0Mopган0 Грань первая: Приключения волшебника

Пролог

Стоял изумительно холодный июнь одна тысяча девятьсот сорок восьмого года. Обычно, к этому времени даже в холодной Шотландии, где и находился огромный, полный тайн и волшебства, замок Хогвартс, наступало тепло, но не в этот год. Этот год словно поставил себе целью стать самым промозглым, холодным и пробирающим до костей. Говорили, что лето станет жарче, но нет. И на старуху бывает проруха – ошиблись, что старики, что упомянутые старухи, живущие в Хогсмите. Эта деревушка на три сотни домов, что стоит совсем недалеко от огромной школы для юных волшебников, насчитывала, наверное, рекордное количество стариков в Англии. Волшебники, которыми она населена, вообще не стремятся умирать, а магия, что струится в их жилах, только помогает им в продлении бренного существования. Если смотреть от самых ворот Хогвартса, то во-о-он в том доме, третьем по главной улице, справа, живет маг и волшебник, магистр зельеварения, всемирно известный эликсировед и целитель, Ричард Рыжий. Ему минуло три сотни лет, но он не то что к смерти не готовится, он вообще уверен что эта великая сущность никогда к нему не заглянет. И глядя на него, многие были склонны с этим согласиться. Выглядел он едва на сорок лет и душой оставался молод. Словно веселые детские проделки, обретшие видимые воплощения, в его голубых глазах плясали чертики. И он такой в Хогсмите не один.

Да что далеко ходить, самому Директору Хогвартса, Армандо Диппету, в этом году исполнилось триста двадцать семь. И именно он, могучий маг, прекрасный преподаватель и не менее превосходный политик, теперь смотрит с высоты школьной Часовой Башни на своих учеников. Кто-то пробыл в Хогвартсе только год, они едва начали свой путь к постижению волшебства, и теперь, когда учебный год закончился, с радостью стремятся вернуться по домам. К любимым родителям, по которым очень скучают, к семьям, к друзьям, оставленным дома и привычному течению детской жизни. А кто-то отучился все семь лет и теперь покидает родную школу навсегда.

Глубокие темные глаза из-под кустистых бровей выхватывают еще одного ученика. Легкое напряжение воли и зрение обостряется так, как не каждый ястреб умеет. Филипп Руарье. Это молодой француз с нелегкой судьбой. Армандо знает каждого своего студента и, как минимум, важные вехи и события в их жизнях. Филипп сирота, но к счастью, его забрала из Франции английская родня. Так он попал в Хогвартс, лучшую школу волшебства в мире. Этот титул заслужен, а потому такая фраза произносится без доли сарказма. Образование Хогвартс дает прекрасное и разностороннее. Считается, что после него можно поступить в любую магическую Академию без экзаменов. Будь это магическая Сорбонна, Салемский институт или Эдинбургский университет, везде выпускника Хогвартса примут с распростертыми объятиями. Но Филиппу в них путь заказан, у него на это просто нет денег, а родня за дополнительное образование четвероюродного племянника не отдаст двадцать пять тысяч галеонов. Об этом Армандо тоже знал.

Зрение мага на мгновение пришло в норму, и снова стало невероятно острым. Однако теперь директор смотрел на другого человека. Валенсия Паола Герреро. О, имя этой юной леди - Валенсия (итал. Властная) и подходит, как никому прежде. И по чести сказать, Армандо сомневался, что когда-нибудь после это имя хоть кому-то подойдет больше. Эта маленькая леди имела столь властный характер, что даже директор волшебной школы иногда недоумевал. Впрочем, теперь это не его проблемы, ибо она одна из счастливых выпускниц и более того, одна из немногих, у кого в табели нет ничего, кроме «Превосходно». Умная девушка, но общение с ней может доставить удовольствие только ярому мазохисту.

Глаза мага снова и снова перебегали с одного ученика на другого, как его внимание обратилось на среднего роста юношу. Не сказать, что парень был красивым, но мог быть завораживающе прекрасным, словно за его спиной улыбаются сами Боги. Не сказать, что силен, но воля этого приятного подростка была совершенно несгибаема. Не сказать, что гений, но он мог заставить свой разум работать с такой точностью и силой, что оставалось только удивляться, почему он еще не доктор наук к своим, о ужас!.. семнадцати годам. Но все это объяснялось очень просто. У этого подростка оказалась склонность к легилименции, которую он крайне успешно развивал с двенадцати лет. К слову, невозможно развивать способность к чтению мыслей и памяти, имея не организованный и не отточенный до бритвенной остроты разум, а потому, к выпуску он мог делать со своим разумом удивительные вещи, неподвластные куда более мудрым и многоопытным магам. Сильнейшая склонность дала ему преимущество, и он не забросил этот потенциал. Тогда еще маленький мальчик твердо взглянул в лицо правде и реализовал его на все сто процентов. Армандо всматривался в своего выпускника и совсем его не понимал. Имея такие превосходные задатки в других направлениях волшебства, молодой человек ими практически не занимался, отдавая свое предпочтение именно ментальным наукам. А ведь мог бы уже стать подмастерьем трансфигурации и превращений, а то и мастером, с таким-то воображением и честно сказать, весьма впечатляющей магической мощью. Но нет. Молодой человек занимался трансфигурацией ровно настолько, что бы иметь твердую «Превосходно» и не более. И так со всеми предметами. Армандо его не понимал. Легилиментов опасаются, так зачем столь упорно этим заниматься? Да и обязательная регистрация в Министерстве, кому это надо? Сам Армандо был мастером легилиментом, но у него и вариантов иных быть не могло. Директор Хогвартса обязан им быть.

Армандо снова всмотрелся в лицо своего ученика. Приятного теплого цвета, карие глаза смотрели на мир несколько иронично, но с небольшим вызовом, словно заранее готовясь принять волну, разрезая ее носом могучего фрегата. В этом директор его одобрял, он тоже считал, что море жизни толком не предсказать – то штиль, то шторм такой силы, что весь мир трясет. Недавно прогремевшая мировая война, лучшее тому доказательство. Чуть тонковатый прямой нос, остатки детской припухлости, волевой подбородок и высокий, умный лоб. Молодой человек что-то сказал своей подруге-однокурснице, качнув головой, и откидывая со лба темно-русые прямые волосы. Чуть взмахнул рукой, трансфигурируя из воздуха серо-золотистую ленту и она тут же взлетела, перехватив отросшие за год волосы, собирая их в небольшой, но плотный хвостик. От падения челки на глаза это не спасло. Парень раздраженно подул на нее и снова тряхнул головой, не только откидывая мешающие волосы, но и вытряхивая саму мысль о них. Вероятно, решил постричься.

Именно об этом странном студенте и пойдет речь в этой истории. Студенте, по имени Лиам Генри Картер.

Глава 1

Глава 1

Хогвартс-Экспресс издал очередной гудок, прощаясь со студентами школы, и умиротворенно замер. С кем-то он попрощался на лето, а с кем-то на многие годы, когда выросшие и уже семейные волшебники приведут на вокзал своих детей.

Лиам был выпускником, а потому возвращаться в замок в ближайшие годы не планировал. Последний год в Хогвартсе он досидел с изрядным трудом. Скука стала для него серьезным испытанием, ведь ничего нового для него на уроках давно не было. Он полностью закончил изучать школьную программу по всем предметам еще в середине пятого курса, и оставшееся время в школе посвятил двум вещам. Оттачиванию трех десятков заклинаний до такого уровня, чтобы даже палочка была для них не нужна и своей страсти – призыву.

О, в этой магии он не знает себе равных. И нет, Лиам не демонолог, нет. Он призыватель. Он может призвать любое известное существо. Будь то обычная корова или волшебная Жар-птица, феникс, если говорить привычными англичанам словами. Будь то обычный кот или известный своей… «хозяйственностью» нюхлер. Все ему по плечу. Другое дело, что договориться с призванными существами куда как сложнее. Для одних нужно знать и понимать их повадки, и этого достаточно. Для других… тут без лигелименции не обойтись и именно из-за этого он посвящал столько сил именно этому направлению.

- Кстати… - пробормотал Лиам и повернулся к своей компании. – Ребята, мне нужно в Министерство.

- Регистрироваться спешишь? – Анжелике Стронг не очень нравилось, что Лиам может читать ее мысли. Особенно после того, как ей исполнилось четырнадцать, что вполне можно понять. Однажды у них был разговор, в котором одной стороной была озвучена настоятельная просьба не лезть, а вторая достойно капитулировала, не став объяснять, что «некоторые» девичьи мысли влияют на него достаточно наглядно, чтобы он не мог подойти к доске во время урока. А потому он и сам не стремится к таким вояжам по чужим прелестным головушкам. К тому же, ему и без нее есть на ком оттачивать мастерство.

Уж дефицита в призывных животных он не испытывал никогда. А потому, Лиам не лез в головы к сокурсникам и сокурсницам, разве что пассивная лигелименция, но она улавливает в основном эмоциональный фон и по-настоящему «громкие» мысли. А к пятнадцати он научился превосходно закрываться и не слышать даже таких вот мысленных криков, при этом, не ограничивая свое восприятие в остальных спектрах. Ведь лигелименция, это отнюдь не только чтение мыслей. Ей можно воспринимать даже саму магию, если поднапрячься. Можно буквально ощупывать пространство, не говоря уж о предметах мира физического. В общем, эта школа очень и очень многогранна в применении.

- Именно. У меня всего неделя на регистрацию. Как-то мне не хочется на полгода загреметь в Азкабан.

- Так это что, все? – Вдруг раздался слабенький голосок из-за спин друзей-приятелей.

- Ты о чем, Грэйс? – Спросил высоченный и худой Джастин Грейвс.

- Ну, мы теперь не будем видеться? – Все-таки выдавила из себя удивительно стеснительная Грэйс.

- С чего бы это? – Удивился Лиам. – Конечно, будем. Да и совы тебе на что? Пиши когда хочешь или просто соскучишься. – Парень улыбнулся так, как только он и умел, на мгновение став настолько красивым, что не всякая поэтесса смогла бы описать это чудо. Сам Лиам старался не использовать этот прием, ведь он относился к окклюменции и давался ему, не сказать чтобы сложно, но некоторое напряжение имело место быть. В принципе, так может любой человек, ведь все люди, даже обычные маглы имеют свойство эмоционального метаморфизма. Это не магия как таковая, а врожденное свойство человека. Любого. Однако окклюмент может поднять это на невероятный уровень. Тут важно не только почувствовать себя одухотворенным, неотразимым красавцем, но и ограничить воздействие, как по времени, так и чисто территориально. В общем, контроль над собственным разумом потребен невероятный.

Грэйс от такой улыбки замерла, как кролик перед удавом, но всего на мгновение. Спустя один судорожный выдох она уже уверенно улыбалась парню, да и своему будущему. Лиам умел подарить частичку своей непробиваемой веры в лучшее другим, разжигая их едва тлеющие от страха перед неизвестностью души до размеров пионерского костра. Он и сам не знал, как именно это все происходит, он просто это делал и все. И, пожалуй, именно эту свою способность считал настоящим волшебством, а магию, скорее инструментом.

- Ладно, раз так, то предлагаю встретиться послезавтра и хорошенько отметить сам факт такого выдающегося события, как наш выпуск. – Велеречивая, но холодная словно лед, София Элизабет Мэдисон, как и всегда, несла маску гордой аристократки на холеном лице. Особой красоты в нем не было, но вполне можно сказать, что София внешне симпатичная темноволосая прелестница. Эта юная леди скорее ослепительно молода, чем красива, однако миндалевидные глаза, приятного медового цвета давали ей изюминку, которую, несомненно, замечали все мужчины, хоть раз видевшие ее. Она в отличие от разбитной пацанки Анжелики Стронг, всегда следила за словами и жестами. Слизерин отточил ее манеры и привычки до невероятной остроты, которая выражалась не только в точных язвительных комментариях, но и в отменном воспитании. Эта девушка, словно в каждом движении и мысли, гордо несла память о своих прославленных предках. Лиам даже учился у нее этому, не особо, кстати, скрывая. Девушка же с удовольствием ему помогала.

- Давайте. А где? – Анжелика не думала ни секунды, эта девушка за любое движение. Ну, кроме голодовки, понятное дело. Гриффиндорка до мозга костей, она не мыслила своей жизни без приключений и боевой магии.

- Может быть в Старой Башне? Мама будет нам рада… - Грэйс, положа руку на сердце, жуть как хотелось похвастать своими друзьями перед всем населением Темной Аллеи. Ее мама, довольно известная в Англии ведьма, содержала ресторан, который назвала Старой Башней.

В принципе, это и есть старая, даже древняя башня, оставшаяся еще со времен Вильгельма Завоевателя, просто она за это время настолько пропиталась магией, что разрушить ее… Достаточно сказать, что ее не взяло даже Адское пламя, которое вообще-то, даже магию пожирает. Но после его применения не изменилось ничего. Даже копоть не появилась. Так эта башня и осталась стоять в начале одного из переулков Темной Аллеи, а потом матушка Грэйс выкупила эту недвижимость у Министерства, и даже весьма недорого. В ней все равно колдовать нельзя, так что никто не мог придумать, для чего использовать такой вот объект. Внутри-телесная магия действует, но внешняя тут же впитывается в стены. Так что, продали эту проблемную Башню и забыли, как о страшном сне. И лишь сама покупательница знала секрет, как сделать магию внутри Башни возможной, и оставила антимагию только на первом этаже, в ресторане.

- А почему бы и нет, собственно? – Джастин опередил всех, и все знали почему. Матушка Грэйс, Валентина Уоткинс, урожденная Миролюбова, была не только писаной красавицей, как и ее дочка, но и вдовой. А Джастин на нее уже третий год смотрит влюбленными глазами. Ровно с тех пор, как они всей компанией первый раз попали в гости к Грэйс.

- О, нет! Опять!

- Анжелика, ша. Мы просто не можем отнять вечер мечтаний у раненного, прямиком в сердце, бойца. Тут купидон, конечно, маху дал, но что имеем, с тем и живем. – Лиам отмел все возражения. Ему было одновременно и жаль давнего приятеля и капельку завидно. Влюбленности у него бывали, но успешно прошли, словно грипп. Лечишься – выздоравливаешь за неделю, не лечишься – семь дней. Тут, как говорит незабвенная мадам Валентина, «что совой об пень, что пнем о сову». Так что, Лиам, так и не узнавший такой вот долгосрочной и прочной любви, не мог полностью понять, что именно он чувствует. Впрочем, это не мешало ему поддержать друга. – Значит, договорились. Тогда, всем до послезавтра. Пока.

Крутнувшись на месте, Лиам аппарировал прямо ко входу в Министерство, откуда вышел буквально через час, но уже как зарегистрированный подмастерье лигелимент. Нельзя сказать, что парень не мог бы сдать на мастера, но для этого ему не хватало практики именно с людьми. Мастерство в такой области означает, что маг может не только прочесть мысли, отнюдь. Он должен уметь ставить и снимать закладки, буквально менять личность, меняя пристрастия и желания, исцелять страхи, что к слову, самое простое из всех нужных умений и именно этим зарабатывают большинство его коллег. Ведь у подрастающего волшебника постоянно случаются несчастные случаи, которые оставляют после себя психологические травмы. Иногда, такие вот приобретенные страхи могут подсознательно перекрыть волшебнику целое направление использование волшебства. Чаще всего это случается во время обучения аппарации. Оставить в другом месте скажем часть ноги и после этого пробовать дальше… Тут нужен не просто характер. Тут нужна железная воля. А менталист уберет такой страх одним взглядом в глаза. Доли секунды и учись себе дальше. Умелый еще и малюсенькую закладку поставит на концентрацию при аппарации. Это поможет быстрее и легче научиться, а сама закладочка рассосется за пару недель.

Таких умений у Лиама явно не доставало, однако при желании, он бы осилил их за пару месяцев. Контроль у него отменный, да и мастерство в схожих вещах имеется. Так что ничего сложного он в этом не видел. Просто не было нужды, вот и все. А Мастерство… Ему оно просто не нужно. Другие цели в жизни. Нельзя сказать, что он не имеет амбиций, нет. Просто маг, имеющий в своем арсенале аналоги самых мощных и разрушительных заклинаний, как-то не имел желания выставлять это на показ. А мастерство, неважно даже в чем, это заявка на могущество. Причем заявка публичная. Понадобится для каких-либо целей – сдаст, а пока, можно и придержать в рукаве пару-тройку козырных джокеров.

Из Министерства его путь лежал домой, но туда-то как раз, Лиам и не хотел. И на то есть причины. Однако он взял себя в руки и аппарировал к границе чар, за которыми начиналось отцовское поместье. Родители, какими бы они ни были, всегда родители. И даже если они буквально силой заставляют принять продуманную ими судьбу, родителями быть не перестают. Конфликты есть в каждой семье, от этого не уйти. Другое дело, будет ли человек их решать и как будет это делать.

- Привет, пап. Эмма… - Лиам кивнул отцу и сестре. – А где мама?

Эмма на этот вопрос только хмыкнула и яростно отвернулась. Понять ее вполне можно, ведь женщина, которую Лиам назвал мамой, для него - мачеха. А вот для нее мама, и Эмма не перестает ревновать ее к Лиаму. Что поделать, Лиам и в детстве был милым, так что у новой жены отца не было шансов. Она быстро привязалась к пасынку. А вскоре и полюбила, как настоящая мать, к слову сказать, взаимно. Именно Эбигэйл Картер дула на ранки, после чего залечивала их мановением палочки, а иногда и экстрактом Бадьяна. Ругала, когда он проказничал. Помогала советом и утешала, когда отец мальчика слишком на него давил.

А делал он это часто.

Наследственная профессия Картеров – целитель. Лиаму же она не подходила совсем. За те годы, что он был под плотной опекой отца, он стал неплохо разбираться в целительстве, но так и не полюбил это воистину величайшее из Искусств. Весьма полно осознавая первое правило магии, а именно: магия там, где внимание, Лиам прекрасно научился самоисцеляться, и считал, что этому нужно учить каждого еще в школе. И не заниматься фигней, открывая больницы для ленивых волшебников. Что сложного в том, чтобы выучить несколько даже не заклинаний, а скорее воздействий. Таких, как очищение, регенерация, обновление, усиление. Сосредоточиться на нужном месте или органе и задать собственной магии нужную программу довольно просто. Конечно, для этого неплохо бы знать анатомию, разбираться в ауре и иметь еще несколько навыков. Но, насколько же проще исцелять самого себя, нежели кого-то другого!! В общем, даже умея исцелять, Лиам не любил возиться с другими. По факту, его уже ждало место в любой из пяти больниц Англии и столько же во Франции. Но сам парень идти работать туда не желал. Конфликт, основанный на этом его «нежелании», тлел уже пару лет. А уж про летние месяцы и говорить нечего. Отец таскал его на постоянные семинары и практики, заставлял сдавать нормативы, зельеварение и многое другое. Так что летние месяцы в последние пару лет, стали для парня этаким маленьким адом.

- Привет, сын. На втором этаже, в своем кабинете.

- Не знаешь, она сильно занята?

- Вроде бы не очень. Но ты все равно присядь, Лиам.

Парень, обреченно вздохнув, присел за стол. Мгновенно очистив руки целительским заклинанием, он убрал палочку и стукнул костяшками правой руки по столу. Тут же, словно из воздуха, возникли приборы, тарелки, бокалы, стаканы и рюмочки, а следом за ними, домовики стали подавать ужин. Молодой господин снова не стал ждать остальных. Домовичка на кухне недовольно покачала лысой головенкой, но подавать не прекратила. Она прекрасно владела нужными чарами, так что вполне могла приготовить скажем, капустный пирог за полминуты. Кулинарное колдовство штука непростая и мало какой волшебник ему хорошо обучен. На то домовики есть. Вот молодой господин многое умеет, но обычно сам не готовит. Не любит тратить время. А в детстве очень любил. Мог часами сидеть на кухне и наблюдать за работой Микки. И ведь не жалел времени, искал и находил нужные заклинания в книгах, осваивал. Пока было интересно, по крайней мере. Потом, когда стало неплохо получаться, как-то подостыл к этому занятию. Домовичка подала суп и прислушалась к разговору за столом:

- Опять не ждешь всех. И куда ты вечно спешишь, Лиам? – Генри Эдвард Картер говорил так, будто валуны по склону скидывал. Нет, злым он не был, просто тембр его голоса оказался чем-то сходен с горным обвалом. Иногда походил на рокочущий буквально за поворотом водопад, но такое случалось редко. Исключительно в экстренных ситуациях. Сам Генри, невысокий крепыш, около метра семидесяти, выглядел молодым человеком, лет тридцати, хотя ему было сильно за сорок. Светлые волосы, серые глаза, прямой нос.

- Жить спешу, пап.

- Это-то понятно, но мать все же дождись. Она скоро спуститься. А пока скажи мне, ты уже выбрал, в какую больницу пойдешь работать?

- Нет еще. Я же только сегодня школу закончил. Да и вообще, хотелось бы высшее образование получить. Может мне в Сорбонну пойти? Там уже много веков лучший факультет целителей…

- А смысл? Ты все это и так знаешь и умеешь. – Генри отмахнулся от слов сына, словно от комара. И, в общем-то, был прав. Но и подросток сдаваться был не намерен.

- И что, по знакомству меня втиснешь? Болтать же станут, сам знаешь.

- А ты завоюй уважение. А болтают? Поболтают и перестанут. Ты главное докажи, что ты умелый целитель, а остальное приложится само собой.

- Ладно, посмотрим, - неопределенно покрутил рукой в воздухе Лиам и притянул в пустую руку солонку.

- А зачем откладывать? Выбирай сейчас, да я сову отправлю. – Генри, видимо, решил давить до победного, но и Лиам сдаваться не собирался.

- Пап, дай поесть, а? Только ведь с поезда… - Он всеми силами оттягивал принятие решения, и даже не понимал, что давно его принял. Подсознательно он точно знал, что работа целителем, это не для него. Парню совсем не хотелось ждать в приемной, когда принесут очередного идиота от магии с крыльями вместо рук.

- Да я и не мешаю. Доешь и скажешь, - Генри уткнулся в газету, уже предвкушая ответ сына. Впрочем, он искренне надеялся, что он выберет ту, где работает сам Генри. Ну, или на крайний случай ту, где работает Эбигэйл. Ему и в голову не могло прийти, что старший сын не станет продолжать семейную традицию. Нет, сын всегда был несколько ленив и непоследователен в изучении целительства, но Генри считал, что вполне управляемый и адекватный подросток в итоге прогнется, а там и привыкнет. Неверно, к слову, считал.

- Пап, я не буду работать целителем… - выдохнул из себя Лиам, а Генри поперхнулся чаем, который с огромным удовольствием медленно потягивал, читая Пророк.

- Чт… Кха, кха! Что ты сейчас сказал?

- Пап, ты же все прекрасно услышал. Или забыл, как вместе со мной разрабатывал улучшение для слуха?

- Молчать! – Вдруг совершенно взбесился Генри и саданул по обеденному столу кулаком. Что-то тихо хрустнуло, но что именно было непонятно. То ли стол, то ли рука? Впрочем, опытный целитель мог бы собрать кость из осколков за считанные секунды. – Ты. Будешь. Работать. Целителем. Твои предки более десятка поколений избирали целительство своей профессией, своим путем постижения магии! И ты не предашь веру предков, сын.

- Да я и не предаю. Погоди, не кричи. Выслушай. Это просто не мое. Ну не могу я себя заставить, как ты не понимаешь? Мне это просто неприятно! А ты все давишь и давишь, как будто если я не стану целителем, то мир рухнет! Да какая разница, кем работать, главное чтобы это приносило удовлетворение и удовольствие.

- Палочку положи на стол, и марш в свою комнату… - прошипел злой как тысяча чертей, отец семейства.

- Пап, я вообще-то уже вроде как совершеннолетний, чтобы наказывать, отнимая палочку.

- БЫСТРО!!!

- Ладно. – Лиам вытащил из держателя на руке темно-красную палочку и положил ее на стол. – Приятного всем аппетита. Эмма…

- Лиам, - сделала короткий книксен десятилетняя девочка, но парень этого уже не видел. Он взлетел на второй этаж и осторожно проник своим разумом в кабинет мачехи. Убедившись, что никаких опасных экспериментов она не проводит, а просто сидит за рабочим столом, Лиам постучал по косяку.

- Войдите, - раздалось из кабинета. Парень вошел и оглянулся. Ничего тут не изменилось за последний год. Все тот же неженский дубовый стол. Тот же уголок экспериментатора. Пятиметровые, под самый потолок, шкафы с работами целителей, трансфигураторов, менталистов и зельеваров прошлого и настоящего. Между прочим, здесь есть и два труда самого Лиама. Один по ментальной магии, раздел о подсознании и его связи с позвоночным столбом, а следовательно и со всей нервной системой. Так как он много работал именно с животными, то о подсознании знал многое, вот и перенес свои знания на пергамент. Вторая книга - это расчет усиления пяти человеческих чувств. И если кто-то мог подумать, что это просто, то сильно ошибся. Ведь вместе с усилением самих чувств нужно менять мозг, без этого никак. Плюс, настраивать чувствительность, проводя сеансы сенсорной депривации и многое другое.

- Привет, мам. Ты, если не сильно занята, спустись вниз. Отец снова разбушевался. Даже палочку забрал.

- Ты все-таки решился ему сказать? – Эбигэйл встала из-за стола, изящно потянулась и подошла к пасынку.

- Больше просто нет смысла молчать. – Лиам пожал плечами. – Ты бы его успокоила, что ли? А то как-то это совсем не адекватно. У совершеннолетнего палочку отнимать.

- Знаешь, он может выгнать тебя совсем, - угрюмо выдавила женщина.

- Знаю. Будет обидно, но во многих семьях дети не общаются с кем-то из родителей. А с вами с Эммой мне общаться никто не запретит, – не менее угрюмо выдавил Лиам.

- Ох, что же он творит?.. – Женщина не выдержала тяжести момента и обняла парня так сильно, словно не хотела его выпускать из кольца своих рук никогда.

- Мам, все будет хорошо. Он одумается, вот увидишь. Может и не в ближайшее время, но однажды… возможно…

- Легче не стало, - Эбигэйл вытерла слезы и взмахом палочки привела себя в порядок. – Пойду туда. И сынок, я поздравляю тебя с окончанием Хогвартса. – Она вымученно улыбнулась и вышла за дверь.

Лиам никогда не был безответственным, безалаберным и тем более глупым. Все эти черты характера просто невозможны для окклюмента его уровня, а потому он разогнал мозги до максимума и принялся за составление списка вещей, которые могут ему понадобиться в жизни. Вообще-то, такой список у него давно готов, но чем старше и опытней человек становится, тем больше понимает, что вещи - это не залог нормальной и хорошей жизни. Однако некоторые вещи хотелось бы иметь при себе в том случае, если отец все-таки изгонит его из дома.

Юноша быстрым шагом прошел в свою комнату и открыл шкаф. Безразмерный рюкзак, выполненный в виде магловского матерчатого рюкзака с двумя лямками, тут же увидел свет. Под волевым взглядом парня туда полетели самые разные вещи со всей комнаты. Понятное дело, что сменная одежда на самые разные случаи жизни, от зимней и до летней, шляпа, английская кепка, русская шапка, ботинки. Да много чего. После уложенной в сумку одежды, парень принялся за артефакты. Связка целительских «знаков» скрылась в бездне рюкзака и улеглась в специальный карман для переноски магических вещей.

- Да где же ты?.. – Лиам порылся в своей памяти и вспомнил, куда дел волшебную карту мира. Штука удобная, и такой пользуется большая часть профессиональных путешественников. Обычный с виду кусок пергамента, полметра на полметра. Но приложи к нему руку и подай немного магии, как на ней отобразится карта мира. Пожелай, и сможешь увеличить любую часть, вплоть до домов, домишек и даже землянок. В изготовлении этот артефакт крайне сложен, в основном потому, что это занимает много времени. По крайней мере, сам Лиам потратил на него два года. Начал еще на третьем курсе, это была его курсовая по чарам, которую он эпически провалил. Профессор была крайне сильно огорчена, но видя его старания, «Превосходно» все-таки поставила. На следующий год Лиам все-таки предоставил готовый артефакт, но уже без оценки. Мадам Брук не ставила лишних оценок, тем более за то, что уже отметила. Вообще забавно, что для изготовления этого артефакта с прямым соединением к ноосфере нужно приготовить более пяти сложнейших зелий, а рун используется всего десяток. И при этом, создание этого чуда проходят именно на чарах и артефакторике, но не на зельях.

- Ага, вот ты где.

Лиам вытянул руку, и из-под стопки учебников по артефакторике, мгновенно вылетел пергамент. Парень одной лишь мыслью расправил ее прямо в воздухе и прикоснулся рукой. Словно из ниоткуда выплыло изображение с ярко-красным крестиком на месте восточной Англии. Местонахождение самого хозяина карты.

- Все работает исправно, а значит, в сумку.

Карта оказалась в рюкзаке в тот же момент. Туда же полетел браслет-портал домой. Всякое может случиться и может понадобиться оказаться здесь как можно скорее. Именно на такой случай у него был так называемый «обратный» порт-ключ. Такой вернет его домой из любой точки Земли. Если, конечно, она не защищена от перемещений.

Следом полетела всякая мелочевка, которая может облегчить жизнь. А сверху Лиам полирнул этакую сборную солянку волшебной палаткой с расширенным пространством. Дедова еще, но сохранность прекрасная. Защитные артефакты так и остались на нем, что парень на всякий случай проверил. Забыть что-то действительно нужное он не хотел.

- Все, вроде бы. Остались только деньги.

Лиам прошел на середину комнаты и топнул ногой по знакомой с детства доске. Маленький сейф открыл свои закрома хозяину. В нем лежали пять вытянутых круглых трубочек, набитые золотыми монетами. Несколько серебряных россыпью и немного меди. Семья не бедствовала, так что деньги копились годами. Да и куда их ему тратить-то? Покупать дорогую одежду он не стремился, хотя пара предметов гардероба имела весьма немаленькую цену - фрак, строгий костюм и выходная мантия у Лиама имелись. И все они могли подстроить свой размер под изменившиеся габариты подростка. Побрякушки он тоже не покупал, и самое дорогое из таких вещей, что было у Лиама, это часы. Понятное дело, что часики совсем не простые, и ориентированные в основном на расчеты движения звезд. Но этим инструментом он пользовался и довольно часто. Не только для создания артефактов и защитных «знаков», но и для ритуалистики. А поскольку она была обязательным предметом, то и вариантов особо не было. Так вот деньги и накопились. Их он тоже положил в рюкзак.

- Пора, наверное. Перекладывать такое решение на плечи отца как-то подленько.

Лиам трансфигурировал одежду в более удобный вид и спустился вниз. Там уже вовсю шло отпаивание отца семейства, но тот все еще брызгал злобой во все стороны.

- Кхм, кхм. Извините, что перебиваю, но я посчитал нужным уведомить вас: я отправляюсь в путешествие. Хочу мир увидеть, да и себя показать, если на то пошло.

- Марш в свою комнату, сын. И не показывай оттуда носа. Путешествовать он собрался. Куда ты пойдешь без палочки? Тут до ближайшего жилья километров сто. Об этом ты подумал, путешественник мерлинов?! – Генри был все еще зол и не выбирал выражений.

- Мама, Эмма, пишите мне почаще. Я буду по вам скучать. Отец…

Досказать мысль парню не дали. Генри хлопнул по столу рукой, чем включил встроенные чары Купола Пространства. Теперь аппарировать отсюда невозможно.

- Ты никуда не пойдешь.

- Ох, когда же ты поймешь, что я уже вырос.

- Я не отдам тебе палочку, и в границах Англии и Франции ты не сможешь купить себе другую. Я об этом позабочусь.

- Да ты не волнуйся, отец. Куплю где-нибудь еще. Мир так велик…

- Я и туда дотянусь, не сомневайся.

- Да я и не сомневаюсь. Связей у тебя более чем достаточно. Только вот ты никак не поймешь. Я ведь не только волшебник. Я еще и человек. Так что мне думается, что вовсе не магия во мне главное.

От такой речи у Генри чуть глаза не повылезали. Понять его можно, ведь ни один волшебник никогда бы такого не ляпнул. Да и понимание этого приходит ко многим в том возрасте, когда пол головы в седине, но никак не в семнадцать. Самому Генри до него еще десятилетия.

- Всем пока, - светло улыбнулся невероятно красивый парень и повел рукой, выполняя призыв. Он столько раз это делал, что палочка для этого ему давно не нужна. У его ног появилась забавная разноцветная курица, высотой ему до бедра. Лиам мгновенно перехватил взгляд на удивление тупых глазок, а в следующее мгновение курица его клюнула, после чего на том месте, где он стоял, взметнулось несколько фиолетовых перьев. Самого волшебника, как и призванного животного, там не оказалось. А Купол Пространства так и остался не потревоженным.

- Э… это как это? Это что, дириколь? – Первой выразила удивление десятилетняя девочка.

- Другая магия, другие принципы, - пожала изящным плечиком ее мать. – Молодец, сынок. А ты, до-ро-гой, поспи пока в другой комнате. – Генри, понятное дело, такому не порадовался. Тут сын старший, продолжатель традиций, от рук отбился, а жена из постели выселяет. День определенно не задался. Генри тяжело поднялся и отправился в кабинет писать письма своим знакомым. Этот щенок еще приползет к нему, умоляя принять обратно. Без палочки много не наколдуешь и как отец, Генри решил указать отпрыску на его место. И только ему из всей семьи было невдомек, что Лиаму на наличие или отсутствие палочки было слегка… плевать. С ней или без нее, он оставался самим собой. Человеком, магом и просто талантливым юношей, перед которым раскрыл свои объятия целый новый мир. Так что, появившись в северном Лондоне, Лиам открыто улыбался встречным людям и миру.

Глава 2

Глава 2

Лиам не стал долго думать, что же ему делать и чем заняться. Он сразу отправился в Старую Башню, к подруге. Собственно, там же и переночевал, даже дважды. Отпраздновал с друзьями выпускной, да так, что на следующее утро проснулся в огромном крапивном кусте. Как он там оказался, парень так и не смог вспомнить, несмотря на впечатляющие навыки окклюменции. Вернувшись в Старую Башню, тут же попал в заботливые руки мадам Валентины, где был напоен сначала Отрезвляющим зельем, а потом Антипохмельным. Следом, накормлен до такого состояния, что вместо ходьбы перекатывался с ноги на ногу, как утка. И только потом был отпущен на все четыре стороны. Вся компания собралась за столиком в ресторане на первом этаже Башни ближе к обеду.

- Кто-нибудь напомнит мне, что вчера было вообще? – Скучающим тоном поинтересовался Лиам.

- А тебе с какого места? – Засмеялась Анжелика.

- Мммм… пожалуй, последнее, что я помню, это пятый коктейль Громобоя. Ну, тот, что из яда лисицы семихвостки и взрыв-воды. Бррр.

- Понятно. После этого началось самое интересное. Наш бравый Джастин начал отплясывать с другими посетительницами, после чего отжег. Станцевал с мамой Грэйс такое аргентинское танго, что весь зал рукоплескал. Потом он куда-то исчез и больше я его не видела. А нет, видела утром, как его выхаживала мадам Валентина.

- Отряд не заметил потери бойца, как я понимаю. Что дальше было? – Лиам тер лоб, стараясь вспомнить хоть что-то, но в памяти зияла черная дыра.

- Потом София смешала что-то совсем уж убойное, но мы вроде бы выпили. Дальше спрашивай у нее самой.

- София?.. – Повернул тяжелую голову Лиам.

- Это был обычный магловский спирт, капля крови саламандры, две капли патоки громошмеля и сок грейпфрута. По-моему, очень даже вкусно получилось. Да и усвояемость крови саламандры взлетела на порядок.

- Стоп, если я правильно понимаю, то у нас теперь практически иммунитет к огненной магии недель на семь, вместо пяти дней. Все верно?

- Все верно, - с достоинством согласилась София.

- А где ты вообще взяла такую дорогущую кровь? Она же по две сотни галеонов за каплю идет, - дошло, наконец, до Лиама главное несоответствие.

- Сама призвала. Еще когда в Хогвартсе учились. Правда вначале ошиблась и создала пепельного змея, зато теперь у меня есть замороженные яйца.

- Редкая штука. От любой лихорадки, даже магической, помогают. – Кивнул Лиам.

- Да, я знаю. Но и не только. Используются в артефакторике и ритуалистике.

- Верно. – Снова согласился с Софией парень.

- Так, стоп. Хватит мериться… знаниями. Тут вообще-то не все отличники, - возмутилась Анжелика, а подозрительно счастливый Джастин согласно угукнул. Догадываясь, откуда растут корни его счастья, Лиам не стал это комментировать, только взглянул краем глаза на маму Грэйс. Та тоже порхала по залу. Посетителей было немало, но она, казалось, совершенно не уставала. А приятная улыбка не покидала ее губ. Симптомы знакомы, диагноз поставлен. Можно бы поздравить Джастина, но нельзя, хотя и хочется.

- Короче, София. Куда мы дальше отправились?

- Хм. Сначала дошли до карточного клуба. Кстати, Лиам, откуда ты вообще знаешь где он находится? Он же вне закона!

- Хм… - ответил парень, и сколько бы остальные не ожидали продолжения, оно так и не прозвучало.

- Понятно, - протянули все вместе, намекая на его пристрастие к лигелименции. Хотя они ошиблись. Он просто прочитал адрес по губам одного француза еще полгода назад, когда на каникулах докупался писчими принадлежностями на Косой Аллее. Но озвучивать этого не стал. Все равно не поверят.

- В общем, после того, как ты проиграл все свои деньги, ты занял у меня сотню галеонов, Лиам. И отыграл свое, даже с прибытком галеонов в двадцать остался. Не забудь потом мне вернуть мою сотню.

Лиам не стал откладывать и тут же отдал ей долг. Он вообще не любил быть кому-то должным, а потому просто не занимал. Кстати, этот момент он немного помнил. Наверное, потому, что использовал в игре навыки окклюменции. Лигелименцию использовать за столом не разрешается, да и вряд ли бы получилось. Там на входе всем и каждому выдаются от нее неплохие защитные «знаки». Но контроль собственного разума - тут никаких претензий.

- Так, с этим разобрались. А что было дальше?

- А дальше, Вы, мистер Картер… напился. Встал из-за стола и ушел якобы в туалет с одной из этих, хм… служанок. Все, после этого я тебя не видела. Мы с Анжеликой и Грэйс вернулись сюда, и неплохо посидели, поговорили… - София замолчала, видимо что-то вспоминая.

- Да? – удивилась Анжелика. – В упор не помню…

Она покачала головой и удивленно осматривала зал ресторана. Видимо тоже безбожно насилуя память в ничтожных попытках вспомнить хоть что-нибудь. Судя по пустому взгляду, не получалось.

- Ясно. Хорошо погуляли. Тут такое дело, ребята. Я из дому ушел.

- Что?..

- Зачем?..

- Почему?

- Тааак. Рассказывай. – Вот она разница. Девушки засыпали вопросами, а Джастин приготовился помогать. Нет, девушки тоже помогут, если надо, но эта разница, она едва ли не в ДНК прописана – сначала сенсация, а все остальное потом.

- Отец душит. Хочет, чтобы я стал целителем и все тут. Его никакие доводы не берут. Чуть не выгнал меня совсем, но я взял разрешение проблемы на себя. По крайней мере, в первом приближении. Он должен понять, что это моя жизнь, и я не дам ему управлять ей, как ему вздумается. И да, он забрал палочку и пообещал, что я не смогу купить другую. Нигде.

- Коллекция палочек моей семьи в твоем распоряжении, Лиам, - проговорил Джастин. – Совсем родную себе вряд ли найдешь, но более или менее подходящую, думаю, отыщем.

- Если у него не найдешь, у меня поищем. Матушка дозволит, я уверена. Она в тебе души не чает, - София тоже предложила помощь.

- Мда, наворотил ты дел, Лиам. Что, нельзя было еще как-то решить этот вопрос? – Возмущение Анжелики можно было намазывать на хлеб. Для лигелимента это… не передать.

- Нельзя, – четко проговорил парень, сдвинув брови. Вся его фигура на мгновение налилась силой и простое, в общем-то, слово, прозвучало крайне увесисто.

- Ладно, ладно, я поняла. Что ты сразу… - девушка как-то быстро стушевалась и отвела глаза. Вдруг раздался тихий голосок Грэйс.

- Лиам, может почитаешь у нас в библиотеке? Там есть книги про создание палочек.

Вот она тихая-то тихая, но не в бровь бьет, а в самый глаз.

- Спасибо огромное, но вначале согласуй предложение с мамой. Я бы не хотел доставить вашей семье проблемы. Если мадам Валентина согласится, то я только за. Это было бы идеальным решением.

- Хорошо, я спрошу, - стеснительно молвила красавица и, встав, ушла к матери.

- И вам спасибо, ребята. Если тут не выйдет, то я бы воспользовался вашими предложениями.

- Не за что, - с достоинством кивнула София.

- Без проблем, Лиам. – Джастин только рукой махнул. Он сегодня счастлив и неразрешимых проблем для него не существует.

- И что ты собираешься делать дальше? Раз уж отказался от семейной карьеры, - этот вопрос Анжелики не был для него чем-то неожиданным и ответ был готов давно.

- Путешествовать, подруга. Мир ведь так велик, а что мы о нем знаем? Только то, что он есть… А мне ведь так любопытно, что там, за горизонтом.

- Понятно. Ты ведь помнишь, что у меня день рождения через полгода? – Девушка нахмурила брови и серьезно посмотрела на своего друга.

- Помню, не волнуйся.

- А у меня через три месяца, - тактично напомнила София. – И матушка отказа на приглашение не примет.

С матерью Софии шутки плохи. Малефик, уровня Магистра, это не та ведьма, которую можно вынести за скобки в любых расчетах. И если эта женщина хочет кого-то видеть на дне рождения своей любимой дочурки, нужно просто взять и прийти, не дожидаясь проявлений ее недовольства по поводу отсутствия на банкете или балу.

- Не волнуйся, София, я помню. Буду всенепременно, так и передавай матушке. – Лиам легко выполнил великосветское па, показывающее, за какую огромную честь он принимает приглашение молодой леди и снова уселся на свой стул. Тут как раз вернулась Грэйс.

- Мама приглашает тебя посетить библиотеку Рода, с ограничением литературы интересующим тебя разделом, - тихо проговорила девушка.

- Благодарю, и запомню, как ваш Род пришел мне на помощь в трудную минуту.

Последняя фраза, это обычное признание личного долга, и означает, что либо мама Грэйс, либо она сама, либо ее ребенок, смогут обратиться к нему за помощью. На дальнейшие поколения долг не распространяется. Вообще, английский магический этикет весьма своеобразный, но куда более понятный, нежели, например, китайский. Бррр. Вот где нужно иметь мозги размером с дом, чтобы понимать все эти слои намеков. А также, желательно хотя бы полувековой опыт интриг и подковерных игр. Без этого понимать будет сложновато.

- Род запомнит, я возьму - завершила принятие долга Грэйс, но завязала его только на себя. Вряд ли она могла это сделать без разрешения матери. Лиам пожал плечами и согласно кивнул.

Так и получилось, что парень застрял в Старой Башне практически на месяц. И это только первичное ознакомление с нужными материалами. Оказалось, что делать палочки весьма непросто и к этому предстоит хорошенько подготовиться. По прикидкам, он сможет создать первый действующий образец примерно через год, а то и полтора. Но торопиться ему некуда, так что, он засел за долгую медитацию, заново осмысливая всю полученную информацию, перетряхивая заодно и свою память за всю жизнь. Грамотные окклюменты должны делать это раз в год, а Лиам не занимался «профилактикой» уже два. Вот и совместил полезное с полезным. А потом спустился на первый этаж, поблагодарил мадам Валентину, до сих пор шальную от начавшегося месяц назад романа с Джастином, Грэйс, довольную, что смогла помочь, да и вышел вон. Уже через пятнадцать минут он вошел в двери небольшого транснационального предприятия, торгующего порт-ключами. Самое классное в этой фирмочке, что все порт-ключи зарегистрированы в Министерстве, а потому никто и не проверяет, кто именно ими воспользовался.

- День добрый, чем могу служить?

Приятный молодой человек, стоя за прилавком, пил отличный Эрл Грэй, судя по запаху. Лиам его сразу учуял.

- Мне бы порт-ключ.

- Куда молодой господин желает направиться?

- На восток.

- А поточнее? Как бы не промахнуться… - улыбнулся продавец.

- До Китая добьете?

- Это предельная дальность. Может вас устроит два порт ключа?

- ?..

- Нет, нет, по той же цене, что и один. Но фирма заботится о своей репутации, так что нам бы очень хотелось, чтобы вы все-таки выжили. Или быть может, все-таки порталом отправитесь?

- Нет, к сожалению это невозможно. Министерский портал для меня закрыт. И нет, я не преступник, если вы об этом подумали. Все проще. Отец не желает выпускать меня из страны.

- О, извечный конфликт отцов и детей, понимаю.

Еще бы он не понимал. Судя по ауре, которую Лиам прекрасно чуял, этому молодому парню ощутимо за девяносто, так что он явно все это проходил и вероятно не раз (да еще и с обеих сторон этого «процесса»). Так что Лиам только пожал плечами.

- Никаких проблем. Вот ваши порт-ключи. С вас тридцать галеонов.

- Конечно. Благодарю. – Парень расплатился и вышел, прикидывая, через сколько до отца дойдет информация об этой покупке. Он аппарировал в северную Шотландию и приложив портключи к первой попавшейся ветке, пробормотал:

- Портус. – Ветка вместе с артефактами исчезла с тихим хлопком. – Ищи, пап, ищи. Удачи тебе. А у меня других дел хватает.

Парень поправил на плечах свой двухлямочный рюкзак, которые и у маглов-то пока редкость, и потопал прямым ходом в Запретный Лес.

Его выбор был обусловлен несколькими вещами. Во-первых, пожалуй, ни одно место в Британии не могло столь быстро поднять благосостояние любого мага. Здесь можно найти множество дорогостоящих ингредиентов, ядов, частей тел животных и многое другое. Во-вторых, это место настолько наполнено магией, что даже Хогвартс по сравнению с ним не блещет. А значит, здесь можно колдовать без палочки, но практически не испытывая эффекта опустошения. Следовательно, наработать опыт такой магии куда проще и несравнимо безболезненней. Ну и в-третьих. В стрессовых ситуациях куда быстрее учишься, а ему предстояло за относительно короткое время освоить многие вещи. А то, что в этом лесу можно с легкостью найти подходящее дерево для палочки не стоит и упоминания.

Глава 3

Глава 3

Два месяца спустя. День рождения Софии. Поместье Мэдисон. Вечер.

София блистала, она словно светилась изнутри. То с одной компанией заговорит, то с другой, и везде ей рады, везде она ко двору. Разговоры о политике, о прошедшей недавно мировой войне у маглов и магов… столько тем просят, даже требуют обсуждения. Но кое-что заставляло приятное лицо чуть кривиться. Она подошла к матери:

- Этот гад все-таки посмел отклонить наше приглашение, - прошептала девушка, надеясь сама не зная на что. То ли думала, что мама вот прямо сейчас затеет какой-нибудь ритуал, и притащит ее друга за шкирку, то ли еще на что. Но внутри она кипела.

Вдруг посреди бального зала появилась огненная точка. Секунда и она разрослась до огромного двухметрового огненного шара, из которого вышел только что обсуждаемый субъект.

- Всем приятного вечера. София, я так рад тебя видеть. Извини, что в обход щитов, но я никак не мог вспомнить вид на вашу дорожку к поместью.

Парень врал и не скрывал этого. Ему просто вдруг захотелось эпатировать публику, вот и призвал свободного феникса, который пошел навстречу просьбе старого знакомца и телепортировал его по мысленно переданным координатам. А после, ушел огненной тропой обратно к себе в гнездо. Слетал птиц не без прибыли для себя. Призыватель, как и обычно, оказался щедр и отплатил корнями огнецвета. Это редкий деликатес для фениксов, а потому всегда в цене.

- Лиам… - прошипела София, но на лице появилась приветливая улыбка. Девушка направилась к нему навстречу, а парень замер на месте, как-то иначе рассматривая старую подругу.

- Да, пожалуй, подойдет, - услышала девушка его шепот, подходя вплотную. – Это тебе.

- Что это? – Удивилась София. И вообще, она собиралась вежливо оттаскать парня за опоздание, а никак не принимать подарок.

- Это? Это кожа Тембу, прямиком из жаркого Конго. Пять квадратных метров. Сошьешь из него плащ.

- Где ты ее взял? Она же стоит, как котенок Нунды! – Яростно прошипела девушка. Более того, она это прошипела, не переставая улыбаться.

- А это так важно? Главное, что не украл, а там уж… сама понимаешь.

- Ты тоже сам понимаешь, что эта кожа запрещена ко всеобщему распространению. Стратегический ресурс с тридцать восьмого года, вообще-то. Министерские, как только на мне этот плащик увидят, всю душу вытрясут.

- Ладно, флакончик есть?

- Воспоминание?

- Угу.

- Палочку тоже дать?

- Не, без нее обойдусь.

- Держи флакон, - девушка щелкнула пальцами, и рядом появился домовик с хрустальным сосудом. Парень принял его и прикоснулся правым указательным пальцем к виску. Потянул руку обратно, а за ней потекла удивительная субстанция. Копия небольшого отрезка его памяти. Раз, и она оказалась в хрустальной зачарованной тюрьме. Теперь ее можно просмотреть только в специальном артефакте, думосбросе. Причем, с полным эффектом присутствия.

- Ого! – Совершенно не аристократично удивилась девушка умениям друга. Выполнить копирование памяти без палочки, это нужно постараться. С палочкой-то не каждый осилит, а уж вот так… - Силен. – Все-таки вырвалась восхищенная похвала.

И многие в зале были с ней вполне согласны.

Как только девушка ушла проверять свой подарок, точнее, обстоятельства его получения одним опаздуном, к Лиаму тут направилось под два десятка джентльменов и леди. Сильные маги на земле не валяются, а у многих дочери не замужем, да и вообще, знакомство может оказаться полезным, ведь маги живут долго.

Первой его настигла матушка именинницы, одним взглядом приостановив остальных жаждущих знакомства.

- Молодой человек, отчего Вы заставляете себя ждать? – Голос такой невинный, да только в ее исполнении даже это слегка пугает. Элизабет Мария Мэдисон, словно сытая кошка, помахивала лапкой без когтей перед мышкой, но не давала забывать, что сыта она редко, а голодна почти всегда.

- Услышьте, как стучит мое сердце. – Лиам пошел ва-банк и приложил ее руку к своей груди. Женщина даже брови поднять не успела, как стала всматриваться в лицо юноши. Она, прошедшая войну, просто не могла не узнать характерное ощущение от еще не затянувшегося шрама под своей рукой. Тут же разглядела небольшую бледность на лице собеседника и даже:

- Приношу извинения, Лиам. Подумала, что Вы решили проигнорировать день рождения Софии. Причина у Вас уважительная. Чувствуйте себя как дома, а после, прошу Вас уделить мне время в частной беседе.

- С удовольствием. Я давно был лишен удовольствия общения с приятным собеседником.

- Благодарю за комплемент, - улыбнулась женщина.

- Всегда рад, миледи, - Лиам тоже улыбнулся. Чуть поклонившись, он повернулся и подхватил с парящего подноса серебряный кубок с белым полусладким. Только успел сделать глоток, как к нему пошел поток собеседников. Парень еще успел оглянуться, но хозяйка вечера уже исчезла.

Почти полтора часа шло первое отделение бала. Оркестр играл всемирно известные мелодии. Вальсы сменялись мазуркой, а Лиам лишь изредка успевал перекинуться парой слов с друзьями или станцевать с симпатичной девушкой. Пожалуй, самые спокойные десять минут у него выдались, когда он протанцевал два танца подряд с матушкой Софии. С ней было приятно говорить, танцевать, даже молчать, если на то пошло. И его даже не останавливало понимание того, насколько опасна эта женщина. А уж конкретно для него, в отсутствии волшебной палочки, и подавно. Но очень уж тяжело общаться с лордами и представителями старых и могущественных семей, вдруг заинтересовавшимися молодым дарованием. Он в жизни никогда столько не выкручивался и не юлил, как в этот вечер.

Зато, увидел до одури счастливого Джастина, танцующего только с мадам Валентиной. Понятное дело, что для магов такая разница в возрасте ничего не значит. А вот Грэйс их отношения сулят много забавных моментов чисто семейного свойства. Если Джастин все-таки станет ее отчимом… Это будет весело. Впрочем, Грэйс ничего не скажет. Во-первых, потому что крайне стеснительна, а во-вторых, она любит свою маму и желает ей счастья. Ну а то, что ее мама влюблена в Джастина, видно даже слепому.

Второе отделение прошло куда как приятнее. Лиам танцевал со своими подругами. Анжелика тоже была приглашена, но платье на ней сидело, как на корове седло. Не то, чтобы оно было не красивое или еще что. Ни в коем случае. Просто по осанке, по движениям, по лицу было понятно, что этой девушке не хватает любимых кожаных штанов, свободной блузы и сапог до колена. А еще лучше, доспехов. Однако, танцевать она умела весьма неплохо, а потому, была приемлемой партнершей для Лиама. Вот так, перемежая танцы, разговоры и легкие перекусы, прошел второй раунд этого боя на выживание.

Третий оказался самым коротким, но самым выматывающим. Джентльмены удалились в курительный зал, а леди остались в бальном. Именно тут решались многие политические вопросы, создавались альянсы семей и заключались договора. Впрочем, на женской половине иногда такие интриги проворачивали, что ой. Даже скорее «ой-ой». Иногда эти два пространства работали в тесной спарке и кто-то выигрывал неплохой куш, а кто-то уже через месяц забывался, уходя с небосклона английской магической аристократии. За время тления сигары Лиаму поступило с десяток предложений о браке. Пяток предложений поработать легилементом, причем не легально, зато весьма завуалировано. И два предложения о работе. На этот раз, вполне легальной. Он, само собой, взял время на подумать. Не потому, что если бы не взял, с ним никто не стал бы работать, хотя и это тоже – безрассудные мальчишки никому не нужны. Были и другие причины. В частности, ему было весьма любопытно, что же нужно от него хозяйке дома.

Сигары дотлели, и Лиам выскочил из напрочь прокуренного зала одним из первых. Конечно, не допуская никакой поспешности в движениях, но все же. Далеко он не ушел. Мадам Мэдисон тут же перехватила и убедительно напомнила о своей просьбе. Пришлось ему ждать, пока бал не окончится, после чего, домовик проводил его в кабинет хозяйки дома.

- И я снова рад Вас видеть, прекраснейшая мадам Мэдисон. Чему обязан?

- И я очень рада, Лиам. А обязаны Вы появлению вот этого.

Женщина достала из-под приподнятой столешницы новенький думосброс.

- Я думал, что секрет их создания давно утерян, - не обращая внимания на плавающее в нем воспоминание, вопросительно проговорил Лиам.

- Так и есть. Но сейчас не об этом. В этом воспоминании есть кое-что, весьма интересное для меня. Будьте так любезны, сопроводите меня… - Женщина привстала, и Лиам последовал за ней. Они одновременно склонились над серебряной жидкостью и после секундного падения, оказались в воспоминании.

Поляна в самой глубине Запретного Леса оказалась просто залита светом солнца и это не удивительно. На ней не было места где не росли волшебные ивы. Растение весьма не простое, и чисто внешне, похоже на дерево сакуру. Но отличия в том, что это дерево буквально притягивает свет. Это видно даже визуально. Вокруг поляны натуральная тьма, ибо весь свет, который проходит в границах ауры этих световых вампиров, буквально меняет направление и поглощается деревьями. С обратно стороны листов свет наоборот вырывается из дерева. Так оно стравливает излишки, а потому на самой поляне невероятно светло и очень красиво. Лиам не просто так оказался именно там. Он с большим трудом выяснил, что его дерево, это ива и палочку или посох нужно делать именно из него. Палочка должна получиться гибкая, но очень стойкая к повреждениям. Чары, зелья, трансфигурация, все будет ей подвластно. Кровь тоже, но ей Лиам почти не владел. Этому должны были научить как раз в Сорбонне. Видимо уже не научат. Кое-что Лиам знал и так, но для полноценного целителя этого очень мало.

В общем, парень поселился на этой полянке, просто потому, что ему тут очень понравилось. Никакого комарья и прочего гнуса, да собственно, из-за границы тьмы сюда никто не заходит, а потому тут очень спокойно. Он жил на этой поляне уже десятый день, когда его побеспокоили. В палатку, с палочками наперевес, заскочили трое, и как раз в тот момент, когда Лиам держал призыв мантикоры. Не в первый уже раз, да и не в последний. Лиам учил языку ее котенка, а взамен она играла с парнем в пятнашки. Чтобы было ясно, мантикоры нереально быстрые. На магию им тоже в общем-то плевать, а в реестре опасных тварей они значатся под знаком ХХХХХ. Опасность уровня дракона. Однако, они вполне разумны, просто жуть как агрессивны. Тут Лиаму в свое время сильно повезло. Он призвал для первого знакомства совсем молоденькую кошечку, и ей все было интересно. С помощью лигелименции парень смог с ней договориться и с тех пор успешно призывает Мрику по самым разным поводам. Иногда даже просто от скуки. Но в основном, для тренировок своего улучшенного физического тела. Нагрузки ему требуются не малые, и это только для поддержания формы, а для развития как раз подходит скорость мантикоры.

Ворвавшиеся в палатку, наверное, ожидали чего угодно, кроме того что увидели. Молодой парень сидит на полу, напротив него сидит котенок мантикоры и старательно вымяукивает буквы английского языка. Сидящий парень, облокотился на бок реально огроменной кошки и играется с ее хвостом, не давая себя ужалить. Учитывая, насколько сильный в этом скорпионьем хвосте яд, нужно быть самоубийцей, что бы с ним играть. Но парень легко успевает отдернуть руку, причем, почти не глядя.

Все трое мужчин замерли, глядя на эту картину, а парень, снова отдернув руку и разминувшись с жалом буквально на пару сантиметров, тихо сказал в пространство:

- Живыми, пожалуйста.

Мужчины пребывали, откровенно говоря, в шоке, а потому, даже отреагировать не успели. Черная туша, только что расслабленно лежащая, проскочила черной молнией, а в следующее мгновение, они разлетелись по палатке кто куда.

- А ты куда собрался? Мама твоя сама разберется. Давай еще раз: Джи.

- Дзимрр, - уныло выдохнул котенок, килограмм ста весом.

Парень поднял руку, сосредоточился и упруго ударил ею по воздуху перед своим лицом. Заклинания из семейства ревелио у него получаются из рук вон плохо. С палочкой без проблем, но без нее, это просто мучение. Однако, даже этого хватило, чтобы понять, что снаружи еще двое. Он поднялся и собрав палочки напавших, попросил Мрику:

- Снаружи еще двое.

- Мрр?

- Как будет удобней. Твоя безопасность важнее.

Само движение в этой палатке смог рассмотреть только Лиам. Котенок увидел лишь черную молнию и светлую полосу хвоста. Напавшие тоже не видели - валялись без сознания с повреждениями средней степени тяжести. Но даже, если бы они были здоровы, без специального заклинания ускорения, или огромной практики окклюмента, они бы увидели только темную вспышку и колыхание брезента палатки.

- До сих пор со смехом вспоминаю, как объяснял ей значение слова «приоритет», - проговорил настоящий Лиам, находящийся в воспоминании. Мадам Мэдисон в ответ улыбнулась, видимо, пытаясь представить себе этот процесс.

Через несколько секунд огромная кошка занесла в палатку сначала одного мага, а потом и второго.

- Вот он, - проговорила Элизабет, указывая на последнего внесенного в палатку мужчину.

- Выныриваем?

- Да.

Лиам потянулся разумом наверх и моментально оказался в собственном теле, стоящем около стола. В тоже мгновение вынырнула и хозяйка кабинета.

- И что Вам нужно от этого мага?

- Видишь ли… Иногда случаются ситуации, когда..

- А если без экивоков? – Перебил ее Лиам. Ему совсем не хотелось выслушивать вранье, скрытое словесными кружевами. – И желательно бы, правду.

- Хм. Правду, говоришь. Тяжела она, эта самая правда, не уверена я, что тебе она по силам.

- Ваши сомнения правомерны, опыта у Вас больше. Только вот я просто не отдам Вам мага, не зная зачем. Мне проще сдать его министерству. Отсидит пяток лет в Азкабане, да и на свободу с чистой совестью. Если доживет до нее, конечно.

- Вот как… - Женщина серьезно задумалась, время от времени поглядывая на парня, что прямо смотрел ей в глаза. Она знала этот взгляд. Когда-то именно таким взглядом, прямым и честным, смотрел на нее муж. А потом, он не вернулся из разведки. Маги Гринденвальда отловили всю группу и, судя по документам, все эти маги пошли на эксперименты. Даже читать о них страшно до дрожи, а уж кем надо быть, чтобы их проводить…

Но одно она знала точно. Человек с таким взглядом не отступает. Не потому что не хочет. Просто не умеет. А парень спокойно ждал, пока она подумает и ловил поверхностные мыслеобразы. В них было много печали, много боли, и много надежды. На что именно она надеется, Лиам понять не смог, а лезть глубже не пожелал.

- Ладно, я так понимаю, что решение свое ты не поменяешь. – Увидев отрицательное покачивание головой, женщина потянулась к часам, что стояли на полу рядом со столом и резко на них нажав, открыла незаметную дверцу. Палочкой указала куда-то внутрь и тут же кабинет буквально отрезало от окружающего мира. У Лиама с пространственной магией было чуть лучше, чем отлично. Отрабатывая призыв, он многое узнал об этой области магии, да и о самом пространстве. А потому он с легкостью понял, что именно делают эти артефактные часы. Они поместили весь кабинет во что-то вроде домена. Такие были в моде в конце семнадцатого века и многие Маноры стоят в похожих пространственных образованиях. Попасть в них совершенно невозможно, не зная пароля, а на взлом уходит от трех месяцев и это у профессионалов.

- Высококлассный артефакт, но старый. Пора подновить, - прокомментировал собственные ощущения Лиам. - Я чувствую неравномерность напряжения на стенах «пузыря», что повышает затратность в разы.

- Хм. Спасибо, я учту. А теперь к делу, Лиам. Ты ведь знаешь, что наш Род занимается очень темной магией. Проклятья, магия вуду и прочее.

- Конечно, мне это известно. – Лиам кивнул.

- Так вот. На нас давит министерство, они хотят, чтобы мы добровольно сдали литературу в отдел тайн. После этой войны на волне страха перед Гринденвальдом в частности и темной магией в общем, министерство норовит влезть в каждый дом и вычистить любые крохи могущества. Это, в некотором роде, плацдарм, на котором оно собирается строить будущее. Они стремятся к равенству между всеми магами. И недоступность знаний по таким направлениям магии они считают благом. Я с ними не согласна не только потому, что это знания моего рода. А если кто-то найдет какие-то крупицы и использует? Как бороться с результатом этой ошибки и кому бороться? Ведь специалистов просто не станет.

- Я Вас понимаю, мадам. Но как к этому относится мой пленник, Вы так и не объяснили.

- Я уже подошла к этому. Суть в том, что в министерстве этим направлением заведует Эдвард Яксли. И конечно, он первым вписал в бумаги свой род, как самый сознательный, но по факту, его библиотека совершенно цела. Я видела это своими глазами. А вот фолианты из библиотек других родов там появились. По сути, под прикрытием проведения компании, он ворует знания других семей, и в министерство что-то сдает, понятное дело. Так вот. Тот маг, которого поймала твоя мантикора, он враг этого семейства. Это теперь он стал контрабандистом, но был им далеко не всегда. И дел по молодости натворил ужасных. В частности, доставил множество неприятностей самому лорду Яксли. Рассказывать тонкости не стану, но по итогам, невеста лорда оказалась мертва, а сын от первого брака был поцелован дементором. Очень неприятная история тогда произошла, Лиам. Очень.

- Вот оно как. И теперь, если я Вам передам его, то Вы отдадите его на расправу лорду Яксли, а тот взамен, оставит Ваш дом и библиотеку в покое. Я правильно понимаю?

- Да. И даже еще должен останется. Много должен.

- Хм. У меня к Вам один вопрос и мне нужна правда. Представьте себя на месте этого лорда Яксли. Что бы Вы сделали с этим магом?

У магов отличное воображение. Даже замечательное. А потому, представить себя на чьем-то месте для мага или ведьмы не проблема. Лиаму же были интересны ее эмоции, и именно к ним он прислушивался изо всех сил. Ему нужно было понять, насколько ужасные поступки совершил этот человек и стоит ли отдавать его на мучительную смерть от рук его врага. Судя по тому, что бушевало сейчас в эмоциях мадам Мэдисон – стоит. Судя по всему, простить такие вещи не в силах даже она, которая к Роду Яксли не имеет ни малейшего отношения. Совесть и честь у этой женщины есть, это несомненно. Лиам знает ее более пяти лет, да и гостил в этом доме довольно часто. Так что оценить ее внутренний мир вполне мог.

- Я понял, хватит. Идемте со мной.

Ведьма потрясла головой, вытряхивая из нее лишние мысли и эмоции и кивнула. Выключила артефакт и они вернулись обратно в мир.

- Куда мы направимся?

- Туда, на полянку. Вы же не думаете, что я преступников по балам таскаю?

- Нет, конечно. Однако, Вы известны своей экстравагантностью в решениях, - улыбнулась в ответ Леди.

- Не настолько. Однако, упрек справедлив, признаю.

- Ну что Вы, Лиам. Никаких упреков. Я рада, что Вы нашли время и посетили сегодняшнее мероприятие. И мне совсем не важно, каким именно способом вы перемещались.

- Однако, всем кто не понял, как именно я к Вам перенесся, кто-то очень доходчиво все объяснил, - тут уж пришла очередь улыбаться парню. – Я так понял, это небольшая месть за мое опоздание.

- Что-то вроде того, - повела изящными пальчиками леди. – Однако поставьте мне в плюс, что на балу не было Вашего почтенного батюшки.

- Уже поставил. Тут Вы оправдали мои надежды.

- Я рада.

Пока разговаривали, они успели покинуть и особняк и территорию защиты. Щелчок пальцами и уже знакомый феникс провел их огненными путями прямиком на полянку. Подождал, пока его знакомец передаст пятерых закованных мужчин спутнице, и получив немалую плату заветными корешками, перенес и женщину и мужчин обратно. Он не очень хорошо понимал человеческий язык, но основное понять смог. Самка признала перед самцом долг, прямо перед тем как отбыть. Уже не в первый раз феникс помогал людям в любовных делах, так что только умудренно кивнул молоденькому птенцу-призывателю головой и окутался пламенем.

Глава 4

Глава 4

Разобравшись с делами, Лиам занялся тем, чем и занимался до бала. Гулял по лесу, делал отметки на своей карте, отмечая места, где растут дорогостоящие растения, занимался правильными сборами и многое другое. Он планировал увеличить и укрепить свое финансовое благополучие. Благо, что не раз и не два занимался сбором трав и прочих полезностей с подругами. Те совсем не уважали покупные ингредиенты для зелий и, в общем-то, правильно делали. Качество у них так себе. Да и копеечные там вещи. Из них не сварить что-то действительно стоящее. Максимум, это оборотное зелье, но кому оно вообще нужно-то? Самоистязание же. Иллюзия куда проще, и нет нужды копировать голос. Все встроено в заклинание изначально. А оборотное зелье голосовые связки не изменяет. Это нужно улучшенное варить, только вот себестоимость улучшенного втрое выше. Там одна шкурка бумсланга стоит как пароход. Под полсотни галеонов за единицу, а их три нужно.

За прошлые пару месяцев Лиам насобирал ингредиентов на две с половиной тысячи золотых кругляшков. Не малая сумма. Можно год путешествовать и ни в чем себе не отказывать. Так что он решил, что задержится здесь до дня рождения Анжелики, а после поедет… куда-нибудь. Он и сам еще не решил, куда именно направит стопы, но куда-нибудь, где тепло. Здесь, в глубине Запретного Леса бывало и так, что на одной поляне лето и плюс тридцать пять, и вода в озерке кипяток. А на соседней полянке, зима, сугробы и лед с берез свисает сосульками.

Вечерком, сидя у небольшого, встроенного в палатку каминчика, Лиам снова обдумывал информацию, которую почерпнул в библиотеке Уоткинсов. Там было многое о создании концентраторов и беспалочковой магии. Да и концентраторы тоже разные бывают, как оказалось. И браслеты и перстни и палочки и посохи, даже нагрудные амулеты. И что из этого выбрать он пока не знал. Но знал, что палочку все равно придется делать, ведь для других концентраторов другие жесты. И если с посохами он хоть немного, но знаком, а с палочками и подавно, то остальные варианты для него просто лес густой да непонятный.

Пока он все это обдумывал, руки сами вырезали нужные рунные цепочки. Нужно было довести их создание до автоматизма, чтобы получившаяся палочка не была дефектной. Рунная вязь вообще самое важное в этом артефакте. Подходящее дерево, это вообще скорее ограничитель проводимости. Как оказалось, такое тоже нужно, особенно начинающему волшебнику, который еще не умеетконтролировать расход энергии.

Эта мысль всколыхнула ровную поверхность разума и разом закрепилась в мозгах. И Лиам вдруг подумал, что раз он и без палочки успешно колдует, то зачем ему вообще ограничитель? Он же давным-давно научился соразмерять силу! Мысль уходить не желала никак, так что парень решил попробовать.

Для пробы он взял обычную бересту, скрученную в трубку. Отмерил диаметр собственной руки у кисти, и подогнав к месту, нанес рунные цепи на внешнюю сторону. Одел и приготовился.

- Кхм, кхм. Ну, допустим, люмос. ААААААААААААААААААААААААААА!!!! Арх! Да ну нафиг! – прокричал парень, экстренно восстанавливая сетчатку глаз, буквально выжженную ярчайшим светом. На левый глаз ушел весь запас магии, так что правому пришлось подождать пару часов. Перевязав правый глаз трансфигурированной пиратской повязкой, Лиам стал рассматривать берестяной браслет. Руны светились волшебным синим светом и даже так чувствовалось, как много в них силы. От самого браслета слегка тянуло дымком, что Лиам сразу почувствовал своим волчьим нюхом. – Подпалился, однако. Не выдерживает. Видимо, тут нужно обработанное дерево, да и в зачарованной крови вымочить не грех. А это вообще-то мысль.

Парень выхватил из рюкзака пергамент, самописное перо и счеты. Высчитывать взаимодействие чар для артефактов дело не быстрое, но за пару недель справиться вполне можно, если на нем меньше семи зачарований. Примерно столько у Лиама и ушло. Но на четырнадцатый день он все-таки начал.

Вначале он сцедил из вены около полулитра крови, и даже слегка закачался. Тут же хряпнув кровевосстанавливающего зелья и направив немного силы в позвоночник и селезенку, он продолжил. Уже заготовленная опять-таки деревянная доска, исписанная рунами, оказалась под плошкой с кровью и руны вспыхнули, слезая с дерева и перетекая прямо в дающую жизнь жидкость. Отработав свою часть, уже пустая доска была небрежно кинута на пол, а в плошку с кровью был помещен вырезанный из ветки древнего дуба простенький браслет. Внутри, в небольшой полости, находились волосы с гривы единорога, встреченного месяц назад, и несколько капель крови самого Лиама. На внешней части браслета было вырезано несколько лепестков клевера, образуя красивую картинку. Все это было трансфигурировано с одной целью, скрыть несколько рунных цепочек под рисунком. Не все чары на этом браслете по нынешним временам разрешены.

К примеру, сердцевина этого браслета, это средний по размерам накопитель силы жизни. Это не магия, чисто телесная энергия, но при ранении она будет выплеснута в тело и может спасти даже при смертельных повреждениях. Средняя «плоскость» отвечает за магический взор. Чары довольно сложные, особенно для применения без палочки, а ведь чем чаще ходишь со включенным магическим взором, тем быстрей это умение перейдет в естественный навык. Да и мозг привыкнет, и не будет перегружаться. Третий слой, это сокрытие, и не простенькое, уровня ученика, а качественное, рунное сокрытие. Внешняя часть, это собственно, концентратор, и без ограничителя пропускной способности. За эти две недели, Лиам неплохо набил руку, используя подобный артефакт, но сделанный из бересты. Так что он успел откалибровать мощности и научился дозировать силу для многих заклинаний. Для человека, контролирующего свой разум на таком глубоком уровне, это оказалось довольно легко. Даже с его, откровенно говоря, не средним количеством силы. Маги в их семье всегда были сильнее обычного. Гены, однако.

Пришлось ждать более часа, пока браслет полностью поглотит всю зачарованную кровь, и она объединит все четыре слоя зачарований в один артефакт. Но как только последняя капля исчезла, браслет слабенько засветился бурым светом и тут же погас, показывая, что заряд практически на нуле. Лиам сразу же надел его на руку и через секунду рухнул на пол палатки с крайним истощением. Магической силы ноль целых, ноль десятых. Сотых и тысячных тоже не наблюдалось, а вот десятитысячные вроде были. Жизненная сила тоже медленно, но уверенно утекала в браслет. Что-то он не подрассчитал слегка. Снимать артефакт нельзя и еще долго нельзя будет. Пока он не наполнится как магической, так и жизненной силой. Осталось выживать.

Сознание Лиама мучительно билось о стенки черепа, словно о прутья клетки. Боль во всем теле не давала сосредоточиться, да и что тут сделать, он понятия не имел. Как отгородиться от боли, он знал, что тут же и выполнил на полном автомате. Это умение давно вбито в подкорку, как и окклюментное ускорение сознания. Подумав пару секунд, Лиам не стал ускоряться, ведь это умение поглощает жизненную силу, а ее сейчас и так дефицит. Что делать? Вот вопрос, который просто не выходил из головы. Сил не было даже веки поднять, даже думать оказалось тяжело.

Лиам раскинул стандартную легилементную сеть, ощупывая пространство. Сила нужна, как говорится, еще вчера. Сознание просеивало все вокруг, в поисках хоть чего-нибудь подходящего. Незаметно для самого Лиама, нити сознания меняли степень восприятия снова и снова, пока не окунулись в океан силы. Мгновение, и сознание парня буквально слилось с огромным лесным массивом, стало им, и лес в ответ поделился с ним силой. А ее у него было очень много. Все, что смог почерпнуть парень, тут же уходило в артефакт на его руке и совсем немного оставалось в нем самом. Но долго так продолжаться просто не могло. Артефакт получился сильный, но не настолько, чтобы истощить магический лес. Тот, наверное, и не заметил оттока силы, как артефакт заполнился под завязку, а следом и сам Лиам. Сила буквально изливалась из него потоком, проходя через ауру и высвобождаясь в подобии детского выброса, только не все и разом, а постоянного и понемногу. Сколько он так пролежал, Лиам не смог бы ответить и под пытками, но долго. Потому что браслет не только заполнился магией, но и жизненной силой. Откуда ее столько взялось, чтобы заполнить действительно объемный накопитель, превышавший больничный экстренный стандарт раз в восемь, Лиам даже не представлял. Нет, понятное дело, что из его тела, но откуда в его теле столько жизненной силы, вот это уже вопрос.

Придя в себя, он снова попробовал подключиться к лесу и это с легкостью получилось. Зная как, повторить куда как проще. Так что, парень успокоился и принялся за дела. Для начала, он поинтересовался годом, месяцем, днем и часом нынешним и сильно удивился. Заклинание показало, что он пролежал на одном месте более недели! Судя по пыли на полу, так оно и есть. Но он даже есть не хотел, да и пить тоже. А вот в туалет хотел и сильно. Еле добежал. Выйдя, стал проверять свои кондиции. Как будто не лежал без всякого движения более семи дней! Реакции в норме, даже чуть улучшилась скорость, мозги тоже в порядке, тело энергично, как никогда.

- Что же со мной случилось? – Лиам был в растерянности настолько, что использовал на самом себе все целительские исследовательские умения, какие знал. А знал он не мало. Результаты ошеломили и сильно.

Объем магической силы вырос на десятую часть. Жизненной силы ощутимо прибавилось, и она немного изменилась. В какую сторону пока что не ясно, но факт есть факт. Тело более чем в норме, духовное тело стало плотнее и сильнее. Вроде бы все хорошо и даже лучше, но понятней совсем не стало. Вот прям совсем. Однако, он для себя решил, что время от времени будет приходить сюда и проходить подобные упражнения. Как минимум пару раз в год, обязательно. А пока, он и так пропустил много времени, пора отправляться за растениями. Да и на полянку к единорогам тоже нужно заглянуть и раскулачить их на разные нужные вещи. С ними у Лиама и раньше были прекрасные отношения, но он особо не наглел. Да и не любил он с ними дело иметь, ведь для этого нужно поддерживать «состояние внутренней чистоты». Это не сложно, просто усталость от него накапливается и после получаса использования до вечера голова тяжелая.

Лиам собрался и занялся делами.

Глава 5

Глава 5

«Мам, в эту субботу я буду на дне рождения Анжелики. Ты ведь ее помнишь? Я спросил у нее разрешения на ваш визит, так что если пожелаешь, приходи с Эммой. Я скучаю по вам, а письма не могут дать полноценного общения. У меня все отлично. Занялся торговлей, но все дела закончу как раз к субботе. В воскресенье уезжаю из Англии, а потому особенно хотелось бы с вами повидаться. Когда еще получится? Порт-ключ на субботний сабантуй – это ленточка, которой я привяжу письмо. Пароль – «Банка селедки». С любовью, твой сын, Лиам Генри Картер.»

Эбигэйл Картер уже в пятый раз перечитывала письмо сына, хоть и выучила его с первого раза наизусть. Злость на мужа не проходила. Она уже все перепробовала, осталось только по примеру маглов дыхательные упражнения использовать, но это уже совсем ни в какие ворота. Муж решил характер показать, а она сына теперь видит раз в полгода. А Эмма не видит брата. Так нельзя, так просто нельзя! И Эбигэйл Картер злится еще сильнее.

Конечно, это не первое письмо от Лиама, и они действительно часто переписываются, но ей этого мало. Он и так полжизни в Хогвартсе провел, а теперь, когда можно нагнать все, что они, как родители, пропустили в его жизни, снова проходит мимо из-за гордыни одного идиота. Это бесит. Эмма ведь тоже скучает. Так что решено. Женщина вышла из кабинета и зашла в игровую комнату дочери. Точнее, когда-то, года четыре назад, она была игровой, но игрушки давно сменились пособиями по целительству, небольшой зельеварней и тренажерами для медицинских чар. Палочку девочка получила еще в девять лет, как только магическое ядро полностью сформировалось. А последнюю пару лет у нее идет полноценная учеба, чему Эмма вообще не рада. Но ей еще повезло. Лиама начали гонять по медицине и целительству с семи лет. Правда палочку он получил в десять, но вполне возможно, что именно поэтому он и не хочет заниматься целительством профессионально. Надоело, просто-напросто.

- Эмма, милая.

- Да мам? – Девочка с огромным удовольствием оторвалась от изучения огромного учебника по ауре разумного и неразумного, и посмотрела на мать.

- Доченька, Лиам написал. – Женщина увидела, как расцвела счастливой улыбкой дочь и нежно ей улыбнулась. – Говорит, что завтра будет на дне рождения Анжелики Стронг. Мы с тобой приглашены.

- Ура!!! – Девочка радостно спрыгнула со стула и подбежала к матери, с радостью ее обнимая. Вдруг она резко осеклась и тихо спросила:

- А папа?

Эбигэйл нахмурилась, но все же ответила:

- Он… он пока не готов. Но я обещаю, все будет хорошо. – Она погладила дочь по голове и обняла, чуть сильнее чем обычно. Дети, они странные существа. Обнявшая чуть сильнее обычного мама не вселила уверенность в ее словах, а наоборот, полностью разуверила в них, но девочка промолчала. Расстраивать и так не веселую мать желания не возникло. Наверное, это и есть пресловутая интуиция, но Эмма теперь точно знала, что лучше не станет. Папа так и будет злиться на брата, а брат не вернется домой. Эмма, конечно, ревновала маму к нему, но все-таки сильно любила. И без него было скучно и сумрачно в доме, словно исчезла важная часть атмосферы. Выразить все это словами Эмма пока не могла, но чувствовала отчетливо.

Отбросив грустные мысли, девочка подскочила к шкафу и стала выбирать платье на завтра. Розовое оказалось уже мало, синее ей шло, но сережки Лиам прислал ей с зелеными камушками. Зеленое платье сидело чудесно и к серьгам очень шло, но к нему нужна лента в волосы.

- Мам, а ты можешь ленту для волос сделать?

- Ты же знаешь, в трансфигурированной одежде ходить неприлично, доченька. Покажи мне, что ты хочешь, и я схожу в магазин.

Девочка встала перед зеркалом и, рассмотрев себя, представила то, что хочет, даже замерла на мгновение. Мама с легкостью считала в ее разуме яркую картинку и прикинула, где все это прикупить.

- Все будет, милая.

- Ура!! Я буду самой красивой на празднике!

- Конечно, доченька, так и будет. – Женщина прошлась ласковой рукой по волосам девочки и вышла за дверь. Ей еще предстоял поход в Косую Аллею. Хорошо, что муж еще на работе. Но вечером ему светит неприятный разговор.

Лиам появился в переулке, буквально в двух шагах от дома Анжелики. Старый Лондон не только красив, но и несколько угрюм, и данный, конкретный дом не отличался в этом аспекте от своих соседей. Большой особняк блистал в честь дня рождения дочери владельцев, но даже это не сделало его хотя бы приветливым. Словно на его фасаде вместо привычного злого оскала нарисовали тот же оскал, только ехидный. Глаза-окна все также высматривают врага, а двери готовы прихлопнуть неосторожного вора прямо на крыльце. Что самое забавное, изнутри дом выглядит совсем иначе. Большие, светлые комнаты, высокие потолки за семь метров, широкие, размашистые лестницы на второй и третий этажи. Дом семьи Стронг пугал снаружи и привлекал изнутри. Кстати, примерно то же можно сказать и про самих магов этой династии. Внешней красоты за ними никогда не водилось, за то внутренней, хоть отбавляй. Приятные собеседники, верные друзья и не менее верные враги, они вызывают симпатию сразу же после первой встречи.

Лиам взошел на знакомое крыльцо и трижды стукнул молоточком по двери. Дверь открыл седой старик, в котором с легкостью можно заметить мажордома. Все в нем, от внешней чопорности, до теплой ауры говорит о его профессии.

- Привет, деда Джин, - махнул рукой Лиам. Этот старик постоянно подкармливал их, мелких проказников, когда они всей компанией гостили у Стронгов. У него всегда где-нибудь припрятаны сладости, да и большая, теплая душа тоже всегда с собой. – Есть вкусняшка?

- Мистер Картер, Вы уже вышли из того возраста…

- Ну, деда Джин, ну, пожалуйста!..

Старый дворецкий огляделся по сторонам, и словно ниоткуда в его руке, одетой в белую перчатку возник пакетик с мармеладом.

- Только одну? – Печально спросил Лиам и шмыгнул носом. Старик улыбнулся и, махнув рукой, проговорил:

- Две. В честь праздника. – Лиам расцвел в улыбке и быстренько закинул в рот обе разрешенные мармеладинки.

- Вкусно. Сколько не искал, больше нигде такой вкуснотищи не нашел. То кислятина, то настолько приторно, что есть невозможно. Вот где ты их берешь, а?

- Секрет фирмы, мистер Картер. С прошлого раза ответ не изменился.

- Ну и ладно. Чаще буду приходить, - улыбнулся в ответ Лиам.

- В этом доме Вам всегда рады, мистер Картер.

- Я знаю, деда Джин. Спасибо. А где именинница?

- В главном зале. Проходите, она уже справлялась о Вас.

- Угу, иду, лечу, спешу!

Лиам оставил дворецкому пальто, шарф, перчатки и трость, а сам стремительным шагом поднялся на второй этаж. Там, в самом центре зала, проходила дуэль. Ну, все правильно. Стронги отсеивают женихов, чтобы выбрать сильнейшего. Род боевых магов, что с них взять. Забавно, вроде Анжелика и не блещет красотой, но очередь женихов к ней не оскудевает. Лет с шестнадцати многие потомки благородных родов ждут возможности побиться за место в ее сердце. На восемнадцатилетние устраивается турнир и первая десятка дается наследнице для выбора жениха. Таковы обычаи, хотя лет двести назад их вроде как нарушали. Тогда, как и сейчас, старшим ребенком оказалась девочка. Она презрела традиции рода и выбрала мужа из первой двадцатки. Собственно, двадцатого - так рассказывала Анжелика. Зато, по любви. Лиам считал, что любовь важнее, и хоть сам о ней знал мало, но ценил, считая домашний уют крайне важным аспектом в воспитании сильного потомства. И пусть в этом мало романтики, но такой подход работает. Зависимость магической силы ребенка от силы привязанности родителей друг к другу – факт, века так с третьего нашей эры. Так что любовь совсем не умозрительная величина. Другое дело, что на время зачатия и вынашивания можно упиться любовными зельями до розовых слоников в глазах, эффект точно такой же. Только вот у детей, рожденных под зельями, эмоциональный диапазон, как у зубочистки. Такие дети никогда не смогут жениться по любви.

Дуэль уже подходит к концу и Лиам наконец рассмотрел, кем же были дуэлянты. С одной стороны самый известный выпускник Хогвартса, Наит Кровт, а с другой стороны, сама Анжелика. Ох, как же она его ненавидела в школе. Уже тогда Лиам подозревал, что это неспроста и за этим сильным чувством есть другая подоплека. Наит, между прочим, сильный стихийник, воздушник. Более того, один из немногих, кто прошел слияние со стихией. Сам процесс Лиаму известен не был, но бытует мнение, что это весьма и весьма опасно. Однако, это дает свои плоды. Наит может управлять воздухом безо всякой палочки и так легко, словно в его предках затесалась воздушная фея, что, конечно же, невозможно. Феи, они малюсенькие, редко вырастают даже в фут ростиком. Но это не отменяет того факта, что этот парень умеет летать без артефактов. Так что он весьма силен.

Анжелика увернулась от режущего потока ветра, чуть присела, опустив палочку вниз. Включенным магическим зрением Лиам увидел импульс чар, ушедших прямо в пол, но ничего не произошло. Тут же, почти не меняя позы, девушка выстрелила мощным отталкивающим и сразу же добавила огненной трансфигурацией из воздуха. Кровт легко защитился вакуумным щитом и отпрыгнул от плотной иллюзии кабана. Иллюзия-то иллюзия, но если такой вот собьет, разницы с настоящим никакой не будет. Собственно, там уже вообще ничего не будет. Полтонны веса на скорости в тридцать километров в час… гарантированная смерть. Видимо Анжелика работает всерьез. Трансфигурированная гантеля на десяток килограмм чуть не разбила парню голову, но воздушный щит легко ее остановил прямо над его головой. Протего тут не катит. Он только от магии. Вот чары помех были бы к месту, но для Наита они просто сложнее и затратнее в исполнении. Мгновение и ворох воздушных лезвий уперся в качественную Эгиду девушки, и началось силовое противостояние. Парень вкачивал магию в атаку, а девушка в защиту. Сколько бы это продолжалось, никто не знает, но вдруг пол под ногами Кровта резко превратился в шипы и пробил ему ступни. Вскрик, кровь и победный взмах палочкой от Анжелики. Надо бы подойти, поздравить. И Лиам, дождавшись пока все выразят почтение ее мастерству, тоже подошел к ней.

- Поздравляю. Красивая победа. Чары с задержкой через пол пустила, а потом только площадь поражение выбрала, да?

- Да. Откуда знаешь?

- Магическое зрение, подруга.

- Добрался до него все-таки. А сколько отбивался? «Мне не надо, не хочу…».

- Ну ладно, ладно, пристыдила. Держи подарочек. Это тебе и мои поздравления с днем рождения.

- И что там?

Лиам приблизил свои губы к ее уху и тихонько прошептал:

- Настой африканской быстрячки.

Девушка просто обалдела и перестала дышать, но вскоре очнулась и спросила:

- Сколько?

- Полный цикл, конечно. Ты за кого меня принимаешь?

- За балбеса, который не знает цену своим подаркам, - выдохнула девушка. Но все-таки благодарно обняла друга. И было за что. Африканская травка, настоянная на довольно сложном зелье, при постоянном употреблении и постоянных, буквально нечеловеческих нагрузках, дает постоянный эффект. Меняется нервная система, увеличивается скорость реакции, скорость мышления, в общем, все то, что так ценят боевые маги. Стоимость такого подарка, конечно, велика, тысяч за десять галеонов, но для Лиама она не стоила ничего. Просто еще один результат эксперимента по призыву. Животных призывать уже легко и привычно, так что он пробовал призывать вещи. Получается каждый десятый раз, и еще ни разу не призвалось то, что заказывал. Но вот она, случайность. Дорогущая зарубежная травка, только из саванны. Сделать зелье, а потом и настой оказалось совсем не трудно. Около двух недель он тратил по часу в день, и результат его порадовал. Не фильтрованный настой получился весьма качественным, а фильтровать нужно прямо перед приемом. Сам он прием своей части настоя уже закончил, пропив полный трехнедельный курс и занимаясь с мантикорой. До сих пор с ужасом вспоминает те дни. Зато скорость восприятия и реакции поднялась до запредельных высот, и это без ускорения. А с ним, еще сильнее.

- Знаю, но для тебя не жалко. Мне как-то совсем не хочется тебя потерять в очередной заварушке. У меня, знаешь ли, все друзья наперечет.

- Спасибо, Лиам. Огромное спасибо.

- Не за что, Анжелика. Не потрать подарок зря, больше у меня нет.

- За это не волнуйся. Бабушка, когда узнает, что у меня есть, такое мне устроит, что к концу ее занятий, я смогу стрелу обогнать. Хотя нет. Наверное, это будет что-то куда более невероятное.

- Вот и хорошо. Слушай, подруга, мои еще не прибыли?

- Прибыли. Они в желтой гостиной, с остальными мелкими. Идем, провожу.

- Спасибо. Хотя я и так знаю, где она.

- Да уж ясное дело. Кстати, я спросить хотела. У тебя больше нет противомагической кожи Тэмбу? У меня тут появились свободные деньжата. Я бы на пару тысяч прикупила.

- А с чего ты взяла, что она у меня?.. София похвасталась, да?

- Конечно. Ты бы видел, какой шикарный костюм ей пошили. Она теперь сможет тренироваться в семейной магии, как ты сам понимаешь, не боясь умереть мучительной смертью. Вот я и подумала, может у тебя есть запасец?

- Хм. Это вопрос Рода или лично твой?

- Мой, вроде бы.

- Тогда отправишь ко мне домовика, у меня пока своего нет. С ним перешлю тебе, сколько надо. Просто так. В честь праздника.

- Спасибо, Лиам. А если бы Род спрашивал?

- Тогда все равно отказался бы от денег и взял бы услугой.

- Хм. Понятно. Я запомню…

- А ну, хватит! – Лиам прервал фразу принятия долга в самом начале. – Могу я сделать подарок подруге, в конце-то концов?!

- Если он стоимостью в две тысячи галеонов, то нет, - проговорили сзади женским голосом.

- Бабушка, не подкрадывайся, сколько тебя просить! – Воскликнула Анжелика.

- Да она и не подкрадывалась, - удивленно сказал Лиам. Для него она действительно передвигалась довольно громко. Одно только сердцебиение этой женщины уже достаточно громкое, чтобы его не пропустить. И только когда ляпнул это, до него дошло, что нормальный маг ее бы ни за что не обнаружил. У нее опыта проникновений на десяток групп разведки.

- Интересно, Лиам, и когда это ты таким внимательным стал?

- А когда это Вы перестали заклинание Тишины на себя кидать, бабушка Морея?

- И что меня выдало?

- Сердцебиение. Я слух откалибровал на него. Так проще обнаруживать живых.

- Интересный подход. Но все-таки, вернемся к вопросу, который вы здесь обсуждали на повышенных тонах. Тебе подойдет в качестве оплаты домашний эльф? У нас пару месяцев как новый народился, в обучении сейчас. Обученного отдам за пятиметровый отрез.

- Да я только за. Сейчас домовиков только в Хогвартсе найти можно. Но они там… шибанутые слегка.

- Ну, есть немного. Значит сделка. Давай сейчас домовика к тебе привяжем, а потом кожу пришлешь.

- Хорошо. Если можно, то побыстрей, меня там родня ждет с нетерпением.

- Конечно. Тики.

Рядом появилась худенькая эльфочка. Матриарх Стронгов быстренько перепривязала ее к Лиаму и он отправился туда, куда и шел до этого. В желтую гостиную.

- Мам, привет. Эмма, здравствуй. – Лиам улыбался и рассматривал их так, словно не видел по меньшей мере год.

- Привет, Лиам, - Эмма за секунду преодолела разделяющее их расстояние и впечаталась парню в живот. Тут же подоспела мать и тоже обняла сына. Это был самый лучший вечер за ближайший год его жизни. Семья, по которой Лиам соскучился, друзья - все собрались в одном месте и это было хорошо. Единственное, что омрачило вечер, это то, что мама случайно нащупала шрам, и Лиаму пришлось рассказать о нападении контрабандистов и своем случайном ранении. И все же, было очень приятно повидать сестренку, почувствовать заботу матери и смеяться с друзьями, попивая вино из хрустальных бокалов. Жаль, что вечер так быстро закончился, и наступила пора прощаться.

Последнее, что сделал парень перед сном, это отправил очередной отрез кожи Тэмбу, после чего вырубился.

Вставать пришлось рано. Лиам быстро умылся, позавтракал и собрал палатку. Перед выходом с полянки он все досконально проверил, и еще раз заглянул в кошелек, привязанный к его сейфу в гоблинском банке. Сорок две тысячи золотых приятно согрели душу. За полгода, это очень неплохой доход. Средняя зарплата министерского служащего около двухсот семидесяти галеонов. Так что он за полгода заработал столько же, сколько тот же служащий заработает за тринадцать лет. Примерно. Неплохо получилось. Конечно, тут главные финансовые вливания дала не трава, какой бы дорогой она не была. Яды, противоядия, приготовленные самим Лиамом, части редких животных, в частности, добровольно отданная кровь единорогов. Их же волосы, ну и конечно, скелет бронебрюха, найденный совершенно случайно. Но время в Запретном лесу подходит к концу и пора в путь. Как раз, одно из предложений о работе, которое он получил на балу у Мэдисонов, пришлось ко двору. И вовремя и интересно.

Экспедиция английских и американских магов, спонсируемая напополам Англией и Америкой, отправлялась в южную Америку. По их предположениям, где-то там лежит очередная побрякушка из сета бога войны. Вроде как шлем, но точно неизвестно. Медный зачарованный нагрудник из этого сета, сейчас выставляется в музее в Мемфисе. Экспозиция античных времен там самая обширная. Кстати… Парень открыл свой дневник на странице со списком дел и дописал еще один пункт. «Посетить музей в Мемфисе». Сложил дневник обратно в рюкзак и аппарировал прямиком на Косую Аллею. Оттуда два десятка метров и вот уже проулок Забвения. Здесь можно заходить в любой дом в любое время дня и ночи. Это не просто улица. Это огромный бордель. Так что название этой улочке подходит.

В самом начале переулка собралась небольшая толпа магов. Парень подошел к главному и спросил:

- Экспедиция?

- Да.

- Лиам Картер, - представился юноша.

- Наконец-то. Все в сборе. Хватаемся за веревку, леди и джентльмены. Все хватаемся за веревку.

Маг достал из кармана обычный толстый трос и стал его разматывать. В магическом зрении Лиам увидел все совсем иначе. Грузовой межконтинентальный портал, а вовсе не трос он увидел, как только присмотрелся. Пока что его магическое зрение было весьма грубым, но даже его хватило, чтобы точно сказать, что этот портал делали не англичане. Слишком все… идеально, что ли? Он и сам не мог точно сказать, что не так, но в Англии порталы неряшливые, а тут, словно и не человек делал.

- Три, два, один, отправляемся!

Парня перекрутило, подкинуло, сплюснуло и вывернуло обратно уже на земле другого континента. Он поднялся на ноги и осмотрелся вокруг. Джунгли.

- Что-то по-моему мы где-то не там, - пробормотал парень и вытащил свою мировую карту. Ну да, вместо Перу он оказался в самом сердце джунглей Амазонки. Тысяча километров промаха, это как-то перебор.

- Не волнуйтесь. Просто изначально была распространена дезинформация о местонахождении артефакта. Перу было отвлекающим маневром. Конечную точку телепортации знаю только я.

- Ну и я, теперь, - практически про себя прошептал парень, оставляя на карте отметку и быстренько убирая саму карту, пока никто не увидел. Вдруг раздался еще один звук телепортации и рядом с компанией англичан вывалились американцы. Они были вооружены и каждый имел при себе пистолет. Обычный магловский пистолет. Кроме того, у каждого был военный рюкзак, почти такой же, как и на спине Лиама, и сами они были одеты по-военному. Интересный контингент, да и вообще, наводит на размышления о том, для кого возвращение вообще предполагается, а для кого нет.

- Все на месте,- снова окликнул главный в этой экспедиции. – Тогда выходим. Идти примерно трое суток в одну сторону. Здесь начинается аномалия и аппарировать в ней невозможно. На выходе - фарш. Так что не пробуйте. Все за мной.

И этот… профессор кэмбриджа, не того, который маггловский, а того, который магический, просто потопал сквозь джунгли, словно на прогулке. Лиам от такой беззаботности чуть заикаться не начал. Он смотрел и обычным и магическим взглядом, а потому видел, что эти джунгли по насыщенности силой ненамного отстают от Запретного леса. И не окраин, а самой его серединки. А сколько здесь магически активных животин, просто обалдеть можно. Лиам уже предвкушал новые знакомства, новые призывы и новые возможности.

Маги шли по лесу, построившись в колонну по двое. Первая пара шла не просто так, она создавала тропу, вырезая кусты и мелкие деревья магией, и Лиаму это не нравилось. Человек всегда так делает. Приходит туда, куда его вообще-то и не звали, и начинает рушить все подряд. Словно глупый ребенок, человек не понимает, что все вокруг взаимосвязано и все не просто так. Вот передняя пара магов легким движением палочки срезала небольшое деревце, а на нем сидел змей, и к слову, совершенно не видимый. Лиам его засек легилеменцией и то с трудом. Благо, что успел не только засечь, но и увести его подальше от тропы. Было бы время, парень бы провел довольно быстрый ритуал придания себе змеиного языка, и пообщался бы с волшебным существом, но времени совсем не было. Пришлось продавить змею ментально и заставить отползти. И ведь это не первый случай, когда его вмешательство помогает остаться в живых многим из этой, с позволения сказать, экспедиции. Так что ему приходилось весь день провести в полном напряжении сил. Благо, что ему такие походы вполне привычны. Но все равно, неприятно было наблюдать за этими людьми.

На привал остановились ближе к трем часам дня. Решив не выделяться, Лиам достал волшебную палочку, сделанную еще в лесу и чисто на всякий случай. Пользоваться он ей не собирался, но сейчас, компания ему совсем не нравилась. Все и на всех смотрят настороженно, как будто примериваются, как бы сподручней ударить. Он и на себе такие же взгляды ощущал. Так что пусть думают, что он без палочки ничего не может.

Быстренько приготовив себе вкуснейшую яичницу с беконом на разведенном тут же магическом костерке, Лиам с огромным удовольствием ее слопал и запив все это яично-мясное великолепие отменным кофе, разлегся на снятом рюкзаке. Дремать не хотелось, да и не моглось. Как только люди немного успокоились и угнездились на своих местах, местная фауна стала жуть какой любопытной. И если американцы здесь явно бывали раньше, а потому реагировали спокойней, не вызывая чрезвычайных ситуаций, то один из английских магов, решив прихлопнуть местного жучка, словно комара, отхватил укус какой-то очень ядовитой мухи. Пришлось доставать из рюкзака листик змеевки и давать пожевать. В сочетании с человеческой слюной, сок этой травки нейтрализует любые природные яды. На пару голов лучше безоара, только вот знают о ней считанные десятки магов. Редкая травка и растет в условиях пустыни. Сам Лиам о ней прочитал еще в школе, и до недавнего времени в руках не держал. Но перед выходом, когда собирался в поход, заскочил в аптеку и заказал заграничную доставку. Оказалось, что очень даже правильно сделал. Можно было и магией спасти, но зачем, если есть пути куда проще?

К концу первого дня дошли до небольшого водопада с озерцом. Кое-кто тут же рванул купаться и Лиам чуть не пошел тоже, однако увидел выражение лица одного из американцев и решил, что не стоит оно того. Агуаменти вполне хватит, чтобы освежиться перед сном. Заинтересовавшись реакцией, Лиам аккуратно посмотрел в разум военного и увидел жуткую картину подводных насекомых, которые так и норовят забраться в тепло. Буэ… Да уж, купаться сразу же расхотелось. Гадость какая. В эту воду он зайдет только в штанах, определенно, и то, если другого выхода не будет. Все для себя решив, Лиам моментально установил свою палатку и потопал спать, установив будильник на шесть утра. А на ближайшем дереве прочно поселился клабберт, призванный Лиамом для предупреждения о подходящих к палатке крупных биологических объектах. Отменная, к слову, сигнализация с неплохими пророческими способностями и иллюминацией. А так, чисто внешне, плод жестокой и противоестественной любви обезьяны и жабы. Крайне некрасивое создание, но крайне полезное.

Утром парень встал, спокойно поел, принял ванну в палатке, свернул ее и все равно был готов к продолжению похода куда раньше остальных. Даже большинство американских военных еще только просыпались, когда Лиам уже сидел на здоровенной ветке, на самой границе с джунглями и щурился на солнышко. Никто из магов так и не узнал, что все это время Лиам ментально общался со странной формой магии и жизни. Нечто вроде древня, но явно химера, некогда бывшая животным. Ну а что? Вот взять мантикору, так у нее вообще голова человеческая, тело льва и скорпионий хвост. А тут древень. Ничего из ряда вон, так сказать.

Экспедиция вышла в путь только к десяти часам утра. Люди за вчерашний день сильно устали, так что понять их вполне можно. Только зачем брать в путь настолько неприспособленных магов. Есть же профессионалы, в конце-то концов. Сам Лиам, месяцами бродивший по магическому лесу, выглядел на их фоне матерым волком, рядом с дворовыми псами мелких и слабых на дыхалку пород.

Разговоры велись только внутри групп, то есть, англичане говорили с англичанами, а американцы соответственно с американцами. Только глава экспедиции, профессор Шварц, был просто вынужден контактировать со второй группой. И ему это явно не нравилось. Понимая, что обстановочка создалась взрывоопасная, Лиам впервые использовал навыки лигелимента на полную и без зазрения совести рылся в разумах людей. Ему нужно было чутко отслеживать атмосферу взаимоотношений, чтобы просто выжить. У одного из англичан был четкий приказ, сделать так, чтобы американцы не вернулись и большая часть магов Англии оказались наемниками. У американцев почти точно так же. И только профессор Шварц был полностью уверен, что вернется домой живым и здоровым. Чем дальше, тем больше Лиам жалел, что согласился на эту работу, да еще и за такие смешные деньги. Жалкая тысяча золотых определенно не стоят его жизни. Однако, слово он уже дал, контракт заключен, а потому, придется идти до конца. Вот и не стеснялся парень, аккуратно взламывая ментальные защитные знаки и роясь в черепушках боевиков обеих сторон. Заодно выучил знаковый язык. Оказалось, что и у англичан и у американцев он одинаковый, что изрядно повеселило парня. Но стало интересно. Выучил его быстро, всего-то полсотни знаков и их последовательностей. Зато стал замечать полноценное общение даже в тишине. Удивительно, и как он его раньше не заметил?

К концу третьего дня, экспедиция проломилась через очередные кусты и замерла. Гравитация в этом месте вытворяла удивительные вещи. Небольшой водопад шел не вниз, а вверх, питаемый подземной рекой и родником. Кусты вымахали до такой высоты, что и не снилась их нормальным сородичам. Скала за водопадом, словно усеянная тончайшими сталагмитами, ощерилась на само небо, а росший на окраине большой поляны баобаб был современником древнего Шумера, как минимум. Лиам не поленился и обошел его вокруг. Одиннадцати метров в диаметре и высотой за сотню метров, это дерево служило живым доказательством того, что вечная жизнь существует.

- Мы на месте. Распаковываемся, - крикнул профессор и отовсюду зазвучали заклинания. Первым шло семейство «ревелио». Никому не хотелось присесть отдохнуть на какую-нибудь ядовитую гадость. Следом пошли охранные и на недосягаемость. Интересный раздел трансфигурации с условием, мастерский уровень. Редкий подмастерье осилит, между прочим. Лиам бы не смог, не его направление. Следом простенькая трансфигурация на землю, ровняя и утрамбовывая ее. Потом кто-то призвал родник, прямиком из подземной реки и тут же «одел» его в камень парой движений палочки. Дальше вступили американцы. Десятки сторожевых заклинаний, купол защиты от насекомых, и многое другое. Устройство постоянного лагеря дело не простое, но в исполнении четырех десятков магов, очень быстрое.

Сам Лиам, помнится, вообще не стал заморачиваться и использовал все то же самое, только природное. Ему не пришлось ничего из этого наколдовывать. А сейчас просто разложил палатку, да и все. Заодно, пока все заняты, принял ванну и вообще, освежился. День был тяжелым, ведь чем ближе они подходили к этому месту, тем больше волшебной фауны беспокоили, и тем больше парню пришлось напрягаться, чтобы их не раздавил бронебрюх или не съела анаконда. В общем, парень действительно вымотался. Так что после ванны он улегся на кровать и в следующий момент уже спал сладким сном.

Следующая неделя стала самой скучной для Лиама по одной просто причине. За водопад, где собственно и находилась нужная магам пещера, экспедиция пройти не смогла. Магический щит на входе без пароля не преодолеть. Маги бились с его взломом уже седьмой день и ничего не могли поделать. Даже отослали гонцов в цивилизацию за некоторыми артефактами и к концу седьмого дня те, наконец, вернулись, нагруженные слово мулы. Понаблюдав за суетой магов еще пару дней, Лиам отправился прямиком в лес. Он искал волшебных животных. С кем-то договаривался, находя то, что им нужно, кого-то продавливал лигелименцией, в общем, пополнял коллекцию призывов. Собрал не маленькую коллекцию новых, неизвестных ему жидкостей, большая часть из которых была ядами для человека, так что ему предстояло целое море экспериментов, что, безусловно, радовало. Нашел странное растение, а волшебное свойство открыл и вовсе случайно. Он сходил на него в туалет по-маленькому. Ни капли не упало на траву, а с растения полилась чистейшая вода. Оказалось, на него можно вылить хоть нефть, хоть нейротоксин, но папоротник переработает все это в чистейшую воду. Удобная штука. Лиам аккуратно отметил стороны света на растущем папоротнике и выкопал, тут же пересадив в горшок с землей. И в норку утащил.

Понятное дело, в лагере на него смотрели как на идиота, когда он шел с горшком в свою палатку, только вот ему было плевать на мнение окружающих. В отличие от них, он уже обследовал пещеру и даже забрал все, что там было, просто-напросто послав туда призванного нюхлера еще две ночи назад. Конечно, забрать наворованное у этого зверька непросто, но если знать, где его пощекотать, то вполне возможно. Этот зверек с пространственным карманом на животике, может утащить сотни килограмм всевозможных блестяшек, а уж склад древнего оружия и малюсенький медальон и подавно. Правда после этого пещера обрушилась, но быстрый зверек успел удрать через прорытую загодя норку. Никакого шлема в пещере не оказалось, а что за медальон, Лиам пока не разобрался. Знаки, начертанные на нем, куда древнее даже древнеегипетских. Тут нужен специалист получше, нежели недоучка Лиам. Единственное, что он точно понял, так это то, что щит на входе питался энергией от этого самого медальона, а раз его больше нет на постаменте, то скоро щит исчерпает накопленную силу и рухнет.

Не ошибся. Не прошло и недели, как щит пал и обрадованные маги рванули в пещеру. Но наткнулись на глыбы камней и ничего больше. Они трансфигурировали породу, выстраивая шахту для прохода вовнутрь, но даже в едва сохранившемся зале ничего не отыскали, кроме старого запыленного кинжала из меди. Рукоять давно сгнила, но сам кинжал, видимо зачарованный на прочность, остался цел. Историческую ценность он имеет, но на этом и все, наверное.

Так закончилась эта экспедиция, и к счастью, из-за отсутствия находки, не пролилось ни капли крови. Люди уныло собрались и потопали назад. Те же три дня и выйдя из аномалии, которая к слову исчезла на второй день путешествия, чего никто не заметил, люди портировались по домам. Лиам тоже ушел в Англию порталом и уже оттуда, закрыв контракт, на военном магловском самолете под невидимостью, добрался до Египта.

Военная база под Каиром его не впечатлила. Солдаты носятся, таскают прибывший груз, сержанты орут, в основном матом, как будто нормальный английский уже не существует. Честно сказать, Лиам не понимал и половины смысла, вложенного в эти ругательства. А вот солдаты понимали, и выполняли приказы быстро и без малейших признаков непонимания или растерянности. Решив, что это не его дело, Лиам по-быстрому слинял с базы и потопал в Каир. Тут идти-то, километров тридцать всего.

- Это я только к утру буду на месте. Хм. Не, лениво.

Парень повел рукой, выстраивая короткую рунную цепь в голове и проговаривая: clamor(клич) requirens (требование) грифон.

Хлопок, и здоровенный самец поворачивается, собираясь вломить умнику, сдернувшему его прямиком с самки, но сдуру, сначала посмотрел противнику прямиком в глаза.

Животное замерло, а следом и улеглось прямо на песок, позволяя призывателю сесть себе на спину. Грифон поднялся на лапы, разбежался и мощно оттолкнувшись от песка, взмыл в небеса. Грифоны быстрые. В воздухе им нет равных, а потому, уже через несколько минут Лиам оказался в Каире, просто отозвав призыв, и находясь на высоте четырехсот метров. Понятное дело, что он начал падать, но это его не беспокоило. Лиам легко призвал муховертку. Это забавное, вечно крутящееся небольшое существо имеет полезное свойство. Тот, кого она укусит, после небольшого сеанса головокружения, ненадолго обретает способность к левитации. Вот Лиам и воткнул жало этого существа себе в руку. Оно даже не ядовито и не опасно, зато имеет нужный ему в данный момент эффект. В Австралии, откуда муховертка родом, молодежь так развлекается. У них в развлекательных парках есть специальные циркусы, где после укуса наловленных заранее муховерток, молодые маги могут спокойно полетать. Эффект длится всего три минуты, так что очередь двигается довольно быстро.

Почувствовав, что головокружение прошло, и левитация в силе, Лиам завис на высоте сотни метров и по пологой траектории спустился на землю. Дождался, пока эффект укуса полностью пройдет, он отменил призыв и отправился прямиком к министерству магии Египта.

- Удачная посадка, - хмыкнул парень. До министерства буквально рукой подать.

Быстренько зарегистрировался и отправился министерским порталом в Мемфис. Ночь в этом городе, словно сама магия. Волшебный Мемфис поистине огромен. В нем проживает более миллиона волшебников со всей Африки, и это только те, кто здесь постоянно живут. Бывают недели, вроде дня середины лета, когда приезжих вдвое больше, чем постоянно живущих. Пожалуй, кроме волшебной Венеции и волшебного Рио, ни один город не может похвастаться такими притоками туристов. Но к счастью, в эту ночь туристов было не больше обычного, так что Лиам смог насладиться ей в полной мере. Невероятное количество звезд на небе притягивало взор не хуже заклинания ментального маячка. Старая ловушка Египетских мудрецов, заставлявшая вора дожидаться стражу, не имея ни возможности, ни желания оторвать взор от какого-нибудь предмета в сокровищнице.

Впрочем, нужно сказать, что красота неба не полностью покорила молодого человека, и через десяток минут он отправился дальше. Найти гостиницу в этом городе, да еще и не в сезон туристов очень легко. Их здесь сотни. Одна из них, со странным названием «пепельница», приютила Лиама на эту ночь, и совсем не дорого. Три сикля за номер и завтрак. Зато к утру он почувствовал, почему у этого места такое название. Казалось, что в здании закурили все и разом. Проснувшийся парень недолго раздумывал над проблемой. Он засунул руку в свой рюкзак по самое плечо и выудил целую связку серебряных амулетов. Выбрав один из них, он встал, прикоснулся серебряным боком к каждому углу комнаты и влил в него силу. Воздух очистился за пару секунд, а парень улегся обратно в кровать и через мгновение спокойно посапывал, досматривая свои законные десять снов.

Утром, после завтрака, он отправился прямиком в музей Мемфиса. Не то, что он тут один, но этот самый известный, и именно здесь находится броня бога войны. Так что, дав взятку в пять галеонов охраннику, чтобы тот вызвал директора музея, он все-таки попал на прием к этому почтенному магу. Тот же охранник проводил его в кабинет и тут же вернулся на пост.

- Вы желали встретиться со мной, молодой человек?

Негр поистине огромных габаритов с удобством устроился на кресле. Собственно, по размерам это был скорее диванчик, но этот мужчина мог использовать его и как кресло. Даже скорее креслице. Своим усовершенствованным слухом Лиам слышал дрожание ножек и всей рамы, явно укрепленного магией предмета мебели.

- Желал, но не совсем с Вами. Насколько я знаю, Вы скорее администратор, нежели ученый, а мне хотелось бы встретиться с профессором истории и археологии, мистером Отао Шат’от. Если это возможно, само собой.

- И зачем Вам это, молодой человек? – пробасил черный гигант.

- Видите ли, в моей коллекции появился кинжал, который по моим прикидкам старше любой вещи в этом музее. Возможно, включая жемчужину вашей коллекции. Я имею ввиду, доспех Бога Войны.

- Хм. И с чего Вы взяли, что это так?

- Так сказал мой эксперт, - легко соврал Лиам, глядя прямо в глаза директору музея, и тут же почувствовал начало ментального вторжения. Чуть приоткрыл первый слой щитов и выпустил «маску Гнева». У него таких семь штук, на семь смертных грехов. Эта же «маска» сама напала на вторженца, кромсая его щиты с такой легкостью лишь потому, что он оказался ошеломлен отпором молодого человека. Обычно, ментальные науки маги постигают годам к сорока, а то и старше, а потому директор совсем не ожидал от юнца такого и… обалдел, в общем. – Все? Или мне продолжить?

Светский тон и ментальный поединок одновременно добили старого мага и он отвел глаза. Тут же отозванная «маска» заняла свое место в защите, а внешние щиты Лиама с лязгом закрылись, словно многотонные стальные врата.

- Удивили, молодой человек. Сильно удивили. Приношу свои извинения за… ну вы поняли. И в качестве, хм, подарка, а так же желая загладить вину, я бы хотел Вас познакомить с одним человеком. – Директор щелкнул пальцем по золотому колокольчику и прямо в звенящий колокол надиктовал: - Пригласите ко мне Отао Шат’ота и поскорее.

- Благодарю Вас, директор.

- Ну что Вы, не за что. А пока мы ожидаем, возможно, Вы пожелаете разделить со мной трапезу?

- Я недавно завтракал, спасибо. Однако от чая не откажусь.

- Вот и хорошо, вот и славно, - продолжать мурлыкать своим басом директор музея. Уже через пару минут Лиам пил горячий чай маленькими глотками и про себя думал, что более отвратительного чая не пробовал уже давно. Хотя, тут скорее подошло бы слово «никогда». Как можно было так его испортить, парень просто не понимал. И это при том, что проверка не выявила ни одной добавки. Ни зелий, ничего! Видимо сама вода такая – не подходящая для чая.

- Вызывали, директор? – Заглянула в открытую дверь кабинета голова взъерошенного араба.

- Вызывал, проходи, мой друг. Проходи скорее. – Директор музея за секунду сменил маску став словоохотливым, гостеприимным и радушным хозяином. Видимо, Отао Шат’от пользуется здесь большим уважением, что вполне логично. Фигура эта имеет мировую известность и предложений работы у него должно быть много. Ведь музеи не только в Мемфисе есть. – Кофе? Может сладостей желаешь?

- Кофе было бы прекрасно. Спасибо, директор. – Великолепный ученый историк и везучий, словно черт, археолог оказался стеснительным мужчиной лет тридцати пяти, с обручальным кольцом на пальце и темной шевелюрой, явно скучающей по расческе или гребню. Темные глаза внимательно осмотрели Лиама и остановились на его рюкзаке. Интуиция у него, что ли, сработала? – Я так понимаю, это Вы просили моего внимания, молодой человек?

- Именно так. Мое имя Лиам Генри Картер. Приятно познакомиться, мистер Шат’от. Что Вы можете сказать вот об этом предмете?

Лиам вытащил из своей бездонной сумки один из коротких мечей, тот, что так же нес на себе знаки, похожие на те, что были на медальоне. И передал его историку.

Ученый аккуратно подул на клинок, к чему-то прислушиваясь, а потом стал делать совсем уж непонятные вещи. Заклинания слетали с шикарного перстня на левом указательном пальце с такой скоростью, что даже весьма быстрый Лиам удивился. Он бы, пожалуй, смог и быстрее колдовать и даже на порядок, но чтобы обычный ученый выдавал такие результаты, да еще и успевал осмысливать поступающую от заклинаний информацию, это впечатляло.

- Ну что же, - начал Отао. – для начала, я думаю, что этот клинок нужно датировать шестым, возможно седьмым тысячелетием до нашей эры.

Директор, с интересом следящий за разговором, выронил чашечку со своим кофе и вылупился на археолога. Недоверие и скепсис еще не успели поселиться на его лице, как ученый продолжил.

- Знаки, вытравленные на этом оружии, это древний аналог наших рун, но перевод пока что невозможен. И вот что я могу еще сказать. Об этом не говорилось в прессе, да и на самом экспонате это место залеплено, но… Знаки точно такие же, как на нагруднике Бога Войны. Где Вы взяли этот клинок, молодой человек?

- В земле нашел, - честно ответил парень.

- То есть, ограбили чью-то древнюю гробницу?

- Ну что Вы, почтеннейший. Нет, конечно! Нюхля это заначка.

- Нюхля? Это кто?

- Зверек такой. Ни разу не встречали? – Улыбнулся парень.

- Нет. И чем он так знаменит? – Спросил археолог.

- О, эти зверьки жуть как падки на все, что блестит. Они в течение жизни собирают целую коллекцию такого добра. И там не только бесполезное стекло попадается, но и серебро, золото, а иногда и что-то поинтереснее.

- Вот оно что?.. Да, это действительно интересно. А в этом гнезде не было еще чего-нибудь, столь же… любопытного? – Со смешинками в глазах поинтересовался ученый.

- Может, и было, а может и нет. – Лиам разве что не рассмеялся от ЛЮБОПЫТСТВА, которое нарисовалось на лице Отао.

- Знаете, разговаривать в кабинете у столь занятого человека все-таки не очень удобно. Да и мы отнимаем у него время, а у директора так много дел. – Полных возмущения и надежды отрицаний самого директора музея, ученый вполне профессионально не расслышал. - Быть может, Вы согласитесь погостить у меня несколько дней? Моя жена готовит такие сладости, а какие настойки она создает своими волшебными ручками… закачаетесь!

- Это смотря сколько выпью, - рассмеялся Лиам. – Ладно, Вы прямо уговариваете меня, как будто это не я стремился к этому знакомству. Я с огромным удовольствием побуду гостем в Вашем доме, уважаемый мистер Шат’от.

- Просто Отао, прошу Вас, мистер Картер.

- В таком случае, просто Лиам, и не возражайте.

Этот человек с легкостью расположил к себе Лиама и на то была причина. Его эмоции, такие чистые, словно перед ним ребенок, и такие правдивые. Это подкупает. Так что Лиам с удовольствием ответил на предложение согласием и не прогадал. Он провел чудесный месяц в доме Шат’ота, что находился в центре Мемфиса. Его жена, блистательная Джухейна (темнота, последняя часть ночи. В данном случае, время рождения), действительно оказалась изумительной поварихой. Их дочка, десятилетняя Дэйо, оказалась прелестной и умненькой малышкой. Кроме того, Лиам получил поистине царский дар и был допущен в библиотеку этой любящей семьи. За это время он многое узнал о способах и методах арабского колдовства. Оказывается перстнями колдовать тяжелее, нежели палочками. Большая нагрузка на разум, но и контроль магии тренируется куда быстрее. То, что может выполнить сильный маг с палочкой годам к семидесяти, с той же палочкой выполнит сорокалетний араб. Многое узнал о так называемых джиннах и многом другом. Он буквально забил свою память книгами, благо, что выучить арабский было легко. Специальное зелье и пара дней общения, всего-то. Осмысление прочитанного он оставил на потом, как и тренировки.

Но самое приятное, это работа с самим Отао. С семи вечера, когда из Мемфиса уходит дневной зной, они проходили в лабораторию и занимались извлеченными из гробницы артефактами. Оружие, запечатанные крынки, вазы и прочие сосуды, и конечно, медальон. Отао занимался не только самими артефактами. Он уделял весь свой день расшифровке знаков на них и продвинулся весьма далеко. Даже подтянул некоторых своих знакомых, и те не подвели. К концу месяца язык все-таки поддался и открыл свои тайны. Медальон оказался куском упавшей звезды и являлся источником невероятной энергии. Это не магия. Излучавший энергию камешек спокойно вращался внутри проволочного шарика, излучая свою энергию, а проволочки, являясь удивительным артефактом, преобразовывали ее в силу магии. И в один из вечеров из Лиама все-таки вырвалась мысль, которую он обдумывал довольно долго.

- А давайте поднесем этот медальон к броне, что хранится в музее?

- Я уже думал об этом. Это весьма опасно.

- Я с вами согласен, но пробовать все равно придется. Вы же знаете, что источников магии на Земле ограниченное количество, и этот может стать прорывом в магии, впервые за последнее тысячелетие. Разве Вам самому не любопытно?

- Очень любопытно, но я опасаюсь…

Ученый и сам не очень-то понимал, чего именно он опасается. Лиам, честно говоря, тоже. Обдумав эту мысль, они все-таки решили рискнуть. Броню из музея вывозили под охраной авроров Международной Конфедерации Магов и сама Президент присутствовала при эксперименте. Там же присутствовали и маги из аналога Отдела Тайн. Некоторые мастера артефакторы прибыли по просьбе Отао и все замерли, ожидая чего-то невероятного. В общем-то, не ошиблись.

Пока все готовились к этому событию, Лиам отвернулся и призвал самого надежного из кратковременных оракулов, которых знал. Как это существо только не называли: и полувидим, и безымянка, и множество иных названий, но что есть имя? Главное, что это существо может просмотреть ближайшее будущее, а хороший лигелимент подсмотреть его в сознании существа. Что, собственно Лиам и сделал, причем, вполне профессионально, все-таки не в первый раз. У него самого нет ни малейших способностей к предсказанию, вот и выкручивается, как может.

Когда Отао поднес к лежащим на песке доспехам медальон, подобие кирасы взлетело в воздух, а амулет занял место внутри железки. Воздух внутри доспехов заколебался и стало проступать смутное изображение человека.

- Где?.. – На известном теперь языке пророкотало привидение. Мгновение и по пустыне прокатилась поисковая волна невероятной силы.

Маги стояли в шоке и ждали непонятно чего. Через несколько минут дождались. Пространство грубо разорвалось и к ногам приведения попадали весьма знакомые Отао и Картеру сосуды. Пробки грубо вырвало и отбросило, а из сосудов начала вылетать пыль, тут же преобразовываясь в человеческую плоть. Первыми образовались внутренние органы, за ними кости, потом нервная система, сухожилия, мышцы, кожа, глаза и ногти. Смотреть на это Лиаму было неприятно. Да и не только ему, если на то пошло. Благо, что длилось это не долго, буквально минут десять. И когда тело полностью собралось, доспехи и амулет просто осыпались на песок металлической пылью. Сам же оживший маг, сделал первый шаг и рухнул как подкошенный.

- Мда, - почесал затылок Лиам. – Наворотили мы делов.

- Я тоже так считаю, - раздался со спины голос Президента МКМ. – Не спешите, вы оба отправитесь с нами.

- Говорил же, не надо их объединять! – Яростно прошипел Отао. – Как теперь выкручиваться будем, а?

- Успокойтесь, Отао. Она вот, - Лиам ткнул себе за спину, попав прямо в Президента большим пальцем. – Подписала наше прошение, а значит, была согласна. И нечего на других валить. Согласилась? Будет расхлебывать вместе со всеми.

- А Вы хам, молодой человек. – Надменно проговорили из-за спины.

- Отнюдь, просто расставляю акценты. И это не говоря о том, сколько новых знаний нам принесет этот вот пришелец из прошлого. Раз хотите дивидендов, то будьте добры, вложиться в дело. И желательно, не обманывать партнеров.

- Вы еще и денег хотите? Молодой человек!..

- Всю эту чушь оставьте себе. Вдруг научитесь сидеть сразу на нескольких стульях? Мне интересны знания, деньги оставьте себе. – Так и не дал ей договорить Лиам.

- Пфф. Еще один… - прошипела женщина. Вот вроде в годах уже, а все как жадная до цацек девчонка, ей-богу. Лиам на такое только головой покачал, искренне не понимая такого ее стремления. Даже обернулся и снова осмотрел женщину с головы до ног. Мулатка, то есть смесок черной и белой расы, платиновые волосы, лицом красива, но не во вкусе молодого мага. Темные глаза, аккуратный нос, четко очерченные самой природой губы и пухленькие щечки. Телом стройна, красива и в нужных местах выдающаяся. По итогам, красива, умна, раз в кресло Президента попку уместила, однако в такой судьбоносный, даже исторический момент, торгуется с каким-то мальчишкой, вместо того, чтобы продумывать свои шаги наперед.

- Может все-таки вызовете еще авроров, подготовите целителей, вызовете сюда специалистов, чтобы снять все магические и прочие энергетические возмущения, да и прочим заняться нужно. Например, комфортную, но все-таки камеру приготовить гостю из прошлых веков. Пришло Ваше время вложиться, госпожа Президент.

- Хам, - выплюнула женщина и еще раз надменно оглядев его простой наряд, аппарировала к магам из Конфедерации, где тут же принялась раздавать указания. Расстояние было великовато, но даже оно не помешало Лиаму расслышать, что приказы-то были, ну один в один - его речь минутной давности. Осталось только хмыкнуть, да усесться на песок.

Лиам потряс головой, смывая видения и отпуская призыв. Подумав, парень быстренько переменил политику партии. Плохие отношения с Президентом Конфедерации, это не есть хорошо. Эта надменная дамочка может весьма сильно усложнить жизнь, которая и так не легка. Он переглянулся с Отао и уверенно ему кивнул. Давай, мол, делай, аудитория заждалась.

- Где?.. – На известном теперь языке пророкотало приведение. Мгновение и по пустыне прокатилась поисковая волна невероятной силы.

Маги стояли в шоке и ждали непонятно чего. Через несколько минут дождались. Пространство грубо разорвалось и к ногам приведения попадали весьма знакомые Отао и Картеру сосуды. Пробки грубо вырвало и отбросило, а из сосудов начала вылетать пыль, тут же преобразовываясь в человеческую плоть. Первыми образовались внутренние органы, за ними кости, потом нервная система, сухожилия, мышцы, кожа, глаза и ногти. Смотреть на это Лиаму было неприятно, тем более во второй раз. Да и не только ему, если на то пошло. Благо, что длилось это не долго, буквально минут десять. И когда тело полностью собралось, доспехи и амулет просто осыпались на песок металлической пылью. Сам же оживший маг, сделал первый шаг и рухнул как подкошенный.

- Мда, - почесал затылок Лиам и почувствовал, как за спиной произошла аппарация. Следующая фраза была уже для слушательницы, стоящей сзади: - Миллионы галеонов наших вложений пока оправдываются.

- Миллионы? – Икнуло со спины.

- Хм, ну а сколько, как Вы думаете, стоит источник магической силы, да еще и столь малых размеров? Его же с собой носить можно… было. Пока он не рассыпался в пыль. Так что да, миллионы, и это как минимум. Кираса Бога Войны оценивалась в полтора миллиона золотых. Так что я и музей Мемфиса вложили в этот эксперимент громадные деньги. Хм. Как Вы смотрите на то, чтобы войти в долю?

Лиам, конечно рискнул, но лучше так, чем плыть по течению. А потому давал понять, что мадам Президент пригласили на этот эксперимент в качестве доброй воли, и не более.

- И что от меня понадобится, молодой человек?

- От Вас? Сущая малость. Для начала, крепкая, но крайне комфортная камера, мастер лигелимент, а лучше магистр. Общаться-то с ним как-то надо, а языка он не знает. Далее, понадобятся целители и не совсем светлые целители, - подросток бесстрашно намекнул на запрещенную химерологию не просто так. Он подозревал, что получившийся из пыли разумный не совсем человек. Или совсем не человек. А для исследований целители не очень-то подходят, направление другое. – Ну и несколько десятков артефактов разных направлений. Чисто финансовых затрат тысяч на шестьсот, а вот выхлоп, я уверен, будет фантастический.

- И откуда такая уверенность, молодой человек?

- Древние знали и умели многое, до чего мы просто не в силах додуматься, в силу иного пути развития. И то, что для него норма, нечто простое и естественное, вполне может двинуть нашу науку и магию вперед на столетия. Вы хотите в этом поучаствовать, мадам Серафина Пикэри?

- Знаете, когда Вы так все описали, захотела, хотя три минуты назад собиралась вас обоих арестовать, - приятно улыбнулась мулатка.

- Не расстраивайтесь. У Вас бы все равно не получилось. И раз уж мы с Вами пришли к соглашению, то давайте начнем работать.

- А Вы хваткий молодой человек, - похвалила Президент Лиама и аппарировала превышать должностные полномочия. Платить из своего кармана ей явно не хотелось, да и зачем, когда под ней огромный чиновничий аппарат, который легко сгладит все углы и замнет неправомочное расходование целевых фондов.

- Фуф, пронесло, кажется. Отао, Вы не могли бы аппарировать к директору музея и передать наш разговор, и желательно слово в слово. От этого зависят денежные дотации музею, самому директору, ну и нам с Вами.

- Вы очень рисковый молодой человек, Лиам. Однако я должен Вас поблагодарить. Если бы не Вы, моя любимая жена вряд ли бы увидела меня еще хоть раз. Я прямо сейчас отправлюсь к директору музея. А с Вами, я надеюсь, мы встретимся вечером. Я все еще желаю видеть Вас своим гостем.

- Всенепременно буду, Отао, если не случится какого-нибудь форс-мажора. – Лиам поклонился и отправился к остальным магам, обсуждающим только что прошедший эксперимент. Нужно было осветить все произошедшее в ПРАВИЛЬНОМ свете.

Постоянные хлопки аппарации, мечущиеся специалисты из самых разных отделов, переправка гостя из далекого прошлого в МКМ, все это происходило в атмосфере легкой нервозности. Однако, все довольно быстро закончилось, и маги ушли порталом в здание МКМ. Так Лиам впервые оказался в Нью-Йорке. Портал оказался на изумление быстрым и качественным. Лиам вышел из него прямо в холле и тут же был препровожден в кабинет Президента. Оказывается, там уже вовсю трудились юристы-крючкотворы, составляя договор о сотрудничестве. После жарких трехчасовых споров, контракт был подписан и отослан со штатным фениксом прямиком директору музея, а оттуда и ученому, археологу и просто хорошему человеку, Отао. Как только последний поставил свою подпись, контракт вспыхнул и у каждого появилось по копии. Свою копию, дающую ему право получать все информацию по «объекту» сразу и не ставя никого в известность, Лиам аккуратно свернул и спрятал подальше. А мадам Президент вернулась к работе.

Отао и Лиаму очень повезло, что директор музея так быстро сообразил всю выгоду предложенного решения и подыграл. Не то они и правда могли загреметь под фанфары - несколько минут и привет Пелена Смерти, пока бренный мир. А бумажки в МКМ махом бы подчистили. Не в первый и не в последний раз.

Таким вот образом Лиам оказался в Нью-Йорке и задержаться ему пришлось на долго. Лишь через год, когда основную информацию из чужака выкачали тем или иным способом, он вернулся в Англию. Впрочем, возвращаться туда на некоторое время, не превышающее суток ему приходилось довольно часто. Дни рождения, медитации в Запретном Лесу, просто встречи с мамой и Эммой. Но поскольку все это происходило через министерский портал, то и проблемой не стало.

Так же, он время от времени навещал Отао, передавая ему все, в чем успел разобраться по вопросу чужака. А тот оказался личностью весьма интересной. Для начала, он самолично разработал и воплотил этот способ частичного бессмертия. Древний, по-настоящему древний некромант и шаман, он сумел поместить собственную душу в осколок метеорита, величиной с ноготь мизинца. Сама технология оказалась не сложная и, в общем-то, вместо столь редкого металла можно взять и другие вещи.

Как отправная точка к возвращению к жизни, должна была служить его же кираса. Именно в ней был весь конгломерат заклинаний, который и создал тело, в ней же была и жизненная сила для тела некроманта, и в ней же заклинание, переместившее душу из медальона в созданное тело. Он все рассчитал, и броня должна была упасть на медальон ровно через тысячу лет. Но, увы… Горный массив, хоть и прочен, но даже он двигается, пусть и крайне медленно. Так и случилось. Бронька сдвинулась на десяток метров, а позже и вовсе вышла из горы. Еще позже ее нашел небезызвестный Отао. А дальше все просто. Один умник решил проверить, а не связана ли бронька хоть с чем-нибудь и провел соответствующий ритуал. Оказалось, что связь есть, но напрямую второй предмет не выдернуть. Тогда сей наглый лаборант подкинул идею родственнику, а тот, имея связи в разных кругах, собрал экспедицию, желая заработать баснословные деньги. Именно в этой экспедиции и пришлось поучаствовать Лиаму.

Когда древний некромант пришел в себя и выучил язык, он стал с бешенной скоростью поглощать информацию. Он работал круглосуточно, то читая все подряд, то с кем-нибудь беседуя. Отменные мозги и любопытство, давали ему прекрасный стимул для развития, а Лиаму, интересного собеседника.

Сам чародей выглядел как обычный человек. Светловолос, светлоглаз, с мощным костяком и отменно развитым телом. Чуть выше метра восьмидесяти ростом, он повергал дам одним взглядом. Ходят слухи, что даже мадам Президент не осталась безразлична к нему, но слухи это только слухи... Однако отчеты целителей говорят, что у людей просто не бывает настолько идеального и сбалансированного тела. Вскоре выяснилось, что когда он все это затевал, ему было девяносто три лета, что для тех времен практически нереально много. А здесь очнулся молодым, лет двадцати пяти, парнем.

По чести сказать, Лиаму было не очень-то интересны реалии древнего мира, хотя тот факт, что сидящий напротив тебя мужик лично знал Аполлона, как-то настораживает. В смысле того самого бога. А вот магия Лиама интересовала более чем, и он с большим удовольствием обменивался с Си’приком знаниями, таскал ему литературу и даже сварганил палочку из кости дракона. Подход к магии у древнего чародея оказался совсем иным, но как лигелименту, Лиаму было легко его понять. Заодно и прояснилось, что именно случилось с ним в Запретном Лесу. Оказывается, древние маги только так и накапливали магию, что помогало быстрее развивать резерв. Древний чародей научил Лиама многому и не пожалел, потому что Лиам в ответ так же открыл ему многое из современных знаний и умений.

Их разговоры записывались, но парня это не трогало. Ему не было жалко знаний для других, а потому он просил копировать все записи и относил их Отао и матери. Сам же, для себя, купил дневник мага с бесконечными страницами и писал нечто вроде книги мага, по мере обучения у древнего некроманта. К сожалению, саму некромантию ему учить запретили, и не кто-нибудь, а сама Президент. Однако смежные навыки учить не порицалось, а там оказалось много интересного. Так прошел год, и однажды пожелав чародею удачи на новом поприще, а именно в работе на МКМ, Лиам откланялся. Он пробыл год в Нью-Йорке и его звала дорога. К тому же, недавно он расстался с очередной подружкой и находиться в Америке ему резко расхотелось. Конечно, он вряд ли где еще найдет такие вкусные булочки, как в магазинчике у Кавальски, но это не повод оставаться здесь до конца жизни. А булочки… За такими булочками не грех и телепортом смотаться сюда и обратно.

Глава 6

Глава шестая.

Родная земля встретила своего сына безо всякой приязни. Но теперь ему не было нужды мыкаться по дешевым отелям или вовсе у друзей. Древний чародей принес многое. Например, новые способы зачарования вещей, новые виды артефактов, и многое другое. Со всего этого на счет Лиама капали денежки, и учитывая, что этот год он полностью жил на содержании у МКМ, у него накопилась изрядная сумма. Две сотни тысяч с копейками галеонов, это уже состояние. И хотя с теми же Стронгами или тем более Мэдисонами не сравнить, но все-таки, Лиам чувствовал себя вполне уверенно, глядя в будущее. К тому же, у него был план Б и план С, на тему как разбогатеть. План Б основывался на заклятии, которому его научил Си’прик. Дышать под водой современные маги не умели, и им приходилось тащить воздух с собой. А древние умельцы вполне неплохо наловчились. Но и это не главное. Это заклинание позволяло не обращать внимания на глубину, то есть никакой кессонной болезни, да и на давление водной толщи плевать. Это очень серьезное подспорье в поиске кладов и прочего подводного хлама. План С был проще. Начать писать книгу о своих приключениях, и позже ее издать. Но отчего-то совсем не хотелось. Однако, пока что, он не был стеснен в деньгах, так что решил последовать примеру героини недавно изданного романа Маргарет Митчелл. Он подумает об этом завтра.

А пока, Лиам приехал для того, чтобы встретиться с семьей, друзьями, хоть и был здесь не так давно - на дне рождения Анжелики - двух месяцев не прошло. Так что первым делом, он отправился в магловский Лондон, если точнее, то в центр Лондона, ну а если совсем точно, то в отель «Лангхэм Лондон». Местечко, прямо сказать, претенциозное, тут всякие принцы живут во время посещения столицы Великобритании. Но от этого здания так сильно пахнет магией, что пройти мимо просто невозможно, по крайней мере для мага.

Сам Лиам за последний год изрядно поднабрал как умений, так и силенок, а потому не почуять магию, идущую от здания, просто не мог. Он вселился в превосходный номер, благо, что догадался сделать маггловские документы и пересчитал цены в галеоны. Полторы тысячи галеонов в неделю. Не хило. Но разве он не для этого работал, чтобы тратить? В общем, вселился. И в первую же ночь вместо сна был вынужден обсуждать перипетии итальянской политики второй половины девятнадцатого века с призраком третьего советника Виктора Иммануила Второго.

- «Вечным пленником» он себя объявил, козел старый! – Ругался представитель верхней палаты на Папу Римского, словно последний конюшенный. – Да если бы все осталось, как было, то и Италии бы не было! Церковь, везде эта церковь!..

- Ну что ты все о ней? Уже давным-давно все иначе! – Перебил призрака Лиам. – Ваши победили, Италия объединилась, насколько я помню историю, да и сословные различия несколько смазались, даже социальные лифты появились. Кривенькие, конечно, но если сравнить с тем, что было… - Парень только рукой махнул. Сказать по чести, на церковь ему было плевать, а потому искреннего возмущения и подсердечной ненависти призрака он совершенно не разделял. С другой стороны, это не его закололи отравленным кинжалом папские гончие, да еще и в чужой стране, так что… - Так все, хватит. Ты призрак, вот и иди греметь цепями дальше, а мне дай поспать.

- Пф, молодежь. Поспать… А как мне поспать?!!! – Вдруг истошно заорал призрак.

- Не заткнешься – развоплощу. А теперь сгинь. – Лиам просто не выдержал и сложил показанный ему древним колдуном знак против слабой нежити. Направив в руку силу, он направил знак на приведение, и тот, завыв, убрался из его номера прямо сквозь стену. – То-то же. Вообще нежить охамела, спать мешают.

И парень уснул сном младенца. Утром принял ванну, поел в ресторане отеля и вернулся в номер. Пришла пора использовать науку, переданную Си’приком. Лиам улегся на огромной кровати и отрешился от тела. Не получилось. В первые разы всегда не просто, о чем древний чародей предупреждал особо и даже дал специальный тренировочный амулет. Лиам напитал его силой и положил на лоб. Закрыл глаза и тут же выскочил из своего тела.

- Ух ты… - парень осматривался в новом для себя пространстве и качестве. Быть призраком оказалось здорово, но откровенно говоря, страшновато. Он попытался сотворить какую-нибудь магию, и у него с легкостью получилось. Оглянувшись, он отчетливо увидел нить, что связала его и его же тело. – Это просто восхитительно!

Парень пошел прямо сквозь стены, пытаясь привыкнуть к новым возможностям.

- Ой, извините, не хотел мешать, - все-таки договорил парень, хотя парочка в кровати его все равно не услышала. Кричали-с… Он не совсем понял, как они его увидели, потому что другие не замечали совершенно. Может занятие любовью открыло им третий глаз? Кто знает? Лиам потопал дальше. Прошел еще несколько номеров и увидел мощную ауру. Это точно маг. Уже подошел к стене, собираясь пройти сквозь нее и познакомиться, как долбанулся о защитные чары и видимо именно от призраков. Экий продвинутый колдун тут обосновался. Ну и ладно. Парень одним только желанием вернулся прямиком в свое тело. Тут же подскочил, поймал в полете тренировочный амулет и воскликнул:

- Это было фантастически!

Он оглянулся и понял, что все еще видит ауры всего вокруг без заклинания со своего браслета. И куда более подробно. Жаль, но со временем магическое зрение несколько притухло. Однако и полностью тоже не исчезло, что приятно. Он решил больше его не выключать вовсе. Нужное же свойство.

Несколько успокоившись, он достал из рюкзака зеркальце.

- Джастин, - проговорил Лиам, и по его изображению стали гулять волны. – Джастин, ты меня слышишь вообще?

- Хмф, да, Лиам. И даже вижу, хотя не скажу, что особо рад.

- А что так? – Ехидно поинтересовался парень.

- Ты на время смотрел? У меня занятия через два часа только. Я спать хочу…

- Ладно, спи дальше, но вначале запусти новость. Я приехал в Лондон. Живу в «Лангхэм Лондон» под своим именем.

- Ладно, передам. Но смысла не вижу. Все учатся и в Лондоне до рождества не появятся.

- Да я понимаю. Ну а вдруг? Впрочем, у меня тоже дел хватает, как раз к Рождеству закончу.

- Вот и отлично. Пока. И я рад, что ты вернулся домой, Лиам.

- Я тоже. Пока.

Пока все друзья на обучении, и освободятся только к рождеству, до которого еще неделя, Лиам решил заняться новым умением. Он пробовал его везде. Сидя на лавочке, в парке, в лесу, посреди дороги и даже в пути, выскакивая из тела буквально на мгновение. В общем, тренировался как только мог. Кроме этого, продолжил расширять свой беспалочковый арсенал, что стало даваться куда проще, после освоения медитаций и других секретов профессии, рассказанных Си’приком. Вообще, Лиам совершенно не жалел о том, что амулет исчез. Зато сколько нового он узнал!

В какой-то момент парень заметил за собой странное ощущение. Послевоенный Лондон на него откровенно давит. Особенно неприятно видеть останки разрушенных зданий. Большое количество калек на улицах и общее ощущение усталости. Ментальный фон восстанавливающегося города был тяжелым. Лиам выехал из отеля и отправился навестить семью. Одна аппарация и он прямо у границы чар семейного дома. Чары «тук-тук» будто сами слетели с ауры, а где-то в доме все услышали сигнал, что кто-то пришел. Он, понятное дело, этого не видел, но был уверен, что приехавшая вчера из Хогвартса Эмма повисла на каком-нибудь подоконнике и глядела в его сторону. Она всегда так делала, когда кто-нибудь приходил в гости.

Маскировочный щит пошел волнами, и ему на шею сиганула сестра:

- Приехал! – Счастливо прокричала она прямо ему в ухо.

- Да, приехал, Эмма. – Он тоже сжал ее в объятиях, но догадываясь, что скажет на это мама, сурово свел брови и спросил: - Что за манеры, маленькая леди?

Девочка спрыгнула с его рук, отряхнула платьице и сделала книксен. Секунду они смотрели друг на друга и рассмеялись.

- Как нужно отвечать на приветствие сестры? – Послышался из-за маскировочной пелены голос матери.

- Я бесконечно рад видеть Вас, сестра, этим… хм, на удивление солнечным зимним днем. – Парень склонил голову и дополнил: - А теперь марш в дом, простуды только не хватало.

- Вот это правильно, сынок. Здравствуй. – Она смотрела ему в глаза, в надежде увидеть ответ на свой постоянный вопрос: напутешествовался? Насовсем приехал?

- Здравствуй, мама. Я скучал по вам.

- Проходи. Отца не будет до восьми. – Она взяла его за руку и провела сквозь давно перенастроенную защиту. Сам по себе он в дом попасть не мог, но мама могла приглашать кого угодно.

- Мам, мне это не нравится. Такое впечатление, что я от него прячусь. Мы же не враги, в конце-то концов.

- Мне тоже это не нравится. Но сейчас обстановка хоть как-то устаканилась, и мне бы не хотелось…

- Ясно, я понял. Но только ради тебя, мама.

- Спасибо, Лиам.

- Да не за что. Ладно. Подарки разбирать будем?

- Да! – Непосредственная Эмма подаркам рада всегда.

- Ну, раз «да», то с тебя и начнем. Держи.

Лиам вытащил из рюкзака странную куклу и преподнес сестре.

- Кукла? – Удивилась девочка. Еще бы, она в куклы уже месяцев шесть как не играет.

- Пф, скажешь тоже, кукла… - Лиам сразу уловил настроение и не высказанные мысли. – Это не просто кукла. Это станок! Для улучшения навыков целительства. Я на нее полгода потратил, между прочим!

- И в чем суть?

- Сейчас расскажу, только мамин подарок достану. Мам, держи, это тебе.

Лиам снова залез в сумку и вытащил оттуда небольшую книжицу. В ней было полное описание его приключений, без цензуры и прикрас. А еще, все знания, которые он получил в процессе этих приключений. Систематизированные, проверенные, с пометками и впечатлениями. Лиам надеялся, что это поможет маме разобраться в тех отрывочных знаниях, которые он передавал ей раньше.

- Так, кукла, значит. Садись, Эмма, ибо история эта полна приключений, смертельных опасностей и побед разума над стрррашными обстоятельствами…

Одну историю, полную приключений, смертельных опасностей и побед разума над стрррашными обстоятельствами спустя…

- Вот так все и было.

- А причем здесь эта кукла? – Девочка, конечно с большим удовольствием послушала историю брата о его похождениях в джунглях Амазонки, но и про куклу ей было интересно.

- Ну, а кукла… Это автомат. Многие тысячи лет назад, на том месте, где сейчас Америка, было государство, и правили там маги. Так вот они научились делать не просто големов, а автоматов. Отличие в том, что автомат содержит в себе механизм, работающий на мане. Мы ее называем сила или магия. А эта кукла не просто автомат. Лишь ее сердце является механизмом, полностью повторяющим по своим функциям сердце человека. В остальном это голем плоти. Маленький, но вполне рабочий. И ты будешь учиться им управлять. Ведь мышцы у него находятся там же, где и у человека, внутренние органы тоже. Все то же самое. Так тебе будет проще запомнить мельчайшие детали строения человека.

Лиам накинул на девочку магическое зрение с браслета и продолжил объяснять.

- Смотри на ауру. Видишь, у куклы нет души и не появится. Может появиться суррогат, но это редкость и для этого нужен повышенный фон магии. Сильно повышенный, как например, в Хогвартсе. Но ты должна понимать, что суррогат, это все-таки не полноценная душа, хотя и похоже выглядит. После суррогата может появиться разум, но мозг у твоей куклы маленький, хоть и повторяет строение мозга человека. Соответственно, память хуже, мышление проще. А инстинктов нет совсем. Тебе самой придется их формировать. Но пока этого не произошло, ты должна узнать ее тело до последней клеточки. Это поможет тебе на стезе целителя не раз.

- Боже мой! – Воскликнула мама. – Это же не законно! Черная магия!

- Успокойся. Вот вам бумага, подписанная лично Президентом МКМ, на разрешение использовать этого автомата-голема в образовательных целях. Кстати, чуть не забыл. Держите эту книгу. Сам писал. Это пошаговая инструкция создания этого существа. В ней все расписано, вплоть до последней мысли. Ты тоже хорошенько изучи ее, Эмма. Может понадобиться при эксплуатации, - Лиам хмыкнул.

- Ну, тогда ладно. Раз МКМ не имеет претензий, то и министерство Англии смирится.

- Я тоже так мыслю. Мне помог один древний маг, а он под патронажем МКМ сейчас. Сказать по правде, он вообще много нового привнес.

Эмма долго смотрела на куклу, крутила ее вертела, рассматривала с разных сторон, пока, наконец, не улыбнулась.

- Да, лечебные заклинания на нее действуют, - ответил Лиам на ее мысль.

- Эй! Не читай мои мысли! – Возмутилась девочка.

- Да они такие громкие, что даже сквозь мою защиту проскочили. И вообще, возьми мои дневники и займись окклюменцией. Все упражнения в них есть.

- Ага, конечно. У тебя-то талант к ней, а я буду годами над каждым упражнением мучиться.

- Может быть, но это крайне полезно, поверь мне, Эмма.

- Ну… я подумаю.

Лиам перехватил взгляд матери на Эмму и понял, что шансов отвертеться у девочки теперь нет. Ни один учебник не сможет дать ученику того, что есть в его дневниках. И имея их, мама не упустит шанса, это факт.

- Где они лежат? – Поинтересовалась Эбигэйл.

- Ближняя ко входу, правая ножка кровати. Она вынимается, а внутри полая.

- О как! – Восхитилась женщина. Магии в тайнике ноль целых ноль десятых, потому Генри его и не нашел, хотя обыскал всю комнату сына раз на пять. Он тогда был в ярости и выкидывал все, что принадлежало Лиаму. – А что в остальных ножках?

- Хм. Пусть пока лежит там. Не надо доставать. Если станет совсем плохо с финансами, тогда открывай ножки против часовой стрелки, хорошо?

- Л… ладно, - удивленно качнула головой мама и сменила тему. – А что еще есть интересного в твоей сумочке?

- Женское любопытство, да?

Женщина и девочка одновременно улыбнулись и кивнули.

- Много чего. Но вас же книгами не заинтересовать, да? Вам артефакты подавай… Хм, чем бы вас таким удивить-то? О! – Лиам чуть ли не с головой залез в сумку и вынырнул оттуда с чем-то похожим на алебарду и копье одновременно, только наконечник был размером с короткий меч. – Этому мечу на палке семь тысячелетий!

Парень встал в гордую позу и неумело пристроил копье-меч, весьма похожий на нагинату, сбоку.

- Врешь! Дерево совсем свежее, я отсюда запах чую! – Поймала его на вранье девочка. Мама только кивнула, подтверждая, что тоже чувствует запах свежего дерева.

- Да я не про рукоять говорю! – Возмутился парень непонятливостью дам. – Самому клинку, конечно. Смотрите, какие руны были в древности. У них бывает до полутора десятков смыслов! Удивительный язык! Его расшифровал один ученый из Мемфиса, а дополнил Си’прик. Он же научил составлять на нем заклинания, и честно сказать, это куда проще, чем высчитывать новое заклинание для палочки.

- Здорово, а ты меня научишь? – Сразу загорелась малышка.

- Конечно, но не раньше, чем тебе исполнится пятнадцать. И к этому моменту у тебя должна быть хотя бы трехслойная защита на разуме. – Улыбнулся Лиам.

- Ууууу, - взвыла девочка, понимая, что шантаж оказался очень действенным и ради этого она станет стараться. – Нечестно!

- С чего это? Все честь по чести. Ты мне, я тебе. – Парень развел руками.

- Сынок, - позвала мама, краем глаза глядя на надувшуюся, словно мышь на крупу, дочку. – А как у тебя дела с палочкой.

- Да никак. Я все равно ей не пользуюсь, хотя для отвода глаз сделал себе одну.

- Как это, не пользуешься? – Обалдела мама.

- Мам, вот ты меня об этом не спрашивала годами, с чего сейчас такой интерес?

- Да я вдруг поняла, что каждый раз встречаясь с тобой, просто рада, что все в порядке, а КАК это происходит… Разум просто не хотел знать. Этакое отторжение. Даже сейчас пришлось пересилить себя, чтобы спросить.

- Вот как… - Но договорить он не успел, Эмма вмешалась:

- Как это не пользуешься? А чем ты тогда колдуешь?! Или ты без колдовства обходишься? Но нам же говорили, что так нельзя!

- Не волнуйся, Эмма, я колдую. Просто без палочки, вот и все. Ты ведь понимаешь, что колдуешь не палочкой, а своей магией, аурой. Палочка, это фокусировщик и концентратор. А еще, ограничитель, само собой. Так что я без нее обхожусь и знаешь, стал расти в силе куда быстрее. Хотя, конечно, мозги приходится напрягать намного сильнее. Но это и к лучшему.

- А как ты это делаешь? – Спросила Эмма.

- Мам, я покажу одно заклинание? Всего одно, хорошо? Пусть попробует.

- Ну… даже не знаю. Ладно, пусть пробует, - решила женщина и махнула рукой. Все равно, это уже не остановить, так что, наверное, стоит возглавить. Эмма всегда тянулась за старшим братом, и этот случай не исключение.

- Спасибо, мам! – Девочка подскочила и поцеловала ее в щеку. Уже через секунду, ее горящие любопытством глаза обратились на Лиама.

- Ну что, начнем, пожалуй, с телекинеза. Для начала, этому заклинанию не важно, на каком языке его произносить, так что давай на английском, угу?

- Как это? Ну ладно давай, - согласилась девочка.

- Становись сюда и повторяй за мной:

Правильным мысли движеньем

Тянется камень к горе

Третьей звезды положеньем,

Скинем напряги во вне.

Перевод с древнегреческого получился тот еще, но главное, что работает. Девочка, словно загипнотизированная повторила, а после услышала:

- Притяни вон ту подушку. Прикажи ей прилететь к тебе! – Голос Лиама был каким-то тяжелым, тягучим, указующим, даже ведущим. Девочка почувствовала, как от руки брата на ее голове стало жарко, а внутри словно открыли краник. Такая могучая сила в нее полилась… И она приказала подушке оказаться в ее руках немедленно.

- Повтори заклинание еще раз, - приказал брат, и девочка снова прошептала заветные строки, но в этот раз почувствовала, что на небольшом расстоянии от ее тела у нее появились невидимые руки. Дотянулась ими до подушки и со всей силы потянула ее на себя. Бах! Бабах! Дзинь! Бабах!

- Е-мое! Зачем же так сильно-то! – Проскрипел Лиам, выбираясь из-под перевернутого им же диванчика. Подушка снесла их обоих, такой большой оказалась скорость. Благо, что кроме перевернутой мебели, больше ничего плохого не произошло. Эмма уперлась ручками ему в живот и прокряхтела:

- Слезь с меня, немедленно!

- А?.. О!.. Да, конечно, сейчас.

Семейство пришло в себя, переглянулось и засмеялось. Дамы смеялись, Лиам смеялся, впрочем, это не помешало ему одним движением руки восстановить все разбитое и расставить мебель по своим местам. Женщины резко замолчали. Палочки в его руках не было. Увидев их озадаченные лица, Лиам замолчал.

- Что на этот раз?

- Палочки нет, - честно ответила Эмма.

- Так ты вроде бы тоже без палочки только что нас по углам раскидала. Сама ведь знаешь, телекинез обычно получается курсе на третьем, а до него только всякие специализированные заклинания вроде левиоссы и акцио. Узконаправленные. А ты могла и поднять, и закрутить и порвать подушку. В общем, сделать все то же самое, что и руками. А если будешь развиваться в этом заклинании, то сможешь даже делать вот так.

Лиам глянул на злосчастную подушку и она подлетела к нему. А после, стала опадать на пол невесомой взвесью. Потом прекратила, и рисунок на ней буквально сдвинулся на пару сантиметров в сторону. Еще пара секунд, и подушка вспыхнув, осыпалась пеплом. И никаких чар, только телекинез.

- Ого! Это все телекинез?

- Ага. Я в свое время тоже обалдел от такого применения. Но оказалось, что мастера этого заклинания могут им даже трансфигурировать, представляешь?

- Не верю, - отрезала сестренка.

- Да я тоже не верил, пока не увидел своими глазами. Но тут уж прости, сам я таких высот пока не достиг и вряд ли достигну. Все-таки, не моя сфера интересов. Я и на этот-то результат год потратил. По часу в день, снова и снова. Бррр. О! Могу воспоминание скинуть. Тащи папин думосброс.

- Сиди, доченька, Толли, думосброс сюда, живенько.

Домовик доставил нужный артефакт за мгновение, и Лиам скинул копию воспоминаний в него. Секунда и все трое оказались в воспоминании.

Вокруг была комната и весьма неплохо обставленная. Со вкусом обстановочку подбирали. Резная мебель из дорогих сортов дерева, персидские ковры. У стола, причем с одной стороны сидели двое. Один из них Лиам, а второй маг, лет двадцати пяти, со светлой шевелюрой.

- Да у меня выбора не было. Я тогда еще учеником был, - рассказывал светловолосый маг. – Меня учитель на завод по производству автоматов пристроил, как-то через свои связи. В общем, подвести было нельзя, ни в коем случае. А сборка даже простейших строительных автоматов, не говоря уж о военных, это задачка не для начинающих, я тебе скажу. С телекинезом у меня тогда совсем беда была, так что я еле справлялся. Вот и подошел к одному из сборщиков. Говорю, научи, а… Рассказал ему свою ситуацию, а тот взял, да и начал мне сначала помогать, а потом и учить. Я только лет через десять узнал, что это не только Эфар (что-то вроде владельца предприятия) был, но и великий маг телекинетик. Вот в процессе этого обучения он мне и рассказывал многие нюансы этого заклинания. Смотри, на что оно способно и учти, что это лишь верхушка этого огромного, скрытого под водой айсберга.

Маг направил руку на простую пепельницу и она потекла, а через пару секунд изменила форму, став развратно сидящей голой девкой.

- Не понял, это откуда? – Лиам указывал на зеленые камни в глазах и появившуюся деревянную скамеечку под попкой маленькой скульптурки.

- Взял из твоего кресла немного частиц дерева. Не волнуйся, из разных мест твоего кресла. Прочность не пострадала совсем. А камни. На этом этаже у двенадцати женщин есть изумрудные украшения, вот и позаимствовал немного материи. А что, красиво, по-моему, вышло. – Пожал плечами древний чародей.

- Пошловато, но действительно красиво. – Пришлось согласиться Лиаму.

На этом воспоминание закончилось и их выкинуло обратно в тело.

- Кто он такой? – Потребовала ответа Эмма.

- Маг, чародей и некромант, - пожал плечом Лиам, причем очень похоже на того самого мага. Чувствовалось, что они часто и много общались.

- Я хочу тоже так научиться, - вдруг уверенно выдала Эмма. Мама только изумленно на нее взглянула, а Лиам хлопнул своей ладонью по своему же лицу.

- Вот же… И зачем я это только показал, а? – Он поднял лицо на мать, но та едва сдерживала смех. – Не смешно. Такими темпами вам с отцом еще одного ребенка рожать придется, а то действительно без продолжателя традиций семьи останетесь.

Смешинки из глаз мамы тут же исчезли, и она нахмурилась, о чем-то задумавшись.

- Короче, Эмма. Понятное дело, что я не смогу тебе что-то там запретить. Но все-таки подумай. Ты же столько трудов вложила в освоение целительства. Может, закончишь образование на целителя, а потом телекинезом займешься?

- Нет. Буду и тем и другим заниматься.

- У тебя сил не хватит, дочка, – тут мама была права. Еще ведь программа Хогвартса, тоже не самая простая.

- Хватит. В школе силы восстанавливаются быстро. А Лиам говорил, что от занятий беспалочковой магией быстрее растет объем. Да и контроль, если на то пошло.

- Это правда, но первый год будет чудовищно тяжело, Эмма. Подумай, оно тебе надо? – Лиам не хотел, чтобы сестра шла по его пути. Он выматывался так, что иной раз едва доползал до кровати.

- Переживу. Нет, ну надо же, всего одно заклинание, и такой простор! – Все еще удивленно закончила тему о новом интересе девочка.

- Хм. – Хмыкнул Лиам.

- Что? – Одновременно спросили дамы.

- Знаете заклинание Серпенсортия?

- Призыв змеи? – Удивилась Эбигэйл

- Угу. Именно с него все и началось. Я начал призывать других существ и просто животных. И знаете, вскоре я смог заменить многие заклинания, просто призывая нужных существ. Нужен портал или аппарация, так можно призвать феникса, нужна защита от заклинаний и чар, тут вариантов море, начиная драконом и заканчивая Чилийским скунсом. У всех одно и тоже свойство шкуры, и заклинаниями их пробить очень трудно. Хочешь полетать? Тоже не проблема. Призыв муховертки даст такую возможность. И так во всем. А сколько у меня неизвестных науке волшебных жидкостей… Яды и противоядия, слизь, намазав которую на веки можно предсказывать будущее на пару секунд вперед, еще одна слизь, выпаренная в обычной воде, даст возможность двигаться так быстро, что можно обогнать военный магловский самолет! Да много всего, так и не открытого официальной наукой. И все это дал мне призыв. Одно заклинание, Эмма. И я уверен, что таких примеров множество, просто современным волшебникам лень доводить владение всего одним заклинанием до совершенства, хотя возможности для этого они имеют.

- Весьма вдумчиво, весьма. Глубокое понимание магии, Лиам, - прозвучал голос Генри от двери в гостиную, где они устроились.

- Мы, похоже, засиделись, - спокойно проговорил Лиам и поднялся.

- Уделишь отцу пару минут или опять сбежишь? – Спокойно вопросил глава Рода.

- Уделю, - пожал плечами Лиам. – Поговорим в кабинете?

- Да, идем. – Генри развернулся и двинулся на второй этаж. Он, наверное, хотел выглядеть уверенно и монументально, тем самым подавляя, однако, последние годы Лиам провел не на сидячей работе. Все его тело, словно отлитое из бронзы, увивали жгуты сильных мышц и сухожилий. Финансовая независимость сделала его уверенным в себе человеком, да и твердая воля, в совокупности с успехами на всех фронтах, позволяла смотреть в будущее спокойно и уверенно. Ко всему, Лиам вырос на пол головы выше своего отца.

На парне был дорогой костюм, не менее дорогие и модные ботинки и выглядел он, если не франтом, то где-то недалеко от этого. Так и получилось, что сравнение вышло не пользу Генри, хоть он этого и не понимал. Уже выходя из гостиной, Лиам услышал детское:

- Они ссориться пошли? – И такая обида прозвучала в голосе Эммы, что парень решил провести этот разговор как можно спокойнее. Без взбрыков, свойственных ему ранее, и без криков свойственных отцу.

Кабинет главы Рода встретил его не приветливо, как и всегда. Здесь было на удивление сумрачно и как-то атмосферно. Словно в этом кабинете должен корпеть над книгами темный маг, но никак не целитель из первой полусотни в мире. Лиам спокойно вошел и присел на кресло, стоящее напротив здоровенного стола. Зеленый бархат покрытия должен был делать кабинет светлее, но у него явно не получалось. Он лишь оттенял лицо человека, сидящего за столом, делая его каким-то не здоровым. Генри же, впервые в этом кабинете сел не на свое кресло за столом, а на то, что стояло рядом с Лиамом, будто бы вполоборота.

- Здравствуй, сын.

- Здравствуй, отец.

- Как твое путешествие? – Вопрос, вроде бы, нейтральный, но в нем уместилось сразу столько животрепещущих вопросов, что Лиам не знал, на какой из них отвечать. Решил начать сначала.

- Замечательно. Узнал много нового, многое повидал, познакомился с интересными людьми…

- Прекрасно. Я, в общем-то, в курсе о твоих успехах на ниве знакомств с… интересными людьми. И именно поэтому хочу тебя упредить, будь осторожен. О твоем темном «приятеле» идет не лучшая молва в Британии, и в Министерстве не очень довольны его появлением. В связи с политикой, направленной против темных искусств, твой приятель является буквально физическим отражением всего, с чем они борются. Это может вызвать неприятие тебя… на благословенной земле Англии. Ты понимаешь?

- Вполне отчетливо. Только вот ведь вопрос. А что министерские станут делать, когда вылезет какая-нибудь гнусь, а всех своих специалистов они благополучно загнобили?

- Вопрос хороший, но и там не дураки сидят. Они оставляют литературу, так что, видимо, собираются воспитывать «своих» спецов.

- Ну-ну. «Спецов», не знающих нюансов и мелочей своей работы. В лучшем случае, они воспитают подмастерьев, которым еще учиться и учиться. На себе это испытал. Думал, что знаю про беспалочковую магию все и еще немного. Угу. Впрочем, дураком был, что уж теперь-то?.. Сейчас узнал побольше, но уверен, что за горизонтом меня ждет множество знаний. Так что, всё что они воспитают, будет едва-едва работать, но с по-настоящему серьезными проблемами справиться не сможет, это точно.

- Может ты и прав, сын, только вот мы, сам понимаешь, никак не можем на это все повлиять. Там еще и этот, «герой войны» с Гринденвальдом маячит, Орденом Мерлина первой степени всем в глаза тычет, словно он один воевал. Тоже всё против темной магии агитирует. А недавно и ритуальную магию в темную записал.

- Ну, так прихлопнуть его, да и всех делов, - пожал плечами Лиам. Общение с древним некромантом не прошло для него даром. Четкое знание того факта, что душа неуничтожима вообще ничем, слегка изменило его отношение к жизни. Не то, что бы ее ценность вдруг снизилась для парня до ноля, но и смерть перестала быть чем-то ужасающим по своей природе.

- Никто на это не подпишется. Брайан весьма точно ведет свою политику и словно чует поддоном, куда можно влезать, а куда ни-ни. Более того, постепенно за его спиной собирается сила, что и вовсе неожиданно. И что еще хуже, из-за спины этого полукровки проглядывают фигуры международного уровня. Постепенно с ним приходится считаться даже сильным Родам. А наш Род сильным не назовешь. Две семьи, это очень мало. Ты бы тоже, поскорее женился, было бы три. Сам знаешь, статус это поднимет, а нам он сейчас очень нужен. Иначе затопчут и не заметят.

- А Гильдия целителей? Они отказали в защите? – Спросил сосредоточенно слушающий Лиам.

- Они… Да что с них взять. Их основная защита, это обещание не целить того, кто повинен в смерти одного из них. Вот и вся защита. Но ведь если будет неизвестно, кто убил, то и им некому отказывать. А лишаться денег за исцеление они ох как не любят.

- Понятно. Твою точку зрения я понимаю. Но я пока не собираюсь оставаться в Англии.

- Ты опять? Тебе что, мало было оказаться без палочки на улице? – Генри покраснел, но орать пока не начал.

- И ты опять? Что тебе эта палочка спать не дает? Сожги уже ее и забудь,- махнул рукой Лиам и призванная палочка оказалась в его пальцах, при этом пробив отцовский стол насквозь. А через секунду, осыпалась на пол легчайшим пеплом.

- Что ты натворил?! – Взвыл Генри.

- Не кричи. Она была костылем и не более. Я же научился ходить и бегать на своих ногах. К тому же, ты в своих размышлениях и эмоциях тоже на нее опирался. Теперь не сможешь. И быть может, если пелена с глаз все-таки спадет, ты увидишь меня таким, какой я есть. Мне, по крайней мере, было бы приятно. – Лиам не критиковал, не ругал, он даже возмущен не был. Он старался объяснить простую истину. Главное в нем – человек, а не волшебник. Генри не понял. – Ладно, я надеюсь, что у нас еще будет время поговорить до моего отъезда. Отец, - парень кивнул Генри головой и поднялся из кресла. По его мысли в кабинет влетело пальто и шарф, которые повинуясь его воле, уместились на плечах. Следом влетели перчатки, а после и трость.

Генри смотрел на пустой проем, где только что стоял старший сын и не мог ничего понять. Он же разговаривал с ним, как со взрослым, делился проблемами рода, а ему как будто все равно! Он даже готов был вернуть сыну палочку, только бы тот вернулся и стал для отца опорой. Только какая опора нужна мужчине-магу в сорок лет? Это же молодость! Генри себя молодым не считал. Война вымывает молодость из голов, привнося туда боль потерь и память о смертях.

И пусть он сгустил краски в разговоре с сыном, но тот выкинул очередной свой фокус. Сжег свою волшебную палочку. Одним взглядом сжег, дошло, наконец, до Генри. Видимо в своем путешествии сын кое-чего добился. Но лучше бы он таких успехов добился в семейном деле! Столько труда в него вложено! Столько надежд! А теперь что? Гуляет по миру, словно бездомная дворняга, спит на земле, плащом накрывшись, ест, что Бог пошлет… Разве это жизнь? Поняв, что слегка переборщил, и припоминая одежду и движения сына, у Генри что-то как-то не сходилось…

Глава 7

Глава седьмая.

А в это время Лиам уверенным шагом шел по лесу, думая, куда бы аппарировать. И чем дольше шел, тем больше ему хотелось на свою полянку в Запретном лесу. Так он и поступил. Обустроился на месте своего прошлого пребывания и даже отослал своего домовика к мадам Элизабет Мэдисон с небольшой запиской, в которой была настоятельная просьба принять его у себя гостях. Обратно домовик прибыл через минуту с высочайшим вердиктом: «Дозволено прибыть. Немедля.» Хорошо, что переодеться не успел. Домовик перенес его в ту же минуту прямо к щитам поместья. Его встретили и проводили в гостиную на первом этаже. Двери открылись и Лиам понял, что они друг друга не правильно поняли. Мадам Элизабет Мэдисон изволила принять молодого воздыхателя в его лице, а не официального собеседника. Вся гостиная была залита светом свечей, а сама женщина оказалась одета в платье, которое не оставляло простора воображению. Хмыкнув, он вошел внутрь и отвесил четкий поклон.

- Рад встрече с Вами, прекраснейшая мадам Элизабет.

- И я рада Вам, Лиам. Отчего вы так одеты? Слуги перестали работать и не взяли у Вас пальто?

- Отнюдь. Однако я не надеялся остаться надолго. И думал, что обговорить все вопросы не займет много времени. Однако позвольте заметить, это платье Вам очень идет, а прическа открывает нескромному взору чудесную шейку. Пожалуй, Вам должен подойти один сувенир из далекого Нью-Йорка. – Лиам достал из кармана пальто свой рюкзак, который в этой гостиной смотрелся чем-то совершенно чуждым и быстро извлек из него небольшой футляр, после чего тут же вернул рюкзак в карман. – Вот, примерьте, окажите любезность.

Он передал ей футлярчик, и она его открыла. Колье с голубыми бриллиантами было сделано с большим вкусом и в принципе, очень подходило к ее глазам, но куплено было не для нее. Вовсе. Однако, о той леди, которой оно покупалось, Лиам и думать забыл, так что, почему бы и нет?

- Чудесно, - приятно улыбнулась женщина и повернулась к парню спиной, подбирая локоны. – Вы не поможете?

Лиам аккуратно застегнул подарок на красивой шее и посмотрел на итог. Хорошо смотрится. Особенно в приглушенном свете свечей, как в этой гостиной. Мадам Элизабет взмахом палочки наколдовала зеркало в полный рост и, осмотрев себя, одобрительно улыбнулась парню. Зеркало исчезло после очередного взмаха, как и платье женщины. Выбора у Лиама просто не осталось.

- Вот и зашел поговорить, - пробормотал он.

- Лиам, а зачем ты пришел-то? Я так понимаю, что совсем не для того, что мы делали? – Поинтересовалась Элизабет, лежа на его плече.

- Вообще-то, поговорить, - хмыкнул парень.

- Оу… И о чем хотел поговорить почтенный джентльмен в половине одиннадцатого вечера с одинокой леди?

- Я что, серьезно в половине одиннадцатого пришел? – Удивился молодой человек.

- Да, и сильно удивил меня настойчивостью. По сути, это была не просьба о встрече, а приказ принять тебя в гости. Я, конечно, поняла, что ты просто ошибся, но почему бы и не поиграть по чужим правилам? К тому же, их всегда можно изменить… - мурлыкнула женщина.

- Что ты и сделала, собственно. – В ответ пощекотал ее Лиам, проведя перышком по ребрам.

- Ррр, не надо. Щекотно. К тому же я давно тебя хотела.

- Я заметил, - улыбнулся парень и на мгновение сильно прижал женщину к себе. – А за письмо извини. Разговорный этикет и магический я знаю хорошо, но в письменном плаваю. Да и время… я просто не сообразил. Со всеми этими путешествиями, я уже не воспринимаю его нормально.

- Я так и поняла. А про эффект размытости времени я знаю по себе. Особенно это чувствуется, когда за один и тот же день посещаешь несколько часовых поясов. Организм с ума сходит. Но давай вернемся к началу. О чем ты хотел поговорить?

- Вот не поверишь, о политике. Так что этот разговор придется отложить, особенно если ты не уберешь руки от…

- Не уберу, - женщина перебила его и, притянув ему в руку бокал с вином, предложила: - Наслаждайся.

В себя Лиам пришел только через час. Взрослая, опытная женщина, которая точно знает, чего хочет, это такая сила…

- Просыпайся, Лиам. Ау!.. Вставай давай, скоро София из своей Высшей школы магии вернется.

- Она же в Сорбонне, вроде, учится?

- Все верно. Ты это к чему?

- Так они только завтра должны учеников отпускать…

- Сегодня, мой мальчик, уже завтра, - засмеялась соблазнительным смехом женщина.

- Это мы что, около полутора суток из постели не вылезали?

- Ну да… - спокойно пожала плечами Элизабет.

- Знаешь, что?

- Что?

- Как будет время и желание, надо будет повторить этот марафон. Ты просто восхитительна.

- Может, и повторим под настроение. А пока, вставай и одевайся. Ты кушать хочешь?

- Нет, спасибо. Проверять напитки и вина на добавки я умею, а с едой у меня пока не очень получается, - честно ответил парень, а ведьма откровенно рассмеялась, глядя, как он натягивает штаны.

- Да не собираюсь я тебя травить…

- Я знаю, но и профукать шанс заполучить полностью лояльного ментального мага тоже не сможешь.

- Это верно. А ты молодец, даром, что мальчишка совсем. – Одобрение в голосе было совершенно не прикрыто, но Лиам чувствовал ее эмоции. Там была досада, причем даже не на него. По какому поводу она досадовала, он не знал, но отчетливо понимал, что сделал все верно. Мадам Мэдисон не та женщина, с которой можно играть на ее поле и выиграть.

- Так мы в итоге поговорим? Мне очень нужна адекватная информация и хотя бы примерные политические расклады. Пока что только по Британии.

- Ладно, идем, обсудим. Но только потому, что мне понравилась ночь, - хмыкнула ведьма и направилась в уже знакомую гостиную.

Устроившись на софе, она повела рукой, предлагая парню присесть, и щелкнула пальцами. Появившийся домовик принял заказ и с тихим хлопком исчез, а женщина заговорила:

- Что именно тебя интересует?

- Для начала мне интересно, твоя комбинация получилась?

- Конечно, а ты сомневался?

- Была доля сомнения, не стану лгать. Однако, я очень рад, что у тебя все получилось. А теперь ближе к делу. Что за дела устраивает Министерство, примерная статистика смертей во время Второй Мировой Войны, социальные и политические расклады до и после войны, основные финансовые изменения, слухи и домыслы, ну и конечно, Брайан Дамблдор. Вот основные вектора моих интересов на данный момент.

- А… Э… Удивил, - все-таки выдавила из себя боевая ведьма-малефик, ветеран ВМВ и просто хорошая женщина…

София Элизабет Мэдисон чувствовала себя усталой. Это полугодие в Сорбонне оказалось несравнимо труднее, чем все предыдущие. София вовсе не слабая волшебница, официально у нее четвертый октан, а по факту, практически пятый. Но даже для нее высокоэнергетические заклинания представляют немалую сложность. Да еще и что-то с палочкой не то в последнее время. Она как будто сопротивляется ей, не дает свободно колдовать. И с этим нужно что-то делать, потому что дальше будет только хуже.

Она использовала порт-ключ и оказалась возле поместья их семьи, однако ее почему-то никто не встречал, как обычно. На привычном месте не было ни красной дорожки, ни услужливых домовиков, даже цветочный коридор не построили к ее возвращению. А ведь мама знает, во сколько она должна вернуться! Что-то здесь не так.

Девушка вытащила палочку и изящным движением наколдовала из снега несколько ледяных стрел, которые повисли над ее головой, готовые разить всех, кого она посчитает врагами. София аккуратно открыла дверь, и тут же появился домовик. Он принял верхнюю одежду, но даже не повесил ее как обычно, а отправил на вешалку волшебством, после чего моментально исчез, не сказав и словечка. Странно, даже очень!

Девушка тихонько прошла к дальним дверям, из-за которых раздавались звуки, похожие на ругань. Приоткрыла дверь и просунула голову в проем. Где собственно и замерла. Вся гостиная была усыпана иллюзиями документов, фотографий и прочих бумаг. Много в воздухе было и настоящих документов и к ним, так же как и к иллюзиям, шли полупрозрачные нити связей, которые в свою очередь, так же могли пересекаться с другими связями. Сама гостиная была разделена на две части. В большой стояла мама и громко кричала на того, кто стоял в малой.

- Лиам, ну с чего ты это взял?! Прямой связи между Динглом старшим и воровским старшиной Горбином нет. По крайней мере, она не доказана!

- Два слуха-предположения, из двух не взаимосвязанных источников, процентов на шестьдесят – факт. Для наших расчетов такое допущение не критично, а потому принимается как факт. А вот расчеты на основе такого факта меняют степень «реальности», понижаясь до тридцати двух процентов. Это уже предположение и его нужно синхронизировать с двумя другими источниками. Это же азы работы с информацией! Женщина, тебя где вообще учили, а?

Парень все-таки переправил одну из иконок на своем «рабочем столе» в факты, а оттуда уже, на «рабочий стол» Элизабет, сменив рамку на оранжевый цвет.

София просто замерла, смотря как сноровисто работают с визуальной информацией два близких ей человека.

- Слух об измене мадам Гойл подтвержден. Видимо, пробуют улучшить породу. Лорд Гойл совсем идиот, а сын учится неплохо, даже имеет несколько внутришкольных наград. Более того, имеет сходные черты лица и ушных раковин с младшим Фаджем.

Тут же одна из иконок сменила цвет на зеленый, как и связи еще с несколькими. Несколько других иконок тоже сменили цвет с красного до желтого.

- Оппаньки! Лиам, а ведь ты, похоже, был прав. Мадам Форзо-то какова! Никакая она не мадам Форзо! Она самозванка! И ведь во все дома Британии вхожа!

- Не самозванка, а шпионка. Я думаю, она на корейцев работает.

- А им-то это все зачем?

- Корейцы хотят надавить на Китай и Японию. Но Японцы потеряли огромные территории после ядерного удара, так что у них там национальное движение развивается, по возвращению потерянных территорий. Маги решили помочь магглам в отчистке от ядерного загрязнения, не то магглам пришлось бы ждать сотни лет. Это нарушение Статута и вообще, темная магия. Но поскольку в Японии большинство демонологов, не зарегистрированных к тому же, и воспитанных внутри семей, то им нужна помощь. Они попросили о ней китайцев, конечно, все это за ширмой из гуманитарной помощи и типа в обмен на будущие преференции, а по факту, в том регионе после загула Чингизхана все всем родня, пусть и через третьи колена. Закрытая Япония была только у магглов, а маги вполне свободно обновляли кровь многие тысячелетия. Если эту связь обнародовать, имея доказательства, да еще и на Статут глазки скосить, то у Кореи есть реальные шансы расширить не только свою территорию в реальном мире. Вполне возможно будет получить разрешение на расширение вторичных территорий, всяких там доменов и прочего расширенного пространства. Сами-то корейцы ориентированы на ритуальную магию и с пространством дело почти не имеют. А так… Ну, дорого, конечно, будет, однако под шумок, может что и получится.

- Вот оно что… А на нас это как отразится?

- Довольно плохо. Если Англию укажут как птичку говоруна, то китайцы прервут все поставки магических свитков и магически активных ингредиентов, вроде волшебного малахита и многого другого. Японцы с ними заодно, и о волшебных оригами с мощнейшими защитами и отменным экранированием тоже придется забыть. Да и о многом другом. Только на их территории добывается «чистое» серебро. Такие объемы поставок скорлупками Акками не покрыть при всем желании. А значит, пострадает и артефакторика, которая и так ко дну идет семимильными шагами и финансовая сфера. На сикли-то не обычное серебро идет, оно же не золото, магию держит плохо и с потерями. Короче, будет плохо, даже очень. Но нас это не очень-то касается. Посмотри вот на эти колдофото. И здесь и вот здесь. Везде, где она появляется, появляется и молодой Лорд Роман. Этот потомок римлян, как и все потомки этого Рода, служит Англии и только ей. А значит, наши аналитики, как и мы, пришли к тем же мыслям и я думаю, через пару недель мадам Форзо найдут в подворотне Лютного, с перерезанным горлом, а в тюрьму, за это поистине ужасающее преступление во имя Британии, сядет какой-нибудь неугодный оборотень. А то и вовсе вампир. Страна скорбит и соболезнует Роду Форзо… Ну и все в таком духе. Политика – грязь.

- Знаешь, а из тебя вышел бы отличный политик и Глава Рода.

- Если ты хотела сделать мне комплимент, то сильно промахнулась. То, что мне приходится в этом всем копаться, лишь следствие полной неспособности отца разбираться со своими проблемами. Ну и тебе помочь тоже не плохо.

- Хм. Я вроде не просила твоей помощи.

- Во время нашего прошлого разговора.

- Но я же…

- Ты прямым текстом сказала, что у тебя проблемы, которые ты в данный момент не можешь решить сама. Я не отказал и помог. В этот раз, у нас взаимопомощь. Ты даешь информацию, я помогаю ее осмыслить. Считай это… сдачей, если хочешь. А теперь не отвлекай меня.

Появившийся домовик притащил целую папку документов и скинул неподъемный груз прямо на пол. Но папка, больше похожая на тумбочку, тут же воспарила и полетела к Лиаму.

София, глядя на это все, просто не могла найти слов. Став свидетелем такого феерического разговора и не менее эпичного процесса, девушка совсем иначе посмотрела и на самих людей. Она раньше маму такой азартной никогда не видела. Элизабет, всегда такая спокойная, сдержанная, а тут, словно девчонка, окунается в перипетии внешней и внутренней политики, словно это игра какая-то. А Лиам… Друг детства и юности открылся с новой, совершенно неизведанной стороны. Сосредоточенный и расслабленный одновременно, он в данный момент оперировал такими массивами информации, что сама София бы точно не осилила, хоть глупой никогда не была. Просто у нее мозги под такое не заточены.

Девушка не выдержала и все-таки вошла в гостиную полностью, а не только головой.

- Мам, здравствуй. Лиам, добрый день.

- Здравствуй, дочь, - тут же взяла себя в руки женщина. Она выпрямилась, чуть небрежно одернула длинный рукав домашнего платья и слегка кивнула. Девушка только хотела что-то сказать, как перед ее лицом замерла странная деревяшка, а голове возникла чужая мысль:

- Попробуй колдовать этим. И извини, что прочел мысли. Мозги разогнаны на полную, само собой получается.

- Извинения приняты. Как этим колдовать? – Спросила София.

- Крайне осторожно и не здесь. Концентрация у этого проводника выше, чем у палок, а сопротивления нет. Жахнешь так, что дом снесешь.

- О?.. – Она и сама не знала толком, что хотела спросить, но Лиам ей все равно ответил:

- Привязки нет и подойдет этот браслет любому. Под тебя потом сделаю, с учетом твоей магии. Это так, экспериментальный экземпляр, первый, так сказать, прототип. Методы колдовства расскажу позже, но разница весьма велика. Колдовство браслетом совсем не то, что палочкой. Учти и пробуй только досконально известные и понятные тебе заклинания. Откалибруй количество силы, а потом и персональным браслетом займемся.

- Хорошо, спасибо большое, Лиам.

- Да не за что, - отмахнулся парень и вернулся к своему делу. Документы из папки с бешеной скоростью замелькали перед его глазами. В пространстве тут же начали появляться новые иллюзии иконок, возникали новые связи, некоторые изображения меняли цвет, а иногда и вовсе исчезали, а на их месте возникали другие.

- Это все документы из открытых архивов Министерства и Хогвартса? – Спросил Лиам.

- Еще пара папок осталась, домовик принесет через пару часов. Документы на временное владение оформляет.

- Понятно. Пусть добавит газетный архив с 1934 года по наши дни. Журналы профессиональные пусть несет последними.

- Хорошо… - Услышала девушка голос своей матери.

София постояла еще пару минут, видя, что мама явно хочет что-то спросить, но слишком занята, а потом ушла в подвал. Ей буквально не терпелось попробовать замену палочке, которую дал попробовать Лиам.

Она не раз видела, как колдуют кольцами, но с браслетами, тем более деревянными, и тем более из бересты, не сталкивалась ни разу. Так что ее любопытство понятно. Девушка спустилась на так называемую арену. Это помещение есть в доме любого действительно богатого Рода. Оно предназначено для тренировок и боев. Ничего в нем особенного нет, просто огромное помещение, часто в расширенном пространстве, но главное, это конечно щиты. Поглощающие щиты такой мощи обычно нигде больше не используют, кроме как в таких комнатах. Собственно, в Британии секрет таких щитов вообще утерян еще полтысячи лет назад. Конкретно этот откуда-то с востока, точнее София не знала. Точнее знала, но уже забыла, за давностью лет.

Девушка прошла на середину, и топнула ногой по здоровенной кнопке. Щиты поднялись, окутав стены арены видимой фиолетовой пленкой и загудели на грани слышимости.

- Авис, - едва-едва прошептала девушка, но с руки сорвалась целая стая бешенных колибри, которые словно стрелы пересекли расстояние до щита и с звонкими дзыньками развеялись в ворохе перьев. – Ого! Так, нужно меньше силы, и больше контроля. Еще разок! Авис. Еще раз. Авис. Авис. Авис. Ага. Еще чуть меньше… Авис. Вот так. А если?.. Авис. Вот оно как…

Девушка даже не заметила, что стала говорить вслух. Только когда перешла на молчаливое колдовство, то заметила и немного покраснела. Она провела на арене больше пяти часов, вымоталась в ноль и магия в ней плескалась на донышке, но она была очень довольна. Никакого сопротивления своей магии она не чувствовала. Со-вер-шен-но.

София чуть не на крыльях взлетела наверх и заскочила в гостиную.

- Мам, а где?.. Понятно.

Лиам, которого она искала, чтобы поблагодарить, спал мирным сном на трансфигурированном здесь же диване, подложив руку под голову.

- Тихо, не буди его. Он сегодня такую работу проделал, которую нормальный аналитический отдел месяц бы ковырял. Пусть поспит и отдохнет.

- Пусть, - расстроилась девушка, ведь она так хотела высказать ему свою благодарность, выплеснуть чувства.

- Завтра поблагодаришь. А пока, помоги-ка мне. Подхвати вот эти бумаги и понесли.

Девушка на полном автомате подхватила десяток папок с себя ростом мобиликорусом и понесла на выход.

- София? – Раздался голос из-за спины.

- Да, мам?

- Я имела ввиду половину коробок.

- А? А, с браслетом колдовать проще. И сложнее одновременно.

- Вот как… Лиам не перестает удивлять.

- Да, он такой, - согласилась с матерью София.

Лиам проснулся… не совсем верно. Он очнулся от полузабытья прямо в гостиной, где и вырубился. За вчерашний день его мозг переработал настолько большое количество информации, что перегрузка была совершенно естественна. Но такие вот сеансы развивают разум и он их так и так делает, правда занимается в такие моменты собственной жизнью. Особый транс позволяет разогнать мозги до огромных скоростей, и это крайне полезно во многих областях. Во-первых, анализ любой информации становится делом простым и быстрым. Во-вторых, мозг развивается, привыкает к нагрузкам, мутирует, и уже без транса выдает лучшие результаты. В-третьих, развивается нервная система, и не только ЦНС, но и периферия, что делает чувствительность своего тела более полной. Магу без контроля над собой нельзя, так что все идет в плюс. А перегрузки… Пара часов и все будет в норме. Да и браслет на руке явно подкачал силы жизни, пока Лиам спал, убирая большую часть последствий. Осталось только отшлифовать свой мозг парой простеньких заклинаний и будет совсем отлично.

Уже через полчаса, Лиам сидел на софе и пил утренний кофе. Напротив него устроились дамы и кушали традиционный английский завтрак. Парень ждал, пока София поест, чтобы забрать ее с собой. Для настроенного на нее браслета нужна ее кровь, да и дополнительные функции тоже ей выбирать. Так что, как только дамы доели, Лиам откланялся и вместе с Софией аппарировал на родную полянку. Там уже ждал домовик с накрытым столом, куда парень тут же и приземлился.

- Итадакимас мне! – Воздел он вилку к небу. Все-таки общение с зарубежными коллегами в МКМ не прошло для Лиама даром. Он принялся за жаренного на огне поросенка. Чуть утолив первый голод, парень обратился к спокойно сидящей Софии. – Скажи мне примерно, какие функции ты хочешь добавить?

- А ты бы какие мне посоветовал?

- Да я-то здесь причем?

- Ну, у тебя же тоже браслет, как я понимаю?

- Вот ты про что? Да, у меня есть браслет, но я им редко пользуюсь.

- А чем тогда пользуешься?

- Да ничем. Так колдую, аурой. – Лиам продолжил кушать, пока подруга переваривала столь неординарный ответ.

- То есть как, ничем?

- Да вот так. Привык уже без палочки справляться, вот и все.

- Ты… удивительный, - выдохнула София. – Раньше ты таким не был. Сильно изменился.

- В лучшую сторону, я надеюсь? – Улыбаясь, поинтересовался парень.

- Определенно… Нет, - отбрила София его самодовольство.

- Ну вот, стараешься, растешь над собой, а потом узнаешь… - Показной грусти парня не было дна. Просто беспросветная пропасть… Молодые люди переглянулись и засмеялись. – Ладно, давай к делу. Я у себя добавил заклинание магического зрения. Так было просто удобнее на тот момент.

- А сейчас?

- А сейчас я и свое развил и вообще не выключаю.

- Я думала, что ты давно уже его приобрел, с аурами же работал, в том числе и как целитель, - удивилась София.

- Не, тогда у меня было именно чутье. Ну, это как запах, только не запах, как вкус, только не вкус. Сложно объяснить. А магическое зрение, самый удобный способ восприятия, как по мне, я только год как тренирую. Просто из-за прошлого опыта с чуйкой, мне легко было его адаптировать к прежним чувствам, вот и все.

- Понятно. Ладно, мне тоже не помешает магическое зрение. Все-таки работать практически вслепую просто неудобно. Да и нюансы ускользают, приходится самой возиться. Чем еще порадуешь?

- Хм. А что тебе вообще нужно? Я просто не понимаю нюансов твоей работы. Чем малефицистика отличается от обычного колдовства? Объясни, может что и придумаю… А гадать, бессмысленно это.

- Я попробую. Для начала, малефицистика делится на несколько категорий. Например, боевая или нет. Лечебная и нет.

- Существуют проклятья исцеления? – Лиам был так удивлен, что в этот момент выглядел донельзя забавно. Девушка не выдержала и рассмеялась.

- Все, кто об этом узнает, реагируют примерно так же. Проклятиями можно не только мучить и убивать. Можно, например, проклясть на тысячелетие молодости, представляешь?

- Ого! Серьезно. Но тут возникает вопрос, а что взамен?

- От многого зависит, Лиам. Например, для обычного человека, это будет, что-то вроде служения. В разных культурах это называют по-разному, но суть одна. Например, отказаться от мяса в пище. Конечно, такой поступок не даст нужного количества энергии. Обет безбрачия, это уже ближе. Чаще всего, в таких случаях дается обет охранять. Неважно, что или кого. Человек знает, пока он выполняет договор, он живет. Самые умные умудряются не только прожить тысячу лет, но и стать кем-то большим. Понятное дело, что таких единицы. Для мага, это вероятный отказ от магии, потому что она вся будет уходить на поддержание проклятия, но и он может выкрутиться обетом. Тяжелым и заставляющим прилагать все силы для его исполнения. Сильный маг сможет целенаправленно поддерживать проклятие и спокойно колдовать. Оно забирает ежеминутно не очень большое количество силы, так что это вполне возможно. Тот же оборотень, если ему вешать такое проклятие не на магию, а на силу жизни, вероятнее всего потеряет способность к обращению, но особого оттока сил даже не заметит. Я читала, такие эксперименты проводились в Москве, лет триста назад. К сожалению, записи не полные, русские не любят делиться своими разработками. Как-то так.

- Понятно, примерно. А вот ты сама, когда накладываешь какое-нибудь проклятие, тебе чего не хватает?

- Хм. Попробую объяснить так. Накладывая проклятие, есть один нюанс, о котором знают немногие - проклинающий может сам выбрать и наложить обет. Но там такие расчеты, что голова пухнет. Нужно точно рассчитать, сколько сил нужно проклятию, сколько человек будет выдавать при определенных ограничениях и многое другое. И все это по ауре. А у меня чувствительность так себе.

- Хм. Ну, с чувствительностью мы тебе поможем, переведем ее в визуальное воплощение. А с расчетами… Я подумаю. Давай так, ты пока что иди домой, а я, когда твоя кровь мне понадобится, тебя позову, хорошо? Кстати, пока не ушла. Тебе браслет металлический делать или деревянный?

- А у тебя какой?

- Деревянный, но говорю же, я им не пользуюсь, - пожал плечами маг. – Я к тому, что если он сломается, то я не огорчусь.

- Тогда пусть будет металлический, но как-нибудь…

- Я понял. Ступай.

- Пока, Лиам.

- Пока, София.

До Рождества осталась неделя, и Лиаму хотелось сделать подарок для Софии вовремя. Но как решить ее проблему он не знал. Трансфигураторы, к примеру, умеют создавать нечто вроде искусственного интеллекта, но это долго и не всегда получается. К тому же, размеры такого артефакта не то, что на изящную ручку волшебницы, не в каждую комнату поместятся. Так что этот вариант он отмел, как совершенно нереальный. Чародеи решали эту проблему иначе. Они создавали что-то вроде копии или даже оттиска своего разума, но к сожалению, это всегда временно. Такое образование не может продержаться в активном виде дольше, чем несколько часов - истаивает невесомым дымом, миражом возможного могущества. Для призывателей, таких как сам Лиам, есть волшебная медуза с гавайских островов. Ее надевают на голову, словно огромную шапку, что позволяет мыслить намного быстрее и точнее. Для зельеваров тоже есть свой способ и сам Лиам не так давно его использовал. Зелье Разума. Штука не очень приятная, если знать состав, а Лиам, к слову, знал, так как в зельеварении разбирался отменно. Но оно тоже не подходит. Оно не делает мага умнее, оно в некотором роде, расширяет и улучшает память, что дает магу возможность оперировать сверхсложными мыслеформами и легко запоминать практически любой объем информации любого формата. По итогам – все не то.

И на третий день… он лег спать, совершенно справедливо решив, что утро вечера мудренее. Оказалось, не соврали предки. Мысль пришла во сне, а когда парень проснулся, то понял, что не знает, как именно решают такую проблему некроманты и шаманы. А потому, уже через час, около восьми часов утра, он уже вошел в кабинет Си’прика. По нынешним временам, ему выдали документы на имя Николя Зорича. Типа чех, ага. Все, кто знают, кто он и откуда, ржут при одном упоминании имени. В общем, весьма занятый Зорич, принял приятеля буквально на бегу из своего кабинета в кабинет начальника главного департамента расследований. Именно в этой сфере некроманту просто цены нет, и именно сюда ему настойчиво предложили пойти работать. Маг, в жизни не проработавший и дня, более того, работавший магом и только тогда когда ему самому хотелось, от такого предложения отказывался, сколько мог. Да и разве можно назвать работой то, что приносит ему удовольствие? Вот и он не мог. Поэтому предложения закончились и начались рекомендации. Настойчивые. Так что он попробовал и, вот ведь изгиб судьбы, ему просто напросто понравилось.

- Давай к делу, мне там новый труп… заготовку доставили.

- Заготовку? – Удивился парень такой подмене понятий.

- Типа чтобы людей не пугать. А что может быть страшного в трупе? Вот ты их боишься?

- Да как-то не очень, вроде бы. Никогда не задумывался.

- Вот и правильно. Это же просто кусок мяса и все! – Возмущенно повысил голос некромант. – Так ладно. У меня тут свои заморочки. Ты давай, говори, зачем пришел, да еще и в такую рань. Три часа ночи все-таки.

- Чего? А, ну да, разница во времени же. Так, я вижу ты спешишь, а потому сразу к сути. Как некроманты решают вопрос ускорения мышления и решения математических задач?

- Некроманты? Тренируют мозг, заставляя его решать подобные задачи. Что за идиотский вопрос, Лиам?

- У вас там что, не было допинга? Типа зелий там или еще чего?

- Были, конечно. Я, помнится, хотел учителя обмануть и на скорость рассчитать довольно простенький ритуальчик, а он бы отпустил меня на ночь. Больно уж девка была хороша, да предки у нее сонливы. Вот было время-то… - Древний чародей вздохнул, вспоминая молодые годы. – Да. Так вот. Поспорил я с учителем, да и призвал духа разума себе в помощь. Тот, конечно, помог, за ману, понятное дело. Да только учитель мой, оказался прекрасным математиком. Он точно все рассчитал и когда я все-таки решил задачу со своим духом, мана у меня совершенно закончилась. А у нас правило было, без маны в линиях за порог не ногой. Пришлось накапливать. Так и опоздал.

- И что дальше?

- Что, что? Кто опоздал, тот в пролете. Пришел я, а она уж с другим кувыркается. Впрочем, и десятидневья не прошло, как я на том сеновале с ней оказался. Мда… А парню тому, я потом морду набил и любимую бабушку в виде зомби поднял, да домой к нему спровадил. Он, помню, поседел тогда и больше мне не попадался. Ха-ха-ха!!!

- Стоп, я понял, понял. Дух разума, говоришь? А как его вызвать-то? И как договариваться?

- Да там все просто, задачка для ученика. Входишь в транс, выходишь из тела и призываешь конкретного духа для конкретной задачи. Делов-то на пару минут. А потом договариваешься с ним. Но вот что запомни. Духи живут долго и они очень злопамятны. Дал слово, не нарушай. Потому и верили всегда шаманам. Самые честные маги, не врут они. Вот я и пришел, тебе дальше нельзя. Злой темный волшебник за работу принимается. Уууууу… - Си’прик со смехом вошел в холодную и закрыл дверь.

Ну а Лиам отправился обратно, на любимую полянку, с готовой идеей, но совершенно без ее воплощения. Он спокойно поел, помедитировал, успокоил мысли, разум, и только после этого вышел из тела. Астрал принял его легко, словно он отсюда и не уходил никуда с прошлого посещения. Разноцветные потоки все так же скользили откуда-то и куда-то, но Лиам пришел в это место не для того, чтобы выяснять ответы на эти вопросы. Он унял возбуждение и отправил сферическую волну с информацией, определяющей призыв. В отличие от волны в реальном мире, эта и не думала затухать. Шар рос все больше и больше, пока не скрылся за границей его восприятия.

Он довольно долго просидел на каком-то потоке, так его и не коснувшись, как пространство рядом с ним пошло волной и знакомо изменилось. Аппарация в дикой смеси с порт-ключом. Вот на что это было похоже, только более… тонко, что ли. Без грубости и никто не разрывал само пространство. Как будто на мгновение кто-то соединил две точки пространства, а затем, когда пространственная ткань возвращалась обратно, решил остаться в той, что около Лиама. Изумительно чистый телепорт привел с собой гостя. Бело-синеватое облачко газовой взвеси остановилось метрах в трех и стало быстро менять цвет, пока до Лиама не дошло, что с ним пытаются общаться. Тогда он потянулся к облачку разумом:

- Ты кто?

Мешанина цветов, оттенков, свойств, понятий и назначений. От такого ответа у парня чуть мозги не потекли. Он немного отстранился, чтобы изменить детализацию восприятия и поинтересовался снова:

- Ты кто?

- Тот, кого ты звал, обещая мне силу.

- Ты дух разума?

- Да, смертные называют меня так. – Лиам с трудом переводил его ответы в удобоваримый вид. Дух свободно перекидывался огромными массивами информации, а внутри себя ворочал просто гигантские. Только вот для него это естественное состояние, а Лиама от этого корежило не хуже, чем от травки. Мозги кипели и он судорожно искал способ облегчить общение

- Дух, моей подруге нужен помощник в расчетах, которые она не может делать сама. Я же создаю для нее артефакт, который упрощает магию - концентратор.

- И ты хочешь меня в него посадить?

- Хотелось бы, чтобы он и твои свойства как-нибудь совместились.

- Это можно сделать, хоть и сложно. Сделай с предметом вот так, и когда твоя подруга сделает вот так, я приду и за такое количество энергии помогу с расчетами.

Лиам буквально выскочил из астрала и тут же стал приводить едва не спаленные мозги в норму. На пару дней он слег. Постоянные носовые кровотечения и общая слабость с обнаружившейся худобой, заставили парня серьезно отнестись к своему здоровью. А потому он отъедался, исцелялся и отдыхал. А когда пришел в себя и разобрался в информации, которую передал ему дух, он сделал так, как ему было сказано. На следующее утро прибыла София и при ней он использовал всю кровь для создания браслета. Простенькая на вид, но полная скрытого изящества вещица, состояла из переплетений волшебного серебра, золота и малюсенького камушка волшебного малахита. Серебро он взял из разбитой скорлупы акками, небольшой золотой самородок был призван совершенно случайным образом в ходе прошлогодних экспериментов, а камешек найден в пещере, вместе с амулетом Си’прика. Эти три материала были найдены в разное время и в разных местах, но они словно ждали, когда кто-то их объединит в одну вещь, создавая нечто бесконечно иное, но верное и нужное кому-то куда больше, чем сами материалы по отдельности.

Руны на звеньях были настолько маленькими, что заметить их можно, только специально всматриваясь. Внутренний слой рун и вовсе заметить невозможно, ведь он буквально под слоем металла. А камушек, ну это отдельная тема для диссертации по строению мира, по нынешним временам.

Уставший Лиам отправил Софию домой и отправился доделывать ее подарок в палатку. Он планировал добавить артефакту пару свойств, дополнительно связывая уже имеющиеся в одну структуру. Уже ночью, перед самым рождеством, когда рассылал подарки семье и друзьям в самые разные уголки мира, он отослал и готовый браслет с письмом.

Поместье Рода Мэдисон

Рождественское утро оказалось очень солнечным, словно сама погода решила подарить праздник. София впервые за полгода проснулась полностью и абсолютно счастливой. Никуда не нужно бежать, ничего не нужно доучивать или высчитывать. День обещал быть изумительным. А потому, она понежилась в теплой постели еще немного и только потом, накинув тонкий халатик, встала. Что делают люди в Рождественское утро? Бегут смотреть под елку, конечно, но не София. Она хотела оттянуть этот момент чуть-чуть, оставить его на потом, ведь она и сейчас счастлива. Она знала, что открыв подарки, станет еще счастливей, но хотела сделать это чуть позже, словно пробуя вкус нового дня. Она умылась, причесалась, тихонько напевая что-то немного бравурное и немного веселое, а только потом спустилась в холл.

Там стояла огромная ель, украшенная игрушками, лентами и даже чарами. На ней, то тут, то там, вспыхивали огоньки и взрывались, оставляя на сетчатке глаза формочки разных животных и людей. Глухие, тихие хлопки мини взрывов раздавались по всей елке, и не возможно было угадать, где именно произойдет следующий и вообще, будет ли он один. Девушка нагнулась и увидела свою кучку подарков. Домовики все подписали, а потому ошибки быть не могло. Этот вот, от Джастина. Там наверняка что-то совершенно бесполезное, но точно изумительно красивое. Он имеет тонкий вкус и ценит красоту в любых проявлениях. Это вот, с рюшечками и бантиком, определенно от Грэйс. Она так и осталась стеснительной, но невероятно женственной. А вот этот от Анжелики, несомненно. И София не удивилась бы, увидь она внутри маггловский автомат. А вот этот подарок, несомненно, от Лиама.

Девушка быстро дернула за веревочку и бумажный пакетик раскрылся. Из него, прямо на руку Софии, выскользнул аккуратный футляр. Девушка открыла его и увидела браслет. Когда она его видела в прошлый раз, он был кусочком золота, волшебного серебра и собственно, невзрачным зеленым камешком. Но сейчас он пришелся ей по душе куда больше. Вообще, она мало смыслила в артефакторике, тем более такой. Но даже ей было понятно, как не просто выполнить такую тонкую работу. Браслет тут же оказался на руке. Ей даже застегивать его не пришлось. Он будто склеился, но она знала - если она захочет его снять, то он выпустит ее руку так же легко и быстро. Она откинула обертку и оттуда вылетело ранее не замеченное письмецо. Девушка не стала гадать, что там. Сразу же открыла и прочла:

- «С Рождеством, София. Должен сказать тебе несколько вещей. Во-первых, твой браслет защищает твои мысли от таких, как я. Не сказать, что никто не сможет пробиться сквозь щиты, но потрудиться придется серьезно. Далее, никто не сможет к нему даже прикоснуться, не говоря о том, что бы снять без твоего дозволения. Ну и третье. Чтобы воспользоваться функцией помощника, представь условия задачи и выплесни в камушек примерно двадцатую часть силы, что у тебя есть сейчас. Без задачи – просто так, духа не тревожь. В отличие от тебя, ему приходится мотаться через половину мироздания ради твоих задачек. И нет, это не шутка. И мой тебе совет, не налаживай с духом прямой мысленный мост. Вопрос-ответ и этого вполне хватит. Я, например, едва не умер от простого общения с ним. Будь с этим осторожнее. Приятного тебе праздника. Всегда твой, Лиам Генри Картер.»

- Дух? Разве такое возможно? – Удивилась девушка вслух.

- Раз ты сомневаешься в возможности чего-либо, значит, тут замешан Лиам, - прозвучал со спины голос Элизабет.

- Это верно, замешан. Мам, ты знаешь что-нибудь о духах?

- Доченька, - как-то устало вздохнула женщина. – Есть вопросы, на которые не то, что отвечать, их задавать не нужно. Тем более - вслух. Однако, раз уж ты спросила. Духи, это жители ммм… магии. Они буквально в ней живут. Легенд о них хватает, но тебе достаточно знать то, что не все из них опасны, например, наши домовые эльфы. Но есть и те, кто мог бы уничтожить эту планету одним лишь желанием. И на этом мы, пожалуй, закончим этот разговор. Если же твое любопытство станет помехой для концентрации и дальнейшего обучения, то войди в библиотеку и на четвертом ряду, справа, возьми книгу в светлом переплете, она там одна такая.

- Я поняла, мама, спасибо.

- Письмо сожги, доченька. И никогда о нем не вспоминай.

- Хорошо, мама.

- Это тот самый, обещанный браслет?

Элизабет указала на него взглядом и чуть улыбнулась. Браслет был красив, но не вычурной красотой. Скорее изяществом.

- Да. И он великолепен. Смотри…

Мгновение и София натурально взлетела. Воспарила над полом с улыбкой на губах.

- Ты, конечно, молодец, но все-таки, слез… слетай оттуда, доченька. И, может быть, ты все-таки откроешь остальные подарки?

- О, точно! – Через мгновение девушка уже была под елью и раскрывала очередной сверток. День продолжался…

Глава 8

Глава восьмая.

- Ох-ё. Чтоб я еще раз пошел на эти балы… - Простонал Лиам и с огромным трудом перевернулся на другой бок, в надежде вырубиться и проспать самую паршивую часть похмелья. Не вышло. Лицо почувствовало открытой кожей что-то теплое. Глаза все-таки пришлось открыть и осмотреться. – Джастин, ты-то здесь откуда? О, Лика, доброе утро, - ехидно, как смог, улыбнулся Лиам. Подумал и все-таки щелкнул пальцами, призывая домовика. Через десять минут он уже был до отвращения трезв и столь же бодр.

Вернувшись обратно в комнату из ванной, Лиам окинул место «побоища» взором победителя. Тут явно дрались подушками, ибо вся комната была в перьях. И на шпагах. Вон, одна до сих пор воткнута прямо в камень стены. Бутылка огневиски, наполовину полная, до сих пор стоит на плоскости воткнутого в стену клинка. В памяти пролетело воспоминание. Это Анжелика на спор метнула тяжелую боевую шпагу так, чтобы подкинутая Джастином бутыль встала на нее.

- Рождественский бал определенно удался, - пробормотал обалдевший Лиам. – Хм, а это откуда? – Лиам с ошеломлением смотрел на нехилую горку золота и серебра в монетах. Они россыпью лежали прямо на полу за кроватью. Воспоминания медленно, но верно, возникали из зыбкого тумана алкоголя и адреналина. Лиам даже сел на пол, прямо в перья, чтобы войти в специальный транс, обрабатывая информацию и воскрешая в памяти вчерашний вечер. Через пять минут он поднялся с пола с улыбкой на губах. Кажется, получилось, но что по факту, пока не понятно. Нужно ждать результатов своих действий, по крайней мере, месяц.

Общие цели у Лиама и мадам Мэдисон совпали, так как они оба хотели сохранить как можно больше знаний о магии, то они заключили нечто вроде союза против политики Министерства. И придумали план. Так как выбор семьи, которая будет устраивать Рождественский Бал, обычно больше похож на фарс, они решили этим воспользоваться. С одной стороны, это в некотором роде честь, а с другой, такой бал, это огромные расходы. Так что все Рода напоказ хотят, что бы именно им досталась эта честь, а с другой активно отмахиваются от таких расходов. Мадам Мэдисон просто не отмахивалась, вот и все. Так был выполнен первый пункт плана. Бал проходил именно в ее доме. Расходы поделили пополам, и Лиам лишился чуть более чем пятидесяти тысяч галеонов. Ничего страшного он в этом не видел, ведь у всего есть своя цена.

Второй пункт плана был сложнее и проще одновременно. Лиаму нужно было нарваться на драку с одним, конкретным человеком. И тут была развилка. Если Лиам проиграет, то работать будет страховка, то есть Элизабет. Она с легкостью сможет опустить Лорда дель Тори и ему придется покинуть Англию, что сильно помешает договору между Британией и Испанией. И соответственно, ослабит Министерство, так как мировой финансовый поток пойдет в Испанию через другие страны. Ведь Англия была выбрана только потому, что зам Министра оказалась троюродной сестрой испанского посла. Но если его сменить – вуаля… Министерству нечего станет «пилить», свободных активов поуменьшится и в народе возникнут естественные сомнения в Министерстве. Магов ведь на самом деле немало. Только в Британии живет более семи миллионов. А ведь страна-то небольшая.

С выполнением этого пункта плана помог сам посол. Дель Тори оказался азартным игроком в карты и весьма неплохим окклюментом. Но тут ему не повезло, ведь по сравнению с врожденным талантом он не котировался. Нашла коса на камень. Мадам Элизабет с легкостью освободила для Лиама стул, а через три часа вокруг него уже собралось огромное количество народа. Ставки росли, как на дрожжах и даже вышедшие в пас не стали вставать из-за стола, лишь азартно подбадривая игроков, сошедшихся в клинче. Домовики только и успевали, что мотаться в банк, принося все новое золото и серебро, пока запас Лиама не иссяк. Он одним взглядом занял недостающее золото у подельницы в этом деле и она не отказала. А потому, сравняв ставку, Лиам выложил карты на стол. Посол был безутешен. Он проиграл более ста семидесяти тысяч золотых, и небольшое поместье в Испании. Однако, когда Лиам убирал купчую и деньги со стола, посол не вынес обиды поражения и обвинил парня в жульничестве. Лиам даже думать не стал. Протянул руку и, схватив подсвечник, отоварил хама прямо в челюсть. Пожалуй, никто такого не ожидал. А Лиам довершал разгром противника…

- Глупая пьянь, - довольно громко проговорил парень и перешагнул через лежащего на полу испанца. Это не просто действие. Это выражение презрения к побежденному, и посол просто не мог это выдержать. Он выхватил палочку и все равно не успел направить ее на парня. Потому что еще на середине движения был обездвижен заклинанием хозяйки дома, чей голос разрезал тишину на «до» и «после», как, пожалуй, и политику двух стран:

- Не сметь. Хотите драться, так отправляйтесь на арену. А бить в спину бесчестно.

Женщина одним взглядом глубоких глаз облила испанца ведром… ну пусть будет – презрения, сняла свое заклинание и отвернулась, словно дальнейшее ее не касалось.

- Жду Вас на арене, молодой человек. Там вы ответите мне за все. – Отчеканил посол, посвистывая выбитым зубом, и направился к спуску в подвал, как собственно и все, кто почтил Бал своим присутствием. Нельзя сказать, что дуэли здесь редкость, ничего подобного. Обычно за один бал возникает от десяти до тридцати острых ситуаций, а сколько из них дойдет до дуэли, зависит от хозяина дома. Он может запретить дуэль, может разрешить. Да хоть монетку подкинуть. Однако обычно, такие конфликты решаются хозяином дома словесно. В этом и есть особая наука – быть хозяином вечеринки. Дело это не простое и нужно иметь море такта, кроме прекрасного воспитания. А еще много знать и уметь этими знаниями пользоваться. Отчасти именно поэтому честь быть устроителем Бала уже несколько столетий не предлагается Гойлам. Тупые, как на подбор. Они медленно проматывают наследство предков и на большее просто не способны.

Лиам отнес все выигранное в комнату на третьем этаже и спустился вниз. Он был изрядно пьян, но держал себя в руках. По пути выпив отрезвляющее зелье и заскочив на минутку в туалет, он не изменил походки, держал взгляд осоловелым и даже прихватил стакан с отменным виски, из которого и прихлебывал, пока шел в сторону арены.

Арена оказалась забита до отказа. Редко какая дуэль привлекает такое количество желающих на нее посмотреть. Обычно все решается в довольно узком кругу к вящему удовольствию сторон конфликта. Но в данном случае, все слишком необычно. И предпосылки этой дуэли и, что уж тут, сами дуэлянты. Опытный испанский маг с почти столетним опытом и мальчишка англичанин. Это же практически международный скандал! И от того все, кто был приглашен на бал, оказались на трибунах арены в ожидании финала разыгравшейся за карточным столом драмы.

Мадам Мэдисон слегка трясло. Лиам не оправдывал доверия. Он вошел на арену слегка покачиваясь. Мальчик явно перебрал со спиртным, да еще и прямо на арене допил стакан с изрядным количеством виски. Неужели такой план провалится только потому, что мальчик не научился пить? Это было бы обидно и очень не к месту. Нет, даже из его проигрыша можно выжать немало, но ей почему-то совершенно не хотелось видеть его поражение. Мадам Мэдисон поймала себя на том, что беспокоится не столько о плане, сколько о самом Лиаме. Сказать, что ее это удивило, это ничего не сказать. Это буквально шокировало женщину. Она тряхнула головой и повторила про себя несколько раз одно и тоже: Не могла же она… И решила, что нет, не могла. Да и мысли эти сейчас не вовремя. Дуэль началась.

Лиам, честно говоря, совершенно не знал с чего начать эту дуэль. Он ведь совершенно не боевой маг. Вот Анжелика, та да. Она бы этого напыщенного испанишку на орехи разделала секунд за пять, может семь. Но Лиам - нет, он не боевик, хотя улучшенное тело и дает ему изрядное преимущество, как и отточенный разум. Но боевым магом человека делает точно не это. Благо, что план учитывает как совершенно случайный выигрыш в дуэли, так и наиболее вероятный проигрыш. Элизабет не подведет.

Все эти мысли пролетели в мгновение ока, пока испанский вариант Крушителя Щитов летел двадцать метров, которое разделяло соперников. Все, на что хватило фантазии Лиама, это призвать щелчком пальцев дериколя и портануться на несколько метров левее. Конечно, он мог бы просто увернуться, только вот ведь штука - крушители всегда делаются самонаводящимися и сбить им настройку можно только аппарацией. Аппарировать внутри поместья может только его хозяин, знающий нечто вроде пароля и вплетающий его в заклинание аппарации. Вот и пришлось призывом работать.

Трибуны ахнули. Невиданное дело! В Англии, да и во всем мире, пока не было ни одного мага, который призывал бы магических животных. Этим направлением не занимался никто, о нем просто не подозревали, как о целой отрасли магии, так что специалистов в ней просто не было. А тут, наглядный пример аппарации в чужом поместье. Вряд ли хозяйка дала пароль чужаку, ведь его потом не сменить. Этот пароль встроен прямиком в щиты поместья и поменять его можно только вместе со щитом.

А испанец не переставал атаковать. Лиам довольно легко, пусть внешне и чуть пьяно, уходил от взрывных заклинаний, в которых дель Тора оказался докой и размышлял о чем-то своем. Это было видно всякому, кто дал себе труд создать увеличивающее заклинание. Задумчивость лица была настолько явной, что некоторые даже начали посмеиваться над испанцем. Вроде как, его соперник арифмантику решает за седьмой курс, а тот все еще попасть по нему не может. Шутка пошла в народ и маги стали все громче посмеиваться. Большинство так и не поняли, что шутка пущена хозяйкой дома.

Лиам снова кинул свое тело вбок, чтобы не разлететься на запчасти после мощного взрывного. Еще раз, еще. Надоело. Взмах рукой и в соперника, потерявшего всякую осторожность, полетел стандартный ступефай. Конечно, испанец легко его отбил, но с ритма сбился. Даже замер на мгновение, и его хватило Лиаму на призыв.

- Привет, Мрика, - парень погладил лоснящийся бок мантикоры. – Меня тут обижают, ик! И вообще, вот, ик!

- Мрр. Он, что ли? – Вопросительно мурлыкнуло чудовище и кивнуло на стоявшего неподалеку испанца. У того было лицо человека, который совершенно не понимает, что здесь происходит.

- Ага, он. Ик! Только я так и не понял, чего ему вообще неймется-то? – Парень пожал плечом и зарылся лицом в приятную шерсть. Испанец этих нежностей не выдержал и проорал:

- Адское пламя!!! – Это он, конечно, верно сделал. Одно из немногих заклинаний, которые вообще могут повредить мантикоре. Однако, промах у него вышел даже больше, чем попадание. И дело как раз в самом заклинании. Адское Пламя, это призыв, а в призывах, тем более контролируемых настолько плохо, Лиам был выше на десяток голов. Он вышел из-за тела мантикоры и довольно легко перехватил даже не сам призыв, а канал. После этого взять его под полный контроль не стоило особого труда. Самое забавное, что Лиам и сам не знал, что так умеет и вообще может. Но почуял это мгновенно. Как только почувствовал тонкую вибрацию пространства, она приятно и знакомо отозвалась в его груди. А дальше просто потянулся к ней разумом и своей магией, перехватывая заклинание так привычно и легко, что сам удивился.

- Ну, привет тебе, Пламя, - удивленно проговорил парень, разглядывая получившееся человекоподобное огненное существо. – Я, Лиам. Ик! Приятно познакомиться.

- Привет, Лиам.

Вздрогнули все, кто был в помещении арены. Голос призванной твари оказался поистине чудовищным.

- Выпить хочешь? – Предложил сердобольный юноша, притягивая ближайший стакан с виски, вырвав его из руки кого-то из гостей, стоящих вокруг арены. Причем, стоящих за щитами!

- Выпить? Что это?

- Я плесну, хм… на тебя, а ты попробуй, вдруг понравится? – И Лиам, не придумав ничего лучше, плеснул превосходным виски на огненную тварь. Оно вспыхнуло и тут же впиталось внутрь существа.

- Мне понравилось, - устрашающий глас твари прокатился по залу.

- Эт, ик!, отлично. Пойдем, что ли, выпьем еще, - предложил Лиам.

- Меня призвали для другого. Я должен был… Призыв сбился.

- А, да, эт я, извини, если что не так.

- !;%:*!;%:!. – Пожалуй, никто, кроме общавшегося с духами и имеющего опыт Лиама, не понял, что именно он сказал. А он просто представился. И судя по имени, этот дух огня был по-настоящему древним. – Если что, зови, я приду, - пробасил дух и исчез, со своей стороны обрывая призыв.

- Эм… На чем мы остановились? – Словно у воздуха поинтересовался парень.

- На этом самце, который на тебя напал, мррр, - мурлыкнула Мрика, и одним прыжком преодолела те метры, что их разделяли. Все равно, земля и камень между ними текли, словно лава из разгневавшегося вулкана. Мрика одним движением сбила испанца с ног и выбила палочку, наступив ему на грудь. А затем медленно выставила напоказ когти. Они даже слегка вошли в кожу дель Тори и на рубахе выступила кровь. – Может, убьем его? А то ты, котенок, слишком миролюбивый. Надо тебя на кровь натаскать поскорее. А то так и останешьсябеспомощным, беззубым котенком.

- Давай, Ик!. в другой раз. Я призову тебя, поохотимся. Честное слово, а? А то этот мужик вроде бы какая-то важная фигура, вроде бы, - запутавшись в словах и начав повторяться, парень отхлебнул из очередного призванного стакана, отобранного телекинезом у очередного волшебника с трибун.

- Он от этого не перестал быть добычей, - возразила мантикора.

- Да для тебя все добыча. Все-таки ты очень уж сильна, - Лиам обошел пятно расплавленного камня и снова врюхался в приятную шерсть твари пятого уровня опасности, словно пытаясь согреться.

- Да, я такая. - Кошка слезла с поверженного мага и крутнулась вокруг себя, показывая себя во всей красе. – В общем, жду вызова послезавтра. И призывай нас вместе с Карри и Мрыком.

- Хоршо, - заплетающимся языком ответил Лиам и совершенно «случайно» наступил на волшебную палочку посла, к которой тот "незаметно" подбирался. Мантикора исчезла, палочка в щепки, а «пьяный» Лиам по странной траектории поплелся на выход с арены. Его провожала оглушительная тишина и ненависть, глядящая в спину.

- Ик! Какая скотина меня вспоминает? – Вопросил парень вселенную и глубоко вдохнул, задерживая дыхание, в попытке избавиться от икания. Это последнее, что он сделал, прежде чем покинуть арену.

- Это было фантастически! – Кричала во весь голос Анжелика, как и все, ставшая свидетелем дуэли. Как собственно и самой игры в карты. – Ты увертывался почти как боевик!

Анжелика была первой, кто поздравил его с победой. Лиам и сам был рад настолько, что хотел начать отплясывать, но показывать, что он не так пьян, как всем кажется, просто нельзя. Так что он в удивлении посмотрел на Анжелику и заботливо спросил:

- Ты о чем? – Ему пришлось сделать вид, что он уже забыл о дуэли, поскольку был слишком пьян.

- Э… Лиам?

- Ммм? О, Лика, выпьем? – От всей души предложил Лиам.

- Нет, спасибо. Пойдем-ка наверх.

Она с трудом увела его в комнату, где он обычно гостил, и заставила выпить второе Протрезвляющее за этот вечер. Очередные минуты в туалете, и хмурый Лиам выполз на свет божий, под взгляды толпы магов. Поздравления посыпались со всех сторон, в том числе и с выигрышем немаленького состояния. А потом Бал покатился своим чередом. Танцы сменялись выпивкой, игрой в карты, состязаниями в волшебстве и прочим. Ближе к утру, компания друзей свалила в один из малых залов, а оттуда и в комнату. Даже всегда аристократичная София позволила себе расслабиться. В комнате, они собственно и уснули на одной кровати, неаккуратной многоногой и многоголовой тушкой. Весьма пьяной тушкой, между прочим.

Насколько хорошо подействовал план, сразу выяснить невозможно, так что придется подождать несколько недель. Однако, что несомненно, так это то, что Рождественский бал удался. Лиам пил утренний кофе на поистине огромном балконе дома Мэдисонов и ел приготовленный его же домовиком завтрак. Утро выдалось прекрасным и не менее солнечным чем прошлое.

- Ваша газета, сэр, - появилась рядом с ним домовичка.

- Благодарю, - Лиам вообще старался быть вежливым со своей домовичкой. Не потому, что от этого та станет лучше работать, а просто потому, что быть скотиной ему не хотелось.

Он открыл газету и на первой же странице заметил себя. Мда, не подрассчитали слегка. Такая скандальная известность ему была совершенно не нужна, но тут уж ничего не поделаешь. К тому же, даже в статье говорится, что инициатором дуэли был не он и пьяного дебоша ему не приписывают, назвав, однако эту дуэль, самой интересной за последнее столетие. Не стандартные приемы защиты и нападения, и конечно, перехват призыва Адского Пламени, взбудоражили застуженную зимой Англию весьма не слабо. Даже колдофото, где Лиам разговаривает с духом огня, а потом обливает его виски откуда-то взялась. А на второй странице оказалось фото, где мантикора поставила лапу на грудь испанского посла. Ну и закончилась статья вопросами: Раз уж молодой маг использует новую отрасль волшебства с такими результатами, то что еще скрывает магия? Какие возможности она в себе таит, и как много мы о ней не знаем?

Вопросы правильные, несомненно, только вот самому Лиаму это грозит неизвестно чем. От предложения работать в школе преподавателем, до вызова в МКМ, в отдел по вопросам использования темной магии. Пока что совершенно неясно, куда покатится этот шар с горы и хорошо бы как-то проконтролировать процесс его толкания.

- Доброе утро, Лиам.

- Доброе, Элизабет. Как спалось?

- Прекрасно, но недолго.

- Зато Бал получился выше всяких похвал. Гости в восторге, - передавая газету женщине, усмехнулся Лиам.

- Да уж, выдал ты вчера. Один из репортеров даже ногу сломал, мотаясь между рядами и пытаясь сфотографировать тебя и арену с разных ракурсов.

- Надеюсь, его исцелили?

- Само собой. Штатный целитель от св.Мунго оказался выше всяких похвал.

- Прекрасно. Что дель Тори?

- Уже убыл из страны. Якобы, за покушение на молодое и талантливое поколение магов Англии. По крайней мере, именно такой слух я запустила часа четыре назад. А по факту, ему просто нельзя оставаться в Англии, иначе Испании придется послать официальную гневную ноту, ведь на самом деле именно он стоял на грани гибели. Кстати, все хотела спросить, откуда ты знаешь боевые стойки? Этому же только боевых магов учат?

- Часто гостил у Анжелики. А бабушке Морее слегка плевать, скольких мучить. Сколько детей есть в зоне бабушко-поражения, стольких и учит. А у меня просто память хорошая и любопытства на троих.

- Понятно. Морея Стронг, женщина серьезная, даже для меня.

- А для меня она любимая бабуля, которая со мной в детстве в солдатиков рубилась в игровой комнате Стронгов.

- Тебе сильно повезло. Она специалист мирового уровня в боевой магии. Как и все представители этого Рода, собственно.

- Я тоже считаю, что повезло. - Пожал плечами Лиам и улыбнулся. – Что у нас дальше по программе? Ты вообще газеты читала?

- Да, читала. Что тебя беспокоит?

- Меня? Я как-то не хочу оказаться в МКМ и доказывать что призыв – не темная магия. Надо как-то повлиять на этот вопрос.

- Это просто. Я поговорю с Эндрю Гвайром, он теперь заведует Ежедневным Пророком. Пусть осветит новую отрасль магии в лучшем свете. А с тебя книга. Нужно делиться наработками, Лиам, если не хочешь попасть под каток законодательства.

- Не хочу. Мое. Животных жалко, ведь люди в большинстве своем крайне неприятные создания. И как они станут обращаться с животинкой, это даже не вопрос. Станут принуждать их драться за себя, да и вообще, превратят этот вид магии в кровавый спорт, ведь законы не запрещают использовать на тварях даже непростительные. Так что не дам.

- Понятно, чего ты боишься. Только вот и выбора у тебя нет особо.

- Тут ты ошибаешься. Не через твоих знакомых, так через моих,найду лазейки, а пока, хорошо бы, действительно, представить все это в хорошем свете.

- Это не проблема.

- Вот и хорошо. Спасибо, Элизабет.

На этом разговор был закончен, как собственно и визит. Лиам и так подзадержался. Он собирался отбыть утром пятого дня и не куда-нибудь, а в Индию. Отао позвал его в экспедицию, так как его приятель Жорж де Пей, живущий в магической части Багдада, нашел старый манускрипт, почему-то на древнекитайском. В том манускрипте описано путешествие купца чуть ли не по всему миру, исключая разве что Австралию и обе Америки. Весь материк изъездил тот купец и видел на своем веку множество чудес, загадок и тайн. Как раз одна из этих тайн и заинтересовала Жоржа. Он связался со своим старым другом, с которым работал уже не раз, а тот, соответственно, с Лиамом. Отао импонировала везучесть и дерзость молодого друга, поэтому он решил, что парень не станет лишним в этом походе.

Так что уже к обеду субботнего дня, Лиам отбыл министерским порталом прямиком в Калькутту. В обычную часть города он так и не попал, все три недели, что они просидели над манускриптом, Лиам учил сразу несколько языков. Древнекитайский, чтобы понимать, что вообще в этом манускрипте написано, а кроме того, хинди и его диалекты, арабский, курдский, арамейский, персидский и даже слегка армянского прихватил. Голова от такого количества языков слегка пухла, но зелья и ментальные практики могут и не такое. К концу полного перевода, он вполне мог прожить в этих местах, по крайней мере, понимал бы большую часть того, что ему говорят.

Глава 9

Глава девятая.

- Фуф, что-то я подустал. Отао, где тут можно посидеть, расслабиться… И почему тут так много англичан вообще?

- Так всё, вот-вот Индия обретет независимость от Британии и перестанет быть колонией. Вот и носятся дипломаты как ужаленные, согласовывают последние мелочи. Мы только потому сюда и попали, что наши солдаты еще здесь. Но это ненадолго. Мой приятель говорил, что в конце января последний солдат ступит на борт корабля.

- Вот как. То-то министерство гудит, как разворошенный улей. Теперь понятно. По экономике магглов должно ударить наотмашь.

- Не все так плохо. Сама война, даже с учетом восстаний, вполне окупилась и даже более того. Так что жирок пока есть. Но ты прав, отсутствие притока финансов из колоний равносильно потерям. Так что, большеголовые станут искать, куда вложить деньги наворованные здесь. А война, сам понимаешь, самый выгодный бизнес, как ни прискорбно.

- Мда. Ладно, магглы магглами, но когда нам доставят то, зачем мы сюда приехали?

- Я час назад говорил с директором здешнего музея. Он приглашает нас на ужин. Там и покажет так называемый «Глаз Змеи».

- Отлично. Тогда посиделки пока отменяются. Хочу сегодня закончить с переводом, а то смотреть на эти иероглифы уже не могу.

- Ха, это еще что… Мне как-то пришлось просидеть полгода во вторичном фонде в музее Мемфиса.

- Я бы там мозги себе вскипятил. Не люблю на месте сидеть.

- Да, я заметил. Кстати, а ты чего из Англии с таким удовольствием уехал? – спросил Отао.

- Да, там сразу несколько причин. Род мой тихо, но уверенно давили. А поскольку Род не большой и не самый богатый, то ответить было нечем. Пришлось мне немного влезть в политику, дабы отвлечь от нас самых рьяных, найдя им другое занятие. А потом, рвать оттуда когти, пока там все не успокоится.

- И долго ждать будешь, Лиам?

- Не знаю. Как позовут обратно, так и вернусь. Пока что я там, в некотором роде, персона нон грата.

- Ясно. А что ты сделал-то?

- Напился. – Честно ответил ему Лиам.

- И все? – Удивился Отао.

- Ну… Еще подрался на дуэли с послом Испании. Чуть-чуть.

- Ха! – Явно случайно вырвалось у археолога. – Надеюсь, у тебя хватило ума хотя бы проиграть?

- Эм… Я же говорю – напился.

- То есть ты еще и победил на этой дуэли? Ох, молодежь… Из-за чего хоть драка-то?

- Вроде как, он обвинил меня в шулерстве, а я ударил его в челюсть. Подсвечником.

- Вроде как? – Сразу уловил несоответствие Отао

- Говорю же – напился!

- Оу, даже так? То есть ты, в состоянии глубочайшего опьянения, не только выиграл в дуэли у испанского посла, но и выиграл в карты? А потом умудрился это забыть?

- Ну, вроде что-то такое было… - уныло ответил Лиам, распуская нужные ему слухи уже на мировом уровне. – Если так интересно, то почитай Пророк, о нас там писали.

- Вот оно что? Обязательно ознакомлюсь. Всенепременно. Погоди, ты сказал, что было несколько причин…

- Да, одна знакомая мантикора считает меня котенком и решила, что меня пора на кровь натаскать. Трое суток в лесу, да еще и под ее контролем, она передавала мне знания охоты мантикор. Думал - сдохну, честное слово. Да и вообще, мне охота не очень нравится, тем более такая. Для нее же и оборотень в полнолуние, не очень-то и добыча, так, размяться немного. Устал я, вот и отговорился делами.

- Ну, ты даешь, Лиам. Такого я еще не слышал! Ха-ха-ха! Ох, жене расскажу… Ха-ха-ха! – Смеясь, Отао вернулся обратно в здание министерства Калькутты. Еще немного постояв на улице, Лиам вздохнул и последовал за ним. Доделать перевод нужно было сегодня.

Вечер у директора национального магического музея Калькутты прошел не очень приятно. Мало того, что индийская кухня навевала на Лиама тоску и желание удрать подальше, чтобы не видеть и не слышать рыганий, так еще и сам хозяин дома не хотел давать нужный артефакт в руки. Однако, после полутора часов уговоров, Отао все-таки как-то смог его уболтать. Только когда «Глаз Змеи» попал к нему в руки, Лиам понял, почему большая часть манускрипта была заполнена стихами и прочим бредом обкуренного наркомана. Благо, что подсказка об артефакте была буквально на виду, и именно ее расшифровал Жорж. Ее оставил сам купец, которому тогда и принадлежал «Глаз». Сам по себе этот «глаз» представлял собой кривую лупу со странными вкраплениями. Однако в магическом взоре, он светился сильно. Что за заклинания на него наложены, определить было очень трудно, и Лиам не стал даже пытаться. Парень недолго думал. Он достал из кармана легких штанов так называемый «список», полную копию, то есть, и посмотрел на него сквозь артефакт. Буквы медленно поменяли свои места и значения, форму, да все. И вместо описания яблоневого дерева в саду какой-то красотки, появился нормальный текст, причем на аравийском вперемешку с хинди.

- Ну что? Что вы видите? – Слишком уж заинтересовано спросил директор музея, Раджеш Шетти.

- Да ничего особенного, почтенный Раджеш. Отао, взгляни, я что-то ничего не понимаю, какая-то белиберда. – Археолог смотрел на директора, когда Лиам говорил, и увидел на его лице непонимание и обиду. А еще – злость.

- Действительно, какие-то закорючки. Может, артефакт неисправен? Почтенный Раджеш, Вы не в курсе, его об пол не били? Может, отломили кусочек?

- Вы издеваетесь? Этому артефакту тысячелетия! С ним могло случиться все, что угодно. О Будда! Ну как же так?

Лиам к этому времени убрал список с манускрипта в карман и небрежно положил артефакт на подставку, с которой его аккуратно подавал Раджеш.

- Да, жалко, конечно. Но мы ведь понимали, что так может случиться, Лиам. Не расстраивайся, - Отао чуть ли не соловьем разливался, пытаясь успокоить сумрачного компаньона. – Это же всего лишь предположение было, так и нечего расстраиваться. Так бывает. В такой науке, как археология, бывает по-разному. Ну что ты как маленький, Лиам?..

Пока Отао говорил и тем самым отвлекал раздосадованного Раджаша, парень подменил артефакт на только что трансфигурированную подделку. Он сделал это быстро и совершенно не заметно и только поэтому они смогли уйти из дома директора музея на своих двоих. При таком количестве охраны, в случае тревоги у них шансов не было. От него они сразу же отправились в министерство, где провели всю ночь за переписыванием истинного текста. Благо, что в данном случае хватало трансфигурации бумаги в бумагу с нужными надписями. Поскольку все, что для этого нужно было тут же, то трансфигурация получалась вечная. К утру, уставший Лиам заслал в дом Раджаша своего давнего знакомого – нюхлера, забрать блестяшку, а на ее месте оставить невзрачный камень. Пришлось наложить сильную, но кратковременную иллюзию на артефакт, чтобы воришка согласился ее оставить. Зверек, кажется, решил, что это такое издевательство. Операция прошла, как по нотам, и зверек оборвал призыв, унося в своем кармане на пузе отвратительного качества трансфигурированный кусок хрусталя, который вот-вот станет песком, из которого и создан. А на подставке остался настоящий артефакт.

Уже после того, как оба археолога отоспались, Отао прямо спросил Лиама, почему тот не сказал Раджашу правду. На что Лиам ответил:

- Его фамилия Шетти.

- И что?

- Это буквально значит купец, на старом хинди. Он потомок того купца и очень хотел присоседиться к нам. Я не против отдать то, что мы найдем в музеи, да и его четверть клада меня мало интересует. А вот то, что он бы увязался за нами, и пришлось бы караулить не только его жизнь – очень уж он неуклюжий – но и его алчность… Очень нехорошо могло бы все это закончиться. Постоянно оглядываться за спину в таком деле, просто непозволительная роскошь.

- Вот оно что… Тогда понятно. Хорошо, что я решил тебе подыграть.

- Угу, спасибо, кстати. А где твой друг Жорж?

- Я ему еще вчера рассказал, что делает «Глаз Змеи», так что, он отправился домой, в Багдад, выправлять бумаги на временное владение и просьбу о предоставлении артефакта для проведения экспериментов. Все-таки штука дорогая, как ни крути.

- Так он собирается через МКМ это провернуть? Раджаш не отдаст гордость семьи для экспериментов. К тому же я уверен, мы не открыли и десятую часть его свойств за эту ночь.

- Вот как? С чего такой скептицизм к моим умениям? – Совершенно не обиделся Отао.

- С того, что я все время замечал какое-то мелькание на периферии зрения. Я просто уверен, что это только один из режимов его работы, а на манускрипте существуют надписи в несколько слоев. Думаю, ближе к концу, когда купец более или менее научился с ним работать.

- Вот как?

- Это только мое предположение, все-таки ты у нас археолог и вообще…

- Я-то, конечно, «и вообще», как ты и сказал, - хмыкнул археолог. - Только я никакого мелькания не заметил.

- Может это что-то возрастное?

- Ты намекаешь, что я старый? – Уже искренне возмутился тридцатишестилетний маг.

- Да ну тебя, для мага ты совсем молод. Нет. Я тут читал исследование одного ученого. Наш, кстати, яйцеголовый, британец. Так вот он утверждает, что некоторые звуки люди могут слышать только до семнадцати лет, а потом все. Что-то там меняется в слуховом аппарате и баста.

- Вот оно что? Нет, я такого не читал. Впрочем, я читаю больше периодику по своей профессии, а целительство с медициной меня не очень волнуют, уж прости, Лиам.

- Да не извиняйся, это вполне логично. Но как идея, она вполне приемлема. Возможно, ребенок прочтет еще больше.

- Знаешь, что?.. Я передам Жоржу твои слова, а там посмотрим, сколько тайн еще хранит этот манускрипт.

- С превеликим удовольствием. А пока, наш путь лежит прямиком за Жоржем. В Багдад.

- Именно. Идем собираться? – С энтузиазмом потер ладони историк. Лиам только вытащил из кармана малюсенький рюкзачок, намекая, что все свое носит с собой.

- Из шкурок Мокко?

- Ага, полезная ящерица. - Умеет сжиматься, но главное, что ее шкура так же имеет это свойство. - Заказал недавно, очень уж удобно. Внутренний расширенный объем не меняется, зато так здорово, что нет нужды таскать рюкзак на плече.

- Угу, я пожалуй, тоже подумаю об этом, только позже. Подождешь здесь?

- Нет, встретимся в портальном зале.

- Отлично. – Отао умотал за вещами, а Лиам дошел до портального зала и присел на скамеечке, в ожидании. Он спокойно перебирал воспоминания листов манускрипта и сопоставлял с переводом. Пытался выяснись саму систему, по которой шла расшифровка, но у него просто не получалось.

- Нужно будет попробовать в разгоне, но это потом, - пробормотал маг.

- Что попробовать? – Спросил, будто из ниоткуда вынырнувший Отао.

- Разобраться с расшифровкой.

- Ааа, понятно. Я не знал, что ты уже владеешь ментальным разгоном. Давно? – Тут же заинтересовался археолог.

- С четырнадцати лет.

- Ого! Ты талантлив, Лиам!

- Я знаю, спасибо, Отао. Пошли?

- Да, идем.

Переход из Калькутты в Багдад прошел быстро. Документы Отао предъявлял на себя и состав экспедиции, то есть Лиама, так что парень снова для всех куда-то исчез, а следы его затерялись в магической Индии. Сам же он оказался в Ираке.

Магический Багдад оказался изумительным, наполненным волшебством и непоколебимостью городом. Словно само время замерло и теперь внимательно следило за всем внутри волшебных стен. Мудрецы, как здесь называют магов, одевались так же, как тысячелетие назад, а продавцы в лавках магами не являлись вовсе. Все они были сквибами. Здесь, как и во всем мире, сквибы были людьми второго сорта, а потому их с удовольствием использовали для такой простой работы. Продавцы, официанты и многие другие, они прочно заняли свою нишу и вверх не стремились. При этом, совсем уж бесправными тоже не были. Маги, которым принадлежали рабочие контракты сквибов, были обязаны их защищать, причем по закону.

Сам город Лиама впечатлил. Население более двенадцати миллионов человек, старые стены, помнящие древние времена, минареты, простоявшие многие сотни лет, базар настолько цветной и яркий, что захватывает дух, и восточный колорит, который так трудно понять европейцу. Лиам гулял по городу, то в восхищении, то в отвращении. И чем больше он там проводил времени, тем больше понимал, что цветущий и яркий центр и грязные окраины, это как качели. Парень не совсем понимал, зачем пусть и слабым, но магам, жить в грязи и презрении на окраине Багдада, когда они могли бы устроиться в любой точке земного шара. И лишь позже, отбившись от шайки уличных бандитов и опросив их хорошенько он понял, зачем. Они слишком слабые маги, чтобы учиться в Агробе, дольше третьего курса. А это, по сути, начала зельеварения, немного простейших чар, немного трансфигурации да нумерология с началами рун. И все. Они просто не могут соперничать с сильными магами, а потому нигде не нужны. Они не сквибы, которых с удовольствием берут на контракт, делая практически полностью зависимыми от себя. И по факту, даже толком колдовать не могут. Вот такая вот средняя прослойка, которая просто никому не нужна.

Парень честно пытался представить, чем тут можно помочь. Пытался и находил сотни вариантов. От простейших, распространенных в Англии магических ферм и разведения животных на мясо, которое в послевоенные годы подорожало и в магическом мире, до выращивания ингредиентов для зелий. Более того, какой бы личной силой не обладал волшебник, это не закрывает ему путь в окклюменцию, да и лигелименцию, если на то пошло. Конечно, это годы и годы труда, но все-таки, это возможно. Все это, не считая целой отрасли, столь сильно развитой в Индии, где с огромным удовольствием покупают заряженные магией накопители. И пусть слабый маг будет заряжать средний накопитель не час, а неделю, но в месяц, это все равно более двухсот галеонов! Так и не поняв толком живущих на окраинах магов, Лиам вернулся в центр. Теперь он не захватывал дух, он стал памятником былого могущества живущих здесь в прошлом магов. К нынешним жителям отношения не имеющим.

- Ну что? С чего начнем, Отао?

Устроившись в гостинице центрального района Багдада, Лиам не стал рассиживаться. Более или менее поняв и приняв этот город, ему не терпелось начать искать.

- Хм. Пока что я не знаю, Лиам. Смотри, купец пишет: «Мы вышли из Багдада по воде. Реки могучего Евфрата несли нас на встречу с моим добрым другом и верным партнером Дари аль Джаббар, прямиком в Ассирию. Ему везу я чудо из чудес, что выменял я у мудреца в великом Вавилоне, граде мудрецов, воинов и жрецов Могущественного Мардука. Мудрецу были потребны ковры, и он забрал самые прекраснейшие из тех, что у меня были. Говорил, что желает сделать летучий ковер. Я поверил, ибо зрел такое чудо в прошлой своей поездке, в которой и встретил прекрасную Эм-меку, мою пятую жену поныне. Вот она, рядом со мной, своим мужем, ибо не пожелала отпускать возлюбленного в дальнее путешествие одного. А другу своему, Дари, я везу то, чем расплатился за ковры кудесник вавилонский. То не просто медная лампа, ибо внутри нее могучий дух заточен, джинном прозываемый. Может он исполнять желания хозяина лампы, пусть и не все. Может сжечь что-то, а может и погасить огонь, правда, как признался мне сам дух, в этом он не силен. Однако, не в этом его сила великая. Может он из ничего создать пищу и воду и вино, усладу моего чрева. Может и многое иное, однако перечисление займет много времени, а жена моя подает понятные любому мужу знаки, телом своим меня завлекая. А потому не стану ждать, а допишу в следующий раз…»

- И в чем проблема?

- Для начала в том, что Евфрат течет не в сторону Ассирии, а наоборот. С севера на юг. Так как же, позволь узнать, река могла нести его по воде, якобы сама?

- Понятия не имею. Однако подозреваю магию. А что дальше?

- Дальше, насколько я помню перевод, «Лампа Алладина» до Ассирии не доехала, как собственно и сам купец. Видимо неспроста пятая жена с ним отправилась.

- Цинично, но вполне возможно. Думаешь, она его во сне прирезала?

- Все может быть, ведь это буквально последние строки, а «Глаз Змеи» остался в семье купца на многие тысячи лет. А значит, кто-то все-таки вернулся на родину и привез не только артефакт, но и сами записи. Тоже, как ты понимаешь, возникают вопросы. Ведь кроме жены купца, возвращаться домой никому из них было не нужно. У наемных рабочих обычно свои дома. И пусть в караване было много рабов и личных слуг купца, они тоже могли быть совсем не в восторге от своего положения, а потому, вполне могли сделать ноги. Много нюансов.

- Это я и так понимаю, но почему ты затрудняешься с началом поисков? – Спросил Лиам.

- А ты бы с чего начал? – Тут же отбрил Отао.

- Прошел бы по маршруту самого купца. Там же есть карта, я сам ее видел.

- Ну, есть, а дальше-то что? Тысячи лет прошли.

- Но место предполагаемой высадки же есть?

- Есть, - кивнул археолог.

- Вот и поехали туда.

- Да какой в этом смысл? Там стоял небольшой городок Джавахир и больше никаких достопримечательностей.

- Хм. Ты точно ничего не перепутал в названии?

- Да вроде нет, - непонимающе проговорил Отао.

- Вот скажи мне, как такой известный ученый может не знать арабского, а?

- Да зачем мне? Я ношу амулет переводчик, и поговорить могу на любом известном языке.

- Ну, тогда скажи мне, о великий копатель сокровищ и прочих разбитых тысячелетия назад черепков. Что значит Джавахир с арабского?

- Это имя, вроде бы. Означает что-то вроде «драгоценности». А что?

- А то, что это еще и «сокровища», тут от контекста зависит. В нашем случае, Отао, так могли назвать местность, которая приносит баснословный доход. Но это бессмысленно. Нормальных путей к столице у него нет, значит, тут что-то другое и ничего здесь не добывали. Торговля? Тоже невозможно, опять-таки, из-за дорог. Лично я ставлю на контрабанду. Местечко отличное. Далеко от дорог, никто лишний не сунется. А дельце-то выгодное баснословно, по любым меркам. Думается мне, что в те времена так же, как и сейчас, были предметы вне закона, но за которые знающие люди платили чистейшим золотом.

- Возможно, но все это только предположения.

- Это так, но их можно легко проверить. – Очертил идею Лиам.

- И как? – Заинтересовался Отао.

- А просто. Как ни странно, но контрабандисты обычно норовят зарыться под землю, словно кроты. А в том месте хватает гор, сметенных временем и песком. Так что основание-то каменное. Я вот как мыслю. Провести там десяток ритуалов познания земли, из тех, старых вариантов, да и найдем сотню другую пещер под землей. Так и поймем, прав я был, или ошибся.

- И ты хочешь сказать, что знаешь такие ритуалы? – Улыбнулся археолог.

- А ты, значит, не знаешь? – Удивился Лиам.

- Я-то знаю, но откуда ТЫ их знаешь? – Продолжил давить Отао.

- Ты ведь сам пустил меня в свою библиотеку, или запамятовал?

- Вот оно что… Да, об этом я как-то не подумал. - Смутился маг-архиолог.

- А стоило. – Лиам только улыбнулся, думая, что при нужде, он и сам бы составил подобный ритуал за пару тройку часов. Ничего сложного в них нет, а пользы бывает много. К тому же, их разновидности, направленные на понимание самой почвы, весьма распространены у гербологов. Они такие ритуалы десятками используют, так что основа вот она, бери и пользуйся. – Ну, так что, проверим?

- А проверим. Я тогда в министерство, выбью у них два портала, туда-обратно и перешлю тебе твой совой.

- Хорошо. Если что, я на центральном базаре, - уже выходя, вскинул руку Лиам и был таков.

Центральный базар Багдада мог предложить магу почти все, что только можно. От цветастых ковров и шелковых одеяний, до небольшого рабского рынка. Правда людей там почти не продавали, разве что должников, но сам факт того, что в двадцатом веке здесь все еще есть рабство, как-то угнетал. А вот всевозможных нелюдей, вроде вейл и прочих «приравненных» к людям по разуму, продавали вполне официально. Так что, Лиам прошелся по рядам, заглядывая в разумы разных людей и нелюдей. Самые разные судьбы сплетались в его разуме в цветной ковер людей, бумаг, фактов и связей между ними. Столько грязи, столько естественной внутренней человеческой тьмы… Пока он не встретил ее.

За решеткой, в низенькой, не дающей даже встать в полный рост клетке, сидела молоденькая девушка. Человечка, между прочим. Ее аура ровно светилась синеватым светом, с явными проблесками ярко красных всполохов азарта. О да, эта молоденькая девушка не унывала. Пусть она воровка, пусть ее даже поймали, но она знала, что ни один замок, каким бы замудреным он не был, ее не удержит. Камиля была очень слабой волшебницей, но ей сулили отличное будущее в борделе. Миниатюрная, похожая на девочку, она пользовалась бы огромным успехом у любителей помладше. Однако, девушке повезло. У нее был небольшой дар. Она могла при определенном сосредоточении, проникнуть внутрь любого замка, а после и вскрыть. Она как будто ощупывала его чем-то, а потом, чуть поднапрягшись, становилась твердой внутри него, и поворачивалась. Поняв, что это ее шанс, она сбежала от приемной матери, поставлявшей девушек в бордели всего «нижнего» Багдада и стала домушницей. И у нее неплохо получалось, пока она не попалась в магическую ловушку. Откуда такое дорогое удовольствие в доме старосты района, она так и не поняла, однако, тот не стал с ней даже разговаривать. Он сразу же продал ее распорядителю торгов. И судя по сумме, они были давно и плотно знакомы. Все-таки, она не стоила трех сотен галеонов. А затем, она оказалась в низкой клетке в пятиэтажных рядах сотен подобных, дожидаясь продажи.

Камиля думала дождаться ночи и открыть замок, чтобы потихоньку сбежать, но замка на клетке не оказалось. То есть вообще. Эта клетка открывалась и закрывалась временной трансфигурацией. Она и с волшебным перстнем бы такое не потянула, а без него, лежащего сейчас в столе у старосты, и подавно. Так что она сидела в медитации, вспоминая всю свою жизнь и готовилась. Готовилась использовать любой шанс на побег. В конце концов, у нее еще остался вшитый в шов левой штанины кусок проволоки. А ведь им не только задушить можно, но и при удаче угрожать достаточно ослабленному магу. Лиам считал все это в ее разуме и ему, почему-то, захотелось помочь.

Камиля почувствовала, что кто-то остановился около ее клетки и внимательно ее рассматривает. Наверное, очередной богатенький сынок присматривает себе девку в гарем. Она этого не боялась, так как уже успела обмазать свое лицо и кисти рук пылью и грязью. Мажорчики смотрели на нее секунду, редко две, и шли дальше. Но этот все не уходил. Она открыла большие голубого цвета глаза и уставилась в ответ. Чернющие, даже с синеватым отливом волосы, стоящие колтуном от грязи, которую девушка в них напихала, успешно скрывая красоту, придавали ей видок слегка сумасшедшей ведьмы.

Как только их взгляды встретились, она почувствовала у себя в голове чужое присутствие и уже хотела вытолкнуть наглеца, как «услышала» чужую мысль:

- «Это тебе поможет. Одень на руку и удачи тебе, в твоем побеге. А если совесть у тебя еще есть, помоги и другим. Заклинание используй такое: mutata figura metalli, а мыслеобраз такой…».

Незнакомец передал ей очень сложный мыслеобраз, судя по всему компенсирующий и движения палочки и вербальную формулу. С удивлением, Камиля поняла, что запомнила его накрепко. Ментальный маг! Эта мысль вспыхнув, уже не желала уходить. Про таких, как он, до сих пор рассказывают страшные сказки. Говорят в древности, они так погуляли от Египта до Айзербаджана, что их вырезали поголовно, чуть ли не семьями. Видимо не всех вырезали.

- «И чем я по-Вашему должна колдовать?» – Постаралась адресно подумать девушка. Вежливо, так, на всякий случай.

- Вот этим, - ей в ногу ткнулось что-то не видимое, но вполне ощутимое и круглое. Теплое и деревянное, что выяснилось после краткого ощупывания. – Удачи тебе, Камиля. И больше не попадайся.

- Спасибо, наверное… - Хотела сказать девушка, но он уже развернулся и спокойным шагом отправился дальше. Странный чужак. Очень странный чужак. Даже клятву долга с нее не взял. Она помнила слова отца о том, что только признавая долг, маг может получить возможность отплатить спасшему. Отказываясь же, он не только умаляет собственное достоинство, но и лишает себя возможности оплаты. Это всегда плохо оканчивается для мага. И чем слабее маг, тем слабее будет отдача от уклонения. Потому, сильные маги и стараются не попадать в такие ситуации, из которых не смогут выбраться своими силами. – Видимо придется мне позже тебя найти и поблагодарить, странный чужак.

Но Лиам был уже далеко и не слышал ее. А если бы слышал, то спросил бы, чего в ее словах больше, обещания или угрозы, и наверное, улыбнулся бы. Как холостяк, он определенно был за первый вариант.

Он уже вышел с рабского рынка, а девушка все еще ощупывала подаренный ей браслет своим разумом и магией и ничего не понимала. Структура оказалась ей совершенно незнакома, но ее силу браслет принимал с легкостью, да и отдавал куда легче ее старого перстня. Того самого перстня, который она сегодня обязательно заберет обратно.

А ночью, около трех часов, с рынка рабов совершили дерзкий и кровавый побег более семи сотен рабов. Об этом Лиам узнал только утром, когда газета магического Багдада попала к нему в руки, притом, совершенно случайно.

Он снова прогуливался и ждал сову из Министерства, когда ветер сам принес прямо ему под ноги обрывок сегодняшней статьи про ужасающее происшествие. Более пяти десятков магов были убиты. Еще семнадцать сильно пострадали. Множество магических животных, имеющих сравнимый с человеком разум, нелюдей и людей сбежали, и маги пытались их остановить, только вот ничего у них не получилось. Лиам, положа руку на сердце, был только рад такому повороту. А распорядителей торгов живым товаром и их охранников ему жалко не стало совершенно. Ему было плевать, какие они маги, но что люди отвратительные, это точно. Решив таким образом для себя проблему вины, он выкинул лишние мысли из головы и присел на скамейку у фонтана.

Ухо парня по-звериному дернулось, и он невероятно быстрым движением поймал чью-то руку прямо около своего кармана. Совершенно не специально, он сжал ее так сильно, что нечто в руке вора хрустнуло. А все Мрика виновата со своими тренировками и охотой. Тут либо научишься, либо погибнешь, так что выбора у него особого не было. Эта мантикора из него все соки выжала, хорошо, что он свалил в экспедицию.

Лиам открыл глаза и уставился на мальчишку лет двенадцати. А вокруг него уже оскалила зубы банда будущих матерых рецидивистов. Семь мальчишек тех же лет, стоящие вокруг него, буквально оскалились, приказывая отпустить их подельника. Лиам осмотрелся и сурово сдвинул брови, вставая во весь свой средний рост.

- Кыш, мелочь, - рявкнул парень, но мальчишек он не испугал. Их учителем была улица, и крики действовать перестали давно. Видимо все-таки придется воспользоваться наукой мантикоры на полную, да и лигелименцию подключить. Мгновение, и перед бандой уже не парень, пусть и маг. Они видели, как его тело чуть поплыло, а через пару секунд, черты его лица стали много острее и агрессивнее.

Перед ними стоял охотник, а они стали дичью.

А ведь уже многие месяцы все наоборот. Именно они загоняли добычу и рвали ее. Отбирали все, что им хотелось, у других. Но сегодня явно не их день, ибо они напоролись на хищника пострашнее. На самца мантикоры на охоте. Даже такие хищники, как они, задним нервом почуяли, что ничего хорошего для них не выйдет и дали деру. Даже мальчишка со сломанной рукой, все-таки вырвал кисть из хватки и ломанулся в сторону ближайшей подворотни, где и исчез, вместе со своей бандой. – Тьфу, мелочь, а настроение испортила.

Лиам стряхнул с себя маску «мантикоры на охоте», пусть и недавно приобретенную, но очень действенную и уселся обратно на скамью.

- Может быть, я Вам его подниму? – Спросили «соблазнительным» голосом со спины.

- Я не пользуюсь услугами продажных женщин. Извините и оставьте меня в покое.

Лиам даже не поворачиваясь мог точно сказать, что она скорчила мерзкую гримасу и резко развернувшись, ушла обратно в дом, из которого и видела все это представление.

- Видимо, здесь в покое меня не оставят, - подумал молодой маг и ушел с этой маленькой скамейки в парке. Прогуливаясь по городу, он подмечал многое. Суровые лица мужчин и их сдвинутые к носу брови. Озабоченных чем-то женщин, безоблачно веселящихся детей. В общем-то, обычный город после серьезного происшествия. Сверху ухнула птица, но явно не сова. Лиам все-таки решил проводить ее взглядом, но оказалось, что это как раз к нему.

Огромный ястреб спикировал около него и сел на бортик очередного фонтана. Лиам подошел и отвязал от его лапы веревочку с приклеенной к ней запиской на арабском, которая гласила: Порт-ключ. Чуть ниже были выбиты координаты двух точек и слово активатор: «Движение». Чуть ниже стояла магическая печать местного Министерства - "Башни Мудрецов".

- Ну, вот и хорошо. Движе…ние. Твою-то мать.

Глава 10

Глава десятая.

Лиам не любил ругаться. Он даже ненормативную лексику не любил использовать. Не потому что она, видите ли, оскорбляет благородный слух. Нет, конечно. Просто, если уж доносишь до кого-то свою нелицеприятную точку зрения, то можно выполнить это куда более красочно и даже изящно. Простые маты для этого не подходят. Но вот выразить негодование простым, емким ругательством, иногда было просто нужно. Как в этот раз, когда в процессе активации порт-ключа, кто-то вцепился в его руку и портанулся вместе с ним. Мало того, что это неприятно, ведь «заяц» держался не за портал, а именно за него, едва не вывихнув ему руку, так еще и совершенно не законно, портировать кого бы то ни было без предварительного согласия обеих сторон. И только в Багдаде, к слову говоря, это не законно. В Англии это уже никого не удивляет, ведь такие ловушки даже были одно время в моде и использовались для защиты жилища, считаясь не летальными, что поощрялось. Никому просто в голову не приходило вывести канал телепорта куда-нибудь под воду на хорошей такой глубине. Все это промелькнуло в его голове, пока он оборачивался, чтобы рассмотреть своего попутчика.

Обернулся. Рассмотрел. Захотел выругаться еще больше. У него в ногах лежала уже знакомая девушка. Совершенно не удивительно, что она потеряла сознание после портала. Из-за того, что ее магия очень слаба, ей тяжело было сопротивляться пространственным возмущениям, которые сопровождают проход через пространственную аномалию. Обычно, маг своей аурой буквально гасит возмущения рядом с собой и чем лучше он это делает, тем легче ему использовать порт-ключи. Соответственно, чем маг сильнее, тем ему легче. Тут же, у девушки силы-то на десяток ступефаев, а она не просто порт-ключом сиганула, она еще и не держалась за фокусировщик пространственного пробоя. Конечно, ей теперь плохо. Так что, Лиам быстро поздоровался с Отао и сразу же приступил к нужным процедурам исцеления. Девушка пострадала из-за того, что он ее не заметил, а потому и вина за все это на нем.

- Это надолго? – Поинтересовался археолог, глядя на вполне профессиональную работу целителя.

- Часов на пятнадцать. Начинай без меня.

- Я палатку уже поставил, можешь перейти в нее.

- Благодарю, но нет нужды. Скоро нужен будет перерыв, так что я поставлю свою. Спасибо, Отао.

- Не за что. Занимайся пока, а я начну.

- Угу, - пробурчал занятый Лиам и продолжил восстановление магии девушки. И дел там было немало. Ее ауру буквально обтесало порталом, так что для начала ему пришлось постоянно вливать в нее силу тоненьким потоком и держать его именно на таком уровне, чтобы не порвать и так дырявую ауру слишком мощным потоком силы. Так что парень сосредоточенно сидел на земле, положив ладонь прямиком на солнечное сплетение, и вливал силу.

Обычно, такие операции, по восстановлению ауры и магического тела в частности, делают как минимум втроем. Однако для Лиама и в одиночку она не была невозможной. Тяжелой – безусловно, но выполнимой. И то, только потому, что он с детства развивал окклюменцию, а она позволяла делать совершенно изумительные вещи, в том числе использовать любую из «масок», программируя их на выполнения конкретных задач. Так и получилось, что все семь «смертных грехов» трудились над исцелением одной на голову стукнутой девицы, вместо того, чтобы выполняя свою изначальную функцию - быть нападающими автономными модулями в ментальной битве.

С ауры Лиама слетали десятки заклинаний, телекинез вычерчивал ритуальные фигуры прямо на каменном основании плато и одна из масок тут же проводила ритуал, с тем, чтобы сразу же удалить все руны и якоря, отчистить пространство и начать создавать новый. Лиам буквально перекраивал энергетическую систему недоведьмы, воспользовавшись огромными повреждениями, нанесенными порталом. И если так называемое магическое «ядро» он переделать не мог, то все остальное – вполне. А «ядро» она и сама сможет со временем развить, тут главное прилежание и настрой.

На десятичасовую операцию он потратил чуть больше пятисот миллилитров крови единорога, хорошо, что запас был с собой. Да и сил ушло море, и это не считая той жизненной силы, что ему приходилось переливать пациентке, а то она так и рвалась за грань. Благо, что запас жизненной силы в его браслете позволил такие вот издевательские меры. А уж магии сколько ушло? Он, наверное, впервые за последние недели выдоил себя досуха. В последний раз такое было как раз во время тренировок с мантикорой. Учитывая его объем магических сил, это значило весьма немало. Однако, все не просто так. Через десять часов с начала операции, девушка начала дышать сама, состояние стабилизировалось, и практически созданная заново часть ауры сделала первые «вздохи», создавая капли магической силы. Теперь ей нужен сон и покой.

Лиам достал свою палатку, поставил ее, и занес пациентку в одну из комнат. Приготовил все, что может понадобиться и вышел вон. Ему явно нужно было помедитировать и набрать магической силы. Дело это привычное с некоторых пор, так что много времени не займет. Да и помочь Отао тоже нужно. Он ведь здесь с определенной целью, а не на отдых приехал.

Медитация заняла всего час, но день закончился, и уставший археолог уже пошел спать. Так что, парень тоже последовал его примеру, еще раз проведав пациентку. Решив, что она нормально восстанавливается, для того, кто только что из-за порога вечности вернулся, он потопал спать.

Утром, снова первым делом проверил девушку. Все, в общем, неплохо, решил Лиам, и отправился работать. Один ритуал познания земли покрывал примерно сто кубометров породы. Не сказать, что мало, но и что много тоже. Так что в течение первых десяти дней, два археолога энтузиаста калибровали и переделывали его чуть не с нуля. Нужно было рассматривать куда глубже жалких десяти метров, да и вширь бы неплохо увеличить действие. Но словно сама земля сопротивлялась попыткам заглянуть в себя, притом крайне активно. А Лиаму еще и приходилось отвлекаться на больную девушку в своей палатке. Та активно выздоравливала, но быстрого восстановления ждать не приходилось. Однако, у этой травмы были и плюсы. Мало того, что Лиам в разы усилил ее магическое тело, не считая «ядра», так и само оно стало вырабатывать все больше силы, так как не могло заполнить все магическое тело имевшейся силой. Так что, постепенно, оно разгонялось все больше, и пусть это жалкий процентик в день, но по-настоящему сильные волшебники добиваются таких результатов годами. Увеличить активность «ядра» крайне трудно и процент в день, цифры совершенно нереальные. Без крови единорога, по капле которой ей перепадает каждый час, такой эффект просто недостижим. Десятки тысяч галеонов уже спущены на спасение девушки, и Лиам не собирался останавливаться. Тут уже дело не в том, чтобы просто спасти девчонку, которая из-за него пострадала. Тут на кону результат эксперимента, который вполне может изменить жизнь миллионов магов. Ведь сильных магов, которые учатся в Хогвартсе и подобных ему школах, крайне мало. По всему миру собирается тысяч пять ежегодно. А вот слабых – сотни тысяч.

- Ну что? Как новый вариант ритуала? – Спросил, подходя к костру, Лиам.

- Дерьмо, - четко выразил мысль Отао. – Что-то мы с тобой делаем не так.

- И, кажется, я даже догадываюсь, что именно, - пробормотал молодой маг.

- Ну-ка, давай сюда твое предположение, посмотрим, чем разродился твой гениальный мозг.

- Да там и не мысль пока, а так, наметка.

- Все равно давай, выкладывай, - потребовал Отао.

- Ну, я думаю, что мы стараемся силой проникнуть в землю, но ведь можно и самим подстроиться под ее… ну не знаю, излучение силы, что ли…

- Хм. Может быть, но я даже приблизительно не знаю, как именно это выполнить. – Отао от высказанной мысли стал только более угрюмым. Десять дней прошли без особых успехов, да и они только настраивались на работу, и толком к ней не приступали.

- Вот смотри, есть например огненные заклинания. Ну, вроде Инсендио, Инфламео, или там взрывные различных модификаций, есть водные, вроде призыва воды и прочего, есть воздушные. Но я не знаю ни одного заклинания такой стихии, как земля. Вообще. Нет, есть заклинания разрыхления, познания, которые мы используем в виде ритуалов для увеличения объема. Но управление землей или вообще грунтом – нет. Как так-то? – Вдруг взорвался возмущением Лиам.

- Вообще-то, мне встречались такие заклинания. Очень старые. Но все они крайне медленные. Да одно только прочтение такого «шедевра» на одном из древних языков займет несколько минут. Минут!, Лиам.

- И что? Для этого есть специальные методики работы с аурой. – Отмел все возражения парень. Впрочем, эти самые методики по нынешним временам, известны десятку магов во всем мире, а сам Лиам, попал в число посвященных совершенно случайно. Впрочем, Отао к этим знаниям доступ имел. Лиам сам пересылал ему все материалы по своему общению с древним чародеем. – Ты просто задумайся над этим.

Отао честно попытался, но с мыслей его сбил вопрос:

- Я все спросить хотел, чего ты в этот раз нормальную экспедицию не соорудил? Почему нас только двое? – Лиаму давно был интересен ответ, так что вопрос все-таки вырвался. А Отао в очередной чертыхнулся про себя. Общение с молодым магом, это само по себе испытание, ведь он как будто думает о нескольких вещах сразу. Его вопросы и перескакивание с темы на тему могут вывести из себя кого угодно.

- Ты-то не в курсе, но джиннов считают сказками не просто так. – Все-таки ответил археолог. - Их не видели уже тысячелетия. И если археолог начинает искать джинна, его списывают, просто потому, что считают сумасшедшим. Карьера сразу же заканчивается, как и дорога в науку.

- Но когда мы собирались в Индию, ты вообще не знал, что будешь искать джинна.

- Не знал. Думал, что по-быстрому разберемся и домой. Даже планировал пригласить тебя погостить. Жена очень просила, да и дочурка от тебя без ума. И что ты с ними делаешь, что они только от одного упоминания о тебе улыбаться начинают?

- Просто живу рядом, - пожал плечом молодой маг, понимая, что на сей раз вопрос реально задан серьезно. Но ревности со стороны Отао не ощутил, а потому «выдохнул».

- Мда. Ну ладно. В общем, ты понял, почему нас только двое?

- Вполне. Ты можешь рассчитывать на мое молчание и полную поддержку. У нас все получится, и ты утрешь нос всем этим задавакам, я уверен.

- Не «ты», а «мы», - поправил парня археолог.

- Чего? – тот слегка растерялся, но через мгновение «включился». – Да, конечно, «МЫ». У меня есть мысль, как ускорить наше дело в этой местности, но нужна страховка. Ты как?

- Что тебе нужно? И что ты собираешься делать?

- Мне нужно, чтобы ты отслеживал мое состояние, пока я вызываю духа камня.

- Че… чего? – Отао даже головой помотал, в надежде, что ослышался, но парень повторил:

- Буду вызывать духа камня. По-моему это вообще единственный вменяемый вариант. Сам же видишь – не пускает нас земля.

- Ну, ты и наглец. Это же надо, из-за такой мелочи устроить призыв духа! Вот потому ты и влипаешь вечно в неприятности, что гвозди телескопом норовишь забить.

- Ничего подобного! Да и мы тут провозимся еще многие месяцы, и это только если повезет!

- Значит провозимся! Помирать из-за поиска сказочного существа, возможно и не существующего в природе, просто бессмысленно! Всё! Я сказал – нет! Да мне жена родная ухо откусит, если узнает, что я не только не отговорил, но еще и помогать взялся!

- Эта может. Боевая у тебя женщина. Но добрая. Поймет и простит, я уверен. Хочешь, я заранее ей письмо напишу?

- Да ты совсем сбрендил? Боги междуречья, вразумите этого ИДИОТА! - Вдруг заорал археолог. Он совершенно отчаялся переубедить парня, и в течение всего разговора это чувство только усилилось, практически дойдя до пика. Воззвав к богам, он честно сказать, ничего не ожидал, как из тени вокруг костра, выступила темная фигура. Невысокая и тонкая, она не имела лица, так как глаза привыкшие смотреть на огонь, просто не могли ничего различить. В общем, Отао преизрядно перетрусил, что, в общем-то, понятно, вот последнее слово и вырвалось куда громче. Но через мгновение он уже стоял на ногах, а над его перстнем собрался фиолетовый шарик заклинания. А вот Лиам даже не забеспокоился. Просто сказал за спину, чуть повернув голову:

- Проходи, садись к огню.

- Ты ее знаешь? – Тут же отреагировал на изменение обстановки Отао.

- Конечно. Я ее лечу уже который день. Как я могу не знать собственную пациентку?

- Это она? Ну конечно, кому еще тут быть-то? – Нервно рассмеялся маг.

- Тоже верно. Некому. Голодна, Камиля?

- Ужасно, - прохрипела, ослабшая от лежания на одном месте девушка. Конечно, на ней был малый комплекс заклинаний, предохраняющий от пролежней и замедляющий атрофирование мышц, но все это не может заменить естественного ежедневного движения. Не говоря уж о том, что голосовые связки, это тоже мышцы.

- Вот, выпей, только медленно. В твоем желудке сейчас зелье и хорошо бы его отрыгнуть. – Лиам притянул самое обычное Отрезвляющее зелье из палатки и передал его девушке.

- Я не хочу, - просипела пациентка.

- А надо. Да я и не интересуюсь твоим мнением. Когда спрошу, тогда и будешь отвечать. Так что давай-ка, ротик открываем и даем целителю делать его работу. Обещаю, больше таких унизительных моментов не предвидится.

Пока он говорил, привычно воспользовался окклюменцией и стал казаться девушке едва ли не ангелом. Так что она махом выпила зелье и согнулась в три погибели, выплевывая все, что у нее было в желудке. А ангел все это время гладил ее по спинке, и мягко придерживал ее шикарные, густые волосы. После очередного поглаживания, он проговорил своим завораживающим голосом:

- Вот и все. Лечение окончено и ты полностью здорова. Осталась только реабилитация. Но это быстро. Ты вон какая молодая, сил в теле много, быстро восстановишься, так что через пару дней будешь бегать не хуже, чем раньше. А теперь сядь вот здесь, покушай, да и спать ложись.

Девушка выполняла все на автомате, не глядя, она все это время смотрела только на ангела и была почти счастлива. Она, наверное, и не заметила серии спазмов по всему телу, подергиваний и прочего, что сопровождало проверку нервной системы. Ну, а потом, только легла на кровать, как через секунду отключилась.

- Ну, ты даешь, Лиам. Ты целитель от бога! Что ты здесь вообще забыл, в этой сирийской пустыне? В этой дыре мира!

- Тебе нужна была помощь. Да и не люблю я работу целителя, - Лиам только отмахнулся и тоже зашел в свою палатку. Поспать было бы отлично. Да еще и радостная новость – девушка не только выжила, но и пришла в себя. Конечно, реабилитация будет неприятной, но она переживет.

Они решили подождать с призывом еще несколько дней, вдруг повезет и так. Это все, на что смог уговорить Лиама Отао. Так что в обед следующего дня они снова начали проводить ритуал за ритуалом, а Лиам еще и Камилю подключил. Та отбивалась, понимая, что даже парочка таких мощных ритуалов ее убьет, но Лиам был непоколебим. Делай и все тут. Пациентке пришлось подчиниться требованиям целителя. Первый ритуал прошел тяжело – с непривычки голова девушки разболелась очень сильно. Однако, уже через час она провела второй, а за ним и третий, и четвертый, и пятый. Чем больше проходило времени, тем сильнее она была ошарашена. Уже вечером, ужиная у костра, уставшая в конец Камиля спросила:

- Целитель Лиам, что со мной?

- Наконец-то ты спросила. Я уж думал, так и будешь молча удивляться. Значит, слушай сюда. Для начала, твоя выходка с хватанием использующего порт-ключ мага, привела к тому, что пространственными возмущениями тебе большую часть ауры просто стерло. Своей магии у тебя было маловато, чтобы защититься от них. Так что сюда ты прибыла практически трупом. Однако, я решил рассматривать тебя не как вызов моим умениям целителя, а как изумительно редкую возможность. Как чистый лист, на котором талантливый художник - то есть я - может нарисовать новую и более совершенную картину жизни. В общем, я усилил твое магическое тело, точнее, практически создал его заново, просто более совершенное. Ядро же, постепенно подстраивается под изменившуюся систему, и усиливается. В этом ему помогает ежедневный прием крови единорога, естественно, отданной совершенно добровольно. Так что ты становишься сильнее с каждым днем. Вот такие вот дела. Чисто по каналам, ты стала сильнее раз в двенадцать.

- О… Это… Это вообще возможно? – Выдохнула девушка.

- Ну, ты ведь существуешь? Значит, вполне возможно. – Пожал плечами Лиам и улыбнулся. Ободряюще… Девушка откликнулась на его улыбку с удовольствием и тут же улыбнулась в ответ. Очень благодарно.

- Спасибо, целитель. Огромное!

- Я не целитель, Камиля. Я обычный раздолбай, который не хочет идти работать целителем и потому выбрал приключения. Вот и все.

- Ну, какой же Вы раздолбай? Или Вы хотите сказать, что такую операцию любой сможет проделать?

- Ну, не любой, конечно, но из первой сотни по миру, думаю, что все, - с небольшой долей сомнения проговорил Лиам, и осознал, что именно он сказал. Ведь действительно, имея такие возможности, он сидит где-то в пустыне и занимается неизвестно чем. Но он тут же откинул эти мысли и больше их не пускал. Он не для того прыгал выше головы, учился до световых пятен в глазах и развивался как маг, чтобы сидеть днями и ночами на скучной работе, и круглосуточно желать оттуда свалить. Нет уж, вольный ветер, вот лучший друг для него, а дротик для дартса и карта мира – лучший компас.

- Вот и я о том же, - уверенно кивнула девушка. – Вы уже дважды спасли меня, притом ничего за это не попросив. Я запомню…

- Еще одна! – Взвыл парень, но девушка не стала останавливаться и скороговоркой закончила признание долга. – И что мне теперь с тобой делать, а?

- Понять и простить? – Предложила Камиля и умильно хлопнула огромными глазами. – Считайте, что приобрели надежного спутника для своих путешествий и авантюр.

- Ладно. Тебя кто-нибудь где-нибудь ждет? Что-нибудь держит?

- Нет. Я совершенно свободна, - тут же с удовольствием подтвердила его подозрения девушка. И только смех Отао сопроводил тихое взвывание потерявшего надежду сбросить девицу с хвоста Лиама.

- Ну что же, ты сама напросилась. Тебе придется учесть, что такая слабенькая ведьма мне не подходит. А потому, будешь ежедневно учиться. Задания я буду выдавать сам, и проверять тоже.

- Хей, хей, я Вам не слуга, - возмутилась девушка.

- То есть ты предлагаешь мне тебя лечить и постоянно вытаскивать из передряг? Нет уж. Либо учись, либо иди… Ну, куда-нибудь… - махнул парень ладонью в сторону пустыни.

- Ладно, ладно. Я буду учиться.

- Запомни этот момент, Камиля. Потому что ты только что дала слово. Не нарушай его.

- Х…хорошо, - как-то подавлено пробормотала девушка, склоняя голову перед властью, которую на несколько секунд стал олицетворять молодой маг, сидящий у костра.

- А теперь, всем спать. Завтра у нас много работы.

Так и полетели дни. За следующую неделю они так ничего и не нашли, однако плюсы тоже присутствовали. Во-первых, каждодневные полные растраты резервов положительно подействовали на всех троих. Во-вторых, экстренно обученные медитации, маги, смогли проводить еще больше ритуалов и в-третьих, Камиля полностью выздоровела и даже стала набирать силу, что естественно, с такими-то затратами. Да она по вечерам едва доползала до палатки Лиама, где у нее теперь была своя комната.

Спустя еще неделю, Лиам просто не выдержал. Их лагерь уже переехал на десяток километров вдоль побережья Евфрата, но результатов все не было.

- Сил моих больше нет, Отао. Я хочу рискнуть. К тому же, новый опыт, это тоже неплохо.

- Нет, нет, и еще раз нет! Ни в коем разе. Ваша нетерпеливость может Вас убить, как Вы не понимаете? – Сбился на высокий слог археолог, хотя они давно перешли на ты. Характерами сошлись, вот и отринули великосветское общение.

- Отао, хватит причитать. Все получится, я уверен. Все-таки это не в первый раз! – Лиам был категорически не согласен с его мнением, о чем совершенно не стеснялся заявлять вслух.

- И каких же духов ты призывал? – С сомнением протянул волшебник.

- Духа разума и духа огня, - отчеканил Лиам, прямо глядя в лицо другу.

- Духа огня призвал не ты, а испанский посол, между прочим. Я читал в Пророке.

- Ну и что, я же перехватил призыв!

- Недоказуемо, - отверг аргумент археолог.

- А мое слово ничего не стоит?

- Хм. Нечестный прием, - констатировал Отао, но задумался. Пока он искал аргументы в споре, который происходил у них раз в неделю, Камиля перевела взгляд голубых глаз на Лиама и спросила:

- Какая помощь Вам нужна, Лиам?

- Да особенно никакой. Я уверен, что все пройдет хорошо. Разве что за телом присмотреть, на всякий случай, вот и все.

- Так давайте я присмотрю?

Предложение девушки, словно зерно риса, упало в благодатную почву и совершенно сбило основную линию поведения Отао.

- Нет уж. Раз на то пошло, то присмотрю я. А ты будешь на подхвате, - волшебник и сам не заметил, что согласился на то, что искренне считал опасным для своего друга, но и отступить от сказанных слов уже не мог.

- Значит договорились. Тогда давайте приступать, - Лиам энергично вскочил и стал рисовать на прибрежном песке обычный круг. Собственной пяткой, обутой в сапог. Разницы для него особо не было, так почему бы и нет? Минута, и приготовления окончены. Он приложил руку к кругу и тот блеснул на мгновение чистым, синим светом магии. Будучи внутри него, Лиам просто уселся на песок и моментально вышел из тела. Привычно осмотревшись, он с трудом разглядел своих товарищей и более не отвлекаясь, сформировал призыв.

Мощная ментальная волна прошла по астралу во все стороны сразу, выискивая нужного духа и передавая ему ниточку призыва. Через мгновение, рядом с магом открылось более десятка небольших трещин в пространстве и оттуда проскользнули духи.

- Ох, что-то вас многовато. Хотя…

Парень снова сосредоточился и начал диалог. Сложно сказать, сколько он длился, но разуму было очень тяжело разбирать мыслеобразы духов. Однако, главная цель была достигнута и расплатившись за контракт силой, Лиам вернулся в тело и открыл глаза.

- Черт! Что ж так ярко-то!

- Наконец-то! – Прозвучало слово высоким женским голосом, и отвыкший от общения с людьми, Лиам даже вздрогнул, переводя мозги на старые рельсы восприятия информации.

- Очнулся все-таки. Как ты себя чувствуешь? – Спросил обрадованный Отао.

- Знаешь, а не плохо. Лучше, чем в первый раз, – парень размял затекшую шею и опрокинулся на горячий песок. – Хорошо…

Все тело покалывало так, словно он его хорошенько отлежал, а в остальном, все было в норме. Несколько заклинаний, использованных на самом себе это только подтвердили. Полежав минут пятнадцать, парень спросил:

- Сколько меня не было?

- Трое суток с половиной. Полдень четвертого дня, - обратила внимание на солнце в небе Камиля.

- Ого! А мне показалось, что около месяца. Ну да ладно, - он прикрыл глаза и снова о чем-то задумался.

- Ты, может, скажешь? Получилось? Нет? – Скучающим голосом поинтересовался Отао.

- Вроде бы получилось. Я анализирую поступающую информацию. Под разгоном, - сильно растягивая гласные проговорил Лиам.

- Понял, не будем мешать. Пойдем, Камиля, он сейчас очень занят.

- А что значит под разгоном? – Тут же заинтересовалась любопытная девушка.

- Это такая ментальная техника. Ментальный маг ускоряет свое сознание, и может обрабатывать огромные массивы информации, сопоставляя факты и прочее. Очень сложная штука, если хочешь знать мое мнение. Но Лиам очень талантлив, так что не удивительно, что он может ей пользоваться. Мне вот приходится использовать Зелье Разума для достижения подобного эффекта, правда, зелье похуже будет. Все-таки это не прямое воздействие изнутри, а опосредованное и снаружи.

- Ясно. Интересно было бы попробовать и то и другое.

- Рано тебе, мозги выжжешь.

- Такое возможно?

- Конечно, возможно и часто встречается. Нужно иметь и свой мозг, достаточно развитый и имеющий потенциал к развитию, для использования подобных техник.

- Вот как. Тогда я пока поостерегусь, - слегка испугалась девушка. – А для него это не опасно?

- Опасна любая магия, - ответил Отао.

- Даже целительная? – Удивленно спросила Камиля.

- В его случае, она наиболее опасна.

- Почему? – Еще больше удивилась девушка.

- Потому что он не знает удержу. Идет только вперед. Если бы ты знала, сколько он потратил на твое исцеление… - археолог только покачал головой.

- И сколько? – Все-таки женское любопытство неистребимо, даже в пустыне, под палящим солнцем оно все рано высовывает голову.

- Думаю, тысяч триста галеонов. Только Лиам знает точнее.

- С… сколько? – Полузадушено прохрипела девушка.

- А ты думала, сколько стоит литр добровольно отданной крови единорога? Да еще и дорогущие зелья на ней и на слезах феникса. Плюс работа целителя из первой сотни в мире… Все это крайне дорогой товар, девочка, и в одной точке они сходятся редко. Ты тот редкий пример, когда желание тебя исцелить и возможность это сделать сошлись. Поздравляю.

Девушка не могла перестать качать головой. Ей и в голову не могло прийти, что ее жизнь и здоровье стоили ТАК дорого. Минут десять она пыталась смириться с этой мыслью, но получалось так себе. В итоге, она снова ошеломленно покачала головой и пошла в палатку. Лиам наверняка захочет есть, когда очнется из своей задумчивости. Выглядит он достаточно устало, это точно. А то на одной воде далеко не уехать. Ее, кстати, тоже неплохо бы захватить. Благо, что есть у целителя один классный папоротник. Можно брать воду из реки и просто лить на него. Он же отдает чистейшую воду, очень удобно.

Лиам очнулся только через час. Попил, поел, снова попил и вырубился прямо на песке. Отао одним движением руки с перстнем, создал из песка навес, обеспечивая тень, и пошел обратно в палатку. Сидеть на солнце, когда можно посидеть в тени и спокойно почитать что-нибудь интересное, он не захотел. Камиля поступила так же, к тому же, у нее еще заданий не выполненных куча, а Лиам обязательно спросит, как только проснется. Так она думала, но оказалась не совсем права. Лиам проснулся вечером и переполз в палатку, где снова отключился до самого утра. А утром, по-быстрому поев, он погнал всех вглубь прибрежных лесов, на северо-восток. Всего лишь день ходьбы вперемешку с бегом и он остановился на совершенно пустом месте. Обычная полянка, почва намного более песчанная, чем в средней полосе, и редкие кусты и деревья совершенно не знакомые, а так, обычное местечко, хотя и красивое.

- Здесь, вроде как, - пробормотал маг и стал делать совсем уж странные вещи. Замотал себе глаза, заткнул ноздри обрывками тряпки, и в итоге, уселся прямо на землю. Совсем недалеко раздалось шипение, но он его не услышал, однако, как-то все-таки почувствовал. Потому что повернул голову и взмахом руки призвал маленького мангуста. В паре метров от него завязалась драка между извечными врагами, а сам Лиам, все так же сидел и сидел себе. Через минуту, довольный мохнатый победитель был отозван, а на его место, была призвана целая кротячья семья из трех десятков биологических экскаваторов.

- Лиам, что ты ищешь?

- Видишь ли, Отао. Мы стояли все эти недели прямо на огромной разветвленной пещере. Однако, она закрыта каким-то пологом, и судя по всему, магическим. Его даже десяток духов земли не смогли преодолеть и это в родной для них среде. Однако, пустоту они почувствовать смогли, да и форму самого сокрытия тоже смогли показать, выясняя его по косвенным признакам. Суть в том, что именно в этом месте сходятся все рукава скрывающего заклинания. И я очень надеюсь, что когда-то именно здесь был вход в пещеры. Судя по всему, человек не внесенный в список, просто не может увидеть вход, но животные… Им на магию плевать по большей части. Они живут на одной волне с самой планетой. Кошки, к примеру, видят магию лучше любого волшебника, как собственно и души, причем с рождения. Кошки любых размеров, к слову сказать. Псы могут унюхать запах ауры определенного разумного за километры при некоторой удаче. Жирафы могут выдавать магическую волну поиска пищи. Вот бегемоты, те природой в этой области обделены, но с их размерами и скоростью, им все это не нужно. Они и так наверху пищевой цепи. Даже обычная утка обладает зачатками телепатии. Правда, эти ее способности настолько жалкие, насколько мал ее разум. Но сам факт! Вот поэтому я ищу вход с помощью зверей и при прямом подключении к их разумам.

- Мог бы ограничиться последним предложением, а не читать лекцию, - буркнул донельзя удивленный Отао. Он и не подозревал таких глубоких знаний у своего молодого друга. Да и этаких фокусов от обычных, совершенно не магических животных, к слову, тоже. Так что все это несколько сбило его с толку.

- А мне интересно, - не согласилась с ним Камиля. – Я этого не знала.

- В общем, ждите.

Ждать пришлось совсем не долго. Спустя час вся компания с громкими ругательствами рухнула прямиком под землю, приземлившись с пятиметровой высоты кто как. Отао сломал ногу, Камиля обе руки и нижнюю челюсть, а Лиам отхватил перелом трех ребер и левой ноги.

- Ох ты ж, говорил мне папа, укрепи кости, сынок. Но кто же в пятнадцать лет слушает родителей? Терпите, сейчас приду в норму и подлечу вас, - прошипел Лиам, как можно быстрей выправляя кости телекинезом и направляя к поврежденным местам силу. Минут тридцать у него ушло на всех, включая себя, и отполировав все это зельем костероста из рюкзака, он посчитал свои целительские обязанности выполненными. Позже он еще раз планировал всех осмотреть, но и терять время не стоило. Это находясь внутри заклинания сокрытия они могли ориентироваться и видеть друг друга. Но если выйти наружу, то они снова не смогут найти это место. В общем, количество попыток неограниченно, но повторять процедуру обнаружения снова, никакого желания у парня не было. Ему и эта далась очень не просто. – Ну что, потопали потихоньку?

- Пожалуй. Нам тут дней пять гулять, если не больше, - прикинул объемы работы Отао и не ошибся. Они использовали правило левой руки и шли по лабиринтам, составляя карту как раз пять дней. Собственно, им и разницы-то не было, куда именно идти, ведь искомое могло обнаружиться буквально где угодно. Собственно, за эти дни они нашли в стенах, на невидимых карнизах и в прочих укромных местечках более трех десяток ухоронок разных времен, но ни одной, младше тысячелетия. Конечно, ни дерево, ни ткани не сохранились, однако золото, драгоценные камни и артефакты были в отличном состоянии. Умели предки делать, тут ничего не скажешь.

- Отао, мы все уже обошли. Тут нет описанной лампы, сам видишь, - в который раз уговаривал археолога Лиам. – Может быть, нужно прийти сюда с «Глазом Змеи», но это малореально, сам понимаешь. Нам просто не дадут чужое имущество, чья оценочная стоимость более четверти миллиона золотых. Если хочешь, я могу попробовать своими способами еще раз, но после этого, давай уже уберемся отсюда. Тут неприятно находиться.

И Лиам не соврал. Бедная Камиля вообще больше на серую тень походила, все-таки магии в ней маловато. Как во второкурснике Хогвартса примерно. Соответственно и сопротивление внешней среде у нее куда меньше, а это место откровенно давило. И на тело и на психику. Да так сильно, что все время мерещились тени какие-то, звуки, шуршание, далекие завывания не похожие ни на одного зверя. Это место четко давало понять, что не радо гостям.

- Ладно. Давай, проверяй и уходим. – Сам археолог выглядел получше девушки, но тоже имел вид потрепанный и усталый. Пусть он и послабей Лиама как маг, но и его сил хватало на нормальное сопротивление. Проще всех было как раз Лиаму. Он и сильнее остальных по всем параметрам, да еще и окклюмент отменный, так что на него почти не давило. Однако он весьма беспокоился за своих спутников, особенно за девушку. Ее стабильность оказалась под вопросом, а это плохо.

- Хорошо. Погоди пару часов, Камиля, уже скоро пойдем.

- Я подож-ду. – Она уже не говорила нормальными словами. Все ее силы уходили на сопротивление ментальной атаке этого места, и ей было проще разделить слова на части.

- Я постараюсь поскорее закончить, - проговорил Лиам и уселся прямо там, где стоял. На этот раз он призвал пяток нюхлеров и отправил их в разные стороны. Эти ребята запах металла чувствуют сквозь метровый слой земли, так что от них не спрячешься.

Прошел час, пошел второй и где-то к середине, вернулся первый нюхлер. Он полностью обследовал самый правый коридор и последнюю пещеру. Там же он нашел и замаскированный выход на поверхность. Учитывая, что он самый близкий из всех, им и решил воспользоваться позже Лиам. А пока, прибывали остальные. И не с пустыми руками. Лиам подхватывал зверенышей за задние лапки, тряс над полом и с них сыпались самые разные вещи. Зверьки потешно брыкались, пытаясь поймать блестяшки и запихнуть их обратно в карман на пузике, но Лиам знал, как с ними обращаться. Мелкие воришки жуть как боялись щекотки и если их пощекотать, то зверьки не могут сопротивляться. Последний, пришедший из самого длинного тоннеля, который упирался в поистине гигантских размеров пещеру, принес больше всех. Золото Лиама мало заинтересовало, а вот звонко ударившаяся о камень медная лампа – весьма. Впрочем, он закинул ее в рюкзак, как и все остальное – разбираться, что именно принесли жадные вороватые зверьки, будет потом, когда они уберутся отсюда.

- Все, уходим… - Лиам оборвал призыв и повернулся к своим спутникам, но те спали беспробудным сном. Даже холодная вода их не разбудила. Поняв, что дело плохо, Лиам резанул себе палец и прямо кровью вычертил на лбу каждого Знак Охранения. Ауры стабилизировались, но сами они оказались полностью магически истощены. А потому, разбудить их оказалось нереально. Лиам повел над ними рукой, и спящие тела поднялись в воздух, а парень взял с места резкий старт. Он бежал на всей возможной скорости и прямиком к выходу, надеясь успеть, чувствуя, как кто-то медленно взламывает поставленные им Знаки. Да и давление на щиты разума тоже возросло. До выхода оставался где-то километр, когда у Лиама в первый раз закружилась голова от лопнувшего внешнего ментального щита. Автономные ментальные модули приняли на себя давление, но напасть в ответ не получилось. Ментального канала связи вообще не оказалось, только ментальное поле, которое, собственно, и давило. Кто бы это не придумал, он знал куда больше нынешних ментальных магов. Впрочем, это было ясно и по самому заклинанию сокрытия, которым было скрыто это место. Ни один из нынешних великих магов такое не потянет, уж в этом Лиам был совершенно уверен. Нет, он бы еще понял, если бы сокрытие было модульным, которое вполне можно накладывать постепенно, но ведь нет! Цельно, наложенное разом на весь комплекс пещер, и оно все еще работает, спустя тысячелетие! Это был воистину могучий маг, несомненно.

Лиам вдруг понял – не добежит. Отчетливо так понял, чувствуя как расползается безвредным дымком последняя маска. И он решил рискнуть, пойти ва-банк.

- Мрика, вынеси… выход… - Призыв вроде бы получился, по крайней мере, он вроде видел знакомую черную шерсть мантикоры перед падением лицом об камень. Да и слова, вперемешку с ментальными пакетами… Силы закончились совсем. Все, темнота.

- Котенок, просыпайся, не заставляй меня тебя наказывать, - рыкнула мантикора и Лиам, который уже минуту делал вид, что спит крепким сном, все-таки открыл глаза.

- Долго я спал?

- Сутки, котенок. Поднимайся и держи ответ. Для начала, где это мы?

- Хм, ровно сутки? – И глядя на ответное кивания, быстренько подсчитал разницу во времени. – В Сибири где-то.

- Где?

- Ммм. На востоке, очень сильно на востоке. В Советском Союзе.

- Я знаю, где находится СССРррр. Как мы тут оказались?

- Там на выходе был мерцающий портал тысячелетней давности. И что удивительно, все еще рабочий. Не знаю, кто его создал, но он был просто магическим монстром, - протянул парень, искоса поглядывая на мантикору. Злить ее у него не было никакого желания.

- Ясно. Я ррраньше не ходила через порррталы, только через прррризыв. Кстати, давай, перррехватывай мой прризыв, я не хочу его деррржать.

- А мне пока просто нечем, Мрика. Силы совсем нет. Так что ты пока возвращайся домой, а я потом тебя призову, расскажу, чем все кончилось, хорошо?

- Ладно, котенок и помни, мы еще не закончили тррениррровки, - вмурлыкала последний гвоздь в крышку его гроба мантикора и исчезла, отменив призыв.

- О нееет, - протянул Лиам, но знал, что все равно призовет ее и пройдет тренировки до самого конца. Ему было знакомо тщеславие и хотелось услышать от нее взрослое «кот» в свой адрес. – Ладно, что там у вас?

С таким вопросом он присмотрелся к товарищам и оказался вполне удовлетворен. Опасности для их жизней нет, магия восстанавливается нормальными темпами, так что все будет отлично. Решив заняться собой, он сел в медитацию, и вышел из нее только тогда, когда был полон силы, под крышечку, что называется.

На дворе март, девятое число пятьдесят первого года, холодно, как у Санта Клауса в деревне. Но Лиам всего этого не чувствовал, ведь как только ему хватило силы, он тут же накинул на себя и друзей согревающие заклинание. Они все и так сутки провалялись на снегу, благо, что Мрика была рядом и грела их не хуже иной печи. Но простыть, они все трое все равно простыли. Лиам-то быстро вывел у себя насморк парой зелий и уже через час забыл о простуде, как о страшном сне. Расставил палатку и перенес туда Отао и Камилю, после чего и их, лежащих с огромной температурой, отоварил зельями и парочкой заклинаний, ускоряющими обмен веществ. Совсем скоро они вышли из забытья и теперь просто спали, а молодой маг принялся высыпать из сумки все то, что они утащили из пещер.

Простое серебро и золото в монетах самых разных стран он откладывал просто кучкой отдельно. Изделия из золота, отдельно. Между прочим, там были и так называемые кумиры. Такие штуки создавали только для одного, чтобы не ходить в храм, но быть на хорошем счету у божества, которому поклонялись. Кумир выполнялся максимально похожим на его владельца и с помощью магии вуду, связывался с владельцем, а затем ставился прямо в храме нужного бога. И через него, вроде как, сила веры хозяина кумира шла богу. Все это было прочитано давно, еще в Хогвартской библиотеке, в разделе истории магии. Там вообще-то много интересных сведений можно найти, если покопаться. Другое дело, что это просто никому не нужно. Бинс – призрак, и Историю читает просто преотвратно уже две с половиной сотни лет. А ведь как много информации и интересных заклинаний можно найти на заветных полочках…

Множество женских и мужских украшений из чистого золота заинтересовали его чуть больше, но тоже не так чтобы сильно. В третью кучку он откладывал все, что имеет магическую ауру. Вот эти вещи заинтересовали его куда сильнее. Рассмотрев некоторые из них, он чуть не поседел от страха. Он же просто побросал все вместе в мешок, а как смачно все это богатство могло рвануть… Там бы от всей этой огромной пещеры один кратер бы остался. Но к счастью, взрыва не случилось и теперь он с огромным удовольствием разбирается в функционале.

К примеру, серьга с малюсеньким камушком - по факту - целительский артефакт. Такой и перелом за пару секунд исцелит. Такого заклинания в арсенале самого Лиама нет, и он его хочет. А значит, его только предстоит создать по имеющемуся образцу. Серьга тут же отложена для исследований.

Проклятый браслет, тут надо к Мэдисонам обращаться, они в проклятьях доки, вот и пусть разбираются. Может и для себя чего нового откроют. Лишняя щепотка их благодарности на весах ему не помешает.

Изумительной работы скипетр с набалдашником, инкрустированный драгоценными камнями. Всего лишь позволяет заглянуть за горизонт, словно птицей пролетая над своими владениями. Интересная вещица. Вердикт: на исследование.

Простенькое колечко, медное, с внутренней стороны надпись… затерта, не разобрать. Эманации Света и нетемной какой-то тьмы. Это надо к древнему чародею обращаться. Си’прик в таких вещах знает толк. Может хоть он объяснит, что это за колечко. Отложим.

Пяток колец со странными защитами. Они действуют не как привычный Протего, создавая локальный щит или купол, и даже не как Эгида, создавая словно выгнутую плоскость. Эти щиты буквально обнимают тело и ауру, защищая с любой стороны. Одно колечко огненный щит, второе на основе воды, третье на основе видимо молнии, четвертое – чистая магия, пятое вообще не понятно на чем, но физические удары держит просто изумительно. Эти пять колец приглянутся Стронгам. Они знают толк не только в нападении, но и в защите. И даже, вполне возможно, поделятся тем, что смогут из колечек вытащить. А что смогут, Лиам не сомневался.

Медальон и в нем есть какая-то магия, но что это такое, не понятно. На исследование. Судя по ауре, что-то с предсказаниями связанное.

Еще один медальон, в котором сидит нечто вроде духа, но не он. Нужно разбираться и тоже показать Си’прику. Пусть поковыряется.

Кастет и что забавно, медный. При ударе долбит разрядом тока настолько сильным, что молоденькое деревце разорвало, словно настоящей молнией. Изумительная вещица. Такого ни один Протего не выдержит, да и Эгида не всякая.

Медный нож. Режет даже качественную сталь. Еще один образчик древней артефакторики, который превосходит современные аналоги.

Золотая статуэтка соблазнительной, хвостатой и рогатой демоницы. Что это и что с ней делать вообще не ясно. Отложить на исследование. Аура у нее очень, по-настоящему темная. Показать Си’прику. Может, что и подскажет.

Драгоценный камень с ноготь большого пальца. Огромный бриллиант. Аура полна Светом и, как ни странно, разумом. Какой-то светлый дух? Возможно.

Серьги гвоздики для пирсинга в пупок. Два маленьких драгоценных камня, возможно аметисты, с обеих сторон серьги. Вызывает тот же эффект, что и духовная защита, которой обучил Лиама древний чародей, только в разы мощнее. Возможно, артефакт древнего шамана. Вещь нужная. Пометить, как интересный для личного пользования.

Наручи. Цвет – золото. Вес не подходит. Слишком легкие. Повреждениям не поддаются (бил кузнечной кувалдой более получаса – ни царапины). Возможны чары на неразрушимость, но не только. Аура крайне сложная, многоцветная и расшифровке не поддаётся. Дополнительные эффекты неизвестны.

Поножи, явно часть доспеха, других вещей, подходящих для комплекта стилем или орнаментом нет. Защитный артефакт, это несомненно. Подобная аура у одного из колец с защитой от огня.

Медальон золотого цвета, но вес не сходится – слишком легкий. Несомненно, накопитель силы. Качество отвратительное. Возможно, с возрастом чары разрушаются.

Пояс воинский. Знакомая аура – заклинание ускорения, выполненное мастером, не меньше. Питается не только от хозяина, но и из внешней среды. Фантастика просто, что за штуковина.

Копье. Аура не знакома. Нужны исследования.

Десяток плохо ограненных алмазов – накопители невероятного объема. Качество фантастическое.

Лиам просидел так довольно долго, разбирая трофеи, пока к нему в руки не попала лампа. Простая медная лампа. Такие в Персии делали тысячами для масла. Да и не только там, если на то пошло. Только вот на этой выбиты знаки, которые уже тысячи лет никто не использует. Это даже не руны, это многоцелевые мыслеобразы, напитанные силой магии. По сути, каждый такой знак, это вполне законченное заклинание. Что-то вроде того. Да и от самой лампы идет тяжелая темная аура в смеси с магией воздуха.

Лиам внимательно посмотрел на лампу, и как бы не хотелось ее открыть и заглянуть внутрь, он просто отставил ее.

- Привет, - прохрипели со спины, сильно измененным голосом Отао.

- Привет. Давно там стоишь?

- Давненько. Что-то ты совсем заработался, раз меня не заметил. – Отао прошел в сторону кухни и с огромным удовольствием выдул кувшин воды.

- Все выпил? Тогда топай на улицу и набери в кувшин чистейшего снега. Раз ты проснулся, значит и Камиля на подходе.

Ученый пожал плечом и выполнил, что сказано, вполне справедливо рассудив, что в чужой монастырь со своим уставом не ходят.

- Скажи, - уже уходя досыпать в одну из комнат, спросил Отао. – Почему ты ее не открыл?

- Это важно для тебя, а мне, в общем-то плевать. Есть там джинн или нет, это не моя забота. Меня привлекают знания, но не настолько, чтобы красть мечту друга. – Лиам отвернулся и направился к себе в комнату за специальными чехлами, в которых перевозят артефакты. Нужно было все это богатство упаковать.

- Спасибо, Лиам. Я не забуду, - донеслось ему в спину.

- Не за что, друг мой. – И парень скрылся в своей комнате. Он с трудом мог вспомнить, куда именно засунул эти долбанные чехлы. Вот так и оказалось, что для одного - дело всей жизни и важность которого не измерить привычными мерками, для второго лишь еще один эпизод в полной приключений жизни.

Глава 11

Глава одиннадцатая.

Пока друзья отсыпались и приходили в себя после магического истощения, ментальной атаки, даже о возможности которой в магическом мире ничего не известно и конечно, мощнейшего воспаления легких, Лиам занимался их общими делами. В частности, разобрал трофеи и связался с магическими властями СССР. Последнее оказалось самым неприятным из дел.

Он бы, может и не стал связываться, да попробовал вернуться на родину другими путями, только вот это практически нереально. Даже те пути, которыми путешествует феникс, оказались перекрыты «железным занавесом». Так что отсюда можно вернуться только официальными путями, а именно, через Министерство магии. В СССР Министерство несколько иное, нежели в европейских странах. Например, во время революции семнадцатого года, большая часть магической аристократии полегла в боях с магглорожденными магами, а меньшая просто перебралась за границу. Во Францию, в Англию, на Курильские острова и в Австралию. В Бельгии и Швейцарии довольно много русских эмигрантов магов. В общем, власть в магической части страны теперь у магглорожденных и их потомков. Лишь верхушка из старых волхвов, но эти пеньки сковырнуть куда сложнее всяких Орловых и прочих трехвековых аристократических семейств. Некоторым из этих волхвов самим по три, а то и четыре сотни лет. Так что у них хватает Опыта, Силы и Власти, чтобы удержаться на вершине при любом шторме, что они уже не однократно доказывали. Но и Лиаму пришлось общаться не с ними, понимающими и умными волхвами, а с молоденькими, тупыми, но безмерно наглыми колдунишками. Справедливости ради, таковыми были далеко не все из них. Но к сожалению, ему пришлось пройти через десяток допросов у чекистов, точнее у магического отдела этого института власти. Впечатления так себе. Сыворотки правды они не жалели вообще. А допрос шел так жестко, что в любой момент мог перейти в пытки. По крайней мере, они всеми силами создавали именно такое впечатление. Видимо думали, что забрав у него палочку, они лишили его сил к сопротивлению.

Лигелимент, все время проверявший правдивость ответов, только морщился от укусов восстановленных «семи смертных грехов», а маска «мантикоры» приводила его в откровенный ужас. Но Лиам не желал нападать, только не пускал его вглубь своего разума, разрешая лишь понимать, правду ли он говорит. Двадцать семь часов допросов и все время один и тот же вопрос: как Вы проникли за «Железный Занавес»?

Они его этим вопросом так задолбали, что он уже не выдержал:

- Послушайте меня, майор. Если я еще раз услышу этот вопрос, я по-настоящему разозлюсь. И к вам более никто и никогда не приедет, потому что после моей рекламы ваша страна станет пугалом для всех цивилизованных стран. Если вы такие допросы устраиваете всем иностранцам, то нет вам доверия. Никакого.– Лиам четко обозначил свою позицию, относительно такого отношения к себе, что заставило военных только скупо улыбнуться. Они повидали десятки и сотни таких вот хорохористых. Да только на их улыбочки Лиаму было откровенно плевать. Он собирался сдержать слово о чем и сообщил:

- Ответь, мозголом, я соврал?

- Нет, - ответил лигелимент и улыбочки с лиц военных стерло моментально.

- Кого Вы знаете из видных европейских фигур? – Тут же сменил вопросы майор Синицын.

- Я не стану отвечать. Пусть это будет сюрпризом. – Твердо взглянул в ответ Лиам. – Однако меня в Европе знают. Да и в вашем отделе должны изучать зарубежную прессу.

- Мы Вас знаем, - кивнул майор. – И именно поэтому задаем все эти вопросы. Дыры в «Занавесе» неприемлемы.

- Ты меня не слышишь, что ли? Тому порталу, которым я воспользовался буквально тысячи лет! Он уже был, когда Вы свой этот дурацкий «Занавес» делали. И потому, он его не учитывает. И не будет учитывать. Портал в него буквально вшит. – Лирам повернулся лигелименту и поинтересовался: - У вас тут есть кто-нибудь соображающий хоть что-нибудь в пространственной магии? Или вы тут все из магглов вышли?

- Мы тут все, как вы выразились, из магглов. Все из рабоче-крестьянского…

- Понятно. Ни образования, ни воспитания, ни библиотек толковых. Все это только у верхушки, у волхвов, а вы так, крошками с барского стола перебиваетесь. Тогда я не смогу вам нормально объяснить механизм взаимопроникновения портала и вашего «Занавеса». Вам просто знаний не хватит, чтобы понять.

- Да Вы не волнуйтесь, разговор пишется. Найдутся и поумнее нас люди.

- Я в курсе, что пишется. В здании тридцать один маг. Все слабые, кроме двух. Послабее меня, но куда сильнее тебя, майор. В соседних помещениях по двое слабеньких магов и по восемь человек охраны. Моих друзей допрашивают на третьем этаже и на минус втором.

- Откуда. Вы. Это. Узнали?! – Отчеканил вопрос майор.

- Пространственная магия очень сложна, а в смеси с магией духа, дает такие возможности, что вам тут и не снились, - спокойно ответил Лиам, намеренно упуская, что кроме этого, он вовсю пользовался лигелименцией. Однако, правдой быть не перестало и мозголом это подтвердил. Судя по всему, уже привычно, потому что за весь разговор, за все двадцать семь часов, он ни разу не поймал Лиама на лжи. – А теперь, будьте добры, оставьте меня и моих друзей в покое и выпустите нас из вашей… стррраны.

- Конечно, мистер Картер. Еще пара вопросов и Вы совершенно свободны…

Спустя еще полтора часа, Лиам наконец-то выполз из допросной, хотя мог бы там остаться навсегда. Точнее, пока не выдаст все секреты пространственной и призывной магии. Только вот он не собирался открывать свои секреты вообще кому бы то ни было. О чем и сообщил жадным до чужих тайн чекистам. Мозголом подтвердил, и пусть и со скрипом, но их такой расклад устроил. Еще три часа потребовало согласование по поводу депортации и вот они, все трое, на другой стороне границы, смотрят, как затягивается проход в «Занавесе». Сплюнув на этот самый «Занавес», Лиам призвал знакомого феникса и все трое оказались около дома Отао в Мемфисе.

- Дом! Жена, я дома! – Крикнул археолог, влетая в двери, и едва их не снеся. Ему вообще сильно досталось, ведь не являясь лигелиментом, он не мог реагировать столь чисто и быстро, как Лиам, вот и приходилось крутиться, как может. Так что он вышел из допросной выжатый, как лимон. Зато, Камиле было проще всех. Она просто вырубилась в пещере, а очнулась за десять минут до прихода вызванного отряда советских авроров. Даже не видела тех сокровищ, что Лиам убрал до ее пробуждения. А в тех, что она видела, было в основном обычное золото, которое чекистов не интересовало. Так что она честно ответила на все вопросы, а когда они пошли по второму кругу просто… уснула. Она не успела до конца восстановиться, вот и вырубилась посреди допроса. Бедные чекисты честно пытались девушку разбудить, но та видела уже десятый сон, так что ничего у них не вышло. Вызванный колдомедик подтвердил остаточные следы сильнейшего нервного и магического истощения, усугубленные использованием сыворотки правды, и порекомендовал дать девушке поспать. Ведь все равно, вопросов к ней больше не было. Так и получилось, что она самая «свежая» из тройки и единственная, в бодром расположении духа.

Лиам пробыл за столом радушной семьи совсем не долго.

- Приношу свои извинения, дражайшая Джухейна, но последние пару суток выдались крайне хлопотными. Если позволите, я хотел бы отдохнуть.

- Конечно, мистер Картер. Муж уже рассказал мне в общих чертах. Прошу за мной. Ваша комната, в которой Вы гостили, в Вашем полном распоряжении.

- Благодарю Вас. Могу я попросить Вас позаботиться о моей подруге?

- Не беспокойтесь, я все сделаю.

- Еще раз, огромное спасибо. И извините, что прервал ужин.

- Ничего страшного. Завтра пообщаемся в свое удовольствие.

- С удовольствием. Спокойной ночи.

- И вам. Ловец снов, обещанный Вам нашей Дэйо, уже висит над кроватью.

- Завтра скажу ей спасибо.

- Она, к сожалению в школе магии. Так что…

- О, извините, у нее же возраст подошел, а каникулы закончились. Простите, я сегодня несколько рассеян.

- Ничего. Я передам ей Вашу благодарность.

- Спасибо.

На том, Лиам ушел спать, а хозяева дома еще долго колобродили, но их можно понять. Чудесное спасение Отао из жуткой пещеры-вампира, застенки чекистов и наконец, возвращение домой, это такой адреналин. Как хорошо, что природа придумала массу замечательных способов превратить этот лишний адреналин в нечто прекрасное.

Утром, Лиам проснулся в прекрасном настроении и тут же принялся за планирование. Привычный утренний моцион прошел как будто мимо его сознания, которое было занято тем, что придумывало эксперименты с лампой, найденной в пещерах древних контрабандистов. Во-первых, нужно убедиться, что внутри действительно заточен джинн. Если нет, то лампу следует отдать в отдел Тайн МКМ. Там есть прекрасные специалисты, которых нет ни в одном местечковом Министерстве. Но если джин окажется на месте, то для начала неплохо было бы пообщаться. Но прежде чем открывать лампу, нужно расшифровать надписи на ней. Вдруг там есть нужная информация? Судя по тому, что написано в манускрипте, купец купил ее в Шумере, в самом легендарном Вавилоне. Значит, нужен специалист в этом языке. Где такого взять, должен знать Отао, и прямо за завтраком нужно его расспросить об этом. Ведь показывать саму лампу пока что никому нельзя.

Пока Лиам раздумывал, постепенно проснулся весь дом. Домовики уже вовсю шуршали на кухне, готовя завтрак для хозяев и их гостей. Проснулась и Камиля. Утренний моцион не занял много времени, так что теперь она читает учебники и справочную литературу за второй курс Хогвартса, которые ей выделил Лиам. Хоть парень с ней излишне строг, но это дает свои плоды. Так что пусть учится.

Через некоторое время вниз спустились и счастливые Отао с женой. А еще минут через десять, вся компания села завтракать.

- Я созвал пресс-конференцию, Лиам, - вдруг заявил Отао.

- Кха, кха! Фууф. Ты сделал что?! – Совершенно оболдевая от безрассудности друга, спросил Лиам. – Совсем ума лишился на радостях? Отменяй немедленно.

- Что? Зачем?

- Затем, что нужно хотя бы узнать, а вдруг лампа уже тысячелетие как пуста? Или хочешь лишиться карьеры?

- Да все будет… - начал замах рукой Отао, но Лиам перебил. Он говорил тихо, но все слушали его крайне внимательно. Настолько, что ни одного звука не проскочило мимо ушей. Ведь это говорил самый красивый парень в мире. Все в нем было прекрасно, от наклона головы, до улыбки, только затаившейся в уголках рта. От чуть нервного движения рукой, до сощуренных от недовольства глаз. Воплощенная красота была недовольна Отао, и он, конечно, это тут же исправил. Да и кто бы не исправил? Ведь ангел попросил об этом. А отказывать им, что себе по сердцу ножом скрести. Как только сова улетела с письмами, Лиам снова стал самим собой.

- Прости, Отао, но я не мог позволить тебе на радостях погубить свою карьеру. Сначала нужно все проверить, и уже потом трубить об открытии. Твоя неосторожность может дорого тебе стоить, а ты не один. У тебя семья, чудесная дочка. Хоть бы о них подумал. Еще раз прости…

Парень встал и вышел из-за стола, направившись в комнату за своими вещами. Он подозревал, что своими действиями только что лишил себя друга, но его нужно было спасти от самого себя. Он собрал вещи и спустился вниз, прощаться и видимо, получать по морде. Он бы, за то, что сам только что совершил, дал бы себе по морде, это точно. Ведь одно дело убирать восприятие боли или внушать надежду таким способом, но совсем другое, принуждать к чему бы то ни было. Так что, он спустился и направился к выходу, как чья-то рука легла ему на плечо.

- Вы забыли меня, - тихо прозвучало за спиной. – И если Вам интересно, то я считаю, что Вы были правы. Поспешность могла привести к совершенно непредсказуемым результатам.

- Спасибо, Камиля. Но легче, почему-то не стало. Принуждение, всегда принуждение, пусть и выполненное не напрямую.

- Ваша красота, почему Вы ее скрываете? Точнее, почему скрываете и от меня?

- Я ничего не скрываю, Камиля. Ничего. Идем, раз уж не хочешь оставить меня даже теперь.

- Не хочу и не оставлю, - твердо проговорила девушка и мгновенно взлетела на второй этаж, за своими вещами.

- Бежишь? – Без эмоционально проговорили со спины.

- Ухожу. Я бы не смог простить принуждения. Думаю, что и ты не сможешь. Но все же, я бы хотел, чтобы ты знал, я все еще считаю тебя своим другом.

- Я понимаю теперь, почему ты это сделал, но ты прав. Я не могу простить.

- Понимаю. Лампа лежит в комнате, где я ночевал. Все золото там же, на полу в небольшом сундучке. Он с расширением. Поделишь сам, номер счета ты знаешь. Артефакты я верну примерно через месяц, все. Вот полный список, - Лиам протянул список с описанием каждой вещи. – Специалисты проверят и МКМ заберет опасные. Остальное со всеми справками будет возвращено тебе. С музеями договоришься сам. Не забудь отдать законную четверть директору музея Калькутты. Все-таки, без его артефакта мы бы ничего не нашли. И я тебя прошу, проведи все нужные исследования, прежде чем выставлять столь… одиозную находку под взгляды магов. Если что понадобится, зови.

Лиам кивнул и отвернулся. Ему было горько и обидно смотреть в глаза Отао, в которых больше не было приязни и доверия. Он смотрел так, словно перед ним чужой и незнакомый ему человек. Вскоре из дома вышла и Камиля с небольшим мешком за спиной. Кивнув хозяину дома, она пристроилась сбоку к Лиаму и они ушли.

Глава 12

Глава двенадцатая.

Первым делом, парень потащил девушку по магазинам. Зелья для ухода за собой, в ванну, для полоскания зубов, для волос, крема и притирки, расчески и гребешки, постельное белье и многое другое требуется взрослой девушке для нормальной жизни. Немного косметики тоже не лишне прикупить, несколько учебников с чарами первой необходимости, одежду на разные случаи, дополнительную малую зельеварню с верстаком, дневник с пополняющимися страницами, да и ножик нужен. Как без него в путешествиях? Заодно и палочку волшебную прикупили, для изучения европейской магии. Тоже надо знать и уметь. Заскочили во всемирный гоблинский банк, открыть счет, и Лиам положил туда десять тысяч галеонов. Девушка начала отказываться, но после того, как на все нужные ей вещи он спустил более пятисот, просто махнула рукой. Пусть делает, что хочет. И так настроение у ее спасителя ниже плинтуса. Видно, что потеря друга подкосила его, смурной ходит, даже не торгуется с продавцами. И куда только делась эта невозможная красота?

Закончив с этим, Лирам прямо за столиком в одном из кафе, написал несколько писем и разослал их, зайдя на международную почту.

- Ну что, вроде бы все? Тогда отправляемся домой.

Лиам и сам не мог бы сказать точно, когда полянка в Запретном Лесу стала чувствоваться домом, однако, против фактов не попрешь. Так что, только появившись здесь, он быстро расставил палатку и вышел на крыльцо. Здесь был такой воздух, что казалось, им невозможно надышаться. Всегда светло и приятно. Здесь ему было хорошо. Да и найти его здесь сможет не каждый, если сам Лиам того не захочет. В этот раз он хотел, а потому три совы смогли его найти, и доставить свои письма. Он отпустил их и принялся читать согласия на всех трех записках. Приятно.

- Камиля, меня не будет несколько часов. Вернусь сам. Там в прихожей такая тумба стоит, так ты верхний слой столешницы подними и не опускай, пока я тебя не попрошу.

По поляне прошлась мощная волна магии и доступ сюда стал закрыт всем, кроме Лиама и Камили.

- Вот и хорошо. А то мне и прошлого раза хватило.

Лиам призвал феникса, и передав ему оплату, исчез в огненной вспышке, чтобы тут же появиться на Косой Аллее, прямо около гоблинского банка. Парень подошел к одному из перекладывающих «драгоценные камни» гоблинов и тихо сказал:

- Нужна нейтральная территория.

Гоблины в этом смысле молодцы. Они предоставляют помещение с приятной мебелью, и закрытой от мира на все замки. Такие помещения используются не только для встреч, но и для дуэлей, о которых никто не должен узнать и для много чего еще. Однако, этот сервис непомерно дорог – Триста галеонов – минута. Так что задерживаться там никто не любит.

- В час прибудут мои гости. Пароль на вход, «семь серебрушек». Я зайду за минуту до них.

- Принято. Комната будет готова. Примерная длительность встречи?

- Семь, может десять минут.

- Хорошо. Анонимно? – Снова спросил гоблин.

- Само собой, иначе я бы к вам не обратился.

- Прекрасно. Мы рады, что наша репутация помогла вам выбрать наш банк.

- Вот и замечательно.

Лиам развернулся и вышел из банка. Ему еще нужно было заскочить в одно место и заказать для спутницы такую же сумку, как и у него. Хранить все в одном месте, это не лучшая мысль. Пока ходил, пока заказывал и расплачивался, время подошло, так что парень поспешил в банк и успел как раз вовремя. А через минуту после него, в комнату с тремя диванами, столиком и пятью креслами, вошли Мэдисоны (Элизабет и София), Стронги (Бабуля Морея и Анжелика) и Си’прик.

- Приветствую всех. Знакомство отложим на потом. Время деньги в самом прямом смысле. А пока, - Лиам вытащил из рюкзака три кучки артефактов и передал трем группам, если древнего шамана можно считать группой. – Осмотрите эти вещи. В каждом есть разные заклинания. Защитные для Стронгов, проклятия для Медисонов, ну и все остальное для тебя. Что можете сказать сейчас?

- Ничего, кроме того, что это защитные стихийные заклинания, - проговорила бабушка Морея. – Тут нужно разбираться. Я так понимаю, что ты хочешь в итоге получить эти артефакты назад?

- Да. Это результат экспедиции в Сирию и в итоге они должны попасть в музеи. Так что у вас месяц, чтобы вытащить или иным образом скопировать вложенные заклинания. К тому же, честно сказать, я бы хотел получить результаты ваших исследований по данной теме.

- По проклятию тоже? – Поинтересовалась старшая Мэдисон.

- Само собой. Совсем недавно я узнал, насколько это полезная область знаний.

- Я так понимаю, что по этим артефактам ты совсем ничего не знаешь, и более того, не веришь, что кто-то из твоих друзей знает?

- Все верно, Си’прик. Практически уверен, что они не знают. А ты?

- Кое-что мне известно, но нужно исследовать получше.

- В месяц уложишься?

- Да вроде должен успеть и раньше.

- Не нужно. Месяц, это как раз. Без спешки и нервов.

- Ладно, мне и самому интересно поковыряться. А то работы сейчас нет.

- Спасибо. Все согласны с условием?

- Стронги предоставят данные. Нам важно исследовать эти артефакты.

Бабуля была, как и всегда, конкретна.

- Мэдисоны оставят за собой право отказать в ознакомлении в том случае, если вещь несет в себе опасность большим территориям.

Лиаму пришлось кивнуть. Логично. Нечего неучу играться с такими силами.

- Без проблем, с удовольствием расскажу, что узнаю. – Си’прик не привык скрывать знания по магии, ведь в его время это было нормой.

- Спасибо всем. А теперь разбегаемся. Жду вас ровно через месяц здесь же. К паролю прибавьте один сикль.

- Понятно.

- Ясно.

- Перестраховщик.

Лиам всем улыбнулся и первым вышел из комнаты. Следом вышли и остальные. Расплатился прямо в кассе за оказанную банком услугу и отбыл обратно на свою полянку.

Весь следующий месяц у молодого мага был занят тремя задачами. Задача первая: укрепить кости. Попасть в ту же ситуацию, что и в пещерах, когда от падения с пятиметровой высоты у него сломались кости, он больше не хотел. А поскольку это делалось внутренней магией и медленно, буквально день ото дня, то занимало много времени и внимания. Вторая задача: обучение Камили по программе Хогвартса, вплоть до начала четвертого курса, ведь на большее у нее пока просто не хватит силы. Разве что зелья она может пройти полностью, да такие предметы как: руны, астрология, арифмантика, история и магозоология. Но чары и трансфигурация пока пролетают. Третий курс и начала четвертого, вот ее максимум на сегодняшний день. Ну и третье дело: ежедневные тренировки с мантикорой и ее сыном. Пожалуй, самая сложная часть из всего вышеперечисленного. Мрика выдавливала из него все силы до последней капли. Иногда, она доставляла его тело к палатке сама, потому что ходить самостоятельно Лиам просто не мог. Но Мрика была безжалостна. Каждый день, после обеда она приходила к палатке снова и забирала «котенка» на очередную охоту, совершенно независимо от того, в каком состоянии принесла его вчера вечером. И Лиам поднимался на дрожащие ноги, чтобы включить маску «мантикоры на охоте», объединиться с Мрикой ментальным каналом, и отпустить контроль за телом. А тело, словно само становилось на четыре лапы и устремлялось в лес. Охота ждала.

Постепенно кости становились все крепче, плотность их росла изо дня в день. Обучение Камили шло своим чередом, да и техники, в свое время подсказанные Си’приком помогали быстрее добиваться результатов. Сам Лиам подтягивал ее в ментальной сфере, что тоже ускоряло обучение, и даже начал потихоньку разгонять ей мозги, малюсенькими дозами Зелья Разума. Действительно малюсенькими – доза в три миллилитра, это максимум. Но даже этого хватало, чтобы теория магии складывалась в голове девушке не раздерганным паззлом, а красивой мозаикой, позволяя решать задачки, которые ей каждый день задавал Лиам, десятками разных способов. Парень прививал ей мысль, что решение любой задачи не одно. Их много, причем всегда. И судя по всему, у него это получалось, потому что Камиля все больше углублялась в магию, и все проще и быстрей решала задачи, рассматривая их с разных сторон.

В свободное время, а было его совсем не много, стоит отметить, Лиам занимался тем ментальным воздействием, которому стал свидетелем в сирийской пещере, и кое-какие наметки у него были. Вообще, ментальное поле, как явление, было известно, но внимания на этом не заострялось. К примеру, можно взять Заклинание Недосягаемости, которое накладывают на двери, если не хотят, что бы кто-то мог подслушать через дверь. Оно многокомпонентное, и один из компонентов, как раз ментальное поле отрицания. Далее, магглоотталкивающие чары. Тоже, многокомпонентное заклинание, и именно поэтому, Министерства всех стран продают их в виде простеньких артефактов и практически задаром. Ведь это и есть их задача, поддержание Статута о секретности. По факту же, такие чары весьма сложны и имеют в себе ментальную составляющую, выполненную именно в виде поля с центром излучения. Лиам нашел самые полные описания этих и нескольких других чар и постепенно разбирал их по косточкам, пытаясь вытащить из них основу ментального поля. Получалось не очень и крайне медленно, в основном в силу того, что времени и сил не хватало вообще ни на что.

Зато, он смог выкроить время в один из дней, и побыть с единорогами, что позволило ему восстановить свой запас крови этих удивительных животных. Проведя с ними более двух часов, он вернулся в палатку, где случился курьезный случай.

Чтобы единороги не только позволили себя погладить, но и дали своей крови, их либо ментально ломают охотники за такой добычей, либо отправляют «на дело» девочек. Причем реально, хороших девочек. Добрых, искренних, отзывчивых. Чаще используют магглов, понятное дело, ведь воспитание будущих магов в Родах имеет свои неприятные аспекты. Дети к десяти годам становятся довольно циничными пофигистами, а такому ребенку единорог не то что крови не даст, еще и на рог насадит насмерть. Лиам это прочувствовал на себе, но к счастью, как он сам думал, его спасли маггловские книги. Приключенческие в основном, но они прекрасно объяснили, что хорошо, а что плохо. В итоге получилось нечто среднее между магом и магглом, но Лиаму нравилось то, каким он себя сделал. Именно сделал и именно сам. Ему пришлось очень скрупулезно за собой следить и буквально выковывать тот образ, который он себе составил в двенадцать лет. Ему сильно помог мистер Джек Лондон и многие другие люди, которые писали книги о жизни и о своем в ней месте. К сожалению, этот американец умер слишком рано, прожив лишь сорок лет, однако его книги и те мысли, что он вкладывал в каждую строчку своих произведений стали близки маленькому магу. Он просто зачитывался приключениями Смока и Малыша, восхищался мужчиной и искателем приключений Время-не-ждет, хотя его и воротило от того же мужика в роли денежного мешка. Но он был не сказано рад, когда тот исправился. Лиам многое вынес из этих книг и стал тем, кем стал, отчасти именно из-за них.

Так вот, Лиам не использовал девочек для общения с единорогами. Он, с помощью окклюменции становился воплощением чистоты, правильности и природной красоты, и тут уж без разницы, какое именно животное. Они все к нему тянулись в такие моменты. Он мог бы уснуть вместе с волчьей стаей и никто бы из них на него не напал, мог бы купаться вместе с акулами, с кровоточащими ранами и они бы вынесли его на берег, мог бы идти по болоту и ни одна змея не укусила бы его. Разве что только комарам да прочей гнуси плевать, все равно бы искусали. Он мог бы играть с медведями и медвежатами и даже с рысями. Самые хищные животные приняли бы его и позаботились о нем. Он был воплощением красоты и правильности самой природы. Идеал, мечта, воплощенная в реальность. Причем мечта всего мира. Как он смог рассмотреть в этот раз, даже духи тут же начинали кружить вокруг него, как только он включил эту маску. Он спрашивал их, что им нужно, но они не могли ответить толком. Говорили про прохладу и тепло, про воспоминания, про многое другое, но объяснить толком так и не смогли. Впрочем, Лиам понял одно, даже духам приятно находиться рядом с ним в такой момент. Он и не подозревал, что в такие моменты меняется сама его аура, становится чистой, не меняя тонов, становится теплой, не меняя температуры, становится частью природы. А скорость энергетического обмена с окружающей средой становится просто колоссальной. Но Лиам этого не чувствовал. Большая часть ресурсов разума уходила на то, чтобы поддерживать это состояние чистоты. «Маску» для него создать оказалось невозможно, или же у парня просто не хватило опыта и знаний.

Он пробыл с табуном единорогов около двух часов. Взял крови, поиграл с жеребятами, прокатился на вожаке табуна, и вернулся в палатку, в сопровождении огромного количества зверья. Ласки, пара медведей, олень, молоденькая косуля, пара пум - самец и самка… И вся эта толпа вломилась на поляну, где отрабатывала заклинания Камиля.

Девушка только взгляд бросила, как тут же выстроила вокруг себя защиту, как смогла. Смогла, откровенно говоря, хреново. Но потом она увидела самого Лиама и опустив палочку постаралась влиться в это странное природное шествие, но уперлась телом в собственные щиты. Да так и осталась в них, когда Лиам вошел в палатку. Воздействие перестало бить по мозгам и звери очнулись. Мгновение, и они с места взяли такие скорости, что казалось, они просто исчезли. А Камиля пришла в себя. К счастью, щиты были еще активны, не то ее снес бы последний, самый большой и неуклюжий медведь, который ревя сматывался с полянки. А так, он цепанул ее щиты боком, и развалил половину, но все-таки сменил траекторию бега и девушка не пострадала.

- Лиам! Что Вы наделали?!!! – Девушка вломилась в палатку и запнулась. Сняв со своей ноги намотавшуюся рубаху, она прошла дальше и подобрала штаны. Ботинки валялись где попало, видимо парень просто шел и снимал с себя одежду, не слишком беспокоясь о том, куда ее бросает. Впрочем, с такой головной болью, это по крайней мере – понятно. Ему было просто не до того. Девушка же, от возмущения, должно быть, этого не поняла. Просто швырнула подобранную одежду на кресло и вломилась в комнату парня. Тот как раз допивал третье зелье, чтобы хоть как-то унять боль, и собирался лечь в кровать.

- Лиам! – Снова крикнула девушка, чем слегка испугала парня и тот сработал на рефлексах. Очень нехороших приобретенных рефлексах. Через мгновение, девушка оказалась парализована, связана и прижата к полу вышедшим на охоту хищником. Он скалился ей в лицо, показывая довольно длинные клыки, она же перепугалась настолько сильно, что запах ее страха проникал прямо ему в мозг. Но Лиам все-таки взял себя в руки и выпустил добычу, а после и расколдовал.

- Не делай так. И пока не беспокой меня. Голова просто раскалывается, так что мне нужно поспать.

И больше не говоря ни слова, улегся на кровать. Уже через секунду он спал и смотрел первый сон. Сон про то, как он живет в странном доме в прекрасном лесу, а животные приносят ему орехи, иногда мясо и грибы…

- И что это вообще было? – Спросила у воздуха девушка, безо всякого стеснения рассматривая спящего голого мага. Решив, что спросит его потом, она вышла. Выполнять задание надо, а времени на него не так уж и много. К тому же, время действия зелья Разума не бесконечно.

Только утром, когда Лиам поднялся с кровати, проспав полтора суток, Камиля получила ответ на свой вопрос, заданный прямо за завтраком:

- А что вчера было? – Маг посмотрел на нее, но все же решил ответить.

- Результат одной ментальной техники. Помнишь, как я принудил Отао сделать так, как было нужно?

- Помню, но не понимаю. Ведь ментальные воздействия на хозяев в доме Рода невозможны.

- А я не на них воздействовал, а на себя. Всего лишь, «осознал» себя прекрасным, и вы все увидели меня таким, каким видел и чувствовал себя я. Маги очень чувствительны к такому, как и магглы. Вторые, даже еще чувствительней, наверное. Магии-то у них нет, вот и компенсируют чувствительностью.

- А… как это сделать? – Чего-то вдруг застеснявшись, спросила девушка.

- Хочешь научиться? Быть красивой? – Светло и невероятно притягательно улыбнувшись, спросил Лиам.

- Д… да… - Девушка совершенно заворожено смотрела на него, не отрывая глаз.

- Зачем тебе, Камиля? Ты и так невероятно красива. А немного подучишься двигаться и вообще будешь одним появлением в комнате мужиков с ног сшибать.

- С удовольствием поучусь, но это… Я хочу так уметь!

- Ты для начала спроси любую вейлу, хорошо ли иметь такой шарм. Я-то уже знаю ответ, но ты все-таки спроси. В конце месяца можем съездить во Францию, специально для этого. Поговоришь, решишь для себя. И если после разговора ты все еще будешь желать этого, я тебя научу. Идет?

- Так Вы вейла?! – Удивленно ляпнула девушка.

- Пф… ха-ха-ха! Ну ты, как скажешь! Ха-ха-ха! Вейлы не рожают мальчиков. Совсем. Никогда.

- Ну, а вдруг Вы исключение из правил? – Совсем уж смущенно выдала Камиля.

- Нет. В случае вейл исключений нет. А я просто давно занимаюсь окклюменцией. Это умение, столь восхитившее тебя, всего лишь побочный продукт контроля над собственным разумом. Не более.

- То есть, этому может научиться каждый?

- В принципе да. Просто понадобятся годы одним, и десятилетия другим. От таланта зависит, и от упертости. Воля, в конечном счете, решает все. Не магия, не сила. Именно воля. Сила твоего стремления к цели.

- Интересное мнение. В книгах об этом не написано.

- Ну, так книги и не последняя инстанция истины, не правда ли? – Улыбнулся Лиам, глядя на полную сомнений мордашку девушки. – Очень надеюсь, что однажды, когда надежды уже не останется, и выхода будет не видно, ты все же поймешь, что именно воля – выход из любой ситуации. А магия, сила, знания, это всего лишь помощники, облегчающие путь твоей души.

Этот разговор еще долгие недели сидел в голове Камили, словно желая укрепиться в ее разуме. Они уже месяц просидели в этой глуши, а девушка все время училась. А ее учитель каждый вечер буквально приползал из Леса, а иногда и совсем ночью. Но девушка заметила, что чем дальше, тем легче ему становилось выдерживать то, чем он в этом страшноватом Лесу занимался. Раньше его вообще мантикора приносила за шкирку, а теперь он не только на своих ногах приходит, но даже на еду сил хватает. Она как-то спросила:

- А чем Вы в Лесу занимаетесь? – На что он ответил:

- Когда как. То с медведями борюсь, то охочусь.

Зачем магу бороться с медведями, она не очень понимала, но догадывалась, что такой умный маг не просто так тратит на это свое время и силы. И что-то, где-то в районе седалища подсказывало, что однажды ей тоже придется вот так же возвращаться, едва волоча ноги, и терять сознание, так и не дойдя до кровати.

А Лиам продолжал тренировки, с удовольствием замечая, что жизненной силы в нем все больше, сама она движется по телу все легче, что так же оказывает влияние на все его силы. Он становится совершеннее физически, но от этого растут и его магические силы. Ведь все в душе мага взаимосвязано.

Месяц подошел к концу, и Лиам наконец-то услышал от мантикоры столь желанное «кот». Даже она признала его волю, его силу и мастерство охоты. А ведь мантикора, на минуточку, пятого уровня опасности создание. Лиам никогда не называл волшебных животных тварями, как это делалось в учебнике по магозоологии. Тем более, таких разумных зверей, как мантикоры. Они же от человека своим интеллектом не отличаются, а иногда и поумнее бывают!

Вместо экзамена Лиаму пришлось поохотиться на оборотня, и прямо в полнолуние. Так он доказал, что достоин, что-то вроде становления охотника. В некотором роде ритуал, и отказаться было просто невозможно. А потому, Лиам привычно натянул «маску мантикоры» и уже безо всякого контроля со стороны самки, обучавшей его всяким премудростям, встал на след. Выследить оборотня в Запретном лесу не так уж и сложно. Они когда превращаются, воняют и псиной и человеком, а это крайне насыщенный запах, разносящийся на километры даже в лесу. Да еще и воют постоянно. Самое интересное, что они не пахнут волком. Вот совершенно. Псиной натурально воняют. А еще агрессией и болью. А ведь когда-то оборотничество не было болезнью. Это потомки метаморф-магов, умеющих превращать свое тело и избравшие своим тотемом дух зверя, что ограничило их только одной формой, вместо сотен, но дало полноценные возможности самого духа. Как маги, они были просто непобедимы, ведь могли черпать силу прямо из астральных течений, через своего тотема. Сила у них не заканчивалась и они даже поодиночке стоили целой армии. Но потомки этих могучих магов скатились в то, чем стали теперь. Изгои, больные на голову животные. Ничтожества. Лиаму было их одновременно жалко и в то же время, он их презирал. А вот «маске» они казались неплохой добычей и никаких сомнений она не испытывала.

Всего два часа на выслеживание и три секунды боя. Оборотень оказался столь жалок, что даже не почуял спрятавшегося охотника, и все закончилось двумя ударами. Первый под переднюю лапу, прямиком в челюсть, что приподняло полуволка на задние лапы и исключило укусы из его арсенала. Сломанной челюстью даже шевельнуть больно, не то что кого-то укусить. И второй удар наполненной магией рукой, пробил грудину. Рука мелькнула в лунном свете и вытащила сердце оборотня из его груди. И «маска» с огромным удовольствием и урчанием сожрала огромное сердце магического зверя. А сам Лиам в этот момент, находясь «выше» маски, но не вмешиваясь, внутренней магией выталкивал «вирус» оборотня из тела. Это оказалось довольно просто, если знать строение души. Однако, его дух все-таки претерпел небольшое изменение. Он стал более… «подвижен», более гибок, более адаптивен. Сам Лиам этого увидеть пока не мог, но «маска» продолжавшая доедать сердце добычи, с легкостью заставила тело обрасти черной шкурой, немного изменила суставы и саму кожу. Она с легкостью повторила эффект шкуры своей прародительницы – мантикоры и защитила себя от прямой магии. Лишь после того, как «маска» доела, и урча улеглась рядом с поверженным телом, превратившимся в человека, а Лиам изгнал из себя остатки вируса и перехватил контроль, он увидел и понял, что именно произошло. И довольно грязно выругался. Ведь теперь придется еще и этому учиться. Контролировать любые изменения в своем теле каждую секунду придется учиться все равно. Ведь его так легко менять… Буквально одна мысль и тело плывет словно воск, подстраиваясь под желание владельца. Нужно лишь немного напрячь волю для этого. Да что говорить, если за пару минут Лиам полностью завершил полное преобразование костей, которое должно было продолжаться еще как минимум месяц! Ему пришлось на ходу учиться закреплять изменения, находить решения и приспосабливаться к изменившемуся восприятию тела. Но все же, это было изумительно. Такого итога от этой охоты он не ожидал, но ему все понравилось. Да еще и подошедшая Мрика добила, похвалив:

- Отличная охота, кот. – Она даже принюхалась к нему, отмечая новый запах, столь похожий на ее собственный, но все же несколько иной.

Лиам был счастлив по-настоящему. Он вернулся домой только к утру, едва сдерживая энергию, буквально бурлившую внутри. Как он позже выяснил, от луны и ее фаз никакой зависимости нет. Легкое преобразование обходится ему в двадцатую часть резерва, а сильное, вдвое больше. «Маска мантикоры» - десятая часть резерва, обратно столько же, так что нужно будет попробовать раздобыть и другие формы. Но пока что, это не к спеху.

Пока что, самое хорошее, это то, что преобразование костей закончено и можно провести ритуал силы. Собственно, это ритуальная передача свойства крови Рэйема, дающей огромную физическую силу, магу, и закрепление этого свойства в нем на постоянной основе. Именно для этого Лиам укреплял кости, чтобы напряжением мышц после ритуала, не ломать их самому себе. Но теперь, после получения способности к метаморфизму, он просто не видел в этом смысла. Ведь ритуал даст физическую силу, но эта способность не отключаемая, а значит, к ней придется долго и разрушительно привыкать. А метаморфизм даст тоже самое, но только в более приспособленном для использования виде. Так что, отложив купленную в Багдаде кровь огромного волшебного быка, он отложил и сам ритуал. Нужно подумать и серьезно, имеет ли смысл его проводить, ведь сам механизм изменений и придания огромной физической силы можно выяснить куда проще. Просто хлебнуть крови и в медитации проследить, что именно и где изменилось. Наверное, так и нужно поступить. Так еще одно умение займет свою полочку и не нужно будет насильно себя менять, что тоже отлично. Ведь каждое такое изменение несет в себе и ошибки. Иногда большие и они аукаются не только в жизни мага, но и в его потомстве. Иногда ошибки маленькие, и тогда ритуал считается успешным. Накопление таких вот ошибок может привести к ужасным результатам. Те же Гойлы, гонявшиеся за силой веками, потеряли большую часть своего интеллекта, но магами стали сильными, тут сказать нечего.

Месяц, данный Стронгам, Си’прику и Мэдисонам закончился и Лиам отправился на встречу с ними в банк. Снова та же комната, и те же маги. На этот раз все было быстрее. Артефакты вернулись к нему, вместе с листами пергамента, в которых было описание использованных заклинаний и решений. Все тут же разошлись в разные стороны, а Лиам отправился в Мемфис.

Он подошел к дому Отао и нерешительно замер. Как его здесь встретят? Вряд ли дружелюбно. И все же, это просто нужно сделать, так что рука стукнула по двери. Намного сильнее, чем он желал. Лиам все еще привыкал к новым возможностям, которые дал метаморфизм, а потому, иногда не успевал отследить свои действия. Нужно время и практика, тут уж ничего не поделаешь.

Дверь открылась и вышел Отао. Как и всегда, он был в своей национальной одежде и деревянных бусах.

- Здравствуй, Отао. Как и обещал, я принес все артефакты, которые брал на обследования, - Лиам выложил все отданные ему волшебные вещи прямо на землю и отошел.

- Хорошо, - одним взглядом подняв их в воздух, Отао занес их в дом и зашел в него сам, тут же закрыв дверь.

- Вот и поговорили, - пробормотал Лиам. Щелчок пальцами, и он исчезает в огненной вспышке.

Сколько же интересного он нашел в предоставленных бумагах, это просто не описать. Оказалось, что темное кольцо содержало в себе какую-то темную сущность. И не просто содержало – доило из нее силы для поддержания молодости владельца кольца. Древний чародей пишет, что это весьма интересный и нетривиальный подход к продлению жизни, выполненный демонологом и проклинателем. Описание нужных ритуалов и заклинаний прилагается. Понятное дело, что Лиам не станет их проводить, но как отвлеченное знание, весьма любопытно.

Проклятие на браслете оказалось Иссушением, и настолько мощным, что от человека или мага останется только высохшая мумия. Собственно, для того этот браслет и использовали. Так ассирийские некроманты подготавливали трупы к поднятию, убирая влияние живой плоти, и таким образом получая скелеты с невероятными показателями. Для поднятия костяного лича нет лучшей заготовки, чем маг, высушенный этим браслетом, хотя, конечно, высшим личем такому созданию никогда не стать. Тех можно изготовить только из живого мага. Да и после трехсот лет, такого лича от человека не отличить.

Серьга с целительским заклинанием дала Лиаму весьма интересный результат. Заклинание исцеления, убирающее любую травму физического тела, что просто удивительно. Можно полностью срастить сломанную кость безо всякого костероста, можно прирастить отрезанную руку, словно ее не отрезали. Можно исцелить им ожоги любой степени тяжести, в принципе, даже прирастить обратно голову при наличии достаточной силы и опыта (только потом не забудь дух умершего обратно в тело призвать. Нужные заклинания прилагаются). Си’прик не поскупился на знания, отмеряя их полной ложкой.

А вот Стронги оказались куда более скромными. Они явно смогли снять с артефактов заклинания, но выдали совсем другую их версию. Лиам только головой покачал, но скрупулезно разобрался и с тем, что ему дали. Он не фанат боевой магии, но знать-то возможности таких магов нужно. Особенно его интересовал тот щит, что защищает от физических ударов, но и здесь Стронги пожадничали. Надо будет навестить их, укорить немного и получить одно нужное заклинание. Магические же щиты с успехом заменит шкура мантикоры, которую Лиам научился отращивать за пару секунд. По крайней мере, против магии она отлично работает, проверено уже.

Статуэтка демонессы оказалась артефактом повелителем. С ее помощью можно призвать и управлять самой настоящей демонессой, так что как артефакт, она оказалась самой неинтересной для Лиама. Становиться демонологом он совершенно не желал. Мало того, что это незаконно и поцелуй дементора, это, пожалуй, меньшее, что светит за подобные дела, так и самому парню это занятие не нравилось. Хотя он и признавал, что есть любители. Только, большинство таких умников буквально пять лет назад аккуратно уложили под землю, ровно на два метра. Демонологи Гитлера были страшными противниками, и убили множество магов, так что их вырезали целенаправленно.

В общем, можно сказать, что все возможности, имевшие место в той ситуации, были успешно реализованы, а потому, Лиам был доволен. Узнал много нового, стал сильнее, да и умений поднабрал. Так что, серьезно подумав, он занялся кровью Рэйема. Парень просиживал в медитациях час за часом, отслеживая все изменения и перенаправления течений разных сил в своей душе. Снова и снова он пил кровь, пока не разобрался в этом эффекте досконально.

После этого еще месяц ушел на то, чтобы повторить сам эффект, но уже без крови волшебного быка, но результат оказался просто феерическим. Чисто для проверки, Лиам ушел с полянки и стал выдергивать деревья прямо из земли. Начал с кустов, но даже напряжения в теле не ощутил. Перешел на маленькие деревья, а в итоге, выдернул здоровенный дуб в полтора обхвата и едва запыхался. Потом, правда долго и нудно усаживал выдернутые деревья обратно, но это уже другое дело. Сам факт, что он на одной силе смог провернуть такое, заставило его иначе относиться к физической силе. Ведь имея такую силищу, он свободно прыгнул с места на сорок три метра в высоту. И это не максимум его возможностей, так, чисто развлечься. Да и не каждый магический щит выдержит удар его кулака. Собственно, он пока не знал ни одного щита, который смог бы подобное выдержать. И это при том, что простейшие чары помех, грамотно отрегулированные, спокойно выдерживают атомный взрыв, что с успехом доказали японские маги всего несколько лет назад. Другое дело, что отрегулировать их в бою для мага просто нереально. Для этого нужно четко знать, против чего идешь, да и силы вложить море. Лиам и сам пробовал свои силы против этих чар, но из-за маленькой площади приложения, и силы удара, чары разлетались в лоскуты. Конечно, Лиам не только физической силой бил, но и магию в руку добавлял, но сам факт впечатлил. Этому приему его научила мантикора. Она могла своими когтями вскрыть даже Эгиду за один удар, да и атакующие чары режет с легкостью.

- Мы еще долго будем сидеть на этой полянке? – Однажды за ужином поинтересовалась Камиля.

- По моим подсчетам, месяца два-три еще. Тебе как раз хватит закончить программу Хогвартса за третий курс по чарам и трансфигурации. Теорию по остальным предметам будешь проходить по ходу дела, да и на практике тоже. Если сможешь быстрее, то быстрее уедем.

Лиам хотел выжать максимум из этого времени. Наступало лето, и была возможность набрать множество трав и прочих полезных вещей. Лес изобиловал ими, а зелья бывают нужны в самых разных обстоятельствах. Так что уходить из леса до конца лета был не намерен. Да и девушке нужно время на отработку всего изученного.

А Лиаму было чем заняться. После отработки нового приема, он попытался получить умение левитации. Как это делать он не знал, но у него был призыв. Муховертки своим жалом делают тоже самое, что и кровь волшебного быка, только придают телу не физическую силу, а свойство левитации. А потому, Лиам пошел по уже проторенному пути, разбираясь с новым умением. На этот раз все прошло быстрей. Опыт дал о себе знать, и через полтора месяца Лиам уже парил в метре над землей и безо всяких головокружений. Еще десяток дней ему понадобился на то, чтобы научиться лететь в любую сторону. Умение не было отработанным до автоматизма, но многое уже получалось, нужен только опыт.

Камиля училась изо всех сил. Этот лес наводил на нее уныние и она хотела хоть куда-нибудь уехать, только бы подальше отсюда. А еще она наблюдала за своим учителем, а тот вытворял нечто совсем уж нереальное. Он просто взял и научился летать. От такого у бедной девушки просто глаза из орбит повылазили. С каждым новым днем, Лиам взлетал все дальше, и выполнял все более серьезные трюки в воздухе. А что он вытворял на земле! Считается, что левитация и полезна-то только в воздухе, но почему-то никто не использует ее, прыгая спиной вперед, например, или смещаясь вбок без движений тела. Это же так неожиданно и эффективно! А вот Лиам счел возможным и такое применение, привыкая активировать новое умение мгновенно. Пусть получалось пока кое-как, но уже теперь стало видно, что это ненадолго. Упертость молодого мага могла бы войти в легенды, если бы о ней хоть кто-нибудь был в курсе, кроме Камили.

А она смотрела на него каждый день и кажется, заражалась от харизматичного мага этой чертой характера. Она и сама заметила, что стала больше упираться в учебе, а когда что-то не получалось, она перестала отступать. Перестала склонять голову, продолжая смотреть на препятствия так, словно это просто порожек, который надо перешагнуть и идти дальше, а не непреодолимая стена.

Лиам постепенно довел новый навык полета до устраивающих его самого значений, и решил, что пора идти к Стронгам. Все-таки, они действительно пожадничали, в то время как он, отнесся к ним, словно к родной семье, которой он, к слову, тоже переслал все выкладки, которые получил после исследования найденных артефактов. Особенно его семье понравилось то целительское заклинание, но это и не удивительно, все-таки профильное направление. Так же, он переслал немало редких зелий домой, ведь некоторые ингредиенты просто не хранятся, а вот зелья могут лежать десятилетиями в стазисе.

Так и получилось, что третьего августа Лиам появился на пороге дома Стронгов и снова проговорил:

- Привет, деда Джин.

- Приветствую, мистер Картер. Проходите в гостиную, я оповещу хозяев о Вашем приходе.

- Спасибо. А вкусняшку?

- Когда же Вы повзрослеете, мистер Картер? – Как-то устало выдохнул дворецкий и протянул кулек со сладостью молодому магу.

- Никогда, деда Джин. Даже не надейтесь, - светло улыбнулся ему Лиам и они оба рассмеялись.

- Наверное, это и неплохо, мистер Картер. Может быть… - Умудренный годами старик не стремился учить молодежь жизни, это у него получалось само собой и крайне не навязчиво. Мудрый старик всегда готовый выслушать и объяснить, не раз видел слезы и истерики представителей семейства Стронг и всегда находил нужные слова, чтобы успокоить и приободрить молодое поколение. Бабуля Морея рассказывала, что и она бегала к этому доброму старику и он уже тогда был таким же, как и сейчас.

Прошло минут десять, когда Лиама пригласили в желтую гостиную. На удивление, его встречала не только Анжелика, непонятно что вообще забывшая дома, ведь у нее на носу свадьба. Молодой Кровт все-таки добился своего и теперь свадьба неизбежна. Анжелика тоже очень счастлива, а Лиам счастлив за нее. Однако, кроме нее, в гостиной оказалась и бабуля Морея и ее сын, Морис и его жена, мама Анжелики, Эльма. И все как-то внутренне напряжены. Внешне это не видно, но для лигелимента это очевидно.

- Здравствуй, Анжелика. Приношу свои извинения, что не был на твоей помолвке. И уверяю, что пропустил столь важный для тебя день не по своей воле. А потому, позволь мне загладить вину и преподнести тебе в дар эту безделушку.

Лиам протянул ей маленькую коробочку с аккуратной сережкой. Она несла в себе точно такое же заклинание исцеление, что и найденная в пещерах серьга для пупка. Дар это ни разу не скромный и стоимость такой вещички могла перескочить за тридцать тысяч золотых. У самого Лиама в ухе тоже была невидимая сережка, как и у Камили. Штука нужная, и когда понадобится неизвестно.

- Серьга? А почему одна? – Удивленно спросила открывшая подарок девушка.

- А где привет? – Улыбнулся Лиам.

- Привет, Лиам. Так почему одна?

- Там все написано, смотри внимательней.

- О, и правда, - девушка потянула за пергаментный язычок и из коробочки показался малюсенький свиток, исписанный инструкцией по применению. – Ого! Вот это да! Лиам! Ты опять?! – Возмутилась боевая волшебница, намекая на стоимость его подарков. Вообще-то это действительно неприлично дорого. Такие подарки могут дарить только муж и члены семьи. Сказать по правде, Лиаму было на эти предрассудки плевать. Хоть он и получил отменное воспитание, но таких ограничений не понимал. К тому же, он дарил те вещи, которые могут ей реально помочь в деле выживания. Он не шутил, когда говорил, что для него каждый друг важен.

- Ой, отстань ты от меня со своим этикетом, а! – Взмолился парень на ее упрек. – Толку с него, если потом приходится кладбище посещать да цветы носить. Нет уж. И хватит об этом.

- Но Лиам, что я скажу Наиту?

- Отправляй его ко мне, я сам его пошлю, - отмахнулся парень.

- Сдурел совсем, он же тебя… - Девушка замолчала, пытаясь предсказать итог их боя и слегка засомневалась. По крайней мере, она точно знала, что Наит не смог бы в пьяном состоянии победить того испанского гранда. А Лиам смог, так что сомнения были правомерны.

- Что он меня?.. – Заинтересовался итогом размышлений парень.

- Да вот не знаю, - вздохнула девушка, покачивая головой. – Слишком ты необычно ведешь бой.

- О, ты мне определенно польстила. И не волнуйся, простого разговора за пинтой медовухи нам вполне хватит, хотя может и подеремся слегка, но уже только для удовольствия.

- Хм… - Девушка честно хотела нахмуриться, но у нее просто не получалось. Светлая, полная тепла и участия улыбка друга, просто не могла остаться без ответа. Так что она сдалась и улыбнулась в ответ. – Ладно. Все равно этот разговор неизбежен.

- Вот и я так мыслю. Так что не волнуйся. А теперь, мне нужно поговорить со всеми вами, - громче проговорил парень и увлек Анжелику глубже в гостиную и с уютом устраиваясь в одном из свободных кресел. – Приветствую всех. Тетя Эльма, дядя Морис, бабуля Морея.

- Здравствуй, Лиам, - взяла переговоры в свои руки бабушка. – Я так понимаю, ты хочешь поговорить о тех заклинаниях? Мы ждали тебя раньше.

- Но надеялись, что не одевал кольца и не знаю как должно быть?

- Надеялись, конечно, - честно призналась матриарх. – К тому же те заклинания, что мы передали, являются аналогами…

- Протего. Только стихийными. Но протего, как был изначально корявым, так в стихийном исполнении корявым быть не перестал, бабуль. Да и не в том суть. Не хотите вы отдавать их мне, я в принципе понимаю. Все-таки вы Род боевиков и вам нужнее. И даже обман понять могу. Принять не очень, а понять запросто. Но я бы хотел получить два заклинания из пяти.

- Какие? – Поинтересовался дядя Морис. Бабушка вскинулась, видимо чтобы заткнуть сына, да только давно прошли те времена, когда она могла что-то ему приказать. Нет, мочь-то могла, но только если он и сам был с этим согласен. Сейчас он был явно не согласен. А еще сильнее магически.

- Тот щит, который на чистой силе и тот, что от физических ударов.

- Вот оно что… Я так понимаю, что ты не стал посвящаться стихии и они тебе просто не подходят.

- Угу. Долго, нудно, и в общем-то, для меня совершенно бесполезно. Я - призыватель, и все эти игры боевиков в «кто сильнее?», мне не очень интересны. Извините.

- И откуда ты узнал, как посвящаться стихии? – заинтересовался дядя Морис,

- Догадался, - пожалуй, никакой другой ответ не смог бы ввести эту семью в столь глубокое состояние недоумения.

- Кха. Как? – Справившись с собой, спросила бабуля.

- Научился впитывать разлитую в пространстве силу, и случайно хапнул из горевшего костра. А в сирийской пустыне силы огня и света море. Так и понял, что если постоянно впитывать ее из огня, однажды произойдет то, что вы называете слиянием. А я называю просто предпочтением одной стихии. Вот и все, собственно, ничего сверхсложного тут нет.

- Ты всегда был умненьким мальчиком, Лиам. Мы можем надеяться, что это знание останется с тобой? – Хмуро поинтересовалась тетя Эльма.

- И если «вы», это только вы. И даже если «вы», это все боевики стихийники Англии. Все равно можете. По крайней мере, я лично не предприму мер по распространению этих знан… моих домыслов.

Его исправление отметил каждый в гостиной, и каждый оценил правильно. Пока сам Лиам не продемонстрирует стихийного окраса, никто ему не поверит. А он не собирается демонстрировать, и даже стремиться к нему, парню нет нужды. Ведь он призыватель, а не боевик. Интересный вырос друг у Анжелики. И выгодный. Все это было написано в глазах «взрослых», искренне считающих Анжелику и Лиама «детьми», которые ничего не понимают. Иногда такая наивность магов веселила парня, но сейчас ему было просто неприятно слышать эмоциональный фон этого помещения. Разве что сама Анжелика была приятным огоньком беспокойства именно за него, и он был ей благодарен.

- Ну так что, я могу получить желаемое? – Спокойно поинтересовался Лиам, глядя только на дядю Мориса. Тот честно старался скрыть, что рассматривает его, словно жука на булавке. Не получалось. Лиам читал его, словно открытую книгу. Наконец, он что-то и решил.

- Да, можешь, - и щелкнул пальцем, призывая домовика.

- Но… - Бабушка хотела что-то сказать, как по гостиной разлилась сила дяди Мориса, придавливая всех, кто в ней находился. Пригибая к земле в попытке подчинить. Лиам моментально преобразовал все закрытые одеждой участки кожи в шкуру мантикоры, а открытые защитил смесью лигелименции и магии. Простейший щит, но довольно требовательный к запасам силы. Бабушка замолчала, поняла, что в данном случае ее мнение учитываться не будет. Лиам же спокойно переводил глаза с одного члена семьи Стронг, на другого, отмечая реакцию на силовое давление. Сопротивление давлению у них у всех буквально в генокоде прописано, что не удивительно. Столько поколений боевиков. Парень глянул на дядю Мориса, а тот смотрел на него очень удивленно. Он чуть ли не всю свою силу сконцентрировал на давлении, а пацан сидит, головой вертит, и даже испарины нет! Как так? Мгновенный переход на магическое зрение и море удивление. Аура наполовину человеческая и наполовину от мантикоры. Такого он еще не видел и слегка ошалел, снимая давление. Мгновение и аура Лиама снова стала нормальной.

- Как? – Он смотрел только на молодого мага, надеясь найти хоть щелочку в ментальных щитах. За такой секрет стоит побороться.

- Не нужно, дядя Морис. У Вас не получится, - Лиам говорил совершенно спокойно. Он уверенно смотрел в глаза боевику с полувековым стажем и это откровенно говоря, настораживало. Морис как-то резко пришел в себя и снова призвал сбежавшего от давления эльфа. Приказ, и через несколько секунд в руках у Лиама описание двух заклинаний. Парень быстро пробегает их глазами и отдает обратно. Все, что нужно он запомнил, а это вряд ли копии. – Благодарю. Очень надеюсь, что мы в последний раз решаем разногласия с помощью лигелименции, дядя Морис. И Вам все-таки стоит подтянуть эту сферу умений. У меня и в четырнадцать лучше получалось. За сим, позвольте откланяться. Бабуля, тетя Эльма, рад был вас всех видеть. Анжелика, проводи меня к выходу, пожалуйста.

Девушка автоматически встала на ноги, и пошла перед Лиамом. Все-таки ее отец явно переборщил с давлением.

- Лиам, объясняй, что там произошло, - потребовала Лика, приходя в себя.

- Помнишь, те артефакты, что я отдал вашей семье? Заклинания с них вы сняли, но мне копию не отдали, зато обманку очень даже. Вот я и попросил дать мне хотя бы два настоящих описания. Бабушка твоя согласия не выразила, а отец не согласился уже с ней. Он считает меня «выгодным вложением» и при этом безопасным для Стронгов. Этаким магазинчиком на отшибе. Можно и вложить пару десятков тысяч, а можно и не вкладывать. Все равно, через подставное лицо инвестиции идут. Безопасно. Как-то так. А потом, ему пришлось надавить на свою мать, а на меня его давление не оказало нужного эффекта. Есть у меня умения, нивелирующие такие вот вещи. Вот тут он и решил все узнать и попробовал влезть в мой разум. Я ничего не хочу сказать, твой отец могучий боевик и сильный маг, но лигелимент из него… мда. В общем, он решил, что если даст мне описание заклинаний, то однажды ему перепадет секрет моей защиты. Что, к слову, вряд ли. Вот попросил бы - тогда пожалуйста, а после нападения – фигушки. Да и обманывать не хорошо, тем более человека, который помогает, не прося ничего взамен. Слабостью это батюшка твой посчитал. Но ошибся. А за ошибки нужно платить. – Лиам был слегка зол, а потому говорил правду жестко, не щадя. Анжелика впитывала откровения с широко раскрытыми глазами. Она и половины не заметила и не поняла. Чувствительность к магии у нее так себе, как и магическое зрение.

- Понятно. Прости, Лиам. Я не хотела, чтобы так получилось.

- Я знаю, Лика. И потому, на тебя мое недоверие не распространяется. – Парень пожал ее руку, заверяя в дружеских чувствах, и пошел к двери.

- Мистер Картер, вы разве не останетесь на ужин? – Отвлек его голос дворецкого.

- К сожалению, больше никогда не останусь, дедушка Джин. Спасибо тебе, за все.

В глазах старого дворецкого зажглось понимание. Мальчика оценили и хотят использовать, а он не хочет. Потому, больше он не рискнет принимать пищу в этом доме. Доверия больше нет.

- Мне очень жаль, мистер Картер.

- Мне тоже, деда Джин.

Парень обнял старого дворецкого чуть не до хруста в ребрах и вышел вон. И вряд ли он вернется.

- Почему он попрощался так, деда Джин? – Спросила Анжелика.

- Потому, что больше не придет. Если и придет, то кто-то очень похожий на него внешне, но уже не маленький Лиам, которому рады в этом доме, а взрослый мистер Картер, от которого всем что-то нужно. А это два совсем разных человека. Не совершайте ошибки своих предков, маленькая мисс.

Анжелика сильно задумалась и только через несколько минут произнесла в пустоту дверного проема:

- Я постараюсь, дедушка Джин.

Глава 13

Глава тринадцатая.

Лиам вернулся на свою полянку грустным. Жизнь снова отбирает, а он совершенно ничего не может с этим поделать. Пас на доверие не оправдался. Он пошел к Стронгам с открытой душой, а в ответ получил чужую алчность. Не то, чтобы он не догадывался, чем может закончиться сегодняшний разговор, но убедиться было нужно, да и откладывать дальше смысла не было. Так что, он закономерно напоролся, но нельзя на этом зацикливаться. Не все люди таковы, и нужно просто верить, что еще не раз встретишь хороших людей. Да и Стронги, в общем-то, не плохие, просто у их хорошего отношения оказались границы для чужака, как и у большинства людей.

Лиам по памяти переписал свитки, просмотренные сегодня на пергамент и отправил их Си’прику, с просьбой помочь разобраться. Вот с ним все было просто. Древний чародей ни разу не хороший человек и чужая жизнь не стоит для него ничего. Но к небольшому кругу лиц, которых он считает близкими, по тем или иным причинам, он всегда открыт, максимально честен, что включает и выраженное словами отношение (иногда не лицеприятное), и обычно готов помочь. Так уж вышло, что две противоположности в обычной жизни и похожие в отношении к родным, Лиам с Си’приком стали если не друзьями, то где-то близко. По крайней мере, ему Лиам доверял и пока что ни разу не прогадал.

Ответ пришел через неделю, когда Лиам завершал изучение левитации. Он научился легко и быстро включать нужный режим энергетики и теперь довольно часто проводил время в воздухе. То прыгал со скалы, то просто парил над землей, привыкая к такому использованию. Ему понравилось летать, и чувство свободного падения вызывало восторг. Даже соревновался с одним старым вороном, летая на скорость от скалы, до огромного волшебного дуба и обратно. Опытный ворон всегда побеждал, но Лиам грозил ему кулаком, и обещал отыграться, а пока, притаскивал проигранные в соревнованиях тушки зайцев с охот. Камиля на это только улыбалась. А что тут скажешь, если взрослый мужчина ведет себя, словно мальчишка двенадцатилетний? Пусть его, годы свое возьмут, это понимала даже молоденькая шестнадцатилетняя девушка.

Ей осталось выучить и отработать еще не мало нужных заклинаний. Она много времени потеряла, пока учила заклинания для ухода за телом из купленных Лиамом книг. И еще больше времени, сопоставляя две системы колдовства – палочкой и перстнем, и браслетом. Лиам сделал ей браслет, отобрав старый и привычный из бересты. Новый, с дополнительными функциями, вроде сокрытия, накопления жизненной силы и магического зрения, куда лучше подходил именно ей, так что девушка была весьма благодарна. Тем более, что навык магического зрения постепенно развивается, а его и изучать-то начинают с четвертого октана. С ее вторым, ей бы и предлагать никто не стал.

Лиам обследовал ее каждый четвертый день, и обещал, что через пару лет она точно возьмет третий октан, а там и до четвертого доберется. Сам он недавно взял пятый и еще осваивался на новой ступени могущества. Не сказать, что она чем-то отличалась от предыдущей, но силы стало больше, а следовательно, и возможностей. Более того, немного усилилась чувствительность к магии и восприятие. Все это богатство нужно было откалибровать заново, на что тоже нужно было время.

Сова из МКМ прилетела через неделю после отправки чародею списков с пергаментов Стронгов. И обратно она несла куда более тяжелый груз, нежели несколько листочков. Во-первых письмо от Си’прика, а во-вторых, более трех десятков пергаментов с полным описанием заклинаний и способами создания такого эффекта с помощью других школ, вроде шаманизма и некромантии. В принципе, чародей владел не только этими школами, он знал множество фокусов и из других, просто они были куда затратнее, чем аналоги из своих. Но разбираться, разбирался. Так что Лиам дотошно ознакомился с его выкладками и отправил благодарность с небольшим вложением маленькой сережки. Пусть носит, на всякий случай.

Он стал осваивать сразу два варианта для каждого из двух заклинаний. Во-первых, изначальный беспалочковый. Длиннющее заклинание, которое нужно начитывать заранее, и хранить в свернутом виде в собственной ауре. Этот ему нравился больше всего тем, что мог быть использован действительно мгновенно. Второй – палочковый. Тоже довольно заковыристый, но куда быстрей в использовании, нежели начитка трехминутного текста. Этот вариант активировался около десятка секунд, что долго для боевой ситуации или несчастного случая.

Поскольку ничего сложного тут не было, он закончил быстро и вернулся к разработке ментального поля. Теперь, когда у него было время и возможность работать в разгоне сознания, первые результаты не заставили себя ждать. Самое первое подобное заклинание, созданное Лиамом, вызывало желание находиться где угодно, но только не здесь. Вторая модификация уже позволяла выбирать как метод, так и силу воздействия. Либо не видеть места, либо не желать его видеть. Второе проще и куда менее затратно. По сути, одновременно и упрощенные и усложненные антимаггловские чары. Более или менее поняв специфику подобных заклинаний, Лиам научился делать так называемые миражи. Это не те иллюзии, что делают маги, это те иллюзии, которые создает сам мозг того, на кого накладывают заклинание. Хорошее у человека настроение, и он будет видеть нечто волшебное, изумительное, лишь войдя в область действия заклинания. Боевое настроение, и враги будут сыпаться на него словно из ниоткуда. Боится человек, и он будет видеть десятки, сотни вариантов воплощения своих страхов. Многоцелевое заклинание так понравилось Лиаму, что он отработал его до беспалочкового исполнения. Ну а вообще, разобравшись в самой концепции, он мог бы придумать что-нибудь этакое даже на ходу. Например, по просьбе Камили он насобачился показывать иллюзорные образы Хогвартса, буквально пройдя с девушкой каждый известный ему коридор. В этих иллюзиях они путешествовали по замку, заглядывали в классы, где шли уроки, которые помнил Лиам. Посещали зельеварение, и даже библиотеку, где девушка могла читать только те книги, которые читал сам Лиам. А читал парень много. В общем, завязанные на его память иллюзии, оказались не хуже думосброса, только в виде ментальных чар. Когда до него дошла эта мысль и он словно вспышкой, понял, как создать думосброс. Только вот желания уже не было. Да и зачем, когда чары куда объемней и эффект присутствия куда красочней.

Очередной вечер. Впрочем, то, что сейчас вечер можно понять только по часам. Деревья на полянке отдают накопленный за день свет, так что и днем и ночью здесь светло совершенно одинаково. Лиам вернулся с травяного промысла и теперь снова перечитывает письмо Си’прика. Уже месяц прошел, а тот ни слова ни пол слова. Похоже, придется самому ехать в Нью-Йорк и узнавать, что и как.

- Что читаете? – Спросила Камиля.

- Письмо друга. Он попросил помощи в одном деле, точнее - страховки. Я согласился, но второго письма так и нет, да и на мои письма не отвечает. Придется нам ехать самим.

- А куда? И Вы же хотели остаться здесь до конца августа?

- В Нью-Йорк. А ради трех десятков травок оставаться смысла нет, к тому же у меня есть внушительный запас еще с прошлого раза. Да и готовые зелья имеются.

- В Нью-Йорк? Я там не была. Это же в Америке?

- Угу. В северной. Обычный город, в общем-то, только огромное количество магических мест в маггловской части города. А в остальном, все так же, как и везде.

- Здорово. Когда едем?

- Утром. Нужно выспаться и быть во всеоружии. Как у тебя с трансфигурацией неживое-живое?

- Так себе. Получается с третьего раза на четвертый. Я не понимаю почему.

- Тут все просто. Помнишь то упражнение из окклюменции? Которое предшествует созданию «маски»

- Копия разума?

- Ну, не совсем копия, конечно, но почти. Скорее - слепок.

- Да помню. И как его сюда при… цепить?

- Никак прицеплять не нужно. Нужно сделать подобие, большего от тебя не требуется. По сути, ты создаешь из своей магии твердую иллюзию поверх предмета, сам предмет меняет форму, а затем анимируется простенькими чарами. И вот чтобы управлять анимацией есть два подхода. Первый, прямой, то есть маг сам управляет анимацией, а второй - опосредованный, маг создает слепок своего разума, и уже через него управляет, давая только общие команды через созданный ментальный канал. Я все понятно объяснил, Камиля?

- По крайней мере, куда лучше, чем написано в учебнике. И какой способ управления мне тренировать?

- Оба в обязательном порядке. Это поможет тебе и в других науках. В том числе и в окклюменции. Кстати, ну-ка, глянь-ка мне в глазки… Хм, не плохо. Вполне не плохо. Маска ярости в виде льва несколько тормозит. Пойми, в твоем разуме нет ограничений на скорость, да и в ментальных каналах тоже. Просто пожелай сделать ее молниеносной, можешь и в прямом смысле, чтобы она наносила урон «электричеством». Это будет бить по нервной системе врага. Не сильно, но неприятно и отвлекает.

- Спасибо, я кажется, поняла. А как вам маска «лени»?

- Я бы повспоминал, какая музыка тебя погружала в сон быстрее всего и прикрепил к ней ощущение этой музыки. Слуховой ряд повышает качество воздействия.

- Я подумаю.

- Вспомни наш визит в Ла Скала. По-моему, «Жанна д’Арк» усыпила тебя с первых минут. И чем тебе Верди не по душе? Не понимаю. Прекрасная музыка, голоса…

- Ну да, и не понять ничего.

- Так выучи итальянский, и все.

- Я же не вы, чтобы за несколько дней язык выучить! – Возмутилась Камиля.

- Зато, тебе есть к чему стремиться. Да и мы не об этом. Музыка-то подходит. Ощущение скуки, назойливого шума и наконец, сон. Как раз то, что нужно.

- Ладно, я попробую. Потом.

- А зачем откладывать? Пробуй давай, я подожду.

Девушка прикрыла глаза, успокоила дыхание, сосредоточилась, проваливаясь в собственный разум, давно и прочно визуализированный и стала наводить лоск на «маску лени». Работа с воспоминаниями для нее становилась все проще, так что она смогла хорошенько прикрепить нужное к маске, словно добавив очередное оружие в слот своего бойца. Вынырнув из транса, девушка смело посмотрела учителю в глаза. Несколько секунд тишины и зевок Лиама ознаменовал победу.

- Молодец, отлично получилось. Надо же, какое у нас разное восприятие одного и того же события. Я-то помнится, смотрел, переживал, когда Жанне демоны пели, а тебя в сон. Мда. Все-таки придется тебе учить языки. К тому же в следующем году рождество уже в Испании встречать будем, в моем поместье.

- У Вас есть поместье в Испании?

- Угу, выиграл в карты.

- Э… правда?

- Ну да, а что тебя смутило?

- Ну, Вы вроде бы не азартны, по «глушакам» не ходите.

- Не «глушакам», а притонам. Все-таки не в Багдаде, а в Англии живешь. Но в остальном ты права. Не хожу, просто на приемах, в принципе, те же притоны с картами. Там проигрывают состояния, ну и выигрывают иногда… тоже…

- Ясно.

- Вот и хорошо. Топай спать, и не забудь, завтра утром мы уезжаем.

Отправив девушку, сам Лиам не стал ложиться. Наоборот, он быстро собрался и в очередной раз повторил визит к леди Мэдисон. Такие встречи так и не стали постоянными, но время от времени случались, принося удовольствие обеим сторонам.

Утром, собравшись по-походному, они отбыли с фениксом в Нью-Йорк. Первым делом пришлось зайти в Министерство, зарегистрировать свое прибытие и получить разрешение на палочки. Без этого Камиля не смогла бы ей пользоваться на территории США. После регистрации, Лиам поселил девушку в отеле, а сам отправился в здание МКМ. Уже по прибытию он отправил запрос на аудиенцию к Президенту и, получив разрешение, он не стал ждать у моря погоды. Тут же направился прямиком к ней.

- Приветствую, мадам. Надеюсь, что Ваши дела в полном порядке. Да и выглядите сногсшибательно.

- Ваши комплименты, мистер Картер, лишены изящества и новизны, – отбрила его мадам Пикэри.

- Зато искренни, - пожал плечом Лиам.

- Туше. Теперь к делу, мистер Картер. Я так понимаю, Вы здесь не для отдыха?

- Си’прик. Николя не отвечает на мои письма, и вообще, как будто исчез.

- Так оно и есть, мистер Картер. И где он, известно только примерно.

- И где же? – Лиам буквально впился в нее взглядом.

- Где-то в районе бермудского треугольника, на территории пространственной аномалии.

- Черт. Вот он не мог предупредить, что ли? – Возмущению парня не было предела.

- Он предупредил. – Проговорила Президент. – Сказал, что духи принесли плохие новости и ему нужно уехать.

- И Вы отпустили его одного?

- Нет, конечно. Он хоть и завоевал наше доверие, но все же не на столько. Он темный маг, и слежка никуда не делась. – Безразличие в ее голосе можно было ложками хлебать, только вот эмоции совсем не подходящие.

- Ладно, я так понимаю, у него было сопровождение?

- Да. Двое мракоборцев, как и всегда. Это профессионалы высшей пробы, ветераны войны с Гриндевальдом.

- Понятно. Только вот толку с них, ведь Николя и сильней их, и умней, и куда старше. Даже вместе взятых.

- Вы хотите сказать?..

- Я хочу сказать, что они рядом с ним, пока он им это позволяет. Впрочем, это дело десятое. Порт-ключ он здесь покупал?

- Да, здесь. Вы думаете, что они попали в беду?

- Я думаю, что есть не маленькая вероятность, что они все уже мертвы. Даже феникс не может их найти, чтобы переместиться. Может быть, дело в пространственной аномалии, а может и в защите, наложенной специально. Пока что нет смысла гадать. Нужно ехать туда и разбираться на месте. Могу я получить копию его порт-ключа?

- Мистер Картер, вы же понимаете, что это может быть путь в один конец?

- Понимаю, но и друга бросать в беде, последнее дело.

- Вот как? Что же, я распоряжусь. Портал предоставят через десять минут.

- Благодарю.

Лиам поклонился, и вернулся в номер гостиницы аппарацией.

- Ну что? Получилось? – Забросала его вопросами Камиля.

- Да, портал прибудет с минуты на минуту.

- Отлично. Я собралась и готова.

- Ты не пойдешь, Камиля. Госпожа Президент права, это вполне может быть путь в один конец.

- И что? В первый раз, что ли? В пещерах мы тоже выжили практически случайно, и ничего - живые. И тут выкрутимся. – Ее голос, полный уверенности, изрядно рассмешил парня.

- Ты ведь только третий курс закончила, ты-то куда так рвешься?

- Я тебя одного не оставлю, - серьезно произнесла девушка и прямо ответила на его взгляд. Он словно в зеркало посмотрелся. Уверенный взор голубых глаз выражал одно: только вперед.

- Понятно. Ладно, раз так, пойдешь со мной. Но если скажу лежать, ты падаешь на землю без разговоров, скажу бежать, бежишь.

- Договорились, - спокойно согласилась девушка. Лиам снова оглядел ее с ног до головы, и пожалуй впервые увидел, что девушка-то выросла. Юная красавица, небольшой рост которой, только оттеняет ее бунтарский дух и умная голова. Хорошо, что он тогда, на базаре Багдада не прошел мимо.

- Мистер Лиам Генри Картер? – Отвлек их густой, мощный бас. Они обернулись и увидели невысокого полугоблина.

- Это я, - подтвердил свою личность Лиам.

- Прекрасно. Вот Ваш порт-ключ. На словах велено передать: Возвращайтесь, Лиам, без Вас станет слишком скучно.

- Благодарю за доставку. Всего наилучшего, - кивнул Лиам полугоблину и, забрав портал, тут же исчез с площадки перемещений МКМ, вместе с Камилей. Лишь тихий хлопок, все еще отдававшийся в сверхчувствительных ушах посланца мадам Пикэри, напоминало, что только что здесь кто-то был.

- Ох, черт! – Выругалась Камиля.

- Не ругайся, сколько раз говорить?

- Почему мне так плохо? – Спросила девушка в перерыве между рвотой.

- Сил пока маловато для компенсации. Вот тебя и помяло слегка. Благо, что повреждений ауры вроде нет. – Лиам быстро осмотрел ее и просканировал пятью заклинаниями, удостоверяясь, что девушка вот-вот придет в норму. Пришлось подождать пару минут, но она и правда быстро пришла в себя. Лиам пока осматривался. Они оказались на песчаном берегу относительно небольшого острова, судя по показаниям знакомого духа земли, которого пригласил Лиам. Гористая местность, обследованная духом, имела несколько искусственных образований и именно к ним отправилась пара поисковиков.

- Я тебя задерживаю, да? – Спросила Камиля, прочно переходя на «ты».

- Есть такое. Будь я один, я бы просто полетел. Но тебя я не утащу. Мог бы аппарировать, пока нахожусь внутри пространственной аномалии, но после выхода в точке аппарапции, тебя снова скрутит, а мы не знаем, что нас ждет там. Так что такой способ тоже не подходит. Есть один вариант. Хватайся за меня и держись со всех сил.

Девушка вцепилась в руку наставника так, словно это единственное, что отделяет ее от мучительной смерти. Вдруг, рядом появилась появилась здоровенная сиреневая курица. Камиля почувствовала всплеск ментальной силы Лиама и спустя мгновение, ее дернуло с невероятной силой, выплевывая на другом конце острова, все так же прижавшейся к руке Лиама всем телом.

- Дириколь, изумительная зверушка, Камиля. Но ее способ телепортации несколько отличается от привычных. Она распыляет свое тело на мельчайшие частицы и формирует из них некий… бокс, хм… пакет что ли? Его и отправляет на новое место. А там, снова распаковывает. Интересный способ, который я так же собираюсь изучить со временем. Это не совсем пространственная магия, скорее что-то на грани с самотрансфигурацией.

- Обалдеть, - выдохнула девушка, приходя в себя. – А меня потом научишь?

- Конечно, если захочешь.

- Уже хочу.

- Угу. Может отпустишь мою руку?

Момент и правда оказался пикантным, потому что девушка в стремлении прижаться к руке Лиама, сделала это буквально всем телом.

- Ой, извини.

- Да ничего страшного. Идем?

- Идем, - Камиля решительно кивнула и пошла следом за наставником. Они шли примерно час, пока не увидели нечто странное.

- Это что? – Как-то растеряно спросила Камиля.

- Похоже маггловская военная база. Судя по символам и почти истлевшему флагу, японская. Вон там радиовышка, там склады, а перед нами главное здание штаба. База заброшена несколько лет назад, судя по растительности. Ну и по аборигенам, пинающим человеческие черепа.

Лиам напряг магический взгляд, пытаясь понять, что же не так. Ощущения просто вопили о неправильности окружающей среды. А когда понял, единственное что успел, это снова призвать дириколь и телепортировать Камилю на небольшой козырек, чуть выше по склону. А потом потерял сознание…

Камиля резко пришла в себя и тихо застонала. Тут же поняла, что времени прошло не больше минуты, и подползла к краю козырька, куда ее не очень удачно закинул наставник. Ошибся на пару метров, вот она с них и рухнула, а чертова курица снова ушла телепортом. Девушка приземлилась не очень удачно, подвернув ногу на маленьком каменном выступе. Падение с двух метров давно не угрожает ей переломами, ведь ее кости укреплены, а спрыгнуть она может и с десятка метров, ничего себе не сломав.

Резво перебирая конечностями, она подползла к краю и уставилась вниз. Там голые и судя по лицам, японские мужчины, тащили тело ее учителя прямо внутрь центрального здания базы.

- Понятно, что ничего не понятно. За базой никто не следит, не ухаживает, вон как разросся волшебный плющ. - А он растет только в магически сильных местах, при этом являясь показателем силы волшебных семейств, в чьих Манорах его обычно сажают. Заходишь в Манор и по размерам плюща сразу видно, сильные здесь маги живут или нет. Судя по тому, что плющ затянул практически все стены, здесь очень много силы в пространстве. – Однако, база все-таки используется странными японцами. А может это солдаты этой базы? Надо проверить. Но сначала нога.

Девушка отползла от края и устроилась поудобнее, облокотившись на отвесную гору спиной. Она сконцентрировала несколько силовых шариков прямо внутри тела и, приказав им восстановить суставную сумку, отправила в ногу. Одного воспоминания того, как Лиам учил ее лечить саму себя хватило, чтобы выполнить все это на высшем уровне. Ведь чтобы научиться лечить собственные повреждения, нужно эти повреждения получить. А чтобы сразу определять, что именно случилось и что лечить, нужно запоминать ощущения от различных травм. Так что никакой анестезии, разве что немного приглушал боль и все. Она в первое время ругалась и обзывалась, но узнав, что он и сам так же учился, как-то резко перестала. Но теперь, в этот конкретный момент, она была рада этому умению, натренированному под строгим взором карих глаз.

Можно было воспользоваться серьгой-артефактом, но запас силы в нем не бесконечный и хорошо бы его поберечь. Так что она справилась и сама, сэкономив при этом много силы. Она снова аккуратно выставила голову за границу карниза, чтобы подсмотреть, что там внизу происходит, и как оказалось, удивительно вовремя. Обнаженного Лиама тащили куда-то в горы. Он лежал на простеньких и каких-то древних носилках и был явно без сознания. Поняв, что может его потерять и уже не найти, она с огромным трудом дотянулась до кармана его штанов, пытаясь нашарить его рюкзак. В нем была настроенная на него карта мира, по которой можно отследить маршрут его передвижений. Рюкзака в кармане не оказалось.

- Значит забрали. Понятно.

Учитывая, что карта вместе со всем, что было в рюкзаке, теперь в главном здании, ей предстоял визит туда этой ночью. Девушка начала подготовку. Для начала, она достала свой рюкзачок и переоделась. Учитель предоставил ей артефакты на любой случай жизни, ведь у нее не так много силы, чтобы иметь возможность наколдовать все, что нужно, самой. Так что она достала штаны, перчатки до локтя, полуплащ с рукавами до локтей, мужскую шляпу в американских традициях, и все это богатство, вместе с сапожками, из кожи Тэмбу. Прямая магия на нее не действует, так что можно даже от авад не уворачиваться, в принципе. Другое дело, что такой костюмчик стоит десятки тысяч галеонов. Однако, несмотря на отличную защиту, она вытащила несколько колец с встроенным одноразовым заклинанием Эфирного Доспеха. Тоже против магии работает отлично, но против физических воздействий не очень. Для того у нее есть три колечка со специальным щитом. Все это тоже часть экипировки, которую предоставил Лиам. Он совсем не желал потерять ученицу на ровном месте, только потому, что по жадничал. Последнее, что достала девушка уже в сумерках, это небольшой изящный медальон. Он содержал в себе заклинание Ускорения. Она пока что плохо управлялась с заклинанием, и потому ей был дан этот костыль.

Дождавшись темноты, девушка аккуратно спустилась с карниза и проверила вход в штаб лигелименцией, по обе стороны ворот. По сути, ощупала разумом все, до чего дотянулась. Как оказалось, ее дар понимания замков был именно способностью к сенсингу разумом. А это раздел лигелименции, как-никак. Девушке он дался довольно легко, чему Лиам был очень рад. Даже смеялся, говоря, что подобное притягивает подобное, намекая на свой несомненный дар к лигелименции.

Девушка неслышной тенью скользнула к воротам и задела ногой камень. Тот покатился и с оглушительным звуком остановился о другой камень, торчащий из земли. Нужны тренировки, но до них наставник еще не дошел, а потому, двигаться тихо она умела на уровне вора домушника, то есть, почти никак. Камиля про себя чертыхнулась, и направила в глаза немного силы с приказом глазам перейти на ночное зрение. Такая самотрансфигурация довольно легко выполняется, если знать что и как нужно делать. Девушка знала, так что через мгновение мир стал серым, но видела она отлично.

Замок ворот не слишком спешил поддаваться ее таланту, но пара минут сосредоточения и он прошуршал смазанным механизмом, открывая ей доступ в святая святых базы. Снова ментальный сенсинг и первые враги. Они сидели и лежали в небольшой комнатке, но при этом не двигались. Более того, у девушки сложилось впечатление, что даже ни о чем не думали. Просто существовали в данной конкретной точке. Что это за зомби такие, было пока что не ясно, но и оставить все как есть она не могла. За спиной должно быть чисто, это первое правило прохождения любых подземелий и прочих гробниц.

К слову сказать, это место и правда было натуральной гробницей. Даже в той комнате, где она нащупала живых, она «увидела» несколько скелетов. Они просто валялись на полу и окружающим было на них явно плевать. Это место давило на нее очень сильно. Здесь все время тишина, а звуки издают только движения этих зомби. Они даже не разговаривают между собой. Нагоняет жуть.

До двери в комнату метров двенадцать, но пройти тихо просто невозможно. Везде мелкие и крупные кости, все это ломается, шуршит, звучит. Впрочем, чуть подумав, девушка включила медальон с Ускорением и проскочила участок буквально по стене, пробежав десяток метров за пару секунд. К сожалению, приземлилась она вовсе не бесшумно, чем спровоцировала зомби. Они быстро поднялись со своих мест и стали подходить к двери комнаты. Все, ждать больше нельзя.

- Сомнус, - тихо прошептала девушка, но заклинание совершенно не подействовало. Она даже растерялась на пару мгновений и пришла в себя, лишь почувствовав опасность. Резко сиганув в сторону, Камиля увидела, как на том месте, где она стояла просвистели пули.

- Петрификус Тоталус, - палочка указывает на самого первого вышедшего зомби. Тот только замедляется, но падать на землю парализованным даже не собирается. Девушка поняла, что вариантов у нее не осталось. В руку, словно сама по себе толкнулась кость, и она безо всякого медальона моментально оказалась около первого, ударяя его утолщением прямо в висок. Нет, она не целилась, просто так получилось, да и испугалась она сильно. Вроде люди, но заклинания нелетального действия просто не работают. А тут еще и автомат, который начал стрелять прямо в нее. Удар получился скорее быстрым, чем сильным, хотя от страха она действительно стала несколько сильнее нормы. Пусть третий октан, это далеко от великого мага, но сама магия, подстегнутая страхом, буквально вскипела в ее жилах, выводя на новый уровень физических возможностей.

Голова зомби разлетелась, словно арбуз, от попадания противотанковой пули. Еще удар, еще… Девушка очнулась и пришла в себя только тогда, когда врагов в комнате у нее не осталось. Она огляделась вокруг. Переломанные тела, конечности смотрящие в непредназначенные природой стороны, пробитые головы и кость в руке, не выдержавшая силы молодой ведьмы и сломавшейся сантиметрах в тридцати от рукояти. Остатки кости в руке залиты кровью. Девушку настигло осознание того, что она сделала и ее тут же вырвало. Не ела она давненько, так что особо рвать было нечем, но она прямо почувствовала, что ей стало лучше. Может быть, у нее, как у ведьмы и была возможность не убивать, но она пока такой не придумала. Так что чувство вины довольно быстро прошло и она выскочила из этого локального ада. И уже снаружи, она обратила внимание, что астрал в этом месте буквально гудел. Несколько астральных воронок буквально обстругивали оболочки освобожденных от телесной составляющей душ.

- Бррр. Что за ужас здесь вообще происходит? – Камиля не понимала, что именно она видит, но ей это совсем не понравилось. Как будто в логово демона попала. Прямиком к нему на пир. Благо, что не в качестве пищи. Она тряхнула головой и поскользила дальше. Ей пришлось очистить еще две подобных комнаты, по десять человек в каждой, но на этот раз она догадалась использовать трофейные автоматы. После первой комнаты ей вообще пришлось использовать чары, чтобы очистить одежду от чужой крови. Так что, девушка, двигаясь под Ускорением делала нужное количество выстрелов в упор и выскакивала из очередной комнаты. Как ни странно, но ее больше не тошнило от вида трупов, а вот от того, что творилось в астрале, бывало, что слегка подташнивало.

Она спускалась все ниже, туда, где чувствовала знакомую магию наставника, пока, наконец, не попала в небольшую комнатку. Там оказалось много маггловского оружия, которое с некоторых пор (за последние пару часов) стало нравиться Камиле, а главное, знакомый рюкзак.

- Вот ты где, - она подхватила артефакт и тут же засунула в него руку по плечо, вытаскивая из отдела хранения зажаренную целую курицу. Девушка буквально впилась в нее белыми, острыми зубками, с тихим урчанием перемалывая мясо, хрящи и кости, высасывая из них костный мозг. Еда еще никогда не казалась ей настолько вкусной, нежели в этот день, полный страхов, переживаний и смертей.

Чуть утолив первый голод, девушка достала Карту Мира из рюкзака и полностью проследила по ней пусть наставника.

- Черт. Горы. С другой стороны, если там прошли люди с носилками, то и я как-нибудь просочусь.

Как оказалось через пару часов, это было не совсем верно. Потому что, когда она подошла к началу подъема, то увидела небольшую канатную дорогу. Всего в полкилометра длинной, но она не только «скрадывала» пропасть, которую так просто не перепрыгнешь, но и большую часть горы, куда и унесли Лиама. Воспользоваться канатной дорогой оказалось невозможно. Осмотревшись, Камиля поняла, что приходящие сюда, зажигают факел, и тем дают понять людям на другой стороне, что нужно включить канатную дорогу.

- Надо бы глянуть, что на той стороне, да? – Девушка говорила с небольшой, странной расцветки пичугой, сидящей на ветке дерева. – Определенно надо.

Девушка достала копию артефакта, найденного в пещерах Ассирии. Только тогда это был золотой жезл с отделкой из драгоценных камней, да и мощь того артефакта превышала все мыслимые нормы, позволяя буквально осмотреть целую страну, а это огромные территории. Однако, Лиам в свое время создал его более слабый аналог, который выглядел простой деревянной палочкой с маленькой друзой горного хрусталя на конце. Артефакт едва покрывал квадратный километр, но сейчас и он сойдет. Девушка достала палочку из рюкзака и послала в нее магию.

Разум, словно раздвоился. Своими глазами она видела горы с высоты птичьего полета, заглянула в небольшую будку, где неподвижно сидели трое мужчин. Осмотрела приспособления для управления канатной дорогой, даже углядела малюсенького муравья, деловито шуровавшего в грубом подобии тарелки одного из зомби. И своими же глазами, все так же смотрела из своего тела, прямо на дерево, где только что сидела птица.

- Фуф, - Камиля замотала головой, приводя свое восприятие в норму. – Надо будет потом потренироваться.

Девушка не стала придумывать особо каверзный план проникновения. Она просто покинула свое тело. Кое-что в духовной магии она понимала, что не удивительно, с таким-то учителем. Так что покидать тело научилась на втором месяце обучения, чтобы не полностью терять ночь на сон. Пока тело лежало в палатке, отдыхая и набираясь сил, она практиковала многие отрасли волшебства, что даже проще делать в виде духа. Конечно, если у мага есть тело, ведь без него колдовать в виде духа просто невозможно.

Выскочив из тела, Камиля за секунду перенеслась в будку в полукилометре от нее, и уже на месте отработала три мощных ударных заклинания. Три тела, переломанными куклами свалились на пол. Телекинез на главный рычаг, и канатная дорога послала передвижную будочку на ее берег. Мгновение, и она очнулась в собственном теле. Ждать будку пришлось более получаса, так что девушка спокойно помедитировала, восстанавливая силу, а когда она все-таки приехала, Камиля снова покинула тело и снова дернула за нужный рычаг. Даже не зная японского она с легкостью разобралась в механизме. До одиннадцати лет она прожила в маггловском мире, так что с основными понятиями была вполне знакома.

На рассвете девушка вышла из будочки канатной дороги на нужной стороне, и тут же постаралась раствориться в тенях. Получилось так себе, но хоть как-то. Она снова сверилась с картой и направилась дальше. Сам себя Лиам вряд ли сможет выручить, а вот она как раз сможет помочь…

Лиам очнулся на рассвете с сильнейшей головной болью. Приподнял голову, оглянулся и понял, что висит в цепях. Решил все-таки поздороваться и сказал:

- Привет, Си’прик.

- Привет, Лиам, - прохрипел светловолосый мужчина, висящий у стены на цепях. – Ты все-таки пришел.

- А ты сомневался? – Спросил парень, разминая плечи и выполняя простейшую дыхательную гимнастику. Вдыхая и выдыхая довольно большие объемы кислорода, чем расширял сосуды, позволяя телу быстрее адаптироваться к нагрузкам. Пара минут и можно будет приступить к медитации, а пока, можно и поговорить.

- Конечно. Я бы, наверное, не пришел, - снова прохрипел мужчина в цепях. – Особенно, если бы знал, что окажусь здесь, в цепях, без малейшей возможности колдовать.

- Строго говоря, ты только не можешь использовать заклинания, как я понимаю. Но внутренняя магия и, похоже, изрядная часть магии разума, как ты ее называешь, вполне действуют.

- Угу, - с полувздохом вырвалось у некроманта. – Только вот и я не целитель, а потому такими приемами практически не владею. Только ускорение сознания и все.

- Прискорбно. К твоим годам нужно бы знать, что расширение арсеналов уменьшает возможность попасть в такую вот ситуацию. Кстати, о ней, родимой, как говорят в Москве… Что ты знаешь о нашей ситуации, а то твое письмо, прямо скажем, не изобилует подробностями.

- Мне трудновато говорить.

- Ничего, я не спешу, видимо. Так что и ты не торопись.

- Хорошо. Давным-давно…

- Ты издеваешься? – Спокойно спросил некроманта Лиам.

- Отнюдь. Так вот, еще в мои времена у меня был Враг. – Николя именно так и сказал, с большой, даже огромной буквы. – Он был магом Света и звали его Си’орат. Дрянной был человек. А началось все с того, что я выбрал темную магию. Точнее, еще раньше. В нашем селе жил старый шаман. И он увидел во мне и моем приятеле способности. Мы стали у него учиться, но шаманизм, это такая школа, что могущество достигается уже не годами – столетиями. Пожалуй, столетний шаман приравнивается к мастеру магу, примерно так. Видишь дряхлого шамана, считай, что он в самом расцвете сил. Да ты все это и так знаешь, а потому я продолжу. Мы проучились у шамана почти семь лет, но особых успехов у нас пока не было, слишком мало времени прошло. А тут, в наше село каким-то ветром занесло мага. Он работал в организации, чем-то похожее на Министерство, разве что оно не занималось такой фигней, как поддержание Статута. Да и существование магии тогда не скрывалось. В общем, это что-то вроде гильдии или нечто в этом роде. Это был маг Тьмы. Очень сильный, опытный. И мы с Си’оратом напросились вернуться вместе с ним. Мы хотели заниматься нормальной магией, строить автоматы, создавать действительно сильные артефакты и многое иное. В этой, ну пусть будет гильдии, самыми сильными магами были именно маги Света и Тьмы. После них шли артефакторы, ну а дальше шла узкая специализация, вроде того же телекинеза и прочего. Телекинетики у нас были мощными и многое умели. Так вот, Си’орат выбрал магию Света. Я тоже. Но еще даже не начав заниматься, я узнал, что эта магия сильно влияет на своих адептов. Она делает их фанатиками идеи. Будь то идея порядка или служение очередному светлому Богу, не важно. Тогда я отказался и оглянулся на магию Тьмы. Там оказалось тоже самое, только в другую сторону. Я начал искать, и в итоге нашел темное направление, которое не столь сильно меняет сознание, как Тьма и Свет. Некромантия была не очень-то развита в нашей стране, но у наших краснокожих соседей кое-что о ней знали. И официально занимаясь магией Тьмы, я к ней так и не прикоснулся, но вот в некромантии я со временем поднаторел. Учитель меня понял, ведь и сам был не закостеневшим стариком, а молодым и сильным мастером. Он дозволял мне многое, и я не подвел его. Я разрабатывал ритуалы и заклинания, мне всегда легко давалось создание нового. Обычно это и есть самое трудное в магии – создать новое, но не для меня. Я научился совмещать некромантию и шаманизм, чем вывел эту науку на новый уровень. Но одно омрачало мою жизнь все сильнее. Мой друг детства все больше отдалялся. Пока однажды не напал на меня. Его сознание оказалось слабоватым и не смогло выдержать напор магии Света. К сожалению, он оказался очень талантливым во всем остальном. Его резерв рос не по дням, а по часам, как и невероятный контроль силы. В общем, в первый раз я пусть и с трудом, но отбился. Как и во второй и далее и далее. Я же говорил уже, что мне легко давалось создание нового, вот и выкручивался, как мог. Я всегда был слабее, так что брал знания везде, где мог. Так мы и дотянули в состоянии постоянной войны до весьма почтенного возраста, когда я провел уже известный тебе ритуал сохранения души и оказался в этом времени. Но через год после пробуждения, я стал чувствовать в астрале явные следы Си’ората. Как такое возможно, я не понимал. Но со временем, я смог локализовать его примерное местонахождение. Этот вот остров.

- Понятно. А дальше что?

- А что дальше? Написал тебе письмо, чтобы хоть кто-то знал, где меня искать, так что ты был моей страховкой. Судя по тому, что ты здесь – использованной страховкой.

- Хм. А как этот твой Враг столько прожил вообще? – Заинтересовался Лиам.

- Весьма не просто. Он разработал заклятье, которое напитывало его тело силой жизни, преобразовывая ее из силы света нашего солнца. А сам, оставив тело в гробнице, вышел из тела, проводя все свое время в астрале. Он надеялся, что при таком постоянном притоке жизненной силы тело останется живым, но он слегка ошибся.

- В чем? – Заинтересованно подался вперед Лиам, зазвенев цепями.

- Видишь ли. В мое время было известно несколько способов получить вечную молодость. Первый, это стать темной тварью, вампиром, например. Но такие у нас долго не выживали. На них вообще охотятся во всех известных мне землях.

- В Англии они считаются темными тварями, а потому прав не имеют, но специально на них никто не охотится.

- Видел я ваших английских вампиров. Жалкое зрелище. Тысячелетний вампир, это уже уровень архимага. Это невероятная мощь, ты и не представляешь себе, что это такое. Так что не сравнивай. Ваши даже света боятся. Вырождение породы.

- Не все, насколько я знаю. Некоторым свет просто не приятен и вытягивает силы, но в остальном, им на него плевать,- не согласился Лиам.

- Я в курсе. Но это единицы. В мое время такими были все. Так вот, это первый способ. А второй, это призвать или поймать бессмертное существо и отобрать у него часть души, которая и дает вечную молодость. Сила жизни остается всегда одинаковой и не стареет, а вместе с ней и маг. Так поступали темные маги. Светлые маги очень редко прибегали к подобным вещам, но бывало.

Но у Си’ората что-то не получилось и он остановился на напитывании тела силой жизни, созданной из маны по определенному образцу. Нельзя сказать, что у него ничего не вышло. Его тело пролежало в гробнице тысячи лет, а он все это время изучал астрал. Ты даже представить себе не можешь, какую мощь он набрал за это время. Он стал невероятно могущественным и столь же сумасшедшим. Астрал слишком хаотичен и его разум приспособился, сделавшись его отражением. Тело его, пропитанное силой жизни, протянуло очень долго. Около пяти тысяч лет, пока однажды не стало чем-то вроде мумии. Оно живое и неживое одновременно. Этакое исключение из правил. Оно осталось его якорем в физическом мире, но вернуться в него, это мгновенная смерть для Си’ората.

- Вот как… Интересный подход. А просто переселиться в другое тело?

- Для этого нужно быть некромантом или магом Хаоса, или магом духа или ментальным магом. Си’орат не владеет ни одним из вышеперечисленных направлений. Пожалуй, кроме ментальной магии. Ты уже видел его безмозглых болванок?

- Ага. Нет эмоций, нет разума, как такового, только послушание хозяину. Я их и сейчас чувствую. Раздражают они меня, не передать как.

- Вот эти вот болванки, это вершина его умений. Так что переселиться он не может. А Якорь постепенно угасает, даже жизненная сила не помогает. Так что, когда сюда в сорок втором приплыли японцы, да еще и базу военную поставили буквально над его костями, то он решил, что это его шанс. С помощью духов разума он их поработил и стал ждать. Он терпеливо показывал свое присутствие и ждал, когда я его замечу, заманивая меня сюда. Как ты теперь понимаешь, у него вполне получилось. И как только я ступил на остров, ловушка захлопнулась. Мощнейший астральный удар снес мои щиты, словно соломенный заборчик, а очнулся я уже здесь.

Николя тяжело откашливался, переводя дыхание.

- Но как он вообще узнал, что ты вернулся? – Этот вопрос мучил Лиама все время рассказа.

- Мое возвращение вызвало… нечто вроде астральной волны, и именно ее почувствовал Си’орат.

- И что ему от тебя нужно, в таком случае?

- Ему нужно мое тело. Из-за того, что со мной случилось, мое тело не стареет, будучи собранным именно таким – не стареющим. Более того, ему нужна магическая клятва, что я не только добровольно отдам ему свое тело, но и сам же его в него переселю. Понятное дело, что я такого себе не желаю, вот и держусь.

- Пытают? – Спросил Лиам, и так видя ответ.

- Пытают, конечно. Но однажды Си’орат поймет, что боль я контролирую отлично, и найдет иной способ. Все-таки актер из меня так себе и качественно изображать муки у меня не всегда получается. Выручает только полная безмозглость его слуг.

- Ясно. А почему меня не убили, а перенесли сюда?

- Наверное, принесут в жертву одному из злых духов. Их тут много -чужая боль, бессилие, весь спектр темных эмоций, это подходящая для них сила, вот и крутятся около пыточной. А после персональной жертвы, дух с огромным удовольствием пойдет в свиту к грамотному шаману. Или служителем сделают. Служитель маг, это очень выгодно.

- Вот порадовал-то… Просто не передать как. В общем, я подумал и решил – не согласный я на участь черную, да пропащую. А посему говорю истинно, биться буду до последнего. - Гневно усмехнулся молодой маг.

- Насмешил, - некромант исполнил три сиплых смешка и уныло огляделся.

- А ты не смейся, ты надейся, друг мой, - Лиам был спокоен, словно камень.

Дзыньк, упал на землю разорванный металлический ошейник. Дзыньк, дзыньк, наручники с уходящими в стену цепями повторили его путь. Ноги были свободны еще через несколько секунд, а молодой маг с удовольствием потянулся до хруста.

- Вот ведь оно как бывает. Говорил мне учитель, учи целительство, Си’прик… Зря не послушал.

- Зря, Николя, очень зря. Даже начальные умения других направлений могут дать неожиданное преимущество. Впрочем, не мне тебя учить жить. Ну, так что, уходим отсюда?

Лиам сорвал железо с тела друга и аккуратно опустил измученное пытками тело прямо на пол. Одно заклинание, и тело древнего чародея восстановлено полностью, а Лиам тут же устроился помедитировать. Силы ушло много, почти десятая часть. Да и восстановить такое же заклинание в собственной ауре тоже надо. Закончив с этим, он открыл глаза и посмотрел на друга. Вокруг него вилась темная сила и впитывалась в него мощным потоком, словно темная воронка, кружа вокруг мага. Лиам так тоже научился с год назад, это просто прием впитывания больших объемов силы из окружающего пространства, но она не сразу перерабатывается аурой, а после накопления. Так делают те, кто хочет заполучить стихию, то есть выбрать для себя основное направление развития магии. Для Николя, который давно стал некромантом, такая темная сила не очень-то и отличается от его собственной, так что чародей не испытал никаких неприятных ощущений, только чувство наполненности и довольства. Как только чародей закончил, Лиам тут же предложил:

- Уходим, если ты готов?

- Уходим. Только двери выбью… - но молодой маг его перебил.

- Не трать ману.

Парень подошел к металлической двери, уперся ногами в пол, а руками в нее. Мышцы чудовищно вздулись, изо рта мага вылетело чуть хриплое «кхааа», и стальной косяк промялся, выпуская дверь из своих объятий. Лиам в последний момент успел подхватить стокилограммовую чушку, чтобы не наделать шума.

- Ого! Сильно. Что-то из целительских фокусов? – Вопросительно прошептал впечатленный Николя.

- Не совсем. Пил кровь волшебного быка Рэема и запомнил что она изменяет, пока не получилось делать это самому.

- Ха, ты прямо как древние шаманы, ищешь силу и умения в самой природе.

- А куда деваться, раз потомки бездарно профукали наследия тысячелетий? – развел руками Лиам.

- Это верно. Идем?

- Угу. Потопали потихоньку.

Маги внимательно осматривались по сторонам, в том числе и магическим зрением, так что засад против них не вышло. Пусть и искореженные, но у зомби были ауры, так что их видно издалека.

Маги не жалели никого, не было смысла. Это уже не люди и вернуть им разум совершенно невозможно, так что перерождение, это лучший выбор. Лиам ментально отключал центры жизнедеятельности, что весьма экономило силу. А Си’прик швырял в комнаты Ядовитое Дыхание. Как только этот магический яд попадал на кожу, человек тут же умирал. А чародей мог покрыть этим ядом огромную площадь. Час тянулся за часом, а маги не могли найти выход. Звучало даже предположение просто пройти насквозь, оставляя за собой дыру в земле, но оставлять на маггловской военной базе следы магии как-то не хотелось. Если МКМ узнает, их обоих просто прикончат и все. В общем, им обоим хотелось выбраться из этого места поскорее.

Другое дело, что комплекс оказался огромным, и им приходилось обходить все помещения, пока они не нашли карту помещений. План эвакуации, содранный со стены, послужил им отлично, и к полудню они все-таки вышли под нежные лучи солнца. Они оказались в небольшой, но уютной долине, зеленой от трав и лесов.

- Солнце, - Лиам настолько счастливо вздохнул, что Си’прик тоже не сдержался – улыбка словно сама скользнула ему на лицо. Когда Лиам хотел, он мог быть чудовищно харизматичен.

- Солнце, - согласился чародей.

- Я что-то чувствую вон там, - молодой маг указал в сторону.

- Моя чувствительность подсказывает, что там место проведения какого-то ритуала. Светлого, судя по всему.

- Глянем, или просто уйдем? – Спросил Лиам, но ответ прозвучал не оттуда, откуда он ожидал.

- И куда это собрались гости мои? – Голос прозвучал настолько мощно, что не услышать его было невозможно.

- О-па, Си’орат, как я понимаю? – Поворачиваясь, спросил Лиам.

Парень разглядывал «собеседника» и был, честно сказать, слегка ошарашен. Тысячелетия не прошли для мага света даром. Его дух был невероятно мощен, вокруг ауры и даже внутри нее вились целые сонмы духов, а мощь самой ауры откровенно сказать, подавляла. Буквально вдавливала непокорных его воле в землю. Дух выглядел как сорокалетний мужчина, метров трех в высоту. Широкий, мощный костяк, могучие мышцы, наверное так бы изобразили кого-нибудь из богов в древней Греции. Светлые, практически белые глаза слегка светились, лысая голова тоже, как и все тело. Обернутый лишь в набедренную повязку, дух выглядел древним воином, но никак не шаманом перед смертью, а ведь по факту, он им являлся. На ремне, перекинутом через плечо висел небольшой бубен и странная медная полоса. Не меч, не посох, даже не нагината. Просто медная не заточенная полоса с деревянной ручкой.

За спиной духа, уже в физическом мире, стояли полторы сотни зомби. Стояли совершенно недвижимо, словно статуи. На них, как раз, Лиаму было плевать. Он оценил их в полторы секунды, при неблагоприятных обстоятельствах и всевозможных помехах. Но этот дух древнего мага, который вовсе не спал эти тысячелетия, вот он по-настоящему пугал. Даже не столько мощью, которая видна не вооруженным глазом, сколько намерениями в отношении как Лиама, так и Николя.

- Помолчи, слабак, и не лезь в чужую беседу, - хлестнул его голосом древний маг света.

- Не лезь, Лиам. Дай нам поговорить, раз уж такая оказия случилась. Все-таки, столько лет прошло, - попросил Николя. – А то мы в прошлую встречу практически не пообщались. Хотелки на счет моего тела изложил, да и свалил. Видимо дел у него хватает.

- Да на здоровье, - согласился парень и отошел от чародея, спешно продумывая планы отступления, защиты и даже нападения. Мозги едва не дымились, но варианты наклевывались. Мысли его сбились от странного ощущения, что прямо на него смотрят откуда-то издалека. И в принципе, такой вот прямой взгляд через магию, ничем особенно не отличался от обычного взгляда, так что Лиам потянулся разумом к смотрящему на него, используя уже имеющийся ментальный канал.

- "Выжила? Это хорошо. Камиля, я рад, что ты спаслась".

- "Я тоже рада. Спасибо, наставник. Хотя в следующий раз, целься лучше"…

- "Камиля, сейчас не время. Тут у нас древний колдун образовался, и он действительно чудовищно силен. Возможно, что он сильнейший в мире. А еще, он настроен к нам весьма враждебно. В общем, слушай задачу: найди на этом острове тело без души в нем, но живое. И уничтожь, как можно скорее. Иначе этот маг нас раздавит".

- "Поняла, но хоть что-то есть? Где искать? Как искать?"

- "Так, ну да, понятно. Мы же еще не дошли до поисковых заклятий и ритуалов. Мой просчет. Так, тогда сделаем иначе. Я запрограммирую «маску», а ты впусти ее без сопротивления. Она сделает все как надо и развеется. Обещаю, я не стану воздействовать на твой разум и что-либо менять. Прошу, поверь мне…"

- "Я верю, но мне это кажется немного…"

- "Я не полезу в память или мысли, только внешнее управление телом и магией."

- "Ну… Ладно, но будь осторожен, пожалуйста. Все-таки это мой разум и мое тело", - напомнила Камиля.

- "Само собой. К тому же, связь же двусторонняя, так что доверие тут так же обоюдное", - объяснил Лиам.

- "Я не знала. Но теперь, кажется, начинаю понимать…" - Девушка, наконец, взяла себя в руки и опустила щиты.

«Маска» легко проникла в ее разум, аккуратно обходя участки памяти, она проникла в самую глубину подсознания и перехватила управление телом, а через некоторое время и магией. Сознание Камили словно отодвинулось вглубь, следя за действиями приглашенного вторженца, и перед полным отключением успела выключить артефакт, через который наблюдала за наставником. Однако ментальный канал не пропал, только стал более… структурированным, и поддерживался обеими сторонами контакта.

Камиля могла только наблюдать за действиями своего собственного тела, и могла бы точно сказать, что таких сложных ритуалов она еще не видела. Более того, она слышала все мыслеформы, которые вкладывала «маска» в свои действия, и поняла, насколько мозг наставника более развит, по сравнению с ее. Голова буквально пухла от сложности и многомерности понятий, которые использовались в этом ритуале, и даже физически начала болеть. Мозги использовались на максимальных оборотах, а во время проведения ритуала, «маска» напрочь отключила все пять чувств, ориентируясь только на магическое зрение. Все освобожденные мощности были брошены на проведение ритуала. Наконец, до девушки дошло, что своими попытками осмысления ритуала, она создала нечто вроде второго потока сознания, что тоже забрало немаленький кусок мощности и потихоньку стала переводить внимание на ментальный канал, окунаясь в мысли и переживания наставника, пока в какой-то момент не произошло нечто вроде вспышки и она не увидела все его глазами.

- Вы драться уже начнете или так и будете языками чесать? – Поинтересовался наставник, видя, что древние чародеи начали предъявлять друг другу претензии настолько древние, что уже ни в какие ворота не лезло. Ну, тысячелетия же прошли, как можно ненавидеть так долго?

- Сам напросился, - выдавил разошедшийся светлый маг и, вскинув призрачную руку, ударил парня Молотом Света. Всполох в десятки метров высотой, ударил в наставника, но просто обтек его и ухнул прямо в гору, далеко позади него, оставляя многометровую проплавленную дыру. Камень потек от запредельной температуры. Под ногами Лиама тоже, но тот успел отпрыгнуть в сторону, так и не провалившись в лаву.

Камиля видела все изнутри наставника, а потому с легкостью рассмотрела не только удар чародея, но и превращение Лиама. Более того, она узнала, как он это сделал, зачем и даже то, что он уделял некоторое время такой дисциплине, как анимагия. В сочетании с метаморфизмом, это дало изумительный итог.

- Немейский лев? Порождение Ехидны! – Прорычал дух мага Света, брызгая призрачной слюной и рассматривая то, что появилось на месте, казалось уже побежденного слабого мага, уровня старшего ученика. – Я помню тебя. Но ведь тебя убил этот полубог, как там его? – Дух даже слегка успокоился, вспоминая. – Кажется, потомки прозвали его Гераклом? Или Гераклитом? А, вспомнил! Алкид! Он не раз заключал договоры с духами и всякий раз норовил обмануть. Но тебя он точно убил, сломал тебе хребет, а шкуру срезал зачарованным жрецами клинком! Я помню! Он носил твою шкуру вместо доспеха! Но я не понимаю, почему ты, божественный зверь, жив и здесь?

- Сам ты животное, дух. А я не стану перед тобой отчитываться. ХРРРРР!!! – Поистине огромный лев, четырех метров в холке, открыл зубастую пасть и вложил капельку силы в рык. Звуковой удар снес всех зомби, что стояли за спиной древнего мага и раскрошил им кости. Каждый зверь на острове, вплоть до последней букашки, услышал этот рык, и каждый на одних инстинктах понял, что здесь находится действительно царь зверей – могучий лев с разумом человека.

- Умри! – Снова разошелся древний архимаг и принялся швырять гроздья заклинаний, а лев даже не уворачивался. Во-первых, от летящего со скоростью света заклинания не сильно-то увернешься, а во-вторых, шкура мантикоры вместе с «маской мантикоры», образовавшие такую вот звериную форму, с успехом отражали вражескую магию. И пусть свет немного обжигал, но вполне терпимо, а потому лев продолжал отвлекать внимание бешеного мага на себя. Николя в это время во всю готовил нечто вроде ритуала разрыва связей. Древний аналог Авады Кедавры был в разы более громоздкий, почему и не пользовался особым расположением колдунов и магов всех мастей. Это уже потомки, в очередной раз изобретая велосипед, сделали это заклинание в разы проще и быстрей. Но Си’прик Аваду не знал, так что приходилось ему с бешенной скоростью вычерчивать «линии» движениями всего тела, практически танцуя забавный танец. Что поделать, изобрел этот ритуал шаман, а они любят оттанцовывать заклятья у костра. Зато в не летальных ядах, ограничивающих подвижность им нет равных, в силу профессии.

- Не выйдет! – Завыл дух, краем глаза зацепив танец Николя и тут же поняв, что именно тот делает. Очередное заклинание слетает с ауры архимага и некроманту приходится ставить защиту, что сделало все его труды напрасными.

- Черт! Ты чего там возишься?! – Рявкнул Лиам.

- Отвали! – Проорал в ответ Николя, снова ставя защиту, на этот раз от молнии, которая буквально спустилась с небес по воле архимага. Видимо, за тысячелетия тот стал неплохим метеомагом. Ныне эта отрасль практически забыта, но маг Света в ней оказался докой. Ветра повиновались его воле, молнии били так, словно их бросал в его врагов сам Зевс… В общем, он оказался на удивление хорош в совершенно не профильной для него школе. При этом, он умудрялся с легкостью использовать духов из своей свиты, что доставляло не мало хлопот Николя и Лиаму. И если чисто физические проявления, вроде кислотных паров и ментальные нападения, вроде заклятья страха, для них были не опасны, то чисто духовные атаки духов свиты - это совсем иное. Благо, что у Лиама был призыв древнего огненного духа, который с огромным удовольствием съедал духов из свиты древнего мага. Поглощение у него – одна из базовых способностей, так что от обеда темный дух огня не отказывался никогда.

Глава 14

Глава четырнадцатая.

Тело девушки дорисовало последнюю фигуру прямо в воздухе, и сложило странную фигуру из пальцев левой руки, весьма похожую на двойную фигу. Мизинец хрустнул, но «маску» это не заинтересовало. У нее другая, куда более важная задача. Сила потекла по руке, преобразовывая неровный поток в постоянный ручей, и насыщая им ритуал. Мгновение, и по астралу прошла даже не волна, тончайшая вибрация, практически не заметная никому, но это не помешало ей вернуться с интересующей информацией. По слепку ауры мага света, «маска» обнаружила его якорь и теперь было понятно, куда идти. Впрочем, сказать по правде, идти «маска» не собиралась. Поведя рукой, она призвала дириколя и мгновение спустя, оказалась в небольшой пещерке с длиннющим коридором видимо в другую часть пещеры. Тут же пришлось ставить защиту от магии, а через мгновение и от физических воздействий. Концентрированный пучок света едва не сделал в ней дырку, но обошлось. Волшебная курица переместила на метр правее, а потом и доспехи включились, спасая жизнь. А где-то далеко, Лиам смахнул воображаемый пот с львиной морды, львиной же лапой. Чуть не вляпался.

Тело девушки махнуло рукой с браслетом, и самую малость трансфигурировало странный рисунок на одной из стен. Тихое "пфф", и руны распались, вместе с ловушкой. Обратная трансфигурация, которая произошла через пару секунд ничего не изменила. Ловушка оказалась обезвреженной. Легко ступая, девушка углубилась в пещеру, обезвреживая ловушки, перепрыгивая подозрительные места и просто весьма резво пробегая кое-где по стенам пещеры. Она стремилась в самую дальнюю часть коридора, туда, где уже виднеется тело древнего шамана и мага света.

Последние сорок шагов дались крайне тяжко. Ловушки на каждом шагу, да еще и узкое пространство – не увернуться – создали отвратительные условия для выживания одной конкретной девушки, но перемежая магию с призывом, она дошла до конца. Только вот толку от этого не было. Вокруг тела находился магический экран, который пропускал только энергию самого шамана, воздух и больше ничего. Даже сам воздух травить бессмысленно. Тело шамана перестало дышать еще столетие назад, так что не поглощает его. Но при этом остается вполне живым, если на то пошло.

- Ну и чего с тобой делать? – нарушил тишину женский голос. К слову, это впервые, за четыре тысячелетия, когда эти стены вообще услышали хоть чей-нибудь голос.

Лиам сиганул с места на двадцать метров, стараясь попасть на клочок нормальной земли, еще не превратившейся в лаву. Почти. Лапа цепанула немного расплава и сильно обожглась. Лев переступил на обожженную конечность и его морда забавно скривилась. Одним взглядом излечив ожог, он снова прыгнул, стараясь обойти дух шамана и попробовать себя в других способах атаки. Вышло довольно скверно. Лев прыгнул, стараясь своим мощным телом подмять дух мага, но тот словно знал, чем ему это грозит и встретил его мощным щитом, который распался после двух ударов напитанных силой лап. Однако, ударить самого духа у него не вышло. Кусок земли, явно вырванный телекинезом, отшвырнул его на десяток метров. После довольно жесткого приземления, Лиам попробовал использовать Чистоту, простенькое заклинание против духов и им подобных, на что дух шамана только рассмеялся.

- Аарррххааа! – бушевал призванный огненный дух, уничтожая свиту архимага, притом с огромным удовольствием. Лиам поддерживал призыв, и силы его таяли с катастрофической скоростью. Призыв огня инферно требовал не столько силы, сколько филигранного контроля, но не в этом случае. В этот раз, когда призывался не столько огонь, сколько разумное его дитя, призыв брал вдвое больше маны, но не требовал контроля вовсе. Так что весьма скоро, когда сила у него закончится, всем станет грустно. Однако пока что, дух огня успешно отражает все атаки свиты, и постепенно уменьшает их количество. В отличие от Лиама, у архимага маны море, да еще и днем, на солнечной поляне. А вот это мысль.

- Можешь скрыть солнце? – Ментально спросил Лиам у некроманта.

- Сдурел? Нет, конечно!

- Совсем никаких идей? У нас не так много времени, и у меня скоро сила закончится. Дух Огня уйдет обратно и нам с тобой кранты.

- Дай подумать… - Дернул головой чародей, обрывая контакт. Тут же он поставил Щит Некроманта, отбивая очередной удар архимага и впитывая силу из щита обратно. Поглощает он неплохо, но с силой Света конфликтует, так что КПД не велик. Однако, это один из немногих щитов, которые полностью блокируют подобные атаки.

- Прикрой! – Вдруг заорал чародей, и Лиам расстарался. Он сиганул наперерез атакам архимага, практически развеивая их собственной шкурой, а мелкие повреждения, вроде ожогов залечивал тут же. Сила еще не показала дно только потому, что он не тратился на защиту. Да и заклинаний почти не использовал, нападая в основном с помощью природных данных своей звероформы. Он к ней и привыкнуть-то толком не успел, но если бы не она, Лиам точно был бы давно и прочно мертв. Осталась бы надежда только на Николя. Хотя тянуть лямку пусть и разумной, но все же нежити как-то не хотелось.

Лев повел ухом, отсеивая ненужные звуки. Сто первый прием архимага в исполнении Николя его расстроил. Неужели опять предательство? Лиам дернул гривой и отдался бою целиком. Он напрыгивал на духа, месил его щиты лапами, уворачивался от физических атак, так как дух смекнул, что магические на него не действуют, всячески пытался достать умелого мага напитанными силой когтями, или отгрызть ему голову. Лиам стал чувствовать усталость, а силы остались сущие капли. Он отпустил духа огня, который все-таки успел хорошенько проредить свиту архимага, когда услышал тихие взрывчики с разных сторон.

Дух древнего мага вдруг остановился, уставившись как раз туда, куда убежал Николя и просто взорвался атаками. Лиам с огромным трудом успевал от них уходить, но очередная пятиметровая волна воды зацепила его и, кувыркая внутри себя, унесла на десятки метров, впечатывая в стену бункера. Изъеденная кислотой, побитая световыми заклятиями и ответами на них в исполнении некроманта, она стала совсем слабой, а потому, Лиама просто внесло внутрь строения, проломив им остатки стены.

- Кажись все, - рыкнул зверь и его очертания поплыли. Снаружи раздались взрывы, шипение, маты и гулкие удары разрушенных щитов. Уже в человеческом облике, но сохраняя «шкуру», Лиам выглянул из своего укрытия и обомлел. Такого в этом мире не видели, наверное, десятки веков. Дух архимага света бился с костяным драконом.

Метров тридцати пяти, костяной зверь оказался на диво проворным. Сидящий в специальном костяном седле на спине нежити Си’прик, тряс какой-то палкой и что-то орал. Выяснить, что именно, мешали звуки боя. Дракон выдыхал синее и зеленое пламя, создавал из него шары и бомбы, пускал с крыльев лезвия из того же пламени, и топтал. Топтал дух архимага мощными лапами. Крылья костяного чудовища словно закрыли само солнце, не позволяя его благословенным лучам попадать на землю и, конечно, на архимага света, ограничивая ему поступление магической силы света.

Лиам посмотрел на дракона магическим взором и обалдел. Каждая косточка, каждое волокно костей, оказалось пропитано магией столь плотно, что даже магические удары архимага лишь коптили их, а не прожигали насквозь. Парень пригляделся к некроманту, создавшему это чудо и рассмотрел кровь на его лице. Он выглядел так, словно его избили и крепко. Из ушей и носа до сих пор текла кровь и попадая на тело дракона, с шипением растворяясь. От каждой капли по его телу расходились энергетические волны, словно он становился сильнее.

Дракон ловко повернулся на месте, хлестая архимага хвостом, словно костяным кнутом. Но щит оказался на месте и принял атаку на себя. Зато не повезло Лиаму. Захлестнувший защиту противника дракон, спасаясь от падения, переступил огромными лапами и снес и стену, за которой прятался молодой маг, да и самого мага тоже. Парень относительно удачно затормозил о дальнюю стену комнаты и отрешенным взглядом уставился на камень, буквально выжигаемый стоящей на нем лапой. Окруженная синим пламенем, лапа дракона буквально разрушала всякие связи внутри вещества, и камень исходил пылью.

- Да он псих. Чертов псих, - пробормотал Лиам, глядя, как дракон пустил пламя по своему хвосту. Правда, на этот раз, зеленое. Дракон буквально обнял хвостом щиты архимага и давил, давил, давил…

«Маска», выполняя приказ создателя, продолжила анализировать защиту тела древнего шамана и кое-что нашла. Используя довольно куцые возможности мозга тела, в котором находилась, она прощупывала защиту и тут же раскладывала результаты по полочкам. Мозги уже кипели, но результат того стоил. Защита оказалась стационарной, и от пространственных возмущений защита оказалась мощной. Но однонаправленной. То есть, под защиту проникнуть нельзя, но оттуда, сколько угодно. Поняв, что большего не добиться, «маска» запросила от создателя указаний.

Лиам со страшной скоростью перебирал данные показанные «маской», и все это время не двигался с места. Мозг работал на максимальных оборотах, переваривая огромный массив информации, пока не дошел до последней мысли.

- Ха! Ха-ха-ха-ха! Нет, это же просто невозможно. Ну не бывает так, чтобы на этом острове оказался единственный маг, который может сделать то, что больше никто не может, правда? – Лиам и сам не знал, у кого он интересуется столь метафизическим ответом, на столь простой вопрос.

С улицы раздались ужасные скрипы, вой и звуки падений множества маленьких предметов. Костяных. Лиам встал и вышел из своего закутка. Николя валялся на куче костей с изрядной дырой в животе. Видимо во время взрыва, одна из костей попала в него, проткнув едва ли не насквозь. К лежащему некроманту вальяжно подошел дух и смачно пнул в бок. Даже на своем месте, Лиам услышал звук ломающихся ребер.

- Наконец-то, - выдохнул Си’орат. Лиам продолжил наблюдать, и в тоже время вычерчивал прямо на выжженной и покрытой прахом камня земле, простенькую ключ-схему. Ничего сложного в ней не было. Простой призыв, просто несколько необычный. Лиам вообще-то и создал его только для того, чтобы иметь возможность выдернуть ученицу из любых катакомб или других неприятностей. По силе - копейки – а итог получился знатный. Так что он слушал разглагольствования духа о его победе и спокойненько дорисовывал. Все равно тот на парня не смотрел. Хотя, наверное, чуял не хуже самого Лиама, который ощущал архимага, как на ладони. Но дух знал, что силы в парне нет, а потому, практически обычный человек, его просто не интересовал.

- Столько лет! Я мечтал об этом моменте. Как убью предателя, избравшего путь Тьмы. Бросившего друга! Ставшего врагом! Да! Я мечтал! Но я архимаг! Мои мечты всегда становятся реальностью, ведь моя сила не знает пределов, как и Свет, из которой она проистекает. Свет всегда привносит порядок! Дает силу, противостоять Тьме! Дает шанс измениться! И только последние трусы ограничивают себя контролем, как учитель, тысячелетия назад сожранный червями. Но не я. Я никогда не ограничивал себя. И где теперь я, а где он, жалкое подобие мага… Ничтожество. Как и ты, Си’прик. Видишь теперь, что избрал ты не тот путь, а мог бы стоять рядом со мной, полный силы и власти над самим мирозданием! Выбрав Тьму, ты потерял эту возможность и оттого стал мне врагом. А зря! Я сильнее! Я лучше! Я выше тебя! Я Архимаг, а ты всего лишь жалкий магистр некромантии. Да и что это вообще значит? Нет такой науки в Великом Праквантеше! Только ты, презреннейший, избрал этот странный и противоестественный путь, поднимать мертвых. Но это нарушает естественный ход вещей, порядок! И потому, ты будешь убит своими руками и отдашь мне свое тело, как я тебе приказываю!

- Да щас прямо, - задыхаясь, плюнул в духа кровью некромант. – Раз не хватило мозгов, так и подыхай. Ты и так прожил куда больше положенного природой, о которой тут распинаешься…

- Это подарок самого Света! И не смей в меня плевать, сын ишака!

- Вот только родителей не трогай. Этот самый «ишак» тебя на руках тетешкал, между прочим.

- Не было такого, - растерянно открестился от неожиданной новости архимаг.

- Было, было, мне отец сам рассказывал, - отмахнулся некромант.

- Ну и ладно, мне плевать, - фыркнул победитель. – А теперь делай, что я тебе приказываю, или умирать будешь тысячи лет.

- Неприятная перспектива, но я все же откажусь. Лиам, что бы ты не задумал, сейчас самое время, - намекнул на то, что уже умирает, Си’прик.

- Не надейся на своего ученика, он пуст, как песок в пустыне, - жутковато ухмыльнулся дух.

- Он не мой ученик. Он мой друг. – И некромант не врал. Он не очень понимал истинное значение этого слова, но одно знал точно. Этот молодой парень пришел за ним, и не потому что должен был, не потому, что мог что-то с него получить, и даже не потому, что получает золото с предприятий, использующих именно его знания. Просто потому, что он, Си’прик, дорог ему. Чародей не мог до конца осмыслить значения слова друг, но теперь он точно знал, что это такое, когда у тебя есть друг. И это чувство ему нравилось. Оно разливалось какой-то непонятной теплотой очень глубоко внутри.

- Тогда поздравляю, ты выбрал себе друга под стать. Такого же никчемного, слабого, и бесполезного… - Что бы не хотел дальше сказать архимаг, его все равно перебили, хотя и вежливо.

- Тут ты не совсем прав, дух. Я тут подумал, и понял. Зачем надрываться, пытаться убить тебя? Ну, глупость же. Ты явно и сильнее и опытнее, это несомненно. Так что - ну тебя. Злой ты.

Лиам послал остатки силы, что у него была в фигуру под своими ногами и под тихие одновременные хлопки, рядом с ним появилась Камиля и тело архимага. Десяток оставшихся в живых зомби, которых так же перенесло к нему, не двигались без приказа, а потому Лиама не волновали. Один шаг к телу архимага и нога опустилась прямо на голову, сминая ее в лепешку. Даже крови в ней уже не оказалось, только какая-то желтая субстанция, маслянисто потекла по сапогу молодого мага. Несколько секунд и тело просто разложилось с невероятной скоростью, оставив после себя скелет, который так же изошел костяным песком.

Дух вздрогнул, почувствовав обрыв нити, его якорь исчез, и он потерял возможность колдовать. Си’орат растерянно выставил руку, тряхнул, снова и снова пытаясь наколдовать хоть что-нибудь.

- ААААААААААААА!!! НЕНАВИЖУ!!!!!!!!!!!!!! – дух уже не просто бесился, он буквально крутился на одном месте, пока из глубин астрала не появился какой-то другой дух. Си’орат уворачивался, сопротивлялся, даже пытался драться, но пришедший проткнул его каким-то серпом и просто поволок к порталу. Мгновение и портал закрылся за их спинами.

- Это было… - Лиам не мог подобрать слов, но собравшись, выдавил: - Теперь я буду говорить «Бывало и хуже» вот про это. Чуть не сдохли же!

- Я все еще умираю и если ты не собираешься позволить мне умереть, то сделай уже что-нибудь! – Вообще-то, Николя был прав. У него было все весьма хреново.

- Погоди секунду. Камиля, вперед.

Только что с трудом вытурив «маску» и вообще придя в себя, девушка соображала откровенно плохо.

- Я… Что?.. Нет...

- Ясно. Все сам, вот все сам! – Лиам снял с ее плеч свой мешок, забрал с ее руки свой браслет, найденный девушкой в подземельях бункера и закопался в рюкзаке. – Не то, не то, и это мимо, о! Вот это подойдет.

Он достал очередную серьгу и подойдя к Николя, проткнул ему ухо.

- Я вытаскиваю кость, а ты сразу же используй вложенное в серьгу заклинание. У меня все равно сил нет, а этот вариант рабочий. Готов?

- Садист ты, Лиам. Давай уже, дергай.

- Угу. Раз, два…

- Твою мать!!! – Заорал Николя, тут же давая импульс для использования артефакта и чувствуя, как затягивается рана на боку, как кости встают на место, зарастают переломы и сломанный нос выправляется, с отвратительным хрустом. – Где «три»?!!

- Когда неожиданно, меньше боли, - спокойно ответил Лиам. – А заблокировать боль ты не мог, много крови потерял, а следственно, мозг стал хуже работать. Вот и пришлось слегка с импровизировать. Извини.

- Ладно уж, - некромант размял шею. – Надо бы тут прибраться. Пространственная аномалия распадается. Видимо ее создавал именно Си’орат. Отсюда и все легенды об этих островах.

- Нет, не похоже. Он прикрывал только этот остров, да и то не полностью. А сами бермуды в другой, куда более крупной аномалии находятся. К тому же, модуляции и настройки здешней, отличаются от общей, и сильно.

- Ну, в пространственной магии ты куда лучше разбираешься, так что тебе и карты в руки.

- Угу. Ты давай, не халтурь, не то, если сюда кто-нибудь из МКМ пожалует, будет нам с тобой столько проблем… Брр. Не докажем, что не верблюды, как пить дать. Кстати, а как ты создал этого дракона?

- Часть праны на это пустил, как же еще? Ты же знаешь, мое тело бессмертно и праны в нем куда больше, чем в любом смертном.

- Вот оно что… Хороший ход, Николя.

- Не называй меня так. Знаешь ведь, что мне не нравится.

- Привыкай. И чем раньше привыкнешь, тем лучше, - не согласился с ним Лиам.

- Аааах, - простонала Камиля и уселась прямо на землю. Остывший камень, пошедший волнами, больно впился ей в ягодицу, но девушка этого даже не заметила. Мозги медленно отходили от запредельных нагрузок.

- Николя, активируй на нее серьгу, пожалуйста. Только обширного инсульта в семнадцать лет ей и не хватало.

- Пожалуйста, - повел рукой некромант, и девушка уже через минуту смогла свести глаза в кучку. Даже на ноги поднялась, потирая попу. Она оглядывалась, постепенно раскладывая воспоминания по полочкам собственного разума и постепенно приходя в себя. Перегруженный недавно мозг, стал работать на своих нормальных оборотах, но даже теперь она четко поняла, что стало быстрей и легче думать. Ощутимое прибавление в мощностях, по факту не превышало и половины процента от нормы, но даже так, это не мало.

Лиам медитировал, собирая силу из окружающей среды. Ждать, пока ядро выработает силу, у него не было ни сил, ни желания. А Николя призывал одного духа за другим. Сам он не умел слишком многое, чтобы затереть следы в астрале, вернуть земле и камню нормальный и естественный вид и фон, да и многое другое, с чем с легкостью справились духи природы. Так что остров постепенно приходил в свой первозданный вид. Восстановленный форпост японцев, безо всякого присутствия живых, определенно однажды подарит искателям истины новую загадку, а троица магов, доделав все работы, вернулась в цивилизацию.

Феникс перенес всех троих на площадку для аппараций в Нью-Йорке. Смотровая площадка сто первого этажа Эмпайр Стейт Билдинг являлась такой площадкой с тридцать первого года, по сути, со времени сдачи здания в эксплуатацию. Ведь с этого места легко аппарировать практически в любую точку города, он словно на ладони с такой высоты.

Трое магов только появились, как Лиам почувствовал что-то не то. Он еще успел придержать феникса, как упал на пол и забился в сильнейшем припадке. Он слышал возгласы Камили, видел непонимание в глазах Николя, пока в какой-то момент просто не выключился.

Эпилог

Эпилог.

Лиам очнулся он только через неделю в палате целителей Нью-Йоркского отделения госпиталя Парацельса. Он не смог сказать ни слова, настолько плохо себя чувствовал, да и в сознании пробыл совсем немного, меньше минуты, однако, маг успел увидеть сидящую рядом Камилю. Она спала, да и выглядела крайне устало. А Лиам снова вырубился, но на этот раз это был просто сон.

Когда он очнулся в следующий раз, он тут же попал в руки целителей. Они мурыжили его около пяти часов, прежде чем вышли. В палате остался только главный целитель и присев на пустой стул, он грустно посмотрел в глаза Лиама.

- Я не люблю приносить плохие новости, молодой человек. Но в этот раз, мы ничего не сможем сделать. Вы стали сквибом, молодой человек. И это навсегда.

Лиама, словно мягкой подушкой ударили по голове, за то со всей силой. Через пару минут, он все-таки ожил и спросил:

- А что вообще со мной случилось?

- Хм. Как я понимаю, вы участвовали в дуэли с шаманом, и он подсадил прямо в вашу ауру паразита. Тот начал поедать ее, но твой друг, Никола, смог понять, что с тобой происходит и изгнал его из тебя. К сожалению, паразит тоже понял, чем ему это грозит и успел пережечь тебе большую часть духовных линий.

- А ядро? – Тут же спросил Лиам.

- Ядро осталось на месте, но колдовать им невозможно, - растерянно смотрел целитель в довольное лицо молодого сквиба.

- Вы правы, целитель. Но я ведь остался жив, значит все возможно. А пока, скажите, у меня еще остались друзья?

- Эээ… Это все, что Вас интересует? – Удивился целитель и даже потянулся к парню рукой, намереваясь проверить наличие жара, но Лиам отстранился. Понять целителя он мог. Ну кого будет интересовать такая несущественная мелочь, когда человеку сообщили о полной и безвозвратной потере магии? Только вот для Лиама действительно было важно узнать ответ на этот вопрос.

- Да. Пока что – да. Ответите?

- Само собой, - пожал плечами врач. – Остались. Вон, в приемной сидят, некоторые уже не первый день. Хорошие друзья.

- Это хорошо. Впускайте, - залихватски махнул рукой сквиб и светло улыбнулся. Ему нужно было знать, работает эта способность или нет. Оказалось, что работает, раз целитель ответил на улыбку. Это обрадовало парня как бы не больше того, что он выжил.

Целитель вышел, а через пару секунд дверь в палату едва не снесло с петель. Эмма похоже открывала дверь телекинезом, так что не удивительно, что та едва не прекратила свое существование. С телекинезом у девочки все отлично. Она может манипулировать более чем полусотней предметов, а общая масса, подвластная девочке, перевалила за две трети тонны. Талант и упорство, что тут сказать…

- Лиам! – девочка лет тринадцати сиганула к нему прямо от двери, придержав себя телекинезом и мягко приземляясь ему на колени. Она схватила его за больничную пижаму и встряхивая выговаривала: - Что за дела? А?! Мы тут волнуемся, между прочим! А ты что с собой натворил?!

- Ну, тихо, тихо, Эмма. Я тоже тебя люблю, сестренка. – Лиам легонько обнял девочку и прижал к себе. Он почувствовал, что их обоих обняли знакомые руки. Эбигейл Картер решила, что сейчас поддержка не помешает им обоим. Она, как и все, кто ждал его выздоровления, знала диагноз, так что много плакала, понимая, что сделать ничего не сможет. Сынок, ее гордость, ее воспитанник, стал сквибом. Он ведь подавал такие надежды, а теперь… Теперь Генри точно не примет его домой, он даже не захотел ехать в Америку, чтобы проведать Лиама. Сказал, что сквиб ему не нужен. А вот для самой Эбигейл, он был очень важен, она любила его, словно своего сына, и жалела, что все так вышло.

Для Эммы Лиам так же важен. Девочка всегда тянулась за ним, он был для нее примером для подражания, он занимался с ней в детстве магией и математикой, он рассказывал ей сказки, найденные в маггловской литературе, сидел с ней, когда девочка болела. Он всегда был ей братом, и для Эммы не существовало разницы между Лиамом магом и Лиамом сквибом, по крайней мере - пока.

Наобнимавшись, парень вынырнул из семейных объятий и посмотрел в сторону двери. Николя стоял хмурый, как и подобает страшному некроманту. Этот шаман почти неделю общался с матерью и сестрой Лиама и узнал о своем друге много нового. И про семейные проблемы и про него самого, про некоторые решения принятые Лиамом, и сказать честно, многое его удивило.

Рядом с шаманом стоял и улыбался Отао с женой и дочкой. Лиам не упускал возможности и всегда поздравлял с днями рождения, рождеством и прочими праздниками. Все-таки, терять друзей он не хотел. А Джухейна и Дэйо заняли не малое место в его сердце. С ними у него переписка и вовсе не прекращалась. Они не так жестко отреагировали на его поступок, к тому же считали, что Отао, даже не упомянувший Лиама в связи с открытием существования джиннов, также поступил не правильно. В общем, оба виноваты, вот и пусть разбираются между собой, ослы упертые. Как-то так.

Там же, у двери, стояла Камиля. Она смотрела на Лиама совсем иначе. Куда более осмысленно и взросло, чем раньше. И парень легко заметил ростки нового уровня осознания в ее взгляде. Видимо девочка много чего передумала, многое осознала, а потому - изменилась.

Чуть дальше, он увидел семейство Мэдисон. Обе леди смотрели на него с жалостью, и было видно, что они не могут придумать, что сказать, чтобы выразить это всепоглощающее чувство. Рядом с ними стояла пара из Джастина и Валентины Уоткинс. У них скоро свадьба, и приглашение на нее Лиам получил незадолго до отбытия в Америку. Рядом с ними стояла Грэйс, со слезами на глазах.

Сбоку от них пристроилась Анжелика Стронг и в скором времени Кровт с женихом Наитом. Она единственная смотрела на парня не с жалостью, а неким интересом. Вроде, ну и чем еще нас удивишь?

Лиам отстранился и обвел всех взглядом. Мгновение, и каждый почувствовал на себе его волю. Каждый, кто смотрел на него в этот момент, увидели не сломленного судьбой сквиба, а человека, который только начал жить. В нем не было ни капли смирения, ненависти или стыда. Каждый вдруг осознал, что такой человек сдаваться не намерен. Один взгляд Лиама совершенно изменил то, как его воспринимали еще секунду назад.

- Ну и чего носы повесили? Я же не умер, наоборот, выжил! Ну же, улыбнитесь! Я молод, красив, силен, у меня вся жизнь впереди! – И парень тут же последовал своему же совету. Он улыбнулся, и не оказалось в палате ни одного человека, который не ответил бы на эту полную уверенности, совершенно пиратскую улыбку. – Вот, наконец-то! А вы тут чуть ли не похороны затеяли. Все будет хорошо.

0Mopган0 Грань вторая: Приключения сквиба

Пролог

Лиам выписался из госпиталя им. Парацельса только через три месяца. Целители с большим трудом привели его ауру в более жизнеспособную форму, но все же, парень перестал вырубаться каждые двадцать минут.

Восстановить его магические каналы они так и не смогли. Аура буквально расползалась, как только они пробовали нарастить хоть один, так что пришлось ставить заплатки и ждать хоть какого-то восстановления. К тому же, зелья организм Лиама практически перестал воспринимать, слишком много в него было влито, пока он висел на волоске от смерти. Даже пришлось несколько раз восстанавливать внутренние органы, буквально сожженные зельями. Почки, печень, и кишечник были восстановлены раза по три, что отобрало у парня лет десять жизни. Но все проходит, и сквиб стал приходить в себя на все большее время, что давало надежду на более полное исцеление. Кровь единорога тело Лиама не принимало, аура стала слишком «подвижной», она буквально разрушалась от любого воздействия. Ритуалы стабилизации действовали едва ли на десятую долю от максимума. Зелье на основе слез феникса, предоставленное Камилей из запасов Лиама, спасало только тело, энергетика парня со скрипом выдерживала даже такое.

Медитируя практически все время своего бодрствования, Лиам заметил, что ядро стало вырабатывать все больше силы, и чем больше, тем дольше он оставался в сознании. Развитие ядра пошло огромными темпами, но все меньше силы приходило из больничных заклинаний, и все больше он вырабатывал сам. Баланс потребления и выработки нашелся только на третий месяц, так что Лиам тут же выписался и развил кипучую деятельность.

Первым делом он поздравил Джастина с его очаровательной супругой. На свадьбу он попасть не смог, лежал в госпитале. Однако, он был очень рад за них, о чем и явился сообщить. Свадебное путешествие молодоженов закончилось с месяц назад, а потому он застал их дома.

- Джастин, мадам Валентина, я передать не могу, как я рад за вас обоих, - парень, опираясь на изящную трость, аккуратно обнял женщину и чуть крепче своего друга. – Вижу, свадебное путешествие прошло прекрасно. Пятая неделя, вроде бы… Поздравляю…

- Спасибо, Лиам. Мы тоже очень рады, что ты приходишь в норму. – Валентина мягко пожала ему руку, а Джастин улыбнулся, глядя, как его друг проходит в гостиную. Он быстро восстанавливается. Буквально пару месяцев назад он совсем не мог двигаться, тем более ходить, а теперь вон, в гости наведался. Подмастерье трансфигурации весьма радовало и то, что Лиам не поступил, как те сквибы, что получались из магов до него. Девяносто процентов потерявших магию сходят с ума или кончают с жизнью, но это не про его друга. Сила воли Лиама, жажда жизни, характер, все в нем, просто не позволит сойти с ума и тем более совершить суицид. Нет, этот парень будет карабкаться, даже если знает, что это не поможет. С магией, без магии, Лиам весьма силен духом.

- Ну, до нормы по моим расчетам еще несколько лет, а так, в общем-то, да, я в порядке. Но что мы все обо мне. Вы-то как? Куда ездили? Что видели? Я решительно желаю знать все! – Парень улыбался, глядя на счастливые лица друзей, и казалось, всем телом впитывал их рассказ о поездке по миру. За месяц они посетили более десятка стран и были просто в восторге. В Голландии они бродили по цветочным полям, и учитывая, как они покраснели, не только бродили. В Швейцарии их совершенно покорили горы. Такая красота, которая захватывает дух, останется в их душах навсегда и, судя по всему, они собираются посетить эту страну еще не раз. Германия, поднимающаяся из послевоенной разрухи им не пришлась по душе - слишком много немцев погибло, и там угрюмо и пусто. Однако в магических кварталах Берлина и Франкфурта им понравилось. Есть что-то в этой немецкой архитектуре прошлых веков. Какая-то строгость, прочность, что ли. Побывали в Сиднее, в Осло, а Канада покорила их своими лесами. Оба супруга, будучи анимагами, с огромным удовольствием носились в безграничных лесах, пока не заканчивались силы. Валентина имела вторую форму куницы, а Джастин оказался крупным вороном.

- Да, вот это я понимаю, путешествие. Я прямо даже сам захотел в Канаду, вас послушав, - улыбнулся Лиам. – Вы так рассказываете…

- Ну, так съезди, тебе там понравится, я уверен, - Джастин тонко улыбнулся.

- Может быть, и съезжу. Но вначале в Испанию. Пора обживать мой новый особняк. А то, уже сколько времени он мой, а я там даже не был еще.

- Тоже верно, - согласился Джастин. – А потом можно и в Канаду.

- Там посмотрим. Кстати, приглашаю вас всех на новоселье.

- И когда произойдет это замечательное событие? – Поинтересовалась Валентина.

- Думаю через пару тройку месяцев. Как раз полностью встану на ноги, и верну физическую форму. Эта палка начинает раздражать.

- Мы обязательно будем, Лиам. Спасибо за приглашение.

- Я всегда рад вас видеть. А где Грэйс?

- О, она переехала, - слегка отвела глаза Валентина.

- Хм, и куда?

- Вот адрес, - Джастин быстро начертал что-то на вырванном из блокнота листке.

- Спасибо. У вас… все в порядке? Я могу чем-то помочь? – Аккуратно, как смог, поинтересовался Лиам.

- Вот в этом весь ты, Лиам. Еще сам на ноги не встал, а уже помощь предлагаешь, - благодарно улыбнулся Джастин. – Но тут, я даже и не знаю. Знаешь, поговори с ней, выслушай, а там, может, что и придумаешь. Ну и нам напиши, если что. Мы поможем, чем сможем.

- Хорошо, - задумчиво проговорил парень, совершенно не понимая этой секретности. Раз уж молодожены не хотят говорить на эту тему, тогда он поговорит с девушкой. А там, куда кривая вывезет.

Проговорив еще несколько часов и выпив три стакана сока, раз уж спиртное ему нельзя, Лиам отправился прямиком по выданному адресу.

Глава 1

Глава первая.

Малюсенький домик в деревушке недалеко от Лондона, его сильно удивил. Не сказать, что Уоткинсы, а ныне Грэйвсы очень богаты, но обеспечены уж точно. И этот домик Грэйс точно не подходит. Что-то тут не так. Он постучал в дверь и стал ждать. Что-то где-то щелкнуло, еще раз, и личико Грэйс выглянуло в небольшое окошечко.

- Лиам? – Удивленный голос перешел куда-то в писк.

- Здравствуй, подруга. Я зашел узнать как твои дела и пригласить на новоселье. Я могу войти?

- А, да, да, конечно, проходи. Только быстрей.

- Быстрей? Ладно, - пожав плечом, сквиб с трудом просочился в небольшую щель между дверью и забором.

- Заходи в дом. Чаю?

- О, нет, спасибо. Я только от твоих, там меня чуть насмерть соком не упоили. Вот перекусить я бы не отказался. Как и узнать, что все это значит? Все… это! Это не ты! Это на тебя совсем не похоже! Рассказывай, что случилось. Чем помочь?

- Ой, Лиам, все хорошо. Ничего не нужно. Все в…

- …порядке? Вот это все, это не порядок. Выглядит так, словно ты от кого-то скрываешься в этом глухом уголке Англии.

- Ну… - Девушка выдохнула, и словно в омут головой, проговорила: - ЯскрываюсьотмастераИтона.

- Что, прости? Я ничего не понял, слишком уж быстро ты говорила.

- Я скрываюсь от мастера Итона, Лиам.

- Ээээ… Зачем? Это же твой учитель по чарам, вроде бы…

- Он, - девушка моментально покраснела до корней волос. – Он предложил мне…

- Понятно. Но Грэйс, это все равно когда-нибудь случится. Или мастер тебе противен?

- Не был. А когда предложил, то стал.

- Эээ… О как. Никогда не пойму женщин. Так стоп. Ты кого-то любишь?

- Э… Да, очень. Но матушка не одобрит наши отношения. – Красная, словно помидорка Грэйс, это не тот кадр, который можно забыть.

- А ты у нее спросила? – Спокойно поинтересовался Лиам.

- Тут и спрашивать нечего. Это просто невозможно.

- Он что, одноног? Или лицо в шрамах? Он калека? Так все это можно исцелить.

- Он… да, он калека, в некотором роде… - девушка отвернула лицо, но Лиам словно почуял, что она собирается заплакать.

- Слушай, сейчас из меня целитель, как из топора пловец, но связей у меня хватает. Что бы с твоим избранником не произошло, все можно исправить! – Лиам был полон оптимизма и не видел неразрешимых проблем. – Посмотри на меня, Грэйс. Что бы с ним не случилось… слово даю, я сделаю все, что смогу, чтобы помочь ему. А ты меня знаешь, я не сдаюсь. Так что с твоим парнем?

- Он сквиб, Лиам. Мама никогда не даст разрешение на подобный брак.

- Пфф, сквиб. Ну и что? Я тоже сквиб теперь, и что? Стоп. Я сквиб… Ты же не хочешь сказать…

- Дошло наконец? – Как-то немного даже растеряно высказала девушка, словно не понимая, что с этим теперь делать.

- Погоди минутку. Я в шоке. Дай прийти в себя. – Лиам посмотрел на девушку, которая сжавшись, ждала его решения. Всегда такая скромная, стеснительная, она не знала, как нужно себя вести в такой неоднозначной ситуации. Эту тайну она хранила в себе многие годы, совершенно не показывая своего настоящего отношения к другу. А тут, когда он догадался, и все стало предельно ясно, она чувствовала себя так, словно вот-вот свалится в обморок. Все вокруг смазалось, словно на глазах влага, но она не плакала. Просто замерла всем своим существом и ждала непонятно чего. Пока не почувствовала, как ее обняли.

Лиам был в легком шоке, но отчетливо понимал – нельзя, ни в коем случае нельзя, разбивать ее сердце. Он довольно плохо знал Грэйс. В их компании она курса с третьего, но из-за стеснительности, она практически никогда не раскрывалась перед друзьями. Девушка нравилась ему, но любое общение упиралось в ее стеснительность, а потому, он просто перестал пытаться. И вот теперь, она взяла и открылась, и что с этим всем делать, он понятия не имел. Его романы были коротки и обычно, второй стороной выступали взрослые женщины, не младше двадцати шести лет, но и не старше тридцати шести, вроде Элизабет Мэдисон. В общем, эти женщины четко знали, что отношения не затянутся, и вероятнее всего, ограничатся постелью. Тут все было просто, а потому расставания были легки для обеих сторон. А теперь, Грэйс. Все, на что хватило понимания Лиама, так это с некоторым трудом встать из глубокого кресла и обнять сжавшуюся девочку.

- Я ведь почти тебя не знаю, Грэйс, как и ты меня, - проговорил Лиам, убедившись, что она пришла в себя. – Так что у меня есть предложение.

- Какое?

- Переодевайся. Мы идем на свидание. Будем лучше узнавать друг друга.

- Сви… Свидание?

- Ну да. А как еще можно заглянуть за фасад внешности? Будем говорить, гулять, кушать, может даже целоваться, если захочешь. – Улыбнулся Лиам, глядя, как девушка стала пунцовой от последнего предложения.

- А… мама?

- А что, ты думаешь, что мадам Валентина будет против моей кандидатуры? Что-то я сильно в этом сомневаюсь.

- Я у нее спросила уже.

- Хм. Вот как. Ну ладно, с этим мы разберемся. Конечно, не сегодня и даже не в ближайшее время, но я уверен, что все получится. Нужно только сильно захотеть. А пока, беги, переодевайся.

Лиам приземлился обратно в кресло, и серьезно задумался. Валентина против его ухаживаний за ее дочерью. Или в данном случае, наоборот. Понять ее можно. Сквиб, он сквиб и есть. Однако, кто сказал, что мнение матери всегда верное? Она ведь не знает о его планах? Нет. И видимо, пока что не узнает, от греха подальше. А то не дай боги, что-то пойдет не так. Тьфу, тьфу, тьфу. Хоть Николя и говорит, что шанс есть, лучше быть готовым к обратному результату. Гарантий все равно никаких нет.

Девушка вышла из второй комнатки минут через сорок, в аккуратном платьице, шляпке, перчатках, и туфельках на низком каблуке.

- Ты красавица, - мягко улыбнулся Лиам. Впрочем, он и раньше неоднократно это отмечал. Просто не вслух.

- Спа… спасибо, Лиам. – Мягко и стеснительно улыбнулась девушка.

- Не за что. Правда, она и есть правда. Идем?

- Да, конечно…

Свидание прошло… странно. Каждый ответ из Грэйс пришлось буквально вытягивать, но в остальном, весьма приятно провели время. До Лондона их трансгрессировала девушка, парню же пришлось использовать один из защитных амулетов, чтобы его ауру не стерло к чертям. А в городе гуляли, в основном, пешком, лишь изредка на кэбах. Пообедали в ресторане, прогулялись по парку, в оперу билетов не оказалось, так что отложили на следующий раз. Лиам долго не мог найти тему для разговора, которая была бы им обоим интересна, но когда дошел до чар, Ооо… Вот тогда Грэйс показала себя во всей красе. Она могла обсуждать эту науку часами, без единого повторения. Она знала о чарах невероятно много интересного, о чем Лиам даже не подозревал. Впрочем, ему тоже было чем удивить искушенную собеседницу, в магии он понимал весьма неплохо, хоть и не так углубленно именно в чары. К тому же, у него столько информации, собранной за последнее время, что только на полное ее осмысление придется потратить месяцы. Отчасти, именно этим он и занимался, пока лежал в госпитале. Грэйс, к слову, довольно часто его там навещала, но всегда была молчалива, так что эти посещения отложились в его памяти спокойными, тихими часами. Вернув девушку домой, Лиам придержал ее за подбородок, и поцеловал. Странное ощущение он испытал, словно легонько током ударило. А девушка едва не потеряла сознание, судя по скорости ее сердцебиения. Но все обошлось. Не напрашиваясь на чай, парень откланялся, дел у него было много, а устал он за день весьма прилично. Так что, переночевав в Лондоне, он начал свой день с дел.

Для начала он рванул в магический квартал Нью-Йорка, благо, что портал со встроенной защитой у него был. Там Лиам купил весьма дорогую игрушку - многоцелевой порт ключ, и притом, межконтинентальный. Обошлось ему это удовольствие в огромные деньги, более чем две сотни тысяч золотых. Но мастер портальщик гарантировал результат. Как он вообще умудрился засунуть такой конгломерат заклинаний в небольшой медальон, это целая история, однако смог. Именно поэтому цена оказалась столь большой. Мастеру потребовалось более двух месяцев для завершения этого заказа, но Лиам, заказавший этот артефакт практически сразу как очнулся, смог забрать его только после выписки.

Так же он отоварился и у друзей. Такие вещи, как мантия невидимка, пусть и среднего качества и на основе проклятья, два десятка колец на все случаи жизни и прочее необходимое оборудование. Самое интересное, что пользоваться артефактами ему ничего не мешало, как и любому сквибу. А денег на счёте в банке у него было немало. Множество проектов, затеянных на новых знаниях о магии, привнесенных Николя, давали очень неплохой выхлоп. Да одна возможность работать с природными источниками силы, утерянная два тысячелетия назад, уже принесла в карман Лиама более двух миллионов золотых. Перенастройка, преобразование силы, и многое другое. Парень мог только представить, как много с этих проектов получила Мадам Серафина Пикэри, если его двенадцать процентов дали такую сумму. А уж насколько богат Николя, с его шестьюдесятью, он даже представить боялся. В смысле .чисто визуально, как кучу золота…

В общем, совершенно не стесненный в деньгах, он реализовывал это преимущество, как только мог, а потому, уже к концу дня Лиам оказался на своей любимой полянке. Камиля была очень рада, наконец-то вернуться к нормальному режиму обучения. А то, получать указания во время коротких визитов в палату было просто неудобно. Да и она успела привыкнуть к четким, развернутым объяснениям каждой новой темы или нюанса. По учебникам учиться было тяжело и осталось множество непонятых деталей. Лиам велел девушке записывать все всплывающие вопросы и нюансы в отдельный блокнот, с тем, чтобы позже разобрать каждый из них по косточкам.

Приглашение погостить у него на полянке, получила и Грэйс. И была крайне удивлена тем, что все-таки согласилась! Не ожидая от самой себя такого, она все же не могла не использовать этот шанс побыть рядом с Лиамом. А тот, словно не замечая ограничений от отсутствия магии, крутился словно белка в колесе. Все еще слабая и слегка хромая белка. Нет, были моменты, когда она замечала, что он дергает рукой, словно хочет ей взмахнуть, но тут же себя останавливает. Подсознательные попытки колдовства у него были довольно частыми, и каждый раз она прямо вздрагивала, так Грэйс было его жаль. Но поделать с этим хоть что-то она просто не могла.

Вечер оказался очень приятным. Домовушка Лиама выставила на улицу стол, стулья, и даже три кресла к открытому огню. Грэйс, Лиам и Камиля поужинали, и пересели в кресла. Открытый огонь приятно расслаблял, а молоденькая Камиля пристала к Лиаму с сотней вопросов.

- Я не понимаю, учитель, почему заклинание починки так отличается от трансфигурации? И там и там изменение предмета.

- Потому что трансфигурация, это изменение физического тела предмета, в большинстве случаев, и лишь в крайне редких случаях астрального. А заклинание починки, это чары из раздела магии времени. Твое «репаро», довольно сложная для осмысления штука, но его сильно упростили в свое время. Теперь главное, что бы ты сама знала, каким должен быть сломанный предмет в нормальном, так сказать, виде. Раньше, подобное заклинание занимало пару страниц текста, и могло быть выполнено лишь очень немногими кудесниками.

- Это из-за палочки, да?

- Не совсем. Видишь ли, в самом обращении к информационному полю планеты нет ничего сложного для мага. Трудно найти именно то, что ты ищешь. Из-за этого, древний аналог столь сложен. Нынешний обращается к твоему разуму, вот и вся разница. Однако тем, старым заклинанием, можно было воскресить только что умершего человека, а «репаро» с трудом чинит порванную мантию. Чувствуешь разницу?

- Ого!

- Что там у тебя следующее по списку?

- Люмос.

- И что тебе в нем не понятно?

- Почти все. Точнее, не так. Вот ты, Лиам, всегда говоришь, что магам лень отработать одно заклинание до максимума. Но ведь простейший люмос, это тоже заклинание.

- В общем да. И ты уже видела мага, который развил владение магией Света до максимума.

- Бррр, не напоминай. До сих пор дрожь пробирает от одного воспоминания.

- Вот-вот. Есть мнение, что магия Света влияет на разум мага не в лучшую сторону, как и магия Тьмы. Причем, нужно быть весьма сильной личностью, чтобы противостоять подобным изменениям. Оно тебе надо, всю жизнь бороться с самой собой?

- Откуда мнение?

- Си’прик рассказал.

- Я… прислушаюсь, пожалуй.

- Вот и молодец. Уж лучше некромантия, чем Свет или Тьма.

- Хм… - Камиля только плечиком дернула.

- Но некромантия ведь запрещена… - Тихо высказалась Грэйс

- Кто-то всегда ровнее прочих равных. – Пожал плечом сквиб. - В МКМ работают некроманты, и чувствуют себя прекрасно, - ответил девушке Лиам. Камиля только фыркнула на такую наивность. Ей вообще не нравилось присутствие новой девушки в их компании, так что она это не стесняясь показывала, пока не отхватила что-то вроде подзатыльника. Лиам выказал свое неудовольствие во внешний мир, и Камиля почувствовала его волю. Отчетливо так ощутила. Уже позже, когда они наговорились и Грэйс отправилась спать в выделенные ей комнаты в палатке, Лиам спокойно произнес:

- Камиля, ты же вроде не претендуешь на меня, как на мужчину? Тогда не мешай. Твое обучение не пострадает, я обещаю.

- Ну, не нравится она мне… - Как-то зажато высказалась девушка, чуть поморщившись.

- А мне наоборот. Просто мы еще не знаем друг друга толком. Позже все встанет на свои места.

- Посмотрим, - независимо тряхнула волосами Камиля и тоже пошла спать.

- Да уж, это будет интересно, - хмыкнул сквиб, и остался в кресле. Огонь его успокаивал…

Глава 2

Глава вторая.

День шел за днем, и парень не тратил их зря. Он тренировал свое ядро, стараясь сделать так, чтобы оно вырабатывало все больше энергии. Он также тренировал свое и физическое тело, растерявшее силы во время лечения. Он приходил в норму. Не прошло и трех недель, как он смог ходить без трости, и теперь носил ее только во время официальных выходов. Походка медленно, но верно снова становилась пружинистой, резвой, летящей. Плечи расправились, а торс снова обвили мышцы. Сбритые под ноль волосы отросли почти до плеч, и парень снова их подрезал. Стали мешаться. Он перешел к более жестким тренировкам.

Грэйс вышла утром из палатки, и закричала не своим голосом. Следом выскочила совершенно голая и мокрая Камиля с палочкой на перевес, но разобравшись, тут же успокоила соседку:

- Не волнуйся, животные не причинят ему вреда. А это просто тренировка, не более, - снисходительно объяснила Камиля ситуацию.

- Но он дерется с медведем! – Ткнула пальцем девушка. А на полянке дело вот-вот должно было перейти в партер. Медведь взрыкнул, ухватился, и стал заваливать Лиама на травяной ковер. Но не тут-то было. Лиам ускорился, выскользнул из захвата и потянул вместе с собой одну из лап медведя, заворачивая за спину.

- ААААРРРРРРРР!!!! – Плюх! Трехсот пятидесяти килограммовая мохнатая туша рухнула на землю, в последний момент зацепив ремень когтем. Инерция сыграла с парнем злую шутку, и он кувыркнулся через голову, падая рядом с соперником.

- Ничья, косолапый, - Лиам дотянулся до шкирки лежащего бера и стал ее чесать. Чуть передвинулся и облокотился на него торсом, уложив голову на мохнатый бок. Так они и просидели, выравнивая дыхание и приходя в себя после жаркой схватки несколько минут.

- Лиам, ты в порядке? – Подбежала к нему Грэйс, как-то совершенно естественно не обращая внимания на волосатую медвежью тушу. Зверь приподнял лобастую голову и маленькими, глубоко посаженными глазками проследил за ней, но положенная ему на голову рука Лиама его тут же успокоила.

- Все отлично, Грэйс, все просто превосходно. Где-то треть своей предыдущей формы я набрал.

- Э… Треть? – Слегка выпала из разговора девушка, представляя на что же он раньше был способен, если ничья с медведем только треть его былых физических возможностей.

- Раньше я бы уложил этого Мишаню на лопатки и не запыхался. Но теперь, сама понимаешь. Впрочем, это все мелочи, - изящным жестом парень отмел любые слова утешения и легко вскочил на ноги. Легонько пнул Потапыча и указал девушке отойти и не мешать. – Вставай, давай, у нас еще три раунда, а потом бег по пересеченной местности.

Грэйс тогда увидела его тренировки впервые. Раньше она не поднималась так рано, а в этот день проснулась не свет ни заря, вот и удивилась. Девушка отошла обратно к палатке, где раньше стояла Камиля, давно уже убежавшая домываться и стала смотреть. Лиам сходился со зверем снова и снова, не очень высокий и мощный от природы, парень не сдаваясь шел только вперед. Сила на силу, скорость на скорость. Нельзя сказать, что он не проигрывал, проигрывал, еще как. Несколько раз даже пришлось использовать костерост, заживляя сломанные ребра. Да и другие зелья, заживляя здоровенные раны от когтей бера. Но все это его не останавливало. Парень быстро приходил в себя, закидывался кроветворным, и возвращался на импровизированный «ринг». Грэйс, конечно, знала, что Лиам сильно отличается от большинства людей, но не представляла насколько. Он не переставал ее удивлять еще со школьных времен, но в этот день она не смогла найти слов, чтобы выразить свое отношение к тому, что увидела. Парень проходил тренировки, которые не снились другим, сквозь пот и кровь прокладывая себе дорогу к совершенству. А она еще раньше удивлялась его движениям, моторике тела. Еще бы ему не быть таким быстрым и сильным с такими-то нагрузками! Да и плавность движений, иногда даже некоторая скупость выдавали все это, только додуматься до таких тренировок девушка просто не смогла. И никто бы не смог! Такое самоистязание может прийти в голову законченному мазохисту после вагона травки, но никак не обычному человеку.

День за днем она видела, как Лиам становится еще сильнее, еще быстрее, еще проворнее. Обычный медведь сменился на натурального патриарха этого мохнатого рода. Огромный как скала, могучий но… Даже этот образчик творений природы в какой-то момент стал проигрывать невысокому парню. Тело выходило на свои нормальные обороты, как для улучшенного магией и даже не однократно. Лиам стал бегать наперегонки уже не с быстрыми медведями, а с лосями. Позже они сменились на птиц, и даже пернатые далеко не всегда прилетали первыми. Лиам просто светился от физического здоровья.

По две тренировки в день стали для него нормой. Ни один обычный человек такого не вынесет, да и отдых нужен не меньше, чем нагрузки. Но зелья, управление жизненной силой и мощное магическое ядро, все еще продолжающее свой рост, позволяли ему с легкостью компенсировать любые микроповреждения скелета и мышц. А по вечерам он проверял ученицу. Устраивал ей экзамены, даже рисовал новомодные кроссворды, заставляя их решать на время. Приказывал наводить иллюзии, призывать духов и многое другое. Но главное, при решении любой задачи, он требовал от Камили как минимум двух ответов. Добиться результата можно не одним способом, и магия давала десятки возможностей. Вот и требовал от ученицы самого широкого кругозора. По его мнению, образованная ведьма должна знать все об одном, и многое обо всем. Иначе просто не будет толка. Нет, есть ведьмы и колдуны, ориентированные только на один аспект магии, но Лиам считал это неприемлемым, и вбивал свою точку зрения в голову Камиле.

Грэйс на это только глазами хлопала. Она все-таки чаровница, но даже она признавала, что такой подход имеет право на жизнь. Сама она продолжила учиться, но теперь не у мастера Итона. Она расторгла договор и даже смогла вернуть большую часть заплаченных ему денег. Лиам через друзей в разных частях мира нашел ей учителя, что было не просто. За месяц, парень разыскал одну ведьму, которая не только была признанным мастером чар, но и прекрасным преподавателем.

Тюрдис Сигне оказалось около семидесяти лет. Эта норвежка выглядела едва на тридцать, даже на двадцать семь, и внешностью оказалась похожа скорее на русскую. Тонкий стан, гордо посаженная голова, приятные взгляду черты лица, да и тело красивое. Единственное, она оказалась под метр восемьдесят ростом, но это ее не портило. Главное, что она единственная из мастеров, кто согласился обучать на дому. Лиам не желал никуда уезжать, пока не придет в форму, так что изрядно доплатил за то, чтобы мастерица чар приехала на его полянку сама, а не Грэйс ехала к ней.

Вообще, в Англии не принято менять учителя. Это считается постыдным и не правильным. В Норвегии маги более адекватные, и узнав о причине смены столь важной фигуры для каждого мага, женщина легко согласилась стать заменой. К тому же, ей как раз не хватало одного ученика, ставшего мастером, для получения звания Магистр. Да и увеличенная в полтора раза оплата тоже приятно грела сердце женщины.

Тюрдис Сигне прибыла в ореоле снежинок, усыпавших траву поляны и тут же растаявших. Зрелище было волшебным, но, к сожалению, практически мгновенным. Она осмотрела палатку, скривилась, но все же прошла внутрь, где презрение тут же исчезло. Не в каждом доме можно увидеть такую мебель, не в каждом доме можно увидеть такую библиотеку, и уж точно, далеко не в каждом доме можно узреть на столе вино Хиасин. Очень непростой напиток. Так-то, обычное вино, только вот настаивается в здоровенной пентаграмме с тройным ставом из древних рун годами, и несет в себе невероятный запас магической силы. Пара глотков и даже маг мастерского уровня снова полон сил и энергии. Стоимость такого чуда, конечно, запредельная, но оно того стоит. Лиам, в свое время, получил ящик такого вина в подарок, ибо покупать его он бы просто не стал. А так, ну есть и есть. Просто еще одна статусная вещица, не более того.

В первый день пребывания женщина обустраивалась на новом месте. И к слову сказать, она и сама не смогла бы найти что-либо, что ей здесь не понравилось. Природа удивительной чистоты, магический фон как на источнике высшей категории, в общем, здорово. Хозяева приняли ее радушно, обменялись клятвами, так что жить тут можно. На второй день, ведьма принялась тестировать Грэйс и осталась довольна знаниями. Разве что на обучение Камили она смотрела довольно странно, но молчала. Только пару недель спустя не выдержала и за ужином поинтересовалась у хозяина «дома»:

- Я Вас не понимаю, Лиам. Вы сквиб, - констатировала она совершенно спокойным голосом, явно не стараясь его задеть, впрочем, она и не задела. – Но при этом являетесь учителем этой ведьмы.

- Так и есть, госпожа Сигне. Я обучаю Камилю уже не первый год, и ее прогресс меня неустанно радует, - улыбнулся в ответ Лиам.

- Возможно. Но насколько я знаю, сами вы были волшебником пятого октана, а девушка, явная трешка. Какой Вам смысл был тогда, я совсем не понимаю, но какой смысл теперь?.. Это просто не укладывается у меня в голове. Да еще и Ваши методы обучения совершенно не подходящие девушке семнадцати лет. – Женщина едва не фыркнула, и Лиам это заметил, отчего улыбнулся.

- Скажите, госпожа Сигне, если вам понадобится, ну не знаю, передать послание и получить ответ, что Вы сделаете?

- Пошлю Патронуса, наверное. Или использую зачарование бумаги. Вы это к чему?

- Сейчас поймете. Камиля, варианты?..

- Патронуса я не потяну. Это конкретный четвертый октан, - Лиам кивнул, чуть шевельнув пальцами, что означало: продолжай. – Как вариант, дух разума, низший по силе, но средний по уровню развития. И отослать сообщение и принять ответ, даже построить прямой ментальный мост можно, в принципе. Еще один вариант, это совмещение заклятья Дальнего Взора и трансфигурации прямо на месте, куда смотрю. Можно выйти из тела и духом моментально оказаться на месте. Сама связь может осуществляться трансфигурацией любой подходящей поверхности или простым общением, если адресат умеет видеть и общаться с духами. Можно дотянуться до нужного человека ментально, если у него есть маяк для связи. Так же, обычная записка и маленький портал подойдет, как вариант. Но это уже зачарования, не моя тема. Можно метнуться призывом феникса, или дериколя. Вариантов масса, учитель. – Девушка совершенно безразлично перевела взгляд на свою тарелку и продолжила есть.

- Вот почему я учу ее ИМЕННО так, а не иначе. И именно поэтому я учу ЕЕ.

- Все равно, я не вижу смысла в ее обучении теории на таком уровне. Она же слабая. Ей это просто не нужно, - волшебница окинула девушку взглядом свысока, а Камиля даже ухом на нее не повела.

- Лет через десять, может пятнадцать, она будет сильнее Вас, госпожа Сигне.

- Вот уж вряд ли, мистер Картер. Вы, конечно, известны и талантливы, были… но даже Вам не под силу поднять эту бездарную девочку на пятый октан.

- Не вижу смысла спорить. Время нас рассудит куда более точно, чем дозволено людям. Даже пророкам. Однако вот что я Вам скажу. Не далее чем год назад, эта девочка была едва на грани второго октана.

- Что? Но это невозможно! – Лиам только плечом пожал. У него слово «невозможно» вызывало только кривую улыбку и немалую долю презрения. Не хотят люди думать? Их проблемы. Но для себя он давно решил, что это слово не для него.

- Да как скажете, мастер. – Что уж она расслышала в его ответе, он не знал, но вскинулась она отчетливо. Словно на кнопку уселась, однако ни слова в ответ не промолвила.

Но на следующий день мастер Сигне снова возобновила разговор, когда увидела, чем именно Лиам заставил заниматься свою ученицу. Девушка сидела и резала себя, тут же исцеляя, затем снова порез, и снова. И все это в тишине, не говоря ни слова. А Лиам сидел с ней рядом, и лишь иногда поправлял мелкие детали вслух, объясняя, где ошибка. Женщина бы наверное, смирилась с таким варварским методом обучения, если бы парень не потребовал переходить к травмам мышечного каркаса. А это не кожу порезать. Тут уже нужны знания и умения. Только вот как можно получить умения без тренировок? Никак. А потому, он аккуратно надрезал девушке мышцы, пока она держала обезболивание, причем ментальное, куда как более сложное, чем обычное магическое. Резал он весьма аккуратно, и так, чтобы не повредить крупные сосуды. Уж тело человеческое целитель его уровня знает отлично, и таким образом, он уменьшал риски.

- Знаете что, молодой человек, если Вы немедленно не прекратите эти истязания, я!..

- Не влезай в чужое обучение, женщина, и не мешай. У тебя есть своя ученица, вот и учи, - жестко отбрил мастера Лиам.

- Да как Вы смеете!.. – Но договорить ей не дала уже Камиля:

- Вы мне мешаете. Прекратите меня отвлекать, и так из-за Ваших воплей потеряла крови больше, чем рассчитывала.

Девушка была действительно раздражена. Сращивать кожу и сращивать мышцы она должна была одним и тем же приемом. В силу вкладывается ментальный приказ на исцеление, и направляется к поврежденному участку. У магов это вообще-то рефлекс, но когда его берешь под контроль, и добавляешь нужные знания, то итог может ошеломить даже знающего колдомедика. Лиам раньше умел это делать изумительно филигранно, и тому же учил ученицу. У него совершенно не было желания потерять ее из-за какого-то ранения.

- Так, завершай, пей кроветворное и закончим на сегодня, Камиля. И не забудь про кровь.

- Конечно, учитель. – Девушка сосредоточилась, за несколько секунд закрыла разрез, и дождалась, пока кожа придет в норму. Лишь тоненькая ниточка еще не загоревшей кожи осталась, но ее даже не заметно на плече. После этого, девушка махнула руками, словно отталкивая что-то от себя и тихонько выдохнула: Карнис.

Кровь, вытекшая из ранки, как и все капли попавшие на траву полянки, разом вспыхнули и испарились. Ритуал воспламенения пролитой крови у нее от зубов отскакивал. Для мага кровь, это не просто жидкость. Это сама магия, сама жизнь. И разбрасываться ею не нужно.

- Еще и магия крови… - возмутилась так и не успокоившаяся ведьма.

- Я дипломированный целитель, - спокойно напомнил Лиам. И даже не соврал. Он получил диплом в Мунго еще на шестом курсе Хога, так что мог работать там, да и в любом другом госпитале. И мог учить колдомедицине, если на то пошло. – И если Вы еще хоть раз посмеете вмешаться в образовательный процесс, то я вышвырну Вас отсюда с самыми неблагоприятными рекомендациями. Я понятно выразился?

Лиам мгновенно изменился. Сила, воля, ясно видимая мощь нависла над ведьмой, придавливая ее к земле, уничтожая любые ростки неповиновения, даже жалкие намеки на них. Забавно, но это даже не было нападением, так как воздействовал парень только на себя.

- Без должной толики жестокости к себе невозможно стать магом. Воспитать другого мага тем более. Оставаться волшебницей, это Ваш удел, магессой Вам уже не стать. Но она, эта девочка, станет магессой. Несомненно.

Лавина его голоса отгромыхала по поляне и улеглась до следующего раза. Мастер Сигне вздрогнула и пришла в себя.

- Допекли Вы его, мастер, - ехидно улыбнулась Камиля.

- Что это было? – Выдохнула женщина. – Он же сквиб, как он смог надавить на меня магией? – Ее ошибка была вполне простительна, ибо ощущения слегка похожи.

- Это не магия, мастер. Это его воля. А Вы не правы, не стоит влезать в чужие дела, тем более обучение. – Девушка укоризненно покачала головой.

- Я не понимаю, как ты это терпишь?! – Не выдержала женщина. Вопрос словно сам выпрыгнул с ее губ.

- Я просто знаю, через что он пропустил самого себя, чтобы стать тем, кем стал. И это все, еще цветочки, мастер Сигни. К тому же, никто в мире не сможет дать мне силу, кроме него. Третий октан, это слишком мало, чтобы нормально жить в нашем мире. А Лиам сможет поднять меня до четвертого, а там и до пятого. Он обещал.

- Пф, обещал. Мало ли, что парень пообещает девушке, чтобы залезть к ней в трусики, - небрежно выплюнула женщина.

- Это же Лиам, - укоризненно проговорила девушка.

- Такой же, как и все мужчины…

- Нет. Он всегда держит слово, и вообще-то, как на женщину он на меня даже не смотрит. Считает маленькой.

- Хм. Странно. А он не?..

- Нет. Его женщину Вы обучаете. А я, что-то вроде проекта, вроде как доказательство невозможного. Любит он рушить представления о несбыточном. В общем, прошу Вас, мастер, не влезайте в обучение. И не злите Лиама. Сквиб там, не сквиб, а мало Вам не покажется. С остальным я как-нибудь сама разберусь.

- Дело твое, конечно, но я бы на твоем месте…

- Вы бы не оказались на моем месте.

- Почему?

- Гордыни многовато - он бы прошел мимо. Силы много, ему было бы просто неинтересно.

- Вот как... Что ж. Твоя жизнь – твои решения. А мои душевные качества обсуждать не смей. Поняла? – Попыталась надавить на девушку магией женщина. Она даже себе не призналась, что захотела вернуть себе самообладание и самоуважение за счет куда более слабой магически девочки, но так оно и было. Их взгляды на мгновение встретились и мастер чар отшатнулась так резко, что рухнула на попу. Ментальный удар «ненависти» оказался весьма силен, не говоря про неожиданность. Слишком молода была девушка для таких умений.

- Да как скажете, - фыркнула довольная девица, додавливая внешние ментальные щиты и тут же останавливаясь. Она четко показала, что независимо от силы, ссориться с ней не стоит никому. После чего убрала свои ментальные щупальца и «маски» из разума ведьмы и ушла в палатку. У нее и без самоисцеления уроков выше крыши.

- Да что здесь происходит вообще? – шепотом произнесла ведьма, поднимаясь на ноги. Ее шок вполне оправдан. Только что мастер чар проиграла девчонке с третьим октаном, даже не успев ничего сделать. Это выбило женщину из колеи.

Впрочем, следующие дни шокировали еще больше. Занимаясь с Грэйс, она все время поглядывала на ученицу Лиама и следила за ее тренировками. А Лиам гонял девочку в хвост и в гриву, но на сей раз на чисто физическом уровне. Зачем?! Ну вот зачем ведьме физические упражнения? В конце концов, внешность можно привести к любой желаемой за полсотни галеонов в любом госпитале! Зачем этот сквиб ее так мучает? Девочка к обеду даже идти самостоятельно не могла, настолько вымоталась. И если поначалу это нравилось волшебнице, словно наказание за вчерашнюю победу само нашло наглую девчонку, то к концу экзекуции мастеру стало жалко ведьмочку по-настоящему.

Только со вчерашнего дня ничего не изменилось. Ее мнение так и не стало интересовать хоть кого-то. Разве что Грэйс вздрагивала от каждого окрика Лиама, но концентрацию на своих упражнениях держала крепко. Девушка обещала через год, может полтора, стать мастером чар и сделать свою учительницу магистром.

- Куда? – Окликнул вырубающуюся Камилю Лиам. Быстро подошел к ней со спины и надавил на мочки ушей. – Точки на ладонях обработай, меж грудей пройдись, усиливай бег жизненной силы и приходи в себя. У тебя еще медитация, и только потом обед. Давай, Камиля, шевелись.

- Да, учитель. – Девочка сосредоточилась и мягко, но безжалостно нажала на основание большого пальца, чуть съехала и поморщилась. Неприятное чувство, но вполне терпимое. Следом, тоже самое другой рукой. Зато через минуту она почувствовала жар в груди и перешла к ложбинке меж грудей. Костяшками пальцев растерла небольшой участок, и используя естественный разгон жизненной силы от таких действий как старт, уже напрямую, через транс, ускорила бег жизненной силы. Пара минут, четверть от общего объема жизненной силы, и все повреждения мышц зажили. Общий тонус организма повысился и ведьма пришла в себя уже не развалиной, а вполне здоровой девушкой. Осталось только поесть от пуза, которое с такими тренировками у нее никогда не появится. – Я готова.

- Умница. Судя по ауре, в этот раз получилось быстрее и лучше. А теперь за стол.

После обеда они опять перешли к самоисцелению. Нет, она и раньше им занималась, но не настолько углубленно. Существуют разные подходы. Кто-то пользуется заклинаниями, кто-то использует волевые приказы, а кто-то, как Лиам, ищет что-то свое. Обычно, маги используют около пяти смысловых форм для самоисцеления. Но Лиам разработал для каждого вида ткани отдельную мыслеформу, и именно поэтому мог делать с собой невероятные вещи, чему твердо собирался научить ученицу. Девушка против не была. Она понимала, что такой пласт теоретических и практических знаний она больше нигде не найдет. Далеко не каждый учитель станет делиться с ученицей личными разработками в любой области. Но Лиам в этом вопросе поддерживал Николя, считая, что нет смысла прятать знания по магии, от них и так осталось едва ли треть того, что знали и умели предки. За это, да и за многое другое, Камиля была ему очень благодарна.

- Аккуратней, Камиля. Отмеряй количество силы как можно более точно. Слишком мало – плохо, но слишком много в случае с мышцами, еще хуже. Отклонения в виде грыжи, это еще не самое страшное, что может получиться. Вот, умница. А теперь давай усложненный вариант, который пробовала вчера. Так, стоп. Это что такое было, вообще?

- Посыл силы, учитель, - как-то неуверенно ответила девушка, сама понимая, что получилось как-то слишком уж… слишком.

- Это не посыл. Это… словно скала в озеро рухнула с высоты в пару километров. Ты чего-то сегодня какая-то неловкая, словно тролль в посудной лавке. Рассказывай, что такое?

- Эм… Я постоянно чувствую внимание. Это раздражает.

- Вот и прекрасно. Ты должна научиться действовать в любой обстановке, так что сосредоточься и работай.

- Хорошо. Еще раз?

- Сначала… - Лиам не успел договорить.

- Нужно перераспределить силу в ауре.

- Именно. Начинай. А затем все с начала.

Пара минут на подготовку, в основном чисто моральную и девушка принялась за задание. Не сказать, что это особенно сложно, скорее выматывающее, и через полчаса, после десятка успешных попыток, девушка услышала желанное:

- Все, на сегодня хватит. Выходи из тела и отработай создание земляного голема. Только вначале перечисли-ка мне варианты создания големов.

- Ну, голем, это простенькая игрушка, созданная на основе физического материала. Магия внедряется уже после того, как материалу придали внешний вид. Чаще всего, использовали глину, но у нее есть побочка. В ней чаще иных материалов, пробуждался суррогат души. Странная эфирная субстанция, которая делала такого голема неуправляемым и часто опасным даже для самого создателя. Чаще, суррогат души появляется только у големов плоти, но их создают крайне редко. В последний раз это был ты, Лиам. А до тебя, насколько мне известно, такое случалось более трех сотен лет назад. Впрочем, вариаций на тему големики довольно много. Кто-то внедряет слепок сознания, кто-то духа, а кто-то конгломерат программ раздражителей-реакций. «Если – то…» Но основа всегда одна и та же. Физический материал.

- В принципе все верно, но бывают еще и энерго-информационные големы. О них я тебе буду рассказывать, когда дойдем до высшей трансфигурации. Их используют для создания такой штуки, как искусственный интеллект, и в основном трансфигураторы. Получается довольно хреново, но как вопросно-ответная система, вполне сносно.

- Э… Круто… наверное. – Девушка как-то растеряно почесала в затылке, за что тут же получила по руке.

- Леди так себя не ведут.

- Извините, учитель.

- Итак…

- Лиам, а зачем вообще нужна такая штука?

- Ты про искусственный интеллект? Видишь ли, ученица, расчет формул трансфигурации, который ты уже полгода выполняешь в уме, это самая низшая планка. И чем выше маг взбирается по этой лесенке, тем сложнее формулы. Нет, даже не надейся, ТЫ будешь считать их в уме, для того мозги тебе и развиваем. Но волшебники, не маги, им бы все облегчить магию как-нибудь. Впрочем, это в природе любого человека, но я очень надеюсь, что ты не станешь облегчать себе магию, а станешь могучей ведьмой, способной выжить где угодно. И мы это не раз проверим, я тебе обещаю.

От такого обещания по спине девушки прошлись мурашки. Конечно, не со слона размером, но все равно неприятно.

- Ладно, раз мы все обсудили, то за дело. Ты должна к ужину предъявить мне двух земляных големов. Разных.

- То есть, созданных разными способами?

- Именно. Приступай. Закончишь пораньше, и я научу тебя, как получить если не вечную, то очень долгую молодость.

- А?... – Девушка зависла. Лиам умел и любил не только удивлять, но и мотивировать. Крепко так умел.

- Начинай, не трать время зря, - указал ей сквиб и ушел в лес. Девушка не стала останавливать и спрашивать, как он узнает, если она закончит раньше. Он узнает.

К сожалению, раньше ужина закончить у нее не получилось, но девушка почти не расстроилась. Знала, что однажды учитель расскажет и так.

Глава 3

Глава третья.

Через пару месяцев, более или менее привыкнув к отсутствию магии под рукой, парень отправился в Испанию. Пробыл он там не долго, только оформил выигранное поместье на свое имя и проверил его. Оказалось, что бывший посол, а ныне уволенный со службы труп, даже не успел вывести из поместья хоть что-то. Разгневанные высокосидящие, потерявшие на выходке посла огромные деньги, прикопали его в тот же день, как тот вернулся на родину. Так что поместье перешло в руки парня вовсе не с пустыми стенами. Правда, ни одного домовика там не оказалось, но это дело десятое. Домовушка Лиама с легкостью справлялась с работой по дому.

Вообще, с домовушкой Тики в последнее время творится что-то странное. Полноценного обследования Лиам провести теперь не мог, но и магического зрения вполне хватало для приблизительного понимания происходящего. Судя по всему, еще тогда, когда Лиам впервые брал силу у леса, у него изменилась жизненная сила. Более того, взаимопроникновение силы и праны в его душе, оказало свой эффект. Тики же постоянно брала у него силу, а вместе с ней и немного жизненной силы, что в свою очередь, повлияло на домовушку в лучшую сторону. Она изменилась внешне, постепенно обретая более человечный вид, даже подросла сантиметров на десять. Стала лучше разговаривать да и вообще, разум стал более цельным, что ли. Более того, она стала более независима и в плане силы, все больше забирая ее из внешней среды, нежели у своего хозяина, чего ни один нормальный домовик делать в принципе не способен. Теперь же, когда хозяин стал сквибом, она продолжала вытягивать силу прямиком из его ядра, но все больше переходя на силу, взятую из внешнего мира. Впрочем, Лиам был против этого, о чем ей и сообщил. Чем более нагружено ядро, тем быстрее оно развивается, адаптируясь к новым нагрузкам. Так что они теперь каждую неделю калибровали количество забираемой ей силы, таким образом раскачивая ядро сквиба.

Лиам, проверив, что может выходить из тела, как и раньше, ведь эта способность от магии вообще не зависит, раскачивал свое ядро, как только мог. У него был план, как вернуть себе утраченную силу, а потому он упрямо шел вперед к цели, совершенно не слушая всех, кто говорил ему о невозможности подобного. Парень уже столько раз делал невозможное, что просто перестал верить в это слово.

Вернувшись в Лес, на свою полянку, он собрался, прихватил Камилю, Грэйс и мастера Сигни, и отбыл в Испанию на постоянное проживание. Здесь, в Лесу, конечно, очень здорово, но у девушки должна быть своя жизнь. Парень, в конце-то концов. Девице уже семнадцать, а она по лесам шастает, вместо того, чтобы хоть иногда повеселиться. Так что, Лиам волевым решением перенес их место проживания в Европу. К тому же, неплохая библиотека, так же оказалась неплохим стимулом к переезду.

Новоселье справили с размахом. Прибыли все друзья, представители испанского Министерства, Эмма с мамой и многие другие. Даже несколько приятелей из Калькутты заявились. Лиам был всем рад, кроме, пожалуй, одного индивидуума - племянник посла дель Тора, посетил это домашнее мероприятие и цель посещения оказалась вовсе не мирная.

Грэйс выводила палочкой руну за руной, концентратор аж свистел, разрезая воздух, и девушка явно побеждала в соревновании на скорость. Джастин был не столь быстр, да и в чарах разбирался весьма средне. Зато он стал превосходным специалистом в трансфигурации и многие, в том числе учителя, прочили ему большое будущее на этой стезе. Но парень никогда не отказывался от состязаний, а потому точно так же старался вывести в воздухе очередную руну, и обогнать свою падчерицу. Женившись на Валентине, он знал, что оставаться простым магом, только закончившим Хогвартс нельзя и нужно карабкаться как можно выше. Набирать силу, знания и влияние, ведь он теперь не один, а магическая Англия, это не то место, где можно расслабиться и почивать на лаврах. Тут нужно прогрызать себе путь наверх. Так что он уверенно шел на мастера трансфигурации с четкими планами на магистра. Лиам смотрел на это соревнование с легкой грустью, ведь сам принять в нем участие он теперь не мог. Однако и какой-то сильной депрессии по этому поводу не испытывал, если на то пошло. Парень видел свое будущее в весьма светлых тонах. Как раз во время этих размышлений, на полупустую площадку вышел молодой человек, лет тридцати на вид и, прервав соревнование, громко произнес:

- Лиам Генри Картер. Вы бесчестный человек и вор. Это поместье принадлежало моему дяде и Вы, либо вернете его в мой Род, либо будете вызваны на дуэль немедля.

Вообще, Лиам был на первых полосах магических газет довольно долго. Ведь случаев, когда маг становится сквибом можно пересчитать по пальцам двух рук и это за последнюю сотню лет. Потому, парень не сомневался, что говорящий в курсе его статуса. Бесчестие поступка было очевидно всем, а потому в толпе приглашенных сразу же поднялось недовольство. Напоминать магу, что он стал сквибом и потому не может ответить на вызов, а значит, ему придется отдать дом, это совсем уж низко.

- Ну, дуэль, так дуэль, как скажете. Я так понимаю, что с моей стороны ставкой будет поместье, а чем Вы ответите? И как Вас вообще зовут, невоспитанный человек?

- Значит дуэль. А имя мне Альберто дель Тора. Отвечу золотом.

- Что ж, Альберто, двести пятьдесят тысяч. А мои условия таковы: Здесь, сейчас, оружие любое.

- До смерти. – Злобно оскалился мужчина, выписывая чек и передавая его самопровозглашенным судьям будущей дуэли, которыми выступили гости из Министерства Испании.

- А Вы очень похожи на своего дядю, дель Тора. Тоже не ведаете совести. Начнем.

Лиам и шага не успел сделать, как его окружили мама, сестра, Анжелика и Грэйс.

- Сынок, ты с ума сошел? Как ты с ним будешь драться? Ты ведь теперь… - мать заплакала.

- Брат, что ты собираешься делать? – Серьезно, но с верой в него, поинтересовалась Эмма.

- Может быть, передашь мне этот поединок? – Сжала кулаки Лика, вокруг которых на мгновение вспыхнуло пламя. Прошедшая «посвящение стихии» боевая ведьма была в ярости. – С огромным удовольствием, знаешь ли, развлекусь.

- Всё, тихо. Успокоились. Если я сейчас спрячусь за чужую спину, мне не дадут покоя. Будут вызывать снова и снова, пока не убьют. А этот хлыщ, как маг весьма средний, так что шансы у меня есть и не плохие. Заодно покажу всему миру, что меня не стоит задирать. А вот несколько колдографий поединка бы не помешали, так что мам, напряги приглашенного специалиста, пожалуйста.

- Ладно… - Вытерев слезы, женщина легко выцепила нужную фигуру и направилась прямо к нему. Юркий невысокий мужичок даже сделал несколько шагов назад, увидев решительный взгляд волшебницы, но все-таки остался на месте и выслушал, что ему говорят.

- Тики, флаконы с первого по сороковой в перевязь, - продолжил Лиам, и появившаяся домовушка кивнув, испарилась. Она появилась через десять секунд со странной одежкой в руках, сделанной из кожаных ремней. Лиам сноровисто скинул стильный длиннополый пиджак, оставшись в белой сорочке, а вместо него надел разгрузку, и пробежался пальцами по баночкам с самым разным содержимым. Разноцветные пузырьки чуть вздрагивали под чуткими пальцами парня, словно откликаясь на легкую тревогу и сосредоточенность владельца. – Теперь плащ. Тот самый.

Домовушка снова испарилась и вернулась с темно-серым плащом до земли. Разрез со стороны спины доходил до копчика, что позволяло двигаться в нем довольно свободно. Выглядел он тяжелым, но по факту весил менее килограмма и практически не ощущался. Зато, он мог принять на себя многие заклинания безо всякого вреда для носителя. Стоячий воротник отменно прикрывал шею и оставлял без защиты только верхнюю часть головы, от носа и выше. Лиам надел его, но застегивать не стал, иначе не смог бы добраться до зелий.

- Вроде бы все, я готов.

- Удачи тебе, друг, - от чистого сердца сказал Джастин.

- Спасибо, - кивнул парень и прошел сквозь толпу, хлопающую его по плечам и желавшую того же. Большинство действительно желали ему победы, так как были друзьями и семьей.

В этом поместье арены не было, так что дуэль проходила прямо здесь, в зале для приемов. Щиты возводились судьями дуэли - работниками Министерства Испании. Вообще, Испания это единственная страна, в которой до сих пор разрешены дуэли до смерти во всей Европе. Судьи воздвигли щиты и поединщики услышали:

- Начали!

Лиам не стал терять время. Вполне профессионально отклонившись от заклинания Гниения Костей, он макнул палец в один из флаконов и провел ими по закрытым на мгновение векам. Все для него раздвоилось. Настоящее и будущее норовили смешаться, но ускоренный разум с легкостью разделял их и прогнозировал развитие событий, уже зная будущее на пару секунд вперед. А в поединке, пара секунд это очень много. Снова уйдя от того же заклинания поворотом корпуса, Лиам выпил глоток из другого бутылька и стал фантастически силен. Кровь волшебного быка привычно усилила тело. Скорость тела практически смогла догнать скорость мышления. Кувырок, воткнуть пальцы правой руки в камень пола, компенсируя инерцию и открыв еще один бутылек, кинуть его в противника. На такой скорости тот увернуться не смог, но щиты приняли на себя непонятную атаку.

Мощный взрыв волшебной жидкости из рога взрывопотама, что стала любимым напитком одного огненного духа, оказался настолько сильным, что не только сорвал четыре щита с дель Тора, но и отшвырнул его прямо в стену зала. Лиам, оказавшийся около другой стены, сорвал с нее древнюю алебарду, прямо вместе с креплением, и швырнул ее в Альберта. Щит мага смог отклонить оружие, но то было послано слишком сильной рукой и, пробив щит, воткнулось в считанных сантиметрах от его головы. Откат от уничтоженного щита не повлиял на скорость осмысления обстановки, и маг швырнул в Лиама самонаводящееся взрывное проклятие. Сквиб дернулся влево, пропуская его мимо себя и на запредельной скорости метнулся к дель Тора, обхватывая его голову левой рукой. Резкое движение и лицо хамоватого мага превратилось в кровавую маску, встретившись с плоскостью воткнувшейся в стену алебарды. Сквиб обернулся и четко все рассчитав, в последний момент ушел из-под самонаводящегося взрывного. Оно не смогло быстро изменить траекторию движения и врезалось прямиком в своего хозяина, разметав оставшееся без щитов тело на отдельные фрагменты. Последний рывок у Лиама получился на заглядение, так что он метров десять проехал по полу, не перебирая ногами, просто скользя. Но когда почувствовал, что инерция заканчивается, сделал спокойный шаг по ходу скольжения, четко направившись к столику с напитками и не оглядываясь назад. Он и так чуял, как душа мага покидает его тело, точнее то, что от него осталось.

- Дуэль окончена! – Дал петуха голос одного из судей. Впрочем, это было понятно всем и так.

- Мама, Эмме рано смотреть на такое, - спокойный голос сквиба, казалось, разрушил ошеломленную тишину зала, и все принялись обсуждать увиденное. Кто-то восхищенно охал и с удовольствием отбивал победителю плечи, в попытках выразить свои чувства, кто-то ошеломленно покачивал головой. Многие еще не до конца определились со своим отношением к увиденному. Сквиб, убивший мага за двенадцать секунд, это для многих оказалось шоком. Стоит сказать, что Лиам мог победить и другими способами, начиная от подчинения воли дель Тора и заканчивая использованием щитов на артефактах, которые испанец пробить бы не смог. Зачарованные магистром Си’приком, они были чудовищно сильными. Но парню нужен был резонанс, чтобы каждый знал – Лиам Генри Картер не добыча. Он сам охотник. И плевать, сквиб он или маг.

К утру, с каждой первой полосы, каждой газеты магического мира, на читателей смотрел Лиам Картер. Смотрел совершенно спокойно и уверенно. А ниже были две колдографии, времени которых хватило на весь поединок. По шесть секунд на каждую. В этот день он стал самым знаменитым сквибом во всем мире, ведь одно дело читать пусть и о горе, но чужом, которое освещалось в газетах, когда он утерял магию, и совсем другое, увидеть такое. Родители по всему миру прятали газеты от детей, но те все равно умудрялись все рассмотреть и даже обсудить между собой. Впрочем, тем же грешили и взрослые волшебники. Сам же Лиам, стал богаче на четверть миллиона золотых и заработал репутацию, против которой пойдет не каждый маг. Ну и справил новоселье, само собой.

Эмма всю следующую неделю, что жила у Лиама в новом доме, ходила гоголем. От гордости она так высоко задирала нос, что стала запинаться, на что ей брат и указал, после чего девочка вроде бы пришла в себя. Впрочем, сказать, что она не имела повода для гордости, тоже нельзя. Во-первых, любимый брат снова показал себя всему миру, как и свою силу. А во-вторых, он же подучил ее, как неплохо подзаработать, продавая колдографии разным информационным агенствам мира, и менее чем за десять тысяч галеонов ни купил ни один. Британский Пророк она распотрошила на более чем полсотни тысяч золотых, так что ее новосозданный личный счет в Гринготтсе изрядно потяжелел. Приданое, выходящее за четверть миллиона золотых, не у каждой девушки есть, если на то пошло. А то, что она беспрерывно торговалась более семи часов подряд, это уже дело десятое. К тому же, Лиам все время был рядом, по ходу дела обучая сестру этой сложной науке, и давая советы прямо в процессе, что привело к ошеломительным результатам. А уж когда мама узнала итог этих махинаций, ее лицо выразило изумительную гамму эмоций, от ошеломления до радости и гордости за своих деток.

Эмма вместе с мамой уехала только через неделю, но Лиам сразу же по ним заскучал. Сестра делала его жизнь более полной, светлой и веселой. Ее тренировки в телекинезе переворачивали дом вверх дном и заставляли улыбаться Тики, которая и прибиралась за ней. Все-таки, стремление к работе у домовиков вшито очень глубоко и безделье сильно их ранит.

Лика наоборот, потратила время, разбирая поединок разве что не по десятым долям секунды, пока не стала уверена, что сможет играть против подобной тактики. Они даже провели несколько вечеров, обсуждая варианты и придумывая стратегии поведения и использования приемов. Боевой маг, это скорее состояние души, а не итог обучения, так что столь серьезный подход Лиама совсем не удивил.

Джастин с Валентиной уехали довольно быстро. Ему нужно было возвращаться к учебе, так что времени особо не было. Но он не скрывал своей радости по поводу победы друга, как и его жена с падчерицей. Грэйс вернулась к обучению прямо там, только не трансфигурации, а чарам, в которых она уже подмастерье. Талантливая девушка.

Глава 4

Глава четвертая.

Постепенно все разъехались по домам, осталась только Камиля, которая продолжила свое обучение у Лиама, Грэйс, мастер Сигни и Николя. Магистр некромантии и шаманизма занимался исследованием нескольких направлений магии, по просьбе Лиама и чем больше углублялся, тем чаще на его лице можно было заметить улыбку. Это заметила даже вечно занятая Камиля. Девушка вцепилась в даваемые щедрой рукой знания так, словно краник вот прямо завтра перекроют. Лиам уже сам отгонял ее от учебников, записей, дневников и прочего, только что бы вытащить ее из дома. Водил ее с Си’приком и Грэйс по театрам, в оперу, даже самые темные бары магической Америки эта четверка посетила за последние два года. Лиам буквально заставлял их развлекаться, ведь это так же нужно, как и работа. Но будучи и сам откровенным трудоголиком, он просто не умел это донести. Впрочем, со временем они все научились получать от отдыха удовольствие, опыт взял свое.

Они бывали в самых разных местах мира, даже как-то полдня провели под водой Байкала, где ныряли до самого дна и пускали пузыри, смеясь едва ли не до колик. Джунгли, вершины гор, летняя сибирская тайга, в каждом месте они находили что-то новое. Николя так и не привык к доступности порталов, так что для него это так же было интересно, а уж для Камили и подавно. Сам Лиам получал от поездок огромное удовольствие, иногда задерживаясь в самых красивых местах подольше. Такие места, куда хотел бы потом вернуться, он вносил в перечень мест в своем артефакте порт-ключе.

Эти путешествия добавляли в жизнь сквиба ту магию, которой ему так не хватало, да и превращая их в свидания с Грэйс, молодые люди все лучше узнавали друг друга. Это закономерно привело к развитию их отношений. Не сказать, что это особо обрадовало семейство Уоткинс-Грейвс, но пока что, их устраивало хотя бы то, что Лиам с Грэйс не женятся и не объявляют о помолвке. И Валентина и Джастин надеялись, что удовлетворенные чувства Грэйс притухнут, а со временем совсем пройдут. В первый год их близких отношений об этом нечего было и говорить. Грэйс была счастлива, по-настоящему. Она словно летала над землей, что помогало ей осваивать чары с невероятной скоростью. На второй год, уже после защиты мастерства, которое они бурно отметили в Париже, основной напор чувств начал постепенно спадать. И хотя Грэйс все так же было интересно с Лиамом, она начала понимать, что для него на первом месте вовсе не она. Парень честно пытался сделать ее счастливой, и у него, в общем, получалось, но ей все время казалось, что обучение Камили для него важнее. И, в общем-то, это было правдой. Неприятной, но правдой. Этот проект был для него очень важен, наверное, не менее важным, чем возвращение магии, о котором и знало-то всего трое - Камиля, Николя и сам Лиам. Камиля занималась добычей ингредиентов, призывая нужных существ, хоть это пока что получалось у нее из рук вон плохо. Си’прик разрабатывал сам ритуал, а Лиам готовил «оплату».

В общем, накал эмоций в отношениях между Лиамом и Грэйс стал спадать. Все чаще стали звучать упреки, пусть и без крика, но все же. И все чаще Лиам уходил в библиотеку, выкурить «сигару тишины», то есть побыть в месте, где его не упрекают за то, что он не в силах изменить. Это давило и в какой-то момент надежды, как Валентины, так и Джастина сбылись. Грэйс отдалилась и… ушла. Но ушла уже не стеснительная и неопытная девочка, а молодая, уверенная в себе женщина и мастер чар Грэйс Уоткинс. В принципе, они расстались друзьями, без претензий и особых обид, так что последующие встречи проходили в теплой дружественной обстановке.

Спокойное течение нарушилось в середине пятьдесят пятого года. Очередной забытый Лиамом собственный день рождения, вылился в стихийное празднование, из-за приехавших без всякого приглашения гостей, а потому, восемнадцатое мая выдалось очень веселым и разбитным. Поскольку были только свои, то они не стали устраивать прием и этикет их не интересовал. Молодежь и чуть постарше, вроде мамы и ее подруг, приехавших с ней за компанию, отдыхали вовсю. А сам именинник, задаренный подарками с головы до ног, болтал ни о чем с Джастином, когда тот совершенно случайно обронил:

- Не успеваю в этом году к Магистру. Да и все равно пока платить нечем, все ушло на расширение бизнеса Валентины. Она решила идти и в маггловский мир, открывая элитные рестораны по всей Европе.

- Мысль дельная. А сколько Мастер трансфигурации Трайт запросил?

- Магистр, Лиам, Магистр!

- Да хоть Архимаг, - хмыкнул парень, не желая сдаваться.

- Триста тысяч за два года обучения… - Уныло склонил голову Джастин.

- У него с головой проблемы? – Лиам удивился не просто так. Стандартная цена вопроса обучения последние полсотни лет держалась на одной планке и не превышала двадцати тысяч в год.

- Отнюдь. Он просто не желает меня учить. – Джастин был угрюм и явно не желал продолжать тему, но Лиам закусил удила.

- Почему? Ответь мне, Джастин. – Лиам не давил волей или другими способами, разве что чуть расслабил своей фирменной улыбкой, но подмастерью трансфигурации и трансформации вполне хватило, что б на несколько секунд поплыть.

- Он хотел Валентину. Но она выбрала…

- Тебя. Да, да, постараюсь так больше не делать, но ты бы иначе не рассказал.

- Потому что это не твое дело. – Жестко отмел его возражения Джастин.

- Тут ты не совсем прав. Трайт единственный Магистр трансфигурации в Европе, не считая Дамблдора, и учиться у него не только престижно. Он действительно выпускает изумительных умельцев, с этим не поспоришь. Так что будем решать твою проблему.

- Да где ты возьмешь такую сумму, Лиам? Это же огромные, непомерные деньги!

- Мой счет в твоем полном распоряжении, - спокойно предложил сквиб. – Денег там хватит, так что не беспокойся.

- Я… - От такого Джастин совсем растерялся, но все-таки ответил отрицательно: - я не могу принять такой дар, Лиам. Просто не могу.

Парень отвернулся, сжимая и разжимая кулаки.

- Ладно, Джастин. Тогда у меня есть предложение и вопрос…

- Давай с вопроса, - Джастин приготовился отбиваться от столь дорогого подарка, но услышал совсем иное.

- У тебя как со свободным временем? Есть пара месяцев?

- Э?.. Да, есть, июнь на дворе… - Джастин совсем не понимал, к чему клонит друг, а потому, слегка растерялся.

- Тогда перехожу к предложению. Маги, в большинстве своем настолько чванливы, что заниматься поисками маггловских кладов не желают. Или просто идиоты, не понимающие простых истин, но это не важно. Важно то, что существуют вполне известные места, где клады точно есть, просто магглы не могут до них добраться. Не придумана еще нужная техника, но это они исправят и скоро, так что нам стоит поторопиться. К чему я веду. Мне бы не помешал еще один маг в команде в этих поисках, а ты получишь, скажем, половину от найденного. Идет?

- Половину? Но как же?..

- Джастин, мне за всю свою жизнь не потратить и половины уже заработанного, так что меня больше интересуют сами приключения, чем золото. Однако вторая половина пойдет Николя и Камиле.

- Вот как… Тогда понятно. А знаешь, что? Я, пожалуй, соглашусь. Это может быть весьма интересно и прибыльно.

- Вот и славно. Тогда встречаемся через неделю. С собой иметь палатку и палочку. Ну и голову не забудь.

- Хорошо, я буду, Лиам. И… спасибо… - Джастин с уже прямой спиной, вышел с балкончика, где они беседовали и пружинистой походкой отправился к своей семье, «обрадовать» их долгой экспедицией.

День рождения прошел отлично. Вино текло рекой, костер шипел от падающих на огонь капель мясного сока, и все было хорошо. А ровно через неделю, к Лиаму заявился Джастин. И ладно бы, он был один. Так нет же! Вместе с ним явилась Эмма, только закончившая четвертый курс Хога. Она как-то узнала об очередной экспедиции брата, и уломала Джастина прихватить и ее.

- Эмма, а мама знает, что ты собралась со мной в экспедицию?

- Конечно, знает. – Честными глазами посмотрела в ответ девочка.

- Хм. А папа? – Почуял дыру в защите Лиам.

- А он думает, что я в гостях у Жанны Розье. Это моя подруга, и я довольно часто у нее гощу.

- Так, стоп. А летние курсы в Мунго как же? Или ты перестала изучать целительство?

- А что курсы? Они только через месяц. К тому же я опережаю программу, и мне только практику сдать осталось, да зачет по зельям, который я и с завязанными глазами сдам.

- Это ты молодец, конечно. Мда… А и ладно. Поедешь с нами, заодно и мир повидаешь, а то Хог, мое поместье в Испании да дом родной, вот и все, что ты видела.

- Ну, не совсем конечно, но да, мне жжжуть как интересно, как это все происходит в экспедициях.

- Прозаично, в основном, - хмыкнул парень. – После этой экспедиции, я собираюсь на поиски одного поистине древнего артефакта, вот там да, приключения предполагаются.

- Вот черт. Надо было в следующий раз ехать, - грустно высказалась девушка.

- Я бы не взял. Пока что я в своем уме, чтобы подвергать тебя опасностям за здорово живешь.

- А Камилю, значит, можно?

- Она знала, на что шла изначально. К тому же, ее обучение предполагает именно такие события. В отличие от твоего, к слову сказать.

- А где она, кстати? – оглянулась девушка в поисках подруги.

- Она сейчас на прогулке со своим новым парнем. Эшли, кажется, или Джон… Или этот был до него?.. – Парень даже задумался на секунду. – А, Альберто, точно! Ха, методом исключения! – Обрадованно воскликнул Лиам, вспомнив имя теперешнего парня несколько легкомысленной ученицы. Впрочем, он ее не осуждал. После разрыва с Грэйс он и сам сменил пятерых девушек за полгода, так что не ему учить ее жить, ох не ему.

- И ты… тебе, ну…

- Эмма, выражайся более понятно, пожалуйста, - улыбнулся Лиам.

- Ты не ревнуешь? – Выдохнула романтично настроенная сестра.

- А я должен? Это ее жизнь, пусть сама и думает. К тому же, через пару лет ее обучение у меня закончится, - пожал плечами сквиб.

- Я не о том. Ты к ней ничего не испытываешь?

- Если она не выходит из ванны без одежды и полотенца, нет. А так, как любой мужчина моего возраста.

- Понятно. То есть, как покувыркаться, так ты за, а как что-то серьезное, так тебя нет, - хмуро проговорила Эмма.

- Ну почему? Я пробовал и серьезно, с Грэйс. Но ты же знаешь, я просто не создан для этого. А найти девушку, которая согласится быть даже не на втором месте, а неизвестно на каком, нереально. Это разве что за деньги покупать. Не, не мое это.

- Да я уже поняла. Мама расстраивается. Хочет внуков и все такое.

- Пусть родят еще одного ребенка, сразу же внуков расхочется. Ей просто заняться нечем, а энергии хоть отбавляй. Ну и продолжение рода тоже желает, что, в общем, понятно. Но, видишь ли, Грэйс не выдержала, хотя шанс был. Если бы смирилась и осталась, все это уже было бы. А так, я не хочу ее мучить, да и врать тоже.

- Ладно, ладно, я поняла.

- Ну вот и хорошо. А теперь показывай, что у тебя есть из вещей с собой?

Они быстро решили деловые вопросы и собрали ей рюкзачок археолога и кладоискателя. Джастин прибыл экипированный до ушей. Как его Валентина вообще отпустила, совершенно не понятно, но Лиам был этому рад. Он явно засиделся дома, и нужно было проветриться. Дочка у них растет не по дням, а по часам, что иногда весьма сильно утомляет. Годовалый сын, Джастина, Инграм, тоже с огромным удовольствием треплет родителям нервы, на пару с сестрой – Марианной. Разве что, в отличие от мелкой проказницы, пока что не поджигает шторы детскими выбросами магии. Но любому понятно, что такие вот родительские радости уже не за горами.

На широком балконе дома, в уютных креслах, в теньке, обдуваемые приятным ветерком сидели четверо.

- В общем так. Есть несколько вариантов. Первый, побережье Тайланда. Там затонул корабль одного пирата, ограбившего несколько городов. Между прочим, его флотилия насчитывала более полусотни судов разного тоннажа. Минус в том, что это произошло в 1673 году. Много времени прошло, и часть сокровищ, если они вообще были на этом корабле, могло отнести течением.

- Вариант очень приятный. Море, песок, и отличная погода, - прокомментировал Джастин.

- Мне тоже нравится, - неуверенно отметила Эмма.

- Чьи города он грабил? – Скупо поинтересовалась Камила.

- Насколько я знаю, все подряд. В Сингапуре отметился. Правда, там непонятно, то ли загул был пиратский, а то ли война. Тут не всегда можно отличить. А вот пару испанских городов на побережье точно умудрился обнести.

- Это плохо. Они сразу же поднимут бучу и потребуют процентов так сто от клада. Жадные до безобразия, - пробурчала Камиля.

- Верно мыслишь, ученица. Только вот лично я им сообщать не собираюсь. Разве что где-то могут всплыть артефакты, вроде Девы Марии, выполненной в золоте, и по исполнению смогут понять, что золотишко испанское. Но она там вряд ли будет.

- И все же, хотелось бы услышать остальные варианты.

- Перу. Захоронения очень древние, там кладбище над кладбищем и так несколько раз. И тревожить их мне, честно сказать, совсем не хочется. Уж очень хорошие там были некроманты…

- Дальше… - согласно кивнула передернувшая плечами Камиля.

- Дальше… Мне недавно пришло странное письмо от одного знакомого. Это копия монастырской книги, в которой монах описывает весьма… незаурядное событие. Во время погрузки, капитан судна расстрелял двоих моряков только за то, что они уронили за борт небольшую часть груза. Чтобы было понятно, такое случалось во время каждой погрузки и разгрузки тех времен. Так что реакция капитана показалась монаху крайне странной. На следующий день, мальчишка выловил в прибрежном песке золотую монету. Кстати, этот самый мальчишка, которого звали Диего, намного позже стал известен как корсар и пират, Диего Альварес. Его поймали и повесили в 1726 году и совсем недалеко отсюда. Так вот. Корабль «Нуэстра Сеньора де Марита» в пункт назначения так и не прибыл.

- Это уже интересней. Если в грузе были именно золотые монеты, а не статуи и прочие артефакты, то с ними все куда как проще, - обрадовалась Камиля, но не сдалась. – О дальнейшей судьбе груза что-нибудь известно?

- Да, кое-что есть. Весьма известный в те времена пират и джентльмен удачи Француа Митрэ, буквально через месяц после пропажи корабля получил корсарский патент, что очень странно, так как он неоднократно заявлял, что никогда не станет служить любой из известных корон. Но судя по всему, ему как-то резко надоело скрываться и захотелось относительной законности своих действий. А главное, возможности вернуться на благословенную землю Франции. Думается мне, он резко разбогател, и потому возжелал прикупить себе небольшой домишко с замок размером, да и землицы в собственность. А заодно и титулом каким-никаким разжиться. Да только вот не успел. Английский корабль «Королева» потопил пирата, о чем есть достоверные свидетельства, как и журнал капитана.

- Мда. Весьма, я бы сказала… Это все? Или есть еще варианты?

- Есть, конечно. О нем даже ты в курсе. Златые болота…

- Нет, нет, и еще раз нет. В эту болотную яму я лезть бы не хотела. Да там столько народу погибло! Магия там не действует практически, а гнус, наверное, может сожрать вместе с одеждой за пару секунд. Бррр… - Девушка передернула плечами, представляя, что может случиться в этом ужасном месте с человеком. Местечко не далеко от Норфолка, и по слухам, кто только не терял там сокровища. Начиная от Иоанна Безземельного, утопившего половину своей сокровищницы и большую часть регалий и до простых бедняков, заявлявших, что топь унесла последнюю монетку.

- Тут я с тобой солидарен. Место там и правда, жуткое. Ну, так что выбираем?

Вопрос был задан всем сразу, а потому ребята взяли минутку «на подумать». Лиам тоже всерьез задумался, хоть свое решение уже принял и довольно давно.

- А больше точно ничего нет? – Как-то тихо спросил Джастин.

- Есть, конечно. Но это так, несерьезно. Есть корабль, английский. Царица морей тогда активно поддерживала одну из сторон в гражданской войне в США. Далеко не все корабли дошли до места. К слову, в водах Калифорнии хватает таких вот не доплывших. Только у меня лежат бумаги на три корабля. И только один нес более 30000 монет. Остальные и того меньше.

- Ого! А почему ты не хочешь ими заняться?

- Потому, что и США и Англия еще более жадные, чем Испания. Да и меня привлекают более старые посудины. И более новые, времен последней войны.

- А эти-то причем?

- Так немцы перевозили сокровища мировой культуры в основном на подлодках, до сорок третьего года. И некоторые из них теперь покоятся на дне. Даже не полностью затопленные! Там много чего можно найти интересного. Они же считали себя непобедимыми в водной толще. Ошиблись, понятное дело, но все-таки.

- Вот как… Я как-то об этом не думал, - протянул Джастин.

- В принципе, можно пошуровать в Индии, там некоторым монастырям тысячи лет, а уж всех секретов этих строений вообще никто не ведает многие века. Могло что-то и остаться, но я не люблю монастыри. Как-то это неправильно, что ли. Да и делиться придется.

- Пожалуй. После вывода войск из колоний, англичане утеряли большую часть власти на этих территориях, так что той же Индии нужны деньги на восстановление после откровенного разграбления на протяжении многих лет, - отметила Эмма.

- Все верно, только ты забыла о том, что по договору, той же Англии полагается пятая часть всех поступлений в казну, и даже после вывода войск, Индия будет продолжать выплачивать эти деньги. Такая растянутая контрибуция обусловлена бедностью страны.

- А заодно, изрядно ограничивает скорость восстановления экономики Индии, и дает возможность контролировать более трети всей экономики, пусть и опосредованно, - добавила Эмма.

- Именно. Молодец. Но нам не это важно. Мне-то не жалко отдать клад Индии, если мы его найдем. Только вот и нам что-то нужно оставить. А работать за пару шиллингов не хочется. Особенно с серьезным шансом отхватить какое-нибудь божественное проклятие или еще какую гадость.

- А такое бывает? – Удивленно спросила Эмма.

- Еще как. Боги… Хм… Я не знаю точно, как они соотносятся с нашей реальностью, но факт их существования доказан. Как и примеры гнева подобных сущностей в истории. Лучше тебе не знать, НАСКОЛЬКО они бывают мстительны. Однако их благодарность куда более… незаметна, да. Почитай «Воспоминания графа Лонгдорского, по прозвищу Синяя Борода». Много нового узнаешь о взаимоотношениях смертных с богами этого мира.

- Хорошо, Лиам. А где?..

- В библиотеке. Малая зала, Бэта. Где-то по правой стороне. Такой засаленный дневничок, там найдешь.

- Спасибо. – Эмма о чем-то задумалась и выпала из разговора. Зато вступил Джастин.

- А у тебя есть что-то по немецким подлодкам?

- Есть немного. Многие архивы все еще засекречены, некоторые вывезены в СССР, некоторые в Англию, а некоторые и вовсе в Америку. И если в последних двух у меня есть связи и я смог получить пропуск в закрытые части, то с СССР у меня вооруженный нейтралитет. В общем-то, я им просто не нужен, вот меня и не трогают. Что взять со сквиба? Даже вот на Байкал пустили отдохнуть. Но в серьезных вещах навстречу там мне не пойдут. Ну, а если конкретней, то мне кажется, на что-то я все-таки напал. След так себе, но это больше, чем есть еще у кого-то. Во время оккупации Франции, дом одного богача взяла «на копье» танковая дивизия, в которой служил некто по фамилии Зик. Интересен нам этот персонаж тем, что его дед, весьма широко известный в узких кругах коллекционер и историк, вполне мог передать часть своих знаний внуку. А тот никак не мог пройти мимо таких мастеров кисти, как Вермеер, Рембрант и прочие. Дальше, насколько мне известно, Зик протащил украденные полотна чуть ли не до границ СССР, откуда, через друзей, решил переправить их домой. Однако, не задалось. До порта сокровища доехали вполне комфортно, а после погрузки, пффф. Испарились. То ли фрица заподозрили в контрабанде, то ли еще что, это неизвестно, но упоминания об одном из полотен из сокровищ Зика имеется в бортовом журнале ИК-32. Под таким обозначением эта подлодка проходила в немецких документах и была приписана к СС. Доставляла их грузы, я думаю. Главное, что матросы спаслись и место затопления вполне себе известно, как и то, что из них выжило только трое. Остальные не смогли дождаться помощи и утонули. Вообще, удивительно, что капитан и два матроса вообще смогли выжить, ведь они провели в воде более полутора суток. Выносливости этих людей можно только позавидовать, ведь никаких магических улучшений у них не было. Одна лишь воля и жажда жизни. Короче, неизвестно, затоплен ли отсек, в котором везли вышеозначенные произведения искусства или нет, так же неизвестно, не рванула ли вообще эта ржавая посудина за столько лет под водой. Так что я даже смысла не вижу туда лезть.

- А где это произошло? – Спросил Джастин.

- На юге Африки, как я понял. Сложный маршрут движения подлодки привел ее к черту на рога, где и оставил в полной безвестности.

- Перспективное направление, но мне не по душе, - передернул плечами мужчина.

- Николя, а ты что думаешь?

- Мне плевать. Просто хочется куда-нибудь уехать, подальше от МКМ. Надоели. Хочу отдыха, моря и развратных красавиц.

- То есть мадам Жослин тебе тоже надоела? – Иронично хмыкнул Лиам.

- Есть немного, - со вздохом признал древний чародей. – Она, конечно, чудо, как хороша, но больно уж глуповата.

- Ну, знаешь… - Ошеломленно проговорил Джастин. Он с Жослин знаком не был, но даже он знал, что эта ведьма считается самой красивой женщиной магической Америки. Ее фото не раз мелькало в «Ведьмополитене» на первой странице, да и во многих других изданиях. К тому же у нее подтвержденное мастерство в трансфигурации, так что с головой у нее определенно все отлично.

- Тебе, Николя, не угодишь. Помнится, от тебя и Бэтти Бросмер удостоилась всего лишь слова: симпатичная. А ведь, так или иначе, девушка остается мечтой большинства мужчин от четырнадцати до семидесяти пяти и по сей день.

- А я-то что, все правильно сказал, симпатичная девочка.

- Ага, а потом скандал о том, как именно ты ее бросил, описали едва ли не все европейские газеты. Вот зачем тебе надо было делать это публично, в ресторане?

- Она потребовала от меня алмазное ожерелье! – Возмутился слегка раздраженный Николя.

- И что? Тебе жалко что ли?

- Не в том дело! От меня никто никогда ничего не требует. А эта… еще и ножкой топнула. На меня!

Все в комнате только рассмеялись. Только Лиам не смеялся. Он прекрасно осознавал, что если бы девушка переборщила, то вполне могла однажды проснуться высшим вампиром или разлагающимся зомби, в зависимости от степени пакостности настроения мага. Он знал характер Николя и понимал, что девушка явно потеряла берега, совершенно не соображая, что и кому она говорит. Николя - маг не мстительный, но в порыве душевном мог натворить дел. Так что публичный посыл прямиком в бордель был еще цветочками. Да и, если быть честным, то у самого парня, Бэтти вызывала неприятное чувство… продажности. После общения с ней, ему изрядно хотелось принять ванну. Так что, тот разрыв убрал необходимость пересекаться с неприятной лично ему девушкой, что Лиам только приветствовал.

- Так, ладно. Обсуждения дам переносится на время, когда с нами не будет Эммы, а пока излагайте, кто что решил?

- Я за Тайланд. – проголосовала Эмма.

- А я за корабль этого француза, как там его…

- Француа Митрэ, - уточнил Лиам.

- Да. Я за него, - Николя был невнимателен к неинтересным лично ему деталям, но это совершенно не мешало ему жить, хоть и раздражало окружающих. Впрочем, на чужое мнение древнему чародею было, в основном, плевать.

- Я, пожалуй, соглашусь с магистром Николя, - кивнул Джастин.

- Я тоже, - завершил голосование Лиам. – Самое перспективное направление.

- Если кого-то интересует, то я согласна, - вставила свою пару шиллингов Камиля. Все промолчали. Ученица, она ученица и есть. Куда Учитель, туда и она. Это в частном порядке Лиам к ее мнению прислушивался, девушка иной раз выдавала весьма здравые идеи. Но на людях, нет. Его бы просто не поняли.

- Тогда решено. Отправляемся завтра на рассвете. Едем мы вот сюда.

Лиам достал свою карту мира и увеличил нужную часть Карибского бассейна.

- Пуэрто Рико? Дивно. – Отметил словно бы только для самого себя Николя. – Мечты о знойных красотках начинают сбываться.

- Угу. Только не при Эмме, прошу тебя, - глянул на него Лиам.

- Само собой, Лиам. Все будет отлично, - кивнул некромант.

- Кстати, я хотел тебя попросить, во время этого путешествия позаниматься с сестрой телекинезом. Все, что я о нем знал, я уже рассказал, и она все это уже умеет. Нужно раскрывать остальные стороны этого навыка.

- Ну… хорошо. Правда, учитель из меня тот еще, хм…

- Ничего, Эмма девочка способная, так что не беспокойся.

- Да мне не жалко, - пожал плечами некромант.

- Благодарю. – Лиам кивнул чародею и подмигнул Эмме. Та улыбнулась в ответ. Она и сама хотела попросить Николя об обучении, но брат, как обычно, прочел ее мысли. Разве что раньше он и правда иногда их читал, а в этот раз просто угадал. Впрочем, с его опытом в легилименции это не сложно.

Портал в Карибский бассейн покупал Лиам, да и всю экспедицию финансировал именно он. Его идея, его затея, деньги тоже его. Конечно, при удачном завершении экспедиции он восполнит потраченное, ну, а нет, так нет.

В Пуэрто Рико у магов частый заказ. Там находится несколько отелей для магов, куда с огромным удовольствием ездят отдыхать. Американские маги вообще давно воспринимают Пуэрто Рико как часть Америки, хоть это и не совсем так. Впрочем, маггловская политика Лиама интересовала мало. А то, что там есть представительство МКМ, было очень удобно, так как портал вышел дешевле втрое, и не было нужды регистрироваться. Впрочем, ему, как сквибу, вообще не нужно регистрироваться, так как активных магических проводников он не имеет, однако браслет свой носит. А для всех остальных это сэкономило часов пять времени. Так что, объявившись в пуэрториканском представительстве МКМ, они тут же заселились в отель на побережье.

- Как-то тут неспокойно, - проговорил Николя, глядя в окно номера, выходившего на сторону города. До него пара километров, но даже тут чувствуется несколько напряженная атмосфера.

- Нам без разницы, - ответил некроманту дух Лиама, вися буквально в метре от него. На этом месте проходила особенно сильная магическая жила в астрале, в которой купался дух сквиба. Это упражнение помогает ему увеличивать размеры и «плотность» ядра, так что парень довольно часто выходил из тела. – Портье сказал, что лодку нам предоставят через пять часов.

- Без команды, как я понимаю? – Спросил Николя.

- Без. У тебя разрешение на работу активно?

- Да, еще полгода.

- Ну и хорошо. Тут недалеко есть старое кладбище, подними нам команду, а Камиля накинет на них иллюзии. Не будем пугать Эмму.

- Мысль дельная. Через пару часов и пойду, - кивнул некромант.

- Заодно и лекцию по низшей нежити прочти ученице. Нечего отлынивать. А то приехала, как на отдых, - недовольно попросил Лиам.

- Легко. Только ты же знаешь, что обучение некромантии запрещено…

- Знаю. Но знать основы она должна. А если встретится с поднятым кладбищем? Как упокаивать? Не сжигать же! Тут никакой силы не напасешься. Тем более, если это какой-нибудь лич.

- Это да. За последние три года только я упокоил более сотни кладбищ. Военные захоронения, братские могилы, и прочая и прочая, все они легки на самоподъем. Вот и приходится мотаться. Кстати, пересекся тут с одним некромантом. У него еще имя такое забавное… Как же его… А, Сигнус, точно! Ну, вот какой нормальный родитель так назовет своего сына, а?! Ну так вот, этот Сигнус должен был упокоить одно из кладбищ на территории Польши, а вместо этого поднял низшего Лича, представляешь? А потом дрался с ним, потому как привести его к покорности не смог! Ха-ха-ха!! Идиот! Ха-ха-ха! В общем, когда меня перекинули туда порталом, этого англичанина почти прикончили. Несколько весьма неприятных проклятий догрызали его защиту, а парочка уже вовсю жрали энергию и ауру. Нет, понятное дело, его спасли, и даже вроде бы ауру восстановили, но я не понимаю, как можно ТАК ошибиться, чтобы вместо ритуала упокоения провести ритуал поднятия?!!

- Не знаю, Си’прик. Тут нужно смотреть, что и как он делал. Вы пользуетесь разными системами знаков, так что может ошибка была и возможна. А может, этот маг кому-то помешал, и ему просто подлили какую-нибудь гадость, а то и вовсе прокляли по-тихому. – Дух пожал плечом. – Слушай, Николя. Ты не будешь против, если я передам твою систему знаков сестре? Она просила научить ее составлять заклинания, а современная система… как кастрированный еж. Ни приплода от него, ни в руки не взять – колется.

- Довольно точное сравнение, - хмыкнул некромант. – Я не против. Вообще не понимаю, почему в этом времени так сильно ограничивают знания о магии. Ведь это фундаментальная наука, на которой держится вообще все в мироздании. Эфир, из которого состоит вообще все, включая нас с тобой, собственно и изучает магия. Так почему его изучение теперь под запретом? Не понимаю.

- Люди, Николя. Человеческий фактор. – Дух тоже задавался подобными вопросами неоднократно, но относительную правильность ограничений признал. Однако, он считал, что нужно подбирать людей, подходящих по характеру и десяткам иных критериев, и открывать им знания по всем разделам. Эти люди могли принести новые знания о мире, и оно того стоило. Нечто подобное делали в каждом Министерстве магии, но Невыразимцы оказались довольно жалкой заменой нормальному научному сообществу. Слишком много тайн, слишком мало ресурсов, и мозги подбирают неподходящие.

- Так ладно. Дискуссию по этому поводу устроим позже. А пока, я наверное, пошел. Тут до кладбища еще добираться нужно.

- Камилю не забудь. И скажи, чтобы иллюзии были разными. Она поймет. А я потом проверю.

- Хорошо, Лиам. И тебе, кажется, хватит. Твое астральное поле стало расплываться. Ядро перенасыщено. Вылезай давай.

- Угу. Я тоже почувствовал. – Дух сквиба моментально исчез, а тело его открыло глаза. – Фух. Перебор, похоже, надо стравить.

- Потерпишь. И так времени осталось не много.

- Сам же знаешь, как это неприятно.

- Терпи. Не успеешь в срок, останешься без магии, - угрюмо отрезал некромант и вышел из номера.

- Садист древний, - буркнул сквиб.

- С отличным слухом! – Донеслось из коридора.

- Да что ж такое! – Возмутился Лиам подобной несправедливостью.

Глава 5

Глава пятая.

Эмма сидела на корме прогулочного катера и смотрела на команду. Ветер словно специально путался в ее шикарной гриве, вызывая улыбку приятными касаниями к обнаженной коже. Девушка, одетая лишь в купальник и прозрачную накидку, с огромным удовольствием отвлеклась от очередного урока древнего чародея, так как просто-напросто устала. Телекинез давно стал для нее естественным, но то, что заставлял вытворять некромант, было далеко за гранью привычного.

Вызвать ветер, да еще и в нужную сторону, призвать тучи, наоборот их разогнать, успокоить ветер. Устроить водоворот в пятидесяти метрах от катера и поднять малюсенькое цунами, которое должно прекратиться буквально через сто метров… И все это она должна была делать с закрытыми глазами. Расширенное восприятие с помощью телекинеза так же оказалось для девушки сюрпризом. Однако, занятия с Магистром Николя дали ей очень много. Вроде бы всего-то неделя прошла, как они поднялись на борт катера, а девушка узнала столько нового, что у нее самой голова шла кругом.

Ушли последние сомнения в том, что она сделала правильный выбор, занявшись именно телекинезом, и уверенность придала ей больше сил. И вот теперь, когда Магистр был занят чем-то на носу, она, наконец, смогла присмотреться к команде небольшого судна. Ей все время казалось, что с матросами что-то не так, но что, понять не могла. Магическое зрение ничего не дало, обычные человеческие ауры, да и что в них может быть такого? Но подспудно она понимала – что-то не так.

- Ну-ка, посмотрим, - девушка раскинула целую сеть сканирующих заклинаний. И одно из них показало полную ересь. Медицинский сканер показал, что перед ней труп, как минимум двадцатилетней давности. – Э… это как?

Заклинания сменились. Она сканировала и тело и разум, а после и вовсе перешла на полноценное ментальное сканирование. Освоила она его совсем недавно, и получалось у нее из рук вон плохо, но занятия окклюменцией давали свои плоды – девушка не только выстроила более или менее нормальные щиты (как пассивные, так и активные), но и научилась воспринимать мир ментально, без посредства телесных пяти чувств и магического зрения, как такового.

Чувства принесли совсем незнакомые ощущения. Затхлость, смерть, гниение, разложение, но главное, на одном из слоев, девушка уловила тонкие нити темной силы, уходящей в сторону носа катера. Девушка открыла глаза и сверилась с реальностью. Нити шли прямиком к Магистру.

- Вот, значит, как. Ну, я им сейчас устрою… - Девушка слезла с гамака и решительно направилась на нос корабля. – Нежить?!! Лиам!!! Нежить!!! Вся команда!!!!

Эмма даже непроизвольно усилила свой голос настолько, что один из иллюминаторов поблизости не выдержал и сверхпрочное толстое стекло пошло трещинами.

- Не кричи, Эмма, - поковырял в ухе Лиам. – Нужна была преданная команда, вот Магистр и помог, э… немного.

- Это незаконно, Лиам. Как ты мог?

- Стоп! Все законно. У Николя есть разрешение на работу по профилю. Конечно, подразумевается там обратный процесс, то есть упокоение нежити, но по факту, в документе об этом ни слова. Так что пусть в следующий раз пишут более грамотные документы.

- Лазейка? Интересно, - задумалась девушка. – А эти… куклы. Почему у них человеческие ауры?

- Спроси у Камилы. Она занималась маскировкой и иллюзиями. По-моему, очень даже хорошо получилось, - Лиам улыбнулся. – И исправь, что натворила.

Мужчина кивнул на пошедший трещинами иллюминатор. Девушка смутилась и быстрым движением палочки вернула все, как было. Тут же развернулась и быстрым шагом скрылась в каюте Камили. Ей было жуть как интересно, как именно ведьма смогла замаскировать нежить так, что даже она, целитель, не заметила разницы.

- Она же из твоей ученицы все перья повыдергивает, пока та не расскажет.

- Ничего, пусть ученица отбивается.

- Но Эмма просто сильнее, - констатировал некромант.

- Для того я и даю столько теории Камиле, чтобы разницу в силе компенсировать. Все нужные знания у нее есть, подумает – отобьется.

- Жестко, - кивнул Николя.

- Но так надо, - грустно подтвердил Лиам.

Прошла пара минут, и из помещения каюты пошли магические всплески. Десяток, другой…

- Ну же, давай, Камиля, - прошептал Лиам.

- Сто золотых на Эмму.

- Принимаю. Сотня на Камилю, - азартно подхватил пари Лиам.

Минуты текли, словно резиновые. Одна, за ней вторая, следом третья. Там, внизу, сошлись в поединке две ведьмы, одна пятого октана, а вторая только взошла на границу с четвертым. Камиле не хватало буквально капелюшечку, чтобы сменить октан. Вдруг, по всему катеру прошла волна магии.

- Ритуал Очищения, похоже на ауре держала, - прокомментировал Николя. Эмма такого пока не умела, так что автор известен точно.

- Умничка.

- Мощно вышло, еле получилось нежить удержать. – Кивнул некромант.

- Было бы Упокоение - не удержал бы, - утвердил Лиам.

- Пожалуй. – Некромант со скрипом, но согласился. Волна магии была отменно структурирована, что говорило о превосходном контроле и большой практике. – Но если увеличить поток в сорок два раза, можно получить синергетический эффект с глубокими слоями астрала. Тогда удержал бы.

- Невыгодно. Тем же количеством силы можно пару кладбищ поднять и как минимум одного низшего лича.

- Примерно так, - согласился опытный некромант, покрутив рукой в воздухе.

- О, ну наконец-то, - с удовольствием улыбнулся Лиам. Он прекрасно владел магическим зрением, а потому видел, как Камиля полыхнула аурой, создавая прочный щит и перешла в другой слой боя, атакуя ментально, после чего, воспользовавшись секундным замешательством соперницы, ткнула своей рукой в точку на шее Эммы. Девушка закатила глаза и потеряла сознание. Воздействие жизненной силой Эмма блокировать пока не научилась. – Умничка. Хотя провозилась на пару минут дольше расчетного. С тебя сотня галеонов, Николя.

- Нечестно. Твоя ученица старше и опытнее.

- А Эмма сильнее на полтора октана. Все честно, раскошеливайся, страшный темный маг, - рассмеялся Лиам. Некромант щелкнул пальцами и передал появившейся в руке мешочек с монетами сквибу. – Вот так-то.

- Учитель, вы что тут, ставки на нас делали? – Возмутилась вышедшая на палубу Камиля.

- Ну… не то чтобы ставки, так, по мелочи, эм… - Лиам мазнул глазами по всему катеру, а потом и вовсе уставился куда-то за горизонт.

- Учитель… - Вроде как грозно нахмурилась девушка, но любой, кто дал бы себе труд присмотреться, увидел бы смешинки в ее глазах.

- Э… Выигрыш пополам? – Невинно спросил Лиам.

- А, давай, - махнула рукой девушка и они рассмеялись. Часть денег тут же поменяла хозяина. – Далеко нам еще?

- Полчаса, примерно, - ответил Николя.

- Тогда надо будить Эмму.

- Ну, так буди. И кстати, вы обе умнички, - улыбнулся Лиам.

- И мы обе это знаем, учитель, - скромно улыбнулась в ответ девушка, уходя обратно в каюту.

Через час, прогулочный катер, больше похожий на яхту, бросил якорь в зоне видимости одного маленького островка. Ничего примечательного в нем не было, просто красивое местечко, и не более. Зато пассажиры занялись делом. Переоделись в купальные костюмы и кувыркнулись в воду.

На руке Лиама зажегся направленным лучом света браслет и он спокойно спустился на дно. Ласты мерно гребли, а сквиб осматривал дно, на предмет останков корабля мятежного француза. Злодей, пират, убийца, вор, но на удивление головастый. Однако, фортуна отвернулась от него именно тогда, когда он готов был оставить свое ужасное ремесло и зажить спокойной и богатой жизнью. Понятное дело, что все это только предположения, и на корабле может оказаться совершенно пусто, так что особых надежд никто из пловцов не питал. Час за часом магические подводники сканировали дно на предмет дерева, металла и прочего, пока Эмма не присела устало, на что-то, похожее на стул, стоящий на дне.

- Буль, буль буль буль буль, буль буль!

- Буль буль? – Спросила возмущенную Камилу ведьма.

- Буль, буль буль буль, буль! – указала пальцем на ее сидение ученица ее брата. Эмма чуть всплыла и глаза ее слегка округлились. Она и правда сидела на стуле. Заросшем всякой гадостью, но стуле. Двух ножек не было и похоже давно, само дерево дышит на ладан, но все-таки, это определенно была мебель!

- Буль! – Что означало: маячок! Камиля послушалась и перевернула изящное колечко камушком к ладошке. Сигнал разошелся вокруг, давая остальным понять, куда именно плыть и через двадцать минут все пятеро оказались в сборе. Камиля быстренько связала всех ментальными связями, чтобы обговорить будущие действия. Людей медленно несло течением, но их это не волновало, не те скорости.

- Ну что, кругами пойдем? – Спросила Эмма.

- Долго, но логично, - отозвался Джастин.

- И кто-то один по течению, - добавил Николя.

- Мысль. Кто куда? – С интересом посмотрел на товарищей Лиам.

- Ты плыви по течению, а мы по спирали. Все-таки магия позволит нам не уставать еще много часов, - отвела глаза Эмма.

- За мою выносливость не беспокойся, сестренка. Впрочем, я не против, прокачусь на течении, гляну, что там и как. Расходимся?

- Находки отмечаем красными маяками, - добавила Камиля.

- Отлично.

Маги и не совсем, разошлись вокруг. Лиам же лег на спину и разглядывал косяки мимо проплывающей рыбы, время от времени оглядываясь в поиске чего-нибудь интересного. На старинный якорь, заросший кораллами, до которого доплыл минут через десять, он поставил красный маячок и поплыл дальше. Часть обшивки корабля, пришпиленная к песку дна ржавой пушкой, так же удостоилась нового украшения. Бочонок, ушедший в песок на две трети украсился маячком. Течение несколько сменило направление, видимо обходя виденный ими ранее островок, и части корабля перестали попадаться вовсе. Задумчиво хмыкнув, Лиам вылез из воды и разлегся на практически белом песке. Влага высохла моментально, солнышко яро припекало лицо, но Лиам все думал. Чтобы взглянуть на свои мысли с другой стороны, он решил пересечь остров пешком и обследовать дно с другой стороны. Ну а вдруг корабль протащило не триста метров, а несколько километров. Хотя течение на удивление не сильное, но кто его знает, как было сотни лет назад?

- Карамба!! – Воскликнул молодой пират, которым всей силой своего могучего воображения, представлял себя Лиам.

И не на пустом месте он начал чертыхаться по-испански. Он запнулся, и как это часто бывает, крайне неудачно. Мизинец правой ноги звучно щелкнул, возвещая о вывихе, но сам Лиам этого не слышал. Боль сузила его мир до одной точки, заодно напрочь отключив слух. Да и зрение, если на то пошло. Ух, как же ему захотелось долбануть вокруг магией, но окклюмент быстро взял себя под контроль, убирая боль и оглядываясь. Он запнулся о торчащую из песка деревяшку. На острове, где нет ничего, кроме трех пальм. Обработанное дерево, воткнутое в песок? Да и размерчики с бревнышко.

- Хм. Нет. Не может такого быть, это же невозможно. Или возможно?

Сквиб сел рядом с малюсеньким пеньком, возвышающимся над песком на пару сантиметров и начал копать. И чем дольше копал, тем сильнее в нем разгорался азарт. Он откопал уже не маленькую ямину, диаметром метра три, и глубиной полтора, а бревно все не заканчивалось.

- Нет, так я провожусь несколько недель. – Сквиб повернул кольцо на пальце и пошел к воде, искупнуться. Вспотел он изрядно. Примерно через час вокруг странного пенька собралась вся компания. Они встали кругом и рассматривали вкопанное в песок бревно со странными выражениями лиц.

- А такое вообще бывает? – Наконец выдавила Эмма.

- Не знаю, - почесал затылок Джастин.

- Понятия не имею. Теоретически, течением могло нанести песка, но на практике, я не встречал упоминаний о таком, - честно ответил Лиам.

- Надо выкопать и посмотреть, что там дальше, - Азарт из Камили прямо-таки хлестал во все стороны.

- Ну, так копай, ученица.

- Рабовладелец, - тихонько буркнула девушка, но руки размяла. После нескольких часов под водой чувствительность была совсем плохой. – Сатрап…

- Погоди, постой. Дай нам отойти, да и сама тоже не подставляйся. Там внизу могут быть плавуны и прочие зыбучие пески, так что подстрахуйся, - Остановил Камилю учитель.

- Спасибо, - кивнула девушка и отошла вместе с ними метров на пятьдесят. – Надо, пожалуй, сначала глянуть, что именно мы откапываем?

Девушка прочла заклинание Ясного Взора и охнула.

- Вот это да! Красота-то какая!

- Что? Что там? – Эмма разве что не подпрыгивала на месте от любопытства.

- Корабль, здоровенный причем! Эк его потрепало-то, - качнула головой Камиля, передавая всем изображение по выстроенным ей же ментальным каналам.

- Да, весь левый борт уничтожен, несколько пробоин ниже ватерлинии, а при приземлении на дно, его разломило на три части. Жуткое зрелище. Стоп, получается, что этот островок здесь образовался из-за этого корабля? – Эмма не могла угомониться.

- Видимо, - пожал плечами некромант. – Мы копать будем, или мне команду с яхты пригнать? За пару недель откопают, наверное.

- Я за команду, учитель, а мы заодно отдохнем на берегу. М?..

- Я не против. Ты как, Николя? Побудем тут недельку другую?

- Я бы не против, но лучше эти пару недель провести в Пуэрто Рико.

- Тоже верно. – Лиам не мог не согласиться, что с девушками лучше, чем без них. – Тогда постановляю так. Копают Эмма и Камиля.

- А ты? – Хмыкнул Николя.

- А я отдыхаю. Я корабль нашел? Нашел. Остальное как-нибудь без меня.

Лежа на прибрежном песке, Лиам спокойно медитировал и качал ядро. Николя лежал в метре от него и внимательно следил за духом сквиба, чтобы он не перегорел.

- Ну, как они там? – Спросил дух.

- Нормально. Пробуют новые подходы. Ты же сам запретил им телекинез, - ответил некромант.

- Это было бы не интересно, а сама Камиля в нем не особо-то и хороша. Не ее направление, все-таки, хоть и разбирается в нем отлично.

- Лиам, я хочу с тобой серьезно поговорить…

- Только не начинай опять, Николя. Я все равно не отступлю.

- Я знаю, что не отступишь. И все-таки спрошу, как продвигается план Б?

- Кое-как, друг мой. Я уже потратил более полумиллиона галеонов. На меня работают все сыскные агентства Европы и Азии, да и в Америке таких хватает. Специалисты и археологи по всему миру ищут для меня упоминания о Чаше Будды и Чаше Христовой, но пока что, есть только уверенность, что Грааль и Чаша Будды – две разные посудины. Одна деревянная, а вторая вообще медная плошка. Все, что я знаю об этих артефактах может уместиться на одну страницу рукописного текста, я имею ввиду факты, конечно. Историй о них много, но толку с них, сам понимаешь. Единственное, в чем истории сходятся, так это в том, что оба артефакта выполняют желания. Часто всплывает связанное с исцелением, но не всегда. В общем, пока что ничего путного. Кое-что интересное есть, но пока не понятно, что именно.

- Это как?

- Несколько свитков на грубой свиной коже были найдены одной из поисковых команд Гитлера. Списки с них появились в Национальном Музее Берлина, причем, в маггловской его части. Как я понял, это что-то вроде отчета мэра неизвестного городка, название стерлось. Он пишет о восстании связанном с верой в нового бога, но куска пергамента с годом и местонахождением писавшего нет. То ли оторвался, то ли еще что. Мои ребята, нанятые для полного восстановления и перевода текста, пока разбираются.

- Понятно, - кивнул некромант. – Лиам, у тебя как с деньгами? А то ты столько тратишь на поиски…

- Да нормально, пока. Конечно, сейчас новых вливаний не предвидится, по крайней мере, по старым проектам - все кто хотел и мог, уже купили информацию по работе с магическими источниками, разве что с артефактов капает малая денежка, но это капля в море. Однако, я все еще вполне состоятелен, миллиона четыре у меня есть.

- В общем… - древнему чародею было сложно подобрать слова, так что он решил говорить, как чувствует. – Тогда, ну, на острове, ты пришел, и я вроде как…

- Ты ничем мне не обязан. Это было полностью мое решение, и ты за него не в ответе. К тому же, это было такое приключение, которым не каждый может похвастаться, - улыбнулся сквиб.

- И все же. Ты и спас меня и магию потерял, а я… В общем, если понадобятся деньги…

- Николя, ты и так делаешь для меня очень много. Ритуал разработал ты, договаривался тоже. С риском для жизни, между прочим. Не махай головой, я прекрасно понимаю, насколько опасно общение с подобными сущностями. Да даже дух жизни, что меня поддерживает, и дух разума для связи с ним, тоже ты мне подарил. Это очень много значит для меня. – Дух сквиба посмотрел в лицо чародею, с легкостью передавая всю важность и нужность такой заботы со стороны Николя.

- И все же… - Угрюмо закончил мысль некромант. Дух на это только кивнул. Если прижмет – обратится.

- Спасибо.

- Кстати, хватит, вылезай, а то снова плохо станет, - указал древний чародей.

- Угу, спасибо.

- Когда ученицу отправляешь в Лес?

- Как только перепрыгнет грань. Вот возьмет четвертый октан и вперед, волшебный пинок получит. Кстати, я просил тебя найти ей подстраховку через МКМ. Ты нашел кого-нибудь?

- Ага, есть у нас там одна в боевом крыле.

- Из авроров?

- Нет, из тихушников.

- Ааа, молчи-молчи… Может это даже лучше. Сильная?

- Шестой октан, - ответил некромант.

- Надеюсь, она не из твоих бывших?

- Эммм… - Чародей отвел взгляд и уставился в море взглядом морского волка. Вдаль…

- Понятно. Ну, хоть расстались нормально? Не подставит?

- Нет, все хорошо. Да и клятву даст, все как в лучших домах…

- Ну и хорошо. Что по оплате хочет?

- Сто золотых в неделю.

- Ну, это нормально. Даже меньше, чем я ожидал.

- Она все-таки не Магистр Боевой Магии, а Мастер. Просто ориентированный на скрытность и бой.

- Ниндзя прямо.

- Она японка, так что может и так, кто их там разберет?

- Ну, надо же! А я думал, ты не любишь узкоглазых, как ты их называешь?

- Я не люблю их магов. А магичек очень даже. С огромным, так сказать, удовольствием, - усмехнулся некромант.

- Пошляк, - констатировал Лиам. – Но у них изредка попадаются ведьмы изумительной красоты.

- Особенно смески с европейцами, ммм, - поддержал тему «о бабах» чародей.

- Ага. И горячие, словно восходящее солнце на их флагах… - умудрено причмокнул духовными губами Лиам. - Так, всё. Как поют в СССР: «Первым делом самолеты, ну а девушки – потом.» Давай к делу. Когда она готова начать?

- Когда скажешь. У нее отпускных на пару лет отдыха скопилось. Хотела взять долгое и высокооплачиваемое задание, денег подкопить. Так что к частным заказам она открыта в любое время. Ждем только тебя. То есть твою ученицу, конечно.

- Думаю неделя, максимум две.

- Хорошо, я передам.

- Спасибо. А то мой вариант не получился. Магистр Ицек не сможет заняться моим заказом. Собственно, он уже ничьим заказом заняться не сможет.

- С чего это? Я его знаю, сильный и умелый маг. Разве что палочкой ограничен, зато развит весьма разносторонне.

- Гнездо кровососов где-то в Карпатах. И нет больше Магистра Боевой Магии. Съели… - Пожал уже телесными плечами Лиам, вернувшись в тело.

- Бывает, - не особо огорчился потере некромант.

- Бывает, - согласился сквиб.

- А откуда информация? Вроде бы формуляр о смерти Магистра по МКМ не проходил.

- Вампиров я тоже нанял для своих поисков.

- Чем платишь?

- Кровью единорогов и ядом василиска.

- О, где нашел? У тебя еще есть? Мне бы не помешал! – Оживился чародей.

- Да, в Хогвартсе живет один, договорился с ним, когда еще магом был, вот и дою помаленьку.

- А что с ядом? Есть у тебя?

- Есть, вернемся, возьмешь, сколько надо, - безразлично махнул рукой Лиам.

- Э?.. А почем отдаешь?

- Да так бери. Я уже семь пинт надоил, куда мне столько?

- Он же очень дорогой, Лиам, - укоризненно покачал головой Николя.

- И что? Если я продам все запасы, что насобирал за последние годы, то заработаю еще десяток миллионов, но столько потратить просто не смогу. Так и чего, учиться на двух стульях сидеть? Нужен тебе яд древней змеюки, бери сколько надо и не засоряй мне мозг, вот правда. Или ты думаешь, что плененный дух разума и дух жизни «на договоре» стоят дешевле? Напомни-ка, ужжжасный темный маг, сколько ты с меня денег взял за него? Что, циферка подзабылась? Так я тебе напомню, эта циферка ноликом зовется. В общем всё, хватит.

- Ну… ладно, спасибо.

- Пф. Лучше вот что мне скажи, сколько у меня времени осталось?

- Полтора года, Лиам. Дольше Она ждать не станет.

- Понял. Должен успеть, вроде бы.

- Емкость ядра замерял?

- Месяц назад. Неприятная процедура, все-таки.

- И сколько?

- На верхней планке седьмого октана по выработке маны, на восьмом по объему.

- Да, маловато пока что, - искренне расстроился некромант.

- Знаю, но это максимум, которого можно было добиться без риска разрушить ядро.

- Я понимаю, Лиам. Но сделка и сама по себе зыбкая, надо бы задобрить.

- Я и так каждый день рискую, так что ускоряться не стану. Что будет, пусть то и берет. Такое Орто (надстройка души, имеющая определенную функцию. Может дать возможность управлять деревом или металлом, или говорить на любом языке, или быть несгораемым, функции самые разные. Данное Орто вырабатывает ману) большая редкость во вселенной, так что я уверен, Она не откажется.

- Надеюсь, потому что я не знаю, кто еще сможет тебе помочь.

- Не Она, так другой, найдем, не волнуйся.

- Сомневаюсь, - покачал головой некромант. – Девушки идут. Закончили вроде с раскопками.

- Да, духов песков призывали. Я здесь чувствовал. Схалтурили с барьером.

Рядом хлопнуло и из вихря аппарации появился Джастин. Он все это время подгонял яхту к острову.

- Угу. Только это не халтура. Духи откликнулись целой стаей. Такое редко бывает. Но Камиля молодец, смогла обуздать.

- От тебя похвалу редко услышать можно. И кстати, я этого не почуял, надо бы заняться чувствительностью к магии, - заметил Лиам.

- Потому что редко кто может соответствовать моим стандартам качества, - хмыкнул некромант. – А почуять ты этого не мог, тут нужно хотя бы три десятилетия шаманских практик.

- Это верно. Впрочем, с твоим-то контролем без концентраторов немногие могут поспорить. А некоторые и с ними не смогут.

- Спасибо моему учителю, что уж тут. Но знал бы ты, как он меня этим бесил… - Покачал головой Николя.

- Представляю, - хмыкнул Лиам. – Ну что, девочки, все готово?

- Да, - крикнула в ответ Эмма. Настроение у нее было просто прекрасным. Она не первый раз участвовала в ритуале призыва духов, все-таки у брата она была частой гостьей. Но в этот раз адреналина было очень много. Мало того, что барьер держала именно она, так и духов пришло больше, чем рассчитывали. Но Камиля не сплоховала, часть обуздала и сковала договором, а часть отправила обратно. Все четко, как по учебнику. И хоть духи не сильные, но они справились с задачей за полчаса. Параллельно Камиля призвала духов земли, которые укрепляли стенки котлована, и воды, которые осушали вырытую ямищу. В итоге, откопанный корабль стоял в каменном кратере посреди островка. Зрелище поистине невероятное.

- Молодцы, девочки, - отметил их труды Лиам, а некромант только кивнул. Но от него и такого редко можно дождаться, так что радостные девочки повели мужчин смотреть на свои труды. Глянуть и правда было на что.

- Спускаемся? – Спросила Эмма.

- Полетели, согласился Лиам.

Эмма подняла всех пятерых телекинезом и отлевитировала на дно кратера.

- Я в трюм! – Крикнула Камиля и рванула с места.

- Я по каютам! – Поддержала азартный порыв Эмма.

- А я, пожалуй, перекушу, - проговорил Лиам, устраиваясь на камнях. – А заодно послушаю, как Эмма визжать…

- Ааааааааааааааааааааааааааааааааааааа!!!!!!!!!

- …будет, - хмыкнул сквиб.

- Тут трупы!!!!!!!!!!

Мужчины скупо усмехнулись. Торопливость Эммы произошла из азарта, вот и не продумала девочка все как надо. И ведь понимала, что корабль не пустым на дно пошел.

- Успокойся. Это только кости и ничего больше, - хотел успокоить ее брат, но был перебит некромантом.

- Чувствую злого духа. Баньши, я полагаю.

- Девочки! Быстро сюда! – Крикнул во всю глотку Лиам, но было поздно. Из корабля послышался отвратительный вой, от которого завибрировали кости.

Лиам рванул с места так, что под стопой раздробился камень. С пояса в руку перекочевал магический кинжал, вечный спутник сквиба. Против магических сущностей – первый помощник, да и против телесных созданий инструмент рабочий. Парень не желал оббегать корабль, долго слишком. Он проломил гнилой борт одним ударом ноги и влетел в дыру рыбкой. Камиля лежала у переборки с окровавленной головой и с трудом шевелилась. Продолжающийся вой буквально пригвоздил девушку к полу и стене одновременно, параллельно вытягивая магию из ее ауры. Девушка сопротивлялась, ее аура шла волнами, но древнему злому духу проигрывала с каждой секундой. Лиам рванул к баньши с кинжалом наперевес, но добежать не успел. Вой ударил по нему магическим молотом, отшвыривая в соседнюю переборку. Парень вовремя сгруппировался и приземлился на стену ногами. Переборка, что провела под водой слишком много времени, не выдержала удара и рухнула сгнившей пылью в соседнюю каюту.

Вдруг все вокруг пришло в движение. Каждая доска, обшивка, стены и потолок каюты, даже мебель, все стало скрипеть и шевелиться. В какой-то момент деревянная конструкция не выдержала и стала распадаться. Эмма в ярости и страхе разобрала корму телекинезом на отдельные дощечки, стремясь спасти брата и подругу. И пусть они постоянно ссорятся, пусть постоянно сходятся поединках, но девушка не могла позволить ей умереть. А брат, оставшийся без магии, даже не мог защищаться.

- Эмм… ма!! Быстрей! Баньши опустошает мое ядро, в нем море силы!

Эмма напряглась еще сильнее. Она даже впала в специальный транс, который позволил ускорить ее мышление. В этой практике она была новичком, но даже ускоренная на треть, девушка выдавала ощутимо более серьезные результаты. Дерево, разделенное на доски, гвозди и стекло, всё взлетело в воздух, и осыпалось вниз пылью. Теледеструкцией девушка владела отменно. Могла уничтожать даже крайне крепкие материалы, вроде титана или иридия. Правда сама она об этом не знала, ведь достать тот же иридий довольно трудно. Не для взрослой волшебницы, а для ученицы Хога. У того же Лиама кинжал был как раз иридиевым. Он считал себя не настолько богатым, чтобы покупать дешевые вещи. А иридиевый кинжал резал зачарованную гоблинскую сталь, между прочим.

- Готово! Что дальше?! – Пребывая в легкой панике, крикнула девушка. Она честно попробовала уничтожить духа телекинезом, но сдавить его не вышло. Теледеструкция прошла насквозь, но дух тут же зарастил дыру в своем дымном теле, даже не обратив толком внимания.

- Отвлекай баньши! – прокричал Николя и стал что-то быстро и яростно шептать. Тут же сжигая какую-то пахучую траву в небольшой чаше и водя над ней руками.

Джастин с запозданием пришел в себя. Все случилось так неожиданно, что это выбило его из колеи, и видимо только его. Все-таки он не боевик, а трансфигуратор. Но и он может внести свою лепту в этот бой. Судя по тому, что он видел, целостность «внешней оболочки» для духа важна, а значит, он может на нее воздействовать. Десяток взмахов палочкой и вокруг орущего духа образовалась натуральная домна. Камни, наколдованные трансфигуратором моментально потрескались и осыпались вокруг духа. Но Джастин не сдавался. Он возвел вокруг духа Каменную Крепость из невероятного по крепости камня. Личное изобретение на стыке магии и маггловских наук с честью выдержало напор магии баньши, разве что завибрировало. Джастин на этом не остановился. Он трансфигурировал воздух внутри каменной крепости в пламя огромных температур, затем сразу в лед и снова в пламя. Пламя в кислотный гель, разъедающий даже тяжелые металлы, но ничто из этого толком не подействовало. Осталось последнее оружие из действительно мощных. Арсенал молодого трансфигуратора не блистал излишествами, все-таки это скорее научное направление магии. Однако то, чего так и не смог добиться Тесла, Джастин сделал с легкостью. Плазму. Яркое, очень яркое солнышко родилось внутри Каменной Крепости и через мгновение разрушилось, сметая все на своем пути. Взрыва как такового не произошло, точнее он остался внутри Крепости, но камень раскалился и потек. А ринувшийся на освободившееся место поток воздуха породил пламенную воронку сорока метров в высоту. К сожалению, даже это не помогло. Призрак выскочил из опавшей воронки, и так яростно крикнул на Джастина, что парень улетел в стену кратера и рухнул на камни сломанной куклой. Он не успел защититься, все-таки не мастер трансфигурации, который молча и одним взмахом палочки воплотит каменную стену в метр толщиной. Всего лишь подмастерье, пусть и сильный и даже талантливый, на такие подвиги способен не был.

Эмма видела все это краем глаза, но каждая секунда у нее была на счету. Она поднапряглась, напружинилась вся, словно готовясь к прыжку в высоту и распрямилась, вытянувшись в ниточку. Руки протянуты к небу, сама девушка напряжена разве что не до хруста. А в небе творилось нечто странное. Тучи появлялись словно ниоткуда. На пустом, вроде бы, месте, формировалась могучая черная туча. Десяток секунд, которые дал ей на приготовления Джастин, и пространство прочертил столб энергии, разрывая его с оглушительным громом. Молния ударила прямиком в баньши, расплескав псевдоплоть по округе, но все, кто владел магическим зрением прекрасно видели, что баньши вполне жива и даже восстанавливается после повреждений внешних оболочек. Молния тем и хороша – чистая энергия, способная пробивать и повреждать даже ауру. Эмма устало осела на камень котлована, понимая, что сил у нее больше ни на что просто нет. Зато очнулась Камиля и затянула катрен упокоения. Он практически не действовал на векового духа, но на удержание от атак его хватало. По вискам девушки текли капли пота, о палочке она и думать забыла, да и толку с нее. Браслет тут не помощник, ибо она просто не знала, как адаптировать это заклинание к нему. Только собственный контроль тех крох силы, что в ней остались после вампирского нападения баньши. Девушка выкладывалась по полной, щедро черпая ману и прану, отдаваясь действу полностью. Она снова и снова шептала катрен, надеясь только на то, что она хорошо училась и этого хватит, чтобы остаться в живых. Мимо нее пронесся темноволосый вихрь и едва сумев вовремя затормозить, стал резать и колоть собиравшуюся из кусков тумана баньши. Зачарованный кинжал доставлял могучему духу дикую боль, но катрен мешал сосредоточиться и удары все чаще попадали по ней.

Духу это явно надоело, так что он перестал сопротивляться и смог атаковать. Лиама снесло на десяток метров, но он смог «разрезать» чары баньши кинжалом. Не успел он приземлиться, как снова рванул в атаку. Медлить нельзя, и парень вкладывался как только мог. Он кружил вокруг баньши, работая коротким клинком, старался уворачиваться от ответных чар или принимал их на зачарованный клинок, что получалось не всегда. Попав под удар во второй раз, он приземлился не так удачно, и левая рука оказалась вывихнута, хорошо хоть укрепленные некогда кости не сломались. Не обращая на внимания на вывихнутую конечность, он снова бросился в бой, на этот раз действуя еще внимательнее. Мозг разогнан на полную, мир вокруг практически замер, и только рука с кинжалом действует на нормальной человеческой скорости, даже немного медленнее. Сопротивление воздуха довольно велико, как ни посмотри.

Камиля выскребла последние силы и рухнула на землю. Баньши почувствовала слабину и стала восстанавливаться еще быстрее, успевая отмахиваться от Лиама. Его голова подошла к стадии кипения. Раньше он обеспечивал мозг энергией за счет магии, а теперь это невозможно. Прана заканчивается очень быстро, и даже подкаченная из браслета показывает дно. Эмма время от времени рассеивает дымное тело духа ударами теледеструкции, но силенок у нее уже маловато. Слишком потратилась на телекинез и на молнию.

Очередной импульс ударных чар с вампирской начинкой попал точно в цель. Лиам отлетел к стене кратера и, ударившись головой, замер, пока баньши качала силу из его ядра. Такое мощное, такое вкусное, баньши едва ли не облизывалась. Она даже не обращала внимания на жалкие попытки Эммы развеять ее. Баньши экстренно восстанавливалась, что не было сложно с таким количеством энергии под боком. По ее меркам, практически бесконечный запас.

- УУУУУУУУУУУУУУ!!! – Торжествующе взвыла Баньши, как кто-то со спины сказал:

- Хватит выть, нежить. Сапун Ота Норвон!

И Баньши почувствовала, как ее тело, такое воздушное и такое сильное, буквально только что восстановленное, тает, а ее саму тянет куда-то, где холодно и страшно. Дух тоскливо взвыл, но власть и сила некроманта оказалась больше. Вековой, могучий дух втягивался в ловушку, приготовленную специально для таких как он, неупокоенных, злобных созданий, место которым либо в загробном мире, либо под пятой некроманта.

Чародей с известным трудом удерживал костяной палец, оторванный у ближайшего скелета, на весу. Но с куда большим трудом он удерживал чары получившегося из мертвой кости артефакта. Ловушка вибрировала, втягивая в себя векового духа. Тот сопротивлялся отчаянно, всем своим существом он рвался на свободу, да только не ему спорить с Магистром Некромантии и Шаманизма. Он укрощал и не таких отожравшихся упырей, ведь долгая жизнь предполагает сильных врагов, и их у чародея хватало.

Почуяв слабину в чарах, баньши рванулась прямо в ловушку, ведь чьей бы ни была душа превратившегося в баньши человека, некромантом он, видимо, не был, и всех уловок не знал. Последние туманные нити распались и втянулись в костяной палец, а некромант сильно укусил себя в левую руку и, придерживая артефакт, быстрым движением вывел на нем окровавленным пальцем символы древнего языка, надежно запирая духа.

- Вот так-то!

Победный клич поддержать было некому. Остальные лежали без сознания. Даже Эмма потеряла сознание от одного из ударов, которые летели во все стороны, пока баньши вырывалась из артефакта.

- Как-то не очень удачно получилось, - угрюмо пробормотал маг, вынимая серьгу из уха. Он приложил артефакт к шее Эммы и импульсом силы запустил его работу. Пара секунд и Эмма пришла в себя.

Глава 6

Глава шестая.

- Что тут?.. Ох!

Девушка подхватилась и рванула к брату. Но ему-то как раз, помощь была не нужна. Он находился в трансе, очнувшись за полминуты до сестры и через привязанного к колечку на его пальце духа разума, вполне уверенно рулил духом жизни. Пассивно, тот должен сохранять оговоренные аурные кондиции, по договору. Но под управлением Лиама, тот выполняя несколько несвойственные ему действия, ускоряющие заживление ран, вправления плеча и восстановление баланса жизненной энергии.

Хрустнуло. Плечевой сустав встал на место, а парень охнул. Тут же открыл глаза и осмотрелся. Увидел Эмму, устало выдохнул и встал на ноги, все еще больше внимания обращая внутрь себя, чем наружу. Внешний мир доносился до него словно через беруши и толстое стекло. Взгляд упал на ученицу. Камиля лежала на камнях в ужасном состоянии. Кровь из носа, глаз, ушей, полное отсутствие ногтей и волос на голове, левый глаз вытек, а из места открытого перелома левой голени сочится кровь. Судя по всему, травмы не смертельные, а вот истощение праны – да. Еще несколько минут и она умрет. Лиам сделал шаг к ней, но вывих правой стопы не позволил и он упал. «Потом», отмахнулся парень и бодро пополз к ученице. Три метра, два, один, дотянулся. Прикоснулся кончиком пальцев к ее ноге и врубил артефактную серьгу, выдернутую с мясом из собственного уха.

Кость, торчащая из-под порванной кожи, встала на место, раны заросли, кровотечение остановилось. Тело в норме, кроме глаза. Таким заклинанием вытекший глаз не вернуть. Но в остальном, все отлично.

- Эмма, повторяй за мной, в первый и последний раз, ты слышишь?

- Да, Лиам.

- Повторяй. Вытянешь у меня энергию, передашь ее Камиле. Только будь аккуратна. Потом наполни свое ядро, и начинай выращивать ей глаз. С жизненной силой я разберусь. Сложи Знак родства правой рукой, а левой подобия. Протяни между ними силу тонкой нитью. Увеличивая и уменьшая диаметр, увеличишь скорость вампиризма. Будь аккуратна. Начали. Олки Ор, полс Амортго этси, маар нован, агис тор мисва, борта. Олки Солен ристав нова гис. Олки Инана, солем мор, расток борм.

Девушка повторила, и ее восприятие рывком изменилось. Она почувствовала все очаги магии вокруг. Она потянулась к Лиаму и зачерпнула у него немного силы, прямо из ядра. Ее ядро заполнилось более чем наполовину. Тогда девушка потянулась к Камиле и свободно передала эту силу ей. Ее ядро заполнилось на две трети. Твердый четвертый октан, однако, пересчитала в уме Эмма и продолжила переливать магию в умирающее тело. Снова взяла силы в ядре брата и добила объем ядра Камили. После взяла себе и скинула вампирское заклинание, тут же желая его забыть. Такое никому знать ненужно, от греха. Интересно, откуда такое вот заклинание известно брату?..

Эмма сосредоточилась на ауре головы девушки, применяя целый каскад целительских чар. От обезболивания и чар Познания, до Регенерации Плоти. Конечно, вырастить глаз – дело долгое. Сутки, и это самый минимум. Сама Эмма на такой подвиг определенно не способна. Кто-нибудь вроде прежнего Лиама, когда он был магом, мог бы, но таковых рядом нет, так что придется ей повозиться. Суток за трое должна справиться при постоянной подпитке силой. Даже поспать можно будет разок. Часов пять…

- Эмма, подтяни Джастина, - услышала девушка, краем восприятия ощутив, как в лежащее под ее руками тело вливается жизненная сила. Сам Лиам практически сел на тело Камили, нажимая на разные точки, а иногда и растирая отдельные области, вроде ладоней, ступней или ложбинки между грудей девушки. Прана лилась в тело ученицы брата без помех, легко и как-то привычно. Она очень быстро усваивалась организмом, и восстанавливала его прямо на глазах.

Девушка послушалась, и дотянулась телекинезом до лежащего Джастина, подтягивая его по соседству с лежащей Камилей.

- Что здесь?.. – Камиля очнулась и стала приходить в себя, но Лиам ей не позволил. Он вообще не собирался ей сообщать, что она потеряла глаз, так что придется ей поспать несколько суток. Позже, конечно, расскажет, чтобы она знала, что даже такое можно восстановить, но сейчас паника ему была ни к чему. Так что парень улыбнулся привставшей девушке, удивленно смотрящей на него одним глазом, усевшегося ей на живот, словно всадник и, нажал на шею:

- Спи, девочка. Когда ты проснешься, все уже будет хорошо. – Это последнее, что она услышала перед тем, как кануть в темную муть сна.

- Что с дядей Джастином, Лиам?

- Что, что… Сильнейшее сотрясение, перелом позвоночника аж в двух местах, руки, ноги, все сломаны. Голова пробита, но вроде не фатально, раз жив до сих пор. Ты не отвлекайся, им я сам займусь.

- Но как?! Ведь ты не маг?! – Ошарашено выдала Эмма.

- И что, это когда-нибудь мне мешало? – Хмыкнул мужчина и, отвернувшись от сестры, вытащил из уха последнюю серьгу с заклинанием исцеления. Приложил, активировал и обследовал друга снова. На все заряда артефакта не хватило, слишком уж обширные повреждения, но это не страшно. Самое главное, что голова в норме, остальное мелочи. Хорошо бы, чтобы Джастин не очнулся раньше времени, а то может погибнуть от болевого шока. Так что надо сделать все в темпе вальса. Лиам ухнул в трансовое состояние сознания и буквально стиснул духа разума своей волей, через него управляя духом жизни, указывая что и зачем делать. Молодой и не очень-то умный дух был более полезен при прямом управлении, так что постепенно переломы и повреждения внутренних органов Джастина уходили в прошлое.

- Аааааа! – Джастин очнулся совсем не вовремя, как раз тогда, когда Лиам лечил последний перелом и ставил кость ноги на место. Понятное дело, что это больно, даже очень, но сделать это все равно надо. Так что, хоть Лиам и вздрогнул, но дело свое не прекратил и поставил кость на законное место, как мог быстро. Остальное за пару минут доделал дух жизни.

- Ну, вот и все. Ты в порядке, Джастин.

- Это было… больно. И страшно, - честно сказал волшебник.

- Не тебе одному. Кстати… Николя, а что с баньши?

- Да ничего, - убирая артефакт, поглотивший духа себе в карман, ответил некромант.

- Николя… - протянул Лиам. Уж он знал характер древнего чародея отлично. И уж точно знал, что тот не мог пройти мимо такого случая и что-нибудь не натворить. Другое дело, что магу такой силы все сходило с рук, но сам факт.

- Ну что ты пристал, а? Все уже, нету баньши, - развел руками чародей.

- Си’прик, имей совесть и лучше сразу расскажи, что ты сделал, что бы я знал, что говорить в оправдание, если что.

- Ну, я как бы… Э… В общем, поймал я баньши.

- О… О!.. – Дошло до Лиама, что ИМЕННО имеет ввиду некромант. – А там для меня ничего не останется?

- Вряд ли. Это незнакомая модификация, так что разберу, как говорят маглы, по винтику.

- Понятно. Ну и ладно.

- Если хочешь, могу тебе похожего духа сделать, в охрану поставишь. А то быть сквибом довольно опасно.

- А знаешь, не откажусь. Только технику безопасности не забудь озвучить, - хмыкнул Лиам.

- Вот и договорились, - некромант покосился на Джастина, не зная, как отреагирует трансфигуратор, но тот угрюмо молчал, а потом выдал:

- Только не создавай подобных чудовищ без поводка, очень тебя прошу. У меня ее визг до сих пор в ушах стоит.

- Не беспокойся, только подконтрольных.

- Вот успокоил-то… - прошептал подмастерье трансфигурации. Ему все еще было весьма тяжело, ведь используя свои самые тяжеловесные заклинания, он опустошил свое ядро на две трети, а восстановиться сила просто не успела. Так что его слегка пошатывало от слабости, но это пройдет быстро, обычное легкое истощение, ничего нового или опасного.

- Эмма, как у тебя дела?

- Нормально, начальный этап очищения закончен, теперь восстанавливаю глазной нерв.

- Молодец. И держи ее во сне, пока не закончишь.

- Хорошо.

- Спасибо, Эмма.

Они пробыли на островке более недели. Сначала восстанавливались, на что ушло четыре дня, и за это время никто не подошел к остову корабля ближе, чем да тридцать метров. А вдруг там еще кто-нибудь притаился, а они не готовы. Николя и вовсе в эти дни был занят исследованиями новой разновидности баньши, а потому для него внешнего мира словно бы и не существовало. Эмма занималась восстановлением глаза Камили, как единственный целитель, хоть пока и не дипломированный, но под пристальным наблюдением Лиама она справлялась вполне не плохо, а он раскрывал ей все известные ему нюансы профессии целителя. Многое она и сама знает, но далеко не все. Во-первых, еще не закончила обучение, а во-вторых, тут нужны не только знания, но и опыт.

Разбуженная Камиля, узнавшая к каким плачевным последствиям привели ее попытки использовать в заклинаниях жизненную силу, довольно быстро пришла в себя. Она давно для себя все решила, и бросить учителя не могла. Выйти из боя в самый ответственный момент, определенно не ее путь. Однако была и хорошая новость. Выложившись даже больше, чем до дна, девушка все-таки перешла границу и взяла четвертый октан. Как она танцевала от этой новости… Прямо разошлась, радостная, улыбается так, что кажется, будто солнце ярче засияло, а какая красивая стала, просто не передать словами. Лиам не упустил момент и заставил ее не просто запомнить свое состояние в эту минуту, но и отлить его в подсознании некой формой. Калибровать это воздействие будут уже после, как и регулировать масштаб и время воздействия. Однако по факту, девушка исполнила еще одну свою мечту - научиться становиться невероятно, просто ангельски красивой. Она годами просила Лиама научить ее этому, но тот все ждал чего-то. Вот теперь и узнала, чего именно он ждал, а до того только готовил ее к использованию этого навыка.

Джастин просто из себя исходил, как ему хотелось, наконец, залезть внутрь корабля и исследовать его вдоль и поперек. Но ждал, как и все, понимая, что гипотетическая, скрытая до поры опасность может оказаться им не по силам, а потому со скрипом зубовным, ждал полного восстановления команды. Ну и раз появилось свободное время, тренировался в боевом применении своих умений и навыков. Дрался в основном с Лиамом или Эммой, когда та отошла от постели подруги. Все-таки Камиля дралась до последнего и не оставила брата в беде, за что Эмма ее искренне уважала. Они и раньше дружили, когда Эмма приезжала к Лиаму в гости, но теперь перешли на новый уровень. Взаимное уважение и признательность можно было увидеть не вооруженным глазом.

Сама Эмма, побывавшая в первом бою не на жизнь, а на смерть, внешне не изменилась. Только в глубине глаз стало проскальзывать что-то новое, какая-то стальная искорка. Уверенность в себе, в своей силе и своих решениях. Девушка отчетливо поняла простую вещь, брат вовсе не просто так постоянно пропадает в путешествиях и это вовсе не блажь. Это его жизнь. Да, полная опасностей, да полная передряг. Но ведь она полна и приключениями! Такими моментами, которые не хочется забывать, когда ты выходишь за грань возможного и побеждаешь, когда рискуешь и выигрываешь, когда действительно живешь. Нет, такая жизнь, определенно, не для каждого, но те, кто находит себе в ней место, обратно уже не захотят никогда. Скучно, уныло, серо… Все это - бой, понимание еще одной грани жизни - отразилось на Эмме, но она пока не знала, к чему именно приведет новый взгляд на мир. И никто еще не знал, во что все это выльется. Девушке едва исполнилось пятнадцать и у нее все еще впереди.

А вот для Николя ничего не изменилось. В его жизни боев хватало во все времена. Какие-то были посерьезней, какие-то попроще, но про себя он давно все знал, а потому занимался делами по профессии. Исследования баньши практически не принесли ничего нового, кроме понимания, как создать ее из души мага, пусть и совсем слабенького, как в этом случае. Выяснив все тонкости, он привязал духа и артефакт к Лиаму, как и обещал, да и забыл о нем. Некромант мог создать такого прислужника за пару суток, не особо напрягаясь.

Отдых закончился на пятый день. Команда магов и «не совсем» отправилась исследовать останки корабля. На этот раз все вместе и крайне аккуратно. Что-то с этим кораблем было не то, потому что в прошлый раз они все вместе умудрились не заметить баньши! Как это вообще могло произойти, никто пока что не знал, хоть предположения и были. Даже сейчас они не видели магическим зрением через переборки и сквозь обшивку, что навевало интересные подозрения о материале, из которого состоит корабль. Но доказательств пока что не было, так что и говорить особо не о чем.

Однако, центральная часть корабля их больше ничем не удивила, кроме, пожалуй, полного отсутствия сокровищ на борту. Обычный продырявленный остов боевого корабля производства испанцев. Ничего странного или интересного. Материал стандартный. Единственное, что выделялось, так это смола, которой обработали древесину. Она имела сильную ауру, и не позволяла смотреть сквозь себя магическим зрением, что обнаружил Николя буквально к вечеру.

А в третьем куске, на носу корабля, они нашли нечто совсем уж странное. Скелеты команды были развешаны в какой-то последовательности, причем в объеме, а не на плоскости, как это происходит в обычных ритуалах. Прямо в середине получившегося куба серела малюсенькая точка.

- Всем замереть и не шевелиться! – После такой команды от некроманта никто не решился спорить. Замерли, словно от этого их жизни зависят.

- Что это за штуковина? – Шепотом спросил Лиам.

- Пробой это, - ответил Николя.

- Пробой куда? – не дал уйти от вопроса сквиб.

- Астрал неоднороден, ты ведь знаешь. Этот пробой в один из тех слоев астрала, где много темной силы. И появился он случайно, судя по всему.

- Это вообще возможно? – Спросила Эмма.

- Примерно с той же вероятностью, что и обезьяна, написавшая точную копию библии включая оба завета. Однако приглядись, девочка. Видишь? Трупы просто оказались здесь и именно в таких позах. Со временем уровень воды спадал, и тела прилипли к разным местам отсека корабля, создавая объемную фигуру пробоя, и более того, помаленьку излучая в пространство силу смерти. В какой-то момент силы стало достаточно, и пробой активировался. Вероятность такого события уходит к единице на сотни миллиардов, Эмма. Ты ведь понимаешь, что в мирах существуют сотни тысяч могил, где тела просто свалены в кучу, но пробоев там нет. Нужно совпадение сотен и тысяч факторов, чтобы такое произошло. А тут на корабле оказался один скелет, который не участвовал в этом «ритуале», зато смог притянуть родственную энергию. Из него и получился тот баньши, с которым мы столкнулись. Он сотни лет сидел на темном источнике малой силы, и потому до сих пор не сдох, зато силенок поднабрался. Случайности, они такие… неслучайные. Хорошо, что такое бывает крайне редко. Я всего лишь второй раз в жизни встречаюсь с подобным. Самовселившийся Служитель и вот это вот.

- Николя, лекция, это хорошо, но ты сможешь закрыть этот пробой?

- А зачем? Тот дух, который теперь служит тебе, черпает силы именно отсюда. Вот и пусть черпает, расстояние для него не имеет особого значения в рамках одной планеты. – Некромант пожал плечами. - Пробой спокойно просуществовал сотни лет, он стабилен и незаметен. Закопаем корабль обратно, и пусть себе будет. Свободных скелетов тут больше нет, так что, опасаться нечего.

- Ты мне скажи тогда, почему этот баньши не ушел от корабля?

- Потому что сам корабль был его «якорем в мире», теперь якорем ему служит тело артефакта. В общем, не беспокойся, все будет нормально.

На том и порешили. Корабль аккуратно закопали обратно в песок, и оставили остров, вернувшись на яхту.

- Ну, корабль-то мы все-таки нашли, - пожала плечами Эмма, сидя на яхте и уплетая ужин.

- Нашли, по крайней мере, большую его часть, - согласился Лиам.

- В смысле, большую? – Заинтересовался Джастин.

- Ну, там, на дне еще валяются несколько кусков от него, якорь да бочка какая-то, - пожал плечом сквиб.

- А давайте вытащим, посмотрим? – тут же загорелась Камиля.

- Ну, если вам так хочется, то вперед. Маячки установлены, так что можно просто призвать. Камиля, ты знаешь как, - согласился Лиам.

Девушки умотали на корму, призывать остатки корабля, а Николя поинтересовался:

- Ну и зачем?

- Пусть потренируется. К моему сожалению, призывы у нее идут из рук вон плохо, - объяснил Лиам.

- Пойду гляну, что там у них получится, - встал из-за стола Джастин, и тут же саданулся головой об потолок кают-компании, после чего рухнул обратно на диванчик. Бедная прогулочная яхта словно якорем зацепилась на полном ходу, норовя встать на дыбы.

- Они там слона призвали что ли?! – Возмутился произошедшим Николя и встал из-за стола.

- Пойдем, глянем, - загорелись глаза у сквиба.

А на корме случилось странное. Призванный якорь спокойно лежал на деревянном полу и с каждой волной все сильнее царапал борт, а вот посреди кормы, в щепках от древней трехсотлитровой бочки, лежало и переливалось на солнце испанское золото.

- Вот оно как бывает, - прокомментировал Лиам. Он как минимум дважды проплывал мимо этого бочонка, и ни разу не подумал его вскрыть. А подумать, что заставило бочонок пойти на дно? А задуматься, почему он ушел в песок дна на две трети своего роста? Мда… - Ну, поздравляю, видимо. Часть награбленных сокровищ мы все-таки нашли. На вскидку, примерно пятую часть.

Девушки, пришедшие в себя от вида богатств, танцевали прямо на золоте танец победы, а Джастин, потирая шишку на затылке, разглядывал клад с совершенно обалдевшим лицом. Николя и вовсе смотрел равнодушно. В его сейфе буквально горы золотых галеонов. Хотя золота там по несколько грамм на монету, но визуально это выглядит внушающее. Один галеон стоит пять фунтов стерлингов, так что в нем и не может быть по унции золота. Цены были бы совсем другими.

Глава 7

Глава седьмая.

За столом в поместье Лиама расселась вся компания. Обсуждение прошедшей экспедиции потихоньку утихало, вместе с затухающим азартом.

- Надеюсь, что тебе хватит, Джастин. Монеты из золота, а галеонов должны в обмен дать намного больше. Торгуйся с жадными коротышками до конца, может и выбьешь нужную сумму. Ну а если нет, то съездим в Тайланд, доберем недостающее.

- Я думаю, что мне хватит приключений, Лиам. Вот честно, все эти приключения не для меня, уж прости. А вы даже умудряетесь от них наслаждение получать как-то. Однако, за опыт, уж точно незабываемый, спасибо, но от повторных поездок я, пожалуй, откажусь.

- Как скажешь,- спокойно пожал плечами сквиб. Он и сам понимал, что путешествие получилось несколько более… экстремальным, чем предполагалось. Путешествие в толще воды, поиски корабля, корабль-остров, да еще и бой с баньши, где целым остался только Николя, и то лишь потому, что его прикрывали все остальные, чтобы он успел провести ритуал. Все это, наверное, перебор для обычного мирного мага. А Джастин вообще всегда был далек от романтики приключений, так что и винить-то его не за что. Нормальный, адекватный человек, не желающий сложить голову на краю мира… В общем, Лиам к нему претензий не имел. – Я понимаю тебя и даже согласен, что человеку семейному в таких поездках не место.

- Ваша почта, сэр, - появилась за спиной сквиба домовичка и протянула ему письмо.

- Знакомый герб… - задумался Лиам и вспомнил, где его видел. – Ну-ка, посмотрим, что пишет мне госпожа Сигне.

Мужчина вскрыл письмо совершенно безбоязненно, он знал, что домовушка уже проверила его на все зловредные заклятия и яды. В мансарде целая комната, полная артефактов-определителей на подобный случай.

- Хм. Вот как, прекрасно, прекрасно. Джастин, это скорее для тебя письмо, чем для меня. Читай.

Джастин взял протянутое письмо и стал продираться через завитки. Женский летящий почерк, полный кокетливых завитушек слегка сбивал с толку.

« Мистер Картер, рада писать Вам хорошие новости. Вы были бы удивлены, узнав, что в нашей стране, на день нынешний, имеется пять магистров транфигурации. Двое из них специализируются на трансформации и наиболее подходят Вашему другу, мистеру Джастину Грэйвсу. Во исполнение Вашей просьбы, я навела справки, однако ни один из магистров брать новых учеников не желает, а потому, мне пришлось поднять свои связи и выяснить более подробную информацию о каждом из них. Финансовое состояние магистров, как Вы понимаете, не вызывает вопросов и нареканий. Так что мне пришлось ненавязчиво опросить их окружение, и вот что я выяснила. Магистр Ивор Осторсон недавно выпустил последнего ученика в мастера и потому изрядно скучает. Однако во всеуслышание заявил, что принимать новых желания не имеет. Я не знаю, как у Вас в стране, а у нас это означает, что его нужно сильно удивить, чтобы занять вакантное место ученика. Вы и сами понимаете, что удивить магистра любой из школ, довольно затруднительно, так что я не представляю, как будет выкручиваться Ваш друг. Однако по остальным магистрам все вопросы не принесли положительных результатов. К сожалению, магистр Осторсон специализируется именно на трансфигурации, что не совсем то, что нужно. Однако, я уверена, что в трансформации он разбирается не хуже, как и в материализации. На этом у меня новости заканчиваются. С уважением, магистр чар, Тюрдис Сигне».

- И что ты предлагаешь? – Перевел на сквиба глаза Джастин.

- Я? Да ничего, в общем-то. Хочешь, переплачивай этому магистру, заглядывающемуся на твою жену. А можешь послать его так далеко, что бы он оттуда веками возвращался. А учиться можешь пойти к магистру Осторсону. Рекомендацию от магистра Сигне получишь по первой просьбе. Ну, а для удивления старика, придумай какое-нибудь заклинание, чтобы УХ! К тому же, я ведь не в Китай тебе ехать предлагаю… Купишь домик рядом с местом проживания магистра, перевезешь семью, или сам прыгай порталами хоть каждый день, - Лиам только плечами пожал.

- Придумай, говоришь, заклинание? Ха-ха-ха… - Рассмеялся подмастерье трансфигурации. – Да ты хоть представляешь, как это трудно?!!

- Вполне. Такой опыт у меня есть. К тому же, если тебя пугает именно сложность, то в подвале стоит искусственный интеллект, он поможет тебе просчитать любое взаимодействие, - махнул рукой Лиам.

- Откуда у тебя это чудо?!! – Весьма громко поразился Джастин.

- Заказал полгода назад. Пару месяцев как доставили, под клятвы. Все чин чинарем.

- Откуда? – не выдержала Эмма.

- Венгрия, - ответил Лиам.

- А… Позволь узнать, зачем тебе? – Сестра как-то странно на него смотрела, но читать мысли Лиам в последнее время не мог. По крайней мере, пока на него не нападут ментально.

- Пока что, закидываю ему в память маггловские учебники и более… фундаментальные труды. Магические уже там. Пусть проводит параллели, ищет точки взаимодействия и прочее.

- Но, зачем, Лиам?

- Он исследует эфир, - проговорил Николя. – Я прав?

- Да, ты прав. Я понимаю, что формулы взаимодействий там будут очень сложные, но система должна быть. Описать ее математически вряд ли получится, придется изобретать что-то более… гибкое и обширное, но в первом приближении даже математика справится.

- И даже первого приближения хватит, чтобы тебя по-тихому прикопали, - проворчал некромант.

- Пусть попробуют. Сам же понимаешь, что кто-то должен это делать.

- Делай, как знаешь,- махнул на него рукой чародей. – Будет что любопытное, поделишься?

- Конечно, - легко согласился Лиам.

- Лиам, а это действительно так опасно? – как-то жестко спросила Эмма.

- Нет, сестренка, Николя преувеличивает…

- Скорее преуменьшает, - перебил его некромант.

- Ну и ладно. До чего-то действительно опасного еще десятилетия, так что волноваться не о чем.

Эмма переглянулась с Камилей и они о чем-то поговорили ментально. Явно сошлись во мнениях и, кивнув друг другу, успокоились.

- Здесь явно плетется заговор, - сквозь смех проговорил Джастин, увидевший пантомиму девушек.

- И не говори, - хмыкнул Лиам. – Ладно, делите золото и расползайтесь кто куда. У меня появились дела, - завершил собрание Лиам, видя домовушку с квадратным конвертом. Такое письмо могло прийти только от одного адресата.

- Я заскочу через неделю и, пожалуй, воспользуюсь твоим предложением, Лиам.

- Хорошо, Джастин. Мой дом – твой дом, - махнул ему рукой сквиб и напомнил:- Эмму домой доставь, будь добр.

- Конечно, верну где взял, в лучшем виде.

- Спасибо. Эмма, передавай маме привет и целуй ее от меня. Скажи, что я скучаю, но дела не дают мне навестить ее в ближайший месяц. Однако после начала августа, я непременно навещу вас обеих.

- Хорошо, я передам. Спасибо, что взял меня с собой.

- Да уж, «спасибо». – Пробормотал сквиб. Он уже третью ночь с кошмарами просыпается. Только во сне Эмма погибает. Брр. – Что б я еще хоть раз…Камиля, идем, дело есть.

- Иду, учитель. – Девушка взглядом извинилась перед подругой и поспешила за ним.

- Пока, Камиля. Еще увидимся, - чуть повысила голос Эмма, чтобы быть услышанной.

- Пока, Эмма. Очень на это надеюсь, - девушка махнула ей рукой и скрылась за расписанной золотом белой дверью в холл поместья.

- Куда мы отправляемся на этот раз? – спросила Камиля.

- Я в Берлин, а ты на задание.

- Какое? – От нетерпения девушка даже заерзала на кресле. Потом привстала и уселась на подогнутую ногу.

- Выжить и стать сильнее. Вот координаты, - Лиам передал ей небольшой кусочек бумаги, исписанный рунами. – Здесь, ты найдешь все, что тебе понадобится для того, чтобы выжить. – В руки девушки перекочевал небольшой по размеру дневник.

- И что с ним делать? – Удивилась Камиля.

- Открыть для начала. – Девушка открыла и услышала тихий удар ладони по лицу. – На последней странице, Камиля. Там оглавление. Выбираешь, капля силы и читаешь с первой страницы. Свой рюкзак можешь взять с собой. Все-таки я не зверь какой. Теперь к делу. Когда переместишься по координатам, тебя будет ждать Мрика с семьей. Она будет тебя учить, а твоя задача выжить. Держи колечко. Повесь его на шею на цепочке и никогда, ты слышишь, ученица? Никогда его не снимай.

- Поняла, - кивнула девушка. – А это обучение обязательно?

- Вообще-то нет, - пожал плечом сквиб.

- То есть я могу не ехать?

- Можешь, - короткие ответы насторожили девушку и она пригляделась к учителю.

- В чем подвох?

- В том, что ты не хочешь остаться навсегда на четвертом октане.

- И как тренировки…

- Выживание. – Перебил ее учитель.

- Да. Так как выживание с Мрикой поможет мне стать сильнее?

- Видишь ли, Камиля, В природе остались в ходу такие умения, в том числе и магические, какие давно позабыты магами. Так я учился летать, или становиться чудовищно сильным. Мрика может научить тебя делать ауру щитом от магии, может научить тебя разрушать защиты и прочие магические конструкты безо всяких заклинаний и концентраторов. Ну а научишься ты этому или нет, зависит от тебя и только от тебя. Я уж не говорю о том, что вокруг тебя будут и другие умения, которые так же можно перенять. Все и всегда упирается только в желание ученика учиться. Это твой шанс стать сильнее и я тебе его даю. Как это сделать легче, быстрее и лучше, написано в дневнике. Проверено на себе, так что информация из «первых рук». Ну и главное. Любому магу нужны встряски. Нужно ходить по грани, чтобы стать сильнее. Мрика тебе их обеспечит, уж не сомневайся. И твоя магия приспособится. Ты приспособишься. И если выживешь, обязательно станешь сильнее.

- Я поняла, учитель. Но как же чары и трансфигурация за последние курсы?

- А ты не заметила, что изучила все, вплоть до шестого курса? Остальное можно изучать только на четвертом октане. И там не так и много осталось, сама разберешься. Если что будет непонятно, свяжись со мной.

- Хо… хорошо. Но…

- Ты отказываешься? – Спокойно спросил сквиб.

- Нет. – Решительно произнесла девушка. – Но что, если тебе вдруг понадобится моя помощь?

- Значит, вероятнее всего, я уже мертв. Ну, или очень к этому состоянию близок, Камиля. И ты вряд ли сможешь помочь в таком случае. В общем, сосредоточься на себе, и пожалуйста, девочка, выживи. Все, иди…

Камиля вышла из кабинета учителя и замерла у стены. Ее одновременно разрывали самые разные эмоции. Немного обиды, что Лиам думает, будто она не сможет ему помочь. А ведь он вообще сквиб! Хотя, сказать честно, это не особо ему мешает. Кроме обиды присутствовал легкий флер страха. Она помнила то время, когда Мрика притаскивала Лиама к палатке совсем никакого. Тот даже ходить сам не мог, не то что поесть или еще что. Видимо, теперь пришло ее время. Так же, наравне со страхом и обидой присутствовала и радость. Когда она едва ли перешла границу со вторым октаном, девушка и представить не могла, что сможет изучать такие сложные вещи, как Патронус или трансфигурацию с условием. Тем более, высшие чары на стыке ментала и чистой магии. А теперь ей подвластно исцеление и многое иное, что придется использовать, чтобы выжить на тренировках с мантикорой. Вероятнее всего, ей потребуются все ее силы, все знания, заботливо вложенные в ее разум учителем, вся соображалка, которая у нее есть, чтобы просто выжить и вернуться. И возможно, она сможет отдать давний долг своему учителю, который с тех пор все увеличивается его же стараниями. Жизнь, магия, сила, образование, путешествия. Этот человек небрежным движением бросил под ноги жалкой воришке и недоведьме целый мир, а в ответ попросил лишь одного, учиться. Встать с ним вровень, рядом, а не плыть в кильватере, конвульсивно подергивая ногами в драных ластах. Этот человек медленно создавал из презренной воровки кого-то другого, сильного, смелого, честного, не похожего на других. Долг от этого только увеличивался. И вот теперь он снова предложил ей силу. Такую, которой нет у других магов. Силу природы, которая эволюционировала тысячелетиями. Ты главное учись, все равно лучшего учителя, чем природа, на свете нет. Лиам снова увеличил ее долг. А у Камили не получалось отдать даже малую частичку, попросту не хватало силы, каждый раз. Даже последний бой был ее ошибкой, не осмотрелась толком, полезла туда, куда не следует ходить в одиночестве, позволила азарту накрыть свой разум «с головой». И снова он ввязался в драку, хоть был к ней не готов. Они все могли там умереть, но к счастью, выжили. Снова. Нет, так не может продолжаться. Камиля легонько стукнулась головой о стену на которую опиралась. Нужно становиться сильней и она сделает для этого все, что сможет. Девушка решительно распрямилась, забрала свой рюкзак из комнаты и отправилась на портальную площадку. Новое заклинание телепортации, недавно выданное ей учителем и использующее принцип телепортации дериколя, она освоила неплохо. А потому, прибыв на площадку, она скинула его со своей ауры, добавила нужные координаты и активировала. Тихий хлопок воздуха на том месте, где только что распалось на энергию и материю тело девушки, возвестил об удачной телепортации. Сама она появилась в далеком канадском лесу. В Заасском Заповеднике. Он практически не отличался от Запретного Леса, разве что тем, что являлся домом для одной конкретной мантикоры.

Глава 8

Глава восьмая.

Отправляя ученицу к Мрике, Лиам очень надеялся, что она переживет первичный прессинг. Главное, чтобы адаптироваться смогла, а там как повезет. К тому же, в по-настоящему смертельных ситуациях, дух разума в выданном ученице колечке, подаст сигнал нанятой боевой волшебнице и та явится на место происшествия и постарается спасти Камилю. Она бессменно дежурит на границе заповедника именно для этого. Полгода, по сотне галеонов в неделю, это весьма немалые деньги, но Лиам не жалел, он считал, что оно того определенно стоит. На всякий случай у нее есть портал к целителю. Ему уже заплачено, и он готов предоставить помощь в любом объеме и в любое время суток. Лиам считал, что он подготовился, как смог, остальное зависит от самой ученицы.

Тряхнув головой, сквиб отправился в Берлин. Уже через полчаса он устроился в уютной гостинице, а еще через час, уже был в закрытом помещении архива Национального музея. Его визит согласован, все, кому надо, получили взятку, а потому он спокойно работал с документами, которые обычный человек мог увидеть только через толстое стекло. И это в лучшем случае, а то и довольно посредственную копию - последнее время музеи стали активно бороться с воровством.

- Так, ну посмотрим, чего же тут не хватает-то? Здесь вот так, тут вот так, и это сюда.

Сквиб весьма ловко и быстро чертил простенькую схему ритуала, используя собственную кровь и прану. Переделанное «репаро», в котором само по себе «репаро» не узнал бы и мастер чар, должно было показать и только показать в виде иллюзии, как именно выглядел этот свиток сразу после написания. Обращения к разуму колдующего тут недостаточно, тут нужно обращение к ноосфере по связи со свитком. Это куда проще, чем просто искать изображение, не имея оригинала. Потому, на простенький рисунок искаженного «репаро», Лиам нанизывал знаки куда более древнего языка, нежели скандинавские руны. Принесенная сосновая доска, служившая основой ритуалу, вскоре оказалась полностью заполнена знаками, которые этот мир не видел тысячелетиями. Лиама уже шатало от потери крови, но кроветворное зелье и дух жизни вполне справлялись с нагрузкой.

- Ну что, пробуем. – Постановил сквиб. Положив свиток в центр разрисованной кровью доски, на оставленное специально чистое место, Лиам приложил ладонь к знаку начала, и выплеснул столько жизненной силы, сколько смог. Одно дело переливать тонюсеньким потоком в пациента, и совсем другое, направить выплеск в Знак, не имея магических каналов, которые и должны направлять силу. Ему пришлось выплескивать жизненную энергию практически в воздух, благо что кровь его, и она легко и естественно притянула добрую половину выплеска к себе. Ритуал сработал. Знаки и руны загорелись, а покачнувшийся от дефицита жизненной силы сквиб, перехватил потянувшиеся к нему эффекторы ритуала. Это оказалось весьма просто и привычно. Разум заработал на возможном при такой кровопотере, максимуме. Весьма низком максимуме, к слову сказать. Лиам отматывал «время» для свитка все дальше, пока не увидел, как его писали.

- Вот черт! – Тихо рявкнул Лиам, поняв, что держит в руках тайное донесение шпиона, а вовсе не отчет старосты. Нет, отчет тоже имел место быть. Но сверху и на латыни. А под ним, невидимыми чернилами было донесение о выполнении приказа об убийстве какого-то неизвестного ни истории ни Лиаму Анца Рома. На древнегреческом. Как ни странно, но Лиаму было куда интересней прочитать отчет, а не тайное донесение. К сожалению, отчет, как и донесение, датировалось на добрую сотню лет раньше Рождества Христова, а потому, след оказался явно ложным. Впрочем, он такой не первый и даже не десятый. Сквиб аккуратно смел осыпавшееся пеплом дерево со стола. Дощечка не выдержала ритуала, да и не могла выдержать. Даже нечто столь пронизанное жизненной и природной силой, как многовековая сосна, не могло пережить касания самого времени. А потом, Лиам вернул документ в запасник музея, и вышел вон. Конечно, он будет искать дальше, но это не означает, что он не был расстроен. Он действительно надеялся хоть на какую-нибудь ниточку.

Вдруг Лиам остановился прямо посреди зала. Выставленные картины его не интересовали. Не заинтересовал его и манекен, с надетым на него доспехом немецкого рыцаря. Что-то другое, что-то, чего он не видит. В подсознании тихонько звенит колокольчик, а Лиам перебирает мысли и действия, словно драгоценные жемчужины, в поисках той, что возбудила колокольный звон на грани с интуицией. Лиам закрыл глаза. Зрение в данный момент мешает и прошелся по всем залам в зоне досягаемости его сверхчувствительности. Что же его так зацепило?

- Вот оно что… - Удовлетворенно пробормотал Лиам, подходя к одному из батальных полотен на историческую тему. Обычным взором видится весьма талантливо нарисованное полотно, но магическим… Тут все совсем иначе. – Если ты то, что я думаю, то… Хм. Так, сюда, сюда. Эм… Не помню, астрономия не моя стихия, но сейчас посчитаю. Седьмая, я полагаю, да. И вот сюда.

Палец сквиба нажал на невидимый и совершенно не обнаруживаемый рычажок на картине, и в палец впилась игла. Более того, рука буквально прилипла к раме и не отрывалась. А из и так истощенного тела сквиба выкачивалась прана. Благо, что браслет подкачивал из своих запасов прямиком в тело, и только из-за этого парень остался в живых, да и в сознании. А на месте батального полотна открылся портал.

Лиам смотрел на него, слегка покачиваясь. В глазах ощутимо плыло, однако самочувствие быстро приходило в норму. Пара минут, и будет просто отлично, проверено и даже не раз.

- Ну, одним глазком, а? Любопытно же! – Будто обращаясь к самим небесам, пробормотал Лиам. И качнулся прямиком в открытый портал.

Молодой мужчина с трудом очнулся, обводя окружающий мир отсутствующим взглядом. Ему было чудовищно больно, но тело быстро приходило в норму. Он сфокусировал взгляд и огляделся уже более предметно.

- Тебя и используем, - прошептал потрескавшимися губами сквиб. Он подполз к лежащему рядом телу велоцераптора и мазнув своей рукой по крови, натекшей из места укуса, начертил десяток символов на одном и том же месте. Он буквально рисовал их один над другим, совершенно не заботясь о том, что нижний смажется. И если чисто внешне выглядело это действо неопрятно и неаккуратно, то в энергетическом плане выстраиваемое взаимодействие оказалось ажурной конструкцией. Последний символ лег поверх и его пришпилила ко лбу мертвого животного, рука сквиба.

- Как там?.. А, вспомнил: «Встань и иди…»

Мертвое животное резко высохло, словно все соки из него выдоили одним махом, лишь натянутая как барабан кожа осталась на месте. В этот же момент, раны на теле некроманта самоучки практически моментально зажили. Еще пара секунд, и мертвое животное, этот привет из времен столь древних, что о них и знают-то только ученые соответствующей направленности, дернуло лапами. Раз, другой, третий и динозавр поднялся на иссушенные лапы, бездумно водя лобастой и зубастой башкой из стороны в сторону.

- Как хорошо-то! – Воскликнул Лиам. Тело перестало болеть, да еще и ездовым животным разжился.

А вообще, этот карманный мирок встретил его прямо-таки отвратительно. Он выпал из портала на высоте трех метров, и приземлился в нечто, похожее на гнездо. Остатки крупных яиц как бы намекали, чье это гнездо, как и следы под гнездом. Такие оставляют только змеи. Только он успел об этом подумать, как почувствовал опасность. Тело, словно само метнулось к краю гнезда и сигануло вниз. Он видел там озерцо, и именно туда он не раздумывая прыгнул. Неудачно. Только приводнился, как кто-то схватил его за ногу, прокусывая ее, и мотнул башкой, вышвыривая из воды на сушу.

- Хшшшшшшш! – Зашипела сползшая из гнезда змея. Она случайно задела его хвостом, и Лиама швырнуло на десяток метров.

- Хх Хххххх Хххххх, - злобно выдохнул… Лиам даже протер глаза, прежде чем признаться себе, что это велоцераптор, только великоватый. Трех метров в холке, этот пережиток времен чувствовал себя прекрасно и не собирался вымирать.

- Хшшшшшшш! – Еще раз попробовала отпугнуть соперника змея, но видимо, кровь человека пришлась динозавру по вкусу.

Лиам осмотрел себя, благо что даже глушить боль не нужно, шок и надпочечники делают за него всю работу. Правда, это ненадолго. Как только до мозга дойдет, насколько ему на самом деле больно, будет плохо. Впрочем, окклюмент его уровня может практически свободно управлять чувствительностью. Так что об этом он не волновался. А вот о том, что его и так несколько уменьшенные запасы крови становятся еще меньше, Лиама не на шутку беспокоило. Единственное благо во всей этой ситуации, что кроветворное зелье все еще действует. Он быстро перенаправил каплю жизненной силы к месту укуса и зарастил самые проблемные участки, понимая, что времени у него мало. Кровь теперь шла едва-едва, и мужчине не грозило свалиться от ее потери.

А совсем близко от него в бою сошлись два монстра. Огромный змей, с аурой магистра магии, пусть и только по силе, и древний хищник. Аура у динозавра была очень уж странная. Ее, собственно, вообще не было, по крайней мере, видно. Словно она заперта внутри тела и некое поле не пропускало излучения во внешний мир.

Змея снова зашипела, и Лиам увидел в магическом зрении мощную, но плохо структурированную атаку. Заодно и вспомнил, где именно он такое уже видел.

- Василиск, - прошептал сквиб. – Только молоденький! Эх, давай Дино, я болею за тебя, но только потому, что хочу прикарманить себе его язык, аналог печени и ядовырабатывающую железу. Так что ты уж не подведи.

Разве что не скандируя: Дино! Дино!.. сквиб осматривался. Ему нужно было оружие против победителя. Вокруг ничего не было. И если со змеем можно хотя бы договориться, перехватив его ментальную атаку, в случае его победы, то против динозавра этот вариант не подходит. Судя по тому, с какой легкостью Дино принял атаку змея на лоб, едва лишь моргнув, магическая защита у него на высоте. Сам Лиам тоже спокойно пережил атаку василиска в свое время, и даже умудрился с ним договориться, так что в этом он подвига не видел. Зато видел проблемы. Из нормального, физического оружия у него в походном мешке поистине древний меч, возрастом в семь тысячелетий, и кинжал в наспинных ножнах под курткой. Понятное дело, что первым в бой пойдет полумеч полунагината, ну а там, куда кривая вывезет.

Рычание, шипение, два хищника сплелись в клубок, а движения соперников за его тушку не взялся бы предсказать даже пророк. Даже волшебная мазь, намазанная на веки сбоила. Животные не планируют, вот и вся их защита от таких умников. Будущее расплывалось перед внутренним взором Лиама, мешая нормально ориентироваться, так что он злым движением стер слой мази с век.

Василиск обхватил Дино всем своим телом и теперь медленно сдавливал его, пока в один момент, тот не тяпнул его прямо в бок. Видимо на этом месте уже был укус, потому что мощные клыки динозавра смогли пробить крепчайшую чешую гада. Кровь хлынула зверю прямо на морду и тот злорадно прогорланил свое:

- Хх Хххх Хх! – А затем снова укусил в то же место. И еще раз и еще. Было не понятно, раздавит его змей раньше, или Дино перегрызет гада пополам. Но Лиам был за первое. Если способ сражения со змеем ему известен, то как быть с Дино, он понятия не имел.

Возвышавшаяся над клубком тел голова змея раскрыла пасть и плюнула своим ядом на шею Дино, от чего тот захекал совсем иначе, но грызть не перестал. Даже он понимает, что либо догрызет, либо трещащие кости тела превратятся в кашу. Укус, рывок, еще укус, и половина змеи становится отдельной ее частью.

- Каррамба, - выругался Лиам. Он и правда надеялся, что не придется сходиться с этим пережитком истории. – Эй, эй! А ну не трогай змея!

Видимо Дино решил сразу же перекусить, и восстановить силы, отхватывая от хвостовой части сдохшего змея изрядные куски. Нужные Лиаму куски, между прочим.

Велоцераптор переросток поднял на кричащего человечка лобастую башку, и Лиаму показалось, что он увидел в глубоко посаженых глазках удивление тем, что букашка все еще тут. Только вот Лиаму на его удивление было слегка плевать. Дино чуть не сожрал очень нужную сквибу железу, вырабатывающую яд и находящуюся прямо рядом с желудком. Позволить это Лиам не мог, а потому, не совсем обдумал этот шаг, и привлек внимание крайне недружелюбного и вечно голодного зверя.

- Хххх Хх Хххххх, - Шагнул к нему Дино, выпутываясь из мертвых колец василиска, словно бронепоезд, наступая на труп поверженного врага, ставшего пищей.

- Ой-ой, - выдохнул Лиам, и крепче перехватил палку с насаженным на нее древним мечом. Он анализировал воспоминания о прошедшем здесь только что бое, просеивал их в попытке найти ответ, как выйти живым из этого боя, но пока что не находил. Ну, разве что тот момент, когда василиск полил Дино ядом. В том месте до сих пор виднеется кожа другого цвета. Да и излучение ауры стало пробиваться. Может это место та самая «пятка», в которую нужно бить? Может, только до нее еще добраться нужно, а это не самое простое в его состоянии. – Бабушка, бабушка, и зачем у тебя такие большие зубы? Это чтобы быстрее съесть тебя, внученька…

Буркнув себе под нос очередную расслабляющую ерунду, сквиб подкинул ногой с земли небольшой камень и, перехватив его рукой, отправил прямиком в морду Дино. Тот практически не отреагировал, разве что моргнул. Одним глазом моргнул, вторым держа противника в поле зрения. Опытный хищник даже после боя с равным противником, даже хромая и с трудом двигаясь из-за сломанных ребер, был крайне опасен.

Рывок Динозавра Лиам едва не прозевал. По зверю словно волна прошла, так резко тот рванул на сквиба. Но сигануть в бок он все-таки успел. Разворот, и удар! Мимо. Тело животного прошло очередной волной и вышло из-под удара с невообразимой легкостью. Очередной рывок Лиам увидел во всех подробностях. Более или менее восстановив организм, он смог ускориться, хоть и всего в три раза. Конечно, до возвращения былых возможностей еще далеко, но хоть что-то. Выпитая кровь волшебного быка дала ему физическую мощь, так что уворачиваться он не собирался. Сшибка, колющий удар в пасть, сломанная палка в руках и она же воткнута в глаз динозавра. В этот момент его снесло тушей мертвого чудовища, да еще и клыки в открытой пасти, снова пропахали ему ногу. Удар головой о камень погрузил его мир в темноту.

Очнувшись, Лиам восстановился за счет остатков жизненной силы мертвого динозавра, а его самого поднял в виде нежити. Благо, что после смерти его антимагическое свойство исчезло. Придя в себя, сквиб быстренько расставил свою палатку, и разделал василиска. Некоторые части он поместил в стазисные камеры, некоторые сразу взял в обработку, и занялся ими в полную силу. Например, та же кожа. Оставь ее хоть на сутки и с ней уже ничего никогда не сделаешь. Она станет как камень и обработке уже подвергаться не будет. Ее нужно поместить в специальный раствор. Благо, что концентрированное зелье у него было готово давно. Осталось только достать воды, но с этим проблем не было. Домашние артефакты обеспечивали его всем, что нужно, в том числе и водой. Две ванны из четырех оказались полностью заняты половинами шкуры. Клыки заняли свое место в небольшой коллекции, кровь ушла в стазис, разлитая по банкам, яд тоже, железа, вместе с желудком так же оказалась в стазисе. Лиам хотел попробовать возобновить ее работу, так сказать, отдельно от змея, и с помощью магии это было вполне возможно. По крайней мере, Лиам в это верил, а ошибался он редко. Язык василиска, штука нужная. Особенно тем, кто желает не просить о чем-то змей, а приказывать им. Ритуал с языком Короля Змей, вместо обычного, не магического даже питона, даст такую возможность, причем навсегда, а не на двадцать минут. Так что Лиам некогда раздумывал над подобным улучшением. Но поскольку свежедохлого василиска под рукой не оказалось, то мысль ушла куда-то в подсознание, где и находилась до этого дня.

Разобрав змея на запчасти и разложив его по баночкам, Лиам вымылся, и решил понять, где именно он находится. Открыл свой артефакт-карту и обалдел. Над точкой Берлина появился фиолетовый шар. Лиам расширил карту, и осмотрел небольшой мирок, созданный, судя по всему, каким-то чародеем. Именно в него сквиба и занесло. То ли чей-то старый манор, то ли просто игровая площадка, не понятно. Однако в центре леса стоит башня и именно туда Лиам собирался дойти. Тут идти-то около трех часов, судя по расстоянию. Проблема только одна, чем ближе к башне, тем меньше разрешение у Карты. Значит это только одно – концентрация магии около нее огромна настолько, что даже столь мощный артефакт не в силах туда заглянуть.

Закончив с делами, Лиам свернул палатку, закинул рюкзак на плечи и сел на своего дохлого, доисторического коня. Оказалось на удивление удобно и даже более того, ход у него был такой мягкий и быстрый, что лес вокруг стал сливаться в серо-зеленую полосу. Лиам несколько раз летал на самолетах, а уж на машинах ездил бессчетное количество раз. Да что уж там, у него в поместье в гараже стоит мотоцикл, так что сравнить скорость есть с чем. Около шестидесяти километров в час делал динозавр, и совершенно не уставал. Впрочем, это-то как раз вполне логично, ибо мертвые не устают, но ведь и мана из него уходила медленно, словно такая скорость для животного при жизни была нормой. Так что до башни добрались быстро, минут за пятнадцать, но не доезжая, Лиам остановил коняшку. Аура этого места оказалась чем-то фантастическим. Это словно смотреть на соты, но изнутри. Все это место, кроме нескольких коридоров, оказалось, по сути, музеем. Артефакты разных эпох и направленностей были упакованы в некие вневременные коконы, что нивелировало им любую возможность хоть как-то взаимодействовать с окружающим миром.

- Обалдеть. Дино, аккуратней. – Динозавр, вошедший под своды башни, едва не столкнул один из пьедесталов с надписью: Великий Учитель Морай. Шаманизм. Чуть ниже, на чистейшем старонемецком, но детской рукой нацарапано: Садист, козел безрогий… К сожалению, остальные эпитеты были кем-то старательно затерты. А чуть ниже, похожим на тот же почерк, было написано: Спасибо, старый ты… - Любопытно, и куда это мы попали. Ничего тут не трогай и прикасайся только к полу.

Приказ оказался своевременным. Дино едва не сшиб еще один постамент. Надпись на нем оказалась затерта, но Лиам по ауре понял, что в нем. Силовой Аркан, изобретен Аристотелем, еще до нашей эры. Выглядит, как обычная веревка, но ей можно поймать что угодно и кого угодно. Даже крайне могущественные сущности потратят секунду другую, разрушая подобные кандалы, а обычный маг и вовсе не выберется. А все из-за материала этой веревки. Волосы русалок, нимф и единорогов в какой-то неизвестной теперь пропорции. Чем старше созданный артефакт, тем он сильнее, ведь со временем он набирает силу. Судя по остаткам таблички, конкретно этому тысячи лет, а значит им и бога удержать можно. Конечно, когда тот вырвется, то вероятней всего убьет, но на некоторое время этого Аркана хватит. Например, чтобы договориться, или убить сущность, при наличии подходящего вооружения, само собой.

- Жуткая штуковина.

Лиам переходил из зала в зал, рассматривал артефакты, читал описания там, где они сохранились. Кое-что он и так знал, но по факту, даже сотой части в нынешних книгах не найти. Да и многие артефакты для своего создания требуют поистине огромных жертв. Два дня бродил сквиб между рядами, и не обошел даже десятой части. К слову, тут были артефакты, которые могли помочь ему вернуть магию довольно легко и быстро, и в первый раз столкнувшись с таким искушением, Лиам едва не поддался. Ему очень хотелось вернуть себе магию, снова почувствовать, как она течет в душе, взлететь, и айда на перегонки с ветром! Хотелось, как и прежде, повелевать собой в куда более широких пределах, вернуть метаморфизм. Развить его, в конце-то концов. Он так много не успел сделать, пока был магом! Но в последний момент Лиам замер и все-таки не коснулся границ вневременного купола вокруг артефакта. Почему? Тут несколько причин. Во-первых, если этот артефакт заперли здесь, то вероятнее всего, он крайне опасен. Может быть, не для Лиама, а для мира, но все же. Ни один здравый маг не оставит артефакт такой силы пылиться на полке. Значит, что-то с ним не так. Во-вторых, Лиам не сомневался, что сможет добиться своей цели и сам. Так или иначе, но сможет. Ставить под удар весь мир ради этого он совсем не желал. Ну и в-третьих, он, конечно, не раз брал сокровища из могил, вроде того корабля в песке, ставшего последним пристанищем для моряков, но тут… Этот музей явно собирали веками, если не тысячелетиями, а грабить музеи все-таки не хорошо. Да и не вор он, если на то пошло. На крайний случай, можно попробовать договориться с хозяевами этого места, и одолжить у них нужную вещь, понятное дело – с возвратом.

Были и положительные моменты. Грааль больше искать не нужно, ибо он стоит в одном из куполов, в паре залов на север. Как показал внимательный осмотр, это божественный артефакт, недоделанный до конца Аспект Бога, то есть предмет, олицетворяющий одну из сил или направленностей божества. Данный конкретный Аспект может примирить врагов. Любых, как бы они ни ненавидели друг друга, а к исцелению никакого отношения не имеет. Самому Лиаму, такой артефакт просто не нужен. У него для того же кулаки есть.

Тут же лежат и четки Будды. Помнящий артефакт неимоверной силы. При медитации с ними, четки помогают проникать сознанием в самые разные планы мироздания, постигая его куда более полно, чем может любой из магов. С этими четками изучение какой-нибудь йоги на самом высочайшем уровне, задачка для первоклашки – легче легкого. Самое интересное то, что эти четки заинтересовали Лиама куда больше, чем сотни и тысячи невероятно могучих артефактов, любой из которых мог бы бросить под его ноги весь мир. Да хватило бы и одного медного колечка с надписью на древнем иврите с внутренней стороны: «И это пройдет». С внешней надпись гласила: «Все проходит». И если посмотреть на внешнюю надпись под определенным углом она меняется и становится: «Ничто не проходит». И вроде бы обычная медь, что тут такого? Ничего, если бы от нее не фонило магией, словно от высшего демона. Но это колечко Лиама не заинтересовало, он только хмыкнул, поняв, что за артефакт перед ним, и спокойно прошел мимо. Заемная сила сквиба не интересовала, кем бы ни была предложена.

Побродив еще пару дней, Лиам прикинул радиус окружности башни, и направился прямиком в самый центр. Он искал выход из этого места, так как хотелось домой, да и еда заканчивалась. Нет, на недельку еще хватит, если экономить, но потом, либо охотиться, либо выбираться. Поскольку делать ему тут особо нечего, то и тратить время было бессмысленно. Хотя и интересно поглазеть на образчики работ древних мастеров, и даже некоторые идеи были почерпнуты, но и сидеть здесь веками, которые потребуются, чтобы исследовать каждый артефакт, Лиам не собирался. За день легкого бега, Лиам достиг центра и снизил скорость передвижения своего «коня» на шаг. Он искал портал, и был сосредоточен на магическом восприятии, доверяя нести себя неживому средству передвижения. Залы сменялись залами, когда впереди показалась знакомая аура телепорта. На этот раз она не была замаскирована, так что видно ее было издалека. Выполненный из десятка каменных кругов артефакт телепорта, был весь исчерчен символами арамейского языка. Сотни делений на каждом из кругов, возможность вращения каждого из каменных кругов, возможность установить каждый из кругов под разными углами относительно пола, точнее они сами приподнимались и опускались по мере вращения, все это напомнило Лиаму математическое уравнение. Пришлось разложить палатку, обложиться бумагой с карандашами и серьезно подумать. Разогнанный мозг на полных оборотах щелкнул задачку всего за семь часов, так что нужное положение кругов было установлено к вечеру. Круги вспыхивали по одному, словно нагнетали обстановку перед взрывом, только на Лиама такая вот драма не действовала, он прекрасно видел, что портал рабочий, и энергия для работы у него есть, так что спокойно ждал.

- Что, так и уйдете, молодой человек? – Раздалось из-за спины. Лиам взвинтил восприятие и рванул вбок, тормозя о старую выбоину в полу. Он не смог заметить подкравшегося человека, и до сих пор не чувствовал его ауры, что несколько настораживало. – Не волнуйтесь, я не собираюсь на Вас нападать, мистер Картер.

Одетая в светло серый балахон невысокая фигура, да еще и знающая его имя, и судя по всему, изрядно покопавшаяся в памяти СОВЕРШЕННО НЕЗАМЕТНО, была достойна внимания и полнейшей на ней концентрации.

- Удивили. Дважды. – Рублено вступил в диалог сквиб.

- Вы очень быстро думаете, молодой человек, и ответить на все Ваши вопросы речью я не могу.

- А Вы не лезьте ко мне в разум, и все у нас будет отлично. Кем бы Вы ни были. Мистер.

- Логично. Вряд ли бы мне понравилось, если бы кто-то читал мои мысли, так что я уважу Вашу просьбу. Но быть может, Вы выделите немного времени и мы спокойно поговорим?

- Простите, я не смогу остаться на чай. Портал вот-вот сработает…

- Ничего страшного, - Серый балахон махнул рукавом и портал погас. Лиам про себя ругнулся. Даже самому неприятно от этого стало, но мысль очень быстрая штука.

- Видимо, выбора у меня не было изначально, - смирился сквиб.

- Это не совсем так, мистер Картер. Если бы украли хоть один из артефактов перед уходом, то были бы мертвы, как и все те маги, что были здесь до Вас.

- И что, ни один не прошел мимо?

- Отчего же, были и такие. Я один из таких, - балахон вроде и не пошевелился, но Лиам почувствовал, как тот небрежно «пожал плечом», словно снова на секунду стал магом. Но нет, не стал. Это ощущение аккуратно, даже бережно, вложили ему в голову, не повредив всю его ментальную защиту.

- Ну, раз Вы все еще живы, то наверное, поздравляю. – Мысль слетела с языка слишком быстро, чтобы ее удержать. Стресс оказался слишком велик, и если внешне сдерживать себя было не так сложно, то внутри, кипение мыслей и чувств было просто невероятным. «Балахон» походя низвергал все то, в чем до сего дня Лиам был совершенно уверен. К примеру, в своей ментальной защите.

- У Вас весьма неплохие ментальные щиты, Вы зря расстраиваетесь, молодой человек. Просто я занимаюсь этой наукой более тысячи лет. Мы, как это сейчас говорят? В разных весовых категориях.

- Легче не стало, - буркнул Лиам. Толку ему с этого знания, если «балахон» все также продолжает ковыряться у него в голове.

- Ну, придется потерпеть. – «Хмыкнул» «балахон».

- Видимо. Так куда мы идем?

- Уже никуда. – Ответ балахонистого достиг ушей Лиама уже в удобном кабинете.

- Я полагаю, пространственная магия… Вроде друидских «троп»?

- Что-то вроде, только без перехода идущего в полностью энергетическое образование.

- Хм. Примерно понимаю. И так, о чем Вы хотели поговорить?

- О Вашей новой должности, Лиам.

- Ммм? – Поднял бровь сквиб.

- Видите ли, мистер Картер, я сижу в этой башне дольше тысячи лет, и ни один из тех, кто находил порталы сюда - не выжили. По разным причинам. Кто-то просто не доходил до самой башни. Лес вокруг нее полон опаснейших созданий, все-таки это первая линия обороны, ну и проверка заодно. Те, кто проникали внутрь, оказывались ворами. Все они желали могущества, так или иначе. За тысячу лет, молодой человек, Вы второй, после меня, кого оно не заинтересовало.

- Что-то не верится мне.

- Я до сих пор считаю, что это не я и Вы нормальные, а остальные. Ведь такова природа человека, желать взобраться как можно выше, есть как можно лучше, спать как можно крепче, и оставить свое семя в как можно большем количестве женщин. Нас такими создали, и именно это обеспечивает эволюцию, приспособляемость, выживание людей, как вида, в конце концов. А такие, как мы с Вами, в некотором роде, брак, если Вас не оскорбит подобное сравнение. Мы заготовки на случай совсем уж плохих исходов.

- Заготовки для кого? Или чего? – Заинтересовался Лиам. Не то, чтобы его привлекала философия, для себя он давно все решил, и чужое мнение на этот счет его не волновало совершенно, однако рассуждения «балахона» имеют некоторый смысл, пусть и несколько извращенный.

- Для Вождей.

- Прямо вот так? С большой буквы?

- С самой что ни на есть большой, Лиам. Вот скажите, кто будет лучшим Вождем? Жадный до власти человек или тот, кому она не нужна? Слабый духом, или наоборот, сильный!

- Вопрос, как я понимаю риторический? Однако, Вы ведь понимаете, что все не так просто? Нужно учитывать и многие другие качества человека.

- Как ни странно, статистика говорит о моей правоте. Сильный человек не станет обижать, чтобы потешить свое эго или найти в этом зримое воплощение своей власти. Сильный примет верное решение, каким бы тяжелым оно ни было. И ни словом, ни делом, не попросит взять ответственность за это решение кого-то другого.

- Или наоборот, даже прикажет, если это будет лучше для многих. Концепция большего блага и меньшего вреда мне знакома, мистер «балахон», так что не надо передергивать. Это неприятно.

- Частности имеют место быть, но Вы сейчас говорите об интеллекте среднестатистического уровня. Но ответьте мне, неужели же Вы, Лиам, не смогли бы просчитать ситуацию заранее и предотвратить ее? С Вашим интеллектом?

- Смог бы. Я понимаю, о чем Вы говорите. Но мне все равно не нравится, куда Вы клоните. Если мы с Вами «заготовки» для таких вот… «фигур», то они кому-то нужны. А значит в каждый момент времени, этим кем-то, предполагается возможность катаклизма планетарных масштабов. Как-то это… неприятно осознавать.

- Еще скажите, что раньше не осознавали, - чуть «хмыкнул» балахоньщик.

- Осознавал, - кивнул сквиб, - но мог об этом особо не задумываться. Система работала вполне пристойно, хоть дыр в ней и хватает. Конечно, меня несколько расстраивает ее медлительность и инертность, но политика не дело для мага. Мне хватало осознания системы, для манипулирования ей в своих интересах, как ни прискорбно. Об улучшении этого «состояния» общества, я как-то не думал. Революции это не ко мне.

- Понимаю. Был на вашем месте и даже не однократно. Но теперь Вы сквиб, и практически беззащитны против системы. Ваше предполагаемое воздействие теперь минимально.

- Вы и правда думаете, что это может мне помешать?

- Может. Пока что, вполне может, Лиам. Вы пока не в состоянии просчитать всех последствий своих поступков. Тут нужен разум куда более развитый, ну и знания специфики, само собой.

- Может быть, Вы и правы, - согласился Лиам. – Но мы отклонились от основной темы.

- Ах да, конечно, Вам не терпится узнать, почему я взял на себя смелость задержать Вас здесь, в Башне Знаний. Тут все просто. Я хочу, чтобы Вы заняли мое место.

- Я сквиб, мистер Балахон. Мне вообще здесь не место. – Отрицательно покачал головой Лиам.

- Ну, разве же это проблема для обладателя подобной мощи? Да Вы и в качестве сквиба умудрились дойти до башни, так что это возражение мы не считаем. Еще что-то есть? – Не почувствовать «улыбку» балахонистого было просто не возможно.

- Есть. Я просто не хочу тратить свою жизнь на охрану древних штуковин. Я жить хочу, и имею на это полное право. Это ведь моя жизнь, и я волен тратить ее так, как пожелаю. Прозябать в этой всеми забытой башне… нет уж. Вам доверили, и Вы согласились. Вот и «держите небо» дальше.

- Значит, глупым Гераклом побыть не желаешь?

- Неа. – Качнул головой Лиам. – И даже не надейтесь сбежать, оставив меня здесь. Сами должны понимать, что мне будет проще все здесь просто уничтожить, нежели сидеть тысячелетиями, раз в сто лет общаясь с очередным воришкой.

- Ты не посмеешь. Это Башня хранит в себе знания, недоступные более никому. Это сама история, причем буквально.

- Посмею, даже не сомневайтесь. Разнесу тут все по кирпичику и не пожалею о том ни секунды, - уверенно посмотрел под капюшон Лиам.

- Я ведь могу и разум тебе перекроить, и ты сам захочешь здесь остаться.

- Ну и что? Однажды, с таким-то количеством знаний под боком, я восстановлюсь. А потом Вы станете моей целью. И если Вы не дурак, Вам стоит этого бояться.

- Я давно разучился бояться, молодой человек. Не нужно меня пугать. Да-да, Вы не пугаете, а констатируете факт. И все же. Ну убьете Вы меня… Так я столько прожил, что…

- В том-то и дело, что Вы и не жили. Вы существовали в этом запертом мирке, из которого и выйти-то нельзя, пока в нем нет кого-то, кто заменит Вас на посту. И пошел вон из моего разума!

Лиам, наконец, смог нащупать, как именно «Балахон» проник к нему в голову. Понятное дело, что мысли основного потока сознания сквиба балахонистый читал, но маски вполне способны работать самостоятельно, нужен только приказ. Ну, а там, момент осознания, принятие решения, и балахонистый словно пощечину отхватил, настолько был силен ответный удар сквиба.

- Еще раз сунешься, и я стану драться до конца.

- Вот же молодежь пошла, - хмыкнул собеседник, качнув капюшоном из стороны в сторону. - Совсем никакого уважения к сединам.

- Вот когда седины станут проявлять уважение к молодости и острому, гибкому уму, при этом не глядя сверху вниз, тогда и поговорим. А то вы все понять не можете, что мозги, они не в морщинах.

- Жестко, молодой Лиам. Но в некоторых случаях вполне справедливо. Ладно, Вашу точку зрения я понял, однако все же хочу спросить, Вы уверены в своем решении? Здесь собрано столько знаний, и далеко не все они из этого мира.

- Несомненно. Хоть и с удовольствием бы продолжил наше общение в более спокойной обстановке, - кивнул Лиам.

- Ммм, хотите и сыр съесть и не попасться.

- Хотите и дальше тут загибаться в одиночестве, вперед. Я не возражаю. У меня хватает отличных собеседников, - независимо пожал плечами сквиб.

- Каков наглец. Ладно уж. Идите. Вход для Вас останется там же, где и был.

- Вот и славно, - хмыкнул Лиам. - Ну, а пока, вынужден откланяться.

- Идите, молодой Лиам. И Удачи Вам с ритуалом возвращения магии.

- Благодарю, Она тут не помешает, это уж точно. Тот портал теперь работает?

- Нет, я его отключил. Идите через этот, - махнул рукой древний маг и перед Лиамом открылся портал. Он шагнул в него и оказался перед той же картиной с батальным полотном, оказавшейся порталом.

- Повезло, - буркнул Лиам, оглядываясь. В Берлине было раннее утро, и где-то вдали раздавались шаги ночного сторожа. – Ну вас всех! – Сплюнул Лиам, и ушел домой, активировав свой порт-ключ.

Глава 9

Глава девятая.

Лиам разослал более десятка писем, потихоньку развивая свой маленький бизнес. Он занялся антиквариатом в магловском мире, ведь даже там, время от времени появляются магические вещи. Он начал работать меньше года назад, а к нему в руки уже попала лампа с зачарованием на негасимость, и питанием магической силой из внешней среды, и китайский веер, с зачарованием на неразрушимость. Видимо веер кто-то использовал вместо щита и довольно долго, так как этому произведению магического искусства не меньше трех сотен лет. Как они попали в магловский мир неизвестно, но агенты Лиама выясняют. Чем старше история предмета известна продавцу, тем дороже его можно продать. А этот веер легко можно продать даже магам, что и собирался сделать Лиам. Им можно не только защититься от удара ножа. Он и Аваду вполне сдержит, разве что против взрывных его лучше не использовать. Может расщепиться и поранить самого пользователя. А лампу пришлось лишить зачарования и продать, как обычный антикварный предмет. Она хоть и старая, но ничего особенного в ней не оказалось.

Вообще, последние месяцы, Лиам просто разрывался, решая сразу несколько задач. Постоянные медитации и подготовка к возвращению своей магии, отнимали все больше времени, но с этим он ничего поделать просто не мог. Розыски медной Чаши Будды, в надежде, что она не окажется чем-то столь же бесполезным, как Грааль, так же отнимало время. Ну, и развивал свой новый бизнес само собой. Он нанял множество людей в самых разных странах, и пришлось много мотаться по миру. Конечно, домовушка помогала ему, чем могла, а могла она не мало. Продолжая развиваться, она все меньше походила на своих собратьев, а количество высасываемой из ядра Лиама магии становилось просто невероятным. Ни одному домашнему эльфу никогда не давали столько силы, сколько перепадало ей, и эльфийка оправдывала ожидания.

Обученная Лиамом в свое время медитации, она могла бы брать силу и из внешней среды, но брала в основном у хозяина, помогая ему развивать ядро его магии. Вместе с силой, к ней попадала и жизненная сила хозяина, что медленно, но верно меняло и ее. Жизненная сила содержит в себе информационный слой, с полным описанием того, кому принадлежит. Так что, при постоянном попадании жизненной силы человека и мага Лиама, в систему эльфийки, та стала меняться, поскольку своя структура оказалась чуть слабее, чем привнесенная с чужой жизненной силой. Более того, Лиам диагностировал у нее зародыш магического ядра. Конечно, для развития сколь-нибудь заметных размеров ему понадобятся сотни лет, но факт есть факт. Яркая точка в самом центре груди домовушки, больше похожей на девочку карлика, нежели на домового эльфа, тихонько посверкивает потусторонним светом, давая надежду на то, что однажды оно смело засияет.

В общем, Лиаму казалось, что он ничего не успевает делать полностью, постоянно раздерганное внимание вызвало иллюзию того, что он ничего не делает качественно. Понятное дело, что это не так, но все познается в сравнении. Может и можно было делать лучше, но для этого нужно всем существом окунуться в работу над одним проектом, что в его случае просто невозможно. Однако, он едва не забыл, что именно сегодня возвращается ученица.

Зато сама Камиля об этом не знала вовсе. Никто не удосужился ей сказать, когда заканчиваются ее тренировки, а потому она проснулась как обычно, на ветке здоровенной волшебной сосны. В последнее время ей все легче стало управлять своими снами, и волшебная сосна, на которой девушка сделала себе спальное место, ей в этом помогала. Даже небольшая роща таких деревьев может погрузить неосторожного человека в сон навсегда, и именно поэтому их рассаживают как можно дальше друг от друга смотрители заповедника. Но эта старая и мощная сосна растет тут уже сотни лет и ее сил хватило, чтобы воздействовать на молодую и относительно слабую ведьму. Но чтобы подавить, нужно куда больше волшебных сосен. Так что, Камиля и сама толком не заметила, как научилась не только справляться с воздействием сосны на свое сознание, но и открыла новую грань своей ментальной силы. Конечно, со временем, до нее дошло, и Камиля стала развивать новые возможности, но времени на это у нее стабильно не хватало.

Мрика устроила ей тренировки на уровне своих уже подросших котят, только вот даже котенок мантикоры по мнению Министерства уже ХХХХ ранговая тварь. Крайне опасен, столь же силен, и невероятно хитер.

Началось все с простого. Мрика приказала Камиле объединиться с собой ментальным поводком, после чего повела ее на охоту. Камиле этот прием был известен, так что она легко отстранилась от управления телом, внимательно следя, что и как делает Мрика. А та еще и объясняла ученице, для более полного понимания. В отличие от большинства, Мрика была образована куда обширнее, и могла объяснить более полно, чем любая другая мантикора. Так что, параллельно с охотой шло нечто, напоминающее лекцию, но с показом ментальных картинок и общими ощущениями. Камиля словно переживала те события, про которые ей рассказывали, причем в главной роли. Поначалу все это было сложно для осмысления, пока информация и опыт не перешли некую грань, и количество стало качеством, давая общее понимание охоты.

Физические кондиции, постоянно поддерживаемые магией, многие сотни и тысячи самоисцелений от ран, оставленных другими животными, позволили ее магии развиваться, и довольно быстро. Ведь только находясь на грани можно шагнуть дальше, стать сильнее, быстрее, ловчее, умнее, в конце концов. Камиля исключением не была, так что ее магия стабильно развивалась. Были и ужасные моменты, вроде одиночной охоты на медведя, когда зверь едва не задрал ее насмерть, но она смогла исцелиться, и найденная Мрикой, отхватила лапой по загривку, улетев от этого удара прямиком в кусты галлюциногенной асторы. Еле смогла выбраться, как силы полностью оставили ее. Она почти неделю пролежала в бреду, питаясь только кровью зверей, которой ее поила Мрика, но выжила. Своего оборотня в полнолуние девушка так же убила, и даже понимая, что это просто проклятый человек, она не остановилась. Потерявший разум оборотень взял след семейства сквибов, приехавшее в заповедник, отпраздновать день рождения старшего сына, которому исполнилось всего восемь лет. Следы для Камили давно перестали быть тайной за семью печатями. Учеба у мантикоры, это не обычное человеческое обучение у людей. Тут если ошибся, никто не станет спасать или помогать. За свои ошибки отвечать приходится самому, да и дороговато они обходятся, а потому учишься куда как быстрее.

В общем, убив оборотня, Камиля под суровым взглядом кошачьих глаз, сожрала его сердце. Есть сырое мясо давно стало нормой, а живая кровь придавала сил, как чисто физических, так и магических. Луженый желудок, словно ядерный реактор, выдавал огромное количество энергии, расщепляя плоть убитых на охоте животных. Девушка давно осознала, что охотами не только добывает себе пропитание. Нет. Она вытягивала из убитых микроскопические частицы их духовной, жизненной и магической энергии, добавляя себе их силу, поглощая ее. Уже к концу первого месяца, девушка заметила, что выходить из тела стало легче. Противостоять различным магическим приемам стало намного проще, и иногда даже без магии, на одной воле и силе духа. Увеличение жизненной силы она вначале приняла за обычное развитие телесных кондиций, так как их рост так же сопровождается увеличением генерации жизненной энергии. А за это время она стала намного сильнее, быстрее, выносливее, да и умнее, если на то пошло. Пить Зелье Памяти, как и тренироваться в Ускорении Сознания, она не перестала, и вероятнее всего, давно бы погибла без этого.

После поедания сердца оборотня ее аура изменилась. Она смогла противостоять вирусу, но «подвижность духа», склонность к изменению своего тела, у нее проявилась в полный рост. Девушка быстро освоила мелкие изменения, вроде отращивания когтей и наращивания защиты, вроде темно-серой чешуи. Магии на это хватало с избытком, и охота стала чуть легче. Ненадолго. Мрика махом почуяла изменения, и заставила девушку освоить свой вариант защиты от магии. Камиле это далось крайне тяжело. Тут ведь дело не в том, чтобы изменить тело, а в том, чтобы изменить астральное тело. А это очень, крайне сложно!

Однако Камиля справилась. Магические когти она освоила еще на второй месяц пребывания в заповеднике, да и под началом мантикоры она просто не могла их не освоить, как и все активные навыки полукошки. Ведь она буквально проживала ее воспоминания, что еще больше упростило освоение многих приемов. К примеру, Камиля научилась кидать такие магические когти в цель, находящуюся не далее сорока метров. Так ведь удобнее? Вот и девушке так показалось. Защиту от магии Камиля научилась ограничивать только рукой, только ногой или торсом. Так куда экономней, а итог практически тот же. В общем освоилась. Навык сокрытия в магии девушка освоила кое-как. Для людей-магов хватало, но у животных чувствительность развита куда как сильнее, так что практиковаться ей еще очень долго.

Кроме охот и обучения, которые были описаны в переданном Лиамом дневнике со всеми уточнениями и подсказками, Камиля занималась и обычной магией. Трансфигурация ей давалась легче остальных направлений, но чары куда сильнее притягивали, так что тренировалась она упорно. Правда, после охоты, сила в ней обычно едва плескалась на донышке, но медитации помогали. Так что она часто выходила из тела по ночам, и если бы рядом оказался сведущий маг, владеющий магическим зрением, то он увидел бы странную картину. Над «спящим» телом молоденькой девочки со страшным шрамом на лице, полученном в бою с марсельской белкой, (невероятно быстрой волшебной зверюгой с собаку размером) левитирует дух этой же девушки, с духом книги в руках, и напропалую колдует. Сложнейшие заклинания трансфигурации даются ей быстро и без особого напряжения, а вот чары, в которых нужно не только филигранно управлять своим эмоциональным состоянием, но и контролировать от шести векторов внимания, это уже сложнее. Она тратит на эти тренировки куда больше сил и развивается в этом направлении куда как медленнее. Тут уже не столько сила важна, хоть без нее и никуда. Тут важно совмещение контроля потоков магии высокой плотности и контроля разума, что дается, справедливости ради, далеко не всем. Но Камиля девушка упорная, как и ее учитель, так что у нее нет сомнений – тренируйся и все получится.

К слову сказать, шрам, полученный от волшебной белки, она смогла исцелить уже через пару месяцев, после его получения, хотя в волшебном мире его смогли бы свести всего человек сто двадцать. И это из пятидесяти трех миллионов магов. Понятное дело, что целителей среди них не так и много, но показатель, какой-никакой. Лиам мог сделать нечто подобное курсе на пятом, ну, может на шестом. Он был очень талантливым магом, и не менее талантливым целителем. Камиля же, медленно, но уверенно постигала все то, что он передал ей в этой сфере магических умений, чем в тайне весьма гордилась. Конечно, даже Эмма была сильней молодой ведьмы в этой области, но у нее она профильная, так что с этим уже ничего не поделать. К тому же, Лиам с ней постоянно занимается и передает свои наработки не скупясь. В своей сестре он души не чает, да и Камиля с Эммой в самых хороших отношениях.

Девушка не следила за временем. Она даже не отдавала себе отчета в том, сколько уже находится в этом лесу, разве что ее подсознание скрупулезно считает дни, пересчитывает в недели, а те в месяцы. Но пока девушка об этом не думала, она просто не понимала, сколько времени прошло, да и не сказать, что это хоть сколько-то ее интересовало. Вплоть до одного момента.

- Кошка, слезай, - позвала мантикора с земли. Сама Камиля снова сидела на своей ветке. Небольшой гамак висел полуметром ниже и совсем ей не мешал. Толстенная ветка с легкостью выдерживала вес весьма небольшой девушки, а ее толщина давала достаточно места чтобы сидеть на ней, или даже лежать.

- Мрика? У нас вроде бы на сегодня все?

- У нас совсем все, кошка. Вали домой уже, - махнула лапой мантикора, и развернувшись, скрылась в кустах. Даже ее аура исчезла из магического восприятия Камили. Капелька зависти к уровню навыка этой зверюги-учительницы, грызнула душу девушки, и только потом она осознала сами слова.

- Все? Обучение окончено? – Удивленно протянула Камиля, а затем радостно взвизгнула. Она резкими движениями собрала свои вещи, запаковала палатку, в которой занималась зельеварением и анализировала различные, не известные магической науке вещества. Таковых в этом Лесу довольно много, так что ей было чем заняться. Собрав всё, девушка на миг замерла, вдыхая знакомый аромат Леса и активировала портал домой.

Глава 10

Глава десятая.

- Я ДОМА!!! – Крикнула от души Камиля, заходя в холл поместья учителя. Она этого не знала, но на три этажа выше, сидя в медитации в своем кабинете, Лиам вздрогнул, выпал из медитации и даже успел подумать, что ему показалось, но вовремя вспомнил, что именно сегодня возвращается Камиля. Уговор Мрика держала железно. Лиам качнул головой из стороны в сторону, понимая, что теперь времени станет меньше. Нужно все-таки выбрать помощников из того десятка магглов, что он нашел. Тащить все на себе становится невозможно.

- Привет. Рад, что ты дома, - раскрыл объятия Лиам, выходя навстречу Камиле. Девушка на радостях сиганула к нему метров с двенадцати. Допрыгнула, само собой. Она и не такие прыжки может совершать, если захочет. – Ууххх.

Лиаму пришлось переводить прием такого веса на большой скорости во вращение, не то, как бы силен он ни был, снесет в стену. Камиля тоже это поняла, но слегка поздновато – уже в полете.

- Привет, Лиам!! – Крикнула ему прямо в чувствительное ухо ученица.

- Привет, Камиля!! – Рявкнул в не менее чувствительное ухо учитель. Оба поморщились, а затем тепло улыбнулись. – Слезай с меня, обезьянка. Слезай и рассказывай. Я решительно желаю знать все.

- А может, на охоту сначала?

- А может, просто нормально поедим?

- Эээ… - растерялась Камиля. Слишком давно она просто не ела, приготовленное кем-то блюдо. В основном сырое мясо.

- Ага. А то привыкла там у себя в Лесу жрать полуживых от ран животных… Давай-ка возвращаться в цивилизацию. – Учитель повел рукой, приглашая ее в обеденную залу, но подумав, сначала отправил ее в комнату – мыться и вообще, приводить себя в порядок. И даже он не мог не признать, что выглядит девушка просто замечательно. Ее кожа практически светится от здоровья, загорела к тому же, хоть и раньше была темновата. А уж глазищи, и раньше бывшие большими, кажется стали еще больше.

Через полчаса Камиля спустилась в обеденную залу в платье, в туфельках, с подходящим ридикюлем и даже в маленькой шляпке. В Англии она смотрелась бы странно, слишком уж темнокожа. Тамошние леди наоборот ценят белизну кожи. Однако она в Испании, так что на мнение дам благословенной Англии им обоим было откровенно плевать. Впрочем, глядя на это под несколько иным углом, все еще забавней, ведь Камиля отчасти метаморф, и уж изменить оттенок собственной кожи для нее дело секунды. Причем степень белизны, уже полностью ее выбор.

Они принялись за ужин не торопясь, словно не дома, а на каком-нибудь приеме, возможно у Королевы. Медленно жуя, девушка снова привыкала к цивилизации и это было не просто. Обычная, вроде бы, вещь – платье, а жмет и натирает, без него куда как удобнее. Брюки с рубахой без рукавов, шорты с майкой, да вообще без одежды все равно удобней, нежели в одежде любой воспитанной девушки. Да еще эта мода на перетяжку в талии… А как бесят туф…

Рука девушки метнулась, и двумя пальцами выхватила из воздуха у своего лица нож. Камиля подняла глаза и посмотрела на своего учителя. Отбила еще один нож тем, что был зажат у нее в руке, метнула его и снова поймала. Вилка была блокирована небольшим подносом, стоявшим в радиусе доступности рук Камили, а сам поднос, словно метательный диск едва не отрезал Лиаму голову, но был пойман. Мгновение, и два тела слились в древнем танце войны. Удары сыпались в обе стороны. Они швыряли стол так, словно тот ничего не весит, хотя его вес зашкаливал за сотню килограмм. Проломили две стены и один потолок. Повсюду валялось оружие, ранее закрепленное на стенах и использованное как метательное. Оба дерущихся не были воинами в прямом смысле слова, и не желали по-настоящему нанести вред. Они проверяли реакцию друг друга, скорость, и многие другие параметры чисто телесного взаимодействия. Но всему приходит конец, пришел он и для поединка тел. Зато начался поединок разумов.

Камиля в очередной раз отлетела к стене, мягко, но сильно откинутая туда учителем и скорее даже почувствовала его кивок. Мана и ментальная сила девушки скрутились, сжались в одну точку и мгновенно превратились толстенный жгут. Этакий сверхпроводник для тонких энергий малой… «реальности», буквально на границе с Предвечным Хаосом «несбывшегося, уже и еще». Ментал как таковой, вообще тема довольно обширная, но в данном поединке был использован всего один прием, известный с давних времен. Его использовали даже обычные маглы. То был поединок воли. Где-то в середине соединившего два разума вектора силы, сошлись в противостоянии две веры в свою силу, победу, счастливую звезду и Удачу. Чья сильнее, тот и победил. Два импульса уверенности двух человек, готовности к смерти, и главное к жизни после победы. В этом поединке не было мягкости прошедшего только что спарринга. Не было поддавков. Все честно и по максимуму. Выкладывайся полностью или оставайся побежденным. Вся развитость разумов обоих поединщиков, все «маски» и изощренное умение не играло здесь никакой роли, только голая воля. Весьма эфемерная точка пересечения двух воль застыла ровно посередине. Она не дрожала с самого начала поединка, совершенно не двигалась, лишь становилась все плотнее. В поединке сошлись не обычные люди, пусть и тренированные. Нет, тут нашла коса на камень между разумными, которые не раз и не два прошлись по самой грани со смертью. И даже она не смогла их напугать. Конечно, они изменились от такого опыта, но лишь закалились в горниле схваток не на жизнь, а на смерть. Воля таких людей это практически физическая величина, объективно влияющая на внешний мир. А точка напряжения все росла в размере и плотности, постепенно поднимаясь с уровня «мыслей» на уровень физический, как самый близкий к своему. На следующую ступеньку. И поединщики, даже не зная о такой возможности, это почувствовали, правда, поздновато. Между ними неожиданно раскрылось пространственное окно, из которого повеяло пробирающим до костей морозом. Они одновременно отвели друг от друга взгляд, и портал мгновенно схлопнулся.

- И что это было? – Спокойно спросила Камиля. За время поединка воли ее дыхание пришло в норму.

- Судя по всему еще одна разновидность портала, - пожал плечами Лиам.

- Но мы же не использовали магию?.. – Не то спросила, не то утвердила девушка.

- Видимо воля тоже кое-что может, просто мы не знаем, как к ней толком подступиться.

- Хм. Мой уровень силы просел. На самую капельку. Даже меньше, чем требуется на Люмос средней силы.

- Позже будем разбираться, а пока, приведи дом в порядок, ученица. И… ты умница. Успехи приятно поражают, особенно своим постоянством, - улыбнулся Лиам и ушел обратно в обеденную залу.

Поднял с пола блюдо, на котором лежали так и не выпавшие с него тарталетки, и с огромным удовольствием закусил. Он был доволен, словно кот, укравший крынку сметаны, и не попавшийся на воровстве. Даже сильнее. Ученица не только оправдала ожидания, но и превысила их, и это только в том, что касается физической формы. Ментально все еще лучше. Что касается чистой магии, то даже так видно, что девушка доползла до честной середины четвертого октана, и уже только это натуральный подвиг. Чего-то подобного Лиам ожидал, но не такой огромной эффективности. Думал, в силе с десятую часть четверки наберет, но судя по всему, Камиля все свое время посвящала либо тренировкам с Мрикой, либо тренировкам в магии. Упертая девчонка, и большая молодец. Лиам откровенно сказать, очень ей гордился, ну и собой немножко, куда же без этого. Дух Камили стал сильнее, что радовало не меньше, а то и больше, ведь не магией единой, так сказать. А уж ментальная стабильность, это просто подарок.

Вдруг, блюдо вырвало из рук и оно улетело на перевернувшийся в воздухе, и вставший на ножки стол, мгновенно покрывшийся скатертью, очищенной прямо в полете. Лиам оценил заклинание на «отлично», пожалуй, даже, мастерски исполнено. Столько элементов, значит, не менее шести векторов, и это только основа. И все это без самого заклинания, чистый контроль над разумом и силой. Кивнув себе, Лиам решил, что пора переходить в обучение Камили на высшую магию. И даже у него, бывшего пяти октанового мага, есть что предложить своей ученице в этой области. И даже в разных дисциплинах, будь то менталистика, чары или трансфигурация. За последние семь месяцев Лиам создал более трех десятков разных чар и трансфигураций, превращений и материализаций. Даже кое-что из запрещенной некромантии, если на то пошло. Обучение у Николя, пусть и подпольное, дало свои плоды, учитывая, что смежные навыки давно и прочно изучены. Впрочем, этого как раз, ученице знать совершенно не нужно. Некромантия ей все равно не подходит, а теорию она и так знает. По крайней мере, в дневнике, переданном ей, она была, ведь иногда и знания теории хватает, чтобы знать, с чем именно столкнулся и как отбиваться. Для этого вовсе не обязательно уметь поднимать зомби, личей или темных духов разной направленности, вроде той же баньши или полтергейстов.

- Закончила? Тогда садись и рассказывай, что у тебя нового? – Спокойно спросил Лиам, присаживаясь на восстановленный из щеп монументальный стул.

- Ну, для начала, теперь я могу призывать средних духов Третьей-четвертой ступени.

- Умница, это достойный результат, - прокомментировал Лиам.

- Самоисцеление выходит само, я даже почти не прилагаю усилий. Основной круг «приказов» умею выполнять подсознательно, как и семнадцать «уточнений», по типам ткани и месту ранения. Управление иммунитетом пока среднее…

- То есть тебе нужно быть в здравом уме и хотя бы в сознании. Но все равно, весьма не плохо. Не думал, что ты вообще до него доберешься так быстро. Я рад.

- Спасибо. Трансфигурация за седьмой курс закончена, - горделиво приподняла подбородок девушка.

- Не сомневался. Эта наука дается тебе на удивление легко.

- Чары тоже. Перешла на специализированные.

- Вода, я полагаю?

- Как узнал?

- Ты на нее чем-то похожа, а вселенная редко бывает ленива и не балует нас случайностями… - пожал плечом сквиб.

- А еще я полностью вылечила шрам от магической белки.

- Тот, что на лице? Не полностью, но почти.

- Как узнал?..

- Повторяешься, - хмыкнул Лиам. – На астральном теле еще видна тень былого повреждения, но выполнено неплохо. Для полного выздоровления нужно в правильном порядке усилить работу некоторых чакр, и духовные линии словно хмм… пыхнут, что ли, магией с примесью еще чего-то, неизвестного науке на данный момент. Через ауру пронесется волна чистой магии, без ментального отпечатка твоих желаний, что поможет восстановить повреждения астрального тела более полно. Схему ритуала можешь взять в библиотеке.

- Где? И как называется книга?

- Особый шкафчик. «Самоисцеление для мага». Лиам Генри Картер.

- Ты написал новую книгу?

- Нет, только свел все свои заметки под один корешок.

- Все равно, это фантастика! – Полыхнула эмоциями девушка, но сквиб даже не улыбнулся. Для него это не было чем-то важным. Обычные записки бывшего мага, не более.

- Ладно, я так понимаю, что это не все?

- Нет. Я немного научилась работать со снами… - Стеснительно улыбнулась девушка.

- Это хорошо. Такая магия тебе подходит как менталистке. – Лиам кивнул.

- И делать вот так…

Девушка начала изменяться внешне. Прическа сменилась, волосы стали короче, еще и еще, пока не облепили ее голову, словно вторая кожа, и моментально стали чешуей, закрывающей голову на подобии шлема из кости. Ногти на руках превратились в когти по пять сантиметров длинной и вспыхнули в магическом восприятии чистой синевой. Мгновение, и четыре синих росчерка проделали в стене четыре сквозных дыры. А аура девушки не закончила свои изменения, постепенно став немного похожей на ауру мантикоры.

- Вот это да! – Выдохнул в восхищении Лиам, оценив бросок магических когтей, да и защиту от магии тоже. – Ты проделала огромную работу и сильно превысила мои ожидания. Впрочем, я знал, что так и будет. Подарок ждет тебя в комнате, соседней с твоей.

- И что там? – Заинтересовалась девушка.

- Пойди и посмотри. Неужели не интересно? – Удивился Лиам.

- Пока что, мне интересней побыть здесь, - улыбнулась девушка.

- Там лежит кинжал, как у меня.

- Иридиевый?!! – Возглас донесся уже с лестницы, так как девушка буквально ввинтилась в пространство, что бы побыстрее попасть в нужную комнату. А потому, Лиам ответил уже пустому месту за столом:

- И даже зачарованный, да… - хмыкнул сквиб.

Через полминуты Камиля уже оказалась за столом, и ведь не запыхалась даже. Разве что сердце стучит чуть быстрее. Калибровка слуха у сквиба осталась прежней, и сердца людей он слышал прекрасно, как и все остальное.

- У нас намечается приключение? – Серьезности взгляда молодой девушки мог бы позавидовать военный хирург. А тяжести – палач с изрядным опытом. Зная учителя, девушка готовилась к очередным неприятностям. Очень уж часто они попадают в смертельно опасные ситуации.

- Скорее у меня, а ты, наверное, останешься дома. Я нанял тебе учителя по трансфигурации до весны. За три месяца ты должна пройти программу за два года нормального обучения, так что постарайся.

- Но я же только четвертого октана… - удивилась девушка.

- Именно поэтому, большую часть времени будет именно теория. Практикой займешься, когда перешагнешь порог пятого. И да, я разрешаю тебе пытать мэтра дель Барако по теории хоть до заиканий. Ему за то и заплачено втрое, в конце концов. И вот еще что, у тебя две недели, что бы поверхностно ознакомиться с началами алхимии. Зелья зельями, а превращения веществ знать нужно, тем более тебе. Это поможет в обучении, как еще один взгляд на проблему вечной трансфигурации. И вот еще что, возьми вот это.

Лиам кинул девушке маленькую пластинку.

- Приложи за ухо. – Камиля медленно и с опаской приложила, как пластинка пропала из ее руки, а под ее кожей словно череп стал немного толще.

- Что это? – Воскликнула Камиля.

- Это твоя связь с Ммотс.

- С кем?

- Мы так ее назвали. "The mighty mind of the spirit". Иногда я зову ее Мо, вроде не обижается, - пожал плечом сквиб. – А вообще, это искусственный интеллект. Она сможет ответить на многие вопросы по теории магии в общем, и трансфигурации в частности. Учти, она живая, мыслящая, не ругай ее сильно и всегда объясняй, что именно не так. Мы с Николя несколько модифицировали поделку венгерских магов и вселили в ядро, духа разума. Слабого, но умного. Так что ИИ вполне живая. Не забывай об этом, пожалуйста.

- Это просто фантастика, - выдохнула Камиля, совершенно изумленная полетом мысли учителя. Вот она бы просто не подумала о такой простой, в общем, процедуре для улучшения признанного во всем мире совершенства. Да никому бы это в голову не пришло! Кроме Лиама. – А как?..

Договорить она не успела, так как услышала в своей голове, прямо перед первым ментальным щитом:

- «Именно так со мной и нужно связываться. Я способна считывать самые громкие мысли носителя пластин/ключей, однако по контракту не имею права заходить в Ваш разум далее первого щита».

- Каррамба! – Подскочила девушка с любимой присказкой учителя на устах. – А если так?

- «Я предполагаю, что мастер Лиам прав, и Вы проверяете меня, ускорившись до максимума. Да, я могу работать на подобных скоростях, хоть это и тратит больше энергии. Но у меня нет в ней дефицита. Я располагаю огромными запасами, предоставленными мастером Лиамом и магистром Николя».

- Ого! Но почему тогда только предполагаешь?

- «Потому что Вы не сняли первый щит и я не «видела», что за ним происходит».

- Поняла. Учту на будущее. Слушай, Мо, можно я буду тебя так называть?

- «Можно, мастер Камиля».

- Спасибо. Но я не мастер, я еще только учусь.

- «Широта возможностей и подвластных воздействий, доступная Вам в данный момент, соответствует именно этому рангу».

- Может и так, но в действительности, мне еще далеко до мастерства в любом из направлений магии.

- «Как скажете. Как мне Вас называть?»

- Можешь называть просто Камиля.

- «Договорились». – Сказала ИИ, и ее присутствие исчезло из разума девушки.

- Это волшебно, Лиам! Ты создал чудо!

- Отнюдь, я просто объединил два разных подхода, вот и все.

- Думай, как хочешь, но я в восторге.

- Да на здоровье, только не ляпни о ней кому-нибудь.

- Не беспокойся, - слегка улыбнулась девушка.

- Я не беспокоюсь. Я предупреждаю.

- Хорошо, Лиам.

- Вот и славно.

Постепенно страсти по возвращению домой ученицы улеглись, и Лиам вернулся к своим делам. Радость, конечно, большая, но и их никто за него не переделает, а жаль.

Лиам еще раз сверился с картой и снова уверился в своей правоте. Это здесь, должно быть здесь, ведь это последний шанс. Или он найдет то, что ищет, или придется проводить ритуал, чего крайне бы не хотелось. Слишком там все… зыбко, неясно и вообще. Сквиб подошел к незаметной незнающему глазу расщелине и достал из рюкзака здоровенную кувалду. Примерился перед ударом и почувствовал укол в шею. Тьма настала моментально, а сквиб уснул, глядя цветные, но неприятные сны.

Сквозь сон он различал голоса, накрепко запоминая каждое слово, и понимая даже в таком состоянии, что ничего не понимает. Для него, знающего все европейские и большинство азиатских языков, причем не только современных, это было странно. Но сон сбивал мысли, не позволял удерживать зыбкое пространство сна на приемлемом уровне для полного осознания, швырял его в новые красочные пятна безо всякого смысла. Тяжелое, муторное состояние, растягивающее личное время на неопределенный срок, уходящий в бесконечность.

Очнулся Лиам совершенно голым, привязанным к странному сооружению и с натянутыми, как струны, мышцами, причем казалось, что они натянуты все разом. Кожаные ремни врезались в кожу довольно глубоко, перекрывая кровоток в теле, и делая его не сильнее котенка. Лиам незаметно напрягся, как смог, но тело почти не отреагировало. Зато, отреагировали люди в соседнем помещении. Судя по их аурам, они направились прямиком к нему. Настроены решительно, ауры прямо стальные. Такое Лиам уже не раз видел бы, если бы зеркало отражало ауры. Но подобное состояние сознание ему было знакомо.

Ни слова не говоря, в комнатку вошли трое. Первый, невероятно могучий мужчина, судя по лицу и коже – индус полукровка. Сломанный не раз нос, смотрит чуть в бок. На ауре видно, что у него плохо работает печень и должно быть множество шрамов на торсе. А еще, в его ауре сотни отметок убийства. Неприятный разумный. Лиам был уверен, что это палач.

Второй явный европеец, но с примесями азиатских народностей. Нос широковат. Этот человек не облачен властью и сильно ее хочет, чего уже вряд ли добьется. Возраст его подходит к закату жизни обычного смертного. Седина уже не просто пробивается, она застелила всю голову невысокого, но крепко сбитого мужчины с заметным пузиком. Острые, неприятные черты лица довершали картину.

Третий вошедший оказался самым опасным. Маг. Судя по ауре, менталист и довольно сильный. Так же, сам маг имеет явно африканские корни и является весьма слабым шаманом, что не помешало ему достичь высот ментальных умений. Широкий нос хищно раздувается, пальцы нервно шарят в воздухе в предвкушении работы…

Нужно было начинать диалог, но Лиаму решительно ничего не приходило в голову. Хотелось поднапрячь тело и уложить этих типчиков бездыханными телами на грязном полу этой пыточной. Но ярость попавшего в плен сквиба, не могла сейчас помочь, а потому, была безжалостно задавлена мощным разумом и отодвинута от управления телом.

- Кто вы?.. – Разродился вопросом сквиб, но закончить ему не дали. Мощный, выбивающий все мысли удар в лицо и сломанный нос, быстро заткнули разговорчивого клиента палача. – Ну, нет так нет. – Лиам резко выдохнул кровь и попал прямо на мага и палача. Буквально обсморкал их, подготавливая план побега «Б». Был у него и план «А» и даже план «Ж». План «А» - в ментальном поединке победить негра, вырвать из его головы нужные знания, а остатки разума уничтожить, подменяя своей маской. План «Б» - Прижать всех в этой комнате окклюменцией, авось и пожалеют беззащитного «ангела», безжалостно прикованного к этой странной дыбе. Ну, а план «Ж», как понятно из названия, самый тяжелый для исполнения и самый неприятный для Лиама. Заставить попавшую на этих разумных кровь, прожечь их насквозь. Проблема только в том, что для этого нужно было выдержать часть пыток, иначе будет ну очень странно, когда ему придется воткнуть в собственную ладонь ногти и вырисовывать руны кровавым пальцем на собственной ладони.

Но планы планами, а еще один удар он точно заслужил. И, понятное дело, сразу же воспользовался, чтобы его кровь попала на третьего. Всего капелька, даже не заметная глазу, попала на него, но Лиаму при нужде хватит и этого.

Троица переглянулась, и палач потянул за один из двух десятков рычагов. Боль, по крайней мере такую, обычный человек терпеть не может, и Лиаму пришлось терпеть ее без обезболивания. Сыграть такое он был не в силах, так что и выбора особо нет. Он заорал со всех сил, тело забилось в судорогах, и именно в этот момент в его сознание грубо вломились. Судя по действиям менталиста, тот не собирался оставлять его в живых. Слишком сильно, слишком топорно. А Лиам совсем недавно встал на новую ступеньку ментального мастерства, благодаря «Балахону», как продолжил называть владельца самой завидной в мире коллекцией артефактов. Тот, наверное, и не собирался, но показал сквибу не только и не столько дыры в его защите, но и принципиально новый подход к легилименции, если на то пошло. Нет, балахонистый виртуозно орудует ментальными щупами, но против семи смертных «грехов» он выстоять не мог. Может, будь у него год или два, он бы и разобрал их на чистую энергию, но их ему никто давать не собирался. К тому же, Балахонистый не столько вламывался в сознание, сколько снимал десятки и сотни показателей с мозга и ментального тела, окутывая человека силовым полем-сканером. Сам подход Лиама сильно удивил, но он принял его на вооружение. И нельзя сказать, что он мог бы таким подходом воспользоваться, зато мог от него защититься и вполне эффективно. Применительно к данной ситуации это означало, что переделанная защита сознания с легкостью отбила нападение менталиста, перенаправила основные вектора внимания в обход, а затем и вовсе законтачила друг с другом по весьма навороченной схеме. Менталист стал грубо и жестко сканировать сам себя, повреждая разум, и буквально вымывая потоком сконцентрированного внимания некоторые области памяти. Лиам просто не мог не воспользоваться такой удачей и, перехватив один из побочных потоков, рванул к заветным знаниям. Он тоже совершенно не беспокоился о разуме врага, жестко, но быстро просеивая воспоминания. Некоторые куски он буквально вырывал из вражеского разума, копировал, чистил на скорую руку, убирая эмоциональную и чувственную составляющую и перекидывал к себе. Чуть позже, когда появится свободное время, он просеет информацию, прочувствует ее со своей точки зрения и встроит в структуру своего разума, хоть это и потребует времени. Лиам никогда в своей жизни не работал на такой скорости. Разогнанные мозги позволяли еще немного ускориться, но он этого не делал, даже видя, что из-за этого некоторые куски важной информации испаряются под жестоким прессингом самого менталиста. Проблема в том, что Лиаму приходилось поддерживать обман, как собственно и стремление менталиста проникнуть как можно глубже, при этом полностью убрав осознание того, что он видит. То есть вражеский маг не осознает, что шерстит именно свою память, а делать это не просто даже для такого талантливого окклюмента, как Лиам. А уж сколько ресурсов это требует, лучше вообще молчать. Потому сквиб смирился с тем, что часть информации будет утеряна, зато остальная в его полном распоряжении. Да и вторая - основная цель будет выполнена. Вражеский маг превратится в овощ, способный лишь агукать да асясяйкать, ради чего все это и затевалось, собственно. Работа продолжалась всего пару минут, что вполне нормально для глубокого сканирования. Лиам давно не ощущал своего тела, которое корчилось на дыбе, ему было не до того. Все его внимание, вся воля, все существо было в этом ментальном поединке, если происходящее вообще можно так назвать. Создание иллюзии внутри разума противника оказалось делом неимоверно сложным, но возможным.

- Хрррр… хх… - прозвучало из уст менталиста и тот, закатив глаза, рухнул на пол уже мертвым. У него остановилось сердце. Судя по всему, он слегка промахнулся и сам себе выжег часть подсознательных рефлексов, включая и тот, что заставлял его сердце биться. Лиам заметил это случайно, и успел выскочить из сознания мертвеца в последний момент. Мозг еще был снабжен кислородом и не начал умирать, так что сквиб спокойно добрал последний кусок и оказался в своем теле. Аккуратный приказ своему телу, и оно безвольно обвисает в ремнях. Лиаму нужно время на сортировку полученной информации, а лучше обморока для этого пока ничего не придумали.

Он знал, что будут проверять, действительно ли он без сознания, а потому отключил чувствительность, и когда его сильно ткнули в бок заостренной железякой, пропарывая кожу и часть мышечных волокон, он даже не вздрогнул, чем убедил палачей в своем бессознательном состоянии. А сам, разогнал мозг на полную катушку и занялся сворованной информацией.

Язык, который показался ему совершенно не знакомым, оказался очень древним. На нем говорили во времена, когда по этой земле ходили Боги, а герои дрались с чудовищами. Тогда существовало в этих горах одно племя, с потомками которых он и столкнулся. Племя отличалось от большинства других племен тем, что у их существования была цель. Они охраняли Место Исчезновения. Так они называли Пещеру в горе, где исчезали люди, животные, да вообще все. Причем все это им приказал делать настоящий одноглазый Бог, который взамен дал племени возможность чувствовать мир. И чувствительность была и впрямь глубокой. По сравнению с ними, Лиам видел и чувствовал куда как меньше. И это с учетом всех медитаций и магического зрения, так что это весьма показательно. К примеру, любой в этом племени мог при первой встрече сказать, чем именно болен человек, без единого сканирующего заклинания. Видели духов, даже природных, которых увидеть сложнее всего. О таких простых и естественных вещах, как Чувство Правды, можно и не упоминать. Конечно, они смогли развить многие навыки, с таким-то подспорьем. К примеру, их маскировка ауры была если не совершенна, то близка к тому. Они научились общаться с духами, даже не покидая тела и многое другое. По факту, практически каждый в этом племени был не самым слабым окклюментом, шаманом, а иногда и ясновидящим. То есть, мог видеть все, что происходит хоть на другом конце мира, хоть в соседней хижине. Лиам полагал, что Всеотец наложил на племя самое натуральное наследственное проклятие, в обмен на службу, то есть охрану этой Пещеры. Сквиб считал, что там портал. Куда он ведет неизвестно, и вариантов хватает. От Вальгаллы, легенд о которой десятки, и до любого из сотен тысяч миров вселенной. Интересны в этом всем только две вещи. Первая, это то, что сам Всеотец был заинтересован в том, чтобы портал не был найден, а второе… Второе заключается в том, что племя до сих пор существует, и хоть порядки в нем существенно изменились, но факт остается фактом. Сокрытые от мира в Андах, они развивались сами по себе, время от времени отлавливая чужаков из внешнего мира. Часть шла на обновление крови, часть использовалась для пополнения информации об окружающем мире и это только мужчины. Женщины… Участь их ужасна. Всю свою недолгую жизнь пойманные девушки рожали. Лиам действительно не понимал, как на это племя еще не набрел кто-нибудь действительно могущественный и не уничтожил его. Впрочем, этот вопрос его интересовал постольку поскольку. Этим он собирался заняться сам в самое ближайшее время. Сквиб открыл глаза и взглянул на палачей, что спокойно переговаривались в стороне от лежащего рядом трупа менталиста. И ведь магглы магглами, только с огромными сенситивными возможностями. Даже аура практически не развита, а то развитие что есть, обусловлено проклятием, которое постоянно питается их силами и пассивно заставляет развиваться.

- Эй, отпустите меня, - спокойно сказал, наверное, самый красивый парень в мире. Казалось, что его кожа светилась изнутри, и даже потеки крови из носа и ушей не портили, а подчеркивали его красоту и беззащитность. Это даже забавно, но именно их чувствительность, развитая проклятьем, не дала им сопротивляться воздействию. Они настолько отчетливо почувствовали эту красоту, это совершенство и внутреннюю гармонию, что даже окклюменция не помогла сбросить воздействие. Они оказались полностью во власти ангела, привязанного к дыбе. Палачи наперегонки бросились к Лиаму, упав по дороге, но тут же поднялись на ноги и снова рванулись к нему. Кожаные ремни были частью развязаны, частью разрезаны тонким ножом. А затем, оба палача по очереди раскрыли свои разумы ангелу. Через десяток минут, Лиам хромая на обе ноги, покинул пыточную и медленно пошел по направлению к выходу, убивая всех, кого встречал по пути.

Нет, он не был жесток и не стал маньяком. Просто он видел в разуме палачей всю их жизнь. Десятки, сотни запытанных до смерти людей. Особенно они покуражились во время войны, обучая своим практикам потомков. Оказалось, чувствительность куда быстрее развивается именно во время пыток, так что ими не пренебрегали, выращивая сверхчувствительных маньяков, подсевших на садизм и все те эмоции и чувства, которые испытывают пытаемые. Это просто ужасно, и оставлять в живых хоть кого-то из этого племени, Лиам не собирался. Проблема была только одна. Сам он в ужасном состоянии, тело повреждено не фатально, но близко к тому. Разрывы мышц и связок – последнее, что его беспокоило, а вот перенапрягшиеся мышцы, повредившие внутренние органы, это куда как хуже. Лиам и понятия не имел, что перенапрягая пресс, можно повредить селезенку, которая теперь кровит. А учитывая то, как много в ней крови, это весьма опасно. Праны осталось мало, но основные повреждения он заживил. Был совсем мрак, но теперь, сквиб хотя бы мог ходить. И он спешил добраться до своего мешка или браслета. Браслет даже лучше, в нем запас праны.

Шаги гулко отдавались эхом в каменном коридоре. За каждым шагом эхо приносило удар капельки жидкости о камни пола. Кровь сквиба устилала его путь к оружейной, где хранили в том числе и конфискат. Его вещи должны были быть там. С каждым шагом думать все сложнее. Надорванный желудок время от времени сокращается и Лиама рвет бурой жижей, наполовину состоящей из крови. Зрение стало подводить все чаще, словно глаза разъезжаются и не могут сфокусироваться ни на чем конкретном. Сознание тоже мутится. Лиам уже отключил практически всю периферию. Нервная система работает дай бог процентов на семь, слух, да и все чувства отключены, кроме осязания. Без него невозможно двигаться. Ориентируется сквиб исключительно магическим зрением.

Нужная дверь выплыла из окружающего пространства, словно мираж в пустыне. Лиам даже засомневался, пытаясь критически мыслить, но тут уж пришлось взять на веру, что ему не кажется. Он с трудом отворил железную дверь, едва ли не наваливаясь на нее всем телом. Рухнул внутрь и не останавливаясь, пополз. Два метра, три, четыре. Видимо его вещи просто закинули внутрь, не особо заботясь тем, чтобы положить их хоть как-нибудь аккуратно. Рюкзак словно сам влез в руку, но Лиам пополз дальше. Голова уперлась в стеллаж, но рука заползла дальше, нащупывая деревянный ободок, закатившийся в самую даль. Вот уж воистину закон Мэрфи. Сквиб не сдавался, шаря рукой, и нашарил. Деревяшка моментально заняла привычное место на руке, а с плеч Лиама словно гора рухнула.

Прана потекла по телу, даря блаженное чувство силы и здоровья. Клетки в местах повреждений стали делиться с огромной скоростью. Регенерация взялась за дело, латая организм, перенесший неимоверное напряжение и очень сильно поврежденный. Желудок пришел в порядок в первые пару секунд. Повреждения мышц Лиам оставил на потом. Боль можно и потерпеть, а вот повреждения селезенки совсем другое дело. В животе уже с пол-литра крови плавает. А пол-литра, это больше полу килограмма – давит на внутренние органы. Кровь все-таки плотнее воды.

Сквиб подполз к мешку и стал доставать нужные ему сейчас вещи. Нож, флягу со спиртом, кроветворное зелье и многое другое, нужное для проведения операции на самом себе. Уже через пару часов Лиам пришел в норму. Нет, отлежаться пару дней было бы неплохо, только кто ж ему даст-то столько времени?

Окруженная горами долина, прикрытая сверху зеленью могучих деревьев, в этот день увидела странное. Впервые за многие тысячелетия из темницы вышел «внешник». Более того, он был здоров, пусть и относительно, но все-таки. Он не качался от истощения, как бывает с теми, кто призван разбавить кровь. Он не выглядел и овощем, чью память распотрошили менталисты племени. Нет, он шел так, словно это он здесь хозяин, и он был красив, словно ангел.

Лиам вышел на площадь небольшой деревеньки на полсотню домов и крикнул:

- Все сюда! – на том языке, который понимают в этой деревне. Усвоить его полностью он не успел, но и нескольких фраз хватит для исполнения плана.

Люди выходили из жилищ, ахали и подходили поближе. Они не решались трогать это невероятное светлое и чистое существо, но подсознательно желали находиться как можно ближе. Вскоре, перед Лиамом собрались все, кроме нескольких выпасков и тех разведчиков, что сейчас были на посту во внешнем мире.

- Откройте мне свои разумы, люди. – И люди открыли. А как не открыть, когда тебя попросил ангел? А затем они начали падать на землю, когда Лиам врывался в самые глубины их подсознания, и стирал телесные рефлексы. Сердца останавливались, легкие не дышали. Нет, Лиам убил не всех. Только тех, кто старше пятнадцати. Остальных еще не начинали обучать по зверской программе в пыточных подвалах.

Перед ним остались лишь дети, но и те спали глубоким сном. Когда они проснутся, то увидят только пустой поселок и ни одного трупа. В четырнадцать лет быт им знаком полностью, выживут. Но все знания по столь ужасающему способу развития сверхчувствительности старшее поколение унесет с собой. В могилу.

Лиам задержался в поселке на неделю. Нужно было похоронить убитых им людей, Так что он их сжег, а пепел развеял над лесом. Нашел все тайники со свитками и наскальной живописью, которой хватало. Он все это уничтожил, оставляя только нормальные способы тренировок, даже сам исписал несколько пергаментов описаниями упражнений, параллельно осваивая язык. Дождался возвращения разведчиков, убил и их, освободив трех человек, принесенных из-за гор. И лишь убедившись, что все в порядке, и прежние времена вряд ли вернутся, уничтожил темницу, призвав с помощью своего духа разума, духа земли. Силы в его ядре было много, так что подземная тюрьма просто схлопнулась в одно мгновение. После этого, он забрал выживших, все так же пребывающих во сне, разбудил оставшуюся в живых молодежь и ушел по тоннелю обратно, во внешний мир. Делать ему здесь было больше нечего. Покинув долину ужаса, Лиам разбудил троицу невезучих и отправил их по домам, примерно указав направление. Вещи у них были, еда тоже, не пропадут. Тем более место, где они проснулись, им оказалось знакомо, так что в их выживании он не сомневался.

Он не стал пробивать тонкий слой камня, чтобы добраться до портала. Портал ему не был нужен. Он надеялся найти здесь нечто совсем иное, к пространственной магии совершенно не относящееся. Однако, видимо не судьба. Место, где он стоял всего секунду назад глухо хлопнуло, а сам Лиам оказался в своем поместье в Испании, прямиком в портальной зале.

- Ну как? – Спросила Камиля, вбегая в залу. Она с легкостью почувствовала возвращение учителя.

- Неудача, - грустно качнул головой Лиам. – Это оказался какой-то портал.

- Понятно. Он нам без надобности, - так же грустно качнула головой Камила, но тут же вскинулась. – Но есть ведь и ритуал!

- Есть. Но я ведь не просто так весь мир перевернул в поисках артефактов и знаний.

- Я понимаю, как и то, что ритуал может пройти неудачно.

- Может. Но раз вариантов других нет, то придется воспользоваться им.

- Придется. Я с нетерпением жду, когда ты снова сможешь колдовать, Лиам. Жду, когда мы утрем нос всем этим задавакам из МКМ.

- Утрем, конечно, - уже уверенно глядя в будущее, улыбнулся Лиам.

- Нет, тут что-то еще. Рассказывай, что там еще произошло, что на твоей ауре до сих пор следы какой-то операции на брюшной полости, - довольно резко произнесла ученица, серьезно взглянув на учителя. Она даже кинула в него Исцеление, которое некогда пришло в их арсеналы с серьгой артефактом. Теперь она с легкостью выполняла его без палочки или браслета, как и многое другое. Аура девушки вмещала в себя три сложных заклинания-ритуала или двенадцать средних, или много простеньких заклинаний. В среднем, около сорока простых. Так что у нее на все случаи жизни было припасено что-нибудь этакое.

- Не трать силу зря. Я уже сделал то же самое. Аура придет в себя через несколько часов.

- Я знаю, просто выглядит все так, словно ты исцелился праной.

- Так оно и есть. Я, честно сказать, не уверен, что тебе вообще нужно это знать.

- Я уверена, - четко произнесла Камиля.

- Ну, а я нет. Может быть когда-нибудь и расскажу. Просто знай, что решения, которые мы принимаем, далеко не всегда просты и приятны. В некоторых случаях, после их принятия, смотреть на себя в зеркало становится до крайности мерзко.

Глава 11

Глава одиннадцатая.

Не став продолжать, Лиам вышел из залы и на три дня заперся в своем кабинете. Он подключил все свои связи, все знакомства, больше трети должников, которых у него хватало во всех частях мира, но добился своего. Ведьму второго октана, Камилю из Багдада, примет комиссия для сдачи международного экзамена общей готовности колдуна. В присутствии мастеров магии, Камиля из Багдада приглашается на сдачу экзамена на подмастерье магии, без указания направлений.

Чтобы выбить такую формулировку, Лиаму пришлось напрячь всех, до кого он смог дотянуться. Николя со своей стороны, прекрасно зная, на что способна ученица друга, так же надавил на департамент образования, и изрядно помог сквибу. Многих выбило из колеи то, что ее официальным учителем даже в бумагах проставлен сквиб. Пусть и весьма известный, но все-таки не маг. Но, как только поползли слухи, официальная бумага увидела свет. Сквиб обучивший колдунью ВТОРОГО октана… Это заинтересовало волшебников, и в департамент образования полетели сотни и сотни сов. Все хотели увидеть, чему он смог ее обучить. Все-таки иногда даже раздражающая известность может помочь.

Для проведения экзаменов МКМ выделило огромную арену, чтобы вместить всех желающих. К слову, сдающий экзамены волшебник, вполне мог запретить открытое прохождение, и никого бы не впустили. Но тогда и весь экзамен могли бы завернуть, чего Лиам не хотел, и от имени Камили отказался от такого права. Хотят шоу? Да на здоровье. Будет им шоу.

Лиам вышел из кабинета и отправился спать. Времени на отдых не так уж много, да и ритуал у него на носу, так что нужно завершить дела поскорее. И одно из дел, это завершение обучения ученицы. Если он погибнет во время ритуала, девушке будет довольно трудно найти нового учителя хотя бы потому, что в Министерстве Багдада, откуда она родом, она все еще числится как волшебница второго октана. Более того, ни один известный Лиаму волшебник не возьмется ее учить. Это крайне не выгодно по репутации.

Отоспавшись, Лиам проснулся только к вечеру дня экзамена, после чего завершил контракт нанятого для Камили преподавателя трансфигурации и приказал:

- Одевайся. Тебя ждет в комнате полный вечерний гардероб.

- А куда мы идем? В оперу?

- Нет, не сегодня. Может быть позже. Одевайся, мы выходим через полтора часа. Рюкзак не забудь.

- ?!! – удивление на лице ученицы было написано огромными буквами.

- Все потом. Шевелись, мы не можем опоздать.

- Хорошо… - растеряно промолвила девушка и ушла к себе, успев лишь попрощаться с мэтром. Тот только хитро улыбнулся и аппарировал. В отличие от самой девушки, он прекрасно знал, куда именно они сегодня идут. Сам он также будет присутствовать на экзамене своей мимолетной ученицы, но по просьбе Лиама, ей об этом не рассказывал. У МКМ для учеников свой экзамен, а у Лиама – свой. Он хотел увидеть, как именно она отреагирует и за сколько секунд полностью соберется. Ее навыки в окклюменции с некоторых пор он полностью оценить не в силах, но это не помешает ему оценить их по внешним проявлениям.

- Готова, Камиля? – Протянул ей руку Лиам.

- Да, вроде…

- Я слышу сомнение? Могу дать еще пару минут, если нужно.

- Нет, не надо. Я готова, Лиам. Куда мы идем на этот раз?

- Увидишь, ученица. Приготовься, портус.

Два человека появились в Швейцарии. Портал выкинул их на окраине, так как именно оттуда Лиам уходил порталом в прошлый раз. Соответственно в портале сохранились именно эти координаты. Впрочем, сам Лиам считал, что так даже лучше. Идти тут не далеко, а мысли привести в порядок, как раз времени хватит.

- Мы в Цюрихе? Знакомое место.

- Да. Пройдемся в тишине, ученица.

- Хорошо.

Пара спокойно шла по столице, но на них многие оглядывались и не спроста. В мае в горах весьма прохладно, но эти двое шли в вечерних нарядах и судя по всему, совершенно не мерзли. Камиля одной мыслью накинула на них согревающие чары, несколько небрежно и походя, но колдовство получилось филигранным. Лиам только кивнул своим мыслям: она готова. Сила придет со временем и тренировками, и пятый октан девушка возьмет. Пара-тройка лет и все будет. Тут нужно только упорство, а его у Камили хватает на пятерых. Шаг за шагом они приближались к зданию МКМ. От Министерства Багдада должно было прибыть несколько мастеров и засвидетельствовать все достижения Камили из Багдада. Забавно, но девушка родилась без фамилии, прожила без фамилии много лет, и вряд ли когда она ей понадобится. Впрочем, в столе Лиама лежат готовые магловские документы на имя Камили Оливии Картер, его кузины. Это его заготовленный заранее подарок бывшей ученице, а ныне, взрослой магессе. Он не мог дать ей семью, но мог стать ей, он не мог придумать ей фамилию, но мог подарить свою. Если захочет – примет, ну а на нет, и суда нет, так он решил.

Они вошли в дверь здания МКМ швейцарского филиала, прошли через невероятно огромный холл, спустились на лифте на минус тридцать седьмой этаж. На Арену.

- Ученица, выслушай меня очень внимательно. За этой дверью тебя ожидает далеко не самый важный экзамен в твоей жизни. Всего лишь о готовности колдуна. Когда сдашь его, сможешь потребовать экзамена на подмастерье. В чем? Решать тебе. Можешь идти по боевке, на подмастерье ты тянешь легко. Легилименция-окклюменция? Тоже. Тут даже на мастера можешь попробовать. Шаманизм? Пожалуй, рановато, годиков через десять, мда. Про трансфигурацию ты и сама знаешь. Подмастерье легко, а дальше просто сил пока не хватит. Но есть нюанс, Камиля. Про мастеров магии ты слышала, но эту тему мы толком не разбирали. Так вот. Мастер магии, это мастер на все руки, и как раз его я из тебя и лепил. Для них другой экзамен, куда сложнее, но и уважение к ним совсем другое. Ты сможешь пройти это испытание, я в этом не сомневаюсь ни секунды. Но решать только тебе. Ни мое мнение, ни чье-то еще, не должно тебя волновать вообще. Можешь не искать в моих словах вторых и третьих смыслов. Ровно то, что я сказал и не более.

- Хорошо, учитель. Мне туда? – Девушка кивнула на дверь.

- Да. Мне не дадут быть рядом все время. Усадят за судейский стол, вероятно, а то и вовсе из зала выпрут.

- Почему?

- Я сквиб. Презренный неудачник, по мнению волшебников. – Пожал плечом Лиам.

- Идиоты, - выплюнула через губу Камиля, но тут же собралась.

- Вот ты, как раз, это и докажешь, - улыбнулся Лиам. – И знай, что бы ты ни выбрала, я буду гордиться тобой. Даже если ты остановишься сразу после обязаловки.

- Сп… спасибо, учитель, - чуть не заплакала Камиля, но быстро взяла свои эмоции под контроль.

- Вот и умничка. Идем, девочка…

Лиам не мог отворить огромные двери чарами, зато удара ногой как раз хватило, чтобы приоткрытые двери пропустили его внутрь. Лиам впечатывал каждый шаг в мелкий песок Арены, пока шел к комиссии, устроившейся прямо здесь. Для них вынесли длинный стол прямо на песок, как и удобные диванчики.

Сквиб шел обычным шагом, но каждый на трибунах и Арене почувствовал его силу. Те, кто умел видеть и чувствовать, видели очень плотное и мощное астральное тело, присущее скорее Магистрам магии, чем сквибам, а уж пылающее силой ядро, на высшей планке восьмого октана, выбило многих из колеи. Не почувствовать столь концентрированную силу было просто не возможно. Раскрытая всем астральным ветрам аура подавляла. Многие колдуны совсем иначе взглянули на сквиба, почувствовав его внутреннюю силу. Во взглядах понимающих волшебников появилось уважение, ведь они понимали, через что нужно себя протащить, чтобы развить в себе подобную силу. Из сидящих на трибунах Арены, всего пара десятков человек, решилось бы на подобное самоистязание. Ученица легко скользила за левым плечом сквиба, этикету она была обучена отменно.

- Кто ты, приведший сюда ученицу? – Спросили его, когда Лиам подошел к столу комиссии.

- Лиам Генри Картер. Сквиб.

- Кто та, кого ты привел?

- Камиля из Багдада, моя ученица по клятве.

- Принято. Присаживайся на то кресло, а мы начинаем экзамен эээ… Камили из Багдада, второй октан.

- Уже четвертый, - спокойным голосом перебила председателя Камиля. Седой как лунь мастер чар приподнял голову, глянул на нее, но согласно кивнул.

- Четвертый октан на сей день. Письменная часть пропущена, по причине вашего опоздани…

- Письменная часть и не должна была проводиться. Главное практика и понимание того, что делаешь. Контроль магии, вот главный критерий, уважаемый мастер. А по теории… можете задать ей любой вопрос в устном порядке. – Прозвучавший голос удивил Лиама, ведь он был ему знаком.

- Отао? А ты как здесь оказался?

- Ну, так я ведь мастер чар, Лиам. Имею право принимать экзамены уровня школы.

- Ясно, благодарю.

- Что ж. Устно, так устно. Пожалуй начнем… Расскажите нам, юная дева о чарах Патронуса.

Камиля посмотрела на Лиама и тот ей улыбнулся, чуть пожимая плечами, вроде как, дал разрешение, которое ей было не нужно.

- Вам по учебнику, мастер, или как на самом деле?

- А для Вас есть разница? – Удивился старый мастер.

- А для Вас нет? – Удивилась девушка. – Что же, я объясню, как я это вижу. Чары Патронус, считаются высшими чарами, и используются для трех вещей – передать сообщение, защититься от дементоров и других мелких и слабых демонов, ну и от авады, само собой спасает. И хоть лично я не стану использовать эти чары ни по одному пункту, ибо считаю это глупостью, но сами чары разъясню. И так. Патронус формируется на стыке чистого контроля магии и контроля разума, то есть маг, эээ… то есть волшебник, конечно, вылавливает в памяти приятные, даже счастливые моменты жизни, подхватывает их, и проводя через весь разум поток чистой магии, выводит его в мир, создавая телесного патронуса, который чаще всего, соответствует внутреннему зверю будущего анимага. И на мой взгляд, узнавание своего внутреннего зверя, это единственное адекватное применение этого заклинания. Это если по учебнику, мастер.

- Все, в общем, верно. Показать можете?

- Могу, но желания особого не имею. Проводить чистую магию напрямую через разум, это, во-первых, ломать собственные окклюментные щиты, во-вторых, пусть и не сильно, но повреждаются взаимосвязи между нейронами мозга, и если Вы не в курсе, то слегка затирает использованное воспоминание. Как-то мне не хочется забыть хоть что-то по-настоящему радостное.

- Я в курсе о побочных эффектах, и удивлен, что о них знаете Вы. И так, расскажите же нам, как на самом деле, по-вашему, раз учебники Вас не устраивают?

- О, тут все просто. Нужен просто контроль эмоциональной сферы. Нужно научиться вызывать нужное чувство и эмоцию. С чувствами, конечно, посложнее, но возможно, а эмоции, это чистый контроль тела. Хотите возбуждение или гнев? Надпочечники выделят нужный коктейль. В общем-то, все просто, нужно только тренироваться, вот и все. Далее, если маг в своем уме, он не станет тащить поток магии через собственный разум, а просто выведет эмоциональную составляющую прямо в руку с концентратором, после чего пропустит по ней силу, и вуаля…

Девушка взмахнула рукой без палочки, а рядом с ней свернулась огромная пантера. Телесный Патронус подобной силы и плотности, огромное достижение для любого волшебника. А уж выполнить его без палочки… Легче легкого, так как все преобразования происходят внутри тела мага, и потерь силы ноль целых, ноль десятых. Пожалуй, для беспалочкового исполнения, более легкого заклинания и не придумаешь. Но в зале это поняли далеко не все, особенно подмастерья, не способные за секунды осознать новую концепцию старого заклинания, а потому многие ахнули.

- Прекрасно, просто превосходно. Пусть заклинание и изменено, но исполнение чудесное, - захлопал в ладоши старый мастер – председатель.

- Благодарю, Мастер Шмидт.

- Не за что, юная дева. И так, как мы все убедились, Камиля из Багдада превосходно знает теорию магии, раз уже изменяет заклинания высшей магии под себя.

Девушка на такие слова о высшей магии только хмыкнула. Вот Девятый Вал кастануть, это высшая магия магии Воды. А для магии света, высшая магия это иллюзии. Сложнейшие, многосоставные иллюзии, некоторые из которых занимают площадь города и повторяют его, вплоть до пыли под ногами. А Патронус, это даже не средняя сложность, так начало начал. Так ей объяснял учитель, и ему она верила куда больше, чем учебникам волшебников. Как ни странно, себя Камиля к волшебникам не относила. Она магесса, и точка.

- У меня есть вопрос, - проговорил сосед председателя. Грузный мужчина лет сорока на вид, хотя по ауре видно, что ему за семьдесят. Камиля о нем ничего не знала, какой-то неизвестный ей волшебник. - На этот раз затронем, пожалуй, трансфигурацию. Расскажите-ка нам, молодая леди, чем отличается временная трансфигурация любого раздела, от вечной?

- Да все просто, в общем-то. При временной меняется только физическое тело, а при вечной, астральное.

- Ээ… Не по учебнику, но все верно. И в чем сложность изменения астрального тела?

- Проще перечислить, что в этом «легкого», потому что все остальное сложно. Но я попробую донести своими словами, чтобы не зачитывать семнадцать глав из пяти разных учебников на память. Хотя я могу, если Вам так больше нравится?.. – Девушка вопросительно глянула на задавшего вопрос мастера.

- Нет, нет, что Вы. Давайте своими словами, так даже лучше, - любопытно подался вперед волшебник.

- Ну что же. Начнем с того, что магией воздействовать на астрал, это норма. Так или иначе, но мы делаем это постоянно. Будь то изгнание призрака, придания нового свойства магу во время ритуала или во время простейшей медитации. Магия выше астрального слоя в табели о рангах вселенной, хоть и берет в нем начало, а потому астральные тела поддаются изменению магией, хоть и довольно тяжело. И так, существует несколько способов изменить астральное тело магией. Первый, это заставить. Грубой силой проломить сопротивление и переделать на свой лад. Именно это и делает постоянная трансфигурация. Способ грубый, не изящный, топорный, но действенный. Способ второй, трансформация. По сути, маг объединяет свое астральное тело с предметом и передает матрицу изменений, с расписанной поэтапной трансформой одного состояния в другое. Тоже грубовато, но уже лучше, а главное, этот способ все-таки доводит изменение до конца, не заставляя предмет «выбирать», рассыпаться ему на молекулы из-за несовпадения формы и сути, или адаптироваться, подгоняя и наращивая астральную суть до новой физической формы со временем. Ну, и третий способ, самый, на мой взгляд, изящный. Полный захват предмета своим астральным полем, с передачей «просьбы» измениться. Понятное дело, что нехватку силы приходится покрывать магу, но сверхплотная магия с легкостью достраивает предмет до желаемого. Однако, стоит помнить, что замахнувшись на что-то поистине крупное, таким способом скорее истощится маг, чем предмет изменит свои свойства. И этот способ, пожалуй, единственный, который способен обойти дурацкие законы Гампа. Еда, деньги, тело насекомого, животного, да хоть человека, не проблема. Только вот у мага мозгов не хватит для превращения воздуха, к примеру, в человеческое тело, и вот это уже факт. Не внешне, тут как раз ничего сложного нет. Но кому нужен пустой кусок мяса?.. А вот создать ему ауру, пусть и без души, это уже Искусство. Может, лет пятьсот беспрерывной практики на такое и хватит, - пожала плечами девушка.

Молчание на Арене стало переходить в гробовую тишину, пока кто-то не выкрикнул:

- Пусть докажет, лгунья!

Камиля растеряно оглянулась на Лиама, и увидела, что тот с огромным трудом сдерживает смех. Аж покраснел весь, но пока вроде держится. Ему-то смешно, а ей как реагировать? И тут она подумала, а как бы поступил он сам? Хм, ну ладно же.

- Это кто там такой умный, что кричит с места? – Девушка развернулась настолько резко, что волосы хлестнули ее по щекам. – Не стесняйся, выходи сюда и ответь за свои слова.

Тихий хлопок аппарации вынес на Арену весьма известного джентльмена. Едва ли не ближайший сторонник Гриндевальда, мастер чар, потомок весьма темного семейства химерологов и мастер трансфигурации (как собственно и любой химеролог, если на то пошло), Серж де ла Рош.

- Не смей мне хамить, грязнокровка! – Довольно высокомерно высказался граф и попытался хлестнуть девушку давлением магией. Но та даже не поморщилась – «Шкура Мантикоры», как они с учителем назвали это умение, с легкостью отразило нападение, так что Камиля разве что не зевнула ему в лицо, заставив его налиться дурной желчью.

- Ну-ну. Это в моей семье на каждое поколение рождается пара сквибов, видимо? А нет, это в твоей… ну тогда все понятно. – Хмыкнула Камиля. – В твоей крови плавает десяток проклятий, так что грязнокровка здесь только ты. Но это к делу не относится. Что ты готов поставить на свою правоту?

- Да как ты?!!!

- Конкретней, что ты готов поставить. Слова твои не стоят ничего, так что придется раскошелиться.

- Двести тысяч желтяков! Сможешь потянуть такую ставку, «чистокровная»? – презрительно скривил губы де ла Рош.

- А что так мало? Семья де ла Рош спустила все деньги на взятки, выкупая тебя из Азкабана? Бедненький, - Ударила девушка насмешкой.

- Полмиллиона! – Взбесился граф.

- «Поднимай до миллиона», - раздалось у нее в разуме «голосом» учителя, но магия пришла от Мо.

- Ну, хоть паршивенький миллиончик-то потянешь, или придется последние портки продавать? – Продолжила давить Камиля.

- Потяну, а ты сама не сбежишь от неуплаты? – Решил ответить тем же Серж де ла Рош.

- Не волнуйся, денег у меня хватит, - небрежно отмахнулась от гнусных инсинуаций Камиля. Тут же вытащила из аккуратной сумочки свой рюкзак, а оттуда небольшой кусочек меди. Простой неровный комок, оставшийся в маленькой кузне учителя, после выплавки заготовки под очередной артефакт. Уже годы этот кусочек металла ездит с ней по всему свету, и вот – понадобился. Вот кто бы знал-то?.. – Уважаемые мастера, прошу вас засвидетельствовать, что это медь, и позже быть свидетелями преобразования. При этом, отдельно прошу, ограничить этого человека в магии, на время моей работы, ибо подозреваю, что он станет мне мешать. Мистер Отао, вы не побудете судьей, и не примите чек на хранение? В Вашей репутации и чести я сомнений не имею. Месье Серж, Вас все устраивает?

- Все, кроме ограничения моей магии.

- Как пожелаете. – Девушка небрежно кивнула. И повернулась к Лиаму. – Учитель, подстрахуете?

- Если дернется хотя бы его аура, я сломаю ему хребет… - кивнул Лиам. Ему Серж тоже не нравился. Пересекались их пути года три назад. Хамливый, беспринципный, надменный дурак - именно так Лиам оценил его тогда, и видимо, ничего с тех пор не изменилось. Так что Лиам вынул из ножен зачарованный кинжал, и спокойно уставился на графа, подкидывая его в руке. – В области шеи. – Закончил фразу сквиб и даже сам граф несколько нервно сглотнул.

- Благодарю, учитель. Начнем?

- Пожалуйста, юная дева, мы только рады увидеть на примере столь редкую ветвь школы превращений.

Камиля обняла руками кусочек меди, напитала его своей силой, достала из рюкзака обычную золотую чашу и наполнила ее водой. Волшебный огонь моментально довел воду до кипения и девушка, порезав палец, капнула в воду несколько капель крови. Что-то прошептала одними губами, но в магическом зрении мастера увидели, что вода сменила свою ауру на ауру девушки. Один к одному, словно там, в золотой чаше одна только кровь ведьмы. Магия подобия Камиле удавалась с пятого на десятое, но при должной концентрации все возможно. Где-то на периферии она увидела, как смазался в пространстве учитель и даже услышала чей-то возглас, но отвлекаться было нельзя. Пришло время медного камешка, и он тут же полетел в кипящую воду. Ведьма бесстрашно опустила руки в кипяток и начала снова что-то шептать. Внимательный человек через несколько секунд понял бы, что она повторяет одно и то же, словно и правда уговаривает медь стать золотом. Снова и снова. Камиля вспотела, устала, и магия стала показывать дно, но медь уже пожелтела, потяжелела и, в конце концов, стала золотом чистейшей пробы. Камиля вынула руки из кипятка и устало отошла от мини котелка. Кипяток был уничтожен одним движением, огонь потушен, а золотая плошка, послужившая в этот день котлом, заняла свое место в рюкзаке. Собственно, в этом ритуале именно плошка, созданная из чистого золота, послужила шаблоном преобразования. Ну, а золотой теперь слиточек был отдан мастерам на освидетельствование.

Мастера провели с ним более трех десятков экспериментов, но вынуждены были признать – это золото. И все это время никто не обращал внимания на то, что бедный Серж лежит на земле без сознания и со сломанным позвоночником. Правда, не в районе шеи, но ему и этого хватило. Так что, когда на него обратили внимания и привели в чувства, он был этому совершенно не рад.

- Камиля, почини своего визави, забирай выигрыш и заканчивай с экзаменом.

- Да, учитель. – Девушка уже немного пришла в себя, даже успела помедитировать, набирая магию из окружающего пространства. Полного резерва не собрала, но на половину могла смело рассчитывать. – Мистер Отао, прошу Вас огласить итоги.

- Превращение полное и вечное. Медь стала золотом. Факт! – Трибуны взревели! Рукоплескали все. Даже те, кто и сам вполне может и умеет выполнять подобное, хлопали от души. Девушка смогла удивить многих, даже самых сомневающихся.

Сама же Камиля махнула в сторону графа рукой, восстанавливая его тело, в том числе и позвоночник. Злой и удивленный одновременно Серж, встал на ноги, прошелся немного и, убедившись, что это не временно, снова зло глянул на девушку. Однако, не собираясь терять лицо, он подошел к Отао, и отдал ему чек на миллион золотых. Конечно, это далеко не последние деньги для столь богатого Рода, но все же, весьма неприятный щелчок по носу для аристократа. Деньги перекочевали в рюкзак Камили, а золотой «самородок» останется в МКМ. У них тут есть свой музей, вот туда его и поместят.

Все немного успокоилось, и экзамен продолжился.

- У меня есть к Вам вопрос, - проговорил мастер Загорский. Русский по отцу, он родился и всю свою жизнь прожил в Париже, закончил Бобатон, а позже получил мастерство в алхимии. Высокий, светловолосый, чуть курносый и большеглазый, он обладал недюжинным обаянием. Голубые глаза смотрели на мир немного насмешливо и чуть снисходительно. – Ответьте мне, почему Вы сказали, что не станете использовать Патронус ни по одному из направлений его использования?

- Э… Это Вам лично интересно или вопрос экзаменационный? – Несколько растерялась из-за прошедших событий Камиля.

- И то и это, если честно, - приятно улыбнулся мастер.

- Ну, хорошо. Первое, использование против дементоров. Куда проще, безопасней и экономней использовать против этих низших демонов простейшее изгнание. Так как они находятся в этом мире по контракту, то их из него не выкинет, но доставит массу неприятных ощущений, а заодно откинет от заклинателя на километр, а то и на два. Патронус в этом смысле жутко не эффективен.

- И откуда же Вы знаете, как изгонять демонов?

- В книге прочла. И нет, все законно. Я же не призывать их училась, а изгонять, а запрета на самозащиту от темных созданий пока что не вышло. – Хмыкнула Камиля, сразу окорачивая представителя МКМ, привставшего с дивана и изготовившегося к атаке. – Я не демонолог, просто знаю, как правильно с ними бороться, чего и остальным желаю, к слову сказать.

- Ну, допустим. А чем Вам не понравилась функция передачи сообщений Патронусом?

- Затратно, конечно. К тому же, сообщение могут услышать все, кто находится рядом с адресатом, ну и услышать ответ адресата тоже не представляется возможным. Неудобно и убого.

- А как бы это сделали Вы, Камиля?

- Вариантов масса. От прямого ментального моста, до выхода духом из тела и соответственно, прямого общения. Конечно, если адресат не умеет видеть духов, то можно, к примеру, трансфигурировать нужный текст прямо перед ним на любой ровной поверхности. А уж услышать ответ, находясь рядом, не трудно. Если совсем уж приперло, то проще открыть малюсенький телепорт и пообщаться, словно вы сидите на соседних стульях.

- И как это сделать? – Поинтересовался Илья Борисович Загорский.

- Стандартное рунное окно телепорта по метке, как на проходе на платформу 9 и ¾.

- И Вы сможете выполнить такое колдовство?

- Ну да, задачка для пятикурсника. Даже на третьем октане вполне возможно, с некоторым трудом. На пятом можно вообще выполнить без палочки. – Камиля недоуменно посмотрела на мастера. Раз она рассказывает про этот способ, значит, не только прочла, но и пробовала, как минимум.

- Это превосходно, но мне хотелось бы убедиться, - кивнул волшебник. Шестой октан он получил с большим трудом и многими усилиями, так что эту девушку понимал. Она стремится вырваться из низов магического мира, а Загорский бывал в Багдаде и видел, как живут слабые волшебники в тех местах. Но он совсем не понимал выбора учителя. Сквиб, он сквиб и есть, каким бы отличным магом он раньше ни был. Но судя по тому, как легко и уверенно работает Камиля, данный конкретный сквиб смог научить ее много лучше того, как учат в том же Бобатоне. Сам он к тем же годам, не умел и половины того, что Камиля показывает совершенно легко и даже походя. Он, к слову, заметил, как она одним движением исцелила своего соперника в споре. Он так бы не смог. Да собственно, он и сейчас так не сможет, все-таки он алхимик, а не целитель. Так ведь и Камиля не целитель, если на то пошло? Загорский откинул досужие рассуждения и с удовольствием досмотрел, как девушка летящими движениями, дописывает последние руны на песке Арены. Закончив, она кинула ему обычную магловскую монетку и сказала:

- Положите около себя. – Загорский положил, а через несколько секунд над лежащей монеткой раскрылось окошко портала, сантиметров тридцати а диаметре. Крутнулось вокруг вертикальной оси, выискивая лицо алхимика и замерло прямо перед ним. – Ну, вот как-то так.

- Прекрасная работа. Выше уровня школ, как и полное превращение, и Патронус и исцеление графа после перелома позвоночника. Вашему учителю с Вами крайне повезло, - кивнул маг.

- Скорее, это мне с ним повезло, - с улыбкой ответило лицо Камили в минипортале, после чего портал бесшумно закрылся.

- У меня вопросов больше нет, кроме одного. Как можно защититься Патронусом от Авады Кедавры?

- Ну, он же телесный, мастер. Он может принять на себя Аваду, как любая другая твердая иллюзия или псевдоплоть, да и многие другие ударные заклинания с легкостью разрушат Аваду Кедавру. Тут главное попасть, что довольно трудно, ведь Авада летит быстро. Ее вообще-то шаманы придумали тысячи лет назад. Им нужен был способ получать бездушные тела, но при этом неповрежденные. Вот и придумали ритуал. Он потом множество раз упрощался, даже был забыт некоторое время. Но история всегда идет спиралью. В итоге, это заклинание снова изобрели, но на этот раз уже для палочек, что изрядно его подсократило. Такая вот история, - пожала плечом Камиля. Она недавно заметила, что делает это ну точь-в-точь как Лиам. Поначалу стала этого стесняться, а потом махнула рукой. С кем поведешься, так тебе и надо. Плюсов от Лиама несравнимо больше, и пожатие плечами даже за минус-то стыдно считать. Да и считать плюсы и минусы общения с человеком, подарившим ей новую, красочную и полную приключений жизнь, как-то… глупо?

- Мда, по истории магии, пожалуй, тоже отлично, - отметил председатель комиссии, улыбнувшись в седые усы. – А теперь покажите нам свои умения в зельеварении, пожалуйста.

- Что именно Вас интересует? Предоставить комиссии выполненные мной зелья?

- А что у Вас есть с собой? – Поинтересовался еще один член комиссии. Судя по ауре, явный зельевар. Джентльмен оказался довольно молод, светловолос, темноглаз, и говорил с заметным немецким акцентом. В Германии вообще много зельеваров, притом потомственных. Среди французов больше всего алхимиков, среди англичан боевиков, среди русских много чаровников, в ЮАР шаманов, а в Японии демонологов. Каждая страна чем-то отличается, но это всего лишь статистика. Все равно, в школах преподают одну и ту же программу, одобренную МКМ и департаментом образования каждого отдельного Министерства.

- Вас интересуют простые зелья, средние по сложности или сложные. Из сверхсложных у меня только Щит Афины и всё, пожалуй. Феликс закончу только через месяц.

- Давайте-ка нам на ревизию все, что есть.

- Как скажете, - улыбнулась девушка и выгрузила по одному зелью из батарей одинаковых в своем рюкзаке. Кроветворное, заживляющее, регенеративная мазь (применяется для восстановления ауры при обширных травмах), Сонный Газ, Верная Рука (обеспечивает буквально штиль в эмоциях, что позволяет сосредоточиться), Зелье Силы, на основе крови волшебного вола Рэйема. Выпаренная слизь Розта (с некоторыми добавками, она позволяет двигаться с поистине огромной скоростью, но для этого ее нужно нанести буквально на все тело, включая голову. К сожалению, на кожу она действует не очень приятно, оставляя после себя покраснения и раздражения), Щит Афины (изменяет ауру мага или любого другого существа, давая ей свойство зеркального щита. Он отражает практически любое лучевое или ментальное заклинание, но против стихийных действует слабо).

- Прекрасно, давайте их сюда, а мы посмотрим, каковы Вы в зельеварении. – Мастер зельевар, герр Браун, быстро и легко касался тонкими, музыкальными пальцами небольших мензурок, изредка сравнивая магию зелья с магией молодой ведьмы, и поражался криворукости этой талантливой в других направлениях девушки, в зельеварении. Нет, сварено неплохо, и в общем, каждое из этих зелий будет работать хорошо, но ведь можно было и улучшить вот здесь, добавить сока полыни, усиливая эффект…

- Ну да, и сколько личной магии потребуется для катализации? У меня столько тогда не было, поэтому зелье ослаблено и сварено именно под меня, мастер. Для ведьмы с третьим октаном, понимаете?

- О! – Удивился зельевар. – Я опять говорил вслух? – Он даже немного покраснел, но большинство не заметило.

- Скорее шептали, но у меня отличный слух. Если Вы хотите посмотреть на нормальные зелья, то смотрите три последних.

- Да, спасибо. Я как-то не учел, что вы были довольно слабой ведьмой. Извините. И поздравляю. Рост Вашей силы, юная леди, весьма впечатляет. – Зельевар кивнул и обратился к зельям. Он проверил все зелья снова, с новой информацией и согласился, что с учетом силы Камили из Багдада, зелья сварены на удивление точно. Последние зелья и вовсе модифицированы на усиление, что сделать вовсе не просто.

- А вот скажите мне, как рассчитать взаимодействие Браус-Зинцера?

- Стандартная карта звезд из магловского учебника по астрономии вам подойдет? И астрономия вообще довольно редко используется в зельеварении, разве что, когда зелье варится под специальный ритуал. За последний век такое случалось трижды и ни разу удачно, - ответила Камиля.

- Хм, верно, но чем Вам не нравятся наши звездные карты?

- Подробностей мало, волшебники чаще всего просто ленятся прорисовывать детали. Главное нарисуют и все. Маглы просто педантичней, дотошней и действительно любят математику.

- Вот как? А пример у Вас?.. Да спасибо, - мастер зельеварения моментально углубился в учебник по астрономии, выданный Камилей. И вовсе не магический. Он читал с фантастической скоростью, время от времени что-то выводя пальцем на столе, словно высчитывая или решая примеры из учебника. – Фантастика. Как они так точно прорисовывают? – Восторгу мастера не было предела.

- Печатают на специальных устройствах.

- Интересно… - Мастер о чем-то задумался, пока председатель не спросил его:

- Герр Браун, как Вы оцениваете эти зелья?

- Что? Ах да, отличные зелья, просто отличные. Проведены прекрасные расчеты, весьма впечатляющий контроль магии. Превосходная работа, поздравляю вас, милочка. Пожалуй, уровень подмастерья, с натяжечкой. Но если будете продолжать в том же духе, через полгода или год, уровень подмастерья Вы возьмете легко.

- Благодарю Вас, мастер.

- Не за что. Могу я оставить себе вот это зелье? Я раньше такого не встречал. С похожим эффектом ускорения были, но здесь используется неизвестное мне вещество.

- Это рецепт учителя, так что Вам придется спрашивать у него.

- У сквиба? – Вдруг вытянулось лицо немца, моментально став неприятным.

- У сквиба, - жестко ответила Камиля. – Который смог удивить даже Вас, мастер.

- Хм. Может позже, - брезгливо отодвинул все зелья от себя герр Браун и, махнув под столом палочкой, заменил зелье скорости на еще одно кроветворное из своего кармана. Он наверное думал, что никто не заметит, пока не почувствовал жуткую боль в плече. Лиам уже стоял у него за спиной и, положив руку ему на плечо, тихонько шепнул:

- Воровать плохо, мастер Браун. И будет только хуже. – Нервный узел, на который надавил Лиам, передал в тело мастера мощный импульс боли, так что тот решил, что проще разобраться сейчас и отдал сворованное зелье. Лиам поставил его на стол, а кроветворное мастера вернул обратно. Затем спокойно вернулся на свое кресло.

- Жалкий неудачник, - проворчал зельевар, но Лиам его услышал и только нагло усмехнулся ему в лицо. Ведь это не его застукали на воровстве при всем народе.

- Вор, - мурлыкнул в ответ самец мантикоры, выходя на охоту. Бедного зельевара вжало в диван от страха. Собственно, все кто почувствовал и услышал перепалку, слегка присели, чтобы не перекрывать поле возможного боя.

- Учитель, хватит его запугивать, он же безобидный зельевар, - попыталась ментально успокоить Лиама Камиля.

- Он бесчестный плут и зазнайка, - ответил ей так же ментально сквиб. Мо качественно и быстро передавала Камиле его мысленные ответы. – Ну и вор, конечно.

- Ой, да делай что хочешь, - махнула виртуальной рукой девушка. И привлекла внимание комиссии к себе: - У кого-нибудь еще есть вопросы?

- Да, конечно. Расскажите нам про волшебных животных. – Раздался женский голос от рядов комиссии. Высоченная и прямая, словно проглотила палку женщина, с одним седым виском, продолжила экзамен.

- Вам про кого-то отдельного или всех подряд? У меня идеальная память и учебники я помню наизусть. Заказывайте.

- Вот как… Ну, тогда такой зверь как Рейем не доставит вам проблем.

- Само собой. Классификация М. М.: XXXX Чрезвычайно редкий гигантский вол, с золотой шкурой, Рэйем обитает в диких местах Северной Америки и Дальнего Востока. Кровь Рэйема дает пьющему огромную силу, хотя её трудно добыть, а это означает, что поставки незначительны, и редко попадают в открытую продажу.

- Хм, и правда по учебнику, - хмыкнула фрау Гольц. Весьма известный магозоолог, она всю свою жизнь провела на выездах, и как человек была просто невыносима. Однако как практик, была, пожалуй, лучшей, не считая Ньюта Саламандера. Ну, тот вообще легенда в МКМ. Дел наворотил немало, но книгу его с большим удовольствием используют как учебник в половине волшебных школ мира. – И долго Вы так цитировать можете?

- Пока учебники не закончатся, - честно ответила Камиля.

- Вам сильно повезло с памятью, - констатировала фрау Гольц. – Однако это вовсе не значит, что Вы умеете с ними обращаться.

- Я легилимент, я умею обращаться со всеми возможными волшебными тварями, а если учесть, что мой учитель призыватель, первый и единственный, то уж это я точно умею.

- Хм. Еще и легилимент? Не люблю легилиментов.

- Учите окклюменцию, - посоветовала от всей души Камиля.

- Это не тема для обсуждения здесь и сейчас. Скажите, с кем из волшебных существ Вы лично имели дело?

- С воришками, то есть с нюхлями, конечно. Каталась на гиппокампе в Средиземном море, Грамамонт у нас частый гость, один дух огня просто обожает жидкость из его рога. С дериколем, само собой, с единорогами…

- Вы девственница? – тут же перебила девушку фрау Гольц.

- Это не Ваше дело. В любом случае хватает того, что я окклюмент.

- А это тут причем? – Удивилась магозоолог. Камиля не выдержала и ее рука все-таки легла ей на лицо. Пусть и без удара, но каждый маг на Арене понял, что вопрос ну совсем уж глупый.

- Я полагаю, что у нас с Вами очень разный подход к обращению с животными, пусть и волшебными, фрау Гольц. Там где я пройдусь лигелименцией, Вам придется танцевать брачный танец, или загонять бедную животину чарами, чаще всего жалящими. Мы с Вами просто разные. Однако, я полагаю, что Вам нужно доказательство моей компетенции?

- Было бы не плохо.

Девушка сильно напряглась. Призывы ей давались из рук вон плохо, и ни она сама, ни Лиам, понятия не имели, почему. Но раза с пятого у нее все-таки получилось.

- Привет, Мрика. Надеюсь, я ни от чего важного тебя не оторвала? – Спросила Камиля. Но кошка, едва обозначив приветствие, одним прыжком оказалась возле Лиама и улеглась прямо на песке Арены.

- Ну что, кот, уже скоро? – Мурлыкнула мантикора.

- Скоро. Видишь, решаю последние дела, - махнул рукой Лиам.

- С таким настроем только на смерть идти.

- Да не сказал бы. Простейшие расчеты говорят, что у меня более семи процентов на то, что все обойдется. Сорок два на то, что все обойдется частично, восемьдесят семь с половинкой на то, что я хотя бы выживу.

- Для таких цифр ты слишком спокоен, кот. Может быть, тогда просто не делать?

- И что, отступить? Нет уж.

- Ну, тогда хоть котенка оставь. Твоя самка вырастит. Я ее обучила всему, что она должна знать. – Камиля, услышавшая эти слова мантикоры, как-то резко покраснела.

- Она моя ученица, а не самка, и ты это прекрасно знаешь. Или ты предлагаешь делать все это насильно? Нет уж, опускаться до такого, это нужно быть уж совсем нелюдем.

- Да ты посмотри на нее. Она не против, я отсюда запах чую, - мурлыкнула гигантская полукошка. Лиам на это только хмыкнул.

- Ладно, хватит ее смущать. Разберемся. Спасибо, что пришла, Мрика. Надеюсь с твоими котятами все в порядке?

- Да, все отлично. До нового помета три года, да еще и самца искать надо.

- Найдешь самого сильного, самого быстрого и самого умного.

- Я и не сомневаюсь, - мурлыкнула Мрика и со своей стороны оборвала призыв.

- Что значит, она Вас обучила? – Наконец-то выродила мысль фрау Гольц.

- То и значит. Полгода я проходила обучение под ее началом. Мантикоры на самом деле не глупее людей, так что мне было чему научиться, - ответила Камиля.

- И чему же, позвольте узнать? – выгнула бровь магозоолог. Мгновение, и около нее оказалась молоденькая, но очень быстрая самка мантикоры, уже взявшая ее за горло.

- Вот этому, - кровожадно мурлыкнула Камиля, но отпустила горло фрау и вернулась на свое место мягким, кошачьим шагом.

- Это… интересно, хотя и недопустимо в смысле поведения, - фыркнула фрау.

- А спрашивать о том девственница ли собеседница при таком скоплении народа, значит, нормально? Прежде чем указывать кому-то, как надо себя вести, научись сначала сама, - грубо отшила женщину Камиля. Та аж задохнулась от негодования, и явно собиралась многое наговорить, как почувствовала на своей спине крайне недобрый взгляд. Он едва ли не просверливал насквозь. Женщина оглянулась и уткнулась в лицо Лиама, сидевшего совсем недалеко от нее. Мужчина медленно покачал головой и указал ей сесть обратно на диван. Этот экзамен явно выходил из-под контроля, и кто-то должен был снизить градус представления. Так как волшебники этого не желают, то пришлось Лиаму. – Я полагаю, у фрау Гольц более вопросов нет.

- Зато есть у нас. Что за руны Вы использовали во время построения портала? – Кинул вопрос один из двух братьев близнецов. Судя по всему, один рунный маг, а второй нумеролог.

- Древний язык магических знаков. – Честно ответила Камиля.

- Какой именно, - насел рунолог.

- Названия я не знаю, - честно ответила Камиля. – Главное, что работает.

- Какие еще рунные языки Вы используете.

- Никакие, слишком много нагромождений. Но знаю и северный футарк и египетские иероглифы, древнекитайский. В принципе, пусть и крайне редко, использую и их. Просто заклинания на северных рунах займет место в десяток квадратных футов, а на этом языке, тридцать два квадратных сантиметра. И это конкретный пример заклинания поддержания комфортной температуры. Правда в сочетании с очищением, подгонкой размера и прочим. И я знаю, что их делают по отдельности, и они занимают намного меньше места. Это был всего лишь эксперимент, и не более.

- Интересно было бы узнать этот язык, но это позже. Демонстрации портала нам с братом вполне хватило. Поздравляем, - улыбнулись мужчины.

- Спасибо, - в ответ улыбнулась Камиля.

- Добрый вечер, меня зовут Сэптима Нома и я преподаю магловедение.

- А я добрых восемь месяцев в году живу в обычном мире, с маглами.

- Что? Но как? Вы должны были сначала сдать соответствующий экзамен в Министерстве!

- Куда учитель, туда и ученик. Закон не нарушен, - прозвучал голос Лиама. – Не беспокойтесь, магловский мир она прекрасно знает. Настолько, что может прожить без магии в нем и день, и месяц, и год.

- Хорошо. Но Вы проверяли? – Спросила Мадам Нома.

- Проверял и даже неоднократно.

- Отлично.

Несколько минут у комиссии ушло на совещание, и оценки за девять предметов украсились буквой «П». Чары, Трансфигурация, История Магии, Зельеварение, Астрономия, Магозоология, Руны, Нумерология, Теория Магии.

Теперь пришло время Камиле либо оставить все как есть, либо идти дальше. Начать она решила с простого – с регистрации себя как легилимента. Тут ничего сложного не было. Но вместо того, чтобы проходить экзамен на мастера легилименции или подмастерья боевки, она выбрала экзамен на мастера магии.

- Вы уверены, что хотите именно этого? – Спросил глава комиссии, принимавшей экзамены.

- Да, я уверена.

- Но Вы ведь только четвертый октан, Вы можете погибнуть! – Воскликнул седовласый волшебник. Он явно не одобрял решения Камили, и даже немного беспокоился за нее. Старому мастеру Шмидту девочка пришлась по душе, и отпускать ее в «Лабиринт», он честно сказать, не хотел. Яркая, чувственная, свободная в движениях и поступках, бесстрашная… Если бы не то, что мастеру перевалило за двести, он бы постарался получить такую талантливую девушку в жены. Но, во-первых, Шмидт уже был женат на исландской ведьме, и рисковать жизнью заводя интрижку на стороне он не желал, а во-вторых, просто любил свою жену. Но девочку ему было просто жалко, Лабиринт - не то место, куда можно сходить на прогулку. Это место смертельно опасно и помощи ждать просто не откуда.

- Я уверена в своих силах и умениях, мастер.

- Я не смогу Вас переубедить? – Не сдавался старый мастер.

- Нет, - четко ответила Камиля. Она смотрела только на одного человека в зале.

Учитель в ответ спокойно смотрел ей в глаза, и слегка улыбался. В его взгляде смешалось столько чувств, что девушка с трудом отделяла одно от другого. Гордость за свою ученицу переплеталась с беспокойством, время от времени перебиваемыми уверенностью. Понимание ее выбора, жестко сплетенное с изрядной долей вины за то, что сам и подтолкнул ее в эту ситуацию, переходило в четкое знание, что он научил ее всему, чему только мог. В общем, взгляд у Лиама был калейдоскопом чувств и эмоций, в которых Камиля с огромным удовольствием купалась. Слишком учитель спокоен большую часть времени. Самая частая эмоция, которую можно увидеть на его лице, это намек на улыбку, либо только глазами, либо только губами. Крайне редко, в самых экстремальных ситуациях, девушка удостаивалась рявком, подзатыльником или наоборот, благодарностью. Но ей всегда было этого мало.

Ей так хотелось, чтобы учитель посмотрел на нее совсем другим взглядом, который часто доставался другим женщинам, и это сильно задевало девушку, даже бесило. Но она брала себя в руки, и шла вперед, ведь в отличие от всех этих женщин, с ней он почти всегда. Обучение занимает изрядное количество времени, а бабам он уделял разве что ночи, редко пару дней. А потом разочаровывался и шел дальше. А она, Камиля, всегда рядом.

Так что надежда в девушке пылала ровным костром. И чем ближе было окончание обучение, тем сильнее была надежда. Взрослая ведьма, это уже не ученица! И теперь, когда она может стать мастером магии, а это вам не мастер какого-то направления, это уже Уровень, Камиля надеялась на изменение их отношений. Все-таки годы рядом со столь неординарным магом и человеком оставили на ее душе сильный след. Девушка не собиралась сдаваться ни в коем случае. К тому же, база у них была. Взаимное уважение, понимание, разве этого мало? А любовь? Раньше она была влюблена в него, но это было незрелое, подростковое чувство, и оно прошло. Скорее даже переродилось в нечто куда более глубокое, и до сих пор к нему добавляются все новые оттенки. Камиля честно пыталась выкинуть Лиама из головы, даже начинала встречаться с другими парнями, но в них не было той силы, уверенности, что была в Лиаме. При всей своей магии, деньгах и прочем, у этих парней не было главного – стержня. Того, что появляется лишь тогда, когда человек начинает выковывать сам себя. В общем-то, это и не плохо, что те парни росли в мирное время, в мирных землях и не пережили ужасов войны и прочих страхов. Для того и сражались многие миллионы магглов и магов, если на то пошло. Но Камиле этого стержня в парнях не хватало. Потому, отношения заканчивались довольно быстро. А Лиам… Маг, сквиб, да хоть маггл, он был цельным, сильным, самодостаточным, имел цель и уверенно к ней шел. Так что, у молоденькой девчонки просто не было шанса не влюбиться. К счастью, влюбленность прошла, но притяжение осталось. И теперь она смотрела в его глаза, пытаясь найти там отражение своих чувств и нашла легкое подобие. Он явно воспринимал ее близким, даже родным человеком. Даже любил, по-своему, хоть и не совсем так, как она мечтала, но все же.

- Удачи, Камиля, - услышала она ментальное послание учителя, переданное Мо. – Накопители поместья в твоем полном распоряжении, Мо прокинет канал прямо в твое ядро, так что будь крайне осторожна, пользуясь им.

- Спасибо, Лиам. Я скоро вернусь, - услышал сквиб, и Камиля исчезла. Ее телепортировали в Лабиринт.

Глава 12

Глава двенадцатая.

Лабиринт. Для людей знающих, это место вызывает дрожь поджилок. По сути, это пространственный карман размеров Лондона или даже чуть больше. В нем собрано все разнообразие опасностей, и всего один вход и один выход. Причем это разные точки. И если координаты входа, информация вполне открытая, то координат выхода в свободном доступе не найти. Суть испытания такова, волшебника закидывают в этот карман и он должен найти выход, постоянно выживая. Для многих волшебников это оказалось невозможным, и они сложили головы на пути к славе и уважению. Именно там оказалась Камиля.

Воронка портала вышвырнула девушку прямиком в овраг. Камиля с трудом затормозила на склоне, а могла бы рухнуть прямо в пропасть. Повезло, конечно, и если бы не укрепленные кости, она получила бы несколько переломов, и вероятнее всего, не смогла бы остановиться, потеряв сознание от боли. К счастью, она отделалась парой синяков. Успокоившись и осмотревшись, девушка села прямо на стену оврага и ушла в медитацию. Магия притягивалась к магическому телу, когда девушка тянулась к астралу. Сила менялась внутри нее, становилась такой же, как та, что выделяло ее ядро, и насыщала ее магией. Легко, привычно, естественно… Приятно.

Закончив с медитацией, девушка одним прыжком выбралась из оврага и огнем расчистила себе место для ритуала. Вообще, пространственная магия ей давалась не очень просто, не считая телепортации в разных проявлениях, так что пришлось создавать ритуал. Она искала выход из этого места, а для этого, нужно было найти пространственные аномалии. Ей рассказали, что это за место – Лабиринт, так что она представляла, что именно нужно искать. Исписав несколько десятков листов расчетами, и перепроверив все еще пару раз, девушка связалась с Мо и попросила проверить свои выкладки. Сейчас не время выпендриваться, так что Камиля решила использовать все козыри, которые у нее были.

- Вот здесь ошибка, мастер Камиля, поворот знака Пиле должен быть на три градуса больше.

- Это не ошибка, Мо. Если сделать как ты говоришь, то я узнаю о наличие ВСЕХ пространственных аномалий, а мне нужно найти ту, что подходит по трем значениям, то есть является именно телепортом, в том или ином проявлении.

- Приношу извинения. В таком случае я не вижу ошибок. И не понимаю, зачем Вы связались со мной.

- За тем, что одна голова хорошо, а две лучше, Мо.

- Но у меня нет головы… - Слегка растеряно ответила ИИ.

- В данном случае имеется ввиду разум, Мо.

- Вот как, я поняла. Теперь буду знать. Спасибо, мастер Камиля.

- Мы же договаривались, просто Камиля…

- Но Вы уже в процессе сдачи экзамена на мастера, так что я решила, что теперь и Вы признали свое мастерство.

- Понятно. Что-то в этом есть, но все равно, называй меня просто по имени. Прошу тебя.

- Хорошо, Камиля.

- Спасибо, Мо. А теперь, пора начинать ритуал.

- Удачи Камиля, - тихим эхом донеслось до девушки и ощущение связи исчезло.

Она чертила десятки знаков, используя не только землю, но и растущие рядом деревья. В некоторые места капала своей кровью, в некоторых поджигала траву, собранную в пучок, а кое-где вбила деревянную ветку, сорванную с соседнего куста. Закончив с этим, девушка присела в свободном от знаков круге из символов древнего языка и вдруг вся прямо засветилась, выпуская силу практически всем телом. Поток не ослабевал, пока не сконцентрировался в одной точке, а затем, Камиля вбила его своей рукой прямо в знак «начала» и тут же расслабилась. Ритуал заработал через полторы секунды, и в ее голове появился примерный «вид» всего пространственного пузыря, в котором она оказалась. Точка входа замигала четкой сигнатурой в ее сознании, точка выхода появилась буквально через мгновение. Кроме того, ритуал зафиксировал несколько пространственных аномалий вроде растяжения пути или сжатия пространственных координат. Сложнейшие чары ритуала позволили коснуться разумом любой сигнатуры и понять, что это такое. Найдя выход, Камиля сняла координаты и выключила ритуал.

Только она помотала головой и открыла глаза, как в десятке метров перед собой увидела несущегося на нее вампира. Девушка и сама не поняла как, но ударные чары с ауры слетели мгновенно, отправляя кровососа в ближайшее дерево. Через секунду Камиля уже стояла на ногах, а Бронзовый Доспех уже обнял все ее тело.

- Тебе лучше выбрать себе другую жертву, кровосос, - отчеканила магесса. На левой руке уже выросли когти, магия покрыла их сверху, усиливая, и позволяя даже пробивать щиты и разрезать активные заклинания. Мрика учила на совесть.

К сожалению, сошедший с ума от жажды кровосос ее даже толком не воспринимал. Все его мысли, все его существо, было сконцентрировано на ее крови. Ее запах, ее сила разорвали его разум, его мир и восприятие. Вампир пробежал около десятка километров к этому запаху, он уже готов был укусить, как отлетел в дерево спиной. Магия оказалась достаточно сильной, чтобы от удара он на пару секунд пришел в себя. Он не знал, сколько уже находится в этом аду. Время от времени он приходил в себя после удачных охот, но ненадолго. Кровь и пищу взять было неоткуда, а Лабиринт оказался полон опасностей даже для него.

А ведь он не всегда был таким. Когда-то Анастаз Энр был почти обычным человеком. Родился в семье магов, правда, сам магом не был. Семейство Энров было в печали по поводу рождения сквиба, но не вышвырнули его, как многие другие, в магловский мир. Маленький Анастаз жил в семье, но ходил в обычную школу, и собирался стать моряком. Стал, и в 1923 году, в порту Самоа, был укушен каким-то психом, как он посчитал. Только позже он понял, кто именно его укусил, и почему трижды. Он очнулся в своей могиле и едва смог выбраться. Сил практически не было, зато первая же белка была им выпита и съедена. За ней была еще одна и еще. Потом пошли бродячие псы. Его силы росли постепенно. Он стал выходить на солнце все свободнее, и хоть оно и причиняло ему неудобство, но боли особой не было. Он пытался найти способ сосуществовать с людьми в своем новом обличии, но получалось не очень. Бедные районы Самоа не то место, где кусая кого-то, можно остаться безвестным. О нем стали идти слухи и Анастаз решил уплыть оттуда. Только не подрассчитал сил. Где-то в середине плавания ему напрочь снесло разум, оставив лишь инстинкты вечно голодной твари. Очнувшись, он понял, что выпил всех, кто был на корабле, пока был монстром. Он сжег тела, направил корабль к берегу, но не успел даже спуститься в машинный отсек, как по всему кораблю раздались знакомые хлопки. Уже через несколько секунд вампир был обезврежен и доставлен в МКМ на суд. Вместо казни его приговорили к нахождению в Лабиринте, в качестве монстра, а в обмен, не ограничивали в питании волшебниками. Он был волен делать с ними что угодно, пока те в Лабиринте.

Нет, он даже выпил парочку из них, так как оказался одним из сильнейших монстров в Лабиринте, но волшебники так редко выбирают прохождение Лабиринта, что ему пришлось перейти на питание кровью животных. А тут добрая половина от четвертого уровня опасности и выше. С питанием появились проблемы и он все чаще приходил в себя, лежа на трупе какой-нибудь мощной зверюги, весь в крови и регенерируя какую-нибудь конечность. Голод выводил из себя, подтачивал разум. А в этот раз, Анастаз и вовсе был не в сознании, когда в Лабиринте появился новый волшебник. Только изумительный запах силы, запах пищи, проник в его нос, вампир рванул по нему, словно беговой скакун. Он добирался несколько часов, вступил в несколько схваток по дороге, и даже успел немного перекусить, восполняя силы, потраченные на бег и бой. Но все равно не успел. Девушка, сидящая в странном рисунке, так не вовремя открыла глаза и увидела его. А потом был полет прямиком в дерево, и разум вернулся.

- Добей, скорее! – Успел просипеть кровосос, как инстинкты взяли свое. Кровосос снова рванул к добыче.

Камиля услышала призыв вампира к самоуничтожению, но решила не спешить. Сначала она хотела исследовать его, ведь ранее таких тварей она не встречала. Здоровенное полено, лежащее на земле, как раз между ней и бегущим к ней монстром, резко взлетело в воздух и ударило кровососа прямо в голову. Тот попытался инстинктивно прикрыться рукой, но удар такой силы просто сломал и блок, и руку, и верхнюю челюсть. Правда, бревнышко тоже сломалось, зато теперь у Камили их стало два. Телекинез, даже на уровне Камили, тем и хорош, что действует со скоростью мысли. Нет, она бы и телесно успела за этим кровососом, хоть он и впрямь очень быстр, но зачем? Какой смысл перенапрягаться, если можно перехватить его летящую после удара тушку двумя половинками бревна, зажать между ними и спокойно сказать:

- Петрификус Тоталус. – Вампир замер и выпал на землю из деревянных тисков, промороженной колодой. А Девушка внимательно смотрела на него магическим зрением. Аура подопытного шла буквально волнами, стараясь скинуть с себя ее магию. Иногда части его ауры превращались в воплощенный голод и, задевая ее чары в таком состоянии, умудрялись их поглощать, но далеко не полностью. Так, ослабляли на четверть, но видимо владение этой способностью у подопытного было на самом начальном уровне, а то и вовсе чисто инстинктивным, так что особой опасности не представляло. Зато сама аура существа оказалась просто удивительной. Мало того, что слои души у него перемешаны, словно миксером, так еще и нет жизненной силы. То есть вообще нет! Ее ему заменяет магической тело. Все процессы, включая движения и мышление происходят на магии! Такого она никогда не видела. Плотность его ауры на порядок превышает ее собственную, но при этом, он даже не в силах скинуть ее чары. Сама девушка, имея такую ауру, скинула бы их моментально, но этот экземпляр просто не умел пользоваться данными природой способностями, а они были.

Судя по ауре, отменные задатки к ментальным наукам, но это видимо из-за долгой жизни. Разум все это время развивался, вот и стал сильнее нормы. Если бы он еще и учился все это время, то был бы прекрасным менталистом.

Судя по тому, как легко он меняет ногти на когти, имеются отличные задатки метаморфа, тоже не развитые. Инстинктивные попытки сбросить ее телекинез с деревяшек в конце поединка, подтверждают подозрение, что и к этому направлению имеются наклонности. И все это, не считая самого вампиризма.

Девушка решила воспользоваться шансом и аккуратно пролезла в разум лежащего перед ней кровососа. Обошла «инстинктивную маску», и заглянула в память. Знаний по магии у кровососа не было и нет, а было бы интересно, чего он мог бы добиться, имей он нормальное образование.

- Мо! – позвала про себя девушка.

- Да, мас… Чем могу быть полезна, Камиля?

- Ты можешь прокинуть соединение к этому существу? – Спросила девушка.

- Могу, но временное, на пару минут всего.

- Этого не хватит. – Камиля конкретно так задумалась. – Свяжи меня с учителем.

- Сделано…

- Учитель, лови память, - скинула небольшой кусок своей памяти Лиаму. Тот ее рассортировал и осмыслил за несколько секунд.

- Ты права, было бы интересно. Мо, перекинь Камиле копию приемо-передатчика.

- Хорошо, мастер Лиам.

Рядом с девушкой открылся тот же портал, через который она пришла в Лабиринт, и из него на землю выпал небольшой ларец.

- С каких это пор Мо может открывать порталы? – Удивлению Камили не было границ.

- С тех пор, как магистр Николя и мастер Лиам установили мне телепортационный артефакт, - ответила Мо.

- О! Это умно! – Восхитилась девушка, и приложила пластинку из ларца за ухо вампиру. – Связь есть? Мо?

- Да, все в норме. Связь работает, хоть и с некоторыми перебоями. Думаю, это из-за дефицита магической энергии у подопытного.

- Хм, прокинь прямой канал к его ядру и подкачай силы, - приказал Лиам.

- Не могу, мастер. У него отсутствует ядро. Только каналы.

- Подтверждаю, ядра нет вообще.

- Понял. Тогда делай подключение по этой схеме. – Лиам передал Мо довольно простую схему подключения к магическому телу без ядра. Он ее знал от Николя, ведь у древних магов ядра не было вовсе. Эта надстройка души у волшебников появилась спустя тысячелетия после его смерти.

- Поняла, выполняю.

Аура вампира начала меняться практически сразу же. Для начала «маска» отошла на второй план, давая разуму свободу и кровосос очнулся. Следом, когда насыщенность ауры стала опасной для Камили, чары как-то резко лопнули, выпуская вампира на волю, а канал тут же исчез. Кровосос неопытной рукой хотел перехватить канал подпитки, но только сломал выстроенную ажурную конструкцию.

- Замри, вампир и послушай меня.

- Я же просил убить меня, ведьма. Неужели так сложно послушать меня и сделать, что просили? – Взвыл Анастаз.

- У меня к тебе другое предложение. Я поместила в тебя передатчик. Он связывает тебя с Мо, это искусственный интеллект. Через него, я стану учить тебя, в том числе и магии. А ты позволишь исследовать тебя.

- Зачем тебе это, ведьма? – Родил главную мысль кровосос.

- У меня свои резоны. А тебе сплошная выгода. Сам ты будешь идти к нужным умениям тысячелетие, как минимум, а я лет за десять передам тебе многие знания. К тому же, станет легче охотиться, а значит легче питаться, и не будет провалов в звериное состояние.

- Кроме исследований от меня что-то еще нужно?

- Конечно, а ты как думал! – Хмыкнула девушка.

- И что же? – С опаской уставился на нее слегка красноватыми глазами вампир.

- Клятва.

- Какая именно.

- Клятва служения, вампир.

- Хм. То есть однажды ты придешь и вытащишь меня отсюда?

- Если тебе самому не надоест тут сидеть.

- А отсюда вообще есть выход? – Удивился кровосос. – Я думал, что только порталом можно покинуть это место…

- Ты мне зубы не заговаривай… Клятву.

- Ладно, ладно. А может, как-то без этого обойдемся?

- Нет. Те знания, что я стану тебе передавать, без плотного контроля, это большая опасность. Так что тут никак не обойтись.

- Ну ладно. Все равно я тут загибаюсь… - Фыркнул Анастаз, смиряясь. Но и изрядная доля надежды согревала душу. У него появился небольшой шанс выбраться из этого куска пространства во внешний мир. И за это он готов был почти на все. Клятва служения в это «почти», безусловно, входила. Так что клятву вечного служения он дал без ропота или агрессии.

На удивление, жажда прошла и разум был чист от звериного желания убивать все вокруг. Тело было полно энергии настолько, что казалось где-то глубоко, происходят десятки, а то и сотни процессов переваривания крови одновременно. Так что вампир мог обдумывать разговор легко, словно он снова стал человеком. Такое с ним случалось редко в последнее время. Последний раз, это когда он выпил и съел грифона с воон той горы. В нем было много жизни, но мало магии. Сам вампир знать не знал и не мог толком разделить эти энергии, но по вкусу мог понять, что соленого мало, а сладкого и сильного много. Именно жизненная сила с легкостью переваривалась его аурой и давала просто невероятное количество энергии. Но и магия была неплохой пищей, пусть и давала куда меньше сил. Он этого пока не понимал, но у него еще все впереди. Ведь Лиам решил, что в качестве личного проекта для Камили он подходит, а та, объясняя, и сама поймет много нового. Уж это он понял на собственном опыте.

- В общем так, Анастаз, слушай и запоминай. Я буду связываться с тобой ментально раз в три дня, давать задания, а ты должен их выполнять. Станешь лениться… Ну тут пеняй на себя - у меня есть не только пряник, но и кнут. За хорошее выполнение заданий будешь получать допинг силой. Теперь к главному. Свои новые умения будешь применять на деле как можно чаще, и вот еще что. Специально для тебя будет выделен раздел литературы в ментальном пространстве Мо, так что, чем быстрее ты постигнешь нужные ментальные умения, тем быстрей скука станет для тебя прошлым. Все понятно?

- Ничего не понял. – Вампир решил быть честным настолько, насколько это вообще возможно.

- Ну и ладно, значит, будем вбивать знания практикой, - кивнула девушка.

- Я готов, - кивнул кровосос.

- Ну все, вроде бы. Завтра свяжемся. А теперь мне пора.

- Всего самого хорошего, госпожа.

На такое обращение Камиля зарделась, но быстро взяла себя в руки и щелкнула пальцами. Да, трансгрессия внутри Лабиринта невозможна, он весь буквально накрыт антитрангрессионными чарами. Лишь две точки свободны от них, но для Камили такие чары, как распахнутые врата, она легко прошла их насквозь за счет совершенно иного подхода к телепортации, и появилась в трех метрах от портала выхода.

- ГРРАААААРРРР!!! – Раздалось в тридцати метрах левее.

- Мррр? – поинтересовалась молоденькая мантикора на месте девушки. Сознание укуталось в новую «маску» легко и привычно, а тело быстро отрастило коготки, шлем и покрылось антимагической аурой. Потому что сражаться с оборотнем магией… Ну, не то чтобы нельзя, но крайне не удобно, в то время как он вполне нормально пользуется немалой толикой магии на уровне инстинкта.

Присмотревшись к ауре противника чуть внимательней, она опознала химеру. Кто-то от души поиздевался над оборотнем, искорежил ему ауру и тело, чтобы заменить тело на созданное самим магом. Но голову оставил от оборотня. Получился странный гибрид с неизвестными свойствами, но просто запредельным количеством жизненной силы.

Девушка решила, что сражаться с ним один на один, не самая правильная мысль, а потому ушла от удара коротким телепортом прямо на какой-то столб из толстого ствола, и даже проверила что химера не может допрыгнуть до вершины. Спокойно начитала на ауру еще один телепорт, и послала его по нити клятвы, выдергивая своего слугу прямо в воздух перед собой.

- Ты слева, я справа, - мурлыкнула девушка, толкая вампира телекинезом в обход зверюги. – Начали.

Девушка рванула в лобовую атаку, но в последний момент рухнула на спину и проехала под химерой, вспарывая ей живот, и дырявя кинутыми магическими когтями. Ну, кожу химеры они даже пробили, но потом аура зверюги справилась и развеяла их. Зато вспоротый живот доставил ей много неприятностей. Камиля прокатилась дальше, вскакивая на ноги и поворачиваясь. Тут же увидела, как Анастаз вцепился в химеру, разрывая ее когтями и своей аурой. Отражение его природы в энергетическом плане оставляло на ауре химеры серые рваные полосы, и именно туда вампир бил особенно сильно. Инстинкты и опыт говорили ему, что где повреждена аура, там и тело слабее.

Особо удачный удар кровососа дошел до самого сердца зверя и, выдрав его, вампир отпрыгнул. Поднял его к лицу, и выдавил все, до последней капли себе в рот. Клыки выдвинулись сами, аура пошла мощной темной волной, а в следующий момент, он выкинул сердечную мышцу, оставшуюся без крови. Да и расслабляться особо некогда. Химера и не думала умирать, но его прикрыла новая хозяйка, сойдясь с бывшим оборотнем в поединке. Ослабленная тварь уже не могла сражаться настолько эффективно, а потому использовала последний довод – из-под когтей на землю капнул яд. Мало чем уступая яду руноследа, этот не убивал, он только уничтожал разум. Его энергетическая суть воздействовала именно на разум, оставляя остальные оболочки не поврежденными.

Камиля яд заметила сразу. В аурном зрении он буквально сиял, даже сильнее чем аура раненой твари, так что не насторожиться она не могла. Ей пришлось скинуть Шкуру Мантикоры и использовать не так давно освоенный Водный Доспех. Довольно сложное заклинание, но и гордилась девушка его освоением сильно. Контроль воды ей давался довольно просто, даже проще трансфигурации, так что она с большим удовольствием им занималась, что и вылилось в попытку освоить это заклинание. Успех пришел не сразу, но она его освоила. И вот теперь он пригодится, и как она надеялась, спасет от яда. Энергетические когти сменились водными, и девушка бросилась в атаку. Вниз, обманка, поджать ноги, поймать точку напряжения, сместить центр тяжести, и швырнуть себя в воздух. Пролетая над прыгнувшей за ней химерой, удалось проверить, держит ли Доспех удар когтями с ядом. Выдержал с честью, ведь химера дотянулась до ее ноги. Яд просто соскользнул с поверхности Доспеха, так и не причинив вреда. Зато удар в шею водными когтями, пришелся в нужное место, брызнула кровь, и химера крайне неудачно приземлилась, прокатившись по земле. Она и так была практически мертва, но деревянный кол в глазу от вампира, поставил точку и в этом поединке, и в жизни химеры. Кровосос с урчанием вцепился в шею мертвой химеры, перерабатывая ее кровь в энергию, вытягивая все, что было в ее ауре съедобного. И магию и жизненную силу, всё, оставляя на месте мощной, могучей химеры лишь мумию.

- Анастаз, тебя отправить обратно или сам доберешься? – Спросила Камиля.

- Сам доберусь. Тут не далеко, к завтрашнему утру буду.

- Ну, все тогда. До связи.

- До связи, госпожа.

Камиля подошла к порталу, который выглядел как две каменные стэллы, расписанные рунами, и активировала его, тут же пройдя в возникшую пространственную воронку. У портала с другой стороны ее встретил улыбкой Лиам.

- Умница. Правда, ты многих тут удивила. Снова.

- Чем? – Приподняла бровь девушка.

- Телепортацией.

- А, поняла. Другой подход, вот запрет и не сработал.

- Именно. И не раскрывай это заклинание пока что. Пусть сами думают, хоть немного, - попросил Лиам.

- Хорошо, учитель, - задорно рассмеялась Камиля.

- Уже не учитель, мастер магии Камиля. Просто сквиб, и не более.

- Ну, вот что ты такое говоришь, Лиам! – Возмутилась девушка, совершенно не обращая внимания на тишину на Арене, куда ее вынес обратный портал. – Ты меня всему научил, ничего не скрывая и не утаивая, а теперь предлагаешь наплевать на это?

- Ты меня не совсем правильно поняла. Предлагаю больше не тянуться за мной, а выбирать свой путь, вот и все, - пожал плечом Лиам. И даже смог выдавить небольшую улыбку.

- А если я уже выбрала свой путь? – Осторожно спросила девушка.

- Тогда, кто бы что ни говорил, иди по нему. Ты выбрала путь, а значит, уже победила. Другое дело, что никто не знает, куда он тебя приведет. Как бы потом не пожалеть… Хотя, не мне учить тебя жизни. Я и сам в ней ничего не смыслю, - хмыкнул Лиам.

- Вот и хорошо. Я выбрала, - Камиля открыто посмотрела ему в глаза и улыбнулась.

- Как скажешь. Тебе туда, - показал Лиам на комиссию. – Забирай бумажульку, да и пойдем уже отсюда.

- Можно было и по уважительней, молодой человек, - проскрипел председатель комиссии.

- А что, от этого ее возможности вырастут, сила или знания? Это, - ткнул пальцем Лиам на сертификат, - …всего лишь формальность. Впрочем, я тоже горд ученицей, так что не против того, что вы почешете по пузику ее эго. Она заслужила, если на то пошло.

- Лиам, дай мне насладиться плодами моего труда. – Хмыкнула Камиля. – Ну и твоего тоже.

Мужчина рассмеялся и махнул рукой. Вроде как, развлекайся.

Награждение продолжилось дольше получаса. Выпив по бокалу французского шампанского по случаю появления нового Мастера Магии, люди начали расходиться. Собственно, большая часть трибун уже ушла, но некоторые сходили на песок Арены и знакомились с Камилей напрямую. И только считанные единицы подходили поговорить именно с Лиамом. Тот не был этим расстроен, он понимал, что сквиб не очень-то интересен магическому сообществу, однако планировал их удивить еще не раз.

Подходили и знакомые, друзья, даже враги. Поздравляли с талантливой ученицей, и такие поздравления Лиам принимал с удовольствием. В некоторых поздравлениях чувствовалась угроза, и такие люди получали в ответ ехидную улыбку, злой прищур, а то и легкий удар его намерением.

Хорошие знакомые, друзья, семья, отчасти присутствовавшая на экзамене, постепенно передислоцировались в его поместье, где сабантуй продолжился, переходя в откровенный кутеж, а местами и пьянку.

А в это время, в кабинете Лиама состоялся интересный разговор. Встреченный на Арене маг весьма настойчиво пожелал продолжить беседу в более спокойной обстановке и в честь прошлых «заслуг», был приглашен сквибом на домашнюю часть мероприятия. Теперь же, двое сидели напротив друг друга и общались, хоть вслух не было произнесено ни одного слова.

Директор Хогвартса Армандо Диппет, весьма известный во всем мире маг, пользующийся заслуженной славой и уважением, был приглашен этим вечером на странное мероприятие. Его ученик, добившийся известности сначала как маг, открывший доселе не известный раздел магии призыва, а после, ставший сквибом, но даже тогда, выигравший поединок против мага один на один, снова решил подарить магическому миру сенсацию. Более того, он создавал прецедент. Сквиб выставил свою УЧЕНИЦУ на экзамен. Более того, многие подняли связи и узнали, что эта самая ученица не так давно была низшим магом второго октана, а за эти годы она просто не могла набрать достаточное количество силы, чтобы сдать готовность колдуна. Тут нужен минимум четвертый октан. Прыгнуть за столь малое время на два с половиной октана нереально. Но, как показала практика, многое зависит от учителя, что его бывший ученик доказал с легкостью. Впрочем, Лиам Картер со школьных времен выходил за рамки обыденного и ничего особенного в том не видел, чем весьма импонировал Армандо.

Теперь же, бывший ученик и вовсе совершил невозможное, и очень многие желали узнать ответ на простой вопрос: КАК?! Как можно поднять низшего мага на такую планку силы, ведь каждого из них проверяют, есть ли вообще возможность полноценного развития, и у большинства ее просто нет. Их магическая система, их ядро, просто не может развиваться дальше. Но вот, прямо перед лицом грандмастера магии Диппета на тонкой ниточке зашаталась морковка. Он искренне надеялся, что бывший ученик откроет ему этот секрет, ведь сам Диппет не раз поддерживал своего ученика. Собственно, именно в этот раз его слово, вполне возможно, было решающим, и этой самой Камиле дозволили пройти экзамен. Лиам и не скрывал, что бывший директор будет только одним из многих векторов воздействия на МКМ и Министерство Магии Багдада - Башню Мудрецов. Однако Диппет поверил сквибу и надавил со своей стороны всем, чем только мог.

К слову сказать, старый маг не был разочарован, и результат удивил даже его, если уж говорить по правде. Просмотр прохождения Лабиринта ученицей Лиама поднял столько вопросов у магов, что многие были уже и не рады, что дозволили этот экзамен. Однако, отворачиваться от возникающих проблем могут позволить себе обыватели, но никак не фигуры уровня Армандо Диппета. Он, как никто другой знал статистику рождения низших магов по всему миру. Один сильный маг рождается на сорок два низших (до второго октана включительно), и это в среднем. В некоторых странах все не так «хорошо», а еще хуже.

Более того, даже не столько сила ученицы Лиама его настолько удивила, сколько ее умения. Столь разносторонние, и очень не слабые, что уж там. Девушка легко и изящно перестраивала чары под себя, что вызывало уже не удивление, а уважение к ее учителю. Диппет знал не так много выпускников, которые хотя бы задумывались об этом, не говоря о том, чтобы рассчитать ритуал ВНУТРИ расширенного пространства. Это, пусть и не высший пилотаж пространственной и ритуальной магии, с рунной вместе (про нумерологию тоже забывать нельзя, что уж там), но где-то близко, весьма и весьма. Если на то пошло, то в принципе сделать расчет ритуала на коленке, посреди леса, это очень мощная заявка. И это говорит о ее обучении только хорошее. Девушка показала, откровенно говоря, совсем не школьный уровень. Конечно тот факт, что один из тайных союзников директора обеднел на миллион золотых его не порадовал, но то, что возможный в будущем союзник на тот же миллион стал богаче, несколько сглаживал неприятный факт.

Если уровень девушки в исцелении директора не удивил, ведь об успехах в этой области самого Лиама он был осведомлен, как и про ментальную магию, то успехи в трансфигурации, точнее в сложнейшем ее разделе – откровенно ошарашили, что уж там говорить. Сам директор мог бы сделать тот же золотой слиток из медного, и не запыхаться при этом, но что бы такое вытворяла выпускница, это просто невозможно. И честно сказать, для мастерства она слишком уж молода. Обычно мастерами становятся годам к двадцати пяти, но это ладно. Она и правда выполнила условие, и сделала это изящно, победив при этом и вампира, и химеру. Оба противника были сильны, быстры и имели свои сильные стороны, так что мастерство ей засчитали, оценив работу по достоинству. К слову, маги посчитали прилепленную за ухо пластину каким-то артефактом, подавляющим волю. Им и в голову не могло прийти, что это на самом деле такое, и директор Диппет от остальных не сильно-то отличался. Он был уверен, что это нечто вроде артефактного аналога Империо. И никто не собирался его разубеждать.

Вот основные вопросы, которые волновали директора лучшей школы магии Хогвартс, и для Лиама это не было секретом. Более того, он знал, чем именно откупится за помощь столь мощной фигуры еще до того, как попросил его о ней. Конечно, полностью просчитать старого чародея Лиам не надеялся, но и совсем уж балбесом себя не считал. Основные вопросы были вполне предсказуемы: сила, умения, как? Примерно так рассуждал про себя Лиам, и в общем, не ошибся.

На Арене, куда директор спустился сразу, после вручения диплома и сертификата, важные вопросы не поднимались, однако просьба о встрече прозвучала. Директор спокойно дождался, когда круговорот магов немного успокоится, и вместе со всеми отправился к Лиаму на виллу. И уже там, немного выпив вина и отдохнув, Лиам пригласил Диппета в свой кабинет, буквально одним взглядом.

- Спасибо, что пригласил сюда. Всегда рад видеть, что мои ученики добились многого в жизни, в том числе и благодаря моим усилиям. – Разговор в ментальном «слое» сразу раскрывает все вторые и третьи смыслы сказанного вслух, что облегчает не только понимание, но и само общение происходит куда как объемней и быстрее. По факту, Директор и правда был рад, что Лиам не бедствует, что у него красивый и большой дом, рад, что бывший ученик добился многого и когда был волшебником, и когда стал сквибом. Все эти слои осмысливались одним массивом. Как и тот слой, в котором говорилось, что Диппет хотел бы некую компенсацию за свою помощь в давлении на МКМ.

- Это Вам, Директор. Уверен, Вам понравится, - передал Лиам Диппету небольшой дневник. Последние трое суток он занимался описанием ритуального изменения магической системы низшего мага, которое некогда провел для Камили. К сожалению, он прекрасно знал, что никто не позволит Диппету ввести эту процедуру в магические школы на постоянной основе. Старые Рода не захотят отдавать власть в руки низших, а так и произойдет, если те смогут развиваться. Просто низших намного больше, чем родовитых силачей, и их просто сметут. Может не сразу, а через десять лет, или двадцать, Лиам не знал точно, да и в магии предсказаний он не очень смыслил, хотя задатки явно имелись. Но этот дневник Лиам посчитал адекватной платой за помощь Директора. Впрочем, тот был полностью согласен, хоть и знал, что ничего у него не выйдет из этой идеи. Все же, Диппет был благодарен за ту толику надежды, которую ему дал Лиам и даже вскользь улыбнулся, принимая дневник.

- Капните кровью на серебряный уголок, и никто кроме Вас не сможет прочесть то, что в нем написано, - передал Директору Лиам. Тот улыбнулся и спрятал заветную книжицу за пазуху. Видимо, так надежнее.

Общение продолжалось совсем не долго, всего пару минут, но джентльмены успели обсудить столь многое, что для обычных людей не хватило бы и суток. А потом Директор ушел - праздники старый волшебник не очень любил, как и громкие звуки вообще. Пройдя через пяток войн на разных континентах, появляются такие вот мелочи. Кто-то не смотрит на собеседника, оглядывая все вокруг в поисках опасности, кто-то не любит громкие звуки, а кто-то заслыша салют, прыгает рыбкой в ближайшее углубление в земле. И это еще самые безвредные проявления, если на то пошло.

Зато сам праздник удался и длился почти три дня. Уже к вечеру третьего народ стал расползаться по домам, и Лиам смог нормально поспать. У него оставалась всего неделя до ритуала, и это нервировало. Когда человека что-то пугает, он либо отталкивает мысли об этом, либо наоборот, хочет чтобы это быстрее началось. И быстрее закончилось, понятное дело. С Лиамом творилось нечто похожее, хотя окклюменция пока что помогала. Так что, сквиб взял себя в руки, закончил все дела, написал завещание, как в магическом, так и маггловском мире, привел всё в порядок и последний день ожидания провел в Запретном лесу.

Место, по прихоти судьбы ставшее ему домом, буквально дышащее силой природы и магии, все в нем было так знакомо, но в тоже время удивительно волшебно. Лиам дышал, и не мог надышаться этим местом, этой силой, и ощущением родного дома. Он не знал, вернется ли сюда еще, но хотел, чтобы в его памяти эти мгновения остались навсегда.

Камиля не отходила от него ни на шаг, буквально прилипнув к руке бывшего учителя. Она одна из немногих, кто знал все нюансы будущего ритуала, и понимала, насколько он опасен. Но девушка верила, что все будет хорошо, верила в счастливую звезду и в Лиама. Она же и предложила поступить так, как советовала мантикора. Оставить потомство. Лиам не стал отказываться, ведь не знал, чем вся его затея кончится.

Небольшой ритуал плодородия для Камили, ну а само дело не хитрое, хоть и заняло несколько часов.

Ближе к вечеру, так ни разу за весь день и не поев, Лиам с Камилей ушли телепортом к центру Запретного леса, насколько это было возможно. В самый центр телепортация в принципе невозможна, из-за ярко выраженного магического фона. Оттуда прошли пару часов пешком, собрав огромный караван животных, так как оба включили «внутреннюю красоту» и вышли к Сердцу волшебного Леса. Магия здесь вела себя совершенно необычно. Она словно выходила из-под земли, и могучим вихрем устремлялась к небесам. От вихря по округе расходились невероятно сильные волны природного эфира, поддерживая весь Запретный лес. Прямо над выходом силы, рос дуб. То есть, когда-то он, наверное, был дубом, но от такого количества энергии он давно и прочно мутировал, превратившись в поистине гигантского древня. Да, он был живым не так, как обычные деревья. Он имел разум, пусть и не человеческий. Скорее больше походил на био ИИ с запредельными показателями. Да и сам древень вырос более чем на полторы сотни метров, толщину ствола имел около двадцати метров диаметром, и даже ветки его были словно деревья, чьей-то волей выросших не из земли, а из ствола этого титана.

Там, у подножия древня их уже ждал Николя. Он тут с самого прошлого утра возится. Мало того, что сам ритуал получился запредельно сложным, так еще и сопряжение магии в частях различных животных, травах и паре зелий нужно сделать идеальным с магией ритуала. Так что, работы у магистра было хоть отбавляй. Полтора суток он провозился с ритуалом, но что получилось можно узнать только на практике. С Мо на связи, Николя в последний раз перепроверил все, до последней запятой, но ошибок не обнаружил, так что за дело принялся с энтузиазмом. Это был его шанс действительно отплатить Лиаму за ТОТ раз. И хоть парень отмахивается, да и по ауре видно, что чародея он не винит ни в чем, но вот магистр все равно чувствует себя виноватым. Хотя не совсем так. Вина давно трансформировалась в желание помочь, при этом полностью так и не исчезнув. Для Магистра некромантии, выросшего в совсем других условиях, такие чувства были внове и стали неприятным сюрпризом. Но «страдания ведут к самопознанию», и его привели. Это неминуемо. Так что, древний чародей узнал много нового не только о себе, но и о других, хотя расширять свой кругозор такой ценой, это явно не его выбор. Изрядно посветлевшая после смерти душа и аура сделали его более человечным, что было очевидно даже ему самому.

- О, вы вовремя. Лиам, тебе сюда. Время как раз подходит. Раздевайся и ложись вон на тот алтарь, - показал Николя на один из трех каменных алтарей. Два других для других целей. Один для жертвоприношения козы, а второй для самого чародея. И нет, он не будет втыкать себе в сердце всякие металлические штуковины и делать другие идиотские вещи. Его аура, его магическое тело станет образцом. Не сила в нем, а именно сами каналы, их разветвленность и прочие характеристики. – Я почти готов.

- Хорошо. И… спасибо, друг мой. Все это… Я передать не могу… - Лиам не смог договорить, так как Магистр тут же его перебил.

- Вот и не передавай. Ложись давай. – Николя не любил, когда его благодарят. Вот восхваления он любил, это да, а благодарности, они его словно к чему-то непонятному принуждали. Сам он так же не любил кого-то благодарить, и выдавливал из себя, простое вроде бы, слово, со страшным скрипом.

- Ну, ты меня понял… - Буркнул смущенный Лиам. Обнял бывшую ученицу и тихонько шепнул: - Береги его. Или ее.

После чего резко развернулся, грубо сдернул с себя всю одежду и улегся на холодный камень алтаря. Он слышал блеяние козы, и как оно резко прервалось, слышал запах крови, стекающей по желобкам на алтаре, чувствовал, как шедшая из под земли магия сменила русло, и вместо привычного подъема по стволу гиганта, ушла прямо в ритуал.

Лиам почувствовал, как совсем рядом с ним отрылось пространственное окно, но не как обычно. В материальном слое окна не было, только в астрале, но очень мощное, огромное. Оно пропустило сущность настолько бОльшую, чем любой из магов, или даже «глубокую», что и сравнивать их нельзя.

Звуки смазались. Лиам не мог разобрать, что говорит стоящий совсем рядом Николя, и что ему отвечают, но давление, которое возникло при включении «внутреннего подритуала удержания», быстро сошло на нет, и перестало выбивать последний воздух из легких сквиба. Окружающее пространство перестало скакать, словно необъезженный мустанг, и Лиам услышал:

- Это он заставил меня дать слово, что я отпущу тебя по выполнении договора, так что его и благодари. И без сарказма. Ты хоть и Богиня Рек и Озер, но всего лишь Богиня.

- Хм. Странный смертный. А ты, труполюб, мне не нравишься, но договор есть договор. Контракт подписан и будет выполнен. А теперь не мешай мне.

Затем Лиам почувствовал, что его обхватывает что-то огромное, но… слабеющее. Именно так он почувствовал Богиню. Словно некогда она была намного, нет… ВО много раз сильнее. Но сейчас все не так - силы ее на исходе, она умирает. Да медленно, но все же.

- Ты очень смелый, смертный, раз обратился ко мне. Или ты не знаешь, что меня называли коварной?

- Знаю, - прошептал Лиам. – Но ведь и я не с пустыми руками пришел к тебе. Все честно, а Боги любят честность.

- Это верно, любят. И ты прав, ты пришел не просто с даром или жертвой. Ты пришел с сокровищем, но сокровище это, только для меня. А теперь, смертный, отдай мне плату.

- Забирай, - прошептал Лиам и закричал от боли. Надрывно, громко, словно полностью отдавался этому крику боли. Ведь Богиня забирала у него ЯДРО. Зачем оно ей, они с Николя догадывались, но никому не говорили. Но оба были уверены, что скоро, где-то в этом мире появится бессмертная девочка волшебница с ядром девятого октана. С ядром Лиама. Эта надстройка души была завершающим штрихом для перерождения Богини, уставшей умирать, в бессмертную и могучую волшебницу. Но это их обоих совершенно не трогало. Что им до нее за дело?.. Нет, Лиам желал вернуть свою магию. И без ядра вполне можно стать мощным магом. Вон, у Николя никогда ядра не было, и что, слабый он маг? Вот-вот. Ядро это костыль для волшебников, а Лиам давным-давно научился ходить, да и бегать сам.

- Какое развитое у тебя Ме Силы, смертный, или как вы теперь говорите - Орто. Просто прекрасно. Ты свою часть договора выполнил, теперь я выполню свою.

И хоть Лиам был в обмороке от боли, он прекрасно слышал и понимал каждое слово Богини отчего и очнулся. Слова, одно за другим, просто впивались в его разум и оставались там навсегда. А затем снова настала боль. Не такая сильная, как была, когда из его ауры вырывали ядро, но все же весьма чувствительная. Но все это меркло перед ощущением нарастающей сети каналов. Чакры-пересечения делали первые вздохи, выделяя первые капельки магической силы. Канальцы, тонюсенькие настолько, что лишь проведший двадцатую часть своей жизни в медитациях Лиам мог их почувствовать, набирали сантиметр за сантиметром длины, а аура адаптировалась к последним изменениям. Сеть астральных линий оказалась столь развернута, как никогда прежде. Она, словно дивной красоты цветок, расцветала в его ауре, и Лиам буквально наслаждался этим чувством. Все в его душе ликовало, не считая тех ее частей, которым было дико больно. А потом он вырубился опять.

Эпилог

Эпилог

Год спустя. Там же – в Сердце Леса.

Лиам с трудом открыл глаза. Действительно с трудом, даже тяжелее, чем в больнице после того, как стал сквибом. Попробовал пошевелить рукой, но она едва сдвинулась с места, настолько она ослабла. Он скосил глаза и еле приподнял голову, но увидел самого себя. Худой, словно скелет, от мышц остались тонкие ниточки, а по телу можно изучать анатомию костной структуры. Расслабив шею, Лиам окунулся в себя, отслеживая все сразу. И свою магическую систему и взаимообмен магической силой с лесом и даже взаимообмен магией с древнем. Тот по просьбе Богини поддерживал в нем жизнь последний год, пока новое магическое тело приживалось, а аура восстанавливалась после извлечения ядра. Сам Лиам это время провел в коме. Конечно, Богиня посильнее могла бы сделать тоже самое в одну секунду, но Богиню посильнее не купишь даже сверхсильным ядром. Ей это просто без надобности. А уж если найти Богиню со специализацией на исцелении, так и вовсе было бы прекрасно. И не пришлось бы работать через физическое тело в том числе. Богиня Рек и Озер буквально вдавила создаваемую часть души с двух сторон, и снизу – со стороны физического тела, и сверху – через астрал, чем несколько смешала эти составляющие души, и уплотнила ауру. Понятное дело, что эффект побочный, но исключительно положительный. Однако у прошедшей операции оказался и минус. Большой такой, даже огромный. Каналы в духовном теле оказались как у маггла. На их разработку уйдут годы и десятилетия, если не больше. Ну и так, малюсенький минус - пироманта из Лиама точно не выйдет. То есть вообще никогда. Лед и вода, вот его стихии теперь уже навсегда. Богиня, сама того не зная, определила его развитие на всю жизнь – лишь оттенка ее силы хватило на то, чтобы Лиам прошел единение со стихией, которого столь долго избегал.

- Эй, кха, кха, есть тут, кха-нибудь? – Практически шепот, но и его хватило, чтобы настроенные на него чары сработали, и отправили импульс чар на соседнюю полянку.

А там собралось немало народу. В одной палатке жила Камиля, Эбигейл и Эмма Картер, ведь бывшая ученица приняла дар и взяла фамилию этой семьи. С ними жил грудной мальчик, которому дали имя Эдриан. Маленький маг был совсем слабеньким, но никого это не волновало. Камиля прекрасно знала, что нужно сделать, чтобы он вырос сильным, как его папа. А бабушка и тетя с удовольствием помогут, если понадобится. Вон с каким удовольствием возятся с малышом, да и роды приняли легко и быстро, девушка даже не устала совсем. Пара часов, и готово, словно малыш хотел уже побыстрее появиться в этом мире.

Этот год выдался нелегким для всех них, и только этот малыш придавал этим женщинам сил, чтобы жить дальше. Но время шло, и чем ближе к родам, тем сильнее была радость от принятого тогда решения. Рождение Эдриана, словно начало новой жизни, придавало силы смотреть вперед.

Камиля не могла часто приходить к Сердцу Леса, ведь беременным такой интенсивный обмен магией с Лесом противопоказан. Так что она приходила раз в две недели, а на последних месяцах и это запретили. Эбигейл была настойчива, и Камиля тоже понимала правильность требований, но хотелось снова и снова приходить туда. Посмотреть на его осунувшееся лицо, провести рукой по отросшим волосам, и тихим голосом рассказать, как пинается его сын.

Время шло и прошел целый год с тех пор, как провели ритуал. Сразу же после него тело Лиама по самую шею укрыло корнями древня, а Богиня сказала:

- Не трогать. Сам очнется, когда будет готов. Я свою часть выполнила, выпускай меня, труполюб.

- Я знаю, что Боги не врут, но если…

- Да, да, все как всегда... Слушай меня, жалкий смертный. Не смей мне угрожать. А с этим смертным все будет в порядке.

Николя выпустил призванную Богиню и она исчезла, унося с собой ядро Лиама.

Они оставили сигнальные чары и ушли с полянки, ибо находиться там просто невозможно. Слишком большая концентрация магии, тоже не всегда хорошо. Камиля осталась жить в палатке на соседней полянке, там концентрация магии была такая же, как и на той, старой полянке, так что опасности не представляла. Летом к ней присоединилась Эмма, а после и Эбигейл. Там же родился Эдриан, под присмотром двух целителей. Ну, полутора, все-таки Эмма еще доучивается. Николя приезжал время от времени, но надолго не оставался, у него работы тоже хватало, а сделать тут он ничего не мог, оставалось только ждать.

Прошел год, и Николя снова прибыл на полянку, и даже шел пешком более двух часов ради этого. В прошлый приезд ему неожиданно понравилось возиться с мелким парнишкой Эдри, так что он предвкушал новую встречу. Он даже не успел дойти до палатки женщин, как почувствовал импульс чар, и рванул к ДУБУ. Уже подбегая, он догнал Эбигейл и Камилю и вместе с ними вылетел к Сердцу Леса, проламывая кусты. Оббегать до тропинки ему показалось слишком долго.

- Лиам? – Ошарашено спросил некромант.

- Николя? Кха-кха. Здравствуй, кха-кха.

- Помолчи пока. Тихо, Лиам. – Посоветовал маг, поднаторевший в исцелении за последний год. Он решил, что не знать эту отрасль магического искусства становится все неудобней, так что засел за учебники, и теперь мог кое-что не слишком сложное, пока что с палочкой. На сканирующее заклинание его хватило, так что диагностировать истощение крайней степени он смог.

- Лиам! – Выбежала на полянку Камиля. – Лиам!

Девушка проскочила мимо Магистра юркой лисицей и обняла лежащего на холодном камне, крайне худого человека.

- Сынок! – с другой стороны его обняли еще одни родные руки.

Николя, как самый здравомыслящий, тут же окоротил женщин.

- Во-первых, успокоились, во-вторых, у него истощение, и нужны капельницы, и в-третьих, надо перенести его в палатку с этой холодной каменюки.

Что тут же и сделал. В палатке бывшим сквибом занялись женщины. Капельницы с физ. раствором, витаминные растворы и многое другое, что нужно при выходе человека из комы, тут же нашло свое место вокруг его кровати. Ребенка пока показывать не стали, сердце могло не выдержать. Оно тоже мышца и атрофируется ничуть не хуже других.

День за днем Лиам приходил в себя. Ежедневная зарядка до седьмого пота, не слезая с кровати, да по десятку раз в день, может утомить кого угодно. Зато через пару недель он встал на ноги. В смысле буквально. Встал, постоял семь секунд и сел обратно. Сил не хватало. Всему приходилось учиться заново. Так что день у него был поделен между физическими тренировками, а когда он не был занят ими, то либо общался с женщинами, либо медитировал, пытаясь хоть немного ускорить текущую по духовным линиям силу. Получалось из рук вон плохо, что уж там. Но хоть что-то! И этому Лиам был рад.

Еще через пару недель он уже совершал первые пробежки, ускоряя развитие мышц вливаниями жизненной силы, так что такой прогресс обуславливался именно личным мастерством, а не магией. В ней он тоже имел успех. Первые, самые простые действия с силой он делать научился. Абы как, с трудом и долгими медитациями, но научился. Новая конфигурация духовных линий заставила быть крайне внимательным и осторожным.

Ну и самое главное, это то, что ему представили его сына. Маленький маг едва ли был на первом октане, когда любой представитель Рода уже рождался со вторым. Видимо это наследственность Камили, но Лиаму было все равно. Сила маленького мага интересовала его в последнюю очередь. У него был СЫН!

Пять лет спустя…

- Садав, - Тихонько проговорил Лиам, открыл рот пошире и сказал тихое: - пха.

А на всю Арену раздался настолько громкий звук, что его соперник отлетел прямо на щиты. Заклятье Громового Рева, заранее подвешенное на ауру, сработало отлично, и противник, не ожидавший такого финта, был повержен. Но оставалось еще двое.

Уворот, Щит Воды с изрядной накачкой электричеством принял на себя здоровенную каменную глыбу. Щит обернулся льдом за одно мгновение и был разбит следующей. Телекинез подхватил острые ледышки и отправил к обоим противникам. Мастера боевики взмахнули палочками и остановили атаку, не заметив того, что теперь стоят в воде. Очередное заклятие Молнии от взлетевшего на полметра Лиама, и мастера затряслись от удара током. Волосы их встали дыбом, а сами они потеряли сознание от перегрузки нервной системы.

- Бой окончен. Лиам Генри Картер, Вам присуждается Мастерство в боевой магии, Ментальной магии, и магии Пространства. Поздравляем.

Комиссия для прохождения экзамена по трем направлениям собралась на удивление оперативно. Когда давно исчезнувший со страниц газет, да и вообще, откуда бы то ни было Лиам Картер затребовал его прохождения, многие в МКМ были просто шокированы. Но доказательств наличия у него магии хватило, когда один из умников, начавших глупо и зло подшучивать над бывшим сквибом, взлетел в воздух, и встретился своей глупой бестолковкой с одной из балок перекрытия, а после, свалился вниз сломанной куклой. Лиам любил хорошую шутку, но плохой, злой юмор, ему не нравился. В общем, проверив наличие у него магии, экзамен ему разрешили, а комиссия собралась за жалкие сорок минут. Любопытных набилось очень много, ведь слухи разлетаются со скоростью лавины, а такие и того быстрее. Лиам решил сдавать Пространство, в силу своих огромных знаний и немалых умений в этой отрасли магии. Боевку, которую изрядно подтянул за последние пару лет с помощью Анжелики. Ну и ментал, так как по факту, давно в ней Мастер, а то и Магистр. Слишком уж много умений поднакопилось в этой тонкой сфере за последние годы.

- Вот и прекрасно. Через месяц я хотел бы пройти Лабиринт, - уведомил комиссию Лиам и отправился с Арены в сторону трибун.

- Но как? – Наконец-то выдавила из себя председательница комиссии, Елизавета Адлер. – Вы же не волшебник!

- Да, я не волшебник и у меня нет ядра. Но я маг, а для мага нет ничего невозможного…

Лиам отвернулся от пораженной до глубины души женщины и продолжил свой путь. Там, у выхода, его ждали друзья. И там же, в самом первом ряду, стояла его семья. Мама, сестра, Мастер Магии Камиля и его пятилетний сын Эдриан. Краем глаза, мужчина увидел в толпе у выхода знакомую ауру Генри Картера. Остаться и пообщаться тот видимо не пожелал. Ничего не меняется...

Лиам Генри Картер, волшебник, сквиб, а ныне маг, словно замер между шагами на одно мгновение, оглядываясь назад, в прошлое. Это был тяжелый путь, полный риска и приключений, но он не закончен. Ему есть зачем жить, и есть куда идти, так что… Лиам закончил шаг и сделал следующий…

0Mopган0 Красноголовый ведьмак

Пролог

Высокий, худой человек, одетый в грязную рубаху на три размера больше надобного, испачканные в каменной крошке штаны, и дырявые сапоги, резко развернулся на окрик, и растянул губы в улыбке, показывая гнилые зубы.

- Борх! – Крикнул ему другой мужчина, но в отличие от первого, его кружала аура власти и силы, и внешне он сильно отличался. Высокий, статный, по-своему красивый мужчина, лет тридцати, черноволосый, с острым, хищным носом, тонкими губами, и ясными голубыми глазами. Мантия, в которую он был одет, оказалась из лучшего шелка, и являлась артефактом, созданным для защиты от взрывов. Многие успешные алхимики носят именно такие, что не отменяет их дороговизны и некоторого изящества. – Неси следующего!

- Уже бегу, мой господин! – Пыхнул ужасной вонью изо рта Борх. Он спустился на два этажа, отбивая перестук деревянными подошвами о камни, и вошел в тюрьму.

- Маришка, давай следующего! Господин приказал, - рыкнул он огромной женщине. Она едва могла двигаться, но даже так ей хватало сил, чтобы держать пленников в повиновении. Все потому, что ими были дети, до семи лет. Совсем грудничков не было, и самый младший был пятилетним малышом, который едва мог ходить. Все они были худыми, изможденными от недоедания, и потому, двигались редко и мало. Эти восемь детей уже давно не плакали, сил на это просто не было. Они просто лежали на соломе, и время от времени кашляли.

- Бери вон того, красноголового. Остальные точно не выдержат. Да передай господину, что остальные скоро помрут.

- Ты опять сожрала их порции? Да у тебя вообще нет сердца! – Возмутился Борх. И нет, он был возмущен не тем, что дети недоедают. Просто если они сдохнут от голода, то он сам уже не сможет их убить. – И куда в тебя лезет?!

- А ну закрой свой гнилой рот, Борх. И неси пацана на верстак.

- Ладно, ладно, - Борх вошел в клетку, схватил мальчишку за ногу, и приподнял над полом. Тот не возмутился, у него просто не было на это сил. Все, на что его хватило, это на то, чтобы посмотреть на других детей. Он был тут самым старшим, после того, как уволокли Дирима, эльфенка, что жил в соседней камере.

Мальчика подняли на два этажа, и небрежно швырнули на деревянный верстак. Веревками закрепили руки, обволакивая в процессе жуткой вонью гнилых зубов, но мальчик даже не поморщился. Через несколько мутных, тяжелый минут, в поле его зрения возник тот сильный и властный мужчина. Он приятно улыбнулся, и проговорил:

- Ты, мой маленький пациент, станешь сорок первым, на ком я попробую свое новое заклинание. И знай, если выживешь, то я тебя отпущу, - он снова улыбнулся. Конечно, он соврал, но сказал это только для того, чтобы у мальчика включилась воля. Инстинкт выживания иногда помогает в самых странных и страшных ситуациях.

Мужчина бормотнул что-то, и провел рукой вдоль тела. Мальчик ничего не почувствовал, и маг буркнул:

- Отлично, дара нет. Чистый эксперимент.

Он отошел ненадолго, и вернулся с чашей. Махнул рукой, и с головы мальчика осыпались сбритые начисто волосы. Маг начал рисовать маслом на его голове странные фигуры, а затем и вовсе перешел на тело, смахнув с него ту немногую одежку, что на нем была, еще одним взмахом ладони. Закончив с рисованием, маг снова улыбнулся, но уже своей работе, и тому, как четко она была выполнена.

- Вот теперь все и начнется. И помни, если выживешь – отпущу. Будет больно.

Мальчик посмотрел на него мутными зелеными глазами, но в них словно не было ничего. Ни сопротивления, ни ярости, вообще ничего. Пусто. Даже маг не смог заметить тлеющий огонек воли в самой глубине. Он просто не знал, куда нужно смотреть, а его навык чтения мыслей оказался просто жалок. Он мог читать только направленные именно на него самого мысли, и только самые сильные. Что поделать, Бан Ард - не Аретуза, и образование там ощутимо похуже.

- Силь, Сон, Прогос, Силь, Сон, Прогос, Силь, Сон, Прогос… - зашептал маг. Сознание мальчика, и без того, едва державшееся «на плаву», совсем помутилось, но он боролся, как мог. Впрочем, куда там – магия заставила его уснуть, или не совсем уснуть, мальчик не знал. Он просто оказался в темноте, которая чуть позже осветилась ядовито зеленым светом. Мальчик осмотрелся, и рассмотрел отвратительное чудовище, буквально исходящее ядовито-зелеными каплями чего-то…

Чудище резко приблизилось к мальчику, подняло его за шею, и засунуло когтистую руку прямо ему в грудь. Мальчика откинуло, но недалеко. Более того, он даже не ощутил ничего неприятного или болезненного, как обещал тот маг. Ребенок увидел в руке чудовища красную капельку, и только сейчас понял, насколько ему страшно, раз это чувство пробилось даже сквозь апатию и усталость. Его буквально, затрясло от страха, а чудовище занималось каким-то своим делом, позволяя ему отползать все дальше и дальше. Мальчик полз по темноте, сам не ведая куда, просто подальше от того ужаса, который испытывал, пока в какой-то момент, он снова не оказался «в воздухе». Чудовище снова держало его за шею, но теперь не его одного. Протянув светящуюся лапу куда-то в сторону, чудовище словно выуживало какие-то нити и помещало их в каплю крови, позволяя ей расти все больше. Из капельки крови, вырос целый взрослый мужчина, но у него не было лица или прически. Просто переливающаяся красная масса. Человекоподобная. Чудище свело руки вместе, совмещая кровавого взрослого, и маленького мальчика.

На удивление, малютка вовсе не исчез в кровавом человеке, совсем наоборот. Это кровавый человек исчез в нем. Но не было ни боли, ни каких-то эмоций. На самом деле, вообще ничего не было. Просто два объекта совместились в одной точке пространства-времени, и всё.

Чудовище отпустило шею мальчика, и исчезло.

Сколько он висел один в этой холодной тьме, мальчик не знал, но в какой-то момент, он моргнул, а когда открыл глаза, то услышал чей-то вопль. С трудом повернул голову, и увидел того самого мага, что проводил над ним ритуал, без руки, и словно перечеркнутого наискось. Его кровь поливала все вокруг, попадая и на привязанное к деревянному столу тело ребенка, а над ним стояла высокая фигура, в кольчужном доспехе, и с мечом в руках. Эта фигура взмахнула мечом, и голова мага отлетела в дальний угол зала.

Мальчик совершенно не испугался ни крови, ни смерти, все это было ему не в новинку. Он внимательно смотрел на высокую фигуру, словно старался запомнить то, что видит. Впрочем, фигура моментально ощутила этот взгляд, и повернулась.

Черные волосы, острый, недружелюбный взгляд, высокие скулы и нереальные, желтые глаза с кошачьим зрачком, словно в бездну глядишь. Кого другого, это вполне могло довести до заикания, но мальчик только что вернулся из настоящей бездны тьмы, где провел очень много времени, так что подобное его не испугало вовсе.

- Что смотришь, малец? – Хрипло спросил ведьмак.

- Запоминаю. – Прозвучал тихий шепот. – Хочу стать таким, как ты.

Мальчик потерял сознание от истощения и усталости уже в следующую секунду, а потому, так и не узнал, что именно эти слова изменили его судьбу.

Мужчина в черном доспехе, только что убивший мага, оказался ведьмаком, и принял слова мальчика за Провидение, Судьбу, Предначертание, как ни назови. Да хоть бы и Предназначением, чуть не сделал ограждающий от зла знак, ведьмак.

Убив всех взрослых в подземелье, он забрал библиотеку, найденные деньги и вещи мага, и конечно, детей. Среди них была только одна девочка, но она не дожила до момента, когда он доставил детишек в ближайший городок, и ведьмак похоронил ее в лесу. А затем, хоть немного откормив детей, он повез их прямо в Крепость Ведьмаков Школы Волка, в Каэр Морхен, и все посматривал на того мальчугана. Только волосы начали отрастать, после ритуала, да краснющие, прямо как медь на солнце! Но мальчик почти все время молчал, и ведьмак не лез к нему с расспросами, прекрасно понимая, что именно с этими детьми творили в этом подземелье. Какие именно ставили опыты...

Ведьмак не жалел этих детей, по крайней мере, не собирался с ними сюсюкаться. Однако, он видел в этих семерых детишках будущее Каэр Морхена, и цеха Ведьмаков в общем. Прошлой зимой, когда он был там, то обучение проходили всего полсотни отроков. Этого мало, учитывая, как часто погибают ведьмаки. А тут целых семь детей! Просто Судьба свела, иначе и не скажешь. Особенно тот мальчишка, годков шести-семи. Молчаливый и суровый, прям почти готовый ведьмак, не иначе.

Закутавшись в шкуры зверей, дети смирно сидели на телеге, что везла их к новой жизни, и медленно жевали грубый, несоленый хлеб. Впрочем, для них, это была пища богов…

Глава 1

Глава первая

Каэр Морхен. 1132 год. Поздняя осень

Ночь накрыла своим крылом горный перевал, долину и замок, что притулился тылом к горе. Во тьме, если прислушаться, можно услышать течение реки, а из глубин пещеры под горой, слышно могучий храп циклопа. В высоком, суровом замке, что уставился на долину узкими глазами бойниц, за большим столом, собралось более полусотни людей. Они тихими голосами обсуждали меж собой самые разные вещи, от политики, до истории искусств. От магии, до навыков карманника. От высшей алхимии, до карточных игр. Вдруг, самый старший из них, лет тридцати пяти на вид, мужчина, негромко хлопнул ладонью по дубовой, толстой столешнице, и мигом наступила тишина.

- Послезавтра новый набор. У всех все готово?

Один из прародителей всех ведьмаков, великий маг и идеолог "сверхчеловека", сам Альзур, имел в крепости огромную репутацию и пользовался неимоверным почтением всех ведьмаков и учеников в замке. Ученики "отступника" так же с глубоким уважением взирают на легендарную фигуру учителя, так что никто его не перебивал.

- Казармы готовы, - с ясно видимым внутренним достоинством проговорил молодой маг с конца скамьи, за что удостоился кивка.

- Лаборатории готовы, - кивнул алхимик, с забавной внешностью деда мороза. Такой же широкий в плечах, неимоверно пузатый, и добродушный лицом, обросшим белой от седины бородой.

- А что скажет наш новый наставник по тренировочному процессу?

- Полосы препятствий готовы, мэтр. - Борг кивнул патлатой головой, словно бы чуть великоватой для его тела, и вернулся к еде. Еда была его божеством, и уж в ней он понимал толк.

- Отлично. В таком случае, я должен представить вам нового наставника для наших воспитанников, - Альзур словно бы привстал, хоть и не сделал ни одного движения. Просто чуть напряг ауру, что сделало его величественней чисто внешне. - Знакомьтесь заново - Наставник Керней. С этого года он будет преподавать внутренний контроль.

На высоком, худоватом мужчине сошлось полсотни взглядов, но не было агрессивных, только полные поддержки и скрытой жалости взоры, полные также и понимания - работать с детьми и подростками очень трудно, и столь же выматывающе. Кому об этом знать, как не им.

- Чему учить будешь? - Вдруг спросил один из магов-учеников самого Альзура, Имал. Худющий парень, лет двадцати двух на вид, но маг талантливый, это бесспорно.

- Контролю тела, только без зелий. Ускорить или улучшить пищеварение, чтобы хватало меньшего количества пищи; контроль адреналина; скорость обмена веществ; терморегуляция; контроль боли; изгнание ядов, конечно. Ну и главное, это контроль эмоций и концентрация, как подготовительный этап к обучению боевому трансу и магии у других наставников.

- Широкий спектр умений, - немного ошарашенно покачал головой молодой маг.

- Я всего лишь мастер в этом, - отрицательно качнул головой Керней. - Изначально планировалось, что наставником станет Григо Пузо, но он погиб. Учитель мог научить еще большему.

- Григо? Погиб? - Имал прекрасно знал этого ведьмака, и искренне уважал его, как человека, и как профессионала своего дела. - Как?

- Мантикора сожрала, - буркнул Керней. Он учителя любил, как отца, которого тот ему и заменил, как ни посмотри.

- Жаль, очень жаль, - понимающе склонил голову молодой маг.

На минуту за столом возникла тишина, но вскоре снова зазвучали голоса. Две чародейки стали обсуждать свойства декокта из вернейки, а три наставника неподалеку от них - стати чародеек. Посмотреть там есть на что. Блондинки с пышными, но без перебора, формами, сочные, молодые, и безумно притягательные для любого мужчины, не говоря уж про ведьмаков, которые так и пышат жизненной силой.

- А что с теми семерыми, которых привез в прошлом году Вернон из Бругге? - Вдруг раздался женский голос. Еще одна чародейка, отрекшаяся от Капитула, и пошедшая за своим кумиром Альзуром. Альма, графиня Кано и Сверо, что в Эббинге, обладала незаурядной красотой, впрочем не врожденной, а подаренной ей магией, в отличие от таланта. С ним у нее не ахти как, и именно поэтому она пошла за учителем. Альзур обещал ей усиление, обещал знания, обещал могущество... и слово свое держал, к слову сказать. За те пять лет, что она с ним, девушка стала намного сильней и искусней.

- А что с ними? - Поднял голову Симеон. Этот ведьмак заведовал в Каэр Морхене обучением фехтованию, и слыл мутантом авторитетным. Один из немногих действительных мастеров меча севернее Яруги, что можно с чистой душою считать достижением. Мастер меча, это не просто воин. Это воин, который может выйти против дракона так на так, и прикончить его, не заполучив ни царапины. Может выйти против десятков людей, и пройти подобное войско насквозь, при этом не сбив дыхание. Могущество Мастера меча велико, и именно подобное могущество должно перейти в руки будущих поколений ведьмаков, для чего Симеон и вернулся в замок, оставив охоту.

Пусть это решение далось ему нелегко, но Альзур лично встретился с ним, и попросил об этом. Отказать ему ведьмак не смог, пусть и поставил условием то, что по прошествию пятнадцати сезонов кто-то должен его заменить на месте наставника.

Альзур согласился. Выбора у него все равно не было. Слишком редки подобные специалисты, даже среди ведьмаков. На весь орден, на все пять Школ по всему континенту, наберется едва ли полсотни Мастеров меча. В лучшем случае.

Среди Волков имеется шестнадцать Мастеров меча, однако, Симеон действительно лучший из лучших, и потому выбор лег на него, пусть этот выбор и не принес особого восторга.

- Один из них справил восьмилетие, - прозрачно намекнула чародейка. Перед ее внутренним взором промелькнуло вечно спокойное, чуть суровое детское лицо, и красная шевелюра на его голове. Казалось, этот мальчишка все время выискивает опасность вокруг, и даже разговаривая с кем-либо, смотрит словно сквозь них, обшаривая вниманием округу. - Красноголовый, которого все зовут Шкура.

- Что ты о нем думаешь? - Вдруг заинтересовался сам Альзур.

- Хм... Думаю, что он сильный. - Голос чародейки не нес в себе неуверенности, даже наоборот. Вот только для мальчика подобное внимание чародеев означало только то, что на нем будут ставить дополнительные эксперименты, и в случае его выживания после стандартной процедуры, он будет внесен в программу на дальнейшее усиление мутаций. Альзур не просто так вернулся к Ордену после долгого перерыва. Он вернулся, чтобы продолжить свои эксперименты, и ведьмаки-мутанты были прекрасным материалом.

- Учтем, - кивнул великий чародей, и вернулся к еде.

В конюшне вдруг зашевелилась медвежья шкура, и из нее показалась красноволосая голова мальчишки. Зеленые глаза обшарили все вокруг, и он успокоено прикрыл глаза. Чувство опасности на мгновение пробудило его, но тут же исчезло. Решив не забивать себе голову, он накрылся шкурой, и вскоре снова спал.

Глава 2

Глава вторая

- Ненавижу "Мучильню", - пробурчал себе под нос лысый, как колено мальчишка. Рассветное небо без единой тучки, как-то разом раскрасило мир в десятки и сотни цветов. Морозец хотел пощипать щеки, но мальчишки этого не замечали. Их тела, разгоряченные бегом, плевали на холод, и по большей части потому, что были заняты одновременным перебарыванием и поглощением странных зеленоватых пластинок, вживленных им под кожу. Слабые мутагены, помогающие усваивать "грибную диету", на которую мальчиков посадили сразу же, как только те начали тренировки, были не у всех, только у небольшой контрольной группы, и стоит заметить, что у этого явления было две стороны.

С одной стороны, они чуть быстрее набирали массу, росли, и их обмен веществ был откалиброван чуть лучше, но с другой, их печень ежедневно получала удар, который приходилось компенсировать ежедневным посещением алхимических лабораторий, и терпеть уколы светящейся тревожным, желтым светом жидкостей. После них становилось получше.

В группе были самые сильные мальчишки набора, и среди них затесался невысокий смурной пацан восьми лет, зеленоглазый, будто со Скеллиге, и красноволосый. Однако, пусть он и не был богатырем, он уверенно выдерживал те же нагрузки, что и мальчишки вокруг него. Их группу гоняли немного сильней, чем другие, чуть дольше, что уменьшало время для сна, и чуть агрессивней. Чуткие к таким вещам дети это моментально просекли.

- Не... бурчи. Береги... дыхание, - на выдохах шепнул приятелю Шкура. Он бежал сразу за ним, так что услышал жалобы легко.

- Отвали, - так же тихо выдохнул Хромой.

Хромым его прозвали потому, что сюда, в Каэр Морхен, его доставили с ранением ноги. Плохо сросшийся перелом стопы у сына кузнеца, совершенно не повлиял на ведьмаков. Его ногу снова сломали, пересложили косточки, которых столь много в стопе, и отдали его магам. Через двое суток его ноги были в полном порядке, а имя приклеилось намертво.

Мальчики все бежали и бежали. Добежав до широких досок, лежащих на земле, они прошмыгнули по ним, не коснувшись земли, и двинули дальше. Раньше доски были шире, и с каждым днем становились все уже, но пока что, это не составляло проблем. Впрочем, тенденцию ребята заметили махом, пусть и не знали самого слова.

В конце забега, мальчики собрались в кучку, и взволнованно заговорили:

- Вчера Гвидо забрали.

Это была не новость, просто пробный камень, брошенный в заводь их общего страха. Мальчик действительно уже второй день орал, и все, кто по каким-либо делам проходил мимо лабораторий магов, вздрагивали от его сиплых в силу сорванного голоса, криков.

- Видел, как наставники присматриваются, выбирают, кого следующего. Думаю, это буду я, - прозвучал усталый, но полный страха голос мальчика с невероятными синими глазами. Крупненький, он за последние полгода тренировок, совершенно потерял детский жирок, но взамен оброс мышцами.

- Не важно, кто именно, - вдруг прозвучал спокойный голос, который вообще-то, редко слышали, потому что Шкура говорил мало. Впрочем, обычно, по делу, без лишних слов. Неразговорчивый и хмурной, он не стремился поболтать, и если уж говорил, то сжато, четко, только самую суть. Может поэтому к нему и прислушивались. - Все равно все пройдем, рано или поздно. Чем позже, тем хуже - страх приходит со временем. Страх отнимает силы, а потому - убивает.

Мальчик высказался, и отошел от группы, усевшись на камень. Удобно откинулся спиной на каменную стену, и прикрыл глаза. Устал.

Гвидо из лаборатории не вышел. Маги ошиблись в расчетах, и напортачили, отчего мальчик и погиб. Мальчишки подхватили выброшенное во двор тело, и понесли хоронить. В долине, у пещер, на хорошем месте, тело Гвидо с некоторым трудом закинули на костер, и подожгли. Двое учеников, чья очередь была этим заниматься, даже не досмотрели до конца процесса сжигания, и ушли. Давиться запахом паленого мяса им совсем не хотелось, как и наблюдать то, как корчится тело от огромной температуры пламени.

Постепенно, неделя за неделей, пять лабораторий принимали детей, проводя их через Испытание Травами. Из двух сотен мальчишек, осталось сначала сто, потом восемьдесят, потом шестьдесят пять, а потом... Шкура пошел в лабораторию с наставником. Тот привел его к магам, и вышел, предоставив мальчика его Судьбе.

- Что же, вот и ты, Шкура. - Прозвучал гулкий, словно бы трубный мужской голос. Мальчишка повернулся, и уставился на высокого мужчину с первыми признаками седины на висках. С виду ему не дашь больше тридцати пяти лет, но Шкура вообще не задумывался над возрастом. Он видел в его глазах некую одержимость, стремление, что сильнее любых обстоятельств. Он чуял от него ауру ужасающей мощи, которая оставалась словно бы за стеклянным колпаком. Шкура почувствовал опасность, но не сжался. Мальчик выпятил нижнюю челюсть чуть вперед, расправил плечи, и исподлобья посмотрел магу в глаза. - Прекрасный настрой. Поддерживай его, и может статься, именно твоя воля тебя и спасет, мальчик.

Маг повел рукой, и Шкуру словно в мягкие подушки укутали, сдавили со всех сторон, и он вдруг взлетел, приземлившись на небольшом столе, больше похожем на верстак деревянных дел мастера. Двое молодых магов моментально привязали его руки и ноги к этому верстаку, а потом и вовсе прижали голову широкой лентой.

Один из них поднял руку, чтобы просканировать тело мальчика, как услышал голос Альзура:

- Не нужно, я сам им займусь.

Молодые маги отступили от стола, и почтительно замерли, внимая действиям учителя. А тот уверенно водил рукой над телом привязанного мальчика, и постоянно что-то записывал на деревянной дощечке. Зная, что мальчик был участником эксперимента другого мага, Альзур отнесся к нему со всей серьезностью, сканируя настолько глубоко, насколько мог. Наконец, он закончил, и стал с огромной скоростью что-то высчитывать, тут же записывая результаты на ту же дощечку, с помощью мелового камня. В тишине только слышно, как камушек стукает по дереву, и выписывает линии. Понадобилось около двух часов, чтобы завершить все расчеты, но великий маг не жалел времени. Он все делал спокойно, уверенно, как-то монументально, что в свою очередь, вселяло уверенность и в других людей, словно цепная реакция.

- Ну что, начнем, пожалуй.

Маг отошел к большому столу, и принялся смешивать самые разные субстанции, создавая мутагены и дестабилизатор клеток. Затем он о чем-то задумался, посмотрел на мальчика, привязанного к столу, и достал небольшую шкатулку. Открыл крышку, и вытащил десяток странных синих пластинок, которые почему-то гнулись от собственного веса, как желе. Однако, Великий маг все же покачал головой, и отложил их обратно. Убрав шкатулку, он похлопал в ладоши, и энергично принялся развешивать созданные им мутагены в бутылках вокруг верстака, после чего взялся за нож.

- Дайте ему обезболивающее и начинаем.

Обезболивающее оказалось на удивление качественным, потому что разрезов на руках и ногах, прямо по венам, Шкура даже не ощутил толком. Так, легкое неудобство, не более. В разрезы, маги поместили довольно широкие трубки, идущие от емкостей с мутагенами, и через минуту, был открыт первый кранчик. Неприятного цвета жижа потекла по трубке, и вошла прямо в вену. Вот теперь Шкура отчетливо ощутил, что ему больно, да еще как! Он задергался, не в силах прекратить это действо, и заорал во все горло. Жжение такое, словно его заживо сжигают!

Сколько это длилось, он не знал, но знал, что чудовищно долго. Его разум вырвался из моря боли, и вошел во тьму. Он плавал в темноте, позволяя перетерпеть боль, однако он себя вполне осозновал. Отдаленно, но осознавал.

В какой-то момент, прямо перед ним завис сгусток крови, и попытался сформироваться в уже знакомую фигуру, но мальчик перепугался настолько, что со страху ринулся прямо на него, ударяя его своими кулачками, отчего сгусток крови не смог сформировать фигуру. После каждого удара, в голове Шкуры словно что-то вспыхивало, пока сгусток не сдался, и не вошел в его грудь, став малюсенькой капелькой.

Шкура дрожал, но страх прошел, а вместе с ним ушла и тьма. Он ненадолго очнулся, и ощутил себя чудовищно усталым, так что тут же прикрыл глаза, и вырубился. Тело не выдержало нагрузок, и погрузилось в коматозное состояние, изо всех сил экономя энергию.

Великий маг улыбнулся, и с легкостью перехватил это состояние заклинаниями, после чего направил его, позволяя телу мальчика начать сами мутации. Это был только первый этап - дестабилизация клеточной структуры тела будущего ведьмака. Теперь можно переходить к мутациям.

В тело попали первые мутагены, и Альзур стал направлять их заклятиями, не теряя сосредоточения ни на мгновение. День за днем, ночь за ночью, он постепенно выстраивал и балансировал новую структуру тела для юного ведьмака. Проводил мутации так, чтобы они сошлись друг с другом, прямо на ходу меняя соотношения препаратов, и вытянул мальчишку только на своем огромном опыте. Вероятно, любой другой маг потерял бы его, но Альзур смог то, что никогда не сможет большинство магов.

Шкура выплыл из забытья медленно. Он вдохнул, и моментально на него обрушились сотни и тысячи незнакомых запахов. Запахи зелий вдруг словно разошлись палитрой цветовых вибраций, разделяясь на десятки разных запахов. Перед его внутренним взором будто радуга появилась! Он буквально увидел запах! Его перестроенный мутациями мозг заставил его "увидеть запахи", чтобы снизить нагрузку на аналитический центр. Синестезия в самом удобном варианте, однако его ждет много часов запоминаний запахов, чтобы научиться понимать, что именно он видит. А пока, он открыл глаза...

Казалось, что голова вот-вот взорвется. Мир оказался совсем не такой, как раньше. Цвета, как оказалось, имеют куда большую палитру, а темнота совершенно не мешает восприятию окружения. Его глаза изменились, но мозгу требуется время, чтобы приспособиться к изменениям нервной системы. Мысли мальчика были в хаосе.

Вдруг в разум словно постучались сразу несколько человек. Тук-тук. Тук-тук-тук... Уши юного ведьмака расслышали сердцебиения. Не только свое, но и людей в соседних комнатах! Шорохи чьих-то длинных одеяний, скреб ногтей по короткой щетине, глоток... Он слышал так много, что не мог понять, что именно он слышат.

- НАКОНЕЦ-ТО ТЫ ОЧНУЛСЯ!!! - Ворвался в уши жуткий, громкий голос, смывая концентрацию, а вместе с ней, и пик восприятия. Вдруг, как-то разом, все вернулось почти к тому же уровню, как и раньше, до Испытания Травами и мутации! Шкура медленно выдохнул, наслаждаясь отсутствием головной боли, и чуть довернул голову, свободную от широкого ремня. - Как себя чувствуешь?

- Тошнит. Голова болит. Жрать хочу. - Мальчик не лукавил. Его действительно мучили и тошнота и голод, причем одновременно.

- Отлично. - Великий маг щелкнул пальцем, и Шкура вдруг снова уснул. Он не знал, но проспал он более десятка дней. Не знал он и того, что ему прямо в спину, под кожу, вшили те самые пластинки, которые он видел ранее. Не знал он и того, что Великий Альзур решил продолжить эксперимент, причем не ждать полного восстановления тела юного ведьмака, а воспользоваться тем, что эффект дестабилизации еще не полностью сошел на нет. Второй уровень мутации, запущенный Альзуром, убил мальчика.

Более того, маги снова и снова возвращали его к жизни, когда он умирал, восстанавливали ему внутренние органы, которые по очереди отказывали, и продолжали реанимацию. Только через пять дней Шкура перестал умирать каждые семь-восемь часов. Его кожа, во время мутации ставшая больше похожей на стиральную доску, расправилась, став на вид вполне обычной, выпали все волосы, а глаза, изрядно потускневшие, словно загорелись изнутри, светясь теперь еще более ярко. Полностью лишенный подкожного жира, почти без мышц, более похожий на скелет, чем на живого человека, Шкура все же выжил, пусть ему и предстоит долгая реабилитация.

- Еле выдержал. Мутаген слишком силен и слишком токсичен, - покачал головой Альзур, и покинул лабораторию, оставив остальное на учеников. Те стали восстанавливать мышечный каркас мальчика, и приводить его внутренние органы в хоть сколько-то потребное состояние.

- Он словно чумой переболел, раз десять подряд, - покачал головой Имал, принимаясь за дело.

- Да, я просто не понимаю, как он выжил, - передернула плечами Альма.

- Жить хотел, вот и выжил, - проговорил алхимик из угла лаборатории. - Принимайтесь уже за работу, пока он не умер снова.

Много позже, когда Шкура узнает, что прошел не одну мутацию, а две, он только головой покачает, но ответить на этот вопрос, так и не сможет. Только пожмет плечом, и скажет:

- Предназначение.

Глава 3

Глава третья

Шкура снова и снова повторял один и тот же выпад с деревянным мечом в руках, и тот казался ему чудовищно тяжелым. Для десятилетнего мальчишки, этот, с позволения сказать, меч, был вполне по руке, однако детей тренировали буквально весь день, искусно сменяя нагрузки, чтобы не терять ни минуты полезного времени.

Встали, позавтракали, и тут же на пробежку. Всего двадцать миль, так что это редко когда занимает больше двух часов. Бежать требуется быстро, выкладываясь на полную, и при этом плотно контролировать себя.

Прибежали? Молодцы, а теперь быстренько на разминку и тренировку. Деревянные мечи ждут вас, недоумки тупые. Живее! Ну! Когда они не могли даже пошевелить пальцем, причем - буквально, то Наставник менялся, и либо монстрология, либо алхимия, либо самоконтроль, либо геогррафия - заменяли физические нагрузки умственными.

Обед?

Со второго года обучения, когда их группа, в которой остался шестьдесят один человек... точнее - мутант, получала крохи пищи, что заставляло их тренировать контроль пищеварения каждый божий день, и изо всех сил. Под таким прессингом, получилось у всех. У кого-то лучше, у кого-то хуже, но у всех. Конкретно Шкура вкладывался в обучение самоконтролю так, словно нет ничего важнее, но даже сам не мог понять почему. Он словно подсознательно знал, что это важно, и потому упахивался, но постепенно добился некоторых успехов, удивляя даже самого себя.

После обеда снова занятия, но теперь уже фехтование. Сотни и тысячи поединков, без разборов, чтобы дать мальчикам набить свои шишки. Боль учит лучше любого учителя. Ноги-руки-головы ломали только так, но маги-целители быстро ставят на ноги, и снова "выбрасывают из гнезда". В какой-то момент все в группе поняли, что дальше будет только тяжелее, но никак не легче. Два раза в неделю наставники делили их на группы, и проводили разборные бои, объясняя тонкости, и показывая, как надо. Мальчишки схватывали налету, потому что если этого не сделать, то придет боль.

В конце второго года, когда мальчишки более или менее освоились с азами, ими занялись маги. Мальчики и так их раз в неделю видят, приходя на обследования, для контроля прохождения мутаций, которые с каждым годом только укрепляются.

Маги занимались с юными ведьмаками медитацией. Оказалось, что видов медитации много, что сильно удивило мальчишек.

- ...запомните! Медитация - это основа для многих искусств, так что дело не только в Знаках или способности хорошо выспаться за четыре часа. Медитация, это основа всего!

Маг вещал, прохаживаясь по двору, и поглядывая на сидящих прямо на земле мальчишек в оборванном тряпье. Одежда рвется постоянно, а каждый раз выдавать новую, так не напасешься. Все же, Каэр Морхен содержал себя сам, по большей части. Ведьмаки отдавали десятую долю своего дохода ежегодно, что, на самом деле, большие суммы. Тварей в мире много, заказов тоже, к тому же, нынче и между Школами ведьмаков все утряслось, и у каждой своя территория, что позволяет перестать сражаться за заказы, как было раньше. Золотой век ведьмаков, так что деньжат вполне хватает, но и транжирить их никто не собирается.

- Медитация бывает магическая, когда ведьмак собирает хаос, запасая его внутри себя. Бывает медитация ментальная, которая позволяет не только подготовиться к бою, но и вспомнить то, что забыл, или даже исторгнуть из тела яд из тех, что попроще. Вы должны обучиться медитации так, словно от этого зависят ваши жизни, потому что так оно и есть!

Маг, казалось, может говорить о магии и всем, что с ней связано, вечно. Он буквально упивался этой лекцией, гордился собой, пусть свидетели этой гордости, всего лишь дети-мутанты. Дивор Древенский, маг старой закалки, и потому все еще искренне считает, что именно маги находятся на вершине эволюции. Во многом он прав, но и ошибается так же во многом.

Надменность и гордыня мага не трогала Шкуру. Он вдруг отчетливо понял, что маг может быть прав, и медитация действительно крайне важна для выживания. Сделав своей мечтой становление ведьмаком, Шкура не собирался отступать, и тем более не желал погибнуть в первый же выход на большак. Он стиснул зубы, и стал уделять по полчаса каждый день, прямо перед сном на медитацию. Практика, практика, и еще раз практика. Как ни странно, но это помогло. Сначала, он научился высыпаться за меньшее время, давая измученному организму отдых. Затем, углубляясь в это умение, он научился спать меньше, и вскоре, смог каждую вторую ночь спать по четыре с половиной часа, что освободило ему несколько часов в каждый второй день. Детям отводилось на сон по семь часов, но теперь он получил по два с половиной часа каждый второй день на практику в разных дисциплинах.

Пройти мимо подобного преимущества он просто не мог. Пока остальные спали и видели последние сны, он или медитировал, или по памяти повторял бестиарии, или учился правильно дышать, контролируя свое тело, или учился читать, чему стали обучать совсем недавно.

На географии учили и читать, и писать, и самой географии, и многому другому. Наука о землях включала в себя даже политологию, пусть и в самом поверхностном, в силу возраста студентов, варианте. Пока что, они ползали по огроменной карте, запоминая проходимые маршруты, города, поселки, и даже деревеньки северных королевств, нанесенные на карту ведьмаками школы Волка.

Шкура выписал себе весь алфавит, нацарапав его на потолке над своей кроватью, и составлял из них слоги, иногда даже слова, чаще матерные, в силу того, что слышал их куда чаще нормальных. Ведьмаки, даже наставники, не отличаются куртуазным обращением...

Третий год прошел обучения прошел довольно гладко для группы Шкуры. Он научился читать, кое-как писать, продвинулся в самоконтроле, фехтовании и медитациях, и вдруг понял, что слишком сосредоточился именно на этих трех дисциплинах.

Именно с третьего года добавились новые направления. Чтение следов и охота, теоретическая алхимия, и основы магии. Ни о каких Знаках речи пока не шло, потому как дар ведьмака после мутации формируется около трех лет. А пока, шла чистая теория, ведь ведьмакам нужно многое знать, особенно о проклятьях, да и Знаки, это пусть и низшая, простейшая, но все-таки магия. В общем, пока мальчишек грузили основами знаний, а те впитывали их, как губки. Открытые ко всему новому тела и разумы мальчиков, вбирали информацию и ученье легко, словно бы естественно. То же метание ножей, кинжалов и даже мечей... Вроде бы, ну бред же! Но нет, это направление легко входило в арсенал юных ведьмаков, как и запоминание запахов полезных трав, ядов, и многого другого.

Получивший от второй мутации умение "видеть" запахи, Шкура быстро стал одним из лучших в следопытстве и охоте. Для него не было проблемой выследить любого зверя, так что он не особенно концентрировал внимание на обучении этому предмету, а зря. Дальше пошло тяжелее, и ему пришлось подтягивать умения, что вылилось в два месяца недосыпов и усталости. Учитывая, что мутации все еще разворачиваются, это совсем нехорошо, но пришлось терпеть. Сам дурак, потому что...

Все шло вполне неплохо до конца четвертого года обучения, пока не случилось это...

- Вставай, следуй за мной...

По всей казарме разошелся десяток наставников-ведьмаков, которые будили детей посреди ночи. Три десятка подростков сонно потирали глаза, и натягивали штаны да шитые из дубленой кожи сапожки без подошв. Постепенно все вышли из казармы, и потопали за наставниками из замка. Спустились в долину, и прошли мимо сторожевой башни в сторону гор. Там вошли в пещеру, и из них тут же отобрали первый десяток.

Шкура тут же вышел вперед. Он не любил ждать, стараясь сразу встретиться с опасностью, нежели нагнетать волнение.

- Взяли по мечу и вошли в свой проход. - Наставник Урий ткнул пальцем в десяток темных зевов пещер. - Что делать, поймете сами. Пошли.

Шкура взял меч из мягкого железа, зато по руке. Мальчишки выглядели лет на четырнадцать, если не на пятнадцать. Все рослые, широкоплечие, поджарые, так что меч их не перевешивал. К тому же, они ежедневно тренировались с деревянными мечами, которые весили вдвое от этих, железных. Парень щелкнул по лезвию и поморщился. Сырое железо, в лучшем случае хватит на один бой. По сути, это расплющенный, заостренный лом, не более того. Поскольку выбирать не приходилось, то он молча вошел под свод своей пещеры, с факелом в руке.

Постепенно углубляясь все глубже, он прошел никак не меньше километра, когда услышал шаги. Шаркающие, тяжелые, словно человек был сильно ранен, и волок одну ногу по камню пола. Ладонь, почему-то, сильно вспотела, сердце забилось как сумасшедшее, а факел в левой руке затрясся.

Пройдя еще немного, Шкура дернул носом от сильного, тяжелого запаха тины и гниения. Мерзость, конечно, но вполне привычная. На занятиях алхимии они и людей вскрывали, и разных монстров. Для ведьмака запахи гниения, трупов, дерьма и прочего в таком духе, вполне себе норма, так что приучали их заранее. Как и проливать кровь, начав с куриц, баранов, и до быков. К крови привычка нужна, потому как без нее человек в ступор впадает намертво. Не всякий, стоит отметить, но для ведьмаков это в принципе неприемлемо. Наставники свое дело знают туго, так что Шкура оказался вполне готов, и потому прекрасно понял, кого именно он скоро увидит. Шаги и шарканье приблизилось достаточно, чтобы в свете от факела Шкура рассмотрел утопца. Раненного, но вполне себе "неживого". Он почувствовал неприятную ауру с явными вкраплениями магии, и отбросил факел в сторону. Света ему и так хватит, а руки освободятся. Факел не погас, и продолжал медленно гореть, освещая небольшой круг пространства, на краю которого замер Шкура.

Сердце... Оно бьется в груди, словно выскочить желает. Руки дрожат, колени тоже. Тело, словно бы забывшее, что такое страх с момента мутации, с легкостью вспомнило это, выделяя боевой коктейль выживания. Многие ведьмаки умеют это делать и без страха, просто волей, но Шкуре до такого еще далеко. Он только-только научился контролировать обмен веществ, так что адреналиновый взрыв изучит через полгода-год. Сложное умение, но крайне полезное.

- Хватит! - Вдруг рявкнул подросток в голос. И вот ведь, чудо - тело послушалось. Ноги перестали дрожать, руки тоже, а окружающий мир словно бы замедлился, настолько он сконцентрировался на противнике. Ожидание благоприятного момента, выбор места удара, и рывок!

Ему показалось, что он буквально прорывается сквозь воздух. Рука твари замахнулась, но Шкура ушел вниз, и ударил по уже раненной ноге, в колено, стараясь перерубить конечность. Руку дернуло, и он едва-едва удержал застрявший меч. Благо, что инерции его тела хватило - "тухляк" стал заваливаться вперед по ходу, а он сам потянул свой меч в противоположную. Меч с мерзким чавком покинул ногу твари, и Шкура моментально стабилизировался. Тварь упала, и это реальный шанс. Три шага вперед, меч в атакующую позицию, и удар сверху вниз, прямо по шее!

- Шшшшш! СУКА!

Боль в ноге от удара когтей утопца, но меч перебил правую лапу, вскинутую в защитном жесте, и вошел в горло твари, практически перерубив ее. Выдернув меч, Шкура поднял его снова, и ударил еще раз, стараясь отделить голову от тела. И еще раз, и еще, пока "думалка" не слетела с шеи.

- Песья кровь, - сплюнул подросток на пол, нанизал голову твари на острие слегка погнувшегося меча, и положив его на плечо, подобрал свободной рукой факел. Чуть прихрамывая, он пошел назад, на выход. Вслушиваясь в окружающее, но больше всего боялся услышать шаркающие шаги, потому что знал, что второй утопец его добьет. Яд на их ногтях уж больно ядреный, вон уже пошатывает слегка.

Шкура добрел до выхода только минут через десять, а выйдя, обнаружил, что он далеко не первый, кто вернулся. Сивый уже стоял около наставника, а тот поливал его руку какой-то дрянью черного цвета. Неподалеку мялся растерянный Глоток. Вроде не ранен, но почему-то без меча. Ни в руке, ни рядом его нет. Интересно даже что у него там произошло? Откинув мысли, Шкура подошел к свободному наставнику, и положил меч с нанизанной на острие головой на стол. Тот небрежно скинул и меч и голову со стола, и внимательным взглядом осмотрел подростка.

- Неуклюжий баран. Обязательно нужно было дать себя ранить? - Спросил мужчина, и тут же приказал: - Скидывай штаны! Чего стоишь? Кто у тебя там был-то?

- Утопец, наставник. Вон его голова. - Шкура кивнул на валяющуюся на полу башку на мече.

- Это был не вопрос, щенок. О, нашел. - Ведьмак вытащил из ящика зелье, и щедро ливанул прямо в рану, отчего Шкура ощутил всю прелесть поливания открытой раны спиртом, точнее спиртовым раствором зелья, но по ощущениям разница невелика. Отдышавшись, парень отпил один крупный глоток, и скривился. На вкус - мерзость, как и на вид. Зеленоватая желеобразная жижа на дне пузырька колыхнулась, но не пролилась наружу. Именно ее зачерпнул пальцем наставник, вернув себе бутылек. Намазал этим желе рану, и перевязал относительно чистой тряпкой. - Через час зашьем, и будешь, как новенький.

Зашили. Об обезболивании никто не думал, и вообще, сделали из этого практическое занятие по самоисцелению в полевых условиях. Шкура шил свою ногу сам, и сам же терпел. Он прекрасно знал, где именно ошибся в том бою, и более такой ошибки не совершит. Никогда, потому что запомнил ее накрепко, как и ее последствия. К рассвету, он все же добрался до кровати в казарме и выключился, едва коснувшись соломы, которая здесь заменяет подушку и матрац. Медвежья шкура приняла его уставшее тело, и укрыла от мира теплом. Добрую половину следующего дня он провалялся в лихорадке, но к вечеру полностью переборол яд. Проспавшись, утром следующего дня, Шкура был на плацу, и готовился к пробежке на два десятка миль. Он использовал вчерашнее происшествие для практики в контроле тела, и многого добился. Даже сам удивился, но у него получилось как исторжение яда прямо через поры, так и полноценное ускорение метаболизма, чтобы вывести остатки с помощью мутировавшей печени. Те, кто был ранен ядовитыми тварями вместе с ним, пролежали в кроватях еще два дня, так что он закономерно решил, что они лодыри и лентяи, а развиваться в сторону самоконтроля нужно с прежним усердием.

С тех пор, подобные побудки стали нормой. По семь-десять раз в год, когда наставники привозят пойманных тварей в Каэр Морхен, детей бросают в бой с ними. Поначалу наставники ранили тварей перед этим, но со временем осталось только наблюдение с расстояния в качестве страховки. Впрочем, даже с ней, за время обучения погибло полтора десятка юных ведьмаков, и трое лишилось конечностей. Вот только иначе нельзя. Не готовый к встрече с тварями ведьмак, ничем не отличается от обеда, который сам к ним пришел, и пригласил к столу.

Обучение стало еще более жестоким.

Подошел к концу пятый год, и Шкура вдруг как-то разом понял, что выдохся. Не только физически, но и где-то внутри. Он буквально не мог заставить себя сосредоточиться хоть на чем-то дольше минуты. Знаки, которые они начали изучать, перестали получаться напрочь, меч вылетал из рук, причем это заметили даже наставники, но что самое паршивое, стали взрываться зелья и смеси для бомб. Красноволосый выжил, и даже не поранился особо, если не считать пары сотен черных точек на коже лица и шеи, которые со временем исчезли, но это был знак, который понял даже настолько упертый парень, как Шкура.

Он пошел сдаваться магам.

Очередной осмотр в лаборатории прошел нормально. Его мутация раскрывается штатно, и по факту, он получился даже лучше среднего ведьмака. Чуть сильнее, чуть быстрее, чуть ловчее, чуть сильнее магически. Однако, он больше не мог скрывать свое состояние.

- Мэтр, - позвал Шкура слабоватым голосом.

- Что такое? - Мигом почувствовав, что что-то не так, подошел к мальчику Альзур.

- Что-то со мной не так.

- Хм? В чем это выражается?

- Слабость, сил нет постоянно. Не могу сосредоточиться, зелья - просто суп или яд. А Знаки... Они вообще перестали получаться. Жру, как не в себя и постоянно хочется пить. Вода не помогает, так что я пью березовый сок. Литрами. Так полегче.

- Вот как? Ну-ка, пойдем со мной. Ложись.

Шкура залез на стол, и прикрыл глаза. Голова слегка кружилась, но пока в рамочках. По крайней мере, не тошнило, а это уже хорошо.

Маг, стоящий над ним, воздел руки, и продекламировал длинное, сложное в произношении заклинание на высоком языке. Все тело словно охватило мощной магией, и Шкура уснул. Давно он не спал так хорошо. Словно на облачке, на мягкой перине... Но когда он очнулся, то привычное в последнее время состояние вернулось.

- Очнулся? Поднимайся.

Парень встал на ноги, и подошел к сидящему в уютном глубоком кресле магу.

- Что со мной?

- Все дело в твоей мутации. Ты вряд ли знаешь, но ты один из немногих, кто прошел не только стандартную мутацию, но и вторичную. Она должна была усилить тебя, и она усилила, но на раскрытие требуется больше энергии. Я знаю, что ты часто медитируешь, но далеко не все время у тебя уходит на магическую медитацию, а телу нужна магия. Много магии. Березовый сок... не знаю, как ты допер до этого, но только он тебя до сих пор и спасал. В нем много магии из-за места произрастания, - все же в долине место силы имеется - так что телу кое-как, но хватало.

- И что, теперь все время так будет?

- Нет, конечно. Думаю, года четыре еще, может пять. Потом все придет в норму.

- То есть, мне нужно удвоить количество времени на магическую медитацию? И все?

- И все, - спокойно кивнул великий маг. - Лет в семнадцать-восемнадцать тело устаканится, мутации раскроются процентов на пятьдесят, и будет хватать фоновой магии для жизнедеятельности. Причем фоновой магии твоего тела. Дыхание, обычная еда, вот все, что будет нужно, но до того времени, уж постарайся.

- Я все понял. Спасибо, мэтр.

- Не за что, - отмахнулся великий маг, отпуская подростка взмахом руки.

Шкура потопал в казарму, где тут же приступил к медитации. Он накапливал магию прямо из воздуха, и пускал ее по телу, наблюдая, как оно поглощает энергию снова и снова, вздох за вздохом. Стоит отметить, что с навыками Шкуры в медитации, это не стало проблемой. Ему даже сосредотачиваться толком не нужно, все давно происходит само по себе. Спустя час он явственно почувствовал себя лучше. Даже отлично, на самом деле, но тело продолжало впитывать энергию, словно черная дыра. Пришлось просидеть еще час! Только после этого он больше не смог поглотить больше ни капли. Наполнив дар энергией, юный ведьмак открыл глаза, и щелкнул пальцем, складывая Игни на другой руке, и посмотрел на небольшой огонек, горящий над его пальцами.

- Ха-ха-ха-ха-ха-ха!

Облегчение вырвалось из него чистым, звенящим смехом. Все будет хорошо! Эта мысль билась в его голове, а в теле постепенно расслаблялись мышцы. Он даже не замечал, насколько сильно был зажат раньше из-за своего беспокойства! Но теперь, будто распускались узлы в его мышцах, и это принесло странное удовольствие, сопровождающееся мурашками по всему телу.

Обратившись внутрь себя, он нашел даже те "узелки", которые не распустились сами, и сделал это своей волей, постепенно расслабляя тело полностью, до последней мышцы и сухожилия. Кажется он только моргнул, но когда открыл глаза, был рассвет следующего дня!

- Ох мне попаде-е-е-ет! - Прошипел парень.

Однако, не попало. Может мэтр предупредил наставников, а может у них и других дел хватало, кто знает? Однако все отреагировали так, словно все нормально. Благодарно вздохнув, Шкура снова впрягся в учебу. Медитируя на час дольше, он более не испытывал проблем с концентрацией, и стал уделять все больше внимания библиотеке. С удовольствием читая дневники и монографии ведьмаков, их труды по исследованию тварей, алхимии, проклятий в частности и магии в общем, он все глубже осознавал мир. Начинал понимать исторические предпосылки тех или иных процессов, осмысливал законы и верования разных земель. Узнавал о других Школах ведьмаков и о конфликтах между ними.

Постепенно проникая в тайны своего тела, осмысливая его как в медитациях, так и в процессе тренировок самоконтроля, Шкура все глубже погружался в себя, и это дало свой результат. В детстве все ведьмаки проходят различные тренажеры, которые призваны развивать не только ловкость, но и чувство равновесия. Но Шкура прочел в дневнике Ронала из Меттины, который был ведьмаком из Школы Медведя лет пятьдесят назад, что он специально выделил чувство равновесия, чувство своего центра тяжести, и с помощью этого усилился как мечник. Описанные в дневнике тренировки оказались не сложными, просто занудными, но подобной работой Шкуру не напугать.

Он принялся за упражнения, и всего за полгода смог не просто ощутить центр тяжести, в чем нет ничего сложного, но научился управлять им настолько филигранно, иной раз даже и не двигаясь вовсе, что действительно смог усилиться как мечник. Тонко чувствуя каждый прием, он будто с новой высоты рассматривал каждый из них, и находил огромное количество ошибок, дыр, оставленных без доли контроля движений, что полностью полагаются на инерцию, что ужаснулся. Парень стал уделять время каждый вечер, прорабатывая каждый прием, и с каждым из них, он словно брал под контроль... себя. Свою жизнь. Свое тело. И чем плотней становился контроль над движениями тела, тем стройней становились мысли, даже быстрей, что странно. Стало действительно легче думать, и скорость реакции разом взлетела, что с учетом и без того нечеловеческой реакции ведьмака, практически нереально.

- Чем тоньше и глубже я контролирую себя, свои движения, мысли и порывы, тем я сильней, - сформулировал мысль юный ведьмак, и это словно прорвало некую плотину. Где-то внутри него, за огромной стальной дверью, которая на мгновение приоткрылась, всколыхнулась кроваво-красная масса, и выплеснула некоторую часть себя наружу. Где-то сотую часть, примерно, но в голове Шкуры будто бомба взорвалась. Знания влились в него, будто неудержимый поток.

Школа, класс математики, древняя как какашка мамонта училка, чертит на доске буквы и цифры, которые Шкура с легкостью читает и понимает. Кадры сменяли друг друга, пока в какой-то момент кабинет не замигал, после исчез. Остались только странные теоремы, формулы, и понимание. Понимание сложной, но интересной системы. Стройной и выверенной. Геометрия, алгебра, все точно и легко.

Очнувшись на покрытой росой траве, Шкура встал, и разогрелся полусотней интенсивных движений. До рассвета еще час, так что нужно поспать.

Пока шел в казармы, парень перебирал в уме полученные знания, и тут же применял их на практике. Высчитывал углы, катеты и гипотенузы, проводил в воображении биссектрисы от схождения балок... Увлекательнейшее занятие, между прочим, как оказалось. Понимание внешнего мира как-то разом расширилось. Язык математики, казалось, описывал вообще все, что он только мог увидеть своими глазами. Некоторые обрывки химии и физики тоже, но они были настолько фрагментарными, так что оставалось только ждать, когда они достроятся до полноценной картины, чтобы можно было понять всю систему. Кто знает, может это окажется даже интересней, чем математика, а пока, хватает и того, что есть.

Почти полгода подросток буквально упивался математикой, применяя ее постоянно, и ко всему вокруг. Он и раньше умел считать, но кое-как. Этому ведьмаков особо и не учили, разве что рассчитаться, назначить цену, и прочее в таком духе. Но никто не заморачивался баллистикой, например, фокусами с быстрым счетом, или геометрией. Не нужна ведьмаку и алгебра, как ни крути. Только простые житейские навыки, нужные в охоте на тварей. Идеолог "суперчеловека" создавал именно охотников, желая создать способ дать магию всем и каждому. Создавать Истоков по своему усмотрению! А вот грамотные, обученные наукам сверхлюди ему были не нужны. Вовсе...

Альзур не был дураком, и отдавал себе отчет в том, что и для чего делает. Он создавал ведьмаков, потому что они нужны миру, и пока он это делает, даже статус отступника просто ничто. Никто его не тронет. Но как только он создаст мутаген, способный сделать из обычного человека Исток, он станет повелителем мира. Это Ильзур тоже прекрасно понимал. Его прагматизм не ведал границ, а потому, создавая ведьмаков, он продолжал свои эксперименты, так что прикрыл их общественно полезным делом. Чародеи Капитула не стремились сами охотиться на тварей, так что ведьмаки для них, как манна небесная. Слишком уж много тварей попало в мир во время Сопряжения Сфер, и еще больше создается повсеместно дикой магией, рассеянной в мире. Те же гули, альгули и прочие трупоеды, например. Не нужен чародей, они сами появляются там, где много свежих трупов. Рассеянной в воздухе магии хватает. Многие монстры создаются сами по себе. Впрочем, чародеи тоже внесли свою лепту, от этого не уйти.

Все это постепенно понимал и Шкура, читая труды в библиотеке Каэр Морхена, и чем дальше, тем меньше ему все это нравилось. Одного примерного понимания того, сколько загублено жизней детей, чтобы создать ПЯТЬ ШКОЛ ВЕДЬМАКОВ, каждая из которых постоянно экспериментирует над формулами, создавая свои пути, хватило, чтобы парень буквально вздрогнул всем телом.

Добродушный великий маг, даже в чем-то заботливый, вдруг предстал перед ним тварью куда более страшной, чем Бес в расцвете сил, или Королевский Грифон с Василиском на пару. Даже страшней мантикоры, вообще-то...

Шкура отрабатывал круговую защиту, и его меч так и свистел вокруг тела, постепенно создавая изогнутую защиту вокруг правой стороны тела, забираясь на торс как спереди, так и сзади. Кисть руки ныла от сверхнагрузок, но работала исправно, четко, быстро. Что-то он делал не так, и сам это чувствовал. Останавливаясь время от времени, парень перебирал варианты, и пробовал по-новому. Путь подобного самообучения тернист, сложен, но без этого не стать мастером меча никогда. Совершенно лысый молодой человек лет восемнадцати на вид, хотя ему не было и шестнадцати, высокий, стройный, и поджарый, словно волк по весне, снова и снова возвращался к приему, пока ближе к вечеру, меч, летающий вокруг него, не сменил звучание, смазался в пространстве, и вокруг тела ведьмака стали появляться "блестки". Свет заходящего солнца отражался от лезвия стального клинка, создавая чудесный, волшебный эффект.

- Фууух, наконец-то, - выдохнул парень устало. - Осталось отработать.

Сложный прием, при неверном исполнении опасный для самого фехтовальщика, наконец обрел завершенность в его сознании, что изрядно порадовало. Появилось четкое ощущение защищенности во время использования. Да еще и скорость вышла на пик, отчего появились "блестки"! Если выполнить этот прием "бездумно", то есть на рефлексах, то количество "блесток" удвоится, и можно считать, что прием полностью освоен на высшем уровне. Но для этого, конечно, требуется повторить его хотя бы пять-семь тысяч раз. Быстрее даже тело ведьмака его не запомнит, к сожалению, и большое благо, что время пока есть, и торопиться некуда. Спешка вообще хороша только при ловле блох...

- Ты смотри, что творит, поганец, - восхищенно шепнул приятелю Симеон.

- Молодец парень, - кивнул Борг, приглядывая за тренировкой более младшей группы, набранной три года назад. Очень удачный набор, хотя бы потому, что из трех сотен детей, выжило сто семнадцать мальчишек. Больше трети! Да еще и финансовая подмога из казны Аэдирна пришла вместе с ними, потому как детей собирала корона. Им выгодно, вот и помогают время от времени, пусть и не сказать, чтобы щедро. В общем, все одно к одному. - "Блестки" отчетливые, пусть и маловато пока.

- Да он всего три недели как вообще этот прием увидел, Борг! Где твоя совесть?

- Хм?.. Ты уверен? Больно уж... быстро, - засомневался ведьмак.

- Не сомневайся. Шкура вообще странный, - хмыкнул Симеон. - Так что не обращай внимания.

- Странный? Ты о чем? Вроде, как все...

- Да если бы. Я бы не заметил, но случайно услышал разговор Виры с Магнусом. Чародейка говорила, что Шкура подходил к ней с вопросами о магии и Знаках, да так часто, что она чуть не дала пареньку, только бы отъебался.

- Ха-ха-ха-ха! Что, так и сказала?

- Ага, ха-ха-ха, - просмеявшись, Симеон продолжил: - Так вот, я потом посмотрел. Поднаторел он в Знаках преизрядно. Аард вообще без знака использует, просто выставляет ладонь, и все.

- Такое только у опытных ведьмаков бывает, - кивнул Борг.

- Вот и я о том же. Он даже за Гелиотроп взялся, хоть я и не понимаю, на кой хер он ему сдался. В общем, со Знаками ты понял. А в разговоре том, Магнус заметил, что за пару лет до того, он и его задолбал, так что следопыт вздрагивать начал, как парня завидит. В общем, думаю я, что Шкура четко разделил время обучения на периоды, и погружался в разные предметы, тратя на это все свободное время. А теперь пришло мое время, то есть - фехтование. Так что наседаю на него по полной. Куражусь, как хочу, но пока что, он прет изо всех сил. Вспомни только, сколько у тебя ушло времени на освоение защиты? - Спросил он Борга. Тот забавно приподнял бороду, задрав подбородок, и почесал шею под ней. Призадумался, и буркнул:

- Месяца два, кажется.

- Вот об этом я и говорю. Дождусь, пока доведет до ума защиту, и подсуну щенку книгу по "проникающим ударам" и контролю внешней энергии.

- Которая старая, или свою?

- Свою, конечно. С тех пор, как Мастер Вартон написал свой фундаментальный труд, прошло больше ста лет, так что я привнес много нового в искусство меча. И не только я, если на то пошло, - улыбнулся Симеон. - Хочу попробовать и узнать, на что щенок способен.

- Интересно, - согласился Борг, глядя на парня, работающего над только выученным приемом. - Смотри, сейчас руку сменит.

- Ага. Только он так делает. Я знаю всего четверых ведьмаков, кто обеими руками владеет одинаково. Этот вот пятый будет.

- Гляди, чтобы не перегорел. - Напомнил Борг, и махнув приятелю рукой, ушел в сторону своей группы. Пора уже. Выносливость у них закончилась, так что нужно пробудить потенциальную энергию в их телах, но мало кто может сделать это сам. Борг снял с пояса кнут...

- Шкура! Шкура, ебаный тетерев! Ты какого хрена вытворяешь?!

Подросток обернулся и с удивлением посмотрел на наставника. Сам он бросал большой камень, и пока тот летел, бросал в него камни поменьше. Пока что, не было ни одного промаха.

- Я тебе что сказал делать? Бери меч, и метай его в цель, а не этой херней с камушками занимайся!

Подросток сделал шаг вбок, да так, что нога оказалась прямо под перекрестьем деревянного клинка, и одним движением поднял его на стопе. Перехватил за "лезвие" рядом с гардой, где и боевой клинок ведьмаки не затачивают ради свободы маневра и возможности перехватить, и разом метнул. Все его тело, от кончиков пальцев ног, словно взяло силу из земли, и пропустив сквозь себя волной, скинуло ее в руку, которая в свою очередь метнула меч. Деревяшка вонзилась в деревянный щит, и пробила его насквозь, остановившись только тогда, когда уперлась перекрестьем. С глухим ударом деревянный меч разломил мишень.

Наставник Керней вдруг налился дурной кровью, и заорал еще громче:

- Выебнулся, значит! Ну так пиздуй теперь, делай новую мишень, деградант, бля!

- Не могу, Наставник, - спокойно ответил ему Шкура. - Меня Наставник Густав ждет.

- Ну и вали к нему, недоумок! - Все еще злой Керней махнул рукой в сторону замка, и резко развернувшись, отправился гнобить других учеников.

Обучение шло своим чередом...

Глава 4

Глава четвертая

Шкура аккуратно выглянул из-за дерева, дождавшись момента, чтобы ветер сменил направление, и дул прямо на него. Втянув носом воздух, он едва заметно кивнул сам себе, и шагнул уже всем телом. Десяток шагов, совершенно бесшумных, и в свободной от меча руке мелькнул небольшой нож-рыбка.

Рывок для разгона, и его тело взлетело на мгновение, преодолевая кусты. Еще в полете его рука дернулась, метая серебряный нож. Приземление, перекат, и за счет инерции он встал на ноги, тут же перенаправив ее в плавный поворот вокруг своей оси. Меч очертил полукруг, и утопец лишился головы. Только галька на берегу Гвиннлеха скребанула тишину, да тихий свист меча, разрезающий воздух. Тварь рухнула, и молодой ведьмак выдернул нож из груди стопроцентного трупа.

Достав большой охотничий нож, Шкура присел рядом с трупом, и сноровисто извлек из него некоторые части. Ингредиенты в Каэр Морхене всегда нужны, а за последние пару недель в этом минипоходе он набрал их довольно много. Сначала были накеры, потом волколак, правда какой-то слабый и облезлый, а после него еще и в конец охамевший тролль. Теперь вот утопец, причем, что удивительно - один одинешенек, а это редкость.

- Ну и зачем все эти выкрутасы? - Раздался голос наставника из-за кустов?

- Быстрее и проще. Он и отреагировать не успел. Серебро его стопорнуло секунды на полторы, а то и две. Можно было успеть его четвертовать за это время. Не то, что подняться из кувырка и рубануть разок.

- Я тебя не об этом спросил! Зачем эти прыжки? Что за, блядь, гимнастика? Оторвал ноги от земли - сдох!

- Это при поединке так на так. Когда речь заходит о столь простых монстрах, все куда как проще.

- Не спорь со мной, недоумок! Еще раз увижу, устрою тебе такую головомойку, что в век не позабудешь! - Рыкнул опытный ведьмак. Шкура заткнулся, ибо препираться не желал вовсе. Он не собирался распинаться, и объяснять, что обходить кусты было бы опасней, и утопец успел бы его увидеть, отреагировать и прочее. Зачем? Все равно, каждый останется при своем мнении. Наставник Ольт не учитывает его способность "видеть" запахи, а ему самому откровенно плевать на мнение наставника, и не из-за гордыни, нет. Просто для борьбы с каждым видом монстров у Шкуры очерчены тактики, стратегии, буквально всё, чтобы уничтожать чудовищ быстро, четко, и с минимумом усилий.

Наставник с учеником заседлали коней, и отправились в Каэр Морхен. Тут ехать дня три всего. Практика, определенно, закончена, так что пора домой.

Добрались отлично, порыбачили, тягая форель из горной реки. Замечательная осень, стоит заметить, тепло - в воздухе пляшет ее аромат, вперемешку с подгнивающими листьями, но вместе с ним, и какая-то неизбывная свежесть. Эта осень, как его жизнь - воняет гнилью и пахнет свежестью. Гнилью тварей и свежестью впечатлений. Такое вот родство ассоциаций породило скупую улыбку на вечно хмурой роже юного ведьмака.

Каэр Морхен встретил криками наставников и стонами юных учеников. Выстрелы ударов хлыста, сопровождаемые вскриками молодых мутантов; удары в боевой барабан, который задает ритм повторений ударов более старшим ученикам. Все как всегда, и это хорошо. Правильно как-то, что ли.

Вернувшись в казарму, Шкура перекивнулся с хмурыми парнями, и вопросительно вскинул бровь.

- Носатый...

Шкура тяжело вздохнул. Носатый... Парень веселый, балагур и весельчак - такие здесь редкость. А этот еще и стихи писал отличные, песни тоже. Жалко его.

- Кто?

- Ослизг. - Моментально понял суть вопроса соученик.

- Откуда он здесь? Что наставники говорят?

- Случайность...

Шкура тяжело сел на кровать, и задумался. Нет, он отлично знал, как именно нужно драться с ослизком, но эта гребаная тварь действительно сильная. И опасная, особенно, для таких недоучек, как их группа.

Отбросив мысли, парень уже хотел по привычке сесть в медитацию, как вдруг до него дошло. Он уже дольше недели не медитировал ни разу, но ему не стало плохо. И никакой потери концентрации!!

- Неужели... - Шепнули его губы, и на лице появилась редкая искренняя улыбка. - Неужели всё?

Нужно было провериться у магов, но и без них понятно, что раскрытие мутаций прошло пятидесятипроцентную черту, и дальше они будут развиваться крайне медленно. Но что самое хорошее, так это то, что теперь они не будут пожирать его энергию, как зерриканские горные тигры!

Сколько времени, сколько трудов потрачено, и наконец-то вот она - награда! Чувство тихого счастья, вот что он ощутил.

На следующее утро, после забега и завтрака, юный ведьмак отправился к Симеону. Тот выдал ему книгу, больше похожую на здоровенный плоский камень, и приказал прочесть от корки до корки. Дотащив фолиант до библиотеки, парень привычно достал десяток каменных табличек, и принялся за чтение, время от времени отрываясь, чтобы начертать на табличках по несколько фраз. Чисто тезисно, но для запоминания лучше некуда.

Просидев за книгой до обеда, Шкура поел, и вернулся к наставнику. После лекции, практически полностью повторяющей вступление к "Искусству Меча", началось время поединков.

Изо дня в день, Шкура читал и учил книгу наставника, а Симеон проводил с ним десятки поединков, успевая позаботиться и о других учениках. Когда парень закончил с чтением, то изрядно так призадумался.

Книга "Искусство Меча" Симеона Сарна, рассказывала о том, как понять, ощутить и использовать физическую силу тела и меча. Ускориться, усилиться, но главное, управлять ею вне тела. К примеру, выходя с мечом против выверны, обычные люди стараются навалиться гурьбой, и попытаться проткнуть шкуру. Глупый, между прочим, поступок. Ведьмак же, пусть и не способный пробить шкуру драконида, на чистой силе удара, может сконцентрировать всю энергию удара на острие меча, и более того - стряхнуть ее в тело твари, и отпустить. Если энергия попадет во внутренний орган твари, то этот самый орган буквально разорвет на части. Управление этой энергией довольно сложно, и не является магией от слова "совсем". Однако, научиться подобному довольно сложно, и крайне хлопотно.

Обычно, во время обучения, юным ведьмакам показывают несколько способов применения, вроде сильного удара для пробития толстых шкур, разреза, для преодоления доспехов на противнике, и один из вариантов усиления быстрого удара. Даже с таким скудным набором ведьмаки Школы Волка становятся крайне опасными противниками для любой твари, но сейчас, перед Шкурой лежала целая книга, в которой отменно расписаны десятки методов применения навыка "проникающего удара", как с оружием в руках, так и без него.

- Сокровище... - Выдохнул Шкура, лежа на кровати, и сводя всю узнанную из книги информацию в единую картину. - Настоящее сокровище...

С тем и уснул. Шестнадцатилетний парень прекрасно понял, через какой ужас нужно себя протащить, чтобы полностью освоить этот пласт умений и знаний, но он был в настоящем восторге. Не нужна магия, только упорство, а этого добра у него на десятерых!

Со следующего дня, пусть он и не забросил обучение по иным предметам, но сосредоточился только на трех. Внутренний контроль, который продолжил развивать, фехтование, и искусство "Проникающих ударов". Алхимию он освоил полностью, по крайней мере программу Каэр Морхена. Все равно потом придется поступать в один из университетов Континента и учиться полноценно. Следопытство так же освоено, как теоретически, так и практически. Монстрология... даже не смешно. Он легко может процитировать любой из фолиантов наизусть с любого места. Все же, профильная дисциплина, так что внимания ей уделено много. В общем-то, то же самое можно сказать обо всех предметах, так что оставшиеся четыре года он решил посвятить именно этим трем направлениям. Учитывая, что в Знаках он откровенно слабоват, всего лишь на уровне любого другого ведьмака из Школы Волка, парень твердой рукой решил отложить это направление на потом. Планируя в будущем навестить Школу Грифона, и поучиться у них, он вполне целенаправленно забил на Знаки. Слишком мало у него времени, чтобы заложить твердый базис умений и навыков фехтовальщика, поэтому именно на этом и сосредоточился.

Стоит отметить, что Шкура не был "гением" фехтования, как, например, тот же наставник Семион, но талант к этому проявлял немалый. Всего лишь таланта мало, чтобы стать Мастером Меча, так что разницу пришлось сокращать упорством и чудовищно изматывающими тренировками. Благо, что медитации помогли и здесь.

Это произошло совершенно случайно. Просто лежа в кровати перед сном, он привычно продумывал поединки, через которые прошел в течении дня, как вдруг, он и сам не понял как, он будто оказался прямо в своей памяти. Разум в этом новом состоянии позволял с легкостью модулировать поединки, и Шкура снова и снова дрался, постепенно уходя все дальше. Вроде бы, как ни посмотри, но это всего лишь мечты, воображение! Однако, когда он вышел из этого странного состояния, то его тело подергивалось, будто выполняя те же движения, что он делал в своем полусне или скорее полутрансе.

- Охренеть!..

Он уснул.

На следующий день, прямо перед сном, он снова пошел по той же тропинке, и пусть не сразу, но все-таки смог снова войти в это состояние. И снова десятки поединков с разными соперниками! Это как будто он удвоил свои тренировки с мечом! Всего лишь полчаса этого мистического состояния, позволяли ему сражаться в полусотне поединков!

Конечно, он просто не смог пройти мимо такого подарка судьбы! С того момента, каждый день, прямо перед сном, он сражался с любым из наставников в своей голове. Проигрывал, понятное дело, безбожно, но постепенно он заметил, что становится все лучше и лучше!

И это лишь один аспект из тех, что позволили ему наращивать свою силу и умение. Второй же, звался "наставник Симеон", и обладал мерзкой улыбочкой, да отвратной привычкой давать невыполнимые задания. И начал он с самого простого:

- Ну что, щен, готов к тренировкам?

Шкура сдержал дрожь, так что спокойно кивнул в ответ. Конечно, от наставника не укрылось ускорившееся сердцебиение, которое парень не стал сдерживать, но это неважно. Главное, что начинались тренировки в "Проникающих ударах"! Он давно этого ждал, и жаждал всем своим существом.

- Да.

- Ну, тогда пошли.

Они отошли вглубь двора, отдалившись ото всех, кто занимался вокруг, и наставник приказал:

- Доставай меч. Думаю, ты прочел то, что я тебе сказал, так что знаешь, что именно нужно делать.

Шкура кивнул, и достал меч из ножен. Поднял - ударил, и так сотни, тысячи раз, ударяя по лежащему на странных козлах бревну. Под прямым углом, чтобы прогресс, если он появится, было видно сразу.

Суть этого умения, в контроле своего тела, и его физической энергии. По факту, мастер меча может передать мечу энергию напряжения собственных мышц, чтобы сделать свои удары сильнее, или вовсе, заставить эту энергию проникнуть в тело бронированного противника тончайшей, невидимой нитью, и повредить внутренние органы. Обычно, подобные удары используют, чтобы драться, например, с виверной. Пробить ее шкуру сложно и тяжело, а так, можно наносить повреждения, не пробивая ее вовсе. Эта замена магии для мечников, причем, по большей части, контактная. Только самые опытные мастера, могут взмахом клинка погасить костер на расстоянии в десяток метров, но это уже мастерский уровень. Применений у этого умения уйма. Можно, например, переместить свою энергию в клинок противника, и буквально взорвать его изнутри, если сил хватит. Можно усиливать свои удары, или даже делать меч острее, внедряя свое чувство "остроты" в эту странную энергию. Но главное, для всего этого вообще не нужно быть магом или ведьмаком.

Главное тут сосредоточиться как можно сильнее. Когда будет пройден определенный рубеж концентрации, то можно будет четко ощутить как потенциальная энергия тела становится кинетикой, начиная от ног, и до кончиков пальцев. Эта энергия движется волной, то разбиваясь на ручейки, а то собираясь в могучие реки, пока не входит в меч, где и рассеивается. Это и есть первый уровень техники. Вроде бы, ну что тут сложного? Выпей зелье, и это станет таким же простым, как дыхание! Но - нет. Дело не только в том, чтобы ощутить эту волну, но и отработать пиковую, почти запредельную концентрацию, потому что без нее, не получится пользоваться "проникающими ударами" без зелий. Вот только что это за Мастер меча, зависимый от зелий?.. Дерьмо, а не Мастер.

У Шкуры ушла неделя. Он был так сильно сосредоточен на том, чтобы сделать это, что даже ел через раз! Вся сила его души, каждая клеточка тела, вся его воля пошли на то, чтобы получилось, и оно получилось. Иначе и быть не могло.

После первого успеха, ушла еще неделя, чтобы стало получаться в любой момент, и только после этого, наставник кивнул, мол переходи на второй уровень.

Второй уровень этого навыка еще сложней. Нужно не просто почувствовать эту энергию, но и научиться сжимать ее, не давая рассеиваться, когда она попадает в клинок. И снова сотни, тысячи ударов по уже новому бревну, шестнадцатому, кажется, по счету, потому как предыдущие он перерубил.

В какой-то момент ему стало казаться, что в процессе удара его сознание проникает в меч, сопровождая энергию. Где-то через месяц он был в этом полностью уверен, но этого не хватало. Только через полтора месяца у него получилось не просто сопровождать энергию тела в меч, но и сжать ее достаточно, чтобы она не рассеивалась. Еще полторы недели ушло на то, чтобы сжатие стало привычным, а еще через две, он впервые смог сосредоточить эту силу на лезвии своего меча. Бревно впустило в себя меч на добрых десять сантиметров, и тупой, как шпала, меч - застрял!

С огромным трудом выдернув меч из древесных тисков, Шкура минут пять стоял молча, снова и снова вспоминая, как и что он сделал, и тут же попытался повторить. Ну-ну, как же... Только через три часа у него снова получилось.

День за днем, удар за ударом, но постепенно это умение прижилось. Больше оно не требовало столь полной концентрации на себе, словно бы он привык выполнять сжатие и удержание энергии на лезвии клинка, прямо в ударной зоне. Научился даже выбирать, в какой части клинка удерживать энергию, и стало неважно, у рукояти, в середине, или вовсе на острие.

Поединки с наставником обрели невиданную прежде остроту. Симеон мог с легкостью смахнуть половину стального меча своим, и ехидно улыбаясь, гоняться за учеником, шлепая его по заду и спине плоской стороной меча. Больно очень, но куда больше - обидно.

- Думай, щен! Думай! Думалка и есть твое главное оружие! - Любил приговаривать наставник Симеон, охаживая проигравшего ученика плоскостью своего меча.

И Шкура думал. Каждый день, каждую свободную минуту.

Весь первый год он оттачивал именно это умение. Наставник категорически запретил осваивать другие, тогда как сверстники уже стали осваивать второй, а некоторые и третий прием "проникающих ударов". Но они и не собирались идти дальше трех ударов в этом направлении, тогда как Шкура собирался пройти этот сложный путь до самого конца!

Второй год ознаменовался десятком поединков с однокашниками. Обе стороны могли использовать "проникающие удары", и только теперь Шкура понял, насколько он точнее и легче использует этот навык. Парни напрягались, им требовалось время и ситуация, чтобы войти в нужное состояние сознания для использования удара, тогда как ему было достаточно мысли, или скорее чего-то еще глубже, за мыслью - самого намерения.

Поняв, что к чему, Шкура больше не жаловался, и продолжил тренироваться, как одержимый. Он даже сходил на охоту на виверну с наставником, который весь бой просидел на здоровенном камне. Да там и самого боя-то... три удара, и кирдык дракониду. Крыло, лапа, шея. Все как по учебнику. Четко, быстро, словно бы одним движением, одной задумкой. Грамотно, в общем.

А вот разделка туши заняла около пяти часов каторжного труда...

Где-то в середине второго года, когда семнадцатилетний Шкура полноценно освоил прием, наставник заставил его вкопать во дворе крепости толстый брус. На самом деле, это пять досок, связанных в один брус толстыми веревками.

- Меч отложи, и лопни веревку, - приказал наставник, и пошел себе по своим делам.

Шкура снял перевязь, и встав перед брусом, уныло посмотрел на него. Он понятия не имел, как это сделать, да еще и без меча. Но... "лишь тот силен, кто границ не замечает, видя лишь беспредельность". Расширив сознание, парень все же смог понять, что именно от него требуется, и начал тренировку.

- Гляди, Чуб, Шкура опять чудит.

- И опять ему за это нихрена не будет. - Буркнул завистливо Чуб. Парень вырос в молодого воина с завидным костяком греко-римского борца, да и мордаху имеет смазливую. Местные крестьянки, которых, на самом деле, хватало в долине, заглядывались на ладного ведьмака, чем он с удовольствием уже год как пользовался, за что неоднократно бывал наказан. Не за сам факт "грехопадения", конечно, а за то, что сбегал в самоволку на всю ночь. Наставники - отличные следопыты.

- Завидно? - Хмыкнул Хромой. Высокий, мощный, словно со Скеллиге, он смотрел сверху вниз почти на всех обитателей замка, однако, лучшим в учении не был, где-то серединка на половинку. Единственное, чем он выделялся, это чрезмерной живучестью, словно один из его родителей из Махакама, что вряд ли, учитывая его рост.

- Есть такое. Всех гоняют, а...

- А его гоняют еще больше, просто тебе зависть глаза застит. Все имеет свою цену, и благоволение Наставников выходит ему каторжным ежедневным трудом. Ты бы хоть немного оценил, чем твой сосед живет и дышит, - покачал головой сын кузнеца.

- Ну и ладно. Зато можно сколько угодно по бабам шляться, никто слова не скажет, - хмыкнул Чуб.

- Ты хоть один раз можешь вспомнить, чтобы Шкура с кем-то шлялся?

- А... э... нет, вроде как. Мы бы знали, - покачал головой Чуб.

- Вот и я о том же. Ему некогда, буквально.

- Нее, так не интересно. Зачем свобода, если от нее никаких преференций не выходит?

- Вот именно поэтому у него она и есть, что не для развлечения дана и используется только по делу.

- Глупость какая-то. - Чуб фыркнул, посмотрел на стучащего кулаками по доске приятеля, как на сельского дурачка, и пошел себе своей дорогой. Его ждала любезная Жаклин, пастушка и доярка замка. Всем своим шикарным пышным телом ждала. А наказание Наставников он уж как-нибудь переживет.

Хромой так же глянул на Шкуру, и пошел за Чубом. Не к Жаклин, конечно, у него своя зазноба имеется...

Шкура стал наносить удары по веревке, благо, что она довольно толстая, и пытался буквально взрывать проведенную внутрь нее энергию. Когда получилось, туго натянутая веревка лопнула. На отработку этого умения ушел почти месяц, но парень понял, что именно имелось ввиду автором книги, говоря, что нужно взрослое тело для изучения проникающего удара. Чем больше объем мышц, тем больше энергии они могут выдать, и тем сильней проникающий удар. Ему приходится сражаться с тварями шести метров в холке и даже выше. Так что, требуется не просто сила, а настоящая мощь, которую мутировавшее тело дарит с лихвой. Взрослое тело мутанта-ведьмака. И если даже без оружия с его взрывной энергией он может творить такое, то что сможет с быстрым и тяжелым мечом?.. На этот вопрос он желал найти ответ, но не спешил.

Шкура перешел от разрывания веревок к доскам. Ему не хватало привычки и концентрации, чтобы лопать дерево, но со временем и практикой, это вполне стало получаться. В итоге, он навострился распускать доски повдоль на тонкие лучины одним ударом выставленной костяшки среднего пальца. Так оказалось удобней концентрировать энергию. Через пару месяцев, он умудрился "отрезать" кусок доски поперек, добавив к выплеску силы свойство "остроты". С мечом так сможет любой опытный ведьмак или Мастер Меча, но без него, крайне сомнительно. Шкуре помогло то, что во время выполнения первого упражнения, он постоянно проникал в меч своим сознанием, и "прихватил" некоторое понимание его "свойств".

Отработав на дереве все, что мог, он спустился в старый раскоп, и стал бить по тупиковой стене. Кулаками. Затарившись перевязочными материалами и мазями, он буквально до крови молотил по камню, пока через несколько месяцев, камень не стал медленно осыпаться. К концу предпоследнего года обучения, камень под его ударом взорвался изнутри, и отвалился от стены изрядным куском. Внутренним взрывом его буквально выбило со своего места.

- Без меча... Без меча... - Он все шептал это, повторяя одно и то же, чувствуя что с "той стороны", из-за "дверцы", скрытой где-то в самой глубине его естества, наружу рвется что-то, пока: - Самурай без меча подобен самураю с мечом, только без меча. Оружие не меч. Я сам - оружие. Ну конечно! Я не оружие, я баран тупоголовый! - Воскликнул он, и приложился лбом к прохладному камню. Постоял так некоторое время, и подхватил одежку, ведь занимался в одних портках. Сначала нужно помыться в реке, и только потом одеваться. Выходя из пещеры, он вдруг присел, и в рывке выскочил из пещеры, будто взлетая гордой птицей. За его спиной, с правой стороны тоннеля осыпался камень, словно по нему мечом саданули, оставляя глубокий шрам на долгие века. А ведь молодой ведьмак просто провел по камню стены двумя пальцами, выпрыгивая из пещеры. Даже удара не наносил.

Вот о чем писалось в той книге по проникающим ударам. "Однажды ты поймешь...". Ну, теперь Шкура понял, и это понимание подняло его боевую мощь на новый уровень. Он спустился к реке, вымылся, оттирая кожу от каменной пыли песком, и оделся. По факту, он только что стал мастером меча по старой классификации, но он даже не пробовал все эти способности с мечом. Придется немало потрудиться, прежде чем они станут естественными с оружием в руках.

Стоит, пожалуй, отметить, что Симеон был в натуральном шоке от подобных успехов. Позволив ученику взять в руки меч, он оказался ошеломлен не столько силой его умений, сколько глубиной понимания и контроля энергии. Время от времени Симеона заменяли другие ведьмаки - приехавшие на зимовку становились в очередь, чтобы отточить клинок молодого ведьмака, и научить чему-то новому в игре со смертью. К концу последнего года обучения, Шкура им не уступал ни в скорости, ни в силе, и уж точно не в мастерстве. Даже опытные ведьмаки признавали, что Мастер Меча сваял истинный шедевр из весьма посредственного материала.

Глава 5

Глава пятая

Двенадцать лет обучения пролетели, будто бы моментально. Находиться в каждом моменте времени было долго, и воспринималось затяжным падением, но оглянувшись назад, Шкура вдруг понял, как быстро промелькнули года. Двенадцать лет, это много? Или это мало? Маги в Аретузе или Бан Арде учатся по тридцать лет, и все равно, после обучения им очень далеко до архимагистров, а ведьмаки учатся лишь двенадцать. Понятно теперь, почему среди ведьмачьего цеха так мало Мастеров, не говоря уж о Гроссмейстерах - их и вовсе всего двое, Эрланд из Ларвика, из Грифонов, да Ивор Злобоглаз у Змей.

Из более чем шести десятков, прошедших испытание травами, до выпуска дошло только сорок три ведьмака группы. Обучение в Каэр Морхене чрезвычайно жестокое, сложное и подавляюще интенсивное, и все же, четыре десятка ведьмаков стоят на плацу крепости, и в присутствии остальных, как наставников, так и младших учеников, получают свои медальоны Школы. Круглые железные монеты на цепочках, с оскаленной башкой Волка, они попали в руки каждому выпускнику.

Из строя наставников вышел Борг. Ребята уже видели такое, когда на последнее испытание, на посвящение Ордена, уходила старшая группа. Они вот так же смотрели на это действо, как теперь пялятся молодые из нового набора, и так же как они, совершенно не понимали, что к чему. Им тогда это казалось праздником. Чем-то торжественным, по-своему красивым и таинственным. Теперь же, они знали, что придется пройти через болота с туманниками и трупоедами, затем через пещеру с древним реликтом - циклопом Гротом, который с огромным удовольствием ест молодых ведьмаков. Заживо...

А потом обратно.

В общем, от романтики этого грандиозного действа не осталось ни следа. Увы.

Однако, Шкура не боялся этого испытания. Знал, что пройдет, так или иначе. Дождался, пока их разобьют на пятерки, и стал ждать.

Первая пятерка прошла, но на болотах они потеряли одного. Эти предсмертные крики ни с чем не спутать. Без шансов.

Прошло около пяти часов, когда четверка вернулась. Медальоны висели на шеях, но парни казались настолько уставшими, словно их на поля по осени послали, и те честно отработали там двойную смену.

Вторая пятерка, в которой, к слову, был и Шкура, выдвинулась к воротам Каэр Морхена, и спустилась по тропе в низину. Пройдясь по долине, они вошли в болота.

Всякий может ощутить ауру места, будь то веселый кабак с разбитными шлюхами, или комната, где происходит тяжелый разговор. Но очень немногие могут ощущать ауры отдельных существ, потому как тут либо талант нужен врожденный, либо соответствующий опыт, либо долгое обучение навыку магов. У Шкуры сошлось сразу два условия. У него имелся врожденный талант, и обстоятельства, при которых он множество раз едва не погиб. Он как-то легко, словно само собой, научился этому умению, и часто использовал его в своем обучении.

Наверное, именно поэтому, когда он увидел девочку, вышедшую из леса, но не имеющую ауры, то заподозрил неладное. До сего момента он уже попадал под иллюзии, маги проводили для них специальный семинар, так что об этом свойстве знал превосходно. Иллюзии не имеют ауры, только магическое излучение, да и то, не все. Твердые иллюзии не излучают магию во вне.

- Это иллюзия, - шепнул он остальным парням.

- Че?..

- Тихо. Туманник здесь, - оборвал Бурого Шкура.

- Где? - Парни моментально встали в круг, прикрывая спины друг друга. Работать в парах и бОльшим числом их почти не учили, но кое-что все же показывали.

- Прыгун, он с твоей стороны в трех метрах. Действуй по готовности.

- Чую, - выдохнул носом худой и невысокий парень, чуть расслабляя кисть. Его ухо дернулось, и меч описал диагональную дугу, снизу вверх и справа налево. Раздался визг, и иллюзия девочки моментально рассыпалась. Прыгун сделал стелющийся шаг вперед, его меч взлетел, и туманник лишился головы. Мерзкая тварь.

Туманная дымка над болотом постепенно рассеялась.

- Ненавижу тумаников, - тихо, но яростно выдавил Прыгун. Шкура знал, почему он так их ненавидит. Года три назад, на очередной практике именно туманник убил его брата близнеца. Даже маги не смогли его спасти, хотя и старались. Конь был весьма многообещающим юным ведьмаком, и терять его на простой практике никто желанием не горел.

Братья были из особой группы, и в отличие от Шкуры, прошедшего всего две мутации, они прошли три, и выжили. Оба имели особые свойства, но какие, даже Шкура не знал. Теперь же подозревал, что дело в более глубоком восприятии, раз Прыгун учуял туманника даже под иллюзией.

- Идем дальше, - тихо выдохнул Борзый. Имя свое он получил, когда попытался сбежать в третий раз. Парень совершенно не хотел погибать, и первый побег устроил еще в пути в Каэр Морхен. Второй, уже здесь, но убежал недалеко. Третий побег, давший ему имя, закончился в долине у замка, когда он послал в "далекие дали" самого Альзура, который пришел за мальчиком. Собственно, он послал великого мага на хер королевскому грифону, где искренне пожелал ему лопнуть. Борзый, он и есть Борзый, и имя ему подходит очень даже хорошо, отражая суть некоторой части его вспыльчивого характера.

Пять парней двинулись вперед. Болото, хлюпанье под сапогами и в сапогах, но главное. Утопцы - десятками. Ведьмаки разошлись веером, мечи замелькали, и полетели головы. Сбоку послышался ухнувший огромной совой Аард, и мимо Шкуры пролетел утопец. парень приподнял меч, и срезал ему голову в полете. Его меч на мгновение стал невероятно острым, и этого хватило.

Наконец они вышли из болота в горный район. Шкура осмотрелся, ощущая недоброе внимание, и хмыкнул.

- Дотянусь, - решил он про себя, и сложил пальцами Знак Аксий. Напрячься пришлось от души, но оно того стоило. Горный тролль повернулся к своему соседу, и влепил ему кулачищем по башке. На горном уступе завязалась драка, а пятерка ведьмаков беспрепятственно вошла под гору. Каждый выпил по зелью, и восприятие рывком изменилось. Темнота отступила, сделав все вокруг контрастным и видимым, но в серых тонах. Кошка, это отличное зелье, особенно в таких вот обстоятельствах.

Молодые парни двинулись вперед, и шли себе спокойно, пока не замерли, ошарашенно глядя, как огромный циклоп жрет тело ведьмака из прошлой группы.

- Сссука, - выдохнул Сапог. Парень буквально исходил яростью и ненавистью, густо замешанной на страхе. Только начавший изучать и осваивать вторую линию навыков "проникающих ударов", которая заключается в развитии как прямой, так и обратной эмпатии, Шкура просто не мог не ощутить его состояние. Парень буквально полыхал своими чувствами.

Сапога тут же схватили, и зажали ему рот, но опоздали. Чудовищно чуткий слух циклопа моментально их обнаружил.

- Разбегаемся веером. В драку не вступаем, только Аардом по ногам! - Успел крикнуть Шкура, и они разбежались как тараканы из-под тапка. Циклоп оказался невероятно быстрым, зато неловким. Только это и спасло Бурого, который избежал лап твари в последний момент.

- Аард!

БАМ!

Циклоп рухнул на пол, запнувшись о заклинание, и гневно взревел. Поднялся, и прыгнул за убегающими. Все пятеро повернулись, и крикнули:

- ААРД!

- ... сука! - Добавил Борзый. Великолепная пятерка развернулась, и рванула к выходу, пока гигант поднимался на ноги.

- Ноги давайте! Догонит же! - Крикнул Сапог. Ребята молча пыхтели, убегая изо всех сил. Стоит заметить, что вот сейчас ни один из них и слова бы не сказал своим наставникам, заставляющим их бегать по двадцать миль в день. Вырвавшись из-под горы, они оглянулись назад, и узрели циклопа, сжавшегося на границе тьмы, и прикрывающего свой единственный глаз. Свет для него чрезвычайно болезненнен. - Выжили, кажись...

Парни переглянулись и рассмеялись в голос. Пусть из-за мутаций они почти не чувствовали страха, но по венам бежал адреналин, создавая четкое ощущение тока под кожей. Приятное чувство, выраженное в искреннем смехе. Но это вовсе не значит, что кто-то из них забыл, как циклоп жрал ведьмака, обгладывая косточки.

Осталось провести ритуал на алтаре стихий, чтобы зарядить медальоны, и ничего сложного в этом нет. Активировать стихии поочередно, положить на алтарь медальон, и так пять раз. Не велика наука.

Шкура присел прямо на пол, и облокотился на алтарь спиной. Тихая, почти незаметная дрожь огромного концентратора, передалась ему, и ведьмак задумчиво поскреб в шевелюре. Прикрыл глаза, входя в медитацию, и с удивлением ощутил рядом с собой буквально море магической энергии! Плотной, могущественной силы, которую вполне можно брать и использовать вот прямо сейчас! Быстрая мысль мелькнула в его голове: По пять минут на медальон, это двадцать пять минут на пять штук! Нужно спешить.

Он зачерпнул капельку энергии из этого моря, и пустил ее по телу. Его словно током ударило, но тело превратилось в черную дыру, поглощая энергию глоток за глотком!

Структура дара ведьмака сильно отличается от структуры дара даже слабейшего из чародеев. Дело в том, что во время мутации, ведьмак получает свой магический дар от магического животного, и потому энергия так же иная. У чародея дар, это огромное множество каналов по всему телу, и они хранят в себе энергию, пусть и не так чтобы много. Когда нужно наколдовать что-то серьезное, выше среднего уровня, то чародей моментально втягивает в себя энергию из внешних источников, и напрямую подает ее в заклинание, но та энергия, что постоянно содержится у него в каналах невелика, и хватит ее на заклинание среднего уровня, не больше. Ну там, время остановить в небольшом локальном пространстве, шарахнуть чем-нибудь вроде молнии, но не больше. Так что обычно, есть доля секунды, пока чародей втягивает внешние энергии перед воплощением заклинания. У ведьмаков не так.

Каналов у них всего шестнадцать. По три в ноги, три в руки, и четыре в голову. Зато, в отличие от чародеев, у ведьмаков имеется некий резервуар. Он невелик, и все же этого хватает, чтобы хорошенько шарахнуть раз пять-семь за бой простенькой магией. А простенькой оттого, что дар-то звериный, и энергия больше похожа по консистенции на густой сироп. Контролю поддается плохо, это да, зато мощная просто на диво. В разы плотней и могущественней, чем энергия чародеев, но ее мало. Контроля только на то и хватает, чтобы стихию призвать, но форму придавать уже трудно. Именно поэтому Аард или Игни изучаются первыми. Это просто выплеск.

Самые опытные ведьмаки могут придавать своей магии разные формы, это верно, но на это нужно потратить десятилетия тренировок, так что никто и не запаривается. Опыт сам приходит со временем, и кое-что начинает получаться. Даже так это не тянет на заклинание, но уже крайне близко. В общем, магия ведьмаков просто слишком плотная для полноценного контроля, и ее не так уж много. Самое паршивое то, что будь у ведьмаков столько же каналов, как у чародеев, и некоторые заклинания они вполне смогли бы освоить, потому как каналы сильно повышают контроль. Впрочем, какой смысл сетовать на то, что не изменить?..

Шкура грустно хмыкнул про себя. Магия ему нравилась, и Знаки тоже, так что он собирался в будущем приложить много усилий для своего развития в этой сфере. И сейчас ему выдалась редкая возможность сообразить себе фору в этом направлении.

Дело во второй мутации, которую провел Альзур. Она была направлена на то, чтобы усилить магию ведьмака, и она ее усилила, но значения, прямо-таки, смешные. Всего-то вдвое, но мутация раскрылась всего на пятьдесят процентов, а с таким источником чистейшей магии под боком, можно усилить мутации, и тем самым усилить свою магию! Шкура вцепился в возможность обеими руками, и стал поглощать энергию изо всех сил.

Тело, будто понимая, что подобный шанс вряд ли выдастся в ближайшее время, поглощало силу изо всех сил. Парень едва успевал зачерпывать новые порции, и плевать, что начало колбасить, что температура взлетела, что голова кружится, и кровь из носа идет. Сейчас главное продвинуть мутацию как можно дальше, ведь каждый процентик раскрытия мутации после пятидесяти процентов, это огромное достижение! Только Гроссмейстеры, которых всего двое в мире, смогли раскрыть мутации полностью, и потому, невероятно, чарующе сильны. Шкура хотел добиться того же, хоть и понимал, что придется потратить столетие, чтобы эту силу получить.

Упорство дало свои плоды. За двадцать пять минут, которые ушли на зарядку амулетов, он поднял раскрытие мутаций на три процента! Если пересчитать в годах, то он сэкономил себе лет шесть-семь! В общем-то, оно того стоило, хотя чувствовал он себя паршиво до невозможности.

- Эй, Шкура, ты как, живой еще?

- Дха...

- Мы закончили, пора идти, - Бурый подошел, и несильно попинал сидящего на камнях парня.

- Дайте... пять минут... Отъебись, Бурый, - отмахнулся парень, и прикрыл глаза, входя в медитацию. Ему пришлось сильно постараться, чтобы привести организм в порядок, но он знал, что как только вернется в Каэр Морхен, придется за это заплатить. Сляжет, как пить дать, дня на два, не меньше, впрочем, такие мелочи его совершенно не волновали. Теперь он знал, что возможно сократить время на раскрытие мутации. Нужны только места силы! А чтобы их находить, нужно развить чувствительность к магии. Как развивать этот навык он знал прекрасно, как и то, что на это уходят годы. Плевать... Годы, так годы. Он ведьмак, и будет жить долго, пока не погибнет в когтях какой-нибудь твари, так что время у него есть.

Мысли не скакали хаотично, а ровно текли в его голове. Он сформировал цель, и собирался пройти по этой дороге до самого конца, пусть и понимал, насколько это трудно. Шкура поднялся на ноги и кивнул парням:

- Я готов, пойдем.

Пятерка направилась в обратный путь, и не сказать, что он был сложным. Циклоп, как оказалось, вообще уснул, так что они тихо пробрались мимо него, после чего спокойно добрались до Каэр Морхена. На зачищенных болотах не осталось привезенных наставниками трупоедов, так что драться не пришлось. К завтру сюда запустят новых тварей для других двух групп, и послезавтра тоже... Итоговый экзамен тяжелый, но вполне выполнимый, если быть внимательным и собранным.

Ведьмаки вернулись в замок под крики тех, кому только суждено отправиться в этот путь, но Шкура проигнорировал все вопросы и восторги ребят. Он уже с некоторым трудом хоть что-то видел в нескольких метрах перед собой, и стремился поскорее добраться до кровати и отлежаться. Только лег, как тело словно с ума сошло. Поднялась температура, началась дрожь, лихорадка, и держалась почти сутки. Пришлось провести все это время в медитации, помогая телу принять мутацию, но как только все закончилось, Шкура тут же вышел из медитации, и уснул крепким сном, проспав восемнадцать часов кряду.

Проснулся ни туда ни сюда, под вечер. Приведя себя в порядок, он дошел до реки, и хорошенько помылся в холодной весенней водичке, после чего отправился в замок. Пока все ужинали, он изволил завтракать. Хмыкнув на эту мысль, пусть и исключительно про себя, парень потопал получать положенную амуницию и выбирать коня.

Мечи придется ждать, тут без вариантов. Замковый кузнец принял заказы еще три месяца назад, и создал заготовки, но поскольку никто не знал, кто выживет после экзамена, то доделывать он и не стал.

- Ага, выжил, значит... Поздравляю, - поприветствовал его Микул.

- Выжил.

- Займусь твоими мечами, - кивнул здоровенный мужик. - Все как ты хотел я записал, так что не ошибусь. Заготовки давно ждут подтверждения. Так, где тут у меня... Ага, все записано.

- Отлично. Когда сделаешь? - Тут же задал вопрос ведьмак.

- Охотничий нож можешь забрать хоть сейчас. Серебряные рыбки тоже готовы давно. А мечи через пару недель - заготовки уже сделаны, но у меня тут очередь.

- Нет, заберу все разом. - Отказался Шкура.

- Ну и правильно, не мальчик уже, суетиться без причины. Растешь, - кузнец огладил могучую бороду, и махнул рукой в сторону выхода. Дел у него сейчас немеряно, как и после каждого выпуска. Собственно, обе кузни, и замковая и пещерная, работают на износ. Скорняк и плотник сейчас так же "зашиваются", создавая ножны, ремни, доспехи и многое другое. Благо, что Шкура свой доспех заказал и получил еще полгода назад, когда закончилась фаза резкого роста. Стандартный доспех Школы Волка, это кольчуга крупного плетения. Грусть-печаль, понятное дело, так что Шкура слегка его переделал, точнее - облагородил, отделав кожей и прикрыв ребра подвижными стальными пластинами. Доспех на нем сидел, как влитой, и совершенно не стеснял движений, хотя качество материалов, конечно, то еще. Каэр Морхен, пусть и богат, как и любой грамотно созданный бизнес, но не настолько, чтобы ковать ведьмакам доспехи из метеоритного железа и зачаровывать их. Если ведьмак хочет, он все это сделает и сам. А если нет, значит учился плохо, что вряд ли, потому как учителя здесь не позволяют лениться в принципе.

После кузнеца Шкура отправился на регистрацию. Забавно, но новые имена ведьмаки придумывают себе сами, и могут взять любое, какое только пожелают. Шкура, в отличие от многих, прекрасно знал, как его зовут в действительности, и никогда этого не забывал. Алан де Вега. Сын Графа де Вега и герцогини Хэсми. Содден, вот его родина. Именно оттуда он попал на стол к магу вивисектору, а с этого стола - сюда, в Каэр Морхен.

Впрочем, графства того уже нет, как и родителей. Замок разграбили, всех убили, а его продали, как вещь. Жизнь, странная штука. То, что казалось ему самым ужасным, в итоге привело его сюда, подарило новый дом, друзей, профессию, и цель жизни. Алан знал, что тут в кого ни ткни, и у каждого за спиной своя история, свои скелеты в шкафах и своя боль на сердце. Иначе в Каэр Морхен не попадают, увы...

- Ну что, Шкура, придумал себе имя? - Спросил наставник Арпо. Он вел у старших учеников тактику и стратегию боя. Один из самых любимых учителей, между прочим. Любимая фраза: "Если вы видите сражающегося ведьмака, значит смотрите на идиота! Грамотная охота выглядит так - пришел, убил, ушел!" Этот человек действительно считал, что разведка всему голова, и пока все сделано правильно, достаточно одного точного удара. В чем-то он прав, конечно, но в одном Алан убедился на своей шкуре - никогда и ничего не идет строго по плану, а потому, максимум на что ты имеешь право надеяться, так это на очень широкую стратегию. Не более. В рамках изменений ситуации можно использовать десятки тактик, но как бы не старался, точный план никогда не идет как надо. Никогдашеньки!

- Алан де Вега, - проронил парень.

- Хм? Ты имеешь какое-то отношение к де Вега из Соддена? Вряд ли ты хочешь получить проблемы, будучи их однофамильцем... - Намекнул наставник.

- Бывший граф - мой отец.

- Ох тыж! - Воскликнул мужчина. - Как же это тебя угораздило-то?.. - Он моментально осекся. Видимо вспомнил, как именно закончил предыдущий граф, и сообразил, что к чему. - Прости, малец. Не подумал.

- Пережил, - спокойно кивнул молодой ведьмак, за что удостоился одобрительного кивка умудренного жизнью коллеги по цеху.

- Ну и правильно. И молодец, что корни не позабыл и не отбросил. Предков чтить надобно. Все, я тебя записал, - он похлопал по журналу, и отпустил парня, сказав ему в след: - Если ты сейчас в конюшню, то выбирай только из кобыл. Единственный конь попался бешеный.

- Спасибо.

Совету он не последовал.

В конюшне, проходясь вдоль стоил с дорогими, чистокровными лошадьми, он остановился прямо напротив стройного коня с удивительными лиловыми глазами, и спросил:

- Пойдешь со мной? - И протянул ему яблоко. Конь фыркнул, потряс гривой, и словно бы задумчиво осмотрел человека. - Обещаю тебе приключения, опасности и настоящее веселье, достойное таких лихих парней, как мы. А то с этими бабами каши не сваришь, - Алан махнул рукой в сторону стоил с кобылами.

Конь всхрапнул, словно бы засмеялся коротко, и подошел. Наклонил морду к руке, и аккуратно снял яблоко, моментально захрустев сладостью.

- Как тебя звать-то, напарник? Хм... Весь черный, только бабки белые. Что, еще хочешь яблочко? Держи. Так. Не Черныш, это точно. Вихрем будешь? - Конь заржал, видимо нет. Долгий перебор ни к чему не привел, пока Алан не произнес "Пепел". На это имя конь отреагировал штатно, то есть потерся вытянутой мордой о кормящую руку. - Значит будешь Пеплом. Пойдем, посмотрим, на что ты способен.

Алан вывел коня, и стал седлать. Тот норовил надуть пузо, словно раньше ходил под седлом, но получив по нему кулаком, тут же перестал баловать. Выводя коня наружу, Алан был спокоен и уверен, все же восемь лет уже, как они верховую езду тренируют, так что ничего для него нового в этом нет. Странно, что обучая ездить верхом и заботиться о лошадях, их не обучали верхом биться. Вообще. Впрочем, это так, отвлеченные размышления.

Парень остановился недалеко от конюшен, и подошел к Пеплу сбоку. Одним рывком закинул себя в седло, и почувствовал, что вот сейчас - Пепел покажет свой характер, и попытается его сбросить. Он сжал ноги, но явно переборщил с силой сжатия. Конь не успел и шагу сделать, как захрипел.

- Не балуй, Пепел. Не люблю. Либо мы с тобой табун, где я вожак, либо быть тебе колбасой. Сразу объяснюсь. Я не стану дергать поводья, а ты слушай меня.

Алан подобрал поводья, но тут же ослабил, и положил руку с ними на луку седла. Чуть наклонил вперед корпус, и легонько пнул коня пятками. Животное сделало вид, что не поняло команды, за что отхватило кулаком по башке. Вот теперь мысль моментально дошла, и он пошел вперед. Медленно, спокойно, даже вальяжно. Парень наклонился еще, и Пепел наддал, переходя на рысь.

- Иноходец? Мне очень повезло. - Алан наклонил корпус влево, и понятливый конь стал забирать влево, будто бы ловя всадника седлом. Седок прикрыл глаза, и попытался передать коню свое желание, свое намерение. Не сразу, стоит заметить, но постепенно стало получаться все лучше. Взаимопонимание налаживается, что радует.

Тренировка длилась едва ли час, но Алан весь вспотел. Дело не в физической нагрузке, совершенно смешной для него. Дело в мысленных усилиях. Пепел поначалу не горел желанием прислушиваться к нему, и не хотел улавливать намерение, так что пришлось изрядно потрудиться. Пройдет еще немало времени до того, как Пепел будет понимать всадника с полумысли, и наоборот, понятное дело. Без обратной связи "кентавра" не получится.

Вернув коня в стоило, Алан сам позаботился о нем, и на выходе, написал на дощечке свое имя, и имя коня. Зарезервировал, в общем. Мальчишка конюх наблюдал все это с некоторым страхом, и время от времени тер покусанную этим самым Пеплом руку. Он искренне считал, что только сумасшедший ведьмак может взять этого психованного конягу в напарники. Покачав головой, мальчик посмотрел в темное небо, и полез на второй этаж конюшен - спать. Ночь уже... Он даже не пошел на кухню к мамке, чтобы перехватить чего-нибудь пожевать. Устал он сегодня.

На следующий день, Алан продолжил тренировки с Пеплом. Налаженный контакт нужно стабилизировать и развивать, так что он не ленился. Все по науке наставницы Лерии, которая как раз и заведовала обучением вольтижировке. Знак Аксий, для объяснений, что требуется от коня, и повторы, но тут уж кнут да пряник. Дрессура коня, дело интересное и трудное, но когда он затопчет копытами раненного волколака, и вынесет из беды, это стократно окупится. Конь, это друг и напарник ведьмака, по важности не уступающий мечу, хотя многие с этим и не согласятся. Раньше, старшие рассказывали, ведьмакам еще и волчат раздавали, и те тоже проходили свои мутации, но нынче такого нет. Эксперимент себя не оправдал - волки слишком часто сходят с ума от мутаций, и даже могут стать тварями, их еще варгами зовут. Такие вот дела.

Дни шли за днями, а на перевалах таяли снега. Скоро долина откроется, и можно будет ехать на большак. Алан получил свою амуницию ровно через две недели. Два меча, охотничий нож, набор метательных ножей, покрытых серебром, и чересседельные сумки. Сшитый по его эскизу спальный мешок из медвежьей шкуры завершил сборы. Осталось только ждать, когда откроется перевал, и раскладывать в голове мысли.

Боится ли он выйти на большак? Нет. Страха нет. Легкая неуверенность присутствует, потому что шагать приходится в неизвестность. Но в остальном он готов, и осознание этого постепенно приводит его разум в равновесие. В какой-то момент появилась готовность, будто бы взращенная его мыслями и волей, и как специально, с перевала прибежал мальчишка - Путь свободен.

Алан вусмерть нажрался с ведьмаками, собравшимися в главном зале крепости, и все тут вперемешку. И новички, и старички, все. Кто-то полон надежд, кто-то в предвкушении, а кто-то совершенно спокоен. Больше двух сотен ведьмаков гудели так, что стены тряслись, а чародейки так и крутили попками. На личиках румянец, количество внимания от кавалеров превышает все разумные и неразумные рамки. Женщины довольны и возбуждены. Каэр Морхен гуляет, провожая сынов на большак. Все понимают, что по осени вернутся не все. Ни одного года без потерь еще не было, и вряд ли будет. Однако, нет никого, кто хотел бы бросить свое дело, потому что каждый ощущает его - предназначение. Каждый знает, что они здесь не просто так, что это их судьба, стать ведьмаками. Быть ими! Всегда.

Конечно, не стоит сбрасывать со счетов воспитание Каэр Морхена с мощной психологической накачкой, с "несуществующим" кодексом ведьмака и прочим. Но главное, это сильное чувство, возникающее само по себе у большинства опытных ведьмаков - большак зовет. Это действительно так. Этот зов горячит кровь. Он манит надеждами и мечтами. Он всегда течет в крови, каждую секунду их жизни, и никогда не пропадает, хотя и может притихнуть на время. Так они воспитаны, такова их суть и предназначение - выходить на большак в этом ужасном, полном крови и жестокости мире, чтобы убивать чудовищ...

Глава 6

Глава шестая

Зима 1145 года. Темерия.

Зима 1145 года выдалась снежной, ветреной и злой. Снаружи кружила холодная вьюга, но здесь, у камина, в котором жарится на вертеле аппетитный хряк, было вполне ничего. Зимний плащ покоится на спинке удобного кресла, а на столике по левую руку, стоят вина, коньяк и даже какие-то настойки. Выбирай, чего душа пожелает.

Но душа Алана, ведьмака и охотника на чудовищ, не желала выпивки. Нет, он желал узнать, для выполнения какого задания за ним скакали полсотни верст, и проводили в замок барона Темерии, неподалеку от Марибора. Так что он просто сидел, и наслаждался теплом открытого огня, и ждал хозяина дома, задаваясь вопросом, почему хряка жарят не в кухонном камине а здесь, в гостиной. Хотя пахнет вкусно, тут не поспоришь. Аппетитно даже.

Слуги все суетились, бегая туда сюда, а ведьмак так и не притронулся к налитому бокалу с дорогим туссенским вином. Наконец прибежали двое дородных поваров, и утащили готового хряка. Не прошло и десятка минут после этого, как вошел слуга, и проговорил:

- Его милость ждет вас, сударь ведьмак. Вы приглашены к столу, потому будьте великодушны и оставьте ваше оружие с вашими вещами мне.

- "А в ладошки тебе не насрать?" - Хотелось предложить Алану, вместо того, чтобы оставлять свои мечи здесь. С другой стороны, с десятком рыцарей он мог бы справиться и без меча. А там и оружие появится, так что опасаться нечего, разве что яда, но комплексное противоядие у него всегда с собой. А в остальном, вполне можно и поесть, раз предлагают. Молодой человек встал, и не стал брать мечи, оставляя их прислоненными к креслу, где он сидел. Если что, то он заберет их с трупа этого вот слуги.

В последнее время все чаще ходят разговоры о том, что мутанты, суть нелюдь, и им нет места под солнцем рядом с людьми. Теперь уж и не знаешь, кому доверять. К тому же, у ведьмаков есть законодательно закрепленное во всех государствах право, не снимать оружие даже в присутствии королей и прочих особ королевских фамилий, не говоря уж о всяких там "милостях" и "светлостях".

Однако, в данный момент, опасности точно не было, тут во всем замке меньше полусотни человек, а мужчин из них меньше половины, судя по запахам. Снаружи, в казарме, три десятка стражников, и на стенах пятеро. Еще один в смотровой башне. В общем, относительно безопасно.

Следуя за слугой, ведьмак вошел в столовую, и моментально охватил все помещение своим вниманием, не оставляя пустого места. Только двое детей, сидящих за дальним концом, обладали достаточным восприятием, чтобы почувствовать это, тогда как взрослые ничего такого не ощутили.

- Здравствуй ведьмак, - обратился к нему сидящий во главе стола, медведеподобный мужчина. Усатый, дней пять не бритый, и раненный в левое плечо. Предплечье тоже замотано тряпками, так что ран может быть несколько.

- Здравствовать и тебе, Ваша Милость.

- Садись, отобедай с нами.

Алан спокойно сел, и принялся за еду. За столом было оглушительно тихо, только доспехи двух стражников в углу зала время от времени скрипели, заставляя вздрагивать двух женщин за столом. Атмосферка ни разу не праздничная.

Зато еда - выше всяких похвал. Мясо, овощи, тот же жаренный на вертеле хряк, все очень вкусно, сытно и много. Ведьмак поел от души, и теперь медленно жевал мясо, насыщаясь наперед. Подобное умение не всем ведьмакам вообще известно, не говоря об отработанном навыке, но Алан умел и практиковал его много лет.

- Что у тебя случилось, барон? - Наконец прервал тяжелую тишину ведьмак.

- Бестия у нас случилась. Две деревеньки выкосила, а когда я со стражей нагнал тварь, она порвала половину моих ребят и я едва руку не потерял. Крестьяне бегут с моих земель, никому пищей быть не хочется. В общем, дело плохо. А тут я узнал, что ведьмак неподалеку проезжал, вот и повелел нагнать и привести. Все же, это дело скорее для таких как вы, нежели для обычных людей. Заплачу тебе полсотни золотых за голову твари.

- О цене пока рано говорить, барон. Сначала опиши мне тварь.

- Похожа на огромного волка, только на задних ногах ходит. Телегу перевернула одной лапой. Вроде как волколак, но я таких огромных никогда не видывал, - покачал головой барон Горзор.

- Вокруг него были волки, которыми он управлял?

- Целая стая, но это обычные волки, никакой магии.

- Понятно. Мутировавший Вожак. - Ведьмак покивал своим мыслям, не на мгновение не веря барону. Если бы его покусал проклятый, он бы сейчас здесь не сидел, а доедал свою жену и детей.

- Кто тебя укусил? - Спросил, наконец, Алан.

- Волки подрали.

- "Надо же, не соврал", - мелькнула мысль у ведьмака. - "Повезло ему. Итак, если это все же Вожак, то ничего особо опасного. Волки... не страшны, они ментально активны, и их отпугнуть проще простого, хватит и направленной волны жути. И все же, за полсотни я к этому уродцу не полезу, да и за сотню тоже, честно сказать".

Алан встал из-за стола, и подошел к окну, обдумывая все, что знает о Вожаках. Проблематичные зверюги, слов нет, но главное, что Вожак, это как минимум второе, а то и третье поколение проклятых. То есть, проклятье с него не снять, он с ним родился, а тот, кто был первым, тот кто проклятье получил, уже, вероятнее всего, умер. Что за проклятье не узнать, и не расколдовать Вожака. Никак. Придется прикончить, без вариантов.

- Сто пятьдесят золотых. Марок. Минимум. Лучше двести. Местную травницу на пару суток, а лучше алхимика, если есть. И... целителя подготовьте, на всякий случай.

- Жадность, ведьмак, это плохо. Ты просишь целое состояние. Годовой доход моего баронства!

- Жадность, барон, это плохо. Думаю, где-то четверть от годового дохода. Ты хочешь много получить, и не только смерть Вожака, но и репутацию поднять, чтобы крестьяне сами к тебе шли, а платить за это не желаешь. За год ты вернешь затраты, заработав столько же сверху, и знаешь это. К тому же, я не возьму деньги вперед, только по факту.

- Не стоит считать чужие деньги, ведьмак.

- Не стоит поучать меня, барон, - ответил ему Алан. - Итак, ты согласен? Или ищи другого дурака, кто пойдет на Вожака за гроши.

- А, черт с тобой, жадная твоя душонка, - махнул рукой раненный. - Тебе подберут апартаменты.

Ведьмак хмыкнул, и вышел из столовой.

- Пап, а он действительно убьет бестию? - Спросила барона Клавдия.

- Не знаю, дочь. Тварь чудовищно сильна, но... и он не человек, в конце концов. Может и сладит с ней как-нибудь. А может и нет...

- Дорогой, нет смысла загадывать, - погладила его по руке приятная женщина, сидящая по левую руку от него, но барон скинул ее руку со своей, и как-то даже зло зыркнул в ответ.

- Не нужно меня успокаивать, женщина! Ты вообще слышала, какую цену заломил этот нелюдь?

- Слышала. Но он сможет ее потребовать только после того, как победит бестию. Вот когда победит, тогда и думать станем, как расплатиться... - Или НЕ расплатиться, слышалось в повисшей в гостиной тиши.

Поднимающийся по винтовой лестнице Алан прекрасно все расслышал, и скривился про себя. Хоть бы голоса понизили, что ли, или не знают, что слух у ведьмаков тоже того... нечеловеческий?

- "Надо было прикопать тех стражников, что меня догнали, и ехать себе дальше... С другой стороны, если я получу сто пятьдесят марок... я вполне смогу поступить в Оксенфурт, и пару лет учиться совершенно спокойно. Алхимия может стать изрядным подспорьем на моем Пути. Да, я выполню этот заказ, а потом стребую с Барона все, до последней кроны. Такой шанс нельзя упускать."

Будь это год назад, когда он все еще путешествовал с наставником, то есть, с опытным ведьмаком Мурмом Клыком, то вообще не задумывался бы об опасности такого предприятия. Теперь, когда он на вольных хлебах, но без прикрытия, задумываться приходится о многом. С другой стороны, и награды теперь полностью его, до последнего медяка.

Поднявшись вслед за слугой, ведьмак вошел в апартаменты. Три комнаты: ванная, гостиная и спальня. Весьма неплохо, как ни глянь. Тоже, что ли, бароном стать, мелькнула мысль, но Алан от нее отмахнулся. Спокойная жизнь просто не для него.

Выспавшись на новом месте, ведьмак встал еще до рассвета, и увидев, что пурга закончилась, вытоптал себе место в снегу на дворе замка, где и устроил тренировку. В сапогах, штанах и рубахе, он махал мечом больше двух часов, и только после этого вернулся в обратно в замок. Слуги натаскали ему воды, вернули выстиранную и починенную за ночь одежду, так что он мог приступать к заданию.

Заседлав своего Пепла, он отправился в лес, с сопровождением из тех стражников, кто уже был здесь. Морозное утро подсветило лес, делая его едва ли не сказочно красивым. Скакать пришлось дольше часа, однако на месте бойни все засыпало снегом по щиколотку.

Медленно бродя вокруг, ведьмак наклонялся, и безошибочно стряхивал снег с промерзших тел. Внимательно осматривал их, отмечая волчьи укусы, следы от когтей Вожака, а иногда и зубов. Его медальон дрожал, но совсем легонько, однако и сам он ощущал небольшой след магии. Темной, злой магии проклятья. Развивать навык магической чувствительности он так и не бросил, стараясь пользоваться его зачатками постоянно. Закончив с трупами, он прошел немного вглубь леса с поляны, и остановился около дерева.

- Кто-то из вас даже умудрился подранить Вожака, видимо случайно и совсем не глубоко. - Проговорил ведьмак, проводя пальцем по замерзшей, размазанной крови бестии на каре.

Стражники переглянулись между собой, и передернув плечами от пережитого страха, промолчали, угрюмо глядя на спокойного ведьмака.

Все же, ведьмаки - не люди. Вот что легко читалось на их лицах. А бледнокожий ведьмак продолжал свои исследования, и кажется, что-то находил для себя, но больше не комментировал. Наконец он на минуту замер, о чем-то задумавшись, но будь среди стражников телепат, он бы сильно удивился тому, что увидел. Перед внутренним взором Алана стоял огромный полуволк, стоящий на задних лапах, а ведьмак исподлобья глядел в небольшие красные глаза. Он готовил себя к бою с бестией, проигрывая сотни сценариев конфликта, внутренне привыкая к нему, чтобы при встрече было легче адекватно реагировать, словно бы он уже сотни раз дрался с ним.

Вскоре, вся кавалькада собралась, и уехала из леса, но недалеко от опушки, стражники поскакали дальше, а ведьмак свернул на другую дорогу. Она шла чуть восточнее, но почти параллельно той, по которой они только что ехали.

Алан ехал по ней с полчаса, поглядывая вокруг из-под мехового капюшона, пока не выехал на довольно широкую поляну, которую дорога пересекает из края в край. Там и остановился. Спешился, и шлепнул Пепла по крупу, даже не собираясь привязывать его.

- Вьюга, конечно, была, но это не повод оставлять такие следы. Их при всем желании не заметет, тут лес все же, а не чисто поле, - буркнул ехидно Алан, глядя на сотни волчьих следов. Среди них так же имеются огромные отпечатки волчьих лап, но только задние. Кусками, затоптанные волками, но есть. - "Выпей, может выйдет толк, обретешь свое добро. Был волчонок, станет волк. Ветер, кровь и серебро", - пропел вдруг Алан.

Песни группы "Мельница" ему очень понравились, и потому воспоминания о них он хранит особенно бережно. Есть в них что-то ведьмаческое. После отъезда из Каэр Морхена, он только лишь раз смог приоткрыть ту дверку в глубине сознания, но кроме тысяч песен на разных языках, больше ничего не получил. Ох, как он ругался, когда это осознал, просто не передать, но громко и сочно, это уж точно.

Надеясь получить физику, химию, биологию, в конце концов, он получил это! Расстроился сильно, но только поначалу. Разыскивая среди этой помойки хоть что-то годное, Алан на удивление нашел множество отличных песен, и теперь с удовольствием наслаждался их звучанием в своей голове, а иной раз - после кружечки-другой эля, даже исполнением вслух.

Он направился прямо по следам, и через час набрел на целое лежбище волков. С полсотни тушек разлеглись вокруг бывшей зимней лежки медведя, и как только ведьмак вышел к ним, тут же зарычали, повскакивали, стали окружать. Только Алана это все не трогало. Он сделал шаг вперед, и вдруг изменился. Весь, от макушки до пят, моментально стал другим. Чудовищем, куда страшнее любого оборотня. От него поперло такой яростью, таким желанием растерзать тут всех, почувствовать их кровь на своих клыках, что волки моментально заскулили, и с пробуксовками, рванули кто куда, поджав хвосты.

- То-то же. А то вконец охамели, мохнатые братья. На своего рычат. - Осуждающе покачав головой, Алан дернул носом. Почуял - Он идет. Вожак.

Скинул плащ на снег, и достал из кожаного подсумка на боку небольшую закупоренную склянку. Осушил ее, и аккуратно убрал опустевшую стеклотару обратно. Дефицит, как ни глянь. "Пурга" прошлась по его венам, и мир почти замер. Скорость реакции, и без того высокая в сравнении с любым человеком, позволила буквально рассмотреть падающую снежинку со всех сторон, и даже запомнить ее. С таким допингом грамотный ведьмак вполне в силах показать максимум, на который способно его мутировавшее тело, и при этом не терять контроль над движениями.

Алан достал серебряный меч из ножен, и снял крепление с серебряных ножей. В рукав положил склянку с серебряным порошком, и привел свое тело в полную готовность. Вожак был около выхода из берлоги, когда внутрь влетело что-то круглое и шипящее.

БАХ!

В воздух взлетели клочья земли и снега, а следом, грузно поднялась здоровенная, но слабо раненая туша Вожака. Прямо в полете он получил два серебряных ножа в торс, но ни один не попал в сердце. А как только упал, оборотень услышал тихое:

- Аард, - и прямо в морду прилетело облачком серебряной пыли из разбитой Знаком склянки.

- УУУУАААУУУУУУ! - Завыл оборотень, пытаясь лапами убрать пыль, попавшую в глаза и пасть, и покрывшую большую часть его тела. Однако, эта боль показалась ему ничем, когда через мгновение он лишился правой лапы, а еще через одно, второй, тоже правой, как ни странно. Оборотень был быстр, и отмахнулся левой лапой куда-то назад, где ощущал опасность, но серебряный меч отсек и ее. Пинок перевернул его на живот, и в шею вошел меч, перерубая позвоночник. Вожак еще жил, его мозг все еще мог думать, осмысливать, но вскоре тяжелый клинок опустился на шею, полностью отрубая голову.

- Мозги - вот самое сильное оружие ведьмака. Мозги, и супер реакция. - Алан с удивлением понял, что оборотень даже не собирается превращаться в человека. Видимо, он родился именно таким, мохнатым полуволком, и вероятнее всего, его мать не пережила родов. Отбросив мысли, ведьмак забрал метательные ножи, упаковал голову твари, повесив ее на крюк, и залез в берлогу. точнее, в то, что от нее осталось после взрыва бомбы. - Не оборотень, а сорока какая-то.

Монетки, несколько неплохих, блестящих ножей, ремень, судя по бляхе откуда-то с островов Скеллиге, разбитое зеркальце. Парень забрал монеты, и ушел, остальное его не интересовало. Свистнул погромче, и сопровождавший его на расстоянии Пепел заржал в ответ, через минуту подбежав к хозяину.

- Молодец. Хм, это кровь на копытах? А, волки... Умница, Пепел. Вернемся в замок, ведро моркови твое.

Умный боевой конь, только что отбившийся от пары волков, нервно дернул прокушенной на боку кожей, показывая хозяину, что хорошо бы вот прям сейчас что-нибудь с этим сделать, и ведьмак полез в чересседельную сумку, откуда достал мазь. Тут же нанес ее на рану коня, и полил сверху какой-то прозрачной жижей. Они прореагировали друг с другом прямо на прокушенной коже, и смылись, стекая по боку коня фиолетовым тонким ручейком. Конечно, полностью укус не затянулся, но наживульку прихватился. Теперь не кровоточит, и болит намного меньше, да еще и дезинфекция...

- Все, поехали в теплое стоило, к моркови и кобылкам.

Алан подхватил коня под узцы, и повел обратно. Пару раз к ним выходили волки, но им хватило взгляда ведьмака, чтобы снова сбежать. Через пару часов они вернулись в замок. Первым делом, Алан обиходил коня, и только потом вошел в замок. Барон уже сидел в гостиной, так что обрадовался возвращению ведьмака, а огромная волчья голова на крюке и вовсе привела его в восторг.

- Ты его нашел!?! Так быстро?!!

- Думал, больше времени займет, но повезло. Бестия оказалась наглой, следы на снегу оставила. - Неторопливо ответил ведьмак, скидывая трофей с крюка, и усаживаясь на кресло. - Травница, алхимик, золото?

Смотреть, как забегали глаза барона, оказалось неприятно. Знал, что так будет, но все равно мерзко. Не ждал барон его возвращения. Вообще. И надеялся, что две твари друг друга перебьют. Возможно, даже молился об этом.

- Тут такое дело... - Начал было мужчина, но был перебил ведьмаком:

- Голова запасная есть?

- А... что?

- Голова у тебя, спрашиваю, запасная, есть? Потому что если не заплатишь, то я и тебе голову срублю, прямо как этому вот оборотню.

- Ты смеешь мне угрожать?! - Покраснел от ярости барон, и стал приподниматься в кресле. Стража у двери двинулась к сидящему ведьмаку, но тот и ухом не повел. Жаль, что Пурга уже переработалась, а пить еще одну - по печени бить. Впрочем:

- Две секунды. На всех вас уйдет ровно две секунды.

Алан заполыхал аурой, да так, что ощутил каждый в этой гостиной. Конечно, обычные люди не могли ощутить его ауру, так что он передал им дивную смесь эмоций, готового к смертельному бою человека и запредельного страха. Направленная эмпатия, это великое умение для переговоров с нечестными заказчиками, правда, пока что, толком неразвитая. Эта "ветка умений" "проникающих ударов" далека от хоть какого-то контроля, но выплеснуть свое состояние вовне он уже мог, пусть и кое-как. Барон замер на несколько секунд, и плюхнулся обратно в кресло, махнув замершей страже не мешать. Посидел с минуту, успокаивая зашедшееся от страха сердце, и встав, позвал ведьмака за собой.

Пара лестниц, коридор, крытая галерея, и кабинет барона.

- Вот, держи, - сказал, как выплюнул, и швырнул три мешочка на стол. На звук - золото, но Алан все же пересчитал. Три по пятьдесят.

- Видимо ни алхимика, ни травницы не будет, - кисло улыбнулся парень. Развернулся, и ушел тем же путем, каким пришел в кабинет, правда, уже с деньгами, что тоже неплохо. - Волков перебить не забудьте. Людоеды, от людской крови уже не откажутся.

Ведьмак вернулся в гостиную, забрал свой зимний плащ с оторочкой, и покинул замок, верхом на своем Пепле. Пришло время отправляться обратно, на север. Севернее Яруги - зима, тварей мало, заработка еще меньше, но прямо сейчас ему заработок и не так чтобы нужен. Есть время и деньги на нормальное обучение, вот и нечего ждать более удобного случая. Да и в Новиграде всегда подработать можно.

Накинул капюшон, и поскакал к Понтару через всю Темерию.

- Алхимия, я уже иду к тебе, - едва ли не пропел молодой ведьмак, пощекотав конские бока сапогами.

Добрался до Новиграда нормально. Всего раз хотели ограбить в корчме, но в итоге именно Алан обогатился. В Темерии вообще преступники какие-то неправильные - в кольчужках каких-никаких, с мечами-тесаками-ножами, а один даже с кинжалом офирской работы. Да и при деньгах, потому как со всех двенадцати идиотов, он собрал аж шесть с серебром золотых! Оставив после себя ограбленных и избитых до потери сознания грабителей, он поехал дальше. Добрался как раз на следующий день после этого приятного происшествия.

Решив провести в Новиграде несколько лет, потребных для обучения, молодой ведьмак прямо по утру потопал узнавать, где можно снять квартирку поудобней, и начал, понятное дело, с Оксенфурта. Наивный, он думал, что приехал сюда только ради алхимии, но как оказалось, почти все факультеты представляют определенный интерес.

Квартирку он, как ни странно, нашел, во весь второй этаж трехэтажного дома в паре кварталов от Оксенфурта, и не сказать, чтобы дорого просят. Три серебрухи в неделю, вполне посильная ноша, зато и апартаменты очень даже приятные. Спальня, гостиная и лаборатория, три комнаты, завтраки и ужины включены, в общем, все крайне удобно и к месту.

После этого он спокойно потопал устраиваться в Академию, и оказался ошарашен. Факультетов оказалось много, и каждый из них предлагал своим слушателям нечто увлекательное:

Факультет Естественной истории (Зоология, биология, генетика)

Факультет Алхимии

Факультет Археологии

Факультет Астрономии

Факультет Изящных Искусств (Живопись, скульптура, архитектура и музыка)

Факультет Медицины и Траволечения

Факультет Права

Факультет Сверхъестественных явлений (Оккультизм, демонология)

Факультет Современной Истории

Факультет Теологии

Факультет Техники

Факультет Труверства и поэзии

Факультет Философии

У молодого ведьмака от такого изобилия глаза начали разбегаться, однако он взял себя в руки, и зарегистрировался только на факультете Алхимии.

Учеба поначалу казалась довольно простой, все же он имел немалый опыт в алхимии, да и чисто теоретически многое читал и знал из рассказов Наставников. Именно поэтому он стал изредка отвлекаться, и брал заказы прямо в Оксенфурте и Новиграде.

Первый подобный заказ ему пришел от самой Академии. Собственно, его вызвали в деканат, и поставили перед фактом.

- Либо вы, господин ведьмак, поможете нам расколдовать северный флигель, либо учиться здесь вы не сможете.

В общем, платить ему не желали. Парень оскалился, и ответил:

- Либо вы снижаете мне плату за обучение наполовину, до конца обучения, либо расколдовывайте сами. Например, можете попросить профессора с кафедры Сверхъестественных явлений помочь. Я слышал пару его лекций, и вынужден отметить, что муж грамотный и с пониманием.

- Уже попросили, он не смог. И нет, наполовину снизить стоимость мы не можем. - Лысоватый тучный мужчина с забавной фамилией Лиззе, хмуро, даже подавляюще уставился на Алана из-под могучих бровей.

- Раз профессор не смог, тогда на три четверти, - хмыкнул ведьмак, и чуть сместил тело, хоть и не собирался вставать с кресла. Однако, этого небольшого движения хватило, чтобы акцентировать подавляющую ауру прямо на ректоре. Получилось из рук вон плохо, но мужчина словно пощечину получил, настолько резкое он ощутил давление внутренней силы собеседника. Алан скривил нечто похожее на улыбку, которая сделала его лицо восковой маской кровавого маньяка. Лиззе нахмурился, и недолго подумав, сказал:

- Четверть.

- Но на весь срок моего обучения, - проскрипел ведьмак.

- Да.

- Пишите контракт и заверение в бухгалтерию.

Не прошло и часа, как из северного флигеля раздался ведьмачий ржач. Затем его фигуру наблюдали в забавном виде "каком кверху", а после с целым букетом лопухов. Еще через полчаса, он вернулся к ректору, и едва сдерживая смех, сказал:

- Все готово. Давайте заверение.

- Что там было-то? - Хмуро спросил Лиззе.

- Прибожек, - в голос рассмеялся Алан.

- И что смешного?

- Скоро пройдет, зацепил своей магией, - объяснил ведьмак, продолжая ржать. - Минут десять еще смеяться буду.

- Отлично. Только ведьмака-идиота нам и не хватало. - Хмыкнул Лиззе.

- Потерпите, - еще сильнее рассмеялся Алан.

Через десяток минут он и правда перестал смеяться, и пришел в себя. Однако, скидка в четверть цены осталась, так что оно того стоило.

Не прошло и месяца с выполнения этого заказа, как вечером, в корчме, где Алан выпивал со студентками с факультета Права, двумя бывшими ученицами Аретузы, которых выперли оттуда за почти полное отсутствие таланта, к ним за стол подсел здоровенный, жирный, волосатый, как орангутанг, мужик. Одет богато, поведение властное, однако, без перебора.

- Ты ведьмак? - Пробасил он, разглядывая Алана своими малюсенькими, заплывшими жиром глазками.

- Ведьмак, - спокойно кивнул парень, чувствуя, как его медальон начал дрожать. Впрочем, и без него он ощущал темную ауру проклятья на этом человеке.

- Помоги мне, сними с меня это проклятье, и я отсыплю тебе золотишка, честь по чести.

- Сколько? - Спросил Алан, глядя, как он вцепился в нарезанные к элю острые колбаски, и стал даже не есть, а натурально жрать.

- Десяток марок дам! - Прорычал "богатей", плюясь кусочками колбасы.

- А давай, я тебе дам десяток марок, только чтобы ты таким и дальше ходил. Как ты на это смотришь? - Хмыкнул ведьмак.

- Двадцать, - хмуро рыкнул жирдяй.

- Сто пятьдесят, и только в том случае, если тебя не чародейка проклинала.

- ЧТО?!! - Возопил кабанчик.

- Кто тебя проклял, обжора?

- Эта дрянь, Селина! Не хочет выходить за меня, а семьями уже сговорено.

- Понятно, весело живешь. Ну, так что, цена устраивает?

- Дорого! - Покачал головой собеседник.

- С проклятьями всегда так. Связываться - себе дороже, потому и цены такие. - Алан пожал плечом, словно его совершенно не волнуют проблемы толстяка. - Да или нет?

- ГРррр... - Тяжело задышал заказчик, уж это ведьмак почувствовал сразу. Злится, значит, выхода у него просто нет. А значит, согласится. - Да.

- Вот и отлично. Лита, Фана, приношу свои извинения, однако вынужден откланяться. В качестве извинения, позвольте мне оплатить ужин, - Алан поднялся, и кивнув девушкам, ушел к стойке, где обнулил чек, оплатив все, что они уже заказали. - Пойдем, обжора, нам предстоит долгий, тяжелый разговор.

Особо долгим разговор не был, потому как после более предметного осмотра, Алан не выявил прямых физических изменений тела по средству проклятья, а значит, оно максимум второго уровня. Простенькое проклятье на усиление голода, почти сглаз, но сильнее раз в десять.

Той же ночью, молодой ведьмак отнес купленную на базаре Новиграда курицу за город, и в присутствии клиента, мучительно ее прибил. Ему даже показалось, что еще немного, и курица реально его проклянет, однако обошлось. Совершенно не испытывая ни одной положительной эмоции от того, что сделал, ведьмак разыгрывал представление дальше, и до самого рассвета "готовил могучее зелье", а по факту, просто провернул трюк с болиголовом. Многие ведьмаки используют его, чтобы избавлять людей от проклятий, но он действует в пределах первых трех уровней силы проклятья, и крайне редко, если проклятье сильней, то есть имеются сильные искажения физического тела.

Борх Митувей вдруг перестал чувствовать всеподавляющий голод, и даже зрение его прояснилось. Молодой человек с трудом согнулся, и сблевал. Его желудок с трудом удерживал все то, что он в него пихал под силой проклятья, и теперь с удовольствием освобождался от лишнего. Жирдяй успокоился только через пару минут.

- Ну, вот и все. Гони деньги, - сделал вид, что жутко устал Алан. Небольшой сундучок, который весь вечер таскал с собой Борх, поменял хозяина, и ведьмак приоткрыл его. Два увесистых мешка с золотыми монетами приятно согрели сердце в процессе пересчета. - Худей с удовольствием, - оставил ведьмак напутствие, и скрылся в тенях. Уже дома он припрятал деньги в потолке, и улегся спать. Удачно получилось, и представление разыграно, как по нотам, только бедную безвинную курочку реально жаль.

В общем-то, жизнь Алана устоялась. Заказы сменяли друг друга, но большинство, конечно, не столь прибыльные, как тот, с проклятием. Обычно, в районе десяти-двадцати марок, а иногда и вовсе, оренов. Всякие утопцы по заказам от градоправителя, вообще по три серебра за голову. Зато полуденница, появившаяся неподалеку от Новиграда, принесла целых полсотни золотых монет. Удачно вышло.

Ведьмак спокойно учился, выполнял заказы, и время текло легко. Закончился первый год, за ним второй, а там и третий к концу подошел. Алан завершил обучение на алхимика, и перешел на факультет Медицины и Траволечения. Целый год все было спокойно, если не считать того, что ректор постоянно скрипит зубами при встрече, ведь скидка все еще действует.

В общем, после вечерней практики в новиградской больнице, Алан решил прогуляться до дома, но даже двух кварталов не прошел, как его со всех сторон обступила стража.

- Хм? Ребята, вы что-то напутали, я полагаю... - Сурово посмотрел на них ведьмак.

- Ничего они не напутали, Алан де Вега, - из темноты арки вышел высокий, мощный мужчина, и уж его-то в Новиграде знают все. Грехам Валла, начальник стражи, и очень могущественная личность в стенах Свободного града.

- Становится все интересней.

- Не то слово, ведьмак, но поверь мне, скоро станет еще интересней. - Начальник стражи провел по вислым усам рукой в тонкой перчатке, и продолжил: - У меня есть для тебя заказ.

- Здесь будем обсуждать? - Поинтересовался ведьмак.

- Не обязательно. Идем в Хромую Кобылу.

Отпустив стражников, их начальник повел собеседника дворами, но вскоре они вышли на мощеную улицу, и вошли в незаметную дверь. Впрочем, Алан все равно слышал музыку, визг какой-то женщины, и вообще, звуки питейного заведения, да и кислый запах пива тоже, так что дверь бы уж точно нашел, если бы понадобилось.

- Садись. Эй, девка, спроворь нам по пиву, - приказал Грэхам, и официантка тут же кивнула, поймав серебряную марку. - И пожрать что-нибудь.

Через минуту она вернулась, и расставила с широкого подноса три блюда с нарезкой и заказанное пиво.

- Ешь, ведьмак, пей, а главное - слушай.

- С удовольствием, - кивнул Алан, и приступил к еде, питью, и слушанью. Заказ от стражи, это не только и не столько деньги. Это, в некотором роде признание заслуг, и конечно, репутация. Так что, обычно, оно того стоит, особенно в таком городе, как Новиград. Жить здесь станет ощутимо легче, если будут связи в страже.

- Итак, месяц назад на севере города стали пропадать люди. Поначалу, никого не находили, и списывали на то, что они просто уехали, или пропали, или их контрабандисты зарезали... В общем, на все подряд. Но я свел все отчеты о пропажах в одно дело, и обнаружил, что все они пропадают вокруг старых ливневок. Отправил туда своих ребят, но никто не вернулся. Мой лучший десяток пропал, словно их и не было. Явно с какой-то нечистью столкнулись, и потому, ты здесь, пьешь, ешь...

- И слушаю. Я догадался. Чего именно ты хочешь от меня?

- Пойди и разберись, что там случилось.

- То есть, тебе нужна только информация? Уничтожение твари не требуется?

- Хм... Вот ты о чем... Требуется. Найди и уничтожь ее. Мне не нужна в моем городе тварь под боком. - Яростно фыркнул Грэхам. - Дам полсотни марок золотом.

- Лады, сделаю. Завтра утром зайду к вам, дашь мне сопровождение, чтобы показали, где все произошло, а дальше я сам.

- Отлично.

На том и договорились. Грэхам даже допивать не стал, кивнул, и ушел сразу, а вот ведьмак остался. День был сумбурный, и кружка пива точно не повредит. Последние три года он почти не ходил на задания, однако, тренировки не прекращал. Но рост навыков остановился еще полтора года назад, и даже поединки с местными мастерами не дают никакого стимула. По сравнению с Аланом, местные мастера не котируются, просто за счет его скорости и реакции, не говоря про мастерство. С другой стороны, за последние три года, ведьмак раскрыл свою мутацию еще на процент, примерно, расширил знания и умения в других сферах, и поднял контроль организма на новый уровень.

Учеба в Академии помогла изрядно улучшить зелья, усилить эффект, и уменьшить их токсичность, так что это тоже усилило его, как ведьмака. Лекции, взятые "на почитать" у студентов факультета Сверхъестественных Явлений сильно расширили кругозор, а кое-какие знания генетики и биологии, полученные от любовницы с факультета Естественной Истории, углубили понимание самого себя, что опять-таки, повысило контроль организма, и позволило еще больше изменить рецептуру ведьмачьих зелий.

Нельзя сказать, что последние годы прошли для него даром, даже наоборот. Как ведьмак, он стал намного сильнее и опасней для тварей, что радует. Как мастер меча, и подавно, ведь чем лучше он как целитель, тем полнее понимает человеческое тело, и его ограничения, как и положительные качества. Алан даже сам заметил, насколько уверенней и изящней стали его движения, от чего повысился контроль поля боя. Ушло излишнее напряжение, и сил стало тратиться меньше, что стало тем более очевидно, когда он почувствовал, что за счет контроля центра тяжести, стал тратить еще меньше сил на те же движения, чем раньше. Выносливость в бою крайне важна, так что можно считать, что он действительно взял новую планку способностей, как мечник. Однако, это было полтора года назад, и с тех пор, за отсутствием действительно могучих врагов, его мастерство почти не растет.

Зато, сундучок с зельями забит до отказу. Это в пути сложно получить некоторые ингредиенты, а здесь, в Новиграде, с этим нет проблем, тем более на кафедре алхимии...

Поутру, хорошенько выспавшись, Алан упаковался, надев сшитую на заказ перевязь, укомплектовал ее зельями в зачарованных склянках, повесил мечи на плечо, и небольшую тканевую повязку, с четырьмя боевыми БАБАХ-зельями на левое плечо. Три гранаты прицеплены на левом боку, на правом бедре свернутая аккуратно веревка с небольшой складной кошкой - ребята с факультета механики сварганили под пьянку. На левом бедре, здоровенный охотничий нож, тяжелый и увесистый.

Легкий доспех Школы Волка уютно устроился на плечах, придавленный навешенным сверху грузом, однако никакой тяжести Алан не ощущал. Все комфортно, и не стесняет движений. Последней на грудь легла перевязь с серебряными ножами.

Готов.

Увязав отросшие до плеч красные волосы кожаным ремешком, он вышел из дома, и отправился в управление стражи. Есть тут такой неприметный трехэтажный дом, недалеко от базара, вот туда он и потопал. Идти не так чтобы далеко, минут за двадцать, может двадцать пять, вполне себе спокойным шагом и дотопал.

Там его встретили с некоторым даже облегчением. Понятное дело, стража не хочет переться под город, и выяснять, как так вышло, что целый десяток взял и пропал. Ясно же, что там действительно опасно. Это тебе не ворье на базаре гонять, и даже не контрабандистов. Там-то все ясно, могут пырнуть ножичком, или с мечом полезть, или даже с арбалета пульнуть, но это все люди. Не твари какие! А вот что может ждать их там, внизу, под городом, то никому не ведомо, и оттого пугает изрядно.

- Здравствуй, ведьмак. Пришел, значит.

- Здравствуй, Грэхам. Я за сопровождающим.

- Да, я помню уговор. - Мужчина повернулся куда-то вглубь здания, и трубно заорал: - Серго! Подь сюда!

Серго оказался невысоким, жилистым парнем, лет двадцати пяти, и доспех стражи на нем сидел, как на корове седло. Скорее, ему подошла бы одежда лучника или вора. С капюшоном, темная, и делающая его фигуру обтекаемой. Как он вообще в стражу попал, дела явно темное.

- Чего надо, начальник? - Цикнул сквозь зубы парень, сплевывая прямо на деревянный пол.

- Поведешь господина ведьмака под город, покажешь, докуда наших ребят отследил, и там его оставишь. Все ясно?

- Че ж тут не ясного... - Кивнул парень. - Пошли, ведьмин, - зазвал он за собой, и потопал себе, не обращая внимания, идут за ним или нет.

- Удачи, ведьмак.

- Угу, - кивнул Алан Грэхаму, и отправился за Серго.

Они прошли через добрую половину города, пока не вошли в северную часть. Свернули с улиц в небольшой двор, и стражник отпер люк. Он спрыгнул вниз легко, бесшумно, так мог бы спрыгнуть ведьмак или... убийца. Это задание, и главное, этот сопровождающий, напрочь перестали нравиться Алану, но и с выбором у него не ахти. Он спрыгнул в люк, и мягко приземлился в трех метрах строго вниз.

- Пойдем, - шепнул Серго. Он пошел вперед тихо, аккуратно, внимательно глядя, куда ставит ноги. Алан проморгался, и легко привык к скудному освещению тоннеля, в который время от времени проникает совсем немного дневного света, из разных дыр и колодцев. Он и в безлунную ночь видит все, как на ладони, а уж в таких условиях, и подавно.

Серебряный нож без единого звука скользнул в рукав доспеха. На всякий случай.

Мягкие шаги не тревожат тишину тоннеля, двое мужчин идут все дальше, пока тот, что идет сзади, не замер. Его чуткий нос уловил запах крови. Он кивнул в сторону выхода второму, удивленно посмотревшему на него, и тот кивнул. Вроде как ушел, но замер за поворотом. Ведьмак зло усмехнулся, слушая его сердцебиение, однако не стал пока отвлекаться. Засада - тактика на все времена.

Сконцентрировав восприятие на нюхе, что заумные профессора зовут синестезией, и увидев запах будто глазами, ведьмак пошел прямо по нему, чтобы через полсотни метров упереться в стену тоннеля. Древние камни уложены один к одному, и никакого отличия от соседней стены. Сконцентрировавшись на полную, Алан стал осматривать все вокруг, дергать за все, что выпирает, проводить по всем поверхностям чуткими пальцами, пока не зацепил тонкий, почти незаметный железный рычажок. Дергать не стал. Сначала выпил "кошку", затем усовершенствованную им самим "пургу", и только потом дернул рычажок. Стену словно вдавило внутрь, после чего она раскрылась внутрь, как створки, и ведьмак вошел внутрь.

- Гроб посреди библиотеки, это что-то новенькое, - более не скрываясь, проговорил Алан, но не в воздух, а глядя прямо в глаза высокой, даже в чем-то элегантной женщине. - Даже два гроба, но кто считает?..

- Ведьмак, - она подняла голову, оторвавшись от чтения какой-то книги. - Неужели ты оказался настолько глуп, что принял на меня заказ?

- И не говори, сам в шоке. Ты, кстати, можешь уже позвать своего помощника, а то он там весь из себя спрятался. Хоть бы сердце, что ли, остановил, идиота кусок, - Алан хмыкнул, и достал склянку с отвратительно черной жидкостью, после чего моментально выпил добрую половину, убрав остаток в пояс. - Кха! Мощная штука.

- Ты выглядишь болезненно, ведьмак, - отметила вампирша, глядя на то, как на его лице, и без того бледном, появились черные вены. - Эти эликсиры не идут тебе на пользу.

- Это верно. Пользы от них немного. Вот и "Серго".

- И давно ты понял, ведьмак? - Спросил молодой "стражник", входя внутрь.

- Как только ты спрыгнул в люк. Но заподозрил тогда, когда мы мимо хлебопекарни проходили.

- Ммм? - Заинтересовался парень.

- Тебя лошадь испугалась. - Тяжело вздохнул Алан от такого не понимания собственной природы этой особью.

- Теперь понятно, чего ты так на меня пялился, словно дыру хотел в башке просверлить. - "Серго" только головой покачал. - Ладно, все это неважно. Рина, нужно его прикопать здесь, потому что иначе, я не смогу вернуться в стражу, и прикрывать тебя дальше. Я почти закончил, осталось только Грэхама убрать, и все снова будет тихо.

Алан лениво потянул серебряный меч из ножен, но в конце резко махнул клинком вбок, тем самым отвлекая внимание. Обычный фокус, привлекший внимание к правой руке, пока левая метает серебряный нож.

- Митро! - Вскрикнула вампирша, прыгая к нему и пытаясь перехватить брошенный нож, но куда там. Нож вошел точно в грудь, а ведьмак, прыгнувший вслед за ножом, повернул раненого вампира, закрываясь им от женщины, и хватаясь за нож. Потянул его вверх, вскрывая грудину с ужасным треском, и тут же выдернул, втыкая в подбородок. Катаканы чудовищно живучие, особенно такие продвинутые, способные превращаться в людей. Растерянное лицо "Серго" искривилось гримасой боли, но серебряный меч поставил точку в его существовании, одним ударом снеся ему башку.

Алан пнул безголовое тело вампирше в руки, и прямо сквозь него, проткнул мечом обоих. Шаг, второй, третий, он толкал этот паровозик до стены, и почувствовал, как меч уперся в деревянный столб, поддерживающий крышу. Ведьмак странно напрягся, не прерывая движения, и перехватив меч левой рукой, ударил по навершию кулаком правой. Меч вошел в дерево сантиметров на двадцать, пришпилив вампиршу вместе с телом ее... Алан не знал, кто ей Митро, но он явно был ей дорог.

Он выдернул из ножен стальной меч, и ударил сбоку, но вампирша отбила его рукой, словно она у нее тоже стальная. Снова сымитировав удар в шею, ведьмак на середине удара ускорился как минимум вдвое, и вместо удара, проткнул руку вампирши насквозь, вбивая второй меч. Но на сей раз в камень стены.

Тварь рывком изменилась, и зашипела, проливая черную кровь на металл клинков. Ударила кулаком, с правой, но Алан убрал голову, едва увернувшись, однако воспользоваться ошибкой противницы непреминул. Серебряным ножом он пришпилил вторую руку к телу Митро, и придержал сверху своей рукой. Не то ведь и вырваться может, у ножа-то нет поперечины, просто "рыбка". И теперь, куда более спокойно, без спешки, Алан достал боевую алхимию. Зажал в кулаке, и ударил вампиршу по извращенному трансформацией лицу. Та хоть и испытывала боль от двух серебряных и одного стального клинка в теле, но смертельными они даже близко не были. Так что она вернула голову в прямое положение после удара и надменно зашипела, а ведьмаку только того и надо. Прямо в открытый рот он воткнул пузырек, и снова ударил ей по лицу, прямо в челюсть. Проникающий удар разбил колбу прямо у нее во рту.

Тихо, но вязко бумкнуло, и выше грудной клетки вампирши ничегошеньки не осталось.

Алан приподнялся, так как прятался от взрыва за телом Митро, и посмотрел на результат.

- Несколько мощнее, чем нужно. Можно смело уменьшить девайс раза в два. В остальном, отлично сработало.

Ведьмак освободил мечи и нож, позволяя телам упасть на пол, и осмотрелся. Света свечи более чем достаточно, так что он с удовольствием прошелся мимо шкафов, заставленных магической и не только литературой. Большую часть фолиантов он вообще впервые видел, так что очень даже заинтересовался их содержанием.

- Так. Все потом. Сначала - заказ.

Голову на крюк, тела вампиров на плечи, и на выход. Проход в "тайную комнату" он закрыл, не забыв затушить свечу. Так и потопал к выходу, где оставил тела с одной головой на двоих, и вылез наверх, чтобы прикупить ткань потолще. Завернул тела и голову в нее, и таким вот макаром, доставил их к заказчику.

- А я слышал, вы только головы приносите, - растерянно хмыкнул Грэхам.

- Это вампиры. Я бы их просто не донес, осыпались бы пеплом. Это в живом виде им на солнце плевать, если не голодны, а в мертвом, оно их сжигает. Все же, не высшие, но и не низшие. Твой Серго, к слову, тоже катакан.

- Катакан, говоришь, - зло сверкнул глазами начальник стражи. - А доказательства у тебя есть?

- Разрежь веревки, да открой дверь. Солнце докажет все за меня. - Алану было не до разговоров. Белый мед хоть и снял основную интоксикацию, и отменил действия эликсиров, однако их прием, даже столь краткосрочный, все равно долбит по мозгам и печени, как кикбоксер-тяжеловес.

- Тоже верно.

Грэхам именно так и сделал. Разрезал ткань ножом, убедился, что это Серго, и выкинул его голову с телом под утреннее солнце. Труп задымился, и стал исходить чадом, пока не выгорел дотла, оставив только кости.

- Черт! Вот же мерзость!

- Буэ!

- Отвратительное зрелище, - кивком поддержал своих подчиненных капитан стражи. - А это кто?

- Видимо, его любовница или хозяйка, неважно. Брукса она, старая, опытная тварь.

- И ты с ними обоими справился? - Это был далеко не первый раз, когда ему задавали тупые вопросы, так что он привычно проигнорировал чужой идиотизм. И так ведь понятно, что раз он здесь, живой, и даже местами здоровый, а они нет, то - справился. Так ведь нет, нужно обязательно спросить!..

- Работа такая. Оплата...

- Мгм, да, держи. - Полсотни марок перекочевали в руку ведьмака, и тот развернулся на выход. - Что, даже не попросишь надбавки?

- А у тебя есть пятьсот марок? - Хмыкнул Алан, даже не остановившись.

- Вот же... - Гневно выдохнул Грэхам в спину уходящего ведьмака, но у него действительно не было таких денег, да если бы и были, он бы столько не заплатил. - Дорогостоящие специалисты. - Капитан покачал головой, и отвернулся от выхода, прекрасно понимая, что только что изрядно задолжал охотнику на чудовищ.

С того дня, каждый стражник узнал имя Алана де Вега, и большая часть не брезговала поздороваться при встрече, а пару раз, даже поставили выпивку в тавернах. Заказы, к слову, тоже стали поступать чаще, со всего Новиграда и Оксенфурта, и даже с окрестностей. Грэхама работа, без сомнений. В счет долга, так сказать.

Но главным отголоском стала тайная лаборатория под Новиградом. Библиотека оказалась не единственной комнатой в застенке, так что дальнюю ведьмак обустроил на свой вкус. Это оказалось вовсе не трудно, потому как вампирам это место так же не принадлежало, по крайней мере изначально. Оно явно принадлежало магу из Бон Арда, так что здесь хватало не только книг, но и различных артефактов. Конечно, пространственная палатка Алана не очень заинтересовала, по крайней мере, пока он живет в Новиграде, а вот сумка - очень даже. Это же возможность таскать с собой вообще все, что только может понадобиться. Правда ее форма ему не очень подходит, но пользуйся тем, что есть.

Удобство этого артефакта так его привлекло, что он решил, как будет возможность, нанять мага или чародейку, чтобы создать пространственную сумку нужной формы и размера. А пока, обойдется и этой. Именно в ней он принес купленную мебель в подземелье, что получилось быстро, легко и удобно.

Он стал искать в книгах мага любые упражнения на контроль магии, и кое-что даже нашел. В общем, Алану было чем себя занять в ближайшие годы, так что сам он считал, что живет на удивление счастливой жизнью, как для ведьмака.

Глава 7

Глава седьмая

- Да... неплохо погуляли, - отметил вслух Алан, выбираясь из кучи малы спящих тел. Более двадцати вчерашних студентов валялись вповалку, и еще столько же, кто где. На столах, на скамьях, а один умник как-то умудрился уснуть прямо на рундуке, где хозяин корчмы хранил тряпки и прочее подобное имущество. Две девицы в полуснятых платьях разлеглись прямо на барной стойке, а тощий офирец уснул прямо между ними, со спущенными штанами. - Бакалавры, бля.

Мрачный взгляд ведьмака прошелся по залу, и остановился на барной стойке, точнее, немного за ней. Хищно усмехнувшись, парень прошел туда, и разжег огонь в небольшой печи Знаком Игни. Немного размяв плечи, он залез в свою сумку, что постоянно висит на его плече, и стал доставать мисочки, стекляшки, доску для разделки ингредиентов, и сами ингредиенты, конечно. Буквально сорок минут работы, и из стеклянной трубки в стеклотару закапало зелье от похмелья. Мазнув по бесцветной, плотной жидкости пальцем, ведьмак вдохнул поглубже, задерживая дыхание, и лизнул палец.

- Хаааах, хорошо.

Даже его мутировавшая печень сдалась алкоголю три часа назад, да и то, потому что он намешал в него "ласточки". Так что, зелье пошло в жилу, так сказать, ибо похмелье, которое он чувствовал, едва позволяло ему двигаться, не говоря уж про "думать". Теперь же, когда разум прояснился, Алан первым делом достал шелковый шарф, и повязал себе на лицо. Испарения этого зелья в процессе очистки, могут реально повредить нервную систему.

Время от времени сдувая испарения слабенькими Аардами, он закончил зелье, и получилось вполне достаточно, чтобы хватило всем новоиспеченным бакалаврам.

Алан поставил миску с зельем на стол в середине зала таверны, и черканул несколько строк с помощью угля, прямо на самом столе:

"Зелье от похмелья. Окуните в него палочку, и лизните. Алан де Вега."

Сам же ведьмак, спокойно собрался, и ушел, потому как делать ему тут больше нечего. Буквально через три дня начинаются занятия в Академии, а он все еще хотел стать Магистром. Впрочем, Великая семерка предметов:trivium (грамматика, диалектика и риторика), а затем quadrivium (арифметика, геометрия, астрономия и музыка), мало его интересовали, хотя бы потому, что были изучены в полном объеме за пять лет обучения. Нет, он собирался перейти на новый факультет и за последние два года обучения освоить новое направление - Естественную Историю. Кое-что он уже знал, но хотел изучить самого себя более глубоко, понять, как и что внутри него взаимосвязано, и из чего собрано. Будучи мутантом, он желал как можно четче понимать, как он был изменен, и в чем отличен от человека.

Оставив приятелей и подруг отсыпаться, он ушел в подземную лабораторию, чтобы сделать тоже самое, но более удобно. После полудня, Алан выбрался из своей магической библиотеки, и спокойно зарегистрировал перевод на новый факультет. В ректорате снова вздрогнули, но перевод оформили. Он, наверное, единственный студент, не просто прыгающий с факультета на факультет каждые несколько лет, но и также единственный, кто за это время успевает осмыслить и выучить всю программу факультета, только после этого переходя на новое направление. Мозги у Ведьмака работают отменно, с этим никто не спорил.

Умаявшись с переоформлением, он вернулся на квартиру, и принялся медитировать, пропуская магию сквозь тело. Пара часов подобной практики ежедневно, давно стали привычкой, от которой он не желал избавляться. Завершая привычный круг, он вдруг замер всем своим существом, боясь спугнуть мысль, но она и не собиралась уходить. Алан вышел на задний двор, и не обращая внимания на дождь, принялся работать со своим мечом. Удар за ударом, сменяя намерения для каждого удара, он выплетал сеть, из стальных проблесков, пока не устал. Вернулся в квартиру, и присел в медитации, восстанавливая силы.

Он снова и снова проходился сознанием по своему телу, вместе с потоками плотной магии, как вдруг его накрыло. Он понял, что каждый раз, во время медитаций, он сканировал свое тело, и теперь знает его так глубоко, и настолько полно, что может полностью контролировать каждое движение! Каждую мышцу! Черт, да он даже может ощутить, сколько именно силы может дать та или иная мышца! Это понимание словно пробудило его, и парень выскочил обратно на внутренний дворик, где снова стал махать мечом, но теперь...

Теперь он не просто контролировал центр тяжести или движения. Он контролировал вообще все, вплоть до биения своего пульса, сознательно подстраивая его под движения. Контролировал дыхание на совершенно новом уровне, так же подстраивая его под движения. Он мог выбирать, на что ориентировать все тело в целом: на выносливость, на силу, на перенасыщение мышц кислородом, порождая безумную, но краткосрочную взрывную силу мышц, или вовсе на отдых. Это восхитительное чувство контроля постепенно углублялось, пока не возникло перед его внутренним взором этакой многослойной трехмерной паутинкой. Потянешь за одну ниточку, чтобы сменить дыхание на выносливость - и раз! Вся многослойная паутинка отреагировала на это, изменяясь, вплоть до сердцебиения и даже движений. Они тут же стали более экономными, исчезла компенсация инерции, и стиль изменился, сделавшись крутящимся, более защитным, однако не менее опасным. Меч завращался вместе с телом, прикрывая тело со всех сторон, замелькал стальным коконом, накрыв ловкую фигуру ведьмака куполом защит!

Алан потянул за другую паутинку, и все в нем изменилось. Стиль стал агрессивным, нападающим, где каждый удар смертелен и неотвратим, полон мощи и не скрытого убийственного намерения. Даже аура, кажется, грозно задребезжала на тех частотах, которых не слышит не то что человек, а даже собака. Однако, чувствуют их все без исключения живые создания, как впрочем, и некоторые разумные, но неживые.

Новая нить, и совершенно непробиваемое спокойствие снизошло на фигуру бойца, однако менее опасной она не стала. Даже наоборот, вообще-то. Это его спокойствие, даже расслабленность, повысило его скоростные характеристики едва ли не на треть, словно бы он принял "пургу", только вот Алан ее не принимал. Расслабленность его тела позволяет напрячься настолько быстро, что он буквально готов к чему угодно. К любому нападению.

Перебирая нити, и постепенно обучаясь использовать новые состояния, он потратил больше семи часов, и плевать ему было на дождь. Он буквально наслаждался новым уровнем самоконтроля, постепенно познавая себя в новой стороны. Сила бродит в мутировавшем теле даже не ручейками, а реками, а его аура изменилась, выводя его - как бойца - на новый уровень. О, как он в эти мгновения желал сражения с Симеоном. Наверное, только он смог бы сейчас составить ему конкуренцию, да наставник Керней, только уже в самоконтроле.

Уже поздно вечером, сидя у камина с бутылкой вина, Алан понял, что это была за аура опасности у наставника. Тот тоже мог себя контролировать, прямо как сам Алан. Вот теперь они действительно могли бы схлестнуться на равных. Молодой ведьмак покорил новую сферу мастерства, рывком стал быстрей, сильней, и на порядки опасней. На что же он теперь способен с применением зелий?! Это только предстоит выяснить.

- Что-то я разошелся, - вдруг нахмурился парень.

Ему сильно не понравилось то, что вслед за этим чувством всесилия, он стал даже подсознательно смотреть на тварей свысока. Именно подобное отношение ведет к смерти в грязи и собственном дерьме из разорванного живота. Никакого шапкозакидательства. Полная концентрация на работе, потому что без нее, он просто исчезнет, насовсем. А жить хочется, особенно теперь, когда он понял, что в Мастерстве, оказывается, есть так много непознанного.

Новая... пусть будет - сфера, в которую он вошел, которую смог осознать, всего лишь небольшой шажок на пути к вершине. И раз он смог его сделать, то есть много людей и нелюдей, сделавших его задолго до него самого, а может быть, они шагнули намного дальше!

- Прав был Наставник: "Для мечника нет Высшего мастерства, потому что даже над ним есть что-то еще". Мастер меча действительно будет учиться всю свою жизнь, и никогда не достигнет идеала, потому что это просто невозможно.

Под подобные размышления, бутылочка туссенского и закончилась. Он еще долго обдумывал сегодняшний прорыв, но в итоге, улегся спать незадолго до рассвета.

Привычные тренировки обрели невиданную глубину, пока он осваивал новые возможности, но уже через месяц... тренировки полностью потеряли свой смысл. Алан продолжал махать мечом по часу ежедневно, но скорее для поддержания формы, не более. А внутренний контроль и вовсе стал постоянным явлением, и не требовал тренировок в принципе. В его расписании вдруг освободилось по три часа в день, и непривычный к наличию свободного времени ведьмак, совершенно не понимал, куда себя деть.

Он потерянно гулял по Новиграду, заходил в кабаки, еще больше концентрировался на учебе, но все это казалось ему... не тем. Наконец, парень обратил более пристальное внимание на свою недомагию, и вдруг выдохнул все свое напряжение разом. Теперь он знал, к чему приложить свои силы! Он снова собрался, взял себя в руки, и вернулся в лабораторию.

- Сначала контроль, потом формы магии, и только потом - эксперименты, - Алан легко сформулировал цели и расставил приоритеты. Без этого нет смысла даже начинать, потому что ничего не получится. Но когда цели поставлены, то задачу можно разделить на этапы, и решить куда быстрей и качественней.

Он принялся за контроль магии. В Каэр Морхене, чародейки рассказывали ему про техники отработки контроля магии, да и здесь, в своей библиотеке, он так же нашел несколько подобных упражнений. И все бы ничего, но большинство из них рассчитано не только на более разряженную энергию, но и на большое количество каналов, тогда как у ведьмака этого всего нет. И все же несколько упражнений, которые ему подошли, он выписал.

Первое, и самое простое, это формирование шарика из чистой магии, с перемещением по всей поверхности тела. Для магов это просто, но для ведьмака... Потребовалось полгода, чтобы начало получаться, и еще столько же, чтобы получалось легко и естественно. Любому чародею хватило бы недели... Разница, в общем, очевидна.

Второе упражнение Алан и так много лет выполняет ежедневно, и это внутренний контроль магии, в смысле, внутри тела.

А третье упражнение, это придание форм. Собственно, сам Алан знал несколько форм магии. Выплеск от Аарда и Игни, сферу от Квена, как и "доспех", собственно. "Болт", то есть импульс, от Аксия, барьер от Ирдена, и молнию, также от Ирдена. Стена от Гелиотропа, конечно, и облако от Сомна. Восемь форм, доступных ему вот прямо здесь и сейчас, всего лишь. Но даже так, это обещает некоторый простор в применении тех куцых умений, что имеются в данный момент.

Пришлось изрядно провозиться, прежде чем он смог создать стену Гелиотропа, но из чистой магии. Несколько недель ушло, между прочим! На шарик из пламени Игни и того больше. На совмещение ветра Аарда и стены чистой магии - почти месяц...

Башка кипела от нагрузок, пальцы стали гибкими, как лозы, но эксперименты продолжались. Зато Алан придумал себе другое упражнение на контроль магии - удерживать в руках молнию из чистой магии. Проблема в том, что движение, это ее свойство, причем невероятно быстрое движение, и удерживать молнию на месте оказалось чудовищно сложно. И вот ведь штука! Контроль стал подниматься ощутимыми темпами! Пусть после таких тренировок его выжимать можно, но это того стоит.

Журнал экспериментов стал заполняться, колонка за колонкой, строка за строкой...

Алан ощутил на себе внимание еще до того, как вышел из ворот Академии. Однако, выйдя за ворота, смог четко понять, откуда оно исходит, и потому повернулся к стоящей в тени стены женщине.

- "Чародейка", - вспыхнуло понимание. Ее аура буквально полыхает от магии, и не заметить этого ведьмак просто не мог. Недаром же развивал свое восприятие аур в течение многих лет. Он по ауре много чего может сказать, в том числе и диагностировать здоровье человека, не говоря уж про ложь.

Спокойно подошел к женщине, и остановился на расстоянии в полторы руки, глядя прямо в голубые глаза. Женщина откинула капюшон с меховой оборкой, позволяя снегу медленно оседать на черных, как ночь, волосах.

- Ты оправдываешь слухи, мастер ведьмак, - проговорила, словно пропела она. В ответ на удивленно приподнятую бровь, объяснила: - Почувствовал меня с сорока метров.

Алан пожал плечом. Не говорить же, что это было проще простого, потому что даже на фоне довольно неспокойного в плане магии Оксенфурта, ее аура выделяется как пионерский костер. Да виверна и та слабее фонит!

- Гадаешь, зачем я пришла? - Ведьмак не шевельнулся. Он отслеживал все ее реакции, и для этого сосредоточился до пика своих способностей. На собственную мимику "места" не осталось. - У меня для тебя заказ. Я хочу, чтобы ты убил вампира.

- Где? - Чуть хрипловато просил Алан.

- Неважно. И туда и обратно я отведу тебя порталом. - Алан моментально скривился. Порталы... Ведьмачья аура искажает течение магии в порталах, и это свойство можно усилить с помощью Знака Ирден, разрушая их практически моментально. Именно поэтому ведьмаки куда чаще чародеев и обычных людей, сбиваются при путешествиях через портал, и если используют, то ритуальные. Чародейские порталы слабоваты, и контроль у чародея должен быть отменным, чтобы телепортироваться с ведьмаком. Именно из-за этого свойства своей магии, ведьмаки так не любят порталы.

- Плохая мысль. - Все так же хрипловато, ответил ведьмак. - Рассказывай, что за вампир.

- Далеко на юге, в Метинне, эта тварь терроризирует целый город. Люди не могут спать, их мучают кошмары. А когда просыпаются, то слабы от недостатка крови. И так каждый день! Ведьмак, я ставила ловушки на бестию, даже сама подставлялась, но ничто не помогло. Тогда я стала искать специалиста, и тут вспомнила о тебе.

- Вспомнила?

- Ведьмак с постоянным местом жительства, да еще и в Новиграде... Ты на слуху в чародейских кругах, и тот факт, что ты берешь заказы на вампиров - тоже. Вирая говорила, что ты убил сразу двоих: катакана и бруксу. На них редкий ведьмак заказ возьмет, а тебя и двое не смутили, я так понимаю.

- Не смутили. Но дело было трудное.

- Однако же, вернулся ты на своих ногах, это я знаю точно.

- Хватит. Лучше скажи, люди засыпают, даже когда не хотят?

Магичка тут же впилась в его лицо своим взглядом, и через пару секунд кивнула.

- Песнь слышат?

- Да, словно издалека. Колыбельная... - Кивнула женщина.

- Даже ты не выдержала?

- ... - Промолчала чародейка, но по ее виду и так все стало ясно.

- Значит, у вас там орудует древний альп, с вероятностью, процентов в семьдесят. Древний, чудовищно сильный, ни разу не голодный альп. Дорогое удовольствие.

- Фууух, - выдохнула вдруг чародейка.

- Что? - Не понял маневра ведьмак.

- Раз пошла торговля, значит, ты согласен принять заказ?

- Сколько? - Кивнул Алан.

- Ммм... пятьсот? Марок, конечно, - тут же приподняла руку чародейка, увидев возмущение на лице охотника за чудовищами.

- Как у тебя с зачарованием? - После полуминутной тишины спросил ведьмак.

- Что именно тебе нужно?

- Нужна Сумка Путника. Зачарование должно быть на рунах, я не желаю каждые три дня подпитывать ее своей магией, и собирать выпавшие из нее предметы, если позабуду это сделать. И не просто какая-то там сумка. Фасон я нарисую специально.

- На рунах? Это дорого, к тому же, на севере, да и на юге крайне сложно найти специалистов. Редкая и запутанная школа. В Махакаме, разве что.

- Да хоть в Офир телепортом сгоняй, мне не важно.

- Хм?.. Дельная мысль. И дешевле раз в сорок получится, - чародейка действительно задумалась.

- Тогда и мечи мне там же зачаруешь.

- Что-то ты разогнался, ведьмак, - нахмурилась женщина. Ей совершенно не хотелось мотаться по миру в поисках нужных спецов, и возиться с заказом.

- Тебя не смутило, что ты меня на смерть отправляешь, почему меня твои проблемы должны трогать? - Алан уже понял, что она в отчаянии, и потому собирался стрясти с нее максимальную цену. - Сытая, почти высшая вампирша куда опасней путешествия до Офира и обратно, да еще и порталом. А деньги для чародейки не проблема, и мы оба это знаем.

- Жадный ведьмак, - фыркнула женщина. - Однако, не могу отказать в логике. Итак, уговор. Я зачаровываю для тебя Мешок путника...

- Как минимум на пять кубометров.

- ...на пять кубометров, - сделала вид, что не заметила, как ее перебили, чародейка. - И два меча. Серебряный и стальной. Ты, со своей стороны, уничтожаешь бестию, что Метинну терроризирует.

- Именно. Доставка на место работы и обратно, с исцелением, если понадобится, так же на тебе. Кое-какие ингредиенты так же - твоя ответственность.

- Договорились. Отправляемся прямо сейчас.

- Я не против. Однако, убедись, что сможешь удержать портал, когда я буду в него проходить, не то нас выкинет где-нибудь у черта на рогах.

- Удержать? - Возмутилась чародейка. - Ты сомневаешься в моей квалификации?

- Ты Эльза из Метинны, могучая чародейка, однако, не совсем понимаешь. Сама моя аура будет расшатывать портал, норовить сбить прицел, разрушить его. Если будешь не готова, то не сможешь его удержать, и дело не в квалификации. Даже лучший игрок в гвинт начнет совершать ошибки, если его постоянно отвлекать.

- Вот как? Ладно, я готова.

- Идем. Мне нужно забрать некоторые вещи из дома, оттуда и отправимся.

- Тогда встретимся здесь же, через час. Как раз закончу одно дельце.

Ведьмак молча кивнул, и ушел не оглядываясь. Уже дома, он спокойно собрался, покидал в пространственную сумку все, что понадобится, и только после этого, вернулся на место встречи. Через десяток минут появилась и Эльза.

- Готов?

- Вполне.

По мановению рук чародейки, появился портал, в который они и шагнули. Стоит заметить, что вышли из него там, где нужно, только Алан почувствовал, что по его ауре будто наждачкой проехались. Передернул плечами, и пошел за женщиной. Они прошли на территорию королевского дворца, обогнули его с южной стороны, и вошли в более позднюю пристройку шикарного замка. Красивый, с белыми башенками, и вставками серого и черного камня. Герб на его стенах составлен буквально мозаикой камней, и так с каждой стороны замка, да по одному на башнях.

- Проходи, ведьмак.

- Зови меня Алан. Так быстрей и проще.

- Хорошо, - она кивнула, и ушла вправо. Он за ней. Вошли в лабораторию, и женщина повела рукой: - Выбирай нужные тебе ингредиенты.

- Отлично. Вечером займусь.

- А сейчас куда?

- По городу погуляю, понюхаю, что и как. Но пока я не ушел, скажи, почему ты соврала мне, когда сказала, что "люди не могут спать, их мучают кошмары. А когда просыпаются, то слабы от недостатка крови"?

- Я не соврала, - покачала удивленная чародейка, чернявой головой.

- Соврала или недоговорила. Факт в том, что ты сама была не согласна со своими словами. А теперь перестань выкручиваться, и просто ответь.

- Дело в том, что все, что я описала, происходит прямо во дворце.

- Вот как? Это интересно. - Алан задумался на пару минут, даже присел, но вскоре очнулся от тяжелых дум, и спросил: - Можешь сделать какой-нибудь артефакт против иллюзий?

- Глаз Нехалены пойдет?

- Вполне. Дешево и сердито, - кивнул ведьмак. - Только уменьши его вот до такого размера. Тебе разницы нет, а мне таскать куда как проще. - Он показал круг сантиметров пяти в диаметре.

- Хорошо. Что-то еще?

- Есть у вас тут рыжие бабы?

Тишина...

- Ты охренел, ведьмак? Я тебя сюда не за этим притащила! - Возмутилась чародейка. Этот проходимец вообще с удивительной легкостью выводит ее из себя.

- Пфф... - Тяжело выдохнул Алан. - Ладно, забудь. Сам найду.

Объяснять, что бруксы и альпы чаще всего рыжие в человеческом обличье, он не стал. По Каэр Морхену до сих пор бродит слух, как бравый ведьмак Рихард с одной бруксой отжег, а это сто лет назад было, вот только помнят до сих пор, пусть и в виде поучительной басни.

- Только попробуй тронуть Гвиневру, я тебе сама яйца отрежу, - гневно фыркнула чародейка, а Алан моментально сообразил, что некая Гвиневра имеется, и она рыжая. И более того, как-то заполучила магичку в свои фанатки.

- А она вообще кто, эта твоя Гвиневра? - Хмыкнув, спросил ведьмак.

- Она советница самой Королевы!

- Бабье царство какое-то, - рассмеялся Алан, совершенно не скрываясь. - И что, хорошие советы дает?

- Она, возможно, мудрейшая из женщин этого мира, Алан, - как-то тяжело вздохнув, ответила чародейка.

- "Еще бы ей не быть мудрейшей, когда живешь несколько столетий", - подумал парень, и пошел к верстаку. Бомбы могут понадобиться, а те, что у него с собой, именно взрывные. Тут же, скорее понадобится "Лунная пыль", чем огонь. Альпы, обычно, не умеют становиться невидимыми, как бруксы, например, но изредка попадаются более продвинутые версии. - У тебя неплохая личная библиотека.

- Хочешь, бери да читай, - отмахнулась чародейка, прекрасно поняв, на что он намекает.

- Благодарю. Когда амулет сделаешь?

- Дай мне пару дней.

- Хорошо. Сперва без него попробую, а если не получится, то с ним буду разбираться.

- Ладно, пробуй.

Каждый занялся своими делами. С одной стороны верстака, оккупировав точные аптечные весы, занимался созданием специфичных бомб ведьмак, а с другой стороны, чародейка создавала медную основу для амулета. Время до вечера пролетело моментально, так всегда бывает, когда занят любимым делом.

Как стемнело, Эльза умотала к королеве Биатрисе, а ведьмак улегся спать. За день он сварганил больше десятка гранат с серебряным порошком, так что ощущение хорошо выполненной работы отлично помогло уснуть.

Где-то посреди ночи, он проснулся от ощущения опасности. Не сказать, чтобы оно было прямо направленное, но имело место быть. Однако, медальон цеха Ведьмаков не дрожал. Вот теперь-то он понял, что к чему. Телепатия вампирши, не являющаяся магией, в прямом смысле слова, стала давить на грубые ментальные щиты ведьмака. Все же, кроме как щитом воли, он ничем подобным не владел, а потому пришлось изрядно напрячься, чтобы прослушать всю колыбельную, и при этом, не вырубиться. Минут через десять его попустило, и ведьмак откинулся на подушку, весь пропотевший от ментальных усилий, да напрочь уставший.

- Сильна, - просипел он, и встал с кровати. Нужно умыться, прежде чем снова ложиться.

Поплескавшись в тазике, он вернулся в постель, и с удовольствием уснул. Поутру, после ежедневной тренировки и умывания, он вернулся в лабораторию чародейки.

- Как там Ингвар говорил? "Супротив гипноза всесильного, боль используй, юный ведьмак. Она завсегда поможет разуму протрезветь..." - Пародия получилась замечательная, к слову сказать. Рассмеявшись, Алан принялся делать зелье Мучительной Пытки, только развел его втрое от нормы, потому как пытать себя реально, он не собирался. Затем, ближе к вечеру, принялся за противоядие от него, и лишь закончив, отошел от стола. - Черти что, самому себя пытать приходится. И все же, как эта тварь развила в себе такой мощный гипноз? Не понимаю...

Дождавшись ночи, ведьмак надел доспех, серебряный меч, перевязь с серебряными ножами, три бомбочки, и напихал в пояс зелий. Боевые смеси поместил как обычно, в кармашки нашивки на левом плече. Всего три штуки, но больше и не нужно. Просто у него нет больше противоударной зачарованной посуды, с регулировкой чар, а подорваться на собственном оружии он совершенно не желал. Место веревки на бедре заняла серебряная цепь пяти метров длиной, тонкая и гибкая, в самый раз для ограничения подвижности резвых тварей.

Собравшись, он вышел из комнаты, что отвела ему чародейка, и как назло, наткнулся на нее. Женщина сидела у открытого окна и читала какую-то книгу, поставив рядом канделябр с пятью зажженными свечами.

- Ты на охоту? Уже?

- Да. Ты закончила амулет?

- Да, час назад, лови, - чародейка кинула ему небольшой медный кругляш, исписанный какими-то странными знаками, и лишь присмотревшись, ведьмак сообразил, что это зеркальное отражение графического заклятия иллюзии. Действительно, простая вещица. Собственно, тут отображено даже не полное заклинание иллюзии, а только основа, которая постоянно ищет вокруг подходящую ей энергию, которая имеется в работающих заклинаниях иллюзии, понятное дело. Затем выкачивает из них энергию - проще некуда, что уж там. Но поскольку в амулете только основа, без уточнений, то впитанная магия будет свободно вытекать, и рассеиваться в пространстве. По сути, это просто насос для энергии магии иллюзий, который тут же развеивает ее, без использования. Результат ошибки невежественной недоучки, стал неплохим артефактом...

- Благодарю. Всё, ушел.

- Удачи тебе, ведьмак.

Незаметно сделав отвращающий зло знак, чтобы до него дошла только желанная удача этого пожелания, отсеяв своего антагониста, Алан вышел за дверь. Пробираться по дворцу не пришлось. Стража предупреждена, так что никто его не останавливал. Он спокойно дошел до центра замка, и оказался на втором этаже, на дальней от окон стороне большой бальной залы, в полной темноте. Присев на колени, он уселся на собственные пятки, и постепенно расслабил тело, уходя в медитацию. Сколько точно прошло времени он не знал, но ощущение опасности вдруг накатило на него волной. Через несколько секунд ведьмак услышал мелодию, но ему стало не до нее. Только что выпитое зелье подействовало, и ему стало весьма больно, причем сразу по всему телу. Гипноз оказался не в силах пробиться через блок боли, и Алан встал на ноги. Поморщился, но встал.

Покрутился вокруг своей оси, походил по кругу, и засек направление.

Темная фигура скользила бесшумно. Мимо дверей, мимо спящей стражи в коридорах и на лестнице, мимо зажженных канделябров и оплывших свечей.

- "Это здесь", - ощутил он злую ауру. Мягко вынул свой серебряный меч, и выпил "пургу". Пара секунд, и все стало веселей, быстрей, мощней, словно в груди поселился генератор могучей энергии. Он толкнул дверь, и вошел внутрь. - Ну привет, рыжая. А я вот, к тебе.

Хриплый после зелья, голос ведьмака, разрушил тишину как-то разом. Вот только что все было тихо и только изящный силуэт, склонившийся над шеей женщины, бесшумно целовал спящую. А теперь, теплая, дарующая силы темнота разрушилась, вместе с тишиной. Лишь два горящих желтых глаза чуть насмешливо смотрят на альпа.

Альп, прекрасная рыженькая девица. По лицу видно, страстная любовница, веселая, должно быть, сочная такая. В самом соку деваха, а фигурка... шикарная! С такой женщиной любой мужчина сможет куда больше обычного, и уж точно захочет повторения. Подобные "подвиги" на здоровье влияют отлично, и эго греют преизрядно, что уж там...

- Ты оказался сильнее, чем мы думали, - чуть ли не пропела девушка, оторвавшись от кормушки. Еще разок лизнула, словно зализывая ранки, что почти так и есть, и небрежно откинула жертву на дальнюю часть просторной кровати.

- Благодарю за комплимент, - кивнул ведьмак. - А кто эти самые "мы"?

- Хм, - явно недовольная своим болтливым языком, нахмурилась девица. - Неважно.

- Ты здесь не одна, да? Как здорово!

- И чему ты рад, ведьмак?

- Как это чему? Только что стоимость моего контракта выросла, - мрачно ответил Алан.

- Забавно. Ты все еще надеешься получить свои деньги? Мне нравится твой оптимизм, ведьмак.

- Мне тоже. Итак... потанцуем, или сразу пригласишь остальных?

- Они уже идут, - спокойно кивнула вампирша, и встала с кровати. Шаг, второй, третий, и Алана буквально шатнуло. Гипноз вампирши на мгновение пробился не только через боль, но и сквозь волевой щит. - Силен...

- Тебе изящества не достает, рыжая.

- Знаешь, я выпью тебя досуха, с огромным наслаждением, - вдруг дико сексуально улыбнулась девушка.

- Спасибо, что напомнила.

Алан скривился, но достал и отпил полбутылька "Черной крови". Это зелье превращает кровь ведьмака в яд для любого вампира, причем - ослабляющего действия. Отопьет хоть глоток, и альпа можно будет брать голыми руками.

По лицу ведьмака поползли черные вены, что на бледном лице смотрится жутковато, да настолько, что даже вампирша на секунду замерла.

- И нравится тебе самого себя гробить такими зельями?.. Все ради того, чтобы компенсировать разницу в скорости? Вы, ведьмаки, все равно слабее нас. Мы - совершенная раса.

- Это верно. Вы - совершенные пиявки. А теперь, хватит болтать.

- Раз ты не желаешь пожить еще несколько секунд...

Девушка вдруг протянула руку к горлу своей ночнушки, и сняла ее, разом представ перед Аланом во всем совершенстве своего манящего тела.

- Оружие массового поражения, не иначе, - хрипло выдохнул ведьмак.

- Благодарю за комплимент, - рассмеялась альп, и вдруг ее тело потекло. Боевая форма оказалась вовсе не столь мила, как человеческая, так что все возбуждение, которым запылали чресла, мигом схлынуло, а хер моментально сжался, словно ведьмак в прорубь прыгнул. Он совсем не хотел это вот... угребище, вообще ни в каком из смыслов.

Впрочем, Алану было немного не до того, ведь альп рванула на него на всей своей скорости. Пришлось чуть сместить центр тяжести, и войти в круговой оборот со смещением вправо на добрых полтора шага. Заодно и вампирша под удар вошла, причем сама - среагировала на его движение. Серебряный меч обрушился на ее ногу, чего она явно не ожидала, но с высоты нового боевого состояния Алана, она не была ему противником. Не так уж и быстра, не так уж и сильна, не так уж ловка, но главное, ее боевые рефлексы - тупые, как животные инстинкты. Может против обычного деревенского мужика они и прокатят, но против Алана... Смешно, право слово. Его новый самоконтроль позволяет биться с намного более опасными тварями, и даже без зелий, возможно.

- Архххххххххххххххххххххххххх!

Удар серебряного меча снова метнулся к ней, но на сей раз, четко срубил голову. Удивленная рыжая голова сделала несколько оборотов в воздухе, и плюхнулась прямо на кровать, где от крика вампирши очнулась спящая женщина. Открыла глаза, и уставилась в зеленые глаза головы, превращающейся в человеческую.

- ААААААААААААААААААА!!! - Женщина вскочила, заметалась, но получив короткий "Сонм", снова уснула. Алан схватил отрубленную голову вампирши, и вышел из комнаты, делая ее нечеловеческой кровью дорожку, чтобы те - "другие", нашли его без труда.

- Хм, вот здесь хорошо, достаточно узко, но мне не помешает.

Ведьмак остановился в коридоре для слуг, и откинул голову альпа. Сам же, прислонился к стене, в ожидании врагов. Ждать долго не пришлось, но то, что он увидел, его до изумления удивило. Три.. ТРИ альпа в боевой форме вломились в коридор, и завыли, увидев сестрицу... ну, ее часть, собственно.

- Убить его!

- Я высосу из тебя всю твою кровь, тварь!

- Я башку тебе отгрызу собственными клыками, Vatt'ghern!

Разразились все трое проклятьями.

- Однако приятно разнообразить бой приятной беседой на высоком языке, - хрипло ответил ведьмак, и встал посредине коридора, выставив серебряный меч перед собой.

Концентрация взлетела до пика, и ее хватило, чтобы заметить точный момент, когда первая вампирша сорвалась с места. Алан крутнул меч, выставив на мгновение ногу, словно бы в пинке, и в нужный момент, когда меч пролетал под стопой, резко топнул ногой по лезвию и земле. Меч сделал сверкающий полукруг с такой ошеломляющей скоростью и силой, что даже вампирша в боевой форме не смогла никак на это отреагировать. Ее повдоль разрезало, и обе половинки, по инерции перелетели через нагнувшегося ведьмака, распавшись уже далеко за его спиной.

Алан уже ушел в разворот, оперевшись рукой в пол на долю мгновения, выводя мечом защиту, и вставая на ноги за счет своей инерции. Основная ее часть прошла волной по его телу, и ухнула в самое острие меча. Может он и блокировал удар другой вампирши, но намерение это движение несло самое что ни на есть атакующее. Удар рукой для твари закончился потерей конечности. Альп схватилась за руку, зажимая ее, и Алан тут же коротким подшагом направился к ее товарке. Укол - мимо, укол - мимо, удар - мимо. Решив, что хватит обманок, и тварь удачно наклонилась, так что в бока не отпрыгнет, ведьмак швырнул короткий серебряный клинок прямо ей в грудь. Вампирша оказалась опытная, и успела подставить ладонь, в которую нож и воткнулся. Чудно, полторы секунды точно есть. У них рефлекс, сначала избавляться от серебра в теле, и только потом продолжать драку. Алан вернулся к пришедшей в себя от потери кисти вампирше, и кинул три ножа сразу, веером. Она легко прогнулась, уходя от них, за что и получила серебряным мечом прямо в макушку. Длинный колющий выпад, и острие вошло в темя, сантиметров на двадцать. Алан легко и резко выдернул клинок, и крутнул им защиту за спиной. Одностороннюю, без перехвата, но и этого хватило, чтобы отбить кинутый в спину серебряный ножик, измазанный в вампирьей крови. Использовал энергию меча, чтобы резко развернуться, и получив эту инерцию, снова перекинул ее в меч, принимая удар.

- Шшшшшшш! - Руки тварь не потеряла, но порезы получились глубокие. Не давая ей прийти в себя, Алан сделал полшага, и крутнул меч, подгадывая момент. Концентрация явно взяла новую высоту и он увернулся от прыжка твари, едва ли не проскользив по полу, оставляя на нем Знак Ирден. Вывалился из созданного барьера, обернулся, ожидая второго прыжка, и дождался. Вампирша прыгнула к нему, а он щелкнул пальцем, выбивая искру. Она моментально достигла барьера и легко проникла внутрь.

- Квен! - Крикнул ведьмак, накрываясь полусферой щита.

Чистейший кислород, собранный внутри барьера под высоким давлением, принял огонек, даже такой ничтожный, как родного, сливаясь с ним в пароксизме мощнейшего экстаза. Моментально вспыхнув, он породил мощный взрыв! Стены и пол тряхнуло так, словно тут целый ящик бомб взорвали, и если бы не полусфера щита, которой накрыл себя ведьмак, как минимум, ему бы перепонки порвало, а как максимум, следующую неделю он бы лежал с контузией. Впрочем, если бы он сейчас получил контузию, то вампирша бы его сожрала. А так, у нее контузия, и хоть пару минут на восстановление ей нужно точно. Вон, половины груди нет, а лицо больше похоже на гротескную маску. Причем, это не из-за огня, на который ей плевать, честно говоря. Именно ударной волной так приласкало. Даже сверхплотное тело вампирши не выдержало такого удара о стену, а на камнях остался вдавленный женский силуэт. В чем-то даже красиво, или скорее, поэтично.

Алан подошел к ней, и в четыре удара отрубил ей конечности.

- Кххххх! Хыхххххххххххххх!

- Чтобы не сбежала, понятное дело. - Честно ответил удивленной и злой одновременно твари ведьмак. – Давай, регенерируй речевой аппарат, и поговорим нормально.

- Тебе не стоило этого делать, - вдруг раздался голос из-за спины. - И уж тем более, не на моих глазах, ведьмак.

Медленно обернувшись, Алан мысленно чертыхнулся. Брукса. Зато все моментально встало на свои места.

- Вот теперь все сошлось, - Алан повернулся всем телом, и моментальным движением снес голову раненному альпу. - Они твои рабыни. Ну... были. С их помощью ты направляла и усиливала свою телепатию, используя их как... столпы для колдовства в ритуалах. Именно так ты накрывала весь замок разом.

- Именно так. - Скорчила насмешливо-грустную гримасу брукса. - Теперь придется заново искать альпов, а они тварюшки редкие, чтоб ты знал.

- Ну, это вряд ли. Думаю, это мне придется их искать, но это и без того моя работа, так что...

- Ты силен, но не настолько, мальчишка. Я чувствую твою ауру, и тебе не победить.

- А я чувствую твою, и знаю... - Что именно он знает, Алан говорить не стал, потому что тварь оказалась действительно древняя и опытная. Но главное, от нее шла та же аура, что и от него самого, что и от наставника Кернея. Та самая аура, которая появляется, когда уровень самоконтроля превышает определенную планку. Аура силы и опасности. - Значит, ты и есть советница Ее Королевского Величества, графиня Гвиневра Ахенбах? Говорят, ты прямо гений интриг, а шепчут, что именно ты возвела на престол Королеву Имерит.

- Так оно и есть, - с явным довольством на лице, кивнула вампирша.

- Бывает же, - покачал головой ведьмак.

- Что именно? - Заинтересовалась кровососка.

- Да вот мне вроде как убить тебя должно, но совершенно не хочется. При тебе политика Меттины стала куда умеренней, людям живется намного свободней и раздольней. У меня моральная дилемма.

- Ты какой-то неправильный ведьмак. Ты сейчас должен в праведном гневе поднять свой серебряный клинок, и с криком: "Умри тварь!", рубить меня изо всех сил. А у тебя, видишь ли, дилемма.

- Что поделать?.. - Тяжко вздохнул Алан. - Ладно, что уж там. Давай начинать, что ли?

- Ну, давай, - игриво повела плечиком вампирша.

- Да что ж за ночь-то такая! - Возмутился парень.

- Что не так? - Якобы вздрогнула Гвиневра.

- Передо мной уже второй раз раздевается донага красотка, а затем совершает преступление перед красотой вообще, и моим ее восприятием, в частности. Жесть какая-то! Ты не могла бы надеть платье, превратиться, а уж потом снимать его? Пожалуйста, - искренне попросил Алан.

Вампиршу буквально согнуло пополам от смеха. Впрочем, через пару секунд, она взяла себя в руки, и проговорила, поднимая платье с каменного пола:

- Раз уж благородный ценитель красоты так хочет, то я могу удовлетворить его просьбу.

- Благодарю. Вот не поверишь, от всей души. - Алан прижал свободную руку к груди и кивнул.

- Вот не поверишь, - хмыкнула девушка, буквально влетая в платье, при этом не теряя ведьмака из виду. - Поверю. Уж ложь я отличить в состоянии.

- Ну, хоть так.

Вампирша рывком оплыла, как свеча в сильном огне, переходя в боевую форму, и сорвала платье когтями.

- Вот, уже лучше. А то долбите по мужской психике, как кувалдой, да наотмашь.

- Время шшшуток кончччилосссь, - прошипела тварь, и две тени сошлись в темном коридоре.

Рывок, громкий, звонкий скрежет попавшего по каменной стене меча, шипение вампирши, и тихий рык ведьмака. Снова сходка, десяток ударов и уворотов, и снова разошлись. Тени метались по коридору, пока вампирша не вытолкнула их обоих в более широкий коридор. Через тридцать секунд боя, они сменили коридор на небольшую залу, разбив в процессе входа двойную дверь - телом Гвиневры, к счастью, правда ей это не повредило. Выйдя на простор, тени ускорились, смешались в клубок и разлетелись. Вампирша легко поднялась на единственную ногу, а ведьмак еле встал, поддерживая себя воткнутым в пол мечом. Он что-то нашарил на груди, и быстро выпил, убирая склянку. Медленно похромал навстречу одноногой, но не дойдя около пяти шагов, вдруг получил жесточайший удар в грудь. "Пронзающий удар" в исполнении вампирши, которая по определению сильнее человека, и даже ведьмака, честно сказать, выбил из него дух, и сломал пару ребер. Он отлетел на несколько метров, и задышал с тяжелыми, булькающими хрипами.

Алан с хрипом выдохнул, ускоряя выработку адреналина до запредельных значений, и забивая им боль. Перевернулся на бок, и шатаясь, поднялся на ноги. На сей раз, вампирша подпустила его чуть поближе, и снова ударила дистанционным ударом, смахнув его с когтей, которыми ударила в воздух. Однако, на сей раз, Алан успел, и ударил мечом навстречу, блокируя сначала один, а за ним еще два дистанционных удара. Сбросил с меча свою ответку, которая по определению не должна долететь до стоящей вампирши из-за расстояния, и следом ударил Молнией.

Вампирша, честно, была готова к блокированию первого удара, но растерялась, когда прямо перед ней, энергия рассеялась сама по себе. Только поэтому Молния подлетела к ней так близко. Шарахнуло так, что ее буквально вбило в каменную стену сантиметров на двадцать, и кажется, свернуло голову этим ударом. Понятное дело что это ненадолго, но и Алан не собирался ждать у моря погоды. С трудом подойдя к ней, ведьмак поднял меч, и воткнул ей в сердце. Вытащил, и прицелился в шею. Удар соскользнул - защитилась, тварь. Еще одна попытка, и с "проникающим ударом", меч вошел в плоть, полностью отсоединяя череп от шеи.

Он выдернул меч, и тем же движением вытащил тело вампирши из стены, вытянув ее вместе с мечом. Она упала на расслабленные колени, но все еще была жива. Вампирша посмотрела на него удивленным взглядом, когда меч снес ей голову.

Алана буквально развернуло инерцией меча, и он упал рядом со стоящим на коленях телом вампирши. Харкнул кровью, и перевернулся на спину. Медленно вдохнул поглубже, расправляя грудную клетку, и допил "ласточку", половинкой которой заправился ранее.

- Если.. кха, если сейчас появится шестая тварь, то мне точно не жить, кха, кха. Черт, кажется, легкое сдувается, ха-ха-ха...

Мир потемнел перед глазами, и теплая, нежная тьма окутала сознание.

Просыпаться оказалось больно. Прям до остервенения больно, но почему-то не только в груди, как должно было быть, а в ногах и вообще, по всему телу. Алан привычно отгородился от боли, и снова намылился юркнуть в теплую тьму, где нет снов. Закрыл глаза, открыл глаза, и уже здоров.

- Э, нет-нет-нет! - Прозвучал знакомый голос. - Хватит спать! Давай-давай, открываем глазки, и встречаем новый день с улыбкой, потому что вы, дорогой мой ведьмак, стали легендой!

- Плевать. У тебя отвратительно бодрый голос, чародейка. Дай мне поспать, болит все.

- Болит, конечно, - хмыкнула Эльза. - Я, все же, не целительница, но кое-как тебя залатала.

- Долго я так?

- Трое суток, уж четвертые пошли, - ответила она. - Скажи, а все ведьмаки такие?

- Какие? - Буркнул Алан.

- Такие, как ты. Я тебя пустила на одну ночь в свою кровать, и то - по ранению, а ты пол недели из нее не вылезаешь.

- Пф... Конечно, все. Мы же мутанты, нас только пусти к бабе в кроватку, и все, спать не сможет, - угрюмо пробурчал ведьмак, но в итоге, даже слегка улыбнулся.

- Мда? Надо будет проверить, - хихикнула чародейка.

- Выздороветь дай, а там, хоть запроверяйся.

- А кто сказал, что я тебя имела ввиду?! - Возмущенно ткнула его кулачком в плечо женщина.

- Твой запах, - хмыкнул парень, поморщившись от боли.

- Пф... Тоже мне... - Она почти не смутилась, ну, может самую малость. Все же, поймали ее "за руку", как говорится.

- Угу. Подай мою сумку, - Алан мотнул.

Получив артефакт на руки, он удивленно посмотрел на нее, и перевел вопросительный взгляд на молодую женщину, сидящую у его постели.

- Я подпитала ее магией.

- Ясно. Спасибо. - Порывшись внутри, он с некоторым трудом извлек сундучок, и открыв его, на ощупь нашел нужное зелье. Открыл его, и привычно замахнул добрую треть большого пузырька. Чародейка моментально принюхалась, насторожилась, и воскликнула:

- Это что, зелье Раффара Белого?

- Хах! Ага! Модифицированное до неузнаваемости. До чего же мерзкое на вкус, не передать...

- Оно же токсичное, как яд!

- Ну, теперь почти не токсичное, так, самую малость. Зато исцеляет мигом.

Действительно, прошло не больше полутора минут, как в ногах перестало дергать, и дышать стало легко. В груди опять же, не болит, что радует.

Когда зелье отработало, ведьмак привычно снял интоксикацию десятком капель "белого меда", и убрал сундучок в сумку. Откинувшись на подушку, Алан привычно соскользнул в медитацию, и вместе с магией, отправился путешествовать по телу своим сознанием. Весьма неплохо его тут подлатали еще до того, как он зельями это дело "шлифанул". Теперь же, остались только совсем уж мелкие проблемы, и через пару дней, если не дергаться, все полностью заживет. Главное, потом не забыть, и выпить зелье, чтобы убрать шрамированную ткань с легких, и можно считать, что все прошло намного лучше расчетного.

Пять почти высших вампирш, а он все еще жив. Рассказать кому - не поверят. Да он бы и сам не поверил таким вот россказням. Чушь и бред, так не бывает, потому что не бывает и всё тут.

- Ну как? - Спросила Эльза, заметив, что он пришел в себя.

- Нормально. Пара дней, и буду в полном порядке.

- Мда? Тогда поднимайся, и уматывай с моей кровати на свою.

- Не настолько в порядке. Завтра встану, - поспешил откреститься от переезда ведьмак.

- Ладно. Но завтра чтоб точно, - сурово, но со смешинкой в глазах, согласилась чародейка. Они оба знали, что он хоть сейчас мог бы вскочить на ноги, и снова пойти в бой, и оба знали, зачем он остался. И зачем она согласилась - тоже догадывались.

Провалявшись целый день в кровати, Алан посвятил его медитациям. Он и так четыре дня пропустил, так что в этот день, потратил честные четыре часа, раскрывая свою мутацию, и пропитывая тело магией. Эльза где-то ходила, да и понятное дело, что у придворной чародейки дел хватает. Вечером она вернулась, и вымывшись в ванне, где до нее искупался ведьмак, заставив слуг заново наносить воды, она пошла спать. На свою кровать, и плевать, что та занята. Приятно улыбнулась, отметив чистое белье и столь же чистого ведьмака, скинула халатик, и в чем мать родила, залезла на перину.

- Пришло время осмотра, мой дорогой пациент, - хихикнула чародейка, и накрыла обоих одеялом с головой.

Ночь, полная страсти, на удивление, пошла раненому на пользу. Поутру он проснулся посвежевшим, непривычно улыбчивым, как для себя, и прямо так и лучился здоровьем. Утречком снова отметился с Эльзой, и довольный собой и миром, потопал на тренировку. Благо, что гостиная у чародейки большая, и ее вполне хватило на первую - несерьезную - тренировку после ранения. Принял ванну опосля, и сел за стол. Слуги накрыли прямо здесь, в гостиной. Даже стол для этого специально притащили.

- Поговорим? - Приподнял бровь ведьмак.

- Поговорим, - кивнула чародейка. Они прошли в ее лабораторию, и расселись на креслах. - С твоим заказом закончат через неделю. И сумку, и мечи, и сюрприз тоже. От Ее Величества Королевы, за избавление от бестии, проникшей во дворец, и ее прислужниц, тебе жалуется тысяча флоренов. Если же пожелаешь остаться, то и баронство, какое-никакое, перепадет. К нему, чтоб ты знал, Алан, три тысячи флоренов идет довеском, потому как метиннский аристократ обязан в свете блюсти честь своего герба. Ну и, чтобы содержать небольшое войско, которое ты обязан поставить под руку Ее Величества по первому же зову. Если же ты не пожелаешь оставаться здесь, то можешь выбрать любую вещь в сокровищнице дворца. Любую, это буквально - любую. Можешь взять канделябр, монету, или все, что угодно, но только одну.

- Интересно, - кивнул Алан.

- С оплатой, вроде бы, все. Теперь о плохом. Твой список зачарований для мечей, привел специалистов в ужас, так что даже не надейся, что он будет выполнен в полном объеме. Это раз. Королева...

- Ммм?..

- В общем, она не могла не предложить тебе баронство, но на самом деле, ей совершенно не нужен барон-ведьмак, по понятным причинам, тем более - знающий ее тайны. Так что, мой тебе совет, выбери вещь из сокровищницы. Там хватает интересных вещиц. Здесь тебе оставаться не нужно, Алан. Она не в восторге от того, что ты прикончил ее Советницу, и в каком-то смысле, учительницу. Ментора в политике, если хочешь. Более того, она зла на всю эту идиотскую ситуацию в целом, и на то, что ее на трон посадила кровососка. С другой же стороны, она действительно благодарна тебе за то, что разгреб все это...

- Дерьмо, - с легкостью подобрал слово ведьмак.

- Пф... не без того, - кивнула чародейка. - В общем, если выберешь баронство, то получишь самое дальнее и негодное. Самое запущенное и бедное...

- Не волнуйся. Я не собираюсь здесь оставаться, - покачал головой Алан. - Если ты не забыла, то я все еще учусь в Оксенфуртской Академии, да и большак зовет, так что мне не до баронств пока. А вот деньги лишними, определенно, не будут. Открою десяток таверн, и всегда при деньгах. Разве плохо?

- Фууф, это хорошо. А то я уже устала подбирать страшные слова о будущем поместье. - Эльза рассмеялась от всей души. - Кстати, Ее Величество повелела, чтобы ты, как проснешься, сходил к Ворману Мариджо. Это ее художник, он действительно прекрасно рисует.

- На кой хер? - Спросил Алан.

- Он на тебя посмотрит, и потом по памяти напишет твой портрет. Часть еще при тебе начнет, но когда уйдешь, то допишет остальное. У него великолепные полотна, стоит заметить, - уверенно заявила чародейка.

- Ладно, зайду. Я только не понял, а зачем?

- Ну как же. Для истории, конечно. Все же, спаситель династии, как-никак.

- Пф... Тоже мне, спаситель... - Буркнул Алан. - Ладно, сделаю. Это все?

- Да по большей части. Ты как, эту неделю здесь поживешь, или в гостинице?

- Ты меня гонишь, или...

- Нет, нет. Если хочешь, то оставайся. Только старайся не попасться на глаза Королеве. Она и сама не знает, чего в ней больше. Негодования на тебя, или благодарности. Второе, пока что, вроде бы, перевешивает, но монархи, они же как дети!

- Ладно, я понял. Здесь поживу спокойно. Когда она встает-ложится?

- Ммм? Тебе зачем?

- Мне нужно форму восстанавливать, хотя скорее, поддерживать. Тренироваться надо каждое утро. А ты сама сказала не пересекаться.

- Не волнуйся за это. Королева поздно ложится и поздно встает. - Улыбнулась Эльза.

- Ясно. Эльза...

- Ммм?.. - Удивилась магичка его нерешительности.

- Сколько ведьмаков пробовали выполнить этот заказ до меня?

- ... - Она отвела глаза, но все же ответила: - Пятеро. Три Змея, Кот и Медведь.

- Понятно. И раз уж мы все обсудили, то снимай уже это ужасное, неуместное платье.

- Что? - Растерялась от резкой смены темы разговора чародейка. - Почему неуместное-то?

- Потому что я не желаю брать тебя в одежде, - хмыкнул ведьмак, и встал с кресла, начиная раздеваться. Женщина звонко рассмеялась, и с удовольствием избавилась от тяжелого наряда...

- "Так вот, каково это, когда девушка из платья выпрыгивает", - мелькнула мысль, но моментально потонула в волнах чувственных удовольствий.

"Неделя в Метинне", именно так он вспоминал этот полный нежности и страсти период своей жизни. Стоило только услышать название этого южного города и одноименного государства, далеко за горами Амелл, как Алан чуть заметно улыбался, даже через многие годы после этих событий.

Эльза действительно выполнила уговор. Офирские мастера зачаровали ему пространственную сумку, по форме напоминающую охотничью сумку-банан американских индейцев. Совсем небольшая, носится на широком ремне через плечо, но главное, совершенно не мешает носить мечи. Удобный доступ для руки, просто завел ее за спину, и тут же взял, что нужно. Сантиметров тридцати в длину, из выделанной кожи вепря, со спрятанными, буквально вдавленными рунами, она оказалась еще и покрашена в черный цвет. Идеально, в общем.

Кроме Сумки Путника, мечи так же обзавелись рунами. Стальной меч, получил способность зажигать навершие чистым белым светом, и регулировать силу свечения вплоть до яркой вспышки. Так же, его лезвие может ускорять носителя примерно на треть. Рукоять же зачарована так, чтобы кроме одного единственного хозяина, никто не мог притронуться к ней. К лезвию - это сколько угодно, но к рукояти - ни-ни.

С серебряным мечом все веселее. Для начала, он может генерировать магический щит, ориентированный именно против магии, но вокруг лезвия, что позволяет отбивать им заклинания. Внутри рукояти скрыт сильный амулет с самозарядным заклинанием телепорта, но не дальше, чем на три сотни миль по прямой. Заряжается он пять часов, рассчитан на человека и лошадь, или три-четыре человека, если без коней. Можно больше, но расстояние сократится соответственно. Из-за свойства ведьмаков раздергивать аурой телепорты, пришлось его усилить, и только поэтому дальность такая смешная. Ну и, зачарование "одной руки", конечно, на самой рукояти.

Алан был в восторге от рун и их свойств. Сама Эльза наложила на крестовины мечей не рунное, но зачарование призыва мечей, подсоединив его питание на рунные массивы клинков, так что потерять мечи ведьмак более не опасался. Его метровые красавцы теперь не крадибельные, совсем. После привязки, он с легкостью чуял мечи на огромных расстояниях.

Сюрприз, о котором говорила чародейка, оказался точной копией его же легкого доспеха, только из метеоритной стали, то есть всемеро дороже оригинала, и с добавлением подвижных пластин по ребрам. Кожа на груди и плечах тоже другая, кожа василиска, но главное, что его тоже зачаровали рунным массивом. Видимо, зачаровывал прагматик, потому как сделал самовосстановление и климат-контроль. В жару - прохладно, в холод - тепло, о чем еще может мечтать носитель подобного доспеха? Но главный шик, это снижение его веса на постоянку. Доспех, и без того, не тяжелый, стал весить полтора кило! Всего лишь! Для мутанта-ведьмака это вообще не вес, так что скорость боя может быть увеличена еще больше.

Отказавшись от баронства, Алан в сопровождении чародейки и казначея, спустился в сокровищницу. Это, конечно, не казна, но ведь и он не за деньгами сюда пришел. Пришлось довольно долго ходить по шести большим залам, чтобы выбрать, но предмет можно взять только один, так что пришлось потрудиться, и унять жадность.

Да здесь даже доспех Школы Мантикоры есть! Глаза разбегались только так, но на самом деле, весь этот выбор и жадность на лице, был просто спектаклем. Алан еще на входе знал, что именно возьмет. После часа шатаний, он остановил свой выбор на небольшом эльфском камне. Взяв его, ведьмак сказал:

- Племяшке подарю. Из самой сокровищницы Ее Величества, не простая безделушка.

И пусть на него посмотрели, как на идиота, но ни казначей, ни (на удивление) чародейка, совершенно не понимали что это за камешек такой. Если бы знали, ни за что не отдали бы его наемнику-ведьмаку.

По итогу, эльфский камень духа оказался в небольшой, собственными руками шитой из тонкой кожи ладанке, на груди Алана. Камешек сей, постепенно, изо дня в день, усиливает дух человека или эльфа, ему, вообще-то, плевать, кто именно его носит. Сильный дух нужен не только магам, которые его развивают пассивно, во время каждого каста, но и таким редким специалистам, как демонологи-призыватели, занимающимся гоэтией. Все же, гоэтия, это не совсем магия, точнее, вообще не она. Это именно духовная сила, но ей пользуются еще и такие редкие спецы, как ворожеи. Они специализируются на призыве именно духов. Не демонов, не гениев стихий, а только духов. Но сущность у этих явлений одна. Призыв, работа, изгнание. И любой ведьмак, имеющий могучий дух, вполне в силах использовать эти направления, в отличие от нормальной магии.

Древние эльфы знали толк в гоэтии, да и ворожили не хуже людей, не говоря уж про такие направление как сновидчество и полиморфия. Последняя, к слову, так же не магия, и опять-таки, зависит именно от духовной силы человека. Ну, или не человека, если учесть, что те же бруксы и альпы владеют ей просто прекрасно, пусть и имеют только две формы. Есть так же слухи что полиморфией владеют драконы, точнее, сильнейшие из них, и берсерки с островов Скеллиге. В общем, эльфский камень духа, это наиценнейшая вещь для ведьмака, как ни посмотри. К тому же, считается, что при наличии духовной силы определенного уровня, вполне возможно открыть в себе не магическую телепатию, что так же весьма расширит арсенал любого ведьмака, и сильно обезопасит его работу. Да и жизнь, если на то пошло.

Именно камень духа Алан полагал своей главной, и самой драгоценной добычей в этом опаснейшем приключении в Метинне.

Вернувшись порталом в Новиград, ведьмак приналег на учебу, однако и заказы выполнял с удовольствием. Это помогало развеяться, чтобы с новыми силами вернуться к биологии, генетике и прочему обучению. Постоянно забитые мозги, это тоже плохо, кто бы что ни говорил.

Брал он и простейшие, дешевые заказы, вроде утопцев по два-три серебра за голову, и дорогие, а время все текло как будто мимо.

Синие горы, р. Гвеннлех. Каэр Морхен. Зима 1153 год.

Звон клинков разлетался по площадке дробным перестуком, из-за запредельной скорости двух мастеров. Ведьмаки сошлись в тренировочном поединке, но старшие, более опытные мастера, глядя на этот бой, отчетливо видели, что сражаются противники на полную катушку. Конечно, никто этого вслух не скажет, потому как тут воспитанники повсюду, однако они-то понимали, что к чему.

Бывший наставник по самоконтролю, бился со своим бывшим учеником, и бился серьезно, изо всех сил. Единственное, Знаки не применял, но и младший тоже до магии не опускался. Впрочем, тут и без нее такие ударные волны разлетаются, словно два мага сражаются. Проникающие удары они используют в полную силу, и от столкновений происходят натуральный взрывы. В иные моменты можно увидеть настоящие "блестки". Этого эффекта крайне сложно добиться, и скорость у меча должна быть просто чудовищная.

Наконец, бойцы разошлись, и замерли, глядя друг другу на шеи, как раз под кадык. От обоих исходит напряжение, их мощные ауры даже мало что умеющие мальчишки третьего года обучения ощутили, да так, что подсознательно отошли к самой стене замка. Они бы и дальше ушли, но некуда. Ауры бойцов действительно излучают сильное давление на разумы детей и подростков.

- Хватит уже, - раздался голос Симеона, и ауры бойцов быстро сдулись, замаскировались, исчезли, словно их и не было. Самоконтроль у воинов подобного калибра идеальный. - Что скажешь, Керней?

- Как будто сам не видишь, - довольно оскалился ведьмак. - Вырос пацан, настоящий мастер-ведьмак теперь.

- Я-то вижу. Поди-ка сюда, Шку... Алан.

Парень подошел к нему, и вопросительно приподнял бровь.

- Зачем ты приехал?

- Тренироваться с лучшими, - пожал он одним плечом. - Десятину завести, ну и на зимовку останусь, понятное дело. Академию я закончил, так что сидеть там зимой не хочу.

- Значит, тренироваться... - Симеон о чем-то изрядно призадумался. - Первую сферу ты прошел быстро, это хорошо, и теперь хочешь понять, куда дальше идти. Так?

- Так, - кивнул Алан.

- Тогда, будем по утрам звенеть мечами. Со мной. Если повезет, и Кернеюшка прорвется, то и с ним.

- Хорошо.

- Договорились. - Симеон довольно прошелся по своим усищам ладонью, и оглядев стоящих вокруг площадки пацанов, рявкнул: - Что встали?!! Продолжить занятия!

Наставники тут же засуетились, подгоняя мальчишек, так что Алан решил, что пора и честь знать. В этот приезд ему выделили комнату в сторожевой башне, а не в замке, так что он потопал туда. Во всей долине нет места лучше для спокойной тренировки и медитации. Ни в замке, ни в Круге Стихий. Нигде.

Уже ближе к вечеру, когда начало темнеть, Алан вышел на верхнюю площадку башни, и кивнув старшему ученику, поставленному здесь на стражу, достал свой стальной меч.

Медленные движения, под полным контролем, до самой мельчайшей подробности, постепенно ускоряются. Воздух начал свистеть, разрываемый лезвием, пока на пике скорости звук не изменился, став острым но тихим. Меч и вовсе исчез из восприятия молодого ученика, пусть он и прошел мутацию. Скорости его реакции просто-напросто не хватает, чтобы отслеживать нечто столь быстрое, а ведь он вполне может отбивать мечом арбалетные болты!

Алан стал замедляться, и выписав очередную защиту, замер. Он не чувствовал веса меча, ему не мешало то, что он замер в странной позе. Он продумывал каждое движение, вспоминал его, прогонял в памяти, отмечая места, где было неидеально, что бы на сей раз выполнить их правильно, и стать еще быстрее.

Второй круг тех же движений получился еще чуть быстрее. На доли секунды, если в общем зачете, однако именно эти доли секунды иной раз решают все, а потому, как бы это не звучало, но они важны.

Третий круг еще немного сократил время, и усилил комбинацию. Четвертый и пятый позволили немного сместить внимание, не совершая ошибок, а шестой и седьмой закрепили правильное исполнение.

Весемир вечно говорит, что тренируясь в одиночестве, только ошибки и закрепишь, и это верно, но актуально лишь для новичков. Да и вообще, слушать этого балагура, который старше Алана всего лет на десять – когда Алан поступил, Весемир еще учился - бессмысленно. У него половина речей о вине, бабах и золоте.

На таком уровне, на котором находится Алан, это уже чушь. Никто не может чувствовать правильность движений лучше самого бойца, но только тогда, когда он отменно обучен, и уровень самоконтроля у него вышел за рамки обычного человека. Подобное самообучение, штука сложная, и требует прокачанных мозгов, однако его результативность невозможно переоценить.

Часовая медитация, прямо там же, на вершине сторожевой башни, привела ведьмака в расслабленное состояние, так что он спустился вниз, и улегся спать. Он ждал поединков с Симеоном, как манны небесной, как ночи летнего солнцестояния - даже ведьмаки празднуют этот праздник, и никаких тренировок на следующий день.

Поутру, еще до завтрака, разогретый и готовый, Алан твердо встал напротив Симеона, с мечом в руках, и огнем в глазах. Куда более опытный ведьмак усмехнулся, но улыбка не ушла дальше его глаз. Через мгновение его аура полностью изменилась. Знакомое с юношества давление и внутренняя мощь окутали его фигуру, затем стали сильнее, и Алан вдруг ощутил себя закованным. Он точно знал - куда бы он не двинулся, как бы не ударил, везде его ждет только меч Симеона. Давление просто чудовищное, до дрожи в руках и ногах, однако, вполне перебарываемое.

Поединок начался, и через мгновение закончился. Алан посмотрел на меч, прижатый к его горлу, и спокойно отодвинулся назад. Десятки, сотни подобных столкновений, и задумчивый до невозможности Алан ушел в сторожевую башню. Он не был напуган, или растерян. Он был именно задумчив, и потому большую часть дня, когда не выполнял привычный ежедневный комплекс, он посвятил медитации. Снова и снова прогоняя в памяти поединки, если их вообще можно так назвать, он пытался понять, что же там на самом деле происходило.

- Видимо, я смотрю не под тем углом, - решил для себя парень, и лег спать.

Дни потянулись один за другим, утренние тренировки становились все более жесткими, словно Симеон пытался говорить с ним, только не словами, а мечом, а Алан, по неопытности, мог разобрать по две-три буквы из слова. Однако, постепенно он разбирал все больше, пока к середине зимы не стал понимать слова в полном объеме.

Именно тогда, в ночной мгле, во время очередной медитации, до него дошло. Парень подпрыгнул вверх, вскинул руку, и прокричал знаменитое в другом мире:

- Эврика же, вашу мать!

Суть озарения в том, что он с детства был ориентирован на внутренний контроль. Он научился контролировать свое тело настолько широко и глубоко, что можно только удивляться подобному искусству. И упорству, конечно, куда без него. Он научился контролировать каждое движение, и не только тела, но и мысли, самого намерения - основы всего в человеке. Честь ему и хвала, конечно, однако теперь, пришло время внешнего контроля.

Всё - от порывов ветра, до поверхности земли, до самого пространства должно войти в сферу его внимания. Конечно, началам этого умения его обучали Наставники, однако нужно смотреть глубже, и направить все свои силы именно на это. Главная проблема в том, что внешний контроль вырабатывался постепенно, и неосознанно, что важнее. Но теперь, когда Алан его осознал, то и ощущать стал иначе. Не теряя внутреннего контроля, нужно научиться контролировать все вокруг себя. Именно так, контролируя все в относительно небольшом пространстве от себя, Симеон "замыкает" его в замок.

Окрыленный догадкой, на эмоциональном подъеме, он отправился тренироваться. И плевать, что ночь. Плевать, что завтра утром нужно снова быть на тренировке. Нужно превратить озарение в зачаток навыка, и прямо сейчас.

Он без устали тренировался всю ночь, остановившись лишь с рассветом. Конечно, из-за концентрации "во вне", его умения несколько просели, но придет время, когда он сможет объединить оба подхода в нечто единое, более совершенное. А пока, тренировки и еще раз тренировки.

С улыбкой на лице он предстал перед Симеоном, на что тот удивленно приподнял брови, но промолчал. Снова десятки и сотни поединков-столкновений, но под конец тренировки, он сказал:

- Ты, наконец, допер, пацан. Поздравляю. Теперь будешь тренироваться с Кернеем.

- Спасибо, Наставник, - поклонился с достоинством Алан.

- Я тебе не Наставник. Зови, как все, Симеоном.

- Хм, - хмыкнул Алан, но кивнул. - Все равно, спасибо. Сам бы я и за сто лет не допер.

- Да я и сам только недавно понял, - рассмеялся опытнейший ведьмак, и закинув меч на плечо, ушел в сторону кухни. Алан пошел вместе с ним, но меч убрал в ножны.

С этого дня, и до самого конца зимы, Алан буквально проламывался сквозь собственные недостатки, сквозь свою неспособность увидеть, понять, ощутить, в конце концов. И все же, постепенно, навык образовался. Еще не готовый к использованию, мутноватый, однако, уже что-то. Симеон "обрадовал":

- Лет за пять-десять справишься.

Алан на такое едва не взвыл, вцепившись в собственные волосы. Да как так! Он - гений тренировок, и не может освоить навык! Однако, его высокомерие дало изрядную трещину, потому как подобный навык, это почти как магию чуять. Научиться, конечно, можно, но придется потратить чудовищное количество времени и усилий. Маги вон, учатся этому поголовно, но у них одно обучение составляет лет тридцать. Ведьмаки же, обучаются двенадцать лет всего! Чародеи вечно молоды, и у них море времени, а ведьмаки сразу выходят на большак. Пусть ведьмак может жить довольно долго, относительно обычного человека, но даже так, он не бессмертен. По факту, треть тех, кто выходит из Каэр Морхена, гибнет в первые десять лет работы. Еще шестьдесят пять процентов, в первые тридцать лет. И только оставшиеся будут работать еще долго. Тут проблема даже не в обучении, а в том, что накапливаются чисто психологические проблемы. Вот те, кто переживет кризис, найдет свой выход, тот и станет ведьмаком, который задумывался изначально, как тот же Эрланд из Грифонов. Больше сотни лет мужику, а он все по весям да городам на лошадке, цок-цок-цок... Гроссмейстер...

Алан многое переосмыслил и о себе самом, и о мире вокруг него, даже нашел новую "точку сборки", буквально переродившись за эту зиму. Будто в Каэр Морхен пришел один человек, а уехал другой. И так, видимо, бывает, решил он для себя, взмахнул рукой прощаясь, и уехал.

Эта зима стала знаковой для него. Больше никогда в своей жизни он не скажет, что он лучший. Никогда не сможет заявить, что он самый сильный, потому что теперь он точно знает, что где-то, кто-то точно лучше него. Это неизбежно, в некотором роде, естественный процесс. Однако, это вовсе не означает, что он прекратит стремиться стать лучшим. Конечно же, нет.

Как ни странно, но Алан не поехал на юг, он рванул в Повис. Взяв этакую дугу через весь север, ведьмак пер вперед с неизбежностью бронепоезда. В Тальгаре он сел на корабль, и по Северному Морю, по прямой, добрался до большой твердыни, нависшей над берегом гордым великаном.

Каэр Серен.

Величественное место, полное сурового очарования. С одной стороны горы, с другой - холодное море. Атмосфера здесь, как в библиотеке буддистского монастыря, где царит просвещение знанием. На открытых площадках тренируются ведьмаки, правда, в основном именно в Знаках, да таких, про которые Алан даже не слышал никогда, но есть и те, кто занимается с оружием.

Сойдя на пирс, вместе со своей лошадкой с забавным именем Верстинка, Алан дождался, пока к нему подойдут, и учтиво поздоровался с собратом ведьмаком.

- Приветствую, - он кивнул.

- Ведьмак, значит. И зачем пришел, волк?

- Мне бы с вашим... настоятелем пообщаться. Можешь устроить?

- Почему бы и нет? Корабль простоит здесь двое суток. Пока разгрузка, то, се, так что время есть. - Лысый, как колено парень, лет двадцати, с зелеными кошачьими глазищами, спокойно кивнул, и повел гостя в замок.

- А здесь красиво, - честно отметил Алан.

- Да? - Удивленно повернулся сопровождающий.

- Да. У нас, в Каэр Морхене тоже красиво, но иначе. Нет такой... суровости, что ли. К тому же, мне нравится, как разделены разные ярусы. Очень удобно.

- Хм... - Парень не стал комментировать высказывания гостя, однако попробовал посмотреть на все вокруг его глазами, и на удивление получилось. Действительно, для того, кто здесь впервые, замок должен выглядеть впечатляюще.

Они прошли до конюшни, где Алан оставил Верстинку, и потопали внутрь замка. Прошли сквозь зал трофеев, поднялись на третий этаж, и по длинному коридору, подошли прямо к кабинету главного Нас...тавника. Почему уж Алану так хотелось называть его настоятелем, он не знал, но подозревал, что из-за атмосферы замка, которая больше подошла бы храму.

Сопровождающий постучал, и получив разрешение, открыл для Алана дверь.

- Иди, раз так хотел.

- Благодарю, - спокойно кивнул ему ведьмак, и вошел в кабинет. Словно бы, в небольшую библиотеку попал, честное слово. Мягкие офирские ковры, стеллажи, заполненные книгами, свет свечей, что логично - вечер все же, и мужчина лет тридцати, сидящий в глубоком уютном кресле, с книгой в руке. Черноволосый, с мощной фигурой воина и умными зелеными глазами чародея, острым, хищным носом, и с тонкими губами. Воля, вот что виднеется на этом лице. Чем-то они с Симеоном похожи, честно сказать. Каким-то нутряным пониманием, мудростью, таящейся глубоко в глазах. - Добрый вечер, Гроссмейстер Эрланд.

- Собрат Волк. - Безо всякого удивления в голосе, однако же именно спросил мужчина. Только вот спрашивал он совсем о другом. В переводе на всеобщий, его вопрос звучал бы примерно так: "Тебе чего тут надо, Волчонок?"

- Сразу к делу?

- Ну, давай.

- Меня зовут Алан де Вега. Маг Альзур говорил, что у вас тут как-то иначе Знакам обучают, а мне нравятся Знаки. Вот и пришел поучиться, если это возможно. Не с пустыми руками, конечно.

- Значит, сам прародитель Альзур? Интересно. И ты подумал, что знакомство с ним поможет тебе?

- А это здесь причем? - Чуть удивленно переспросил Алан, но до него тут же дошло. Он чуть заметно усмехнулся, и ответил: - Просто он провел на мне эксперимент для усиления магических способностей, вот и посоветовал сюда прийти. - Алан покачал головой и хмыкнул, останавливая смех.

- Считай, что выкрутился. Итак. Если я все правильно понял, то ты пришел учиться Знакам? У нас? У Грифонов?

- Ну да. А в чем проблема?

- А ты не знаешь, как твои предшественники смеялись над нами? "Знаки не помогут убивать монстров, и мы, ведьмаки - не маги. Меч", говорили они, "...поперед всего быть должон!" А теперь вот, заявляешься ты, с просьбой об обучении. Ну что, теперь понятно, "в чем проблема"?

- Ну, допустим понятно. Но я-то здесь каким местом? Мне дела нет до старых конфликтов, Наставник. Когда это было-то? Лет сто двадцать назад? - Алан удрученно покачал головой, и все же уселся в кресло по соседству с главным Наставником Школы Грифона, и одним из первых ведьмаков в этом мире.

Удивленно на него посмотрев, Эрланд провел рукой по черным волосам, и было прям видно, что чуть не сплюнул. Алан ответил вопросительным взглядом, и мужчина тяжело вздохнув, спросил:

- Ты сказал, что не с пустыми руками. Что там у тебя?

- У меня там библиотека мага, который проводил эксперименты на вампирах. Я лично прикончил двоих оставшихся. Кроме вполне распространенных, имеется пара десятков редких книг, правда для вас они могут быть не редкостью. Все-таки, даже Капитул желает заглянуть в местную библиотеку, и думаю, что неспроста.

- И где ты эту библиотеку нарыл?

- Под Новиградом, в тайной комнате, в тоннеле.

- Понятно. Ладно, можешь поучиться у наших наставников, но... На все обучение дам тебе ровно год. Что сможешь - схватишь, ну а нет, значит, так Судьба распорядилась.

- Год? Год меня полностью устроит, Наставник Эрланд.

- Тогда давай сюда, что принес. И дневники этого мажонка тоже.

- Легко.

Алан завел руку за спину, и вытащил из своей рунной сумки другую, некогда зачарованную магом. Уже из нее он вытащил библиотеку самого мага. Как оказалось, пока эта сумка находится внутри Рунной сумки, ее не требуется подзаряжать - она сама питается от рунного массива. Очень даже удобно, как ни посмотри.

- Хм, немало, однако. Ладно, иди, Леван тебя пристроит, покажет комнату, объяснит расписание, покажет и библиотеку. Заодно и наставникам представит.

- Благодарю.

- Твой год начнется с завтрашнего дня, ведьмак.

- Договорились.

Дни потекли один за другим. Алан безо всякого стеснения посещал лекции вместе с молодым поколением, отрабатывал навыки контроля магии, которые показывал Наставник Кирк, и не забывал шерстить библиотеку. Недаром чародеи и чародейки сюда попасть хотят. Ох недаром! Чего здесь только нет!

Сам ведьмак более всего интересовался не магическими направлениями, вроде призывов, духов, и конечно, полиморфии. Здесь обо всем этом информации хватало, и даже десяток некроминиконов имелся. И нет, название этих фалиантов никакого отношения к мертвым не имеет, ну, по большей части. Просто все эти демонические сущности, описанные в них, и вся информация, получена с помощью гадания. Ну, по большей части гадания, и самих призывов, само собой.

Так вот, гоэтия, пусть и не магия, однако магам вполне подвластна, как и сновидчество, и полиморфия, хотя, конечно, требуется талант. Но все эти направления "не магии" подвластны и ведьмакам, а потому, Алан нацелился на них, и отказываться не собирался. Он вообще изо всех своих сил старался расширить свои возможности и тактическое поле решений.

Первым делом, он стал составлять свою книгу. Разыскивая информацию, он сопоставлял ее в своей голове, и записывал, постепенно выводя общую систему. Выписывал ритуалы призывов различных духов, в основном, стоит отметить, природных, некоторых относительно безобидных демонов, и прочих существ. Постепенно его книга заполнялась, пока он не решил для себя, что пора переходить к практике.

На первый раз, он хотел сделать амулет чисто защитного свойства, от гнуса и всякого прочего вечно мешающего, ползающего и летающего. Призыв духа потребовал кое-каких ингредиентов, но у него они были, так что, он решился.

Стоит отметить, что подобная практика требует особого состояния сознания, и вызывать его Алан учился почти полгода. Только когда оно стало уверенным и управляемым от и до, он перешел к практике.

Войдя в привычное уже состояние сознания, он увидел вокруг множество линий и точек, следы, что оставляют своим движением духи. Возжег травы, сушеное мясо, и плеснул в горящую плошку немного куриной крови. Тут же перед глазами возникло странное пятно, и моментально посунулось в плошку, потом снова к нему. Ведьмак ощутил странную "вопросительную волну", и выложил перед собой несколько веток, кусок коры, и веревочку.

- "Чтобы насекомые не кусали",- послал он в ответ похожей волной. Дух покрутился вокруг всего этого богатства, что-то сделал, и послал ведьмаку прямо в разум изображение. Алан моментально связал все ингредиенты, как было показано, и дух снова сунулся к собранному амулету. Ведьмак ощутил, как полыхнуло магией, и совсем неслабо, а после, дух влетел в горящую плошку.

Раз, и высосал всю энергию. Плошка погасла, а на дне остался один только пепел. Собранный же амулет, слегка фонил магией, так что Алан моментально отправил его в рунную сумку. Все же, первый опыт, памятная вещь, может даже полезная, но это еще нужно проверить.

А пока, стоит расширить практику.

Со Знаками дело тоже шло неплохо, даже более чем. Контроль магии, как уже наработанный, так и отрабатываемый ежедневно, вполне позволял освоить все Знаки, что имеются у Школы Грифона. Конечно, они все равно не будут такими мощными, как в руках любого Грифона, просто потому, что их мутация действительно немного другая, и дает им не только более мощный дар, но и большее количество каналов в теле, как и количество выходов магии наружу. И все же, Алан не считал, что потратил время зря. Двадцать шесть Знаков, и ни одного бесполезного, стоят того.

Люкс - свет

Обс - физ. щит

Скат - маг щит

Квен - совмещенный щит

Супир - слух

Кальд - лед

Фраус - иллюзия

Марк - метка

Аксий - гипноз

Игни - поток пламени

Аард - телекинетический толчок

Плага - молния

Ирден - барьерная ловушка

Фело - ускорение

Вис - усиление

Фетт - путы

Зрод - земляная ловушка (маленькие каменные колья в 1,7 м высотой. 4 кв.м.)

Ирас - подводное плавание (малый барьер в виде доспеха, извлекающий кислород из воды, по сути - переделанный Ирден)

Санг - чувство крови (восприятие вен и артерий противника)

Суго - извлечение магии (впитывание магической энергии из работающих заклинаний)

Салус - регенерация

Манд - усвоение эликсиров

Сонм - наслать сон

Гелиотроп - защитный барьер.

Меду - стимуляция памяти

Про - магическое зрение (проекция ощущения магии в визуальный ряд).

И это только Знаки, то есть буквально простейшая магия. Местные гении с годами настолько развивают контроль, что могут пользоваться простой для чародеев магией, даже вербальной, не говоря о ритуалах. Даже будь у Алана подобное желание, он не смог бы сказать, что Грифоны слабее Волков, как ведьмаки. Пусть они хуже в фехтовании, но вполне компенсируют разрыв магией. С точки зрения профессии, они ничуть не уступают иным Школам Ведьмаков.

Собственно, сами Знаки, из тех, что ранее не знал, Алан освоил за семь месяцев, после чего приступил к навыку вербальных заклинаний, но у него не получалось. Сам список заклинаний, доступный ведьмакам он выписал, и даже выучил, однако облизнулся, и закатал губу. Лет через двадцать, быть может, что и получится. Кстати сказать, техника Грифонов сильно отличается от того, что Алан придумал сам. Они тут навострились переводить слоги заклинаний в знаки пальцами, вот и весь секрет. Со временем, им и знаки не нужны, все же, каждый такой знак - он даже не заклинание и не полноценное свойство, он - функция. А чтобы вызвать функцию, не нужен знак. Так что, с опытом приходит способность проговаривать заклинание вслух, но без знаков, однако мозг свободно конвертирует сигналы, и заклинание получается. Такой вот самообман, но на удивление рабочий. И все эти сложности ради семи с половиной десятков простых заклинаний, которые даже учащаяся второй год ученица Аретузы может сделать с закрытыми глазами.

Алан был уверен, что в главные секреты его не посвящали, но догадался, куда смотреть. Ритуалы, конечно. Если совместить основу ритуала и такие вот заклинания, можно получить удивительные результаты. Та же пиромантия с ее способностью отслеживать и следить в реальном времени, например. Или гидромантия, позволяющая заглядывать в прошлое. Или магические сообщения, налаживание связи с духом умерших... Простейшие ритуалы с минимальными требованиями, однако ведьмакам они недоступны, но были бы чертовски полезны, будь такая возможность. Алан подозревал, что именно в эту сторону повернули свои умные головы местные ученые от магии. Может потому, что и сам сделал бы тоже самое?..

В общем, освоение этого метода колдовства он оставил на потом, хоть и научился основам, направив все свои силы на мистерии куда более тонкие, нежели магия. Год закончился как-то слишком уж быстро. Всего год, а Алан успел прочесть меньше четверти этой обширной, великолепной библиотеки, да сделать копии некоторых книг и некроминиконов. Ну, это по количеству листов, а так он собирал их из почти двух десятков книг, выбирая то, что ему нужно.

В тот же весенний день, когда он начинал учебу здесь, его вызвали к Эрланду. Тот же ведьмак отвел его в тот же кабинет, где встретил тот же человек.

- Год прошел, Волк. Уходи.

Алан вышел, и хмыкнул себе под нос:

- Какая удивительно короткая аудиенция, однако. Впрочем, это была всего лишь сделка, так что все логично.

Оседлав свой "вездеход", Алан выехал за ворота крепости, и поехал на восток. Целых три недели выбирался к цивилизации, и в первом же порту, после недолгого ожидания, сел на корабль до Новиграда. Пора проверить, как там работает его бизнес, все же два года там не был, пока зимовал в Каэр Морхене, и обучался у Грифонов.

Доплыли с приключениями. Дважды нападали пираты, но ни разу даже пришвартоваться к борту не смогли. Первый раз, Алан саданул пиратскому кораблю в бочину огненным шаром, да так удачно, что вода полилась внутрь сразу. Второй раз, на пиратском корабле было двенадцать человек. На что идиоты только рассчитывали? В общем, долго ли, коротко ли, но доплыли. Алан даже оплату с купчишки получил, как охранник, хотя и не нанимался.

Устроившись в квартирке над собственным магазинчиком выпечки, Алан принялся шерстить счета, документы, книги, сверяя и перепроверяя. Четыре дня потратил, чтобы узнать, что нанятая им на место управляющего магазина женщина почти и не воровала. Буквально один процентик, вполне себе в рамках нормы. Похвалив Злату, он повысил ей зарплату, и потопал в свою же корчму. А вот тут все было плохо.

Мало того, что год назад наехали местные бонзы, от которых прикрыл капитан стражи за "мзду малую", так еще и сжечь пытались. "Трилистник" устоял только потому, что Лидия, которая управляла здесь, пока хозяина по большаку мотало, с любовником своим уединилась, и запах гари почуяла. Вот и успели залить пожарище вовремя.

Полгода назад, наезд повторился, правда уже от других. Власть в городе сменилась, но не наверху социальной пирамиды, а в самом низу. Целая волна убийств прокатилась по Новиграду, словно тут поле боя какое, а не мирный город. Однако, снова помог капитан. И все бы ничего, но эти услуги оплачиваются отдельно, и крайне щедро, что съело добрых тридцать процентов годового заработка. Нет, не то, чтобы это не было учтено, но все же, полное свинство, как ни посмотри.

С другой стороны, его счет в банке Вивальди не только вернулся к тому моменту, когда он еще не открыл свой магазинчик и корчму, но и сверху золотишка не мало прибавилось. В общем, лично Алана все устраивало. А проблемы всегда были, есть и будут. Нужно просто уметь их решать, вот и все. Раз уж Грэхам с этим справляется, вот и пусть справляется дальше. Алан лезть в эти разборки не собирался, хотя и мог бы просто перебить всю верхушку преступной части города, и всех делов. Это даже не было бы трудно хоть сколько-то, но подобная эскапада не только поможет людям, но и бросит многие семьи на самое дно отчаяния и бедности. К огромному сожалению, между прочим.

Алан решил не пороть горячку, а вместо этого, хорошенько оттянуться в Новиграде, после чего свалить на большак. Пока плыл, устал сильно. Это постоянное ожидание штормов, болтанка, качание... бррр... По весне, по Северному Морю ходят только полные психи, и именно с таким вот психом он сюда и плыл. Жадный торгаш снарядил свой корабль сразу же, как стало хоть немного безопасней отметки "ад". И ведь команду себе как-то нашел...

Забурившись в лучший бордель Новиграда, Алан трое суток оттуда не выходил. Пил, ел, в общем, плоть радовал всеми известными способами, включая девушек, понятное дело. Даже не тренировался, вообще ни минуты, что для него само по себе - подвиг.

Только после этого загула, ведьмак проспался, и заседлал коня. Большак большой, едь себе и едь, работу ищи. Чем не жизнь?

Глава 8.1

Глава восьмая

Меттина, графство Нистен. 1156 год

Устроившись на постой к довольно молодой вдовушке из местных, Алан сходил в баню, где не только снял перевязку, но и смыл черемуховый отвар на корнях с раны. Противоядие и так очистит организм от всей той гадости, что туда занес альгуль своим ударом, но все же, оставлять рану необработанной, просто глупость.

После бани, парень нанес заживляющую мазь, снова сделал перевязку, и сел медитировать. Ускорить заживление, на самом деле, не так сложно, как может показаться. Замедлять сердцебиение ведьмакам нет нужды, их сердца и без того бьются медленно. А вот ускорить метаболизм, и ускорить циркуляцию магии по телу, это да, это нужно. Спокойно вокруг, никто не бегает, не рыщет себе пищи в лице ведьмака, никто не гонится. В общем, самое то для спокойного восстановление после ранения. Особенно, если получено оно по собственной глупости!

И ведь не в первый раз, знает уже, что как только доспех снимает, какая-то херня случится, но нет! Все равно поспорил с махакамскими недрослями в таверне, что сможет кладбище от гулей зачистить, так что пришлось идти. И ведь была мысль вернуться за доспехом, но лень победила, что вылилось в очередной шрам на его шкуре. Кроме гулей, которых он действительно легко и быстро зачистил, там оказался альгуль, старый да хитрый. Он и момент подстерег, и напал точно. Впрочем, все одно, головы лишился.

Следующим утром, отлично выспавшись, и сняв повязку, молодой ведьмак вышел на двор, в сапогах да штанах, подвязанных кожаным ремешком, зато с мечом. Короткий разогрев тела, и меч сам лег в руку. Медленные, затяжные движения, постепенно стали все быстрее и быстрее. Под конец, скорость вышла за пределы человеческих возможностей, и это даже без эликсиров. Все же, за эти годы он неплохо продвинулся в усилении своих мутаций. Не зря время потратил в медитациях, гоняя магию по телу до золотых и зеленых мушек в глазах.

Остановился, обмылся из деревянной бочки с дождевой водой, и уже собрался войти в дом, как почувствовал внимание. Не оборачиваясь прокачал обстановку, усиливая слух с помощью простейшей концентрации. Ребенок, лет десяти, судя по запаху, мальчик. С ним двое, все идут пешком. Двое слишком тяжелы, звук шагов не тот. Доспехи, определенно. Запах прелой кожи и пота. Оба взрослые – мужчины, вооружены. Смотрят не враждебно, но с опасением, уж простейшая эмпатия Алану вполне подвластна, как и вообще любому разумному.

Тридцать метров. Ровно такое расстояние их разделяло в этот момент, и у ведьмака сложилось четкое ощущение грядущих неприятностей. Они, словно туча, сопровождают этих двух вооруженных мужчин, от которых тянет опасностью.

Это был один из немногих моментов, когда он имел выбор. Он реально мог сейчас войти в избу, моментально собраться, и уйти. Коня и из леса можно зазвать, это нетрудно. А там… В лесу его никакая стража никогда не догонит и не найдет. А если найдет, то не обрадуется, потому что из леса выйдет только Алан.

В голове возникло воспоминание. Какой-то поп, причем совершенно точно – воображаемый, говорит: если господь хочет одарить, он заворачивает дар в обертку из неприятностей. Но разве это не значит и обратного? Разве это не значит, что любые неприятности, при должном умении и мозгах, можно превратить в возможность? Осталось найти ответ на простой вопрос: Что тебе сейчас нужно больше всего, ведьмак? Конечно, кроме очередного свидетельства обычной, в общем-то, человеческой тьмы? Деньги? Это само собой. Понимание? Понимание чего? Окружающего? Людей? Себя? Сложные это вопросы, и ответы на них приходят в основном тогда, когда этого вообще не ждешь. Так что, ведьмак решил сосредоточиться на понятном – на деньгах.

Развернулся к подходящим, и внимательно рассмотрел стражников. То, что это именно стражники, сомнений не вызывает. Типовой доспех, мечи, кинжалы на поясах. Даже рост у мужчин практически одинаковый. А то, что лица разбойничьи, так кому какое дело-то?

- Ты ведьмак? – Крикнул хриплым, пропитым насквозь голосом стражник. Небольшой шрам на правой щеке, и недостает куска уха, собственно – мочки, на левом. На левой же руке отсутствует мизинец, точнее, две его фаланги.

- Ведьмак, - спокойно кивнул Алан, нежно укладывая меч на правое плечо, рукоятью к возможным противникам. Выполнить укол из такого положения просто и быстро, а вот блок… С этим много сложнее. Впрочем, ведьмак был уверен, что это не понадобится. Ребята пришли по делу. – У вас для меня заказ?

- Да. Но не у нас. Собирайся, поедешь с нами к графу Нистен. С ним и разговор поведешь.

- Хм. Ждите.

Парень вошел в дом, быстро и сноровисто оделся, отблагодарил вдовушку крепким поцелуем и пятком золотых флоренов, да и заседлал Вихря.

Как только он выехал за ворота, один из стражников свистнул, и из подлеска к ним выехал еще десяток людей с двумя свободными лошадьми. Кобылка ведьмака тут же начала пританцовывать, выгибать шею, ровнять шаг, но получила кулаком по лобастой башке. Вот устроятся на конюшне, тогда пусть и балуются. А теперь, заняты "они". Делом. Ведьмака везут.

Кавалькада проехала через деревню, и наметанный глаз ведьмака привычно выхватил мальчишку лет семи, с фингалом на всю щеку. Взрослый бил, неточно, но тяжело. Запах хмельного из того дома, откуда вылетел кубарем паренек в слезах, рассказал историю его темного детства, пусть и без подробностей.

Разбитная деваха, что подмигивает стражникам, причем совершенно откровенно зазывая – не хочет она всю свою жизнь в этой деревне жить, и торгует, чем может. Амбиции, однако, а может тупо жрать нечего. Впрочем, голодающей она вовсе не выглядит, румяна и пышна в нужных местах.

Здоровенный мужик, два метра десять, если не выше. Грудь, что твоя дверь в ширину, с целым столетним стволом на плече, идет себе, радуется солнечному дню. Жизнь его спокойна и легка, потому что силен. Вон как ноги ставит, перекатывает. Служил, и с мечом дюже ловок, не иначе. Пластика воина чувствуется сразу - все бабы в селе засматриваются. Даже стражники придержали лошадок давая гиганту пройти. Уважают, в том смысле, что откровенно побаиваются. И ведь при мечах все, да только не поможет, если что. Старостин сын силен и удачлив, а жену какую себе нашел, глаз не отвести, как хороша.

Паренек, лет двадцати, хром на правую ногу, с костылем ходит всю жизнь. Родился таким, вот и мучается. Тут чародей нужен, да кто же тратиться-то будет? Он у мамки своей один, и она о нем заботится, не наоборот, хоть и взрослый уже давно. Маркус слышал о нем разговоры по деревне, и все, как один, неприятные.

Девчушка, лет десяти, не от мира сего. Во младенчестве головой ударилась, и окривела, да часть разума утеряла. Глупая, и оттого беззаботная, покуда батюшка ее, кузнец местный, может ее заботой окружить.

За каждой дверью своя история, свое горе и своя радость. Таковы уж люди. Кавалькада продолжила путь, и совсем скоро покинула Три Ручья, отправившись в поместье графа. Ехать оказалось недалеко, всего три часа с небольшим. Стоит сказать, что поместье оказалось красивым. По периметру растут сирень, яблони, вишня, и прочие вкусные культуры. Забора, как такового, нет, да он и не нужен. Поместье стоит на вершине холма, и подняться наверх можно только в двух местах. Там стоят ворота с подъемным мостом, и этого хватит, чтобы задержать здесь небольшую армию.

Холм с поместьем на вершине, огибает река, да не мелкая, вполне себе судоходная, но не по всей длине, а так, местами. Очень красивое место.

Сам замок выглядит почти воздушным, но это из-за странной побелки, которой покрыли строительный серый камень, устраняя сквозняки. Башенки по пяти углам, и главная часть замка в центре, три внутренних двора, один из которых полностью отдан под тренировочную площадку стражников. Видимо, к дисциплине тут относятся весьма и весьма строго.

Отдав лошадок конюху, Алан пошел дальше уже пешком. В сопровождении солдат, и взглядов каждого встречного-поперечного, ведьмак вошел в центральную часть замка. Из просторного, отделанного темно-зеленым камнем холла, его проводили в пиршественную, иначе и не скажешь. Словно в Цинтру попал, хмыкнул про себя ведьмак, но улыбку сдержал с трудом, особенно, когда дворецкий предложил принять у него плащ и мечи. Ни то ни другое ведьмак не отдал, а только махнул рукой в сторону, мол мешаешь. Седоватый, пухлый мужчина покорно поклонился и отступил. Очень уж у ведьмака жест получился естественный и властный, словно он всю жизнь прожил в замке и повелевал слугами.

- Вы приказали привести ведьмака, мы нашли его.

- Алан де Вега, - отрекомендовался молодой человек, но кланяться не стал. Прошел в залу, осматриваясь, и отмечая несоответствия. На портрете недалеко от камина, написан мощный мужчина с тремя особами женского пола. Одна, лет тридцати, может чуть больше, а две других, явно дочери, годков пятнадцати.

А за столом, мужчинка помельче сидит и командует, значит граф-то, сменился. А вот дочки на месте, обе. Матушки их нет. Зато имеется еще одна девушка, и в отличие от этих двух красоток, собой серовата, как мышка, но довольно высокая для девицы, и плечистая. Сидит рядом с отцом, это несомненно, черты лица немного схожи.

Стол длинный, дубовый, не иначе здесь вкушали пищу большие компании, возможно охотничьи, а может и просто, дружеские. Теперь же, за столом кроме семейства, никого. За спиной каждой девушки стоит по служанке и по стражнику. Им нужна защита? В собственном доме? От чего? За спиной графа, стоят трое. Он ценит свою жизнь больше, чем жизнь девушек? Кто он им? Не отец, точно. Дядя? Дальний родственник, подхвативший знамя увядающего рода? Пока непонятно.

В зале было прохладно, но огромный камин не растоплен. Алан прикинул, и понял, что смог бы войти в этот камин не склоняя головы. Девы вон, в шалях сидят, а ведь только осень началась, к середине движется. Что же тут зимой будет, когда температура до ноля упадет?

- Ведьмак? – Как-то даже зло глянул на парня граф. Глубоко посаженные и некрупные глаза оказались неприятными, но Алана таким не прошибешь. Он такие рожи видел, что этот графенок поседел бы моментально.

- Ведьмак, - согласно кивнул парень.

- Тогда вот тебе заказ, ведьмак. В замке поселилась какая-то дрянь. Найди ее и изничтожь немедля. За то будет тебе десяток флоренов. Пшел вон, - отмахнулся граф и вернулся к крылу, кажется, фазана.

- Нет, - он отрицательно покачал головой, развернулся и пошел к выходу.

- Что?!!

Алан остановился и показал большой палец:

- Первое, я не стану обсуждать цену до того, как пойму, с чем имею дело. Второе. Цена заказа сразу поднимается. Именно тебе, граф. Скажу честно, ты мне не нравишься, и только поэтому, цена поднимется вдвое - в наказание за хамство. И третье. Продолжишь хамить, и цена поднимется еще выше. Теперь о главном. За заказ возьмусь, но, когда пойму, с чем дело имею, назову цену, и возьму предоплатой всю сумму, до последнего флорена. Прикажи своему дворецкому помогать мне, а страже – не мешать, большего от них не требуется. И последнее, я займу комнату в восточной башне. Если согласен, то я приступаю. А если нет, то я, пожалуй, поеду.

Ведьмак говорил спокойно, не глядя на стражников, да и на самого графа тоже не смотрел. Он внимательно смотрел на лица девушек-сестер, и на них был страх.

- А не боишься, что я повелю спустить тебя в тюрьму, и запытать до смерти, ведьмак?

- А ты не думал, граф, что далеко не первый такой «умный»? Неужели думаешь, что я не готов к такому? Однако, ты всегда можешь попробовать, - вот теперь ведьмак по-настоящему оскалился. Его ограниченная эмпатия, легко смогла передать ту ярость и жажду крови, что он испытывал, всем, находящимся в зале. Люди неосознанно постарались отодвинуться от одинокой, темной фигуры, спокойно стоящей посредине. Более или менее развитое умение передавать свое состояние вовне, пусть и кривовато выполненное, но даже его хватило, чтобы неподготовленные люди повелись на обман. В чем обман? Да в том, что даже самый обычный человек может научиться так делать, и даже сильный да умелый отступит, ощущая от него опасность, даже если глаза говорят, что перед ним слабак. Впрочем, к данному случаю это не имеет никакого отношения. У Алана есть мечи, и есть амулет невидимости. С ними он в силах перебить если не всех в этом замке, то большую часть точно. Жаль, что амулет только один, да и тот найден в пещере на задании. Случайно… - Ну так что, мы работать будем? Или я поехал?

- Б… будем.

- Вот и славно. Дворецкий, как твое имя?

- Богдан, сэр.

- Разберись с комнатой, и покажи мне замок, от крыш до подвалов.

Ведьмак увлек его из пиршественной залы, по пути расспрашивая обо всем подряд.

- Значит, говоришь, чудище горло вскрывает? От уха до уха? Острейшим когтем?

- Да, сэр, все так и есть.

- А труп последнего убитого можешь показать?

- Барон Сильверстаф лежит в холодной, ждет отправки домой.

- Прекрасно. – Ведьмак перехватил проходящего мимо слугу за локоток, и проговорил: - Объясни ему, что нужно делать, а сам, отведи меня в холодную. Хочу посмотреть.

- Как скажете, сэр. Виго, приготовь комнату господину и обязательно в восточной башне – господину понравился вид на реку. – И пальцем вверх ткнул, намекая на то, чтобы комната оказалась на самом верху. Ведьмак только хмыкнул, но комментировать не стал. Для него этаж значения не имел – что с пяти метров падать, что с двадцати, без разницы. Все равно лепешка. Хотя, с пяти, да в реку... даже с десяти можно, легко, а вот выше, ноги переломает даже ведьмаку. Тут же не водопад, чтобы сигать в него с огромной высоты без травм.

- Закончил? Пойдем уже, - поторопил Алан. Работать во враждебной обстановке ему не нравилось, да и вообще, работать с аристократами, честно говоря. Редко среди них попадаются адекватные. Все хотят, чтобы дело было сделано, но на них никак не повлияло. А так не бывает.

- Идемте, мастер ведьмак.

Они прошли через добрую половину поместья, и спустились в погреб. Обложенный льдом, в нем лежало тело мужчины, и ведьмак нисколько не стесняясь, смел лед в стороны, чтобы осмотреть тело.

- Голова разбита, удар пришелся со спины, судя по углу, он ударился о стену, и сильно. Шея перерезана, и никак не когтем, а широким, наверняка старым кинжалом. Сейчас таких не делают, слишком грубая работа. А вот сам разрез выполнен решительно, одним движением, но криво. Решительно, но без особого умения. – Тихий голос ведьмака лился под сводами погреба, откровенно пугая. Если бы здесь хоть кто-нибудь был, его бы пробрало до дрожи. Но даже Богдан остался наверху, не желая лишний раз сталкиваться со смертью. – Ребро со стороны спины сломано еще при жизни, синяк отчетлив, но слишком мал для такого повреждения. Вскоре после его получения, барон умер, несомненно. Ноги и пах в норме.

Перевернув тело, ведьмак отметил множество царапин и ушибов, но все они были нанесены «пост мортен», а значит, его волокли. Может слуги были столь не расторопны и неуклюжи, а может и убийца перенес тело. Алан осмотрелся, и заметил одежду погибшего. Осмотрел ее, и вынужден был отметить:

- Дорогая. Барон явно сын состоятельного семейства. Хм, а где кошель? – Осмотрев все еще раз, ведьмак его не нашел. Может барон именно поэтому был убит? Ради кошелька?

Отметив эту версию, как малореальную, ведьмак вылез из погреба, и подозвал дворецкого:

- Расскажи мне про барона.

- Про барона? Хм… Отменный охотник, превосходный игрок, и в гвинт и в покер может. Графа обобрал едва ли не до последней нитки. Еще немного, и замок бы выиграл, - дворецкий покачал головой, явно осуждающе. – Если бы не погиб, конечно.

- Как он вообще в замке оказался?

- Так он приятель одного из друзей нового графа, приехал сюда бестию изловить, что прежнего графа и его жену погубила.

- Понятно. Где я могу взглянуть на трупы прежнего графа и его благоверной?

- Так схоронили их, уж неделю как. В склепе они, и туда никак не можно! – Возмутился Богдан.

- Но ты говоришь, что их бестия извела. С чего такой вывод-то?

- Так графа-то, почти сутки в гроб собирали! По частям! Растерзали его! Да и жену его, благословенную небесами Марту, тоже, - дворецкий чуть не плакал, и эмоции его были настоящими, это не вызывало сомнений. Прежних хозяев замка он любил и уважал. Нынешних - презирал.

- Ясно. А что-то странное было?

- Да все странное! Буквально разорванные тела! Куда уж страннее!

- Угу. Ясно. Веди меня в комнату, пора на ночлег устраиваться.

- Но ведь время обеда…

- Знаю. Но и мелких дел еще много. Еду пусть в комнату несут сразу.

Алану нужно было много пищи и медитаций, чтобы продолжить ускоренную регенерацию. Ранение не сильное, и на боевую силу влияния не имеет, и все же, он желал разобраться с этим как можно скорее.

До самого вечера, Алан переделал множество дел. Пообедал, разложил кое-какие вещи, восстановил алхимическую недомастерскую, и обработал части тел гулей и альгуля, что уработал на кладбище Трех Ручьев. Собрал лабораторию заново, и упаковал. Затем заказал себе полдник, и на этот раз, после еды сел в медитацию, перерабатывая пищу куда более полно. После этого, занялся знаками, развивая контроль магии вообще, и формы выражения магии в частности.

Поужинал от пуза, и снова медитация, а затем сон. Четыре часа сна привели его в полный порядок, так что задолго до рассвета, он покинул свою комнату, и стал обследовать замок уже сам, без помощи и объяснений дворецкого. За четыре часа нашел три потайных хода, и все их обследовал. Нашел так же «запасный» выход в винном погребе, что вывел ведьмака глубоким проходом на пять километров от замка.

Исследовал крыши главного замка, донжона, и башен, кухню, каминные трубы, и вернулся к себе. Уселся спокойно в медитацию, и вращая магию по телу, стал выстраивать в голове полноценную карту замка, начав с подземных помещений, и до самых крыш. Затем, стал наносить странности, вроде сколов и следов когтей на черепице крыш, и пятен крови, найденных в тайном проходе, в тайный же кабинет под самой крышей главного здания, где, определенно, и убили последнюю жертву.

Алан был уверен, что барон нашел тайный ход, и пройдя по нему, попал туда, куда не должен был. А тот, кто находился внутри, его услышал заранее, затаился, и напал неожиданно. Удар в ребро, откинувший барона на стену, где до сих пор есть отпечаток его крови. Он упал на колено, и вероятно, схватился за затылок, открыв тем самым горло. А потом, был удар по горлу старым ножом, который теперь, спокойно лежит себе на столе, даже не отмытый от крови. Лужа крови в кабинете тоже присутствует. Да там вообще, много всего интересного, в том числе и магическая библиотека какого-то ученика Бан Арда, Сильвера Бродерика. Так же, прямо на столе стоит сфера из чистейшего хрусталя, и Алан уже видел описание подобной, правда в книге, был описан стеклянный глаз, который одноглазый Филли, тоже чародей, к слову, носил прямо в глазнице, и видел через него глазами сокола, своей любимой птицы. Но этот шар, невероятно мощный артефакт. Медальон затрясся рядом с ним, словно припадочный.

Теперь о том, что Алан увидел в склепе. Да, туда он залез первым делом, и это было совсем не трудно. Из охраны, только цепь с руку толщиной, да замок, который он открыл за четыре секунды, простейшей отмычкой.

Внутри он возжег свечи, стоящие по периметру с помощью Игни, и повернулся к призраку действительно красивой женщины, моментально ее узнав. Не полуденница, ни полуночница, и уж конечно, не бергест. Женщина выглядела как живая, только прозрачная немного.

- Сидишь? – Спросил ведьмак.

- Сижу, - грустно вздохнула женщина, но от ее голоса мурашки по коже побежали.

- Чего-то ждешь?

- Жду, - согласилось приведение. – Жду, когда грабитель могил побежит, и тогдаааа…

- А если грабитель могил вовсе не грабитель могил?

- А кто же он тогда?

- Ведьмак, к примеру?

- Ах ведьмак? – Призрак женщины задумался на мгновение, и выдал: - Тогда я предложу ему заказ.

- Я слушаю, - спокойно кивнул парень. Он вообще не опасался этого призрака, и пусть разговор получается из рук вон странный, но интересный.

- Я хочу, чтобы ты выследил и убил чудовище, которое убило меня и моего мужа. Мои дочери должны выжить.

- И кто это был, ты помнишь?

- Мерзкая, зубастая тварь с огромной, страшной башкой с огромными ушами и бородой. Быстрая, и верещит так, что уши больно.

- Экиммара, - хмыкнул Алан. – Если она где-то здесь, то я ее убью.

- В таком случае, как убьешь, приходи. А если успеешь прежде, чем она моих дочерей порвет, то я даже заплачу тебе, «ведьмак», - хмыкнула призрачная женщина, отчетливо показывая, что не поверила его словам о профессии. Как она умудрилась не заметить желтых глаз, горящих внутренним светом из-за принятого эликсира "Кошка", вообще не понятно.

Теперь же, сидя в своей комнате, и совмещая все собранные сведения в нечто похожее на правду, Алан понял - экиммарой кто-то управляет с помощью того самого хрустального шара, и сначала убил старого графа, потом его жену, а когда его застукали в тайном кабинете с магическими фолиантами, то пристукнул и барона, но уже своими руками, ибо ждать экиммару времени не было. Интересно, где прячется этот низший вампир, и почему до сих пор не отреагировал на присутствие ведьмака в замке?

Эх, надо бы найти ворожея, и поучиться их искусству более полноценно. Это к магии энергия ведьмаков плохо подходит, а для ворожея все это вообще не важно. Там важна сила духа, и только. Магию они используют редко, и только природную, вроде грамотно подобранных деревьев, нужных листочков и прочего, что объединяют в один амулет, а потом вызывают нужного духа, который завершает объединение своей силой. Да, это очень грубо, и малонаучно, по сравнению с магией, но это работает, так что отмахиваться от подобного нет смысла.

Вопрос такой, как спровоцировать того, кто управляет вампиром, на атаку? Причем, желательно, на атаку себя, а не кого-то еще? Но во всем этом есть и плюс – теперь Алан знал, сколько брать с графа за заказ.

Утром, на завтраке, Ведьмак посетил пиршественный зал, и сел за стол со всем семейством. Когда он закончил с едой, то заговорил и все разговоры за столом стихли:

- Тварь – экиммара. Полсотни флоренов за ее голову, умножьте на два. Деньги жду через час и займусь заказом. – Допил травяной взвар залпом, и ушел, оставив несколько растерянного графа с семейством доедать. Выходя, Алан ощутил на своей спине полный злобы взгляд...

Через час, в дверь постучали.

- Войдите!

Дверь открылась, и вошел дворецкий с тяжелым мешочков в руке. Тот мягко позвякивал золотом, и приятно грел душу.

- Ваши деньги, сэр,

- Благодарю, Богдан.

- Говорят… сэр, говорят, что вы уже выяснили, что за бестия у нас появилась, это правда?

- Да. Это верно, - спокойно кивнул молодой ведьмак. – Низший вампир.

- Но… разве вампиры не…пьют кровь?

- Разные они, вампиры. Некоторые и вовсе сны злые насылают, так что, по-разному. Но ты прав, все они пьют кровь, а некоторые, еще и разрывают жертву на куски. Высшие вампиры, или даже кто-то из переходной стадии, которые полностью разумны, такого не делают, а те, что руководствуются лишь голыми инстинктами, они – запросто. – Было видно, что ведьмак оседлал любимого конька, и может говорить о нечисти долго, при этом, ни разу не повторяясь. – Всё, всё, вижу по твоему лицу, что это тебе не интересно, и умолкаю. – Парень хмыкнул, и в который раз отметил, как сильно он отличается от обычных людей, в особенности, строением психики.

- Так вы поймаете бестию? – Спросил о главном дворецкий.

- Конечно, - пожал плечом ведьмак. К сожалению, главное в этом деле, поймать не саму бестию, а того, кто за ней стоит, а для этого нужно время, и немного везения. Для начала, ему понадобится много, очень много готовой еды. – Богдан, прикажи поварам приготовить мне еды дней на пять автономного существования. Копчености, вареные яйца, и прочее в таком духе, чтобы долго не портилось. Соленое мясо есть? Сырое?

- Я, кажется, понял, что вам нужно. Через пару часов все будет готово.

- Отлично.

Сам ведьмак пошел во внутренний двор, который используется для тренировок солдат и стражи. В своем привычном темпе, парень выполнил разогрев, растяжку, силовую часть, акробатическую, и только потом, взял в руки свой меч. Надел на лезвие свинцовый чехол, закрепив его специальными застежками на перекрестье, и пошел по программе. Прием за приемом, оттачивая мастерство по множеству раз, при полном сосредоточении, и правильных мыслях для каждого отдельного приема.

«Весенний шторм», и на рукоять опустились обе руки. Несколько ударов слились в одно движение, словно охватив воображаемого противника солнечными блестками на лезвии меча. Некуда увернуться, только принимать удар фронтально, но сам удар, производится вообще не мечом, а ногой по стопе противника.

«Волчий рывок», и при смещении вражеского клинка своим, производится удар плечом в солнечное сплетение. Обычно выполняется при более высоком противнике, и имеет более десятка «разрешений». От удара мечом вниз, срубая опорную ногу противника, до удара крестовиной меча в подбородок – насмерть. Такой удар мало чем отличается, от кинжала под подбородок, длина ударной части крестовины меча вполне позволяет добраться до мозга.

Алан полностью покинул измененное состояние сознания, где-то на грани с боевым трансом, и... вдруг крутнул меч, выполняя веерную защиту с перехватом и разворотом. Камушек, брошенный каким-то мальчишкой, одетым до невозможного бедно, отлетел от меча.

Эмпатия растет, отметил про себя ведьмак, вместе с интуицией. Хорошо. Он посмотрел на мальчишку и хмыкнул. Покачал головой, и убрал меч в ножны. Теперь заминка, и можно заканчивать.

Завершая тренировку, он ловил взгляды стражников, ставших свидетелями. Конечно, время от времени слышались комментарии, но пока что, никто не подходил, и не предлагал смахнуться, чтобы помериться силушкой молодецкой. Не потому, что Алан так уж их впечатлил, он вообще не выходил за рамки возможностей человека. Им просто запретили вызывать ведьмака, пока тот не исполнит заказ, вот и все. Однако, им никто не запрещал высказываться, и уж тут мужики не отказали себе в удовольствии. Обхаяли ведьмака, как только могли. И недоноском, и мутантом, и даже колдовским выкормышем. Настроения в замке бродят напряженные, и всякий находится под постоянным давлением страха. Вот и стравливают пар, как могут. Впрочем, парню до их слов дела не было вообще. Нет, он не делал вид, что ему плевать, просто ему на самом деле было плевать. Псы лают, а караван идет.

Алан собрался, и пошел в сторону входа в восточную башню, как путь ему преградил мужчина, лет двадцати восьми. Мощный, с отличной комплекцией, и ясно видимой пластикой мечника. Даже дрянные доспехи не в силах скрыть этого. Парень остановился только тогда, когда между ними осталось меньше пяти сантиметров, и уставился ему прямо в точку над переносицей своими желтыми глазами.

- Ведм…

- Свали.

- Че, блядь? КХАааа!

Перешагнув через лежащего на земле и задыхающегося молодого мужчину, Алан пошел дальше. Проходить «мягкие» проверки вышестоящих постов местной стражи он не собирался, как и тратить на это свои силы и время. Так что, короткий, и незаметный удар в чревное сплетение недоделанным Аардом, и все готово – путь свободен.

Ведьмак направился в баньку, где быстро вымылся. Заскочил к себе в комнату, и переоделся после тренировки. Собрался, и заскочил на кухню, где повара нагрузилии его продуктами, после чего просто исчез. Его не видели стражники, не видели слуги и хозяева - ведьмака нигде не было. Обыскали весь замок, сверху донизу, а Алан все это время просидел в потайном кабинете, изучая магическую библиотеку, и вникая в мелочи. По три часа на книгу, затем сорокаминутная медитация для осмысления, и новая книга. В таком вот ритме прошло пять дней.

На шестой день, когда ведьмак отдыхал под самым потолком, над балками, в обычном таком плетеном гамаке, в кабинет кто-то вошел. Благо, что Алан услышал шаги заранее, и смог спрятать свою ауру, ограничил даже внимание, по сути, закуклившись в своем теле под щитами воли. В таком состоянии его бы даже альп не ощутил, не говоря уж про чародея или другого ведьмака. Альпы, это вампиры переходной стадии, почти высшие, и очень, чертовски сильны, так что охота на них – удел истинных Мастеров ведьмачьего цеха. Алан на альпов охотился неоднократно, так что знал по себе, как это больно, когтями, да по спине. Шрамы остались, и свести их без магии вряд ли получится.

Все, что он себе оставил из восприятия, это слух. Впрочем, этого ему более чем хватило, чтобы все понять. В секретную комнаты вошла девушка, шурша юбками, и села за стол. Взяла недочитанную, видимо, книгу, и водрузив тяжеленный талмуд перед собой заклинанием телекинеза, принялась читать, время от времени бормоча что-то себе под нос. Свечи, которые в кабинете вообще не гасли, потому что зачарованные, освещали помещение и днем, и ночью, но девушка явно не могла находиться здесь долго, и на рассвете, она ушла. Но перед этим она сделала из десятка капель своей крови, нескольких трав и обычного свиного жира, манок для бестии. Это заклинание Алан встречал, а потому быстро сообразил, что девушка хочет воспользоваться исчезновением ведьмака в своих целях, и завершить операцию. Собственно, она и не скрывала, переходя со смеха на шепот и обратно. Она говорила сама с собой, и Алан узнал всё, что хотел:

- Да… это случится завтра, нужно только обмазать «сестриц», и тварюшка дядюшки не промахнется. И так чуть не попалась, когда троюродную тетку убивала, на этот раз не должно быть никаких эксцессов! Ха-ха-ха-ха! Да, еще совсем немного, и сестры, а за ними и идиот папенька, отправятся на тот свет. Тогда все здесь станет моим, и никто не будет больше проигрывать поместье в карты, никто не сможет оспорить того, что я здесь хозяйка! ДА!

Время от времени Алану казалось, что девушка просто сумасшедшая, но это вовсе не так. Просто она очень страстная натура, и стала буквально одержима своей целью, стать хозяйкой замка и прилегающих территорий. А еще, она брала свою силу в огне, а эта стихия сильно влияет на сознание чародея. Впрочем. другие стихии обладают не менее сильным влиянием, но не столь опасны, как пламя, потому что только оно будит в будущем маге агрессию и ярость. Нужно обладать изрядной психостабильностью, чтобы стать огненной чародейкой, и при этом остаться в своем уме. Большая редкость.

Ведьмак затаился, и стал ждать. Хороший охотник тем и хорош, что имеет почти безграничный запас терпения, не говоря про остальные качества, такие, как отточенный разум, и тренированное тело. Ведьмак – это прежде всего охотник на чудовищ, просто иногда, люди становятся настоящими чудовищами по своей воле.

Обычный вроде бы ужин следующего дня, прошел спокойно, и как только он закончился, родная дочь нового графа проговорила:

- Папенька, я устала, пойду спать.

- Ну так иди, - отмахнулся тот, и вернулся к разговору со своим доверенным слугой.

- Ну, докладывай, что ты нашел? – Насел граф на только вернувшегося из короткого путешествия мужчину.

- Две карты, но они поистине редкие. Одну продает гильдия игроков в гвинт столицы, а вторую, частный владелец, довольно знаменитый в узких кругах фон Мец, из Аэдирна. Он сюда приехал не так давно, но изрядно проигрался, и испытывает сильную нужду в золоте.

- Отлично! Замечательно!..

Выходя из залы, девушка скривилась, словно съела сразу три лимона. Отец вообще не понимает, что нельзя тратиться на такие вещи, и только и знает, как играть в карты. И проигрывать огромные суммы! А ей потом разбираться приходится. Хорошо, что она успела перехватить барона, и отобрала все, что тот выиграл у ее отца, не то они бы по миру пошли! Идиот! Молодая графиня Нистен, Ирма, разве что зубами не заскрипела, но сдержалась.

Стоящий в темном углу, невидимый из-за заклинания сокрытия ведьмак, смог с легкостью прочесть по ее губам:

- Не успеешь ты ничего купить, пап-пень-ка. Нельзя терять времени. Прямо сейчас.

«Вот и все», подумал про себя ведьмак. «Интрига подходит к эндшпилю. Пора и мне за работу». Он медленно прокрался за Ирмой, до самого входа в тайный кабинет. Когда она вошла, активировал скрытую ловушку, в которую она попадется, когда выйдет, и вернулся обратно.

Выбор - кого охранять, графа Нистен, или дочерей прежних хозяев, для него оказался куда легче, чем хотелось бы, просто потому что подсознательно, граф ему не нравился вовсе, а вот девушки, даже очень. За те дни, что он за ними следил, сестры Сейден и Флора, показали себя замечательно. И к людям относятся правильно, и в делах графства понимают, и обсуждают толково. Чувствуется рука отменного воспитателя, как и отличное обучение. В общем, приятные во всех отношениях, леди. Обе. Пусть Сейден более живая и страстная, но Флора более вдумчивая. Две сестры - тактик и стратег, так сказать, во весь рост.

Таким образом, сделав свой выбор, ведьмак не вернулся в пиршественную залу к графу, а потопал к девушкам. Их комнаты располагались в центральной части замка, как и все жилые покои семьи. Алан смазанным от скорости движением просочился мимо охраны девушек, и устроился прямо на балке, под самым потолком. Деревянная палочка-артефакт уже совсем нагрелась, и он знал, что вот-вот она просто перестанет работать, и сгорит в пепел. Жаль, отличный был артефакт, пусть и без возможности подзарядки, да и невидимость так себе – пока неподвижен, или двигаешься медленно, тебя не видно, но как только начинаешь шевелиться более интенсивно, иллюзия сползает, как выползок со змеи. Зато, его можно было использовать много раз, включая и выключая сколько захочется, то есть, пока энергия не закончится. Впрочем, ладно. Это задание определенно того стоит.

О, медальон затрепетал. Мощная магия творится неподалеку. Ведьмак дернул ухом, услышав человеческий вой, но не сдвинулся с места. Затем раздались крики стражников, но не захлебывающиеся, как должны бы, а просто, полные страха. Но они быстро стихли, под командами сержанта стражи, Лео Лакоста. Этот вояка молодец, бесстрашен и умен. Только вот прямо сейчас, он совершенно не вовремя появился, потому что только людей положит в самоубийственной атаке, вместо того, чтобы пропустить бестию мимо.

Алан тяжело вздохнул, и открыл пузырек, который держал в руке. Пурга прокатилась по пищеводу, и взорвалась в желудке дивным коктейлем, стимулируя организм к работе на максимальных оборотах. Еще пузырек, и Черная Кровь добавилась к Пурге, создавая целый боевой коктейль, и отравляя кровь так, чтобы она почти не причиняла вреда носителю, но вот кровососу, попробовавшему ее, будет очень плохо. Для них такая кровь станет ослабляющим ядом с мощным действием. Конечно, Алан не собирался давать себя кусать, но всяко бывает.

Он слышал, как экиммара сбежала от стражи, и почувствовал ее уже совсем близко от комнат девушек. Впрочем, сейчас они удачно находились вместе, так что защищать их только легче. О! Охрана у дверей графинь увидела экиммару, и… сбежала. Оба стражника покидали алебарды, и даванули дальше по коридору изо всех сил. Ну, в общем-то, их можно понять, потому что тварюга и впрямь страшная чисто внешне, да и по сути, тоже. Словно только этого и дожидаясь, артефакт невидимости приказал долго жить, вспыхнув синеватым огнем, и осыпавшись пеплом.

Алан мягко и бесшумно спрыгнул с балки на пол, и проговорил:

- В шкаф, быстро, обе.

И не слушая растерянных повизгиваний девушек, перепуганных до мокрых панталончиков его внешним видом и черными венами, виднеющимися на бледной до невозможности коже, закинул их в шкаф. Встал напротив двери, и дождавшись идеального момента, вытянул руку:

- Аард! – На этот раз рявкнул в голос ведьмак, вынося дверь покоев изнутри, и этой самой дверью, снося бестию. Обеих, и дверь и экимму, приложило об стену, да так удачно, что это дало время Алану выйти из покоев графинь. На ходу он выпил «Кошку», и мир переменился. В темном ночном коридоре больше не было ни единого темного пятнышка – ведьмак видел все. Серебряный меч не бликовал из-за отсутствия света, и для чувствительных глаз ведьмака, это настоящее благословение.

Скрежет – когти твари зацепили стену коридора, и Алан воспользовался замедленным ударом экиммы. Прошел под удар, и оставил на ноге экиммары, выглядящей как чудовищно ушастый, трехметровый дед, длинную царапину. Нормально ударить не получилось, но это не главное. Хоть ногу и не отрубил, но замедлил. На рывок в ближайшие три десятка секунд она не пойдет, а там уж и бой закончится. Тридцать секунд, это очень много.

Разворот, и ведьмак рухнул на колено, чтобы в нужный момент резко встать, еще больше ускоряя меч.

Взух!

Взвизгнул воздух, и две фигуры покатились по коридору, а меч звонко упал на камень пола.

- Заррраза, - выдохнул ведьмак, и моментально достал склянку с серебряной пудрой. Раздавил ее в руке, не боясь пораниться, потому что кисти все равно в перчатках. Шаг, второй, и он выставил руку в сторону бегущей к нему бестии, и с открытой руки срывается слабый Аард, а месте с ним и серебренная пудра.

- УУИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИ!!!

Еще бы… серебром-то, да в зенки! Это и человеку больно, не говоря уж о твари, что серебра боится до дрожи.

Рывок к бестии, вслепую махающей лапами, и пройдя неуклюжую защиту, удар кулаком в грудь. Проникающий Удар. Даже очень крепкий позвоночник экиммары не выдержал, получив обширные повреждения, и сломался под резким давлением концентрированной силы удара. Тварь замерла, рухнула на колени, и замотала руками. Они двигались, как и раньше, а вот ноги уже нет.

Ведьмак тяжело дыша, отшатнулся, и рывком сиганул к мечу, прямо через голову экиммары. Схватил его, и снова рывок, пока она не уползла куда-нибудь в темное и тайное место. Меч взлетел, попутно срубая лапу, и рассек воздух горизонтально. Стоящая на коленях бестия стала как раз ростом с ведьмака, и срубить голову оказалось чрезвычайно удобно. Снова взвизгнул воздух, и голова скатилась с шеи бестии, тяжело бухнувшись на каменный пол.

Алан отошел к стене, и съехал по ней на пол. Аккуратно надавил на грудь, и зашипел не хуже любой гадюки. Ребра сломаны. Кто же знал, что эта тварь вообще не обратит внимание на то, что ее нога стала работать хуже, и просто сделает рывок в самый не подходящий момент?! Больно-то как. Он кашлянул, и ощутил на языке вкус крови, да и дышать стало намного тяжелее. Легкое пробито, и судя по всему, ребром. Да твою же! Ласточка, она отлично помогает от внутренних кровотечений!

Проглотив содержимое склянки, ведьмак потянулся за зельем Раффара Белого, и вытащил из перевязи только осколки. Посмотрел на них, и устало прикрыл глаза. Паршивый бой, давно такого не было. Голова опустилась, и он заметил, что на бедре у него рваная рана. Не сказать, чтобы глубокая, да и артерия не задета, но как он вообще умудрился ее не заметить в бою?

- Гадство… - Пробулькал с кровью Алан.

Ведьмак вошел в такие глубины транса, куда не каждый монах заглядывает, а из покоев выскочили юные графини, услышавшие голос ведьмака, и отсутствие звуков боя. Выскочили, и как раз увидели этот момент. Пейзаж девушек впечатлил.

Безголовая экиммара, стоящая на коленях, все вокруг в крови, да еще и ведьмак у стенки, без сознания.

Сейден и Флора переглянулись, и подошли к ведьмаку. В каждой в руке оказалось по подсвечнику с тремя свечами, и потому, они все прекрасно рассмотрели. Передернули плечами от холодка, прошедшего по спинам, и старшая упрямо сжала губы.

- Хватай его за ноги, и понесли к нам. Он ранен, и довольно серьезно.

- Наконец-то, твое обучение в храме Мелитэле принесет пользу, - кивнула Флора, и сделала то, что сказала ей сестра. Они с большим трудом занесли тяжеленного ведьмака. Усадили его, как смогли и раздели. Обе покраснели от этого, но Сейден еще хоть как-то попривыкла, а невинная Флора вспыхнула так, что от ее лица прикуривать можно.

- У него два ребра сломаны, и легкое повреждено. Ногу пока просто замотать... Тут много работы. Займись стражей и всем прочим. А там и наш "граф" поможет. Наверное. Или добьет, и его и нас… - Девушка с некоторым даже фатализмом грустно хмыкнула, и принялась за дело. Ребра нужно поставить на место, и сделать это так, чтобы легкое не порвать еще сильнее. Раньше она такой операции не делала, только наблюдала со стороны, так что завершила ее только к концу ночи. Как раз едва начался рассвет.

Собственно, как оказалось, никакой операции и не нужно было. Она выставила ребра на место, а когда разрезала кожу, чтобы добраться до поврежденного легкого, оказалось, что оно даже не кровоточит уже. Заросло, пусть и кое-как. От такого, девушка совершенно растерялась, но зашила обратно, и до рассвета глядела, как разрез зарастает прямо у нее на глазах. С видимой скоростью!

- Ведьмаки, - покачала головой юная целительница-недоучка. – …уже не люди.

Вечером следующего дня Алан вышел из глубочайшей медитации, и открыл глаза. Конечно, от зелий в крови ничего не осталось, а самочувствие было отличным, если не считать плохо сросшиеся ребра, но это мелочи. Неделя, это максимум, если лениться, и они станут еще крепче, чем были до перелома.

Повязка на ребрах тугая, наложена прекрасно, Сейден постаралась отлично. Конечно, Алан контролировал окружающую обстановку, и все прекрасно слышал, потому и не трепыхался.

Ведьмак сел на кровати, едва заметно поморщившись, и протянул руку к своему рюкзачку. Нашарил в нем зелье Раффара Белого, и хряпнул добрую треть склянки. Вот теперь ребра хорошо «сцепились», и больше нет риска заново сломать их неосторожным движением. Остальное зарастет обычным способом. Легкие работают нормально, пусть пока и не идеально. Ведьмачий слух улавливает легкие хрипы, но это пройдет через пару дней. Ждать более нельзя.

Алан поднялся на ноги, и оделся, время от времени шипя, когда при расширении легких, они давили на ребра. Малоприятное ощущение. Зато, когда плечи обнял доспех, стало, наоборот, хорошо, и как-то правильно.

- Вы зачем встали? – Раздался женский голос от открывшейся резко двери.

- Затем, что есть дела, которые я не могу отложить, миледи. – Голос ведьмака стал еще более хриплым, пусть и временно. Это, на удивление, придало ему мягкости, что моментально уловила целительница. – Не беспокойтесь, я отойду на полчаса, а потом снова в кроватку. Слово ведьмака.

- Ну, только если так. Даже при вашей невероятной скорости регенерации, разгуливать сразу, после того как очнулись от ранения, это верх инфантилизма, знаете ли. – Девушка нахмурилась, и метнула недовольный взгляд, который был легко отбит мощнейшей броней пофигизма.

- Не беспокойтесь, леди Нистен. Все будет хорошо. Пока я одеваюсь, расскажите, что случилось в то время, что я спал, прошу вас.

- Ну, после смерти троюродного дядюшки, оказалось, что и кузина тоже пропала куда-то. Мы обыскали весь замок, но не нашли ничего. Может, вы возьметесь?

- Может быть, но позже, миледи. Постойте, граф погиб? Бестия порвала?

- Да, - без доли сожаления, кивнула девушка. Видимо, привыкла уже к этой мысли. Да и жалеть о смерти человека, от которого ежедневно ждала гибели или чего похуже, просто глупо. - В общем, его похоронили в родовом склепе вчера на закате. Кузину ищут до сих пор. Поскольку, графство не может быть без управляющего, то мне, как старшей сестре, пришлось взять на себя заботу об этом. – Девушка без лишней скромности говорила о таких вещах, и ведьмак отметил весьма спокойное, и даже искреннее отношение к власти. – Так же, ваш контракт считаю выполненным полностью. Бестия мертва, ее труп лежит в холодной. До сих пор не понимаю, как это вы с ней сладили только?

- С трудом, - грустно хмыкнул ведьмак. Он до сих пор не мог понять, почему просто не шарахнул Игни изо всех сил по этой мутировавшей экимме, и решил потанцевать с ней. Где-то внутри он знал, что ему просто хотелось почувствовать этот бой, к тому же, только в бою можно осознать новую грань своих возможностей, не то ему хватило бы одного удара. Противник был довольно слабый, так что этого бы точно хватило, но молодой ведьмак не просто испытывал судьбу. Он желал стать сильнее, и за это нужно было платить. – Раз все разрешилось, пойду сварю себе зелье, чтобы выздороветь поскорее.

- Надеюсь, это не составит проблем. – Девушка покраснела. За то время, что ведьмак лежал раненый, она догадалась, что он никуда и не уходил, охраняя их от бестии. Сейден даже не представляла, какой нужно обладать выдержкой, чтобы сидеть и ждать смертного боя. Вполне возможно, что и последнего. Красноволосый ведьмак вызывал у нее чувство, похожее на... восхищение?

- Не составит, благодарю, - кивнул парень, и откланялся: - Мне пора. Думаю, очень скоро мы встретимся вновь, чтобы обсудить заказ на поиск вашей кузины.

- Конечно, непременно! – Воскликнула графиня, пусть еще и не утвержденная королем, но вполне законная.

- Всего наилучшего, миледи.

Алан направился прямо к тайному ходу, и шмыгнул туда, дождавшись, когда слуга пройдет мимо, и будет свободно. Дошел до кабинета, и покачал головой. Дочь графа, наверное, самая невезучая девица в мире. Ловушка, которую он тут поставил, была простой до невозможности, и девушка должна была только повредить ногу запнувшись, и потому, это должно было ее немного задержать, не более того. Но она ударилась о стену головой, в падении, и погибла, причем не сразу, а просто потому, что никакой помощи ей оказано не было.

- Премия Дарвина, однозначно, - покачал головой ведьмак. Перешагнул тело, и вошел в кабинет, где быстренько прибрал всю библиотеку по магии в свою "рунную сумку". Почти кубометр книг влез легко, как и немногие артефакты из местной коллекции. Прибрался тут хорошенько, затушил зачарованные свечи, забрав их с собой, и прихватил тело Ирмы. С ним на плече, он и вышел из тайного хода. Дошел до холла, и позвал дворецкого:

- БОГДАН!

Пока ведьмак ждал дворецкого, он вдруг задумался. "Премия Дарвина"? Кто такой этот Дарвин? Впрочем, это неважно. Главное, что это премия за самую нелепую смерть, вот только кому ее выдают, если получатель уже не нуждается... да вообще ни в чем!

- Что случилось, сэр? – Раздался немного ворчливый голос дворецкого из-за двери, откуда до этого Алан услышал его шаги.

- Да вот, нашел я вашу пропажу.

- Господи, да что же это такое-то!?! – Всплеснул руками мужчина, и подбежал к ведьмаку. – А… что это с ней?

- Да уж третий день, как мертва, так что не знаю. Графиня упомянула, что она потерялась, вот я и пошел ее искать. Правда, заказ на поиск мы так и не обговорили, а жаль. В общем, в тайном проходе нашел ее, по запаху.

- Погодите, сэр. Я сейчас позову слуг, и юных графинь.

- Хорошо, я подожду.

Люди набежали почти моментально. Новость распространилась быстро, так что уже вскоре в холле собралось все население замка. Через десять минут, наобсуждавшись, люди стали расходиться.

- Господин ведьмак. Пройдите в мой кабинет, нам есть что обсудить. – Сейден придержала его за руку, и кивнула в сторону лестницы. До кухни он так и не дошел, хотя очень страмился.

Устроившись в кабинете, куда служанка принесла офирский кофе с чем-то, весьма похожим на круассаны, Алан уютно расположился на шикарном, глубоком кресле, приставив футляр с мечами к подлокотнику.

- Господин ведьмак, по первости, благодарю, что нашли нашу кузину.

В дверь кабинета тихонько поскреблись, и тут же, не дожидаясь ответа, вошла Флора.

- Не дождалась меня… - Укоризненно проговорила более благоразумная и спокойная, младшая сестра.

- Мы только начали, ты вовремя.

- Извините, у вас не найдется бумаги и пера?

- Возьмите на столе, - отмахнулась Флора.

- Благодарю. – Ведьмак не присаживаясь, начеркал несколько строк, и свернул бумажку, убрав ее в карман. – Так зачем вы меня звали, Ваша Светлость?

- Поблагодарить, и рассчитаться за то, что нашли тело кузины. Даже без заказа.

- Просто прошел по ее запаху, - Алан пожал плечом. – Это не сложно.

- В таком случае, двадцати флоренов вам хватит?

- Более чем, - ведьмак не стал отказываться от халявных деньжат, да и с чего бы?

- В таком случае, - Сейден передала ему кошель, и тяжело вздохнула: - …перейдем к следующему заказу.

- Ммм? – Алан удивленно приподнял бровь, и сильно надеялся, что получилось достоверно. Учитывая то, как некоторые стражники и слуги хищно смотрят на молодых графинь, ему уже стало понятно, что что-то не так. А как только он вошел в кабинет, ощущение подтвердилось. За ними наблюдали везде и постоянно, а в данный момент, ведьмак ощущал холодный взгляд из-за стены, а также ощущал ауру человека. Он и сам видел этот кабинет с той стороны, и тайный ход этот ему известен. Вывод? Кто-то из слуг задумал прибрать графство к ручкам своим липким, и две молоденькие графини показались этому человеку вполне себе подходящей целью.

- Мы бы хотели, чтобы вы нас охраняли. – Выдохнула Флора.

Алан прокачал ситуацию, и развернул бумажку, дописав несколько строк, а затем свернул ее обратно. Покачал головой, и ответил:

- Я не охранник, я ведьмак и занимаюсь охотой на чудовищ. – Твердо так сказал, чтобы без повторений. – На этом мы с вами расстанемся.

- Мы предлагаем вам баронство господин ведьмак. Если останемся живы в течение месяца.

- Вы и без меня останетесь в живых, - он покачал головой, и встал на ноги. Подхватил мечи, и подошел к столу, оставляя перо. Прошел мимо ошеломленных графинь, и вышел вон. Только Флора вдруг посмотрела на свои руки, и увидела в них свернутую бумажку с надписью: "читать в туалете".

Конечно, она удивилась, и все же, понимая неординарность ведьмака, она не могла просто откинуть предупреждение. Так что, повернувшись к сестре, она взяла ее под ручку, и потянула в сторону туалета. Совершенно молча, и якобы поплакать.

- Ну и зачем ты меня сюда утянула? – Спросила Сейден. – Нет, но каков ведьмак-то! «Я не охранник»… Тоже мне! Или к нему в очередь выстраиваются, чтобы предложить баронство?! Хам!

- Да тихо ты. Он передал мне записку, и на ней написано: "Читать в туалете". Так может, все же, прочтем?

- Да? Это когда это он успел? – Удивилась старшая.

- Когда мимо проходил к выходу. – Ответила младшая, и развернула листок.

«За вами постоянно следят, даже сейчас, из тайного хода.»

- То есть он все понял, и все равно отказал?! Если Олден, этот выродок, эта погань, сделает с нами то, что обещал, то я буду этому ведьмаку до конца жизни призраком являться! – Вскрикнула Сейден, сжав кулачки.

- Может, дочитаем, все же?

- Ладно, что он там еще накропал? – С некоторым интересом заглянула в развернутый листок девушка. Глубокие голубые глаза заскользили по строчкам, и даже перекрывшая зрение челка черных волос не помешала. Девушка только тряхнула головой, откидывая этот черный водопад вбок.

«…Обсуждать что-либо здесь и сейчас бессмысленно. Я помогу, если вы выявите всех, кто вошел в банду.»

- Да мы и так знаем всех… - Воскликнула Флора.

- А ты уверена? Вдруг кто-то еще из слуг или стражи пошел к ним? Генри Олден и сержант Лео Лакоста как-то договорились, а капитана замковой стражи не видно уже два дня. Вероятнее всего, больше и не увидим, ведь тот был дружен с батюшкой, и не дал бы нас в обиду. А ведьмак прав, хоть и хамоват, тут ты права. Мы не знаем всех, а вычистить их нужно сразу, одним махом, иначе жизни нам не будет. Сделают шлюхами для стражников, и заставят подписывать все, что им понадобится! – Сейден снова едва не заревела, но удержалась. Впрочем, пара слезинок все же капнуло.

- Не сделают. Себе оставят, урроды. Мы слишком красивые, чтобы отдать нас солдатне. А вот на фисштех посадят, это точно. – Флора была мрачна и подавлена.

- И что будем делать?

- Похоже, то, что скажет ведьмак. Это пугает, но и выбора у нас вообще нет.

- И… ты ему доверяешь? – Сейден спросила не просто так, а оттого, что у Флоры на людей нюх, чуйка, как ни назови.

- Да. Он защитил нас, хотя мог этого и не делать. Мог защищать того, кто ему платит, то есть дядю, но выбрал нас. Не знаю почему, но я почти уверена, что и кузину тоже он угомонил. Все это было выгодно только для нас с тобой, понимаешь? Он уже выбрал сторону, пусть про ведьмаков и говорят, что они нейтральны. Впрочем, про них много что говорят, а на самом деле, сама видишь, как оно все.

- Может ты и права. Значит, доверимся.

- Значит, доверимся.

Алан вскорости покинул замок, отчего многие вздохнули с откровенным облегчением. Ведьмак мешал их планам, но теперь, когда он покинул это место, ничто более не могло предотвратить их планов. Широкая спина черного всадника удалялась все дальше, пока не скрылась вовсе.

Сделать сестры ничего не успели. Этим же вечером, после того, как ведьмак демонстративно уехал из замка, стража совершила переворот. Он был тихим, без лишнего насилия и убийств. Просто некоторых людей прихватили за локотки, и отконвоировали в темницу замка. Среди них был и дворецкий Богдан, и многие другие слуги, что служат в семье графа уже не первое десятилетие. А Генри Олден занял спальню графа, тогда как Лео Лакост – покои капитана стражи. Поздно вечером, в пиршественном зале, новый «граф», принимал приближенных, и закатил целый пир. Они веселились, пили, ели, и в какой-то момент, изрядно набравшись, Генри приказал двум стражникам:

- Приведите девок.

И, конечно, «девок» привели. У старшей синяк на поллица, потому как сопротивлялась. У младшей порвано платье в районе лифа. Но лица злые, несломленные сексуальным насилием - Генри приказал, чтобы пока не трогали, потому как он пожелал быть первым. Девушек поставили на колени, прямо перед Генри, и тот встал из-за стола. Чуть шатающейся походкой он приблизился к ним, осмотрел лица, и с удовольствием выдал пощечину Сейден, от чего она аж зубами щелкнула.

- Теперь вы принадлежите мне, и станете делать все, что я вам скажу. А иначе, с вами повеселится вся стража. За проступок, вы будете наказаны неделей в казармах. Каждая. Вам все ясно? А теперь, раздевайтесь, и станцуйте для нас. Ну! Быстро! Эй там. Сыграй что-нибудь, чтобы шлюхам было сподручнее!

Дверь в залу тихо открылась, и вошел молодой человек в черном доспехе. На животе черненая кольчуга, на плечах тоже, но по большей части она прикрыта кожей. В правой руке меч, ловит отблески свечей на свое стальное лезвие. Шаги неслышны, дыхание тихое, как у спящего человека. «Пурга» в крови вывела его рефлексы на максимум возможного для его мутировавшего тела. Тихое:

- Аард.

И троих стражников впечатывает в стену, отчего они моментально потеряли сознание. Впрочем, двое уже не очнутся, потому что черепа проломлены. Третий… если сильно повезет, но тоже вряд ли. С таким обширным кровоизлиянием в мозг, не выживают. Обычно.

Меч описал дугу. Голова обернувшегося Лео Лакоста, подпрыгнула в воздух, упала на стол, и «удачно» остановилась прямо в блюде, конвульсивно моргнув левым глазом в полной тишине. Удивленное выражение так и не сошло с его лица.

А затем, все в зале узнали, за что так боятся ведьмаков. Меч превратился в мясорубку, в воздух полетели руки и головы людей, и все вокруг залили реки крови. Люди хотели сбежать в дверь, но та оказалась заперта знаком Ирден, и барьер не выпустил никого. Генри Олдер даже протрезвел от зрелища, громко пернул, и попытался спрятаться, но не смог. Ведьмак ударил по столу стопой, и тот отъехал, открыв стоящего на карачках «графа».

Вжух...

Голова слетела с плеч, заливая все вокруг кровью разбойника. Последняя четверка, оставшаяся в живых, попыталась напасть на ведьмака вместе, но кто бы им позволил? Аард разметал их построение, и четыре блика клинка, поставили в их жизнях красную точку. В зале осталось только трое живых. Две сестры, жавшиеся друг к другу у стены, и ведьмак. Весь в крови, с ног до головы, с мечом, с которого стекает эта руда жизни, желтыми глазами, что оглядывают каждый сантиметр зала, и могучим телом, от которого идет мощное ощущение внутренней силы.

Ведьмак осмотрелся, вытер меч о тело мертвеца, протерев начисто о сюртук другого мертвеца, что на удивление, остался довольно чистым. Пригладил растрепавшиеся во время боя красные волосы, и повернулся к графиням.

- Вам придется нанять новую стражу.

В этот момент, девушки не выдержали. Сначала вырвало старшую, а затем и младшую. Когда они закончили, то потеряли сознание.

- Мда... - Красноволосый покачал головой, и снял барьер, в который уже бились с другой стороны. Стражники низшего звена ворвались в зал, и увидели бойню. Увидели и ведьмака, который должен быть уже далеко отсюда. Их стало выворачивать наизнанку, от того, на что они смотрели.

- Сдавайтесь, бросайте оружие и доспехи, и бегите из замка, а там и с земель графства. Здесь предателям жизни не будет. Или же, нападайте, и присоединяйтесь к своим командирам в загробном мире. – Слова ведьмака словно нарушили хрупкое равновесие. Мужчины начали бросать мечи и алебарды, снимать форменные стеганные куртки, и отходить к выходу. Но, как всегда, даже в подавленной толпе найдется кто-то смелый, что бросит вызов, и будь тут другие обстоятельства, можно было бы и помягче, но миндальничать сейчас, находясь в одиночестве против полусотни мужчин, вооруженных мечами и алебардами, нельзя ни в коем случае.

Только из очереди выбежал один из стражников, с мечом наперевес и раскрытым в крике ртом, как ведьмак в два приема четвертовал его, и снова замер, глядя на людей безжизненным взором желтых глаз.

- Продолжайте, - приказал он, стоя на месте.

После такой демонстрации, желающих подраться более не нашлось. Когда все выкинули мечи и форму, он погнал их на выход из замка. Отогнав людей на пять километров, как раз в сторону своих лошадок, что ждали его в лесу (прямо у входа в подземный ход, через который Алан возвращался после демонстративного отъезда), он верхом вернулся в замок, и пошел обратно в залу. Вынес оттуда графинь, и устроил их в гостиной, а затем отправился в темницу. Освободил слуг, дворецкого, и десяток человек, что раньше служили в страже, и были преданы капитану. Раненные, но в сознании, и двигаться могут вполне. Так что, их ведьмак тоже освободил, и приказал служанкам перевязать их, и вообще, обиходить.

Выбрал среди них самого авторитетного, и проговорил:

- Теперь ты капитан замковой стражи. Приводи себя в порядок, нанимай стражников, и представься госпожам графиням. Найди мага, что согласится жить в замке постоянно, и заботиться об этих землях и их обитателях, под клятву.

- Я… - Растерялся сержант, лет двадцати семи, примерно.

- Это приказ.

- Есть, сэр! – Встал во фрунт раненный парень, но даже не поморщился. Более того, он даже не поинтересовался, почему ему приказывает ведьмак. А потом, он увидел залу, полную трупов, и подобные вопросы вообще не захотели приходить в пустую голову. От греха подальше.

Служанки возились с юными графинями, а ведьмак продолжал восстанавливать замок после бойни, взяв власть в свои руки. Девушки пришли в себя только на второй день. Переварить все произошедшее оказалось просто непосильно за малое время, и они еще неделю ходили по замку, как приведения. Но очередным утром, вместо служанок к ним в комнату, где они спали вместе (от страха), ввалился ведьмак. Раздался плеск воды, и девичий визг разлетелся по всей центральной части замка.

Богдан, находившийся на первом этаже, его прекрасно услышал, и только улыбнулся. Он видел Алана с ведрами в руках, поднимающегося наверх, так что понимал источник звука, и его причину. Более того, он считал, что этот шоковый подход, вполне может иметь успех, и потому, молчаливо потворствовал его воплощению. А уж когда углядел двух графинь в мужеской одежке, бегающих по внутреннему двору под звуки хлыста, то и вовсе заулыбался. Не самому факту, конечно, а той ругани – весьма энергичной, к слову сказать – которая лилась из уст девиц.

Алан провел в замке месяц, и считал, что потерял уйму времени, однако были и плюсы.

Спокойные тренировки, получение титула барона Вейли, и конечно, отличные отношения с графинями, все это большие плюсы, как ни глянь. Со старшей, просто хорошие дружеские отношения, а с младшей, Флорой, так и вовсе, более близкие. Противостоять обаянию ведьмака она не смогла, или не захотела.

Устоявшись, положение графинь в замке стало незыблемым. Стража пополнилась новыми лицами, новый капитан стражи оказался вполне удачным выбором, а замковый маг – очередной неудачник, недоучка из Бан Арда, - вполне толковым мужчиной, лет сорока на вид. Образованный и приятный собеседник, но для завершения обучения нужны не столько знания, хоть без них и никак, сколько талант. С последним у него не очень, но с годами, он явно вырос в силе и профессионализме, а потому пользовался вполне заслуженным уважением.

Когда Алан понял, что здесь все будет в порядке и без него, он уехал из замка. Нужно было навестить свои новые земли, выстроить систему, чтобы иметь возможность не появляться там годами, но все продолжало работать, а потом, возвращаться на большак. Баронство, это замечательно, но ведьмак – это его суть, и отворачиваться от нее Алан совершенно не желал.

Лошадь мерно трусила вперед, отмеривая километры, а ведьмак перекатывал в руке странный зеленый камень, что слегка светился изнутри чистым светом. Этим камнем с ним расплатилась мать графинь, точнее, ее призрак. И сказала так:

- Эльфский ключ-камень – очень редкий артефакт. Я не знаю, от чего он, но если ты найдешь дверь, то станешь богатым человеком.

Тот принял сокровище, кивнул на прощание, закрывая ее гроб пинком по каменной крышке, и ушел, закрыв за собой и склеп. А теперь вот, смотрит на камень, и раздумывает, на кой хер он его вообще взял? Ведьмак убрал камень в рунную сумку, и слез с коня. Впереди долгий путь и стоит хорошенько отдохнуть. Эх, сейчас бы Флору под бок - девушка она теплая да нежная - хорошо было бы. Под эти мысли, молодой ведьмак уснул.

Баронское поместье, пожалованное ему графинями Нистен, оказалось довольно велико. Два небольших городка, три десятка сел, и под полсотни выселков. Общее число душ - двадцать три с половиной тысячи человек. Изрядно...

Алан устроился в баронском "замке", который мало чем отличался от довольно бедного поместья, и взялся за дела. Перелопатить в одно лицо целую гору бумаг, свести показатели, вывести нюансы, и по каждому вопросу разузнать у управляющего, а потом еще и съездить на место, и выяснить как все было на самом деле... Это заняло два с половиной месяца, однако, к весне он был полностью готов. Пришлось смотаться за деньгами в Новиград, и много чего прикупить по всему материку, но сам Алан считал, что оно того, определенно, стоит.

На удивление, но южнее Яруги почему-то почти не садят и не едят картофель, а методы обработки полей допотопные настолько, что дальше просто некуда. В первую голову, Алан обратил свое внимание именно на сельское хозяйство, и модернизировал его. Недовольных хватало, но поскольку он тут главный, то просто заткнул, кого и силой. Не до дебатов ему было тогда - цейтнот.

Как оказалось, в болотах на его земле, имеется железо, так что Алан не стесняясь принялся и за это направление. Начал с дамбы, чтобы осушить болотистую местность, а пока природа медленно реагировала на столь резкие изменения, он уже установил водяные колеса и создал промышленную кузню.

Здоровенное помещение, рассчитанное на десятки кузнецов, которые должны не создавать шедевры, или просто вещи, а делать полуфабрикаты. Стальные листы, например, сетку, трубы, проволоку и прочее в таком духе. Конечно, для всего этого нужны станки, и как раз с этим проблем у Алана не было. Рядом текла река с большим водопадом, так что сделать водяные колеса было довольно просто. И пусть мужики трудились в поте лица, но у них был нормированный рабочий день и заработная плата, как в лучших домах! Многие были только рады подобному новаторскому подходу нового барона, а потому работали спокойно и уверенно.

- Гнешка! Живой ногой дуй к Сиволапу! - Рявкнул Алан. Девчонка, подвизавшаяся на побегушках, лет десяти, рванула с места так, как никакой оборотень не сможет. Мелкая, юркая, быстрая, Гнешка стала если не правой рукой, то как минимум пальцем на ней. Важным и нужным пальчиком на побегушках.

Не прошло и пяти минут, как в здание кузни в нижнем городе, вошел высоченный, могучий, как медведь, вставший на дыбы. мужичина.

- Звал, барон? - Пробасил он.

- Звал, звал. Поди-ка сюда. Получилось, кажется.

- Нука-ся, - Гигант наклонился, провел лопатообразной ладонью по оси станка, и тут же подобрал удивительно ловкими пальцами небольшую, тонкую железячку. - Тааак. И чего далее-то?

- А вот погляди, - Барон вбил гвоздь в доску, и рядом вкрутил возможно первый шуруп в этом мире. - Выдерни оба, и скажи, какой трудней идет.

Гигант, конечно, с легкостью вытянул гвоздь из дерева, лишь легкий скрип огласил помещение. А вот шуруп! Он уж и так и эдак, но все же взялся по ухватистее, и выдрал с мясом. Дерево встопорщилось занозами, словно укоряя его в этаком варварстве.

- Загибулина покрепче держится, - кивнул гигант. - Много крепче.

- Именно! Как мыслишь, будут брать?

- Отож! На века можно прихерачить! Особливо для мелочей. Наличники на окна, двери те же, доски половые, да много где - куды лучше гвоздуев будут. А по цене как?

- Вдвое от гвоздей. - Алан хмыкнул, глядя на то, как перекосилась рожа гиганта. - От наших гвоздей, - все же уточнил он.

- О! Тогда можно и надбавить!

- Можно и нужно, Сиволап. Что там с петлями? Получилось?

- Пресс работает нормально. Ребята с чернением заебались, но освоят. А если твой мастер железа, этот сраный недорослик прекратит мужиков доводить, то еще быстрее получится.

- Ша, Сиволап. Гнома не трогать. Важный гость. Вот закончит обучение, тогда и прикопаете.

- Правда, можно? - С невероятной, чистой надеждой во взоре глубоко посаженных темных глаз, вопросил гигант.

- Нет, конечно! Ты в своем уме? - Алан хмыкнул, а потом и вовсе рассмеялся. - Здесь пока только он в легировании металла разбирается, и сталь без него не сварить. Тем более - нержавейку. А вы, прекращайте идиотничать, и начинайте учиться во все лопатки. Так мужикам и передай. Присадки-то я найду. и поставщиков озадачу, но кто будет мне стали варить, когда мелкий свалит? А? Или ты предлагаешь мне у печей стоять?

- Да научимся мы! Дай время, барон! - Пробасил возмущенно главный мастер-кузнец.

- Да я и даю! - Рявкнул Алан. - Шевелитесь!

- Угу, - кивнул мастер железа, и спросил: - Кого к ентому монстру поставишь, загибулины делать?

- Аршавку. Он парень смышленый, вот и пусть шурупы крутит, да отвертки к ним. Я сделаю пять таких станков, на разные размеры, вакансии можешь использовать для девок, что приданое готовят. Тут все просто, пораниться сложно, вот и пусть зарабатывают.

- ДЕВКИ?! - Возмущение так и поперло из кузнеца.

- А ну не ори! Или напомнить, с кем беседу ведешь?!

- Прости, барон. Да вот только пускать баб к металлу...

- Ничего. Бабы не хуже мужей с этим справятся при должной толике внимания.

- Ну... ну нельзя так!

- Нельзя, говоришь, Сиволап?.. - Как-то даже нежно, чуть ли не пропел Алан. - А В ДЕРЬМЕ ЖИТЬ МОЖНО?!! В БЕДНОСТИ ПРОЗЯБАТЬ ИЗ-ЗА ЗАМШЕЛЫХ ТРАДИЦИЙ, МОЖНО?! - Реально вызверился барон. - А теперь, послушай-ка меня. Срать мне, как ты этот мир видишь. Моя задача не в том состоит, чтобы кузнецов ублаготворять, а в том, чтобы мои люди жили богато, долго и хорошо. Как правителя этих земель и людей! И если мне начнут ставить препоны мои же люди, еще и из-за подобных вот верований, поверь мне, мастер, ты увидишь новую сторону меня, от которой даже ты поседеешь от страха. Ты меня понял, Сиволап?

От невысокой рядом с этим медведем фигуры разошлась настоящая жуть. Гигант невольно отступил сначала на шаг, потом на два, и едва удержался, чтобы еще шажок не сделать. Сиволап действительно испугался, и поверил барону как-то сразу. Отчетливо так, ясно увидел свою смерть, и смерть всякого, кто поперек планов барона встанет, словно бы это знание заботливо вложили ему прямо в голову.

С другой стороны, эту вот уверенность подпирали те новшества, что привнес барон, и они действительно были хорошими. Вполне посильный рабочий день, зарплаты, чего вообще нигде нет, и не будет еще несколько веков, всемерная помощь малому бизнесу, и многое другое. Так что, здравый смысл встал не на противоположную чашу весов, а на ту же, где страх перед бароном угнездился.

Всего за год в прошлое ушел дефицит хлеба, мясные фермы, молочные, где централизована вся забота о свиньях и коровках, а уж маслобойня, это и вовсе шедевр инженерной мысли, потому как люди в баронстве не только о голоде позабыли, но и на продажу много чего остается. Конечно, немногим нравится, что приходится десятину зерна сдавать в хранение барону на случай неурожая, однако даже так есть чем торгануть. И опять-таки, барон выкупает же! По отличным ценам!

В общем-то, баронство Вейли действительно преобразилось, и именно барон стал тем, кто превратил бедствующий народец в гордость графства.

Обычные кузнецы тоже оказались рады новому производству, потому что покупали они уже прошедшее первую обработку железо, а не сырую крицу, да и на заказ могли приобрести слитки готовой высокоуглеродистой стали, так что работа сокращалась на добрую треть, что повысило скорость изготовления продукции, и уменьшило стоимость. Все в плюс.

Конечно, такому предприятию нужны потребители, оптовые закупщики, и первым из них выступило графство. Графини моментально смекнули что к чему. Нашли более мелких клиентов, и занялись перепродажей листового и слиткового металлов: чугуна, стали, и прочего, что предлагал относительно небольшой металлургический заводик ведьмака. Собственно, этот заводик за полгода работы принес им в казну ЧЕТЫРЕ годовых объема золота.

Новый вид гвоздей, шурупы, выделанные из отменной нержавейки инструменты, все это постепенно появлялось в продаже, и взорвало рынок.

Сельское хозяйство тоже в гору пошло, юга все же. У людей баронства стали появляться излишки, и их можно было продать. Все это привело к повышению качества жизни, как людей, так и самого барона, который наметил перестройку замка лет через пять. Собственно, Алан собирался снести старый замок, к чертовой матери, и поставить на его месте нечто волшебное, но пока это были только планы, да и денег особо не было - все в дело шло. Баронство только через год смогло вернуть те деньги, что он потратил на подъем двух сфер - металлургии и сельского хозяйства. Понадобится время, чтобы казна баронства могла позволить себе полномасштабное строительство замка. Да и первыми нужно строить дороги - для торговли хорошо. Потом понадобится транспорт, а это лошади - тоже заводик нужен. Потом грибные фермы, расчистка дополнительных полей, мельницы, централизованное животноводство - но это хотя бы уже в процессе, что потребует постройки больших ферм... В общем, не до замков, пока что.

Алан задержался в своем баронстве на полтора года, чтобы выстроить систему, которая может - и будет - работать без его пригляда, поставил надежных людей на нужные места, и только когда был уверен, что все в порядке - уехал. Большак уже не звал, он буквально орал в ухо каждый божий день.

Стоит заметить, что в баронство он вернулся только через несколько лет, но все работало как часы, хотя люди на местах воруют нещадно, это да. Отправив воров копать крицу, Алан подправил систему, и занялся животноводством. Выстроил дороги, снова преобразовал фермерское хозяйство, расширил производства на скопленные деньги, и даже построил новый замок. Заново построив рабочую систему за пару лет и снова уехал. Тут ведь главное что? Главное - правильные люди на правильных местах, потому как "кадры решают всё". Казна баронства продолжила пополняться.

Этот новый для него опыт управления баронством, постепенно стал образом мыслей человека владетельного, влиятельного, по-своему могущественного. Алан не сразу заметил, насколько он изменился, но в какой-то момент, он уже не мог не видеть нового себя, и в конце концов, просто принял то, кем стал. Ничего плохого в этом не было, так и чего ради тогда сопротивляться?..

Ковир, крайне интересное местечко. Дальний север вообще очень живописен, особенно по весне - не контрасте, так что Алану он полюбился своей неочевидной красотой. Кобылка с забавным именем Верстинка Анабель Третья, протопала по сходням, а ведьмак шел рядом, прикрывая ее глаза ладонями. За охрану купец уже рассчитался. Так что на корабле его более ничего не держало.

Порт вокруг разве что не жужжал, но атмосфера была именно такая - деловитая, сосредоточенная, какая-то естественная, отчего Алан безотчетно кивнул про себя. Оказывается, и в этом есть своя красота. Впрочем, он далеко не первый, кто заметил, что на чужую работу приятно смотреть, как на горящий огонь или текущую воду. Расслабляет.

Пройдясь по пирсу, он вышел на землю, и с легкой улыбкой, ударил по ней каблуком сапога. После корабля, земля ощущается совершенно иначе, но несравнимо приятней качающейся палубы, это он ощутил далеко не в первый раз, и вряд ли в последний. И ведь есть люди, для которых палуба куда милее! Психи...

Ведя кобылку в поводу, Алан собирался найти гостиницу, но не дошел. Прямо на улице его окликнули, что случается довольно редко, особенно здесь, в землях Грифонов, которые забирают себе все заказы.

- Эй! Ведьмак! - Крикнул низенький, богато разодетый купчина, блеснув медной пряжкой на шапке.

Грифоны имеют заслуженную репутацию, тут уж не поспоришь. Просто рыцари без страха и упрека, как ни глянь. Раньше ведьмаки шатались по всему Континенту, и частенько дрались за заказы, но сейчас земли поделены, и драки сошли на нет. Крайне редко кто-то выходит за границы ответственности своей Школы, как Алан, но он в принципе любит путешествовать, а потому мотается по всему Континенту, и плевать хотел на прописанные границы. К тому же, он старается не создавать конфликтов, и не дерется за заказы, спокойно отдавая их исконным владельцам. Однако, даже так без работы не остается - слишком много в мире гнуси, и даже Школы Грифона не хватает, чтобы взять все заказы на северо-западе Континента, так что на хлеб с маслом ему всегда хватает.

- Чего тебе? - Повернул к нему голову Алан, моментально охватывая взглядом его фигуру.

- Дело есть, - хмыкнул мужичонка, и открыто почесал выдающееся пузо. - Пойдем, сядем в таверне, да обсудим.

- Пойдем, выслушаю тебя.

Они молча прошли в переулок, оттуда по мостку через канал, и вошли в корчму. Коня слуга тут же пристроил в конюшню, так что Алан настроился серьезно поесть, раз уж все равно за чужой счет жрать будет.

Стройная, на удивление, официантка, стала приносить блюда, заставляя стол выпивкой и едой, а ведьмак принялся с удовольствием ее уничтожать. Впрочем, купчишка не отставал, что говорило об изрядном опыте таких вот "обжираловок".

Первым от стола отвалился купец, и с явным уважением посмотрел на "противника", который продолжал обгладывать куриный окорок, время от времени запивая элем. Впрочем, минут через пять, Алан откинулся спинку деревянного стула, и смачно отрыгнув, спросил:

- Что за дело?

Купец искренне рассмеялся, и запил смех из своей кружки.

- А ты молодец, ведьмак. Мало кто может победить меня за столом.

Алан слегка вспотел, потому как все время, пока ел, он плотно контролировал ЖКТ, чтобы усвоить как можно больше, и как можно качественней. Собственно, именно это и позволило ему "победить" в обжираловке. Жульничество, конечно, но для налаживания контакта с клиентом - самое оно. Отпив еще холодного эля, он кивнул, принимая комплимент, и вопросительно приподнял бровь. Купец кивнул, и заговорил:

- Я хочу нанять тебя, ведьмак, чтобы вытащить из тюрьмы своего сына. - Вот теперь толстый купец совершенно преобразился. Он стал действительно опасным хищником, способным на все, ради защиты своего потомства.

- И зачем тебе для этого ведьмак?

- Мой сын - чародей, но не состоящий в Капитуле. Придворная чародейка, с которой у него были... отношения, из-за ревности, отправила его в тюрьму, и я ничего не смог сделать. Пробовал подкупить десятки людей, но... В общем, ничего не вышло. Эта сука, Лаферти, держит власть жестко, даже король, наверное, обладает меньшей властью, чем она.

- От меня-то ты чего хочешь?

- Я!.. - Купец аж привстал, но тут же плюхнулся обратно своим тяжелым телом. - ...не знаю...

- Ты уже понял, что не по адресу обратился, да?

- Ты - моя последняя надежда! Я для тебя все сделаю! Все отдам! Только верни моего сына!

- В принципе, не вижу ничего сверхсложного в том, чтобы вытащить твоего сына из тюрьмы, но прежде чем согласиться, я хотел бы все выяснить.

- Что?!!

- Не ори, - Алан поморщился, ощутив на себе взгляды как минимум половины посетителей заведения.

- Но... КАК?!! - Громким шепотом выдохнул купчишка.

- Это не твои проблемы. Пока что, по крайней мере. Встретимся здесь же через неделю, и обговорим сроки и оплату. Или расстанемся, если я решу, что это невозможно.

- Это уже больше, чем я мог бы надеяться! - Воскликнул купец, и повернулся, чтобы позвать хозяина и рассчитаться, но повернув голову обратно, ведьмака на его месте уже не было. - Какой опасный человек, - выдохнул мужчина, и все же, он был радостен, ведь у него появился шанс. Хоть какой-то.

Алан устроился в хорошей гостинице, благо деньги у него пока имелись, и стал наводить мосты. Первым делом он нанес визит вежливости баронессе Фуарт, с которой работал в свой прошлый приезд в Ковир. Собственно, женщина приняла бывшего любовника с радостью и некоторой надеждой:

- Здравствуйте, дорогой мой друг, - она даже раскрыла объятия, и обняла ведьмака по старой памяти. Шикнув слугам, чтобы исчезли, молодая женщина потянула его на второй этаж своего особняка, где практически тут же упихала его в ванну. Самостоятельно вымыла его, и утащила в постель. И все это, в полном молчании, разве что время от времени мурлыкая какую-то песню себе под носик.

Пришлось отработать по полной схеме, так что только через пять часов ведьмак откинулся на подушки, и подумал, что зря он снова связался с этой нимфоманкой. Глядя на свернувшуюся калачиком, спящую женщину, Алан тяжело вздохнул, и покинул постель. Пожалуй, ванна ему сейчас не помешает.

- Любезный, ванну, - кинул он слуге, и спустился на первый этаж особняка. Прихватил на кухне целый поднос еды, и пару бутылок вина, после чего вернулся обратно. Ночь прошла бурно, перемежаясь короткими периодами отдыха, и даже сна - целых полчаса подремали. Лишь с рассветом пара угомонилась, и уснула, встав только к обеду.

Даже для выносливого тела ведьмака такие марафоны, это чудовищно тяжело, потому Алан не мог понять, как выдерживает их Верона. И ведь поспали часов шесть всего, а она разве что не светится от внутренней энергии и здоровья. Сам же Алан, не то, чтобы ноги волочил, конечно, но ему пришлось крайне жестко контролировать собственное тело, чтобы не выглядеть как обычно. Даже если бы он бежал все это время без передышек, то устал бы куда меньше, что уж там.

Наверное, именно из-за своей выносливости Алан стал для баронессы кем-то большим, чем длинная череда жеребцов в ее "конюшне", и именно поэтому в прошлый раз она так просила его остаться с ней насовсем.

За роскошным завтраком, Алан усмехнулся одними глазами, и спросил:

- Теперь ты готова говорить?

- Мрррр... - Кивнула девушка, лет двадцати пяти с виду. Сидя перед ним в одном халате, она медленно пила травяной взвар, и кидала игривые взгляды. - Говори.

- Чудесно выглядишь, дорогая, - зашел ведьмак издалека. Баронесса улыбнулась, принимая комплимент. Впрочем, это даже не комплимент, а чистая правда. Чудовищно дорогие магические зелья и декокты стоят своих денег, что и позволяет ей в свои сорок три, выглядеть на двадцать с небольшим. Впрочем, не ей задумываться о деньгах, особенно с шахтами, что принадлежат ей, а до того - мужу, барону Фуарт, ныне, увы, покойному. Сердце не выдержало... В чем-то Алан бывшего барона понять вполне мог. Проще сдохнуть, чем так заябываться. - Скажи, что ты знаешь о ковирской тюрьме-на-воде.

Игривость и веселье с лица баронессы словно стерло, одним мигом.

- Во что вы вляпались, друг мой? - Нахмурилась она, строго гладя на ведьмака. - Снова сошлись на узкой тропке проклятым?

- Это сейчас неважно, потому как я пока что только принимаю решение, "вляпываться" или нет.

- В таком случае, - она нахмурилась еще сильнее: - ... ни в коем случае, вы слышите? Забудьте! Это страшное место! Плавучая тюрьма создана магами, и как раз-таки для магов. Вам там тоже совсем не понравится, уверяю вас! Капитул создал эту тюрьму вовсе не потому, что решили показать, какие они гуманные, а потому, что там пытают пойманных магов! Ведьмаков, к слову сказать, тоже!

- Вот как? Интересное местечко.

- Забудьте! - Почти рыкнула баронесса. - Лучше оставайтесь со мной! Вы же знаете, я очень богата, и смогу дать вам всё!..

- Дорогая, успокойся. Я же не собираюсь туда попадать, в конце концов! Расслабься! Лучше давай поговорим о придворной чародейке...

- Нет-нет-нет! Алан, ты самоубийца? Учитывая твой первый вопрос, второй наводит на крайне непростые размышления! И весьма неприятные размышления! Дорогой, ну зачем это тебе нужно?! Оставайся со мной!

- Ладно, ладно, расслабься. Пока что, я никуда не тороплюсь, и если ты не против, то погощу у тебя недельку.

- Ну что ты! Конечно, оставайся сколько пожелаешь! - Вот теперь она немного расслабилась, и приятно улыбнулась.

Три дня прошли в утехах и сибаритстве, а на четвертый у баронессы было приглашение на бал в горное поместье графа Бувала. Алану пришлось натянуть модные одежды, и накинуть на шею баронскую цепь, чтобы сопровождать подругу на торжество, по случаю дня рождения виконта Бувала. Для него это был прекрасный шанс познакомиться с местным двором, а может и пересечься с придворной чародейкой, если она почтит бал своим присутствием.

Поездка получилась весьма увлекательная. Собственно, ехать пришлось довольно далеко, около шести часов, но к счастью, имелся в хозяйстве баронессы отличный экипаж. Жестковато, но вполне терпимо. Алан даже решил было "придумать" рессоры, и даже накидал примерный план того, как на этом заработать, но пока что дергаться не стал. Всему свое время.

Когда добрались, и покинули карету, ведьмак с некоторым, пусть и коротким, но удивлением, обозрел этот... дворец, иначе и не скажешь. Он втрое больше, чем королевский дворец в Метинне! Втрое! Вписанный прямо в отвесную скалу, огромный замок можно было бы назвать твердыней, если бы не его исключительная визуальная воздушность, почти сказочность.

- Красиво, - отметил Алан, позволяя баронессе взять себя под руку.

- О, вы еще не видели его отделку! Уверяю, вы будете в восторге. Граф Бувал чрезвычайно богат, и день ото дня только богатеет.

- Интересный, должно быть, человек.

- Он еще и алхимик не последний.

- Вот как? Пожалуй, нам будет о чем поговорить. Идемте, драгоценная, я уже предвкушаю.

Замок блистал огнями, женщины украшениями, а мужчины сдержанно поблескивали оружием. У Алана тоже было все с собой, в пространственной рунной сумке, в данный момент скрытой простенькой иллюзией. Ну правда, не мог же он прийти сюда без меча! Да и вообще, куда бы то ни было, если на то пошло.

Стоит заметить, что Верона не ошиблась. Отделка замка поражала воображение вкусом и дороговизной, а зеленая гостиная привела в полный восторг. Полы из зеленого гранита, стены задрапированы зеленой тканью, а белый потолок оттеняет все это великолепие лепниной и огроменной люстрой из хрусталя и металла.

- Действительно, великолепно, - кивнул ведьмак.

- Я же говорила. Идемте, дорогой друг, я познакомлю вас с младшим братом владельца этих красот и земель, советником Его Величества Герарда Тройденида.

Стоит заметить, что Советник не понравился ведьмаку с первого же взгляда. Высокий, чуть грузный мужчина имел глубоко посаженные, небольшие глаза, мясистый нос, и третий подбородок, однако позволял себе смотреть на него сверху вниз с первой секунды. Алан был настроен к нему вполне дружелюбно, но после приветствия небрежным кивком, переменил свое мнение. Окинул толстячка презрительным взглядом, и едва ли перекинулся парой слов, после чего просто вышел из разговора, и спокойно ушел к длинному столу уставленному едой и выпивкой, оставив баронессу общаться с неприятным ему человеком. У нее проблем с этим не было, тогда как ведьмак едва сдерживался, чтобы не сломать ему лицо.

Вскоре баронесса снова присоединилась к нему у стола, и спросила:

- Что случилось, дорогой друг?

- Он мне... - Ведьмак удержал зевок, и закончил: - ... не понравился. Надменный прыщ.

- Хм... Не стоит так говорить, не здесь уж точно.

- Не беспокойтесь, баронесса. Если он перестанет меня устраивать, то просто исчезнет.

- ТАКОЕ тем более не стоит говорить вслух! - Ярким шепотом почти воскликнула женщина.

- Угу. Лучше попробуйте канапе. Очень вкусно.

- Ох, с вами иногда так трудно говорить, - удрученно покачала головой женщина, и все же открыла ротик, чтобы откусить от поданного ей блюда. Получилось чрезвычайно... интимно, отчего несколько людей по-соседству почувствовали себя не в своей тарелке. Да настолько, что мужчина лет сорока не выдержал, и громко проговорил:

- Здесь множество комнат, баронесса, где вы можете выебать своего очередного кавалера, и не выставлять свою похотливую натуру напоказ.

Алан обернулся, посмотрел на мужчину, и отложив канопе, подошел к нему. Постоял несколько секунд под презрительным взглядом, и каааааак вшарашил направленной эмпатией, передавая ему дикую ярость, напополам с жаждой крови. Мужика пошатнуло, он даже оперся рукой на стол, и это была просто прекрасная возможность. Ведьмак с виду легонько ударил по столу, и с некоторым трудом провел свою силу через твердое тело столешницы. Из нее перешел в руку противника, и отпустил. Кости руки мужчины буквально взорвало изнутри!

- АААААААААААААААААААА!!!

Схватившись за руку, он упал на пол, убаюкивая пострадавшую конечность, пока Алан сумрачно смотрел на стол, пошедший десятком трещин прямо там, где прошла его сила. Контроль хреновый, есть куда расти.

- Не визжи, и запомни на будущее, что баронесса моя подруга. Еще одно подобное высказывание, и я вызову тебя на дуэль, где и распотрошу, как кабана. Мы друг друга поняли?

- Дддда... кто... ты... такОЙ!!?

- А что, по моим глазам не видно?

- В-в-ведьмак! - Сказал, как сплюнул, раненный мужик.

- А теперь опускаем глаза чуть ниже... еще ниже, и видим баронскую цепь. Вижу... Вижу как мысль поднимается из самых неизведанных глубин твоего разума. Давай, поднапрягись, и поймешь!..

- Барон может вызвать тебя на дуэль, Койон, - завершила мысль подошедшая баронесса, с огромным удовольствием добивая старого недруга. - И судя по всему, хочет.

- Ты это изначально задумала, шлюха? - Поднялся на ноги Койон Вельгодский, и тут же улегся обратно, на сей раз без сознания от удара кулака ведьмака.

- Совсем не способен обучаться. Что за идиот?.. Баронесса, будьте так добры, найдите для меня секунданта, который все устроит, как здесь принято. Даже жалко, что мы не в Аэдирне. Там, я бы просто выволок барана в сад, и прирезал. - Алан покачал головой, и вернулся к столу, с видимым удовольствием насыщаясь действительно изысканными яствами.

- Алан, ну почему ты не можешь без конфликтов? Неужели нельзя было отбиться словами?

- Слова лживы, дорогая Верона. Поступки - чуть более правдивы. Я же не телепат, чтобы читать мысли, и видеть правду.

- Слова, это инструмент политики, - прозвучал из-за спины вполне приятный, низкий бас, и ведьмак обернулся. Хозяин этого дома и сегодняшнего бала предстал перед ним, и от своего брата отличался в лучшую сторону. Такой же высокий, но без лишнего веса, и явно чувствуется, что он тренируется с мечом постоянно.

- Как и кулак, и меч, и яд, и женщины, - хмыкнул Алан. - Я предпочитаю силу словам.

- Это потому, что у вас эта сила есть, - спокойно улыбнулся граф.

- Любой может ее добиться, граф. Любой, кто приложит достаточно усилий. Так почему я должен ограничивать себя?

- Не всякий вообще выдержит те тренировки, через которые проходят ведьмаки, - рассмеялся мужчина, и Алан кивнул. Это правда, что уж там. И все же:

- Не всякий рождается в знатной семье, если на то пошло.

- Это верно. Говорить о равенстве, как считать песчинки в пустыне. Глупо и бесполезно. - Мужчины перекивнулись с пониманием, и взяли по бокалу вина. - Я сам стану вашим секундантом. Мой маг восстановит вашего будущего противника за несколько часов, и дуэль пройдет прямо здесь, в поместье.

- Я так понимаю, вам выгодна его смерть?

- Верно, - граф совершенно спокойно согласился с высказыванием барона-ведьмака, и сделал почти незаметный глоток вина, хитро сверкнув темными глазами.

- В таком случае, полагаюсь на вас, граф.

Избитого барона уже унесли слуги, и молодой с виду мужчина с аурой мага, принялся за дело, следуя за носилками. Местный хозяин не только богат, но и умеет очень быстро соображать. Приятное знакомство.

- Скажите, граф, ваши шахты, что вы в них добываете, кроме золота?

- Хм? Что именно вас интересует, барон?

- Металлы, олово, медь, аллюминий, кузнечные присадки, - быстро и четко перечислил Алан свои хотелки. Он просто не мог продвигать кузнечное дело в своем баронстве дальше первичной обработки железа, потому что не имел выходов на все нужные материалы в промышленных масштабах.

- Вот как... Кое-что я действительно добываю. Медь, например, некоторые виды кристаллов, рубины, алмазы, черное железо, никель, малахит. Составьте список, барон Вейли, и я посмотрю, чем могу вам помочь.

- Чудно, дорогой граф. Просто великолепно. Давайте не будем заставлять баронессу скучать обсуждением дел, и продолжим завтра, на свежую голову, и более предметно. Вы не против?

- С радостью, барон.

Через шесть часов, как раз около получночи, состоялась быстрая дуэль, длиной в один удар меча, после которой Алан отдал взятый у графа меч, и вернулся на вечеринку, большую часть вечера посвятив картам и богам азарта. В гвинт не играл, не нравилась ему эта игра, а вот в покерок с превеликим удовольствием. Все же, гвинт не столь азартен, да и ставки не поднимешь. Нет, покер, вот игра для действительно азартных людей, и здесь, на севере, это свойство весьма ценили. Не только вино горячит кровь...

Подняв за вечер более тысячи бизантов, что в пересчете на новиградские марки будет около четырех тысяч, Алан прихватил баронессу, и устроился в замке графа. Ванная, баронесса, кровать... и даже пара часов сна, так что к полудню ведьмак предстал перед графом Марком Бувалом во всеоружии, и готовый к обсуждению торговых вопросов.

Обсуждение сие длилось почти четыре часа, однако к договоренностям они все же пришли. Бутылка Эст-эста помогла, не в том смысле, что они ее выпили и побратались, а в том, что с ее помощью мужчины разыграли спорные активы. За счет более точного контроля своей силы, выиграл Алан, умудрившись сбить поставленный на пробку штопор метательным ножом, аж с двадцати трех метров, на что граф только усмехнулся, и кивнул. К вечеру подписали договора, но первую сделку отложили на полгода. Все же, добраться из Ковира в Меттину тоже требует много времени, как и подготовка к развитию металлургического дела.

Да мужчины никуда и не спешили, честно сказать, так что к срокам отнеслись совершенно спокойно.

Алан покинул замок только на следующее утро, и к обеду уже был в Понт-Ванис, вместе с баронессой. Днем встретился с купцом, а вечером того же дня, его поймала стража за пьяной бузой, после чего, отвели в кутузку. Однако, "пьяный" ведьмак отделал охрану, а затем и стражников, после чего "уснул" пьяным сном прямо на столе начальника стражи.

Стражники позора не простили, и таким вот образом. Алан попал в тюрьму-на-воде. На целый месяц! По приговору суда, конечно, все по-настоящему, кроме имени, внешности и цели...

"Проснувшись" в своей камере, в двимеритовых кандалах, он поморщился от крайне неприятных ощущений. Его духовная сила оказалась словно бы отделена от разума, а значит, он совершенно не мог контролировать свою магию. Та магическая энергия, что была в каналах, начала вести себя совершенно хаотично, непредсказуемо, и потому постоянно норовила причинить боль. Напрягшись до пика своей способности к концентрации, он выдавил магию из каналов наружу, и окинул внутренним взором свое хранилище. Магическая сила в нем была совершенно спокойна, и не собиралась разорвать его тело на куски, что радует.

- Вот, значит, что за хрень, эти двимеритовые кандалы. Понятно теперь, почему маги их так боятся.

- Очнулся? - Раздался неприятный голос с внешней стороны клетки. Дверь без скрипа открылась после долгого звона ключей и замка, и внутрь вошел лысый, толстый мужичище, иначе не скажешь. Его мускулистый, заплывший жиром череп, лоснился в свете двух факелов, которые держали еще двое стражей за его спиной.

Не говоря более ни слова, гигант моментально нанес удар в живот ведьмака, заставив того резко выдохнуть и закашляться. Контролировать внутреннюю энергию он тоже не мог, потому как этот самый контроль все так же выполняется духовной силой. А она, увы, заперта кандалами. Гадство.

- Кхаа! Кха-кха! - Откашлявшись, Алан недобро посмотрел на ушлепка, и спросил: - Что тебе надо?

- Ну надо же, какой сознательный попался ведьмак! НА! - Новый могучий удар обрушился на Алана, но он смог немного повернуть корпус, и принял его на ребра. Кажется, одно из них треснуло, но спасло желудок от разрыва. Уже неплохо. - Видишь ли, когда мои коллеги тебя привезли сюда, то попросили сделать твое месячное пребывание здесь, незабываемым. Ты, дружок, видишь ли, изрядно оскорбил ребят, и они отвалили мне целый мешок денег за это. Поверь, я собираюсь его отработать по полной. И мне в удовольствие, и им в радость. Только, пожалуй, тебе и будет плохо, но... Кому вообще есть дело до какого-то выродка? Мутанта...

- И чем же тебе ведьмаки-то не угодили, лысенький? - Все же спросил Алан.

- Тем, что вы нелюди, дружок. И ваше место на помойке истории!

- Ого! Какой образованный кат пошел, - удивленно покачал головой ведьмак, и тут же схлопотал по лицу пудовым кулаком. Когда туман перед глазами рассеялся, тут же прилетела еще одна плюха, которая добила шатающийся зуб, и тот все-таки вылетел из десны. Получилось точно подставиться.

Удары посыпались со всех сторон, а вскоре присоединились и дубинки. Большую часть ударов ведьмак принимал на мышцы, и они не наносили особого вреда, кроме синяков на коже, но некоторые все же пробивались, и били прямо по внутренним органам. Кажется, он еще был в сознании, когда его камеру покинули мучители, и цепи отпустили, позволяя ему лечь на пол, хотя... Алан не был уверен, что все это не приснилось ему в бреду.

Он очнулся часов через пять, и чувствовал себя премерзко. Сходил по меленькому с кровью, и мрачно сплюнул. Кажется, он переборщил тогда со стражей, но иначе сюда было просто не попасть. Ни официально, ни неофициально. Никак. Это место под плотным надзором Капитула чародеев, и в частности одной конкретной чародейки - Лаферти Колбрук.

Ладно, нечего ныть. Алан кое-как сгреб подгнившее сено, и уселся поудобнее, тут же ухнув в медитацию. Без духовной силы она практически не имеет смысла, но он и не собирался действовать напрямую. Нет, он собрался ускорить исцеление обходными путями. В данном случае, он просто настроился на самовосстановление, и просто замер всем своим существом. Он не считал время, не думал ни о чем, кроме восстановления тела. И чем дольше он проводил в этом состоянии, тем лучше его подсознание принимало этот приказ. Не на что отвлекаться, нет внешних раздражителей, вот оно и приняло этот приказ к действию, восстанавливая тело как можно быстрей. Качество подобного восстановления оставляет желать много лучшего, а энергозатраты чудовищны, но это лучше, чем ничего.

Когда принесли еду... если подобную баланду вообще можно назвать пищей, конечно, Алан моментально ее выпил, переждал позывы выблевать ее, и вернулся к тому же состоянию.

Так прошел день, за ним второй, и третий. Внутренние органы более или менее восстановились, по крайней мере в туалет он стал ходить нормально и без крови. А вот шрам на полрожи, увы остался - не хило ему досталось кулаком в кольчужной перчатке. Благо, хоть глаз не выбили. Алан почувствовал, что пора. Скоро к нему снова придут, и ждать этого момента он не собирался.

С помощью прутьев клетки, стены и собственной ноги, он зафиксировал правый наруч, и нахмурившись, сломал себе хрящ, держащий большой палец. Прицельно помочился на руку, и стал вытягивать ее из кандалов. Больно? Да плевать. Уж контролировать болевые импульсы он научился достаточно давно, чтобы это происходило само по себе. И это вовсе не способность духовной силы, а именно мозга.

К сожалению, с помощью выбитого зуба открыть замки не получилось, так что от этой идеи пришлось отказаться, и перейти к другой.

Постепенно, кисть ушла под металл, хрустнули косточки в кисти, и рука выскользнула и кандалов.

- Аааахххх! - Это совершенно непередаваемый кайф, когда изрядная доля духовной силы становится вдруг доступной. Даже тот факт, что ее меньше трети не так уж и важен. Угомонив восторг, ведьмак встал, поднапрягся, и приложив все еще скованную руку к камню стены, ударил прямо по кандалам кулаком. Энергия удара вошла в металл, и исчезла в нем, едва нагрев его. Еще удар, и еще, еще! Внешний слой нагрелся настолько, что стал подогревать внутренний, что обещало много неприятностей, но... металл из-за нагрева расширился настолько, что Алан смог вытащить вторую руку, пусть и оставил на наруче кожу и кровь.

Остались ноги, но теперь будет проще. Короткий призыв воздушного духа, и колодки на ногах открылись. Дух, правда, оказался крайне недоволен, потому что из него колодки вытянули очень много сил. Алан добавил ему силенок, и размял свое тело. Сел на пол, и сложил знак регенерации, экстренно восстанавливая тело.

Буквально за час он пришел в полный порядок, и первым делом обжег оковы, из которых выбрался, не оставляя ни следа своей кожи или крови. То же самое он сделал и с камнями камеры, от греха подальше. Затем снова вызвал духа. На сей раз, дух открыл дверь его камеры, и ведьмак предвкушающе усмехнулся:

- Будем лысого гонять...

Первый встреченный стражник одарил его штанами и дубинкой. Второй - сапогами. Третий более или менее чистой рубахой, а пятый с шестым, тазиком с водой. Алан увидел свое отражение, и вздрогнул всем телом. Худющий, кожа да кости, шрамина через поллица, и только желтые глаза все так же горят упрямством.

Там же он нашел "журнал постояльцев", где и выяснил место нахождения искомого объекта. Когрейв Вильсон, маг. "Каюта" 428.

К сожалению, до четвертого этажа не подняться, не зачистив нижние этажи, причем тихо. Но Алану это, по понятным причинам, не подходило. Все же, он ведьмак, а не ниндзя. Так что, он посмотрел на ключи, висящие на поясе вырубленного стражника, и хмыкнул. Это будет весело.

Вернувшись к одной из клеток, Алан посмотрел на закованного в ней, седого старика.

- Давно тут сидишь, брат?

Старик приподнял голову, и Алан увидел яркие желтые глаза на вполне молодом лице.

- Ты мне не брат, - старик снова опустил голову, и словно бы впал в транс.

- Я мог бы выпустить тебя отсюда, если ты согласишься мне помочь.

- Выпустить, как же... Если ты опустился до того, чтобы стать здесь стражем... А, да что с тобой говорить, - он отмахнулся, и Алан понял, что его сбила с толку одежда стражника.

- Ладно, тогда побегу один. - Молодой ведьмак отойти от камеры не успел, как его окликнули:

- Побежишь? Эй, молодой! Грифон, ссука! Вернись!

- Чего тебе, старик? - Хмыкнул Алан.

- Так ты сбегаешь?

- А что, по мне непонятно? Одежка с чужого плеча, отсутствие оружия... Похоже, ты слишком давно здесь, чтобы видеть очевидные вещи.

- Ну, прости, брат, погорячился!

- То-то же.

Алан вошел в камеру, и открыл кандалы, начав с ног.

- Оххххх! Как же заебись-то... - Старик потянулся, и даже сквозь дикую худобу стало понятно, что некогда он обладал чудовищной силой. На медальоне медведь, вставший на дыбы. Странно, что он забыл на севере?

- Как ты здесь оказался? - Спросил Алан.

- Как, как... Заказ...

- И... - подбодрил его черноволосый ведьмак.

- Хули "и"? В Махакаме дело было. Взялся за заказ на мантихора, а тварь оказалась любимой игрушкой одного мага. Тот меня поймал, и направил сюда, чтобы я подольше мучился.

- И теперь, ты хочешь отомстить, я так понимаю. Ладно, делай, что хочешь, только сначала силы восстанови в полном объеме, и артефактами затарься. Ай, все, думай сам, а пока, вот тебе ключи, пройдись по этажу, стражи тут больше нет. Выпускай магов, по-тихому. Пусть хоть помедитируют, силенок наберут, а то сразу после двимеритовых колодок они вряд ли на что способны. А мне нужно поговорить с одним лысиком.

- О! Я тоже хочу с ним поговорить!

- Обойдешься. Взялся помогать, вот и иди освобождать магов. Мне нужно, чтобы они подняли шум, и прикрыли наш отход.

- Здесь еще двое братьев на разных этажах, - заметил седой ведьмак.

- Откуда ты знаешь?

- Лысый рассказал, когда приходил меня попытать.

- Зачем?

- А у них тут что-то вроде информатория. Пытают всех, без ограничений, собирают информацию с заключенных, причем обо всем подряд, и отсылают в Капитул. Кто где был, что видел, с кем знаком.

- Вдумчивый подход, - отметил Алан.

- Но болезненный, - нахмурился седой.

- Тебя как звать, брат? Я Алан де Вега.

- Бронт Тимерийский.

- Будем знакомы.

- Будем.

Ведьмаки разошлись, старший пошел обирать стражников в поисках подходящей одежки, и открывать камеры магов, а младший, вылез из окна сторожки на внешнюю стену, совершенно не смущаясь обрывом под ногами, уходящим до самой воды, и полез наверх. Цепляясь пальцами за камни стены, он поднялся на два этажа, и влез в точно такое же окно. Тихо, как здоровенный кот, он спрыгнул на пол босыми ногами, и подошел к спящему лысому бугаю. Пнул по кровати, и тот моментально очнулся, подскочил так быстро, как смог, но тут же получил удар в кадык, и задыхаясь повалился обратно. Алан напрягся, сосредоточился, и нанес один удар ладонью в грудь. Четкий след руки, очерченный покраснением, как после пощечины, но эти повреждения - ничто. Главное внутри, потому что внутренние органы толстяка словно миксером взболтали. Он мгновенно умер, только и успел увидеть, как ведьмак вытирает руку о полотенце, висящее на стене.

- Все, теперь можно и... Ого!

Алан вытащил камень из стены, и достал из тайника полсотни писем. Да не каких-то там, а переписку самой придворной чародейки! И более того, здесь лежали свидетельские показания заключенных за разные годы.

Чем больше Алан читал, тем больше понимал Лаферти, и тем отчетливее видел ее гнилую насквозь натуру. В итоге, решил что перечитает все позже, а пока, прихватил кусок кожи, и завернул бумаги в нее, упокоив их за пазухой. Так оно надежнее.

Тюрьму вдруг тряхнуло, да так, что штукатурка с потолка посыпалась.

- Идиоты! - Воскликнул ведьмак, и рванул на выход. Теперь уже не скрываясь, он попер на трех стражников, и срезав разом две дубинки ударом руки, прикончил всех троих за пару секунд боя. Удары кулаками в торс буквально разорвали им внутренние органы, и он побежал дальше. Прокладывая кровавый путь, ведьмак рвался верх, на четвертый этаж. Ворвавшись бешенным вихрем, он наткнулся на четверых стражников, и судя по аурам, все они относительно слабые маги.

- "Черт!" - мелькнула мысль, но было некогда размышлять. - Аард!

Четыре фигуры разметало, и ударило о стену. Пробегая мимо двух из их, ведьмак шлепнул правой ладонями по головам, взбалтывая мозги, в самого дальнего кинул дубинку, сломав ею шею мага, а последний выживший слишком резво отполз в сторону лестницы, и судя по звукам, скатился по ней на пролет вниз. Плевать, не до него сейчас.

Сняв ключи от камер и кандалов со стены в комнате стражи, Алан рванул дальше по коридору.

- Ага, вот и ты. Четыреста двадцать восемь. - Отперев дверь, ведьмак спросил: - Когрейв Вильсон?

- Да. Ты новенький? - Безразлично спросил одноглазый мужчина, лет двадцати пяти. По его груди тянулись шрамы уже заросших разрезов, а спина была исполосована кнутом. Зубов во рту почти не осталось, а на правой руке не хватало мизинца и безымянного пальцев. Аура его, тусклая и слабая, но довольно устойчивая, что говорит о том, что он все еще в своем уме.

- Я выведу тебя отсюда. Идти сможешь? А лучше, вообще-то, бежать.

- Смогу, - воспрял духом маг. - Кто ты?

- Это не важно. Главное - меня прислал твой отец. - Алан отстегнул мага от основы, и скинул колодку с шеи. Затем расстегнул наручники, и затем ноги. - Пойдем. Там внизу - восстание заключенных, так что время у нас есть, хоть и немного. Готов?

- Готов.

Они пошли по коридорам, но не к спуску вниз.

- Где-то здесь должна быть… Ага, вот и кладовка. - Прихватив три мотка веревки, ведьмак живенько стал с ними что-то делать, но Когрейв не видел что. Он опирался на плечо Алана, и смотрел в пол, чтобы не запнуться. Они вошли в какой-то кабинет, судя по бумагам, вполне себе рабочий, и маг сел на диван, стараясь восстановить силы. Тут же получил остывший в кружке чай со стола, и не чинясь, стал пить мелкими глотками.

Алан метался по кабинету, но Когрейв на него почти не смотрел, у него сильно кружилась голова, и вообще, было до невозможности паршиво. Чай закончился слишком быстро, а потом ведьмак подошел, обвязал его веревкой, поднял на ноги, и... облил его мерзким жидким жиром! Но это были цветочки, потому что сразу после этого, его выкинули в окно!!

Когрейв со страху заорал, но веревка натянулась, и он завис на огромной высоте. Смотреть вниз он не хотел, но глаза словно сами искали свой страх, и к сожалению - находили. Веревка пошла вниз и он спустился даже ниже фундамента самой тюрьмы, однако там все равно около полусотни метров строго вниз до воды.

Веревка завибрировала, и вскоре рядом с ним появился ведьмак.

- Эй ты меня слышишь? Сосредоточься. Мы сейчас прыгнем в воду.

- Что? Мы же разобьемся!

- Да уж сомо собой! Особенно, если ты не заткнешься, и не начнешь слушать, что я тебе говорю.

- Да мы!..

Шлеп! Голова мага мотнулась, и он, наконец-то, заткнулся.

- Все, или еще разок врезать?

- Все! - Зло крикнул Когрейв.

- То-то же. Слушай внимательно, потому что повторять мне некогда. Скоро стража очнется, и закроет остров магическим полем. Значит так, сейчас мы прыгнем, и твоя задача встать в воздухе ровно, чуть согнуть ноги в момент приводнения, и не забудь поднять руки вверх, не то водой их тебе либо выдернет, либо вывихнет. А нам еще плыть семь километров. Все запомнил?

- Да какая разница? Все равно, это не поможет!

- Ты туповат, что ли? Или думаешь, что я самоубийца?

- Да я!..

- Баран ты, хоть и мажонок. Делай, что говорю, раз мозгов не хватает выбраться отсюда самому. Проходной двор, а не тюрьма. Заходи, кто хочет, забирай, что хочет. Пф... Все, прыгаем. Готов?

- Нет! Нет!! НЕЕЕЕЕ!

Разлохмаченная в нужном месте веревка, наконец-то, оборвалась, и двое ухнули вниз, прямо в воду!

Ведьмак извернулся, и бросил что-то прямо под ноги. Им оставалось еще лететь метров десять, когда под водой мощно ухнуло, и в воздух взлетел фонтан брызг. Прямо в этот фонтан они оба и упали, вполне нормально войдя в воду, и даже не поранились. Ну, если не считать тупого мага, который не в силах выполнить даже простейшие инструкции, и вовремя СОГНУТЬ НОГИ! Идиотина!

Ушибся он настолько сильно, что потерял сознание, так что Алану пришлось нырять за ним, а когда вытащил из-под воды, то еще и в сознание приводить, да успокаивать, потому как у мага, видите ли, истерика. Хорошо, что удар по морде моментально из нее выводит.

- Какого ты меня бьешь?! - Возмутился маг.

- Такого, что ты нас обоих топишь, сучонок тупоголовый. Плыви дальше сам, или тони, мне плевать. Я тебя из тюрьмы вытащил, а дальше не мое дело. Жир удержит холод воды еще минут десять, может пятнадцать.

- Что? Но я не доплыву! - Заорал маг, и втянул голову в плечи, ощутив, как высоко над ней возникло магическое поле. Все, кто успел выбраться, те смогут сбежать, а те, кто нет... Те сами себе злобные Буратины.

- Тогда плыви за мной к лодкам. А услышу от тебя нытье, оставлю здесь. Все понял?

- А...га...

- Ну так и шевели крыльями! - Рявкнул на него ведьмак, и поплыл вдоль стены обрыва.

Плыть пришлось довольно долго, а когда доплыли до тюремной пристани, то вдалеке разглядели удаляющийся кораблик. Алан присмотрелся, и увидел на уплывающей лодке белую голову высоченного, но худющего ведьмака. Ох и не повезло тому магу, который его здесь запер...

Алан запрыгнул на пристань, и ругнулся про себя. Трое слабых магов, и пятеро охранников. Показав Когрейву, чтобы по-тихому залезал на борт второго кораблика, отряхнулся, как смог, и тихонько проскользнул к небольшой будке местного смотрителя. Юркнул в окно, и взял старика на удушающий. Аккуратно уложив уснувшего смотрителя, стал ждать. В будку вошел стражник, а сразу за ним маг. Второй сориентировался быстрей, и уже едва не заорал, вздымая руки для заклинания, но получил удар в грудь, а следом за ним погиб и стражник.

Успокоив дыхание, Алан стал ждать дальше, готовя ловушку. Благо, что у него нашлась и селитра, и уголь, и сера. Ведьмак и сам удивился, когда обнаружил все это в кладовке, наряду с множеством других алхимических ингредиентов, но теперь все это пригодилось.

Ориентируясь на чуйку, ведьмак вовремя выскользнул в окно сторожки, и успел нырнуть в холодную воду. Когда оставшиеся маги вошли внутрь, она взорвалась, да так, что от нее вообще ничего не осталось, как и от доброй трети деревянного настила пирса. Быстренько вынырнув, и взобравшись на остатки настила, Алан рванул к оставшимся стражникам, и быстро, но жестоко с ними разделался. Скинув их в воду, и забрав себе их худые кошели, ведьмак добежал до кораблика, где заныкался маг, отдал концы, да пнул по ограничителю паруса. Вот вроде бы - просто большая тряпка, натянутая на деревянный каркас, а сколько в нем надежды! Моментально вобрав в себя немного ветра, парус толкнул кораблик в путь.

Забирая восточнее Понт-Ваниса, ведьмак через полтора часа пристал к берегу, и вышвырнул мага на твердую почву.

- Все. Поднимайся, проблюйся, если есть чем, и пойдем. До Порт-Ваниса еще идти полчаса. Там уж пусть тобой твой батя занимается. Живее давай!

Проникнуть в город оказалось сложно. Стража на ушах стоит! Побег из тюрьмы-на-воде! Такого раньше не происходило, так что кипиш стоял такой, словно Ковиру войну объявили. Пришлось ждать ночи, ловить двух стражей, переодеваться, и изображать из себя патруль. Самих патрульных, к слову, Алан спрятал на крыше дома, вырубив их до утра. Потом пришлось еще и возвращаться, переодевать их обратно в форму, и вливать в пасти вино, после чего уложить аккуратно в проулке, чтобы их нашли.

В общем, кое-как, но просочились.

День пережидали в мрачной, дешевой ночлежке. Только в ночь снялись с места, и Алан, наконец-то, отвел мага к отцу. Купчина как увидал их, так аж расплакался.

- Сыночек мой! - Полез он обниматься. Алан тяжело вздохнул, и взяв обоих за шкирки, втолкнул в дом. Вообще без башки мужички. Уже внутри, переждав основной эмоциональный шторм, ведьмак кивнул купцу на дверь. Они вышли, оставив пьяного с двух рюмок мага валяться лицом в тарелке, и купчина заговорил: - Что ты хочешь за него, ведьмак?

И где то лицо, полное мольбы? Где просительная интонация? Где, хотя бы, что-то человеческое? Нет, теперь перед ведьмаком был купец, и этому только палец протяни, без руки с головой останешься.

- Все, как договаривались. Здание в центре, и склады в порту.

- Это дорого, ведьмак... - начал отнекиваться купчина, и моментально оказался на коленях, а его шея вот-вот сломается.

- Ты думаешь, я с тобой торговаться стану, шкура продажная? Ты мне слово дал, купеческое, а теперь решил выкрутиться? Ну, так не получится у тебя ничего. А попробуешь, и никакая охрана тебя не спасет, никакие маги не защитят. Ты понял меня?

- По...нял...

- Вот и славненько. А теперь, ты напишешь мне дарственные, твой сынок-недоумок их заверит, и мы разойдемся, как в море корабли. А попробуешь мне препоны чинить, или страже сдашь, так я не с тебя начну. Я с него начну. Мы друг друга поняли?

- Впол...не.

Ведьмак отпустил голову купчишки, и тот упал на колени. Красное от прилива крови лицо. Вены на шее вздулись и сам весь трясется. Самое время добивать.

- Ну, пшел, гнида!

И "гнида" пошел. Написал, подписал, а бухой в стельку сынок-маг поставил магическую печать. Чудненько.

- А теперь, бесплатный совет. Бегите. Прямо сейчас бегите. Покиньте Ковир. У вас часов шесть, прежде чем стража придет сюда.

Ведьмак покинул дом купца, и стоило ему завернуть за угол, как он остановился, и засунул пальцы в рот, что-то в нем разыскивая. Нашел, конечно, и с рвотными позывами вытянул за ниточку из собственного желудка небольшую окатую гальку с несколькими символами с обеих сторон. Стоило ее выплюнуть, как его внешность изменилась, и вместо черноволосого, скуластого, угрюмого ведьмака, возник красноволосый, привычный Алан.

- Аыаы, фу. Вот жеж мерзость, эти твердые иллюзии! Фуф...

Вернувшись в дом баронессы, он первым делом вымылся на несколько раз, заправился зельями, и часов десять медитировал, приходя в норму. Только после этого он покинул ванную комнату, оделся, и отправился к Вероне. Пора отрабатывать свою отлучку, и то алиби, что она ему устроила. Постараться придется изрядно, а ведь еще нужно этот дурацкий шрам с морды сводить!.. Дорого ему склады обошлись, с домом на канале, ох дорого...

Интермедия

Интермедия

Идарран из Уливо, талантливый маг, эксперт в гибридизации и превращениях, с некоторым трудом расправил плечи. Он всегда стремился к идеалу, как только мог, и Альзур научил его истинному пути. Изменения, трансформации, метаморфозы - вот настоящая дорога к могуществу. Идорран не только изменял животных и инсектоидов, но и сам потихоньку проходил через некоторые мутации. Годами он доводил свое тело до идеала, который сам видел именно таким. Теперь, он мог поднять на закорки лошадь, и пробежать с ней пяток километров. Крайне медленно старел, а то, что волосы стали выпадать клоками, его совершенно не интересовало, как и выросший у плеч небольшой горб. Мелочи...

Покинув замок Ордена Ведьмаков, Каэр Морхен, они с учителем вернулись на родину Альзура, в Марибор, где продолжили эксперименты. Разочаровавшийся в ведьмаках Альзур хотел углубиться в раздел трансформаций живых видов, познать все глубины биологии и генетики, чтобы позже вернуться к мутациям человеческого тела и создать более успешный проект. Альзура не покидала идея о том. что из обычного человека вполне возможно создавать истоков, могущественных магов и чародеек.

И все бы хорошо, вот только учитель не мог не заметить происходящих с учеником изменений.

- Ученик, так ты только угробишь самого себя! - Кричал Альзур, но Идарран лишь угрюмо молчал. Его вера в себя была крепка как никогда, а потому он не собирался сворачивать с пути бессмертия и могущества.

- "Как ты не понимаешь, учитель!?! Я смогу!" - Хотелось ему кричать в ответ, но он молчал.

- Ты себя уродуешь! - Вещал своим трубным голосом Альзур.

- "Я иду вперед, а ты - слишком жалок и слишком труслив, чтобы идти путем сильных!" - Хотелось ответить Идаррану, но он молчал.

- Если ты продолжишь в том же духе, Идарран, то ты мне больше не ученик!!

- "А ты мне больше не учитель, Альзур." - Постановил для себя Идарран.

Это было неделю назад, а сегодня... Что ж...

УИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИ!!!

Раздался чудовищный визг новой твари, созданной Альзуром на основе сколопендроморфа. Идарран удовлетворенно ухмыльнулся, открыл портал, и исчез с вершины башни, появившись в паре километров, на крыше высокого каменного дома. Он внимательно наблюдал за развитием событий.

В башне Альзура что-то сильно взорвалось, затем снова раздались визги, и вскоре часть башни развалилась от удара изнутри. Из дыры выползла чудовищно огромная тварь, и рванула в город. Разрушая дома своим огромным телом, здоровенная тысяченожка с полным иммунитетом к магии, пожирала встречающихся на пути людей, и рушила, рушила, рушила все вокруг себя!

Впрочем, Идаррану было совершенно плевать на все эти разрушения. Он снова открыл портал, и вскоре вошел в полуразрушенную башню Альзура. С помощью магии он нашел чей-то труп, и не поленившись. осмотрел его. Короткая бородка с проседью, черные, длинные волосы, одежда, все сошлось. Конечно, опознанию сильно мешает дыра от ноги чудовища вместо лица, но даже остатков энергетики в трупе достаточно, чтобы быть уверенным, что перед ним труп Альзура.

- Отлично... - Прошипел Идарран, и ушел порталом. Стоило ему выйти в реальный мир, как он оказался к роскошном кабинете. За массивным столом сидел лысый, как колено женщины, чародей, длинная черная борода свисает до самой груди, а тонкие ловкие пальцы орудуют пером с огромной скоростью. Внимательные карие глаза мгновенно пробежались по прибывшему, и чародей отложил перо в сторону.

- Ну?

- Все готово. Альзур мертв. Сдох от своего же творения. Наш уговор в силе?

- Да. Капитул профинансирует твои исследования. Вот счет в банке Вивальди, он полностью в твоем распоряжении, Идарран. Но ты ведь не позабыл об условии?

- Помню. Я буду отдавать вам копии лабораторных дневников. Для меня это ничего не значит, а вы, хоть немного повысите уровень образованности, - с явным презрением к обычным, неизмененным чародеям, отмахнулся ученик Альзура, притягивая к себе бумажку с номером счета и паролем.

Мгновение, и в кабинете остался только его хозяин.

- Пф... идиот, - фыркнул лысый маг, и вернулся к работе с бумагами. Второй шаг по уничтожению огромной политической силы Континента был сделан. Косимо Маласпино сдох первым, теперь вот - Альзур. Все идет как надо. Вскоре сдохнет и этот идиот, Идарран. Еще немного, и не останется никого, кто знает, как создавать ведьмаков, или не находится в полной власти Капитула. Для знающих, третьего не дано и точка. Работа с населением уже идет полным ходом, а там, только и останется - разрушить замки Ордена, и перебить большую часть мутантов. Но это самое простое, как ни странно. В этом благом деле помогут и жрецы богов, и их паладины, и Капитул, и даже короли. Самое сложное, это настроить людей против их спасителей, в чем отчасти помогают и сами ведьмаки. - Да, надо не забыть рассорить меж собой Школы Ведьмаков. Не дай боги они соберутся вместе! Три тысячи мастеров меча, это просто страшный сон любой армии!

Передернув худоватыми плечами, чародей на всякий случай записал эту мысль, и вернулся к делам.

Глава 8.2

- Козимо, что у нас с шахтой? Почему работы стоят? Мне нужна эта медь, ты понимаешь?

- Ваше сиятельство, там нельзя работать. Даже входить туда нельзя! Кто не войдет, тот пропадает!

- Значит сделай так, чтобы не пропадали! - Рявкнул тучный, даже откровенно толстый мужчина богатырского роста, и бросил в слугу бокалом. Ловкий воин поймал бокал, не обращая внимание на пролитое вино, и поставил его на стол.

- Говорят, вчерась ведьмина видали по соседству. Так может к нему обратимся?

- Они все жадные, как гномы! Ты меня без денег оставить хочешь? Разорить?!

- Может как-то сможем договориться... Я слыхал, они до "сладкого" жуть как охочи. Ну вот и прикажем бабам в деревнях, пусть дочек дадут на недельку...

- Хитер ты, Угатенок, хитер. Ладно, попробуй с ним перетереть, но более десятка монет не обещай нивкакую!

- Да, мой господин. - Мужчина поклонился, и вымелся из столовой, по пути собирая стражников.

Назаир, страна пусть и небогатая, но по-своему приятная. Озеро Муредах, например, невероятно красивое место. И пусть центральные районы страны занимает каменистая пустошь, зато на западе, который примыкает к Великому Морю, цветут сады и поля.

Алан не в первый раз был в Назаире, так что уже знал, как и где проехать, где остановиться на ночь, и куда ходить нельзя. В первый раз он тут нарвался на целую сеть контрабандистов, и убил более полусотни горячих голов, прежде чем смог уйти. Главари посчитали, что он слишком дорого им обходится, и только поэтому отпустили. Ну, и потому еще, что единственный выживший передал им сообщение от злого ведьмака. Мол, дернутся, и он придет за их глупыми головами. Поверили, между прочим, моментально.

А вообще, Алану в Назаире понравилось. Аж по четыре серебра за голову утопца дают! В некоторых местах даже на пять сговориться можно. Не то, чтобы Алан так уж нуждался в деньгах, но свое золото он хранил в банке или в обороте бизнеса, так что при себе денег почти не имел. Так, по мелочи, а потому заказы все же искал по денежней.

За последние четыре года, он вообще практически не вылезал из боев, постоянно путешествуя. Ему нужны были действительно могущественные, и главное, разные противники, да побольше. На них он осваивал контроль внешнего пространства, и стоит отметить, что дело шло отлично. Умение росло, навык выработался, и теперь только развивался. На удивление, даже в обычной жизни, в разговорах, в моторике людей, он стал улавливать знаки, которых ранее просто не замечал. Навык внешнего контроля сам по себе объединился с эмпатией и чуйкой аур. Чуть позже к нему присоединился переработанный в постоянный навык Знак Про, то есть, магическое зрение, и навык снова расширился.

Вообще, Знак Про, это магическая способность к синестезии, которая визуализирует то, что маг или ведьмак ощущает в магическом диапазоне, и не более того. В некотором роде - способ расшифровки. Алан и без того являлся ярко выраженным синестетиком, и видел запах, а теперь, к этому прибавилось и виденье магии.

Все больше внешней информации поступало в мозг ведьмака, и все точнее он оценивал и прогнозировал внешние изменения. Постепенно сформировалась привычка. Вот с этого момента, навык внешнего контроля стал эволюционировать медленно, однако, неудержимо. С каждым новым врагом, с каждым уничтоженным чудовищем или бестией, или вовсе реликтом, Алан все глубже ощущал внешний мир. Конечно, до уровня Симеона еще очень далеко, но даже то, чего он добился прямо сейчас, его вполне устраивало, хоть и хотелось большего.

Теперь же он решил ненадолго вернуться в Новиград, а по пути проверить, как поживает его конторка по скупке и перепродаже зерновых в Цинтре. К этому магазину он построил два десятка мельниц в своем баронстве в Метинне, чтобы повысить доходы, и всего за год отбил все затраты, в последний год получая только прибыль. А полгода назад, он снарядил самый незаметный караван в мире, состоящий из пяти всадников с магическими пространственными сумками, с помощью которых они перевозят огромное количество южного зерна, которое в разы дешевле, на север, и через его же магазин, зерно расходится по северным странам уже мукой. Кроме Редании, понятное дело, потому как житница Севера в помощи не нуждается. Конечно, это вылилось ему в огромные бабки, но всего за полгода он вернул четверть затрат - чуть больше пятисот золотых монет.

Иногда, Алан с недоумением глядел на магов. Они словно не понимают, какие финансовые возможности дает магия, тогда как сам он, пользовался ей на полную. К примеру, по всему континенту он заказывал делать ритуальные порталы в самых странных, или скрытых иллюзиями местах, чтобы при нужде быстро перемещаться. Стоит отметить, что подобную штуку он мог использовать без помощи мага, однако создать не мог, к сожалению. И даже так, смог бы добраться из Нильфгаарда до Повиса дней за семь, в худшем случае. Порталы размещались в пещерах, скрытых гротах, куда без магии не попасть, под землей, и даже в лесах и горах. В общем, в труднодоступных местах. Рядом с ними, по четырем сторонам от портала, есть изображения головы волка.

Алан не собирался пользоваться ими один. Он сделал это для всех ведьмаков. Постепенно, карта обновлялась новыми метками, и когда сеть телепортов будет закончена, копии карты будут розданы всем ведьмакам Школы Волка. О других Школах он пока не думал особо, но те же Грифоны вполне достойны такого дара с его стороны. Все же, они почти не скрывая секретов, делились с ним знаниями.

Для установки этих парных порталов, Алан разыскивал магов ренегатов, чтобы информация о создании сети не попала в Капитул. Им со-о-овсем не обязательно знать о некоторых дополнительных возможностях ведьмаков, они и так смотрят на охотников с пренебрежением, что неприятно, честно сказать. Впрочем, это совершенно не мешает "отлученным" чародеям брать его деньги, и делать, что говорят. На удивление, за время своих странствий, Алан встретил десятки живущих чуть ли не в нищете чародеев. При всех их знаниях, они действительно не отличаются особым умом во всем, что не связано с магией.

Направляясь на север, в Цинтру, он планировал пройти через Мирнадальские Ступени, прямо сквозь горы Амелл. Пути прямее все равно нет, а пользоваться телепортом он не хотел. Портал же, который может открыть его меч, всего миль на триста. С ним удобно пересекать границы государств, особенно во время войн, но передвигаться в мирное время почти бессмысленно.

Так можно потерять контракты, а с ними - что куда важнее - и новых противников.

Ближе к вечеру, он остановился на краю небольшого леска, недалеко от ручейка, и расседлал Верстинку Анабель Третью. Кобылка с облегчением посунулась мордой в торбу, и стала жевать овес, время от времени отпивая из ведра с водой, а ведьмак пока поставил пространственную палатку, привычно подпитывая чары своей магией. Раньше, помнится, приходилось добрую половину запаса сливать на поддержание чар пространственной сумки, а нынче, он даже не заметил оттока, питая палатку. Мутация пробилась сквозь семидесятипятипроцентный рубеж, и дар изрядно усилился, пусть для магов он все равно остается маленьким. Для ведьмака Школы Волка, дар Алана в разы выше привычной нормы. Там, где обычный ведьмак сможет выдать три, редко четыре Знака за один бой, Алан может выдать пятнадцать. Причем не слабеньких, а в ту же силу, что и другие ведьмаки. Но если шарахнет со всей силы, то сможет соответствовать полноценному заклинанию чародея. Правда, только один разок, увы.

Конечно, если бы не та зима в Каэр Морхене с местом силы, ему оставалось бы только мечтать о подобном прогрессе мутации. И даже так было чудовищно тяжело, стоит заметить, но результат того, определенно, стоил, а потому Алан презрел тяжесть испытаний. За последние годы он не прекращал развивать мутацию и даже поднял десяток процентов своими усилиями, но останавливаться не собирался.

Разобравшись с бытом, и поставив котелок на огонь, он подготовил рыбу, решив сварить ухи. Вообще-то, супы у него в меню редкость, все больше мясо, но бывают время от времени. Пока вода вскипала, он прогулялся по лесу, где с удивлением заметил несколько довольно редких трав. Аккуратно собрал, и вернулся к костру. Их нужно грамотно обработать, или в алхимии они будут совершенно бесполезны. У него в палатке малая алхимическая лаборатория развернута, если что, так что есть куда девать эти сокровища.

Он вообще не прекращал собирать травы и делать зелья. Время от времени, если деньги заканчивались, что часто случалось во время отдыха в борделях, он продавал зелья, или подрабатывал целителем. Все же, диплом у него есть, и не какой-нибудь, а Оксенфуртской Академии.

Молодой ведьмак закончил с травами вовремя, и вернулся к супу. Повтыкав рыбу маковками вниз, да так, что в котелке и пустого места не было, он засек время про себя, и вошел в медитацию. Очнулся вовремя, конечно, и продолжил готовку. Не прошло и часа, как густая, пахучая, горячая уха была готова. Он запустил ложку в котелок, и с наслаждением поел.

- А я хорош! - Рассмеялся Алан, вздернув ложку вверх. Такой ухе его научили в Туссенте. Один тамошний рыбак отплатил рецептом за помощь в деле о пропаже его сетей. Алан согласился, конечно, потому как рецепты приготовления различных блюд собирал прилежно. Целая поваренная книга собралась уже. В разделе туссентской кухни был даже рецепт создания вина "Черная Роза", и стоит заметить, что хозяйка винокурни расставалась с ним с та-а-аким скрипом, словно он у нее дочь забирал, да не приемную - родную! - Ладно, пора попрактиковаться в памяти.

Ведьмак отставил котелок и кружку с остывшим взваром, и сложил Знак Меду. Знак Памяти, выученный в Каэр Серен, предоставил ему уникальную возможность не просто стимулировать свою память, но и раскладывать ее по полочкам, что куда важнее. Это усиливает взаимосвязи между воспоминаниями, ассоциативные связи, а значит, делает память куда лучше даже без Знака. К тому же, подобная практика приводит к усилению психостабильности, что тоже не лишнее, даже для ведьмака.

Особенно для ведьмака, если на то пошло.

Спокойная медитация со Знаком оказалась прервана. На поляну выехали пятеро, и судя по одинаковой одежде и оружию - стражники. Не то, чтобы это взволновало ведьмака, вовсе нет. Ни по отдельности, ни все вместе, эта пятерка ему не противники, так что даже опасения не появилось.

Мужчины спешились, и главный тут же выдвинулся вперед, отдавая повод своему подчиненному. Собственно, тот собрал поводья всех лошадей в своих руках, освобождая от этого остальных солдат.

Алан посмотрел на главного, и поднялся на ноги.

- Ты, ведьмак, мой хозяин хочет нанять тебя.

- Я, ведьмак, я хочу знать, зачем, и сколько он заплатит. - В том же стиле ему ответил стражнику Алан, хмыкнув про себя. Короткий смешок так и не вырвался наружу.

- В штольнях его медного прииска завелась какая-то дрянь. Платит пять монет.

- За пять монет, пусть сам туда лезет, - открыто фыркнул Алан. - Вряд ли он бы стал меня звать, если бы там не было какой-то гнуси. Люди начали пропадать, или еще что.

- Так и есть. Люди действительно пропадают. Так ты берешься? Он даст семь монет.

- Сто пятьдесят золотых флоренов, и не серебрушкой меньше.

Козимо хмуро уставился Алану прямо между бровей, видимо, пытаясь надавить, но не получилось. Он и сам это понял через пару секунд

- Десять монет, и это последнее слово.

- Нет, - разве что не зевнул Алан.

- Слушай, ведьмак, мы ведь и заставить можем! - Крикнул из-за спины командира солдат.

- Да ты и кухарку подол задрать не заставишь, - легко рассмеялся ведьмак. - Это я могу заставить вас делать, что пожелаю, а не наоборот.

Резко убрав смех, ведьмак вдруг разом изменился. Словно бы, от него пошла волна мощи, и битые жизнью и опасностями мужики, моментально ощутили, что именно он здесь все контролирует. Старший вроде как попытался дать отпор, но Алан забил все пустое пространство росчерками своих намерений. Куда бы он ни сдвигался, появлялось четкое ощущение меча у горла, или в груди, или в глазу, или в паху, что еще страшнее показалось. Вся пятерка замерла, а от ведьмака шибануло натуральным ужасом, который он передавал им намеренно. Все пятеро затряслись, а лошади стояли совершенно спокойно, словно не ощущали эту ужасающую ауру.

Промариновав идиотов несколько секунд, и в который раз отметив слабость своего контроля, относительно умений Симеона, Алан свернул ауру, убрал росчерки намерений, и постепенно снизил ужас до ноля. Люди резко выдохнули, а двое даже упали. Один на задницу, а второй на колени.

- Что... кха... это за... магия? - Выдавил из себя один из стражников.

- Не магия, - помотал головой главный. - Воинский навык. Генерал Вольфган тоже так мог, только послабее.

- Пиздец... - Выдохнул любопытный.

- Кха! - Пришел в себя командир. - Могу предложить десяток девок из окрестных деревень на целую неделю, и бочку вина. В придачу к десяти монетам.

- Нет, спасибо. На сто пятьдесят монет я смогу гулять в лучшем борделе Новиграда пару месяцев не просыхая. - Алан чуть сощурил глаза, скрывая смех, и командир отряда это мигом просек. - Кто твой господин?

- Граф Рианский. - Все же ответил Козимо.

- Тогда... цена удваивается. Богатый, а такой жадный. Нужно наказать, - жутковато оскалился ведьмак.

- Ты издеваешься? Сто пятьдесят золотых и без того большие деньги! Он никогда не согласится столько заплатить!

- Ну, так и езжай себе. Раз платы не будет, не будет и моего меча. Давай, давай, - Алан отмахнулся, как от мухи. - Вали отсюда.

- Слушай, я все понимаю, - выставил вперед руку Козимо. - Десяток монет, это ничто, но люди действительно гибнут!

- Мне-то какое дело? - Удивленно посмотрел на него ведьмак. - Им нужна помощь, так пусть платят. Вот только рудник-то графский, а значит, платить должен он сам. А он - жлоб, и платить не собирается. На что бы мы сейчас с тобой не договорились, он не станет платить, и закончится все тем, что его жадная, тупая башка, окажется отдельно от тела. Ты ведь уже понял, что вся ваша стража не сможет меня остановить?

Козимо уныло кивнул. Против мастера меча обычные рубаки "не пляшут" вообще. Да и сам Козимо видел не раз, на что подобные монстры способны. В армии было целое подразделение таких вот монстров, и то, что они творили на поле боя, это просто ужас. Самый захватывающий ужас, который он только видел в жизни. Как коса самой Смерти, они проходились по строю врагов, и не оставляли выживших. Козимо передернуло от воспоминаний.

- Не сможет. Но ты и меня пойми, ведьмак! Не могу я все как есть оставить! Медь нужна графству. Более трети населения работают именно с ней, и если шахта закроется, множество людей останется без работы, графство захиреет, и вскоре его захватят соседи!

- И что? - Приподнял бровь Алан. - Мне-то что с того? Раз людям так нужна моя помощь, а граф упырь, пусть они сменят графа, вот и все дела. Или платят из своих кошелей. Я не много прошу. Черт, да на севере деревеньки собирают по полсотни золотых при нужде, а тут треть мужского населения целого графства! Пусть скинутся по серебрянке, как раз и наберется.

- ... - Ошарашенное этой мыслью лицо Козимо, порадовало Алана, но с другой стороны, это настоящее свинство со стороны графа, как ни посмотри. - Мне нужно все обговорить, - наконец-то родил мысль Козимо.

- Ну так обговаривай. Если сладится, то найдешь меня в селе Однорог. У меня там заказ.

- Хорошо, - Стража, наконец, взобралась на лошадей, и умчалась в облаке запаха мочи. Кто-то явно не удержался.

Поутру, Алан собрался, и поехал дальше. До Однорогого оставалось около десяти миль, так что к полудню он прибыл на место. Сразу же направился к старосте, которым оказался невысокий, но создающий ощущение основательной честности мужчина, с копной едва ли не медных волос на голове.

- Ведьмак... Приехал все-таки. Инька-то баял, что ты и внимания не обратил на него.

Инька, это молодой парнишка, лет тринадцати, что подошел к ведьмаку в таверне дня три назад, где Алан отдыхал после "боя" с суккубой. Впрочем, соблазнительная демоница осталась жива, здорова, и даже довольна их "боем", а вот ведьмаку пришлось создать зелье на основе стружки с рогов мантикоры, чтобы восстановить жизненную силу тела. Ведьмак отдыхал, и был совсем не настроен на новый заказ, однако, через пару дней решил, что восстановился достаточно, да и деньги лишними не станут.

- Обратил, - спокойно проронил Алан. - Что за дух у вас завелся?

- Да черт его знает! - Махнул рукой Михей. - Чуть не каждую ночь кружится на поле, словно танцует, да мужей огоньком завлекает. А поутру, только труп остается, весь словно иссушенный.

- Полуночница? Интересно. Сколько вы дадите за нее?

- Полсотни серебра.

- Пойдет, - кивнул ведьмак. - Сегодня и займусь. Покажи мне поле, где это происходит.

- Пойдем, коли так.

Они шли довольно долго, минут двадцать.

- Вот здесь нашли Хаву, и выглядел он ужасно, скажу я тебе.

- Догадываюсь. - Ведьмак присел, и отметил, что вокруг этого места действительно все вытоптано, но только одним типом следов, что логично. Полуночница - дух, и следов не оставляет, обычно, хотя и может, конечно. - Ладно, уходи, поутру свидимся.

- Лады, - Михей ушел обратно в село, а ведьмак развел небольшой костерок, и уселся в медитацию. Благо тепло, хоть и весна еще. Спокойная медитация все длилась и длилась. Накопление энергии огня и воздуха, затем провести ее по телу, и мягко выпустить, ассимилируя меньшую часть именно телом. Снова сбор, и снова пустить ее по телу.

Постепенно, тело насытилось настолько, что больше не смогло принять ни капли, и ведьмак перешел на чисто магическую медитацию, накапливая полный запас энергии в даре. Скоро она понадобится, это факт. Затем, он перешел на другую медитацию, подготавливаясь к бою, потому как темнеть уже начало. Время подходит.

К тому моменту, когда ведьмак ощутил вспышку магии неподалеку, он был полностью готов к бою. Рука точно легла на серебряный меч, и он легко поднялся на ноги. Открыл глаза, глядя на полуночницу, и меч вылетел из ножен. Иссушенная женщина в изорванном платье все кружилась без остановки, что-то такое вытанцовывая, но как заметила его, так сразу хлопнула в ладоши.

- Да щаз прям! - Рыкнул ведьмак, хлопая рукой по ножнам стального меча, и приказывая, чтобы навершие загорелось чистым, мощным светом. Свет дестабилизировал ночного призрака, пусть и на секунду, но этого хватило, чтобы она не смогла ослепить его потоком лунного света. - Ирден!

Четкое намерение самую капельку изменило свойства Знака, и вместо сковывания призрака, он проявил его тело, стабилизировал проявление. Вот теперь и потанцевать можно. Рывок вперед, и три удара, последний из которых, самый тяжелый, с разворота, снизу вверх, наискось перечеркнул тело полуночницы. Ее моментально согнуло, и она рванулась назад, но куда там! Молнии Ирдена прижарили ее к месту, а Алан подкинул меч перед собой, заставив его крутиться вокруг своей оси, и в нужный момент, ударил концентрированным, но довольно слабым Аардом прямо в навершие. Меч, словно пуля, сорвался с места, прошил шею призрака, и пройдя дальше, перекрестьем снес ей голову напрочь.

Тело духа оказалось повреждено слишком сильно, чтобы сохранять целостность формы, и магия внутри нее буквально вмиг испепелила духа. На землю осыпался только прах, фонящий магией так, словно тут артефакт лежит, и не из слабых.

Алан призвал свой меч прямо в руку, легко перехватывая его в воздухе. Привычное движение, привычная тяжесть меча, все на автомате. Убрал Знак, и отнес оружие к костру. Сначала чистка, потом уже в ножны. Вернулся и собрал прах, после чего устроился у костерка. Ты можешь не следить за одеждой, за чем угодно, но мечи! Мечи всегда должны быть в наилучшем своем виде и состоянии. У ведьмаков не было кодекса, как такового, но некий свод правил, "написанный", буквально, кровью, очень даже имелся. И это правило стояло в нем под первым номером неспроста.

Утречком, с рассветом, Алан отправился к старосте села, где и предъявил магический прах:

- Все, что осталось от вашей полуночницы.

- Значит, сладил дельце, - довольно кивнул Михей. - Тогда и плата по делам тебе. Держи, как договаривались, твое серебро. Мы тут в ночь-то не спали, ждали, чем дело кончится, так что видели огни и полыхания. Спасибо тебе, ведьмак, что от напасти избавил.

- А вам, тогда, за серебришко моя благодарность. Теперь смогу в корчме устроиться, и даже поесть от пуза. Для дальнего пути деньги всегда к месту.

- Тоже верно. Сейчас пойдешь, или на праздник останешься?

- Останусь еще на два дня. Бывает так, что не одна полуночница, нужно удостовериться, что с проблемой покончено. Тогда и поеду дальше.

- Даже так бывает? - Удивился мужик.

- Всяко бывает, - тяжело вздохнул ведьмак. Неприятное воспоминание посетило его. Не подумал он тогда проверить, и уехал, а как возвращался, так его едва на вилы не подняли. Оказалось, две их было. Одну он убил, а вторая в ту ночь не высовывалась. Когда уехал, вторая и вылезла. В общем, неприятная история, но на опыте он научился перепроверять. Две жизни за тот опыт уплачены.

Дождавшись ночи, но не углядев ни одного огонька в полях, Алан вернулся в деревню, и догулял праздник с деревенскими. Даже с одной молодой вдовой уговорился у нее переночевать вместо сеновала старосты. Очень даже приятная ночь получилась. Весь следующий день посвятил своим тренировкам, и раз уж свободное время выдалось, то продолжил тренировать недознаки по системе Грифонов. Так и дождался второй ночи. К счастью, больше ни одного огонька в поле так и не появилось. Поутру он в последний раз поцеловал Силью, и вскочил на коня. Но даже выехать из села не успел, как навстречу выскочила кавалькада всадников.

- Постой, ведьмак! Сговорились мы с народом! - Крикнул издалека Козимо, подгоняя вороного в белых пятнах конягу. - Сговорились, слышишь?!

Алан отклонился назад, он не любил управлять Верстникой с помощью поводьев. И ей неприятно, и ему, так что пользовался только в крайнем случае. В основном рулил своим корпусом и вкладываемым в него намерением, что позволяет буквально сливаться к лошадью в случае нужды, и куда быстрее, а главное, точнее, выполнять все нужные маневры.

Верстинка остановилась, и развернулась, следуя наклону корпуса и повороту тела всадника.

- На сколько сговорились? - Спросил Алан. Козимо осадил коня довольно жестко, твердой рукой.

- Как и договаривались, на полторы сотни. И десять монет от графа, сверху.

- Вот и чудно. Деньги вперед возьму, нет к тебе веры.

- Обидеть хочешь, ведьмак?

- Факт констатирую, не более того.

- Ну и бери.

Три увесистых мешочка поменяли хозяина, и ведьмак на вес определил количество монет в каждом. По звуку определил металл - золото. С примесями, конечно, но золото. Чистое золото вообще-то, довольно мягкое, почти как пластилин, так что в монетах используется сплав металлов... но это так, левые мысли всплыли по ассоциативной связи. Все же, флорен, это три грамма золота...

Убрав деньги, Алан кивнул Козимо, и сказал:

- Веди к шахте, буду разбираться.

Так оно и вышло, что он оказался глубоко под землей, в старой медной шахте, которую уж лет семьдесят разрабатывают, но она настолько большая, что до сих пор не выгребли.

Штольня за штольней, постепенно рисуя в своем разуме карту, Алан обходил их одну за другой. В семнадцати местах запах крови стоял такой, что ведьмак просто не мог его не почуять. Словно бы кровь и даже само тело буквально размазали по стенам и потолку, не говоря уж про пол.

- Везде кровь, кишки, внутренности. Я знаю только одну тварь, которая так себя ведет. Гаркаин - премерзкая тварь. Частенько рядом с ними обретаются фледеры, но тут как повезет. Я другого не пойму. Какого хера гаркаин залез в штольни? Обычно они в городах живут, и нападают сверху... Они же бегать не могут, только прыгать и летать-парить. Что-то здесь не то.

Голос ведьмака с легкой хрипотцой, нарушил тишину коридора. Он пошел дальше, подсвечивая путь светом навершия стального меча, и обошел всю шахту. Но никаких вампиров тут не оказалось. Совершенно. Ни одного.

- Лишь в одном месте видится магия, надо проверить.

Местечко вполне обычное, тупичок. Алан встал неподалеку, почувствовав дрожание амулета, и напряг свое восприятие по полной. Что-то есть, а что - непонятно.

- Может иллюзия?

Он достал медальон "Глаз Нехалены", и стал наворачивать круги, держа его на вытянутой руке. Вдруг дальняя часть тупика пошла волной, потом еще одной, и иллюзия полностью сошла, открыв коридор вглубь. Алан прошел по нему, и спустился еще ниже по выдолбленным каменным ступеням.

- Однако, портал, двусторонний, отменно выполнен, я бы сказал. Основные столпы, дополнительные, и третий круг, видимо для стабилизации тоннеля на всякий случай. Интересно, кто тут постарался? Кто-то образованный, это точно. Ладно, на всякий случай "черная кровь" и "пурга".

Закинувшись зельями, ведьмак приложил ладонь к активной зоне ритуального рисунка, и напрягшись на полную, с трудом ощутил управляющую нить. Неуклюже подцепив ее своей неповоротливой магией, он влил в нее энергию, пока портал не открылся. Алан вытащил серебряный меч, и вошел в него.

На выходе он замер, оглядываясь, и с некоторым изумлением отмечая, что попал в магическую лабораторию. Огромный подземный зал, каменный, с высоким потолком, метров в двенадцать, и три гаркаина, сидящие на выступах под потолком, словно гаргульи на крышах. В клетках, стоящих у левой стены, два десятка фледеров сидит, а в клетках у правой стены, более сорока человек. Недалеко от портала расположен бассейн, в котором, судя по запаху, кровь. Чуть дальше, прикованная к стене брукса, пара распотрошенных альпов, и несколько экимм. Один из них лежит разрезанный на части, прямо на хирургическом столе.

У дальней стены, несколько столов. За одним из них, сидит девушка, лет двадцати двух, и что-то пишет в довольно толстой книге. За ее спиной стоят несколько шкафов с книгами, а листы, исписанные мелким, убористым почерком, лежат буквально повсюду. На столах, на полках, даже немного на полу - видимо черновики и заметки, а в книгу она записывает уже проверенные факты. Лаборатория чародейки по изучению низших и средних вампиров, и даже почти высших, вроде той же бруксы.

- Ты проходи, ведьмак, проходи. Я скоро закончу. - Пригласила его чародейка. - Допишу главу, и мы поговорим.

Голос у чародейки оказался мягким, словно в нем материнская забота сокрыта. Алан чуть не вздрогнул от этого несоответствия.

Прошел, конечно, раз уж предложили, и даже присел в кресло у соседнего стола, придерживая меч за навершие, тогда как острие уперлось в камень пола. Девушка закончила писать очень скоро, и отложив книгу с пером, повернулась к нему.

- Воспитанный, это приятно.

- Алан де Вега, честь имею, миледи.

- А говорок тусентский.

- Итак, чародейка. Кто ты, и чем здесь занимаешься?

- О! Спасибо, что спросил. Я Игета Варна.

- Хм? По-моему, ты мне врешь. Игета Варна погибла ммм... сто девяносто с небольшим лет назад. Если не ошибаюсь, то ее убил Капитул, бывший не в восторге от ее экспериментов. Собственно, именно она задумала прообраз нас - ведьмаков. А Косимо Маласпина уже так, подхватил идею, позже передав свое стремление ученичку - Альзуру, что конечно, не отменяет их заслуг. Да и вообще, они к другому стремились, а мы случайно получились.

- Еще и историю знаешь? Превосходно. В общем-то, ты почти прав. Я сгорела в пламени, но в итоге, смогла восстановиться, пусть мне и понадобилось на это более семидесяти лет. Они вот помогли, - чародейка ткнула в прикованных и запертых вампиров изящным пальчиком.

- Видимо и с молодостью тоже, - покачал головой Алан.

- Нет, это мандрогорово зелье.

- В этом мире есть хоть кто-то, кто не знает этого рецепта, вообще? - Спросил куда-то в небеса ведьмак. - Секрет, чародейского цеха, бля.

- Ха-ха-ха-ха! - Звонкий смех разнесся по пищере, рассыпаясь колокольчиками. - И не говори. Погоди, ты тоже его знаешь?

- Конечно, - пожал плечом ведьмак. - Видел в чародейской книге в Каэр Морхене. Жаль, что на ведьмаков оно не действует.

- Интересно. Я считала, что сам рецепт чародейкам не выдают.

- Альзур его спер, я думаю, из замка Риссберг.

- Вот как? Он интересный мальчик, талантливый. Впрочем, ладно. Ты спросил, что я здесь делаю? Ну, так вот тебе и ответ. Я десятилетиями исследовала регенерацию вампиров и их организмы. Добилась немалых успехов, как ты понимаешь, восстановила свою внешность, и много нового узнала.

- А потом перешла на эксперименты на людях, - кивнул Алан на просторную клетку с угрюмо молчащими разумными.

- Не без того, ведьмак. Теперь я научилась превращать людей в вампиров, и пытаюсь создать идеальный гибрид, который обладал бы всеми их способностями, и при этом, мог быть человеком.

- Я уже это понял. Проблема только в том, что ты людей крадешь из шахты, а твои гаркаины убивают их прямо там, размазывая их тела по потолку и стенам перед съедением.

- А, шахта. Да, на исследования нужны деньги и не малые. Один графенок заказал устроить проблемы другому графенку, вот я и совместила приятное с полезным. И деньги получаю, и кровь для подкормки моих малышек, и надобных мне людей. Скажи, ведьмак, а ты не думал, каким ты можешь стать сильным, если к твоей мутации добавить гены бруксы, например?

- А, собственно, зачем?

- То есть? Повышенная регенерация, телепатия, полиморфия, в конце концов!

- Всего этого можно добиться куда проще.

- И как же? - С интересом подалась вперед чародейка.

- Обычное проклятие. Контролируемое, мощное, самоподдерживающееся. Например, проклятие оборотня, если его модифицировать, точно направить, и создать четкие условия управления, а не как обычно это делается, то можно получить из обычного человека почти неубиваемого персонажа. Регенерация, вторая форма зверя в зависимости от проклятия. Полный контроль над самим проклятием, в общем... я честно сказать, не совсем понимаю, на кой хер ты все это затеяла, если все можно сделать намного проще. Однако, должен признать, что работу ты проделала невероятную.

- Блять! - Вдруг рявкнула чародейка. - Сука! Почему я сама не додумалась!?!

- Я даже больше тебе скажу. Это усилило бы твою магию, и усилило, как ни странно, защиту от чужой, потому что чрезвычайно затратно изменять магией то, что уже ею изменено или проклято. Такая вот штука.

- Вот где ты раньше был, умник? - Вдруг вызверилась на него Игета.

- Эй, чего ты на меня-то злишься? Я тут вообще не при делах. Когда ты все это начинала, меня еще даже на свете не было!

- Пф... Это не отговорка. - Она обиженно отвернулась, однако через минуту ее злость прошла. - Ладно, ты прав, Алан де Вега. Только это значит, что мне придется все начинать с самого начала.

- Ну, не совсем уж сначала. Все же, проклятие оборотня довольно известное, и даже отчасти несложное. Думаю, за пару лет просчитаешь основу, а еще через пять, закончишь проект. Даже подопытные люди не понадобятся. Любой уже проклятый подойдет.

- Ты очень умен, ведьмак, и на удивление, начитан, я бы даже сказала, образован. Откуда?

- Так я дипломированный алхимик и целитель, даже Оксенфуртскую академию закончил, магистр, как никак.

- Вот оно что... Тогда понятно. Ладно! - Вдруг словно загорелась девушка. - Разберешься здесь сам, а с меня должок.

- Че.. - Дослушивать Алана было уже некому. - ...го?!

Чародейка свалила через моментально открытый портал, оставив здесь все, кроме небольшой сумки, взятой ею со стола. То, что сумка пространственная, это факт, так что все важные вещи она унесла с собой, но все остальное оставила ведьмаку. Видимо, в качестве извинения, не иначе. - Ладно уж, иди. Все равно в бою с тобой у меня не было шанса. Хотя... - Ведьмак призадумался, и через минуту все же решил головоломку, составив полную тактику подобного боя. Если основываться на законе Милована-Бурока, то два щита, слитые в единой точке пространства, детонируют. Учитывая, что серебряный меч может создавать щит, то вполне можно взорвать защиту чародейки, и тут же добить. Все равно она бы отвлеклась на боль от расплавленного защитного медальона, а тот бы точно расплавился от такого обращения. А вот меч бы выдержал - он рунный, а значит, по определению крепче. Да, это был бы короткий бой, но результативный. Для ведьмака, конечно.

- Эй, ведьмак! - Послышался громкий шепот из клетки с людьми.

- Чего тебе? - Повернулся в ту сторону Алан.

- Ведьма ушла? Освободи нас, пока она не вернулась.

- Она не вернется, - отмахнулся ведьмак. - Потерпите, найду ключ, открою.

Сам же стал упихивать книги и записи древней чародейки в извлеченную пространственную сумку. Когда забил ее до краев, разложил свою пространственную палатку, и продолжил благое дело. Не оставил ни единого листочка!

Затем обследовал пещеру, отрубая головы всем встречным вампирам, подавленным до состояния вялости какой-то алхимией, витающей в воздухе. Головы складировал в центре зала, а тела пока оставил. В них уйма полезных ингредиентов, так что ими он тоже займется, это несомненно, просто чуть позже.

Нашелся и выход. Небольшая, почти незаметная с большинства ракурсов щель в стене, вывела его в длинный извилистый коридор, и пройдя по нему, он попал в жилую зону. Стоит отметить, здесь действительно шикарно. Спальня, гостиная, кухня, алхимическая лаборатория полной развертки, с крайне дорогостоящим оборудованием. Ведьмак снова разложил палатку, и прибрал добро. Алхимические книги тоже забрал, здесь их оказалось более сотни.

Пройдя дальше, он обнаружил иллюзию, и сквозь нее вышел наружу. Осмотрелся, и сообразил, где находится.

- Это же горы Амелл! Буквально в двух шагах от перевала! Ловко она!

Вернулся обратно, и смешав несколько порошков, залил их водой, создавая кислоту. Вылил ее на замки клеток с людьми внутри, и вывел их к самому перевалу.

- Спасибо тебе, ведьмак, - буркнул низкорослый гном, непонятно как вообще оказавшийся здесь.

- Угу, - кивнул ему на прощание Алан. Дальше они и сами выберутся, тут совсем недалеко идти до пограничного форта. За полдня дойдут легко. - Прощай, Эрни.

Вернувшись обратно, он стал проверять все вокруг на заначки и тайники. Кое-что даже нашел. В ножках широкой кровати оказались чертежи и магические камни, видимо, на продажу. В стене коридора, небольшая золотая жила, которую он выскреб в ноль, а на кухне, скрытая плотной иллюзией, потайная комнатка.

Войдя в нее, Алан буквально обалдел. В ванне с кислотой плавал постоянно регенерирующий скелет. Плоть едва ли успевала нарастать, как тут же растворялась. Решив пока не трогать... это, Алан вернулся в самый большой зал, и принялся за разделку вампиров. Ингредиенты, которые не достать просто так, да еще и в таких количествах, от которых голова кругом! Работая не покладая рук, он потратил двенадцать часов только на это, так что весьма устал.

Поспал на кровати чародейки, пахнущей розами, потренировался в большом зале, помедитировал, и даже вымылся в ее ванне, и только после этого, без спешки, подхватил веревку, с привязанными к ней головами тварей, да и вошел в портал. Вернувшись обратно в штольню, Алан вскоре покинул шахту, оставив головы висеть недалеко от входа, куда солнце не достает. Сам же, вышел на свет, и тут же увидел комиссию по встрече. Три десятка стражников, и даже сам граф, Его сиятельство, изволили быть.

- Итак, ведьмин, ты сделал, что мы тебе повелели? - Сурово вопросил граф.

- Заказ я выполнил, вон головы вампиров висят. Гони золото, твое сиятельство, - лениво облокотился на здоровенный камень ведьмак. Граф поморщился от такого обращения, но кинул тощий кошель к ногам ведьмака. Видимо, оскорбить хотел, но куда ему до реакции охотника на чудовищ. Парень сделал полшага вперед, и поймал кошель раскрытым карманом своей сумки, легко и изящно. - Вот спасибо. За сим, откланиваюсь.

Алан прошел мимо солдат, и спокойно залез на пригорок. Вдохнул поглубже, и изо всех сил свистнул в два пальца. Пришлось немного подождать, но вскоре обученная лошадь действительно прискакала. Ведьмак оседлал ее, надел узду, и затянул ремни, да и поехал себе дальше. Отъехав немного, он прикоснулся к рукояти серебряного меча, и открыл портал, в который и вошел, собственно, прямо с лошадью, оказавшись в пещере, которую совсем недавно покинул.

- Вы поглядите! Тут же десятки голов! И все вампирьи!

- Как это он их всех?!

- Вот это я понимаю, охотник на чудовищ!

Солдаты с некоторым трудом осознавали, что кто-то может перебить такое количество страшных, практически непобедимых монстров, и остаться в живых! Именно они пустили в народ легенду о ведьмаке-истребителе вампиров с красными волосами.

- Мы на месте, и видимо, задержимся здесь на некоторое время. - Ведьмак потрепал свою постоянную собеседницу по гриве, и огладил умную, вытянутую морду. - Нужно понять, что за херня там плавает и регенерирует. Оставлять непонятное чудовище мы не можем.

Алан до самого лета читал труды и заметки чародейки, больше месяца провел в чтении и тренировках, и все только для того, чтобы понять, что в бадье с кислотой лежит настоящий, всамделишний, высший вампир. Тот самый, которого не убить, не сжечь, не утопить, и даже в кислоте, как оказалось, не растворить.

Чародейка поймала его полвека назад, и провела уйму экспериментов на основе его крови. Добилась очень многого, стоит отметить, даже создала сыворотку, которая может частично передать жизненную силу высшего вампира человеку!

К примеру, ведьмаки, могут долго жить, и регенерация у них отменная, намного превышающая человеческую, однако это все только потому, что вместе с мутацией, они перенимают жизненную силу магического зверя. Сама по себе долгая молодость обеспечивается повышенной регенерацией, как и бледная кожа, которая просто считает загар атакой, и тело постоянно регенерирует кожу. Но все упирается в источник энергии, и это жизненная сила, которая в разы выше, чем у человека. Однако, если смотреть относительно высшего вампира, то его жизненная энергия буквально бесконечна, и что еще важнее, чудовищно огромна. Даже передав лишь жалкую частицу этой мощи, человек сможет прожить сотни и сотни лет, прежде чем состарится. При этом, он не станет вампиром ни в коей мере, не приобретет никаких свойств или умений, или расширенного восприятия. Ничего, только жизненная сила, и все.

Эксперименты, проведенные древней чародейкой, до сих пор живут и здравствуют, пусть и остались почти обычными людьми. Здесь даже есть заметки, судя по которым, она присматривает за ними, время от времени проверяя, что с ними и как они живут. В общем, сыворотка реально рабочая, и даже ведьмаку она не повредит совершенно. Однако, существует опасность, что давший кровь высший, сможет ощущать свою жизненную силу в другом человеке, и попытается ее забрать. Вряд ли у него получится, конечно, но попытаться может. Вероятнее всего, вместе с кровью, даже наверняка.

Короче, Алан принял решение. Он придумал и воплотил несколько ловушек, так же основанных на кислоте, и только после этого, вытащил скелет вампира из ванночки. Не зная, как помочь ему быстрее восстановиться, он переложил его в другую ванну, и стал лить прямо на него его же кровь, собранную ранее чародейкой. Игета вообще оказалась запасливой. Десятки пятилитровых зачарованных банок с его кровью Алан нашел в алхимической лаборатории еще в первое свое посещение.

На удивление, это помогло. Вампир стал регенерировать с огромной скоростью, обрастая плотью. Сам процесс выглядел отвратительно, но прошел довольно быстро, потребовав меньше суток, и происходил в открытой клетке. Если вампир очнется не в своем уме, то искать дверь не станет, и будет немного времени активировать ловушку. Если в своем, то он вроде как и не заперт. В общем-то, по идее, Алан должен был попытаться убить чудовище Сопряжения, но судя по записям, это был вполне адекватный мужик, пусть и с... пристрастиями, так сказать. В общем, прежде чем башку рубить, хорошо бы выяснить, маньяк он кровавый, или вполне нормальный член общества.

Вампир закончил регенерацию как-то резко. Он вдруг просто собрался в самого себя из жгутов переливающейся крови. Открыл глаза, и легко поднялся из ванны. Осмотрелся, и вышел из клетки, даже не ломая ее. Вполне адекватный, вроде бы.

- Одежда на кресле лежит, - сказал Алан, сидя в другом кресле у стола. Он был весьма занят, работал. Даже с учетом того, что он магистр алхимии, ему было чему поучиться у чародейки, потому что она натуральный гений. Без обиняков, преувеличений и прочего - самый настоящий гений, так что Алан все время следил за полетом ее мыслей, и учился без остановок. Проблема только в том, что это как со знаниями математики и геометрии девятого класса, полностью разобрать чертежи самолета! Благо, что хоть не начертить с ноля, а только разобрать. В общем, знаний было много, так что приходилось изрядно потрудиться, чтобы осознать их все, не упуская главного - мелочей.

- Благодарю, ведьмак.

- Не за что. Вина не желаешь?

- Нет. Мне бы лучше немного покоя.

- С этим проблем не будет. Бывшее убежище чародейки в твоем полном распоряжении. Она ушла, и видимо, насовсем.

- Сбежала, значит, предательница, - прошипел себе под нос кровосос, но ведьмак, само собой, услышал.

- Просто ушла. - Пожав плечами утвердил Алан. - В тот момент, я бы с ней не сладил.

- В тот? - Заинтересовался высший вампир. - То есть теперь ты бы справился? - Он засмеялся, но не презрительно. Скорее именно насмешливо, мол, вот молодежь дает!

- Теперь хватило бы трех секунд, - слегка отвлекшись от расчетов, описанных в дневнике чародейки, ответил с легкой улыбкой ведьмак.

- Вы, смертные, бываете такими забавными, - хмыкнул вампир, и закончив одеваться, сел в кресло. - Зачем ты меня вытащил, и где нашел так много моей крови?

- Кровь была в алхимической лаборатории, и я решил, что раз она твоя, а ты вампир то хорошо бы вас совместить обратно.

- Это было очень мудрое решение. Но это была явно не вся моя кровь, что здесь есть.

- Не вся. Я надеюсь, что ты позволишь мне сделать из нее придуманную Игетой сыворотку, чтобы передать частичку твоей жизненной силы.

- Ты желаешь моей силы, смертный?! - Угрожающе приподнялся на руках высший, медленно изменяя свои ногти в длинные когти. Их острота оказалась буквально видна, невооруженным глазом.

- Только немного крови. Ты знаешь, что такое быть ведьмаком?

- И что же это, быть ведьмаком? - Успокоился древний собеседник.

- Это постоянные сражения и ранения, короткая жизнь, и мучительная смерть, вампир. Кстати, как тебя звать-то? Меня зовут Алан де Вега, ведьмак, как ты верно догадался.

- Варган Сорран Рихто Серран - Тансин. Можешь звать меня Варган, смертный.

- Приятно познакомиться.

- Пожалуй, - согласился вампир.

- Так что насчет моей просьбы?

- Так и быть. Но вся процедура должна происходить на моих глазах.

- Это легко. Можешь даже ознакомиться с выкладками по процессу, если хочешь.

- Хочу! - Вдруг подался вперед Варган.

- Ладно, держи, - Алан достал из сумки нужную книгу, и встав, передал собеседнику. - Идем?

- Далеко?

- В палатку. У меня там лаборатория. Местную я разворовал основательно.

- Хм, - с некоторым неприятием покачал головой вампир.

В палатке древний кровосос присел на скамью, и стал с огромной скоростью листать книгу, при этом явно успевая прочесть все до последней буковки. Даже просто стоя рядом с ним, Алан ощущал давление его ауры, чуял, насколько этот древний монстр опасен, и не столько своей силой или умениями, сколько именно контролем. Над собой, над пространством вокруг него, над всем! Сколько он прожил, во скольких битвах побывал, чтобы достичь таких высот? Рядом с Аланом сидел воин, который на несколько голов выше по своим умениям, и оттого ведьмаку было слегка не по себе.

Даже рядом с Симеоном не было настолько тяжело. Вампир словно воздвигал вокруг себя барьер, область которого как минимум втрое превышала область Симеона, и впятеро, область Алана. Впрочем, об области в его случае разговор пока не идет, скорее о контроле намерения, но ведьмак верил в себя, и потому не собирался сдаваться, стремясь к более высоким сферам воинского умения.

Стоит отметить, что глубина контроля внешнего пространства напрямую зависит от глубины контроля самого себя, и как раз в этой области Алан мог бы поспорить даже с Кернеем, но к сожалению, не с многовековым высшим вампиром. В общем, ему было довольно тяжело сосредоточиться, и пришлось перебарывать самого себя, закукливая собственную чувствительность на максимум. Только когда он перестал ощущать подавление фигуры донора крови, тогда и смог приступить к делу.

Сам процесс преобразования крови довольно прост, вот только из пятнадцати литров крови, получается всего пятнадцать капель. Маленьких таких капелюшечек, и каждая из них драгоценна. Варган следил за процессом крайне внимательно, и ближе к концу даже оттеснил ведьмака, меняя кое-что, тем самым упрощая процесс, но в итоге получились те же пятнадцать капель.

- Вот, держи. И больше никогда этого не делай. - Он передал полученные капли ведьмаку.

- Хм?

- Даже эти капли вполне могут тебя убить, но если ты попробуешь снова, то убьет совершенно точно.

- Даже обычные люди выдерживали, - намекнул на несовпадения данных Алан.

- Да, один из сорока восьми. И я уверен, каждый нес в себе частицу эльфской крови. Квартероны или даже осьмушки, но этого вполне достаточно, чтобы пережить подобное. В тебе нет ни капли эльфской крови, Алан де Вега. Но у тебя есть шанс выжить из-за твоей крови ведьмака. Ты мутант, и потому сильней человека. Удачи тебе. Пей.

Алан посмотрел на пробирку, отлил примерно треть в другую, и не долго думая, выпил, чтобы не испытывать свою волю.

Прошло секунд двадцать, когда в его животе словно бомба взорвалась. Волны обжигающей силы стали расходиться по всему телу, словно пробивая его тончайшими нитями во все стороны сразу. Дикая боль моментально выключила сознание Алана, и он упал на пол.

Собственно, это тело потеряло сознание, а вот сознание себя очень даже осознавало. Он стоял перед той самой дверью, откуда время от времени получал знания, и просто ждал. Знал, что совсем скоро она откроется. Сама! Ему не придется проламываться. Он словно спиной чуял волну силы, которая вот-вот докатится сюда, и...

Его будто мягким, теплым ветром обдуло, чуть заметно толкнув в слетевшую с петель дверь. Алан снова оказался в том темном пространстве, и перед ним стояла та же кровавая человеческая тень. Только на сей раз, ее цвет оказался какой-то разряженный. Он протянул к ней руку, и весь силуэт вдруг втянулся внутрь нее! В голове будто набат ударил. Знания, воспоминания, самоощущение молодого парня, лет двадцати четырех, буквально разом стали доступны. Если бы не стабильность его психики, то он бы прямо сейчас изменился, а то и вовсе шизу бы получил, но развитый медитациями, боями, испытаниями и постоянной практикой памяти мозг, выдержал. Психика оказалась достаточно сильна, чтобы отсоединить воспоминания от эмоций, что позволило поглотить знания, но отринуть, уничтожить чужие эмоции и отношения к произошедшему в воспоминаниях.

- Митя! Домой! – Кричит мама из окна. Позорит меня перед друзьями. Никто так уже не делает, не Советский Союз, чай, на дворе.

- Иду, мам! – Кричу ей в ответ, срывающимся голосом.

- Дмитрий, к доске, - строго говорит училка, и я встаю, выхожу к доске и осматриваю задание. Да, я болтал с Наташкой, и не слушал, но это вовсе не значит, что я не могу решить такую задачку. Тут все просто, треугольники равны по двум катетам и углу между ними. Но вообще, можно решить ее тремя разными способами. Беру мел, и быстро, размашисто расписываю все три решения. Конечно, Ирина Викторовна хотела меня наказать позором, но я как-то не уведомил ее, что отец давно объяснил мне геометрию, включая весь школьный материал, причем всего за три дня. Это было просто, когда учитель хороший, а ученик, то есть я, заинтересован. Система строго логична и довольно проста.

Первая приставка, первый компьютер, за которым провел сотни и тысячи часов, играя в игры. Потом институт, и времени совсем перестало хватать, зато изменились сами развлечения. Первая работа, вторая работа и подработка на дому. Потом первая любовь и расставание, которое разбило сердце, а потом… потом смерть в случайной перестрелке между убегающим вором и полицией.

Проживая новую память, Алан заодно и чувствовал ее полностью, вот только не с точки зрения Дмитрия, а со своей, и откровенно говоря, считал этого самого Дмитрия полным дебилом. Ну ладно, может быть, скорее инфантильным недоумком... Решения, которые он принимал, действия, которые делал, казались ведьмаку глупыми и незрелыми, что так, собственно, и было, но он не мог их изменить, так что ему быстро наскучило. И так бы все и продолжалось, если бы перед глазами не возник компьютер с загрузкой игры. Странное название "Ведьмак 3".

Димка прошел ее всю, и не на один раз. Его настолько покорил этот мир, что он недолго думая установил и прошел первые две игры, а потом еще и книги прочел! Алан проживал это, и только удивлялся. До чего же все упрощено в этих играх, и насколько сложней в жизни. Впрочем, кое-что его действительно заинтересовало. Нападение на Каэр-Морхен? Да сейчас прям! Белый Волк? Плевать, в общем-то, а вот Белый Хлад и Цири, это уже серьезно. Терять этот мир из-за силы энтропии Алан совершенно не желал, даже понимая, что теоретически вполне возможно переселиться в другие миры Великой Спирали. Здесь его дом, и если для его сохранения нужно помочь одной девчонке, он поможет. Конечно, существует вероятность того, что изменение обстоятельств, вроде устоявшего Каэр Морхена может все изменить, но и бросать все как есть... как-то неправильно.

Пожалуй, кроме школьной программы, а затем и институтской, да материалов про мир "Ведьмака", его в этой подсаженной памяти более ничего и не заинтересовало. Сотовые телефоны, игры, компьютеры, девушки в коротеньких юбочках, все это там. А здесь, мельницы, кметы и короли, графы и офирские рабыни по двадцать марок за штуку, и конечно, рогатые красотки демоницы. Тамошняя техника, конечно, привлекательна, почти как магия, но здесь... здесь магия настоящая. Захватывающая и могущественная, непостижимая и чудовищная. Магия, во всем ее великолепии и ужасе - только здесь.

Он очнулся как-то разом, ощущая невиданный душевный подъем, словно часть его духовной силы всегда уходила на сдерживание этой запечатанной памяти, а теперь, когда он ее поглотил и переработал, она снова в его полном распоряжении. Даже эльфский духовный камень на груди пульсирует намного мощнее, насыщая его духовной силой.

- Я все-таки выжил, - улыбнулся он вампиру, который с изрядным удивлением смотрел на его улыбающееся лицо.

- Да, хоть и провалялся неделю, как труп. И я не совсем понимаю, как именно ты выжил. Словно в решающий момент, твоя душа разом стала сильнее. Так не бывает, но... Ты удивил меня смертный. Даже немного жаль, что ты не вампир.

- Нет, спасибо. Мне и ведьмаком быть неплохо, - рассмеялся Алан. Он чувствовал себя невероятно здоровым, сильным, и на удивление, цельным. Сейчас он смог бы призвать целого духа рощи, если бы захотел. И тело! Тело ощущалось чрезвычайно остро, доступно, словно открылась какая-то новая возможность чувствовать самого себя. - Твоя кровь усвоилась, я чувствую.

- Да, так и есть. Жизнеспособность твоего тела стала выше раз в семь, примерно. Думаю, на некоторое время ты перестанешь стареть совсем, но через век-другой, снова начнешь понемногу, хотя все равно медленней, чем раньше.

- Думаю да, где-то так. - Алан согласился, что если не усиливать мутацию ведьмака новой, то так оно и будет. Но судя по тому, что его первоначальная мутация так резко скакнула после поглощения вампирьей крови до ста процентов, что и вылилось в изменение восприятия тела, то вполне можно воспользоваться трудами Доктора Моро, и стать сильнее. По идее, усиление мутации должно еще сильнее повысить регенеративные способности, что еще дольше сохранит молодость и силу, а заодно, даст способность к поглощению генов разных тварей, и получение их способностей. Например, гена высшего вампира. Забавно, конечно, и разбираться придется, прежде чем что-то делать, однако, теперь у него есть на это время, силы, и деньги, так почему бы и нет, собственно? - Спасибо, что согласился.

- Я был уверен, что ты погибнешь, и потому согласился, - пожал плечом Варган. - А еще, я был тебе должен.

- Должен? Ты о чем? - Хмуро спросил ведьмак.

- Ты мог бы и не помогать мне восстановиться. Однако помог, и я не смог отказать тебе в просьбе.

- Вот оно что... Извини. Знал бы, не стал бы ставить в такое положение.

- Ничего. Ты всего лишь смертный. Откуда тебе было знать? Вы, однодневки, едва ли успеваете научиться хоть чему-то, узнать хоть что-то, как уже старики. Тебе не за что извиняться.

- Я чую, что ты не хотел меня обидеть, но прозвучало обидно. Не слова, а их смысл.

- Я понял, - кивнул вампир. - Ты куда теперь?

- Поеду дальше. На мой век чудовищ в мире хватит, как и тех, кому нужна помощь.

- Пожалуй, тогда я останусь здесь на некоторое время. Прощай, странный ведьмак, Алан де Вега.

- Прощай и ты, Варган Сорран Рихто Серан - Тансин. Может, еще свидимся.

Вампир ушел из палатки, куда-то в сторону жилой части пещер. Алан же, спокойно свернул палатку и убрал ее в свою рунную сумку, заседлал кобылку, и открыл портал с помощью своего серебряного меча, выходя сразу на перевале. Запрыгнул на коня, и отправился на юго-восток. Его ждал недолгий путь прямиком в Княжество Туссент, в город Боклер, что у подножия горы Горгоны. Если там найдется Доктор Моро, то можно будет определить, насколько схожи игра и жизнь, и уже от этого плясать. Но сначала, нужно выполнить свои планы на лето, и только потом уже, ехать на юга. Нужно привыкнуть к новой силе, а не хапать еще и еще. К тому же, он и так слишком долго не уделял внимания своим делам.

А вообще, путешествие на юг, с целью прицениться к различным товарам, получилось на удивление интересным, как ни посмотри. И результативным!

- Гроссмейстер-ведьмак Алан де Вега, - с гордостью сказал он вслух. Секунду вслушивался в звучание этих слов, и счастливо рассмеялся...

Глава 9

Глава девятая

Княжество Туссент. Поздняя осень 1159 года

Осень в Боклере сильно отличается от осени в любой другой точке мира. Сколько не пытался, Алан так и не смог ощутить хоть малюсенькую долю естественной грустинки, потому что все это место просто горит праздником. Осень в Боклере и округе, да по всему княжеству, это время работы, постоянно перемежающейся с праздниками. Говорят, что еще полсотни лет назад такого не было, но теперь так каждый год. Вино, вино, вино!.. Это слово можно услышать совершенно везде. Споры о сортах винограда, рецептуре виноделия, ароматах, выдержке, обо всем что связано с вином. Правда, время от времени эти разговоры перемежаются разговорами о говне, но даже о нем здесь говорят в самом положительном смысле. Удобрение полей, тема важная, особенно здесь. Снимая по три урожая в год, Княжество Туссент желает и дальше пользоваться благословением земли, а потому заботится о ней на законодательном уровне.

Алан въехал в край вина около полудня, и едва успел устроиться в таверне, как пришлось выпить. Два заядлых спорщика и - судя по их отношениям - друга, спорили между собой, так что им понадобился рефери. Даже ведьмак вполне подошел.

- Вот, ведьмак! Выпей моего вина, и вина этого проходимца, а после ответь, чье лучше! - Схватил его за руку невысокий мужичек в забавной соломенной шляпе на лысой голове. Его борода дрожала от возмущения, словно он едва сдерживался от того, чтобы заорать и треснуть кулаком по столу, переводя спор в кабацкую драку.

- Нет уж, сначала моего пусть хлебнет, не то после твоей сивухи перестанет чувствовать вообще какие-либо вкусы! - Крикнул второй. Пузатый, как бочонок мужчина, лет сорока пяти, однако живость движений как у молодого. Он так же протянул бутылку, и разве что не силой втиснул ее в руку ведьмака.

Алан молча посмотрел на их раскрасневшиеся лица, и приложился сначала к одной бутылке, а через пару минут, и ко второй. Вот как раз у второго сорта вина, оказался удивительно мягкий вкус, без кислинки почти, и с явной сластинкой, но без перебора.

- Вот это мне понравилось больше, но это не значит, что оно лучше. Кстати, продашь бутылок сто?

- Чт?..

- Чег?..

- Сто бутылок? Ведьмак, давай лучше я продам тебе сто бутылок! - Возмутился грибоподобный из-за своей шляпы спорщик.

- Давай и ты сто бутылок, - спокойно кивнул Алан. Пусть ему вино этого мужика не очень подошло, но качество у него прекрасное. Гости точно оценят.

- Эээ... милсдарь ведьмак... я... не разливал еще... рано...

- Не волнуйся. Я пробуду в Боклере не менее месяца. Как будет готово, найдите меня.

Он вышел из корчмы, и когда дверь уже закрылась, один из спорщиков спросил у другого:

- Интересно, ведьмак понимает, что наши вина по золотому за бутыль идут?

- Да хер его знает? Но раз есть заказ, так чего суетиться? Предложим ему за три монеты, и узнаем, - мужчины рассмеялись, и вместе ушли из корчмы. Все равно с корчмарем уже все уговорено, а спорили они просто для удовольствия и рекламы для посетителей, которых по времени оказалось немного.

Найти в таком большом городе одного конкретного мага оказалось непросто. Алан поспрашивал в городе, и только к вечеру нашел одного бойкого старикана, который вспомнил, что был такой магик, но давно, лет двадцать назад, если не больше. А потом он пропал куда-то, и больше его не видели.

Тогда Алан пошел на кладбище. Весь день обыскивал его, но могилку профессора все же нашел. И сам от этого так удивился, что в полной растерянности уселся на скамеечку, и около часа сидел на ней в полном молчании.

Если в игре правда... Именно об этом он думал, и откровенно сказать, парень предпочел бы не знать такого будущего.

- Хотя... Почему на могиле тысяча сто тридцатый год? С информацией из игры не сходится. Видимо, временные рамки плавают, или какие-то обстоятельства изменили их.

Не то, чтобы ему действительно была хоть какая-то разница, просто подобное несовпадение может означать, что и в других важных вещах могут быть отклонения или вовсе ошибки. Выдохнув носом, он принялся ждать. Все равно вскрывать могилу днем он не станет. Только проблем наживет.

Зато ночью, он легко сделал свое дело, и прямо в могиле нашел портальный камень и дневник профессора.

- Маги, все же, странные. Все записывают, словно могут позабыть, где у них лаборатория, - хмыкнул ведьмак, и поехал в сторону Долины Девяти. Воды тут никакой нет, видимо Сансретур подвинет свое русло чуть позже. Может быть какое-нибудь землетрясение? Черт его знает...

Небольшая деревушка в полукилометре от эльфских развалин спит, все же ночь на дворе, так что они ему совершенно не помешали. Портальный камень открыл портал, и Алан вошел внутрь. После пары коридоров и залов, он вошел на небольшую арену, огороженную высоким забором из каменных лилий и прочего рая садовода. Эльфы...

Никаких пантер, как в игре, здесь не оказалось, големов тоже, только стандартная ловушка, причем даже не включенная, что забавно. По идее, забор должен был моментально сойтись над головой, и перекрыть все входы-выходы, заперев вторженца, но ловушка отключена, так что Алан прошел дальше. Если бы не его восприятие, которое проникало даже сквозь камни, то пришлось бы выкручиваться, а так, он шел спокойно, уверенно, словно не в первый раз идет по этой дороге.

До самой лаборатории он встретил только одного врага, да и то, только потому, что заблудился немного. Свернул не туда, а из провала в стене, вдруг показался сколопендроморф. Не самый приятный соперник, так что Алан просто ушел оттуда, не став с ним драться. Он здесь не для этого, вообще-то.

Попав в лаборатория мага и алхимика, Алан осмотрелся. Стол, стены, многие предметы буквально увешаны листами с формулами и расчетами. Мегаскоп в углу, какие-то баки, и странный, стоящий гроб с дверцами. Колбы, в одной из которых плавает, судя по всему, Джером. И целая куча литературы по алхимии и магии в шкафах.

- Мда, похоже, я здесь надолго. Использовать на себе формулу, которую сам не понимаю, я уж точно не стану.

Тяжело вздохнув, Алан развернул пространственную палатку, и приступил к делу. Для начала просмотрел все записи на кристаллах мегаскопа, и только поняв основу, стал читать все, что здесь есть. Каждый листок, каждый найденный дневник, что написал за два десятка лет исследований профессор Моро, все, до последней закорючки.

Пришлось изрядно потрудиться, чтобы все это осмыслить, однако это было не столько сложно, сколько занудно. Томас Моро шел маленькими шажками, совершенно не допуская загадывания и расчетов наперед. Он проверял каждое разветвление своих мыслей, и скрупулезно все записывал. Алан, как дипломированный алхимик, с одной стороны был доволен такой дотошностью Моро, но с другой, ему пришлось потратить месяц, чтобы разобрать все бумаги прочесть их, и полностью расписать карту изменений мутации.

Учитывая, что он довольно давно исследует сам себя, то и понимает тело ведьмака гораздо глубже, нежели мог понять Томас. Только поэтому он увидел некоторые неточности в рамках погрешности. Так он вычеркнул два ответвления мутации, поняв, что Джером был не совсем стандартным ведьмаком, с весьма поверхностной мутацией, и потому, был намного слабее даже обычного ведьмака, не говоря уж о Алане. Все же, его мутация взошла на пик под напором жизненной силы высшего вампира, и он стал Гроссмейстером, что огромная редкость. Но главное, что он стал сильней, быстрей, сильнее магически, и в прочих аспектах ведьмачьих мутаций. Так что под него придется пересчитать формулу мутагенов профессора Моро.

Тем и занялся.

У Алана, с его знаниями в генетике, алхимии, магии и даже вампирской анатомии, как ни забавно, ушло пять месяцев, чтобы пересчитать формулу под себя. Пришлось несколько раз сгонять в Боклер, закупаясь едой, и выкупая обещанное вино. Мужики тут в конец охамели, и хотели продать ему бутылку за три флорена! В итоге, он взял за полтора, но продавцы все равно ушли довольнешеньки. Переплатил... Как оказалось, то вино, что ему понравилось меньше, это Эст-эст, а то, что больше, Фьорано. Ведьмак пожал плечом, и забил. Вино, это просто вино, в конце-то концов. Если бы его сейчас слышали виноделы, то подняли бы на вилы, как минимум, однако, они далеко, так что можно не оглядываться на чужое мнение.

За эти месяцы Алан перебил большую часть сколопендроморфов, потому как их яйца нужны были для экспериментов с кровью ведьмака, но подземелье огромно, так что он с легкостью находил все новых и новых. Стоит отметить, что эти твари в подземелье, слегка отличаются от обычных, а по факту, они мутанты. Вероятнее всего именно из-за этого их белки так хорошо адаптируются. Черт, да они как стволовые клетки, которые могут заменить любой тип клеток в организме, подстраиваются ко всему! Просто удивительно, что в мире существует настолько гибкий биоматериал. Томас, как ни посмотри, гений.

Перепроверив свои выкладки и конечную формулу, Алан долго стоял перед саркофагом трансмутации. Он вспоминал свое Испытание Травами, вспоминал ту неистовую, сжигающую разум боль, и не мог решиться сделать шаг вперед. Словно бы что-то внутри него, будто каждая клеточка тела, просто отказывалась двигаться в ту сторону! Тело застыло в ожидании дикой, запредельной боли.

- А ну, хватит! Я сам все просчитал! И я уверен! Ну! ШЕ! ВЕ! ЛИСЬ!

С криком он сделал шаг вперед, словно прорывая какую-то стену внутри своего сознания, или даже глубже, и она разлетелась на клочки. Только теперь он понял, что помнил далеко не все с Испытания Травами. Большую часть ужаса подсознание заперло в тех глубинах, куда не каждый день заглядываешь, и много лет он просто не помнил целого океана боли. Но теперь он вспомнил, прожил ее, и когда очнулся на полу, то почувствовал себя, на удивление, намного лучше. Словно тело стало легче, но на самом деле, просто освободилось некоторое количество духовной силы, которая раньше постоянно уходила на поддержание барьера в памяти.

- Уф... И так бывает, - выдохнул парень, и отошел от саркофага.

Не сегодня.

Завтра он войдет в него, но нужно отдохнуть. Прорыв заслона памяти дал ему немало, но и сил потратил много. Усиливать мутацию тяжело для тела, и понадобится вся возможная сила, так что стоит отоспаться, и только тогда приступать к этому подвигу духа.

Так и поступил. На следующий день, Алан вступил в саркофаг уже без внутреннего сопротивления, и закрыл двери. Зеленый газ заполонил все вокруг, проникая в легкие, оттуда в сердце, и с большим кругом кровообращения - в спинной мозг.

Вместе с магией, по телу скользит сознание ведьмака. Он все видит, все ощущает, все контролирует. Часть мутагена, например, даже не доходит до места, потому как тело ее не принимает вообще. Пришлось выводить через печень. Нюансы правят миром, особенно когда дело касается мутаций.

Час за часом Алан скользит вниманием по самому себе, помогает принять новый слой мутации, сложить единый пазл, чтобы стать сильнее. Так прошли сутки, а процесс едва ли дошел до половины. Заболела печень, говоря, что не справляется, и пришлось помочь, ускоряя обмен веществ. К концу вторых суток, Алану пришлось напрямую выводить часть веществ через кожу, потому что тело было буквально на грани саморазрушения, однако мутация прижилась. До полного раскрытия еще очень и очень далеко, но основа готова.

Наконец, двери саркофага открылись, и Алан буквально вывалился на пол, как мешок картошки. На четвереньках дополз до своей палатки, и завернувшись в шкуру медведя, вырубился. Тяжелый, мутный сон никак не желал выпускать его из своих лап, но ведьмак все же вырвался. Лихорадка прошла, температура в норме, только кости ломит, но это мелочи. Поев хорошенько, он отмыл с себя пот, после чего лег обратно, и проспал почти сутки, но на сей раз, без сновидений. Закрыл глаза, открыл глаза, и здоров. Все как он любит.

- Ну, теперь посмотрим, что я за чудо-юдо такое, - усмехнулся парень, и после еды и медитации, приступил к тренировке. Он стал еще быстрее, сильнее, регенерация повысилась почти вдвое, как и иммунитет, и без того отменный. Сопротивление ядам пришлось так же проверять алхимически, с помощью десятка капель крови, но результаты буквально ошеломили. - Официально заявляю, Я - Монстр! Гребаный терминатор!

Он чувствовал себя так, словно под зельями, но без них. Сосредоточившись, он заставил внешний мир замереть, ускорив свою реакцию до пика. Чуть подумав, ведьмак вошел в боевой транс, и охренело уставился на муху, летавшую над позавчерашним бутербродом. Если раньше она пусть медленно, но двигалась, то теперь она словно в мед влетела, где и застыла. Ведьмак протянул руку, чувствуя сопротивление воздуха, и схватил муху за крыло двумя пальцами. Легко, и даже никакого неприятного ощущения, будто кровь ударяет по венам изнутри. В юности, помнится, частенько такое случалось.

Алан стал намного сильней, быстрей, и даже гибче, не говоря уж о восприятии, которое стало еще глубже. Но главное, он вдруг ощутил свою магию. Раньше его магический дар выглядел так: шестнадцать каналов и ядро-накопитель. Теперь же, ядро увеличилось втрое, а количество каналов увеличилось до шестидесяти восьми! Можно сказать, что все тело оплело этими каналами. И плевать, что до дара любого мага этот результат сильно не дотягивает. Однако, и сама энергия ощущается чуть иначе, будто бы из желеобразной жидкости, она стала чистейшей водой. Опять-таки, до "пара" магиков далеко, но даже так намного лучше, чем было. Контроль должен подняться в разы, если не в десятки раз!

Алан ошеломленно вышел из боевого транса, и сел, где стоял.

- Охренеть!

В свое время, после обучения в твердыне Грифонов, он прошел первую ступень тренировок, и научился создавать сотни разных слогов заклинаний жестами. Дальше не пошел, смысла особого не было, как и времени. Но теперь смысл есть. С поднявшимся контролем вполне реально освоить простейшие заклинания! И Ритуалы! Обязательно! И плевать, сколько времени это займет!

Вдруг мысль посетила пустую от шока черепушку ведьмака.

- Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!!! Альзур! Гений, блядь, поколения! Ха-ха-ха-ха! Тебя сделал мажонок, которого даже мастером не назвать! Всего за двадцать лет!!! Ха-ха-ха-ха-ха-ха! Так тебе, выпердыш гребанный! Если бы ты только был еще жив, то все волосенки себе повыдергал, как пить дать! Ха-ха-ха-ха-ха!

Просмеяться оказалось сложно. Он минут тридцать похихикивал над совершенно не смешной шуткой, но поделать ничего не мог. Да и не хотел, честно сказать. В последние годы ему стало казаться, что он разучился улыбаться и смеяться, но как оказалось, не совсем. Это в свою очередь, порадовало, так что он смеялся от души и с удовольствием. Нет, но какова Судьба-то! Альзур, этот фанатик со съехавшей крышей, убил столько мальчишек в своих экспериментах, но Томас, который желал более всего наоборот - убрать мутации, добился в сотни раз больше Великого мага Альзура. Ирония, пусть и жестокая без меры, как ни глянь.

Алан покинул лабораторию насовсем, оставив не только заметки Моро, но и свои - с комментариями для будущих поколений. Вернул дневник и портальный камень в могилу профессора, и перед уходом, сделал пару десятков взмахов мечом, оставляя на надгробном камне скалящуюся морду волка. Точно такую же, какими отмечает телепорты по всему континенту.

На дворе стоял 1160 год, а перед опытным ведьмаком, раскрылся целый новый мир. Мир магии...

Глава 10

Глава десятая

Ссссса! Меч снес голову гулю, и на обратном пути срезал лапу второму. Алан крутнулся юлой, выходя из-под удара альгуля, и добил раненного гуля, располовинив ему башку. Короткий подшаг, и укол в бок альгуля. Тот успел отбить его лапой, но она вдруг взорвалась в районе локтя, отчего тварь взвыла, а зря. Меч мелькнул, и голова альгуля крутнулась в воздухе, отделенная от тела невероятно чистым разрезом.

Алан де Вега замер, успокаивая дыхание, и осмотрелся. Его восприятие с легкостью проникает сквозь стены домов и сараев, отыскивая враждебные ауры тварей, но в селище не осталось никого. Он подошел к трем десяткам изрядно подгнивших от времени и теплой погоды тел, отметив доспехи реданской армии, и полное отсутствие оружия, какого бы то ни было, от мечей и алебард до последнего засапожного ножа. Сапог на телах так же не оказалось...

- Что за херня? Что здесь происходит? Такое чувство, что солдат ограбили... крестьяне?

Алан свистнул, подзывая Верстинку, и запрыгнул в седло прямо на ходу, легко, будто взлетев птицей.

- Фффу, - он отмахнулся от мошкары, и достал из своей рунной сумки небольшой, но странно выглядящий амулет из перьев и ивовой ветки, скрученной в круг. Повесил его на седло, и поехал себе дальше. Больше ни муха, ни иной гнус не подлетали ко всаднику. Вдруг он притормозил, и развернувшись, поехал обратно. Спрыгнул с коня, и отправив его на выпас, подхватил одного из покойников. Оттащил за сарай, и кинул наземь.

Обойдя его, молодой человек пяткой прочертил замкнутый круг, после чего налил в него масло. Достал банку с куриной кровью, и стал прямо пальцем выводить на теле мертвеца странные символы, но закончил довольно быстро. Отошел, выйдя из круга, и щелкнул пальцем, даже не складывая Игни, однако масло моментально загорелось.

Алан раскинул руки, входя в особое состояние, и потянулся духовной силой к трупу. Уловив остаток ауры, он достал из сумки странный плоский камень, с виду ничем не отличающийся от любого другого, кроме пожалуй того факта, что он был исписан кровавыми символами.

Ворожеи, вообще-то, довольно редко общаются с духами умерших, но это совсем не сложно. Нужно соблюсти несколько условий, как и в любой ворожбе, и Алан их выполнил, пусть и искусственно. Он не мог сдвинуть календарь на "дяды", но это и не требовалось. Всего лишь ослабить "завесу" можно и не ожидая естественного ее ослабления. Алан просто продавил ее своей духовной силой напрямую. Осталась мелочь.

Он охватил слепок ауры мертвого тела, и сквозь камень, потянулся в созданный им разрыв, буквально выхватывая душу мертвеца, и вытаскивая в реальность, создавая призрака. Слабенькое и временное пристанище скоро разрушится, так что стоит поспешить. Не отпуская призрака из хватки, Алан моментально подавил его своей духовной силой, и спросил:

- Что здесь происходит?

- АУУУЗЗУУУААА! - Заскрипел призрак, громко и мерзко, изо всех сил пытаясь вырваться.

- Не притворяйся. Я обещаю, что отпущу тебя обратно, как только ты расскажешь мне, что у вас тут, в Редании, происходит, и как ты погиб.

- Восстание, - вдруг совершенно четко проговорил призрак. Он перестал вырываться, и с надеждой смотрел на призывателя.

- И кто восстал?

- Крестьяне, кметы, низы. Под предводительством Фальки, этой ведьмы проклятущей, они берут города. Убивают всех, кто к ним не присоединится. Меня вот тоже, прикончили.

- Тебя убили из лука, и не охотничьего, а боевой стрелой.

- Реданское оружие, - кивнул призрак и имитировал усталый вздох.

- Кто такая эта Фалька? И почему ты говоришь, что она ведьма?

- Кровожадная тварь! - Вдруг забился от ярости призрак. - Ведьма!

- Понятно. Значит, она на самом деле никакая не ведьма, а просто побеждает. Ладно, не суть. Ты свободен, возвращайся обратно.

Алан вышвырнул духа за грань, разрушив временное тело, и несколько устало махнул рукой, кое-как заделывая дыру на другой план бытия.

- Должно хватить.

Он достал другой артефакт, зачарованный для него духами, и активировал, заделав дыру окончательно. Потушил пламя с помощью Игни, и убрав артефакты, оттащил тело обратно в кучу.

Присев на крыльцо пустого дома, ведьмак изрядно задумался. Восстание, это серьезно. Из игры он помнил упоминание о нем, но тонкостей не ведал. Просто помнил, что что-то такое когда-то было. Оказывается не когда-то, а прямо сейчас.

Перед ним встал выбор. С одной стороны, в последнее время с заказами беда, потому как ведьмаков стало много, и тварей на всех не хватает. Некоторые виды уничтожены полностью, и существуют теперь только в старых книгах. В общем, заказов становится все меньше, а здесь, в Редании, скоро будет очень много заказов на любой вкус. Войны порождают огромное количество трупоедов. Войны, и свободная магия, конечно.

С другой стороны, попадать под тяжелую слепую руку разбушевавшейся крестьянской толпы, вооруженной и обученной, он тоже не хотел. Понятное дело, что выжить он, скорее всего, сможет, но убивать людей он не желал. В мире и без него хватает ведьмаков, которые убивают людей, и чаще всего за большие деньги. Заказов действительно на всех не хватает, так что многие берутся за такую работу вполне охотно, особенно ведьмаки из южных Школ. Алан встречал нескольких Змей, Котов и даже одного Медведя, которые были наемными убийцами. Благо, что делить с ними ему было нечего, так что разошлись краями.

Но есть еще и третья сторона - люди. Расплодившаяся нечисть пожрет не меньше, чем само восстание, и пусть ему за это никто не заплатит...

- Стоп. Почему это не заплатит-то? Можно напрямую заключить сделку с королем, и не париться. Оптом дешевле и все такое... Может и согласиться, вполне. Конечно, у него сейчас и без меня проблем достаточно, да и казна не резиновая, но это вполне возможно. Пожалуй, так и поступлю.

Приняв решение, Алан оседлал Верстинку Анабель Четвертую, и поехал в сторону Третогора. Двое суток все было тихо и спокойно, пока он не почуял направленное внимание. И это посреди леса! Моментально напрягшись всеми чувствами, Алан учуял ауры полусотни человек, окружающих его со всех сторон, и тяжело вздохнул. На дорогу перед ним вышел мужик в реданских латах и почему-то только одной латной перчатке с мечом в руке.

- Глядите-ка, кого к нам занесло! Еще один ведьмин!

Алан уже было хотел ответить, как прямо перед его лицом пролетел арбалетный болт. Поскольку он летел мимо, то ведьмак не стал дергаться, но все же, предупреждение и впрямь довольно увесистое.

- Раз ты уже понял, кто я, то должен знать, что мы вне политики. Нас интересуют только твари.

- Да вы обираете нас! - Вдруг яростно закричал мужик, зло уставившись на Алана покрасневшими от гнева глазами. - Приходите, и забираете все золото!

- А ты, чем сейчас занимаешься? Приходишь, и отнимаешь все золото, - хмыкнул спокойно Алан.

- У богатых!! - Столь же сильно возразил бывший крестьянин.

- А они что, не люди? К тому же, теперь ты один из них, - сплюнул на землю ведьмак, так и не слезая с коня. - И доспех у тебя есть латный, и деньги, и бабы. Чего тебе не хватает? Под твоей рукой полсотни воинов, то есть ты сейчас офицер-полусотник. Еще немного и барон. Так скажи мне, чем ты лучше тех, кого грабишь и убиваешь? - Алан все сильнее смещал тему подальше от ведьмаков и от самого себя. Он чуть наклонился, позволяя Верстинке идти вперед, но медленно, спокойно, а сам в это время, снял с себя рунную сумку, и обмотал вокруг седла, чтобы не слетела.

- Стой на месте, ведьмак! Или тебя продырявят! - Алан остановился, и вопросительно посмотрел на мужика. Мол, и дальше что? - Слезай с коняшки, моя теперь будет. А ты... ты пойдешь с нами, будешь потешать нас на праздниках, вместе с твоими собратьями.

Алан слез с коня, и тихонько высвистал команду. Верстинка повела острым ухом, и покосила на него взглядом, словно спрашивая, правильно ли его поняла. Эх, был бы жив Пепел, то не задавал бы дурацких "вопросов". Алан кивнул, и поправил поводья на ее шее. Погладил бок, мол все хорошо, и только тогда лошадка вдруг поднялась на дыбы, и шарахнув предводителя разбойников по груди передними копытами, ускакала вдаль, моментально свернув с дороги прямо в лес.

- Вишь ты, не захотела Верстинка твоею лошадкой быть, - прокомментировал ведьмак.

- Че!?! Да я тебя!.. - Продолжить он не смог. Только поднявшийся после удара лошадиными копытами, по счастью пришедшимися в нагрудник, он отхватил удар кулаком ведьмака. Сознание покинуло его, и разбойник пал наземь.

- А ну стоять! Пристрелю, как пса!

- Замер, ведьмин!

Со всех сторон послышались возгласы, и из зарослей полезли мужики. Присмотревшись, Алан с удивлением понял, что среди воинов хватает женщин и девушек! Что же здесь происходит-то?.. Беспредел какой-то. Бабы в армии повстанцев, это явно перебор.

- Успокойтесь вы уже. Я не сопротивляюсь, - Алан снял мечи со спины, и положил двойные ножны на землю. Ох и не задалось лето тысяча сто шестидесятого года...

Его окружили вооруженные люди. Кто-то захотел унизить ведьмака, и пнул под колено, но сам оказался на земле. Алан лишь капельку подправил его движение... Взъярившись, опозоренный мужик убрал меч, и схватил ведьмака за плечо рукой, второй метя прямо в лицо, но ведьмак чуть заметно подшагнул, отработав ногами, и встретил кулак умника на полпути своим лбом.

- Ааааааа! - Перелом, который в совсем другом мире давно прозвали "боксерским".

- Не стоит оно того, мужики, - обратился к ним Алан, внимательно посмотрев на окруживших его людей. - Ведите, только мечи с доспехом не трогайте. Зачарованы.

Конечно, его не послушали. Какая-то баба схватила меч, желая вытянуть его из ножен, и каааак заорет!

- АААААААААА!!! БОЛЬНО!!! ЖЖЖЕТ!!!

Еще бы не жгло. Только сам Алан мог браться за рукояти своих красавцев, но никто более.

Он рывком подошел к женщине, и вырвал оба меча из ее рук, тут же убрав в ножны стального брата, и повесив их на свою спину.

- Сам понесу. Ведите уже, и обработайте ей руку, пока заражение не пошло.

- Ты целитель, чтоль? А я думал - ведьмин.

- Одно другому не мешает. - Отмахнулся Алан, и пошел вместе с окружившей его толпой. Кто-то подхватил командира, все еще лежащего в отключке.

Через три сотни шагов, ведьмак взглядом показал идущему рядом с ним парню лет двадцати на травку, мол сорви.

Тот хмуро кивнул, и принес. Еще через пять минут он сбегал семь раз за разными травами, и передал их ведьмаку. Тот попросил тарелку, и получив в руки деревянную миску, стал то смешивать, то выдавливать в нее сок из полученных трав, а в конце и вовсе, оторвав от своей рубашки изрядный лоскут, профильтровал сквозь нее полученную смесь.

- Держи, - Алан отдал плошку с полученной жидкостью парню. - Пропитай в этой смеси бинт, и наложи ей на поврежденную руку. Затягивай не сильно, чтобы было достаточно свободно. Через два дня верхняя, поврежденная кожа отслоится, а под ней уже будет новая. Совсем тонкая и слабая, так что снова перевяжешь, просто чистой тряпкой. Через неделю будет как новая.

- Сделаю, - хмуро кивнул парень, и ушел к пострадавшей женщине, которая все еще подвывала от боли. Через десяток минут скулить она перестала - это лекарство подействовало, потому как в нем имеется свойство местной анестезии. Очень даже удачненько получилось, что именно в Редании оказался. Местные травы хорошо подходят для подобных лекарственных сборов.

К ночи, Алана привели в лагерь. Точнее, это лишь один из многих лагерей повстанцев, и судя по всему, единое командование пока не налажено толком, но если дать им время, все будет весьма паршиво для короля и страны в общем. Сильно повезет, если не найдется заграничного умника, который захочет поддержать восстание финансами, но скорее всего, найдется, и даже не один. Редания - лакомый кусок для всех соседей, так что и Темерия и Каэдвен, и даже коротышки из Махакама, всякий хочет откусить хоть немного. А внутренний конфликт в таких обстоятельствах, сам бог велел поддержать. Политика... гребаная грязь, фыркнул про себя Алан.

Лагерь оказался не маленьким. Около семисот человек ели, пили, трахались прямо у костров, пели, кричали и дрались. Правда драк было, на удивление, мало.

- Здесь оружие оставь, - приказал ведьмаку нечесаный мужик в доспехе, и Алан спокойно повесил мечи на сук дерева перевязью. Его завели в деревянную клеть в десяти метрах от него, где охотник с удивлением увидел знакомое лицо.

- Хромой, ты ли это?

- Шкура? Охуеть! Как тебя сюда занесло?!

Братья обнялись и рассмеялись. Хромой оказался изрядно избит, и нос его смотрел влево. Сломан, без вариантов.

- Постой, ты чего это в доспехах?!!

- Так к ним никто кроме меня прикоснуться не может, вот и оставили при мне. Хотели, конечно, чтобы я их выбросил, но... в общем, уговорил я их.

- Ну ты... даешь.

- И кстати, не зови меня Шкурой. Не люблю, - спокойно попросил Алан.

- Прости, Алан, я не подумал.

- Ничего страшного. А кто это там лежит?

- Еще один брат, из Змей. - Ответил Демит Пенский, как прозвал себя Хромой. Он, к слову, действительно из Пены, что здесь, в Редании.

- Что с ним?

- Избили. Есть тут одна баба, любит нас избивать. Приказывает связать и бьет, бьет, пока не устанет. На потеху толпе... - Демит поморщился, и скривился от боли в сломанном носу.

- Дай-ка я тебя осмотрю.

- Да толку-то, - отмахнулся ведьмак. - Мне целитель нужен.

- Ты на него смотришь. Шесть лет в Оксенфуртском Университете.

- Серьезно? Ну ты даешь. Хотя, ты всегда был слегка повернут на обучении. Ладно, давай, делай свое дело.

Алан прежде всего вправил нос. Быстро, и почти безболезненно, привычно. Затем стал нажимать и давить на живот, пытаясь понять, нет ли внутренних повреждений, но вряд ли девушка или женщина в силах пробить мышечный каркас ведьмака, даже ногами. Заставил пациента нагибаться, делать разные упражнения, чтобы понять, что у него с почками. Палками вполне возможно повредить их. Как в воду глядел - опустили.

- Нормально, жить будешь. Когда выберемся, поставлю тебя на ноги. Присядь пока, нужно осмотреть Змея.

- Угу. Спасибо.

Со Змеем все оказалось много хуже, но он здесь намного дольше, так что за пару недель его так отрихтовали, что смотреть страшно. Сломанный нос, вправленный разве что не походя, это действительно мелочь, в отличие от висящей на щеке кожи, лоскутом. Срезали ножом, не иначе. На теле надписи, так же сделанные ножом, и почему-то нет левого соска. Звери какие-то!

Левая нога Змея сломана, да так неудачно, что слов нет.

- Демит, давно ему ногу сломали?

- Часов пять назад.

- Черт. Пульс в ноге есть, но слабый. Может и повезет. Придется делать операцию прямо здесь и сейчас, не то ногу он потеряет, а возможно и жизнь.

- И чем ты собрался ее делать?

- Мечом, конечно. Иди сюда, поможешь. Держи здесь и здесь. Сейчас, только анестезию сделаю. - Алан подошел к голове лежащего ведьмака, и резко ударил пальцем в шею. - Все, теперь дергаться и мешать не будет.

Алан осмотрелся, и выждав момент, когда никто не смотрел в сторону его мечей и клетки, призвал свое оружие. Удачно получилось, что сук дерева смотрел в сторону клети, где его держали, так что мечи принесли с собой и двойные ножны и перевязь.

Он достал меч, и легко им взмахнул, открывая ногу Змея, как кровавый цветок. Крупные сосуды не задеты, но кровь он все равно теряет быстро. Есть буквально пара минут на все про все. Алан прямо грязными руками полез в рану, заставив друга придерживать ее открытой, и стал вытаскивать осколки. Не так и много, но с полдесятка выкинул, после чего стал постепенно сводить кости. Демит переключился на поддержание костей в правильном положении, и Алан сложил знак регенерации, передавая преобразованную магию прямо в кровь и плоть Змея. За ту минуту, что у него на это была, кость едва-едва "зацепилась", но теперь хотя бы держала форму. Аккуратно положив ногу ведьмака, Алан занялся раной. Он регенерировал на скорую руку только сосуды, оставляя мясо как есть. Направлять энергию так точно, как требуется, он просто не мог, так что пришлось увеличить количество.

Спустя семь минут после начала операции, Змей уже был весь белый от потери крови, но все-таки живой.

- Все, заматываем ногу, - приказал Алан, отрывая от покоцанной уже рубахи большую часть, и мечом разрезая ее на бинты. Шелк буквально расходился под собственным весом, опускаясь на лезвие меча. Великолепный клинок, как ни посмотри. Даже примерно оценить его стоимость невозможно.

Когда нога оказалась в бинтах, Алан обтер руки о землю, и поднял взгляд. Демит смотрел на него так, словно видит в первый раз.

- Что?

- Знаешь, если этот парень сохранит свою ногу, то будет обязан тебе жизнью. Сделать операцию на кости мечом, да еще и в клетке...

- Все это мелочи, брат. В этом лагере есть то, что тебе нужно, или мы можем уйти?

- Как ты собираешься уйти-то? Тут больше полутысячи человек! Или хочешь устроить бойню? Так все равно задавят... - Отмахнулся Демит.

- Я, кажется, задал конкретный вопрос, брат.

- Нет, мое барохло увезла какая-то эльфка, или полуэльфка, еще позавчера.

- А где она сама?

- В лагере ее точно нет. Уехала куда-то.

- Понятно.

Алан поднялся, аккуратно поднял Змея, и пристроил на своей спине.

- Пойдем.

Коснувшись меча, он открыл портал, и краем глаза увидел вконец охреневшее лицо брата.

- Кхак?!!

- Потом расскажу. Пошли. - Ведьмак подхватил сброшенный доспех, и они шагнули в портал. Оказались в том самом месте, где Алана прихватили эти разбойнички.

Ведьмак сунул в рот окровавленные пальцы, и высвистал сложный мотив.

- И чего?

- Ждем, пока что.

- Долго? - Вдруг прохрипел голос из-за плеча.

- Недолго. Верстинка должна была вернуться сюда к вечеру, значит, ждет где-то неподалеку, пасется. Хорошо, что ты очнулся, брат. - Алан услышал вдалеке стук копыт, и улыбнулся. Уверенно зашагал навстречу звукам, и вскоре кобылка предстала перед тремя ведьмаками. - А вот и моя Сивка-Бурка. Демит, помоги-ка мне пристроить на ее спине Змея. Нам нужно выдвигаться, и пройти зону ответственности этих "лесных братьев". Пойдем лесом, так что потрясет мальца. Терпи, Змей. К утру будем на месте.

Они до самого рассвета пробирались к телепорту, который Алан разместил в открытом гроте на берегу Понтара. Устали, как собаки, потому как двоим ведьмакам пришлось бежать наравне с Верстинкой, а Змею приходилось терпеть дикую боль в ранах. Особенно неприятные ощущения доставляли сломанные ребра. Учитывая тот факт, что Змей практически лежал на спине лошади, то ему было очень больно. Даже обезболивающее, которое выдал ему из своих закромов Алан, взяв его из рунной сумки, что так и весела на седле, не особо-то помогло.

Через портал, они попали прямо в Темерию, и только теперь Алан расслабился. Остановился на небольшой уютной полянке с ручейком, и разложил палатку. Устроив раненных братьев, он принялся врачевать их раны.

Две недели они провели в том лесу. Благо, что встав на ноги, Демит взял на себя охоту, потому как у Алана и без этого хлопот хватало. Змей поправлялся медленно, тяжело, и все же поправлялся. Нога постепенно срасталась, ребра тоже, а шрамы с надписями Алан решил ушить. Операция легкая, но кропотливая, зато из-за использования Знака регенерации, шрамов не осталось. Это особенно порадовало Змея, который оказался Ривом из Стигга. Парень, в общем, неплохой, но слегка повернутый на Дикой Охоте и желании перебить ее. При этом, он понятия не имел, где их вообще искать, и как с ними бороться. Учение Ивора Злобоглаза, одного из сильнейших ведьмаков мира, и хренового пророка, во весь рост.

Из-за эксперимента, проведенного на Иворе самим Альзуром, у него произошла мутация, и один глаз стал совершенно красным. Вместе с тем, ему открылось видение о приходе дикой Охоты. Один из первых ведьмаков, оставшихся в живых еще с тех пор, когда Орден был единым, даже книгу написал о Дикой Охоте, и слегка на ней повернулся. Впрочем, это ни в коем разе не делало его слабее. Алан слышал о нем неоднократно, хоть лично и не встречался с этим гроссмейстером Ордена. А жаль. Личность, должно быть, интересная.

- И как ты собрался их уничтожить? - Поинтересовался Алан, отдыхая после долгой операции, и слушая рассказ Рива. - Особенно если они и появятся в нашем мире только во второй половине аж тринадцатого века... Долго ждать придется.

В палатке вдруг стало душно. Аура ведьмака Школы Змеи вдруг воздвиглась, а глаза засветились, как у фанатика.

- Откуда ты знаешшшшь? - Выдохнул молодой ведьмак.

- Погадал, - хмыкнул совершенно не смутившийся от изменений в собеседнике Алан.

- Пф... - Рив лег на кровать, расслабляя торс. - Вот увидишь. Я буду драться с ними в первых рядах.

- Как скажешь, - пожал плечом Алан, но не поверил. Рив... слабый ведьмак. Быстрый, это верно, потому как его мутация, на удивление, отличается от мутации Алана. На яды ему, по большей части, плевать, это тоже верно. Но он не силен, а его духовная сила зиждется на фанатизме. На таком фундаменте не построить могущества. Зато погибнуть можно легко, это да. Так что Алан сильно сомневался, что Рив сможет прожить больше сотни лет, чтобы сразиться с Дикой Охотой. А вот сам он собирался это сделать, и более того, был уверен, что сможет. Его фундамент умений, навыков и силы, вполне позволяет не только прожить сотню-другую лет, но и выжить в сражении с лучшими воинами и чародеями древней эльфской расы. Через сто лет он станет еще сильнее, так что подобные противники станут для него еще интересней.

В общем, на обещание Рива он смотрел скорее снисходительно, нежели принимая всерьез.

- Демит вернулся, с кабанчиком. Царский будет сегодня ужин, - вдруг проговорил Алан, незаметно принюхавшись. - Пойду готовить, а то готовка Демита нас прикончит.

- Да уж. Безрукий увалень, - рассмеялся Рив.

- Тьфу, бля, калеки. Один "безрукий", второй "безногий", - сплюнул Алан, и вышел из палатки. - А ты... Спать. Немедленно. Или я тебя сам вырублю. - Ведьмак показал больному кулак, и вышел вон. Змей фыркнул, но послушался. Постоянная слабость так и не прошла, так что сон спасал от неприятных ощущений.

Время текло не спеша, и вскоре Рив впервые встал на ноги. Практикуя на нем Знак регенерации, Алан изрядно поднял свой профессионализм в этом направлении, научившись концентрировать его энергию в нужных местах. Мастерство росло, а вместе с ним и скорость восстановления Рива. Прошла еще неделя, и все были полностью здоровы, так что пришло время прощаться.

- Удачи тебе, Рив, на Пути. - Мужчины пожали предплечья.

- Прощай, парень.

- Прощайте, - кивнул двум Волкам Змей, и развернувшись, скрылся в подлеске.

- Даже "спасибо" не сказал, змеюка, - фыркнул Демит.

- Тебе. А меня поблагодарил, - хмыкнул Алан. - Слушай, как ты смотришь на то, чтобы поработать по профилю?

- Что именно ты имеешь ввиду?

- Предлагаю заявиться к Реданскому королю, Вриданку Эльфу, и предложить ему оптовый заказ. Мы убиваем гулей и прочую гнусь на полях сражений, а по факту, он нам отплатит за каждую пару клыков. Как тебе мысль?

- Алан, ты псих? Хочешь влезть в этот ад? - Ошарашенно посмотрел на него Демит.

- А что делать-то?! Трупоеды сожрут не меньше народу, чем перебьют повстанцы! Сам же понимаешь!

- Мы-то здесь причем?! - В ответ крикнул Демит.

- При том, что мы - ведьмаки. Пусть мы и не лезем в политику, но монстры... Монстры, это наша работа. Да и деньжат подзаработаем, что тоже не лишнее.

- Ты действительно псих, Алан. Здесь вот-вот начнется настоящий ад, а ты хочешь туда влезть?

- Что-то вроде того. Опасность всегда таит в себе возможность. В данном случае, как репутационную, так и финансовую. Сам же знаешь, что к ведьмакам относятся все хуже. Все больше братьев становятся обычными наемниками, потому что заказов просто нет. Чтобы не сдохнуть от голода, они берутся убивать людей на заказ. Мы потихоньку становимся просто не нужны. Сейчас перед тобой шанс не только получить деньги, но и впоследствии начать свое дело. Обрести реальную независимость от наличия или отсутствия заказов. Неужели ты не видишь, куда все катится?

- Вижу, - кивнул злой ведьмак.

- Это раньше, когда тварей было действительно много, мы были востребованы. Но золотой век ведьмаков, как профессии, подходит к концу! Нас просто слишком много, Демит. А ведь, как на это не посмотри, но крепость ведьмаков, любая, брат - это бизнес. Раньше он был прибыльным, но теперь... Я встречал ведьмака, который за год не нашел ни одного заказа, понимаешь? Мы в жопе, и кроме нас самих, никто нас из нее не вытащит.

- Ладно, я тебя понял. Но вдвоем мы не справимся. Никак.

- Я в курсе. А потому, связался с Каэр Морхеном. Жду ответа.

- Как ты связался?.. - Растеряно спросил Демит.

- Да, прикупил у одного мажонка артефактик. Иллюзорная птица может передавать сообщения, и записывать ответные. Летает реально быстро, так что сегодня, край - завтра, ответ будет.

- Тогда давай так. Принципиальных возражений у меня нет, однако нюансы придется обдумать крепко. Если ты хочешь работать напрямую на корону, то должен понимать, насколько это опасно и ненадежно.

- Я догадался, ты не поверишь, - хмыкнул Алан. - Именно поэтому будем сдавать трофеи партиями. Я надеюсь подтянуть ведьмаков из других крепостей, если мы перестанем справляться. Впрочем, это вряд ли. Не вижу ничего сложного или опасного в зачистке мест боев. О, прилетел!

Рядом с ведьмаком приземлился черный ворон, и открыл клюв. Из него полилась речь Богуслава, который заправлял хозяйственной частью Каэр Морхена, и почти не выходил на большак.

- Алан, я не знаю, где ты был последний год, но Редании, как таковой, не существуют. Добрая треть Темерии пала под натиском крестьянского войска. Похищена жена Гайдемара Темерского, и она непраздна. От реданского престола не осталось никого. Безумная Фалька убила всех, и отца, и братьев, и их семьи - всех. Там творится совершеннейший ужас, и соваться туда станет только псих. Уматывай оттуда, ведьмак, как можно быстрее. Слышишь? И птицу эту богомерзкую больше мне не шли. Кухарка с испугу родила раньше времени, когда ворон твоим голосом орать стал!

Хмыкнув на последний комментарий, Алан призадумался. Он действительно давненько не появлялся в свете, и новости прошли мимо него. Как-то не до них было, пока он на юге самосовершенствовался.

- Мда... План пошел коту под хвост. А жаль. - Буркнул Алан.

- Ну, почему? Всегда можно вступить в армию Гайдемара, или даже подрядиться вернуть его жену, - пожал плечом Демит.

- Это без меня. - Алан покачал головой. - Раз уж у нас не получилось поработать вместе, то пойду сам. Ты сейчас куда?

- Если в твоих безразмерных закромах найдется меч, то пойду в Темерию. Пусть не ведьмаком, но работа солдатом тоже хороша, и платят наемникам отлично.

- Возьми тот меч, что в палатке, на комоде лежит. Не затупится, и можно его метать. Чтобы призвать его себе в руку, шепни "Вернись". - Алан отмахнулся и совершенно безразлично ответил приятелю.

- Серьезно? - Демит подскочил, и метнувшись смазанной тенью в палатку, вскоре показался уже с мечом. С коротким шагом крутнул в руке меч, и метнул его в дерево, метрах в двадцати. Меч пробил его насквозь, но тут же вырвался из древесного плена, и вернулся в руку метавшего. - Охуеть! Где взял?!

- Отобрал у одного бандита несколько лет назад. Южные кузнецы любят добавить своему оружию разные забавные свойства. - Алан вообще не пылал энтузиазмом. Говорил сухо, без эмоций, и Демит понял, что не вовремя со своими восторгами.

- О чем ты думаешь, брат?

- Я думаю о том, что мне делать. Думаю, что имеет смысл махнуть в Офир или Зерриканию. В Офире, говорят, есть целитель, не чета нашим, и учит своим знаниям свободно, только плати. А в Зеррикании - драконы, мастера полиморфии. Думаю о том, как много дорог перед нами открыто, и как мало из них мы способны увидеть. Думаю о том, какая все же скотина "человек", а так же о том, каким человеком я хочу быть. И не смотри на меня так. Ты спросил, я ответил. Пойдем, найду для тебя доспех, нож, еды и денег на коня и жизнь.

Демит, наверное, впервые заглянул в мысли собрата вот так, чтобы в самую глубь. Он совершенно не ожидал увидеть то, что увидел, надеясь на нечто понятное и близкое, а увидел эмпиреи, которых не мог осознать, и это, почему-то, сильно расстроило. Мысли Алана были для него далеки и не существенны, даже слегка глупы, если на то пошло, потому как непонятны. Будто не брат-ведьмак рядом стоит, а чужой человек. Демит решил, что ему совершенно не по пути с этим странным Аланом, так что взял все, что тот ему даровал, и ушел в лес. Он направился на юг, собираясь прибиться к шайке наемников, и вступить в армию Гайдемара. Предчувствуя скорую поживу, ведьмак был в прекрасном настроении, и видел свою жизнь в самых ярких красках. Вскоре, он выкинул из головы и Алана, и его слова об окончании золотого века ведьмаков. Для отличного воина всегда найдется место под небесами. Так считал он, многие до него, и многие после.

Глава 11

Глава одиннадцатая.

- "Да, сейчас бы братья пригодились!" - Проскочила мысль. Алан крутнулся, и рывком сместился вбок, пропуская мимо себя альгуля. Мягко, словно скользя по земле, переместился за ним вдогон, и подъемом меча снял твари голову. Огромное гнездо гулей, образовавшееся прямо на поле брани, оставленном неделю назад войсками Фальки, попалось ведьмаку не случайно. Он искал, и что закономерно, находил нечисть и нежить, планомерно зачищая сначала Реданию, а теперь и Темерию.

Более сорока гулей! Такого в мирное время не увидишь, а гнездо редко превышает пять особей, но здесь, на поле боя столько трупов, столько энергии, столько злой магии, что гули пложятся в огромных количествах, и отменного качества. К слову сказать, ингредиенты, собранные с таких вот качественных гулей и альгулей, на голову лучше обычных.

Алан вскинул руку, и отшвырнул сразу двоих тварей Аардом, тогда как сам занялся другой арой, но уже мечом. Два точных взмаха, и ведьмак уже встречает прыжок отброшенных гулей, пройдя сквозь их траектории смазанным от скорости темным пятном. Два трупа рухнули за его спиной, и мастер меча привычно стряхнул с металла клинков кровь тварей.

- "Вооот... СЕЙЧАС!"

Меч взлетел, подброшенный точной рукой ведьмака, и рванул вперед от удара концентрированным Аардом, мелькнув на два десятка метров, прошивая сразу троих гулей своим телом. Даже перекрестье не затормозило его полета, хотя на такой скорости даже оно прорезало плоть с легкостью. Меч метнулся обратно, призванный чарами на рукояти, и был перехвачен в воздухе рукой ведьмака.

- Фух. Здесь закончили. - Алан потянулся, расслабил тело, позволяя мышцам восстановить свой потенциал, и воткнул меч в землю, доставая ножи и склянки. Пришло время сбора ингредиентов, и особенно его интересовал мозг альгуля, точнее, лишь один его отдел. Ушло около часа на все про все, после чего Алан сложил тела нечисти в одну кучу, полил напалмом, и вскочив на лошадь, поскакал дальше. Впрочем, щелкнуть пальцами не позабыл. Пламя вспыхнуло мощное, жаркое, и не было никаких сомнений, что от трупов не останется ничего.

Ехал Алан недолго. Всего через час он углядел еще одно место бойни, пусть и куда меньше. И так понятно, что сюда отступили войска Фальки, но темерцы не пожелали дать им время собраться с силами, догнали, и снова вступили в бой. Крестьянское восстание продолжало забирать жизни, словно ненасытное чудовище.

Три месяца назад, когда Фалька захватила реданский трон, и объявила себя королевой, она казнила отца, Вриданка Эльфа, и всех, до кого могла дотянуться. И уж конечно, не позабыла лишить жизней своих братьев, не желая оставлять конкурентов на трон. А потом... сглупила. Она покинула столицу, покинула трон, и вместо того, чтобы остановить кровопролитие, и начать править, не говоря уж о восстановлении всего порушенного, повела армию дальше. На Темерию.

И все бы ничего, но она умудрилась пленить жену темерийского короля Гойдемара! Рианон, беременную двойней, Фалька поместила в замок Гудборг, в центре Редании, чем сильно осложнила себе жизнь. Гойдемар слетел с нарезки, собрал армию, и показал Фальке разницу между опытным королем, с четко выстроенной системной армией, и выскочкой, у которой вместо солдат - крестьяне.

Гойдемару потребовалось всего два месяца, чтобы не только выдавить бешенную Фальку со своих земель, но и добраться до сердца Редании, где он взял замок Гудборг, и освободил жену с детьми, рожденными прямо в темнице.

Вот только детей оказалось... трое. А у его жены была двойня. Но детей - трое. А было двое.

В общем, Гойдемар словил когнитивный диссонанс, и попытался выяснить, кто из троих - его дети, а кто подкидыш. Не получилось. Однако выяснилось, что один из детей - сын Фальки. Кто отец, можно и вовсе не спрашивать - Фалька вовсе не отказывалась поучаствовать в оргиях у ночных костров, так что кто ее только не драл. С другой стороны, сложно спорить с тем фактом, что все трое детей - королевских кровей.

Скандал вышел знатный, однако Гойдемар, каким бы говнюком ни был, принял соломоново решение. Он забрал всех троих детей, и стал воспитывать их как своих.

Алан видел этих детей. Он пробрался в замок за пять часов до подхода войск Гойдемара, и по-тихому зачистил местный контингент, чтобы предотвратить пресечение линии крови будущей Цириллы, на всякий случай проконтролировав этот момент. Все равно был неподалеку.

Благо, что кроме королевы реданской, его никто не видел, а она будет молчать, потому что пообещала ведьмаку. Даже мужу ни слова, ни полслова. Подобная известность Алану была совсем не нужна, так что мудрая женщина решила сделать одолжение своему спасителю. Ведь в случае осады, с первой стрелой, ей перерезали бы горло по приказу Фальки. Вот такие дела.

Вспомнив об этом, Алан хмыкнул, и покачал головой. Повезло ему тогда чрезвычайно. Если бы он сам, своими глазами не видел, как возводился этот замок, если бы не знал, где потайной ход, ничего бы не вышло. Замок строился так, чтобы никакие диверсанты не проникли, и он бы не смог, это точно. А так, просочился по-тихому, и устроил ночь длинных ножей.

Свалил из замка так же, практически под носом у армии Гойдемара, но главное - незамеченным.

Ведьмак слез с лошади, и шлепнув ее по крупу, отсылая подальше от боя, достал совсем недавно очищенный меч, и положив его на плечо, пошел вперед. Всего-то жалкий десяток гулей, и кажется, два призрака. Нормально.

Бой закружил его совсем ненадолго. Минуты не прошло, как от гулей ничего не осталось, а призраки не доставили проблем без силового прикрытия. Привычно собрав ингредиенты и очистив оружие, ведьмак поехал дальше.

Лучше бы он ехал в другую сторону.

Три села подряд! В первом явно Фалька развлеклась, судя по растерзанным трупам местных крестьян. Ко второму, видимо, подостыла, и просто развесила по деревьям добрую половину, а в третьем устроила полуритуальное сожжение людей. Алан видел подобное и раньше. Культ Львиноголового Паука. Для него людей жгли и мучали - проклятье желали навести на догоняющую армию. Видимо что-то у них получилось, потому как темерцы явно остановились. Алан поглядел на армию темерцев, устроившуюся недалеко от Третогора, и не мог не заметить жутковатую ауру над ней. Проклятье, несомненно.

Тяжело вздохнув, ведьмак чуть заметно наклонился вперед, и Верстинка ускорила шаг до рыси. Это проклятие будет сложно снять, но... Алан знал, что нужно делать, и как отвести от себя гнев божества. Более того, он собирался не просто снять проклятие, но и вернуть его отправителю, то есть самому Львиноголовому Пауку. Ведьмак от всей души презирал как культ, так и самого злого божка, и практически мечтал с ним сразиться в тварном мире. Вот только, хрен его сюда вытащишь, даже при всем желании.

- Стоп!

Алан вдруг замер, и Верстинка моментально среагировала на это, замерев на месте вместе со всадником.

Мысли понеслись галопом в голове опытного ведьмака, а на лице появился настоящий, звериный оскал. У него был шанс вытащить тварь, и такой шанс он не желал упускать.

- Ну что, Верстинка, пошли потихоньку. Сегодняшний день войдет в историю, потому что сегодня я попробую низвергнуть бога. Тебе ведь тоже интересно, что у нас выйдет из этого?

- Фррр... - Ответила лошадка, и снуло потопала вперед.

- Стоять! Кто идет!?! - Рявкнул зло солдат, останавливая ведьмака. Тот спокойно потянул за цепочку, и выянул знак Цеха ведьмаков из-под брони.

- Ведьмак Школы Волка.

- Чего тебе надо, мутант? - Неприязненно вопросил второй страж военного лагеря.

- Хочу снять проклятье накинутое на ваше войско.

- Почто знаешь о проклятье!?! - Вскрикнул сержант, ошивающийся поблизости.

- Да над вашим лагерем буквально туча висит, как уж тут не понять... - Пожал плечом Алан. - Отведи-ка меня, братец, к вашему самому главному. Без его помощи проклятье не побороть.

- Сначала к полковнику отведу, дальше пусть он решает.

- Ну, хоть так.

Полковник Воломир выслушал ведьмака, и отправил гонца к генералу. Генерал принял ведьмака как лепшего гостя, и даже дозволил взглядом присесть за свой стол, после чего тяжело обронил:

- Говори, ведьмак.

- Все просто, генерал. Ваша задача заставить все войско... молиться.

- Чё?! - Рыкнул мужчина, тряхнув четвертым подбородком.

- Генерал, проклятие наложено по всем правилам, знаток делал. С жертвоприношениями и ритуальным сожжением. Простенькое проклятье Ослабления было чудовищно усилено Львиноголовым Пауком, а это, как бы ты на это не смотрел, пусть и древний, но бог. С Фалькой кто-то из культа идет, и не из низов иерархии. Они пока отступают, но еще парочка таких вот проклятий, и в наступление перейдут. Единственная возможность уберечься, это уничтожить древнего бога. Для этого мне нужно вырвать его в нашу реальность, здесь я смогу сразиться с ним.

- Самоуверенный щенок, - фыркнул генерал. Откинул с лица седой локон, и краем глаза присмотрелся к собеседнику. На Алана его комментарий подействовал примерно так же, как на столетний дуб. В том смысле, что ему было откровенно плевать на мнение генерала по поводу своей персоны.

- Вы, конечно, можете еще подумать недельку, к тому моменту вас еще сильнее к земле прибьет парочкой проклятий по пакостнее, вот тогда и приходите. - Алан встал, и пошел на выход. Не дошел. Из-за занавески вышел Его Величество Гойдемар, и спросил:

- Ты уверен в своих силах, ведьмак?

- Вполне, Ваше Величество, - обернулся к властителю Темерии Алан.

- Это хорошо. Хорошо для тебя, потому что если ты не сможешь снять проклятие, то окажешься на виселице.

- Вы хотите отговорить меня помогать вам, Ваше Величество? - Усмехнулся вполне открыто ведьмак.

- Не дерзи, ведьмак, - раздался голос из-за занавески.

- Тиссая де Врие, - мягко усмехнулся Алан. - Ты все еще сопровождаешь Его Величество?

- Всего лишь желаю увидеть смерть Безумной Фальки своими глазами. Хм... - Чародейка на мгновение задумалась, и переспросила: - Все еще? То есть ты знал, что я здесь... была?

- И не ты одна. Летисия Шарбонне, Августа Вагнер. Старик Хен Гедымдейт уже свалил, как я слышал.

- У тебя крайне интересные познания, ведьмак. - Раздался новый голос.

- Привет, Августа, - махнул ей, как старой знакомой Алан, на что женщина спокойно кивнула с мягкой улыбкой.

- Впрочем, ты всегда более информирован, чем мне кажется. Может быть, когда-нибудь, я к этому даже привыкну.

- Очень на это надеюсь, Августа. А где эльфка? Финдабаир, которая?

- Уже ушла, - покачала головой чародейка.

- Так, хватит любезностей, - влезла в разговор Тиссая. - Расскажи ведьмак, что именно ты хочешь сделать?

- Армия, вся армия до последнего солдата, будет молиться о пришествии в мир Львиноголового паука. Основу призыва я знаю, так что ритуал выполним полноценно, с этим проблем не предвидится. Есть немалая надежда, что он придет поиздеваться над проклятыми им смертными, есть у него такая черточка. Как только он придет, вся армия должна будет проклинать его на ослабление. Это просто. Ввести людей в транс просто, как и найти по полстакана крови на человека. Я сильно надеюсь на количественный резонанс проклятий, что подействует даже на бога, и запечатает большую часть его сил. Обеспечить резонанс довольно просто...

- Ты хочешь использовать зелье Макария? - Моментально ухватила суть Тиссая де Врие.

- Именно так.

- Но это не снимет проклятие с солдат и Его Величества.

- Нет, конечно. Но если зачаровать каждого солдата и короля, сделав их маленькими столпами общего заклинания, а приемник поместить на острие моего клинка, то при ранении Львиноголовому...

- Проклятие вернется к нему! - Воскликнула Августа.

- Ага. Разница потенциалов сыграет против него, - довольно кивнул Алан. - Бог куда сильнее даже целой армии, а проклятье выберет того, у кого больше силы для его питания. Все просто.

- Это ты называешь просто, ведьмак? Тогда ты просто недоумок! - Не выдержала Тиссая.

Алан как-то мгновенно похолодел лицом, построжел, и мягким голосом попросил:

- Вы не оставите нас с госпожой де Врие одних не надолго?

- Что? Зачем?

- Это лишь звучало как просьба, - воздвиг свою ауру Алан, и даже властный король отступил. Пару секунд подумал, и кивнул, покинув шатер вместе с чародейками и генералом, не говоря уж про слуг.

В тишине прошла пара мгновений, и все, покинувшие шатер вздрогнули, потому что из шатра полыхнуло довольно простой, но мощной магией. Чародейки моментально поняли, что там был возведен барьер Ирдена, но такой, внутри которого невозможна сама магия. Послышались звуки борьбы, женский взвизг, и громкий, четкий шлепок!

Его Величество переглянулся с чародейками, которые явственно покраснели, несмотря на свой изрядный опыт, и растерянно хмыкнул, но... не сдержался, и откровенно заржал.

Шлепок - вскрик, шлепок - вскрик, шлепок - вскрик... шлепок - стон. Вот теперь и короля пробрало. Услышать что-то настолько эротичное от этой сухой воблы, казалось ему совершенно невозможным, однако...

Шлепок - стон... тихое:

- Еще! - ... и вовсе повергло всех слушателей этого "театра" в шок.

- Пожалуй, нам стоит их оставить, - кхекнув, решил монарх, и ошарашенно покачав головой, повел рукой в сторону своего шатра. Бросил генералу: - Приведи, как закончат, - и увел чародеек. Уже в своем шатре он спросил: - Кто этот ведьмак? Вы о нем что-нибудь знаете?

- Пожалуй, больше всех о нем знает Августа, - кивнула на чародейку Летисия.

- Наверное, - Августа на мгновение призадумалась, и кивнула, собрав мысли в кучку. - Я познакомилась с Аланом десять лет назад. У меня было задание для ведьмака, но откликнувшийся на него ведьмак из школы Медведя не смог его выполнить и погиб.

- Что за задание?

- Дело было в Мехте. Один барон заложил город в предгорье, обнаружив там залежи серебра, и собираясь открывать шахту. В общем, его противник хотел ему помешать, и нанял чародея-отступника. Тот, в свою очередь, проклял человека, и поставил проклятого сторожить шахту. Медведь погиб, и мне был нужен другой исполнитель. Тогда и появился Алан. Этому ведьмаку понадобилось всего два дня, чтобы решить проблему, но он не просто убил проклятого. Он снял с него проклятье. Я заинтересовалась, и выдала ему еще три задания. Все были выполнены в срок, и чрезвычайно качественно. Но что интересно, так это его отношение к людям. Если есть хоть малейшая возможность их спасти, он не думая рискует своей жизнью для этого. Стоит отметить, что почти всегда выходит победителем. Чрезвычайно интересный человек неисчислимых талантов, великолепный воин...

- И любовник, судя по всему, отменный, - рассмеялась Летисия, слушая эти дифирамбы. Но подруга не смутилась, и спокойно кивнула:

- Не без того.

- Мда. И что ты думаешь чародейка? Сможет он проклятье наше побороть?

- Если сказал, значит, сможет, - уверенно кивнула Августа.

- Ого! А ты в него веришь! - Заметил Гойдемар.

- Верю, потому что проверила.

- Тебе его вариант снятия проклятия нравится больше, чем наш? - Прищурилась вдруг Летисия.

- В нашем варианте мы бы просто перенесли проклятие на одного человека, и он бы погиб. А Алан не только снимет проклятие, но и сохранит все жизни, хотя ему и придется рисковать своей. Как обычно... Конечно, мне куда больше нравится его вариант.

- Ты полагаешь, что ведьмак в силах ранить бога? - Не отставала подруга.

- Ослабленного бога, - заметила Августа, и кивнула: - Думаю, да, он сможет.

- Хм. В таком случае, нужно подумать о том, чем награждать будем, - рассмеялся монарх, и чародейки поддержали. Они сооовсем не были уверены, что смогли бы провернуть свой вариант снятия проклятия, и появление альтернативы помогло расслабиться. Будучи сильно ослабленными, чародейки не могли не опасаться гнева монарха, если что сорвется, а теперь, если что, он падет на голову ведьмака. Это радовало.

Прошло около часа, не меньше, когда полог шатра отодвинулся, и внутрь вошла Тиссая де Врие. На ней тут же сошлись все взгляды до единого, но женщина была слишком расслаблена и непробиваемо спокойна, чтобы ее смутить. Остатки неги еще бродили в ее теле мягкими, теплыми волнами, так что она изящно села на узкое креслице, и вздохнула полной грудью, стараясь собраться.

Полностью посвятившая себя обучению новых чародеек, ректоресса Артузы, член Капитула и Совета чародеев, Тиссая давно поставила на себе крест. Личная жизнь? А когда? Все ее время, вся энергия уходили в работу. Она словно заперла свое сердце на ключ, да и плоть радовала все реже. И уж конечно, она никак не ожидала от самой себя... подобного. Дерзкий ведьмак не просто не стерпел оскорбления, но и... выпорол её! Её! Ограничил магию, задрал подол, и отходил ремнем по голому заду! Хотя, куда больше ее удивило то, что ей просто-напросто понравилось, но...

Да этот ведьмак просто демон какой-то! Оскорбление, унижение, позор - все смыло могучей волной возбуждения, словно все дни и ночи одиночества взбунтовались, и вылезли разом! Однако и, по сути, незнакомец с желтыми глазами не оставил ее неудовлетворенной. Ох, не оставил! Тиссая слегка глуповато усмехнулась, и поерзала на кресле, чувствуя, как побаливает красная от порки попка. Черти, что, конечно, но с другой стороны, узнать о себе нечто новое в ее-то возрасте, это большая редкость. Будучи одной из первых людей-истоков на материке, она прожила многое, и обладала весьма обширным опытом.

Тиссая чуть заметно поморщилась, и прикрыв рот ладонью, шепнула заклинание исцеления, тут же ощутив, как дискомфорт от сидения на кресле проходит. Хмыкнула своим мыслям, чуть заметно покачав головой, и поправила прическу.

- Так, а где ведьмак-то? - Спросил, наконец, Гоидемар. Но не успел монарх договорить, как внутрь вошел желтоглазый охотник на монстров.

- Я здесь, Ваше Величество. Полагаю, вы все обсудили, поделились информацией, и пришли к единственно верному решению. Чародейки скинули с себя ответственность, а вы уверились, что моей квалификации более чем достаточно. Я прав, или я прав?

От такого вопроса даже король слегка ошалел, однако мгновение подумав, был вынужден признать, что ведьмак...

- Прав.

- Чудно. В таком случае, предлагаю заняться делом. План не прост, и придется напрячь всех, от генералов до рядовых, а потому нужно подготовиться и обязательно отрепетировать. Чародейки же нам немного помогут. Зелья, травяные сборы, и прочие мелочи на вас. Да, Тиссая? - Приподнял бровь Алан.

- Все, что захочешь, желтоглазый, - все еще купаясь в остатках неги, отмахнулась де Врие, и только после этого поняла, что и кому сказала. Тут же гневно полыхнула аурой, и воздвигла ее, но... Алан уже покинул помещение вместе с королем.

- Эк он тебя... объездил, - хмыкнула Летисия.

- Не завидуй, подруга, - пихнула ее локтем в бок Августа. Она с пониманием посмотрела на свою бывшую ректорессу, и мягко улыбнулась в поддержку. - Тиссая, давайте действительно займемся зельями. Алан передал мне свиток со всем, что ему понадобится, и там... много. Без вашей помощи не обойтись.

- Ладно, давайте приниматься за дело. - Де Врие отлевитировала список к себе, и быстро пробежалась по строкам, написанным чуть высокомерным, горделивым почерком. Кивнула, и пошла на выход.

- "Неужели я не могла проломить его знак силой?" - Пришла ей вдруг мысль, но вместе с ней пришла и уверенность: - "Конечно, могла, и даже с этим проклятьем ослабления, но... не захотела... и хорошо."

Покинув королевский шатер, чародейка оставила свои мысли о ведьмаке там, внутри, а здесь, снаружи, свету снова явилась серьезная, суховатая Тиссая де Врие. Пора приниматься за дела.

Неделю спустя...

Двенадцать тысяч людей, одетые в одни лишь нательные рубахи, покачивались из стороны в сторону, шепча одни и те же слова. Тиссая де Врие замерла прямо в центре этого молебна, и с видимым трудом сводила тысячи молитв в нечто единое. Ритуальный рисунок вокруг нее трепетал странным призрачным пламенем, тогда как сама чародейка исходила потом. Малопривычная к тому, чтобы управлять духовной силой, ей приходилось выкладываться на все сто, однако что-то у нее постепенно получалось, потому как двигающиеся вразнобой люди стали двигаться одинаково, и это не было их решением. От ритуального рисунка у ног чародейки разошлась едва видимая волна, и накрыла "молельню" полем духовной силы. Это самое поле и объединило людей, ввело их в единый на всех транс. Прошло около получаса, когда Алан вдруг открыл глаза.

Он спокойно медитировал, готовя сознание к бою. Конечно, ведьмак не мог не ощутить этого духовного поля, но оно его совершенно не трогало. Сто пятьдесят голов крупного рогатого скота, лежали изрядной горкой, впитывая духовную мощь молебна, как вдруг, Алан ощутил прорыв. Словно бы само пространство затрещало, расходясь трещиной.

Из трещины стала вылетать паутина, но она была невидима обычным людям. Накрывая солдат армии, сплетался огромный полог, а когда плетение было завершено, из центра паутины явилось... чудовище.

- Всего лишь Проявление, - скрипнул зубами Алан, на ходу выбирая из пяти планов самый подходящий. - Тиссая - план "ж".

- Поняла, - с некоторым трудом кивнула чародейка. - Девочки, ко мне!

Чародейки быстро пересекли по сорок метров, причем бегом! Они подскочили к Тиссае, и бесстрашно вошли прямо в фигуру ритуала, соединяя руки в круг. Трещина в пространстве странно дернулась, и стала закрываться.

Десятники, заинструтированные до заикания, бросили в костры пучки трав, глядя как заполоняет дымом все вокруг, и чародейки даже не запели, а скорее... заскрипели что-то на эльфском. пространственная трещина уменьшилась до точки, но полностью не закрылась.

- Шшшшшшшшшшш... - Раздалось сразу со всех сторон.

- Сейчас! - Рявкнул Алан, и чародейки выплеснули в паутину всю накопленную силу, проведя ее сквозь проклятье ослабления. Вся эта "гора" силы обрушилась на Проявление львиноголового, и он аж присел.

Алан повел носом, и хищно оскалившись, пошел прямо на него.

- Знащииитссс, лофушшшшшка... Упьюю вссссехххх... вссссёххх рссссрушшшшу...

- Ну да, прям так уж и всех, - жестко усмехнулся Алан. Он ярко почувствовал, как Львиноголовый борется с проклятием, наложенным на него людьми, вот только - специалист по проклятиям оказался уязвим именно для проклятья. Такие дела. С другой стороны, здесь, в реальном мире, лишь малая часть мощи древнего демона, может даже десятая доля, а рухнула на него гора мощи, рассчитанная на ВСЕГО демона. - Иди-ка сюда, угребище. Я тебе объясню, как делать нельзя.

Ведьмак ускорил шаг, тот перешел в скользящий бег, и через несколько секунд он оказался прямо перед пятиметровой тушей Проявления. Полуфизическое тело твари могло бы помочь против обычных воинов, но не против ведьмака. Алан нащупал канал к хранилищу духовной силы в ритуале чародеек, оприхватил из него изрядную долю сил, и жахнул ногой по земле:

- Ирден!

Полуматериальная тварь, оказавшаяся в барьере, вдруг четко ощутила, что стала вполне себе физической! А сам барьер получился просто громадным!

Полупаук-получеловек-полулев... Многовато, пожалуй, у него "половин", и все же, где-то так оно и есть. Чудовище моментально сориентировалось, и отбило удар меча ведьмака лапой. Невероятно твердый хитин с честью выдержал удар, но он был не последним. Огромный паук отбил второй, и попытался раздавить ведьмака другой лапой, но с некоторым удивлением понял, что не может попасть! Он был совершеннее, ведь являлся продолжением, и частью сути бога. Он был быстрее ведьмака, но... не мог по нему попасть, как бы ни старался! Ведьмак словно мог предсказывать его удары, и заранее знал, куда нельзя двигаться!

- ШШШШШШШШШШШШ!!!

Алан отлетел от удара звуковой волной, но повреждений не получил. Только выдавил знак Квен на замену разрушенному, и снова ринулся в атаку. В бою было не очень-то и заметно, но он время от времени бил в одно и то же место, где лапа сходится с телом. Особенно сложно было уворачиваться от плевков паутины, но с подпиткой духовной силы ритуала, у него словно третий глаз открылся. Он буквально чуял, как и куда ударит тварь, умудрялся отбивать некоторые удары концентрированными Аардами, и даже пуляться огненными шариками, с легкостью заворачивая пламя в эту форму. на своей духовной силе, он тоже так мог, но о такой легкости мог бы только мечтать.

Время смазалось, остались только движения и полотно намерений врага. Алан буквально чуял, как тает прочность хитина в выбранном месте, и подобрав момент - решился. Его меч превратился в иглу швейной машинки, и замелькал туда сюда. Аарды вбивали его в слабое место паука, а чары на рукояти мгновенно возвращали клинок к руке мастера. Секунда, а меч совершил более двух десятков молниеносных ударов!

- "Сейчас или никогда!" - Проскочила мысль, и перехватив меч в воздухе, Алан прыгнул, заодно увернувшись от очередного плевка паутиной из изрядно сдувшегося пуза твари.

Вся сила его тела, вся доступная магия и даже духовная сила сконцентрировались в одной точке. Удар! И хитин оказался проломлен, а на мече вдруг вспыхнула сложная руна.

Неподалеку взвизгнули чародейки, и перестав поддерживать ограничение портала - отчего он открылся в полную ширь, перекинули вектора внимания на ритуал. Руна слетела с меча, втянула в себя нечто темное со всех сторон, и впилась в рану паука!

- ШШШШШШШШШШШШШШШШШШШШШ!!! ССССМЕРТНЫЕ!!! КХХАК ПОССССМЕЛИСССС!?!

Алан откатился от паука с человеческим телом и львиной башкой, из которой торчат хилицеры, и поднялся во весь рост. Прямо сейчас он мог бы попробовать его прикончить, потому что паук отхватил концентрованное массовое проклятие ослабления, да еще и свое же! Собственная сила нанесла ему куда больше урона, чем когда-либо смогли человеки.

- Хватит орать, тварь, - приказал Алан, и взбешенный паук перевел взгляд на него, затем снова на чародеек, и опять на ведьмака, который загораживал ему возможность прямого нападения на них. - Сейчас ты дашь обещание не проклинать разумных и неразумных, вещи и явления в этом мире, и я тебя даже отпущу обратно в ту нору, из которой ты появился. Если же нет, то добью, и в твой труп призову твою основу, после чего уничтожу. Что ты выбираешь? Ну! - Ведьмак был чертовски в себе уверен, и с легкостью донес это ощущение до врага.

Харя Львиноголового поморщилась в видимом презрении, однако он с явным скрипом кивнул, и прошипел:

- Клянусссссь.

- Чудно, - не менее презрительно фыркнул ему Алан и махнул рукой в сторону портала. - Пошел вон из этого мира, букашка.

Проявление дернулось от оскорбления, и все же прошло к порталу, из которого несло ужасом и тьмой.

- Однажды, ведьмак, я тебя...

- Аард!! - Львиноголового буквально зашвынуло в портал, и он закрылся. - Угрожать он мне вздумал... Совсем охренел, урод. Блядь!

В руке Алана рассыпался пылью серебряный клинок. Кровь бога, это все-таки кровь бога, даже если он всего лишь древний демон, обладающий верующими и своим культом.

Оставшись с одной лишь рукоятью в руке, ведьмак посмотрел на чародеек, а они с явным вожделением уставились на кровь демона, пролитую наземь. Ритуал постепенно распался, и женщины подошли к ведьмаку.

Алан стоял на том же месте, заметно пошатываясь, как и сами чародейки, только их лица были просто измождены, а его... Молодой парень сильно похудел, отчего скулы выделились еще сильнее, глаза запали, а пергаментная кожа, казалось, вот-вот порвется.

- Алан? Эй, Алан, слышишь меня? - Обратилась к нему Августа. Ведьмак перевел на нее взгляд желтых глаз, и моргнул. Как-то так долго моргнул, что проснулся только через пару суток в палатке полкового госпиталя.

- Видишь оно как, - с некой грустью проговорил Гоидемар. - Хотел наградить, а приходится убивать.

- Так может и не нужно убивать? - Чуть заметно усмехнулась Летисия.

- Не могу. Если бы солдаты после транса ничего не запомнили, как вы мне обещали, то он мог бы жить дальше. Но они всё помнят! Помнят! Ведьмак стал не просто героем, а богоборцем! Он разом стал политической силой, которую я не могу терпеть на своей земле! Я действительно сожалею, чародейка. Правда. Но оставить все как есть, это просто политическое самоубийство.

- Тогда не сомневайтесь, Ваше Величество.

Через три часа после этого разговора, в госпиталь вломились пятеро лучших солдат короля, и разрубили тело ведьмака на сотни кусков, прямо в кровати.

- Да, Тиссая, ты была права, - проговорил Алан, глядя в окно наблюдения, наведенное чародейкой с помощью мегаскопа. Там он увидел, что сделали с куклой Тиссаи, которую она положила вместо ведьмака. - Можешь считать меня своим должником, женщина.

Алан вышел из небольшой снаружи палатки, которая внутри не уступала размерами королевскому шатру, и даже превосходила, вообще-то. Ведьмак подошел к обрыву, и посмотрел вниз, туда, где стоит армия Гоидемара.

- Вы просто недостойны того, чтобы вас защищать. Недостойны пролитой крови. Недостойны.

Ведьмак поправил на спине свою пространственную рунную сумки, и пошел в сторону леса. Пешком, без своих мечей, без лошади, которую пришлось оставить вместе со стальным мечом.

- Алан! - Крикнула ему в спину выскочившая из палатки Тиссая. Ведьмак остановился и обернулся одной только головой. - Прости. Прости нас. Мы просто... люди.

Мрачно усмехнувшись, он молча вошел под темные своды леса, где и исчез.

Исчез на долгие десятилетия.

Эпилог

Эпилог.

Шикарный, словно окутанный в золото парусов корабль, блестел в свете полуденного солнца. Алан стоял на его носу, и смотрел на приближающийся Новиград, вспоминая тот раз, когда он был здесь совсем молодым. С того момента прошло полсотни лет, но восхищение, которое он ощутил тогда, совершенно не изменилось. В тот раз он приехал в Новиград, чтобы учиться в Оксенфурте, что находится по соседству, а сейчас...

Сейчас он возвращался домой из долгого путешествия.

Тогда, в шестьдесят первом году, он вышел из сотен боев с трупоедами по всей Редании и доброй трети Темерии, и как раз здесь, в Новиграде распродал все, включая свой бизнес. Опустошил свой счет в банке Вивальди, казну баронства, и ушел.

Он путешествовал на восток.

Пройдя горные перевалы, Алан пересек пустыню, и попал в Офир, где его приняли вполне неплохо, да и на его глаза всем было откровенно плевать. Ну, ведьмак и ведьмак.

Своя Школа Ведьмаков здесь была, так что его поначалу приняли за одного из них, только часто спрашивали, почему глаза не синие, а желтые. Но вскоре, он пристроился учеником в кузницу, и спрашивать стало некому.

Алан обучался быстро, примечал секреты и секретики, легко ориентировался в присадках и температурных режимах, искал загадки и находил ответы. Его первый дневник закончился, и он начал писать второй, постепенно раскрывая кузнечное искусство офирцев на их страницах. Офирский язык дался легко, так что он стал много и часто читать местные книги, извлекая из них понимание о местных нравах, обычаях и подводных течениях.

Мастер кузнец Гахот заметил талантливого и рукастого парня, и взял его в подмастерья, так что Алан перестал быть "подай-принеси-пошел-на-хер-не-мешай", и перешел в разряд полезных в кузнице людей. Постепенно он набирался опыта, стал ковать под присмотром мастера, а после и вовсе сам выполнял некоторые заказы. Не прошло и года, как он мог сделать все, что мог его мастер, и понял, что здесь больше ничего нового не узнает. Тогда он покинул кузнецу Гахота, и отправился из маленького городка Зурясь в столицу - в Манис.

Под мудрым правлением султана Наджара, столица была перенесена из оазиса в песках большой пустыни, на берег реки. Джинны, под властью султана, раздвоили реку, создав разлом в прежнем русле, и перенесли столицу именно туда - в разлом. В окружении водопадов, в уютной тени склонов разлома, устроился большой город с широкими главными улицами, и узенькими проулками, с огромным шумным базаром и дворцами вельмож. И конечно, с дворцом самого султана Наджара, величайшего из мудрецов, покорившего сотню демонов-джиннов.

Алану город понравился. Он словно бы и не засыпает по ночам, потому как базар работает круглосуточно. Не весь, конечно, но многие лавки, очень даже. Звездочеты в обсерватории не спят; маги проводят свои обряды в пустыне, недалеко от города, расцвечивая небеса сиянием; ткацкие мастерские, работающие в четыре смены, и не думают прикрывать производство только потому, что видите ли, темно... Манис не засыпает никогда.

В столице устроиться оказалось куда как сложнее. Огромный поток купцов, как из Темерии и Нильфгаарда, так и из Хакланда и Зеррикании, естественным образом подняли цены на ночевку, но главное, часто занимают все комнаты, и найти свободное место действительно трудно. Таким образом, Алан пошел более простой дорогой. Он купил себе дом на окраине города. Недорого, зато просто и надежно. Его уж точно никакой купец не займет. Другое дело, что пришлось отвалить взятку районному, которая обошлась в половину стоимости дома. Но без этого никак. Иностранцам стараются не выдавать разрешения на проживание, так что пришлось платить.

Решив проблему с крышей над головой, Алан прошелся по лавкам, и в одной из них его все же приняли, но не подмастерьем, а тем самым "подай-принеси-и-дальше-по-тексту". Впрочем, он был не в обиде, потому как это оказалась очень непростая лавка. Владелец и главный кузнец, Юсуф Ганг оказался мастером рун.

Сама профессия мастера рун крайне сложна и многослойна. Тут тебе и геомантия, и сами по себе руны, больше похожие на состояния сознания самого волшебника, которые он воплощает в мир проводя энергию сквозь себя самого. И материалы, которые нужно не просто знать, но и глубоко понимать свойства той энергии, что в них хранится... В общем, ничем не проще классической магии, а может и сложнее, однако широта применения этого странного искусства покоряет. Алан это и раньше знал, столько лет таская бессменную рунную сумку на своей спине.

Однако, хозяин этой мастерской и одновременно лавки, пошел еще дальше. Будучи мастером рун, он ударился в кузнечное дело, желая совместить эти два направления, и выковать поистине великий клинок. Уже два десятка лет его мастерская работает на восточной окраине базара, и двадцать лет мастер рун пытается создать Меч Мечей, но пока не выходит.

Впрочем, стоит отметить, что те мечи, что уже сейчас выходят из-под его рук - благословенные небесами сокровища, не иначе.

Алана буквально заворожило то, что происходит в этой огромной кузне. Конечно, здесь выковываются и самые обычные вещи большую часть времени, но здесь же мастер Юсуф накладывает руны на самые разные предметы, и здесь же он творит.

Ведьмак учился с огромным удовольствием. Мало того, что его постепенно стали допускать к ковке, обнаружив отличные навыки, так еще и сам мастер Юсуф два раза в неделю читал лекции по рунам всем кузнецам, и даже подмастерья могли на них приходить. Мастер был буквально влюблен в свое искусство рун, и потому с легкостью заражал этой любовью окружающих. Когда он читал свои лекции, то вокруг него словно бы особая аура возникала, и чувствительный к подобным проявлениям ведьмак, уловил ее с легкостью.

Не прошло и месяца, как он освоил свою первую руну "твердости". По сути, это состояние сознания, при котором человек ощущает себя чем-то невероятно твердым. Двигаться в нем можно, но сложно, а поначалу и вовсе никак. Лишь после полноценного освоения можно ограничить влияние этого состояния, и самой магии внутри тела, только на кожу, например, делая ее непробиваемой для обычных мечей. В общем-то, это не зачарование самого себя, а скорее придание "свойства" твердости своей магии. А дальше, чародей работает магией напрямую, контролем.

Мастер Юсуф знает и умеет применять более трех сотен рун, но Алан был рад и одной. При его-то ограниченности в магии, эти руны почти как Знаки, только их много, а Знаков маловато. Не все руны возможно использовать внутри тела, так что он сосредоточил изучение на тех, которые для этого подходят.

Конечно, переезд в Офир не значил, что он перестал управлять своим баронством. Купленный перед отъездом мегаскоп стал тем мостиком между бароном и его управляющими. Он даже умудрился устроить небольшую торговую компанию, которая занялась торговлей с Офиром! Но все это было только фоном, потому что основные силы он отдавал именно рунам.

Понадобился год, чтобы Алан смог наложить первую руну на предмет. Сама руна получилась плохонькая, а вот ее эффект - отменным. Магия ведьмака, плотная и могущественная, компенсировала его неумелое исполнение.

Так оно и пошло. Дома, в свободное время, он осваивал классические заклинания по методу Грифонов, а в кузнице, ковку и руны. И стоит заметить, что подобное расписание дало свои плоды.

Духовная сила стала расти, как на дрожжах, так что ведьмак чувствовал себя все лучше. Даже стандартные тренировки с мечом, которые он и не думал забрасывать, стали более глубокими. Внутренние руны стали целым ответвлением приемов, при которых мечник становился то каменно-твердым, воздвигаясь горой, то гибким, словно состоит из воды, то быстрым, словно ветер. Эта новая магия стала для него глотком свежего воздуха, как для бойца.

Он даже решил, что счастлив.

Местные бордели принимали его как дорогого гостя, а искусство местных шлюх открыло для молодого мужчины новые горизонты. Он даже научился у них трем разным методам массажа, правда, заплатить пришлось изрядно. Но что такое тысяча золотых за то, что может осчастливить любую женщину? Мелочи...

Он не чувствовал себя одиноким, совершенно. Наоборот, деятельный ведьмак был постоянно занят, постоянно куда-то спешил, и время летело будто рядом с ним.

Лет пять или шесть прошло, когда его в первый раз спросили, почему он не меняется внешне. Тогда ведьмак призадумался над легендой, но в голову ничего не шло, а говорить о крови высшего вампира не хотелось. Не поймут, и прикончат, как пить дать. Оставил пока все как есть, но ненадолго. Прошло еще три года, и им действительно заинтересовались. Пришли прямо в кузню, и увели на допрос. Отбрехался, как смог, но вспотел изрядно - видите ли, ведьмаки Школы Мантикоры стареют точно так же, как и обычные люди, а ты... странный.

Вроде бы и ничего опасного, но при допросе присутствовал настоящий демон-джинн. Что с ним делать "если что", Алан не совсем понимал, но к концу допроса полностью разобрался. Дух воздуха, который в последнее время постоянно крутился рядом с ним, все же обнаружил, как работать с этими демонами. На их чалмах имеется камень, иногда рубин, иногда изумруд, а иногда аквамарин. Чистые бриллианты редкость, но встречаются. Так вот, именно эти камни и являются их телами в физическом мире, и они же содержат Печать. Именно через них управляет султан гениями стихий. В общем, всего-то и нужно, что камушек раздолбать...

Конечно, ничего подобного Алан вытворять не стал. Отбрехался и ладно. Однако понял, что спокойно жить ему здесь не дадут. Сгреб все заработанное, а это десятки тысяч золотых монет, и уехал с караваном, даже не попрощавшись с друзьями и знакомыми.

Вообще-то, Офир, это очень интересное место. Чем-то смахивает на карту Европы темных веков, где еще были города-государства. Такое себе лоскутное одеяло из земель отдельных племен, практически полноценных королевств, или даже империй помельче. Путешествуя по этой странной стране, Алан выучил кучу различных языков, и наблюдая за торговлей, отчетливо понимал, что пройдет лет сто, и все эти земли объединятся. Местные просто не могут взглянуть на себя со стороны, потому не видели своей похожести, только различия, видимые ими из-за постоянных конфликтов и кровной мести, длящейся поколениями.

В Зерриканию ведьмак приехал удачно. Один маг набирал охрану для похода вглубь джунглей, и Алан нанялся к нему. Путешествие получилось долгим, почти год, но крайне познавательным. Алан просто влюбился в эту страну. Огромные пустые пространства саванны, неизмеримо величественные леса, странные животные, которых нет в других частях Материка, и всюду драконы.

Местное жречество, как и привычные жрецы Новиграда, используют по большей части духовную силу. Только новиградские жрецы стараются повторить с ее помощью магические эффекты, буквально принуждая духов поблизости исполнить их волю, да время от времени могут жахнуть по пастве грубой волной духовной мощи. А здесь духовную силу используют не вовне, а внутри тела, хотя имеются и внешние приемы. Жрецы драконьего культа обладают умением читать мысли без магии, запоминать любое количество текста или изображений. Могут узреть дальние земли не сходя с места, бродить по снам, но главное, являются мастерами полиморфии.

В северных королевствах у лучших из лучших лишь одна форма, но местные жрецы этим не ограничены. Сильнейшие имеют пять-шесть форм, на все случаи жизни, но их мечта приблизиться к богам, и научиться превращаться в дракона. Пока не получается, и потому эта мечта так притягательна.

Алан остался жить при местном храме, а жрец был не против поучить странного иностранца. Вполне доброжелательный мужчина, лет сорока на вид, был стар. Действительно стар, потому как ему было более трех сотен лет. Один из первых людей на континенте, прибывший из родного мира сюда. Он оказался не очень талантлив в развитии духовной силы, но понравился драконам своим миролюбивым характером, а потому стал одним из первых жрецов культа. В общем-то, он оправдал надежды хозяев восточной части континента.

Летающие крокодилы обучили его многому, но далеко не все из этого он может повторить. И все же, за эти столетия жрец со странным именем - Н'Кумбо, добился невероятных высот, и стал действительно известным учителем и представителем драконов среди людей. Его слово весит много, и уважают его сильно. В общем, он совершенно спокойно взялся учить чужака, будто так и надо. А когда Алан спросил его:

- Н'Кумбо, почему ты взялся учить меня, когда другие отказали?

Жрец ответил:

- Драконы знают, кто ты. Сказали, ты рыцарь, которого научили не охотиться драконов. Местные драконы помнят родство с теми собратьями, что живут на твоей земле.

Ведьмак только головой покачал. Он действительно не раз и не два слышал от наставников, что не должен убивать разумных тварей. Драконы входили в список, но откуда это известно местным летающим крокодилам, совершенно не понятно.

Кроме обучения, Алан часто и подолгу пропадал в джунглях. С удовольствием занимался картографированием, да собственно, это и была его работа, помогать людям, проводя и выводя их из Великого Леса. Кто-то искал там металлы, кто-то особые растения, маги особенно часто искали места силы, которыми Алан также не брезговал, развивая свою мутацию. В общем-то, были случаи, когда его не было дольше года, но Н'Кумбо не корил его за долгие перерывы в обучении. Для него вообще время мало что значило.

Алан много зарабатывал, но почти не тратил. Время от времени дарил подарки местной вдове, с которой уговорился, чтобы без особых чувств, но по первой просьбе. Женщина приятная, хоть и темновата кожей, к тому же она знала, что от ведьмака точно не забеременеет и ее все устроило - своих трое, куда еще-то... А подарки... На эти подарки она вполне неплохо жила в перерывах между встречами. Лет через десять, постаревшую вдову заменила ее дочь, так что для их семьи ничего особо не изменилось.

Годы шли, а Алан никак не мог обратиться. Духовная сила постепенно росла, и он даже освоил кое-какие фокусы, и стал подбираться к телепатии, но обратиться не получалось. Ведьмак выбрал второй формой местного гепарда.

- Не твой это зверь. Внутри не подходит, - качал головой жрец. Алан его не понимал. Из того, что жрец рассказал, выходило, что превратиться можно в кого угодно, а теперь заявляет, что не подходит? Бред какой-то. В общем, Алан уперся, но нивкакую. Лет семь прошло в упорной борьбе, а потом, во время очередной медитации, к нему вошел Н'Кумбо, и протянул миску с кровью:

- С этим попробуй, - и ушел.

Алан принял чашу, испил крови, и вернулся к медитации. В какой-то момент показалось, что мир буквально крутнулся, напомнив легенду, что оборотни должны кувыркнуться через пень гнилой, чтобы оборотиться. Через мгновение все устаканилось, и оказалось, что зрение стало чуть хуже. Помотав головой, Алан понял, что видит так же, как привык, включая карту запахов. Посмотрел на руки... то есть на лапы, и перевел взгляд на кровать.

Попробовал выйти на четырех лапах из домика, и посшибал в нем все, что только мог и не мог. Снес к чертям косяк вместе с дверью, и с некоторым трудом снял его со своей шеи. Вдруг в поле зрения появился жрец, и рассмеялся, видимо глядя на то, как ведьмак пытается приспособиться, и научиться ходить на четырех лапах. И все бы ничего, Алана даже его ржач не задел. Вот только жрец показался ему каким-то низеньким.

Посмотревшись на себя в отражении ручья он был вынужден признать, что теперь - волк. Здоровенный, метров трех в холке, черный как ночь, волчара. С желтыми ведьмачьими глазами.

- Проблематично, - проговорил он, правда, прозвучало это как странный жалостливый вой-визг. - Сука.

- Научишься еще. В звериной форме можно говорить, и не только телепатией. Сезонов через сорок, может пятьдесят, тебя даже смогут понимать другие. Пойдем, вернем тебя в человеческий вид.

Вернули, но почему-то голого. Одежка и доспехи появились не на нем, как были изначально, а рядом, в воздухе.

- Научишься, это несложно. - Отмахнулся жрец, и не соврал. Действительно - несложно.

Второй формой он взял горного орла, и не прогадал. Первые успехи появились лет через шесть, а еще через шесть он стал обладателем двух форм, если не считать человеческую.

За эти годы его мутация поднялась до сорока пяти процентов, а все магические заклинания, выписанные некогда в библиотеке Грифонов, стали продолжением его самого. Знаки стали мощней, не уступая заклинаниям магов, а воинские умения были отточены так, что даже тигры в джунглях не рисковали связываться с ним так-на так. Впрочем, даже стая тигров ничего бы ему не сделала. Он был быстрее, сильнее, и обращался с мечом, как бог войны.

Мастерство вышло на пик уровня, и что там дальше, Алан пока не понимал вовсе, но знал, что что-то точно есть. Иначе и быть не может.

Телепатия тоже проснулась, но не требовала ни капли магии, что странно, как-то даже непривычно, но по-своему здорово. Оказывается, он не с той стороны пытался к ней подойти, и если бы сразу понял, что к чему, то уже лет двадцать как мог ею наслаждаться. Что ж, и так бывает, ибо никто не застрахован от учителя, которому вдруг приспичило провести на ученике пару тройку... десятков безобидных экспериментов.

В общем, он собрался, и сев на корабль своей торговой компании, поплыл обратно в Северные королевства. Это место уже дало ему больше, чем он мог даже рассчитывать. И дело не только в силе, но в четком понимании того, кто он такой.

- Да, прошло тридцать лет. Я уезжал отсюда совершенно разбитым, а мой меч был неподъемным. Я не желал сражаться за людей, которые будто звери, рвали друг друга, резали, пытали, вешали и насиловали. Видеть их не хотел. Но кто я, как не ведьмак, поставленный этих самых людей защищать? Вот именно. Это все, что у меня есть. Такой вот нескладный, но уж какой получился. А если кому-то не нравится... - Алан хмуро посмотрел на берег, где возвышается великий город людей, Новиград. – Что ж, они будут терпеть.

0Mopган0 Ведьмак 2. Век интриг.

Пролог

Каэр Морхен. Синие горы, р.Гвиннлех. 1188 год.

- Шшш! Тихо сиди! - Угомонил девятилетнего мальчишку Бадья. Практически выпускник Каэр Морхена был приставлен к детям, и с работой своей вполне справлялся. - Бадук сказал - сегодня опять штурм будет, так что терпи. Видишь, братья сидят тихо, и ты сиди! - Отругал он белоголового мальца.

- Да я в холодной луже стою! Сапожки насквозь промокли!

- Ну, так сдвинься! - Бадья ярко сверкнул желтыми глазами, и вдруг пригнулся, всем телом ощутив как все вокруг затряслось. Парень ловко вскарабкался на выступ стены этой пещеры, и аккуратно выглянул в смотровое окошко, прикрытое кустарником с внешней стороны. Острые глаза ведьмака осмотрели "вид".

У стен замка скопилось большое количество людей. Вон те, в желтых одеждах, из Редании. А те, в бардовых - наемники темерийские. Паладины из Новиграда, жрецы и чародеи из Бонарда. А в замке чародеек не осталось - всех отозвали еще до начала осады. Бадья помянул их "добрым словом", но слышно было только шипение.

Сверху полетели маленькие камушки, кто-то прошел прямо над полостью, где затаился юный ведьмак, и парень сжался в тихий, незаметный комочек, как на охоте. Раз уж звери его не замечают, то и человек не почует.

Вернувшись к наблюдению, Бадья с ужасом увидал, как неподалеку от замка открылся портал. До того, и прошлым летом, и этим, сильных чародеев здесь не появлялось, только слабаки, не способные на подобное колдовство! На душе вдруг стало нехорошо, и молодой ведьмак вспомнил, что это за ощущение такое - страх. Просто он оказался настолько сильным, что пробился сквозь измененный мутациями мозг, и влился в тело неприятной, липкой волной дискомфорта.

Парень знал, что не так уж и давно Каэр Морхен был полон чародеев, но, увы, родоначальник и создатель ведьмаков, Альзур, ушел, а вместе с ним, и его ученики покинули священные стены Ордена. Ведьмакам пришлось обратиться к чародейкам Капитула, изрядно за это заплатив. Вот только для них, Каэр Морхен не дело всей жизни, и сражаться за него они не пожелали. У ведьмаков же, выбора не было совсем. Весь мир ополчился на них.

Не сразу, не мгновенно, но постепенно все чаще старшие поговаривали, что их все хуже встречают в деревнях, а в некоторые города и вовсе не пройти - ведьмакам вход закрыт. Но это далеко на юге, а здесь, в северных королевствах немногим получше.

Несколько лет назад, когда убили гроссмейстера Грифонов Эрланда, некогда разъединенный распрями Орден Ведьмаков вздрогнул. Благороднейший и благородных, Эрданд стремился поднять репутацию ведьмаков вообще, не говоря уж о собственной школе, и отчасти благодаря ему движение против охотников на чудовищ столь долго не могло найти приверженцев севернее Яруги. Вот только, когда он погиб... все стало разваливаться. Столетие усилий пошли псу под хвост, отчетливо показывая, что все держалось на одном лишь человеке.

А значит, изначально не было крепким...

Раздался мощный взрыв, и левая воротина вспыхнула защитными чарами, наложенными еще самим Альзуром. Чары держались против магии вторженцев уже второй сезон, и большое благо, что на зиму это войско перебазировалось в Аэдирн, на теплые квартиры. За зиму, ведьмаки умудрялись подновить чары, кое-как привести в порядок свои израненные в штурмах тела, и подточенные неизвестностью разумы.

За прошлое лето было двенадцать штурмов. Но надежда на то, что противники сдадутся из-за потерь, была развеяна. Слишком многие были заинтересованы в исчезновении ведьмаков, весь Континент поднялся против них, и финансы лились неисчерпаемой рекой, а с ними и наемники, вояки, жрецы и чародеи. Все хотели прильнуть к этой золотой реке, и плевать, что для этого нужно уничтожить тех, кто их спасал от чудовищ Сопряжения последние полтора века.

К этому моменту всякий в замке четко понял - ведьмакам не выжить. Орден падет, и в том нет сомнений. Это лето станет последним. Если не этот вот штурм, так следующий.

Что-то взорвалось, и каменная крошка оцарапала лицо ведьмака. Легкой царапины он и не заметил, отработав мечом веерную защиту от трех крупных камней сразу.

- Виглав! Башня! - Расслышал он голос брата, и рванул на помощь. Деревянная башня, облитая льдом с помощью магии, подошла к стене замка, и открылась, ударившись о камни деревянным мостком. Десант...

Виглав мазнул взглядом по валяющемуся рядом щиту, оставшемуся на стене еще с прошлого штурма, и зло пнул по его кромке. Щит пролетел пять метров, и сбил сразу троих, воткнувшись в последнего неудачника ребром. Даже бахтерец не спас. Врубившись в первужю линию десанта, Виглав отвел в сторону алебарду, и моментально вбил перекрестье своего меча в шею солдата. Выдернул, и продолжая движение, вскрыл горло еще двум. Отвел удар меча, и с приступочкой, снес голову еще одному.

Меч словно слился с его рукой, с его телом, но... ведьмаки сражаются с чудовищами, а не с людьми. Конечно, это не делает его плохим или неопытным фехтовальщиком, но есть нюансы, куда уж без них. Пропустив удар, Виглав поморщился - больно, но доспех спас. Отпрыгнув, он рявкнул:

- Аард! - И раскидал больше десятка врагов. Кинулся вперед, и буквально нашинковал горла упавших солдат. Меч в его руках аж загудел от скорости, с которой он разрезал воздух.

Почувствовав опасность, Виглав привычно перевел меч в защитную позицию, отмахнувшись от одной алебарды, но вторая и третья достали его. Одна практически срубила ногу, а вторая выбила из груди весь воздух, от чего ведьмак отлетел назад.

- АААААААААААААААА!!!

В бешенстве от боли, а потому безо всяких знаков, ведьмак излился пламенем на врагов. Огненный вал проскочил три метра, и накинулся на людей, как бешеный зверь.

- Держись, брат! - Все же проник в его уши чей-то крик, и его утянули назад, оставляя кровавую полосу на камнях. Нога, висящая на одной лишь коже, волочилась за ним.

- Оставь меня, Женан. - Вырвался он из руки высокого ведьмака с богатырским телом, и черными как ночь волосами, прилипшими к лицу от пота.

Они с пониманием посмотрели друг другу в глаза, и Женан поднял Вигава на ногу. Последний бой.

- Нет. С тобой пойду.

Друзья повернулись к накатывающимся врагам, и заорав что-то во всю глотку, прыгнули на пики.

Женан обладал чудовищной силой, и потому ворвался в строй солдат, как самец мантикоры. Он рвал, резал, пробивал, а одному врагу и вовсе выгрыз горло - руки заняты были. Двуручный меч в его руках косил врагов, пробиваясь сквозь щиты, защиту доспехов и блокирование оружием. Слишком быстр, слишком силен. Сражаясь с обычными людьми, этот ведьмак не ведал жалости или сострадания. Они пришли в его Дом! Другого он никогда не знал, а потому был готов биться за него до последнего!

Краем глаза увидев последнее сражение друга детства, Женан в немом удивлении проследил отлетевшими людьми. Виглав словно встал на новый уровень боя, потому что его удары стали куда точнее, быстрее и сильнее, а аура бойца приобрела новые тона и силу. Стоя на ОДНОЙ НОГЕ, Виглав не только не уступал двуногим, но и смог отбиваться уже три минуты!

Откуда-то сбоку стали лететь стрелы, и Виглав отбивал их своим полуторником. А вот могучий Женан сумел отбить не все, и одна из них попала прямо в пах. Вот только контроль боли у него великолепный, и это совершенно не повлияло на его боевую эффективность. Он только обломил оперение, чтобы не мешало, и продолжил биться со стрелой в мошонке. С рыком он спустил с острия меча проникающий удар, и враг, спрятавшийся за щитом, вдруг согнулся. Женан никогда не славился контролем своей физической силы, но сейчас он явно прыгнул выше головы. Молодой мужчина перед ним мгновенно погиб, и никакой щит его защитить не смог.

Внутренние органы - в кашу.

Виглав почувствовал свой конец, и потому не щадил сил. С потерей ноги он сильно ослабел физически, а потеря крови постепенно забирала остатки, так что он решился на последний рывок. Удар Аардом, и прыжок с места на добрых три метра. Ускоренное сознание выдало последний пик, и меч ведьмака забрал сразу четыре жизни. Вращающийся вокруг своей оси Виглав упал, под действием гравитации, и забрал пятую жизнь врага, чиркнув немолодого мужчину-темерца по внутренней стороне плеча острым ножом. Тот не сразу заметил что ранен, попытался встать, но вдруг упал обратно, и последнее, что он увидел, это оскаленное, как у волка, мертвое лицо ведьмака. Вскрытая артерия не дала ему и шанса на спасение.

- ААААААААААААААААААРРРРРРРРРРРРРР!

Женан взвыл от потери, и где-то очень глубоко внутри себя отчаянно пожелал занять его место. Поменяться местами! Жуткий рев вырвался из груди ведьмака, и его огромный меч развалил еще одного темерца пополам, от макушки до паха. Одним движением!

- Бомбами их! Живее!

Весемир скалился выходящей на него пятерке реданцев, а меч в его руках едва ли не сочился кровью убитых сегодня врагов.

- Дельная мысль, - фыркнул Весемир, выходя из боевого транса на пару мгновений.

БАБАХ!

Из пятерки реданцев выжил только один, но и он вот-вот отдаст свою душу богам. Жаль только, бомбы сейчас в огромном дефиците. Пара братьев охотится далеко в Синих Горах, собирает ингредиенты, в том числе и для бомб. В тех местах не бывает людей, так что охотиться можно вполне свободно. Тварей, как ни странно, хватает даже в безлюдных местах материка. Вот вернутся через тайный ход, а если повезет, то даже немного руд прихватят. Вот тогда можно будет разжиться как бомбами, так и зельями.

Поморщившись от неуютных пинков под правыми ребрами, что яснее ясного говорит о сильном отравлении зельями, ведьмак перехватил меч, и ринулся в бой. Застывший вокруг него мир, и меч, разрезающий воздух с громким гудением. Блок, пройти вдоль древка, и срубить дальнюю часть, пинком отправив ее в соседнего врага. Если повезет, то он даже воткнется в него острием. Ворваться в строй, разметать ближайших, сбить с ног, дезориентировать, добить. Вбок, и плечом - всем весом, вбивая перекрестье меча в глаз какого-то двадцатилетнего мальчишки. Перехватить меч за тупое лезвие, и словно посохом - в пах еще одному врагу. Снова перехватить, и сразу две ноги остались стоять на земле, тогда как их прошлые хозяева "пошли" дальше. На такой скорости, и тупое лезвие мало чем отличается от заточенного.

Круговерть боя полна странными, страшными, будоражещими подсознание моментами, но не для Весемира. Он отгорожен ото всего неважного для выживания. Все его тренированное, крепкое тело мутанта, работает в унисон, чтобы выжить, и он выживает!

Но враги давят все сильнее. На сей раз они решили не экономить, и пустили в ход все восемь уже готовых осадных башен! Люди, они ворвались в оплот Ордена Ведьмаков, и Весемир с ужасом услышал звук, которого действительно боялся.

Воротный стопор.

- ВОРОТА ОТКРЫТЫ!!! - Заорал Весемир, чтобы дать братьям понять, что там нужна помощь. Кто-то прокричал что-то в ответ, но ведьмак так и не услышал, что именно. Он был в бою, из которого не мог выйти, пока...

Весемир и сам не понял, что его приподняло, но в какой-то момент он получил чудовищно сильный удар. Снеся своей спиной не меньше десятка человек, но не выпустив меч даже в такой момент, он упал со стены, и потерял сознание от внутренних повреждений.

Проходя мимо него, чародей походя вбил острие посоха ему в левую часть груди, и пошел дальше. Весемир пришел в сознание только через десяток минут, и смог отползти до входа в секретный ход, выпивая все зелья, какие мог. Тут уже плевать на отравление - выжить бы. Инстинкт самосохранения волок его все дальше, вглубь каменной толщи, а сильное сердце ведьмака билось... справа.

За закрывающейся стеной потайного хода остались сотни трупов его братьев, но он не мог их даже оплакать. Сил не осталось ни на что, и ведьмак прикрыл глаза. Мир утонул во тьме беспамятства.

Много позже он узнает, что его нашли в пещерах потайного хода случайно. Один белоголовый мальчишка запнется о его ногу, пытаясь пробраться в замок, и узнать, что там творится. Весемира выходят дети, а он... что ж. Он найдет всех Волков, кто был вне замка в момент его захвата, и решит, что пора повзрослеть. Веселый балагур, бабник и дуэлянт, превратится в наставника для детей, потому что... так было надо.

А пока, ворвавшаяся в замок толпа крушила все подряд, совершенно не обращая внимания на то, что их главари заняты уничтожением записей и мутагенов, чтобы Орден не смог повторно начать создавать мутантов. Ведьмаки стали не нужны этому миру, и потому, им больше нет места в светлом будущем Континента.

Повисс. Каэр Серен.

Двадцать два чародея замерли на вершине трех гор, переговариваясь по разговорным амулетам. В условленное время, двадцать два чародея подняли руки, и породили чудовищные звуковые волны, обрушив их на горы. Двадцать два чародея вызвали сразу несколько мощных, всесметающих лавин, которые накрыли замок, стоящий у подножий трех гор. Когда снег осел, Чародеи молча открыли порталы и исчезли, словно их здесь никогда не было.

Каэр Серен, могучий замок, непреступная твердыня ведьмаков Школы Грифона, был разрушен сотнями тонн снега, льда и камней, и хоть погибли вовсе не все ведьмаки этой прославленной школы, но большая часть сгинула под лавиной.

Южные горы Амелл. Хаэрн Кадух.

Суровый замок молчал. Продуваемый ветрами, снегами и самим временем, он пустовал, ибо его хозяева оставили его в полном одиночестве. Для Медведей нет братства, наставничество ничего не стоит, они одиночки, и потому ничто не держало их в замке. Стоило властям и народу проявить лишь каплю недовольства, как ведьмаки собрались, и оставили замок без боя. Большая часть бежала на острова Скеллиге, а меньшая так и продолжила бродить по землям континента, постепенно утопая в реке времени. Песчинка за песчинкой.

Восточный Мехт. Крепость Кровавых Врат.

Ведьмаки Школы Змеи спрятались, хоть и знали, что надолго этого не хватит. Лишь тот факт, что они служат императорам и городу Золотых Башен, отделял их от смерти, а сами они продолжали помогать Императору держать в страхе чародеев и аристократию, что практически одно и то же. Нильфгаард, это не северные королевства. Здесь невозможно получить власть, не имея личной силы.

Пророческое наследие Ивора Злобоглаза, пророка и мудреца, помогло Змеям оттянуть свою смерть еще на двадцать лет. Впрочем, даже так они понимали, что это не поможет, и давно начали готовиться к уходу в подполье.

Но время еще не пришло. Еще есть время подготовиться получше...

Глава 1

Глава первая

1189 год. Предгорья Синих гор.

- Ну что за глупый конь... - Тяжко вздохнул Алан, и стал управлять с помощью уздечки. Он много лет не садился на коня, а верхом передвигался только на верблюдах. Двугорбые корабли пустыни теперь казались ему милейшими созданиями, умными и неприхотливыми, по сравнению с этим нильфгаардским скакуном чистых кровей. - Шевели копытами, волчья сыть, или я продам тебя на колбасу!

Вот теперь коняга потопал резвее, но все так же норовил перейти на шаг. Алан направлялся в Каэр Морхен, все же его не было очень долго. Собственно, после выпуска он возвращался туда лишь раз, и пробыл только одну зиму, хотя деньги передавал с другими ведьмаками регулярно. Десятину он платил свято, потому как это было правильно.

Однако, по приезду из Зеррикании он столкнулся с неприязнью, презрением, злобой и искренним желанием прикончить его только потому, что он ведьмак!

Люди.

Они обладают самой короткой памятью на свете, раз позабыли, что именно ведьмаки спасали их, убивали тварей, и подарили им этот мир, в котором можно ездить по дорогам, пахать поля и жить, не став закуской какого-нибудь грифона или беса. Ведьмаки, а не чародеи дали людям все это, обменивая на свои жизни. Да, не задаром, и все же, с риском для жизни каждый раз, доставали серебряный меч, и дрались до конца. А теперь, он, видите ли, "нелюдь", "сраный мутант", и даже "нечисть", что искренне его возмутило. Алану совершенно не понравились изменения, которые произошли в его отсутствие в Северных Королевствах. Впрочем, в южных королевствах ведьмак даже в города заходить права не имеет, но это так, к слову.

Черт, да попробовал бы кто-нибудь в том же Офире сказать ведьмаку подобное, и был бы зарезан моментально. Ведьмаков там уважают, потому как в этой стране огромное количество различных демонов, а магов мало. Большинство из них живут отдельно на Земле Магии, где построили свое небольшое королевство ученых, жрецов и магов.

К тому же, ведьмаки Школы Мантикоры находятся под прямым патронажем короны Зеррикании. Вон, в сороковых, одну из двух школ Мантикоры просто взяли и снесли. Вторая-то осталась, конечно, без ведьмаков никуда, а первая накликала беду, чем-то не угодив королеве. И все же, даже после этого, ведьмаки пользуются уважением на востоке материка.

Алан, к слову, выкупил немало различных рецептов зелий, бомб, и даже доспехов с оружием, которые ранее принадлежали разрушенной Школе, чисто из любопытства.

В общем, будучи в некоторой растерянности, Алан ехал на север, переходя границы королевств с помощью телепортов своего нового серебряного меча, выкованного три года назад, и не задумывался о подорожных или прочих бумагах.

Тысяча сто восемьдесят девятый год его расстроил.

Земли Каэдвена удивили еще больше. В течение более полутора веков именно эти земли отдавали своих детей в обучение ведьмакам. Здесь Волков встречали хлебом с солью, и даже появился обычай выставлять на подоконниках на ночь блюдца с хлебом и солью, но теперь... Теперь на Алана смотрели так, словно он им на пороге насрал. Всякий норовил задеть, а один придурок даже полез на него с вилами, за что был бит кулаком прямо в охреневшее хлебало. Но люд не успокоился! Сначала подбежали еще трое, но когда и они оказались на земле, то прибежал целый десяток мужиков. Алан не обнажал оружие. Даже если бы собралась вся деревня, ему хватило бы одних только кулаков, чтобы уложить их ровными рядками. Так что он просто продолжил работать руками, укладывая наземь одного за другим, пока все мужское население не оказалось без сознания.

Но что удивило, так это то, что даже бабы схватились за вилы! Тяжело вздохнув, Алан наступил ногой на голову какого-то мужика, и рявкнул:

- Стоять, или я убью его. А вслед за ним порешу тех, кто остался.

Вот теперь женщины остановились. Осознали, наконец, что к чему. Только одна, видимо по инерции, бросилась вперед, но и она оказалась на земле, поливая ее юшкой из носа. Ведьмак четко, внятно донес до окружающих, кто здесь кто.

- Посмеете напасть, и я убью вас. Всех.

И такой жутью от него повеяло, что накрыло всех, кто был в пределах полукилометра. Женщины спохватились, развернулись, и подобрав юбки, задали стрекача, забив на тех самых мужей и сыновей, ради которых полезли на ведьмака.

- То-то же, дуры, - сплюнул Алан. Случайно попал какому-то увальню прямо на глаз, но ему было все равно. Запрыгнул на коня, и поехал себе дальше. До Каэр Морхена оставалось совсем немного.

Когда он въехал в долину, то вопрос: "какого хера?" буквально не выходил из головы. Вокруг замка кости, при этом ясно видно, что они пролежали здесь не меньше одной зимы. Ров буквально усыпан костями, у стен подгоревшие остовы деревянных башен, а сам замок в ужасном состоянии. Для того, кто помнит рассвет ведьмаков и этого замка, сам вид разбитых стен, дыры на месте ворот, и остатки донжона, выглядит кощунственным.

Въехав в ворота без решетки, Алан спрыгнул с коня. Повел его в поводу, пытаясь выгнать из головы вид долины, где не осталось ни одного здания, ни мельницы, ни загонов, ни маленького конного завода - ничего! Долина словно вымерла. Только трупы везде.

Чуткий слух донес до него бойкие удары ложек о деревянные тарелки. В голове тут же встали воспоминания, как много лет назад он, в компании сотен мальчишек разного возраста, вот так же стучал ложкой по плошке, стараясь успеть съесть свой паек до того, как наставник рявкнет:

- Хватит жрать, недоноски! На полосу препятствий! Бегом! - И они бежали, побросав и ложки и плошки, вообще все на свете, потому что иначе спина ощутит боль от кнута. Боль... иной раз вообще казалось, что никаких наставников и нет, а их обучает сама Боль, каким-то мистическим способом получившая физическое тело.

Алан вошел в двери замка, у которых не хватало одной створки, а вторая как-то оказалась вогнута внутрь, да так и застряла. Внутри оказалось около сотни детей разного возраста, и всего двенадцать взрослых. Он прошелся по ним взглядом, и понял, что знает только троих. Бурый, который взял себе имя Ирлих Вызимский, довольно старый ведьмак Харальд, и Весемир. Остальные, видимо, учились позже Алана, так что он их раньше даже не встречал.

Он спокойно прошел к столу, не опуская глаз, тяжело сел, и взял стоящую рядом кружку. Чуть пролил на пол, поминая павших, и изрядно хлебнул дрянного эля. Не поморщился.

- Когда? - Глухо спросил, словно глыбу камня уронил.

- Четыре года назад, по весне все началось. Год назад - кончилось. - Раздался ответ.

- Понятно, - кивнул Алан, и оглянулся назад, где дети наяривали отвратную пустую похлебку. Встал и вышел. Молча.

- Кто он такой? - Спросила Морва. Тонкокостная чародейка, даже не нанятая в Каэр Морхен, а отрабатывающая здесь свой долг жизни одному из ведьмаков. Да и то, только до окончания обучения последней-распоследней партии ведьмаков. Делать-то их просто-напросто некому. Об этом позаботились особо, так что как политическую силу ведьмаков можно более не учитывать, но Капитул согласился с тем, что сотня ведьмаков на весь север, это вполне безопасно. Чародейке разрешили помочь ведьмакам воспитать две последних партию, которые можно смело посчитать за одну. Сколько из них еще выживет-то?..

- Это Алан, ведьмак, понятное дело. Учился на три года старше меня, - Буркнул Ирлих. - Мало что о нем знаю.

- Все потом, - закончил не начавшееся обсуждение Харальд. - Пора за работу. Дети ждут.

А через две недели, в долину вошел Алан. Снова. Он гнал перед собой десятки рабов, купленных по всему материку. За ним шли десятки повозок, полных до краев всем подряд, а следом за ними, десяток мальчишек гнали небольшой табун лошадей. Юных ведьмаков все равно придется обучать верховой езде, без этого не обойтись. Пастбища в долине имеются, так что прокормить вполне по силам. Мужики есть, сена накосят. Нормально все будет. А пока, пора приниматься за дела.

Алан развел бурную деятельность. Бабы пошли возделывать землю, весна же. Учитывая коней и плуги, они даже не устанут. Мужиков отрядил, чтобы трупы убирали, и готовили большой костер. Сжигать их нужно. Только ведьмачьи медальоны потребовал снимать, и ему отдавать в конце каждого дня. Детишек на пастбища отправил, пусть осваивают территорию. Сам же, объехал всю долину. Постарался заглянуть везде, где возможно, и зачистил от всякой гнуси.

Два с половиной дня он вспоминал, что такое, быть ведьмаком. Перестраивал мышление на бой именно с монстрами, но по итогу, вполне получилось. Пусть он долго не сражался с тварями, все как-то больше с демонами самого разного пошиба - их в Загорье куда больше, чем привычных тварей, но опыт не пропьешь. К тому же, он не постарел, стал только сильнее и быстрее, так что форму не потерял. Оставалось только перестроить сознание, но это оказалось легко. Как будто маску натянул, и пошло поехало. Она моментально начала прирастать к нему, чтобы остаться с ним уже навсегда.

Забавно. Так долго убегать от самого себя, тридцать лет провести на краю мира, и все для того, чтобы встретиться с собой лицом к лицу за один лишь миг. Алан оскалился, и меч, почему-то, стал таким легким, таким игривым, что удар вышел даже быстрее, чем обычно! Ментальная проекция самого себя разлетелась дымными сполохами в его разуме, а утопец буквально взорвался изнутри. Учитывая, что тварь стояла в семи метрах от Алана, его удар содержал в себе чудовищную силу.

Ментальная проекция моментально собралась заново, не утеряв ни одной искры, но иначе, правильней, полноценней.

Завершив с этими делами, Ведьмак принялся за восстановление замка. Зная, как много всего железного понадобится в процессе, он первым делом восстановил кузницу. Не дальнюю, а замковую. Мужики, которые занимались трупами, постоянно приносили железо на подгнивших рукоятях - мечи, алебарды, щиты даже. По этим вещам Алан точно мог сказать, что среди иного люда, сподвигнутого на уничтожение ведьмаков, хватало и рыцарей со всего света, и храмовников из Новиграда, и даже маги имелись. Столько заинтересованных сил просто не могли проиграть.

Ведьмаки стали мешать этому миру, и он их уничтожил.

Только к концу месяца рабы закончили с трупами, но не успели они даже передохнуть, как добрая половина была отправлена восстанавливать замок, а остальные - инфраструктуру долины. Ведьмакам много чего нужно, чтобы нормально тренироваться и расти в умениях. Дело не только в еде и наставнике.

Время потекло размеренно. Алан почти не разговаривал, отмахиваясь редкими кивками, а то и вовсе уходил, не отвечая. Он был перманентно зол и оттого суров, однако сдержан.

Ведьмаки не вмешиваются в политику, это верно. Но следить-то за ней нужно! Как можно было проглядеть подготовку к столь масштабному действу, и это со "шпионами" во всех северных землях?!!

Идиотизм.

Постепенно Каэр Морхен восставал из руин. Внешняя стена избавилась от дыр, двор снова стал многоярусным плацом, а ворота снова появились на своем месте, вместе с решеткой и тягловым механизмом. Словно из ниоткуда во дворе вырос небольшой кран, а у стен замка - леса. Дыры стали зарастать.

Из кузницы постоянно раздается звон металла, а сам кузнец время от времени выходящий наружу, охолониться и отдохнуть, действует на детей устрашающе. Когда он выходит во двор, чтобы посмотреть на их тренировки, дети разве что из шкур не выпрыгивают, выполняя каждое упражнение с полной отдачей, особенно один из них, белоголовый, совершенно седой мальчишка с яркими желтыми глазами.

Красноголовый ведьмак не раз дарил ему внимательные взгляды, полные скрытой надежды. Может быть, именно он однажды сможет выполнить мечту странного ведьмака Рива, и убьет Дикую Охоту? Может быть - да, а может, и нет. Надеяться на него бессмысленно. Нужно готовиться самому, и послеживать за старшей кровью. Потомки Рианон должны породить Цири. Львенок из Цинтры или уничтожит этот мир, или спасет.

- Что ж, посмотрим, - желчно и зло проговорил Алан, и вернулся в кузню. Дел у него всегда много, и не переводятся ведь...

Дела в Каэр Морхене пришли в норму, если так вообще можно выразиться. Сам замок восстановлен и даже обновлен изрядно. Алан собрал несколько станков, в том числе ткацкий, для баб, чтобы одежки всем хватало, и деревообрабатывающий, благо, что сухого дерева в замке с избытком. На нем он стал делать мебель, да не какую-то там, а нереально красивую, такую и в княжеских палатах иметь не зазорно.

Кресла, обтянутые парчой, со скатками звериных волос внутри, мягкие и удобные, изысканные и практичные, стулья, кровати - в общем, ведьмак отогревал замерзшую вдруг душу созиданием. Время от времени ковал ножи, мечи, топоры и прочее, что в хозяйстве потребно, да мальчишкам по руке. Добывал тварей за границей долины, и притаскивал их для практики подрастающего поколения. В общем, вел жизнь интересную и захватывающую. Даже постельную рабыню себе прикупил, чтобы по ночам теплее было.

А весной второго года к нему заявилась целая делегация. Вел всех Весемир, потому как Харальд ушел на большак, и раньше начала зимы не вернется. Алан считал, что зря он вышел из замка так рано. Нужно подождать хотя бы лет десять, пока истерия снаружи кончится.

- Чего вам? - Хмуро спросил красноголовый, откидываясь на стену кузни, и устало поводя плечами.

- Алан, - Весемир, сам на себя не похожий, обратился к нему, почесывая куцую бородку.

- Ну?

- Ты много сделал, но теперь пора бы и делом заняться.

От такой предъявы красноголовый чуть приподнял бровь, и посмотрел на кулак, словно бы раздумывая, дать в морду сразу или погодить.

- Не спеши, - пробасил Ирлих, поняв направление мыслей Алана, и поднял руку. В ладонь ему и прилетело, кулаком, вот только вместо ладони дернулось его лицо, а сам ведьмак отлетел шагов на пять, да и прикорнул. Алан поднялся на ноги, словно воздвигая себя в пространстве, и зло посмотрел на Весемира. Тот моментально понял, что сморозил что-то не то, и быстро добавил:

- Алан, нам нужна помощь. Нужен наставник для детей. Мы просто не справляемся! - Буквально крикнул он, ощущая кожей лица тысячи острейших мечей намерения, которые вот-вот порежут его на тысячи маленьких Весемирчиков. Однако, мечи замерли и исчезли. Все десять пришедших наставников вдруг громко выдохнули. Каждый из них испытал чувство, словно ребенок, что стоит перед наставником, не понимая, как на него вообще можно напасть: меч в руке дрожит, и в голове полный хаос.

- О чем именно вы просите? - Наконец спросил Алан.

- Нужен наставник по самоконтролю. Ирлих говорил, что ты в этом хорош. К сожалению, ты единственный из нас, кто целенаправленно занимался этим направлением.

- Всё? - Спросил красноголовый.

- Ммм... Да.

- А ковать кто будет?

- Эм...

А в ответ тишина.

- Ладно. Научу.

Алан вернулся в кузню, и взялся за раскаленную болванку голой рукой. Понятное дело, магия помогла, но выглядит нереально. Он хотел сделать рунный кинжал, способный летать, и следовать приказам хозяина. По идее, ничего сложного в этом нет. Конечно, обычное усиление молнией или огнем было бы намного проще, но ему хотелось полета мысли, хотелось сделать вещь, которая прослужит долго, и спасет не раз. Творчество действительно ему нравилось.

Кузнец вдруг замер, и вскоре вокруг него закрутились четверо духов стихий. Нет, он не собирался заточать их в оружии, хотя и мог бы, несомненно. Он хотел через них взглянуть на процесс наложения рун в процессе ковки, а не как обычно, на уже готовый предмет. Зрелище, стоит заметить, получилось крайне занимательное. Редчайшие и дорогие материалы летели в огонь и на формируемый ударами молота кинжал, постепенно проявляя десяток небольших рун, но глядя сквозь духов, Алан четко видел все недостатки, отклонения в течении магии, и потому старался это тут же исправить. Закончив с этим, он продолжил формовку, а следом шлифовку и заточку, после чего активировал и связал руны в одно "предложение". Чем-то похожие на древо с ветвями, руны сформировали рисунок, и все, что ему осталось, надеть на готовое изделие рукоять, уже готовую заранее. На рукояти имелись свои руны, и он их медленно активировал.

Глядя на готовый кинжал, Алан повел рукой в воздухе, и оружие взлетело, чуть покачиваясь в воздухе. Мелькнув в воздухе, он пробил шит, висящий на стене, и ушел в него по самую рукоять, однако через мгновение вырвался из плена, и снова завис перед лицом кузнеца.

- Неплохо, но требует жесткой концентрации на процессе контроля. Отлично подойдет мальцам для развития.

Алан принялся делать еще такие же ножи. Парней подрастает много, вот и пусть себе тренируются. Глядишь, и Знаки освоят куда как быстрее.

Со следующей недели у Алана начались занятия с мальчишками. Самоконтроль, это сложный и даже опасный предмет, но очень нужный. Сколько раз он спасал Алана в джунглях? Он бы не смог сосчитать, наверное. Именно поэтому преподаватель из него получился жесткий, непримиримый, требовательный, но справедливый, потому как он по себе знал, как тяжело настроить организм на то, что нужно именно тебе.

Вот только чем лучше воин, тем лучше у него обратная связь, и тем лучше он управляет своим телом. И наоборот, конечно. Чем выше контроль, тем лучше воин. Закономерно, что Алан хотел донести этот факт до подрастающего поколения. И доносил, как умел.

- Итак, дети, берем иголки в руки, и шьем, как я показывал. Сопля, что я говорил про контроль движений? Продумывай каждое наперед. - Ощутив по ауре, что мальчик, наконец-то, напрягся, продумывая то, что делает, он кивнул, и взъерошил его светлые волосы, показывая свое одобрение. - Бер, еще внимательней. Переделай так, чтобы стежки были на одном расстоянии друг от друга. Мелкая моторика, это отражение бега ваших мыслей, и сейчас вы не только учитесь шить да раны свои будущие штопать, но и постепенно заставляете ваши мысли бежать точно и ярко. Давайте, мальчики, постарайтесь.

- Медитация поможет вам в самоконтроле, но она не главное. Она лишь ступенька к боевому трансу. Мирный, расскажи нам, что есть такое боевой транс?

Со скамьи поднялся невысокий крепко сбитый паренек с обожженной правой бровью, и начал шпарить как по писаному:

- Да, наставник Алан. Суть боевого транса в том, чтобы слить три намерения. Намерение тела, когда каждая клеточка тела желает выжить, намерение духа, когда есть цель выжить, и намерение разума - то, что за мыслями, когда хочешь выжить. Три намерения сливаются, и открывают доступ ко всей силе тела и разума. Ах да, для этого нужно освоить навык "Взрыв адреналина".

- Все верно. Садись. Выучить ты выучил, но не понимаешь. Это нормально, поймешь еще, когда окажешься перед альгулем, которого я привез недавно, один и без оружия.

В гулкой тишине пещеры, где проводил свои занятия Алан, послышался громкий "Ик!". Мальчишки рассмеялись, и Алан вместе с ними. Вообще, это преподавание, словно теплое пламя, постепенно отогревало замерзшую душу ведьмака, а мальчишки щедро даровали различные эмоции. Радость, неприятие, уверенность и упорство, все переплеталось в теплый ковер из красок жизни. Алан будто вспоминал, каково это, быть человеком.

- Сегодня вы получите новый опыт. Я приготовил для вас пещеру с водой. Вы будете лежать в ней, без звуков, без ощущений, без зрения. Без чувств. Сосредоточьтесь, мальчики. Ваша задача не в том, чтобы поймать это чувство, а попытаться уловить грань между телом, духом и разумом. Да, это единая система, и все в ней взаимосвязано, и все же, некоторое разделение имеет место быть. Ваша задача, уловить все три "состояния" и запомнить их. Ближайший месяц наши занятия сосредоточатся именно на этом. Для этого я изготовил три зелья, которые вы будете принимать поочередно. Следуйте за мной.

Алан привел группу из двух десятков детей в темную пещеру, и ткнул пальцем на воду. Она была теплая, примерно тридцать два градуса. Она настолько теплая, что опуская в нее локоть, невозможно ощутить разницу температур.

- Раздеваемся и ложимся головами на вон те каменные подушки. Это чтобы вы не уплыли случайно. Вперед.

Мальчишки осторожно спустились в выдолбленный Аланом бассейн, и разлеглись, позволяя телам чуть затонуть, но все равно плыть. Жира на их телах нет, так что плавают они почти как топор. Только дыхание и спасает от затопления.

Примерно через полчаса, когда все они успокоились, началась сама по себе работа. В полной темноте, Алан сидел на камне у бассейна, и находился в медитации. Он отслеживал ауры ребят, и по ним определял результаты. Пока они совершенно никакие, но... к концу месяца каждый смог четко ощутить как минимум тело, но были и более талантливые, понявшие разум, а один мальчишка с забавным именем Клешня, ощутил даже дух, зато не смог ощутить разум. Ну, это дело наживное. Для того зелья и варятся.

Постепенно Алан разбирал восприятие учеников, а затем собирал, но уже чуть другим. Их восприятие расширилось, усилилось, и вот что удивительно, они стали намного легче учиться, запоминать, думать, обучаться приемам и даже Знакам. Алан как-то незаметно сделал свои уроки основой всего остального обучения, фундаментом личной силы будущих ведьмаков.

Конечно, наставники заметили это, и поняли, откуда ветер дует. Особенно через несколько лет, когда начали преподавать детям Знаки, а те учили их за пару-тройку недель, что выходит за все разумные рамки. На Знак обычно, уходит год, в среднем, но не три-четыре недели!

Алан продолжал обучение, и даже для самых талантливых, которые искренне считали что все уже умеют, он находил новый навык, расширяющий восприятие самого себя и окружающего пространства.

Год за годом постепенно проходили мимо. Алан даже поймал себя на том, что смотрит на время как истинный бессмертный, будто на воды реки, плывущие мимо, но в какой-то момент вдруг проснулся. Настолько яро захотел жить, что даже его аура переменилась.

Алан вышел в долину, и посмотрел на занятия подростков верховой езде. Бррр... Ужас. Решительным шагом он подошел к загону, игнорируя строй ребят и их наставника, и хриплым голосом проговорил, да так, что его все услышали:

- Все это чушь. Так вы воспитаете средство передвижения. А ваша задача, воспитать друга, стать маленьким табуном, в котором вы - вожаки. Конь - не дурак, он ощущает вас постоянно, особенно, когда вы сидите у него на спине, и даже седло не помешает ему. Наклон тела, смещение центра тяжести, поворот корпуса, он все это чувствует, и для обычного управления конем не нужна узда.

Алан вскочил - взлетел на коня, а ведь тот даже не был оседлан! Коняга всхрапнул, и даже вроде как попытался что-то сделать, как аура человека моментально придавила его. Алан погладил его по башке рукой, что-то прошептал, и выпрямился. Он сидел на коне, словно принц, руки на бедрах, спина прямая, бедра чуть напряжены, и в глазах подростков был совершенно не отделим от коня, будто они одно целое.

- Конь - не дурак, - повторил ведьмак. - ...и прекрасно чувствует даже то, что сам человек способен осознать через раз. Его эмоции, его желания, и главное - намерение. Намерение разума действует прежде всего?..

- На тело! - Крикнули ему в ответ подростки.

- Именно это и позволяет коню ощущать намерение всадника. Ваша задача контролировать намерение своего разума. Остальное конь поймет без всякой узды. Смотрите внимательно.

И конь со всадником затанцевали. Пройдя малый круг по полю, конь вдруг пошел по диагонали, легко и словно без напряга, будто каждый день такие фортели выкидывает. Затем свечка, а всадник без седла даже не держался за шею или гриву. Он словно вмурован в коня. Коняга вдруг всхрапнул, разогнался, и перепрыгнул строй подростков. Им показалось, что конь превратился в пегаса, и взлетел! Алан сделал несколько кругов на одном месте, будто бы потанцевав, только использовал для этого конские ноги, и подъехал к подросткам.

- Если вы контролируете себя, то контролируете все, что можете ощутить. Вот главный урок.

Он спрыгнул с коня, и погладил его по вытянутой морде мозолистой рукой.

- Молодец, здорово выступил. Танцор, прям. А теперь, давай покажем сосункам настоящий танец.

Алан отошел от коня, и облокотившись об изгородь, прикрыл глаза. Конь вдруг будто кивнул лобастой башкой, ощутив намерение "вожака", и стал выделывать все тоже самое, что и со всадником, только без него, и в другом порядке, ведомый одним лишь намерением вожака.

Ведьмак уже ушел, а наставник по вольтижировке все смотрел ему вслед. Это был первый раз, когда нелюдимый Алан вышел из своего затворничества, и потому удивил его. Но с того момента, Алан стал есть в замке, вместе со всеми. Больше разговаривать, интересоваться процессом обучения юных ведьмаков, выражать свое мнение, часто пренебрежительное, спорить. Он словно ожил, все больше походя на нормального человека, нежели на кузнечный голем.

Он даже взял на себя ведение факультатива, на котором обучал детей ощущать мир духов, но призывам не обучал вовсе. Надо будет, сами научатся. Книги в библиотеке есть, вот и пусть себе читают.

В свободное время он принялся писать книги сам. "Тактика Бомб", написанная им на досуге, обрела своего читателя, юного ведьмака по имени Кривой. Его, конечно, исцелили, но когда он только пришел в замок, еще до его разрушения и прохождения Испытания травами, он действительно был кривым. В общем, ему до того нравилось все, что делает "бабах", что книга наставника пошла прямо «в жилу». В ней были описаны тактики и стратегии работы с бомбами против самых разных тварей и людей. Там же были рецепты бомб, привезенные из Офира, которых здесь не знают, так что Кривой буквально залип, и пока не выучил наизусть каждую страницу, книгу в библиотеку не возвращал.

Примерно через год, Алан написал Книгу Мастера Меча, в которой отразил все свои соображения, тактики, процесс развития мастерства, от внутреннего контроля к контролю намерения и к внешнему контролю. Три сферы контроля, которые формируют мастерство, были описаны максимально открыто, четко и понятно. Кроме того, он отразил на страницах весь свой опыт по формированию навыка "Проникающих ударов", от безоружного применения до меча. Предоставил примеры того, что многие разумные твари вроде брукс владеют этим навыком, но из-за чудовищной силы их тел - на более высоком уровне, и описал, как правильно бороться с такими противниками. Книга получилась не толстая, но понятная, доходчивая и, как оказалось, весьма важная, потому как даже наставники прочли ее, и оставили на полях свои пометки. Многие потом еще и поблагодарили, что было приятно.

Еще через год Алан закончил книгу по навыкам ворожеев, призывателей-демонологов, и вообще о духовной силе. Ее он так же поместил в библиотеку замка.

Что-то внутри него заставляло делиться полученными знаниями, словно это единственное наследие, которое он в силах оставить. Он все писал и писал, заполняя страницы своим опытом, выстраданным и прожитым, пока не закончил пятую книгу по травам и алхимии, в которой указывал, как улучшить зелья ведьмаков, снижая токсичность, увеличивая время действия и качество воздействия на организм. Закончив последний лист, он принялся за обложку. Ушло около трех дней, но когда труд был завершен, он понял...

Алан хотел детей.

Хотел оставить после себя что-то действительно живое. Он пытался заменить это, передавая свои знания и умения, обучая парней, но все это суррогат. Замена, не более.

- Неужели я настолько повзрослел, что к семидесяти шести годам захотел детей? - Хмыкнул почти про себя ведьмак, а потом рассмеялся. - Тормоз!.. Ха-ха-ха-ха-ха!

Вообще-то, для Алана это не было проблемой. Призвать гения стихий и на полгода стать обычным человеком, убрав ведьмачьи мутации с последующим возвратом мутаций обратно, не сложно. Ну, то есть сложно, конечно, но не для него. Вот для магов, призыв - это сложно, потому что они полагаются на магию, не развивая духовную силу целенаправленно, а ведь именно она тот фундамент, на котором растет магия. Да и управлять именно духовной силой умеют лишь единицы из магов. Но Алан умел это превосходно. Более того, усердно развивал это умение уж сорок лет как. Даже больше, вообще-то - со времен годового обучения в Каэр Сорен.

- Хм... Первая партия ведьмаков ушла на большак. Еще пара лет, и остальные парни выйдут. - Алан призадумался, и кивнул себе: - Надо бы на них насесть и научить как можно большему. Они как раз выросли, и можно плотно обучить их работе с внутренней энергией. До этого, с предыдущей группой я поступил так же, не откажу и этой.

Вместо продолжения обучения самоконтролю, он стал учить их не просто трем "проникающим ударам" а самому навыку контроля этой невероятной энергии. Выматывая их в ноль в течение двух лет, он выдал отличный результат. Алан получил с двух выпусков аж тридцать семь мастеров по старым канонам, хотя по мнению самого ведьмака, до Мастеров им очень далеко. С другой стороны, они готовы встретить виверну, и даже без оружия в руках, забить ее до смерти кулаками. Вполне достойный выхлоп.

Алан выпускал их на большак с чистой душой, потому как сделал для них все, что только мог. Мечи им выковал, рунные. Ножи охотничьи и летающие тоже. Коней предоставил, денег на первое время опять же, дал. Знания и умения передал как родным. Действительно, сделал все, что только мог.

Жаль, что Харальд так и не вернулся с большака, и не увидел, как выросли мальчишки. Может из мира духов посмотрит и будет счастлив за них? Или наоборот, угрюмо подумает о том, через что им придется пройти, чтобы в итоге подохнуть в болоте? Алан не знал, о чем бы подумал Харальд, да и его самого почти не знал, но жалел, что тот не видит этих могучих воинов. Мальчики выросли, и стали мужчинами, полноценными ведьмаками. Осталось узнать, останутся ли они людьми в этом говновороте ненависти, неприятия, крови и смертей. Можно только надеяться.

Два года назад, когда на большак впервые ушла более старшая группа молодых ведьмаков, не было такой тяжелой атмосферы. Как-то спокойней, что ли, было. Алан был внутренне уверен, что все будет хорошо, и как в воду глядел - на зимовку вернулись все до одного. Однако вот на вторую зимовку не вернулось аж трое. На третью вернулись те трое, что не пришли в прошлый раз, но не пришли двое других. Собственно, как выяснилось позже, они погибли. Один в Вызиме, а второй в когтях пары грифонов на перевале Гор Амелл...

Проводив ребят на большак, Алан надрался вусмерть с другими ведьмаками и чародейкой.

Гудели так, что стены дрожали, а сами ведьмаки еще три дня отходили от похмелья, то есть опохмелялись и как-то само собой, продолжали загул. Потом Каэр Морхен покинула чародейка. Она едва могла ходить после той оргии, что вытворила накануне, однако, попрощалась со всеми, поцеловала Весемира в последний раз, и открыв портал, ушла.

Алан выдохнул:

- Наконец-то, - и положил перед ведьмаками странную, большую книгу в каменной обложке, на которой мерцали вдавленные руны.

"Изысканный самообман, или настоящая магия для ведьмака", значилось на обложке.

- Что это? Спросил Ирлих.

- Описание того, как можно за пару десятков лет освоить многие заклинания чародеев и некоторые ритуалы даже нам, ведьмакам. Это тяжело, но все же возможно. Потом просмотрите. Там есть иллюзии, которые все покажут наглядно. И еще одно. Я сегодня закрою долину иллюзией. Всю. Никто не сможет сюда войти, если у него нет медальона ведьмака. Рунные камни я уже разместил, так что осталось их только активировать. Завтра утром я уезжаю.

- Чего так? - Несколько растерянно спросил Весемир, ставший в замке главным, но как-то естественно и незаметно.

- Большак позвал. Уже два года терплю.

- Понятно. Тогда иди. И... Спасибо, Алан. За все.

Тот махнул рукой и вышел из зала. Через три часа небо словно залило северным сиянием, но оно вскоре исчезло. Для тех, кто внутри долины, ничего не изменилось, но для тех, кто снаружи, долина исчезла, а на ее месте появилась гора.

В последние десять лет кубышка Алана изрядно похудела. Из своих странствий он привез около пятидесяти тысяч золотых монет и сотни килограмм материалов, а теперь осталось только семнадцать тысяч золотых. Конечно это только свободные ресурсы, а большая часть в бизнесе крутится. И все же, деньги потрачены очень большие, а материалы закончились все, до последней песчинки.

Все же, он двенадцать лет содержал Каэр Морхен и всех, кто в нем жил. Это не дешевое удовольствие, стоит отметить. Все, что можно было заработать с конного завода, лесозаготовок и прочего малого бизнеса в долине, Алан отдавал в казну замка, потому что знал, что уйдет, и им придется справляться самим. Теперь же, время пришло.

Алан обратился горным орлом, и взмыл в небеса. Пора узнать, что творится на континенте, но уже не по докладам агентом, а своими глазами. Нарисовать новую политическую карту, и понять, на чем можно заработать. Да и пора бы проведать свое баронство, все же сорок лет там не был...

Глава 2

Глава вторая

- Мда, совсем оборзели, - Алан вошел в СВОЙ замок, однако на него никто не спешил обращать внимания. Слуги носились как подорванные, а мимо него прошел ЕГО управляющий, в богатом костюме, все пальцы в перстнях. За ним, шелестя дорогими платьями, перебирали ножками две девицы, буквально заглядывая в рот вальяжному господину.

Алану стало любопытно, и он прошел за этой троицей, слегка охренев от того, что они направились прямо в ЕГО апартаменты. Вот теперь все встало на свои места. Размяв шею, Алан взмахом руки (телекинезом) открыл дверь, и вошел внутрь. Пухляш, лет сорока пяти, с явной проседью в могучей бороде, уже завалил девиц на кровать, и тискал, от чего те попискивали, однако не отбивались. Впрочем, их мысли были сооовсем о другом, и хорошего в них, для нынешнего владельца этих покоев, не было вообще.

- Игори, ты ничего мне сказать не хочешь? - Спокойным голосом обратился к управляющему ведьмак.

- О! - Пузан отвлекся от девок, и спокойно, даже уверенно сел на кровати. - Явился. Так, девки, кыш отседа! Живой ногой!

Девушки ушли, а сам Игори поднялся на ноги, и махнул ведьмаку рукой.

- И куда мы идем? - Поинтересовался Алан.

- Ты удачно приехал. Я как раз собрал всех важных людей баронства. Собственно, ты мог бы и не приезжать. Пока ты был вдалеке, и радел за развитие баронства, налаживая торговые связи, было куда лучше. Казна отчисляла тебе ту же сумму, что и всегда, и всем хорошо. Нет, если бы ты не был так дорог старухе-графине, то и этого бы не получал, но раз уж ты в торговлю ударился, да еще и так удачно, так почему бы и не заплатить?.. - Пузан рассуждал так, словно перед ним не хозяин этих земель, а слуга. Алан шел рядом молча, внимательно слушая, и мотая на ус. - В общем, сегодня поприсутствуешь, и дальше езжай на свой большак, ведьмак. Так всем лучше будет. Мы договорились?

Алан промолчал, да и они подошли к большой гостиной, в которой теперь не было музыкальных инструментов. Только длинный стол и стулья вокруг него.

На стульях расселись мужчины. Маг поместья, которого Алан некогда нанимал лично, еще полдесятка чародеев, с которыми он знаком не был вовсе, представители кузнецов, какой-то дебелый мужик в дорогих одеждах с совершенно белой головой... В общем, Алан насчитал семнадцать человек, и все они были весьма состоятельны, судя по одежде и аксессуарам.

- Тут пока постой, твоя светлость. Постой, да послушай, о чем говорим. - Отмахнулся пузан, и уселся во главу стола. - Итак...

Управляющий вдруг замер, ощутив горячее дыхание кого-то большого за своей спиной. Медленно повернулся, побледнел, и пасть огромного волка чавкнула, откусив головенку охамевшего человека.

- Что за!.. - Раздались крики чародеев, которые прекрасно поняли, что перед ними вовсе не проклятый, а полиморф, но отреагировать хоть сколько-то адекватно не успели. Мгновение, и выплюнув голову, волчара оказался на столе, превратившись в человека, и разразился десятками ударов мечом. Раненные люди разлетелись от стола, включая чародеев. Все они замерли, придавленные аурой внутренней мощи, исходящей от ведьмака, зажимая раны на торсе.

- Итак, теперь все вспомнили, кто здесь хозяин? Или мне более понятно напомнить?

Из шеи сидящего на резном стуле тела управляющего, вылетали последние фонтанчики крови, так что иных напоминаний не потребовалось.

С такой вот ноты началось новое правление барона на собственных землях. Кто сильнее, тот и прав, что совершенно не меняется от мира к миру, но в этом выражено вполне полноценно. Маги были слишком слабы, и отчетливо это понимали, так что в прямое противостояние не стремились. Обычные люди и вовсе не смели и пикнуть. Однако все до единого как-то быстро поняли, что эпоха наживы и злата закончилась. Теперь пришло время платить по счетам, накопленным за два поколения кредитования.

- А теперь, кто-нибудь, метнитесь-ка за бумагами. Сейчас мы все посмотрим, посчитаем, и я решу, кто из вас, и сколько мне должен. Да и выживете ли вообще. Начнем проверять бухгалтерию. НУ! ЖИВО, БОСЯКИ!

Работа шла тяжело. Управляющие различных направлений бизнеса баронства выкручивались, как могли, старались соврать, что получалось откровенно плохо из-за явного страха. Алан их ловил постоянно, просто за счет телепатии. Маги еще кое-как умудрялись скрывать, но их контроль лиц мог бы прокатить для обычного человека, а для мастера меча, да с его-то контролем всего вокруг... смешно. Допрос длился дольше трех суток кряду, сначала поодиночке, потом перекрестный, потом всех вместе, и по итогу, Алан обнес отожравшихся воров на четыре сотни тысяч золотом! За сорок лет их семьи наворовали столько, что Алан диву давался! А какие все оборотистые! Прямо бизнесмены!

В общем, после этого допроса, Алан молча и быстро казнил добрую треть управляющих, и троих чародеев из пяти.

- Всё, идите, отсыпайтесь. Через десять часов ко мне. Будем начинать работать на благо баронства, а не себе в карман. Пошли вон, - отмахнулся ведьмак, и пошел в свои апартаменты.

Слуги за три-то дня сообразили, что власть сменилась, и быстренько перестелили постель, проветрили, и вообще-то сказать, чуть не вылизали весь замок.

- Эко вас наскипидарило-то, - усмехнулся Алан, и отослал девок, которые пришли греть ему постель. Они тут, оказывается, на постоянном балансе числятся. Грамотно Игори к делу подошел, с чувством, с толком, с расстановкой. Действительно, зачем каждый раз искать кого-то, проще набрать гарем, да и все.

Ведьмак бросил в двери небольшой кусок звериной шкуры, и она прилипла, засветившись рунами. Дверь закрыло мощным и долговечным магическим барьером. Через пару секунд он разросся на всю комнату, перекрыв заодно и оконные проемы, и даже стены с потолком и полом. Личное изобретение, которым Алан искренне гордился.

Прикрыв глаза, он моментально уснул, впервые за трое суток. Если уж его так вымотало, то обычные или почти обычные люди и вовсе падали с ног, однако именно такой подход позволил все сделать довольно быстро и качественно. Казна баронства пополнилась, что хорошо, совсем уж охамевших воров он казнил, что тоже неплохо, осталось съездить к графине, и будет совсем хорошо. А сейчас - спать.

Прямо на следующий день, с утра, Алан уселся в баронскую карету, и отправился с визитом к графине Нистен.

Карете с запряженной в нее тройкой белых рысаков, понадобилось два дня, чтобы добраться до замка вдовствующей графини. Алан выглянул в окно еще на подъезде, и не мог не заметить пристроенное новое крыло замка, и разбитый вокруг него огромный сад. Яблони, груши, смородина, красота-а-а...

Карета подрулила прямо ко входу, и Алан вышел на свежий воздух. Лето пахло замечательно, так что ведьмак с большим удовольствием вдыхал запах полной грудью. Чуть-чуть тянуло свежим хлебом из замковой хлебопекарни, лошадьми и навозом из конюшен, но совсем еле заметно, даже для ведьмака. Из сада ветер нес запахи и вовсе волшебные.

На крыльце барона ожидал дворецкий. Строгий, слегка чопорный мужчина, лет сорока, вряд ли больше, жгуче, по южному черноволосый с прямым греческим носом, изрядно выдающимся из слегка насупленного лица.

- Барон, Графиня Нистен получила ваше уведомление о визите, и ожидает в своем кабинете. Следуйте за мной. - Мажордом почтительно поклонился и, развернувшись, пошел перед ведьмаком. Алан проследовал за ним через две лестницы и три перехода, чтобы остановиться у представительных двустворчатых дверей. В его баронстве делали, это без всяких сомнений. Бесшумно раскрывшись, двери впустили барона в кабинет.

- Ты совсем не изменился, ведьмак, - прозвучал голос Флоры.

- Здравствуй, дорогая, - мягко улыбнулся ей ведьмак. - Как ты живешь?

- Об этом мы говорили не далее как месяц назад по мегаскопу, если ты запамятовал.

Алан подошел к старухе, лет семидесяти на вид, и взяв ее за руки, поднял на ноги, после чего нежно обнял.

- Рад увидеть тебя, Флора.

- Ох... ты меня прямо засмущал...

- Бабушка! Бабушка! - В кабинет заскочила невысокая, худенькая девчонка, лет пятнадцати, и Алан обалдело на нее посмотрел. Вылитая Сейден, один в один. Сестра Флоры тоже обладала этой яркой наполненностью жизненной энергией и незаурядной красотой. - Ой!

- Вэрити, сколько раз тебе говорить, проказливая девчонка, не вваливаться в мой кабинет без стука! - Сурово сдвинула брови графиня.

- Простите, бабушка, - девушка сделала книксен, и тут же с любопытством уставилась на ведьмака. - Про ведьмака весь замок гудит! Я не смогла устоять!

- Ну, раз не смогла, то садись на кресло. Посиди, послушай, только тихо. Поняла?

- Да, бабуля! - Девчонка с некоторым трудом могла вообще на месте усидеть, разве что не руками себе рот затыкая, чтобы не ляпнуть чего.

- Вот и славно. Присаживайся, милый друг, - графиня Нистен элегантно повела рукой на другое, незанятое внучкой кресло. Все же, ее лицо сохранило остатки былой красоты, а уж в юности она была невероятно аппетитной красоткой.

- Благодарю.

- Зачем ты приехал, Алан?

- Собираюсь выходить на новый виток развития, и хорошо бы согласовать его с тобой заранее. Кое-где понадобится твое прикрытие, а кое-где и подстроиться не грех. Надеюсь, как минимум удвоить поступления в твою казну.

- А в свою утроить, - хмыкнула старуха.

- Не без того, - спокойно ответил ведьмак. - Однако, я делюсь, так что проблем возникнуть не должно.

- Тут уж не поспоришь... - Графиня тяжело вздохнула, и кивнула: - Рассказывай, давай, что ты там придумал на сей раз.

- О, тут все проще не бывает. Хочу открыть бумагоделательную мануфактуру.

- Бумага? Что это?

- Замена пергаментов. - Ответил ведьмак.

- И... зачем она нужна?

- Не дорогая, и производство куда проще, конечно.

- Хм... - Графиня призадумалась, и поморщившись кивнула. - А теперь ответь, тебе это зачем?

- Книги буду печатать, - хмыкнул ведьмак. - В огромных объемах. Представь тиражи, в десять тысяч книг, или даже в двадцать! Учебники, сборники сказок для детей, описания исторических событий, магические книги, художественные... да мало ли применений! Сейчас один экземпляр книги, даже самой тоненькой, как этот пасквиль про ведьмаков, стоит около трех золотых. Это чудовищно дорого, а про тиражи в восемьсот экземпляров я и вовсе молчу. Две тысячи сто золотых кругляшей! А ведь продавали их по себестоимости, я узнавал! А представь себе книги за пару серебрушек, которые даже крестьяне смогут покупать, учиться читать и писать, учить тому же своих детей... Я вижу в этом немалый шанс на ментальный рост низших слоев населения, что не только доставит некоторые проблемы аристократии Континента, но и облегчит многие работы. Впрочем, это ты не хуже меня понимаешь. - Ведьмак отмахнулся куда-то в сторону большого окна.

- Хватит юлить. Зачем это тебе?

- Я задумал большое дело, и мне понадобится большое количество учебных материалов.

- Что за дело? - Нахмурилась графиня.

- Беспризорных детей собирать, обучать профессии и выпускать в жизнь хоть сколько-то готовыми к ней. У меня в баронстве ежегодно, Флора, погибает от двадцати трех до семидесяти детишек, просто потому что о них заботиться некому. В твоем графстве и того больше. По разным причинам, конечно. Родители гибнут на охоте, мелких воришек ловят на кражах и прочее в таком вот духе. Меня это не устраивает. Войны прокатываются по континенту, оставляя выжженные, безлюдные пустоши. Сирот становится очень много, но они никому не нужны. Ну, одному повезет, или двум, найдутся добрые люди, а остальные?

- И ты хочешь их собирать и воспитывать... Понимаю, где-то даже поддерживаю, но объясни мне, в чем твоя выгода, Алан?

- Лет с десяти детей вполне можно приставлять к простой работе, часа по четыре в день. Обучение профессии, и мне выгода, - ведьмак пожал плечами, прекрасно понимая, что сделанное детьми уж точно не покроет все затраты на них. Впрочем, кое-какие планы на это он имел. Конечно, кроме баснословного состояния и кое-каких задумок о нормальном банке. Но для столь новаторских идей пока рановато.

- Вот как... И сколько таких учреждений ты собираешься открыть?

- Думаю, штук тридцать по всему материку. Это на вскидку, так что не смейся.

- Не буду. Попривыкла уже за свою жизнь к твоим странным идеям, знаешь ли.

- Ну вот, тем более. Ты у нас дама тренированная, привычная, так разве тебе не интересно, что получится из всего этого?

- Честно сказать, весьма любопытно. Вряд ли Его Величество будет в восторге от твоих начинаний. Он вообще не любит, когда выделяется кто-то, кроме него самого.

- Его Величество потерпит, - жестко полыхнул аурой ведьмак. И всем в кабинете стало мгновенно ясно, что он не потерпит срыва своих планов. Не потерпит настолько, что при нужде, и вовсе сменит династию, но помешать себе не позволит. - К тому же, слава мне не нужна. Пусть себе приписывает, коль так желает. А я буду открывать интернаты под другим именем, никому не известным. Ну, так что, милая, поддержишь благое начинание?

- Да уж куда я денусь, - передернула плечами старушка, стараясь прогнать клочья страха, застрявшие в ее костях. Алан бывает действительно страшен, и за четыре десятка лет, что они не виделись в живую, стал только страшнее.

- Вот спасибо тебе, драгоценная ты моя Флора. Кстати, я тебе привез семена цветов и прочих растений из самого Офира, да и из Зеррикании кое-что имеется. В качестве личного подарка.

- Приятно, что ты не позабыл, Алан, - тут же расплылась в улыбке старушка. - Однако, цена у моей помощи все же есть.

- Ммм? - Приподнял бровь красноголовый ведьмак.

- Обучи мою внучку сражаться. Она последняя из моего рода, так уж вышло. У меня детей так и не появилось, а Сейден... только вот малышка и осталась, парни все погибли.

- Хм... И на сколько ты мне ее отдаешь?

- На год. Так-то она занимается с лучшими учителями, но ты... да ты и сам все понимаешь.

- Хорошо. - Алан спокойно кивнул, просканировав девчонку взглядом желтых глаз. - Возьмусь, но будет очень тяжело. До Мастера за год не подниму, конечно, но обычные люди для нее соперниками не станут.

- Этого более чем достаточно. Спасибо, милый друг. Большое спасибо.

- Да не за что, дорогая. Правда, я не совсем понимаю, зачем чародейке фехтование, но сделаю.

- Я знаю, что малышка Вэрити - чародейка, и с будущим учителем я уже договорилась. Обучение начнет наш, замковый маг, а потом приедет метр Гудвин. Но меч - надежнее.

Алан с огромным трудом сдержал улыбку, но промолчал. Гудвин, так Гудвин.

- Как скажешь, Флора. - Ведьмак кивнул, и перевел взгляд на Вэрити. - Так, детеныш, пододвигай-ка кресло, и слушай внимательно. Тебе будет полезно послушать о политике и экономике, как на уровне баронства, так и на уровне графства и даже страны. Навостри ушки, и внимай. Ну что, дорогая моя, начнем уточнять детали?

- А... вот же неугомонный. Начнем, но завтра. Мне нужно срочно разобраться с документами. В течение недели спокойно разберемся. Хорошо?

- Неделя? Ладно. Неделя у меня есть. Но я не смогу оставить баронство на более долгий срок. Там и так чуть переворот не случился, так что время у меня ограничено.

- Да уж, запустил ты дела, - покачала головой графиня.

- Да с делами-то как раз, все в полном порядке. Людишки только мелочные да жадные.

- Это уж как водится. Без пригляда только и умеют, что воровать. Вэрити, устрой нашего дорогого гостя, а мне нужно поработать.

Целую неделю Алан с графиней уточняли детали, продумывали наперед все, что только возможно, пытаясь предсказать любые возможные последствия, однако в итоге, у них сложился весьма дельный план внедрения проекта в мировой социум и экономику. Непростое это дело, детям помогать. Непростое и опасное, честно сказать. Впрочем, любое денежное предприятие - опасное. Иначе никогда и не было.

Вэрити уехала в баронство вместе с ведьмаком, и к бабушке вернулась только через полтора года нечеловеческих тренировок, через которые протянул девочку ведьмак, но оно того стоило. До Мастера ей, понятное дело, пилить и пилить, однако в рамках человеческого уровня, она вполне могла бы выйти против лучших наемников и победить один на один.

Два года спустя.

Аэдирн, восточный тракт. 1203 год.

Цок-цок-цок... Звук копыт коня трехлетки разбивает тишину леса. Высокий, мощный конь северных пород, с длинной черной гривой и хвостом, отмерял мили большими копытами, пока ведьмак на его спине разве что не дремал. Заказы стали чрезвычайно редки в последнее время, так что приходится ехать за ними, иной раз даже в соседнее королевство.

Не в этот раз, а вообще.

Нынче, Алан ехал на восток Аэдирна из его же центральной части, потому как весть до него дошла, что две деревеньки полностью прекратили свое существование. Какая такая напасть уж там приключилась, он не ведал, но понимал, что не мелочь залетная повеселилась. На отрогах Синих гор случилось что-то из ряда вон, и это дело было ему крайне интересно, потому как стало намного труднее искать себе противников подобающего уровня. Великая сила, это не только мощь, но еще и одиночество, а что еще хуже - застой в развитии. Приятного в этом мало.

Молодой мужчина все ехал и ехал, пока горы не показались над верхушками деревьев, как вдруг скатился с коня, будто бы упал, но нет. Стрела, прилетевшая из кустов, которая должна была прикончить его в спину, самую капельку промахнулась. Алан чуть довернул корпус, принял ее на железную окантовку ножен, и позаимствовав инерцию, скатился с коня на землю, где спокойно встал на ноги.

В воздухе снова прошелестело, но стрела замерла перед сердцем ведьмака, оказавшись зажата в его руке.

- Что я вам сделал, ушастые? Зачем напали? - В последнее время он мало говорил вслух, и потому его речь стала грубоватой, отрывочной и тихой. Однако, его услышали.

На дорогу высыпало около десятка эльфов, трое с луками, тогда как остальные с мечами. Причем разными по размерам, как будто они брали, что было. Только один эльф был в доспехе и с эльфскими мечами в количестве двух штук. Древняя работа, красота неописуемая, да они еще и зачарованы на совесть. Своими тонкими чувствами, Алан легко ощутил внутри мечей четырех духов стихий, заточенных попарно. Он бы и сам мог выковать подобные, не хуже уж точно. Но его мечи, выкованные им самим, несравнимо лучше этих, что серебряный, что стальной. Впрочем, он не собирался доставать их из ножен. Против этих эльфов мечи не понадобятся - хватит и кулаков.

- Gwynbleidd! - Крикнул предводитель ушастых, и крутнув мечами в воздухе, пошел в атаку.

- Хммм, - тихо рыкнул звероватый от постоянного проживания в лесах ведьмак, выражая недовольство, и сжав кулаки, пошел навстречу. Две фигуры в окружении эльфов сошлись и ведьмак словно порыв ветра, исчез, а эльф вдруг согнулся пополам и взлетел в воздух. Он попытался встать, но внутренние повреждения оказались весьма обширны, хоть смертью и не грозили. - Лежать, эльф. Тебе еще тысячу лет практиковаться, прежде чем ты станешь мне равным соперником.

Алан осмотрел окруживших его разумных, и снова подернулся дымкой, метнувшись к ним. Крики, звуки падений, завывания, разлетающихся бойцов, как вдруг все замерло. Алан остановился, оставшись один на один с лучницей, и перехватил ее натянутый лук левой рукой. Девушка отпустила тетиву, но стела, прижатая к луку, не сдвинулась с места. Девушка вдруг ощутила болезненный щелбан по пальцам левой руки, держащей раму лука, и отпустила его. Ведьмак перенаправил лук, и отпустил стрелу, позволяя "взведенному" луку выстрелить прямо в дерево, возле которого закопошился еще один лучник, и потянулся за отлетевшим тулом. Стрела глухо ткнулась в дерево, заставив его вздрогнуть всем телом. Эльф вдруг понял, что странный ведьмак прекрасно видит его движения, даже стоя к нему спиной. Он медленно убрал руку от тула со стрелами, и мягко перекатился в сторону, с трудом вставая на карачки.

А Алан, словно зачарованный небесной красотой эльфки, все так же молча стоял перед ней, и смотрел прямо в невероятные синие глаза. Он даже не отреагировал, когда она достала кинжал и пырнула его в ногу. Просто перехватил и перенаправил энергию ее клинка по ноге в землю. Прием, конечно, сложный, но невероятно зрелищный. Она изо всех сил давит на нож, а тот не в силах даже поцарапать плоть, даже штаны не может повредить!

- Всё уже, отвоевалась, - хрипловато, но как-то нежно проговорил ведьмак, и мягко забрал у нее кинжал. Девушка, проявляя несогласие, выдернула стрелу из колчана, и ударила ей, как ножом, но Алан легко перехватил стрелу, и мягко вырвал из ее руки. - Успокойся. Не видишь? Я не нападаю...

- Хррр... - Она стала отбиваться изо всех сил, то пытаясь пнуть его, то ударить кулаком, а ведьмак мягко отбивал каждый ее удар, предвосхищая каждое движение, и гася импульсы еще до того, как они войдут в силу. Но вдруг, он просто развернулся, и пошел к своей лошади.

- А?.. - Эльфка явно не ожидала ничего подобного, а потому провалилась в ударе, но его так и не достала. - Ты куда?

- Странный вопрос, не находишь? Но если тебе так нужен ответ, то я еду взять заказ, и разобраться что случилось в деревнях чуть восточнее. Или ты предлагаешь и дальше терпеть избиение от эльфки, пусть и красавицы?

- А... э... Я думала...

- И что же ты думала? - Подбодрил ее Алан, подхватывая узду.

- Ну... что ты... Раз уж победил...

- Хм? Говори внятно, я тебя не понимаю.

Но девушка замолчала напрочь, только покраснела чуть заметно.

- Ладно, так как наши претензии аннулированы, то я поеду дальше. Прощай, - он вскочил в седло, будто взлетел, и махнув рукой, поехал дальше, так и не обернувшись. Зато ее взгляд на своей спине ощущал крайне отчетливо, как и взгляды всех остальных.

Совершенно растерянные эльфы переглянулись, и сползлись в тесный кружок, но только одна эльфка могла нормально ходить на своих двоих. Первый вопрос, который прозвучал:

- Это как это?..

Ответа ни у кого не было. Только чувство могущественной силы, которая снисходительно прошла мимо, лишь едва помяв неосторожных разумных.

- А этот красноголовый ничего, симпатичный, - вдруг сказала черноволосая лучница, и подмигнула подруге детства. - Ты ему понравилась.

Блондинка моментально покраснела, и презрительно фыркнула:

- Мул желтоглазый...

- То есть, ты уже подумываешь о том, чтобы завести от него много-много маленьких полуэльфов? - Рассмеялась брюнетка, и тут же охнула. Подруга отмахнулась от ее слов, но попала по вывихнутому плечу.

- Прости, прости, Эло, я сейчас тебе помогу! - Моментально засуетилась единственная здоровая эльфка в отряде. Ей пришлось до самого вечера приводить в себя раненных, хотя по факту, избитых сородичей. Глядя на отряд, возникало четкое чувство, что их отходили в какой-нибудь корчме по пьяни, но не более. Все травмы легкие, поддающиеся исцелению буквально на ходу. Только главарь получил сполна, будто его сразу три коня лягнули, но тоже далеко не смертельно.

- Мда, и это он еще меч не доставал, - буркнул эльф, возвратившись из похода до ветру, и глядя на лагерь.

Алан продолжил свой путь, но словно издеваясь над ним, изображение той эльфки постоянно вставало перед глазами. Поворот головы, движение рук, изящные кисти с длинными музыкальными пальчиками, ключицы, аккуратный носик и сочные, чуть пухленькие губки. Но больше всего не давали покоя волшебные глаза такого синего цвета, что редко встретишь во всем мире, в окантовке длинных ресниц. Шикарная блондинистая грива волос с запахом весны и какой-то природной свободы, довершали картину полного разгрома ведьмака.

- Зараза...

Вытряхнуть образ из мыслей не получилось. Снова.

Алан добрался до разоренной деревеньки ближе к ночи. Внутрь пошел пешком, внимательно оглядывая все вокруг. Не так давно прошел дождь, но даже он оказался не в силах смести некоторые следы, особенно те, что внутри домов. Да и на улице Алан обнаружил след огромной волчьей лапы. Действительно огромной, даже у волколака такой быть просто не может.

- Хера се...

Он обошел все дома, нашел несколько тайничков, слегка обогатившись, и примерно понял, что именно здесь произошло. Огромный волчара съел большую часть людей, разнес десяток домов, видимо когда пробирался внутрь, но в процессе, научился менять размер. Есть те же следы, но во много раз меньше.

- Что-то я такой нечисти не знаю.

Алан прошелся по большим следам, которые вели в деревню, и призвав лошадку свистом, поехал по ним верхом. К середине ночи он добрался до другой деревеньки, и решил недалеко от нее переночевать. Спалось спокойно, никто не тревожил, так что поутру, выспавшийся, "поетый" и свежий, Алан вошел в деревню. Эта деревня оказалась втрое больше той, где он был вчера, и одно он мог сказать точно - здесь был настоящий ад.

Разодранные тела, раздавленные, погрызенные, разорванные когтями и клыками. Взрослые мужчины и женщины, старики и дети. Локальный ад.

Алан глянул на подбирающегося к нему со спины гуля, и потянулся к мечу. Серебро мелькнуло под светом луны трижды, а одноногий и однорукий гуль лишился башки. Деревеньку пришлось зачищать. Десяток гулей под предводительством альгуля, Алан прикончил быстро, и даже зелья не использовал. Незачем. Твари слишком медленные и неуклюжие. Он мог бы справиться и без меча, голыми руками, просто потратил бы больше сил.

Пришло время обследовать тут все.

Ушел почти весь день, чтобы обойти каждый дом, залезть в каждый угол, в каждый тайник и подвал, даже погреба не оставил своим вниманием ведьмак, но в одном из домов, где явно все и началось, картинка сложилась. Разом.

Алан нашел некроминикон.

Гоэтия, как направление, весьма широка в применении, но это для профессионалов. Некроминикон, это, по сути книга призыва, и для ее использования, то есть самого призыва, не нужно иметь ни магии, ни особой духовной силы, ни знаний. Открываешь на нужной странице, капаешь кровью, и вуаля, демон призван. Но демону нужна физическая оболочка, чтобы оставаться в этом мире дольше нескольких минут.

Для этого есть аж три варианта развития событий.

Первый - идиотский, когда демонолог впускает демона в свое тело. Ужасная смерть.

Второй, тоже идиотский, когда демонолог помещает демона в труп зверя. За всю свою карьеру, Алан ни разу не видел, чтобы демона поместили не в хищного представителя фауны мира, а например, в корову, или там, в синичку. Ни разу! Все считают себя самыми умными. В большинстве случаев - ужасная смерть.

Третий вариант, это подчинение демона напрямую, чтобы он тут же выполнил приказ, и исчез. Самый сложный и самый продвинутый вариант, которым, к слову, пользуется и сам Алан, когда призывает кого-то из темной братии.

В данном случае, призыватель, когда понял, что у него получилось призвать демона... сбежал со страху! Демон же вселился в собаку. Алан с легкостью уловил запах страха, как и запах мочи.

- Что с этими людьми не так?..

Ведьмак полностью восстановил весь ход событий, и с невероятным удивлением заметил, что среди следов тех, кому все же удалось убежать, и не попасться на клыки демонизированному псу, есть и следы призывателя. Какой-то нереально удачливый человек. Мужчина, лет двадцати, примерно.

Поискав немного в доме, нашел дневничок призывателя.

"...но нет уж, не бывать этому. Он забил моего пса, моего Орку, так я его верну, даже с того света верну, а Инги я всю живность изведу, теперь знаю - как. Книга пробабки мне в том порука..."

Столько жизней, столько порушенных судеб из-за пса.

- Лучше б ты ему рожу набил, недоумок.

Доставшийся идиоту-призывателю Заву Риху некрономикон, Алан прибрал к рукам. Все же, один другому рознь, а прабабка этого Зава была сильным демонологом, и потому сущности в книге описаны тоже, не слабые. Существуют намного менее опасные некрономиконы со слабыми сущностями, но даже с ними шутки плохи.

- Ладно, пора получать задание, и выполнить его поскорее. Тварь-то, поди, вечно голодна.

Алан оседлал лошадь, и отправился по следам беженцев. Нужно узнать, кто за все это платит, и быстренько заработать немного золотишка. Демон ведьмака не пугал, хотя бы потому, что он точно знал, кто это - из книги, оставшейся открытой на нужной странице. Впрочем, даже если бы и не знал, то все равно не побоялся схлестнуться с ним так-на-так. Демоны сильны и опасны, а потому отлично подходят для того, чтобы узнать что-то новое о самом себе. В бою, понятное дело.

Ехать пришлось довольно долго, потому как люди добрались в поисках спасения аж до Венгерберга, однако оно того стоило.

Когда Алан въехал в город, то почувствовал натуральный гул. Аура города была полна гнева и его явно кто-то подогревал. Похожее чувство у него было в последний раз много лет назад, когда он попал в темерский городок, где гуляли и готовились к новой атаке люди Фальки. Этакая вибрация в воздухе. Здесь и сейчас происходило нечто похожее.

Ведьмак вошел в корчму, и на нем тут же скрестилось полсотни взглядов. Корчмарь, увидев ведьмака, презрительно скривился, и выплюнул через губу:

- Мутантам здесь не рады. Выметайся.

Алан на мгновение приподнял верхнюю губу, оскалившись словно волк, и на зал таверны опустилось давление его ауры. Он буквально возвел свою боевую область, расчертив ее намерениями ударов меча. На только что шумное место, полное насмешек, грубой брани и презрительных взглядов, опустилась тишина. Было время, когда росчерки намерения Алана могли ощутить только те люди, которые прошли бои и многие опасности, но теперь... теперь каждый росчерк был настолько ощутим, словно совершенно реальный меч. Некоторые, из тех, кто по чувствительней, успевали заметить даже ту тень, что держала клинок!

- Рот закрой, чучело. Принеси мне пива и закусить. Найду в нем яд, и заставлю тебя выпить. Всосал, урод?

Вот такой разговор трактирщик понял моментально. Если что не так, то его просто и бесхитростно убьют. Перед ведьмаком мигом очутился целый кувшин пива, и баранья нога, жареная с зеленью.

Алан унял свою ауру, убрал проявление боевой области, и свел намерение на нет. Постепенно люди стали говорить, и вскоре все вокруг снова поглотил ровный гул, время от времени накрываемый криками, матами, и звонкими шлепками по заднице дородной официантки.

Больше никто не смотрел на мутанта, как на цель для подколок или грубостей. Каждый ощутил, что его прикончат раньше, чем и договорить-то успеет.

Поев, Алан кинул несколько медных на стойку, и приказал трактирщику подойти.

- Чего желаете, милсдарь ведьмак? - Опасливо спросил плешивый, грязный мужичок.

- Что в городе творится?

Трактирщик моментально расслабился. К нему претензий нет, а значит, будет жить.

- Так это, все в панике. Наемников собирают.

- Ммм?

- Так на востоке, прям у гор чудище какое-то. Людишек режет, вот и накалякали там, - он показал пальцем вверх, - ...заданье, мол, кто спасет оставшихся, тот золотишка получит.

Алан разве что не сплюнул. Посылать к демону наймитов, только откармливать его.

- И много уже послали?

- Да уж за сотню, вот только не вернулся никто. Говор уже про войско идет...

Теперь понятно, кто были все те трупы, что он нашел чуть восточнее уничтоженных деревенек. правда, на сотню там не набралось, но не так чтобы далеко до этого ровного числа.

- Идиоты... - Покачал головой Алан.

- Тут и из ваших был один, да только тож не вернулся за наградой-то. Видать того, помЁр. - Алан заметил, что корчмарь почти каждую фразу начинает со словечка "тут", и хмыкнул про себя. Так оно глядишь, и "Тутом" прозовут, если еще не прозвали.

Странно, но тела ведьмака он не находил. Может не дошел еще, или завернул куда? Хорошо бы...

- Ясно. Куда идти?

- В ратушу, поди, - пожал плечом трактирщик, и почувствовав, что его отпустили, вернулся к своим делам. В процессе разговора он ловко прикарманил монеты.

Ведьмак покинул заведение, и пошел к ратуше, ведя коня в поводу. Дошел, конечно, а там какое-то сборище. Человек с полсотни в очереди, и все орут. Кто-то цену задирает, кто-то орет о компенсации дороги в обе стороны, а кто-то бьет кулаком в лицо соседу, который якобы, занял его место. Алан покачал головой, и прошел сквозь толпу, распугивая передаваемым страхом, после чего взял заказ у сидящего за стойкой мужичка, получил "печать открытия" на лист, и молча ушел.

Решив переночевать за городом, он направился к воротам, но не дошел. В проулке, недалеко от ворот, перед ним возникли пятеро ребят, кто с ножами, к один даже с мечом.

- Ну и чего вам надо, убогие? - Поинтересовался Алан. - Неужели решили грабить ведьмака, который еще беднее вас?

Беднее их он, конечно, не был, но так, для красного словца, почему бы и нет?

- Нам нет дела до твоих карманов, мы о своих заботимся, - покачал головой мужчина с мечом в руке, и так это агрессивно им повел.

- Разъясни, - практически приказал Алан. Тот поморщился, но объяснил:

- Ты бы шел своей дорогой, и поискал себе другие заказы. А этот... забудь о нем.

- Оч-чень интересное предложение. И кого же ты представляешь?

- Это не твое дело, ведьмин.

- И все же, я желаю знать ответ на этот вопрос, - ведьмак незаметно повел рукой, складывая Знак гипноза. Аксий его редко подводил, хотя и бывали такие случаи.

- Я представляю Артура Ловкача.

- Расскажи мне, "представитель", какое твоему Артуру дело до этого заказа?

- Я знаю только то, что ему кто-то платит, чтобы он придержал лучших из тех, кто согласится на заказ, примерно на месяц.

- Хм... В таком случае, где найти Артура?

- Так в таверне он своей, "Гусий жирок" зовется... - Аксий, наконец перестал действовать, и бандит помотал головой. - Мерзкая магия! Парни, убейте его! Убейте ведьмака! Кто убьет, тому достанутся его доспехи, а мне... мне нужен только его меч!

Алан вздохнул, и чуть отодвинул плащ. Оттуда вылетел небольшой ножик, и поблескивая загоревшимися рунами по всей длине, в одно мгновение пролетел сквозь шеи и позвоночники всей пятерки, после чего вернулся к ведьмаку. Алан убрал ножик в потайной карманчик плаща, и развернулся. Стоит, пожалуй, зайти к Артурчику, поговорить по душам еще до отъезда из города.

Таверна "Гусий жирок" стояла у восточных ворот уже многие годы. Она переходила из одних рук в другие, но ни разу такого не было, чтобы владел ей не вор и разбойник, а честный человек. Более двух веков эта таверна является гордостью всех преступников Венгерберга. Здесь делались заказы на представителей самой верхушки Аэдирна еще в те времена, когда он вообще только появился, и будут делаться в день, когда город исчезнет, по какой бы причине это ни произошло. Эта таверна - живое свидетельство того, что мир все еще стоит, и разваливаться не собирается.

Когда Алан вошел внутрь, то никто на него не посмотрел, но всякий заметил. Боковым зрением оценили посетителя, и живенько, одним жестом, отправили к нему "зазывалу". Часто это такие себе болтливые ребятки, которые липнут к человеку, и начинают нагло задавать множество вопросов, но даже не дожидаются ответов, потому как им и не нужно. Они читают по лицам так хорошо, что за пару-тройку минут надоедливого жужжания над ухом могут составить точнейший психологический портрет человека, и узнать о нем такое, чего он и сам о себе не ведает.

В некотором роде - искусство.

Вот и теперь к ведьмаку шмыгнул плюгавенький мужичонка, моментально отставив пиво, которое пил, обратно на стойку. Алан посмотрел на подскочившего, и прежде, чем тот начал свою работу, вдруг положил руку в перчатке прямо ему на плечо. И вроде как ничего такого, как будто приятели, но мужичок весь скривился от боли:

- Давай, раскрой свой поганый рот, ушлепок, - как-то даже нежно проговорил ему на ухо ведьмак. - ...и я отрежу тебе голову. А теперь, будь ласков, позови-ка ты мне Артура.

Он отпустил мужика, словно не заметив того, что тот потянул из ножен перышко, лишь мазнул по его руке своей, вроде как случайно. Раздался тихий треск костей, и мужик реально задохнулся от нежданной боли. Баюкая свою руку, и сдерживая крик боли, мужик ушел обратно к стойке, сигнализировать.

Ведьмак подобрал ножик, выпавший из руки вора, и сел за пустой столик в углу. Облокотившись спиной на стену, он молча ждал, вслушиваясь в ауру этого места, слушая мысли людей, и составляя примерное "положение вещей" в иерархии местного воровского "бомонда".

Итак, есть Артурчик Ловкач, и над ним в местной клике имеется только один человек - Серый Оргот. Личность по-своему одиозная, потому как поговаривали, что он на разведку Аэдирна подрабатывал, однако его не поставили на перо за такие вот выкрутасы, а дали объясниться. Тот на правило пришел, и ушел, но только он один. Больше обвинять его стало некому. Он бы, возможно, даже подмял под себя весь город, но увы, силенок не хватило. И все же, он один из четверых в воровском мире, кто может сказать, что Венгерберг принадлежит ему. Так оно и есть, пусть и отчасти. Так вот, под Серым Орготом ходит Артурчик, и еще трое "капитанов". Каждый из них держит свой официальный бизнес, вроде таверн или игровых притонов, но доят они еще много кого, и по разным причинам.

На втором этаже гостиницы, прямо в центре, имеется скрытая комната, причем довольно просторная, которая и есть тот самый кабинет Артура и многих до него. Скрытый от глаз несведущих, он всегда оставался гарантом безопасности владельца таверны. С помощью системы зеркал, из этого кабинета можно осмотреть весь первый этаж, что весьма удобно, когда объявляются незваные гости. Вроде ведьмака, например.

Алан дотянулся до мыслей того, кто сейчас смотрел на него сквозь зеркала, и хмыкнул. Артур оказался человеком весьма интересным, и мировоззрение имел, определенно, высокородное. Сын барона, как минимум, а то и целого графа искренне считал, что мир принадлежит ему, а потому никаких неожиданностей в нем быть по определению не должно. И все же, в ворохе этих мыслей, были и мысли об аж трех потайных ходах. Алан вздохнул, и кивнул официантке, принесшей пиво. Молоденькая, сочная, пышная в нужных местах, и тоненькая - тоже в нужных, редкая фигурка, как ни посмотри. Любовница самого Артура, как-никак...

- Малышка, ты не могла бы передать своему любовнику, что у меня нет времени ждать, пока он раскачается. Если не спустится сам, то я поднимусь. И ему это точно не понравится. Давай-ка, быстренько, сбегай, - Алан кинул ей серебрушку, но отпивать принесенное пиво не стал. Во-первых, пиво - дрянь, а во-вторых, отравлено до невозможности. Кажется сюда ядов десять кинули - не зная, какой лучший, и чтобы не выбирать, бухнули все, что было. Умение сканировать вещи духовной силой оказалось как нельзя кстати. Недаром драконий жрец считал именно это умение самым важным, и обучал ему особенно упорно.

Прав он был, ох и прав...

Наконец, официанточка вернулась, и поманила его за собой, вроде как предлагая себя за звонкую монету, что, понятное дело, не так. Вслед за ней, ведьмак поднялся на второй этаж, где его остановили шестеро мордоворотов, а красотка ретировалась. Правильно сделала, к слову сказать, потому что Алан вряд ли потянул бы зачарование Аксием семерых. Точнее, сделать-то мог, но не смог бы поддерживать дольше нескольких секунд. А пока противников шестеро, это все еще в рамках его умений.

- Все в полном порядке. Проводите меня к хозяину.

- Все в порядке, пропусти его, - дал отмашку один другому, и поскольку оба под гипнозом, то и проблем с проходом не возникло. Ведьмак поправил свою рунную сумку, и вошел в приоткрытую дверь, моментально вбирая просторную комнату разумом. Ловушки, ловушки, и еще раз ловушки. Даже кресло для посетителей - ловушка, не говоря уж про пол, потолок и стены. Единственное безопасное место, это за столом, где и сидит хозяин кабинета. За многие годы тут здорово потрудились, усиливая безопасность.

- Приветствую тебя, Артур Ловкач, - спокойно кивнул ведьмак. Сделал Знак Аксий, и спросил: - Почему и для кого ты задерживаешь выполнение задания на востоке?

- Какие наглые ведьмаки пошли, - восторженно похлопал в ладоши хозяин кабинета. - Только твоя магия на меня не дейст!..

Раскричался, но тут же захрипел, пришпиленный к своему же креслу запредельным давлением ауры ведьмака. За несколько секунд он пришел в себя от ужаса навеянной телепатией боли, и потянулся к активатору ловушек. Вдруг, из-за спины протянулась рука в черной перчатке, с серебряными заклепками на костяшках, и легонько ударила по пальцам. Фаланги сломались, и Артур задохнулся от боли, но на сей раз, настоящей.

- Некогда мне тут с тобой политесы разводить, воришка. - Алан снял с него амулеты, которых оказалось больше десяти, и вырвал пряжку, вместе с ремнем, едва не сломав идиоту спину. Больше на бандите не было ни амулетов ни артефактов. - Аксий. А теперь ответь на мои вопросы, будь так добр.

- Да, конечно. Пришел незнакомец, дал две сотни новиградских марок, и сказал, что принесет еще столько же, если я все выполню.

- Ты что-нибудь смог про него выяснить?

- Только то, что он эльф.

- Эльф? - Удивленно посмотрел на бандита ведьмак. - Эльф, значит... Что-нибудь еще, связанное с этим делом?

- Еще пришел приказ от Серого. Точно такой же, только без платы, и ровно через неделю после первого.

- Сильно. Где мне найти Серого?

- Я... ннее...

- Аксий! - Рявкнул Алан, усиливая Знак. Воля у бандита оказалась сильная. - Отвечай.

- В подземельях под замком, - ровным голосом ответил Альберт.

- Ну, вот видишь, можешь ведь и нормально разговаривать, когда замотивирован. - Алан похлопал мужчину по лысине, и приказал: - Спать.

Тот уютно устроился на собственном же столе, и захрапел. Надолго этого приказа не хватит, слишком ему больно, но пара-тройка минут у Алана есть. Убивать, почему-то не хотелось, даже бандита.

Ведьмак совершенно спокойно покинул таверну через тайный ход, забрал своего коня, и ускакал в сторону старого центра. Именно там стоит замок, поставленный в незапамятный времена одним генералом, по сути и основавшим Аэдирн еще в восьмом веке. Собственно, от старого замка там мало что осталось, потому как ныне, это королевский дворец.

Венгерберг, вообще-то, поставлен именно здесь очень даже неспроста. Перебив эльфов, живших на этих землях, люди заняли не только территории, но и ставили свои города прямо на фундаменте эльфских городов. Примеров тому множество, такие как Новиград, например, или Пена. Собственно большинство первых людских городов, кроме, пожалуй, Третогора. Стоят именно на эльфских фундаментах. Что тут скажешь, эльфы знали где строить свои города. Ведь все они стояли в местах, где есть магические источники того или иного типа.

Алан не раз бывал в Венгерберге, и с десяток раз брал задания, которые так или иначе приводили его под землю, даже под фундамент, туда, где хранят свои секреты остатки эльфского города. В свое время он даже обнаружил небольшую потайную залу, где обрел эльфскую библиотеку мага. К сожалению, он не был знающим, просто магом, и не более, так что его секреты остались по большей части невостребованными, пусть с десяток заклинаний чисто эльфской школы Алан и выучил. Так он учился настраиваться на их магию, чтобы ощущать и ее тоже, что довольно трудно, стоит отметить, дается даже магам из Капитула. Тут опыт нужен.

Спустившись вниз, Алан пошел по знакам, о которых его просветил Артур, и через пару часов все же нашел, что искал. Рисунок змея, нарисованного серой краской. Рядом с этим местом его эльфский камень стал вдруг активным, и более того, засветился, насыщая душу ведьмака духовной силой.

- Это будет интересно, - шепнул он себе под нос.

Найти рычаг, открывающий дверь, оказалось проще простого. Хватило меловой пыли и Аарда, чтобы найти место с большим количеством отпечатков. Остальное дело техники - рычагом оказалась рука статуи красивой и древней эльфки. Потянув за него, Алан услышал открытие двери, и звуки изнутри скрытого помещения:

- Какого?.. Я никого не жду!

- Если ты меня подставил!.. - Прошипели в ответ. Затем внутри что-то вспыхнуло, и Алан ощутил активацию портала, который почти сразу же закрылся. Ведьмак вошел внутрь, и мягко ушел с траектории выстрела. Арбалетный болт вошел в стену неглубоко, едва пробив слой штукатурки, и упал на пол.

- Еще раз попробуешь, и я тебе головенку отрежу, - сурово предупредил Алан, но высокий, худой мужчина с удивительно умным лицом, не послушался. Он поднял второй арбалет, и выстрелил. Решительно, уверенно, спокойно, без истерик или растерянности, он действовал быстро и напористо. Не глядя, попал или нет, он выдернул меч из висящих на спинке кресла ножен, и только после этого обернулся. Он увидел меч прямо перед своим глазом, и ведьмака, который держал в левой руке его стрелу.

- Да кто ты такой?

- Ответ ты найдешь прямо в моих глазах. Не правда ли?

- Ведьмак, - презрительно прошипел Серый.

- Умница, дочка, возьми с полки пирожок. Там два, твой средний.

- Че?.. Хек! - Получивший кулаком под дых, мужчина согнулся, и вдруг, разом, его аура изменилась. Только что он ощущался, как совершенно обычный человек, но теперь, это был мастер меча, вот только меч ведьмака больше не смотрел ему в глаз.

- Ух ты, мастер! - Восторженно воскликнул Алан, и удивительно обаятельно улыбнулся. Он был искренне счастлив. Не сказать, чтобы он не встречал мастеров меча на своем пути. Встречал, конечно, но все равно, очень приятно скрестить мечи с профессионалом своего дела. - Я очень рад.

- Ты с головушкой не дружишь, ведьмак?

- С чего такой вывод? - Удивился молодой на вид парень.

- Ты молод, чтобы быть мне соперником, но искренне рад, что встретил меня. Ты понимаешь, что вот-вот умрешь? - Спросил Оргот.

- Есть два "Но". Первое, не так уж я и молод. И второе, мы еще посмотрим, кто кого. Потому я и рад. Вдруг ты сможешь показать мне то, чего я еще не видел? Это было бы интересно.

- Я прав, с головой у тебя не лады, но что еще ждать от мутанта... Начнем?

- Я готов, - хмыкнул Алан, и тут же отвел удар меча чуть в сторону. Новички частенько стараются отвести меч противника как можно дальше, но опытные рубаки знают, что совершенно нет никакой разницы, в метре от тебя пройдет меч противника, или в сантиметре. Мимо, значит мимо, а вот силы сберечь совсем не лишнее. Чуть довернув меч кистью, Алан превратил блок в удар, совмещая его с движением тела, и заведя оружную руку противника вместе с мечом аж на уровень глаз. Показал, что вот-вот ударит его кулаком в глаз, но ударил ногой - прямо в голень, и тут же сделал два шага назад.

- Уй!!! Нелюдь сраная! Знаешь, как, блядь, больно?!!

- Угу, знаю. Бывал на твоем месте. Продолжим, или тебе нужна минутка?

- Ты смеешь надо мной издеваться, побирушка? Твое место в грязи, из которой ты вышел!

- Я, вообще-то, граф, по рождению, - спокойно отбрил идиота Алан. - А вот ты, нищета загорская, всего лишь барончик. Меелкий, никому не нууужный...

Алан бесстыдно читал его мысли. Никому не нравится, когда его оскорбляют, и уж тем более такой бесталанный кусок мяса, который добрался до уровня мастера меча не столько своими усилиями, сколь за счет дорогущих зелий.

- Ты можешь выпить зелье, я подожду.

- Ты и это знаешь? - Удивление можно было едва заметить, настолько плотно его перекрывала ненависть, рожденная страхом.

- Ты не первый человек, ставший мастером на зельях, которого я встречаю. Только удивлен, что эта глупая мода на костыли дошла до нас с востока. Раньше этими глупостями занимались только в Офире и Хаакланде, но видимо, люди всегда ищут легких путей. Глупо и недальновидно.

- Не тебе судить, нелюдь, - скривился Оргот.

- Мне как раз и судить. - Алан усмехнулся, глядя на то, как зелье постепенно вступает в силу. Зрачки Оргота вдруг резко расширились, и моментально сузились в точку. Сердцебиение, только что такое неровное и словно прерывистое, стало мощным и ровным, пусть и быстрым до невозможности. Ударов так под сто шестьдесят. Сердце человека куда слабее сердца ведьмака, так что для него это действительно опасно, но такие зелья обычно делают с компенсатором, которое усиливает мышцы, и сердце в частности. Ненадолго, но этого хватает на полчаса. В редких случаях на целый час. Впрочем, подобная нагрузка бьет не только по сердцу, но и по всей кровеносной системе, так что тут нужна привычка. Обучаться работе с такими зельями нужно начинать с самого детства, когда организм податлив и адаптивен. - Теперь ты готов продолжить?

- Теперь я готов тебя убить, ведьмак.

- Пупок развяжется, - хмыкнул Алан, и развернул первый уровень ауры. Весь потенциал "пронзающих ударов" сконцентрировался в его мыслях, палитра воздействий развернулась перед внутренним взором, а аура вслед за этими мыслями, вдруг стала подвижной и мощной.

- АААааааа!

Серый Оргот обрушил удар, который часто зовут "Разрез". Вся энергия сконцентрирована на лезвии, и мечом можно с легкостью перерубить камень, будто лазером срезать. Алан мог таким вот ударом разрезать камень, стоящий в пяти, а то и семи метрах от него.

Ведьмак ударил навстречу стандартным "Сильным ударом", но усиливал не энергию удара, а сам клинок. Ударная волна разошлась по помещению, сметая мебель и разбивая ее о стены. Два живых вихря сошлись в одной точке, слились на мгновение, и из общего вихря, ломая ритм, вылетел человек. Ведьмак остался стоять, глядя на то, как противник отползает от него в страхе, зажимая живот. На каждом вдохе рана расходится, показывая сизые кишки, но их владелец словно, действительно, все еще собирается выжить. Наконец-то он дополз туда, куда так стремился и, усмехнувшись, потянулся вверх, к замаскированному рычагу, однако не получилось. Меч пришпилил его руку к камню стены, пробив ее насквозь.

Алан подошел, и присел напротив.

- Ну, вот и стоило устраивать весь этот спектакль, когда всего-то и требовались пара ответов на мои вопросы. Вопрос первый: Кто этот эльф?

Собеседник промолчал, но его мысли... Мысли сдали его с потрохами. А вот настоящего, полноценного мастера меча так не расколоть. Он контролирует даже не сами мысли, а намерение, которое стоит за ними, а потому, у него не может проскочить случайная мысль. Самоконтроль высшей степени, так сказать. Даже телепатия не поможет против такого монстра боя, а этот недоучка-ленивец, выбалтывает все, и даже не понимает этого. Баран...

- Не хочешь говорить? Понимаю. Но тогда, может быть, на второй вопрос ответишь? Он проще, честно. Вопрос такой: Как так вышло, что чистокровный эльф и ты сговорились, чтобы наслать на людей и эльфов демона, откормив его, и тем самым спровоцировав очередную войну? У вас с головой не порядок?

- ОТКУДА ТЫ УЗНАЛ?!

- Да ты мне и сказал, - мягко, словно говоря с сумасшедшим, ответил Алан. - И все же, объясни, зачем вам эта война? А, то есть ты просто ксенофоб, это мне даже отчасти понятно. А он? Его цели ты хотя бы понимаешь? Нет, то, что он тебя использует, это ясно, как белый день, но как именно? Чего он добивается? Не знаешь... Я думал, ты умнее... Увы.

Ведьмак встал, выдернул меч из стены и руки идиота, решившего переиграть многовекового эльфа-знающего, и снес ему голову, как и обещал. Все же, слово надо держать - Серый Оргот выстрелил в него второй раз, хотя Алан его и предупреждал.

Ушло немало времени, чтобы полноценно обчистить кабинет, разыскать все тайники, обследовать все механизмы и найти скрытое помещение. Стена отъехала, и Алан слегка охренел. Прикованная двимеритом, на стене висела уже знакомая красотка.

- О как! Как это ты умудрилась опередить меня и оказалась в Венгерберге раньше? Да еще и украшениями обзавелась... неподобающими. Даже я бы сказал, вульгарными. - Алан поморщился. Он некогда занимался двимеритом, разбирался в том, как именно он подавляет способности к магии. В двимерите невозможно даже использовать полиморфию, хоть она и не использует магию вовсе. В общем-то, все просто. Двимерит, это металл, ничем не отличимый от обычного сырого железа. Создавать его тоже можно без особого труда. Берется сырая крица. На нее направляется поток духовной силы, и получается двимерит. Сырое железо имеет интересный эффект - пропитанное духовной силой, обретая круглую и только круглую форму, оно поглощает духовную силу, и заставляет бегать по кругу. По факту, это ничем не отличается от ритуала, когда некое место или пространство ограничивают кругом. Здесь совершенно тот же смысл. Ограничение. И оковы из Двимерита не ограничивают магию, как таковую. Они ограничивают движение духовной силы. Вот только без нее, колдовать вообще невозможно. Никак. Духовная сила, это основа всего, любой магии, любой способности. К примеру, если проклятого поместить в двимеритовые оковы, он не превратится в волколака, но если надеть на волколака, то и в человека он обратиться не сможет. Такая интересная вещь. С другой стороны, волколака двимеритом не удержать. Он сырое железо когтями разорвет, и не особо-то заметит, но это уже так, к слову.

- Это... ты... опять, - эльфка выглядела и впрямь паршиво. Ее врожденная магия без контроля духовной силы буквально пошла волнами, медленно разрушая тело. Это действительно больно, и выглядит некрасиво, будто вены чернеют, хотя и не у всех. Магия каждого по разному реагирует на полную свободу, но есть и закономерность. Чем сильнее маг, тем хуже ему в двимерите. Магии больше, и она бунтует, норовит разорвать тело изнутри, бушует волнами и даже в редких случаях, взрывается этакими минивзрывчиками, особенно у огненных чародеев. В общем, зрелище, лишенное всякого намека на красоту.

- Я. Рад нашей встрече, красавица. Замри, будь добра.

Алан подошел к девушке и вынул меч. Два росчерка, и с ног упали кандалы. Ведьмак убрал меч, и просунул руки под ошейник. Кольчуга заскрипела из-за вздувшихся от напряжения мышц, но металл между его рук не выдержал, после чего бесшумно разошелся. Разогнутый ошейник остался висеть на центральной цепи. Она тут для того, чтобы пытать, натягивая цепь, и лишая мага воздуха. Иногда такое повешенье длится часами, сутками и даже неделями. Жуткая штука.

Снова взяв в руку меч, Алан примерился, и одним слитным движением совершил удар, пересекший оба наручника. Девушка выскользнула из них, и рухнула вниз, но ведьмак подхватил ее, прекрасно понимая, что ни ноги, ни руки ее не держат.

- Как же тебя угораздило-то? - Он покачал головой, и убрав меч, пристроил ее во внешней комнате на почти неповрежденный диванчик, перевернув его на ножки носком сапога. Эльфка вырубилась, так что Алан спокойно закончил с кабинетом, закрыл его, и замел все следы, включая перенос тела Серого Оргота в скрытую комнату. Закинул красотку на плечо, и потопал на выход из катакомб. Идти не близко, а ночь скоро кончится. Стоило поспешить.

Ринавель аэн Саэфернэ очнулась от забытья как-то разом. Она лежала в тепле, уюте, и словно бы парила над землей, настолько расслабленно она себя ощущала. Приоткрыв синие глаза, девушка приподнялась и осмотрелась. Деревянная отделка комнаты, красивая мебель, в чем-то даже изысканная обстановка, но без излишеств. Рядом с кроватью тумба, на которой стоит поднос. Пахнет свежим хлебом, жареными на сале яйцами, и соком из яблок.

Красавица пошевелилась, и вдруг замерла. Медленно приподняла одеяло, и в шоке уставилась на себя. Куда делась ее одежда, и откуда на ней это шелковое безобразие, она в упор не помнила. Быстро осмотревшись, девушка увидела халат, так же из шелка, лежащий в ногах кровати, и решив, что раз выбора нет, то и спорить, вроде как не с чем, надела его. Подвязалась пояском, и совершенно на автомате поправила шикарную гриву волос. Как была босиком, так и вышла из комнаты, вспоминая вчерашний день, сжимая кулаки от злости. Впрочем, а кто бы не сжимал?

Их отряд прошерстил обе деревни людей, в которых началось эльфское бедствие. Они не узнали, что там произошло точно, потому как некроминикона там уже не было, но догадались, что началось все именно здесь. По частям трупов трупоедов вокруг, было не сложно понять, что встреченный ими ранее ведьмак был первым, кто посетил эти места, так что возник вопрос, что делать дальше. Однако, сделать свой выбор им так и не пришлось. Открылся портал, и из него вышла фигура, укрытая плащом с глубоким капюшоном, и с посохом в руке. Несколько секунд спустя, в живых осталась только она, да ее подруга. Маг перенес их порталом куда-то под землю, определенно в старое эльфское жилище, где отдал ее тому человеку, что заковал ее в двимерит, чтобы пытать и сломить, а ее подругу маг забрал с собой.

Она оказалась одна, в темноте, полной тишине, и в двимеритовый колодках с ошейником. Ей было страшно, больно и крайне паршиво от потери подруги детства, но не прошло и дня, как в комнату вошел тот самый ведьмак!

- "Он меня преследует?" - Проскочила мысль, но как оказалось, он пришел, чтобы ее спасти, и спас. В полуобмороке, Ринавель смутно видела окружающий мир, кроме, пожалуй желтых, ярких глаз. Они буквально заполонили всю область зрения, даря надежду и какое-то далекое тепло. Он, кажется, что-то говорил своим чуть хрипловатым голосом, но она не могла понять, что именно. А потом, двимерит исчез, и ее накрыло отходняком. Девушка потеряла сознание. Заснув в аду, проснулась в раю, не иначе.

Спустившись вниз, Ринавель попала в гостиную. Просторное помещение, слегка затененное теплыми на цвет стенами, заглушило шаги босых ног. Девушка сунулась в одну дверь, но услышала лишь бормотание пожилой женщины:

- Разве так можно? Зачем было притаскивать девочку сюда, если сам собирался развернуться и уйти? Ну, разве же так делают? Хорошо хоть к утру вернулся...

Не особо разбираясь в человеческих взаимоотношениях и речах, эльфка прикрыла дверь в кухню, и посунулась в другую, но это оказался запасной выход, шедший на задний двор, в конюшню. Закрыв и ее, она открыла последнюю дверь, и вошла в просторное помещение с большим столом по центру, двумя каминами с разных сторон, и большим количеством стульев.

Поначалу она не заметила никого, но пройдя дальше, услышала тихий хмык. Резко повернувшись, и хлестанув волной волос себя же по лицу, Ринавель буквально уставилась в желтые теплые глаза с кошачьим зрачком.

- Доброе утро, миледи. Как спалось? И простите, вынужден поинтересоваться, отчего вы босая? Нет-нет, это обворожительно, и все же, вам не понравились тапочки?

- Это снова ты, - как-то даже угрюмо выдохнула эльфка.

- Эм, да, я полагаю. Я, это определенно - я. Но чем вы недовольны?

- Я... ты... Хр...

- Информативно. Давайте-ка зайдем с другой стороны. Ваша одежда была полностью испорчена, порвана в десятке мест. Восстанавливать ее просто бессмысленно. Я взял на себя смелость заказать вам новую. Благо, что вы проспали больше суток, так что швеи успели не только снять мерки с вашей старой одежки, но и сшить новую. Прошу вас примерить. - Алан показал на подоконник, где лежала стопка обмотанных в бумагу вещей. - Я ждал, пока освободится любезная тетушка Мила, чтобы отнести вам одежду, но она пока занята. Я не знал, когда вы очнетесь, и потому поставил свой завтрак выше доставки одежды. Простите.

- Отвернись, - фыркнула девушка, и подбежав к окну, стала распаковывать вещи. Всего два платья, одно женское, для ежедневного ношения летней порой, а второе - походное, мужского кроя. Конечно, лучница выбрала второй вариант, в чем ведьмак даже не сомневался. - Где мое оружие?

- Понятия не имею. Когда я вас нашел, ни лука ни кинжала рядом не было. Впрочем, если с оружием вы чувствуете себя лучше, могу одолжить один из моих арбалетов, тул на два десятка болтов и подарить кинжал. - Алан обернулся, и осмотрел эльфку придирчивым взглядом. - Нужно будет удвоить гонорар швеям. Они славно постарались.

Ринавель сама не поняла почему, но не броский, скрытый под основным смыслом слов комплимент, ей понравился больше прямого признания "красавицей". Девушка вильнула взглядом, и сама не зная почему, пошевелила пальчиками на босых ножках. Алан принял эти шевеления на свой счет, и кивнул на стул, слегка отодвинутый от обеденного стола. Она подошла, и увидела стоящие на стуле полуботиночки в эльфском стиле. И все же, они отличались от привычных более высоким каблуком, изрезанным рисунками взъемом и внутренней отделкой. Рядом лежали странные, непривычные тряпочки. Она подняла их, и внимательно осмотрела.

- Это носки. Замена портянкам, весьма неплохая, но главное, более удобная. Если портянки вам привычней, то найдем специально для вас. Обувайтесь, миледи.

- И как эти носки наматывать?

- Суйте ножку в дырку, и натягивайте, совмещая форму носка с формой ноги. Все просто. Давайте я вам помогу на первый раз.

Аккуратно усадив эльфку на стул, Алан сел напротив, и взяв ее за лодыжку, надел левый носок. Через секунду повторил с правым.

- Действительно удобно и быстро. Люди такое носят?

- Нет. Я такое ношу. - Ведьмак поднялся отошел к окну. Что он там выглядывал, девушка знать не знала, но несколько обеспокоенное лицо заметила.

- Где мы находимся?

- Это мой дом в Венгерберге.

- В Венгерберге? - Удивленно воскликнула Ринавель. - Далеко меня занесло.

- Да не близко. До Синих гор отсюда неделю скакать.

- Тогда как ты здесь оказался так быстро? - Вдруг поняла, что время-то не сходится, девушка.

- У меня отличный конь, - хмыкнул ведьмак. - Лучший.

Наверное, еще никто в мире не называл последовательные телепорты "конем". Впрочем, все когда-то случается впервые.

- Да хоть Пегас. Все равно не получается.

- Миледи, у всех свои секреты, - он покачал головой, даже не собираясь ее просвещать. - Я же не спрашиваю, как вы со всем этим ужасом связаны? Не спрашиваю. Вот и вы... оставьте свое любопытство при себе.

- Вот как? А вы спросите меня! - Взбеленилась вдруг эльфка. - Спросите! И вам отвечу, что понятия не имею!

- И соврете, - перебил ее Алан. - Взяли вас потому, что именно ваша группа занимается этим делом. Думаю... Я думаю, что разорив человечьи села, демон направился в горы и напал на эльфов. Я прав? - Увидев ее лицо он моментально понял, что не ошибся. - Ваши отправили команду, собственно, вас, расследовать это дело, однако я уверен, что вы ничего не нашли...

- Демон? Ты сказал демон?

- Вы не могли бы решить, на "ты" ко мне обращаться, или все же на "вы", а то я как-то сбиваюсь. И да, я сказал именно "демон". Вселенный в мертвую собаку Хулл'иман'гар.

- Э...

- Не в курсе, кто это? Это тварь средней силы, примерно на уровне слабейшего гения стихии, джинна. Очень сильная тварь, к тому же имеющая тело, в котором ему нет нужды бороться за первенство с хозяином, потому как хозяина-то и нет. А теперь самая плохая часть. Человек, который призвал тварь, был просто пешкой. Ему внушили, что его прабабка была призывателем, и подкинули некроминикон. Затем заставили соседа убить его любимого пса, и у него крыша потекла. Он достал книгу, и призвал демона, но совладать с ним не мог по определению, и вуаля, демон, практически в полной силе, и прямо на границе людей и эльфов. Война на пороге, вот только второго восстания Аэлирэнн эльфы не переживут. На этот раз вас вырежут вообще всех, не оставят никого. И глядя на этот вопрос с такого угла, становится странным то, что в заговоре был и эльф, видимо Знающий, а этот титул просто так не дают. И нет, это не иллюзия, а точно эльф, чистокровный. Судя по всему, довольно древний.

- Это не картина, а какие-то разрозненные мазки, - поразмышляв, ответила Ринавель.

- И не говори. Вообще ничего не понятно. Ставлю на борьбу за власть внутри вашего общества. Людей же используют как внешнего врага, против которого можно и нужно сплотиться. Но это так, догадки.

- А с чего ты вообще взял, что тот человек, который вызвал "демона", был просто пешкой? И про внушение тоже?

- Пойдем, покажу тебе сам некроминикон. Это копия, и ей не больше пары лет. Во времена пробабки того глупца, этой книги еще даже не существовало, - покачал головой ведьмак. - Не знаю, кто именно делал эту копию, но хоть бы состарили ее искусственно, что ли. Идиоты. Дело нескольких дней, но провалило всю подставу.

- Как вообще можно состарить... книгу? Искусственно...

- Способов хватает. Жидкости, вроде чая или кофе. Намокание и сушка сильно старят пергамент. Можно слегка поджечь и вовремя потушить, тоже помогает добавить визуального возраста. В общем, было бы желание, - отмахнулся ведьмак.

- Люди... Все помыслы на обман, - фыркнула ошарашенная эльфка.

- Да уж кто бы говорил-то, - искренне рассмеялся ведьмак в ответ.

- Что? Что ты имеешь ввиду?! Это люди обманули нас!..

- Да-да, я много раз слышал эту историю. - Алан совершенно спокойно перебил красавицу. - Но вы как-нибудь спросите у своих старших, сколько миров они зачистили от всякой разумной жизни, пока еще умели меж мирами ходить. Поинтересуйтесь, только перед этим чего-нибудь успокоительного выпейте, чтоб по самые брови... успокоиться, не то так и поседеть недолго. Да и незачем так далеко ходить - поинтересуйтесь у Знающих, как они зачистили этот мир от вранов, хотя бы. Впрочем, все это дела давно минувших дней, и мало меня интересуют. Моя задача демона найти, и голову ему срубить.

- Больше тебя ничего не интересует, ведьмак?

- Много что, но мне даже стало интересно, что именно миледи имеет ввиду?

- Что, если это все задумали люди, чтобы добить эльфов, имея на то веские основания? - Запальчиво выкрикнула девушка.

- То, что люди участвовали, это факт, - спокойно пожал плечом Алан. - Как и то, что итогом должна была стать межрассовая война на уничтожение. Другое дело, что мы с этим сделаем? Чего хотят другие люди и эльфы, устроившие все это - очевидно, но чего желаете вы? Лично.

- Я... Я не знаю, чего хочу, но знаю, чего точно не хочу. Я не хочу войны.

- Вот видите, как все просто. Проведите меня на эльфские земли, и я уничтожу демона. Точнее, изгоню, что в нашем случае равнозначно.

- Что? Так вот почему ты меня спас? - Переиначила на свой лад эльфка. Алан разве что глаза не закатил.

- Давайте так. Раз уж вам так хочется видеть меня злодеем, то представьте, что я хочу забрать оплату за заказ. Представьте, что меня интересуют только деньги. Так проще, и это имеет под собой хоть сколько-то правды. Пойдет?

- Вполне, - высокомерно заявила девушка, и отвернулась, разве что не фыркнув, как норовистая кобылка.

- Так вы окажете мне услугу? Проведете меня на ваши земли?

- Так уж и быть. Даже такой алчный ведьмак может быть полезен.

Алан хмыкнул, и покачал головой. Женщины... Нет никакого смысла их переубеждать, все равно поступят по-своему. Плевать, в конце-то концов. Главное сейчас - войну предотвратить, а остальное, честное слово, мелочи.

- В таком случае, выезжаем через час. Подготовьтесь.

- Я готова.

- Я имел ввиду, поешьте, и конечно, попросите на кухне еды в дорогу. Нам ехать неделю. Если нужны какие-то вещи, отправьте служанку на базар, но сами из дому не ногой. В городе "огнеопасно". Любой нелюдь или маг может спровоцировать бойню.

- "Нелюдь", - эльфка тяжело вздохнула про себя, но вслух не сказала ни слова. Удивительно, но ведьмак сказал это слово совершенно без негативного оттенка. Пусть Ринавель не была полноценным магом, но как и любой чистокровный эльф имела отличные задатки. Она бы почувствовала его отношение к слову, и тому, что за ним стоит, но мужчине напротив, похоже, было совершенно плевать, человек или эльф, или даже гном. - Хорошо, - она кивнула, и ушла в сторону кухни. Действительно, стоит поесть перед отъездом.

Кони легко несли всадников на спинах. Крупные, мощные, они легко отмеряли милю за милей, оставляя Венгерберг все дальше.

Ближе к вечеру, всадники остановились на полянке с небольшим родничком, и ведьмак достал из маленькой сумочки настоящую палатку! Разложил ее, привычными движениями распахнув вход, и вошел внутрь. Не сдержав любопытства, Ринавель вошла за ним, и оказалась крайне удивлена. Большую часть огромного - для маленькой одноместной палаточки - свободного пространства, занимали шкафы с книгами и алхимическая лаборатория. Да за эту палатку можно купить особняк, если не два! Какой богатый ведьмак...

- Можете взять мой спальник, - кивнул Алан на скатку из медвежьей шкуры.

- А где будете спать вы?

- На полу, - он безразлично пожал плечом, и повернулся к столу с алхимическим кубом. Ловкие руки стали что-то нарезать, давить, параллельно кипятя сок, выжатый из нескольких палочек, но сама жидкость его не интересовала, только пар. Он конденсировал его обычной металлической крышкой, охлаждая ее Знаком, и сливая полученную жидкость в небольшую мензурку. Ведьмак работал легко, ровно, что обличало большой опыт подобной работы. Вскоре, первое зелье было готово. Следом пошло еще одно, а за ним еще и еще. Зачарованная его движениями, эльфка смотрела пока совсем не стемнело, и ведьмак зажег небольшой огонь. Свет ему был не особо и нужен, так что слабого огонька лампадки вполне хватило. Остановился он только за три часа до рассвета, после чего уселся в медитацию, и погрузился в нее крайне глубоко. Однако, через три часа он легко встал, но сонным не выглядел вовсе. Наоборот, энергичный, полный жизни, но никак не усталый и раздражительный.

Ринавель аэн Саэфернэ пожалела, что не умеет так же. Посидела бы в дурацкой позе, и снова свежа, даже бодра!

- Выступаем, - ведьмак дохлебал кашу из котелка, и тут же его отмыл. Ринавель вообще заметила, что он не откладывает ничего на потом, делая сразу как надо. Это ей понравилось, в отличие от того факта, что в этом путешествии она вообще ничего не делала, и не имела никаких обязанностей. В отряде у нее была своя ответственность, обязанности, но здесь, она словно бы лишняя. Оказалось, что это неприятно. - Сегодня сократим время.

- Как сократим?

- Пройдем через телепорт, - ответил ей ведьмак, и двинулся совсем не в сторону Синих гор, а почти строго на юг. Через пару часов они спешились, и вошли в неприметный грот, с которого слезла иллюзия, скрывающая его.

- Ого! - Девушка даже рот приоткрыла от восторга.

- Проходите скорей. - Ведьмак восстановил иллюзию, и возжег десяток факелов одним лишь щелчком пальцев. Не всякий чародей потянет разделение внимание на десяток направлений, между прочим. Он подошел к вмурованному в каменную стену черепу, и протянув руку, выдал импульс чистой магии прямо в него. Черепушка засветилась мертвенным светом, и в паре метров вдруг открылся стационарный портал. - Входи, только кобыле глаза прикрой, иначе не затащишь ее ни за что.

Эльфка только фыркнула, и сделала, как сказано. Уже на той стороне, она осмотрелась, и в некотором шоке посмотрела на вышедшего из портала ведьмака.

- Красиво, правда? Сам место выбирал, - он улыбнулся давним воспоминаниям, и махнув рукой, закрыл портал. Ринавель с трудом ощутила волну энергии, дестабилизировавшую портал, и не совсем поняла, что это. Алан использовал Ирден, только изменил его форму на обычный выплеск, как у Аарда. Простенько и со вкусом.

Оглядев большой грот, подсвеченный пресноводными водорослями в воде, он пошел к выходу. Им еще ехать и ехать, пару дней точно.

- Это Дол Блатанна?

- Северная ее граница. Пара дней пути до Синих Гор.

- Люди, когда это вы успели понаставить своих телепортов в этих местах? - Леди сурово нахмурилась, вперившись суровым взглядом в ведьмака.

- К людям это не имеет никакого отношения. Это только для ведьмаков. Исключительно.

- Ну... хоть так.

Дальше поехали молча. Переходя с рыси на шаг и обратно, они преодолели около тридцати миль за день, и переночевали в небольшом городке Аэн Даль, а по утру поехали дальше.

В горы вошли пешком, оставив коней пастись самим. Ринавель повела их тропками, которые не всегда и заметны-то были, потому как никаких следов того, что по ним вообще ходят, было не заметно, и Алан вскоре осознал почему. Эльфка буквально прыгала по камням, не наступая на землю и растительность, причем привычно, естественно, словно делала это сотни раз.

Идти пришлось довольно далеко, но к вечеру они пришли к горному поселку.

- Постойте, - Алан взял ее за локоть, и остановил. - Думаю, вам не стоит туда ходить. Там нет выживших...

- Я... знаю. Чувствую, - девушка прижала руки к груди, словно пытаясь согреться, но не получилось. Впрочем, секунда слабости прошла, и она достала из-за спины подаренный арбалет. Не эльфская изящная игрушка, но в Махакаме делают не хуже, а то и лучше.

- Обойдем. Все равно нам явно дальше идти.

- Да. Пойдем.

И они не стали заходить в деревню, обойдя ее краем, но даже так увидели с десяток разорванных тел. Лицо Ринавель аэн Саэфернэ застыло маской скорби, а ведьмак... Разве по его бледному лицу скажешь, что он чувствует?

Все дальше углубляясь в Синие горы, они все шли и шли, когда Алан вдруг остановился.

- Что такое?

- Впереди идет караван. В нашу сторону.

- А... - Но тут из-за поворота показались первые эльфы. Они несли на своих плечах большие жесткие корзины, а некотрые несли носилки с раненными. Беженцы.

Ринавель проходила меж ними, прикасалась руками к их плечам, и глаза на мокром месте. Алан же, шел как бесчувственная скала. Он в своей жизни видел такие ужасы, что словами не передать. Если бы у них было время остановиться, он бы исцелил раненных, но времени у них как раз и не было. Судя по всему, демон продвигается все дальше, и не собирается их ждать. Ведьмак подошел к эльфке, и взял ее под локоть:

- Нам нужно спешить, иначе их станет еще больше. Нет времени на жалость.

"Нет времени на жалость". Эти слова буквально потрясли эльфку. Она вырвала руку, и с яростью посмотрела на ведьмака, желая высказать ему все, что думает о подобной бесчувственности, но увидела в его глазах понимание. Прожившая более двух веков девушка моментально поняла - чтобы понимать, нужно пережить, и... промолчала.

Они двинулись дальше. На обочинах встречались тела погибших эльфов, но нужно было спешить. Ноги двигались все быстрее, а в груди ведьмака вдруг заворочалось странное чувство. Он знал, что вот-вот что-то произойдет.

Выйдя из-за очередного поворота, он увидел невероятную сцену. На соседней горной вершине, словно бы срезанной огромным мечом, напротив друг друга замерли огромная фигура волка, метров десяти в холке, и маленькая, изящная фигурка эльфки, окруженная магической аурой невероятной мощи. На эту картитну смотрели не только они, но и целое море эльфов с соседней вершины.

- Это Францеска Фин Добаир! - Воскликнула Ринавель.

- Та, что участвовала в восстании Аэлирэнн?

- Она самая! - С гордостью кивнула эльфка.

Алан поднапрягся, расшифровывая потоки магии, и покачал головой. Вооот сейчас!

И действительно, волчара прыгнул вбок, и что-то подхватил с земли. Щелкнул челюстями, и потоки дестабилизировались еще больше. Защитный купол, накрывший срезанную вершину пошел волнами, и подавление демонических сил стало меньше.

- Она проиграет. - Мрачно выдавил ведьмак.

- Что? Почему?

- Потому что все еще думает, что дерется против слабака...

Вдруг, прямо перед ними открылся портал, и оттуда вышел эльф, укутанный в темную мантию и капюшон.

- Остановитесь! - Он был слегка надменен, и голову держал гордо.

- Симлас Фин аэп Дабаир! - Удивленно воскликнула Ринавель.

- Кто он? - Тут же спросил ведьмак.

- Знающий! - С почтением в голосе поклонилась эльфка. - Отец Францески!

- Ммм... Теперь все сходится. - Алан тяжко вздохнул. - Твоя дочь вот-вот погибнет.

- Нет, она вот-вот станет героем и спасителем целой расы. Моей расы!

- Этот демон, тот который в волке... это Хулл'иман'гар. Он прожует ваш противодемонический барьер, и выплюнет твою дочь в виде трупа. Хотя, скорее всего - сожрет ее.

- Как... откуда ты знаешь, dh'oine?

- Из некрономикона, подкинутого тому селянину. Судя по всему, именно ты сместил ментальные акценты так, чтобы он рискнул, и призвал демона. Кроме опытнейших Знающих, мало кто способен так тонко управлять сознанием. Обычный гипноз слетел бы сразу, как только он взял в руки некрономикон. Другой вопрос, почему ты не проследил, чтобы он вызвал нужного тебе демона? Хотя я догадываюсь. Ты ставил установку, но переборщил с ненавистью. Я прав?

Эльф поморщился, что лучше слов подтвердило догадки ведьмака.

- Я могу ей помочь, - Алан кивнул на запыхавшуюся, тяжело дышащую эльфку на срезанной вершине.

- Ты не поможешь, и вообще, не пройдешь дальше. Только помешаешь, а потому...

Эльф взмахнул рукой, но его импульс оказался развеян раскрывшимся навстречу Ирденом. Знающий хотел вышвырнуть ведьмака из гор порталом, открыв его прямо под ногами персоны нон грата, однако он не раскрылся. А в следующее мгновение, эльф отлетел, бряцая посохом по камням. Впрочем, ему было не до того, все его внимание занимала сломанная в пяти местах челюсть.

- Знающие и их интриги... - Ведьмак презрительно сплюнул в пропасть по левую руку, и перешагнул через завывающего от боли эльфа. Коснувшись меча за спиной, он вошел в открывшийся портал, и появился на срезанной вершине! К сожалению, он уже вошел в портал, и потому не мог ни увидеть, ни ощутить ничего за спиной.

Ринавель аэн Саэфернэ метнулась вперед, и вошла в портал вслед за ним.

Портал за спиной Алана закрылся, и он мрачно выругался, ощутив за спиной девушку.

- Дура, бля. - Тут уж не до манер. - Стрелять только в слезную железу. Поняла?

- А... Да. Но зачем?

- Позже поговорим. И двигайся, не стой на месте. У меня не будет возможности тебя защитить.

Ведьмак отбежал метров на двадцать, достал оба меча, и кивнув Францеске Фендабаир, чтобы она отвлекла демона, вдруг словно исчез. Он двигался с невероятной скоростью, но демон все же увидел его и успел отреагировать. Он поднял лапу, чтобы раздавить мошку, но раздался тихий шорох, и демона приподняло над полом метров на пять - швырнуло в сторону от встречного удара двумя мечами разом. Пролетев около двух десятков метров, он тяжело упал на бок, и тут же завозился, вставая. Сломанная лапа начала быстро срастаться, но это дало время.

- Францеска! - Крикнул Алан, пытаясь отдышаться после таких диких нагрузок на тело, и отпивая из пяти баночек с зельями. Его разве что не ломало, но ведьмак стерпел эти первые секунды. - Это Хулл'иман'гар! Поняла?

Чародейка удивленно посмотрела на ведьмака, и ее глаза округлились. Она поняла, с кем именно столкнулась, и что билась все это время совершенно неправильно! Впрочем, она все равно не умеет призывать мертвых духов, так что этот бой, просто трата сил. Нужно уничтожить его тело, полностью! У нее осталось менее половины силы, зато появился помощник. Судя по тому, что демон отлетел от удара ведьмака, то получается равный обмен. Половина сил на такого помощника, как раз так-на-так и выйдет. Францеска кивнула, мол поняла, и повернулась к вставшему волку.

Между рук чародейки будто молния проскочила, снова и снова, нагнетая невероятное электрическое поле. Волк замахнулся сросшейся лапой, и ударил, но отскочил - лапа обуглилась до кости под сотнями разрядов, но, к сожалению, ненадолго. Для демона это просто укус, не больше. Вдруг, прямо в обнажившуюся кость прилетел арбалетный болт, что не доставило ему приятных ощущений. Волчара тряхнул шкурой, и от него разошлось поле прозрачной тьмы, захватывая все больше пространства, пока под его действие не попала Ринавель. Алан, скрипнул зубами, и достал из рунной сумки небольшой амулет, который прицельно метнул девушке в ногу с такой силой, что амулет пробил и штанину и кожу, измазавшись в крови.

- Предпоследний, - зло выдавил Алан, понимая, что у него остался только один такой. А делать их трудно и мерзко.

Попавшая на амулет кровь активировала его, и из серебряной безделушки полился серебристый туман, обволакивая эльфку мягкой аурой, которая с легкостью сопротивляется тьме демона. Надолго ее не хватит, но минут двадцать, а то и полчаса есть.

- Когда все закончится, я тебя выпорю. Ремнем по попе, - рыкнул девушке Алан, и длинным прыжком увернулся от атаки волка. Ринавель аэн Саэфернэ моментально покраснела от его слов, возмутилась, но услышала хихиканье Францески, и фыркнула, по звериному выдохнув аккуратным носиком. Ну один в один - хищная ласка.

Следующий ее выстрел попал именно туда, куда надо - в слезную железу волка. Только из-за этого он промахнулся, и Фрацеска, отвлекшаяся на согласование атак с ведьмаком, не попала под удар.

Алан выкладывался на полную. Зелья наконец-то раскрыли свои свойства, и он ощущал невероятную мощь в теле, а его магия поднялась словно прилив. Лицом к лицу с демоном. Мечи звенят от сконцентрированной в них силы, и рывок! Удар левого меча отбросил лапу зверя, и Алан прыгнул, стараясь достать до бока чудовища. Прыжок на пять метров в воздух! Меч прорвался сквозь толстую шкуру и мех, а во внутренние органы устремилась сжатая сила. Взрыв! Печень и легкое волка разорвало на лоскуты. Однако демон - не человек. Его раны стали заживать с огромной скоростью. Алан воспользовался падением демона, и в два прыжка оказался у него на загривке, но волк начал трястись и подниматься.

Францеска не подвела. Закрутила, заворожила воздух, который острыми мечами и кинжалами стал резать морду твари, сбивая ее действия. Волк зарычал, выплескивая прозрачную тьму, и чародейка моментально ушла в защиту, окутавшись серебряным пламенем эльфийской магии. Алан рывком добежал до головы демона, сжимая свой последний противодемонический медальон между пальцев левой руки, но не выпуская рукояти, и опустил мечи более десятка раз! Удары оставили после себя лишь глубокий разрез, едва достающий до позвоночника! Слишком неудобно бить, когда тело под тобой трясется и двигается. Волк полыхнул мощной аурой и яростью, скидывая человека с загривка.

Сбоку летели стрелы, отвлекая тварь от регенерации. Алан даже успел на мгновение удивиться, что с помощью арбалета можно стрелять так быстро, но вспомнил, что он в руках у эльфки, которая на стрельбе целую стаю собак съела, образно выражаясь, так что принял к сведенью, но не более. У нее всего два десятка болтов, так что надолго ее не хватит.

Ведьмак посмотрел на чародейку, но та едва справлялась с тьмой, которую наслал зверь. Разъедающая все и вся, темная духовная мощь демона постепенно сжималась, ограничивая чародейку, но та не сдавалась. Знала, что еще несколько секунд, и победит. Вот только нет у них нескольких секунд. Алан вдруг четко осознал мысли демона. Добить чародейку прямо сейчас, потом мелкую занозу, на роль которой он отрядил вторую эльфку, и потом уж заняться главной проблемой с железными клыками в лапах. Эти его мысли буквально исходили кровожадностью. Демон желал крови чародейки и ведьмака, желал их сильных душ. Ринавель его интересовала только как приправа к главному блюду, не более, но отпускать он ее не собирался.

Алан одним движением встал перед Фрацеской, и уставился волку прямо в глаза. Два убийственных намерения пересеклись в одной точке, и демон с удивлением осознал, что человек ничуть не уступает! Он действительно настолько сильно хотел уничтожить тварь, что все желания его тела, духа и разума сошлись в едином порыве. Намерение убийства, разошедшееся от его ауры оказалось невероятно сильным, порождая видения смерти демона у всех, до кого оно достало хотя бы краем. Чародеи еще могли сопротивляться, но обычные эльфы на соседней вершине завыли от страха. И ведь это намерение пересекалось и усиливалось с намерением демона, которое только усугубляло ситуацию!

Алан перекрестил руки, и провел мечами по своим рукам, пуская кровь. Он прорезал мечами зачарованный доспех, что само по себе непросто, но сейчас это было нужно, к тому же, доспех сам восстановится за счет рун. Ведьмак готовился ударить своим экспериментальным оружием.

Кровь потекла по рукам, капая прямо на камень горы, и аура ведьмака вдруг взмыла к небесам. Его духовная мощь вкладывалась в зов, а кровь стала платой. Его сильная кровь ведьмака, модифицированная вампирской жизненной силой, удовлетворит даже могучих демонов, не говоря уж о тех, кого он сейчас звал.

Да, он мог бы призвать джинна, мог бы призвать более сильного демона, который размазал бы стоящего перед ним волка в лепешку, даже будь он в теле котенка. Мог бы, но он хотел проверить свое изобретение. Сейчас самое время.

Зов разошелся во все стороны, и его увидели даже обычные эльфы. Почти невидимая волна будто разогрела воздух, проходя сквозь него, искажала виденье, и потому стала чуть заметна. Импульс духовной энергии был столь силен, что ответа не пришлось ждать. Из вскипевшей вдруг крови на камне вершины, натекшей из ран, стали восставать призраки, один за другим, будто вылезая из-под земли, пока не явился первый десяток. За ним второй и третий. Духи, обретшие замену физическим телам за счет жизненной энергии в пролитой на землю крови, чувствовали себя действительно живыми, и оттого поднимали руки к небу, приветствуя давно позабытое солнце и ветер. Ведьмак за ведьмаком, погибшие на Пути, давно или недавно, они восставали из отравленной мутациями крови, и приветствовали мир живых, после чего переводили взгляд на демона, и хмурились.

- Мир вам, братья. - Передал плохо синхронизированной телепатической волной Алан, и потому услышали его все на довольно большом расстоянии. Сейчас, когда он вышел на свой максимум, он плохо контролировал и дозировал энергию. - Нужна ваша помощь с этим демоном.

Воины обернулись к Алану, всмотрелись в его желтые глаза с кошачьим зрачком, и раздалось будто стократное эхо:

- Брат...

Призраки повернулись к демону, и словно по команде, рванулись к нему размытыми образами. Мечи в их руках завращались, нанося рану за раной волку, но основной урон получал его дух. Волчара завыл, заметался, забился, чувствуя, как рвутся скрепы его духа с телом, как сила уходит, и тварный мир размывается. Мечи призраков били по нему, уничтожая любые намеки на связь с миром смертных и телом волка, пока демона не затянуло в воронку обратного призыва. По пространству прошлась мощная волна, и все затихло.

Алан напряг мышцы рук, перекрывая крови выход из тела, и сложил Знак регенерации, закрывая рану и сращивая сосуды. Он посмотрел на десятки духов ведьмаков, стоящих перед ним с улыбками на устах, и улыбнулся им в ответ. Чисто, светло, как давно не улыбался.

- Спасибо, братья.

Они молча подняли мечи в воздух, и медленно рассеялись в мягком порыве свежего ветра. Ведьмак так же вскинул меч, и молча смотрел, как они исчезают. Знак регенерации все еще работал, так что краем разума он направлял энергию, и вскоре кровь остановилась. Зашивать все равно придется, не то шрамы останутся. Порезы действительно глубокие, но это потом. Сосуды наживульку срослись, потери крови не грозят, так что можно заняться другими делами.

Алан посмотрел на кровь, что из него вытекла, и с изумлением понял, что она превратилась в черный порошок. Наклонившись, он собрал немного, и попробовал на язык. Ни капли жизненной силы, но целое море магии! Такого он еще не встречал. Чем-то слегка, крайне отдаленно похоже на тот порошок, что остается после уничтожения призраков, но мощнее. Намного! Собрав все до последней крупинки, ведьмак оглянулся на чародейку. Она как раз добила последние сполохи тьмы, и вперилась в ведьмака недовольным взглядом. Он ее проигнорировал, и подошел к убитому волку. Пришлось изрядно постараться, чтобы отрубить его голову, да и на крюке она была почти по грудь Алану, так что он вытащил отдельную рунную сумку - один из своих первых экспериментов с подобными артефактами - и засунул голову туда.

Закончив с трофеем, ведьмак выпил "белый мед", снимая все эффекты от выпитых зелий, передернул плечами и пошел к постепенно приходящей в себя эльфке. Ее сильно накрыло намерением убийства, так что понадобится некоторое время, чтобы она пришла в норму.

- Просыпайся давай. Хватит в кошмарах бродить.

Капля духовной силы простимулировала ее дух, и девушка вырвалась из навеянных кошмаров. Открыла свои нереальные глазищи и тут же увидела желтые глаза ведьмака.

- Привет, - вдруг покраснела девушка, от явной близости их лиц, будто перед поцелуем.

- Привет. Может, все же скажешь, как тебя зовут?

- Ринавель аэн Саэфернэ. А тебя?

- Алан де Вега.

- Спасибо тебе, Алан де Вега, - девушка вдруг потянулась вперед и оставила короткий поцелуй на губах ведьмака.

- А как же тот факт, что я ужасен, и что делаю только то, за что мне платят? - Не мог не съязвить не вовремя ведьмак.

- На такое за деньги не идут, - она серьезно посмотрела на него, и покачала головой.

- Это да, - вынужденно кивнул Алан. Хмыкнул, и в свою очередь, поцеловал эльфку. Долго, жадно, открыто передавая все, что в этот момент чувствовал. Девушка задохнулась, поняв, что чувствует все, что и он, и оказалась ошеломлена.

Эльфы не просто так тянутся к людям противоположного пола. Люди кажутся им невероятно живыми, подвижными, словно бы горящими, и бессмертные греются у этого огня, отогревая промерзшие под ветрами времени души. Даже их бессмертные тела реагируют на это, и у эльфок, например, овуляция происходит чаще именно с человеком. Это научно доказанный факт. Но главное - это конечно, чувства. Редкий эльф или эльфийка способны чувствовать так остро, так ярко и живо, как люди. А Ринавель в этот момент чувствовала все то же, что и ведьмак, вот только он умеет справляться с такими эмоциями, а она, увы, нет. Это как лавина, которая захлестнула ее, и унесла в рай. Она даже не поняла, что поцелуй уже закончился, а Алан несет ее на руках в сторону чародейки. Очнулась лишь через минуту, услышав их разговор:

- ...и что ты хочешь сделать с этими знаниями? - Спросила Францеска.

- Да ничего. Мне плевать, кто у вас тут будет править, чародейка. Ты, или кто-то другой. Но у тебя не получится, не сейчас уж точно. Для правления и появления государства эльфов нужна основа, но вы почти не развиваетесь. Слишком долго живете, увы. Этот мир принадлежит людям, а адаптироваться вы не хотите. Значит, основа нужна человеческая. Государство, настолько могущественное, чтобы гарантировать вам не полную, но хотя бы относительную независимость. Пока что, таких государств еще нет. Но кто знает, что будет потом? Подумай над этим, прежде чем затевать очередное не просчитанное толком безумство.

- Считаешь себя самым умным, ведьмак? - Нахмурилась чародейка.

- Пф... нет, конечно. Просто... самым сильным. На этой горе в эту самую минуту. И помни, Францеска Фин Дабаир. Ты должна мне жизнь. Когда станешь королевой эльфов, или княгиней, как бы не называли, неважно... Так вот, даже тогда не забывай свой долг, чародейка. Прощай.

Алан вручную зарядил меч магией, и открыл портал с горы на дорогу. Ждать пять часов, пока меч зарядится самостоятельно он совершенно точно не хотел. На той срезанной вершине ветрище дует такой, что вот-вот поднимет в воздух, как воздушного змея, вместе с доспехами и мечами.

- Куда мы идем? - Вдруг подала голос эльфка у него на руках.

- Домой, милая. Мы идем домой...

Глава 3

Глава третья.

Цинтра. 1209 год

В дверь застучали с такой силой, что казалось - еще удар, и она слетит с петель. Стучавший не стеснялся, и даже не снял латную перчатку, да и невместно ему себя вровень с хозяином дома ставить. Он - Граф Осбор, а здесь проживает всего лишь мастер артефактов. Даже не чародей, а всего лишь мастер рун.

Однако, к удивлению графа, дверь ему открыл дворецкий, и чопорно поинтересовался:

- Как вас представить, молодой господин?

На мгновение граф почувствовал себя так, словно его лицом об стол шарахнули. Вроде как, о манерах напомнили, но до того мягко, что это перешло грань изысканного издевательства.

- Граф Осбор. - Он все же пересилил себя и представился, как полагается.

- Прошу вас, проходите. Мастер скоро освободится. Желаете вина?

Молодой человек прошел в гостиную и ошарашенно огляделся. Изысканная обстановка, дорогие вещи, а мебель, как во дворцах богатейших королей севера! Решив немного выпить, чтобы прийти в себя, он подошел к столику с напитками, и стало еще хуже. Туссентские вина, даже Эст-Эст имеется, коньяк, махакамский спирт и несколько наливок на нем, нильфгаардская лимонная... Здесь были все хоть сколько-то качественные напитки со всего Материка, вплоть до самых редких. Конечно не настолько редких, как например, Сангреаль, но все же, ассортимент впечатлял.

Плюнув на все, молодой граф замахнул водки, и сел в кресло у горящего камина. Эта зима в Цинтре промозглая до невозможности, а солнечных дней так мало, что и вспоминать не стоит. Сняв верхнюю одежду, граф угрюмо посмотрел на латную перчатку на левой руке, и тяжело вздохнул. Однако, через несколько секунд, он снял и ее, обнажив изуродованную кисть. Кислотный ожог превратил его руку в нечто отвратительное, словно перекрученное, и потому, постоянно скрываемое.

Прошло не менее часа, когда с третьего этажа на первый, прямо в гостиную, спустился молодой мужчина, лет тридцати на вид, черноволосый и синеглазый. Вполне приятная внешность. Стройный, поджарый, он двигался как истинный воин, и граф просто не мог этого не заметить, как и некую ауру опасности вокруг его высокой фигуры.

- Приветствую вас, граф, - спокойно улыбнулся Алан, и предложил посетителю присесть. - Чему обязан?

- Приветствую, мастер, мне посоветовали обратиться к вам с моей проблемой. Видите ли, в одном из боев я попал под заклятие мага. Моя рука оказалась повреждена, и теперь невозможно показывать ее в высшем свете.

- Прошу вас, покажите мне, - мягкий голос мастера рун обволакивал, и занимал все свободное пространство комнаты, но не подавлял, а наоборот, поддерживал. Осбор младший протянул руку, давая ее осмотреть. - Да, вижу о чем вы говорите, граф. Так чем я могу вам помочь?

- Мне сказали, что мне следует не указывать, а позволить вам решать.

- В таком случае я должен спросить. Вы последуете этому совету, граф?

- Пожалуй, да, - все же кивнул молодой человек.

- Чудно. - Алан задумался ненадолго, обмерил поврежденную ладонь, и даже зарисовал ее в небольшой блокнот. Подсчитал кое-что, и выдал вердикт: - Три тысячи дукатов и кое-какие материалы. Вот список.

- Хм, дорого... Что это будет? - Нахмурившись, поинтересовался граф.

- Это будет кожаная перчатка, которая по мере ношения будет восстанавливать исковерканный кожный покров, пока не приведет его в наилучшее состояние.

- ЧТО?! ЭТО ВОЗМОЖНО?!!

- Маги, я думаю, могли бы это сделать быстрей, но взяли бы втрое дороже. Зельями такое не излечить, так что, только ритуал обновления. Там одних ингредиентов на шесть, а то и семь тысяч выходит... Думаю, сами понимаете, граф, цена соответствующая. А вот жрецы могли бы исцелить вашу руку легко, есть у них такое умение, однако не станут. А если станут, то сдерут еще больше магов. Они давно желают монополию на чудеса, но жадность, понимаете ли, не позволяет. Ваш единственный вариант сделать это дешевле, это друиды Ард Скеллиге, но сама поездка туда и обратно как раз и покроет разницу в цене. Местные природники не потянут такую задачу. Сильных давно разогнали, а слабаки вам не в помощь.

- Очень, я бы сказал, вдумчивый и широкий ответ, мастер. Благодарю. Я принесу ингредиенты и деньги как можно скорее. Ныне же, вынужден откланяться.

- Конечно, граф, я вас не задерживаю.

Клиент ушел, а Алан потянулся всем телом, и легонько прикоснулся к странной, невидимой серьге, закрывающей всю внешнюю часть ушной раковины. Ее все равно не видно никому, кроме самого Алана, так что ее форма, столь непривычная для взглядов людей этого мира, никого и не смущает. Артефакт иллюзии, рунный, созданный им самим, предоставляет ему свободу быть тем, кем он только пожелает. Сейчас он мастер рун, и ни разу не ведьмак. А шесть лет назад был собой, ведьмаком. Кем он захочет стать через десять лет?.. Впрочем, все равно не перестанет быть ведьмаком, так что и думать нечего.

Просто не сейчас.

В гостиную влетел маленький метеор.

- Папа! Папа! А кто приходил?

- Юный граф Осбор, сын. Что это ты тут делаешь? Разве мама не должна была учить тебя эльфскому?

- Я его и так выучил! - Рассмеялся мальчишка. В мать светловолосый, полуэльф, он и сам не знал, но так же носил иллюзию, скрывающую его чуть заостренные ушки с самого своего рождения. Нечего провоцировать людей. Жена Алана - чистокровная эльфка, которую он нашел в лесу восточного Аэдирна шесть лет назад, красавица и умница Ринавель аэн Саэфернэ, великолепная лучница и неплохая мечница. Теперь же, ее зовут Рина, и она человек. Внешне, конечно. Стоило немалых трудов убедить ее носить иллюзию, однако Алану удалось, что подарило им спокойную жизнь в Цинтре. Спокойную и богатую жизнь.

- Молодец, Родерик. Так что ты решил? Будешь лучником, как мама, или мечником, как папа?

Этот спор в семье продолжается с момента, когда Рина поняла, что беременна, и честно сказать, Алан бы и вовсе спихнул выбор на ребенка, потому как родители так и не смогли прийти к конценсусу по этому вопросу. Однако, этот мир жесток, и нельзя оставлять мальчика без воинской специализации. Съедят...

- А можно как-нибудь совместить, пап? Мама тоже спрашивает меня, но я не хочу ее обижать. Или тебя.

- Совместить, говоришь? - Алан призадумался. Основополагающие навыки у любого воина одни и те же. Концентрация и разум. А вот телесные навыки естественным образом отличаются, но их, на самом деле не так уж и много. Лет пять уйдет, чтобы привить навыки лучника, столько же для мечника. Десять лет, хм... но основу нужно закладывать уже сейчас. Концентрация, самоконтроль, развитие разума. Допустим... - А ты готов до двадцати лет сидеть дома, сын? Тогда можно и совместить.

- А... это долго... - Мальчишка пяти лет, и то соображает, что пятнадцать лет обучения, это долго. Даже ведьмаки учатся всего двенадцать, но Родерик не ведьмак, он просто полуэльф. Чтобы сделать его мастером меча, придется изрядно постараться. Нет, он не встанет вровень с ведьмаками, особенно из последней партии Каэр Морхена, но все же, с помощью магии и артефактов, вполне сможет составить им конкуренцию. Алан стал прикидывать, что и как, благо, что опыт преподавания имеется.

- Долго, конечно. Все твои приятели разъедутся, подружки повыскакивают замуж и родят разка по четыре, но зато, перед тобой будет весь мир. Ты сможешь пойти куда только пожелаешь, сможешь путешествовать, посмотреть на мир. Себя показать, опять же, но решать, конечно, тебе. Однако помни, сынок. Дал слово - держи!

- ...держи! - Одновременно с отцом проговорил мальчишка, подняв указательный палец вверх. Закономерно получил легкий подзатыльник за передразнивание, однако только рассмеялся.

- Раз все знаешь, то иди, думай, с матерью посоветуйся, если хочешь. Мы примем любое твое решение.

Мальчишка ушел, а Алан вернулся к проектированию перчатки для молодого графа. Тот, к слову, изрядно удивил, заявившись всего через неделю, вместе с деньгами и материалами. Алан принялся за дело, и за четыре дня сварганил вполне неплохой артефакт, который и отдал графу. Тот выглядел до того счастливым, словно ему не кожаную перчатку, а десяток офирских рабынь презентовали. Впрочем, мастера рун это уже не касалось. Посетитель ушел довольный, кошель пополнен, и пришла пора заняться сыном. Время утекает, как песок сквозь пальцы, так что нужно спешить, пока он еще ребенок и легко воспринимает все новое и непонятное, чист сердцем, а его эмоциональный фон прост и ограничен. Самое время для обучения.

Ужин в доме мастера рун проходит так, словно это герцогский дворец. Служанки стоят за стулом каждого члена семьи, дворецкий за спиной хозяина дома, пять смен блюд, и этикет. Собственно, Алан ввел такой образ жизни не по своему хотению. Сам он с удовольствием поест и сидя на подоконнике, или вовсе где-нибудь на болоте, заглатывая горячее мясо полуготового зайца, причем руками. Однако, воспитание сына, это серьезный, ежеминутный процесс, и такие вот мелочи важны. Для него должно быть совершенно естественно выполнять этикет, в том числе и застольный. Он должен знать, какие темы приемлемы за столом, а какие нет. Он должен отчетливо понимать, кто он, чей он сын, и каково его место в мире. Алан целенаправленно формировал его "точку сборки" как аристократа в энном поколении. Алан им был по факту рождения, да и Рина тоже, к слову сказать, как и любая чистокровная эльфка. Правда, по нынешним временам эльфский аристократ ничем не отличается от бродяги, но здесь, за столом, в этом доме, Рина была собой. Той собой, какой давно не могла себе позволить быть.

Тогда, в лесу Аэдирна, глядя на молодого ведьмака, она и представить себе не могла, что когда-нибудь у нее будет все это. Мало того, что ведьмаки не могут иметь детей, что известно всем, так он оказался еще и богатым ведьмаком, что совсем уж ни в какие ворота не лезло.

Выдернув девушку из лап демона, Алан дал ей все. Он даже пошел против законов самого мира, и стал человеком, пусть и ненадолго, чтобы зачать ей дитя! Рина даже не представляла себе, что люди, пусть и ведьмаки, бывают... ну... вот такими. Впрочем, она была искренне уверена, что он такой один. Только ее ведьмак может делать то, на что не способен более никто, причем так, словно эти подвиги даже не стоят упоминания.

Рина была счастлива, и в то же время корила себя за это нежданное счастье, потому что весь ее народ страдал, пока она здесь, с мужем и сыном. Ходит в шелках, ест изысканные блюда и занимается любовью до рассвета с любимым человеком. Внутренний конфликт зрел постепенно, и Алан был не в силах ей помочь. Они оба гонимы людьми. Изгои. Тот факт, что хотя бы они могут жить нормально, уже был чудом. Говорить о том, чтобы помогать эльфскому народу - было бессмысленно.

Алан знал, что то золото, что он дает жене, а это немаленькие суммы, стоит заметить, она тратит очень быстро. Закупает на эти деньги зерно и другие нужные вещи, и отсылает своим. Алан знал, но молчал. Для него тысяча золотых в год - не такие уж и большие деньги, честно сказать. За последние пять лет он заработал много денег, которых хватило бы его семье на долгие годы, если не поколения. Он знал, что заработает еще больше, а потому не заботился о тратах жены вовсе. Хочет? Ну и пусть помогает. К тому же, чисто по-человечески, он эльфов просто-напросто жалел.

Нет, сама по себе эльфская раса жалости у него не вызывала. Они завоеватели целых миров, и то, что в этом мире они оказались в настолько унизительном положении, его не трогало. Он любил только одну эльфку, конкретную, а на весь их народ ему было по большей части плевать. Эльфы уничтожали людей в других мирах, но были почти уничтожены людьми в этом. Бывает. Карма, в некотором роде. Однако, он признавал, что каждый отдельный эльф, это не весь народ. И вот каждого отдельного эльфа он жалел. По-своему, по-ведьмачьи, но жалел.

- Сын, - разрушил тишину столовой голос отца семейства. - Ты выбрал?

Родерик как-то затравленно посмотрел на него, на мать, однако собрался, выпрямил спинку и прямо посмотрел в глаза будущему.

- Да, отец. Я выбрал вас обоих.

- Вот и хорошо. Помни, что все зависит от тебя. От того, как усердно ты будешь трудиться и как много заниматься. Дорогая, мы с тобой молодцы. Вырастили смелого парня.

- Да дорогой, - улыбнулась ему растроганная Рина. Вечно молодая женщина изящно встала со стула и, забрав сына, оставила Алана одного. Он еще около часа сидел молча, отпивая вино из бокала, пока не поднялся. Слуги, как один, сделали несколько шагов назад, потому что от него разошлась чрезвычайно могущественная аура.

Он принял решение.

Уехал ведьмак прямо в ночь. Вернулся только через неделю, но ненадолго, потому как буквально через три дня снова уехал, и его не было целый месяц. Зато когда вернулся, то собрал всех, и сказал:

- Мы переезжаем за город. Два дня на сборы! Поторапливайтесь.

Ошеломленные домочадцы еще некоторое время тормозили, но вскоре начался сумбур, который предвещает переезд. Понадобилась неделя, чтобы не только перевести минимум вещей, но и расставить их в новом доме.

А новый дом, сам по себе, впечатлял. Возведенный нанятыми магами от подвалов до крыши, он совершенно не был отделан, никак, и находился в получасе езды от Цинтры, прямо в лесу.

- Дорогой, это поместье... - Рина затруднялась сформулировать свою мысль, но основа была ясна: Зачем?

- Если мы хотим сделать нашего сына сильным мастером, то он должен много бегать. Хочет поиграть с друзьями? Пусть бежит. В обе стороны... - Хмыкнул Алан. - К тому же, я собираюсь обучать его по крайне сложной программе, которую нельзя показывать кому попало.

- По своей?.. - Намекнула на ведьмаческую Школы жена.

- Почти, только без... - Кивнул муж.

- Понимаю. А я тогда, буду обучать по своей. Здесь как раз подходящие места.

- Вот и отлично. Тогда начнем, пожалуй, обустраиваться.

- Дорогой, а что насчет отделки? И мебели...

- Не волнуйся, сам сделаю. Сухое дерево уже доставлено, как и инструменты. Дело за малым. К тому же, я собираюсь зачаровать это место с большой территорией вокруг, а значит, мне предстоит много работы. И начну я со станков...

Этот день стал знаковым для семьи. Родерик, отлученный от Цинтры и друзей, живших по соседству, начал бегать в город и обратно, причем сам, никто его не гонял. Пятилетний мальчик всегда скрытно сопровождался матерью, так что находился под наблюдением. Рина так же более не могла оставаться расслабленной леди, и достала свой старый эльфский костюм и лук. Стала все чаще практиковаться в лучном бою, ведь скоро Родерик подрастет, и его придется обучать. А пока, Алан показал сыну, как правильно дышать, как ставить ноги, и чуть-чуть научил контролировать центр тяжести, чтобы на бег тратилось меньше сил. Мальчик тренировался, пусть и не знал, что тренировки уже начались. Но разве это важно?

Дни шли за днями, а Алан возился с домом. Обрабатывал на станках дерево, отделывал помещение за помещением, где-то оставляя деревянные панели, а где-то и вовсе обтягивал их драгоценной парчой. Полы и мебель, сундуки и кровати, полки и комоды, все делалось вручную, но на удивление быстро и четко, словно он делал это сотни раз до этого, что так и было, вообще-то. Офирский лак покрывал мебель, пол, и даже игрушки, сделанные собственноручно для Родерика. Дом постепенно становился действительно уютным. Лестницы для слуг, центральные лестницы на второй и третий этажи, просторные помещения, и высокие окна. Светлое, уютное поместье в какой-то момент ожило.

Отчасти этому помогло то, что Рина своими руками сделала некоторые посадки вокруг дома, создав удивительно романтичную атмосферу во дворе, в саду, и даже сам дом, обросший зеленым плющом с бордовыми цветками, вписался в эту картину. Остались мелочи. Фонтан, установленный в саду, стал "точкой" для внешней части поместья, а канализация, стала таковой внутри дома. Это нововведение оказалось поначалу пугающим, как для слуг, так и для большей части семьи, но постепенно попривыкли. Вскоре люди и эльфы оценили удобство, и стали пользоваться вполне свободно.

Ушел почти год на все это, но Алан совершенно не жалел времени. Он жил, как бессмертный, прекрасно понимая, что у него впереди века. Жил в свое удовольствие, и потому, делал все, чтобы жить было как минимум, комфортно.

После того, как осилил это дело, Алан принялся за руны. Пришлось купить множество дорогих материалов, но он не жалел. Денег пока предостаточно, а нужно будет, так он еще заработает. Репутация при дворе Цинтры у него есть, и появись у него такое желание, как клиентура выстроится в очередь под дверьми его дома.

Начал, понятное дело, с дома. Пришлось проконопатить его от подвалов до крыши, но оно того стоило. Множество ловушек, скрытых помещений, горячая вода в кранах, и даже ежедневная конденсация воды в баки на крыше, все это обеспечивали именно руны, как и вечное лето в пределах поместья. Закончив с домом, он перешел на приусадебный участок. Круг за кругом, от самого маленького - вокруг дома, до самого большого, с радиусом в пять километров, он закапывал рунные камни, закрывая поместье иллюзией. Затем шли несколько различных щитов, а сам дом обзавелся Молниеприемником, который мог не только притягивать атмосферные молнии, но и использовать эту энергию, чтобы генерировать купол, накрывающий поместье. Последнее, что сделал Алан, это три подземных хода, которые также пришлось скрыть и укрепить. На все это ушел еще год.

- Всё. Можно начинать, - порадовал он жену, на что женщина только нежно улыбнулась. Это поместье ей очень понравилось, и жить здесь намного комфортней, чем в городском доме. Единственный минус в том, что приходится закупать еду, но этим все равно занимаются слуги в близлежащих селах. Да и покупают только то, чего нет в своем относительно небольшом огородике, так что разницы для нее никакой нет.

- Когда сделаешь тренажеры?

- Рунная часть готова уже, а остальное лежит на складе в разобранном состоянии. Собрать... день, может два, и полоса препятствий готова. Ты программу продумала?

- Да, вполне. А ты?

- У меня тоже все готово. Сегодня порадуем Родерика, - улыбнулся Алан, глядя на то, как жена переодевается. - А пока, может, порадуешь своего мужа? Я ведь заслужил?

- Ммм... - Женщина чуть наклонила голову, позволяя целовать себя в шею, и прикрыла глаза, наслаждаясь ощущением. - Заслужил. Иди ко мне, пока ты весь из себя не бритый и пыльный. Хочу тебя таким, прямо сейчас.

Алан усмехнулся, и молча поднял ее на руки, но в постель не понес. Донес до стены, и поставив на ножки, прислонил жену к ней. Он был слегка груб, голоден, и страстен, а она податлива, позволяя им запылать. На второй раз, они снова не дошли до кровати, и устроились на подоконнике, но теперь она была настойчива, а он смирялся. Наконец, дойдя до душа, они снова слились, а вода все лилась им на головы и разгоряченные тела.

Зашедшая в апартаменты горничная, легко поняла, что именно творится в ванной комнате, и быстренько ушла, не желая мешать хозяевам. Глядишь, и еще одного маленького заделают.

Сначала в подземный зал проник свет факела. Мягкой, тихой волной он вошел по стенам, потолку и полу пещеры, проник по воздуху, и осветил часть зала. Только после него вошел "носитель".

Высокая, мощная красноголовая фигура воина мягко скользнула из прохода, замерла на пару мгновений, и поскользила дальше, выходя прямо в центр.

- Вот я тебя и нашел, - раздался хрипловатый голос ведьмака.

Каменный алтарь, окруженный черепами и рисунками Львиноголового паука, замер в тишине. Но стоило ведьмаку подойти к нему чуть ближе, как из земли вдруг взметнулась мощная магия. Камень пещеры поднялся, сформировал огромную фигуру каменного голема, и позволил лишней материи осыпаться.

Алан внимательно присмотрелся к формирующемуся голему, и усмехнулся. Зло так, яростно, казалось от его злости даже воздух поплыл вокруг тела, но... злой оскал как-то резко перешел в хохот. Ведьмак его сдержал, конечно, но был весьма доволен увиденным.

- Недоучки... - Слетело слово с его губ, и фигура метнулась вперед. Все еще формирующийся голем не мог среагировать никак, а потому рука ведьмака без проблем вонзилась ему в грудь, и одним движением вырвала кристаллическое "сердце". Так и не завершенный голем вздрогнул, и осыпался на пол пещеры. Осветив "сердце" голема факелом, Алан расплылся в улыбке. - Если уж запираете духа в артефакте, так хоть удостоверьтесь, что сам артефакт защищен. Идиоты...

Оставляя за собой разрушенный храм с разбитым алтарем, ведьмак удовлетворенно сжимал в руке "сердце" голема, напитанное всей энергией разрушенного алтаря. Да, вот теперь это будет чудовищно мощный голем.

Алан шел по темной подземной галерее, и вдруг замер.

Обдумывая положение ведьмаков вообще, мира, в котором приходится выживать, и весь свой опыт, он вдруг отчетливо осознал несколько вещей.

Если он хочет что-то изменить, то ему нужна власть. Такая, что может поспорить с властью королей, императоров и прочей властной братии.

Сам он этой власти совсем не хочет, однако это просто трусость - иметь возможность что-то изменить, и не делать этого?.. нет, так дело не пойдет. Такая ответственность ему вполне по силам, да и финансовые возможности позволяют. А значит, нужно что-то делать, и он даже представляет, что именно.

Мало любить свою семью. Нужно приложить усилия, чтобы они все были счастливы, и все обязательно получится.

Из этих нескладных, в общем-то, мыслей, полных противоречий, некоторой несобранности и, что уж там, шапкозакидательских настроений, в голове Алана стал проявляться некий план. Он словно выступал всей своей монструозной, но готовой "к употреблению" фигурой из тумана нереальности.

Деньги. Свои маги и воины. Власть. Возможность направлять этот мир, весь Континент, если понадобится, по пути прогресса, как технического, так и магического. Понадобятся сотни лет, огромные усилия, но... это вполне возможно. Да, возможно, и ведьмак поймал себя на том, что подспудно он давно начал выполнение этого плана.

Баронство, торговая фирма, торговое товарищество с дворянами Ковира, хлебная фирма... постепенно он подгребал под себя самые важные направления финансовых потоков, и пусть пока система не выстроена полностью, но лет за тридцать-сорок это вполне возможно. Теперь, когда он полностью понимает эту будущую систему, это даже не так чтобы сложно. Конечно, понадобятся люди, и их придется воспитывать самому, но эти затраты того стоят. В остальном же...

- Да. Финансовая империя, не ограниченная границами государств, но выгодная для каждого из них. У финансовой империи будет возможность влиять на королей, и даже прямое влияние не понадобится. Хватит и игр на ценах некоторых товаров! Впрочем, прямое влияние на венценосных понадобится для других дел, но это потом...

Разум Алана в эти моменты работал как никогда резво и точно. Он впал в то редкое для людей состояние прозрения, которое позволяет едва ли не заглядывать в будущее, не говоря уж о простейшем планировании. Это восхитительное ощущение продлилось недолго, едва ли дольше пары минут, но их вполне хватило для формирования суперидеи, нового взгляда на весь мир, на всю экономику Континента! Алан увидел в нем место для себя, распланировал направления деятельности, встроил в схему уже имеющиеся ресурсы и наметил цели, как ближайшие, так и более дальние.

Он взял прицел на могущество иное, нежели привычная ему личная сила или магия. Власть над умами людей, над их будущим. Получил некий импульс, который свернулся в его груди могучей пружиной, но у этой пружины имелось твердое основание - благополучие его семьи.

- Да... этот мир пора менять. Жрецы, маги, политики... Все они склонятся перед могуществом денег, хотят они того, или нет. Впрочем, они хотят, - хищный оскал сам вылез на лицо ведьмака, а в глазах зажглась воля. С его-то упрямством, выдержкой и внутренней дисциплиной, если уж ведьмак что для себя решил, то никто его с места не сдвинет.

Алан потряс головой, убирая все эти мысли в подсознание. пусть там покрутятся, вдруг какие еще идеи придут, а пока... Он бросил последний взгляд на разрушенный алтарь, и усмехнулся:

- Девятый. Сколько же вас еще осталось?..

1218 год. Цинтра.

Город гулял, и повод, в самом-то деле, был прям полноценный, увесистый, как ни глянь - в колевской семье пополнение. Королева Адалия и Король Дагорад привели в этот мир девочку, и назвали ее Каланте.

Перед покоями роженицы, только вчера разрешившейся от бремени, собралось огромное количество людей. Весь цвет королевства, который моментально оттеснили в большую залу неподалеку от покоев, и все сколь-нибудь известные люди, что владели силой, собрались в замке. Магов в Цинтре не любят, это верно, особенно из Капитула, да не спроста, а за дело. Однако тех же друидов, вполне привечают, жрецов новиградских едва ли терпят, однако позволяют проповедовать, и с площадей не гонят. Знахарки и доморощенные чародеи в Цинтре вполне себе в почете, покуда в политику не лезут.

Но сегодня их собрали для другого. От них требовалось сказать, что с дитем все в порядке, и ничего более. Как сюда затесался Алан, он и сам толком не понял. Приглашение пришло, и он тогда подумал: почему бы и нет? В общем, пришел, раз позвали, да и интересно, что да как происходит в такие вот дни.

Наконец, двери открылись, и сама королева Адалия встретила вошедшую толпу из трех десятков людей, сидя на небольшом троне, с ревущей малышкой на руках. Алан присмотрелся, и улыбнулся. Пепельные волосы, зеленые глазки. Красотулька.

Первым из толпы вышел Офрилд. Довольно известный гадатель и ворожей, он достал что-то похожее на часы, и уважительно поклонившись королеве, чиркнул по маленькому пальчику младенца ногтем. Выдавил капельку крови на "часы", и побелел лицом на пару минут. В полной тиши, он провел свое гадание, и открыв глаза, улыбнулся.

- Ее Высочество Каланте ждет долгая жизнь. - С этими словами он ушел из кабинета, но Алан заметил, что провидец не сказал и половины того, что действительно увидел. Даже на четверть не расщедрился. Сам ведьмак, мало что знал про судьбу Каланте, кроме, пожалуй, того, что именно ее внучка станет той самой Ласточкой.

Люди сменяли друг друга, пока вперед не вышла старуха. Она осмотрела дитя, с презрительно выплюнула:

- Порченное дитя не принесет счастья.

В данном случае, имелось ввиду, что родители ребенка слишком близки друг другу по крови. Почти инцест. Дед королевы и бабушка короля были кровными братом и сестрой. Настала тишина, и только Алан рассмеялся. Вслух. На нем моментально скрестилось множество взглядов, а кое-кто из стражи даже потянул меч из ножен.

- Если тебе есть что сказать, мастер рун, то говори сейчас, или стражники заставят тебя замолчать насовсем. - Король, стоявший сбоку от своей жены, отреагировал несколько жестко, но вполне в рамках. Впрочем, в глазах смеющегося не было ни капли страха перед этой угрозой.

- Я смеюсь над ее словами, король, потому что она необразованна, глупа, и злобна по натуре. Суть в том, что инцест, как таковой, порождает уродов лишь с четвертого поколения. К примеру, брат с сестрой зачали двух детей, и те в свою очередь тоже, и их дети. Вот тогда начнут рождаться уроды. При столь дальнем родстве, как здесь, подобное невозможно, и более того, способно лишь усилить родовые признаки. В частности, пепельные волосы, зеленые глаза, какие-то черты характера, но не более того. А тут заявляется это исходящее песком и злобой чудище, и фыркает на всех ядом. Порченное дитя. Да сама она "порченная", - Алан снова рассмеялся. Повернулся к бабке, и фыркнул: - Иди, учи генетику, дура. А заодно и считать научись.

Бабка вдруг словно помолодела немного, распрямилась, стукнула клюкой по полу, и рявкнула:

- Прокли!..

И тут же отлетела к стене, ударившись об нее всем телом, да так, что то ли сознание потереяла, то ли и вовсе сдохла.

- Пупок развяжется, - хмыкнул Алан, обтирая кулак об изысканный кафтан. - Проклинать она меня будет, как же...

- Уведите ее, - приказал король страже, и те подхватили бабку подмышки, утаскивая бессознательное тело куда-то в сторону тюрьмы. - Ты решителен, мастер рун. Подойди и скажи, что видишь в нашей дочери.

Алан спокойно подошел, и взялся за ручку, точнее за запястье. Прикрыл глаза, слушая ровный быстрый пульс. Внимательно посмотрел ей в глазки, и просканировал ее духовной силой.

- "Ух-ё! Так вот что такое Старшая Кровь?! Мощно. Пусть признаки рецессивны, но даже так она ощущается, как окно в бездну!" - Воскликнул он про себя. - Что я могу сказать? Здоровая девочка. Чуть сильней нормы духовно, но в остальном, обычный ребенок. Генетических отклонений тоже нет, так что за потомство можете не волноваться. Ну и... - Алан наклонился так, чтобы его голова оказалась между голов родителей девочки, и шепнул: - Ее сердце справа, а не слева. Не стоит об этом говорить никому. Вдруг когда и жизнь спасет.

- Пожалуй, - кивнул монарх. - Это все?

- Я не гадатель, про будущее ничего сказать не могу. Это от воспитания сильно зависит, от условий жизни, много от чего. Зато одарить могу. - Алан достал тоненькую цепочку, и передал королеве. - Наденьте на ножку или на ручку, не важно. Царапины будут заживать быстрей раза в три, простывать не будет совсем, и так по мелочи, вроде более крепких ногтей, шелковистых волос, и прекрасного обмена веществ. Сколько бы ни съела, не потолстеет. - Ведьмак улыбнулся, и поклонившись, покинул монаршее общество. Никто не стал его задерживать или чинить иные препятствия. Королева даже с благодарностью кивнула ему в спину, и надела браслетик на ножку малышки. Репутация мастера рун действительно была на высоте, как в городе, так и в королевском дворце. Алан задержался на выходе, и все же сказал:

- Еще один нюанс. Ее кровеносная система подходит мечнику. Если начнете обучать смолоду, с самого детства, то к пятнадцати получите отменного бойца, а к двадцати пяти - Мастера.

Ведьмак ушел, оставив людей в комнате растерянными, но радостными. Выявление талантов человека во младенчестве большая редкость и не меньшая радость, потому что целенаправленное обучение может породить истинного гения целого поколения.

Мастер рун в очередной раз подтвердил свою репутацию неординарного человека.

- Как прошло, дорогой? - Он только вошел в залу, где ожидали своей очереди аристократы королевства, как к нему тут же подошла Рина, извинившись перед женами высокопоставленных чинов, с которыми разговаривала до этого.

- Все хорошо. Крепкая у них девчонка родилась, на мать похожа, а от отца носик достался. - Алан улыбнулся. - Повезло.

- Алан... - Укоряюще покачала головой эльфка, скрытая под иллюзией.

- Ну ладно, ладно. И все же, я считаю, девочке сильно повезло. Мамин шнобель пролетел мимо нее, и это хорошо. А что здесь происходит? И почему граф Разицкий валяется на полу, без сознания и с разбитым носом? Жена?..

- Он слегка перебрал, и стал приставать к дочери Марка Уквица.

- Это он, очевидно, зря. С другой стороны, если бы он приставал к тебе, то и вовсе сдох, так что можно считать, что ему повезло с выбором. - Пара тихо рассмеялась, и направилась на выход.

- Мастер Алан Фольц, - вдруг раздался голос, и в поле зрения пары вошел тучный мужчина, лет сорока пяти, с редкими волосами на голове, зато с густой бородой, словно не в Цинтре живет. Тут нынче борода не в моде. Король бреется ежедневно, и знати приходится. Не здешний мужчинка-то.

- Чему обязан? - Приподнял бровь ведьмак.

- Мне посоветовали вас как незаменимого специалиста, мастер Алан.

- Представитесь?

- Конечно. Барон Гинз из Ковира.

- В таком случае, раз меня вы уже знаете, то позвольте мне представить мою лучшую и прекраснейшую половинку, Рина Фольц.

- Безмерно рад, - барон чуть поклонился. Он вообще производил двоякое, диссонансное впечатление. Приятный внешне, несмотря на очевидные недостатки, имеющий доброе, располагающее лицо, барон обладал на удивление скрипучим голосом - словно несмазанная дверь заговорила на человеческом языке. Алан заметил шрам на его шее, и сразу понял, откуда "ноги растут". Ранили, и видимо были повреждены связки.

- Благодарю, - сделала приличествующий обстоятельствам книксен Рина, снова взяв мужа под руку .

- Так чем я могу вам помочь, барон? - Спросил Алан.

- Господин Фольц, вы знакомы с обстановкой на севере?

- Знаю только, что там происходят восстания, идет передел власти, но не более того.

Конечно, Алан знал куда больше, но светить свои связи не пожелал, как и свои умения в полиморфии, потому как политическую обстановку на материке он узнавал отчасти именно в форме орла. Шпионил, говоря прямо.

- Уже хорошо. Многие здесь не знают даже этого. Нам - верным новой власти, нужны такие люди, как вы. Если вы согласитесь помочь, то мы в ответ одарим вас титулом и землями после победы...

- Барон, я не большой любитель политики и игр с ней. Что именно вам нужно от меня? Финансирование?

- Эм... - Барон даже растерялся от той уверенности в словах обычного мастера артефактов, словно бы он действительно мог обеспечить финансирование ИМ, а не наоборот. - Нет, конечно нет. Нам требуется оружие и боевые артефакты.

- Какие? - Поинтересовался Алан. Не то, чтобы он действительно желал влезать в эти дрязги, скорее ему было просто любопытно.

- Что-нибудь для взрывов. Управляемых, если вы понимаете, о чем я.

- Барон, вы желаете сделать из меня террориста?

- Ну что вы? Ни в коем случае!

- Давайте сделаем так... Обсудим все это в другое время и в другом месте. Кое в чем я могу вам помочь, но не сейчас. Приходите в мой городской дом завтра, после полудня.

- Отлично, - барон раскланялся и отчалил.

Пара покинула дворец, и села в карету. Алан спроектировал ее и создал своими руками. У нее был мягкий ход, рессоры, делающие поездку комфортной, и прекрасная отделка. Таких карет больше нет ни у кого. Вообще. Рановато пока до рессорных подвесок местным умельцам.

- Дорогой, ты действительно хочешь влезть в северные дрязги?

- Полагаю, нашему сыну понадобится свое поместье, земля, и титул, чтобы передать будущим поколениям. Особенно в Ковире.

- Почему именно там?

- Потому что скоро начнутся войны, но север... Он по сути, никому особо не нужен, как территория. Даже прииски, которых там множество, не стоят настолько крупной войны. Это торговая зона, свободная от распрей любого рода. В ближайшие лет двести пятьдесят, эти земли будут гарантом мировой экономики, и никто их не тронет. Я всего лишь заглядываю чуть дальше, и понимаю, что получить титул там, вскоре станет сложнее, чем в Редании или Аэдирне. Считаю, это хорошее вложение для будущих поколений нашей семьи.

- Вот как... - Эльфка задумалась, и довольно долго молчала. Уже на подъезде к поместью она чему-то затаенно улыбнулась, и прижавшись к мужу всем телом, поцеловала, коротко, но чувственно.

- Это за что?

- За семью. За будущее. За твои мысли... Я хочу еще одного ребенка, дорогой.

- Кха! Дорогая, я бы с радостью, честно, но не в ближайшие десятилетия. Хотя... - Он задумался, рассматривая озадаченное и грустное лицо жены. В принципе, вполне можно успеть до начала войн юга и севера не только родить, но и воспитать. Почесав макушку, Алан все же кивнул ей, и молодая женщина взвизгнула от счастья.

Тяжело вздохнув, Алан уже предвкушал ту боль, которую ему придется испытать во время превращения в человека и обратно в ведьмака. Передернув плечами, мужчина решительно вышел из кареты, прямо на ходу. Ритуал требует некоторой подготовки. Тут дело не только в том, чтобы вызвать и покорить гения стихии, но и в том, чтобы четко очертить само задание, не давая джинну даже намека на двусмысленности. Примерно неделя уйдет на подготовку, и надо за это время разобраться с бароном из Ковира.

На этом свете нет ничего, что он не смог бы сделать, чтобы Рина была счастлива. Ни-че-го. Хочет второго ребенка? Будет ей второй ребенок. Хоть десять будет. Ну а "затруднения"... Мужчины для того и есть, чтобы их разрешать.

Глава 4

Глава четвертая.

Алан мягко повел плечом, и сделав вид, что не заметил забавного поведения управляющего одной из его лесопилок, подмахнул бумаги, оставив автограф. Встал, отошел к высокому зеркалу - тоже производства его мануфактуры, только она находится в далеком Мехте - и поправил дорогущий сюртук. Управляющий, искренне уверенный, что его не видно - ликовал.

Полгода он готовил этот план, полгода жена его изводила, проедая плешь, и вот, наконец-то, он получил заветную подпись! О! Это не просто какая-то там завитушка! Это завитушка самого Алана Фольца, и документик не простой! Беспроцентная ссуда! Огромная!

Филион Стреза всю свою жизнь мечтал о том, чтобы иметь свой корабль. Да, это дорого, но о кораблях он знал все, и еще немного. Всю юность отдав морю и путешествиям, молодой Филион обнаружил, что никто не горит желанием доверять ему свои корабли. Проблема же самого Филиона была в том, что при такой мечте, он совершенно не обладал амбициями, за что драгоценная "половинка" пилила его уже два десятка лет. Без амбиций, не было и движущей силы, а потому он мало чего достиг в своей жизни. Да что там говорить, если даже продвижение по должностям на лесопилке Фольца происходило само собой! Сам мужчина к этому абсолютно не стремился.

И все же, милая Аяда его допилила, и Филион подошел к управляющему всеми лесопилками Фольца с просьбой, которую он просил передать владельцу "заводов, газет, пароходов". А Фольц возьми, и приедь! Вот уж где был сюрприз!

Когда Филиона вдруг вызвали на ковер, он, честно сказать, перепугался, что напортачил, однако, там его встретил приятный мужчина, лет тридцати на вид, черноволосый, с пронзительными синими глазами и слегка выдающимся носом, который, впрочем, не портил его лицо, делая его несколько хищным. Впрочем, островатый подбородок только добавлял этого эффекта.

После длинного, спокойного разговора о море, который поднял Фили настроение на заоблачную высоту, Фольц вдруг взял, и выписал ему тааакую сумму на снаряжение корабля, которой хватит для поддержания бизнеса на плаву в течение года, даже при условии, что поначалу будет один прогар! Понятное дело, что ее придется еще и отдавать, и все же, Фили просто не мог профукать такой шанс! И все это за жалкие двадцать процентов будущего дохода!

- Итак, дорогой мой Филион. Я тут набросал список товаров и контрагентов на островах и материке, с которыми вполне можно работать. Ознакомьтесь. По Скеллиге первые пять страниц, по западному побережью Континента - остальные. По Скеллиге идет разбивка по кланам, и не забудьте местного колорита. Если уж начинаете торговать с ан Крайтами, то с ними и торгуйте, и к противоборствующим не суйтесь. А вот с храмами и культами можете договариваться хоть со всеми сразу. Темных культов там нет, на Скеллиге их очень не любят, так что вырезают сами, с огромным удовольствием. Земля Героев... - Алан развел руками, показывая, что с этим ничего поделать не в силах. Впрочем, он и не хотел, если на то пошло. Ему нравились сами островитяне и их устои, да и торговле это не мешает вовсе. - И не забудьте про пиратские базы на малых островах. Торговля с ними хоть и опасна, но крайне прибыльна. Что-то еще было... Ах да! На последней странице список тех, к кому можно обратиться для охраны на первое время, пока авторитет нарабатываете. Ведьмаки, Мастера меча или лука. В общем, пообщайтесь с ними, выберете сами. Ребята дельные, и уж с ними вам пиратов бояться не придется. Как бы наоборот не вышло...

- Спасибо... - Прошептал Филион. Сам бы он ни в жизни не смог продумать новое дело вот так, со всех сторон, со всеми мелочами, ценами, да еще и регионально, и всем прочим. - Спасибо огромное, хозяин!

Мужчина чуть на колени не бухнулся, но Алан лишь мягко улыбнулся, и указал взглядом на кресло для посетителей.

- Присаживайтесь, Филион. Давайте обсудим детали...

У Алана Фольца за последние десять лет образовалась довольно странная репутация. Азартный игрок, это несомненно. Купец, каких поискать. Прожектёр, что уж там, и далеко не все его проекты завершались победой, бывали и поражения, от которых кто похлипче, в петлю бы полез. И все же, все кто его знал, признавали, что он чертовски богат, обладает связями в самых неожиданных местах, от пиратских лагун до королевских дворов, а его торговая империя только растет, не говоря уж о производственных мощностях. Однако, при всем при этом, он строит храмы, школы, детские дома, библиотеки, выпускает сборники сказок, и поговаривают, лично написал азбуку для детей! Крайне разносторонний человек, он обладал не только друзьями, но и врагами. Среди жрецов его сильно не любили, особенно в северных королевствах, и на то была причина - жрецам грамотные кметы не нужны вообще. Ни в каком виде. Впрочем, у них была и другая причина. Алан в свое время выкупил все до единой копии брошюры про ведьмаков: "Монструм, или ведьмака описание". Этот мерзкий пасквиль был уничтожен им лично, сожжены были все семьсот три копии, которые он вообще смог найти по всему Континенту. Стоит отметить, об этом мало кто знал, но жрецы знали точно.

Чародейский цех от него тоже был совсем не в восторге. Они не сразу обнаружили, что некоторые подростки попадали к ним интересными, и совсем не случайными путями. Протеже Алана учились во всех чародейских учреждениях Континента, от императорской Академии Нильфгаарда, Бан Арда, Аретузы и даже в Оксенфурте. Везде, где можно получить магические и околомагические знания и умения, включая жреческую школу в Новиграде и парочку друидских кругов, имелись у Алана свои люди.

Что говорить, если у него имелась своя огромная алхимическая лаборатория, где работает тридцать пять алхимиков, занимаясь как переработкой поставляемых ингредиентов, так и созданием редчайших декоктов и зелий, не говоря уж о ширпотребе. Одно из самых прибыльных предприятий на сегодняшний день, между прочим.

Однако, маги, колдуны и прочие чародейки терпели его людей, просто потому, что он в ответ был щедр на различные ресурсы, от редкостных частей тел чудовищ, до банального золота. Терпели, и будут терпеть, потому как не прислушаться к словам мецената не могут. Конечно, некий плюс пришел со стороны, откуда не ждали. За Алана сказал веское слово один красноголовый ведьмак, и сказал он его не кому-то там, а госпоже де Врие прямо на ушко. Ушко то, как выяснилось позже, внимало сим речам самым внимательнейшим образом, а потому Алан спокойно, без надрыва пробился на рынок магии. С таким-то лобби иначе и быть не могло.

Нет, такой удачливости завидовали многие, и семнадцать покушений за последние три года это удостоверяют лучше любого документа. Врагов у Алана Фольца хватало, но друзья пока перевешивали. Он балансировал между интересами и потребностями сильных мира сего достаточно долго, чтобы в какой-то момент, начать уже самому выдвигать условия. Накопленная годами сила позволяла, и Алан неприменул ею воспользоваться, когда было надо.

Он буквально сам растил себе персонал, начиная с детских домов. У него на зарплате состояли десятки и сотни частных детективов, и более того, работали именно по этой странной и редкой на Континенте профессии, а не только на Алана. Шпионы, даже некоторые из аристо сливали ему информацию, но знания - сила, и потому затраты на сеть информаторов окупалась стократно.

Алан Фольц уверенно становился фигурой, которую знали при дворах королевств по всему Континенту, и даже за Великим Морем(огромная пустыня на западе Офира, отделяющая восточную часть материка от западной, если не считать обширнейшую горную цепь Синих Гор).

Постепенно он подходил к мысли, чтобы не запариваться, и в качестве основной базы, возвести нормальный город. Что-то вроде Оксенфурта по размерам. Даже островок присмотрел, недалеко от побережья Мехта. Однако, пока не приступал к этому проекту, потому как это будет огромная черная дыра в его кармане, а он к этому "вот прям щас" просто не готов. Ничего, придет его время, и все будет - Алан не торопился, и торил свой путь жесткой рукой, не спеша и не останавливаясь.

Цинтра 1223 год. Поместье Фольц.

Родерик был чертовски зол. Он разве что зубами не скрипел от злости! Мальчик давно вырос, и стал прекрасным молодым человеком, воспитанным, образованным, но оставался несвободным из-за данного много лет назад слова. Ждать двадцатилетия! Да кто вообще пойдет на такое? И да, он мог бы сбежать, или просто уйти, и родители бы поняли, это точно. Вот только он сам себя бы не понял. Его так воспитали, что если уж слово дал, то держи его до конца. А если думаешь, что не сможешь, то не давай и слова. Он буквально сам себя удерживал в родительском доме, хотя у него аж зудело все - молодой человек хотел путешествовать, хотел сражаться, хотел побеждать врагов и поражать женщин в самое сердце. Он жить хотел!

И не мог.

- Родерик, дорогой! - Раздался голос матери. Парень тяжело вздохнул, и покинул тренировочную площадку в саду, где обычно они с отцом танцуют с мечами. Он прошел мимо второй тренировочной площадки, где мать обучает его эльфийским техникам стрельбы из лука. Вошел в дом через задний ход, и прошел в гостиную. Мама лежала на толстом офирском ковре, и играла с малышкой Иссой. Сестренка смеялась, глядя на переливающиеся "мыльные пузыри" магии матери, и лопала их ловкими пальчиками. Четырехлетняя девчушка оказалась невозможно ловкой. В младенчестве, когда еще не умела ходить, то ползала со скоростью стрелы, а теперь носится так, что шторы приподнимает ветром. Слуги, конечно, ворчат, но любят маленькую проказницу, как родную.

- Я здесь, матушка.

- Иди к нам. Садись.

Присев рядом, парень вдруг как в детстве, опустил голову матери на бедро, и прикрыл глаза, наслаждаясь немудреной лаской ее ладони в его волосах.

- Хочешь что-то сказать, сынок?

- Нет, мама, все хорошо. Немного осталось.

- Да. Четыре месяца всего. - Она мягко улыбнулась, однако была грустна в своем сердце, не желая отпускать сына в жестокий мир. Это здесь маленький рай, созданный Аланом, но там, снаружи, кровь, слезы и смерть везде, куда не посмотри. Но сын так стремится туда, узнать, увидеть своими глазами, ощутить... Рина просто не могла отказать ему в том, что дается каждому ребенку в силу рождения. - Ты многое прошел, многое узнал и многому научился. Почти догнал меня в лучном бое, но... я приготовила для тебя это.

Женщина пододвинула к нему небольшую рукописную книжицу, и он не глядя ее взял. Смотреть без глаз он умеет прекрасно, отец обучил этому умению на пять с плюсом. Благо, что для полуэльфа большая духовная сила, это норма, как и для чистокровного эльфа. Пусть полуэльф не бессмертен, как родительница, но время его жизни все равно больше человеческой раза в три-четыре.

Открыв книгу, он пролистал ее, и с удивлением увидел навык Мастера-лучника. "Вращение стрелы" навык не простой, позволяющий менять направление полета снаряда, правда только в радиусе тридцати метров, и не сказать, чтобы так уж сильно. У него есть продолжение, другой уровень, с внедрением в стрелу духовной силы, и полным контролем над стрелой в радиусе трех сотен метров. Мало кто, даже из эльфов, владеет им, так что он весьма редок.

- Матушка, мне всегда было интересно, почему вы с отцом не учили меня магии? Ты учишься ей, сколько я себя помню, он тоже в магии понимает, правда похуже тебя, но все же. Неужели я получился совсем бесталанный?

- С чего ты взял? Магии может научиться любой за крайне редким исключением, но ты не исключение, сынок. Однако сначала нужно овладеть собой, оружием, и только потом приниматься за магию. К тому же, развитие духовной силы напрямую влияет на твой талант в магии. Так что, в некотором роде, мы постоянно занимались с тобою магией. В библиотеке есть книги, как для начинающих, так и для продвинутых магов. И человеческая и эльфская магия. Выбирай и учись. Тебя никто не ограничивает, дорогой.

- Понятно.

- Что гнетет тебя, сынок? На самом деле?

- Почему мы скрываемся? Почему вечно ходим в иллюзиях? Почему не можем показать свои настоящие лица?

Рина уже хотела ответить, когда в комнату вошел отец, и проговорил:

- Потому что мы не люди, сын. Я ведьмак, твоя мать эльфка, и мир нас не принимает. Я еще мог бы влиться в человеческое общество, более или менее. Постоянно терпеть издевки, презрение, и убивать людей. Очень часто, и совершенно бессмысленно. Ведь дело не в самих людях. Дело в том, чем их накачивают жрецы и прочие власть имущие. Сами по себе, в большинстве своем, люди вполне нормальные, даже добрые иногда. Прошло всего сорок лет с того момента, как ведьмаков уничтожили. Грифонов снесли лавиной маги, желая прибрать к рукам их обширнейшую библиотеку, медведей уничтожило полное отсутствие работы, как и змей, собственно. Последние, правда, с оставшимися котами, переквалифицировались в наемных убийц, по большей части, и ведьмачья работа стала редкостью. А Волков убивали все подряд. Понимаешь? Рыцари, маги, наемники - все, кто только мог и умел обращаться с оружием, встали под знамя ненависти к тем, кто спасал их жизни изо дня в день. Просто представь, как сильно нужно промыть мозги человеку, чтобы он возненавидел своего спасителя. Но нас было слишком много. Нас было много, а тварей становилось все меньше и меньше. Аристократия, жрецы и маги всего материка объединилась, чтобы разрушить все наши крепости, и не оставить способов трансмутации ведьмаков. А ведь у каждой школы были свои собственные методы, выработанные за века. Ты даже не представляешь, сколько жизней восьмилетних мальчишек положено, чтобы найти каждый из них. Сколько чудовищных экспериментов проведено! И все это уничтожено. Вот так, раз, и нету. Но почему? Да потому что не было заказов на монстров, и ведьмаки, эти обученные, великолепные войны, стали брать заказы на людей. И выполняли, прекрасно выполняли. Ведьмаков стали бояться, и это привело ко всемирному сговору. Ведьмаки, ставшие политической силой даже не в масштабе одной страны, а всего континента, были уничтожены. Нас осталось немного, сын, но все мы изгои. Бьемся за гроши, и подыхаем в канавах, сражаясь за людей, которые этого не ценят. Повторюсь, я мог бы так жить, и время от времени - ты знаешь - я возвращаюсь на большак, уничтожаю чудовищ за деньги, но... Все чаще вижу чудовищ и среди людей.

- С тобой, более или менее понятно. А мама? А мы? - Он кивнул на сестренку, которая почему-то перестала играться и внимательно слушала, пусть и не понимала добрую половину.

- Мама? С ней все просто. Эльфки и полуэльфки, имеют два пути. Магички или шлюхи. Мама сможет снять иллюзию, если дорастет до архимагистра, но не в ближайшие годы, вероятнее всего. Ты же, мог бы снять иллюзию, и возможно даже со своими заостренными ушками добиться чего-то, но только потому, что ты мастер меча и вот-вот станешь мастером лука, немного уже осталось. Твои умения, это и есть твой капитал, твоя основа. Если не зазнаешься, то даже в виде полуэльфа сможешь стать капитаном в армии, но выше... даже не надейся. Заслужить дворянство тоже нереально. В общем, ты со всех сторон ограничен. Но с иллюзией ограничений просто нет. Все, что в тебе меняется, это уши. Ты, это ты, сын, с острыми ушами или с круглыми, совершенно не важно. А если еще и в магии поднатореешь, так и вовсе сможешь все, что пожелаешь, просто - не сейчас. Ты спросил, почему. Ответ прост - это мир людей, и они устанавливают правила. Ты можешь смириться, вжиться, научиться эти правила использовать, чтобы однажды взлететь, или же бороться. Бессмысленно и беспощадно класть жизни на алтарь несуществующего будущего. Были такие вот умники и до тебя, и поверь, их судьба печальна. Впрочем, выбор за тобой, но я надеюсь, что я воспитал тебя хорошим эльфом и хорошим человеком. Надеюсь, что твои амбиции не станут причиной смерти сотен тысяч разумных. И просто, чтобы ты понимал, сынок. Вампиры и проклятые - прячутся. У них выбора нет вообще. Вся их жизнь подчинена выживанию. А ты... ты можешь жить, как захочешь, и где захочешь. Хочешь, путешествуй, хочешь, воюй, а хочешь, езжай в поместье в Ковире и Повисе, оно твое. Стань бароном, торгуй, богатей, женись, в конце концов. У тебя есть выбор, и все, что тебя так угнетает, это то, что приходится носить артефактную серьгу. Другие же - выживают, причем только потому, что они не люди. Ночуют на помойках, голодают, подыхают в пути от холода. Тебе пока просто не с чем сравнивать. Ладно, через несколько месяцев ты и сам все это увидишь, своими глазами.

Алан развернулся и вышел из гостиной.

- Мда... - Родерик почесал в затылке.

- Твой папа тоже борется, сынок.

- С кем?

- С собой, конечно, - грустно улыбнулась женщина.

- Я не понимаю, - покачал он головой.

- Он ведьмак, сынок. Сама его суть такова. Он так воспитан. И все же, он здесь, с нами, а не на большаке с мечами наперевес. И он хочет там быть, потому что это его суть - борьба с чудовищами. Он каждый день просыпается, и выбирает... нас. Тебя, меня, твою сестру. Ты бы только видел, как он сражается, когда бьется с чудовищами! Он быстр, как ветер, и даже мои стрелы не могут угнаться за ним. Он силен, как десять быков, а меч его, рассыпает сотни блесток!

- Прям так уж и сотни, - фыркнул Родерик, не поверив ни на мгновение. Он сам едва ли мог выдать полтора десятка, а ведь уже год как считается мастером меча.

- Вот об этом я и говорю. Когда мы ехали в Цинтру из Аэдирна, он убил Королевского Грифона.

- И что?

- Одним ударом, сынок. Проскочил мимо, ударил, и пошел себе дальше. Я его догнала, и спрашиваю, ты куда?

- А он?

- А он говорит, что нужно в гнездо сходить, там еще один грифон. А отец твой снова, раз, и будто мимо прошел. Через три минуты грифон пал, но даже когда был еще жив, то не смог нас и пером тронуть. Я потом спросила, как он это сделал. Знаешь, что он мне сказал?

- Что? - Такие вот истории Родерику жуть как нравились. Подвиги и бои завораживали его с детства.

- Сказал: "был бы один, сразу бы убил тварь, но так безопасней. Меч рассек две крупных артерии и повредил нервный центр, ответственный за движения. Три минуты и грифон истечет кровью".

- Я не понимаю.

- Он постоянно выбирает безопасность для нас, даже если для этого приходится мучить грифона, заставляя умирать гордое животное от потери крови. С тобой он ни разу не сражался на полную, поэтому ты не видел, какой он, когда в бою. А я видела. Именно в бою он действительно живет... - Рина на мгновение прикрыла глаза, глядя на мужа, сражающегося с десятиметровым волком-демоном в своей памяти. - Ты мастер меча по умениям, сынок, но совсем неопытный. Есть те, кто намного сильнее тебя. Помни об этом, пожалуйста.

- Я понимаю, но все равно не верю, что возможно создать сотни блесток меча. Это невозможно, матушка. Физиологически. Никак.

- Сходи и попроси. Увидишь "невозможное". - Рина рассмеялась, и переключила свое внимание на дочку. Родерик... он просто слишком молод, и всю свою жизнь прожил в доброй сказке, созданной силой и умениями отца. Но очень скоро ему придется осознать, что мир, это злая сказка, воняющая потрохами и кровью.

Эти месяцы пролетели одним мигом. Родерик тренировался с матерью, подтягивая умения, читал труды по магии для начинающих, пытаясь освоить первичные навыки. Обедал со всей семьей и играл с сестренкой, сколько мог. Исса как-то одним своим существованием смиряла его с тем, что он все еще дома, а не скачет за горизонт.

Однако, пришел его день рождения, причем как-то быстро. Как только он перестал его ждать, считая дни, то словно проснулся, а ему уже двадцать! Восприятие времени, крайне забавная штука. Весь день он ждал вечера, и не прогадал. Городской дом Фольцев с легкостью вместил в себя много людей, и всех его друзей, пусть многие из них никоим боком к аристократии касательства не имели. Банкет, бал, все было прекрасно. Но когда все разъехались, и семья вернулась в поместье, к нему в комнату зашел отец.

- Идем со мной, сынок. Мы с мамой приготовили тебе подарки, которые нельзя показывать всем подряд.

- А... что это?

Парень подскочил с кровати и чуть не стартанул с места прямо как был, но отцовский смех быстро напомнил, что стоит надеть на себя хоть что-нибудь.

Вскоре они спустились в подвал-лабораторию. Алан подвел Родерика к манекену, и похлопав его по плечу, повернул к сыну передом.

- Этот доспех сделан из лучших материалов. Только основа обошлась неприлично дорого, но это мелочи по сравнению с рунами. Он самовосстанавливается, что я надеюсь, не понадобится. В нем тепло в холода и прохладно в жару, и имеется несколько скрытых карманов. Мы с матерью долго мучились, однако у нас получилось сделать не просто рунную пространственную сумку, но такой вот карман. Почти год ушел, так что цени. Смотри. Вот в этом кармане различные приспособления. Веревка с раскладной кошкой, маска-противогаз, маска для дыхания под водой, миниарбалет и обычный тоже есть. Лук там же, запасные тетевы, и полтысячи стрел в колчанах. С маркировками сам разберешься.

- Все это в одном кармане? - Удивленно поднял брови Родерик.

- А ты думал, мы тебе халтуру сделаем? - Спросила вошедшая в лабораторию мама.

- Эм... нет, конечно. Просто это какой же у него там размер?

- Большой, - хмыкнула Рина, и присела на кресло.

- А что во втором кармане?

- Там магические вещи, да и сам карман отличается немного.

- И что там?

- От меня там мечи. Два. Стальной и серебряный. Бестиарии ты читал, на нечисти тренировался, знаешь против кого серебро надобно, так что сам разберешься. От матери же, особое заклинание.

- Дай я сама расскажу, дорогой.

- Конечно, рассказывай. Хвастайся, - он только рассмеялся, и отошел к верстаку.

- Смотри сынок. Если ты попал в окружение, то достаешь вот этот футляр с двенадцатью стрелами, и шепчешь: Открыть. Стрелы взлетят в воздух, и отлетев подальше, воткнутся в землю, создавая магический барьер. Внутри него, все что похоже на стрелу, попадет под твой мысленный контроль. Ты сможешь управлять полетом стрел, как пожелаешь, буквально. Это сплав эльфийской и человеческой магии, не говоря уж про руны. Очень сложная штука, но многоразовая. Когда закончишь, то шепни коробочке: закройся, и стрелы вернутся в коробку. Все просто.

- Оху...

- Ма-не-ры, - на два голоса пропели хором родители. Строго, но верно. Впрочем, Родерик тоже по-своему прав.

- А что в третьем кармане? - Наконец спросил парень, осмыслив столь новаторскую магическо-воинскую технику лучного боя.

- Летающий нож. Помнишь, как тот, с которым ты в детстве занимался?

- Я занимался с летающим ножом? - Удивленно посмотрел на родителей парень.

- Ну, когда тебе было лень учиться писать руками, я сделал тебе стило. Теперь вспомнил? Тот же принцип управления и у этого ножа.

- То есть, тогда ты меня обманул? - Удивился Родерик, на что отец приятно рассмеялся.

- Почему же сразу обманул? Нужно было поднять тебе концентрацию, и я сделал все, что только мог, чтобы это было не столько "нудно и тяжело", сколько "трудно и весело". Было ведь весело расписывать потолки, а? - Он подмигнул сыну, и тот рассмеялся. - Вот то-то. Свои дети появятся, возьмешь на заметку, что обучение в детском возрасте должно быть игрой, а не работой.

- Как-то... не рановато? - Чуть смутился молодой человек.

- Да куда уж! Поздновато, вообще-то. Дело-то не хитрое. Ладно, теперь главное в любом путешествии. Сапоги. - Алан рассмеялся.

- Сапоги?

- Запомни - береги ноги прежде всего. От холода, от влаги, ото всего. - Алан вполне серьезно говорил ему прописные истины, так что парень только кивнул. - Сапоги не простые. Мать зачаровала их, я тоже постарался, так что прослужат долго, и от укусов да ударов оградят не хуже доспеха. На этом, кажется все. Деньги, кстати, в карман закинули, немного. На первое время, а дальше сам крутись, сынок. Бумаги на поместье в Ковире там же. Удачи тебе.

Все трое обнялись, и разошлись по комнатам. Рано утром, еще до рассвета, Родерик заседлал своего любимца, жеребца Рогатика, и ускакал. Алан молча стоял у окна, и смотрел ему вслед, понимая простую истину - он сам оказался совершенно не готов к тому, что сын уезжает. Однако, остается только смириться, потому что такова жизнь. Дети растут и уезжают, а родители остаются. Хорошо хоть, было время подготовить его к опасностям внешнего мира, а там уж, как боги распорядятся, и на что хватит сил у самого человека.

Даже если он полуэльф.

- Дорогой? - Прозвучал голос из-за спины.

- Он уехал, - глухо ответил Алан.

- Да. Уехал. Но Исса...

- Да. Исса, - чуть заметно улыбнулся ведьмак. Он вернулся в постель вместе с женой, но уснуть в ту ночь так и не смог. Родерик, может и был готов покинуть родной дом, но... Алан к этому готов так и не стал.

1226 год. Южная Темерия. Марибор.

Роскошная карета в окружении всадников, катила по осенней грязи. Печь внутри кареты не дымила, но угли в ней тлели, давая благословенное тепло. На сидении, спиной к ходу кареты, сидела красивая блондинка, и играла в слова с девочкой, сидящей рядом. роскошная лисья накидка стала предметом игры девочки. Очень уж ей нравилось гладить белый мех, и фыркать в него носиком.

- Мам, а мы скоро приедем?

- У отца спроси. Я здесь раньше не бывала, - женщина легко пожала плечом, и кивнула в сторону сосредоточенно работающего с бумагами мужчины. Он поднял взгляд синих глаз от бумаг, и спокойно ответил:

- Думаю, через пару часов будем на месте. Марибор уже можно почуять, если поднапрячься. - Он забавно скорчил лицо, показывая, что запах Марибора, на самом-то деле, совсем не приятный, и фыркнул носом совсем как волки делают, разве что нос не облизал. Истины ради, он мог бы, но воспитание не позволяет.

- Хи-хи! - Девочка моментально ухватила суть гримасы отца. - А зачем мы туда едем?

- Война, милая моя. Темерия рядится с Каэдвеном о границах.

- А мы тут при чем?

- Война, это всегда прибыль, как ни печально. Просто представь на мгновение тысячу солдат. Они должны съесть три тысячи порций еды в день, сносить три тысячи портянок за месяц, получить девять тысяч комплектов белья и одежды раз в полгода. И не забывай про лошадей! Они тоже хотят кушать, особенно зимой. Да и самих лошадок я тоже продаю, имеется у меня несколько конных заводов, - мужчина словно бы отмахнулся от этакой мелочи, и продолжил говорить. - Для войны нужны три вещи, доченька. Деньги, деньги, и еще раз деньги. Моя задача в том, что бы эти три вещи оказались в нашем кармане, а не в карманах других купцов и поставщиков.

- А.. как?

- Это просто. Качество моих товаров должно быть выше, а стоимость - меньше.

- Это как?

- Это совсем просто, малышка. У всех купцов Континента деньги на доставку включены в стоимость, но я такого минуса лишен, и потому могу легко торговаться на эту дельту... ммм... разницу в цене. Ну, а качество... с этим у меня никогда проблем не было. Мои мануфактуры выдают вещи высокого качества. Вот и получается, что берут мои товары, а не других поставщиков. Дешевле и лучше. Это называется "демпинговать", то есть снижать цены на недоступную другим торговцам планку, и забирать их клиентов. Не любят такого в нашей среде, а потому - выгляни в окно, и увидишь охрану. Такие вот дела.

- Деминковать?

- Почти. Следи внимательно. Дем-пин-го-вать.

- Дем-пин-го-вать. Демпинговать! - Воскликнула малышка, вызывая на суровом лице отца искреннюю улыбку.

- Именно. Молодец, Исса. Так вот, я рассчитываю на годичные боевые действия, надеюсь, за сезон Темерия и Аэдирн разберутся между собой, и установят границы, чтобы всем было удобно. Хотя, вряд ли. Думаю, мы заработаем на этой войне тысяч шестьсот золотом. Примерно. Большая будет сделка, но и твой брат заработает. Он сейчас работает с Аэдирном, тогда как мы с Темерией. Карту материка помнишь?.. Молодец, умничка моя. Так вот, Родерик будет продавать им мечи, копья, стрелы, луки, что-то из тряпок, походные кухни, палатки и прочее в таком духе. Лошадей, конечно, тоже.

- А... то есть, мы торгуем с обеими сторонами? - Растерянно переспросила девочка.

- Конечно, - Алан пожал плечом. - Пока короли занимаются всякой чушью, вроде войн, вместо того чтобы заботиться о своих подданных, мы зарабатываем на их глупости. Много. Чтобы однажды возвыситься над королями, и сделать этот мир лучше. Безопасней. Чтобы управлять политиками, и не допускать войн. Понимаешь, милая?

- Угу. Не будет войн, и на чем тогда много зарабатывать? - Кисло спросила девочка. Мужчина не выдержал, и рассмеялся, однако быстро успокоившись, он отложил бумаги, дотянулся до дочери, и пересадил ее себе на колени.

- Не волнуйся. В мирное время не меньше возможностей заработать. Даже больше, вообще-то. От продажи пирожков, чертежей новых видов замкОв, или ковки флюгеров, изготовления теплиц для северных районов и постройки больниц. Поверь, если закончатся войны, мы не обеднеем. Даже наоборот, станем только богаче.

- Это хорошо. Пап, а мы навестим нашу воинскую школу в этом городе? А детский дом?

- В Мариборе их пока нет. Местные политиканы не дозволили, но эта война даст мне возможность их додавить, и я построю здесь новые филиалы. После войны будет слишком много сирот, а король не станет о них заботиться. У него денег к тому времени на это не будет. Вот только, ему будут нужны люди, нужно новое поколение воинов в его армии, кузнецы, и много кто еще. Он согласится.

- Значит, мы едем сюда не ради денег от войны? - Подумав переспросила Исса.

- Одно другому никак не мешает, милая. Но по факту, главная цель именно постройка детских домов и школ меча в Темерии. Ты верно догадалась. Сейчас сеть информаторов в Темерии обходится мне слишком дорого, так что нужно выращивать своих людей прямо здесь.

- Ясненько, - преувеличенно по-взрослому кивнула девочка, и окинула пейзаж за окном высокомерным взглядом. Привстала и подняла маленький кулачок над головой, словно держа в ручке меч: - Эта земля будет нашей! - Заявила пигалица, и под смех отца, плюхнулась на сиденье на очередной яме.

- Обязательно будет, милая, не сомневайся. Раз уж я сюда приехал, без победы не вернусь. К тому же, у меня уже все готово для этой победы.

Аэдирн р.Дыфня

У причала небольшого рыбацкого села Серые Хвосты, мягко качалось на волнах роскошное купеческое судно. Внутри, под палубой, в небольшой каюте, суетился молодой человек. На его широкие плечи мягко лег доспех, на доспех - широкие ремни разгрузки, на которой крепился меч у левого бедра, несколько метательных ножей и пять небольших сумочек, в основном с лечебными зельями и бинтами.

Мужчина закончил сборы, привычно прикоснулся к невидимой серьге на ухе, и покинул корабль в сопровождении охраны. Эта странная компания воинов прошла сквозь селище, углубилась в лес, и через час остановилась в небольшой охотничьей избушке. Минут через десять после них, там же объявились еще несколько человек.

Широкий в поясе мужичонка невысокого роста, но руки в перстнях, и одежда роскошна. Вокруг него коробочкой идут телохраны, а в кильватере плетется молодой с виду парень, лет двадцати пяти. Чародей, но плохонький, раз нанимается к частным лицам в охрану.

Из избушки вышли все, встретить дорогого гостя. Родерик шел первым, положив левую руку на навершие прямого меча, и остановился на расстоянии в пару метров от идущих первыми телохранов.

- Граф Дорда, рад приветствовать, - молодой купец и барон Ковира и Повиса изящно кивнул.

- Барон Лави, - ответил Родерику граф, впрочем в его кивке уважением и не пахло. Родерик про себя хмыкнул, и повысил цены на пять процентов.

- Пройдемте внутрь, обговорим детали.

Дворяне вошли в избушку, и стоило двери закрыться, как все звуки изнутри пропали. Родерику хватило прикосновения к стене, чтобы наложить столь простое заклинание. Купцы расселись с разных сторон стола, и облокотившись на него локтями, внимательно посмотрели друг на друга.

- Прейскурант, - спокойно махнул рукой Родерик, и из рукава вылетел слегка мятый свиток. Граф раскрутил свиток, и быстро пробежал глазами по ценам и наименованиям.

- Ты сможешь организовать доставку?

- Конечно, иначе не предлагал бы. Пять процентов к цене, и это не обсуждается. - Родерик откинулся назад, чувствуя спиной столб, поддерживающий крышу избы.

- ПЯТЬ?! Грабеж!

- А будешь возмущаться, будет десять. И даже так будет дешевле, чем у кого бы то ни было другого, - усмехнулся молодой купец.

- Это не торговля, а шантаж!

- Слов не понимаешь? Теперь - плюс десять процентов.

- ЧТО?!!

- Есть у меня подозрение, что мы не договоримся, граф. И если вы думаете, что ваш план с графом Морном сработает, то вы сильно ошибаетесь.

- Откуда ты?!. - Ошарашенно выдохнул купец, разоблаченный на ровном месте.

- Да уж знаю. Или ты действительно думал, что я тебя не проверю прежде, чем заключать какие бы то ни было договора? Смешно. Когда вы только договорились дискредитировать меня в глазах вашего короля, я уже узнал об этом. Нет, я действительно понимаю ваше желание подзаработать на войне - как никто другой. Но это вовсе не значит, что я вам это позволю. Ваш поставщик - Вано Крупель, уже мертв, дорогой граф. Так что, вы либо закупаетесь у меня, либо король вас за яйца подвесит, и будет прав. Выбирай.

Минут десять стояла полная тишина, во время которой граф постепенно закипал. Он и так и эдак крутил обстоятельства, но выхода для себя просто не видел. Вот не видел и все тут. Он шел сюда, чтобы "поиметь" молодого барона, а оказалось, что поимеют уже его самого. Неприятно...

Впрочем, выхода у него просто-напросто не было. Никакого. Шах и мат.

- Плюс десять процентов. - Выдавил из себя красный, как помидор граф.

- Знал, что вы согласитесь, - приторно улыбнулся Родерик, и достал уже готовый договор. Дописал про десять процентов в нужной графе, и отдал на подпись графу, подмахнув бумагу. Тот аж суставами руки заскрипел, но подписал. Затем они позвали своих чародеев, и те засвидетельствовали сделку по всем правилам, поставив магические печати. - Чудно. Деньги за первую партию оружия жду завтра.

Родерик махнул рукой, и ушел, вместе со своими людьми.

На следующий день к пирсу подъехала карета, из которой двое дюжих молодцов втащили изрядный сундук с драгметаллами, и занесли в каюту капитана корабля. Родерик принял груз, и кивнул одному из своих людей. Молодой парень, но отменный воин кивнул в ответ, и покинул корабль. В его пространственной сумке была первая партия мечей, копий и окованных щитов, которые он доставит покупателю прямо на склад, и вернется с пустой пространственной сумкой, чтобы набрать вторую партию. Таким образом Родерик сводил риск неоплаты товары к минимуму.

- Разведка - молодцы. Передай им по десятку монет, пусть гульнут, и оплати работу полностью. - Кинул Родерик магу. Мужчина учтиво поклонился, и покинул каюту.

Юркая фигурка с явными женскими обводами в области груди, скользнула по коридору, и вдруг остановилась, услышав голоса. Тихо подойдя к двери кабинета, где и стояла цель этой кражи, фигурка приложила ухо к замочной скважине, и прислушалась. Мужской голос исходил яростью:

- ...я убью этого прощелыгу! Прикончу своими руками!

- Сначала нам нужно, чтобы он завершил поставки, сэр.

- Завершит. Младший Фольц в этом смысле не обманет, как и старший. Семейная черта, - с презрением выплюнул граф Дорда, отшвырнув какие-то бумаги на стол. Воровка ориентировалась исключительно на слух, так что не видела что это за бумаги. - А нам придется завершить выплаты! Придется, понимаешь? Со всех сторон, гнида, подстраховался!

- Сэр, этот Родерик явно опытный купец, - с некоторым разочарованием развел руками секретарь графа.

- К сожалению. Проблема в том, что Его Величество затребовал от меня договор поставки!

- Оу... - Секретарь мгновенно понял, что к чему. Его Величество желает рассчитаться с графом из казны, но переплачивать и тем более верить графу на слово не желает. Это проблема, потому как оставить себе часть денег у его светлости уже не получится. - Это... обидно.

- Обидно? ОБИДНО, ПО-ТВОЕМУ?!! Это ПРОВАЛ!!! ИДИОТ! ПОШЕЛ ВОН!

Темная фигурка мгновенно спряталась, и пропустила выходящего секретаря, а через пять минут и графа. Когда кабинет освободился, она проникла внутрь, нашла заказанный ей предмет в виде странной шкатулки, от которой буквально несло древностью, и упаковав артефакт, исчезла, словно ее здесь и не было никогда. Уже после передачи предмета заказчику, и получения своих денег, что потребовало некоторых ухищрений и времени, девушка вспомнила разговор графа с секретарем, и решила, что:

- Надо бы навестить Родерика Фольца. Навестить, и слегка облегчить его карманы, набитые графским золотом, - полуэльфка ехидно улыбнулась отражению в зеркале, и взялась за дело. Сначала информация, потом разведка, и только потом - дело. Благо, что деньги на покупку информации у нее имелись. Вскоре она покинула город, и верхом отправилась по следам подручного графа, который отвозил очередную часть денег. - Деньги к деньгам, - отметила про себя воровка, и стала подгонять коня.

Родерик проснулся от солнечного зайчика. Настроение было прекрасным, дело движется, а улыбка сама собой вылезает на лицо. Молодой мужчина потянулся всем телом, чувствуя шелк простыни, и зевнул, звучно клацнув белыми зубами. Слева завозилось женское тело, и перевернувшись, закинуло на его живот точеную ножку. Стало тепло, и полуэльф усмехнулся. Он действительно обожал свою работу, потому что это путешествия, новые знакомства, и конечно, новые женщины, желающие запрыгнуть в его постель... и в его кошель, не без того. Впрочем, Родерик не был ни жадным, ни скупым, а потому щедро одаривал любовниц самого разного социального статуса. Как-то даже построил красотке из крестьян настоящую ферму, нанял работников, и даже наладил рынки сбыта молочных продуктов и мяса. Бедная некогда девушка в одночастье стала весьма и весьма состоятельной особой, в сравнении с любым крестьянином, хотя до дворянства, конечно, сильно не дотягивала.

Молодой человек повернулся, и прищурившись, посмотрел на весьма симпатичную девушку, которая тоже открыла глазки. Пока глаза были закрыты, она была именно что симпатичной на личико, но отрыв эти два бездонных озера, стала настоящей красавицей, не говоря уж про невероятное тело, нежнейшую кожу, и длинные, ровные ножки. Маленькая, высокая грудь, подтянутый животик, тонкая шея и ясно видные под кожей ребра, делали ее какой-то беззащино-нежной. И ведь не худущая, нет. Просто тренированная, и явно умеющая себя подать.

- Доброе утро, - усмехнулся Родерик, ткнув пальцем в небольшой, аккуратный носик. Девушка чуть поморщилась, и улыбнулась. Воткнула костяшку указательного пальца ему меж ребер, и рассмеявшись, воскликнула:

- Доброе!

Пара провела в постели много времени, и только к обеду они показались в гостиной. Дом, к слову, принадлежал именно ей, чем юная Рамила искренне гордилась. Мало того, что грамотно вышла замуж, так еще и провернула прекрасную интригу, чтобы муженек ее престарелый, но богатый, сгинул в пути. Точно подобранное время и место очень даже хорошо сказались на ее благосостоянии, оставив ее неприлично богатой вдовой, которой уж точно не придется работать всю оставшуюся жизнь. Большой, богатый дом в Венгерберге тоже достался ей, так что крыша над головой имелась. Нет, Рамила была более чем довольна своей жизнью, а очередной молодой, ретивый любовник добавил красок. Приятное вышло знакомство, а потому настроение у нее на высоте.

- Я тебя покину, - проговорил Родерик после завтрака, прекрасно понимая, что на постоянной основе здесь не нужен. Впрочем, и он сам никогда бы не женился на этой коварной змее, какой бы красоткой она ни была.

- В любой момент. Однако, если снова захочешь повеселиться, то ты знаешь, где меня найти, Роди.

- Само собой, - кивнул парень, уминая вареное яйцо, посыпав его солью. - Думаю, мы еще не раз встретимся.

Родерик покинул дом Рамилы, и как-то так вышло, что больше у нее не появлялся, хотя саму женщину видел неоднократно в более поздние годы. И только через двадцать лет, увидев Ромилу с дочерью, не мог не признать, что дочка-то, почти один в один на его мать похожа... Впрочем, до этого момента еще многие годы, а пока, Родерик вернулся в особняк отца на торговой улице, где устроился на проживание, пока в Венгерберге сидит, и принялся за дела. Кроме продолжающейся сделки с графом по оружию, он торговал много чем интересным, вроде палаток, походных кухонь, пищи, муки и многого иного. Армии Аэдирна много чего нужно, и он мог это предоставить. Контракты уже были заключены, причем задолго до того, как сама война вообще началась, так что теперь он занимался в основном логистикой. Доставка, оплата, переправка денег на север, снова товары, пространственные сумки, которых, вообще-то, дифицит, и все нужно учесть, обо всем подумать, напрячь нужных людей, и... чтобы комар носа не подточил.

Молодой человек работал так же увлеченно, как и жил. Собственно, эта работа приносила ему удовольствие, и потому он искренне считал, что ни дня в своей жизни не проработал. Повезло найти свое дело, что уж там.

Уже ночью, перебирая отчеты разведки своей конторы, он почуял что-то... ну... не то. Словно бы аура места самую малость изменилась. Полуэльф нахмурился, и чуть заметно хлопнул по своему рабочему столу ладонью. В его внутреннем зрении появилась странная засветка, обозначающая ауру разумного.

- "Это уже интересно", - он буквально расплылся в улыбке. Конечно, это не впервые. Его пытались ограбить много раз, в самых разных обстоятельствах, вот только в последний раз это вышло... Да, у той банды воришек на рынке Цинтры. Они до того ловко передавали его кошель, что он его все-таки потерял из виду. Тогда он просто кивнул, отмечая их профессионализм, а через неделю обнес их базу уже сам, оставив вместо своих денег корзину с копчеными окороками, хлебом и свежим молоком в трехлитровой крынке. Впрочем, забрал он из тайников ровно столько, сколько шпана у него и сперла. Не больше и не меньше.

Наверное, стоит заметить, что Родерик вообще сильно уважал грамотных профи своего дела, каким бы оно ни было. От вояк до воришек, от швеи до убийцы - на профессию ему было плевать, главное в его восприятии, это уровень, которого разумный добился в своем деле. И совершенно плевать, кто этот разумный, эльф или человек.

Не говоря ни звука, полуэльф беззвучно прошептал заклинание иллюзии, и скрылся в ней, тогда как фантом его тела степенно покинул кабинет, и пошел в сторону спальни. Родерик за последние годы изрядно поднаторел в магии, а вот в умениях меча и лука растерял немало. Тут ведь нужно ежедневно тренироваться, а ему просто некогда. И как отец умудряется?..

Отойдя в угол кабинета, полуэльф замер, спрятав даже ауру. Ждать долго не пришлось, потому что вскоре дверь тихо щелкнула замком и открылась, впуская внутрь изящную женскую фигурку в темной одежде. Мягкие полусапожки, штаны из темной кожи, короткая курточка и черная рубаха. На одной руке тонкая перчатка из оленьей кожи, причем ну очень знакомая перчатка. Родерик своими глазами видел, как отец ее делал и зачаровывал рунным массивом! Правда, было это много лет назад, тогда Родерику едва лет десять исполнилось, не больше.

Перчатки эти для вора делались, и нет в мире замка, что устоит перед ними. Вот только, почему перчатка только на левой руке воровки? Где вторая? Они же парные!

Родерик внимательно смотрел на то, как девушка вскрывает его сейф, и как только она схватила первый мешочек с золотом, то тут же ощутила на шее холод стали кинжала.

- Замри, воровка. Шевельнешься - голову отрежу.

Фигура Родерика выступила из воздуха, когда морок слез с него, как выползок со змеи. Молодой человек развернул к себе воровку, и замер на мгновение. Что-то где-то глубоко в груди... ёкнуло? К счастью это моментально прошло, и парень резко толкнул воровку в собственное кресло. Отошел, осмотрел добычу, и вдруг спросил:

- Где вторая перчатка?

- А... что? - Прозвучал нежный голосок полуэльфки, судя по заостренным ушкам, и миндалевидным глазам.

- Я спросил, где вторая перчатка великого вора? Они принадлежали Гровану Ловкие Руки, причем обе. Но у тебя только левая, и потому я спрашиваю, где правая?

- А... - Девушка несколько ошарашенно посмотрела на свою левую руку, в которой все еще зажат мешочек с деньгами, и все же решила ответить: - В коллекции Винтара дель Горо.

- И где она находится? - Снова спросил Родерик.

- Здесь, в Венгерберге. В четырех кварталах отсюда. - Девушка кивнула в нужную сторону, и пленитель кивнул. Она чувствовала, что врать бесполезно, как чувствовала и ауру молодого мужчины, которому попалась. Эта аура ее не то чтобы пугала, но более чем настораживала! В нем была большая сила, и рыпаться полуэльфка совершенно не планировала. Конечно, если появится шанс, она им воспользуется, но не сейчас, не сидя, и не тогда, когда он готов к любому ее движению.

- Хм... - Родерик посмотрел на воровку, и призадумался. Затем кивнул сам себе, и сказал: - Можешь оставить этот мешочек золота себе, и даже получишь еще три сверху, если...

- Я должна достать для вас правую перчатку, да?

- Именно так, - Родерик спокойно кивнул, и присел на столешницу своего рабочего стола, и тут же убрал кинжал. Наклонился вперед, и пошевелив губами, оставил на плече воровки магическую метку, окоторая позволит найти ее где угодно. Девушка ощутила установку метки, и зло посмотрела на парня, однако с некоторым даже пониманием. Капельку уважения не заметил бы и самый внимательный наблюдатель, и все же, она там была.

- И наш конфликт будет... разрешен?

- Да. Словно ничего и не было.

- Я... согласна.

- Вот и прекрасно. Иди, работай. - Родерик махнул рукой в сторону выхода, и девушка аккуратно встала с кресла. Сделала несколько шагов в сторону двери, оглянулась, но Родерик спокойно смотрел ей пониже спины, и стоит заметить, там было на что взглянуть, и за что подержаться. Полуэльфка гневно фыркнула, и горделиво вскинув голову, удалилась из кабинета, а вскоре покинула и сам особняк.

- Чертов красавчик, - буркнула себе под нос воровка, устраиваясь в своей комнате в корчме. – Считает, что может пялиться на мою попу, словно она принадлежит ему! Ну, я ему устрою!..

Понадобилось больше недели на разведку и информационную поддержку, но Миля не отчаивалась и не спешила. Она хотела подгадать ограбление коллекции так, чтобы сразу после этого метка на ней рассеялась.

Вообще, жизнь у девушки сложилась весьма интересно. Дочь темерского купца и эльфийки, которая отдала новорожденную отцу и исчезла, она была весьма неплохо образована, многое умела, и наверное, вышла бы замуж, как все ее подруги, родила бы эльфских квартеронов, и жила бы припеваючи, но увы. Отец не вернулся из поездки, откуда-то появились "соучредители торговой компании", а то, что осталось после них, разобрала родня, не оставив пятнадцатилетней дочери погибшего отца ничего. Оказавшись на улице, ей пришлось адаптироваться. Она стала воровать, но этого не хватало. Время от времени приходилось продавать свое тело мужчинам побогаче, но постепенно Милька адаптировалась, научилась интересным навыкам, и не без доли везения, в ее руки попала волшебная перчатка. Так она и стала воровкой, и очень даже востребованной в своей "индустрии". Там, где ничего не могли профессионалы, она вполне умудрялась проскользнуть. там, где были уже не важны деньги и угрозы, она выполняла задание, и исчезала. Подкинуть какой-нибудь документик? Легко. Украсть? Без проблем.

Умная, прозорливая и удачливая воровка пришлась ко двору на Континенте, и потому быстро разбогатела. Все из-за этой перчатки.

Перчатка была артефактом. Если надеть ее на руку, и сложить пальцами довольно странный знак, то восприятие менялось, и Милька буквально видела магию глазами! Все защитные и упредительные заклятья, проклятые предметы - ничто не могло укрыться от ее восприятия. Даже не будучи чародейкой, девушку было просто не поймать в магические ловушки, сколько не старайся.

Если же сложить такую себе козу, и приложить руку к любому заклинанию, то перчатка поглотит всю магию из заклинания и развеет его. Это умение артефакта сильно помогало в самых разных обстоятельствах, и до сих пор Миля считала его поистине верхом магической мысли.

- Вот если бы я догадалась не выключать магическое зрение, то увидела бы, что вышел из кабинета не хозяин, а обманка, - корила себя девушка, попавшая в переплет "на ровном месте". Вот только смотреть магическим зрением ей все еще чертовски тяжело, так что дольше нескольких секунд она выдержать просто не в силах. Однако, история не ведает сослагательного наклонения, а потому ей приходилось иметь дело с тем, во что она вляпалась.

К концу недели воровка собрала всю нужную информацию, и вернулась к заказчику. Обычно она не показывает своего лица заказчикам, всячески сохраняя анонимность, но тут уж, чего стесняться? Он ее уже видел.

- Хм? - Встретил девушку приподнятой бровью Родерик.

- Нужно попасть на прием, который будет через четыре дня. - Именно столько понадобится метке, чтобы полностью рассеяться, если правильно помочь перчаткой, и при этом не вызвать подозрений купца.

- Без проблем. Я на него приглашен, и могу взять тебя с собой. Только... Тебя нужно одеть в нечто более подходящее.

Девушка не смутилась. Она знала, что достаточно красива, да и на приемах бывала, еще в качестве дочери своего отца. Правда, не на таких пафосных, но все же она достаточно опытна, чтобы не наделать крупных ошибок.

Родерик позаботился о туалете для дамы. Лучшие портные столицы Аэдирна строили платье, и ко дню выхода оно было готово. Темно серое, усеенное золотистой вышивкой, оно сидело на Миле как влитое. Лишь оттеняя естественную красоту полуэльфки, платье добавляло изысканности, так же как и украшения, преподнесенные девушке родериком. Глянув на себя в зеркалом перед выходом, Миля едва не расплакалась. Сейчас она выглядела так, как должна была, если бы батюшка... не погиб. Вот только ей пришлось пройти слишком много, и как и любой другой человек, она изменилась. Выглядела она, как должно, но внутри не соответствовала своему виду.

Совсем.

Хищно оскалившись отражению, словно мангуст перед змеей, она фыркнула носиком, и резко развернувшись, грубо спросила Родерика:

- Ну, мы идем?

- Идем, - спокойно кивнул молодой человек, и поднялся с кресла. На нем был слегка тяжеловесный из-за плотной вышивки, коричнево-золотистый костюм, длиннополый пиджак, а широкий платок на шее была сколот дорогущей брошью с драгоценными аметистами. На среднем пальце левой руки блестело желтым аметистом кольцо барона, а цепь легла на грудь привычной тяжестью. - И возьми себя в руки, Миля. Пойдем, повеселимся немного. Кажется, тебе это действительно нужно.

Девушка внимательно посмотрела на лорда, и тяжело вздохнула, скидывая напряжение в пол.

- Скажи, ты мастер меча? - Задала она вопрос, пока их карета двигалась к большому особняку дель Горо.

- Да, Миля.

- А... магия? - Спросила девушка осторожно. Могущественные люди не любят, когда кто-то лезет в их тайны.

- Амулеты и артефакты, - солгал ей Родерик. Он тоже не любил разбазаривать свои секреты.

- Хм... Понятно. Жаль.

- Хм?.. - Приподнял он правую бровь.

- Был бы магом, было бы проще. А так, придется по-старинке справляться.

- Справишься, - улыбнулся барон, мягко пожав ей руку. Девушка выдернула конечность из теплого плена. Не привыкла она к поддержке, точнее, напрочь отвыкла, так будет точнее.

- Сама знаю, - фыркнула она.

- Не ершись. Я всего лишь хотел поддержать тебя немного. Это, кажется, не преступление. - Родерик мягко улыбнулся, и Миля просто не смогла не ответить. Чертов красавчик... губы сами разъезжаются в улыбке...

- Ладно... - Она отвернулась к окну кареты, и заметила, что они уже подъезжают. Вскоре карета остановилась, и дверь с ее стороны открылась. Слуга подал ей руку, на которую девушка оперлась, и сошла на землю. С другой стороны кареты спрыгнул на землю ее спутник, и обойдя "сарай на колесах", позволил спутнице взять его за локоть. Так и вошли внутрь, под громий голос дворецкого, объявившего на весь особняк:

- Барон Лави со спутницей!

Многие взгляды моментально переместились на них, и если Родерик шествовал совершенно спокойно, то миля слегка смутилась, и даже чуть заметно покраснела от подобного внимания.

- Чего все пялятся-то? - Шепнула она.

- Это моя вина, Миля. Они сравнивают твою красоту с теми, кого я обычно привожу на подобные мероприятия.

- И... как?

- Ты намного красивее, вне конкурса, так сказать, - прозвучал его мягкий, почти бархатный баритон, и девушка как-то разом успокоилась, хотя и сомневалась, что он сказал правду. Она тут поспрашивала про него, и знала, что он тот еще бабник и повеса, а первые красавицы столицы, судя по слухам, перебывали в его постели. Так что, вряд ли он сказал правду, но почему-то все равно приятно.

Гадство! Еще втюриться не хватало!

Мотнув головой, отчего локоны на мгновение разлетелись приятной взгляду волной, и тут же вернулись обратно в прическу, Миля вцепилась в локоть спутника. К ним направлялась чем-то явно расстроенная молодая женщина. Очень красивая, отметила про себя Миля, и как-то даже скуксилась слегка.

- Как ты посмел привести сюда эту девку? Я приглашала тебя составить мне компанию, а вместо этого ты пришел с ней? - Буквально прошипела красавица, тихо, но ярко выговаривая барону свои претензии.

- Искренне считал, что ты уже поняла - я делаю только то, что сам пожелаю, Жеанна. Оставь свои претензии при себе, - Родерик чрезвычайно властным жестом отослал красотку вон, от чего она буквально безотчетно ушла с их пути, и замерла, переваривая когнитивный диссонанс.

- Кто... она? - Все же не выдержала и спросила Миля.

- Местная стерва в самом плохом смысле этого слова. Интриги козни, вот ее специализация, и всегда после них ее муж становится изрядно богаче. Удивительно неприятная особа, которая хочет меня обворовать уже года три как. Впрочем, она уверена, что я не в курсе, так что не тревожь этот улей, и не говори никому, что я в курсе. Хорошо?

- Угу, - Миля, наконец, свободно улыбнулась, и выпрямила спину.

- К слову, она пусть и слабая, но чародейка, так что будь осторожнее. На всякий случай.

- Поняла.

- А теперь, идем, выпьем и потанцуем, раз уж пришли. Винтара дель Горо можно во многом обвинить, но его повара поистине мастера своего дела.

- Я смотрю, ты гурман, - хихикнула Миля.

- Нет, не особо, но я уважаю мастерство в любом его проявлении. Поварское искусство не уступает по сложности искусству меча или магии, а потому, достойно уважения.

- Интересный взгляд, который мало кто поддержит.

- Увы. Вот такой я странный. Впрочем, меня все устраивает, а на мнение остальных мне наплевать. - Родерик пожал плечом, и потянулся к блюду с закусками. - Вина?

- С удовольствием...

Вечер шел привычно, и слегка занудно для такого завсегдатая, как Родерик. Однако, для Мили, которая вообще не бывала в настолько высоком обществе, хватало интересного. Перекусив, они потанцевали, немного выпили, снова потанцевали, поучаствовали в карточном турнире на третьем этаже, и снова потанцевали. Ей было действительно хорошо, хотя она и понимала, что все так гладко только из-за ее спутника. Он словно ледокол шел перед ней, и одним своим присутствием решал любые проблемы еще до их полноценного возникновения. А уж его острые, даже жесткие описания окружающих и вовсе изрядно повеселили Милу, потому как барон не щадил самолюбие окружающих, описывая не только людей, но и некоторые привычки, а то и вовсе рассказывал забавные истории с этими привычками связанные.

Однако, этот хоровод не мог продолжаться вечно. Когда гости подпили достаточно, Миля с Родериком сделали вид, что хотят уединиться. Здесь это было нормой, тогда как при прошлом короле подобное поведение считалось распущенностью и могло вызвать при дворе сильное осуждение. Но сменилось поколение, и вместе с ним сменилась мода. Теперь в Аэдирне распущенность нравов - норма. Видимо, пройдет лет двадцать, и снова придет мода на сдержанность, а интрижки будут скрывать изо всех сил. Игра у них такая, иначе жить просто скучно.

Уединившись в просторных апартаментах, парочка начала готовиться к проникновению в коллекционный зал Винтара дель Горо, как кто-то вломился в дверь. Родерик моментально схватил Милю, и впился ей в губы страстным поцелуем.

- Ой, простите велкдушно, - не в силах говорить более четко, пропел молодой граф Палис. Заика с пятилетнего возраста, он мог нормально говорить, только когда выпьет, причем действительно много. Интересная особенность, что уж там. Однако, граф был превосходным фехтовальщиком, и что удивительно, изрядным ловеласом. Поговаривали, что он может соблазнить женщину, при этом так и не сказав ни одного слова. Не потому что из-за заикания не может толком говорить, а потому что научился делать это мимикой, движениями тела, и некоторой внешней эмпатией. Удивительных талантов молодой человек, как ни глянь.

- Ммм... Граф? Рад вас видеть, - приятно улыбнулся Родерик, кивая почти ровеснику, если судить по внешности. - Однако, прошу меня простить, но...

- Пнимаю, дрогой брон. Простить еще раз, - граф пьяно откланялся, и прикрыл за собой высокую, изукрашенную вензелями дверь.

- Может, уже отпустишь меня? - Прошипела Миля.

- Не хотелось бы, - честно ответил ей барон, однако руки расслабил, выпуская ее на волю.

- Пф... - Девушка аккуратно сняла платье, и поправила штаны, которые были под ним. - Хватит на меня пялиться, давай сюда кофту! - Возмутилась она, заметив, что Родерик даже не подумал отворачиваться. Впрочем, кофту все же протянул. - Растянул всю, - уныло отметила Миля, глядя на снятую с огромного, по сравнению с ней самой, торса Родерика, вещь. Тот снова накинул сорочку, и застегнулся.

- Переживешь. Вперед, на баррикады, Миля, - хмыкнул барон, и присел на здоровую кровать, а после и вовсе плюхнулся спиной, раскинув руки. - Эх, сейчас бы на берег Сансретур, и искупаться!

- Кха, ну у тебя и запросики!.. - Возмутилась Миля.

- Ммм? А что такого-то? У меня есть там домик, прямо на берегу реки. Небольшой, но уютный. Может, как-нибудь и ты в нем погостишь, - хмыкнул парень, и прикрыл на мгновение глаза. А когда открыл, Мили в комнате уже не было. Только насмешливый, чуть ли не презрительный хмык остался биться в ушах молодого полуэльфа.

Прошло не больше получаса, когда пришло время вмешаться Родерику, и он подошел к окну. Распахнул раму, притянул к руке тонкую веревку, и втянул ее в внутрь апартаментов. Через минуту сверху съехала полуэльфка, и Родерик поймал ее налету, хотя поза получилась весьма компроментирующая. Девушка съехала по веревке, и схватила держащего веревку Родерика ногами, окрутив ими его талию.

Как-то так само по себе получилось, что веревка оказалась забыта, а молодые люди уставились друг другу в глаза, и потянулись к губам. Взрыв страсти обрушился на них, словно ураган пятой категории, а когда он унялся, Миля обнаружила себя в чем мама родила, в кровати, лежа головой на животе барона. Паршиво то, что в этот момент она была полностью, совершенно счастлива.

Девушка молча поднялась, оделась, и покинула прием, пока любовник спал. Метка на ее плече исчезла, как и сама воровка, не говоря уж о перчатке.

Родерик проснулся только через пару часов после ее ухода, и осмотревшись, усмехнулся.

- Ну конечно, она забрала перчатку, иначе и быть не могло. - Он усмехнулся и шепнул с некоторой горечью: - Удачи тебе, Миля. С двумя перчатками будет меньше риска погибнуть во время очередной кражи.

Барон собрался, оделся, привел себя в порядок, и так же покинул особняк, так никого и не встретив на своем пути. А Миля... Переодеваясь в своем номере, она вдруг обнаружила в складках платья небольшую записку:

"Эти перчатки способны на многое. Есть восемь знаков пальцами для пробуждения восьми функций этих артефактов: Магическое зрение, разрушение заклинаний, магический двойник, невидимость, сокрытие, пространственный карманчик, тихий шаг и воздушная подушка от падений. Сами знаки нарисованы ниже. Надеюсь, этот странный артефакт позволит тебе выжить достаточно долго, чтобы мы смогли встретиться снова. Быть может, в следующий раз ты согласишься погостить у меня. Это сделало бы меня очень счастливым. Удачи тебе, моя милая Миля.

Подпись: Родерик Фольц, барон Лави."

Девушка некоторое время смотрела на это письмо, пока вдруг не сжала его в кулачке, не заботясь о сохранности, и зло прошипела:

- Знал, поганец! С самого начала знал, что я сопру перчатки! - Она помолчала, и вдруг спросила в воздух: - Но почему тогда... позволил?

Ей и в голову не пришло, что Родерик чувствовал ровно то же, что и она сама и этой ночью был совершенно счастлив. С ней...

Цинтра 1242 год. Поместье Фольц.

- Госпожа, все готово, - проговорила молоденькая служанка, сделала положенный книксен, и ушла в боковую дверь. Исса вышла из центрального входа в поместье, и в последний раз оглянулась. Ее память хранила столь многое, что теперь картинки буквально заполонили ее разум.

- Мама, а когда папа вернется?

- Завтра, милая, - отвечала мама.

- Мама, а где папа?

- Он уехал в Новиград, доченька. По торговым делам.

- Мама, а можно мне поехать с ним в следующий раз?

- Не знаю. А давай спросим?

- Да!

- Дорогой, - спросила возвратившегося мужа Рина за ужином. - ...ты не против, если в следующий раз мы поедем с тобой?

- Буду только рад, - со спокойной улыбкой кивнул отец. С тех пор они ездили на все переговоры вместе. Девочка росла и вникала в торговые дела отца. Вскоре, он стал делать ей копии торговых бумаг, и позже обсуждал с ней стратегии торговли и ценообразование. Постепенно, он стал спрашивать ее мнение, и все чаще соглашался. Пока, лет пять назад, не приказал просто передавать бумаги ей напрямую, а сам в них даже не заглядывал, и на то была причина.

Мама однажды ночью просто ушла. Тихо, не предупредив, она собралась, и покинула поместье, а после и Цинтру. Иссе тогда было уже семнадцать, и девушка узнала, что мать оставила отцу письмо. Даже как-то взломала ящик его стола, чтобы прочесть. Она помнила его наизусть даже сейчас, пять лет спустя.

"...ухожу. Не могу смотреть на то, что творится с эльфами. Я эльфка! Пойми меня, муж, и не тоскуй. Ты дал мне все, о чем я только могла мечтать. Семью, замечательных детей, любовь и достаток. И я благодарна, поверь мне! Ты ведь самый лучший, и можешь сделать для меня все. Так сделай - отпусти! Я ухожу не от тебя, я иду по зову души. Пойми меня, и прости..."

Исса была так зла на нее.

Девушка не могла ее понять, и вероятно не сможет. Она кричала, и даже плакала, но отец лишь посмотрел на нее грустно, обнял, успокаивая, и ушел в свои покои. Он-то, как раз, свою жену понимал. И в самом-то деле, он мог сделать все, чтобы она была счастлива...

Но отпустить не смог.

Исса видела, как он тоскует, видела, как замыкается в себе, как затухает его безмерная жизненная сила. Видела, и ничего не могла сделать. Девушка перехватила бразды правления его огромными активами, торговыми фирмами и операциями, взяла все на себя, но его это словно и не волновало вовсе. Она даже стала заниматься магией, причем весьма серьезно, но и это не задело струн души отца. Она действительно старалась стать... заменить... воодушевить... но он затухал, как свеча, тающая под огнем. В конце концов, она сдалась. Исса просто не могла видеть, как он гаснет, и написала брату. Он приехал, ненадолго. У него кипит своя жизнь, где-то там, в Эббинге, Нильфгаарде и даже Меттине, но не здесь. Впрочем, Родерик тоже пришел в ужас от того, что увидел.

Но сделать ничего не смог.

Он уехал полгода назад, а теперь уезжает она. Через слезы, через себя, но уезжает, потому что видеть отца таким просто невозможно.

Исса села в экипаж, и он тронулся в путь. Чтобы отвлечься, она взялась за бумаги, что забрала из его кабинета, и нашла упоминание об одном счете, которого раньше не видела.

- Мамин? То есть, она ушла, а он перечислял ей тысячу оренов каждые полгода?! - Девушка сжала кулаки, и смяла лист, вдруг увидев росчерки пера знакомым отцовским почерком. Чуть под наклоном, прямые строгие буквы.

"Доченька. Если тебе не трудно, продолжи перечислять взносы на счет твоей матери. Надеюсь, однажды ты поймешь... и меня... и ее. Папа любит тебя, Лисенок."

- Пфффф! - Разве что не закипела, как чайник, Исса, однако взяла себя в руки, и со скрипом согласилась. Раз отец просит, то ладно.

Она уезжала все дальше от дома, в сторону Новиграда. Могла бы поехать в любую столицу Континента, у отца везде есть дома - его торговая империя простирается по всему материку -, но выбрала Новиград. Он всегда говорил, что этот город по уровню безопасности на уровне Ковира и Повиса. Раз брат занял север и юг, то она устроится посерединке. Торговая империя отца распалась на две части, но его это не волновало. Дети выросли, получили образование, и теперь вылетают из гнезда в большой мир. Так должно было случиться.

Поместье вдруг резко опустело. Словно покрытое серой шалью, под которой даже воздух стал спертым, оно потеряло краски, жизнь, самою свою суть. Здесь жила огромная любовь, и вдруг ее не стало. Прошло пять лет, и жить здесь стало совсем невозможно, потому что там, где жила любовь, теперь живет тоска. Столь же огромная, как и любовь, жившая здесь раньше.

Глава 5

Глава пятая.

- Господин, поешьте, - тихо проговорила единственная оставшаяся в поместье служанка, старая Мирта, но Алан только отмахнулся... или лишь подумал, что отмахнулся. Она тяжко вздохнула, поставила поднос на стол, и вышла.

Алан лежал поверх смятого покрывала на своей кровати, и ни о чем не думал. Потихоньку очередной день клонился к вечеру, и солнце все смещалось по горизонту, когда вдруг, солнечный лучик выстрелил прямо в окно. Закатный, слабый, и все же лучик. Он прошел сквозь крону яблони, проскребся сквозь шторы, и попал прямо в глаз лежащего на кровати худющего мужчины. Он выглядел так, словно болел несколько лет, едва-едва мясо на костях держится. Некогда красивый, могучий мужчина, стал похож на скелет, и едва ли мог хотя бы ходить.

Лучик причинил ему боль. Чувствительные к свету глаза, затянутые какой-то беловатой субстанцией, резко кольнуло, и сознание Алана вдруг резко покинуло ту пустоту, в которой находилось. Резкая перемена состояния сознания заставила осознать... разницу. Пустота. Нет мыслей, желаний, намерений, ничего. И вне "пустоты".

Раньше он даже не осознавал, как много различных мельчайших намерений в нем находится постоянно. Их, оказывается огромное количество, и в этот момент он их не просто ощутил. Он их понял. Как-то разом. Вдруг - раз, и разложил их в своей голове на целую палитру. Вот эти вот, красненькие, это намерения тела. Биение сердца, естественное желание клеток тела выжить, и даже намерение жизненной силы двигаться по клеткам. А вот эти вот, серенькие, намерения духа. Дух желает покоя, постепенно подавляя намерения тела, давлея над ними. А вот эти, сиреневенькие, это намерения разума. Ему не нравится боль, даже столь ничтожная, и он хочет убрать саму возможность боли.

Но все эти маленькие намерения, почти незаметные - важны. Каждое из них, как золотая песчинка. Алан рассматривал каждое из них со всех сторон, познавал их, как можно глубже, вникал, понимая самого себя на совершенно новом уровне. Он протянул руку, и цепкие пальцы схватили плошку с бульоном. Отпил немного, и снова стал вникать в изменения. Еда, кажется, начинала перевариваться еще на языке. Постепенно он допил чашу бульона, но ее не хватило. Тело требовало еще и еще. Тогда он дотянулся до веревочки, и несколько раз дернул за нее. Вскоре вошла Мирта:

- Господин звал?

- Да, - тихо шепнул он. - Наготовь разных блюд, не обязательно вкусных, но как можно больше. Разных. Подавай по готовности. Начни с легких для усвоения.

- Боже мой! Неужели!?! Наконец-то! Все сделаю в лучшем виде, господин мой! Уже бегу!

И она действительно побежала! Радость переполняла старую женщину, ведь господин наконец-то очнулся от своего горя, перешедшего в глубочайшую апатию! А раз он очнулся, то скоро и на ноги встанет! Женщина стокилограммовой стрелой метнулась на кухню, и первым делом разогрела бульон, подав его хозяину вместе с курочкой.

Алан медленно съедал все, что приносила служанка. Бульон выпил, вареную курицу съел, косточки обглодал, раскусил, и перемолол крепкими зубами. Он ел крайне медленно, чтобы успевать следить за намерениями тела. Постепенно, намерение его духа перестало подавлять тело, и стало наоборот, помогать. Техника пищеварения ускорила переработку пищи, и увеличила качество процесса. У него возникло странное ощущение, и он нашел его источник. Жизненная сила. Ее намерение тоже чуть изменилось, она потекла чуть быстрее, и Алан ускорил ее еще больше, ища границы, начиная познавать ее возможности, и связь ее движения с телесными процессами.

Он замахнулся на сложнейшее дело, но оно позволяло не думать о жене, и не испытывать боль. А значит, нужно полностью на нем сосредоточиться. Остальное сделает время, да и уже сделало, по большей части. Осталось встать на ноги, и напомнить этому миру, что Алан де Вега еще жив. Жив, и стал еще сильнее, познав Пустоту!

Мощнейшее боевое намерение разошлось от его худого, похожего на скелет, тела...

Потребовалось около полугода, чтобы в первом приближении познать себя на новом уровне, понять истоки, взаимоотношения энергий, и создать некие более или менее работающие механизмы контроля. Это оказался чудовищный труд, и все же, оно того стоило. Алан вернулся к тренировкам.

Он пять с половиной лет не брал в руки меч, ни разу не ударил кулаком стену, или специальный ударный станок. Он не растягивался, не тренировался, и теперь платил за это полновесной болью. Вот только плевать ему на физическую боль, он ее контролировать научился еще в десять лет.

Пришлось начать тренировки с ноля, и это действительно было чудовищно тяжко. Растяжка каждое утро и обязательно вечером. Сбитое дыхание и пот, льющийся с него градом. Боль в мышцах, совершенно отвыкших хоть как-то работать. Черт, да он ходить учился едва ли не заново, что уж там говорить-то? Однако новый уровень восприятия тела помог ему просто невероятно. Жизненная сила, едва ли не кипящая в жилах, позволила ускорить естественную регенерацию. Мышцы нарастали быстро, но к сожалению, в огромных "банках" больше минусов, чем плюсов, и пришлось сместить тренировки к статическим нагрузкам, уплотняя мышечные волокна. Затем снова в рост, и опять уплотнение. И так раз за разом.

Тело легко вспоминало техники работы ног, рук, меча и даже лука, которым научила его жена. Но сил было пока маловато, и жрать хотелось буквально постоянно. Голод не оставлял его месяцев семь, пока он не вернул свою прежнюю форму, а потом голод усилился еще больше, когда Алан попер дальше. Он хотел узнать, где граница его возможностей. Как оказалась, довольно далеко. Это даже забавно, но мышцы почти не изменились в объеме, однако стали сильнее, пусть и не на порядок, но раза в полтора, если не в два. Более точная настройка тела дала невероятный прирост силы, скорости, мощи, будто его мутации получили второе дыхание. Хотя скорее, сами мутации были просто паршиво сонастроены, но теперь носитель настроил чуть лучше, и при этом работал изнутри.

Чем больше он познавал самого себя, тем дальше отодвигались границы его способностей. Теперь он мог прыгнуть с места на два с половиной метра вверх, но при этом не использовал ни магию, ни внутреннюю силу, просто силу мышц и все. При использовании внутренней силы, он с легкостью взмахнул на второй этаж собственного особняка, а магия утроила этот результат.

Алан продолжил ковыряться в себе, познавать тонкую энергетику и настраивать тело, создавая спокойный режим, десяток промежуточных, и пиковый-боевой. Как будто коробка передач, только он мог моментально включить любую из них, походя, подсознательно, в зависимости от уровня ощущаемой опасности.

Новый уровень восприятия позволил осознавать себя даже в состоянии пустоты, и это оказался удивительный опыт. Ни эмоций, ни чувств, только чистый разум. Этот разум снова и снова проходился по памяти, рассматривал ее, перестраивал структурную часть хранения, и постепенно улучшал доступ. Подобные медитации оказались на голову выше тех, что он делал со Знаком памяти по молодости.

И только теперь он вспомнил все, что забыл. Как оказалось, большую часть информации по играм из прошлой жизни он действительно забыл. Это произошло как раз из-за медитаций со Знаком памяти - он повредил какие-то связи в своем мозгу. Алан забыл, что на Каэр Морхен должны были напасть и разрушить его. Забыл про будущую смерть Весемира и многих других. Забыл, забыл, забыл... И потому уехал в Офир, опустошенный тем, что увидел во время восстания Фальки. Уехал, и все пропустил!

Тяжело вздохнув, Алан покачал головой. Он был молод и глуп, думал, что самый умный, и что увидел возможность улучшить память там, где другие протупили.

Наивный.

Знак памяти используется только когда нужно что-то вспомнить, а не на постоянной основе как раз из-за таких вот эффектов. Благо, что со временем он перестал это делать, решив, что его память и без того близка к фотографической, что к слову, так и есть. А теперь и вовсе можно вычеркнуть слово "близка".

Пережив новое потрясение, Алан вернулся к работе над собой. С новыми силами, он вернулся к любимому фехтованию, и явно взял новую высоту. Он научился погружаться в "пустоту" прямо в процессе тренировки, и отсюда, "из ничего", увидел чудовищное количество ошибок. Физических, тактических, стратегических, в конце-то концов. Чистый разум с легкостью увидел то, что пропускало привычное к этим движениям тело, наполненный эмоциями разум и даже могучий дух красноволосого ведьмака! Алан стиснул зубы, и принял новый удар на широкую грудь. Пришлось перерабатывать прием за приемом, доводя их до совершенства. Оттачивать их, заставляя тело запоминать все, до мельчайшей детали. Какая бы у него не была отменная память, но мышечная память требует тысяч повторений.

Ведьмак формировал не просто новый стиль, а сразу несколько, причем взаимосвязанных не только друг с другом, но и с его магическими способностями, духовными, и даже ментальными. Он создавал систему взаимодействия, которой совершенно плевать, с драконом сражается "носитель", с человеком, или с бесом.

Скорость повысилась рывком. Он смог буквально окружить все свое тело блестками меча, как будто создал шар из пластинчатого доспеха вокруг тела. Подобная скорость далеко за пределами человеческих возможностей, и все же, мутировавший ведьмак вполне осилил, имея при этом небольшой неиспользуемый задел возможностей на всякий случай. Из "пустоты" он с легкостью видел, сколько точно сил может выдать каждая мышца, какое давления выдерживает каждая кость, с какой скоростью бежит кровь по жилам. Он учитывал все.

Казалось поначалу, что нет пределов этому процессу совершенствования, однако он оказался ограничен. Ограничен самим Аланом, глубиной его восприятия и тем, насколько хорошо он сможет сонастроить тот паззл, что сделали из него несколько слоев мутаций. Кривых, корявых, не всегда удачных, и все же, давших нечеловеческую силу и ловкость.

И магию...

Гибрид человека и магического зверя.

Алан знал, что если доживет до того того момента, когда сведет их идеально, то сможет иметь детей даже не превращаясь в человека. Знал, что станет чудовищно силен, и сможет удерживать голыми руками ту же виверну, и свернуть ей шею, как курице. Знал, но заглядывать столь далеко пока бессмысленно, потому что он только-только начал этот путь, и до его конца очень далеко.

Даже то, чего он добился прямо сейчас, дало ему невероятное могущество. Алан смог ударом ладони снести дерево в полусотне метров от него, вырвав его из земли. И деревце-то не тоненькое! Пока оно летело, он успел продырявить его в десятке мест, пробив насквозь ударами пальцев, так и не двинувшись с места. Конечно, это не уровень могущества действительно сильных магов, но приближается к нему у магов средних. Только без магии!

Решив, что большего пока не добиться, Алан спустился в лабораторию, и дольше месяца оттуда не вылезал вообще, создавая себе новый доспех, мечи и прочую экипировку. Теперь, когда его магия стала сильнее, и еще более разряжена, что подняло контроль, он вложил все, что умел в это занятие.

Доспех, получившийся в итоге почти не отличался от доспеха Школы Волка чисто внешне. Кроме разве что черненой кольчуги, прикрытых подвижными "ребрами" боков и боевых браслетов на руках. Перчатки он сделал из тончайшей кожи, словно их вообще нет на его руках. Он мог ощущать даже мельчайшие движения меча в руке, и это было великолепно.

Экипировавшись, Алан уволил Мирту, и при этом дозволил ей и дальше жить в поместье. Оставил денег на житье, и покинул это место, разрешив вход и выход только себе и Мирте. Маленький кусочек рая, вечного лета, остался далеко за спиной, а купленный конь трехлетка понес ведьмака на большак.

1244 год. Где-то на севере Темерии.

Алан отпрыгнул назад, встав на твердую почву, и моментально опустил руку в болотную воду, складывая привычный Знак Кальд. Вода тут же схватилась ледком, который менее чем через секунду заковал мелководье на всю глубину, вместе с половиной тела твари.

- Охреневшие тут кикиморы, слов нет. И не смей в меня плеваться! - Рыкнул ведьмак, тряхнув мечом, и отменяя магический щит-зонтик, сгенерированный рунами на лезвии. Яд упал на лед, и стал его медленно проедать насквозь. Алан мелькнул, и голова твари отделилась от тела.

- Вот так. А то визжит, как недорезанная свинья.

Убрав лед, он вытащил кикимору на сушу телекинезом, и разделал сразу пятью летающими ножами. Вырвав из ее тела все полезные ингредиенты, Алан цепанул голову крюком, и прицепив ее к боку коня, поехал сдавать заказ. Кикиморы, вообще-то полезны, как и другие монстры, регулируя демографическую ситуацию, потому как перенаселение никому не нужно. Придется осушать болота, создавать искусственное орошение и много всего прочего, чтобы прокормить большее количество людей, а это дорого и никому не нужно. Монстров, на самом деле, не так уж много осталось, и пусть не все, но они бывают полезны в политическом смысле. Но конкретно эта кикимора "прокололась" и сожрала родного и любимого брата солтыса. Увы. По итогу кикиморе секир башка, а одному красноголовому ведьмаку - почет, уважение, и деньжат перепадет.

Закрыв заказ, Алан зашел выпить в таверну, и присел за столик в дальнем углу. Выглянул в окошко, и поморщился. Снег с дождем. Скоро зима.

Вообще-то у него был выбор, как провести зиму. Либо поехать в Вызиму, к вдовствующей, но молодой графине Вильска. То, что она траванула престарелого муженька - факт, и Алан справедливо опасался, что его постигнет та же судьба. Либо же, рвануть в Каэр Морхен. Давно там не был, лет так тридцать, если не больше. Даже тридцать два, вообще-то.

- Давненько, однако, - шепнул себе под нос молодой человек, лет двадцати на вид, с красными, как медь на солнце, волосами. Желтые кошачьи глаза пробежались по залу таверны, отмечая все, вплоть до малейшего движения посетителей, включая шевеления губ, которые подсознание моментально преобразует в неслышную другим речь. - Пожалуй, надо бы наведаться домой. Определенно.

Алан допил дрянной эль, и вышел. Через несколько минут после того, как он покинул деревню, или скорей маленький городок, в тени осеннего леса не осталось ни следа коня и всадника. Портал перенес его в Реданию. Там он воспользовался стационарным порталом, сеть которых создал давным-давно, и за сутки добрался до прохода в долину Каэр Морхена. Въехал внутрь, спустился с горы, и подъехал к замку.

За тридцать лет он почти не обветшал, да и звуки со двора не изменились. Кто-то сражался на мечах в медленном темпе, без применения Знаков или "проникающих ударов", просто тренировочный бой. Алан остановился у закрытых ворот, и не слезая с коня, пнул по ним, да так, что те задрожали с ясно слышимым гулом.

- Сука, ну кто там ломится?! - Послышался знакомый голос. Алан усмехнулся. Надо же, выжил паскудник. А ведь далеко не сильнейший из последнего выпуска. Скорее третий или четвертый снизу списка. Не самый талантливый, а всеж-таки выжил. Алан вспомнил того мелкого матершинника, вечно злого и глядящего на всех вокруг волчонком. - Ты кто, блядь, такой? - Раздалось сверху, с приступки над вратами.

- Ламберт, еще раз сматеришься, и я заставлю тебя бегать по Мучильне от рассвета до заката! - Рявкнул ему в отвел Алан.

С той стороны ворот что-то явно упало, перекатилось и матюгнулось, но тихонько.

- Ламберт, ты чего это такой неуклюжий? - Раздался растеряный басок.

- Щас и ты неуклюжим станешь, верзила. Открывай, давай, ворота, живее!

Ведьмаки открыли ворота, подняли решетку, и Алан въехал внутрь.

- Ну, привет, ученички, - хищно усмехнулся ведьмак, и Ламберт с Эскелем вдруг как-то разом икнули. Рассмеявшись, все трое обнялись, и потопали в сторону конюшни. Алан - обиходить коня, а ребята за компанию, спрашивая за жизнь. Впрочем, вскоре они вернулись к тренировке, тогда как красноголовый продолжил заниматься конем. Лишь задав ему овса, он с чистой совестью покинул конюшни, и потопал в замок. Хотелось понять, что тут и как.

Оказалось бедно и холодно. Буквально. Дров мало, и Весемир на них экономит. Ведьмаков осталось раз-два, да обчелся, а зимует в Каэр Морхене не больше трех десятков. На удивление, но ведьмаки, вообще-то не бедствуют. К зиме возвращаются с кошелями, набитыми золотом, на зиму хватает за глаза. Видимо, наконец-то количество тварей и охотников на них сбалансировалось естественным порядком вещей.

К ужину собрались все шестеро уже приехавших в замок мужчин. Престарелая кухарка подала с десяток блюд, и позволила Весемиру спуститься в погреб, выдав бочонок лимонной водки. Умудренные опытом мужи добавили в него "ласточки", и разлили по полулитровым кружкам. Чокнулись, и осушили их наполовину, тут же накинувшись на жареного гуся, моментально его растерзав.

- Ну, кто первый? - Хмыкнул в усы Весемир.

- Давайте я, - стукнул ладонью по столу Ламберт. - В общем, был у меня заказ на риггера на свалке, что у Бругге. Я туда приперся, тварь прикончил, конечно, и тут она вдруг взлетает, и делает дугу, метров на сорок. Туша падает, а на том месте, где она лежала до этого, открывается люк, и оттуда выходит злой, как демон, вампир, но вместо того, чтобы напасть, зовет меня выпить. Якобы, я не дал ему выспаться, и у него теперь похмелье. Ну, я, конечно, смекнул, что я и есть "напиток", и говорю, мол, лады, выпьем. Спускаюсь с ним вниз, выпив по пути "черную кровь", и отодвигаю воротник.

- Он что, действительно купился? - Удивленно воскликнул Весемир.

- Ага. Этот имбецил лег спать еще до того, как ведьмаки вообще появились, так что просто не понял, кто перед ним.

Ведьмаки рассмеялись, и даже Алан не отказал себе в удовольствии. Нет, но бывает же такое... Это Ламберту еще повезло, что не высший, точнее, не истинный высший попался, не то его действительно сожрали бы. И никакая "черная кровь" не помогла бы.

- Я следующий, - хлопнул рукой по столу Кален. Этот ведьмак на два "поколения" старше Ламберта, как и Эскеля, собственно.

- Жги, - кивнул Ламберт. И Кален "зажег"...

- В общем, еду я по северной Редании, как из лесу выбегает жуууткая жуть. Снизу человек, а башка - лягушки. Я этакого чуда раньше не видывал, и честно сказать, потянулся за серебряным мечом, чтобы башку страхолюдскую срубить напрочь, а тот раскрыл пасть, и проквакал мне: не убивай! Ну, думаю, хрен с ним, все же экспонат редкий, может, на что и сгодится. Оказалось, понятное дело, прокляли девку. Я, признаться, сначала и не понял, что это "она", а не "он". Одета по мужски, сисек не видать... В общем, ошибочка вышла. Ну, осмотрел ее, проклятье третьего уровня, с обширными физиологическими изменениями, как по учебнику. Как понятно по частичному превращению проклятье неполное, фрагментарное, и выполнено криво. Я и так и эдак, и отвары пробовал, но все, чего добился, так это уменьшение головы до размеров человеческой. Но она так и осталась легушачьей. Но какие большие глаза... - Ведьмака зримо передернуло, и он отхлебнул водки. Занюхал куском соленого мяса с перцем, и продолжил повествование. - Решив, что так я ничего не добьюсь, стал искать того, кто проклятье наложил, и по следам пришел в деревеньку. Деревенька непростая. Там в стародавние времена друидский круг ютился, но его давно согнали с места, куда-то в сторону Ард Скеллиге. В общем, некоторые книги остались, и потомки приспособили знания под себя, добавляя свои особенности. Короче, подобное проклятие они использовали, чтобы проучить своих односельчан, и если человек понимал, что именно сделал неправильно, то его снимали. Так вот, они навострились накладывать единое проклятие все вместе, разом, зато без ритуалов. Никогда такого не видел. Каждый отвечает за что-то свое - за глаза, например, или за общий вид, и в итоге получаются почти нежизнеспособные проклятые. Те, кто опаздывает со своей частью, конечно, наложить проклятие уже не могут, потому как проклясть уже проклятого нереально трудно, но те, кто успевают к главному моменту, наслаивают множество проклятий друг на друга, и создают одно, общее. Огромная мощь, как ни посмотри. А ведь они обычные люди, но их проклятия на уровне опытного магика!

- Хера се! Вот это я понимаю, систематический подход. - Алан только рассмеялся. - Ты ее расколдовал?

- Неа. Даже сами сельчане не смогли, - отмахнулся Кален.

- А чего так? Все же просто, - удивленно посмотрел на него Алан.

- И как? - Ведьмак действительно заинтересовался вариантом собрата.

- Так это же слои. Слои, понимаешь? Плохо настроенные, постоянно между собой конфликтующие слои, которые нужно самую малость подтолкнуть, нарушить равновесие, и они друг друга уничтожат.

- И как их подтолкнуть? - Кален приподнял белесую бровь с небольшим шрамом ближе к виску.

- Усилить один из слоев, конечно. Трава трех проклятий и капля петушиной крови. Смешать сок с кровью и капнуть ей на лоб. Остальное случится само собой. Проклятья просто схлопнутся, и физическая форма вернется в норму. Если что и останется, так это можно болиголовом снять. - Алан пожал плечом, и отпил немного из своего "бокала".

- Черт. Я просто не знаю теорию проклятий на таком уровне, вот и не дотумкал. Весной поеду, и сниму.

- К весне оно само спадет, - отмахнулся опытный ведьмак. - Такое проклятье будет сильным, но "подтекать" тоже будет изрядно. Максимум год продержится. Баланса толком нет, слияние, я уверен, из-за отсутствия опыта у селян - дерьмо. Так что можешь не суетиться.

- Ну, если так на это смотреть... Все равно заеду. Интересно же, чем у них там все закончилось.

Ведьмаки кивнули, и как-то разом уставились на Алана. Тот хлопнул по столу, и начал историю:

- Был я, как-то, в прошлом веке, в долине Понтара. Заехал в деревеньку, проспаться, помыться, и вообще, привести себя в порядок, а то воняло от меня преотвратно. Разговорился с мужиком, у которого остановился, а тот оказался любителем мыться. То ли фобия какая у него была, то ли еще что, уже неважно. Ну, я ему и говорю, мол, баню поставь, да мойся хоть по три раза в день. Бани тогда только Ковире да Повисе знали, остальные у рек живут. Теплых рек, хотя бы относительно, так что мылись в ваннах или тазиках. В общем, мужик за мысль схватился, и начал меня расспрашивать, что да как. Ну, я ему расписал, нарисовал все дотошно, и на следующий день уехал. По осени обратно возвращался, ну и заехал. Дом стоит, баня появилась, а к бане той, прибит двумя топорами тот самый мужик. Я решил спросить, пошто безвинного насмерть замучили, а мне в ответ говорят, мол, священник новиградский был, досмотр устраивал, и самолично повелел мужика казнить, "ибо бесовщину он в бане призывает, и сношается с ними всяко". Через семь лет, бани появились и в Новиграде. Большие, роскошные. В общем, нашел я того жреца, да и прибил топорами прямо к их дверям, а в пасть уроду запихал его же постановление, что у сельчан тех забрал. Семь лет его с собой носил. Такая вот история.

- Сурово, - покачал головой Весемир.

- Зато, бля, справедливо, - отметился Ламберт.

- Я тогда молодой был, глупый, думал, что могу изменить мир, - Алан покачал головой, вспоминая те времена. Стоит заметить, что мир он все же изменил, причем много раз, но это истории для совсем другого рассказа.

- Постой, так это тебе отказали во входе в Новиград?

- Да, а ты откуда знаешь? - Удивился Алан, глядя на Калена.

- Видел старые листовки, которые потеряли силу за давностью лет в архиве. Был там по делу. Только там твое лицо совсем другое. Скуластое, со шрамом на щеке.

- Ну да, я тогда худой был, как скелет, после побега из тюрьмы и ранения, шрам тоже был, но я его убрал, - Алан пожал плечом.

- Как? - Прозвучал тихий голос. Взглянув на Эскеля, Алан кивнул, мол, расскажу, и ведьмаки вернулись к болтовне, травя байки и поучительные истории. Честь рассказывать байки переходила от одного ведьмака к другому, пока снова не остановилась на Алане:

- Вот, помнится, взял я заказ на мантикору. Презлобнейшая тварь охотилась на перевале в горах Амелл. Ну, меня и наняли. Я, значит, весь из себя важный, приезжаю, готовый драться, слезаю с Вихря, беру в руки меч, а из пещеры выходит суккуба, вся в крови бестии, и едва на ногах стоит от слабости. Как меня увидала, так у нее аж рожки засветились от радости. И просит, дескать помоги!

- И что? – Засмеялся Весемир. – Помог?

- Да понятное дело. Во все лопатки! – Хмыкнул Алан. – Потом смастрячил себе восстановитель жизненных сил из рога убитого ею мантикора, да и всего делов. Было время, да…

- А чего рогатенькая полезла к бестии-то? – Не прекращая лыбиться самым похабным образом, спросил Весемир.

- Да этот рогатый дурень, спер у нее двух любовников разом! В общем, разозлил ее капитально.

- Ха-ха-ха-ха-ха!

- Бывает же… - Старик покачал головой и отхлебнул из кружки, пряча улыбку.

Эстафету перехватил Ламберт, и поморщившись, сказал:

- Встретился с Геральтом в Вызиме. Красавчик там был проездом, ехал по заказу на юг. Я - наоборот, на север, но на риггера поохотились вместе.

Все ведьмаки, сидящие за столом, одновременно поморщились. Риггер – мерзость… У каждого был свой опыт в этом деле, и у всех он был тошнотворным.

- Хули вы-то морщитесь. Не вам же пришлось с ним драться! – Закончил речь возмущением ведьмак, и пригорюнился. Геральт же, сморщил полную отвращения моську от воспоминаний. – Эх, такую куртку испортил, нежнейшая оленья кожа…

- Забей, - хмыкнул Эскель. - Все равно ее не вернешь, да и та, что на тебе сейчас, тоже хороша. Слушай, так у тебя два риггера за сезон было? Везунчик!

Ламберт недобро зыркнул на приятеля, но промолчал, хотя пара матов так и прыгали на языке...

Разошлись по спальням далеко за полночь, и проспали до обеда.

Алан, впрочем, встал, как привык, чуть позже рассвета. Сидеть в замке без дров он не собирался, так что метнулся порталом, и закупил семь возов. Как раз к полудню вернулся, открыв портал прямо во двор замка. Ведьмаки, все еще слегка покачиваясь, принялись рубить круглые чушки, и складировать дрова в разных местах замка. Для отопления спален и внутренних помещений, отдельная печь. Для отопления обеденного зала - два камина имеются. Бани тоже имеют свою поленницу, как и конюшня, и кузня. В общем-то, за день легко справились.

Уже вечером, после трудов праведных и банных процедур, за столом, Алан спросил:

- Весемир, скажи, куда делся весь бизнес долины? Тут была лесопилка, коптильня, рыболовы, пастухи, шерсть пряли, я помню, да и конный заводик. Куда все делось-то?

- Да куда, куда?.. Когда последних мальчишек доучили, отпустил я твоих рабов. Вот они и ушли.

- Щедро, только вот, куда они пошли-то? Здесь у них жизнь налаженная была, а ты их просто выгнал?

- Вроде того. Потом уже понял, что к чему. Но долину никто кроме ведьмаков не видит, и я решил, что все к лучшему. Кухарку вот нанимаем на зиму, каждый год, да и то, думаю отказаться. Что мы, сами себе не приготовим, что ли?

- Делай, как знаешь. Теперь ты тут всем заправляешь. - Алан отмахнулся от оправданий, и вернулся к еде. В этот вечер не пили, так что поутру, Алан вернулся к своим тренировкам. Они вызвали большой переполох, стоит заметить, потому как магию он тоже тренировал не скрываясь, и подобная широта воздействий ведьмакам даже не снилась никогда. Собственно, он ее не только тренировал, но и постоянно, с легкостью, использовал. Буквально, повседневно и повсеместно. Ведьмаки к такому подходу не привыкли, используя Знаки исключительно в бою, но Алан исповедовал подход "подходящего инструмента", так что если в данный момент магия подходит больше, он просто использует заклинание, а если нет, то сделает руками.

- Как ты используешь заклинание сети? - Спросил Весемир. подойдя к занятому стройкой полосы препятствий Алану. Короткой, но чертовски сложной, как раз для ведьмаков с их скоростью и реакцией.

- Возьми книгу в библиотеке и прочти, Весемир. Я же все это давно написал. - Алан отвернулся и продожил работать.

- Ну... тоже верно, - буркнул усатый мужчина, и потопал прямо в библиотеку. Рунная Книга пролежала там много лет, никому не нужная, так что понадобилось много труда, чтобы ее найти. Весь следующий день ведьмаки просидели над ней, разбираясь в механизме, и от стола только и слышались маты да восклицания, пусть и короткие, но эмоциональные.

- Ну что, прочли? - Спросил Алан, садясь за стол к ужину.

- Прочли. Но я действительно не уверен, что это сработает, - спокойно, как и всегда, ответил Эскель.

- Прямо вот так, сработает, но не на полную. Если пройдешь легкую мутацию, то сработает точно, - пожал плечом Алан. - Но просто, чтобы было понятно, брат. Знак Ирден сложи левой рукой, а правой Аард, но не призывай ветер, а пропусти сквозь него энергию Ирдена. Что у тебя получится?

- Поток чистой энергии без стихийной составляющей, - пожал плечом Эскель.

- Это действительно один из вариантов. А еще так можно создать поток молний, например, или дестабилизирующий порталы всплеск энергии, или развеять тело призрака. Выбор довольно широк, а известные формы заклинаний добавляют методы взаимодействий. По молодости я как-то совместил призыв Земли от Квена и Ирден. Как думаешь, что получилось?

- Ммм... маленький каменный заборчик вокруг тебя?

- Ну, почти. Получилось землетрясение, но только внутри барьера. Я потом полчаса выкапывался из-под земли, куда меня утянуло, и мизинец сломал на правой ноге. Формы магии, вроде сферы, молнии, барьера, стены и прочих, можно использовать с разными стихиями, и это первый шаг к тому, чтобы хоть немного начать понимать то, что у тебя уже есть. Грифоны вон знали кучу Знаков, но даже среди них были единицы, кто мог освоить их все, не говоря о смешении, и хоть каком-то творчестве. Они все, как один, завидовали чародеям, и стремились заполучить магию. Получалось, конечно, с их-то целеустремленностью. Но все же, все заклинания, которые они научились выполнять, второкурсница Аретузы выполнит походя и без напряга. - Алан пожал плечом.

- И в чем тогда смысл? - Уныло спросил Кален.

- Да в ритуалах же, балбес! - Покачал головой Алан, глядя на такую теоретическую неподготовленность молодого поколения.

- В ритуалах? Что ты имеешь ввиду?

- Некоторые задания, которые попадались мне на пути, могли стать настоящими детективами, долгими и занудными, опасными и бессмысленными, не говоря уж о ненужных жертвах. Но способность тупо связаться с призраком и поговорить, просмотреть прошлое или настоящее бывшего обладателя какого-нибудь предмета, и прочие ритуалы, облегчили мне сложнейшие задания до простой цепочки действий, на которые уходило по паре часов. И никаких тебе лишних жертв. Удобно, просто, быстро, и дорого. - Намекнул он на большие гонорары.

- И что, много таких ритуалов ты знаешь? - Поинтересовался Весемир.

- Мне хватает. - Алан пожал плечом, и занялся едой.

- А все эти заклинания?

- Я их использую для облегчения обычных забот, на большее они не способны. Для боя у меня есть меч и Знаки, а заклинания занимают пока что многовато времени на каст. Может со временем я смогу кастовать их мысленно, вот тогда они и войдут в боевой арсенал, а пока что, вот так.

- А сколько Знаков ты знаешь? И откуда? - Заинтересовался Эскель.

- Много. Я учился у Грифонов уже после обучения здесь и Оксенфурта. Грифоны постоянно вели исследования в этом направлении, и создавали новые Знаки, так что я с удовольствием учился в их крепости.

- Маньяк учебы, бл... - Ламберт заткнулся, и не выдержав тяжелой тишины, заржал. Ведьмаки поддержали.

- Так и есть, Ламберт. Но знаешь, я не жалею. В Оксенфурте первокурсницы...

- Каждый год новые! - Заржал Ламберт, еще сильнее.

- Прям с языка снял, - поддержал его Алан. Весемир с пониманием кивнул, и подкрутив вислые усищи, несколько раз кашлянул, скрывая смех.

Дни шли за днями, и ведьмаки продолжали прибывать в замок. Некоторые, конечно, оставались зимовать снаружи долины по разным причинам, но чаще всего это был заказ, вроде обучения сынка высокопоставленных родителей в течении зимы, или же оставались у любовниц. По разному, как придется. Однако по итогу, в Каэр Морхене собралось под три десятка ведьмаков.

Воздух наполнился звоном мечей по утрам, криками по вечерам, выпивкой, играми, смехом... Мужики отдыхали от девяти месяцев напряга, и потому отдыхали с душой. Алан, стоит отметить, отдыхал с ними, и чувствовал себя здесь как дома.

Он вдруг с грустью понял, что они с Весемиром старейшие из них, а ведь ему всего сто двадцать лет, тогда как Весемиру сто тридцать один! Неужели на свете не осталось ведьмаков старше ста тридцати, кроме Весемира? Даже Гроссмейстеров время не пощадило. Ивор Злобогаз погиб много лет назад. Эрланда из Ларвика убили в Повисе в результате интриги чародеев. Куда, блядь, катится этот мир? Алан как-то даже взгрустнул, что ли.

Зато Альзур, ебанутый маньяк и палач, сдох давным-давно. Это радует. Особенно то, что его прикончило его же собственное создание, какая-то странная химера. Так ему и надо, уроду.

Зима закрыла перевал снегами и ветрами. Долина окрасилась в чистый белый цвет, так что в солнечные дни Алану было тяжело смотреть на улицу. Сотни тысяч маленьких ледяных зеркал-снежинок отражали свет солнца прямо в глаза.

Он иногда покидал долину, для охоты, например, или покупки некоторых вещей вроде ингредиентов для варки мыла. Но основное время проводил в Каэр Морхене.

Вечерами, после бани, но до ужина, Алан занимался бумагами, и связывался со своими людьми через мегаскоп. У него хватало дел за пределами долины, и откладывать их он не собирался. Лишь день пропусти, ослабь внимание, и бизнесу будет нанесен вред, который придется компенсировать. Алан вообще не любил работать экстренным методом, потому как по характеру был скорее планировщиком. Заглядывая разумом далеко вперед, он старался предсказать и подготовиться ко всем возможным вариантам развития событий, отчего и имел успех в делах.

Потому и уделял по два-три часа в день делам сугубо финансовым.

Фехтуя с Весемиром, который ближе остальных подошел к третьей сфере мастерства фехтования, Алан постепенно подтягивал его. Их собралось восемь ведьмаков, кто продолжал тренироваться каждый день, не смотря на то, что зима, и можно отдыхать. Все они хотели стать лучше, и Алан казался им недосягаемым, что логично, с его-то мастерством. Так что, его припрягли, точнее, просто попросили, подтянуть их умения. Конечно, он и не собирался отказывать. К концу зимы Весемир, наконец, понял, что нужно делать, так что обещал стать настоящим мастером лет через двадцать. Эскель только недавно вошедший на полноценную вторую сферу, был далек от третьей, хоть и обладал незаурядным талантом. Серан фон Олиб, невысокий темноволосый ведьмак отучившийся в Каэр Морхене лет за пятнадцать до его разрушения, полноценно поднялся на вторую сферу, но был крайне далек от понимания третьей. Геральт же, третий по таланту в этой группе ведьмаков, за зиму резко усилился, подойдя вплотную к третьей сфере, и даже постучался в дверь, почти ухватив первичный навык внешнего пространства. Вот уж у кого талант именно мечом орудовать. Словно все в его теле настроено именно для фехтования. Жаль только, что Знаки у него получаются так себе, да и магию он почти не развивал.

Алан вдруг присмотрелся к Геральту и Эскелю, и обнаружил их невероятное сходство. Почти одинаковые фигуры бойцов, похожие движения и вообще моторика, и даже в чертах лица имеется отдаленное сходство. Алан задумался над тем, чтобы убрать шрам с лица Эскеля, и посмотреть более внимательно без отвлекающего фактора. Тем и занялся.

В конце зимы, он привел Эскеля в лабораторию, и усыпив зельем, буквально вырезал лишнюю, наросшую в разрезах шрамовую ткань, после чего Знаком регенерации свел края, быстро но аккуратно сращивая их правильно. Задолбался возиться и контролировать поток магии, но оно того стоило. На следующее утро в лаборатории проснулся Эскель, и тут же посмотрелся в зеркало. Уродливые красные шрамы исчезли, сменившись белыми ниточками не загоревшей кожи. Малюсенькие вмятинки его совершенно не смутили, так что он словил свой гештальт. Счастливый, он выскочил из лаборатории, и заорал на весь замок:

- Я СВОБОДЕН!!!

Алан проснулся от этого крика души, что само по себе подвиг, потому как он задремал полчаса назад, перевернулся на другой бок, и снова уснул. Радость брата, это хорошо, но спать хочется все-таки больше.

Уже в самом конце зимы, после очередной тренировки, Алан подозвал к себе Весемира, и отдал ему стопку карт континента.

- Это что? - Удивленно воззрился на карту с десятками обозначений ведьмак.

- Это система стационарных телепортов, которую я создал за эти годы. Отсюда до Нильфгаарда можно добраться за семь дней. Вместе с конем, между прочим. Держи еще эту рунную сумку. Внутри еще три десятка таких же. Раздашь парням. Подарки от меня.

- Так вот чем ты в кузне всю зиму занимался! - Дошло до ведьмака.

- Ну, вроде того. В каждой сумке есть маска против распыленных ядов, веревка с раскладной кошкой, дыхательная маска с запасом воздуха для подводного плавания и кое-какая мелочевка, вроде зачарованных склянок, чтобы в бою не разбивались, и некоторой аппаратуры для простейшей алхимии. А то смотреть, как вы варите неочищенные зелья у костра, в грязном котелке, просто не могу больше. И скажи ребятам, чтобы занесли свои мечи мне в кузню. Модифицирую их немного.

- Не много ли даров, Алан?

- Чем больше, тем меньше шанс потерять кого-то из вас. - Ведьмак пожал плечом, и ушел в кузню. Вскоре к нему потянулись посетители.

Были те, у кого самые обычные мечи, а были и те, у кого уже рунные, вроде того же Геральта, например, или Эскеля с Ламбертом. Алан ставил по несколько рун, вроде самозаточки, укрепления и призыва в руку, и возвращал обратно. Интересная получилась работа, хоть и привычная.

В один из вечеров перед отъездом, уже по весне, Алан заметил, что Эскель и Геральд сели рядом за обеденным столом. Он посмотрел на них, и буркнул:

- Прям близнецы-братья.

Тут уж подхватился и Ламберт. Посмотрев на сидящих рядом ведьмаков, он привычно зло буркнул:

- Теперь у нас два красавчика. Один черенький, другой беленький.

- А я?! - Возмутился Алан, и весь стол сотрясся от смеха. Действительно, получилось так по-детски...

- Тьфу, бля! - Зло махнул головой Ламберт, но опровергнуть не смог. Алан действительно был красив, и чем лучше он сопоставлял мутации в своем теле, тем красивее внешне становился.

Спокойная зима закончилась, и ведьмаки стали разъезжаться. Сразу, как только открылся перевал, то по одному, а то и по двое, они молча уезжали без долгих прощаний. Ведьмаки брали коней и до рассвета покидали замок - только следы лошадиных копыт подсказывали, что они уехали. Каждый уезжал тогда, когда сам захочет, словно бы ожидал какой-то внутренней готовности, и только после этого снимается с места. Алан подобной чушью не страдал. Просто встал поутру, и после тренировки спокойно начал собираться. Зашел в столовую, посмотрел на оставшихся ведьмаков, и развернувшись, ушел, лишь махнув всем рукой, но так и не обернувшись. Оставшиеся пятеро ведьмаков переглянулись, и как-то вдруг тоже стали собираться. Время действительно пришло. Большак зовет.

1254 год, Август. Ард Скеллиге

- Ну что, ведьмак, как тебе гостеприимство клана ан Крайт? - Громогласно спросил Крах. Высокий, широкий в кости, бородатый мужчина, весь косматый, и будто только вышедший из боя. Ярл будто нес на плечах веселую ярость битвы, и тем был счастлив.

- Мне по душе у вас на островах, ярл. Люди простые, почти не плюются в след, и не отгоняют "зло" знаком при виде меня. Да и кормят отменно, не говоря уж про выпивку. - Алан спокойно улыбнулся, и на автомате, словно из воздуха выдернул за шкирку дитя в дорогой одежде. Оно едва не врезалось впопыхах в ногу ярла, а тот мог на рефлексах так пинануть, что мало и взрослому не покажется. - Дитеныш, будь осторожней.

Сероволосая девочка ошарашенно взглянула на него удивительно зелеными глазами, и кивнула. Ее ножки начали "бежать" еще в воздухе, видимо в надежде, что ее вот-вот поставят на землю, однако не поставили. Алан сел на скамью, усадил дитя на колено, как на игрушечную лошадку, лицом к себе, и спросил:

- Хочешь, поведаю тебе тайну, как всегда побеждать? В гонках или на мечах, неважно.

Девочка вскинулась, подалась вперед, и несколько раз забавно кивнула. Молча. Потом подумала, и заменяя "рычащие" заявила:

- Говоли же, быстлее! - Девчушка схватила его за ремень перевязи на груди, и вроде как тряхнула.

- Действительно хочешь? - Переспросил Алан, заинтересовывая девочку уже не в шутку.

- Да! Я хочу побеждать!

- Тогда пойдем, покажу тебе секретные движения.

Ведьмак встал, и поставив девочку на ноги, пошел на выход из Каэр Трольде, прямо на верхнюю площадку, продуваемую всеми ветрами. Он то и дело посматривал на ножку маленькой принцессы, ощущая на ней знакомый браслетик, который некогда подарил бабушке этой вот непоседы. Выйдя на ветер, Алан раскинул руки, и остановил ветер на небольшом пространстве, создав заклинание защитного купола над всей площадкой. Затем он скинул доспех, и оставшись в рубахе, принялся вытворять странные движения. То они были медленными, то быстрыми, то снова замедлялись. Удары сменялись заломами, те в свою очередь, захватами, и снова ударами. Маленькая принцесса Цирилла запоминала все, даже если не желала, потому как Алан заставил ее заклинанием, и даже с третьего круга создал иллюзию противника, с которым показывал прежние же движения, но наглядно. Иллюзия всегда была вооружена, но никогда не успевала сделать более одного удара. Занятие длилось около получаса, и все это время завороженная Цирилла тихонько сидела на холодном камне, но не мерзла. Ближе к концу, когда демонстрация была закончена, Алан жестом поставил ее рядом с собой, и они начали повторять движения вместе. Это длилось в лучшем случае пятнадцать минут, но девочка запомнила это на всю жизнь, потому что от "учителя" шла невероятная волна какой-то запредельной силы, которую она даже не могла толком ощутить. И все же знала точно, что она есть, видела, как искажается воздух вокруг рук во время ударов, как нечто полыхает бесцветным пламенем вокруг мощной высокой фигуры. А потом, когда все закончилось, ведьмак наклонился к ней, и на ушко прошептал:

- Контроль каждого движения и мысли, вот секрет побед. Будешь повторять этот комплекс каждый день утром и вечером, и освоишь контроль. Перестанешь проигрывать, девочка.

Алан погладил ее по голове, и отвел ее обратно внутрь замка, в тепло. Впрочем, снаружи тоже не было холодно, просто на удивление.

Перед уходом с площадки, Алан посмотрел вверх, на одно из окон, и увидел там сурово сдвинувшую брови Калантэ. Хмыкнул, и тоже вошел в замок.

- Ты чего там устроил? - Неодобрительно покачал головой ярл. - Тут многие подглядели твои секретики воинские, теперь берегись, вызовы будут.

- Какие еще секретики? - Рассмеялся Алан. - Мозги, вот что главное для воина, да концентрация. А все эти "секретные приемы"... Пф... Про то любой знает, кто меч в руках хоть раз держал. А против поединков я не возражаю, Крах. Коли хотят, покажу пару-тройку "секретиков", ха-ха-ха-ха!

Ведьмак уселся за стол, и продолжил с аппетитом есть. А маленькая принцесса Цирилла уже не позабудет урока, и примется повторять его каждый день по два раза. Не сказать, чтобы результат был ошеломляющий, но в процессе, став старше, она многое поняла о самой себе.

А пока, трехлетний ребенок начал обычную тренировку, с весьма глубоким смыслом. Ведь только она сама знала основной секрет этой тренировки. Знала, и молчала, сколько бы ее не спрашивали.

Через три дня, выполнив заказ на волколака, Алан покинул Ард Скеллиге, да собственно и вообще, острова, вернувшись на Континент. Он и приехал-то только для того, чтобы договориться о поставках муки, помогая дочери своим давним знакомством с Крахом ан Крайтом. Заказ же взял, потому как время было, а деньги лишними не бывают.

1255 год. Июнь. Новиград.

Выйдя из портала под Новиградом, Алан привычно закрыл его за спиной, и на мгновение замер. В пещере он, оказывается, был вовсе не один. Два ведьмака преспокойненько развели котерок, и жарили, кажется, свиные ребрышки, судя по аромату.

- Привет, брат, присаживайся к нашему столу, - хмыкнул Геральт.

- Я как-то не привык, чтобы в этих местах был кто-то кроме меня, - хмыкнул Алан, и покачал головой. - Не ожидал здесь кого-нибудь увидеть. Это у вас свиные ребрышки там жарятся? - Он подернул носом, демонстративно принюхиваясь. Присел у костра, отправив лошадь к лошадям ведьмаков, и откинулся на спину, подложив руки под голову. - Какими судьбами здесь?

- Задание от местных жрецов, - пожал плечом Кален.

- А ты тут как? - Спросил Геральт.

- А я на свадьбу дочери приехал. Выбрала, наконец-то себе мужа. Скоро сорок стукнет, а все фигней какой-то занимается, все ей некогда. Впрочем, сын-то не лучше. Под полтинник, а все по морю шлындает. Правда, этот оболдуй, хоть род продолжил... многократно. Надеюсь, вот, что дочь тоже сподобится.

- Алан, у ведьмаков не может быть детей, - мягко, как смог (а смог так себе), проговорил Геральт.

- Это у вас, Геральт, их не бывает. А я гроссмейстер ведьмак, у меня все бывает, если пожелаю, - отмахнулся Алан, и потянулся рукой прямо в костер, снимая кусок поджаренного на ребрах мяса. От него так обалденно пахло, что Алан не стал ждать полной прожарки.

Ведьмаки переглянулись, и Кален все же сказал:

- Ты уверен, что они твои?

- Твоя дипломатичность повергает меня в уныние, Кален. Да, я уверен. Сын, копия меня, только теперь постарше выглядит немного. Да и дочь тоже имеет мои черты лица и характера. Не беспокойся, других вариантов не может быть.

- А кто их мать? - Спросил Геральт.

- Эльфка, - Алан пожал плечом. - Ринавель аэн Саэфернэ.

- ЧТО?! - Кален аж подпрыгнул на месте. Через минуту выжидательной тишины, он все же буркнул: - Понятно теперь, почему она меня отпустила.

- В каком смысле? - С любопытством спросил Геральт. Алан же в это время успокаивал свое сердце, вдруг привычно занывшее от тоски.

- Да я попался в плен скоя'тоэлям в прошлом году, на севере Темерии. Но через неделю плена они, видимо, закончили то, что делали, и просто отпустили меня. Их предводительница так и сказала: "Отпустите ведьмака. Хоть кто-то должен заботиться об этом мире." Я тогда не понял, почему она меня отпустила, но теперь ясно, что в этом нет моей заслуги, это просто дань памяти о муже. - Кален кивнул на Алана, молча жующего мясо и запивающего его вином, прямо из горла бутылки.

- Может и так.

- Твоя жена, Алан, могучая чародейка, и великолепный воин.

- Я в курсе, но мы давно разошлись. - Ведьмак отмахнулся.

- Видимо, это не было обоюдным желанием, - покачал белой головой Геральт, на что получил суровый взгляд старшего ведьмака.

- Лучше расскажи, что у тебя в последнее время случилось. Выглядишь... странно. Словно бежишь от чего-то.

- Бегу? - Вдруг спросил сам себя Геральт. - Может и бегу. От ребенка предназначения... - Он тяжело вздохнул.

- А чего от него бежать-то? Делай что должно, и будь, что будет, - Алан пожал плечом, но присмотревшись к белоголовому, вдруг покачал головой. - Нет, дело не в этом - с ребенком ты и сам разберешься... Кто она?

- Что? Кто? - Сделал вид, что не понимает о чем речь Геральт.

- Я уже видел этот взгляд, в том числе и в зеркале, брат. Кто бы она не была, тебе очень повезло. Любовь, это великое благословление для человеческой души. К слову, духовная сила влюбленного человека восстанавливается втрое быстрее, чем в обычном состоянии, и растет бешенным темпом. Поверь мне, я знаю о чем говорю. Я дольше тридцати лет прожил в таком вот состоянии.

- Да о чем ты вообще говоришь? - Нахмурился Геральт, и фыркнув носом, отвернулся.

- Ладно, парни. Если будет время, то через три дня, в полдень, в главном храме начнется свадьба. Вы приглашены, если захотите, конечно. Ваши пригласительные - желтые глаза.

Алан поднялся, и оставив добрую половину Эст-эста на том месте, где сидел, в качестве благодарности за еду и разговор, пошел к лошадям. У него было много дел впереди, и тратить время он не мог.

- А кто твоя дочь, вообще? - Спросил ему в спину Кален.

- Исса Фольц.

Алан уже давно уехал, а два ведьмака все еще ошарашенно смотрели друг на друга, снова и снова убеждаясь, что не ослышались.

Исса, мать ее, Фольц! Королева Зерна, Царица Теплиц, и это только законная часть бизнеса, связанная с торговлей зерном и магическими растительными ингредиентами. Еще ее называют Держащей, потому как она хранит и преумножает воровскую казну Новиграда и других городов Редании и Темерии. Собственно, она - банк, только не такой, как Вивальди, а нормальный. Те, кто вкладывают свои деньги к ней, имеют стабильный процент с вложенных денег, потому как Исса вкладывает их в оборот, и несет ответственность за это. Ее уважают по всем королевствам севера за ее нюх, бизнес-чутье, и весьма нестандартные, креативные решения. Любой город хочет, чтобы ее бизнес пришел к ним, потому что он точно будет прибыльным и для нее и для них. Исса умеет жить так, что бы не мешать жить другим, и себя не забывать.

Конечно, оба ведьмака слышали о ней, как и о ее отце, Алане Фольце, богатейшем магнате севера, да и Родерик Фольц на слуху. Он продает оружие, доспехи, арбалеты, ткани, и даже еду. Там, где война, там всегда объявляется Родерик Фольц, и зарабатывает огромные деньги. Учитывая, что на Континенте постоянно идут войны, то он очень богат. Барон Ковира и Повиса, Родерик Фольц является весьма заметной фигурой даже в политическом смысле, не говоря уж о торговых кругах.

- Это выходит, что наш Алан того?.. - Выдохнул, наконец, Кален.

- Чего "того"? - Растерянно переспросил Геральт.

- Ну, того! Фольц он! Алан, мать твою, Фольц! Пиздец... - Под конец этой возмущенной речи, голос Калена сел совсем.

- Не, он де Вега, - Геральт знал ведьмака с самого детства, так что в имени был уверен полностью.

- Или и то, и то! - Поднял голос ведьмак, привычно шевельнув порченной шрамом бровью. Он всегда так делает, когда нервничает.

- Вообще-то... Алан может. - Геральт с некоторой уверенностью кивнул. - Весемир рассказывал, что все то время, что мы учились, и группа после нас, замок содержал именно Алан. Он же рулил всеми делами в долине, а когда ушел, то все как-то постепенно рассыпалось.

- Черт, Алан де Вега, это Алан Фольц... Да это новость века, не меньше!

Геральт пожал плечом и спросил:

- К чему столько восторгов?

- Полтора десятка детских домов, приходские школы для детей, больницы и даже десяток храмов всеблагой Мелитэле, все это построено и поддерживается именно им, Геральт. Воинская школа в Вызиме и такая же в Альдерсберге, в Роггевейне и Бругге, да во многих городах по всему Северу. Нет, Алан Фольц многое сделал, и многое может, пусть и является при этом "всего лишь" ведьмаком. Такое "знакомство" лишним не будет.

- То есть, рунной сумки и артефактных мечей тебе уже мало? - Хмыкнул Геральт, и Кален на мгновение, не заметное обычному человеку, даже смутился, но быстро взял себя в руки.

- Он может сменить королевскую фамилию на троне любого королевства Континента, а ты тут про рунную сумку говоришь... - Ведьмак только отмахнулся. - В общем, мы идем на свадьбу.

- А заказ?

- Сначала заказ, а потом на свадьбу, - кивнул Кален, и энергично поднялся на ноги. - Или наоборот. Давай, собирайся, пора в путь, Геральт.

Вообще-то, такие совместные заказы для ведьмаков изрядная редкость, но случаются время от времени. С системой телепортов, созданной, опять же, Аланом, стало легко и быстро перемещаться по континенту, особенно на дальние расстояния. Однако все равно приходится много верхом ездить, потому как телепортов внутри стран практически нет. И все же, в последнее время ведьмаки все чаще работают парами, потому как встречаются чаще.

Алан въехал в свой дом в Новиграде уже под иллюзией, и без доспеха с мечами за спиной. Дорого одетый молодой господин, лет тридцати, черноволосый и голубоглазый, он предстал перед дворней богатым дворянином. Конюх тут же подскочил, принимая коня, дворецкий вышел из дверей большого, просторного дома недалеко от базарной площади, и почтительно поклонился.

- Как вас представить? - Спросил он, и Алан сразу понял, что дворецкий работает здесь меньше пяти лет. Именно столько он здесь не появлялся, так что временной отрезок ясен.

- Ты собираешься представлять меня в собственном доме? Интересно, я бы даже сказал ново и свежо. Благодарю. Лучше скажи, где моя дочь сейчас?

Мужчина замер, словно муха в меду. Это же надо было так опростоволоситься. Ведь в доме по меньшей мере ДВА портрета хозяина. Как он мог его не узнать? Хозяйка ему голову за такое снимет!

- Да расслабься, я ей не скажу, - прочитал мысли собеседника Алан, и пройдя мимо, вошел в дом. Здесь многое изменилось за прошедшие годы. Исса явно сделала ремонт, причем капитальный, и разделила помещения по цветовым гаммам. Умно и по-своему красиво. Ведьмак поднялся наверх, идя на запах ауры Иссы, и вошел в кабинет. Молодая женщина, лет двадцати трех на вид, сидела за столом, и занималась документацией. Вокруг расположились пятеро мужчин в возрасте старше тридцати, а некоторые и сорока, и записывали ее приказы в блокноты. Спокойный, уверенный тон ее голоса, прямая осанка, изысканное платье и прическа, открывающая изящную шею - все в ней было красиво и соразмерно ее положению в обществе. Алан даже улыбнулся, вспоминая, как двухгодовалая Исса живенько убегала от гувернантки, или пыталась поднять отцовский меч. Конечно, у нее не получилось, слишком она была мала, но старалась она изо всех сил, аж вспотела вся. Вот уж было время...

- Отец? - Восклицание заметившей его дочери, вырвало его из воспоминаний. Исса вышла из-за стола, и одним взмахом руки вымела подручных из кабинета. Мужчины не сказав ни слова, исчезли, словно джинны, и девушка обняла Алана, положив голову на его грудь. - Почему ты так давно не приезжал?

- Как всегда, занят был. Да и ты явно справляешься, как я посмотрю. Умница моя. - Алан взял ее за подмышки, и поднял на вытянутых руках, как девочку.

- Папа! Пап! Ну, поставь меня!

- Эх, как же вы быстро растете, - с легкой грустинкой в голосе проговорил ведьмак, и поставил дочь на пол. - Где твой жених-то? Надеюсь, ты не по рассчету замуж выходишь? А то я не для того строил торговую империю, чтобы ты совершала такие глупости...

- Ну что ты!.. Нет, конечно. Как только ты увидишь Ирвина, ты сразу сам все поймешь!

Алан хмыкнул про себя, потому как уже знал об этом Ирвине ван Брок всё, и даже больше. Более того, он с ним познакомился, правда, под иллюзией и в роли простого крестьянина. Целую операцию под прикрытием провернул. Конечно, он не собирался рассказывать об этом кому бы то ни было, но факт имел место быть. Если бы этот Ирвин оказался охотником за деньгами, то Алан прикопал бы его прямо там, в лесу, да и всех делов.

- Посмотрим на твоего жениха, поглядим, что за фрукт.

- Самый сладкий из всех фруктов, - рассмеялась Исса. Алан скривился, и поднял руки:

- Вот давай только без подробностей. Думать о своей дочери в таком ракурсе я не имею никакого желания! Бррр... - Он передернул плечами. Исса рассмеялась еще сильней, и снова обняла отца.

- Не ревнуй, отец, ты у меня самый лучший!

- Да кто бы сомневался, - он гордо задрал подбродок, но надолго его не хватило, и он присоединился к ее смеху.

Они болтали два часа, рассказывая друг другу о том, как жили, а ведь оба знали, как на самом деле жил другой. У обоих на балансе свои частные детективы и шпионы, да и постоянная связь имеет место быть. Все же, Родерик и Исса выполняют роль этаких региональных менеджеров высшего звена в компании Алана, хотя мало кто об этом знает, полагая их самостоятельными фигурами. Так что они делились скорее не событиями, а эмоциями. Наконец, они перешли к главному:

- Ты матери написала?

- Пф... Да.

- И? Она придет?

- Она прислала свое согласие, если ты об этом. Пап... - Впрочем, это был скорее вопрос.

- Да, доченька. Всегда... - Ответил мужчина, и грустно улыбнулся. Исса пожала ему руку в безмолвной поддержке, и на секунду позавидовала собственной матери. Найти столь преданного мужчину, это огромная редкость.

- Тебе нужен гардероб, твой устарел на пару лет, - перевела она тему.

- Твои портные смогут пошить мне подобающее платье?

- Конечно. Я пришлю их в твои апартаменты. Они, кстати, все там же, в башне.

- В башне, скажешь тоже. В башенке, так будет ближе к истине. Но все равно, спасибо, доченька. Я тогда пойду, а то твои мужички скоро штаны протрут, ерзая на стульях у входа.

- Переживут, - нахмурилась Исса.

- Проблемы?

- Да какие проблемы? Обычная человеческая лень и глупость. Ничего, все будет в порядке.

- Ну, тогда ладно. Кстати, я слышал, ты стала графиней Редании. Поздравляю.

- Просто нужен был титул, чтобы вести дела с более высокопоставленными людьми из соседних государств. Обычное представительство не всегда удобно, да и доверять переговоры купленным дворянам не всегда к месту. Вот и прикупила по случаю. Казне нужны деньги, мне статус, все честно.

- Ну и правильно. Твоим потомкам это сильно поможет. Кстати, с этим тоже поздравляю, - он метнул взгляд на ее пока что плоский животик.

- Спасибо, - она зарделась, как девчонка, застуканная с рукой в банке с конфетами. - Ничего от тебя не скрыть.

- А ты хотела скрыть?

- Не то чтобы, просто мы с Ирвином хотели сказать вместе... и все такое...

- Ох, молодежь. Занимаетесь какой-то фигней. Я же целитель и ауры ощущаю! Вот как ты собиралась сделать мне сюрприз?

- Ну, ладно, ладно. - Исса подняла руки, словно сдавалась, и нежно улыбнулась, опустив их на живот.

- Радостное событие. Мать будет в восторге, - улыбнулся Алан. Он снова обнял дочку, и вышел. Ей действительно нужно работать. Поддержание торговой империи требует много времени и умственных усилий.

До свадьбы он только тем и занимался, что отдыхал в приятной обстановке свадебной суеты, в которую он не был вовлечен абсолютно. Разве что, один раз обмерился, и один раз померил уже готовую одежду. В остальное время, он либо читал книги в библиотеке дома, либо гулял по городу, либо и вовсе медитировал. Но все это внешне. Внутренне же, он ждал ее. Он так хотел увидеть Рину, что буквально не мог себя заставить заняться хоть чем-то полезным. Исса его состояние поняла, и не дергала по пустякам.

День свадьбы подошел как-то незаметно, и при этом, он был долгожданным, как отцом невесты, так и самими молодоженами. Алан уже переоделся, когда заметил, что к храму пробираются два ведьмака. Гардероб у них совершенно неподходящий, но хотя бы внутренностями риггера или кишками шелки не воняют, уже хорошо. Он моментально указал охране, которой тут больше, чем гостей, пропустить ведьмаков, и вернулся к делам. Ему еще невесту вести к жрецу. Так что он отправился к дочери.

Свадьба обошлась в огромные деньги. Больше десяти тысяч золотых марок. Здесь присутствовали видные политические деятели, духовенство Новиграда, и даже сам верховный жрец почтил своим присутствием. Из Редании, Темерии, Аэдирна и Нильфгаарда прибыли послы и партнеры по бизнесу, а из Каэдвена прибыла целая делегация. Даров принесли, не счесть, а банкет больше походил на заседание или даже саммит большей части стран континента. Здесь решались многие вопросы, от торговых соглашений, до политических настроений. Эта свадьба для Иссы была не только и не столько праздником, сколько способом выйти на новый уровень взаимодействия с экономиками различных государств, настраивая торговую машину по-новому, а то и соединяя некоторые части напрямую. Впрочем, это не значит, что она не наслаждается праздником вместе с новоявленным супругом.

Алану Ирвин понравился, хоть южный снобизм в нем присутствовал в достатке. Однако человек хороший, и дочь он любит всем сердцем. Что еще нужно?

Впрочем, сама свадьба, в смысле - праздник, его мало волновала. Он ждал... и дождался. Войдя в храм, и провожая к алтарю свою дочь под руку, он увидел ЕЕ, и чуть с шага не сбился.

Рина выглядела великолепно. Утонченная красота, изысканный туалет, и изящество истинной леди, пожалуй именно так ее описал бы любой другой мужчина, но Алан... Он смотрел, и не мог насмотреться. Сердце билось с мыслями в унисон, и он ничего не мог с собой поделать. Да и не хотел, если на то пошло.

Передав руку дочери жениху, он отошел, и молча наблюдал за свадьбой, ни жестом, ни взглядом не показав своих чувств. Вскоре начался праздник, толпа переехала в роскошный дом, и пока Исса наслаждалась обществом друзей, знакомых, и будущих бизнес-партнеров, он поднялся наверх, на балкон третьего этажа. Достал трубку, и закурил, раздумывая о...

- Здравствуй, дорогой, - прозвучал родной голос из-за спины.

- Здравствуй, милая, - ведьмак медленно обернулся. Вот теперь его глаза сказали все, что было на душе.

- Ты не выполнил мою просьбу. Впервые. - Она грустно покачала головой, проведя ладонью по гладкой коже его лица. - Целое море боли. Прости меня.

Сильная рука прижала изящное тело волшебницы к широкой груди.

- Не за что прощать. В том нет твоей вины. Каждый выбирает для себя...

- И все же. - Алан почувствовал, как дорогая сорочка начала мокнуть от соленой влаги. Женщина заплакала. Он приподнял ее лицо, и стал целовать.

- Люблю тебя, женщина, - хрипло выдохнул Алан.

- И я тебя, - Рина улыбнулась сквозь слезы. Ведьмак подхватил ее на руки, и занес в комнату. Пара ничуть не уступала в интенсивности чувств молодоженам, так что их слышали даже на втором этаже, но никто ничего не сказал. Да и кто осмелится предъявлять претензии самому Алану Фольцу? Дураков нет.

А Исса... Спустя столько лет, она, наконец-то поняла, почему отец продолжает отсылать деньги бросившей их матери. Он ее просто любит всем своим большим сердцем...

Родерик Фольц, барон Лави, прибыл на свадьбу в последний момент. Он даже не стал ждать, пока его корабль пришвартуется, и просто спрыгнул с борта сразу на берег. Его ловкая фигура тут же перешла на бег, и скрылась в переулках Новиграда, оставив всю бумажную волокиту на старпома.

Добежав до церкви, молодой человек, лет тридцати с виду, поправил одежду, и вошел внутрь. Только он успел пристроиться сбоку от прохода, как увидел отца с сестрой, идущих под руку.

- "Сестренка хороша! А отец, похоже, вообще не стареет!" - Мысли бегали в его голове, но он был искренне счастлив за сестру. Она долго искала себе спутника жизни, и наконец, нашла. Это радостное событие для всей семьи. Пусть она и полуэльф, пусть ее срок жизни больше, чем у людей, но даже для нее молодость не бесконечна. Свадьба, это прекрасно, но и о продолжении рода подумать нужно. Теперь же, это беспокойство испарилось, потому как, судя по ауре, сестренка уже позаботилась об этом.

Родерик усмехнулся в усы, и сосредоточился на церемонии.

Стоит отметить, что сама церемония, пусть и была шикарной, но недолгой. Гости и главные виновники вскоре отправились в поместье Фольцев, гулять свершившуюся свадьбу, и Родерик не отказал себе в удовольствии присоединиться.

Он был пьян, весел, громогласен и щедр, даря подарки баснословной цены сестре, ее мужу, матери и даже отцу, с которым давно не виделся. Года два уже, если считать ту мимолетную встречу в Ковире, когда Алан выполнял там заказ.

В общем, Родерик гулял на полную катушку, и как и многие одинокие гости на свадьбах, стал задумываться о том, чтобы устроить свою семейную жизнь. Вот только с кем? Графиня де Фиораль из Туссента? Или, быть может, темерская баронесса Тисто? Или, если на то пошло, укрепить свой бизнес браком с дочерью второго советника Императора Нильфгаарда? Бррр... Нет уж. Мелисса страшна, как скорпион, и как скорпион же, опасна. В батюшку пошла, не иначе. Вот и отец спрашивает:

- Ты когда уже женишься, оболтус?

А Родерик совершенно честно отвечает:

- Когда найду любовь.

Отец на это только грустно хмыкнул, и шепнул:

- У меня на это ушло почти восемьдесят лет. Ты уж не бери с меня примера, сын.

Родерик хмыкнул, но комментировать не стал. За свою жизнь он влюблялся лишь раз, в одну полуэльфку, которая его в итоге обманула и обворовала. Когда они встретились во второй раз, она едва не увела его корабль прямо у него из-под зада. Благо, старпом вовремя очнулся от сонного зелья... В третий же раз, они встретились в Бругге. Тогда она сбежала, оставив его разбираться с проблемами, которые сама же и устроила, украв у градоправителя золотую статуэтку древнего божества. Родерик обожал ее авантюрный характер, обожал быть с ней, и не мог выгнать ее образ из своего сердца, но... Миля каждый раз уходила, исчезала из его кровати, как дивный сон по утру. А он... не искал с ней встречи, словно бы проверяя Судьбу. Снова и снова. Вот только сам себе он не врал, и признавал, что скучает за этой маленькой демоницей, и с каждым разом все сильней.

Теперь же, когда отец, пусть и случайно, снова напомнил о ней, молодой полуэльф только головой покачал. Однако, про себя, он решил - хватит испытывать Судьбу, и стоит просто найти ее, и увезти в Ковир, сделать женой, и больше не подниматься на палубу корабля... без нее.

Родерик говорил и с матерью, правда, совсем недолго. Спрашивал совета, но ответа не получил, кроме набившего оскомину:

- Слушай свое сердце, сынок.

Наутро, после загула он даже опохмеляться не стал. Молодой полуэльф заскочил к молодоженам, попрощался, и спешно отбыл на своем корабле в Третогор. Нужно поднять старые связи, и найти Милю, чтобы больше не отпускать. Потому что хватит бегать от своих чувств.

Родерик обладал чистым сердцем и упрямым характером, так что если уж ставил себе цель, ничто в мире не могло его сбить с пути, а потому, уже через полгода вся верхушка материка праздновала его свадьбу, но это уже совсем другая история...

Геральт очнулся около полудня. Приподнял голову, и уставился на рыжеволосую девушку, лежащую у него на плече. Судорожно начал вспоминать, и все же вспомнил. Баронесса из Повиса, кажется. Или из Темерии? Нет, из Редании, да, точно. У нее еще сестра должна быть, двойняшка.

Вдруг на него кто-то положил руку со спины, а через мгновение и ногу. Мееедленно обернувшись, он обнаружил ту самую двойняшку. Выдохнув, он обратился внутрь себя, и даже сложил Знак памяти, чтобы восстановить все, что позабыл по причине не лимитированной выпивки, и частого подмешивания к спиртному "ласточки".

- Ого, - шепнул ведьмак, и приподнял одеяло. - Ну девки дают...

По всему животу, до самого паха виднелись почти сошедшие следы глубоких, сильных укусов и засосов.

- А разве тебе не понравилось? - Тихонько шепнули со спины.

- Понравилось, и я не против повторить, - обернулся к красотке Геральт, и все снова смешалось в кровати на втором этаже. Дыханье, прикосновения, переплетенье ног и стоны, страстью разгоряченных тел.

Геральт был на многое готов, чтобы выбить из своих мыслей одну черноволосую чародейку, и забыть ее запах. Гребанная сирень с крыжовником уже мерещиться начала...

Кален просыпался тяжело, в голове гудело, а во рту словно стая диких кошек нагадила. Он дотянулся до тумбы, и схватил бутылку вина, на добрую половину полную. С присущим ему оптимизмом, он отхлебнул волшебного напитка, замер в ожидании чуда, и оно наступило! Голова постепенно пришла в норму, пусть и весьма относительную.

- А мне? - Хрипло раздалось с пола. Ведьмак вздрогнул, и перекатился по кровати. Посмотрев на пышненькую в нужных местах женщину, лет тридцати, он дотянулся до бокала на другой тумбе, и налив в него вина, подал его даме.

- Так и будешь смотреть? - Чуть возмутилась она непонятливостью ведьмака. Тот не стал затаскивать ее обратно в кровать, а сполз к ней сам.

- Прежде, чем мы начнем, я должен спросить: как ты оказалась на полу? Да еще и с одеялом?..

- Во сне упала, синяк теперь на ползадницы, - она хихикнула, и перекатив их обоих так, чтобы оказаться сверху, сползла по ведьмаку, оставляя дорожку щекотки от густой гривы темно-русых волос. Дальше ему стало не разговоров, и вопросы остались без ответов. Большое благо, что ведьмаки чрезвычайно выносливы, потому что ему досталась какая-то суккуба, пусть и с человеческим телом.

Только много позже он узнает, что в буквальном смысле отбил чаровницу у высокопоставленного жреца Церкви Вечного Огня, огрев мерзкого старика кулаком по лысине. Засунув бессознательного сластолюбца в какую-то комнатушку со швабрами, он схватил его любовницу на плечо, и принес в первую попавшуюся спальню, где и "надругался" над невинным ее телом. Впрочем, бесовка против вовсе не была, но дело не в этом. Жрец на следующий день просто не смог вспомнить, кто именно его огрел по голове, и Калена пронесло мимо больших проблем. Геральд, впрочем, тоже так и не вспомнил, как услышав угрозы в сторону собрата ведьмака вчера вечером, с помощью гипноза заставил его забыть об этом происшествии, и походя отправил пить.

Алан проснулся, и вдохнув волшебный запах волос Рины, улыбнулся. Можно сказать, что он расплылся в счастливой улыбке, но поскольку свидетелей у этого не было, то никто ничего не докажет. Ведьмаки не улыбаются.

Dixi.

Повернувшись на бок, он обнял изящную фигурку, уткнувшись носом в ее шею, и четко ощутил, что она давно не спит, так что поцеловал ее в плечо:

- Доброе утро, милая.

- Доброе утро, Алан.

- Ты вчера поняла, что Исса нам сюрприз готовит?

- Да, - она довольно улыбнулась.

- Так может устроим ей бартер? Она нам внука или внучку, а мы ей братика или сестренку? Ммм?..

- Алан... - Эльфка повернулась к нему, но продолжать уже не было нужды. Он все понял и так.

- Ты уходишь... опять. - Он едва удержал свою ауру, чтобы не излить в мир несогласие, недовольство и тоску.

- Да... Мое дело не закончено.

- И что, мне ждать тебя еще двадцать лет, пока эльфы создадут свое государство? А потом еще и незаконно пробираться через его границы? - Мужчина лег на спину и прикрыл глаза. - Ладно, так и быть. Но потом, ты - моя. Насовсем. И без выкрутасов!

- Да, дорогой, - кротко, но с ясно скрываемой улыбкой кивнула красавица. Ее муж, самый удивительный человек в мире! И самый замечательный!

- Черти что. Давай хоть о свиданиях условимся, что ли. Теперь-то уже можно. А то в прошлый раз...

- Что "в прошлый раз"? - Подалась вперед женщина, не отрывая взгляда от его завилявших глаз.

- Было... плохо, - он просто не мог признать, насколько он тогда расклеился. Он сам считал это слабостью, и потому немного стыдился. С другой стороны, именно это дало ему невероятную возможность познать Пустоту, что увеличило его силу, так что большой плюс во всем произошедшем так же имелся.

- "Плохо", говоришь? А мне вот говорили иное, - теперь уже рассердилась Рина. Ох, как она была зла! Аж волосы стали приподниматься, наэлектрилизовываясь от ее магии.

- Так, стоп, все, хватит. Может чуть хуже, чем "плохо", но я не собираюсь это обсуждать. - Алан нахмурил брови, и пригладил свои вставшие дыбом волосы, скидывая лишнее электричество в железную ножку кровати. Прикасаться к ней сейчас не стоит, определенно.

- Знаешь, у тебя талант к преуменьшению, дорогой. Я чуть не бросила задание, когда узнала про твое "чуть хуже, чем плохо".

- У старушки Мирты длинный язык, - фыркнул ведьмак

- Ты зачем ее уволил? А? - Волшебница грозно нахмурилась, но тут же рассмеялась. Она прекрасно знала, что по факту служанке досталось поместье, в котором она и доживала последние дни, в комфорте и достатке. Пусть поместье не было ее, но какая разница?

- Я уехал, так зачем мне служанка? - Алан прикрыл этими словами тот факт, что хотел позаботиться о старой кормилице своих детей, их любимой няне, и просто хорошем, добром и светлом человеке, которого посчастливилось повстречать на своем веку.

- Пф... ничего лучше не придумал? Ладно, ладно, я все понимаю, - Рина вкрутилась головой ему под руку, и улеглась на плечо.

- Милая...

- Ммм?..

- Я подготовил тебе некоторые документы...

- Хм?..

- Дома в разных городах, например. Небольшой замок в Махакамских горах, и так, по мелочи. Если понадобится...

- Дорогой, ты как всегда... - Эльфка мягко укусила его куда-то в грудь, и улыбнулась, услышав короткий судорожный вздох. - Что-то еще?

- Оружейный склад в Темерии. Мечи, луки, стрелы, бомбы...

- Да ты прямо террорист! - Рассмеялась Рина. - Спасибо.

- Ну, оно не в первый раз. Тогда я, помнится, баронство получил. Причем второе, и совершенно незаконно. Чем это кончится теперь?..

Они рассмеялись, но смех скоро сменился звуками страсти...

Алан с грустью отвел глаза от того места, где только что закрылся портал. Рина снова умотала на свою сверхважную "войну" за права меньшинств. То есть, эльфов, конечно. Войну, на которую всем, по большей части, просто плевать. Ладно, пусть играется, вздохнул про себя ведьмак, и одевшись с иголочки, спустился вниз.

Найдя взглядом двух ведьмаков, сидящих в окружении доброго десятка женщин, он подошел к ним, и присел на свободный стул. Что тут началось... Женщины как с ума посходили, ведь это сам Алан Фольц! Каждая желала заменить куда-то пропавшую много лет назад жену магната, и прибрать к рукам казну семьи. Сам по себе, он их мало волновал. Читая эти мысли, Алан поморщился про себя, продолжая улыбаться всем и каждому. Однако он сильно пожалел, что не снял иллюзию и не вошел в банкетный зал ведьмаком. Но нельзя, ибо кто-то может понять, что к чему. Наконец, ему это надоело, и он проговорил одной из красоток:

- Я бы с удовольствием помог такой прекрасной юной леди, но я подарил свой бизнес детям, и у меня ничего нет. Совсем. - Он развел руками, и спокойно улыбнулся на растерянный взгляд. Излишнее внимание тут же исчезло. Только одна молодая женщина, лет двадцати четырех, все так же продолжала пожирать его взглядом. Судя по ее мыслям, она просто нимфоманка, и находится в постоянном поиске нового партнера.

С другой стороны, он приятно посидел с братьями за ящичком вина, разбавленного щебетанием девиц из благородных семей. Вдруг, ближе к вечеру, когда начало темнеть, по Новиграду раздался набат.

- Пожар? - Отсчитав количество ударов колокола, удивился Алан.

- Это и есть наше дело, - кивнул ему Геральт. - Пятый пожар в городе, и явные поджоги.

- Тогда ищите поджигателя в толпе. Серийные поджигатели любят смотреть на дело рук своих. И не отсеивайте молодых или вовсе детей. Бывает так, что пиромания проявляется очень рано.

Ведьмаки переглянулись, и сорвались с места, оставив женщин. Алан тоже встал, и мягко попрощавшись с дамами, ушел наверх. Его это дело заинтересовало, так что он быстро переоделся, нацелил довольно короткий портал, и вскоре наблюдал за вакханалией с крыши соседнего здания. Вскоре пришли жрецы, и угомонили пламя, пропев с десяток молитв, но первый дом не спасли, да и нечего там спасать было, честно сказать.

Вскоре, Алан был уже внутри, и осматривал здание. Трехэтажный дом с мансардой, довольно большой, все сгорело, но под шкафом ведьмак обнаружил труп молодого мужчины. Подошедшие ведьмаки удивились, увидев Алана, так как он успел быстрее чем они, на конях, но еще больше удивились трупу.

- Думаешь самосожжение? - Сморозил глупость Кален.

- Ага. А потом, этот горящий человек-факел поднялся до третьего этажа, лег на пол прямо тут, и только здесь погиб, потому как шкафом завалило. - Геральт говорил отрывисто, зло, и все время морщил нос. Пахло и впрямь отвратно.

- Если хотите, могу точно узнать, от чего он погиб.

- Ритуалом?

- Можно и им, а можно просто вскрыть труп и узнать, - красноволосый ведьмак пожал плечом.

- Хм? - Кален.

- Хм. - Геральт.

- Лады. Договоритесь, чтобы труп привезли в целительную. Мне понадобится место для вскрытия. Через пару часов скажу точно, что к чему.

- Легко, - Кален тут же потопал договариваться, что бы им предоставили холодную, а Алан и Геральт пошли сразу на место. Вскоре тело доставили, и Алан принялся за работу. Он вскрывал тело обычным охотничьим ножом, быстро и деловито, комментировал находки, делал предположение и либо подтверждал их, либо опровергал.

- Итак, что мы имеем в итоге? Мужчину задушили, гари и копоти в легких не обнаружено, а вот асфиксия очень даже. Борозда на шее от удушения тонким шнурком. Не очень-то информативно, - Кален хмуро глядел на открытые внутренности сожженого.

- Ну почему же? Мы много чего знаем о самом человеке. Он недавно ломал правую ногу, и перелом был паршивый. Лечил его явно хороший врач. Либо храм Милетэле, либо здесь, в городской лекарне.

- Может он приезжий? - Задумался вслух Геральт.

- Врят ли. Судя по кровеносной системе, он вел сидящий и лежачий образ жизни, но не так давно начал много двигаться. Вены на ногах повреждены и расширены. Мышцы более плотные, чем на руках. Нет, он уж точно не путешественник. Кроме того, присутствуют явные следы спавшего или снятого проклятья. Я думаю, это было проклятие хрупких костей. Вероятность этого около сорока процентов.

- С чего такой вывод?

- По внутренним органам видно. Они только начали восстанавливать свои функции в полном объеме.

- Интересный нам попался клиент, - покачал головой Кален. Он снова начал подергивать покоцаной бровью, видимо нервничал.

- Не то слово. Ну, так что, ритуал будем проводить? - Спросил Алан.

- Конечно, - кивнул Геральт. Ему не терпелось узнать, что именно там произошло, в этом сгоревшем доме.

- Естественно! - Поддержал его решение собрат ведьмак.

- Лады.

Алан принялся за дело.

Привычный ритуал прошел спокойно, и дух убиенного возник над его телом.

- Наконец-то, - буркнул Алан. В этот раз пришлось изрядно поднапрячься, потому что дух оказался силен, и совершенно не желал возващаться в бренный мир. - И стоило так сопротивляться?..

- Что бы ты понимал, маг, - презрительно фыркнул дух молодого парня. - Здесь я был калекой, проклятым, уродом!

- Так, без истерик. В тело тебя все равно уже не вернуть. Так что, давай разберемся со всем этим по-быстрому. Рассказывай, кто тебя убил, и что с тобой вообще было.

- Как и большинство детей проституток Новиграда, я попал в детский дом этого ублюдка Фольца. Жизнь там не сахар, но все же лучше, чем на улице. С двенадати лет заставляют работать...

- Так, давай вот без этого. Работаете вы там по четыре часа, а деньги, заработанные за шесть лет, с двенадцати до восемнадцати, вам и вовсе отдают, чтобы было, на что начать жизнь после выпуска. Да еще и направление в воинскую школу, или в обучение к целителям, или кузнецам выдают бесплатно. - Алан нахмурился. Он продумывал эту систему поощрений долго, и не желал слушать, как ее хают всякие духи.

- ХА! Да если бы! За направление плати, за нормальное питание плати, за все плати, так что к выпуску остаются жалкие гроши!

- Коррупция была, есть, и будет, от этого никуда не деться, - проговорил из-за спины Алана Геральт.

- Я им руки вырву. Показательно, чтобы каждый отчетливо понял, что обворовывать детей нельзя! - Рыкнул Алан.

- Это не поможет. Там крутятся большие деньги.

- А то я не знаю! Знаешь сколько лет я потратил, чтобы сделать детские дома самообеспечиваемыми? А сколько золота? Возами считать можно! И то, они работают в ноль! Благо, что хоть воинские школы приносят достаточный доход, чтобы подновлять детские дома, и платить зарплаты! Пришлось связать два дела в одну спайку, и даже так на выходе доход от них три десятка золотых в год. Смех да и только. - Алан сжал зубы, играя желваками. Создавая это направление, он надеялся, что брошенные дети станут хоть кому-то нужны, но вышло так, что они нужны, только чтобы обирать их! Бесит, прям, до невозможности! Люди и их грязные, жадные душонки. Аура тотального подавления вырвалась из его тела, и если Геральт еще хоть как-то мог ее выдерживать, то Кален, увы, рухнул на пол. Бедного же духа и вовсе в каралик свернуло. Впрочем, Алан моментально свернул ауру, и убрал жажду крови, извергаемую в мир, как лава взорвавшегося вулкана. - Извиняюсь.

Пока Алан приходил в себя, Геральт сделал шаг вперед, и спросил:

- Что было дальше?

- Дальше? После выхода из детского дома без единой монетки, я пошел к магам. Тем постоянно нужны добровольцы для испытаний, и платят они хорошо. Даже гарантируют магическое восстановление в случае неудачного эксперимента. В общем, я попал в группу тестеров проклятий. Измененное проклятье "хрупкой кости", это ужас. Нельзя ходить, потому что ноги просто ломаются - нельзя вообще ничего. Я пролежал дольше двух лет, но его, наконец-то сняли с меня, и изрядно заплатили. Я даже смог купить себе квартирку в хорошем доме. Капитул не скупится, чтобы мы молчали, и мы молчим, спасибо, что хоть не добивают. Я переехал в свою новую квартиру, начал тренироваться, чтобы вернуть форму, но даже этого не успел. Варо пришел, и убил меня.

- Кто такой этот Варо?

Дух гневно качнулся, и продолжил рассказ:

- Нас было семеро, и мы вместе выживали в детском доме. Все вместе мы отправились к магам, но попали в разные группы. Я знаю, что Лесси попала в группу тестировщиков зелий, Сани к чаровникам, а Сандер и Варо влетели к тестировщикам мутагенов. Судя по всему, что-то у них там явно получилось, потому как Варо научился гореть.

- Гореть? - Удивился Кален.

- Именно, гореть. Он и раньше обожал огонь. Пламя завораживало его, и он даже пытался поджечь детдом, раза три, вроде бы. В общем, теперь это для него не проблема. Он буквально пылает всем телом, так что я задыхался от удавки и горел одновременно. Это было ужасно! Больно! БОЛЬНО!! - Зашелся криком дух. Алан махнул рукой, разрушая временную оболочку духа, и отправляя его дальше, в круг перерождения. Закрыть завесу не составило труда.

- Вот такие вот дела... - Тяжело вздохнул он, и стал приводить открытое все еще тело в порядок для похорон. - Думаю, найти этого Варо не составит проблем. Нужно просто найти последнего выжившего из семерки раньше него, и подождать. Идите в детдом, и спросите про эту "великолепную семерку".

Ведьмаки ушли, а Алан, после того, как закончил зашивать тело, пошел к дочери. Пора заняться детскими домами плотнее, и выкорчевать всех уродов, кто там детей обдирает.

Конечно, ведьмаки нашли последнего из семерки, и дождались Варо, после чего прикончили психа-пиромана. Закрыли задание, и уехали кто куда.

Но Алан остался - он перетряхивал весь управляющий состав детских домов, и разбирался с каждым делом по очереди. Эта его деятельность встряхнула как север, так и юг, в том числе и в политическом смысле. Множество отставок, смертей, в том числе и в секретариатах госаппарата некоторых государств, в общем ведьмак разгулялся по полной, пока не вычистил эти "авгиевы конюшни". Отошедший от дел Алан Фольц в который раз напомнил миру о себе и своем крутом нраве. Мир принял к сведенью тот факт, что даже если магнат и отошел от дел, он в любой момент может вернуться. Многим это крайне не понравилось, да и врагов у него хватает. И все же, сделав свое дело, Алан Фольц в который уже раз, испарился. Исчез. Зашел за угол, ударил в плечо какого-то красноголового ведьмака, судя по звукам и ругательствам, и исчез. Это все, что узнали посланные по его душу убийцы...

Глава 6

Глава шестая.

1262 год. Содден.

Алан присел на траву, устало глядя на две армии. Уже совсем скоро они сойдутся в кровопролитном бою, и это понимали с обеих сторон. Нильфгаард аннексировал юг как-то очень уж быстро, где посулами, где подкупом, а где и войсками, жестоко подавляя недовольных. Три года ушло на сей подвиг, всего лишь... Работать на юге стало намного тяжелее, так что с год назад Алан покинул баронство Вейли, и перебрался на север.

А теперь вот это. Война норовит захлестнуть северные королевства, так что они, наконец-то, сформировали союз, чтобы дать отпор южному агрессору. Более того, даже маги и чародейки капитула согласились с тем, что нужно помочь северу отразить этот набег. Учитывая, что у южан людей больше, раза как бы не в полтора, маги совсем не помешают. Впрочем, у нильфгаарда и своих чародеев хватает, стоит заметить, и это вовсе не только Фрингилья Виго. Чародеи не только из Аретузы выходят, хотя и не настолько образованные, конечно. Из Бан Арда хватает, как и тех, кто прошел частное обучение. Слабые и сильные, талантливые и не очень, все они собрались под черными знаменами с нарисованным солнцем, сделав свою ставку.

Алан сидел на холме, чувствуя ауры чародеев за спиной, и спокойно кушал вареную курочку, запивая вкуснятинку бульоном, на ней же и сваренным. Аура над северным войском витала довольно напряженная, так что полный спокойствия ведьмак, едва ли не развалившийся на оставшейся с осени травке, сильно выделялся. Маги очистили холм от снега, точнее, его верхушку, но и ведьмаку места хватило. Темерские солдаты, стали проходить все ближе, норовя задеть словцом, и даже чародеи не выдержали.

- Эй, ведьмак! Хватит жрать! - Раздался за спиной женский голос.

- Голодна? Так и скажи, я поделюсь, - Алан оторвал половину оставшегося мяса, и протянул за спину. Почувствовал магическое возмущение, и убрал руку обратно, пропуская ударный импульс чар мимо руки. - А коли нет, так и не дергай меня. Ем я, не видишь?

Чародейка, известная на большую часть континента, только фыркнула, и резко развернувшись, ушла вверх. Сабрина Глевиссик буквально печатала шаг, так что Алан неприменул обернуться, и посмотреть на процесс восхождения. Подтянутая круглая попка красавицы чародейки, затянутая в шерстяное, зимнее платье, манит самые разнузданные мысли, так что ведьмак просто отвернулся. Выше по холму раздался тихий, но удивленный выдох. Она явно читала его мысли, и сравнения, которые он обдумал, были вовсе не в ее пользу. Какой женщине такое понравится? Впрочем, если бы она узнала, что ее буквально впустили в голову Алана, хотя могли вышвырнуть разве что не походя, привело бы чародейку в настоящее бешенство, но она об этом не узнает.

- Завтра на рассвете начнется ад, - ведьмак снова устало вздохнул. Он был в Цинтре, и зачистил большую часть нечисти, что пришла попировать на костях погибаюших цинтрийцев. Год назад, Алан так же был в Назаире, и зачищал нечисть. Был и в Туссенте, но там не было боев вовсе. Князь просто подписал мирную сдачу, за что получил не так уж и мало. Земли в свободном управлении, кроме, пожалуй, налогов, а так, чистый протекторат Империи Нильфгаард. Всех все устроило, даже более чем. - А через неделю, придется чистить тут все от гулей, альгулей и прочих...

- Для того ты и живешь, ведьмак, - присела рядом другая чародейка. Алан повернул голову, и встретился с лиловыми глазами магички.

- Это так, Йенифер из Венгерберга, но на сей раз, мне никто не заплатит. Это удручает.

- Я поговорю с Капитулом. Наймем тебя на зачистку, - она усмехнулась, и закончила фразу уже в своем стиле: - Если ты, конечно, выживешь.

- Вот не можешь ты разговаривать с людьми нормально. Обязательно нужно сказать какую-то пакость. И как Геральт тебя терпит?.. Хотя... там все понятно. - Алан откинул обглоданную кость в траву, и сложив Знак, призвал немного воды, вымыв руки и лицо. Действие ежедневное, а потому привычное на уровне рефлексов.

- И что же тебе "понятно", ведьмак? - Хмыкнула презрительно чародейка. Ей непонятно, а ведьмаку, видите ли, "понятно". Это так ее задело, что она даже не поняла, что он воспользовался магией, далеко выходящей за уровень подвластных ведьмакам Знаков.

- Да любит он тебя, вот и терпит твой характер, - Алан зевнул, прикрыв рот ладонью.

- Ну да, как же! - Йенифер отвернулась, но Алан легко заметил легкую улыбку, скользнувшую по уголку ее губ. Он бы не назвал чародейку красавицей, скорее симпатичной, но у каждого свои вкусы. К тому же, у нее глаза невероятно красивые, необычные, даже по-своему завораживающие. В общем, достойная пара прославленному Белому Волку.

- Не ершись, Йенифер. Мы выживем. А потом, ты найдешь его, и выскажешь все, что думаешь. - Заложив руки за голову, Алан разлегся прямо в траве, провожая заходящее солнце, с надеждой, увидеть его завтра. - Все будет хорошо. Когда-нибудь.

Ведьмаки не выбирают сторон, они придерживаются нейтралитета... Но Алана не интересовала сторона. Только Вельгефорц и его сильные и слабые стороны. Особенно - слабые, понятное дело. Именно для того, чтобы понаблюдать за ним, Алан и прибился к армии Темерии, и вызвался в охрану магов на этом самом холме. Учитывая разницу в количестве войск, это не просто пост. Драться придется точно, потому как авантаж у Нильфгаарда изрядный.

- Сколько оптимизма. - Она фыркнула, и вдруг спросила: - Где он сейчас?

Алан посмотрел на нее, и подумав сказал:

- Где-то недалеко должен быть. Ранен. В пределах полусотни километров.

Чародейка моментально повернулась к нему, и жестко надавила взглядом.

- Ранен? Откуда знаешь?

- Слышу его меч, - пожал плечом Алан, и отвернулся. Метка на мече ведьмака действительно вибрировала слегка тревожно. Алан не мог слышать все метки в любое время, но ощущал их, только если между меткой и им самим было меньше пятидесяти миль.

- Хватит нести чушь, ведьмак! Какой еще меч ты там слышишь?! Где он?

- Тот, что я сам выковал, Йенифер. И не ори на меня. Ты поняла? - Алан не собирался терпеть ее вздорный характер только потому, что его ученик в нее влюблен по уши. - Все с ним будет в полном порядке. Рана несерьезная, и отравление легкое. Дня через четыре встанет на ноги. Если так уж соскучилась, можешь со мной в Каэр Морхен поехать. Встретитесь, поговорите, решите свои вопросы.

- Посмотрим, - зло выдохнула чародейка, и встала с травы. Выйдя за границу барьера, в котором находился ведьмак, она передернула плечами от вернувшегося холода и ветра, и пошла вверх, на холм, по падающему с небес снегу. Ноябрь на дворе, все-таки.

- Ну... посмотрим. - Алан пожал плечом, и достал из своей сумки спальный мешок из медвежьей шкуры. Расстелил, и улегся уже на него. Не то, чтобы его трогал легкий морозец, но тратить энергию перед боем на согрев, не желал. Достал из сумки бутылку Эст-эста, и стал отпивать из горла. Солнце показало последний лучик, мазнув ведьмака по лицу, и зашло, погрузив мир во мрак.

Ведьмак приоткрыл свою рунную сумку, и накидал на землю несколько дровин, щелкнул пальцем, воспламеняя сухое дерево, и уставился в огонь костра. Он долго сидел молча, раздумывая о своем, и отпивая вино из горла, пока не почувствовал, что время на исходе. Тогда он вошел в медитацию, готовясь к бою. Ведьмак знал, что понадобятся все его силы, чтобы просто выжить, и тут уж не важно, магия это, или внутренняя энергия. Все пойдет в топку, но любая сила, сколько бы ее ни было, упирается, прежде всего, в контроль, то есть в состояние разума. Так что, прежде всего, он позаботился именно об этом.

Перед рассветом, Алан открыл глаза, и вытянув руку в сторону отставленной бутылки, чуть качнул всем своим существом. Вино, которого оставалось не так и много, вдруг заплескалось, и тут же успокоилось.

Он готов к бою.

Мир словно только этого и дожидался, потому что тут же вдалеке зазвучал рог, и нильфгаардская армия сделала первый шаг вперед. Тут же зазвучали сигналы по единой армии северных королевств, и король Визимир, который ей командовал, выстроил порядки. Стоит отметить, что люди построились действительно быстро. Некоторые и вовсе ночевали прямо на местах. Сотни тысяч людей приготовились к тому, чтобы убивать друг друга. Алан смотрел на это совершенно спокойно, будто бы отрешенно. Его разум плавал в предтрансовом состоянии, и подобные вещи его совершенно не волновали. Чуть обернувшись, он осмотрел лагерь магов, и не заметил особой суеты. Маги и чародейки действовали спокойно, уверенно, с полным пониманием своей роли во всем этом ужасе.

Вдруг над войском северян появилось сияние. Предвестник мощного площадного заклинания нильфов, который не скрыть чарами. Маги северян напряглись, воткнулись всеми чувствами в это явление, и кто-то крикнул:

- Ядовитое облако Гилфа!

- Противодействие, живо! - Крикнул мужской голос ему в ответ. Маги принялись за работу, отбивая магическую площадную атаку, и только Алан поморщился. На кой хер они тратят так много сил на отражение атаки, когда это обычное преобразование воздушной массы в яд? Ну, возьмите, да сдуйте его обратно на врага. Идиоты... Нееет, нужно заморочиться, и создать обратное преобразование, потратить уйму сил, и изрядно подустать.

Не став влезать, ведьмак перевел свой взгляд на армию нильфгаарда. Чеканя шаг, одетые в черные доспехи под флагами с солнцем на черном фоне, они двигаются вперед. Ландшафт не подходящий для поддержания строя, неровный, и все же они справляются. Обучены крепко, ничего не скажешь.

Учитывая, что нильфы постепенно поднимаются, то часть их сил компенсируется, но их просто намного больше. Подобными хитростями эту разницу не компенсировать, однако король Визимир Реданский стар и опытен, в том числе, как военачальник. Все же, он за свою жизнь с кем только не повоевал, в том числе и с армиями королевств, которые нынче под его началом обретаются. Прекрасно понимая, что к чему, реданский монарх использовал любое, даже самое малое преимущество, чтобы нивелировать разницу в количестве. Получалось так себе, но получалось, как ни странно, особенно учитывая тот факт, что четыре армии: темерская, реданская, аэдирнская и каэдвенская, были не сыграны толком, да и конфликты внутри имели не шуточные.

Два вала людей, две армии, наконец, столкнулись. Звон, крики умирающих, мерзкий запах кровавой войны и вскрытых кишок, наполнили воздух. Холмистая местность неподалеку от переправы через Яругу обагрилась сотнями литров крови.

Алан стоял на склоне холма, и видел всю эту ужасающую картину. Не в первый раз, конечно, но легче, почему-то, не стало, хоть и прошел век с тех пор. Восстание Фальки выглядело иначе, и было куда более жестоким, но запах был тот же самый. Не так давно, буквально в пятидесятых годах, когда Редания дралась с Темерией, такого ужаса не было, потому как это были скорее пограничные конфликты. А сейчас идет полноценный бой армий.

Маги нильфов все же просочились сквозь защиту северных чародеев, и шарахнули по армии целым дождем ледяных сосулек. Они унесли около сотни жизней, когда Алан сплюнул, и призвал демона. Отдав ему "пролитую" кровь, которую тот сам собирал с поля боя, ведьмак приказал не только остановить дождь из сосулек, но и перенаправить его на тыл армии нильфгаарда.

В небесах сверкнуло, они налились мерзкой тьмой, и облака вдруг сдвинулись с места, улетая в сторону нильфгаардской армии, где и разродились уже даже не сосульками, а тысячами ледяных пик. Почему-то лед этих пик слегка отдавал красным цветом, словно нес в себе кровь.

Ведьмак решительно изгнал отожравшегося демона обратно за грань, и почувствовал на себе десятки взглядов. Повернулся, и глядя на магов, сплюнул на землю, буркнув:

- Недоучки.

Отвернулся, и снова уставился на поле боя, более не обращая на них внимания. За спиной поднялась эмоциональная буря, но никто не сказал вслух ни одного слова. Алан убрал некроминикон в сумку, и продолжил ждать. Никакая магия, никакие демоны и прочие ухищрения не позволят победить легко. Здесь и сейчас решают честные клинки. Ну, прикончил демон ледяными пиками около двух, может трех тысяч нильфов, но их там под сотню тысяч!

Ведьмак простимулировал эльфский камень на шее, чтобы он восстановил его духовную силу как можно быстрее, и тут же почувствовал, как теплая, нежная сила вливается прямо в душу. Стало легко и свободно. Все же, на изгнание демона он потратил около половины всей имеющейся у него духовной энергии. Тварь откормилась на крови, и стала чудовищно сильной, даже потратив часть кровавой силы на выполнение приказа.

Король Визимир и Император Эмгыр вар Эмрейс, словно сговорились, потому как выпустили засадные полки почти одновременно. Мясорубка продолжалась уже третий час, когда поле боя сместилось достаточно, чтобы прихватить и холм чародеев. Сами маги все продолжали драться, с переменным успехом, стоит отметить, но Алан больше не влезал в их распри.

Первый нильф, прорвавшийся мимо солдат, вынырнул совершенно неожиданно, но жизнь свою закончил бесславно. От ножа, прилетевшего из ниоткуда, и исчезнувшего вникуда. Алан вернул летающий нож в ножны, и поднялся чуть выше на холм. Не отступил, а увеличил видимость, сделав ее круговой.

Десяток солдат прорвались с правого фланга. Глаза бешеные, бегают из стороны в сторону, а тут раз, и перед ними пустота. Врагов нет! Они поначалу растерялись, но вскоре увидели магов на вершине холма, и повернули к ним, разгоняясь все сильней.

Алан махнул рукой Меригольд, чтобы не отвлекалась, и пошел в сторону озверевших от крови солдат. Метрах в тридцати от магов, он с ними и встретился. Четыре с половиной секунды он двигался, как будто мимо них, и был похож на волну, обошедшую камень, но все десять солдат нильфгаарда вдруг попадали. Они оказались мертвы.

Еще не раз и не два на магов выходили отряды, и некоторые из них доходили до полусотни, но всего один ведьмак усеивал их телами взъем холма. Были мгновения, когда его фигура полностью скрывалась, смазывалась, и даже маги не могли его увидеть, но ни один солдат нильфгаарда так и не смог приблизиться к магам.

Так прошло около двух часов.

Алан отбил очередную атаку, и вернувшись на холм, обнаружил десяток чародеек за совместным колдовством. Что-то они такое мутили, но что именно, ведьмак не сразу понял. А когда понял, то вздрогнул. Он рявкнул:

- Вы с ума посходили? Растянутый Гнев Альзура перебьет не только врагов, но и наших не меньше! Направить его точно вы не сможете! Даже Альзур не мог! Это слепая стихия!

Одна из чародеек отвлеклась, и прошипела:

- Не смей рассуждать о том, в чем ничего не понимаешь, ведьмак. Иди вон, мечами маши! - Она отмахнулась от него ладонью, и никак не ожидала, что ведьмак не послушается. Он перехватил ее ладонь, и прошипел ей прямо в лицо:

- Если бы я не понимал, то не понял бы, что вы собираетесь сделать, дура. Вам придется рассредоточить свое внимание на сотни векторов, и даже то, что вас много, не поможет. Более того, это заклинание выпьет всю вашу духовную силу, и по итогу, вы просто свалитесь. Двое-трое и вовсе погибнут. Прекращайте заниматься этим дерьмом, и призовите джинна. Дешевле выйдет!

Алан откинул ее руку в сторону, и проигнорировал гневные и растерянные взгляды чародеек. А вот гневный взгляд в спину от Вильгефорца из Роггевена, очень даже заметил. Ведьмак пошел навстречу очередному отряду, крайне неудачно растянутому по холму, как услышал вопрос, заданный в спину:

- Откуда ты это знаешь, ведьмак?

Повернувшись на мгновение, он посмотрел в глаза Дагоберту из Воле. Этого мага нельзя назвать сильным, однако он весьма умен и начитан.

- Я видел записи об этом заклинании в дневнике самого автора.

- Что? Откуда? Великий Альзур!.. - Возмущенно начал Вельгефорц, как оказался перебит.

- Еще раз назовешь эту мразь "Великой", и я лично тебе голову сниму, - от Алана пошла мощная волна убийственного намерения, но оказалась отведена аурой могучего мага. Ведьмак моментально понял, что перед ним мастер боя, причем третьей сферы! - А самого Урода я знал, к сожалению, лично, потому как именно он не только проводил мою мутацию, но и некоторое время обучал меня магии. Если вопросы исчерпаны, то мне пора.

Ведьмак пошел навстречу отряду, прекрасно ощущая множество взглядов на своей спине. Четкий, убийственный взор темных глаз "военного вождя" магов, которым выступил единственный действительно повоевавший Вельгефорц, он выделил отдельно, и послал ему такую же волну убийственного намерения в ответ. Взгляд моментально исчез.

Алан метнулся к ближайшему солдату в черной броне, обошел его выпад, заходя за спину, и вскрыл ему шею мечом, словно ножом. Из этого движения родился горизонтальный удар по его соседу, снесший голову, тут же превратившийся в укол. Трое солдат моментально потеряли жизнь, а ведьмак скользнул дальше. Мягко отведя копье солдата, он прошел мимо него, вскрыв артерию ножом в левой руке, отбил меч другого мечом, и пнул его в грудь, опрокидывая на третьего. Два взмаха, и снова три трупа. Шаг по диагонали, вперед и вбок, отсечь ногу ниже колена, и снова шаг с разворотом, чтобы на выходе ударить снизу вверх, наискось. Легкие нильфа фыркнули кровью, а ведьмак уже исчез с того места, где был мгновение назад. Закручивая карусель ударов, он шел по цепочке, убивая группами по три-пять солдат, или вовсе поодиночке, но когда последний нильф подбежал к чародейкам, и даже замахнулся мечом, то из его груди показался кончик меча ведьмака. Захрипев, солдат упал и умер, а меч выскользнул, и серебряной рыбкой мелькнул в руку хозяина, бросившего его в спину врагу.

- Вот почему ведьмаков так боялись, и почему уничтожили, - прошептал Дагоберт из Воле, но его услышали многие, про себя соглашаясь с его мнением. Именно поэтому. Они были слишком сильны, слишком своевольны, и их было слишком много. Теперь же... их мало, и они не опасны. По большей части...

Вдруг, прямо около магического круга чародеек открылся портал, и стоявший перед ним Алан сосредоточился. Из портала полетели десятки стрел, но его стальной меч блеснул рунами, и все стрелы оказались разрезаны на две половинки, опав на землю. Он снял со спины арбалет, и с бешеной скоростью отстрелял десяток болтов. Все же, недаром он учился у жены столько лет. Будь у него сейчас лук, и стрел было бы намного больше – арбалет слишком медленный.

Портал закрылся, а ведьмак сплюнул и с тихим рыком выдохнул:

- Хитро. Эй, чародейки, откройте-ка мне портал в их стан. Мне тоже есть чем им ответить. Да живее же!

Трисс Меригольд подошла, и мягко повела руками, словно охватывая ими большой глобус. При ее открытом платье, и невысоком росте... Алан даже не специально, честно, но увидел не только грудь, причем весьма впечатляющую, но и мог бы сказать цвет её трусиков. В общем, она открыла ему портал, и он кинул туда пять двимеритовых бомб

- Закрывай! - Рявкнул он во весь голос, и чародейка послушалась тут же, сразу, и без разговоров. Где-то вдали, в стане чародеев Нильфгаарда, бабахнуло, пусть и не сильно, зато нашпиговало тела магов двимеритовыми шариками. Малюсенькими, но они все так же круглые, так что запирают духовную силу не хуже ошейника. На одного волшебника требуется около полусотни дробин, чтобы полностью перекрыть возможность магии, так что их маги потеряли около тридцати процентов своей силы. Пяти бомб маловато на такую гурьбу. Жаль, но у Алана осталось всего три двимеритовые бомбы, и он их берег. - Они ослаблены. Жахните по ним чем-нибудь мощным.

Алан заметил краем восприятия жестокое внимание, и повернул голову. Около сорока солдат прорвались, но эти уже явно целенаправленно.

- Трисс, охватишь их замедлением?

Чародейка посмотрела на солдат, и кивнула.

- Минимума магии вполне хватит. И скажи-ка, как зовут вон ту чародейку, с луком?

- Литта Нейд. - Меригольд поморщилась, но все же ответила, после чего начала заклинание замедления. Алан же, кивнул Литте Нейд, и взглядом попросил лук. Та презрительно скривилась, но ответить не смогла - лук прыгнул в руку ведьмака, как, собственно, и тул со стрелами. - Готово...

Алан начал стрелять еще в повороте, словно и не целясь. Стрелы сами подлетали к тетиве, а его рука только оттягивала ее, направляя стрелы в полет.

Тю, тю, тю, тю, тю...

Двадцать пять стрел вылетели, словно единой линией, и был примерно десяток из них, кто убивал двоих солдат, а одна прикончила троих, пройдя сквозь их шеи навылет, и скрылась где-то в траве. Тридцать семь трупов повалились в тонкий снег, красный от крови, а Алан достал арбалет, и отстрелял еще три болта, добив отряд. Кивнул Трисс, и пошел собирать стрелы. Конечно, многие поломались во время падения тел, но поскольку Алан стрелял только в шеи, то двенадцать стрел удалось вернуть в колчан, после чего он вернул его вместе с луком хозяйке:

- Благодарю.

- Ты же ведьмак! Почему ты владеешь телекинезом? - Удивленно воскликнула Меригольд.

- Потому что на век старше тебя, чародейка. И опыта у меня на век больше. - Он печально улыбнулся, и отошел от нее, принявшись чистить меч. Благо, что на нем не задерживается ни кровь, ни осколки костей, так что все, что требуется, это провести по нему тряпочкой несколько раз. Меч Алана наивысшего качества, такие обычно имена получают, но ведьмак ему имени не давал. Подобное высокомерие ему чуждо.

- Но это же просто невозможно... - Шепнула девушка (если судить чисто по внешности, слишком уж молодо Трисс выглядит). Ее красные волосы растрепались за последние часы, что придало ей какой-то дикарский, раскрепощенный темперамент.

- В этом мире крайне мало действительно невозможного, Трисс. Если сильно постараться, то возможно добиться всего, что пожелаешь. Ваш Капитул разграбил библиотеку Грифонов. Возьми, да почитай, как ведьмаки выполняют заклинания. - Алан улыбнулся ее растерянности. - О, еще отряд. Ты как, потянешь обледенение склона? Только чтоб сосульками вниз!

- Я сделаю, - отодвинула Меригольд другая чародейка.

- Давай быстрее, иначе нас сомнут. Сюда целенаправленно направили десяток отрядов. - Ведьмак ткнул пальцами в разные места идущей битвы, с легкостью выделяя групы людей. Их намерение было легко ощутить на его уровне. - А нас всего двадцать три... человека.

- Это ты-то человек? - Фыркнула чародейка, и прижала руки к снегу. От них начал распространяться лед, окружив верхушку холма, и стекая вниз. На поверхности ледовой горки стали появляться сосульки, но все они выгибались, и были направлены параллельно поверхности льда, встречая набегающих нильфов. Когда чародейка закончила, и встала на ноги, Алан все же ответил ей:

- Больше чем ты, Сабрина. Впрочем, даже последний кровавый маньяк больше человек, чем ты, так что это совсем не достижение.

- ЧТО?!! ДА Я ТЕБЯ!.. - Чародейка замолкла, и ее волосы, вставшие от собранной для удара магии, опустились. Она неотрывно смотрела на кончик меча, замерший в двух миллиметрах от ее открытого глаза. Острие не шевелилось, что многое говорило о руке, держащей меч, как и о сердце этого человека, стоит заметить. Она попыталась сдвинуть голову, но острие двигалось вместе с ней, разбивая ее уверенность в себе, даже ее ярость. Острие постепенно становилось неизбежностью, истекая опасностью, которую чародейка просто не могла контролировать хоть сколько-то. Это состояние подавляло ее так сильно, что когда Алан убрал свой меч от ее глаза, вернув его в ножны одним движением, женщина едва не упала на колени. Она пережила чудовищное нервное напряжение, и не могла восстановиться моментально.

- Не смей угрожать мне, чародейка. Лучше радуйся, что ты мне не интересна. - Ведьмак сделал полшага вбок, и неприятная атмосфера моментально развеялась, словно ее и не было.

- Ты нажил себе врага на ровном месте, - заметила Трисс, причем шепотом.

- Из нее враг, как стрела из свежей какашки, - отмахнулся Алан. - Вы, чародейки, почему-то часто забываете, что ваша магия... медленная. Дело даже не в силе заклинаний, а в возможности ей воспользоваться. Издалека вы действительно хоть что-то можете, но вблизи, ничем не отличаетесь от среднего кмета по уровню опасности, а некоторые и до уровня крестьянина с деревянными вилами едва дотягивают. Если бы ведьмак, вроде меня, задался такой целью, то вы бы исчезли за пару месяцев. Вообще. Ну, может за полгода. Однако, гордыня, надменность и властолюбие уничтожат вас, как вирус - и делать ничего не придется. Вы перебьете друг друга сами. А жаль, потому что этому миру нужна магия. Впрочем, это все неважно, ведь нас скоро сметут. Скоро эти вот дуры закончат Гнев Альзура, и потеряют все силы. Меня задавят числом, а вас перебьют, если не сбежите.

- И ты так спокойно об этом говоришь? - Трисс даже кулачки сжала.

- А что, должен закатить истерику? Я прожил вполне достаточно, чтобы понимать простые вещи, и осознавать свою смертность, чародейка. А ты? Ты пойдешь до конца в этом бою? Твои подруги пойдут? Тот же Вельгефорц пойдет? Вот и увидим, чему вас учат в ваших Аретузе и Бан Арде. Поглядим, чего вы стоите. - Ведьмак не насмехался. Он вглядывался в глаза красноголовой как он сам чародейки, и видел в них решимость драться до конца. - А ты ничего, девочка. Держишься хорошо. Глядишь и выживешь.

Алан присел, и стал доставать из своей рунной сумки какие-то кости, деревяшки, и странной формы металлические запчасти, после чего за пять минут собрал... лук. Чудовищно мощный лук, на который ни один человек, в принципе, натянуть тетиву не способен. Да и большинство ведьмаков скорее ежа родят, чем смогут. Алан пустил по нервной системе магию, усиливая себя на несколько секунд до пика, и накинул петлю стальной тетивы на захват. Затем он достал из сумки еще одну рунную сумку, и уже из нее стал доставать большие пучки стрел. Сотня за сотней, стрелы покидали пространственную сумку, но на тысяче закончились. Целое состояние по нынешним временам. Тяжело вздохнув, ведьмак стал втыкать пучки в снег. Вдруг, он ощутил магию, и тут же схватил три стрелы. Выстрел, выстрел, выстрел!

Маг у подножия холма вздрогнул. Пока он незаметно, как он думал, растапливал ледяной покров холма, чтобы пустить наверх солдат, в него прилетела стрела! Прямо в живот! Она пробила его насквозь, а за ней еще две! Рухнув на колени, чародей попытался открыть портал и бежать, но тут мир погас. Четвертая стрела пробила ему голову.

- А сразу бить в голову не пробовал, лучник? - Презрительно поинтересовалась Сабрина.

- А смысл? Вы, чародеи, подсознательно поддерживаете небольшое магическое поле вокруг головы, защищая ее. А вот после того, как вам кишки выпустишь, оно и пропадает. Концентрации, видите ли, не хватает. - Алан ответил ей презрительным взглядом.

- И откуда такие познания? - Заинтересовался сам Вильгефорц.

- Задолго до твоего рождения, жил такой мажонок, Фридрихом из Бругге его звали. Отучился он в Бан Арде, и весьма неплохо, но поссорился с Капитулом. Пристроился жить в Цидарисе, и был вхож в высокое общество по факту полезности своей, и магических умений... определенного характера. Старики к нему чуть не очередь выстраивали, а тот и помогал, хоть и не за просто так. В общем, на одном приеме у графини Саф, сейчас их род уж и не существует, он проигрался мне в карты, а долг отдавать не желал, зато оскорбления от него так и летели. В общем, хотел я по простому разобраться, и избил его на потеху толпе. Кулаками. Вот тогда и узнал про это поле. Оно хоть и не сильное, но на отталкивание кулаков и стрел его хватает вполне. Зато меч уже не остановит, это точно. По крайней мере, не мой.

- Интересно, - главнокомандующий магов северного объединения хмыкнул, и походя отбил стрелу железным посохом. Алан посмотрел в сторону, из которой она прилетела.

- Умно. Лучников пригнали для прикрытия. Растут нильфы!

Ведьмак взялся за лук, и стал стрелять сразу тремя стрелами, да так резво, что накрывал неплохую площадь своими атаками. Среди нильфов оказался натурально мастер-лучник, с которым естественным образом завязалась дуэль. Он приноровился сбивать стрелы Алана своими, на что получил спаренными стрелами, но вторую проворонил, и был ранен в руку. Бежал, но Алан не собирался его отпускать - он выстрелил ему в спину, однако тот оказался везучим до невозможности. Лучник запнулся и упал, что и спасло его жизнь. Больше преследовать его ведьмак не стал. Раз уж ТАК везет, то Судьба определенно дает ему второй шанс, а против нее идти Алан не желал.

Чародейки стали громко завывать заклинания, и над армиями сгустились облака. Их становилось все больше и больше, пока внутри не стали появляться зарницы. Алан отметил очень мягкое сопряжение сил чародеек. Профессионалы своего дела, как ни посмотри.

Первая молния спустилась примерно через минуту после формирования туч, но она оказалась чрезвычайно мощная. За ней сошла вторая, потом сразу две, пять двадцать... Заклинание набирает обороты, и чем дальше, тем больше молний одновременно сходит с небес, жаля землю чудовищной силы разрядами.

Вакханалия между небом и землей продолжалась минут семь, а то и все восемь, когда Йенифер вдруг вскрикнула, и упала без сил. Вскоре после нее пала и Трисс. Потом Филиппа Эйнхарт вышла из круга, но на своих ногах. Вскоре после нее упал Радклифф, медленно опустившись в снег, прямо на свой расшитый золотом, дорогущий плащ.

Остались двое, Вельгефорц и Аксель, но они не стали доводить себя до такого, и постепенно приглушили заклинание, сведя его не нет. Алан подошел к Йенифер, приложил правую руку к ее груди, и влил в нее немного своей духовной силы. Достаточно, чтобы она очнулась. Затем, то же самое сделал с Трисс, после чего вернулся к своей работе. Смотреть на ту площадь, что отутюжили Гневом Альзура маги, было страшно. Сотни, тысячи трупов, прожаренные насквозь, и непонятно, где свои, а где чужие. Стихии плевать на принадлежность воина. Она лупит по носителю электромагнитного поля, да и все.

Мощный лук снова согнулся, и стрела покинула ложе. Пролетев около семидесяти метров, она вошла в глаз нильфгаардского офицера, который схватился за оперение стрелы в своем животе и не успел отреагировать на вторую, а на холме кивнул сам себе Алан. Он старался выбивать офицеров первыми, ведь без командования любая армия станет толпой.

Чародеи за его спиной продолжали свой бой с магами Империи, а солдаты нильфгаарда постепенно отбивали лед, поднимаясь все выше на холм. Когда до верхушки осталось около десятка метров, а от запасенных стрел едва ли сотня, вокруг холма было столько тел, что сложив их, можно получить еще один такой же холм, если не больше. Около тысячи убил сам Алан, еще три раза по столько же прикончили маги и чародейки, время от времени приходящие на помощь ведьмаку. Но не спасало ничего, а главное, что защитное поле над магами постепенно таяло от стрел и заклятий.

Все так перемешалось, фронт сдвинулся, и холм оказался прямо внутри армии нильфгаарда. Алан дернулся, и отбил плечом лука брошенное каким-то умником копье. Оно должно было попасть в живот Сабрине, но промахнулось. Очередная дыра в защитном поле медленно заросла.

Отбив еще два брошенных копья, Алан слегка озлился, и перехватил пару следующих руками, отпустив лук. Эти два копья он отправил обратно, да с такой силой, что они пробили по четыре тела вместе с доспехами, и снова подхватил не успевший упасть на снег лук. Четыре последние связки стрел лишились перевязи, и ведьмак выдал все, на что способен, как лучник. Его стрелы пробивали по три-четыре шеи разом, он даже вкладывал в них внутреннюю энергию, чтобы пробивать вдвое больше, проделывая настоящие просеки в рядах наступающих. Чудовищной силы лук в этом только помогал, но стрелы закончились. Трупы завалили все вокруг, и по ним солдаты взобрались на холм. Сзади раздался предсмертный вскрик. Женский.

Алан сжал зубы, и отскочил назад. Достал некроминикон, и макнув руку в кровь погибшей Сабрины, хлопнул ей по странице. Небо мигнуло, и ведьмак указал на нильфгаардских солдат. Сбившиеся в кучку маги вскинули руки, и сформировали щит, почувствовав мощное возмущение магического поля. Четыре чародейки держали его, укрывая лежащих без сил подруг, и тех, кто был еще на ногах. Ни о каких мощных заклинаниях речи больше не шло. Гнев Альзура, отгремевший час назад, забрал большую часть сил чародеек.

Тело Сабрины разом скукожилось, кожа стала пергаментной, а вместо женских форм, остался один скелет. Через мгновение на холм обрушилась демоническая ярость и тьма. Тела солдат словно выпивало что-то могущественное, оставляя сухие оболочки без капельки жизни. Этот жуткий маховик все разрастался по кругу, освобождая холм от засилья нильфов, пока на расстоянии в пятьсот метров не осталось вообще никого, кроме магов, стоящих и лежащих на вершине холма и одного ведьмака. Когда этот ужас закончился, и наступила кратковременная тишина, то ее разбил крик ведьмака. Он сошелся в противоборстве с изрядно отожравшимся демоном.

- АААААААААААААРРРРРААААААААА!

В небе снова беззвучно полыхнуло, и тварь вернулась на свой план реальности. Алан проверил свое состояние, и буркнул:

- Расту, однако. - На сей раз ушла только четверть духовной энергии, чтобы отправить демона обратно. Снова простимулировав эльфский камень, он расправил плечи, и убрал лук в свою рунную сумку. - Дальше ручками, господа маги и сиятельные чародейки. У кого есть силы, несите тех, у кого их нет. Мы, увы, отступаем.

Но тут выдвинулся вперед Вильгефорц. Дождавшись, когда нильфы снова пойдут в атаку, он вжарил так, что земля вокруг холма пошла волной, погребая под собой сотни и сотни солдат, но вскоре остановилась. Такая круговая атака стоила ему большей части духовной энергии. Он все еще мог втянуть магическую энергию, и даже использовать ее, но относительно немного. Нужно восстановить духовную силу, прежде чем его магическая сила придет в норму. Собственно, от духовного истощения страдали и все остальные.

Уставший ведьмак проворонил три стрелы, и смог отбить только две. Третья угадила прямо в голову Литте Нейд.

- Зарраза, - выругался он себе под нос. Алан снова дернулся вбок, взмахивая мечом, и отбивая сразу пять штук. Шестая воткнулась в ногу Горазду. Хороший маг, но человечишка сомнительный. Впрочем, много лучше, нежели большая часть чародеев севера, в смысле количества грехов. Тут прямая корреляция - чем сильнее маг или чародейка, тем они хуже как люди. Мужчина вскрикнул падая, и его тут же настигла еще одна стрела.

Алан только головой покачал. Магию на стреле, сменившей траекторию, он просто не мог не заметить. Вильгефорц тот еще фрукт, убирает своих врагов прямо в бою. У всех под носом. Отбив три стрелы мечом, Алан посмотрел на этого беспринципного мага, и покачал головой. Тот ответил невинным взглядом, мол - не докажешь. В ответ на это, получил презрительный фырк ведьмака, и с тем отвернулся.

К холму из войска нильфгаардцев вышла черноволосая красотка.

- Фрингилья, - презрительно выдавила из себя Йенифер.

- Сдавайтесь! Император Эмгыр не станет убивать чародеев! От искусства тоже не отлучит! Сдавайтесь!

- Да пошла ты на хуй своему императору, Фрингилья! - Рявкнула Ваньелле из Бругге. Известная, между прочим, личность в узких кругах алхимиков. Придумала более десятка эликсиров, которые используются, в основном, в хирургии, местная и общая анестезия, противобактериальные составы и прочее в таком духе. В Оксенфуртской Академии ее составы изучаются на факультетах Алхимии и Целительства.

Алан никак не ожидал от нее такого высказывания, особенно на фоне ее почти полного бессилия. Она ходит-то едва-едва, а тут такое! Впрочем, Фрингилья так же сочла подобное поведение в корне неверным, так что вытянула руку, и сжала кулак. Голова Ваньелле резко склонилась набок, а сама чародейка повалилась на снег уже мертвой. Старый, и совсем слабый щит разорвало, как тряпку, а новый... он оказался пробит, но стал зарастать, медленно, неспеша - отчетливо отражая усталость держащих его чародеек.

- Это что ж там у Эмгыра за агрегат-то такой конский, что даже такая опытная бл... я хотел сказать - чародейка, испугалась до уровня рефлекторного убийства предложившего? - Решил разрядить обстановку ведьмак. Фрингилья перевела на него глаза, а после и руку. Сжала кулачок, но Алан только громко икнул, и через секунду рыгнул ей в лицо, словно только что славно перекусил. Раскатисто получилось. С его фигуры спал Квен, разрушенный чародейкой, но через мгновение снова лег на его широкие плечи слабым давлением. - Что, не получилось? Бывает, ты не расстраивайся. И на старуху бывает проруха.

Черноволосая, фигуристая красавица Фрингилья вспыхнула, покраснела от ярости, и ее рука окуталась тысячами мельчайших разрядов. Алан потянулся за спину, и вынул старую заготовку под меч из сырого железа. Воткнул его прямо в землю перед собой, и посмотрел на чародейку, приподняв бровь. Мол, ну и чего? Та молча смяла молнию, впитывая энергию обратно в тело, и гневно фыркнула носиком.

- Вот тебе и вся магия. Кусок железа, и сама Фрингилья Виго сдулась. Прискорбно. - Алан тоже убрал свой молниеотвод обратно в сумку.

- Не желаю тратить на тебя магию, ведьмак. Проще приказать солдатам.

- И скольких ты так положишь? Сотню, две, три? А может и все пять? - Алан усмехнулся, и махнул ей рукой: - Давай сюда своих солдат, посмотрим, сколько их понадобится на меня одного.

Ведьмак тянул время, чтобы чародейки и маги восстановили как можно больше сил. Нужно восстановиться достаточно, чтобы они смогли открыть портал, это минимум. Сейчас, выжатые в ноль чародеи и магички были не способны выдать нечто подобное, и даже могучий Виьлгефорц был выдоен почти до дна.

- Чародейка Виго, - вдруг раздался голос из рядов нильфгаардской армии за ее спиной. Перед одинокой фигурой солдаты расступались, словно сами собой, и Алан знал почему. Его аура Мастера Меча третьей сферы, вот что стало причиной. - Позвольте мне.

- Благодарю, мастер Кагыр аэп Кеаллах. Императору бы не понравилось, если бы мне пришлось положить здесь сотни солдат из-за одного ведьмака.

- Согласен, - кивнул нильфгаардец. Его мощная фигура направилась к Алану, но по пути он снял шлем. Молодое лицо воина многое сказало о его чудовищном таланте мечника. Алан рядом с ним просто мусор, с точки зрения таланта, да и учился он, по большей части, сам. Но в движениях Кагыра чувствовалась школа, подготовка, взращивание - шаг за шагом кто-то готовил его к тому, чтобы он стал мастером. Тогда как ведьмаков готовили, как убийц чудовищ, его готовили как воина. Он заточен, чтобы воевать именно с людьми, и не распылялся во время обучения на другие направления, как Алан. Именно поэтому всего лишь к началу четвертого десятка лет, он стал мастером третьей сферы.

Стоит отметить, что даже будь Алан на второй сфере, он бы не побоялся выйти против человеческого мастера третьей, и просто задавил бы его силой своего мутировавшего тела, не говоря уж о глубине самоконтроля. А сейчас, после всех мутаций, после более точной сонастройки, после полутора веков практики, этот Мастер его и вовсе не страшил. Собственно, Кагыр аэп Кеаллах даже не смог поколебать его эмоциональную сферу ни на мгновение.

Два воина вытащили мечи, и на долгих пять секунд замерли друг против друга. Меж ними шел ментальный поединок, полный намерений, и некоторые, особо чувствительные, смогли даже увидеть или скорее ощутить эти импульсы. Словно бы между воинами мелькали некие сгустки энергии, которые то разбивались невидимыми искрами, то ударяли по аурам бойцов, от чего они делали шаг, а то и два назад.

Наконец, две мощные фигуры замерли совсем, после чего сошлись посередине. Мало кто во всем мире видел своими глазами поединки Мастеров. Это большая редкость, так что теперь, когда это произошло перед ними... они все равно нихера не увидели. Скорость боя настолько велика, что человеческой реакции просто не хватает, чтобы разобрать хоть что-то. Лишь звон мечей, и ударные волны, расходящиеся от их ударов, поднимающие поземку. Давление аур такое, что даже маги ощутили его на себе, желая отойти подальше. Словно рядом стоят два, как минимум, Магистра магии, и давят друг на друга сырой магией. Будь маги в полной силе, то не особо и обратили бы внимание на такое давление, но сейчас оно действовало на них угрожающе мощно.

Вдруг бойцы разлетелись в разные стороны, и Кагыр что-то невнятно прорычал. Он рванул вперед изо всех сил, занес клинок, и ударил так, что с клинка слетел видимый глазами импульс силы! Но по ведьмаку он не попал, потому что Алан мягко взмахнул своим клинком, словно бы выписывая им восьмерку, и будто поглотил могучий импульс клинка, после чего, махнул своим мечом поперек бегущего к нему противника. Слетевший с меча импульс оказался раз в пять сильнее того, что метнул в него Кагыр, и нильфгаардцу пришлось рухнуть на колени, проезжая под этим полумесяцем. Впрочем, импульс прошел дальше, и снес двенадцать рядов солдат, проделав просеку на добрых восемь метров в глубь, и четыре метра в ширину. Шесть десятков солдат Нильфгаарда оказались моментально разрезаны надвое этим чудовищным импульсом энергии, а Кагыр легко вскочил на ноги, и продолжил атаку. По его позвоночнику прошлась волна мурашек.

Противник не просто поглотил силу его импульса внутренней энергии, но и смог использовать ее против него же! Такого он никогда не видел! Даже его учитель, прославленный Мастер меча, не мог ничего подобного! Кто этот ведьмак вообще такой?!!

Они снова сошлись в фехтовании, но Алан легко отводил или компенсировал удары соперника, сводя на нет все его тактические уловки, и контролируя бой. Кагыр пытался вырваться из этого странного захвата, но ведьмак доминировал настолько тонко, что он не всегда мог это даже ощутить! Опыт в полтора века подавил его два десятка лет тренировок с легкостью невообразимой. Кагыр снова отступил.

- Да кто ты есть такой?

- Алан де Вега, к Вашим услугам, Мастер Кагыр. - Алан учтиво кивнул.

- Что? Ты де Вега? - Воскликнула Фрингилья.

- А ты думала, что де Вега уничтожены? В таком случае, ты ошибалась. Самое забавное, что я даже и не скрывал, кто я такой. Во всем виновато высокомерие, ведь кому какое дело, как именно зовут ведьмака? Главное, чтобы он делал то, за что ему платят. Ладно, пора заканчивать, мастер Кагыр.

- Я... не понимаю.

- Чего именно? - Поощряюще повел рукой Алан.

- Вы словно на другом уровне сражаетесь, а я улавливаю только отголоски тех намерений. После третьей сферы есть еще что-то?

- Конечно, - спокойно киивнул ведьмак. - И после четвертой тоже. И даже после пятой, я уверен. Фехтование, это процесс, молодой Мастер Кагыр. Но бой, это состояние души.

Кагыр аэп Кеаллах склонил голову, благодаря за урок и подсказку, и поднял меч. Две фигуры в последний раз сошлись в поединке, и нильфгаардец отлетел сломанной куклой, однако он был жив. Молодой человек с трудом приподнялся, и отдал южное приветствие великому мастеру. Он легонько приложил открытую ладонь к сердцу, но поднять ее, как должен был, уже не смог. Потерял сознание.

Алан повернулся к чародейкам и магам:

- Вы как, достаточно восстановились, чтобы открыть портал? - Спросил он, даже не скрываясь.

- Да, - кивнул Вильгефорц.

- Ну и чего ждете? Валите отсюда, - махнул ему рукой ведьмак, и пошел прямо в сторону Фрингильи. - А теперь мы пообщаемся с тобой, и ты мне расскажешь все, что я хочу знать. Да ведь?

- Я убью тебя, ведьмак! - Чародейка вспыхнула огненной аурой. - Твой род убийц должен быть уничтожен полностью!

- Прям так уж и убийц, - хмыкнул Алан, и почувствовал открытие портала за спиной. Чародеи уходили, оставив на холме павших. Кто-то умер от ран, кто-то от физического истощения, а кто-то от духовного.

- Ты даже не представляешь, чем твой род занимался, ведьмак. Впрочем, ты не далеко от них ушел, так же убивая за деньги, только чудовищ, тогда как твои предки убивали людей.

- И откуда в тебе столько презрения к убийцам, Фрингилья? Ты сама-то кто? Тоже мне, святая нашлась. Тьфу, лицемерка.

- ХА! - Женщина вдруг напряглась, и метнула заклинание, но Алан на автомате уклонился, и как оказалось зря. Заклинание вообще не в него посылали, а в уходящих в портал чародеев! Алан скрипнул зубами, и отправил на перехват летающий нож, но он просто оплавился, лишь уменьшив силу заклинания на треть. Оставшаяся часть была сблокирована Йенифер и Трисс Меригольд. По крайней мере, Алану так показалось, потому что они шагнули в портал буквально в следующий момент, где и исчезли. Они уходили последними, поэтому портал моментально захлопнулся, и Алан остался один на один с чародейкой и небольшой частью армии Нильфгаарда.

Алан видел, что нильфов додавливают, и сейчас они мало на что способны. Знал, что совсем скоро их сметут. Именно поэтому он остался здесь, чтобы допросить Фрингилью. Эта некогда туссентская барышня, родня нынешней жене Князя Туссента, Анне Генриетте, давно ушла в Нильфгаард, и имела там большую власть. Конечно, она не могла не иметь доступа к архивным материалам. А уничтожение графского дома де Вега в свое время наделало много шума. Де Вега имели много власти, денег, земель, и такое влияние, что какие-то там бандиты просто не могли уничтожить их, однако... уничтожили. Вывод? Бандитами там и не пахло. Алан не хотел искать виноватых или мстить ни раньше, ни теперь. Он просто интересовался этим делом вполне отвлеченно. Хотел понять, кого так задели его предки, что их буквально стерли с лица земли.

- Это был, я так понимаю, твой финальный удар? - Покачал головой Алан, глядя на чародейку. Она презрительно усмехнулась, и открыв портал, ушла. Ведьмак просто не мог пройти мимо такой возможности, и закинул в закрывающийся портал двимеритовую бомбу. Портал закрылся, а на другом конце поля боя, где северные войска продавливали защиту штаба Нильфгаарда, раздался взрыв, а следом мат Фрингильи. - То-то же, сучка охреневшая.

Алан осмотрелся, и только теперь понял, почему на него еще не напали стоящие вокруг солдаты. От него исходила аура Мастера третьей сферы. Хорошо хоть не четвертой сферы, да на полную, это был бы совсем уж перебор. Впрочем, хватило и этого, чтобы удерживать солдатню от глупостей, вроде скрытных выстрелов из луков.

- Ну и чего стоим? Бегом отсюда, идиоты. Ваши продули, пора спасать свои жизни. И Мастера Кагыра прихватите. - В ответ тишина и ни единого движения. Ведьмак тяжело вздохнул, и пошел в сторону штаба Визимира Реданского, а солдаты в черных доспехах, перед ним просто расходились...

- И что, вот просто взял, и ушел?! - Генерал Менно Коегорн разве что огнем на дышал, хотя и мог. Офицерский состав армии Нильфгаарда обучается как минимум началам магии в высшей военной Академии, так что чем выше пост в армии, тем сильнее человек как маг. Пусть они и не сравнятся с чародейками Аретузы или магами Бан Арда, но кое-что действительно умеют, правда, все больше в военном применении. Ускориться, усилиться, не мерзнуть и прочее в таком духе. Некоторые даже лечить учатся, помогая в лазаретах. Начиная с лейтенанта, все умеют хоть что-то магическое.

- Да. - Кагыр аэп Кеаллах отвечал спокойно, хоть и был бледен от перенесенных ранений. Внутренние повреждения у него крайне обширные, но военные лекари и маги кое-как поставили его на ноги. - Просто взял и ушел. Его бы никто не остановил, даже если бы захотел.

- Насколько силен этот ведьмак? - Наконец успокоился генерал.

- Несравнимо сильнее меня. Думаю, он за гранью третьей сферы. Может быть на четвертой. Чудовище. - В последнее слово Мастер меча вложил все, что он думал и что ощутил во время боя, так что даже не особо талантливый в игре с мечом генерал ощутил это. Словно отблеск восприятия, он почувствовал подавляющую мощь.

- Вот как... Как же наша разведка прошляпила такого монстра? Почему не было ни одного уведомления?

- Потому что он просто ведьмак, - раздался голос из тени большой палатки. Оттуда вышел довольно слабый маг Нильфгаарда, служащий в разведке. - Он не раз попадался в наше поле зрения, но никогда не показывал свою истинную силу. Просто убивал чудовищ, и избегал выбирать сторону. Что-то изменилось.

- Что-то изменилось... - Пробормотал генерал. - Вот только знать бы что именно. Ладно. Император ведет переговоры о прекращении войны, но это не значит, что все закончится вот так. Нужно начинать готовиться к новой. А ты, Готфри, дай особое задание разведке. Я желаю знать об этом ведьмаке все.

- Сделаю.

На том самом холме, где до последнего стояли маги, поставили памятник, на котором написали все имена погибших. Как оказалось, Трисс была сильно ранена огнем Фрингильи, и умирала в госпитале, так что ее имя тоже занесли в этот список, однако она выжила, и даже, по большей части, восстановила свою внешность, если не считать шрамов от огня на груди. Йенифер же... Она едва смогла защитить свою жизнь, но потеряла зрение, к счастью, временно.

Ни в какой Каэр Морхен она не поехала, а осталась лечиться.

Глава 7

Глава седьмая.

Алан въехал в ворота Каэр Морхена не просто так, а с определенной целью. Он не знал точно, встретились ли Геральт и Цири, но надеялся, что у него будет время научить ее как можно большему перед ее путешествием по времени и мирам. Если бы не это, то Алан не стал бы зимовать в замке, а вернулся к развитию своего бизнеса - сети таверн. Так же он собирался строить в разных городах торговые точки, чтобы сдавать их купцам. Небольшая торговая точка с приписанным к ней небольшим складом для многих может показаться великим благом, так что это имеет смысл. Главное сделать все грамотно. И все же, он отложил реализацию этого проекта, и вернулся в "альма матер". Есть вещи куда более важные, нежели личное обогащение.

Судьба мира, к примеру.

Пристроив коня в конюшню, которую явно нужно подновить, Алан вошел в замок. Он пошел на голоса, и оказался в кухне, большой и просторной, но все же, это не место для разговоров. Весемир и Геральт стояли у разделочного стола, и спорили:

- ...что ты собираешься с ней делать? Проводить мутации? Мы не можем! Не знаем как!

- Но обучить ее мы сможем! - Возражал ему молодой ведьмак.

- Вы чего тут спорите, братья? - Вошел Алан, и улыбнулся обоим. - Рад видеть вас живыми, - завершил он стандартное приветствие.

- И мы рады, Алан. Слушай, как ты обучал своих детей? - Заинтересованно повернулся к нему всем телом Геральт.

- Интенсивно. Если ты имеешь ввиду грибную диету, то обошелся без нее. Я создал специальное зелье, которое позволяет раскрыть пользователю все закрома способностей и силы тела, и поил их этим зельем, пока они не привыкли. После того, как они поняли, на что действительно способны, то научились включать второе и третье дыхание сами, своим разумом. Потом учил их самоконтролю, а потом... Ну, старшенький, Родерик, стал Мастером меча и лука, а младшая ушла в магию. Впрочем, Родерик тоже с магией неплохо знаком, хотя до матери им обоим далеко. Ты к чему вообще спрашиваешь, брат?

- Помнишь, я рассказывал про дитя-неожиданность?

- Конечно, - Алан слегка кивнул, вспомнив тот разговор у портала под свиные ребрышки.

- Ну... вот...

- Геральт, не мямли! - Не выдержал Весемир. - Он Цири сюда привел, и собирается обучать как ведьмачку!

- И что? - Спокойно поинтересовался красноголовый ведьмак.

- Да то, что это невозможно! - Весемир разве что за волосы не схватился. Седеть начал, причем, как-то резко, заметил Алан мимоходом, приглядываясь к Весемиру. А тот и впрямь поседел почти полностью, всего за несколько лет, что они не виделись.

- Все возможно. Вывести девочку на уровень Мастера меча вполне в его силах. Этого уж точно хватит для охоты на любое чудовище, кроме разумных. Думаю, Мастера первой сферы вполне достаточно для этого. Люди... с людьми сложнее - хватает Мастеров и посильнее, так что тут уж вам решать. Но в принципе, не вижу ничего сложного. Весемир, что именно тебя смущает?

- Она Княжна Цирилла Фиона Элен Рианон! Вы хотите сделать из нее ведьмачку?!

- И что?

- И что? - На два голоса спросили Геральт и Алан. Весемир тяжко вздохнул, и махнул на них рукой:

- Делайте, что хотите.

Два ведьмака переглянулись, и рассмеялись.

Алан закончил утреннюю тренировку, и поднялся на второй этаж Каэр Морхена. Коротко обмылся в тазу с водой, переоделся, и потопал наружу. Время для тренировки маленькой Цири. Десятилетняя девочка взялась за тренировки рьяно и бездумно, как неофит, только узревший свет истинной веры. Приходилось постоянно ее ограничивать, чтобы она не повредила сама себе.

Ведьмак вышел на площадку, и присел на ограждение, свесив правую ногу, облокотившись спиной на столб. Цирилла же, только вышла на тренировку, и к его удивлению размялась. Не очень качественно, однако, вполне со знанием дела. После этого она приступила к той самой тренировке, которую некогда он сам ей и показал, но уровень!.. Уровень ее движений просто ошеломил Алана, потому что девочка действительно контролировала каждое движение! Каждое напряжение мышц! Вокруг нее даже зачатки мистической ауры самоконтроля появлялись, время от времени. Можно сказать, что она мягко скребется в барьер первой сферы, но ей не хватает глубины самопознания и опыта. Ведьмак был искренне изумлен. По сути, это уровень ведьмака третьего года обучения! Вот только Цирилла не проходила мутаций, и все, чего она добилась за прошедшие шесть лет, только ее заслуга!

- Восхитительно, - шепнул себе под нос Алан.

- Да, удивительно, - согласно кивнул подошедший со спины Геральт. - Откуда она знает ведьмачьи упражнения?

- Ты разве ее не спрашивал?

- Спрашивал, конечно, но она только "таинственно" усмехается в ответ.

Алан хмыкнул, и сказал:

- Это я ее научил, когда ей еще четырех лет не было. Помог запомнить заклинанием, и рассказал секрет этих упражнений. Веришь, нет, но я даже не думал, что она будет действительно тренироваться каждый день. Думал, просто откинет в ящик странных воспоминаний, и все.

- Ты? Когда успел?

- На Скеллиге, - махнул рукой в сторону юго-запада Алан. - Лет шесть назад. Гостил тогда у ан Крайта.

- Ты знаешь Краха?

- Конечно, - красноволосый ведьмак пожал плечом. - Торговал с ним мукой в виде Алана Фольца. А в виде ведьмака выполнял для его клана заказы в разное время. Сирены, волколаки, великаны... В общем, нечисть всякая.

- Понятно. - Геральт задумчиво смотрел на названную дочь. - Мне кажется, или...

- Не кажется. Почти на грани первой сферы. Самоконтроль моторики изумительный. Осталось обучить внутреннему самоконтролю, и она прорвется. Думаю, справимся за полгода.

- Ого!

- Угу, - Ведьмаки одинаково хищно усмехнулись, и продолжили смотреть. Не прямо, конечно, это сильно сбивает с концентрации, а так, краем глаза.

Когда девочка закончила упражнения, Геральт погнал девочку бегом вокруг Каэр Морхена. Выносливости ей действительно не хватает. Когда она уже просто не могла двигаться, он применил Аксий вместо привычного ведьмакам кнута, и она побежала дальше. Геральт буквально выжал девочку до донышка, после чего принес ее Алану, а сам ушел.

- На-ка, выпей, Цири, - протянул ей скляночку ведьмак.

- Что это? - Спросила она слабым голосом.

- Это я приготовил специально для тебя. Когда выпьешь, тебе покажется, что ты не устала. Это не так. Просто это зелье даст тебе ощутить все, абсолютно все силы твоего тела. Когда выпьешь, не двигайся. Будем медитировать, и я покажу тебе, как правильно пользоваться теми силами, что у тебя есть, и постепенно преумножать их. Приготовься своим разумом, приготовься духом, приготовься волей, девочка, потому что придется тяжело. А теперь - пей.

Цири выпила, и вроде бы все было нормально, как вдруг от нее повеяло огромной мощью, которая буквально сотрясла пространство! Алан моментально отпрыгнул, и возвел вокруг себя Ирден, но барьер служил не для сопротивления, и не для стабилизации пространства, так как пересилить мощь Старшей Крови все равно бы не смог. Ирден преобразовывал входящую энергию в чистую магию.

Все вокруг сотрясалось, искажалось, и только ведьмак стоял спокойно, во весь рост, и ничто не могло его поколебать. Он медленно подошел к Цири, и изо всех сил стал двигать свою духовную энергию в ее тело, пробиваясь через потоки могущественной силы. Выдохся сильно, но нашел основные триггеры крови, для включения этой способности. Только после этого он их отключил своей духовной силой, и Цири обмякла.

- Духовное истощение, не говоря про физическое. - В руке моментально появилось пять склянок, и он смешал их содержимое в шестой. Образовавшийся порошок он положил девочке на язык, уложил ее на спину, и влил в нее свою духовную силу. Минуты не прошло, как она открыла глаза, а еще через пять встала на ноги, растерянно глядя на столпившихся вокруг нее ведьмаков. У всех у них были совершенно ошарашенные лица, а Эскель, приехавший только этой ночью, и даже не знавший, что в замке поселилась маленькая княжна, так и вовсе выглядел как рыба, оказавшаяся на суше против воли.

- Дядя Алан? - Девочка так же растерянно посмотрела на ведьмака, из-за которого по ее мнению все это и произошло, но тот только тепло улыбнулся ей, и погладил по голове большой ладонью.

- Не волнуйся, Цири. Все хорошо. Да что там! Все просто замечательно! Ты будешь сильной ведьмачкой, сильной чародейкой, если пожелаешь. Я позже объясню тебе все. Обещаю. А пока, братья, разойдитесь. Нам нужно продолжать урок. Давайте, давайте, валите отсюда.

Когда ведьмаки разошлись, строя кучу теорий, Алан присел рядом с девочкой, и улыбнулся.

- Теперь я знаю, что к чему, и к завтру приготовлю полностью подходящее тебе зелье. Благо, что пить их придется недолго. Теперь же, попробуем без зелья, и начнем мы с простейшего. Что есть эмоции, как не телесные реакции на внешние обстоятельства, на твои мысли, в конце концов? Защитные механизмы, предоставленные нам Создателем для выживания. Не только это, конечно. Именно эмоции, как телесные реакции, и чувства - как реакции души, делают нас людьми. Так вот, мы с тобой сейчас будем вызывать в памяти различные эмоции, и учиться ими управлять.

- А зачем? - Наивно спросила Цири.

- К примеру, некоторые яды можно обезвредить сильным горем или ненавистью. Некоторые, наоборот, запредельной влюбленностью чисто телесного плана. А некоторые, страхом.

- Яды?

- Яды, малышка. Спирт, например, с легкостью связывается с адреналином, и просто не доходит до мозга, то есть ты не опьянеешь. Некоторые растительные яды, которые я тебе позже покажу, с легкостью останавливаются блокадой женских гормонов. Контроль эмоций, это самые начала контроля химии организма, но я тебя уверяю, что это один из грубейших способов контроля, который ты изучишь. В то же время, подобный контроль химии крайне комплексный, и влияет на все процессы в теле. С сегодняшнего дня наши уроки поделятся на две части. Первая, это занятия по контролю тела, а вторая, это обучение анатомии, алхимии, ядам, и прочему, связанному с твоим телом как напрямую, так и опосредованно. Я понятно объясняю?

- Пока что не очень, но я пойму, - Цири уверенно кивнула пепельной головой.

- Вот и славно, малышка. Теперь же, перейдем к практике. Я тебе немного помогу заклинанием, чтобы вспоминать было легче, а ты запоминай, чтобы потом вызывать эти состояния самой. Хорошо?

- Хорошо, - кивнула девочка, и они начали занятие.

Прошло около двух часов. Цири устала как бы ни сильней, чем на пробежке, пусть и слегка иначе.

- Устала? - спросил Алан.

- Угусь. - Кивнула княжна, на что получила щепотку порошка.

- Клади на язык, и дай рассосаться. Постарайся не проглотить.

- Что это?

- Моя личная разработка. Витамины, минералы, в общем, все, что нужно организму для поддержания жизнедеятельности. Применяю, когда еды нет, а голодать нельзя. Усваивается быстро, и восстанавливает упадок сил. Не стимулятор, конечно, но для тебя в самый раз, чтобы усталость снять, и восстановить выносливость. А то тебе еще после завтрака с Весемиром мечами звенеть, а он строгий учитель. А пока, запрыгивай-ка мне на спину, поедем завтракать. Поедем?

- Поедем! - Крикнула девочка, и мигом оказалась на спине ведьмака. - Но!

- Эх... - Снуло выдохнул Алан, но зацокал языком, и потопал в замок.

Сдав смеющуюся княжну на руки Весемиру, Алан пошел в алхимическую лабораторию. Ему нужно было создать зелье для снятия блоков в теле Цири и при этом не задеть триггеры Старшей Крови. Теперь, зная и понимая, что к чему, он с легкостью справился с задачей, хотя и закончил только к рассвету следующего дня. Алхимия, это тяжелый труд, как умственный, так и физический. Попробуй-ка постоять несколько суток, не отходя от верстаков! Хотя, конечно, такое редко требуется, но все же бывает.

Собственно, Алан отлучился только на ужин, чтобы поговорить с ведьмаками, и объяснить им, что именно сегодня произошло. Удачно получилось, что именно к этому времени нужно было ставить основу отстаиваться, так что время у него было. Алан вошел в столовую, и подсел к остальным.

- У вас есть вопросы?

- Да уж, сука, только вопросы у нас и есть, - несколько нервно то ли рявкнул, то ли рыкнул Ламберт.

- Мда, - выразил общее мнение Геральт.

- Цири? Ты как, продержишься еще полчасика? Или совсем засыпаешь? - Алан повернулся к маленкой княжне.

- Продержусь, дядя Алан. - Пепельная голова кивнула, но обратно поднималась с явным трудом.

- Дело в том, Цири, что ты носитель Старшей Крови. Ты - потомок Лары Доррен аэп Шиадаль. Была такая эльфка, могучая чародейка, между прочим. Впрочем, не суть. Эльфы - древняя раса, и они приложили не мало усилий, чтобы в течение поколений сводить эльфов с определенными способностями. И все эти способности были связаны, так или иначе, с пространством и временем. Так родилась Лара. Вот только вместо того, чтобы родить эльфам таких же, как она, и подарить им возможность бродить по мирам свободно и независимо ни от кого, она взяла, и влюбилась в человека. Она родила девочку, которая по прихоти судьбы стала реданской принцессой, Рианон. Уже ее потомки сошлись, и породили твою бабку. Я помню тот день. - Алан улыбнулся. - Цинтра гуляла так, словно завтра не наступит. Меня пригласили во дворец, чтобы в числе прочих жрецов, друидов и чародеев, я осмотрел дитя, и высказал, что смог понять. Помнится, будущая Львица Цинтры орала во все горло, но уже тогда у нее были отменные данные, чтобы стать мастером мечником. Кровеносная система просто идеальная. Я не пророк, так что предсказать ее судьбу не мог, но одарил браслетом. Тем самым, что ты, маленькая Цири, носишь на своей ножке и по сей день. Он, кстати, волшебный, рунный. Сам его ковал и зачаровывал.

- Что? Но это же было так давно! - Девочка буквально вылупилась на ведьмака. - А ты совсем не похож на старика!

- Это так. Моя молодость продлится куда дольше положенного, но если тебе проще говорить со стариком, то... - Ведьмак приложил руку к уху, и вдруг превратился в старика с длинной, белой бородой, длинными седыми волосами, сгорбленного, и одетого с дерюгу. - Ну что, моя госпожа, так лучше?

- Фууу! Нееет! Вернись обратно! - Она сморщила моську, и одновременно рассмеялась. Иллюзии ей всегда нравились, но красивые, цветные, яркие. Эта же получилась неприятно-забавной, если такое вообще возможно. Алан вернул свой облик, и рассмеялся.

- Рассказывать дальше?

- Агась! - Девочка, чтобы не уснуть раньше времени, схватилась за куриное крыло, и оторвала его от тельца бедной вареной птицы.

- Тогда слушай. Твоя бабка породила на свет твою мать, Паветту. И уж Паветта, в отличие от матери, владела геном Старшей Крови, вот только не успела развить в себе понимание этой силы, и управлять ею не умела. Потому, я думаю, и погибла в самом нежном возрасте. Дани... Муженек ее, он же Император Нильфгаарда, и твой настоящий отец, Цири, выжил в том шторме. Такова предистория твоей способности. Ты - Исток, малышка. Все сильные мира сего пожелают прибрать тебя к рукам, и в этом огромная опасность для тебя и для нас. Эта долина прикрыта моей магией, но она недолго продержится против поисковых ритуалов. Я усилю ее за следующую неделю, но тебе придется быстро и хорошо учиться, чтобы научиться закрываться от таких вот умников. Не волнуйся, это не сложно. Лучше бы, конечно, какую чародейку пригласить для твоего обучения, но где ж такую взять-то? Да, Геральт?

- Пф... - Ведьмак отмахнулся головой, словно конь, и промолчал.

- Мда. Ну да ладно. В общем, твой дар, он не такой, как у большинства чародеев этого мира. Каналы твоего дара, Цири, являются метафизической частью самого пространства-времени, и потому твоя энергия бесконечна. Ее же использование ограничено только твоей духовной силой. Именно ее развитием мы с тобой и займемся, когда ты вступишь в первую сферу мастерства. То есть, где-то через полгода, примерно. И тут уж только от тебя самой зависит, чего ты добьешься. А пока, поди сюда, малышка. У меня для тебя еще один дар есть.

Цири подошла к нему, вопросительно глядя в желтые глаза ведьмака. Алан снял с шеи эльфский камень в кожаной ладанке, и повесил его на шею княжны.

- Никогда его не снимай. Это произведение искусства твоих эльфских предков, девочка. Эльфский Камень Духа, называется. Он будет пассивно, а позже и активно помогать тебе развивать духовную силу. К слову сказать, камушек из сокровищницы дворца Метинны. С историей камушек, но ее я расскажу тебе как-нибудь потом. А теперь, иди-ка ты спать. Смотрю, совсем уморилась. Геральт, отнеси ее. - Алан прикоснулся к ладанке, и она вспыхнула десятком малюсеньких рун, после чего исчезла для всех, кроме самого носителя.

Белоголовый ведьмак унес уже крепко спящую княжну, а Весемир все сверлил Алана взглядом.

- Что?

- Зачем ты ей все рассказал?

- Затем, что нельзя ей лгать. Она способна видеть будущее и прошлое, для нее нет преград. А ложь может разрушить все, Весемир. Пусть она и маленькая девочка, но она сильнее нас всех, вместе взятых. Она - надежда, брат.

- Надежда на что? - Спросил вдруг Эскель.

- На будущее, Эскель. На будущее. Ладно, я пойду, у меня там зелье готовиться. - Алан встал из-за стола, и пошел к выходу.

- Постой, Алан. - Крикнул Весемир. - Мне показалось, что я слышал ее голос, кричащий что-то, но по губам прочесть не успел. Что она кричала, когда у нее случился этот... приступ?

- Пророчество Итлины, Весемир. Она его увидела. "И так начнется гибель мира. Кто далеко - умрет от болезни, кто близко - падет от меча, кто останется, умрет с голоду, кто выживет, того погубит мороз... Ибо наступит век Меча и Топора, век Волчьей Пурги. Придет Час Белого Хлада и Белого Света. Час Безумия и Час Презрения, Tedd Deireadh. Час Конца..."

Алан ушел, а ведьмаки мрачно пили дрянное вино в полной тишине. Наконец, Ламберт не выдержал, и выразил свое мнение:

- Пиздец...

- Не то слово, - кивнул Эскель.

- Алан темнит, - добавил Весемир.

- Сколько его знаю, столько он темнит. Хуй с ним, - отмахнулся Ламберт.

- Алан хороший человек, - несогласно покачал головой Эскель.

- Я и не говорю, что он плохой. Просто, сука, себе на уме.

- Ладно. Предлагаю все, что мы сегодня узнали, держать при себе. Вляпались мы крупно, но дитя магам отдавать нельзя. Никому нельзя, а потому, молчим, как рыба об лед.

- Молчим, - согласился Эскель.

- Ну, блядь, молчим, - согласился с мнением большинства Ламберт. - А ты чего молчишь, Красавчик? - Обратился он к стоящему у столба в тени стены Геральту.

- Весемир верно говорит. Если все, что нам тут поведал Алан правда, то мы и впрямь влипли. Но... я Цири никому не отдам.

- На том и порешили, - "прихлопнул решение" к столешнице Весемир.

Время в Каэр Морхене потекло своим чередом. Наступила зима, и укрыла снежным покрывалом все вокруг, кроме, пожалуй, горной реки. Как раз в ней Цири училась терморегуляции под специальным зельем. Мерзла, согревалась, едва ли не горела изнутри, но все равно шла. Удивительно упрямая девчонка. Алан чутко следил, чтобы она не повредила самой себе, и у него всегда была наготове целая алхимическая аптечка.

Девочка ранилась на тренировках, но все раны залечивались либо Знаком регенерации, либо зельями. Алан даже не поскупился, и достал все свои запасы рогов мантикоры, чтобы готовить для Цири зелья жизненной силы, что позволяет быстро восстанавливаться и тренироваться далеко за гранью нормы, используя все силы, даже скрытые. Как только девочка научилась ощущать скрытые в ее теле силы, и пользоваться ими, их нужно было восполнять, а с помощью еды и воды с медитациями, это трудно. Алан научил ее преобразовывать магию в жизненную силу, постепенно уменьшая дозировку зелья из рогов мантикоры.

К весне, девочка прорвалась в первую сферу самоконтроля.

Весемир был счастлив, потому как теперь можно не просто обучать ее фехтованию, но и переходить к контролю намерения, а вместе с ним, обучить Цири контролю внутренней энергии. Ведьмак пришел к Алану, и они вместе варили особое зелье для девочки, позволяющее ускорять сознание. Нет, это она и так делать научилась, да и как не научиться, когда по Мучильне каждый день бегаешь? Только вот, для освоения внутренней энергии требуется другой уровень ускорения, а по факту, концентрации. В общем, по-первости без зелий обычному человеку, даже Истоку, не обойтись.

У Цири началась новая жизнь. Зелья, еще более интенсивные тренировки на новом уровне, контроль намерения, магическое зрение и ощущение аур, и конечно, Знаки. Магией с ней занимался Алан, но мало уделял внимания именно заклинаниям. Он научил ее чуять энергию, обучил Знакам и выписал десяток заклинаний, объяснив с их помощью теорию простейшей магии. После этого, он принялся развивать ее духовную силу.

Для начала, поместил девочку в теплый бассейн, ведь нужно хотя бы ощутить духовную силу, прежде учиться ей рулить. Ушло две недели, но Цири освоила не только чувство духовной силы, но и разделила намерения тела, духа и разума. Ее подготовленное сознание лихо справлялось с задачками, что давал ей дядя Алан.

Это было в самом начале лета, а к его концу, девочка освоила первый, простейший "проникающий удар". Конечно, если бы не ее магия, княжна не росла бы с такой скоростью, но магия реагировала на ее намерение развиваться и учиться, помогая юной чародейке в этом деле изо всех сил. Зелья, конечно, тоже помогли, что уж там, но основную работу проделала именно магия.

- Ну что, Весемир, как она с мечом?

- Да как, - он отмахнулся. По летнему времени в Каэр Морхене остались только трое ведьмаков, Геральт, Весемир и Алан. Остальные умотали на большак, как только перевал освободился от снегов, чему сильно поспособствовали пять Знаков Игни из рук ведьмаков. - Приемы пока отработаны плохо, да и знает она всего около десятка. Сам же видишь, запястья слабоваты пока, спина, ноги...

Седой ведьмак тяжело вздохнул.

- Она девочка, и не проходила Испытания Травами. К тому же, ты не можешь отрицать, что по своим кондициям она не уступает новорожденному ведьмаку ее возраста уже сейчас. И это только за счет полноценного доступа ко всем силам ее тела. - Алан спокойно улыбнулся. - Через год, я уверен, Цири не будет уступать любому из нас в ее возрасте. Правда, не за счет силы тела, но разве это важно, за счет чего?

- Алан, что ты на сей раз удумал?

- Думаю, через месяц начну учить ее пользоваться силой Старшей Крови. Хотя бы на низшем уровне она должна ее освоить, и как можно скорее.

- Куда ты так спешишь? Ей только одиннадцать исполнилось...

- Сам пока не понимаю, но спешу. Поднажми и ты, Весемир. Геральт, ты тоже. И еще одно... - Алан поскреб в затылке, и сказал то, что удивило обоих ведьмаков: - Думаю можно перевести ее на грибную диету. Теперь она легко выдержит первичную мутацию.

- Зачем? - Выдохнул Геральт.

- Затем, что без нее Цири не сможет пить ведьмачьи эликсиры.

Весемир с Геральтом переглянулись. Действительно, изменения печени и кровеносной системы обеспечивались как раз первичной мутацией. Обмен веществ регулируется тоже именно ей. Испытание же Травами, должно накладываться "сверху", на уже слегка измененный организм, но его проводить на Цири никто даже не собирался.

- Может ты и прав. Думаешь, выдержит?

- Лео же выдержал, а он даже не маг. Контроль организма у Цири на достаточном уровне для такой простейшей мутации. Заодно пройдет практикум по волевому выведению ядов. Совместим, и одной стрелой двух зайцев прихлопнем.

- Умно.

Так они и поступили.

Цири колбасило почти месяц, пока организм более или менее не устаканился. Она обучилась регулировать обмен веществ, выводить яды, и сильно продвинулась в волевом контроле тела, и вместе с тем, стала набирать силу, а с ней, и ее фехтование взяло новую высоту.

Весемир ее все больше гонял на оттачивание ударов, а вот Геральт частенько бился с ней на мечах, правда, крайне аккуратно. Ему было тяжело, потому как каждый день он сражался с Аланом, а там требовалось выкладываться на полную. Геральт учился, и становился лучше, сильнее, а вместе с тем, все лучше контролировал самого себя.

Занятия с Цири этому изрядно помогали, потому что контроль силы в поединке с одиннадцатилетней девочкой нужен крайне точный. Цири и Алан с двух сторон насели на Геральта, и он вольно или невольно, рос над собой. Его третья сфера углублялась, и это ярко чувствовалось в каждом скупом движении. Талантливый гад.

Алан тоже сражался с девочкой, но он, в отличие от Геральта, совершенно не ограничивал ее в применении сил, любых. Магия? Прекрасно, показывай. "Проникающие удары"? Превосходно! Давай, девочка! Выкладывайся на максимум! И она выкладывалась... После таких поединков Алан приносил ее в замок на руках.

Лео, старше Цири на два года, так же проходил через такие поединки, но Знаки использовать не мог вовсе, а потому все свое внимание он повернул на "проникающие удары". Удивительно, но у него ментальная их часть с направленной эмпатией, шла намного проще, чем физическая. И все же, мальчишка рос над собой изо всех сил, тренируясь все свободное время.

Ребенок-неожиданность, Лео воспитывался как ведьмак, и жил в Каэр Морхене, но ведьмаком, по сути, не был, ведь Испытания травами не проходил. Впрочем, остальные умения им изучались исправно, насколько это вообще возможно для почти обычного человека с одной лишь первичной мутацией.

Первичная мутация Цири закончилась, и Геральт начал учить ее ведьмачьей алхимии и их зельям да эликсирам. Алан же, со своей стороны, начал объяснять Цири, как именно нужно пользоваться силой ее крови.

Цири не понимала, не могла понять, к чему внутри себя обращаться. Тогда Алан усадил ее в темную комнату старой кузни, сам сел за ее спиной, и стал показывать, своей духовной силой проникнув в кровь и плоть княжны.

- Желай, настрой свое намерение на то, чтобы вырваться отсюда. Мелькни, и пройди сквозь стену во двор. Давай, Цири, ты можешь, это буквально твоя кровь, твоя суть. Ну же, девочка...

Прошло три дня, прежде чем у нее получилось "мелькнуть" на метр вперед. Еще через неделю, все еще с напряжением всех сил, она смогла выбраться из темной кузни. А через месяц эта непоседа телепортировалась повсюду, и расстояние в десяток метров стало нормой, не требующей особой концентрации.

Посреди заднего двора крепости открылся портал, и показалась высокая мужская фигура. Алан закрыл портал, и тут же сделал шаг в сторону. Там где он стоял, появилась Цири, причем в воздухе, и в такой позе, словно обнимает дерево, как коала. Однако, "дерева" там не оказалось, и она с удивленным лицом пролетела мимо. Рука ведьмака метнулась вперед, и схватила ее за шкирку, как котенка.

- В пространстве замка полеты незарегестрированных объектов запрещены, - буркнул ведьмак, и понес провинившуюся девочку ко входу. Усадив княжну в ее же комнате, в которой царил страшный бардак, ведьмак глазами указал на него, и Цири начала мелькать по комнате с легкими зеленоватыми вспышками, прибирая свои немногочисленные вещи. Когда она закончила, то солнечно улыбнулась ему и протянула ручки. Алан расхохотался, и стал доставать подарки.

Куда бы он ни отлучался, что случалось время от времени, когда нужны были ингредиенты или вещи, он всегда возвращался с дарами для маленькой княжны. Девочка так привыкла к этому, что при виде Алана, сразу тянула ручки.

- Гляди, какие штанишки, специально заказывал. Курточка тоже неплоха, хоть и похуже той, что тебе Весемир сшил.

- А? Почему хуже? Красивее! - Не согласилась девочка.

- Хуже, хуже, позже поймешь, что сделанное с любовью своими руками куда дороже покупного, пусть и более красивого. - Алан привычно взлохматил короткие волосы княжны, мягко улыбаясь. - Так, а это платьице, к лету. Сапожки, туфельки из далекого Туссента, варежки и шубка, нижнее белье сама разберешь, и колечко, но я его немного модифицирую, и отдам. Хорошо?

- Хорошо, дядя Алан. А что там еще?

- Там? Это тоже для тебя, но "навырост", так сказать.

- Так что там? Тяжелое... - Она приподняла холщевую сумку.

- Это редкое метеоритное железо. Сиберит для сердечника у меня уже есть. Будем с папкой твоим ковать тебе клинок.

- Клинок? Серебряный? Ведьмачий, да? - Затараторила девочка.

- Конечно. - Увесисто ответил ей Алан. - Ты ведь ведьмачка, вот и клинок соответственно, ведьмачий. Рунный, сверхпрочный, чтобы не таскать второй стальной меч.

- Охренеть! - Выдала девчонка, за что получила легкий подзатыльник, и отповедь:

- Манеры, юная леди. - Алан даже на мгновение нахмурился, но долго сохранять суровое выражение лица не смог. Он полюбил девочку, как дочь. - Найду сейчас этого Ламберта, и по башке надаю, хпф...

- Хи-хи-хи-хи-хи... - Девчонка честно пыталась скрыть свой смех, но получалось так себе.

- Тьфу! - Алан поднялся, и свалил, пока совсем уж не опозорился. В спину донесся заливистый детский смех. Ведьмак прислушался, и тяжело вздохнул. Он скучал по жене, по детям, и честно сказать, не возражал бы против рождения еще пары спинорызов. Тряхнув головой, он пошел вниз. Ламберту все-таки нужно прописать.

Второе лето, как Цири живет в Каэр Морхене, прошло как-то слишком уж быстро. На севере материка лето вообще довольно короткое, и не сказать, чтобы жаркое. А здесь, на перевале, солнце так близко, что норовит прожарить голову насквозь. Однако, за летом пришла осень, наполняя замок голосами вернувшихся с большака ведьмаков, и с ними пришла зима тысяча сто шестьдесят пятого года.

- Цири, да что с тобой сегодня? - С непониманием воскликнул Весемир. Ведь у нее в последнее время стало так хорошо получаться - почти готовый воин, но сегодня просто ужас какой-то!

Алан, который тренировался чуть в стороне, причем в магии, вдруг принюхался, шумно, как зверь, и подошел к девочке. Еще раз принюхался, и посмотрев на Весемира, рассмеялся.

- Что, старый, совсем нюх отшибло? - Алан смеялся открыто, самозабвенно.

- Объясни уже толком, Алан, или я тебя этой железякой огрею, - Буркнул обиженный в лучших чувствах Весемир, качнув здоровенным полуторником.

- У нее месячные, а ты хочешь, чтобы она сражалась как в любой другой день. Посмотри, она же не понимает, и потому - боится. В общем, на сегодня тренировка с мечом окончена, а ты, маленькая леди, следуй за мной. Я объясню, что с тобой, и как быть. Идем.

Объяснять девочке, что такое месячные, и читать лекцию по физиологии девушек, включая процесс зачатия и беременности, Алану раньше не приходилось. Однако, подключив иллюзии, он вполне внятно показал и рассказал все, что было нужно. Красная, как вареный рак Цири, слушала внимательно, а итоге спросила:

- И чего с этим деять теперь? Кровь-то льется...

- За это не волнуйся. Помнишь, как ты напугалась, когда из-за интенсивных тренировок порвалась девственная плева? Аж в транс впала, и чуть весь Каэр Морхен не телепортировала к черту на рога. Но тот случай тебе поможет сейчас. Будь плева на месте, и пришлось бы исхитряться с прокладками. А так, сделаю специальные тампоны, пропитаю их алхимией, и все будет отлично. Дай мне пару дней, и ты забудешь о неудобствах. Обещаю. Я жене такие делал, так что технология проверенная многократно. А ты, юная леди, заведи себе календарь, и привычку считать дни. Все понятно?

- Угу.

Алан кивнул ей, и вышел из комнаты. Выдохнул, утер пот, и буркнул:

- Как бы сделать так, чтобы у меня одни парни рождались?.. Жесть какая... Объяснение простейших вещей, но как же неудобно. Здесь нужна женщина, определенно.

Пришлось запариться алхимией, так что ведьмак три дня не вылезал из лаборатории. Древесные волокна он пропитывал в трех зельях, чтобы в итоге получить воздушную субстанцию, похожую на вату. Затем пропитка зельем, прессовка, и укладка в специальную коробочку. И так круг за кругом. Пришлось достать рунную сумку, сделанную для Цири, и забить ее этим продуктом, чтобы на многие годы хватило. Благо, что они не портятся, не слеживаются, и не приходят в негодность, пока на них кровь не попадет. Очень даже удобно. К верхней коробочке он приложил подробную инструкцию по пользованию в рисунках. Пока рисовал, раз двадцать покраснел, но все же закончил рисование.

- Фууух...

Отнес все это богатство девочке, и оставил. На следующий день она уже была совершенно счастлива и спокойна. Болей больше нет, месячные проходят легко и мягко, и всего три дня. Зелья, это вещь!

Словно отвечая на недавние мысли ведьмака, в один из дней Цири привела в Каэр Морхен женщину. Чародейку. Красноволосую. Все, как заказывал! Ведьмак посмотрел в небо, и покачал головой. Дай-то бог, что бы все обошлось...

- Привет, Трисс, - махнул он рукой, и прошел мимо, скрипя снегом. Словно бы так и должно быть, что в закрытую магией долину прибыла чародейка, да не какая-то там, а именно эта.

- При... вет, Алан. - Трисс Меригольд действительно слегка растерялась от подобного пофигизма.

- Проходи в замок и крикни Весемира. Он тебя устроит. Ну, или Геральта. На кого попадешь, только бы не на Ламберта... Цири, не забудь, у нас занятие через полчаса.

- Я помню, дядя Алан. Трисс, пойдем, пойдем скорее! Я тебя с дядюшкой Весемиром познакомлю! - Девочка, соскучившаяся по общению с существами женского пола, потянула чародейку за руку, буквально взяв ее на буксир.

- Что-то Каэр Морхен в этом году начинает полниться голосами больше положенного, - буркнул себе под нос Алан, и потопал в сторону кузни. Только теперь до него дошло, что именно прятала от него за спиной Цири. Конечно, это был медальон Волка! Без него она бы не вышла и не зашла в долину! Девочка гуляет снаружи долины! Да еще и гостью привела! - Кха! Ну дает, девка!

- Цири, ты же княжна! - Возмутился Алан, глядя на то, как девочка управляет своей Каштанкой с помощью поводьев. - Невместно княжне принуждать! Вырази намерение, покажи ей, чего ты от нее хочешь, и она сделает. Вот так... мягче... молодец. Теперь соберись, разгон и прыжок. Вот молодец! Топайте сюда, - ведьмак махнул рукой, заканчивая занятие. Наконец-то Цири схватила суть этого умения, и осталось только закрепить его.

Девочка тут же убежала к подруге, которой как-то быстро стала Трисс. Чародейка явно взяла девочку под свое крыло. Впрочем, во всей этой ситуации, больше всего жаль Лео. Этот молодой недоведьмак, прошедший только первичную мутацию, но обучающийся в Каэр Морхене последние годы, буквально залип на чародейку, а вот она к нему как-то никак. Обращается, конечно, иногда, но в остальном, есть и есть. Никак, в общем. Зато Цири с ним общается легко, пусть он и старше нее на пару лет.

Алан увел кобылку в стойло, и стал чистить, легко различив вдалеке две макушки, красную и серую. Гулять пошли. Ведьмак вздохнул. Три года обучения княжны прошли как-то слишком уж быстро. Расставание уже близко, судя по тому, что Трисс так и не смогла помочь с приступами Цири, которые время от времени еще проявляются. Обычно Алан их легко утихомиривал, но девочка стала сильнее, в том числе и духовно, а это значит, что ее приступы стали реже, но и сильнее. Хорошо, что девочка стала осваивать телекинез с помощью силы Старшей Крови, что вскоре снова поднимет ее контроль над этой силой. Главное, чтобы она не прекращала тренироваться, и освоила, наконец, сокрытие. А то скрываться с помощью духовной силы тяжело, зато помогает качать уже ее. Тоже, в некотором роде, плюс. Но этот плюс несет с собой усиление разрушений при приступах.

В общем, все так закручено, что не передать словами.

- Скоро февраль...

Тяжело вздохнув, Алан вернулся к чистке конюшни. Без магии, просто чтобы отвлечься от грустных мыслей.

Вскоре, как раз в феврале, Геральт забрал Цири, и уехал. К счастью, вместе с ними умотала и Трисс, а то бедный Лео совсем уж расклеился.

Они ушли порталом, на рассвете, едва дав Цири попрощаться с теми, кто оставался в замке. Алан подарил девочке еще одну рунную сумку, в которую и запихал первую, подаренную в честь "взросления", а в саму вторую сумку закинул несколько книг по мастерству меча и некоторой магии. Отдал Геральту завершенный недавно клинок для Цири, обнял девочку, и шепнул ей:

- Удачи, малышка. Мы тебя любим.

Развернулся, и ушел в замок. Он не любил долгие прощания - только душу себе рвать. Через некоторое время он ощутил портал, которым трое покинули долину.

Глава 8

Глава восьмая.

- Ну что, или получится, или нет, - Алан посмотрел на небольшой пузырек переработанной крови малышки Цири, а говоря по сути - Старшей Крови, которую он грамотно совместил с клетками яиц сколопендроморфов, очистил от лишнего, как смог, и переработал материал в мутаген.

После четвертой мутации по формуле профессора Моро, кровь Алана стала немного подвижней, позволяя принять "фиксирующий" мутаген, и честно сказать, он раздумывал о мутагене из крови действительного высшего вампира. Вечная молодость, бешеная регенерация, да и кое-какая "магия крови", присущая этим странным созданиям, пришедшим из другой Сферы. Все это казалось ему очень даже интересным, особенно с тех пор, как он постиг самые слабые, и по сути, почти бесполезные умения вампирской магии крови. Правда, его метод контроля жизненной силы был совершенно иным, но вот итоги подобных техник, ничуть не уступали вампирским умениям, пусть и самым незначительным из них.

Однако, после долгих и тяжелых раздумий, Алан отложил вампирский мутаген, потому что Старшая Кровь куда более притягательна для него, как ведьмака и человека. Жизнь у него и без того будет долгой, а вот умение прорываться сквозь пространство безо всяких порталов, это куда как интересней. К тому же, как бы это не отдавало гордыней, Алан готовил замену на тот случай, если Цири не справится. Всяко бывает, и нечего нос воротить от плана "б", пусть и такого бестолкового.

Ведьмак набрал мутаген в шприц, выдавил воздух, и проткнул иглой вену. Светящаяся грязно желтым светом жидкость будто подмигнула ему, и он нажал на клапан, вдавливая ее в свою кровь. Несколько минут он просто сидел себе спокойно, попинывая пяткой булыжник в долине у Каэр Морхена, и задумчиво глядя на закат. Он специально выбрал это место на тот случай, если ошибся в расчетах, и его просто прикончит мутагеном. Хотелось на последок насладиться бесчеловечной красотой мира.

Солнце коснулось горизонта нижним краем, и осветило лучами облака, сделав их разве что не красными, настолько получился насыщенным их цвет. Алан вдруг затрясся, и даже его контроля тела не хватило, чтобы взять себя в руки. В его теле начались странные процессы, оно словно оказалось в огне, и одновременно с тем, в глубинах тысячелетнего льда! Тончайшие волоски странной энергии проникли в кровь, в каналы, в ядро, стали проникать в ткани тела, в мозг и нервы...

Казалось, он вот-вот просто взорвется! Сила все напирала, и ведьмак привычно стал направлять ее в тело, но не напрямую, а усиливая мутацию. Ему все еще было далековато до полного раскрытия последнего слоя, полученного в лаборатории профессора Моро, так что это был прекрасный выход, чтобы сбросить лишнюю энергию, и позволить телу адаптироваться к ней. Стало получаться, и мутация стала прибавлять процент за процентом, но чем дальше шло приживление "закрепляющего" гена, тем больше было этой энергии!

Каналы тела стали меняться, при этом не меняя свойств, а только добавляя новые. Они словно бы какой-то своей частью сместились не понять куда, и все же оставались на своих местах. Стали расти новые каналы, и в больших количествах - более сотни штук совсем тоненьких ниточек постепенно оплетали тело и душу, создавая словно бы некую надстройку привычного дара ведьмака, причем вполне взаимосвязанную!

Солнце снова появилось над горизонтом, и снова, и снова, а мутация все шла и шла. "Закрепляющий" ген оказался чудовищно могущественным, наверняка даже мощней, чем вампирский. Однако, на основе этого эльфского, по большей части, гена, словно вокруг главного ядра, Алан постепенно настраивал лоскуты мутаций, через которые прошел за свою жизнь. Наверное, если бы не странная энергия, поступающая в него постоянно, он не смог бы завершить нормальное слияние.

Когда солнце пролетело над его головой в пятый раз, и снова скрылось, Алан открыл глаза, и радужка блеснула цветом молодой травы. Всего лишь на мгновение, на долю секунды, и все же.

Алан вернулся в Каэр Морхен, и хорошенько помылся, отоспался, поел, потому как приступать к тренировкам без этих приготовлений просто не мог. Теперь, когда у него не было эльфского духовного камня, он не мог восстанавливать духовную силу за минуты. Теперь на это уходят часы, так что дальше развиваться придется как любому магу или ворожею - медленно и печально. Впрочем, ведьмак совершенно не жалел, что отдал камень девочке. Цири он куда нужнее, так что пусть носит на здоровье.

Он вышел на балкон, и посмотрел на заснеженный перевал. Все ушли, и он остался совсем один в долине. Даже Весемир умотал на большак предчувствуя несколько теплых летних месяцев еще три недели назад. Алан вдохнул чистый горный воздух, и уселся прямо посреди комнаты. Все, что ему нужно, это море медитаций, чтобы познавать новую силу, и доводить свое тело до оптимального состояния в новом "виде". Закрепляющая, последняя возможная мутация на основе гена Старшей Крови не сделала его Истоком, то есть особым магом, и в то же время, именно Истоком он себя и ощущал.

Из ниоткуда в него постоянно поступала энергия, не имеющая отношения к магии вообще. Она постоянно была в каналах и ядре, которое изменилось более всех других аспектов энергетики. Ядро впитало в себя огромное количество этой новой энергии, и теперь даже сам Алан не совсем понимал, сколько магической силы в него может поместиться, потому что не мог нащупать дна, сколько бы ни старался.

Его день разделился на несколько этапов. По утру он занимался чисто физическими тренировками, и вычеркивать этот пункт не собирался принципиально. Затем он по четыре часа в день сонастраивал мутации в своем теле, параллельно продвигая предпоследнюю мутацию Доктора Моро все выше, и всего за месяц пробился за отметку в шестьдесят процентов! После этого, начиналось самое интересное - тренировки силы Старшей Крови.

Еще работая с Цири, Алан отчетливо понял, что и как в крови нужно "включать", для стимуляции этой силы. Стоит заметить, что будучи намного сильнее девочки духовно, он мог использовать лишь жалкие капли этой энергии, в отличие от княжны. Девяносто девять процентов стабильно уходили в тело, да еще и потребность в духовной силе для контроля этой энергии превышают ту же магию в разы.

Прошло около трех недель, когда он смог впервые "мелькнуть". Он преодолел жалкую пару метров, но после этого молодой мужчина танцевал странный первобытный танец почти десять минут. Поистине, всеоблемлящая радость посетила его душу.

Однако, лишь через пару месяцев после этого, короткие телепортации стали для него чем-то простым, и не требующим напряжения. Поначалу-то, приходилось напрягаться по полной. Но умение прорываться сквозь пространство на малые расстояния, это только первый, малюсенький шажок в нужном направлении, так что он двинулся дальше.

Когда-то, помнится, не так уж и давно, он спокойно говорил княжне:

- Мягче работай, девочка. Это же всего лишь камушек, ты можешь его поднять...

Сейчас очень хотелось дать себе подзатыльник. Поистине, не имея личного опыта, человек не может понять, через что проходит другой, и потому слова ничего не стоят.

Ничего.

Сейчас он сказал бы совсем другие слова. Наверное, сказал бы:

- Сосредоточься настолько сильно, насколько можешь, сконцентрируйся, и только когда "движение" будет полностью в твоей голове, используй саму силу.

Так он и делал. Второй шаг, это тренировки телекинеза, но не магического, для которого Алану уже даже заклинание не требуется, хватает лишь порыва воли, а силой Старшей Крови. Вроде бы, ну что тут сложного? Для энергии пространства совершенно не важно, малюсенький камушек нужно поднять, или многотонную глыбу... И это правда, потому что разницы совершенно никакой. Но даже маленький камушек крайне трудно контролировать! И это с глубиной концентрации Алана! Так какого было Цири?!

Тренировки постепенно шли своим чередом.

Через полтора месяца. Алан вполне неплохо рулил новым вариантом телекинеза, в чем сильно помогли навыки в магии, и перешел к следующему уровню. Он решил создать пространственный домен, используя силу Старшей Крови. Получилось, стоит заметить, не сразу, и только через пару недель, он научился не просто выпускать энергию всем телом, но и грамотно ей рулить, ощущая все внутри этого купола. Постепенно он расширял диаметр, потому что ощутил, насколько проще и быстрее стало телепортироваться внутри домена.

Освоив купол, и расширив его до трехсот метров в диаметре, ведьмак принялся за "магию" времени. Оказалось чудовищно сложно, но очень интересно. Три месяца он бился над этой проблемой, но в итоге научился контролировать течение времени в малых масштабах внутри купола, а после, продолжил раздвигать границы возможного. Забавно смотреть, как муха буквально замирает в воздухе, но не падает, меееедленно летя вперед.

Ведьмак отложил пока работу с пространством вовсе, сосредоточившись на времени, и к приезду Весемира, научился проникать в прошлое предметов, просматривая его с такой же легкостью, как любую книгу в библиотеке замка. Он даже как-то отмотал время для Каэр Морхена, и посмотрел на то, каким он был раньше. Чуть не сдох в процессе, и духовная сила кончилась почти моментально, и все же, это был весьма интересный опыт.

После этого, Алан принялся за краткосрочные предсказания, и до середины зимы у него ничерта не получалось, пока во время очередной тренировки с Весемиром, который прочно угнездился по своим умениям в третьей сфере, и тянулся все выше, Алан не почувствовал, что буквально знает, что именно случится в следующие несколько секунд. Словно бы чистое знание этаким веером вероятностей, было помещено ему в разум. К концу зимы, он довел время с трех секунд до двух минут, и научился более или менее регулировать свое восприятие этих вероятностей, что позволило не забивать ими восприятие, а то и вовсе отключать.

Решив провести эксперимент по максимуму, Алан сосредоточился, и заглянул за грань времени. Дикая, почти не управляемая сила хлынула по телу, прошла сквозь мозг, принося знание, и...

Весемир замер с открытым ртом. На том месте, где только что стоял Алан, легонько полыхнуло зеленым, и ведьмак исчез. Исчез на ровном месте!!! Раньше Алан не телепортировался с помощью Старшей Крови на его глазах, так что старик вполне естественно перепугался, но поделать ничего не мог. Алан пропал. Исчез, словно его и не было никогда.

Ринавель аэн Саэфернэ мерила шагами небольшой домик в северной Темерии. Муж снова не пришел.

- Не волнуйся, - успокаивала себя эльфка. - Он предупреждал, что в процессе освоения этой силы может случиться все, что угодно. Он вернется, обязательно, иначе и быть не может!

В то время, как мать металась по гостиной дома, как тигрица в клетке, ее дочь и сын искали отца своими способами. Но ничего не нашли - глухо, а ведь их возможности для поиска, если их сложить, конечно, могли бы дать фору разведке такой страны, как Аэдирн или даже Редания! Однако, полный штиль не только раздражал безнадегой и бессилием, но и дарил надежду на то, что Алан все еще жив.

Где бы он ни был, он точно жив.

Каэр Морхен, 1271 год.

- Ух тыж еп! - Появившаяся из ниоткуда фигура красноголового ведьмака, мгновение пошаталась, и плюхнулась на подтаявший по весне снег плашмя. Лицом вниз. Что-то, кажется, хрустнуло во время падения, но никого это не взволновало. Никто просто не заметил этого происшествия.

Алан очнулся примерно через час, и с трудом поднялся на ноги. Продрогший, со сломанным носом, он вошел внутрь замка, и первым же делом вправил нос на место, пройдясь Знаком регенерации. Духовная сила едва плещется, так что магия сейчас просто противопоказана.

Хорошенько отдохнув в пустом замке, Алан на следующий же день превратился в орла, и покинул долину. Благо, что все свои вещи он всегда носит с собой, и эта привычка позволила ничего не потерять за то время, что его не было. Через пару дней, он уже сидел в маленькой таверне в Темерии, и обдумывал все, что успел узнать за это время.

- "Во-первых, я доигрался со временем, и прыгнул сквозь него на три года. Ничего особо страшного в этом нет, конечно, и можно попробовать прыгнуть обратно, только хорошо бы не промахнуться на пару-тройку веков. Во-вторых, прыжок вперед почти не дал волны и искажений, а что будет с прыжком назад, я смутно себе представляю. В-третьих, нужно уведомить жену и детей, что я живой. И в четвертых, нужно найти Геральта, и провести ему мутацию профессора, потому как без нее он с Дикой Охотой не справится, вероятнее всего. Сил не хватит. И ведь, гад такой, так и не хочет магией заниматься, практически только мечом бьется... Впрочем, это ладно, каждый выбирает для себя, да и с мечом он вполне не плох. Один из лучших мастеров меча Севера, все-таки. Цири... Хм... Где Цири-то?"

Ведьмак поднес к глазам левую руку с несколькими кольцами, и направил свое внимание на одно из них. Духовная сила взбурлила, и проникла внутрь, пытаясь отыскать парное колечко на ручке княжны, но не смогла. В этом мире ее нет... Чуть всколыхнув силу Старшей Крови, Алан смешал ее с духовной силой, и посмотрел сквозь нее. Что-то мешало, но он успел ощутить девушку. Жива. Чудненько...

- "Живая. Это хорошо. Значит, вернемся пока к делам."

Оставив на столе несколько медных монет, Алан покинул корчму, и зайдя за угол, испарился в зеленой вспышке энергии. Это Цири может мелькать своими телепортами по всему континенту, а Алан едва мог телепортироваться на три десятка километров, зато без остановки. Духовной силы хватало, чтобы сделать подряд полсотни телепортов на такое расстояние, и при этом скрывать себя от обнаружения. Напряг, конечно, но все-таки это куда быстрее, чем телепортироваться с помощью меча. Да и по энергии куда как дешевле...

- Черт! И почему я раньше не попробовал? - Остановился Алан посреди топей, на одиноком островке. Он положил руку на меч, и подал в него не обычную магическую энергию, а силу Старшей Крови. Портал открылся с легкостью, и ограничение на триста миль словно перестало существовать! - ХА! Так и знал!

Он открыл портал сразу в Реданию, недалеко от Новиграда, и вскоре спокойно вошел в город. Бумаги и подорожные? Пф... Просто телепортировался на крышу прямо в городе, и спрыгнул на землю в тихом переулке. Прошелся по городу, и вскоре вошел в свой бывший дом, где теперь живет Исса с мужем.

- Господин, - почтительно поклонился дворецкий. Благо, что Алан вспомнил про иллюзию, не то в виде ведьмака его бы не признали, и вышвырнули вон. Охраны в доме много, так что ведьмака бы не забоялись точно. В среднем, по боевой силе, ведьмак приравнивается к десятку обученных солдат, но к Алану, понятное дело, это не относится.

- Сообщи дочери и зятю о моем возвращении, - мягко повел рукой ведьмак, одетый не в доспех, а в иллюзию модной и дорогой одежды, да еще и с другим лицом.

- Сию секунду, господин.

Весь дом словно закипел. Слуги забегали, готовя апартаменты в башне, на кухне развели огонь, хоть и ночь на дворе. А в хозяйской спальне случился и вовсе переполох. Благо, что хоть в детскую никто не сунулся, не то шестнадцатилетняя Кристин устроила бы им знатный скандал. Девочка вовсю готовилась к поступлению в Аретузу, так что училась едва ли не сутками, а вот спала маловато.

Алан стоял у разожжённого камина, глядя на огонь, и тепло улыбался воспоминаниям, но его мысли прервали. В Гостиную влетела Исса, и крикнув:

- Отец! - Сиганула ему на грудь, и стиснула в костедробительных объятиях. Муж ее, Ирвин, остановился у дверей, но Алан заметил краем глаза, что тот скрывает свое недовольство его возвращением. Хм... интриги? Впрочем, Исса и сама разберется, большая уже девочка, а стоит ему влезть, как тут такое начнется, что придется пару часов бегать от заклятий взбешенной чародейки. По силе она мало уступает той же Трисс, или Йенифер, так что могущество дочки весьма велико, пусть и меньше, чем у матери.

- Привет, малышка. Я тоже рад, что вернулся, - мужчина обнял дочь, и провел рукой по растрепанным волосам.

- Где ты был?! - Вырвался главный вопрос, и молодая с виду женщина, стукнула его кулачком по груди.

- Закрытая тренировка, дочка. Очень тяжелая и сложная. - Говорить правду при ее муже он не собирался. Сама Исса прекрасно знала, что именно произошло, потому как Алан ее предупреждал, что такое может случиться. А вот недоверие, направленное на мужа, для женщины оказалось странным и непривычным. Она считала, что их отношения вполне ровные. Вот только, отец никогда не делает что-то просто так. Слишком умен, чтобы проявлять подобные "нюансы" столь открыто. Она вопросительно посмотрела на него, и услышала в своей голове ментальную речь отца: - "Сильное недовольство, причем скрытое под улыбкой. Возникают вопросы, дочь. Что у тебя здесь произошло, пока меня не было? Кто-то давит? Проблемы?"

- "Ничего такого, все вполне ровно, пусть и мелких проблем хватает. Я пока не понимаю, но присмотрюсь."

Исса чуть нахмурилась, но вернулась к внешнему миру после этого странного разговора. Сама она почти не обладала эмпатическими умениями, и только по ауре могла определить общее эмоциональное состояние собеседника, и то, если та не скрыта одним из сотен различных способов и заклинаний. С другой стороны, умения Алана в этом направлении разве что не легендарны в узких кругах. Так что, в этом она доверяла ему больше, чем себе. С другой стороны, читать мысли она умела прекрасно, но они с мужем давно договорились, что она не станет лезть в его мысли, да и защищать их он умеет превосходно. Все же, он закончил Имперское военное училище, и в магии кое-что понимает, как и любой офицер, собственно. За последние шестнадцать лет, он стал только сильнее в магии, и вполне мог бы поспорить в этом с учеником Бан Арда пятого-шестого года обучения. Кое-какой уровень, пусть и невеликий.

- Ты маме уже сказал?

- От тебя сразу к ней, - кивнул Алан. - Родерику сообщишь? Он-то наверняка напряг свою разведку...

- Конечно, не волнуйся. Мы тут в последние годы несколько переплели интересы, пусть и довольно поверхностно. В общем, не проблема, сообщу. Кстати, раз уж заскочил. Когда ты пропал, я перехватила бразды по твоим делам. Пойдем, ознакомлю. Скоро уже Кристин проснется, но мы успеем с бумагами до того, как она встанет.

- Как у нее делишки? - Тут же улыбнулся Алан.

- Все хорошо. Готовится к поступлению в Аретузу.

- Хм... - Алан нахмурился, и покачал головой. - Пусть не спешит. Не раньше чем через год, пожалуй.

- Что? Почему?

- Родовид, психованный уродец, ненавидит и боится магов. В общем, лучше напряги своих людей, и сама все выясни. Мои сведения из ненадежного источника, так что не спеши. Уж лучше сама ее обучи, чем рисковать жизнью внучки.

- Что у тебя за сведения, и от кого? - Очень серьезно спросил Ирвин.

- Подслушал разговор в таверне, причем говорили шепотом.

- И о чем же? - Приподнял бровь мужчина. Время его не пощадило. Ему должно быть около сорока, а выглядит на свои года, словно не маг, и не с магичкой живет. Странно как-то.

- О том, что планируется прижать Аретузу к ногтю. А еще, было выражено пожелание и вовсе уничтожить это "гнездо претемной волшбы". Судя по тому, что подобные вещи обсуждают чьи-то шпионы, дело близится к завершению. Хорошо бы с Дийкстрой пообщаться на эту тему, но...

- Мда... Дийкстра исчез, и никто не знает, где его искать, - буркнул Ирвин. Исса только незаметно хмыкнула, а Алан и подавно, но поскольку контролировал себя лучше, то на лице и вовсе ничего не проявилось. Впрочем, это не помешало двоим "заговорщикам" переглянуться, и одновременно кинуть мысль: "Бани". Исса, понятное дело, поддерживала отношения со старым торговым партнером, подвязавшимся в Новиграде в виде одного из четверых "барончиков" местного криминалитета. Дийкстре просто пришлось с ней работать, так как именно она держит воровскую казну всех четверых, и приумножает ее. А Алан просто видел Дийкстру, когда шел сюда. Увидел, узнал, и проследил, как тот входит в бани. Все просто. Да и помнил он из "игры", что этот шпион Редании здесь обретается, так что вовсе не удивился.

- Я имел ввиду, что он все равно вряд ли в курсе о новейших чаяниях молодого Родовида. Мальчишка совсем берега потерял, - удрученно покачал головой Алан. С другой стороны, он Родовида не винил. Воспитанный садисткой Филиппой Эйльхарт, он все свои силы и мозги направил против ее интриг, а в итоге, перенес эти усилия против всех чародеев вообще, как и его дед, возненавидев все магическое. Детские травмы, они такие...

Исса увела отца в свой рабочий кабинет, где предоставила все бумаги по трем направлениям его личного, так сказать, бизнеса. Сеть таверн, склады с торговыми местами, и "лечебные избы" по всей Темерии и Редании. До Каэдвена этот бизнес пока не дошел, но Алан был уверен, что раз уж здесь избы пользуются таким успехом, то можно и дальше оплачивать целительское образование молодым людям, и расширять клиентскую базу. Каждый специалист окупается всего за три года, так что бизнес на удивление рентабельный, особенно на фоне постоянных войн и прочих пограничных конфликтов. Отделение в Нильфгаарде и вовсе пользуется невероятным успехом из-за налаженных связей с Императором и армией. В общем-то, дело идет очень и очень хорошо. А вот склады с торговыми местами - похуже. К сожалению, Алан сделал основную базу для этой ветви своего бизнеса аж в Ковире, и эта "новая Венеция" оправдывала свое торговое предназначение. Основные контракты на места шли именно оттуда, но теперь, когда всюду война, а южнее Понтара остался только Нильфгаард, если смотреть в суть событий, северные купцы не горят желанием лезть в печь ради денег. Впрочем, самые рисковые наоборот норовят нажиться на этой войне, и Родерик, например, в их числе. Количество продаваемых мест чуть снизилось, но качество, наоборот, повысилось. Впрочем, полной компенсации не произошло, но и так доход вполне неплохой.

- Что же, весьма и весьма, я бы сказал, - Алан на огромной скорости ознакомился с документами, и кивнул дочери. - Ты большая молодец.

- Так идея-то твоя, - она так показательно пожала плечиком, словно бы говоря, что иначе и быть не могло.

- Пф... Знаешь сколько моих идей прогорело полностью? Более тридцати! Просто эти не опережают время, а вовсе наоборот, прямо в жилу.

- А что за "опережающие время" идеи у тебя есть?

- Например, воздушно-транспортная компания.

- А... Эм...

- Вот и я о том же. Представь только, как испугаются люди, если увидят над головой дирижабль?

- А что это?

- Увидишь однажды, дочка. Я тебе обещаю.

- Ну… ладно, наверное.

- Лучше расскажи, как твое исследование крови эльфов. Смогла усилить эльфийскую половинку до нормы?

- Да, почти. - Исса гордо приподняла подбородок, и встав из-за стола, потянула отца в лабораторию. Они спустились глубоко под поместье, вошли в "старый город", то есть буквально в фундамент - остатки эльфского города, на котором и построили Новиград люди. Прошлись немного тоннелем, и в тупичке молодая женщина повела рукой. Тупик рассеялся иллюзией, и они вошли внутрь.

Алан осмотрелся, и кивнул - защита от порталов, но против силы Старшей Крови, это ничто.

- Вот, смотри. Как ты и говорил, изначальные операнды крови эльфов я выделила с помощью двойного Креста Альзура, и пошла дальше. В моей крови, как полуэльфа они есть, но большая часть стала рецессивной, и для их активации мне нужно привести их к единому знаменателю. Пришлось долго подбирать магию, но я, кажется, поняла, как это сделать...

Они переходили от стола к столу, обсуждая материи, которые не каждый маг вообще понять-то способен, и ведьмак совершенно не отставал в познаниях от дочери-чародейки. Более того, он подавал идеи, рассматривал варианты, и схватывал идеи дочери буквально налету. Исса давно не чувствовала себя так легко и естественно, потому что обсудить свои чаяния и мечты было просто не с кем. Мать вечно занята, и навещает в лучшем случае раз в полгода, хорошо хоть их глупый, надуманный конфликт сошел на нет после свадьбы. А отец наездами бывает, пусть и почаще мамы, но обычно они говорят о бизнесе, причем о ее бизнесе. Алан частенько выдает идеи и точки зрения, которые разом решают все проблемы дочери, и словно бы походя. Но разве не для того и существуют отцы, чтобы решать проблемы дочерей? Тут главное не перебарщивать и не навязываться излишне. Пришел, помог, и свалил в туман, ведь доченька совсем взрослая, и сама разберется со своими делами...

Спокойное общение о генах, мутациях и сложнейших преобразованиях материи и энергии, заняли часа четыре, так что когда они вернулись обратно в поместье, Кристин уже проснулась, позавтракала, и ушла заниматься. В подвале имеется специальная комната, зачарованная от и до, так что никто девушку не засечет, пока она сама этого не пожелает. Сами стены дома так же гасят эманации магии, потому как здесь живет два мага.

Алан позавтракал с семьей, и спустился к внучке. Вошел в просторное подвальной помещение, с факелами на стенах, и мягко улыбнулся, гладя на сосредоточенную девчонку, шепчущую заклинание превращения, уставившись на сухой от времени пенек. Дернув ухом от ошибки в произношении, он вдруг ударил ладонью по каменной стене, пуская выплеск чистой магии, и смывая недостроенное заклинание, и внучка обернулась.

- Деда?

- Не "Пор Скуаго", а "По Рскуаго". Потому чушь и получается. Привет, малышка, - Алан прошелся по красным, распущенным изумительной волной, волосам внучки ладонью. В деда пошла.

- А! Прическа!

- Пф... Женщины...

Они рассмеялись и обнялись.

- Кстати, существует эльфский вариант этого заклинания, более древний, но и более широкий в применении.

- Мм?..

- Заклятие Окаменения Духа. В библиотеке твоей матери оно есть точно. Убрать периферию, а само ядро и будет изначальным заклинанием превращения.

- А... Почему ты постоянно ставишь в тупик, дед?

- Извини, малышка. Просто я хочу, чтобы ты смотрела в суть явлений, и магия не исключение. Талант у тебя, будем честны, не ахти какой мощный, но подобный подход компенсирует это, и поставит тебя в один ряд с гениями, слившимися со стихией. По крайней мере, по боевой силе уж точно.

- Дед, за всю историю людей в этом мире, со стихией слились не более десятка магов и чародеек.

- Меньше, и все они были Истоками. Я в курсе. Ты это к чему?

- Это просто невозможно, так что равняться на них бессмысленно.

- А вот это правильная мысль. Нужно их... превзойти! И что, что они Истоки? Разве у них были все эти знания? Должен заметить, что магическая библиотека нашей семьи не уступает библиотеке Аретузы, и уж точно превосходит библиотеку Бан Арда. Нет, они шли наощупь, тогда как ты можешь опереться на опыт предшественников, и сильно сократить путь. Я не призываю тебя сливаться со стихией, внучка. Да это и не нужно, чтобы сравняться с ними в могуществе. Все, что от тебя требуется, это расширить восприятие, и научиться воспринимать процессы как нечто, что можно разъять на составляющие, и собрать, как тебе нужно. Думай, малышка, ищи новые подходы, но не забывай уже проверенных временем. Вот и все. И на будущее, нюансы произношения можно компенсировать контролем магии и духовной силы, но недостаток концентрации - нет. Зря ты вообще за магию взялась в таком возрасте. Сначала лучше стать воином, научиться концентрации через пот и боль, и только потом приступать к магии. Лет десять сэкономишь, не меньше. Впрочем, сама решай.

- Вот любишь ты лекции читать, дед. Лучше покажи чего-нибудь этакое, какое-нибудь чародейство! - Девушка в ожидании уставилась на славного предка, вспоминая детство, когда он баловал ее красочными иллюзиями.

- Ладно уж, гляди, - Алан чуть поднапрягся, чувствуя, как из бездонного ядра изливается волна магической силы, и что-то бесшумно прошептал, выполняя сопутствующий жест-направление. Мгновение, и большое, будто рваное окно разверзлось перед ними. Сквозь него Кристин увидела Новиград с воздуха, а окно все отдалялось, улетая куда-то вверх. Вскоре город стал меньше, пока не превратился в почти не различимую точку, а перед глазами удивленной девушки, предстал Континент! Весь! Север и юг, перевалы и реки, западный Офир - песчаный и ветренный, и восточный Офир - благословенная низина полная реками и лесами. Крупный, раздольный Хакланд, Зеррикания, Зангребар, Барса и Ханну... Весь материк, как на ладони, а острова Скеллиге вон какие малюсенькие! - Ну как, "этакое"?

Насмешливый вопрос деда отвлек юную девушку от осознания привычного мира в новом свете, и она повернула восторженное личико, тут же быстро кивая несколько раз.

- Не то слово!

Алан хмыкнул, и хотел уже убрать иллюзию, как внучка очухалась, и спросила:

- А что здесь находится?

Ведьмак усмехнулся, и начал рассказывать, частенько показывая иллюзии городов, людей, в странных одеждах, и прочее всякое, чтобы показать не только вещи, но и быт, склад ума, местные красоты, что видел сам. Девушка зачарованно слушала истории деда о путешествиях, интригах, и конечно, любви. Пришлось вспомнить несколько историй и про любовь, или Кристин ничерта бы не запомнила. Возраст такой...

Алан разбрасывал красочные штрихи, показывал иллюзии, выводя свои воспоминания "на экран", и девушка то смеялась, то грустила, то хваталась за сердце, сопереживая героям, и... они даже не заметили, как настало время ужина. Но Кристин не забудет этот чудесный день, не выкинет из головы, как нечто скучное, вроде десятка часов лекций, и уж конечно, будет помнить его долгие годы, ведь замазать такие яркие впечатления крайне трудно. Когда действительно хотел, Алан умел быть весьма ярким.

До самого вечера девушка имела мечтательный вид, и после ужина ушла к себе в комнаты с улыбкой на губах.

- Отец, ты чего с ней сделал?

- Рассказал, как путешествовал по джунглям Зеррикании, ну и так, по мелочи, кое-что из своих походов.

- О... Тогда понятно, - Исса усмехнулась вполне открыто. Сама она тоже имела удовольствие от подобных рассказов, правда была моложе Кристин лет на пять. А уж как отец умеет это все подать, она знает, так что состояние дочери для нее стало кристально ясным. - Я надеюсь, она прямо сейчас не собирает туясок, чтобы отправиться в путешествие на восток...

- Надеюсь. - Алан почесал макушку, словно бы это действительно возможно, и рассмеялся.

К сожалению, ему пора было отправляться, а потому, на следующее утро, он собрался, вышел за ворота поместья и пропал. Завернул за угол, и как в воздухе растаял.

Темерия, леса восточнее Флотзама. Ринавель аэн Саэфернэ.

Красивая, синеглазая эльфка, бесшумно поправила лук за спиной, и чутко прислушалась к окружающему, как вдруг встрепенулась. Ее расслабленное лицо нахмурилось, и девушка встала ногами на ветку, на которой отдыхала. Ее заклинание передало ей "засветку" мощной ауры, пересекшей периметр.

Откуда-то сверху послышалось биение больших орлиных крыльев, и глаза эльфки вдруг загорелись надеждой. Сильной, всепоглощающей! Орел аккуратно спикировал сквозь кроны деревьев, а в пяти метрах от той ветки, где она стояла, вдруг превратился в молодого мужчину, лет двадцати двух на вид. Он проскользил по воздуху, и мягко приземлился на ветку, встретившись с ней взглядом.

- Вернулся, - шепнули губы девушки. Он кивнул в ответ, хотя ни звука не прозвучало. - Живой... - Уже в голос, с нежностью проговорила эльфка. Но вдруг нахмурилась, и ударила маленьким кулачком в свою же ладошку. - Ты где был?!

- Вне времени, дорогая. Здравствуй. - Ведьмак сделал скользящий шаг вперед, и обнял ее, мягко, осторожно, словно боялся причинить ей вред своей непомерной силищей. Девушка обняла его в ответ, и мир перестал существовать. Только взрывы счастья и удовольствия остались в ее восприятии.

Они не знали, сколько прошло времени, но когда вынырнули из этого штормящего моря, вокруг были темно.

- Тебя долго не было, муж.

- Знаю. Я подумывал попробовать вернуться назад, но опасаюсь пока что.

- Да уж. Еще неизвестно, возможно ли вернуться назад, или только вперед. - Отметила Ринавель, и потерлась о безбородый подбородок аккуратным носиком.

- Была такая мысль. Кстати, почему твой мегаскоп не отвечает?

- Сломался. Прости. - Чародейка поцеловала мужа, и прикрыла глаза. - Спать хочу.

- Спи, - кивнул он, и поправил свой спальник из медвежьей шкуры. Пожалуй, ему пришлось бы изрядно помедитировать, чтобы вспомнить, когда он вообще его достал. - Я поставлю палатку.

- Да ну... аааааа... ее, - зевнула красавица, и закрыла глазки, тут же опускаясь в бездонную пучину снов. Алан повел бровью, и пространственным телекинезом извлек палатку из рунной сумки, установил ее, и влетел внутрь, прямо внутри спальника. Палатка застегнула вход, и магический импульс разжег печь. Ведьмак прикрыл глаза, и уснул.

Ринавель проснулась, и в этот момент чувствовала себя совершенно счастливой. Через мгновение нахмурилась, потому что мужа в "кровати" не оказалось. Встала, умылась из тазика, явно оставленного для нее, оделась, и вышла из палатки. Алан как раз заканчивал утреннюю тренировку, так что девушка решила подождать, и позавтракать вместе. Сколько раз она вот так смотрела на тренировку мужа? Вряд ли она смогла бы назвать точное число, но великое множество раз, и все же, удовольствие от такого просмотра не уменьшилось ни на грамм. Видеть силу своего мужчины всегда приятно.

Алан завершил тренировку через пятнадцать минут, обмылся магией воды, переоделся, и вошел в палатку. Ринавель уже заканчивала накрывать на стол, так что парень спокойно сел во главе, дождался, когда она закончит, и сядет рядом.

- Доброе утро, душа моя.

- Доброе утро, дорогой. Приятного аппетита.

- И тебе.

Два салата, яичница с беконом, солонина, хлеб... пусть и не разносолы, но этого вполне хватает, чтобы поддерживать мышечную массу ведьмака, для чего требуется много еды. Ринавель же лопала салатики, кусочек хлеба, и простую яичницу на сале. Запивая все это богатство травяным взваром. Девушка с тихой улыбкой наблюдала, как муж уминает все подряд. Хороший аппетит, еще одна черта сильного и здорового тела. Женщины ценят подобное на генетическом уровне, и эльфки не исключение.

- Спасибо, было очень вкусно, - Алан мягко поднялся из-за стола, и при этом, чувствовал себя капельку голодным. Наедаться он не любил, а потому предпочитал заканчивать с едой именно в такой момент. Прикрыв глаза, он привычно отрегулировал работу ЖКТ, чтобы получить из пищи всю возможную энергию и вещества, и тут же открыл, словно бы просто моргнув. Понадобилось всего лишь мгновение на то, что некогда занимало полчаса напряженного умственного труда. Опыт решает!

- Я рада, - кивнула эльфка, и мановением руки прибралась на столе. Осталась только совершенно чистая посуда, которая взлетела, и исчезла в рунной сумке девушки.

- Ловко, я так пока не умею.

- Научишься.

- Само собой, - кивнул Алан. Потребовалось бы три заклинания, чтобы сделать нечто подобное, тогда как жена умудрилась сделать все одним. Интересный фокус, нужно будет попробовать. - Ты почему не в Дол Блатанне? Помнишь наш уговор?

- Помню, дорогой, но ужиться с этой сукой Финдобаир не смогла. Она сдала своих! Нас сдала! Погибли почти все!

- Зато у эльфов теперь есть своя земля, свое, пусть и небольшое, но место в этом мире, где права людей и эльфов равны. С точки зрения Истории, это верный шаг, хотя, чисто по-человечески - свинство и бесчестье, несомненно. Даже, я бы сказал, коварство. Но... как бы то ни было, а своей цели ты все-таки добилась. Собирайся, мы идем домой.

- Ммм... да. Я помню уговор, дорогой. - Кивнула эльфка, и вытерла одинокую слезу, пролитую по потерянным братьям и сестрам. - Ты как знал, что пройдет двадцать лет, и все закончится.

- Не то, чтобы прямо знал, скорее - надеялся. Ну и помог немножко. Незаметненько.

- Спасибо, муж. - Ринавель вспорхнула со своего места, села к нему на колени, страстно поцеловала, и вскочила на ноги. - Идем.

- Цинтра теперь принадлежит Нильфгаарду, так что поживем в Каэр Морхене. Потом, когда война закончится, переедем в мое баронство в Метинне.

- Интересно. Я там еще ни разу не была.

- Вот и побываешь. Баронесса Вейли, - Алан усмехнулся, и встал со своего стула. Пора собираться, и телепортироваться в Каэр Морхен. Скоро там состоится бой с эльфами из другого мира, так что хорошо бы приготовиться, и подтянуть друзей.

Не прошло и часа, как во дворе древнего замка, оплота ведьмаков, раскрылся портал, и оттуда вышли двое, ведьмак и эльфка.

- Ну, вот мы и дома, по крайней мере, на некоторое время.

- Ты даже про поместье под Цинтрой не говорил так... тепло. Это действительно твой дом, дорогой.

- Так и есть - это мой дом. - Алан вдохнул полной грудью, и показал на центральную башню: - Устраивайся. Скоро нам предстоит бой за существование этого мира, так что готовься, милая.

- С кем воюем? - спокойно спросила девушка, и поправила лук за спиной.

- С эльфами из другого мира.

- Че... го?

- Они хотят забрать Цири, княжну Цириллу, потому что она может ходить по мирам, как ты по заднему двору. Сейчас эльфы могут перемещаться меж мирами весьма ограниченно, а потому Цири их лучший вариант. Они пришлют Дикую Охоту за ней, а наша задача надавать ушлепкам по зубам.

- И что, эта Цири действительно так важна?

- Если ты не желаешь увидеть, как этот мир погибает и погружается под многометровые слои льда, а вся жизнь уничтожается, то да, она важна. Потому что только она может остановить этот ужас. Если захочет, конечно. Старшая Кровь, это не только возможности, но и огромная ответственность. Как, собственно, и любая другая сила, если смотреть правде в глаза.

- Вот как... Тогда ладно, - Ринавель посмотрела куда-то на небо, и нахмурилась. - Даже эльфы бывают неправы.

К чему она это сказала, Алан допер только через пару секунд. Конечно, эльфка не желала сражаться с эльфами, но с такими ставками, все выглядит совсем иначе.

- Я уйду на пару часов. Буду собирать должников и друзей, предупрежу, что скоро может понадобиться их помощь против Дикой Охоты, а ты, устраивайся пока. Заодно подумай над тем, как укрепить замок, хорошо?

- Ладно, подумаю. Иди уже. Чем быстрее уйдешь, тем скорее вернешься.

Алан открыл портал, и вошел в него, исчезая в глубинах подпространства. Ринавель тяжело вздохнула, и пошла гулять по замку, переваривая новости. Драться с эльфами ей действительно не хотелось, но после поступка Францески фен Дабаир, она совсем иначе взглянула на мир, и то, что раньше не подвергалось сомнению, нынче обрело жутковатые глубины. Раньше она боязливо относилась к Знающим, но теперь, она смотрела на них с презрением. Все меняется, и она не исключение. Столь долгая война вообще отлично вправляет мозги, так что когда она закончилась три года назад, Ринавель увидела этот мир совершенно иначе. Она родилась намного позже, чем произошло Сопряжение Сфер, аж через два века, и основная резня эльфов прошла мимо ее восприятия. Основное отторжение к людям она взяла из воспитания, и слов старших. Но когда узнала их поближе, нашла крайне мало отличий между людьми и эльфами. Конечно, есть разница в продолжительности жизни, и многом другом, но основные побуждающие мотивы те же! Муж, опять же, дети, все это постепенно меняло ее, а война завершила изменения. В ее сознании эльфы и люди стали совершенно одинаковыми разумными.

Прогуливаясь по замку, она с улыбкой замечала следы работы мужа. Мебель знакомого стиля, отделка кое-где, и вроде бы мелочи, но они казались ей такими родными! Этот замок постепенно расцветал в ее восприятии чем-то знакомым и теплым, переставая быть недружелюбным, подозрительно отчужденным и суровым. Девушка обошла все комнаты, спустилась на кухню, осмотрела погреба, качая головой от их заброшенности и пустоты, и вернулась обратно на кухню. Щелчком пальца разожгла огонь, и повернула рунную сумку на сторону живота. Из нее стали вылетать кастрюли, сковородки, мясо, зелень, ножи... Ринавель принялась за готовку, ведь муж скоро вернется, и будет голоден.

Девушка улыбнулась, и легко выпустила это исконное женское тепло наружу. Словно бы сама атмосфера замка за мгновение переменилась. Дом, да, именно дом. Теперь Каэр Морхен ощущался именно так.

День ото дня, Каэр Морхен менялся. Алан забил погреба едой и вином, вернулся к отделке замка, устранению сквозняков, побелке потолков и обновлению интерьера. Делал мебель, создавал рунные улучшения стен, постепенно зачаровывая замок на века вперед, но все это шло фоном. Большую часть своего времени он посвятил тренировкам с силой Старшей Крови, налегая именно на мощь Времени, а не пространства, и по-новому составлял мутации своего тела, на сей раз, с учетом более полного понимания Старшей Крови. Дело это не быстрое, действительно сложное, но очень интересное. Время от времени отвлекался, чтобы разгрузить мозги, и с огромным удовольствием занимался магией. Теперь, когда она практически не кончалась, да еще и с местом силы под боком, ведьмак двигался вперед с огромной скоростью, познавая все новые заклинания, а поднявшийся контроль позволял ему не отставать от нормального мага.

Ринавель иной раз выходила во двор, садилась на ограждение, и хрустя яблоком, наблюдала за его тренировками. В магии он понимает не меньше своей жены, но подход совсем другой. Он словно бы препарирует каждое заклинание, разделяет его на функции, чтобы в итоге оперировать не грубыми и костными заклинаниями, а функциями, составляя из них то, что ему нужно прямо на ходу.

Эльфка не могла нарадоваться на такую оживленность своего благоверного, а деятельный ведьмак жил так, словно не замечал времени. Он все делал в свое удовольствие, и все же, каждое движение было не бездумным, а имело четкую цель, намерение, смотрящее далеко вперед.

Залы украшались один за другим. Драпировка стен, лакированные деревянные панели в библиотеке, зачарованные на вечное горение факелы и свечи... Зачарованные иглы, вышивающие гобелены со сценами из жизни ведьмаков в разные времена, увековечивающие их подвиги. Зал славы с экспонатами, от оружия, до засушенных голов тварей. Кельи, превратившиеся в просторные комнаты с помощью зачарования, как в пространственной палатке, в чем помогла Ринавель. И, конечно, канализация, которую без магии было бы просто невозможно провести во все комнаты замка. В горе, на высоте главной башни, появился огромный резервуар с магической системой поддержания чистоты воды, в который каждый день телепортируется снег, и превращается в воду. Трубы с горячей водой, идущие в стенах и полах, стали системой обогрева. Все это было бы невозможно без магии превращений, которая требовала изрядных затрат энергии, но она же помогала Алану развиваться как магу.

Замок менялся буквально ежедневно, и становился все прекраснее. На полах появились ковры, которые в принципе невозможно запачкать, на окнах - шторы. Наверное, у женщин это в крови прописано, и даже помести ее в пещеру, там тут же появятся эти штрихи уюта. Эльфка подтвердила это мнение походя, затребовав нужные тряпки. Тяжелые портьеры на больших, высоких окнах главной башни, легкомысленный тюль в кухне... Ринавель вносила штрихи женской магии повсюду, создавая наброски искренности и утверждая здесь свою "руку". Впрочем, это не мешало, даже наоборот.

Май 1272 года.

Весемир передернул плечами, проходя сквозь завесу иллюзорного рунного щита, закрывшего перевал и долину около Каэр Морхена, и прижал медальон к груди, чтобы не прыгал, как бешеный. Мягко отвел рукой плющ, которым зарос проезд, и выехал в долину.

- Эээ...

Каэр Морхен изменился. Весемир не зимовал здесь в эту зиму, но дело точно не в этом. Замок весь оброс плющом, и даже многометровая главная башня оказалась вся в зелени, по самую маковку. Камни замка покрылись белой замазкой, превратившей их в плоские, без единого зацепа стены. Сторожевые посты на широкой стене обзавелись крышами, и даже отсюда, с горы, зоркие глаза старого ведьмака разглядели удобные пуфико-стулья на постах.

Разбитые окна замка снова оказались на своем месте, не видать ни одной дыры в стенах, которые постепенно появлялись в последнее время. Крыша конюшни, которую он своими руками латал три зимы подряд, полностью обновлена, как и бани на заднем дворе. Дровницы заполнены под завязку, а по двору ходят какие-то незнакомые люди!

- Какого хера?.. - Удивленно выдохнул белоголовый от седины старик, и поторопил лошадь, спускаясь с перевала по широкой, рассчитанной на телегу, дороге. Когда он подъехал к воротам, то мост был уже опущен, а сами они, открыты. Краем глаза он заметил, что ров очищен, и по нему течет вода Гвенлеха, как и было задумано строителями изначально.

Ведьмак с какой-то ностальгией смотрел на то, как ему кланялись слуги, а конюшенный, паренек, лет четырнадцати, с залихватской вихрастой копной рыжих, как пламя волос, принимает его лошадь. Когда-то давно так все и было, а долина полнилась людьми, работающими на Каэр Морхен, но с тех пор много воды утекло. Весемир прошел через плац, поднялся ко входу в замок, и вдруг замер. У входа его ждал сюрприз, которого он ну никак не ожидал увидеть. Изысканно одетая эльфка улыбалась ему, приветливо и легко, и все бы ничего, если бы он не был с ней знаком лично, причем в их последнюю встречу, она была командиром крупного отряда белок! Тогда она не выглядела столь блестяще, однако даже так впечатляла некогда великого ходока и охотника до женщин. Теперь же, эта красавица вполне способна свалить наповал сотню самых сильных мужчин, едва лишь улыбнувшись.

- Весемир, рада видеть тебя живым, - поздоровалась эльфка, но использовала именно то приветствие, которое используют ведьмаки в Каэр Морхене.

- Рад видеть тебя живым... живой, - привычно ответил ведьмак, и потряс головой. - Алан, сукин сын! А ну выходи! Что за чертовщина здесь творится!!!

- А я тебе говорил! - Раздался голос Алана с балкона. - Надо было сначала дать ему бочку лимонной водки, и шлюху, а денька через три переходить к великосветской беседе!

- Дорогой! - Возмущенно крикнула юная на вид леди, и фыркнув в лицо Весемиру, подобрала юбки и вошла в замок. - Что стоишь? Входи! Это твой дом...

Весемир тяжело вздохнул, и вошел под знакомые своды, вот только даже внутри все переменилось! От былого аскетизма убранства не осталось и следа. Грубые камни пола покрыли ковры, Стены пиршественной залы занавешены большими гобеленами, а на одном из них, он с удивлением узнал самого себя, молодым и дерзким, с мечом в руках, перерубающим шею ослизка в окружении горящей деревни. Это действительно было. Давно, но было! Лет так семьдесят назад! Старик стал разглядывать другие полотна. Он узнавал лица братьев, и даже мог вспомнить истории, расказанные под этой крышей, причем ими же, которые описывали некоторые из отраженных сцен.

- Привет, брат. Рад видеть тебя живым, - в пиршественную залу вошел Алан, без доспеха, в дорогих одежах дворянина, но без украшательств и прочего. Статный, высокий, красноголовый, он был в этом месте совершенно естественным, тогда как Весемир в грязном доспехе, заляпанном чьей-то кровью, и воняющий прогорклым потом, казался чужим. Однако, так было всего несколько секунд, потому что Алан подошел к нему, и крепко пожал предплечье, не обращая внимания на грязь и запах. - Садись, выпьем. Или сначала в баню?

Красноголовый ведьмак щелкнул пальцем, и тут же из-за портьеры показался слуга:

- Чего желает ваша милость?

- Баню затопить, и готовить пир. Весемир вернулся домой.

Слуга поклонился, и моментально ушел.

- Охренеть! Алан, что ты сделал с нашим домом?!

- Немного... модернизировал. То, что мы ведьмаки и охотники на чудовищ, вовсе не значит, что нужно жить, как бездомные. Это наш дом, наше наследие, наша гордость, Весемир. Пойдем, покажу, что тут к чему.

- Пойдем!

Они шли по замку, а Весемир никак не мог успокоиться. Краны с горячей и холодной водой в каждой комнате, чего нет и во дворцах монархов, едва не добили его старое сердце. Зал Славы, где Алан собрал все свидетельства побед и поражений ведьмаков, отогрел сердце старого ведьмака, а шикарные комнаты с теплым полом и мебелью, которая и венценосным не снилась, довершили разгром. Весемир выбрал себе комнату, и когда Алан оставил его обустраиваться, вдруг забавно так захихикал. Наконец, его хихиканье перешло в натуральный ржач, а потом все затихло, но если бы кто-то заглянул в апартаменты старейшего из ведьмаков на всем континенте, то увидел бы нерушимую гордость на его лице, и две дорожки слез, проложившие себе путь на пыльном, изрезанном дорогами печалей, лице могучего старика. Застыв на долгие минуты, Весемир вдруг ощутил, как на его плечи ложатся мозолистые от мечей руки всех ведьмаков Континента, придавливая грузом ответственности, но эти же руки дают огромную, непомерную мощь его телу, чтобы ее удержать.

- Ну, Алан, сук-кин ты сын, - старик покачал головой, и улыбнулся, как давно не улыбался, легко и светло.

Вдруг раздался негромкий стук в дверь, и ведьмак непривычно ответил:

- Чего?

- Господин Весемир, бани готовы, - проговорил мальчишеский ломающийся голос из-за дубовой толстой двери.

- Хорошо, уже иду.

Ведьмак подхватил чересседельную сумку, и вышел из апартаментов. Иначе эту шикарную комнату просто не назвать, при всем желании. В сопровождении служки, он дошел до бань, которые выстроились длинной чередой у самого горного отвеса. Раньше тут стояла одна набольшая баня, а теперь полтора десятка, и у каждой своя прихожая, своя парная, своя мойка.

- А там что? - спросил Весемир, показывая на еще один ряд таких же "домиков", но в долине. С этого места их как раз видать хорошо.

- Это бани прислуги, помывочная и стиральня. А здесь, господские бани.

- Хм... - Нечасто ведьмаки господами бывают, обычно все совсем наоборот. Впрочем, случается, конечно. - Ладно, показывай, что тут к чему.

- Да, господин. Здесь прихожая, за дверью мойка и душ, а из нее можно в парную попасть, кости прогреть. На полке в мойке есть мыло для волос, только... ну... оно жидкое... зелье, в общем. Отдельно мыло для тела, тоже зелье. Господин сам делает в зельеварне. Бают, что эти зелья здоровью прирост дают. - Пацан даже подергал себя за шевелюру, удостоверяя этот факт. - Да и против вшей помогает.

Весемир хмыкнул, и кивнул, мол, намек понятен. Он и впрямь завшивел, но раз уж тут зелье... В общем, через пару часов он буквально выпал из бани, избитый еловыми вениками мальчишки, и почему-то совершенно счастливый. Давно он не чувствовал себя настолько чистым и свежим. Видимо, зелья Алана и впрямь помогают.

Одевшись в чистое, он вернулся в замок, и поднялся к себе. Буквально тут же вошла служанка, и сделав книксен, принялась прибирать его грязные вещи и доспех, чтобы отнести в чистку. Мечи не трогала, хозяин предупредил, что они зачарованы. Девушка оказалась молоденькой, приятной на вид, и под взглядом Весемира смущения не испытала. Собрав все что нужно, и увязав в узелок, она спокойно повернулась, и спросила:

- Господину сегодня кровать согреть?

- Сегодня пир, а после него... да, было бы неплохо.

- Я буду, - спокойно кивнула барышня, и ушла с узелком. Она уже оценила Весемира, и против совсем не была. Этот "старик", весь как стальной, никакой дряблости или признаков старости, кроме седины в волосах, в нем нет, а вот внутренняя сила - очень даже.

Весемир ошарашенно покачал головой, вспоминая, как гостил в замке графа Лихта, в Аэдирне. Вот точно такое отношение было и там, только служанки были намного страшнее лицом, и немытые. Но в остальном, один-в-один. И где Алан нашел таких красоток?.. Да хер бы с ним "где"! Главное, как Ринавель аэн Саэфернэ это дозволила?!!

- Нет, это не Каэр Морхен, это бордель! - Весемир рассмеялся, но был чертовски доволен. Стоит заметить, что все эти чисто внешние красоты его мало взволновали. Главное, что сама суть Каэр Морхена, осталась прежней. Это место, истинная колыбель ведьмаков Школы Волка, и это их дом, а ковры, слуги и прочие красоты этого не изменят.

- Ну что, Весемир, рассказывай, - Алан отставил кружку, и посмотрел на брата внимательными желтыми глазами.

- Что тебя интересует?

- Например, почему ты не зимовал здесь?

- Собирался, вообще-то, но остался на зиму в Аэдирне. По весне хотел вернуться, но встретил Белого Волка, а тот получил письмо от Йенифер. Вот вместе и пошли искать.

- Нашли?

- Нашли, - спокойно кивнул старик. - Она в Вызиме обосновалась, при дворе Императора Эмгыра.

- Интересно, как Дани умудрился найти к ней подход? Он, наверное, так и продолжает искать Цири, хотя я не понимаю, на кой хер это ему сдалось. Он же женился на лжеЦирилле, так что правит Цинтрой легко и без сопротивления. - Алан провел длинными пальцами по подбородку, явственно задумавшись над политической ситуацией на Континенте. Нильфгаард завершает войну в Темерии, идут бои, но осталось совсем недолго до того момента, когда от нее ничего не останется. Просто еще одна провинция Нильфгаарда, и не более того. Даже не протекторат и не колония.

- Этого не знаю. Свяжись с Геральтом, он точно знает, если, конечно, не сидит в темнице королевского дворца в Вызиме. - Весемир хмыкнул, и отпил из своей кружки. Ведьмакам бокалы не по размеру...

- Зачем? Завтра свяжусь с Йенифер. "Адрес" ее мегаскопа я знаю. Ты мне лучше скажи, что с вашими ксеновоксами случилось? Ни твой, ни Геральта, не отвечает. Ламберта занесло к черту на рога, Эскель вообще в Ковире. А ваши молчат. Как и ксеновокс Калена.

- Кален погиб два года назад, в Аэдирне. - Весемир хмуро мотнул головой, а Алан тихо чертыхнулся.

- Кто?

- Граф Форсайд. Кален был ранен после охоты, а граф его давний недруг, выследил его, и добил.

- Думаю, я посещу этого человека. Позже.

- Алан, мы ведьмаки и не охотимся на людей...

- Вот именно. Мы охотимся на чудовищ. Нужно быть настоящей тварью, чтобы добивать раненого ведьмака, только вышедшего из тяжелого боя. Впрочем, могу пообещать, что перед тем, как срубить ему голову, я ознакомлюсь со всей ситуацией, и только потом решу, что делать. Ладно, - Алан отмахнулся от возражений. Смерть старого друга его огорчила, потому что привыкнуть к такому просто невозможно. А если получилось, то пора и самому ведьмака нанимать, ибо тварью стал. Чудовищем.

- Хер с тобой, сам разбирайся. Давай лучше помянем.

Они молча выпили, и с минуту молчали, пока в залу не вошла Ринавель аэн Саэфернэ. Она изящно проскользила над полом, и села на подготовленное для нее кресло.

- Отчего такие хмурые?

- Калена поминаем. Лихой был ведьмак.

- Мне жаль, - на мгновение прикрыла глаза эльфка, и подняла бокал с красным вином, после чего молча отпила, и присоединилась к молчанию. Она помнила этого ведьмака. Он был на свадьбе ее дочери, вместе с Геральтом, был и на свадьбе сына, а после муж рассказывал, что нанимал его для самых разных дел по всему Континенту. Даже в Офир засылал один раз. Кален был из тех ведьмаков, которые частенько голодали из-за отсутствия заказов, но обычным наемником становиться не желал ни в какую. Он был именно ведьмаком, и отличным, к тому же. Так что Алан поддерживал его в тяжелые времена, давая заказы на определенные ингредиенты, используя информацию от агентов, и таким образом находя нужных тварей. Впрочем, Кален был такой не один.

И Геральту, и Эскелю, и Ламберту, и многим другим перепадали от него заказы в разные времена, потому что Алан поддерживал Орден ведьмаков, как только мог, пусть и старался делать это незаметно...

На следующий день, Алан открыл портал, и ушел в Вызиму. Вышел недалеко от города, и даже там повсюду конные разъезды, стража, и множество солдат в черных доспехах. Прекрасный полиморф, он превратился в орла, и взмыл в небеса. Вскоре, крупный орел приземлился недалеко от дворца, и телекинезом открыл одно из окон. Влетел внутрь, и превратившись обратно в человека, активировал серьгу, закрывающую ухо. Мгновение, и он неотличим от солдата армии нильфгаарда, гордо вышагивает по дворцу. Пришлось изрядно потрудиться, обшаривая здоровенный дворец духовной силой, однако он все же прибыл, куда нужно. Подернув носом, он с легкостью почувствовал этот запах - сирень и крыжовник. Убрав иллюзию, красноголовый ведьмак осмотрелся в комнате, отметив для себя портрет повзрослевшей Цири, карты с отметками, бумаги с донесениями, и хмыкнул. Девчонка со странными, зеленющими глазами и белыми волосами, которая осталась в его памяти, изрядно подросла, стала девушкой, и даже весьма симпатичной. Шрам на лице, как ни странно, совсем ее не портил, но придавал этакой лихости, делая княжну настоящей пираткой.

- Ну, здравствуй, малышка. Значит, мне не показалось, что кольцо кольнуло. Ты вернулась домой. Скоро увидимся, батя твой полмира перевернет, но тебя разыщет. Упорный.

Вскоре в помещении открылся портал, и Алан исчез, появившись рядом со своей лошадью неподалеку от города.

- Итак, в Велен.

Через секунду он исчез вместе с лошадкой в портале. Найти Геральта оказалось проще простого. По отзвуку его мечей, Алан поехал в лес, и ехал довольно долго, покуда копыта коня не простучали по деревянному подгнившему настилу. Алан въехал в небольшой хуторок на болоте, и его губы растянулись в ухмылке. Рука привычно потянулась за спину, и взялась за меч.

На центральной, и единственной площадке хутора шел замес. Три отвратных на вид ведьмы призывали тварей из лесов, а несколько мужчин, и одна девушка, отбивались от них, как умели. Геральт сошелся так-на-так с Бесом, и довольно старым, судя по седоватому подшерстку на шее. Вот только тварь совершенно не потеряла в силе, скорее набралась опыта. Здоровенное чудище, метров пяти-шести в холке, не меньше, напрыгивало на ведьмака, но он свободно, даже отчасти изящно уходил от ударов, и наносил свои.

- Ну, ты, брат - мазохист, - хмыкнул Алан, и послал коня в карьер, встав на седло в полный рост. Когда конь пробегал в трех метрах от твари, Алан свистнул, и топнул по крупу, отчего конь вдруг стал резко тормозить, а ведьмак разве что не взлетел в последний момент его торможения, как с батута. Приземлился точно на лопатку твари, и воткнул меч в шею чудовища под странным углом. Тут же спрыгнул, сделав полусальто, и ухватившись за меч обратным хватом, извлек его из шеи, вспарывая ее своим же весом в падении. Легко приземлился, перекатившись по земле, тем самым выходя из-под удара огромным двойным копытом, и спокойно пошел к Геральту. - Рад видеть тебя живым, брат.

- Тоже. Потом поговорим. Ведьмы...

- Да. В бой.

И два ведьмака развернулись к ведьмам, проигнорировав падающую на земь огромную тушу Беса. Павший реликт врюхался здоровенной мордой в лужу, где и застыл, пылая красными от бешенства глазами. Из его шеи лилось уже третье ведро крови, так что двигаться он не мог. Впрочем, перебитые нервы препятствовали его движениям куда более надежно.

Ведьмаки рванули вперед, но Алан прибыл раньше. Отмахнувшись пустой рукой от невесть как объявившегося утопца, отчего у трупоеда слетела с плеч голова, он буквально скользнул мимо какого-то смрадного заклинания, и вбил меч в пузо ведьмы по рукоять, которую отпустил заблаговременно. Толку в этом особо и не было, потому как пробил он только иллюзию, а меч уперся в магический щит. На мгновение, он увидел ведьму без мерзкой иллюзии, и хмыкнул про себя. Красотка, бля. Если бы не светящиеся гнилостно зеленым светом глаза, то она бы не уступила в красоте чародейкам, однако ее внешность, пусть и красивая, но простоватая, деревенская. Без малейшего налета благородства. А лицо хранит на себе добрую половину грехов человечества.

Ведьмак притянул к себе зачарованный меч, и ударил по навершию Аардом. Снова притянул, и снова Аард, и так более двух десятков раз, сделав из меча иглу швейной машинки. Магический щит ведьмы не выдержал даже секунды, за которую меч шнырял туда сюда более двух десятков раз, и лопнул. Меч вошел ей в грудь, и моментально вынырнул из плоти, оказавшись в крепкой руке ведьмака. Иллюзия ведьмы подернулась и исчезла.

- Кхак?..

Меч мелькнул, разрезая воздух, и голова ведьмы взлетела в воздух.

- Молча, - ответил ей Алан, и невероятно ловко пнул голову. Она сделала небольшую дугу, и влетела в руки другой ведьме, которая готовила какое-то каверзное заклинание, призывая новую мощную тварь. Голова сбила ее с ритма, а расширенные от удивления глаза головы, пробудили жестокую ярость на виновника. Ведьма подняла глаза на Алана, и только поэтому не увидела Геральта. Тот сражался с ее товаркой, а когда она отвлеклась, ударил ей в спину, метнув стальной меч, продолжая орудовать серебряным.

Стальной меч ей не повредил, но отвлек, и тварь обернулась, что дало время Алану. Его меч снова стал швейной иглой, и когда ведьма обернулась обратно, ее магический щит приказал долго жить. Меч вошел ей в прямо в сердце, после чего выскользнул из плоти, и оказался в руке ведьмака. Он щелкнул пальцем, и ведьма вдруг оказалась объята пламенем. Нечего было отвлекаться, ведь тогда она смогла бы заметить бутылочку, которую Алан подбросил над ее головой. Когда он ее поджег, вниз, прямо на ведьму, обрушился водопад жидкого пламени, погребая под дикой болью и разум, и инстинкты, и хотя бы малейшую возможность выкрутиться.

Ведьма даже не закричала. Рана в сердце убила ее почти мгновенно, а огонь только довершил начатое.

- Ты долго еще будешь возиться?! - Крикнул красноголовый, и Геральт разом ускорился.

- Аард! - Ударил он ведьму, но той было откровенно плевать на такую слабую магию. Впрочем, белоголовый и не надеялся на магию, только на то, что это отвлечет ее на мгновение. Геральт странно крутнул меч, переводя его в нижнюю полусферу, и в нужный момент наступил на лезвие сапогом, буквально топнув по нему. С его контролем внутренней энергии, это придало удару чудовищную скорость и мощь, которая слетела с клинка при ударе, видимым полумесяцем. Полумесяц физической энергии ударил в щит ведьмы со страшной силой, что тот потрескался, а сам меч, прилетевший по ней через мгновение, добил щит, и вошел в тело, перерубив ребра на правом боку. Геральт моментально надавил на рукоять, заставляя раненную ведьму наклониться вперед, и завыть от боли, выдернул меч, ударил ее по лицу сапогом, задирая голову, и снес башку одним четким ударом.

- Красиво, - не мог не признать Алан.

- Пф... Добиваем тварей.

- Ага.

И ведьмаки снова нырнули в круговерть боя. Тварей ведьмы напризывали много, больше десятка, так что пришлось потратить пару минут на зачистку.

Когда все улеглось, Алан присел на пенек, и принялся за свои мечи. Их нужно почистить, пройтись точильным камнем, хоть они и не тупятся, затем масляной тряпочкой, и только потом вернуть в ножны. Геральт в это время разбирался с тучным мужчиной, которого, почему звали Кровавым Бароном, его сумасшедшей женой, и на голову нездоровой дочерью, которая пошла в Охотники за колдуньями. Церковь в Новиграде решила нанести сокрушительный удар по всему магическому, и стать единственным источником чудес.

Радовид, король Редании, был с ними согласен, в силу своей огромной ненависти к магам и особенно чародейкам. Поговаривают даже, что он ослепил Филипу Эйльнхарт. Алан так и не понял, почему он ее ослепил, а не прикончил, однако считал это большой глупостью. Злить настолько могущественную чародейку, и оставить ее в живых - просто идиотизм. Впрочем, сколько тому Радовиду? Семнадцать? Так какой смысл ожидать от него логичных и взвешенных поступков?..

С другой стороны, за эту зиму он покорил и присоединил к Редании Каэдвен, и изрядную часть Хенгфорской Лиги, расширяясь не только на восток, но и на север. Так что, если подумать, то Радовид пятый, Свирепый, чертовски везучий щенок, дерзкий и сложно прогнозируемый для большинства политиков Континента.

Оставлять его в живых ни в коем случае нельзя, но и позволить прикончить до конца войны - тоже. В общем, временно полезная фигура.

Отвлекая от мыслей, к нему подошел Геральт, и присев на соседний пень, принялся делать то же самое - заботиться о своих мечах.

- Что это был за огонь? - спросил белоголовый.

- Напалм. Вязкая жидкость, горящая пламенем высокой температуры. Долго горящая. - Алан мотнул в сторону до сих пор горящей ведьмы, точнее того, что от нее осталось. Скелет уже прожаривается, а скоро и его не останется.

- У тебя есть еще?

- Есть бочонок. Не забудь расфасовать по мензуркам. Это вот, семьдесят грамм. - Алан вытащил из рунной сумки один из бочонков, и катнул его по земле Геральту. Следом передал десяток мензурок под зелье, а когда белоголовый ведьмак убрал дары, кинул ему ксеновокс.

- Ммм... Спасибо.

- Усовершенствованный. Прежний мог связаться только с парным. У этого пять адресатов. Больше пока не получается. Сложно делать.

- Кто?

- Красный камень, это я, - показал пальцем на свои красные волосы Алан. - Белый - Весемир, Синий - Ламберт, Черный - Эскель. Центральный, Фиолетовый, это выход на мегаскоп Йенифер.

- ... - Геральт постарался скрыть тяжелый вздох, но кивнул с искренней благодарностью.

- Ты Кейру Мец встречал?

- Хм? Интересный вопрос. Да, встречал.

- Куда она пошла?

- Я направил ее к нам, в Каэр Морхен, - скупо усмехнулся ведьмак.

- Надеюсь, не трахнул ее перед этим, а то ты у нас известный потаскун.

- Нет, Алан, я ее не трахнул. Доволен?

- Весьма. Расскажешь, что ты тут делаешь?

- Ищу Цири. Алан, как ты здесь вообще оказался?

- Приехал зачистить поля боёв. Трупоеды съедают очень многих, а я стараюсь уменьшить количество погибших после всех войн. Конечно, работать без заказа нехорошо, но лучше так, чем никак. Думаю, в этот раз, договорюсь с нильфами, они заплатят, пусть и немного.

- Хм... Значит, ты остаешься здесь?

- Видимо. А что?

- Цири. Ее видели здесь, в Велене, но я выяснил, что она отсюда ушла в Новиград.

- Логично, здесь недалеко. Ты пойдешь за ней?

- Да.

Алан покопался в своей рунной сумке, и вытащил ключ.

- Держи. Это ключ от конспиративной квартирки в трех кварталах от моста. Адрес на ключе написан. Хоть будет где жить. У тебя с деньгами как?

- Нормально, - благодарно кивнул седой головой ведьмак. - Спасибо.

Алан только отмахнулся от благодарностей:

- Мелочи. Что еще ты выяснил о малышке Цири?

- Она была ранена, но местный барон помог ей, позаботился, а она отплатила ему спасением жизни. Ослизг нагрянул, и девочка поохотилась на него. Вполне удачно.

- Молодец, - Алан улыбнулся и кивнул. - Спасибо, что рассказал. Надеюсь, что ты найдешь ее и привезешь домой.

- Я тоже надеюсь.

- Удачи на Пути, Волк.

- И тебе.

Алан встал, оседлал лошадку, и поскакал себе. Сначала нужно встретить Кейру, потому как она вряд ли пройдет сквозь его иллюзию без медальона волка, а потом нужно вернуться сюда, и все тут зачистить от трупоедов. Труды, труды, труды...

Ждать Кейру пришлось недолго. Алан так и не понял, почему она просто не махнула порталом напрямую к Синим горам, а шла каким-то зигзагом, однако, он смог ее разыскать на севере Каэдвена в небольшой забегаловке селища Нога Великана. Собственно, его так прозвали, потому что если смотреть с горной дороги, то именно так оно и выглядит - как след от огромной ноги.

Ведьмак спокойно подсел к ней за столик, и худощавая девушка с полной грудью, подняла на него большие голубые глаза. Светлые, красивые волосы приятными волнами, тонкая, изящная шея, худоватые плечи, и шикарная фигурка. Нос и губы чуть полноваты, но не портят лицо, скорее создают непривычную притягательность. Прелесть, что за девица, если не знать, какая она, на самом деле, интриганка.

- Чего тебе, ведьмак?

- Белый Волк сказал, что ты идешь в Каэр Морхен.

- Без особой радости, - огрызнулась она. Алан хмыкнул, представляя ее реакцию на то, что она увидит по приезду, но промолчал. Молча кинул перед ней медальон волка, и встал из-за стола. - Зачем мне этот медальон? - Догнал его голос чародейки.

- Без него не пройти. Просто держи при себе.

- А... Хорошо.

Алан махнул рукой, и ушел из таверны, а вскоре и из села. Он вернулся порталом в Велен, и направил лошадку к лагерю нильфгаардцев, где быстро договорился на отлов трупоедов в окрестностях, по два серебра за пару клыков. А дальше, дело привычное. Неприятная, кровавая, но работа, которая реально спасет множество жизней. Он раскидал рунные камни по огромной площади вокруг бранного поля, и смог почувствовать ауры всех тварей в округе. Заседлал лошадку, и две недели не слезал с седла, собирая клыки и головы тварей, и только после этого вернулся за оплатой. По деньгам получилось весьма недурно - почти сорок золотых, так что ведьмак потянулся всем телом, сбрасывая усталость, и порталом ушел в Каэр Морхен.

Въехав в ворота, Алан спрыгнул с седла, а конюший принял гордое животное, уводя в стойло. Кобылке предстояла чистка, помывка, кормежка, и прочие приятности. Ведьмаку, впрочем, тоже, стоит заметить, потому как вонял не слабее своей лошади, а то и похуже. Пройдя через двор, вошел в замок, замечая, как с его приходом ускоряются слуги, и хмыкнул про себя. Дворецкий моментально появился перед ним откуда-то из теней, и почтительно спросил:

- Бани приготовить?

- Да.

- С возвращением, господин.

- Угу.

Он прошел дальше, и на встречу вышла Ринавель аэн Саэфернэ. Мягкая грация кошки, великолепное платье, и внимательные глаза, которые моментально прошлись по его телу, отыскивая раны. Не нашли. Эльфка улыбнулась, и не смотря на то, что доспех был покрыт грязью, и мозгами альгуля, обняла мужа, а после и поцеловала.

- Кажется, тебе придется идти в баню со мной, - чуть хрипло сказал Алан.

- С удовольствием.

- Снова ты? - Раздалось сверху. По лестнице спускалась Кейра, явно стараясь выглядеть представительно.

- Снова я. Здравствуй, Кейра. Как тебе гостеприимство ведьмаков?

Чародейка поморщилась в ответ. Она шла сюда, думая, что будет скрываться здесь от Радовида, в грязи и холоде с голодом, а когда пришла, обнаружила разве что не дворец! Даже придраться не к чему! В общем, с одной стороны ей все понравилось, а с другой, ее сильно раздражало, что сорвать гнев, накопленный в последнее время, не на чем, и не на ком. Доставалось от нее, в основном, слугам.

- Неожиданно неплохо, - высокомерно ответила чародейка, на что Алан только хмыкнул. "Неплохо ей"...

- Таких условий нет даже у королей. Впрочем, плевать на королей, я хочу в баню. Дорогая, идем?

- Пойдем, муж.

Кейра застыла на лестнице с открытым ртом, и только хихиканье слуг из прохода сбоку, разрушало ошеломленную тишину.

- Ринавель аэн Саэфернэ - жена этого ведьмака? - Ошарашенно прошептала Кейра, глядя им вслед. Переварить такую новость непросто, как ни посмотри. Знай она об этом раньше, и политика Севера могла бы измениться в корне, многие годы назад. Конечно, одна из ближайших советниц короля Темерии Фольтеста, не могла не знать, как выглядит Рина Фольц, и уж конечно, она не могла не узнать эльфку Ринавель аэн Саэфернэ. Их невероятное сходство долго не давало ей покоя, а сегодня, сейчас, они сошлись в одну фигуру. А если этот красноголовый ведьмак ее муж... то это получается, что он ее муж! То есть, Алан Фольц! Ведьмак! - Стоп, если он ведьмак, то как у них могли быть дети?

В голове чародейки настал полный сумбур, который она решила пока отложить. Слишком много непонятного и нелогичного вокруг нее происходит. Бедные ведьмаки живут во дворце, отделанном так, как не каждый король может себе позволить, имеют водопровод в каждой комнате с горячей водой, ходят по коврам, и им прислуживают вышкаленные слуги. Один из этих ведьмаков, похоже, имеет жену, которая является женой Алана Фольца, что делает его подозреваемым в том, что он сам и есть Алан Фольц. В общем, муть какая-то вокруг творится.

Чародейка тряхнула волосами, и ушла к себе в апартаменты. Самое время связаться с заклятыми подругами из Ложи, и кое-что у них разузнать. Глядишь, паззл и сложится. Как-нибудь...

Глава 9

Глава девятая.

Время тянулось спокойно, недолго и не быстро, однако лето подходило к концу. В один из дней, Алан ощутил странное чувство, будто бы кто-то проламывается сквозь рунную иллюзию, причем делает это грубо, на одной лишь воле. Он коротким телепортом ушел ко входу на перевал, и увидел забавное зрелище. Недалеко от входа стояли две лошади, а у костра засела огромная груда мышц, иначе и не скажешь. Громадный, накачанный сверх всякой меры человек, спокойно точил два коротких меча, которые в его руках выглядят, как ножи. Алан ощутил его ауру, и понял, что перед ним ведьмак, но не Волк, это точно. От него несло не виверной, а василиском.

Змей.

Алан вышел за иллюзию, и спокойно присел к костру.

- Рад видеть тебя живым, ведьмак, - произнес красноголовый. Лысый кивнул, и проговорил в ответ:

- Рад видеть тебя живым, ведьмак. Хм... Ты Алан де Вега?

- Ты Лето из Гулеты?

- Красноголовый Собиратель Клыков, - хмыкнул Лето, проведя своим коротким мечом по лысой голове. Раздался довольно громкий скрип. Прозвище, заработанное в день встречи с одиозной чародейкой, а главное, когда он вынес из шахты головы десятков вампиров.

- Убийца Королей. - Ответил ему тем же ведьмак. - Зачем ты здесь?

- Геральт, Белый Волк, предложил мне убежище в Каэр Морхене.

- В таком случае, проходи. Друг Геральта, мой друг. - Алан подбросил медальон Волка, и Лето с легкостью его поймал. - Без этого не пройти.

- Угу.

Вскоре они вошли на перевал, а после и в замок. У ведьмака школы Змеи от всего вокруг глаза стали по орену, и все же, он моментально адаптировался к переменам.

- Мендель тебе все здесь покажет, будь как дома, брат. - Алан оставил Змея на попечение дворецкого, а сам вернулся к медитации, из которой и вырвал его визит собрата.

Осень постепенно входила в свои права, и в замок вернулся Ламберт. Первым же вечером он посрался с Лето, нагрубил Кейре, и едва не начал подкатывать кокосики к Ринавель. Стоит заметить, что последнее было именно шуткой, просто херовой, но... это же Ламберт! Ну кто, ради всех богов, станет ожидать от него хорошей шутки?

Язвительный, вечно злой, Ламберт, пример ведьмака, который совершенно не желал им быть, и все же, был одним из лучших. Он выживал там, где гибли другие, и не за счет своих запредельных умений, а за счет неискоренимой злости в душе, которая давала ему силы идти вперед, когда не мог бежать, и ползти - когда он был не в силах даже идти. Однако, как ни странно, злобным он вовсе не был. Его даже плохим человеком не назвать, если на то пошло, а вот циничным, это запросто.

Через пять дней после него, вернулся Эскель. Ведьмаки так нажрались по этому поводу, что весь замок качался, а пьяный в дым Алан врубил иллюзию музыки незабвенного Луи Армстронга. Труба шарашила офигенный блюз, тогда как контрабас жарил басы так сочно, что казалось, стекла дрожат. Потом, под иллюзию минусовки песни "Мельницы", слегка расчувствовавшийся Алан спел "оборотня", и аж протрезвел. Жена изволила гневаться, для чего демонстративно спустилась из спальни, этакой волшебной феей, полной красоты и врожденного изящества. Самое забавное, что гневалась она не из-за пения, а из-за того, что он не пел ничего подобного ей!

Постепенно, ему стало казаться, что мир качается вместе с ним, с его пением, и в какой-то момент, все совершенно исчезло. Видимо, моргнул...

Поутру проснулся под столом, голова лежала на чем-то теплом, но быстро выяснилось, что это бок замковой псины - Дори. Сильно укачивало из-за дыхания собаки, и тошнило, а в голове буквально набат бьет. Алан поднялся, и шатающейся походкой пошел в баню. Затопил ее, слегка похмеляясь отменным каэдвенским стаутом, и пропарился, выводя из тела оставшуюся в нем с ночи гадость. Через час он отправился на утреннюю тренировку, ибо тот факт, что он изволил отдохнуть с братьями, вовсе не отменяет ежедневной "повинности". Впрочем, сам он считал ее удовольствием, так уж сложилось.

Ринавель проснулась довольно рано, и с улыбкой. Муж вчера открылся с новой стороны, и стоит заметить, у него неплохой голос, как и песни. Утро оказалось солнечным, выпавший вчера снег растаял, так что девушка вылезла из-под одеяла, накинула прозрачный халатик из чудесного восточного шелка, и вышла на балкон. Удивленно хлопнув пышными ресницами, она углядела мужа на тренировочной площадке! И это после вчерашнего загула, когда он буквально отключился под столом!

- Его ничто не остановит, - она с легкой улыбкой покачала головой, и вернулась в комнату, приводить себя в порядок и одеваться. Новый день!

Где-то около полудня, Алан вернулся в замок. Утренняя тренировка перешла в долгую медитацию, а она, в свою очередь, в практику с энергией Старшей Крови. Он стремился расширить временной домен, который уже мог покрыть окружность с диаметром в семьсот двадцать два метра.

Упорные тренировки дают свой результат, это приятный факт. Алан никогда не был талантлив в чем-то. Все, что он умеет, ему пришлось буквально выгрызать, достигая вершин мастерства невероятным упорством, и там, где талантливый человек прошел бы легко и просто, ему приходилось копать подкоп в бетоне, чайной ложечкой. Впрочем, это и было его талантом - неотступно следовать своей цели, каждый день, каждый час, каждую минуту, если понадобится.

Отменно отобедав, Алан пошел в библиотеку. Стоит заметить, что там не было книги, которую он бы еще не прочел, включая паршивую беллетристику и занудные труды по строительству колодцев в горной местности. Так что, он писал свои, придумывая детские сказки с моралью и предостережением, стараясь научить детей тому, что делать нельзя, и как защититься, если понадобится, от некоторых тварей. Главная сложность состояла в том, чтобы эти произведения легко читались, и информация усваивалась, а не проходила мимо мозга. Приходилось потрудиться, чтобы придумать нечто действительно интересное, потому что поначалу получались сказки "братьев Гримм", причем в первом издании и без редактуры. Море крови и страха. Читать такое детям просто нельзя.

Конечно, он занялся этим не только из гуманных побуждений, но и ради интереса, однако занятие пришлось отложить. Кто-то вошел в периметр иллюзорной защиты, а вскоре, появился перед воротами. Алан вышел наружу, и встретился глазами со странными, сиреневыми глазами чародейки.

- Йенифер, рад приветствовать тебя в оплоте Ордена. Проходи.

- Алан. Мне нужна комната, принеси мне двимеритовый порошок, и еще мне понадобится кое-что из ингредиентов...

- Йенифер... - Она его, кажется, даже не услышала, продолжая раздавать приказы, и тогда он воздвиг свою ауру. Чародейка замерла на полуслове, и до нее стало доходить, что она что-то не то или не тому человеку, сказала. - Наконец-то благословенная тишина. Следуй за мной. Молча!

Брюнетка фыркнула, но пошла за ведьмаком. Молча, хотя на ее языке вертелось много сложносоставных предложений, где цензурными были только предлоги. Но, как только они дошли до самого замка, чародейка ошалело замерла. Все было совершенно не так, как она себе представляла. Ни обшарпанного временем замка с проломленными химерой воротами, ни дикой бедности обстановки, все совершенно наоборот! Каэр Морхен сверкает богатством, как дворцы королей, всюду суетятся слуги, а ходить приходится по шикарным коврам, и даже они зачарованы! От стен несет мощнейшей защитной магией, с которой может сравниться только Аретуза с ее щитами и зачарованиями!

- Какого... тут происходит? - Прошептала себе под нос чародейка.

- Мендель, засели госпожу чародейку в апартаментах мастера Геральта. Покажи ей здесь все, пусть устраивается. Приставь к ней служанку. И прикажи затопить ей баню. - Ведьмак фыркнул, и развернувшись, пошел в библиотеку. - Вечером, за ужином, мы обо всем поговорим, Йенифер. Устраивайся. И не хами здесь никому, будь так добра. Рад видеть тебя живой, женщина.

Ведьмак ушел, а Мендель манерно поклонился шокированной Йенифер, и повел в воздухе рукой, приглашая ее следовать за ним.

- Да какого?.. - Она тряхнула черными волосами, и пошла за слугой. Нужно поскорее разобраться, что здесь происходит, и приступать к делу.

Йенифер быстро устроилась, разложила мегаскоп, кое-какие бумаги, и принялась за рассчеты. Они с Геральтом выяснили, что Цири прибыла на Скеллиге с каким-то эльфским чародеем, после чего они прыгнули в Велен, оттуда в Новиград, и снова на Скеллиге. Затем ушли в море на лодке, но на следующий день лодку прибило к берегу, и в ней был странный уродец. Чародей был проклят эльфами Дикой Охоты, да так мощно, что из эльфа, он стал мерзким уродцем в метр ростом, который даже говорить не может. Местные из Врониц, куда его продал купец, дали ему имя Ума, и неспроста. Это единственные звуки, которые он может производить, вот и весь секрет. Как оказалось, Цири рванула в Новиград, чтобы найти способ расколдовать своего ушастого "принца", и даже нашла, судя по тем сведениям, что добыл Геральт.

Цири нашла артефакт, но чтобы его зарядить, ей пришлось обратиться к крайне отвратительному человеку, и все пошло не по плану. После этого, девушка исчезла. Благо, что Геральт прикончил Ублюдка (и в прямом, и в переносном смысле, потому что это его реальное погоняло - Ублюдок Младший), и забрал артефакт. Йенифер снова посмотрела на филактерию, и тяжело вздохнула.

- Цири, где же ты, дочка?..

Чародейка потрясла головой, и вернулась к работе. Когда Геральт приедет на своей Плотве вместе с Умой, у нее уже должно быть все готово. Нет времени на тяжелые мысли.

К ужину Йенифер спустилась во всем черном, кроме довольно закрытой белой блузы под изящным пиджачком-корсетом. За большим столом она увидела до крайности странную компанию. Ведьмаки-то понятно. Весемир, Эскель, Ламберт, Алан, почему-то сидящий во главе стола. А вот две чародейки, одна из которых Кейра, мать ее, Мец, а вторая Ринавель аэн Саэфернэ, да еще и в Каэр Морхене, это совсем уж из ряда вон. Йенифер вдруг посмотрела на них со стороны, и увидела себя третьей чародейкой за столом. Компания подобралась на удивление невероятная.

Ведьмаки пили и травили байки, а чародейки наслаждались своими разговорами. Политика, магия, вот их интересы, но все трое прислушивались к мужской части стола, с удивлением понимая, как сильно простые ведьмаки влияют на политику огромных стран. Эскель, который спас посла Нильфгаарда на балу в Туссенте, и тем самым сохранил статус кво Княжества, или Ламберт, уничтоживший стаю оборотней с Оборотнем-вожаком во главе, которая буквально заперла город на Яруге, и тем самым заморозила торговлю, что могло повлиять на экономику как минимум трех стран. Алан, зачистивший поля битв в Темерии, и спасший сотни жизней с обеих сторон конфликта... Все эти мужчины действительно влияли на политику Континента, походя, легко, но невероятно активно. Нельзя сказать, чтобы они не осознавали этого. Тот же Геральт прекрасно понимал, что в ту ночь, когда он расколдовал дочь короля Фольтеста, он сильно подсобил Капитулу, и дал по зубам многим другим могущественным силам Континента. Не мог не понимать. Идиотом он не был никогда. Собственно, он постоянно вмешивался в политику, так что просто привык обдумывать свои действия наперед не хуже Йенифер или Трисс Меригольд.

- ...хах! Да вообще черти что. Просто представьте на мгновение. Этот урод реально насиловал всех троих сестер, годами. Как графиня могла этого не знать? Знала, конечно. - Алан презрительно фыркнул, и кинул ножку курицы на тарелку, впрочем, там и остались одни только кости.

- И что ты с ним сделал? - Мрачно спросил Весемир.

- Кастрировал и отрубил правую руку. Если быть совсем точным, то лично я его только связал, и оставил охотничий нож рядом с ним. Остальное тройняшки сделали сами.

- Нихера себе! - Ламберт почесал в затылке, и буркнул: - Я бы просто прикончил, да и всех делов.

- Нельзя, - с пониманием глянул на него красноголовый. - У девчонок травма была, глубочайшая. Они бы просто не подпустили к себе ни одного мужика, даже самого хорошего. Нужно было помочь, открыть краник, дать выместить свои страхи, свою боль, ярость... там такой коктейль, не передать словами. Мне и делать ничего не пришлось. Просто оставил нож. Они его поначалу реально исполосовали, но ни одной смертельной раны не было. А потом, уже рассудочно меж собой переговорили, и такое вот наказание ему выдумали. Жестоко? Может и так. Зато и девчонки не останутся в одиночестве.

- И чего, думаешь, помогло? - Спросил Эскель.

- Через пару лет я заезжал к ним в замок по пути. Они все замуж повыходили. Логично, в общем-то, красотки все, как одна. Буквально - тройняшки все-таки.

- Повезло, - покачал головой Весемир.

- Повезло, - кивнул Алан. - Они могли стать жестокими кровавыми маньячками, убивающими мужей, например. Легко.

Ведьмаки сменили тему, а чародейки переглянулись, моментально обмениваясь мнениями об этой истории ментально. Стоит заметить, что каждая испытывала отвращение к вышеупомянутому графу, а дочерей жалела. Три вполне циничные, битые жизнью чародейки, видели разные стороны человеческой натуры, так что прекрасно понимали, на что люди способны, как в хорошем смысле, так и в плохом.

Стол полнился рассказами, разговорами, но вскоре дамы разошлись по комнатам, а мужчины продолжили сидеть до самой полуночи, после чего тоже расползлись.

Через пару недель, Каэр Морхен снова гудел. В замок вернулся Геральт, и словно только того и дожидаясь, лег первый снег.

Белоголовый ведьмак приехал не один. На Плотве он вез странного уродца, на которого возлагал большие надежды в поисках своего ребенка предназначения, своей дочери, занявшей много места в его сердце. Первым его встретил Весемир, подготавливая к переменам, но Геральт еще снаружи углядел, что нет пролома, оставленного во время нападения бандитов пару лет назад, ворота, опять же, на месте, а значит, все отремонтировано. Вряд ли Весемир стал бы этим заморачиваться, а если бы и стал, то подобное дело заняло бы его лет на пять, если не больше. Но чем дальше он шел, тем больше изменений видел. Не сказать, чтобы они ему не нравились, но это место стало ощущаться совсем иначе. Брутальный замок превратился во дворец, он стал другим.

Вдруг относительную тишину двора разрушил громкий звук, а следом за ним затрепетали стекла в окнах.

- Опять взорвалось, - флегматично отметил Весемир.

- Что там происходит?

- Госпожа Йенифер магичить изволит, да не одна, а с помощницами. - Весемир хмуро оглянулся, и добавил: - Хоть кроватями из окон не бросается, уже хорошо.

- Чего? Какими кроватями? - Геральт посмотрел на него, но вдруг что-то забрезжило в его глазах. - Она что, выкинула мою кровать в окно? Хорошая была кровать.

- Угу, отличное дубовое основание. Трисс всегда говорила... - Старик вдруг заткнулся, буркнул: - Сами разбирайтесь, - и тяжело вздохнув, повел ученика в замок. - Ничему не удивляйся.

- Хорошо.

- Ну-ну...

Конечно, не удивляться у него не получилось. С другой стороны, на лице Геральта вообще довольно трудно заметить хоть какие-то проявления эмоций, а играть с ним в покер сядет только последний идиот. К вечеру, когда он пришел в себя, сходил в баню, и переоделся в чистое, Геральт спустился на ужин вместе с черноволосой чародейкой. Алан знал, что попариться они ходили вместе, но не осуждал. Чем бы дитя ни тешилось, главное, чтобы по душе. К тому же, не ему их поучать. Он тоже ни разу не против с женой уединиться, так что все вполне честно.

Все сели ужинать, и если чародейки наслаждались пищей, то ведьмаки ели свободно, грубовато, и клали на этикет болты, кроме, пожалуй, Алана, но тот хоть и соблюдал большую часть застольного этике на автомате, но не отставал от братьев по количеству съеденного и выпитого.

Наконец, все откинулись на спинки кресел, а некоторые, не будем показывать на Весемира пальцем, и вовсе расстегнули пуговку на штанах, чтобы в пузо влезло побольше вкуснятины.

Ламберт не выдержал и спросил:

- Йен, ты не расскажешь, что собираешься делать? Особенно мне интересно, на кой хер тебе потребовались части вилохвостов.

- Ламберт, я же сказала, что расскажу все завтра.

- Да ладно тебе, Йен, - судя по тону, попросил Эскель. - Завтра вот-вот наступит.

- Ну ладно, так уж и быть, - явственно смилостивилась чародейка, но голос Алана ее опередил:

- Она хочет с помощью недоделанного Испытания Травами расшатать телесную суть проклятого, чтобы после этого снять проклятие, Ламберт. Весьма дельно, я полагаю.

Над столом повисла тишина. Йенифер недовольно посмотрела на красноголового ведьмака, а вот Ламберт стал явственно заводиться. Эскель смотрел на чародейку и хмурился, а Весемир начал вставать, но прежде чем эта ситуация разразилась матами и взаимными обвинениями, Алан продолжил:

- Есть как минимум два других способа снять проклятие, но ни один из них не дает гарантии.

- А этот, сука, дает?! - Возмутился Ламберт, выплескивая негодавание.

- Несомненно. - Припечатал Алан, на мгновение воздвигнув ауру сильнейшего за этим столом, и даже чародейки не смогли бы этого оспорить. - Этот даст гарантию, Ламберт. Иначе я был бы первым, кто запретил бы проведение ритуала, хотя бы потому, что я раньше всех понял задумку Йенифер.

- Но!..

- Эскель!

- А если этот уродец - Цири? Ты готов рискнуть ее жизнью? - Перебил брата Геральт.

- Это несомненно не Цири. В вашем Умке нет и капли старшей крови. Это эльф. Йенифер не могла не ощутить его ауру, да и ты, Геральт, халтурщик. Мог бы и научиться за эти годы, что ли, - Алан покачал головой, выражая недовольство ленью бывшего ученика.

- Эльф? Значит - эльф... Уже чуть проще, - кивнул белоголовый.

- Я хотел бы попробовать снять проклятье болиголовом, - хмуро заявил Весемир.

- Старик, проклятье, как минимум, четвертого уровня, если не пятого. Болиголов не поможет, - покачал головой Алан.

- И все же, прежде чем подвергать его испытанию Травами, я хотел бы попробовать другой вариант.

Красноголовый ведьмак безразлично пожал плечом - ему было откровенно плевать. Хочет, так пусть пробует. Все равно это ничего не изменит.

- Пусть он попробует, - моментально вылез в поддержку Весемира Ламберт.

- Тоже думаю, пусть Весемир попробует. Хуже не будет. - Эскель уверенно кивнул.

- Да на здоровье, - ехидно хмыкнула Йен, и взяла изящными пальцами бокал. - А ты чего молчишь, Геральт?

- Алан, конечно, мог и раньше сказать, что понял твою цель. Он разбирается в проклятьях намного лучше меня, так что я ему верю, но если Весемиру так хочется, пусть попробует.

- Кстати, что ты имел ввиду, когда говорил про другие варианты? - Спросил Весемир.

- К примеру, накормить проклятого веселушками. В малых дозах они снимают боль, но в больших, уносят в видения. Если у проклятого действительно могучая воля, то через видения он может снять проклятие изнутри, буквально разорвать его энергетику своей волей. Это очень трудно и маловероятно, но возможно.

- Я о таком и не слышал никогда, - покачал головой Весемир.

- Веселушки? Хм... что-то знакомое, - Геральт серьезно задумался на пару секунд, и хлопнул ладонью по столу. - Точно! Веселушки! Этой травкой нельзя кормить скеллегских берсерков. Ни в коем случае.

- Еще бы, - хмыкнул Алан. - Они же моментально обратятся в медведей. Все их ритуалы полиморфии основаны именно на этой травке, так что это их слабое место.

- А ты откуда знаешь? - Ошарашенно посмотрел на него Геральт.

- Интересовался полиморфией в свое время, и этот вариант прорабатывал, но он оказался совсем дерьмовым и крайне тупым. В том смысле, что такой вот полиморф теряет огромную часть интеллекта.

- Я не знал.

- Теперь знаешь.

- А почему такая проблема с интеллектом? - Заинтересовалась Кейра Мец.

- Потому что они не люди со второй формой медведя, а...

- Медведи со второй формой человека! - Допер Ламберт, о чем громко сообщил всему столу.

- Садись, пять. - Хмыкнул Алан. - Разум у них человеческий, но физическая база, сам мозг - медвежий. И пусть разум постепенно подтягивает мозг, но даже на своем пике берсерки более склонны с рефлекторным и инстинктивным реакциям, и крайне мало думают. Да и редко, если на то пошло. С их силой и мощью им это и не нужно. Берсерки со Скеллиге, это плохая копия носорогов из далекой Зеррикании. Те, правда, подслеповаты, но с их весом в пять тонн, и силой ног, это не их проблемы. Никто в джунглях не заступит им путь.

- Мда, идиотизм какой-то. Как на Скеллиге вообще находятся желающие для такого преобразования? - Кейра презрительно хмыкнула.

- Ты не учитываешь еще и того, что народ гибнет в процессе, и только один из семнадцати может превратиться. Большинству просто не хватает духовной силы. Так что они остаются медведями с обрывками человеческой памяти, и не более того. Всего лишь звери, что равнозначно гибели. И все же, культ процветает, и будет процветать. На Скеллиге полно идиотов, жаждущих силы любой ценой. Земля "героев", - Алан рассмеялся, и пусть никто его не поддержал, но ему было плевать. Он смеялся не над ситуацией, а над воспоминанием про один заказ в тех местах.

- И чего ты ржешь? - Буркнул Эскель.

- Да был у меня один заказ. Девушка брата разыскивала, и я пошел по следам. Братец у нее охотник не из последних, следы скрадывал профессионально. В общем, я применил пиромантию, и нашел идиота. Он оказался в логове этого культа, и готовился к прохождению ритуала. Валялся пьяный под грибами и веселушками. В общем, я сказал его сестре, что парню, вероятнее всего, кирдык. Как думаешь, что она сделала?

- Это же Скеллиге, - пожал плечом Эскель.

- Вот именно. Она поперлась прямо туда, и вломившись прямо в середине прохождения ритуала, чуть все не испортила. Братец ее, бар-р-ран, не смог победить медведя, и едва не исчез, и мне пришлось связать их разумы. К сожалению, я вынужден был сопровождать девицу в этот вояж по закоулкам медвежьего мозга в поисках одного придурка. Нашли, конечно, забитого в самый дальний уголок подсознания, и девица... Начала его избивать. Кулаками! Представляете? Вот уж пацан взбеленился! Так его и вытянули из подсознания, пока он в запале был, да натравили на медведя. А пацан возьми, да победи. В общем, стал берсерком, а потом и сестра его. Боевая девка, слов нет. Жрец, правда, хотел ей отказать, потому что в культе только мужчины, но... Демоны, против этой бабищи даже я бы не пошел по своей воле. Кулаками машет, закачаешься! Ха-ха-ха-ха-ха! Короче, жрец отхватил в хавальник, и согласился. Ты просто прикинь - баба победила на кулачках берсерка. Нормально, вообще?! Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!..

Вот теперь его смех поддержали, по крайней мере, ведьмаки. Уж они в кулачном бою понимают!

- Вечно ты попадаешь в такие места, куда ворон костей не заносит, - рассмеялась Ринавель.

- Я такой! Я могу! - Преувеличенно важно, даже горделиво кивнул Алан.

- А какой еще вариант снятия проклятия у тебя есть? - Спросила Йенифер.

- Паршивый. Убить его на пару минут. А когда проклятие слетит за отсутствием магии, вернуть к жизни. Вероятность прикончить урода насовсем, процентов в восемьдесят, а вероятность снять проклятие около двадцати. Впрочем, шансы на выживание у него в этом случае все равно выше, чем в твоем.

- Кха! Да ты просто маньяк какой-то! Менее смертельно опасные варианты есть?

- Конечно, но их результативность минимальна. От прямого выкачивания магии, чтобы проклятью было нечем питаться, до переливания крови. Еще можно шандарахнуть уродца молнией, чтобы активировать все ресурсы его тела и разума на выживание. Тоже иногда помогает. Ну и последний довод - вызвать демона или джинна. С проклятьями лучше работают демоны, так что и выбор соответственный. А можно вселить в него демона, и когда тварь разберется с проклятием, изгнать его. Главное не проворонить момент, когда демон уже сделал свое дело, но не начал модернизировать тело на свой лад, потому что это уже не так просто вернуть к норме.

- Беру свои слова назад. Ты не маньяк, ты чертов псих! - Йенифер смотрела на Алана так, словно у него вдруг рога выросли, и копыта вместо рук.

- Да ладно тебе, твои собратья еще не то вытворяли, да и сейчас, бывает, отжигают неслабо. А нам потом приходится разбираться. - Алан усмехнулся, но как-то зло.

- Эт точно, - кивнул в поддержку Ламберт.

- Весемир, ты когда займешься своими пробами?

- Да вот прямо сейчас и пойдем в горы. - Старый ведьмак встал, и пошел на выход.

- Ждем тебя утром с хорошими вестями. - Алан черпанул кружкой из деревянного ведерка, и приложился к жгучему напитку. - Кха! Это что за байда?

- Мучильня! - Гордо провозгласил Ламберт. - Половина спирта, и половина "белой голубки". Весчь!

- Мощная "весчь", - кивнул ему Алан, и отпил несколько глотков.

- Так, мы пошли, - Йен поднялась, и увела чародеек с собой. Глядеть, как три ведьмака надираются в хлам, никому из девушек не хотелось.

- Поне-е-есла-ась!..

Алан проснулся через пару часов после рассвета, то есть, около десяти часов утра, зато выспался капитально, казалось, что он не захочет спать еще как минимум полгода! Спирта ни в одном глазу, похмелья тоже нет, да еще и очнулся в собственной кровати. Шикардос! Жаль только, что Ринавель уже встала, так и не дождавшись, когда он проснется.

Вспомнив, что сегодня у него встреча с агентами (через мегаскоп, как всегда), и рассылка приказов по отделениям бизнеса, Алан поморщился, но забрасывать дела только потому, что у него тут, видите ли, Судьба Мира решается, он не собирался. В общем, одно другому не мешает, а пачка писем уже ждет своего часа, продумана и написана.

Поднявшись из теплой постельки, ведьмак ступил босыми ногами на теплый пол, и удовлетворенно хмыкнул. Скоро зима, дубак, а пол... теплый. Приятно. Горячая вода в трубах отапливает башню, а все, что для этого потребовалось, это десяток рун. Конечно, стоимость чисто денежная, довольно велика, но лет за десять-двадцать - если считать чисто дрова - окупится.

Разогнав кровь в теле в десяток мощных движений, Алан умылся, оделся, и прихватив меч, пошел вниз. Время утренней тренировки, на которую ушло чуть больше полутора часов, закончилось почти в полдень. Ну и плевать, зато выспался, как давно не высыпался.

Завтрак получился поздний, больше похожий на обед, но это почему-то совершенно не тронуло. В отличие от магии, которая шла мягкими волнами с подвального этажа. До скрежета зубовного знакомые волны магии, будили крайне неприятные воспоминания о том времени, когда он сам проходил Испытание Травами. Алан доел, спустился вниз, остановившись в дверях, и осмотрел диспозицию.

На Унылом Альберте, как прозвали стол, на котором проводилось Испытание Травами, лежит уродец. Йенифер замерла над ним, медленно изливая на его тело магию, и поддерживая его от распада. Даже отсюда, Алан чувствовал, что заклинание для нее непривычное, а потому, отработанное из рук вон плохо, отчего сильно повышается опасность для проклятого эльфа. Вокруг этой мизансцены потерянно бродят в ожидании ведьмаки и чародейки, кроме разве что, Рины. Эльфка сидит в углу, и вяжет что-то вроде шарфа. Алан хмыкнул, вспоминая, как учил ее вязать. Сам он научился этому по памяти, и время от времени приторговывал шарфами и шапками в путешествиях, если долго не было заказов, а до ближайшего банка далековато. Но только в тех случаях, когда никому не требовалась медицинская помощь, потому как он часто работал и целителем горестей телесных, при отсутствии заказов. Не будучи фанатом голодовок, он имел выбор, на чем заработать.

- Мягче, Йенифер. Ты слишком сконцентрирована на сжатии магической силы. Отпусти ее немного, и сосредоточься на поддержании векторов распределения. Я отлично знаю это заклинание, а вот ты, видимо, не очень. Твой объект проклят, поэтому воздействовать на него магией крайне сложно. Нет смысла пытаться вбить в него свою магию, позволь ему самому ее поглощать. Перенастрой вектора на лоб, горло, сердце, живот, пах, и темечко. Вот так... Еще мягче. Молодец. Видишь, у нас, людей, как и у эльфов, на все есть встроенный Создателем механизм выживания, нужно только знать, как его активировать. И не нужно будет продавливать. Ты отлично справляешься, Йенифер.

- От... ва... ли, - отвлеклась от полной концентрации чародейка. Она тут не первый час стоит, и весьма устала, пусть теперь и стало изрядно легче. Все же, Алан дал очень дельные советы, она подобных тонкостей просто не знала.

- Как скажешь. - Красноголовый отвернулся от нее, и перевел взгляд на жену. - Дорогая, пойдем, погуляем! Денек выдался чудесный, солнечный. Чего в четырех стенах сидеть? Все равно ничем помочь мы сейчас не можем.

- А пойдем! - девушка легко поднялась, и пара вскоре вышла.

- Пф... тоже... мне, - все же фыркнула занятая по самые брови чародейка, и перестала отвлекаться.

- Интересные у него познания в магии, - хмыкнул Весемир.

- И не только, - сплюнул на пол Ламберт. - Я надеялся, что больше не увижу этот стол.

- Я его сохранил, - Кивнул Весемир. - На всякий случай, вдруг пригодится... Я уже стар...

- Конечно, у каждого старика на чердаке должен быть пыточный стол. - Серьезно так кивнул Ламберт. Он вообще был не в восторге ото всей этой затеи, но терпел почти молча. В общем-то, его усилия сводились к тому, чтобы просто не мешать Йенифер, и не сбивать ее с настроя.

Время потянулось, как резиновое. Час за часом черноволосая чародейка поддерживала Умку магией, и постепенно слабела сама. Геральт старался поддерживать ее рассказами, чтобы она не уснула, а за окном день подходил к концу, и стало темно. В какой-то момент, чародейка почувствовала, что настал самый подходящий момент для снятия заклинания, и шепнула Геральту:

- Сейчас, готовь Филактерий!

Заряженный магией в месте Силы, он вполне мог принять в себя проклятье, которое из него и явилось, а главное удерживать до его разрушения. Весьма интересный артефакт, стоит заметить. Геральт открыл артефактную шкатулку, и через мгновение стал свидетелем того, как чародейка стала буквально вытягивать проклятие из изуродованной фигрки, а когда это получилось, то метнула его в Филактерий. Ведьмак моментально закрыл крышку, и аккуратно отложил артефакт на стол. Фигурка, изломанная и покореженная проклятьем еще мгновение назад, вдруг поплыла, и постепенно превратилась в голого эльфа. Его сложно назвать красивым, или хотя бы притягательным. Темный разумный, полный негатива, словно бы носит над головой тучу.

- Черт! Не смей! - Йенифер ударила руками, источающими мощные разряды молний, ему прямо в грудь, и эльф резко вздохнул, выходя из комы, куда едва не нырнул.

- Это эльфский Знающий, - кивнул Геральт.

- Ты его знаешь? - спросил Весемир.

- Видел, - кивнул Белый Волк. - Ты меня слышишь? Понимаешь? - Наклонился он над приходящим в себя эльфом.

- Где Цири? - Напряженным, металлическим голосом, спросила Йенифер у эльфа.

- Спрятана... Остров... Туманов. Но... там не... безопасно... Охота...

- Чего Охота хочет от Цири? - Взял слово Геральт.

- Силы... Старшей Крови... Чтобы открыть Врата... Этого нельзя допустить... - Просипел Знающий. У него едва были силы на разговор.

- Остров туманов, где это? - перешел к насущному Геральт.

- Повсюду... и нигде...

- Слушай, Знающий, мы снимали с тебя заклятие не для того, чтобы в загадки с тобой играть! - Рявкнул Ламберт. Его эта вот атмосфера вообще не радовала, скорее наоборот, изрядно бесила. Он и в хорошем-то настроении не душка пушистая, а в паршивом и подавно.

Эльф что-то невнятно зашептал на своем языке, и с его руки взлетел яркий кружок света.

- На Скеллиге... Плыви за ним... Во тьму. Торопись... Быстрей! - Белоголовый ведьмак легко поймал светлячок рукой. - Я пытался защитить ее... но проклятие... Охота еще не нашла остров... Пока... Это вопрос времени... Но если она уйдет... Они найдут ее... Сразу...

- Хватит, Геральт, - Йенифер почувствовала, что эльфу стало хуже от этих разговоров, но особенно, от использованной магии. - Смерть еще не отпустила его.

- Он придет в себя?

- Не знаю, ты сам видел, все прошло хуже, чем я рассчитывала.

- Но лучше, чем могло бы, - в помещение вошел Алан. - Что, не терпится рвануть на Скеллиге, Геральт? Не спеши. Эльф прав. Как только Цири покинет остров, ее засекут навигаторы. Нужно подготовить все на этой стороне, прежде, чем идти за малышкой.

- Да. Нужно подготовиться. Нам нужны еще чародейки, - Йенифер по привычке давит за чародеек, но привычка - вторая натура, так что и винить ее не в чем.

- Не только. Нам понадобятся отличные воины. Геральт, собирай друзей и должников, я займусь тем же. Как будешь готов отправляться, скажи. Я пойду с тобой.

Алан вышел из подвала, и поднялся наверх. Осталось дождаться, когда белоголовый будет готов к походу, и можно будет приступать к плану.

Глава 10

Глава десятая.

Два всадника переглянулись. Они стояли во дворе замка, а лошади под ними чуть пританцовывали от утренней осенней прохлады. Геральд взглядом спросил: И?.. Алан так же ответил: Ща все будет. Красноголовый ведьмак завел руку за спину, и чуть коснулся меча, отправляя сигнал на активацию портала, и передал силу Старшей Крови. Портал раскрылся и ведьмаки въехали в него прямо верхом, разве что чуть пригнулись.

- А? Где мы? - Удивленно осмотрелся Геральт.

- Эта река - Сансретур.

- И на кой мы сюда пришли? Это же далеко на юге, в Княжестве Туссент!

- Порталом мы сэкономили много времени, и потратим пару дней на то, чтобы сделать тебя сильнее. Поверь, лишним не будет, особенно с учетом того, что именно нам предстоит. Едем, Геральт.

- У нас нет на это времени, Алан, - покачал головой ведьмак, и стал разворачивать лошадь.

- Брат, просто поверь мне. Я не сделаю тебе ничего плохого. Поехали, это недолго, и я доставлю тебя в Новиград и на Скеллиге. Слово даю. К тому же, если ты откажешься, то получишь по голове, и я отволоку тебя силой. Сколько ты уже в третьей сфере, и не можешь сдвинуться с места? Много лет! Так нельзя, нужно двигаться дальше.

- Но почему сейчас?

- Раньше ты был занят, Геральт. То влезал в политику, то путешествовал, то дрался с магами. Потом умирал... В общем-то, раньше было просто рано. Твой разум был просто не готов двигаться дальше, как и твое тело.

- А теперь я, значит, готов?

- Теперь у тебя есть стимул. Едем, брат. Время не резиновое.

Они подъехали к самой реке, и спешились. Привязали лошадей, и через портал вошли сразу в лабораторию профессора Моро. Алан мог бы сразу открыть портал именно сюда, но ему нужно было добиться согласия Геральта на относительно нейтральной земле. Ставить перед фактом он просто не хотел - считал если и не предательством, то чем-то совершенно неправильным.

- Неплохая лаборатория. - Геральт стал осматриваться, переходя от одного прибора к другому.

- Была, пока я ее не обчистил до такого вот жалкого состояния. - Алан усмехнулся, и позвал собрата с собой. - Идем, нужно прикончить парочку сколопендроморфов. Это единственное место в мире, где есть мутировавшие в нужную сторону сколопендроморфы, причем это случайность. Забавно все сложилось, Судьба, не иначе.

Конечно, два ведьмака с легкостью справились с задачей, и вскоре на руках у них было три яйца этих загадочных тварюшек.

Алан действовал быстро, сосредоточенно, и на вопросы Геральта отвечал довольно отрывисто, в итоге выдав ему один из своих дневников, где проводил расчеты для Геральта. Все же, у них разные тела, разная степень принятия мутаций и сотни других моментов. Когда Геральт закончил с чтением, то получил на руки странный полупрозрачный шарик.

- Это что?

- В этом шаре я сохранил сотни "единиц" магической энергии из разных мест силы. Ты, я думаю, знаешь, что для принятия каждого процента мутации, можно либо долго и нудно поглощать энергию из мира, либо быстро поглотить новый вид магической энергии в местах силы, ведь в каждом месте они чуть-чуть разные. Я выяснил, что для раскрытия мутации школы Волка, требуется энергия "желтых" источников, то есть не воздушных или огненных в своей сути, а земляных. Они имеют тысячи оттенков, поэтому постепенно собрал несколько сотен. Это было совсем непросто.

- И что мне со всем этим делать?

- Твой коэффициент принятия мутации 0,89. Осталось одиннадцать процентов до состояния гроссмейстера-ведьмака, а новую мутацию лучше всего накладывать на полноценного гроссмейстера. Так что сейчас ты поглотишь одиннадцать золотистых искорок, потом поваляешься в отключке несколько часов, а когда очнешься, я как раз закончу с сывороткой. Вопросы?

- ... - Геральт ошарашенно смотрел на Алана, и в его голове крутилось очень много вопросов. - Почему ты раньше это не показал? Почему не помог остальным? И почему помогаешь мне?

- Геральт, все, в общем-то, просто. Нужен определенный уровень силы, чтобы принять эту мутацию. В изначальном виде, ее мог бы принять любой, но это сделало бы ведьмака калекой, не способным развиваться дальше. В принципе, Весемир, наверное, смог бы выдержать преобразование, но он был создан очень давно, и слишком стар телом для этого. Скорее всего, мутация его прикончит. Мне, правда, жаль. Думаю, лет через десять, Эскель сможет пройти процедуру, и лет через сорок - Ламберт. Я готовил вас к этому с самого начала наших занятий, но вы... У каждого из вас своя травма в голове. Вместо того, чтобы стремиться к силе, развиваться изо всех сил, вы влачите жалкое существование. Все дело в голове, Геральт. Всегда. Тебе вот, повезло. Ты смог принять свою сущность ведьмака, и постепенно развивался. Ламберт... Он в перманентной ярости на самого себя, и на то, что он стал ведьмаком. Это ограничивает его, и в то же время, дает силы, чтобы выживать. Эскель... Ну, с его проблемой мы, по большей части, разобрались, а сейчас он постепенно разбирается с ментальными последствиями шрамированной рожи. Как будто, это хоть что-то значит! - Алан даже рукой взмахнул в возмущении. - Главное, какой человек, а не то, есть у него на лице шрамы, или нет.

- Ты просто не знаешь, о чем говоришь... - Возмутился Геральт.

- Это я-то не знаю? Ты хоть представляешь, как я выглядел, когда сбежал из Ковирской тюрьмы-на-воде? Да Эскель со шрамами рядом с тогдашним мной, просто королева красоты!

- Ты был в тюрьме? - Удивился Геральт.

- Дважды, вообще-то. Один раз в Ковире, и один раз в Эббинге. Был там один графенок... впрочем, о нем я уже рассказывал, совсем недавно.

- Мда...

- Короче, Геральт, прекращай мне мозг ебать. Поглощай магию, и примемся за дело.

Алан отмахнулся, и вернулся к формуле мутагена.

Геральт хмуро уселся в медитацию, и шар покинула первая искорка, которая вдруг расплылась по воздуху золотистой волной, вливаясь в грудь ведьмака. За ней пошла следующая искорка, и следующая. Геральту становилось все хуже и хуже, а его мутация продолжала раскрываться. Конечно, это большая нагрузка на организм, так что его температура взлетела, сердце билось неровно и быстро, почти двенадцать ударов в минуту. Это быстро для ведьмака. Геральт ускорял свой обмен веществ, и сам избавлялся от токсичных соединений, формирующихся в процессе сверхбыстрой мутации. Организм сходил с ума, и только разум удерживал его на плаву.

Прошел день, за ним второй, и только утром третьего дня, Геральт пришел в себя. Алан дал ему поспать пять часов, и погнал в вертикально стоящий гроб, где и запер, тут же врубив подачу мутагенного газа.

Усевшись перед капсулой, Алан спокойно медитировал, подкачивая Геральту то магию, то духовную силу, и помогая пройти мутацию как можно быстрей и мягче. Помнится, когда-то, Алану потребовалось много времени для этого подвига, но у него не было помощи. Теперь же, Геральт завершил первичную мутацию всего за шестнадцать часов. Конечно, эта мутация будет раскрываться еще долго, годы, если не века, без заветного шарика с искрами магии. Но даже то, что есть прямо сейчас, это огромный шаг вперед.

Геральт очнулся, и тут же уснул. Он уже не видел, как Алан обмыл его тело магией, как одел, как перенес порталом в Новиград, и устроил в таверне его друга Лютика. Просто проснулся, а когда осмотрелся, то понял, где находится, и усмехнулся. Алан, вечно такой скрытный, грубоватый, требовательный и даже злой по воспоминаниям из далекого детства, вдруг показался заботливым и добрым. Геральт даже фыркнул в голос от такой идиотской мысли. Где доброта, и где Алан де Вега... Пф...

Ведьмак поднялся с кровати, и потянулся всем телом. Замер. ощутив огромную разницу между привычным состоянием, и тем, что ощутил сейчас. Прикрыл глаза, вчувствовался, а когда открыл, то провел более сотни ударов кулаками в воздух, прислушиваясь к звуку хлопков!

- Зарраза, - выдохнул белоголовый, поняв, насколько он стал сильнее. Обратившись в себя, он не мог не заметить изменения в своей магии! Непривычно большое количество каналов, увеличенное ядро, уменьшенная плотность энергии, и повышенный контроль! Он щелкнул пальцем, и в некотором шоке ощутил, что может управлять пламенем Игни на совершенно новом уровне! - Если бы я только знал об этом раньше, пахал бы за троих!

- Проснулся? - Раздался голос от двери. - Собирайся, нам пора ехать дальше. Думаю, за полдня ты успеешь переговорить со всеми своими друзьями и должниками здесь, в Новиграде. Вечером открою портал на Скеллиге, если тебе не нужно еще куда-то.

- Нет.

- Тогда поторопись. Мы потратили слегка больше времени, чем я рассчитывал. Из графика не выбились, но недели на раскачку у тебя нет.

- Хорошо. К вечеру буду готов. Встретимся здесь, в "Шалфее и розмарине".

- Лады. Отправляй своих людей к Иссе. Оттуда я телепортирую всех разом.

Алан ушел. Геральд же, по-солдатски быстро привел себя в порядок, и спустился вниз, тут же встретив Лютика. Великий бард, не менее великий шпион разных государств Севера в разное время, и еще более великий бабник, был разодет так, словно собирается ко двору. Дурацкая бородка с тонкими усиками по последней моде, делали его слегка вытянутое лицо словно бы чуточку удивленным, что придавало естественный возвышенный вид.

- Геральт! Ты снова в Новиграде?! Рад тебя видеть, мой друг!

- Привет, Лютик. Не в курсе, где моя Плотва?

- На конюшне, конечно! Где же ей еще быть?! Не в номерах же! Или ты предлагаешь и ее поить лучшими винами из моего погребка?! Давай сядем, выпьем, а то ты как приехал, так все время спишь, а у меня пришла новая поставка вин из Туссента!..

- Лютик, не сейчас. У меня мало времени. Где Золтан?

- Понятия не имею, где шляется этот краснолюд, хотя должен был заниматься приемкой товара. Думаю, он скоро вернется. - Бард нечасто видел у ведьмака такое озабоченное лицо, так что сменил манеру речи в один момент.

- Ясно. Как придет, скажи ему, что бы дождался моего возвращения.

- А ты куда собрался?

- К Роше.

- Что? Опять? - Лютик воззрился на приятеля изумленными глазами, на что Геральт разве что глаза не закатил.

- Опять. Нужна его помощь.

- За нее придется платить, ты ведь понимаешь... - Напомнил Лютик.

- Не в этот раз. Он мне должен. Ладно, я поехал.

- Езжай... но подумай еще раз, Геральт. Может все это можно сделать БЕЗ его помощи?..

- Сейчас не до экономии...

- Тааак. Что произошло?

- Я нашел... почти нашел Цири.

- Что? Это же прекрасно! Где?

- На одном острове вне пространства. Неважно. Главное, как только я ее найду, появится Дикая Охота. Я собираю силы, чтобы противостоять им.

- Так, все, я еду с тобой!

- Лютик, тебе жизнь не мила стала? - Почти что рыкнул на приятеля Геральт.

- Геральт, это же малышка Цири... - укоризненно покачал одетой в яркий фиолетовый берет головой бард. Нарвавшись на скептический взгляд ведьмака, Лютик хмыкнул, и дополнил: - И материал для новой баллады конечно. - Геральт фыркнул, и пошел на выход, не слушая оправдания барда: - Но это не главное! Поверь мне!..

Алан вошел в дом Иссы в Новиграде, и не глядя на слуг, поднялся прямо в ее кабинет.

- Привет, дочка.

Полуэльфка подняла на него глаза, тут же сверкнувшие узнаванием и дочерней любовью.

- Привет, отец.

- Прости, что сразу к делу, но у тебя все готово?

- Да. Только мастера. Только лучшие из лучших.

- Сколько?

- Пятеро.

- На удивление много. Ты им сказала?

- Нет. Все равно не поверят.

- Ну, тоже верно. Были времена, когда и я бы не поверил в существование Дикой Охоты.

- Пап, а мама...

- Да, она со мной. Не волнуйся, пока я жив, никто и пальцем ее не тронет.

- Я знаю, - девушка уверенно кивнула, без грамма сомнений. - А могу я...

- НЕТ! - Жестко, подавляюще прозвучал моментальный и решительный отказ.

- Пап, я сильная чародейка...

- Я сказал - нет! Даже не думай. Вести в бой собственных детей... - Алан передернулся от одной только мысли об этом. - Так, все. Это не обсуждается. Я открою портал на заднем дворе, проследи, чтобы там никто посторонний не ходил. Когда точно, понятия не имею, но скоро. В пределах недели. Через пару дней к тебе придут два полуэльфа, Гаррик и Леонард. Они мастера лука. Поселишь их с остальными.

- Хорошо.

- Еще кто-то придет от Геральта, я не в курсе.

- Не волнуйся, всем места хватит, папа.

- Угу. Мы с мамой очень сильно любим вас, и тебя, и Родерика. - Алан обнял дочь, аккуратно и сильно. Развернулся, и молча вышел. Исса посмотрела ему в след, и расплылась в хитрющей лисьей улыбке.

К вечеру, Геральт вернулся, и немного переговорив с каким-то краснолюдом, сел за столик Алана.

- Все готово. Можем отправляться на Ард Скеллиге.

- Превосходно. У меня тоже все готово. Твои люди знают, куда идти?

- Да.

- Тогда пойдем за лошадьми.

Через десять минут темный проулок осветился вспышкой портала, и два ведьмака исчезли.

Не пошло и трех дней, как Алан вернулся в Каэр Морхен с несколькими островитянами, одним из которых был принц, а теперь уже брат королевы Керис, Хьялмор Кривоуст. Он пришел на помощь своему другу Геральту, и привел с собой таких же психов, как он сам, готовых ввязаться в любое приключение, только позови. Кроме них, Алан привел и парочку своих должничков с островов, так что компания подобралась та еще. Меж собой грызутся, как бешеные псы, но если заглянуть за имя Кланов, которые их породили, так они как под копирку - психи, жадные до адреналина и славы мирской. Ан Крайты, Друммонды, Турсеахи, независимо от кланов, северяне имеют одну общность и сходные черты характеров.

Кроме воинов, Алан привел и магов. Двое мужчин-людей, окончивших Бан Ард в разные времена, и друидессу Орнаю. Меал из Бан Арда, и Фроксий из Бругге не были сильными магами, даже близко. Их и мастерами-то назвать сложновато, однако, в такие времена даже они пригодятся, пусть рядом с Йенифер или вызванной ею Трисс Меригольд, они не представляют собой почти ничего. Но Алан взял их не из-за их силы. Эти маги были из тех, кто знаниями компенсирует разницу в чистой мощи, и если Фроксий сделал это с помощью големов, в которых стал действительно докой, то Меал пошел по пути призывателя, в чем добился не малых успехов.

Меал, с помощью Алана, много лет назад нашел одну картину. Эльфский призыватель некогда заточил в ней десятки и сотни демонов, и когда она досталась недоучке Меалу, то Алан дал ему простой совет.

- Как маг ты - дерьмо, но можешь стать властелином демонов. В твоих руках великий шанс.

Тогда разграбленное ими эльфское жилище, стало трамплином для могущества этого мага, однако из-за существования Капитула, ему пришлось скрываться, и жить в уединении, что пошло на пользу как его практическим навыкам, так и духовной силе. С тех пор Меал считал себя обязанным ведьмаку. Впрочем, долг относится скорее к тому, что Алан вытащил его башку из пасти демона, чем к совету...

Фроксий же, был спасен Аланом практически случайно. Буквально посреди леса на севере материка, в странной каменной арене, Фроксий дрался с големом, и Алан вмешался, не дав каменному уродцу раздавить мажонка. Когда бой закончился, Фроксий буквально подполз к убитому голему, и выхватил его сердце. Его руки словно раскалились, и он стал мять его в руках, пока через пару минут не преобразовал его полностью. Новое сердце голема, было всунуто туда, откуда его достали, и голем собрался вновь, но более мощным, быстрым, и сильным. Именно это стало первой ступенькой могущества Фроксия, а подаренная Аланом рунная сумка - второй. Теперь же, спустя более чем четыре десятка лет, Фроксий мог удивить любого зазнайку как своими умениями в големике, так и сумарной мощью своих "детишек". Учитывая, что этот "Папа Карла" один из немногих, кому вообще плевать, какой стихии делать голема, то можно смело сказать, что он нашел свой талант и свою нишу в мире магии. Впрочем, Капитул был не в восторге от его изысканий, и потому ему так же пришлось исчезнуть.

Оба мага не были сильными магами в классическом смысле. Они не могли швыряться огненными шарами с небес, или лупить молниями, однако в своих направлениях им не было равных и среди куда более известных чародеев и чародеек.

Ну, а друидесса Орная, была просто бывшей любовницей, и великолепно знала полиморфию. В отличие от весьма известной Филиппы Эйльнхарт, которая могла превращаться в сову, Орная имела на выбор четыре формы, и каждая опасней другой. Истинная чаровница, не использующая магию, а только лишь духовную силу, она могла вызвать или угомонить бурю, чувствовала потоки мировых энергий на недоступном чародейкам уровне, могла управлять растениями и повелевать животными. Мало кто мог бы соперничать с ней на подготовленной территории. Не уступая в силе скеллигским жрецам природы, эта женщина живет достаточно давно, чтобы превосходить их в умениях, не говоря уж про опыт.

Алан мог ручаться за каждого из этих троих, и потому позвал их на помощь, когда возникла нужда. Для должников, это отличный шанс рассчитаться по долгам, а для Орнаи, посмотреть на Дикую Охоту. К тому же, много лет назад Алан имел глупость пообещать ей это, лежа в неге после утреннего удовольствия. А она возьми, и поймай его на слове. Стоит отметить, что он предпочел бы не знакомить ее со своей женой, однако, дал слово - держи, и никак иначе.

Вернувшись в Каэр Морхен, Алан открыл еще один портал, закрыл и, подождав несколько минут, открыл его еще раз. На сей раз, сквозь него прошло несколько человек. Мастера меча, мастера лука, Золтан, с которым Алан познакомился совсем недавно, Лютик, которому по определению нечего здесь делать, Вернон Роше с какой-то коротко стриженной блондинкой с действительно шикарным телом - кругленькая попка и сочные груди всегда в цене, так сказать.

А следом за ними, из портала выскочила Исса. Портал закрылся, и Алан, недобро так, посмотрел на дочь, вот только она не собиралась отводить глаза, потому что считала себя правой. Ведьмак на пару мгновений позволил себе представить, как закидывает дочь в портал силой, но это только мечты. Она действительно отменная и сильная чародейка, и чтобы такое провернуть, придется устроить реальный бой, в котором и он и она потратят много сил, а они скоро понадобятся.

Алан мрачно сплюнул, понимая, что по своей воле дочь не уйдет, и развернувшись, повел толпу устраиваться. Всем им нужно где-то спать, что-то жрать, и кого-то трахать. Таковы все разумные, без исключения.

Время текло медленно, растягиваемое ожиданием, но каждый нашел себе дело. Маги готовились, распечатывая големов, готовя приказы порабощенным в картине демонам, или настраиваясь на природу вокруг замка и внутри него. Воины медитировали и разминались, готовя сознания и тела к скорому бою. Лучники проверяли стрелы, и жрали, как не в себя, набираясь внутренней силы, ну, а ведьмаки... Их мерное дыхание застывших в медитации тел и недовольные взвизги атмосферы под мечом Эскеля, выбравшего динамическую медитацию для подготовки, колыхали воздух. Ауры были спокойны и неколебимы, распространяя нечто вроде поля их воли.

Ведьмаки были готовы сражаться до конца.

Замок гудел как плечиный улей в ожидании скорого боя. Слуги и служанки были готовы прятаться по первому же сигналу, и если что, бежать в подземное экранированное рунами убежище.

Все было готово, и Алан вдруг расслабился. Смысла переживать просто нет, раз уж сделать что-то еще он не в силах. Единственное, что его немного беспокоило, это Исса. Упорная, как десяток ослов, девчонка, просто слов нет. Однако, он решил, что поставит ее под командование матери, у которой боевого опыта на сотню магов наберется. Глядишь, и обойдется.

Ночь прошла спокойно, настал рассвет, и замок ожил. К середине дня Алан ощутил портал Старшей Крови, и вышел во двор замка. Цири, живая и здоровая, взросленькая совсем, да и аура вон какая чистая да сильная. Княжна буквально висела на шее Весемира, и болтала ногами, с улыбкой на лице. Ведьмак спокойно подошел, и мягко обнял девушку.

- Привет, малышка.

Алан чувствовал ее ауру. Пик второй сферы, не меньше, но ее сила Старшей Крови с легкостью поднимет до четвертого... наверное. Сила велика, но насколько хорошо княжна ей управляет, это вопрос на миллион.

Сам Алан рос в силе медленно, просто потому что ее было слишком много. Изначально, он брал сорок девять процентов входящей мощи, и компенсировал ими еще сорок девять процентов входящей мощи, потому что его тело едва могло выдержать оставшиеся два процента. Это был самый первый найденный им баланс. Теперь же, по прошествии лет и тысяч экспериментов, его тело выдерживает почти двадцать процентов, и лишь сорок процентов компенсируют еще сорок. Хорошо, что хоть дар растет медленно, даже пришлось приостановить сонастройку мутаций, чтобы замедлить его рост. С другой стороны, Цири родилась и росла с этой силой, а ее тело естественным образом адаптировалось, и может выдержать даже стопроцентный поток энергии сквозь себя без особых проблем, кроме, пожалуй, истощения, но это, как раз нормально. В общем, сравнение Алан проигрывал с разгромным счетом, но именно в силе, так сказать. Уровня контроля силы Старшей Крови у Цири он пока что не видел.

- Дядя Алан, - она обняла его, и вдруг замерла. Послышался крик:

- Цири! - Йенифер увидела воспитанницу, и бегом спустилась во двор, подбежала к ней, обняла, отняла от груди, осмотрела, выдохнула: - Выросла-то как! - ...и снова прижала ее к себе. Аура чародейки буквально полыхала счастьем, да так мощно, что не почувствовать это было просто невозможно. Все вокруг улыбались, потому что не могли не улыбаться, а народу во дворе становилось только больше. Появилась и Трисс:

- Сестренка! - Крикнула чародейка, и в свою очередь обняла княжну. Конечно, она заметила, как счастливая едва ли не до слез Йенифер, целует Геральта, отчего на мгновение поморщилась. Была у них тут история.

Когда Геральта спасла Цири, вырвав из рук Дикой Охоты, он потерял память, и Трисс... В общем, она подсуетилась, и влезла в кровать Геральта. Не то, чтобы он был против, но все же, знала красноголовая чародейка, что он любит Йен, и все же, влезла, хоть и дружит с Йенифер не первый год. А когда ведьмак вернул память, то как-то у них все заглохло. Теперь вот, ведьмак восстановил отношения с Йенифер, и Трисс это все очень не по нраву, но остается только терпеть.

Терпеть и завидовать, что ощущается так же четко, как счастье Йен.

Алан хмыкнул незаметно, и погнал всех в замок на совет.

- Давайте-ка все внутрь. Нужно нас сориентировать, и направить, иначе куча мала получится. Дикая Охота скоро будет здесь.

- Что?

- Какая еще Охота?

Стали раздаваться голоса мастеров меча.

- Да не волнуйтесь вы так, это просто эльфы. Идемте. Времени мало.

Большая зала со столом в центре, оказалась буквально забита людьми. Чародейки, маги, и лучшие воины Севера, вот кто собрался здесь, если не считать одного аляповато одетого барда, который устроился на здоровенной бочке вина, и время от времени наливал из краника бокал за бокалом.

- Нет, Йенифер. Если ты хочешь остановить их высадку, то классический масштабированный щит Альзура не подойдет. Нужно...

Чародейки и маги спорили о своем, тогда как воины продолжили говорить о стратегии боя.

- Мы можем разрезать их здесь. На порталы хватит и двемеритовых бомб.

- Я смогу запретить порталы в пространстве долины на пару минут, если нас совсем задавят. Но это будет только передышка, совсем небольшая. - Внес свою лепту Алан.

- Отлично. Оставим, как план "Б". Ведьмаки могут закрывать порталы Знаком Ирден, - напомнил Весемир.

- Тоже верно. Тогда в первую вылазку идут ведьмаки под невидимостью, а мастера постараются разделить войска Дикой Охоты на отдельные "ручейки". Трисс, ты потянешь?

- Да. Только нужно заранее очертить основные места, и радиус поражения, чтобы по своим не ударить. - Отвлеклась ненадолго чародейка, и продолжила спорить с Йенифер о щитовых заклинаниях.

- Тогда так и поступим. Теперь про возможное отступление. От яруса к ярусу, друиды поставят ловушки. Плюс махакамския смесь с напалмом в нужных местах. Вполне себе заградительный огонь.

- Стоп, пока не забыл! - Привлек внимание Алан, и вынул на стол десятки странных амулетов. Они выглядят как маленькие наконечники для стрел на цепочках. - Это защита от холода и магии льда. Надеть всем. Ведьмаки и воины, берите по две штуки, лишними точно не станут. Маги и чародейки имеют защитные заклинания, а по нам будут лупить только так.

- Это дело!

- Разведка работает!

- Хоть кто-то озаботился проработкой основных моментов, - буркнул Роше.

- Не бурчи, Вернон. Не с голой жопой и хером наперевес на врага идешь, и ладно, - высказался краснолюд. Золтан вообще не стеснялся в выражениях и, кажется, считал за честь ввернуть что-нибудь этакое во всеуслышанье, а уж его сравнения и вовсе частенько повергали Алана в дикий ржач. - Скажи спасибо, что огненных муравьев на залупу не кидают для быстроты бега.

Вернон фыркнул носом, и махнул на него рукой. Обсуждение планов продолжилось, но недолго. Вдруг отчетливо похолодало, а при дыхании, из носа и рта стал вырываться пар.

Началось.

- Всем слугам замка! Прячьтесь в убежище! - Крикнул Алан, и толпа стала рассасываться по своим местам.

Ведьмаки рванули на конюшню, к лошадям. Воины бежали пешком, но им и бежать куда как меньше. Йенифер пошла на крышу главной башни, а остальные чародейки рассыпались по замку на разных уровнях.

Алан поехал вместе с ведьмаками, и ехал спокойно. Он не волновался в отрицательном смысле этого слова, он именно что предвкушал. Предстояло встретиться с воинами, которые оттачивали свое искусство веками, это ли не счастье для воина? Настоящее счастье! Возможность сражаться на максимуме! Возможность понять что-то новое о себе самом! Конечно, Алан был чертовски рад предстоящему бою...

Стоит заметить, он был такой не один.

- Гляди, Геральт, твоя чародейка как богиня молний, - Алан ехал полубоком, глядя, как замок накрывает странным куполом, пронизанным молниями, который словно бы резонирует с магией перевала и долины, не оставляя ее ни на мгновение. Это модифицированный блокиратор порталов, совмещенный со Щитом Альзура. - Мощно.

- Йен может. Спешиваемся, включаем амулеты невидимости, и потопали, - кивнул Геральт, и стал привязывать Плотву. Алан спешился, но привязывать кобылку не стал. А вдруг они не успеют вернуться к лошадям? Так у копытной хоть какой-то шанс избежать смерти от обморожения имеется.

Ведьмаки переломили палочки, и стали почти невидимы. Впрочем, как только задвигались вперед, то силуэты стало легко уловить, особенно краем глаза.

- Ох нихера ж себе! - Шепотом, но все же именно воскликнул Ламберт. Метрах в ста открылся здоровенный портал, из которого несло злой стужей, промораживая все вокруг, и пошел острый снег, как в пургу. Из этого круга стали выходить воины в странных, непривычных доспехах, а с ними какие-то твари, вроде псов, но не они. Если взять, к примеру, овчарку, вырастить ее на допинге, затем увеличить рост вдвое, и добавить немного генов крокодила, после чего скрестить со снеговиком, то... получится нечто похожее. Здоровенные, резвые твари, полные физической мощи, да еще и способные к странной ледяной магии, судя по аурам.

- Еще порталы. Их десятки. - Алан размял шею. - Надеюсь, что Меригольд не промахнется. Ну что, братья, веером?

- Угу.

И ведьмаки чуть разошлись. Никто не собирался в одного прыгать на портал, и всех, кто вокруг него. Это тупость. Нет, работать предполагается группой, четко, быстро. Один кидает двимеритовую гранату, остальные связывают Охоту боем, и последний тут же присоединяется. Все просто и кандово.

Снег под ногами заскрипел раньше положенного, и кто-то у портала, из которого вышли уже две четверки эльфов, услышал это.

- Давай!

Двимеритовая бомба пролетела над головами Аэн Элле, и громыхнула, разрывая портал к чертям, отчего он схлопнулся. Ведьмаки в полунивидимости накинулись на ушастых и их собачек. Стоит заметить, что одного точного удара в глаз или в шею, этим гончим льда хватало, чтобы отбросить сосульки. А вот эльфы оказались крепкими орешками. Ни одного ниже второй сферы! Впрочем, это логично, все же они тренируются тысячелетиями.

Алан просто упивался битвой. Столько мастеров вокруг!

Геральт работал сурово, в силовом стиле, скорее продавливая, чем побеждая тактикой и стратегией. Не было времени на красочные поединки, так что ведьмак работал на скорость, что нисколько не уменьшило его мастерства. Жестко, четко, и крайне результативно. С его меча слетали мощные дуги энергии, которые он контролировал буквально в радиусе полутора метров, оставляя за собой только трупы ушастых захватчиков. Недавное усиление принесло свои плоды! Геральт превратился в мясорубку, фыркая во все стороны кровью и отрубленными конечностями ледяных гончих и их хозяев.

Сильно выделился Лето из Гулеты. Вроде бы, такой брутальный, могучий телом, лысый, как колено женщины, мужик, но его стиль, это просто само воплощение коварства. Он использовал буквально все. Рельеф, ветер, снег, даже самих эльфов, и Алан своими глазами видел, как он заставил одного Аэн Элле зарубить другого. И это МАСТЕРА-ТО! Второй СФЕРЫ! Мастерство боя этого ведьмака просто невероятно. Алан с ним тренировался чуть не каждый день, так что знал, что от него ждать, но то, что увидел сейчас, буквально поразило и восхитило. Поистине Змей, хитроумнейший из воинов.

Ламберт был прямолинеен и жесток. Его искривленная яростью рожа так и мелькала туда-сюда, потому как-то само собой вышло, что он ушел в поддержку, но в ней он действительно понимал. За этот бой до него не дошел ни один эльф, но восемьдесят процентов гончих - дело его меча. Кажется, в этом бою он что-то понял для себя, потому что его движения стали быстрее, и словно бы легче. Алан просто не мог этого не заметить.

Зачистив портал, ведьмаки довольно переглянулись, и пошли ко второму. Там вышло даже больше эльфов и гончих, чем в первом. Снова круговерть боя, вспышки энергии Знаков, и скрежет мечей.

Третий портал... Алан покачал головой, и решительно достал пару ножей. Они зависли над его руками, и Ламберт с Геральтом сделали тоже самое. Переглянулись, и разом вынесли пятерых эльфов. Шестой отбился от первого залпа, но ножи вернулись, да еще и с разных сторон. Эльф среагировал, и поднял руку, для защитного заклинания, но один из ножей, уже отбитых им, вынырнул из снега, и вошел прямо в пах. Крик раздался такой, что мог бы разбудить целое кладбище. А нож все поднимался, вспарывая ему живот, приподнимая доспех, пока ушастый не испустил дух. Гончие, оставшиеся без погонщиков, стали легкой добычей, как и двенадцать ушастых у закрывшегося портала.

Ведьмаки все шли и шли, но после двенадцатого портала поняли, что дальше им эльфов так просто не продавить. В итоге, дело решил Алан.

- Ща все будет. Давайте все двимеритовые бомбы.

Ведьмаки скинули все, что было в снег. Алан поднял их заклинанием телекинеза, и они взлетели в воздух. Невидимые в темноте, бомбы разлетелись в разные стороны, и упали - каждая на свой портал. Послышалось два десятка взрывов, и порталы эльфов приказали долго жить.

- Ссссука. Нас засекли! - Рявкнул Ламберт. Собственно, он был прав, потому что прямо на них побежало огромное количество гончих и эльфов!

- Дай сигнал Трисс. Пусть поджарит их, - буркнул Лето, и развернувшись, дал стрекача в сторону лошадок. Ведьмаки сделали ровно то же самое, а за их спиной, высоко в небе, расцвел выстрел сигнального амулета.

Вот только огня с небес не было...

- Какого хера? Да что там происходит? - Ламберт зло сплюнул, чувствуя, как их нагоняют гончие. Он остановился, обернулся, и замахнул два зелья подряд. Геральт, Лето и Алан тоже остановились. От гончих не убежать, а единственный, кто мог бы, не собирался бросать братьев. Даже если бы он открыл сейчас портал, то ведьмаки бы просто не ушли. Не успели бы!

Пятеро мужчин приняли гончих в мечи. Жестко продавливая себе место для боя, они использовали Знаки, летающие ножи, и даже бомбы. Эскель орудовал своим мечом, закручивая вокруг себя настоящую пургу! Заваруха началась нереальная, и Алан дышал полной грудью. С его меча срывалось по три призрачных лезвия за один удар, что указывает на невероятный контроль на пике третьей Сферы, и этого вполне хватало, чтобы постепенно усыпать все вокруг телами гончих. Но когда подошли эльфы, резко стало тяжелее. Ведьмаки выкладывались на полную, и даже так их давили, когда с небес все же спустился огонь Меригольд.

Огненные шары непомерной мощи стали взрываться вокруг пятерых ведьмаков, но контроля на таком расстоянии чародейке явно не хватило. Один из огненных "подарочков", устремился прямо к ведьмакам, и Алан вырвал телекинезом большой камень из земли, ударив им навстречу. От такого удара пламени Квеном не прикроешься. Даже пятью, если на то пошло. Огонь словно сжался об камень, и разошелся вокруг тонким кругом, срезая все и вся, к чему бы ни прикоснулся. Десятки ног эльфов вдали остались стоять, тогда как верхние половинки еще пытались ползти. Некоторые потеряли наоборот только головы, кто-то стопы, и Алан удивился - огненный круг оказался чудовищно острым и сконцентрированным. Интересно, а Меригольд вообще знала, что так может получиться? Такой вот круг намного результативней взрывов, какими бы мощными они не были.

- Валим!

Великолепная пятерка рванула со всех ног, перепрыгивая и топча трупы врагов, пока через несколько минут не добежала до лошадей. Вскоре, они въехали в замок, и кто-то закричал:

- Закрывайте ворота! Немедленно!

Алан оглянулся, и увидел на скаку то, что и так чувствовал. На их "плечах" в замок ворвалось довольно много гончих и несколько десятков эльфов. Выносливые уроды.

- АУУУУУУУУУУУ!!! - Рявкнул он в ухо кобыле, и память крови взбодрила ее галоп до карьера. Алан вырвался вперед, и провел лошадь у самой замковой стены, на ходу забравшись в седло с ногами. Он оттолкнулся, и словно взбежал по отвесной каменной стене до самого верха, где через мгновение исчез за парапетом. Через секунду, он уже подбежал к здоровенному рычагу держателя, и пнул по нему ногой. Держатель отпустило, и решетки рухнули вниз, перекрывая путь Аэн Элле. Следом, медленно, закрылись внутренние воротины. Жаль, что внешние воротины уже не закрыть.

Алан выглянул за парапет, и нахмурился. Эльфов дохрена. Тяжко вздохнув, он посмотрел на двух магов, что засели в надвратной башне, и кивнул.

Первым чарует Фроксий.

Пока ведьмаки "разбирали" ворвавшихся эльфов на запчасти внутри стен, на головы эльфам и гончим посыпались камни, много камней, прямо из перевернутой руками мага сумки. Эльфы стали ругаться, и отходить, в ожидании, когда кто-то сильный проломит ворота и решетки. Но камни повели себя как-то странно! Они задрожали, и как-то разом смялись в единую фигуру. Оставшиеся камни сделали то же самое, и снова и еще раз. Вскоре перед воротами стоял десяток големов, размахивая огромными каменными руками, и как газонокосилка, перемалывал ряды и колонны гончих, которых эльфы пустили перед собой. Удары льдяной силой на каменные тела не действуют, а вот удары каменных кулаков, с легкостью превращают гончих в фарш.

Из рядов эльфов, вперед вышла высокая, тонкая фигура. Она шла не торопясь, однако, когда до големов осталось буквально метров пятьдесят, фигура подняла руки со странным посохом, навершие которого засветилось чистым светом, и от рук разошлась странная магическая волна. Големы на мгновение застыли, и тут же осыпались наземь мельчайшей пылью. Решетки ворот, принявшие на себя часть этой ужасающей магической волны, как и стены замка, вдруг засветились множеством рун, но тут же погасли. Для рунной защиты подобная волна магии не страшна. По крайней мере, пока она одна, и не концентрирована.

- Дрянная ушастая хуевина! - Рявкнул маг с надвратной башни, с бешенством глядя на эльфа, разрушившего его разлюбимых "деток" пространственными искажениями. - Я тебе башку расплющу, урод!

Маг снова открыл свою сумку, и снова на землю посыпались камни, но на сей раз, это был вулканический обсидиан. Упав, камни раскалились, став похожими на угли, и собрались в пять действительно высоких фигур, которые разгорелись, покрылись бушующим пламенем, и словно бы увеличились, хоть это и не так. Пять големов моментально разметали множество гончих, и встав в круг, соединили ладони. Глядя на них сверху, Алан с легкостью заметил, что энергия пяти големов стала двигаться по кругу, от одного к другому, и постепенно ускорялась, увеличиваясь в плотности. Наконец, этот шар огненной энергии стал настолько плотен, что выскочил из круга, и завис внутри группы потухших до состояния углей големов. Фроксий на башне, зарычал, и шар поднялся чуть выше, после чего моментально стал огненным щитом перед воротами, который явственно поддерживали пять огненных титанов.

Эльф крутнулся на месте, вращая посохом, словно древний шаман у костра, и породил дикую ледяную ауру, которая постепенно собралась в его посохе, перетекая в светящееся навершие. Мгновение, и с посоха слетел настолько мощный удар, что он расколол огненный щит. Фроксий вдруг взвизгнул, и закашлял от отдачи заклинания.

- Если ты думаешь, что это все, - прохрипел маг, с трудом вставая на ноги с помощью товарища, - ...то ты конченный недоумок. Это заклятие - вершина магической мысли. - Он презрительно скривился, и повел рукой. Проломленный щит вдруг покрылся трещинами, и разлетелся на многие сотни, если не тысячи кусков. Пятеро големов развернулись, снова соединяя ладони, и через них Фроксих сделал свой последний, и самый ужасающий выпад. Все сотни и тысячи кусочков повернулись в сторону врагов, и мелькнули вперед на чудовищной скорости, разрывая гончих и эльфов, не успевших среагировать и активировать щиты.

Вой взмыл к небесам, и огромное количество трупов выпустило кровь в землю у ворот Каэр Морхена. Кто бы что ни говорил, но Фроксий показал высшее мастерство големики, и с этим не мог бы поспорить никто. Маг тяжело оперся о парапет, и щелкнул пальцами, открывая сумку. Големы распались на куски вулканического обсидиана, и взлетели вверх, исчезая в пространственном артефакте.

- Я - всё, - маг шатаясь отошел в сторону, давая место сопернику. Алан слышал болтовню о том, что они заключили пари на то, кто больше убьет врагов в этом бою. Взрослые же люди, но балбесы балбесами...

За дело взялся Меал. Демонолог размял шею несколькими энергичными движениями, и щелкнул пальцем. Перед ним, откуда ни возьмись, появилась картина, вполне себе батальных размеров. Огненный, полный жестокости пейзаж, перемежался полосами чистой тьмы, и маг с легкостью мазнул по одной из полос. К ужасу некоторых наиболее образованных эльфов внизу - они поняли, что именно делает маг. Он выхватил с картины одного из демонов, и повелительно указал на тело мертвой гончей. Затем снова и снова, а потом, он указал на тело мертвого эльфа. Сорок три демона, вселенные в "пустые" тела, восстали из мертвых, быстро и привычно трансформируя тела так, чтобы была возможность использовать их полный потенциал.

- Взять их! АТУ! - Рявкнул демонолог, указывая на армию Дикой Охоты. На его лице была ярость и гнев, густо смешанный с презрением. Неприятное, некрасивое в мирное время лицо мага, в этот момент словно приняло свою завершенную, естественную форму, что на удивление придало ему извращенную, даже демоническую красоту.

Демоны рванули на армию эльфов. Если бы этих демонов вселили в эти тела хотя бы месяц назад, и дали хорошенько откормиться, и трансформировать тела по полной, то их бы одних хватило, чтобы уничтожить всю эту эльфскую армию раза три кряду. Но увы. Впрочем, даже так они унесли жизни около пятисот гончих, и чуть более сотни эльфов, после чего передохли, а их демонические души вернулись в картину. Меал пошатнулся, и буквально сполз по стеночке с духовным истощением.

То, что наворотили эти два мага, смогли бы выполнить только сильнейшие из чародеев, вроде Альзура или Вильгефорца из Роггевена. Даже Трисс, шарахнувшая пламенем от всей души, не смогла бы сравниться с ними по количеству убитых солдат противника.

- Главное этого вслух не ляпнуть. - Буркнул себе под нос Алан. - Фроксий! Оттащи Меала в замок!

Маг кивнул, и стал помогать соратнику. Цепи дружбы, выкованные в бою...

Алан перевел глаза на внутренний двор, но там и без него справились. Мастера лука даже не отвлекались на помощь наемным мастерам меча и ведьмакам, продолжая отстреливать тварей снаружи. Их стрелы прорывались сквозь воздух со странным звуком, который был так знаком Алану. Он и сам умел использовать усиление выстрела внутренней энергией, и мог ударить стрелой, как тараном. Вытащив свой лук, и десяток пучков стрел по пятьдесят штук, он присоединился к лучникам, двигаясь по стене замка, и отстреливая гончих. Эльфы просто отбивали летучую смерть мечами, если это не были усиленные стрелы. Тогда ушастые уродцы получали небольшие повреждения, но дальше синяков дело не уходило. Краем глаза он заметил, что на стене появились две чародейки, и шарахнули молниями и пламенем по собравшимся на мосту эльфам, но высокая фигура с посохом поставила групповой щит, принимая их удары. Алан на мгновение отвлекся, и натянув свой чудовищно тугой лук изо всех сил, странно напряг тело.

Могучее тело мутанта имеет огромный физический потенциал. Напрягая все мышцы тела, Алан буквально вытягивал из них энергию, и постепенно окутывал ею стрелу. Кто-то сказал бы, что это обычный усиленный выстрел, но это не так. Если присмотреться, то можно краем глаза уловить, что энергия вокруг стрелы истощается, и собирается в наконечнике. Ведьмак вложил все, что у него имелось в этот момент, и влил в наконечник, но отпускать стрелу в полет даже не собирался. Магия полилась в древко, но не в естественном состоянии, а в состоянии "движения". По сути, эта сила является "проявлением" руны "Движение", просто создана без нее, напрямую - с помощью состояния сознания. Алан удостоверился, что ни стрела, ни наконечник не в состоянии вместить более ни капельки мощи, и прицелившись, дождался, когда чародейки будут готовы к новому удару. Вооот... сейчас!

Стрела сорвалась с тетевы с низким гудением, прорывая, кажется, само пространство. Она мало чем отличалась от молнии по своей скорости, и эта скорость только увеличивала энергию в наконечнике, удваивала, утраивала ее, преумножала! Острие стрелы прикоснулось к магическому щиту эльфа, и все словно замерло. Щит, эльф, который его наколдовал, и все, кто были внутри щита - стрела сдвинула все! Они проехали около сорока метров назад, образуя кучу-малу, и упавшему наземь эльфу не хватило концентрации - щит разрушился. Впрочем, стрела также не смогла поранить кого бы то ни было, но тут вступили удивленные чародейки. В небесах полыхнуло, и на кучу эльфов и гончих снизошли десятки молний! Заклинание Альзура, выполненное всего одной чародейкой, не обладало силой изначальной задумки, но даже так его мощи хватило, чтобы уничтожить полтора десятка эльфов, не говоря о доброй сотне гончих. Молнии перескакивали с тела на тело, прожигая их насквозь!

Высокая фигура с посохом откинула труп, и выкопалась из кучи мертвых тел. На его доспехе все еще вились остатки разрядов, но не могли причинить ему вреда. Молодая полуэльфка на стене замка гневно прищурилась, осматривая могучего противника, и тут ударила уже ее мать.

Комплексное заклинание, которое они придумали с мужем в незапамятные времена, было сложным, однако основные его потребности заключались не в магической силе. Ментальная подготовка, и духовная сила, да и то, только на позднем этапе. Магии же требовалось совсем чуть-чуть. Первая часть заклинания формирует простейшую стрелу, как оболочку. Вторая, создает преобразователь входящей силы в определенную стихию, даже если изначально чародей ею не владеет. А третья часть заклинания, буквально притягивает свободную магическую силу отовсюду, не оглядываясь на стихию и свойства. Все равно вся она преобразуется в нужный вид.

Пока Исса развлекалась с молниями, ее мать, Ринавель аэн Саэфернэ, создавала именно его, и теперь, когда ощутила, что удержать его становится все труднее, спустила его с поводка.

Эльф вдруг четко ощутил, что если он не уберется отсюда, то жизнь его, долгая и интересная, окончится в тот же миг.

Карантир ар-Ферниэль, мастер телепортации, шагнул в пустоту, послушавшись взвывшей интуиции, и даже не пробуя защититься своей магией льда. Он появился в десяти шагах левее, но даже там его настигла взрывная волна, и бешенное пламенное торнадо. Оно полностью сформировалось прямо в рядах его войска, и прошло около двух сотен метров от ворот, буквально выжигая себе путь сквозь тела эльфов и гончих. Никакая ледяная магия не могла остановить его, пока огненное торнадо не впилось своим неуклюжим "телом" в скалу на повороте дороги. Раздался чудовищный взрыв!

Эльф отлетел в сторону, обожженный и ошеломленный, но даже так он с легкостью отбил обычную стрелу рукой в латной перчатке. Разозленный до приступа ярости, он вскочил на ноги, и глядя на уходящих девушек, прошипел:

- Я лично отрежу головы предательниц!

Карантир перехватил посох поудобнее, пропел пару коротких заклинаний исцеления, и со злобой в сердце, подошел к воротам замка. Сегодня все шло не так, как должно! А еще и этот щит на замке, сквозь который не получается прорваться даже его заклинаниям телепортации! Как же БЕСИТ!

Эльфский маг решил, что пора пускать в ход грубую силу, и телепортировал на поле боя сильнейшего из воинов дикого гона - Имлериха!

- Что, не вышло? Нихера без меня не можете, ничтожества, - презрительно сплюнул гигантский воин. С его ростом, он вероятно может смотреть на любого сверху вниз, но не на могучего мага, а потому, остановился на уже сказанном, хотя и хотел сказать намного больше.

Имлерих прошел несколько шагов, и буквально мелькнул вперед, прямо к решеткам, перекрывающим вход в замок. Удар оказался такой силы, что казалось сама стена затряслась. Воин снова отошел, и опять ударил огромной булавой, с него самого ростом, прямо по решеткам. Руны лихорадочно замигали, но удар приняли с честью. Имлерих бил снова и снова, десятки раз, прежде чем руны сдались, и полопавшись, осыпались невесомым искрящимся порошком.

Он ударил еще трижды, и решетки пали, развороченные нечеловеческой силой его тела и странного оружия.

- Силен. Хочу с ним смахнуться, - Алан с предвкушением улыбнулся, почувствовав в воине мастера четвертой Сферы. Ведьмак громко свистнул, и крикнул: - Решетки пали! У нас десять минут, пока не падут внутренние врата!

Ведьмак продолжил стрелять, и за то время, что Имлерих пробивался сквозь врата, отстрелял все свои стрелы. Ни одна из них не познала промаха, а некоторые забрали по несколько жизней. Алан убрал лук, попрыгал на месте, расслабляя тело, и набираясь сил. Съел немного своего фирменного порошка, оставив его рассасываться на языке, и осмотрелся вокруг.

Исса стоит с матерью на втором ярусе, между ее рук медленно плавает артефактный кристалл, через который она восстанавливает духовную силу. Жалкая подделка под эльфский камень духа, но хоть что-то. Ринавель стоит рядом, так же восстанавливаясь, а в метре от ее точеного бедра стоит лук, упираясь в каменный бортик. Мастерица Лука еще покажет себя в сегодняшней битве, в этом ведьмак был уверен.

Нанятые мастера лука медленно идут вдоль стены, переходя от одного колчана стрел к другому, и стреляют почти без передышек в эльфское войско.

Мастера меча отдыхают после боя во дворе, и готовятся к новому бою, после предупреждения Алана. Ведьмаки тоже там, и судя по аурам, не под зельями. Видимо, хряпнули "белого меда", чтобы снять интоксикацию после вылазки наружу, и не хотят травить себя еще раз.

Алан, чуть подумав, решил пока зелий вообще не принимать. Неизвестно, сколько продлится этот бой, так что торопиться он не хотел.

Золтан как раз катит бочку с махакамским напалмом к надвратной башне, собираясь ударить по входящим в ворота врагам сверху. Умно. А парочка друидов из Орнаи и Мышавура, со Скеллиге, расселась у костра, о чем-то своем перетирают на втором ярусе. Готовятся, видимо. У них вообще есть такая черточка, которая жопу на две части делит - поболтать любят, прежде чем делом заняться.

Алан спустился со стены в пару точных прыжков, и присел на остатки тренажера, который некогда сделал своими руками. Посмотрел, прищурившись, на суетящегося Золтана, усмехнулся, и перевел взгляд на Ламберта. Тот посмотрел в ответ, криво улыбаясь, и потер раненное плечо. Алан тяжело вздохнул, и выдавил из себя заклинение исцеления для малых ран. Маг-целитель из него на диво паршивый, а вот знаком Регенерации он владеет виртуозно, но сейчас не до того. Сознанию нужно отдохнуть, чтобы быть на пике концентрации.

- Мужики, там идет огромный воин с булавой. Не против, если я с ним так-на-так сойдусь?

Большинство просто отмахнулось, и Алан только сейчас заметил, что ранены все, без исключения, мастера меча, но на удивление, никто пока не погиб!

Тяжело вздохнув, он стал снова и снова шептать заклинание, и кидать их в раненных, закрывая раны. Конечно, тем, у кого серьезные внутренние травмы, это поможет мало, но уж кровь остановит точно.

Мужчины кивали с благодарностью, но ведьмак словно бы не замечал. Закончив с заклинаниями, Алан впал в странное состояние ожидания, словно бы ничто вокруг неважно, и не было ни одной мысли в его разуме, ни одного намерения. Полный штиль, как среди мыслей, так и среди эмоций. В таком состоянии духовная энергия накапливается довольно быстро, потому как "потребители" отключены. Впрочем, продлилось блаженое расслабление недолго - вскоре ворота не выдержали чудовищных ударов, и открылись, впуская эльфскую армию.

Удивительно, за этот вечер, они перебили несколько тысяч врагов, но гончих так много, что две трети из этого числа, были именно они! Этим вечером на Континент прибыли только Всадники Дикой Охоты, без своего ужасного корабля, так что эльфов весьма ограниченное количество, что, безусловно радует. Однако среди них действительно много магов и навигаторов - этих странных пространственных эльфских магов, умеющих открывать и отслеживать порталы.

Алан медленно открыл глаза, и моментально встретился глазами с Имлерихом. Тот вошел в крепость ведьмаков первым, и шел прямо, надменно, словно это он здесь хозяин. Красноголовый ведьмак встал, и пошел прямо ему навстречу. Судя по ауре, гигант удивился подобной решительности, и что-то глухо крикнул. Бежавшие на ведьмака гончие резко отвернули в стороны, и обогнув его, побежали дальше, вместе с другими эльфами и даже эльфийками, если восприятие аур и запахов не обмануло Алана.

Падающий с неба снег сделал эту картину словно бы сказочной, но только для тех, кто смотрел на это стороны. Два воина сошлись на середине двора, и молча стояли около минуты, как вдруг гигант пошатнулся и отступил! Алан усмехнулся ему в лицо, и достал свой меч. Выиграв ментальный поединок, он собирался закончить с этим делом, и помочь братьям.

Имлерих моментально оправился от ментального поражения, и шарахнул своей буловой по земле. Ударная волна подхватила снег, закрутила, швырнула во все стороны разом, и улеглась, очертив место для боя двух титанов. Везде лежит снег, но не в этом круге, и никто не хочет нарушать эту эфимерную черту.

Алан рванул вперед, Имлерих яростно крутнул тяжеленную булаву, будто очерчивая сферу взаимодействия, и две фигуры замелькали, разбрасывая ударные волны ударов.

Алан буквально нырнул в этот бой. Не передать словами, какой это кайф - сражаться с равным противником. Ну, почти равным, потому как ментально Алан все же сильней, да и опыта боев него куда больше, как выяснилось. Имлерих, конечно, крут, и древний, как какашка мамонта, но сражается насмерть он совсем нечасто. Да и обучен он биться именно с человекоподобными. Или скорее - эльфоподобными, если смотреть на вопрос с его стороны.

Ведьмак разошелся во всю мощь, сдерживаясь лишь самую малость, но эту "дельту" он пустил на размышления, что и позволило ему видеть. Разум воина плавал в таких глубинах транса, что кроме всплесков намерения врага в его странном, нечеловечески глубоком восприятии, мало что имело значение. Это состояние будто открыло второе дыхание, что позволило совсем по-новому посмотреть сначала на бой тяжелым оружием, затем - древковым, но это понимание как-то само собой разошлось на все его восприятие боя вообще, и изменило восприятие мира. Пусть самую малость, пусть почти неуловимо, но Алан ощутил, что ему есть куда расти. Он словно открыл новую главу интереснейшего романа, и с неизбывным любопытством впился глазами в буквы.

Постепенно, наемники отступили, и ведьмаки тоже стали отходить. Ламберт снова отхватил ранение, на сей раз в ногу, Геральт получил в грудь, и теперь с некоторым трудом дышал, но двигался легко, значит просто ушиб, и ребра не сломаны, не говоря уж про легкое. Эскель, излучал ауру сдержанной железной рукой ярости, и бился чрезвычайно расчетливо, но уступал в этом Лето из Гулеты. Лысый вытворял чудеса рассчета и акробатики, ускользая от ударов и нанося свои. Все же, ведьмаки Школы Змеи чрезвычайно быстры.

Круговерть боя закрутила так, что Алан даже не сразу заметил, что врагов становится все меньше, а они уже вошли во врата второго яруса, и кто-то их закрыл. Довольно быстро добив тех, кто вошел вместе с ними, ведьмаки, и двое оставшихся наемников, причем оба ранены и весьма серьезно, сели немного отдохнуть. Эскель вскоре ушел на третий ярус, в охрану чародеек, а остальные принялись приводить себя в порядок.

Всюду раздавались взрывы бочек с "махокамской особой". напалм буквально выжигал всё и всех кто попадал под них, до тла. У перехода билась какаю-то жуткая тварь. нанизывая эльфов на длиннющие когти - ведьма из лесов близ Флотзама показывала, почему так опасаются ведьм умные люди. На верхнем переходе замер Мышавур, удерживая холодную магию эльфов. Могучий друид мог бы показать себя еще лучше, если бы дело происходило на его территории, но и здесь выдавал удивительные результаты. не уступая именитым чародеям прошлого.

Чрезвычайно насыщенное ощущение жизни, что бьется в его венах, росчерки и целые полотна намерений разума, тела и духа, слитые воедино, и круговорот сложного боя, больше похожего на шахматную партию, вот что давало ведьмаку силу. Это чувство, его просто не передать словами. Мощь внутри него потекла прямо по венам, раскрывая весь потенциал его совершенного мутированного тела. Каждая клеточка поет в унисон со всеми остальными, создавая странный, гудящий резонанс, и он, в свою очередь, ощутимо повысил способности ведьмака. Скорость, ловкость, реакция, ментальная сила! Дух ведьмака словно обрел крылья! Чудовищная мощь, не сдержанная волей Алана, обрушилась на Имлериха, и тот рывком отступил, открывая портал за спиной.

Оставшись без противника, ведьмак едва не завыл от разочарования! Ушел, гаденыш ушастый! Сдержавшись, Алан гневно прошипел:

- Трус, - и в ярости разразился сотнями ударов в разные стороны. Почти невидимые лезвия, то невероятно острые, то тупые, но чудовищно сильные, то несущие в себе намерения тела, о которых обычный человек даже не догадывается, вроде тока крови, или разъедающих свойств желудочной кислоты, или вовсе "разделения"... Эти лезвия оказывали на тела эльфов и гончих самые разные, но всегда смертельные воздействия. Ушастые второй Сферы даже не могли толком сопротивляться, потому что оказались не в силах осмыслить, с чем вообще борятся!

Сотни и сотни лезвий, буквально за пару минут растерзали более пяти сотен врагов, и только после этого Алан успокоился. Разочарование трусостью оппонента расстроило его довольно сильно.

Алан поморщился, и принялся исцелять раненных Знаком Регенерации - так хоть и дольше, и отдохнуть ментально не выйдет, зато братья точно избавятся от ран в ближайшие минуты, а от кровотечений - в секунды.

Но не усталость мучила красноголового ведьмака, а разочарование.

Он как раз завершал исцеление Ламберта, когда ощутил мощнейшую магию, и рявкнул:

- Все ко мне!

От фигуры высокого ведьмака разошлась почти невидимая зеленоватая волна, затормаживая само время, и он с легкостью увидел дикую волну ледяной магии запредельной мощи - защиту Йенифер взломали, потому что это открывался портал, причем прямо во внутреннем дворе замка! Алан точно кинул в него двимеритовую гранату, снося портал к чертям, и с грустью понял, что у него эта граната последняя.

Поле замедления времени исчезло, и Алан поморщился. Баланс ни к черту.

- Защита Йенифер взломана. Порталы повсюду. Расходимся.

Алан хмуро кивнул остальным, и пошел по второму ярусу наверх. Он хотел быть как можно ближе ко входу в замок, ведь тот, кто взломал защиту, вероятнее всего там. Раз уж Имлерих оказался трусом, то может маг возместит ему потери? Ведь как ни посмотри, но ведьмак утерял возможность поединка по вине Дикой Охоты. Вот и пусть рассчитывается.

Поднявшись до третьего яруса, Алан столкнулся с очередным открытием портала, и зло усмехнувшись, шарахнул по нему Ирденом. Из закрывшегося портала вышла только одна эльфка, но она даже не успела сориентироваться, как получила по шее, отчего ее мир крутнулся. Последнее что она увидела, это собственное безголовое тело, которое все еще стояло на ногах, едва заметно покачиваясь.

Ведьмак поднялся дальше, и снова увидел открывшийся портал, а через мгновение еще один. Из них моментально повалили гончие, но это его не тронуло. Десяток движений мечом, с которого слетало аж по три невидимых лезвия за удар, и он оказался перед порталом. Ирден! Хлоп! Второй портал он закрыл простейшим импульсом чар отрицания магии в стабильной форме, и пошел дальше, добив троих гончих. Перекивнулся с Трисс, которая добивала тварей из другого открывшегося портала, походя снес голову эльфу, махнув безоружной рукой, и двинулся дальше.

Практически дойдя до входа в замок, Алан выругался. Цири, все же, не усидела в замке, и пошла в бой. Впрочем, ожидать от нее другого стал бы только совсем уж идиот, ведь она ведьмачка, и не могла поступить иначе.

Девушка сражалась с двумя эльфами сразу, мелькая в искажениях, и нанося десятки ударов из самых неожиданных положений. Наконец, она их добила, но тут открылся портал, и оттуда повалили десятки гончих, эльфов и эльфиек. А потом вышел некто с чрезвычайно могущественной аурой.

- О! Вот ты со мной и расплатишься! - Воскликнул Алан, и приветственно кивнул княжне.

- Это Эридин, он у них главный, - подсказала девушка.

- Да мне плевать, кто он у них там. Тот здоровенный воин с дубинкой от меня сбежал, ссыкло такое, чем сильно меня расстроил. Может хоть этот дебилушка будет покрепче? Хотя... Аэн Элле же, чего я от них жду?.. - Красноголовый небрежно покачал головой, провоцируя Эредина, но тот оказался старым, опытным, и потому не повелся.

- Ты лжешь. Имлерих не мог сбежать, - пробубнил он из шлема.

- Чего ты там бубнишь, черепашка? - Алан походя сделал около десятка движений мечом, и два десятка гончих лишились голов. - Тебя не слышно.

- Ничтожный смертный. - Эредин наклонил голову, и снял лицевую часть шлема. - Цири, иди со мной, и я его не убью.

Из портала вышло два эльфа, которые держали за вытянутые руки седого ведьмака.

- Дядюшка Весемир!! - Воскликнула Цири, и рванулась к нему, но Алан ее удержал.

- Девочка, что я тебе говорил об информации?

- Отпусти меня!

- Нет. Сейчас время как раз для очередного урока. Самое время. Выслушай меня и СКОНЦЕНТРИУЙся на том, что я скажу. Одним своим возгласом, ты выдала все свои МЫСЛИ, чувство родства к пленнику, и тем дала рычаг давления НА СЕБЯ. Это СИЛА, которую ты сама вручила врагам. Кажется, ты БЫСТРЕЕ понимаешь на практике, так вот тебе практика. МЫСЛИ грамотно, и контролируй эмоции, Цири. - Его голос время от времени приобретал странные обертоны, а рука, держащая руку Цири в эти моменты, чуть напрягалась, отмечая слова, на которые стоит обратить особое внимание. Конечно, умная девушка моментально схватила "шифр", и поняла, что он хотел ей сказать на самом деле. "Сконцентрируй мысли на себе. Сила быстрее мысли". Княжна посмотрела на ведьмака, и кивнула.

- И долго вы будете устраивать это представл...

Цири вдруг исчезла, и появилась за спиной Весемира, а держащие его эльфы вдруг упали, разрубленные вместе с доспехами от голов до паха. Седой ведьмак рухнул на одно колено, и пару раз отдышавшись, протянул руку, вырвав свой меч из мертвой руки эльфа, который лишь мгновения назад был еще жив и чрезвычайно силен. Он был на третьей Сфере, как и Весемир, но их таких было аж трое, потому они и победили, а уже избитого и промороженного, ведьмака притащили сюда.

- Ну что, как тебе такое представление, ушастенький?

- Мерзкие мутанты, - гневно и презрительно выплюнул слова эльф. - Если я только пожелаю, этот замок снесут до основания, а землю перепахают Дыханием Дикой Охоты!..

- Ты сам-то кто, недоумок? Мутант и есть, - рассмеялся Алан, и чуть шевельнул мечом. - Все, время болтовни окончено, как и урок молодой княжны. Теперь я преподам урок тебе.

Ведьмак пошел вперед. Он шел с прямой осанкой, но внимательный взгляд Эредина с легкостью заметил, что вокруг его тела с каждым шагом словно бы раскручивается маховик чудовищной физической силы. Алан напряг только верхнюю часть тела, постепенно вытягивая энергию, и контролируя ее во вне своего тела. Кто-то на третьей сфере не смог бы сделать подобного никогда, потому что для этого нужно намерение кругового вращения крови. Для Алана это было так же естественно, как дыхание, и потому даже не забирало ментальной выносливости, разве что самую каплю. Техника Защитного Потока была придумана им с начала и до конца, и только он умел пользоваться ей столь виртуозно. С какой бы стороны на него сейчас не напали, вся энергия потока моментально соберется в одной точке, и защитит его. Единственный способ преодолеть эту защиту, это нанести два удара одновременно, и так было, пока Алан не научился разделять энергию на несколько направлений. Два, три, и даже четыре меча для него не предел, а в защите он мог бы компенсировать до семи ударов единомоментно. Создав эту технику, он довел мастерство ее исполнения до невероятного уровня.

Защитный Поток становится только сильнее с каждым шагом ведьмака, и это произвело сильное давление на Эредина. Ментально он просто не был готов столкнуться с неизвестной техникой внутренней силы, считая, что эльфы давным-давно познали их все.

- Нет, нет, ушастенький. Не нужно отступать. Ты ведь только что распинался о том, что все в твоей власти. Так куда же ты собрался, насекомое?

- "Ушастенький"? "Насекомое"? - Эредин буквально всем телом ощущал презрение своего противника, и даже будь это дикая боевая ярость, она не пугала бы его так сильно. Казалось, что противник действительно считает его кем-то маленьким и незначительным, что вызывало мощнейший диссонанс. Его психостабильность явственно покачнулась. Алан продолжал давить своей эмпатией, посылая все более сильное чувство презрения, приправив его слабеньким желанием раздавить муравья. Затем раскрыл политру, усложняя понимание своих чувств для противника, и заставляя тратить силы на анализ, но Эредин, это не какой-то там мастер третьей Сферы, а действительный Мастер четвертой! Его разум и мозг чрезвычайно развиты! В конце концов, Алан воспользовался суперслабой телепатией, посылая размытые, едва уловимые картинки смерти эльфа прямо ему в разум, и уродец сделал первый полноценный шаг назад.

- Обманщик!

Крик души ушастого изрядно повеселил Алана, но не время для смеха.

- Разве? Поверь, так все и будет. - Вот теперь все было без обмана. Алан расчертил все пустое пространство двора своими намерениями ударов, а в следующее мгновение, эльф ответил тем же. Крупный и чрезвычайно сильный, Эредин имел ограничение в скорости по сравнению с чудовищно быстрым ведьмаком, но крайне умело использовал свой силовой потенциал. Его росчерки намерений были сильней и шире, словно мазки злого на самого себя художника, и перекрывали по несколько намерений Алана. И все же, Эльф не уступал в точности и контроле.

Мечи взлетели, и сошлись в первом ударе.

Алан не стал поддерживать защиту, и в последний момент, вложил всю накопленную силу в первый же косой удар. Нельзя с Эредином играться, и затягивать поединок. Нужно первым же - крайний случай - вторым ударом, завершить поединок!

Эльф не ожидал такой подставы, и только поэтому его удар смело, вместе с ним самим. Он выставил руку, каким-то образом меняя траекторию полета, и буквально отталкиваясь от воздуха, приземлился на ноги в сорока метрах от ведьмака. Эредин медленно поднял голову, чтобы высказаться, но интуиция вдруг завопила, и он телепортировался на десяток метров, выходя из подпространства, окутанной в лед фигурой. Впрочем, этот лед ему вовсе не мешал, даже наоборот, помогал и делал еще опасней. Однако и через телепорт он не смог уйти от удара. Красноголовая фигура ведьмака словно вспыхнула бесцветным пламенем на одно мгновение, и проскочила мимо. Эредин успел подставить свой меч в защиту ноги, но часть энергии удара слетела с клинка ведьмака, и вспорола бедро. Кровь окрасила одежду, и потекла по ноге эльфа.

- Неплохо, - медленно выдавил эльф, и вскинул руку: - Взять его!

- Даже так? И ты тоже ссыкло, - презрительно скривился Алан, и от него разошлась невидимая волна силы Старшей Крови, буквально вмораживая всех в этом моменте. Алан замелькал по двору замка, оставляя в воздухе взмах за взмахом своего меча, и снова вернулся на то же место, напротив Эредина. "Стоп-кадр" мягко сошел, вложенная энергия закончилась, и отовсюду раздались вопли умирающих, и вой гончих, теряющих жизни. - А теперь что?

Алан окинул Эредина презрительным взглядом, и отчетливо увидел в прорезях страшной маски в форме черепа, его глаза. В них была настоящая паника, непонимание, и страх.

- Дядя Алан?.. - Странно глядя на него, спросила Цири.

- Что, малышка?

- Я почувствовала...

- Да, я знаю.

- Но как? Ты мой... прадед?

Тишина стояла несколько секунд, но Алан просто не выдержал, и заржал. Это был не смех, а именно ржач, но тут уж хорошо, что не истерика. Наконец, он успокоился, и покачал головой:

- Не говори глупостей, малышка. Мы потом более полно обсудим этот момент, хорошо? Скажи, здорово получилось?

- Не то слово! - Цири ошарашенно глядела на самого странного ведьмака в мире, и совершенно не могла его понять. - А по мирам ходить, как я, ты тоже можешь?

- И это обсудим чуть позже. Не при нем.

- Обязательно!

Цири почувствовала вдруг странное родство. Оно и раньше было, но это была просто привязанность к родному человеку, то есть - ведьмаку, конечно. Но сейчас она ощущала в нем почти такую же силу, как у нее самой, и это словно... словно встретить брата, или отца, или деда, в конце концов, что куда ближе по возрасту, как ей казалось, пусть на самом деле много-раз-прадед было бы куда точнее.

Вдруг раздался крик, и Алан моментально посерьезнел. Он увидел, как Эредин мелькнул порталом, и интуиция взвыла, но в оба места он не успевал никак, и разорваться не мог. Ведьмак чуял искажения пространства, а от всплеска прозрения, он четко знал, где сейчас появится король дикой охоты - прямо за спиной Весемира. Но там, на стене, Алан чуял свою жену и дочь, попавших в беду. Эльфка осталась без стрел, а дочка почти без сил.

- Хрррр!!! - Сорвался с губ рык, и ведьмак вдруг метнул свой меч. Он вообще редко метал меч, за всю свою карьеру - такое случалось лишь дважды. Это был третий раз. Только меч покинул руку, как волна замедления времени покрыла весь замок, и Алан сорвался с места. Будь его власть над временем чуть лучше, а тело более приспособлено к этой силе, и он успел бы в оба места, без всяких там метаний мечей, но увы, до полноценного освоения было еще очень далеко.

Меч летел сквозь воздух, и Весемиру показалось, что он воткнется точно в него. Старый, опытный ведьмак привычно напрягся своим раненным телом, не обращая внимания на боль, и успел сдвинуть свою голову. Меч летел слишком быстро, брошенный с чудовищной силой. Впрочем, этого хватило, и лезвие меча просвистело прямо около его уха. Послышался скрежет металла, словно меч пробил кирасу насквозь, и сразу за ним раздался крик Эридина.

Король Дикой Охоты отшатнулся. Он не ожидал, что выйдя из портала, получит мечом в грудь, и если бы не кираса, то лезвие пробило бы его сердце, но сместилось из-за ребра жесткости доспеха. Он буквально одним движением вырвал меч из своей груди, и перехватив его за рукоять, хотел именно им снести голову Весемира, как вдруг, рукоять раскалилась добела, прожгла перчатку, и пламя добралось до кожи его руки.

- АААААААА!!! - Он отбросил меч в снег.

Алан добрался до жены с дочерью почти мгновенно, и тут же разразился десятками ударов. Пустые руки, в которых даже не было оружия, несли смерть не хуже, чем вооруженные. Ладони пробивали эльфов и гончих насквозь, оставляя сквозные дыры в два кулака, а с вытянутых пальцев слетали невидимые клинки энергии, буквально разрезая врагов, шинкуя их вдоль и поперек.

Ведьмак так перепугался за родных, что не только выдал свой максимум, но и вышел далеко за грань ранее подвластного! Отбросив последнего оставшегося ушастого так, что он отлетел на полсотни метров, и сплющился о башню замка, Алан повернулся к ошарашенным женщинам, и рыкнул:

- В ЗАМОК! ЖИВО!

И они не стали спорить. Собственно, они были просто не в силах не подчиниться его духовной мощи, силе убеждения, и праву властвовать здесь и сейчас. Его сила неоспорима, и женщины подспудно это признавали изпокон веков. Кое-как подобрав юбки, они бегом побежали в замок, а ведьмак длинным прыжком сиганул прямо со стены, в полете призывая свой меч себе в руку, и приземлившись, увидел, как Цири сорвалась с места, стараясь успеть.

Но она опоздала. Взбешенный Эридин махнул рукой, и одним ударом пробил Весемиру череп, ударив в височную кость. Он не думал, он мстил за боль и страх, испытанный им только что. Алан зарычал, прорываясь сквозь пространство и время, но он не успел. Время для него растянулось так, что казалось, секунда никогда не кончится. Однако, он сделал свой выбор, и спасал свою семью. Знал, что может не успеть к раненному ранее Весемиру, и видел несколько вариантов такого будущего, но он просто не мог не спасти своих девочек, не мог и все.

В конце концов, ни один ведьмак еще не умер от старости в своей кровати...

К сожалению, Весемир выбрал свою судьбу. Крутнись он вперед через голову, как в одном из вариантов будущего, которые видел Алан, и он остался бы жив, но увы. Может, не успел, не сообразил, или просто не захотел. С ведьмаками такое бывает. Они просто не могут справиться с множеством психологических проблем, которые накапливаются с годами, не смотря на привычно огромную психостабильность, и в решающий момент замедляют удар, или подсознательно игнорируют защиту, или еще что. Это подсознательно, и является причиной гибели многих из прославленного Цеха. Конечно, Алан не желал видеть подобное лично, и тем более, не желал подобного старейшему ведьмаку, однако, и винить его не мог.

Каждый сам выбирает, как ему жить, и как умирать. Весемир свой выбор сделал, но погиб достойно - в бою.

А потом грянуло.

Цири увидела, как с кулака Эредина отлетает добрая треть черепа дядюшки Весемира, и ее перекрыло. Горе и потеря одного из очень немногих действительно родных людей в этом мире, накрыли ее как цунами, и девушка сорвалась с тормозов. Из ее тела вырвалась такая мощь, что ее силуэт буквально размылся, превратившись в несколько десятков дергающихся Цири из разных времен. Разница меж ними в жалкие секунды, но все они источают огромную мощь, которая резонирует в одной точке времени и пространства, что преумножает силу. Будто это не одна Цири жахнула, а два десятка разом.

Алан отлетел. Сначала его временнной домен снесло к чертям, а потом и его самого. Благо, что не далеко и не сильно, так что он моментально встал на ноги. Однако, отлетел и Эредин, который только приходил в себя от боли в обожженной руке, и груди, где все еще была дыра от меча ведьмака.

Секунды потянулись одна за другой, и Эредин попытался пробиться к Цири, но куда там... Он просто не смог и шагу ступить в направлении сходящего с ума Истока. Попробовав дважды, он угрюмо отступил, и ушел порталом.

Придавило Алана знатно. Даже родство его силы с силой Цири не помогло, хотя он пережил это куда лучше остальных. Благо, что через пятнадцать секунд этого безумия, появился Авалак'х, и прокричал поглощающее заклинание. Алан проследил за тем, как он поглощает силу, стабилизируя Цири, и убрал духовные щупальца из ее ауры. Он собирался просто выключить ее сознание, но к счастью, появился другой выход, так что он не стал разбираться с проблемой грубым и жестким методом.

Цири перестала двоиться, и рухнула на колени. После перенапряжения она почти не могла ощущать свое тело, да и чувствовать хоть что-то, ее опустошенное сознание тоже было не в силах. Алан подошел к ней, и молча сел в снег спиной к ней. Дал девушке облокотиться на свою спину, и молча замер. Он знал, что она чувствует, потому что и сам чувствовал почти то же самое. Все же, Весемир был его братом дольше ста пятидесяти лет. И пусть их горе было разным, пусть, но все же, оно было.

Цири отклонилась назад, позволяя теплу спины ведьмака согревать ее спину, и поддерживать ее душу теплом его души.

- Прости, я не успел, - шепнул Алан.

- Прости, я не успела, - шепнула она ему в ответ, все так же глядя вникуда.

Откуда-то со стороны ворот во двор ворвался Геральт, и замер на мгновение. Подошел уже медленно, и вложил в ножны старого ведьмака выпавший из рук меч.

Ощущение присутствия Дикой Охоты вдруг ушло насовсем. Только снег, кружащийся в воздухе холодными, безразличными хлопьями, таял на коже лиц, скатываясь вниз каплями воды. Мир провожал старейшего ведьмака вместе с людьми...

Поднявшись на ноги, Алан махнул Геральту рукой, мол, присмотри, и потопал к жене и дочери. Приходилось постоянно отслеживать их состояние, что привнесло в сегодняшний бой много лишнего адреналина и сделало его тяжелей, но подобный опыт для Иссы лишним уж точно не станет.

Прихватив своих девочек, стоящих на широком крыльце, он вернулся в замок, и послал сигнал слугам в убежище, что наверху все спокойно, и можно выходить. Вскоре замок снова ожил, столы наполнились выпивкой и мясом, а лазарет - раненными. Алан работал в нем наравне с другими, кто имел знания и способности, вроде магов и чародеек, даже Вернон Роше, раненный в ногу, штопал одного из мастеров меча, оставшегося без куска левой кисти и двух пальцев.

Закончив с практикой целителя к середине ночи, Алан не сел за стол, и не стал пировать. Он принялся собирать "дыхание Дикой Охоты", разделывать и вырезать нужные ингредиенты из гончих, а когда закончил с этими делами, пошел на похороны.

На рассвете они провожали двадцать одного разумного. Мастера меча, мастер лука, двое "психов" с островов, и к великому сожалению, ведьму Орнаю, которую буквально завалили "мясом", и забили до смерти. Алан с искренним сожалением проводил ее в последний путь. Для Весемира тоже сложили костер, и как-то так вышло, что именно около него все и собрались, может потому, что он был в центре?

Костров было ровно на двадцать один больше желаемого количества.

Несколько воинов, пришедших с Верноном Роше, так же погибли. Раненный в живот Эскель опирался на кривой костыль, а не менее раненного Ламберта, бережно поддерживала Кейра Мец, что смотрелось до невозможности странно. Алан сильно сомневался, что эта чародейка способна на серьезные отношения, а Ламберт совсем не умеет прощать. Однако, мнение свое держал при себе, и уж конечно, не собирался влезать с непрошенными советами и поучениями. Люди взрослые, вот и пусть разбираются сами.

Когда проводы закончились, люди начали расходиться. Первым ушел Мышовур. Старинный друг Геральта не мог оставлять свои земли надолго, хотя скорее просто не желал. Он же забрал и тех, кто пришел с ним со Скеллиге. Потом ушел Роше со своей красотулькой, напомнив Белому Волку о долге. Затем порывались уйти маги, но Алан только головой покачал.

- Вам нужна положительная репутация, а эти события прогремят на весь мир. Оставайтесь, идите с нами до конца, и не пожалеете.

Меал и Фроксий молча переглянулись, переговорив телепатически, и остались, доверившись ведьмаку. В эту ночь они увидели столько подвигов духа, что имели изрядную уверенность в положительном окончании этих разборок. Ставить на победителей всегда выгодно.

Лето остался, другие ведьмаки не возражали. У него теперь нет дома, а Каэр Морхен - дом для ведьмаков. Алан тоже был за то, чтобы лысая гора мускулов осталась в замке. Выглядит он абсолютно тупым, однако собеседник образованный и на удивление приятный. Пусть Лето из Гулеты полон подобных противоречий, но он ведьмак, а значит, получит помощь в Каэр Морхене.

Поутру, когда костры прогорели, а солнце поползло все выше, Алан стал стаскивать всех раненных и мертвых эльфов на довольно большой пятак у дороги. Их тела лишались доспехов, и складывались в одну кучу, а когда он закончил, Алан вскинул в воздух сразу десяток ножей. Жена встала с другой стороны кургана, и ножи стали очерчивать его со всех сторон.

- Йенифер, ты готова? - Спросил Алан.

- Да, - девушка решительно тряхнула черными волосами, и скинув всю одежду, взошла на курган из тел врагов.

- Тогда начнем. - Алану не нравился план сговорившихся чародеек, и когда Рина пришла к нему с просьбой помочь новой подруге в вопросе продолжения рода, ведьмак изрядно призадумался. В общем-то, он мог бы помочь и раньше, с помощью призывов, но это забрало бы много сил, а теперь, когда есть так много тел настоящих бессмертных эльфов, умерших лишь несколько часов назад, да еще и раненных вон, три десятка с небольшим, все должно пройти быстро и легко. Ну, для него с женой, а вот для Йенифер... - Пей зелье.

- Я хочу быть в сознании.

- Нет, Йен. Это не тот случай. Ни один мозг этого не выдержит, и от воли тут ничего не зависит. Пей. Ты либо доверяешь нам, либо нет. Все понятно?

Чародейка явно хотела сказать что-то острое, дерзкое, возможно даже злое, судя по сверкающим глазам, но... молча выпила зелье, и мягко опустилась на тела эльфов уже без сознания. Собственно, сознания она и не теряла, скорее оно слилось с магией в ее теле и ауре.

- Начинаем, дорогой.

- Да.

И они начали. Каждый из них призвал по джинну. Джин Рины запомнил внешность лежащей чародейки, и ждал своей очереди действовать. А джинн Алана, после этого, вернул ее в то состояние, когда над ней еще не поиздевались маги, и она была почти обычной девушкой, с возможностью иметь детей. Правда, чисто внешне, Йенифер стала откровенно страшненькой, но это, как раз ненадолго. Рина пустила в дело своего джинна, и он вернул Йенифер ее внешний облик, но с полноценно рабочим телом. Скрипы костей и разрывающаяся кожа с мышцами, до сих пор стояли у Алана в ушах, но пришла пора доделать дело. Отправив джиннов туда, откуда они прибыли, супруги отошли от места проведения ритуала, и Алан приступил.

Вытащив некроминикон, он призвал демона, и тот обнял собой каждое тело эльфа в куче. С них стали исчезать кожа, мясо, даже кости осыпались серым песком, а над медленно опускающейся на землю Йенифер, сформировался призрачный шар странной силы. Алан сжал зубы, и вошел в транс, призывая целый сонм духов. Перед собой он бросил на землю довольно странный набор потрошков, веточек и даже камней различной стоимости. Духи перехватили шар жизненной энергии, собранной демоном, и Алан с зубовным скрежетом изгнал демона, присосавшегося к этой энергии.

Передернув плечами, ведьмак полностью сосредоточился на духах, и стал буквально вязать странные амулеты на крови редких тварей, вплетая части их внутренних органов, один за другим. Из всей кучи получилось чуть более полусотни амулетов, и по мере изготовления, он подкидывал их вверх. Духи перехватывали их, один за другим, и помещали в шар жизненной силы, зачаровывая как-то по-своему, а когда Алан закончил, и вышел из транса, то с удивлением понял, что от шара энергии, от которого после изгнания демона осталась едва ли треть, теперь осталась малюсенькая капелька. Как раз на один амулет, примерно. Подумав немного, Алан призвал еще одного духа жизни, и вместе с ним, поместил эту каплю прямо в сердце лежащей на земле Йенифер. Эльфская жизненная сила бессмертного прошла по ее жилам, впиталась в кровь, активируя эльфские гены, и тело девушки самую малость поменялось. Конечно, конечные изменения завершатся примерно через три-четыре года, но основные изменения все равно произойдут в ауре, оставив внешность почти без изменений. Зато, больше не понадобится настой мандрагоры.

Подхватив амулеты бессмертия, Алан убрал их в сумку, словно это какие-то побрякушки, купленные на ярмарке, и отпустил духов. Они сегодня отлично постарались, как ни глянь. То, что генетики не смогут выполнить, сколько бы ни старались, эти малыши сделали разве что не походя. В который раз он убедился, что именно ворожеи самые могущественные люди в мире, а не короли и маги.

Аккуратно убрав все следы ритуала, он вытащил Йенифер из костной пыли, накинул ей на плечи одеяло, и влил в рот зелье. Девушка открыла глаза, и буркнула:

- Хоть при жене можешь держать себя в руках, герой-любовник? Отпусти.

Алан просто убрал руки, переставая ее поддерживать.

- Шшшшш!! Аккуратней нельзя!?! - Возмутилась упавшая на снег чародейка, но Алана нигде не было.

- Дура ты, Йен. Обидела его на ровном месте. Я понимаю, ритуал, риск, нервы и все такое, но могла бы и не хамить. Алан и так был не в восторге, и вообще, занялся всем этим только потому, что я попросила. - Ринавель покачала головой, и тяжело вздохнула: - Ритуал прошел хорошо, твое тело и энергетика восстановлены. Небольшие потери в силе магии восстановишь за пару лет. И еще - настойка мандрагоры тебе больше не понадобится. Морщинки и так не появятся. Одевайся, и пошли в замок. Есть что отпраздновать.

Йенифер... замерла. Она просто не могла поверить, что вот прямо сейчас... Что она МОЖЕТ! Ее мысли метались в голове, как сумасшедшие, пока она не услышала про замок. Там ведь Геральт... А она теперь может... А он - нет! Чародейка даже не думала, что этот ритуал принесет столько боли и отчаяния. Что-то внутри нее просто сжималось от мысли о том, что отцом ее ребенка будет не Геральт, а кто-то другой.

- Йенифер... ЙЕН! - Вырвал из мыслей голос эльфской чародейки.

- А... Что?

- У нас с Аланом ДВОЕ детей. Наших с ним детей. - Сиреневые глаза черноволосой чародейки вспыхнули догадкой, и она буквально вцепилась в новую подругу взглядом. Ринавель тяжело вздохнула, и кивнула: - Попрошу я, попрошу. А теперь оденься, и пойдем уже. Только заболеть не хватало.

Йенифер фыркнула, и поднялась на ноги, только теперь обнаружив, что она вся в костяной пыли.

- Сначала нужна ванна. Срочно...

Глава 11

Глава одиннадцатая.

Алан вышел из замка, и пошел по двору, прямо туда, где чувствовал вспышки знакомой силы Старшей Крови. Остановился, оперевшись на горный отвес, и молча глядел на обучение Цири. Авалак'х, этот древний эльфский Знающий, более или менее пришел в себя уже после битвы, как тут же насел на девочку с обучением и контролем ее силы. Уже не первый день мучает княжну, и успехи изрядные, как ни посмотри. Талантливый из эльфа учитель, тут не подкопаешься. Тонко чувствующий состояние ученицы. Наконец, княжна выдохлась, и явственно активировала эльфский камень духа, восстанавливая растраченную духовную энергию.

Только теперь Алан отлепился от скалы, и подошел к ним.

- Цири, малышка, поговорим?

- Дядя Алан? Да, конечно, что ты хотел?

- Наедине.

- Мы сейчас занимаемся, поговорите позже, - влез Авалак'х, но ведьмак его словно не услышал, и вообще никак не отреагировал.

- Можно потом? - Спросила княжна, но Алан покачал головой.

- Потерпи, ведьмак. Закончим занятие, и наговоритесь, - спокойно, как и все, что он делал, сказал эльф.

- Я разве спрашивал твоего мнения, Авалак'х? Уйди, не до тебя сейчас.

- Наглый ведьмак. Если бы я не был так слаб... - Он вздернул подбородок.

- То ничего бы не изменилась. Вся твоя магия - ничто предо мной, - словно бы устало выдохнул красноголовый. - А попробуешь надерзить мне еще раз, и в башню тебе придется левитировать тот обрубок, который я из тебя сделаю. Ты понял? В отличие от Цири, я прекрасно знаю, кто ты и что ты, а потому не пожалею ни на мгновение. Исчезни, эльф.

- Пф. - Знающий резковато развернулся, и ушел в сторону замка.

- Дядя Алан, Авалак'х...

- Я знаю, что ты ему доверяешь, и вполне правомерно. Лови, малышка. Эта мазь уберет шрам полностью.

- Авалак'х пробовал, но это максимум возможного.

- Для него, может быть, но не для меня. Через неделю от шрама не останется и следа. Это не алхимия, скорее полужидкая духовная сила.

- Ммм? И такое возможно? - Цири разглядывала пузырек с новым интересом.

- Возможно, если владеешь гоэтией выше среднего. Ммм, сильно выше среднего.

- Мда...

- И не говори. Никому, я серьезно. Запрещенная штука, и мало кому вообще известная. Аэн Элле о ней давно забыли, а вот местные еще помнили. Я нашел описание в их древних книгах, и восстановил, а после творчески переработал. В общем, тебе поможет.

- Спасибо, дядя Алан, - княжна приятно улыбнулась. - Так ты об этом хотел поговорить? Зачем тогда было ссориться с Авалак'хом?

- Нет, конечно, малышка. А твой Авалак'х... мне на него плевать, по большей части. Пока он работает на тебя, и делает, что должен, он меня не интересует. Хотя руки я ему не подам - на удивление отвратный разумный.

- Что ты такого о нем знаешь? - Подумав спросила Цири.

- Сейчас это неважно. Давай-ка поговорим о другом. Ты собираешься рассказать отцу о том, к чему стремишься?

- ЧТО?! Откуда ты знаешь?

- Цири, разве это так уж важно? Я владею силой времени, так неужели же не научусь заглядывать наперед?

- А... ну да, я как-то не подумала.

- Малышка, ты думаешь, что Геральт или Йен...

- Да они меня запрут!

- Пф... Ха-ха-ха-ха-ха!!

- Чего ты смеешься?! Геральт полматерика перевернул, чтобы меня найти, и уж точно не отпустит меня сражаться с Белым Хладом!

- Объясни ему, он поймет. Поймет и поддержит. Если надо, пойдет с тобой, даже если это путь в один конец. Цири... Ты ему как родная дочь, так неужели ты думаешь, что он оставит тебя в такой момент? А Йенифер?.. Она рисковала собой бесчисленное множество раз, наплевала на мнения могущественнейших личностей, и без малейших колебаний пошла против всех запретов, чтобы найти тебя. Она не оставит тебя в беде, даже если весь мир перевернется. Они любят тебя, девочка, больше жизни. Мы все любим тебя, и верим, что ты, маленькая ведьмачка, не ведаешь страха. Ты - одна из нас, и этого ничто не изменит. Мы все готовы сражаться за тебя сколько понадобится. Я... Цири, я не собираюсь принуждать тебя, но хотя бы в конце, когда остановить тебя будет уже невозможно, объясни им, расскажи, потому что идти в бой с такой ношей вранья на душе - нельзя.

- Ты прав, дядя Алан. Честен с миром - честен с собой - чист и силен.

- Именно, Цири. Нет ничего, что ты не могла бы сделать, если пожелаешь, но твое сердце должно быть непоколебимо и чисто.

- Дядя Алан...

- Это все, что я хотел сказать. Дальше решать тебе. Ты уже совсем взрослая, и не мне учить тебя, как жить, могу только посоветовать.

Алан мягко обнял девушку, и почувствовал, как она на мгновение прижалась к нему сильнее.

- Спасибо...

- Было бы за что, - улыбнулся Алан, и пошел в сторону замка.

Цирилла смотрела на его широкую спину, и думала о многом сразу. Мысли скакали в ее голове с огромной скоростью, медленно формируя из воспоминаний решение. Наконец, она тепло улыбнулась, и кивнула, хоть и думала, что он ее не видит.

- Есть за что, - тихо шепнула девушка, и с куда большей решительностью приступила к тренировке. Как оказалось, это очень важно, знать, что в тебя верят...

Алан проснулся, и привычно пошел тренироваться, однако вставал осторожно, чтобы не разбудить жену. Было еще темно, когда он начал привычную разминку, но это не помешало ему услышать шебуршание на конюшне. Он не стал заглядывать, не стал и останавливать, когда Цири с Геральтом уехали в предрассветную тьму. Прекрасно понимая, куда именно они рванули, Алан лишь пожелал им чистого разума и Удачи, ведь это был их шанс стать сильнее, особенно для Геральта. Если он выживет и победит в сражении с Имлерихом, то как пить дать прорвется сквозь Пустоту. Освоение Пустоты и переход на полноценную четвертую Сферу, это не мгновенный процесс, и потребуется время, однако даже простая возможность смотреть сквозь Пустоту уже сама по себе драгоценна.

К тому же, Имлерих, пожалуй, идеальный противник для прорыва Геральта, потому как огромен, и относительно медлителен, пусть от этого совсем не теряет в силе. Но Геральт действительно быстрый, возможно его скорость самая высокая среди ныне живущих ведьмаков, исключая Алана. У него есть шанс скомпенсировать разницу в силе своей скоростью и мастерством.

Алан надеялся, что Геральт осилит это испытание, потому что без прорыва, он не осилит бой с королем Дикой Охоты. Увы. Остается только верить в ученика, верить всем сердцем, потому что иначе, зачем вообще учить брался?..

После тренировки, ведьмак вернулся в замок. На завтраке встретил жену с радостью в сердце. Одним своим существованием она с легкостью напомнила, ради чего он бьется, ради чего идет вперед. Жаль, дочка ушла в Новиград порталом. По просьбе отца, она начала собирать действительно серьезную армию Мастеров, в том числе и за границей.

Дни шли за днями. Раненные исцелялись, маги восстанавливались, а план, в итоге, был составлен.

Нельзя было оставлять Дикую Охоту без добивания. Нужно было полноценно завершить этот конфликт, уничтожить опасность, и такая возможность имелась. У Авалак'ха есть особый камень, который может вызвать Дикую Охоту, так что осталось только выбрать место, и прикончить ушастую дрянь. И все бы ничего, вот только если активировать камень, то придет ВСЯ Дикая охота, а не один костяной корабль. И ОЧЕНЬ много эльфов, а соответственно, требуется поддержка армии.

Алан в виде орла следил за Геральтом и Цири. Он не мог и не хотел оставлять ученика и ученицу без поддержки, пусть и такой незаметной. Если они не справятся, то он поможет, в том нет сомнений, а потому, терпеливо и без лишних нервов, орел сопровождал их.

Конечно, терять время, наблюдая за поездкой длинной в две недели не хотелось, но есть такое слово "надо". В конечном итоге, именно терпение определяет действительно выдающегося учителя из длинных рядов выскочек и глупцов, решивших, что уж они-то умеют обучать. Словно охотник выслеживающий добычу, Алан следил за своими учениками, наблюдал за тем, как именно они решают множество различных проблем, больших и малых, чтобы в итоге оказаться на ветке иссохшего древа с живыми корнями, и стать свидетелем поединка Геральта и Имлериха.

Орлиные глаза желтого цвета внимательно следили за боем. Геральт поначалу сильно проигрывал, и даже умудрился получить травму ноги, и благо, что она не была сильной, или хотя бы вполсилы. Так, чикнуло пяткой булавы, но кровь потекла довольно обильно. Орел бы, наверное, улыбнулся, если бы клюв был для этого приспособлен, потому что заметил, как ведьмак моментально сузил поврежденные сосуды, ограничивая потерю крови.

- "Молодец", - поощрительно кивнул орел головой.

Он внимательнейшим образом следил за аурой Геральта во время боя, и его мало трогали мощные ударные волны от столкновений стального меча и огромной булавы. Нет, он читал намерения, причем с легкостью. Видел короткие, мощные росчерки меча Геральта, видел и тяжеловесные, широкие мазки булавы, перекрывающие сразу по пять-восемь росчерков меча. Видел, читал, но не они его интересовали. Нет. Все, что занимало его внимание, это аура ведьмака.

Концентрация, сосредоточение, контроль эмоций медленно восходящий на пик его умения... Алан ловил точку концентрации Геральта, и его охватывало отчаяние. Ученик стал сдавать, скорость его постепенно замедлялась, а эмоции все больше "подтекали", что говорило об ухудшающемся контроле химии тела.

- "Ну же, волк, соберись"! - Рявкнул он про себя, и какая-то капелька его духовной силы разошлась этаким кольцом в пространстве. Как уж ее уловил Геральт... Судьба, не иначе. То самое Предназначение, однако, его словно подменили.

Движения Геральта вдруг стали еще экономнее, точнее, аура перестала гулять штормами, и постепенно успокаивалась. Концентрация поднялась, как бы не выше, чем обычно, и в какой-то момент Алан ощутил ее. Точку концентрации, точку, где возможна Пустота.

Аура Алана пошла мощными волнами, и духовная сила рванулась вперед. Окутала ученика, дала ему сил, направила...

Геральт чувствовал сражение очень ярко. Все его чувства аж звенели от напряжения! Удары булавы врага он ощущал волнами чудовищных намерений задолго до того, как сам удар происходил, но этого не хватало! Магия Знаков, внутренняя сила, вся мощь мутировавшего тела, все шло в ход, но этого было просто недостаточно! Противник превосходил его силой, едва ли уступал в скорости, а уж умения огромного эльфа и вовсе выходят за рамки понимания. Геральт честно признавал, что в этом танце он эльфу не пара. Вот если бы здесь был Алан, он бы этого ушастого разделал на шашлык мгновенно! Впрочем, ведьмак отбросил сожаления, и сосредоточился только на бое.

Его посетило странное чувство. Чем выше поднималась концентрация, тем точнее он мог воспринимать окружающее, но это вполне привычно. Странно то, что Геральт чувствовал в... себе... что-то... какое-то... напряжение? Нечто похожее он ощущал, когда недолго работал в каменоломне, и особенно при работе с большими глыбами. Если правильно вбить деревянный колышек, и полить его водой, то огромная глыба лопалась. Но нужно найти правильное место, точку или ребро напряжения. И нечто похожее он вдруг ощутил в самом себе. Более того чем сильнее он сосредотачивался, тем отчетливее было это чувство!

Геральт привычно ускользнул от удара булавы, сделал выпад, желая подбить ногу врага, и чувство напряжения стало просто невыносимым. Он легко отскочил назад, не понимая, что сейчас произойдет, и автоматически заблокировал удар пяткой булавы эльфа. Привычное чувство духовной силы наставника вдруг налетело на него, укутало, дало силы продолжать поединок, и Геральт даже оглядываться не стал, не стал и разыскивать Алана. Он ринулся вперед, словно волк на свою добычу. Именно в этот момент полной концентрации, точка напряжения внутри него вдруг заполонила все его восприятие, едва не вызвав панику, но ее Белый Волк удержал. Точка стала окном, а окно втянуло в себя его разум.

Все вокруг словно притормозило. Мир вокруг него стал медленным куда больше привычного, и даже эльф, каким бы быстрым ни был, стал двигаться, словно в патоке! Более того, Геральт вдруг даже поморщился - Имлерих двигался неправильно! Он силой тела перебарывал инерцию своего чудовищного оружия, и потому был медленным! Геральт мгновенно понял, как ускорить этот стиль боя, но тут же откинул эти мысли.

В этом состоянии он смог уклоняться вообще ото всех ударов эльфа! Он не блокировал их, не отводил, а именно уклонялся. Его тело мутанта работало как часы. Уловив момент, он вошел в ближнюю сферу эльфа, и ускорившись до пика, отсек ему ногу!

- АРРРРРРРРРРРРРРРРРРР!

Не давая Имлериху ни мгновения, Геральт сложил Знак Игни, и вбил руку прямо в забрало шлема противника. Крик заглох, а эльфа начало трясти! Пальцы ведьмака сжались, и он буквально выдернул забрало левой рукой, тогда как правая, с мечом, отсекла эльфу вооруженную руку. Булава отлетела вместе с кистью и частью предплечья, замерев в грязи. Ведьмак привстал, и вогнал меч прямо в лицо огромного эльфа. Обожженное, оно, словно месиво плавленой плоти, было отвратительно. Не то, чтобы при жизни эльф обладал хоть какой-то красотой, но теперь его внутренняя суть отчетливо проступила на лице.

Меч пробил голову насквозь, и тут же покинул ужасные "ножны".

Геральт отошел на несколько шагов назад, и устало уселся прямо на землю. Его сознание покинуло Пустоту, и мир набрал привычную скорость.

- Молодец, ученик. Поздравляю, ты только что заглянул за пелену четвертой сферы. - Донеслось из-за спины.

- Алан... - Тяжело вздохнул Геральт.

- Кто ж еще-то, - хмыкнул с детства знакомый ведьмаку голос.

- Спасибо...

- Пф... Ладно, потом обсудим Пустоту. Отдыхай. Достойно бился сегодня. Не забудь потом связаться со мной, хоть объясню, что с этим делать.

- Угу. - Ведьмак устало откинулся на булыжник, и прикрыл глаза. Моргнул всего на мгновение, но когда открыл, то никакого Алана рядом с ним не было. Только хлопки крыльев улетающей на северо-восток птицы. А вот следы сапог в грязи остались, доказывая, что не показалось. - Это интересно...

Вскоре на вершину горы поднялась и Цири. Они до самого рассвета сидели там, разговаривали обо всем, радовались победе и пытались заглянуть в будущее, вспоминая прошлое.

Алан вышел из портала посреди гостиной. Был он в этот момент без иллюзий, и потому выглядел, как ведьмак. Навстречу ему выбежала служанка в годах, разулыбалась, и сделав книксен, запричитала:

- Что же вы так долго, хозяин? Гостья-то истомилась вся! Нельзя же так!

- Ну, как видишь, вполне можно. Где она?

- На заднем дворе все время проводит. Пишет картины удивительной красы!

- Ясно. Спасибо тебе, тетушка. Пойду навещу.

- Навестите, конечно! А я вам взвар принесу.

Ведьмак прошел через весьма просторный дом, и вышел на задний двор. Прогулялся по траве, и встал в десяти шагах за спиной женщины, сосредоточенной на картине. Кисть так и гуляла по холсту, оставляя мазок за мазком, и проявляя то, что она видел перед своим внутренним взором. Наконец, она отложила кисть, и сделала два шага назад, поправляя теплую шаль на спине. Осень, все же, а здесь, на севере это особенно заметно. Женщина осмотрела, что у нее получилось, и удовлетворенно кивнула.

- Красиво у тебя получается, Тиссая. – Негромко проговорил Алан.

- Пришел, все-таки… Что, я тебе за чем-то понадобилась?

- Пришел навестить. Как только появилась хотя бы минутка свободного времени.

- Ну да…

- Тиссая, я чем-то тебя обидел? – Спокойно поинтересовался мужчина.

- Тебя не было полтора года, ведьмак. И я не понимаю, зачем ты вообще вытащил меня из Аретузы.

- Ну, допустим, не я лично, а мои люди, но это неважно. Главное, что ты жива, и наконец-то восстановилась полностью.

- Алан… - нахмурилась чародейка, возможно старейшая на континенте. – Чего тебе надо?

- Вообще, изначально, мой план был в том, чтобы позволить тебе просто пожить десяток лет. Разгрузить мозги от ваших вечных интриг, создать новый импульс, раз уж старый был израсходован полностью.

- Но?..

- Но кое-кто создал условия, в которых пришлось сильно форсировать создание нового собрания магов северных территорий. – Развел руками ведьмак. – И твоя задача в том, чтобы перехватить это начинание, и создать то, чего ты не могла создать тогда, сотни лет назад. Новое магическое общество, где не придется лишать женщин возможности иметь детей ради изучения магии. Где тебе не придется подстраиваться под мнение идиотов. Где ты сможешь решать сама, как и куда двигаться магической науке.

- А если я не хочу? – Спросила чародейка.

- Тогда… рисуй картины, или делай что хочешь. Ты, знаешь ли, вовсе не план «а», - хмыкнул Алан.

- Вот как? И кто же тогда план «а»?

- Видишь ли, ты, может быть, не заметила, Тиссая, однако Трисс выросла. Из мямли, какой я ее помню, она превратилась в амбициозную, понимающую цену этих амбиций, и ответственность за них, чародейку. Должен сказать, что рост просто невероятный. Так что, само собой, я не мог ее не заметить.

- Понимаю. Финансирование ее идей, ресурсы, и вот, очередная глава круга магов есть у тебя с руки.

- Где-то так, - Алан кивнул совершенно спокойно. – Магия нужна, даже необходима этому миру, и если для этого нужно держать вас в ежовых рукавицах, я сделаю это. Да и… ты ведь и сама понимаешь, что мне не нужны столь примитивные методы для контроля чародейки. Я могу попросту угрожать. – Ведьмак безразлично пожал плечом.

- Да уж, Алан Фольц может угрожать кому угодно.

- Могу, - легко кивнул Алан. – И это хорошо, потому что сами вы моментально превращаете любое собрание в банку с пауками. Вам нужен погонщик. Надсмотрщик, если хочешь. Ну, так что, ты хочешь получить власть над другими, или желаешь вернуть себе власть над самой собой? Что выберешь, Тиссая де Врие?

- Ты ведь теперь ничего мне не должен, ведьмак. Ты сполна расплатился за то спасение. Одни зелья и ингредиенты для моего исцеления стоили целое состояние! Так зачем этот разговор?

- Тиссая, ты мне глубоко симпатична. Только поэтому я здесь, и спрашиваю тебя: чего ты хочешь?

- Я, пожалуй, откажусь. – Женщина посмотрела на горизонт, и вернулась к рисованию.

- Как скажешь. Можешь жить здесь сколь угодно долго. И… я рад, что ты, в кои-то веке, выбрала себя, а не других.

Ведьмак бесшумно ушел, так и не заметив, что на ее картине появилась фигура человека, так похожая на него самого…

Мегаскоп медленно угас. Артефакт отработал вложенную энергию, и окно связи погасло. Алан посмотрел на свои записи, и хмуро покачал головой.

- Этого не хватит. Придется, видимо, нашей ведьмачке идти к отцу. Думаю, он не откажет, тем более ради столь легендарной цели, как уничтожение Дикой Охоты. Это хорошо для репутации, а после поражения в северной войне, она у него хромает на обе ноги.

- Милый? – В двери вошла эльфка, и вздернула бровь. – Ты закончил?

- По большей части. Сбор мастеров завершен, но их слишком мало. Ничего, количество добьем другим способом. Нильфгаард нам поможет, хочет он того, или нет. К тому же, именно туда сейчас направляется Ласточка с Геральтом. Все будет хорошо. Что у тебя?

- Они опять ссорятся. Надоели уже! – Возмутилась чародейка.

- Да и пускай. Главное, что мирятся. – Махнул рукой ведьмак. – Просто поставь им условие, драться только на специальной площадке, и пусть своих големов и демонов сравнивают дальше. В конце концов, ты здесь хозяйка, и тебе решать. Ставь их перед фактом, - хмыкнул Алан.

- Хорошо.

- Вот и славно. А в остальном, это совсем неплохо, что они сражаются каждый день. Может чего нового придумают. Нам сейчас каждая капля силы важна.

- Я понимаю. Тут такое дело, дорогой. Авалак’х…

- Что с ним?

- Он восстановился полностью, и стал капать мне на мозги.

- Ну, так окороти его, или я это сделаю, - пожал плечом ведьмак. – Прямо и жестко. Просто забудь, что он Знающий, что он весь из себя чародей, и окороти. Жестко. А если не поймет слов, я вобью его голову в землю по пояс.

- Я пробовала. – Кивнула Ринавель. – Слов он не понимает. А скрываться от гостя в собственном доме, как-то…

- Ясно. Я с ним переговорю. – Кивнул муж. Сделал несколько записей, еще раз прошелся по бумагам на столе, быстро сортируя их, и убирая, чтобы привычно оставить стол чистым. – Идем.

Они спустились вниз, прошли через длинный коридор, и вышли во двор. Цири как раз закончила занятие, и пошла в замок, а эльф остался на площадке, глядя куда-то на восток.

Алан подошел к нему, встал рядом, и спокойно поинтересовался:

- Ты так и продолжаешь приставать к моей жене со своими глупыми идеями?

- Они вовсе не глупы, и уж точно не тебе судить о них. Ты всего лишь смертный…

Эльфа снес мощный удар кулака, и еще в полете он лишился сознания. Очнулся Знающий от того, что ему на голову вылили ведро воды. Закашлялся, и моментально вскочил на ноги, зло глядя на ведьмака.

- Ты – гость в моем доме. И уж конечно, ты – смертен, эльф. Я бы даже сказал – внезапно смертен. Не стоит тебе об этом забывать. А если продолжишь надоедать Ринавель своими глупыми речами, то я тебя действительно прикончу.

- Alier no… - начал он заклятие, поднимая ладони, но новый удар кулака ведьмака смел его с места, и он снова грохнулся на снег без сознания.

Новое ведро воды привело его в себя.

- Ты туповат, что ли, ушастый? – Спокойно поинтересовался Алан. – Делай, что я говорю, и останешься в живых. И на будущее, запомни: эльфы из вашего мира уже никогда не будут править этим миром. Этот форпост для вас больше не существует. Смиритесь и забудьте. И уж конечно, Магистр Ринавель не станет на вас батрачить.

- Это ей решать, - спокойно ответил эльф. – Мы, эльфы, ее народ, а не вы, люди.

- Решать, конечно, ей, вот только она в курсе, сколько разумных народов ваша раса уничтожила, расселяясь по Спирали Миров. Скольких вы стоптали, убегая от Великого Хлада.

- Что?!! Откуда?!!

- Я рассказал, - пожал плечом ведьмак.

- Как ты посмел? Даже среди эльфских Знающих об этом знают немногие!

- Ты что, действительно думаешь, что я стану спрашивать разрешения? Смешной ты, все-таки, - Алан вдруг посмотрел на эльфа, как на неразумное дитя, и это задело бессмертного, прожившего, возможно тысячи лет, куда сильнее всех слов смертного ведьмака. Один взгляд сказал куда больше, и объяснил понятнее, чем все слова мира. Ведьмак действительно его и в грош не ставил, хотя и знал об эльфе и его планах больше, чем должен.

- Я… тебя понял, смертный.

- Вот и славно. Очень надеюсь, что к этому разговору мы больше не вернемся. Никогда.

Алан спокойно ушел, оставив мокрого эльфийского чародея в самом жалком виде, сидеть на снегу.

С того дня, подкаты к Ринавель закончились, и она вздохнула с облегчением. Авалак’х ее действительно достал своей грубой вербовкой. Ну, для нее грубой, потому что с ее точки зрения, она отдала все долги своим сородичам, и теперь имела полное право пожить нормально. Так что все его слова попросту разбивались о броню данного мужу слова, и выглядели, да и ощущались не ядом, беззвучно растворяющимся в жилах, а скорее кирпичом, бьющим по стене.

- Вы действительно хотите уехать? – Спросил Алан за ужином, глядя на Ламберта. – Зима на дворе, а вы вдруг в путешествие собрались.

- Не отговаривай нас, - ответила за ведьмака Кейра Мец.

- Я и не собирался. Ламберт у нас большой мальчик, сам решает, как ему жить, и с кем. Просто спросил. – Усмехнулся красноголовый ведьмак.

- Нам нужно многое понять, Алан. – Одной фразой выразил самую суть своего решения Ламберт.

- Это уж как водится. Впрочем, ты ведь знаешь, что здесь тебе всегда рады.

- Само собой. – Спокойно кивнул он. – Но уезжаем мы завтра, а сегодня можно хорошенько надраться. Эскель, ты с нами?

- Само собой, - пробасила черноволосая копия Геральта. Они и впрямь весьма похожи чисто внешне.

- Это славно. Эх, был бы тут Весемир… - Выдал вдруг Ламберт, и моментально все нахмурились. Даже Йенифер, отчего-то все еще остававшаяся в замке, и та была в трауре по старику. Чем-то он пришелся ей по душе, а может ее извращенный разум воспринимал Весемира, как отца Геральта, или что-то подобное. Кто знает?.. Хотя, Геральт, стоит заметить, ценил Весемира, и чтил почти как отца, а то и без «почти».

- А ну, хватит грустить! – Рявкнул Алан. – Весемир бы такого уныния уж точно не оценил. Ни один ведьмак еще не умер от старости, а уж ему и вовсе повезло. С мечом в руке, как настоящий воин. Так что и нам бы за него порадоваться не грех.

Красноголовый ведьмак щелкнул пальцем, создавая иллюзию музыки, странной и непривычной для местных, и вдруг запел хорошо поставленным баритоном:

- «Как у ведьмы четыре крыла, платье до пола, ой, до пола…»

Ко второму припеву ему подпевали даже чародейки! Мелодия, столь непривычная и необычная, не говоря уж про слова, что вместе они легко захватывали сознание, и торили себе пути к сердцам слушателей.

- Дорогой, а спой еще что-нибудь, - пропросила Ринавель.

- Жена, у нас тут целый профессиональный бард, а ты меня просишь. Как-то нелогично, - хмыкнул Алан. – Лютик, жахни что-нибудь веселое, а?

- С удовольствием, - разулыбался бард, и взял в руки лютню. Пиршественная зала утонула в звуках музыки, действительно отличного голоса барда, и стуках кружек, заменяющих барабаны.

В общем, проводили Ламберта с Кейрой от всей души, а поутру – около полудня – они все же смогли взобраться на коней и уехать.

Алан держал руку на пульсе, да и как могло быть иначе? Постепенно маги, чародейки, войска Нильфгаарда, и конечно, ведьмаки, стекались к месту будущего боя с Дикой Охотой. Некоторых ради такого «увеселения» умудрились вытащить из тюрем разной степени комфорта, как ту же Фрингилью Виго, например, которая «гостила» у Эмгыра. В общем, постепенно в одной точке скапливались тайные и явные силы континента.

Что говорить, если сам Белое Пламя Пляшущее На Курганах Врагов соизволил остановить наступление на Скеллиге, ради помощи дочурке. Корабли под фрагом с черным солнцем замерли у берегов Ундвика, в ожидании поистине… эпического махача. Не в смысле - большого, или даже грандиозного выяснения отношений, а в смысле - влияющего на судьбы даже не одного мира, а нескольких.

Собственно, ведьмак прибыл туда же. Не один, само собой, а в сопровождении воинов, магов, и даже парочки чародеек, которые снова не пожелали оставаться в защищенных домах, тем самым раздражая мужа и отца. К слову, братец одной из этих чародеек, тоже заявился, и на честном глазу пообещал отцу не влезать в неприятности, на что получил скептичный взгляд, подзатыльник, и тяжелый вздох. Все люди – и нелюди тоже – взрослые, все всё понимают, так что слова, в принципе, не требуются.

К тому моменту, когда Авалак’х достал Солнечный Камень, используемый для вызова Дикой Охоты, Алан уже сидел на рыбацком мостике, чувствуя на лице соленый ветер. Его тело, его сознание было полностью готово к этому бою, а сердце билось ровно и спокойно.

Завыл ветер, появился туман, и из него вышли костяные корабли. Мощные магические волны разошлись во все стороны, и а небе появилось черное солнце, окаймленное овеществленной белой магией холода. Выглядит действительно жутко, особенно если учесть, что это магическое заклинание было настолько могущественным, что затмило настоящее солнце! Ну и заморозило всё и всех вокруг. Благо, что Алан находился достаточно далеко, чтобы превратиться в ледышку имени себя самого.

Это было бы прискорбно.

Мир будто бы замер в определенном пространстве. Даже войти в зону заклинания никто не мог, упираясь в прозрачную границу. Но на этом берегу были аж два человека, которым на это было напевать, и оба обладали геном Старшей Крови.

Цири мелькнула порталом, входя в пространство заклинания. Она знала – стоит лишь уничтожить посох, с помощью которого заклинание было создано, и через который оно поддерживается, и печать попросту рассыпется. Заклятие спадет моментально. Именно поэтому княжна пошла на охоту за хозяином артефакта.

Алан посмотрел на это, и тоже ушел порталом. Присел на борт одного из кораблей, свесив ногу, и внимательно наблюдал за поединком. Зрелище, к слову, было весьма интересным. При всем обучении, при всех вложенных в княжну трудах, она билась не как ведьмак. Она билась как воин, что лучше слов говорило, что сражаться с людьми ей куда привычней, чем с тварями.

Хотя стиль Волка четкий, выверенный, виднелся в каждом вдохе и движении, пусть ей и есть куда расти в этом направлении. Ее магия вполне компенсировала разницу в их умениях, и эльфский маг, так же владеющий порталами и телепортами – навигаторами таких называют – явно проигрывал, пока не получил удар заточенной сталью.

Противники столкнулись, и меч победил посох, разрушая навершие. Шарахнуло мощно, и заклинание распалось. А потом, уставшая Цири ушла телепортом, но Алан не собирался давать эльфу выжить. Такой могущественный чародей может стать проблемой, да и… не часто такие как он бывают обессилены настолько! В общем, удобный момент, которым стоит воспользоваться.

Алан спрыгнул с борта корабля, открывая портал у себя по ногами, и рухнул прямо на голову эльфийскому чародею. Зажал голову в шлеме между коленей, и крутнул, сворачивая ее в процессе падения. Затем встал, и отрубил свернутую головенку мага одним взмахом меча. Оставлять за спиной таких врагов, он уж точно не собирался.

К моменту его возвращения, все вокруг разморозилось, и началась бойня. Гончие -мерзкие твари, плюс сами эльфы, рвались вперед. Армия Нильфгаарда, мастера и маги, даже чародейки, все сошлись в бою с Дикой Охотой. Для ведьмака это превратилось в настоящую кутерьму из оскаленных рож, криков, и потоков крови. Он буквально шел по щиколотку в крови, продвигаясь туда, где было больше всего врагов.

Где-то недалеко грохнуло, да так, что земля задрожала. Непонятно откуда вылезший друид из местных, жахнул с невероятной мощью. Явно выложился до ноля.

Перешагнув очередное тело пикинера – нильфов тут гибнет огромное количество – Алан привычно отбил нападение твари, и мелькнул вперед коротким телепортом, распахивая эльфа поперек. Еще один взмах вскрыл ему горло, и ведьмак пошел дальше. Краем восприятия он ощутил далеко за спиной и немного слева знакомую магию жены.

Меч уверенно перемалывал врагов, сознание плавало в трансе, а восприятие с невероятной легкостью совместило несколько уровней восприятия воедино. Привычно.

Со стороны же все выглядело совершенно иначе. Зеленая вспышка двигалась по полю боя со скоростью молнии, и там, где она появлялась, в разные стороны разлеталиськуски тварей и мертвые эльфы. Беззвучно, сверхбыстро, даже с виду опасно. Наблюдатель от Нильфгаарда, стоящий на высокой скале, не мог этого не заметить, и конечно, собирался передать свои впечатения в докладе. Однако, он слишком увлекся, и не заметил эльфийки у себя за спиной. Кинжал охватил его шею, и мужчина хрипя повалился на землю, а после и вовсе упал с обрыва вниз.

- Ты слишком громко думал, - бросила ему вслед Ринавель аэн Саэфернэ, и бросила взгляд на зеленую вспышку. – А ты, дорогой, подставился. Видимо, придется поругаться немного…

Чародейка исчезла, и вернулась к дочери и сыну. Этой тройкой они шли по полю боя, и справлялись просто прекрасно. Две чародейки, под прикрытием воина, вытворяли в бою такое, что те, кто их видел, рты открывали. Еще бы! Сотня стрел, летающая вокруг них, выносила большую часть мелочи, а тех, кто прорывался, брал на себя Мастер меча. Родерик изрядно повысил свое мастерство за последние десятилетия, но до отца все равно сильно не дотягивал. Чародейки же, работали скупыми ударами, точно и четко, как в тире. Удивительное зрелище, со своей жестокой, но все же, красотой.

Алан остановился, и присел на выросший ледяной торос. Во-первых и отдохнуть не лишне, а во-вторых, он хотел посмотреть на поединок Геральта с королем Дикой Охоты.

В последний месяц они много разговаривали, жаль только не лично, но и так нормально. Алан объяснял ученику и другу, как использовать Пустоту, на что обращать внимание, к чему стремиться. Геральт, все же, талантливый мечник, недаром слывет одним из лучших, так что он быстро улавливал, что к чему, и тренировался, когда было свободное время. Теперь же, пришло время узнать, чего он добился. А заодно и проконтролировать, чтобы эльфеныш не прикончил его ненароком.

Бой был красивым. Эредин действительно выдающийся воин, да и в магии понимает совсем не плохо. Но и Геральт не посрамил наставника, что уж там. Впрочем, оболтуса снова ранили – ритуал у него такой, что ли? Когда Геральта ранят, он начинает думать? С другой стороны, ведьмак все-таки победил, так что Алан засчитал ему зачет.

А потом жахнуло.

Башня вдалеке окуталась магическим полем, в небеса ударил столб света, и открылся портал меж мирами. На землю обрушились огненные шары, все вокруг потонуло в хаосе, и Алан отвлекся всего на мгновение. Вот только за это мгновение Геральт куда-то исчез. Да и так понятно куда. К башне рванул, конечно.

- Ладно, пусть поговорят. Надеюсь, этот оболтус не накосячит… - Вздохнул Алан, и вернулся к добиванию Дикой Охоты. Ничего сложного тут нет, нужно просто добить оставшиеся войска эльфов, и разобраться с этой «легендой». На сей раз - насовсем.

Краем глаза он отслеживал башню, но там все быстро закончилось. Луч пропал, портал тоже пропал, и все затихло. Поэтому, он перевел свое внимание на соратников. Маги, воины, все рубились с тварями, эльфам тоже доставалось, а кровь текла ручьями по побережью древнего острова.

Кончилось все только к обеду. И это только бойня! Потому что за ней началось все остальное. Раненных стали сносить на корабли Нильфгаарда, магички восстановили силы, и принялись исцелять. Алан открывал портал за порталом, раскидывая своих выживших друзей по домам в укромном распадке. Жену с детьми и вовсе закинул в Каэр Морхен – нечего им тут делать. Забрал и Геральта с Йенифер, но их забросил в Новиград, они сами так захотели.

В общем, разобрался с делами, посмотрел с возвышенности, как корабли нильфов уходят с рейда в море. Они потеряли слишком много в этом бою, чтобы продолжать осаду Скеллиге. Может быть теперь, когда Крах Ан крайт мертв, королева сможет выйти из его тени, и полноценно взять власть в свои руки? Надо будет ей помочь, кивнул сам себе Алан, и открыл портал.

Камни Каэр Морхена под ногами придали ему сил. Он шествовал по замку с прямой спиной, и довольной улыбкой. Колечко на пальце четко говорило, что Цири жива, а значит, все будет в порядке. Значит, Белый Хлад остановлен на многие тысячи лет. Можно расслабиться, и просто немного пожить для себя.

- Дорогой? Все хорошо? – Спросила Ринавель аэн Саэфернэ, выходя ему навстречу.

- Хорошо, милая. Все просто замечательно.

- Чем ты так доволен?

- Тем, что во время покушения на Радовида, Геральт с Дейикстрой прикончили двойника. Радовид отразит атаку Нильфгаарда, а после я сам его прикончу. Мне не нужно усиление юга, но и север не должен лечь по лысого безумца. Дикая Охота уничтожена, и Цири больше ничего не грозит. Авалак’х сбежал, и правильно сделал, к слову сказать. Ты здесь, живая и здоровая, дети тоже. Все просто прекрасно. Превосходно. Как я и хотел, - Алан улыбнулся жене.

Афера века завершена, передел влияния тоже почти завершен. Остались последние штришки, и можно будет полноценно натянуть вожжи власти над материком, чтобы направить его в лучшее будущее. Алан был доволен.

Тогда, много лет назад, стоя перед разрушенным алтарем Львиноголового Паука, ведьмак задумал это, а теперь – выполнил. Да, это потребовало долгих лет трудов, опасностей, и цистерн пролитой крови, но теперь пришла пора собирать камни. Собирать плоды этих трудов.

Влияние Алана Фольца на материке невероятно и безгранично. Ни одному королю не сравниться с ним. Финансовые и политические возможности необъятны. Нет ничего, чего он бы не смог сделать, если пожелает того. Да, он отлично постарался. Его торговая Империя разлеглась по всему материку, от Офира до Скелиге, от Каэр Морхена до Эббинга.

Алан скинул броню, и присел в кресло. Притянул к себе Ринавель, и усадил себе на колено. Она охнула, но тут же прижалась к мужу своим соблазнительным телом.

- Дорогой, ты что делаешь?!

- Знаешь, милая… А я бы не отказался от парочки маленьких полуэльфов. Как ты на это смотришь?

- Ого! – Она сделала вид, что задумалась, но блеск в ее глазах выдавал ее настоящие мысли с головой. – Я – только за!

Они рассмеялись, но быстро успокоились. Посмотрели друг другу в глаза, и стали неистово целоваться.

В двух тысячах километров от замка ведьмаков, из межмирового портала вывалилась усталая фигурка девушки с белыми волосами. Ее пошатывало, так что она не ушла далеко, и упала на снег. С десяток минут она лежала с закрытыми глазами, и казалось, что она и останется здесь навсегда, а холод завершит то, что не смогли враги, заковав ее тело в лед. Но вдруг… Глаза ее открылись, засветились зеленью и неколебимой волей. Девушка чуть заметно усмехнулась, и исчезла в зеленой вспышке.

Она не могла умереть, ведь ее так ждали…

Эпилог

Эпилог.

1801 год. Каэр Морхен.

За большим столом собралась самая могущественная семья континента. Три сотни человек, полуэльфов, четвертьэльфов, и даже несколько чистокровных (ставших таковыми с помощью магии), пировали, осматривали своих противников на величайшее, достойное королей наследство Алана Фольца. Старейшего жителя материка, на сегодняшний день, и самого влиятельного.

Он настолько одряхлел, что казалось, может умереть от неосторожного прикосновения! Пергаментная, полупрозрачная кожа, практически ослепшие глаза, ходит с палочкой, а в последние годы и вовсе ходить перестал. Все больше ездит на коляске, сконструированной специально для него.

Некогда могучий воин, превраьтился в развалину всего за шесть веков!

Может быть, если бы Ринавель аэн Саэфернэ не погибла двести лет назад, то и он бы так не сдал, однако прошлого не изменить. Да и зачем? Никому из наследников, наконец-то дождавшихся своей очереди, этого не хотелось.

Старик выехал из внутренних помещений, а за ним шли пятеро секретарей и охрана. Личный маг вышагивал чуть позади, привычно поддерживая защиту на дряхлом теле. За век без пары лет он уже привык это делать, и даже перестал обращать на это внимание.

- Все собрались, - проскрипел старик, подъезжая к своему месту во главе стола. – Ждете, когда я сдохну… ничего, это нормально. Каждый здесь желает знать, кому же достанется империя Фольцев. Хорошо. Я скажу.

Он щелкнул пальцами, и секретари пробежали по столу, выкладывая перед каждым свою папочку с документами.

- У меня был путь. У меня была цель. У вас, мои жадные потомки, ее нет. Вы просто хотите власти и богатства. Соответственно, давать вам огромную власть нельзя. Мне больно это говорить, однако ваши родители не смогли воспитать в вас самого главного – понимания того, куда нужно эту власть и силу прикладывать. Поэтому мне пришлось поступить именно так. Растерзать свою Империю, и отдать каждому из вас по куску. Может быть, вы поумнеете, и сможете слиться воедино, как семья, и воссоздать Империю. Однако, я сомневаюсь, что вам всем хватит на это мудрости.

Алан попытался встать с кресла, но руки подломились, да и ноги уже не могли выдержать вес тела. Он отдышался, посмотрел на родню, и буркнул:

- Пошли все вон. Дайте мне умереть спокойно. И да, этот замок я запечатаю, так что никто сюда больше не войдет. Это запретная земля на многие поколения вперед.

Он махнул рукой, и маги стали открывать порталы. Гости стали покидать не гостеприимного предка, ругаясь при этом, на чем свет стоит. Когда же все ушли, Алан посмотрел на своих секретарей и охрану.

- Вы тоже идите. Каждый из вас служил мне верно и долго, и верьте, старик Фольц не забывает такого. Вот, - он высыпал на стол несколько жетонов, что являлись именными допусками в одно из дипозитариев его банка. – Здесь вы найдете мои дары каждому из вас.

Мужчины приняли подарки, и почтительно поклонились.

- Идите, и больше не возвращайтесь сюда. Здесь вы найдете только смерть.

Слуг он тоже выпроводил, и тоже не с пустыми руками. После сегодняшнего дня они смогут прожить спокойную и обеспеченную жизнь, и даже нанять себе слуг.

Оставшись один во всем замке, Алан доехал до лифта, и спустился на нем в подземную часть. За последние века замок вообще сильно увеличился, как внутрь горы по горизонтали, так и по вертикали.

Некоронованный Император материка спустился в самые глубины, с некоторым трудом взгромоздил коляску на небольшой монорельс, и проехался на нем по длинному тоннелю. Остановился в большой зале, посреди которой стояла вещь, которой здесь и сейчас определенно не место. Сверхсовременное оборудование из совершенно иного мира!

Старик подъехал к нему, и надел на голову шлем. Включил странную штуковину, и около часа сидел совершено молча. Затем снял хай-тек корону, и проехал в соседнее помещение. Поставил таймер включения на настенной панели, и позволил своему телу съехать с кресла прямо в сложнейший рисунок, занимающий весь пол просторного зала. Оттолкнул рукой кресло, и долго сидел на каменном полу, собираясь с мыслями. К такому нужно буть готовым морально, а поспешишь, и… плохо все можеит кончиться.

И все же, он пришел в наилучшее из возможных, состояние, и приложил ладони к знакам перед собой. Глаза его вспыхнули зеленью, и в ритуал полилась сила. Неистовая мощь Истока Времени и пространства наполнила его до краев и еще немного, и старик спустил ритуал с поводка.

Временное поле раскинулось над телом старика. И чем дольше оно воздействовало на него, тем яснее становилось понятно, что его тело молодеет на глазах! Развалина постепенно превращалась в просто старика, а старик в мужчину в годах. Тот, в свою очередь превратился в молодого парня, лет двадцати двух, полного сил и задора. Седина вернула яркую красноту, раскинувшуюся по каменному полу.

Ритуал мигнул на последней капельке вложенных сил, и потух.

Алан очнулся, потянулся, и осмотрелся.

- Где это я?

Он этого не знал, но вместе с омоложением организма, утерялась и память того, что он пережил. В данный момент он помнил, что только что прошел ритуал поглощения Старшей Крови!

- И ритуал странный. – Осмотрелся Алан вокруг.

Вдруг, часть стены (видеопанель), загорелась, и показала какого-то старика. Более того, он заговорил прямо со стены! А ведь это точно не мегаскоп! И все же, Алан сосредоточился, и прислушался.

- Здравствуй, Алан. Ты, это я, но после ритуала. Я отмотал время для своего тела, но уверен, что вместе с этим, утеряется и память. Поэтому, я сделал запись своей памяти. Если ты захочешь ее вернуть, то в соседнем зале стоит особый прибор, который сделает это для тебя. Если же нет, а такое тоже может быть, уж я-то себя знаю, то живи так, как хочешь. Около агрегата памяти, лежит дневник, там записаны счета и прочее, что может тебе понадобиться в новой жизни. Учти, что прошло шесть веков, так что многое, если не все, изменилось. Решать тебе, потому что я свое уже отжил. А ты… ты молод, полон сил и готов покорять миры. На этом мы с тобой попрощаемся, надеюсь, что не навсегда. Все-таки моя память хранит воспоминания о пятой сфере меча, и даже о шестой. Думаю, тебе было бы любопытно, не так ли?..

Старик на экране ехидно усмехнулся, и подмигнул. Экран погас, а Алан призадумался. Этот старик, точно он, даже мимика идентичная. В общем, он решил рискнуть, хотя раздумья длились несколько часов. Ведьмак прошел в соседний зал, и решительно надел шлем на свою бедовую голову.

Понадобилось больше суток, чтобы закачать такой объем данных в его голову, но Алан справился с переработкой информации, и очнулся крайне голодным. Потянулся всем телом, усмехнулся, и потопал на кухню замка. Жрать хотелось сильно. Привычно наготовив себе вкусняхи, он призадумался.

Жена погибла два века назад. Дочь и сын почили еще до нее. Второй сын тоже, как и две дочери. Прямых наследников у него не осталось. Потомки… не оправдали надежд, причем ни один из них. Природа отдохнула, так уж отдохнула. В общем-то, делать ему в этом мире нечего. К тому же, нужно посетить мир будущего, чтобы сопоставить мутации в его теле. Вручную слишком долго, а машинерия с каплей магии выполнит эту задачу за пару дней. Затем отточить все новые стили, разработанные за эти годы, и забить их в мышечную память. А потом…

- А потом я буду путешествовать по мирам. В прошлый раз мне это очень понравилось, хотя я был старше. Теперь же, я уверен, это будет весело. Может быть, где-то там, за Кромкой, я найду то, что ищу?..

Он решительно закинул остатки еды с тарелки в кухонную печь, обмыл тарелку магией, поставив ее на место, и покинул кухню, замок, впрочем, тоже. Его путь лежал в совсем иной мир, где техника достигла невиданных высот, и даже вшивается прямо в тела жителей! Где жизнь быстра, как гоночный болид, и где он сможет привести в порядок свое тело.

Мелькнула зеленая вспышка, и Алан Фольц, ведьмак и задира, торговец и воитель, некоронованный Император Неверденда и Великий Кузнец, исчез…

Навсегда..?

Далеко, на самом западе Континента, в кабинете директора Аретузы один из амулетов вдруг вспыхнул, и рассыпался пылью. Тиссая вскинула голову, и одинокая слеза поползла по ее щеке. Еще один друг ушел из ее жизни. А ведь их осталось так мало. Но эта женщина обладала поистине невероятной волей. Он прожила многие века и пережила столько потерь, сколько не снилось ни одному смертному. Она знала - даже настоящие столпы, казавшиеся нерушимыми и бессмертными, однажды уходят. Тяжело вздохнув, она тряхнула головой, а взгляд полыхнул волей. Этот мир нуждался в ней, в ее заботе и обучении новых чародеек и магов. Чаровница взяла себя в руки, и продолжила свой бесконечный труд.

0Mopган0 Мистик

Пролог

Земля, Сан-Франциско, 2007 год.

- Давай, Фри! Ну!

Вокруг играющего в приставку подростка шестнадцати лет, стоял настоящий хаос. Мальчишки практически подпрыгивали, не в силах усидеть на месте, ведь на экране телевизора шел последний бой игры «God of War»! Кратос, с мечом богов в руках, уворачивается, и изо всех сил жалит и бьет Ареса.

Не один день компания шла к этому моменту, однако он настал. Арес пал, но Кратос так и не получил желаемого - боги отказали ему в забытьи, оставили память о том, как он убил собственную семью, но взамен, Афина проводит спартанца на Олимп - прямо к пустующему трону бога войны. Кратос тяжело опускается на трон, и становится новым богом войны.

Игра закончена.

Вокруг бушует шторм разговоров, подростки делятся ощущениями от игры, от сюжета и финала, только Френсис молча сидит на своем месте, с джойстиком в руках. У него в голове крутится только одна фраза, открывая все новые смыслы и их отражения: "Убивая дракона, будь готов занять его место".

Совершенно непонятным образом оставшись не замеченным, хотя всего пару минут назад именно он был осью, основой всего действа, молодой парень покинул сначала диван, а потом и квартиру. Он брел домой, буквально на соседнюю улицу, и думал, думал, думал. Сюжет у игры оказался весьма интересен. Можно сказать, что это, в некотором роде, гротеск? Нет, скорее гипербола вполне жизненных реалий.

Френсис и сам не заметил, как дошел до соседней улицы, и совершенно бездумно вошел в нужную квартиру. Его разум был занят совсем другими размышлениями, и именно поэтому он так сильно удивился, увидев в гостиной незнакомую женщину.

- Добрый день, - вежливо кивнул молодой человек, краем глаза глядя на сидящих на диване родителей, и брата.

- Вижу тебя, молодой человек. Ты - брат Дэни?

- Френсис Блэк, - кивнул спокойно парень, разглядывая собеседницу. Одета она была строго, в серый офисный костюм, который редко кому из женщин действительно идет. Ей, впрочем, шел. Женщине было лет тридцать пять, яркие зеленые глаза смотрели на него с любопытством и оценкой. Приятное лицо женщины обладало довольно тонкими чертами лица, кроме, пожалуй, пухлых губ, которые ее совсем не портили, однако разбавляли некоторую строгость черт.

- Очень приятно познакомиться, молодой человек. Меня зовут Магистр Темира.

- А... Магистр чего?

- Магии, молодой человек. Магистр портальной магии. Впрочем, это не главная моя специальность, но к нашему делу это не относится.

- "Магистр портальной магии? Серьезно? Что за чушь?" - Проскочили в его голове мысли, и он снова посмотрел на женщину вполне скептически, передавая взглядом свое недоверие. Она хмыкнула, и взмахнула рукой.

Ошарашенно оглядываясь, Фри понял простую истину - он находится в своей комнате. Просто раз, и он здесь. Мозги тут же начали работать, предлагая варианты, как именно проделать подобное с помощью, например, гипноза, но подсознания почему-то твердило, что это все взаправду. Вот как есть - магия.

Вернувшись в гостиную, он сел в последнее пустующее кресло, и кивнул:

- Убедили.

Женщина хмыкнула и продолжила разговор с родителями.

- Как я уже говорила, через сто дней, Дэниэл сможет вернуться на малые каникулы, и решить, желает он обучаться в Академии Деорга, или предпочтет потерять память о времени проведенном там, и продолжить жизнь обычного человека. Однако, на моем веку, не было ни одного прецедента подобного выбора.

- Расскажите нам об оплате, условиях проживания и прочих важных для нас вещах, - попросил отец. Адам Блэк был человеком вдумчивым, спокойным, и судя по его реакциям, Фри заметил, что он о магии знал и раньше. Откуда? Да кто его знает? Из него разве что вытянешь?

- Оплата от вас не потребуется. У вас просто нет ничего из того, что ценится чародеями. Условия проживания, как и в любом другом учебном заведении типа интернат. Обучение триста дней, каникулы дома, и снова обучение...

- Вы сейчас говорите о том, что заберете Дэни? Я все верно понимаю? - Фри просто заледенел. Черт, да он был в ярости! В той холодной ярости, что посещает его прямо перед дракой, и не покидает до самого ее конца. В той ярости, что придает ему сил!

- Не волнуйся Френсис. Это не навсегда. Отучится и вернется, - начала говорить Магистр.

Мальчишки родились очень разными. Первым родился Дэни, и роды были тяжелыми. Мальчик получился болезненным, и вырос невысоким, но чертовски умным заучкой-математиком. Родители, видимо соскучившись друг по другу за время беременности, буквально через месяц заделали второго - Френсиса, и он у них получился высоким, крепким парнем, хотя в математике ничегошеньки не понимал. На школьном уровне еще туда-сюда, но не более того. Нет, глупым он не был, вовсе, просто не любил точные науки, склоняясь к литературе, поэзии, театру и... дракам. Впрочем, последнее, скорее вынужденно, просто потому что Дэни постоянно поддевали и подначивали. Дрался за него всегда именно Фри, и делал он это не по принуждению. Брата он любил сильно, и готов был драться хоть со всем миром за этого гениального обалдуя.

- Сын, успокойся, - вдруг прозвучал голос отца, и Френсис повернул к нему голову, глядя с откровенной яростью. - Успокойся. Так надо. Поверь, Дэни будет лучше там, чем здесь. Там он найдет друзей, таких же, как он, найдет самого себя. Здесь... здесь он скорее себя потеряет.

Что-то в голосе отца цепануло Френсиса, и он глубоко вздохнул, после чего долго выдохнул, и повернулся к брату.

- Дэни...

- Фри?

- Все они рассуждают о тебе со своих точек зрения, но... чего ты сам-то хочешь?

Взрослые вдруг переглянулись, и реально смутились. Как-то они даже не подумали о том, чтобы спросить паренька о его пожеланиях. Просто после теста с хрустальным шаром, и тех нечеловеческих результатах, что он показал, показалось, что и выбора другого нет.

- Я... Фри, я хотел бы... попробовать. Магия, это очень интересно. По каким законам работает, как соотносится с математикой и физикой? Как?.. - паренька понесло. Все же, гений, это не призвание, а данность. Восприятие реально формирует личность. Да, Дэни был странным для других, нормальных, или скорее обычных людей, но для Френсиса он был братом, и он просто принимал его таким, какой он есть.

- Я тебя понял, Дэни. Но если там кто-то попробует на тебя наехать, я приду, и они пожалеют, что посмели тебя тронуть, - холодным, отстраненным голосом проговорил Френсис. Чародейка, сидящая на кресле странно так на него посмотрела, но промолчала.

Фри ушел на кухню, где стал готовить себе чай. Это занятие его всегда успокаивало. Чай он не любил, скорее терпел, но вот сам процесс заварки был для него благословением. Как любой творческий человек, Френсис был страстным, вспыльчивым, но отходчивым, и с контролем у него было, прямо сказать, хреновато.

Вскоре он успокоился, и вернулся в гостиную с подносом. Чашки, блюдца, сахар, молоко, печенье, все дела, в общем. Как ни странно, но с воспитанием и простейшим этикетом у него проблем не было. Умел и с удовольствием практиковал, искренне полагая, что этикет несколько ограняет его натуру, и помогает самоконтролю. Собственно, он был очень недалек от правды, но истинную суть этого пока не понимал. Опыта не хватало.

Отстранившись от разговора, и скорее запоминая его, нежели анализируя. Фри глядел в окно, но кое-что отвлекло его от этого занятия. Дэни задал вопрос, от которого парень вздрогнул:

- Магистр, а почему вы не проверяете способности Френсиса? Мы же с ним братья, так что...

- Это бессмысленно, Дэни. У твоего брата полностью отсутствует седьмая оболочка души. У него вообще нет магии, ни капельки.

- Разве так бывает? - Удивился Дэниэль.

- Очень, очень редко, но все же встречается, - кивнула Магистр Темира. - Ладно, на сегодня мы, вроде как, закончили. Я приду за тобой через два дня, и отведу в Академию. Готовься. - Она поднялась на ноги, и уже шагнула было к выходу, как вдруг повернулась, и спросила: - Есть у тебя заветное желание, молодой человек?

Френсис сначала даже не понял, что она обращается к нему, а когда понял, призадумался на пару секунд.

- Я хочу увидеть эту вашу магию. Хочу разобраться, пусть даже не смогу ею пользоваться.

- Зачем тебе? - Удивилась Магистр.

- Потому что Дэни вернется. Я не хочу, чтобы когда это произойдет, нам не о чем было поговорить. Да, я не понимаю его математику, потому что он ушел даже не за школьный, а за университетский курс, но здесь... Из того, что я сегодня услышал и понял, магия не математична, а скорее гуманитарна. Полет фантазии, в некотором роде. Это я могу понять лучше, чем многие другие. Раз уж я могу читать и понимать Шекспира, то и в вашей магии разберусь.

- Вот как? Ты, видимо, любишь своего брата. - Фри посмотрел на нее как на... в общем, не полноценную. Как может быть иначе, они ведь братья! Чародейка, видимо, посыл поняла, и усмехнулась, качая головой. Она в своей жизни видала виды, а уж какими ужасными бывают внутрисемейные отношения и подавно. Однако, комментировать не стала, только кивнула, добавив: - Когда приду за Дэни, исполню и твое пожелание.

Магистр прошла несколько шагов, и исчезла как-то разом. Только что была, и раз, нету ее.

Следующие два дня были самыми тянущими и грустными в жизни двух братьев. У них всякое бывало. Бывали синяки и проигрыши, бывали и победы, но такое было впервые. Они словно прощались без слов целых два дня.

Магистр, как и обещала, пришла вовремя, и забрала Дэни прямо из его комнаты. Когда туда ворвался прибежавший из магазина Френсис, их там уже не было, только короткая записка на столе, и деревянный ящичек. Он поднял записку, написанную незнакомым почерком:

"В ящичке находится "радужный порошок". Эта волшебная субстанция позволит тебе увидеть все магическое. Поймешь ты что-то или нет, зависит только от тебя самого. Применять по щепотке, смешав с водой, или просто вдохнув."

Аккуратно убрав ящичек, Френсис тяжело вздохнул.

- Ненавижу долгие прощания, - вот что он понял из собственного опыта.

Дни потекли в ожидании возвращения брата. Время как-то смазывалось, постепенно превращаясь в реку, вот только Фри вовсе не позабыл о даре. Время от времени он выпивал полчашки воды со щепоткой порошка, внимательно следя за собой, чтобы не было никакой тяги. Но ее все не было, и не было, и он, наконец-то расслабился.

Началась школа, и он стал выпивать снадобье перед выходом. Раньше он пробовал только дома, и всего трижды, но даже тогда видел ауры предметов, родителей, и даже несколько призраков и духов, но теперь... только теперь, в школе, для него раскрылась вся суть подобного восприятия.

Дрожание аур, когда люди лгут, их настроение, эмоции - постепенно он накапливал понимание того что видел под порошком, и с опытом приходило понимание. Он буквально научился читать эмоции людей по аурам, и даже, временами, мог по ним предсказать их действия.

Стоит заметить, что подобное восприятие мешало, и сильно, потому как к нему не было привычки, а потому оно оттягивало часть мыслительных мощностей, но постепенно Фри привыкал, и не представлял себе, что будет делать, когда порошок просто закончится. За пятьдесят дней он потратил половину имеющейся заначки, и был уверен, что потратит и вторую еще до того, как брат вернется.

Одной щепотки хватает лишь на три часа, а он хотел воспринимать мир полностью все время, а не три часа в день. Пока что, он тратил по три щепотки в день, и это быстро сокращало его запасы.

Глава 1

Глава первая.

Путь из школы был не близким, а машину родители ему покупать не собирались, хотя на права он сдал, как и все, еще в конце прошлого учебного года. Права, конечно, ученические, но ездить уже можно.

- Мне нужна работа, определенно. Чтобы купить машину, нужны деньги. Чтобы получить деньги, нужна работа, такой вот круговорот.

Рассуждая об этом, он вдруг заметил очередного мертвого духа. Обычно он просто смотрел сквозь них, будто и не замечает - не любят они, когда живые их видят, и даже могут напасть.

Но этот раз был другим. Дух отбивался от какой-то дряни с десятком лиц, причем отбивался очень квалифицированно!

Мерзкая дрянь с множество лиц и рук, она... словно не от мира сего. Ее не должно быть, не должно существовать! Эта мысль просто забилась в голове, заполоняя собой все остальное. Френсис взревел, привычно переводя ярость в холодную стадию, дающую ему сил, и подбежав к твари, которая в диаметре превышала два метра, ударил ее с ноги.

В любой другой момент своей жизни, он просто прошел бы сквозь нее, и все. Но сейчас он был настолько полон силы, полон воли, что тварь снесло на несколько метров и впечатало в стену.

- "Странно, тварь призрачная, а сквозь стену не прошла", - пролетела в голове мысль, но едва коснулась разума, сметенная яростью. Рядом застыл удивленный дух с мечом в руке, а парень метнулся вперед, и принялся избивать этот шар сущностей, руками и ногами. Он не умел драться в прямом смысле этих слов, но ярость придавала сил, а вой избиваемой дряни только добавлял угля в печь его ярости. Вдруг, пришла мысль, что он похож на героя той самой игры, на самого Кратоса, но у спартанца ярость была злая, глупая, не направленная, а у него холодная, нацеленная, и потому не столь опасная для него самого.

Дух очнулся, и тоже бросился в бой, и на пару они загнали тварь в проулок. Стоило ей закатиться в тень, как она провыла что-то, и исчезла.

Френсис оперся плечом, а потом и спиной о стену проулка, и тяжело дышал. Дух стоял напротив, осматривая его каким-то странным взглядом, уже без меча в руке, и вдруг проговорил:

- Эй, парень, ты меня видишь?

- Вижу, - выдохнул Фри.

- Чудны дела твои, Господи, - хмыкнул дух, качая головой. - Как же так вышло, что ты видишь мир духов-то, мальчик?

Френсис отдышался, и пошел к выходу из тупика.

- Мне подарили особый порошок, который позволяет видеть и духов и магию.

- Вот как... Тогда понятно. Ну, бывай, и спасибо за помощь. А то голодные духи совсем распоясались. - Дух взлетел над землей и собрался совсем скрыться, как Френсис вдруг понял, что это его шанс.

- Постой, не улетай! - Крикнул он, и дух остановился.

- Что такое?

- Извини. Не уделишь мне немного времени?

- Хах, времени у меня теперь сколько угодно, - он приземлился, улыбаясь, и спросил: - Что-то узнать хотел?

- Вообще-то... много чего. Если ты не против, конечно.

- Да я-то не против, хотя многие из наших и считают, что нечего смертным знать, что и как будет после смерти. Так что тебе интересно?

- Скажи, ты можешь мне помочь выйти из тела, и желательно, запомнить внетелесный опыт?

- О... Вот ты о чем? Как ты вообще узнал, что такое возможно? - Удивился дух.

- Видел в больнице призрака лежащего в коме человека, и то, как он исчез, когда человек очнулся. Но он ничего не запомнил, а я хочу запомнить.

- Да, это в принципе возможно. Выходить из тела не трудно, - пожал плечом дух. - Вон, присядь-ка на скамейку.

На дворе стоял октябрь, но было тепло, так что Френсис спокойно сел на скамью, и вопросительно посмотрел на духа.

- Расслабься. Чего напрягся-то? Расслабься, и отталкивай от своего восприятия по одному чувству за раз. Сначала тактильные ощущения, потом зрение, потом слух, потом вкус, а следом и нюх. Затем вырвись из тела, и станешь духом. На первый раз я тебе помогу, а потом уж сам тренируйся. Все понятно?

- Вполне. - Кивнул ему Френсис, и сделал, как ему сказали.

Вообще, ему совсем не понравилось в темноте. Он словно стал шаром разума, зависшим в нигде, и отгородившись от телесных ощущений. Он даже успел испугаться, но прежде, чем от испуга вернулись все ощущения, что-то пнуло его, и он вылетел из пустоты, оказавшись вне тела. Парень открыл глаза (которых у него в данный момент, вообще-то, и не было) и осмотрелся. С огромным трудом он смог увидеть физический мир. Зато мир духов раскрылся перед ним во всей красе.

- Ну, вот ты и дух. Поздравляю, - хмыкнул с некоторой издевкой дух, и махнув рукой, стал взлетать все выше, пока не исчез вовсе.

- Обалдеть... - выдохнул Фри, и некоторое время гулял вокруг своего тела. Затем сел на скамью, и некоторое время пытался ощутить самого себя. Это оказалось совсем не сложно - он буквально чувствовал тело, и даже уловил отголоски его ощущений - прохладу, например. Более того, он уловил некую связь со своим телом, но никаких ниточек не было. Эта связь была намного глубже, словно бы его дух вибрировал на той же частоте, что и тело, только на другой. Объяснить это словами довольно сложно, однако на понятийном уровне все было действительно просто. Все что нужно, это мыслить не словами, а образами, и остальное получится очень легко и естественно.

Разбираясь в новом состоянии, Фри изо всех сил старался синхронизироваться с телом, чтобы передать ему все воспоминания о пережитом во внетелесном состоянии, и что-то такое у него явно получилось. Он словно бы стал четче ощущать свое тело.

Которому, к слову, становилось все холоднее.

Болеть не хотелось совсем, так что он решил, что пора заканчивать, и остальные эксперименты пришлось перенести на потом.

Вопрос: как вернуться в тело? Ответ: Пожелать. Фри не оформлял это в слова, он просто знал. И пожелал, тут же открыв глаза уже в теле. Поежился от прохлады, и сразу же потопал домой. Вскоре он уже пил горячий, обжигающий кофе, и раздумывал о том, что мало помнить внетелесный опыт. Нужно его как-то повторить.

Отогревшись, Фри попробовал выйти из тела, и ничерта у него не вышло. Вообще. Он стиснул зубы, и в течение недели тренировался, пока прямо в классе, на уроке географии, он не пробил подсознательный блок навылет, и не выскочил из тела.

- ХА! - Вздев руку к небесам, Френсис заорал, но... конечно, никто его не услышал, кроме духа лет восемь назад погибшей в школе уборщицы. От несчастного случая, никакого криминала. Дух женщины заглянул в класс, прямо сквозь дверь просунув только одну голову, и они встретились глазами. Женщина пожала плечом, и ушла, причем молча, а Фри вернулся в свое тело, тут же сев прямо. Ему нужно было как-то смирить дикий восторг в своей груди, и он стал внимательно слушать преподавательницу, но улыбаться прекратил только через несколько минут.

Повезло, что он сидит на задней парте...

Первый успех вскружил ему голову, и Френсис буквально забросил прогулки, друзей, и весь месяц экспериментировал в новом для себя состоянии духа. После школы он бежал домой, быстро делал уроки, и покидал тело. Родители даже забеспокоились, что он все время спит, и сводили его в больницу, но врачи сказали, что ребенок здоров.

Френсис в виде духа ходил сквозь стены, научился ходить по стенам, для чего всего-то и потребовалось, это поверить, что это возможно. Для духа же нет гравитации - тела у него нет! Простейшая логическая цепочка открыла для него навыки хождения по стенам и потолку, и после и полета. Это просто невероятно, взять и взлететь, с огромной высоты рассматривая город. Хотя смотреть на реальный мир довольно трудно в виде духа, но вполне возможно. Все что требуется, это концентрация. Делов-то.

Френсис и сам не заметил, как его способность к концентрации стала подниматься, причем заметными темпами. Это сказалось и на его учебе, от чего оценки становились все лучше и лучше. Даже математика стала куда понятней, чем раньше.

Как-то совершенно незаметно наступил декабрь, и восьмого числа, прямо с утра, Фри ошарашено подскочил на кровати. Посреди комнаты стоял его брат! Живой, здоровый, радостный!

Вскочив с кровати, и запутавшись в одеяле, Френсис рухнул на пол, прокатился, выкручиваясь из одеяла, и вскочив на ноги, обнял брата.

- Привет! Ты как? - Радостно крикнул Френсис.

- Нормально, - хмыкнул брат, и добавил: - Оденься, что ли?

- Угу, минутку погоди. - И резвенько натянул домашние штаны. - Ну, рассказывай! Как у тебя дела? Нашел друзей? Тебе там нравится?

- Погоди, Фри, успокойся. Давай все по порядку! - Выставил руки перед собой Дэни, и в этом он был весь. У него все и всегда по порядку, все четко, расписано, математически точно. Впрочем, Френсис это вполне понимал и принимал. Просто Дэни, ну... вот такой. И всё тут.

- Угу. Иди на кухню. Я сейчас приберусь, умоюсь, и ты мне всё-всё расскажешь, - наставил на брата указательный палец Френсис.

- Расскажу, - усмехнулся старший из братьев, и умотал на кухню. Оттуда послышались оханья и аханья, это мама радовалась возвращению сына, причем так, словно он с войны вернулся. Гордо ухнул баском отец, и послышались похлопывания широкой ладони отца по узкой спине сына.

После короткого завтрака родители свалили на работу, а вот Френсис решил школу тупо пропустить. Все равно он убежал по программе чуть дальше того, что проходили сейчас. Чисто из любопытства заглянул, и вынырнул только через пару часов. Случайно. И нет, он не стал заучкой, компенсируя отсутствие гениального брательника.

- Ну, рассказывай, - плюхнулся на диван в гостиной Френсис.

- А... что именно?

- Все, что посчитаешь важным. Вопросы я пока попридержу, и задам их в конце.

- Логично, - кивнул брат, и принялся за рассказ. - Собственно, Академия Деорга, это... ну, мир, как бы, но между мирами. Анклав, называется. Там очень красиво. Леса есть, болота, даже океан! Ну, и сама Академия, конечно. Структурно, Академия, это шестьдесят зданий факультетов, и Алмазный шпиль - администрация Академии. Каждый факультет обучает чародеев своего направления. Тебе их перечислить?

- Хм... Давай. Нет, погоди, я запишу. - Фри сгонял за большой тетрадью, и кивнул брату: - Жги.

- 1. Анимагия

Управлять зверем одной лишь силой воли. Ну, и магией, конечно.

2. Алхимия

Магический эквивалент химии. Зачарованные бомбы и гранаты, взрывчатые порошки, смеси с самыми разными свойствами. В их тиглях и ретортах готовятся овеществленные заклятия. Заклятия, которые можно носить в кармане. Зачем возиться с маной, когда можно просто развеять порошок?

3. Апостольство

Истинная святость сопутствует им. Коли есть Вера в твоей душе, становись апостолом своего Бога, и в нужный час он придет тебе на помощь, ободрит и утешит, даст силы противостоять невзгодам.

4. Артефакторика

Хороший ремесленник всегда волшебник! Сделай амулет, оружие, доспех, одежду, любой предмет, наполни его маной, заряди заклинанием, и артефакт в твоих руках!

5. Аэромантия

Магия воздуха, собственно.

6. Биомагия

Если жизнь создана один раз, её можно создать снова. Вырасти чудовище в своём подвале, и да вострепещут враги! Возьми готовое существо и измени его по своему желанию – сделай уродливого красивым, слабого сильным, карлика великаном, старца молодым. Острый нож и умелые руки – вот всё, что нужно биомагу.

7. Благословения

Скажи доброе слово, и воздастся тебе. Наложи добрые чары на человека, зверя, предмет, место – благословленный, он станет лучше. Благослови воина перед битвой – он разобьёт врага, благослови поле – оно родит богатый урожай, благослови роженицу – и все будут гордиться её детьми.

8. Боевая магия

Даже магу иногда приходится идти в бой. Учись жечь врага огнем и морозить льдом, поливать каменным градом и осыпать стальными иглами.

9. Болотная магия

Жижа и вязкость, сырость и неопределенность… Бурлит варево в котлах, кипят яды, болезни и кислоты, струится загадочный туман… Болотный маг нежеланный гость на вечеринке – он всегда один, всегда колдует что-то в своей берлоге. Непонятны их методы, темны устремления, таинственность – их второе имя…

10. Бытовая магия.

Маг – тоже человек. Еда и питьё, чистая одежда и мебель, домашний уют – все это не чуждо ему. Если самое ценное для вас – комфорт и покой, без раздумий становитесь бытовым магом.

11. Вампиризм

Энергия – это жизнь. А самый простой способ ее получить – отнять у другого. Поймай жертву, найди путь и пей из неё жизненную энергию – будешь сыт и доволен. Зачем напрягаться и собирать ману самому, когда можно выцедить её у другого мага? Кровь, чувства, мысли, сама душа – маг-вампир может высосать что угодно.

12. Вольтование

Малое в большом, большое в малом. Подобие – вот ключ к Вселенной. Сделай фигурку своего врага, проткни её иглой – и вот, нет его в живых! Построй точную копию города, и он в твоей власти – что сделаешь с моделью, то будет и с оригиналом. Почувствуй себя всемогущим божеством!

13. Геомантия

Магия земли.

14. Гидромантия

Магия воды.

15. Големостроение

Каменщик. Металлург. Гончар. Что общего у этих людей? Любой из них может создать голема!

16. Демонология

Опасная эта забава – играть с демонами. Но коли ты любишь риск, коли не боишься столкнуться с тем, что может вылезти из Тёмного мира – вызывай демона, и смело гляди ему в глаза! Ты хозяин, он раб, он повинуется, он выполнит твой приказ! Но осторожно – плата может оказаться больше, чем думаешь…

17. Доппель-магия

Кто сказал, что пустота не может убить? Ещё как может – если она воплотилась в доппеле! Сними матрицу с себя, своего лучшего воина, дикого зверя, ужасного чудовища, кого угодно – и сотвори доппеля. Он не подведёт, не обманет, у него нет мыслей и чувств, он существует лишь для служения.

18. Естественная магия

Это Дар. Это великий Дар. Развить у себя естественную магию – нелегко, но если все же разовьешь… тогда можешь забыть об этой возне с маной и заклинаниями. Лишь пожелай, и всё сбудется по твоему желанию. Конечно, если ты развил в себе умение, способное его выполнить…

19. Защитная магия

Безопасность – не последнее дело. У мага много врагов, от всех нужно обороняться. Защитные поля и купола, чаровские щиты и доспехи, броня из огня и каска из льда – ничего не помешает, всё пригодится. Кто знает, когда тебя подстережет враг? Будь готов, защищай свою шкуру!

20. Зеркальная магия

Зеркало – не только забавная безделушка. Не описать всех чудес, которые можно сотворить с зеркалами. Видеть то, что за тридевять земель, переноситься на огромные расстояния, раздваиваться и растраиваться, отражать чужие заклятия… И кто может знать, что ещё скрывается за гладкой поверхностью зеркала?

21. Иллюзии

Это всего лишь обман чувств – говорят они. Всего лишь, ха! Иллюзионист способен на такие чудеса, каких не получить никому другому! Зрительные иллюзии, слуховые, запахов, вкуса, даже осязания! Создай иллюзорный дворец и живи в нем – да, он исчезнет после твоей смерти, но кого это волнует?

22. Йога

Познай себя, познай свое тело и убедись, что оно способно на очень и очень многое! Согни голыми руками стальной столб, запрыгни на дерево без разбега, нырни в кипящую лаву без всякой защиты, живи без воздуха и пищи годы и века! И пусть они сколько угодно рубят йога мечами – его кожу не пробить!

23. Колдовство

Душа, говорите? Да кому нужна эта бесполезная ерунда? Не лучше ли обменять её повыгоднее? Продай душу демону, получи взамен безмерную мощь, и живи сегодняшним днем – какая разница, что станет после смерти? Этот путь самый лёгкий и быстрый – так не пренебрегай же им!

24. Криомантия

Мороз и холод, лёд и снег, бураны и метели – вот стезя криоманта! Есть лишь одна постоянная константа – Абсолютный Нуль!

25. Любовная магия

Любовь – самое прекрасное чувство. Соедини приятное с полезным, стань всеобщим любимцем, получи всех, кто тебе понравится! Люби и будешь любим – ни одно живое существо не поднимет руку на любовного мага. Зачем убивать врага, когда можно превратить его в друга?

26. Магия времени

Время – защитник и разрушитель. Мы не можем вернуть прошлое, но почему бы не изменить будущее? Останови время для противника, и он в твоей власти, ускорь его время тысячекратно, и он умрет от старости прежде, чем повредит тебе! Время – тончайшее из искусств! И в погребе всегда будут свежие продукты…

27. Магия духа

Душа есть у всего живого. Без души невозможна жизнь. Душа – неисчерпаемый источник энергии. Так пользуйся же им! Научись работать с душами, и ты поймешь – без магии духа не обойтись ни в одном искусстве. В качестве основного умения, может быть, и не слишком полезно, но когда будешь подбирать вспомогательные – бери первым!

28. Магия Имен

Зная истинное Имя, ты обретаешь власть. Это не просто звук, не просто слово – назови демона по Имени, и он склонит главу, назови по Имени реку, и она остановит бег, назови по Имени мир и измени его по своему усмотрению. Могущество истинного Имени неизмеримо – лишь научись им пользоваться.

29. Магия крови

Всего лишь красная жидкость?! Йе-е-ех!!! Кровь струится по твоим венам, и нет ничего бесценнее! Магия Крови – это магия жертвоприношений, магия убийства! Убей врага, и каждая капля крови, что он потеряет, обратится для тебя в ману! Дай богу или демону испить свежей крови – и он сделает всё! И не верьте сказкам, что магия Крови несет безумие, ах-ха-ха-ха!!!

30. Магия пространства

Большое в малом, малое в большом. Пространство – лишь видимость, его можно сжать или расширить по своему усмотрению. Возьми свой дом и положи его в карман – не правда ли, удобно? Мы творцы миров, мы создаём новые анклавы и даже настоящие миры! А какая рожа будет у твоего врага, когда он увидит таракана размером с гору…

31. Магия разума

Разум – вот важнейшее достоинство мага. Так пользуйся же им! Память и мышление дают ключ к самому главному на свете – к информации. Тот, кто владеет информацией, тот владеет миром! Подчини чужой разум, нашли на врага безумие, заставь его мозг служить тебе… но осторожнее – в играх разума очень легко ошибиться…

32. Магия Света

Свет! Лучшая половина этого мира! Почет и уважение – вот что ждет адепта Света! Вечно творить добро, дабы прославить свое имя в мирах и обрести бессмертие, вот дело, достойное мага! Не поддавайтесь на посулы Тёмной стороны – только Свет и Истина даруют исполнение всех желаний!

33. Магия Слова

Пусть этот вид Искусства презрительно именуют «медлительным» – нет более богатой магии, чем Слово. Составь заклинание так, как тебе того хочется, загрузи его в память – и используй тогда, когда оно понадобится. Магия Слова – единственная из всех, способная дать всё без исключения, без ограничений! Всего лишь натренируйте как следует память…

34. Магия смерти

Зачем лезть в драку, где ты рискуешь расстаться с жизнью? Не проще ли убить врага на расстоянии, из своей башни? У Смерти тысячи обличий, познай же их, подчини себе, и все вострепещут! Лишь щелкни пальцем, и жизнь покинет тело, и одним врагом станет меньше! И помни – убить можно не только живое существо…

35. Магия снов

Сны и видения… Где проходит граница между сном и явью? Во сне можно сделать то, что никогда не удастся наяву, помни это. Нашли на человека сон… а затем сам войди туда, и сделай с ним всё, что захочешь! А что за чудесные твари живут в Царстве Снов, как замечательно их можно использовать…

36. Магия теней

Нет ценнее магии для вора. Становиться невидимым, проникать сквозь стены, бесследно исчезнуть и вновь появиться, когда этого меньше всего ждут. Мир Теней совсем рядом, он ждёт тебя, лишь сделай шаг в нужном направлении, и он раскроет свои объятья. Сумрачное Царство проведет тебя куда угодно…

37. Магия Тьмы

Тьма и мрак – вот что правит миром! Не слушайте тех, кто именует Тьму Злом – лишь здравый смысл, лишь четкий рассудок движут Тёмными! Отдай себя Мраку, стань его частицей, и ты получишь невероятную, невозможную мощь! Помните – Космос тоже состоит из Тьмы…

38. Магия Хаоса

Хаос – вот начало всех начал. Мы живём в мире Порядка, но за тоненькой мембраной по-прежнему бурлит первозданный Хаос – и подчинивший его овладеет всем, что пожелает. Наша сила неконтролируема, наша мощь безмерна! А известно ли вам, что за твари обитают в Хаосе?..

39. Магия шуток

Чувство юмора есть у любого мага. Возможно, магия Шуток не так полезна, как прочие дисциплины, но разве кудесник не имеет права позабавиться? Маг-шутник – желанный гость на любом празднике, дети его обожают, а зрители рукоплещут забавным трюкам и фокусам! Ну а в крайнем случае юмор может быть в буквальном смысле убийственным…

40. Магия элементов

Стихии и элементы даруют тебе, что пожелаешь! Стихийные духи переполняют Вселенную – они везде, в каждом атоме вещества! Им нужна работа – так дай же им её! Стань их союзником, их хозяином, их повелителем – и ты станешь повелителем всего сущего! Вся периодическая таблица покорится элементаристу!

41. Материализация

Сохранение веществ – главный принцип нашего мира. Пустоту не обратишь в материю. Но нам этого и не нужно – ведь вокруг столько бесхозных молекул, почему бы их не использовать? Выстрой их в нужном порядке и создай из этих невидимых шариков все, что душе угодно! Для настоящего материализатора нет ничего невозможного!

42. Метаморфизм

Твоё тело – это ТВОЁ тело. Оно должно подчиняться твоим желаниям! Так заставь же его стать таким, каким больше нравится! Почему мы должны ограничиваться тем обликом, в каком выпало родиться? Изменись! Превратись! И запомни – ты ограничен лишь собственной фантазией!

43. Метеомагия

Предсказывать погоду – дело нелегкое. Гораздо проще и удобнее её изменять! Дождь и снег, молнии и ветра, смерчи и бураны – всё посильно метеомагу! Это умение не применишь в тиши кабинета, но выйди на простор, подними руки… и грянь! Пусть планета делает то, что ей приказано!

44. Музыкальная магия

Великих поэтов и музыкантов порой называют волшебниками. Порой это и в самом деле так. Если у тебя есть дар к искусству – так не растрачивай же его на развлечение черни! Обучись применять талант, направь свой гений в нужное русло! Сочини стихи – и они станут заклинанием, сыграй мелодию – и она ударит бушующей магией!

45. Некромантия

Смерть – это еще не конец. Мы знаем это лучше всех. После смерти человека кладут на корм червям, а то и попросту сжигают… что за расточительство?! Скажи слово, оживи мертвеца, и пусть трудится – ему уже всё равно! Лишние рабочие руки никогда не помешают… А сколь превосходна армия мертвецов!

46. Пиромантия

Огонь и пламя! Вот истинная стихия для настоящего мага!

47. Проклятия

Злое слово может стать страшным оружием – если ты умеешь проклинать.

48. Руническая магия

Линейка и циркуль могут быть сильнее мечей и жезлов – если ты умеешь ими пользоваться. Руны и чертежи, символы и петроглифы могут нести в себе огромную силу. Татуировка, вырезанная на коже, станет защитой прочнее любого заклинания, а руна, вычерченная в воздухе – обратится сокрушительным огнем.

49. Святая магия

Мы – верим. И в этом наша сила. Мы не нуждаемся в источниках маны – нам достаточно собственной. Поверь – и для тебя не будет преград. Во что именно верить – не имеет значения. В бога, в Космос, в природу… хоть в самого себя. Вера может обратиться страшным оружием, а может – доспехами. И не смейте называть нас фанатиками!

50. Спиритизм

За пределами нашего мировоззрения таятся мириады тонких миров. И в них кишмя кишат духи, способные помочь или посоветовать. Подчини их себе, научись вызывать призраков и самому отправляться к ним в гости – эта сила таит в себе безмерные возможности. Не верьте тем, кто называет спиритов шарлатанами – просто наша сила не так видна глазу…

51. Телекинез и левитация

Научиться летать – не об этом ли ты мечтал, впервые увидев парящую в небе птицу? Ну так исполни же свою мечту – освободись от ограничений гравитации! И не только сам – все вспорхнет, что только ни пожелаешь! Садись в кресло и расслабься – тебе не понадобится вставать, если вдруг захочется пива… Оно прилетит само!

52. Телепортация

Одно мгновение – и ты в другом месте! В другом городе! В другой стране! В другом мире! Телепортация чрезвычайно полезна для любого путешественника – к чему часами месить ногами грязь, если можно сделать жест и в мгновение ока перенестись, куда ни пожелаешь?

53. Техномагия

Магия затрагивает все стороны человеческой жизни. Техника – не исключение. Не верьте тем, кто говорит, что технологии и магия несовместимы – они просто не встречались с техномагом! Научись управлять приборами усилием воли, всели в свой автомобиль душу, войди в Сеть во плоти! Магический вирус – это страшная сила!

54. Трансформация

Постоянные превращения – ключ к многообразию Вселенной. И если научиться ими управлять, твои возможности будут воистину неисчерпаемыми! Измени форму и консистенцию предмета так, как тебе будет угодно, обрати булыжник в алмаз, а тыкву в карету! А как смешно выглядит враг, благодаря тебе обреченный кушать мух на болоте…

55. Флористика

Растения выглядят мирными и безобидными. Обычно это и в самом деле так. Но настоящий флорист сможет открыть все их грани. Лекарство и яд, защитный амулет и страшное оружие – всё это можно найти в простом саду. Заставь растение вырасти до небес и сожрать противника! И не забудь сходить в лес, поискать цветок папоротника…

56. Целительство

Медицина нужна всегда и всем. Хороший целитель без работы не останется – срастить рану, вылечить болезнь, спасти умирающего… даже воскресить мертвого! Благодарность, похвалы, преклонение всегда сопровождают целителя. А если очень понадобится, скальпель хирурга может стать убивающим лезвием…

57. Шаманизм

Тум-тум! Тум-тум! То звенит шаманский бубен, призывая из-за кромки великие силы! Танец и ритм, кружащие духи и колдовские слова! Возможно, шаман и кажется со стороны смешным и нелепым… но это только кажется! Не называйте эту мощь магией дикарей – по-настоящему великий шаман может скрутить в бараний рог кого угодно!

58. Электромагия

Направь потоки электронов так, как это угодно тебе. Заставь их работать на себя, освещать жилище или обратиться в смертоносную молнию. Электричество и магнетизм таят в себе огромный потенциал – научись им пользоваться, и ты поразишься открывшимся возможностям!

59. Эликсироведение

Зелья, бурлящие в колбах и ретортах. Разноцветные эликсиры с самыми разными свойствами. Чародейские облатки, дающие великую силу. Чудесные мази, покрывающие тело. И, конечно, смертельные яды… Фармацевтика – великая сила, если фармацевт обладает тайным знанием…

60. Ясновидение и телепатия

Узри! Вот мысли, таящиеся в чужих головах! А вот то, что происходит за тысячи миль отсюда! Пять чувств, данных человеку природой… это слишком мало! Шестое, седьмое, восьмое чувство… развивай их в себе, и мир станет глубже и богаче! Самые великие ясновидцы способны прозреть даже будущее – их называют пророками!

- Да уж, брат, ну у тебя и описания, конечно, - просмеявшись как следует, отметил Фри.

- Это цитата, - рассмеялся в ответ Дэни.

- Понятно. И что ты выбрал?

- Ничего, пока что. Выбираю еще, - пожал плечом старший из братьев.

- Серьезно? Мне кажется, все очевидно, - действительно удивился Френсис.

- А мне вот нет, хотя выслушать твой вариант было бы не безынтересно. У тебя бывает, проскакивают умные мысли, - наиграно высокомерно выдал Дэни, за что едва не отхватил подзатыльник.

- Ладно уж, снизойду своей мудростью до глупого братишки. Конечно же, магия рун и техномагия, или же метеомагия. Недаром же ты по одной картинке во время выпусков погоды, определяешь ее на глазок, да еще и точнее метеоцентров.

- Мне просто высчитывать...

- Избавь меня от подробностей, умоляю. Все равно я не пойму половину терминов твоей развернутой речи, уж прости.

- Ну, тоже верно. А почему магия рун-то?

- Так это же геометрия с символизмом! А ты у нас и неевклидову сечешь! Просто представь, что можно натворить с такими знаниями!?!

- Оу... Я как-то об этом не подумал.

- И о чем ты тогда думал?

- О магии разума и алхимии.

- Ну, в принципе, тоже выбор. А мои варианты тебе как?

- Логичны, - уныло кивнул будущий чародей.

- Ладно, в таком случае, у тебя на выбор всего лишь пять направлений вместо шестидесяти. Все проще выбирать, так ведь? Но на мой взгляд все просто. Выбирай то направление, которое даст тебе наиболее широкий спектр возможностей. К примеру, метеомагия не даст тебе возможности исцелять, вероятнее всего, как и магия разума или алхимия. Остаются техномагия и магия рун. Обе дисциплины дают самые широкие способности. Нападение, защита, исцеление, и многое другое. Хотя, разум, конечно, тоже желательно бы развить как можно сильнее, лишним не будет точно.

- Логично, - кивнул паренек, призадумавшись.

- Ладно, это, в конце концов твоя жизнь, тебе и выбирать. Лучше расскажи, с кем учишься, с кем познакомился?

- Ну, мой сосед по комнате настоящий эльф, - спокойно так кинул Дэни, искоса глядя, как лицо младшего брата вытягивается от изумления.

- Э... шутишь... Да, прикольно получилось.

- Вообще-то - нет. Самый что ни на есть настоящий ушастый эльф. Ланриэль, зовут.

- Ам... И ведь не врешь. Так, все, я в шоке, пойду хряпну кофе.

Френсис действительно встал и потопал босыми ногами на кухню. Дэниэль рассмеялся, и они оба перебазировались поближе к кофейнику. Обсуждение длилось довольно долго. Старший брат рассказывал про Академию, и они оба обсуждали рассказанное с огромным удовольствием.

Все было действительно здорово, кроме одного. Каникулы были короткими, всего-то десять дней, так что Дэни вскоре уехал обратно в свою Академию, и вот это было паршиво. С другой стороны, ожидание только усиливает радость встречи. Не так ли?..

Глава 2

Глава вторая.

Френсис вышел из школьного автобуса, и поежился. Надо было все-таки в зимней куртке идти, а не в осенне-весенней. Хреновая была идея, а утро до невозможности промозглое.

Войдя на школьный двор он обогнул стайку готов, ухмыльнувшись про себя. Знали бы они, чему с такой готовностью поклоняются... Идиоты. Впрочем, во все времена находились те, кто поклонялся богам Смерти и ничего, так почему бы и в двадцать первом веке не появиться таким вот "умникам"?

Парень чуть задержался, пропуская вперед компанию футболистов, и не желая с ними связываться. Когда-то, аж целых полтора года назад и он был среди них, но сломал ногу, и все, кирдык футболу. Впрочем, обездоленным по этому поводу он себя не чувствовал. Фри и в футбол-то пошел только чтобы поднять свою школьную популярность, и тем самым прекратить нападки на Дэни. А сейчас ему этот футбол и вовсе не сдался.

Вдруг, краем зрения он увидел что-то знакомое, и довернул голову. Тот самый черный шар голодного духа! Какого хрена он забыл у школы? Свернув с дорожки, молодой человек прошел к стене у спортзала, и в который раз довольно отметил, что радужный порошок для восприятия цельной картины мира ему больше не нужен. С тех пор, как он научился выходить из тела, духовное восприятие стало для него нормой и в теле и без него. Удобно и приятно. Зависеть от жалких остатков порошка было бы крайне неприятно. И ведь, если бы не мысль о том, чтобы научиться выходить из тела, он бы так и остался без ничего!

Глядя на голодного духа, Френсис подошел поближе, и стоило ему выглянуть, как шар зашептал десятком лиц:

- Пришел...

- Помешал...

- Убить...

- Уничтожить...

- Вселиться...

- Да... Вселиться!..

- Вселиться...

- Прекрасно...

Шар катнулся прямо на него, и Френсис растерялся на мгновение, вот только мгновения хватило. Шар погреб его под собой, и стал выдавливать из тела! Парень на автомате подхватил чужое намерение, и выскочил из тела! Только после он понял, что очень даже зря, потому что в его опустевшее вместилище стал втискиваться голодный дух!

- Ах ты тварь! - В ярости заорал дух Френсиса, и схватил торчащую из его тела часть шара за руку - одну из многих. Уперся ногой в собственную грудь, и потянул изо всех своих сил! Со странным звуком, рука за которую он держался, оторвалась! Отбросив дрянь, он схватился сразу за две, и чем дольше тварюга сопротивлялась, заставляя его тело дергаться, как в припадке, тем больше в парне было ярости. Тем больше воли он концентрировал! В какой-то момент, когда казалось, что башка просто лопнет от напряжения, шар выскочил из его тела, и отлетел к стене школы, смачно вмявшись, и едва не превратившись в блин.

Френсис был в дикой ярости. Он подскочил к твари, и стал избивать ее руками и ногами, но... голодный дух явно стал сильнее с прошлого раза, и то, что тогда было для него болезненным, стало теперь просто неприятным, но вполне терпимым. Все мысли парня сконцентрировались на том, чтобы нанести твари хоть какой-то вред. В этот момент, он просто дико завидовал Кратосу. Вот бы ему сейчас супер огромные кинжалы! И столько в этом желании было воли, что его духовное тело породило... Клинок Духа! В виде двух здоровенных кинжалов на цепях!

Яростно взревев, и ощутив в руках рукояти - Френсис и сам не понял, показалось ему или нет - он направил в клинки свою ярость и волю, заставляя их запылать, и вонзил в голодного духа. Вот теперь твари стало больно, действительно больно, да так, что он заорал всеми десятью лицами! Завизжал, как недорезанная свинья, и вкатился в тень, где и исчез!

С огромным трудом Френсис отдышался, и только теперь посмотрел на собственные руки.

- Охренеть... - Выдохнул он, и уставился на большие, грубые клинки, из белой кости, на которых плясало пламя. Только вместо красного - синее. И цепи, намотанные на предплечья тоже присутствовали. Проследив их до конца, он понял, что цепи буквально выходят из его духовного тела у локтей! - Так, все эксперименты - потом. Сейчас я в школу опоздаю.

Разжав руки и отпуская клинки, он заметил, как они исчезли, впитавшись в его духовную сущность, и покачав головой, вернулся в тело. Передернулся от мурашек, кое-как отряхнулся, и побежал в школу. Все равно опоздал - вбежал как раз к звонку, но пока разделся, пока дошел до класса, и на тебе, выговор за опоздание. Впрочем, ему было плевать. Он только что пережил вселение, экзорцизм, хоть и странный, потом бой на грани поражения, и нежданную победу, не говоря уж о рождении Клинков Духа, которые вообще непонятно что такое, и какие способности дают своему носителю.

Ему было действительно плевать, что там думает про его опоздание мистер Стентон.

- Ну что ж, так и запишем. Клинки стали частью меня, а может, и были ею, просто я об этом не знал, - парень только вернулся в тело, и был не в духе после проведенных экспериментов. Все что он смог выяснить, это то, что клинками он может управлять полностью, как и цепями. И клинки и цепи могут загораться синим огнем, но это с дикой скоростью тратит его силу. Ну и последнее - пока что никакие приемы с огнем не получаются, и Фри подозревал, что дело в весьма небольшой личной силе, а не в невозможности жахнуть синим пламенем, чьи свойства он пока не смог выяснить. Кроме, пожалуй, того, что на предметы оно не действует вообще никак. - Проблематично.

Записав все узнанное в лабораторный дневник экспериментов, молодой человек плюхнулся на кровать.

- Нужно научиться их использовать, то есть, работать двумя ножами. Вопрос - где? Да и драться нормально тоже подучиться не мешало бы. Нужен грамотный учитель. Тот мясник, что сражался с голодным духом, может и подошел бы? Только где же его найти-то теперь?

Тяжело вздохнув, Френсис поднялся, и подошел к компьютеру. Включил, зашел в интернет, и стал рыться в поисках клубов, где можно подтянуть свои отсутствующие знания. Клубов было много, но ни в одном из них не давали боевой базы, только спортивную. Толку с нее, особенно в реальных сражениях, маловато.

Выключив комп, молодой человек посмотрел за окно, заметив какого-то духа, который спокойненько летел себе по воздуху, он вдруг хлопнул себя ладонью по лбу.

- Ну конечно! Духи помогут мне, главное найти настоящего воина среди них! Ну, и уговорить обучить меня, что куда труднее...

Прогуливаясь по городу, Френсис знакомился с самыми разными духами. Многие были от этого не в восторге, некоторые сразу посылали, где солнце не светит, но через полтора месяца он все же нашел себе учителя.

Есть мнение, что мир вовсе не так уж велик, и через шесть... ну максимум, десять рукопожатий, можно пересечь весь земной шар. То есть, один человек знает кого-то у черта на рогах, тот знаком с человеком еще дальше, и так, через знакомства, можно обогнуть весь земной шар.

В среде духов все намного сложнее, хотя бы потому, что многие из них «неживут» очень долго, столетиями и даже тысячелетиями. Многие из них знают тех, кто в проживает в Загробье, или только слышали о различных легендарных фигурах, и... короче, все сложно.

Поскольку Френсис искал именно воина, и именно двурукого, то пришлось поднапрячься. Один знакомый дух, работающий на администрацию загробья, подсказал, к кому обратиться, и даже дал парню Слово Вызова специалиста, который "знает всех, а если не знает, то знает тех, кто знает". Интересная, стоит заметить, профессия для духа. В общем, Френсис произнес заветные слова, и перед ним явился дух карлика. Забавный крендель, из циркачей, между прочим, и с "говорящим" именем - Спик, подсказал к кому обратиться, и даже связал будущего учителя и ученика между собой. Договорился с первым, и передал Слово Вызова второму.

Морально приготовившись к проблемам, Френсис шепнул:

- Атанас (Имя вызова), Гроват Корабо (Слово Вызова). - У духов с вызовом довольно просто, как собственно, и у демонов. Только со вторыми сложнее договориться, и вообще - выжить в процессе.

Перед молодым парнем появился здоровенный мужик, за два метра ростом, длинноволосый, с проницательными глазами практически черного цвета, и фигурой воина. На поясе, вдоль ног, свисают рукоятями вверх два коротких меча, за спиной щит, а грудь прикрывает кожаная броня. Присмотревшись, можно понять, что кожа-то крокодиловая! И как крокодил оказался в Греции? Вопрос...

- Мальчик, это ты меня вызвал? - Проговорил на удивление приятным голосом воин.

- Да, Атанас. Мне очень нужен учитель по работе с двумя клинками, и собственно, по безоружному бою.

- Вот как... - Атанас обошел его вокруг, и поморщился. - Ты слишком стар, чтобы изучать панкратион. Слишком стар, и слишком чужой.

- Может и так, но если... А впрочем, не так. Что касается старости, то у меня есть вот это, - Френсис показал костяную фигурку странного божка.

- И что это?

- Это целительский амулет, подаренный мне братом. По идее, легкие травмы он должен исцелять быстро, так что растяжку я должен пережить, как минимум. Да и сверхнагрузки убить меня не должны. А что касается того, что я не спартанец... панкратион исчез. В смысле тот, старый, боевой стиль. Нет его больше. Остался спортивный панкратион, кастрированный до невозможности. Ты ведь спартанец. Тебе самому не обидно? Да, я - чужак для тебя. Но я - твоя возможность напомнить этому миру, что спартанцы были великими воинами. И остались таковыми.

Да, да, Френсис готовился к этому разговору, причем не спустя рукава. Теперь вот, отработал по шаблону, и кажется...

- Вот как... Что же, посмотрим, чего ты стоишь, мальчишка. Я в твоем возрасте уже убил льва голыми руками. А на что ты способен?

...получилось.

- А я расправился с голодным духом.

- Мда? Ладно, поглядим. - Спартанец вздохнул, и прищурившись поглядел на подростка. - Не ныть, я этого не люблю. Не жаловаться. Не искать оправданий. С этого дня, единственная твоя задача, это вырваться из оков тела и закалить свою волю.

- Эм... Атанас. Современный мир накладывает немало обязательств, так что дело такое. Шесть дней в неделю мне нужно присутствовать в школе, с утра и до обеда. Затем час на домашнее задание, и до вечера я могу тренироваться. Площадку я уже присмотрел.

- Да, современные люди совсем разленились... - спартанец брезгливо оглядел молодого человека, и сплюнул. Френсис терпел молча - этот чувак старше Рима, причем буквально, так что лучше потерпеть и получить то, что не могут дать современные тренеры - настоящий, полноценный боевой стиль. Оно, конечно, можно пойти в армию, отслужить, затем перевестись куда-нибудь к морским котикам. Там, возможно, поставят несколько боевых связок. Затем подняться повыше, и попасть в спец.войска, где дадут еще немного чисто боевых приемов, и годам к сорока уже что-то такое уметь. Более или менее. Вот только современные воины давно подстроили свои стили под работу с огнестрельным оружием и без него мало на что способны. По крайней мере рядом со спартанцем, который воевал всю свою жизнь. Сражался с природой за выживание, с врагами за жизнь, да со всем миром! Если поставить рядом какого-нибудь спецназовца и спартанца, без оружия, то у первого нет даже доли шанса победить. Обидно, но факт. Просто они прошли разное обучение, с разными целями, и с этим ничего не поделаешь. Разные эпохи, разные обстоятельства. Но это вовсе не значит, что они затратили разное количество усилий, да и сильны они каждый по-своему. В разных, так сказать, аспектах.

- Дело не в лени, Атанас. Дело в развитии цивилизации, социальных и экономических нормах, и прочей политике. Хотя и в лени тоже, конечно. Идем, покажу тебе площадку, а ты уже решишь, как именно меня тренировать. В конце концов, я понятия не имею, как правильно.

Они прошлись до остановки, и дождавшись автобуса, прокатились три остановки. Затем вошли через задний, некогда забитый вход в давно разорившийся спортивный зал, да и здание уже разваливается. К слову, Френсис тут прибрался, и даже тренажеры расставил по местам, починив те, что смог.

- Вот это место. Тренажеры есть, ринг есть, маты есть. В общем, для тренировок самое место. Кроме него, есть место в парке, но там люди будут пялиться. Не люблю я этого. Так же у меня проработан маршрут поездки за город, в нормальный лес, хотя животных там минимум, и нет хищников.

- Хмф... - Спартанец был недоволен. - Чего именно ты хочешь добиться?

- Научиться сражаться с оружием и без. - Четко ответил Френсис. - Хорошо сражаться, лучше всех.

- Вот как. Я подумаю. Завтра с утра... Хм... да. Завтра, после твоей этой бесполезной школы, призовешь меня уже здесь. - Призрак спартанца исчез.

Если бы Френсис знал, чем это для него обернется, то больше никогда не вызвал бы этого садиста. Вообще никогдашеньки! Однако он не знал, и потому совершил эту ошибку.

- Ну, что скажете, други? - Атанас, осмотрел троих духов, стоящих вокруг спящего сладким сном Френсиса.

- Скажу, что он не выживет. Его тело полно всякой дряни, болезней и грязного воздуха. Прежде чем за него браться, придется сильно постараться, чтобы исцелить это тело. - Белобородый старец с чисто английскими чертами лица, и характерно скошенными глазами осмотрел подростка, и покачал головой. - Придется приготовить снадобья, чтобы привести в порядок суставы, и пользоваться ими в процессе тренировок. Он просто слишком стар, чтобы выдержать те издевательства, которые ты зовешь нормальными тренировками, мой старый друг.

Спартанец кивнул, и повернулся к красноволосой воительнице. Та не разочаровала:

- Мальчишка ни на что не годен, но духом силен, как для своего возраста. Я могу помочь с духовными практиками, но телом занимайся сам. К сожалению, он не чародей, так что бессмысленно учить его чарам, но кое-что из моего арсенала он освоить все-таки сможет. Думаю, это расширит его боевые способности.

Двурукий меченосец снова кивнул, и перевел взгляд на третьего духа. Молодой человек, лет двадцати, не больше, в рясе, покивал чему-то про себя, и проговорил:

- Думаю, он вполне способен освоить экзорцизмы, кое-что из приемов инквизиции, да и пытки, пожалуй, тоже. Некоторые зелья, и немного работы с праной... а нет, у него же дара нет, так что про прану можно позабыть и не вспоминать. За сим - всё.

Компания подобралась та еще. Спартанец Атанас, воин, достойный легенд. Ирландская воительница и чародейка Эйдин, о которой, к слову было сложено аж две легенды, но, к сожалению, все они затерялись во времени. Пиктский друид Виглоф - мастер настоев и зелий, звездочет и математик. И Альберто Мойа, один из ближайших соратников Томаса Торквемады, великий профессионал в изгнании демонов, как в прямом смысле, так и в самом, что ни на есть, переносном - то есть уничтожении неугодных под самыми разными предлогами. Кто бы что ни говорил, но церковь, неважно какая, это, прежде всего, институт власти.

В общем, интересные тут собрались разумные. Как так вышло, что они дружили многие века? Дело в Атанасе. Сбежав из Аида, он долго путешествовал по мирам мертвых, будучи весьма любопытным по своей природе разумным. Знакомился с духами различных религий в разные годы, и жил себе, не тужил отбиваясь от всяких там посланцев Аида, пока им не надоело получать от него на орехи, и его просто не оставили в покое. Кто другой за тысячи лет давно либо потерял память и самость, но Атанас... он же упертый, как сто ослов! Волевой! Непробиваемый! Вот и неживет до сих пор, в полной памяти, и при здравом рассудке. Компания сама по себе подобралась, и многие века дружит меж собой с превеликим удовольствием.

- Тогда так. Завтра Виглоф вселится в парня, и начнет приводить его тело в норму. Примерно через месяц в обучение вступает Эйдин, а через два - Альберто. Все согласны?

- Мне было бы интересно увидеть, кого мы с вами сможем воспитать. - Альберто усмехнулся, но совершенно не по доброму. Это больше походило на оскал хищника.

- Пожалуй, мне тоже было бы любопытно взглянуть, - хмыкнула красноголовая воительница.

- Я бы хотел провести на нем несколько экспериментов…

- Только не насмерть! - Крикнули все остальные в один голос.

- Само собой. Все же, это твой ученик, Атанас, тебе и решать. Но если он тебе надоест - зови, - ухмыльнулся старик.

- Будет плохо стараться, так уж и быть, сможешь провести пару экспериментов, - усмехнулся Атанас.

Могучие духи медленно исчезли, оставив парня досыпать спокойную ночь. Вскоре они перестали быть спокойными, и наполнились болью, в основном. Болью в перетруженном теле и голове. Щадить Френсиса никто и не собирался, к тому же он сам нарвался.

С трудом отдышавшись, Френсис забежал по стволу дерева, и нырнул в окно своей комнаты. Едва не сбив ногой цветок, он прикрыл окно и практически вполз на стул. Прямо так, сидя, разделся догола, и открыв тумбочку, стал доставать баночки и скляночки.

Перевернув первую, широкую литровую банку из-под маринованных огурцов на марлевый тампон, он аккуратно протер жидкостью колени в круг, затем суставы стопы, и только после этого вытянул ноги на всю длину, чувствуя, как боль отступает. Стоит заметить, что теперь боль была другой, не такой, как в начале. Атанас, долбаный садист, вывихивал ему суставы и вправлял их, снова и снова, делая его гибким просто до невозможности, и выводя суставные сумки на тот уровень, которым могут похвастаться только настоящие атлеты уровня олимпийских игр.

Достав другую баночку, и макнув в нее ушную палочку, парень подошел к зеркалу, и стал тыкать влажной ваткой в конкретные точки на торсе, стимулируя нервную систему, отчего ему казалось, что он вот-вот начнет прыгать на одном месте. Примерно тот же эффект имеет так называемое "второе дыхание", которое он должен научиться вызывать по собственной воле. Правда с этим у него не ахти как, к огромному сожалению, и получается только тогда, когда организм работает на износ. Спартанец говорит, что ему не хватает концентрации, и Френсис был склонен ему верить в этом вопросе.

Закончив с этим упражнением, молодой человек по-тихому сгонял в душ, и только вернувшись в комнату, хряпнул стопку странного, мерзкого серого цвета варева, после чего лег в кровать. Но даже теперь он не мог позволить себе просто заснуть. Нифига. Сначала идет ритуал расслабления.

Шар света проходит по ногам, расслабляя их до состояния контролируемой тяжести, затем пах, потом поясница, спина и живот, потом плечи, шея и голова. Полное расслабление. Затем нужно ощутить свой организм, и если где-то что-то мешает, что-то не так, то перелечь, чтобы было комфортно. И снова полный ритуал расслабления. Именно из-за него парень теперь спит на полу, на тонком покрывале. Выполнить это упражнение правильно, лежа на матраце просто невозможно. Нужна твердая поверхность.

Когда с ритуалом расслабления покончено, приходит время ритуала разума. Френсис прошелся по памяти за сегодняшний день. Остановился на местах, которые не проанализировал в потоке, то есть прямо тогда, когда они произошли. Затем связал их со своей памятью в долгосрочной перспективе, снова проанализировал, и после этого, начал упорядочивание. Чем лучше он способен вспомнить этот день, чем больше вспомнит мелочей, тем качественней будет выполнена задача.

На все про все уходит по сорок минут ежедневно, и это сейчас. Раньше уходило от полутора до двух часов, которые отбирались от его сна. Благо, что молодой организм под зельями, вполне вывозил такой график сна. Теперь стало полегче, появилась привычка, но что куда главнее, память стала намного лучше.

Закончив с этими делами, Френсис, наконец, расслабился, и скатился в сон. Однако, и сон был не такой, как у всех. Он спал, точнее, отдыхал, однако вовсе не терял ощущения окружающего пространства, оставаясь слегка настороженным. Это, наконец-то, тоже вошло в привычку, и перестало выносить мозг.

Проснувшись по внутренним часам, молодой человек надел штаны, футболку и кроссовки. Прямо так и выбежал на улицу через окно. До рассвета еще было время. По прямой, до парка около пяти километров, так что нечего терять время. Парень мягко стартанул с места, следя за своим дыханием, и чувствуя внимание одного конкретного духа, летящего следом за ним. Атанас не оставлял его своим вниманием даже в школе. Круглые сутки он наблюдал за ним, корректировал программу, подстраивая под меняющиеся максимальные возможности ученика, и буквально на пинках подпихивал его к новым вершинам.

Вот только Атанас, это вовсе не самое страшное. Самое страшное, это практикумы Альберто. Где бы Френсис ни был, ему приходилось рассказывать этому инквизитору, что именно он видит в людях, с которыми пересекается. Причем с помощью духовной телепатии! Это дается действительно тяжко, потому что анализировать людей с его смешным опытом крайне сложно.

Зато занятия с Эйдин, просто отдохновение души. Мало того, что древняя ирландка красивая, так она еще и преподает ему сразу две дисциплины, и обе связаны именно с духовной силой. Первая, это духовные приемы самого разного назначения. За тысячу лет в виде призрака она собрала огромную коллекцию приемов, и делится она ими легко и свободно. Вторая дисциплина, это оборотничество.

Да. Есть проклятые оборотни, есть тотемные, а есть истинные. Вот она, как раз, была истинным оборотнем с тремя десятками форм. Более того, она была именно чародейкой, и все подготовительные этапы выполнялись именно магией. Но Френсис чародеем не был вовсе, поэтому для него она выделил из своей коллекции особую технику превращения.

Суть этого... приема в том, чтобы внедрить простейшую матрицу животного в духовное тело. Конечно, это не позволит человеку превращаться, потому как эту матрицу еще освоить нужно, "развернуть", если так можно сказать.

Френсис получил матрицу редчайшего животного, которое давно вымерло. Как уж Эйдин это провернула, парень понятия не имел, но матрица саблезубого тигра имела место быть.

Для освоения матрицы он выходил из тела, и в виде духа нащупывал эту самую матрицу, что позволяло обращаться, но только духом. Проблема в освоении матрицы в том, чтобы осмыслить новое "тело", и при этом не съехать в животные инстинкты, не то можно навсегда остаться животным. Однако, и человеческий разум, точнее, самоощущение, тоже нужно отодвинуть, потому что оно мешает осмыслению тех самых звериных рефлексов с некоторой частью памяти крови. В общем, во всем нужен баланс, а в этом искусстве - особенно. Сложная штука, слов нет, но и интересная тоже.

Затем же, когда матрица "развернется", она станет еще одним свойством духовного тела, как фельги, или недо Ме. Вот тогда можно будет превратиться вместе с физическим телом, завершая первую форму оборотня.

Что касается старого друида, то этот бородатый упырь Френсиса... избивал. Лупил своим посохом так, что очень хотелось дать ему сдачи, но увы, нельзя. К вопросу: а нафига, собственно, имелся и логичный ответ. Духовные удары вызывают подсознательное желание защититься, и таким странным образом друид формирует у парня аурный щит, с весьма широкими возможностями.

Может быть, если бы Виглоф просто объяснил, что и зачем он делает, то дело сдвинулось бы с мертвой точки, но увы... высокомерие помешало, и потому результаты оставляли желать много лучшего.

Короче, доставалось Френсису сильно, но он словно... словно сузил свой мир настолько, чтобы сконцентрироваться на выживании, но при этом, чтобы хватало на повседневные дела. Первые полгода этого постоянного тренинга были чудовищно сложными, тут уж не поспоришь. Однако, Эйдин, да благословят ее все боги всех миров, обучила молодого человека духовной технике усиления разума. Обычно ее используют административные служащие загробных канцелярий, ведь им приходится учитывать огромное количество разумных духов, событий и много чего еще. И если для духа эта техника довольно проста - что сложного в том, чтобы направить духовную силу в шестую оболочку души, то есть в разум, с четким посылом усиления его функций? То вот для человека более полноценного, имеющего тело, эффект техники несколько другой.

Мозг постепенно мутирует. Связи в мозгу усложняются. Поднимается интеллект. Возрастает плотность нейронов! Вот только на все это требуется огромное количество энергии, просто чудовищное. Френсис был реально голоден. Постоянно. Мама даже стала готовить вдвое больше, что, к сожалению, сильно сказалось на качестве и вкусе блюд. Но Фри не роптал. Он жрал все, что только мог съесть, и в огромных количествах поглощал все сладкое.

По сути, он уже два с половиной месяца держит эту технику вообще не снимая ее, даже во сне, но до завершения мутации еще очень далеко. Собственно, она всего месяц назад началась, если на то пошло. Вряд ли уйдет меньше года на все про все.

Еще бы башка не трещала каждый божий день!

После пробежки по парку и возвращения домой, что в общем дало двадцать три целых и четыре десятых километра - и это с рюкзаком, наполненным камнями -, молодой человек быстренько сбегал в душ, и принялся готовить завтрак. Не только себе, но и родителям тоже. Ему нравилось время от времени побаловать их чем-нибудь вкусным, да и готовил он действительно неплохо, хотя до мастера далеко.

Школа... да о чем тут говорить? В последнее время у него всегда готовы все уроки, все выполняется точно в срок, и претензий у учителей к нему быть не может. Френсис стал учиться на одни пятерки!

Единственное, о чем можно вспомнить, так это о ножках одноклассницы - первой красотки в школе. Сегодня она пришла в юбке и темных колготках, которые обрисовывали каждый мускул на ее длинных, ровных ногах. Восхитительное зрелище, особенно на фоне подростковых гармонов. Хотя, Френсис сейчас был в таком возрасте, когда даже тридцатилетняя училка может нечаянно возбудить.

Пубертат-с...

После школы - домой. Обед, и уроки в течение часа. Четко, быстро, сконцентрировано. Закончив с этими делами, Френсис бежал двадцать пять кварталов до спортзала, где и подвергался жутким пыткам.

И это еще нужно не забыть тот факт, что раз в неделю, ему приходилось пускать в собственное тело духа-друида, чтобы тот подготовил зелья на неделю.

То еще расписаньице. Но самое паршивое в нем то, что нет отдыха даже в воскресение. Точнее именно в воскресение самые интенсивные тренировки, ведь это единственный день в неделе, когда он свободен с утра до ночи, и тут уж Атанас отрывался на парне на полную катушку. На воскресные ужины, давно ставшие в их семье традицией, Френсис приходил, больше похожий на выжатый лимон.

- Как думаешь, что с ним происходит?

- Мальчик растет, - пожал плечом Адам, дотягиваясь до угла покрывала со своей стороны кровати.

- Адам! С тех пор, как Дэни "уехал" в школу магии, Френсис стал сам на себя не похож! Его нет целыми днями, и где он, ни ты ни я не знаем! Он изменился! Ты в глаза-то сыну загляни!

- И что с его глазами?

- Они... сосредоточены! Словно бы смотрят сквозь тебя! И вообще он весь какой-то... напружиненный! А вчера!..

- Дорогая, - вздохнул Адам, собираясь прервать супругу.

- Не перебивай меня! - Вдруг самую малость повысила голос женщина, вот только для нее это повышение, как крик для любого другого человека.

- Хорошо, милая. Так что произошло вчера, что ты аж кричишь?

- Я никогда не кричу, - отчеканила Виктория Амалия Блэк. Резко выдохнув, она дернула покрывало, которое они держали оба, и стала складывать его в аккуратный золотистый прямоугольник.

- Прости, дорогая. Так что случилось?

- Вчера я проходила мимо комнаты Френсиса, и услышала оттуда шипение, а когда вошла, то он стоял спиной ко мне. Адам, он весь в синяках! Все, что ниже шеи! Но сегодня утром, когда я случайно вошла в ванну, где умывался Френсис, то не увидела ни одного синяка.

- Ты... уверена, что?.. - Мужчина не стал договаривать, и так было понятно, о чем он спрашивает.

- Без всяких сомнений, я видела на нем синяки, и видела, как ему больно было в тот момент. Но утром их там не было!

- Это действительно любопытно. Ты хочешь, чтобы я поговорил с ним об этом?

- Я хочу... - Виктория вдруг поняла, что она и сама не особо понимает, чего именно хочет! Она вдруг как-то напряглась, и выдала то, что даже про себя в слова не облекала: - Переехать!

- Эм! - Адам действительно сильно этому удивился, однако все же спросил: - Куда?

- Нам нужен свой дом. Жить в этой квартире я больше не желаю.

Честно сказать, она ожидала любой реакции, кроме той, что выдал муж. Он вдруг выдохнул, сел на кровать, и вскинул руки к потолку:

- Наконец-то! - Затем Адам вскочил, оббежал широкую постель, и подхватил Викторию на руки. Жадно поцеловал, и плюхнулся вместе с ней на кровать. - Я так рад, дорогая! Я все устрою, и уверяю, новый дом тебе понравится!

Собственно, такая радость мужчины обусловлена тем, что Виктория не хотела оставлять квартиру своих родителей, и именно из-за этого семейство Блэк жило именно здесь. Адам поднимал вопрос переезда несколько раз, но всякий раз натыкался на жесткое противостояние, и в какой-то момент просто привык. Не то, чтобы он не мог настоять, просто не видел в этом смысла. К тому же, ездить на работу отсюда ему было куда удобнее, чем мотаться с окраины, а то и вовсе, из пригорода. Со временем жизнь устоялась, настолько, что менять что-то совсем не хотелось, но теперь!.. Теперь уж он шанса не упустит!

- Это традиция такая, что ли? - Буркнул себе под нос Френсис, возвращаясь домой со школы. Недалеко от остановки он увидел того самого голодного духа, с которым сражался не так давно, и чуть не сплюнул. Остановив пробежку, парень осмотрелся, но дорога была пуста. - Ну ладно, пора решить наш конфликт.

Он направился прямо к черному шару, и прямо на подходе почувствовал, что голодный дух уже не голодный дух. Он явственно изменился. Мало того, что стал сильнее, так в нем еще появилось что-то новое. Какая-то мощь, темная мощь!

- "Гадство!" - пролетела мысль, но менять своих начинаний он не пожелал. - Опять ты? Меня караулишь?

- Смерртный...

- Пришшшел...

- Пора обедать...

- Да!

- Быстрее!..

Френсиса передернуло от отвращения, и он сделал шаг вперед, однако его тело осталось стоять, где стояло, а вышел из него только дух. Мгновение, и с предплечий на землю упали цепи с кинжалами на концах, тут же загораясь синим пламенем.

Подшаг, разворот, и натянувшиеся цепи сделали полукруг, разогнавшись на полную. Два здоровенных кинжала впились в тело твари, и двадцатирукий заорал - громко, противно, мерзко! Из него словно стала исходить Тьма, выталкивая ножи, а сама тварь метнулась вперед на огромной скорости!

Но Френсис недаром учился у лучшего воина в мире. Уж ускоряться он умел отменно! Увернувшись от твари, парень, сделал пару шагов вперед, и дернул цепи, которые все еще были в теле этого шара, и напрягшись, перекинул мерзость через себя, впечатав в асфальт.

Удар был столь силен, что даже на физическом мире отразился. Настоящий асфальт промялся, и в нем остался след от удара!

Выдернув кинжалы, Френсис притянул их к себе, позволяя цепям намотаться на предплечья, и тут же снова швырнул их вперед, втыкая в тело твари. Напрягся изо всех сил, и от него, прямо по цепям прошел двойной импульс усиленного синего пламени. Они вошли в тело твари, и она завизжала еще громче! От этого визга, и волны Тьмы, разошедшейся от нее, в стоящем недалеко доме полопались стекла, осыпаясь со звоном на землю, а синее пламя словно выжрало кусок тела твари, оставив изрядную дыру, истекающую Тьмой.

Тварь сорвалась с места, и наехала на Френсиса. Тут бы увернуться, но сзади стояло его тело! Скрестив перед собой притянутые кинжалы, он принял удар! Тяжело - да, но совсем не смертельно. Проблема в другом - тварь его обманула! Пока он защищался от нее в виде духа, она каким-то образом метнула кусок битого стекла прямо в его физическое тело!

Мир словно замер. Острая стекляшка летела прямо в лицо стоящему телу, а Френсис ничего не мог с этим сделать! Единственное, чего он в этот момент желал, это оттолкнуть стекляшку! Честно сказать, он и сам не очень понял, что именно произошло, но летящее стекло... он его словно ощутил, потрогал, или даже облизал, или... неважно, потому что стекло сместило траекторию именно так, как он и хотел, и пролетело мимо!

В некотором шоке он перевел все свое внимание на тварь, и яростно зарычал! Попытался оттолкнуть ее кинжалами, но не вышло. Тогда он попробовал сделать это снова, и раскрутил ярость на полную. На мгновение его посетило яркое, прекрасное чувство - он не знал точно, получится или нет, но верил в себя всем сердцем. Эта вера, она словно миллиарды пузырьков шампанского в самой его душе, дала ему ощущение всемогущества, и Френсис мгновенно ощутил тело демона. Ощутил, и отшвырнул на добрую сотню метров! Не руками - нет! Своей волей! Своей... верой?! Ярость взвыла в его груди, раскрутившись ясно ощутимым маховиком, и от нее даже привычное синее пламя сменило цвет на белый!

Френсис сорвался с места, и буквально пролетел эти сто метров за несколько секунд! На бегу прыгнул вперед, раскрутился выпуская цепи и ножи на свободу, и этакой шинковальной машиной прошелся по телу ошеломленной твари, распахав ее на шесть кусков. Шесть кусков, воняющих тьмой.

Парень замер в воздухе, буквально стоя на нем, и смотал цепи, принимая клинки в ладони. Куски твари вдруг стали таять и совсем исчезли.

- Охренеть... Живой... кажется.

Вернувшись в тело, он первым делом осмотрелся, но вокруг никого не было. Глянув на полное отсутствие окон в семиэтажном недостроенном доме, он только головой покачал - строители будут совсем не рады новой работе. Однако, это - точно не его косяк.

Сорвавшись с места, он кое-как побежал дальше, в сторону дома. Честно сказать, его все еще потряхивало - все же он не воин, переживший тысячу схваток не на жизнь, а на смерть! Конечно, ему было страшно, так как психом он, все-таки, не был.

- Неплохо сработано, - раздался голос Атанаса, летящего рядом с ним.

- Учитель Атанас, а что это вообще было? Я имею ввиду то, как я поменял траекторию полета стекла и то, как отбросил тварь. И то, почему мое синее пламя вдруг стало белым, и...

- Я понял, успокойся уже. Но должен сказать, что ты везучий щенок, просто до невозможности.

- Эм?..

- Ну, во-первых, что касается изменения траектории полета, то это телекинез. Ты, конечно, для него еще слабоват, но уже скоро, я полагаю. Об этом поговоришь с Эйдин, она лучше объяснит.

- Хорошо.

- Далее, что касается отброшенного демона...

- Демона? Я думал, что это голодный дух! - Возмутился Френсис.

- Был! Был голодным духом, но явно переродился в мелкого демона. Тьму видел? Это демоническая сила. Об этом тоже поговоришь с Эйдин, она о демонах многое знает, и, стоит заметить, умеет. Так вот, ты смог его отбросить из-за того, что поверил.

- Не понял, - растерянно прошептал парень.

- Видишь ли, вера, это тоже духовная сила. Как вот твое пламя, например. Просто это редко встречающаяся ее разновидность. У каждого воина время от времени, особенно в тяжелом бою, бывают проблески веры. Веры в себя. Но лишь те, кто обучается вызывать это состояние, и правильно использовать эту мощь - лишь они становятся действительно могучими воинами. А еще, веры дико боятся демоны любого калибра. Одной лишь верой можно победить даже очень могучих представителей этой братии. Так что из этого боя ты вынес аж три сокровища.

- Три? Я насчитал два.

- Три, три. Телекинез - раз. Состояние веры - два, и ты смог перековать свою ярость в силу, это три.

- Это когда?

- Когда вдавил ее в свои клинки. Вера помогла, без нее такой фокус невозможен. Нечто похожее может сделать чародей перерабатывая ярость в особую ману, но ты не чародей. Совсем. У тебя даже самого ничтожного дара нет.

- Значит, ярость, это все-таки, сила... - Прошептал Френсис.

- Огромная сила. А твоя холодная ярость, это просто подарок богов! Ничего, щенок, мы еще сделаем тебя Яростным Воином. Хочешь ты того или нет...

На том разговор и окончился. А придя домой, тренировку на сегодня пришлось отменить. Отец моментально ухватил сына за локоток, и заявил:

- Поехали! Мама созрела!

- Эмм?.. Что?

- Мама, говорю, созрела для переезда! Наконец-то! Мы едем выбирать дом! Переодевайся, и выезжаем. Риэлтор вот-вот подъедет!

- А... понял. Буду через пару минут, только в душ заскочу.

- Ты что, бежал домой из школы ногами? - Спросил Адам слегка растерянно.

- Угу.

- А... Ясно. Ну, иди, давай, скорее! Нужно все успеть, пока она не очнулась, и не передумала!

- Понял.

Френсис быстро заскочил в душ, обмылся, и переоделся в джинсы и рубаху. Конец октября на дворе, между прочим, прохладно, так что накинул куртку, и вскоре сидел на заднем сидении отцовской тойоты Камри, и подпевал играющей из колонок музыке. Конечно, с куда большим удовольствием он бы потренировался, но кто его вообще спрашивает-то? Стоит отметить, что если быть к его родителям справедливым, они и так дали ему много свободы. Френсис это понимал, и был благодарен, но как и любому подростку, ему хотелось всего и сразу.

Впрочем, смирять хотелки ему не впервой.

Они объездили несколько домов, но ни один из них не понравился Адаму. В одном из домов даже был свой домовой дух, довольно редкий по нынешним временам - английский домовой Брауни. Но сам дом старый, больше ста лет ему, и Адам решил, что этот особняк не для него. Френсис тоже решил, что их семье он не очень подходит. В подвале - дух, на чердаке - довольно слабый демон... нет уж. Он тут чистить все это задолбается. Так что поехали дальше. Уже довольно поздно вечером все же нашли то, что нужно. Двухэтажный каменный особняк, заросший плющом, очень не дешевый, к слову сказать, но семья у них зажиточная, так что могут себе позволить купить его даже без ипотек и прочих кредитов.

Отец, управляющий автомобильным салоном, причем весьма успешный. Мама, корпоративный юрист. В общем, деньги есть, и покупка дома не проблема. Проблема оказалась в том, что в этом доме тоже имеется домовой, правда не Брауни, а Дуэнде. Честно сказать, Брауни они слегка уступают в умениях, но не так, чтобы значительно. К примеру, Дуэнде не могут выполнять функции конюшего, но коней их семья покупать и не собиралась. Пока, во всяком случае.

Френсису же, понравился задний двор. Просторный, светлый, очень вдумчиво тут все сделано. А с дуэнде он договорится, это совсем не трудно. Добрые создания.

Собственно, пока отец обсуждал дела с риелтором, Френсис прошел на кухню, и тихонько шепнул:

- Суть этого дома, явись мне. Суть этого дома, явись мне. Суть этого дома...

- Чего разорался? - Немного ворчливо буркнуло существо примерно метрового роста. - Чего надо?

- Здравствуй дух. Я так понимаю, ты хозяин этого дома?

- Ну, я. Че надо?

- Да вот, хотел бы узнать условия проживания, но так, чтобы в согласии, чистоте, и в тепле...

- О, и ритуал знаешь! Молодец, молодец. - Старичок в забавном сомбреро и пончо осмотрел парня, и спросил: - Вроде не чародей?

- Не чародей. Я мистик.

- Че?

- Духовную силу развиваю, а не магию.

- А... святоша. Ну, тоже ничего.

- Я не монах, дух. Не монах, а мистик. Ничего, со временем разберемся в терминологии. Так что насчет платы?

- Плата, говоришь... Сколько вас в семействе?

- Я отец, мать, и брат, но он сейчас учится в магической школе, так что будет только наездами, на каникулы.

- Чего? Чародей? Чародей, это хорошо. Погодь-ка! Что-то я не слышал про магические школы в этом мире, а я за новостями, знаешь ли, слежу!

- Академия Деорга находится в анклаве меж мирами. Не в этом мире.

- Ого... - Домовой призадумался, и выдал решение: - Будет вам крыша над головой и моя служба, но в ответ возьму с вас жменю муки, блюдце меда, и десяток... нет! Два десятка зубочисток! В год!

- Дерзко, но я оценил, - важно кивнул Френсис, и зная, что с Дуэнде нужно обязательно поторговаться, принялся за дело. По итогу переговоров, высокие стороны договорились так. Семейство не пакостит дому, то есть не взрывает его, не сносит, и не перестраивает основу, но может пристроить чего-нибудь полезное. А дуэнде будет заботиться о чистоте, быте, еде и одежде семьи. Все честно, в общем-то.

Союз взаимопонимания был заключен, и Френсис отправился к отцу.

- Ну что, сын, как тебе дом?

- Хороший, крепкий дом, но... отойдем?

Адам приподнял бровь, и кивнул. Они отошли в сторону, и Френсис проговорил:

- Покупай, пап. Я договорился с местным домовым. Уборка, уход за одеждой и даже готовка на нем. Поверь, в ЭТОМ доме ВСЕГДА будет уютно. Но запомни, его нельзя перестраивать. Ремонт, это пожалуйста, но сносить перегородки и прочее - нельзя.

- Сын, ты о чем, вообще? Какой еще домовой?

- Вот какой, - фыркнул Френсис. - Доминго, покажись, пожалуйста, отцу.

- Ну чего опять? - Проявил, или скорее уплотнил часть себя в нужном месте дух, чье настоящее тело - этот дом.

Адам подпрыгнул с испуга, и грозно нахмурился.

- Не обижай духа, пап. Он действительно хороший, просто чувство юмора такое.

- Пф... Домовой дух, значит. Ладно, привыкнем. - Выдохнул мужчина, и с некоторым сомнением посмотрел на сына. - Есть что сказать?

- Ни один вампир не войдет. Вообще никогда.

- Да уж конечно! - Зло фыркнул дуэнде. - Пусть только попробует, так я его в рог! В пепел!

- Серьезный домовой, - хмыкнул отец, глядя на метрового роста кабальеро.

- Не то слово. Ну, так что? Берем же?

Адам посмотрел на сына, на домового, и кивнул.

- Матери сам будешь объяснять, что к чему.

- За это не волнуйся. Она моментально оценит уют, который могут привнести только домовые. Она ведь женщина.

- Ну, возможно.

- А уж когда окажется, что ей не нужно гладить вам обоим рубашки каждое утро, и можно поспать на двадцать минут подольше, так и вовсе благодарить станет. - Мудро заметил Доминго.

- Пф... Ха-ха-ха-ха-ха! - Мужчины рассмеялись, и Адам пошел ставить подпись на договоре покупки.

- Ну, вот все и разрешилось, Доминго.

- Это хорошо. Но с братом своим меня все равно познакомь.

- Это само собой, - улыбнулся духу Френсис, и тот развеял воплощение.

Через неделю семейство Блэк переехало в новый дом. Просторный, светлый, всегда чистый дом. Адам был в восторге, получив в свое пользование личный, просторный кабинет в старом стиле, оббитый деревянными панелями. Матушка, освобожденная ото всех домашних забот, отнеслась к духу очень приветливо, однако прикупила несколько поварских книг, а то есть только испанскую кухню было слегка тяжеловато. А Френсис теперь мог перенести часть тренировок на задний двор - Доминго с легкостью укрывал его от взглядов родни, а заодно убирал все следы боев между Фри и Атанасом.

Самое забавное, что прямо в доме была малюсенькая часовенка, где с удовольствием устроился Альберто, и ее снова наполнило мерное гудение молитв. Подземелье в виде трех взаимосвязанных, но больших подвалов - занял Виглоф, и варил там зелья для Френсиса, беря его же тело под свой контроль. Заодно, позволял подростку тренировать экзорцизмы на себе, и постепенно стало получаться вполне неплохо. Самоэкзорцизм вообще самая сложная часть этой науки, но и самая интересная тоже.

Как-то незаметно, дом, вроде как, полный нечисти, ожил, наполнился жизнью. И только древний спартанец, занявший чердак, смотрел на всю эту суету своим безразличным взглядом. Однако, те кто долго его знают, прекрасно видели, что он был доволен успехами нежданного ученика.

Для тех, кто хочет поддержать автора, моя страничка на Бусти:

Глава 3

Глава третья.

Мягко перекатившись, дух Френсиса встал на ноги, и мгновенно обернувшись, принял удар наставника на отводящий блок, стремясь взять его руку и шею в замок, но не на того напал, мгновенно получив по ноге, и потеряв равновесие. Однако и он уже не мальчик для битья, так что он взлетел, и сделав сумасшедший кульбит, оттолкнулся от воздуха, и буквально вбил наставника головой в землю. Они раскатились в разные стороны, и поднялись на ноги.

- Уже лучше. Кажется, ты поймал смысл "свободного движения".

- Да, наставник. Вчера, во время последнего поединка.

- Долго, конечно, до тебя доходит, - поморщился спартанец. - Но хорошо уже то, что вообще дошло. Кстати, поздравляю.

- Ммм? С чем? - Они общались с помощью духовной телепатии. как и все духи, собственно.

- Ты пробился на второй уровень духа.

- А... И чего с этим делать? - Задумчиво почесал в макушке подросток.

- Сгусти свое духовное тело.

- Как?

- Просто представь, что проявляешься в реальном мире, да и все.

Френсис представил, и открыв глаза, пощупал свою руку. Подошел к цветам на клумбе, которые все еще были под снегом, и легко поднял немного снега. Рядом с ним появился и наставник.

- Понял теперь? По сути, ты своей духовной силой влияешь на реальные предметы. Просто, не правда ли?

- А... то есть телекинез...

- Именно. Вали к Эйдин, сегодня она начнет тебя обучать. А сам ты, в свое свободное время, осваивай те приемы, которым научился, но уже в физическом теле.

- То есть ходить по воздуху, летать и прочее? По-настоящему?!

- Именно, - усмехнулся Атанас. - Все, вали. - Древний воин исчез, точнее просто вернулся в обычное для духа состояние, и ученик повторил фокус за ним, тут же вернувшись в свое тело.

Встал с широкой дубовой кровати, размял тело, и сделал шаг, становясь прямо на воздух. По сути, это мало отличалось от того, как он делал это будучи духом, только теперь подобное требовало чуть больше концентрации и воли, но в остальном, разницы не было. Просто требовалась энергия, чтобы преодолеть законы физики, в данном случае - духовная сила.

- Обалдеть.

Он дошел до стены прямо по воздуху, и пошел по ней, словно это был пол. Перешел на потолок, и прогулялся по нему, как так и надо, но вскоре спустился.

- Прости, Доминго. Я не подумал, - повинился парень, глядя на то, как следы его кроссовок исчезают со стен и потолка. Дух не ответил, но Френсис ощутил, как тот отмахнулся, как от мелочи. - Спасибо.

Наученный горьким опытом, парень вышел из дома на задний двор, и призвал свой Клинок Духа. Раньше он был призрачным, по понятным причинам, но теперь, это были вполне реальные, плотные костяные клинки, по которым поползли языки синего пламени, охватывая орудия. Мощь... даже визуально! Нет, действительно выглядит просто волшебно! И ведь ни капельки магии!

- Придется калибровать все привычные возможности, - задумчиво пробурчал Френсис, и начал работать. Ему нужно было отчетливо понять, на что он теперь способен, будучи в физическом теле.

Привычно игнорируя головную боль, от поддержания техники усиления разума, он работал над собой, познавая новые возможности, и стоит заметить, находился под приглядом учителей. Постоянно. Ну, кроме, пожалуй, духа-друида, тот как обычно сидел в своем подвале, и сливался разумом с принесенным туда бонсаем. Старый изврат.

Прошло несколько часов, когда Френсис устало сидел на скамье. Он вдруг услышал телепатическую волну:

- Ну что, ты готов?

Найдя взглядом дух рыжеволосой воительницы, он спокойно кивнул, и она начала занятие по новой теме.

- Итак, теперь, когда ты можешь легко воздействовать на физические предметы своей духовной силой, я могу научить тебя телекинезу. Сама я использовала при жизни магический телекинез, но после смерти довольно быстро познала и духовный. Это просто. Сосредоточь свою волю на желании поднять предмет и подними его. Например, снежинку. Все ясно?

- Вполне, наставница, - не размыкая губ ответил ей Френсис. Он прищурился, выделяя лишь одну снежинку из окружения, и как-то на удивление легко поднял ее в воздух. Покружил немного, и отпустил.

- Неплохо. Был бы волхвом, и я сказала бы, что у тебя талант к этому направлению. Теперь подними две снежинки, и возьми их из разных мест. Например, отсюда и вон оттуда. И закрой глаза, они в этом будут только мешать. Тебе нужно привыкнуть контролировать несколько направлений своим вниманием. Начинай.

Урок длился почти три часа, до самого вечера, так что к ужину парень вышел с разъезжающимися глазами, и слегка в прострации. Впрочем, к утру он был в норме, и поехал в школу на своем новом автомобиле. Одно дело заставлять парня ездить в школу на автобусе, и совсем другое, на трех автобусах. Родителям пришлось смириться, и они купили ему старый, разваливающийся порш, восемьдесят пятого года. Нет, тачка - огонь, вот только ей требуется восстановление, а пока она в принципе не способна разогнаться более чем сорок пять километров в час. Отец так и сказал:

- Сможешь восстановить, будет тебе шикарная машина. А нет, будешь ездить на развалюхе.

Все честно. Френсис снова натолкнулся на тот факт, что ему нужна работа, но ему тупо НЕКОГДА! Нет ни одной свободной минутки! Жесть... видимо, придется ездить на развалюхе. Или не ездить, потому что подаренный полный бак кончится, а новый бензин ему никто не купит. Из принципа. Проблематично, слов нет, потому как придется бегать по утрам полсотни километров до школы.

Только представив, что день придется начинать с марафона, парень вздрогнул всем телом.

- Вот это я понимаю, разогрев перед рабочим днем, - хмыкнул он себе под нос, выезжая из гаража.

В школе его обновку встретили смехом. На насмешки ему было откровенно плевать, да он и сам знал, что машина выглядит откровенно пожеванной временем. Однако, ему просто не было никакого дела до мнения окружающих. Только Венера, из параллельного класса, проходя мимо, сказала:

- Плюнь на дураков. Им-то все родители покупают.

Не совсем поняв, к чему она все это говорит, парень кивнул, и прошел в класс. Он сидел и листал учебник в ожидании учителя, как вдруг понял, что все это уже знает. Знает, и умеет применять. Почесав в затылке, парень достал другие учебники, и с некоторым шоком понял, что в школе ему делать особо и нечего! Он встал, прихватил учебники, и покинул класс. Оттуда он устремился в библиотеку, где взял учебники за двенадцатый класс, и принялся их штудировать. Пришлось сходить в небольшой ларек неподалеку, за тетрадями, и прихватить сока с перекусом. После этого он так и остался в библиотеке, до самого конца учебного дня, перемалывая информацию. С математикой он разобрался быстро и на удивление для себя, легко. Языки, конечно, придется подучить, но его испанский словно взял новую высоту, а русский стал терять тот жуткий акцент. История, литература, биология...

- Извините, могу я взять эти учебники домой? - Спросил он библиотекаршу, и она с удивлением посмотрела не него. Он раньше в библиотеке вообще не появлялся, а тут такое рвение к учебе! Однако, женщина кивнула, и выписала ему все нужные материалы. С охапкой книг, парень уехал домой, и вообще не ходил в школу две недели. Вместо того, чтобы просиживать зад в классах, он жестко взялся за свое образование, и за две недели вывел его на уровень выпускника школы, а по некоторым предметам даже немного дальше, в сторону институтского уровня. В основном это касалось физики и биологии с анатомией, как ни странно. Но эти предметы нужны были ему как будущему воину, и именно им он уделил особое внимание.

Затем, Френсис посетил школу, и добился встречи с директором, что было проблемой - секретарша, мисс Марш, просто цербер какой-то. Однако, ему удалось ее очаровать, а она сделала вид, что очаровалась, потому что видела, что парню важно попасть на эту встречу. Помогла, в общем.

Директор, мистер Дженкинс, встретил Френсиса суровой улыбкой, и спросил:

- Что у тебя случилось, молодой человек.

- Я бы хотел сдать экзамены за двенадцатый класс, и выпуститься досрочно, сэр.

- Вот как. - Мужчина встал, прошелся до шкафа, открыл его ключом, и вытащил дело Френсиса Блэка. Пробежался глазами, и удивленно поднял брови: - А ты взялся за ум, как я посмотрю. Молодец. Однако, прежде чем начинать всю это возню с документами, давай-ка тебя протестируем.

Тестирование заняло два часа, и то, только потому, что директор подстраховался, и прогнал его по программе всех основных предметов. Просмотрев результаты, он покивал, и посоветовал:

- Подтяни литературу, почитай книги школьной программы, тебе будет полезно. В остальном, как я вижу ты вполне готов. Знания соответствуют. Будешь сдавать "продленные" курсы?

- Да, физику и биологию, - кивнул Френсис.

- Интересный выбор. А языки?

- Можно и языки, - пожал плечом парень.

- Отлично. Значит, три продвинутых курса. Комиссию я соберу недели через три, так что у тебя есть время подтянуть хвосты, если они имеются.

- Хорошо. Тогда я жду вашего звонка.

- А я жду оплаты. Ты ведь знаешь, что это не бесплатная процедура? - Напомнил директор.

- Да, сэр, я видел на сайте школы.

- Вот и прекрасно. Не позже, чем через неделю.

- Да хоть сегодня, сэр, - улыбнулся Френсис.

- Можно и сегодня, - в ответ улыбнулся ему директор. Талантливые ученики, это плюсик ему в репутацию, потому он и пошел навстречу ранее бесперспективному ученику. По его оценкам было видно, как резко он прибавил в уровне обучения, и мистер Питер Дженкинс решил попробовать. Результаты откровенно впечатлили, так что совсем скоро можно будет говорить, что школа воспитала очередного гения. Лишним не станет уж точно.

Возвращаясь домой, Френсис остановился на светофоре, спокойно обдумывая что и как сказать родителям, когда вдруг ощутил Тьму. Прямо как тогда, когда он бился с бывшим голодным духом, ставшим демоном. Осмотревшись высшими чувствами, молодой человек, наконец, нашел демона и, нажав на кнопку аварийки, выскочил из машины, рванув через дорогу пешком, и даже не забыв нажать на кнопку сигнализации на брелке.

Ускоряться в виде духа просто, но проделать такое в физическом теле куда сложнее. И все же, вполне возможно! Нужно только знать, как это делать. Так что теперь парень летел огромными прыжками, на скорости около семидесяти километров в час прямо к жилому дому.

Он вбежал во двор, быстро просканировал окружающее на наличие камер и векторов внимания, направленных на него, и взлетел в воздух, остановившись около нужного окна. Хлопнул по нему рукой, телекинезом открывая изнутри, и ворвался в квартиру.

Издалека он не мог этого увидеть, потому что аура мужчины была прикрыта, но теперь, стоя радом с ним, Френсис не мог не ощутить кипящей в нем мощи! Чудовищно могущественный чародей, вот кто стоял посреди комнаты с раной в животе.

Однако, парень просто забил на этот момент, и высвободил клинки. Крутнув левый, он принял поток острейшей паутины на цепь, скрученную в круглый щит, тогда как правый клинок устремился прямо в демона-паука.

Мерзкое создание лишилось двух лап, и Френсис просочился чуть в бок, чтобы не перекрывать "биссектрису" чародею. Заодно крикнул молодой женщине с китайскими корнями:

- Убери пистолет! Против демона не поможет! Только нас подстрелишь рикошетом!

- Ты еще кто такой?! - Рявкнула она в ответ, но ей никто не ответил. Френсис был занят, отбивая поток демонической паутины, и улучив момент, воткнул в пузо демона один из кинжалов. По цепи пролетел импульс синего пламени, и оказавшись в кинжале, высвободился мощным взрывом, оторвав сразу три лапы твари, и повредив пузо. Демон перестал плеваться паутиной, и что-то зашипел мерзким голосом, но больше ничего не успел. Два клинка пронзили его головогрудь, и импульс синего пламени взорвал ее к чертям.

Слабый, да еще и вполне физический демоненок сдох.

Френсис потушил пламя на клинках, и убрал их, после чего повернулся к людям.

- Извините, что ворвался. Думал, что здесь обычные люди, и хотел помочь. Спасти.

Светловолосый мужчина подозрительно посмотрел на него, и все же кивнул, после чего отложил цепь, которая была у него в руке, и та погасла. Френсис заметил ее только теперь, в бою было как-то не до того. Однако, он успел ощутить этот странный артефакт, и его энергия была крайне интересной. Он хотел задать вопрос мужчине, но тот сосредоточенно шептал что-то, и под его рукой зарастала рана на животе.

Серьезный специалист, как ни глянь. Он быстро закончил с раной, и хмуро посмотрел на девушку.

- Ты почему не стреляла из своего артефакта?! - Возмущенным тоном прорычал чародей, но Френсис его совершенно не понял. Он говорил на каком-то странном языке, которого парень никогда прежде не слышал. Однако девушка в ответ ткнула в парня пальцем, и ответила на том же языке, как так и надо.

- Потому что этот вот крикнул не стрелять, и что демону на пули плевать! - Возмутилась она в ответ.

- И что, теперь будешь слушать всякого, кто крикнет: не стреляй? - Ухмыльнулся мужчина.

- Если у него из рук растут пылающие синим огнем цепи, то - да! - Облегченно рассмеялась она, почувствовав, что на нее больше не злятся. - Кстати, а ты кто такой? - Вот это Френсис уже понял.

Парень хмыкнул, и чуть заметно поклонившись, представился:

- Доброе утро, мэм. Меня зовут Френсис. Я в некотором роде, слежу за порядком в этом городе. Так уж вышло, что я не заметил ауру вашего спутника издалека, маскировка и сокрытие просто великолепны. Вот я и ворвался, чтобы разобраться с демоном. Уверен, вы справились бы и без моей помощи. Кстати, а на каком языке вы говорите?

- Это... а... Секундочку. - Она повернулась к чародею, и они быстро что-то обсудили. Мужчина покинул гостиную вместе с девушкой, заперевшись в комнате, и когда он уходил, Френсис явно увидел небольшую крылатую фигурку, летящую рядом с ним. О таком он еще не слышал, и даже не видел. Впрочем, чародей очень скоро вернулся, буквально через пару минут, и к тому моменту объяснялся на чистом американском английском.

Вот только Френсис легко ощутил, что их комнату только что посетил демон куда сильнее, чем тот, которого он только что прикончил. Любопытно, а не сам ли этот вот чародей их призывает? Редкая специализация, и крайне опасная.

Когда парочка вернулась, Френсис, наконец, разглядел летающую тварюшку. И конечно, не удержался, спросив:

- Ты кто?

- Я джинн!..

- Хуби, давай только без лекций, - нахмурилась девушка, и повернулась к парню. - Значит, ты приглядываешь за городом?

- В основном за проявлениями потустороннего. Голодные духи, например, и прочее в таком роде.

- Ты? Следишь за порядком? Ты же слабак! - Фыркнул мужчина-маг, и Френсис поморщился.

- Вот только ранен оказался не я, не так ли? - Отбрил он чародея, на что тот начал чернеть лицом, и пробормотал:

- Я просто не был готов, что старый слуга нападет.

- Я не в претензии, сэр, но и оскорблений не потерплю. - Френсис прямо встретил взгляд остывающего чародея, и вскоре отвел свой взгляд, переведя его на демоническую тушку. Присел, поднял паутинку, и влился в нее своей духовной силой. Как оказалось, она создана из демонической силы, а в своей сути, демоническая сила, это духовная сила, просто с привкусом Тьмы. Так что почувствовать структуру нити у парня вполне себе получилось. Конечно, вот так сходу повторить ее у него не выйдет, но после некоторых тренировок, вполне. Поднявшись на ноги, он окинул взглядом учиненный разгром, и посмотрев на девушку, проговорил: - Извините за этот беспорядок.

- Эх, - она махнула рукой. - Все же, ты нам помог, так что забей. Вот только что теперь делать с этой тушкой?

- Сделайте из его костей кинжал. Демон все-таки, уровень реальности у него такой же, как у других бессмертных, вот и будет чем отбиться в следующий раз.

- А... Ты серьезно? - Удивленно вопросила хозяйка квартиры, судя по ауре.

- Ну да, а что? Демонам потому и плевать на пули, что их уровень реальности выше.

- Он прав, - кивнул авторитетно чародей. - И мысль дельная.

Он вытащил странный медальон, и приказал:

- Слуга, отдели демону ногу, очисти от мяса, и выточи из кости кинжал.

Прошло не больше пары секунд, как на стол лег кинжал из демонической ноги. Френсис на такое чудо уставился... никак. Он был готов к тому, что чародей что-нибудь этакое выкинет, и вот - выкинул. Так что парень решил подсказать:

- Про ножны не забудьте, сэр.

Мужик посмотрел на него с интересом, и приказал слуге изготовить еще и ножны для кинжала. Все было готово через несколько секунд, и кинжал был торжественно вручен девушке. Та покрутила его так и сяк, и засунула за ремень джинс.

- Так, все. Разберись с тушей, день ее куда-нибудь. Соседка придет, как я отговариваться буду!?! И вообще, я пошла.

- Куда это? - Возмутился чародей.

- Ты же сам хотел свой дом! Для этого нужен специалист по недвижимости!

- А... Да, дом мне нужен. Его ведь придется хорошенько проконопатить, - усмехнулся маг, и Френсис моментально вспомнил тот старый особняк. Для такого монстра от магии будет не проблема избавиться от нечисти. Или нет?

- Извините, что вмешиваюсь, но к какой школе вы принадлежите, сэр?

- Школе? К шумерской, конечно! - Фыркнул он. Парень помотал головой, решив отложить выяснения на потом, и перешел к сути вопроса.

- Я не о том. Вы гидромант? Целитель? Кто?

- А, вот ты о чем. Я - архимаг демонолог! - Гордо выдал чародей, вот только в ауре не было ни следа лжи.

- Ого... в таком случае, я, кажется, знаю, какой вам нужен дом. Там есть домовой дух, брауни, правда на чердаке какой-то слабый демон, а в подвале призрак, но думаю, для вас, сэр, это мелочи.

- Хм? Это интересно. Веди! - Решительно повернулся к выходу чародей.

- Эй! Эй! Зачем мне в доме какие-то духи и демоны?! - Возмутилась девушка. - Не нужно мне такого!

- Не волнуйся, женщина. Я смогу изгнать призраков и демонов. Легко. - Ответил ей чародей.

- Так, одну минутку. Дело в том, что мне пришлось оставить машину посреди дороги, так что надо ее забрать. Так же, придется созвониться с представителем хозяина дома, чтобы он предоставил ключи, и... да и вообще, дел сегодня невпроворот. Давайте поступим следующим образом. Сначала познакомимся, а завтра, с утра, встретимся, и съездим к нужному дому. Хорошо?

- Нормально, - кивнул маг, и женщина вынужденно смирилась.

- Я Ванесса Ли. Зови меня Вон.

- Приятно познакомиться. - Френсис спокойно кивнул, и повернулся к мужчине.

- Я Креол, - фыркнул он. Френсис учел, что чародей явно обладает непростым, и даже вредным характером, но страха перед ним совсем не испытывал.

- Очень рад встрече. Итак, до завтра.

- Ага, пока, - махнула рукой Ванесса.

Чародей промолчал, ему было просто плевать.

Вот только Френсису было не плевать. Он очень, очень хотел узнать, что это была за цепь у него в руке, потому что она излучала мощь, ну очень схожую с его собственной Яростью, но... словно перерожденную и куда более плотную, что ли. И все же, сходство просто поразительное.

Именно поэтому на следующее утро Френсис подъехал к дому Ванессы, и дождался, пока они спустятся и сядут в свою машину. Парень подумал, и тоже сел к ним. На своей доходяге он их просто не догонит, при всем на то желании.

Добираясь до дома Катценъяммера, Френсис охренело наблюдал, как сидящий рядом с ним чародей трансмутирует здоровенный гаечный ключ, который нашел прямо тут же, в двери, в чистое золото. Маг потел, ему было явно тяжело, однако гаечный ключ постепенно менял цвет, вес и суть! Однако, было и то, что парень заметил с легкостью. Воздействие чародея было направлено не на сам металл, а на его ауру. Именно ее он переделывал, и тут он вспомнил, как Эйдин объясняла ему феномен истинного оборотня. Он ведь тоже тем и занимается, что меняет свойства духовного тела, а физическое пойдет ЗА ним, а не наоборот!

- "Так вот как трансмутировать металлы!" - Мелькнула мысль, и он отвернулся, глядя в окно. Чужое золото его мало волновало, а вот мысль о том, чтобы попробовать воздействовать духовной силой на ауру предметов крепко засела вы его голове. Так крепко, что оттуда ее уже не выбить вообще ничем.

Когда они доехали до дома, Креол тут же стал принюхиваться, совершенно не обращая внимания на ожидающего их агента по недвижимости.

- Здравствуйте, Майк. - Кивнул ему Френсис.

- Доброе утро, мистер Блэк. Скажите, вы действительно думаете, что эти господа могут купить дом?

- Да. Думаю, что да, однако, зачем гадать, когда скоро мы узнаем точно?

- Удивительно мудро для джентльмена вашего возраста.

- Благодарю.

- То, что надо! - Воскликнул чародей неподалеку. - Даже домовой есть!

Майк явно подумал, что эти люди сумасшедшие, но просто смирился. Если это поможет ему продать жутковатый особняк, то он готов терпеть даже психов. Деньги - всегда деньги, независимо от состояния психического здоровья их владельца.

- Ну, вот видите, все и разрешилось, - Приятно улыбнулся Майклу Френсис. - Поздравляю. Дальше общайтесь с будущей официальной хозяйкой.

- Да-да, благодарю. Мистер Блэк, вы... рассчитываете на часть вознаграждения?

- Ну, если вам деньги карман жгут, то можете заправить мой порш, - отмахнулся парень, и вошел в дом. Креол как раз болтал с местным духом-домовым, но его увидел моментально.

- Отличный дом, - кивнул чародей. - Ты угадал.

- Я рад, что вам нравится, сэр.

- Я так понимаю, ты не просто так всем этим озаботился. Так что тебе нужно?

- Информация, - не стал отрицать своей меркантильности парень.

- Вот как? Давай конкретней и быстрее. Без тебя дел полно.

- Меня интересует та цепь, что была у вас в руках.

- Цепь демонолога? И чем она тебя так заинтересовала? - Спросил чародей, и ненадолго вышел, о чем-то договариваясь с Майклом, после чего вернулся вполне довольный. - Ну, говори уже!

- Дело в том, что мой стиль боя основан на Холодной Ярости, мистер Креол.

- Без мистера, - отмахнулся чародей и Френсис кивнул. - Я так понимаю, ты хотел бы получить такую цепь.

- Хотя бы рецепт изготовления, - развел руками парень. - Я понимаю, что подобный артефакт должен стоить очень, очень дорого. Тем более, что мне нужны ДВА таких.

- Зачем? - Удивился маг, но тут же сообразил: - Ты хочешь повторить свои цепи с клинками!

- Именно так, сэр.

- Но тогда на клинки тебе понадобится кость кого-то действительно могущественного. Могучего демона, или какого-нибудь зверобога.

- В идеале - да, сэр. А кто такой зверобог?

- Зверобог? Это павший бог, или в редких случаях, неудачно разделившийся. Редко встречается. Даже хтоника встретить проще.

- А хтоник...

- Отстань. Я тебе не справочная, - отмахнулся чародей призадумавшись. - Зайди на днях, я напишу тебе рецепт создания цепи, а пока, проваливай.

Френсис хмыкнул, и молча развернувшись, ушел, лишь махнув рукой на прощание. Благо, что Ванесса его все-таки дождалась, и отвезла до его машины. Она торопилась по своим делам, и в том числе - забрать из квартиры свои вещи. Вот и подкинула его по пути. Вежливо кивнув, и проговорив:

- До встречи, - молодой человек покинул ее общество, и уехал домой.

Глава 4

Глава четвертая.

- Эйдин, скажи, а ты знала, что в структуре мира есть не только Царство снов, астрал и Тень, но и другие слои?

- Какие? - Спросила спокойно чародейка.

Парень нарисовал странную идеограмму из семи слоев.

Ментальный план - ноосфера

Астрально-ментальный план - Царство снов

Астральный план - Миры духов

Астрально-материальные планы - Зазеркалье, Тень, Сумрак

Классическое пространство

Гиперпространство

Лимбо - оно объединяет все миры.

- Хм. И где ты такое увидел? - Заинтересовалась чародейка.

- В книге архимага. Заинтересовался схемой, и Ванесса мне перевела с древне шумерского. Надо бы выучить язык, и восстановить в памяти всю его Книгу. Там много чего интересного есть.

- Ну, так выучи. - Пожала плечом наставница, внимательно всматриваясь в схему, и о чем-то серьезно задумавшись. Вдруг ее лицо просветлело, словно она получила какое-то понимание, или даже озарение, и тут же, замазала рисунок своей рукой. - Да, это очень интересно, и видимо - правильно. Теперь мое понимание мира стало более полным. Спасибо тебе, Френсис.

- Это просто мелочь. Рад был помочь.

- Я отплачу. Есть у меня один знакомый, который может научить тебя входить в астрально-материальные миры. Они таят в себе не малое могущество, если тебе повезет выжить, конечно. Но выбери один, только один мир, ведь в каждом из них живут свои демоны и существа.

- Хм? Я бы, пожалуй, выбрал Сумрак. Кое-что мне Креол о нем рассказал, пока что-то его не расстроило, и он не начал чернеть лицом и ругаться.

- Что ж, Сумрак, так Сумрак. Это твоя жизнь и твой выбор. Тебе с ним и жить.

- Это уж как водится, - согласился ученик.

- Не расслабляйся. Твои три вектора, это ничто для мастера телекинеза. Однажды я встретила одного перса, так тот имел семь тысяч сто четырнадцать векторов! Это был действительно могущественный телекинетик, способный управляться не только с твердыми телами, но и с жидкими, и даже с газами. Мог управлять векторами чужого внимания, и даже чужими заклинаниями. И ты должен добиться подобного уровня, потому что телекинез, это единственное твое оружие против чародеев.

- Понятно. - Френсис продолжил занятие, орудуя снежинками, причем с каждым днем все увереннее и лучше. Собственно, с некоторых пор он почти все свои дела делал именно телекинезом, развивая его изо всех сил. - Скажи, Эйдин, а ты не могла бы вселиться в мое тело, как Виглоф, и создать какой-нибудь артефакт, чисто магический.

- Могла бы. Зачем тебе?

- Хочу научиться "щупать" магию телекинезом.

- Хм... Подумаю.

И она подумала. Как раз в день выпускных экзаменов, на которые родители все же дали денег - точнее, в ночь - Эйдин сделала ему банку с вечно горящим огнем. Проснувшись поутру, Френсис усмехнулся. Будет ему практика по "ощупыванию" магии телекинезом.

Сами экзамены, на удивление, не вызвали в нем никаких особых эмоций. Пришел, написал тесты, поговорил с учителями, и ушел. К тому же, литературу он все-таки подтянул, и многое прочел. Правда, мало что действительно понравилось.

В общем, от школы он отделался, и даже диплом получил. Правда, обычный, конечно. Все это было сделано вовсе не для того, чтобы вот прям сейчас бежать и поступать в универ. Нет, конечно. Только для того, чтобы получить время для работы. Ему нужны были деньги, а еще очень хотелось съехать от предков. Не потому, что ему было плохо с ними, а потому что он делал много такого, чего им видеть совсем не нужно.

И собирался делать это впредь!

- Где в этом городе можно заработать денег? Много и сразу? Вопроооос... Хотя...

Сев за компьютер, парень вышел на сайт полиции. Ванесса навела его на эту мысль, потому что оказалось, что она служит в полиции Сан-Франциско! Порывшись на сайте, он нашел раздел с разыскиваемыми преступниками, за которых платят достаточно крупные вознаграждения, и потер руки. С его способностями, разыскать кого-то проще простого!

Прямо на следующий день после экзамена, он заявился в полицию, и попросил дело Джона Нарта. Само собой его послали, так что он попросил связать его с офицером Ванессой Ли, и вскоре читал дело.

- Что собираешься делать? - Спросила она.

- Заработать. Быстро и много.

Вон усмехнулась, прекрасно понимая, что с такими способностями ему это раз плюнуть.

- Ну, тогда Удачи тебе, парень.

- Угу, спасибо. Держи дело.

- Ага. Пока.

- Пока.

Френсис покинул полицейский участок, и поехал навестить бывшую любовницу бандита. Само собой, она не горела участием, и помогать не собиралась. Вот только Френсис с легкостью улавливал ее громкие мысли, и потому уже через час подъехал к домику ее бабушки, на окраине, а через пять минут, упаковал мистера Нарта в багажник.

Сдав его в полицию, парень обалдел. Выдачи вознаграждения придется ждать МЕСЯЦ! МЕСЯЦ ЖЕ! Тяжело вздохнув, он потопал в банк, оформлять себе счет и кредитку. Дело нужное, как ни посмотри.

За месяц он нашел еще троих, на общую сумму в семьдесят три тысячи долларов. Выгодное дело оказалось. Первые деньги пришли на счет, и парень улыбнулся. Теперь у него есть ниша для заработка. Более того, это легкие деньги!

- Родители, - проговорил Френсис как-то вечером, сидя за столом. - Завтра я забираю машину из сервиса, и уеду на пару месяцев.

- Что? Куда это? - Моментально попыталась проткнуть взглядом его череп мама.

- По работе, в Майами.

- Туда по работе не ездят, сынок, - хмыкнула она.

- Сын? - Наконец отреагировал Адам, намекая, что нужно объяснить более развернуто.

- Я тут небольшой бизнес замутил. Розыск сбежавших преступников. Даже получил официальные корочки "охотника за головами". Вот и хочу за пару месяцев наловить злодеев, чтобы на год деньжат хватило. А там сидят самые дорогие преступники.

- И ты решил, что мы тебя отпустим? - Удивился Адам.

- Пап, да я, как бы, и не спрашиваю, скорее уведомляю, что уезжаю.

- Вот как... - Он явно разозлился, но отступать перед отцовским гневом Френсис не собирался. Вот прямо вообще.

- Ну, а как ты хотел? Или не ты намекнул, чтобы я сам начал зарабатывать? Ну вот, возрадуйся - я начал. Разве плохо?

- Но не так же! Это опасно, в конце концов! - Мама тоже была явно не рада.

- Мам. Вот ты думаешь, что работа, например, в скорой, безопасна? Или может, в дальнобойщиках? Или, тем более, в адвокатах? Смешно, честное слово. Нигде не безопасно, а в этой работе никто и не скрывает, чего хочет. Здесь не ударят в спину, потому что изначально обе стороны настроены на силовое решение вопроса. А уж драться я умею, тут мне бояться нечего, в отличие от подлости и двуличия больших фирм и больших дел. Не волнуйся, я понимаю, что делаю.

- Понимает он, видите ли. Как тебе вообще дали эту твою корочку "охотника за приведениями", если тебе даже восемнадцати нет, как и образования юридического?

- По знакомству, - хмыкнул Френсис чистую правду. Вон помогла, и прям сильно, за что ей большое человеческое спасибо.

- Я на них в суд подам! - Фыркнула Виктория.

- Ну, тогда и на меня заодно, - покачал головой молодой человек. - Да успокойтесь вы! Что такого страшного случилось?

- Наш семнадцатилетний сын теперь преступников ловит, вот что! - Рыкнул отец, отбрасывая вилку на стол. Аппетит, видимо, пропал...

- И что? Я так зарабатываю. Что тут плохого-то? Пользу обществу приношу, между прочим! Или ты хотел посмотреть, как я на заправке горбачусь? Или официантом подрабатываю? Чего ты от меня хотел, отец?

- Да чего угодно, но более безопасного и... адекватного! - Все-таки он смог выразить свою мысль.

- Вообще-то, в армии тоже неплохо платят, если на то пошло.

- ТОЛЬКО ЧЕРЕЗ МОЙ ТРУП! - Рявкнул Адам.

- Ну, вот видишь, - совершенно спокойно пожал плечом Френсис. - А теперь давай прекратим этот глупый скандал на ровном месте, и спокойно поедим. Пожалуйста.

- Аппетит пропал, - буркнул глава семьи, и покинул стол.

Виктория же, продолжила ковыряться вилочкой в тарелке, пока, наконец, не родила мысль.

- Сорок долларов в неделю, и ты никуда не поедешь.

Как раз в этот момент Френсис положил в рот изрядную порцию пасты, и чуть не подавился. Наконец просмеявшись, и убрав беспорядок, он вкрадчиво сообщил:

- Мам, я за месяц семьдесят тысяч заработал.

Теперь уже Виктория вытаращила глазищи - и без того крупные - на Френсиса.

- Сколько?

- Семьдесят с небольшим.

- А знаешь, сынок, поезжай.

Они рассмеялись, однако женщина, конечно, шутила. Никакие деньги не стоят жизни ее сына.

- А если серьезно, то найди себе какую-нибудь обычную работу. Пожалуйста.

- Какую? Снимать порно?

- КХА! - Послышался с лестницы на второй этаж ошалелый кашель отца. Подслушивает, что, в общем-то и не было секретом для них обоих.

- Или может, отрыть СТО и перебивать номера?

- М... хотелось бы что-нибудь более... законное. - Отметила матушка. Френсис усмехнулся, и выдал:

- Открыть салон по безболезненному пирсингу? А что, гипнозом я более или менее владею, убрать боль смогу точно.

- Это просто отличный вариант! - Женщина улыбнулась, но встретилась глазами с глазами сына, и тяжело вздохнула. - Только незаконный.

- Ага, - спокойно согласился с ней Френсис, и откинулся на спинку стула, прихватив со стола стакан со свежевыжатым апельсиновым соком.

- Чего ты хочешь? Могу... могу выделить сто баксов в неделю.

- Мам, да не нужно все это. Я сам могу выделить тебе сто баксов в неделю. Вы вот пошли на принцип, купили мне машину, которая не ездит, и оставили без бензина. Нет, я не в претензии, вы хотели простимулировать меня к работе. Но почему, скажи мне на милость, вы отказываете мне в той же возможности - пойти на принцип? Чем вы - лучше? Тем, что старше? Как-то это... не комильфо.

- Знаешь, сынок, вот будут у тебя свои дети, тогда ты нас и поймешь.

- Я и не предъявляю вам претензий, ма! Я вами горжусь, и искренне считаю, что у меня самые клевые родители! Просто... я вырос. А вам пора с этим смириться. В конце концов, если вам так хочется о ком-то заботиться, ну родите еще одного! Я же не против, да и Дэни не будет, я уверен. Пойми, я, конечно, очень люблю вас, но не останусь здесь навсегда! Вот встречу девушку, и чего? Ну, в смысле... где? Здесь, что ли? А если вообще жениться вздумаю? Тоже, сюда ее тащить? Да нужна тебе здесь еще одна женщина, как собаке пятая нога!

- Ну... Я... как-то рановато ты об этом, вроде бы.

- О чем? О сексе или о браке?

- Желательно бы, об обоих, - вздохнула Виктория, на что парень хмыкнул.

- Мам, ну, правда. У нас в школе ни одного семнадцатилетнего девственника не осталось. Ну, кроме меня.

- Брр... Давай ты об этом с папой поговоришь, - выставила она руки.

- Пф... мне не нужен твой совет в этой сфере. Я просто констатирую факт, чтобы ты поняла тенденции молодежного сообщества две тысячи восьмого года. Не более. Впрочем, я думаю, что в ваше время все было тоже самое.

- Ну... - Виктория отвела глаза. Женщине, определенно, было что вспомнить, и о чем промолчать.

- Вот тебе и "ну"... Ладно, мам, этот разговор, является следствием вашего нежелания понимать прописные истины, а не моей инициативой. Вот и не обижайся. - Парень покинул стол, поцеловал мать в темя, и отбыл наверх.

- Да я и не обижаюсь, - ответила Виктория уже пустому месту за столом. - Просто боюсь тебя потерять.

Френсис ее не слышал, так как в этот момент был на полпути к своей комнате. Поутру, с сумкой в руках, он уехал в автосервис, и оттуда рванул сразу в Майами. Пора было подзаработать, и отдать весь следующий год тренировкам и обучению. Ему требовалось сосредоточиться на своем развитии, а с постоянными мыслями о деньгах и их полном отсутствии, это просто не получалось.

- Нет, ну как летит-то... Моя красавица, - парень нежно погладил руль своего порша. Движок и коробку полностью перебрали, оттюнинговали, да так, что машинка бежала сто пятьдесят, как по рельсам! Черт, да тут пол двигателя сделано на заказ! Клапана, поршни, да все, что влияет на скоростные характеристики! Ходовка вся из новых деталей, и даже большая часть кузова, и та - новье. Что тут вообще осталось от старой машины, вообще не понятно. Но тачка получилась просто отменная.

Впрочем, по Майами под сто пятьдесят не погоняешь, конечно, но разве в этом дело? Нет, конечно.

Остановившись у дорогого, претенциозного бара, Френсис покинул авто, и направился ко входу. Охранник попробовал его не пустить. и начал что-то говорить про документы, но хватило одного прямого взгляда в глаза, и духовного давления, чтобы он впал в гипнотический транс. Волей оказался слабоват.

- Пропусти, - приказал ему Френсис, и охранник вежливо впустил его внутрь, игнорируя выкрики из длинной очереди.

Молодой человек пробежался глазами по посетителям, и нашел того, кто ему нужен. Подошел к столику, и присев на свободный стул, посмотрел на высокого латиноамериканца, накачанного, и на удивление красивого. В том смысле, что симметрия черт его нагловатого лица имела весьма высокий коэффициент.

- Ты кто такой, чучело? - Спросил его один из дружков латиноса, однако Френсис ему не ответил. Стоит заметить, что его цель тоже на этого идиота не реагировала. Латинос нижним нервом почуял хищника, так что подвывания своих шакалов его больше не интересовало.

- Ты пойдешь со мной, - Мягко, спокойно приказал молодой человек в довольно дешевом костюме. Мистер Хосе Морей идти с ним, конечно, не хотел, но чуял, что это был совсем не вопрос.

- Я задал вопрос, чучел...кхххх... - шакал сполз по столу, и прилег на пол, перевернув стул. Короткий удар в горло, который его точно не убьет, но имеет отличный останавливающий эффект, вот все, что понадобилось, чтобы шакал замолчал.

Френсис встал, и требовательно посмотрел на Морейя. Тот подумал пару секунд, и кивнул на запасный выход. Они молча ушли, гость впереди, а Морей за ним.

Стоило им выйти, как латинос скинул пиджак, и достал пистолет.

- Здесь нет камер, так что застрелю тебя без проблем. Уходи, мальчишка, и больше никогда не возвращай... - Кусок дула с частью станка вдруг упал на асфальт, отрезанный, словно лазером. В следующую секунду, Морей замер, стоя на коленях, с вывернутой рукой, в которой все еще был зажат огрызок пистолета.

- Ты. Пойдешь. Со. Мной.

Вскоре, Морей лежал без сознания в багажнике порша, а через час очнулся в камере.

- Наверное, стоило просто заплатить ему, - шепнул себе под нос бандит. - Но кто же знал-то...

Дело шло хорошо. Находить преступников оказалось просто, полиция раскошеливалась не скупясь, и счет пополнялся финансами. Френсису пришлось на ходу осваивать налоговую систему, но в общем-то, ничего сложного там не было.

Свои дела в городе он закончил за месяц, и собирался уезжать, как в фойе отеля встретил премиленькую латиноамериканочку Иззи. Парень аж замер на месте, и возблагодарил Господа, что именно вчера забрал из ателье свой новый белый костюм. Неприлично дорогой, стоит заметить, но и пошитый отменно. Отбросив стеснение и стыд, он подошел к девушке, и проговорил:

- Мисс, я очарован.

Она обернулась, осмотрела его с головы до ног, и выдала по-американски грубоватое:

- Ого, вот так подкат.

Парень про себя хмыкнул, и сказал:

- В таких случаях, мисс, сначала благодарят, затем нежно, смущенно краснеют, и... либо продолжают знакомство, либо уходят. Что выберете вы?

Она дерзко, насмешливо посмотрела на него, и ответила:

- Мне любопытно, так что я, пожалуй... продолжу знакомство.

- В таком случае, окажите мне честь, отобедайте со мной. В этом отеле вполне неплохо готовят...

Через полчаса они вполне весело болтали, а после и вовсе рванули на какую-то тусу на пляже. Потанцевали, выпили немного, и молодой человек отвез девушку обратно в отель. Как оказалось, они с семьей приехали сюда отдохнуть.

Этот странный роман закрутил Френсиса на три недели, да так закрутил, что он профукал почти двадцать тысяч долларов, былую невинность, и кажется, где-то потерял мозги. Очнулся от угара парень только тогда, когда проснулся, а Иззи исчезла. Вообще. Совсем. Ее не было ни в его номере, ни в ее номере, ни в отеле вообще. Она с семьей съехала, и даже не попрощалась!

Собственно, только через пару дней до него дошло. Как же не попрощалась-то, когда очень даже! Всем телом попрощалась! Расстроенный, Френсис взял еще один дорогой заказ, чтобы восполнить потерю двадцати тысяч, и выполнил за три дня. Быстро, четко, жестко, словно выплескивая злость от расставания и разбитого сердца.

А потом вернулся домой. На машине, через всю страну, от Майами до Фриско! Но стоило ему вернуться в родной дом, как мама моментально заметила, что с ним что-то не так. Поздороваться не успели, как она взволнованно спросила:

- Сынок, что с тобой?

- Привет, мама. Вот скажи, это вообще нормально? Просто взять и исчезнуть поутру?

- Оу... - Она помялась несколько секунд, и осторожно заметила, что: - Всяко бывает, дорогой. Обстоятельства не всегда зависят от человека. Нужно просто... принять. А еще лучше, начать новые отношения. Это действительно помогает.

- Клин клином? - На довольно чистом русском переспросил сын. - Может ты и права. Я подумаю. - Френсис повернулся к отцу, и подняв руку, отсалютовал: - Привет, пап.

- Привет, сын. Как съездил?

- Удачно, даже более чем. Без малого четыреста тысяч. Вполне достойно.

- Ого! - Удивился мужчина, по-новому глядя на повзрослевшего раньше обычного сына. - Изрядно. И что с ними делать собираешься? Вложишь?

- Можно и вложить, - безразлично пожал плечом парень. - Или вон, чулок у мамы попрошу, и буду в нем хранить.

Семейство рассмеялось, но вскоре ему накидали дельных советов по вложению этого небольшого, но все-таки, состояния. Полмиллиона баксов только звучит круто, а на самом деле, это не так уж много.

Устроившись в своей комнате, Френсис решил, что пора взять себя в руки. Сколько можно вспоминать Иззи? Сколько можно думать о ее шелковистой, дурманящей прикосновениями коже?

Да твою-то мать!

Тряхнув головой, он выбросил из головы вообще все мысли, и переодевшись, вернулся к тренировкам. Второй уровень духа, это до смешного мало. Нужно работать над собой, а не слезы лить над разбитым сердцем!

Глава 5

Глава пятая.

- Вот же черт! - Рявкнул Френсис, уворачиваясь от атаки гнусной твари, и тут же вгрызаясь ей в спину кинжалами. - Покорись мне! Покорись мне, демон, или я уничтожу тебя!

Здесь, в Сумраке, оказалось чертовски опасно. В тени все куда проще, стоит отметить, и пусть самые низшие твари Тени, это голодные духи, а лишь увидев высших можно обделаться со страху, но при всем при этом, эти монстры и демоны понятнее, что ли. В Сумраке же живность другая. Другие способности, другие повадки, непонятные взаимоотношения между собой, и внедриться в эту пищевую цепочку куда труднее. Однако, если хочешь стать здесь своим, и получить какую-то власть, то это нужно сделать. Вот только как?

Френсис старался изо всех сил. Выяснял, на какой ступеньке местной пищевой цепи находится, а для этого нужно было сражаться. Вот он и сражался!

Старый друг Эйдин действительно обучил его переходить в состояние больше энергетическое, нежели физическое, так что посещение астрально-материальных планов перестало быть проблемой, даже в теле, не говоря уж про вид духа. Вот только как же все это опасно и проблемно! Просто слов нет.

Ярость в груди раскрутилась на максимум, и молодой воин привычно вспыхнул верой. Цвет огня на цепях и кинжалах сменился на белый, и вот тут-то демон взвыл! Френсис рванул кинжалы на себя, притягивая их вместе с демоном, вырвал их из его плоти, и рывком настиг его голову. Наступил на нижнюю челюсть, с ревом поднял верхнюю, и всадил кинжал в небо, пробивая голову и мозг демона насквозь! Тварь обмякла, и парень выдернул тесак, отходя на несколько шагов.

- Идиотизм. Обязательно, что ли, сражаться до смерти?

Френсис вырвал из тела демона лапу, и прокатившись на течениях энергии Сумрака, вышел в реальный мир. Выглядел он в этот момент мрачно до невозможности. Накачанный молодой мужчина, в одних только штанах и полусапогах, волочет за спиной лапу твари, которая, судя по ее размерам, была метров пяти, если не семи ростом. С лапы льется радужная - в темных тонах, как бензин на свету - кровь, проедая землю. Сам парень тоже не вышел из боя без ранений. Его грудь пересекает широкая рана, в которой виднеются ребра, однако кровь, почему-то, еле капает! Но даже так, весь его торс испещрен путями капель крови, которые заканчиваются у ремня.

Войдя в подвал, Френсис швырнул лапу демона в угол, и спросил у друида:

- Ну, что-нибудь получилось?

- Получилось. Вон там.

Дух чародея кивнул на миску с демонической кровью. Парень сунул туда нос, и перевел вопросительный взгляд на духа.

- Щипцами вытащи кожу, натяни ее телекинезом, и опусти в нее руку. Кожа сама сформирует перчатку.

- И... зачем она мне?

- Она защитит тебя от кислот, по крайней мере, Царская Водка и демоническая кровь той твари, что ты притащил в прошлый раз, не смогли ничего ей сделать. Так же, простенькие боевые чары ты сможешь либо отбивать, либо поглощать перчатками. Ну и последнее - вообще не потеряешь в чувствительности.

- Это уже интересно. Они зачарованию поддаются?

- Конечно, - пожал плечом друид. - Что ты хочешь?

- Да я не о перчатках думаю, а о штанах и сапогах. Они портятся с огромной скоростью. Я конечно, состоятелен, но не настолько.

- Ну, так сходи, еще поохоться на преступников. На штаны уж точно хватит, а я тебе не швея, - отмахнулся от него друид.

- Старик, ну чего ты сразу... Я же всё для тебя. Нужны были реторты и прочая алхимическая хрень - на. Нужны были материалы - на. Нужны были травы - на. Сложно тебе что ли помочь уже мне? Совесть поимей!

- Тоже мне, бедный-несчастный, - фыркнул Виглоф. - Ладно... подумаю. Кстати, ты зачем припер эту дрянь? - Он ткнул пальцем в лапу демона.

- Хочу сделать из кости копию своих ножей. Не лучший вариант, но зверобога под рукой как-то не оказалось.

- Пф... ну попробуй. Хотя... Есть у меня один составчик, его используют в основном труполюбы для создания сложных химер. Он делает кость жидкостью, и можно как угодно менять ее форму. Мой почтенный учитель так делал жреческие инструменты.

- Может это и выход. Форму я и телекинезом сделаю, - кивнул ему Френсис.

- Тогда ночью сделаю зелье. Все, иди уже отсюда.

- Да я зелье возьму, и пойду. В синяках весь.

- Все на месте, - отмахнулся дух, и парень притянул к себе аптечку. Аккуратно обработал рану, и намазал особым гелеподобным зельем. Плоть начала затягивать рану, но шрам все равно остался. Впрочем, он как раз, Френсиса не беспокоил. Этих шрамов у него за последнее время появилось более чем достаточно.

Вскоре он дошел до своей комнаты, и вырубился до утра. Спустился после завтрака в подземелье, и растворив кость демона в зелье, приготовленном друидом, создал две точные копии своих кинжалов и ножны к ним. Подал в них духовную силу, и с изумлением увидел, как они окутываются силой сумрака!

- Вот ведь хрень какая... - В кинжалах осталась демоническая сила, с удовольствием пожирающая духовную силу владельца!

Ладно, кое-как пойдет.

Френсис зашел в другую комнату подземелья, и потянул за ниточку контракта. На сей день, это единственный демон сумрака, согласившийся ему служить. Проблема в том, что он очень слаб, и мало чего знает. Или делает вид, что мало знает. В любом случае, работать с ним сложно.

- Флуран госзандо реш. (Повинуюсь повелителю).

- Повинуйся. А пока объясни мне, почему демоны Сумрака сражаются со мной до смерти? Что я делаю не так?

- На тебе печать убийцы. Никто не будет с тобой работать, повелитель.

- Ты же работаешь, а значит, ты мне врешь. Это очень плохо.

- Не вру!

- Ты думаешь, я разучился видеть ауры, демон? Ты врешь!

- Ну и вру, жалко тебе что ли? - Вдруг спокойно ответил демон, переставая изображать из себя слабака.

- Мне - жалко. И если ты думал, что твоя маскировка меня обманула, то посмотри лучше вокруг.

- Это противодемоническое поле лишь задержит меня, но не убьет, - ухмыльнулся демон. - Однако, прежде чем я сожру тебя, скажу спасибо за то, что ты все-таки призвал меня в человеческий мир. И даже отвечу на твой вопрос. Все равно, это знание мертвецу ничем не поможет. Они сражаются с тобой потому, что я так приказал, - рассмеялся демон, начиная расти. Он все смеялся, и смеялся, пока не забулькал кровью, будучи распорот от горла до паха. Посмотрев вниз, на ничтожного человечка, которого обманул столь легко и просто, демон в ужасе уставился на два клинка в его руках: - Откуда у тебя... эти... клинки?

- Сделал сегодня утром.

- Но... как? Плоть... демонов... Сумрака... невозможно... обработать...

Демон сдох, а его увеличившееся раз в пятьдесят тело бухнулось на камни подземелья, начиная растворять их его кровью.

Вообще-то, демон не сорвал. Единственное, что можно сделать с демонами Сумрака, это взять их кровь, но обработать кости почти невозможно. Они просто рассыпаются в пыль. Собственно, поэтому Френсис именно оторвал демону лапу, а не отрезал. То есть, кость осталась цельной. Да и потом, уже в жидком состоянии, на каждый клинок пошло по кости, без остатка. Так что, обработать их, все-таки, можно, просто очень сложно и не всякому дано. И как оказалось, именно плотью демона Сумрака вполне можно убить куда более сильных их представителей.

- Ну, очень интересный вышел разговор. Прямо-таки, прелюбопытный!

Тело огромного демона стало съеживаться обратно, в привычную для него форму маленькой туманной обезьянки, так что когда превращение закончилось, Френсис оторвал ей башку.

- Думаю, это будет достаточным доказательством, что ты мертв, и вполне сойдет за убеждение для твоих бывших слуг.

Как в воду глядел. Вернувшись в Сумрак с башкой демона, он с легкостью нашел себе слуг. Очень говорливых, с легкостью открывающих тайны, и крайне преданных. Ну, пока он не ослабнет, конечно, потому что как только это произойдет, то ему выгрызут сердце. Где-то примерно так.

Сидя в своей лаборатории. Френсис рассматривал то, что у него получилось из проекта "Нити Паутины". Тот факт, что вообще хоть что-то получилось, уже удивлял, не говоря уж про вполне устойчивую паутину, которую можно использовать в самых разных направлениях!

Он лениво посмотрел на часы, и чертыхнувшись, сорвался с места. На ходу переоделся, и вбежал в гараж, прыгая за руль. Вскоре он уже несся в город, потому что вот-вот в их старой квартире должен был появиться его брат!

Успел вовремя, и даже правил нигде не нарушил! Вошел в квартиру, и услышал родной голос.

- Эй, народ! Вы где? - Видимо старший заметил пыль и общую заброшенность квартиры и теперь не знал, что думать.

- Да здесь я! - Крикнул ему Френсис. Дэни выскочил из комнаты, и с радостью обнял брата. - Рад тебя видеть, Дэни!

- И я!

- Поехали, я отвезу тебя. Мама, наконец-то, решилась на переезд, и родители купили новый дом. Тебе понравится. У нас там даже домовой дух есть, - парень усмехнулся, глядя как вытягивается в удивлении лицо брата.

Спустившись к машине, Дэни обалдело обошел порш, и покачал головой.

- Прокатиться дашь? - И тут же получил ключи, едва поймав их в воздухе. Однако, тут же бросил их обратно: - Не посреди же города! У меня даже прав нет!

- А, точно, ты же у нас ленивец, - хмыкнул Френсис. - Тогда запрыгивай и поехали. Родители там, наверное, уже на низком старте, ждут нас.

Порш сорвался с места, и через сорок минут прибыл к новому дому.

- Ого! И это теперь наш дом? Ого! Действительно - домовой! - Юный ученик чародея уже явно умел видеть ауры.

- А ты думал. Редкая разновидность, испанский дуэнде. Доминго его зовут. Если что-то нужно, так и обращайся.

- Угу. Нет, ну я балдею. Стоило мне уехать в магическую школу, как магия пришла в наш дом даже когда меня там не было.

Братья усмехнулись.

- Там еще подземелья есть, они прикрыты от родителей домовым. Там мои учителя - духи. Так что ты к ним особо не лезь - не поймут. Все они достаточно сильны, чтобы прибить начинающего ученика мага, и вполне могут это сделать.

- Ты серьезно? И чему они тебя учат?

- Духовным практикам и бою.

- То есть... Погоди, мне нужно это как-то осмыслить. Хорошо?

- Без проблем. Пойдем, родители ждут.

Они вошли внутрь, и тут же попали в царство радости. Старшего сына обнимали, похлопывали по плечам и спине, тискали и целовали куда попадется. Младший же, спокойно все это наблюдал с улыбкой на губах, и болтал с наставником. Тот в очередной раз ругался, что тренировки прерываются.

Ничего, переживет.

- Ну, брат, показывай, чему научился в этом своем Хогвартсе, - хмыкнул младший брат, стоя в своей подземной лаборатории.

- Ам, ну... я сосредоточился на магии разума и магии рун, так что немногому.

- Ты показывай, показывай, - кивнул ему Френсис.

- Ну, я научился медитировать, втягивать ману. Научился попадать в собственный разум, и немножко эмпатии. Более или менее изучил сам рунный алфавит. Так же умею делать тридцать семь "глаголов", и пока что все. - Развел руками Дэни.

- Глаголы, это типа "зажечь", "толкнуть", "разрезать" и прочее в таком духе?

- Угу. А ты откуда знаешь?

- Мне Эйдин читает лекции по магии, чисто для расширения кругозора. К тому же, я тут познакомился с одним архимагом из древнего Шумера, так этот мужик проспал пять тысяч лет в гробу, и воскрес в нашем времени. Кое-что и у него прихватил.

- ОГО! Ты серьезно? Ты серьезно... Обалдеть. А... зачем ему это было надо-то?

- Бессмертие получал, вроде как, - пожал плечом Френсис.

- Обалдеть...

- Так, потом по обалдеваешь. Лучше расскажи мне, что такое эти твои руны.

- Руны... Ну, это в большей степени состояния, нежели рисунки.

- Как-то более развернуто можешь? Или лучше покажи.

- Эм... Ну ладно. Вот, например, руна Света, она совсем простая. - Подросток сосредоточился так, что аж вспотел. Поднял руку, и прямо пальцем, прямо по воздуху, написал руну. Она выглядела очень просто, по сути галочка, только не в низ указывает, а вверх.

- Хм... А если так? - Френсис повел рукой по воздуху, порождая едва заметную, призрачную нить, а та, в свою очередь, взорвалась десятками и сотнями нитей во все стороны. От точки пересечения протянулась ниточка прямо к руне, и через мгновение, по паутинке прошел настоящий магический импульс, после чего на конце КАЖДОЙ паутинки загорелась руна Света, да и сама паутина засветилась внутренним светом. Правда, изначальная руна отдала всю свою магию, которой и было-то капелька.

- Что ты сделал!?! - Вскрикнул брат, но Френсис успокаивающе поднял руку.

- Сам же видишь, размножил, и использовал. Мои нити, они... странные, в общем. Могут взаимодействовать даже с магией, даже с сознанием, даже... до со всем, вообще-то. Ты вот просто представь. Кто-нибудь не очень умный шарахнет в меня огненным шаром, я перехвачу чары, размножу их, и в обратку ему отправлю. Круто же?

- Круууто, - выдохнул Дэни. - А как ты это делаешь, вообще?

- Это просто духовная сила. Магия, собственно, тоже духовная сила, только она - часть спектра. Демоническая сила, тоже духовная сила, и опять же - часть спектра. Ангельская - тоже. Говоря по сути, это моя воля, вот и все. Просто она очень сильная.

- А... что еще ты можешь? - У старшего брата загорелись глаза о объяснений младшего.

- Могу ускоряться. Могу раскачивать мозги, что, кстати, уже заканчивает свое действие.

- В каком смысле?

- Ну, есть такая техника - в канцеляриях Ада и Рая ее используют. Она позволяет быстрее и точнее думать, учитывать сотни и тысячи различных мелочей. В общем, стимулирует оболочку разума. Шестую оболочку души, понимаешь?

- Угу. Но ты-то не демон и не ангел! - Возмутился Дэни.

- Это верно, я человек. Я под этой техникой живу уже долго, скоро год как. Поначалу башка болела дико, и жрать хотелось безумно, но постепенно все стало устаканиваться. Я реально поумнел, понимаешь? Мозг мутировал, плотность нейронов повысилась, как и интеллект. Черт, да я не так давно выпустился из школы, сдав все экзамены на отлично, понимаешь?

- Мда... Может нас в Академии как-то не так учат? У меня такое чувство, что ты здесь добился большего, чем я - там.

- Совсем разный подход, брат.

- Так, ладно. Чему еще ты научился?

Френсис сжал и разжал руки, и на пол упали два костяных кинжала на цепях. Руки снова сжались, и по цепям поползло пламя. Оно все ближе подбиралось к кинжалам, и когда они вспыхнули, то осветили весь подвал!

- Это... как это?

- Это просто Клинок Духа. Так может любой человек. Просто у меня они очень уж... впечатляющие. А у некоторых, например, мухобойка. Круто?

- Ха! Серьезно? Ха-ха-ха-ха-ха-ха!

- Да, так и есть. Просто большинство людей не понимают самой сути явления. Все в голове. Если убедишь себя, уверуешь, что это меч, то мухобойка превратится в меч. Вот и весь фокус. Вот смотри, для примера.

- Ну-ка...

- Духи, работающие в Загробье, имеют не только Клинок Духа, но и транспорт, который перемещает их по слоям мироздания. Но... какой к чертям транспорт? Какой, если это всего лишь отражение их собственных свойств и умений? Часть их духовной силы. Часть духовной сути? Я вот, поначалу, наслушавшись наставников, выделил эту часть, так же как Клинок Духа. Получилось вот что.

Рядом с парнем возник... лифт. Старый, расписанный какими-то недоумками лифт из дома, где они прожили всю жизнь.

- Ха-ха-ха-ха-ха!

- Вижу, оценил прикол. Это просто мое подсознание так рассудило, не более. Вроде как, нужно же куда-то спускаться...

- Понимаю.

- Ну вот, а когда до меня доперло, то я изменил его, и получил вот это. - Лифт подернулся, как воздух в пустыне, и превратился в черный Дукати. Мотоцикл рыкнул движком и полыхнул пламенем из трубы. - А теперь смотри прикол.

Легким движением сев на кресло, и убрав клинки, Френсис чуть повернул рукоятку газа, и вместе с рыком, колеса и часть рамы занялись синим пламенем, которым обычно горят его клинки.

- Ваащееее! - Выдохнул в полном восторге Дэни.

- А то. Но все это просто баловство. Дойдя до всего этого, я... - Френсис щелкнул пальцами, и мотоцикл исчез. Вместо него, возможность перемещаться по слоям мироздания стали представлять белые крылья.

- Это... как?

- Говорю же, как представишь, во что поверишь. Вот кстати, горящие синим пламенем белые крылья, смотрятся вообще экстатически. Катарсис просто. Гляди. - И крылья действительно заполыхали синим пламенем.

Дэни в ужасе и восхищении смотрел на это чудо, и действительно обалдевал. По полной. Пока он там еле-еле заставлял себя выучить одну руну за несколько недель, его брат здесь такому научился, что он вообще не понимает, что и откуда взялось!

Крылья погасли и исчезли. Дэни разочарованно вздохнул.

- Так, со мной разобрались, продолжим с тобой. Я смог немного почувствовать состояние Света, в смысле, руну, конечно. Это что-то вроде того, как тянешся вверх всем своим существом.

- Очень точно описал, - удивленно кивнул Дэни.

- Угу. Давай следующую.

- Зачем, ты же не маг? - Спросил все же старший.

- Хочу понять, что ты можешь, и как тебя припахать. Не думал же ты, что в каникулы будешь, вот ведь кощунство - отдыхать?

Братья рассмеялись, и принялись за дело. К слову, дело Дэни действительно нашлось. Он то помогал старому друиду, заодно и обучаясь началам зелий, то создавал простейшие трехрунные артефакты, то пытался проникнуть в разум брата, тогда как тот отбивался одной лишь аурой и духовной силой, а говоря по сути - волей. В общем, им было чем заняться. Дэни даже поприсутствовал на тренировках брата, и потом весь день ходил как пришибленный. Наконец, собравшись с силами, он спросил:

- Фри, я не понимаю. Зачем? Зачем ты подвергаешь себя таким мучениям?

- Отчасти потому что я должен защищать - тебя, себя, родителей. С тобой в наш дом пришла магия, а значит и проблемы. К тому же, если на тебя кто-то наедет, то я должен быть готов к этому. И я буду готов, даже не сомневайся. Да и, честно сказать, мне просто нравится. Нравится становиться сильнее и лучше. Чище, если хочешь.

- Я... понял. Тогда я тоже поспешу, чтобы не отставать от тебя. И если понадобится, буду готов. Ко всему.

- Просто учись, Дэни, получай удовольствие от жизни. Для всего остального у тебя есть я. - Френсис приобнял брата одной рукой, и поковылял в сторону подземелий, причем так, чтобы не попасться на глаза вернувшейся с работы пораньше матери. Вскоре он уже обрабатывал себя зельями, и простеньким заклинанием из маленькой статуэтки, которую привез ему из Академии Дэни. Еще тогда, в свой первый приезд. Целительские чары в ней были простые, но вполне рабочие, и синяки рассасывали отлично. Хотя, конечно, подзаряжать их приходилось Эйдин, и очень часто. Сама она целительством не владела, но добавить маны уже существующим чарам - могла.

Лето, жара, красота. Семейство собралось, и отправилось в Сан-Хосе на двух машинах. Устроились в отеле, и айда загорать. Братья шарились по пляжу, подыскивая себе девчонок, а родители, немного позагорав, спрятались в номере. Ну, каждому свое. У кого отдых, а кого двадцатый медовый месяц. Почему бы и нет, собственно?

- А вон те как тебе? - Спокойно, не снижая голоса, спрашивал Френсис, тут же подмигивая юным красавицам.

- Фри, прекращай. - Дэни был откровенно смущен, правда, в основном тем, что на фоне брата он выглядел этаким задохликом. Невысокий, около метра шестидесяти семи, худющий, бледный, темноволосый и темноглазый Дэни, а рядом с ним высокий, метр восемьдесят два, как отец, накачанный светловолосый и желтоглазый красавец Френсис. Прямо-таки две стороны одной медали.

- А ты - не смущайся. Ты же чародей, ты можешь сделать себе любую внешность, какую пожелаешь, пусть и не вот прямо сейчас. То, что мне приходится добывать кровью и потом, ты сможешь просто наколдовать, да и все. И все девки твои будут. - Хмыкнул Фри. Дэни только глаза закатил на такой взгляд на мир. Но брат еще не все сказал, и старшему пришлось дослушать мысль: - Если бы ты не смущался, они бы уже сейчас твои были, потому что такого умного и доброго парня во всех мирах не сыскать. Тебе всего-то и надо не скрываться в своей ракушке, а показать им, какой ты на самом деле. И сбрось ты с себя этот образ рыцаря печального образа. Пойдем, познакомимся, пообщаемся. Хряпнем пивка, в конце концов!

- Это незаконно, - попробовал возмутиться Дэни.

- Наша мама в десятке лучших адвокатов города. Нам положено нарушать закон, - рассмеялся младший, и потащил его к трем красоткам, сидящим на покрывале. - Привет девчонки. Не будете против, если мы с братом к вам присоединимся?

- Присаживайтесь, мальчики. - Девушки захихикали, что-то обсудив одними взглядами, каждый из которых острее стрелы.

- Ну что, рассказывайте, какими судьбами здесь?

- А мы живем неподалеку, - хмыкнула высокая, загорелая девица с черными, как ночь, глазами. - Меня, кстати, Милена зовут.

- Френсис, - он кивнул, и не глядя всадил локоть брату в бок.

- Кха! А... Дэни, - вяло махнул рукой паренек. Он пристально следил за играющими в карты девушками, и время от времени улыбался. Стоило им начать раздавать снова, как он поднял руку, чтобы на него тоже сдавали, и следующая партия была куда интересней предыдущих. Девахи мухлевали напропалую, а он их ловил.

- Нечестно! Невозможно было заметить! Я все верно сделала! - Возмутилась невысокая русая девушка, с выгоревшими волосами, но вполне приятная лицом.

- Отвлечение было - блеск, - кивнул Дэни, намекая на случайно развязавшуюся лямку купальника, на которую он едва не купился. - Но все остальное - слишком медленно.

- Ха-ха-ха-ха! - Френсис рассмеялся, потому что знал, как именно брат впалил все их фокусы. Он буквально видел в ауре брата активированную руну. Это даже не заклинание, просто единичный эффект, но даже его хватило, чтобы не проморгать ничего из того, что действительно нужно. - Как он вас! Так их, этих хитрых лисиц, Дэни!

- Да ладно тебе, брат, - отмахнулся Дэни. - Это же просто фокусы.

- Ну да. Вот только сколько они их друг на друге оттачивают? Год, два, три? То-то. Ты не на людей смотри, а в людей. Надо попросить Альберто позаниматься с тобой, много нового узнаешь.

- Нет уж. Не желаю иметь с ним ничего общего! - Нахмурился Дэни.

- Да ладно тебе. Он психолог от бога, и опыта у него, сам понимаешь...

- Ага, опыта допросов. Бррр... Вообще не понимаю, как ты нашел с ним общий язык.

- Книги умные почитал, освоил кое-что, и так, по мелочи. Да и сам Альберто подучил немного, вот и нашел.

- Мальчики, а вы о ком? - Заинтересовалась светленькая, платиновая блонди.

- Да, есть у него один знакомый... инквизитор. - Отмахнулся будущий чародей, и поморщился. - Как тебя зовут, кстати? А то кроме Милены из вас так никто и не представился.

- Кларисса, - ответила девушка с улыбкой. А на щечках ямочки! Прелесть...

- А я Мая, - хмыкнула выжженная блонди.

- Приятно. Еще партийку? - Улыбнулся Дэни.

Общение пошло само собой. Френсис сходил прогуляться, и вернулся с холоднючим пивом, впрочем, не с одной бутылкой, понятное дело, а с упаковкой. Девчонки взяли по бутылочке, да и Дэни не отказался, только спросил взглядом, мол, как? Фри ответил ему усмешкой, и "страшным" взглядом. Они синхронно усмехнулись, и продолжили рубиться с девушками в карты до самого вечера. Потом пошли прогуляться по набережной, остановились посмотреть салют, который пускали с баржи, и снова погуляли. Дэни пошел провожать высокую, стройную Мелену, а Фри - Клариссу с Маей. Собственно, он так с ними и прогулял до самого утра, пока провожал Майю до дому, уснув на пляже с Клариссой. Романтично получилось до изумления. Проснулся уже один, а на часах было уже десять. Ну и нормально, фыркнул он про себя. Видимо все девушки тихонько сбегают по утрам.

Вернувшись в отель, он хмыкнул. На кровати брата, из-под одеяла, торчали четыре ноги, и две из них, были намного длиннее, чем другие две. Прикинув рост Милены, Френсис усмехнулся, и вышел из номера. Принять душ можно и внизу, в душевых бассейна. Собственно так он и сделал, и вскоре был на завтраке. Чистенький и свеженький.

- Где твой брат? - Спросила Виктория, обнаружив недостачу.

- Спит еще, - флегматично пожал плечом Френсис.

- Схожу, позову.

Фри быстро проанализировал ситуацию, и все так же спокойно с виду, проговорил:

- Не проще просто позвонить с ресепшена?

- Дельная мысль, - кивнула женщина, и направилась именно туда. Парень выдохнул, и поставил галочку - операция по спасению психики двух подростков от маминого гнева и выноса мозга, чек.

Вскоре, красный, как рак Дэни присоединился к ним за завтраком. Видимо отговориться не получилось. Однако, ел он... да он не ел, а сметал все подряд! Быстро, четко, этикетоподобно... и все же чертовски быстро. Не прошло и пяти минут, как он унесся обратно в номер. Френсис только грустно на него посмотрел. Что уж там, не так давно он и сам таким был. Влюбленным идиотом. Ничего, каждый должен учиться на своих ошибках. Чужие, почему-то не работают.

Было неприятно смотреть на расстроенного брата, когда они уезжали домой. Тот смотрел в окно автомобиля глазами побитого щенка. Фри похлопал его по плечу, и понимающе кивнул. Он, к слову, еще трижды встречался с Клариссой, но влюбиться, к счастью, не успел. Или у него еще с прошлой "прививки" иммунитет остался?

Хрен его знает.

Дни каникул Дэни закончились как-то очень уж быстро. Промелькнули на огромной скорости, и скрылись вдали. Брат и сын снова ушел в свою Академию, и семья ненадолго загрустила, в надежде на скорую встречу. Но время смазало и это, вернув все на круги своя. Надо жить дальше, и это понимали все.

Глава 6

Глава шестая.

- Копье, это основа, но меч должен стать продолжением руки. - Вещал спартанец, прохаживаясь вокруг стоящего в странной, жутко неудобной стойке ученика. Тот обливался потом, но стоял, словно от этого зависит сама его жизнь. - Меч, а в твоем случае два коротких меча. Тебе повезло, что я владею двуручным боем, им редко кто владеет хоть сколько-то достойно.

- Не... повезло. Специально... искал.

- Не болтай, контролируй дыхание и не отвлекайся. В этой стойке главное - концентрация.

Парень ничего не ответил, но сделал как велели.

- Чтобы ты научился поддерживать концентрацию, мы достали тебе помощника.

В подземный зал, где проходила тренировка, вошла Эйдин, и втащила за собой клетку. Клетку с гребанным львом! Уточнение: с голодным гребанным львом!! А затем, отрыла ее.

- Сделай так, что бы он тебя не съел, иначе твое посмертие будет сильно омрачено мной. Специально, целенаправленно омрачено. - Проговорил спартанец, явно желая простимулировать ученика.

Духи растворились в воздухе, а парень остался стоять в той же позе, что и раньше. Лев обошел его со всех сторон, но не нападал. Зверь чувствовал, что его сопровождает внимание странного куска мяса, причем внимание недоброе. Именно так зверь смотрит на добычу, причем уже загнанную в ловушку. Лев зарычал, стал нервно бить хвостом, и уже было решил напасть, как кусок мяса, заставивший его так сильно нервничать, словно превратился в саблезубого тигра! Саблезубый будто посмотрел прямо в душу зверя, вкладывая туда страх, и отвернулся, продолжая заниматься своими делами. Лев его больше не беспокоил, и вообще, улегся в дальней части пещеры, рыча голодным пузом.

Френсис вдруг поднялся из стойки, и спокойно вышел из подвала. Прошел на задний двор, и как-то разом припал на четыре лапы, и зарычал. Пасть, с длиннющими клыками раскрылась, и впервые за тысячи и тысячи лет, воздух содрогнулся от рыка саблезубого тигра, вымершего черт знает когда!

- Ты гляди, осилил все-таки! - Восхитился, и в то же время возмутился старый друид. Он покачал головой, и вернулся к эксперименту над своим авторским зельем. Не так давно он все же стал Воплощенным духом, и теперь ему не требовалось вселяться в тело ученика, чтобы колдовать. Столько веков оставаться на первом уровне духа, а стоило начать учить одного оболтуса, и на тебе. Так вот и узнаешь, чего тебе не хватало - на личном опыте.

Эйдин наблюдала за превращением из первых рядов и улыбалась. Она уже предвкушала, как ученик полностью освоит первую форму, и перейдет ко второй, к третьей, и станет великим истинным оборотнем, побив даже ее личный рекорд!

Альберто услышал рык во время очередной молитвы в часовенке, где и проводил большую часть своего времени, если не был занят с учеником, объясняя тонкости человеческой психологии, и не обучал его работать с энергией веры. Однако, и он улыбнулся. В его времена, да в Испании, оборотней сжигали на кострах... если умудрялись поймать, что случилось за всю историю инквизиции лишь дважды. Истинный оборотень, это не какой-то там маг. Он ловок, быстр, чудовищно силен, никогда не пьянеет, и чутко спит. Всегда готов ускакать или улететь, а то и вовсе, уплыть! Просто возмутительно скользкие твари! Впрочем, инквизиция не столько охотилась на колдунов, поскольку жить все хотят - и инквизиторы не исключение, к слову сказать - сколько именно искореняли любую ересь, утверждая католическую церковь, как вершину веры и праведности. Хотя уж сам-то Альберто знал, что праведности в церкви маловато.

Атанас так же наблюдал превращение ученика, и жутковато ухмылялся, глядя на это. Он предвкушал тот момент, когда тело парня переродится полностью, и можно будет начать тренировать его так, чтобы даже его сверхсильное и сверхвыносливое тело уставало, доводя его до пика способностей.

Так становятся спартанцами, преодолевая себя снова и снова! Проходя сквозь тысячи опасностей! Становясь от этого только сильнее!..

Френсис смотрел в потолок, и думал о своем.

- "Год прошел. Всего лишь год, а сколько всего переменилось? Сколькому я научился? Конечно, учителя говорят, что рост сил замедлится, но это нормально. Мне есть что развивать из умений, большинство у меня только-только получены, но не отточены даже близко. Торопиться некуда. Но что касательно второй формы, это должен быть - просто обязан быть - мегалодон! Самая наикрутейшая акула за всю историю их существования! К тому же, это должно хорошо сказаться и на моей пране, и на духовной силе. Но сначала нужно хорошенько освоить возможности саблезубого тигра."

Мысли текли ровно, легко и спокойно. Молодой человек лежал себе на кровати, прекрасно зная, что рассвет только через час, судя по внутренним часам, и оттого никуда не спешил. Время есть. Время подумать, и расставить акценты, понять, какие направления нужно оттачивать в первую очередь, какие потом, а какие и вовсе можно отбросить как излишество.

- "Первым делом, телекинез и моя духовная паутина. Телекинез, это моя боевая школа, а паутина - взаимодействие с магией. Ну, хоть какое-то. Их нужно развивать, и вложиться в это от всей души. Воинское направление - тоже, потому что именно оно - основа моего духовного развития. Что касается именно духовных приемов и техник. Изгнание нужно отточить, особенно внешнее, внутреннее стало получаться довольно уверенно. Это мое оружие против демонов, которых я не смогу победить, убить, или заставить себе служить. Вообще, с состоянием веры требуется разобраться, как можно глубже, как и с самой силой веры. Она бесподобно велика, и могла бы стать не просто козырем, но основой могущества. Что касается прочих духовных приемов, то они, как ни странно, на последнем месте. Разработку проклятий и благостей придется приостановить, и оставить до лучших времен. До тех пор, когда я прорвусь на третий уровень духа, а это годы, как минимум. Спешить с ними не стоит, да и некуда особо. С другой стороны, некоторые благости вполне могли бы усилить меня именно как воина, но увы. Все потом. Итак, выводы. Телекинез, паутина, сила Веры, экзорцизм (закончить и отложить, освободив время для других направлений) и боевое направление."

Расставив все по полочкам, парень искренне помечтал о способности к разделению на пять идентичных копий, но увы, это невозможно, даже к счастью наверное, так что он взял себя в руки, и стал подниматься. Пора вставать, цеплять на плечи две кожаные накладки, которые выполняют функции утяжелителя, но не добавляют веса на плечи, а увеличивают вес его тела. Пока что, только вдвое. Это как тренироваться в удвоенной гравитации, или даже жить в ней, потому что он и ходит теперь так, причем постоянно. Двойная гравитация для него стала просто нормой. Сильное тело оборотня может выдержать и не такое, а уж его способности к адаптации позавидует и таракан!

- Садист древний, - сплюнул кровью Френсис, и плюхнулся на скамью. Нужно только немного подождать, и регенерация оборотня сделает свое дело. Немного подождать и все.

"Немного" затянулось на десяток минут. Знатно его спартанец поломал, кажется, ни одной целой кости в теле не осталось. Не был бы оборотнем, точно погиб бы, не от ран, так от шока. А так - ничего, жив, цел, и даже здрав. Как, по сути обычный человек, хоть и дух, умудряется уделать оборотня? Да легко. Он и при жизни-то обычным воином не был, а уж после смерти, познав столько духовных техник, и вовсе стал настоящим богатырем. К тому же, спартанец, дух аж пятого уровня. Это огромная духовная мощь! Некоторые тысячи лет неживут, а даже до второго уровня не дотягивают.

- Не бурчи. Тебе встряски только на пользу. - Атанас посмотрел, как задний двор приходит в порядок под заботливой рукой домового, и поморщился. Вместо нормальной боевой площадки то газон, то свежий снег.

- Встряски - да, но ногти-то зачем вырывать!?! - Возмутился Френсис. - И горло ломать не стоило! При таких обширных повреждениях регенерация замедляется. Могло и не успеть зажить!

- Значит, сдох бы ты, да и все. Хватит ныть, ученик. Меня это бесит.

- Переживешь, учитель. Я же терплю твои садистские замашки, потерпи и ты. Сам должен понимать, нельзя мне раздражение в себе копить, не то получишь тут Призрака Спарты.

В "Бога Войны" Атанас поиграть успел, и фишку просек моментально. Случайно сбить так удачно устоявшуюся холодную ярость он действительно не хотел, так что насупился, и выслушал все претензии ученика. Молча. Затем помолчал немного, и все же ответил:

- Я надеюсь пробудить у тебя духовный щит.

- Хм? В каком смысле? Использовать духовный Доспех я и так умею...

- Не то. Когда человеку наносят много духовных ударов, он подсознательно сопротивляется, и постепенно формирует духовный щит. Что-то вроде дополнительного слоя в душе, как вот, магическое тело, например. Таким пользуются всякие там паладины, некоторые рыцари, и прочие охотники на демонов и колдунов. Пробудить такое умение сложно, но возможно.

- Ты сам когда-нибудь его пробуждал?

- Нет, мне только рассказывали о нем. Вот я и решил попробовать на тебе. С твоей-то регенерацией есть все шансы, что ты выдержишь процесс пробуждения. Виглоф пробовал, если ты помнишь, но ты, почему-то, отреагировал неправильно, и психостабильность начала падать, так что наш друид прекратил тебя избивать.

- Круто. Ты хоть бы предупредил, я бы как-то настроился. И что теперь? Будешь бить меня палками?

- Зачем? - нахмурился спартанец.

- Каратисты так делают, набивая защиту.

- Кто?

- Каратисты. Это такое боевое искусство, карате.

- Мне нужно с ним ознакомиться, - нахмурился Атанас.

- Ноутбук на столе в моей лабе.

- Хорошо.

Он резковато развернулся, и ушел. На следующий день Френсиса действительно начали бить палками, однако теперь он знал, что к чему, и для чего, само собой. Так что настроился на защиту, при этом не вызывая духовный Доспех. Через месяц, как раз к новому году, нужный навык защиты у него все же появился. Вот только использовать его просто так, практически бессмысленно, но в совокупности с силой веры, этот щит оказался на голову выше, чем тот же духовный Доспех. Удивительное дело!

- Альберто, я не понимаю. - Вздохнул тяжело Френсис.

- Чего именно?

- Да все никак с состоянием Веры не получается. То есть, я научился вызывать его, но сила не задерживается. То есть я могу породить вспышку этой силы, но не более.

- А, вот ты о чем. Да, так оно и есть, - монах отвлекся от молитвы, и встал с колен. Небольшая церквушка в испанском стиле - как и дом, собственно - была намолена так, что в духовном зрении светилась чистым, незамутненным светом.

- Объяснишь? - Фри тоже поднялся с колен, прекращая концентрацию на инквизиторе. Так он углублял и исследовал силу Веры - сканировал духовной силой ауру Альберто, все глубже понимая эту удивительную мощь.

- Все дело в том, что у тебя нет магического тела. Ты не видишь снов, не можешь почувствовать некоторых жреческих состояний сознания и лишен многого другого, что обуславливается именно наличием магического тела.

- И поэтому я не могу ни запасать, ни нормально управлять силой своей веры, так?

- Так.

- И... что мне делать?

- А я-то откуда знаю? - Изумился Альберто, впрочем, задумчиво потерев подбородок под клиновидной бородкой, он хмыкнул: - Можно попробовать найти чародея Тьмы, и забрать у него "посмертный дар" магии, но... это сведет тебя с ума очень быстро.

- Почему?

- Потому что магия темного мага передаст и Тьму, а против нее никакая воля не поможет. Тьма протиснется везде, заразит, и сделает тебя другим. Проверено много раз. Впрочем, даже это не помогло бы, потому что "посмертный дар" передается этаким клубком, а не полноценным магическим даром. Увы.

- Так, допустим. - Фри задумчиво посмотрел на духа, и стал прослеживать нади и каналы в его душе своими нитями.

- Эй! Щекотно! - Воскликнул дух, и стал чесаться сразу везде, от чего выглядел до смеха комично. - Прекращай, послушник!

- Потерпи немного. Я почти закончил. - Френсис прошелся по всем каналам в душе духа, и кое-что все-таки понял. Убрав нити, он присел на скамью, и задумчиво уставился на распятие.

- Ну и?.. Чего ты там нашел?

- Думаю, я смогу сделать себе некое подобие магического тела с помощью духовных нитей. Правда, понадобится еще несколько обследований, чтобы превратить нити в такие каналы, как в твоей душе, но это возможно. Я чувствую.

- ...! - Альберто в шоке уставился на послушника, но быстро пришел в норму. - Ты сейчас несешь такую чушь...

- Вовсе нет. В сути своей, магическое тело, это каналы и прочие калатерали с магистралями. Более того, созданные из духовной силы! Конечно, придется потрудиться, чтобы мои нити взяли основные свойства именно магических каналов, но это вовсе не невозможно. С другой стороны, вероятнее всего, такие каналы не смогут развиваться, как природные, и получат множество иных ограничений, но это все мелочи. Главное, я смогу работать с силой веры. Для меня это единственный вариант поднять реальность моей духовной силы до уровня бессмертных демонов и прочих высокореальных сущностей.

- Знаешь, Френсис... В те годы, когда я все еще бродил по этой земле, таких как ты убивали особенно тщательно.

- Вот как? Отчего же? - Приподнял бровь мистик.

- Те, кто по-своему видит мир, кто может узреть то, чего другие не замечают, придумать то, чего не было до него... Вы опасны. Особенно для Церкви тех времен.

- Ну, церковь, это институт власти, прежде всего, так что это логично. Власти не нужны сильные и умные. Власти нужны покорные. - Френсис пожал плечом, и встав на ноги, потянулся всем телом. - Готовься. Через несколько дней я продолжу исследования твоей системы магических каналов. И остальным тоже скажи, чтобы готовились. Мне понадобится статистика.

- Вот же... - Священник тяжело вздохнул, и передернул плечами от неприятных воспоминаний. Впрочем, привычная молитва, слетевшая с языка, вернула в блаженное состояние всемогущества, когда сила Веры наполнила его духовное тело.

Френсис мучил своих учителей и других духов, с кем имелись контакты, около месяца, пока не решился. Затем он улегся прямо на церковном алтаре, намоленном так, что к нему ни один демон ближе километра не подойдет, и протянул свои странные, невидимые никем нити между чакрами. Чакры-то у него были, без них он не смог бы существовать в принципе, а вот каналов между ними не было. Именно эти самые связи он и протянул, причем рисунок взял не у монаха, и не у воина, а сделал свой собственный рисунок соединений. Собственно, он и сам не понял, почему рисунок получился именно такой, все же чакр у человека много - больше сотни периферийных, и семь чакр главного столба. Однако, его духовное тело подсказало именно такую конфигурацию, и все тут.

С того дня он начал полноценное изучение силы Веры, и методов ее использования.

Дело было прямо перед Рождеством. По телевизору показывали новости, и Френсис остановил тренировку телекинеза, впившись в экран телевизора вниманием. Там, безутешные родители просили вернуть им дочь, буквально умоляли.

- Бессмысленно, - прошептал молодой человек.

- Что, - повернулась на его шепот мама, которая возилась с бумагами в гостиной. Сам Френсис засел именно в доме, управляя деревянными баклашками на улице, чтобы увеличивать длину и качество телекинетических щупов, и только поэтому увидел новости.

- Говорю, бессмысленно умолять того, кто сильней. Он все равно сделает ровно то, что пожелает, а их мольбы только раззадорят. Нужно стать сильнее его, и принудить, вот тогда будет смысл.

- Да, чаще всего, так и есть, - грустно кивнула Виктория, и выключила телевизор. Смотреть ТАКИЕ новости ей совсем не хотелось. Одной мысли о том, чтобы потерять кого-то из ее мальчишек хватает, чтобы у нее волосы дыбом встали от ужаса. Она отвлеклась от мыслей, и чуть довернула голову. - Э... Сынок? Ты же не собираешься...

- Они не могут помочь.

- ФБР сделают все возможное, Френсис.

- То есть, найдут ее труп? Действительно - всё возможное.

- Ну а ты-то чем тут поможешь?

- Мам, я могу найти девочку за день, если не быстрее. Для меня это довольно просто.

- Вот как? И ты собираешься это сделать?

- Без сомнений. Это уже четвертая жертва. Если ФБР не смогли найти его по трем эпизодам, то и не смогут. Не мне тебе объяснять, что первые преступления самые неряшливые, непродуманные, и если по ним не нашли, то и ждать нечего.

- Сынок... - Она замолчала, смиряя желание возразить, и все же завершила уже другую свою мысль: - Наверное, я должна гордиться тобой, и я горжусь, честно, но... прошу тебя. Будь очень осторожен. Если нужно будет сопровождение адвоката, просто позвони. Хорошо?

- Спасибо, мама, - молодой человек прошел мимо, оставив поцелуй на ее щеке, и вскоре покинул дом. Виктория услышала, как взревел двигатель его порша, и сын исчез вдали. Кивнув себе, она взялась за телефон, и совершила несколько звонков своим знакомым, после чего положила трубку рядом с собой, и принялась ждать.

Доехать до другого конца города не долго, особенно в воскресный день. В полицейском участке в доступе к делу отказали и парень поехал в местное отделение ФБР. Там его тоже, ожидаемо послали. Тогда он поехал прямо к родителям жертвы. Пришлось немного подождать, чтобы поймать отца семейства во дворе его дома одного. Он сидел и плакал, и понять его можно. Этот вот момент полного бессилия действительно крайне подавляет. И, наверное, если бы сам Френсис не проходил через бессилие, которое подарило ему силу, то возможно, даже принял бы его подход к переживанию горя. Но для себя он его принять не мог, потому что сам - в бессилии - он нашел силу. Силу Ярости. Чего искренне и безвозмездно желал и другим.

- Здравствуй, - Френсис бесшумно подошел к нему со спины, и оттого мужчина вздрогнул с испугу.

- Ты кто? Что здесь делаешь? - Он моментально занял оборонительную позицию.

- Я здесь исключительно чтобы помочь. Чтобы найти твою дочь. Ты ведь объявил награду за информацию или нахождение. А я хедхантер. Ну, так что, тебе нужна помощь?

- Что... что тебе надо?

- Проведи меня в комнату своей дочери на пару минут.

- И... всё?

- И... всё, - спокойно кивнул парень. От него тянуло какой-то едва заметной внутренней мощью, и мужчина решил, что хуже, наверное, не станет.

- Идем со мной.

Они прошли мимо постов ФБР, мимо детектива, которая говорила по телефону, и наконец, вошли в комнату. Странный парень вдруг втянул воздух носом, от чего крылья носа отчаянно затрепетали. Затем прошелся по комнате подростка, пролистал тетради, заглянул в дневник, найденный детективами, и выставляющий на показ все девичьи тайны и страхи, пробудил "спящий" ноут, пробежавшись по истории запросов. Затем топнул ногой по полу, и вдруг дернул ухом. Сделал пару шагов в сторону, и снова топнул. Еще пару шагов к стене, и кулак легонько ударился в нее. Тук-тук, тук-тук, тук-тук. А затем один точный удар, отчего тонкая фанера, прикрывшая тайник, разлетелась в щепу. Он достал замотанный в тряпку предмет, и откинув ее, посмотрел на пистолет. Довольно старой модели "бульдог".

- Кто вы, и что вы здесь делаете? - Раздался голос женщины-детектива. Женщина обладала притягательной внешностью, невысоким ростом, и действительно красивыми карими глазами, выдающими некое родство с жителями Мексики. Лет двадцати семи-тридцати примерно. Она резко вошла, и забрала пистолет из его рук. Впрочем, Френсис и не сопротивлялся.

- Вашу работу, и видимо, куда лучше вас, - хмыкнул парень. Повернулся к отцу пропавшей девочки, и признательно кивнул. - Я увидел все, что хотел. Спасибо. Считайте, что я взялся за ваш заказ.

Френсис направился к двери, но женщина вдруг вытащила свой табельный пистолет и направила его прямо ему в спину.

- Стоять!

Парень повернулся, удивленно посмотрел на нее, и скользнул вперед и чуть в сторону, вынимая оружие из ее руки. Тут же разобрал, и разложил на небольшом столе.

- Не стоит доставать оружие там, где все можно решить словами. И уж тем более, не стоит его доставать, если не собираешься стрелять. Но если уж вытащила, то стреляй. Говори уже, что тебе нужно, да я пойду. Времени все меньше, а от вас толку нет.

- Кто ты такой!? - Возмущенно воскликнула детектив. Френсис достал свой документ "охотника за головами", и протянул ей. Женщина выхватила его из рук, и схватилась за рацию. Первым делом она вызвала подмогу, и приказала:

- Арестовать его. - Она повернулась к Френсису, и проговорила: - Вы арестованы по подозрению в похищении...

Френсис откровенно заржал. Отсмеялся, когда на него надели наручники, и повернулся к ошарашенному отцу, и хмыкнул:

- Кажется, ФБР не нужны "помощники", а точнее, соперники в поисках вашей дочки. Особенно те, кто работает лучше них. С ними вы свою дочь больше никогда не увидите, а я могу помочь. Решать вам.

Мужчина несколько секунд соображал, и наконец, вмешался.

- Оставьте его! Слышите?! Он всего лишь хочет заработать объявленную награду! Просто делайте свое дело, и не мешайте другим!

В общем, его документы все-таки проверили, подтвердили подлинность, и отпустили. Френсис перед уходом пересекся глазами с детектившей, мисс Оливией Корт, и покачал головой, передавая свое разочарование ее работой. Вскоре он покинул дом, и отправился на место похищения. До школы тут идти-то три квартала, а ехать минуту. Конечно, здесь все было оцеплено, но припарковаться он смог. Вышел из салона, не глуша двигатель, осмотрелся, и принюхался. Затем вернулся в машину, и оставил тело там, тогда как в виде духа совершенно свободно гулял по месту преступления, читая ауры. Более того, даже нашел ауру похитителя, и вернувшись в тело, грязно, очень грязно выругался.

Это был не человек.

То есть когда-то "это" было человеком, но теперь... нет. Это какое-то чудовище. Высокое, скрюченное, в каком-то непонятном балахоне.

С другой стороны, из-за того, как сильно искажена его аура, она выделяется из общего фона города достаточно, чтобы идти по его следу, не теряясь. Порш рыкнул движком, и сорвался с места. За ним, "типа незаметно", отправилась еще одна машина. Не джип, которые так любят в ФБР, и не Краун Виктория, которые они тоже весьма уважают, а обычная серая Камри.

- Что, хочешь посмотреть? Ну, добро пожаловать в кунст-камеру, женщина. Добро пожаловать, и потом не говори, что не хотела. - Проговорил, глядя в зеркало заднего вида, Френсис, и поднажал. У него было четкое чувство, что он опаздывает.

Ехать пришлось далеко, но в силу скорости и профессионализма, в сочетании с рефлексами оборотня, не долго. Даже Камри подотстала, но нагнала на магистрали, нарушив с десяток правил. Хочет, ну и пусть её...

Дура.

Добравшись до заводского квартала, Френсис свернул к бывшему общежитию. Теперь-то этот дом под снос, но... дом как раз Френсиса и не интересовал. Парень покинул салон, и стал кружить вокруг дома, принюхиваясь, пока не остановился у какой-то мусорки. Попытался отбросить ветки, но они оказались словно приклеены к чему-то тяжелому. Докопавшись руками до основы, он ухватился, и даже ему пришлось приложить заметное усилие, чтобы поднять крышку! А он ведь оборотень, и намного сильнее человека даже в своей человеческой форме.

Открыв люк, парень отряхнул руки, и тут-то Оливия не выдержала. Подглядывая все это время, она решила, что всё, пора брать злодея. Вот только стоило ей выскочить из кустов с пистолетом наперевес, как парень уже спрыгнул вниз. Чертыхнувшись про себя, она подошла к спуску, и посветила фонариком. Лесенка была слишком короткой, чтобы полноценно спуститься, так что ей пришлось прыгать. Где-то в середине падения, она вдруг поняла, что темнота явно исказила перспективу и расстояние. С ужасом понимая, что приземление ее ждет если не фатальное, то ломающее, она жутко напряглась, как вдруг ее что-то схватило, и она забилась в сильных руках.

- Хватит, - тихо, но веско рыкнул знакомый голос. Руки выпустили ее, и женщина отшатнулась, тут же упав на камни.

- ТЫ! Ты арестован! - Она с некоторым трудом достала пистолет, и даже наставила на фигуру, высвеченную фонарем, как вдруг эта самая фигура смазалась, и оружие снова, второй уже раз за день, исчезло из ее рук.

- Надоела, идиотка, - рыкнул голос. - Нет у меня на тебя времени.

Фонарик заметался по тоннелю, и она увидела спокойно уходящего парня, точнее, его спину.

- ЭЙ! Оружие верни!

- Не верну. Ты снова примешься тыкать им в меня. Да и толку там, куда мы идем, с оружия никакого не будет. Так что - обойдешься.

- В каком смысле, не будет толку с оружия? - Возмутилась детективша, и получила совершенно честный ответ.

- Это не человек. Тот, кто похитил девушку - не человек. А ты, со своими слабенькими рефлексами даже увидеть его движений не способна. К тому же, на пули ему, вероятнее всего, просто плевать.

- Да что ты несешь?! Это ты! Ты ее похитил!

- Как же ты меня раздражаешь, - тяжело вздохнул молодой человек. - Когда точно похитили девочку? Ну?

- Сегодня, в восемь двадцать пять утра.

- Вот! Я в этот момент был на другом конце города, причем при свидетелях. И видят боги - все о каких ты только слышала - если ты еще раз обвинишь меня в чем-то без доказательств, я тебя выпорю. По-настоящему, ремнем по заду. И пусть тебе будет стыдно.

От такой речи женщина как-то осунулась немного. Ей стало действительно неуютно находиться рядом с этим извращенцем.

Они шли все дальше и дальше, пока не уперлись в настоящую, полноразмерную сейфовую дверь.

- Проблематично, - молодой человек подошел к замку, и приложив к нему руку, замер.

- Эй, ты чего делаешь? Надо спецов звать...

- Как ты обоснуешь, что им надо сюда? Как ты вообще нашла это место? Да и ладно бы только это. Как именно ты собираешься вызвать спецов, если сотовый здесь не ловит, как и рация, вероятнее всего? А теперь, прошу тебя, замолчи, и дай мне спокойно работать.

- Пф... - Фыркнула Оливия, и даже отошла на пару шагов. Мол, делай, что хочешь. Молодой человек застыл, словно бы поглаживая кодовый замок, время от времени будто по неловкости нажимая разные кнопки. Конечно, не те, которые надо, но ему важно было совсем другое. Он шарился внутри замка двери телекинезом, ощупывая его, и составляя изображение перед внутренним взором.

- "Эх, вот бы сюда Креола! Он бы тут, как танк, всё и всех раскатал! Но чего нет, того нет."

Стоит отметить, что телекинетическое восприятие у Френсиса было далеко от мастерского, потому и потребовалось больше семи минут, чтобы понять, что поворачивать, куда давить, а что и вовсе вырвать к чертям.

Раздался жуткий скрип, что-то провернулось, снова заскрипело, и дверь открылась.

- Вот так-то, - довольно хмыкнул молодой человек. Он поправил длиннополый кожаный плащ, размял шею, и вступил под своды подземного зала. Вступил, осмотрелся, и скрипнул зубами от ярости. – Значит, жертв было вовсе не четыре.

По периметру вытянутой прямоугольной залы, стояли огромные стеклянные колбы с телами, в разной стадии превращения. Шестнадцать колб, в стадиях от подростка до твари.

- О! У меня сегодня гости! - Раздался приторный голос неискренне радушного человека. Зрачки оборотня резко расширились, позволяя игнорировать темноту. Мужчина, лет сорока, примерно, в белом больничном халате, с залысинами, светловолосый, невысокий.

Чародей.

Стоп! Гости? Френсис обернулся, и увидел идущую за ним Оливию.

- Вот же дура-то... но, вдруг... Впрочем, вряд ли. - Он передал ей пистолет, в который она вцепилась обеими руками. - Выстрелишь мне в спину, и я не знаю, что с тобой сделаю.

- Поняла, - кивнула детектив. Было видно, что ее нервы на пределе от того, что она тут увидела.

- Не вежливо игнорировать хозяина, - проворчал чародей, и оба "гостя" все же повернулись к нему. - Вот и славно. Проходите, проходите. Мне, знаете ли, редко выдается возможность похвастаться. Собственно, вы мои первые гости за многие годы.

- Безмерно рады, - фыркнул молодой человек.

- Можно было и без иронии, молодой человек. Я не понимаю, как ты нашел это место? Неужели по запаху? Но как? Моя милая Честети совсем не пахнет! Я специально сделал так, чтобы запаха не было!

- Значит, ты биомаг, - кивнул сам себе Френсис.

- Именно! Именно! Тела!.. Их так легко переделать, но породить новую жизнь!.. Вот что трудно!

- Сомнительная сентенция. Быть может, тебе просто не хватает образования или... мозгов? - Хмыкнул парень.

- Что ты делаешь? Нужно его арестовать! - Возмутилась Оливия, направляя на чародея пистолет.

- Я извиняюсь за мою коллегу. Она перенервничала, и не совсем понимает, какую чушь несет, - Приподнял руку в сторону чародея Френсис, и положил вторую руку на пистолет, опуская его к полу. - Оливия, неужели ты думаешь, что он бы просто стоял и смотрел, если бы не был защищен чем-то, или... кем-то. Чародеи... в общем, не надейся, что сегодня ты кого-то там арестуешь. Отсюда уйдет либо он, либо мы. Вторая сторона останется тут, догнивать, и никто никогда не узнает об этом месте. Теперь ты лучше поняла расклад?

- Но так нельзя! Я работаю в ФБР!..

- И всем здесь на это плевать. Как и на само ФБР. Вот не поверишь.

- ПФ...- Зло выдохнула возмущение женщина, и чуть отошла в сторону, но через пару секунд вдруг резко подняла пистолет, и выстрелила. Стоит отдать ей должное, целилась она в ногу биомага. Вот только он словно бы и не заметил раны, которая моментально затянулась.

- Фу, как невежливо, - только и отметил он, после чего повел рукой в сторону Оливии, и из какой-то ранее невидимой ниши, выскочила тварь двух с половиной метров в высоту, согбенная, будто столетний старик, но невероятно быстрая.

Детектив отлетела от удара в сторону дальней стены, и прокатилась по полу, после чего со стоном приподнялась на локте. Мир в ее глазах немного расплывался, но не заметить что-то огненное, горящее синим пламенем, и бьющее ту самую тварь, она просто не смогла. Протерла глаза, и открыв их, увидела то, от чего ее моментально стошнило. Тварь оказалась нашинкована, а части ее тел валялись повсюду.

- Что ты натворил!! - Заорал биомаг, видимо обращаясь к ее спутнику, и Оливия вернулась к просмотру слешера, потому что чародей натравил на парня целый десяток таких вот тварей! Однако, те разлетелись в стороны от ударной волны, порожденной телом молодого чело... воина, а одна еще в полете лишилась руки и головы. Остальные же, затормозили о стены, и снова ринулись на него, но теперь не все вместе, а по очереди.

Молодой человек, которого она хотела арестовать за похищение, вдруг открылся Оливии с новой стороны. В его руках цепи, горящие синим пламенем, на их дальних концах пламенные кинжалы, и он буквально крутится на одном месте расплывчатой от скорости юлой, шинкуя тварей с огромной скоростью. Весь бой продлился от силы секунд двенадцать, но он врезался в память детектива Корт на всю оставшуюся жизнь. Кровь летит во все стороны, синий огонь, части тела отлетают, и искореженные хозяином этого подземелья дети…

Безжизненные, лежат.

Среди этого ужаса стоит самое прекрасное создание, которое она когда-либо видела. Крылатый молодой парень, чьи крылья горят синим пламенем, как и цепи и клинки. Он и замер-то всего на мгновение, но оно отпечаталось в памяти. Крепко так отпечаталось, ничем не выбить.

А потом он сорвался с места, и прыгнул на чародея, почему-то уже без крыльев, хлестая его клинками, но те натыкались на какой-то барьер. Тогда парень взревел, и пламя сменилось на белое, а вокруг его фигуры воздух словно подернулся, от дикой, безбрежной, но холодной ярости. Он притянул к себе кинжалы, взяв их в руки, вбил их в одну точку на щите чародея, по самые рукояти, и вдруг повел в разные стороны, один вверх, а другой вниз, распахивая невидимый щит.

- РРРРРРРРРРААААААААААА! - Рев берсерка заметался под сводами жуткой лаборатории. Щит лопнул со странным звуком и кинжалы вошли в плоть мага. На сей раз, воин просто развел руки в стороны, разрывая тело экспериментатора на две части, и стоило им разлететься, как клинки на цепях превратились в мясорубку, и нашинковали уже мертвое тело на пятнадцать частей, причем еще в полете.

Наконец все замерло. Настала тишина, которую разбила очередная попытка Оливии проблеваться. Неудачная, к слову - просто нечем уже. Наконец он утерлась, встала, подошла, как вдруг голова чародея взлетела в воздух, открыла глаза, и проговорила:

- Как-то я не ожидал, что мне когда-нибудь понадобится умение моего почившего батюшки. Все-таки я - за жизнь, а смерть это... не мое. Эх, молодой человек, вы испортили такое тело! Оно было практически совершенством! Я на него тридцать лет жизни потратил, провел тысячи экспериментов! А вы просто взяли и... изрезали его на куски. Разве ж так поступают? - Видимо, решил усовестить Френсиса чародей. Оливия замерла, вдруг понимая, что в фильмах ужасов она уже видела нечто подобное, но тогда это, почему-то не пугало. А вот теперь, когда она точно знает, что все это возможно, она в жизни не включит очередной жутик. Ни-за-что.

- Простите великодушно, я и забыл, что у чародеев бывают весьма забавные умения, особенно касающиеся выживания, - учтиво кивнул ее спутник, и от этого великосветского разговора, почему-то, становилось только хуже. Зато когда молодой человек вдруг метнулся вперед, и вбил в говорящую черепушку здоровенный кинжал, и та вдруг взорвалась, стало как-то полегче.

Оливия отдышалась, и все же спросила:

- Он... не воскреснет? Снова?..

- Я здесь все сожгу, так что нет. Не воскреснет.

Парень прошел за стол, и встал около лежащей на операционном столе девушки, лет пятнадцати. Совсем голая, она лежала там без сознания, с раскрытой грудной клеткой и животом, выставляющими напоказ все ее внутренности. Однако, сердце билось, она была жива, вот только, что с ней делать, было совершенно непонятно.

Оливия в отчаянии посмотрела на своего спутника. Он все время так легко решал все проблемы, что у нее была немалая надежда, что и сейчас он сделает что-то... ну... такое! И парень не подвел. Он огляделся по сторонам, и с радостью в глазах заметил дверь в другое помещение.

- Где биомаг, там и лаборатория! - Воскликнул он, и ворвался внутрь. Впрочем, как ворвался, так и вылетел обратно! Следом за ним прямо по воздуху летело... летел.. глаз. Метровый в диаметре, летающий глаз, со свисающим до земли глазным нервом!

Оливия сейчас предпочла бы проблеваться еще раз, но не было ни одного позыва. Тогда она подняла пистолет, и выстрелила. Пуля остановилась задолго до того, как поразила эту дрянь, но тут снова выручил ее спутник. Он подскочил на ноги, и вытянул руку в сторону глаза. Ей вроде бы привиделось, что что-то такое с нее слетело, но что именно, она не увидела. Однако глаз остановился, закрутился на месте, и резко взлетел вверх, расплющившись об потолок. На сей раз защита почему-то не сработала, и с потолка полилась мерзкая жижа.

- Мда, надо больше тренироваться, - прокомментировал молодой человек, и все-таки вошел в лабораторию. Порылся в ней, и в итоге вернулся с тазом, внутри которого в какой-то дряни плавала чья-то печень.

- Это...

- ...печень, да. - Кивнул спокойно молодой человек. - Но главное тут не сама печень, а заклинание регенерации, которое на ней наложено.

- Че-го?

- Заклинание, говорю. Сам-то я не маг, но работать с чужой магией кое-как умею. Так что сейчас я перекину это самое заклинание с печени, на тело нашей разрезанной потеряшки, и зарастим разрез и переломы ребер. Ну-с, начнем, пожалуй.

- Постой! А если не получится?

- А если не получится, то замотаем ее вон, в пленку, и понесу ее до больницы. Впрочем, она не доживет, помрет либо от шока, либо от жировой эмболии. Так что ты уж помолись, чтобы получилось.

- Кхах... - Оливия безропотно сложила руки и начала молиться Деве Марии, однако не отрывала взгляда от того, что делал ее спутник, и чуть не прервалась где-то на середине молитвы, потому что увидела пульсирующую зеленоватым светом сверхтонкую паутинку, которая накрыла тело девушки, будто закачивая в нее что-то. Один конец этой паутинки, был прикован к лежащей в тазу печени, но она никак не менялась с виду. Зато девушка очень даже менялась. Снятые с ее тела расширители больше не мешали, так что прямо на глазах Оливии, ребра становились на место, и кажется, срастались, а когда форма грудной клетки пришла в норму, то молодой человек аккуратно, и как мог точно, стал складывать разрыв в коже. Прямо на глазах молящейся, происходило настоящее чудо господне, вот только она-то знала, что это не молитва сделала, а один ну очень странный, еще недавно подозреваемый. Да и заживающая рана от молнии на его груди, как бы намекает, что он совсем не обычный человек.

- Хм... не хватило немного, но это уже мелочи. Все равно, врачам лучше знать, что у нее было проникающее ранение, и проставить все нужные уколы, чтобы исключить сепсис и прочую дрянь. Так что даже удачно. А небольшой шрамчик красотке не повредит. С таким шикарным телом, никто и не посмотрит, есть у нее шрам или нет. Все, пойдем отсюда.

Парень подхватил на руки девушку со стола, и пошел к выходу.

- Эй, а.. все это?

- Сейчас отправлю вас в больницу, и вернусь. Не волнуйся, все здесь выжгу к чертям, рука не дрогнет.

- Я... верю. И в тебя - тоже. - Кивнула серьезно Оливия. За этот день она действительно обрела веру, особенно в одного конкретного "ангела-детектива ".

Молодой человек вывел их наверх, одним прыжком запрыгнув на восемь метров строго вверх. Сначала вынес свою ношу, а потом, вернулся за Оливией. Ей, к слову, очень понравилось вот так вот взлетать. Она почувствовала себя так, словно она - душа великого воина, которого забирают в Вальхаллу! Крайне интересное ощущение!

- Что, кайфанула? - Хмыкнул Френсис. - Ну, ничего. Сейчас я тебя спущу с небес на землю.

- Хм?

- Как за тот выстрел будешь отписываться? Или у тебя есть запасная неучтенная пулька?

- Ох ты ж... Хотя, есть. Спасибо за идею.

- Не за что. И в твоих отчетах меня быть не должно, хорошо?

- А если...

- А если… то я явлюсь к вам в ФБР, и прямо там крылья расправлю. Думаю, там найдется много греховодников, - фыркнул парень, и Оливия побледнела.

- Так ты все-таки ангел? Да? Ангел... мести?

В ответ она услышала только тишину. Молодой человек уже спрыгнул обратно в люк, и исчез в темноте. Оливия добежала до своей машины, и вскоре припарковала ее рядом с лежащей на земле девушкой, кое-как завернутой в белый врачебный халат. Без особого труда положив ее в салон. Оливия уехала, и рванула прямиком в больницу. Туда уже ехали предупрежденные звонком родители девушки, и коллеги. А женщина потихоньку сочиняла рапорт. Это будут сложные сутки. Да...

На вопросы родителей о нахождении их дочери, она сделала многозначительное лицо, и ткнув пальцем в небо, ответила:

- Он помог. Его... посланник.

И больше ничего не сказала, как бы они ее не спрашивали. А про пистолет позже спросили у пришедшей в себя девушки, но в итоге выяснилось, что эта игрушка принадлежала прошлому владельцу дома. Более того, раскрыли преступление двадцатилетней давности с его помощью. Вот так вот все переплелось в единый узел, походя разрубленный двумя горящими синим огнем клинками.

Глава 7

Глава седьмая.

Семейный ужин был прерван звонком в дверь. Мама была ближе всех, так что именно она пошла открывать, но вернулась с озадаченным лицом:

- Кто там пришел? - Тут же заинтересовался Адам.

- Это к тебе, Френсис. Из ФБР.

- Хм? - Он чуть приподнял бровь, и тут же хмыкнул: - Хм. Спасибо, мам.

Утерев рот салфеткой, и бросив ее на стул, он вышел из столовой, и вскоре в гостиной зазвучали голоса. Родители проблемного парня не решились продолжать ужин, и направились туда же. Вдруг у сына проблемы?

Однако, проблем у него не было, судя по тому, что женщина из ФБР просила у него помощи:

- ...ты пойми! Я догадываюсь, что ты не занимаешься всеми делами подряд, но здесь точно твой случай. Похищен человек, причем прямо из самолета, но он не был разгерметизирован! Понимаешь? Молодой парень просто исчез, растворился в воздухе! И судя по моему опыту, мне нужен ты.

Френсис посмотрел на родителей, и задумчиво спросил:

- Давно произошло исчезновение?

- Девять часов назад. - Тут же ответила Оливия.

- Значит, доесть я не успею. Что ж за день-то такой... Ладно, поехали, разберемся, куда делся твой "молодой человек" и был ли вообще мальчик. Кстати, а как ты собираешься провести меня на место предполагаемого похищения?

- Ты официально являешься консультантом ФБР. Я оформила тебя задним числом, - тяжело проговорила Оливия. - Ты мне действительно необходим.

- Что, давят? Мальчик-то не простой, а сын сенатора.

- Откуда ты!?. А, ну да, - она криво улыбнулась. - А...там, по случаю, прямых ответов нет? Мол, он там-то и там-то, приезжайте, забирайте...

- Ага, дождешься, как же, - поморщился парень.

Самое забавное, что ему даже не приходилось врать! Оливия и сама справлялась на ура. Впрочем, даже если бы он начал отрицать, она бы все равно ему не поверила. Своим глазам она верила куда больше, нежели чужим словам. Так что это просто бессмысленно.

- Я извиняюсь, но... где это "там", и во что вы впутываете моего сына? - Наконец не выдержала всего этого Виктория, включая адвоката. Оливия вопросительно посмотрела на Френсиса, на что он просто пожал плечами.

- Видите ли, ваш... сын, помог нам в одном деле, и его таланты более чем впечатлили. Так что теперь мы предлагаем ему работу. К тому же, и дело подвернулось как раз по его профилю.

- Это я поняла, - спокойно кивнула Виктория. - Я не поняла про вопросы и готовые ответы.

- А... ну... вы... Понятия не имею, о чем вы, - прямо солгала Оливия. Виктория от такого неприкрытого вранья аж хмыкнула. Повернулась к Френсису, приподнимая бровь, на что он усмехнулся, и ответил как есть:

- Оливия думает, что я ангел, или что-то вроде того. Зря, конечно, но кто я такой, чтобы кого-то в чем-то там убеждать?

Как он и предполагал, Оливия только фыркнула, ни на мгновение не поверив его отмазкам, и осталась при своем мнении. Зато реакция Виктории, которая только умильно улыбнулась, и буркнула:

- Мой ангелок, - весьма повеселила, причем всех.

- Впрочем, все это не важно, мама. Человек пропал. Я ненадолго отлучусь, хорошо?

Вскоре они ехали с Оливией в ее машине, а Френсис листал дело. К сожалению, после прикосновения к фотографии пропавшего он мог точно сказать, что торопиться куда-то смысла нет никакого.

- Он уже мертв.

- Что? - Оливия аж вильнула от неожиданности.

- Этот парень - мертв. Я сожалею.

- Черт... - Она подумала с минуту, и вдруг усмехнулась: - Мог бы и доесть.

- Мог бы, но кто ж знал?

- А может быть, ты просто не хотел показывать этого знания при родителях? - Хмыкнула женщина, на что Френсис только глаза закатил. Все подстроит под свою теорию! Впрочем, спорить с верующими, последнее дело.

До аэропорта доехали по объездной дороге, чтобы не переться сквозь ночной Фриско. Ночью дороги, конечно, пусты, более или менее, но ограничение по скорости все равно есть. А по шоссе, хоть все двести выжимай, никто слова не скажет.

Со значком ФБР пройти сквозь ограничители было не трудно. До ангара прокатились на местном "транспорте".

- Ну, вот он, этот самолет, с которого парень пропал.

Сверившись с далеким оттиском ауры с фотки, Френсис прошелся по самолету, дошел до люка вниз, и вскоре вылез из полости для шасси. Поморщился, достал белый платочек, и стал ковыряться прямо в протекторе огромного колеса. Затем подошел к Оливии, и отдал ей платок со следами крови.

- Эм?

- Да, кровь точно его. Думаю, тело как-то присобачили прямо к колесу, и в процессе посадки его просто размазало - буквально тонким слоем - по взлетно-посадочной. Как только самолет не разбился к чертям, непонятно.

- Какой ужас... Ты уверен в этом?

- Вот колесо, в левом кармане твоего пиджака сотовый, на той стороне "провода" - эксперты. Можешь даже анализ ДНК провести, но сверяй, на всякий случай, с матерью. А то сама знаешь, как оно бывает.

- Кхм-кхм! - Оливия, отошла, что-то набрала на сотовом, и вскоре они уже покинули ангар. - Куда теперь едем?

- Теперь? Я лично, домой. Есть хочу.

Так и поступили. И все бы ничего, если бы на следующий день, утром, Оливия не заявилась к нему с претензией.

- И как это понимать? - Первым делом спросила она, пройдя на задний двор, где он медленно водил в воздухе двумя уже знакомыми ей клинками, или очень похожими. По крайней мере, эти были без цепей.

- Мне призвать отражателя мыслей, или ты сама скажешь, что у тебя на уме? - Медленно, словно в патоке, спросил ее Френсис.

- Отраж... кого?

- Существо Сумрака. Оно демонстрирует мысли и желания того, к кому прицепится. - Парень легонько ударил тесаками друг о друга, порождая отвратительную, тяжелую вибрацию, от которой у Оливии аж давление поднялось, и стало тяжело дышать. Однако, это быстро прошло, а над головой парня появилась она сама, причем одежда медленно испарялась с ее тела, пока совсем не исчезла!

- Это... что? Как?

- Оу... прости. Давно не было женщины, - повинился молодой человек, и дернул головой. С затылка слетела бабочка, словно сотканная из темноватого тумана, и перелетела на голову Оливии. Та сжалась, но каким-то заметным контролем над мыслями явно не обладала, так что Френсис полюбовался на продолжение своей же фантазии, но в ней были они оба. - Хм? Тебе действительно хватит на это растяжки?

- У...бе...ри... ее... - Напряженно проговорила женщина, и парень снова щелкнул костяными клинками. Бабочка отлепилась от затылка Оливии, и окутавшись туманом, исчезла. - Какая... дрянь.

- Очень полезная зверушка, особенно когда человек нагло врет. Впрочем, это не панацея ото лжи, если самоконтроль достаточно высок.

- Жуткая, дрянная тварь. Это же ментальное... насилие!

- Ничего подобного. Насилие, это когда приходится вытаскивать из разума мысли и идеи. А ты их сама из себя выплескиваешь, отражатель их только проецирует в более понятный видеоряд. Не более. Ты, например, хотела, сильно желала, чтобы я... хм... увидел это. И возможно, повторил в реальности. Возможно - многократно.

- Может и так, но это не повод...

- Ладно, ладно, я понял. Итак, с чем пришла. У меня еще два с половиной часа тренировки с клинками, а ты, прямо сказать, отвлекаешь.

- Дело вот в этом!

Она протянула газету, на которой была статья, озаглавленная так: "Счастливое возвращение Джейми Рафта!" И фото отца и сына в обнимку.

- Ух ты, как любопытно! И что он сам говорит? Хотя, дай-ка я угадаю. Вас к нему не допустили, я прав?

- Вроде того. Сказали, что он отходит от шока, - подозрительно прищурилась Оливия.

- Понятно. Присядь пока где-нибудь. Я дозанимаюсь, и съезжу, разрешу это недоразумение. Или сходи на кухню, чаю попей. Все, не беспокой меня.

- Но я...

- Иди уже, пока я не утащил тебя в свои апартаменты, и не сделал с тобой то, что увидел в твоих мыслях, - нахмурился Френсис.

- Не искушай меня, - хмыкнула женщина, и ретировалась. Почему-то она не только хотела, но и опасалась такого развития событий, как будто это может что-то там испортить. Впрочем, где женщина, а где логика? Наверное, там же, где мужчины и чувственность.

Через три часа, приняв душ и приведя себя в порядок, молодой человек оделся по последнему писку моды среди юных джентльменов, и сел в машину Оливии.

- Отличный костюм, да и пальто, - отметила женщина.

- Для себя любимого, только лучшее, - криво усмехнулся парень, вспоминая, во сколько ему встал зимний гардероб. С другой стороны, он не жалел о таких тратах, потому что такая вот одежда сама по себе открывает двери практически куда угодно.

- Да, вижу. - Усмехнулась она и вдавила газ в пол. Вскоре они подъехали к загородному дому и вошли внутрь. Охранник, вроде как хотел заступить дорогу, но уснул в пути. Так и остался стоять, чуть покачиваясь. Оливия приподняла бровь, и покачала головой. Ну, вот как он это сделал? Ни одного жеста, да он даже не посмотрел на верзилу! Походя!

Знала бы она, как на самом деле трудно провернуть нечто подобное, смотрела бы совсем иначе.

- Что? Вы кто? - Поднялся из-за стола высокий, худой господин с седой головой.

- Сенатор Рафт, - Оливия вышла вперед, показывая значок.

- Я не дам допрашивать своего сына, и сообщил об этом еще вчера. Что вам было непонятно? - Нахмурился мужчина.

- Только то, что никто не собирается допрашивать вашего сына, потому как это невозможно. Мои соболезнования. По крайней мере, того, первого. А вот этого, второго, очень хотелось бы поспрошать.

- Да что вы себе позволяете? Кто вы вообще такой, молодой человек?

- Я тот, кто прямо сейчас спасает вашу никчемную жизнь, сенатор. Сядьте, и прекратите орать, словно вас режут. - Френсис прошел мимо него, а когда Генри Рафт попытался встать перед ним, заслоняя проход, продолжил идти вперед. Бедного мужчину буквально вжало в стену, как бы он не упирался. Молодой человек прошел к лестнице, поднялся наверх, и вскоре спустился под ойканья и кхеканья, ведя с собой молодого парня за ухо, в полусогнутом состоянии. За ними семенила женщина в халатике, который был ей впору лет тридцать назад. Не желающая признавать свой возраст мадам, смотрелась в нем откровенно вульгарно.

- Успокойтесь все! - Крикнула Оливия. - Предлагаю быстро все выяснить, и разойтись! Садитесь за стол!

Рассадив хозяев дома едва ли не силой, Оливия присела прямо на столешницу, и вопросительно поглядела на Френсиса, мол давай, жги. И он зажег с первой же фразы.

- Начнем с того, что этот вот молодой человек старше вашего сына на три года, и не является вашим сыном, - он указал на мать семейства. - Только вашим, - Френсис кивнул сенатору. - Видимо, у вас сильные, доминантные гены, раз сводные братья родились настолько похожими друг на друга, словно близнецы. Поздравляю.

- Кхах... что? Но... она сказала, что сделает... - Старик растерянно смотрел на своего второго сына, и только теперь понял, что к чему. - Но тогда я не понимаю... зачем? Зачем все это?

- Вот и я об этом подумал. Если бы этот вот молодчик просто хотел денег, то мог бы просто попросить. Но нет. Он хотел именно заменить своего брата. Полагаю, очень скоро вы, - Френсис повернулся к женщине в халатике. - ...погибли бы по случайности. Вы, сенатор, вероятнее всего, замкнулись в себе, или нашли молоденькую любовницу. Однако, в итоге, оказались бы либо на крючке, либо мертвым, где-нибудь через годик. Или и то и другое, что, в общем-то, ничем не лучше любого из вышеперечисленных вариантов. В зависимости от целей тех, кто все это придумал. Этот молодой человек просто не мог быть главным в операции такой сложности. Слишком многое нужно учесть, а парень совсем не гений. Ну, раз согласился на эту авантюру. Или мозги ему промыли, не знаю, но не сумасшедший точно. Дальше разбирайтесь сами, а я поехал, у меня еще тренировка сегодня. Не нужно, Оливия, доберусь сам, однако всегда рад тебя видеть. Жаль только, что повод выдался столь неприятный. Сенатор, мои соболезнования, поздравления, и снова соболезнования. Честь имею, дамы, сэр.

Френсис покинул дом сенатора, в котором как раз сейчас начала разыгрываться настоящая драма пополам с фарсом и даже элементами черной комедии. Честно сказать, он не завидовал Оливии. Разгребать все это гуано он бы не хотел, а ей придется. Хотя, и перепадет чего-нибудь приятного, как пить дать. Все же, раскрытие заговора такого уровня, это как минимум неприлично крупная премия, а как максимум повышение.

Контакт такого уровня в ФБР ему уж точно не повредит, кивнул сам себе Френсис, и на такси вернулся домой. Проблема решена, репутация Оливии спасена, и выведена на новый уровень. Можно возвращаться к тренировкам, и хорошо бы не попасть под горячую руку спартанца. Зашибет ведь случайно...

- Слишком синхронно, причем именно клинки, а в двуручном бое синхронность в теле быть должна, а клинки наоборот, работают как будто отдельно от друга, но друг другу помогая. Думай, щенок!

Атанас охаживал Френсиса своими двумя короткими мечами, от чего парню приходилось постоянно держать щит, что сильно выматывает, не говоря уж о поддержании ускорения, усиления тела, и ускорения реакций на запредельный для любого человека уровень. Это очень тяжело морально, но куда сильнее выматывает духовно.

Однако, теперь он действительно мог хоть как-то работать двумя клинками, и столь жестокое обучение шло ему впрок. Да и было ли у него НЕ жестокое обучение?

Две фигуры, укрытые пологом невнимания низшего, но все же божка, в данном случае - дуэнде, метались по площадке настоящим вихрем, шевеля сочную, свежую траву, но ни один человек не смог бы их увидеть. Слишком быстро. А вот услышать быструю дробь перестука клинков - запросто, хотя в данный момент, полог укрывает и звуки.

Занятие длится уже полтора часа, и заканчиваться в ближайшее время не собирается. По крайней мере, пока ученик в силах стоять на ногах - точно. Когда-то Френсис рухнул бы от такой нагрузки через десяток минут, но теперь он научился куда экономней и точней использовать свои силы, и потому час, или даже два в таком диком ритме не представляют проблемы.

Стоит отметить, что за последнее время, прошедшее с Рождества, Френсис уверенно двигался вперед, и не столько в силе, хоть и не без того, но в профессионализме, в точности, в контроле и конечно, в исполнении различных техник. Собственно, он был четко настроен именно на оттачивание уже имеющегося, нежели на получение чего-то нового.

Впрочем, как-то так получилось, что чем больше он оттачивал такие направления как телекинез или духовные нити, тем больше нового узнавал, видимо одно естественным образом тянет другое.

Духовные нити и вовсе оказались кладезем возможностей, от проникновения в разум или сны, до создания сканеров заклятий, людей, аур, тел, и даже нечто вроде эхолокации и замены зрения не так уж невозможно на определенном уровне понимания этого навыка. Как вообще тот демон-паук мог проиграть в бою, совершенно непонятно. А ведь он своей паутиной мог с легкостью пробить насквозь танк!

Телекинез тоже открыл адепту этого интереснейшего и обширнейшего направления много нового. Для примера, стоило ему научиться полноценно смотреть телекинезом, как вскоре Френсис научился ощущать и заклинания своими телекинетическими щупами. А где возможность ощущать, там и возможность контролировать. Пока что - кое-как, но даже сейчас он мог слегка изменить траекторию летящего в него заклинания! Хотя до мастерского владения этой способностью еще далеко. И все же, это уже классический метателекинез, что означает, что следующим шагом будут создания телекинетических полей различных свойств! Правда это уже в сентябре, вряд ли раньше. Пока что и без этого есть чем заняться.

В боевых навыках тоже появились некоторые подвижки. Ощущение боя сильно сдвинулось в лучшую сторону, чувство боевого поля тоже. Кроме того, умение сражаться, сам панкратион и оружный бой резко шагнули вперед. Все же, концентрация на определенных направлениях дает сильный и довольно быстрый прирост навыков. Всего пять месяцев, а прогресс виден любому.

И пусть пострадало оборотничество, различные духовные техники прекратили изучаться или создаваться, но... Френсис искренне считал, что оно того стоит.

- Не сбивайся с мыслей, ученик, голову срублю, - хмыкнул спартанец.

- Я специально. Пытаюсь заставить тело работать само, на рефлексах.

- Тогда продолжай. Глядишь, и без головы продолжишь сражаться. Я бы на это посмотрел.

- Сам же говорил, что именно к этому нужно стремиться, - буркнул Фри, на что Атанас только кивнул. Стремиться-то, конечно, надо, но не во время их спаррингов. Спартанец слегка (по своим меркам) усилил напор, и скоро Френсис вылетел из вихря, пропахав телом колею в свежей траве. - Ауч...

И до того это у него меланхолично получилось, что Атанас заржал. Впрочем, парню смешно не было совсем. Только больно, но к боли он почти привык.

- Поднимайся, - попинал его в бок учитель, и зря. Короткий захват ноги, переворот, и Фри тут же прилетело по сопатке, сломав нос ботинком учителя. Неподрассчитал. - Я тебе сколько раз говорил - пока ты лежишь на земле, у тебя преимущество перед стоящими на ногах. Используй его, а не по сопатке получай, щенок!

- Кажется, я только что понял этот прием. И понял, что именно сделал не так.

- Вот как? Ну-ка, - Атанас снова подошел к лежащему парню, и вдруг оказался на земле. Вывернулся, конечно, но вынужден был заметить, что прием пацан действительно понял. - Неплохо. Может тебя постоянно по носу пинать, раз думалка так хорошо включается? Прямо кнопка мозгового форсажа какая-то. Уже не первый раз замечаю, - рассмеялся спартанец.

- Если постоянно, то его потом никакая магия не поправит, - серьезно отказался Френсис.

- Переживешь, - отмахнулся спартанец. Воину смазливая внешность не нужна.

- Я-то переживу. А ты? - Хмуро глянул на учителя. Тот призадумался, с сожалением отмечая, что однажды этот вот куренок может стать сильнее даже его. Талантливый, зараза. Так что, от нанесения неисцеляемых повреждений пришлось отказаться.

- Не рано скалиться начинаешь? Силу почувствовал?

- Много боли, наставник. Это лучше и куда продуктивней.

Атанас спорить не стал, да и не поспоришь тут. На то был и расчет.

Френсис поднялся на ноги, повел плечами, и скосил взгляд на затягивающуюся глубокую царапину на плече. Все же, хорошо быть оборотнем.

Вдруг они оба, и Атанас и Френсис, поморщились. Почуяли портал. Забавно то, что поморщились одинаково, хотя побуждающие к этому мотивы были совершенно разными. Спартанец понял, что вернулся брат ученика из своей магической школы, а значит, планируется некоторое изменение расписания, отчего и поморщился. Помешанный на дисциплине тела и разума спартанец очень не любил подобных пертурбаций.

Френсис, в свою очередь, поморщился от ощущения открывшегося портала. Его высшие духовные чувства ощущали порталы и телепорты, как "пенопластом по стеклу". Причем, что странно, только в пассивном режиме. Если он будет сознательно воспринимать портал, то ощущение будет как от холодного, пронизывающего ветра. Откуда что берется?.. Впрочем, жаловаться парень не собирался, принимая себя таким, какой есть.

- Даже не думай, ученик. Подождет.

- Я и не собирался. Дэни большой мальчик, может и сам дойти из сада до дома, так что продолжаем.

Спокойно перекивнувшись, они продолжили тренировку, которая закончилась только через полтора часа. Мама выходила искать Френсиса, но под прикрытием домового, аккуратно обошла боевую площадку, и никого не нашла. Если бы она, не дай бог, увидела, что с ее сыном творит непонятный дух, она бы бросилась на Атанаса, не задумываясь, защищая свою кровиночку. Вот как раз для того, чтобы подобного не произошло, Френсис и просил Доминго прикрывать свои тренировки.

Когда они закончили, парень добрался до своей душевой, и простоял десять минут, регенерируя ранения, некоторые из которых были бы смертельными для человека. Ну и помылся заодно, что тоже не лишнее. Спустился вниз, и обнял брата, по которому искренне скучал.

- Как ты, Дэни?

- Все просто великолепно! Я тебе потом расскажу.

- Само собой, - братья понимали друг друга с полуслова, не смотря на то, что виделись два раза в год.

Весь остаток дня семейство провело в общении, наверстывая его явный недостаток в течение учебного года. Зато на следующее утро братья перешли к более системному обсуждению. Собственно, после утренних тренировок, Френсис утянул брата в лабораторию, усадил в кресло, и поинтересовался:

- Что нового узнал, чему научился?

- Ты даже не представляешь. Я теперь могу составлять простейшие заклинания!

- Ну-ка... демонстрируй! - Фри потер руки друг о друга, и внимательно стал смотреть на брата. Тот смутился ненадолго, но быстро пришел в себя.

- Вот, гляди.

Несколько взмахов, и вспыхнувшие в воздухе руны исчезли, но вместо них в воздухе повис шар воды.

- Ты воздух превратил в воду, или сконденсировал воду из воздуха? Хотя, я и так скажу, что превратил. Интересное умение, и очень даже полезное. Эти руны нужно на язык нанести на постоянку. Открыл рот, закрыл рот, проглотил глоток воды.

- А... Мне такое даже в голову не пришло, - ошарашенно пробормотал Дэни.

- Пользуйся, - дозволил младший брат, с необидной усмешкой. - Что еще умеешь?

- Могу создать огненный шар, например.

- Не, это не интересно. Такое только в бою можно использовать.

- Но... я думал, это тебя как раз заинтересует, - расстроился паренек.

- Меня куда больше интересует, почему за время твоего отсутствия ты совсем не изменился внешне.

- Потому что во время обучения в анклаве Деорга, для наших тел время не идет. Замирает.

Френсис мгновение подумал, и моментально все понял.

- То есть, взрослеть ты будешь только во время каникул. Обучение длится двадцать лет, за это время у тебя набежит... четыре года? Получается, по факту тебе будет тридцать шесть, а биологически, только двадцать. Разумно, действительно с выдумкой. Передай мое восхищение мистеру Деоргу.

- Обязательно, - хмыкнул Дэни, давая понять, что такое развитие событий маловероятно.

- Так, что у тебя там еще в копилочке знаний прибавилось?

- О, это тебе точно понравится. - Дэни достал ножик из рукава, и прямо на коже ладони вырезал странный знак. Выставил кровоточащую ладонь перед собой, и перед ней возник странный, желтоватый круглый щит.

Френсис обошел его, и стукнул кулаком на пробу - щит легко выдержал. Тогда он размахнулся, и ка-а-ак всадил удар, отчего щит просто разлетелся!

- Это как так?! - Возмутился, и на мгновение напугался Дэни.

- Я... в общем, очень сильный.

Дэни присмотрелся к брату, и задумчиво поглядел на его ауру.

- Ты кто-то вроде оборотня, да?

- Истинный оборотень. Да.

- То есть, не зависишь от фаз луны, и прочей дребедени, вроде благосклонности тотемов.

- Именно так.

- И как же ты, родившись человеком, приобрел такую способность?

- Вообще-то, довольно занудно. - Френсис почесал в затылке, и все же ответил: - В общем, берется матрица зверя, внедряется в духовное тело. Затем выходишь из тела, и только в виде духа превращаешься по этой матрице в зверя. Долго, нудно познаешь его рефлексы и инстинкты, и когда приходит полноценное понимание этого зверя, матрица раскрывается, и становится второй, или третьей, или десятой формой. После этого можно превратиться физически. Потом проходит глубокая трансформация тела и души, и вуаля, ты истинный оборотень.

- Охренеть... - обалдело выдохнул Дэни. - Как ты вообще умудрился такое провернуть? Где взял матрицу? Покажи мне превращение! А в кого ты превращаешься?

- Остановись, погоди. Слишком много вопросов сразу. - Френсис даже руки перед собой выставил, на что получил возмущенный взгляд брата. Хмыкнул, и превратился в саблезубого тигра. Нынешние, современные тигры перед ними просто детишки. Метр семьдесят в холке, бордовошкурый михайрод с двадцати пяти сантиметровыми клычищами, тихо рыкнул, и Дэни сам не заметил, как пошел назад, да и плюхнулся в кресло. Однако, зверюга аккуратно подошла, и подставила голову, поймав затылком руку чародея. Тот глуповато хихикнул, и стал тискать здоровенную башку, трогать клыки, заглядывать в пасть, едва ли не засовывая в нее голову, даже в уши заглянул. Потом схватился за лапу, и выдохнул:

- Вот так и поверишь, что махайроды охотились на мастодонтов! Какие когтищи! А сколько ты весишь? Центнера три? Четыре? Не, наверное, больше, больно здоровенный. - Чародей схватился за хвост животного и открыл рот от удивления: - Не знал, что у михайродов на хвосте была костяная булава! Обалдеть! А спрятана как! За мехом и не заметишь! Фри, а Фри! Прокати меня? Ну, пожалуйста! Чуть-чуть!

- Пф... - Тяжело выдохнул оборотень. Он прямо знал, что так все и будет. Однако, против, в общем-то, не был. Прилег на пол, давая брату забраться на спину, и легко поднялся, словно тот ничего не весит. Повел лопатками, намекая на то, что хорошо бы держаться, и почувствовав, что ездок крепко ухватился, медленно пошел по кругу. Впрочем, скоро им обоим это надоело, так что Френсис превратился обратно в человека.

- Обалдеть! Вот честно, обалдеть!

- Да ладно тебе. При должном старании на это способен практически любой.

- Чей интеллект превышает сто пятьдесят очков, - хмыкнул тут же Дэни.

- Ну... да. Но в принципе, если не ограничивать во времени, то, наверное, любой. - Пожал плечом Френсис. - Кстати, ты говорил, что у вас там на воротах стоит колосс...

- Ты хочешь, чтобы я снял с него матрицу?

- Ну да, а что такого?

- Он же огромный, Фри. В смысле, это тридцатиметровая хреновина, живущая на совершенно иных принципах...

- Да плевать. Я сейчас осваиваю форму мегалодона. А он двадцать метров в длину. Потренируюсь на нем, а потом и твоего колосса осилю. Не сразу, конечно, но осилю, не сомневайся.

- О, в тебе я почему-то, совершенно не сомневаюсь. Хорошо еще, что мама не знает об этом... всем. Она бы тебе устроила!

- Вероятно, так и есть, - Френсис передернул плечами, представляя этот скандал. - Ты давай, не отлынивай. Показывай остальное. Не три же заклинания ты изучил за целый-то учебный год!

- Нет, конечно. Я там, в некотором роде... ну... гений, в общем. Сильно опережаю программу особенно в теории. Мне даже личную лабораторию выделили, - похвастался Дэни. Потом оглянулся, и как-то скуксился, отмечая, что обстановка в его лабе куда хуже, чем у младшего брата, но тут же воспрял. У такого гения как он, и брат должен быть гениальным!

- Вот и показывай, - кивнул Френсис.

Как оказалось, молодой человек выучил и научился кое-как использовать аж четырнадцать заклинаний! Удары, защиты, призыв и изгнание духа, а еще, зачем-то, переделал на руны "Допрос Головы". Чисто некромантское заклинание, к которому как прицеп идут такие заклятия, как "Восстановление Памяти", "Ментальный Допрос" и "Безвоздушная Анимация Черепа" для тех, кто не умеет допрашивать ментально.

- Интересный набор умений. Где-то у меня был тут череп. Давай посмотрим на твой допрос.

И они посмотрели. Череп демона заговорил человеческим голосом после двух часов возни Дэни. Парни допросили его, и молодой чародей сполз по креслу совершенно обезманенный через шесть минут допроса.

- Как-то маловато у тебя маны, нет? - Нахмурился Френсис.

- Да второкурсники едва ли могут осилить одно заклинание, и то слабенько! - Возмутился Дэни.

- Понятно. Тогда глянь на мой способ допроса головы. - Фри достал другой череп, но не демонический, а обычной твари Сумрака, точнее принес его из лаборатории Виглофа. Затем потянулся к нему духовной силой, пробуждая тень оболочки разума, и ухватив из пространства пролетающий мимо звериный дух, ненадолго уставился на него, что-то делая духовными нитями. Раз, и впихнул преобразованного духа в череп. Подождал пару минут, и проговорил: - Отвечай мне!

Череп никак не реагировал, но только внешне. На самом деле, ментально он уже вполне себе отвечал. Тогда Френсис поднапрягся, связывая дух и череп поплотнее, и череп вдруг загавкал! Дэни аж отшатнулся с испугу, но тут же рассмеялся. Однако, через пару секунд перестал. Фри протянул к его разуму ниточку паутинки, и он услышал их разговор. Допрос уже шел во всю, так что парень ошалело подумал, что действительно отстает от брата.

Дэни ведь видел, что раньше брат не умел допрашивать головы, и придумал этот вот фокус только что, всего лишь посмотрев, как это делает чародей. Походя! Буквально на коленке придумал такое! Нет, нужно заниматься еще усердней! Ведь это он маг и чародей, он должен быть сильнейшим! Обязан! Потому что, кто кроме него сможет защитить семью от всего магического? Или он так и будет всю жизнь полагаться на сильного боевого брата?!

К слову сказать, нет, в его мыслях и чувствах совсем не было ревности. А вот желание защитить имелось во всей палитре возможных для человеческой души чувств и ощущений.

Отпустив духа, Фри вдруг призадумался, глядя на череп.

- Вполне вероятно, что можно считывать информацию напрямую из тени оболочки разума, но через призванного духа просто удобней. Нужно будет поковыряться и развить это умение. Обязательно. Хотя, конечно, проще тупо призвать духа, но они могут врать, уклоняться от ответа и прочее в таком духе. А тут доступ к памяти напрямую, и никакой лжи. Никакого сопротивления.

- Логично. Слушай, Фри...

- Мм? - Френсис сбросил задумчивость, и повернулся к брату.

- А научи меня выходить из тела.

- Что слава спиритов спать спокойно не дает? Эта магия действительно могущественна, хоть и не видна.

- Сам уже понял, - хмуро буркнул старший брат.

- Конечно, я тебя научу. А ты меня научишь медитировать. Сколько медитаций ты уже освоил?

- Двенадцать разновидностей.

- То есть весь курс, я правильно понимаю?

- Да, все верно.

- Ну, вот и поменяемся.

Братья пожали руки, и приступили к делу. Начал, как и всегда, Френсис. За пару дней он обучил брата выходить из тела, и показал первые упражнения, а дальше Дэни и сам может тренироваться. Глядишь, через пару лет и прорвется на второй уровень духа.

С другой стороны, понадобились все каникулы, чтобы сам Френсис освоил в первом приближении магическую медитацию, которая ему была не особо и нужна, потому как ману собирать ему тупо не во что, однако она требовалась для понимания процессов и явлений. К тому же, она расширяет восприятие действительности, и потому он решил научиться ей в обязательном порядке.

Второй медитацией он выбрал телесную. Обычно ее берут либо целители, либо биомаги, либо метаморфы. Реже, маги Крови. Познание своего собственного тела, особенно для воина, обязательно. Вот он и встал на эту тропинку, позволяющую расширить его самоконтроль и возможности.

Сложное получилось лето, однако, и продуктивное тоже. Дэни многому научился. Да и магию не забрасывал, колдуя каждый день, и продвигаясь в практической части магии. Френсис же, научился тому, что не могли дать наставники. Или не хотели, что тоже вполне вероятно.

- Скажи, брат, а ты вообще думаешь поступать куда-нибудь?

- Да, на юридический.

- Ты? Хотя... твоя находчивость очень даже подходит этому направлению обучения. - Дэни хмыкнул.

Этим летом он словно увидел брата с новой стороны. Увлеченный исследователь, стремящийся выжать из каждого умения все, на что оно способно. Изворотливый, упрямый, находчивый, умный. Да, пожалуй, ему действительно подойдет юриспруденция. А ведь был оболтус оболтусом! Неужели на него так повлияло то, что Дэни пошел в школу магии? Вряд ли, дело в чем-то другом.

Семья снова разъединилась, но на сей раз, Дэни увозил с собой два с половиной центнера груза. Нет, в портал-то коробки закинул Френсис, но как Дэни попрет их в комнату?! Это вопрос. Двести пятьдесят килограмм Кровавого железа из печально известной шахты в Канзасе, где погибло более сотни человек после взрыва газа. А с железом, и десяток листов рецепта создания цепи демонолога с желательным списком зачарования.

В небольшом рюкзачке на плече Дэни, дожидались своего часа полсотни серебряных медальонов с духами-слугами. Это на продажу, чтобы оплатить создание и зачарование цепей. Что поделать, у Френсиса под рукой не было Креола (на месте старого дома теперь только дыра в земле, а самого дома нет, как и Ванессы – исчезли с концами), а цепи создавать надо. Вот он и нашел выход. Все равно, для учеников открыт проход в так называемый Миргород, мир-перекресток, где есть базар, и можно торговать магическими вещами. Вот и пусть братец расторгуется, а на полученные деньги закажет три противодемонических артефакта. Две брату, и одну цепь себе, потому как справиться с демонами магией довольно проблематично. Все же, амулеты слуги они делали вместе - Френсис только создавал псевдодухов, ведь для него это просто. Но все остальное делал Дэни, так что оставить его без прибытка никак нельзя. Не честно так.

Молодой чародей умотал в Академию, а семья снова осталась здесь, на Земле. Без него. Родные люди собрались, и продолжили жить, отложив ожидание и тоску в дальние уголки подсознания.

Глава 8

Глава восьмая.

Пилик! Пилик! Пилик! Сотовый возвестил о пришедшей смс-ке посреди ночи. Френсис приоткрыл один глаз, и дотянулся до телефона, мимоходом заметив, что уже три часа ночи две тысячи девятого года, месяца октября, двенадцатого числа. Гадство. Он и так спит раз в пять дней по четыре часа, так и этот малый промежуток сна кто-то решил отобрать.

Он открыл смс, и нахмурился. Оливия. Они с того раза с ней работали еще трижды, но она не стала бы писать ему посреди ночи.

"Мексика. Кульякан. Послезавтра у собора в три двадцать. Скучаю."

- Хм?.. Ну, если скучаешь, то тогда конечно, - парень встал и пошел в гардеробную. В эту поездку придется взять одежку из кожи демонов Сумрака. Судя по "Скучаю", у Оливии действительно серьезные проблемы. У них такой код на случай прямо совсем уж жути какой-нибудь.

Оставив родителям письмо с объяснениями отъезда срочной работой, парень уехал в ночь. Порш наматывал на колеса километры до самого утра. Две с половиной тысячи километров отмахать - не простой труд. Впрочем, оборотень не сказать, чтобы спешил. Шел под сто пятьдесят по трассам западного побережья. В городах даже останавливался перекусить время от времени. Один раз проткнул колесо, но спокойно поменял его, и двинул дальше, в городе исправив проткнутое на СТО. Обычные дорожные неприятности никак не отвлекали его от цели.

Границу с Мексикой пересек штатно, без проблем и задержек, так что поднажал, и к вечеру въехал в Кульякан. Даже будущее место встречи нашел заранее, и обошел его со всех сторон. На всякий случай. Устроился в отеле Люцерна, и спокойно переночевал. После завтрака решил начать поиск Оливии, найдя перечень всех отелей города.

- Эх, был бы чародеем, стал бы ясновидцем.

До полудня он объезжал отели и скрипел зубами, что не сделал ни одной фотки Оливии. Не нашел. Так что к трем часам поехал к собору, но на встречу решил идти в виде духа, оставив тело на крыше одного из близстоящих домов, и не прогадал. Оливию он все-таки увидел, в машине, проезжающей мимо. Она что-то ему крикнула, но услышать или понять что именно, было невозможно. К тому же, за ней гнались.

Френсис нахмурился, и метнул в ее джип паутинку. Через пару секунд он прошел сквозь корпус, и уплотнился на переднем сидении.

- Привет, Оливия.

- ААА! Ты что творишь!?!

- Не ори, я тут в виде духа пока что. Рассказывай, во что ты влипла, и поскорее. Я не могу быть далеко от тела слишком долго.

- Пропала моя подруга. Я приехала ее искать, и в итоге нашла странный дом на окраине. Там... чертовщина какая-то! Потому тебе и написала!

- Так, вдох, выдох, а то тебя не понять толком. Давай-давай, и сверни тут налево. Через пару кварталов снова налево, там по правую руку будет сквозной двор. Может и ускользнем.

- Ты откуда зна... ну да. - Женщина вздохнула, и повернула куда сказано.

- Не отвлекайся, рассказывай дальше.

- В общем, там какой-то алтарь, я его из окна увидела, но войти в здание невозможно. Там... Тьма, понимаешь? Но я точно знаю, что Джени там была. Внутри. А там алтарь весь в крови.

- И ты подумала, что ее принесли в жертву, так? Нет, я не говорю, что это невозможно, но вообще, алтарь могли использовать для чего угодно, а кровь может быть и свиная, и петушиная, и... да чья угодно, собственно, в зависимости о того, что именно там делали.

- То есть, она может быть еще жива?

- Чисто теоретически. А у тебя бумажной фотки твоей Джени нет, по случаю?

- Ам... В кошельке, он в заднем кармане, - отмахнулась Оливия, продолжая очень опасно и быстро рулить машиной. Френсис не задумываясь облапал ее крепкий зад, и вытащил кошелек. Открыл его, нашел фотку трех девиц, и хмыкнул.

- Джени посерединке, не так ли?

- Да, а в чем дело?

- В том, что я понятия не имею, жива она или нет. Где бы она ни была, она... прикрыта. В общем, не спеши списывать ее со счетов. Разберемся еще, кто тут такой дерзкий. Вот здесь, не пропусти поворот.

Машина вильнула, въезжая во двор, а машина "сопровождения пролетела мимо.

- Стоп! Они в курсе про сквозной двор, и будут ждать нас на выезде. Сдавай задом, и вокруг дома. ХА! Вот так-то!

Оливия ловко вырулила на ту же улицу, с которой въехала во двор, и рванула в другую сторону.

- Отлично, мы ушли. А теперь будь так великодушна, и подбери меня у храма.

Дух Френсиса исчез, растворился в воздухе, и женщина аж глаза закатила от раздражения его поведением. Появляется, исчезает... С другой стороны, в промежутке между этими событиями он успевает решить по несколько проблем, так что можно и простить. Но не сразу!

Остановившись у собора, Оливия уже хотела разразиться шипением на тему: "ну и где он?", однако дверь джипа открылась, и на переднее сидение забрался Френсис.

- Что стоим? Кого ждем? Поехали!

- А... куда?

- Для начала в отель. Тебе явно стоит отдохнуть, но по пути заскочим воон туда.

- В больницу?

- Именно.

- Но... зачем?

- Затем, что на тебе висит маяк. Я его снять не могу, только прикрыл ненадолго. Извини, но мне нужен умирающий, иначе ты скоро умрешь. И поскорее! Шевелись!

Идя по больнице прямо за ним, Оливия не совсем понимала, что вообще происходит. Какой-то маячок, и почему она должна из-за него умереть, вообще?

- Вот, - вдруг безжизненно проговорил молодой человек. - Нам сюда.

Войдя в палату, она стала свидетелем странного поведения спутника далеко не в первый раз. Даже попривыкла уже, что уж там. Френсис подошел к лежащему на кушетке, вполне здоровому старикану, и наклонившись, внимательно так на него посмотрел.

- Здравствуй Михаэль, - Френсис с некоторым трудом прочел имя этого человека по ауре. Оно было заслонено черной кличкой - Кайотль.

- Ты кто еще такой? - Хмуро поинтересовался старик.

- Я - ангел мести. Ты прости, что не смогу уделить тебе достаточно времени, но я здесь по другим делам, а тебя навещаю так, мимоходом.

- Хех, - старик ни на секунду не поверил, а Френсис продолжал разыгрывать сценку, чтобы в нужный момент снизить сопротивление ауры преступника. - Тоже мне, ангел. Почему-то я уверен, что если тебя порезать, то польется кровь.

- Ну, да, ты, возможно, сможешь повредить мою физическую оболочку. Впрочем, все это неважно. Я здесь только для того, чтобы выполнить свою работу.

Френсис выпустил крылья, и заставил их запылать синим пламенем. Старик охнул и отскочил, да так, что упал с кровати. Тени загуляли по палате, а напуганный старик пытался нащупать хоть что-то, чтобы защититься.

- За свои преступления, убийства, пытки, множественные насилия над женщинами, воровство, снова убийство, и опять пытки, ты понесешь наказания позже. В Аду. Моя задача лишь доставить тебя на суд, как можно быстрее, и тем самым отомстить за твоих жертв. Прощай, Михаэль. Ты был отвратным человеком. Может, будучи духом сможешь искупить свою вину. Впрочем, вряд ли. Вы, людишки, редко обладаете достоинством, к сожалению. А мне приходится работать за десятерых.

Ангел протянул руку куда-то назад, и оттуда выскользнули пульсирующие черным нити, которые моментально впились в душу Михаэля и пропали в ней. Нити истаяли, и старик вдруг забился на месте, стал рвать себе кожу, выколол себе глаза, и ногтями вскрыл горло. Только после этого он затих, а его дух, появившийся ненадолго над телом, вдруг свернуло, и унесло куда-то вдаль.

- Ага... - Протянул Френсис, убирая крылья и пламя. - Вот я тебя и нашел, обжора. Все, поехали в отель. Мне нужно передохнуть.

Оливия посмотрела ему в спину, и еще раз поглядела на растерзавшего самого себя человека. Наконец, она догнала уходящего, и с некоторым сомнением спросила:

- А ты действительно ангел мести?

- Что, на Николаса Кейжда не похож?

- А? А... Призрачный гонщик... Нет, не очень. К тому же, ты красивее.

- Быть красивее Кейджа, прямо скажем, не подвиг.

- Ну, так-то да, он совсем не красавец, - Оливия хмыкнула, и все же требовательно заглянула в глаза.

- Я вообще не ангел, - покачал головой Френсис.

- Ну да, это я уже слышала. - Фыркнула молодая женщина, на что парень только глаза закатил, но дальше споить не стал. Они это уже проходили, и даже не раз. - Ты только что сам сказал...

- Я сказал это, чтобы он открылся, чтобы перебороть силу сопротивления его ауры, а она у него сильная.

- Ну-ну. Ладно, поехали уже.

До отеля добрались быстро. Френсис сел в медитацию, пытаясь отловить отголоски того демона которого он засек через сожранную им душу старика Михаэля, чтобы понять, к чему вообще готовиться. Оливия же, первым делом пошла в ванную комнату, и заперлась там на два часа, мурлыкая песенки, и нежась в горячей воде. Она уже почти неделю без душа и умывания обходится, убегая от слежки днем и ночью. Снять номер по своим документом она не могла, ее бы тут же нашли, вот и спала в машине.

Молодая женщина вышла из ванны в халате и с полотенцем на голове, когда перед ней, как чертик из табакерки, выпрыгнула мексиканка.

- Ну, сколько можно вас ждать, сеньорита! Ваш милый жених сказал, что вам требуется местная одежда, и я все принесла. Он же передал вам вот это, - женщина, лет тридцати пяти, ткнула пальцем в пакет, стоящий на диване. Оливия заглянула внутрь, и покраснела. Нижнее белье, все для гигиены полости рта, даже дезодорант, и тот не забыл. Ну, разве он не ангел?

Хмыкнув этой мысли, причем вполне утвердительно, Оливия живенько надела нижнее белье, почистила зубки, и снова вышла к мексиканке. Они вместе подобрали ей синие джинсы, белую свободную блузу, расшитую местными знаками, и забавный, разноцветный ремень.

- Ваш жених прав, сеньорита, вы действительно красавица.

- Он что, так и сказал?

- Конечно! Прямо так и сказал. "Восхитительная красавица выйдет из этой двери...

Оливия на мгновение смутилась, но тут же улыбнулась.

- Спасибо за одежду. Я что-то вам...

- Что вы, сеньорита, ваш жених щедро расплатился!

Мексиканка собрала принесенные с собой, но не подошедшие по размеру вещи, и вскоре ушла из номера. Оливия осталась одна, и прошла в спальню. Стянула с себя только что купленную одежду, и моментально уснула. Даже не почувствовала, когда пришел уставший Френсис, и не увидев ее в кровати, завалился с другой стороны. Ему вообще было не до того, он шел автопилоте, устав так, как даже Атанас не смог бы его укатать. Все эти попытки разобраться с силой демона на другом конце паучьей нити вымотали парня до невозможности.

Он уснул еще в полете.

За шесть часов сна, тело оборотня отдохнуло просто отлично. Проснулся он полным сил, но чувство, что на плечо и живот что-то давит, заставило его замереть и открыть глаза. Он аккуратно повернул голову, и встретился с сонными глазами Оливии.

- Доброе утро, - он мягко улыбнулся.

- Доброе, - она на мгновение сильнее прижалась к его горячему телу, и вдруг сообразила, что что-то совсем, совсем не так. - Ты что тут!..

- Тихо. Спокойно. Это была случайность. Честно. Да и начинать день со скандала на ровном месте мне совсем не хочется. Давай начнем его с кофе, как ты на это смотришь?

Оливия еще похмурилась несколько секунд, и кивнула:

- Хорошо, но... давай так еще полежим? Чуть-чуть!

Френсис тяжело вздохнул, усмехнулся и, перекинув руку под ее шею, притянул к себе. Прикрыл глаза, и решил, что насладиться теплом ее тела он совсем не против. Главное, чтобы молча, и без движений. Черт!

- Ножкой не елозь. Утро же..

- Ой, - чуть смутилась Оливия, но потом решила, что и наплевать. Что уже смущаться-то? Так что просто прижалась посильнее, и тоже прикрыла глаза. Так вот и лежали минут десять, пока оборотень не решил, что хорошенького помаленьку. Нет, если бы она хоть как-то показала, что хочет секса, он бы не отказал, но она просто замерла и лежит не шевелясь, словно им по десять лет. Бред какой-то.

- Все, пора вставать.

- Не хочу, - буркнула Оливия ему в подмышку.

- А я вот - хочу. Тебя, в основном, - хмыкнул парень, и поднялся на ноги. Безо всякого стеснения прошелся по комнате, подбирая свою одежду, и с некоторым неудобством надел штаны. - Доброе, блин, утро.

Молодой человек вышел из комнаты, и направился в ванну. Острый слух оборотня услышал за дверью яростное шептание:

- Дура! Какая же я дура!

Впрочем, возвращаться он и не подумал. Момент упущен, и нечего о нем вспоминать. Сейчас нужно разобраться с делами, и потом уже думать, что со всем этим делать.

Стоя под струями душа, Френсис почувствовал контакт, и повернулся к дверям, тут же их открывая. Перед ним появилось существо сумрака, не из демонов, к слову. Они переговорили по нити связи, и существо вернулось домой, в Сумрак. Маленькая ласка, или нечто на нее похожее, не могла долго находиться в реальном мире, да еще и скрываться, так что удерживать ее здесь не стоило.

К тому же, задачу свою она выполнила на сто процентов. Остальное за ним.

Стоило Френсису покинуть душ, как туда вошла Оливия, но пробыла куда дольше. За завтраком они молчали. Женщина постоянно смотрела в окно, словно не решаясь посмотреть ему в глаза, а Френсис был задумчив по другому поводу. Его волновал демон, но кое-какие мысли по этому поводу он все же имел. Опасные для выполнения мысли, стоит заметить, однако стоящие.

- Поела?

- Угу.

- Поехали. Кстати, у тебя здесь, в Мексике, нет выходов на торговцев оружием?

- Тебе зачем?

- Да мне бы пару гранат...

- Нет, таких знакомств у меня нет.

- Жаль. Впрочем, и без них обойдусь. - Френсис кивнул, но не ей, а кому-то, кого она, судя по всему не видела, а когда они стали собираться, на кровати откуда-то оказались четыре гранаты. На всех стоят штампы мексиканской армии.

- Откуда?

- Пришлось позаимствовать. Не волнуйся, у них этого добра много, не последнюю рубаху забрал. Когда уеду, пошлю армии благодарственное письмо, чтобы никто не пострадал из-за меня. Только маркировку нужно записать, обязательно.

- Ты псих. - Фыркнула Оливия.

- Ничего подобного. Просто у меня ограничены силы, а там мы столкнемся с сильным противником. Ты же по любому не усидишь на месте, и сунешься туда.

- Конечно! - Возмутилась Оливия.

- Вот! Так что я даже отговаривать тебя не буду. Только попрошу не отходить от меня далеко.

- Эм... Ладно. Постараюсь.

- Вот и славно. Поехали.

Джип Оливии, взятый в аренду по приезду, довез их до того странного дома, про который говорила Оливия, но вместе того, чтобы войти в него, Френсис обошел его стороной, и вошел в тот, что стоял за ним.

- Нам точно сюда?

- В пустом ритуальном зале нам делать нечего, - пожал плечом мистик.

- А что здесь?

- Что-то вроде лаборатории. Идем. И... не пали из своего табельного, очень тебя прошу. Вот, держи.

Френсис передал ей... баллончик.

- Ты издеваешься?

- Вовсе нет. Внутри вовсе не перечный газ, а особая волшебная жидкость, заставляющая демонов впадать в прострацию. Не всякий жрец способен создать такую.

- Но ты-то, конечно, можешь.

- Могу. Ладно, идем.

Они вошли в дверь, и Оливия схватилась своей свободной рукой за плащ парня. Вокруг стояла такая Тьма, что на секунду она подумала, что ослепла. Но в руке молодого человека появился здоровенный кинжал, и запылал синим пламенем, подавляя тьму. Женщина осмотрелась, и отметила про себя, что это вполне обычный офисный коридор.

- Потерпи немного, мы почти пришли, - шепнул ее личный "ангел мести", и вскоре остановился. Вообще, стоит заметить, что рядом с ним даже в такой мрачной ситуации, она чувствовала себя, как у Христа за пазухой. Рядом с ним она вообще ничего не боялась, и это вот чувство полной защищенности вызывало некую... зависимость. Не яркую, и все же, ощутимую. С ним - хотелось быть рядом. Оливию вдруг посетило яркое чувство, что за ним, она и на край света подалась бы. Вот просто потому что!..

Впрочем, завершать фразу ей не хотелось. Она все еще не забыла про его возраст в полных восемнадцать лет, и про свои двадцать восемь. Так вляпаться, это еще суметь нужно!

Френсис вошел в большой зал с высоким потолком, судя по звуку этого помещения, и все-таки нащупал раздражающие чары паутиной. Дотянулся, и развел руками в стороны, раздергивая их на малые кластеры, а там и вовсе, разрывая на части. Тьмы отступила, открыла все, что скрывала, и они с Оливией увидели приятного старичка, лет семидесяти, седой весь, а бородища черная совсем. Худой какой-то, неустроенный, с чистыми глазами честного человека.

- А вот и гости пожаловали, - улыбнулся он действительно приветливо, и все бы ничего, если бы не сорок человек, стоящие в углу, и в ауре каждого по слабеньком бестелесному демону. Зомби, а не люди. Однако, самое паршивое даже не в этом. Рядом с дедком на небольшом алтаре, в окружении свечей, стоял череп. Рогатый череп, в котором, судя по ауре, засел очень непростой демон, уровня так шестого, если не седьмого. Чудовищно мощная аура тьмы.

Но и сам дедок был очень непрост. Иллюзия на его ауре и теле просто великолепная, тут не поспоришь, но Френсис видел, что это именно иллюзия, созданная демонической силой. Прикоснулся к ней нежно, снимая что-то вроде информационной матрицы, чтобы потом разобраться как следует в таком полезном умении, и следующим движением, наполнил паутину мощью веры. Она мгновенно зашипела в местах соприкосновения с иллюзией, и содрала ее, как кожу с дохлой змеи, обнажая мерзкое создание, лишь в малом похожее на человека. Две ноги, две руки, голова... Но в остальном, это был переродившийся в демона человек, причем он переродился еще при жизни, и только телом.

- Я, кажется, понимаю. Ты впустил в себя демона, и он изменил твое тело. Поэтому ты до сих пор жив, хотя родился две сотни лет назад. Это интересный подход к увеличению продолжительности жизни.

- Какой... образованный молодой человек, - прошипел недодемон.

- Не без того.

- В таком случае, ты станешь полезной марионеткой в моей армии. Возможно однажды, даже вырастешь до капитана моих воинов.

- Вот кстати, а зачем тебе эти зомби?

- Джени! Это ты! - Оливия метнулась вперед, увидев подругу, стоящую у стены. Однако, сильная рука Френсиса перехватила ее за плечо. Женщина хотела сбросить ее, но получила весьма чувствительный подзатыльник, и возмущенно уставилась на него.

- Думай сначала, а потом делай. Пока что, это не Джени, а демон. Доступно? Или вбить через задние ворота?

- Да ты!..

- Все, помолчи, и постой за мной. Или в следующий раз останешься в машине. Ясно?

- Пф...

- ТЕБЕ ЯСНО?

- Ясно, ясно, - гневно выдохнула Оливия, и отошла назад, но смотрела только на свою подругу.

- Чудно. Теперь, пожалуй, вернемся к нашим делам. Извиняюсь, что отвлекся.

- Люди, - понимающе кивнул недодемон.

- Люди, - со вздохом согласился с ним Френсис.

- ПФ... - Несогласно фыркнула Оливия, но ее мнение никого не интересовало.

- Итак, молодой человек. Может быть, вы согласитесь перейти на мою сторону добровольно? Поверьте, мне есть, что вам предложить, - дружелюбно проговорил недодемон.

- Видите ли, у нас с вами нет особых разногласий, однако и особого согласия не предвидится. Нам бы забрать нашу подругу, и мы просто уйдем.

- О, ну что вы! Никуда вы не уйдете. - Даже с какой-то жалостью посмотрел на Френсиса колдун.

- Э... вот тут вы не правы. Ваш демон, конечно, дает вам сил, но вот умения, видимо, зажилил. Жлоб рогатый. Я так понимаю, у вас договор на его воскрешение, не так ли? А вы, уважаемый, оттягиваете его выполнение как можно дальше, не желая терять источник силы и жизни. И власти, если уж на то пошло. В общем-то, это вы... - Френсис вдруг страшно напрягся, втискиваясь в связь между демоном и колдуном своими нитями паутинки, и перекрывая течение темной силы. Расслабился на мгновение, чтобы отдышаться, и закончил фразу: - ...никуда не уйдете. Вообще никогда.

И выпустив крылья с клинками, рванул вперед. Еще в рывке он швырнул в сторону стоящих у стены одержимых мешочек с белым порошком, и походя взорвал его одним из клинков, так что большая часть одержимых просто замерла на месте, глупо покачиваясь. Однако трое сорвались с места, и рванули в сторону Оливии. Женщина была опытная, и не подвела, еще на подходе поливая их из балончика, так что с ними проблем не было, если не считать того, что ее чуть не укусили.

Зато у Френсиса проблем более чем хватало. Пусть он и перекрыл связь колдуна с демоном, однако тот и сам по себе был силен, даже очень! Парню пришлось увернуться от Тьмы, полившейся из его рук, прокатиться по земле, и метнуть клинки вперед, чтобы отвлечь колдуна от себя. Однако, тот дураком не был, и защитой не пренебрегал вовсе. Клинки ударили в прозрачный магический щит, и отскочили! Впрочем, это как раз неважно, потому что не убийство колдуна было целью. Короткий рывок рукой, и цепь захлестнула череп на алтаре. Рывок, и Френсис поймал его рукой.

- Там пока полежишь, - он отбросил череп к дальней стене, и вернулся к противостоянию с недодемоном. Но тот оказался на удивление резвым, не смотря на возраст. Он вскочил на ноги, и побежал прямо на Френсиса, размахивая когтищами, на что парень только усмехнулся. Скорость у него так себе, чуть больше чем у обычного смертного. Так что вокруг растерявшегося жреца, появился настоящий огненный вихрь! По двадцать семь ударов в секунду, и все они попадали в магические щиты колдуна, истощая его ману с огромной скоростью! Он взвыл, и рявкнув что-то, выпустил из себя мощный импульс чар. В паре метров открылся портал, из которого появился... мерзость, в общем, какая-то. Но судя по ауре, просто демоническое животное.

- У...дачненько! - Крикнул Френсис, и вбив клинки в глаза твари, раскрутил ярость на полную. Пламя изменилось на белое, и вошло в тело зверя мощным импульсом Ярости Веры. Тварь буквально вспыхнула изнутри, а берсерк поднапрягся, и швырнул горящую тварь в колдуна. Затем снова поднял, и снова обрушил на него пять тонн прожаренной демонятины.

Недодемон отлетел к стене, и завозился. Магия спасла его, но ему пришлось потратить очень много маны, и остались сущие крохи. Он потянулся к своему покровителю, к своему источнику, но Френсис ждал этого момента. Он укрепил созданную им "дамбу", и в тот же момент сорвался с места на действительно космической скорости.

БАХ!

Тело колдуна ударилось об стену, но не отлетело, а вмялось в бетон, обрисовав его форму. Медленно выпало, и рухнуло без сил.

- Все же, как сложно убивать магов тьмы... Цепляетесь за жизнь всеми конечностями, зубами цепляетесь, и выживаете. Просто удивительное племя.

Френсис подошел, и поставил на череп недодемона ногу. Ярость внутри него взвыла, и нога сделала из черепа колдуна кровавую кашу. Успокоив ярость, парень внимательно посмотрел на появившуюся из мертвого тела душу, и усмехнулся. Конечно, она моментально втянулась в пасть черепа. Демон схарчил своего слугу, как только тот сдох. Такова благодарность демонов.

- Бон аппети, - искренне пожелал демону Френсис, и притянул к себе череп телекинезом. Нити мгновенно опутали череп, показывая чары, наложенные на сей предмет, и парень усмехнулся. Он не мог очистить череп от демона, или разрушить Поглотитель. Однако мог запечатать ему любую возможность влиять на внешний мир, что и сделал. Белое пламя заплясало по нитям, проявляя их в реальность, но вскоре угасло. Нити тоже исчезли, впитавшись в череп. Третий глаз во лбу, со вставленным в него желтым камнем, потух, и берсерк подуспокоился. Запечатывание прошло вполне успешно, хотя это, конечно, временно.

Отложив пока черепушку, Френсис подошел к Оливии. Она стояла перед своей подругой, и что-то шепотом ей втолковывала.

- Отойди. Сейчас вышвырну из нее демона, и общайтесь нормально.

- А? А ты можешь?

- Могу. Не мешай, пожалуйста.

Френсис положил руку на голову Джени, и весь словно вспыхнул верой. В сочетании со все еще горящими синим пламенем крыльями, выглядело эпично, не иначе. Синее пламя вдруг усилилось, став огромным, трехметровым факелом, и изо рта Джени вырвался черный дым. Демон-дух зло посмотрел на Френсиса, но развивать конфликт не решился, и просто исчез. Его утянуло туда, откуда его призвали.

Где-то на восьмом изгнании, Френсис реально устал. Снова обработал одержимых порошком, и присел отдохнуть. Демоны второго-третьего уровня, это не первачки! Они сопротивляются, твари такие!

- Массовый экзорцизм? - Сам себе шепнул под нос парень. - По идее, должно получиться. Давление на меня будет настолько же сильно, насколько сильно будет отбиваться сильнейший из демонов. Должен потянуть.

Оливия в это время возилась с теми, кто перестал быть одержимыми. Люди были в ужасе, особенно те кто помнил, что делал будучи одержимы демоном. К слову, большинство ничего не помнили, к их счастью. Джени была одной из счастливчиков. Повезло.

Френсис собрался с силами, окружил всех оставшихся одержимых горящими цепями, замкнув круг, и вспыхнул столбом синего пламени, добавляя в пламя подавления свою Веру. Мощь получилась изрядная, так что он обрушил это давление прямо на одержимых. В этом движении души были все его силы, вся Вера, вся воля! Из тел повалил черный дым, и демонов утягивало домой. Один за другим, в течение целой минуты, пока не осталось ни одного одержимого.

Парень пошатнулся, и убрал все спецэффекты. Добрел до стены, и присел рядом с черепом демона. Взял его в руку, и скучающе спросил: ну что, пойдешь со мной Йорик? А впрочем, кто тебя вообще спрашивает-то...

Вскоре, парень дремал у себя в номере, а в соседнем не могли наговориться две подруги, из-за которых он и примчался в Мексику.

Около часа ночи, когда он спокойно медитировал, в дверь номера постучали. Френсис по ауре знал, кто именно стучит, и потому открыл.

- Впустишь?

Стоит отметить, что Оливия была слегка навеселе, но не пьяна.

- Входи, - он посторонился, пропуская ее внутрь, и закрыл за ней дверь.

- Слушай, спасибо, что ты приехал. Правда. Я... я просто не знаю, что делала бы здесь одна. Это... я... спасибо, Френсис.

- Да хватит уже. Я тебя понял. И... ты ничего бы не делала, потому как умерла бы, а твою душу скушал бы демон. Где-то примерно так. Оливия, ты так жадно смотришь на бар, что я просто вынужден спросить: ты хочешь чего-нибудь выпить?

- Я бы не отказалась.

- В таком случае, чего леди желает? - Поинтересовался парень, подходя к бару.

- Виски. Леди желает виски. А джентльмен ко мне присоединится?

- Джентльмен при всем желании не в силах опьянеть хоть немного, даже если выпьет весь бар разом. А потому пьет только элитный алкоголь, и то, ради вкуса. - Френсис развел руками, показывая, что не все зависит от него.

- Не повезло тебе. А может и наоборот. - Оливия приняла широкий бокал, и сама закинула в него два кусочка льда. - И вообще... к черту выпивку.

Женщина отставила бокал, резковато поднялась на ноги, в два шага подошла к молодому человеку, и ткнулась ему в грудь лбом.

- Не прогонишь? - Тихо шепнула, одними губами, но он услышал. Покачал головой, и легко поднял ее на руки. Следующее, что она помнила, как уже на кровати она срывала с него рубаху...

Френсис проснулся, и потянулся всем телом. Левой рукой нащупал горячее, нежное тело, и ухмыльнулся самым бесстыдным образом. Нет, молоденькие девушки хороши, слов нет, но молодые женщины, это другой уровень. Причем дело именно в опыте. В общем, оно того, определенно стоило. И эта поездка в другую страну, и бой с колдуном, и... да все.

Чуть довернув тело, он легко ухватил Оливию поперек тела, и притянул к себе. Против она не была, и даже довольно пискнула что-то неразборчивое, недвусмысленно шевельнув бедрами, а утро стало еще лучше.

Из кровати они вылезли только через два часа, довольные и счастливые. В душе провели почти час, и только потом позавтракали. Как раз во время завтрака раздался стук в дверь.

- Это Джени, - спокойно ответил на вопросительный взгляд любовницы Френсис. Она моментально вскочила из-за стола, едва не опрокинув на себя кофе, и подбежала к двери.

- Проходи! - Послышалось из коридора и Френсис вдруг почувствовал, что сейчас что-то случится. Что-то плохое. Потому что, что-то было не так. Первым делом он ускорился, насколько смог, и обдумал свои ощущения. Дотянулся до любовницы телекинетическим щупальцем, и потянул ее к себе.

Оливия счастливо распахнула дверь, увидела Джени, и пригласила ее войти. Но с ней что-то было не так, что-то в выражении лица. Женщина не успела это обдумать, как "Джени" вдруг выставила руки перед собой, и с них сорвалась Тьма. Два столба тьмы почти коснулись груди, как ее вдруг потянуло назад с огромной скоростью, с дикими перегрузками, однако оставляя небольшое расстояние между ее телом и нагоняющей тьмой! Тут же ее дернуло вбок, спасая от заклинания, и она остановилась в воздухе. Рядом с ней тут же возник Френсис, и мягко толкнул в кресло. Оливия плюхнулась в него, и только теперь почувствовала, что ей больно внутри. Из-за перегрузок, видимо. Затошнило, но не настолько, чтобы вырвать. С трудом сглотнув, она подняла голову, и увидела, как Френсис вбивает один из своих здоровенных тесаков прямо в голову колдуна.

- Кхах! Откуда... еще один?.. - Наконец выговорила она свой главный вопрос.

- Судя по всему, он был учеником того. Иначе, его душу не притянуло бы к черепу. Явно по контракту демону душонка досталась. - Ответил ей Френсис. Он чуть шевельнул рукой, и труп с кинжалом в голове, полетел по воздуху, прямо в ванную комнату. Оливия взяла себя в руки, и проследовала за ним. Лучше бы сидела в кресле, честное слово, потому что труп был помещен в ванну, а кинжал извлечен. Кровь и мозги полились из огромной дыры в черепе, а Френсис просто махнул рукой. Рядом с ним появилось нечто сотканное то ли из тумана, то ли из чего-то еще, но относительно темного. Это «что-то» просто слизнуло труп, и даже крови не осталось на кафеле ванны.

- Что это?.. Кто это... был? - Выдохнула женщина.

- Рядом с нашим миром существует астрально-материальные миры, такие как Тень, Зазеркалье, Сумрак. Если тебя интересует, был ли это демон, то нет. Это просто житель Сумрака, не более. Он, вероятнее всего, исцелит это тело, и вселится в него, чтобы познавать человеческий мир. Некоторые существа очень любят все новое, в том числе впечатления, эмоции, и прочее в таком духе. Туман-Со-Дна один из таких. Увлеченный ученый, и разумник, каких поискать.

- А... то есть... он вернется? То есть, этот колдун?

- Да, словно и не умирал. Только душа в нем будет другая. И тебе не придется отчитываться за его убийство, что тоже приятно. Ну, и мне тоже. - Хмыкнул как-то невесело Френсис. Женщина совсем по-новому посмотрела на своего любовника. На что он действительно способен? Что он может? И станет ли это делать? Будущее вдруг стало крайне зыбким. Однако... однако он спас ее!

- Как ты понял, что что-то не так?

- Отчасти интуиция, отчасти уловил ту же иллюзию, что была на том недодемоне-колдуне. Вовремя сообразил, что к чему, иначе от тебя осталась бы только лужица протоплазмы. Вообще, если ты и дальше собираешься влезать во всякие мистические дела, с упорством достойным лучшего применения, то надо с тобой что-то делать. Обучать надо и, пожалуй, подселить какого-нибудь достойного лоа, чтобы защищал. А то прямо страшно оставлять тебя одну, - хмыкнул Френсис, и женщина вдруг улыбнулась. - А может договориться о покровительстве у кого-нибудь из вышних сил? Как думаешь?

- А... ты можешь? Хотя, что я спрашиваю... Конечно, ты можешь. Ты у меня все можешь, - Оливия подалась вперед, и обняла своего волшебного парня за шею, тут же целуя в губы. Он в ответ тоже прижал ее к себе, и легко поднял в воздух одной рукой, направляясь обратно в гостиную. Плюхнулся на диван, и усадил красавицу на себя верхом.

- Я такой, хвали меня еще.

- Похотливый какой, - усмехнулась Оливия, чувствуя его ладонь на своей попе под халатом.

- Это уж как водится. К тому же попка у тебя весьма приятственная. Так, ладно. У меня вопрос.

- Хм? Давай.

- Вопрос простой, что дальше? Можно, в принципе, снять гасиенду, отдохнуть недельку или дольше, или прямо сегодня домой поедем? Я тут навел справки...

- Прости, Френсис. Мне надо домой. Я взяла неделю за свой счет, и она сегодня заканчивается. У меня уже билет куплен, и мы с Джени улетаем через четыре часа. Я знаю, ты на своей машине приехал, так что...

- Понятно. Тогда летите. Я по земле доеду. К тому же, с черепом меня в самолет не пустят точно. Подумают еще, что я маньяк какой, - он хмыкнул, но Оливия его не поддержала.

- Зачем он тебе? Череп, в смысле?

- Затем, что уничтожить его крайне проблематично, а оставлять где попало нельзя. В нем демон сидит, и очень сильный. Этот выберется откуда угодно. Так что, придется мне за ним следить самому, а если повезет, то пересадить в другой поглотитель, и уничтожить. Впрочем, для этого нужны очень особенные материалы и чародей, сведущий именно в этих материях. Время требуется.

- Понятно. - Женщина кивнула, и поцеловала любовника в шею. - Мне пора собираться.

- Эй! А с этим что делать предлагаешь? - Возмутился парень, двинув бедрами.

- А... ну... Только по быстренькому!

- Грррр... - Френсис сорвал с нее халат, открывая бесстыдному взору высокие, небольшие груди, и понял, что «по быстренькому» не получится. Он желал насладиться этой изысканной красотой. Только через сорок пять минут она убежала в душ, и уже оттуда сорвалась в аэропорт. Ее вещи в сумку покидал Френсис, телекинезом. Она и так чуть не опоздала, и Джени всю дорогу до аэропорта пилила за нерасторопность. Впрочем, заметив, что подруга краснеет, поняла, что дело не в лени, и насмешки приобрели совсем другой, более пикантный характер.

Глава 9

Глава девятая.

- Чем ты занят?! - Рыкнул Атанас, влетая в лабораторию ученика. А тот снова и снова вытягивал лишь одну нить духовной силы.

- Видишь ли, наставник. Я не чародей, я буквально управляю реальностью своей духовной силой.

- И что?

- И то, что мне нужна возможность выполнять хоть что-то сложней одного "глагола" своей духовной силой. Говоря по сути, магия, это та же духовная сила, только капельку другая. Вот я и подумал. Я ведь знаю весь рунный алфавит, мне брат показывал. Так неужели я не смогу сплести сеть Света, или нить веса, или узел утяжеления? Смогу, просто нужно научиться плести нити с вложенными свойствами. С вложенными состояниями. Моего самоконтроля вполне хватает, чтобы их постичь, так почему бы и нет?

- Постой, ученик. Скажи мне лучше, с чего ты вообще решил начать всем этим заниматься?

- Вот с чего, - Френсис кивнул на стоящий на полке череп с демоном внутри. - Веришь или нет, но я запечатал его нитями на голом вдохновении. И ведь держится! До сих пор держится! Уже несколько месяцев. И ладно бы, демон был слабенький, да вот и нет! Он даже сильнее тебя, а пробить мою печать не в силах. Интересно, правда?

- На Вере делал? – Хмыкнул Атанас.

- Само собой, с демоном ведь работал, как тут без Веры-то?

- Вот потому до сих пор и держится. Скажи-ка, ученик, ты когда-нибудь слышал о помнящих артефактах?

- Эм... нет, как будто, - удивленно посмотрел Френсис на наставника.

- Хм, как бы тебе объяснить. Они формируются на стыке поступков и... ты знаком с термином "коллективное бессознательное"?

- Само собой.

- В общем, поступок человека, совершенный предметом, на котором сошлось слишком много внимания людей, их веры, эмоций и прочего. Настолько много силы, что аура предмета изменилась под их воздействием. Предмет может даже обрести не только память, впечатанную в него потоком внешних энергий, но и псевдоразум, и даже самосознание. Я... встречался с таким предметом однажды.

- И что?

- И то, что возможно, это твой метод создания артефактов. Да, быть может, они не столь сильны, как магические, но свойства ты сможешь задавать сам, с помощью этих своих нитей. К тому же, твоя сила растет, не всегда же ты останешься третьим уровнем духа. Ты занялся очень интересным направлением.

- Понятно, - задумчиво покивал Френсис.

- НО ЭТО НЕ ЗНАЧИТ, ЧТО ТЫ МОЖЕШЬ ОПАЗДЫВАТЬ НА ТРЕНИРОВКИ!!! - Вдруг рявкнул Наставник, но так и не смог заставить ученика испугаться. Даже на малое мгновение.

- Хорошо, иду.

Как он и сказал, молодой человек отправился на тренировку к Эйдин. Она все так же продолжала обучать его телекинезу, открывая тайны этого направления, подсказывая нюансы, и требуя выполнения невыполнимых задач. Стоит отметить, что Френсис ее не подводил.

Уже ночью, когда тренировки закончены, а родители готовы отправиться ко сну, Френсис покидал родимый дом, и ехал в город - на свидание. Не каждый день, конечно, но довольно часто. Получилось даже нечто вроде расписания. Время от времени он выводил свою даму в свет, в ресторан, в кино, еще куда. Оливия, конечно, смущалась, но почему-то следовала за ним. Но в этот день она отказалась. Френсис легко читал самые громкие ее мысли, улавливал их, как и ее тоску, но молча ждал. Женщина взяла себя в руки, и повернувшись к нему лицом, сжала кулачки. Ее речь звучала жестко, обдуманно и честно сказать, сурово.

- Френсис. Нам нужно перестать встречаться. Я... я все обдумала. Десять лет разницы, это слишком много! Тебе только восемнадцать, зачем тебе старуха вроде меня? Пойми, - перескочила она уже на себя. - Мне почти тридцать. Мне нужны серьезные отношения, возможно даже дети и замужество. А ты совсем еще молод для всего этого. Я... ты... Мы просто не можем. Люди уже оглядываются, а что они скажут через пять лет, когда разница в возрасте станет еще очевидней? Пойми, ты мне очень дорог, но все это... - Она, наконец, замолчала, совсем уж сбившись в поток эмоций, которые плескались в ней, минуя слова.

- Итак, тебя беспокоят несколько вещей. Первое, это физическая разница в возрасте. Второе, это брак и дети, как, в общем-то, и любую женщину. И третье, это "что подумают люди". Я все верно изложил?

- ... - согласно пробурчала Оливия, глядя в пол.

- Ну что же, я тебя услышал, но не услышал главного.

- Ммм? Чего?

- Если я решу все эти проблемы, ты все равно сбежишь со страху, или останешься?

- А... я не понимаю, - растерянно посмотрела на него женщина, вытирая слезы с глаз.

- Поговорим об этом завтра. - Она даже успела удивиться, когда вдруг почувствовала, что пол уходит из-под ног. Впрочем, теплые, заботливые руки подхватили ее на лету, и больше она ничего не видела.

Проснувшись с самого раннего утра, Оливия потянулась, чувствуя себя просто превосходно. Давно она так хорошо себя не чувствовала! Легко вскочив с кровати, она потопала в ванную комнату, как вдруг замерла на полушаге, и сделала пару шагов назад. Остановилась возле зеркала, и ее глаза стали расширяться.

- Фффффренсссссиссссссс! - Злой пантерой зашипела Оливия, глядя на саму себя, но в возрасте восемнадцати лет. Худенькая, стройненькая, и грудь едва ли первого размера, хотя только вчера она была второго с маленьким плюсиком. - Найду, догоню, и буду терзать. Долго. Хотя... - Она крепко так призадумалась, и вдруг хихикнула, как девчонка. - Да, буду... терзать. Определенно. Вот черт, придется добавлять себе годы макияжем!

В общем, на работу она опоздала, но многие заметили, что она стала более живой, подвижной, и словно бы помолодела. А вечером, Оливия сама приехала домой к Френсису, с тем, чтобы закатить качественный скандал, с битьем посуды, криками, и обвинениями в том, что "а ты меня спросил, мерзавец?!", но... так и осталась на ночь в его апартаментах. Интересно, что родители его, ни слова против не сказали. Даже утром, когда они вышли к завтраку, и Оливия сильно смущалась, Виктория махнула рукой, и проговорила:

- Френсис взрослый мальчик. Если он выбрал тебя, значит, что-то в тебе есть такое, чего нет в других. Наслаждайся, и если получится что-то серьезное, сообщи нам. А то этот хитрец будет молчать до последнего.

- Я... поняла, - кивнула ей Оливия, и дальше завтрак пошел куда спокойнее. - А... откуда появляются все новые тарелки с едой? – Ну, она просто не могла этого не спросить. Виктория хмыкнула, и посмотрела на сына, мол, сам и объясняй. На что тот усмехнулся, и кивнул:

- Как-нибудь я тебе обязательно расскажу. А пока, кушай. Вкусно ведь.

- Ну, надеюсь, я не в пряничном домике, - покривилась Оливия, намекая на сказки про злых ведьм.

- Не волнуйся, это не тот случай, совсем.

А вечером того же дня, Френсис взял ключи от бабушкиной квартиры.

- Тебе зачем, сынок?

- Там будем встречаться с Оливией. Здесь и ей неудобно, и мне есть что попридержать пока что. Она головой не готова принять магию, домовых и все прочее в таком духе.

- Понимаю. Я вот тоже не сразу, знаешь ли, в себя пришла. Но теперь только рада, как все обернулось.

- Это прекрасно. О, кстати, я уеду на пару недель. Надо пополнить кубышку.

- Конечно, поезжай, и будь осторожен, сынок, - кивнула Виктория.

- Само собой, мам. Вернусь как раз к возвращению Дэни из Академии.

- Было бы хорошо.

Френсис не соврал, и вернулся прямо за десять минут до того, как портал перенес Дэни домой. Увидев брата, он вдруг четко понял, что наконец-то начались летние каникулы.

- Ух, вот это я понимаю, вот это вещь, - держа в руках по тонкой, длинной цепи, проговорил Френсис. - Во сколько обошлось?

- Две трети заработанного за наши амулеты слуги. И это с учетом того, что большая часть цены покрылась самим рецептом.

- Дорого дерут, но... оно того стоит. Силу веры сюда, конечно, не влить, но и без нее шпарит как надо. - Френсис снова раскрутил маховик ярости, и цепи буквально вспыхнули противодемоническим пламенем дикой мощи. Конечно, высшего демона таким не пронять, но больно будет даже ему. Тех же, кто послабее высшего, можно будет даже убить этой цепью, а самые слабые демоны просто рассыпятся от одного прикосновения. Изрядная мощь, как ни посмотри. - Мне срочно нужна кость зверобога или хтоника.

- Я тут почитал про них, брат. Ты вообще в курсе, что и те и другие, это почти что боги?

- Конечно. Иначе, зачем бы мне сдались их кости?

- Ну, тоже логично. Тебя ведь интересует их уровень реальности, а не другие характеристики.

- Именно так, - спокойно кивнул Фри.

- Эй, ученичок, тут к тебе пришли, - ухнуло голосом Виглофа, и в лабораторию вошел дух женщины, лет пятидесяти.

- Это... - Растерянно стал оглядываться Дэни.

- Дух женщины.

- А... - чародей поднапрягся, и кивнул: - Вижу.

- Проходите, - кивнул духу Френсис. - Чем могу быть полезен?

- Здравствуйте, мистер Блэк. Меня зовут Люсиль Кредмон. Мне сказали, что вы время от времени занимаетесь делами... ну... мертвецов, в общем.

- Так и есть, миссис Кредмон.

- Я - мисс, - покачала она головой.

- Прошу прощения. Так чему обязан, мисс?

- Видите ли, я... В общем, я работала в музее, занималась идентификацией предметов, их описанием... В общем, ко мне попал древний кинжал, не местный, ассирийский. Я начала с ним разбираться, и стала слышать голоса. В какой-то момент, я словно... я стала не я!

- Что именно произошло, мисс? - Спокойно поинтересовался Френсис, заодно и успокаивая собеседницу.

- Я не знаю! - Крикнула она. - Я вдруг вышла из лаборатории, и убила охранника музея! Понимаете? Воткнула в него этот самый кинжал! Я даже не помню, как он появился у меня в руке!

- А потом?

- А потом, Фредди, это второй охранник, оттолкнул меня, и я обо что-то ударилась, и стала вот такой.

- Понятно. И чего вы хотите от меня?

- Моя племянница. Она работает... работала со мной. Если этот кинжал попадет ей в руки...

- Он в полиции, мисс Кредмон. Это ведь орудие преступления.

- Его там уже нет! - Крикнула она в отчаянии. - А Дженифер меня не слышит!

- Я понял. С вашей проблемой я разберусь сегодня же. Не беспокойтесь.

- Я беспокоюсь! Нужно немедленно...

- Я не могу взять, и вломиться в музей, мисс Кредмон. Меня просто арестуют, понимаете? Так что ночью, которая довольно скоро наступит, разберусь с кинжалом. А вы пока, последите за своей племянницей. Хорошо?

- Хорошо.

- И еще одно. Будьте любезны, придумайте себе имя.

- Что, простите?

- Имя. Придумайте себе имя, первое, что пришло вам в мысли.

- Карида, - почему-то стеснительно призналась женщина.

- Красиво, - не смог не признать Френсис. - А теперь, скажите слово. Любое, которое придет вам на ум.

- Арагон.

- Чудно. Теперь вы Карида, привыкайте. А "Арагон", это ваше Слово Вызова. Вот вам пример. Карида, Арагон. - Подкрепив Слова духовной силой, Френсис призвал дух женщины к себе.

- Это... что было?

- Это был ваш первый призыв. Поздравляю. Так можно не только призывать, но и просто связаться с духом. Когда у вас появятся друзья, будете давать им свой "телефон". А теперь идите.

Дух женщины испарился, и Дэни вдруг спросил:

- И часто у тебя так?

- Случается. Репутация, знаешь ли.

- Прикольно. И чего хотят?

- Обычно или найти тело, потому как без захоронения в послежизни приходится туго. Или найти убийцу. Или что-то передать родным. Заначку, например. В таких случаях я беру десятину, к слову сказать. В общем, работы хватает.

- И... ты на этом зарабатываешь? - Брови старшего брата едва не запутались в прическе от удивления.

- Весьма изрядно, должен заметить. Бывали месяцы, когда мне доставалось больше ста тысяч.

- ОГО!

- Вот тебе и ого. Чародеи обычно довольно презрительно относятся к духам мертвецов, но я мистик. Мне положено иметь другую точку зрения. - Френсис пожал плечом и усмехнулся. - Моя сила и власть идет от духов, брат. Так что игнорировать их для меня чистая глупость. Кроме того, когда мне нужна помощь, они помогают, потому что я помогал им.

- Какая, например, помощь тебе может от них понадобится? - Хмыкнул довольно высокомерно Дэни.

- Например, проследить за кем-то, разузнать что-то. Да у меня целая команда сидит в некоторых фирмах, и докладывает мне, а я уж зарабатываю на акциях, и весьма неплохо, должен заметить.

- О, да ты у нас рантье? - Хмыкнул старший. Младший только пожал плечами, словно его это не очень-то и волновало.

- Вроде того. На данный момент мое состояние оценивается примерно в четыре миллиона долларов. Не то, чтобы много, но и не так уж мало, особенно для того, кто даже универ не закончил.

- А... - Дэни не знал, что ему сказать на такое. - Это за год?

- Угу. Преумножил состояние в восемь раз. Инсайдерская торговля - очень выгодный бизнес. Очень.

- Пф... А еще говорят, что магия, это вершина эволюции. Знали бы мои сокурсники... Ха-ха-ха-ха-ха-ха! - Парня буквально скрутило от смеха.

- Все, проржался, вороной?

- Ух... угу. Слушай, а ты не мог бы и для меня что-то намутить?

- Да легко. Только с родителями поговори, съездите и откройте счет. Потом напишешь мне доверенность на управление фондом и я начну. Мой поверенный все оформит.

- Хорошо. Завтра-послезавтра все сделаю.

- Договорились. Слушай, скажи, в библиотеке Академии есть описания миров?

- Есть, конечно, - кивнул Дэни.

- Мне они нужны. Можешь как-нибудь скопировать и перевести на английский?

- Что именно тебя интересует?

- Любые упоминания об огромных монстрах, конечно.

- Решил все же найти себе кости зверобога?

- Давно уже, и от этой идеи отказываться не собираюсь. Цепи же в итоге получил? Вот и до зверобога доберусь... как-нибудь.

- Я посмотрю.

- Отлично. А теперь, давай-ка, хвастайся.

- Да особо и нечем. За год увеличилось количество маны, ну и заклинаний разных стало побольше в арсенале. Ничего этакого.

- Я, знаешь, о чем, подумал?

- Хм?..

- О татуировках.

- В смысле? А... Да, это возможно. У нас есть одна чародейка из учителей, так у нее все тело в магических тату.

- Вооот! - Френсис поднял вверх указательный палец. - Разумная женщина. Мудрая. Но я не то имею ввиду. Смотри. Цепи, например, могут преобразовывать силу эмоций в противодемоническую силу. Таково свойство артефакта. А если сделать заклинания-татуировки, которые могут преобразовывать силу эмоций в эффекты заклинаний?

- Ты, я так понимаю, хочешь использовать свою Ярость как топливо для заклинаний?

- Угу. Это вообще возможно?

- Вероятнее всего - да, но зачем? Можно сразу нанести заклинания, которые будут брать силу извне, и нормально работать, - пожал плечом Дэни, но тут же глубоко призадумался, и понял, что нифига. Все эти заклинания так или иначе присоединяются к седьмой - магической - оболочке души. - А ведь ты прав. Не получится так. Получается, заклинания-тату придется присоединять к пятой оболочке твоей души - эмоциональной. Ёоооо... Да тут работы на годы, только чтобы создать действующий шаблон.

- Ну, вот и займись.

- Что именно тебя интересует-то?

- Усиление, ускорение, исцеление, регенерация, укрепление тела. Да собственно и все. Посмотри динамические щиты на руки. И еще одно. Мне бы пространственный карман приобрести.

- О, это совсем просто. Заскочу к метаморфам, у них такие вещи в свободной продаже. Но ты учти, что они-то в них хранят псевдоплоть или готовые тела. Они ничего не весят, если сам чародей не захочет иного. А ты собираешься складывать туда настоящие, полноценные вещи, и их вес будет тобой полностью ощущаться.

- Понятно. Но даже так, это очень и очень удобно.

- Да кто бы спорил-то... - Дэни хмыкнул. - Тоже себе такой прикуплю. Как раз за лето маномонет наделаю.

- Развлекайся. О, пока не забыл. Я подготовил для тебя семьдесят две алюминиевые таблички. Нанеси на каждую по устойчивой руне алфавита, пожалуйста.

- Ммм? Зачем?

- Да нужно для эксперимента. Если получится, покажу, а пока что - молчок.

- Ну, как скажешь. Сделаю к завтрашнему утру.

- Спасибо, - Френсис потянулся всем телом, и потянул брата на ужин.

После еды, семейство недолго посидело в гостиной, болтая ни о чем, и разошлось по спальням. Ну, кроме Френсиса, понятное дело. Он переоделся в боевой костюм из кожи демонов Сумрака, и сел за руль своего порше. Вдруг дверь со стороны пассажирского сидения открылась, и внутрь залез Дэни.

- Ты чего это?

- Помочь хочу. - Пожал он плечом, пристегиваясь и закрывая дверь.

- А если драка?

- Тогда тем более. - Нахмурился старший из братьев. Френсис только глаза закатил, и отмахнулся:

- Делай, как знаешь, но если что, бей сразу и без раздумий. Здесь тебе не Академия, где исцелят и позаботятся.

- Я понимаю, - хмуро кивнул Дэни, и машина рыкнула модернизированным движком. Вскоре они уже летели по трассе, а через полчаса подъехали к музею. Неподалеку их уже ждала мисс Кредмон.

- Пришли, - облегченно выдохнула она. Ну, или только изобразила, но в данном случае это неважно.

- Пришли. Как нам попасть внутрь, не потревожив сигнализацию?

- Никак. Это музей, молодой человек.

- Хорошо. Тогда мне нужны коды сигнализации.

- Это просто, но их можно ввести только изнутри, а там...

- Просто коды, мисс, - перебил ее Френсис.

- 6205387534. Это на вход. На вход в мою часть лабораторного комплекса другой код: 456782356.

- Понял. Дэни, идем.

Они подошли к дверям центрального входа, и дверь вдруг открылась сама. Проходя мимо замка с клавиатурой, Дэни увидел, что был введен верный код.

- Как? - Шепнул он.

- Телекинез, - ответил ему Френсис.

- Круто.

Они прошли дальше и увидели, что охранник спит на посту.

- Это тоже телекинез?

- Именно. Пережал ему артерию, и он уснул.

- Обалдеть... - Выдохнул Дэни. Он прошли в лабораторный комплекс, и старший брат замер. Да и как было не замереть, когда лабораторные столы были отодвинуты в стороны, а на большой площади пола ползала молодая женщина, и рисовала кинжалом странную ритуальную фигуру.

Как только они вошли, она с яростью завыла, и бросилась на них. Вот только скорость была чудовищной!

- Щиты! - Рявкнул Френсис, и встретил нападение здоровенным кинжалом, горящим синим пламенем. - Она одержима!

- Понял!

Дэни выдернул ножик из рукава, и пятью хлесткими движениями рассек себе ладонь, добавляя своим чарам силы за счет своей праны. Выставил руку, и по щиту тут же прилетел мощный удар. Он расхлестал щит, и отбросил чародея в стену, от чего Дэни на несколько секунд потерял сознание. Вдруг, прямо ему в живот прилетела маленькая статуя, и очнувшийся с трудом маг поднял ее рукой. До него моментально дошло все, что брат сейчас не мог сказать вслух, и Дэни приложил статую к своей голове, вливая в нее ману. Исцеление обширного травматического инсульта, это не так уж сложно, когда имеется целенаправленно созданный для лечения синяков артефакт.

Пока Дэни исцелял главную травму, и морщился от боли в спине и внутренних органах, он не забывал смотреть на бой, и там было на что глянуть. Брат вытворял удивительные вещи своими клинками, связывая цепями одержимую. То руку захлестнет, то ногу, а в итоге и вовсе поймал одержимую в ловушку, натягивая цепь, которая постепенно сдвигала кинжал в ее же руке, к ее же горлу острием. Контроль боя просто невероятный.

Однако, одержимая поняла чем ей это грозит, точнее демон внутри нее, и разжала руку, позволяя кинжалу упасть, и перехватила его другой рукой.

Рокировка...

И снова закрутился бой на огромной скорости. Глаза Дэни двигались очень быстро - намного быстрее, чем способен человек, и потому он видел общую канву боя, хотя и многое упускал, попросту не успевая увидеть.

Вот брат воткнул кинжалы в лабораторный стол, и швырнул его в одержимую, сметая ее к стене, и замер, удерживая стол и демона телекинезом. Стол стал сминаться по форме ее тела, но одержимая смогла вырваться из захвата, и швырнула артефактный кинжал, но Френсис успел его отбить своим кинжалом. Вот только артефакт резко поменял траекторию, и вернулся в руку одержимой.

- Махач... - Почему именно это слово пришло ему на ум, Дэни не осознавал, и ему было плевать. Он впервые видел такой бой. В Академии юные и не очень чародеи дерутся магией, даже уворачиваются редко, но здесь в ход шло вообще все. Магия, демоническая сила, духовная сила, телекинез, и даже призывы! Собственно, Дэни вообще не знал, что его брат умеет что-то в этой области, как вдруг раскрылись странные окна, и из них появились туманные пасти, которые ухватили одержимую за конечности, и растянули ее в воздухе.

Одержимая стала выть что-то на древнем языке, которым уже тысячи лет никто не пользуется, но Френсис успел первым. Он метнулся вперед, обернул ее тело цепями, пылающими белым огнем, подавляя демоническую силу, и схватился за ее голову руками.

Пробирающий до костей шепот зазвучал по всей лаборатории. Латынь, понял вдруг Дэни. Молитва о заступничестве от темных сил! Вдруг, перебивая страшную, мистическую атмосферу, завыла одержимая. Ее ломало, ей было больно, и все же, из ее рта выходило облако тьмы. Его буквально выдавливало, но оно изо всех сил держалось за тело.

- "Кинжал!" - Вдруг раздалось в голове у Дэни голосом брата. - "Вырви его из ее рук и отбрось на пол!"

Парень кое-как встал, чувствуя, как шатается мир вокруг него, и решил, что не дойдет, так что опустился на четвереньки, и пополз, подволакивая левую руку. Управление ей все еще не восстановилось, да и исцеление инсульта еще не завершено! Однако, парень упрямо полз вперед, и даже дополз, но вырвать кинжал из кулака женщины не смог. Тогда он посмотрел на все еще зажатый в его руке нож для рун, и влив в него ману, одним ударом смахнул женщине пальцы. Промахнулся, он целился в запястье, но промахнулся очень удачно. Просто идеально, можно сказать.

Кинжал выпал, и облако тьмы завизжало так, что чародей схватился руками за уши. Впрочем, это не помогало, потому как это была волна чисто телепатического свойства. Однако все стеклянные предметы разбились, и осыпались на пол. Облако втянуло в кинжал, и все смолкло.

- Дэни, - услышал он голос брата. - Брат, ты как?

- Оруним, - ответил ему чародей, и только теперь понял, что произносит совсем не то, что имел ввиду.

- У... как все хреново. Погоди, сейчас мы поставим тебя на ноги.

Френсис притянул упавшую фигурку, и приставил ее к голове брата.

- Ты сможешь принять силу, и провести ее по своим чакрам?

- Нари? - Дэни имел ввиду: "Силу?", но брат его понял.

- Ну, как демоны передают свою демоническую силу колдунам, так и я передам тебе мою духовную силу, а ты проведи ее сквозь свои чакры, трансформируй, и получишь ману. Понял теперь?

Решив не пороть чепуху, Дэни просто кивнул. Мана у него действительно закончилась, как и мана в статуэтке. Нужно было ее чем-то напитать. Не праной же, в конце концов?!

- Принимай.

Френсис положил руку ему на спину, и подал духовную силу прямо в духовное тело через десяток паутинок. Дэни воспрял. Чистая духовная мощь полилась в его нади, чакры заработали изо всех сил, трансформируя поток силы, и он тут же стал вливать капли полученной маны в статуэтку. Та, в свою очередь, стала исцелять его мозг, и через три минуты такого круговорота сил, Дэни исцелился. Правда, только мозг, а вот повреждения внутренних органов и синяки на спине и руках - остались. Но это, действительно, мелочи. Главное, что он снова может двигаться и говорить нормально, а то совсем уж тяжело было.

- Интересная техника. Не думал, что колдовскую связь можно применять вот так.

- Всяко можно, если думать, - пожал плечом уставший Френсис. Он наклонился поднять ассирийский клинок, как Дэни вскрикнул:

- Стой!

- Ты чего? Его нужно запечатать, нельзя так оставлять! - Возмутился Френсис.

- И как ты его запе... - Дэни замер, с удивлением глядя на работу брата. Нити проявились, оплели клинок, и впитались в него. Френсис пошатнулся, и обтерев ножны рукавом положил было на стол, но подумав, покачал головой, и забрал его, засунув за ремень. Затем, собрал отрезанные пальцы девушки, кое-как перебинтовал культю, и поднял ее на руки.

- Идем, нам пора.

- А здесь что...

За спиной уходящего с девицей на руках парня, столы занимали свои места, камень пола шлифовался, убирая ритуальные рисунки, и стекла повсюду подскакивали в воздух, устремляясь в мусор, и даже жидкости медленно и вальяжно собирались в более устойчивые капли, и летели за ними. Весь мусор и пролитая кровь улетели до мусорного пакета, который Дэни молча взял с собой. Ну, раз уж он завис в воздухе перед ним, наверное, это неспроста.

Этажом ниже, на сервера охраны, пролилась охлаждающая жидкость, закоротив аппаратуру, а во всем здании на полмгновения мелькнул свет. Трое ушли, и только спящий перед серыми мониторами охранник остался в здании. Совсем один.

Через двадцать минут, в больницу поступила девушка с травматической ампутацией четырех пальцев вследствие несчастного случая. "Поймала" кусок разбитого стекла во время праздника.

По крайней мере, по документам все именно так. Вряд ли она вообще вспомнит, что на самом деле произошло, хотя все может быть, конечно.

- Куда мы едем?

- На городскую свалку.

- Зачем? - Дэни странно посмотрел на брата, сидящего за рулем.

- Чтобы выбросить мусор.

- А здесь нельзя?

- Нет. Пропали все стеклянные предметы в целой лаборатории, а с ними и все препараты, химикаты и прочие жидкости. Будут искать.

На помойке, Френсис швырнул пакет так, что часть за которую он держался, осталась у него в руках. Внимательный взгляд заметил бы ровный срез. Вернувшись в машину, Френсис бросил оставшуюся часть пакета между сидений.

- Это можно выкинуть и дома. А лучше - сжечь.

Дэни взял кусок пакета с отпечатками брата и своими, высунул руку в окно, и сжал кулак. Расплавленный полиэтилен стек на землю, и машина сорвалась с места.

- Часто у тебя такое? - Спросил Дэни, пока они ехали. - Очень уж ловко ты следы заметаешь, все учитываешь, за всем успеваешь.

- Привык уже. Так-то, меня обычно Оливия прикрывает. Все же, в ФБР работает, и понимает, что и зачем я делаю. Но со временем я и сам насобачился заметать следы своего присутствия.

- Круто, - с явным сомнением в голосе проговорил Дэни.

- Да куда уж. В этот раз еще повезло. Спасли девушку. Иной раз... - Парень отмахнулся. Были у него и неудачные кейсы, что уж там. На его совести до сих пор ворочался погибший священник-экзорцист, и молодой совсем парень Итан.

- Не всегда... успеваешь? - Осторожно спросил, почувствовавший тяжесть в словах брата Дэни.

- Не ошибается тот, кто ничего не делает. Моя работа ничегонеделанья не подразумевает. Иной раз не хватает знаний, иной раз - умений или сил. Никто не в силах побеждать всегда, даже лучшие из лучших, а я и вовсе только учусь. Причем учиться мне приходится на ходу. Это... тяжело, брат, особенно, когда не к кому обратиться.

- А твои учителя?

- Другие направления. Совсем. Они могут обучить зельям, бою или оборотничеству, но не демонологии, проклятьям и прочему в таком духе. Приходится искать и находить знания самому, а это проблематично. Сам, думаю, можешь сообразить.

- В следующем году я принесу тебе знания в этих направлениях, Фри. Обещаю.

- Был бы весьма признателен, - с искренней благодарностью кивнул Френсис. Брат его не подведет.

- Слушай, а что бы ты делал, если бы я не сунулся сегодня с тобой?

- Сдох бы, - флегматично пожал плечом мистик, и Дэни вздрогнул. Он как-то разом ощутил, что брат принимал такую возможность. Почувствовал, что Френсис ВСЕГДА готов к такому исходу! Как?... Что нужно пережить, чтобы стать... таким?!

- Фри... Ты... Ты не мог бы... не умирать? - Вдруг попросил его Дэни.

- Я постараюсь, брат. Но если так случится, то семья будет на тебе.

- Так, может, займешься чем-то другим? - Намекнул старший из них.

- Нет. Кто-то же должен разбираться с такими вот происшествиями. И у этого кого-то тоже есть семья, родные, любимые люди. Их тебе не жаль? А скольких бы сожрал сегодняшний "гость", если бы мы не успели? Как думаешь? Их тебе тоже не жаль? - Френсис говорил спокойно, словно делал это не раз и не два. Дэни понял, что брат действительно уже говорил эти слова, но только... самому себе. И так убедительно говорил, что поверил в это сам.

- Я понял. Я тебе помогу, чем смогу, Фри, ты только выживи, хорошо?

- Не беспокойся за меня, брат. Я достаточно силен, чтобы хотя бы сбежать.

- Вот только ты не побежишь. Так ведь?

- Так, - честно ответил Френсис.

- Ты изменился, брат.

- Неа, - хмыкнул водитель. - Просто повзрослел...

Они подъехали к дому, и молодой человек поставил машину в гараж. Ребята разошлись по комнатам. Спать. День был тяжелый.

На следующий день, спустившись в лабораторию брата. Дэни с удивлением увидел кинжал на подставке, накрытый стеклянным колпаком. Глянув на ауру колпака, он с удивлением почувствовал, что стекло вроде как зачаровано чем-то противодемоническим. Покачав головой, Дэни почувствовал в себе мощный стимул к тренировкам.

Прошлым летом он неплохо подковался в зельях, и в этом году решил продолжить в том же направлении. Круто развернувшись, он потопал в лабораторию к Виглофу. Тот был только рад руке помощи, так что они напару врюхались в теорию и практику зельеварения и эликсироведенья. Дэни с огромным удовольствием создавал зелья для аптечки брата, пытался приспособить к этому занятию руны - и кое-что даже получалось - и даже Виглоф сказал, что у него, кажется, талант к этому направлению.

В июле семейство махнуло во Францию, в Париж, где прошвырнулись по самым знаменательным местам столицы, и поехали по другим городам. На второй день после прибытия в портовый город Марсель, братья попали в заварушку. Нет, они не собирались, но во время прогулки с родителями, они завернули не туда, и перед ними вдруг оказалась компания местных гопников, причем с оружием.

- Оля-ля! Туристы никак? Вы не туда забрели, господа, - начал речь заводила, но его никто не слушал. Фри моментально послал телепатическую волну брату:

- "Щиты приготовь, они вооружены. Как будешь готов, я нападаю.

Через пару секунд Дэни едва заметно кивнул, и вдруг присев на колено, хлопнул по асфальту ладонями, и резко встал, поднимая руки. Его и родителей окружил невидимый щит.

- О, танцор! Вы поглядите ре...

Больше гопник ничего сказать не успел, потому что ему в грудь влетел Френсис - коленом. Четыре ребра сломаны, в двух трещины, и сильные повреждения диафрагмы гарантированы. Парень отлетел назад, сшибив еще двоих, и в переулке раздались выстрелы. Пули были остановлены магическими щитами, как и отец семейства, ринувшийся на помощь младшему сыну в бою. Он ударился о щит изнутри, и от неожиданности сел на зад. Глухо выругался, собираясь сказать старшенькому, чтобы он его выпустил, но... к тому моменту все уже кончилось. По переулку раздавались жалостливые всхлипы поломанных людей, хеканья пытающихся продышаться парней, и топот каблучков единственной девицы в компании, убегающей в сторону выхода. Впрочем, через секунду ей в блондинистый "котелок" прилетело одним из пистолетов, и она прилегла без сознания вместе с остальными.

- Совсем гопота охренела, - фыркнул вдруг Френсис. - Взяли в руки оружие, и думают, что им все можно. Идиоты. Снимай щиты, брат, да пойдем уже отсюда. Скоро тут от полиции будет не продохнуть. У тебя в арсенале невидимости, по случаю, нет?

- Есть, но я вряд ли смогу растянуть ее на четверых, - честно ответил Дэни.

- А на троих?

- На троих? Смогу, наверное, - подумав, заявил старший брат.

- Отлично. Забирай родителей, и уходите в кафе на набережной. Я крышами догоню.

- Хорошо, - чародей тут же начал чаровать, и никакие возражения взрослой части компании его не остановили. Он их увел, а Френсис взлетел на крышу, и по ним спокойно пошел в выбранном направлении, перепрыгивая с одной на другую совершенно без напряга. Вскоре он спустился на землю, в другом проулке, и вынырнув на дорогу, нагнал родных.

- А вот и я, - хмыкнул парень, и тут же отхватил подзатыльник от отца этого заполошного семейства. Мог бы увернуться, конечно, но не стал. Зачем? Родители за него действительно перепугались, вот и пусть пар стравят.

Уже сидя в кафе, за дальним столиком, Адам спросил:

- Ты когда это так драться научился?

Дэни с Фри переглянулись, и тяжело вздохнули.

- Таак, - Виктория моментально почуяла Тайну, и прижала сыновей к стульям одним только взглядом. Вот в такие моменты чувствуется, что свою карьеру она начинала криминальным адвокатом, и только много позже перешла в более мирный сектор. - Рассказывайте.

- Не здесь, - поморщился Фри, и Дэни его поддержал.

- Рассказывайте! Живо! - Нахмурился Адам, но Френсис не отступил. Он нахмурился в ответ, и проговорил:

- Нет. Не то место, чтобы языком своим молоть. Потерпишь.

- Ты как с отцом разговариваешь?! - Возмутился неповиновению Адам, но жена вдруг положила руку ему на локоть, и покачала головой. Она мгновенно поняла, что есть в мире вещи, про которые не говорят в публичных местах. А некоторые из них и вовсе обсуждают только в бункере. Потому что даже стены домов "говорят".

- Потом об этом поговорим, дети. Однако... поговорим обязательно.

- Может и вовсе не нужно? - Френсис посмотрел на брата, и спросил: - Как думаешь, гений?

- Думаю, что знание, конечно, сила, но незнание - свобода. Сам решай, что важнее.

- Вот уж помог-то, - поморщился Френсис. - Я подумаю.

Сколько бы родители не теребили Френсиса на предмет этого разговора, он и слова не проронил, пока они все не вернулись домой. Но в тот вечер, когда они вернулись, он прошел в гостиную, и спокойно сел на кресло. Виктория почувствовала изменение обстановки, и пройдя за ним, присела на диван, изящно и воздушно, как это умеет делать только она. Несмотря на возраст в сорок два года, она сохранила тонкий, легкий стан. Еще бы, тренируясь по два часа в день без единого пропуска...

Адам же, тяжеловато опустился рядом, с ней, и сурово поглядел на младшего сына. Дэни тоже просочился в гостиную, и остался стоять, подпирая плечом косяк.

- Ну и? - Не выдержал отец. И словно только того и дожидаясь, в гостиную вплыли призраки. Они были прозрачны, но видимы. - Вот черт!

- Итак, родители, знакомьтесь. Это Атанас. Мой наставник по боевым искусствам, из древней Спарты. Великий мастер копья, двуручного боя на коротких мечах, и просто легендарный воин. Стоит заметить, что в Спарте ему поклонялись как богу, или около того, причем несколько поколений. Атанас, это мои родители, Адам и Виктория. "Первый" и "Победа".

- Весьма рад познакомиться лично, - спокойно кивнул дух, сгустившись до того состояния, когда стало невозможно определить, что он дух, а не живой человек. Пятый уровень духа дает много интересных способностей, только вот мало кто способен до него дорасти.

- Значит, это вам мы обязаны умениями нашего младшего сына, - Виктория встала, подплыла к мужчине, и подала ему руку. Спартанец посмотрел на нее, перевел взгляд на ученика, и тот подсказал ему что делать. Дух подхватил тонкую ладонь, и поцеловал над ней воздух. Кивнул, и тут же отошел к окну.

- Знакомьтесь с древним жрецом природы, друидом Виглофом. Истинный мастер природы, зельеварения и эликсироведенья. При нем, племя пиктов не ведало тяжелых времен, голода или проигранных битв. На сей день только он помнит, как готовить знаменитый мед пиктов, продлевающий жизнь. Сей математик и звездочет слыл мудрецом неспроста, а потому и я почитаю его так же. Именно он готовит зелья для меня, чтобы после тренировок я не получил неисцеляемых травм, и заботится о моем, и отчасти вашем здоровье, дорогие родители. Если вы, наконец, догадались, отчего перестали меняться внешне уже три года как, то вот вам и ответ почему. Вы постоянно принимаете меда его изготовления.

- Благодарим вас, уважаемый Виглаф, - кивнула ему Виктория, подавая руку. Жрец не стал ее целовать, а пожал за предплечье. Он не собирался меняться во след культуре и времени, любя себя таким, какой есть. Впрочем, женщина против не была. Адам же, подозрительно смотрел на духов, и пока что молчал. Таким уж он был человеком, что сначала все крепко обдумывал, и только потом говорил или действовал. А пока что, молча наблюдал и слушал.

Виглоф тоже отошел, но к камину. Прищелкнул пальцами, и в нем забилось бездымное пламя.

- Итак, имею честь представить вам Эйдин. Воинственная дева Эйдин не уступает свои коллегам в силе или легендарности. Великая мастерица копья и истинный оборотень с огромным количеством форм. Первая чародейка, совершившая кругосветное путешествие на собственных крыльях. Географ, корабел и первое копье армии Финна.

- Действительно великая женщина. - Улыбнулась Виктория. - Скажите, а в ваши времена мужчины тоже были упертыми шовинистами?

- Мужики всегда мужики, - пожала в ответ плечами Эйдин. - Пока копье в жопу не засунешь, ничего не понимают.

Женщины понимающе усмехнулись друг другу, и на том знакомство было закончено.

- Последний на сегодня, но не менее важный, Альберто Мойа.

- А про вас я, кажется, слышала, только вот не вспомню где, - нахмурилась Виктория.

- В учебнике истории, мама. Ты смотришь на правую руку Томаса Торвемады. Инквизитор Святого Престола, экзорцист высшей категории, и просто хороший, умный человек, благодаря усилиям которого мы знаем Землю именно такой.

Инквизитор приятно улыбнулся, и свободно перекрестил всех в комнате. Благо, хоть не стал швыряться Символом Веры, не то изгнал бы всех призраков разом, включая самого себя. Это было бы действительно забавно, усмехнулся про себя Френсис.

- И чему же тебя учит инквизитор? - С любопытством спросила Виктория.

- Психологии, в основном. Вере, молитвам и вообще церковному образованию. Мистику без веры никак нельзя, мама. Особенно, когда точно знаешь, что душа есть, и Бог есть.

Только теперь Адам пошевелился, и произнес:

- Мистик, значит. Видимо, одного чародея в семье нам не хватало, и ты в мистики подался.

- Отец...

- Да еще и каких-то духов притащил!..

- НЕ ПЕРЕБИВАЙ МЕНЯ. - И вроде бы тихо сказал Френсис, спокойно, но от каждого слова несло огромной волей и силой. Адам дернулся, и гневно уставился на сына. - Так вот, прежде чем устраивать глупый скандал, сначала выясни, кто такие мистики, и чем занимаются. Вот тогда у тебя появятся РЕАЛЬНЫЕ причины орать. Или ты серьезно думаешь, что мои наставники и есть моя тайна? Наивно. Лучше спроси себя, ради чего человек будет сам себя подвергать почти круглосуточному обучению в течение многих лет. Задумайся, и ответь. Ты ведь догадываешься, что обучение сложное и тяжелое. Многим одного Панкратиона хватило бы, чтобы сдохнуть от болевого шока. Однако же, я им занимаюсь не первый год. Ну, есть предположения?

- Да ты!..

- Хватит, Адам! - Мама была явно недовольно поведением мужчин, и не стеснялась этого показывать, хотя тон ее повысился лишь немного. - И ты тоже, Френсис.

- Мама, вы хотели знать мои тайны, я решил их вам рассказать. Не хотел, заметь, а решил, что вы вправе знать. Ты ведь должна понимать, что это совсем разные вещи, не так ли?

- Догадываюсь. - Она кивнула.

- Так вот, что бы вы там себе не думали, чего бы ни хотели, я не сверну с выбранного пути. А вам придется смириться с тем, что я уже достаточно большой мальчик, чтобы выбирать свой путь сам, и в дозволении не нуждаюсь.

- Ну что ты, ученик, - мягко вмешался в беседу Альберто. - Ты же видишь, слишком много впечатлений, слишком много информации, реакции инстинктивные. Мягче надо, мягче...

- Не влезай, наставник. Нельзя растягивать, и ты сам это прекрасно понимаешь. А говоришь все это только для того, что бы ты выглядел весь в белом. Зато остальные в дерьме. Так что стой, где стоишь - молча.

- Ух, какой ершистый... - фыркнул монах.

- Изгоню, - рыкнул Френсис, и тот отступил, подняв руки. В его способности изгнать даже сильного призрака четвертого уровня, Альберто не сомневался, просто в силу того, что Френсис... живой. Полноценный человек всегда реальней призрака, даже столь... плотного и могущественного.

- Ладно, ладно, - монах отошел обратно, и больше не вмешивался.

- Итак, вам вообще интересно, чем занимаются мистики и я в том числе, дорогие родители?

- Рассказывай уже, - вздохнула Виктория, и присела на диван, к мужу. Адам был хмур, зол, и видимо многое хотел сказать, но молчал. Пока что.

- Итак, чтобы вы понимали, мистик, это не маг. Вообще. Ни с какого боку. Мистик развивает силу духа, волю, если хотите, и уже ей вытворяет разные штуки. Так вот, я занимаюсь тем, что решаю проблемы людей со сверхъестественным. Не только ищу людей и работаю с ФБР, это для меня побочка, не более. Если шалит призрак, если человека прокляли цыгане, если охреневший в конец колдун призывает демонов в людей, создавая свою армию, то прихожу я, и разруливаю проблемы. Или, например, если кто-то находит древний магический артефакт, который грозит локальным апокалипсисом для Сан-Франциско, то тоже прихожу я, иногда даже не один. Вот чем я занимаюсь. Если дух не может получить посмертие, то приходит ко мне, и я разыскиваю и хороню его тело. Если дух превратился в голодного духа, и терроризирует других духов, то опять же прихожу я, и разруливаю проблему. Мои обязанности весьма широки, однако важны. Важны для обеих сторон жизни города - и для живых, и для мертвых. Это моя жизнь. Вот теперь можете начинать кричать.

В гостиной долго стояла тишина, причем тяжелая. Виктория медленно наливалась злостью, и недобро посматривала на духов, пока, наконец, не спросила:

- Это вы вбили моему сыну в голову эту чушь?

- Вообще-то, мы, как раз, отговаривали, - вставил свои три пенса Альберто. - Но вы вырастили на удивление достойного юношу, который принимает свое служение как норму. Это, в самом деле, просто прекрасно...

- Закрой рот, монах, - приказала мама, и он грустно посмотрел на ученика, мол, яблочко от яблоньки недалеко шлепнулось. - Он не обязан никому служить! И не обязан лезть туда, где опасно! Я хоть и не понимаю, что за зверь такой - демон, но догадываюсь, что это смертельно опасно!..

Виктория возмущенно вдохнула, и закашлялась. Адам с легкостью подхватил ее речь, и хмуро проговорил:

- С этого дня ты под домашним арестом! Будешь сидеть дома, пока не поймешь, что семья важнее! Ты, безответственный мальчишка!

- Это моя работа, пап...

- Она слишком опасна! Это не обсуждается! Иди в свою комнату и носа оттуда не показывай! А вы, духи, идите вон из моего дома!!

Адам не думая попер на духов-наставников, но через мгновение оказался придавлен духовной силой. Взревев от ярости, он поднялся с колена, и попер дальше, буквально выталкивая духов сквозь стены! Френсис хмыкнул, понимая, в кого он такой берсерк, и пошел наверх.

Собираться.

Впрочем, он и взял-то пару трусов, носков три пары, да свой боевой костюм. Остальное уже было на нем. Спустился через пару минут, поставил сумку на диван, и нежно обнял маму. Она всхлипнула, моментально поняв, что к чему, и шепнула:

- Бабушкина квартира - твоя.

- Нет смысла. - Френсис покачал головой. - Мне нужен дом.

- Понятно, - грустно кивнула ему Виктория, и разомкнула объятия. Молодой мистик посмотрел на отца, и покачав головой пошел в сторону выхода. Походя шлепнул по поднятой руке брата, и молча удалился. Женщина и мать повернулась к Адаму, и грустно спросила: - Что же ты натворил, дорогой...

- Я все сделал правильно, - рыкнул он.

- Это ты называешь правильным? Один сын две трети года в волшебной школе учится, а второго ты сам и выгнал. Разве это правильно?

- Он не должен был уходить, - глухо буркнул Адам.

- Он не должен был и оставаться, - вдруг вмешался в их разговор Дэни. - Вы должны были понять его, понять, что он все это делает и для вас тоже. Понять и принять. А вместо этого решили запереть взрослого человека в его комнате, как мальчишку. Вы, родители, хоть представляете, через что он проходит?

- Ты что-то знаешь? - Моментально взяла след Виктория.

- Да, мам. Я навязался с ним на последнее дело, и мы едва не погибли. Знаю, что не должен этого рассказывать, чтобы вы не волновались, но... вы должны понимать, какую ответственность он тащит на себе каждый день.

Лучше бы Дэни молчал в тряпочку, чем рассказывать родителям эту историю, потому что к концу, мама прижимала его к себе, словно он мог улететь, и плакала, а отец... Адам сидел придавленный, и молча слушал.

- ...а когда я спросил его, что бы он делал, если бы я не пошел, он ответил мне: сдох бы. Понимаете? Все эти незнакомые нам люди, для него важны. Живые или мертвые, они для него вовсе не статистика. Он давно сделал свой выбор, и достаточно силен, чтобы нести за него ответственность.

Дэни расцепил мамины руки, встал, и налил себе воды. Отпил немного, и тяжело вздохнув, пошел в свою комнату. Лишь позже, спустившись вниз, в лабораторию, он обнаружил, что ни черепа, ни кинжала там больше нет. Оставлять столь опасные вещи в одном доме с беззащитными родителями мистик не собирался.

Глава 10

Глава десятая.

Найти особняк с домовым не получилось, хоть Френсис и старался. Пришлось искать отдельно домового, и отдельно удобный особняк. Дом нашелся, причем не за городом, а недалеко от центра хоть и не дешевый, почти четыре миллиона. Зато три этажа, четыреста семьдесят квадратных метров площади, гараж, он же подвал, да еще и задний двор, огороженный живой изгородью. Экстерьер дома выполнен из двух "ладей" и дома между ними, и все это из красного кирпича. Изрядная толщина стен, что приятно, и внутри довольно просторно, почти нет перегородок.

Стоит отметить, что дом продавался вообще без мебели. Совершенно. Зато с ремонтом, как ни странно. Полы уложены хорошо, стены, потолки, сделано действительно неплохо, по крайней мере, так сказал эксперт. Пришлось нанять специалистов, чтобы они установили купленные ванны, душевые, раковины и унитазы, а потом началась целая эпопея с мебелью. Собственно, не сказать, чтобы она была так уж нужна самому Френсису, но кухню, столовую, спортзал и комнату отдыха с компьютерным залом он обставил по полной. Не пожалел денег, и как раз добил четыре миллиона.

Стопка бумаг о доме повергла его в дикий ржач, потому что прошлые владельцы заносили туда даже ремонты! Полная жесть. С другой стороны, дому больше ста лет, он вроде как даже является достоянием города и истории. В общем, Френсис убрал папку подальше, и поднялся наверх, думая, делать ли ему гардеробную. Вообще-то, дело хорошее, если смотреть правде в глаза, да и место, вроде как есть. Чего бы и нет, собственно. Позвонил плотнику, и заказал гардеробную. Тот приехал, обмерил, выставил жуткий ценник, и свалил. На том, собственно ремонт был закончен. После всех этих мытарств, Френсис ритуально бросил шкуру белого медведя перед камином на первом этаже в гостиной, и выдохнул. Теперь дело за домовым, потому как без него жить в этом холодном доме он просто не мог. Понты понтами, но больше всего в доме Френсис ценил именно уют.

Для этого он поехал аж в самый центр. Старое здание, построенное в пятидесятых, разваливается уже год, после жуткой автоаварии, когда грузовик, которого вообще не должно было быть в центре Фриско, снес несколько несущих стен своей тушей. В общем, здание под снос, без вариантов, оно и так на честном слове держится.

Френсис вошел внутрь, и шепнул:

- У меня все готово.

- У меня тоже, - появился перед ним брауни. Босоногий хмырь в ливрее, чуть выше метра ростом, без обуви на откровенно мохнатых ногах, с изрядным таким "клювом". Нос у него действительно не римский, что уж там. В остальном, опрятный такой мужичок. - Сэр, не могли бы вы покинуть мое тело. Оно развалится в то же мгновение, как я от него отсоединюсь.

- Понял.

Парень покинул дом, и прищелкнул пальцами. Раздались иллюзии выстрелов, потом и вовсе - перестрелки, и люди разбежались.

- Давай, - кивнул он брауни, и тот покинул здание. Оно тут же начало трескаться, что-то взорвалось внутри, и сооружение осело само в себя. - На удивление аккуратно.

Брауни с красивым именем Сильвер, принесенным с пиратского, между прочим, корабля, на котором он был некогда палубным, уже исчез. Френсис вернулся домой, и только войдя, моментально ощутил эту разницу - когда нет домового, и когда он есть. Конечно, Сильвер будет еще долго вживаться в дом, но это у брауни только третий дом, а не десятый, он молод и полон жизни, так что за полгода-год должен справиться. Смена тела для брауни довольно болезненный процесс, однако, в общем-то, это норма. Пять-десять смен, для пожившего домового, это вполне нормальный срок жизни.

- Приветствую вас, сэр, - появился перед ним брауни.

- Рад видеть тебя, Сильвер. Все хорошо?

- Дом в отличном состоянии, сэр. Есть кое-какие недоработки, но я уже занимаюсь ими. Повезло, что я только вселяюсь.

- Действительно. Скажи-ка, ты говорил, что какое-то зелье способно продлить существование дома.

- Репрадукционный лак, сэр.

- Ты знаешь рецепт его изготовления?

- Да, сэр.

- В таком случае, внизу, в гараже, за тиглем и склянками ты обнаружишь мастера зельевара. Вполне возможно, что он сможет тебе помочь в этом деле.

- Был бы весьма признателен.

- Не волнуйся, если старик Виглоф не сможет помочь, я найду того, кто сможет.

- Сэр, - церемонно поклонился брауни и развеял свое проявление.

Гуляя по дому, казалось, что воздух свеж, все вокруг дышит чистотой, а комнаты светлы и залиты солнцем. Да, вот теперь стало как дома. Френсис грустно улыбнулся, и прошел во дворик за домом. Тут было довольно просторно, и по-своему красиво, зелено вокруг.

- Наставник Атанас. Можем, пожалуй, начинать, - проговорил Френсис, приправляя слова телепатической волной.

С уровня второго этажа, выйдя прямо сквозь стену, вниз слетел призрак, но проявился только на земле, чтобы не пугать соседей.

- В таком случае, переодевайся, разогревайся, и начнем.

И они начали, точнее - продолжили тренировки. Собственно, до полноценной мутации организма Френсиса по стандартам спартанцев, осталось не так уж долго. Полгода, вряд ли дольше. И нет, это не значит, что будет достигнут максимум, но весьма близко к нему.

Уже вечером, заперевшись в своей лаборатории, Френсис притянул к себе кинжал на подставке, и под стеклом. Снял колпак, и аккуратно ощупал его нитями. Примерно зная, куда смотреть, он всего за час нашел поверхностную связь с артефактом, и стал разбираться в чарах. День за днем, скрупулезно разбирая слой за слоем, и прерываемый визитами брата или новыми делами, Френсис наконец закончил этот труд. Благо, что Дэни еще не умотал в свою школу, потому что ему нужна была именно магическая помощь.

- Ну, что у тебя? - Спросил Дэни, взяв трубку.

- Я не могу в точности вспомнить руну "связи", а все сделанные тобой таблички остались дома, - поморщился Френсис.

- Ладно, привезу их тебе завтра. На завтра же все в силе?

- Конечно, я отложил все дела, - честно ответил брату Фри.

- Отлично. Тогда до завтра.

Собственно, они просто договорились встретиться и покутить. Прогуляться по городу, познакомиться с девчонками, и найти Дэни кого-нибудь на вечерок.

Оливия была занята на работе. От ее омоложения у нее хватка стала еще сильнее, что весьма ценили в ФБР, но это уменьшало их время с Френсисом. Проблема в том, что она не хотела к нему переезжать! Зарраза такая.

На следующий день братья встретились. Дэни выгрузил пластинки с руническим алфавитом в лаборатории брата, и плюхнулся на единственный диванчик в гостиной первого этажа.

- И нафига тебе такой домина? Тут, наверное, дикие платежи за воду и свет, - покачал головой чародей.

- Это ненадолго. Я уже завершаю разработку электрогенератора, так что как закончу, отключусь от городской линии. Да и с водой есть задумки, и даже с канализацией. Не волнуйся, когда ты придешь в следующем году, я буду платить минимальный налог, даже меньше чем родители сейчас платят. Кстати, как они?

- Как, как, сам, что ли не понимаешь? - Фыркнул Дэни. - Хоть бы навестил, что ли.

- Навещу, конечно, но попозже. Дам им пару месяцев, в себя прийти. Снова нарываться на скандал у меня нет никакого желания.

- Да они, вроде как, сообразили, что к чему. Хотя, сам решай. - Дэни резковато поднялся, и энергично потопал к выходу: - Пойдем уже!

- Пойдем, - хмыкнул Френсис, задумываясь о том, что может действительно пора сходить? Все же, больше месяца не виделись.

Весь день они шарахались по городу, ели в кафе и ресторанах, даже умудрились забуриться в какой-то музей со странными вещами. В смысле, действительно странными. Кому может понадобиться вырезать из дерева одну ступеньку, причем очень низкую? Или вот, клюв цапли. Приспособить-то его можно, но здесь он сделан так, что у него только два предназначения, либо прибить его к стене прикола ради, или использовать в качестве жестокой ловушки для тех людей, которых искренне ненавидишь. Такое себе "тысячелетие боли". И таких вещей, а-ля "не пришей кобыле хвост", здесь целый музей.

Насмеялись так, что потом полчаса молчали, затыкая друг друга, чтобы не ляпнуть чего-нибудь смешного. В кафе зазнакомились с тремя девчонками, и зачем-то пошли с ними в клуб, где зачетно зажгли, умудрились подраться с понятным результатом, и свалили от греха. Лилиана, невысокая чуть рыжеватая девчонка, пошла с Дэни, а Елену и Элизабет Френсис отправил домой на такси обиженными. Они лезли целоваться, а Френсис хотел домой. Его ждали руны, и вполне вероятно, Оливия, если она в который раз не застряла на своей работе.

Как оказалось, не застряла, и ждала его при полном параде. Изысканное вечернее красное платье - Френсис его раньше не видел; ужин на столе, свечи на подоконнике и немногим полкам. В общем, шик. Увидев все это, молодой человек хмыкнул, и подняв руку, пробормотал:

- Обожди одну минутку, сбегаю переодеться.

- Жду, но быстро, - сурово, но шутливо нахмурилась Оливия. Быстренько сгоняв наверх, Френсис переоделся в свой пока единственный костюм, поправил галстук, и спустился вниз, в столовую. Провел даму к столу, придержав ей стул, и сел на свое место.

- Сильвер сегодня превзошел самого себя, - отметил Френсис, пробуя мидии по-каталански.

- Сильвер, как и всегда, на высоте, - подтвердила Оливия. - Однако, я не есть пришла.

Девушка встала из-за стола, подошла, развернула парня вместе со стулом на девяносто градусов, и щелкнула пальцами. Из музыкального центра полилась музыка, и она стала нежно танцевать. Впрочем, нежность из танца постепенно ушла, как и большая часть одежды с ее тела, и... Френсис просто не выдержал. Схватил добычу, уложил прямо на столе, и восприятие мира сместилось в аспект телесных удовольствий.

Романтическое свидание явно удалось.

Проснувшись поутру, Оливия уже привычно не обнаружила любовника в постели. Это ее действительно раздражало, но она четко знала, что терпеть осталось недолго. Буквально несколько месяцев, и ежедневные тренировки уйдут в прошлое, сменившись поддержанием пиковой формы.

Знала, и потому терпела, хотя приятного в этом действительно мало. Потянувшись всем своим великолепным телом, она в который раз призадумалась над предложением Френсиса по поводу подселения лоа или обучения магии. Поздновато, конечно, начинать в ее возрасте, но вполне возможно. Нет, то, что надо что-то делать, стало очевидным давно. Просто она не могла решить, что именно! Но сегодня она должна решить. Собственно, вчера она пришла с двумя новостями, потому так и разоделась, потому и распланировала вечер. Вот только страсть... в общем, она так и не сообщила ни одну из новостей. Ни то, что она все-таки переедет к нему, ни то, что она будет учиться магии.

Замотавшись в простынь, девушка спустилась вниз, найдя Френсиса в столовой. Он поглощал просто огромные объемы пищи после своих тренировок, и не видел в этом ничего странного. Привык, наверное.

- Доброе утро, милый, - Оливия обняла его со спины, и поцеловала в щеку. Он отвлекся от пережевывания, и клюнул ее в ответ.

- Доброе, дорогая. Кушать будешь?

- Конечно. - Она села на стул, подобрав под себя правую ногу, и попросила: - Сильвер, миленький, сваргань мне завтрак, пожалуйста.

- Да, мисс. Подам через две минуты. У мисс будет время... одеться. - Чопорный брауни исчез, а молодые люди улыбнулись. Конечно, Оливия не побежит одеваться только для того, чтобы позавтракать.

- Как спалось? - Вроде бы дежурная утренняя беседа, но Френсис такой... Френсис. Ему словно бы действительно интересно! Оливия всегда удивлялась, как ему это удается?

- Отлично, пока ты не ушел перед рассветом.

- Тренировка, - пожал он плечом.

- Я помню. Просто жду того дня, когда ты закончишь с этим трех с половиной годичным марафоном самоистязаний.

- Поверь мне, я тоже жду этого дня, но пока что придется потерпеть. Осталось совсем немного.

- Угу. Я терплю. Так, не отвлекай меня. Я пришла сказать... то есть я еще вчера пришла сказать, но не получилось... В общем, я переезжаю к тебе, это раз. И буду учиться магии, это два.

- Ну что же, всего-то годик, и ты приняла это решение. Нормально.

- Вот была бы у меня сейчас подушка, так бы и влепила прямо в твою довольную мордаху! - Сделала вид, что злится Оливия. Френсис только еще шире улыбнулся, и запил завтрак большим стаканом сока. Правда, в нем куча добавок из зелий, но это, как раз, мелочи.

Самое забавное, что тех же сверхчеловеческих результатов можно добиться обычной биомагией за один часовой сеанс изменений. Вот только будет огромная разница между тем, кто достигал его постепенно и тем, кто получил разом. Дело даже не в развитии воли, что, конечно, очень важно. Дело в том, что в процессе тренировки появляются навыки телесного самоконтроля, контроля силы, ловкости, скорости, выносливости и прочего. Человек, получивший все и разом, будет их лишен, и наработает только лет за пятьдесят. Тут нужно еще учитывать и то, что Френсис не обычный человек, а оборотень, и его тело улучшается относительно этого минимума, что куда сложнее, чем улучшить обычного человека. В общем, сотни и тысячи аспектов, требующих внимания и обучения, вот что разделяет Френсиса, и модифицированного магией человека, причем не в пользу последнего.

- Я так понимаю, что сегодня у нас весь день занят переездом?

- Вроде того.

- А может я сам, но поздно вечером? Телекинезом быстренько перенесу твои коробки в минивен, за пару минут?..

- Хм... заманчиво, даже очень. К тому же, я упаковала вообще все, кроме платья, и одной смены одежды.

- Ну вот, тем более.

- Тогда... Куда мы денем целый день?

- Предлагаю вернуться в постель, и не вылазить из нее до самого вечера, - совершенно серьезно проговорил Френсис. У него так вспыхнули глаза, что по спине Оливии пробежали табуны приятных мурашек.

- Эм... только под зельем бесплодия, - шепнула она в ответ.

Так и поступили. Это был очень тяжелый и выматывающий для нее день. Все же, она обычная женщина, а не оборотень, но зелья помогли и в быстром восстановлении сил. Очень, очень разносторонняя школа магии.

Ну, а вечером, когда девушка отрубилась и видела второй сон, Френсис привез ее вещи, выгрузил из нанятого минивена, и отогнал машину обратно в агентство. Конечно, его нынешние сто семьдесят два телекинетических щупа, это совсем немного для грамотного телекинетика, но уж для столь простых задач этого более чем хватает. К тому же, как ни странно, но метателекинез ему дается проще обычного.

Телекинетические поля, управление векторами внимания, даже работа с чужими заклинаниями для него просты и естественны, но добавить хоть один новый щуп - тяжелый труд. Эйдин пыталась понять, почему, но решила, что лучше так, чем наоборот. Парень освоил диффузию, контроль атомарных расстояний (поле разжижения материи), контроль температуры от космического холода до температуры внутри звезды, даже контроль потоков частиц! А то, что количество щупов до сих пор на уровне ученика... Да и плевать, собственно. Постепенно количество растет, хоть и сильно медленней нормы.

Когда Оливия проснулась, то любовника снова не было рядом. Привычно завернувшись в простынь она искала его по всему дому, а нашла на заднем дворе. Сидя в кресле, он работал с бумагами, при этом разговаривая словно бы с воздухом! Такого она еще не видела. Подошла со спины, и встала в открытом проходе, слушая этот странный монолог.

- Что у Гаррисонов? Мила?.. Хм, понятно. Если конфликт усилится, доложишь, это повлияет на стоимость деревотивов. Следующий. Проблемы с материалами? Заменяют, говоришь. Можно будет сыграть на понижение после завершения стройки...

Он все говорил и говорил, причем с серьезными паузами, что-то записывая в кожную папку. Оливия смотрела на это с широко открытыми глазами, и только когда он закрыл папку, подошла к любовнику.

- Доброе утро.

- Доброе, дорогая.

- А... что это вообще было-то?

- Гадание... на кофейной гуще, - хмыкнул Френсис.

- Чего?

- Гадание, говорю. Деньги-то надо как-то зарабатывать. Я сильно потратился на покупку дома, знаешь ли. Вот и ищу, куда бы их вложить, чтобы возместить траты.

- А... вот так?

- Да, вот так. До сего дня этот метод отлично работал, будет работать и впредь.

- Как скажешь. Позавтракаем?

- Почти полдень, дорогая. Твой телефон иззвонился весь.

- Это все ты виноват, - Оливия стукнула его по плечу кулачком, и вошла в дом. - Я сейчас на работу поеду. Вечером...

- Конечно. Сегодня как раз Дэни уезжает, так что я поеду его проводить, и к восьми буду дома.

- Отлично. Я постараюсь вернуться к девяти, хорошо?

- Ладно, нормально. Теперь я хотя бы буду видеть тебя каждый день, а не раз в неделю.

- Да, меня это факт тоже радует! - Пропела девушка с лестницы, и взлетела наверх - в душ и одеваться. Вскоре спустилась вниз, быстренько перехватила вкуснейший кофе с вкуснющими бутербродами с тонким ломтиком сыра, помидорами, салатом и каплей майонеза, и вскоре уехала на рабочей Кроун Виктория.

- Точно, нужно будет купить ей нормальный автомобиль, бронированный и с пуленепробиваемыми стеклами. Но это потом, пока что на изыски нет денег.

Вздохнув, Френсис занялся своими делами. До шести часов вечера он продолжил работу над нитями паутины, постепенно подстраивая их под руны. До завершения проекта еще далековато, но дело движется. Затем поехал к родителям.

Решительно открыл дверь дома, вошел, и улыбнулся, глядя на то, как они болтают в гостиной с Дэни. Парень был грустен, потому что уезжает на девять месяцев с парой недель в довесок, однако он действительно хотел продолжать учиться. Ему нравилась магия, даже очень.

Конечно, молодой чародей мигом почуял мощную душу мистика, и тут же посмотрел прямо на него.

- Привет, все же пришел меня проводить, - улыбнулся Дэни.

- Иначе и быть не могло, - спокойно ответил Френсис. - Мама, папа, давно не виделись.

По чести сказать, он ждал... он и сам не знал, чего ждет. Но "взрыв" предполагался, это уже точно. Вот только, секунды текли одна за другой, но его все не было. Парень подошел к матери, и нагнувшись, оставил быстрый поцелуй на родной щеке. Подошел и к отцу, протянул руку, вот прямо как оливковую ветвь протянул! Адам тяжело вздохнул, и крепко ее пожал, отчего Френсис улыбнулся, но не весело или задорно, а с приятием, пониманием отцовского решения.

- Ну, наконец-то, - фыркнул Дэни. - Теперь и уходить можно спокойно. Давайте по чайку, и как раз время портала подойдет.

Семейство снова собралось за одним столом, спокойно общаясь. Только одну тему не поднимали вовсе - работу Френсиса. Какой-то молчаливый договор у них возник сам собой. Родители даже пообещали приехать в новый дом, посмотреть, как парень устроился, но не сегодня, а на днях. В переводе на полноценный английский, это значит в течение месяца. Люди-то все занятые, вот и получается, что "на днях" превращается в черт знает что.

Когда подошло время, Дэни вышел во двор, и достав медную с виду пряжку, что-то шепнул. Перед ним открылась арка межмирового портала, и он, махнув рукой, скрылся на той стороне.

- Никогда к этому не привыкну, - зябко передернула плечиками мама.

- Да уж, - поддержал ее Адам.

- Портал как портал, - пожал плечом Френсис.

- Ты как, посидишь еще или поедешь?

- Меня Оливия ждет к девяти, так что, наверное, все же поеду, пап.

- Хорошо.

- Передавай ей привет, - улыбнулась Виктория, и Френсис весело хмыкнул, представляя ее лицо в этот момент. Впрочем, кивнул, ехидненько ухмыляясь,

- Обязательно, мама.

Вернувшись домой, парень был в прекрасном расположении духа. Дома все прошло отлично, и это прекрасно. Глядишь, и все вернется на круги своя. Чувствуется, что мама промыла отцу мозги, и это очень хорошо.

Глянув на время, Френсис решил, что время еще есть, так что спустился в лабу, и продолжил свои труды над духовными нитями и рунами.

Оливия не пришла в девять. Френсис нахмурился, и легонько дернул тонкую духовную нить, которая шла к ней. Судя по отзыву, все еще на работе. Хмуро фыркнув, он снова вернулся к отработке нити воды, которая, зараза такая, буквально расплывается. Впрочем, может она и должна расплываться? Эта мысль как-то укоренилась в его сознании, и стало куда проще ее осваивать. Он словно бы понял ее, принял для себя такой, какая она есть. Вскоре он смог кое-как ограничить ее, сделав "течением". Это помогло в работе с другими нитями. Вообще, в освоении состояний, одно тянет за собой другое, и постепенно формирует... навык, что ли? Общий, один на все состояния разом. И чем дальше Френсис продвигался в этом проекте, тем больше в этом убеждался.

Хлопнула тихо дверь, и нить завибрировала. Пришла, стало быть. Покинув лабораторию, Френсис поднялся наверх, и вскоре нашел Оливию. Она сидела на диванчике, и лицо было какое-то не такое. Словно бы серое.

Френсис раньше с таким не встречался, но как и у любого мистика, восприятие у него очень широкое, а навык со-чувствия развит почти до уровня эмпатии. Он мягко присел рядом, и молча ждал. Они так просидели около двадцати минут, когда Оливия вдруг проговорила.

- А его нет больше. - В ее мыслях билось одно слово: папа.

Френсис кивнул. Он знал это с того момента, как увидел ее белое лицо.

- Нету, понимаешь? Совсем. - Оливия как марионетка повернулась к нему, и вдруг заорала в голос: - НЕТУ! НЕТУ!

Нет, это было совсем не горе. Она была в ярости! Из нее буквально изливалась ненависть, страх и злоба. Старые, покрытые пеплом раны души, но теперь они словно ожили снова, и закровоточили. Ее мысли были такими громкими, что буквально оглушали, но Френсис видел и не такое. Хотя, конечно, узнать, что отец твоей девушки насиловал ее с десятилетнего возраста до пятнадцати лет, не самое приятное, но парню было плевать. Как бы это не звучало, но если бы он этого не делал, то сейчас Оливия была бы совсем другим человеком, и вполне возможно, Френсис бы эту другую Оливию не полюбил. Прошел бы мимо и не заметил. Но... эту вот Оливию, несломленную, жестковатую, грубоватую, замотивированную, иногда злую, откровенную и сильную... мимо нее он не прошел. Не мог пройти.

Самая жесть не в этом. Жесть в том, что она сама хотела убить его. Не то, что он не понимал, за что, да и положа руку на сердце, слова бы против не сказал. Дело в другом. Закрыть подобный гештальт будет трудновато, но надо. Обязательно. Нужно время. Ну, а пока, парень слушал излияния молодой внешне девушки, и молчал. Слушал, и ждал. Ждал момента, когда первая волна истерики захлебнется, чтобы не позволить начаться второй. Нервное истощение, это далеко не самое приятное состояние.

Дождался, конечно. Нервная система явно перенапряглась, и Оливия устало выдохнула. Несколько секунд, пока тело открывает второе дыхание, вот все, что у него было. Так что он дотянулся до подключичной артерии, и девушка уснула прямо на половине шага. Конечно, он не позволил ей упасть, отнес наверх, раздел и уложил в кровать. Сам лег рядом, и всю ночь не сомкнул глаз, охраняя ее сны. А сны-то явно были тяжелыми, особенно первые три часа. Оливия проснулась в холодном поту, ухватилась за него, и наконец нормально уснула.

Проснувшись около одиннадцати утра, девушка обнаружила странное. Оказывается, Френсис лежал рядом, а она сама почти забралась на него. На самом деле он вставал, и несколько часов отзанимался на заднем дворе, но после вернулся. А она, как обезьянка, обхватила его руками и ногами, и продолжила спать.

- Ты здесь? - Тихонько шепнула девушка, сообразив, что к чему, и конечно, вспомнив все, что вчера наговорила. Наорала, собственно.

- Я здесь, - шепнул ей в ответ Френсис.

- Ты...

- Я никуда не денусь, - мягко развеял все ее страхи молодой человек, и чуть заметно прижал ее тело к себе. Всего полмгновения отделяло ее отчаяние от радости. Ее приняли даже такой. Но Френсис решил договорить то, что думал: - Ничего не изменилось. Ты всегда такой была и осталась такой же. Отдыхай.

- Спасибо, - Френсис почувствовал на своем плече влагу, но сделал вид, что не в курсе. Аккуратно поцеловал куда-то в район затылка, и прикрыл глаза. Его тихое дыхание укачивало Оливию, мерный стук сильного сердца позволял отвлечься от любых мыслей, и тепло тела поддерживало в ней небольшой островок покоя. Прикрыв глаза, девушка не уснула. Она просто лежала, и совсем-совсем ни о чем не думала, кроме того, как же приятно вот так просто лежать на его плече.

Встали они только в обед, тихо поели, почти не говоря меж собой, и Оливия ушла на работу. Конечно, там уже знали о "потере", и соболезновали, но это только будило в ней злость. Впрочем, вернувшись вечером домой, она нашла Френсиса, который о чем-то размышлял, глядя в воздух перед собой.

- Милый?

- Привет дорогая.

- О чем задумался?

- О том, как бы мне исхитриться, и сводить тебя в Ад.

- Прости?

- Не любят там, когда живые бродят по Загробью. А мне хотелось бы показать, что там делают с ним сейчас.

- А... - Нет, Оливия понимала, что ее парень способен очень на многое, но ТАКОГО она даже предположить не могла. - И в чем проблема?

- Проблема, как ты выразилась, в мандате.

- Ммм?

- Мандат, это разрешение на посещение Рая или Ада. Его довольно сложно получить, если не работаешь в администрации одного или другого, или в Чистилище, конечно. Ладно, попробую связаться с его личным чертом. Если повезет, то он покажет тебе "видео". Хотя, конечно, мда...

- Что?

- Дорого, вот что. И лучше бы тебе все вживую увидеть. Насильников в аду... в общем для них особый "котел".

- И... что с ними делают?

- Много плохих, бесчеловечных вещей. Прямо-таки ужасающих.

- Это... хорошо. Приятно слышать.

- Ладно, что-нибудь придумаю. Топай в душик и переодеваться.

- Ммм?

- Мы сегодня идем в оперу. Если ты не против, конечно.

- Милый. Меня не нужно отвлекать...

- А по-моему, нам обоим не повредят новые впечатления, преимущественно хорошие. Так что собирайся. На кровати для тебя небольшой сюрприз.

Оливия улыбнулась, и проходя мимо погладила парня по плечу. Поднялась наверх, зашла в спальню и ахнула. На кровати лежало вечернее платье, цвета темного изумруда, и коробочка с колье, браслетом и колечком.

- Обалдеть!.. - Выдохнула она, и вдруг замерла, нежно улыбнулась, и легкой походкой направилась в душ. Оливии понадобилось полтора часа, чтобы приготовиться к походу, однако она ни на миг об этом не пожалела. Верди был, как всегда, великолепен, спутник учтив и любим, а вечер вышел просто волшебный. Она даже ненадолго позабыла все проблемы и тревоги, наслаждаясь каждым прожитым вздохом.

Вернулись домой довольными и усталыми. Френсис вымыл ее, как маленькую девочку, уложил в постельку, а сам лег на одеяло сверху, оставшись домашних штанах.

- Не ложишься сегодня?

- Не могу, дел много.

- Это... я... спасибо, в общем, - Оливия смутилась, и отвернувшись на другой бок, потянула парня за руку. В таких вот обнимашках и уснула, а оборотень покинул постель, и вернулся в лабораторию. Если поспешить, то за пару недель можно закончить алфавит, но заниматься придется почти круглосуточно. Засучив рукава, он принялся за дело. Нужно поднапрячься, и помочь Оливии, чтобы завершить этот внутренний конфликт. Ни к чему хорошему он не приведет.

Оливия была немного зла, и сказать прямо, растеряна. Френсис практически не выходит из своей лаборатории, а когда выходит, больше похож на зомби. Может быть так, что с того дня?.. Что он узнал... и теперь... не хочет ее? Мысли одолевали Оливию, и были все как одна, темными и мрачными. Прошло три недели с того дня, как он все узнал, и за это время они ни разу не спали вместе! Не то, чтобы ей сильно хотелось, в общем-то, но ему-то должно хотеться! Обязано!

Молодая женщина была действительно растеряна, и находилась буквально на грани слез. Правда, пока что сдерживалась.

Сегодня у нее выдался свободный вечер, и она решила взять одного конкретного мужлана за горло, и вытрясти из него всё. С этими намерениями она и спустилась в его лабораторию, чего обычно не делала. Вроде как, это вот - его место, свободное от ее пригляда в принципе.

Заметив сидящего в позе полулотоса Френсиса, она нахмурилась, и откашлялась. Ноль реакции. Еще раз откашлялась. Все та же космическая температура. Оливия топнула ногой, и развернувшись пнула по двери. Та хлопнула с такой силой, что казалось - вот-вот развалится, но нет, удержалась.

- Что за?! - Возмутился Френсис, выходя из медитации.

- Здравствуй, дорогой, - прищурилась на него Оливия. Даже фурии в аду... и дальше по тексту.

- Милая? Что-то случилось? - Парень моментально встал на ноги, и внутренне приготовился к проблемам, но... внешним. Внутренних он как-то не ожидал. Вот прямо совсем.

- Что-то определенно случилось, - хмуро буркнула девушка. - Скажи, ты... ты меня больше не хочешь, да?

- Не понял, - совершенно ошарашенно помотал головой мистик. Впрочем, секунд через десять он пришел в себя достаточно, чтобы до него дошло. - Оу... Я так понимаю, тебе нужны некоторые объяснения.

- Да уж хорошо бы.

- Я - мистик, Оливия.

- И что?

- И то, что кое-как, но твои эмоции и чувства я услышать могу. Дело тут не в том, что Я не хочу тебя. Дело в том, что ты не хочешь меня. Собственно, из-за того, что я узнал о тебе то, что ты считала какой-то там тайной, ты убедила себя, что я думаю о тебе плохо. Убедила настолько сильно, что стала думать за меня. Я же, решил дать тебе немного свободы, чтобы ты переварила травму, и видимо - зря. Надо было давно разложить тебя, и хорошенько отодрать, чтобы выбить все дурные мысли из твоей головы.

Не откладывая на потом, оборотень стремительным шагом подошел, и подхватил ее на плечо. Донес до третьего этажа пихающуюся девицу, и швырнул на кровать. Скинул с себя одежду, и залез туда же. Вот только Оливия стала отбиваться уже по-серьезному, и он тут же отступил.

- Это именно то, о чем я и говорил. Не во мне тут дело, а в тебе. Ты просто... просто дай мне немного времени, я завершу дело, и смогу решить твою проблему, ведь ради этого все и затевалось.

- Ради чего? - Зло вытолкнула Оливия.

- Чтобы помочь тебе решить твою проблему с головой. Она явно выходит из-под контроля, и это плохо. Да еще и в нашу постель влезла, что еще хуже.

- То есть я теперь сумасшедшая? Так что ли?

- Нет, судя по ауре ты вполне в своем уме, но стресс уже довел твою нервную систему до пиковых значений. Еще немного, и станешь палить в меня. А ведь я ничего плохого тебе не сделал.

- Знаешь что! Если я в тебя пальну, значит - за дело!

- У... как все плохо-то. Нет, так дело не пойдет. Знаешь, поспи-ка ты недельку. Как все закончу, разбужу.

- Что? Да ты правд...

Она уснула, а Френсис позвонил ей на работу, и объяснил ситуацию, изрядно сгладив углы и осветлив ситуацию. Причем, голосом Оливии. На такое его умений в паутинной духовной "магии" уже хватало. Уложив девушку в лаборатории, и подсоединив все нужные медицинские приборы и катетеры, Френсис вернулся к нитям. Осталось совсем чуть-чуть.

День за днем, практически без сна и отдыха, Френсис нарабатывал базу работы с нитями, завершил алфавит, и стал экспериментировать. Журнал экспериментов полнился не по дням, а телекинезом. Постепенно придумывались воздействия, по сложности не уступающие заклинаниям, но лишь спустя месяц, Френсис был готов работать с артефактом.

Парень отоспался, взбодрился тренировкой, потом контрастный душ, и собравшись с силами, он достал из-под колпака кинжал.

- Ну, привет, кинжальчик. Посмотрим, смогу ли я стать твоим хозяином.

Нити... они стали разлетаться по всей лаборатории, связываться в узелки, перекрещиваться, размножить себя, исходя по десятку штук из единого узла. Будь здесь видящий, и он увидел бы плетущийся трехмерный узор, который по сложности не уступит сложнейшим заклинаниям, вроде призыва Стража, или Абсолютной Защиты. Вот только это была лишь основа, в некотором роде оболочка для будущего действия - некое пространство, где оно возможно.

Кинжал взлетел и завис. С него осыпалась паутина, опадая на пол горящими искорками, которые даже не собирались гаснуть - так много в них было силы и Веры. Впрочем, это мало волновало Френсиса. Он вошел прямо в рабочее поле ритуала, и обхватил кинжал рукой. Тот в ответ полыхнул тьмой, но на руке проявилась перчатка из паутинок, и с легкостью приняла удар, рассеяв его. А потом накинулась на рукоять ассирийского кинжала. несколько мгновений борьбы артефакта и "заклинания", и кинжал стал трястись, пытаясь сбросить духовное ярмо. Френсис мгновенно вспотел, под кожей вздулись вены, а глаза налились кровью. Сопротивление кинжала превышало все допустимые нормы, и если бы не его Вера, он бы уже валялся мертвый.

Борьба длилась семь с половиной минут, и казалось, что ничего не получится, а его самого размажет по полу отдачей, но... кинжал стал слабеть, пока не перестал сопротивляться полностью. Френсис все давил и давил, пока не почувствовал, что его ворожба вошла в артефакт, и присоединилась к чарам Поглотителя.

Френсис схватился за рукоять, и рухнул на пол без сил. Минут сорок он просто лежал на полу и приходил в себя. Внешняя часть ритуала уже развеялась - хватило одного только желания, чтобы распустить нити. Зато кинжал теперь слушался просто отменно. Один приказ, и демон, сидящий внутри, при всем желании не посмеет протянуть наружу ни эрга демонической силы. Прямой запрет артефакта. Кайф...

Отлежавшись и восстановив душевные силы, Френсис потянулся разумом к артефакту, и через него к демону.

- А неплохо, - хмыкнул молодой человек. - Аж целый котельничий! Да еще и не один, а в преинтереснейшей компании!

Котельничий был местный, из Ада, что весьма удачно. Это вполне позволит решить проблему Оливии, так что вся эта авантюра окупилась вполне.

Кроме него, в кинжале было еще три демона. Один из мира Хвитачи, такая себе глыба льда на ножках. Второй из мира Лэнг - бескожий уродец с низкой демонической силой, но судя по ауре, он как минимум Магистр магии. А третий из мира Паргорон. Этот краснокожий гигант из высших, как и котельничий, но чуть по слабее, примерно шестой уровень. Весьма интересная компания подобралась. Любопытно то, что все они не заняли даже процента от вместимости Поглотителя. Это скольких же демонов можно в него запихать?!

Ближе к вечеру, когда Френсис пришел в себя и полностью восстановился, то освободил Оливию от всех катетеров, исцелил ранки, и дождался пробуждения.

- Ты меня усыпил!

- Чтобы сохранить твою психику в стабильном состоянии.

- ТЫ МЕНЯ УСЫПИЛ!

- Да. - Френсис спокойно кивнул. - Да, усыпил.

Может это и выглядело издевательством, но не было им ни в коем разе. Просто признание в совершении поступка.

- Знаешь, а я тебя все-таки пристрелю, - вдруг заявила Оливия.

- Давай сначала смотаемся в Ад, а потом ты меня пристрелишь.

- Чт...о?

- Говорю, давай сначала...

- Я слышала, - перебила она. - Сколько я тут пролежала?

- Месяц, - пожал плечом Френсис.

- Точно пристрелю. - Девушка решительно пошла к лестнице, как вдруг остановилась и принюхалась. От тела пахло салфетками. Обернувшись, она странно посмотрела на парня, и нахмурившись, продолжила путь наверх. Ее не было около часа, а когда вернулась, то была в двух полотенцах, и с пистолетом в руке. Остановилась на пороге, подняла руку, и выстрелила. Френсис на мгновение словно бы расплылся, но больше ничего не произошло. Тогда она выстрелила снова. И снова никаких результатов. Она стала жать на курок снова и снова, пока не кончились патроны, но Френсис все еще был жив. Он разжал руку, и с нее посыпались смятые пули, прямо на пол. - Ты их... поймал? Руками?

- Хм, ну да. Как-то, знаешь, не хотелось получить пулю... да неважно куда. Это грубо, неэстетично и больно, между прочим.

- На то и расчет. Стой тут, никуда не уходи, я сбегаю за запасным магазином. - И Оливия убежала, шлепая босыми ногами по паркету. Френсис тяжело вздохнул, и сжал клинок, продолжая пытать заключенных в них демонов. Ему нужно было имя каждого из них, чтобы провести порабощение. Ждать от них постоянной угрозы жизни он совершенно не желал.

Первым сдался ходячий кусок льда из Квеццоль-Иина. Его имя было Хилас'голир'думан. В переводе это значило Тот-Кто-Замораживает. Очень даже подходящее имечко у парня, жаль только, что сила довольно ничтожна.

Вскоре вернулась Оливия, и наставила на него свой пистолет. Она просто держала его нацеленным на Френсиса, но не нажимала на курок. Стояла, смотрела и держала на мушке. Наконец опустила ствол, и вдруг... заплакала. Френсис подошел, встал близко, но не обнимал. Чуял, что если попробует, то получит выстрел в селезенку.

- Так было надо, понимаешь?

- Угу.

- Для тебя надо.

- Угу.

- Сходи, оденься, а то с тебя полотенце сползает. - Впрочем, предупреждение запоздало, потому что оно все-таки упало на пол. Оливия сделала шаг назад, и подняла его, прикрывая свои прелести, после чего развернулась и ушла.

Френсис чуть поднажал на кинжал, продолжая пытать двух демонов - из Лэнга и из Паргорона, а вот проекцию котельничьего выпустил в реальный мир. Бессильную проекцию.

- Здравствуй, демон.

- Значит, тебе кинжальчик перешел, смертный. Я слышу, как ты пытаешь остальных, почему на себе я не чувствую пытки?

- С тобой я желаю договориться.

- Вот как? Неужели не слышал про договоры с демонами?

- Давай без этих игр. Я чертовски устал, и не желаю тратить свое время на глупости.

- Вот как, - высокий, мускулистый демон, как водится, с рогами и хвостом, внимательно осмотрел визави, и кивнул. - Что тебе нужно?

- Мне нужно, чтобы ты сводил двух людей в ад, к одному конкретному человеку, дал полюбоваться его пытками, и вернул обратно. Кроме того ты задолжаешь мне несколько услуг, а взамен получишь свободу.

- И душу.

- Обойдешься. Свобода, это уже много, особенно для такого как ты.

- Это какого такого?

- Сильного, могучего, и... полезного, - поморщился Френсис. - Будь ты рожденным демоном, я бы просто запытал тебя, выбил бы имя, и поработил.

- Вот как? То есть перерожденные демоны, по-твоему, чем-то лучше?

- Намного. Такие как ты хотя бы пытаются жить в социуме в том числе и человеческом, а рожденные демоны, просто тупые твари. К тому же, я ценю в разумных стремление к саморазвитию. Ты - добился многого, и я уверен, добьешься еще большего, а значит, стоишь инвестиций.

- Ты... странный смертный. Очень странный. Однако, я склонен согласиться. Итак, договор. Я отвожу в Ад и возвращаю назад двух человек, где даю полюбоваться на мучение одной души. После чего, остаюсь должен услугу лично тебе.

- Пять.

- Две!

- Гррр... четыре! - Понизил ставку Френсис.

- Три. - Отсек все возражения котельничий.

- Ладно. Но ты, конечно, фрукт.

- Пф... сам-то, - демон и человек посмотрели друг на друга с нескрываемым уважением, и кивнули друг другу. - Итак, я останусь должен три услуги... как там тебя?

- Френсис Адам Блэк.

- ...Френсису Адаму Блэку, но взамен получаю свободу. Все верно?

- Все верно... как там тебя?

- Хех. Мое имя Гузал.

- Безмерно рад знакомству.

- Слушай, смертный, а... нахрена тебе все это нужно-то?

- Отец той девушки насиловал ее с десяти лет. И вдруг сдох, а она хотела сама его убить. Ей нужно увидеть, как он мучается, чтобы сбросить с себя этот груз, и жить дальше.

- Вот как... психологическая, значит, помощь. Нетрадиционно, - демон покачал рогатой головой.

- Оу, да, извини. - Френсис обратился к кинжалу, и освободил демона из Поглотителя.

- Ох... как же я скучал по этому чувству, - свободный демон встал во весь свой трех с половиной метровый рост, и расправил плечи. Благо, что в доме потолки высокие, на то снес бы полдома своими рогами. - Мое Слово Вызова: Гринадан. Как будете готовы, позовешь.

- Хорошо.

- Кстати, как зовут того смертного?

- Потом скажу.

- Ну, как знаешь. - И демон щелкнул в воздухе хвостом, исчезая в глубинах астрала.

- Ну что, вроде все прошло неплохо, - тяжело вздохнул Френсис, и устало присел на табурет. - Да, неплохо.

Выйдя в гостиную, он заметил в открытую дверь, что Оливия в столовой. Нет, он, конечно, уже понял, что вместе им не быть, все же не идиот. Если женщина в тебя палит, это определенно не просто так. Однако помочь ей все равно очень хотел.

На дворе стояла ночь, но никто в доме не спал. Оливия ела и восстанавливалась после месяца сна, а Френсис... Френсис медитировал, познавая собственное тело. Одна из медитаций, принесенных ему братом из Академии ему очень сильно подходила. Подходила именно как воину, прежде всего. Впрочем, медитация разума была не менее важна, и пора бы начать уделять ей свое время, но чуть позже, когда разберется с накопившимися делами.

Оливия вошла в лабораторию уже одетая и поетая. Зло вперилась в лоб Френсиса глазами, и он легко очнулся.

- Ты готова? - Негромко спросил он.

- Готова.

- Чудно. Гузал, Гранадан, - шепнул он неслышно, и перед ним появился могучий демон с хвостом, копытами и рогами. Правда на сей раз он уменьшил свой рост до двух с половиной метров.

- Готовы, я смотрю, - хмыкнул котельничий.

- Присядь, Оливия. - Подсказал девушке Френсис, и сам присел. Она все-таки послушалась, и приземлила попку на табурет.

- Дальше что?

- Дальше, мы выйдем из тел, а все остальное сделает он.

- Что? Но как... - Договорить она не успела. Френсис вышел из тела, и выдернул ее, тут же настраивая связь ее души и тела так, чтобы она запомнила внетелесный опыт.

- Мы готовы.

- Ловко, - согласился демон. - Не то пришлось бы тащить вас на себе вместе с телами. Но раз у тебя имеются такие способности, смертный, то так даже проще.

Их души охватила темная демоническая сила, и втянула в странную воронку. Через мгновение они уже были в Аду. Оливия моментально сжалась, но спокойный голос Френсиса моментально успокоил страхи:

- Это администрация. Успокойся. Так, нам нужна душа Гильермо Корта.

- Одну секунду... - Демон к чему-то прислушался, хотя на самом деле говорил сразу с тремя десятками демонов, и получив ответ, кивнул. Их снова окутала Тьма, и они появились в другом месте. Вдали стояли долгие, почти бесконечные ряды котлов, но не здесь. В этом месте души пытали куда более креативно и широко. В трех шагах от них, распятый на странном приспособлении, и с чем-то торчащим из-за спины, висел сам Гильермо. Оливия замерла, и смотрела на него, буквально вбирая его крики боли, словно агония этого человека делала ее... сильнее? Такого Френсис не видел еще никогда. - Твоя женщина настоящая воительница, - проговорил вдруг рогатый.

- Что ты!.. Королева! - Честно сказал, как чувствовал, Френсис. Он не отводил от нее глаз, и ждал... прорыва. Прорыв же, наступил как-то неожиданно. Девушка засмеялась, но смех не продержался долго. Она заплакала, но и слезы иссохли через минуту. Полчаса тишины, и Оливия вдруг с презрением отвернулась от родителя, и спокойно посмотрев на Френсиса, проговорила:

- Уходим. Делать здесь больше нечего.

Парень кивнул демону, и их снова окутала Тьма, выплюнув в его лаборатории. Демон ушел, а Френсис осторожно вернул душу Оливии в ее же тело, да и сам вернулся в нормальное состояние. Встал с табурета, потянулся, и просто ушел в столовую. Своими сверхчувствами он заметил, что душа девушки изрядно посветлела, словно она избавилась от тяжелого, темного груза, но с разговорами не лез. Сильвер наготовил ему блюд, но парень ел как-то механически. Восприятием он следил за тем, как Оливия собирает свои вещи, как пакует коробки, и как в итоге покидает особняк, прихватив с собой только одну коробку. Он знал - на оставшихся коробках лежит записка, что остальные вещи она заберет позже.

- Бесславно... - Вздохнул Френсис, и продолжил есть.

Оливия перевернула не просто страницу жизни, а начала новую ее главу, оставив позади все, что в ней было. В том числе своего ангела мести.

- Наверное, стоило ей сказать про лоа Крови в ее теле? А впрочем, сама разберется со временем, - отмахнулся молодой человек, выкинул всё из головы. За последний месяц у него поднакопилось заказов, так что стоит заняться работой. Заодно и мозги прочистит.

Глава 11

Глава одиннадцатая.

- ...куда собрался, букашка?! - Рыкнул Френсис, вбивая демона обратно в модифицированный череп. В тот же самый же череп, между прочим. Пришлось пересадить тварь в кинжал, чтобы переделать черепушку в полноценный Поглотитель. Однако, теперь, пришло время вернуть тварь на место, а демон сопротивляется! - Ха! Так-то!

Устало откинувшись на спинку стула, Френсис щелкнул череп по отсутствующему носу, и фыркнул:

- Пытка.

Из костей черепа проступили странные рисунки и знаки, словно нарисованные паутиной. Они загорелись тихим пламенем, а в ментальном поле послышался вой демона. Это хорошо. Правильно как-то.

- Ну что, имя скажешь? - Поинтересовался мистик.

- Ты не сможешь пытать меня вечно, смертный, - провыл демон, на что Френсис просто рассмеялся.

- Конечно, смогу. Теперь - смогу.

Поникшая тишина в черепе, и скрип зубов от боли.

- Растерзанное Крыло, - прозвучало вдруг имя демона.

- Ну вот, и стоило брыкаться?

- Брыкаться стоит всегда.

- Может и так, но поверь, со мной тебя ждет интересная жизнь. Если, конечно, ты не рискнешь предать меня, потому что тогда я тебя прикончу.

- Посмотрим, - фыркнул демон, но Френсис не собирался доверять ему просто так. Он отоспался, и провел странный ритуал, который поставил ментально-духовную печать на подсознание демона со многими ограничениями. Нити свернулись в странную фигуру на границе разума и подсознания демона, и замерли там, едва тлея, и сдерживая в себе силу веры мистика. И это помимо принесенной клятвы служения, которую демон дал ему лично. Длинную такую, полную ограничений, клятву.

Открыв ящик с кусками различных металлов, Френсис выбрал титановый сплав, из которого делают хирургические инструменты и суставы на замену, и прищурился на него. Металл поплыл, обнял череп этакой короной, и создал сложную петлю.

- Уменьши свое вместилище, Эр Кей, - приказал Френсис, дозволяя только это воздействие. Демон с легкостью справился со столь простой задачей, и Френсис повесил уменьшенный до размера кулака череп на крючок на ремне. - Вот и отлично. А теперь рассказывай, кто ты, что ты, и что вообще умеешь.

- Я из измерения Хвитачи, из Дома Циферблата. Мы - арбитры, мы Судьи меж иных домов. Я же был всего лишь восемнадцатым советником, и управлял небольшим районом Града Великого Судьи.

- Однако же, ты демон пятого уровня.

- Шестого! - Возмутился демон. - Шестого! Просто мой Шестой уровень, это лишь самую малость сильнее пятого у других.

- Вот как. Впрочем, это не так уж важно. Скажи-ка, как ты превратил тело своего колдунишки?

- Я часто мотался по другим Домам с заданиями. В Доме Жизни научился превращать и совершенствовать тела. Это не трудно.

- То есть, ты, по сути, биомаг? А что еще умеешь?

- Ну, кое-что взял у Дома Боли, немного у Дома Воздуха, немного у Дома Смерти...

- Специалист широкого профиля, значит. Это интересно. Ты обязательно научишь меня работать с плотью духовной силой. Эта сторона твоих умений меня интересует.

- Хорошо, - Френсис почувствовал, как демон безразлично пожал отсутствующими у него плечами.

- Что еще умеешь?

- В Доме Огня тоже кое-чему научился. Впрочем, из чужих умений у меня лучше всего получается с механизмами. Дом Металла был щедр ко мне более других.

- Вот как. Это мне тоже интересно.

- Научу. Это просто.

- Хорошо бы. - Френсис усмехнулся, и поправив плащ из кожи демонов Сумрака, вышел из лаборатории. Коронованная черепушка болталась у него на поясе, с этого дня и на многие годы став верным спутником в приключениях, и отчасти учителем. А пока... Пока что, парень собирался сдержать данное слово.

Выйдя на задний двор, молодой человек выпустил краснокожего гиганта-демона из кинжала, и тот благодарно кивнул.

- Ширас, а ты точно сможешь вернуть себе тело у себя на родине?

- Смогу, и тогда обещаю, что сражусь с тобой, смертный.

- Это будет хорошо, - кивнул ему Френсис.

Ширас, это не простой демон. Френсис даже пожалел, что пытал его, и собирался поработить, когда пообщался с ним лично, и разобрался в том, что он собой представляет. Во-первых, Ширас - гохеррим. Военная аристократия Паргорона, как-никак. Не переносят ложь, отменные, просто великолепные воины, не жрут людей и не убивают просто так. Обожают свои пламенеющие клинки, которые выковывают сами для себя, и душа всякого, кого они ими убьют, станет их пленником. Могущественные создания, вроде как произошедшие из зубов Древнейшего, во что сам Френсис не верил вовсе. Однако и не спорил - у каждого своя религия и вера. По сути говоря, как для демона, этот гохеррим - достойнейший из достойных, с какой стороны не посмотри. Учитывая, что они обладают разноплановой и могущественной демонической силой, подобные личности должны быть весьма ценны для вселенной.

- Да, будет хорошо, когда я сражу тебя, смертный мистик.

- Или я тебя, - искренне улыбнулся ему Френсис. - Ты список не забыл?

- Вехот, Самоталер... Да помню я все! Хватит мне напоминать, смертный!

- Пф... Ладно, ладно. Иди уже домой. Призову тебя через год.

- Договорились.

Здоровенный демон-дух свернулся в точку, и исчез, держа в руках странную пряжку. Именно она позволяет ему избежать Кровавого Пляжа и последующего перерождения, оставаясь в духовной форме. Но ничего, вот вернется домой, возродится, и можно будет хорошенько с ним подраться.

Френсис счастливо улыбнулся. Он не только ждал драки, хотя и это тоже. Еще он ждал ответных даров за данную демону свободу. Демон-перевозчик Вехот, доступ к призыву Самоталеров-суккуб, и многое другое, вроде редких материалов и прочих вкусняшек. Для гохеррима это почти мусор, под ногами валяется, но для мистика некоторые вещи просто бесценны. Например, в Паргороне довольно много вулканического стекла. Того самого, которое маги прозвали Обсидианом Фраи. Редчайший материал, из которого можно сделать невероятной мощи Поглотитель. Вот только его хрен найдешь, но то здесь. В демонических мирах он вовсе не редкость, особенно в огненных.

Кроме того, та же грива Вехота! Сделать из нее артефакт, способный перемещать владельца даже через другие измерения проще простого. Даже ни разу не маг, вроде Френсиса способен это сделать едва ли не походя - невероятно могущественный ингредиент позволяет вытворять самые разные штуки.

Например, призвать бога, если вдруг кому придет в голову такая блажь.

Конечно, без сложнейшего ритуала все равно не обойдется, да и призвать получится, в лучшем случае, что-то вроде миража, и лишь в том случае, если самому богу станет хоть чуточку интересно взглянуть на дерзкого, но тупого смертного... В общем, ограничений хватает, и все же, это действительно мощный ингредиент.

- Пора за работу.

Молодой человек покинул дом, сел в свой порш, врубил фары и сорвался с места. Ехать пришлось относительно недалеко, в ночной клуб. Охрана встретила его вполне радушно, и даже проводила к его хозяину. Некогда один из богатейших людей в городе, личный друг и советник мэра, мистер Джозеф Крипки, а ныне стремительно беднеющий неудачник и хозяин последней, оставшейся у него недвижимости - ночного клуба.

- А... это ты, - усмехнулся Джозеф. - Пришел забрать последние деньги?

- Деньги оставь себе, а мне ты будешь должен. Если с работой справлюсь, конечно.

- Даже так... - Презрительно фыркнул бывший бизнесмен, и усмехнулся еще злее. - Немного ты с меня получишь.

- За это не беспокойся. Свое уж точно получу. Рассказывай. И прекрати пить, когда со мной разговариваешь.

- Что рассказывать, когда ты сам все знаешь. Я был богат, у меня была семья, всё было, - тридцатипятилетний мужик нахмурился. - Должен был ребеночек родиться. И тут-то все и посыпалось. Ребенок... выкидыш. Потом погибла жена, упав с лестницы. Потом я...

- Пить начал, - подсказал ему Френсис.

- Ну.. да. Начал. Сильно. Потом и я упал с той же лестницы, лишь чудом выжил. Год в больницах провел. Бизнесу был нанесен урон, а потом фирму и вовсе отобрали, точнее главный ее кусок. Я пытался остатки как-то восстановить, но... Меня решили добить, в том нет сомнений. Пришлось продавать недвижимость. В итоге я остался только вот с этим клубом. Зато без долгов кому бы то ни было. Но и здесь все не слава богу. То официант обольет важного гостя, то грузчик расколотит три ящика элитной выпивки на двадцать тысяч долларов. Я несу убытки, и скоро вовсе останусь ни с чем.

- Понятно. Ну, простенькое проклятье я сниму... прямо сейчас, - Френсис сжал пальцы на кинжале, и крутнув свободной рукой, отвел глаза клиента от появившегося демона. - Сними с него проклятье.

Эг-мумия, мерзкая бескожая тварь из Лэнга, склонилась, и что-то шепнула на одном из древних языков. Аура клиента прояснилась, и проклятье разлетелось темно-серыми, сгорающими в воздухе хлопьями.

- Полезай обратно, - приказал Френсис, и эг-мумия вернулась в кинжал. Вообще-то, были времена, когда эта вот отвратная тварь в полупрозрачном балахоне, была чародеем. В смысле, человеком, египтянином, вообще-то. Правда, Египта тогда еще не существовало, а государство называлось Та-Кемет, но это неважно. Важно то, что пожелав бессмертия, он выпил мерзкое зелье, созданное в Лэнге из останков архидемона. Чародей умер, конечно, и воскрес в Лэнге, почти без памяти, но теперь уже демоном. Так себе судьбинушка, но он сам ее такую выбрал. Мистик считал, что чародей прогадал, но вот сам чародей, а ныне демон... Френсису просто не было дела до его мнения. Но одного у эг-мумии не отнять. Нингравеш действительно отменный специалист по проклятиям и погодной магии. Причем именно магии! Демоническая сила этого демона очень невелика, но как чародей, он очень силен. Впрочем, этот перекос свойственен всем эг-мумиям.

Френсис вообще многое узнал от этого демона, как впрочем, и от аристократа паргоронца, и от своего ледяного раба из Хвитачи. Он расспрашивал об их мирах, об особенностях демонов, что там живут, создавал целые каталоги с именами известных им демонов, описанием и даже классификацией. Двенадцать больших фолиантов написал, причем от руки. Изрядный труд, как ни посмотри. Описать целых три демонических мира сложно, но свободное время имелось, так почему бы и нет. Сейчас вот пишет трактат о сравнительной демонологии трех разных миров, очень даже интересно получается.

Закончив с проклятьем, Френсис хотел перейти к поиску источника проблемы, но он явился сам. Из стены вырвалась женская фигура, и полностью игнорируя Френсиса, подлетела к Джозефу. Она сжала руки, формируя проклятье, как вдруг получила удар духовными нитями, которые пробили ее насквозь. Мистик подтянул духа к себе, и по нитям прошлась духовная сила, стабилизируя и проявляя духа.

- Твою мать! - Заорал хозяин клуба, и отпрыгнул. - Вы!

- Кто это? - Спросил Френсис.

- Это мать моей бывшей жены, - ошалело показал он пальцем на духа, висящего над полом.

- Теща, значит. Выходит, это все ты своему родственнику устроила. И ведь научилась где-то проклятья создавать, - мистик покачал головой. - Сколько же в тебе ненависти к этому человеку.

- Живучая тварь, - рыкнула бабища, затрепыхавшись на нитях, но те облепили ее всю, и двигаться она не могла совсем.

- Отпусти ее! - Показался еще один дух, женщины помоложе. Френсис моментально связал и ее, тут же проявляя.

- Что? Дорогая? Мариса, я так по тебе скучал! - Джозеф так расчувствовался, что по его щеке потекла слеза.

- Хватит врать! - Крикнула она, но... она просто точно знала, что он не врет. Дух видит ауры, и потому женщина была растеряна, как и Джозеф, услышавший подобные обвинения от до сих пор любимой им жены.

- Дорогая, что ты говоришь... - Мужик опустошенно сел, или скорее упал в кресло.

- Мне мать все рассказала про оргии, которые ты устраивал после моей смерти! Как ты мог!?! Взять и убить свою жену!

- Я, конечно, сильно извиняюсь, что прерываю семейную драму, но этот человек никогда никого не убивал, ни лично, ни по заказу. Пакостей он, конечно, наделал немало, иначе наверх не забраться, но не убивал точно. Я по ауре вижу.

- Конечно, я никого не убивал! - Возмутился Джозеф. - Я вам что, мафиозо какой, что ли?!

- А... но... - Женщина повернулась к матери, и нахмурилась. - Мама?..

- Что "мама"? Что "мама"?! Ну, соврала! Хотела, чтобы ты возненавидела его, чтобы сама убила его, своими руками. А потом бы рассказала тебе всю правду.

- Мам, но... за что?

- За то, что у тебя было все, чего я была лишена! А ты... ты просто дура! Ребеночка хотела?! Хрен тебе, а не дитя! - Бабища продолжала яростно выговаривать все, что у нее было на сердце, а было там одно дерьмо, зависть, ненависть и презрение. Дрянная была женщина при жизни, а после смерти почти стала демоном. Это же додуматься надо, настроить дочь против любимого мужа, чтобы женщина сама делала ему подлости и разорила его. А потом убила. Старуха мигом сообразила, что ничего не понимающая в загробных делах дочь, сразу после смерти, отличная добыча, и не поймет, когда ей врут. Вот и навешала лапши, а дочь возьми да поверь.

Годами мстить собственной дочери за то, что она выбрала правильного мужика, и получила все то, чего она сама так и не дождалась. Это... сильно. И по-женски жестоко. И она ведь дочку-то сама убила, как и ребеночка ее до того. Все рассчитала, наперед интригу продумала. Френсис только головой покачал на такое вероломство, и решил, что если когда и женится, то на круглой сироте. От греха подальше, так сказать.

Решив, что с него хватит, он заткнул рот старухи, и кивнул молодому поколению:

- Вам пора прощаться. Мертвецам нечего делать в мире живых. Вам обеим пора отправляться дальше, а вашему мужу, возвращаться к жизни. Он ведь не старый еще совсем. - Френсис улыбнулся, и отвернулся, относя старуху в сторону, да и сам отошел к панорамному одностороннему окну, наблюдая за тем, как в зале беснуются люди, пьют, знакомятся, надеются...

Мистик дал им целых пять минут, но время пришло. Он сложил руки, и зашептал обычную заупокойную молитву, которую читают священники над могилами. Даже до середины не дошел, видимо многовато вложил духовной силы и веры, потому как тот, кого он звал, пришел очень быстро. Ангел первого уровня явился на зов, за душами, и Френсис спокойно кивнул ему. Крылатый поморщился, не любит они, когда их кто-то видит, однако забрал и бабку, и дочь ее, свернув одним движением для компактной переноски. Пора на суд.

- И что... и все? Да? - Проговорил вдруг Джозеф.

- И все, Джозеф. Больше некому вредить вам целенаправленно, так что работай спокойно. Теперь все будет хорошо. Глядишь, и женишься на доброй женщине, которая родит тебе двух сыновей и дочь.

- Да мне, вроде как поздновато, - растерянно проговорил мужчина.

- Ничего не поздновато. Как раз самый возраст, только в силу входишь. Так что не теряйся и вперед! - Френсис усмехнулся по-доброму, хлопнул по плечу мужика, и пошел на выход.

- Эй, постой! А чем мне тебе отплатить-то за такое?

- Успеется еще, не беспокойся. Может, вот, захочу как-нибудь у тебя отдохнуть, вот и спишешь частицу долга.

- Да хоть каждый день! Для тебя в моем заведении все бесплатно! - Кивнул уверенно Джозеф.

- Спасибо, я учту. Ну, Удачи тебе Джозеф. - Мужчины пожали руки, и Френсис покинул куб. Ночь, свободные дороги, и рев движка...

Френсис сидел над мышью. Он буквально навис над ней, укутав в свою духовную силу, пытаясь изменить всего лишь пигмент ее шерсти. Получалось с пятого на десятое. На жопке мыши шерсть стала синяя, а на голове красная. Однако, дело шло, и кое-что стало получаться.

Теперь, когда мутация тела полностью завершена, Френсис тренируется всего по два часа, и лишь два-три раза в неделю. У него появилось много свободного времени, которое он посвятил медитациям тела и разума, и начал постигать духовный аналог биомагии и техномагии. Эр Кей из своего черепа вещал как лектор, объясняя прописные для него самого истины, обучая человека. Не сказать, что ему было просто, но ученик попался упертый, так что постепенно начало получаться. К примеру, неделю назад Френсис заставил обычные ручные механические часы идти без батареек. Раньше он бы просто поместил в них элементаля или духа, чтобы добиться того же результата, но теперь смог сделать все иначе. Хотя эффект тот же самый, стоит заметить.

Однако сейчас он пытался добиться простейшего превращения, и оно ему, увы, не давалось. Вообще, в погоне за разноплановостью воздействий своей духовной силы, Френсис изрядно затормозил в своих основных направлениях, и это ему, естественно не нравилось, однако он действительно хотел научиться чему-то новому. Оттачивать уже знакомое, иногда становится просто-напросто скучно. С другой стороны, именно это самое оттачивание подводит к открытию все новых и новых приемов в знакомой до самого, казалось бы, дна, школе.

- Сэр, - объявился в лаборатории Сильвер.

- Что такое?

- У входа стоит джентльмен. Из тех, кого не хотелось бы впускать в дом, если не желаете пропажи сервиза, сэр.

- Вор?

- Без сомнений. Самый что ни на есть вор, сэр.

- Впусти, мне любопытно узнать, зачем он пришел.

Френсис убрал мышь обратно в клетку, и покинул лабораторию, поднявшись в гостиную.

Там уже обретался растерянный молодой человек, перед которым двери стали открываться сами собой. Он оглядывал довольно спартанский интерьер, и при этом, великолепную отделку стен и полов. Странный дом. Вдруг в гостиную вошел мужчина, одетый в кожаные штаны, полусапоги отдаленно похожие на казаки, причем подкованные серебром, и белую рубаху. Немного длинноватые, светлые волосы стянуты в хвост ниже затылка. Ногти ухожены, кулаки набитыми не выглядят, но сами руки крепкие. Как и вся фигура, которая просто дышит силой и жизнью. Стоит особо отметить странноватые глаза, почти желтого цвета, с заметной золотинкой. Такие еще называют тигриными. Один взгляд, а пробирает до костей.

Джонни неуклюже дернулся, и еще более неуклюже махнул рукой. Он и сам почувствовал полную неуместность подобного жеста здесь и сейчас. Честно сказать, он бы не пришел к колдуну, про которого ходит немало слухов на улицах, если бы не крайняя нужда. Идти в полицию? Серьезно? Да и не помогут они. В полиции уже все решили, и назначили виновницей его милую Виолу. А ему нужно найти настоящего убийцу, и лучше колдуна здесь никто не справится. Слухи ходят, он таааакие дела распутывал, что полиции и не снилось. Даже с ФБР работал! А те кого попало к себе не зовут! Нет, колдун этот, личность в городе известная, и весьма уважаемая, он уж точно разберется.

- Мое...эээ... почтение, сэр, - Джонни и сам-то не очень понял почему, но поклонился.

- Здравствуй, Джон. Присаживайся.

Парень реально вздрогнул. Откуда он знает его имя?! Однако же, вспомнив некоторые слухи, смирился, и сел на диванчик. Тут же оглянулся, и понял, что профукал слугу. Кто-то же поставил для него кофе и вазочку с печеньем? Это же надо так перенервничать! Целого человека прохлопать! Тьфу!

- Спасибо, сэр.

- Итак, с каким делом ты ко мне пришел? - Но ответить парень не успел, потому что страшноватый колдун словно мысли его прочел! - Значит, Виолу твою арестовали за убийство, которого она не совершала? Это любопытно. А ты свидетелем быть не можешь, потому что сам в этот момент лез в форточку дома на Риджен. Что же, Джон, я возьмусь за твое дело.

- А... сэр?..

- Ничего, ничего. Тебе все равно нечего мне предложить, а отбирать последние деньги у "честного вора" мне зазорно. Иди. Думаю, завтра ее отпустят.

Джон был... в раздрае. Он был ошарашен, немного зол, и сильно напуган. Никто не может, ну... вот так. Но, колдун, конечно... Как это он так?

Джон практически выбежал из особняка, и честно признался себе, что даже если ему сделают заказ на ограбление колдуна, фига лысого он сюда полезет. С этим домом и с этим человеком что-то сильно "не так"!

- Забавный субъект, - хмыкнул Френсис, махнув рукой мебели. Та моментально ожила, и отбежала на свои места у стен, чтобы не мешать хозяину дома. Он не любил, чтобы комнаты были заставлены, так что мебель перебегала на штатные места у стен сразу после того, как гости уходили. - А ты что думаешь?

С его пояса слетел череп, увеличился в размере до нормы, и демон буркнул:

- Девка точно не убивала, да и этот прощелыга тоже. Ваша полиция просто глупая, раз схватила шлюху, вместо того, чтобы быстро найти настоящего убивца.

- Может быть тысяча причин для этого, например прикрыть какого-нибудь богатея, к примеру.

- А, понимаю. Люди так же коррумпированы, как и демоны.

- Все разумные похожи меж собой, - пожал плечом Френсис. - Ширас, помнится, рассказывал, что в их Паргороне пришлось даже создать особую службу в администрации, которая борется коррупцией. Там, вроде как, ларитры служат.

- Я однажды встречал ларитру, и скажу тебе Френсис, они изумительные красотки. Даже самые слабые из них не уступают мне в демонической силе, но и в магии очень, очень хороши. Примерно на уровне твоего этого бескожего огрызка. - Ударился в воспоминания демон. А эг-мумию он на дух не переносил, потому и обзывал от души.

- То есть, примерно уровень Магистра в магии, да еще и шестой уровень демонической силы. Серьезные дамы. И это, ты говоришь, слабейшие из них?

- Угу... - Вздохнул Эр Кей мечтательно.

- Ладно, поехали.

- Куда направимся?

- В бордель, для начала.

- В бордель?! Это я с... без удовольствия, видимо.

- Я у тебя тело не отбирал, вот и не сверли меня третьим глазом, - отмахнулся от черепа Френсис.

- Пф... Я, возможно умнейший из демонов Хвитачи, и не могу нормально зайти в бордель! Куда катится мир?! - Возмущенно воскликнул Эр Кей, вешаясь на пояс мистика, и уменьшая свое хранилище.

Порш выехал из гаража, но на выезде стоял автобус. Обычный, школьный автобус, и все бы ничего, если бы, судя по ауре, это не был долбанный демон! Френсис вышел из салона, и из рукавов плаща выпали две длинные цепочки, тут же запылавшие противодемоническим огнем. Демон-автобус тут же встряхнулся, и заговорил:

- Не гневайся, мой господин!

- Оно еще и говорит, - хмыкнул череп на поясе.

- Ты кто такой есть? - Спросил Френсис, уже догадываясь, что это за явление природы.

- Я к тебе от господина Шираса. Я Акар'гим Шал! Вехот!

- Оу, так ты демон-возница.

- Да, мой господин. Ты не мог бы убрать эти... цепи?

Френсис мгновенно убрал пламя, и цепи заняли свои места на его руках в виде браслетов.

- Итак, ты готов мне служить?

- Да, именно для этого я здесь. Я привез тебе девок, господин. Как ты просил. Мое Слово Вызова: Раггошдэг

- Э?.. Я просил? А, понял. Самоталер... - Парень подошел к открывшейся двери автобуса, глядя сразу сквозь иллюзию. Две красивые темнокожие девицы разлеглись на сиденьях, и болтали о чем-то время от времени хихикая. – Значит, это вас прислал мой добрый друг Ширас.

- Господин? - Они переглянулись, подскочили к нему, почувствовав прорву праны в его могучем теле оборотня, и обняли. - Так это к тебе мы добирались дорогами межреальностей, смело встречая опасности?

- Так, дамы. Договоримся на берегу. Я вас зову, вы приходите. Мы трахаемся, и вы уходите. Каждая из вас за ночь может взять у меня до десятой доли всей моей праны в теле. И еще одно. Вы будете моим тренажером.

- Господин?..

- Вы будете пытаться меня зачаровать и загипнотизировать, я знаю, вы это умеете. Я буду учиться сопротивляться подобным воздействиям. Вот такой вот договор я вам предлагаю.

- А часто ли будешь призывать, господин?

- Понятия не имею, но вообще-то, я оборотень, и либидо соответствующее, так что готовьтесь отрабатывать контракт и мою прану во все лопатки. Мы друг друга понимаем?

- Более чем, молодой господин. - Бархатно мурлыкнула та, что обнимала его слева, пытаясь заворожить, но он отбил воздействие волей.

- Еще одно. Одна из вас должна сменить цвет кожи на светлый и меняться. Потом ознакомитесь с типажами местных дев, и вперед. Мне нравится красота, и совершенно плевать на цвет кожи и черты лица. Вы ведь метаморфы?

- Именно так, господин, - горделиво задрала носик та, что слева. Френсис прошелся по ее круглой попке ладонью, забравшись под коротенькую юбочку, которая вообще ничего не скрывала. - Мы обеспечим тебе разнообразие. Не сомневайся.

- Вот и прекрасно. Тогда контракт? Я Френсис Адам Блэк.

- Контракт, господин Френсис Блэк. Я Симала.

- Контракт, господин Френсис Блэк. Я Илиму.

- Безмерно рад с вами познакомиться, - мягко улыбнулся им мистик.

- Господин, наш лорд передал с нами малые дары. Они на заднем сидении лежат.

Парень оглянулся, и вынес их телекинезом на очень большой скорости. На такой, чтобы люди не могли их заметить. После чего положил десяток сумок на пол у входа в дом. Там их забрал Сильвер, и моментально рассовал по местам. Теперь, пожалуй, только он и сможет их найти.

- Дары, это прекрасно. Идите в дом, как вернусь, займемся делом. Сильвер, принимай гостей.

- Сделаю в лучшем виде, сэр.

- Отлично. - Он вышел из автобуса, и махнул демону-вознице: - Свободен. Позову, как понадобишься.

- Да, господин. - Автобус отъехал и исчез на тех путях, которыми ходит только он с помощью своей гривы.

- Все, теперь поехали.

Сев за руль своего порше, Френсис сорвался с места, и вскоре был у странного здания с башенкой по центру. Издалека взглянешь, так просто гигантский каменный пенис, как он есть. Интересно, местная мамка долго искала этот дом, чтобы открыть в нем бордель? Хмыкнув про себя, он спокойно вошел внутрь. Его совсем не волновали возможные пересуды, если его кто-то заметит, и этим он выгодно отличался от большинства клиентов этого заведения, которые сами сюда не совались, вызывая бабочек к себе на дом.

На первом этаже его встретила широкобедрая, но подтянутая женщина, с все еще довольно плоским животом, и пышной, вставной грудью четвертого размера, не меньше. Крашенная блондинка, с минимумом макияжа на лице, и приятным каре на голове, улыбнулась гостю, поздоровалась и спросила:

- Чем мои девочки могут ублажить ваши страсти?

- Вот так подкат, - хмыкнул Френсис. - Однако, можете не стараться. Это я здесь, чтобы вам помочь. Виола здесь работает?

- Простите, но она больше не работает. Впрочем, Кира весьма на нее похожа, и быть может она сможет заменить вам...

- Вы меня не поняли. Меня нанял Джон, ее парень, чтобы доказать ее невиновность в смерти вашего клиента, мистера Хайда.

- Оу... так вот в чем дело! - Мамка аж руками всплеснула. - Тогда мы вам немного поможем, сэр. Вы не туда пришли, и чтобы не тратить ваше время, я сразу скажу, где именно вы можете ее найти. В полиции, сэр.

- Понятно. Что же, благодарю. Я бы хотел посетить ее комнату?

- Я бы сильно не сове... да конечно, идите за мной, я вас провожу. - Находясь в трансе, проговорила женщина, и пошла вперед. Френсис чуял, как она норовит вырваться из наведенного состояния, но держал ее крепко. Воля у этой женщины была железная, видимо она много чего пережила в своей жизни.

Войдя в комнату Виолы, Френсис стал трогать вещи руками, заглядывая в прошлое их хозяйки, и все-таки нашел то, что нужно. Мягкая игрушка, белый застиранный кролик с черными глазками и огромными ушами, вот тот, кто выслушивал все ее тайны, тот, кто высушивал ее слезы, тот, кто оберегал психику девушки от сумасшествия в самые тяжелые времена.

Прихватив крола, Френсис покинул бордель, и уехал в полицию. Там он просто взял и прошел прямо к камерам, и нашел в одной из них девушку. Темноволосая, с ладной фигуркой танцовщицы, темноглазая, с явными восточными корнями. Да, она действительно выделяется из толпы.

Он так и прошел, никем незамеченным, разве что камеры вполне зафиксировали его, но зачем бы кому-то пересматривать записи? Просто так этого не делают, а через пару недель их сотрут автоматически. Так что совершенно не зачем заботиться об этих мелочах.

- Виола? - Поинтересовался Френсис.

- Вы кто? - Насторожилась девушка.

- Я Френсис Блэк. Меня нанял Джон, чтобы доказать твою невиновность.

- ПФ... Он даже такси нанять не способен, мистер.

- Я в курсе. - Усмехнулся парень. - Но иногда я берусь за дела бесплатно, вот он и попал под такую вот акцию. Держите, это вам, - он протянул кролика сквозь решетку, и девушка хоть и удивилась, увидев старого друга, но моментально выхватила его из рук чужака. Быстро осмотрела, убеждаясь, что все в порядке, и прижала к небольшой груди. - Итак, поговорим?

- Что именно вы хотите знать, мистер Блэк?

- Что вам инкриминируют?

- Убийство с целью ограбления, сэр.

- Понятно. И что вы украли?

- Я ничего не крала! Меня там даже не было!

- Это я уже знаю. Так что же вы украли, по мнению полиции?

- Какой-то особенный камень, якобы он то ли из Святой Земли, то ли еще откуда. Даже фотку показали. С виду, простой дырявый булыжник, но стоит баснословных деньжищ!

- А названия, случайно, не помните? - Френсис воздействовал на ее оболочку разума, стимулируя ее так же, как когда-то стимулировал свою. Память это укрепляет будь здоров.

- Эм... Хрусталь Гладия, точно! - Вспомнила Виола, и Френсис кивнул. Читал он как-то в энциклопедии про эту штуковину, и в чем-то Виола, определенно, права. По сути это камень, совершенно обычный речной камень, но по приданию он из реки смерти. В середине окатыша есть дырка, и если смотреть в нее достаточно долго, то можно увидеть прошлое или будущее, мол для Стикса время безразлично. Надо ли говорить, что увидеть прошлое - войдя в транс от поддержания суженного объема внимания - куда проще...

- Понятно. Ладно, я постараюсь найти того, кто действительно прикончил директора музея, а ты держись тут. И крола береги, он у тебя очень непростой, а почти волшебный.

- Че?

- Волшебный, говорю, кролик. Говори с ним почаще, и он научится отвечать, вот увидишь.

Френсис ушел так же незаметно, как и пришел. Теперь, когда он знал, что именно нужно искать, все становилось куда как проще. По сути, все что нужно, это найти камень, и сразу станет ясно, кто убивец. Осталось найти место, где он точно был, этот самый Хрусталь Гладия, а остальное сделают демоны Сумрака. Проще простого.

В музей Френсис проник ночью, тихо и аккуратно. Собственно, внутрь он даже не заходил, да и зачем, когда для таких вещей есть духовные нити. Посидел на крыше полчасика, и все-таки нашел нужную ауру. Не сказать, чтобы это было просто, однако и особой сложности тоже не нашлось. Ну а дальше и вовсе мелочи. Призвал демона Сумрака - не обычного жителя, а именно демона - и скинул ему нужную ауру. Накормил кровью, чтобы он порезвее работал, и уже через десять минут знал, где находится искомый предмет. Прямо сразу туда и поехал, так что через час прибыл к роскошному особняку на окраине города. Вышел из машины, и позвонил в дверь.

В видеодомофоне показалось лицо женщины, лет тридцати.

- Вам кого?

- Мне нужен Грегори Фридриксон.

- Хозяин уже отдыхает, приходите завтра, пожалуйста.

- Понятно. По-хорошему не хотим. - Френсис создал вокруг электрического замка телекинетическое поле, и из окружающего пространства по нему шарахнули десятки разрядов атмосферного электричества, сжигая и коробку и внутренности. Из-за короткого замыкания во всем доме выключился свет. Заодно и дверь открылась в заборе. Френсис вошел внутрь, прошелся по двору, и взлетев на крышу первого этажа, спокойно влез в окно, услужливо распахнувшееся перед ним. Дальше шел по ауре и вскоре встретил его в коридоре. Он шел и ругался на резкое выключение света, как вдруг увидел перед собой человека.

- Вы кто? Что вам нужно? - Тут же завопил он. Френсис приятно улыбнулся, и приобнял его за плечо.

- Мне нужно, чтобы ты все мне рассказал. Откуда у тебя камень? Как он к тебе попал? Все.

- Что? Я не обязан!.. Ух! - Старик присел от боли в плече и замолчал.

- Это была совсем не просьба, старик.

- Да как вы смеете!.. АЙ! Все, все, я понял! Отпусти!

- Рассказывай, давай!

- Я нанял человека, понятно?! Нанял, чтобы он принес мне камень! Я не знал, что этот псих убьет директора музея! Да и зачем?! Оглушил бы, да и все! Он же с этим камушком не расставался!

- Понимаю. Наемники, они такие наемники... Ну что же, у тебя выбор невелик. Либо ты сам идешь в полицию и все им рассказываешь... а впрочем, нет у тебя выбора. Ты прямо с утра пойдешь в полицию, отдашь камень, и расскажешь им, как все было. Ты ведь купил детектива, который занимается этим делом?

- Д... да.

- Ну, значит пойдешь к другому. Все понял?

- Да... сэр.

- Вот и молодец! Так держать. А про меня забудь.

Френсис растворился в ночной тьме и покинул дом старика. До самого утра он просидел в машине за медитацией, продолжая познавать свое тело, а часов в десять показался и старик. Он поехал прямо в полицию, а через полчаса уже сидел в камере. Его наемника задержали еще через три часа. Виола покинула камеру через пять часов после этого. Вышла из участка со своим зайцем, прижатым к груди, и тут же увидела Джонни. Тот раскрыл объятия, и коротко обняв любовницу, повел ее подальше от полиции. Девушка оглянулась, и заметила стоящего около красивого, агрессивного порша, молодого мужчину.

- Мистер Блэк? Спасибо, мистер Блэк, - шепнула она скорее для себя, но он, казалось, услышал ее. Мягко улыбнулся и кивнул. Сел в машину, и уехал. Сверкнув на солнце корпусом цвета металлик, машина скрылась за поворотом, но Виола на нее не смотрела. Она глядела на Джонни, и чувствовала любовь. Больше ей ничего и не надо.

Глава 12

Глава двенадцатая.

- Вроде бы время уже? - С сомнением посмотрел на пустой двор Френсис.

- Еще минута, - спокойно кивнула Виктория, положив руку сыну на локоть. Адам стоял с другой стороны от нее, и придерживал своим локтем ее вторую руку. Вдруг на полянке открылся портал, и из него вышел Дэни. Улыбнулся, заметив всю семью в десятке метров, и пошел прямо к ним. В этот раз, решили не разделять обнимашки, а сделать это разом. Так вот и замерли на несколько секунд четыре человека.

- Я скучал, - шепнул Дэни.

- Мы по тебе тоже, дорогой, - Виктория легко дотянулась, и оставила каплю материнского тепла на затылке старшего сына.

- Мам, пап, Фри, может... в дом зайдем? Мне стоять тяжело.

- Что такое? Ты заболел? - Моментально всполошилась Виктория, переключаясь в режим наседки, и начиная осматривать дитя.

- Мам, мама! Нет, я здоров, просто тащу на себе под сотню килограмм веса!

- Эм... - Она растерянно осмотрела сына, но не заметила ничего, кроме небольшой, полупустой сумки с вещами.

- Оу, - сообразил Френсис, и моментально подставил плечо, беря на себя как бы ни половину. - Пойдем, доведу.

На полянке закрылся портал, а семейство передислоцировалось в гостиную.

- Кидай прямо на пол, брат, - предложил Фри, и Дэни решил послушаться. Он стал дергать рукой, и на пол посыпались сшитые листами книги, одна за другой. Стопки все росли и росли, пока не получилось примерно четыре коробки. Сверху Дэни положил странноватую пластину из серебристого металла. - Это то, что я думаю?

- Даже лучше. Я смог договориться, чтобы к стандарту добавили компенсацию веса.

- Спасибо. А чего ж себе так не сделал.

- Заказ доделать не успели, так что воспользовался пока что первым и единственным доступным вариантом.

- Мальчики... - С легким налетом гнева спросила мама, вот только вопроса с ее интонации не было вовсе.

- Это, мам, книги по демонологии, описание разных миров и их чудовищ. А это, артефакт, который приделает к ауре Фри пространственный карман. Он еще в прошлом году заказал.

- Вот как? И так можно?

- Магия вообще довольно разносторонняя штука, мам, - пожал плечом Френсис, и притянул к себе серебристую пластину, проходясь по ней нитями. Раньше он не имел дело с пространственными артефактами, и хотел разобраться. Впрочем, сейчас не время, честно сказать, так что он убрал ее в карман, а книги поднял телекинезом, и отнес в багажник своей машины. Вернувшись в гостиную, тихо шепнул:

- Доминго, кофейку сваргань пожалуйста.

- Одну минуту, сеньор. - Прозвучал голос домового, и действительно, через минуту рядом с креслом, где устроился мистик, появилась чашечка горячего черного напитка, без сахара и молока.

- Благодарю.

Френсис слушал болтовню родителей, смотрел на радостного брата, и было ему хорошо. Даже привычная боль от расставания с Оливией отступила совсем. Привык, наконец-то. Впрочем, полгода прошло, да и Симала с Илиму сильно помогли, что уж там. Эти две суккубы оказались вполне адекватными демоницами, и контракт блюли от и до, не только не забирая больше требуемого по контракту в смысле праны, но и изо всех сил пытаясь его зачаровать и загипнотизировать, используя для этого сотни уловок. Парень учился во все лопатки, и к нынешнему моменту не побоялся бы выйти и против сильнейших демониц Лэнга. Легко. Если его две фурии зачаровать не могут, то и демоница свои суперноготки пообломает.

Молодой человек смотрел на ауру брата, и улыбался. Дэни стал ощутимо сильнее. Пять-шесть полноправных заклинаний потянет точно, или полсотни простеньких. Растет! Хороший уровень ученика, а ведь прошло всего четыре года с начала его обучения. Похоже он действительно гений магии. Хотя нет, те вообще за пару лет до подмастерья дорастают, так что нет. И все же, талант несомненный, что радует.

- Да нет, мама, никто меня там не обижает! Я первый на курсе, первый на факультативе, кто ко мне полезет-то! Ну, кроме одного тупого тролля Масы, но он всех достает. - Отмахнулся парень. Френсис нахмурился. Надо будет навестить анклав Деорга, и объяснить одному троллю, что у Дэни есть большой, сильный брат. Но это потом, после каникул.

- Дэни, а какой адрес у анклава Деорга вообще? Я имею ввиду, по оси миров?

- У меня записано, потом найду и скажу. - Кивнул брату чародей, и вернулся к общению с мамой и папой. Он просто упивался этим, было невооруженным взглядом видно, как ему комфортно и хорошо. Парень был счастлив вернуться домой, и увидеть родных.

Потом они вышли на задний двор, и разлеглись шезлонгах, загорая и общаясь обо всем на свете под бесчисленные коктейли.

- Мам, а вы с отцом, кажется, помолодели, нет?

- Немного. Твой брат полгода назад принес нам странную жижу, и стоило нам ее выпить, как даже шрамчиков не осталось, и мы немного помолодели.

- Френсис? - Повернулся к нему Дэни, требовательно глядя на него.

- Есть такой демонический мир, Паргорон.

- Я в курсе. А ты о нем откуда узнал?

- Потом зайдешь ко мне, дам почитать книги, которые я написал.

- Ты написал книгу?!

- Даже несколько. По демонологии. Прочтешь, поймешь. В общем, в этом самом мире живут такие демоны - Жертвенные. Они безумны, все время кричат, без кожи, и постоянно кровоточат. Их тела вырабатывают чудовищное количество праны, чтоб ты знал. Мне доставили бочку этой крови, и старик Виглоф изготовил из нее много особого зелья, способного аккуратно и безопасно снабдить тело человека праной в практически любом количестве. Тела родителей очистились от всей грязи, регенерировали все повреждения, какие накопились, даже теломеры немного восстановились, примерно до возраста двадцати пяти лет. Просто их телам требуется время, чтобы перестроиться на новый возраст, и они продолжают молодеть. Где-то год-полтора займет сам процесс.

- Ого!

- Ага, - спокойно кивнул Френсис на удивление брата.

- То есть, они помолодеют до двадцати пяти? Да?

- Да. Но стареть, конечно, будут очень медленно. Я продолжаю присылать особый мед пиктов, и Доминго подливает его в пищу в нужных для этого количествах.

- Этот мед, что-то вроде философской жижи, да? - Сориентировался Дэни.

- Понятия не имею. Привези философскую жижу, и я тебе точно скажу.

- Угу, хорошо. В смысле, привезу немного в следующем году.

- Тогда же и ответ получишь, - пожал плечом Фри.

- Лады.

Он болтали до самой ночи, сменив шезлонги на диваны гостиной, а потом Френсис уехал домой. Впрочем, следующим же утром к нему заявился Дэни, и они заперлись в лабе на трое суток. Френсис-то просто мог не спать и даже дольше трех дней, а Дэни отбивал сон чарами. Чародей даже прочел все двенадцать книг, написанных братом, и ошалело буркнул:

- Ну, ты крут. Систематизация просто отменная.

- Благодарю за комплимент, - учтиво поклонился брат. Дэни на это усмехнулся, да и только.

- Могу я скопировать их? В библиотеке Академии таких понятных и четко расписанных книг нет. Приходится выгрызать сведенья из малопонятных текстов.

- На здоровье. Бери да копируй. Можешь даже торгануть ими с Академией, может, какие ресурсы сможешь получить.

- Это идея. Слушай, а в Паргороне действительно слабых демонов называют "жраниной"?

- Да, - пожал плечом Френсис. - Но там не только демоны, есть и просто существа, животные и прочие.

- Угу, я читал. Интересный мир, должно быть.

- Если захочешь, как-нибудь смотаемся, - хмыкнул Фри. Дэни передернул плечами, и решительно отверг предложение.

- Благодарю, перебьюсь.

- Ну, как хочешь. А то у меня через полгода поединок с одним демоном из аристократии. Я мог бы договориться и на посещение. Легко.

- Я бы не хотел... Стоп. ЧТО?! Поединок? Аристократ?! Да они же там МОНСТРЫ! Ты в своем уме?!

- Успокойся. Ширас - гохеррим. Даже среди людей с трудом можно найти настолько достойных разумных, поверь мне.

- То есть он тебя не убьет? - Возмутился Дэни.

- Убьет, конечно, - хмыкнул Френсис. - Если сможет победить.

- И ты хочешь сказать!..

- Я хочу сказать, что воины вроде меня не могут расти в силах без сражений не на жизнь, а на смерть, Дэни. Риск? Само собой. Но без него я так и останусь на третьем уровне духа. Этого слишком, слишком мало, понимаешь? И хватит об этом. Мне нужна сила, и я ее добуду, выкую себя таким, каким хочу быть.

- Пф... Делай, как знаешь, все равно тебя не переспорить.

- Лучше скажи, как тебе мой метод связи между мирами?

- Работает. Кстати, было приятно получать весточки. Мои соседи по комнате обзавидовались.

- Люсиль Кредмон просто находка, - хмыкнул Френсис.

- Да. Я вот даже не спирит, а призвать ее в столь далекий мир оказалось очень просто. Да и ритуал тоже простенький.

- Он простенький, потому что ты призываешь ее как "демона", а не как духа.

- Ну, то же верно. Зато можно свободно обмениваться посланиями. Только нужно все же разобраться с расписанием призыва, - кивнул Дэни.

- Разберемся. Хорошо, что она вообще согласилась стать гонцом.

- Она нам обязана, - хмуро буркнул чародей, вспоминая то дело с кинжалом, и передергиваясь. - Я тогда ментальную травму получил. Полгода потом выковыривал.

- Ничего, зато научился это делать. Ты же ментальный чародей, ты должен это уметь! - Френсис рассмеялся, и брат его поддержал.

- Умеешь ты свет во тьме найти.

- А как же! - Фыркнул мистик, и отодвинулся от стола, где все еще лежала серебристая пластина, которую он и исследовал нитями все эти дни. - Ладно, пора.

Он взял пластину и приложил ее к груди. Знаки на ней засветились синеватым, и парень стиснул зубы, терпя боль. Впрочем, она быстро прошла, и он отбросил пустую пластину бывшего артефакта на стол. Коснулся пространственного кармана духовной силой, и проверил работоспособность этих странных пространственных чар. Все работает штатно. Взмахом руки убрал в карман пластину, и через пару секунд достал ее обратно.

- Отлично работает. - Кивнул он жадно смотрящему на него брату.

- Фуууф. Ты так долго ковырялся с пластиной, что я уж подумал, что что-то не так.

- Не волнуйся, все в порядке. - Успокоил брата Френсис. - Очень удобная штука. И спасибо, что подумал об отсутствии у меня маны, и попросил чародеев переделать на прану. Тут и нужны-то жалкие капли, но маны у меня нет совсем.

- Да. Причем, артефакторы смотрели на меня, как на идиота, - хмыкнул Дэни.

- Представляю. Спасибо, брат. Очень своевременно и очень нужно. Не все можно возить в багажнике, знаешь ли.

- Да уж догадываюсь. - Хмыкнул чародей.

- А чего вы оба на меня-то уставились? - Возмутился демон в черепе.

- Пф... - молодой чародей фыркнул, и отвернулся. Мистик же, рассмеялся, ведь он имел ввиду совсем не череп, у которого был отменный навык маскировки. Ну да ладно, неважно.

- Все, я спать. Да и тебе бы не помешало, - кивнул брату Френсис. - Если хочешь, я тебе суккубу призову.

- Нет уж, благодарю покорно. Ты сдурел совсем? Они же демоницы!

- Ну и что? Что они от этого, женщинами быть перестали? Ну, так я тебе скажу, что нисколько, я проверял. Многократно.

- Извращенец ты, Френсис.

- Если мужчина не извращенец, с ним определенно что-то не так, братец. Придет время, поймешь. Тут опыт нужен, причем постоянный.

- Да, с этим в Академии проблематично. Как расстался с Аурелией, так с тех пор и один. Тяжело. - Вздохнул Дэни.

- Ну, так не ограничивай себя людьми. Ты говорил, у тебя там эльфийка учится, и в соседней комнате живет. Или вот эта... гарпия. Сам же говоришь, что она на тебя глаз положила.

- Она полуптица, Френсис!

- Да хоть полудракон! Какая разница?! Что за дискриминация вообще? Родители тебя такому не учили. - Фри фыркнул, и поднялся со стула. - Ладно, думай сам, а я спать пошел. Устал.

- Эм... Ну... Может... - Дэми явно смутился.

- О! Растешь, брат. Ща все будет!

Через полчаса Дэми ушел в выделенные ему апартаменты с суккубой, подружкой Сималы и Илиму, по имени Ратаф. Френсис же ушел к себе со своими красотками. Дом наполнился криками страсти, женским смехом, и тихим рычанием. Только Деми был на удивление тих, но через пару часов и его пробрало. Ничего, суккубы и не такого раскрепостят...

Правда на следующее утро, молодой чародей боялся посмотреть брату в глаза, и все время краснел. Сидящие с ними за столом демоницы на такое поведение только посмеивались, да поддевали его, но необидно.

Френсис держал покерфейс изо всех своих сил. Показывал, что все совершенно нормально, и так и должно было быть.

- Брат, скажи-ка мне, как на духу. Ты занялся метаморфизмом? - Спросил вдруг Френсис.

- Как ты понял? - Приподнял бровь брат.

- Твой рост изменился на пару сантиметров. Черты лица тоже самую малость.

- Ты верно угадал. Надоело быть самым мелким. Впрочем, я не собираюсь полностью изучать это направление, так, чисто поправить внешность.

- Как скажешь. Это твое тело, в конце-то концов.

- Тебе легко говорить, - хмыкнул Дэни, впрочем, обиды в его словах не было совсем. - В Академии, когда меня полностью исцелили ото всех болячек, то сказали, что я все равно останусь невысоким. Знаешь, как обидно стало?

- Могу лишь представить, - покачал головой Френсис.

- Вот именно. Ты как-то сразу вымахал, а мне вот приходится добирать недостающее магией.

- Дэни, не заводись. Я же тебя ни в чем не обвиняю, - пожал плечом Френсис. - Ты с разумом-то разобрался по этому поводу?

- Разобрался, - вздохнул Дэни. - Самое сложное было разобраться с завистью и травмой, которую она породила, но я победил ее.

- Умничка.

- Кстати, а как твои успехи с медитациями? – Поинтересовался юный маг.

- С медитацией тела - просто великолепно. Контроль тела поднялся сильно, даже несколько функций взял под свой контроль, и скинул обратно на подсознание.

- Изрядно. Обычно на это около года уходит. - Задумался Дэни. - А что с разумом?

- Тут сложнее. Научился хорошо ощущать основную точку самосознания, но до периферии пока не дошел. Решил сначала разобраться с основой. Закончу, тогда уже и займусь памятью и всем прочим. Но это, думаю, только через год. У меня других направлений хватает.

- Ну, хоть не забросил.

- Даже и не думал. Кстати, - Френсис усмехнулся. - Я освоил магическую медитацию.

- Ха-ха-ха-ха, зачем? - Дэни запил смех свежевыжатым соком.

- Вот зачем. - Френсис повел рукой над пустым стаканом, и в ней появилась... вода. Чистая питьевая вода.

- Это... как?

- Веришь или нет, но я попробовал медитировать на воду. Ману, конечно, взять не получилось. Некуда. Однако, я почувствовал воду, словно бы стал ей, и позже получилось вложить это чувство в духовную силу. Сгустил ее, и получил воду. Начинал с капельки, а теперь вот, целый стакан могу осилить.

- Ну, ты даешь... – Дэни в некотором шоке смотрел на стакан с водой, и не отводил взгляд.

Френсис гордо задрал подбородок на слова брата.

- Ты просто не видел, что этот варвар сделал с часами, - в воздух взлетел череп, расширяясь до нормального размера, и ехидно улыбаясь полной пастью зубов.

- В смысле? - Тут же заинтересовался Дэни.

- Твой полоумный братец занялся управлением механизмами...

- Техномагия? - Удивился чародей.

- Никакой магии! - Возмутился демон. - Только духовная сила. В общем, часы поначалу только шли без батарейки, а теперь стали настоящим монстром! Пришлось встроить их в систему защиты особняка!

- Покажи! - Воскликнул Дэни. Френсис щелкнул пальцами, и с каминной полки спрыгнули обычные наручные часы. Вот только на пол приземлился маленький крылатый монстрик, где крыльями выступали ремешки, ножками - стрелки, а оружием - шестеренки, что словно маленькие пилы, зажужжали на огромной скорости, вынырнув из-под крышки механизма, ставшей малюсеньким щитом. Часовой монстрик рванул вперед, прямо на молодого чародея. Тот забавно подскочил, и пинком отправил их обратно, но пилы успели пропилить кроссовок и ногу едва ли не насквозь, прямо во время пинка! - АЙ!

- Ладно, все, хватит. Час - на место, а ты Дэни, исцеляйся.

- Черт, вроде мелкий такой, а пакостный и жутко болючий, - гневно фыркнул чародей, глядя сквозь открытый проход, как часовой монстрик забирается на каминную полку. - Кто б знал-то...

- Теперь ты знаешь.

- Надо было на щиты его принимать, - поморщился Дэни, занимаясь со своей ногой. Собственно, он закатал штанину, снял кроссовок и носок, и теперь рисовал прямо на коже ноги странные символы своей же кровью. Стоило ему закончить, как вся покинувшая его тело кровь видимыми ручейками вернулась в жилы, рана закрылась и регенерировала.

- Неплохо, - заметил Френсис.

- Неплохо... Да ни один четверокурсник не потянет такое чародейство. Максимум, затянут глубокую царапину.

- Слушай, а вернувшаяся кровь, она же грязная...

- Нет, все чистится прямо в процессе, как и внутренняя часть раны.

- Серьезное волшебство.

- А я о чем, - хмыкнул Дэни. - Конечно, не полноценное заклинание Исцеления, или Регенерации, но тоже заметный уровень.

- Крут, крут, - покивал младший брат.

- Дэни, так ты учишься только четвертый год? - Удивленно посмотрела на него сидящая рядом с чародеем Ратаф. Демоница тоже была сильно удивлена его успехами.

- Пятый вот-вот начнется, - поправил ее Дэни.

- Я, помнится, лет сто постигала азы! - Покачала она рогатой головой. Впрочем, рожки были маленькие и очень ей шли.

- Ну, у меня нет целого века на это, так что приходится шевелиться резвее, - развел руками молодой маг. Улыбнулся, потому что боль полностью ушла, и надел на ногу дырявый носок и такой же дырявый кроссовок. - Черт, придется в дырявом кроссовке идти.

- Сходи до ближайшего магазина, и купи себе новые, - махнул рукой Френсис, и вытащил из портмоне карточку, бросив ее брату. Тот поймал, и с удивлением прочел на ней собственное имя.

- Это?..

- Угу. Ты просил, я сделал.

- И сколько там?

- Тысяч шестьсот, вроде. Всего год прошел, даже меньше. - Парень развел руками, как бы говоря, что времени было маловато для более заметных результатов.

- Нихрена себе!! - Вот только Дэни совсем не думал, что это мало.

- Поешь только сначала, и постарайся особо не тратиться, все же это твой оборотный капитал.

- А, с какой суммы ты начинал? В смысле, на этом счете, конечно.

- С пятидесяти тысяч, - пожал плечом Френсис.

- Я хренею, брат.

- Да ладно, мелочи... - Отмахнулся Фри, словно для него это вообще ничего не стоило. Дэни покачал головой, и в который раз подумал, что с братом ему повезло.

После завтрака Дэни умотал по магазинам, ему как раз пора было сменить гардероб. В Академии-то им выдают одежду, артефактную, между прочим. А здесь мода меняется, так что парню нужны новые вещи. Из старых он, вроде как, "вырос".

- Скучно... - Выдохнул Дэни, отодвигаясь от небольшого верстака, где проэктировал заклинание. Бросил взгляд на чертильную доску и сморщился. - Не получается ничего.

- Да ну прям уж. Вот этот узел отлично вышел, и здесь, если доделать, то неплохо выйдет. Хотя вся система... тут ты прав - провисает. Жрать будет много, а толку мало. - Френсис с легкостью прочел руны и знаки, примерно понимая, чего именно хотел добиться брат. Два гения друг друга всегда легко поймут, что уж там.

- Я смотрю, ты в рунах неплох. Когда успел-то?

- Ай, да ну. Я твои магические руны переложил на свои духовные нити, чтобы составлять более полноценные и точные воздействия, а не единичные "глаголы", теперь вот тоже, как ты, мучаюсь, составляя "заклятия". Что-то получается, что-то нет. К тому же, все усложняется добавочным коэффициентом в виде состояния Веры. В общем, в рунах я разбираюсь.

- Это то, о чем ты не хотел говорить в прошлом году, да? Этот твой проект?

- Угу.

- Покажи? Ну, покажи!

- Ладно, ладно. Ну, например... Свет. - Четыре нити проявились в воздухе, связались странным узлом, и этот узелок породил свет, как лампочка по мощности.

- Круто. А что еще можешь?

- Вон, на череп посмотри. Тоже я делал.

- СЕРЬЕЗНО? Ты смог удержать могучего демона?!

- Ну, у меня был пример подобных чар, так что переложить их на мой метод было не сложно. А добавив веры, я укрепил их настолько, чтобы даже столь сильный демон не мог ничего поделать без моего на то разрешения.

- КРУУУТЬ! - Выдохнул Дэни.

Впрочем, восторга хватило ненадолго. Дэни снова заскучал, а Френсис очень быстро читал привезенные им книги. Собственно, с демонологией он уже закончил, и теперь вчитывался в описания различных миров, и кое-что все же нашел.

- Знаешь что, брат. Иди-ка ты домой, скажи родителям, что отъедешь на пару недель.

- Что? Зачем?

- Пойдем в один мирок, за костями зверобога, сходим.

- Хм? А... Ну, тоже ничего так. Можно и прогуляться.

- Вот и прогуляемся. Завтра утром я за тобой заеду. Всё, вали. Твоя лень мешает мне работать.

- Пф... Тоже мне, - буркнул Дэни, но свалил. Он уже предвкушал интересное путешествие, а потому хандра постепенно развеялась как туман поутру. Конечно, родители ему устроили головомойку, но он их уболтал. Утром, когда Френсис приехал в родительский дом, Дэни уже сидел на веранде, с собранными вещами в пространственном кармане.

- Ты готов, брат? - Френсис поставил машину в родительский гараж, и выйдя на улицу, потянулся всем телом. Он был не в привычном пиджачном костюме, а в боевом, из кожи демонов Сумрака.

- Готов! - Дэни разве что не спрыгнул со скамьи, но поднялся быстро, с готовностью. К сожалению, этим летом семья не могла никуда рвануть на месяцок, у мамы по работе не получалось, да и у отца тоже, если на то пошло. В общем, парень скучал дома, изредка наезжая к брату. Там он мог свободно заниматься магией. И не только рунной или магией разума, но и метаморфизмом, и зельеварением. Дома как-то не хотелось нервировать родителей, так что он уходил ради этого в подвал, хотя подземелья, честно сказать, не любил.

- Тогда поехали.

Тихий шепот слов призыва, и из ниоткуда выехал школьный автобус.

- Черт! Это же демон! - Воскликнул Дэни.

- Да, демон. И что?

- Но... Демон же!

- Да уж, тормозит что-то твой братец. До сих пор не понял, что ты неклассический демонолог. - Фыркнул полноразмерный череп на поясе Френсиса.

- Ничего, думаю, скоро дойдет. Всё, заходи уже. Акар'гим Шал, нам на Рари. - Мистик передал демону небольшой кусок карты миров с осями и обозначениями, чтобы тот понял, куда вести своего хозяина.

- Понял, господин. Поехали?

- Поехали.

Автобус сорвался с места, и вскоре исчез. Вынырнул он над большим островом, или скорее маленьким материком, вытянутым и длинным, соединяющим два материка.

- Высади нас вон там, в степи. Ближе к тому материку.

- Сделаю.

Вскоре братья покинули автобус, и тот исчез.

- Бррр... Почему ты так спокоен, влезая в пузо демона, Фри?! - Возмутился, наконец-то, Дэни.

- Потому что мне достаточно одного удара цепью демонолога, чтобы прикончить его. Более того, Акар'гим Шал это прекрасно знает. Ну и главная причина - контракт. А теперь, заканчивай истерить, нам нужен город, и желательно столица.

- Зачем?

- Нужно найти мудреца, который направит нас.

- Понятно. Я вроде сверху видел вон там большой город. - Дэни ткнул на восток.

- Ну, тогда полетели, - кивнул Френсис.

- В смысле?

Мистик повел рукой, и рядом с ним появился мотоцикл. Всего на мгновение он задержался в этой форме, тут же превратившись в лодку, которая словно на магнитной подушке, зависла над землей.

- Это как ты так?

- Ну, мои крылья, мотоцикл, или вот, лодка, все это лишь отражение моей способности духа передвигаться по слоям мироздания. Просто я использую ее не совсем так, как должен бы. Залезай.

Дэни залез, и сел на скамеечку сзади. Френсис встал примерно посередине, и лодка взлетела. Удерживая перед лодкой духовный щит от ветра, мистик разогнал "аппарат", и стал прорываться против ветра. Лодка неслась чуть больше ста километров в час, так что через три часа они добрались до города на восточном побережье Ларийского моря. Цимбаларь, некогда гордая столица Ларии, ныне поднималась из руин. Прошедшая здесь война, не оставила от города почти ничего, но ларийцы решили восстановить город, порушенный серыми, и призванными ими демонами.

Братья долго и уныло бродили по городу, пока не зашли в таверну. Вот здесь-то и поняли, куда им нужно - в Геремиаду. Далековато, конечно, но не невозможно. Впрочем, Френсис не собирался пересекать Океан Девкацы на духовной лодке. Он призвал Акар'гим Шала, и тот их просто телепортировал. Если в Ларии был вечер, то здесь, самый разгар дня.

- Ого! А здесь много чародеев! - Не мог не заметить Дэни.

- Угу. Только сильных я что-то не вижу. О, рыба-человек, хм. Интересно. Не демон, что характерно. Ладно, пойдем-ка воон туда. Я чую там мудреца. Его шестая оболочка души развита почти как у нас с тобой. Старик явно много чего знает и умеет не меньше.

- И как ты развил свое восприятие до таких высот?

- Я же мистик, мне без этого никуда, - объяснил Френсис, и братья направились к красивому дому.

- Барокко, что ли?

- Рококо, блин. - Хмыкнул младший брат на вопрос Дэни. - Другой мир, другие названия. Да и какая разница? Мы здесь не для того, чтобы изучать историю зодчества, хотя, конечно, красиво строят, в этом не откажешь…

Френсис вошел в дверь, и прошел вперед, принюхиваясь к ауре мудреца. Добрым этого человека назвать было бы невозможно, честным, тем более, однако умным - без сомнений. А еще - сильным. Он был чародеем воды, и явно знал свое дело.

- Кто вы, и зачем заявились в мою библиотеку? - Дедан поднялся из кресла, отодвинув пюпитр, на котором стоял фолиант огромных размеров.

- Приветствую тебя, мудрец. Зови меня Френсис.

- Ну и чего тебе надо, Френсис.

- Мне бы глянуть на нормальную карту мира, и хотелось бы найти места расположения четырех чудовищ.

- Вот оно что. Очередные герои? Слава Логмира спать спокойно не дает?

- Хм? Кто такой Логмир, и почему я должен его знать?

- Логмир, герой из Закатона, который победил Султана Огня и обрел волшебную способность. Он просто невероятно быстр!

- Хм, а туша Султана Огня сейчас где?

- Туша? Ее серые забрали несколько лет назад. Я слышал, их колдуны приехали целой экспедицией, и забрали тело Султана Огня.

- Понятно. Так как насчет карты мира?

- Вон тот атлас, - вальяжно махнув рукой, чародей притянул к себе книгу очень большого формата, и тут же раскрыл на нужной странице. Френсис глянул на нее, и спросил:

- Где мы сейчас? Здесь? - Он вполне верно ткнул пальцем. - А где серые?

Ученый чародей показал на большой остров, или даже маленький континент.

- Ага, понятно. Спасибо.

- Это все? Если да, то прова... - Он даже договорить не успел, потому что два парня развернулись, и пошли к выходу. Когда с тобой разговаривают через губу, то мало кто захочет продолжать разговор дольше необходимого. Впрочем, старик был только рад их уходу, даже выгонять не пришлось, так что он с удовольствием вернулся к чтению недавно присланного ему фолианта. Старый друг из мвидских эйстов порадовал.

- Ну что, к серым? - Спросил Дэни.

- Само собой. Акар'гим Шал нас отвезет.

Собственно, и отвез. Через пять минут они оказались на южном побережье Серой Земли, прямо в порту. Они вышли из демона, и тот укатил, а вот на двух парней уставились вообще все вокруг.

- Здесь чародеев еще больше, - шепнул брату Дэни.

- Нам до них дела нет, брат. - Братья взошли на борт духовной лодки, и унеслись в небо. В след раздались возгласы на странном, непонятном им обоим языке, резковатом на слух, и парочка заклинаний воды и ветра. Впрочем, Френсис с легкостью от них увернулся, и продолжил полет.

Вдруг, лодка затормозила и изменила вектор полета.

- Брат?

- Почуял знакомую ауру. Сейчас все узнаем.

Лодка подлетела к настоящему дворцу из двенадцати прекраснейших башен, и опустилась возле поста охраны. Двое моментально выступили вперед, направив на парней странные пушки, и если мушкетон в руках одного из стражей вполне можно было узнать, то в руках второго была какая-то футуристическая пушка. Ребята стояли спокойно, не бузили, но охранники все равно были настороже. Френсис посмотрел не того, что с мушкетоном, и проговорил, заодно передавая смысл слов телепатически:

- Мы ищем Креола. Или Ванессу. Передай, что здесь дожидается Френсис Блэк.

Конечно, охранник прекрасно понял мистика, а мистик понял его, когда он махнул мушкетом в сторону, мол, ждите здесь. После чего переговорил со своими соратниками в охранном деле, и убежал в сторону дворца.

Стоит заметить, что когда охрана передала просьбу мистика Креолу, тот только отмахнулся, он не помнил никакого Френсиса Блэка. Однако, присутствующая на том же совете Ванесса все же поднапряглась и вспомнила его. Так что вскоре братьев проводили в зал Совета, и Креол фыркнул:

- А, это ты... Как ты вообще забрался так далеко от Земли?

- Вызвал демона и приехал, - пожал плечом Френсис. - Рад видеть тебя, архимаг Креол. Ванесса, рад видеть и тебя. Это мой брат, ученик чародея, Дэниэл Блэк.

Дэни в это время, дергал его за плащ, шипя целым клубком змей:

- Они все Великие Магистры! Кроме того, с крюком, женщины, и того странного мохнатого создания. Понимаешь?

Френсис только глаза закатил от такой реакции. Ну, архимаги, и что теперь? Впрочем, он все-таки повернулся, и учтиво поклонился остальным:

- Господа Архимаги.

Впрочем, его поклон в местном обществе вполне могли принять за издевательство, настолько он был короток и ничтожен. По сути, им просто кивнули!

- Чего приперся-то? - Разрушил накаляющуюся атмосферу Креол.

- Да вот узнал, что местные сперли тушу Султана Огня. Хотел бы выкупить пару костей.

- О, ты все еще не забросил свою идею? - Креол рассмеялся, но его смех моментально исчез - Френсис выпустил две противодемонические цепи из рукавов плаща, и те запылали противодемоническим пламенем. - Даже так... Это интересно.

- Ого! Хозяин! А у него две цепи! Больше чем у тебя!

- Моя длиннее, - не задумываясь, отбил подачу появившегося из-за спины, здоровенного, лысого одноглазого и рогатого джинна Креол. Ванесса фыркнула, скрывая смех, но молчала. Френсис же, откровенно заржал.

- Уверен? - Просмеялся он, и резко удлинил цепи до полусотни метров. Недаром он вбухал в них по сотне килограммов Кровавого Железа. Удлиняться они могут весьма изрядно. - Как говорится, не спорь с метаморфом о длине... цепей.

- Пф... - Креол фыркнул, и достал свою цепь, зажигая ее.

- ОУ! Как ты сделал ее ТАКОЙ мощной?

- Шарахнул по своей старой цепи Первым Именем, а то, что от нее после этого осталось, добавил в новую.

- Круууть, - выдохнул из-за спины Дэни.

- Пожалуй, соглашусь. Могущественный артефакт.

- То-то же, - гордо вскинул голову Креол.

- Так, ладно, что насчет туши Султана Огня?

- Ванесса, - позвал Креол. - Распорядись, пусть ему выдадут несколько костей. Желаю посмотреть, что у него получится.

- Хорошо, дорогой, - улыбнулась Вон, забавная сценка явно подняла ей настроение. - Пойдем со мной, Френсис.

Они прошли через полдворца, пока не оказались в вотчине биомагов. Именно тут и обретались остатки туши, перенесенные сюда из Гимназия уже после перестройки Промоцери Царука ларийскими зодчими.

- Просто удивительно серый город у серых. Только дворец выбивается.

- Ну, насколько я понял, тебя и Гимназий сильно впечатлил, не так ли? - Хмыкнул Френсис. Дэни даже спорить не стал, да и о чем? Гимназий оказался настоящим городом внутри города, выстроенным в виде поистине циклопического амфитеатра. Конечно, он не мог не произвести впечатления.

- Пришли. - Ванесса открыла двойную дверь, и оттуда послышалось какое-то пение, а сам певец оказался стариканом в возрасте, с аурой архимага биомагии.

- Повелительница Ванесса! Рад видеть в своих пенатах. Что вас привело?

- Здравствуй, Мурок Вивисектор. Вот, познакомься, мои соотечественники. Собственно, они прибыли за костями Султана Огня.

- А... Зачем они им?

- Сделаю из них оружие, мистер Мурок.

- Я не мистер. Для тебя я повелитель Мурок.

Френсис этак с сомнением посмотрел на старика, и мгновенно приблизился к нему, намотав на шею горящую синим огнем цепь, и приставив к глазу здоровенный, горящий синим же пламенем кинжал.

- Ты желаешь мной... повелевать, чародей? Прежде чем ответить, знай, что совсем недавно я прикончил биомага, который был лишь немногим слабее тебя. Прикончу и тебя, если ответ будет неверный.

Биомаг немного помолчал, и попробовал отвести горящий клинок пальцем, но не смог его сдвинуть.

- Ну, зачем нам сражаться? Это просто название, не более! Я врач, понимаешь ты, дуболом? Врач! Я не сражаюсь, а исцеляю.

- Тогда научись фильтровать то, что говоришь, и кому говоришь, раз уж не имеешь сил отстоять свои слова.

- Ладно, ладно. Мистер, так мистер. Мне не важно.

- Вот и чудно, - Френсис мило улыбнулся, и мгновенно убрал свой Клинок Духа. Мана тут же потекла по духовному телу чародея, и он расслабился. - Кости, пожалуйста.

- Мистер Блэк, - Ванесса хмуро смотрела на парня, поигрывая пистолетом. - Больше так не делайте. Мурок является членом Совета Двенадцати, и он очень для нас важен.

- Ясно, я очень постараюсь, Ванесса.

- Вот и славно. - Женщина проследила за получением трех костей, и выпроводила из дворца беспокойных гостей. - Как сделаешь свои клинки, не забудь принести и показать их Креолу. Все-таки, это условие и цена, за которую ты получил кости.

- Не волнуйся, заскочу. Слушай, ты прости, конечно, но Мурок действительно оборзел.

- Да ладно. Меня он тоже подбешивает, - отмахнулась Ванесса.

- Скажи, пожалуйста, а вооон там, наверху, случайно не тот дом, что я вам присоветовал, висит? В воздухе.

- Именно он, - радостно улыбнулась Вон. - Креол сделал из него Коцебу! Летучий дом!

- Можно глянуть?

- Гляди, сколько влезет. Только осторожней, там сейчас Шамшуддин.

- Я вижу ауру нежити-архимага. Однотонная, какая-то школа чистой магии.

- Он телекинетик, - кивнула Вон. Френсис щелкнул пальцами, призывая лодку, и повел рукой.

- Слетаем?

- Ну... у меня вообще-то дел... ну и черт с ними. Полетели.

На лодке они поднялись на коцебу, и она исчезла. Вон провела их внутрь, где за столом расселся чернокожий маргул - такая себе полунежить, потому как тело у него чуть плотнее призрачного.

- Шамшуддин... - Вон решила обратить на себя внимание.

- Мир тебе, дева моя, - повернулся телекинетик с улыбкой на безбровом лице. Впрочем, на голове тоже не было ни волоска. - А кто это с тобой?

- Они тоже с Земли. Приходили за костями Султана Огня, но увидели коцебу, и заинтересовались.

- Ну что же, земляки, как сейчас говорят, проходите, присаживайтесь.

- Великий Магистр Шамшуддин, вижу тебя, - привычно поздоровался Дэни.

- Приветствую. Это мой брат, Дэни. Как ты видишь, он учится на чародея. А я, Френсис, мистик. И тоже телекинетик, как и ты.

- Вот как?..

Беседа потекла легко, и Ванесса вдруг почувствовала себя лишней. Неприятное чувство. Так что она позвала брауни, и решила перекусить, раз уж посетила родные пенаты. Впрочем, общение затянулось едва ли на час. Шамшуддин оказался отличным рассказчиком, да и про коцебу рассказал все, что знал. И даже позволил выковырять немного мозгов каменного зверобога, который теперь стоит на коцебу, и снабжает Шамшуддина любым количеством маны.

Его мозгами оказались кристаллы, очень похожие на алмазы, но не они. Так что Френсис затарился ведерком камней, на всякий случай. А еще узнал, что команда Креола, оказывается, завалила и остальных Султанов. И если с гидрой проблем не предвиделось, всего-то и нужно слетать на Остров Кампы, и отколупнуть чего надо, то Султан Воды оказался глубоко под водой. Туда не добраться без разрешения Эйстов.

- Вон, а у тебя не осталось ничего, что было частью Султана Воды? - Заинтересовался Френсис.

- Хм? Тебе зачем?

- Ауру снять, - пожал плечом мистик.

- А... Где-то тут у меня был один из панцирей его детишек. Тебе пойдет?

- Вполне.

Ванесса действительно нашла, что искала, и Френсис провел около него рукой.

- Все, благодарю.

- А, тебе он сам не нужен, что ли?

- Зачем? - Удивился парень.

- Ну... да не знаю я! Чего я, зря что ли выбирала самый маленький?! - Искренне возмутилась женщина, и стол грохнул смехом.

- Ну... Ха-ха-ха-ха! Если так уж хочешь... подари его Дэни. Ха-ха-ха-ха-ха!

Ванесса сердито фыркнула, и перебросила панцирь краба молодому чародею. Тот легко поймал его на лету, и стал рассматривать.

- Аура необычная, сильная, но по факту, краб и краб.

- Так и есть. Даже хтоники вырождаются с поколениями потомков, что уж говорить о зверобоге, - Френсис пожал плечом

- Видимо, так и есть.

Когда парни засобирались, Шамшуддин вдруг сказал:

- Знаешь, я вспомнил. Бывает так, что обычный телекинез развивать сложно, а вот особые области - легко. В нашей гильдии было исследование подобного феномена, и в итоге выяснили, что все дело в голове чародея. Это лечится, почти любой Зрящий может тебя исцелить.

- Вот как? А Зрящий, это менталист, так?

- Именно. - Шамшуддин кивнул.

- Тогда я и сам справлюсь в итоге.

- В таком случае, могу лишь пожелать тебе Удачи в этом стремлении. Мир тебе, Френсис, и тебе, юный ученик Дэни.

Забросив Вон ко входу во дворец, Френсис с Дэни умотали на демоне к Острову Кампы. Именно здесь погиб Султан Ветра - гидра о сорока головах. Правда, теперь она похоронена под водой, но недалеко от берега. Френсис нырнул, превратившись в мегаладона еще в полете, и вскоре вынырнул с ногой зверобога в пасти. Вышел на пляж, затягивая тяжеленную дурищу за собой, и убрал ее в пространственный карман.

- Слушай, а зачем тебе части от всех Султанов? - Спросил вдруг Дэни.

- Затем, что сами султаны, это части одного бога.

- Ты...хочешь смешать их воедино? Да?

- Именно так. Ауры должны быть вполне совместимы, так что проблем с этим не будет, а вот оружие станет только сильнее. Может быть, даже частицу божественной силы обретет, или какую-нибудь интересную способность.

- Это любопытно. - Дэни реально призадумался. - Ну, три уже есть, что будешь делать с четвертой частью?

- Это совсем просто... призову демона, конечно.

Собственно, слова у него с делом не расходятся. Он действительно призвал демона Сумрака, и тот припер ему большой кусок панциря Султана Воды, и клешню.

- Вот и славно. Теперь можно и домой.

Акар'гим Шал прибыл по первому зову, и отвез их обратно на Землю.

- А мы быстро обернулись. Ты-то думал, понадобятся недели.

- Если бы мы не встретили Креола и Ванессу, то пару недель как раз и провозились бы. Повезло просто.

Впрочем, следующие пару недель парни потратили на создание этого великолепного оружия. Начали, конечно, с того, что растворили кости зверобогов в желеобразную массу с помощью зелья Виглофа. Затем, оставив прямо в жидком виде, Френсис сделал некоторую добавку в ауру кости, которая придавала свойство проводимости духовной силы. После этого, телекинезом, он вытянул пробный кинжал совершенно обыкновенной формы, и дав ему затвердеть, сделал его Поглотителем, как некогда череп демона. В рукоять он вставил кристалл из мозга зверобога.

- Держи. Кристалл и клинок зачаруешь либо сам, либо попроси учителей в Академии. Они руку отдадут, чтобы поработать с божественными материалами.

- Крууууть. А может мне попробовать зачаровать?

- Попробуй, хотя, наверняка только испортишь отменную заготовку. Но, делай, как хочешь.

- Я подумаю, - Дэни получил "скрывающие" ножны для кинжала из той же кости и умотал из лаборатории - домой, отсыпаться. А вот Френсис остался. На примере клинка Дэни он понял, что частица божественной силы все-таки появилась, но она "закрепляет" только самое первое, наложенное на сформированный предмет, свойство. Усиливает его, словно оно наложено самим богом. Очень мощный эффект, чрезвычайно.

Вытянув из жижи костяное колечко, парень сделал еще один Поглотитель, и убрал его в пространственный карман. Такой артефакт может поглотить даже бога, или обычного черта, но только одну душу. Всего лишь.

- Да, не кольцо Соломона. Нужно переработать само воздействие, чтобы в нем было много ячеек, а не одна. Но это потом. А пока - клинки. Клинки поистине божественной твердости, способные скреститься с адамантом, и не сломаться.

Вытянуть их было просто, внедрить паутинное "заклятье" еще проще, так что вскоре он держал в своих руках заготовки под отменный артефакт. Правда, еще нужно будет рукояти сделать, и зачаровать кристаллы зверобога в рукоятях, но тут нужен как минимум архимаг, а еще лучше - высший маг. Впрочем, это не к спеху.

У него осталось литров семьдесят жидкой кости, но он не собирался тратить ее сейчас. Закрыв большой котел, он убрал его в пространственный карман до худших времен. А сам занялся тем, что насел на Виглофа:

- Чего тебе надо от меня, дитя? - Буркнул друид, заметив, что Френсис вломился в его часть лаборатории.

- Помнишь, пару недель назад ты делал мне зелье, чтобы сделать кости жижей?

- Помню. У тебя получилось?

- Получилось, - Френсис показал друиду клинки. Тот потрогал их, обалдело посмотрел на пацана, и покачал головой.

- Это очень интересно. Потом не забудь призвать Атанаса, пусть посмотрит. Обзавидуется, как пить дать. Клинки просто божественные, невероятно твердые!

- Ага. Но теперь у меня другая проблема.

- Ну, говори уже.

- Ты можешь сделать зелье, которое делало бы то же самое, но с кожей. С любой, даже если это, например, крабий панцирь?

- Ты с ума сошел? Как я тебе такое сделаю?

- Виглоф, ну очень надо, - серьезно проговорил Френсис.

- На кой? - Хмуро спросил чародей.

- Чтобы создать щит из кожи четырех зверобогов. С божественной защитой.

- Вот как...

- Пожалуйста.

- Ты так это говоришь, как будто от твоего "пожалуйста" что-то изменится! - Гневно фыркнул друид, и мрачно выругался. Прям нехорошо выругался, не по-детски. - Ладно, попробую. - Угрюмо буркнул он, и выгнал бывшего ученика из своей лабы. Мол, не мешай.

Через четыре дня он принес зелье и пробную кожу, слившуюся из чешуи рыбы, шкуры дохлой кошки, шкуры ежа и голубиной. Выглядело "это" премерзко, однако вполне себе существовало.

- Спасибо, старик!

Френсис рассмеялся, и умотал в свою лабу. Глянул внимательно на чертеж, и принялся за дело. Он не хотел обычный щит. Нет, он делал божественное произведение искусства из костей зверобогов и его же кожи, надеясь совместить ДВА божественных зачарования в одном артефакте. Хотя, конечно, он не зачаровывал, а скорее добавлял различные свойства своей духовной силой.

Полторы недели Френсис никого не принимал. Даже Дэни был запрещен вход. Только он сам, Эйдин, и еще пяток чародеев из разных времен - мертвые, конечно, давно. Зато, когда он выполз из лаборатории и хорошенько отоспался, то... Черт, да он налюбоваться не мог на полученный артефакт!

- Ну, выкуси, Капитан Америка. Мой щит реально круче! - Рассмеялся парень, рассматривая чисто белую поверхность щита, которую надо будет еще покрасить. - Я назову тебя... назову тебя... Препо. Да. Прерыватель и поглощатель. Препо. Ты поглощаешь любые удары, и прерываешь любую магию. Офигительно.

Щит был механизированным, так что по желанию своего владельца он свернулся, словно веер, и стал странным этаким браслетом. Скорее даже наручем. Мгновение, и он исчез в пространственном кармане ближней к локтю перевязки. Все, что от него осталось в видимом пространстве, это браслетик из кожи, исписанный странными символами.

А ведь его еще и метать можно, и призывать обратно! Действительно, охренительный артефакт, как ни глянь, которым еще нужно уметь нормально пользоваться.

Френсис покрасил щит в серый цвет с темносерым кругом в центре, и отложил его пока. Пришло время заняться рукоятями для кинжалов, так что пришлось смотаться за акулой. Рукояти, обмотанные акульей кожей, не скользят в руке, и повышают контроль над клинками.

Процесс, в самом-то деле, не сложный, скорее занудный, и требующий аккуратности, так что вскоре у него были полноценно готовые к бою нерушимые клинки. Пора было расплачиваться за предоставленные материалы, так что он рванул на Серую Землю, в измерение Рари.

Глава 12, часть 2

Глава двенадцатая, часть вторая

Снова пришлось ждать, пока его позовут и проводят, но в итоге Френсис оказался в просторной лаборатории. Креол принял его вместе с Ванессой, с которой они тут явно что-то серьезное обсуждали, потому как стоило ему войти, как они замолчали.

- Вернулся? Ну, показывай, - хмыкнул Креол. Френсис извлек клинки из пространственного кармана, и моментально прицепил к ним цепи особым накидным «замком». Цепи запылали, и клинки с легкостью приняли в себя эту силу, пылая тем же противодемоническим пламенем. Френсис отпустил сами костяные клинки, и они упали на пол, с легкостью втыкаясь в камень. Из-за своей изрядной толщины, они не вошли глубоко, но вполне могли бы, в принципе. Парень убрал пламя, и одним взмахом рук, отцепил цепи, которые моментально свернулись на его руках браслетами.

- Изрядно. Судя по ауре, на них наложена нерушимость? Только что-то очень уж мощная. - Креол поднял один из клинков, и стал обнюхивать артефакт. - Чрезвычайно мощная! - Удивленно воскликнул он. Извлек из своего пространственного кармана посох, и ткнул нижним концом в кость оружия. Тихий скрежет, но даже адамант острия посоха не смог оставить на кости и следа. - Ого... Даже адамант не берет? Как ты этого добился?

- Я... в общем, будешь должен, - нахмурился Френсис. Креол моментально понял, что это действительно Тайна, и хмуро кивнул. - Я нашел кости всех четверых зверобогов, бросил их в один котел, и особым зельем сделал их жидкими. Затем неделю мешал жижу без перерыва, пока они не слились на каком-то своем уровне, и не вспомнили, что некогда были одним целым. Одним Богом. Так в жидкой кости образовалась божественная сила. Она усиливает самый первый наложенный на сформированный предмет эффект до божественного уровня.

Глаза Креола стали расширяться, а затем он расхохотался. Он смеялся так, что казалось, вот-вот упадет.

- Чего ты ржешь-то? - Хмуро спросила Вон. Креол отмахнулся и продолжил ржать. Наверное, за всю свою жизнь он смеялся вот так вот, громко, в голос, от всей души, всего несколько раз. - Да объясни ты!

- Крест Стихий! Ха-ха-ха-ха-ха!

- Что Крест Стихий-то? - Ванессе явно не понравилось такое объяснение. Креол наконец-то, более или менее, проржался, и все же снизошел до объяснений.

- Именно так я скую Крест Стихий, ученица. Это сложный процесс, который, собственно, и делает именно то, что сказал этот... как там тебя...

- Френсис, - подсказала жена.

- Да, Френсис. Моя задача будет заключаться в том, чтобы все четыре сердца вспомнили, что они все - один бог. И тогда их совместная мощь станет божественной. Понимаешь? Но я не знал, что это же можно сделать и с телами. Даже не слышал о таком никогда. Прикажи собрать все тела зверобогов, и доставить на Серую Землю. Немедленно, - нахмурился Креол, и Ванесса поняла, что он что-то задумал.

- Сделаю, - кивнула женщина, и вышла из лаборатории.

- Ну что, Креол, я предложил тебе достойную цену?

- Мне понадобится рецепт зелья.

- Зелий.

- Так их несколько? Интересно.

- Нет, я не о том. То же самое я сделал и с кожей четырех зверобогов.

- А... как ты взял кожу у каменного? - Растерялся Креол.

- Соскоблил с куска черепа, который выбил, когда добирался до его мозгов. - С серьезным лицом и кивком, проговорил Френсис.

- Мозги? Они-то тебе зачем?

- Это кристаллы, и их можно и нужно зачаровать.

- Кристаллы, говоришь? - Креол жадно вдохнул, и хищно усмехнулся.

- Именно, - с пониманием покивал Фри.

- Так, и что ты сделал с кожей?

- Артефакт с ДВУМЯ божественными свойствами.

- Ого! Показывай!

Френсис чуть напряг левую руку, и на ней появился щит, мгновенно развернулся, сливаясь в единый серый круг. Креол стал осматривать артефакт, и в итоге проговорил:

- Чувствую... прерывание магических потоков. От магии - просто отлично. И что-то еще. Странное.

- Он поглощает силу ударов так, что потом я могу высвобождать эту силу когда захочу.

- То есть, если по твоему щиту шарахнет архидемон, то...

- Да, сам же и отхватит.

- Да, дельно. - Креол с некоторой даже завистью глядел на щит, но попыток забрать не предпринимал. - Я бы сделал иначе, но и твой вариант очень не плох. Кстати, а почему ты на клинки кожу не намотал?

- Не придумал, какое свойство придать.

- Что тут думать-то? Любое усиление, конечно. Это же атакующее оружие!

- Нет. Для различных адекватных усилений у клинков в рукоятях как раз те самые кристаллы из мозга зверобога. Да и сам клинок зачаровать неплохо бы. Но тут-то божественное свойство. Хотелось бы что-то грандиозное, чего простой магией не сделаешь. Так что я в задумчивости.

Креол подумал, и стал загибать пальцы.

- Саморубящее тебе без нужды. Всерубящее...

- Можно, - кивнул Френсис.

- Тут как раз кромка длинная, подойдет. Затем можно Усиление Удара поставить.

- Дельно.

- И... собственно, все. Большего сам клинок не позволит. Что касается кристалла, то это все же божественный материал, много вместит. Контроль клинка можно, какие-то стихиальные усиления, вроде огня, льда или противодемонические чары. Можно сделать клинок Поглотителем, точнее именно камень, но... бессмысленно. Только портить.

- Поглотитель мне все равно нужен, причем слабый, но на огромное количество слотов.

- Что? Зачем? - Удивился Креол.

- Да просто перенесу чары на костяное кольцо и получу...

- Божественный поглотитель! Это же почти как мой посох будет! А ты умен, - прищурился Креол.

- Кто бы спорил.

- Так что еще ты хочешь за свой секрет?

- Я хочу, что бы ты зачаровал два кристалла в рукоятях на сверхмощный противодемонический барьер. Например, воткнул клинки по разным сторонам от демона, и раз, а он уже в ловушке.

- Эм... ну, это, в принципе возможно. Но зачем? - Креол удивленно смотрел на странного мистика.

- Чтобы защитить людей вокруг, Креол.

- Какая глупость, - ошеломленно проговорил он.

- Для тебя - да. Для меня это насущная необходимость. Но барьер должен быть такой, чтобы мог удержать некоторое время даже архидемона. И чтобы он действовал на демонов любых миров, а не только Лэнга.

- Это я могу. Высшие противодемонические барьеры такими и созданы, - отмахнулся Креол. - Задал ты мне работки. То есть, клинки - сами клинки, зачаровываем, как говорили. Всерубящее. усиление удара и стихийное усиление. Кстати, какой стихией?

- Огонь или свет, - пожал плечом Френсис.

- Лучше огонь. Со Светом у меня так себе. О! Точно.

- Что-то придумал?

- Чистый Огонь. Это пламя даже демонам наносит жуткий урон. Даже пламенным демонам. Как раз некоторое совмещение Света и Огня, но на самом деле, этот огонь, просто, ну... очень чистый. И очень Светлый.

- Да, сойдет. - Кивнул Френсис.

- Я так понимаю, это нужно на обоих клинках? - Креол поморщился, понимая, что времени на это уйдет никак не меньше десяти часов.

- Само собой.

- Твои цепи не порвутся? - Спросил вдруг архимаг.

- Нет, на них Нерушимость лежит, причем очень мощная. Хоть архидемона в них закутывай, не порвет. Ну... не сразу.

- Хех, да, у меня так же сделано. Так, с клинками все понятно.

- Не все. Нужно свойство одной руки по крови.

- То есть, чтобы потомки смогли воспользоваться? - Приподнял бровь чародей.

- Именно.

- Это просто. Только на завершающей стадии потребуется твоя кровь.

- Не проблема.

- Ну и последнее, два кристалла в рукоятях должны вызывать мощнейший противодемонический барьер. Размер указывается самими клинками, куда воткнул, там он и пройдет. После установки, клинками можно будет пользоваться как обычно. Маны у тебя нет, значит, поддерживать и нечем. Для восстановления истраченного барьера потребуется... месяц примерно. - Подсчитал Креол.

- А если все же зачаровать артефакт как поглотитель?

- Тогда барьер не получится.

- А если подавать энергию из другого поглотителя?

- Напрямую?

- Угу.

- Для этого они должны быть совместимы, - пожал плечом Креол.

- К слову о Поглотителе на множество слотов... - кивнул Френсис. Креол застонал, но кивнул.

- Тебе придется посадить в него множество сильных демонов, или несколько сверхсильных, чтобы питать этот барьер. - Напомнил демонолог.

- Сделаю, - кивнул ему Френсис.

- Ладно. Давай рецепты зелий, и я пойду напрягу своих зельеваров. А после, займусь твоими пырялками.

- Эм... тут такое дело, тебе придется перевести их на местный язык. Я знаю только английский и геремиадский.

- А... понял. Ты перешел не сразу на Серую Землю, а туда.

- Именно.

- Пиши на английском. Ванесса переведет.

- Как скажешь.

Френсис сел за небольшой стол, достал пару листов, и расписал оба зелья Виглофа до мелочей. Креол за его спиной возился с клинками, пока не воскликнул:

- Ну конечно!

Фри повернулся, удивленно глядя на чародея.

- Ты спрашивал, какое свойство придать коже! Усиление зачарований же! Есть такие чары, ооочень простенькие. Они накладываются на истощенные зачарования, чтобы питать их! Вот какое свойство нужно придать коже, и намотать на рукояти! У зачарований никогда не будет дефицита энергии, вообще! Даже у барьера!

- Да уж... Эпическое свойство, - выдохнул Френсис, однако расплылся в улыбке и радостно кивнул. На эмоциональном подъеме он быстро дописал рецепты, и отдал их Креолу, вместе с кинжалами.

Его поселили прямо во дворце, и даже дали личную охрану. Четыре дня, что он ходил без своего оружия, он был окружен охраной. Настоящим эйнхерием(высшая нежить, разумная и своевольная с полноценной душой), грубоватым, седоусым таким мужиком из простых, зато способным блокировать странной татуировкой любую магию. Кроме него был чародей на уровне слабого Подмастерья, и странный мужик-мутант. Быстрый, ловкий, сильный, вооруженный плазмометом. Все они, конечно, по-своему хороши, но... Френсис был уверен, что смог бы раскидать их с легкостью. Даже без своего оружия, с тем, что у него есть вот прямо сейчас - смог бы, и даже не запыхался бы толком.

Зато, с такой охраной он мог ходить где угодно. Например, он с легкостью вломился в мастерские артефакторов, и разместил заказ на артефактный телепорт в зоне видимости, или по маяку. Впрочем, для местных это простой артефакт, и сделали его за день. Всего пятьсот серебряных шелахов. Френсис расплатился чистым серебром, специально приготовился, когда собирался сюда - о местных деньгах в книге было написано. Даже особо отмечено, что золота в этом мире почти нет, и оно не в ходу, только серебро и медь.

Затем побывал в Гимназии, и даже кое-чему научился. Есть тут такое интересное умение, как духовная проекция. Конечно, чародеи делают ее на магии, но Френсис переделал под себя. Потренироваться, само собой придется, но в итоге все получится, тут он не сомневался.

Побывал он и в пенатах алхимиков, наконец-то увидев философскую жижу. И нет, это не тот мед пиктов, что делает Виглоф. Вообще. Хотя некоторые свойства немного похожи, например, продление жизни. Точнее, замедление старения. Даже прикупил немного философского камня, чисто в прикол. Кто-нибудь придет в гости, и спросит, мол, что за камень? А Френсис ему такой, да, чепуха. Философский камень, мол. Хмыкнув этой мысли, парень закинул его в пространственный карман, и пошел дальше гулять по городу.

Заглянул в другой гимназий, который почему-то зовут Тринадцатым. Ничего такого страшного там не было, просто переучивающиеся на демонологов чародеи. Креол тут, кстати, преподает. Френсис так и не увидел его за этой работой, но студенты говорят, что он просто титан демонологии.

В общем-то, интереснейшее местечко этот Иххарий. Столица Серой Земли так же может похвастать храмами Прекраснейшей. Богиня Любви, семейного очага, Красоты, шлюхам опять же, покровительствует, но не каким-то там, а профессионалкам высшей пробы. Сексу вообще, тоже. В общем, адекватная, полезная и светлая богиня, в отличие от тех, кто правил на Серой Земле до нее.

Темные боги Лэнга.

Жуткие монстры, которым поклонялись столетиями. Это вообще жесть какая-то. Как можно поклоняться демонам? Френсис этого реально не понимал. Впрочем, ладно, это чужой мир, и у местных действительно чуждая ему психология.

Побывал Френсис и в больнице. Посмотрел, как лечит вампир, в смысле настоящий. Прановый целитель высшей категории! Парень подумал немного, и презентовал ему немного крови Жертвенных, литров десять всего. Кровосос посмотрел на кровь, и его глаза стали раскрываться.

- Откуда такое чудо?

- Из Паргорона. Есть там такие демоны, Жертвенные, называются. Совершенно безумны, но их тела вырабатывают огромное количество праны. Ходят, визжат, фонтанируют вот такой вот кровью. Бессознательные целители, так сказать.

- Благодарю тебя, гость. - Кивнул главврач, и умотал с этой бутылью куда-то вдаль. На огромной скорости. И ведь он праной ускоряется!

В конце четвертого дня, за ним прибежал валет. Ну, слуга такой, только служат они исключительно членам совета Двенадцати. Френсис пошел за ним, и вскоре снова вступил под своды личной лаборатории Креола. Тот возился с чем-то непонятным. Субстанция имела фиолетовый цвет, и светилась.

- Пришел? Вон твои пырялки, и поглотитель, а я тебе больше ничего не должен.

- Отлично.

- Крови плесни на рукояти.

Парень провел ногтем по ладони, и накапал на рукояти кинжалов. Кровь моментально впиталась, а рана на руке моментально заросла. Хорошо быть оборотнем... Он взялся за кинжалы, осмотрел их духовными нитями, и кивнул. Ничего лишнего там не было, только то, на что договаривались. Остался последний штрих. Френсис достал небольшую кастрюлю, и телекинезом нанес кожу на рукояти.

- Креол?

- А, да, забыл совсем.

Он подошел, и направив руки на кожу, стал что-то шептать, снова и снова. Затем тоже самое они проделали и со второй рукоятью.

- Ну, пробуй. Только не здесь, конечно!

- Само собой. Благодарю тебя, Креол.

- Вали уже, - отмахнулся от благодарностей чародей. Он не умел их принимать, и не умел благодарить сам. Первое его смущало, а второе бесило до скрежета зубовного.

Френсис улыбнулся, чувствуя у себя в руках МОГУЩЕСТВЕННЫЕ клинки, и ушел. С таким оружием уже вполне можно было смахнуться с аристократом Паргорона. Впрочем, при умении, с таким оружием можно смахнуться с куда более могущественным демоном. С намного более могущественным демоном, что уж скромничать-то.

Френсис вернулся на Землю очень вовремя. Стоило ему покинуть автобус, как из-за поворота показался Дэни. Удивленно проводил автобус глазами, и подошел:

- Ты куда-то ходил?

- Да, снова был на Рари. Привет, брат, проходи.

- Как твои клинки? Доделал?

- Доделал. - С улыбкой кивнул Френсис.

- Покажи!

- Да толку-то, тебе их даже трогать нельзя, если не желаешь лишиться рук.

- Оу... Ты прямо серьезно подошел к безопасности. Ну, покажи!

- Пойдем внутрь, - хмыкнул мистик. Уже внутри особняка, он достал два здоровенных костяных кинжала, и одним движением мысли возжег на них Чистый Огонь. Дэни зачарованно пялился на жуткое по силе пламя, от которого во всем доме стала подниматься температура, но Фри погасил его. Действительно жарко, особенно, когда кинжалы горят прямо у тебя в руках. Благо, что ему самому огонь вреда не причинял, но лучше его не зажигать, пока клинки не на цепях, на некотором расстоянии он него самого. - Теперь дело за тобой.

- Ты о чем?

- Ну, оружие и защита у меня есть. Осталось тело. Я про татуировки, работающие на ярости.

- А, ты про это. Теорию я закончил, но до разработки полноценно работающего прототипа, еще минимум год. Еще ведь магические татуировки нужно освоить!

- Я помню. Ты не торопись, не спеши. Сделай все как надо. Кстати, ты матрицу колосса припер?

- Да, - Дэни пожал плечом.

- Пойдем, скинешь ее в пластину.

- Ммм?

- Пластина для того и сделана, чтобы содержать в себе матрицы. Ты же знаешь, что духовное тело может держать лишь определенное количество матриц?

- Да. А еще знаю, как тяжело их потом оттуда выковыривать.

- Воот. Не буду показывать пальцем, но некая ирландская колдунья тоже столкнулась с этой проблемой, и решила ее, создав такую вот пластину. Уже позже, когда стала сильнее, она ей больше была не нужна. Но для меня она сделала еще одну, за что ей спасибо отдельное.

- Да уж. Но я не понимаю, тебе-то зачем?

- Да вот задумался о доппелях и прочих двойниках. Интересное направление, к слову сказать. В бою может быть весьма полезно.

- Ты сильно распаляешься, брат.

- А что делать, если сила растет так медленно? Приходится расти вширь, метафорически говоря. Не волнуйся, это не значит, что я забросил свои основные направления.

- Ну, тогда ладно. И все же, будь с этим осторожен.

- Хорошо. Вот она, скидывай матрицу сюда. Ааааага. Спасибо. Потом займусь. - Френсис потянулся всем телом, и вышел в гостиную. - Гульнуть, что ли?

- Сэр, к вам гостья. - Возник из воздуха брауни.

- Ммм? Кто там? - Спросил Фри.

- Это мисс Корт.

- Ну, впусти ее, - пожал плечом парень.

- Сэр, хочу напомнить, что она в вас стреляла... - Чопорно проговорил домовой.

- Кто пришел? - Выскочил из лаборатории Дэни, видимо закончив разбираться с пластиной для матриц.

- Оливия, - хмыкнул Френсис.

- И ты собираешься ее впустить? Она же стреляла в тебя!

- Да что вы все мне об этом напоминаете-то?! Я и сам в курсе, что она в меня стреляла! Сильвер, впусти ее уже! - Рыкнул мистик, и щелкнул пальцем, заставляя мебель встать в позицию приема гостей. - И подай нам кофе. А ты, Дэни, иди в лабораторию!

- Пф... Думаешь, я оставлю ее с тобой наедине? А если она снова...

- Успокойся уже. В тот раз убить не смогла, не сможет и в этот. Иди уже.

Дэни несогласно покачал головой, но все же ушел, громко фыркнув перед этим, выражая все свои мысли на этот счет. Френсис чуть глаза не закатил от раздражения, но поймал себя на этом, и нахмурился. Привычка, что ли, сформировалась? Надо от нее быстренько избавляться.

Через пару секунд в гостиную вошла Оливия. Френсис мягко ей улыбнулся, и повел рукой в сторону кресла. Девушка кивнула и села в него, тут же схватив появившийся на столике перед ней кофе. Уткнулась в него носом, и начала пить маленькими глотками, словно не смея поднять глаза на собеседника.

Когда она только шла сюда, казалось, что будет проще. А сейчас вот, пришла, и слова вымолвить не получается.

- "Ну прочти ты мои мысли, что ли!" - Взмолилась она про себя. - "Помощь мне нужна! Помощь! В деле! И да, я знаю, что повела себя как последняя тварь! Ну, прости ты меня! Только помоги!"

Вдруг она услышала тяжелый вздох Френсиса, его голос разорвал тишину:

- Ты так и будешь молча сидеть? – Конечно, он слышал столь громкие мысли "собеседницы", однако облегчать ей задачу совсем не собирался. Он был все еще зол на нее. В конце концов, она ему сердце на осколки расхлестала! И ладно бы - за дело! Так ведь нет! За помощь была такая оплата!

- Пожалуйста, Френсис, - проговорила девушка. - Помоги мне. Я бы не... пришла. Понимаешь? Без тебя там никак! Даже я... с моими способностями... просто песчинка.

Да, судя по ауре, кое-чему она все-таки научилась. Первые магические завитки появились, но совсем слабенькие.

- В чем там дело?

- А не знает никто. - Она несмело подняла взгляд на него, но в глаза так и не решилась глянуть, снова уткнувшись в кофе. - Здание старого театра. Человек входит, и больше не выходит. Семеро агентов уже исчезли. Просто в никуда!

- Ладно, я разберусь. Оплата как обычно.

- Д...да. Хорошо. И... спасибо.

Френсис отмахнулся от ее благодарностей, и покинул гостиную, искренне не желая больше ее видеть. Оливия поставила чашечку, шепнула благодарность Сильверу, и понуро покинула дом. Неприятно это, чувствовать, что в доме, где раньше встречали с искренней любовью и приязнью, теперь видеть не желают. Дом, который всегда был к ней ласков и светел, вдруг стал суровым и настороженным. Темным. Давлеющим!

Оливия села за руль, и вытерла единственную пролитую слезинку со щеки. Встряхнулась, и решительно завела мотор своей новой Камри. Аж асфальт взвизгнул от того, как она стартовала с места, стремясь поскорее уехать подальше.

Френсис выдохнул и выкинул Оливию из своей головы. Собрался, и поехал к зданию старого, давно закрытого театра. Подъехал, осмотрел все, и хмыкнул. Повсюду ФБР, улица перекрыта, но стоило ему покинуть салон машины и подойти к ограничительной ленте, как для него тут же приподняли эту самую ленточку. Не глядя на окружающих, он прошел ко входу в театр.

Канал, судя по ауре. В смысле, природный портал прямо за входом, в фойе. Вошел, сделал пару шагов, и ты уже где-то еще. Вопрос - где.

Френсис облокотился о косяк входа, и ухватил душу муравья, пролетавшую мимо. Душа муравья крайне простая, и дополнить ее нужными структурами в самом грубом приближении не так уж сложно. Слегка ее переделав, вселил в созданное им тельце из веточек и одной резинки для купюр, найденной в кармане, и отправил на ту сторону. Существо не вернулось. Тогда Френсис покинул театр, и поймал обычного городского воробья. С сожалением свернул птице шею, и вселил в нее ее же душу, но теперь полностью под своим контролем. Исцелить тело было проще простого - хватило капелюшечки крови Жертвенного.

Воробей слетал на ту сторону, и вернулся. Портал был на высоте сорока метров. То есть тот, кто входил в него, выходил прямо над обрывом. Слетав еще раз, воробей нашел тела агентов ФБР. Они просто разбились.

Однако, тел оказалось на одно меньше, а значит, как минимум один еще жив. Френсис тяжело вздохнул, и шагнул в портал вместе с птицей, пристроившейся у него на плече. Вышел с той стороны, и замер, стоя на воздухе. Осмотрелся, вдохнул, выдохнул. Воздух вполне нормальный. Взлетел еще выше, и приземлился только на самой вершине горы. Осмотрелся в разные стороны, и увидел вдалеке какое-то движение. Взлетел, и вскоре спикировал около сети горных пещер. С огромными входами. Развел костерок чтобы немного согреться, тут все же осень. Или весна, конечно. Хрен его знает.

Через десяток минут, из пещер стали выглядывать... ну очень большие лица.

- Племя колоссов, что ли? - Буркнул парень себе под нос.

Наконец один из жителей пещер вышел полностью. Огромный, метров десяти мужчина, борода из камня, лицо из камня. Даже тело из камня! В общем, возмутительно каменный человек, вероятно с каменным сердцем. Он прошел несколько шагов, постепенно уменьшаясь, и когда подошел к костру, то был нормального человеческого роста.

- Точно не колосс, те так не умеют, - покачал головой Френсис.

- Кто ты, человек? - Спросил уменьшившийся гигант.

- Меня зовут Френсис, - ответил на том же языке парень. При переходе из одного мира в другой, всякий разумный получает Сущность в духовное тело. Информационную Сущность, которая дает возможность говорить на том языке, на котором говорят в данной местности.

- Френсис, меня зовут Угурр.

- Рад познакомиться.

- Зачем ты к нам пришел, человек?

- Ищу выжившего человека, упавшего с той скалы. - Он ткнул пальцем в сторону, откуда прилетел.

- Есть такой. Моя внучка принесла его, и он был еще жив. Именно с него я снял матрицу этого тела.

- То есть, ты метаморф?

- Что есть метаморф? - Спросил гигант

- Тот, кто может менять свое тело.

- Да, мы все метаморфы, только называем это иначе. Рурарго - полет души, меняющий тело.

- Здорово, и по-своему поэтично, - улыбнулся молодой мистик. Судя по ауре, его собеседник на уровне Магистра магии, ну очень примерно. Плюс-минус трамвайная остановка, в общем. А еще, судя по ауре, этот гигант бессмертный. В том смысле, что у него есть восьмая оболочка. Ну, а последнее, и возможно самое главное - он разумный элементаль земли. Они тут все такие. - Так что там с этим человеком?

- Он лежит в пещере и умирает, - пожал плечом элементаль.

- Могу я пройти к нему? Или можете вынести его сюда.

- Вынесем, - решил все-таки Угурр. Собственно, сказано - сделано. Он сходил, и принес собственную копию. Френсис тут же призвал лоа крови, и стал исцелять молодого человека из ФБР. Дело подзатянулось, потому что у него и без того было маловато внутренних ресурсов, однако исцеление он все же потянул. Правда откармливаться ему придется не одну неделю, но это уже не было проблемой Френсиса. Он распрощался с гигантами, и предупредил, что Канал он закроет, на что Угурр отреагировал строго положительно.

Перед уходом в портал, Френсис все же призвал Акар'гим Шала, чтобы он запомнил этот мир. Было бы весьма интересно исследовать его позже. А пока, он зашвырнул тела мертвых людей обратно в портал, а сам с еще живым на плече, вошел последним. С той стороны он сдал парня прибывшим ФБРовцам, и повернувшись к порталу развел руки в стороны, медленно сводя их до хлопка.

Разрушить портал не сложно, а вот создать!..

- Все, теперь можете свободно входить в здание, - бросил он седоватому мужчине, который тут всем и заправлял, и ушел. Краем глаза заметил Оливию, которая взяла все объяснения на себя, но подходить не стал. Пусть разбирается со своими сослуживцами как хочет, но его в это не впутывает. Хотя, все равно придется давать показания, конечно. Эти ребята - клещи те еще. На все им нужен отчет. На все требуется объяснение.

- Пройдите в вагончик, - показал рукой старший ФБРовец.

- А смысл? Я все равно вам не скажу ничего.

- Что вы имеете ввиду? - Нахмурился седеющий глава отдела.

- Именно то, что сказал. Я не расскажу, что видел на той стороне. Остальное вы выясните и без меня, по телам. Может быть, выживший что-то добавит.

- Но мы ФБР...

- И что? Есть вещи, которые даже вам знать не стоит, и это - одна из них. А будете давить, привлечете внимание Организации, и в итоге получите звонок сильно сверху, и все равно остановитесь. Так или иначе. В общем, придумайте что-нибудь, напишите отчеты и в архив их, на самую дальнюю полку. Хорошего дня.

Френсис кивнул, сел в машину, и уехал. Если что, Оливия знакома кое с кем из Организации, так что сможет объяснить, что к чему. Была у них одна встреча на старом дельце. А Френсис и вовсе время от времени получал от них высокооплачиваемые заказы.

Так, в частном порядке. Работать на эту структуру полноценно он не пожелал.

Вернувшись домой, парень возжег камин, и разлегся на шкуре, поглядывая в огонь. Плевать, что лето и тепло. Хотелось расслабиться не только телом, но и сознанием. Таким вот, расслабленным его и нашел брат. Дэни присел рядом, похлопал его по плечу, и тяжело вздохнул, переживая за него.

- Сильвер, подай вина, - буркнул Френсис. Тут же рядом с ним оказалась бутылка коллекционного вина и пара бокалов. Впрочем, Дэни отказался, а вот Фри налил себе немного, и пригубил пару глоточков. Вкусно, но напиться ему все равно не светит. Оборотень, потому что.

- Что она...

- Не нужно, Дэни. Но, спасибо, - рублено прервал Френсис. - И нет, она больше в меня не стреляла. Пока что.

- Ну, хоть так, - хмыкнул чародей.

Френсис полежал еще полчасика, и словно разом переменился.

- Собирайся.

- Ммм? Куда?

- Будем исследовать другой мир. Пойдешь со мной?

- Конечно! А что за мир?

- Понятия не имею. Ты идешь?

- Да я готов, у меня все с собой! - Дэни сейчас и к черту на рога бы отправился, только бы отвлечь брата от тяжелых мыслей об Оливии.

- Отлично. Пошли.

Вскоре двух братьев унес желтый автобус.

- Давай-ка на вооон ту скалу. Я там что-то вижу. - Крикнул Дэни, перекрикивая ветер. Лодка довернула и вскоре доставила их на место. Покинув ее, ребята прошли вперед, и Дэни случайно задел большой булыжник рукавом. С него стала осыпаться каменная крошка, все больше и больше, пока не открыла золотой шар с... дулом, что ли. Парни переглянулись, и обошли странное сооружение. С другой стороны имелся вход, так что они вошли внутрь. - Знаешь, я думаю, что это... пушка. Высокотехнологичная, мощная энергетическая пушка.

- Похоже на то, брат. Управление странное. Везде скандинавские руны. Причем их куда больше тридцати шести. Любопытно.

- Ты знаешь футарк? - Удивился Дэни.

- Я знаю много языков, - пожал плечом Френсис. - В том числе и германский футарк, и этрусское письмо, согдийское, древнетюркское, кхароштхи, и даже венгерские руны.

- А... зачем?

- Я так отдыхаю.

Дэни на мгновение обомлел, и покачал головой.

- Ты отдыхаешь, уча языки, про которые уже и не помнит никто?

- Угу.

- А... только древние? - Заинтересовался чародей.

- Нет, современные тоже. Но, европейские все более или менее похожи. Восточные - чуть сложней, но тоже ничего этакого. Мыслеобразы одни и те же. А вот древние люди не имели устоявшихся понятий, потому и интересней.

- Ого... А какие еще ты знаешь языки?

- Древнешумерский, древнеегипетский, перуанский узелковый язык, древнекитайский, его предок - циньский, монгольские диалекты, старофранцузский, латынь, конечно, готский, арамейский, древний иврит, финикийское письмо, эфиопское тоже, но похуже. Древнеливийскую письменность только начал. Это просто развлечение, Дэни. - Мистик пожал плечом, и ученик мага в который уже раз отметил, что далеко не все знает о своем брате.

- Кстати, ты вроде говорил, что собираешься поступать?

- Да я тут подумал, и решил, что это просто потеря времени. Я прочел все книги по юриспруденции, и не нашел в них ничего сложного, что требовало бы помощи профессоров, и просто выучил их. Потом, когда возился с реальными делами в ФБР, то понял и саму суть всего этого нагромождения, так что решил, что этот диплом мне не нужен.

- А чем сейчас занимаешься?

- Учу программирование. С железом разобрался, теперь вот языки программирования изучаю.

- Мда...

- Что? - Приподнял бровь Френсис, разбираясь с написанным на панели пушки.

- Да вот думаю, что у меня многовато свободного времени. Тоже что ли освоить какую-нибудь профессию?

- Освой. Думаю, пары месяцев следующим летом тебе вполне хватит.

- Ну, тоже верно. А то я приезжаю, и что в Академии занимался магией, что здесь продолжаю.

- Это как раз, отлично, - хмыкнул Фри.

- Ну, так-то да. Действительно неплохо. Ты там разобрался?

- Угу. По большей части. Я думаю... думаю, что мы с тобой в Йотунхейме, брат.

- В каком смысле?

- В школе, по истории, ты должен был проходить северные мифы про Игрдассиль. Девять миров.

- Это про Мидгард, Асгард, и прочих северных богов?

- Ага.

- Круто. И ты говоришь, что впервые попал сюда через Канал в старом театре?

- Угу.

- Мда... Действительно, круто. Значит, говоришь, Йотунхейм?

- Еще Асгард.

- Разве это не мир духов?

- Сейчас - да. Но вдруг он был когда-то вполне себе реальным, и только много после стал порождением веры древних германцев?

- Эм... все может быть, конечно, - растерянно пожал плечом Дэни. - Хотя эта вот пушка тут появилась точно не из астрала.

- Вот и я о том же. - Френсис вышел наружу, гулко пнул давно сломанную железяку, и снова создал духовную лодку. Дэни запрыгнул внутрь, и они спустились с горы. - Здесь.

- Что там? - Тут же сунул нос чародей к обычной каменной стене.

- Форпост. Сама база, которую и защищала та самая пушка.

Френсис примерился, и с разбега как вшарашил по стене ногой, в последний момент выставив перед ней Препо. Щит ударился в каменную стену, прерывая манопотоки в заклинании, и камень стал осыпаться. Братья отбежали, и переждали этот обвал в стороне. Когда каменная пыль осела, перед ними возникла высоченная, метров в сорок, золотая дверь. Точнее, ворота.

- Круууть...

- Дэни, это мусорное словечко. Избавляйся. Хотя, действительно... круть. - Не мог не согласиться с ним младший брат. - Сфотай дверь.

- Ага. - Дэни достал фотоаппарат, причем профессиональный, и сделал с десяток фотографий с разных ракурсов.

- Видишь, куда более широкий алфавит. Придется повозиться и расшифровать. Но это потом. Пойдем-ка внутрь, поглядим, как жили асгардцы во время войны.

Внутри все было... большим. Очень большим.

- Получается, Асы ростом были почти как те великаны, - хмыкнул Дэни. С Угурром он уже заочно познакомился, так что было с чем сравнивать. - Но ниже колоссов.

- Вдвое, - пожал плечом Френсис. Действительно метров пятнадцать, примерно, тогда как колоссы около тридцати.

- Угу. Это что, столовая? - Они взлетели на духовной лодке, и теперь просто летали по залам, зажигая пламя в лампах. Собственно, это такие себе здоровенные чаши с какой-то хренью, тысячелетия назад застывшей внутри. Но горит до сих пор отменно. - Все такое огромное.

- Кажется, нам туда.

Они заглянули в хоромы асов, где каждая комната размером с особняк Френсиса. Все просторно, светло, красиво отделано даже сейчас, когда покрыто многовековой пылью.

- Что ты ищешь?

- Уже нашел. - Френсис телекинезом притянул к себе здоровенный свиток, и включив сотовый на запись, медленно развернул его. Однако, стоило свитку развернуться, как он вдруг начал осыпаться.

- Ты знал, что так будет? - Восхитился Дэни.

- Только предполагал. Бычья кожа, между прочим. Зачем таким высокотехнологичным существам, свитки, как думаешь?

- А... э... понятия не имею, - растерянно пожал плечом Дэни.

- Вот и я тоже не понимаю. Бред какой-то. У меня только одно объяснение - всю эту технику вокруг, придумали не они. Они только научились ей пользоваться и копировать. Но сама их культура довольно низкого уровня. Полетели дальше, поглядим, что и как. Нас интересуют свитки, книги, любые носители информации.

Двадцать часов без перерыва они обшаривали базу, и в общем-то, улов был очень не плох. Десятки свитков, и даже не все из них развалились. Френсис взял себе сохранившиеся, сказал:

- Дома поставлю. Чисто как экспонат.

- Забавно было бы взглянуть на тех, кто это увидит, и главное поймет, на что он смотрит, - рассмеялся Дэни. Фри усмехнулся и полетел дальше.

Кроме того, они нашли с десяток книг, причем именно книг, в переплетах, украшенных золотом. Их мистик тоже прибрал к рукам, хоть они и огромные. Впрочем, главная находка, это кристалл базы. Малюсенький даже для человека камушек, с аурой полуразумного существа, и с гипертрофированной шестой оболочкой, но не в смысле сознания, а в смысле памяти. Френсис просто не мог пройти мимо такого сокровища.

- Ну что, возвращаемся домой?

- А давай. Спать хочу, и вообще, тут неприятно находиться. Эти огромные трупы асов и общая разруха как-то не способствуют внутреннему спокойствию. - Дэни передернул плечами, высказывая свое мнение.

- Как скажешь. Хотя, из этих трупов могла бы получиться отменная нежить. Смотри, они же даже не гниют, а ведь тысячи лет прошли! Только вон тот, почему-то без плоти остался, но не сгнил. Думаю, это оружие снесло ему плоть.

- Я серьезно, Фри, давай сваливать. Нижний нерв сигналит.

- Ну, коли так, то давай уходить.

Френсис призвал автобус, но все же сначала оторвал скелету огромный череп, и попросил Эр Кея уменьшить его. Так с ним и вошел в чрево демона, и вскоре они появились на Земле. Братья, конечно, не знали, но через пару минут после того, как они ушли, на базу ворвались великаны, но никого не нашли. Снова запечатали гробницу, и ушли по своим пещерам. Останься молодые люди еще на три минутки, и их бы прикончили без разговоров. Такие вот места в Йотунхейме - запрещены для посещения кем либо, и тем более, гостями из других миров.

Им просто повезло, что они сунулись в самый дальний и малозначительный форпост асов, потому что в ином случае, великаны прибыли бы намного раньше.

- Ну что, расшифровал язык? - Зашел в лабораторию брата Дэни.

- Не понадобилось, - он кивнул на маленький кристалл, отбрасывающий блики синего и красного спектров на потолок и стены лаборатории. - В нем все есть. И язык, и чертежи техники, и методы обработки минералов и металлов. Собственно, асы, как я понимаю, нашли описание... - Френсис сделал мхатовскую паузу, чтобы потомить любопытство брата, и тот не выдержал:

- Да говори уже!

- Хах! В общем, это просто 3-Д принтер.

- Чего?

- Угу. Может из космоса кто прилетел, или просто авария произошла у представителя высокотехнологической цивилизации, я не знаю. Главное, что кое-как они разобрались, научились проводить первичную обработку ресурсов для принтера, а со временем и вовсе перевели все надписи в меню. Так они создали копию самого принтера, и именно так началась эра технического развития Асгарда. Стоит заметить, было приложено немало труда, чтобы добиться высот, но они смогли. К тому же, сами по себе, асгардцы явно владели магией, и весьма неплохо. Вот и попытались совместить технику и магию. Вышло, как ты понял, отменно. Настолько, что они покорили многие миры, ну, или народы, тут не очень понятно. Однако они были в семи разных мирах. Я вообще предполагаю, что Один, это и есть тот самый пилот рухнувшего корабля, который очень удачно разыграл карты, и стал богом в итоге.

- Вот это да... - Дэни присел на стул, и ошарашенно уставился на брата. - А что еще знаешь?

- Знаю, как построить этот 3-Д принтер, если тебе интересно. Технология вовсе не на грани фантастики. К тому же, тут есть целые главы по магии асов, как чистой, так и в смеси с техникой. Если хочешь...

- Конечно!

- Я, почему-то, так и думал, и потому распечатал для тебя все, что нарыл. Вон та стопка бумаг, - кивнул Фри в сторону высоченной стопки, ростом с Дэни примерно и шириной в добрый десяток метров.

- А... Спасибо, брат! - Чародей хотел было метнуться туда, но остановился. - А что еще ты разузнал из этого кристалла?

- Да много всего. Но одно я знаю точно. Ты заберешь его с собой в Академию.

- Ам... зачем?

- На нем маячок. Собственно, он и есть маячок. Но даже бог не сунется в анклав Высшего с претензиями. Жить все хотят, знаешь ли.

- Логично. И чего мне там с ним делать?

- Продай.

- Что, прости? - Дэни растерянно посмотрел на Фри, который, кажется, был совершенно безразличен к этому сокровищу.

- Продай. Торгани для себя что-нибудь супер-крутое, ну и для меня. Пусть высшие маги додумают систему моих тату, и более того - нанесут их на мою кожу невидимыми чернилами. Чтобы те проявлялись только в ярости и в бою, понятное дело. Ну и последнее - Ме. Сущность Праны. Мне срочно нужна замена магического тела для контроля праны в собственном теле.

- Оу.. ну... логично. А мне что просить?

- Откуда я-то знаю? Какой-нибудь ментальный усилитель?

- Эм... Диадему Ровенкло? - Хмыкнул чародей, и парни рассмеялись.

- Ну... что-то вроде. Или чародейское стило, для нанесения рун на любой материал. Не знаю, но что-нибудь супер-крутое и супер дорогое. Этот вот камушек - бесценен! Понимаешь? Не только знаниями, но и своей структурой. Можешь, в принципе, тоже попросить Ме, наиболее подходящее к какой-то из твоих школ.

- Я читал про Сущности, но так и не понял, что это такое, - Дэни задумчиво посмотрел в потолок. - В той книге они были затронуты слишком уж поверхностно.

- По сути, Сущность, это не более чем сгусток духовной силы высокой реальности. Самые мощные, это божественные Ме. Например, у темного бога и архидемона Ктулху, есть Ме - Зов Ктулху. Это оружие планетарного масштаба.

- Ого!

- Однако, применительно к людям, и прочим разумным не обладающим восьмой оболочкой, Ме бывают разные. Предметные, статусные, положительные или отрицательные, которые могут стать настоящим проклятьем для носителя. Ими даже обмениваться можно, в принципе. В общем, весьма интересная область.

- А что с бессмертными?

- А они могут нести в духовном теле куда более могущественные Ме, и куда больше по количеству. Восьмая оболочка, как ты должен знать, делает этих существ куда более реальными, чем обычный человек.

- Да, я в курсе. Человек по шкале реальности где-то в районе шестидесяти двух процентов, а бессмертные, вроде демонов или джиннов, на семидесяти пяти.

- Именно так. Потому их магия или духовная сила куда более могущественны. Я когда был на Рари второй раз, то пообщался с джиннами из Правого Крыла Огня. У них там целая слободка, потому как они служат Креолу.

- Круто. Могучий он все-таки чародей.

- А то... В общем, много нового у них узнал, особенно о восьмой оболочке и их разновидностях.

- Они еще и разные бывают? - Возмутился чему-то Дэни.

- Конечно. Основанные на Тьме, которая как первостихия, имеет высочайшую реальность - демоническая. Основанная на Свете - тоже высокореальном, так как первостихия, все же - ангельская. У джиннов, например, на магии, и без нее они чахнут, а после и вовсе перерождаются в мерзких созданий - гулей. У титанов - на духовной силе высокой реальности. Кстати, у Высших магов, вроде Деорга эбн Шаггата - тоже на духовной силе. Он Высший, а значит где-то, когда-то, собрались как минимум три бога, и даровали ему эту власть и силу, не говоря уж о восьмой оболочке. Сам по себе человек не может стать высшим, каким бы могущественным чародеем не был. Архимаг, вот пик способностей смертного. Статус Высшего дают только боги.

- Я этого не знал. - Дэни явно складывал в голове какой-то паззл. - Как ты умудряешься все это узнавать, Фри?

- Общаюсь с теми, кто это знает, - пожал он плечом. - Задаю вопросы и выбиваю, или выдавливаю ответы. Иной раз и выпытываю, что уж там.

- Или просто спрашивает меня, умнейшего из умных, мудрейшего из мудрых, - прозвучало из увеличившегося черепа, взлетевшего в воздух.

- Иногда, - спокойно кивнул Френсис, соглашаясь со словами Эр Кея.

- Мне бы такого советника, - вздохнул Дэни.

- Вон череп аса. Всели в него духа, и допрашивай. Он много чего знает, а уж как в магии при жизни понимал!..

- Ты его уже допросил? - Тут же заинтересовался Дэни.

- Ага, - кивнула спокойно Фри.

- Тогда... ты не будешь против...

- Да забирай. Кстати, он был бессмертным.

- Ты это к чему?

- А еще, он может увеличиваться и менять свой вес.

- Фри...

- Да присобачь ты этот череп к своей противодемонической цепи, и будешь мочить высокореальных бессмертных, как моргенштерном! - Возмутился Эр Кей.

- Именно это я и имел ввиду.

- ПФ... Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! - Дэни просто не выдержал того, что показало ему его же воображение. - Это был бы номер!..

- Ну, как знаешь. - Френсис отмахнулся от ржущего братца. - Бумаги по магии асгардцев забери.

- Угу, - все еще ухая как филин, чародей закинул всю стопку в пространственный карман, и аж присел от тяжести. - Ух-ё! Тяжеловато!

- Потерпишь, - усмехнулся Френсис. - Держи камень. Из шкатулки за пределами этой лаборатории не доставай. Только в анклаве можешь ее открыть.

- Защита от маячка?

- Ага.

Дэни убрал малюсенькую шкатулку из малахита с хитрым замочком в пространственный карман, и довольно улыбнулся.

- И вот это прихвати, - младший брат передал ему тонкую тетрадь. Дэни моментально сунул нос внутрь, и вскоре кивнул. В ней были размышления Френсиса о том, что именно он хотел бы иметь в виде татуировок. Более того, он даже нащупал свой путь к воплощению этого проекта.

- Я почитаю?

- Читай, если интересно.

- Интересно, конечно. У тебя вообще не бывает неинтересных проектов, - хмыкнул Дэни, убирая тетрадь. - О чем задумался, Френсис?

- О том, что совсем не хочу отпускать тебя обратно в Академию.

- Что? Почему?

- Да все время кажется, что там ты один, не защищен, уязвим. Прямо бесит. И ведь знаю, что ты силен для своего возраста, что чародей, а не простой смертный. Знаю, и все равно каждый раз одно и то же.

- Не беспокойся за меня, брат. Я могу постоять за себя.

- Да знаю я, - отмахнулся он от слов успокоения. - И все равно волнуюсь. Нет, в первый раз была вообще жесть, сейчас как-то попроще, но все же.

- Спасибо, - буркнул вдруг Дэни. Френсис приподнял бровь в немом вопросе. - Ты всегда меня защищал, и сейчас продолжаешь, пусть и скорее в своей голове. Для меня это важно, Френсис.

- Совершенно не за что. Ты - мой брат, - пожал плечом Фри. - Эх... Тебе послезавтра уходить, так что давай-ка сегодня гульнем. Позовем девочек, достанем хорошего вина?..

- А давай, - хмыкнул Дэни, и парни устроили отличный загул.

Проводы получились бурные, а в ночном клубе Джозефа появилась новая легенда о человеке, которого невозможно перепить.

Дэни телепортировался, как и всегда, с заднего двора родительского дома, а Френсис вернулся домой. У него осталось меньше полугода до поединка с Ширасом.

Глава 13

Глава тринадцатая.

Прошло две недели с "отъезда" Дэни, когда рано утром, во время тренировки, недалеко от Френсиса уплотнил свое "тело" брауни.

- Сэр, к вам посетительница. Чрезвычайно сильная чародейка, должен отметить.

- Впусти высокую гостью, напои кофе, и передай, что я закончу через пятнадцать минут.

- Да, сэр.

- Благодарю, Сильвер.

Френсис даже тренировку не прервал в процессе разговора, стараясь удержать концентрацию. Все его могущество, как воина и мистика, держится на концентрации, воле, и ярости. Каждый из этих трех столпов он обязан развивать всемерно, если желает стать сильнее. А молодой мистик очень даже желал.

Его даже какой-то из разновидностей магического наблюдения сидящей в доме чародейки, не сбило с настроя. Доделав все, что хотел, парень обтерся полотенцем, поднялся по внешней лестнице наверх, и заскочил на минуту в душ. Вскоре он спустился в гостиную, и проговорил:

- Вижу тебя, чародейка.

- Вижу тебя, молодой человек. - Кивнула она не вставая с кресла. - Мне понравилась твоя тренировка.

- Рад. Так чему обязан твоему визиту?

- Меня зовут Рриввая. Я - Великий Магистр бытовой магии и преподаю ее в Академии, где учится твой брат, Дэниэл. Деорг эбн Шаггат приглашает тебя посетить Академию, с тем, чтобы рассчитаться по сделке.

- Вот как... быстро, - кивнул Френсис. - Идем, чародейка, я тебя подвезу.

- Ты? Я полагала, что моя помощь потребуется тебе, потому и прибыла лично.

- Мне? - Френсис улыбнулся, и разве руками. - Недопонимание, очевидно. Впрочем, неважно. Давай воспользуемся твоим порталом, если тебе так проще.

- Отлично, - женщина вышла на задний двор, и выбросила из рукава широкий свиток, который замер в воздухе, размотался, и на нем оказалась нарисована дверь. Женщина взялась за ручку нарисованной двери, и открыла ее, спокойно шагнув внутрь. Френсис тоже шагнул, и оказался... на стадионе? Огромное крытое пространство вокруг, и синеволосый мужик стоит неподалеку. Архимаг, между прочим.

- Это Великий Магистр Трен-Экил, Старший проводник. - Подсказала Рриввая.

- Вижу тебя, Великий Магистр. Я - Френсис Блэк.

- Вижу тебя, Френсис Блэк. - Кивнул синеволосый, и Рриввая заторопилась.

- Идем, Френсис. Я отведу тебя к Великому Мастеру Деоргу.

- Идем, - пожал он плечом. Прикинул, что переться придется далековато, и создал духовную лодку. - Запрыгивай, чародейка, и говори, куда править.

- О? Интересно. Мощная духовная сила.

Конечно, она моментально поняла, что именно видит. А тем временем, лодка сорвалась с места, и рванула к выходу, вскоре покинув совсем небольшое здание, и вылетев наружу. Здание вокзала оказалось НАМНОГО больше внутри, нежели снаружи.

- Куда нам?

- К Алмазному Шпилю.

Лодка довернула нос, и полетела куда послали. Вскоре чародейка провела Френсиса через телепорт, и прямо к кабинету самого бессменного директора Академии, Деорга эбн Шаггата.

- Входите! - Крикнули изнутри, и дверь открылась сама собой. Они вошли, и Френсис, наконец-то, увидел этого легендарного чародея вживую. Лет сорока, только седой весь, но в остальном, вполне приятный, подтянутый мужчина.

- Вижу вас. Спасибо великий магистр Рриввая, что привела ко мне этого молодого человека. Я тебя более не задерживаю.

Чародейка только кивнула, и свободно развернувшись, ушла. Френсис остался в кабинете.

- Вижу тебя, великий Мастер Деорг эбн Шаггат, - спокойно кивнул мистик.

- Садись, - кивнул ему чародей, и парень приземлился в удобное кресло, прямо на удивление удобное! - Итак, я пригласил тебя сюда потому, что твой старший брат Дэниэль предложил Академии сделку. Очень выгодную. Однако оплата с нашей стороны оказалась разделена на две части. Часть ему, и часть тебе. Я так понимаю, что вы вместе нашли кристалл Аклави?

- Вроде того. - Кивнул Френсис.

- Скажи мне, молодой человек, ты знаешь, что такое Кристалл Аклави.

- Бесценная штука. На сей день это единственный известный мне материал, который просто плюет на закон Пора-Зинга, и может запасать в себе чудовищное количество маны. Ни один другой накопитель не может вместить в себя столько маны, как этот странный минерал. Ну, кроме, пожалуй, таких вещей, как части тел зверобогов и богов. Возможно, еще архидемонов. Кроме того, кристалл может сохранять в себе информацию в совершенно диких количествах. Ну, а еще этот кристалл псевдо живой, и псевдо разумный. Вроде бы - все.

- Ты все верно перечислил кроме одного. Он изумительно редок, и в некоторых мирах за такой вот камешек, можно купить целую планету.

Френсис хмыкнул, и дернув рукой, бросил на стол чародея еще один, точно такой же кристалл.

- Беру.

- А... что?

- Планету, - пожал плечом Френсис и рассмеялся.

- Ты... его... создал?

- Ну да. Это довольно просто, - улыбнулся парень.

- Это просто для меня, или для любого другого Великого Мастера или бога. Но не для смертных.

- Для смертных тоже не трудно. Если, конечно, понимать суть вселенной, духов, и духовной силы.

- Вот как... Значит, ты просто понял. Очень интересно, молодой человек. Впрочем, ладно. Моя Академия решила совершить эту сделку не из-за самого камня, а из-за информации, которая на нем записана.

- Я так и понял, - согласно кивнул Френсис.

- Да и цену твой брат запросил небольшую, так что мы решили удовлетворить этот запрос. Дэниэл уже получил, что пожелал.

- Кстати, что он захотел?

- А ты не знаешь?

- Понятия не имею, и обычно не имею привычки лезть в его дела, но сейчас... любопытно мне. Очень.

- Полагаю, он и сам расскажет тебе, так что не стану портить сюрприз. А пока давай займемся твоей частью цены. Я пролистал ваши с братом заметки, и нашел их весьма интересными. Весьма. Перековка ярости в силу, и специальные заклинания, которые этой силой питаются. Вы с братом подошли очень близко к ответу, хоть и с разных сторон. Однако, мы ответ нашли. Идем со мной.

Стоило Деоргу встать, как окружение мгновенно изменилось. Вместо просторного кабинета, они оказались в большом зале с высоченными потолками, заставленном кушетками, странными техно-приборами, и целой ротой девиц и парней, часть из которых явно не были людьми. В смысле, тут были и эльфийки, и человеко-птица, и змеелюд. В общем, весьма пестрое общество, но все они были заняты своими делами, ухаживая за другими парнями и девушками, лежащими на кушетках.

- Нам туда, - Деорг широкими шагами пошел в дальнюю часть залы, а после и вовсе вошел в одну и полусотни дверей. Френсис вошел за ним, и с удивлением посмотрел на собравшихся в большой комнате разумных. - Все готово?

- Да, директор, - произнесла лысая, как колено женщина с аурой архимага.

- Отлично. Ложись, парень, на кушетку.

- Может хоть пару слов объяснений? - Поинтересовался Френсис.

- Все просто. Мы зачаруем твое тело, сделаем его артефактом, вроде твоих цепей. Именно оно станет трансформатором, который будет трансформировать энергию твоей ярости в силу. Не противодемоническую, просто силу, но достаточно могущественную, чтобы питать нанесенные на твое тело заклинания.

- Хм... то есть я был прав, когда предположил такую возможность.

- Именно так. Ты большой молодец, молодой человек. - Деорг усмехнулся, но не зло, вполне приятно. - Что еще ты желаешь узнать?

- Есть у меня один вопрос. Насколько я понимаю, у магов в течение лет тело принимает ману, и более того, смешивает ее с праной.

- Именно так и есть, - поддержал мысль мистика директор. - Тебя интересует, как эта сила будет взаимодействовать с твоей праной?

- Именно.

- О, тут все сложно и очень интересно. Ты как знал, когда попросил Сущность Праны, потому что она понадобится тебе чтобы не умереть в процессе использования ярости. Тебе придется вручную смешивать эти энергии, но лет через пять, это будет происходить само собой. Прана станет сильнее, могущественнее, но... яростнее. Твоя ярость тоже будет усиливаться, так что придется как-то разбираться с разумом.

- Это я уже начал. Медитирую на разум ежедневно.

- Молодец. Это должно помочь. Самоконтроль тебе понадобится железный, и чем ты будешь сильнее, тем более полный самоконтроль потребуется. Понимаешь?

- Конечно, великий Мастер. Теперь предпоследний вопрос. Эта сила, попадая в цепи...

- Да, об этом не волнуйся. Цепи будут и дальше выдавать противодемоническое пламя, только... несколько более мощное, чем раньше.

- Оу... Я понял. И последний вопрос. Сила Веры.

- Ты и это умеешь? Ну-ка, покажи, - заинтересовался Деорг. Френсис привычно вспыхнул верой, и чародей покивал. - Да, вполне достойно, хотя, конечно, до Тома не дотягиваешь сильно.

- Том... Томас Торквемада? - Осторожно так спросил Френсис.

- Он самый. Он, к слову, тоже здесь учился.

- Обалдеть... - Выдохнул мистик, впрочем, тут же собрался и взял себя в руки. - Впрочем, я не фанатик, да и верю исключительно в себя и свои силы. Не мне с ним и тягаться. Мой вопрос такой. Вера усилит?..

- Да. Она усилит и обычную переработанную в силу ярость, и все остальное. Такая уж у нее суть. По сути это просто особая духовная сила, и все. Как и магия, как и... да все сверхсилы, собственно.

- Отлично. Тогда, пожалуй, начнем?

- Начнем.

Френсис лег на кушетку, как вдруг его неудержимо потянуло в сон, и он не стал противиться. Даже во сне ему было больно. Чудовищно больно! Но он спал... а когда проснулся, то чувствовал себя немного иначе.

- Ахм! - Зевнул Френсис. - Уже все, что ли?

- Всё, - хмыкнул знакомый голос. - Вставай, и давай-ка проверим зачарование.

Парень поднялся с кушетки, потянулся, проверил себя в движении, и кивнул. А затем развел руки в стороны и раскрутив в себе ярость, зарычал, словно зверь!

- ААААААААААААААААААААРРРРРРРРР!

Как вдруг из его тела вышла жаркая волна силы. Она проникала потоком по всему телу, попадала в кровь, в саму прану, в разум! Везде! Этой силе был чужд хоть какой-то контроль! Природная ярость!

Однако, Френсис кое-как удержался в сознании, и не начал крушить все и всех вокруг себя, и привычно сменил жаркую, дурную ярость на холодную, как тысячелетние льды. Направил ее, и стал бить стену. Камни, зачарованные камни крошились и разбивались от чудовищной силы его ударов и пинков!

Постепенно притормозив маховик ярости, Френсис успокоился до того уровня, когда сила все еще изливалась из него, но едва-едва, лишь искажая воздух вокруг его фигуры. Это он мог контролировать. И телу не так больно. Оно все еще не привыкло к этой силе, и в ближайший год привыкания можно не ждать. Скорее пару лет, и это при ежедневных тренировках. А пока что, боль будет постоянным спутником его ярости, разжигая ее все сильнее.

Френсис остановил вращение умозрительного маховика ярости, и полностью успокоился. Только теперь он увидел, что из пор выступила кровь. Затошнило, но он удержался. Навалилась слабость, но молодой мистик быстро восстановился. Тело оборотня помогло, в который уже раз.

- Изрядный контроль, - покивал чародей. Люди и нелюди, стоящие вокруг, тоже покивали, признавая заслуги необычного человека. - Итак, заклинания, которые ты хотел нанести на свое тело.

- Они были в моих бумагах.

- Да, я помню.

Исцеление

Регенерация

Усиление

Ускорение

Железный Кулак

Стальная Плоть

Алмазная Кожа

Подводное дыхание

Дыхание Черепахи

Аура Очищения

Доспех от Ядов

Доспех от болезней

Ментальный Шлем

Благословение Чистого Разума

Крик Варвара, он же Звуковой резонанс.

- Все верно, - кивнул Френсис.

- И ни одного щита? - Намекнул на странное обстоятельство Деорг.

- Я владею телекинезом, у меня есть артефактный щит. Магические щиты мне без надобности, да и... ими еще и управлять нужно уметь. Разве что, что-то вроде Пламенной ауры.

- Ммм... Многофункциональное защитно-атакующее заклинание. Да, это можно, - кивнул Деорг. - Хотя оно все равно контактное. Я так понимаю, ты хочешь адаптировать со временем именно Крик Варвара под многозадачность. Так?

- Именно так. Криком исцелять, Криком усиливать, укрепляться, отталкивать, и так далее.

- Я так и подумал. А ты подумал, что будет, если тебе повредят связки в бою?

- Регенерирую, - пожал плечом Френсис.

- А если магией лишат голоса?

- Так голос мне и не нужен. Это же, по сути, триггер. Все равно контроль заклинаний будет подсознательным. Ну, со временем, конечно. Я сделал такой выбор просто потому, что в ярости хочется кричать и рычать.

- Понятно. Тогда... - Деорг посмотрел на Френсиса этак пронзительно, и парня скрутило. По всему его телу стали проступать красные и черные татуировки в виде линий из микротекста, странных символов - тоже из микротекста. А от паха до горла, протянулись языки желто-красного пламени. По ногам и рукам - всюду! Даже на голове, на лице и под волосами проявились знаки. В голове же, проявились знания, каким криком что активировать, а также общий боевой рык, который разом включает минимальный воинский набор из Усиления, Ускорения, Железного Кулака, Стальной Плоти и Алмазной Кожи. Этот боевой минимум включается самым естественным рыком, который Френсис буквально только что и продемонстрировал.

Экзекуция закончилась, так подумалось поначалу, но Френсис ошибся. Стоило ему нормально встать на ноги, а не опираться на стену, как Деорг снова прищурился, даруя воину Сущность Праны. Это оказалось ну очень неприятное чувство наждачки под кожей. Впрочем, оно быстро исчезло, а вместе с тем, унялась и ярость. Татуировки постепенно ушли под кожу, становясь невидимыми.

Обычный человек и не почувствовал бы ничего, однако Френсис, контролирующий свой дух и тело настолько плотно, просто не мог пропустить этого ощущения. Чуть заметно шатаясь, Френсис встал ровно, вызвал ярость слабого уровня, но тату проявились полноценно.

- РАО! - Рявкнул он в голос, и моментально почувствовал, как по телу прокатывается слабое, но действенное исцеление. Затем он рыкнул: - ФУУРРАААА!

И воспылал. Буквально. Вместо красноватой ауры ярости, по всему телу стали появляться языки пламени. Раскрутив ярость посильнее, он покрылся пламенем весь! Впрочем, тут же успокоил себя, и пламя уменьшилось до язычков пламени. Ему самому они вреда совершенно не причиняли, как и его одежде. Но мощь... просто дикая. И ему она нравилась! Он словно встретил давно потерянную частичку себя, и теперь сливался с нею!

- АААААААААААААААРРРРРРРР! - Врубил он воинский минимум, и раскрутил ярость. По венам хлынула сила, делая его непобедимым, непробиваемым, могучим! Но все это не интересовало Френсиса. Где-то глубоко внутри него что-то сдвинулось.

Он стал самим собой, таким, каким должен был быть всегда. Дух стал сильнее, и пробился на четвертый уровень духа. Френсис взревел, повышая скорость вращения маховика ярости, и запылал злой, беспощадной мощью берсерка, празднуя победу. И более того, с этим прорывом, он мог нормально выдерживать более высокий уровень ярости! Это очень даже хорошо!

Успокоив маховик, парень искренне улыбнулся Деоргу, и открыто произнес:

- Спасибо, великий Мастер.

- Пробился, я смотрю. Это хорошо, - так же с улыбкой кивнул чародей. - И не забудь, что учиться пользоваться Сущностью Праны тебе придется самому. Чем раньше начнешь, тем лучше.

- Я помню, но совсем не могу ее почувствовать.

- Придет со временем и старанием, - кивнул маг. - Итак, эксперимент считаю завершенным.

Люди и нелюди стали выходить из комнаты. Френсис с Деоргом спокойно прошли несколько шагов, и оказались на улице.

- Что хочешь за второй кристалл?

- Да так забирай, - отмахнулся Френсис.

- Щедро. Однако же, я предпочитаю расплатиться.

- Ну... не знаю. Можешь научить эти кинжалы и цепи увеличиваться настолько, чтобы они стали впору твоему колоссу? - Кивнул на старшего привратника мистик.

- Могу, - пожал плечом чародей, и что-то в цепях и кинжалах изменилось. - Готово.

- Ну, вот и славно. Кстати, а могу я получить разрешение наведываться к брату время от времени?

- Не чаще раза в цикл, - хмуро буркнул чародей. - Кстати, вон он бежит. Раз уж ты все равно здесь... Можете пообщаться.

- Благодарю, - кивнул ему Френсис. - Сразу после этого я уйду обратно.

- Великий Магистр Трен-Экил доставит тебя в твой мир, просто подойди и скажи ему адрес.

- Хорошо. Спасибо за все.

- Это была просто сделка, молодой человек.

- И все же, мы с братом еще живы, и даже получили кое-что нужное. А где-нибудь в другом месте были бы мертвы.

- Это... возможно.

- Вот потому и говорю - спасибо.

- Ладно, я понял. Иди уже, а то молодой Дэниэл мне анклав насквозь протопчет, - по-доброму усмехнулся Деорг, и развернувшись, исчез.

Хмыкнув исчезновению "жизнеспособной модели Тони Старка", или скорее теневого клона директора, Френсис махнул брату:

- Привет, Дэни!

- Френсис! - Братья коротко обнялись, привычно сжав руки за предплечья, и старший тут же спросил: - Ну? Как тебе?

- Нормально. Интересное место. Конечно, немного давит присутствие архидемона и еще некоторых личностей, но в остальном, классное местечко. Тебе сильно повезло.

- А то! Пойдем, познакомлю тебя с друзьями.

- Пойдем, - Френсис чувствовал себя совершенно свободно, и это ощущалось буквально во всем, от походки до взгляда. Словно он находился у себя дома.

Они прогулялись до странного здания, почему-то в виде церкви из белого камня, где встретили компанию молодых людей, эльфиек, гарпии и какого-то каменного здоровенного хмыря. Еще не дойдя до них, Дэни застонал.

- Маса... Как не вовремя.

- Этот тот самый тролль?

- Угу. - Уныло кивнул Дэни.

- Отлично. Заодно и поговорим с ним о том, о сем, - Френсис потер руки друг о друга, и тут же надел на указательный палец левой руки странное костяное кольцо с крупным черным камнем. Обсидианом Фраи...

- Что-то новое?

- Поглотитель, - спокойно ответил Фри. - Тролли ведь шаманы, в основном...

- Оу... Жестоко. А впрочем, поделом.

Как раз к этому моменту братья подошли достаточно близко, чтобы слышать разговор. Тролль гудел что-то про слабаков, что довольно странно, потому как тролли обычно с эльфами вась-вась, дружат, в общем, по крайней мере, на Парифате. Френсис не стал ждать, а сразу пошел в атаку.

- Так это ты, кусок гальки придорожной, на моего брата и его друзей наезжаешь?! - Крикнул он троллю. Тот грузновато повернулся, и с интересом проследил за источником звука. Нашел своим странным восприятием Френсиса, и хмыкнул:

- Еще один слабак? Ты даже не шаман, так что отойди пока. Потом и с тобой погульгую.

Мистик повернул одни губы к Дэни, и спросил:

- Как мне его на арену пригласить так, чтобы он не сбежал? - Впрочем, голос он не понижал, так что тролль все прекрасно слышал. Он расплылся в улыбке, и повернулся уже всем своим каменным телом.

- На арену! На арену! На арену!

- Собственно, он тебя вызывает, - хмыкнул Дэни, кивая на Масу.

- Хватит визжать, пойдем уже, - приказал Френсис. - Куда идти-то?

- Туда. - Показал брат, и повел его прямо к аренам. Те, что логично, оказались прямо за Домом Исцеления, видимо, чтобы недалеко тащить пострадавших. - Он вызывал, значит, он и платит. К тому же, Маса с седьмого года обучения. У него есть манамонеты.

- А у тебя?

- Да их делать долго и занудно, - отмахнулся Дэни.

- Ну, так автоматизируй процесс, - пожал плечом Фри.

- Да? И как? Тут не пойдет мана из накопителя.

- То есть, она должна быть только из тела?

- Угу, - скуксился Дэни.

- Ну... я не знаю... сговорись с биомагами, пусть вырастят тебе... эээ... перепонку, например... В смысле - холст из плоти. Живой, конечно. Из накопителя подаешь ману во встроенный в перепонку ритуал, мана проходит сквозь тело, и на выходе формирует маномонеты.

Дэни аж замер ненадолго, но когда ожил, то прыгнул Френсису на спину, поднял к небесам кулак, и проорал:

- Мой брат - гений!

Фри как шел, так и шел себе, словно не замечая лишнего веса. Засунул мизинец в ухо, и несколько раз дернул, прочищая его от столь громких звуков.

- Это и так все знают, зачем об этом орать-то?

- Пф... Какая гордыня! - Важно надувшись, продекламировал старший из братьев, спрыгнув со спины младшего, но более крупного. Они посмеялись, и как раз подошли к аренам.

Вся компания Дэни следовала за ними, Френсис чувствовал их взгляды на себе, как и попытки какого-то духа прощупать его ауру сквозь наложенную духовной силой иллюзию обычного смертного. Впрочем, это мистику быстро надоело – он поймал духа нитями, и мгновенно растерзал.

- Ты что творишь!? - Возмутился Маса. Френсис же усмехнулся, и ответил:

- Прикинь, каменюка, подходит к тебе кто-то, и начинает тебя осматривать, в пасть заглядывает беспардонно. Вот именно так ты себя и ведешь. Только мне это не нравится, так что я таких вот умников просто... убиваю. А теперь, шевели ножищами резвее. Без тебя, недоумка, дел полно.

- Ты ответишь за эти слова, человек.

- Ну-ну, поглядим. Плати уже арене, и начнем.

Собственно, тролль Маса был вовсе не прочь начать уже драку, так что вбросил в углубление в каменной тумбе несколько маномонет, и арену накрыл купол. Френсис не собирался сражаться с этим шаманом. Ни в коем разе. Он собирался донести до него, что есть кому защитить Дэни, и для этого требовался всего один удар.

Один сверхбыстрый удар.

Френсис пересек пространство между ним и Масой, и проявив свой Клинок духа, обмотал цепью горло придурка. Дернул, заваливая каменного гиганта на землю, и через мгновение вбил второй кинжал, горящий синим пламенем, прямо ему в грудь. Через секунду к нему присоединился первый, и парень развел руки, под треск разрываемого силой камня.

Только к этому моменту шаман призвал достаточно духов своей свиты для атаки, но было уже слишком поздно. Он умер, разорванный пополам. Духи взвыли, заметались, и самый разумный из них, грозовой дух, попытался напасть, но всех их окутали нити паутины, а молнию Френсис принял на появившийся на его руке щит, который сразу после этого снова исчез. Недаром так нудно и долго тренировался доставать и убирать его. Стало получаться буквально подсознательно. Нужна защита, и он появляется. Не нужна, и щит исчезает.

А потом, Френсис потянул духов к себе, вытянув руку с кольцом Поглотителем. Они забились, и стали прерывать призыв один за другим, чтобы не попасть в тюрьму. Вскоре никаких духов на арене не было, а Френсис только презрительно пнул верхнюю часть туловища тролля.

- Одни дешевые понты. - Он повернулся к духу шамана, и внятно, четко проговорил: - Когда целители вернут тебя к жизни, не забудь этот момент, потому что теперь я буду навещать брата. И если еще хоть раз услышу, что ты ему надоедал, то сразу после твоего выпуска, я буду тебя ждать. И снова порву тебя пополам, но ни один целитель тебя уже с того света не вернет. Ты понял меня, глупый камушек?

- ... - Угрюмо проворчал что-то дух Масы.

- Я спросил, ты меня понял, идиота кусок?

- Понял! - Рыкнул дух.

- То-то же. Дебил, блин.

Арена опустила щиты, и мертвый тролль исчез с нее, переместившись в Дом Исцеления. А через минуту, исчез и его дух. Видимо туда же призвали.

- Ладно, - Френсис потянулся всем телом, и подошел к брату. - Представь мне своих друзей. Ну и наоборот тоже.

- Это мой младший брат, Френсис Блэк. Мистик и воин. Впрочем, это вы и сами уже поняли.

- Ого, какая цыпа! - С пояса мистика слетел маленький черепок, и моментально увеличился, начиная наворачивать круги вокруг эльфийки. - А попка какая славная! Огонь - девка!

Ушастенькая девушка прищурилась, и влепила по черепу шариком из воды под давлением. Череп, конечно, не пострадал, и даже выставил простенький щит демонической силой, но намеренья были показаны четко. Доступно, можно сказать.

- Ну чего ты! Дай хоть полюбоваться! - Возмутился демон.

- Пшел вон, нечисть! - Прошипела эльфийка.

- Это Налиниэль. - Представил ее Дэни. Френсис коротко, но четко кивнул, на что она только глаза закатила.

- Люди...

- Ну, ты же не ждала, что я буду выкручивать придворные коленца? Ты в школе, я в школе, и плевать на этикет. В этом-то вся прелесть!

- Тебе-то почем знать, смертный?

- Не понял. Я вот у тебя восьмой оболочки тоже не вижу, значит и ты тоже смертная. Откуда столько апломба? - Френсис фыркнул, и отвернулся, не слушая больше ее шипение.

- Они вообще-то живут очень долго, - шепнул Дэни.

- Не поверишь, я в курсе. Бывал в Парифате, и с эльфами знаком. Но три тысячи лет, это ничто, по сравнению с Баракией, советником Великого Хана Джиннов, которому десятки тысяч лет. Рядом с ним даже старейшие из эльфов, просто детишки, едва сменившие подгузнички на детские штанишки. Зато гордыни на десятерых.

Мистик не скрывал своего мнения и говорил как думает, отчего обе эльфийки возмущенно поотрывали рты, и тут же получили по иллюзии мухи, залетевшей куда не следовало. Когда отплевались и поняли, что их обманули, то гневно уставились на Френсиса, а тот отвечал им честным взглядом безвинного человека.

Он перезнакомился с друзьями брата, но, к сожалению, большая часть ему не понравилась. Классические надменные чародеи. Раздражают. Они почему-то искренне уверены, что это вот сейчас он может и немного сильнее, но когда они доучатся, то будут выше. Идиоты. Сильные становятся только сильнее, а слабаки остаются слабаками. Увы.

К счастью, у молодых чародеев было не так много времени на болтовню, так что вскоре они умотали по делам, да и Дэни должен был идти, а Френсису пора было домой.

- Навещу тебя позже, - мистик хлопнул брата по плечу, и материализовал мотоцикл. Тот взревел движком, и Френсис уехал, стартанув с пробуксовкой. Великий магистр Трен-Экил отправил его домой сразу же, всего лишь одним взмахом руки открыв межмировой портал. Силен.

Вернувшись на Землю, парень стал большую часть времени проводить в пустыне Сахара. Берсерк, который почти не управляет собой, да посреди города... Плохая, очень плохая мысль. Вот и тренировался. А заодно отыскал Ме Праны, пытаясь научиться ей рулить, и заставлял тело постепенно привыкать к новой энергии. Последнее давалось тяжелее всего. Тело ломило, кровь шла из пор, подташнивало после каждого раза. Но постепенно, неделя за неделей, он, кажется, привыкал к своей новой силе.

Силе берсерка.

По факту, это просто мана, преобразованная из ярости, а не из веры. Вот и вся разница. Она столь же плотна, как и магия, могущественна, и многовариантна в применении. До Френсиса не сразу это дошло, но постепенно-таки доперло. Вот только он совершенно не мог ею управлять. Ему было просто нечем! По крайней мере, именно так казалось.

Впереди были долгие тренировки, так что мистик засучил рукава, и принялся за дело.

Глава 14

Глава четырнадцатая.

- Да не волнуйся ты, мама, я вот только недавно получил от него весточку. У Дэни все в порядке, даже лучше, вообще-то.

- Это как это - лучше? - Нахмурилась Виктория.

- Девушку нашел, - хмыкнул Френсис, и вернулся к тому, чем занимался до этого - уплетал восхитительного омара. Доминго снова прыгнул выше головы как повар, и превзошел искусство.

- Вот как? И когда мы с ней познакомимся?

- Понятия не имею. Если он пригласит ее к вам, значит на каникулах, а если нет, то нет. Другие, знаешь ли, тоже хотят побывать дома во время каникул, хотя я слышал, некоторые успевают посетить за два месяца несколько миров, шныряя по гостям.

- Ясно. Посмотрим. А когда ты приведешь в дом свою избранницу?

- Ну, Оливия...

- Даже не произноси ее имени при мне! - Рыкнула мать. - Эта женщина стреляла в тебя!

- Господи, ты-то как узнала?

- Дэни проговорился, - хмыкнула она и элегантно отпила немного вина.

- Ты действительно поймал пули руками? - Поинтересовался Адам.

- Да, - пожал плечом парень. Для него это не было чем-то из ряда вон, как и для любого оборотня, в общем-то.

- Мда... Наверное, я никогда не привыкну, что ты можешь вытворять такие штуки. Ладно, сын, беги уже по клубам. Негоже в Рождество одному быть. Время чудес, все-таки. А мы с матерью потанцуем, да дорогая?

- С удовольствием, - мурлыкнула Виктория, принявшая на грудь на пару бокалов больше положенного. Ну, а что, родителям по сорок, выглядят моложе тридцати, и чувствуют себя так же. Почему бы и не пошалить, собственно? Френсис отнесся с пониманием, и покинул родительский дом. Идти в клуб он совсем не хотел. Он поехал домой, где призвал Сималу и Илиму. Рождество, определенно, удалось.

Самое забавное, что от елки и рождественских украшений демонов начинало конкретно плющить, как от слабых, но все-таки святых предметов. Однако, хватало пяти-шести метров, чтобы давление на них сходило на нет.

Такие вот дела.

А поутру, Френсис спустился в лабораторию, и достал пластинку с матрицами. Теперь можно выделить час-другой в день, и начать осваивать форму колосса. Три с половиной месяца ежедневных практик с силой берсерка, не заставили тело принять эту мощь, но по крайней мере, перестало тошнить. Уже плюс. До полноценного принятия, вероятнее всего, еще годы, что не отменяет необходимости тренировок, пусть и не таких интенсивных. А свободное время можно направить на развитие иного таланта - таланта оборотня.

Втянув в себя матрицу колосса, Френсис неуютно повел плечами. Матрица кое-как устроилась в его духовном теле, и молодой человек присел. Откинулся на спинку стула, прикрыв глаза, и рывком покинул тело.

- Ну, попробуем, что ли, - буркнул дух себе под нос. Нашел в себе матрицу, и сосредоточив на ней свое внимание, выдвинул ее на передний план собственной волей.

Чувство было такое, что его просто порвет. Реально. Боль и дикий рост. Даже когда он пытался впервые превратиться в Мегаладона такого не было! А тут, прям больно! Однако, превращение закончилось, и тридцатиметровый облом рухнул, как подкошенный. Сил не было, мысли двигались вяло, едва-едва. Впрочем, последнее для колоссов нормально, все-таки они ребята с кремниевыми мозгами, на секундочку.

Только через полчаса Френсис смог подняться на ноги. Он тяжело оперся о крышу собственного особняка, которая в данный момент была намного реальней его самого, и отдышался. Прошелся по дороге, спустился с холма, на котором стоял его дом, и вскоре почувствовал, что духовные силы снова заканчиваются. Жутко прожорливая форма. Это что-то будет, когда он превратится телесно?

- РАНОВАТО Я ЗА НЕЕ ВЗЯЛСЯ!!! - Громогласно прошептал гигант, и стал уменьшаться. В человеческом виде человек отдышался, и разом вернулся в тело. - Нет, раньше пятого уровня духа эту форму полноценно не освоить, но именно ее освоение поможет мне расти в силах еще быстрее.

Стоит отметить, что он и без того набирал духовную силу быстрее нормы. В двадцать два года иметь четвертый уровень духа, это... ну очень сильно. Малочисленные монахи, развивающие духовную силу, жрецы, и представители кланов оммёдзи, моментально представили бы его гением, если бы узнали. Хотя нет. Оммёдзи бы послали своих стариков, чтобы убить его, потому что на черепе с демоном моментально увидели бы формы своих печатей, хоть и в измененном виде. Воров знаний они там очень, очень сильно не любят, но у Френсиса просто не было времени и возможности обойтись без этого. Увы.

Каждый день Френсис превращался в гиганта, терпел боль, восстанавливался, и превращался обратно в человека. Изо дня в день, упорно и неотступно, как и все, что он делал. Конечно, это просто не могло не дать эффекта. Духовное тело постепенно адаптировалось, привыкало, да и духовная сила от таких затрат росла как на дрожжах. К сожалению, это сильно сократило практику телекинеза, но честно сказать, Френсиса вполне устраивали его две сотни щупов. Вот прямо выше головы!

Зачем ему больше-то? Работать с жидкостями? Это он научился делать с помощью телекинетических полей. С газами? С ними куда проще справляться именно полями, а не щупами. Это вообще какой-то изврат - работать с газами телекинетическим щупами. Зачем так над собой издеваться?

Оно, конечно, круто, когда у тебя семь тысяч щупов, и ты можешь уничтожать противника тысячами в пару секунд. Но объективно говоря, зачем такое Френсису? Только чтобы мозги развивать, потому что на что-то более логичное, проще использовать метателекинез. Ну - Френсису. Обычно у телекинетиков (классических, конечно) с метателекинезом проблематично. Сложный он, и для восприятия, и для воспроизведения, и для понимания. Вот и извращаются телекинетики всех миров, пытаясь заменить его обычными щупами, развивают огромные количества, учатся сложнейшим приемам обращения с ними. И все это, чтобы компенсировать собственную тупость. Однако, телекинез, в отличие от большинства школ магии, дает возможность упорному достичь величия, компенсируя собственную глупость.

Но время шло, и подходил срок поединка. Френсис, честно сказать, призвал бы гохеррима "вот прям щазз", но терпел. Волю тренировал. Сказал через год, значит через год и не днем ранее. Однако, это как Рождество. Стоит только отвлечься от ожидания, как оно тут как тут. В ночь перед поединком, Френсис качественно расслабился с девушками-демоницами, отоспался, и после вкусного завтрака, рванул на демоне в пустыню. На своей привычной уже тренировочной площадке, молодой мистик прошептал: - Ширас, тебя призываю. Приди по зову моему в этот мир. Шираз Крадолан!

Над песками раскрылся пылающий пламенем портал, и из него вышел высокий, за три метра, краснокожий демон, с красными глазами, и шестью рогами на голове. На плече он нес огромный пылающий меч. Из одежды на нем были только кожаные штаны да странноватые сапоги, совсем без каблуков, зато высокие, до колен.

- Смертный! - Громыхнул удовольствием в голосе демон.

- Демон, - сочился жаждой боя голос человека.

И только летающий вокруг них череп демонического Судьи и Арбитра молчал. Он наблюдал, в кои-то веке, молча.

Два воина молча стояли друг напротив друга, их даже не смущал открытый портал в демонический мир! Впрочем, никто оттуда не лез - нужно еще поискать идиотов, которые захотят рискнуть попасть под руку гохерриму в бою. В Паргороне таких психов немного, а в поместье Шираса - откуда и открыт портал - нет вовсе.

Воины с минуту стояли и смотрели друг другу в глаза, пока в один и тот же момент не сорвались друг к другу! Демон занес огненный меч, но человек вдруг ускорился еще немного, и ударил кулаком по вооруженной мечом руке демона меняя траекторию, тогда как сам прошел ему в ноги и, ухватив под колено, дернул. Демон потерял равновесие, и оборотень коротко что-то рявкнул. Вокруг него появилась аура ярости, эта энергия буквально просачивалась из-под его кожи, окружая словно кровавый пар, но лишь на мгновение показавшись, она обратилась тем, что увеличила фигуру человека до четырех метров. Усиление, заработав пусть и не в полную силу, усиливало не слабое человеческое тело, а тело и без того могучего оборотня. Молодой человек чуть крутнулся, вздел демона над своей головой, и обрушил его об землю!

- ХА-ха-ха-ха! - Рассмеялся Шираз вставая на ноги. - Ты стал сильнее!

Френсис улыбнулся-оскалился, честно, открыто передавая свою жажду боя, и в его руках появились два здоровенных костяных кинжала. Он чуть подкинул их в воздух, и легко прицепил к ним цепи, защелкивая специальный замок. Кинжалы упали на землю, и вдруг стали расти, пока не стали слишком велики для человека, но как раз для его прозрачной четырехметровой проекции. Цепи тоже стали чутка побольше, а через мгновение запылали противодемоническим пламенем!

- БООООЙ! - Заорал Шираз, бросаясь вперед. Его тело вспыхнуло, словно он стал огненным человеком, но противника это не напугало. Он поднял голову, и демон успел рассмотреть некоторые татуировки на лице - линию, уходящую под линию волос, и черный круг вокруг глаза и по части щеки.

- ФУРА! - Крикнул человек, и тоже воспылал пламенем. Он вскинул руки, и цепи с кинжалами поднялись в воздух, обрушиваясь на демона. Тот попытался отбить их, но эти цепи, словно живые, сменили траекторию, и обмотав меч, ударили одна по ноге, а вторая перетянула по спине. Повезло еще, что ножи не воткнулись в тело! Впрочем, и так было чертовски больно!

Демон заорал, но тут же отбросил боль волей, и рванул вперед! Вот только ножи вдруг притянулись к хозяину, причем быстрее, чем до него добрался демон! Пламенный Душеед обрушился вниз, но два костяных клинка скрестились перед ним, и с легкостью приняли удар! Шераз в недоумении посмотрел на свой меч, потом на костяные клинки, и расплылся в хищной улыбке. Мгновение, и на его месте настоящий огненный вихрь! Демон был невероятно быстр, но и человек ему не уступал.

Пылая яростью, Френсис использовал все возможности на полную. Два воина сошлись и стали биться всем, что у них было! Демон давил Тьмой, Френсис принимал давление на аурный щит, напитанный верой в себя. Безжалостно к врагу и самому себе, он крутил маховик ярости, как никогда прежде! Рык сам рвался из горла, но демон не уступал!

Гохеррим и сам по себе, один, может перемолоть армию небольшого государства. Это невероятно могущественная мясорубка, обладающая своей волей и разумом, способная поймать пулю из снайперской винтовки двумя коготками. Но сейчас демон вышел не против армии, а против одного лишь мистика, и... не мог его убить! А он старался из всех сил!

Пламя пылало вокруг, стараясь сжечь непокорного человека. Песок пустыни превращался в расплав, и остывая становился стеклом. Ширас ярился - он изо всех сил давил на человека демонической силой. Пытался разъять его на молекулы, раздавить, разрезать, уничтожить, но... броня неистовой веры в себя защищала человека не хуже адамантового доспеха! Это действительно раздражало. Демон попытался придавить его демонической мощью, сконцентрировав ее всю разом, но Френсис вдруг закрылся непонятно откуда взявшимся щитом, и просто порвал воздействие! А потом швырнул в него щит!

Ширас, конечно, отбил летящий щит, и даже один из костяных клинков, но второй прозевал. Кинжал воткнулся ему прямо к ногу, прошивая и икру и кость. Взревев от боли, он прозевал еще и возвращающийся к хозяину щит! Тот огрел его по голове, оставив кровоточащую рану. Конечно, демона такой раной не убить, хоть его череп и пробит так, что мозги видать. Щит все-таки вернулся к хозяину, а Ширас рванул в атаку, и уже занес свой пылающий меч, который оставил более сорока ран и царапин на теле человека, как вдруг опорная нога выскользнула вперед. На такой бешеной скорости... Демон кувыркаясь покатился по песку. Отдельно от него покатилась его голова.

Френсис глухо чертыхнулся, и подобрал телекинезом свою правую руку. Демон даже ошибившись оказался чудовищно ловок. Очистив ее от пыли и грязи, он приложил ее к обрубку, полил кровью Жертвенных, с легкостью приращивая обратно.

- Ну ты и быстрый, - хрипло проговорил мистик. Он дожидался, пока кровь снова наполнит уже сросшиеся сосуды, чтобы можно было срастить остальные, и не получить воздух прямо в вены. Впрочем, полностью прирастив руку, он пошевелил ей, и поморщился. Пламенный клинок гохеррима, это не простой меч. Он даже до самого духа дотянулся, и изрядно его повредил. Но это вполне можно исцелить, если знать как. Френсис знал. - Эр Кей, объявляй. Ты же Арбитр, в конце концов.

- Поединок окончен. Победил человек! - Он помолчал пару секунд, и признался: - Не думал, что когда-нибудь это скажу. Полный сюр.

- Ширас, ты, помнится, обещал, что если я смогу тебя победить, ты будешь служить мне до самой моей смерти. Было такое?

- Было, только я снова умер. Прощай, человек. Ты был отличным врагом, - стоя прямо, проговорил дух демона, но Френсис его перебил.

- Не спеши. Сейчас мы тебя соберем. - И направился к безголовому телу. Конечно, пришить голову на место чуть посложнее, чем руку, но на самом деле, ненамного. Это магией сложно исцелять демонов, а вот праной и духовной силой - не сложнее, чем людей. Так что, через десяток минут Ширас пришел в себя, и глухо рыкнул.

- Приказывай, мой господин, - грустно проронил демон. Френсис же засмеялся. Он был совершенно счастлив. Победить такого могущественного демона! Этот бой принес ему столько озарений, что он их переваривать будет полгода! А ведь демон теперь служит ему, а значит, будет сражаться с ним хоть каждый день!

Да, Френсис был совершенно счастлив.

- Да уж, силен, - проговорил невысокий китаец, глядя на экран монитора, где только что закончилась битва человека, пусть и очень непростого, и демона - еще более непростого. Демон ушел обратно в портал, который тут же закрылся, а человек, за которым уже несколько месяцев ведется аппаратная слежка, призвал другого демона - коня. Заломал демона, окрутив его шею горящим синим пламенем цепью, и добавил кулаками. Демон смирился, и позволил воину сесть себе на спину, после чего сорвался с места, поднимая настоящую пыльную бурю, и исчез вдали.

- Какие будут распоряжения, господин? - Спросил другой китаец.

- Организация оставляет ему на откуп западное побережье США. - Проговорил старший, и призадумался, отвернувшись от экрана. - Отправьте ему, пожалуй, просьбу о встрече. Встретьте в Пекине, поселите нормально. Такой могучий союзник нам пригодится.

- Он уже один раз отказался работать на Организацию, но заказы время от времени берет, - напомнил младший.

- Я помню, но эти заказы были проверками. Теперь же, я вижу - он вошел в силу. Теперь нам мало заказов. Я желаю видеть его в рядах Организации. В идеале, он должен стать членом внешнего круга с перспективой войти во внутренний. С потерей Троя, нам некем его заменить. Упустить этого мальчика мы не можем. Нам нужен квалифицированный демонолог и демоноборец в одном лице. Креол... Где еще тот Креол, а Френсис Блэк вот он.

- Понимаю. Чем заманивать будем?

- Доступом. Доступом к тайнам и конечно, деньгами. Большими.

Сидеть на месте, находясь в ярости, вот уж где испытание для нервов. Не двигаться, не драться. Ничего не бить, в конце концов. Однако нужно было поднимать контроль, и Френсис его поднимал. Медитации на разум тоже помогали, и чем лучше он контролировал самого себя, тем легче ему было контролировать и силу, рожденную из его ярости. Как-то там это было взаимосвязано, но как именно, Френсис пока не очень-то понимал.

Но сейчас, он медленно и упорно смешивал прану и эту яростную энергию, отчего все его тело приходило в еще большую ярость. Контроль, контроль, и еще раз контроль. Раньше он срывался чуть ли не моментально, теперь же, спустя три с половиной месяца ежедневных занятий, мог продержаться семнадцать минут. Он снова и снова доводил себя до пика, чтобы отодвинуть его хоть на десять секунд. Тяжелый труд окупался.

Мягко угомонив ярость, Френсис продолжал регулировать течение модифицированной вливанием яростной силы праны, позволяя телу привыкать к этой силе. Его буквально трясло от ярости, а разум работал настолько четко и быстро, как бывает у парашютистов в момент, когда основной парашют не раскрывается. Ну, у тех, кто не ударяется в панику. Кристально чистый разум, быстрые, точные мысли, расчеты любой сложности совершенно не представляют никаких проблем.

Изумительное состояние, а в теле шарашит ярость. Прана буквально кипит от мощи, в мышцах столько силы, что он мог бы поднять фуру, и рывком ее перевернуть! Совершенно нечеловеческая мощь.

Забавно, но если дать эту мощь ярости обычному человеку, ему придется развиваться как любому другому практику, будь то чародей или монах. Но Френсис был оборотнем, и имел невероятное тело, которое еще и было модифицировано направленными мутациями, и доведено до идеала, естественного предела развития. И вот этому восхитительному телу дали ракетное топливо, превратив обычную, по сути, ярость, в духовную силу высокой реальности!

Прошли минуты, когда тело переварило эту силу, адреналин спал и был переварен, в процессе создавая этакий "отходняк". У кого-то он выражается легким шоком, у кого-то дрожью в конечностях и сбоями в ритме сердца. У кого-то огромным выделением пота, но суть одна. Просто нервные системы, как ни странно, разные, хоть и похожие в своей сути.

У Френсиса адреналиновый "отходняк" выражался в "щекотке" под кожей. Ему было дико щекотно, и все время хотелось смеяться, словно маньяк какой. Впрочем, раньше и руки подрагивали, и ноги, но с практикой это как-то исчезло само собой. Он не знал почему, просто принимал себя таким, какой он есть.

Наконец он полностью пришел в себя, и пошел в душ. Стоя под теплыми струями воды, он спокойно перебирал все мысли, что посетили его в моменты просветления, как вдруг усмехнулся.

- Точно, надо будет записать идею. Может получиться отменная практика.

Выключил воду, тряхнул головой, и создав в проеме двери душевой телекинетическое поле, прошел сквозь него. За его спиной в воздухе зависли капли воды, которые тут же улетели внутрь душевой, и опали на пол. Расчесав свою буйную гриву, Френсис оделся, и спустился вниз как был, без рубахи. Вдруг рядом с ним появился брауни, и чопорно доложил:

- Сэр, к вам посетительница. Незнакомая. Желтокожая примерно на половину.

- Смесок? Мулатки часто бывают очень красивы, в отличие от чистокровных любой расы. Впусти ее.

- Должен заметить, что вам стоило бы одеться, сэр, - брауни растворился в воздухе, и входная дверь перед молодой женщиной открылась сама собой. Стоило ей войти, как открылась еще одна, на другом конце прихожей. Так ее и довели до гостиной. Френсис же последовал совету "дворецкого", и надел на себя отменную сорочку, не забыв воспользоваться запонками, и даже пиджак набросил, что уж там. Спустившись вниз, он вошел в гостиную, отметив, что гостья уже пьет кофе с печеньками, и чуть заметно кивнул.

- Добрый день, госпожа Чень. Чему обязан? - Спросил на чистом китайском.

- Здравствуйте, мистер Блэк. - Она улыбнулась своей мысли, а Френсис едва удержал лицо. Чертова Роулинг. Как только люди слышат его фамилию, они так и норовят спросить: Сириус Блэк? Нет, ему-то плевать, по большей части, но такое сравнение с конченным идиотом, действительно не делает ему чести. А теперь вот эта... гостья, пусть и про себя, хмыкает. Хоть фамилию меняй. - Я здесь чтобы передать вам приглашение на встречу в Пекине. Встречу с высокопоставленным господином из... Организации.

- Что, опять? - Безразлично проговорил Френсис. С Организацией ему было не по пути, и на то хватало причин. Но главная из них - подчинение. Здесь и сейчас он сам себе хозяин, сам решает, за что браться, а за что нет. Но стоит ему вступить, и все - рабство. Дак ведь из Организации еще и не уходят, только, увы, вперед ногами, что его, по понятным причинам, не устраивает. Совсем. Убивать этих людей он совсем не желал, потому как они делают нужное дело. Да и он - не убийца. Он - спасает людей.

- Могу я узнать, отчего так неблагосклонно?

- Вы... вряд ли поймете, мисс.

- И все-таки, попробуйте объяснить. Все же, я пересекла океан, чтобы услышать этот ответ.

- Ну, хорошо. Хоть один ваш родитель и европеец, но вы явно воспитывались в Китае. Для вас подчинение - норма. Для меня оно - неприемлемо. Организация, которую вы представляете, и так лезет, куда не надо, подглядывает за мной, подслушивает. Причем, бездарно. Я подумывал ответить - наслать демона попакостливей, или чуму, но... подумав об этом, я решил, что хрен с вами. Все же, нужное дело делаете, как-никак. И оставил все как есть. Даже попробовал донести до вашего начальства хоть какое-то понимание своей силы, чтобы отстали, а вместо этого... они присылают вас, мисс Чень. С очередным предложением "от которого я не смогу отказаться". Чем на сей раз заманивать собрались? Деньгами? Или может быть "тайнами"? - Френсис показал руками кавычки, и хмыкнул. - В общем, ни в какой Пекин я, конечно, не поеду, но вот с вами поужинал бы с удовольствием.

Молодая женщина двадцати пяти лет, сидела с каменным лицом. Еще никто и никогда не отказывался от встречи с Организацией, которую она представляет. Никто и никогда не говорил о ней как о чем-то малозначительном, ведь Организация, как ни крути, мирового масштаба. Да и тайн у нее куда больше чем у всех президентов вместе взятых. А тут какой-то двадцатилетний паренек... Высокомерие или глупость, вот в чем вопрос. А может просто непонимание? Мисс Чень вздохнула, и привычно начала работу с возражениями.

- Мистер Блэк. Чтобы получить доступ к тайнам такого уровня вам придется поработать десятки лет. И может быть, когда-нибудь...

- Это, полагаю, не вам решать, - улыбнулся молодой человек. - Давайте не будем тратить время друг друга бессмысленным разговором. Лучше ответьте мне, как на счет ужина? Быть может вам нравятся танцы?

- Простите, но ужинать я буду в гостинице, как и вчера, совершено одна. Давайте поговорим о том, что об этой встрече попросил сам глава. Подумайте, сколько дорог вам откроется с таким патроном? Сколькими возможностями, и какой властью он в силах вас одарить...

Мисс Чень вдруг почувствовала, что собеседнику действительно скучно. Ей даже показалось, что он вот-вот зевнет! Такое ясное, четкое ощущение скуки нашло на нее, что она остановилась. Выругавшись про себя, она не совсем понимала, что делать дальше, но одно знала точно - контакт терять нельзя. Только поэтому она вдруг кивнула:

- Вы можете присоединиться ко мне за ужином.

- Хорошо, если не буду занят, - а ведь только что, гад такой, сам этого домогался, а теперь: если не буду занят! Девушка чуть зубами не заскрипела. Да она была просто в бешенстве!

- В таком случае, увидимся вечером, за ужином. - Она встала, отставила пустую чашечку, и стремительно покинула этот странный дом, где двери открываются сами собой, а при входе, гостью УЖЕ дожидается свежесваренный кофе.

Сев в машину, и кивнув водителю, чтобы поезжал, девушка набрала заветный номер.

- Ну что, девочка моя? Договорилась?

- Нет. Он, кажется, совершенно не заинтересован во встрече. Пришлось согласиться отужинать с ним в отеле, чтобы не потерять контакт. Кажется, он просто не понимает...

- Все он понимает, - хмыкнул старческий голос в трубке. - Просто набивает себе цену. И у него это, определенно, получается. Ну да ладно, раз он не желает ехать в Пекин, то Пекин приедет к нему. Приготовь все для видеосвязи.

- Сделаю.

- Вот и отлично. До вечера.

- До вечера, предок.

Собственно, прадеда она могла называть и дедом, но она всегда дистанцировалась от него, откровенно побаиваясь его великой внутренней силы, как и его влияния. И все же, в восемнадцать она пришла к нему работать, и ни разу о том не пожалела. Предок присматривал за ней, исподволь обучал, наставлял, и даже предоставлял учителей по таким дисциплинам, каких вообще ни в одном институте не преподают.

Предок всегда помогал ей, и одной из таких "акций" было предоставление ей нефритовой заколки наложницы императора. Мало того, что вещица стоила миллионы долларов, так она еще и была артефактом.

Дело в том, что сама Юйминь Чень не обладала достаточным талантом, чтобы научиться хоть чему-то магическому, и предок преподнес ей эту заколку. Всякий кто ее носит, может ощущать эмоции и чувства окружающих. Если стараться, то со временем можно перенять это умение и даже развить его! Юйминь дурой не была, и старалась изо всех сил. У нее даже стало получаться, а пару лет назад она вернула заколку в спецхран, потому как она стала ей совершенно не нужна. Эмпатии она обучилась и сама, с тех пор только развивая свои умения в этой сфере, и даже обучившись внушать нужные эмоции и чувства собеседникам, что сильно упрощает переговоры.

Девушка не опозорила Предка.

Но сегодня ее умение ей совершенно не помогло. Она словно в стену уперлась! Но сколько бы ни давила, сколько бы ни искала прорехи, не смогла ровным счетом ничего внушить этому... дуболому! Он был весь как... как вот стальная, тяжелая, сейфовая дверь! Непробиваемо-холодный. И что самое непонятное - она не смогла ощутить его силу. Совсем. Словно бы перед ней сидит обычный человек!

Тяжело вздохнув, девушка решила подождать вечера. Может он что-то изменит?

Вечер наступил как-то быстро. Она весь день крутилась как белка в колесе, так что он пролетел мгновенно. Вечером она оделась так, чтобы сшибать с ног даже самых опытных ловеласов, не говоря уж про двадцатидвухлетнего мальчишку, и спустилась к ужину в ресторан отеля. Отдельный роскошный кабинет был предоставлен ей в полное и безраздельное владение, хоть удовольствие и дорогое. К небольшой настенной видеопанели было подсоединено особое устройство, которое могло бы поддержать видеообщение. Микрофон был спрятан под стол, иначе предок не услышал бы слов их гостя. А на самой панели была установлена малюсенькая, но отменная камера.

Все было готово, но гостя все не было. Юйлинь все больше походила на кипящий котел эмоций, на который накрепко приварили крышку. Она уже была готова взорваться, когда дверь в кабинет открылась, и вошел предмет ее нелестных мыслей. Он был безукоризненно одет, причесан и... кажется, зол. Даже очень зол! Он был, буквально, в ярости! Впрочем, внешне это никак не проявлялось. Девушка уже хотела много чего сказать, но тут решила промолчать, от греха подальше.

- Прекрасный вечер, - прозвучал спокойный голос, и Юйлинь привычно встала, приветствуя гостя.

- Действительно, - согласилась она вслух, хотя про себя считала вечер просто ужасным.

- Не стоит мне врать. Вообще никогда. Даже в мелочах. - Молодой человек дождался, пока она сядет на придержанный им для нее стул, и присел за стол сам. Легко открыл вино, разлил по бокалам, и положил себе на тарелку пару кусочков говяжьего языка, приготовленного на гриле. Докинул такими же поджаренными овощами и лечо из соусницы не позабыл. - Вы не голодны?

- Не особо, - качнула девушка головой. Ее сейчас еда не заботила ни в коей мере, а все внимание было сосредоточено на молодом человеке, которого она решила во что бы то ни стало прощупать и понять. Впрочем, сигнал к связи она все же отправила.

- Вы кого-то ожидаете? - Парень приподнял бровь, и Юйлинь вдруг поняла, что больше не ощущает его ярости. Совсем! Словно ее и не было! Да что же это такое-то? Не парень, а сплошная загадка.

- Вроде того... - Но не успела мисс Чень договорить, как видеопанель зажглась, и появился значок видеосвязи. Девушка использовала пульт, чтобы принять вызов, и кивнула на панель. Френсис Блэк поморщился, впервые за вечер не удержав лицо, а может он и не стремился.

- Добрый вечер, мистер Блэк, - прозвучал старческий голос.

- Был добрым, пока ты не появился, - хмыкнул Френсис. - Чего тебе, Франкенштейн.

Стоит заметить, что старик на той стороне вовсе не был главным в Организации. Он был лишь членом внутреннего круга, однако обладал весьма широкими полномочиями. Более того, управлял целым западно-азиатским направлением, но главным никогда не был. А еще, он был киборгом. В его груди билось не настоящее сердце, а артефактный имплант-заменитель. Вместо руки так же был механизм, пусть и прекрасно замаскированный. В общем-то, мужик где-то на треть состоял из механизмов, и все это работало только потому, что он был врожденным чародеем и развил в себе умение управляться с механизмами. Говоря по сути, он неклассический техномаг. Те управляют внешними механизмами, а этот сделал предметом контроля самого себя, пусть и частично.

- Хм? Ты меня знаешь?

- Чень Хуан Дан, сто семнадцать лет, метр семьдесят три ростом, худощав, целеустремлен, склонен решать проблемы интригами. Высокий интеллект и низкий эмоциональный интеллект. По сути говоря, ты социопат, причем высокоактивный, однако в общем, не злой. Нацеленный на результат, так сказать. Ну, так чего тебе надо, Франкештейн?

- Откуда, интересно, ты все это знаешь, молодой человек?

- Разве это важно? Говори, зачем пришел, и проваливай. У меня тут ужин с твоей правнучкой, вроде как.

- И это знаешь... - Он хмуро уставился на Френсиса с другой стороны экрана, и в итоге спросил: - Почему ты не хочешь работать с Организацией?

- Потому что подчинение, это не ко мне.

- И... все? Мы могли бы вывести тебя из обычной линии подчинения, и добавить свободы в выборе дел...

- Для этого вы мне просто не нужны. Я вам нужен. Не знаю зачем, но судя по плотной слежке, которая мне, к слову, надоела, я вам ну очень нужен. Итак, зачем?

- Дело в том, что наш... специалист в тех же сферах что и ты, исчез. Погиб, насколько я знаю, пару лет назад.

- Трой? - Спросил вдруг Френсис, и собеседник дрогнул. Слишком много тайн в руках у этого мальчишки!

- Да.

- Понятно, но вам нужен чародей. Я же - не маг, вообще. - Хмыкнул парень.

- Однако твои способности говорят обратное и...

- Ты меня не слушаешь или не слышишь? Я тебе прямо говорю, что я не маг.

- Ты демонолог! - Фыркнул, наконец, старик.

- Ты глуховат, что ли? - Френсис покачал головой, даже хмыкнул, когда собеседник переключил что-то со своей стороны, и на экране начался его бой с Ширасом. - И что ты хочешь мне этим сказать?

- Ты заставил демона уйти...

- Мда... Это был запланированый год назад поединок, а я показал вам его только для того чтобы вы от меня отстали, и убрали камеры и микрофоны отовсюду, куда вы их напихали. Надоели, потому что.

- То есть как, поединок? - Выдохнул китаец. - С демоном?

- С демоном, - спокойно кивнул мистик. - Этот - особенный.

- И чем же?

- Тем, что по человеческим меркам, честнее его не найти. Даже среди людей, не говоря уж о демонах.

- Но он демон!

- А ты китаец. И что, ты человеком быть перестал? Что за дискриминация по расовому признаку, вообще? - Возмутился вдруг Френсис, выбивая и девушку и ее прадеда из колеи. - Ладно, что конкретно тебе от меня нужно. Переходи уже к делу.

- Хм... Ладно. В нашем главном хранилище есть один... экспонат. Да. Плюшевый мишка. Оживший. Маньяк, к тому же. Мне бы хотелось, чтобы ты на него взглянул.

- То есть, у тебя ко мне заказ?

- Дело в том, что я не могу впустить тебя в главное хранилище, пока ты не принадлежишь Организации. И вынести "мишку" не могу.

- Ну, а моя-то какая печаль? Это твои ограничения, и мне до них дела нет, - Френсис спокойно вернулся к еде. Юйлань скрипнула зубами от негодования, однако сделать ничего не могла. Она даже не могла пробиться сквозь его маскировку, если на то пошло! Хотя бой с демоном, показанный предком, ее сильно впечатлил, что уж там. Этот вот молодой человек показывал там такую восхитительную мощь!

- Это серьезная угроза... - нахмурился старик, но Френсис только отмахнулся:

- Утомил. Я не стану вам подчиняться, даже если весь мир рухнет.

- Да ты хоть представляешь... - Крик из видеопанели оборвался. Френсис телекинезом нажал на кнопку выключения на пульте, махнув рукой в сторону панели.

- Наконец-то заткнулся, - парень вернулся к еде. Перекусив в плотной, недоброй тишине, он отпил немного вина, и так же молча встав, покинул кабинет. Делать ему тут больше нечего.

- Почему ты опаздал? - Спросила уходящего парня Юйминь.

- Изгонял маскима, - пожал он плечом, и ушел.

Уже много позже, вернувшись в Пекин, девушка нашла этого самого маскима в справочниках, и вздрогнула всем своим восхитительным телом. "Маскимы - демоны Лэнга. Седьмой уровень. Не приближаться."

Опоздание она ему простила не глядя.

- Далеко мне до пика силы, - хмыкнул себе под нос Френсис. - На моем нынешнем уровне мне едва хватает ярости, что бы активировать шесть заклинаний из тринадцати. Они работают еле-еле, хотя смотря с кем сравнивать, конечно. Если с обычным смертным, то и этого хватит, чтобы почувствовать себя суперменом, а если с демонической аристократией, то... Черт, да мне пришлось вытягивать поединок на силе тела оборотня и кинжалах! Заклинания помогли лишь самую малость! По расчетам выходит, что прямо сейчас я могу нормально запитать... ползаклинания. Да, примерно так. Нет, понятное дело, что и сами заклинания делал Высший, а значит по факту я... где-то на уровне слааабенького подмастерья, если сравнивать с чародеями. Будь заклинания обычными, то я потянул бы как раз около тринадцати-четырнадцати. Но эти... Деорг, конечно, крут, и спасибо ему, но это был перебор. Определенно. Годам к двумстам я, может, и потяну полноценную активацию всех заклинаний, а, может, и нет. Жжжесть. Мне... мне просто нужно давление и опыт применения. Да. И у меня для этого есть все, что нужно. Демоническая война прямо на носу, так что пора бы к ней присоединиться, и получить опыт которого мне так сильно не хватает.

Глава 15

Глава пятнадцать.

Полгода спустя. Иххарий.

Многомиллионный город лежал в руинах. Наполовину затопленный, наполовину утопленный в крови и трупах как людей, так и полудемонов-куклусов, он больше не впечатлял, как раньше. Нет, он вызывал яркое нежелание здесь находиться. Словно бы, по какой-то причине ты оказался в выгребной яме, причем по собственной воле.

Именно так чувствовал себя Френсис, стоя на крыше столичного Гимназия. Впрочем, это вовсе не значит, что он не стырит кусок оторванного у темного бога пальца, который просто отлетел во время взрыва головы этого самого бога. Стоит заметить, что Хастур погиб как минимум эпично. Он пытался пробиться сквозь противодемонический барьер Гимназия, что у него даже получилось, а вот разрушить его он просто не успел - Шамшуддин убил его головой зверобога. Такие дела. Сам архимаг-телекинетик, к сожалению, тоже почил, его псевдотело просто слизало волной силы от смерти темного бога-архидемона, пусть и сильно ослабшего. Конечно, Френсис просто не мог обойти божественную плоть своим вниманием, особенно зная, на что она способна в правильных руках. И это не говоря об Ихоре - божественной крови!

Собственно, плоть Гелала у больницы тоже он прикарманил. Убившая своего отца и деда(одновременно) колдунья с темным прозвищем "Агония", видимо по глупости, не заинтересовалась своим трофеем, но Френсис, конечно же, не прошел мимо. Мало того что это плоть архидемона, так еще и вампира! Уж он-то найдет, куда ее пристроить! В крайнем случае, на что обменять...

Красноволосый кровосос занял свое место в его пространственном кармане. И это не говоря о доброй сотне порабощенных демонов в его костяных четках, на которые он некогда перенес чары с созданного Креолом многоместного Поглотителя. Кто бы что ни говорил, но полученный артефакт был действительно божественным. Длинные четки на семь десятков костяных шариков, из которых на сей день были забиты только три крайних... Многие чародеи уничтожили бы не одну страну, что бы их заполучить, но этот артефакт оказался в руках у человека, который в принципе не мог стать магом. Забавное стечение обстоятельств, не более.

- Черт, как же больно-то, - выдохнул мистик, и поморщившись, притронулся к боку. Четыре сломанных ребра, причем плохо так сломанных, с обширными повреждениями внутренних органов. Трещина в кости бедра. Явное сотрясение мозга, судя по сильной тошноте.

Вот только он настолько устал, что даже призвать ярость не в силах. Истощение нервной системы, причем серьезное. Рухнув на крышу, как подкошенный, Френсис полежал, некоторое время, но понял, что будет только хуже. Зрение стало ухудшаться прямо на глазах, намекая на гематому в мозгу. Нет уж, нафиг. Дернув кистью, мистик поймал небольшую скляночку, не глядя откупорил, и замахнул, как рюмку текилы.

Совершенно изумительное ощущение прилива праны в теле, от чего естественно включилась и регенерация. Вскоре зрение вернулось к норме, встали на место ребра, нервная система восстановилась, и даже трещина в кости бедра моментально исцелилась. Конечно, если бы он не контролировал эту прану, это все заняло бы некоторое время, но с его вниманием к деталям, хватило двух минут. Мелкие царапины зажили практически мгновенно.

- Надо будет поймать одного Жертвенного, и посадить в клеть. Им все равно без разницы, где именно мучиться, а мне их кровь лишней уж точно не станет. Мощная штука. А вообще, тратить прану в бою - глупая мысль. Нужно будет подучиться ею пользоваться, вот хотя бы у Торайа Жизнь. Если он выживет, конечно, а то его Гелал иссушил едва ли не до дна. Посмотрим, в общем. Многое можно будет наскрести в черепушке Гелала, он же вампир, должен уметь многое.

Духовная сила постепенно восстановилась настолько, что парень смог сесть. Притянул к себе костяные клинки, тут же убирая их в костяные же ножны, и забрасывая в пространственный карман. А вообще, конечно, смахнуться с Шаб-Ниггуратом было весьма интересной идеей. Он хоть и был ранен к тому моменту, но если бы не Креол, быть Френсису битым. Этот Козел Лесов рожал Двурогих с огромной скоростью! Сами же Двурогие, чудовищно быстры и очень сильны, хотя и тупы совершенно. Убивать их было трудно, все же это Гвардия Лэнга, но одного Френсис даже поглотить умудрился.

А потом пришел Креол, и кааак, жахнул по твари Дланью Мардука! А козлина каак... сбежал! Мразь. Пока чародей с Френсисом добивали его детишек, папашка просто свалил через открытый для него портал обратно в Лэнг. Впрочем, Френсис успел ему крикнуть:

- Встретимся на той стороне, трусишка!

На что усталый архидемон, переживший за один день такие потрясения, как сражение с великим чародеем, получение раны, которую даже архидемон будет исцелять не один год, а потом еще и потерю силы от Длани Мардука, чуть повернулся, и ответил:

- Ммммееее... увидемммеся, человечек, ммеее!

Собственно, именно этот козел так мощно отходил берсерка.

Конечно, здесь, в Иххарии, оставалось еще немало демонов, но основная масса - куклусы, со смертью своего бога, стали совсем слабыми противниками. Они едва шевелились, так что проблем не представляли. Немногие еще живые уттуку все еще бороздили эфирные потоки и жрали мертвецов, но это низшие демоны, которых при удаче может прикончить даже обычный человек. А вот демонов ранга Господ почти не осталось.

Но сейчас не время за ними охотиться. Да и зачем? Френсис и так набрал трех эг-мумий, десяток двурогих - даже одиннадцать, если считать того последнего, в бою против Шаб-Ниггурата. Кучу разных уттуку, от огненных до кислотных и ядовитых, Погонщиков Рабов, и даже одного курильщика! Хотя его душонку он собирался использовать довольно скоро, для получения ядовитого сокровища.

В общем, отлично поохотился, хотя и устал, право слово, так, что даже четыре передышки во время этого боя, не могли полностью восстановить его силы.

Поднявшись на ноги, Френсис вдруг вытянул руку в сторону, перехватывая выскользнувшего из энергетического состояния в физическое, странную тварь, слегка похожую на... даже не понять на что именно она похожа-то! Мерзость, в общем. Схватил вторую челюсть второй рукой, и развел в разные стороны, разрывая уттуку пополам. Посмотрел на еще двух, которые замерли, и те растворились в течениях астрала. Подыхать ни за что они совсем не желали.

- Ладно, на сегодня все. Можешь возвращаться в Паргорон, - кивнул Френсис гохерриму, который сражался вместе с ним, и в процессе неплохо подкормил свой меч душами демонов.

- Хорошо подрались, господин, - усмехнулся демон, и исчез из Иххария, как и с Рари вообще. Френсис понимал, что демону понравилась битва, и он с удовольствием присоединится к следующей. Маньяк битв, блин…

Спрыгнув с крыши, Френсис тяжело поплелся вперед, куда глаза глядят, время от времени встречая демонов разной силы, и быстро, качественно их уничтожая. Большинство были низшими, так что взмаха цепью было более чем достаточно. Лишь раз он достал один из кинжалов, когда ему встретился недобитый, или только что регенерировавший будха, да и то, ему хватило снесенной напрочь головы, чтобы больше не возродиться. Ну, просто потому, что Френсис вырвал его темную душонку из тела, и засунул в Поглотитель. На артефакты силы пойдет, как и остальные его сородичи.

А вот странный прозрачный плащик с его тела мистик забрал. Эта демоническая ткань имеет странное свойство - его ничем не пробить. Ну, в смысле, из обычного оружия. А еще, она может регенерировать даже из единственной ниточки! Полезная штуковина для создания доспехов. Которыми, к слову, Френсису пришло время озаботиться. Алмазная Кожа, это прекрасно, но хороший доспех лишним точно не будет.

День клонился к вечеру, тяжелый день. Однако, это был хороший день, и по многим причинам. Во-первых, демонов все-таки вытурили обратно в Лэнг, это самое важное. Во-вторых, Френсис получил желанный опыт.

Опять.

В Долине Луны, где была первая битва с Лэнгом на Серой Земле, опыта тоже было более чем достаточно, но и сегодняшний лишним точно не стал. Ну и в третьих, это, конечно, трофеи. Трофеи просто поражают воображение. Божественные части тел, тело Архидемона-вампира, причем целое!

А еще два подопытных. Два ифрита, практически погибших в битве против Курильщиков. Френсис захватил их в Поглотитель, чтоб потом исцелить. Раз он занялся исцелением и изменением, то собирался узнать нечто новое, тем более, раз оно буквально валяется под ногами. Не проходить же мимо!

Ну а пока, раз большинство демонов добили, то можно пойти в госпиталь. Все равно уже пошел слушок, что скоро армия отправится в сам Лэнг, демонам рога отшибать. Френсис не собирался пропускать такое веселье, чем бы оно не закончилось. Это живой опыт, буквально на расстоянии вытянутой руки. Он не мог позволить себе упустить его! Ни в коем случае.

До госпиталя мистик добирался целый час, по пути убивая демонов. Встретился с несколькими паладинами Прекраснейшей, и они были в некотором шоке от его методов. Подошел, ударил цепью, пошел дальше...

В госпитале он нашел Торайа Жизнь. Вампир был едва жив, иссушенный весь, как мумия, выглядит как раз на свой реальный возраст, а ведь ему больше ста лет! Весь истыканный трубками, он лежал в каком-то странном живом существе, которое постепенно, и малыми дозами питало его ауру и тело, а вокруг суетился уже знакомый ему биомаг.

- Мистер Мурок, - Проговорил Френсис. Врач дернулся, и увидев того, кто к нему обращается, скривился.

- Чего тебе? - Безо всякой приязни спросил чародей.

- Дайте ему вот это. Это зелье в сто раз эффективней, чем ваши странные... кем бы они ни были.

- И что это?

- Кровь, конечно. - Хмыкнул мистик. - Демоническая кровь с огромным количеством праны.

- Это его убьет, - покачал головой архимаг.

- Точно не убьет. По сути, это концентрированная жизненная сила. А он - вампир. Просто дайте ему это.

Мурок Вивисектор насколько мгновений сканировал пузырек с жидкостью, и тяжело вздохнув, пролил содержимое на лицо ученика. Кровь начала впитываться в иссохшее тело, и оно, в свою очередь, стало с огромной скоростью восстанавливаться. Минута прошла, не более, как вампир восстановил тело. Конечно, это не значит, что он восстановил и энергетику, да и находился он все еще в коме. Однако, теперь это не угрожало ему скорой смертью, и можно было спокойно заняться исцелением поврежденных чакр.

- Ну, вот и славно. Завтра-послезавтра очнется, а еще через пару дней, глядишь, и на ноги встанет.

Френсис отвернулся, и ушел к пациентам. Капля зелья, и человек встает с кушетки совершенно здоровый. Десять капель, и потерянная нога отрастает. Мистик не только делился редчайшим ресурсом, но и работал над больными сам, оттачивая умения.

Утром, принесли весть, что через неделю войско выступает в Лэнг. Френсис кивнул про себя, и продолжил работу. Летающий вокруг него череп с демоном внутри, комментировал неудачи, подсказывал, обучал, а ученик доблестно работал. Кое-что, конечно, проще было сделать собственной праной, и парень не жадничал, восстанавливая потраченное зельем Виглофа.

За ночью наступил день, за ним - ночь, снова и снова. Френсис отвлекся ненадолго, немного поспал, восстанавливая силы, после чего продолжил изматывающий марафон. Однако, в ночь перед переходом в Лэнг, он выспался, привел себя в порядок - и даже кое-как срастил праной разорванный боевой плащ! А поутру вступил в огромный портал вместе с армией. Причем, числился он в ней... целителем.

Забавно, конечно, берсерк, и целитель. Бредово даже немного. Но Френсису просто нужно было попасть в Лэнг, и совершенно неважно как именно. Учитывая его совсем уж не серую кожу, это было бы трудно, хотя в армии хватало людей с другими цветами кожи - паладины, например, но они в доспехах. Мутанты из далекого мира, но они - мутанты, и с нормальным человеком их не спутать. Сам Глава Совета Двенадцати, Креол, сын Креола, но он... и так понятно. В общем, ни к одной из этих фракций Френсис не относился. Пришлось выкручиваться.

Благо, что хватило брошенного мимоходом слова Мурока Вивисектора, да и исцеленные его тоже признали.

И стоило армии людей вступить под свет Очей Бездны, как на них тут же напали. Получаса не прошло!

Там, на верху, где в воздухе висел странный огромный колокол из металла, разразился бой запредельного уровня. Козлорогий архидемон пожаловал на поле боя, и притащил с собой сотни тысяч различных тварей. Однако кроме них, он припер еще одного архидемона, и эта жуткая, четырехметровая бабища напала на этот самый колокол. Приземлилась на смотровую площадку, где ее встретил чарами Креол, и уже в следующую секунду, попыталась убежать, но... странная штуковина, приделанная на фронтовой части колокола, извергла чудовищной мощи луч света, который оставил от архидемона лишь пепел!

Конечно, Френсис не мог пройти мимо такого ингредиента, особенно помня о цепи Креола, в которую тот поместил куски старой цепи, оставшиеся после воздействия светлой божественной мощи. Именно поэтому он потянулся телекинезом к этому праху, и не обращая внимания на то, как сильно обжигаются об него телекинетические щупы, притянул его к себе, тут же собирая в коробочку. От праха буквально несло божественной мощью, причем светлой!

- Отлично, - прошептал он себе под нос, и убрал его в пространственный карман.

Козлорогий что-то там проорал, но предводитель этой странной армии, аля "сборная солянка", не особо-то его и слушал. Он возился с тяжеленным ящиком, а когда закончил, в небеса устремилась ракета.

Вот только стоило ей взорваться, как...

Вообще, космос вокруг мира Бездны - или как его обычно называют - мир Лэнг - это Тьма. А ракета несла в себе чары, которые превращали Тьму... в Свет! Как такое вообще возможно, Френсис себе представлял вполне неплохо, но создать подобный эффект пока не мог. Впрочем, вряд ли сможет, честно сказать.

Однако, эффект, который оказал этот взрыв с чарами, ему очень понравился. Мало того, что темные небеса тут же расцвели странными радугами, так все вокруг еще и залило Светом, отчего демоны естественным образом ослабели! Просто отличные условия для боя в демоническом-то мире!!

Однако, и этим не закончилось. В небе раскрылись десятки, сотни светлых порталов, откуда повалило небесное воинство Пречистой Девы. Отборнейшие души паладинов Ее, прошедшие даже Великое Служение, не говоря уж о мелочах, чистейшие и сильнейшие души воинов! Десяток тысяч духовных богатырей!

Но главное, сама Инанна, спустившаяся в ад вместе с ними. Где бы она не ступала, мертвая почва рождала побеги. Кому бы ни улыбнулась, в их душах расцветало счастье. Великая сила любви, дружбы, воплощенная в разумное существо, просто не могла оставить равнодушным никого. Даже злобные демоны не смели рыкнуть в ее сторону!

Френсис же, задумчиво так смотрел на эту деву. Он отчетливо понял, что видит не ее саму, а свой идеал девушки, и потому рассматривал его со вполне научным интересом. Вот значит, какая она, девушка его мечты... Впрочем, остальное воздействие он блокировал своим аурным щитом, от греха подальше, за что даже удостоился заинтересованного взгляда богини. Она пару секунд смотрела на него, нежно улыбнулась, и прошла дальше.

Интересный от нее пришел заказ. Френсис согласился, конечно, и цена отличная. Как он мог пройти мимо?

Мистик пожал плечами, и перевел взгляд на армию демонов перед собой. Размял пальцы, шею, расслабил, напряг и снова расслабил тело, проверяя свой контроль мышечных сокращений, и оскалился в сторону какой-то змееподобной твари, по всему телу которой росли руки. Человеческие руки.

Гротеск какой-то...

- О, да... - предвкушающе оскалился Френсис, и прямой наводкой двинулся к первым рядам войск. Ведь он здесь именно за этим! Чтобы сражаться! Чтобы повышать контроль над яростью, что струится в его жилах вместе с праной! Та странная, яростная духовная сила, так похожая на магию, подчинится только железной воле могучего воина, и не стоит забывать, что она еще и растет! Так что в бой, в бой, и снова в бой! Только так можно обуздать ярость, только так можно понять новую силу, поселившуюся в теле.

Армии еще даже не сошлись, а Френсис уже пробежал по плечам первых рядов, и спрыгнув между армиями, зарычал, раскручивая маховик ярости. Из рукавов выскользнули горящие противодемоническим огнем цепи, и он встретил первый бой в этой войне. Цепи просто разрезали сразу десяток демонов низшего ранга. Это... это даже не воины. Их просто тупо согнали в стадо, и погнали вперед.

Френсис крутился и вертелся в этой толчее, и его путь сверху было отчетливо видно. Словно ветер огненных ножей, он прошелся сквозь низших, оставляя за спиной горы трупов. Сотни, а после и тысячи демонов расстались с жизнями от его цепей. К слову, стоящий на огромном техно-теледеструкторе Креол его даже заметил, и скривился. И здесь, мол, пролез. Впрочем, отличный воин, в одиночку положивший не меньше тысячи врагов, лишним уж точно не был, так что архимаг просто плюнул. Есть и есть, пусть играется.

Мистик вдруг почувствовал, что кто-то перехватил одну из его цепей, и резко потянул. Френсиса дернуло в сторону, и он усмехнулся, перенаправляя траекторию еще и наверх. В полете он легко увидел того умника, что схватился за цепь, и расплылся в хищной улыбке. Знакомые все ... забрала.

Кумбха. Живые доспехи, которым противодемоническое пламя нипочем.

Френсис дернул за цепь, ускоряя самого себя в полете к этим доспехам, и стоило ему приземлиться, как он снова подпрыгнул, странным образом разворачиваясь в воздухе. Тело его превратилось в огромного мегалодона, и ударив кумбху хвостом, тут же превратилось обратно, перехватывая цепи снова появившимися руками.

Доспехи, получив чудовищно сильный удар, взлетели, но цепь удержать не смогли. Френсис догнал их в полете, и убрав цепи, проорал клич:

- ФУРА!!!

Его руки объяло пламя, чистое пламя, и в момент приземления он начал с огромной скоростью бить по доспехам, с легкостью сминая их в совершенно плоский блин странной формы, который стал загибаться как прокатный лист. Отобрав у бывшего воеводы демонов меч, Френсис закинул его пространственный карман, и пнул железяку подальше. Плоский доспех, не способный сделать ни шагу, да еще и раскаленный добела, упал на пару демонов и сильно их поджарил, но в принципе, был больше не опасен.

Кумбха не маг, не мистик, а просто глупый дух, запертый в консервной банке, и не от большого ума. Не способный переродиться, но и неспособный вернуться к полноценной жизни Просто огрызок прошлого.

Френсис уже через мгновение забыл о нем, потому что ощутил ауру архидемона. Правда, она тут же притухла, и вскоре вовсе пропала. Козлорогий свалил туда, откуда пришел.

Где-то на правом фланге металлическими стопами трамбовали сухую почву шагоходы. Стрелки били из плазмометов, сметая низших демонов, и прожаривая их до костей. Мутанты на странных летательных аппаратах ловко шарашили плазмой, заливая пламенем все вокруг. По левому флангу ударили чародеи, промораживая сразу добрую тысячу тварей. Какой-то действительно могучий криомант отметился. Впрочем, через мгновение, чуть правее, шарахнуло чем-то огненным, едва ли уступая в силе ледяному удару. Криоманты и пироманты постоянно соперничают, буквально во всем. Чаще всего это тянется еще с Гимназия, и проходит сквозь всю жизнь таких магов.

Визги, крики сжираемых заживо людей и мутантов, взрывы, треск костей и плоти. Эта какофония вливалась в уши, задерживалась там, словно порождая эхо, а в груди билась Холодная Ярость.

Тонкие чувства талантливого воина улавливали все, что происходило в радиусе километра от него. Постепенно он даже смог определять по звуку, какое именно оружие жахнуло, будь то ручной лазер, плазмомет, или что-то магическое. Френсис крутился в хаосе боя, успевая выручать тех, кто рядом, призывал тварей Сумрака, бросая их в бой, иной раз даже ездил на них верхом, круша всех демонов вокруг себя кинжалами, или разрывая голыми руками. Особенно удачно получалось с тварями. Он вбивал в тело кинжал, и швырял тварь в скопище других тварей, вбивая импульс пламени в ее тело. Она взрывалась, и уносила с собой еще добрый десяток товарок.

Где-то неподалеку вертел огненным мечом гохеррим, с радостным смехом круша всех вокруг себя, а его меч забирал темные души демонов.

Френсис не сверялся с внутренними часами, а потому не знал, сколько длилась эта вакханалия смерти и крови. Просто в какой-то момент все закончилось, и он замер, сидя на спине Сумрачного демона. Тот больше всего походил на оживший холмик, двадцатиметрового диаметра, с заметным горбом, метров тридцати в высоту.

Оглядевшись, Френсис вдруг понял, что по большей части сражался вместе с небесным воинством Прекраснейшей. Полки мутантов, и даже живых паладинов почти и не участвовали. Так, подправляли кое-где, понемногу, но основную работу сделали как раз святые духи.

Отозвав демонов Сумрака, Френсис остался стоять прямо на воздухе, и внимательно так смотрел на духов-паладинов. Кое-какие их способности неплохо бы и перенять. Впрочем, это потом, а пока мистик взвился в сверкающее странными огнями небо, и словно метеорит, пронесся по нему к лагерю. А то что-то далеко его бой занес, километров на восемь, если не весь десяток. Мягко приземлившись на уже многие тысячелетия безжизненную почву, он бросил на нее подстилку, и растянулся в полный рост. Подрались, теперь и отдохнуть можно немного. Ширас отправился домой, так что о нем заботиться не нужно – ему есть где предаться расслаблению.

Френсис прикрыл глаза, и мягко улыбнулся, ощущая светлую, могущественную ауру Светлого божества. Интересные, стоит отметить, ощущения.

- Чего разлегся, гречка?! - Оторвал его от собственных ощущений возглас какого-то чародея. Более того, колдун даже поднял ногу, чтобы пнуть его! Конечно, воин легко поймал его ногу рукой, и чуть напрягшись, отшвырнул легкую фигуру чародея на добрый десяток метров. Раздался звук падения, и крик боли. Явно неудачное приземление. Ну, так кто ж ему виноват, что летать не научился? Или хотя бы падать... Идиотов не сеют, не жнут - сами родятся.

Френсис вернулся мыслями к некоторым способностям духов святого воинства Ее, и принялся набрасывать план тренировок. Чародей, к слову, больше его не беспокоил, а значит, какие-то мозги у него все же имелись.

Долго отдохнуть у него не получилось. Армия снялась с места.

Мистик задумчиво смотрел на то, как колдуны-демонологи окружают армию довольно плотным противодемоническим барьером, и честно сказать, удивлялся слаженности их работы. Сам Креол создал лишь основу барьера, но все остальное легло на колдунов много слабее этого титана от магии.

Спокойно создав лодку, мистик разлегся в ней со всеми удобствами, и парил над войском, сопровождая его, но не по земле, где был просто ужасный ландшафт, а по воздуху.

Прямо над ним парил чудовищных размеров "ХОЛМ", главный во всей эскадре этих странных дезинтеграторов. Тень от него накрывала добрую треть армии, настолько он был огромен. Чуть в стороне летела "Бессмертная эскадра" из деревянных кораблей. Эти коцебу в виде морских кораблей, шли чутко, ощетинившись пушками, а на борту каждого из них было множество аур аэромантов и гидромантов.

Время от времени демоны все же нападали, не позволяя армии идти по своей земле совсем уж без потерь. То из портала выплывет курильщик, которого, к слову, быстренько раздолбали "ХОЛМЫ", но все равно было потеряно немалое время. То птицы Лэнга налетят. Впрочем, с ними проблем совсем не было - расстреливали еще на подлете.

И все же, армия двигалась вперед, день за днем. С ней двигался и Френсис. В отличие от других, он здесь по зову души, а не в силу прямого подчинения Креолу. Более того, он всегда мог просто уйти, если ему надоест. И все же, он никуда не спешил, и постепенно накапливал опыт, проводил тихое время в медитациях, и рос в мастерстве. Именно для этого он сюда и прибыл!

Особенно порадовало появление каких-то странных демонов, что выглядели как горящие скелеты. Большинство специализированных заклинаний на них не действовало, и маги откровенно облажались. Тогда уж Френсис жахнул своими клинками, и возвел противодемонический барьер вокруг них, выкинув из него всех людей телекинезом. Потом пришел Креол, и всех замочил. Вжарил так, что сам воздух пылал, оставив на месте горящих скелетов озеро лавы. Перекивнувшись, они разошлись по своим местам. Креол вернулся на своего шилопаука, а мистик в лодку.

Развлекуха!

Френсис поймал себя на том, что буквально чувствует себя лучше в бою, когда разум напряжен до предела, нервы звенят натянутыми струнами, а тело прорывает пространство и рубит тварей клинками или хлещет их цепями. Это было странное сравнение. Два разных состояния сознания, тела, разума... И все же, находиться в бою ему действительно очень нравилось. Это сильно отличается от тренировок с наставником.

Собственно, первые признаки этого стали заметны еще в день поединка с гохерримом, но сейчас это стало контрастно, выделено, очевидно! Френсис призадумался над этим моментом, однако он его не пугал. И среди обычных людей, военных или наемников часто встречается такой феномен, когда война поселяется в сердце, и даже на гражданке они выбирают профессии, связанные с агрессией в той или иной мере. Подсознание так защищает себя от травм. Видимо его подсознание пошло тем же путем, и все что от него требуется, это чуть более высокий самоконтроль, чего у Френсиса, положа руку на сердце, и так хватает на десятерых. Наставник всегда настаивал на дисциплине, и хочешь - не хочешь, а это парень от него перенял в полной мере.

И все же, ему действительно нравилось в бою. Момент, когда кулак пробивает голову демона насквозь, и из затылка вылетают его зубы... Когда цепь оборачивает шею другого демона, и рывок снимает ему голову с плеч... Когда клинки пробивают головогрудь шилопаука, и Френсис разводит их в стороны под звук рвущейся демонической плоти... Это выражение его огромной силы в мир приносило ему удовольствие, как от хорошо проделанной работы. Это стало фактом, который не вычеркнешь, не отвернешься. Часть личности, причем одна из "несущих балок", если можно так выразиться. Даже ментальные медитации подтвердили это.

Более или менее плоская часть пути кончилась, и начался ужас. Не для Френсиса, который все так же парил в своей лодке, время от времени поднимая к себе тех, кто совсем уж выдохся, а для всех остальных, кто шел пешком. Армия вошла в горную местность, и людям приходилось идти по пояс в снегу, сквозь жуткую снежную бурю и дикую холодрыгу. Иной раз колдуны сносили горушки поменьше, чтобы армия продолжала путь, или пробивали тоннели сквозь камень, если так было проще.

Однако, рельеф и погода не были самым жутким, потому как вдруг начались действительно полноценные нападения. Двухсоттысячная армия Креола была сформирована из самых лучших. Только великолепные воины, самые закаленные, самые обученные, самые сильные могли оказаться здесь. Но даже они, готовые к атаке и упрежденные прозорливым маршалом Хобокеном, прозревшим эту атаку, потеряли не меньше тысячи человек в первой же атаке.

Из черных провалов в пространстве поперли демоны, заполонившие все вокруг дымом. Навстречу им полетели гранаты и зелье Зкауба, лишая тварей силы к сопротивлению. По ним били плазмой, колдовством, и демонов было просто чудовищное количество.

Френсис наслаждался. Он ворвался в облака дыма и благовоний, как лис в курятник. Сидя верхом на гигантском спруте - демоне Сумрака, он умудрялся бить, резать, давить, и прочими способами умерщвлять демонов целыми пачками! Однако, не прошло и трех часов, как бой закончился. Впрочем, время от времени они вспыхивали и гасли, как искры костра - армия демонов приняла на заметку тактику выматывания противника. Но следующий большой бой был за горами. В прямом смысле, потому что стоило армии спуститься с гор на равнину, как они встретили еще один наплыв тварей самых разных форм и размеров.

Демоны не собирались сдаваться просто так.

Какие-то полуслепые гиганты, которых нет ни в одном бестиарии Лэнга, поперли на войско, и это не считая одного из столпов - духа пространств. Впрочем. с ним разобрались демонологи, за что им честь и хвала, потому как мистик с ним справиться бы просто не смог. Дух пространств вообще-то не демон. Просто очень сильный, настолько, что вполне сравним с архидемоном по своей мощи. Однако, демонологи свернули тварь в точку, из которой она будет разворачиваться обратно еще долгие, долгие годы. Так что Френсис уделил свое внимание слепым полудемонам. Даже поборолся с одним из них чисто сила против силы. Легко победив, он только фыркнул, и прирезал гиганта.

Однако, Шаб-Ниггурат, Козел Лесов и маршал демонической армии, тоже идиотом не был. Ну, хорошо, хорошо, он не был полным идиотом, а потому даже он был вполне способен на ловушки, и в этот день его ловушка за секунды унесла более тысячи человек!

Архидемон Абхот появился на поле боя. Всплыл из земли, и мгновенно поглотил больше полутысячи человек, тут же фонтанируя... кусочками себя. Эти капли плоти архидемона прожигали и уничтожали все на своем пути, словно мощнейшая кислота!

Собственно, Абхот, это просто нестабильный кусок плоти чудовищных размеров. В принципе не приспособленный к какой бы то ни было жизнедеятельности он был жив лишь благодаря огромной силе архидемона. Именно это его и убило. Заклинание Креола Урского всего на несколько минут ограничило его доступ к демонической мощи, что закончилось мгновенной смертью твари. Без силы архидемона он был просто нежизнеспособен, и потому тут же сдох.

Взлетевший в воздух мистик, с некоторым трудом защитился от жутких капель сущности архидемона, что тот обрушил на всех вокруг дождем чудовищной кислоты. Пришлось использовать все, что есть, от аурного щита, до святой силы и телекинеза, да так, что с перепугу Френсис освоил телекинетический щит на святой силе! Только это и спасло, в конечном итоге. С другой стороны, освоил новый прием, что тоже неплохо.

Как раз в этот момент Абхота и настигло заклинание Креола, и он сдох. В душе Френсиса шевельнулась благодарность за своевременно вмешательство, и он бросил взгляд вверх, где парил архимаг, с черным, адамантовым посохом в руке.

Небольшое озеро мерзко воняющей плоти, что оставил после себя сдохший архидемон, вызывало рвоту одним запахом, так что мистик как мог быстро отлетел в сторону, и вдохнул, наконец-то, воздуха. Отдышался, и отогнал мысль о том, чтобы прихватить немного плоти этого дохлого архидемона от себя подальше. Конечно, из нее можно много чего создать, как жуткого, так и великого, но... Буээ...

Кое-как проблевавшись, мистик передернул плечами, и отлетел еще дальше, чтобы жадность больше не подкидывала столь ужасных мыслей. Желательно бы вообще никогда.

Помотав головой, мистик посмотрел вперед. От полудемонов уже никого не осталось, и Маршал Козел бросил вперед сотни тысяч шогготов. Эти здоровенные шары плоти то и дело орали сотнями глоток, подталкивали себя сотнями рук, и вообще, больше всего напоминали мистику о его первом, знаковом враге - голодном духе. Разве что эти уроды еще и физические тела имеют, а так разница только в количестве душ внутри каждой твари. Пылающему мечу гохеррима они понравились особо.

Зло оскалившись, мистик смотрел, как на тварей обрушилась артиллерия. Наверное, если бы еще до спуска с гор часть армии - корабли коцебу - не ушла в сторону тысячелетнего "ложа" Ктулху с особым заданием, то было бы попроще, но и так неплохо вышло. Плазма и магия обрушились на тварей неудержимой лавиной. Проредив их, колдуны Серой земли зашли с другой стороны, и в пространстве между двумя армиями появились тысячи и тысячи зеркал. Шогготы, конечно, тупые, но даже так они узрели самих себя, и ужаснулись. Миллионы глоток исторгли вой ужаса, и покатились в разные стороны. Сколько бы ни гнал их в бой Козел Лесов, те просто игнорировали его крики.

Легион Гнева вскоре ушел в порталы, и всех это устроило. Пока что, только один человек был недоволен - Френсис. Колдуны иллюзионисты своими зеркалами лишили его противников! Лишили его практики! Это раздражало...

Армия устроилась в бывших бараках Погонщиков рабов. Те все равно свалили оттуда заблаговременно, а демонологи окружили место стоянки армии мощнейшими чарами. Можно было более или менее спокойно отдохнуть, и подготовиться к завтрашней битве. К тому же, здесь оказались загоны, полные вполне съедобных тварей, даже для человека, и потому войска пировали как в последний раз.

Френсис, например, познакомился с одной замечательной колдуньей-метаморфом, Молдавией Пушистой. Веселая женщина, да еще и под воздействием алкоголя, с легкостью пошла на контакт, и весь вечер мистик провел в компании с ней и ее подругами, чародейками.

Ночь, стоит отметить, тоже.

А утром... Утром он проснулся один. Все уже встали, и готовились к последнему бою. Мистик тоже поднялся, не смущаясь наготы, оделся в свой костюм их шкур демонов Сумрака, и потянулся всем телом. Прищелкнул пальцем, понуждая джинна в кинжале создать ему кофе, и принялся завтракать.

Впрочем, подготовка не продлилась долго. Скоро армия собралась, и отзвучала короткая речь маршала Хобокена:

– Мы шли к этому долго, братушки! Готовились годами! Пролили реки крови и потеряли многих добрых друзей! И сегодня мы окончим, что начали! Сегодня – решающий день! Сегодня – последний бой!

Хобокен говорил лозунгами. Короткими рублеными фразами. Словно гвозди, он вбивал их в головы солдат, по опыту зная, что витиеватые словеса в такие моменты воспринимаются плохо.

– Харра, братцы! – Вскинул крюк как можно выше Хобокен. – Сегодня мы изменим мир! Харра!

– ХАРРААААААААА!!! – Ответил ему громогласный рев.

Френсис, правда, не орал. Он внимательно смотрел на эфирную часть действа. Считывал ауру маршала, постепенно понимая, как именно он вытворяет эту свою "магию воодушевления"

- "Нужно будет потом попробовать. Вроде бы все просто." - Хмыкнул про себя мистик, и влился в поток солдат.

А дальше начался сюр.

Кадаф бросил на них всех, кто у них остался. От низших демонов и демоничепских животных, до господ. Этот говноворот так закружился, что Френсис не сразу обнаружил систему, а она была! Давно мертвый маршал, поднятый из мертвых легендарным заклятьем "Длань Нергала", и ставший эйнхерием, учитывал все, везде успевал, а Френсис...

Френсис учился, причем буквально - на ходу. Он сражался, но при этом улавливал все, что происходит вокруг, создав для этого простенького элементаля, который смотрел на поле боя с высоты. Правда, долго он не продержался, и был поглощен Тьмой - слишком высоко взлетел, но это было неважно, потому что Френсис создал еще десяток. О да, теперь он совсем иначе осмысливал происходящее. А выдернув из уха какого-то мертвеца плонетский наушник, и слушая указания маршала, тем более.

Вокруг стоит хаос, кровь льется реками. и не всегда красными - черной крови демонов тоже хватает, а мистик изволит учиться. Если бы об этом узнал кто-то из армии, то его бы точно попробовали прикончить свои же. Впрочем, сражаться он не перестал, все так же кроша демонов своими клинками.

Дернув нитью какого-то колдунишку из криомантов, тем самым выдернув его из-под удара со спины, мистик рванулся дальше, и с некоторым воодушевлением вскочил на плечи парочки эйнхериев, что шли рядом, поливая все вокруг плазмой из здоровенных плазмометов. Более того, стреляли они, как будто, по своим. Однако, присмотревшись, мистик моментально понял, в чем тут подвох. Выставленные на особо слабый режим плазмометы выдавали низкотемпературную плазму, которая не могла повредить бойцам с Плонета, что были одеты в особые костюмы - геродермы. А вот демонов эта плазма плавила вполне исправно. Так и получилось, что ребята работали буквально в море огня, кроша демонов сотнями. С виду - треш, но по факту, все рассчитано великим ураганом в лице маршала Хобокена.

Это не тактик, это просто монстр какой-то!

Завистливо вздохнув, мистик взвился в воздух, и пролетев метров триста, еще при приземлении прикончил сразу десяток демониц, что едва не устроили оргию прямо на поле боя. По крайней мере сотню мужиков уже зачаровали как надо. Но... костяные клинки крутнулись, описав этакую спираль, и демоницы рассыпались на куски. С их смертью ушла и "магия", отчего уже полуголые мужики очнулись, и краснея, стали быстро одеваться. Дубак вокруг, снег лежит, напополам с пеплом, а они тут в нудизм ударились, понимаешь...

- Спасибо, - буркнул чародей в голубом плаще на голое тело. Мистик кивнул, и снова взлетел. Он летел прямой наводкой туда, где огромный, исполинский бычара только что насадил на рога... "Холм"-9000! Насадил, и швырнул его в сторону!

- А это уже Имя местного божка... - Протянул вдруг Френсис. Он сомневался, что потянет против такого мастодонта, однако: - Не попробуешь - не узнаешь, да?

Оттолкнувшись от воздуха, фигура воина сорвалась с места, лишь самую малость не достигнув скорости звука. Здесь, в Лэнге, она изрядно ниже, чем, например, на Земле. Впрочем, и на Земле она разная на разных высотах, если на то пошло.

Окутавшись в броню веры, берсерк выпустил Огненную Ауру, и заставил клинки запылать. Чистый Огонь обнял лезвия, и те вошли в плоть быка на спине, как в масло. Уперевшись ногами в позвонок твари, словно тянет санки, Френсис стартанул с места, а его ножи вспахали кожу быка, не выходя из нее, словно плуги.

Как он взвыл! Резвым бычком стартанул с места, стараясь снести со своей спины больно укусившую букашку. Но мистик тоже не дремал. Чуя, куда идет дело, он вырвал ножи, и вернувшись к концу полосы, провел еще одну, перпендикулярную. Быку даже перерезанный наполовину позвоночник не помешал! Пусть Эмблема, или же Имя, не архидемон в привычном смысле слова, и все же, едва ли уступает им в силах. Подобные ранения для них лишь досадная мелочь. Именно поэтому мистик наклонился, просунул руку в рану, и напряг ноги, буквально отрывая прямой, как красная дорожка кусок шкуры Эмблемы. Он буквально снял ему кожу от холки до хвоста!

Бык подпрыгнул, кувыркнулся по земле, но Френсиса там уже не было. Он быстренько убрал кусок кожи в пространственный карман. Бычара развернулся, нашел его взглядом красных глаз, и выдохнув пламя, сорвался с места.

Несущийся на него бык, ростом метров в двадцать с небольшим, заставил сердце мистика забиться быстрей. Да и кто бы смог оставаться совершенно спокойным перед таким испытанием?! Впрочем, мистик не праздновал труса, и сердце его билось быстрее по иным причинам. Он нашел соперника, против которого ему понадобятся все силы. Все, до последней капли, и это его радовало. Именно радость стала причиной изменения сердечного ритма!

Размяв шею двумя энергичными движениями, мистик подгадал момент, и вдруг стал расти. Практически моментально он вымахал до тридцатиметрового колосса, и чутко схватился на бычьи рога. Рывок, и голова быка повернута. Эти двое, просто по инерции, пробороздили ста сорокаметровую полосу, и бык завалился на бок. Колосс не терял времени даром и, занеся руку, ударил вниз. В руке его в последний момент появился костяной кинжальчик, который тут же вымахал в кинжалище, что оказался колоссу как раз по размеру!

Кость зверобога не уступает в уровне реальности даже Эмблемам, и потому, рана была опасна для Имени. Впрочем, бычара даже промычать ничего не успел, как уже два костяных ножа прошлись по его шее, отрубая рогатую голову.

Колосс убрал ножи, и подхватив голову быка, вознес ее вверх, чтобы всякий и каждый видел его победу. Многие, стоит заметить, увидели, что уж там.

Однако, колосс пошатнулся, припал на колено, и тяжело вздохнув несколько раз, принялся снимать с ауры благословения и техники, которых едва хватило, чтобы остановить Эмблему, и при этом не рассыпаться на пыль, или того хуже, на протоплазму, как хотел того бык. Он с чудовищной силой давил на ауру мистика, однако тот все же выдержал, и прикончил тварь!

Немного отдышавшись, колосс снова проявил ножи, и быстро распотрошил быка, достав из его внутренностей странное сердце, выкачав ихор, и разложив по банкам иные внутренние органы. Убрал все это в пространственный карман, и только после этого уменьшился.

Френсис был бел лицом, он чудовищно устал, и едва стоял на ногах. Ему было плохо, но в тоже время и хорошо, тоже. Победить такого врага, и при этом даже остаться в живых! ХА! Да он был попросту счастлив!

Плюхнувшись на черную землю, молодой мистик молча просидел минуты три, глядя в одну точку, пока его "уединение" не побеспокоил невесть как выживший в мясорубке Погонщик рабов. Парень поднял на него взгляд, и демон осыпался на землю по частям, причем вместе со своим пауком. Нити духа могли быть и оружием.

Впрочем, Френсис был ему даже благодарен. Демон отвлек его от состояния полной пустоты, где не было ни мыслей... да вообще ничего, честно сказать. На пике усталости и духовного истощения, он просто погрузился в эту пустоту, и замер всем своим существом. Демон же пробудил в нем чувство опасности, разбудил страх, а уже страх активизировал все резервы его тела и духа, пробуждая и разум. Вырвавшись из оцепенения, мистик осмотрелся, и покачав головой, ушел в Сумрак, причем вместе со своим телом. Полежал там недолго, чувствуя, как его силы восстанавливаются, и прошел через него туда, где тлела его нить, протянутая от трупа архидемона Гелала.

Он вышел из Сумрака только через час. Перед ним раскинулся поистине роскошный дворец, и чувствовалось, что здесь жил настоящий сибарит, не уступающий в этом даже джиннам. Френсис шагнул внутрь, прошел по длинной галерее залов, и даже остановился в одном из них. То была библиотека, и пройти мимо такого богатства он попросту не мог. Повелительный взмах руки, и книги словно ожили, подлетая к нему и исчезая еще до прикосновения с кожей. Впрочем, некоторые он отбрасывал волей, а некоторые укутывал в паутинные заклятия. Потерять душу или жизненную силу при прикосновении он совсем не хотел.

Надолго здесь он не задержался. Он устремился на женскую половину, и уже тут удостоился растерянных взглядов женщин. Имелись в гареме архидемона и демоницы, одна из которых хотела напасть на мистика, и тут же лишилась головы. Имелись и вампирши, аж целый десяток. Эти, правда, оказались сообразительней, и фыркнув, убежали. Правильно, в общем-то, сделали. Имелась даже джиннья, причем пэри, то есть светлая джиннья. Ее мистик походя засунул в кинжал-поглотитель.

Выскочившую распорядительницу гарема, уродливую демоницу, Френсис встретил ударом ноги в грудь, вбив довольно глубоко в каменную стену. Убить такой удар, конечно, не убьет, но намерения покажет отлично. Вполне сработало, особенно когда парень достал труп Гелала, и показал его демонице. Та соображала быстро, и потому тут же съехала на пол, и встала на колени.

- Чем ничтожная может помочь всесильному?

- Я ищу ее, - мистик махнул рукой, телекинетическим полем сложной конфигурации искажая свет, что позволило создать среднего качества иллюзию. Хотя, это скорее не иллюзия в прямом смысле слова, а мираж, потому как сделан по тем же принципам, что и пустынные миражи.

- Я отведу, - покорно поклонилась демоница, и отвела.

Прохаживаясь хозяйским взглядом по гарему архидемона, мистик приметил даже пару местных демониц, и поморщился про себя. На кой мужику в гареме девки с членами, он искренне не понимал.

Искомая девушка-рабыня была чистокровным высшим эльфом, стоит заметить. Впрочем, для мистика это было совершенно неважно, главное, что она здесь, и все еще жива. Остальное - мелочи. Девушка нашлась в камере, прикованная к стене толстой железной цепью, за ногу.

Стоило Френсису войти внутрь, как дверь закрылась, а демоница снаружи зашлась хохотом.

- Доверчивый человечек! Ты сгниешь здесь, вместе с этой шлюхой!

Впрочем, демоница оказалась сильно удивлена полным отсутствием реакции, словно мистик знал, что так будет. Френсис, конечно, понятия не имел об этом, однако стоило двери закрыться, как он прощупал окружающее пространство - ничто не мешало переходу в Сумрак, а значит, это место не задержит его надолго.

Он подошел к стене, и парой ударов ногой расшатал вбитый в стену штырь, после чего просто выдернул его. Поддернул цепью, привлекая эльфийку к себе, и буркнул:

- Со мной пойдешь.

- А... но я...

- Молча. - Оборвал ее словеса мистик, и схватив ее за руку, рывком вошел в Сумрак. Поддерживать состояние полуэнергетического существа для них обоих, приходилось именно ему, так что двигался он быстро, и вскоре вынырнул неподалеку от замка Кадаф. Приподнял голову, глядя наверх, где виднелась могучая аура светлой богини, и поморщился. Однако, дал слово, значит придется переться наверх. Однако идти пешком он не собирался. Вскоре, лодка подняла его, вместе с рабыней, на самый верх лестницы, и медленно вплыла в широченные двери.

Издалека слышались голоса:

– ...безусловно. Но они в любом случае разрушатся уже совсем скоро. Через десять лет… через пять… а возможно, уже через несколько месяцев. Печати несказанно ослабли за минувшие тысячелетия. А Ктулху уже проснулся. Он без труда сможет их сломать – и он сделает это, как только ему взбредет в голову отправиться в какой-нибудь другой мир. Это может произойти уже в любую минуту, Креол!

Креол как-то нехорошо поглядел на Инанну.

- Ты хочешь сказать… - Медленно произнес он. – Хочешь сказать… что вот именно этого ты и добивалась?.. Хотела, чтобы я… просто… уничтожил их такульту?.. И всех освободил?..

- Разве этого мало, друг мой?

- Но почему же Мардук этого не сделал? - Опасно тихим голосом уточнил маг. - Почему он предпочел печати?

- Я уже сказала, что он стоял перед тяжелым выбором. Я убеждала его освободить всех этих несчастных. Но Мардук предпочел последовать совету Марукки…

- Второго Имени?..

- Марукка был учителем Мардука. И он стал первым из его Эмблем, ты прав. Именно он в свое время счел печати неизбежной платой за наше спокойствие. Война слишком затягивалась, он желал любой ценой ее закончить – и это оказалось самым быстрым способом. Оставить мириады душ страдать, чтобы больше Лэнг ни одной души не получил. И Мардук согласился с этим.

- Вот!

- Но я говорила им, что это временное решение. Что рано или поздно Лэнг отыщет способ вернуть утраченное. И время показало, что я была права. Они достаточно скоро нашли множество способов просачиваться сквозь печати. Продолжали пополнять такульту, пусть и многократно медленнее. А потом, когда они проложили путь на Серую Землю…

- И ты хочешь, чтобы я закончил то, что начал Мардук, – произнес Креол.

- Да. Я хочу, чтобы ты освободил мириады плененных душ.

- Это и было твоей целью с самого начала, – повторил Креол. – Получается, что ты меня просто использовала.

- Вовсе нет! - Обиделась Инанна. - Я всегда была честна с вами, друг мой! Разве я хоть в чем-то тебя обманула?

- Ты сказала, что я получу… что я стану… ты сказала…

Креол запнулся. Он пытался вспомнить, обещала ли ему Инанна в самом деле хоть что-нибудь конкретное. Пытался – и не мог. Она и в самом деле просто… просто стремилась уничтожить Лэнг. И ничего!.. ничего конкретного ему взамен не обещала. Лишь туманно обрисовывала некие великие перспективы, но никогда!.. никогда не говорила, что в результате Креол станет богом… или хотя бы Высшим магом.

Он всегда полагал, что это само собой разумеется!

- Но ты же прекрасно понимала, чего я добиваюсь! - Наконец воскликнул он зло. - Знала, к чему я стремлюсь! Почему ни разу не упомянула, чего хочешь ты сама?!

- Возможно, мне следовало сразу раскрыть все карты, - отвела взгляд Инанна. - Но пятьдесят веков назад… даже для богов это очень внушительный срок, друг мой. Я изменилась с тех пор… во многом… Многое из того, что я делала и говорила тогда, сейчас не кажется мне мудрым…

- И после этого ты все еще хочешь, чтобы я тебя послушался?! - Едва не сплюнул Креол.

- Да! - Отчаянно выкрикнула Инанна. - Креол, прошу, умоляю, пока не поздно - сломай свой посох! Убей Йог-Сотхотха окончательно!

- Да ты спятила, Прекраснейшая! - Вцепился в посох Креол. - Добровольно отказаться от такой силы?! Просто так, безо всякого вознаграждения?! По-твоему, я сошел с ума?!

- Если ты так сильно желаешь вознаграждения, я дам его тебе! Все, что хочешь, - только попроси!

- Мне не нужны твои подачки, Прекраснейшая! - Почти что сплюнул Креол. - Что я желаю, я возьму сам - и сейчас я уже держу то, что желаю! Огромную, безграничную силу!

- Да к чему тебе такая сила, Креол?!

- К чему?! Да что за… что за глупый вопрос?! Это же… это же… это почти всемогущество! С этим посохом я могу бросить вызов кому угодно! Энлилю! Шамашу! Самому Мардуку! Невероятная, безграничная сила!

- Слишком безграничная для тебя одного! Разве тебе мало того, что ты имеешь, будучи архимагом?! Ты же и так невероятно могуч!

- Не указывай мне, что делать!!! - взревел Креол, чернея лицом. - Это моя сила!!! Моя власть!!! Это все - мое!!! Только мое!!!

- Какая польза человеку, если он приобретет весь мир, но потеряет душу?! – взмолилась Инанна.

- Я не потеряю душу!!! Я стану превыше всех!!! Я стану БОГОМ!!!

Френсис влетел в залу и, приподняв указательный палец, проговорил:

- Извините, однако, я должен вмешаться.

- Ты еще кто?! - Рявкнул Креол, но вскоре успокоился. - А, это ты... Чего тебе?

- Я не к тебе, - отмахнулся мистик, и телекинезом передал рабыню Инанне. - Миссия выполнена, жду оплаты.

- Зачем же вы так, мой друг, - тяжело вздохнула Прекраснейшая, однако Френсис на автомате отбил ее улыбку аурой, хоть и поморщился. Перетруженная сегодня, его аура колебалась, и посылала четкие сигналы боли.

- Не нужно вот этого, богиня. Забирай свою рабыню, и даруй мне Ме, на которую мы договорились... Благодарю, - кивнул мистик, почувствовав изменения в своем духовном теле. - И мой тебе совет. Следующих наемников лучше предупреждай о том, что нужную тебе рабыню стережет не кто-то, а высший демон.

- Возможно, я и прислушаюсь к твоему совету, мой юный друг. - Прекраснейшая легким взмахом руки телепортировала рабыню... куда-то далеко, из этого мира уж точно. - Может и тебя закинуть поближе к дому?

- Я и сам в состоянии добраться, куда мне потребуется. - Качнул головой Френсис. - Но прежде чем я уйду, я должен кое-что сказать тебе, Креол. Всего две вещи.

- Ну?.. - Рыкнул чародей.

- Во-первых, Высший маг, это разумный - не обязательно чародей, к слову сказать, получивший божественный мандат. Для понимания, Высшим магом не стать своими силами. Нужно подкупить, принудить, или еще как как-то умаслить трех богов сойтись в одной точке, и дать тебе эту силу, но главное - эта сила несет с собой и обязанности. Много, обычно. Некоторые добиваются статуса Высшего, делая богам серьезные одолжения, и у тебя сейчас есть шанс сделать его. Тебе не придется просить. Ты сможешь требовать, Креол.

- Ты меня поучать вздумал, щенок?! - Почернел лицом маг, однако в следующее мгновение мистик оказался прямо перед ним, и всадил чародею настолько сильный удар в живот, что он отлетел в угол зала, и ударился о две стены. Даже свой посох выронил, что и не удивительно.

- Не перебивай меня, маг. - Френсис держал Креола прямо за горло, говоря это, но тут же отпустил, и даже аккуратно поставил на ноги. - Так вот, это что касается статуса Высшего мага. Деяния любого масштаба тут не причем, только боги. Сделаешь для них что-то важное - например, разрушишь темный мир и убьешь темного бога, и получишь желаемое. Теперь второе, и главное.

- Ну! Говори уже, и проваливай!

- Ну что ж, ты мне помог, и я тебе помогу. В тебе сейчас бурлит Тьма. Не твоя, я чую. Чужая. Подсаженная. Крайне высокореальная. Твой единственный вариант принять ТВОЕ решение, это избавиться от этой Тьмы, и только потом принимать решение. Учитывая то, что ты сотворил с Тьмой этого мира, ты знаешь, что делать. Или я не прав?

Мистик с интересом заглянул в серые глаза чародея, но особого понимания там не увидел. Словно кто-то ограничивал его интеллект, забивал мыслительный аппарат пиковыми эмоциями, постепенно снимал ограничители. Френсис вздохнул, и все же раскрыл мысль:

- Как ты превратил Тьму в Свет?

- Это "Свет Зари". Мое заклинание, мой шедевр! - С гордостью вздернул подбородок чародей.

- Ну, тогда, видимо, только этот твой Свет Зари и способен тебе помочь принять ТВОЕ решение. Хочешь ты стать Высшим магом? Или, может быть, ты желаешь быть пешкой в планах демонов? Чего хочешь ты сам? Плевать на богов, как темных, так и светлых - здесь и сейчас решаешь только ты. Думай, чародей. Остановись, угомони эмоции, и подумай. Принимать решение в твоем состоянии нельзя.

Френсис хлопнул мага по плечу, кивнул признательно, и покинул залу, прыгнув в лодку и покинув Кадаф. Он не стал задерживаться в Лэнге, тут же найдя свободное место, и призвал своего ездового демона. Более того, он понятия не имел, чем все закончилось, но сейчас ему было все это совершенно не интересно. Он чувствовал себя до крайности паршиво, и все, чего желал, так это оказаться дома и отдохнуть. Еще, конечно прибить башку Эмблемы над камином, но она туда тупо не поместится, к сожалению.

Вскоре он вышел из автобуса, и шаркая ногами, ввалился в дом. Так и рухнул в прихожей, не имея сил дойти до кровати. Мир моргнул, и его поглотила тьма.

Эпилог

Эпилог

Очнувшись в своей кровати, Френсис тяжело вздохнул. Ему все еще было до крайности паршиво, но теперь он не был столь пассивен и безволен, как пару дней назад. Тяжело поднявшись на ноги, он сходил до туалета, и вернулся в кровать. Принял довольно странную позу, и нажал на сонную артерию. Через мгновение он выключился, а рука из-за расслабившихся мышц и повернувшегося тела, легла вдоль тела.

Проспал он долго, дольше суток, однако, когда проснулся, то уже чувствовал себя куда лучше. Настолько, что смог принять душ, и даже поесть! Впрочем, после этого он снова сделал тоже самое, и вырубился еще на сутки. На сей раз он проснулся бодрым, и привычное ощущение силы бежало по венам.

Могучее тело помогло не менее могучему духу восстановиться, и мистик пришел в норму. Ну... почти. До нормы еще несколько дней без использования духовной силы, а пока можно просто отдыхать. Именно этим Френсис и занялся.

Попялился в компьютер, посмотрев все новинки кинематографа за последние годы. Ходил по клубам. Кувыркался с легкомысленными красотками, не призывая своих демониц от греха подальше. В общем, развлекался. Заодно и дела в бизнесе поправил, а то слишком давно его не было на Земле.

Только через неделю он в первый раз использовал телекинез, и не мог не признать, что он стал даваться куда проще. Тут же засел медитировать, и с удивлением понял, что вся эта кутерьма позволила ему стать сильнее духовно, не говоря уж про степень принятия телом его яростной силы. Конечно, до пятого уровня духа пока не прорвался, но примерно треть этого пути определенно прошел! Все же, пережить демоническую войну, да еще и получить Ме Перерождения в Огне... Это изрядно усложнило его духовное тело, что эквивалентно возрастанию духовной мощи.

Кроме того, Френсис, наконец-то, понял, что никакой он не оборотень. Не Истинный... да вообще никакой. Его формы, что-то вроде неправильной фельги, не более того. Фельги, потому что его формы стали свойством духовного тела, не требующие магии для оборота. А неправильные они потому, что он мог взять от каждой по несколько "свойств", но не знал об этом. Просто повезло, что от мехайрода он взял именно количество праны, которой у него просто до ... очень много, в общем. А если бы он случайно взял у колосса, например, его мышление?!! Это был бы полный провал!

В общем, новые знания открыли перед мистиком еще один путь развития. Самое забавное, что даже Эйдин не знала об этом, ведь она-то была именно Истинным оборотнем. Магическим оборотнем! Не духовным!

В общем, мистик оставил это знание при себе, не особо-то распространяясь. И все же, он явственно ощущал свойство колоссов к противостоянию магии, которая угнездилась в его астральном теле. Было бы интересно взять, и совместить его с аурным щитом. Но все это потом, а пока!.. Молодой мистик взялся за свои трофеи, и там было чем заняться.

Виглоф, опять же, узрев почти божественные (да и без "почти" у Френсиса имелись в более чем заметном количестве) ингредиенты, стал странновато усмехаться, почти скалиться, честно говоря. Особенно яро он глядел на ихор Эмблемы. Как бы там ни было, но это почти божественная кровь, жуть какая ядовитая субстанция. И все же, это не совсем полноценный ихор, при всем при этом. В общем, предстояли эксперименты. Множество экспериментов, вообще-то.

Мистик же, засел за работу с головой быка. Он очень сильно желал заглянуть в его память, и хорошенько там порыться. Не каждый день достается такая возможность, стоит заметить.

Самым сложным было не допросить голову, и не воскресить тень оболочки ее разума. Самое сложное было создать псевдодуха на Святой Силе Веры, чтобы миазмы Тьмы, оставшиеся в голове, не поразили его самого. Однако, он справился, пусть и с трудом, и всего через месяц переваривал первые знания, полученные из этого, почти безбрежного источника.

Если бы не пепел архидемона, сожженного светлой божественной силой Креста Стихий, ничего бы у него не вышло, но из пепла получился отменный фильтр против Тьмы! Великолепный, вообще-то!

При всех привезенных с войны демонах-рабах, джиннах, и прочих тварях, не говоря уж о ингредиентах, именно знания головы Эмблемы стали самым значимым приобретением. Столько новых знаний о структуре вселенной, столько невероятной глубины понимания эфира вообще, и духовной силы в частности. Такая бездна новых точек зрения!

Мистик буквально упивался этим. Даже его почти гениальный мозг захлебывался в этом океане, однако он не сдавался, и постепенно перелопачивал полученное знание, раскладывая все по полочкам своего разума.

В желании немного расслабиться, он выпустил джиннью-пэри. Девица, стоит заметить, невероятной красы. Блондинка, глаза того золотистого оттенка, что ближе именно к золоту, а не желтые как у Френсиса, например. Изящная шейка, красивое, юное лицо с крайне симметричными чертами. Высокая, полная грудь. Хотя молодой мистик не особо любил большой размер груди, но тут он признал, что ей чертовски идет. Ровненький животик, с едва заметными косыми мышцами, и впалым пупком. Ровные длинные ножки, и подтянутая попка, на восточной широкобедрой фигуре. В общем, будь его самоконтроль чуть похуже, и он бы весь пол слюнями закапал.

- Господин, - уставилась в пол джиннья. Ее кожа буквально светилась изнутри едва заметным светом, оттеняя оливковый оттенок.

- Как тебя зовут, красавица? - Спросил Френсис, едва удерживая руки от того, чтобы закинуть ее на плечо, и уволочь в спальню.

- Гульшат, - негромко представилась джиннья.

- Цветок радости, - хмыкнул мистик. - Скажи, ты знаешь, где находишься?

- Какой-то из миров смертных. Маны в воздухе почти нет, - пожала она плечиками.

- Так и есть. Ты на Земле. На одной из Земель, точнее.

- И... что со мной дальше будет? - Скрывая заинтересованность, все же спросила она.

- А это уж тебе решать. Могу отправить тебя обратно в Каф, или вернуть в Лэнг. Или...

- Или?.. - Девушка подняла взгляд на того, кто буквально выкрал ее из дворца архидемона.

- Или можешь остаться здесь, со мной.

- Разве это должен решать не господин?

- А ты хочешь, чтобы я решил за тебя, Гульшат?

- ... - Джиннья думала не меньше пары минут. Однако, все же подняла голову, и сказала: - Ты достаточно силен, чтобы решать, господин.

- Это так, и я решу. Но я хотел бы узнать твое мнение. - Усмехнулся мистик.

- Я бы... я бы хотела остаться здесь. С тобой.

- Тогда... - Джиннья замерла, в ожидании решения Френсиса, и он решил: - Ты остаешься. Идем, покажу, где ты будешь жить. И еще. Тебе придется многому научиться. Это не Каф, и здесь совсем иные правила. Понимаешь?

- Я понимаю, господин.

- Вот и хорошо. А пока, идем в спальню.

Джинья едва заметно улыбнулась, и пошла за новым господином. По опыту она знала, что если угодит ему в кровати, то все остальное будет куда как проще. Этот человек не первый ее хозяин, так что опыта у Гульшат хватало. Осталось только правильно им распорядиться.

0Mopган0 Мистик 2 Темная Угроза

Пролог

Доминиканская республика 2016 год.

Вокруг было шумно. Не так, когда это мешает, скорее наоборот. Прямо на улице играл оркестр, шла бурная вечеринка. Люди танцевали, выпивали, и снова сливались в танце. Кто-то сказал бы, что бачата слишком откровенный танец, а кто-то назвал бы его даже вульгарным, но кому вообще есть дело до мнения ханжей?.. Этим людям все более чем нравилось.

Вдруг крыша одного из домов на краю площади взорвалась изнутри, и в "брызках" кирпичей вылетели две фигуры, упав на площадь. Испуганные, и в то же время любопытные без меры люди разбежались по проулкам, оркестр заглох, и на площадь опустилась тишина. Тем двоим не было никакого дела до убегающих людей. Не было дела до визгов женщин, до криков мужчин. Они ждали, скорее, внутренней готовности.

С одной стороны площади стоял молодой человек. Был он светловолос, широкоплеч, имел длинные сильные ноги, гибкую талию борца, сильные руки талантливого фехтовальщика, и яркие в темноте, тигриные, желтые глаза. Напротив него, метрах в пятнадцати-двадцати, замер странный зверь. Пожалуй, больше всего он походил на прямоходящего крокодила, увеличенного вдвое, с жуткими зубищами, и толстой непробиваемой шкурой.

Кто двинулся первым, понять было трудно, словно поединщики сговорились начать именно в эту секунду. Сошлись посередине, и стоило "крокодилу" замахнуться лапищей, как из каменной кладки площади вырвался камень, и сделал ему такой мощный апперкот, что морду зверя подкинуло вверх, а камень лопнул и разлетелся.

Человек только этого и ждал. Он чуть пригнулся, и странным пируэтом вошел под удар. Ломанное, но очень быстрое движение дало ему преимущество. Парень ухватил чудовище за заднюю лапу, и дернул, бросая тварь на землю. Тут же вытянул все еще зажатую в ладони конечность, и резко наступил на один из суставов. Послышался треск, и лапа повисла на мышцах и коже. Однако, человек не остановился на одном переломе. Увернувшись от удара хвоста, одним рывком он достиг шеи, и охватив ее невесть откуда взявшейся цепью, натянул, уперевшись в шею крокодила ногой.

Мышцы тела молодого мужчины чудовищно напряглись, послышался влажный хруст, и тело крокодила вдруг вытянулось в судороге, чтобы тут же обмякнуть.

- Думаешь, сможешь обмануть меня еще раз? - Хмыкнул парень на чистом английском. - Вот уж вряд ли.

В его руке показался костяной клинок жутковатых размеров, и в пару небрежных ударов он снес твари голову.

- Вот теперь все как надо, - похлопал он отрубленную голову по щеке. Та открыла левый глаз, затем пасть, пытаясь что-то сказать, но не смогла. Душа твари покинула тело, удостоверяя, что крокодил все же сдох. Молодой человек набрал номер, и что-то тихо проговорил в трубку. Через минуту сверху зашумело, и показался военный транспортный вертолет. Оттуда съехали по веревкам бравые молодцы, вооруженные до зубов, и быстро увязав тело твари, вместе с головой, вознесли ее в небо.

- Валькирии прям, уносящие воина в Валгаллу, - фыркнул Френсис, глядя на эту картину снизу. Перевел взгляд на столик, стоящий неподалеку, и взял себе бутылку местного "так-себе" пива. Пить хотелось действительно сильно. Все же, он сражался в водной толще дольше часа, и еще десяток минут разрушал пригород в процессе драки уже над уровнем моря. Залпом выдув бутылку, молодой человек вдруг наклонился вбок, и увидел десятки, если не сотни любопытных взглядов людей. - Все уже, можете продолжать гулять и веселиться. Только в крови не изляпайтесь. Замойте, что ли, чем...

Френсис плюхнулся на стул, и расслабился. Тело приятно гудело после хороших нагрузок, мозги отдыхали после часового поединка в неродной среде. Предвкушающая улыбка сама вылезла на лицо, и молодой человек подмигнул местной красотке. Девушка заметила внимание воина, и ей оно явно польстило. Он мотнул головой, и она, оттолкнув какого-то молодого парня - брата, судя по ауре - подошла к мистику, и присела рядом.

- Привет, - чуть смущаясь, сказала красавица.

- Привет. Научишь меня танцевать этот ваш танец? Пока падал с крыши, не очень много успел увидеть, но мне понравилось.

- Конечно! - Воскликнула девушка, и тут же уняв восторги спросила: - А... как это ты так?..

- Учился долго. - Хмыкнул воин. Они встретились глазами всего на мгновение, но любой увидел бы те "искры" что вспыхнули между ними. Домой Френсис вернулся только через три недели, хорошенько отдохнув в Доминикане.

Пустой дом совершенно не расстроил мистика. Джиннью он сам отправил вместе с исцеленными ифритами в Каф. Дурочка думала, что если сделает ему хорошо в постели, то не нужно будет учиться. А когда Френсис понял, что учиться новому она попросту толком не способна, то просто отдал ифритам. Ему красивая, но тупая девица была попросту ни к чему.

Джинны, к слову, сильно удивились, когда он отпустил их. Думали, что поработит, и им придется служить смертному до его смерти. Однако, мистик рассудил иначе. Ему самому ифриты были, в общем-то, не нужны. Он же не пиромант, чтобы тянуть из их душ огненную ману. Он даже не чародей, если на то пошло. Единственное, для чего ему мог понадобиться ифрит, так это создать еды, или обеспечить удобствами в походе, но все это мистик мог и сам. Ну, воду, по крайней мере, он создать в силах, а еды всегда достаточно много в пространственном кармане.

И пусть у него нет джиннов-рабов, но нет и идиотки-любовницы. А дом.... его дом не бывает пустым. На чердаке в северной башенке живет древний спартанец. В гараже, ставшей лабораторией зельевара, чуть менее древний друид. В другой башне - воинственная копейщица и метаморф Эйдин, а в небольшой церквушке - вечно молится инквизитор Альберто Мойа, постепенно пропитывая стены этой небольшой пристройки на заднем дворе силой своей Веры. А Вера инквизитора действительно велика.

Кроме того, сам дом мистика тоже вполне живой. Брауни Сильвер сделал его своим телом, и теперь заботится как о доме, так и о его обитателях, но главное, о Френсисе.

Да и вообще, Френсис уже давно не вспоминал о джиннах - уже год прошел, как он их отпустил. А вот сегодня, отчего-то, вспомнил. Быть может дело в том, что перед домом, в круге духов, уплотнивших духовные тела, стояла старая знакомая, а над ее головой парил здоровенный джинн?

- Привет Ванесса, - махнул ей рукой мистик, проходя мимо. - Хубаксис, - упомянул он и противного одноглазого марида. - Проходите в дом, нечего мне газон вытаптывать.

Духи переглянулись, и - раз уж хозяин дома знает эту женщину-чародейку - растворились в потоках эфира, возвращаясь на свои места проживания. Френсис, честно сказать, так и не понял, чего они не возвращаются в Загробье-то? Медом им тут намазано, что ли? Впрочем, он и сам их никуда не выгонял. Пусть обучение, как таковое, закончилось, но наставников он уважал, и потому относился к их желаниям с тем же уважением, что и к ним самим. Хотят бродить по физическому миру, да за ради Бога! Хотят жить в его доме? Легко. Дом велик, всем места хватит.

Пройдя в столовую, Френсис присел за стол, ожидая, когда Сильвер сервирует его, и подаст еды. Ванесса тоже присела за стол, а джинн уменьшился до размеров человека, и встав за спиной молодой женщины-метаморфа, махнул рукой, заставляя блюдами весь стол. Правда, в основном, тут были сладости. Орехи в меду, например, и прочее в том же духе.

Френсис вежливо попробовал странной массы с серебряного блюда, невежливо выплюнул приторную дрянь обратно, и повелительно махнул рукой, уничтожая яства телекинетическим полем теледеструкции. К счастью, к этому моменту как раз и подоспел Сильвер, и на столе появились действительно вкусные вещи. Сегодня в меню была бельгийская кухня.

- Рассказывай, - кивнул Ванессе мистик, и приступил к какому-то вареному мясу с овощным гарниром, и бельгийским элем.

- Ты знаешь, что Креол потерял свою магию? - Первым делом спросила Вон.

- Знаю. Духи рассказали еще пару лет назад. Даже больше, кажется. И что? Многие теряют или обретают магию. - Пожал плечом Френсис. Ванесса тут же сделала стойку, и спросила, жадно глядя на него:

- Как? Как можно ее обрести?

- Зачем тебе? Хочешь, чтобы он снова стал магом?

- Хочу. Мне больно смотреть, как он изводит себя в попытках вернуть хоть что-то. Да он даже ауры видеть не может!

- Повреждение духовного тела? Ну, так исцели его. Это довольно просто. Иди ты специально его мучаешь? Мол, брака с тобой недостаточно? - Хмыкнул мистик.

- Не до шуток мне, Френсис. В городе говорят, что ты действительно профи. Да и в Организации о тебе ходит много слухов.

- Работаешь на Организацию? Разумно. Для слабой чародейки самое место. Потом уж тесно станет, а пока должно быть более или менее. В нашем мире это единственное более или менее заметное сборище чародеев.

- Я знаю, что тебя звали, но ты отказался. Тогда тебе оставили восточное побережье Северной Америки и...

- Чушь это все. Я разбираюсь с проблемами по всему миру, хотя по большей части занят теми из них, которые Организация и заметить-то неспособна. Ну да неважно. Возвращаясь к твоему вопросу: существуют сотни способов обрести силу. Тут нужно говорить с самим Креолом, что именно ему нужно.

- М... Например? - Женщина была беременна, судя по ауре, на втором месяце, так что ела довольно много, и с заметным удовольствием. Френсис был только рад за нее, так что смотрел на аппетит будущей мамаши с легкой улыбкой.

- Например, можно подселить твоему благоверному духа, можно элементаля, который в итоге сольется с его душой, замещая седьмую оболочку. Можно подселить даже демона. Можно вставить вместо родных глаз, артефакты - у меня как раз есть парочка буркал Грозала - они стреляют лазерами изрядной мощи. Проплавить сейфовую дверь - раз плюнуть. На худой конец, можно приобрести Ме...

- Нет, это все не то. - Покачала головой женщина.

- Я другого понять не могу. Почему ты пришла без него?

- Он вообще не в курсе, что я ищу решение его проблемы.

- Это ты зря, конечно, - покачал головой мистик.

- Нечего его обнадеживать, пока я ничего не нашла.

- Ну, считай, что нашла. Но говорить я буду уже с ним самим. Приводи, поговорим, и решим проблему. - Френсис наелся, и допил эль, откинувшись на спинку стула.

- Точно решите? Мне бы не хотелось, чтобы Креол разочаровался и сломался.

- Решим, решим, - отмахнулся мистик. - Веди его сюда. У меня как раз подходящее настроение, чтобы поработать.

- Ну... ладно.

Ванесса покинула дом, и уехала на такси, однако через пару часов вернулась. На сей раз - не одна. Рядом с ней вышагивал сам Креол Креолыч. На спине висел обрез, в рукавах позвякивала противодемоническая цепь, а сам бывший маг был насуплен и грозен не по силам. Он вошел в дом, протопал высокими сапогами до гостиной, и вперил в разлегшегося на подушках сибарита, взор злых, серых глаз:

- Ну!

Френсис расслабился, перестав поддерживать иллюзии танцующих девиц - так он тренировался, и перевел взгляд на бывшего мага.

- Что "ну"? Для начала, здравствуй, Креол.

- Да, да, - отмахнулся тот самым невоспитанным образом. Френсис же только хмыкнул. Есть у этого неандертальца магия или нет, это совершенно не влияет на полное отсутствие манер. Как вел себя, как мудак, так и ведет. Ничего не изменилось. - О чем ты хотел со мной поговорить, Френсис?

- Ну, хоть имя запомнил, уже хорошо. Присядь, разговор будет долгим.

Креол плюхнулся задом на одну из подушек, а для Ванессы из угла подбежала софа, века эдак восемнадцатого, причем не копия. Мебель у Френсиса одушевленная псевдодухами, и знает, что и когда нужно делать. Понуканий не требуется.

- Да говори уже! Ученица сказала, что у тебя есть варианты, как вернуть мне магию! - Креол действительно готов был вскипеть, однако, как мог, он держал себя в руках.

- Ну что ж. Как я уже говорил Ванессе, вариантов много. Можно вселить в тебя духа, элементаля или демона, чтобы ты мог пользоваться их силами. Можно придать тебе различные волшебные свойства, сделав твое тело артефактом. Можно зачаровать отдельные части тела. Можно так же развить твою духовную силу, и станешь мистиком, вроде меня. Для этого магия не требуется...

- Ты говорил, что можешь вернуть мне мою магию! - Рявкнул бывший чародей.

- Не ори на меня. Ты сам все профукал, и сам во всем виноват. - Покачал головой Френсис.

- И ты позвал меня, чтобы об этом напомнить? Думаешь, я сам этого не понимаю?! - Начал чернеть лицом бывший архимаг.

- Думаю, что тебе нужно перестать орать на меня. Я - не твой ученик.

Креол как-то растерянно крякнул, почувствовав на себе давление духовной силы, и все же взял себя в руки.

- Ну так?.. Есть у тебя нужный способ?

- У меня-то есть. - Хмыкнул мистик, задумчиво рассматривая бывшего архимага.

- И что за способ?

- Их несколько. Оказать услугу богу, например. Или послать эти игры с богами к бесу, и попросту найти умирающего черного мага.

- Чего? Зачем это еще? - Удивился поначалу Креол, и тут же сообразил. Возрадовался, а потом нахмурился.

Дело тут в том, что черный маг умирает крайне тяжело, мучительно и долго. Именно поэтому они передают свою магическую оболочку кому-нибудь, кто был достаточно туп, чтобы подойти и коснуться умирающего чародея. Вот только такая магическая оболочка передается "комком", больше походя на Ме, нежели на магическое тело. Но что еще хуже, она несет в себе Тьму, и часть личности чародея, что часто приводит к сумасшествию носителей. К слову, передавать свою магию могут не только черные маги, но у остальных с переходом в Загробье проблем нет, а потому и отдавать свою силу им не обязательно.

- Это мне тоже не подходит. - Покачал головой Креол. - Игры с Тьмой опасны.

- Тут ты не совсем прав. Нет, понятное дело, что игры с любой из первостихий, хоть со Светом, хоть с Тьмой, затеет только полный дебил. Я не о том. Видишь ли, это для магов сложно расправить полученное магическое тело, но для меня это пара пустяков. Более того, я могу не только это, но и вернуть магическое тело такого вот гибрида к состоянию обычного смертного с неразвитым ноусом. То есть, никакой Тьмы в нем не останется, однако и силу придется развивать с самого начала.

- А... - Креол призадумался, а Френсис решил его добить:

- Или могу попросту протянуть простейшие каналы и нади от чакр к чакрам. Духовными нитями я владею, так что проблем не вижу. Правда, развиваться они уже не будут.

- И... зачем такое могло бы понадобится? - Ошарашенно выдавил из себя Креол.

- Мне это было нужно, чтобы иметь возможность переживать жреческие состояния духа, и работать с Верой. Впрочем, даже если бы ты видел магию, ты бы все равно не заметил этих каналов - я специально сделал их невидимыми для магов. Так проще, ведь каждый смотрит именно на них, а у меня их "нет", а значит, нет и магии. Если хочешь, могу протянуть такие каналы и тебе. К сожалению, так сильным магом не стать, в отличие от предыдущего варианта. Чужую магическую оболочку вполне возможно ассимилировать полностью, если тебе помогает мистик моего уровня.

- Вот как... Мне надо подумать, - Креол поднялся с подушки, и подойдя к окну, уставился наружу. Вдруг он дернул носом, и открыв окно, почувствовал кожей суховей. - Это что, портал?

- Да, - пожал плечом Френсис. - В моем доме их хватает. В Кадафе я прихватил ощущение пространства, вот и развлекаюсь с тех пор. Там и обычный смертный смог бы его ощутить, не говоря уж про мистика, пусть и смертельно усталого после убийства Эмблемы темного Бога.

- Ты прикончил Эмблему?! - Ошалело вскрикнула Ванесса.

- Да, - Френсис безразлично пожал плечом. - Был там такой здоровенный бычара. Вот ему сначала снял шкуру от холки до хвоста, а потом и голову отрубил. Ничего особенного.

- Вот почему Загана там не было... - Пробормотал вдруг Креол. - А ты, оказывается, сильнее, чем я думал! Да и клинки, должно быть, сильно помогли, да?

Френсис не стал отвечать на риторический вопрос, ответ на него попросту очевиден. Для того он и создавал столь могущественные и сложные в изготовлении артефакты. Чтобы убивать тех, кого крайне сложно прикончить.

- Ты решил уже? Процесс-то не быстрый, и довольно трудный, с точки зрения организации.

- Решил, но сначала хочу услышать ответ на один вопрос.

- Ну?.. - Приподнял бровь Френсис, хотя уже знал, что он спросит.

- Почему ты сам не прошел такой ритуал? Почему не обрел магию?

- А на что она мне? Магию мне заменяет особая духовная сила, что рождается из моей ярости, и этого уже более чем достаточно.

- ЧТО?!! Но КАК?!!

- Все просто, Креол. Мое тело зачаровано почти так же, как твоя цепь демонолога. Стоит мне почувствовать ярость, как тело начинает ее перерабатывать, и производить высокоорганизованный эфир. Собственно, я чувствую его именно как ману ярости. Остается ее только направить, вот и все.

- Вот как... Интересный вариант, - бывший архимаг серьезно призадумался, однако вскоре кивнул. - Как это все... ну... будет?

- Придется нам с тобой сунуться в одно интересное место, чтобы найти черного мага. Затем, получишь магическую оболочку, и вернемся сюда. Здесь уже, я расправлю ее, и после этого смотаемся еще в один мирок неподалеку. Там живет интересная тварь, способная высосать мага в ноль, и что интересней, вернуть его магические каналы к состоянию обычного человека, даже не прикасавшегося к Искусству. Процесс малоприятный, но необходимый, если ты желаешь именно ассимилировать чужую магическую оболочку, а не стать для нее придатком на ножках.

- Ясно. Это все? - Маг чему-то кивал, но особо настороженным не выглядел.

- Перед всем этим, мне придется восстановить твое искореженное духовное тело. Благо, что для меня это совсем уж просто. Хватит одного интересного зелья, сваренного на божественном ихоре.

- У тебя и такое есть? - Удивился бывший чародей.

- А ты как думал? У меня много чего интересного имеется, - хмыкнул мистик. - Знаешь, я бы на твоем месте не стал возвращать именно магию.

- Что бы ты понимал! Ты не был на моем месте, и только поэтому несешь чушь.

- Ну, тут ты не совсем прав. Когда моего брата забирали в магическую академию, я очень хотел пойти с ним, но, увы, я не маг. Так что примерно понимаю, что ты ощущаешь, если не считать ломки по былому могуществу, понятное дело. Но я о другом.

- Ну?..

- С год назад я побывал в мирке, где ее вот сородичи по папе, создали особый вид силы. - Френсис кивнул подбородком на сидящую на софе Ванессу, намекая на ее полукитайские корни. - Они смешивают духовную силу и прану в своем теле, и постепенно их тела мутируют, становятся сильнее, а профи высокой пробы способны творить на этой силе совершенно изумительные вещи, не уступая в мощи даже архимагам. Тебе бы как раз подошло. Праны у тебя много. Духовную силу постепенно разовьешь. Освоишь печати, и там уж, хоть стихии, хоть призывы, хоть что.

- Это все любопытно, но не мое. Я - маг. Чародей. А все эти фокусы... мелочь, недостойная моего внимания.

- Ну, как знаешь. Хочешь магию, будет тебе магия.

- Славно, славно, - Креол потер гладкий подбородок, и все же спросил: - Что хочешь за свою помощь?

- Ты будешь мне должен. Много. Уверен, со временем ты вернешь свою мощь, а архимаг в должниках мне не раз пригодится.

- Хмф... Может, сойдемся на деньгах? - Хмуро спросил будущий чародей.

- Креол, я и так богат. Богаче, чем ты был в своем древнем Шумере. У меня есть тайник, заваленный драгоценными камнями в четыре твоих роста высотой, и он такой не один. Это сколько же ты должен будешь мне заплатить, чтобы я хотя бы ощутил это? Чтобы прибавить даже не процент, а какую-то заметную долю одного лишь процента?

Бедная Ванесса от таких рассуждений вдруг громко икнула, и пальчиком придержала задергавшийся уголок глаза. Сильвер тут же появился около нее, и поднес стакан теплой воды. Женщина замахнула его, как водку, в пару глотков.

Впрочем, мужчины в этот момент обменивались понимающими взглядами, и не очень-то обратили на нее внимания.

- Хорошо. Я согласен. Одно действительно сложное желание, или три средних, или десяток простых. Пойдет?

- Вполне. - Согласился мистик. Они пожали руки, скрепляя сделку, и отправили Ванессу домой на Порше. Причем некогда обычная машина, нынче ехала сама, потому как была вполне себе живой и разумной. Более того, безопасней нее не было ничего, и не только в городе, но и в стране, или даже в мире. Тачка была оборудована не только артефактами, но и чисто техническими средствами обороны и нападения.

Привезя Ванессу в ее загородный дом, машина осталась во дворе, ждать, пока Создатель не отменит приказ по охране беременной женщины.

Ну а Креола мистик отвел в подвал, привязал к каменному креслу, и влил в него черную жидкость из пузырька.

- Что ты мне дал?

- Что ж, это отчасти результат работы Мурока Вивисектора. Я продолжаю с ним работать, время от времени. Мы нашли кое-какие закономерности, и научились направлять развитие Ме. Несколько даже отработали полностью. Тебе перепало Ме Регенерации. Регенерация распространяется и на духовное тело, так что после того, как Ме распакуется, будет тебе довольно быстрое выздоровление. Однако, к моему сожалению, и уж поверь, искреннему, сам процесс развертывания Ме чертовски болезненный. Так что придется тебе потерпеть.

- Я ничего не... хррРР! - Креол вдруг буквально зарычал от боли!

Стоит заметить, отчасти из-за бессмертного, и куда более сильного тела, чем у обычного человека, архимаг справился с болью вполне неплохо. Но все заканчивается, закончились и полчаса боли.

- А как-то менее болезненно нельзя было?

- Я тебе не демон какой, и не бог. Даже не хтоник. Поимей совесть! Получить такую полезную Ме! Лучше бы поблагодарил! - Возмутился Френсис, глядя сквозь прищур на ауру будущего чародея. А в ней что-то происходило, и судя по тому, что он видел и ощущал, она восстанавливалась.

- Ну, как там? - С некоторым опасением в голосе, спросил Креол.

- Восстанавливается. Был бы ты сильнее духовно, и все закончилось бы за минуты. А так, пройдет не меньше трех часов, но, думаю, поменьше пяти, когда твоя аура восстановится. Точнее, твои чакры, тело, и все прочее. Это ж еще догадаться нужно, призвать Первое Имя в демона, с которым все еще соединен! Глупость просто, за пределом добра и зла. - Френсис покачал головой.

- Выбора не было, - буркнул бывший-будущий чародей, и вдруг стал чесаться. Вообще весь и везде. На самом деле, эти ощущения передавала сама его душа, и сколько бы он не чесал тело, это нисколечко не помогало. Френсис удивился про себя уровню психосоматики Креола, и сжалился. Одним движением мысли он вырубил его, и положил на подушки. Пусть лучше поспит, пока восстанавливается.

Сам же стал ходить по большой гостиной, но не как люди обычно ходят, а... странно. Словно каждый его шаг длиной в три шага. Перейти от порталов, чувствовать и создавать которые он научился в Кадафе, к оперированию пространством напрямую оказалось чертовски сложно. На данный момент его максимум, это шаг-за-три, увеличение мыши до размеров собаки, и уменьшение обычного по размерам стола до размеров игрушечного, подходящего, например, Барби. И все же, постепенно он проникался этим навыком, и продолжал его развивать. И у мистиков бывают мечты - Френсис желал освоить Походку-по-Облакам из одной манги.

Что делать, если идеи для суперспособностей так и витают в воздухе! Он совершенно не стеснялся того, что спер, например, умение Водного Лотоса из китайского мультика, или "теневых клонов" Наруто. Почему нет, если это удобно? А уж как красива техника "Водного Дракона" в его исполнении!

Действительно феерическое зрелище.

В общем-то, Френсис просто упорно тренировался все время, пока душа Креола восстанавливалась. Когда процесс закончился, мистик разбудил злющего, как тысяча чертей бывшего мага.

- Не смей так делать! - Заорал он первым делом.

Френсис хмыкнул, и кивнул:

- Вспоминай, как бороться с подобными нападениями своей аурой. Ты же это умеешь?

- Конечно, умею! - Возмутился Креол, и вдруг замолчал, прислушавшись к себе.

- Нет, Ме не восстановит твою утерянную магию. - Покачал головой мистик, моментально поняв, о чем подумал Креол. Да тут и гадать долго не нужно.

- Пф... - фыркнул чародей. - Куда мы сейчас пойдем?

- Мы пойдем искать тебе магическую оболочку. Кстати, проверь-ка, ты теперь способен зреть незримое?

- Ну, твою-то ауру я вижу, - хмыкнул Креол, и осмотрелся. Тут же нахмурился, и стал незаметно теребить цепь. Видимо, увидел ауры могучих духов, что наполняли дом. - У тебя тут многовато нечести.

- Нормально у меня тут нечисти. В самый раз, как для мистика. Иди за мной. Сейчас экипируем тебя нормально. Нас может забросить куда угодно, так что ты должен быть готов.

Креол хмыкнул, и потопал за Френсисом.

Первым делом хозяин дома завел его в гардеробную. Открыл один из шкафов, и стал бросать на небольшой диванчик вещи. Все, от круглоносых полувоенных ботинок, плотных черных штанов и рубахи, до плаща и перчаток.

- Все зачаровано, в холод не замерзнешь, в жару не вспотеешь. Сами ткани из кож Эмблемы и иных существ, а рубаха из паутины Громового Паука. Можешь молнии хоть грудью ловить, ничего не будет. Да и прочие чары вполне неплохо держит.

Они прошли в другую часть весьма просторной гардеробной, и мистик раскрыл шкаф. Чего здесь только не было: костяные серьги, браслеты, небольшие кинжальчики. Золото, серебро, Истинное серебро, титан, иридий. Изделия из самых разных материалов, и все, как один, артефакты.

- Это надень на бицепс, - Френсис бросил бывшему чародею крупное золотое кольцо. - Защитит от физических ударов. - В сторону мага полетел странный браслет из крупных чешуек. - Это от разной магии стихий. Остальное аурой отработаешь, не маленький. Так, цепь демонолога у тебя своя есть... м... вот, это тебе подойдет.

В руки Креолу влетело колечко. Тот осмотрел его, обнюхал, и расплылся в улыбке.

- Внутри находится Йир? Да?

- Именно так. Знаком?

- Более чем, более чем, - кивнул бывший архимаг, и напялил колечко на указательный палец правой руки. - Еще что-то похожее есть?

- Есть ледяное колечко, есть огненное, есть проклинающее... Что тебя интересует?

- Интересует, где ты это все взял? - Хмыкнул Креол.

- Мой брат ученик мага. Он и делал. Ударился тут в артефакторику, вот и балуется.

- Ученик? Но это сделано на уровне мастера! - Возмутился чародей, пусть и бывший. Уж он-то толк в артефактах знал!

- Мой брат - гений. Быстро развивается, а контроль и вовсе не уступает опытным мастерам.

- Вот как... Тогда... ну пусть будет огненное кольцо.

Получив артефакт, маг тут же его напялил, и остался вполне доволен качеством. Пусть он и смог бы сделать лучше, но... он был архимагом!

- Все, тебя кое-как упаковали, так что можем выдвигаться.

Покинув дом, Креол снова осмотрел его уже со стороны, и фыркнул:

- Джинновские чары расширения пространства.

- Так и есть. - Спокойно кивнул Френсис, и призвал... автобус. Креол моментально почуял демона, и его цепь демонолога раскрутилась, выпадая из рукавов. - Ша! Свои! Это мой демон! Не смей его убивать!

- Твой? - Хмуро посмотрел на мистика Креол.

- Мой, мой. Убери цепь, и поехали уже, - тяжело вздохнул Френсис, забираясь в чрево демона. Демонолог свернул цепь, и тоже вошел. - Отвези нас в Академию.

Демон не подвел. Автобус взял небольшой разгон, и вскоре исчез, тут же появившись в Академии Деорга. Его нутро покинули два человека, и он снова исчез, возвращаясь в Паргорон. Возить Креола ему совсем не понравилось - неадекватный, злобный, да еще и с противодемоническим артефактом чудовищной силы.

- Это опять ты, - прозвучал вопрос без вопроса.

Френсис развернулся, и почтительно... кивнул.

- Вижу тебя, Великий мастер. Я к тебе.

- Вот как? А это кто с тобой?

Мистик повернулся, чтобы представить спутника, и тут же хмыкнул. Креол смотрел на Высшего мага как монахиня на стриптизёра.

- А это - причина моего посещения. Бывший архимаг аж шестого уровня, бывший Верховный маг некогда Великого Шумера, грубиян и неандерталец, Креол, сын Креола, внук Алкеалола.

- Хм? Я знал твоего деда, молодой человек, - приветливо кивнул ему Деорг.

- ... - Креол стал медленно чернеть. Привык, понимаешь, козырять своими пятью тысячами лет с хвостиком, а тут перед ним существо, прожившее в десять раз дольше, чем он проспал! И это видно по ауре. Да еще и обладающий силой, которую Креол хотел для себя, но не получил. Хотя, глядя правде в глаза - мог. Мог...

- Нагрубишь, и я дам тебе такой подзатыльник, что от него даже чары архимага не спасут, - нахмурился Френсис. Креол покосился на него, скрипнул зубами, и цвет его лица медленно стал приходить в норму.

- Ничего, - отмахнулся вдруг Деорг. - Я слышал и про тебя, Креол. Достойный поступок. Древние многим оттоптали мозоли, так что здесь ты найдешь немало почитателей.

- Хмф... - Пробормотал бывший маг.

- Значит, вы пришли из-за него? И чего же ты желаешь на этот раз, юный мистик.

- Хочу вот ему магию вернуть, а то совсем мужик загибается.

- Я не смогу помочь. Он сам ее из себя вырвал. Если бы у меня был предмет, в который он ее вложил, то вернуть ее было бы очень просто. А так, увы... - Деорг эбн-Шаггат развел руками. - Однако, я так понимаю, у тебя родилась очередная сумасшедшая, но интересная идея? Вроде зачарования твоего тела в трансформатор для создания маны ярости?

- Почти. Я хочу найти умирающего своей смертью черного мага, и перенять его магическую силу.

- Думаешь, он выдержит и не сойдет с ума? - Высший чародей скептически посмотрел на Креола, но вынужден был признать упертость демонолога: - Этот, наверное, сможет.

- Нет, я собираюсь использовать свойство вампира Трела... - Но договорить он не успел. Деорг попросту рассмеялся.

- Ну конечно! Маг, передавший ему оболочку, умрет, его сила перейдет к вампиру, а Креол получит простую, неразвитую магическую оболочку, как у обычного человека! Но развить ее будет куда проще, чем обычно! Это же гениально!

Френсис вытер пот со лба, и удовлетворенно убрал сотовый обратно в карман, но случайно задел кнопку воспроизведения только что сделанной записи.

- Это же гениально! - Воскликнул из его кармана Деорг эбн-Шаггат. Парень быстро достал телефон, выключил круговое воспроизведение, и с невинным лицом убрал телефон в пространственный карман. Высший маг сощурился, скрывая улыбку, но забирать телефон или стирать запись не стал.

Стоит заметить, что такая вот запись в некоторых кругах едва ли не бесценна!

- Единственный вопрос. Как ты собираешься расправить полученную магическую оболочку из состояния недо-Ме? - Вернулся к делу Великий чародей.

- Это совсем уж просто. Ну... для мистика. Да и для демона или ангела вполне посильная задачка. Для Высшего мага, конечно, или бога, причем даже низший бог подойдет, вроде девы рек, или домового. А вот обычные маги, пожалуй, надорвутся от такой задачки, - с сомнением покачал головой Френсис.

- Значит, знаешь, как делать. Это хорошо. Так зачем ты пришел в Академию?

- Тут куча студентов, они много кого знают. Неужели никто не вспомнит какого-нибудь супердряхлого мага Тьмы?!

- Вот как... Это не понадобится.

- Ммм?

- Один из моих учеников, что живет нынче в мире Кранум, к сожалению так и не смог получить бессмертие, и теперь медленно умирает. Характер у него на диво мерзкий, так что вы вряд ли сможете его убедить отдать магическую оболочку. Но попробовать можете вполне. Заодно и мой заказ заберете, и оплатите его. Маномонеты я дам из казны Академии.

- Что за заказ? - Спросил тут же Френсис. Перевозить неизвестно что он не собирался.

- Такие пластинки, с концентрированной Тьмой внутри...

- Душа Тьмы, Френсис. Он говорит о Душе Тьмы. Мощная штука, и крайне опасная. Удара одной такой хватит, чтобы создать Мертвое море. Собственно, именно так оно и возникло. - Креол усмехнулся. - Запрещена во всех мирах, где о ней знают. За провоз могут и убить.

- Не убьют. Френсис довольно силен, как для мистика. Отобьется. - Хмыкнул Высший маг. - К тому же, такова цена точного адреса нужного вам чародея.

- Думаю, мы довольно быстро найдем другого, - покачал головой Френсис.

- Найдете. Однако он вам не подойдет. Прапрапрапрадед Авелии не человек, и его магическое тело вам не подойдет. - Деорг усмехнулся, и приподнял бровь.

- Ладно, принесем мы тебе эти штуковины. - Решился, наконец, Френсис.

- Вот и отлично. - В руке Великого чародея появилось колечко, которое он передал мистику. - Наш Проводник отправит вас сразу куда нужно. Обратно вернетесь сами.

Френсис кивнул, и повернулся к синеволосому мужику. Проводник, он же архимаг портальной магии, одним жестом руки открыл портал в далекий мир, и Креол с мистиком вошли в него. Уже на другой стороне осмотрелись, но все что увидели, это старая, хотя и довольно просторная, хижина, притулившаяся к склону горы. Внутри находилась аура мага тьмы, примерно уровня магистра. Мужчины переглянулись, и вошли внутрь.

- Действительно, просторно, - хмыкнул Креол. - И пещера знатная.

И впрямь, вместо дальней стены был широкий проход внутрь горы, видимо в лабораторию чародея. Сам он лежал на роскошной, широкой кровати, и тяжело дышал.

- Он почти обезманен, а жизнь в нем поддерживает уже только магия. Слишком стар. - Осмотрел дряхлого невысокого мужичка с неприятным лицом, мистик.

- Да, он в ужасном состоянии. Только я что-то не пойму, почему он маны-то не подкопит?

- Я уже видел такое. У него отклонение в работе чакр. Думаю, он вообще не может медитировать. Только брать плотную ману, например, из маномонет.

- Это...хах... так. И вы... принесли... мне их... - Пропыхтел старик.

- Принесли. Но не просто так. - Напомнил Френсис.

- Знаю... Вон там... отодвинь стол... тайник...

Однако Френсис не стал подходить к указанному месту, а сделал все телекинезом. И правильно, потому что стоило ему открыть тайник, как оттуда шибануло Молотом Тьмы, да еще и на диво мощным. Впрочем, он тут же вытащил из тайника мешочек с десятком Душ Тьмы, и стал ждать. Не прошло и десяти секунд, как уже от мешочка шарахнуло таким же Молотом. Если первым просто попал в противоположную стену, отчего каменная кладка стала осыпаться, моментально приходя в негодность, то этот Молот сам нацелился на ближайшее живое существо.

На Креола.

Он просто стоял ближе. Впрочем, это ему нисколько не повредило. Браслет с чешуйками на мгновение блеснул в полутьме избы, и легко погасил удар щитом Света.

- Ах ты!.. - Однако закончить бывший чародей не успел. Френсис жестко на него посмотрел, и подошел к умирающему чародею. Отдал ему мешочек манамонет, что взял у Деорга, и спросил:

- Ты хочешь умирать в боли, или уйти легко?

Чародей мрачно на него поглядел, и принялся совать маномонеты в рот. Руки его, покрытые пергаментной кожей, тряслись. И как он в таком состоянии смог делать Души Тьмы? Совершено не понятно.

Сожрав десяток, дедан все же смог разлепить слезящиеся глаза, и гневно прошамкал:

- Поиздеваться приперся! Щас как прокляну! - Он даже поднял руку, но подумав, смирил свой гнев, и ехидно усмехнулся. - Неужели ты не оставишь старика в беде, и примешь этот груз?

- Не я. - Покачал головой Френсис. - Он, - кивнул мистик на Креола. Тот подошел к старику, и сморщив брезгливое лицо, протянул старику руку. Тот же, вдруг словно ожил, сила появилась во взгляде и членах. Он метнулся вперед, и схватил протянутую длань бывшего чародея, тут же передавая свою седьмую оболочку души "идиоту" жадному до силы.

Отпустив руку, старик вдруг рассмеялся.

- Глупец. Ты желал моей силы, но получил лишь проклятие. Тебя ждет недолгая, полная мучений жизнь, достойная вора и слабака-а-а-а-а...

Старик умер, ведь только магия поддерживала в нем жизнь, а Креол вдруг достал белый платок, и стал качественно, даже страстно вытирать им ладонь. Прикосновение старика оставило на удивление мерзотное ощущение, словно он руку в Абхота зачем-то макнул.

- Урод. А как похож на моего учителя, Халая Джи Беша, просто не передать.

- Он тоже был магом Тьмы? - Поинтересовался вдруг Френсис.

- Был. И таким же куском ослиного навоза, как и этот.

- Не повезло тебе с наставником.

- А твой наставник?

- Он просто слегка садист, но таким уж его воспитали, - пожал плечом Френсис. - Зато в остальном он человек незаурядных талантов, выдержки, и опыта. Сбежать из Царства Аида, а потом несколько тысячелетий уничтожать тех, кого за ним посылали, это, знаешь ли, стоит упоминания в резюме.

- Аида? Кто это? - Хмуро спросил Креол.

- Ты знаешь его под именем Нергал.

- О как! - Удивленно крякнул Креол, и с некоторым уважением подумал о наставнике мистика. Сам маг некогда умудрился призвать Нергала, и даже заполучил от него действительно чудесную Ме, но бегать несколько тысяч лет от подчиненных Темного Бога он вряд ли смог бы. - Силен.

- А то... - Согласно кивнул Френсис. - Ты как, готов к приключениям?

- В каком смысле? - Удивился недомаг.

- В том смысле, что здание окружают, и среди них аж три архимага, правда, всего-то первого уровня, но все же.

- Эх, была бы при мне моя мощь, и я всех бы переубивал, - поморщился Креол. Он чувствовал в духовном теле нечто новое, но пользоваться этим не мог, пока что.

- Не беспокойся. Все, что нам нужно, это мир без магии. Такой, в котором нет горячего эфира. Один бой я выдержу, потом мы сбежим, и придем снова, когда я отдохну. Там уж они слабее станут, и можно будет разобраться.

- Это уже целый план. Хотя я знаю такой мирок, Плонет называется.

- Бывал. Мерзкое местечко, но до него отсюда далеко. Я точно не добью, но есть мирок и поближе. Готов?

Креол злобно посмотрел на ауры бегущих к хижине людей, и хмуро кивнул. Френсис достал из пространственного кармана странный артефакт, который выглядел как... картина. Прислонил это здоровенное полотно к стене, и прижал к нему руки. Через пару секунд во всю раму открылся портал, а затем выплыл из нее, расширяясь еще больше.

- Быстрее... заходи!

Креол метнулся вперед, и юркнул в окно портала. Следом за ним прыгнул и мистик, успев забрать раму. Стоило им пройти, как портал закрылся, а в пустой раме снова появилось полотно.

- Ты там жив вообще? - Буркнул недомаг. Все же, этот парень еще нужен ему, чтобы завершить процесс поглощения магической оболочки черного колдуна.

- Не дождешься, - прохрипел Френсис. Чувствовал он себя препаршиво, да еще и несколько волосков пространственного демона в руке превратились в пыль. Без них он бы не открыл такой портал, это уж точно. Да он ими и заниматься начал всего несколько лет назад! Куда уж тут межмировые порталы открывать?! Артефакт с одной стороны, волосы из гривы пространственного демона с другой, и его сила - вот три составляющих, что позволили прыгнуть сильно выше головы. И даже так это было очень тяжело.

- Где мы? - Креол огляделся, но почти ничего не увидел. Повсюду был молочно-белый туман, за которым время от времени появлялись странные гигантские образы. Да еще и темно!

- Мы на нижнем ярусе мира Хамак, что значит...

- Остров. Я выучил местный язык, как и ты. Но что это означает?

- Это, по сути, огромный материк, летящий сквозь космос.

- А... Чрево Тиамат... - Ругнулся Креол.

- Ничего, мы здесь ненадолго. Главное, что здесь нет горячего эфира. Это сильно повысит наши шансы на выживание. Идем, нужно устроиться на ночлег. Здесь недалеко.

Они пошли сквозь туман, но мистик точно знал, куда, так что проблем с ориентированием не было. Мимо проплывали небоскребы, пролетали обшарпанные летучие авто, люди какие-то грязные, неухоженные, сутулые.

- Нижний ярус, это, по сути, помойка. Отстойник для неудачников. Самые богатые живут там, наверху. - Френсис ткнул пальцем вверх. - А самые богатые, еще и самые сильные.

- В каком смысле? Тут тоже есть маги?

- Нет. Тут геномодификанты. Местные ребята могут забороть девкаци одной левой, пробить ему лоб щелбаном, и поднять над головой небольшой звездолет. Есть и стихийники, к слову. Они добавляют себе гены некоторых зверей, и могут бить молниями, огнем, и прочее в таком духе. Самые могучие мало чем уступают Магистру, или слабому архимагу, так что давай тут без своего вечного гонора. Разберут на запчасти, а остальное бросят в утилизатор.

- Пф... Я был не просто каким-то слабым архимагом первого уровня! Я...

- Ты - был. И еще долго не станешь. А теперь, прекрати орать. Шевелись давай, нам еще сорок кварталов идти. Такси на нижнем ярусе нет. Здесь бедняки живут. А привлекать внимание я не хочу. Наши недруги вот-вот отследят портал, и заявятся сюда. Время дорого. Нам еще наемников нужно собрать.

- Наемников?

- Ну да. Не думаешь же ты, что я пойду против двадцати пяти магов сам? Я, по-твоему, совсем псих?

- Конечно. Вместо того, чтобы призвать сюда твоего ездового демона-автобус, ты собираешься сражаться с ними. - Ухмыльнулся Креол.

- Нельзя их приводить в Академию. Это часть заказа, просто не озвученная вслух.

- И ты думаешь, что они отследят твоего демона?

- Конечно.

Вот теперь даже Креол заткнулся. Само собой, не потому, что мистик что-то там сказал. Просто он почувствовал далеко за спиной мощный всплеск маны.

Портал.

Глава 1

Глава первая.

Пешком пришлось отмахать немалый конец, однако спутники дошли до просторного закутка, и вошли в лифт. Всего несколько секунд отделяет нижний ярус от совсем другой жизни. Стоило лифту остановиться, как Креол оказался в суперсовременном мегаполисе.

- Да, тут намного лучше. И автоматов много.

- Это роботы. Работают на каргановых батареях.

- Каких?..

- Карган, это особый сплав металлов и кристалла. Именно он является основой местной экономики.

- В смысле, это деньги?

- Именно так. - Мистик осматривался, явно что-то разыскивая.

- Так давай разобьем этих роботов, и достанем из них деньги! - Выдал "здравую" идею недомаг.

- Это копейки, а нам требуется настоящее состояние, чтобы успеть обернуться со всеми задачами. Да и жена твоя плешь проест - тебе, конечно - если ты не привезешь ей какой-нибудь сувенир из "мира будущего".

Креол поежился, но опасливо кивнул. Ванесса может, тут уж не поспоришь.

- И где его взять?

- Это не проблема. Я давно все подготовил на случай, если мне понадобится что-то из продвинутого техно-мира. Потому и пришел сюда сейчас. Ага! Вот ты где!

Креол даже не обратил внимания на быстро ушедшего куда-то спутника. Он рассматривал все вокруг, и прикидывал, что можно подарить жене. Испытывать на себе ее гнев он совсем не желал. Впрочем, не прошло и пары минут, как рядом с ним замерла полупрозрачная "капля" метров трех в диаметре, и ее бок оплыл.

- Садись уже! - Крикнул знакомый голос, и недомаг увидел Френсиса. Залез в такси, и они укатили.

Маршрут оказался сложный. Они не раз и не два поднимались на лифтах все выше и выше, пока не остановились у неприметного дома на восемнадцатом уровне.

- Идем. - Махнул мистик рукой, и они вошли внутрь.

Дом оказался обставлен в стиле хай-тек, причем довольно гармонично. Нежно зеленые стены, коричневый пол, много свободного пространства. И везде компьютеры! Просто везде! Окна - компьютеры. Стены - компьютеры. Даже потолки, и те - компьютеры.

- Ну как тут у тебя дела, Фельва? - Спросил Френсис, входя в гостиную, и плюхаясь на низкий диванчик. Махнул рукой приятелю на кресло, и уставился в потолок. А там проявились десятки, сотни графиков!

- Рада приветствовать господина Блэка, - проговорил голос из колонок.

- И я рад тебя видеть. Ты молодец, хорошо поработала. Я привез достаточно вливаний для твоей игры на бирже, но вижу, что тебе это уже не нужно.

- Я не чувствую домового, с кем ты говоришь? - Спросил подозрительно Креол.

- Это компьютер. Местные инженеры сделали его очень мощным, а я... одушевил. Фельва, по сути, живет в сети. Мой домашний компьютер - ее физическое тело, но ее специализация, как духа, информация. Ну и игра на местных биржах тоже. Очень здорово получилось, я считаю. Да и заработала она очень прилично за последние месяцы. Нам должно хватить выше головы.

Мистик достал из пространственного кармана волосок, и пристально на него посмотрел.

- Ты чего? - Хмуро буркнул Креол.

- Это волосок одного из чародеев, что пришли за нами. Успел прихватить перед переходом. Так что совсем скоро я буду знать их точное... - он помолчал, всматриваясь в ауру волоска. - ... местоположение. Причем в реальном времени. Фельва, карту города, будь так любезна. Объемную, но статичную.

На полу выросла техническая иллюзия, и мистик кивнул. Поводил руками, и на карте появилась точка красного цвета.

- Неплохо. И как ты это провернул? - Не мог не заинтересоваться чародей.

- Протянул нить по связи части с целым. Для мистика это просто. Ты посиди тут, пока, а я все устрою. Фельва, ломани-ка мне камеры в том квадрате, и вообще, следи за ними, хорошо?

- Хорошо! - Прозвучал радостный голос живого компа.

Френсис ушел и где-то болтался аж три часа. Креол успел найти холодильник, в процессе едва его не разрушив. Поел, после объяснений Фельвы, и даже вздремнул, как раз до прихода мистика. Тот буквально ворвался в дом, и рявкнул:

- Сваливаем, быстро!

Ухватил за руку все еще сонного Креола, и почти забросил в открытую дверь такси. За спиной мистика включались роботы, производилась автоматическая чистка жилого пространства, а иллюзия с пола гостиной загадочным образом исчезла. Через пару минут там даже волоска было не найти. А через пять, когда в дом ворвались двадцать пять человек, там было стерильно.

Обнаружив пропажу целей, погоня попыталась уйти из дома, но на выходе их уже ждала местная полиция. Маги озлились, и раздолбали с десяток машин, перебив полицейских стихийными атаками, но и сами понесли потери. От двадцати пяти чародеев осталось лишь двенадцать. Погибли самые слабые, как водится.

Френсис же, взлетал все вышел и выше, пока не выбрался за облака. На каждом лифте все более параноидально проверялся его допуск, однако он летел по официальному приглашению лица из местного правительства, так что их пропускали. А потом дверь такси открылась, и Креол слегка обалдел. Здесь, над облаками, стоял белокаменный дворец в греческом стиле. Просторный, роскошный, сверхсовременный, и то, что он был так высоко, нисколько ему не мешало. Словно в божественные чертоги вошел.

Вот только Креол бывал в настоящих божественных чертогах, а потому уже через пару секунд хмыкнул, и спокойно пошел вперед. Френсиса тоже не впечатлило, видел дворцы и покруче.

Они вошли внутрь, и им навстречу тут же двинулись охранники. Молодые мужчины под предводительством одной женщины окружили двух молодых людей, и она стала водить руками по воздуху.

- Сканирует, - объяснил спутнику Френсис. Креол безразлично кивнул, и просто молча подождал. Когда эта часть приветствия закончилась, они прошли дальше, и присели в глубокие кресла. Ждать пришлось совсем недолго, минут десять всего. Дверь открылась, и молодые люди вошли в кабинет одного из могущественнейших людей города.

- Интересно. - Это было первое, что сказал почти трехметровый амбал лет сорока на вид, весь увитый мышцами, и накачанный, как Шварцнеггер в лучшие свои годы. - Столь молодых заказчиков у меня еще не было, да еще и с такими рекомендациями.

- Все когда-то бывает впервые. - Спокойно проговорил Френсис.

- Это верно. Присаживайтесь. Мне сказали, что вы "чистые", а значит, вам должно быть тяжело на такой высоте.

- Человеческое тело, при должной тренировке, способно на такое, на что вы, со всеми своими изменениями, не способны. Так что в заботе мы не нуждаемся. - Френсис отмахнулся от предложения, и отошел к окну. Смотреть на поле белых облаков было куда приятнее, чем на урода за столом. - Мы нуждаемся в ваших наемниках. Тех, что умеют молчать.

- Вот как... - Мужчина явно проглотил все, что имел сказать по поводу чистых, и перешел на деловые рельсы. Ему ведь только что позвонили через сеть ТА-АКИЕ люди, что он просто не посмел перечить. А то, что это была всего лишь Фельва он так и не понял. Да и откуда бы? Спецы проверили источник сигнала, и на том успокоились. - И сколько же?

- Не менее тысячи. Из них три сотни - стихийники.

- Интересный заказ. Где будет проходить работа?

- За городом. У реки Кровавого Заката. В предгорье.

- Красивое место, - кивнул гигант. - И удобное.

- Потому и выбрал именно его.

- Понимаю. Когда?

- Как только вы будете готовы. - Кивнул Френсис. - Оплата уже у вас на счету. Если нужно что-то сверх прейскуранта, говорите.

- Смотря с кем будем драться, - пожал громадными плечами мужчина.

- Можете считать, что это гранды-стихийники. Их трое. Генералов пятеро. Остальные примерно полковники. Всего их двенадцать.

- Понимаю. Тогда нам понадобятся более серьезные стволы. Грандов у меня нет - им вообще нельзя служить в частных армиях по закону.

- Однако, можно создавать частные армии, не так ли, гранд Олсондер?

- И как ты понял? - Нахмурился гигант.

- По движениям. - Усмехнулся Френсис.

- Надо же... А мне говорили, что маскировка великолепная, - покачал головой Олсондер.

- Скорее пока еще отличная. Контроля не хватает, и не хватало, когда формировалась привычка двигаться именно так.

- У тебя острый глаз, молодой человек. Очень острый для "чистого".

- Дело не в глазах, а в способности к концентрации. Вы заменяете ее силой, вместо того, чтобы выбрать способности родного тела и мозга. - Мистик, к слову сказать, даже не соврал. Именно способность к концентрации он использовал, чтобы ускорить свою реакцию, а внешний мир при этом словно замирает. И даже этого хватило, чтобы просечь, кто перед ним. Хотя по ауре он это тоже увидел.

- Как скажешь, спорить не буду, без меня есть кому продолжать этот глупый спор уже три тысячелетия.

- Пожалуй. Ну, так что, вопрос решаем?

- Вполне. Удвой сумму и договорились.

Френсис хмыкнул, и удвоил. Гигант скосил глаза на угол стола, и кивнул, глядя на баланс рабочего счета.

- Вылетаем через сорок минут.

- Жду.

Френсис кивнул Креолу на дверь, и они покинули кабинет, а потом и вовсе здание, и даже город! Где-то через полчаса такси приземлилось в оговоренном месте.

- Вот здесь мы и примем бой. Хорошее место, Фельва права. Однажды из нее вырастет отличный тактик.

- Место, как место,- отмахнулся Креол, и присел на нагретый солнцем валун. Затем и вовсе растянулся на нем, и блаженно прикрыл глаза. - Стоп. Откуда здесь солнце?! Ты же сказал, что...

- Здесь их семь, и все искусственные. Это генераторы света, и ничего более. Хотя сделано действительно интересно, и весьма долговечно.

- Чрево Тиамат... - Выдохнул Креол, чуть более точно прорисовавший для себя картину этого странного технического мира. - Зато я как-то создал целый аркал, - горделиво фыркнул он, на что Френсис кивнул. Это, конечно, куда круче искусственного солнца, бесспорно.

- Едут. - Мистик ткнул в увеличивающуюся точку, которая вскоре стала тремя десятками точек, а те в свою очередь, превратились в летающие грузовики, которые припарковались где-то в горах. Люди же спустились в предгорье, и начали устраивать полноценные военные укрепления. Установили несколько пушек на треногах, с автоприцеливанием, кучу техники чисто военного назначения, от сканирования местности, и до боестолкновений. В общем, работа закипела, однако доделать все, что хотели, вояки просто не успели. Вдалеке появилась комета, а когда она подлетела ближе, оказалось, что это огненное поле в виде яйца скрывало в себе двенадцать чародеев, трое из которых обладали просто невероятной силищей.

- Они? - Шепнул вопросительно гигант.

- Они, - ответил нормально, в голос Френсис.

- Огонь, - отбил команду на своем тактическом компе Олсондер.

Глухо, но как-то влажно ухнула пушка с треноги, и от нее в огненному яйцу протянулась нить электро-разряда чудовищной мощности. К сожалению, он не нанес никакого вреда огненному яйцу, а молния просто отразилась в землю под странным углом.

Но это был только первый выстрел первой пушки. Вторая ударила не электричеством, а потоком особой энергии, который попросту уперся в пламя, хотя разрушить не смог. Но стоило пушке замолчать, уходя на перезарядку накопителя, как огненное яйцо раскрылось дивным цветком, и метнулось прямо в солдат.

Жуткий пожарище обрушился на левый фланг. Раздались крики, но тут выступил Френсис. Походя он создал огненного элементаля, и метнул его прямо в огонь. Элементаль тут же преобразовался в огненную воронку, затанцевал над пожаром, и... втянул в себя пламя огромной мощи.

- А теперь получи все это обратно, - прошипел мистик, и направил огненного элементаля на приземляющихся чародеев. Искорка, не более, по странной траектории пересекла пустое пространство, и вдруг обернулась огромным огненным вараном! Хвост обнял прибывших чародеев, пасть открылась, и пламя чудовищной температуры излилось из него на щиты магов.

- Хмф, - прокомментировал Креол, но Френсису было не до него. Под ногами магов открылся портал, и перенес их на сорок метров ближе к заграждениям наемников. В небе вдруг заклубились облака, и мощнейшая молния спустилась прямо на пушку. Чудовищный гром раскидал целый отряд солдат, и у них потекла из ушей кровь. Геномодифицированные тела, конечно, быстро регенерируют повреждения, но на пару минут они выбыли из боя. К счастью, два парня и три девушки знали свое дело, и не вставая, прямо по земле откатились до глубокой траншеи, попадав вниз на время регенерации.

Высокий беловолосый чародей в длиннополом плаще вдруг развел руки в стороны, и буквально поймал следующую атмосферную молнию в пространство меж своих рук! Белые змеи молний дергались в магическом поле лишь несколько мгновений, а после, полетели в ряды солдат, выкашивая их косой смерти.

Пушки снова влажно жахнули, но другой чародей, черноволосый, со злым, костистым лицом стоика или йога, ударил по земле, принимая выстрелы пушек на темно-серое поле, и поглощая их. Впрочем, поле тоже слегка притухло.

- Перегружайте их щит! - Послышалось в переговорнике.

Солдаты выставили вперед руки, и с них полетели техники. Кто-то обладал телекинезом, закидывая чародеев минами, кто-то обладал особым восприятием, и помогал целиться или предвосхищать удары противника. На поле боя начался хаос. Сам Олсондер рванул вперед, когда маги чуть разошлись в стороны, и навязал бой одному из чародеев. К его сожалению, этот мастер магии оказался телекинетиком, и первым же делом... взлетел. Он просто не ожидал, что этот гигант сможет прыгнуть на высоту в два десятка метров! Пришлось принимать чудовищный по силе удар кулака на телекинетический щит.

Однако, стоило Олсандеру приземлиться, как он вырвал из земли тяжеленный кусок скалы, и швырнул ее в летуна. Ошарашенный пробитием своей телекинетической защиты мастер не успел нормально отреагировать, хотя сферу восстановил, как его попросту снесло с небес небольшой скалой.

- Креол, видишь того, плюгавенького?

- Ну. - Мрачно кивнул бывший чародей.

- Мастер проклятий. Ты вполне сможешь порвать его заклинания аурой. Он твой, но к другим не лезь - погибнешь ни за что. У нас для этого наемников целая куча.

- Ты думаешь, они смогут меня убить!?! - Возмутился Креол, начиная чернеть.

- Вот мне сейчас не до твоей спеси. Помешаешь моему плану, и я сам тебя придушу. Все ясно? Давай без самодеятельности. Просто сделай ровно то, о чем тебя просят.

Френсис не стал дослушивать, что хотел сказать ему оскорбленный до глубины души некромант и демонолог, и сорвался с места. На земле, в том месте, где он только что стоял, осталась ямина метрового радиуса, и камень в центре, от которого мистик отталкивался, осыпающийся пылью. Креол хмуро посмотрел туда и проигнорировал мурашки, что проскакали по его спине неприятной волной.

- Ну и ладно. Пойду и впрямь, поработаю.

Бывший чародей отправился убивать, и это его даже радовало.

Френсис почувствовал приближение молнии, и повел бровью, отводя ее в сторону, но не просто от себя, а в соседа молниеносного чародея. Тот подлой атаки в бок не ждал, но его защита кое-как выдержала. Разве что волосы встали дыбом, да дымок из макушки пошел.

- Да как ты посмел?!! - Рявкнул архимаг молний, и вспыхнув аурой, взлетел в воздух, опираясь на магнитное поле земли. Здесь оно конечно не такое, как на нормальных планетах, но великому профессионалу это не помещало. Он весь засветился от разрядов, и вдруг что-то дернуло его за ногу. Да так мощно, что упав на землю, его буквально вдавило сантиметров на тридцать в камень. Телекинетическое поле теледеструкции обрушилось на него, и пройдя защиту из молний пожрало правую руку. Глядя, как осыпается пылью родная рука, маг буквально взбесился, и вырвался из земли, проигнорировав все травмы. А зря. От удара он получил сильное сотрясение, а на ослабленный мозг столь сильные электрические поля действуют довольно плохо. Лишь воля удержала Молниеносного в сознании, но на большее оказалась не способна. Он сам делал себе хуже, призывая все больше своей мощи, пока не рухнул вниз.

Кажется, что-то мелькнуло слева, и мир крутнулся. Он еще успел увидеть свое тело без головы, и мрачно выругался про себя.

Френсис не замирал ни на мгновение. Сражаясь с архимагом молний, он сражался в параллель еще с двумя, но слабые мастера только и могли, что швыряться льдом и проклятьями. Их он просто отводил телекинезом, а когда архимаг был повержен, проклинальщика и вовсе перетянул на себя Креол, хлестанув его цепью по спине.

Привлек внимание, что уж там. Это Креол умеет как никто другой. Впрочем, не прошло и минуты, как Креол попросту придушил проклинателя цепью и вышел из боя, изрядно покоцанный случайным ударом архимага. Тот призвал огромного зверя из металла, который не только оставил рану на груди Креола, но и перебил больше десятка солдат, пока не встретился с капитаном Дораном. Капитан расплавил пятиметрового железного богомола, удерживая на месте голыми руками прямо за серпы. Чудовищная сила тела и отличные умения в тактильной пиромантии в этот день спасли многих. А заодно напомнили, почему не стоит трогать потомственного кузнеца. И пусть эта профессия в современном мире умерла, но люди продолжают род дальше, пронзая само время.

Архимаг-некромант все так же удерживал защиту от пушек и выстрелов ручного вооружения, вроде лазеров и импульсных винтовок, а Френсис схватился с последним архимагом. Этот оказался на диво хорош именно в боевой магии.

Топнул по земле, и в мистика полетели сотни, тысячи каменных пуль. Ему пришлось выстроить остроугольный телекинетический щит, чтобы не сопротивляться, а отводить опасные снаряды от себя. Удачно получилось. Однако, толстяк быстро понял, что простейшие вещи на него не подействуют, и взялся уже всерьез. Луч обледенения едва не превратил Френсиса в ледяную статую самому себе, но он успел взбежать на воздух, и перепрыгнуть двухметровый в диаметре луч. К сожалению, он прилетел другим, и три десятка геномодифицированных людей стали сосульками. Их проморозило полностью, уничтожило все тепло, что было в их телах.

Френсис ответил чародею тем что... в его руке появилось копье. Просто один из видов его Клинка Духа, но именно копье ему оказалось удобнее всего использовать для работы с водой. Чуть поведя копьем, Френсис вдруг сделал простой выпад вперед, в воздух. До чародея было никак не меньше десятка метров, а то и все пятнадцать наберется. Однако, с острия сорвалась тончайшая полоса воды, и летела она строго прямо, игнорируя гравитацию, которая в этом мире в полтора раза больше, чем на Земле.

"Удар Бесконечных Волн".

Сжатая под диким давлением вода вывернутым серпом уперлась в защиту архимага. Боевик блеснул талантом, создав пламенный щит, но не угадал. В свое время, придумывая этот удар, Френсис медитировал на водопад, и познал именно тот момент, когда вода бьет по камням внизу. Без перерыва, бесконечно. Сейчас, по прошествии лет, мистик мог срезать этим ударом целый холм или вершину небольшой горы. Огонь так же не стал преградой.

Однако, маг подстраховался, и удар воды принял на себя защитный артефакт, и даже продержался секунд пять, пока его хозяин выбирал подходящую защиту. Подобрал, стоит заметить. Арсеналы архимага полны самыми интересными заклятьями, но встретить пространственный искажающий барьер сложно во всех мирах. Слишком малое количество чародеев осваивает пространственную магию. Во-первых - сложно, а во-вторых - мало где применимо. Чаще берут портальную.

Но тут уж вода действительно спасовала. Пространственный щит буквально разрывал единый поток на струйки, которые уже не представляли для него проблем.

- Надо же, какой образованный, - Френсис дернул головой, перенаправляя простейший огненный шарик, который кто-то пульнул в него со спины, в архимага. Огонь облетел его по дуге, и влетел в пространственный барьер, все еще не убранный противником, и тот прошипел что-то нелицеприятное. Огонь - не вода. Барьер разъял заклинание, и пламя бабахнуло, перехлестывая через совсем небольшой барьер. Кажется, архимагу даже брови подпалило. Присмотревшись, мистик понял, что нет - еще один амулет отработал.

- Ты хоть представляешь, что ты творишь?! - Рявкнул вдруг архимаг на местном языке, который понимали ни оба. - Смерть Небес и Земли нужно уничтожить! Немедля! Отдай их мне, и мы уйдем!

- Я не могу, - развел руками мистик. - К тому же, я желаю знать, кто из нас сильнее.

Френсис вдруг оставил копье висеть в воздухе, и резко свел руки в хлопок. Его руки еще сближались, когда вокруг них появились разряды. Особое телекинетическое поле, обернутое вокруг ладоней, породило их, и стоило прозвучать хлопку, как с рук слетело древо из молний, только горизонтальное. Громкий звук не напугал ни Френсиса, ни чародея. Последний и вовсе возвел какую-то специализированную защиту, блеснув отменной реакцией, запредельной для обычного человека, даже для мага, вообще-то!

- Идиот! Смерть Небес и Земли недаром запрещена во всех мирах Теграма! Это буквально - смерть всего! Ужасные разрушения! Одной такой хватит, чтобы уничтожить целую провинцию, и еще тысячи лет на этой земле ничего не растет!

- Хватит меня уговаривать, у тебя все равно ничего не получится. Сражайся, маг! Френсис вдруг нагнулся, подняв ком земли, что-то шепнул ему, взмахом рассыпая пыль, в которую превратился ком, и перед ним появился десяток демонов-вампиров. - Фас, - указал он на своего противника.

Вот теперь стало веселее. Мало того, что сам Френсис сильно давил на чародея, так ему еще приходилось и от вампирских умений демонов защищаться. Он постепенно выдыхался, перестал успевать, все чаще давая амулетам и артефактам защищать его от ударов. Силы экономил. Френсис видел это, и потому решил, что самое время. Он встал на одном месте, развел руки в стороны, и отогнал вампиров движением ладони.

- Давай, чародей, покажи свой лучший удар. Хоть что-то достойное ты должен уметь, - с улыбкой на губах проговорил мистик.

- ЧТО!?! Да я тебя... УБЬЮ! - Заревел и без того уставший чародей, и сложив руки, стал что-то быстро шептать. В его глазах полопались сосуды, и уже только это лучше слов говорило, как тяжело ему дается это заклинание. И все же, воля и выдержка оказались на высоте. В его руке появилась красная капля, которая светилась багровым светом.

Магия крови в полный рост. Более того, это заклинание, способное прикончить тысячи человек разом! Ну, если их выставить в ровную линию, и приказать им замереть, конечно...

Капля раскрылась странным шипастым цветком, бутон повернулся вперед, словно уставившись красным кровавым глазом на мистика, и Френсис ощутил чудовищный по мощи импульс маны. Закрыл глаза, и улыбнулся лихой, нахальной улыбкой пирата, которому и море по колено, пока в бутылке плещется ром. Кровавый луч, что должен был вскипятить кровь, полетел вперед, как вдруг изогнулся, словно рисуя синусоиду, но на самом деле, для самого луча, он летел абсолютно прямо. Искривилось само пространство!

Луч пролетел дальше, и уперся прямо в спину некроманта. Тот и так побелел лицом, жонглируя щитами, и принимая на них удары техногенного оружия. Однако он как-то не ждал, что его кровь попытаются вскипятить вот так сразу, без прелюдий. Само собой, на нем были защитные магические поля, но их буквально снесло мощным потоком магии, и он мгновенно перекинул один из фронтовых щитов на защиту. Вот только и он не смог продержаться даже секунды. Архимаг-боевик вложил в удар огромную мощь! Кровь некроманта вскипела, он вскрикнул, и упал, однако не умер, и даже щиты удержал! Все же, некромант, это не простой чародей, и со смертью он знаком лучше многих, а потому и сопротивляться ее зову способен куда дольше.

Противник Френсиса мгновенно остановил свое заклятье, и рявкнул слово отмены, с жалостью глядя на некроса, однако зря он отвлекся. Копье вломилось в его щиты, перемалывая водой под чудовищным давлением, что сферой обняла мистика, и пробив их, стесала половину тела вражеского чародея.

Архимаги чудовищно живучи. Мана пропитывает их тела, изменяет даже саму прану, и потому даже пуля в лоб вовсе не гарантия, что он не продолжит драться. Вот и в этом случае, боевик подавил болевые импульсы своей волей, возвел несколько щитов, и... упал. У него трети черепа не было, не говоря уж про внутренние органы, некоторые из которых отсутствовали полностью.

Френсис остановил Удар Водоворота, и сфера красной от крови воды опала на землю, рассекая камень водяными хлыстами, что раскрылись как дивной красоты цветок, выпуская его наружу.

Мистик сорвался с места, пробежав прямо по трупу противника, сминая остатки черепа в кровавую кашу - на всякий случай - и вышел из ускорения рядом с раненным Креолом. Воспылал пламенем - весь, с головы до ног, и яростно зарычал, отшвыривая поднятых полумертвым некромантом чародеев, звуковым резонансом изрядной мощи. Он метнулся вперед, раскручивая свои клинки на цепях и каждое прикосновение клинков и цепей к нежити, мигом сжигало их дотла. Только пепел и оставался. Метнувшись вперед, мистик воткнул клинки в защитное поле, и с рыком развел руки в стороны, ломая защитное поле некроманта. Пинок, и тот сплюнул кровь из превращенных в фарш легких. Шаг, и крутнувшийся на цепи клинок, буквально нашинковал некроманта на десяток частей.

Собственно, он был последним магом, остальные погибли. Однако, судя по тому, что видел берсерк, именно некромант унес с собой больше половины погибших сегодня солдат и офицеров наемной бригады. Могучие были чародеи, слов нет. От военной техники тоже мало что осталось. Часть раздавлена, часть исходит искрами неисправностей, часть и вовсе стекла на землю расплавленным металлом. Одна из пушек разлетелась на тысячи промороженных кусочков...

- Изрядно подрались, - буркнул Френсис, убирая пламя и клинки. Он вдруг странно дернулся, и один Френсис пошел помогать раненным солдатам - тем что при смерти, потому как легкие и средние травмы они и сами регенерируют быстро. А второй Френсис подошел к Креолу, и стал водить руками по его ране. Та и сама зарастала быстро, чисто на силе полученной МЕ Регенерации, но с помощью будет быстрее. Кровь остановилась, края стали стягиваться, смыкаться, срастаться, а шрам постепенно рассосался, оставив лишь полоску розовой кожи. Всего четыре секунды, и никакой раны не осталось - Ты как? Живой?

- Нормально я. Давно не сражался, вот и прозевал, - поморщился бывший чародей. - Ты с этими-то, что делать собираешься?

Френсис повернулся, и посмотрел на трех оставшихся в живых вампиров.

- Пошли вон. - Махнул он рукой, и демоны вернулись в свой мир.

Два демонолога переглянулись, и хмыкнули. Пусть у них и разный подход к этому искусству, но некоторое высокомерие свойственно тем, кто покоряет демонов, тут уж ничего не попишешь. Просто Френсис еще пытался держать его под контролем, а Креол и не собирался заниматься такой чушью. Он любил и ценил себя таким, какой он есть, и меняться не собирался. - Вставай и поехали отсюда. Хочу закрыть задание поскорее. Да еще и с тобой нужно завершить, - Мистик тяжело вздохнул, и поднял Креола с земли.

Через пару минут подъехало такси, и увезло их дальше в горы. Призывать демонов прямо на глазах местных Френсис не хотел. Вампиры не считаются, то было в бою, и мало кто сможет вспомнить хоть что-то эдакое. В таком месиве сил... нет, вряд ли. К тому же всегда можно скинуть вину за это на пришлых магов. Ни одного из них в живых не осталось.

Вскоре демон-автобус унес их обратно в Академию. Задание Деорга Френсис закрыл, и честно сказать, выдохнул с облегчением. Таскать с собой эту дрянь он больше не хотел. Заодно и иллюзию снял с ауры и внешности, причем и со своей, и с Креола. Надоело ее таскать, слов нет как. Расправив плечи, мистик, наконец, ощутил легкость.

Даже не навестив брата, он отбыл на Землю вместе с Креолом, где после долгого отдыха - целую неделю, между прочим - позвал бывшего чародея к себе. По телефону, что на самом деле забавно. Иметь столько способов, чтобы сделать это как-нибудь... мистически, но он просто поднял трубку и позвонил.

Креол с Ванессой приехали быстро.

- Приветствую.

- Хмф, - выдал Креол вместо "привет", а вот Вон наоборот, поздоровалась, как нормальные люди:

- Привет, Френсис. Как дела?

- Отлично, а скоро станут еще лучше. Ты готов Креол?

- Готов.

В последние дни он был перманентно зол, постоянно огрызался на жену, почти не спал, и под глазами залегли темные мешки. Тьма, она такая. Просачивается в душу потихоньку, и человек медленно - или быстро, от воли сильно зависит - слетает с нарезок.

Френсис даже не стал предупреждать, просто вдруг выставил руку, распиная будущего мага в воздухе, и запуская в его душу невидимые духовные нити. Сама операция длилась восемь часов. Креол позеленел весь, его стошнило несколько раз, но в остальном он чувствовал себя вполне живо. Все же его бессмертное тело дает немалые преимущества, особенно в выносливости.

А вот мистик действительно выложился. Он побелел лицом, начал слегка пошатываться, но упрямо закусил губу до крови, и продолжал, пока не завершил дело. Отпустил Креола, и плюхнулся на услужливо подбежавший диванчик.

- Милый, ты как? - Засуетилась Вон вокруг мужа, но ее вдруг оттащило назад, и мягко усадило на кресло.

- Молчи. Не трогай его. Не подходи. Сейчас его чакры переваривают энергию Тьмы, что была в полученной магической оболочке. Лучше иди спать. Когда ты проснешься, мы уже вернемся.

Мистик махнул рукой, и женщина мягко уснула. Впрочем, Креол тоже уснул - слишком он сосредоточился на своих ощущениях, и не успел заблокировать нападение аурой.

- Сильвер, отнеси Ванессу в гостевые покои, устрой по высшему разряду.

- Сделаю, сэр. Вы снова уходите?

- Да, Сильвер. Нужно смотаться быстренько, так что приготовь мне ванну. Вернусь через полчаса.

- Будет сделано, сэр.

Брауни поклонился и исчез, тогда как Ванесса вдруг взлетела в воздух, и полетела в сторону лестницы.

Френсис собрался с силами, и сверив время, кивнул. Как раз рассчитал. Демон отвез его вместе со спящей тушкой Креола в другой мир, где мистик совершенно незаконно проник в зоопарк, и заставил вполне мирного старого вампира напасть на Креола. Так-то он питается от генератора особого вида эфира, и совсем не голодает. Так что ни маги, ни люди в жертву ему не требуются, но в эту ночь ему пришлось отступить от своих принципов, и полутень вонзил свое жало в спину мага. Собственно, это был первый раз в его жизни, когда он действительно выпивал живого чародея, и эта сила ему понравилась куда больше, чем обычное питание. Это как сравнивать мясной пирог, и несоленый пирожок из тофу.

Впрочем, прожил он после этого лишь мгновения. Стоило ему вытащить шип из тела мага, как два костяных клинка превратили вампира в ломти. Даже обожравшийся и полный сил, вампир все равно сдох с гарантией. Френсис сжег его, и забрав Креола, покинул этот мир на ездовом демоне. Не прошло и десятка минут, как совершенно здоровый, обычный человек, Креол Креолыч, прилег вместе со своей законной женой, и продолжил храпеть.

Мистик же, устроился в ванне с бутылкой вина, и отличной книгой Артура Хейли "Отель". Отдых...

Утром довольные супруги свалили в свои пенаты, однако с тех пор время от времени навещали мистика, и даже не всегда по делу. На дни рождения, например. Впрочем, и он к ним захаживал, а после и Дэни тоже. Ему было, что обсудить с семейством магов, да и просто знаниями обменяться.

Креол же принялся с бешеной энергией, и немалой скоростью восстанавливать свое могущество. Опытнейший чародей прикладывал к этому все свои силы, все волю, весь пыл! Иной раз казалось, что он работает буквально круглосуточно! Тогда приходила Ванесса, и начинала... орать. Или мурлыкать. У нее это от настроения сильно зависит. Впрочем, оба варианта действовали на мага превосходно. Он тут же откладывал все дела, и уделял внимание семье. Постоянно растущей семье, потому как супруги явно не оставили мысль о продолжении рода великих магов...

Глава 2

Глава вторая.

Великий Базар, это удивительное место. Тысячи и тысячи лет назад два мира столкнулись, и породили новый мир, двойственный в своей сути. С одной стороны - техника, с другой магия. Были и войны, и перемирия, но постепенно, поколение за поколением, они смешивались, пока общая цивилизация не вышла на высочайший уровень развития.

Многие разумные этого "рукава" мультивселенной стремились сюда, ведь на Великом Базаре можно купить все, что угодно! От простенького голема или автомата, до боевого робота, от какого-нибудь трансформера до порабощенного технолича, от свитка Великого заклинания, до Ме. Здесь действительно было все, и потому Френсис тоже не мог обойти это место своим вниманием.

- Приехали, выгружаемся, - кивнул мистик на дверь такси. Летучая платформа с подушками вместо привычных сидений, приземлилась, и крыша раскрылась, как цветок, выпуская пассажиров. Нанотехнологии...

- Где мы, брат? - Дэни выскочил из такси, и стал осматриваться.

- Это Великий Базар. Очень интересное место. Здесь можно купить буквально все. Хочешь, боевой вирус, или биооружие, а хочешь, любые биотехнологии. Роботы, компы, доспехи или оружие, еда или магические заклинания... В общем, действительно - всё.

- Ненавижу сюрпризы. И зачем ты нас сюда притащил? - Хмуро спросил Креол, осматривая мельтешащие рекламные иллюзии - часть техническая, часть магическая, здесь эта разница настолько смазана, что практически незаметна.

- Во-первых, хочу продать свой трофей - голову Загана. Мне башка этого минотавра больше не нужна, а здесь ее можно выгодно продать.

- Да кому она вообще нужна? - Фыркнул Креол. - Бога-то нет, и силы в ней больше нет...

- Да и плевать. Зато все знания в ней остались. А я подселил в нее особого духа, чтобы можно было получить доступ к этим знаниям. За знания недобога можно много заплатить. Поверь мне - я знаю.

- Хм... Ну, разве что так. - Чародей поморщился.

- А зачем тебе ее продавать? - Заинтересовался Дэни.

- Нужны местные деньги.

- И чего прикупить хочешь? - Тут же впился взглядом в брата молодой чародей.

- Во-первых, здесь есть магазин, где продают сущности. Ме. Можно там что-то присмотреть.

Тут даже Креол вскинулся с явным интересом.

- А во-вторых будет? - Спросил шумер.

- Само собой. Во-вторых, хочу прикупить себе алтарь.

- Чего? - Креол даже замер на мгновение, не понимая, на кой бес мистику алтарь.

- Не тот алтарь, Креол. В общем, это такая техномагическая хреновина, которая при долгом ношении формирует бессмертную оболочку.

- КХА! ЧЕГО?!

- ЧТО? НО КАК?!! - Это уже Дэни отметился.

- Как... Это сложный метафизический вопрос, на добрую тысячу докторских диссертаций, и ответить на него полноценно я пока не могу. Я только начал изучение местных наук, так что спроси меня лет через... ну… триста, хотя бы.

- Тьфу! - Дэни сплюнул, но тут же спохватился, и сжег плевок на лету. Френсис отследил все это и довольно усмехнулся, вспоминая, как Дэни на неделю стал его куклой, зато напрочь отучился оставлять частицы себя где бы то ни было. В том числе и плеваться.

- В общем, не так уж важно "как". Важно, что это сработало для разумных целого мира - этого вот, а значит, сработает и для меня.

- А... для меня? - Поинтересовался старший из братьев.

- Вполне. Я просто пока не понимаю, сколько смогу выручить за голову Эмблемы, так что не знаю и того, на сколько таких штуковин этого хватит.

- А сколько вообще стоит подобный алтарь? - Заинтересованно спросил Креол. Сам-то он бессмертный, а вот терять жену он совершенно не желал. Привык он уже к ней.

- Сто семьдесят миллионов местных "кредов". - Френсис пожал плечом, и пошел дальше, а то во время обсуждения они как-то незаметно остановились посреди дороги.

Чародей кивнул - эта сумма ему ни о чем не говорила. Затем почесал крепкими ногтями щеку, и спросил:

- Куда нам идти-то?

- Креол, Великий Базар огромен, одна только центральная часть, где мы сейчас находимся, больше Сан-Франциско раз в сто. Все население твоего Шумера вместилось бы в один только район, причем не один раз, а районов здесь больше сотни. И это только один город, которых на планете аж семнадцать. А сам Великий Базар размещен на шести планетах этой звездной системы. Я это к тому говорю, что здесь перемещаются не пешком. Либо телепортами - вон они, видишь кабинки? Либо на такси, «лабар» по-местному.

- Мы же телепортом пойдем, да? - Дэни с интересом посмотрел на кабинку, и его можно понять. До сего дня техно-телепортов он не видел ни разу.

- Само собой.

Вся компания вошла в довольно просторную кабинку, и Френсис быстро пробежался пальцами по иллюзорному меню. Через несколько секунд они вышли из точно такой же кабинки, но в десятках километров от прежнего местонахождения.

- Ну что? Что-нибудь почувствовал? - Хмыкнул Френсис.

- Неа, - пожал плечами старший из братьев. - Так же как и при магическом методе перемещения.

- Я же говорил тебе, разницы никакой. - Мистик нашел глазами карту, запомнил ее моментально, и повел всех дальше.

Идти пришлось недалеко. Минут через десять они подошли к огромной башне, и вошли внутрь. Местное здание аукциона предлагало множество различных услуг, имело связи со многими магазинами и бутиками по всему Базару, и потому пользовалось неиссякаемым уважением.

Поднявшись на лифте на сорок девятый этаж, компания подошла к длиннющей круговой стойке.

- Чем наш аукционный дом может вам помочь? - Спросила девушка.

- Это... - Дэни ошарашенно вгляделся в ауру девушки.

- Робот, - хмыкнул Френсис. - В который вселили душу человека. Садисты какие-то... Впрочем, неважно. - Он повернулся обратно к девушке, и все-таки ответил на ее вопрос: - Я хотел бы продать трофей. Голову Эмблемы темного Бога...

Собственно, мистик даже договорить не успел, как весь этаж заблокировало мощным полем энергии. Креол тут же оскалился, доставая из пространственного кармана золотой жезл, но Френсис положил ему руку на плечо.

- Стандартный протокол при упоминании божественных ингредиентов. Успокойся, никто нападать не собирается. Если соберется, я скажу, тогда уж и обрушишь здание, хорошо?..

- Им стоило предупреждать о таком, - кажется, даже слегка смущенно буркнул чародей, убирая свой жезл обратно.

- В чем-то ты даже прав. - Френсис вернулся к общению с девушкой за стойкой. - Итак, я не договорил. Тот бог мертв, так что силы, как таковой, в голове нет, но вот знания - очень даже есть. В голову вселен дух, дающий доступ к памяти Эмблемы. Итак, ваш аукционный дом возьмется за продажу такого предмета?

- Конечно! - Девушка разве что не подпрыгивала на своем месте от возбуждения. Видимо, что-то и ей перепадет, но Френсиса это не волновало. - Оценку проведет седьмое сознание Элизы. Вам будет предоставлен бокс для хранения трофея и предпродажной подготовки. Прошу...

Девушка-робот повела рукой в центральную часть здания, и покинув свое рабочее место, проводила всю компанию к открывшемуся прямо в стене проходу. За ним оказалась весьма просторное пространство, так что Френсис достал из пространственной складки небольшую шкатулочку, и открыв ее, швырнул метров на двадцать вдаль. Шкатулка разлетелась на куски, а на пустом месте появилась огромная бычья голова минотавра.

- Мне казалось, что Заган поменьше. - Хмуро проговорил Креол, глядя на огромную башку.

- В обычной форме он и есть поменьше, всего-то раза в три выше человека. Но тогда он изрядно увеличился. Все-таки, бодаться с Холмами, будучи шести метров ростом... сам понимаешь, неудобно. - Хмыкнул мистик.

- Пожалуй. - Бывший архимаг задумчиво попинал бычью ноздрю, и все же спросил: - Только почему он не уменьшился после смерти?

- Понятия не имею, да это и неважно. - Френсис повернулся к служащей аукционного дома, и вопросительно приподнял бровь.

- Да-да, идемте. Регистрация лота уже прошла. Скажите, из какого вы мира?

- Это неважно.

- Ам... А голова - Эмблемы какого бога, простите?..

- Азаг-Тот.

- А, простите, расу не подскажите?

- Древний.

Огромные глаза служащей на мгновение открылись так, что заняли едва ли не половину лица.

- О! Об этой битве с Древними слышали даже у нас! Вы там были?! - Девушка даже вперед подалась.

- Что?! Да я!.. - Начал было Креол, но был остановлен мистиком.

- Извините, но зачем вам эта информация? - Френсис пристально посмотрел на робота, считывая самые громкие мысли с ее духовного тела - те, что она едва могла удержать на языке.

- Ам... Это повысит стоимость лота... - Неуверенно промямлила дамочка, на что Фри усмехнулся.

- Не стоит мне врать. Все куда проще - вы хотите продать информацию, ради личного обогащения. Впрочем, это неважно, - небрежно отмахнулся мистик, передавая телепатической волной Креолу просьбу придержать инфу о той битве. Слишком мала пока что сила Креола, чтобы столь высокомерно рисовать на собственной спине мишень. Вот вернет силу архимага, тогда уже можно будет выпендриваться, а пока стоит поприжать гордыню и спесь.

- Из...вините, - склонила голову девица.

- Ничего, я понимаю. Конечно, переселение в тело робота продлило вашу жизнь, но вернуть человеческое тело вам хочется все равно. Итак...

- Да-да. Аукционный дом взял на себя обязанность распространить новость о вашем лоте, сам аукцион начнется через три недели. Если вы желаете на нем присутствовать, то предупредите меня сейчас, вам выделят отдельную ложу. И прошу вас, указать валюту, в которой вы желаете получить ваши деньги.

- Хм... да, пожалуй, я буду на аукционе. Пятую часть в стандартных душах с возможностью перевода оставшейся суммы в них же, две дозы эликсира Коргена, а остальное в местной валюте.

- Ам... сложная расчетная система, но... - Она явно с кем-то переговорила, и кивнула клиенту: - Аукционный дом согласен.

- Благодарю.

Компания покинула Башню, и вернулась в родной мир. Они устроились в доме Френсиса, в глубоких, уютных креслах у камина, с бутылочкой отличного красного вина.

- Слушай, а зачем тебе плата душами? - Спросил вдруг Креол.

- Это только название, Креол. То есть, никто не отдаст мне души, как таковые. Лишь эквивалент духовной энергии, не более того.

- А... И зачем? - Растерялся чародей.

- Есть миры, где подобная энергия весьма и весьма ценится. Этот мир, например. Здесь есть и обычная валюта, но за энергию можно купить более расширенный список вещей.

- Например?

- Например, нанофабрику, замедляющую старение лучше философского камня. Комплекс для террофомирования планет, или что-нибудь столь же редкое.

- И тебе что-то такое нужно? - Заинтересованно спросил Дэни, подаваясь правой рукой к огню камина.

- Ну... У Креола был дом-коцебу, а я, пожалуй, просто куплю себе звездолет, и потихоньку зачарую его. Всякие там щиты, дублирующую систему выживания, переход в другие миры, и прочее и прочее. Коцебу для меня слишком уж медленный.

- А... - Дэни в некотором шоке уставился на младшего брата. - Звездолет?

- Ну, что-то вроде сверхкомфортабельной яхты. - Повертел рукой в воздухе мистик.

- Зависть, это плохо, Френсис, - отвернулся к огню древний чародей.

- Это не зависть, а насущная необходимость. Я должен быть мобилен, быстр, даже стремителен. А плестись по небу сорок километров в час... Это какой-то мазохизм, уж прости.

Креол поморщился недовольно, но промолчал. Коцебу был настоящим шедевром артефакторики на уровне магов Шумера, и ему, естественно, было неприятно, что он уступал техническому аналогу.

- Ну, а что касается твоего вопроса, Дэни, то, например, в Паргороне прекрасно принимают души, и на них можно купить хоть эльфийку, хоть дракона, хоть воспоминания древних чародеев с особыми, личными и поистине могущественными заклинаниями и ритуалами.

- Это вроде того, что ты мне тогда передавал?! - Подался вперед юный чародей.

- Именно.

- И что там было? - Заинтересовался и Креол.

- Заклинание Руны Времени, - хмыкнул Дэни довольно. - Позволяет создать небольшой домен, где время в некоторых рамках подчинено чародею. Офигительная штуковина. Затормозить врага, ускориться самому, отмотать время для какой-нибудь вещи, все это можно сделать легко. Хотя все равно, воздействие на время весьма ограничено, к сожалению.

- То есть, одна эту руна вмещает в себя все заклинания магии Времени? - Креол слегка обалдело уставился на юного коллегу, на что тот кивнул.

- Мне они не подошли, вообще не получаются эти заклинания, - Дэни развел руками. - Я тогда расстроился сильно, и рассказал брату, а он через пару месяцев прислал мне в Академию кристалл с кусочком памяти мага. А там эта руна. Ну, а с рунами-то я огого! Все получилось легко, так что я освоил разом всю школу магии Времени одной сверхсложной Руной. Хотя по факту, это скорее рунное заклинание, причем каскадное, но по сложности оно лишь немного уступает той печати, что ты мне показывал - Печать Высшего Сокрытия. - Дэни напомнил Креолу, как он пытался обучить его печатям демонолога. Впрочем, вполне успешно, стоит заметить. Все, что связано с рунами, знаками, и прочим символизмом у молодого мага идет легко. Огромный талант рунного мага позволял вытворять запредельные штуки, за что он и ценим преподавателями Академии Деорга.

- Ясно. Мне было бы интересно взглянуть. Как таковой темпофлекцией я не владею, хотя и могу вернуть назад во времени небольшой предмет, - кивнул Креол.

Френсис пожал плечом, и прищелкнул пальцами. Из раскрывшегося над его рукой портальчика выпал драгоценный камушек, и портальчик тут же закрылся.

- Держи. На нем паутинное зачарование для просмотра, так что владеть ментальной магией не требуется.

- Угу, понял. - Древний чародей убрал камушек в пространственную складку на своей ауре, не собираясь разбираться с этим вот прямо сейчас, и вернувшись к бокалу с вином.

- Дэни, а ты не думал нанести эту руну в виде татуировки? В случае смерти она вполне сможет отмотать время для тела, восстанавливая его, и для души - возвращая все связи души с телом.

Предложение Френсиса вызвало эффект разорвавшейся бомбы. Два чародея, древний и юный, переглянулись, и одновременно поморщились - им-то это в голову даже не пришло! Однако, подобное использование вполне возможно, и это факт. Нужно только настроить все грамотно, и результат удивит многих! Кивнув друг другу, они без слов договорились потом сравнить варианты, и сели нормально, откидываясь в креслах более свободно.

- Мы подумаем, - ответил все же Дэни своему младшему брату, и отхлебнул из бокала.

- Вот и славно. Пойдете со мной на аукцион-то? - Френсиса этот вопрос интересовал неспроста. Если денег за его лот хватит, он желал закупить все нужное разом, чтобы не мотаться на Базар снова.

- Конечно!

- Само собой, - кивнули ему маги, и мистик ответил им тем же. Вот и договорились.

- Дэни, у тебя еще семь недель до возвращения в Академию. Как смотришь на то, чтобы махнуть на Мальдивы? И родителей надо бы с собой взять. Креол, тоже можешь присоединиться со всем семейством. Не хочу сейчас работать, совершенно. Надо срочно отдохнуть - весь год пахал, как вол!

Все трое переглянулись, одними глазами обсуждая предложение мистика, и пришли к полному согласию. Потому все разъехались, кто куда. Дэни, например, к родителям рванул. Креол отправился к Ванессе, а Френсис занялся организацией будущего отдыха. Оплатил, конечно, сразу за всех, для него это мелочи, а личный портал всегда готов доставить их куда угодно, и безо всякого оформления виз и прочего.

Глава 3

Глава третья.

- УХУУУУ!!! - Во всю мощь легких прокричал Дени, вливая все больше и больше маны в руну на доске для серфинга. Обычных, естественных волн в бухте не было, так что Френсис устроил им шторм баллов на пять.

- Ха-ха-ха-ха-ха-ха! - Креол ловко бежал по волнам, время от времени жульничая и используя, то призванного водного элементаля, то спину собственной жены, превратившуюся в хищную касатку.

- А ну стоять! - Кричал им в спину Фри, пробивая здоровенную волну насквозь ударом копья, и несколькими печатями превращая воду этого тоннеля в технику Водного Дракона. Усевшись у него на голове, он не только догнал жуликов, но и перегнал! Тут уж ему в спину полетели простенькие проклятия, и крики. Впрочем, проклятия он развеивал походя, даже не обращая на них особого внимания, так что это не мешало ему наслаждаться жизнью.

- Жми, хозяин! Еще быстрее! - Летящая рядом с ним голова демона тоже схватила изрядную долю азарта, и подначивала Френсиса увеличить скорость еще чуть-чуть.

Компания из трех магов, демона и мистика выскочила из бухты, и взобралась на борт белой, роскошной яхты. Маги разлеглись на носу, восстанавливая ману, а мистик ушел в рубку.

- Капитан, рули к отелю, - довольно объявил Френсис, и голова демона рявкнула в ответ:

- Есть! - С помощью телекинеза Эр Кей включил двигатель, и мигом сориентировал яхту на новый курс. На черепе с горящими зеленым светом глазницами появилась простенькая иллюзия капитанской фуражки, прикрывая металлическую корону с крючком для ношения. - Я, старый морской волк, с легкостью доставлю своих пассажиров в любую точку земного шара!

Добив иллюзию большой, вычурной курительной трубкой, череп пыхнул дымком, и уставился вдаль внимательным безглазым взором старого морского волка. Френсис хмыкнул, и ушел к бару. Быстренько намутил несколько стаканов и бокалов с выпивкой, и вернулся на нос. Поставил принесенное богатство, и взяв бокал с великолепным белым вином, плюхнулся в гамак.

- Жизнь хороша... - Выдохнул молодой человек, прикрывая глаза.

Яхта резво бежала по волнам, ветерок приятно ласкал кожу лица, и даже новый спор супругов Урских, не напрягал. Вот вообще. Френсис знал, что через пару часов они прибудут в порт... ну, к пирсу на острове, а там ждут родители, дети Креолов, и начнется вечерний хаос. И это будет хорошо. А пока, можно просто лежать, пить вино, и ни о чем не думать.

- Фри...

Мистик не ответил брату. Ему было хорошо.

- Френсис! - Окликнул его Дени.

Но мистик не ответил брату. Ему все еще было хорошо.

- Да какого... Фри, блин!

- Да чего тебе надо, кайфолом?! - Возмутился мистик, открывая один глаз.

- Посмотри туда! - Ткнул пальцем практически по ходу яхты молодой чародей. Мистик повернул голову, и хмыкнул.

- Надо же, какая древняя... пару тысяч лет точно прожила.

- Что это? - Дени пока не мог понять, что он вообще видит.

- Это черепаха, брат. Огромная черепаха, размером с остров. Хотя, конечно, великовата, честно сказать.

- Чую демонические эманации, - повел носом Креол, и Ванесса тут же насторожилась, бездумно отращивая дециметровые коготки. Впрочем, они тут же втянулись обратно. - Слабые. Полудемон, должно быть.

- Поэтому черепаха и всплыла, похоже. Полудемон согнал ее с места. - Фри почесал затылок, и вытянул руку, закручивая водную массу в здоровенного китайского дракона. Тот метнулся сквозь водную толщу, и вскоре вернулся, едва-едва волоча в собственном водяном теле натурального мегалодона. Акула аж полусотни метров в длину, для которой и кит на один укус. - Хм... интересный гость у нас сегодня. Превращайся, давай.

Мегалодон мгновенно сжался, и вместо него в водном теле дракона проявился могучий двухметровый мужик. Полудемон, как Креол и сказал. Френсис махнул рукой, и дракон разбился о палубу, оставляя гостя на ногах, тогда как сам он вылился обратно в воду.

- Ты еще кто такой? - Грубо спросил на английском метаморф. - И чего лезешь в мои дела?

- Черепашку жалко, - кивнул Фри на погружающегося в море зверя.

- Да плевать на черепаху! Она же сейчас снова проход заткнет! - Возмутился гигант.

- Проход куда? - Заинтересовался Дени.

- В скрытое пространство, оставленное древними, - фыркнул метаморф.

- А поточнее как-то можно? - Поинтересовалась Ванесса, накидывая на свое полуголое тело полупрозрачную ткань. Стоит заметить, что выглядеть она стала еще соблазнительнее.

- Откуда я знаю?! Из-за вас я не успел туда войти! Теперь попробуй еще раз сдвинь этого зверя!! Черт!

- Да ладно тебе. Может проще просто попросить черепаху пропустить тебя, вместо того, чтобы нападать, и ранить ее? - Спросил мистик.

- Я такого не умею, - буркнул гигант.

- Оу... Погоди, где-то у меня было... - Он призадумался, но все-таки прищелкнул пальцами, открывая портальчик. Из него на ладонь выпала брошь. Причем женская. - Во! Оно! С первого раза! - Похвастал он перед остальными. С некоторых пор его загашники с различными артефактами, зельями и прочим барахлом стали измеряться даже не кубометрами, а ангарами, взяв за эталон... самолетный. Ориентироваться в таком количестве вещей сложнее, чем в загашниках Русского музея! Так что это действительно, в некотором роде, достижение.

И память развивает…

- И чего это? Странная какая-то аура... - Сунула нос Ванесса. Впрочем, ответить Фри просто не успел. Подлетевший поближе череп ответил за него:

- Это предметная Ме, Вон. Она позволяет общаться с любыми зверями и птицами. Даже с деревьями из самых древних. Хозяин получил ее за услугу для орочьей богини во время ежегодного путешествия по мирам. В позапрошлом году, как раз тогда, когда нас забросило в подземный мир Гувалидов... Мерзкие твари!..

- Именно так, Эр Кей. - Френсис подбросил брошку так, чтобы гигант мог ее поймать. - Вещицу даю с возвратом. Как закончишь со своими делами, вышли ее вот сюда, - Фри протянул ему же визитку, и мужчина с благодарностью кивнул.

- Спасибо. Я верну! - Крикнул он, и бросился в водную пучину, еще в полете превращаясь обратно в мегалодона. Обогнав яхту, он выпрыгнул из воды, и махнул хвостом новым знакомым.

- Талантливый маг, - кивнула ему в след Вон.

- Да, ничего так. Полноправный мастер метаморфизма, - подтвердил очевидное Креол. - Вот когда уже ты-то сподобишься, жена?!

- Ох!.. Не доставай меня!

Вскоре яхта прибыла на остров, и весь коллектив окунулся в ночную жизнь. Ну, не весь, конечно - дети спокойно спали у себя, под присмотром Хубаксиса. Джин, к слову, сильно оскорбился, что его не взяли на увеселение, но его никто не спрашивал. Раб Креола и так умудрился подцепить какую-то "мадаму", за что был бит магическим жезлом мага, но... после того, как он прошел трансформацию, и стал взрослым, избиения жезлом перестали приносить заметную боль, так что он просто перетерпел, да и все. Впрочем, бегать к своей зазнобе он не перестал. Джинны очень похотливые создания. Крайне!

Дискотека переросла в поход в ночной ресторан, а оттуда вся компания рванула на ночной пляж. Здорово покутили. Фри с Дени еще на дискотеке познакомились с двумя подружками, и с ними разошлись кто куда. Родители молодых мага и мистика рванули к себе в "бунгало", да и Креол с Ванессой тоже вернулись к себе.

Зато на следующий день занялись дайвингом. Правда, что Креол, что Ванесса, что Френсис и Дени, все обходились без аквалангов. В остальном же, было здорово, и наснимали много всего. Специальные подводные камеры прикупили прямо здесь.

Вообще, отдых явно пошел Френсису на пользу. Постепенно пропали синяки под глазами, спина распрямилась, загорел весь, словно его в масле на адской сковороде жарили, но нежно, не до черноты. Он словно бы скинул с плеч какой-то груз, к которому настолько привык, что даже не замечал его наличия.

И не он один. Тот же Креол, который все свое время и силы уделял восстановлению магического могущества - иной раз буквально сутками пропадая в лаборатории - тоже стал более подвижен. Вроде как даже легкость походки появилась, блеск в глазах. Да и довольное донельзя лицо его жены говорило в пользу грамотного отдыха.

Дени был просто счастлив, да и его временная спутница, девчонка редкой красоты - африканка с удивительными глазами - не давала заскучать.

Родители же, видимо, компенсировали молодость - довольно бедную, к слову. Состоятельными они стали куда позже, чем поженились. Так что у них случился очередной медовый месяц. Выглядели и чувствовали они себя лет на двадцать шесть, примерно, так что веселились вовсю.

На четвертый день им надоели водные аттракционы, и компания переместилась на Ривьеру. Френсис с Дени замутили ночные гонки на байках, причем соревновались они с Креолом и Ванессой, которые гнали на водных мотоциклах вдоль той же дороги по побережью. Братья снова нашли себе спутниц, нарвавшись на недовольный взгляд матери - ей не нравилось, что они так распыляются, и в чем-то она даже была права. Это признавали оба, однако отдыхать без женской ласки были не согласны.

Метнулись в Монако, где посетили казино, профукаф больше десятка миллионов долларов, а затем - Креол постарался - отыграли все обратно, и ушли примерно с таким же прибытком. Из Монако ушли в Данию, оттуда в Сочи, из Сочей в Англию. Там нарвались на настоящий призрачный замок аж двенадцатого века, не иначе со времен Вильгельма тут стоит. Целая куча призраков не только облюбовала это место, но еще и умудрились перетащить все строение отчасти в астрал!

Местечко оказалось зачетное. Креол оценил, и потому безжалостной рукой изгнал призраков к ногам Харона, затем несколькими ритуалами закрепил замок в таком состоянии, и оставил это место за собой.

- Для многих ритуалов отлично подойдет, - завершил он серию ритуалов, запирая строение на печать. - Особенно для спиритизма хорошо.

- Пожалуй, но я мог бы сделать подобное с любым строением рядом с твоим домом, - пожал плечом Френсис. Креол начал чернеть, скрипнул зубами, и резковато отвернувшись, направился в гостиницу. Не подумал. Бывает. И чего злиться? Фри махнул рукой на загибоны древнего чародея, в два шага догнал ушедшего шагов на тридцать мага.

- Мог бы сразу сказать, - буркнул успокоившийся маг.

- Да как-то... ты был так увлечен и доволен, что я просто не стал влезать. Еще бы, найти подобное место, созданное самими духами! Это огромная редкость, - понимающе кивнул Френсис.

- Только далеко. Всякий раз не налетаешься.

- Портал тебе поставлю. Стационарный.

- Хм?.. Да, это было бы неплохо, - кивнул довольно Креол, и стало понятно, что он на это и рассчитывал. Хитрован, блин. Впрочем, мистику было не жалко - практика лишней уж точно не будет.

- Легко.

Из старушки Англии они вернулись домой, в Сан-Франциско. У магов и мистика были дела, а потому отдых был закончен. Пора приниматься за работу.

Глава 4

Глава четвертая.

Большой огненный портал вывел Френсиса в довольно красивое место. Сразу чувствуется, что даже в демоническом мире не одна лишь смерть и ужас – есть места, где правит жизнь. Поместье перед ним было примером подобного благолепия.

- Привет, Ширас. – Френсис махнул рукой своему слуге и приятелю, так уж сложилось.

- Френсис, я рад, что ты смог меня навестить. Проходи.

Вообще-то, это был не первый раз, когда мистик навещал это поместье, так что он прекрасно знал, где и что находится. Походя погладив демонического пса, который лежа на траве был ростом с самого Френсиса, он вошел в небольшой замок.

- Господин! – Выбежали из трех дверей вечно юные демоницы. – Вы же останетесь подольше в этот раз?

Девчонки сильно подсели на настолки, которые им притащил в прошлый приезд мистик, при этом сильно улучшили их в процессе игры. Добавили иллюзии, объемное поле для игры, усложнение правил… В общем, была простая монополия, а по итогу получились объемные шахматы в десяток досок в параллель.

- Простите, девочки, в этот раз никак. Тороплюсь очень.

- Ну вооот… - Насупились демоницы, и резвой ногой вернулись обратно в комнаты. У них там игровые, и рубятся они по сети.

- Идем, Френсис. Малахия приготовила специально для тебя «демонский григ».

- О! Прекрасно! Идем скорее! – Он действительно полюбил это блюдо, и специально не спрашивал из чего оно. Знал лишь, что не из людей, это точно, но мясо там было. Просто это блюдо было не только невероятно острым, но и чертовски вкусным. Вот просто невероятным!

- Идем, - усмехнулся демон, и они прошли в столовую.

Малахия уже ждала у стола. Старая, даже древняя демоница-слабосилок, выглядела как девочка с мудрыми глазами, но по факту была профессиональным палачом и катом многие сотни и тысячи лет. Френсис не знал, насколько она хороша в этих двух профессиях, но повар из нее просто божественный, и это уже факт.

- Здравствуй, уважаемая Малахия. Благодарю тебя за заботу. Я соскучился по твоему григу, - Френсис с уважением отвесил короткий поклон, и присел за стол.

- Мне тоже в радость встать у плиты, господин, - ответила демоница, и щелкнула пальцем. Телекинезом она владела виртуозно.

- Мммм… - Френсис потянул носом сразу, как только первое блюдо оказалось перед ним. Взяв нож, он моментально разметал куски мяса едва ли не на волокна, и взялся за второе блюдо с иномировыми овощами. Их тоже разделал быстро, затем прошелся еще по трем блюдам, и нафаршировал их содержимым те самые овощи. Сжал телекинезом получившийся «фаршированный перец», и откусил изрядный кусок. Прожевал, проглотил, и выдал рецензию: - Божественно… Водички?

- Конечно, господин, - перед ним приземлился стакан с водой, и он замахнул его полностью. Ледяная вода (из Источника Вечного Льда, между прочим) пробежалась по полости рта, оставляя сладкий привкус и смывая дикий жар. Ухнула в желудок, и Френсис мощно рыгнул пламенем.

- Аррррр!.. великолепно! – Молодой мистик с наслаждением съел аж пять таких григов, величиной в кулак, и только после этого расслаблено отвалился от стола. – Все, я сыт.

Стол тут же очистился, маленькая демоница ушла, а Ширас вернулся в столовую, и присел рядом.

- По какому поводу визит, Френсис?

- Да вот, хочу вложиться в твой бизнес. Появились кое-какие накопления.

- Не понял. В каком смысле?

- В прямом. Завтра на аукционе, на великом Базаре, я продаю кое-что дорого стоящее, и часть цены возьму душами. Если ты согласишься на вливание внешнего капитала, то переведу в банк душ Паргорона. Если нет, то пристрою иным способом, или конвертирую в артефакты и редчайшие зелья для перепродажи.

- Я понял тебя. Вообще, у меня есть в разработке несколько проектов. Мы, гохерримы, хоть и военная аристократия, но и свои проекты ведем, когда торговый талант есть. А я недавно заполучил одного умника, и поставил его вести бизнес от моего лица. Он неплохо справляется, должен заметить.

- То есть, с ним нужно говорить. Понятно. Кто такой, откуда?

- Смертный, говорят легендарный торговец в своем мирке. Да и в нашем уже устроился неплохо. Ихаль зовут.

- Ясненько. Позовешь?

- Без проблем, - демон щелкнул пальцем, и рядом со столом появилось глубокое кресло, в котором сидел обескураженный толстяк. Впрочем, он быстро сообразил, где оказался, и подскочив, поклонился.

- Господин! Зачем вызвали ничтожного?

- Меня навестил мой господин, с предложением о вливании капитала с его стороны.

- Так это же прекрасно! О каких суммах мы говорим? – Моментальная реакция купца показала его адаптивность и рвение. Его, кажется, вообще не требовалось мотивировать.

- Пока что, мы обсуждаем принципиальное согласие. Сумма будет ясна только завтра, после окончания закрытого аукциона.

- Вот как. – Толстяк подумал пару минут, и кивнул: - При достаточных вливаниях можно будет ускорить несколько проектов, и прикупить еще земли на пастбищах. Кроме того, было бы хорошо купить еще рабов, и увеличить производство некоторых продуктов. Вообще, расширения требуют буквально все направления бизнеса господина, так что вливания исключительно приветствуются. Особенно сейчас, в ближайшие три десятидневья.

- Ясно. Иди, - демон одним движением вернул купца туда, откуда его взял. – Ты все слышал.

- Да. В общем, как определюсь с суммой, переведу на твой счет в Банке Душ.

- Хорошо. – Ширас был только рад такому повороту событий.

- В таком случае, мне пора. Нужно отдохнуть, забрать кое-кого, и отправляться на Великий Базар. Время не ждет.

- Время не ждет, - хмыкнул гохеррим, и вскоре Френсис прошел через портал домой.

На следующий день они собрались, и вместе с Креолом и Дэни отправились на Великий Базар. Аукцион проходил в главном зале торгового дома, и состоял вовсе не из одного лота. Голова минотавра-полубога была лишь главным лотом, а кроме него продавалось еще много чего любопытного.

Сидя в вип ложе, два мага и мистик, наблюдали за торгами и предметами, частенько обсуждая их между собой, но в основном им было попросту скучно. Большинство предметов им либо не требовалось, либо никогда не потребуется. Они для конкретных рас нужны, или даже необходимы, скорее. Для людей – нет. Например, особый реактор сверхплотной энергии человеку, в общем-то, не нужен, если он не какой-нибудь промышленник или Железный Человек. А вот расе разумных роботов – жизненно необходим. Или вот, одноразовый амулет «Переворота Гор» - гному в самый раз, но человеку, обычно, нафиг не сдался.

Когда дело дошло до головы Загана, начался натуральный хаос. Учитывая, что в зале находилось почти триста тысяч разумных, настал ужас. Однако, ИИ торгового дома как-то вывозил, и успевал учитывать все ставки, до единой. Цена на огромных табло постепенно повышалась, пока не добралась до заоблачных сумм – карлик из вип-ложи выдал такую цену, что остальные замолчали. Однако, представитель Магической Цепи из далекого Содружества Миров мог себе позволить и не такое.

- Все, собираемся, и идем за покупками. – Френсис встал, и даже до двери дойти не успел, как в комнату вошел представитель торгового дома.

- Господин, я ваш проводник на сегодня. Я же отведу вас в сокровищницу торгового дома для выбора артефактов, если пожелаете. Для особого клиента мы сделаем исключение, и обойдемся без аукциона. Куда перевести часть суммы в душах, так же можете сказать мне – я все сделаю.

- Великолепно. Что по эликсиру Крогена?

- Уже готов, ждет, когда вы сможете его забрать.

- Ведите.

Компания из двух магов и мистика, в сопровождении вполне себе живого робота, спустились глубоко вниз, в подземелье торгового дома, и вошли в одно из хранилищ. Френсис забрал металлический контейнер с эликсиром, который по объему едва ли превышал трехлитровую банку, и нежно погладив по круглому боку, убрал его в пространственный карман.

Затем они спустились в сокровищницу, которая располагалась еще ниже, и тут уж маги совсем замерли. Сокровищница была огромна – в сотню футбольных полей! Всюду шкафы, коробки, гигантские саркофаги, и совершенно непонятно, как со всем этим иметь дело.

- Проходите сюда, к терминалу.

Робот показал вбок, где стояла широченная иллюзорная панель. Он же провел пальцев по ней, и появилась сумма, доступная для обмена. В этом же окне простейшее меню магазина.

Френсис стал листать перечень с огромной скоростью, успевая все это прочесть и осознать. Маги за ним точно не успевали. Не было у них полноценных умений для ускорения. Дэми еще мог использовать темпофлекцию, хотя и не стал, а вот Креол умел ускоряться только с помощью концентрации, но подходящими чарами не запасся. Начитывать же не пожелал.

Френсис пробежался по списку, затем заказал доставку более чем трех сотен сокровищ, и в особую зону осмотра стали прилетать ящики, ящички, и даже шкатулки. Мистик осмотрел все, но выбрал только три сокровища. Высоченный окаменелый корень какого-то растения, выглядящий, как коряга, в форме вешалки. Небольшой кусок металла с особым свойством блокировки магии, и разбитого в хлам робота, от которого мало что осталось.

Остальное отослал прочь.

- Конвертируйте остаток в души, будьте любезны. – Приказал он роботу. Тот расстроенно спросил:

- Неужели могущественному больше ничего не понравилось? Вы потратили едва ли процент суммы!

- Остальное - мусор, или я и сам могу это сделать. – Отмахнулся Френсис.

- Понимаю. Конвертация завершена. Я могу еще чем-нибудь помочь?

- Да, я хотел бы купить роскошную комическую яхту. Это возможно?

Робот моментально расплылся в улыбке, и кивнул:

- Конечно! У нас есть отдельное хранилище для крупногабаритных вещей, и в том числе яхты. У могущественного есть предпочтения?

- Энверская вполне подойдет.

- КХА! Могущественный, такой товар не только у нас, на всем Базаре появляется раз в три сотни лет!

- Понимаю. В таком случае, можно что-то попроще. Аранские есть?

- Простите, но они столь же редки, - развел руками сопровождающий.

- Ладно, что у вас есть?

- Есть Кронские. Подойдет?

- Ммм… да, вполне. Уровень их развития лишь немного уступает Цивилизации Арану.

- Тогда, следуйте за мной. Я вас проведу.

- Веди.

Склад для крупногабаритных вещей оказался небольшой коробкой, раскрывающейся этаким цветком. Искажение пространства внутри было просто филигранным, явно не какой-нибудь архимаг делал, а Высший! А то и бог какой постарался…

- Вот, выбирайте. – Робот показал полочку с игрушками разных форм. Френсис пробежался по характеристикам, глянул на цены, и выбрал одну из них. Платить, конечно, пришлось душами. Обычная валюта для таких покупок не катит.

- Благодарим за покупку. – Робот улыбнулся – мимические мышцы у него более чем имелись, как и кожа, например. На вид от человека не отличить при всем желании.

- Вам спасибо. Выбор вполне неплох – ваш торговый дом оправдывает репутацию лучшего на Великом Базаре. – Отвесил комплимент мистик.

- И все же, вы не смогли потратить всю сумму.

- Так вышло. Быть может в следующий раз. – Пожал плечом Френсис.

- Мы всегда рады видеть вас среди наших клиентов. Более того, по сумме закупок мы переводим могущественного в серебряный вип!

- Благодарю, - Френсис забрал протянутый ему кристаллический бумеранг, и убрал его в пространственный карман. Полезная вещь, как ни глянь. И кошелек, и документ, и особый отличительный знак вип-клиента конкретного торгового дома. – А теперь отведите меня в лабораторию «алтарей».

- О! Конечно же! Следуйте за мной! У нашего торгового Дома есть прямой контракт с представительствами нескольких миров. Конечно, не новейшие разработки, но продукция только наивысшего качества.

- Прекрасно.

Пришлось пройти через пять телепортов, но они все же добрались до нужного места.

Собственно, это оказался роскошный холл с десятком дверей. Пришлось пройтись и пообщаться с представителями разных миров, а по итогу, получилось следующее.

Оболочка бессмертия всегда базируется на каком-то из видов духовной энергии. Есть, например, на магии, и тогда родится новый джинн. Есть и на пране, и тогда родится «Великий дух жизни» в человеческом теле. Есть и на духовной силе, и тут уж вариантов просто море, от какого-нибудь титана, до каменного Великана, или ледяного, на выбор. Короче говоря, выбор довольно изрядный.

Соответственно, в разных мирах, ориентируются на разные виды, в силу многих причин, от исторического развития социума, до местных легенд и прочих мелочей, не говоря уж о политике или уровня развития цивилизации. Именно поэтому Торговый Дом Великого Базара заключил договора сразу со многими мирами, и предоставляет выбор своим клиентам.

Френсиса заинтересовал только один из вариантов, который никогда не подошел бы, например, Креолу, или Дэни. Алтарь бессмертия техно-магического направления, основанный на духовной силе вроде Титановой Силы, только из ограничений никакого поиска своего места, или еще какой-нибудь глупости в этом роде. Лишь одно ограничение – стремление к выживанию.

Результат развития расы с полным отсутствием инстинкта выживания, которому у них обучают в школах. Другая генетика и условия жизни, выдали такую вот «загогулину», с которой им приходилось бороться в течение длительного времени. Вот они и вбили это условие в Алтари. У Френсиса инстинкт выживания имелся и свой, причем ну очень сильный, так что с выполнением условия не было никаких проблем.

К сожалению, и плюсов у такого алтаря не было. Те же джинны, например, с рождения умеют летать, способны создать простенькие иллюзии, или выдыхать огонь, в зависимости от стихии, к которой принадлежат. Титаны способны усиливать себя, да и другие способности есть, и то же врожденные. А тут – полный ноль. Никаких врожденных способностей, кроме формирования восьмой оболочки души.

Однако, Френсис был уверен, что те способности, которые он развил до использования Алтаря у него усилятся. Не только из-за повышения уровня реальности вследствие перехода в расу бессмертных, а по факту того, что они буквально прописаны в его духовном теле.

Войдя в странное помещение, созданное из металла, причем живого, судя по волнам энергии, что по нему бегают, два мага и мистик прошли к стойке. Там не было вообще никого, ни одного живого. Зато была простейшая панель с бегунками вкл./выкл, на которой можно было сделать заказ. Более того все на языке Великого Базара! Весьма удобно, между прочим.

Быстренько пробежавшись пальцами по бегункам, Френсис сделал заказ, и оплатив его со своего кошелька, получил свой «приз». Из металлического пола не торопясь вылез столб, остановившись в росте на уровне пояса, его верхний срез открылся, и в небольшом углублении Фернсис увидел небольшую круглую штуковину с ушком для цепочки. Стоило ему прикоснуться к предмету, как в голове тут же возникли инструкции к применению, ограничения, и вся остальная информация. Он пробежался по ней, не нашел ничего отрицательного для него, и подтвердил покупку. Надел подвеску на шнурок, и забросил под ворот сорочки.

- Ну что, пошли отсюда. – Он кивнул и компания покинула это странное место. Робот проводник шел за ними, так что Френсис напомнил ему о договоренности: - Я напоминаю, чтобы вы не забыли перевести все души, что остались на моем счету, в Паргорон. Демону гохерриму, Ширасу, из военной аристократии. В Банк Душ.

- Сделаем, могущественный. – Робот что-то поколдовал, и кивнул: - В течение ста пятидесяти стандартных часов платеж будет доставлен. До момента отправки ваш счет все еще в вашем распоряжении.

- То есть, до завтра. Превосходно. Прежде, чем мы расстанемся. Где у вас лавка Сущностей? Самому искать не хочется.

- Вам в Северный район Базара. Там их много, выбирайте любую. Но я должен напомнить вам, что они не принадлежат нашему Торговому Дому, и мы за их действия ответственности не несем. Будьте крайне осторожны.

- Благодарю за напоминание.

- Всегда рады помочь.

На том и расстались.

- Да уж, странное чувство. – Дэни все еще переваривал произошедшее.

- Что такое? – Френсис удивленно посмотрел на брата.

- Ну, знаешь, просто зайти в лавку и купить… ну… бессмертие, - он пожал плечом, все еще укладывая это в голове.

- В этом мире продается почти все. Ты просто посмотрел на приглядную сторону этого места, но если хочешь, могу отвести на рабский рынок. – Мистик бросил на старшего брата хмурый взгляд. Учитывая их внешнюю разницу в возрасте, а она уже была весьма заметна, получилось довольно странно. – Зато ты теперь понимаешь, что и как нужно сделать, чтобы получить то самое бессмертие.

- Я не совсем понимаю стоимость, – проговорил вдруг Креол.

- Ну вот, например, за тот Крест, что ты сковал тогда, перед походом в Лэнг, можно купить несколько тысяч Алтарей. За твою цепь демонолога, около двух, может трех. Все же, божественные артефакты очень дорогие. За кусок адаманта с кулак размером, около сорока. Примерно. Думаю, для мага, умеющего ходить по мирам, найти тот же адамант не такая уж и проблема. Или сковать парочку сокровищ, вроде тех, что ты создавал из тел Султанов.

- Вот твое кольцо-поглотитель, на сколько потянет? – Спросил Креол.

- Около пятнадцати-семнадцати Алтарей. Такие вещи, как божественный накопитель душ – редки. Очень. Дорогие именно поэтому. Может это и не Кольцо Соломона, но вряд ли ему уступает.

- Возможно, - древний маг кивнул головой, чувствуя интересные эмоции по поводу своей причастности к созданию этого артефакта. Он даже призадумался о том, чтобы создать еще одно, и что главнее, он знал, где взять материалы! Вон, братцу своему Френсис сделал похожий, значит, и у него вполне есть шанс получить подобное. Нужно только понимать, на что можно обменяться! Плодить долги перед мистиком он не хотел, потому как и без того должен ему очень много. Все же, возвращение магии – это огромная услуга, и Креол о ней не забыл.

Компания прошла через портал, и вскоре уже гуляла по Северному району, читая списки доступных к продаже Сущностей. И чего здесь только не было! Способности, от создания метательного ножа, например, до умения ходить сквозь стены. Причем только сквозь стены, и все тут. Было и умение становиться невидимым, неосязаемым, контролировать свой уровень реальности, разжижаясь до состояния призрака, или сравняться с бессмертным. Про всякие там огненные лучи и ауры, до иллюзий, или суперскорости, и говорить нечего.

У Креола уже была мощная Ме, и Ме Регенерации, но еще на парочку места бы хватило. Все же, у него не было восьмой оболочки души, пусть некая замена ей имелась. У Дэни и Френсиса тоже имелись свои Сущности. И если смертный в силах нести в ауре от пяти до десяти штук малой сложности, то бессмертный может иметь сотни и сотни таких Сущностей. В общем-то Френсис подыскивал для себя некий набор Ме на будущее. Хотел перекрыть некоторые слабые стороны своего развития, и усилить сильные дополнительным умением.

Впрочем, прямо сейчас - сходу - он прикупил всего пять простеньких Ме. Создание Мяса, Создание Овоща, Создание Молока Единорога, Создание Соли, Создание Печки. Страховался на случай голодовки. Всякое бывает, особенно с бессмертными! Однако, присмотрел несколько более чем любопытных вещиц, вроде Создания Печати Разрыва Чар, и Очищения Духовного Тела. Последнее может снести все Сущности напрочь или конкретные на выбор, но, к сожалению, только у самого себя. А то некоторые демоны и боги иной раз любят «пошутить», и одарить какой-нибудь дрянью. Страховка от подобных ситуаций должна быть в обязательном порядке. В общем, прикупив Сущности в особых боксах, на псевдодуховных носителях, он убрал их до поры до времени, и потащил спутников в один весьма любопытный магазинчик. Здесь же, в Северном районе. Здесь тоже торговали Сущностями, но другими. С четкой направленностью на здоровье и долгожительство.

Например, Френсис прикупил парочку Сущностей, сохраняющих прану неизменной. Одну подарил брату, вторую Креолу. Тот вопросительно посмотрел на приятеля, и тут же получил ответ:

- Жене подаришь, чтобы не волновалась о морщинках. Пока не заработает на бессмертие, пойдет, но не дольше пары-тройки веков. Разум вряд ли выдержит дольше. О нем тоже, знаешь ли, заботиться надо. Оболочка бессмертия не дает деградировать не только пране, но и остальным оболочкам.

- Я знаю. Чего ты мне прописные истины тут рассказываешь?

- Ну, так, раз знаешь, то во-о-он тот экспонат тебе очень даже нужен. Делает то же самое, только для разума. Сам купишь, когда понадобится.

Креол успокоился, и кивнул. Дэни же в этот момент нежно прижимал к себе свой контейнер, и кажется, даже что-то шептал. Френсис только глаза закатил – ну как ребенок, ей-богу!

- Проверь у Великого Деорга. Если будут проблемы, засудим это место, и стрясем огромную компенсацию.

- Здесь есть суды? – Удивился Дэни.

- Здесь все есть. Если ты силен, или за тобой стоит кто-то сильный.

- Понятно, - Креол и Дэни кивнули с пониманием.

- У Креола пока тоже забери, проверишь оба, а я, когда приду тебя навестить, заберу. Мои покупки тоже проверь. У вас там в прейскуранте Академии есть такая услуга, я помню.

- Есть. Сделаю, брат.

- Спасибо. Кстати, для родителей тоже бы надо прикупить. Как мыслишь? Или трех сотен лет хватит? – Хмыкнул Френсис.

- Конечно надо! – Возмутился Дэни. Френсис безропотно потратил еще одну небольшую кучку денег, и они покинули лавку.

- Вроде бы все сделали, можно возвращаться, как будто. – Мистик потянулся всем телом, и утянул всех троих в межмировой портал, открытый с помощью картины-артефакта. К нынешнему времени он мог открыть полноценный портал, и даже межмировой потянул бы, но только в соседний мир. А с картиной мог сигануть на шестнадцать «шагов» сразу. В три подхода они вернулись домой, на свою Землю, и разъехались, кто куда.

Глава 5

Глава пятая.

- Сэр, просыпайтесь, - негромко пробубнил Сильвер, и Френсис открыл глаза.

- Что такое?

- Ваша карта сигналит. – Донес основную мысль брауни, и исчез.

- Вот же, не раньше, не позже, - пробубнил себе под нос мистик, и поднялся с кровати, аккуратно убрав с себя ножку Сималы. Суккуба даже не проснулась – умаялась она нынче.

Прошлепав босыми ногами по полу, Френсис поднялся в малую лабораторию, и посмотрел на карту, что висела на стене, занимая ее полностью. Когда-то это было зеркало, но теперь, побывав в руках Креола Урского, стало изумительным артефактом, способным показать и ближние и дальние земли, и даже прошлое! С будущим вот только пролет, но это уже мелочи, честное слово.

- Ближе, - глухо приказал мистик. – Еще, еще, еще… О как.

Из белого пятна – слишком много там было энергии – буквально выпал кто-то, и видимо он был обезмажен до донышка, раз зеркало смогло его показать. Френсис тяжело вздохнул, и пошел одеваться. Не прошло и десяти минут, как он оказался на месте, и осмотрел следы.

- Ранен, стало быть. Ползет в лес. – Мистик подпрыгнул, и приземлился уже в лодку, на которой и влетел под своды лесных исполинов. Джунгли он никогда не любил, а джунгли Лаоса – особенно. Здесь опасно даже для мага. Бандиты, разбойники, наркоторговцы и авантюристы – кого тут только нет.

Пролетев метров триста, Френсис остановился, и спрыгнул с исчезнувшей лодки. В десятке метров парочка вооруженных мужиков кантовали девицу невероятной красоты. Она была ранена, и рана была вовсе не одна. Кроме того, ее аура была… странной донельзя. Вообще-то, подобное он видел, но не такое.

Прищелкнув пальцами, Френсис усыпил бандюганов, не устраивая боев или превозмоганий, снова призвал лодку, и уложил в нее гостью из другого мира. Открыл портал взмахом руки, и ухватив лодку рукой, вошел в него, выходя сразу в гостевой спальне своего дома.

Переложил девушку на кровать, и убрав лодку, внимательно ее осмотрел. Раздел телекинезом, обмыл раны, удивляясь их глубине, но не мог не заметить, что ее регенерация выходит за рамки разумного. Быстрее человеческой раз в пятьдесят, примерно. Несколько дней, и она полностью восстановится.

Накинув на красотку одеяло, он впился сотнями нитей в ее тело, и перелил изрядное количество праны, с удивлением понимая, что ее тело и само по себе обладает огромными ее запасами! Как бы не больше, чем у него самого!

- Интересная барышня, дальше некуда.

Проследив, что раны более или менее прихватились, он призвал телепортом склянку с переработанной кровью демона-целителя, и глотнул пару раз, восстанавливая свою недостачу. Затем просканировал тело и девушки, отмечая некоторые мутации, или просто несоответствия с человеческим. Затем прошелся по духовному телу, прекрасно понимая, что перед ним чародейка удивительной силы… ну, могла бы быть, если бы развивала свою магию. Потенциал просто невероятный. Видно же, что не училась, но даже так есть магические завит… водовороты.

Видимо, какие-то врожденные способности ей не чужды.

Подумав немного, Френсис взял у нее немного крови, и дотянулся до ее плоти, которая находится вне ее тела. Резко сжал кулак, уничтожая ее ауру на них, и тем самым превращая даже пролитую кровь в песок. Бесполезный для удаленного поиска материал.

- Спи, красавица. – Пожелал ей мистик, и ушел к себе, досыпать. Заодно и демоницу домой отправил - нечего ей тут ошиваться, особенно сейчас.

Поспал всего ничего, часа три, не больше, но отдохнул хорошо.

Бежать… бок… как же больно!! Вперед, еще немного!.. Портал! Куда бы он ни привел, там все равно будет безопасней, чем здесь и сейчас. Она рванулась к панели управления, и активировала его. Не успела войти внутрь, как взрывом ее швырнуло в сторону.

НОГА! БОЛЬ!

Раздались взрывы, крики, и у нее появилось время доползти до портала. В рубке управления рвануло, и портал замигал. Она упала в него, пересекая Кромку, и выпала на песок. Дорога? Идти не получится, придется ползти.

И она поползла. Нужно скрыться от случайных глаз. Лес вокруг. Хорошо попала. Зелень надвинулась на нее, обещая защиту и тень. Сколько она проползла, она не знала. Просто потеряла сознание в какой-то момент, так и не успев ощутить впивающийся в правый бок корень могучего древа-исполина.

Пробуждение удалось на славу. Тепло, уютно, ничего не болит. Пышное одеяло укрывает ее обнаженное тело, светло уже, и главное, никаких тебе наручников или хотя бы веревок, не говоря уж о поле подавителе!

Удивившись, что ничего не болит, Лита заглянула под одеяло. Раны зажили полностью. Даже шрамов не осталось! Учитывая, что у нее отсутствовал кусок мяса на ноге, прожженный взрывом, на выздоровление ушло бы несколько месяцев, и уж точно не обошлось бы без уродливого шрама.

Девушка встала, и посмотрела на себя в зеркало, стоящее у стены. Ростовое, в красивой раме, хотя оформление в совсем не привычных мотивах, но красота есть красота. Это межмировое понятие, особенно для разумных одного вида.

Ну, или почти одного.

Действительно. Ни одной раны, ни одного шрама, и даже частью сожженные волосы изрядно отрасли. Нужно будет подрезать. Лита сдернула с кровати простыню, и пошла обследовать место, где она оказалась. Ее одежды рядом не было, как и вообще, хоть какой-нибудь одежды, честно сказать. Простыня сойдет.

Босые ножки прошлись по полу. Девушка заглядывала в комнаты – большая часть пустовала, и даже мебели почти не было, но было видно, что за домом ухаживают. Пыли, грязи нет, все чистенько, и невероятно светло. Это место было действительно уютным, несмотря на довольно обширные пустые пространства, и минимум мебели.

Она спустилась по лестнице на этаж ниже, и осмотрела гостиную. Камин, шкура перед ним, кресла, несколько странных экспонатов под стеклянными колпаками.

Пожалуй, это место соответствовало ее летней усадьбе, пусть и поменьше немного. Да и стиль другой. А вообще, Лита понимала, что ее подсознание просто пытается помочь ей адаптироваться, находя схожести, и анализируя окружающее пространство.

Девушка вошла в столовую, и приподняла бровь. За длинным столом сидел молодой человек, светловолосый, чего вообще быть не может по определению – у мужчин не бывает светлых волос! Да еще и с крупными кудрями! Прямо все невозможности в себе собрал! Впрочем, его красоту она отрицать не могла, как и заметную невооруженным взглядом внутреннюю силу. Даже странный костюм не мог скрыть мощную, гибкую фигуру воина.

Такой экземпляр ее матушка взяла бы в гвардейцы! А какие глаза! Словно сквозь них изнутри смотрит хищник!

Молодой человек, циклов двадцати семи-тридцати, лениво осмотрел ее с головы до ног – причем не проявил никакого уважения, которое должен проявлять к персоне ее ранга! Затем кивнул на стул напротив, и продолжил есть. Есть! В ее присутствии! Совершенно невоспитанный варвар!

Словно отвечая на эти мысли, мужчина вдруг сощурил глаза, словно бы на мгновение усмехнулся, и махнул рукой. Стул отодвинулся! В десяти метрах от него!

- Маг! – Воскликнула красавица, но он явно ее не понял. Еще бы, она крикнула на своем родном языке. Мужчина о чем-то задумался на мгновение, потом презрительно фыркнул, и покачал головой. Сказал несколько слов, но теперь она его не поняла. Совсем! Затем, явно сменяя языки, он проговорил несколько фраз, и наконец-то, одну из них она поняла:

- Ну что за дикарка?.. Что же она там выучила-то при переходе?

- О! Я тебя понимаю! – Возрадовалась красавица на довольно чистом французском. Видимо, попала в район, где большинство использует французский – в Лаосе вообще многие именно на нем говорят.

- Безмерно рад. Раз уж коммуникация налажена, то можете присесть, и подкрепиться. После таких ранений, вам нужно много сил.

- Я не буду ничего есть в доме мага, - хмыкнула девица, причем так, словно он сказал полную глупость. Мол, какой дурак станет есть с магом?

- Я не маг. Вообще. У меня даже магической оболочки нет. – Хмыкнул молодой человек.

- Ну да, само собой… А стулья сами по себе двигаются.

- Нет, конечно. Но это не магия. И вообще, что за претензии? Ты сама-то, недоучка, что, не ведьма, что ли?

- Я?! Конечно нет!! – Возмутилась она, причем, совершенно искренне.

- Хм? Ну и зря. Магия может дать много чего хорошего.

- Маги – убийцы, монстры и лжецы! – С верой в душе и голосе, воскликнула красотка, на что молодой человек только рукой махнул.

- Мне не интересны варварские верования твоего мира, как и пропаганда, собственно. Магия – сила и это факт. А найти чародея, который бы прямо солгал, крайне сложно – на ауру плохо влияет, знаешь ли. В общем-то, мне вообще плевать на твое мнение на сей счет. Сядь и поешь. У тебя впереди трудный день.

- Да как ты смеешь так со мной разговаривать!?! Я – графиня Рамиды! Поклонись мне немедля, и я не стану приказывать выпороть тебя!

- О… как все запущено. – Френсис усмехнулся, и протянув руку, силой (телекинеза) усадил ее на стул. – Для начала, ты в другом мире, и всем тут откровенно плевать, кто ты там, у себя. Мне – и подавно. Хоть королева. Однако ты – в моем доме. И будешь подчиняться моим правилам. Ты меня поняла? Или вбить через задние ворота?

Девушка фыркнула и горделиво отвернула голову в сторону, чтобы не смотреть на еду.

- Ладно, черт с тобой. Идиотизм не лечится, видимо. Рассказывай, кто ты, и зачем наведалась в мой мир?

- Это тебя не касается, маг. – Она окатила его высокомерным взором.

- Мне вернуть тебя бандитам, у которых я тебя забрал? Ты только скажи, и я с удовольствием брошу тебя в их заботливые руки. Следующая неделя у тебя будет весьма… разнузданной.

- ЧТО?!!

- Ты меня поняла. А теперь, рассказывай. И заодно расскажи, могут ли твои проблемы прийти в мой дом. Живее. У меня нет ни времени, ни желания растягивать общение с дурой, вроде тебя.

- … - Скрип ее зубов был слышен даже на другой стороне стола. – Мой дядя преследует меня, чтобы занять трон графа, и прибрать планету к рукам.

- Планету? Какие аппетиты…

- Мой род владеет планетой Устам уже двенадцать поколений.

- Понятно. Очередная Межзвездная Империя. А политический строй до сих пор монархический. Итак, из твоей семьи еще кто-то остался? Кроме тебя и дяди, я имею ввиду.

- Есть еще мой кузен, но он сын дяди, так что надежды на него нет.

- Понимаю. Как ты попала сюда?

- Использовала портал, но в него выстрелили, и он сработал не так, как должен был. Вместо того, чтобы перенести меня на центральную планету Империи, он перекинул меня сюда.

- Понятно. Вероятнее всего, понадобится некоторое время, чтобы с той стороны тебя отследили, и прислали сюда людей.

Френсис призадумался, и спросил:

- Есть ли возможность отследить тебя уже здесь?

- Конечно. Мой генокод хранится дома, так что обычного модатора хватит, чтобы найти меня в рамках планеты.

- Модатор, это?..

- Сканер такой, по ДНК ищет. – Она отвернулась и буркнула: - Варвары…

- Ясно. Примерные силы, которые пошлют за тобой?

- Думаю, до трети графской гвардии. Ну, тех, кто перешел под дядину руку, конечно.

- Численность, оснащение?

- Примерно пять-семь тысяч. Оснащение обычное, гвардейское.

Френсис чуть глаза не закатил, но сдержался.

- Я, по-твоему, должен знать, как вы в своем отсталом мирке оснащаете гвардейцев? Рассказывай уже!

- Это мой-то мирок отсталый!?! – Вызверилась девушка.

- Ты вот сейчас договоришься, и я вышвырну тебя обратно, или попросту отдам тем, кто за тобой придет. Ты меня понимаешь?

- Маг… - презрительно выдала девица, и отвернулась, не желая продолжать разговор.

- Все, надоела, - Френсис тяжело вздохнул, и спросил: - Перед тобой сейчас есть выбор, и он таков. Либо я выкину тебя к бандитам. Либо в другой мир, либо отдам твоему дяде. Ты понимаешь меня? Мне тут ваши разборки не нужны.

Наступила тишина. Девушка взяла себя в руки, и начала, наконец, думать – по ауре видно. Наконец, она пришла к какому-то результату, и спросила:

- Других вариантов нет?

- Другие – платные. А тебе платить попросту нечем, понимаешь? Я занимаюсь тем, что решаю проблемы людей с духами и вообще, проявлением магии. Я делаю работу, и беру за это плату.

- Мне… есть чем заплатить за твою помощь, маг. Но после работы.

- Предлагаешь поверить на слово магоненавистнице? Забавно, - фыркнул Френсис.

- Ну, я могу поклясться. Слово графини стоит очень дорого! – С гордостью проговорила девушка. Френсис не сдержался, и таки закатил глаза.

Черт.

- Ну, допустим. Чего ты хочешь? – Спросил он, любопытство взяло свое.

- Ты защитишь меня от гвардейцев, и вернешь мне трон. А я взамен, одарю тебя землей и почестями на моей планете.

- И на кой бес мне сдалась земля на твоей планете? Какой у вас там вообще уровень развития? Путешествуете через подпространство? Или пока только технотелепорты используете?

- Ам… нет, только телепорты для путешествий между планетами.

Девушка странно посмотрела на Френсиса, понимая, что для него уровень телепортации, давно пройденный этап.

- А… у вас тут есть телепроты?

- В подвале стоит десяток, - отмахнулся собеседник, явно думая о чем-то другом. Наконец он принял решение, и проговорил: - Я сам выберу, что взять на твоей планете. Все, что мне будет угодно.

- Кроме трона! – Воскликнула Лита.

- В прямом, или в переносном смысле?

- И в прямом, и в переносном. Трон графа – это центр управления всеми механизмами на планете!

- Ясно. Ладно, идет. Тогда договорились. Я возвращаю тебе трон, а ты никак не препятствуешь мне взять, что я пожелаю, и уйти. Так?

- Так. – Кивнула красавица.

- Вот и славно. Договор. А теперь, рассказывай давай, что за оснащение у твоих гвардейцев.

Список, который выкатила графиня, оказался весьма неплохим. Технологический нанодоспех, пульсаторы – что-то вроде звукового удара для подавления восстаний. Больно, но для жизни не опасно. Энергощиты средней и высокой насыщенности. Клинки из моранга – особый металл, способный прорвать даже энергощит. Марго-пушки – полноценная артиллерия для противодействия космическим кораблям на орбите. Мощная штуковина, слов нет.

С другой стороны, ничто из этого не могло напугать Френсиса. Он не так давно прикупил остов робота, и уже закончил его полную сборку. И даже оживил его духом, которого снабдил мощным Ме сокрытия. Так что, одного этого робота хватит, чтобы перебить практически любое количество гвардейцев. Но, само собой, он не собирался растрачивать такой потенциал по мелочам. Все же, несколько тысяч кадровых военных! Да еще и оснащенных передовой техникой. Да еще и в джунглях Лаоса - вероятнее всего они не станут изменять точку выхода портала после восстановления настроек. Самое место для сафари.

Демонического сафари!

Усмехнувшись – до крайности недобро – Френсис призвал из одного из хранилищ артефакт, и активировал его, отправляя сигнал в сеть кэ-миало. Не прошло и минуты, как он почувствовал межмировой ментальный контакт.

- Соедини меня с Ширасом, гохерримом.

Сеть у него была проплачена, так что проблем не возникло. Демонический телефон отработал как надо, и перед внутренним взором возник искомый демон.

- Привет, Ширас. Подзаработать не желаешь?

- Привет, Френсис. В чем вопрос?

- Предлагаю тебе собрать партию демонов на сафари. Место расположения – джунгли, противники - люди, но с крайне продвинутой техникой. Доспехи, супер-мечи, мощные энергощиты, и даже мощнейшая артиллерия, способная достать даже в космосе. Численность – несколько тысяч. В общем, полный набор. Как думаешь, наберешь желающих.

- Конечно! – Демон и сам слегка возбудился. – Не поверишь, недавно собирались, и обсуждали, как скучно стало жить!

- Вот и славно. Пространственное ограничение и клятвы на входе, с вас. Я не хочу, чтобы это сафари выплеснулось в окружающий мир.

- Понимаю. Хорошо, я все обговорю, и свяжусь с тобой. Сколько у нас времени?

- Думаю, дня два, вряд ли больше. Но ограничение нужно поставить уже сегодня.

- Понял, сделаем. Как думаешь, сколько брать за развлечение?

- Думаю, по сотне душ с носа. Они их отобьют в процессе охоты, так что цена адекватная.

- Хм… Понимаю. И благодарю, что не забываешь друзей.

- Это само собой.

Закончив разговор, Френсис кивнул графине.

- Покушай. Здесь тебя не отравят, если, конечно, у тебя нет аллергии на что-нибудь.

Она все же решилась, и аккуратно попробовала пищу. Удивилась, и через минуту ее было за уши не оторвать от тарелок, особенно ей мясо омара понравилось. Даже не отреагировала на положенное на соседний стул платье, так и сидела в простыне, поедая нежное мясо, будто в мире нет ничего важнее.

Иллюзорный шатер, поставленный прямо на границе с выделенной под «сафари» зоной, был почти пуст. На узкой деревянной кушетке, на подушках возлег демон, принимая искусный массаж одной из своих наложниц, а рядом, на точной ее копии, лежал на животе Френсис. Симала радовала его своим массажем, и не уступала в профессионализме своей противнице.

- Скоро там? – Спросил Ширас.

- Да вроде бы уже скоро. Думаю несколько часов ес…

Вдруг шатер наполнился громким сигналом.

- А… нет. Время вышло. Открывай портал своим клиентам.

- Не, у меня манок. Порталы они и сами провесят. Главное, чтобы была фигура-приглашение.

- Еще вчера начертил, - отмахнулся Френсис, даже не собираясь прерывать релакс. А вот демонический напарник подскочил, и активировал странный амулет, сделанный из человеческой кости. Все же, демоническая магия поистине полна тьмы и бессмысленной жестокости.

Вскоре неподалеку открылся портал, за ним еще и еще. После полного подсчета, Френсис с удивлением понял, что их больше сотни! Ширас решил хорошенько подзаработать, и правильно сделал. В конце концов, такие развлечения не часто случаются, особенно в таких локациях, как чистый от демонических эманаций, человеческий мир! Десять тысяч душ, это вполне себе неплохое состояние! Хватит на покупку небольшого куска плодородной земли, и пусть не баронство, но надел будет славный.

Вскоре внутри отделенного пространства раздались взрывы. В воздух взлетали люди, деревья, демоны, часть стены древнего монастыря пролетела над верхушками лесных исполинов. Хаос, война, пусть и весьма локальная.

Френсис закончил с массажем, и занялся самой любовницей. Не спеша, он возносил ее на вершины блаженства, бессовестно пользуясь всеми своими умениями и силами, чтобы сделать вполне обычный секс чем-то сумасшедше-восхитительным.

Однако, мягкая нега отдыха, была прервана появлением в шатре демона с добычей. Френсис даже не дал себе труда одеться. Он встал с наколдованной кровати, посмотрел на избитого мужчину, висящего в демонической лапе практически безвольной тушкой, и поднял его голову за волосы. Сверил с кусочком памяти, что взял у своей клиентки-графини, и кивнул сам себе.

Он.

- Граф Рамиды, я полагаю? Эстан?

- Дха… - Прохрипел мужчина. Наверное, без ран и перекошенного ненавистью лица он повергает женщин к своим ногам одним взглядом. Тот редкий случай, когда действительно красивый мужчина не смазлив, и обладает врожденными чертами аристократа в надцатом поколении.

- Ты чем думал, идиот, когда решил устроить разборки в моем мире? Совсем голова не работает?

- Отсталый… мир. Подумал… нечем… ответить… - Прохрипел он в ответ.

- Обычно это значит, что у него есть защитники в верхах. Понимаешь? Существа куда более могучие, чем ты можешь себе представить. Боги, например, или хотя бы Высшие. Об этом ты, конечно, не подумал, не так ли?

- Нет… - Чуть заметно покачал он головой.

- Понимаю, высокомерие помешало. Ну и ладно. – Френсис отмахнулся от чужой глупости.

- Что… со мной… будет?

- Ты пойдешь на эксперименты, точнее, твоя кровь. Не каждый день можно встретить человека с драконьей кровью, все-таки. А твоя жадная, наглая душонка достанется вот этому вот демону.

- Чт…о? Демону? – Разволновался мужчина, но его уже никто не спрашивал. Френсис кивнул гохерриму, и тот воткнул свой меч прямо в сердце жертвы, вырывая и поглощая душу своим Душеедом. Затем сбросил пустой кусок мяса с клинка, и благодарно кивнул.

Френсис ответил тем же, и принялся возиться с телом, выкачивая кровь. Ему предстояло много интересной работы. Выделить части драконьего ДНК – это весьма интересно! Да и костный мозг нужно забрать, и прочие жидкости. Было бы забавно очистить ДНК, и оплодотворить чистокровную человечку. А потом отправить в тот мир новоявленного претендента на трон. Причем уже не графства, а Империи! Судя по всему, Империей правит дракон, или полудракон, как минимум.

Оставив от трупа только голые кости, Френсис избавился от него, и проследил за тем, как довольные гости возвращаются домой. Пересчитал всех по головам, и только после этого стер печать призыва. Снова проверил весь объем пространственного «закутка», и зачистил его от демонических эманаций. Только после этого Ширас убрал пространственное ограничение, и «сафари» официально закончилось.

- Вот, здесь координаты того мира, откуда они пришли. Ты ведь не удержишься, и посетишь его, не так ли? – Ширас передал кристалл, и Френсис хмыкнул.

- Само собой. Мне еще одну взбалмошную девку нужно на трон графства усадить.

- О! Может, и я с тобой тогда прогуляюсь?

- Я призову, если понадобится помощь.

- Хорошо, я буду ждать, - довольный демон рассмеялся, и отменил призыв со своей стороны, тут же исчезнув из этого мира.

Лита сидела перед зеркалом, наводя красоту самыми, что ни на есть, дедовскими методами. В этом мире не было ничего из того, к чему она привыкла! Ни тебе наногеля. Ни питательных жидкостей, что так хорошо действуют на тело и разум, приводя их в тонус. Ни-че-го!

Это раздражало.

В дверь постучали, и девушка накинула на обнаженное тело пеньюар из чистого шелка.

- Войдите!

В дверь вошел хозяин дома. Презренный маг выглядел, как и всегда, великолепно. Пусть и странный, но костюм, шитый по фигуре, небрежная прическа, словно в ней положение каждого волоска рассчитано искусственным интеллектом. Пышущее здоровьем тело – и это без питательных жидкостей!

Этот человек, хоть и был ее единственной надеждой, сильно раздражал. Прямо вот так и хотелось наорать, надерзить, зацепить его хоть как-то! Однако он не давал повода, как специально!

- По какому поводу навестили?

- Доброе утро, графиня. Вот, подарочек вам занести хотел. – Он щелкнул пальцев, и на столике перед ней появилось блюдо из золота. А в следующее мгновение на нем появилась голова. Голова ее дяди.

- Ах! – Она вскочила с пуфика, и одним прыжком оказалась в трех метрах от зеркального столика и головы. Однако, возмущаться не стала, а присмотрелась. Это точно – он! Он же! – Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! Голова на блюде!.. Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

Заливистый смех разлетелся по апартаментам, а радостная графиня подбежала к столику, подхватила голову, и стала танцевать с ней нечто похожее на вальс.

Нет, то, что у графини беда с головушкой, Френсис знал и так, и если бы к нему обратились и она и ее дядя, то он отдал бы предпочтение уравновешенному мужчине, но он не обратился. Он пришел в его мир с войском, и за эту ошибку поплатился головой. И вообще, кто первый встал, того и тапки. А судьба графства его вообще не волновала ни в коей мере.

- Собирайтесь, графиня, мы отправляемся в ваш мир. Пора закрыть контракт. Жду вас внизу. И голову прихватите с собой.

Френсис вышел, а через полчаса вышла и девушка. Вместе с Френсисом они ушли порталом из его дома, и появились где-то в лесу. Оттуда он открыл портал с помощью картины, и они появились в другом мире. По идее, они должны были появиться там же, откуда ушла из этого мира принцесса, однако портал открывала не она, и потому, появились они довольно далеко от нужного места. Километрах в семистах на север. Собственно, проблемой это не стало. На летающей лодке, они пролетели это расстояние очень быстро, и вскоре приземлились у входа в графский дворец.

Френсис оценил пафос этого места.

Созданный из нежно-зеленого камня, дворец выглядел одновременно и частью природы, и дворцом. Высоченная бандура, а ощущается, разве что, не воздушным, будто вот-вот взлетит! Кто бы его ни спроектировал, он знал толк в архитектуре! Надо будет скопировать план здания, обязательно.

А пока, Френсис посмотрел на гвардейцев, ощетинившихся оружием из-за щита дворца, и хмыкнул. Пошептал что-то, и выбил в центре дворцовой площади пентаграмму множественного призыва. Через несколько минут из открывшегося в ней портала выехал Ширас на паргоронском коне огненного окраса, и приветственно махнул рукой, с зажатой в ней личинкой хлаа. Обожаемое демонами лакомство, и плевать что выглядит отвратно. Вкус – неземной! Затем он отошел в сторону, и из портала поперли демоны рангом пониже, но их были тысячи и тысячи!

Как военный аристократ, Ширас имел под своей рукой изрядные ресурсы, особенно в живой силе. Постепенно площадь заполнилась демонам, многие вели с собой зверодемонов, А паргоронских псов тут оказалось так много, что они тут же начали грызться между собой, отстаивая новую территорию. В процессе передавили и сгрызли пару сотен зверодемонов, но этого никто и не заметил. Из портала все выходили, выбегали, выползали самого разного вида твари, постепенно окружая щит дворца. Многие стали на него бросаться, пытаясь проникнуть внутрь – там был самый ближний источник пищи. Давление на щит все увеличивалось, и гвардейцы открыли огонь всем, что у них было. Защитные системы дворца показались из скрытых ниш, обрушивая настоящий шквал огня и взрывов на демонов, но в большинстве своем, демонам было просто плевать на гибель зверодемонов. Этого добра было много, и никто даже не подумал их жалеть.

Забавно, что для зрелых тахшуканов – они же призраки, все-таки - защитный полог дворца вообще ничего не значил. Они легко проникали внутрь, и вселялись в гвардейцев, тут же начиная пожирать их изнутри. Мерзкое зрелище. Шураве – тоже призраки – их в этом поддерживали, внося свою долю хаоса за щитом.

Десятки Аргеров нападали на щит сверху, то закручиваясь в торнадо из тел, то распадаясь для атаки. Авиация Паргорона, пусть и в весьма малом количестве, отличается куда большим КПД, чем зверодемоны. Они быстры – легко уворачиваются от выстрелов, и отлично чувствуют обстановку. Довольно умны, относительно жранины, хотя тоже, сказать прямо, туповаты.

Среди войск бродят Жертвенные - их тут всего трое, и за последние пару часов штурма их пытались убить рекордное количество раз. Эти бродят вокруг щита замка, орут от боли, и разбрызгивают свою кровь, исцеляя всех подряд, а время от времени и поднимая из мертвых. Целительная сила их крови просто за пределом воображения.

Три десятка самоталер, выманивают гвардейцев из-под щита, и те радостно идут к ним, совращенные похотью запредельной силы. У когтистых метаморфов-суккубов добыча очень даже велика. Вон, большая часть развлекается прямо посреди бойни, и групповушка там, что надо.

Развраги продолжают давить на купол изо всех сил. Страха они не ведают, но жаль, что магией не владеют. Идеальные солдаты. По ним и приходится добрая треть огня из дворца. Потери просто ужасны. Хорошо, что плодятся они быстро и с удовольствием.

Чуть левее официального центра демонической армии, огромные мясные шары надохомов – этакие Колобки-переростки – накатываются на щит. Каждый удар мог бы выломать ворота среднего замка! Чудовищно сильны! Их удары колеблют щит, отчего он исходит энергетическими волнами разных цветов.

Им отлично помогают чрепокожие, выполняющие непривычную для них миссию – защищают от выстрелов жывые тараны. Чрепокожие чрезвычайно быстры, и это помогает им отбивать выстрелы с невероятной легкостью. Удивительно хороший тандем получился. Впрочем, Ширас вообще весьма талантливый тактик, раз умудряется хоть как-то командовать этим безмозглым месевом.

Ну и два десятка гохерримов. Эти лупят полноценной магией огня и тьмы, и результаты видны невооруженным взглядом.

Не прошло и трех часов, когда щит рухнул. Да, в процессе погибло никак не меньше трехсот тысяч зверодемонов и прочих тварей, но кому это вообще интересно? Их пригнали сюда со всех концов Паргорона именно для этого. А вот полноценных демонов погибло всего двое, да и то, одного переехал надохом, а второй попал под огненный удар гохеррима. Местное оружие почти не причиняло вреда демонам. Только мелюзгу и убивало.

Но стоило рухнуть щиту, как начался пир. Иначе и не скажешь. Вся толпа ломанулась вперед, смяла и погребла под собой гвардейцев, а с сильнейшими разбирались фигуры покрупнее. Дворец был взят за семь минут, а кузен графини съеден чрепокожим. Этот успел первым…

Демоны, под предводительством Шираса ушли. Сбежавших зверодемонов перебил Френсис своей цепью демонолога, и графиня вошла во Дворец. Прошла в тронный зал, по щиколотку утопая в крови демонов и людей, но это ее не смущало вообще. Усадила свою волшебную попку на странной формы кресло, и прикрыла глаза, управляя этим сверхсложным устройством, способным взять под контроль любое другое устройство на планете.

Дворец словно ожил. Сотни и тысячи роботов разной формы принялись за уборку. Нанимались слуги и воины по всей планете. Парочка минизаводов начала штамповать новые доспехи для гвардии… Девушка была весьма занята, так что Френсис потихоньку влез в местную сеть, и принялся собирать информацию. Ему нужно было найти то, что ему нужно в этом варварском мире.

И нашел! Разве могло быть иначе?

Нашел он то, что отличало аристократию от всех остальных. Доступ к покупке совершенно особых зелий. В них не было магии, как таковой, но энергия в них была. Причем, эти зелья делились на классы по силе воздействия на тело. Питательная жидкость класса С, немного исцеляет, немного выравнивает обмен веществ, и даже может поднять ментальную активность мозга. Питательная жидкость класса В, все то же самое, только сильнее. Класс А уже в силах исцелить даже врожденные и генетические заболевания. Дорогущая штуковина, но и это не вершина эволюции. Жидкость класса «Монарх», может поставить на ноги после тяжелых ранений, отрастить отсутствующую конечность, и опять же, усилить ментальную активность. Однако есть еще нечто более мощное. Жидкость класса «Император». И это уже другой уровень воздействия. Жидкость этого класса буквально выводит тело за границу возможностей обычного человека. Ментальная сила растет при ее употреблении куда быстрее. Да и нагрузки на мозг, что способен выдерживать человек, принимающий ее ежедневно, просто огромны! Даже единоличное управление целым заводом не стало бы смертельным перенапряжением!

К счастью, в сокровищнице дворца графини были все виды зелий, так что Френсис смог снять с них матрицы аур. Ну а, как плату за помощь, скопировал полный план дворца. Может когда и пригодится.

Кроме того, прошелся по винному погребку. Элитные марки вин он попробовал все, но выбрал из них лишь десяток – самые лучшие, с которых так же снял матрицу. Более крепкие напитки так же не обошел своим интересом. В общем, возвращался с добычей, пусть и не материальной, но не менее важной и нужной. Про то, что он скачал с сети материалы чисто научного направления, и вовсе стоит умолчать, на всякий случай.

С тем домой и вернулся, чтобы хорошенько засесть в лаборатории. Он исследовал кровь графа, зелья, конечно, и сделал несколько десятков открытий в процессе. Например, привитие драконьей крови не такая уж и проблема, как казалось вначале. Узнал, что изначальный дракон был Красным – это семейство не самое сильное, но чисто внешне, пожалуй, самое красивое. Классический европейский дракон, с четырьмя лапами и двумя крыльями. Врожденные умения в пиромантии и аэромантии. Мощная аура даже у потомков.

Что касается зелий, то делается оно на основе как раз-таки драконьей крови (клонированной. К словус казать), и главное его свойство, о котором даже графиня была не в курсе, это очищение доминантной ДНК. Для человека с примесями далеких предков из нечисти или еще каких волшебных созданий, такой себе вариант, потому что от примесей его ДНК будет очищено. Зато поможет выбрать всю силу человеческой крови, и довести организм до пика, и даже выйти за него немного.

Для кого-то несущего драконью кровь… Драконье ДНК ВСЕГДА доминантное. Конечно, спустя множество поколений, и оно размывается, но даже так два-три десятка поколений несут в себе изрядные плюсы. А если пить зелья, то можно сильно продлить этот эффект. Теоретически, даже переродиться в полноценного Красного дракона, при наличии постоянных поставок питательной жидкости класса «Император», и пары сотен лет жизни.

К тому же, зелье-то и жизнь продлевает, и здоровье дает ого какое! Так что это вполне возможно. Другое дело, что эта жидкость чудовищно дорогая.

Если кто-то задался вопросом: а на кой вообще менять расу на драконью, то ответ прост – сила. Даже в человеческом виде, дракон невероятно силен физически. Его продолжительность жизни достигает трех тысяч лет, если он не королевского рода, а врожденные таланты, которые в полной мере передадутся и перерожденному человеку, позволят открыть области силы, которые раньше были закрыты отсутствием таланта.

Вот «на кой» человеку перерождаться в дракона.

Не то, чтобы Френсис нуждался, честно сказать. Он и в качестве человека себе очень даже нравился. В данный момент он находился ну очень близко к возможному максимуму по своим возможностям, и не собирался снижать стандарты своей физической формы. Если вдруг ему будет не хватать физической силы, то превратившись в Колосса он решит эту проблему.

Нет, применять этот процесс на себе Френсис не собирался.

Дэни? Он маг, причем рунный маг. Для него крайне мало того, что он не может, в том числе получить бессмертие, или превратиться в кого-то более сильного. Все же, метаморф, пусть и плохонький, но на такую мелочь хватит. Да и чистые кинезы ему не нужны – руны могут сделать то же самое при правильном применении.

Френсис задумал передать эту процедуру родителям. Это был бы неплохой шанс для них, развиться, стать сильнее, и узнать другую сторону мира. Но главное, это даст им время на познание мира.

Что касается питательной жидкости, то молодой мистик попробовал, и у него вполне получилось превратить ауру бочки воды, в ауру бочки питательной жидкости. Конечно, по силе крайне неэкономно, однако результат изумительный. Двести литров питательной жидкости класса «Император», теперь спокойно стояли у него в подвале. А как был рад Виглоф! Не передать словами!

- Снимешь матрицы всех известных мне зелий и эликсиров, понял?! – Гневно рычал древний маг, исходя от зависти на эктоплазму.

- Понял, наставник, понял. Не нужно кричать. – Френсис про себя ухахатывался, но внешне сдерживался идеально. Покерфейс у него великолепный.

- Тогда начинай! Зелья и припарки, эликсиры и мази, вот лучшее применение силы! И ты научишься создавать каждое из них! – Древний волхв разошелся так, что его было просто не остановить. Френсис, в принципе, против не был, так что стал снимать матрицы, и огромное благо, что они занимали крайне мало места в его ауре. Примерно полсотни зелий заняли бы столько же, сколько одна форма у метаморфа или материализатора. Все же, подход Френсиса сильно отличался от привычного магам, как и сами матрицы – куда менее нагруженные, и свернутые иначе. Его инстинктивное свертывание матриц оказалось куда качественнее, разработанного магами.

В общем, он снял матрицы всех известных Виглафу зелий и эликсиров. Затем сходил в Паргорон, и посетил несколько магазинов, сделав то же самое. Потом посетил Великий Базар, и провел там два месяца, снимая матрицы зелий из самых разных миров.

Хорошо иметь мощную ауру, все-таки.

Он уже собирался рвануть к родителям, и предложить им подсаживание драконьего ДНК, когда вдруг остановился.

- Нет уж, без Дэни за спиной я такое предлагать не рискну. Да и эксперимент нужно провести. Как раз есть месяц до его возвращения на каникулы. Успею.

Метнувшись в мир графини, он нашел мальчишку пятнадцати лет. Тот жил впроголодь, и согласился принять Кровь Дракона в обмен на некоторое обеспечение. Так что, усыпив его, Френсис аккуратно подсадил ему ДНК рептилии, и выдал небольшую фляжку, с расширенным пространством, в котором было около пятисот литров питательной жидкости. Осталось подождать, и проследить за ним.

Прилепив к спине парня небольшой артефакт, связанный с кэ-сетью, Френсис отбыл домой. Питательная жидкость заменит пареньку и еду и воду, да еще и вкусная, зараза, слов нет. Так что все честно. Через пять-шесть месяцев можно будет снова наполнить флягу, и наблюдать дальше. А пока, Френсис отбыл на родную ему Землю, ежедневно связываясь с артефактом на подростке, и записывая на кристалл результаты наблюдений.

В течение месяца он наблюдал за развитием его тела и ауры, и остался более чем доволен прогрессом. Мальчик стал сильнее, быстрее, умнее. В общем-то, даже его пять чувств вышли на предел человеческий возможностей. А его мозг смог перестать отсеивать звуки и запахи, обрабатывая их в режиме реального времени. Можно сказать, что всего через месяц, мальчишка перестал уступать в физической форме той же графине. Ну, по крайней мере, стремился к этому семимильными шагами. И более того, он теперь имел возможность предъявить свои права на становление аристократом. Все, что для этого требуется, это прийти в любую администрацию, и сдать кровь.

Месяц пролетел быстро, и Френсис отправился к родителям. Спокойное общение в саду прервал звук открывшегося портала.

- Дэни! – Мама подскочила с лежака, и тут же обняла старшего сына. Молодой маг обнял ее в ответ, а потом переобнимал остальных.

- Папа, привет. Фри, рад тебя видеть…

Они прошли в дом, расселись в гостиной, и Доминго накрыл легкий вечерний перекус. Печенье, заварнушки, вафли, даже блины были! Кофе и чай быстро разошлись по рукам.

- Доминго нас сегодня балует, - Френсис даже головой качнул от такого изобилия.

- Он так все время. Продуктов изводит жуткое количество, - Виктория Блэк была одновременно недовольна, и абсолютно счастлива, как и любая сладкоежка на ее месте.

- Ну и ладно. Что-то не вижу, чтобы ты набрала лишний вес, или еще что. – Дэни только рукой махнул. – А если такое случится, просто попроси Фри, он уберет за пять минут.

- Вот спасибо, брат, накинул работы. Хотя я могу решить этот вопрос раз и навсегда. – Френсис был доволен собой, дальше некуда.

- О? – Конечно, мама не могла не заинтересоваться. Да и Адам заинтересованно посмотрел на младшего сына. – Расскажешь?

- Да мне тут в руки попалась драконья ДНК, совместимая с человеческим телом. Эксперименты показывают просто запредельные результаты. Кроме того, имеется у меня особая питательная жидкость, которая может повысить кондиции человека до возможного пика, и даже немного выше поднять. Если же ее использует человек с драконьим ДНК, то она постепенно очищается, становится сильнее, и так вплоть до полного перерождения в Красного Дракона. Самый кайф в том, что после перерождения, можно превратиться обратно в человека, ведь драконы – все, как один – метаморфы. Да и сам процесс очищения займет лет двести, так что это не скоро. Плюсом – драконы сильные маги-кинетики. Огонь, Воздух, а в случае с Красным драконом, еще и стихии Крови. В общем, если вы захотите получить силу, и узнать мир магии изнутри, дорогие родители, то я могу вам подсадить драконью ДНК. А если нет, то выделю литров пятьсот питательной жидкости в год – этого хватит, чтобы поддерживать и даже потихоньку развивать организм.

На гостиную обрушилась тишина. Дэни в некотором шоке смотрел на брата, и по глазам было видно, как скачут его мысли. Родители и вовсе словили когнитивный диссонанс, и стало понятно, что они будут долго думать, прежде чем принять решение. А Френсис, сбросив бомбу, потянулся всем телом, и вернулся к чашечке кофе, который даже не остыл – Доминго, как всегда, предупредителен и уместен. Прямо талант у него какой-то.

- Дэни, как у тебя дела, расскажи? Что у тебя с той эльфийкой-то? Сложилось?

- А… да. Вполне. Она прибудет в середине июля. Вы не против? – Молодой человек повернулся к родителям.

- Нет, конечно, - тут же отреагировала Виктория. Как ее старший сын ведет себя с девушками, она уже видела, но то были однодневки. Так что ей очень хотелось посмотреть, как он будет вести себя с постоянной девушкой. – Пусть приезжает. Дом большой, есть, где поселить.

- Спасибо, ма. – Кивнул ей Дэни. – С ней приедут сестры, так что рассчитывай на три комнаты.

- Хорошо.

- По-моему, отец завис. – Френсис кивнул на Адама, который до сих пор смотрел в никуда, явно находясь глубоко в своих мыслях. – Мам, нажми на «резет».

Виктория кивнула, и вдруг ткнула указательным пальцем прямо между ребер мужа. Да так, что он аж подскочил с места на добрый метр.

- Ауч!! Вика! Больно же!

- Ты опять завис, дорогой. – Она пожала плечиком, и скрывая усмешку, повернулась к детям. – Чем собираетесь заняться на этих каникулах?

- Я думаю взять несколько заказов. Наставник сказал, что по силе я вполне готовый Подмастерье, хотя выпускаться пока не советовал. Да я и сам не собирался спешить с выпуском. У меня еще десять лет рядом с лучшей магической библиотекой на два десятка миров округ. Так что спешить мне некуда. К тому же, возможность выпуститься уже полноценным Мастером, весьма манит. – Дэни был в себе уверен, и собирался попробовать свои силы в сольном выступлении, так сказать.

- А я пока выведу его физические кондиции на максимум. Физическая сила уровня Капитана Америки лишней никогда не будет. Да ведь, брат?

- Пожалуй, спорить не стану. – Он кивнул, но в его мыслях, почему-то, чаще мелькал момент, как он снимает футболку перед своей эльфийкой, а на его животе кубики пресса. Он мог их наколдовать, само собой, но она бы заметила. А вот настоящие – это дело другое. Все же, Дэни до сих пор худой и мягкотелый. Классический чародей, а не воин.

- Вот и славно. Заодно и твоя эльфийка заценит. – Френсис подмигнул брату.

- Хватит читать мои мысли, Фри! – Возмутился маг.

- Ты сам ими плещешь во все стороны, я в твой разум не лез.

- Черт… расслабился. – Фыркнул чародей, и полноценно закрылся в мысленном диапозоне.

- Вот, теперь все нормально. – Фри скрыл улыбку, и дотянулся, все-таки, до мини круассанчика, который так и манил его блестящим, золотистым бочком. Ом-мном-мном. – Вкуснятина.

При упоминании чтения мыслей, родители столь талантливых детей уныло переглянулись, старательно не думая о том, о чем они не хотели говорить при братьях, но тут ведь как всегда. Не хочешь, а думаешь все время. Нужен привычный контроль, наработанный, чтобы управлять этим процессом.

Впрочем, братья дали им успокоиться, не подавая виду, что увидели то, что им не предназначалось. С опытом телепатии такое умение приходит само собой, как и понимание, что нельзя реагировать на все подряд. Может очень неудобно получиться.

Глава 6

Глава шестая.

- Лес! Наконец-то! – Дэни обнял ушастенькую девушку, вышедшую из портала на заднем дворе. Поцеловал её, отчего она мгновенно вспыхнула – особенно сильно покраснели кончики ушей – и только после этого кивнул ее сестрам. – Мам, пап, позвольте вам представить Анолесиналь – мы встречаемся. Это ее сестры по отцу: Амовель и Кудаль. Не смотрите, что они чопорные – девочки очень добрые. А это мои родители: Виктория Блэк и Адам Блэк

- Здравствуйте, девочки. Мы рады приветствовать вас в нашем мире, и в нашем доме. Если вам что-то понадобится, то позовите Доминго, он наш домовой дух, и всегда с удовольствием вам поможет. Конечно, пока это не угрожает жителям этого дома. – Первой вышла навстречу девушкам мать семейства. Девушки так этому удивились, косо поглядывая на Адама, который стоял у стены дома, и усмехался на эти взгляды.

За последние дни он изрядно изменился. Дело не только в том, что пересаженная ДНК дракона сделала его сильнее, и это чувствовалось довольно странно. Но и питательные жидкости внесли свою лепту, помогая ему быстрее и точнее думать, например, да и вообще, хотя бы полноценно ощутить свою ментальную выносливость, если на то пошло. Это, пожалуй, изменило его куда сильнее, чем драконья кровь, или еще что-то.

Виктория, в свою очередь, отказалась от «одраконивания», как она прозвала этот ритуал. Зато от питательных жидкостей отказываться и не подумала, и с удовольствием пила их каждый день. Мало того, что вкусно, так еще и позволяет поддерживать тело на невероятном уровне, и мозги зашевелились куда как резвее! Ей очень это нравилось, так что она решила продолжать принимать эти «зелья», и прожить столько, сколько проживется.

Сумасшедшие тысячи лет ей были не нужны, а вот здоровье, и сильное тело – очень даже.

Эльфийки же, видели, что аура хозяина дома сильнее, чем у женщины, и потому были сильно удивлены, что он позволяет ей хозяйничать. Они пока не очень понимали, как тут все устроено, и потому им все было в новинку.

Вдруг Кудаль встрепенулась, стала оглядываться, и ее словно потянуло куда-то за дом. Остальные странно посмотрели на нее, и переглянулись, тут же отправляясь за девушкой. А та шла, словно под гипнозом! Завернув за дом, она вскрикнула, и подбежала к ростку дерева с беленьким стволом, и серебристыми листьями.

- Боги! Откуда здесь Древо Жизни!?! – Воскликнула Амовель.

- Ну, еще не древо, а так, росток, скорее. - Раздался голос из-за угла, и оттуда вывернула мощная фигура воина. Желтоглазый, словно тигр, блондин, с волосами по плечи, вошел на задний двор. И развернул объяснения: - Я решил повысить мановый фон, и высадил здесь этот «меллорн». Деревце вполне прижилось, как видите.

- Брат! Все-таки приехал, - Дэни был рад его видеть.

- А это, я так понимаю, твоя раскрасавица Анолесиналь? Ты прав, запредельно красива, - спокойно кивнул брату Фри. Походя шлепнул по протянутой ладони, и присел у деревца. – Дева, тебе так понравился росток манового древа?

- А?.. А… да. В нашем мире оно утеряно.

- Ну, так вырастили бы еще что-нибудь. В конце концов, для эльфов проще простого вырастить растение с заданными свойствами, а тут все просто. Оно должно разгонять холодный эфир, делая его маной, поглощать, преобразовывать, поднимать уровень реальности, и выпускать в реальный мир. Куда уж проще-то? Заменить процесс фотосинтеза этим набором свойств, да и все.

- Ам… я не знаю, - растерялась эльфийка. – Это скорее политический вопрос, видимо.

- Если так уж надо я дам тебе росток, у меня завалялась еще тысяча-другая. Один могу и выделить.

- ПРАВДА?! – Восторгу эльфийки не было предела.

- Конечно, правда, - Фри кивнул, и встал, поднимая и ее с колен. – Ты только этот не выдирай, хорошо?

- Я бы не посмела! – Возмутилась она, но заметила на его лице необидную такую насмешку, и надулась, как мышь на крупу.

- Вот и славно. Как тебя зовут-то?

- Кудаль.

- Приятно познакомиться. – Френсис повернулся к последней незнакомке, и проговорил: - А ты, стало быть, Амовель.

- Приятно познакомиться?.. – Прозвучало от нее вопросительно. Девушка явно приспосабливалась к новому для нее миру, постепенно перенимая устоявшиеся выражения.

- И мне.

Фри отошел, обнял мать, оставив поцелуй где-то над ухом, пожал руку отцу, и присел на лежак. Откинулся, и щелчком пальца создал хрустальный бокал удивительной красоты. Собственно, всего лишь твердая иллюзия, не более. Сложив пальцы птичьим клювом над ним, заставил бокал наполниться вином. Пряный, восхитительный аромат поплыл по двору, когда он приложился к бокалу, а на лице появилось выражение неземного удовольствия.

- Опа! Делись, сын! – Подал голос Адам, приземляясь в соседний лежак. Фри чуть заметно напрягся, и наколдовал целый бочонок такого вина, и сразу на тумбочке. Щелбаном выбил верх, и подогнал отцу бокал.

- Черпай сам, па. – Откинувшись на спинку, пробурчал Френсис.

- А остальным бокалы сделать? – Возмутился Дэни.

- Вот же ты зануда! Нет, чтобы самому, а? – Возмутился молодой мужчина. Огладил светлую бородку, которую начал носить с недавних пор, и она ему действительно шла. Усы и бородка, без окантовки по нижней челюсти. – Ладно уж.

Рядом с бочонком появилось полдесятка бокалов, и Дэни усмехнулся. Подошел к пустому лежаку, и использовал заклинание копирования, создавая сразу несколько копий, чтобы всем хватило. Компания разлеглась на лежаках, и на целую минуту повисла естественная тишина. Народ отпивал вино маленькими глотками, и кайфовал. Вино действительно высшего класса, настаивалось сотни и сотни лет в погребе замка иномировой графини, и приобрело совершенно удивительный вкус.

- Все-таки, жить хорошо… - Пробормотал Дэни.

- А что, были сомнения? – Приподнял бровь его отец. Они хмыкнули, и вернулись к тишине.

- Слушайте, предлагаю махнуть в Мексику. Как смотрите? – Спросил Френсис. – Мне надо отдохнуть – весь год пахал, как вол. А после последнего дела, так и вовсе на душе погано.

- Почему в Мексику-то? – Заинтересованно приподнял голову Дэни.

- Нашел там одну рабочую пирамиду. Твоей красавице будет интересно разобраться в нюансах кровавых жертвоприношений.

- КХА! – Мать семейства не выдержала, и укоризненно посмотрела на младшего сына: - Френсис Адам Блэк!

- Зря ты так, мам. Конечно, грязи там много, но вот основа чар весьма интересна. Маг крови, это ведь не просто какой-то маньяк кровавый. Это мастер, превращающий прану в ману и наоборот, это мастер телесных трансформаций, способный усилить свое или чужое тело, причем временами, далеко за грань мыслимого. Это редкий специалист, способный спасти или разрушить целый город, если постарается! А ритуалы жертвоприношения крови, сами по себе, даже не обязывают убивать жертву! В нашем мире есть лоа крови, который всего за сто миллилитров крови может исцелить от любого вируса или болезни крови, включая генетические отклонения. Каково?! – Френсис рассмеялся, глядя, как меняется мамино лицо по мере рассказа.

- Это… удивительно, - честно выразила она свои мысли.

- Вот и я так думаю. А теперь представь, что маг крови, это такая себе ускоренная в миллионы раз эволюция на ножках. В нашем случае, весьма длинных. Взять, к примеру, обычного варана, и отмотать для него время, прямо до мелового периода. Ты вот представляешь, сколько желез внутренней секреции было попросту утеряно в ходе эволюции? А для чего можно использовать их «секреты»? Сколько всего вылечить, например? Это просто один пример, мам. Или взять, к примеру, пчелу. Они ведь тоже сильно изменились за последние миллионы лет. Но растительность была и тогда, и сейчас. Что именно изменилось? Как распорядилась эволюция?

- Все, все, я поняла, сынок. – Виктория подняла руки в знак сдачи. – Но стоит ли отдых превращать в обучение?

- О, за это не волнуйся. Если ребята смогут разгадать загадку пирамиды, то все, что они там найдут, будет их.

- В каком смысле? – Адам подался вперед, садясь и впиваясь взглядом в младшего сына.

- В прямом. С этой пирамидой связано одно… пусть будет пророчество, хотя это скорее легенда. И лично я думаю, что там много чего интересного найти можно.

- А чего сам не сходил? – Усмехнулся Дэни.

- Ты издеваешься, да?

- В смысле? – Молодой маг действительно заинтересовался нестандартной реакцией брата.

- Я, конечно, умею раздваиваться, но даже так моего времени не хватит, чтобы решить все загадки этого мира. Время, знаешь ли, не резиновое. А ты, так и не доделал для меня артефакт времени, хотя обещал. Обещал же? Вот.

- Ну, прости, Фри. Правда, некогда было! – Возмутился Дэни.

- Брат, я не то, чтобы в претензии, просто действительно времени не хватает на все. После того, как Древних перебили, в нашем секторе миров такой хаос стоит, что слов нет. Печати Мардука больше не сдерживают демонов Лэнга. Ну, тех, кто остался, конечно. Ктулху, снова усыпленный, постоянно исходит волнами ненависти ко всему живому, да так, что его и в нашем мире слышно. Мерзость страшная. Короче, времени действительно на все просто не хватает. Да еще и Организация снова стала клинья подбивать – сами-то они с демонами так себе воюют. Креола дергают все время на «консультации». Вот он и консультирует. Но главная проблема, это Носящий Желтую Маску. Оставшийся в живых архидемон, представь себе, открыл магазинчик…

- И чем он там торгует? – Осторожно поинтересовался Дэни.

- Сам-то как мыслишь? Всякими безделушками, в обмен на души. Причем, беспределит по-черному.

- В смысле?

- Ну, ты ведь в курсе, что по законам Лэнга, любой правитель вправе распоряжаться душами своих людей? Так вот, некоторые бизнесмены как узнали об этом, так начали приторговывать душами подчиненных в обмен на всякие приятные мелочи. Мрази конченые.

- И что ты собираешься с этим делать? Есть мысли? – Дэни был действительно недоволен тем, как все сложилось.

- Есть, конечно. – Френсис как-то невесело усмехнулся. – Думаю вот, пройти Лабиринт Ста Тысяч Иллюзий.

- Ты хочешь получить возможность загадать желание архидемону?

- Сильному, древнему архидемону. Думаю, он уж точно не уступает Носящему Желтую Маску, и сможет его прикончить.

- Понятно. Есть какие-то задумки? Могу чем-то помочь?

- Нет, я уже заканчиваю приготовления. Не просто же так я прикупил на Великом Базаре остов робота расы Унари! А уж сколько я в него вложил… лучше тебе не знать, и поберечь нервы.

- Пожалуй. Погоди, это та раса, про которую ты рассказывал? Двадцать первый уровень технического развития?!

- Они, - хмыкнул Френсис. – Повезло, что заметил этот остов, и что торгаши сами не знали, что продают.

- А где запчасти взял на него? – Дэни отлично понимал всю сложность восстановления такого робота, хотя сам никогда подобным не занимался.

- Восстановил матрицы по ауре, воссоздал в твердой иллюзии, потом разобрал на матрицы, и трансформировал земные металлы. Сразу в готовом виде запчасти сотворил. Замучился, конечно, но результат великолепный. Да еще и оживил его духом, плюсом несколько Ме подогнал, и получилась просто конфетка.

- ОгО! – Дэни был в восторге. – Покажешь?

- Приходи, да смотри. – Пожал плечом Фри. – Она теперь моим шофером работает, плюс охрана, конечно.

- Шофер… Робот-шофер… Чем дальше, Фри, тем больше от тебя несет сюром. Этот робот может снести целый город, перебить гильдию магов. И сменить власть на целом материке! А у тебя он - шофером?..

- Она. Это девочка. Машенька.

- Кха! – Молодой маг не выдержал, и кашлянув, соединил ладонь с лицом. – Машенька, блин…

- Да ладно тебе, Дэни! Ничего такого же!

- Ты мне только сказки не рассказывай! Мама, ты просто не понимаешь. Роботы расы Унари, это живые нанофабрики. То есть, по факту, ты эту «Машеньку» от человека не отличишь. Она чувствует все так же, как человек, если захочет, конечно, думает всем телом сразу, может превратиться в ракетную установку, причем эти ракеты будут сбивать объекты на границе солнечной системы, не говоря уж о том, что поближе. Может превратиться в небольшое такое, живое солнце ПОСРЕДИ ГОРОДА! Эта его «Машенька» опережает развитие нашей цивилизации в технике на сотни тысяч лет!

Дэни выдохся, а взгляд Виктории приземлился на младшего сына – раз уж старшего она выслушала со всей внимательностью.

- Ну, вообще-то, такой робот приравнивается по могуществу, примерно, к сла-а-абенькому архидемону. Но это если брать ударную мощь. Душа-то у нее обычная, и это надо учитывать тоже.

- Вот уж порадовал, - поморщился молодой чародей.

Эльфийки, слушающие этот разговор, все больше съеживались, поглядывая на Френсиса со страхом. Шофер, способный вырезать целые народы, убивать сильнейших архимагов, и зачищать города… Для них это был откровенный перебор. Зря Дэни вообще эту тему поднял. По крайней мере, сейчас.

- Слушай, ты-то чего боишься? Я не понимаю! – Возмутился Френсис.

- Что твоя зверушка слетит с катушек, и нападет, конечно! Думаешь, я знаю мало таких историй?!

- Успокойся. Не слетит. Все просчитано великим ураганом. С подстраховками. И даже с подстраховками подстраховок.

- Вообще не успокоил. – Мрачно буркнул Дэни, и замахнул остатки вина в бокале.

- Да ладно тебе. Самая надежная техника на тысячу «шагов» отсюда. – Отмахнулся Фри, притягивая бокал брата себе в руку, и наливая ему еще. – И вообще, не нуди. Лучше скажи, в Мексику едем?

- Ай… - Старший брат махнул рукой, и поймал свой бокал. – Поехали.

- Вот, теперь я узнаю своего брата. – Усмехнулся Френсис. – Родители, вы как, с нами?

- Нет уж, спасибо. – Фыркнул глава семейства. – В прошлый раз, когда я поехал в Мексику… даже вспоминать не желаю.

- А мне понравилось, - Хмыкнул его жена. - К тому же, тогда мы сделали Дэни, если ты не позабыл, дорогой.

- Я помню, - он усмехнулся. – А еще…

- «А еще» не надо, - остановила его Виктория.

- Ну… тоже верно. В общем, мы не поедем. Езжайте сами, дети.

- Хорошо, пап. – Дэни встряхнулся, оживился, и спросил: - Когда выезжаем?

- Да хоть сейчас, - пожал плечом Френсис.

- Не, давай хотя бы дня через два.

- Договорились.

Через два дня, Френсис подъехал к дому родителей, и загнал свой порш в гараж. Прошел во двор, и дотянувшись телекинезом до окна брата, легонько постучал. Через минуту оттуда вылезла заспанная голова, и угрюмо посмотрела вниз.

- Фри? Ты чего так рано-то?

- Не рано. Просто ты все еще живешь по другому часовому поясу. Поднимайся, время не ждет!

- Ты же бессмертный. Куда ты все время спешишь-то? – Пробурчала голова, и скрылась внутри.

Френсис усмехнулся, и прошел в дом.

- Доминго, готовь завтрак. Сейчас спустятся, - хмыкнул мистик, и прошел в столовую. – И мне бы кофейку. Не успел поесть.

- Сию минуту, сеньор, - долетело из пространства дома.

Вскоре, он уже уплетал вкуснейшие кексики и запивал отличным кофе. А через десяток минут стали спускаться молодые люди и не совсем люди тоже. Дэни спустился первым, с мокрой головой и все еще полотенце. Вообще ни стыда, ни совести, ни воспитания. Потом с лестницы покатились эльфийки, одна за другой. В прямом смысле, потому что кто-то из них заровнял лестницу, сделав из нее горку, и весело, со смехом, стали съезжать вниз. Ну, эти хотя бы одетые.

Перекусив по быстрому, компания вошла в любезно открытый Френсисом портал, и оказалась в другой стране.

- Добро пожаловать в Мексику. – Улыбнулся Френсис.

- Где это мы? – Огляделся Дэни.

- Прямо около конторы проката автомобилей. Скоро вернусь.

И правда, через полчаса он вернулся, и уже на машине. Аккуратный джип без крыши притормозил рядом с компанией из трех замаскированных иллюзиями эльфиек – у каждой имелся специальный артефакт – и одного молодого мужчины.

- Загружаемся! По пути заскочим в магазин, закупимся провизией. – Френсис был весел, сыпал анекдотами и шутками, и честно сказать, весьма доволен жизнью.

После операции устрашения для одной графини, с четким объяснением, что на Землю ей лезть ну совсем уж не надо - нос оторвут, вместе с головой – он был в перманентно паршивом настроении. Скармливать людей, пусть и иномирцев, демонам, ему совершенно не понравилось. Однако, у него была цель – напугать высокомерную сучку до мокрых штанишек. Стоит отметить, что миссия была выполнена. И сама сюда не полезет, и другим заповедует.

Не просто же так он показал ей, как захватывали ее замок?.. В общем, она вняла предупреждению, но вот осадочек от всего этого остался до тошноты отвратный. Френсис был крайне собой недоволен, но сделать с этим ничего не мог. Именно поэтому он хотел отвлечься от своих мыслей, и поэтому рванул с братом и девчонками сам.

Ехали недолго, около трех часов. Послушали музыку, попели немного, поболтали. А там уж и южная Мексика. В маленьком городке их попытались ограбить и забрать девчонок, но для местных это плохо кончилось. Дэни махнул рукой, и они попадали, где стояли. А когда очнулись, то оказались привязаны к столбам, совсем голые и беззащитные. Молодой маг всепрощением не страдал вообще.

Углубившись в джунгли, они оставили машину, и полетели к пирамиде на телекинезе Френсиса.

- Надо бы найти летающий ковер, - буркнул он себе под нос, но Дэни его услышал, и поставил себе галочку – теперь он знал, что подарить брату на днюху.

Хорошо, что лететь было относительно недалеко. И остановились перед огромной расщелиной, и Френсис кивнул на нее.

- Разбирайтесь дальше сами. А я, пожалуй, вздремну.

- Чего?!! – Возмутился Дэни.

- А что? Это ваша практика. А да, точно, чуть не забыл. Вот, это тебе. – Френсис отдал брату древний с виду свиток. – Здесь записана легенда. Переведешь сам.

- Угу.

Дэни уселся на камень, и принялся читать. Древний язык, похожий на альмекский, он, конечно, не знал, а потому достал зелье из пространственного кармана, и полил им свиток. Зелье не только перевело все написанное, но еще и проявило скрытое! Как оказалось, обратная сторона свитка тоже исписана, только невидимыми чернилами.

- Итак… - Дэни прочел все, то там было, и хмуро уставился на брата. Тот даже проснулся от дремы из-за этого взгляда.

- Что?

- Это же легенда о вознесении мексиканского бога Солнца…

- Так и есть. И что?

- И причем тут вообще это место?

- Расшифровывай дальше. – Буркнул Фри, и повернувшись на другой бок, снова задремал.

Дэни врубил свой гениальный мозг на полную, и перед внутренним взором замелькали символы древнего языка. Чего он с ними только не делал, пока не расшифровал свиток. И читал наоборот, и только первые символы, и… в общем, то еще развлечение. Но все оказалось куда проще. В тексте была зашифрована звездная карта, которая и привела именно сюда. А вот на обратной стороне свитка все оказалось еще интереснее. Двоичный шифр создал странный пример без решения, но… в виде пирамиды!

- Понятно теперь, - кивнул сам себе Дэни, и присоединился к эльфийкам, которые, с некоторым трудом, распутывали древнюю кровавую волшбу. Проявить они ее смогли, и даже отчасти разобрались, но вот снять ее… это совсем другое дело. Тут требовалось от пяти до восьми ритуалов, и не простых! Так что помощь Дэни оказалась совсем не лишней.

Трое суток маги ковырялись с магией заграждения пирамиды, но по итогу смогли открыть небольшое окно в чарах. Попялились на здоровенную пирамиду, и закрыли окно.

Френсис хмыкнул, и поинтересовался:

- Долго вы еще возиться будете?

- Да тут восстановительный комплекс чар просто нереальный! – Возмутился Дэни.

- Понятно. Окно открыть сможете еще раз?

- Сможем. Только что с ним делать? Войти туда все равно невозможно.

- Ну, я бы не был столь категоричен. Можно, если владеешь пространственными навыками.

- Оу… Это я не подумал. Тогда, ты нас проведешь?

- Само собой. Открывайте.

За полчаса справились. По накатанной дороге всегда проще и быстрее.

Когда окно открылось, Френсис взял за руки магов – только двоих, а дальше они друг с другом сцепились – и сделал всего один шаг, пересекая им немалое расстояние.

- Две трети мили, однако, - хмыкнул он себе под нос. – Неплохо.

Они оказались внутри защитного периметра, в небольшой долинке. С севера на юг течет река, неподалеку от нее водопад, а на возвышенности стоит здоровенная пирамида. Древнее сооружение из многотонных глыб смотрело на мир свысока. По горе, прямо ко входу, шла лестница из огромных каменных ступеней. К сожалению, она заросла травой и вьюнком, а во многих местах и вовсе полопалась. Пока они шли по ней, то в трещинах ступеней рассмотрели, насколько глубоко они уходят в камень горы.

- Ступени сделаны из таких же каменных блоков, как и храм? – Обалдело выдал Дэни. – Не поскупились!

- Угу. Но все же, здесь очень странные растения. – Кивнула Амовель. Как чародейка природы, она не могла не чувствовать, что аура этих растений ну слишком уж мощная. Словно некоторые их них прожили уже тысячи лет!

- И полезные. Если из них изготовить лекарства, то можно усилить тело в разы. – Подтвердил Френсис. – Просто чудовищное количество жизненной силы даже в одном листочке.

- Пожалуй. Жаль, что я не зельевар, а флорист, - кивнула эльфийка. – Хотя, я тоже много чего могу с ними сделать полезного. Для выпускного проекта как раз подойдет, а пока будет время для экспериментов.

Девушка выбрала несколько растений, и аккуратно извлекла их корни из камня скалы специальным заклинанием, чтобы не повредить ни в коем случае. Упаковала в особую сумочку, и спрятала в пространственном артефакте в виде небольшого мешочка, который все время носит на поясе.

Остальные эльфийки повторили ее действие в точности. Пусть у них флористика не была основным предметом, но и они в ней понимали очень даже неплохо. Да и любопытства у них не десятерых – у каждой в отдельности.

Они поднялись к пирамиде, и взошли по ступеням. Но чем дальше они шли, тем сильнее было давление. На десятой ступени, духовное давление соответствовало примерно второму уровню духа. На сороковой – третьему, а у вершины, примерно пятому. И если Френсис поднимался вполне свободно, защищаясь силой своего духа, то магам пришлось активировать защитные заклинания, чтобы их ауры попросту не стерло.

- Какое… интересное… место, - прорычал Дэни, поднимаясь по последним ступеням.

- Да уж. Чем дальше, тем страннее. Судя по всему, по каким-то причинам, сама пирамида стала огромным артефактом. Поменьше моей космической яхты, но тоже ничего так. – Хмыкнул мистик.

- Действительно, удивительно, - прошипела Анолесиналь. Эльфийка практически повисла на своем парне. Ее защитные заклинания плохо помогали от таких воздействий, и потому Дэни накинул на нее еще один щит. Но даже так ей было очень тяжело идти. Что любопытно, у ее сестер имелись более подходящие заклинания для защиты, так что им помощь не понадобилась.

Вся компания дошла до самого верха, и покинула лестницу.

- Давление…

- Ага, исчезло, - подтвердил догадку своей девушки молодой маг. Дэни осмотрелся, и поморщился – от стоящего неподалеку алтаря несло странной силой, которую он мог ощутить, но не мог понять. Древней силой, которая почему-то до сих пор не развеялась! – Фу, какая гадость.

- Это не гадость. Это кладезь древних знаний. Хотя, в пирамиде должен быть еще один алтарь, вроде бы. – С интересом стал осматриваться его младший брат. Впрочем, сейчас он выглядел куда старше старшего же брата.

- И в чем тут дело? Я вообще с трудом ощущаю энергию.

- Местные племена знали толк в жертвоприношениях, управлении погодой, и многом другом. Это постройки времен Праквантеша, а не более поздних племен. Кроме того, я, пожалуй, смог бы воскресить некоторую память проведенных здесь ритуалов. Думаю, твоей красавице будет весьма интересно понаблюдать. Раз уж Пирамида стала артефактом, то нужно воспользоваться этим на полную.

- И какая тут связь? – Заинтересовалась Кудаль.

- Артефакты лучше «помнят» былые события, просто в силу того, что их аура сильнее.

- Да? Я не знала. – Эльфийка с удивлением взглянула на мистика, и перевела взгляд на алтарь.

- Пойдемте, прогуляемся во внутренних помещениях.

Они вошли внутрь, и разбрелись по разным комнатам. Собственно, ничего этакого они не нашли – пустые помещение, в которых все давно сгнило напрочь.

- Опа! – Этот крик моментально собрал их в центральном зале, откуда они и разошлись по разным сторонам. – А это что у нас такое?

Френсис присел у стены за алтарем, и внимательно ее рассматривал.

- Что-то нашел? – Заинтересованно сунул нос Дэни.

- Нашел, конечно.

Он небрежно дал каменной стене щелбан, отчего… осыпался кусочек стены!

- Замазано яйцами в несколько слоев, смешанных с каменной пылью. Нечасто такое вообще увидишь, честно сказать.

- Это… замок?

- Именно так. Я полагаю, что к нему должен быть особый ключ, но… к бесам ключи. Телекинезом управлюсь. – Френсис напряг пальцы правой руки, и провернул по часовой стрелке. Рисунок на вдавленной в камень стене утопился внутрь, и прокрутился. Несколько секунд тишины, и раздался звук текущей воды. Он был далеко, но Френсис, в отличие от своих спутников, ее услышал.

- И что дальше? – Дэни осмотрелся, и вдруг замер. – Обалдеть…

Все повернулись в ту же сторону, куда он смотрел до этого, а там было на что глянуть. Не каждый день можно увидеть, как река… исчезает, в общем. Она обмелела на глазах, и открыла дно.

- Ну, а что, неплохо, как по мне. – Хмыкнул мистик.

- Это что, золото? – Спросил Дэни.

- Самородное золото, да. Самое что ни на есть.

- Там же…

- Угу. Тонны. – Кивнул Френсис, и притянул множество самородков, килограмм на триста, примерно. – Вот, держи. Сводишь своих красавиц к Тиффани, или еще куда. Ну, или купи им какую-нибудь редкость, если бриллианты не возбуждают. Сам разберешься.

Как раз к концу речи – а заодно и к тому моменту, как Дэни закончил закидывать золотишко в особый артефакт, скрадывающий не только объем, но и вес – процесс набирания воды был завершен, и стена стала медленно, с диким скрипом отъезжать, открывая алтарную комнату.

- Ого… - Дэни вошел внутрь, и осмотрел ее. Малый «внутренний» алтарь до сих пор был покрыт окаменелой кровью, от которой буквально несло силой! – Это что, вообще?

- Это, Дэни, кровь бога. Какого точно, я не знаю, однако нет сомнений, что бог был светлым.

- Его что, принесли в жертву? – Спросила изрядно осмелевшая Анолесиналь.

- Или он сам принес себя в жертву, - пожал плечом Дэни.

- Скорее последнее. Я не чувствую в ауре этого места того, что бывает после насильного убийства божества. – Покачал головой Френсис.

- И много ты таких место видел? – Хмыкнула Кудаль.

- Видел. Даже не одно. – Вернул ей хмык Френсис. С его пояса слетел небольшой черепок, увеличился в размерах, и гневно посмотрев на эльфийку, выдал:

- Да мы с Фри обошли столько миров, что ты столько книг не прочла! Тоже мне, фыркать тут будет еще, ушастая.

- Эр Кей, не ругайся с гостями. – Арбитр получил от хозяина щелбан, от чего демон даже черепом замотал.

- Ладно, ладно… Но тогда ты сам ее на место поставь! Эльфы все высокомерные не в меру, - фыркнул демон, и завис над плечом

- ПФ… - Выдали три эльфийки разом.

- Вот! А я о чем?! – Снова возмутился демон. – Я – высший демон, а они – мне! ПФЫКАЮТ! Совсем берега потеряли, остроухие!

- Всё! Тихо всем! – Рявкнул уже Дэни. – Делать-то со всем этим чего?

- Ну, божественную кровь можно использовать в ритуалах, или создать из нее Ме. Это довольно просто, к слову. Так что собирай аккуратно, - пожал плечом Френсис. – С алтарем я поработаю – мне любопытно. Ну, а золотые маски можешь просто продать, кроме вон той, с клыками. Она, видимо, управляет всем этим артефактом-Пирамидой.

- В смысле – управляет?

- Понятия не имею. Нужно надеть, и попытаться понять, чего он вообще может. Но это уже не ко мне. Как я и обещал, все, что вы тут найдете – ваше. Вот вы и решайте, кому что достанется. – Фри пождал плечом, и присел перед алтарем, рассматривая рисунки. Учитывая, что алтарь был из чистого золота, то сохранилось все просто превосходно. – А, да… Лагерь разбейте в долине. Мы тут надолго, думаю, не меньше пары недель пробудем.

- Хорошо.

- Амо, как думаешь, что это за артефакт такой?

Кудаль было любопытно, хотя она не была чародейкой Крови.

- Понятия не имею. Все равно, пока этот странный человек не закончит с алтарями, мы этого не узнаем, и к управляющей маске даже не притронемся. Он меня… пугает.

- Да, меня тоже. Немного. Немаг, но очень уж сильный, и умения у него странные. Опасный человек.

- Тоже так считаю. Лес, вон, тоже его стороной бы обходила, если бы ни надобность участвовать в его странных ритуалах. – Амо даже головой покачала, в некотором непонимании. Как сестра выдерживала соседство страшного брата Дэни, она искренне не понимала, особенно когда от него жутью веет.

- Ну, она-то в восторге. Столько новых ритуалов узнала за последнюю неделю… - Хмыкнула Кудаль. – Говорит, что это сама суть магии Крови. Еще бы, если жрец стал богом прямо на этих ступенях!

- Да уж. Ей повезло, и сильно. – Амо вздохнула с капелькой зависти.

- Да нам тоже. Сама же знаешь, что найденные здесь растения могут нам дать… - Кудаль усмехнулась, но на всякий случай огляделась. Никого вокруг не было. Все возятся с Пирамидой, а вот они засели в палатке, готовя еду на всех. Да и нечего им особо там делать. Они все же чародейки природы, только у каждой свое вторая специализация. Кудаль анимаг, а Амо и вовсе боевая чародейка.

- Это верно. Местные растения просто удивительные. Прожили тысячи лет, и еще тысячи проживут. Соединить их с нами, и мы не постареем, пока растения в норме. Надо только создать особенное подпространство-артефакт, чтобы там их содержать, и носить с собой.

- Вот именно. Жалкие три тысячи лет, это слишком мало для нас. – Сестры переглянулись, и тихонько стукнулись ладошками.

- К тому же, эти растения можно сделать генераторами маны, а заодно и накопителями! – Аме в восторге запищала, но все же умяла восторженные эмоции глубоко внутрь себя.

- Уже предвкушаю. Как ты думаешь, этот страшный мистик прав, и дело в крови бога? Тогда придется положить немного и к нашим растениям. Дэни… даст нам немного?

- Кудаль, откуда я знаю? Надо аккуратно выведать через сестру. Пусть Лес попросит. Хотя, конечно, кровь бога… крайне дорогой и редкий ингредиент. Бесценный, я бы сказала.

- Ничего, Аме, сестренка для нас постарается. – Эльфийки тихонько захихикали, а Аме еще и покраснела слегка.

- Лучше просто попросите, - прилетела им телепатическая волна, которую они просто не могли не услышать. Знакомый голос мистика буквально возник в их разумах!

- Он что, нас слышал?! – В шоке уставились друг на друга эльфийки. Затем смутились донельзя, и медленно выглянули из шатра. Вдалеке, на верхушке пирамиды, стоял мистик, и почувствовав их взгляды, покачал головой.

- Интриганки, - фыркнул он, и вернулся к своим делам.

- Что ты тут ищешь, Фри? – Спросил Дэни, заглядывая в малую алтарную залу.

- Да вот, знаешь… В общем, представь, что это вот – твоя пирамида. Ты тут хозяин. Куда бы ты спрятал самое дорогое? И где бы сделал вход?

- Ну... там где не станут искать! Ну конечно! Мы ведь уже в тайнике! Кто станет искать тайник в тайнике?!

- Именно так. – Кивнул Фри. Проблема только в том, что аура этого места просто чудовищна сильна и перемешана смертью бога. А то, что это произошло несколько тысяч лет назад, этого факта не изменило. Так что найти по ауре не представляется возможным. Вот я и… ощупываю, в общем.

- Понятно. Нащупал что-нибудь?

- Куски сложного механизма. Более того, он когда-то работал вовсе не от воды, а от магии. Эта Пирамида, это «автомат». Огромный автомат божественного уровня. Где-то, примерно, так.

- Ого! И ты не знаешь, как им управлять, я правильно понимаю?

- Не совсем. Дураку понятно, что через управляющую маску. Но стоит этому артефакту обрести хозяина, и все, никакие ритуалы не смогут заглядывать в его память. Тем более, по кускам.

- Кстати, что вы там узнали-то?

- Да ничего такого, собственно. Несколько тысяч лет назад, наше Солнце стало гаснуть. Местные решили взрастить бога, чтобы восстановить Солнце. К слову, у них получилось даже! Четыре поколения молились на одного жреца, а когда он умер, то стал богом Солнца, и вернул все на круги своя, восстановив светило. Жаль только, что его племя в итоге погибло в войне, наверное, и бог выродился без смертных, став зверобогом. А потом его прикончили шаманы из соседних племен. Как-то так. Кстати, это именно он принес себя в жертву на этом алтаре, а потом воскрес. Такие вот дела.

- Да, людская вера, это просто невероятная мощь… - Протянул Дэни.

- Не то слово, брат. Запредельная мощь, я бы сказал. Но, в общем, я лично, искренне благодарен этим людям, ведь из-за их веры и силы, мы с тобой вообще смогли родиться.

- Если так на это посмотреть, то так оно и есть. – Дэни хмыкнул, мотнул головой отбрасывая мысли о древних героях, и спросил: - Что там с Лес? Она еще долго будет сидеть в трансе?

- Понятия не имею. Она сама решает, сколько в нем просидит. Ну, или пока у нее мана не кончится. Тогда тоже выйдет.

- Ясно. Что она хоть смотрит-то?

- Да вот как раз процесс создания божества в ускоренной перемотке. Чтобы узреть весь процесс за один раз. Вообще, это конечно, везение просто невероятное. Никто не знает и не понимает, как именно рождается бог. У Вселенной свои какие-то механизмы, и как она выбирает достойных неизвестно. А так, можно будет хотя бы приблизительно попробовать понять, что и как происходит. Хотя вряд ли что-то получится.

- Это интересно. Тоже, что ли, посмотреть?

- Посмотри, если любопытно. В ритуальной фигуре есть второе место, садись да присоединяйся.

- Пойду тогда, гляну. Может, что любопытное найду.

- Иди.

К сожалению, пробиться в тайник Френсис так и не смог. Разве что проламывать полы, но... Он не хотел разрушать такое удивительно творение людей и обстоятельств.

Зато, когда ритуалы «нырков» в память Пирамиды завершились, Дэни надел маску, и Пирамида вздрогнула. Странный ритуал принятия нового хозяина длился почти сутки, которые Дэни провалялся в коме! Однако, как только он очнулся, и отбился от заботы окружающих, то первым делом маг вошел в тайник с алтарем. Махнул рукой, открывая каменную лестницу вниз, и спустился.

Фри не удержался, и спустился вместе с ним.

Конечно, тут не было никакого золота, не было ничего драгоценного. Это был проход к самому механизму Пирамиды, но главное, к управляющему кристаллу. Он довольно долго колдовал над ним, и по итогу довольно кивнул. В стене открылся небольшой тайник, и оттуда маг вытащил древний свиток, причем явно из кожи. Явно не местный, да и вообще странный – абсолютно без единого намека на ауру! Так не бывает, однако этот «объект» был именно таким». Безаурным. Затем братья покинули Пирамиду, и Дэни показал, чего она может.

Пирамида встряхнулась. Сбросила с себя прожитые века, и решила встать. В буквальном смысле. В своем обычном виде она оказалась настоящим каменным великаном, метров сорока ростом, с каменным же копьем в руках.

Френсису пришлось пробросить три сотни нитей к ауре брата, вливая в него духовную силу, чтобы ему хватило силы на управление этой штуковиной! Дэни, конечно, сильный маг, как для своего возраста, но по факту, он лишь неопытный мастер по силе. А эта штуковина для полноценного управления требовала мощь архимага! Ну, как минимум, Магистра!

В общем, Дэни свернул пирамиду обратно, а потом и вовсе сделал странный жест, отчего огромная хреновина начала уменьшаться, пока не стала с кулак размером! Всего лишь!

Все, кроме мага, смотрели на это в некотором шоке. Все же, божественные артефакты иной раз выдают такие коленца, что и слова-то не подберешь для описаний.

- Наверное, всё, можем уходить, - вздохнул уставший Дэни. Он едва стоял на ногах, и был практически обезманен, однако доволен дальше некуда! Еще бы, заполучить божественный артефакт! Тут кто угодно был бы доволен!

- Пожалуй. – Френсис отошел, и осмотрел долину. – Жаль. Скоро этот кусочек пространства появится на картах, понаедут люди, и станут копать золото… Грустно.

- И как они узнают-то? – Удивился Дэни.

- Как-как… Пирамиды нет, поддерживать защитный периметр больше некому, так что заклинания иссякнут лет через семьсот-тысячу. Остальное сделают спутники.

- Понятно. Но это когда еще будет-то! Да и золото я сам достану со временем. Лишним не будет.

- Зачем? – Удивился Френсис. – Тебе денег, что ли, мало?

- Нет, конечно, Фри! Но и золотишко оставлять не хочется. И папе пригодится, когда он обратится в дракона.

- Ну… разве что, - усмехнулся Фри, подкачивая брату немного энергии. Дэни тут же провел ее сквозь чакры, восстанавливая хоть немного маны, и они покинули долину точно так же, как и пришли. Затем дошли до машины, и вернули авто с доплатой на стоянку фирмы. Даже без особого скандала, собственно, потому как Френсис еще при аренде предупредил, что может задержаться.

А после, они вернулись домой прямым порталом.

- Всё, сегодня гуляем в клубе. – Постановил Дэни.

Фри усмехнулся, а девушки переглянулись.

– Посмотрите на местные ритуалы спаривания.

- Пф… - Ошеломленно выпучились эльфийки. – Что? Зачем?

- Местная культура для кого-то «снаружи» может выглядеть весьма забавной. – Кивнул Френсис. – Однако, я сегодня занят, да и времени у меня нет на гулянки. Надо будет, так лучше демониц призову, да и все.

- Понимаю. Ладно, тогда. Вот, держи. В качестве благодарности, - Дэни протянул брату безаурный свиток, и брат не отказался. Ему было весьма любопытно, что же это. Второй раз уже встречает подобное. Первый раз в мире каменных великанов – один из асгардских свитков не имел ауры, и вот теперь снова.

- Спасибо. Ладно, всё, я ушел. И так долго с вами гулял, нужно возвращаться к работе.

- Пока. – Дэни махнул рукой.

- Пока, брат. Дамы… - мистик отвесил им короткий поклон и, развернувшись, перенесся к родительскому гаражу. Оставлять свой порш здесь он не собирался. Разумная машина завелась сразу, как его увидела. Открыла заднюю дверцу и, приняв пассажира, рванула с места.

Приключение закончено, пора возвращаться к рутине.

Глава 7

Глава седьмая.

Копье пело в руках воина, разрывало воздух, рычала то тигром, то драконом. Френсис крутнулся на месте, отпуская его в почти свободный круговой удар, придерживая его практически у пятки, и тут же перехватил, делая еще один оборот, с ударом сверху вниз. От удара, земля утоптанной площадки промялась, но следующее движение вырвало копье из этих объятий, и оружие снова взлетело. Отвод укол, укол по ногам, отвод, и ноги коротко, быстро отработали, готовя следующий удар древком по рукам противника. Хлесткий и быстрый.

Ноги воина двигались быстро и точно, у каждого движения было свое время и место. Ноги давали силу всему остальному телу, двигали его, тогда как руки продолжили каждое движение. Тело работало как гномьи часы, четко и без сбоев. Но вдруг Френсис замер. Постоял так несколько минут, и… снова вошел в движение, но теперь обычный с виду укол был совершенно другим. Теперь он не должен был прокалывать, он должен был резать кромкой наконечника, предположительно по сухожилиям. Возможности привычного копья снова расширились.

Вскоре он закончил с тренировкой, и сходил в душ. Завтрак, как и всегда, порадовал, но стоило ему спуститься в лабораторию, как Френсис привычно уже, нахмурился. На столе лежал свиток без ауры, а он никак не мог расколоть этот орешек. Мало того, на другом столе стоял на подставке еще один, исписанный рунами футарка, но там была ровно та же проблема.

- Что же ты за чудо такое, а? Я уж тебя и ритуалами просвечивал, и нитями пытался, и даже техникой. Ничего. Пусто. Осталось последнее, чего мне уж точно не хочется делать, но видимо, придется.

Френсис достал из холодильника замороженную кровь давно мертвого человека, и разморозив ее, капнул на свиток.

Тот вдруг впитал в себя кровь мертвеца, засветился на несколько секунд, но тут же погас. И все же, Френсис успел увидеть его ауру! Ауру божественного артефакта!

- Видимо, чтобы тебя активировать, нужно капнуть кровью. Вот только капать СВОЕЙ кровью отчего-то совершено не хочется. Вот прям совсем. Что же с тобой делать-то? Ладно, вначале нужно попытаться узнать, что ты такое есть.

Снова и снова он капал кровью мертвеца, стараясь за несколько секунд выцепить хоть немного информации, но увы. Божественный Свиток хранил свои тайны надежней некуда.

Плюнув на риск, Френсис капнул уже своей кровью, и Свиток, наконец-то, раскрылся во всей красе. Мистик запустил в него свои нити, и в его разум полилось море информации.

В стародавние времена, жил да был маг. Сильный, талантливый. В его мире была интересная достопримечательность – посреди континента, прямо в небеса уходил черный столб. Нога хтоника настолько огромного, что он попросту не вмещался в один мир. Восемь его ног были в разных восьми мирах, а голова и хвост еще в двух, тогда как тело и вовсе в Лимбе разлеглось. Этот гигант время от времени двигался, и его нога сносила города и Королевства, а временами целые Империи.

Маг всю свою жизнь хотел с ним покончить, но вместо этого, открыл метод, как с помощью тела хтоника переноситься по всем мирам, где раскиданы его «запчасти». Путешествуя по десяти мирам, маг набирался сил, знаний, пока в один момент не понял, как прикончить хтоника. И, собственно, прикончил!

За что, видимо, и стал божеством.

Тогда молодой бог, решил сделать из хтоника особый артефакт для помощи в поиске достойных людей, которых можно одарить силой, и получить помощников в делах. Своих сорока двух Эмблем ему явно не хватило. Из кожи хтоника он создал свитки, каждый из восьми частей. Каждая из частей отображает восемь сторон бессмертной души. Тело, жизнь, дух, изначальное, личность, разум, магия, бессмертное начало.

А затем раскидал Свитки по многим десяткам миров. Их части путешествуют по вселенной, собирая самых разных людей, и отсеивая слабых. Лишь тот, кто соберет все восемь частей одного свитка, сможет перенестись к божеству, и получить частичку его силы.

Френсис выпал из этого океана информации, и поморщился. Все же, пережить – пусть и кратковременно – восприятие божества, не для обычных людей, и даже не для бессмертных. Разум бога совсем иначе этот мир видит, и не будь Френсис подготовлен к чему-то подобному после исследования памяти Эмблемы темного бога, он бы просто не выдержал. Факт. А так, кое-как вынес, хотя все равно пришлось исцеляться. Благо, что для него это достаточно просто, да и Ме Регенерации помогла с повреждениями духовного тела.

- И нахрена я в это влез?.. – Пробормотал молодой человек. – Все-таки, любопытство однажды меня доведет, вот точно.

Не то, чтобы он действительно боялся. В конце концов, он уже видел, как Свиток реагирует на мертвецов. Так что, чтобы от него отвязаться, нужно всего лишь умереть. Для мистика смерть вовсе не была концом пути, а потому он не особо-то возражал. И все же, в который раз напомнив самому себе, что нельзя лить кровь куда попало, Френсис принялся просеивать свои ощущения.

На самом краю сознания появился некий компас, указывающий на путь к другой части Свитка. Взгляд мистика упал на лежащий неподалеку свиток с базы асгардцев, и он тяжело вздохнул.

- Нет, ну, правда, вот какова вероятность-то?

Но стоило ему отвести внимание от первого куска свитка, как тот рванул вперед, и с дикой болью влился прямо в его тело! Сквозь боль мистик ощутил, как на его спине появляются символы со свитка, и с трудом дождался окончания процедуры.

Френсис потянулся вниманием к спине, нащупал Свиток, и вдруг оказался в темном пространстве. Хмыкнув про себя, он вырвался в реальный мир, и покачал головой. Для многих, если не для всех воинов, ментальный домен, что предоставил ему свиток, мог бы стать настоящим прорывом. Тренировать разум в таком месте можно как угодно! В буквальном смысле! Учитывая божественность Свитка, и его бесконечные возможности, это открыло бы путь любому, даже самому никчемному воину. Путь к истинным вершинам воинского искусства.

- Ну, а теперь посмотрим, что там во втором куске.

Стоило мистику подойти к другому столу, и протянуть руку, как кусок древнего пергамента прыгнул к нему, и вошел в тело так же, как и первый. Однако, тут же вышел! Первый кусок свитка его отторг!

- Значит, вы из разных наборов? Интересно. Надо бы брату тебя отослать. Хотя нет, сначала сам все проверю. Машенька! Готовь карету!

Машенька, тот самый оживленный робот, отложила глубокую пиалу с фруктами, поднялась с дивана, и выключила телевизор. Быстренько забежала в гараж, и села за руль «Бентли». Порш нынче на задании – Ванесса попросила дать ей живую машину на одну из миссий для Организации. Все же, даже для метаморфа свой двухтонный автобот в тылу значит немало.

Машина подъехала к крыльцу, и замерла. Френсис сел на заднее сиденье, и кивнул.

- Едем на север.

- Миссия или отдых?

- Миссия, Машенька. Один хакер умер, и в виде духа застрял в собственном компе.

- И так бывает, видимо… - флегматично отметила Мария, и нажала на газ. «Бентли» сорвался с места, набирая скорость.

Указанное в почте место оказалось складом. Причем закрытым складом на самой окраине. Конечно, для мастера телекинеза это не стало препятствием, однако вламываться куда-либо Френсис не очень любил. Впрочем, делал он это часто, и без зазрения совести, если требовалось ради дела.

Войдя внутрь, он осмотрелся, и легко нашел сервак с духом внутри. Причем дух, как ни странно, имел изрядные отличия от обычного, словно он отчасти… программа? В общем, странный дух, что уж там.

- Вот оно как. – Протянул Френсис, и на секунду выходя из своего тела. Он ухватил застрявший дух духовной рукой, и вырвал его из сервера.

- ХОАХ! – Рявкнул выдернутый. Вернувшийся в свое тело Френсис осмотрел хакера, и приподнял бровь:

- Максимилиан Вернер?

- О! Да, Спасибо! – Усмехнулся дух, сообразив, кто перед ним. – Тебя было сложно найти! В сети почти нет следов!

- Само собой. – Усмехнулся Френсис. – Лучше скажи, как ты умудрился застрять в сервере?

- Ну, это не только сервер. Еще и антивирусный карантин. Туда можно, оттуда – нет. Вот я и влетел, - уныло буркнул хакер.

- И что будешь делать дальше?

- Как это что? Вся Сеть передо мной! Конечно, вернусь туда!

- Ясно. Ну, пиши, если что. Только не так безграмотно, как в прошлый раз. Буду весьма признателен, - усмехнулся Френсис.

- Ха! Да я писал вслепую, да еще и пальцем левой ноги! Она единственная не была в ловушке, знаешь ли. – Рассмеялся Максимилиан.

- И все же. Ну, а будет скучно, звони. Раз отправлять тебя дальше не нужно, то я, пожалуй, пойду.

- Да-да, спасибо. Если будет что-то нужно по сети или еще что, просто скажи своему телефону кодовую фразу: Макс, приди. И я приду. – Кивнул ему хакер, после чего отошел к самой стене ангара, приготовился, разбежался, и побежал прямо на другую стойку серваков. Подпрыгнул, и буквально нырнул в нее, как в воду, где и исчез без следа.

- Боги… Чего только не увидишь на этой работе… - Вздохнул Френсис, и покинул склад. – Только бы этот балбес не застрял где-нибудь в момент выключения питания.

- Да, это было бы весьма интересно, - отметила Мария, услышав его сквозь открытое окно машины. Открыла дверь работодателю – у них, к слову, полноценный трудовой договор заключен! – и вскоре наматывала километры по городу. – Куда теперь, шеф?

- Теперь нам нужно посетить небольшую фирму в центре.

Мария поддала газку – все равно такие машины в принципе не останавливают – и вскоре они прибыли к офисному зданию. Френсис поднялся на восемнадцатый этаж, и нашел директора.

Невысокий, длинноволосый мужчина нашелся в своем кабинете, и был он донельзя грустен.

- Добрый день, - кивнул ему Фри.

- Наконец-то! Почему вы так долго?! – Возмутился он.

- Потому что только сегодня появилось время для вашего дела. Вы в городе не одни, знаете, ли. – Отбрил его мистик.

- Ладно, ладно, неважно. Главное, избавьте меня от этого принтера, наконец! - Взмолился хозяин кабинета, указывая на черного цвета принтер, стоящий в офисе. Френсис взглянул на него, и прищелкнул пальцем, отчего принтер попросту пропал. Разбираться с демоненком, который в него вселился, он даже не собирался. Просто зашвырнул на низкую орбиту, да и все. При снижении такие температуры, что это мало чем отличается от аутодафе! Если уж металлы плавит на раз, то пластмассу тем более.

Демон-дух же сам выпрыгнул из техники, чтобы этого избежать.

- Вот и все. Мою ставку вы знаете. Перешлите на счет. – Френсис встал и покинул кабинет директора, который в шоке смотрел на уходящего молодого мужчину. Неужели, это так просто? Щелкнул пальцем, и враг исчез?!

Глядя в спину молодого мужчины, директор вдруг что-то увидел краем глаза, словно бы он волочит что-то темное, удерживая «это» в руке. Но только присмотрелся, и ничего этакого не увидел. Снова попытался, и опять он что-то волочит. Мужчина потряс головой, выбивая из нее всю мистику, и выдохнул. Главное, что проблема решена, остальное не столь уж важно.

- Куда теперь, шеф?

- Теперь в тюрьму. Заказ уже четыре дня висит.

- Хорошо.

Вскоре демон был выдворен из этого мира, а мистик сосредоточился на новом задании.

В тюрьме оказался злобный призрак, убивающий надсмотрщиков. За дело, между прочим – они забили его до смерти! Френсис быстренько поймал его, передал демону от Чистилища, и поехал дальше. За сутки он выполнил два десятка заказов, и только после этого вернулся домой.

- Ну вот, лист заказов почистили. Еще пара дней в таком формате, и станет совсем хорошо. А то, поднакопилось, пока меня не было.

Учитывая репутацию, накопленную за последние годы, Френсиса знали многие, и уважали, как профессионала. В заказах у него не было недостатка, и в случаях, когда он куда-то уезжает, они копятся. Приходится разгребать «авгиевы конюшни» по приезду. И это только та часть заказов, что идет от живых людей. От духов приходит не меньше!

Френсис потратил четверо суток, чтобы разгрестись с заказами живых людей, потом отоспался, и принялся за заказы от духов. Кому тело найти для захоронения, кому провести полноценный погребальный ритуал – в Загробье это важно, весьма. Кому что-то передать живой на данный момент родне. В общем, вполне обычная текучка. Плюс, конечно, неплохой заработок.

Жаль только, что не все заказы от живых людей, были по мистике. Многие были, прямо сказать, не мистическими, и им он просто отказывал, хотя, конечно, мог бы решить вопрос, и получить с них деньжат. Имелись и исключения – те, кому он все же помогал, и даже мог не взять за это оплаты.

Репутация не берется из пустоты. Она всегда на чем-то основана. Иногда на делах, иногда на клевете или слухах. У Френсиса была репутация крепкого профи, но с душой. Конечно, отзывчивым его бы не назвал никто, однако, честным – многие. Даже многочисленные враги, что уж там. Практически все, кто занимался мистической сферой в городе, его откровенно недолюбливали. Всякие там колдуны, потомственные и не очень, бабки-гадалки без капельки магии, и прочие шарлатаны.

Однако, в городе имелись и не шарлатаны. Пусть и слабые, но настоящие. Те, кого Френсис нашел, и помог раскрыть таланты. Таких было всего два десятка, и все они были слабыми, но все относительно.

Например, Джерри. Паренек из плохого района мог найти все, что угодно, и кого угодно. Явная склонность к Ясновиденью. Френсис даже таскал парня к Креолу, и тот подтвердил. Огромная редкость – врожденная магия, проснувшаяся с самого рождения. Даже подучил его немного! Но с тех пор прошло два года, и Джерри стал куда сильнее в своем направлении. К нему стали обращаться, появилась своя клиентская база, и даже полиция работает с ним время от времени. Заодно и от бандитов защищают кое-как.

Или девочка Сидни, которую Френсис вытащил из психушки. Неплохой дар к телепатии, но не магической, а духовной. Ее Френсис обучал аж месяц, и передал простейшие приемы обращения с духовной силой, и кое-что по менталу. За пять лет с тех событий, девушка стала намного сильнее, сумела адаптироваться в обществе, и даже нашла свою нишу, собираясь идти в армию. Все же она весьма боевая девчонка, и последние годы весьма плотно занималась боевыми искусствами, да и тир посещает уже пару лет.

А здесь, на гражданке, она дралась с темными духами, и в общем-то, выполняла ту же работу, что и Френсис, но работала только с заказами от живых людей. С духами дел не вела вовсе.

В общем, с ними у Френсиса проблем не было. Эти как раз, отчетливо понимали его силу, и потому уважали. Он даже время от времени перекидывал на них некоторые свои заказы, если у самого не было времени на них. К слову, такое частенько случалось.

Разобравшись с накопившимися заказами, Френсис вернулся к Свитку. Ментальный домен, вещь очень даже нужная, и использовать ее довольно просто. Например, создать площадку для тренировок, и приказать домену давить на себя ментально. Тренируясь под таким давлением, проще простого поднимать ментальную выносливость. Или тренировать воображение. Или создавать там соперников, которых не смог победить, и тренироваться с ними, пока не победишь. Вариантов использования очень много, так что Френсис просто создал копию себя, и стал сражаться с ней снова и снова урабатываясь в ноль. Это не только повышало мастерство и наводило на новые идеи, но и помогало лучше понять самого себя!

А это – бесценно.

Глава 8

Глава восьмая.

- Так, ну все вроде.

Френсис посмотрел на укрытый заклятым колпаком Свиток, и обратил внимание на свой внутренний компас, полученный от Свитка, что он уже поглотил. Тот крутнулся, и стал указывать на другое направление.

- Отлично. Сработало. А теперь, пожалуй, пора проводить Дэни.

Он открыл портал к дому родителей, и вышел из него на заднем дворе. Прошел в дом, и махнул рукой всей компании, собравшейся в гостиной.

- Приветствую. Мам, пап, привет. Отъезд отмечаете?

- Вроде того. – Хмыкнул Адам. – Наконец-то в доме станет тише.

Он усмехнулся, но всем и так было понятно, что это была шутка. Родители были только рады такому шуму. Молодые люди и нелюди наполняли дом юношеской энергией и задором.

- А по мне так, и не уезжали бы никуда, - буркнула Виктория. Она не любила заходить издалека, и обычно говорила прямо. «Заходов» ей и на работе хватает более чем.

- Да, было бы здорово, - согласился Френсис.

Конечно, брат с эльфийками вносили некоторый хаос в их жизнь, но без перегибов. А как забавно Ванесса осматривала эльфийские уши! Был у них совместный ужин дома у Френсиса. Черт, это было очень забавно. Дэни тогда так насмеялся, что начал икать!

- Нам тоже очень у вас понравилось. Интересный мир, и очень любопытные «ритуалы», - ушастенькие переглянулись, и захихикали.

- Кстати, Френсис, ты разгадал тот безаурный свиток? – Спросил Дэни.

- Разгадал. – Спокойно кивнул он брату.

- И?..

- И.. В общем, когда-то очень давно, был такой бог. Он прикончил хтонического зверя, и из его тела создал десятки божественных свитков. Порвал их на восемь частей каждый, и раскидал по мирам. Тот, кто соберет весь свой комплект, сможет получить частицу его мощи, и станет помощником в делах божественных.

- Гонишь! – Выдохнул Дэни.

- Кроме того, каждый свиток дает какую-то способность. Тот, что подарил мне ты, дает ментальный домен. Божественный, понятное дело. Для тренировок самое то. Что дают остальные семь, я понятия не имею.

- Охренеть! – Выдал молодой маг.

- Манеры! – Возмущенно выдали родители, хотя и сами находились в некотором шоке.

- Да, брат, манеры. – Френсис укоризненно посмотрел на старшего, и усмехнулся. – Хотя я и сам… да… Из песни слов не выкинешь.

- Пф… - Дэни одним фырком выразил все, что он думает по этому поводу. – И что, теперь будешь собирать остальные части?

- Соберу постепенно, - кивнул Френсис. – Спешить некуда. Хотя, служить кому-либо из богов я не собираюсь, честно говоря. Меня интересуют только способности, что дает Свиток.

- Я, почему-то так и подумал. – Усмехнулся молодой маг. – Оу, время портала подходит. Идемте.

Они вышли из дома, и как раз успели вовремя. Портал открылся, и молодежь вошла в него, помахав остающимся руками.

Дыра в пространстве закрылась, и Френсис снова приуныл. Теперь почти год ждать, чтобы увидеть брата. Хотя, он, конечно, навестит Академию и посреди этого года – всегда навещает. Плюс связь с Академией у него есть. В общем, не так все плохо, конечно.

Глаза родителей отзеркалили его собственные ощущения. Хоть они и привыкли за последнее десятилетие к подобному, однако все равно скучали по своему сыну и от этого никуда не деться. Френсис-то их навещал довольно часто, да и они могли в любой день просто позвонить или приехать к нему, а тут… Прямой связи с Академией у них попросту не было.

- Так, и куда же ты указываешь?

Мистик экстраполировал компас наружу, в виде иллюзии, и провел линию на карте. Затем открыл портал, и снова провел линию. Еще портал, и снова линия. Точка пересечения трех векторов указывала на перуанскую пустыню Наска. Еще один портал, и короткий полет привел его… в никуда, собственно. Присев, он покинул тело, и стал просеивать пласты земли в виде духа. По факту, эта вот точка на карте, это огромная территория, а внутренний компас слегка глючит. В общем, пришлось потратить несколько дней, пока одна из его копия не вывалилась в пустое пространство под землей. Френсис собрался воедино, и вместе с телом – разрядив его до уровня призрака – проник в подземную пустоту. Осмотрелся, и зажег свет простейшим «узелком». Затем размножил его, и покрыл светящимися точками весь потолок огромной пещеры.

Прошелся по ней, и с некоторым трудом нашел проход в соседнюю «камеру». Прямо посреди просторного помещения, стояла странная хреновина. Мистик считал с него информацию, и приподняв бровь, нажал на несколько кнопок. Прибор частично закрутился, и вдруг выдал прерывающийся луч фиолетового цвета, который открыл портал!

- О как. То есть, Свиток где-то на той стороне, что ли? Любопытненько!

- Да пойдем уже! Чего тут-то стоять?! – Возмутился Эр Кей с пояса Френсиса.

- Тоже верно.

Весь обвешанный артефактами, он шагнул в портал, и вывалился из него в каких-то подземельях. Снова снизив уровень реальности своего тела, словно джинн какой-то, он взлетел, и вскоре вынырнул из земли на поверхности. Вернувшись к нормальному виду и самоощущению, Френсис осмотрелся.

Сверхсовременный город, высотки, рекламы, огромное количество аур людей, но…

- Тут магия вообще повсюду. – Ошарашенно выдал Эр Кей.

- Да, я тоже ощутил это. Магия, и маги. Кажется, тут только дети не имеют в аурах магических завитков. – Примерно таким же тоном ответил демону Фри.

- Видимо, техно-магический мир высокого уровня развития.

- Видимо. Пойдем-ка, прогуляемся. Поводим жалом.

- Погодь-ка. Ты Свиток чуешь?

- Угу. Далеко отсюда. Очень. Кажется, даже не на этой вот планете.

- Тогда, наверное, пошли к нему через Лимбо, иначе долго будем добираться.

- Да я вот думаю, а не задержаться ли нам здесь? Ознакомимся с местной магией, может, что из артефактов интересное найдем.

- А смысл? Это придется вживаться, создавать личность, зарабатывать деньги, и только потом уж что-то приобретать. Это месяц уйдет, не меньше. – Прикинул Эр Кей.

- Ну, где-то так. Да и не так уж это и долго, в принципе.

- Ну, как хочешь. Хотя, по-моему, это просто потеря времени. Ладно еще, когда нас заперла в своем мире Богиня Вечных Зим и мы не могли оттуда свалить. А тут… Впрочем, делай, как знаешь.

- Вот я и делаю! – Возмутился Френсис.

- Пф… никто не желает слушать Мудрейшего из Мудрых. – Буркнул демон, и вернулся на пояс, откуда взлетел от возмущения.

Френсис покинул что-то вроде проулка, и пошел по пешеходной части.

Он шел, но сам в этот момент врубил все свои возможности сенсорного типа. Он чувствовал – что-то должно случится. Может быть, имелась какая-то напряженность ментального поля города, может быть еще что-то, что он зафиксировал подсознательно. Он не знал, но чувствовал направление. Туда и направился.

Вообще, любой воин с определенного уровня, может чувствовать вещи, выходящие за рамки нормы. Кто-то ощущает взгляд сквозь прицел на расстоянии более километра. Кто-то чует опасность. Кто-то с легкостью чувствует мины под землей. По-разному.

Но Френсис прошел тяжелейшие тренировки под руководством спартанца. Он мог чувствовать вообще любые опасности, вплоть до болезней и отклонений в теле противника. Его восприятие, это точнейший инструмент, отточенный болью и кровью его тела. Нет ничего, что ускользнуло бы от него! Острые чувства, отменная интуиция, духовное и ментальное восприятие, все слилось в некую сферу трехкилометрового радиуса, в которой он чувствовал любую опасность. Однако, вокруг этой сферы была еще одна, не такая плотная, более разряженная, но в ней он ощущал более тонкие вещи. И радиус этой сферы легко пересекал двадцать миль.

Воин шел по тротуару с каким-то немного мягким покрытием, усиливающим сцепление с ногой, и вчувствовался в этот район, в этот город, в этот мир! Он чуял - где-то там случится что-то интересное. Спокойная походка ускорялась, пока он не понял, что идет широкими шагами целеустремленного человека. Его аура напряглась, просеивая все вокруг. Восприятие сместилось, он уворачивался от других людей походя, сам этого даже не замечая, словно струя воды тек меж камней. Ничто не могло задеть его в этот момент.

Вдруг, точка напряжения в его восприятии рванула. Это не был настоящий взрыв. Просто накопленный потенциал превратился в действие. Френсис не знал, в какое, для этого ему нужно было обратить на это свое внимание. И он обратил. Дотянулся духовной нитью до нужного места, и увидел, что там происходит.

Невысокая, ладно скроенная девушка выскочила в окно с семнадцатого этажа. Френсис ощутил, как поясок ее платья, оказавшийся артефактом, замедлил ее падение, и она смогла мягко приземлиться. Не то, чтобы это особо помогло, потому что тот, кто за ней гнался, оказался прямо перед ней.

Высший демон. Полноценный, Высший.

- Ну, хорошо, что хотя бы не архидемон, - хмыкнул он себе под нос, и махнул рукой, открывая портал перед рукой демона, которой он собирался убить девушку. Второй портал открылся у его же уха, и демон ударил сам себя.

Насмерть. Его труп отлетел в стену, и больше не шевелился.

Френсис подошел к нему, примерился, и вырвал здоровенный шип, растущий из спины. Пойдет на кинжал. Закинул его в небольшой сейфик. И вернул «посуду» в пространственный карман.

- Ну и, чего замерла-то? – Поинтересовался он у девушки. А та была все еще в некотором шоке. Такое Френсис видел не раз и не два, так что встряхнул ее легонько. Не помогло. Фаза два, стало быть. Вдохнув поглубже, он пшикнул на нее водой изо рта, и только теперь она пришла в себя. Возмущенное личико, красные волосы, вставшие дыбом, из-за скачущих в них разрядов молнии, удивительные синие глаза со странным зрачком в виде буквы «Y», маленький носик, и пухленькие губки, которые вот-вот разразятся ругательствами.

Пока она подбирала слова, и решала, а не шарахнуть ли в странного человека со странными, круглыми зрачками, молнией, открылся портал, и из него вышел мощный телом мужчина. Одет дорого, стильно, черные глаза без белка лучше слов говорят о том, что в нем сидит демон, да и аура это подтверждает. Однако, Френсис ясно видел, что это демон под контролем мага, а не наоборот. Интересная техника, впрочем, мистик и сам мог провернуть подобное. Легко. И проворачивал в начале своей карьеры, только не с демонами, а с могучими духами. Так он справлялся с врагами, что были заметно сильнее его самого.

- Ты не уйдешь, дорогая племянница. Тебе некуда деваться. Просто прими свою судьбу.

- Ни за что! – Наконец выплеснула свой «заряд» девушка.

- Ам, простите, что вмешиваюсь… - Френсис даже договорить не успел, как мужчина махнул рукой в его сторону, и его попросту телепортировало. В жерло действующего вулкана, между прочим! – О, ты за это заплатишь, скотина, - буркнул себе под нос мистик, подкачивая силы паутинному доспеху, активированному еще во время боя с демоном – рефлекторно. А теперь вот, сохранившему его даже в столь неприятной среде. Он открыл портал, и появился ровно там, где был до этого, в сопровождении пары-тройки тонн лавы, которая попросту стекла по нему на землю.

- Опять ты?! – Возмутился маг, на что получил несколько тонн лавы в лицо. Конечно, Френсис и не думал, что это убьет такого сильного мага, все же аура Магистра как бы намекает, что все не так уж просто. Зато, из-за лавы маг не успел отреагировать на зеркальное нападение. Портал на сорок километров строго вверх.

- Пока-пока, - Посмотрел в небо Френсис, зло усмехнувшись. Затем повернулся к девушке, и прокомментировал: - Твой дядя, красотка, абсолютный грубиян. Отправил меня порталом прямо в жерло вулкана! Вообще никакого воспитания!

- Пф… Хи-хи… Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!!!

Из девушки явно начало выходить напряжение последних минут. Она буквально разразилась громким смехом на всю улицу. Впрочем, через минуту замолчала, и внимательно так осмотрела Френсиса.

- Ты ведь не отсюда, да? Не из этого мира?

- Нет, конечно. По-моему, это очевидно, хотя бы по форме зрачков.

- Это верно. Зрачки у тебя чудные. – Она улыбнулась, отчего стала милее раз в десять. Особенно красиво, отчего-то, выглядели ямочки на щечках. Юная, лет восемнадцати, красавица, оказалась просто сногсшибательной девой.

- А для меня – у тебя. – Улыбнулся Френсис. – Скажи-ка, ты не против, что я прикончил твоего дядю?

- Ты его не убил. Я чувствую.

- А, наверняка демон поддерживает в нем жизнь. Но космос ко всем одинаково злобен, так что его должно быть, изрядно подморозило. И глаза фонтаном… пффф! - Изобразил Фри этот неприятный процесс. Так он проверял девушку, но ее реакция была совершенно безразличной.

- Исцелит, - отмахнулась она. – Это не трудно. Любой госпиталь выполнит такую реконструкцию за пару дней.

- В общем-то… а чего так долго-то? – Вначале спросил, а потом уж понял, что он сравнивает со своей регенерацией, которая отрастит глаза за несколько минут. – Всё, всё, я понял уже. Вы же тут маги все.

- Ну да… - девушка явно растерялась.

- Ну, магией действительно немного долго регенерировать части тела. Сущности действуют быстрее, не говоря уж о пране.

- Интересный у тебя набор знаний.

- Судя по тому, что ты меня поняла, то и у тебя тоже. Как тебя зовут-то, чудо?

- Дарнолианиара.

- Теневая Лоза? – Удивился Френсис. – Твои родители что, не заметили красные волосы, когда имя давали?

- У нас имя дают раньше, чем родится ребенок. – Усмехнулась красотка.

- Интересно. Наверняка ведь, не просто так.

- На безымянного слишком просто наслать проклятие.

- А мамы ваши не умеют аурами отбивать такие вещи? Вы же тут маги! – Возмутился Фри.

- Что-то можно отбить а что-то уже не очень. Я, все же, не привратница, точно объяснить не смогу.

- Так, привратница, это, видимо, повитуха? Та, кто принимает роды?

- Именно так. – Подтвердила девушка.

- Да и нечего тут объяснять. Если мамочка не смогла отбить проклятие аурой, то и дитя с именем или без него, не сможет. Это уже целенаправленное нападение. Ну и просто подлость за пределом воображения, нападать на беременную женщину. – Хмуро буркнул Френсис.

- Это само собой. И как же тебя звать, благородный рыцарь? – С улыбкой спросила Теневая Лоза.

- Френсис Блэк. К вашим услугам, юная леди, - отвесил короткий поклон Фри.

- В таком случае, должна сказать, что ты прибыл весьма вовремя, Фензис Бек. – С ошибками в произношении непривычного имени, но все же благодарно кивнула леди.

- Бррр… Если сложно выговорить, то зови просто Фри.

- Фри? - Она усмехнулась, и было понятно, почему - на местном языке это значило «красавчик».

- Так зовут меня друзья, и в моем мире, это слово значит «свободный».

- Свободный красавчик… - Она рассмеялась.

- И так бывает. – Развел руками мистик. – Слушай, ты не могла бы мне помочь?

- Чем? – Она явно заинтересовалась.

- Да вот, мне бы понять, какие тут деньги, время, астрономия, основные законы физики, какая магия используется, основу экономики хорошо бы, социальную лестницу общества, и где можно купить фальшивые документы. Хотя бы по верхам.

- Тебе именно фальшивые нужны? – Приподняв бровь, спросила девушка.

- Да, в общем-то, мне без разницы. Фальшивые, настоящие, главное, чтобы ими можно было пользоваться, и жить в этом мире.

- Ты же не отсюда. Так и возвращайся к себе домой. Зачем тебе вживаться-то?

- Я здесь по делу, и пока не закончу, уйти не могу.

- И по какому делу?

- И… не скажу. Прости, я тебя знаю всего несколько минут, - он развел руками.

- Недоверие? – Она так этому удивилась, что Френсис моментально понял, что это в принципе невозможно.

- А… в чем, собственно, дело? Отчего ты так удивилась?

- Ты что, ауру мою не видишь?

- Вижу, конечно. – Пожал он плечом. Аура у нее действительно чистая, ни следа лжи, хотя других темных пятен хватало. Имелось даже одно убийство, к слову сказать, и не животного – человека. – Но честность, даже столь патологическая, как у тебя, не дает гарантии. Ты ведь видишь мою ауру, не так ли? То, что я не лгу, не значит, что я не могу недоговаривать, умалчивать, и прочее. Просто я предпочитаю этого не делать, но таких ограничений у меня нет. Как и у тебя.

- Это правда. И все же, я из рода Туа. Мы никогда не врем. – Проговорила она с гордостью.

- Ну, а я из рода Блэк, и все-таки, пока что, я не готов рассказать тебе о цели моего появления в твоем мире.

- Наглец, - буркнула девушка, но не ушла. – Пойдем, покормлю тебя. Надо ведь хоть как-то отплатить тебе за мое спасение.

Теневая Лоза была неплохим аналитиком. Она моментально сообразила, что раз уж этот странный иномирец в силах победить ее дядю, то хорошо бы придержать его при себе. Да и не могла не заметить, что понравилась ему как женщина, так что собиралась использовать все свои преимущества, в жестоком противостоянии с семьей. Самой ей попросту не выжить, и это она тоже понимала.

- Поесть? Поесть это хорошо. Я голодный. – Кивнул Френсис, и усмехнулся. – Только учти, что ем я много, и желательно – вкусно.

- Пойдем, - махнула рукой Лоза, и повела его по улице.

- Это шураз, его едят только руками. – Проговорила Лоза, глядя на некоторую растерянность спутника.

- А вилок тут нет? Да даже китайские палочки подошли бы лучше.

- Нет, дело не в этом. Ладонь выделяет пот, а он делает приправу из «жуть, какая острая», в «ого, сладенько». Их сочетание делает блюдо таким, каким нужно.

- А если у человека не потливые ладони?

- После первой горсти – вспотеют, - усмехнулась красотка.

- Ясно. Руками, так руками. Хотя это варварство, конечно. Просто подавали бы к блюду соус с нужными ингредиентами, да и все.

- Есть места, где так и делают, но это ресторан классической кухни народов планеты Ся. Здесь подают именно так, как ели их предки.

Френсис съел несколько пригоршней, но ему не понравилось блюдо.

- Может быть, однажды, я дам тебе попробовать демонский григ. Вот где остро, так остро. А вкусно настолько, что тебя за уши от стола будет не оторвать. – Хмыкнул Френсис. – А это так, немного с остринкой. К тому же, невкусно.

- А ты действительно прямолинеен. Мне нравится. Как будто с кузеном общаюсь. – Она рассмеялась.

- Общайся со мной, как со мной, хорошо? Без сравнений.

- Хорошо, хорошо, - девушка все еще улыбалась, когда выставила руки, останавливая критику собеседника.

- Итак, от кого мы здесь скрываемся?

Несколько секунд потяжелевшей тишины, были прерваны тяжелым вздохом красавицы.

- Быстро ты сообразил.

- Да уж не Бином Ньютона. Мне только неясно, зачем ты меня в это решила впутать.

- Сейчас ты единственный в моем окружении, кто способен справиться с Магистром магии. Моих сил на это не хватит. Брат… он в руках второго дяди. Сестра заключена в тюрьму заклинания Ледяного Гроба. А оба кузена и вовсе за дядьев.

- Ты давай уже все с начала. В чем вообще конфликт в благородном семействе?

- И это понял. Ты очень интересный человек, Френсис.

- Благодарю, но это я и так знаю. Рассказывай. – Фри не был настроен на игры, он хотел четко и точно знать, что именно происходит.

- Все довольно просто. Мой отец пропал, а вместе с ним и мама. Они путешествовали на ежегодный отдых а планету Ту Аль, и их яхта исчезла где-то на просторах космоса. На следующий же день начался какой-то кошмар. Дяди и тетя решили прибрать род к рукам, похитили моего старшего брата, а сестру, как я уже говроила, изолировали в Ледяном Гробу, чтобы не помешала. Она сильнейшая чародейка из моего поколения. Гвардия рода оказалась вынуждена решать, на чьей она стороне, и разбилась на два лагеря. Меньшая часть, за восстановление прямого наследования, то есть за то, чтобы мой брат стал Главой. А большая, за первого дядю. Мне удалось бежать из родового поместья, но мое убежище, предоставленное знакомым, вычислили. Более того, оказалось, что первый дядя занимается демонологией!

- Она что, запрещена? – Удивился Френсис.

- Нет, конечно. В мире хватает демонологов, не в этом дело. В нашем роду демонологов нет, и быть не может. Мы все, до единого, пироманты и метеомаги. Лучшие в мире! – Она гордо задрала подбородок.

- Получается, твой первый дядя… в общем, он не совсем твой дядя? Я правильно понимаю?

- Именно так. Линия прямого наследования ограничивает количество доступных направлений, однако гарантирует достижение действительно высокой силы. Старшие из моего Рода, могут контролировать атмосферу целого материка!

- Мощно… - Пробормотал Френсис, обдумывая ситуацию. – Получается, если кровная линия первого… как его зовут, вообще? И кто придумывает эти дурацкие обращения?..

- Первого дядю зовут Кроманопрот. – Усмехнулась Лоза.

- Пика Стыда?!! Твои бабушка с дедушкой - садисты какие-то!

- Копье Устыдившегося. – Возмутилась девушка.

- Мой вариант прикольней, - отмахнулся Френсис. – И как мы заметили, правдивей.

- Ну… может быть… - Поморщилась красавица.

- Ладно. Так вот, получается так, что если Копье Стыда станет главной кровной линией, то государство потеряет лучших метеомагов и пиромантов. Интересно даже, как твои предки умудрились закрепить направления магии через кровь? Должно быть, это был чертовски сложный ритуал. – Отметил Фри, глядя на улицу. - Но дело даже не в этом. Я так понял, ты хочешь на моем горбу въехать в рай. Что мне за это будет?

- Все, что захочешь, в пределах этого материка.

- Вообще?

- Вообще. – Спокойно кивнула девушка.

- Интересное предложение. Заманчивое, прямо-таки. А твой род, это вообще, какой уровень?

- Есть Император, который правит пятью десятками звездных систем. На каждой планете свой король. Наш род – герцоги.

- То есть, вы имеете королевскую кровь, и все являетесь владельцами своих строчек в очереди на трон?

- А ты разбираешься! – Лоза оказалась сильно впечатлена. По ауре видно.

- Это не трудно. Обычная логика. Вернемся к делу. Чего конкретно ты от меня хочешь?

- Нужно победить дядьев и тетю, при этом, не убивая их.

- ОгО! – Френсис даже головой покачал. – Убить, еще куда ни шло, но победить чисто это совершенно другой уровень. Насколько они сильны?

- Ну, первого дядю ты уже знаешь. Он Каррах.

- Магистр, стало быть. Дальше, - кивнул Френсис.

- Второй дядя немного послабее, но тоже Каррах. Ну и тетя… Она - Зонор.

- Видимо, аналог архимага. Сильная?

- Очень, но это в сравнении со мной. А вот как Зонор, лишь на начальном этапе.

- Более или менее понятно. Что по гвардии?

- Старше Крава там никого нет.

- Видимо, Крав, это мастер. Понятно. Их тоже убивать нельзя?

- Нежелательно, но… можно, - поморщилась Лоза.

- Ясно. План поместья достанешь? Или нарисуй, если так проще. – Френсис вдруг отвлекся от разговора, и посмотрел в большое, панорамное окно. Хмыкнул, увидев там первого дядю, и щелкнул пальцем, снова отправляя его подальше, но на сей раз не в космос, а ровно туда, куда тот отправлял его самого совсем недавно. Прямо в вулкан.

Теневая Лоза прислушалась к себе, в течение минуты, и хмыкнула, качая головой:

- Неа. Живой.

- Да я и не сомневался, но уверен, что маны он потратил немало.

- Пожалуй.

Френсис сосредоточился, и от его ног в пол устремились сотни и тысячи нитей, охватывая все вокруг. Нити связывались в настоящую паутину, а мистик замер, как паук в ее центре. Он ждал в тишине, и даже Лоза не говорила ни слова. Она замерла, не понимая, что именно он делает, но каким-то чутьем поняла, что сейчас, вот-вот, что-то решится.

Появление первого дяди не стало сюрпризом. Он весь аж светился от активированных магических щитов, но совершенно не был готов к тому, что произойдет. Стоило ему появиться, как из-под земли появилась паутина, охватила его коконом, и вдруг загорелась светом Веры. Демон, что был внутри него, ментально заорал – его жгло, его… вытягивало из тела контрактора! Рывок, и паутина захватила демона, и вырвала его из тела мага. Он проявился всем телом, но отреагировать хоть как-то не успел. Кость высшего демона, которого убил Френсис не так давно, вошла ему прямо в глаз сквозь маленький портал, убивая на месте.

- Что ты наделал!?! – Заорал маг, вперив злой взгляд в переносицу Френсиса, на что тот только фыркнул. Из-под земли выскочила еще одна паутина, но эта горела синим пламенем. Она охватила его со всех сторон, подавила любые движения маны, лопая защитные поля одно за другим, и окутала мужчину с головы до ног, впитываясь в его тело. Вспыхнула еще раз напоследок, и мужчина упал на землю без сознания, с подавленной жизненной силой.

- Вот так. А то магия то, магия се… - Хмыкнул мистик, и притянул тело мага к себе, прямо сквозь окно, которое на секунду стало призрачным по его воле. – Забирай своего злодея. Он не очнется в ближайший месяц, а без питания и вовсе погибнет дней через пять. Жалеешь его, так убей, а нет, так отпусти. Он точно полезет мстить мне, и я его прикончу, а гнилую, алчную душонку запродам самому злобному демону.

- А… это как?.. – Выдохнула, наконец, Лоза, приходя в себя. – Я думала, что ты воин…

- Одно другому не мешает. – Хмыкнул Френсис, возвращаясь к дегустации блюд.

- Удивительно. Нет, я знаю, что есть духовные навыки, даже сама имею парочку, но такое!..

- Это мелочи. Так что насчет плана поместья? И хорошо бы собрать всех плохишей в одном месте.

- План… да, конечно. Сделаю тебе иллюзию.

- Пойдет.

- А вот собрать всех вместе, это уже сложнее. – Девушка призадумалась.

- Да ничего сложного, собственно. Нужно всего лишь отдать им тебя.

- А… что?!!

Впрочем, сделать что-либо еще она попросту не успела. Потеряла сознание. Френсис же, подтянул к себе мага, и вонзил сотни нитей в его разум, узнавая все, что ему требовалось. Затем снял браслет с руки девушки, и с него связался с ее вторым дядей.

- Неужели решила сама связаться? Хочешь сдаться?

- Вовсе нет, - ответил ему Френсис. – Хочу сдать вам вашу принцессу, и получить за это много денежек. Вы как, готовы к обмену?

- Кто ты такой?

- Да какая вам разница-то? Главное, что она сейчас у меня, и я желаю продать ее вам.

- Тоже верно. Но ты ведь понимаешь, что не уйдешь, если попытаешься обмануть.

- Само собой. Это очевидно. – Френсис оттолкнул тело мага в сторону, и активировал одну из функций артефактного техно браслета. Открылось окно видеосвязи, и он показал лежащую рядом с ним Лозу. – Ну что, мы договариваемся?

- Договариваемся. Сколько ты хочешь? – Кивнул с другой стороны второй дядя.

- Десять миллиардов дейсто. – Хмыкнул Френсис.

- Жадный, значит. – Мужчина неодобрительно покачал головой.

- Я так понимаю, вы высылаете гвардию, чтобы просто забрать девушку?

- И умный.

- Я-то да, а вот вы явно хотите потерять свою гвардию. Неужели вы думаете, что я не подстраховался?

Мужик призадумался, и поморщился. Конечно, Френсис этого не видел, но понял, что он отозвал приказ.

- Разумно. Заплатить вам все равно придется, но для вас это не большие деньги. Так зачем жадничать?

- Что бы ты понимал, чернь. Десять миллиардов, это две полноценные социальные программы.

- Мне-то что до того? Это ваши проблемы. Экономьте на еде, и возместите недостачу за месяц, - усмехнулся парень. - Ладно, где встречаемся?

- Привози ее в поместье.

- Хорошо. Я сейчас вышлю вам счет. Как только деньги появятся на счету, я приеду.

- Нет, это…

- Это не обсуждается. – Перебил властного герцога Френсис. – Я вам не доверяю.

- Ты не в своем уме, мальчишка? Мое слово стоит куда больше, чем твоя жизнь!

- Вот если бы оно стоило больше, чем твоя, я бы еще подумал. А так… оставь слова при себе. Жду оплаты.

Френсис сбросил вызов, и принялся ждать, параллельно скинув номер счета, который только открыл на имя самой Лозы, и с ее же артефакта. Благо, что тут все делается через него.

Примерно через полчаса пришло уведомление о переводе, и мистик отправился в поместье, прихватив оба тела, и дяди, и племянницы. Закинул их не плечи, и вошел в лимбо этого мира. Взял капельку крови у девушки, и на ее основе создал что-то вроде компаса и магнита одновременно.

Следуя за ним, он оказался неподалеку от поместья и вышел в реальный мир. Учитывая показания компаса, в поместье находилось сразу несколько отметок схожей с ней крови, а значит, все они собрались тут. Отлично, все по плану.

Пока он шел к воротам, без спешки «вязал» паутинные заклятия, и сохранял их в своем теле, на правой руке. Операция уже продумана, и основную идею подал Креол. Давненько, правда, однако ту мысль Френсис не забыл, и создал особое заклятье. Теперь же, пришло время его использовать. Но сначала, нужно сдержать слово, а потом уж переходить к плану. Тело «дяди» он бросил недалеко от ворот, не собираясь тащить его с собой. Незачем.

Стоило ему подойти к воротам с девицей неординарной красоты на плече, как они раскрылись перед ним. Френсис вошел внутрь, и прогулялся по дивному парку, до дверей здоровенного здания, причем под землей оно гораздо больше, чем над ней. Четыре странных башни – острые и высокие, что едва ли не подпирают облака, и видимо, усиливают мощь метеомагов, привлекли его внимание. Мощно в этом мире подошли к вопросу управления погодой.

На самом крыльце, он выпустил сквозь ногу малюсенькую искру одного из заклятий, позволяя ему начать развертывание глубоко под землей, а сам прошел по коридору, топая на запах мощных аур. Очередная дверь открылась, и он вошел в огромную, роскошную гостиную.

- Мое почтение благородному семейству, - безо всякого почтения в голосе или на лице, буркнул Френсис.

- Хамло, - отметила очевидное женщина, лет сорока на вид. Волосы красные, как и у Лозы, но другого отенка – практически медные.

- А вы на собственную семью охоту открыли. – Отбрил ее мистик. – Благородством тут и не пахнет.

Зашипев змеей, женщина взмахнула рукой, и тело девушки сорвало с плеча Френсиса, перенеся к ее ногам. Поводив рукой над телом племянницы, она кивнула мужчине, с которым Френсис общался раньше.

- Это она, не подделка.

- Вот и хорошо. В таком случае, - мужчина щелкнул пальцем, и в гостиную ворвались вооруженные люди, около двух десятков. – Сделка завершена. Однако я не могу оставить свидетелей. Убить его.

Френсис же, только усмехнулся, и одним движением присел на пол, после чего поднялся, и вместе с тем, как поднимались его руки, все вокруг словно серело. Люди замерли, не понимая, что происходит. В небе вдруг появилось черное, довлеющее солнце. Более того, сам «замок», и все люди в нем, смещались в сторону астрала! Дом становился призрачным, люди тоже размывались до состояния призраков. И их магия – что вполне естественно, становилась призрачной. Низкореальной.

Френсис отбил рукой молнию, которую запустила в него женщина, и фыркнул презрительно.

- Слабаки вы тут, совсем.

И не обращая внимания на крутящего «фиги» дядюшку Лозы, он топнул ногой по полу. Паутинки стали оплетать всё вокруг, и всех вокруг. Они проникали везде, по всему поместью, в том числе в скрытые помещения, и охватывали всех, кто здесь был.

Щелчок пальцев, прозвучавший в ошеломленной тишине оказался настолько громким, что вывел людей из полутрансового состояния, но было поздно. Каждая паутинка запылала синим Пламенем Подавления, и люди стали терять сознание.

Когда все было кончено, Френсис буквально плюхнулся на пол. Одно дело, держать марку, и совсем другое, сбросить с души напряжение, выходящее за любые разумные рамки.

Здание постепенно выходило из своего странного призрачного состояния, и вернулось на свое место в реальном мире. Френсис дольше получаса просто лежал на полу, восстанавливая силы, пока не пришел в себя. Два сверхмощных воздействия вымотали его до предела.

- Мощно жахнул… - пробормотал он себе под нос, все еще удерживая более трех сотен человек в подавленном состоянии. Хорошо еще, что они не могут сопротивляться, находясь в коме.

Поднявшись, он плюхнулся в кресло, и притянул к себе на руки девушку, из-за которой вообще влез в весь этот блудняк. Провел рукой по лицу, освобождая ее от своей воли, и она тут же открыла глаза.

- Что… - Она увидела его лицо куда ближе, чем ожидала, и дернулась. Потом осмотрелась, так и не спрыгивая с рук, и призадумалась, явно сопоставляя свои последние воспоминания с тем, что видит теперь. – Ты меня продал!

- Да, прости, так уж вышло. Это был самый быстрый и удобный вариант.

- Ты меня ПРОДАЛ! – Рявкнула Лоза.

- Да. Да, продал. Деньги у тебя на счету. – Кивнул Френсис.

- А… - Такой поворот ее удивил еще сильнее, и девушка решила, что… и черт с ним. Он все равно самый интересный парень из всех, кого она знает. Потянувшись, девушка оставила воздушный поцелуй на его щеке.

- А как-то более чувствительно?.. – Намекнул парень.

- Обойдешься, - она рассмеялась, и спрыгнула с его рук. – Давай здесь разбираться.

- Чего тут разбираться-то? Всех по камерам, да и все. А как родители твои вернутся, так и решат, что делать с гнусными предателями.

- Родители, - грустно вздохнула Теневая Лоза. – Я не чувствую их жизни.

- Да, в реальном мире их не почуешь. Но вот из Лимбо – вполне отчетливо. Я бы предположил ловушку пространственной природы.

- ЧТО?! Они ЖИВЫ?!! – Девушка словно адреналина в сердце хватанула. – Отправляемся на поиски немедленно!

- Нет. Сначала разберемся здесь, а потом уж слетаем.

- Я тебе приказываю! – Возмутилась Лоза. Однако вместо привычного повиновения, получила какой-то разочарованный взгляд, и почему-то ей стало до крайности неприятно. Словно пощечину получила.

- Не доросла ты, чтобы приказывать мне. – Отмахнулся Френсис. – Даже боги всего лишь просят.

- Чего? Да ты хоть одного-то видел?! – К сожалению, девушка так завелась, что остановиться вовремя просто не смогла.

- Видел. И не одного.

Она хотела сказать что-то еще, но Френсис уже не слушал. Он прикрыл глаза, проходясь нитями по людям, и срывая с них амуницию и большую часть одежды. Затем теми же нитями доставил в здоровенную комнату, и поставил на нее паутинную печать, не позволяющую выйти из прокоматозного состояния. Получилась изрядная такая кучка тел, но это его не волновало вовсе.

Френсис устало развалился в кресле, и вошел в медитативное состояние. Минут сорок приходил в себя, и только после этого стал реагировать на внешний мир. Встал, потянулся, увидел Лозу, которая сидела по соседству, насупившись - как мышь на крупу надулась - и буркнул:

- Всё, теперь можем отправляться.

Путешествие сквозь Лимбо не затянулось. Всего-то пара шагов. Затем Френсис вытянул их обоих в измерение Тени, и достал небольшую шкатулку. Вынул из нее словно игрушечную космическую яхту, и отпустил из рук. Яхта была слишком реальна, чтобы находиться в Тени мира, и ее выдавило в реальный мир.

Сквозь Тень, Френсис вошел внутрь яхты, и выдернул себя и Лозу в реальный мир.

- Приветствую господина, - прозвучал женский голос живого компа яхты.

- Привет и тебе, Аэлита. Выходи из консервации, и покорми меня. А пока, просканируй ближайший космос на… - Френсис подумал пару секунд, и закончил: - …магию и духовную силу, пожалуй. Думаю, ловушку создавали демоны, а не сам Копье Стыда. Он бы просто не потянул такую задачу.

- Сделаю. Проходите в столовую, господин. Обед будет подан через пару минут.

- Благодарю, Аэлита.

Френсис прошел в столовую, которая не уступала размерам гостиной в поместье Лозы, и девушка почувствовала себя странно. Она привыкла быть аристократкой, привыкла иметь деньги и власть. Привыкла, что остальные ниже нее в социальной иерархии. И уж конечно, она никак не ожидала того, что встреченный ей в беде молодой мужчина, окажется владельцем космической яхты, которая голов на двадцать лучше, чем лучшие образчики Империи! Даже у Императора нет такой! А у него есть, и это сбивало с толку.

- Откуда у тебя такое чудо? – Спросила девушка.

- Прикупил по случаю. – Отмахнулся Френсис, и отодвинул ей стул. – Присаживайся, и поешь. Сканирование займет какое-то время.

- Долго?

- Столько, сколько надо. Сканеры магии позволяют накрыть весьма небольшой объем, и моя Аэлита сейчас телепортирует портативные сканеры вокруг себя, на огромные расстояния, создавая этакую сферу восприятия в космическом масштабе. Делает сканирование, и сканеры телепортируются обратно в ложементы. Затем яхта делает короткий прыжок сквозь подпространство, и снова выполняет ту же последовательность действий. Если бы нужно было найти космический корабль в этой системе, то все было бы проще, но магические сканеры, это совсем другое. Так что, ешь спокойно, время у нас есть.

Аэлита телепортировала на стол множество блюд и напитков. Френсис действительно проголодался, и потому ел много и с удовольствием. Такие пиковые нагрузки не только развивают духовное тело, но и будят невероятный голод, потому что часть давления падает именно на физическое тело. Все же, он не маг, а мистик, и мало найдется коллег, кто смог бы провернуть то, что он вытворил совсем недавно.

- Скажи, а как ты поймал дядю с тетей? – Поинтересовалась Теневая Лоза. - И как так вышло, что они не сопротивлялись?

- Я сместил все поместье в призрачное состояние, и все люди внутри стали такими же «разряженными» как призраки. Их магия – тоже. Они растерялись, и я просто спеленал их нитями Подавления. Все просто.

Френсис откинулся на стуле, и отпил немного приятного, освежающего вина. Жить хорошо.

- Пойду отдыхать. Если что-то нужно, попроси Аэлиту, она о тебе позаботится.

- Хорошо, - кивнула Лоза. Впрочем, она не пошла отдыхать, даже наоборот. Девушка пошла на экскурсию по яхте! Здесь оказалось столько всего интересного! Аэлита даже создала иллюзорное тело, чтобы сопровождать красавицу, и комментировать, если надо.

А Френсис дрых. Еда и отдых не могли полностью восстановить его силы, но вот сон, вполне неплохо справился. Мистик проспал аж пять часов, за то когда проснулся, чувствовал себя посвежевшим, и полным сил. Приятное чувство.

Тренировка, завтрак, тренировка в ментальном домене Свитка - в общем-то это обычный день. Если бы еще Лоза не ходила с ним повсюду, молча наблюдая за его действиями, то было бы совсем хорошо. Впрочем, он ничего не говорил, не гнал ее, просто терпел этот гипертрофированный интерес.

Глава 9

Глава девятая.

- Господин, найдена духовная аномалия темного спектра. – Появилась Аэлита, отвлекая его от создания весьма особого псевдодуха. Развеяв структуру, он повернул голову к твердой иллюзии девушки ослепительной красоты, и приподнял бровь. – Большой камень, комета, летит сквозь космос. Внутри нее находится аномалия. Судя по тому, что я смогла разобрать, это временная аномалия.

- Понятно. Потому и связи с ними нет. Время-то замерло. Лови комету в захват, и снижай ее скорость.

- На это потребуется около месяца.

- А если остановить вращение? Вообще, насколько велика комета?

- Очень велика.

- Понятно. Тогда садимся на ее поверхность.

- Это легко осуществимо.

- Делай. По выполнении доложишь.

Собственно, на это ушло всего три часа, так что совсем скоро аппарель яхты открылась, и из нее вышли два человека. Они совершенно спокойно шли себе, прямо по поверхности огроменного метеорита, словно ни холод, ни отсутствие воздуха их абсолютно не волнует. Так оно и было – их окружало поле особого техно-скафадра, который выглядел, как небольшая металлическая подвеска на шее. Все же, уровень технического развития цивилизации, создавшей эту яхту, невероятно высок. Соответственно, и остальные гаджеты того же уровня.

- Так, нам, видимо, сюда.

В каменном теле громады оказалась выдолблена пещера. Огромная! Настолько, что в ней поместилась целая космическая яхта!

- Изрядно постарались. – Отметил Френсис, удерживая за руку Лозу, которая рванула внутрь. – Не спеши, это не приведет ни к чему хорошему. В данном, конкретном случае, ты бы просто попалась в поле замороженного времени, и ничем бы не помогла.

- И что делать тогда?

- Что делать? Снимать поле, конечно! Как будто вариантов больше одного, - хмыкнул мистик. Но сначала, хорошо бы обследовать его хорошенько.

Собственно, тем он и занялся. Метеомагия Лозы тут ничем помочь не в силах, так что все опять придется делать самому. Нити осторожно проникли в структуру временной печати, и тут же замерли во времени. Френсис фыркнул, «выдыхая» недовольство, и призадумался. К сожалению, прямо сейчас у него не было связи с Паргороном – артефакт связи мало того, что остался дома, в хранилище, так еще и не смог бы работать здесь. Кэ-миало, конечно, могущественные демоны, но не настолько.

- Тогда пойдем крайне грубым путем разбалансировки печати. – Он повернулся к девушке, и буркнул: - Отойди подальше. Да и я тоже отойду, пожалуй. Мало ли, бабахнет еще, не дай боги.

Они отошли практически к самой яхте Френсиса, и он вытянул руки. С них сорвались сотни и тысячи нитей, выстраивая странную структуру этакой пушки, и он пустил по ней свое пламя Подавления. Синее пламя, усиленное верой, огненным раструбом уперлось в поверхность печати, но то лишь заколыхалось. Работа высшего демона, не иначе. Пробить такую будет непросто.

Минута прошла, но печать лишь колыхалась. Вторая минута, но печать держалась, хотя повреждения явно имелись, только невидимые. Третья минута, пятая, десятая, двенадцатая!

На печати появилась первая трещина!

Френсис продолжал поливать Печать Замершего Времени пламенем Подавления, пока трещина не начала шириться. Пошли боковые разломы, и он вдруг почувствовал огромную опасность.

- Ловушка! Аэлита! Щиты на максимум, и в рывок! Прямо сейчас!

Он схватил Лозу нитями, швыряя ее внутрь яхты, и прыгнул туда сам. Яхта совершила короткий – по космическим меркам – прыжок, но даже здесь их изрядно потрясло. От кометы вообще ничего не осталось. Уничтожение печати превратило примерно треть ее каменного тела в каменный песок. А остальное тело разрушилось из-за изменений, вызванных этим происшествием. Каменюка попросту сломалась!

- Подлети к обломкам. Просканируй. Есть там космический корабль?

- Есть. В пылевом облаке.

- Повреждения?

- Обширные, но разгерметизации на вижу. Не хватает куска двигателей, и части носа.

- Ясно. Внутри кто-то есть?

- Фиксирую две мощные ауры магов.

- Отлично. Подлетай, и состыкуйся.

- Хорошо.

Через несколько минут, в пылевом облаке состыковались два комических корабля. Когда открылась гибкая кишка перехода, Лоза пробежала по ней, и первым делом полезла обниматься. Френсис приподнял бровь, осматривая магов, и хмыкнул про себя. Есть поговорка, мол, хочешь посмотреть, какой будет жена в возрасте, посмотри на ее мать. Мистик оценил женщину на пять с плюсом, хотя на вид ей было лет тридцать пять. А вот судя по ауре, за шестьдесят! Весьма изрядно…

Отец Лозы выглядел примерно на тот же возраст, имел мощную ауру архимага, как и мать, к слову, и был довольно красив, как для мужчины. Высокий, статный, с высоким умным лбом. И тоже красноволосый. Кажется, у них это вообще семейная черта. Потому что мать Лозы была блондинкой – дальше некуда, прямо-таки беловласой. Не седой, тут есть разница.

- Папа! Мама! Я нашла вас! – Девушка вцепилась в них, и не желала отпускать.

- Ага. Мы пахали, я и трактор… - Буркнул Френсис, чем привлек внимание всех троих. – Проходите уже. На вашей колымаге далеко не улетишь. Так уж и быть, подвезу.

Семейство магов взошло на борт, и прошло в гостиную.

- Куда летим, господин? – Спросила появившаяся Аэлита.

Френсис призадумался, покачал головой.

- Прости, но полета не будет. Слишком долго лететь. Пройдем сквозь Лимбо.

- Жаль. – Вздохнула Аэлита, и растворилась.

- Кто ты, молодой человек? – Спросил отец семейства.

- Меня зовут Френсис. Я не из вашего мира. Мистик. А ты кто?

- Герцог Туа, Данекситон.

- Свежий Ветер? Красивое имя. Можешь звать меня Фри.

- Хм… - Кивнул герцог. Однако, он услышал кое-как сдержанный смешок дочери, и посмотрев на нее, приподнял бровь вместо вопроса.

- Молодежный жаргон, папа. Фри – красавчик.

- А в мое время, это было название особого вида наркотика, - усмехнулась мать семейства. – Довольно дорогой, к слову.

- А к тебе как обращаться? – Спросил у нее Френсис.

- Судя по твоей ауре, молодой человек, совсем скоро ты будешь звать меня мамой. – Усмехнулась она.

- Только если получится выбить из твоей дочери ту бездну высокомерия, что в ней засела. Не то мой папочка-дракон ей голову откусит.

- КХА! Чего? Ты же человек!

- А папа – дракон, - развел он руками. – Так бывает, хотя и не часто.

- Возможно. – Женщина усмехнулась, и спросила: - Как так вышло, что ты не маг?

- Родился без магической оболочки души, - пожал плечами Френсис. Его этот факт давно не трогал.

- Мам, он и без магии отлично обходится. Это он сломал Печать Времени, наложенную демоном первого дяди.

- Да, я вижу, что его аура сильна. – Женщина задумчиво постучала указательным пальчиком себе по губам, и все же ответила на давно заданный вопрос: - Меня зовут Таритагавога. Герцогиня Туа.

- Безмерно рад знакомству, Небесная Вспышка. А теперь, раз уж мы перезнакомились, давайте я отправлю вас домой.

- Стоп, стоп, стоп! – Очнулся вдруг герцог. – Какой еще «мамой»?! Какой «дракон»?!!

Все, кроме него переглянулись, и рассмеялись.

- Не волнуйся, Это вряд ли произойдет. – Френсис хлопнул герцога по плечу. – Но если вдруг, то мы тебе сообщим.

- Не зли меня Френсис! – Возмутился он такому панибратству.

- Да, да, «не буди моего внутреннего зверя»… - Он усмехнулся своим мыслям, и не стал продолжать. - В общем, так. Быстренько засыпаете, и я переношу нас всех обратно на планету.

- Да не хочу я спать! – Все еще накрученный Данекситон хотел было вскочить, но его вдруг повело, и он уснул.

- Ваша очередь, дамы. – Френсис махнул рукой, и они не стали сопротивляться. – Ну вот, теперь можно и протащить их через Лимбо. Аэлита, на консервацию и до скорой встречи.

- Буду рада снова увидеть вас, господин. Консервация начнется через три минуты.

Прихватив с собой три спящих тела, Френсис сместился в тень, и выкинул оттуда коробочку в реальный мир. Яхта прошла процедуру консервации, и коробочка притянула ее к себе, уменьшая до размеров модельки, и укладывая на шелковый подклад. Френсис втянул коробочку в Тень, закинул в пространственный карман, и шагнул в Лимбо. Пара шагов, и он снова стоит перед воротами поместья.

- О, про тебя-то я и забыл, первый дядя. – Усмехнулся молодой человек, параллельно ставя людей на землю, и пробуждая их ото снов. – Мы на месте.

- И зачем было нас усыплять? – Хмуро поинтересовался герцог.

- Затем, что в Лимбо каждый, у кого есть воля, может воздействовать на все вокруг. Соответственно, мне пришлось бы перебарывать волю каждого из вас. Не то, чтобы это было так уж трудно, но все же, бессмысленная трата сил. А так, вы уснули, и я легко доставил вас домой. Все просто.

- Понятно. Но в следующий раз предупреждай.

- Ладно, - Френсис пожал плечом, и перевел взгляд на Копье Стыда. – Этого тоже с собой заберите. А то еще забудете на радостях.

- А… почему мой брат лежит… здесь? – Нехорошим таким голосом поинтересовался герцог.

- Потому что именно он и поместил вас с женой в ловушку времени, наверное? Ну, или потому, что я его сюда бросил? – Френсис пожал плечом. – Или, все же, потому что он телепортировал меня в жерло вулкана? Да, наверное, последнее. А брат он тебе, только по маме, я полагаю.

- Ты… я… Мда. – Мужчина совершенно по-плебейски почесал затылок, но все-таки махнул рукой, поднимая тело брата телекинезом. Им вообще все маги владеют, в той или иной степени, но чаще всего, каждый может поднять два-три предмета. Есть, конечно, исключения, но их немного – те вообще к телекинезу неспособны, и даже такая малость для них недостижима.

Вся компания прошла в ворота, и вскоре устроилась в малой гостиной.

- Как-то пусто дома. Где все?

- В большой голубой гостиной, герцогиня, - ответил опять же Френсис, все же это он их туда упаковал. В коме лежат, чтобы не дергались. Нас не было дня три, так что должны быть вполне себе живы. По поводу лояльных вам людей спрашивайте у дочери. Она в курсе.

- Это интересно. – Женщина глянула на дочь, и они тут же зашушукались. Часа не прошло, как поместье наполнилось голосами новоприбывших, и началась натуральная суета. Но главное, нашли второго ребенка герцогской четы, и даже умудрились снять заклинание Ледяного гроба. Так Френсис познакомился с братом Лозы, а после и с сестрой.

В общем, творился настоящий хаос, но что самое приятное – Френсиса он практически не касался. Он сидел в своих апартаментах, и ковырялся в местной магосети. Много чего интересного узнал, стоит заметить. Особенно сильно заинтересовался разделом зелий, и даже посетил несколько крупных магических торговых центров, где по-тихому снял кучу новых матриц с местных зелий. Особенно ему понравился раздел зелий и эликсиров для снятия различных проклятий. К тому же, плотно ознакомился с местной магией, и техномагией, пока время имелось.

Кроме привычных шестидесяти направлений, здесь были и различные смески. Например, пироманты и материализаторы создали отдельную школу магии, в основном использующуюся в космосе, на вервях, где строят корабли. Воздуха там нет, огонь гореть не хочет, а только на одной мане… да никакой маны не хватит, даже на один шов! И пусть сваркой здесь почти не пользуются, но все же бывает время от времени.

Есть целое направление научной магии. Математическая магия ввела Френсиса в транс на долгих пять часов! А маги-физики и вовсе удивили, не часто такое встретишь. Использовать физические законы мира в магии мало кто может хоть сколько-то грамотно.

В общем, интрестный мир, интересная магия, как водится.

Френсису выделили счет, которым он мог свободно пользоваться. О лимитах вообще никто ничего не говорил, так что он разошелся на полную катушку. Накупил сувениров всем! Дэни прикупил трон-усилитель для ментальной магии. Сложная техномагическая хреновина могла усилить Мастера до уровня Магистра! А Магистра, до опытного и сильного Магистра!

Маме перепала с этого аттракциона невиданной щедрости, удивительная книга «Математика вселенной». Написанная гением прошлых эпох, она проводит сознание читателя через удивительную череду состояний, позволяющих осознать мир совершенно иначе, шире, можно сказать. А если интелект читателя чуть выше, чем у зубочистки, то и самого себя. Классная штука, и Френсис даже сам ее прочел с большим удовольствием. Для него там было мало нового, а вот для почти обычной Виктории, это будет целой чередой прорывов. Да и отцу тоже лишним не станет, честно сказать.

Креолу перепал магомеханический прислужник, способный не только к созданию зелий и эликсиров, но и защититься от его взрывного нрава. А Ванессе – пояс-телепорт. Для метаморфов это вещь нужная, а Креол такую создать, наверное, не сможет – не его направление совсем. Хотя, ментальные артефакты же создает как-то, хотя сам он в ментале откровенно слаб.

Себе он прикупил техно-магический универсальный ключ. Он может вскрыть вообще любой замок в любом из миров, любой пароль! Удивительная штуковина.

В какой-то из дней, Френсис попросту исчез. Его не было аж три недели, а когда появился в поместье снова, то был доволен, как слон. Второй кусок Свитка оказался удивительным сокровищем! При соединении, часть ментального домена оказалась наполнена сотнями различных пространственных искажений! Здесь было вообще всё! От пространственных карманов, до порталов и пространственных Врат, от увеличения предметов или уменьшения, до остановки ВРЕМЕНИ! От расширения пространства, до разрушения атомарных решеток в веществах… Самые различные конфигурации пространственных искажений, и все в прямом доступе! Садись, познавай, и пробуй повторить! Вот, только руку протяни!

А то, что теперь Свиток мог тепортировать его куда угодно и откуда угодно, это уже не стоящая внимания мелочь.

Спустившись к завтраку, Френсис буквально сиял.

- Кажется, наш гость чем-то сильно доволен? – Поинтересовалась Теневая Лоза.

- Еще бы, - он усмехнулся. – Не каждый день можно найти место, где умер бог.

- КХА! Чего?! – Девушка удивилась настолько, что едва не подавилась.

- Ага. Представляешь? Оказывается, тысячи лет назад, на планете Ханой, погибло среднее божество.

- И… что? – Поинтересовалась уже сестра Лозы, Дарлитолиана (Теневая Луна).

- И то, женщина, что божественная плоть, как бы это сказать-то… В общем, тысячелетия под землей, давление, и конечно, природная бахионь, превращают ее в металл. В Царь металлов. Адамант. Абсолютно неразрушим, потому как имеет тот же уровень реальности, что и само божество, чрезвычайно крепок, но главное, им можно убивать богов и прочих высокореальных сущностей.

- Металл, убивающий богов? Это все сказки, - отмахнулся герцог.

- А темного бога Древних, Азаг-Тота, по-твоему, чем убили? – Хмыкнул Френсис. - Сказками, что ли? Не знаешь, так молчи лучше, - отмахнулся мистик, и вернулся к разговору с молодой женщиной. – Вообще, боги сильно не любят, когда этот металл появляется у смертных. Однако, он жуть какой дорогой. Например, на найденный в вашем мире кусок, я мог бы купить десяток планет, вместе со всеми, кто там живет. А если прибавить тот кусок, что у меня уже есть, то и всю Империю. – Френсис был действительно доволен. Путешествие за Свитком принесло куда больше, чем кусок кожи древней дохлой хтони.

- И как он выглядит? – Заинтересовалась старшая дочь герцогской четы. К слову, отец семейства до сих пор дулся на грубые слова гостя.

- Вот, держи, посмотри, и ауру запомни. – Френсис бросил ей кусок тяжелого металла, появившийся у него в руке. Удивленная женщина едва успела поймать его – не ожидала, что получит его в руки. Все же, поистине драгоценная вещь. Внимательно осмотрела, обнюхала – так она воспринимает ауры – и вернула обратно.

- Интересная вещица.

- Ха! Не то слово! С ее помощью я решу свою проблемку! – Френсис потер ладони друг о друга.

- Какую? В смысле, что за проблема может потребовать ТАКИХ вложений? – Влезла в разговор Теневая Лоза.

- Ай, - Френсис даже рукой махнул в сторону. – Есть у нас там один охреневший в конец архидемон. Древний, опытный, сильный. Души выманивает по беспределу. Надо на место поставить. – Френсис поморщился, вспоминая о Носящем Желтую Маску.

Конечно, за столом не было полноценных демонологов, однако здесь, прямо в школах проходят теоретическую демонологию в обязательном порядке. Так что все они прекрасно поняли, кто такой архидемон, и какая это огромная «проблемка».

Семейство переглянулось, и по-новому посмотрела на Френсиса. Люди которые решают ТАКИЕ проблемы своего мира, обычно находятся на самом верху пищевой цепи. Статус Френсиса в их глазах моментально вырос от простого сильного воина духа, до человека, решающего мировые проблемы.

- Так, я что сказать-то хотел. – Молодой человек посмотрел на Лозу. – Я завершил свои дела в этом мире. Ты как, отдохнуть со мной не хочешь? Метнемся на какой-нибудь курорт, например.

- ХКА-КХА! Что, вот так просто? Ни ухаживаний, ни предложения, ни… да вообще ничего?! – Возмутилась девушка.

- А… зачем? Между нами так искрит, что твоей родне скоро придется зрение исцелять. По-моему все очевидно.

- Фри, ты понимаешь, что я – принцесса? – Негромко так, почти по секрету, проговорила юная герцогиня.

- А что, принцессы – не люди? Не женщины, в конце концов?

- Ну… люди, конечно, и даже женщины, но такие вещи, как отношения, не афишируются, понимаешь?

- Ну, хочешь, можем снять весь курорт. Так пойдет? И вообще, что это за идиотизм такой? Если принцесса, то все, никакой личной жизни? Боги, какая тупость… - Покачал головой мистик.

- Я-то с тобой согласна, а вот мои родители согласятся вряд ли. – Хмыкнула теневая Лоза.

- А мы им… тссс… не скажем. – Подмигнул ей Фри.

- Тогда ладно. – Девушка рассмеялась, и ей «подпевали» все женщины за столом, даже мать. А вот над головой отца собирались тучи – буквально.

- Вы меня что, опозорить на всю Империю решили?!! – Рявкнул он вставая, и облокачиваясь на руки, упертые в столешницу. – Да я вас… молниями!.. В темя!!!

- Попробуй, - хмыкнул Френсис, и сделав шаг назад (стул сам отбежал подальше, на удивление семейства) щелкнул пальцами. Вокруг него появилась металлическая клетка Фарадея, и парень махнул папаше рукой, мол, давай, жги. Тот явно узнал конструкцию, здесь она тоже известна, пусть и под другим именем, и поморщился, взмахом руки убирая молнии и тучи. – Разумно.

Клетка исчезла в пространственном кармане, и мистик вернулся к столу.

- Ты ведь понимаешь, что он мог бы ее пробить, да? – Негромко спросила Теневая Лоза.

- Конечно. Только к тому моменту, как он бы ее пробил, уже потерял бы голову. В скорости он вряд ли смог бы сравниться со мной. Разве что, умеет обращаться в живую молнию. А таких спецов, знаешь ли, крайне мало. И ни одного метеомага среди них нет. Только электромаги. Вот ведь удивительно, правда? Вообще, однобокая школа, как по мне, и ваши предки это понимали, разбавив пиромантией. Я как-то общался с одним ифритом – это такие разумные, бессмертные, прирожденные чародеи и метаморфы. Очень талантливые. Умеют превращаться в стихии, но ифрит, конечно, в огонь. Так вот, он все сетовал, что не может обратиться, например, водой, или песком. И знаешь, что забавно? Я у него спрашиваю, а ты вообще пробовал? Он мне в ответ: А зачем? Я – пламя!

- И к чему ты это?

- К тому, что большинство магов, так или иначе, ограничены своим мышлением. К примеру, ты вот, метеомаг. Но скажи мне, Теневая Лоза, что именно мешает тебе создать, например, элементаля Молний, или Ветра, или Воды. Или вовсе поймать Атмосферника. Или создать и развить псевдодуха молний? Что именно мешает тебе не просто управлять дождями, а сделать их псевдоживыми? Или… ну хоть какую-то фантазию проявить? Я тут почитал про метеомагов вашего мира, и честно сказать, расстроился. Крайне все ограничено, скупо, а какие затраты сил! Даже у криомантов затраты ниже! А ведь это одна из самых «дорогих» по мане школ! Короче, не впечатлило.

- И что ты предлагаешь? – Заинтересовалась девушка.

- Обратить внимание на другие школы магии.

- Например?

- Например, Превращение. Превратиться в молнию, в молниеносную тучу, или водного элементаля. Или на зельеварение – свари и запечатай в кувшине бурю. На гидромантию – создай цунами. На аэромантию – создай суховей или песчаную бурю. На артефакторику или обработку металлов, медицину и техномагию. Куда ни посмотри, но три стихии, подвластные метеомагам нужны везде! Но нет! Молнии, дождь и грозы, контроль погоды. Как можно быть такими зацикленными-то?

- Интересный взгляд, но не новый, в общем-то. – Хмыкнул глава семейства. – Пробовали, но для нашей семьи это почти невозможно.

- Все возможно. Используйте для этого магию слова – ей плевать, какая именно мана идет на заклинания. Факт, между прочим.

- Магия слова? У нас такой нет, - нахмурился мужчина.

- Научу, это не так уж сложно. – Отмахнулся Фри. – Точнее, оставлю самоучитель. Так уж и быть.

- Ну, допустим. А что ты думаешь про пиромантию? – Все же спросил герцог Туа.

- А что тут такого? В вашем мире пиромантия развита вполне неплохо. Даже несколько огненных шедевров имеется, вроде Птицы Огня, способной залить лавой из центра планеты огромный город. Да и Пробуждение Вулкана мне понравилось. Хотя, как по мне, потенциал выбран на весьма небольшую часть.

- Есть предложения?

- Конечно, - Фри пожал плечом. – У меня есть приятель, так вот он владеет разными видами пламени. Одно, например, вообще никак не вредит человеку, и вообще, живой плоти, но с легкостью сожжет, к примеру, наручники, веревку, или одежду. Или выжжет загнивающую рану. Другое пламя, с легкостью сжигает только живую плоть, не трогая предметы или вещи. Вариаций множество. У тех же ифритов и вовсе есть целительское пламя. Тут фантазия требуется. Полет мысли!

- Ясно. Да, такого у нас нет. Никто, как-то не додумался исцелять огнем. Вообще, довольно странная мысль, честно сказать. – Покачал головой герцог.

- Это ж магия. – Хмыкнул мистик. – Для нее нет и не должно быть границ. Иначе на кой бес ею вообще заниматься?

- Мда. Любопытно даже, каким бы ты стал магом, если бы мог? – Посмотрела на гостя герцогиня-мать.

- Лучшим, конечно. – Ответил совершенно обыденно молодой человек. Он в этом ни на мгновение не сомневался. Он во всем и всегда был лучшим, так что это само собой разумеется. – Так, ладно. Я так понимаю, никакого отдыха?

- Прости, Фри. Это невозможно.

- Ну, тогда можно в мой мир махнуть. Поваляемся на пляже, хоть загоришь немного, а то бледная слишком.

- У моей кожи благородный цвет, и я уж точно не желаю загореть, - рассмеялась Теневая Лоза.

- Ну и зря. Витамин Д очень важен для организма. – Усмехнулся мистик.

- Нет, прости, но идти в другой мир я не собираюсь.

- Ну и сиди тут в одиночестве, - развел руками парень. Еще он девиц не уговаривал. Пф… А неблагодарность людей для него давно не тайна, так что ничего нового под небесами. – А я, тогда, домой пойду. Здесь мне делать больше нечего. Все было очень вкусно, но мне пора.

- Что? И всё? Даже не станешь уговаривать?..

- Лоза… мне что, заняться больше нечем? Я тебе задал конкретный вопрос. Да – да, нет – нет. Красавиц в мирах много, а вот я такой – один. – Пожал он плечом. – К тому же, будем честны. Я бы не остался в вашем мире – со скуки бы подох. Так что я не то, чтобы расстроен твоим «благоразумием». Просто хотел развлечься, но заставлять, или упрашивать не стану. Ради чего?

- А я думала… - Она явно расстроилась.

- И я думал. Даже позвал тебя в свой мир. Но, видимо, не склеится у нас ничего. В общем, пойду я. Чао, бэлла.

Он встал, и пошел на выход, постепенно истончаясь и пропадая из виду. Оставшиеся за столом люди еще успели увидеть, как он взмахнул рукой на прощание, но даже не повернулся. Так и исчез из этого мира, и больше никогда не возвращался.

- Да уж… - Прошептала герцогиня, глядя на расстроенную младшую дочь. – Может и хорошо, что ты, доченька, такая гордячка. Он бы разбил тебе сердце.

- Да он и так… - Хмуро буркнула Теневая Лоза. – И причем тут «гордячка», вообще?

- Ну, если бы ты согласилась, то была бы счастлива, возможно, много лет. Но он – тоже хорош. Гордец, каких свет не видывал. Видите ли, красавиц много, а он один! Пф… Ты младшая герцогиня, а не какая-то там… одна из многих.

- Ну, не знаю. Фри действительно очень красив. Оправдывает имя. – Вмешалась в разговор старшая дочь.

- А по мне, так, ушел, и хорошо, - буркнул Стангор. – Мне он не понравился. Слишком наглый, высокомерный, и… и… не понравился, в общем. Только ради Лозы и терпел.

- Ты не женщина, брат, тебе он нравиться и не должен. – Рассмеялась старшая сестра, и юный герцог нахмурился. – А я бы, пожалуй, ушла с ним, в его мир. Рискнула бы. – Девушка бросила взгляд на пустой коридор. – Здесь такого парня не найти точно. Фри действительно особенный.

- Ну, так и шла бы! – Выкрикнула, вдруг Лоза, и выскочила из-за стола, а после и из столовой.

- Еще я сестру на парня не меняла, - фыркнула ей вслед девушка, покачав головой. Однако, краем глаза заметила одобрительный взгляд матери.

- Жаль, что первой он встретил твою сестру, а не тебя.

- Случилось, как случилось. Нечего жалеть, - отмахнулась от комментария матери старшая из дочерей. – Кстати, а самоучитель он так и не оставил? Жалко.

- На стуле, где он сидел что-то есть, - заметила герцогиня-мать. И действительно, там лежала тоненькая книга в мягкой обложке с непонятными каракулями, но расшифровка проблемой не станет. – Сдержал слово. Как же жаль-то, а…

Глава 10

Глава десятая.

- Сэр, прошу прощения, что прерываю, однако у двери стоит гость. Странный.

- Хм? Чем? – Приподнял бровь мистик, откладывая лист бумаги, исписанный знаками божественного алфавита из Свитка.

- Это маг. Сильный. В нашем мире таких почти не осталось. И это не мистер Креол или мадам Ванесса. Чужая аура.

- Интересно. Ну, впусти. И организуй… ну ты в курсе.

- Само собой, сэр, - кивнул брауни.

Френсис щелкнул пальцами, и мебель выстроилась для приема гостей.

Гость вошел в открывшуюся для него дверь, и осмотрел диспозицию. У небольшого стеклянного столика сидел молодой мужчина, попивая кофе из маленькой кофейной чашечки, и так же внимательно смотрел на гостя. Комната огромная, и посредине этот стол с креслами, плюс свет из здоровенного окна прямо на него падает. Гость чуть приподнял бровь, однако прошел к столу, и вежливо кивнув хозяину, аккуратно присел.

- Добрый день. Меня зовут Френсис. Чем могу быть полезен?

- Сложно объяснить, однако сначала представлюсь. Натан Маклауд из клана Маклаудов. Владелец части Божественного Свитка.

- Вот как? Это любопытно. И зачем пожаловали ко мне, Натан?

- Я полагаю, что вы в курсе, Френсис, что Свитков было создано довольно много. – Френсис кивнул, конечно. Для него эта информация новостью не была. – Так вот, в древние времена, те кто нашли эти свитки, и добились заметной силы, создали особое пространство – домен, для тех, кто будет искать и находить части Свитков. В общем-то, это некое сообщество со своей социальной структурой, целями, связями и даже соревнованиями и заданиями. В том числе, у нашего сообщества имеются и правила. Мы не деремся за части Свитка друг с другом, только с внешним миром, так сказать. Хотя, иногда бывают споры и даже дуэли, не без того, однако… В общем, я бы хотел пригласить вас к нам, и вы сами все поймете и увидите.

- Интересное предложение, Натан, даже более чем. Я заинтересован.

- Прекрасно. Когда вы хотели бы отправиться?

- Думаю, через пару недель, если этот срок не причинит вам неприятностей.

- Нисколько. Я вернусь через двадцать дней… А, простите, сколько у вас здесь длится неделя?

Френсис улыбнулся, понимая, откуда такой вопрос. Миры-то разные, временные обозначения тоже.

- Семь дней. Пять рабочих, и два выходных.

- А… тогда через четырнадцать дней я вернусь за вами.

- Благодарю. Полагаю, с сопровождающим мне будет проще.

- Без сомнений, Френсис. А пока, вынужден откланяться. Дела не ждут.

- Конечно. Не смею вас задерживать, Натан.

Мужчины пожали руки, и Маклауд ушел. Собственно, пройдя всего несколько шагов от двери дома, он размылся и исчез. Френсис же, решил немного разгрузить мозги, и пошел в гараж.

- Это… любопытно. И знакомство приятное, - кивнул сам себе Френсис.

- Создатель… - Порше его засекла моментально. Превратилась в форму автобота, и с надеждой поглядела на него.

- Да-да, я помню. Сделаю я тебе мужа. Пока что, подбираю тачку. А как у тебя дела с превращением во вторую форму?

Робот вдруг поплыл, и вскоре на земле была лужа металла. Живого металла!

- Понятно. Ну, уже неплохо. Еще полгодика, и думаю, сможешь превратиться в терминатора. А там, глядишь, и до человеческой формы дорастешь.

Лужа металла что-то довольно пробулькала, и из нее выросла тачка. Белая Порше восстановила первичную форму, и кивнула всем кузовом.

- Не сомневайся, я смогу.

- Вот и славно.

Френсис еще раз погладил машину по лиц… капоту, и вдруг проговорил:

- А поехали в автосалон? Сама выберешь себе будущего мужа.

- Поехали! Поехали скорее! – Воспылала энтузиазмом Порше. Открыла дверь, заводя мотор, и едва не тронулась с места, хотя Создатель еще даже не сел. Нетерпеливо забуксовала на месте, в ожидании, и стоило парню усесться, как тачка сорвалась с места, оставляя следы шин на асфальте. Хорошо, что хоть дверь гаража открыла, а то могла и насквозь прорваться, с нее бы сталось.

В тот день в гараже появилась еще одна тачка. Мустанг GT 500, темно-синий красавец, немного хмуро глядел сужеными фарами на мир, и ждал своей очереди на апгрейд, зачарование, и оживление.

- Только бы все получилось, - шепнул себе под нос Френсис, переодеваясь в рабочую спецовку. Впереди его ждал разбор движка, заказ деталей на замену – только самое лучшее для будущего мужа Порше – а после и работа с корпусом. Это, конечно, не быстро, однако стоит того.

- Что у тебя там, Эр Кей?

- Мне скучно, - проныл череп.

- Пф… Скажешь тоже. Хотя, ладно, давай, помогай.

- Ммм?.. Чего делать-то?

- Изменяем пчелу.

- Ам… а нафига, стесняюсь спросить?.. – Эр Кей даже чистым черепом умудрился выразить некоторую растерянность.

- Собираюсь открыть пасеку. Но мед хочу получить особый, с высочайшим содержанием маны.

- Вот как… В принципе, это даже возможно, но понадобятся эксперименты. Только я не совсем понимаю, зачем?

- У отца, как выяснилось, проблема с медитацией.

- Это как?

- А вот так. Какое-то отклонение духовного тела. Он буквально не может слиться с явлением, чтобы взять из него ману.

- А… я понял. Видел такое. Но это, вообще-то, лечится. Любой архидемон может исцелить духовное тело… ам… я понял, извини.

- Ну, а раз уж понял, то давай за дело.

- Он же у тебя огненный, да? – Задумчиво поинтересовался Эр Кей.

- Огонь, Ветер, и Кровь. А что?

- А то, что для пиромантов отлично подходит один внутренний источник маны, про который обычно не знают.

- Ярость?

- Она самая. – Кивнул голым черепом демон.

- Я подумаю. Кстати, а для Ветра?

- Чувство свободы. – Хмыкнул Эр Кей.

- Не думаю, что получится, однако попробую.

- Сэр! – Появился рядом с ними Сильвер.

- Что такое? – приподнял бровь мистик.

- К вам высокий гость. Мистер Креол пожаловали, с супругой и первенцем.

- Это хорошо, впусти.

- Сделаю, сэр.

Носатый брауни исчез, а Френсис даже руками развел.

- Видимо, не сегодня.

- Видимо. – Согласился демон, и полетел встречать гостей. Он вообще с искренним уважением отнесся к бывшему архимагу-демонологу, причем даже до того, как тот вернул свои силы. Кому как не ему знать, насколько сложно стать демонологом, и насколько это опасно. Человек, который не просто смог, а стал настоящим Титаном демонологии, вызывал у него не только естественное опасение, но и уважение. Эр Кей вообще сильно отличался от большинства демонов в сфере эмоций и чувств.

Френсис вышел из лаборатории, и спустился вниз.

- Креол, Ванесса. Рад видеть. И тебе я рад, юный Креол.

Слегка заторможенный пацан поднял безразличный взгляд, и проговорил:

- Здравствуйте, - и снова стал смотреть куда-то внутрь дома.

- Проходите, рассаживайтесь.

- Мы по делу. – Энергичным шагом Креол старший прошел в гостиную, и присел на кресло. Хотя, скорее, плюхнулся. Снова беременная Ванесса присела на диван, и рядом с ней моментально оказался Сильвер со стаканом воды, и поддерживающим эликсиром для беременных. Женщина благодарно накапала себе в стакан несколько капелек, и замахнула. Креол такого делать не умел, но он крайне полезен для нее, и потому обычно, именно Френсис поставлял эликсир семье магов. Дарил на всякие праздники, по небольшому бочонку, и по мере надобности.

- Говори, я слушаю. – Кивнул Фри, глядя, как Креол младший (третий уже), забирается на диван к матери. Немного неуклюжий мальчишка вполне себе ловко запрыгнул к ней, и тут же оказался прижат к боку материнской дланью.

- В общем, мне нужно отъехать… на консультацию. – Креол работал на Организацию, предоставляя им магические услуги, как и Ванесса, к слову. Время от времени, у него бывали довольно долгие командировки, а врагов у него хватало.

- Конечно, пусть поживут у меня. – Кивнул мистик. – Здесь они будут в полной безопасности. А остальные дети где?

- Хорошо. В машине сидят, ждут, когда мы поговорим, иначе разговор был бы крайне… затруднен.

- Разумно. Это все?

- Да, все.

- Отлично. Веди мелких, - Френсис даже ладошки потер – он в малявках души не чаял, и баловал их отчаянно. Ванессе это не нравилось, однако тот факт, что ее балуют точно так же, приводил во вполне благодушное состояние.

Пока Креол ходил еще за тремя детьми, Ванесса почувствовала прилив сил от принятого эликсира, и прикрыла глаза, входя в медитативное состояние, и рассеивая его эффект по всему своему телу. Френсис глянул краем восприятия, и кивнул. Молодец, четко выполнила «подход».

Мистик повернулся к мальчику, и спросил:

- Креол, не желаешь поиграть на приставке?

Девятилетний сероглазый пацан подумал секунду, и молча кивнул. Сполз с высокого для него дивана, и потопал вглубь дома. Там его уже ждала Эйдин – она обожала плейстейшн, и могла рубиться в него сутками. Они с Креолом младшим частенько устраивают настоящее рубилово на огромном экране в комнате с малым кинотеатром. Экран в двенадцать метров шириной им подходит практически идеально.

- Ну, одного к делу пристроили, осталось еще трое. – Улыбнулся мистик.

В дом забежали трое детей. Близнецы и девочка постарше. Френсис улыбнулся им и присел на колено, раскинув руки.

- Хать! – И три снаряда повалили его на спину. Он сам позволил, конечно. В ином случае они не смогли бы сдвинуть его и на миллиметр. Под детский смех и жить веселее. – Чем займемся, разбойники?

- Иглать! – Заявили близнецы, Айвен и Шань

- А ты чего желаешь, маленькая госпожа?

- А я… я хочу продолжить прохождение Величайшего Ума! - Заявила семилетняя Бирдин.

Френсис специально припер из далекого мира удивительную компьютерную игрушку: «Величайший Ум». Игра эта, создавала ситуации, из которых нужно было найти выход, часто, до крайности нетривиальный. Бирдин залипала в нее часами, но пока что, смогла пройти только до семьдесят второго уровня. А чем дальше, тем более креативный подход нужно проявлять. И более того, по мере прохождения там даются особые упражнения, без освоения которых дальше не пройти. И техники быстрого счета или запоминания цифровых последовательностей, были пройдены еще до тридцатого уровня! Уже год, как девочка подсела на эту игру, и уперто идет вперед. Благо, что она мала, и ее мозг чрезвычайно адаптивен. Да и Ванесса ей сильно помогает.

Жаль только, что Креол отнесся к этой игре крайне флегматично – она его не заинтересовала вовсе, хотя Френсис, честно сказать, надеялся. Все же, специально для детей припер! Да и достать полную версию игры в мире, переполненном ментатами, не самое простое в жизни.

- Ну, вперед, - улыбнулся Френсис маленькой Бирдин, взмахом руки отправляя ее в особую комнату, в сопровождении Ванессы. А близнецы убежали в детскую в сопровождении джинна Хубаксиса – духа советчика Креола старшего. И пусть Френсис его недолюбливал, однако даже он признавал, что о детях своего хозяина джинн действительно заботится. Даже любит.

- И как ты ладишь с этими демонятами?.. – Покачал головой Креол старший, глядя на все это чудо.

- Дети, как дети, - Пожал плечом Френсис. – Просто ты сам слишком давно был ребенком, и забыл, каково это.

- Ну… ладно, наплевать. Мне пора.

- Постой, Креол. Я привез тебе подарок из далеких миров. Думаю, тебе понравится.

- Ммм?.. Что это?

- Это техно-автомат. Очень сложный. По сути говоря, это слуга, и алхимическая печь с зельеваром, в одном. Думаю, тебе подойдет. Может делать зелья вплоть до уровня пикового мастера.

- Ого! Это интересно! Показывай! – Махнул рукой Креол. Мистик махнул рукой, и перед чародеем предстал робот, а-ля С3РО, только несколько круче. Поколений на семьсот, примерно. Более того, у него имелась кожа, подвижность лица не уступала человеческой, да и мозгами он редкому человеку уступит.

- Это промышленный тех-зельевар. – Френсис представил Креолу появившегося по мановению руки робота.

- И где ты его взял?

- Купил, - пожал плечом Френсис. - Это артефакт для управления роботом. В нем же есть инструкция по применению. А это переноска.

Мистик бросил магу небольшую вытянутую коробочку, и маг тут же обнюхал пространственный артефакт. Кивнул, и открыв коробочку, приложил к роботу. Мгновение, и он в виде игрушки, лежит внутри.

- Отличная вещь, Френсис. Буду использовать. – Кивнул чародей. Глянул на часы, буркнул: - Пора мне. Вернусь, когда вернусь.

Он махнул рукой, и ушел, отстукивая шаги высокими, по колено, сапогами.

Глава 11

Глава одиннадцатая.

Френсис всегда был очень искренним человеком. Может быть, именно поэтому ему было так легко находить общий язык с замкнутым и молчаливым Креолом третьим. Они как раз рубились в приставку, когда в комнату заглянула Ванесса.

- Играете?

- Привет, заходи, Вон, - махнул рукой мистик.

- К тебе там пришли. Маг какой-то. Назвался Натаном Маклаудом.

- О, уже? Хорошо, я понял. Перехватывай джойстик.

Ванесса усмехнулась, как девчонка, и лихо перехватила управление его героем. Вскоре она рубилась с сыном, с азартом, высунув кончик язычка, и радуясь жизни. А вот хозяин этого странного дома спустился вниз, в гостиную, и приветливо кивнул знакомцу:

- Приветствую, Натан.

- Здравствуй, Френсис. Прошло четырнадцать дней. Ты готов идти?

- Вполне. Есть хочешь?

- Пожалуй, откажусь. Я несколько ограничен во времени.

- Понятно. – Фри чуть повернул голову, и проговорил в пустоту: - Сильвер, предупреди Вон, что я ухожу.

- Конечно, сэр. Не волнуйтесь, они чувствуют себя здесь, как дома.

- На счет этого я не беспокоюсь, - рассмеялся молодой человек. – Ну что же, Натан, идем?

- Идем.

Они покинули дом, и маг трижды стукнул по браслету у себя на руке. Мгновенно открылись межмировые врата, и они вошли внутрь.

- Хм… Где это мы?

- Это мир меж мирами. Домен Высшего чародея Гиранта. Вон там его замок, - Натан кивнул на выдолбленный прямо в горе замок, что смотрел на долину, словно коршун на охоте. Может, дело было в расположении окон, а может из-за того, что фасад был весь в растениях, но замок действительно походил на атакующего сквозь листву коршуна, раскрывшего крылья.

- Красиво, - не мог не оценить вида Френсис. У него вообще был изумительный вкус.

- Не поспоришь. – Кивнул Натан. – Итак, для понимания. Это горная долина, и она весьма велика. В твоем мире ведь есть Оловянные Острова?

- Есть.

- Ну, тогда, для понимания, по площади эта долина примерно равна двенадцати Британиям.

- Не так уж и велика. Я думал, она больше.

Натан пожал плечом. Есть, как есть.

- Называется, это место, Бессмертной Долиной. Ну, просто в силу того, что большинство гостей тут – бессмертны. Есть тут и личи, и вампиры, и просто бессмертные, вроде тебя, например. Великие маги, которых здесь собралось аж двадцать два. Из них, пятеро архидемоны, между прочим. Но есть и смертные, вроде меня, Те, кто только идут к бессмертию.

- Понятно. Как тут все вообще?.. – Повел рукой Френсис.

- Я понял тебя. Суть вот в чем. Наш пример вполне подходит. У тебя часть свитка, у меня тоже. Пока эти части свитков у нас, мы имеем доступ сюда, в Бессмертную Долину. Здесь, к слову, хватает тех, кто уже собирал Свиток полностью, а после снова нашел несколько частей, и спокойно проживает в этом благословенном месте.

- И зачем?

- Ну, во-первых, это, конечно, чат.

- Прости?

- Чат. Создатель этого домена как-то умудрился создать что-то вроде сети, и создал в ней межмировой чат для общения носителей частей Свитка. Понимаешь, мы ведь живем, стремимся к чему-то, каждый имеет свои цели. Так что со временем образовалась стена Заданий. Не хватает какого-то редкого ингредиента? Пишешь задание на него на стене, и если у кого-то он есть, то можешь обменяться. Или кто-то достаточно близко, или у кого-то есть время, чтобы его достать.

- А валюта?

- Да как в большинстве магических анклавов – твердая мана. Тут даже свой банк есть. Или артефакты. Или ингредиенты. Или… ну ты меня понял.

- Вполне, - кивнул мистик.

- Еще, здесь есть несколько магазинов, где продают сущности.

- Угу. Бывал в таких. – Кивнул Фри, вспоминая свой поход на Великий Базар.

- Еще, тут бывают соревнования. В качестве приза можно попросить Высшего выполнить одно желание, например. Стало интересней?

- Чуть-чуть. Мне как раз кое-что нужно.

- Вот, видишь, всем чего-то нужно. Кроме того, мы обмениваемся рецептами зелий, например, иной раз даже бесплатно. В общем, это крайне интересное местечко, и оно стоит того, чтобы тут жить.

- Возможно. Покажешь мне здесь все?

- Конечно. Идем.

Натан с удивительной легкостью сминал пространство, и каждый их шаг покрывал около километра! Френсис умел кое-что, и в манипуляциях пространством понимал неплохо, но до таких высот не дорос, честно сказать. Было приятно увидеть профессионала своего дела, и посмотреть за его работой.

Вскоре они прибыли в городок неподалеку от замка.

- Видишь ту башню? Это башня великого Сновидца. Магия сна этого чародея и в смертном теле была ужасающей. А когда он стал высшим, то и вовсе вышла за все разумные пределы.

- Я так понимаю, эта его башня – фантом? Плывет все время, и меняется.

- Да, так и есть. А вон тот летающий остров – дом величайшего телекинетика. Он, к слову. Тоже стал Высшим магом с десяток тысяч лет назад. Великий был воин.

- Забавно. Это ж целая гора!

- Именно. Вон в ту пещеру не входи, если, конечно, не позовут. Это место жительство архидемона Подземного Короля Демонов.

- Ясно. А там кто живет?

- Еще один архидемон – Тидорал. Возможно, самый адекватный из всех архидемонов ближайших миров. Великий мудрец, и великий мастер компьютерных технологий. Говоря по сути, он был одушевленным роботом изначально, и потому даже с Тьмой в душе, его мышление все еще логично и точно.

- Надо же, еще один живой робот. – Хмыкнул Френсис. – А я Машеньку как водителя использую. Так, ладно. А там что?

- О, это стихийный рынок. Обычно мы торгуем в сети, так проще, к тому же, там есть функция доставки – межмировые телепорты. Но иногда люди хотят просто пообщаться, и устраивают такие вот стихийные рынки. Я вот тоже бывало просто выставлял товары на улице. Так веселее.

- Ясно. Посмотрим?

- Можно.

Они в пару шагов оказались у рынка, и медленно пошли вдоль прилавков.

- Интересные вещицы есть. – Признал мистик. – Особенно те духовные артефакты, и посох святого. Кольцо, обращающее змей в камень, тоже неплохое. И тот щит святого. Помнящие артефакты представлены в удивительном разнообразии.

- Ты эксперт в помнящих артефактах?

- Я умею их создавать, это не столько трудно, сколько трудоемко. Занудно, короче.

- Крайне редко кто умеет создавать нечто подобное. – С уважением кивнул Натан. Он, например, не умел, но он и не мистик, он маг. А вот Френсис неплохо изучил Руку Казнящую – тот самый меч, который отобрал у живого доспеха во время войны в Лэнге. Это был именно артефакт такого вот типа, и на его основе Фри вывел полноценную методику их создания.

Вообще, ничего этакого в этом нет. Можно подойти к созданию помнящего артефакта аж тремя путями. Первый, самый простой, это найти таковой, но в неудобной форме. Вот, например, Френсис видел как-то запись Нового Года в России, и там всегда виднеются легендарные часы на башне. Они уже много лет являются Помнящим артефактом, но их форма… такое в карман не положишь – они ж огромные! Но если взять и выдрать их ауру, а потом пересадить ее на обычные наручные часы, то они переймут все свойства огромных часов, но станут удобны в ношении и использовании. Таких огромных артефактов в мире пруд пруди, так что, если сильно приспичит, мистик мог бы получить не меньше двух десятков, всего лишь за неделю. И так в любом мире, ведь люди любят символы, и сами того не понимая, вкладывают в них силу своих эмоций и веру.

Другой вариант создания, это подстройка. Взять, к примеру, его костяные кинжалы. Если открыть десяток другой порталов в миры Земли, где есть игры про Призрака Спарты, то дотянуться до эгрегоров, что создали детские и подростковые души будет проще простого. Затем направить их энергию в наиболее похожий предмет – те самые кинжалы, и они с легкостью впитают силу. Может быть, божественности это и не даст, но сделает их намного сильней.

Есть и третий вариант – создавать артефакт самому, выковывать его своей духовной силой, слой за слоем. Для примера, можно взять Пламенный Меч гохерримов, Душеед. У них он, правда, в полноценной форме, но если не ковать его до конца, а остановиться на двух третях процесса, то получится тот самый духовный артефакт, типа Помнящего.

Ну, или сделать что-то удивительное каким-то предметом, который будет на устах и в умах сотен тысяч людей. Вот только, что они там вложат в свои мысли, тот еще вопрос.

Так что, ничего этакого для Френсиса в таких артефактах не было. И все же, некоторые из них могли быть удивительно полезны, пусть и не в своем изначальном виде. Огранить их, придать более подходящие формы, направить и отточить их свойства через работу с аурой артефакта, и получится вполне неплохое подспорье для любого мага или мистика.

- Что еще тут есть интересного? И как можно подключиться к чату?

- Это просто. Зайдем в администрацию, зарегистрируем тебя, и заберешь свой «мобильник».

- В каком смысле?

- Ну, многие превращают его именно в мобильный телефон. Здесь почти тридцать процентов людей из измерений Земли, так что… Демоны, чаще всего, делают артефакт связи татуировкой. Есть и те, у кого это серьга, например, или кольцо. В общем, кто во что горазд.

- Понятно.

- К тому же, артефакт может слиться с твоим мобильным телефоном, и в этом есть свое удобство.

- Не мое это, - покачал головой Френсис. – Если б ты только знал, как много мобильников я покупаю в год, потому что ломаю их, ты бы понял, что я этот вариант не выберу уж точно.

- Понятно. Но этот артефакт не сломать. Их делают Великие, так что ими можно удары высших демонов отбивать. – Натан усмехнулся, словно и сам вытворял подобное.

- Это уже интересней. Если мои сотовые перестанут разваливаться, то я сэкономлю заметную сумму денег. Погоди, а этот странный артефакт может поглотить мой сотовый, и выполнять все его функции?

- Конечно, - пожал плечом маг.

- Вот это уже другое дело! – Обрадовался Френсис. – Пойдем скорее.

Молодые люди рассмеялись, и потопали в сторону нужного здания, когда Френсис вдруг услышал:

- Эликсир Высшего Исцеления! Предложение ограничено!

Моментально разыскав глазами продавца, мистик сменил вектор движения, и подошел к лавочке.

- Что хочешь за эликсир?

За прилавком сидел настоящий старик. Казалось, ему лет девяносто, не меньше! Бородища путалась где-то у ступней, в халат, расшитый странными символами постоянно истекал даже не водой, а маной воды! Аура полноценного архимага второго уровня, лучше слов говорила о высотах, которых он добился.

- «Это Шиван. Поистине великий гидромант, но, к сожалению, совсем старый. Он ищет способ омолодить прану, но пока что найти не может. Даже особая Сущность, которую он купил, всего лишь не дает его пране стареть еще сильнее. Он так уже вторую сотню лет мается.» - Телепатически передал новому приятелю Натан.

- Хочу найти метод обновления праны, чтобы помолодеть. У тебя есть такой?

- Есть, конечно. Это довольно просто. – Кивнул Френсис, и все же спросил: - Почему ты просто не обратился к Высшим? Всего-то и нужно - выиграть соревнование.

- Вот я и жду подходящего соревнования уже дольше века! – Вызверился дедок. – Постой-ка, ты сказал, что у тебя есть способ?!

Он аж взвизгнул, чуть не выскочив на ультразвук.

- Да, конечно. Эликсир Крогана именно это и делает.

- Да он же БЕСЦЕНЕН! Где ты его взял? – Возмутился гидромант. Шиван и сам хотел бы его заполучить, но увы, не смог.

- Прикупил по дешевке, по случаю. Так что, меняемся?

- Конечно!

Френсис кивнул, и прищелкнул пальцем, собирая несколько капель воды прямо из воздуха, сконденсировав их чуть ли не походя. Он охватил каплю ладонями, сосредотачиваясь, и стал менять ее ауру. Несколько минут у него ушло на сей подвиг, но он даже не вспотел. Руку уже набил, так что ничего сложного в этом не видел.

- Пей, старик.

Тот с изрядным подозрением осмотрел капельку расплавленного золота с красными прожилками, и все же открыл рот. Лжи в словах собеседника он не заметил, так что проглотил странную жижу. Прикрыл глаза, прислушиваясь к себе, и вдруг уставился на Френсиса, выпучив их.

- Это… нектар небес! Амброзия!

- Ну, где-то так. Года через три, когда твой организм обновит все клетки в твоем теле, ты полностью помолодеешь лет до семнадцати. Говорят, у тебя есть Ме… Сущность, останавливающая старение праны, так что стареть больше не будешь. Останется только позаботиться о своем разуме, но это уже не мои проблемы.

- А побыстрее никак?! – Возмутился старикашка.

- Можно и побыстрее. Я слышал, что есть заклинание Обновление Клеток. Используй его несколько раз, начиная с костей, и дальше к коже. Тогда сразу помолодеешь. – Пожал плечом Френсис. – Гони эликсир Высшего Исцеления.

Старикан бросил ему малюсенькую баночку, и Фри моментально открыл ее, выливая на ладонь капельку. Снял с нее матрицу, и довольно кивнул.

- Мощная вещь, и мало кто вообще может ее создать. Даже безумие лечит, вообще любые болезни или отклонения. Но вот омолодить не может, к сожалению. – Натан оглянулся назад, а они и отошли-то на десяток шагов всего, но старикан уже кому-то названивал. Видимо искал спеца, который может обновить его тело нужным заклинанием. – Да уж, Судьба у старика Шивана.

- Ты так вздыхаешь, словно там прямо ужас какой-то. – Хмыкнул Френсис.

- Он полюбил Высшую эльфийку. А те не женятся на смертных, так что условие ему выставили за пределом его воображения – стать бессмертным. Вот он и мучил себя почти два века. Все, что было, положил на выполнение этой цели. Повезло ему, что я тебя нашел.

- Надеюсь, у него все сложится. – Кивнул Фри.

- Идем, зарегистрируем тебя.

- Идем.

Пока шли, Френсис тоненькой струйкой лил бесценный эликсир прямо на землю, и везде, где он проходил, проливая капли эликсира Великого Исцеления, из утоптанной земли дороги лезли ростки растений.

- Значит, землю тоже исцеляет. Просто великолепно.

- Мог бы просто спросить. – Хмыкнул Натан. – Нечего шокировать прохожих эксцентричными выходками.

- Пф… Да тут все эксцентричные! Или демоница на летающем пятиметровом фаллосе, для тебя – норма? – Фри ткнул пальцем в пролетающую по небу суккубу.

- Ну… это просто летательный артефакт… - Впрочем, Натан и сам понимал, что его слова звучат крайне не убедительно.

- Вот именно. А мужик, с горящей головой? Тоже нормально всё, по-твоему? – Продолжал возмущаться мистик.

- А, это у него отклонение в культивации Ци.

- Ци? Это когда смешивают духовную и жизненную силу?

- Да. Удивлен, что ты в курсе. Мало их, и встречаются до крайности редко вне своих миров.

- Бывал, видел, был шокирован, но потом просто привык. Это у него еще не самое неприятное отклонение. Вот трехметровая бабища, с мускулами, как у качка – вот это реально паршиво. Найти себе мужика по габаритам крайне сложно.

Они рассмеялись, и пошли дальше.

- Слушай, Натан, я так понимаю, пригласить сюда кого-то по блату, вроде родни, нереально?

- Никак. Тут с этим строго. – Покачал головой маг.

- Понятно.

- Мы пришли.

Они вошли в здание, и Натан подошел к сверхсовременному автомату. Он стал быстро нажимать прямо на экран, проводя регистрацию новичка, и за пару минут закончил. Автомат дзинькнул звуковым сигналом готовности, и маг вынул из небольшого отверстия комок металла, больше похожий на золотой самородок на несколько унций.

- Вот, держи. Капни на него кровью, и просто представь, что ты хочешь получить по итогу.

Френсис бросил камушек на свой сотовый, и тот моментально слился с ним, но через несколько секунд, сотовый попросту осыпался, оставив на своем месте точно такой же. Мистик включил его, проверил весь функционал, и изменил его форму еще раз. Теперь он стал чем-то вроде наушника, и тут же был засунут в ухо.

Впрочем, все управление было чисто ментальным, так что разницы во внешнем виде никакой. Разве что теперь, он мог реально позвонить родителям, например. Прямо сквозь все миры, что их сейчас разделяют! А если бы у Дэни был с собой телефон, то и ему тоже!

- Это нереальная круть. Я, конечно, имел дело с межмировой связью, но не на таком уровне. Даже не близко. – Покачал головой Френсис.

- Еще бы. – Хмыкнул Натан с пониманием. – Очень удобно. Только сразу настрой звуковые сигналы, а то шутников среди нас хватает. Некоторые, знаешь ли, ставят рыки космических демонов, например, а там сам звук может с ума свести. В общем, разберешься.

- Спасибо за подсказку. – Он тут же сменил сигнал на входящие звонки – на всякий случай. Пробовать на себе звук крика космического демона он совершенно не желал. Из принципа.

- Пойдем, присядем в том кафе. – Кивнул Натан.

Они присели в тени широкого зонта, и заказали себе по чашечке неплохого кофе. Псевдодух-официант принес им заказ, получил мелкую монетку из маны чародея, и ушел.

- Итак?.. – Приподнял бровь мистик.

- Да… В общем, я предлагаю сделать так. Поскольку поисковая часть свитка у меня, то мне первому его и собирать.

- Собирай. Я вообще-то даже не собирался идти в услужение какому-то богу.

- Отлично. – Расслабился Натан. – Ты не волнуйся, когда я соберу, то найду для тебя хоть все части сразу, если хочешь. – Уверил мистика маг. – Просто это мой путь к вечной жизни, а я не молодею, как ты понимаешь.

- Да пожалуйста, пожалуйста, - улыбнулся спокойно Фри. – Хотя мне, конечно, интересно, что могут дать другие части свитка.

- Ну, одна часть дает доступ к любым пространственным способностям. Более того, можно обучиться пространственным умениям, а их аж двести семь штук. Всякие там пространственные карманы, порталы, Врата, и прочее в таком дух.

- Да, я знаю, он у меня есть. Я как раз пространством занимаюсь.

- Учту, - кивнул Натан. – Второй кусок, ты тоже знаешь – Ментальный Домен.

- Угу.

- Еще одна часть – втулка свитка, и она же, копье из кости хтоника. Дает доступ к темпофлекции невероятного, почти божественного уровня.

- Игры со временем? Могущественная, должно быть, вещь.

- Не то слово. Дает просто космическую скорость, да и других плюсов немало. Дальше, идет часть свитка с душами животных. Их реально миллионы, и большинство из них магические, из самых разных миров.

Френсис даже брови приподнял позволяя удивлению прорваться в мир.

- И ими всеми можно управлять?

- Угу, - Натан усмехнулся. У него эта часть Свитка имелась, и уже только она ставила его на уровень архимага, уровня так второго-третьего, хотя сам по себе он едва до Магистра дополз к своим тридцати семи годам.

- Мощно. А остальные?

- Свиток Жизненной Силы, позволяющий черпать из этого океана саму жизнь. Свиток с заключенной в него душой хтоника с бесконечной маной. Свиток Ковки Духа, позволяющий повышать духовную силу особой ковкой. Сам я о нем только слышал, как ты понимаешь, но надеюсь скоро увидеть.

- Я тоже, - Френсис был в нем весьма заинтересован. – Я другого не понимаю. Если Свитков создано множество, то как во всех может быть запечатана душа одного и того же хтоника?

- А, это просто. Хтоник состоял из множества слитых воедино душ.

- Сильно… - Мистик пожал плечом, и отпил кофе. Поморщился, превратил его ауру в ауру Императорской питательной жидкости, и с удовольствием отпил снова. Вкусно и полезно без меры.

- Ммм?.. Что это? Интересная аура.

- Это особая питательная жидкость. Выводит тело на пик возможностей, и поддерживает на нем даже без тренировок. И вообще полезно весьма.

- Можно попробовать? – Натан заинтересованно пододвинул новому приятелю свою чашечку с кофе.

- Легко. – Френсис быстро изменил одну жидкость на другую, и маг отпил. Через несколько секунд его глаза резко расширились, и он допил ее до последней капельки.

- Удивительно вкусно. Я бы прикупил бочонок-другой. Ты не против?

- Не против.

Они торганулись, обменяв пару сотворенных бочонков жидкости на маномонеты, которые маг просто перебросил на счет мистика в местном банке, да и все.

- Ладно. Когда тебе понадобится последняя часть Свитка, пиши.

- Договорились. И еще раз, спасибо, Френсис.

- Все нормально. А теперь, я, пожалуй, вернусь домой. Дел много.

- Тебе помочь в доставке?

- Не нужно. Демона призову.

- Тогда иди на площадку для призыва, она воон там, - показал вдаль Натан. – На вершине той горы.

- Хорошо. Прощай. Рад буду пообщаться снова.

- Я тоже. - Мужчины пожали друг другу руки, и Френсис открыл довольно короткий портал – сразу на вершину горы. Вызвал своего ездового демона, и покинул Домен Высшего чародея Гиранта.

Вернувшись домой, он принялся за работу над будущим мужем для Порше. Раз уж обещал, то надо выполнять. Заодно и Ванессу припряг позаниматься с Порше метаморфизмом. Раз уж он тут охраняет это заполошное семейство от каких-то врагов Креола, то пусть и они помогают. Тем более Вон и сама метаморф, так что ей по профессии подходит. Плюсом идет еще и то, что во время объяснений и сам лучше понимаешь предмет, так что и чародейке это весьма выгодно.

Глава 12

Глава двенадцатая.

Этот день почти ничем не отличался от предыдущих. Дети четы магов занимались своими делами, Ванесса сидела в гараже, просвещая Порше, а заодно и тренируясь сама, хотя и без фанатизма, в силу очередной беременности, а Френсис разбирался с выданным ею рецептом манового табака. Проект с пчелами и мано-медом подзастрял, так что он вернулся к тому варианту, о котором имел хоть какое-то представление.

Взращивать мано-табак совсем не трудно. Он неприхотлив, а суть его такая же, как у эльфийских деревьев. Он притягивает холодный эфир, разгоняет его, делая горячим – то есть маной, и выпускает в мир. Только его КПД минимально, по сравнению с Древом Жизни. В остальном, то же самое. Ну и, конечно, это не дерево, а многолетнее растение. Больше различий и нет, собственно. Вырастить такое чудо не представляет никаких проблем.

Растить его самому? Пф… нет уж. Создав семена вместе с Эр Кеем, они решили проверить их, а потом передать в Паргорон. У Френсиса там был и счет в Банке Душ, и неплохая доля в делах Шираса, вот и пусть занимается. Возиться с растением сам мистик не собирался.

Но самое забавное, что он догадался написать в чат владельцев Свитков, и спросить про мановый табак только после того, как посадил семена! Как оказалось, многие там пользуются им, и семена не были проблемой вообще! В общем, прикупил, что уж там, и посадил для проверки. После небольшого колдовства, с помощью природного амулета, ускоряющего рост растений, оказалось, что сделанные им семена имеют куда более высокое КПД!

- Слушай, мы, по-моему, просто по незнанию, не только снова изобрели велосипед, но и сделали это куда лучше, чем наши предшественники, - ошарашенно проговорил Френсис.

- Ха! Мы круты! – Довольно покивал черепом демон. Эр Кей был весьма доволен собой.

- Да не то слово, в общем-то! – Мистик тоже был весьма доволен, к слову сказать.

- Тогда давай, доводи свои ростки до зрелости, и собирай семена. Переправляй в Паргорон, и пусть растят. – Эр Кей, как и всегда, был деловит, и деятелен.

- Само собой.

Френсис направил артефакт на растение, росшее в небольшой теплице прямо на крыше его дома, как вдруг нахмурился.

- Странно. Кто-то бьется в защиту дома.

- Оп-па! – Череп демона предвкушающе запрыгал, и метнулся вниз словно прыгнув с крыши. Собственно, Френсис сделал ровно то же самое. Приземлившись уже на земле, он посмотрел на человека снаружи живой изгороди, которая выполняла функции забора, и приподнял бровь.

- Ванесса, - шепнул мистик, призывая женщину. Та вышла через десяток секунд сквозь гаражную дверь, и вопросительно посмотрела на хозяина дома. – Ты знаешь его?

- Знаю. Это характерник, из казаков. Очень старый, и очень сильный. До Креола в лучшие годы не дотягивает сильно, но почти бессмертен.

- Так это из-за него Креол вас ко мне переселил? – Хмыкнул Френсис.

- Из-за него, - кивнула Вон.

- Понятно. Спасибо за информацию, а пока иди в дом.

- Но я!..

- В дом иди, Ванесса. Тебе есть о чем подумать и кроме боев с бессмертными магами. – Мистик глазами указал на живот женщины, и она отвернулась. Ей явно не хотелось признавать свою бесполезность на этом поле боя, но и не признать она не могла. А потому:

- Пф… шовинист. - Она развернулась, и ушел в дом.

Френсис пошел вперед, и вскоре вышел из ворот.

- И чего долбимся? – Хмуро поинтересовался он у казака. Тот, к слову, выглядел, как богатый бизнесмен. Дорогущий костюм, да и сюда он приехал на роскошной Мазератти темно-синего цвета.

- Ты хозяин этого дома?

- Я. А кто ты?

- Это неважно. – Отмахнулся «гость» рукой в тонкой перчатке. – Отдай мне Ванессу и ее детей, и тогда я оставлю тебя в живых.

- Ты? Меня? В живых? Серьезно? – Френсис посмотрел на него, как на идиота. – Ты вообще поинтересовался, в чей дом ломишься? Или даже справок не навел?

- Кем бы ты ни был, ты мне покоришься, - зло оскалился маг.

- И почему, какого мага не встречу, так все, как один, высокомерные? Впрочем, ладно, покажи, что ты умеешь. Мне любопытно.

Чародей усмехнулся, и метнул рукой что-то невидимое. Впрочем, по ауре импульса Френсис догадался, что это ударное заклинание.

- АРРРРРР! – Врубил он минимальный набор усилений и защит. Ударное заклинание, способное проломить насквозь целое здание, ударилось в появившийся щит Препо, а через мгновение, чары попросту порвало в лоскуты. Щит исчез, а берсерк рванул в атаку. Причем, на такой чудовищной скорости, что маг даже отреагировать не успел! Его артефактный доспех принял на себя пять ударов, и развалился еще до того, как чародей упал. Да и появившиеся костяные клинки сделали несколько кругов, разваливая тело мага на части, словно он в лопасти винта танкера попал.

Френсис замер прямо над телом, вглядываясь в ауру, и поморщился. Теперь, когда иллюзия спала с его ауры, он понял, кого видит перед собой. Лича. И не простого, а высшего. Этот маг оказался просто на удивление искусным чародеем, тут уж не поспоришь.

Некогда, став самым обычным личем, с полноценным разумом, между прочим, он решил постепенно вернуться к человеческому виду и состоянию. И у него получилось! Конечно, нежитью он быть не перестал, но сумел создать плоть, которая была полностью функциональной, как у любого человека. Вот только вместо жизненной силы, в ней пульсировала мана. Да, на поддержание плоти в псевдоживом виде требуется мана, причем постоянно, однако не так уж много, на фоне мощи полноценного Магистра. Зато, он может есть, пить, спать с женщинами, и делать все остальное, что может обычный человек!

Собственно, суть этого явления мало чем отличается от вампирской плоти. Тот же метод использован, абсолютно. И все же, работа проделана просто колоссальная! Достойно уважения.

И да, по сути говоря, лич действительно получил псевдо бессмертие, но для мистика это не проблема. Френсис поднапрягся, и сжав кулаки, стал дергать что-то невидимое вперед-назад, а лич перед ним извивался, причем каждая часть его тела по отдельности! Зрелище, поистине, мерзкое, но это неважно. Главное, что через несколько секунд по пространству прокатилось четкое ощущение порванной ниточки, и ментальный вопль тысячелетнего лича. Тело затихло, потому что в нем больше не было души, и тут же было полито большой каплей воды, на ходу превращенной в особое зелье. Плюхнув на все части тела по части этой жидкости, Френсис посмотрел, как они превращаются в прах, и даже пролитая на асфальт кровь постигла та же участь. Затем мистик махнул рукой, и прах разлетелся по миру, от порожденного взмахом ветра.

- Вот и все. И никакой он не бессмертный. Так, подделка китайская.

Френсис вернулся в дом, по пути дотягиваясь нитями духа до разумов тех, кто умудрился заметить, что тут происходило. Даже успел перехватить отсылку записи видео в интернет, заставив умника стереть запись, и забыть об этом. Нечего людям на такие ужасы глядеть. В общем, подчистил следы боя.

Вернувшись в дом, он кивнул Ванессе, и потопал обратно на крышу. Его все еще ждал магический табак.

Женщина видела весь поединок, и была сильно удивлена тем, как быстро все закончилось. Все же, Креол сражается совершенно иначе. Его боевая магия всегда физическая. Огонь, лед, вода и земля, молнии, и призванные элементали… Но Френсис сражается абсолютно не так. Он воин, прежде всего, а вот его мистические умения, почти всегда невидимы, незаметны, но до крайности результативны. Впрочем, она знала, что мистик владеет водной стихией на высоком уровне, но в бою он ей не пользовался вовсе.

Посмотрев на спокойного мужчину, уходящего на крышу, она вдруг усмехнулась. Ну до чего же они разные с ее мужем! Прямо, почти противоположности, но при этом, есть в них одинаковые черты. Внутренняя сила, некоторое высокомерие, гордость, прямота… Таких одинаковых черт не так уж и мало, но при этом Френсис, как мужчина, ее вовсе не привлекал. А вот Креол!.. Он – совсем другое дело. И пусть он сильно уступает Френсису во внешности, очень уж мистик красив лицом и телом, но Ванесса давно и прочно сделала свой выбор, и менять его не станет ни за что.

Эти мысли промелькнули в ее голове, и полукитаянка вернулась в гараж. Пора продолжить занятие - Порше как раз должна успеть восстановить магическую силу после растраты.

Конечно, на следующий день заполошное семейство собралось, и покинуло дом мистика. Оставаться здесь им было просто незачем, так что Порше отвезла их домой, да так и осталась там, чтобы продолжить занятия, и заодно, поохранять до возвращения главы семейства чародеев. Шумер, к слову, вернулся только через полторы недели – дело явно подзатянулось.

- Ну как, справятся твои рабы? – Спросил Френсис. Ширас твердо кивнул, заверяя приятеля и господина, что все будет. – Ну и отлично. Жду первой поставки.

- Хорошо. С твоими артефактами, я думаю, это будет скоро. Мой управляющий уже взялся за дело. Кстати, он посылает «лучи благодарности» за артефакт обогащения почв.

- Еще бы. Редчайшая штуковина! – Фыркнул Френсис. – Даже почву демонического мира сделает плодородной!

- Ты останешься в этот раз?

- Нет, Ширас, мне некогда. Нужно еще заглянуть в магазинчик одной дамы… Говорят, у нее есть труп черной драконицы, и ее же мертвое яйцо.

- Тебе зачем? – Удивился Ширас.

- Хочу себе драконьего слугу, конечно, - пожал плечом Фри.

- Вот как. Тогда, лучше, наверное, через меня это сделать. С людей баронесса дерет втридорога.

- Ну, давай через тебя, мне, в общем-то, без разницы, - кивнул мистик. Собственно, тем они и занялись. По итогу переговоров, Френсис получил кусочек коготка драконицы – больше ему было и не нужно, и мертвое яйцо. Очень даже удачно сходили, потому что по итогу, потратили всего лишь сто семьдесят тысяч душ. Копейки для такой покупки. Хотя, конечно, за эти деньги можно было бы купить полтысячи эльфиек, примерно.

В общем, Френсис был доволен до крайности, и домой вернулся довольным. К тому же по пути назад, они заскочили на перекус к Янгфанхофену, демолорду и Великому Корчмарю. Поистине великий повар, и как для демона, весьма добродушный разумный, любитель сплетен, и болтовни на самые разные темы. Френсису, путешественнику по мирам, и любителю приключений, было, что ему поведать, так что время провели не только весело, но и с пользой. Такие контакты лишними уж точно не будут.

- Фри! Давай быстрее! – Эр Кей аж подпрыгивал от нетерпения.

Еще бы! Его господин замыслил создать удивительное существо! Проект, задуманный Френсисом, действительно архисложен, и на него, возможно, уйдут годы, однако это было действительно интересно! Очень!

- Иду я, иду! – Мистик усмехнулся, и позвал домового: - Сильвер, запчасти для Мустанга доставили?

- Да сэр, - манерно кивнул проявившийся рядом с ним дух дома. – Полчаса назад.

- Великолепно. Сложи их в гараже, позже займусь.

- Само собой, сэр. – Кивнул домовик, и исчез из обычного восприятия.

- Да пойдем уже! – Аж вскипел Эр Кей, захлопав крышкой черепушки, из которой повалил пар.

- Иду я, иду… - тяжело вздохнул на подобный энтузиазм мистик. До лаборатории добрались довольно быстро, так что сразу и за дело принялись.

Яйцо было аккуратно разрезано, а тельце мертвого дракончика уложено на особый сверх технологический верстак, и просканировано от и до. На большой настенной панели появилась генетическая цепочка странной конструкции, и длиннющая! В добрый десяток раз длиннее человеческой!

- Ну, тут все понятно. Ничего принципиально нового. Варианта три. Первый – создать нежить на основе этого вот трупика, но особую, способную к саморазвитию, и разумную. Это непросто, но возможно. Другое дело, что такая нежить мне нафиг не сдалась, разве что папе подарить. Но он нежить откровенно побаивается. Мда. Вариант второй. На основе этого трупика, создать клона, вырастить его, и одушевить. Взять астральную нежить, и превратить ее оболочки по образу и подобию драконовых. Сложно, тяжело, долго, но итог может получиться удивительный. Минусы… Его придется воспитывать, растить, дать ему свободу воли. Вариант третий. Такой же, как и второй, но ко всему, наделить его частичкой моей духовной сути, сделав не то фамильяром, не то Эмблемой. Этот вариант самый сложный, но и выхлоп получится за пределом воображения. Личный дракон, это сильно. Другое дело, что девать такую махину тупо некуда. Хотя… Вообще-то, можно будет дать ему форму карликового дракона, как у меня. Или вообще, сделать ее истинной, а форму большого дракона сделать второй? О, а это мысль! – Френсис довольно потер руки, и принялся создавать здоровенную печать Поддержания Духа. Именно печать будет поддерживать душу будущего дракона, пока он, долго и нудно, будет переделывать ее по драконьему образцу. Все-таки, это дело не одного дня! Даже не недели!

В общем, дело не простое, но чертовски интересное. А еще, нужно создать клона, но это не проблема. Из своих иномировых путешествий, Френсис привозил столько сверхсовременного оборудования, что мог бы создать хоть армию клонов при желании.

- Помню, как Машеньку создавал. Вот уж где сложно было, в первый-то раз. – Хмыкнул Фри, вспоминая, как создавал душу для робота. Это был полный трындец, иначе и не скажешь. Там одних только исследований было больше, чем на десяток докторских диссертаций! И все же, у него получилось, так что и в новом проекте он сомнений не испытывал.

- Давай уже, я держу! – Возмутился отвлечениям Эр Кей, удерживая духовную нежить, которую поймал сам. Этакий горящий белым пламенем скелет духа мертвеца, давно утерявшего самость и память, прямо в процессе перерождения в лоа.

- Держи, держи. – Согласился мистик, дорисовывая здоровенную пентаграмму странным мелком, не оставляющим следа на полу. Френсис создал его из фаланги мертвеца, и рисовал ритуальную фигуру просто пропуская сквозь этот жуткий «мелок» свою духовную силу. Все же, кое-какую демоническую магию он познал, и использовать умел не хуже самих демонов. Разве что, без Тьмы, потому как сам он демоном не являлся.

- Держу!

- Вот и держи. Нечего было спешить, сейчас бы не напрягался.

- Ну… поспешил, с кем не бывает, вообще?

- Я и не спорю. Просто не ной, и не отвлекай меня.

Мистик завершил фигуру только через полчаса, но стоило ему замкнуть последнюю «руну» в круг, соединяя с остальным ритуалом, как вся сложнейшая фигура вспыхнула бездымным зеленым пламенем, и Эр Кей швырнул душу в активное поле ритуала.

- Фуууф… Чего так долго?! Ты вполне способен проявить такую печать одной только волей!

- Способен, но качество пострадает. А так, и точность выше, и силы можно вложить больше, и множество других плюсов. Все-таки, я тут не простенькую нежить породить собираюсь, а создать новую жизнь! Некуда спешить, и вообще, нечего меня поторапливать. Это ты куда-то спешишь, а не я. – Френсис отчитал своего демона, и присел на роскошное офисное кресло, расслабляя спину. Он внимательно всматривался в печать, и в душу в ней. Что-то в ней было… не так. И в то же время, что-то знакомое донельзя. Ему пришлось полчаса медитировать, чтобы вспомнить: - Да твою ж! Где ты вообще взял эту душу?!

- В астрале, конечно, - «пожал» отсутствующими плечами Эр Кей. – А что не так-то?

- А то, что это «равновесная» душа! Вот что!

- И чего сие означает? – Подался вперед череп, внимательнее рассматривая принесенного им духа.

- Как у Креола! То самое исключение, когда разумный может использовать и Тьму и Свет. Редчайшая мутация ядра души, встречается весьма редко. Из таких получаются настоящие титаны демонологии!

- Вот оно что… - Эр Кей призадумался. – А прикинь! Вырастить дракона-демонолога!?!

- А… Да они, вроде бы, демонологами и не бывают, нет, разве?

- Не бывают. Но тут у нас частный случай. Исключение, так сказать, - Рассмеялся демон.

- Нет, плохая это мысль. Давай-ка другую душу тащи. Не желаю возиться со всем этим.

- Уверен? А может это Судьба?

- Хм? Может ты и прав. И все-таки, давай другую.

- Как пожелаешь, мой господин, - поклонился череп, и заменил душу. Френсис посмотрел на нее, и кивнул. Можно, в принципе, приступать. Но сначала, нужен образец ауры дракона. И не мелкого, а взрослого. Для того и кусочек коготка драконьего выкупал. Сняв ауру, Френсис часов за пять разложил ее на матрицу, затем собрал обратно, убрал накопившиеся ошибки, и снова проделал то же самое. Таким образом он выстраивал ступеньки – те самые изменения, через которые пройдет духовная нежить. Пришлось создать более трех сотен таких матриц, но он не сохранял их в своей ауре, а сразу выкидывал в особую область Печати, где они и сохранялись.

Вообще, это выглядело довольно странно, словно пошаговый рисунок превращения человека в дракона. Вначале, в прямоходящего драконида, затем уже в полноценного дракона. Как-то так.

- Ну, вроде неплохо. И возможность напортачить минимальна, вроде как.

- Ага, круто получилось. – Поддержал Эр Кей. Он летал вокруг, осматривая каждую матрицу, и понимал, что профессионализм его господина изрядно вырос со времен создания живого робота. – Кстати, ты заметил, что аура Маши начала меняться?

- Заметил, конечно. Она слушала лекции Ванессы, а до того – мои. Думаю, она хочет однажды превратиться в человека.

- Возможно, возможно. – Покивал демон своим черепом. – Было бы здорово, вообще-то.

- Тоже так считаю. Люблю, когда мои близкие стремятся к развитию. Кстати, о развитии. Ты обещал подыскать наставника по боевым искусствам для мамы.

- И я подыскал! – Возмутился Эр Кей. – Напряг все связи в родном мире, и через знакомых моих знакомых, нашел идеального наставника.

- Рассказывай, - Френсис активировал первую матрицу изменений, и принялся за работу над первичным изменением ауры астральной нежити.

- В общем, есть такой мирок, типа Земли. Там нет магов, но есть мастера боевых искусств. Сильные ребятки, лучшие из них, примерно, на уровне слабого магистра магии.

- Чем владеют?

- Кровью.

- Ммм?

- Кровью, говорю. Своей. И духом, конечно. Куда без него-то… - Эр Кей хмыкнул, и принялся за объяснения. – В общем, это простейший прием контроля крови, только развитый настолько, что не передать словами. Усиление физических кондиций, контроль тела в широчайших пределах, постепенное усиление жизнеспособности физического тела, и наконец, на высших уровнях, способность к контролю чужой крови. Я тебя уверяю, ребята крайне непростые. Быстрые, сильные, способные к самоисцелению, да еще и сами боевые искусства у них… странные, в общем.

- И в чем странность?

- В состояниях сознания. Вытворяют всякую дичь. Некоторые, как мне сказали, прыгают из самолетов, и спокойненько себе планируют на землю безо всяких приспособлений. Короче, весьма интересный мирок, и способности у тамошних мастеров не хуже, чем у многих магов. Сильные, вкусные души.

- Да, это любопытно. Пойдет. Во что нам встанет наставник для матери?

- Обмен, один к трем.

- Душа на души, стало быть. Ну, пусть обращаются в банк Паргорона. Обмен проблем не составит.

- Вот и славно. Тогда поглотитель там же и заберешь, из рук в руки.

- Поглотитель?

- Ну да. Поглотитель с душой мастера.

- Ясно. Подтверждай сделку. – Кивнул мистик, и вернул все внимание к трансформе духовной нежити.

Глава 13

Глава тринадцатая.

Портал открылся как обычно, совершенно неожиданно. Из него со смехом вывалилась компания из человека и трех эльфиек, и он закрылся. Дэни отвлекся от девушек, и раскинул руки, подходя к семье и они обнялись.

- Привет всем. – Молодой маг обвел семейство глазами, и окутал на мгновение восприятием духовного свойства. – Ого! Рассказывайте!

Родители переглянулись, и усмехнулись. Кивнули на Френсиса, а тот ответил им тем же.

- Пойдемте, присядем. – На заднем дворе родительского дома уже было нужное количество лежаков, и ждал бочонок с великолепным вином.

- Рассказывай уже! – Поторопил его Дэни, когда все разлегшись на лежаках с вином в бокалах.

- Да ничего особенного. Выкупил для мамы душу одной дамочки – мастера боевых искусств из далекого мира. Уже полгода тренируются, и результаты впечатляют, должен сказать. Смог договориться, чтобы мастерица обучала маму полноценно, включая высшие области своих умений, хотя я и не любитель воскрешений.

- Эта, как ты говоришь, мастерица, заказала воскрешение?! – Дэни обалдело посмотрел на мистика. – Дерзко…

- Угу. Да ничего страшного, скорее занудно, чем сложно. Мне уже доставили клетки ее прошлого тела, и клон выращивается. Так что, через пару месяцев завершу с воскрешением.

- Да уж… - переглянулись между собой эльфийки, качая ушастенькими головами.

- Ну, с мамой более или менее понятно. Хотя даже так, рост ее ауры впечатляет. – Дэни кивнул весьма уважительно в ее сторону. – А с папой-то что?

- А я решил проблему с медитациями.

- Вылечил?! – Подался вперед молодой чародей.

- Пока нет, но знаю как. А пока что, создал особый мановый табак, который и поставляет ему ману. Так проще, пока что.

- Понятно. Тоже круто. Погоди, а где ты его берешь-то?

- Демоны растят его для меня. Снабдил их нужными артефактами, пусть работают. Да и на продажу многое уходит – бизнес лишним не будет.

- Понятно. Интересный подход. А мне табачку подкинешь? – Чародей внимательно присматривался, как курящий трубку отец насыщается маной, и скорость не уступала полноценной медитации! С каждой затяжкой его аура насыщалась новой порцией маны, и он это прекрасно чуял.

- Легко. У меня уже этот табак мешками залеживается. Да и Доминго забил половину своих скрытых пространств в доме табаком. Так что, бери, сколько хочешь.

- Спасибо, брат. Кстати, а как можно вылечить папину болезнь?

- Архидемоны Хвитачи умеют это делать, но я думаю, что не только они. Есть еще одно место, куда я могу обратиться, и запрос уже отправил. Раз уж даже Высшее Зелье Исцеления не справилось, то тут только сверхсила поможет. Скоро будет соревнование, и если я смогу выиграть, то смогу напрямую обратиться к Высшим магам. Глядишь, и помогут. Кстати, Деорг мне ничего не передавал?

- Передал, чтобы на третий день от сегодняшнего ты был у него. – Кивнул Дэни. – А кстати, о чем речь, вообще?

- Хочу убить Носящего Желтую Маску. – Пожал плечом Френсис.

- КХА! ЧЕГО?!! – Молодой чародей явно не вовремя отпил вина. – Он же древнейший архидемон!

- И что, он от этого бессмертным стал, что ли? Не смеши мои тапочки, брат. К тому же, он действительно слишком уж жаден стал. Охренел вконец.

- Так, стоп, - Дэни явно нужно было переварить новость. – Погоди. А зачем тебе Деорг?

- Он мне нужен для защиты от атак архидемона. Слабые я и сам бы пережил с помощью силы Веры, но этот старикан может так долбануть, что кроме как божественной защитой и не отгородиться. Но у меня, как-то, богов в должниках не имеется. Точнее, есть, конечно, но их долг я стребую для другого. Да… В общем, Деорг меня защитит, я прибью архидемона, а Креол снова будет мне должен. О-о-очень много.

- Вот сейчас не понял.

- Я собираюсь не просто убить архидемона, но и поглотить его мерзкую душонку.

- Зачем? – заинтересовался чародей.

- Затем, что без нее Креол не сможет использовать Длань Мардука. А мне, знаешь ли, нужно, чтобы он мог это сделать.

- И зачем? – Приподнял бровь Дэни.

- Чтобы убить Ктулху, само собой. – Пожал плечом мистик.

- У тебя, кажется, мания величия развилась, - хмуро посмотрел на брата маг.

- Вовсе нет. Да и убивать Ктулху я собираюсь не сегодня, и даже не завтра. Вот когда Креол Креолыч вернет силу архимага, тогда и займемся.

- Ну, хоть так… - Дэни с подозрением посмотрел на брата, и промолчал. Ему сильно не нравилось, что его самоуверенность возросла до таких высот. Хорошо, что хотя бы подстраховка есть, а с Френсиса бы сталось вообще без нее пойти архидемона убивать, с одним только своим божественным щитом. Оно, конечно, не невозможно, но крайне опасно. По сути, это действительно самоубийство. – Но я пойду с тобой, ясно?

- Да, пожалуйста. Безопасность гарантируется, так что я слова против не скажу.

- А можно нам тоже? – Негромко спросила Лес.

- Не ко мне вопрос. – Покачал головой Френсис, и кивнул на Дэни. – Он за вас отвечает, ему и принимать решение.

- Я не против, раз уж, как ты говоришь, безопасность гарантируется.

Френсис вдруг отвлекся, и нахмурился. Встал, и кивнул всем:

- Извините, вынужден откланяться. Ванесса рожает, у нее там какие-то проблемы. Нужно зельями помочь. Вернусь через пару часов.

Он открыл портал взмахом руки и, войдя в него, закрыл с той стороны. Впрочем, вернулся он даже раньше, и часа не прошло. Довольный, с улыбкой на лице.

- Ну, как там? – Спросила Виктория. Она с Ванессой была знакома неплохо, не раз встречались. Более того, считала ее кем-то вроде матери-героини. Еще бы, пятерых детей родить, это не фунт изюма стрескать!

- Все в порядке, мам. Просто мастерских зелий оказалось маловато, но я смог помочь. Ванесса родила девочку, и уже полностью восстановилась от родов. Высшие зелья творят чудеса.

- Я рада. Вон – смелая женщина.

Френсис вдруг рассмеялся в голос, и мама вопросительно посмотрела в ответ.

- Да просто, эта «смелая женщина» сделала мне заказ на контрацептивные зелья высшего качества! – Френсис снова рассмеялся. – С накопительным эффектом!

Виктория тоже усмехнулась, но понять подругу могла вполне. Пяти детей более чем достаточно. Более чем…

- Как назвали девочку?

- Джессика, мам. Премиленькая девчонка, слов нет. В мать пошла, без сомнения.

- Красивое имя. Твоя бабушка едва не назвала так мою сестру.

- Тетю Кремби? Да лучше бы Джессикой назвала, - фыркнул Дэни.

- Это – да. Как корабль назовешь, так он и поплывет… поплыл, в общем-то… - хмыкнул Фри.

Тетя Кремби действительно была не от мира сего. Френсис даже одно время думал, что она действительно что-то такое видит, или умеет, но увы… просто сумасшедшая. К слову, он ее исцелил Зельем Высшего Исцеления, и теперь ждал, когда она адаптируется, и можно будет забирать ее из психушки. Тетушка не родилась такой, это после аварии, в которой погибли ее муж и дочь, она тронулась умом от горя, но и до того, она была несколько странной. Верила в гадание на кофейной гуще, в НЛО, и прочее в таком духе. Ну, то есть, Фри знал, что все это возможно, но то он, а вот тетя просто верила, и все тут.

- Кстати, как она? Френсис, ты обещал ее вылечить… - Напомнила Виктория.

- Уже. Сейчас у нее период адаптации. Скоро можно будет забирать. Примерно через пару месяцев. Если хочешь, пусть Дэни проверит ее. В конце концов, кто у нас тут маг Разума?

- Хорошо, я съезжу. – Кивнул молодой чародей. – Когда вернемся из Лэнга.

- Договорились. Но знайте, молодые люди. Я не в восторге от вашей задумки с посещением Бездны. – Женщина сурово посмотрела на своих сыновей, внятно передавая свое отношение.

- Если сам Великий Деорг обеспечивает безопасность, то это действительно, безопасно. – Покачал головой Дэни.

- И все равно, мне это не нравится. – Покачала головой мама. – Адам, а ты чего молчишь? Скажи уже!

- Не буду. Мальчишки уже взрослые, и сами должны решать, что им делать, а чего делать не надо. – Покачал головой мужчина.

Эльфийки растерянно переглянулись, но у них вообще все не как у людей. И понятие «взрослый» применяется к эльфу после того, как он разменяет первый век своей жизни. Так что для них, объявление главы семьи, о взрослости сыновей, звучало как… насмешка, или даже издевательство. Или полное безразличие, в конце-то концов. И только после того, как переглянулись, они вспомнили, что для смертных и в двадцать лет уже взрослый, а в некоторых мирах и того меньше!

- Пф… отец, называется, - недовольно фыркнула Виктория.

- Вот именно. Отец, а не наседка. Да и проблема с этим Носящим Желтую Маску действительно вышла за границы разумного. Нужно ее решить, и поскорее. Нынче вообще стало опасно работать на кого-либо. Вдруг продадут твою душу?

- Да все я понимаю! Потому и уволилась, между прочим! – Виктория поморщилась. Не то, чтобы ей не хватало чего-то, или тех же денег. Френсис перечислял родителям большие суммы каждый месяц, так что они могли жить, как захотят. Ей не хватало работы. Занятости по профессии. Если бы не обучение боевым искусствам, она бы со скуки взвыла! Более того, после окончания обучения, Виктория собиралась открыть свою юридическую фирму. А пока, сосредоточилась на обучении, прикладывая все свои силы. Впрочем, чем бы она не занималась, она всегда выкладывалась на полную, оттого ее и ценили.

- Я тоже, - кивнул Адам.

А вот он, все свои силы и свободное время, прикладывал к обучению магии, открывшейся вместе с началом превращения. Теперь, когда он получил возможность восстанавливать ману быстрее, чем она восстанавливается сама по себе, Адам лишь увеличил интенсивность обучения. Даже прочел книгу «Математика Вселенной», что Френсис привез для Виктории. Действительно, он многое осознал, понял, и принял для себя, расширяя свое мировоззрение. Это дало немалый толчок в изучении магии.

- Так, ладно, - Виктория отмахнулась от мыслей, и посмотрела на гостей. – Молодежь, устраивайтесь, как и в прошлый раз, а вечером устроим барбекю. Адам?

- Легко, - кивнул мужчина, и вернулся к бокалу. Вино было освежающим и приятным на вкус, так что он с большим удовольствием приговаривал уже второй бокал…

Дверь открылась, и Креол вошел в гостиную. Тут собралось немало разумных, начиная с хозяина дома, и его брата, и заканчивая тремя эльфийками несравненной красоты. Все тут же посмотрели на вошедшего чародея, но тот не обращал внимания на ушастых.

- Френсис, Дэни. – Кивнул древний маг, и присел на кресло, ждущее именно его. Вытянул ноги в высоких сапогах, и потянулся к столику, на котором возникла чашечка с кофе.

- Креол, привет, - махнул рукой молодой чародей.

- Приветствую, - слегка чопорно кивнул приятелю мистик.

- Познакомься. Это Лес, моя девушка, - Дэни решил все же представить эльфиек.– А это ее сестры…

- Мне плевать, все равно не запомню, - отмахнулся чародей. Фри хмыкнул, глядя на скуксившихся девиц. Те ну никак не ожидали такого пренебрежения.

- Никаких манер, - фыркнула Кудаль.

- Вообще. – Кивнула Амовель.

- Так и есть. Вы не обижайтесь, но Креолу пять тысяч лет, и манеры соответствуют тому времени и месту, где он родился. А Древний Шумер был местом негостеприимным и жестоким. – Объяснил девушкам Дэни.

- Так, ладно. Раз все собрались, то начнем, пожалуй. Креол, что с поглотителем?

- Сделал. Архидемон точно влезет. Даже бог бы поместился. – Хмуро буркнул маг, и показал костяной крупный перстень, тут же надевая его на палец.

- Напоминаю, что защиту от архидемона тебе придется держать самому.

- Не беспокойся, имя Мардука я призвать сумею.

- Вот и отлично. Тогда выдвигаемся. Сначала к Деоргу, а потом в Бездну.

Мистик вышел из дома, и призвал демонический автобус. Демон прибыл мгновенно, и вся компания загрузилась внутрь, тут же оказавшись в хрустальных чертогах, неподалеку от синеволосого архимага, мастера Путей.

Они пересели в лодку, и вскоре прибыли к хрустальной башне, затем телепортом поднялись в кабинет директора. Френсис вполне привычно кивнул демонессе, сидящей на месте секретаря, и вошел в открывшиеся двери.

- Вижу тебя, Деорг. Мы готовы.

- Вижу тебя, Френсис. – Кивнул Великий маг, поднимаясь с кресла. – Идем.

Собственно, портал он открыл сам, и вся компания вошла в него, «десантируясь» в Лэнге.

- Это Храм Ночи, - кивнул Креол. Он здесь бывал, и знал эти места. -Идемте внутрь.

Давление темного мира обрушилось на всех, но легче всего его переносили мистик и древний чародей, не считая Высшего, конечно, которому было и вовсе наплевать на такие материи. Собственно, ему и пришлось защищать своих учеников самому, потому что Френсис с Креолом сосредотачивались. Им предстояло прыгнуть сильно выше головы.

Они прошли по храму, разрушая многолетнюю тишину, и вскоре оказались в просторном зале. На троне сидел архидемон. Его сутана практически превратилась в лохмотья еще тысячи лет назад. Лицо скрывала желтая маска, а сам он играл в шахматы, причем каждая фигура была сделана из человеческой кости, и содержала внутри могучую душу.

- Ты все-таки пришел, Френсис.

- Ты ведь не думал, что я оставлю твои делишки без ответа, не так ли?

- Надеялся, что ты окажешься умнее. – Носящий Желтую Маску метнул на него взгляд, и невидимо поморщился. Защита Высшего Мага надежно сдержала его удар. – Но страховка впечатляет.

- Нечего было лезть в мой мир, и жил бы себе, да жил, - покачал головой Фри.

- А ты, Креол… не только выжил, я смотрю, но и магию вернул. Впрочем, я и не сомневался – слишком уж ты упрям.

- В самый раз, - презрительно фыркнул Креол, и тут же осенил себя с головы до ног жезлом, накладывая защиту. Френсис прочел по губам слово «Арра», и кивнул. Креол призвал третье Имя Мардука, Марутукку. Поистине он Властенин искусства защиты. Он никогда не откажет жрецу в защите, и особенно от Древних. Не любит он их сильно, да и кто их вообще любит-то?..

- Ты слишком слаб, маг, чтобы дерзить мне ныне, - покачал головой архидаемон, и вытянул руку в его сторону, но тут вмешался Френсис. Он топнул ногой по полу с ужасающей силой, от чего случилось настоящее храмотрясение, да такое… хм… направленное, что архидемона попросту сбросило с трона, словно он вдруг преобразился в дикого жеребца. Само собой, это совершенно не повредило архидемону, он просто завис в воздухе, но Френсис не закончил. Два костяных клинка явились в его руки, и мгновенно были брошены в пол.

Меньше секунды прошло, как архидемон оказался заперт в противодемоническом барьере. Френсис взялся руками за цепи, через них управляя барьером, и разом уменьшил его, прибивая архидемона к полу, и заставляя его сжаться в весьма унизительную позу эмбриона. Поддернув один из клинков, мистик кивнул Креолу, и раскрутив клинок на цепи, дождался последнего слова заклинания мага, с которым и ударил по демону.

Да, это не просто, снять барьер так точно, чтобы демон не успел спастись, но в данном случае, абсолютно не нужно. Барьер попросту не остановит ничего, что не относится к демонам и Тьме, в том числе и кинжал Френсиса. Грубоватый с виду кинжал вошел архидемону прямо в голову. Тот, конечно, сопротивлялся, даже силовое поле соорудил, и пытался разрушить само оружие своей силой, но не смог. Фри подскочил, увеличиваясь в десятки раз - стал настоящим гигантом, метров тридцати ростом - и ударил по кинжалу с неистовой силой. Раз, второй, третий, пятый, пока что-то не дзинькнуло, и ножик вошел прямо в череп архидемона.

Вернувшись в свое привычное тело, мистик потянул кинжал вниз, разрезая и голову и тело демона на две нежизнеспособные половинки. И только теперь послышался визг, а после и ментальный вой архидемона.

Креол тоже не упустил момент. Он подскочил, и спустил чары с поводка. Его божественный костяной Поглотитель стал нагреваться, втягивая в себя столь могущественную и древнюю душу, и казалось, что он просто лопнет от втягиваемой мощи! Но божественная кость выдержала, стала остывать, а Креол… он даже не обращал внимания на то, что его палец обуглился до костей, ему было попросту плевать. Он улыбался крайне кровожадным оскалом, глядя на кольцо, и поглаживал его подушечками пальцев другой руки.

- Креол, могу я тебя попросить включить пытку этого демона?

- А? Зачем? – Отвлекся он от воображаемых будущих битв.

- Потому что он заслужил. И… ты ведь помнишь наш уговор?

- Помню, помню. Все честно. – Хмуро ответил маг.

- Вот и славно. Тогда возвращаемся.

Деорг кивнул, и открыл портал, но вдруг рядом с ним появился другой, светлый, и из него вышла Прекраснейшая.

- Друзья мои, - она улыбнулась всем сразу, но каждый чувствовал, что эта улыбка именно для него. Впрочем, защита на всех была все еще активна, и основная часть воздействия была отражена. – Креол, рада тебя видеть…

- Не отдам, - Сразу расставил все точки над «i» древний чародей.

- Ну что же вы так-то, друг мой… Он, все-таки, мой дедушка…

- Не отдам! – Начал чернеть лицом Креол. – Хоть дедушка, хоть бабушка, мне – плевать.

- Да зачем он вам?! – Возмутилась богиня.

- Это наше дело, зачем. – Выступил вперед Френсис, чтобы не доводить Креола до черноты. – Богиня, что конкретно тебе нужно?

- Мне нужна его душа, - обезоруживающе улыбнулась Инанна, но в ответ Фри только поморщился, отбивая воздействие. Ну, его остатки, потому что даже они были весьма сильны.

- Перетопчешься. – Покачал головой мистик. – До твоих интриг тут никому дела нет, так что не надейся. На этой душе держится часть талькуту Лэнга, и меня это не устраивает. Твой неуважаемый дед полез в МОЙ мир, и получил за это достойное наказание. Более того, оно все еще не закончено, и пока не закончится, никто не получит его душонку.

- Друг мой, мы могли бы договориться, - богиня уже поняла, что обаянием ничего не добьется, пока рядом со смертными стоит Высший маг Деорг, а тот лишь приятно улыбался, глядя на этот разговор, и не спешил уйти.

- Нет, не сможем. – Покачал головой Френсис.

Тогда богиня обратилась уже к Деоргу:

- Друг мой, скажите мне, могу ли я рассчитывать на ваш голос разума?

- Нет, Прекраснейшая. Мне заплатили более чем щедро.

- Еще бы, - буркнул все еще недовольный Френсис, которому пришлось отдать два здоровенных куска адамантия за это. Более того, теперь ему придется искать его еще раз, чтобы было чем убивать Ктулху! Жадность Великого мага не знает никаких границ.

- Вот как. Очень и очень жаль. Однако, возможно, я смогла бы перебить цену?

- Нет, - покачал головой Деорг.

- Как жаль, - прекраснейшая из богов тяжело вздохнула, и улыбнулась, принимая поражение. – В таком случае, я вас покину.

Она вошла в портал, бросив взгляд на одну из эльфиек, и исчезла. Компания же, вошла в другой портал, и тоже покинула это унылый темный мир.

- Да уж. Что темные, что светлые, боги есть боги. – Фыркнул зло Френсис. – Дедушка он ей, видите ли… Как будто мне не плевать, чей он там дед.

- Френсис, может, не стоило ей отказывать? – Поинтересовался почти безразлично Высший маг.

- Стоило. А если вмешается в мой план, то на своем опыте узнает, что не стоило ко мне лезть. Кстати, воздействие на Кудаль прошло, или отбили?

- Отбил, кое-как. Хотя и не полностью, к сожалению. – Качнул головой Деорг. – С богами сложновато даже мне.

- Да уж понятное дело, - покачал головой мистик. – Надеюсь, что обойдется.

- Надейся. – Высший маг хмыкнул, и исчез, возвращаясь к себе в башню.

Ну, а вся остальная компания собралась, и на демоне вернулась на Землю.

Сначала завезли Креола домой, а после и всех остальных. Френсис был последним, и ушел домой порталом. Великое дело сделали, так что он был доволен, и все же, действия прекраснейшей его действительно насторожили. Особенно ее последнее воздействие на Кудаль. Богиня Любви поднаторела в интригах за те тысячи лет, что прожила, и опасаться ее стоило посерьезному.

- Нужно ускоряться. Изо всех сил – нужно.

- Мам, ты просто не представляешь! Френсис его раз, и в высший противодемонический барьер заточил. Два, и сжал, сворачивая демона в рогалик. Потом ножом его, но тот сопротивлялся. Тогда Фри в гиганта обратился, и в несколько ударов пробил его защиту! Потом снова собой стал, и все тело архидемона на две части развалил одним движением! – Дэни буквально заливался соловьем, описывая «эпичный» бой против архидемона.

Виктория же, слушала более чем внимательно, визуализируя полученные сведения, и раскладывая по полочкам своего разума. Именно такие рассказы, обычно, и приносили информацию об умениях сыновей. Что уж поделать, если они оба скрытные до невозможности! Приходится добывать информацию вот так вот!

- …а потом Креол вступил, и душу твари в Поглотитель запихнул! Представляешь, какая мощь!?! Да он с такой подмогой до архимага лет за пять доберется! Душа-то у него сильная, так что «вытянет» даже такой «тяжелый» артефакт.

Дэни продолжал делиться своими суждениями, а мать мотала на отсутствующий у нее ус.

- А ты сам-то что думаешь? – Спросила она в конце пересказа. – Все же, по твоим словам, Инанна – светлая богиня.

- Да без разницы. Хоть светлая, хоть темная. У нее свои цели, а у нас – свои. И наши цели мне важнее, чем ее. Ктулху нужно убить, и желательно до того, как он вырвется из ледяного заключения паладинов, и посетит Землю снова. Эту тварь нужно прикончить! – Убежденно ответил ей Дэни.

- Понятно. Я помню, ты говорил, что этот темный бог крайне силен, но чем именно, так и не сказал.

- Видишь ли, мам, оружие богов, это особые божественные Ме. У этого бога есть такая – Зов Ктулху, называется. Ментальная направленность. В общем, стоит ему жахнуть, как все люди на Земле, встанут на колени, и понесут своих детей ему в пасть. Это, действительно, ужасно.

- Действительно, - передернула плечиками женщина. – Я думаю, Френсис был прав, когда отказал Инанне.

- И я так думаю, - кивну Дэни.

Этот разговор сильно продвинул Викторию к пониманию собственных детей. Они действительно выросли, и теперь решают вопросы уровня богов, без страха отказывая им, когда нужно. Это уровень, до которого ей самой очень далеко. Принимать решения на уровне даже не одной планеты, а целого мира… Это совсем непросто, кто бы что ни думал, и не стоит забывать о силах противодействия, которые они будят своими решениями, потому что эти силы просто невероятно могущественны.

За пределом воображения…

Глава 14

Глава четырнадцатая.

Френсис буквально вырвался из сна силой воли. Весь потный, уставший, он едва мог оставаться в сознании, настолько тяжело ему это далось.

- Вот ведь… - Прохрипел он, и скатился с кровати на пол. Подложил руки под голову и вырубился на добрых три часа. На сей раз, он проснулся в прекрасном состоянии, однако не мог не запомнить этого урока.

Если какая-то светлая богиня смеет вмешиваться в его сны, значит, это могут и другие. Позволять подобное он не собирался. Тем более, что сон занимает по три часа раз в несколько суток, и стало быть, он не контролирует себя в это время. Нет уж…

- …так дело не пойдет.

Сосредоточившись, он просканировал себя, отыскивая высокореальный свет, ухватился за него, и вспыхнул силой Веры. Она немного похожа на божественную силу ангела Инанны, и потому именно эта энергия в силах извлечь ее из его души. Пропустив ниточку сквозь захваченную частицу Света, Френсис ухватился за всю остальную внедренную силу, и рывком выдрал ее из себя.

Его крик разлетелся по всему дому, а поврежденное духовное тело выло от боли. Ме Регенерации кое-как справлялось, но потребовалось больше часа на полное восстановление духовного тела.

- О, я тебе это припомню. Обязательно, - оскалился уставший мистик. – Чтобы следующие пять тысяч лет вздрагивала при одном упоминании моего имени!

Френсис одним ударом вынес чужую силу из дома, а заодно и из страны, даже с планеты, честно сказать. Поместив эту энергию прямо в Солнце. Пусть там горит, ведь этот процесс хозяйка этой силы почувствует в полной мере.

Кое-как восстановившись, Френсис направился к чете Креол. Пошел порталом, к слову сказать. Времени у него было немного, чтобы тратить его на подобную ерунду, как поездка на машине. Войдя во двор, он постучал по двери. Ванесса открыла дверь, и удивленно посмотрела на мистика.

- Прости, Вон, времени вообще нет. Каждая минута на счету. Мне нужен Креол, и срочно.

- Он в кузне. Проходи, Френсис.

Мистик вошел в дом, в который раз отмечая полнейший хаос – вещи раскиданы, детишки верещат, и отдаленный, словно сквозь чары, звон из кузни. Просто удивительно, насколько здесь уютно.

Ждать долго не пришлось. Креол быстро сообразил, что что-то не так, раз Френсис пришел к ним и срочно требует встречи. Потому он отложил почти готовую заготовку, и вышел из мастерской.

- Чего тебе? – Буркнул маг. Его аура так и кипела мощью, выкачиваемой из ауры архидемона. Не то, чтобы он пользовался только ею, но если нужно было прыгнуть выше головы, то – да, вполне свободно использовал.

- Проблемы.

- Рассказывай.

- Твоя старая знакомая, Инанна. Она влезла в мой сон, наслала псевдопророческие сны, да еще и поместила в мое духовное тело свою метку для слежки.

- Ого… Обычно она более аккуратно действует, - с сомнением посмотрел на парня Креол. - Ты вообще уверен, что это была она?

- Сила точно ее ангела. А так, может и богомысль послала, это неважно.

- И что делать будешь?

- А что тут сделаешь? Метку я вырвал с «мясом», после чего регенерировал духовное тело. На сны просто забил.

- А от меня чего хочешь?

- Мне нужно защититься во снах. Вырывать мое псевдо седьмое начало я не хочу – больно, да и все обратно отрастет, - усмехнулся Френсис. – Так что остается одно – создать свой домен в Царстве Снов, и проводить часы сна в нем, иначе я никак не могу обезопасить себя во сне. От тебя же, мне нужна полная, развернутая лекция по магии сна.

- Вот как… Хочешь переложить ее на свою силу, и использовать. Интересно. – Креол задумчиво постучал указательным пальцем по губам, и кивнул. – Сам я ею никогда не занимался, но научить, конечно, смогу.

- Отлично. Научи меня.

- Полагаю, ты способен слушать лекцию, не отвлекаясь на стук молота? Мне нужно продолжить работу над артефактом.

- Конечно. Могу даже помочь, - кивнул Френсис.

- Не откажусь. Пойдем со мной.

И они скрылись в мастерской. Ванесса же, посмотрев им в спины, растерянно выдохнула:

- Вот тебе и божественная bitch… Какое коварство…

Впрочем, лично ее проблемы Френсиса не то, чтобы касались, и все же, они близко и часто общаются, коллеги как-никак. Да и, честно сказать, их семья многим ему обязана, так что не помочь в такой ситуации было бы просто некрасиво. К тому же, именно Креол использует душу архидемона для ускорения роста его сил! Короче, Вон считала, что помочь нужно, как и ее муж, собственно.

Работа над артефактом длилась дольше суток. Из мастерской раздавались звуки ковки, потом завывания заклинаний, и снова звуки молота, бьющего по металлу. Потом какое-то жуткое шипение, и долгая тишина. А потом, Френсис покинул лабораторию, оставив на диване обессиленного Креола, которого вытащил из кузни буквально за одежду, как чемодан, и ушел к себе домой. Вон, конечно, проводила дорогого гостя, а после вернулась к мужу. Креол, как и обычно, выжал себя досуха, но явно был доволен полученным результатом. Сверхмощный противодемонический клинок был полностью завершен. Для Ванессы, между прочим, делал! Креолу-то такие вещи не нужны, у него цепь есть, и ее хватает за глаза.

Френсис вернулся домой, хорошенько отдохнул, набираясь сил, а заодно «переваривая» лекцию, и только после этого взялся за дело.

Тело осталось здесь, в физическом мире, тогда как его дух провалился сначала в астрал, а потом и вовсе в Лимбо. Оттуда, своей волей создав портал, Френсис шагнул в Царство Снов. Для этого ему пришлось размыть свое существование даже не до уровня призраков, а еще сильнее. Все же, это не просто энерго-материальный план, или даже астрал. Это информационно-астральный план, между Хрониками Акаши, и астралом. Местные духи даже для духов мертвых слишком малореальны. Именно до такого состояния размыл свой дух Френсис.

Поддерживать такое состояние не так уж тяжело, так что он сбросил эту задачу на подсознание, и принялся за дело. Хватило одного лишь желания, чтобы создать километровый в диаметре круг из булыжников. Из черных и белых, складывающих символ Инь-Ян.

Затем он выбил ударом ноги центральный камень, и заставив его зависнуть между рук, стал накачивать его духовной силой. Более того, он буквально вдавливал внутрь Краеугольного Камня частичку своего духа.

Собственно, суть этого процесса отлично отражает создание… жезла мага. Маг делится частицей своего духа, чтобы жезл стал частью его самого. Собственно, именно из-за этого жезл и может удерживать на себя заклинания, ведь в нем появляется точная копия духовного тела мага, включая и магическое тело.

Френсис делал ровно то же самое, создавая из краеугольного Камня этакий Жезл мага, чтобы управлять создаваемым доменом. Много часов он стоял на одном месте, вливая свою силу в камень, пока в какой-то момент не ощутил его частью себя.

- Получилось, - мистик улыбнулся, автоматически отбрасывая какого-то демона снов. Благо, что слабенький попался – просто перерожденная Греза, местный дух такой. – Осталось самое простое.

Френсис вставил краеугольный Камень на его место, и влил в него силу. От камня разошлась волна энергии, и накрыла каменную площадку сферой энергии. Первый уровень защиты. Второй был пространственным, чтобы сюда никто не мог войти, а коснувшегося защиты попросту телепортировало на противоположную сторону защитной сферы. Затем третий слой, скрывающий. Он создавал иллюзию, что домен, это просто «сломанный сон». В такие даже демоны снов не суются – слишком опасно. Потому и обходят стороной, чтобы не быть сожранными такой вот аномалией.

Мистик встал посредине, и вдруг проговорил:

- Нарекаю тебя Доменом Снов. – Он легко начертил сложнейшую печать, и вбил ее в Краеугольный Камень, и тут же выдернул из него ее копию, которую сжал в точку, и поместил в свое духовное тело. На плечо левой руки. Затем он покинул Домен Снов, и вернулся в тело. Усталый, сонный мистик добрался до кровати, и уснул.

Впрочем, вместо того, чтобы ухнуть в привычную пустоту, он оказался прямо в своем Домене Снов. Усмехнувшись, мистик принялся за обустройство. Все же, здесь - пока у него есть силы - он практически божество. Это его место, это его Домен, и даже боги поостерегутся сюда лезть.

Первым делом, он увеличил пространство домена. Снаружи ничего не изменилось, но вот внутри, домен увеличился в сотни раз, стоило только пожелать. Конечно, нужно понимать суть подобной волшбы, для экономии энергии, но в остальном, даже если бы он не понимал, то смог бы подобное провернуть. Однако, зная об этом, он использовал лишь малую толику своих сил, а не вбухал все, что имел до капли.

Затем, он стал менять ландшафт. Появились земля и небо, горы и озера с речками, даже солнышко! Ну, точнее, его иллюзия. Собственно, ему не хватило сил даже на обустройство «светлой» половины домена, а ведь была еще и «темная», с другой стороны каменного круга.

- Ничего, постепенно все будет. На светлой стороне поставлю замок, а на темной – башню. Темную башню. Заодно и с фантомами разберусь, было бы неплохо научиться их делать. Но главное, своего я добился, хоть и шмальнул из пушки по воробьям. Защитить свой сон можно было куда проще! Жаль, что это до меня доперло только сейчас…

Френсис рассмеялся в голос, и плюхнулся на созданный одной лишь мыслью диван. Пора отдохнуть.

С тех пор, никто в его сны больше не вторгался, да и кошмаров не было. Собственно, он сам регулировал, что именно ему будет сниться, так что божественные происки канули в прошлое.

Вообще, как оказалось, домен снов способен на многое. От создания простейших фантомов, вроде мебели, например, которую можно одним желанием выдергивать в реальность, и пользоваться, как любой другой вещью – прочность и уровень реальности у фантомов Френсиса были примерно на уровне твердой иллюзии, что позволило встать на уровень джиннов по использованию иллюзий. Но что куда интереснее, так это демоны снов. Да и Грезы, тоже. Используя их, с некоторыми обрывками духовных тел духов, плюс животные духи, и конечно, духовная нежить…

В общем, мистик надеялся создать себе целую армию, полностью ему подконтрольную, и чертовки могущественную. Снарядить ее артефактами, поддержкой псевдодухов и духов стихий, и получить по итогу нечто… вряд ли уступающее пусть и не Правому Крылу Огня, но уж Левому – точно. Разбавить войско псевдоживыми роботами, и продвинутой техникой. А после, припорошить поддержкой ментальной сети, причем даже не так уж важно, в техническом исполнении, или магическом. Конечно, потребуется тактический и стратегический гений, но матрица Железного Маршала у Френсиса была. Так что создать псевдодуха с его «мозгами» не так уж трудно. А если еще и поработать с одним знакомым хакером, и сделать своего псевдодуха духом компьютера, то по итогу можно получить гения тактики и стратегии с огромной вычислительной мощностью!

Задумка, конечно, амбициозная, слов нет, однако есть нюанс. Френсис бывает в домене нечасто, раз в несколько дней, и совсем недолго. Соответственно, этот проект рискует затянуться лет на десять-двадцать. Можно, конечно, и ускорить, но терять столько времени на сон он не желал. И в реальном мире есть чем заняться. У него еще целая куча направлений развития есть, от биомагии до телекинеза, рамок которого он пока так и не обнаружил.

- С другой стороны, это направление ничем не хуже. И более того, прямо сейчас – куда интересней лично мне. Надо будет попробовать провести в Домен Эр Кея. Вдруг это возможно? У меня там пространственная защита от Божественного Свитка стоит, так что все возможно.

Как оказалось – да, это возможно. Пришлось дать демону Печать с Краеугольного камня, и это, как ни странно, дало ему доступ к Домену. Менять он там ничего не мог, кроме самого себя, но попасть внутрь – легко. Да и не так скучно возиться одному, когда можно притащить туда раба, чтобы развлекал, и заодно делился мудрыми мыслями. Хах!..

В общем, Френсис стал спать каждый день по пять часов, проводя время в Домене Снов, и развивая его, а заодно разбирался с Грезами, наделяя их разными способностями; фантомами, опять же; создавал псевдодухов, и сливал духов стихий со звериными духами, получая по итогу довольно странную фауну в своем мирке. Хотя и полезную, что уж там.

Постепенно появились неполные копии Машеньки с урезанным функционалом (СИЛЬНО урезанным), только не с полноценной душой, а с псевдодушами. Да, собственная воля у них имелась, но весьма ограниченная. К тому же, имелась и отрицательная черта – им требовалось обучение, в том числе и социальное. Благо, что социальная среда постепенно появлялась, и им было с кем пообщаться, поиграть, и устроить конфликт на ровном месте.

А какой кинотеатр он там отгрохал! Красота!

Заодно начал растить элементалей стихий. Огня, воды, ветра, земли и молнии. С элементалем света почему-то не срослось, а темного он и сам растить не захотел. Причем, все элементали были на основе животных духов. Огненный конь, водный спрут, земляной крот, ветреный орел, и молниеносная колибри. Всех он забросил в места наибольшего скопления соответствующей стихии. В вулкан, в океан, в землю, в воздух, и в особое местечко в Мексике, где молнии бьют постоянно. Короче, создал все условия для роста, заодно накачивая своей духовной силой раз в три дня. Правильная нить дотянется и на другую сторону планеты, если мистик достаточно хорош.

Френсис это умел, и очень даже хорошо.

Короче, развлекался, не забывая про основную работу, а в этом направлении всегда было чем заняться. Например, интересное дело о пространственном кармане, созданном древним святым. По каким-то причинам, пространство там слегка сошло с рельс, и открылся второй выход. Первый выход в том мире, где карман был создан, а второй посреди Минска. В общем, Френсису пришлось туда сунуться, и восстановить конфигурацию пространства с помощью Свитка. И только после этого возвращаться обратно, что было несколько затруднено тем, что местные практики Ци хотели просканировать его память, отобрать все, что у него было, а из его тела сделать трупную марионетку. В общем, не сошлись во мнениях.

Чтобы решить этот вопрос хватило и Машеньки.

Душа древнерусской богатырши в теле сверхсовременного робота мигом показала местным, что нельзя заглядываться на ее работодателя и друга. А то, что осталось от Темного Культа Ядовитой Орхидеи… да собственно, ничего там и не осталось, а Френсис припер домой огромное количество техник, знаний, и артефактов.

Чисто из любопытства, конечно. А потом, исключительно прикола ради, нашел в Минске парня, зачитывающегося ренобэ, и при этом серьезно занимающегося фехтованием, и подкинул ему древнюю на вид карту, которая привела его к тайнику, где было спрятало несколько техник развития, техник меча, несколько артефактных мечей и техника поддержки.

Ему было любопытно, чего этот мечтатель сможет добиться с такими вводными. Поставил следилку, и свалил оттуда.

Как надо всем этим ржал Эр Кей!.. Чуть крышка черепа не отвалилась!

- И на кой бес, позволь спросить, ты все это сделал только?! – Отсмеявшись кое-как, поинтересовался демон.

- Исключительно из любопытства. Ты ведь знаешь, мечты могут дать невероятную мотивацию. Остается надеяться, что я попал в точку, и правильно расшифровал его ауру.

- Думаю, что ты не ошибся. – Усмехнулся Эр Кей. – Но считаю, что амулет перехода в тот мир ты дал ему зря. Не утерпит ведь!

- А я думаю, что утерпит. Удивительно цельный парень, и умный.

- Забьемся? – Тут же почуял наживу демон.

- На что? – Оскалился Френсис в ответ.

- Если он не выдержит и года, то я победил, и ты меня отпускаешь.

- Не, плохая сделка. Давай так, если после перехода он выживет в течение года, то победа моя. – Моментально прикинул, что к чему Френсис. – Неважно, когда он воспользуется амулетом. Важно, что он к тому моменту будет достаточно силен, чтобы выжить в течение года в другом, агрессивном мире. Даже сверхагрессивном, вообще-то. – Почесал макушку мистик.

- А давай. – Черепушка кивнула, и призадумалась. – А чего будет, если ты выиграешь? Чего хочешь?

- Ты перестанешь пытаться вырваться из плена на сто лет.

- А… жестоко.

- Чего это? Если ты выиграешь, то получишь полную свободу, навсегда. А тут, всего-то век какой-то. Мигом пролетит!

- Ну, тоже верно. Ладно, забились.

Человек и демон кивнули друг другу, заключая Договор, и если черепушка ухмылялась всегда, из-за полного отсутствия губ, то Френсис раздвинул губы для этого.

А очень далеко от них, Митя Вашкевич уже вовсю разбирался с полученными богатствами, и аура его разгоралась нетерпением и волей одновременно.

Глава 15

Глава пятнадцатая.

- Дэни, приезжай. Есть разговор.

- Буду, - коротко ответил старший брат, и положил трубку. Голос у Френсиса был слишком уж серьезным, так что медлить он не стал, и вытащил небольшую пластинку, изрезанную рунами. Открыл окно, и швырнул ее вдаль, тогда как сам сел на кровать, и впал в транс.

Управляя пластинкой, он долетел до дома Френсиса, и успел коснуться разумом защиты над домом, чтобы она пропустила артефакт, так что тот упал прямо во дворе. Руны на пластинке вспыхнули, и над ней появилась слегка прозрачная магическая проекция молодого мага.

- Фри!

Мистик выглянул во двор, удивился, хмыкнул, и притянул артефакт себе в руку.

- Проекцией балуешься? Забавно. Но мне ты нужен весь, в смысле, с физическим телом. Сейчас открою тебе портал по маячку проекции. Жди.

Маг поморщился, и кивнул, исчезая. Сам он порталы открывать пока не научился, хотя телепорт в зоне видимости освоил вполне неплохо еще в прошлом году. Даже особую Руну на стопе правой ноги вырезал, и закрепил особым заклинанием, которое оставляет особый, магический шрам. Учитывая, что даже в Академии Деорга похвалили такой прорыв, это о чем-то да говорит. Дэни в очередной раз подтвердил свою гениальность.

Вскоре, чародей шагнул во двор дома брата всем телом, и портал закрылся. Вошел в дом, и вскоре плюхнулся в кресло в гостиной. К нему вышел мистик, и плюхнулся в соседнее. Вот в такие моменты было сразу понятно – братья. И пусть их внешние различия велики, но некоторые движения, взгляды, мелкая моторика выдают родство с головой.

- Ну и? Чего звал-то?

- В общем, ты ведь помнишь про Свиток, что ты мне дал? Из пирамиды храма?

- Помню, конечно, - чародей легонько коснулся брелка-пирамидки, свисающего с ремня. Это было его супероружие, суперзащита, и волшебный пендель к высотам магии одновременно! Божественные артефакты, вообще-то, не валяются куда ни пойди, очень уж редкая штуковина. Даже преподы в Академии просили продать – особенно чародейка магии Крови. И цену давала неплохую, но… кто ж продаст такую вещь всего лишь за деньги? Разве что, совсем дурак какой попадется. Оно, конечно, пирамида не единственный божественный артефакт у Дэни, и то же кольцо-поглотитель так же входит в эту категорию. Но и разбрасываться ими он не желал.

- Так вот, кроме прочего, о чем я уже рассказывал, Свиток является пропуском в домен одного высшего мага, вроде твоего Деорга, только зовут его Гирант. Там много чего интересного есть, от магазина Сущностей, до базарчика с артефактами, и прочим всяким. Но главное, это чат. Как ты помнишь, Свитков довольно много, и все неординарные личности, которые являются владельцами, рано или поздно собираются там. В чате же, обмениваются всем подряд, от артефактов, до знаний.

- И к чему ты мне это рассказываешь? Хочешь передать свой Свиток? – Удивился Дэни.

- Нет, конечно. – Хмыкнул Френсис. – У меня еще один есть.

- ЧТО?!!

- Ага. Из другого набора.

- Как ты его достал?! – Удивлению чародея не было предела.

- Мы вместе это сделали. Если не помнишь, то я тебе напомню. Мы были тогда в мире каменных великанов. Один из асгардских свитков был именно таким Свитком. Правда, я не знаю, каким именно, в смысле функционала. Сам выяснишь. Но я не сказал главного.

- ..? – Приподнял бровь Дэни.

- Чат - межмировой.

- В каком смысле?

- Работает в любых мирах. То есть, будучи в школе, ты сможешь позвонить мне со своего телефона, и переговорить, словно ты здесь.

- ЧЕГО?!! Это вообще… возможно?

- Вполне, если чат решит замутить два десятка Высших чародеев.

- Обалдеть… - выдохнул маг. – Хочу. Хочу!

- Верю. – Френсис хмыкнул, и встал с кресла. – Идем.

Они направились в особую галерею, где Френсис хранил часть найденных артефактов, и асгардский Свиток в том числе.

- Честно сказать, я довольно долго выбирал, тебе отдать, или маме.

- Понимаю, я бы тоже замучился с выбором. А, кстати, почему не отцу?

- Потому что он только начинает свой путь в маги. И пока я не исцелю его духовное тело от мутации, толку ему с такого дара не будет. Кстати, как у него с медитациями?

- Освоил внутреннюю недавно, и перешел к телесной. Как будущему метаморфу она ему необходима.

- Отлично. Спасибо, Дэни. Как освоит, я займусь с ним ментальной.

- Разумно. Драконы живут долго. Без ментального самоконтроля никуда. – Подтвердил мысли брата Дэни.

- И я так мыслю.

- Так почему ты выбрал меня, а не маму?

- Ее боевое искусство, это духовная практика, как ни посмотри. Даже когда она полностью его освоит, а это не в ближайшие годы произойдет, ее сила будет весьма ограничена. Ходить по мирам я ее обучу, конечно, да и простейшие духовные навыки она осваивает, но выше Магистра ей не подняться и через три сотни лет. Так что это просто бессмысленно. Однако, такой мощи вполне хватит, чтобы чувствовать себя в полной безопасности здесь, на Земле. С Лэнгом я разберусь окончательно еще до твоего диплома, так что пусть живет спокойно. Зачем ей все эти межмировые приключения?

- Понимаю. Я тоже за нее беспокоюсь. – Кивнул Дэни.

- Приятно, когда тебя понимают, - улыбнулся Фри.

- Это да. – Чародей улыбнулся брату. Они как раз подошли к галерее, и двери распахнулись. – Идем?

- Идем. Кстати, есть еще один нюанс. Я выбрал тебя, потому что ты, по сути, сидишь на самой большой магической библиотеке ближайших миров. А информацию по разным направлениям магии запрашивают часто. Соответственно, ты можешь ею торговать, и к выпуску будешь обладать своим складом артефактов и редчайших материалов. Там еще есть возможность откликаться на задания, и тебя телепортируют к месту, если это возможно. Будь внимателен, и если уж совершишь такую глупость, то хотя бы подстрахуйся.

- Хорошо. Не волнуйся за меня.

- Да уж куда уж… Ты как скажешь, иной раз, так такую глупость сморозишь, брат.

- Ну… извини, Фри. – Развел руками чародей.

- Не за что тут извиняться. Мы пришли. Вот твой Свиток. Капни на него кровью, и жди боли.

- Боли? Про нее ты не… ААААААААААААААААААА!

- А потому что нужно сначала дослушать, что тебе говорят, торопыга. И как вот за тебя не волноваться?.. Эх!..

Мистик присел на пустующую тумбу, и стал ждать. Несколько минут Дэни извивался на полу, но больше не орал. А когда Свиток интегрировался в духовное тело, он открыл глаза. Весь потный, измученный! Фри прищелкнул пальцем, и открыл появившуюся в руке бутылочку. Капнул из нее прямо в открытый рот брата, и тот моментально пришел в себя.

- Спасибо.

- Угу. Поднимайся уже, чего разлегся?

- Сейчас, погоди. Дай насладиться отсутствием боли.

Френсис закатил глаза, наглядно показывая свое отношение к его словам, и потопал на выход.

- Шевелись. Не то не покажу, как попасть в домен Гиранта.

За спиной моментально зашебуршилось, и вскоре Дэни оказался рядом с ним.

- Идем! Я готов!

- Пф… - фыркнул Френсис, и они покинули галерею.

Портал закрылся, и две фигуры осмотрелись. Затем одна из них щелкнула пальцем, и рядом с ней появилась лодка.

- Запрыгивай, и полетели, - буркнул Френсис.

- Угу.

- Что у тебя за Свиток-то?

Дэни прикрыл глаза, и через пару мгновений вырвался из медитации.

- Обалдеть. В нем божественная душа! – Воскликнул маг.

- Оу. Удачно вышло. Тебе как раз подойдет. Хотя лично я бы не советовал постоянно тянуть ману из Свитка. Можно чакры покалечить, вроде как.

- Я в курсе. Наставник объяснял. – Кивнул чародей. – Но все равно, для боя или создания могущественных артефактов, штука бесценная! Это почти как то кольцо у Креола! Только у него, конечно, энергия темная, а тут – нет.

- Да, где-то так оно и есть. – С улыбкой кивнул Френсис. – Забавно, что для меня тот Свиток, что у тебя, был бы абсолютно бесполезен.

- Даже слышать это удивительно, - странным голосом признал правоту брата Дэни. – Божественный артефакт, и бесполезен. Чушь какая.

- И все же, факт.

Они рассмеялись.

Лодка остановилась у административного здания, и Френсис зарегистрировал брата, прекрасно помня, как регистрировали его самого. Затем Дэни получил свой артефакт связи, и тоже слил его с сотовым. Артефакт перенял все функции сотового, и был превращен в маленькую капсулу, приклеенную за ухо.

- Это чего такое?

- На моем этаже живет парень из техно-мира. У них такие вот телефоны, хотя это скорее нано-компьютер.

- Если сможешь, купи у него один для меня.

- Мы враждуем, - покачал головой Дэни.

- Тогда отбери, - пожал плечом мистик, и братья рассмеялись. – Так, ладно, посмеялись, и хватит. Пойдем, покажу тебе, где здесь что. Администрацию ты уже знаешь, Там базар, там площадка телепортации. Тем замок самого Гиранта. Башни, пещеры и летающие булыжники, это места проживания Великих, да их и по ауре видно. Не ошибешься. Остальное прочтешь в чате, там есть раздел: «Что нужно знать всякому владельцу Свитка.» Не пропускай ни строчки. Там же, кстати, есть некий список ритуалов, заклинаний и мистических навыков, которые следует знать. Тоже прочти. Правила проживания в домене вызубри. На всякий случай. Здесь видимость анархии, а на самом деле ничего подобного. Скорее, прецедентное право, как у англичан.

- Понятно. Есть еще что-то?

- Да. Зайди через артефакт в малый чат местного банка, и открой счет. Маномонеты тут так же используют, как и натуральный обмен.

- О? Это хорошо. У меня уже несколько миллиардов накопилось. Мы с ребятами сделали целую комнату, которую обтянули живой кожей, и автоматизировали процесс. Мои десять процентов, так что я весьма состоятельный маг.

- Это прекрасно. Но переводить свои богатства сюда тебе вряд ли понадобится. Информация ребятам нужна часто и по самым разным темам. Быстро заработаешь. А, да. Обязательно, прямо сейчас, принудительно измени музыку вызова. Некоторые не особо одаренные, ставят всякие звуки… от некоторых можно и разума лишиться, между прочим. – Вспомнил все же Френсис.

- Ого! Такой себе юморок.

- И не говори. Идиотизм. Сделал?

- Ага.

- Ну, тогда – всё, вроде как. Пойдем домой.

- А как мне потом попасть сюда опять?

- В твоем артефакте есть функция возврата, и домой она тебя отправит. Разберешься со временем. Только поддерживай положительный баланс на счету, потому что каждый портал стоит денег. Доставка – тоже, так что включай ее в цену, если нужно.

- Понял. А ты пользуешься этой функцией?

- Не-а. У меня часть Свитка пространственная. Так что пользуюсь им, а не артефактом. Хотя надо бы приноровиться. Деньги у меня есть, но это как-нибудь потом. Открывай вкладку Перемещения. Фиксируй это место как Домен, и пойдем.

- Всё. Пойдем. – Кивнул Дэни, и братья вошли в открытый Френсисом портал, оказавшись дома.

Через неделю, Френсис уже привычно проводил брата с эльфийками в магическую школу, и вернулся к себе домой лишь на следующий день, оставшись у родителей на ночь. Обучение мамы духовным практикам для скорейшего прорыва на уровень Воплощенного духа, что должно сильно упростить ее обучение боевому искусству, продолжалось.

Стоит отметить, ее успехи радовали сына, как и сильная воля. Заодно и за отцом присмотрел, пока он медитировал. Магия требует ежедневной работы над собой, так что родители впахивали, как рабы на галере, и это было правильно. Пусть они выбрали разные пути, но это было совершенно неважно. Главное, это постоянный рост над собой. Изо дня в день. Неотступно.

Уже утром, вернувшись домой, Френсис глянул на почту, и хмыкнул.

- Ну что, Эр Кей, у нас новый заказ. Поработаю с душой дракона, и займемся им.

- Что-то интересное, или как обычно?

- Поиск пропавшего.

- Ну, хоть что-то.

Потратив три часа на доводку души будущего дракона к очередному «слепку», Френсис немного отдохнул, поел, и двинулся к клиенту. Вот только вместо клиента, он обнаружил там…

- Джерри? Тебя что, убили? – Спросил мистик у духа, уныло сидящего на собственном трупе.

- Ага, - флегматично кивнул парень. – И тебя сейчас убьют, - вздохнул он.

- Да ну прям уж, - хмыкнул берсерк, разгораясь яростью. – ХАСА, АТА, ГИГ!

Уж считать с тела, как именно его прикончили, проблемой не стало, собственно, как и найти решение проблемы.

Яд, которым он уже надышался, выветрился из организма, а новые поступления ограничились Доспехом от Ядов. Дыхание Черепахи позволило ему не дышать вовсе, так что он перестал. Только после этого берсерк осмотрелся, и взревев, ударил кулаком в стену, выбив здоровенный кусок. Рванув вперед, он разбил еще одну, и еще, ворвавшись в комнату, полную людей.

Словно вихрь прошелся по комнате, а люди разлетелись в разные стороны. Отойдя к двери, Френсис заблокировал ее своим телом, и вдруг проговорил:

- Ваш яд вот-вот доберется и сюда. Минута, вряд ли больше. А пока, вы можете рассказать, кто вы такие. – В ответ была тишина, и злые лица. – О? Вот как? И кто же это такой умный выискался? Даже так? Это любопытно, более чем. И откуда вы? Но зачем? То есть, вы только первая волна. Понятно. А есть способ, попасть в ваш мир? Оу… то есть, портал был здесь до вас. А вы им только воспользовались. Нет-нет, «Смерть Мага» на меня не подействует. Я не маг, видите ли. Ну, в классическом смысле. А вот вы – да. И мне радостно видеть, что на вас яд вполне себе действует. Вы не волнуйтесь, я обязательно навещу ваш мир, и объясню, что так делать не стоило. А с вами… что ж, прощайте.

Это был, наверное, самый странный допрос, если бы его увидел обычный человек. Но Френсис даже не влезал в их головы! Он вообще не развивал внешнюю телепатию, она ему просто не требовалась. Он улавливал те мысли, что разумный и так хотел сказать, своим духовным телом. Обычная духовная телепатия. Вот был бы тут Дэни, и он бы просто распотрошил их память, да и все. А Френсис обошелся несколькими вопросами, и они все сами ему показали и рассказали.

Разный подход, но результат одинаковый.

Мистик разыскал емкость, в которой был газ, и через остатки, дотянулся до рассеянного в воздухе яда. Прищелкнул пальцем, и весь яд вернулся в контейнер, а тот закрылся.

- Вот так. – Фри убрал высокотехнологичное устройство в пространственный карман, может и понадобится когда, и вернулся к Джерри. – Давно тебя прикончили?

- За пару минут до твоего прихода, - грустно ответил дух.

- А, тогда ладно. Вернись-ка в тело. Я верну связи с телом, и реанимирую тебя.

- Правда?

- Меньше болтай, время уходит.

- Хорошо!

Дух юркнул в тело, а мистик положил на него левую руку, начиная передавать прану широким потоком, и возрождая клетки к жизни. Затем с правой руки ударили в тело светящиеся нити, которые сквозь тело дотянулись до духа. Найти и восстановить естественные связи не так сложно, если делаешь это не впервые. Не прошло и пяти минут, как тело открыло глаза, закашлялось, отдышалось, и Джерри благодарно посмотрел на старшего товарища.

- Спасибо, Френсис.

- Сочтемся. – Кивнул ему Фри. - Иди отсюда. С трупами я разберусь.

- Хорошо. И... я твой должник.

- Само собой, - хмыкнул мистик. – Иди.

Когда маг-поисковик ушел, Френсис растворил трупы иномировых пришельцев, и убрал все улики своего тут присутствия. Затем порталлом вернулся домой, и задумчиво уставился в камин. Его мысли скакали с одного дела на другое. И вдруг родилась мысль, которая раньше даже не пришла ему в голову.

- Если я собираюсь сначала поговорить даже с захватчиками, которые ясно выразили свою волю, то почему я не могу поговорить с Ней? И главное, почему мне даже мысль эта в голову не пришла? Все же, я был прав тогда – сила влияет на мозги. Сильно. Делает высокомерным и агрессивным. А моя Ярость меняет разум. Нужно заняться этим более плотно. А пока…

Он активировал божественный свиток, и открыл портал в мир Девяти Небес. Прогулялся по Хрустальным Полям – красиво, кстати, очень. Подышал насыщенным Светом воздухом этого мира, и вошел в ворота Хрустальных Чертогов.

- Друг мой! – Вышла навстречу богиня Инанна. – Я рада вас видеть!

Френсис демонстративно достал из пространственного кармана костяной наконечник стрелы на веревочке, и повесил себе на шею. Светлая богиня укоризненно на него посмотрела, ведь не могла не ощутить, как божественная Ме обняла фигуру мистика божественной же защитой.

Обычная, некогда, покупная Ме Защиты, была перенесена на божественную кость, и таким образом усилена до уровня божественной. Но защита от этого хуже не стала – наоборот! Теперь она сравнима с призывом Третьего Имени Государя Кудесников Мардука двуглавого топора, Марутукку, Властелина Защиты.

- И я рад тебя видеть. Я пришел договориться, - проговорил Френсис.

Даже с защитой, его мысли были прочитаны богиней, точнее, она просто уловила оттенок, заинтересовалась, и восстановила волну до мыслеобраза. «Дормамму, я пришел договориться!» Поморщилась, и поинтересовалась:

- Вот, значит, как вы меня воспринимаете? Но я не демон, пожирающий миры!

- Само собой. Вот только уровень опасности тот же. И вроде бы, смотрю я на тебя, богиня, и вижу сверхсильного домовика, но головой понимаю чрезвычайную опасность прямого противостояния с… богиней войны.

- Хм… ты многое обо мне знаешь, Френсис. Многовато даже для мистика твоего уровня.

- Пришлось озаботиться, Прекраснейшая. Если бы ты не послала своего ангела, и не поставила на меня метку, я бы и не беспокоился. Но позволить кому бы то ни было, следить за собой, просто не могу. Даже богине Любви. Которая, к слову, зачем-то воздействовала на сестру девушки моего брата. Это был некрасивый поступок.

- Я всего лишь помогла ей, не более.

- Непрошенная помощь, хуже проклятия. Неужели, за столько лет не сообразила?

- Ты всего лишь смертный. Тебе не понять, как мыслят боги, Френсис, - Покачала головой богиня. – Пойдем, хоть покормлю гостя, а то стоим на пороге, словно мы враги.

- Пока нет, и я пришел, чтобы этого не произошло. Прежде чем пошел по мирам за адамантом, решил зайти и поговорить.

- Даже так… - Прекраснейшая из богинь совсем другим взором посмотрела на наглого смертного, что осмелился угрожать ей, в ее же доме.

- Только если ты не оставишь мне выбора. Я этого не хочу, чтобы ты понимала. Убивать все то, ради чего вообще стоит жить, у меня нет никакого желания.

- Интересный ты человек, Френсис Блэк, - вздохнула красавица. Сейчас она не была блистательной блондинкой. Она была… вот если взять европейца, и скрестить с турчанкой… получится такой вот шедевр природы. Хотя, конечно, может и не настолько идеальный. Собственно, учитывая, что Прекраснейшая являлась людям в том образе, что идеален для каждого из них, то Френсис с изрядным любопытством вглядывался в ее образ.

И этот образ ему не нравился. Вовсе. Вообще не цеплял. Собственно, у него было столько женщин, что он давно понял – внешность дело десятое. Главное, что у нее внутри, какой характер.

- Какой есть. Ну, так что, поговорим?

- Поговорим, друг мой. – Они как раз вошли в светлую гостиную, и присели на появившиеся кресла.

- Рассказывай, зачем тебе твой дед сдался?

- Давай лучше ты сначала.

- Я хочу уничтожить Лэнг полностью. Убить Ктулху, и перебить всех демонов, что там живут сейчас. Зачистить под ноль. Меня не устраивает, что могущественный темный бог живет по соседству. Причем малоразумный, алчный и неуравновешенный.

- Ктулху вполне разумен, вообще-то…

- Мне плевать. Он должен сдохнуть, и это не обсуждается. – Нахмурился Френсис.

- Ответь, Френсис, ты ведь понимаешь, что вселенной нужен не только Свет, но и Тьма?

- Само собой, - кивнул мистик. Такие вещи он действительно понимал. – Это прописные истины.

- Любопытно, - приподняла бровь богиня. – И откуда же такое понимание взялось?

- Я прожил воспоминания молодого бога, и понимаю, как именно вы воспринимаете мир. Кроме того, я распотрошил память Эмблемы темного бога, и опять же, понимаю, как мыслят Темные.

- Вообще-то, это запрещено, - нахмурилась Прекраснейшая.

- Мне до этого дела нет. Как, собственно, и до мнений богов, уж прости. Вы – где-то там, поддерживаете реальность, управляете духами стихий и природы, заведуете своими аспектами. А мы живем иначе. Можно сказать, в другом мире. Так что, увы, но все так, как есть.

- Взвешенно, - кивнула богиня. – И знания твои глубоки. Но вернемся к Тьме. Она нужна. Необходима, чтобы был и Свет. Одно без другого… бесполезно.

- Это как ты пытаешь свою паству? Сначала стращала их Близнецом, а теперь то же самое делает для тебя Нергал? Слышал, слышал. Должен сказать, что с точки зрения человека – меня, я имею ввиду – поступок низкий и недостойный. Но ты же богиня. Тебе необходима вера. Без нее ты просто загнешься.

- А еще, это заставляет людей расти над собой, и становиться лучше.

- Да ну прям уж. Я бывал на Каабаре, видел, как они там живут. – Френсис поморщился, причем это было не отторжение, а презрение. – Магия – зло, паладины с промытыми мозгами – добро. Гнусные, едва образованные правители, развращенная церковь… Я могу долго перечислять, и ничего хорошего не перечислю. Впрочем…

- Ммм?.. – Капельку ехидно посмотрела на него богиня.

- Есть и хорошее. Не на уровне государств, а на уровне индивида. Безграмотность, конечно, полнейшая, а про условия жизни вообще молчу, но хватает и добрых, хороших людей. Это, пожалуй, единственный, и главный плюс, который я там увидел.

- Вот видишь!

- Вижу. Но это, честно скажу, не будит во мне уважения к тебе. Методы у тебя премерзкие.

- Пф… Не тебе их обсуждать.

- Я тебе что, тупой, необразованный житель твоего мирка? Я сам вырабатываю мнения, и пользуюсь доказательной базой для этого, а не на слово верю представителям церкви. Любой, к слову сказать. А голый анализ – штука суровая. Так что – мне и обсуждать. И мне решать, как к этому относиться. И уж точно не тебе указывать мне, что мне думать.

Френсис выдохнул, унял холодную ярость внутри, практически полностью затормозив «умозрительный» механизм маховика.

- Итак, раз уж мы обсудили все вопросы, не касающиеся наших «переговоров», то давай вернемся к делу. Тебе нужен не только Носящий Желтую Маску, но и Ктулху. Живой Ктулху. Я прав?

- Прав. – Спокойно кивнула Прекраснейшая.

- Зачем?

- Я рассчитываю обратить его внимание в конкретную сторону, когда он проснется.

- Услышь меня, Инанна. Ну не могу я оставить оружие планетарного масштаба у себя под боком. Нужен он тебе, так перенеси куда-нибудь… подальше от моей Земли. Или я его прикончу.

- Если сможешь, - кивнула богиня.

- Смогу, даже не сомневайся. – Уверенно кивнул мистик.

- Но деда ты мне вернешь?

- Зачем тебе этот мудак? Пока он жив, миллионы душ страдают. И что куда хуже, душ, отобранных мошенничеством.

- Он не нарушал законов, - качнула головой богиня.

- Он не нарушал законов Лэнга, а мне на них попросту класть. Эти люди не соглашались, и не продавали своих душ. Он купил их у тех, на кого они работали. Понимаешь? Без вины, они попали в руки чудовища. Именно поэтому я хочу перековать артефакт, в котором он заточен, и разрушить его, вместе с его душой, конечно. И это будет честно. Накосячил – получай. Разве я не прав?

- Тут… действует другое законодастельство, - поморщилась богиня.

- Везде и всюду действует закон силы, женщина. Я оказался сильней и подготовленней, и его душа в моих руках. Что хочу, то и делаю. Так ведь?

- Так. – Кивнул она. – И все же, с точки зрения законов, на нем нет вины.

- Пф… - Мистик, честно сказать, задолбался пробиваться сквозь ее защиту, так что привел последний аргумент: - Есть. Его вина в том, что он задел меня. Глупость и высокомерие наказуемы. Он должен заплатить цену за свою ошибку. Хотя, звучит, должен заметить, жуть как высокомерно.

- Да уж, - улыбнулась красавица. – Не то слово.

- Слушай, я мог нанять архидемонов для его убийства, или Высших, но поступил честно, и сделал все сам. У ублюдка был шанс. Что тут вообще обсуждать?

- Он нужен мне, - улыбнулась богиня.

- За-чем? Пока ты не ответишь, мы не сдвинемся с места в этих переговорах. Так что ответь уже.

- Я не могу.

Френсис замер, обдумывая происходящее.

- То есть, ты карты раскрывать не собираешься, я правильно понимаю?

- Да, - кивнула она.

- Ну, в таком случае, каждый будет делать ровно то, что считает нужным.

- Видимо, так и есть. – Богиня медленно кивнула.

- Ну что же, в таком случае, я откланяюсь.

- Постой. Быть может я смогу дать тебе что-то, что остудит в тебе жажду разрушений…

- Не нужно. Твои дары могут оказаться мне не по карману, богиня.

Френсис махнул рукой, и божественный Свиток открыл ему портал на землю. Он шагнул в него, и тут же закрыл, на всякий случай.

- Что же ты задумала, интриганка? Что тебе нужно на сей раз?.. Но главное, на что ты готова, чтобы это получить?

Глава 16

Глава шестнадцатая.

Портал в другой мир, из которого пришли названые гости, начавшие охоту за магами и мистиками Фриско, был прямо здесь. Посреди города.

Мост «Золотые Ворота». Да уж, кто бы ни давал ему название, но он попал прямо в точку. В воде, на самом дне, заметеный песками, стоял древний портал. И если бы не построенный над ним мост, он бы все так же не работал, как и тысячи лет до его постройки, потому что ограничители давным-давно снесло, а без них он попросту не фурычит. Таким уж создан. Однако, какой-то «умник» построил мост, который был принят порталом за ограничители. И вместо маленького портала, появились целые врата, в которые можно буквально протащить космолет!

Посреди ночи – не то, чтобы Фриско ночью спал, просто темнота является вбитым в сам артефакт ограничением на работу – Френсис активировал портал, и вошел внутрь. Нужно было понять, что там за мир, кроме того, что он магический, и весьма в этом развит. А заодно сообразить, остановит ли экспансию обычное разрушение портала, или от этого уже ничего не зависит, и местные могут открыть портал на землю и сами, не используя артефакт.

На той стороне его встретили неласково – метеоритным дождем. Собственно, не то, чтобы оно его задержало, потому что он просто телепортировался на семьсот метров в сторону, и с удовольствием посмотрел, как отработало защитное заклинание.

Мощно! Красиво!! Впечатляюще.

Потом развернулся, и пошел себе дальше. Однако, это было только начало полосы препятствий, которой заминировали портальную зону. Мистика пытались заморозить, поджарить, усыпить, превратить в воду, и даже запереть в пространственной ловушке! В общем-то, неплохо вложились, не мог не отметить Френсис Блэк, проходя сквозь десятиметровую стену из странного, сверхпрочного металла. Уж размыться до уровня реальности призрака, для него было проще простого.

Впрочем, он даже не вышел из стены, когда сообразил, как можно узнать все об этом мире, и при этом не сталкиваться с реальным миром. Он нырнул в астрал, нашел местное Загробье, и много часов говорил с самыми разными духами, выясняя все, что нужно. А потом открыл портал домой прямо в астрале, и вернулся в свой мир. Неспеша прогулялся по мосту «Золотые Ворота», и сбросил в воду алхимическую бомбочку, которая напрочь разворотила древнее сооружение.

Собственно, у духов другого мира он узнал простую вещь. Существует сеть порталов, оставшаяся от очень древней цивилизации, но местные, сами по себе, не умеют открывать межмировые порталы. Просто не было надобности! Пользовались уже налаженной системой, расширяя свою Империю от мира к миру. Но стоит лишь уничтожить портал со своей стороны, и все закончится. Именно это Френсис и сделал.

- Вот и все. – Хмыкнул мистик. – С этой проблемой рзобрались. Эх, а завтра Дэни в Академию уходит. Когда он уже доучится-то?

Проводить брата Френсис все же сходил. Порталом. Собственно, много времени это не заняло, так что не особо-то отвлекся. Вернулся быстро, и принялся за сборку полностью разобранного мустанга. Все детали были зачарованы так или иначе. Часть была духовными артефактами, часть магическими – тут Дэни постарался неплохо. В общем, пришло время собирать его воедино.

Вот и развлекался механик-самоучка до самой ночи. Потом уделил время превращению души в драконью, что все еще не была завершена, и снова вернулся в гараж. Порше буквально не сводила глаз с его действий, подгоняя его своим нетерпением.

Завершив работу к утру, Френсис сел за руль, и завел авто. Движок мягко, но мощно заурчал, и мистик расплылся в улыбке. Отлично. Затем перепроверил вообще все функции, и только после этого ушел в лабораторию, чтобы создать духа для машины. Дело спорилось, так что к вечеру у него все было готово. Сам же ритуал вселения и вовсе простенький. За час управился.

Однако, стоит понимать, что дух совершенно не имеет опыта или памяти, кроме тех осколков информации и некоторых инстинктов, вложенных Френсисом. Дальше ему придется развиваться самостоятельно.

Погладив машину по крыше, Френсис довольно посмотрел на свое создание, и проговорил:

- Ну, здраствуй Мустанг. Здравствуй, малыш.

Машина слегка вздрогнула корпусом, но словно бы узнала его голос. Говорить Мустанг пока не умел, но подсознание у него имелось.

- Давай-ка познакомлю тебя с сестрой. Порше, едь сюда.

Машины познакомились, сконнектились по вай-фай, и у них началось свое общение. Духу еще только предстоит освоиться в новом для него теле, так что времени понадобится немало. Годы…

- Ну что, Фри, отправляемся? – Эр Кей уже час надоедал, потому как сам уже был готов к отправлению. Мистик же не спешил. Он уже неделю завершал все дела, и собирался закончить все до отъезда, потому что не знал, когда вернется. Поиск Адаманта, это задачка не на один день.

Его юрист – дух, между прочим, проявленный силой мистика, сидел за компьютером, и доделывал последнюю документацию – все же дел в обычном мире у Френсиса хватало.

Трейдер – тоже дух, на пару с разумным компом, завершали запланированные сделки.

Макс Вернер – дух-программа, завершал все дела в сети, и настраивал последние макросы, автоматизируя некоторые процессы. Спасибо ему за это, между прочим.

В общем-то, практически все хвосты были подтянуты, некоторые дела были переданы другим специалистам, а звонки перенаправлены.

- Да, пожалуй. Можно выходить.

- Ну, так пойдем уже! – Череп хлопнул крышкой, иллюзией создав облако пара, и метнулся к поясу Френсиса, вешаясь на него уже в уменьшенном виде.

- Пойдем.

Взмах рукой, и они вошли в межмировой портал. Вышли уже в совсем другом месте за четырнадцать миров от родной Земли.

- Кстати, что там в чате? Больше информации не было?

- Ты думаешь, информацию о смерти богов так просто найти? – Хмыкнул Френсис.

- Да и так понятно, что это редкость. Хорошо, то хоть эти три мира нашлись.

- Вот именно.

Мистик осмотрелся, и мгновенно пригнулся, пропуская летающую машину над головой. Затем мелькнул с дороги, туда, где ходят пешеходы, и задумчиво осмотрелся снова. Однако через несколько секунд над ним остановился летающий аппарат, и из него выпрыгнуло два человека. А… нет. Два орка. Только не чистокровных, а их далеких потомка. Но ауры до сих пор хранили черты оркских кровей. Мощные такие парни, одинаково одетые. Они приземлились рядом, и один из них достал какую-то техническую приблуду, которую направил на Фри. Отсканировал его, и кивнув напарнику, использовал ее снова, но на сей раз, штуковина сгенерировала поле подавления, которое не позволяет двигаться.

Тяжело вздохнув на агрессию, ничем, к слову, не спровоцированную, Френсис размылся до состояния духа, и спокойно вышел из границ поля. Подошел к растерянному недоорку, и отвесил такой апперкот, что того приподняло над землей, и обрушило обратно, но уже на спину. Причем без сознания.

- Тоже хочешь? – Повернулся он к его напарнику. Тот уже достал странную линейку, и протягивал руку, но Фри выполнил скользящее движение, выпадая из его восприятия, и через мгновение недоорк понял, что закован в наручники сам, вместо человека, не имеющего чипа-паспорта. Наручники включились, и давлением его поставило на колени.

Френсис обошел его, и наклонившись, посмотрел в глаза.

- Зачем вы на меня напали? Паспорта нет? А как он выглядит вообще? А, понятно теперь. Да, я читаю твои мысли, не волнуйся. Я не собираюсь нападать. Я прибыл к вам ненадолго, и скоро покину ваш мир. Нет, не собираюсь. С чего бы вдруг мне вредить вашим правителям? Я их даже не знаю. – Френсис действительно был удивлен. Само мышление этих людей было чрезвычайно агрессивным в его сторону. Как будто от пришельца они по определению ожидали атаки. – Так, я думаю, что вы недавно столкнулись с атакой из иного мира? Так? И все пошло по плохому сценарию. Оу… Теперь понятно, откуда такой неадекват. Мне жаль, что так вышло, но я не собираюсь никого убивать, не собираюсь ничего взрывать, и уж точно, не собираюсь захватывать ваше государство или планету. Извини, что напугал, правда. Я не хотел. Ладно, мне пора. Ты ведь сможешь расковаться сам, да? Вот и славно.

Похлопав офицера местной стражи по лысине ладонью, Френсис размылся, и исчез в местном астрале. Уже оттуда, он раскидал псевдодухов, создаваемых прямо на месте, и принялся ждать. На поиск сокровенного металла ушло около десятка дней, а пока он путешествовал по этой планете.

Удивительно.

При невероятном уровне технологического развития. Природа этой планеты все еще не была уничтожена! Все производства вынесены на орбиту, а здесь, внизу, множество небольших по площади городов, но очень высоких, что позволяет вмещать огромное количество жителей.

Некогда это был магический мир, тут жили люди, орки, эльфы, даже. Но со временем, они стали смешиваться, а теперь чистокровных и вовсе не найти. Зато местные «люди» живут дольше, сильнее физически, и куда выносливее. Пять тысячелетий назад произошла магическая катастрофа, и магию запретили повсеместно. Так цивилизация стала технической. Конечно, врожденные маги рождаются постоянно, с такими-то генами, и в современном мире у них есть свои школы, но их относительно немного. Примерно один на двенадцать миллионов. Ну, плюс-минус, конечно. Профессия мага нынче вполне уважаемая. Они занимаются техномагией, помогают создавать космические платформы, занимаются жречеством, и многим другим. Однако, им запрещено становиться политиками, или занимать некоторые посты. Маги часто становятся директорами заводов, капитанами космических кораблей, и прочее в таком духе.

В общем, они ни на что не влияют. Их просто слишком мало. Зато именно они занимаются самыми опасными работами. Работают с жуткими вирусами и болезнями, ядами и излучениями. Для них это относительно безопасно. За это магов уважают, и платят отлично. Вообще, бедный чародей в этом мире – нонсенс.

Как, собственно, и бедный инженер.

В общем, по-своему интересный мир.

Френсис с большим удовольствием общался с душами мертвых в местном Загробье. Гулял по самым красивым местам планеты, глядел на водопады, сканировал почвы, даже нашел остатки древнего города, которые откопал, и оставил как есть. В конце концов, это история этого мира, им и решать, закопать его обратно, или открыть тут музей.

Развлекался, в общем.

А в это время, спецслужбы и маги, которые там тоже работают, пытались понять, что ему нужно. За ним следили спутники, штатный оракул исходил вонючим потом, пытаясь пробиться, и понять, чего ему тут надо, но не мог. От таких умников у Френсиса была защита – Эр Кей. Он умел блокировать подобное сканирование.

Его пытались поймать, даже особым излучением со спутника приласкали, но Личная Защита спасла, она у него на божественном артефакте завязана, так что по сути своей, бесконечная. Как только развеивается одна, включается другая, и так до бесконечности. В общем, «и от бабушки ушел, и от дедушки ушел»…

В штабе операции стоял настоящий хаос. У них просто не получалось остановить пришельца, как и понять, что он вообще делает. А уж когда он откопал остатки древнего города телекинезом, сняв многометровый слой земли и камней, хаос утроился.

- Немедленно взять это место под охрану!

- А если этот ТОТ САМЫЙ город!?! – Крикнул начальнику ученый-инженер, неплохо знавший историю. – Туда же подходить нельзя!

- Тогда тем более! Только аппаратными силами!

Через несколько минут после того, как Френсис ушел, город окружило несколько десятков странных машин. Местные танки выглядели для мистика до крайности странно. Летучие черные шары, и собственно, всё. Что это, для чего это… непонятно. Впрочем, он уже вышел из портала в другом месте, и присел на ствол упавшего дерева, доставая себе немного еды. Он знал – еще двадцать две минуты, и спутники его засекут. В этом мире все время так.

Но он не успел даже донести до рта мощный бутер, как рядом с ним появился псевдодух с искомой информацией. Справились всего за десять дней!

Оставив еду напотом, мистик шагнул в портал, и вышел посреди джунглей. Размял руки, и вырвал первый пласт породы. Потом подумал, и переориентировал портал, опуская его строго вниз, и таким странным образом он всего за пару минут выкопал тоннель в четыре километра глубиной. Затем спустился, и хмуро уставился на небольшой кусочек сиреневого металла. С полкулака всего.

- Да бли-и-ин…

Он взмахом руки открыл портал, как к нему подлетел еще один псевдодух и передал информацию. Френсис закрыл портал, и улыбнулся. Затем открыл другой, и подождал, пока оттуда вырвется вся пыль. Вошел в него, и оказался заперт в балках разрушенного давно здания.

Хорошо еще, что через открытый портал сюда пришел кислород, а то было бы совсем уж паршиво.

Ушло около пяти минут, чтобы добраться до центра этого помещения. Там стоял алтарь древнего божества, давным-давно неактивный. Два десятка псевдодухов-осветителей, подсветили алтарь с разных сторон, и Френсис нашел микротекст по периметру.

- Ага, это, получается молитвенные тексты, и описание правильного поклонения. А тут описаны требы. Понятно.

Мистик уперся ногами в пол, и рывком сдвинул многотонный камень, открывая углубление под ним. Тысячи лет сюда не проникал свет. До сегодняшнего дня. Френсис наклонился и вытащил из окаменевшей шкуры странное оружие. Это была выкованная из сиреневого металла звезда. Или даже солнышко. В общем, интересная штуковина.

Мистик просканировал ее, и понял, что это ключ. Протянул сквозь него нить духа, и открыл портал туда, куда она привела. Но стоило ему ступить на каменную плиту, как она задрожала, и пол ушел из-под ног. Френсис стиснул зубы, и ступил на воздух. Осветил все пространство, и понял, что он в каком-то древнем подземелье. Глянул вниз, на каменные колья, и поморщился. От мира к миру, ничерта не меняется. Что люди, что эльфы, без разницы. И почему всегда колья-то?! – Искренне возмутился он.

Осматривая подземелье, он нашел замок, и вставил туда ключ. Открылась одна из стен, и молодой человек вошел внутрь. Вошел и обомлел.

Посреди комнаты, распятый на троне из Адаманта, сидел бог. Темный бог.

- Ты первый, кто вошел сюда за последние тысячелетия, смертный. Я награжу тебя, как только ты освободишь меня. – Прозвучал божественный глас.

Френсис смотрел на трон, и понимал, что эта штуковина может вот прямо сейчас закрыть вопрос с божественным металлом, но… Этот темный бог недаром ведь тут заперт. Конечно, можно его просто убить, благо есть чем. Но боги нужны, это факт. Даже запертый здесь, он управляет многими механизмами вселенной, и работает на благо.

Было очень соблазнительно просто сделать взмах звездой из адамантия, и все закончится. Но… Мистик, скривился, и развернулся, чтобы уйти.

- Постой, смертный. Я дам тебе все, что ты хочешь. Я одарю тебя силой! Такой, что двигает планетами! Я дам тебе…

- Не старайся. Силу я получу сам, и ты мне в этом не поможешь. Тебе нечего мне предложить, - мистик покинул комнату, и закрыл ее за собой. А звезду забрал. Не нужен людям ключ от ТАКОЙ двери. Открыв портал, он покинул этот мир,

- Ну, ты дал, Френсис. – Взлетел с пояса Эр Кей. – Ты ведь понял, что он предлагал тебе силу архидемона? Да?

- Понял. – Спокойно кивнул мистик.

- И отказался?! – Эр Кей аж приплясывал в воздухе.

- Отказался. Это тупиковый путь, без сомнения. Да и зачем мне такое? Все это баловство с архидемонами, просто глупость. Путь в один конец. Да еще и разум отформатирует напрочь. – Парень отмахнулся, и огляделся. Он стоял посреди площади в средневековом городке. Рядом горел костер, на котором висела женщина, лет двадцати примерно. Впрочем, она так надышалась дымом, что потеряла сознание. – Не понял. Аутодафе, что ли? Я думал, только у нас такой глупостью промышляли.

- Не, это что-то вроде стандарта. Почти во всех мирах встречается, в разное время. – Хмыкнул демон, и вернулся на пояс. – Тут у местных к тебе вопросы появились, видимо.

Френсис посмотрел на мужика в рясе, и не мог не заметить зачатков энергии веры в его ауре. Тот шел к нему, выставив руки, на которых разгорался какой-то символ, и явно божественный. Мистик улыбнулся, и вдруг сам налился верой, неистовой и невероятно мощной. Его аура моментально налилась светом, и он вытянул руку, а после и указательный палец в сторону, видимо, жреца.

- Вон. – Прозвучало тихое слово, и с пальца ударил настоящий прожектор. Свет обнял жреца, и его ауру стало сминать. Он больше не мог поддерживать Свет Веры, и упал на колени перед чужеземцем. Ярость, боль и злость, унижение и горе, они все разом обрушились на его разум, и старик просто не выдержал. Старое сердце жреца просто лопнуло. Инфаркт, однако.

Френсис покачал головой, и взмахом руки потушил костер. Второй взмах уничтожил цепи, которыми была прикована девушка, а третий притянул ее к нему. Мистик внимательно осмотрел ее ауру, и хмыкнул. Без сомнений, ее пытали и исцеляли множество раз, оттого она и сошла с ума. Однако, было ясно и другое. Эта девушка полудемон. Кицуне.

Собственно, эти странные полудемоны, не люди оборотни, а именно лисы-оборотни-в-людей. То есть, по факту, они животные. Демонические животные. С возрастом они становятся разумными, и даже могут нормально жить в человеческих социумах, но остаются, прежде всего, животными, со своими инстинктами, и сильно развитой животной частью. Демоническая сила у них мала, и в основном нацелена на иллюзии – для выживания так полезней. Однако она вполне поддается развитию, и тогда отрастает второй хвост, третий, пятый, и так вплоть до девятого. Кицуне могут владеть и магией. Разносторонние специалисты, стоит отметить. Иллюзии, Тьма, Огонь и Ритуалистика. В общем, им даже демоническая сила не так уж и нужна. Причем, если демоническую мощь не развивать, а сосредоточиться именно на магии, то будет куда проще жить с людьми. Тьма на мозги почти не давит.

- Как же тебя сюда занесло-то девочка? – Спросил Френсис, складывая пальцы птичьим клювом. С них, прямо в рот полудемону закапал Высший Эликсир Исцеления, и аура начала меняться. Прошло не меньше пяти минут, когда кицуне открыла глаза, и моментально осмотрелась. Она спрыгнула с рук человека, и зло зашипела. – Успокойся, я не причиню тебе вреда. Не для того я тебя с костра снял, так ведь?

Она оглянулась на потухший костер, потом снова посмотрела на Френсиса, и перестала шипеть и рычать. Наверное, они бы даже смогли поговорить нормально, если бы в небе не открылся светлый портал, и из него не вышел старец, в белой хламиде, и с длиннющей бородой. Суровый взор синих глаз осмотрел диспозицию, и уперся прямо в мистика.

- КАК ТЫ ПОСМЕЛ, ЧУЖАК, ВЛЕЗАТЬ В СВЯЩЕННЫЙ РИТУАЛ?! – Громовым голосом выдал старец, явно специально усиливая его для подогрева толпы.

- КАК ТЫ СМЕЕШЬ ПРЕДЪЯВЛЯТЬ МНЕ ПРЕТЕНЗИИ, СТАРИК? – ответил ему Френсис, вставая на воздух, и поднимаясь все выше, пока не смог смотреть на противника свысока. А усиливать голос он умел не хуже старика. Да еще и светлую ауру врубил на полную, сверкая чистым Светом Веры во все стороны.

К сожалению, Френсис, все же не был жрецом Светлого Бога, и не развивался в этом направлении, да и его каналы, созданные собственноручно, едва ли могли посоревноваться с этим стариканом. Френсис мог орудовать силой Веры примерно на уровне сильного Подмастерья, или слабого Мастера, а перед ним был пиковый Магистр. Короче, разные весовые категории, вроде как. А вот по духовной силе, Фри вполне мог посоперничать. Не в объеме, конечно, тут он проигрывал по всем статьям, а потому, что у него полностью сформировалась оболочка бессмертного, и соответственно, его духовная сила тоже поднялась в уровне реальности, почти не уступая силе Веры.

- ВМЕСТО ТОГО, ЧТОБЫ ПОМОЧЬ ЕЙ ЖИТЬ В МИРЕ С ЛЮДЬМИ, ВЫ ЗАПЫТАЛИ ЕЕ ДО СУМАСШЕСТВИЯ, И ПОСТАВИЛИ НА КОСТЕР! ТАК ПОВЕЛЕЛ ТЕБЕ ТВОЙ БОГ, СТАРИК?!

- НЕ ТЕБЕ ГОВОРИТЬ МНЕ ЧТО ПРАВИЛЬНО И ХОРОШО! НЕ ТЕБЕ И УКОРЯТЬ…

- МНЕ! РАЗ НЕ НАШЛОСЬ ДРУГИХ, ТО ПРИХОДИТСЯ МНЕ НАПОМИНАТЬ ТЕБЕ, ЧТО ЕСТЬ СВЕТ. НАПОМИНАТЬ, ЧТО ЕСТЬ ДОБРО, РАЗ САМ ТЫ ПОЗАБЫЛ ПРОСТЫЕ ИСТИНЫ!

Старик, видимо, решил больше не вступать в споры, и протянув руку, шмальнул с нее Святым Пламенем. Но Френсис не собирался позволять ему подобное, и притянул полудемоницу к себе, поставив за своей спиной.

- ТЫ САМ ВЫБРАЛ СВОЮ СУДЬБУ, ЧУЖАК. ТАК ПРИМИ ЕЕ!

И поток Святого Пламени обрушился на Френсиса. Сзади что-то проскулила демоница, но Фри не собирался сдаваться. Он открыл портал, и пламя скрылось в нем… чтобы ударить по старику со спины! Ему даже белую рубаху прожгло с тыла, открывая не кошерную часть тела толпе, наблюдающей за всем происходящим.

- КАК ПОСМЕЛ?!! – Рявкнул старикан, и над головой стали собираться тучи, следуя за его руками.

- Надоел, - буркнул себе под нос Френсис, и расправил крылья. С рук его упали духовные клинки, как и крылья, загораясь белым пламенем, и мистик сорвался с места. Словно ангел мести, он рванул на врага, и вбил клинки в защиту старика. Зарычав, он разорвал защиту, и вбил их ему прямо в грудь.

Так и не успевший довести свое заклинание до конца, маг Веры ошарашенно смотрел в золотые глаза «ангела», не понимая, что он сделал не так?! А потом Френсис развел руки, разрывая тело жреца пополам. Пока половинки тела летели к земле, он взмахнул кинжалами на цепях, и распахал его на два десятка частей. И голову не забыл, на всякий случай.

- Ну что за дурак-то… - Вздохнул мистик, и повернулся к кицуне, как вдруг, с неба ударила молния. Прямо в демоницу. Френсис моментально метнул взгляд на жреца, и увидел удовлетворенную улыбку на одной из половинок лица. – Вот же тварь! – Ругнулся Фри и метнулся к демонице, но… бесполезно. От тела остался только пепел. Зато ее душа все еще была тут.

Он смотрел прямо ей в глаза, и ему было непередаваемо жаль. Конечно, это не первый раз, когда он проигрывает. Не в первый раз терпит поражение. И это не первый раз, когда его поражение выливается в чью-то гибель. Но всякий раз ему горько от этого, как любому нормальному человеку.

Мистик кивнул кицуне, показывая, что услышал ее просьбу, и мягко улыбнулся. Затем направил руку в ее сторону, прощаясь, и открыл портал. Вошел внутрь, и исчез.

Он, конечно, не знал, что влез в огромный ритуал жертвоприношения, созданный местной церковью, да и плевать ему было, честно сказать. К тому же ритуал все равно сработал, потому как Кицуне все равно превратилась в прах, так что церковь (точнее, один из ее кардиналов, оказавшийся отступником, к слову сказать) добилась, чего хотела. Но все это было не так уж важно для Френсиса. Он прошелся по пещере, и нашел в дальнем углу испуганный меховой комочек. Маленькая лисица, которую до самой смерти защищала ее мать, не выдала даже под пытками, и которую он обещал защитить.

Взяв лисенка на руки, мистик тяжело вздохнул.

- Пойдем, малышка. Теперь я тебе и мамка, и папка, и братец и наставник. Эх… - Он снова тяжело вздохнул, и закинул лисицу за шиворот своей рубахи. Там, хотя бы тепло. Усевшись на камень, мистик стал разбрасывать во все стороны создаваемых псевдодухов, в поисках божественного металла, а заодно достал еды. Пора было перекусить. Давно пора, честно говоря.

Пещера оказалась удивительно удобным местечком. Мистик обустроился там вполне полноценно, поставил палатку, замутил нормальную кухню, и прожил почти месяц, пока псевдодухи не разыскали ему божественный металл. Возился с лисичкой, воспитывал ее, обучал. Всего-то сорок пять лет зверушке, она пока мало что понимает, и живет, в основном инстинктами. Однако общение, в том числе и ментальное, спровоцировало рост интеллекта, и появилась надежда, что в ближайшие годы она выйдет с уровня трехлетнего дитяти, хотя бы на уровень семилетнего. А там уж и обучать нормально можно будет.

Что касается адаманта, то он оказался в секретном хранилище местной церкви. Защищенном, дальше некуда, к слову сказать, и доступ туда есть лишь у весьма ограниченного списка лиц. Так-то, может и успели бы перехватить Френсиса, но чтобы даже просто открыть хранилище, нужны специальные ключи, и особая пластина, которая отключает ловушки в коридоре. Вот пока они все это собирали, мистик пошебуршил в хранилище, и кроме здоровенного куска Царя Металлов, прихватил еще и какой-то древний флаг. Мощная штуковина, слов нет.

Суть этого духовного артефакта в повышении концентрации. Причем этот флаг может поднять концентрацию даже небольшому войску! Жаль только, что сам флаг практически осыпается от древности, но это Френсис мог изменить с легкостью. Более того, он собирался усилить и огранить этот стихийно созданный артефакт, и обновить несущую часть, с помощью переноса ауры на новый флаг. В общем, планы у него были наполеоновские.

В общем-то, больше в хранилище ничего этакого и не было. Перчатка вот, из черного металла, была неплоха, но свойство у нее – откровенно так себе. Захват душ. Причем без поглощения! То есть, можно вырвать душу, но и…всё. Идиотизм какой-то. Вероятнее всего, к ней должен быть парный артефакт, но где он, было не понятно. Короче. Френсис не стал с ним заморачиваться, и оставил его тут.

Мистик уж было собрался войти в портал, как краем восприятия заметил… пустоту. И это при том, что духовное восприятие ничего такого не регистрирует. Именно это заставило его закрыть портал, и подойти к стене. Несколько ударов кулаками, и куски камня, выбитые из стены, открыли ему то, что скрывали долгие века. Аккуратно, не прикасаясь напрямую, он вытащил завернутую в тряпку книгу, и развернул. Усмехнулся, и покачал головой.

Черная Книга. Редкость, к слову сказать. Но еще более редкая штука, это тряпочка, в которую она была завернута. Тряпка, с виду просто холщовая, ничего этакого, вот только ее аура буквально пропитана духовной мощью. Более того, это божественная мощь светлого божества, в том нет сомнений. Конечно, она с легкостью заблокировала ауру даже столь могущественного артефакта!

- Ладно, тоже прихвачу.

Маги не умеют уничтожать Черные Книги. Для мистика это довольно просто – всего-то и нужно, что выпустить запертые в страницах души на волю. Делов-то. Впрочем, Френсис не собирался этого делать до поры до времени. Сначала он хотел использовать Книгу как тренажер для своей воли. Идеальный вариант, если есть кто-то, кто может присмотреть со стороны.

В общем, Книгу он тоже забрал, и только после этого открыл Портал – сразу межмировой. Если местные попытаются последовать за ним, то у них попросту не хватит на это сил. Хотя бы потому, что божественный Свиток открыл портал больше чем на полсотни «шагов». Надорвутся. Как говорится, что позволено Юпитеру, то не позволено быку.

Войдя в портал, Френсис закрыл его с той стороны, и снова осмотрелся. Маленькая кицуне зашебуршилась, и выглянула из запазухи, осматриваясь вместе с ним, но фыркнула носом, и вернулась обратно.

- Да, такой вот стимпанк, малышка.

Собственно, запах этого мира ему тоже не очень-то понравился, но Френсис просто терпел, хотя его нюх не уступал звериному. Найдя темную подворотню, он накинул на себя простенькую иллюзию, чтобы слиться с местными, так сказать, и стал раскидывать псевдодухов, создавая их прямо так, пока шел через, на удивление длинный, тоннель.

Вот только чем дольше они путешествовали, тем интересней был этот мир. Здесь были маги, и все они являлись аристократами. Точнее не совсем так. Магию тут изучают все. Пришел на работу в пекарню, например, и тебя начинают учить простейшей пиромантии. Или на работу сторожем на кладбище, и тебе выдают книгу по спиритизму или некромантии, в зависимости от степени пакостности кладбища. Но! И это важно! Так вот, «но». Если ты такой весь из себя гениальный, что смог стать Мастером, то добро пожаловать в виконты. Если ты, вдруг дотянул до Магистра, станешь бароном. Ну а если ты действительно маг из магов, и смог стать архимагом, то так уж и быть, быть тебе графом. Такой вот социальный лифт.

Вот только выше графа так не подняться. В маркизы могут произвести только за военные заслуги, а герцоги тут – исключительно королевские семьи. В общем, вполне нормальный подход. Если хватило мозгов, чтобы стать Мастером, значит, и управлять парой деревенек сможешь вполне. Магистр? Тогда и небольшую область потянешь. А если ты настоящий гений, что без знаний и умений предков дотянул до архимага, то держи графство.

Разумно.

А так, на низшем уровне магией владеют практически все. Даже Подмастерий найти сложновато, все на уровне учеников. Среди стариков, отдавших всю жизнь своей профессии время от времени попадаются и Подмастерья, но не более того.

В тавернах Френсис слушал слухи о местных лордах, раздобыл карту всех трех материков. Напревращал себе местных деньжат, и приятно закупился интересными артефактами в роскошном магазине магии для богатеев. Прогулялся в виде духа в библиотеку лучшей Академии Магии материка. Поглядел на местное пугало – семью антимагов на службе у королевы Симеонии. Ничего особенного. В Академии Деорга этих антимагов, как собак нерезанных. С парочкой Френсис даже был знаком. А вообще навыков антимагии и в обычной магии хватает. Даже самого Френсиса вполне можно назвать Антимагом из-за его Пламени Подавления, ведь он буквально разрушает любые упорядоченные течения горячего эфира. Впрочем, прану его Пламя тоже подавляет, как и духовную силу. В общем, если смотреть с этой стороны, то Френсис даже больший антимаг, чем обычный, магический.

Прошло почти полгода, когда псевдодухи вернулись. Ни с чем, к огромному сожалению. Конечно, были места, которые они не могли просканировать, защищенные магией и особыми артефактами, но их совсем не много. Даже сокровищницы государей осмотрели, а те-то защищены очень хорошо. В общем, пришлось мистику осматривать закрытые места «вручную».

Первое оказалось древним храмом, но увы, адаманта там не было. Второе место, на огромной глубине, под толщами воды, но там спал хтонический зверь, и опять же, адаманта не нашлось. В третьем месте, которое оказалось рабочим кабинетом короля Радриха седьмого – мужик сильно удивился, когда Френсис вышел из портала, и спокойно стал осматривать его кабинет, и прощупывать стены, полы и потолки, но получил в лоб, и прилег вздремнуть на пару-тройку часиков – и в потолке обнаружил нишу. К сожалению, адаманта там не было, зато нашлось завещание прабабки короля, и было оно на удивление любопытным. Не для Френсиса, ему исторические коллизии королевского рода, напополам с мезальянсами и изменами, на фиг не сдались. Зато очнувшийся король, прочитав это, с позволение сказать, творчество, долго и громко ругался плохими словами на прародительницу, как только ее не обзывая. И «кошка похотливая», было, пожалуй, самым… нежным из определений.

Френсис ухлопал больше месяца, чтобы проверить все закрытые места, но все-таки нашел адамант. Размером с грецкий орех. В малой сокровищнице падишаха Сурры. Впрочем, он и кроме Царя Металлов неплохо там отоварился, стоит заметить. Не считая редчайших голубых алмазов в огромном количестве – в этом мире они самые часто встречающиеся, и потому, самые дешевые – он прихватил кусок кожи. На этой карте, напрямую связанной с инфополем, регистрируются Врожденные маги, причем прямо при рождении. Очень даже удобная хреновина, особенно для Земли.

Завершив с поиском, Френсис вернулся в родной мир. Он так и не узнал, что священники из второго мира, с помощью божественной помощи, отправились за ним, но из-за постоянных путешествий, так и не смогли его найти. Да так и потеряли, собственно. Зато, через три с половиной века, в мире стимпанка расцветет вера в божество Света Рееха.

Случайности не случайны, так сказать.

Практически разлегшись на удобном диване, Френсис уложил лисицу себе на живот, и поглаживая ее по спинке, вспоминал трон из Адаманта. Тяжело вздохнув, он отогнал глупые мысли, и хотел уж было занырнуть в чат, когда рядом с ним появился Сильвер.

- Сэр…

- Сильвер?.. – Ответил тем же домовому Френсис.

- У двери стоит вампирша.

- Прости, что?

- Сам удивлен. Однако же, это так.

- Я так понимаю, ты ее не впустишь?

- Только если сэр решит ее впустить, - явственно поморщился домовой.

- Тогда пусть войдет.

- Как прикажете. Но я бы…

- Сильвер…

Домовой чопорно поклонился, передавая свое несогласие, и исчез.

Мистик принял кровососку в гостиной. Это оказалась девушка, лет шестнадцати-семнадцати, примерно. Весьма симпатичная телом, а лицом натурально красивая.

Она буквально шаталась. Глаза запали, кожа посерела, клыки сами по себе то вытягивались на всю длину, то исчезали. Колбасило ее знатно и видимо от жажды. Френсис прищелкнул пальцами, призывая немного зелья на крови Жертвенных, и подойдя к ней, ухватил ладонью за лицо, насильно открывая ее рот. Затем вылил зелье, и принялся смотреть на ауру. И чем больше разбирал ауру девушки, тем сильнее морщился. Ну как так-то? Честная, сильная духом, удивительно чистая была девочка. А ее кто-то… вот в это вот… Гадство.

А тем временем, юная вампирша, приходила в себя. Вся грязная, словно только выкопалась из могилы, в волосах земля, да она везде, собственно. Мистик тяжело вздохнул, и призвал одну из валькирий из Царства Снов.

- Вымыть, привести в порядок, и вернуть в гостиную. Одежду… отдашь Сильверу, он приведет ее в порядок.

Гудрун молча кивнула, и повела рукой. Телекинезом она владела кое-как, но на то, чтобы отнести девчонку в душ вполне хватит. Впрочем, не прошло и получаса, как валькирия вернула девицу обратно, и теперь та шла на ногах сама.

Девчонка явственно стеснялась, постоянно оглядывала все вокруг, и была, прямо сказать, не в своей тарелке.

- Ам… здравствуйте, - она чуть не сделала книксен, настолько вставший ей навстречу Френсис, показался ей оттуда, из тех времен, когда леди все еще делали книксен, а мужчины дрались на дуэлях. Да еще и оформление малой гостиной было подходящим, словно бы века из девятнадцатого.

- Добрый день, юная леди. Нас, к сожалению, некому представить, так что придется обойтись без посторонней помощи. Меня зовут Френсис Блэк, что, я полагаю, вам уже известно. Как мне обращаться к вам?

- Дэбби. Дэбби Уоткинс, сэр, - она все же сделала неуклюжий реверанс, и моментально покраснела еще сильнее.

- Итак, мисс Уоткинс, прошу вас, присаживайтесь.- Френсис дождался, пока собеседница присела на кресло с другой стороны столика, и только после этого сел сам. – Сильвер, кофе, будь любезен. И пустой бокал, пожалуй.

Домовой предоставил все моментально, присовокупив к кофе малюсенькие круассаны. Френсис же, наполнил бокал водой, и провел над ним рукой, отчего жидкость сменила свой цвет на золотистую.

- Прошу вас, испейте, - передал девушке бокал мистик. Та взяла, и несмело отпила малюсенький глоточек. Ее глаза моментально распахнулись, и она моментально допила остальное. Снова покраснела, и шепнула:

- Простите.

- Ничего страшного. Жажда новорожденных вампиров весьма велика, а сила минимальна. Сколько ни пей, все льется мимо.

- Я… вампир теперь?.. Да?

- Да, мисс Уоткинс. Вы теперь вампирша. Или вампиресса. Как вам будет угодно. Я так понял, вы именно поэтому посетили мое скромное жилище?

- Д…да. Я очнулась… ну, знаете… в гробу. Долго не могла выбраться, а потом… будто взбесилась, что ли. Выбралась, откопалась, но оказалось, что там было очень мало земли над крышкой, словно кто-то меня заранее откапал, и… чуть не съела кого-то.

- Верю. – Кивнул Френсис, прекрасно понимая, кто именно откопал ее, пусть и не полностью. - А еще солнце, да?

- Угу. Оно давит, вытягивает силы. Сводит с ума. И я вспомнила про вас. Мой дядя говорил, что вы сильно ему помогли и вообще, специалист стоящий, а я не знала, куда мне… с этим.

- Что же, вы правильно сделали. И хорошо, что никого не успели съесть.

- Я ведь все равно когда-нибудь… ну… сорвусь. Да? А вы могли бы меня исцелить?

- Простите, я не бог. Воскрешать – дело муторное и тяжелое.

- Но возможное? – С надеждой посмотрела на него вампирша.

- В обычном виде – да, вполне, - пожал он плечом. Если душа не изменена, как ваша, например. Душа вампира проходит мутацию, изменение. Даже если вашу душу пересадить в новое, живое тело, оно снова станет вампирским. Простите, что принес плохие новости, но теперь ваша жизнь такова.

Лицо девушки скривилось от горя и из глаз потекли кровавые слезы.

- Вы зря отчаиваетесь. Хорошо обученный вампир почти не отличим от обычного человека, и вполне может не пить крови людей.

- Это правда? – И такая надежда была в ее голубых глазах, что Френсис тяжело вздохнул. Снова представил, как долго придется ее обучать, и вздохнул еще раз. Вот только нельзя дать надежду, и выгнать девчонку за дверь. А потом еще и голову ей срубить, когда она сорвется и съест кого-нибудь. В общем, он, вроде как, сам себя в ловушку загнал. С другой стороны, такая ученица не только сделает ему честь, но и позволит приманить того, кто это все натворил, это раз. И конечно, использовать ее долгие десятилетия, если не века, это два. Со всех сторон плюсы. Вообще, давно пора было найти ученицу. Или ученика. Чем сейчас не повод? Ведь по сути, он собирается взять темную тварь, нежить, и даже отчасти - нечисть, и не только адаптировать ее к жизни без убийств, но и припрячь к вполне себе хорошей работе, на благо людей и вообще всего мира.

Разве не чудесно? Ну, то есть, прагматично, конечно, но все же капельку благородно… и вообще!.. Френсис даже усмехнулся.

- Правда, мисс Уоткинс. Чистая правда. – Уже без внутреннего сопротивления, кивнул ей мистик. В конце концов, если у него в доме живет сверхмогущественный робот, и скоро присоединится новорожденный дракон, не говоря уж про кицуне, почему бы и вампирше не пожить? Полный дом нежити в виде духов мертвых, пополнится несколько более «живой» нежитью. Нормально, блин.

- А… как?

- Мисс Уоткинс. Обучение этому будет долгим. Даже не годы – десятилетия. Вы это понимаете?

- Что? Но я же состарюсь раньше! А как же Майкл? А дядя Гранд? А… а…

- Успокойтесь, прошу вас. – Френсис подождал несколько минут, и стал объяснять словами то, что она и так чувствовала, но не хотела признавать. – Вы умерли. По-настоящему. Мне жаль, и я вам соболезную, правда. Однако вы должны понимать, если вы сейчас заявитесь в дом дяди, то… через сколько вы сорветесь, и загрызете его? Час? Два? Пять? А ваш Майкл, кем бы он ни был? Однако есть вещь, которая важнее этого. Как только тот малюсенький запас энергии, что у вас есть, подойдет к концу, ваше тело помертвеет. Поддержание его в псевдоживом состоянии забирает уйму энергии, которой у вас, простите, просто нет. И все эмоции уйдут, превращая вас в без эмоциональную машину для убийств. Но что еще хуже для вас…

- Есть еще что-то? – Поникшим голосом произнесла девушка.

- Есть. Дело в том, что эмоции-то отключатся, так как они - суть телесные реакции. А вот чувства – нет. Чувства рождаются душой, более тонкими ее слоями. И увы, они у вас останутся. Любовь, горе, все это никуда не денется. И когда вы убьете того, кто вам дорог, и выпьете всю кровь… В общем, вам будет очень, очень плохо. Так что никаких контактов с родней. Умерли вы. Точка.

Девушка снова заплакала. Как и сказал мистик, горе никуда не делось.

- Простите, но помочь вам я могу только так, обучив вас. Однако учтите, что социализация начнется через много лет. Вариантов нет, еще раз простите, мисс Уоткинс. Я вас оставлю, чтобы вы все обдумали.

Френсис ушел в лабораторию, но он знал - не пройдет и часа, как девчонка ринется домой, и натворит бед, так что нужно бы ее подстраховать по возможности.

Собственно, он не ошибся, разве что в сроках немножко. Час она не выдержала, лишь сорок две минуты.

Френсис отправился за ней, но так, чтобы она не знала. Он хотел посмотреть на нее в деле, так сказать. Стоило понимать, насколько сильна ее воля, прежде чем браться за обучение. Ну и – наживка из нее превосходная, что тоже факт, который он, конечно, не отбрасывал

До дома она добралась довольно быстро. На такси у нее денег не было, но она, видимо, пообещала таксисту расплатиться по приезду. Загородный дом ее дяди тут же воскресил в памяти Френсиса былое дело, когда он помог Гранду с проклятой вещицей с чердака. Дом-то старый, чего тут только нет…

Девушка ворвалась в дом, бросила совершенно осоловевшему слуге:

- Расплатись с такси, дедушка Джерри, - и побежала на второй этаж. Старик, конечно, с таксистом расплатился, но как-то… на автомате, что ли. Он явно был в шоке.

Дэбби ворвалась в кабинет дяди, бросилась ему на грудь, рыдая в голос. Френсис вошел туда же, только он был невидим, как дух. Гранд хмурился, конечно, но обнял племянницу, и все шло, в общем-то, хорошо, пока ее тело не начало холодеть, а кожа сереть.

- Что с тобой, милая? – Спросил ее дядя. Френсис чуть не добавил сакраментальное: «почему у тебя такие большие зубы?», но само собой, промолчал.

- Я… мне плохо… - Дэбби вытерла слезы, и по своей руке поняла, что они кровавые. Она и ехала сюда с полосками крови на щеках. Наверное, таксист только потому и согласился довести – слишком инфернально она выглядела.

- Я вижу! У тебя кровь из глаз! – Он потянулся к телефону, чтобы вызвать скорую, но Дэбби схватила его за руку, не давая этого сделать, и снова полезла обниматься. У нее уже клыки увеличились, когда в кабинет вошел высокий, красивый мужчина, с сильной аурой вампира.

- Говорят, Дэбби вернулась? – Поинтересовался он тем, что и так было очевидно. – О! Ты уже приступила к обеду? Прекрасно. Позволь, я присоединюсь.

Он вальяжно прошел через просторный кабинет, и выпустил клыки, собираясь укусить Гранта. Тут уж выступил и Френсис.

- Вот, значит, кто у нас развлекается, обращая в вампиров девушек.

- Черт. Ты же тот колдун. Блэк. Я слышал о тебе. И что тебе тут надо? Проваливай, пока цел, - махнул рукой кровосос.

- До чего же мерзкая у тебя аура, - поморщился мистик, глядя на вампира. – Всего лет двести прожил, а дел на творил на пяток тысяч. Мразь, - он окатил собеседника презрением, и поманил его пальчиком.

- Сам напросился, - с удовольствием протянул вампир, и вдруг превратился в туман. Обычно, подобным вампиры могут похвастать годкам к трехстам, не раньше! Талантливый, гаденыш, слов нет.

Френсис не обращал внимания на то, что его окружает туман. Он обматывал нитями Дэбби, чтобы она не сожрала своего дядю. А когда закончил, то создал телекинетическое поле, попадая в которое даже туман унчтожало целиком и полностью. Учитывая, что туман, это все тоже физическое тело вампира, то он реально терял живую массу тела. Впрочем, он быстро это понял, отлетел в сторону, и превратился в сильно похудевшего себя.

- Ты за это ответишь! – Крикнул кровосос, и направив руку на Гранда, стал вытягивать из него силу. Прану, ману – те капли, что генерировала его душа, даже духовную силу. И впрямь талант. Вампиризм – школа сложная, и использовать ее вот так могут даже не все Князья Кровавого Рода! А тут какой-то щегол такое вытворяет!

Впрочем, Френсис моментально оплел мужчину нитями, и через них накинул на его ауру защиту от подобного вторжения.

- Да как ты это делаешь?!!

- Я как-то уничтожил четыре клана вампиров, чтобы развлечься. Так что ваши уловки знаю досконально. Впрочем, для тебя это уже неважно.

Френсис сорвался с места, рявкнув привычное АААРРРРАААА! Вампир, может и был быстрым, но по сравнению с Френсисом просто не успевал. Мистик схватил его за голову ладонью, и наклонил назад, ломая ему спину и складывая пополам. Прижал к полу, не давая двигаться, и рявкнул:

- ФУРА!

Окутавшись жутким пламенем, он буквально сжег тело вампира в пепел.

Убрав все проявления силы, молодой человек взмахом руки собрал пепел в баночку, и убрал ее. Затем поправил манжеты, проверяя на месте ли запонки, и приветливо кивнул Гранду.

- Приветствую. Как вы себя чувствуете? - Спросил он мужчину, подкачивая через нити немного праны, чтобы он не умер прямо вот сейчас.

- Вы знаете, мистер Блэк, на удивление неплохо. Еще пара минут, и станет совсем хорошо. Однако, я рад вас видеть.

- Верю. – Мягко улыбнулся мистик.

- Мистер Блэк. Скажите, что с моей Дэбби? Вы сможете ее исцелить? Поговаривают, знаете ли…

- Простите, но нет, не смогу. Она стала вампиром. Это навсегда.

- Господи, боже. – Выдохнул мужчина. – У меня ведь, кроме нее и нет никого в этом мире. Совсем никого… - Одинокая, жгучая, как кислота, слеза, скатилась по щеке, но он взял себя в руки.

- Вы рано убиваетесь. Она, конечно, вампирша, но если пойдет ко мне в ученицы, то кровь ей не понадобится, да и сильнее станет. Сможет вас навещать когда угодно, что тоже, я считаю, плюс. Единственное, вы ее официально похоронили, так что все ограничения, связанные с этим моментом, останутся, конечно. А в остальном, она никуда не денется. Ну, а если откажется, то однажды сорвется, и кого-нибудь убьет. Возможно, даже вас. И тогда я приду за ее головой. Где-то примерно так.

- Не беспокойтесь. Она без сомнения придет к вам учиться. Я смогу ее убедить. Но что с ней сейчас?

- Жажда. – Пожал плечом мистик. – Жажда крови во весь рост. Если бы меня тут не было, вас бы уже распотрошили.

- Вот как. Выглядит крайне неприятно, должен заметить.

Еще бы… девчонку натурально ломало. У нее отрастали и снова исчезали клыки и ногти, тело дергалось, стараясь разорвать путы, но кокон держался с изумительной легкостью. Выглядит это откровенно мерзко.

- Если позволите, я приведу ее в норму. – Френсис подошел к девушке, поймал ее лицо, и с его пальцев стали капать ей в рот большие капли зелья. Не прошло и минуты, как жажда отступила, ее резервы заполнились праной, и чакры вампирши начали перемалывать ее в ману. Дэбби пришла в себя.

- Аааа! Что я наделала!!! – Завопила она, стоило памяти вернуться.

- Успокойся, ты ничего плохого сделать не успела, - нагнулся к ней дядя, обнимая племянницу. Она начала дергаться, стараясь отодвинуться, но не могла. Новорожденные вампиры даже слабее людей. Сила приходит недели через две-три, при нормальном питании.

- Правда?

- Правда. К счастью, мистер Блэк оказался здесь, и остановил тебя. И заодно прикончил второго вампира, который обратил тебя.

- Что? Какого? – Растерянно переспросила Дэбби, но по ее глазам было ясно – она уже поняла. Впрочем, ее губы тоже прошептали: Майкл.

- Майкл был вампиром, и обратил вас, мисс Уоткинс. – Вставил свои три копейки Френсис. – И прежде чем вы начнете глупую истерику, и наговорите то, за что потом станет стыдно, я, пожалуй, вас оставлю. Подожду внизу. Если через час вы не появитесь, то я уеду. Ждать не стану.

Он развернулся, и покинул кабинет. Краем уха он услышал ее плач, и тихую речь ее дяди – весьма здравомыслящего человека, но это его уже не касалось. Он сделал все правильно. Верно сделал. Винить себя не в чем.

Френсис не знал, что возьмет верх, нерациональные эмоции, или разум, а потому спокойно сидел на кресле, и ждал. Но когда время подошло к концу, Дэбби спустилась в гостиную, и подошла к нему.

- Что вы решили, мисс Уоткинс? – Поинтересовался Френсис.

- Я бы… я бы хотела… ну… учиться у вас, мистер Блэк.

- Понимаю. В таком случае, идемте. Нам предстоит сложный и тяжелый день. И начнем мы его с клятв. Ваших, само собой.

Мистик взял ее за плечо, и пропал из этого дома, чтобы появиться в своем. Так в его доме появился еще один жилец – ученица-вампирша, дополнившая коллекцию нежити и нечисти.

Глава 17

Глава семнадцатая.

- Что скажешь, наставник? Будет из нее толк?

- Будет со временем, - кивнул Атанас. – Хоть и нежить, но толковая. Другое дело, что я, как наставник, ей не очень подхожу. Тут куда ближе наставница твоей матери. Вампирша же – кровью управлять легко. Только магией, конечно, а не духом.

- Тоже об этом думал. – Кивнул Френсис. – О, извини, брат звонит.

Френсис принял вызов из другого мира, и улыбнулся, раздвигая иллюзию, чтобы видеть собеседника.

- Привет, Дэни.

- Привет, Фри.

- Как у тебя дела?

- Нормально. Торгую помаленьку. Счет пополняю. У меня тут большой заказ на школу телекинеза. Сижу, вот, копирую. Тебе что-нибудь нужно?

- Хм… а знаешь, нужно.

- Ммм?

- Магия Крови нужна, вся. Включая пересечения с другими, и особенно с метаморфизмом. Метаморфизм, обязательно. Магический гипноз, вообще все, что по нему найдешь. Прановое целительство. Вампиризм.

- Не понял… У тебя что, вампир в учениках что ли? – Хмыкнул Дэни.

- Именно так и есть. Девчонка совсем, пожалел ее, и взял в ученицы.

- Ты в своем уме? Они же бесчестные твари! Все до единого!

- Ну… везде есть исключения из правил.

- ДА? И как ты собираешься обойти ее постоянную потребность в крови?

- О, это совсем просто. Но я тебе пока что не скажу. Приедешь, сам увидишь. Думаю, ты оценишь шутку природы.

- Посмотрим. Но будь осторожен, пожалуйста.

- Пф… Ты серьезно думаешь, что новорожденный вампир может мне угрожать? Смешно, ей богу.

- Ладно, ладно. Но все равно, будь крайне осторожен, брат.

- Буду, буду. Ты мне пришлешь информацию?

- Пришлю, конечно. Жди, через пару недель, я думаю, - кивнул Дэни.

- Вот и славно. И я все еще жду артефакта Времени.

- Да, я помню. Почти доделал. Есть тут… сложности.

- Понятно. Ладно, что родителям передать?

- Скажи им, что все у меня прекрасно.

- Сделаю. Пока.

- Пока. И будь осторожен, Фри!

- Третий раз уже… - Хмыкнул мистик.

- Да хоть десятый, только бы сработало.

Френсис откровенно закатил глаза, выражая всё, что он думает о такой заботе, и Дэни рассмеялся. Связь разъединилась.

- Извини, Атанас. Так что, ты думаешь, что лучше бы ей боевым искусством заняться, значит?

- Именно так. Я сразился с духом госпожи Тан, и могу сказать, что ее сила почти равна твоей. Достойная женщина.

- Понятно. Я это обдумаю. Что по духовным практикам?

- После всех событий, девчонка оправилась, более или менее, и ее духовная сила подросла. Но до прорыва на второй уровень еще очень далеко.

- Это ничего. У нее сейчас резерв малюсенький, должно хватить того, что есть, более чем.

- Ну, попробуй, хотя вряд ли что-то получится. Вообще не понимаю, чего ты с девкой возишься. Толку от них… - спартанец скривился.

Мимо его лица пролетело духовное копье, от которого спартанец привычно уклонился, но поморщившись, дополнил мысль:

- …только редкая женщина может стать воином.

Он бросил взгляд туда, где сейчас находилась мастерица копья, и фыркнул носом. Впрочем, раз уж еще одного копья не прилетело, то прогиб засчитан. Эйдин вернулась к своим делам, а спартанец выдохнул.

- Ты не мог не заметить, насколько чистая у нее душа. Нет, Дэбби стоит того, чтобы хорошенько вложиться в ее обучение.

- И кого ты хочешь по итогу получить?

- Думаю, целительницу. Магия Крови позволяет очень многое, при правильном применении, конечно. Ну и боевые умения поставить хорошо бы.

- Понятно. Ну… возись тогда, - пожал он плечом. – Сам.

- Само собой.

- У тебя там, кстати, тело созрело для наставницы твоей матери.

- Я знаю. Пару часов назад закончилось формирование, и остановлен дальнейший рост. – Френсис кивнул. – Сегодня проведу воскрешение.

- Делай, а я пошел, - отмахнулся воин, и исчез. Как был грубияном, так и остался. Перевоспитывать его бесполезно. Те, кто не спартанцы, для него не люди, а что-то между рабами и домашними животными. В этом они с Креолом весьма похожи. Может, поэтому и не смогли подружиться?

Вроде как однополюсные магниты?..

Френсис усмехнулся, и потопал в лабораторию. По пути набрал мамин телефон, и предупредил:

- Привет, мам. Сегодня твоя наставница будет у меня. Не призывай.

- Привет, сынок. Хорошо. Что делать будете?

- Восставать из мертвых, - хмыкнул мистик.

- А… можно мне посмотреть?

- Не желательно тебе соприкасаться с такими материями. По крайней мере, пока твоя духовная сила не возрастет достаточно, для сопротивления эманациям.

- Поняла. – Вздохнула она с сожалением. Женщине было жуть как любопытно. – АЙ! АДАМ! ОСТОРОЖНЕЙ! – Расслышал в трубке Френсис, и усмехнулся. Отец постоянно что-то вытворяет. То стол поджег, так тот вообще не сгорал, и горел при этом несколько суток. То заставил воздух светиться. В общем, развлекается.

- Все, пока, мам. О, Дэни передавал, что у него все прекрасно.

- Я рада, - мрачно буркнула Виктория, туша очередной пожар. – Пока.

- Пока.

Процесс воскрешения прошел тяжело. Даже с учетом того, что выращеное тело было идентично предыдущему телу воительницы, создать связи ее мертвого духа и нового тела оказалось трудно. Ее аура бессознательно сопротивлялась Френсису! Учитывая примерный паритет сил, он умаялся так словно архимага воскрешал! Задолбался вкрай.

Но все-таки, через восемь часов и двенадцать минут, тело в капсуле открыло глаза, и хмуро уставилось на мистика. Постучало костяшкой пальца по стеклу медицинской капсулы, и мистик открыл ей выход.

- Ну что? Я не напортачил с основными рефлексами? Дышишь нормально? Двигательная активность?

- НОмуль, - кое-как выговорила женщина. – Деться.

- Вон твоя одежда. Выполнено по твоим эскизам.

Женщина прошла по комнате, и подняв крышку коробки, достала одежду. Кружевные трусики, свободные шелковые штаны, свободная блуза на веревочках, полукитайский фасон верхнего халата, и заколка для волос, заняли свои места. Носки и кунг-фу-тапочки завершили гардероб.

Женщина постоянно морщилась – мелкая моторика просто отвратительная, и придется возвращать ее тренировками. Или продавливать контроль духовной силой, что тоже вполне возможно. В общем, тело было не идеальным но отличным, а главное – молодым. Мистик остановил взросление на семнадцати годах. Самое время для полноценное работы над телом. Опыта у мастерицы море, все же она прожила в прошлой жизни почти два века, и уж конечно, сможет повторить этот подвиг, а может и преумножить его. Боевые искусства сильно меняют физическое тело, придавая такую жизнеспособность, что вампир позавидует.

- Спасибо. – Все же кивнула Тан Жень Ао.

- Пожалуйста. Но у меня есть небольшая просьбочка.

- Ммм?

- Возьми вторую ученицу?

- Вторую? Можно и вторую. Одна, две разницы никакой. Разве что удобнее будет. – Кивнула она.

- Отлично. Спасибо тебе, мастер Тан.

- А тебе спасибо за это тело.

- Да, забыл рассказать. Оно сильнее, чем было твое. Я добавил несколько улучшений от рас из других миров. В общем, сама, конечно, разберешься, но на всякий случай, я выписал все вот сюда, чтобы ты хотя бы знала, что искать. – Он передал ей несколько листов с текстом. – Ну и, когда приведешь себя в порядок, и завершишь обучение, я, как и договаривались, либо предоставлю тебе документы и место под школу боевых искусств здесь, либо верну тебя домой. На твой выбор.

- Все еще думаешь, что я останусь здесь?.. – Она покачала головой с легкой насмешкой в глазах.

- Думаю, что есть не маленький шанс на это. Пройдут годы, обживешься, замуж выйдешь… а там, глядишь, и сделаешь взвешенный выбор. – Хитро улыбнулся мистик.

- Думай, как хочешь, Мастер Френсис. – Отмахнулась она, и пошла в соседний зал. Разминаться, и приводить тело в порядок по ее меркам.

- Постой. Вот. Выпей это. Выведет тело на нормальные обороты. – Френсис накапал ей зелья, и когда женщина выпила, то моментально расхотела тренироваться. В ее животе забурчало так, что это было слышно в нескольких метрах от нее. – Да, конечно, идем, пообедаем. Я тоже подустал.

Дверь открылась сама собой, и Виктория вошла в дом младшего сына. Прошлась по фойе. Вошла в гостиную, и увидела его там. Он сидел на широком, низком подоконнике, в белых свободных штанах, косоворотке навыпуск, и закинул левую ногу на тот же подоконник.

- Привет, мам, - негромко проговорил Френсис.

- Привет, сынок. Слезь с подоконника. Это неприлично.

- Мне плевать, - пожал мистик одним плечом. – По какому поводу в гости пожаловала? На работу выходишь, как я слышал?

- Все-то ты знаешь, - усмехнулась женщина. Она действительно закончила оформление своей новой фирмы час назад.

- Поздравляю. Помещение подыскала уже? Я могу попросить Максимилиана, если хочешь.

- Не нужно. Я уже нашла.

- Вот и славно. Присаживайся, мам.

- Я смотрю, ты не рад.

- Я – не рад. – Честно ответил ей сын.

- И отчего же?

- Оттого, что сейчас ты слишком слаба. Заверши обучение, а потом занимайся своей практикой.

- Я думала об этом. Правда. Но я просто не могу заниматься, ни на что не отвлекаясь. Я просто выгораю.

- Знаю, твоя наставница рассказала. Эмоциональный фон нестабилен, мотивация обрушилась на дно пропасти. Но я думаю, что дело вовсе не в этом. Случилось что-то еще, о чем ты не говоришь. Ты, главное, не думай об этом сейчас, а то я ведь прочту твои мысли, - улыбнулся мистик.

- Нечестный прием, - через полминуты борьбы с собой, выдохнула Виктория.

- Зато действенный. – Френсис грустно усмехнулся. – Неужели брак действительно держат только дети, да совместно нажитое имущество?

- Иногда, сынок. Возможно, если бы мы не стали снова молодыми, то этого бы не случилось, а так… Сам наверное, понимаешь.

- Понимаю. Видел такое не раз. – Кивнул он. – Дэни расстроится очень.

- Он большой мальчик, переживет. – Спокойно и уверенно кивнула Виктория.

- Переживет, конечно. Куда он денется. Ты хочешь остаться тут?

- На несколько недель, не дольше. Я ходила в бабушкину квартиру, в ней сейчас ремонт. Нужно подновить, знаешь ли. Как закончат, перееду.

- Почему ты, а не папа?

- Мы так договорились. Он – маг, ему особняк нужнее.

- Ясно. – Кивнул Фри. – Оставайся, конечно, сколько надо. Сильвер скажет, куда входить нельзя.

- Ладно. Тогда пойду за машиной – оставила ее за углом.

- Она уже в гараже, мам. А твои вещи в комнатах.

- Эх… спасибо, Фри.

- Совершенно не за что, мама.

- Учитель! – Влетела в гостиную небольшая изящная фигурка. – Ой! Извините. – Дэбби резко затормозила.

- Проходи, ученица. Что у тебя?

- Ам… я кровь почувствовала.

- Это прекрасно. С завтрашнего дня ты будешь сидеть вот здесь, и наблюдать за прохожими. Твоя задача не только почувствовать их кровь, но и прислушиваться. Эмоции, которые человек испытывает, не только меняет ритм пульсации, но и меняет состав крови. Некоторые варианты с легкостью компенсируют природные яды, могут купировать даже инсульт при правильном применении. Твоя задача разобраться в этом. Когда более или менее сообразишь, что к чему, продолжим. Наша основная задача совместить магию Крови, ментальные умения, вроде контроля эмоций, и метаморфизм с праническим целительством. Сложно, но возможно. А пока, возвращайся к телесной медитации, и не забывай поддерживать свою систему каналов полной энергии.

- Хорошо, учитель. – Вампирша ускакала обратно, а Виктория новыми глазами посмотрела на своего сына. Конечно, она была в курсе, что у него появилась ученица, но сейчас, глядя на их общение, поняла, что не представляла Френсиса как наставника… вообще, для кого бы то ни было. Теперь же, оказалось, что он не только может это, но и справляется более чем неплохо!

- Ты молодец, Френсис. Делаешь доброе дело.

- Да я одно только добро и творю, за редкими и исключениями. И даже тогда «я часть той силы, что вечно хочет зла, и вечно совершает благо».

- Что же ты такого натворил, что сравнил себя с демоном?

- Это не так уж важно, мам. Главное, что это защитило наш мир. Иди, устраивайся. Через три часа жду тебя на обед.

- Я буду, сынок.

Френсис снова отвернулся к окну, и тяжело вздохнул. Это был паршивый день, из тех, которые не хочется вспоминать. Но только что он стал чуточку лучше.

Смахнув депрессию и уныние волей, мистик поднялся на ноги, и притянул кицуне из-под софы.

- Пойдем, малышка, погуляем. Тебе нужно размяться, да и мне не помешает, честно говоря. Что значит, не хочу? Надо! А я научу тебя чуять духов. Хочешь? Тогда пойдем.

Уже вечером, он засел за доделку души дракона. Последние этапы самые сложные, но до них еще далеко. Вот только стало сложно уже теперь, а он только первую треть «образов» осилил. Просидел до самого утра, время от времени отвлекаясь на болтовню с Порше, Эр Кеем или только начавшим выражать свои эмоции Мустангом.

Утром зашел в спортивный зал, посмотреть на тренировку мамы и госпожи Тан. Там же и Дэбби ошивалась, пробуя первые связки. Не стоило ей покупать этот спортивный костюм. Вот прям не стоило. Девчонка обладала очень соблазнительным телом. Впрочем, ничего этакого Френсис к ней не испытывал, кроме жалости, пожалуй. Мда. Капитальная у нее вышла промашка с парнем. Девчонка ошиблась так, чтоб на всю жизнь последствий огрести. И даже на посмертие…

Грустно это все.

Френсис смотрел на эту тренировку, и вдруг четко осознал, что мог бы освоить этот стиль за неделю. Еще за пару месяцев отработать до рефлексов, а за полгода довести до идеала. Это и сложно-то не было бы. Тело свое он контролирует от и до, стиль боя у него есть, полноценный и всеобъемлющий. Что мешает добавить к нему контроль крови?

Мистик обкатал эту идею, и с него словно шелуха слетела. Было четкое ощущение, что депрессия и хандра осыпались невидимой пылью. Новая, пусть и относительно простая цель, подарила некий заряд бодрости. Фри хмыкнул, и покинул тренировочный зал, чтобы отправиться в свой, личный.

Спартанец, пусть и не рожденный в Спарте, мистик, пусть и стремившийся, изначально, к магии. Как забавно повернулась его жизнь. Но здесь и сейчас все это было совершенно неважно. Френсис взял в руки копье, и стал медленно выполнять движения, хотя его сознание было не в движениях, а внутри его тела, плыло по сосудам вместе с кровью, Сокращалось вместе с сердцем, билось о стенки сосудов.

Новое ответвление воинского пути, постепенно заполонило его с головы до ног. Безмерная воля этого человека могла все, что только можно представить. Аура заколыхалась, вздулись вены по всему телу, и он нанес первый удар копьем. Воздух хлопнул.

Тренировка началась.

Дэбби прогуливалась по парку. Малышка Кицуне бегала вокруг нее, лая на всех подряд, веселилась, гоняясь за палочкой, которую ей бросала девушка. И приносила ее обратно.

Задумчиво оглядываясь по сторонам, Дэбби углублялась в парк все глубже, пока не вошла в туманную область. Как будто из ни откуда перед ней не появился мужчина. Лет тридцати, чисто выбритое, скуластое лицо, черные длинные волосы, красивая спортивная фигура.

Она моментально ощутила родство, и поняла, кто перед ней. Вампир. Причем очень сильный! С некоторым трудом она перешла на духовное зрение, и вздрогнула. Мощь ауры кровососа сама по себе говорила о его возрасте. Впрочем, ее чувство Крови тоже кричало, захлебываясь от страха.

Дэбби в ужасе уставилась на мужчину, а тот спокойно подошел, и тихим голосом спросил:

- Значит, это из-за тебя погиб мой птенец. Он подавал надежды, знаешь ли, и был убит из-за какой-то ничтожной девки!

- А… я… - Она действительно не могла толком говорить. Сила его магии сковала ее, и Дэбби затряслась от страха.

- Видимо, ничего внятного от тебя не услышать. Это ничего. Твоя кровь расскажет мне все, что я хочу знать.

Вампир вытянул руку в ее сторону, и притянул вампиршу, схватив за горло. Клыки выдвинулись, и впились в шею, с легкостью прокусывая нежную кожу. Он даже успел сделать нажим челюстями, как его оттолкнуло. С некоторым изумлением, кровосос посмотрел на девушку, не понимая, что произошло, и почему он не смог ее укусить. Нахмурился, и дернул ухом, просеивая звуковой фон. Чего-то не хватало. Лишь через пару секунд он понял, что собака, с которой гуляла девка, куда-то делась. Отмахнувшись от мыслей, он поднял руку, и ударил Дэбби ладонью по лицу, желая выразить негодование, которое ощущал, но и удар точно так же не прошел!

Гневно рыкнув, кровосос посмотрел на девушку, и приказал:

- Сними с себя защиту!

Мощнейший вампирский гипноз уперся в защиту, и она лопнула. Уже третья. Дэбби вся сжалась от страха, и ка-а-а-ак сорвалась с места! Она никогда так не бегала, как сегодня. Это был порыв даже не тела, а всей ее сущности! Она выбежала из парка всего за пару секунд! Однако, вампир был намного сильнее, и с легкостью ее догнал, да и перегнал тоже. Он пнул ее в живот, и Дэбби отлетела обратно в парк, пролетев никак не меньше трех десятков метров, упала, прокатилась по земле, и остановилась, лишь ударившись о ствол дерева.

Тихий треск на грани слуха подсказал, что еще одной защиты не стало. Дэбби попробовала встать, но не смогла. На рывок она потратила почти все свои силы, а восстановить их прямо сейчас, без медитации у нее не получится точно. Нужно время, а давать его ей никто даже не собирался.

- Все? Отбегалась? – Поинтересовался вампир, подойдя к ней вплотную. Он наклонился, и взяв ее за шею, решил попробовать снова. Наклонился, довернув ее голову большим пальцем, и уже предвкушал, как выпьет ее память, но не успел. Со спины повеяло теплом и силой.

- Отпусти девочку, кровосос, и повернись. – Раздались слова, в самом что ни на есть приказном тоне. Это ему не понравилась, а потому он решил пока проигнорировать их, и закончить с тем, что уже начал. Но позже, конечно, разобраться придется, потому что никто не смеет ТАК с ним говорить. Клыки коснулись нежной шеи, и краем глаза она увидел краешек светлой полоски, которая прошла сквозь него.

Руки вдруг перестали ему подчиняться, и тело упало на землю, а после и голова – отдельно от тела. Не то, чтобы это было смертельно для вампира – вовсе нет. Отрубленная голова не такая уж и проблема. Но на восстановление потребуется время и энергия. Давненько ему голову-то не срубали. Привычно притворившись мертвым, вампир затаил обиду, но решил, что вернется позже, и осушит того, кто это сделал, до дна.

Чего он никак не ожидал, так это того, что его не оставят спокойно восстанавливаться, а капнут какой-то дрянью на тело и голову, отчего они просто изошли прахом! Гневно рыкнув, дух еще пытался дотянуться до тела, но вампиру было далеко до Князя, способного восстановиться из пепла. За его спиной появился четырехкрылый ангел, и кивнув кому-то, повел рукой, отчего душа вампира свернулась в точку, и исчезла вместе с ангелом на путях посмертия.

Дэбби уже вырвалась из шокового состояния, причем еще до того, как мощно стартанула из парка. Теперь же она переживала «отходняки». Причем, не столько телесного плана, сколько психического. Стресс был действительно мощным, сотрясшим всю ее суть. Однако, тот же стресс и активировал все механизмы выживания, так что она и сама не заметила, как ее воля соединилась с духовными линиями в душе, и по ним потекли первые капли преобразованной чакрами энергии.

Да, тряхнуло ее знатно, это верно, но в такие моменты возможности разумного раздвигаются, расширяются, и он адаптируется к выживанию. И вампиры, как ни странно, не исключение. Ведь кроме устоявшегося вдруг навыка трансформации духовной энергии в магическую, девушка – незаметно для себя – взлетела. Она настолько сильно желала сбежать, что активировала левитацию.

Для вампиров это большая редкость. Обычно идет сначала гипноз, потом метаморфизм, и только потом левитация. Но как уже было сказано выше, страх не раздумывает над подобными вопросами. Страх помогает телу выживать, а для выживания нужно было сбежать. Полет имелся в полуактивных навыках тела и души, и страх активировал его.

- Дэбби, успокойся. Все кончено, - раздался совершенно спокойный, чуть насмешливый голос наставника, и девушка как-то инстинктивно расслабилась, отчего плюхнулась на землю с полуметровой высоты.

- Ай! Что за?!.

- Ты активировала способность к левитации. – Пожал плечом Френсис.

- Оу…

- Угум. Видимо, хотела сбежать очень уж сильно. Левитация тебе пока что не по силам. А вот навык боевой медитации будем развивать и дальше. Ты большая молодец, Дэбби.

- Боевой медитации? – Заинтересовалась девушка, постепенно осознавая, что выжила, и утопая в разговоре, которые прекрасно отвлекал внимание.

- Тебе больше не требуется сидеть и медитировать, чтобы набрать силы. Все делается само собой. В бою, в жизни, все время. Ты получила весьма интересный и полезный навык. Осталось его развить, и он пополнит твои арсеналы. А теперь, идем домой. Кицуне отвлекла меня от интересного эксперимента, когда прибежала, чтобы предупредить. И защитный артефакт тебе нужно заменить. Все четыре Личных Защиты развалились. Надо же…

Мистик увел Дэбби домой, а по пути призадумался. Надо бы отправить ее учиться. Школу-то она закончила, вот и пусть поступает в универ. Приглашения у нее имеются, а устроить обучение не так уж сложно с его-то возможностями.

- Со следующего года пойдешь в медицинский университет.

- А… что?

- Ты меня услышала. Раз уж ты планируешь в будущем стать целительницей, то должна иметь знания, и особое врачебное мышление. Понимание человеческого тела. Так что учиться придется.

- А… наше обучение как?.. – Растеряно спросила Дэбби.

- Оно не пострадает, даже наоборот, расширится. Не беспокойся об этом.

- Я поняла. – Девушка была немного растеряна поворотом событий, однако и рада тоже. Она всегда была доброй и заботливой, и медицина подходила ей по характеру дальше некуда. Из таких вот девушек получались отличные сестры милосердия, например. А Дэбби станет не просто врачом, но лучшим из них.

- Информационную часть обучения можно закачать тебе прямо в мозг, но практика, и социализация – незаменимы. – Улыбнулся Френсис.

- А… можно совместить?

- Можно. Я подумаю.

Довольная девушка кивнула, и пошла рядом с наставником. Только что темный и давящий день, вдруг стал светлым и солнечным.

- И не забудь поблагодарить Куцуне. Она тебя спасла. А ты, ученица, почему-то забыла активировать тревогу. Я тебе зачем амулет дал?

- Я забыла о нем со страху, - призналась юная красавица.

- Верю. Ничего, психоустойчивость я тебе подниму. Больше не забудешь.

От этих слов Дэбби натурально поежилась, но спорить не решилась. Она действительно чуть не погибла из-за своего страха, и повторять подобное желания не имела.

- Молодец, Лисенок. Умничка. Давай еще раз. Столбиком! Отлично. И еще разок! Замечательно. Ну, будем думать, освоила. А теперь давай забег по стене.

Лисица высунула язык, и сорвалась с места, пробегая несколько шагов по стене, и перебегая на ковер. По нему шагов пять, и спрыгнула на пол.

- Неплохо, но ты можешь лучше. Давай в обратную сторону.

- АВ! – Она сорвалась с места, и снова пробежала по стене.

- Неплохо, неплохо. Давай еще раз!

Френсис проводил такие тренировки каждый день, и кицуне постепенно обучалась самым разным фокусам. Заодно и свою неиссякаемую энергию тратила. Если бы он не тренировал ее, то лисица бы носилась по всему дому, отвлекая и мешая всем обитателям. Ей требовалась забота и обучение, каждый день, иначе ее интеллект бы замер, и дальше не рос. А так, Френсис… ну, копия Френсиса, ладно уж… постепенно обучал ее самым разным вещам. Более того, днем он обучал ее физически. А ночью, утаскивая в Домен Снов, и продолжал обучение уже там. Правда, там он учил ее простейшей математике, чтению, и потихоньку обучал говорить не только духовной телепатией, но и нормально. Ее пасть так себе для этого подходит, но кое-какие звуки уже вполне произносятся.

Параллельно он подыскивал мир, где идет война, и можно без убийств найти сто одно сердце. Так сказать, генофонд для будущего превращения в человека. Сам по себе ритуал не сложный раз даже обычные кицуне умудрялись его провернуть, и при этом они-то охотились на людей сами. Фри не стал бы убивать сотню человек ради этого. Даже одного не стал бы, что уж там.

Учитывая, как часто он ходит по другим мирам, и бывает свидетелем смертей, это не такое уж сложное задание. Постепенно наберет.

- Все, малышка, иди. Отдыхай.

Кицуне устало забралась на диван, шлепнула лапой по пульту, и прицелившись коготком, стала листать каналы, пока не нашла мультики. Утомилась, видимо, сегодня.

Френсис развеялся, оставляя ее наедине с телевизором.

Глава 18

Глава восемнадцатая.

Дом Креола и Ванессы появился из-за поворота. Мустанг подкатил к нему, лихо остановившись с заносом, но встал ровно.

- Неплохо на этот раз, - кивнул Френсис. – Но торможение нужно было начинать на полсекунды раньше. В остальном, маневр выполнен хорошо. Твердая четверка.

Мустанг взгрустнул, но выдал посыл, мол, буду тренироваться дальше. Мистик вышел из машины, похлопал парня по крыше, успокаивая и поддерживая, и пошел к дому. За его спиной взвыл движок тачки, и задние колеса проскребли себе путь, оставив на асфальте полукруг. Мус развернулся, и стал ждать Создателя, заглушив двигатель. Собственно, он мог бы и не останавливать его, все равно бензин бесконечный – зачарованный бензобак постоянно возобновляет эту жидкость. Движку без разницы, трансформированная это вода, или настоящий бензин, пока она может взрываться от искры при смешении с воздушной смесью. Да и никакого вреда для природы, потому как трансформация жидкости держится недолго, отчего быстро возвращается к виду обычной воды. Дистиллированной. Чище и экологичней уже просто некуда.

Френсис постучал в дверь, и та моментально раскрылась перед ним. Креол, сидящий у камина – нравятся ему старые дома – махнул рукой, и открыл ее гостю телекинезом.

- Приперся? Проходи уже, - кивнул чародей. Выглядел он устало, дальше некуда.

- Ты когда спал в последний раз?

- Давно, - равнодушно буркнул маг. – Прилетел полчаса назад, с задания.

- Ясно. Кто на этот раз?

- Маским.

- Хм? Расплодилось их в последнее время. За полгода я прикончил троих, и ты еще одного. – Задумчиво кивнул Френсис.

- Ты чего пришел? Статистику дополнить? – Приподнял бровь чародей.

- Собственно, я как раз по поводу маскимов и пришел.

- Объяснись, - хмуро посмотрел на мистика Креол.

- Если ты, о маг, - хмыкнул Фри. - …создашь благословленный Мардуком меч для меня, то я посещу квартал говноедов, и уничтожу их всех прямо в Лэнге.

- Вот что ты задумал… Это любопытно. – Маг как-то даже приободрился, кажется.

- Собственно, я думаю постепенно зачистить весь темный мир.

- Хм… - Креол задумчиво уставился на огонь, и вдруг спросил: - Ты понимаешь, что придется много убивать?

- Вполне. Но я, честно сказать, устал разбираться с кознями демонов. То я напарываюсь на демоницу, превратившую монастырь в Гималаях в филиал Содома. Бедные монахи, - Френсис аж передернулся от воспоминаний. – То маскимы, то и вовсе будха. Как он вообще на землю попал, непонятно совершенно. – Мистик отмахнулся от удивления собеседника. – Короче, после снятия Печатей Мардука, всякая мразь заполонила Землю. Вот я и подумал о том, чтобы попросту зачистить их всех. Не сразу, конечно, постепенно, но выбора иного просто не вижу.

- Понятно, - Креол кивнул. – Печати были слишком слабы. Когда Ктулху проснулся, он попросту снес их остатки разом. Ну, то что осталось после убиения Азаг-Тота. Печати-то на нем были завязаны. Так что теперь демонам слишком просто проникать сюда, на Землю.

- Вот именно. Так что, сделаешь мне нужное оружие?

- Сделаю, конечно. Не сегодня, но сделаю. Ты что хочешь?

- Хочу меч с силой призыва Имени Мардука. Пламенный клинок, именно против маскимов.

- Я понял. – Маг кивнул. – Сделаю. Приходи через пару недель. Хотя, я лучше Хубаксиса пришлю с посылкой.

- Хорошо, я подожду. Сколько попросишь за клинок?

- Думаю, тысяч сто пятьдесят.

- Хорошо. Переведу тебе на карту, договор пришлю чуть позже, подписать не забудь. Иначе потом перед налоговой не отчитаешься.

- Ладно, - маг неудержимо зевнул, и Фри понял, что ему пора.

- Пойду. А ты, действительно, поспи. На тебе лица нет.

- Вали уже, - отмахнулся неандерталец, и мистик свалил.

Через две недели, в дверь постучали, и вскоре в дом вошел джинн. Он почтительно поднес мистику длинную штуковину, завернутую в тряпку, и отошел. Френсис развернул меч, осмотрел его, и щелкнул по лезвию ногтем. Креол, к слову не знал сталей, и раньше ковал либо медные, либо золотые артефакты, но Фри просветил его по поводу материаловеденья. Так что маг не только научился ковать другие металлы, но и неплохо освоился с оружейным делом. Конкретно этот вот меч он выковал из меди, а затем превратил его в стальной. Причем – полноценно и навсегда. Так магу казалось проще с одной стороны, и давало изрядную практику в вечном превращении заодно. В общем, развлекается.

От звона, по лезвию пробежали язычки божественного пламени, и Френсис улыбнулся. Великолепный меч. От него так и пышет божественной мощью. Поистине великое творение не менее великого артефактора. С таким мечом можно даже сильнейших маскимов убивать не напрягаясь.

Ну, если забыть, что те дорастают и до седьмых уровней, конечно, и опасны сами по себе.

- Передай Креолу мое восхищение, джинн. Великолепное произведение Искусства.

- Передам, - осклабился переросток, и превратившись в птичку, улетел. Так ему проще путешествовать по городу.

Френсис покачал головой, и пошел делать ножны. Не таскать же меч вот так вот, без всего? Благо, что пламя меча настроено не для поджигания материальных вещей, хотя и может, конечно, так что создать ножны будет просто.

Лэнг встретил его, как и всегда, без восторга. Ирем – город демонов, все так же стоит, и все так же полнится тварями. Квартал маскимов находится на окраине города, и именно туда телепортировался Френсис.

Меч, появившийся в его руке, сам вылетел из ножен, разгорелся, запылал, и метнулся вперед на дикой скорости. Он резал, протыкал, воспламенял, и убивал демонов десятками за одну лишь секунду. Ускоренное сознание Френсиса позволяло подобное управление клинком, от чего со стороны казалось, что он просто идет по кварталу, а меч мечется вокруг него, и убивает все живое. Собственно, у него ушло всего несколько минут, чтобы зачистить главную улицу, и он пошел по сужающемуся кругу. Первый могучий противник попался ему, когда из дома вышел маским шестого уровня. Эта тварь, вселившаяся в чародея, примерно на уровне магистра, умудрялась давать отпор мечу, но отчего-то не обратила внимания на самого Френсиса. Он заполыхал пламенем, Криком врубая усиления, и окунулся в битву с монстром со счастливым оскалом берсерка.

К сожалению, бой продлился меньше двадцати секунд. Маским оказался, прямо сказать, такой себе, и пусть силы у него было много, но вот умения ею управлять почти никакое. Тупой демон с чего-то решил, что меч для него опаснее, и проигнорировал мистика, а зря. Френсис разворотил его тело кинжалами, а маским оказался не готов покинуть тело, и переселиться в другое. Оттого и сдох совершенно бесславно.

Френсис пошел дальше. Время от времени он встречал маскимов шестого-седьмого рангов, и некоторые из них смогли его напрячь по полной, однако ничего невыполнимого в этом не было. Берсерк сражался на своем поле, потому что его бессмертная Воля не может быть перебита какими-то там демонами, пусть и такими сильными. Хотя, конечно, если бы не его щит – Препо, быть ему битым, это факт. А так, щит принимал на себя мощнейшие удары демонов, и возвращал их обратно с той же силой, иной раз и вовсе гася их в ноль. Смотря, что было выгоднее в данный момент.

Эпическое побоище длилось полтора дня. Время от времени в него попадали другие демоны. Кто-то хотел поглядеть, что тут происходит. Кто-то закрывал давние долги, пытаясь помочь маскимам, но все они в итоге, превращались в пепел. Божественный меч, или магия берсерка, или его воля – для демонов они несли только одно – смерть. А иной раз и вовсе цепью хлестал, и шел дальше.

Когда квартал был полностью зачищен, Френсис тяжело вздохнул. Вопрос: что делать с рабами? А их тут, к слову, хватало. Оставить? Так они помрут тут. Впрочем, их и так заставляли жрать дерьмо, так что может и выживут. Но тащить их на Землю тоже не вариант. Это просто мясо. Они абсолютно тупые. Многие поколения в Лэнге выращивали людей для еды, и это повлияло на генетику. Давать таким размножаться на Земле нельзя. Удар по генофонду будет неизмерим. В общем, дилемма.

Тяжело вздохнув, Френсис развернулся, открыл портал, и ушел домой. Здесь он больше ничем помочь не мог.

Тем же вечером к нему пришли гости. Креол ввалился в его дом даже без звонка, и пройдя в гостиную, плюхнулся на кресло у камина. Щелкнул пальцами, зажигая его, и когда Френсис присел рядом, спросил:

- Как прошло?

- Квартал маскимов уничтожен полностью. Всех силачей тоже убил.

- Как ты справился? – Маг не мог не спросить, потому что прекрасно понимал границы сил Френсиса, и тот просто не мог сделать то, что говорит.

- С трудом. Если бы не щит Препо, то меня бы убили сотню раз. А так… маскимы не войны, и они тупы, как пробки. Так что, растягивал их в линию, и по одному, по двое выносил силачей, - пожал плечом мистик.

- Понятно. Тактика интересная, но сработает только с идиотами. – Кивнул Креол.

- Так и есть. Но даже так чуть не задавили. – Кивнул Фри.

- Будем считать, что тебе повезло.

- С чего бы это? Все было просчитано. – Хмыкнул берсерк. – Да и противодемонический барьер сильно помог в конце.

- М? А, понял. Запер их?

- Да. Запер, и поджог. Бочка авиатоплива работает ничуть не хуже, чем зачарованный богом меч.

- Хах! Ну, ты даешь.

- Да я вообще думал попросту расстрелять квартал зажигательными, или бомбами закидать. Но по итогу, использовал только немного напалма, да топливо. Остальное так, ручками, - усмехнулся мистик.

- Понятно. Тренировался, да? – Креол дураком никогда не был. Он мигом понимал такие нюансы.

- Угу. И план «Б» имелся, и еще парочка.

- Ясно. Значит, маскимов больше можно не ждать?

- Можно, пожалуй, хотя где-то на Земле, я думаю, есть еще несколько. Нужно найти и уничтожить, но это уже на тебе. Свяжись с Организацией, пусть помогут с обнаружением. Мне нынче недосуг, Креол.

- Хорошо, разберемся, - кивнул маг. Затем поднялся, и ушел, даже рукой не махнул. Ну, вот что за человек-то, а?..

Френсис покачал головой, и вернулся к делам, направившись к лаборатории. По пути он задумался, какой артефакт лучше всего подойдет для убийства демониц. Понятное дело, что цепи демонолога могут легко прикончить слабейших из них, но те, что посильнее, не говоря уж про самую сильную, требуют особого подхода. А вот из их душ, можно понаделать жутких соблазняющих артефактов, при желании. Впрочем, заниматься подобным он бы не стал. Видел уже, как один подобный артефакт разрушил несколько семей, и довел до такой кровавой бани, что восемь человек погибли, а пятеро, следующие лет десять, будут работать на психотерапевтов. Вот так-то. И ведь артефакт даже не был сильным! Так, серединка на половинку!

Короче, делать подобные штуковины он не хотел. Это не какой-то там приворот, хотя и эта дрянь может многим жизни поломать, честно говоря.

Френсис понимал, что цель, что он себе поставил. Слишком амбициозная для одного воина. Зачистить целый демонический мир в одиночку крайне сложно. Но нужно! Необходимо! И дело не только в том, чтобы уничтожить сильнейших его представителей, как сделал Креол, но и в том, чтобы разгрести последствия его действий. А накосячил Креол Креолыч очень даже сильно. Он оставил после себя демонов без какого-либо управления, и конечно, они пошли вразнос. Раньше-то Носящий Желтую маску хоть сколько-то сдерживал их порывы, да и то, кое-как, а теперь и его не осталось. Вот твари и начали веселье, а Френсису это совсем не по нраву.

Конечно, часть возьмет на себя Креол – он собственно, тем в организации и занимается, что уничтожает оборзевших тварей из Бездны, однако такими темпами ему придется потратить тысячи лет и миллионы жизней, чтобы перебить всех. Вот Френсис и взялся за дело, как умеет.

Проблему решать надо, а кроме него никто ничего толком не делает. Приходится самому, и Организация тут мало чем помочь может. Слишком слабые они там.

Разлегшись в гамаке, Френсис задумчиво рассматривал потолок. Он вообще полюбил это делать – это словно бы особый вид медитации. Даже время от времени взмахивал пальцами, добавляя на потолок странные символы, которые приходили ему на ум, в связи с самыми разными мыслями и состояниями. Не первый год уже, к слову сказать.

Регрессивный самоанализ позволял многое понять, но его было мало. Воин, калибра Френсиса, не мог себе позволить иметь в голове проблемы, даже если это уровень нерешенной травмы. Все травмы были использованы им для укрепления психики, и позже решены, чтобы не влиять на восприятие мира и самого себя. Иначе никак. Он - не обычный человек. Его связь подсознания, сознания и физического тела, это не тонюсенькая тропинка, а широкополосное шоссе, а каждый внутренний конфликт влияет и на тело. Причем, крайне быстро, сильно и наглядно.

Там, где обычный человек может себе позволить просто забить, Френсис обязан решить вопрос, так или иначе. Жить с сожалениями – непозволительно. Конечно, оболочка бессмертия не позволит его разуму постареть это так. Однако, многие бессмертные недаром туповаты – так они сохраняют свой разум. Просто не осознают внутренних конфликтов, и живут так, словно их просто нет. Но они не воины.

Примеров подобных бессмертных более чем хватает. Тот же Пазузу, например. Да, его тупоумность, отчасти, результат действий Азаг-Тота, но архидемон его силы мог бы просто… пожелать, и разум вернулся бы к нему в полной мере, чего бы там темный бог не наворотил. И все же, он этого не сделал, потому что при его могуществе, так попросту удобнее. Да и тот же Козел Лесов точно такой же. Тупость может быть неплохой защитой.

Однако, для Френсиса такой подход невозможен. Потому он продолжает изучать менталистику, потому каждый день медитирует на свой разум, разбирается с ним, исследует. И не только свой, но и чужие. Уже многие годы, он тратит не так уж и мало времени на это занятие, и такой подход приносит плоды. Даже научился проникать в чужие разумы с помощью «нитей» ради этого – не для чтения мыслей, а именно для исследования оболочек Разума. С его-то Холодной Яростью, он давно бы превратился в этакого Халка, однако этого до сих пор не происходит.

Да, часть души, что отвечает за эмоции и личность усилилась. Пятая оболочка души так и переливается мощью, но и контроль усилился. Более того, контроль над телом растет неустанно, хотя бы потому, что эмоции – это чисто телесные реакции. И вызывать Френсис научился не только ярость. Постепенно он изучает весь «круг», и не только темную часть, но и светлую. Он неустанно оттачивает контроль эмоций.

Да, без сомнений, силу он берет именно в Холодной Ярости, но остальные эмоции тоже важны. И именно такой подход позволяет развивать пятую оболочку равномерно, а не скатываться в постоянное состояние ярости. Плюсом идут некоторые медитации, позволяющие поддерживать абсолютное спокойствие, штиль в его разуме, даже когда из жизненной силы исходят эманации Ярости. Это позволяет удерживать самоконтроль в любых обстоятельствах.

Такой комплексный подход – результат многолетних исследований, и это повышает общую силу его души.

В этот день, Френсис просматривал символы на потолке. Они пересекались, наслаивались друг на друга, но каждый нес что-то свое. Идеальная память, и духовное восприятие помогали в работе с ними, а перед внутренним взором мистика они крутились этакими золотистыми письменами. Им чего-то не хватало, это было очевидно. Триста два символа вращались, но не могли «завершиться».

Френсис сосредоточился, и погрузился в себя. Он искал, отсеивал все лишнее, пока перед ним не засверкало понимание. Этому странному языку духовного тела Френсиса, даже скорее его личности, не хватало последнего символа.

«Я».

Этому языку не хватало «самости».

«Я»!

Этому языку не хватало цельности.

«Я»!!

Этому языку не хватало осознанности.

«Я»!!!

Из понимания родилось странное ощущение, словно бы в одной точке вместились такие вещи, как точка самосознания самого Френсиса, которая несет все, что он о себе понимает. В этой точке вместилось огромное количество духовности, словно частица духа мистика влилась туда. В этой точке сошлось глубокое понимание собственного разума, своего духа, своего места в мире, и целый ворох стремлений его души.

- Я есть… - Тихонько шепнул Френсис. – И я ПОВЕЛЕВАЮ СОБОЙ!

Будто только этого и не хватало. Последний символ, порожденный его подсознанием, появился сам по себе. Он вспыхнул перед внутренним взором, притянул к себе сотни других, закрутил их тремя кругами вокруг себя, и вдруг эта странная конструкция сжалась в точку. Она попросту исчезла. Только что она полыхала силой, духовной мощью, как вдруг раз, и нету!

Френсис выпал из глубочайшего транса, и хмуро посмотрел на совершенно чистый потолок. Ни одного символа там просто не осталось. Однако, он прищелкнул пальцем, и над его рукой появился символ «силы».

Вложенная капелька духовной мощи в нем тут же сжалась, и Френсис ощутил, как полученная искорка стала притягивать природную энергию, которую еще называют «дикой ба-хионь». Она не принадлежит богам, скорее самому миру. Пользоваться ей мало кто вообще может, но этот простенький «знак» с невероятной легкостью притягивает ее!

- Удивительно. Я, кажется, создал магический алфавит, который подходит только мне самому. И более того, он превратился в Ме! Охренеть!.. – Выдохнул мистик. Затем нахмурился и просканировал свое духовное тело. Ошалело посмотрел в никуда, затем перевел глаза на ввалившихся в помещение духов-наставников, и рассмеялся. Громко, от всей души!

Мистик был счастлив, и делился этим счастьем со всеми вокруг. Треть города накрыло этим ощущением, что волнами расходилось от прорвавшегося на пятый уровень духа, Френсиса.

- Нет, это просто свинство какое-то, - не сдерживая улыбки, ругался друид. Он-то до сих пор на втором уровне духа, так что его возмущение можно понять.

- Да уж, - рассмеялся довольный донельзя спартанец. Атанас уже предвкушал будущие поединки, ведь ученик, наконец-то, догнал его в силе, и можно будет не сдерживаться!

Рядом с ним смеялась метаморф и мастер копья. Эйдин, конечно, не ожидала от парня такого быстрого роста. Да никто не ожидал! Прошло-то чуть больше десяти лет с начала обучения! Даже с наличием наставников, такой рост говорит о правильности выбранной дороги. Френсис действительно угадал с направлением развития, прямо в десяточку попал с первого раза.

А Альберто, вплывший в комнату позже всех, даже молитву бросил на середине! Он просто смотрел на парня, и улыбался. Конечно, он привык к тому приятному и возвышенному ощущению, что дает сила Веры, но то, что излучал смеющийся Френсис, казалась ему если и не «светлей», то уж «чище» точно. Человечней…

Это был какой-то поток восторга, чистого счастья, которое только может испытывать человек. Оно не было похоже на счастье, когда двое любят друг друга, и не похоже на счастье, когда двое встречаются после долгой разлуки. Оно было самобытным, и повторить его вряд ли когда-нибудь удастся, но… оно было, и он мог им насладиться вместе с тысячами других людей, с которыми мистик поделился им. Безвозмездно, от всей души.

Однако, оно не бесконечно, и вскоре Френсис успокоился. Невероятно устойчивая психика, это не только плюсы, но и ускоренное восстановление состояния. После «плохого» пика, или после «хорошего», ей неважно. Главное – стабилизировать. Это случилось и теперь.

Френсис успокоился, и перестал транслировать свои эмоции вовне.

- Щедрый дар, ученик. Без всякой меры. Спасибо, - Альберто поклонился, и уплыл сквозь стену дома обратно в часовенку. Ведь только что он кое-что понял, и имел немалый шанс стать сильнее. Свет, он тоже бывает разный, и только теперь он смог не только осознать это разумом, а пережить. И это породило понимание иного уровня.

- Не за что, Альберто. – Френсис кивнул ему в спину.

Духи постепенно разошлись кто куда, и даже Атанас не стал вот прямо сейчас требовать поединка, хотя и с некоторым трудом сдерживался от этого. Кому, как не ему знать, что к новой силе нужно привыкнуть, адаптироваться. И – что куда сложнее – адаптировать свои техники.

Виктория проснулась этим чудесным утром, потянулась, и решила, что пора бы и подниматься. Все равно скоро придет госпожа Тан, поднимет ее, и потащит на тренировку. Зря она тогда согласилась с сыном, что нужно сначала завершить обучение у госпожи Тан, и только потом возвращаться к работе. Ой, зря…

Однако, женщина понимала и волнение сына, и правильность его слов. Этот мир действительно опасен, и это факт. Неприятный, конечно, но неизменный. Виктория знала это, как никто другой – в ее работе она встречалась с ужасающими случаями жестокости, так что по размышлении, предпочла послушать сына. Он у нее такой разумник!

Приняв душ, женщина прошла в тренировочную залу, но первой в нем не была. Там уже была мастер Тан, медленно разминаясь, и малышка Дэбби. Юная вампирша в последнее время стала относиться к этому обучению куда более серьезно, работая на равных с Викторией. Женщина ее немного жалела, но не потому, что она стала вампиршей, а потому, что ей раз за разом приходится проходить через серьезные испытания. Сначала ее обратили, потом оказалось, что обратил ее же возлюбленный, который ее вообще-то и не любил, просто хотел себе бессмертную рабыню. А потом пришел господин ее бывшего возлюбленного, и едва не прикончил. В общем-то, понятно, с чего Дэбби вдруг решила поднять боевые возможности.

Виктория зашла в небольшую гардеробную, переоделась в тренировочную одежду, и вскоре вышла к ним. Выбрав себе небольшой кусочек пространства, она тоже принялась за разминку. Особые движения, которые она выучила раньше, чем первые приемы, шли привычно, легко. Не ощущалось особых натяжений, разве что приятное чувство растяжки. Скручивая свое тело в странных позах, чем-то напоминающие йогу, Виктория внимательно проходилась восприятием по телу, отчетливо ощущая все оттенки напряжений и расслаблений, реакцию соединительных тканей, свое дыхание, и многое другое. От глубины восприятия собственного тела многое зависит, и она вкладывалась в это направление со всем пониманием этого аспекта тренировок.

После разминки, перешли к повторениям. Для Дэбби, это были упражнения движения, в частности «скольжение», когда ноги скользят в нескольких миллиметрах над полом, и «полет», когда руки и ноги двигаются синхронно до невозможности. Бывает даже не понять, что именно двигает тело, движения ног которым вторят движения рук, или наоборот. Удивительно красиво и завораживает. Кроме этого, Дэбби практиковала «движения души».

Сложный раздел движений, больше похожий на танец, когда человек вспоминает разные происшествия, восстанавливая то, что он тогда чувствовал, и его тело – через движения – показывает его чувства. Для воина это упражнение очень важное, и помогает в самоанализе. Вообще, телесно ориентированная терапия для воина на втором месте, после обычных тренировок.

Госпожа Тан занималась не только присмотром за ученицами, время от времени поправляя, или ведя душеспасительные беседы с Дэбби, но и сама занималась. Впрочем, она использовала высшие техники стиля для развития тела, и восстановления своей силы. С переселением в новое тело, она не утеряла знаний, но вот ее тело, пусть оно и сильнее предыдущего, было не готово к использованию многих приемов. Так что требовалась целенаправленная мутация, чем, собственно, женщина и занималась, отчего вокруг ее изящной фигурки воздух плыл, как в жаркой пустыне. Воля госпожи Тан невероятна, и это факт.

А Виктория, в свою очередь, отрабатывала «малый круг». Приемы боя на сверхблизкой дистанции. Еще есть приемы близкой дистанции – вытянутого кулака, и средней дистанции – вытянутой ноги. Для дальней дистанции существуют целый перечень особых приемов, от «Топота Гиганта», вызывающего локальное землетрясение, до метания всего подряд.

На данный момент, она работала только с ударными, но приемы борьбы там тоже имеются, и их она будет отрабатывать ближе к концу первого на сегодня занятия. А пока, сосредоточилась только на этом. Работала хорошо, потоком, но не забывала про восприятие тела, отдавая ему часть концентрации. По пути, отхватила несколько исправлений от наставницы, и проработала изменение, чтобы не забывать. Пошла дальше, продумывая каждый удар, каждое движение, и даже хмыкнула про себя, вспоминая, как в начале занятий из-за этого продумывания, у нее на каждое движение уходило по минуте, а иной раз и больше. Впрочем, быстро отбросила «левую» мысль, и вернулась к полной концентрации.

Вообще, Виктория осознавала, что меняется. Из-за этих занятий, ее характер, точка зрения на многие вещи, и даже восприятие жизни постепенно меняются, но ей, как ни удивительно, нравится то, что получается. Очень, вообще-то. Она словно медленно перерождается из обычной женщины в нечто большее. Конечно, это не уничтожает женское начало, ничего подобного. Да и мужиковатости в ней не появилось. Просто ее разум меняется. Женщина и раньше была весьма уверена в себе, но теперь, с новой точки зрения, она поняла, что была, скорее самоуверена. Раньше она была профи в своем деле, но теперь даже привычная профессия обрела новые глубины и варианты решений. Раньше она не давала себе права на ошибку, была высокомерна, но теперь, смотря на саму себя в прошлом, лишь морщилась. Она не замечала так много! Ее упертость делала несчастным ее мужа, не способность задуматься и понять свое окружение, сделало детей самостоятельными куда раньше, чем ей бы хотелось. Оглядываясь назад, Виктория видела себя крайне далекой от идеала, и как женщина, и как мать, и как юрист. Новое восприятие подарило ей возможность узнать себя, принять себя, и начать цикл изменений, постепенно выковывая себя новую.

И – да. Ей это невероятно сильно понравилось. Черт, да Виктория была просто в восторге от себя – новой! И искренне надеялась, что в будущем станет только лучше, потому и старалась изо всех сил.

Раньше, когда занятия занимали около четырех часов в день, это все было не столь заметно, но теперь, когда она занимается по двенадцать часов, стало ярко ощутимо, и естественно, пробудило в ней энтузиазм. Вот и упахивается.

После ударной части «Малого круга», наставница поставила девушек вместе, и Виктория продолжила отработку «Малого круга», но уже в части захватов и борьбы. Потом они поменялись местами, и захватывать стали уже ее, а она пыталась противостоять.

Первая тренировка завершилась через четыре часа, и вся «женская сборная» волшебного особняка, отправилась завтракать. После завтрака их ждали медитации, и попытки освоить контроль крови. К слову, вполне успешные. Виктория, которая занимается уже почти год, научилась усиливать удары, заставляя кровь в жилах вибрировать, и течь к определенным частям тела, усиливая приток кислорода, умела запасать кислород в крови, и даже могла увеличивать производительность своего мозга!

Да, это начальные приемы владения кровью, но даже они дают невероятные преимущества, если ими правильно пользоваться.

Что касается Дэбби, то в последние месяцы девушка изрядно продвинулась. Да, она управляла кровью не с помощью своей воли, а с помощью магии, что для вампира куда естественнее, однако освоить приемы работы с ней, для нее намного проще. Оттого и рванула, как сверхновая. Работа с газами крови принесла ей крайне интересные возможности, как и создание прямо в крови нужных «коктейлей». Там, где наставница Тан, или Виктория должны управлять функциями своего организма, она просто создавала каплю крови из маны, с уже нужным коктейлем внутри. Будь то чистый адреналин, или «боевой коктейль, ей без разницы. Это даже не полноценные заклинания, а прямой контроль и создание. Для вампирши это проще простого. Учитывая, что она, вообще-то, давно мертва, и заставляет свое тело работать по-человечески исключительно силой, результаты просто невероятные.

Что касается простых приемов, вроде усиленного удара, например, то она освоила их в первом приближении, но, пока что, только отрабатывает. Вот когда сможет делать это не задумываясь, тогда можно будет сказать, что освоила полностью. Но до этого момента еще примерно три-пять месяцев, по прикидкам госпожи Тан.

И все же, девочка тренируется в полную силу. Знает, что совсем скоро тренировки придется укоротить, потому что со следующего года пойдет учиться в мед, а это будет отнимать немало времени. Собственно, именно из-за этого наставник внедрил ей в ауру особое благословение, влияющее на оболочку разума. Это усиление позволяло ей учиться куда быстрее, думать точнее, и повысить концентрацию. Отсюда и такие успехи.

В общем-то, Дэбби была собой довольна. Обучение идет семимильными шагами, головка всегда свежая, думать легко. Пожалуй, к такому легко привыкнуть. С другой стороны, она, кажется, ухватила суть этого духовного воздействия, и, может быть, даже смогла бы его повторить, пусть и не с таким ужасающим КПД, как у наставника. Все же, некоторые духовные приемы, вроде Духовного Доспеха и Клинка Духа ей преподавали, так что разобраться в довольно простом благословении было не так уж и трудно.

Вторая тренировка шла те же четыре часа, и оставляла немного свободного времени до обеда. Дэбби, например, в это время, просиживала у окна, тренируя контроль крови на прохожих, наставница Тан прогуливалась в парке неподалеку, причем в любую погоду, и при этом одета всегда по-летнему. А Виктория штудировала анатомические атласы, и прочие медицинские справочники. Понимание процессов в собственном теле сильно помогало развитию внутреннего восприятия тела, так что женщина просто не могла пройти мимо такой подмоги.

Затем обед, и снова тренировка. Тут уже шел «тяжеляк». Поединки, поединки, снова поединки, причем не только между Дэбби и Викторией, но и с госпожой Тан. Затем женщина исцеляла ученицу (живую, потому как мертвая и сама прекрасно справлялась с вывихами, переломами и прочей мелочевкой), и на сегодня они свободны.

Свободного времени хватало на все. И на отдых, если требовался, и на обучение, и на все остальное. С некоторых пор Виктории стало хватать всего четырех часов, чтобы выспаться, а жизнеспособность ее тела постепенно продолжала повышаться. Все же, стиль боя Тан, это нечто невероятное. Он дает невероятную жизнеспособность телу, развивая не только само физическое тело, но и прановое, доводя ее количество – у высших мастеров – до уровня, когда даже смертельные ранения затягиваются прямо на глазах. Они даже глаза умеют отращивать, а пробитое насквозь сердце и вовсе не повод помирать. Так, отдохнуть полчасика, не более.

В общем, личного времени более чем хватало, и Виктория тратила его на свое образование. Френсис предлагал ей моментальное ментальное обучение теории, которое провернул со своей ученицей, но она отказалась. Отчего-то хотелось все сделать самой. Сын учел ее желание, и больше не дергал. Так что женщина сидела за учебниками, вела конспекты, разбиралась, но не жаловалась. У нее была цель, и она к ней шла. Все же, рост ее духовной силы, ее воли, позволял концентрироваться на достижении цели куда сильнее, чем обычному человеку.

По прикидкам Френсиса, маме придется потратить еще около года для прорыва на второй уровень духа. Боевые искусства продвинули ее в этом направлении весьма серьезно. И непонятно, то ли дело в ежедневном причинении боли на тренировках, то ли в ежедневных медитациях, а может и вовсе в ее желании поскорее вернуться к работе юриста… главное, что ее воля постепенно росла, и это радовало.

Наверное, будь Виктория в курсе дел ее сына, и о таком ровном росте нельзя было бы и мечтать, но он привычно берег ее от понимания некоторых вещей, и в свои дела старался не посвящать, от греха подальше. Оттого она и не беспокоилась за сына, привыкнув, наконец, что он достаточно силен, чтобы позаботиться о себе сам. В отличие от нее. Эта мысль тоже придавала ей концентрации на деле.

Так вот и жили себе. Тренировались. Становились сильнее и лучше всем «табором», что собрался в странном доме. Люди, вампиры, духи, воскрешенная, и полудемоница-оборотень кицуне. Ну, и, конечно, сам дом, что является телом домового.

Глава 19

Глава девятнадцатая.

- Кицу! А ну живо сюда! Хватит лезть всем под ноги! – Прикрикнул Френсис, лежа на заднем дворе теперь уже отцовского дома. Кицуне подбежала к нему, запрыгнула на живот и, свернувшись в меховой клубок, уложила голову на скрещенные лапки.

Мистик глянул на часы, и кивнул, почувствовав портал. Привычно поморщился от жуткой вибрации, и даже мелькнула мысль: почему, собственно, свои порталы так не ощущаются? Однако, сейчас было не до того. Братец вернулся на летние каникулы из Академии магии, и это есть хорошо.

На сей раз он прибыл в гордом одиночестве. Веселый, загорелый, словно только с курорта. Семейство переобнималось, и разлеглось на шезлонгах.

- Ну, что, рассказывай, - Улыбнулся Адам, глядя на старшего сына. Парень как-то возмужал, хотя чисто внешне не изменился за этот год. На зимних каникулах такого ощущения не было, а тут прямо мужчина сидит, а не подросток.

- Да все отлично, пап. Если ты спрашиваешь, почему я на этот раз один пришел, то Лес приедет позже, примерно через месяц. Ей нужно было домой, разобраться с делами. В ее мире странные дела творятся. Правитель темной Империи куда-то исчез, и это напрягло вообще всех. В том числе и эльфов.

- Забавно, - усмехнулся мужчина. – Ты же вроде бы говорил, что он то ли бог, то ли еще кто. Как он может просто исчезнуть-то?

- Он титан, пап, - напомнил отцу Дэни.

- Вот. Тем более. – Кивнул будущий дракон.

- Откуда я знаю? Парифат даже не соседствует с нашим миром. Мне их дела не то чтобы особо интересны, как ты понимаешь. Только в том смысле, в котором это касается Лес. Остальное… - Он махнул рукой, и отпил вина из бокала. Это, кажется, стало неким ритуалом, пить отличное вино, когда Дэни возвращается на летние каникулы.

- А ты чего с ней не пошел? – Спросил Френсис брата.

- По-моему рановато знакомиться с родителями. Ты не думаешь?

- А по-моему – в самый раз, - пожал плечом мистик. – Тот факт, что ты реально влип, виден всем вокруг. Ну, и какой тогда смысл тянуть?

- Как-то я с этой стороны не смотрел на этот вопрос. Может быть, ты и прав, отложу до следующего года. Да и с Лес надо будет это обговорить. – Хмыкнул Дэни.

- Вот и славно, - Френсис потянулся всем телом, но лисицу на животе удержал. Сегодня он был одет не как обычно. Никакого костюма-тройки – белые свободные штаны, рубаха того же цвета, навыпуск, и расстегнутая едва ли не до живота, белые же летние туфли, и шляпа с короткими полями.

- А у вас тут как дела? – Молодой маг просто не мог не ощутить изменившейся атмосферы.

- Родители разводятся, я завел себе полудемона-кицуне, и ученицу-вампиршу, мама переехала ко мне для полноценных тренировок, и я купил методичку, как правильно изменить духовное тело отца, чтобы исцелить его недуг. Вроде бы – всё.

- КХА! – Дэни чуть не подавился глотком вина, и даже использовал магию, чтобы вытянуть жидкость из бронх. Сплюнул на траву, моментально сжигая плевок, и хмуро уставился на предков. Сначала взгляд достался отцу, потом маме, и снова отцу. – Ну и какого, собственно, хрена?

Родители переглянулись, и зашлись в хохоте. Их воспоминание о том разговоре, когда они обсуждали итоги и последствия их решения, прокатились по поляне, и там был вариант с таким вот вопросом от Дэни. Само собой, что Френсис уловил волну, и тоже рассмеялся. Дэни, у которого вторым направлением идет именно ментальная магия – тоже уловил. Однако он не улыбнулся – сдержался, и это было видно.

- Успокойся, Дэни. У родителей сознания смертных, и получив долгую жизнь, перестроиться моментально просто невозможно. А вечность, это очень долго, брат. Вот получишь вожделенную вечную жизнь – сам поймешь, о чем я говорю. – Усмехнулся Фри.

- Я, вроде как, понимаю, о чем ты, - кивнул молодой маг. – И все равно, оказалось весьма неприятно узнать эту новость. Ладно, обсудим через пару дней, когда переварю.

- Хорошо. – Кивнули все, разом. Видимо будет не одно обсуждение, а с каждым отдельно. Иной раз такой подход вполне может помочь, стоит заметить, а иной раз, попросту взбесить. От многих факторов зависит.

К вечеру, Френсис с мамой уехали, а Дэни с отцом остались.

Раньше Дэни было тяжеловато с ним общаться. Совместных тем становилось все меньше, и это не нравилось обоим. Теперь же, они могли поговорить о магии. Более того, Дэни привез огромную подборку материалов по пиромантии и смежным направлениям, от материализации горючих материалов, до создания элементалей. От различных видов пламени, до методов исцеления с его помощью. Сотни, тысячи томов по магии огня.

В общем, им было о чем поговорить. Адам только начинал освоение магии вообще, и Огня в частности. Тогда как Дэни по факту был Мастером магии рун и Ментала. Да и в других направлениях мог немало интересного с помощью магии Слова – Креол подучивал молодого коллегу время от времени, а Дэни был только рад. Некоторый талант к магии Слова у него имелся, как и искреннее желание стать жрецом Мардука Двуглавого Топора, государя кудесников.

Кроме того, Дэни неплохо знал зельеварение и эликсироведенье – Виглоф многому его обучил за эти годы. Да и с демонологией вполне себе дружил по понятным причинам. Разносторонний специалист получился, что уж там говорить.

В общем-то, им стало куда интересней друг с другом, чем раньше, и это ощущалось в каждой фразе, произнесенной за ужином, в полных интереса взглядах, вопросах с обеих сторон. Отец и сын снова могли говорить часами, без единого проблеска скуки.

- Фри! – В лабораторию ввалился Дэни, поглядел на прошедшую больше половины стадий превращения душу будущего дракона, и плюхнулся в пустое кресло.

- Привет, брат. Что-то произошло?

- Ничего особенного. Просто в магазине я сегодня видел суккубу.

- Вот прямо суккубу?

- Дьяволицу. – Уточнил маг.

- А-а-а… Понятно.

- «Понятно»? Какого черта тут творится?! – Возмутился молодой чародей.

- Ты ее прибил?

- Конечно, - отмахнулся Дэни, и кивнул на кольцо поглотитель.

- Разумно.

- Френсис… - хмуро предупредил брата маг.

- Ну чего ты от меня хочешь? Я не могу быть во всех местах одновременно. Я не бог какой-нибудь, все же!

- Это я понимаю, и спрашиваю о другом. Какого черта происходит?

- Печатей Мардука больше нет, вот и лезет к нам… всякое. Безвизовый режим, в общем, только не с Канадой, а с Лэнгом. Раньше был совсем уж ужас. Сейчас вполне терпимо стало. Маскимов я вырезал всех. На этой стороне Креол добьет оставшихся. С дьяволицами тоже разберусь, когда Креол закончит комплект доспехов от их дьявольского зачарования.

- У тебя же есть божественный защитный артефакт. Зачем тебе?

- Потому что это он накосячил. Верхушку прикончил, а мелочь оставил. Вот и пусть потрудится. К тому же, этот доспех не для меня, а для него. Со мной пойдет, как прикрытие.

- Понятно. Я бы тоже сходил, - сжал кулак чародей.

- У тебя мазохистские наклонности открылись?

- Мне практика нужна, Фри.

- А, понимаю. Ну, тогда готовься, выходим через пару недель.

- Ясно. Защитный артефакт у меня есть. Должно хватить.

- Должно. Пожалуй, даже от удара архидемона защитит, или от парочки. А уж дьяволиц и вовсе не заметит. – Согласился Френсис. – Только едой запасись. Думаю, пара дней уйдет, не меньше.

- Учту. Хотя я умею создавать еду.

- Маны на все не хватит. Лучше забей все накопители, какие есть, маной.

Дэни усмехнулся, и вытащил из-за ворота окаймленный серебром кристалл. Очень знакомый кристалл, к слову сказать, потому как именно Френсис его делал для брата. Это лучший накопитель маны в мире - копия того, что они нашли в мире каменных великанов.

- И сколько там? – Спросил мистик.

- Около сотни моих объемов. Нынешних, конечно.

- Ясно. Ну, такого количества, может быть, и хватит. Только Креолу не показывай, мужик совсем голову потеряет.

- Да он знает. – Отмахнулся Дэни. – Но пока у него есть душа архидемона, ему плевать.

- Она у него не навсегда, и это он тоже знает.

- Знает. Но считает, что как только вернет свои силы архимага, будет уже неважно, сколько у него маны.

- Понятно. Это интересно.

- К тому же, в его «кольце Соломона», что ты ему подарил на прошлое Рождество, постепенно собираются души демонов немалой силы. В общем, не беспокойся. – Дэни усмехнулся, и вдруг спросил: - От тебя исходят «флюиды» приключения. Ты куда-то собрался?

- Угу. В Каф.

- Прости?.. – Дэни так удивился, что его брови едва не запутались в прическе. – В тот самый Каф, где жуткая жарень, три солнца, и джинны живут?!

- В тот самый. Есть у меня там парочка знакомых.

- И… могу я спросить: зачем тебе туда?

- Мне нужен Феникс и птица Анко.

- И?.. – Дэни определенно не собирался отступать.

- Хочу сделать маме парные кинжалы с их душами.

- Если я не ошибаюсь, то Анко – полудемон?

- Именно так. Однако, после полноценного соединения с артефактом, это будет уже неважно.

- А, точно. Я понимаю. Кинжал с душой феникса будет исцелять и телепортировать, а второй – жечь огнем.

- Оба будут жечь огнем. А кинжал с Анко еще и малый ментальный домен создаст, где можно будет тренироваться со всеми, с кем дрались этим кинжалом.

- ОгО! Это… ну… круто! – Оценил Дэни. - Хочу поучаствовать!

- Вот блин… Давай, тогда, ты сделаешь меч Феникса для отца, а я кинжалы для мамы.

- Ам… давай так. – Тут же согласился старший брат, и они стукнулись кулаками.

Совсем скоро, два брата «десантировались» в песках Великой Пустыни Нифуд, и чудовищный жар трех солнц обрушился на них. В воздухе больше двухсот градусов по цельсию! Пустыню искажают «жаркие» миражи! Вообще непонятно, куда идти!

- И чего? Куда дальше? – Спросил Дэни, сбрасывая с ауры заготовленное заранее заклятье Ледяного Дыхания. У него стихийные заклинания из магии Слова, почти все. Не то, чтобы он не мог создать такой же эффект магией рун, просто… а нафига? Есть же уже готовый, рабочий вариант.

- О, это просто, - улыбнулся Френсис, волей создавая телекинетическое поле, тормозящее движение молекул воздуха вокруг его тела. Не до холода, а до вполне приятных температур. Так что ему было даже комфортнее, чем брату. – Шейх Шухран ибн Абу, явись ко мне, именем твоим приказываю, силой своей, явись ко мне… - забубнил Френсис, и Дэни ощутил импульсы его силы.

- А ты стал сильнее, брат, - отметил чародей, и дернулся, услышав за спиной голос выходящего из пламенного портала ифрита:

- Поистине – стал. Здравия, смертный, и пусть Аллах будет к тебе милосерден. Почто зовешь великого ифрита, могучего воина Правого Крыла Огня Великого Хана, да правит он вечно?

- Приветствую тебя, Шухран. Я здесь по двум причинам. Во-первых, я желаю узнать, как твое здоровье. Помнится, ты был первым джинном, которого я исцелял, и должен заметить, это было очень непросто. Потому хочу знать, не сделал ли хуже тебе, и здоров ли ты.

- Благодарю тебя, дитя глины. Все в полном порядке. – Кивнул степенно джинн, взмахом руки создавая роскошную беседку, и усевшись на подушке в благословенной тени, кивнул гостям напротив, где тоже набросал подушек целую гору. Еще один взмах, и создан достархан, полный пищи. – Вот, попробуй мой плов. В тот раз тебе не пришлось по вкусу, но я уделил ему немало времени.

Френсис плюхнулся на подушки, приманил к себе блюдо, и взял немного, прямо так, горстью. Попробовал, несколько секунд жевал, и улыбнулся.

- Уже лучше. Жира многовато, и барбариса надо побольше. Тогда будет идеально. Твой прогресс радует мой взор и мою душу, джинн. – Мистик кивнул, и перевел взгляд на собеседника. – Познакомься, это мой брат, Дэни. То, что он чародей, ты и так видишь, я думаю.

- Даже довольно сильный, как для смертного. Но меня больше интересует твоя душа. С каких пор смертные так легко становятся бессмертными, о Френсис?

- Это не так сложно, как принято считать, Шухран. Пошел, да купил.

- Вот как… - Джинн призадумался, но махнул огроменной лапищей, и щелчком пальцев призвал парочку гурий, которых тут же усадил себе на колени, и принялся лапать за груди. – Так зачем ты меня звал, бессмертный мистик?

- Мне нужно несколько существ вашего мира. Птица Анко, и два Феникса.

- И все? Ради этого ты посетил мой мир? Даже в гости не зайдешь? Не останешься погостить хотя бы на пару лет? – Джинн и удивился, и возмутился, отчего его тело на мгновение превратилось в чистое пламя, но он быстро пришел в себя.

- Прости, мой друг, но мне просто некогда. Время не ждет. – Улыбнулся Френсис. – Может быть, позже я действительно останусь погостить, и расскажу тебе множество историй, разбавляя твою вечность, но нынче не могу.

- Что же, хорошо, что ты теперь бессмертный, и это время обязательно придет. Сколько бы ни пришлось ждать, для меня будет великой радостью принять тебя в гостях, отвечая твоему гостеприимству.

- Обязательно, Шухран. Я помню, ты рассказывал о медовой реке, редчайших деревьях, что не растут на Земле уже тысячи лет, и прочих чудесах. Я искренне желаю их увидеть, и ты обязательно все это покажешь. Просто не сегодня.

- Понимаю, понимаю. Ну что же, раз ты так спешишь… - Джинн неодобрительно глянул на мистика, покачав рогатой головой. - … то вот тебе и Анко, и Фениксы. Яиц Фениксов надо?

- Давай, лишними не станут. – Кивнул Фри, забирая три клети.

- Да как ты посмел, дитя глины! – Раздалось из клетки с Анко.

Эти птицы вполне разумны, и умеют говорить, что время от времени вызывает проблемы. Может потому, что лучше всего у этих полудемонов получаются оскорбления?... Кто знает. Впрочем, Френсис лишь бросил на птицу взгляд, и она заткнулась. Еще бы, перебороть столь мощную жажду крови птичка смогла не сразу.

- Благодарю тебя, друг мой. На этом мы с братом оставим тебя, нам пора возвращаться в наш мир.

- Рад был видеть тебя, друг, и пусть Аллах благословит твой далекий путь.

- И тебе благословения Аллаха, Шухран. – Искренне пожелал Френсис, вставая с подушек, и поднимая братца, залипшего на одну из гурий. Понятно почему, у человеческих дев таких грудей попросту не бывает. Слишком большие, и при этом стоят, поплевывая на гравитацию. Выглядит сногсшибательно.

Взмахом руки открыв межмировой портал с помощью Свитка, Френсис вошел в него, с Дэни на прицепе, и оставляя жаркий во всех смыслах слова, Каф, за спиной.

- Эк тебя, - ухмыльнулся он, глядя на братца, все еще витающего в облаках с глупой улыбкой. – Ну, хоть слюной не капаешь, уже хорошо. Если когда-нибудь разойдешься со своей изящной эльфийкой, то так и быть, достану тебе гурию.

- А…га, - все еще находясь в трансе, кивнул чародей, но тут же дернулся, и вырвался из мечтаний. – Но вряд ли это когда-нибудь случится. Моя Лес – самая лучшая.

- Как скажешь, - хмыкнул мистик. – Пойдем в лабу. Пора браться за работу.

- Да, пойдем.

Братья впряглись с работу, и на пару недель зависли в лаборатории, создавая удивительные артефакты. Чародей создал полуторный меч с душой Феникса внутри, слитой с ним намертво. Меч умел телепортироваться в руку носителя, телепортировать его самого, и являлся источником жаркой, огненной маны.

Френсис же, создал кинжалы, но не маленькие, а довольно большие, лишь самую малость не дотягивающие до маленьких мечей, и странной формы, загнутые слегка, по типу турецких. Их лезвия и рукоять поблескивала на свету странными символами, выстроенными кругами и соединениями, словно звездные скопления осели на клинке. А рукояти были украшены крупными алмазами, хотя к алмазам эти камни не имели никакого отношения, являясь мозгами зверобога из далекого мира.

Настоящие произведения искусства.

Братья, конечно, не удержались, и сравнили свои «поделки», но старший брат признал поражение в этом споре. Чародей был действительно удивлен разнообразием и силой вложенных в кинжалы функций.

А за ужином, Френсис с Дэни вручили кинжалы матери.

- Какая красота! – Воскликнула Виктория. Открывая коробку, и вытаскивая «правого брата». Его лезвие было белым, будто бы костяным. Затем вытащила «левого брата», чье лезвие было совершенно черным, кроме остро заточенной кромки, и узоры были не черными, а золотыми. Оба клинка были великолепны и могущественны.

- Ты прочти «руководство пользователя», мам. Совсем обалдеешь, - рассмеялся Дэни.

- Я – не обалдеваю, сынок. Никогда. – Женщина выглядела настоящей королевой в этот момент. Однако ее поза и лицо стали меняться по мере чтения бумаг, что лежали здесь же, в футляре. Ламинированные листы по одному возвращались обратно в футляр, а лицо матери постепенно принимало ошеломленное выражение. Стоило ей дочитать, как она повернулась к старшему сыну, и проговорила: - Но сегодня, видимо, исключение из правил.

- Я же говорил! Фри отжег на полную, - усмехнулся чародей. – Хотя, конечно, осваивать их придется довольно долго. Привыкать и прочее. Ты кровь-то капни на рукояти.

- Ага… - растерянно кивнула Виктория, и резанула пальчик о лезвие. Капнула на рукояти, и вдруг ощутила связь с кинжалами. Затем отодвинула небольшую крышку ящичка в футляре, и достала оттуда странную систему ремней. Одела ее на себя, и вставила ножны в нужные места. Левый брат лег на поясницу, а правый на спину – вверх рукоятью. – Обалденно.

- Я рад, мама, что тебе понравилось. Надеюсь, отцу наш подарок тоже понравится.

- Что вы для него сделали? – Моментально заинтересовалась Виктория.

- Вот, гляди, - Дэни достал из пространственной складки полуторник, и представил его на суд общественности. – Только сначала ранку давай залечим, и вымоем руку. Не дай боги, твоя кровь попадет на его клинок первой.

- Ам… я просто не буду его трогать. Так посмотрю. – Кивнула мама, и восторженно уставилась на оголенный клинок. Булатный рисунок настолько частый, что меч выглядит «чешуйчатым»! Заточка настолько остра, что даже шелковый шарф распадется на острие под собственным весом! Гарда в виде развернувшего крылья феникса, защищает держащую его руку. Великолепный клинок, без сомнений достойный своего имени.

А еще, он едва заметно пылал, искажая воздух вокруг лезвия.

- Да уж… Вы, мальчики, действительно, умеете удивлять. Невероятно красивый меч, Дэни, ты большой молодец.

- Спасибо, мам. Мы старались. Хотя, я вынужден признать, что клинки брата лучше, но и я постарался от души.

Однако, время отдыха закончилась. Френсис «подобрал вожжи» в смысле своих дел, как в роли мистика, так и проекты, которые вел в параллель, а таковых хватало. Тут и душа дракона, все еще проходящая трансформу, и адаптация воздействий к его новому алфавиту, и создание новых, конечно – куда ж без этого. Различные тренировки идут в фоновом режиме, так что их он проектами просто не считал, хотя по факту, это были самые долговременные из них. Длиной в целую жизнь, так сказать.

К счастью, создание кинжалов занимало ежедневно не так уж много времени, а потому он вполне успел все подготовить. Но время вышло, и пора была отправляться в Лэнг. За Креолом они с братом зашли порталом, и уже оттуда вошли в Бездну. Оказались прямо в Иреме. Город демонов изменился. Хотя бы потому, что квартал маскимов был по сути, снесен той бойней, что здесь произошла. А другие демоны не хотели сюда соваться, да и кто бы захотел, кроме конченных капрофагов. Благо, что вонь за прошедшее время немного сошла.

- Куда нам? – С интересом оглядывался Дэни по сторонам, время от времени морщась от запаха гниющих тел.

- Туда. Дьяволицы не селятся кварталами, и рассеяны по всему Лэнгу, но найти их не проблема. Зайдем в администрацию, разнесем там все, и добудем все, что нужно. – Френсис скалился, а не улыбался, и Дэни бы, наверное, даже отошел на несколько шагов – такой Френсис ему не нравился, сильно – но тут деваться особо и некуда.

- Отличный план, - Креол был полностью согласен, и скалился еще хуже приятеля. Дэни аж глаза закатил, понимая, с какими маньяками его свела Судьба. Один жить не может без битв, да и не хочет, честно сказать. А второй и вовсе не видит в убийствах ничего этакого, не говоря уж про убийства демонов.

За последние годы Креол восстановил немалую мощь. Его магия прямо сейчас могла бы сравниться с опытнейшим мастером, или очень слабеньким, новорожденным Магистром. И ведь всего несколько лет прошло! Просто монстр какой-то! Хотя, конечно, учитывая все обстоятельства, прогресс вполне реальный, но все равно потребовавший приложения всех его сил и воли. Однако древний чародей так сильно хотел вернуть свои силы, что вполне естественно, имел высочайшую, устойчивую мотивацию.

Плюс, бездонный источник маны в костяном кольце, давал возможность чаровать едва ли не круглосуточно. В общем, одно к одному сложилось.

Троица взлетела, причем каждый умел летать сам по себе, и рванула в администрацию. Они ворвались внутрь, блистая противодемоническими щитами, и в воздух взлетели цепи, горящие противодемоническим пламенем. В основном в администрации работали довольно слабые демоны, но это все равно – демоны, а они не бывают безопасными. В принципе.

Так что вокруг взлетела черная кровь, вой, крики, и ужас постиг тех, кто привык его внушать другим. Два мага и мистик вырезали все, что движется, пока не остался только глава администрации и его первый помощник. Оба информационалы, к слову сказать, так что их сила больше настроена на работу с информацией, чем на боевку. Но и назвать этих демонов слабыми, язык бы не повернулся. Честный четвертый уровень!

Однако, с цепями на шеях, и разведенные в разные стороны, они подверглись допросу третьей степени, с причинением боли, и издевательствами. Ломка была не долгой, потому что Креол попросту взбесился. Когда какой-то демоненок не склонился перед ним, и прикончил засранца, втянув его душонку в свое кольцо. Затем быстро провел ритуал, и глава администрации быстренько выложил ему все, что знает.

Они с Френсисом встретились в коридоре, и радостно перекивнулись:

- Я все узнал!

- Я все узнал! – Одновременно выдали они.

- Что, твой тоже сдох? – Уныло спросил Фри.

- Угу. – Кивнул Креол на костяное колечко. – Но душу я схватил.

- И я тоже, - уныло кивнул мистик. – Я думаю, нам с тобой не хватает терпения. Очень сильно.

- Пф… У меня все нормально, - высокомерно фыркнул Креол, и развернувшись, пошел в фойе, где их ждал Дэни. Тот, к слову, сидел на здоровенной туше какого-то странного демона – Френсис раньше таких не видел.

- Это кто?

- Понятия не имею. Похож на егурщика немного, но, в общем, он точно не отсюда. Видимо, по делам прибыл, и обратно уже не вернется. – Хмыкнул довольно чародей. Креол умудрился даже по ауре мертвеца определить, кто это был при жизни.

- Полетели что ли?

- Полетели.

Троица метнулась по адресам. Первым делом разнесли к чертям собачьим дворец, в котором теперь проживали дьяволицы. Вообще, конечно, зря им дали члены, потому что безумные девки полностью избавились от мужской половины своего народа. За ненадобностью, видимо. С другой стороны, это очень даже хорошо, потому что в ином случае у троих магов не хватило бы сил на них всех. А так, всего за восемь часов бои во дворце закончились. Немногие рабыни освобождены, и маги сели восстанавливать силы и патроны, вроде заклинаний на аурах.

Френсис тоже сел за плетение паутинных заклинаний, и постепенно усеивал готовыми паутинками свои руки до самых плеч. В общем, с первой частью плана они справились. Единственная, кто доставил им хлопот, это главная дьяволица. Полноценный шестой уровень демона, дала им прикурить, но Креол с Дэни на пару, завалили тварь. Пока Френсис уничтожал остальную «мелочь».

- Что у вас там? – Крикнул мистик на другую сторону зала, глядя как Креол водит своим новым, золотым жезлом по телу Дэни.

- Проклятье срамных болезней снимаем! – Ответил ему брат. Фри только фыркнул, и оставил их заниматься богоугодным делом, хотя мог бы снять его одним зельем за полминуты реального времени. У него в памяти имелся целый ряд зелий против проклятий самого разного толка. От природных, вроде насылаемого урагана, или самума, и до таких вот, чисто телесных.

Когда маги закончили возиться с своими проблемами, берсерк поднялся в воздух.

- Креол, глянь-ка.

Маг осмотрел трофей, и поморщился:

- Черная Книга мага. Редкая дрянь. Выкини ее. Да и все.

- Зачем? Я ее очищу, извлеку попавшиеся души, и отправлю на перерождение. А сама книга, это просто книга. Очистить ее от магии проще простого. Я о другом. Это книга принадлежала не просто темному магу, а любовному. Контроль эмоций, и прочее. Тебе не интересно?

- Нет. Я таким никогда целенаправленно не занимался.

- Так, может, стоит начать? Отчасти из-за этого, ты потерял свою магию. Не желаешь закрыть дыры в образовании?

Маг почернел, потом успокоился, и поморщился.

- Может, и займусь, - буркнул он, и отвернулся к выходу. Френсис усмехнулся незаметно, упаковал Черную Книгу в особый футляр, чтобы ограничить влияние на себя – он такое уже проходил, так что знал, что делать – и убрал черный артефакт в пространственный карман.

- Полетели.

И они полетели. После дворца, им пришлось много где побывать. В бывших дворцах архидемонов, например, где они взяли неплохую добычу в виде книг, и сильных демонических душ, из которых можно сделать весьма полезные артефакты. По пути прикончили аж трех адских духов – их и оставалось-то совсем немного – большинство было уничтожено еще во время войны, да и Френсис справлялся с ними с невообразимой легкостью с помощью своих кинжалов. Барьер, и увеличенные кинжалы разрезают тварь на куски. Реальности его оружия вполне хватает, чтобы провернуть такой фокус даже с состоящими из энергии разрушения демонами.

В общем, пришлось помотаться. Вот только вместо двух дней, на все это ушло больше недели! Троица геноцидников отдыхала в замках, зачищенных под ноль ими же, и шла дальше, уничтожая все на своем пути. Все трое устали, однако настроение было более чем отличное. Дэни набирался опыта в бою с демонами, все проще и быстрее применял противодемонические печати, и результаты его работы становились все очевиднее. Практика вообще важна, а для демонолога – особенно. Тут же, одна, сплошная практика, и никакой теории.

Несколько Двурогих, остатки гвардии Лэнга, недобитые в войну, были пойманы, а их души пойдут на артефакты ускорения – на продажу, вероятнее всего. На Великом Базаре за такой можно выручить от трехсот тысяч до миллиона! Дорогущая штуковина, и всегда в тренде.

- Кажется, большую часть вырезали? Может, хватит? – Попросил Дэни.

- Демоны быстро размножаются, особенно дьяволицы. – Покачал головой Френсис. Потом подумал немного, и кивнул. – Нам еще в пару мест, и закончим.

- Точно?

- Да, вполне. Я со списком сверяюсь.

- Тогда ладно. – Молодой чародей действительно выдохся. Дело даже не в магической силе, которой осталось совсем мало даже в его бездонном накопителе, а в усталости духовного тела и магической оболочки. Столько колдовать… не каждый потянет, это уж точно. Креол вон, тоже, с трудом выдерживает, и это заметно. Осунулся, похудел, глаза запали куда-то в череп. В общем, видок неприглядный. Дэни выглядел еще хуже, но он и тьму этого мира переносит тяжелей. А вот Френсис выглядел просто великолепно. Еще бы! Бои, бои, снова бои! Это просто рай для него!

Конечно, мистик тоже устал, однако это была хорошая усталость, как от хорошо выполненной работы. Его прана так и клокотала в теле, позволяя выдерживать нагрузки, которые и не снились обычным людям, и сейчас эта разница была очень заметна.

Действительно, они метнулись еще в пару мест, как и все это время – порталом – и только добив последнюю дьяволицу, Френсис открыл портал домой. Они буквально вывалились из него, распластались по полу гостиной дома Креола, и выдохнули. Все трое – разом.

Френсис поднялся через пару минут, и оттащил Креола на диван здесь же, потом подхватил на плечо тушку старшего брата, и махнув рукой, ушел к себе. Уже там он сдал Дэни с рук на руки матери, и тоже пошел отдыхать.

Дэни проснулся, потянулся всем телом, и улыбнулся солнышку. Потом сообразил, что оно не там, где надо, и понял, что на дворе полдень! Он подхватился, быстренько заскочил в душ, оделся, и вышел из апартаментов. Спустился вниз, и застал брата с матерью за обедом. С другой стороны стола сидела вампирша, попивая томатный сок – ее тело вполне себе принимало обычную пищу, потому как работало по полной, и Дэбби наслаждалась этим сполна. Вкусно покушать она любила, даже очень.

- Привет всем. – Маг сел за стол, и перед ним моментально появились приборы. Сильвер молодец, и реагирует быстро. Парень накинулся на еду, словно голодный волк, и ел, как не в себя.

- Успокойся, сынок, никто у тебя еду не отберет, - посмеивалась мама. Сама она тоже кушала, будь здоров. Во-первых, запредельные физические и умственные нагрузки, а во-вторых, она только что получила исцеление чисто пранового типа, восстановившее все травмы ее тела после тренировок. Френсис постарался, мимоходом.

- Угу, - буркнул чародей, продолжая есть все подряд. Вкусно же!

Зато за чашечкой кофе он, наконец-то, расслабился, чувствуя, как тело, получившее питательные и строительные вещества, пополняет свои запасы, и начинает восстановление после сверхнагрузок.

- Выспался, гляжу? – Хмыкнул Френсис. Как всегда, в своем любимом костюме-тройке, на сей раз серого цвета, он выглядел как лондонский денди, с осанкой джентльмена в сорок пятом поколении, и мягкими, но точными движениями воина. – Вовремя проснулся. Сегодня твоя зазноба приезжает.

- В каком смысле, сегодня? Еще три дня должно быть…

- Сегодня. Ты три дня проспал. – Улыбнулся Френсис. – Впрок высыпался, видимо.

- Вот это да…

- Ага. И это после трех пузырьков Высшего Зелья Исцеления. Чакры ты повредил знатно. Неаккуратно работаешь, брат. – Покачал головой Фри.

- Это из-за сложных печатей. Кое-где контроля не хватало. – Поморщился Дэни.

- Ну, так, они не просто так считаются уровнем Магистра, - пожал плечом мистик. – Развитость магической оболочки компенсирует недостаток контроля, и потому, обычно обходится без повреждений. А у тебя именно этого параметра и не хватило, потому и такой откат. В общем-то, ничего страшного не произошло. Чакры восстановились полностью, и даже получили небольшой буст развития. Думаю, в ближайший месяц тебе придется колдовать как можно чаще. Но не мелочь, а что-то мощное. Это позволит выбрать раскрывшийся потенциал развития максимально полно.

- Что расчеты говорят?

- Говорят, что к концу месяца твоя сила увеличится процентов на шесть, может даже семь. Если лениться не станешь.

- Ого! – Восхитился Дэни. Еще бы! При обычных тренировках, такого эффекта он бы добился только через полгода! А тут всего за месяц.

- Да, ты хорошо поработал, и вот – твоя награда. Наслаждайся, - рассмеялся мистик, и чародей подхватил его радость. Френсис вообще из тех людей, которые умеют и любят порадоваться за других. Встречается такое очень редко по нынешним временам, оттого Дэни это его качество ценил особо.

- Черт, время уже за полдень, а Лес прибудет в четыре! – Сообразил чародей, и рванул собираться. Стоило поспешить, и еще заскочить в парочку магазинов по пути домой.

- Если торопишься. Могу порталом отправить, - предложил Френсис.

- Брат, если ты не забыл, то я и сам умею телепортироваться. – Усмехнулся чародей. – Нет, спасибо, такси возьму, и по магазинам проедусь.

- Не нужно такси. Мус или Порше тебя отвезут, сам выбирай.

- М… пойдет. Спасибо.

- Не за что. – Отмахнулся мистик, и вернулся к своей чашечке кофе. У него даже мыслей не было возвращаться к работе прямо сейчас. Френсис изволил отдыхать, потому как устал он преизрядно. А как подумает, что нужно восстанавливать запасы благовония Зкауба, которого они потратили в Лэнге аж тридцать шесть бочек, так и вовсе нехорошо становится.

Проигнорировав мурашки, мистик щелкнул ногтем по чашечке, и та сменилась новой – полной, к слову сказать.

- Спасибо, Сильвер. – Негромко бросил Френсис, и отпил горячего кофе. Прихватил его за блюдце, и покинул гостиную, переместившись в курительную комнату. Набил трубку мановым табаком, и сделал первый вдох.

В общем-то, ему сама по себе мана и не требовалась. Да и магические каналы обычно пусты, и используются только тогда, когда он сам использует силу Веры. Хранить ее в них он даже не собирался – стоит ограничить влияние столь светлой силы на свой разум. Однако, мана, попадающая в его душу с помощью курения магического табака, заставляет работать его чакры, и это просто прекрасно, потому что их развитие, как бы это не звучало, развивает всю его душу, и поднимает духовную силу. Пусть это мелочь, почти не заметная на фоне общего развития его силы, однако – важная. Пройдут годы и годы, пока это хоть на что-то повлияет, но даже так, оно того стоит.

Он бы, наверное, так и просидел тут до самого вечера, читая интересную книгу, покуривая магический табак, и попивая кофеек, однако Сильвер побеспокоил его.

- Сэр, к вам Высочайшая гостья! – Брауни был взволнован дальше некуда. Принимать богов в этом доме – непредставимая честь для домового!

- Ну, так впусти. И огради остальных от гостиной, нечего им там делать.

- Будет сделано.

Френсис усмехнулся – конечно, она просто не могла не ощутить того, что произошло. Ощутила, что ее Ме Возрождения в Огне больше не у того, для кого предназначалось, поняла, что план раскрыт, и решила посетить упрямого смертного мистика. Ну, теперь уж бессмертного, конечно. Покинув курительную, он вышел в гостиную, и учтиво кивнул… проекции светлой богини Инанны.

- Здравствуй, прекраснейшая из богов. – Он повел рукой на кресло у камина, и дождавшись, пока она присядет, тоже уместился – в соседнем. Одним взглядом поджег дрова в камине, делая это место уютнее, и вопросительно посмотрел на посетительницу.

- Здравствуйте, мой друг, - улыбнулась она, но ее воздействие уперлось в божественный щит. – Я вас навестила, чтобы снова увещевать – оставьте остатки Лэнга в покое.

- Основные опасности я уже уничтожил, и пока они не лезут сюда, мне они безразличны. Остались только Старцы, духи Пространств, жрецы Древних, и Ктулху. Закончу с ними, и остальных могу оставить тебе. Раз уж они так нужны, то забирай.

- Вот как. Все же, вы не оставили свою идею. – Инанна покачала головой. Она не могла не почувствовать уже найденные, но еще не перекованные куски адаманта, но ничего не сказала по этому поводу.

- Прекраснейшая, ну пойми ты меня. Это мой мир. Здесь живет моя семья. И уж конечно, никакие интриги богов или еще кого, не заставят меня не обращать внимания на опасность планетарного масштаба. А ты, не можешь пообещать, что твои планы пройдут, как задумано. Никто не может, даже пророки. А ты – совсем не пророк. Ты – богиня войны, пусть и не особо выставляешь это на показ. Как воин воина, пойми меня, и прекрати свои интриги.

- Значит, ты все понял. – Она нахмурилась.

- Да уж не бином Ньютона, - вздохнул Френсис. – И Ме, что ты мне дала, было жалко до слез. Вот только и влияния твоей силы на мой разум я не мог терпеть. Особенно, того факта, что это влияние конфликтовало с моей сущностью берсерка, вызывая неконтролируемые вспышки гнева, и внутренние конфликты. Это затормозило мое развитие на несколько лет, Инанна. Если бы не ты, и не твои интриги, я бы уже подходил к порогу шестого уровня духа!

- Возможно. – Согласилась она, грустно улыбаясь. – Кому вы отдали Ме?

- Низшему демоническому животному, - усмехнулся Френсис. – Которого тут же прикончил. Вряд ли он поймет, как с ней обращаться, а значит, пройдет перерождение, и оно уничтожит Ме Возрождения в Огне.

- Понятно. Это было весьма умно, признаю. – Кивнула богиня, глядя в огонь.

- Благодарю. – Спокойно кивнул Фри.

- И все же, Френсис, поверь мне, Ктулху не угрожает Земле. Когда он проснется от своего векового сна, я перенаправлю его куда нужно.

- А если нет? Ты станешь с ним биться? Ты сама защитишь Землю? Здесь нет твоих верующих и прихожан, так зачем тебе драться с ним?

Прекраснейшая поморщилась, однако спорить не стала. Ей явно было неприятно осознавать, что все методы воздействия на своевольного смертного в данный момент недоступны. Еще неприятнее было понять, что ее планы раскусил какой-то… мистик, всего лишь. Даже куда более опытный Креол не смог, а этот… раздражает слегка. Не то, чтобы у нее совсем уж не было вариантов – были, само собой. Однако напрямую враждовать с человеком было попросту унизительно. Даже если этот человек владеет адамантом.

- А если я дам вам слово, что в случае провала моего плана, я сама убью Ктулху?

- Ты не сможешь. Он попросту сильнее, - покачал головой мистик, на что красавица только хмыкнула. – Но это неважно, даже если я и не прав. Главное, что твой план вполне может допускать частичное или полное уничтожение Земли или ее жителей, а уничтожишь ты после этого Ктулху, или нет, это уже неважно. По крайней мере, для меня. Сам план ты мне, конечно, не расскажешь, а я тебе на слово не поверю, как и любому из богов, собственно. Разве что, в мелочах, где сложно недоговорить, или как-то исказить истину.

- А если я предложу вам силу? Вы отступите, и я стану одной из тех, кто скажет: Достоин!

- Никакая сила, прекраснейшая, даже мощь высшего мага, не стоит того, чтобы покупать ее миллионами жизней. Даже божественная.

- Сколь многие бы с вами не согласились, мой друг. Сколь многие… - Она хитро покосилась на мистика, но тот лишь отмахнулся.

- Дураков везде хватает. Ты можешь считать, что встретила на своем долгом пути еще одного. – Безразлично проговорил Френсис.

- Я никогда не считала вас дураком, не сочту и теперь, - качнула головой красавица, и вдруг спросила: - Скажите, как вы заполучили восьмую оболочку? Бессмертие вам к лицу.

- Купил, - пожал плечом мистик, а богиня удивилась.

- Ку…пил?

- Купил. На Великом Базаре.

- Вот как. – Она о чем-то призадумалась на пару секунд, и сказала: - Хорошо. Я могу дать слово, что сама - лично при надобности - защищу Землю от Ктулху, и он точно не ступит в этот мир… тогда вы можете отменить свой план? К сожалению, в этом случае, мне понадобится Носящий Желтую Маску. Без него – никак. А в оплату, так и быть, я стану первой в вашем списке богов.

- А самого Носящего желтую Маску кто будет контролировать. Эта пиявка, как пить дать, снова полезет сюда за душами.

- Не беспокойся об этом. Он не обратится к Земле – я просто возьму с него слово, которое он никогда нарушать не станет. Дедушка вполне благоразумен.

- Вот как. В общем-то, я не против такого расклада. Давай обговорим контракт, богиня.

- Давайте обговорим, друг мой, - наконец, искренне улыбнулась она. Конечно, здесь присутствовала не сама Инанна, но даже ее проекция вдруг расцвела непередаваемой красотой. Это была не та привычная, мягкая улыбка светлой богини, сводящая с ума, а искренняя улыбка удивительно красивой женщины…

Эпилог

Эпилог

- Ну что, провокация нашла свою цель? – Поинтересовалась Виктория, глядя на довольного сына.

- Более чем, мама, более чем. Спасибо за совет.

- Не за что, сынок. Мне приходилось еще не такое проделывать. Практика корпоративного юриста полна такими вот вещами до краев.

- Сожалею. Если тебе всякий раз так же отвратно, как было мне, то… - Фри сочувственно посмотрел на мать.

- Привыкаешь со временем, как ни прискорбно. – Она мягко пожала руку младшего сына.

- Тогда тем более, сожалею. Но в этот раз – сработало, и это просто прекрасно. Конфликт улажен и осталось только дождаться, когда Креол вернет свои силы, и вернуть душу Носящего Желтую Маску Прекраснейшей. Когда закрою контракт, можно будет считать что у меня есть ДВА бога, и останется найти еще одного.

- Поздравляю, сынок. Но ты уверен, что хочешь стать Высшим? Сам же говорил, что обязанностей там много.

- Видишь ли, мама. Обязанности, это, конечно, важно, но главное сейчас, получить полноценного защитника для этой планеты. Для этого мира.

- Ты же говорил, что католическое-православное божество нас защищает, и бог там сильный, на многие миры свое влияние распространил.

- Это все верно, вот только он, по сути, неактивен у нас. То есть, активен, конечно, и за своими обязанностями следит, регулирует духов стихий, и не дает сущему расползтись на отдельные процессы, но… ему, в общем-то, нет особого дела до людей. Точнее, опять не так. Сложно объяснить, мама. До людей дело есть, но не до человека. Каждого, отдельного человека.

- Я, кажется, понимаю, о чем ты.

- Ну, «кажется», это уже хорошо. Я и до этого уровня понимания дошел совсем не сразу.

Френсис бледно улыбнулся, и откинулся на спинку дивана.

- Устал, сынок?

- Еще бы. Изображать из себя геноцидника оказалось тяжело, и это я молчу про переговоры с настоящей богиней, которая в силу одного только опыта видит меня насквозь. Ей даже мысли мои читать не требуется, чтобы точно знать их.

- Понимаю. Это, должно быть, тяжко.

- Не то слово. Ладно, вышло, как вышло. Все равно изменить уже ничего нельзя. Пойду – отдохну. Сил вообще нет.

- Иди, конечно. – Виктория кивнула сыну, и с жалостью посмотрела ему в спину. Он через многое прошел в последнее время, и эти события не могли не оставить на нем следа. Ничего, он сильный, справится. Да и она поможет, все же частично была на его месте. Может быть, сможет поддержать, и указать верный путь. Хотя Френсис рано повзрослел, да и просто умненький парень вырос, но иногда и мудрая мать кое-чем помочь может.

Солнечно улыбнувшись – не каждый день ей представляется случай помочь почти всесильному сыну – Виктория замахнула свой «витаминный коктейль» Императорского уровня, и пошла на тренировку. Как раз время подошло.

Адам повел рукой, вытаскивая из пространственного кармана – подаренного старшим сыном – меч, и потянул из него огненную ману. После вчерашнего исцеления духовного тела, он всю ночь медитировал, пытался привыкнуть к новым ощущениям, но получалось пока что, из рук вон плохо. На все требуется время. Именно поэтому он предпочел добить свой объем огненной маной меча, а не курить мановый табак, или медитировать дальше.

Сосредоточившись, он усилил «дрожь» чакр, заставляя их быстрее перерабатывать входящий поток энергии, и вскоре был полон сил. Подвал, ставший его личной лабораторией, осветился тремя светлячками - это, пока что, его максимум, и даже четыре штуки уже не даются, а сам начинающий пиромант, прошел в дальнюю часть, где присел на подушки. Как раз время подходит.

И впрямь. В подвал спустился Дэни, и уселся напротив.

- Начнем, пап?

- С теорией я ознакомлен в полном объеме. Можем начинать практику.

- Тогда сосредоточься. Медитация на собственный разум – вещь в себе. Это и знание, и понимание, и апокриф, в некотором смысле. Познание собственного разума, это процесс ежедневный, на всю жизнь, без перерывов или лени. Начнем же….

Лес проснулась в кровати совершенно одна. Дэни ее предупреждал, что рано утром он будет занят с отцом – начала ментальной магии будет преподавать. Сама она в ментале практически ничего не умела – ни к чему это природной чародейке – исключая конкретные состояния сознания, которые требуются для ее магии. Однако, учиться ей даже не собиралась, собственно. Дэни нравится, но для нее не подходит.

Потянувшись - вот местные кровати ей очень нравились, в отличие от многого иного в этом мире – эльфийка отбросила простыню, прищелкнула пальцами, с легкостью очищая тело, как будто в душ сходила. Водной магией она владела выше среднего. Сильно выше среднего, честно говоря. Оделась, и спустилась вниз.

Стоило ей войти в столовую, как стол начал заставляться приборами и едой. Местный домовой просто чудо! Всевозможные диетические блюда, никакого мяса для высокой гостьи, все, что душа пожелает! А какие удивительные здесь есть рецепты! Даже эльфийские повара, посвятившие жизни приготовлению еды, таких не знали. Что тут говорить, если она умудрилась загнать некоторые местные рецепты у себя дома? Причем, очень дорого! Дэни был прав, и аукцион действительно сработал, сделав молодую чародейку удивительно состоятельной дамой по их меркам.

Сестры обзавидовались!

Если бы не Дэни, она бы не посещала этот мир во второй раз. Даже местный воздух был неприятен – города вообще для нее неприятны по многим причинам. Приходится таскать амулет очищения воздуха, чтобы просто прогуляться за границей поместья родителей ее парня!

Однако, Лес считала, что с парнем ей сильно повезло. И он сам, и его отец, постепенно обучающийся на мага, и мама, чья аура постепенно становится все сильнее, люди необычные. Сам Дэни тем более – он как-то обмолвился, что после выпуска приобретет настоящее бессмертие, а это уже полноценная заявка, не считая трех божественных артефактов в его распоряжении! Плюсом – не самым для нее приятным – идет его брат. Френсиса она откровенно побаивалась. Его духовная мощь просто невероятна, и что настораживает, от него веет запредельем. От мертвых духов несет подобным, и находиться с ним рядом неприятно, даже тяжело.

Впрочем, Френсис всегда относился к ней весьма дружелюбно, но все равно, быть рядом с ним, как будто таскать в кармане полуактивную алхимическую бомбу. Настораживает.

В общем-то, Лес здесь даже нравилось. Домовой, заботливый и отзывчивый, Дэни под боком, полный страсти и любви, да и на территории поместья весьма приятно находиться – из-за растущего здесь меллорна, мановый фон очень высокий, и это хорошо сказывается на ее развитии. Почти как в Академии Деорга! Так что это отличный отдых, как и посмотри. К тому же, ее никто не ограничивает в практике Искусства – хочешь, так колдуй. Да еще и новых знаний иной раз перепадает весьма щедро, как в тот раз, когда они нашли божественную пирамиду.

Девушка довольно вздохнула, и взялась за еду. Отличное, замечательное утро…

Оливия проснулась, и поморщившись, подняла голову с клавиатуры. Новый отдел, который отдали ей, назначив его начальником, только начинал свою работу. В народе их даже прозвали «отделом старья», потому что они занимались преступлениями, которые не были раскрыты, и ушли в архив.

Однако, Оливия обладала не только хваткой бульдога, и отличным чутьем, но и некими особыми способностями, которые такая работа всемерно развивала. Пусть знаний у нее было совсем немного, но кое-чем поделился дух, подселенный в ее тело бывшим любовником, а что-то она поняла сама. Так что, ее навыки росли, как на дрожжах, подстегиваемые различными нуждами и ситуациями. Постигая магию крови, внутренний контроль, целительство и чтение аур на опыте, Оливия набрала неплохой арсенал за несколько лет, да и сила постепенно росла.

Женщина смогла зарекомендовать себя на новом посту, и ей давали возможности проявить себя, снова и снова. Да, пахать приходилось чуть ли не круглосуточно. Но с опытом она научилась распределять время, делегировать задачи, и многое другое, что делает руководителя руководителем. Она училась на ходу, и пусть от этого страдала личная жизнь, которой попросту не было, потому что некогда, но вот профессиональная карьера шла в гору изрядными темпами.

Она навела мосты со многими представителями магической части города, да и по стране такие связи имелись. Плюсом пошли неплохие связи с Организацией. В общем, женщина постепенно становилась заметной фигурой, даже на политическом небосклоне ФБР. Да, пока что лишь фигурой, но имелся немалый шанс однажды стать игроком. Она этого хотела, и не скрывала амбиций. Само собой, вышестоящие обратили на этот момент свое внимание, и кое-кто раздумывал о том, чтобы сделать ее своей креатурой. А пока, нужно было пахать, и она пахала.

Потерев щеку, на которой чувствовался «трафарет» клавиатуры, женщина встала, и пошла в туалет. Нужно умыться. Заказать себе еды, и продолжить работу. Если она хочет развивать отдел, то придется показать запредельную эффективность. И значит, полноценный сон придется отложить на выходные, а сейчас, стоит переодеться, и возвращаться к документам.

Оливия взяла себя в руки, шепнула несколько слов, отчего кожа лица моментально разгладилась, да и все остальное тело пришло в тонус, и выполнила весь составленный план по всем пунктам…

0Mopган0 Мистик 3: Шаг веры

Пролог

Юная девушка, лет пятнадцати на вид, выскочила из душа, быстро оделась, и присела к зеркалу. Макияж у нее занимал как минимум семь минут, и это было то время дня, когда она не обращала внимания на внешний мир. Священнодействие закончилось за пару секунд до того, как за ее спиной появился метровый мужчинка с мощным, выдающимся шнобелем, одетый в ливрею, но отчего-то босой.

- Юная госпожа, сэр ждет вас в столовой, и просит присоединиться к завтраку.

- Уже бегу, Сильвер, спасибо, - улыбнулась ему девушка, и подмигнула своему отражению в зеркале.

Явные китайские черты лица, в смеси с европейскими, создали удивительный шедевр природы. Если бы кто-то узнал, что все дело в сотне вырванных из груди сердец, из которых, собственно, и бралась ДНК для превращения лисицы-оборотня в человека, то испугались бы. Но на самом-то деле, никого ради этого не убивали, да и зачем? Люди и сами прекрасно справляются с этим, без внешних вмешательств. Просто наставник нашел нужный мир, где живут такие вот полукровки, и прошелся по очередному полю битвы. Вот и все. К тому же, в том мире люди развивают жизненную силу, и это отражается в геноме, который перепал и кицуне. Весьма удачно получилось.

Девушка сбежала по широкой, роскошной лестнице. Отработанная моторика движений делала ее походку буквально воздушной, с невероятной грацией танцовщицы – а сколько трудов на это ушло, даже вспоминать страшно. Пройдя в столовую, она чуть заметно поклонилась, и проговорила:

- Доброе утро, наставник.

- Доброе утро, Сяо Цин. Присоединяйся.

Девушка присела за стол, и принялась за еду. Завтрак прошел в молчании, пока она не взялась за чай, а наставник – за кофе.

- Итак. Напоминаю тебе Цин-Цин. В школе иллюзиями не баловаться. Не бить никого, желательно, и хорошо бы найти подруг.

- У меня уже есть подруги, - надулась девушка, как мышь на крупу.

- Мама и Дэбби в общий зачет не идут. – Хмыкнул Френсис, метнув на кицуне взгляд искоса. – Я имел ввиду – в школе.

- Ладно, ладно, я постараюсь.

- Вот и постарайся.

Девушка тяжело вздохнула, но тут же воспряла, и спросила:

- Наставник, а что по поводу изученного сегодня ночью? Можно использовать?

- Конечно. Для того я и учу тебя эмпатии, чтобы ты ее использовала, - кивнул мистик. – И я тебя прошу. Думай. Думай и анализируй. Не даром же мы с таким упорством развивали тебе интеллект!

- Хорошо, наставник. – Она глянула на часы, и вскрикнула: - Опаздываю же!

- Не опоздаешь. Тебе нужно правильно и хорошо питаться. Это важнее всего. Тебя отвезет Порше. Уже ждет, слышишь? Движок греет.

- Угу. Спасибо.

- Не за что. Допила свой чай?

- Да. Спасибо, Сильвер, - девушка погладила рукой стол, и поднялась на ноги. – Вернусь к обеду.

- Иди, малышка. – Напутствовал ее Френсис, и тяжело вздохнул, когда она ушла. Он уже предвкушал, что его будут постоянно вызывать в школу из-за нее. Да и как может быть иначе, если она полудемон-оборотень, пусть и разумный?! У нее больше половины реакций – инстинктивные. Конечно, они провели огромную работу над этим аспектом, развили интеллект до невероятных высот – по крайней мере, для полузверей, а по факту около ста двадцати единиц IQ. Да много чего сделали, чтобы попытаться социализировать лисичку в человеческом обществе. И сказать, что это было просто невозможно.

Последние десять лет, Цин-Цин работала за пятерых. Днем и ночью – во сне - она постоянно училась, развивалась, а стоило ей пройти ритуал превращения, как начался натуральный ад. Ей предстояло выучить несколько языков, постигнуть множество разных наук, начать обучение магии и кое-каким духовным приемам… Девчонка действительно пахала во все лопатки, и сегодня пожинает плоды.

Френсис оформил девушку, как свою племянницу – троюродную. Из далекого Китая. Официально стал ее опекуном, между прочим! В общем, Сяо Цин существует по всем документам, живет с дядей, и теперь вот, пошла в школу. Это ее награда за труды, и новая ступень обучения и социализации.

Заслуженная, к слову сказать.

Глава 1

Глава первая.

Сяо Цин вошла в класс, и привычно осмотрелась, как наставник учил. Основные оттенки аур всех, кто находится внутри, само помещение с размерами и расположением предметов и людей, затем разложить по уровню опасности, и продумать пути отхода на крайний случай. Все это заняло никак не больше секунды – дело привычное. Девушка повернулась к учительнице, и спокойно поклонилась.

- Здравствуйте. Меня зовут Сяо Цин, и я новенькая. – Она солнечно улыбнулась, добавляя самую капельку силы иллюзий, причем не обычной, или там звуковой, а ментальной. Наставник учил ее иллюзиям разных направлений, от ментала, до миражей, не говоря уж о твердых и обычных иллюзиях. Иллюзии звука, запахов, вкусов – они проходили все, а с таким талантом, как у Цин-Цин, грех пройти мимо ментального направления. К тому же, основываясь именно на нем, наставник обещал начать обучение ментальному направлению более полноценно. Для полудемона, самоконтроль, это краеугольный камень развития. Если, конечно, он не желает стать чудовищем, а после и настоящим демоном.

- Здравствуй, - улыбнулась ей учительница, но девушка по ауре видела – врет ее улыбка. Женщина завидует черной завистью. Чему конкретно, Сяо Цин не знала, но могла догадаться. Красоте, молодости… все вполне привычно и понятно. – Проходи и садись на свободное место.

Их, к слову было аж три. Одно рядом с прыщавым мальчишкой с неприятной аурой труса и лжеца, еще одно рядом с девчонкой, с еще более неприятной аурой, и одно рядом с пареньком пусть и некрасивым чисто внешне, но вот аура у него была приятной. Светлой, со стальными тонами воли и чести. К нему она и присела.

- Привет, - кивнула Сяо Цин.

- Привет, - слегка растерянно ответил юной красавице подросток.

Начался урок, но математику она знала прекрасно, и не на школьном уровне. Могла вполне творчески играться с формулами, функциями, и даже писать на этом языке вселенной что пожелает. В общем, способности у нее имелись, но блистать здесь она не собиралась.

Сяо Цин вполне привычно писала в тетради простенькие формулы, решала их, подставляя значения, и разве что не зевала. Привыкла, что на уроках наставника требуется постоянное внимание и концентрация, а тут, вдруг, такая расслабуха. Тяжело вздохнув, девушка доделала задание, и стала смотреть в окно. Хоть какое-то развлечение. Заодно просеивала ауры окружающих ее людей, продолжая работать над расшифровкой. Настоящий мастер расшифровки аур, может сказать о людях и предметах такие удивительные вещи, что только диву даешься. Например, возраст камня, составляющие в процентном соотношении, место образования и даже с какими породами он соседствовал… А уж про людей и того больше.

К сожалению, Сяо Цин мастером аур не была даже близко, а потому решила уделить немного времени для развития этого умения. Оно всегда пригодится, что уж там.

Урок прошел нескучно, так что вместе со звонком и переходом в другой класс – у нее имелась своя программа образования, больше нацеленная на гуманитарное направление, потому как математику и физику она знает превосходно – начался настоящий ад. Девчонки из класса моментально оттерли мальчишек, и закидали вопросами, на которые она моментально отвечала, и переходила к следующему. Тоже тренировка по поддержанию своей «легенды». Лишним не будет.

В общем, пообщались немного, и разбежались кто куда. Сяо Цин отправилась на историю.

Отбарабанив в школе, она села в подъехавший к школе Порше, и умотала домой «к дяде». Собственно, не она одна такая – школа-то элитная, так что большинство детей забирали, водители или родители, по-разному. Ее, вот, например, и вовсе пустая машина забрала, с иллюзией водилы за рулем. Такие дела…

- Ну что, как тебе школа? – Поинтересовался наставник за обедом.

- Скучно. Материала дают мало, думать вообще не нужно, - поморщилась девчонка. Френсис рассмеялся – он понимал, что интенсивность обучения, к которой она привыкла, и школьный уровень, совершенно разные.

- А твои соученики? Нашла общий язык?

- Ну, так… - Она помотала кистью в воздухе. – Ничего особенного. Разве что за соседней партой мальчишка сидит на математике, с приятной аурой. Остальные… - она снова поморщилась.

- Понимаю, - кивнул мистик. – Ничего, подобное притягивается к подобному. Думаю, со временем найдешь себе и друзей. Не спеши.

- Угу.

- И научись общаться со всеми типами личностей. К ним нужен разный подход, при разных целях. Учитывай этот нюанс.

- Хорошо. – Сяо Цин кивнула без особого удовольствия. – Ам… у нас гости?

- Да, твоя соученица решила почтить нас своим вниманием, на сей раз не во сне, а в реальности. – Усмехнулся наставник. – Засела в лаборатории, тестирует различные такни на воздействие праны.

- Круто. Можно поглядеть?

- Не у меня спрашивай, - покачал головой Френсис. – Не у меня ведь под ногами путаться будешь, в конце-то концов.

- Хорошо. Спрошу у Дэбби.

- Вот и правильно. И не забудь, что через три часа я жду тебя в лаборатории. Будешь проходить экзамен по всему пройденному материалу.

- Класс! – Обрадовалась девушка. – А какой приз?

- Приз… приз на сей раз непростой. Сверхсовременный компьютер в виде сережки-гвоздика.

- Ам… зачем он мне? – Растерялась Сяо Цин.

- Будешь на нем прокачивать программирование, хакинг и прочие интересные области науки.

- Оу… - Девушка аккуратно почесала коготком затылок, с сомнением глядя на наставника, а тот только ухмылялся, словно понимая что-то, о чем она сама пока понятия не имеет. – Ну, ладно. Тоже, наверное, не лишнее.

- Уж точно не лишнее, - покивал мистик, и вернулся к кофе. – Доела? Тогда беги к Дэбби.

Девчушка кивнула, одним глотком допила чай, и сорвалась с места, убегая в сторону лабораторий. Добежала, постучалась, и получив разрешение, вошла внутрь.

- Привет, малышка, - расплылась в улыбке Дэбби. Нынче-то она врач, хирург, причем отличный. Под ее руки многие стремятся, потому что у нее за все время ни одной потери не было, и вряд ли будет, честно сказать. Еще бы, если она помогает себе целительством! Иначе и быть не может!

- Привет, Дэбби. Наставник сказал, что ты какие-то эксперименты проводишь. В чем вопрос?

- Вопрос в том, чтобы управлять праной пациента. Не просто вампирить ее, и вливать обратно, но точечно, а именно контролировать. Кое-что я умею с помощью гипноза, и контроля крови, однако хочется понять, как именно изменяется поток праны при переходе из одной среды в другую. Например, из соединительной ткани в костную. То, что она изменяется, это факт. Но в чем именно – это только предстоит понять.

- Слушай, а наставник говорил, что ты собираешься расширять знания. Куда хочешь пойти?

- Меня все интересует, так что постепенно буду сдавать экзамены в альма матер, а потом и на доктора наук защищаться. Жаль, что для этого нужно преподавать аж три года. Но ничего, они быстро пройдут. – Вампирша отмахнулась.

- Понятно. А мне наставник сказал изучать программирование и хакинг. – Уныло выговорила лисичка.

- Тоже хорошо. Что тебя не устраивает? Мы как-то говорили с учителем на твой счет. Он считает, что после иллюзий и ментала, можно будет познакомить тебя с огнем – есть у кицуне особое умение – Лисье пламя, называется. А после, если ты покажешь себя разумной и сможешь контролировать свой разум, то возможно, даже магию Тьмы будешь учить. Хотя я бы тебе не советовала. Лучше магию Слова возьми, расширишь специализацию, и этого более чем хватит.

- А чего с магией Тьмы? Почему нельзя?

- По мозгам бьет любая магия, но первоосновы – особенно сильно. Ха! Ты, наверное, не помнишь, как меня плющило с магии Крови. Если бы наставник не обучил меня духовным ментальным умениям, я бы в маньячку превратилась, - вампирша рассмеялась. – Оказалась не готова к такому давлению. К счастью, Френсис все просчитал заранее. Да, с наставником мне повезло.

- И мне. – Радостно улыбнулась кицуне.

- Нам. – Кивнула ей Дэбби. – Так, ладно. Если хочешь присутствовать, то сядь вон там, и не мешай.

- Хорошо, - Сяо Цин уселась с небольшое удобное кресло, и уставилась на экран.

- Максимилиан, продолжаем. Увеличение, сканеры на двадцать семь процентов мощности, выводи на экран.

- Давай, у меня все готово. – Раздался голос духа из колонок. Он уже много лет бороздит интернет, а здесь, в лаборатории, подрабатывает из любопытства. Все же, сверхсовременнное оборудование из продвинутых миров больше нигде и не найти. Хотя кое-что есть у Организации, но туда нынче не влезть. Ученые они там уже, настроили защиту. Креол постарался… зарраза.

- Отлично, веди по всей длине связки. Вот так. И место соединения особенно сильно интересует. Ага, понятно, что ничего не ясно.

Вампирша все говорила и говорила, она была полностью сосредоточена на том, что делала, и это приносило плоды. Постепенно она начала понимать систему преобразований праны во всем теле, они с Максом даже создали модель, которая отображала весь цикл, взаимодействие с телом, меридианы и прочее. – Ну что, вроде бы, все логично. Остались нюансы, но это уже в следующий раз. Главное, теперь я смогу понизить затраты праны на исцеление конкретных тканей на две трети. Огромный прорыв. Спасибо, Макс.

- Всегда рад с тобой поработать, красавица. Может быть, ужин? Обед? Завтрак? В кино сходим?

- Я не встречаюсь с мертвыми духами, Макс, и ты это прекрасно знаешь, не раз уже обсуждали.

- Да в чем проблема? Я - нежить, ты тоже нежить! К тому же, я пробился на второй уровень духа! Умею уплотняться!

- Ты на три четвертых – программа, Макс. Прости. Попробуй поискать других таких же, как ты сам. А мне по мозгам не езди, ок?

- Ла-а-адно, - фыркнул супер хакер, и постепенно покинул сервер оборудования, исчезая где-то в сети.

- Кстати, Лисенок, можешь скооперироваться с Максом. Он быстро тебя программированию обучит.

- Мысль дельная. – Девушка глянула на часы, но как-то мельком. Потом вернула взгляд, побелела на мгновение, и сорвалась с места. – Спасибо, Дэбби! Прости, я опаздываю к наставнику!

И убежала. Понятно, почему она обо всем забыла – тема-то интереснейшая, вот и вылетело из головы… вообще все. Впрочем, экзамен она сдала отлично, но в этом никто и не сомневался, да и компьютер свой получила, однако от выговора не отделалась. Опоздания, это дурной тон, и Френсис их попросту не терпел.

Ни от других, ни от себя.

Зато на волне эмоций, Сяо Цин выдала то, что раньше у нее не получалось – Щит Черепахи. Основанный на твердой иллюзии… рунного круга, это был щит из звуковых вибраций, и на данный момент, самое мощное защитное заклинание в ее арсенале. Раньше оно не получалось – маны не хватало, как и контроля, но на этот раз получилось, что порадовало как ее саму, так и наставника. Все же, полноценное заклинание уровня подмастерья! Жаль лишь, что в ее арсеналах оно пока что только одно…

Экзамен длился до самого ужина, но оно того стоило. После еды, кицуне занялась древнегреческим языком – произношение ставила, потому как сам язык она уже выучила, а тут требуется практика. Впрочем, долго она с Атанасом не проговорила, и закончив занятие, обратила свое внимание на подарок наставника. Сверхсовременный комп с одуряющей производительностью, и нано-подключением к зрительным нервам.

- Офигительная штукенция, - выдохнула Сяо Цин, пробегаясь по встроенным функциям, один лишь список которых занял бы все стены в ее апартаментах, если писать его четвертым шрифтом. – Надо разбираться.

Собственно, за этим занятием она и провела весь вечер. Не одна, конечно, а вместе с Максом, который был в откровенном шоке от многих вещей, начиная от кодировок, и заканчивая отдельными системами языковой среды. Впрочем, шок был хороший, так что он с огромным удовольствием рылся в этом странном артефакте, для чего залез в него напрямую, и кажется, успел неплохо там обжиться. Попутно взломал несколько сетей, протоптал новые тропинки в базы данных, о которых и знать-то не должен, по определению, и кажется, хакнул несколько крупных инвестиционных фирм.

С возможностями, которые давал этот миникомп, это не составило проблем вовсе.

Зато, в процессе он умудрялся отлично обучать девушку программированию, объяснял разницу в языках, попутно четко описывая железо, на котором все это богатство работает… Учитель из него получился куда лучше, чем он же был хакером при своей жизни. Лишь после смерти он взял новую высоту, причем многократно, и переплюнул лучших из ныне живущих специалистов. Даже Имя получил, широко известное в узких кругах. Шадоу. Тень, то бишь.

В общем, вечер прошел очень даже неплохо.

Сяо Цин улеглась спать, но вместо нормального сна, как у обычных людей, она попала в Домен Снов наставника, и продолжила обучение. На сей раз, занятие включало в себя механизмы изменения восприятия человеческого мозга. Что и как нужно изменить, чтобы вызвать галлюцинации. Причем, она прекрасно понимала, что придет время экзаменов, и придется сдать их на отлично. Иначе и быть не может, потому что либо так, либо не сдала. Наставник довольно четко дал понять это уже давно, и повторения она не хотела совсем.

Сяо Цин не понимала, почему время во сне двигается так медленно. Во сне проходит около недели, тогда как в реальном мире только шесть часов! Как? Однако, сама она магией Снов не владела, да и магией Времени тоже. Не ее направления, совсем. А вот «сенсей» иной раз откалывал что-нибудь в этом роде.

Во сне она училась не одна. Карликовый дракончик Георг проходил свое обучение в основном здесь, но он все еще проходит школьную программу – его интеллект совсем недавно перешагнул минимальную планку для таких нагрузок, и наставник дрессирует Георга во всю. Увы, но разум дракона растет с некоторым трудом, хотя вины зверя в этом нет.

Настоящие драконы рождаются с доступом к памяти крови, с наличием некоторых Сущностей, и прочими благами, но не Георг. Он родился в весьма ограниченных условиях, и его пришлось учить с самого ноля, как новорожденного человека. К тому же, Георг младше Сяо Цун, и намного. По сути, ему всего четыре годика, и если смотреть на процесс его обучения с этой стороны, то становится понятно, что он развивается куда быстрее человека. Все-таки, четырехлетние детишки не проходят программу восьмого класса, и не учат семь языков в параллель.

Озорной дракончик постоянно норовит чего-нибудь натворить. При всех врожденных способностях к магии, он ее пока что даже не начинал учить, а потому не может применять. Пока что, идет обычное обучение, и наставник отчего-то не спешит давать малолетнему оболтусу в руки оружие.

С чего бы это, интересно?

Да Георг и без магии постоянно что-нибудь разрушает. Его тело чрезвычайно крепкое, когти острые, как ножи Росомахи, а клычки могут прокусить металл! Так что и без магии от него куча проблем.

Тогда как Сяо Цин училась на «светлой» стороне Домена, сидя в светлом замке, и слушая лекции, разбираемые с помощью иллюзий – наглядно, Георг проходил обучение с копией наставника, на «темной» стороне домена, в Башне Колдуна. С ним работали еще и фантомы, и прочие жители «темной» стороны. Там… всякого хватает. И все это для поднятия стабильности психики. Все рассчитано - Сяо Цин это знала по себе - и состояние ученика отслеживается очень плотно.

Даже побеги на «светлую» сторону Домена, которые устраивает время от времени Георг, на самом деле вполне себе санкционированы мистиком, просто сам Георг этого пока не понимает.

Однако, время сна подошло к концу, и девушка проснулась, потянулась, и потопала на утреннюю тренировку. Сегодня, раз уж Дэбби изволила явиться домой, девушкам пришлось сражаться друг с другом. В дальнем конце зала, Георг, под присмотром клона наставника, осваивал стиль «Дракона», разработанный для него специально - с учетом его физиологии, и будущей возможности к увеличению. Все же, карликовый дракон, это лишь первая форма, в которой он пребывает – но его настоящее тело, это полноценный драконыч. Здоровенная многотонная туша…

Четырехчасовая тренировка подошла к завершению, и дамочки выползли из зала уставшие напрочь. Вообще если бы полудемоны не были сильнее обычных людей, то летать Сяо Цин по всему залу с кучей травм. Удары Дэбби вполне себе могут дробить скалы или снести высотку, если дать ей время для подбора резонанса, конечно. Однако, обе девушки чудовищно сильны, и обе владеют особым стилем боя. Хотя, Дэбби ушла намного дальше по этой тропе, чем Сяо Цин, но она умеет сдерживаться.

Мимо усталых девушек пролетела живая крылатая ракета с самонаведением, и Георг оставил их далеко за спиной. Он стремился в столовую – дракончик, может и маленький, а жрет, как не в себя. Более того, может съесть три-четыре своих веса, и попросит добавки!

- Георг! Не торопись! Все равно, пока девушки не приведут себя в порядок, завтракать не сядем! – Крикнул ему в спину Френсис, но… толку-то! Ребенок же!

Когда все собрались, дракошка уже бился головой об стол. Ожидание давалось ему с огромным трудом.

- Ну где вы ходите! – Возмутился летающий крокодильчик. – Неужели так сложно подумать о голодном ребенке!?!

Стол начал заполняться едой и напитками, и Георг первым делом впился глазами в запечённую утку. Все-таки, он хищник, и это у него рефлекторно, так что было понятно, почему он первым делом перенес всю утку на свою тарелку. Сожрав птичку в три укуса, он немного утолил свой голод, и теперь смог осмотреть стол более спокойно.

- Бифштекс, отбивную, булочки, - продиктовал Георг свой запрос, и повысил тональность голоса, обозначая вторую «очередь» блюд: - Бедро барашка, филе Анко, и печенку в сметанном соусе. – Подумал еще немного, и закончил сладким: - Трубочки со сгущенкой, блинчики, тосты с джемом. Клубничным! А не это ваше непонятно что из абрикоса… - Фыркнул дракончик ноздрями, показывая полнейшее презрение к тем самым абрикосам. Причем, чем именно они ему не нравятся, он и сам понять не мог, хотя Френсис его спрашивал. Такой вот забавный казус, можно даже сказать, выверт детского (драконьего) сознания.

Сильвер нагрузил тарелку обжоры первым заказом, потом добавил целый хоровод тарелок для последующих. Домовой отчего-то реально тащился с дракончика, и обожал для него готовить, потому что мелкий уважал его готовку, и мог сожрать запредельное количество пищи. Но главное, он ценил вкус подаваемых блюд, и действительно их чувствовал. Мог даже четко разложить некоторые на рецепт! Драконий язык оказался чрезвычайно чувствителен. Может потому, что предки жрали обычное мясо, не готовя его, разве что изредка обжаривая пламенем из пасти?

На стол опустилась тишина. Люди – и не совсем – вкушали пищу с методичностью биороботов. Никому не хотелось нарваться на лекцию хозяина дома об этикете, причем как застольном, так и бытовом.

Один Георг не запаривался. Быстро сожрав все, что дали, он подпрыгнул на своем стуле, замер в воздухе, махнув крыльями, и крикнув:

- Приставка моя! - …сорвался с места, едва не пробив звуковой барьер своей мини тушкой.

Плейстейшн пять была его отрадой, его наркотиком! Дракоша реально подсел на это дело, иной раз не желая спать сутками! Даже хотел стать стримером, и Френсис отчего-то не сомневался, что он зарабатывал бы огромные бабки на этом деле! Вот только показывать его общественности – не лучшая мысль. В общем, Георг обломался, но вот играть ему дозволялось. И он отчаянно рубился, как по сети, так и в одного часами!

Ну, когда не был занят обучением, само собой.

Девушки глянули ему вслед, усмехнулись, и вернулись к чаю.

- Ты в школу не опаздываешь, Сяо Цин?

- Еще нет, есть несколько минут. Я собралась еще с вечера.

- Разумно, - Френсис кивнул, и внимательно посмотрел на другую ученицу. – Что у тебя по экспериментам?

- Неплохо, наставник. По расчетам, затраты снизятся процентов на двадцать-тридцать, в зависимости от вида исцеляемой ткани.

- Отлично. Думаю, Торайя Жизнь будет доволен твоим прорывом.

- И я… - Чуть заметно покраснела щечками вампирша. Лекарь-вампир из другого мира не только некоторое время обучал ее – прановому целительству, в основном – но и запал ей в сердце, к счастью, перебив предыдущую, неуместную влюбленность в наставника. - …тоже довольна.

- Это хорошо. Тогда отрабатывай, а когда понадобится, сможешь взять артефакт Возвращения. Портал на Серую Землю я тебе открою сам.

- Спасибо, наставник.

Вампирша кивнула, едва удерживая в груди восторг. Она бы запищала, пожалуй, если бы была одна, но здесь и сейчас берегла репутацию. Подавать дурной пример Сяо Цин она не хотела.

- А где дядя Дэни? – Спросила вдруг кицуне.

- В Сибири. А тебе зачем?

- Ну, он обещал мне помочь кое в чем, - моментально засмущалась лисичка.

- А точнее? – Хмыкнул мистик. Собственно, он уже прочел ее мысли – девчонка хлестала ими вокруг себя, как из брандспойта, причем пичкая их мощным напором эмоций.

- Ам… - Сяо Цин разве что указательные пальчики не свела, но жесты из анимэ в этом доме запрещены уже год как. Законодательно, так сказать, потому что одно время они буквально заполонили мозги всех здесь живущих. В общем, Френсис постановил – поднимаем самоконтроль, и избавляемся от привычек. Остальным пришлось подчиниться, но иногда, в особо эмоциональные моменты, все еще проскальзывают остатки.

- Не мямли, малышка. Четко и внятно, пожалуйста.

- В общем, он обещал мне волшебную одежду сделать, чтобы могла менять форму и материал. – Кивнула лисичка.

- Понятно. Тогда жди, пока он вернется.

- А что он с Сибири-то забыл? – Удивилась Дэбби.

- Квалификацию повышает у местных шаманов. – Хмыкнул мистик.

- В смысле?

- В прямом. Есть там один уникум, работает со звериными духами, и нашел очень удачную схему. Дорос почти до архимага по боевой силе, а ведь ему даже пятидесяти нет! Очень талантливый маг.

Френсис даже покачал головой, вспоминая знакомство с Женей Колесовым. Нечасто встречаются такие самородки, что уж там. А тут прям гений какой-то! Хотя, на огромных просторах далекой России это частое явление. Френсис встречал там немало странных и интересных людей, с невероятной житейской сметкой, да и врожденные маги там обычно сильнее, чем в других местах планеты. А какие они выдумывают подходы! К сожалению, никакого упорядочивания там нет, как и школ толковых, все сами. Вот и получается, что им приходится заново открывать велосипед. Но ведь делают! Открывают!

В общем-то, Френсис не так уж часть бывал на том материке, однако знакомые у него там имелись. В основном чародеи, ученые, несколько бизнесменов.

- Ясно. Пусть тогда сидит в своей Сибири, а я ему свою работу не покажу, пока сам не попросит, - фыркнула Дэбби. Она хотела похвастаться, а тут такой облом – хвастовство придется отложить, и видимо, надолго.

- Как скажешь. Кстати, что ты решила на счет создания элементаля Жизни? Будешь заниматься?

- Буду. Где-то через пару месяцев займусь, когда отработаю новые приемы.

- Хорошо. Нужна будет помощь, ты знаешь, где меня найти.

- Спасибо. Думаю, сама справлюсь.

- Вперед, - усмехнулся мистик, не собираясь спорить по мелочам.

Глава 2

Глава вторая.

Сяо Цин выскочила из машины, вихрем пролетела по просторному гаражу махнула рукой вышедшему из лаборатории друиду, и забежала в жилую часть дома. Бегом, быстро перебирая стройными ножками, проскочила большую гостиную, затем пронеслась насквозь через малую, и вырвалась на оперативный простор. Лестница, апартаменты, душ, переодеться, схватить заготовленные вещи в виде здоровенного рюкзака, едва ли не больше ее самой по объему, и бегом в столовую. Перехватить какой-никакой обед, и к Георгу.

Тот, между прочим, сидел в помещении кинотеатра, и рубился в приставку. Махач на экране был эпический, но лисичку это не интересовало.

- Георг! Ты еще не готов!?! – Возмутилась девушка, на что дракончик повел хвостом, приподнимая маленький рюкзачок, лежащий на соседнем кресле, и снова вернулся к игре. – Тогда хватит играть, и пойдем! Наставник сказал, что ждать нас не станет!

- А мы что, уже опаздываем?

- ДА! Меня задержали в школе! Времени уже два тридцать!

- Ой-ой… - протянул крылатый, и буркнув в наушники: - Простите, пацаны, время вышло, - он вышел из игры. – Полетели!

Подхватив рюкзачок ему по размерам, он закинул его на спинку, стянул на груди и животе пряжками, и повел плечами.

- Нормалды. – Буркнул дракончик, и сорвался с места. Сяо Цин побежала следом за ним, и вскоре они оказались в гараже.

- Надо же, успели все-таки, - усмехнулся Френсис, садясь в Мустанг.

- Тоже удивлен. Обычно Георг опаздывает. Может, приболел? – Хмыкнул из колонок живой Мустанг, и сам же рассмеялся над своей же шуткой. Впрочем, Френсис тоже усмехнулся. Из него тот еще воспитатель получился, раз не может привить дракончику простых правил.

Сяо Цин залезла в машину с другой стороны, а Георг улегся сзади, на небольшую панель.

- Машенька, дом на тебе, присмотри тут за всем. – Кивнул мистик живому роботу. Впрочем, с недавних пор ее успехи в метаморфизме вышли на такую высоту, что она смогла превратиться в полноценного человека – весьма красивую девушку, стоит заметить. Конечно, это разом ограничило как восприятие, так и возможности, но она мечтала об этом слишком давно, чтобы такие мелочи могли ее остановить.

- Хорошо, шеф.

- Даю тебе доступ к почте. Можешь брать дела, и решать вопросы, пока меня нет. Наш юр.отдел. доделал твои документы, и оформил на работу. Полагаю, твоих нынешних возможностей должно хватить на большую часть дел.

Мария едва сдержалась, чтобы не завизжать от радости!

- Наконец-то! Спасибо, шеф! Я не подведу! – Искренне, от всей души, заверила молодая женщина.

- Я в тебе и не сомневаюсь. Удачи на новом поприще.

- Спасибо!

Девушка умотала из гаража, а белая Порше, что стояла чуть в глубине помещения, разом превратилась в терминаторшу – ту, что из жидкого металла. Ее способности в метаморфизме были куда хуже, и дальше вот этого уровня она зайти так и не смогла. Помнится, Френсис по итогу просто внедрил ей недоФельги человеческой формы, но она редко в нее превращалась – только для общения с Мустангом. У него вообще не было никаких способностей к метаморфизму, так что он тоже обзавелся матрицей человеческого тела. Хотя трансформировать свое механическое тело научился отлично. Но в магии, его способности ограничивались Техномагией. Увы. С другой стороны, в ней он планировал добиться заметных высот, и имел на это все шансы.

- Создатель, может мне тоже с вами поехать? – Спросила Порше, подходя к мустангу, и поглаживая его по крыше рукой.

- Нет, ты будешь надежным тылом и здравым смыслом для Марии. Ну и предпредпоследней линией обороны дома, тоже.

- Ла-а-адно, - уныло кивнула автоботша, и тоже пошла в дом. Стоять все время в гараже ей скучновато. К тому же, допуск у нее был, и посидеть в библиотеке она любила.

Порше вообще получилась немного странной. Оживленная тачка, сначала стала трансформером, потом добилась превращения в терминатора, а потом, оказалось, что куда больше ей подходит не техномагия, не метаморфизм, и даже не стихии! Проще всего ей общаться с животными. Как? Почему? Да черт его знает. Вероятно, влияние тех остатков души, что еще оставались в духовной нежити, из которой она создана. В общем-то, анимагия – отличное направление, но для живой машины, все же, странноватое. По любым меркам.

- Мус, поехали. – Френсис провел рукой по рулю, и авто заурчало движком. Не было звука стартера, скорее больше походило на то, как будто машина сама крутнула движок, и он завелся с толкача. Впрочем, так оно и было – Муса стартер отчего-то бесил, и в один из дней он попросту выплюнул его из-под капота. Сам Мустанг никогда в этом не признается, наверно, но Френсис знал, что его отчего-то пугал сам звук, что он издает.

- Поехали, Мастер.

Гараж открылся, и тачка выехала на проезжую часть. Мистик взялся за руль покрепче, и вместе с машиной и пассажирами ворвался в открывшийся портал. Выехали они из него на большой площадке, прямо на горе, будто бы срезанной на двух третях высоты гигантским мечом.

- Не самое удачное место, - поморщился мистик, и вышел из машины, еще в момент ее торможения. – Эй! Мы пришли с миром! – Крикнул он, бегущим к ним парням.

Впрочем, слушать его никто не стал. Бегущие выдернули из ножен однотипные мечи, и попытались ударить его. Френсис охватил свое тело телекинезом, и отодвинул его из-под удара. Мимо лица прогудели два полумесяца, причем это были даже не заклинания! Это были привычные двум молодым магам импульсы силы, не более! Причем, они использовали для этого мечи. Да и сама магия была непривычной, чистой, острой, быстрой, содержащей мощный импульс. Пожалуй, только пироманты могли бы посоперничать с ними!

Маги не остановились. Их руки снова и снова взмахивали мечами, сбрасывая с клинков один полумесяц за другим, и вот что забавно – они были разных стихий! И огненные, и воздушные, и обычные – несущие в себе ману меча, иначе это и не назвать, наверное.

И все это на фоне того, что у них вообще не было магических оболочек! Они были помещены в мечи! Да и сами мечи весьма не простые, а псевдоживые. Если присмотреться к ауре, то мистик мог бы поспорить, что видит ауры объекталей! Редчайшая штуковина во всех мирах, чтобы вещи вдруг оживали. Хотя, эти два были вовсе не первыми на памяти мистика, да и вряд ли последними, честно сказать. Видел он как-то объекталь в виде мягкой игрушки у одной проститутки, прямо на самой грани оживления. Интересно даже, смогла ли девушка оживить своего плюшевого приятеля?..

Около минуты, Френсис уворачивался от мечей, полумесяцев энергии стихий, мягко компенсировал различные приемы, телекинезом отводя их в стороны от себя, пока ему не осточертело высокомерие и тупость местных. Мистик и воин сбросил с руки одну из запасенных «паутинок», и выстроил странный «домен». Причиняя время самому себе, повреждения переходят на его врагов зеркально. Не проклятье, и не Вуду в прямом смысле, но очень эффективно, если тот, кто накладывает такое воздействие, умеет терпеть боль.

Руки мистика встретились, и его левая кисть превратилась в месиво костей. И если его рука восстановилась почти мгновенно с помощью Ме регенерации, то вот у его противников с этим явно были проблемы. Они выронили мечи, взвыли дурниной, и тут же попали под удары кулаков воина.

- Наконец-то угомонились. – Френсис покачал головой, и усадил избитые тушки магов-воинов к камню, спина к спине, словно они придремали, и одним движением руки развеял туман. Из молочной взвеси проступили десятки мутных человеческих очертаний, а заодно, туман перестал скрывать их ауры, что и позволило увидеть их силу. – Какой интересный метод колдовства, - Изумился мистик.

- Кто ты, чужак, и как посмел взойти на Святую Гору!?! – Вышел вперед старец, и его меч обладал очень сильной аурой.

- Добрый день, господа. Мне бы переговорить с хозяином этого места. Мы пришли без злого умысла. – Спокойно ответил им Френсис.

- Ты недостоин того, чтобы сам Святой говорил с тобой… - Начал говорить старик, и Френсис только головой покачал. Отошел к машине, и чуть наклонившись, проговорил:

- Видишь, малышка. Люди всегда такие. Высокомерные, надменные, недобрые. Причем, чем выше они в иерархии, тем сильнее это проявляется. Самые добрые люди, обычно самые обычные. Крестьяне, например. Но стоит человеку обрести хоть каплю власти, как включается защитный механизм – все, чтобы сохранить то, что уже получил, и хорошо бы преумножить. Забавно, правда?

- Да, наставник. Я поняла. – Вышла из машины девушка.

- Мус, время для автобота. Я не хочу их убивать, - похлопал машину по крыше Френсис.

Авто вдруг проехало чуть вперед, и изогнувшись, стало менять детали местами. Через пару секунд, на камнях стоял здоровенный робот.

- Аборигены, мы пришли с миром! – Громогласно возвестил «автобот», распаковывая пушки на плечах и руках.

- А…боригены?.. – Тихо пробормотал, видимо, Старейшина, и налился дурной кровью. Он встал в стойку, и невероятно быстро выдернул меч из ножен, отчего с его лезвия слетел сверхмощный импульс разрезающих чар. Такой, пожалуй, и гору срезать может! Вот только он попросту пропал, столкнувшись с Личной Защитой «автобота».

- Не нужно нападать, мы не причиним вам вреда. – Судя по голосу, явно усмехнулся Мус.

- Вот ведь приколист. Без провокаций никак? – Спросил Френсис.

- Нужно сбить с них спесь, Мастер. Иначе они не станут слушать, - развела руками здоровенная многотонная махина.

- Ну… может ты и прав. Ладно, шарахни разок, только не прикончи никого. – Махнул он рукой, дозволяя эскалацию конфликта.

Воины-маги, которые, конечно, все это общение слышали и понимали, в некотором шоке переглянулись, и стали возводить защиты. Мус же, поднял руку, и здоровенная энергетическая пушка загудела. Сколько было мучений, чтобы сделать ее точно такой же, как «у Джаза»… Мус буквально задолбал Френсиса этим требованием, но итог получился очень даже ничего!

Гудение перешло вверх, и внутри дула появился шар плазмы. Довольно холодной, к слову, но даже такая штуковина может очень даже неплохо взорваться.

БАБАХ!

Гора слегка сотряслась, а маги разлетелись в разные стороны. Георг, сидящий на плече мистика, едва не свалился, но мужчина успел его поймать рукой, и прижать к себе. Зато, когда пыль осела, местные смотрели на пришельцев совсем другими глазами, ведь…

«Автобот» выстрелил в небо. Там и раздался взрыв, который разметал большую часть магов меча, одной лишь ударной волной! А если бы он ударил по ним?! Ребята моментально сообразили, что к чему, и высокомерные взгляды сменились осторожными.

- КТО ТУТ БУЙСТВУЕТ?!! – Прозвучал голос на все небеса. Из облаков вынырнула фигура человека, летящего на здоровенном мече, и приземлилась на площадке.

- О! Вот и глава этой школы пришел. – Хмыкнул мистик, и пошел к нему. – Побудь здесь, малышка. – Мимоходом он взъерошил волосы Сяо Цин, от чего она моментально надулась, как мышь на крупу, и стала жуть как похожа на мокрого воробушка. Милота…

- Мастер, теперь они хотят говорить. Я свою миссию выполнил, - сделал несколько шагов назад Мус.

- Да, спасибо, - кивнул Френсис, и остановился в десятке шагов от мужчины совершенно китайской наружности, тогда как остальные местные были вполне себе белыми. – Приветствую. Мы не буйствуем, просто ваши люди не желали вас звать, и даже напали, так что пришлось показать силу. Приношу извинение, что все так вышло, так сложились обстоятельства.

- Хм… - Китаец нахмурился, осматривая Френсиса, и хмурясь все сильнее. – Где же твой меч?

- Зачем он мне? – Отмахнулся Фри. – Я бы хотел переговорить с тобой, Фу Цень Ши.

Глаза мужчины совершили странную эволюцию. Его зрачок на мгновение расширился до предела, но тут же принял нормальные размеры, а вот лицо не дрогнуло.

- Ну, раз так, то давай, поговорим.

Он притянул свой летающий меч, и постучал по плоскости костяшками пальцев. С меча слетело заклинание, и закрыло их непроницаемым куполом энергии. Аналог Купола Тайн, выполненный вот так, походя, лучше слов сказал, что аура силы архимага его меча не на пустом месте появилась. Френсис кивнул, и подошел ближе, как собственно, и мечник.

- Откуда ты знаешь мое настоящее имя? – Первым делом спросил мечник.

- По твоей ауре прочел. – Пожал плечом Френсис.

- Оу… Понятно. Я так спешил, что забыл ее закрыть. – Он даже на мгновение смутился. – Не называй меня так при местных.

- Хорошо. Ты сам-то откуда?

- А что, есть варианты? С Земли, конечно.

- Вариантов бесчисленное множество, между прочим.

- Серьезно? Миров больше, чем два?! – Удивился чародей.

- Намного больше. Но тебя далеко занесло, от Земли-то. Это даже не соседний рукав миров… Мда. Давно ты тут?

- Уже полвека скоро стукнет. Прижился, школу магии вот открыл,

- Да, я вижу. Домой-то хочешь?

- Не-а. Чего мне там делать-то? Вся жизнь здесь. – Он пожал плечом, и заинтересовано посмотрел на гостя: - А ты, я так понимаю, умеешь по мирам ходить сам. А не по случайности?

- Умею.

- Тогда поведай мне, зачем пришел в этот мир?

- Каждый год я путешествую по мирам, исследую культуры, и пишу книги об этих путешествиях.

- Вот это да… прямо каждый год?

- Ну, когда работой не загружен. А так, почти каждый, да.

- Интересно, должно быть, живешь, - хмыкнул архимаг, примерно, второго уровня.

- Не скучно, это уж точно. – Взлетел с его ремня череп, тут же увеличиваясь. Эр Кей не усидел на месте, и стал энергично летать вокруг.

- Позволь представить тебе моего компаньона и друга. Эр Кей.

- Ну, а меня можете звать Григо. – Кивнул архимаг.

- А я Френсис.

Мужчины улыбнулись друг другу, а черепушка аж крышкой захлопала.

- Парни, а давайте забухаем? – Внес рац.предложение демон. – Фри, ты же выдашь мне демонской настойки на злых грибочках, да?

- Выдам, выдам, только не ной. – Хмыкнул мистик.

- Спасибо! – Из глаз и ноздрей повалил зеленый свет «воспылавшего» духом демона.

- А ты что думаешь? Посидим? – Спросил хозяина горы мистик.

- Можно, - хмыкнул маг, наблюдая за этим спектаклем.

- Отлично. Только воспитанницу нужно будет пристроить, с Мусом. Пусть тоже изучают местную культуру. Полезно для расширения кругозора.

- Ты поэтому ученицу с собой взял? Кстати, у нее странная аура, нечеловеческая. Кто она? – заинтересовался архимаг.

- Кицуне, - пожал плечом мистик.

- Обалдеть. Так они существуют? – Вдруг выдал на старо-китайском чародей.

- Конечно, - кивнул в ответ мистик. Собственно, китайский он знал отлично, как и древнекитайский, так что перевод не составил труда. – Удивительные создания, и очень талантливые.

- А это у тебя дракончик? Чего такой маленький? Болеет?

- Дракончик. Карликовый, - усмехнулся молодой человек.

- Чего?! Да я!.. – Возмутился крылатый, тоже кое-как понимающий на китайском.

- Цыть, Георг, - приструнил детёныша Френсис, положив руку ему на голову. – Посиди тихонько.

- Пф… - сдулся летающий крокодильчик, но гневно фыркнуть не забыл.

- Да уж, забавный у тебя зверинец. Живой робот, кицуне и дракончик. Карликовый. – Чародей усмехнулся, и покачал головой.

- Вот побывал бы у меня дома, тогда бы понял, о чем говоришь. Это еще не самые странные представители, должен заметить.

- Понятно. – Маг хмыкнул, и кивнул каким-то своим мыслям. – Ладно, проходи. Побудете гостями в моей школе.

- С удовольствием. Заодно и знаниями обменяемся, если ты не против.

- Буду только рад, - кивнул Фу Цень Ши, и взмахом руки снял Купол Тайн.

Френсис поселился в небольшом, но просторном дворце, на склоне горы. Их тут, вообще-то, хватает. На вершине горы нет дворцов, и даже дворец Главы Школы Меча стоит на склоне, хотя и повыше немного. По сути, эта гора, что-то вроде мыслеобраза о пути Меча. Мол, ему нет конца, а ты, в каждый из моментов, находишься на срезанной вершине. Просто в каждый момент своей жизни, на разной высоте. Но путь этот бесконечен, сколько не иди.

Френсис с Грандмастером Григо проводили много времени вместе. Они прогуливались по долине учеников, присутствовали на некоторых занятиях, обсуждали магию за кувшином вина, религию, основы мировосприятия, и многое другое. Обмен знаниями шел очень плотный. Френсис писал телекинезом целые книги по различным видам магии, а Григо дозволил вход в библиотеку Меча, и даже в особые зоны, вроде Грота Меча, где даже воздух острый, и до Пруда Размышлений. Собственно, Френсис не долго думая, подарил Школе особый духовный артефакт – Флаг Концентрации, из которого Григо тут же создал особую зону для изучения техник меча, и не прогадал. Под воздействием Флага, ученики могли усваивать техники куда быстрее, чем обычно. Раз, примерно, в двадцать быстрее.

Однако, Грандмастер Меча не мог оставить гостя без ответного подарка, ведь дар оказался очень полезным. Он отвел Френсиса на Гору Меча – удивительное скрытое пространство внутри горы, и поведя рукой, проговорил:

- Ты можешь выбрать любой меч здесь. Все они могущественны по-разному, и я надеюсь, один из них подойдет твоей душе.

- Оу… Понятно. Григо, ты меня прости, но эти мечи… в общем, они мне не подойдут.

- Почему это? – Удивился Грандмастер.

Тяжело вздохнув, Френсис достал свои клинки, и вдруг окутался яростью. Его фигуру объяло красноватой силой, тело напряглось, вены вздулись, и по цепям потекло противодемоническое пламя, охватившее и костяные клинки.

Мечи, воткнутые в гору, вдруг затрепетали, вырвались из каменного плена, и подлетели к нему. Они дрожали, но не могли не услышать огромную волю, что пропитала два костяных клинка. Мечи повисели около него, медленно кружась огромным хороводом, и стоило Френсису успокоиться, и убрать оружие, как мечи тут же порскнули от него, впиваясь в камень небольшой горы. Будто бы прячясь от него.

- Вот как. Да, божественных клинков тут нет, - кивнул Григо, с искренним сожалением.

- Ничего страшного. Я оценил щедрость, правда. Просто… ну, ты и сам понимаешь.

- Да, понимаю. Я просто даже предположить не мог, что ты являешься владельцем ТАКОГО оружия. – Покачал головой маг.

- Я сам их сделал, сам развивал, сам растил. Они стали мне друзьями. Разве могу я променять их на другие?

- Ты понимаешь, - кивнул грандмастер Меча. – Однако, это мое самое большое сокровище, и я просто не понимаю, чем ответить твоему дару. – Он явно приуныл.

- Подарок, мой друг, на то и подарок. За него не нужно платить. – Френсис хлопнул по плечу расстроенного чародея, и они покинули гору. Однако, через пару дней мистик узнал, что одна неугомонная лисичка побывала на Горе Меча, и один из мечей принял ее, как свою хозяйку. Учитывая, что в мече УЖЕ БЫЛА своя магическая оболочка от прошлого хозяина, и лишаться своей кицуне не требовалось, она многое выиграла. Впрочем, щедрый жест Главы Школы Меча Френсис оценил, что уж там. Как и подход – нечем порадовать самого Френсиса? Порадуем его ученицу. Очень… мудро.

К тому же, он повелел Старейшине Меча, прекрасной Олее, тренировать кицуне, и передавать ей техники Иллюзорного Меча в полной мере. В общем, Григо оказался щедрым и проницательным человеком.

К исходу третьего месяца, Френсис решил, что пора идти дальше, Григо чуть не взвыл:

- Может быть, еще погостите!?!

- Григо, нам нужно идти дальше. – Мягко ответил Фри. – Однако, через год-другой, можем заскочить на месяцок, в гости. Познакомлю тебя с братом – он чародей, как ты, и знает куда больше меня. Вам будет, о чем выпить, - усмехнулся мистик.

- С удовольствием! Конечно, приходите! Белый дворец будет ждать дорогих гостей в любое время!

- Спасибо тебе, друг мой, - Френсис был действительно рад, что все сложилось так хорошо. Тут тебе и культурный обмен, и обмен знаниями, опытом игры с мечом, и даже искомый им в этом мире ингредиент школа предоставила в полном объеме. Собственно, это присадка, называется Иросу, и на Земле его вообще не существуют. А здесь, этот порошок используют для ковки псевдоживых мечей и иных артефактов. Очень полезная штуковина, с интереснейшими магическими свойствами.

В общем-то, ежегодное путешествие Френсис совместил с заданием из особого чата, заодно и подзаработал изрядно. Межмировой чат доступен только, и исключительно тем, у кого имеется часть Божественного Свитка. У Френсиса он все еще был, так что он с удовольствием брал задания, и не только на нахождение ингредиентов, но и на поиск информации, и прочее в таком духе. А уж сколько он заработал на зельях, и вспомнить страшно. К примеру, эликсиры особого ряда, позволяющие поддерживать тело, усиливать его, и даже выводить далеко за пик естественных возможностей, он поставлял буквально бочками. Многие закупались на многие годы вперед.

Вся компания уселась в машину, и отчалила обратно на землю. Вслед им махал изрядно помолодевший, лет до двадцати пяти на вид, архимаг Меча. Григо тоже был рад таким щедрым гостям, что не только одарили его знаниями, как и его Школу новыми возможностями, но и вернули молодость его телу. Конечно, он и так не разваливался – да ему всего-то семьдесят три! Однако, есть разница, между поддержанием своего тела магией, и естественной молодостью. Огромная!

Григо не раз и не два раздумывал о том, чтобы прикончить гостя. Получить божественное оружие ему хотелось до дрожи в кончиках пальцев, однако… по размышлении – не стал нападать. Было у него четкое такое чувство, что нападение закончится его смертью. В общем, прислушался к интуиции, и не прогадал, что уж там. Пока к Френсису относятся с добротой, он щедр, весел, и открыт, но стоит его задеть – или не дай боги его семью – и этот открытый и честный человек обратится в бога войны, и снесет кого угодно. Даже он, архимаг и грандмастер Меча не устоит перед этой бурей.

Глава 3

Глава третья.

- Ну что, Сяо Цин, как тебе поездка? – Поинтересовался за ужином Френсис, глядя на ученицу.

- Вообще-то, очень здорово. Иллюзорный Меч просто великолепен, и может дополнить мои заклинания иллюзий.

- Это хорошо. Но я не о том спрашивал.

- Мне не понравилась их культура. Одних только поклонов пятнадцать разновидностей, и восемьдесят семь уточнений. Идиотизм, - фыркнула лисичка.

- Не без того, конечно, - усмехнулся мистик. – А в остальном?..

- В остальном… Отношение к женщинам неплохое, а вот парни глупые совсем.

- Смотря с кем сравнивать. Они ведь всего лишь ученики, как и ты сама.

- Да многие едва научились считать до ста! – Возмутилась девушка.

Мистик рассмеялся. Он знал, что это правда, потому что в школу Меча принимали вообще всех, кто в силах заплатить. Соответственно, некоторые ребята, посланные в Школу своими деревнями, или сразу несколькими селами, чтобы в будущем защищать их, действительно были совершенно безграмотными. К счастью, в Школе Меча имелись методы преподавания простейших, обязательных вещей, таких как счет, чтение, письмо, и прочее.

- Есть такое. Но они еще научатся. Магия вообще сильно прокачивает мозги, так что пройдут годы, и может статься, что они и тебя обгонят.

- Пф… вот уж вряд ли. – Фыркнула красотка, и вернулась к чаю.

- Посмотрим. Если будешь лениться, то и впрямь обставят. – Усмехнулся Френсис, подначивая воспитанницу. – Ладно. А что ты можешь сказать про саму Школу?

- Школа, как школа. В принципе, есть все, что нужно для обучения. Наставники хорошие.

- Понятно. Тогда так поступим, пожалуй… За время нашего пребывания в школе, тебя хотели убить восемнадцать раз. Обдумай этот момент, и как закончишь, скажешь, что думаешь.

- КХА! ЧЕГО?!!

- Вот, теперь я вижу, думалка включилась. Ты меня сильно расстроила в эту поездку. Совершенно не анализируешь того, что происходит вокруг тебя. Думай до завтра, а к ужину я жду полный расклад по Школе Меча. Вся нужная информация у тебя есть.

- Ам… хорошо, - кивнула лисичка, и с совершенно загруженным лицом, ушла в свою комнату. Походила по апартаментам, и хмуро пробурчав что-то, пошла к наставнику.

Френсис был занят – ковырялся в пространственной физике, причем, иномировой. Учиться он не прекращал никогда, и учился всему подряд. От вырезания ритуальных предметов из костей животных, до сложнейших наук технически продвинутых миров.

- Наставник?..

- Да, можешь взять, я разрешаю. – Моментально ответил он на не заданный вслух вопрос. Лисичка благодарно кивнула, и потопала в галерею артефактов. Там Френсис собрал самые часто используемые вещи, привезенные из поездок, или созданные его братом. Кое-что и из-под рук архимага Креола вышло, стоит отметить. После восстановления своих сил, древний архимаг время от времени создавал артефакты просто за деньги. Френсис обычно не стеснялся заказывать нужное, если в его огромных залежах артефактов, не находилось подходящего. Впрочем, со временем такое происходит все реже.

В данном случае, Сяо Цин требовался особый ментальный артефакт работы Дэни – аналог Думосбора, пусть и на другом принципе созданный. Она забежала в дальний угол, за колонну, и взяла с серебряного подноса четыре маленьких черепка разных животных, и плетеную из сена подушку. Прихватив это богатство, девушка вернулась к себе.

Уселась на подушку в гостиной своих апартаментов, и разложила по углам просторной комнаты черепки. Активировала артефакт, и попала в странное темное, пустое пространство ментального домена. Девушка стала вспоминать все, что пережила, будучи в школе, с самого первого мгновения, и до самого отъезда. Артефакт все сохранял, а стоило ей закончить, как он рассортировал все загруженные воспоминания.

- Просмотр, - приказала Сяо Цин, и начала разбираться. Так и просидела почти сутки за этим делом, а к ужину вышла унылая, дальше некуда.

- Ну, что, малышка. Поняла?

- Угу… - Она кивнула. – Везде интриги, козни, гнусь сплошная.

- Не без того, но и ты тоже много где поступала неверно. Не задумываясь, ты оскорбила огромное количество людей. Часть конфликтов погасила Старейшина, приставленная к тебе наставницей, часть – Глава Школы, а часть пришлось взять на себя уже мне.

- Это когда в Школу заявился тот грубиян, и потребовал поединка?

- Именно. Ты в откровенной форме отказала его сыну. Нет, правильно, в общем-то, сделала. Я бы ему вообще все ребра переломал, но все же. Можно было сделать все куда изящней. К тому же, я с большим удовольствием подрался с этим магом Звездного Света. Интересный противник, - кивнул Френсис.

- Кстати, я так и не поняла, в чем разница-то? И звезды, и солнце, это же все звезды, и свет должен быть одинаковый… нет?

- Нет. – Хмыкнул Френсис. – В свете Солнца не только Свет, как таковой, но и Огонь, и сотни различных излучений. Такой Свет прямой, негибкий, крайне целенаправленный. А Свет Звезд, прошедший сквозь долгие годы пути сквозь Пустоту космоса, отличается. Он не совсем чистый, совсем не огненный, сокрытый… в общем, разница огромна. Свет Звезд вообще невозможно считать первостихией в прямом смысле слова. Уровень реальности, конечно, выше, чем у обычных стихий, но совсем чуть-чуть, процентов на пять всего. Но главное, по мозгам почти не бьет! Это большой плюс, стоит отметить. А уж приемы Созвездий… Это просто невероятно интересно! – Френсис разулыбался. Редко когда магия приводила его в такой восторг – привык, должно быть. Но в том мире, магия сильно отличается от привычной, и потому будит детское ощущение сказки наяву. Хотя, конечно, боевые приемы, они боевые приемы и есть – опасные, мощные, и все такое. В общем, Френсис действительно насладился той битвой. - Ладно, главное, ты поняла, как нужно смотреть на происходящее, чтобы понимать и видеть чужие интриги. Вот тебе «фоновое» задание – наблюдать за подростками в твоей школе, и отслеживать все интриги, какие сможешь узреть. Записывай их в блокнот, а я буду время от времени проверять его.

- Ам… хорошо, наставник.

- Вот и славненько. Допивай свой чай, и топай к себе. Завтра возвращаешься в школу.

- Хорошо. Я даже немного соскучилась по ней. – Усмехнулась лисичка, и убежала к себе. Включила компьютер, и принялась восстанавливать социальные связи с одноклассниками через различные мессенджеры. Если бы еще наставник не запрещал рассылать фотки, то было бы совсем круто, а так, приходилось обходиться описаниями. И то, далеко не все, и в том контексте, что была она не в другом мире, а чуть ли не к бабушке в деревню съездила. Тяжела жизнь лисицы-оборотня в двадцать первом веке.

И ведь при этом, нужно было не написать ни капельки лжи! Ложь наставник не терпел вообще, и она даже знала, почему. Ауру загрязняет сильно. Для мага, эти загрязнения работают как ограничитель на развитие. Если желаешь быть сильным магом, не смей лгать. Вообще никому и никогда.

Заодно, пообщалась с подругами,

Початилась с Бирдин, которая теперь в университете учится, и встретиться они могут только летом, до которого еще далеко – зима на дворе. Поболтала с Шань. Конечно же, написала Дэбби, чтобы она знала, что они вернулись, и узнала все подробности дел у Порше – все же она три месяца прикрывала Марию в делах мистических и магических. И тут много чего интересного произошло, стоит заметить! От нашествия крыс на портовый район, с которым они справились, отыскав врожденного мага-анимага, которому выписали затрещину, и отправили на обучение; и заканчивая появившейся в океане чудо-рыбой, потопившей огромный лайнер, которую пока что так и не поймали. Видимо, придется этим заняться уже наставнику.

В общем, вечер провела и полезно, и интересно. А вот задание наставника ее действительно напрягло. Дело даже не в том, что придется отчасти расширить, и отчасти изменить собственное мышление, а в том, что зная все секреты окружающих, она не сможет смотреть на людей, как раньше. Уж понять столь простую истину она смогла. Однако, выбора нет, и выполнять задание придется.

- Может быть, лучше знать, чем не знать?.. – Шепнула она самой себе перед сном, и прикрыла глаза, заставляя тело заснуть. Ее ждал Домен Снов, и продолжение обучения.

Серая Земля, месяц спустя.

Дэбби закрыла дверь своего купе, и присела на диванчик, распаковывая часть вещей. Просторное, отлично обставленное купе высшего класса имело даже свой гардероб, не говоря уж о том, что занимало целый вагон, и было трехкомнатным.

Железная дорога появилась в этом мире не так давно, всего-то лет пять назад. Учитывая, что наставник продолжал плотно взаимодействовать с местными магами, то и его ученица тоже часто посещала этот мир. В доме мистика был даже прямой портал на Рари!

Поездка из Рокуша до столицы Ларии занимает двое суток, и в принципе, вампирша могла бы просто обратиться летучей мышью, и добраться куда быстрее, но не желала тратить силы. Зачем когда можно спокойно доехать, а по пути приготовиться к симпозиуму.

Лария, после войны восстановилась полностью, и более того, стала только красивее. Страна утонченных художников, великих архитекторов, и дурацких париков, принимала у себя чародеев со всего мира. Торайя Жизнь так же был приглашен, однако сам поехать не захотел, и отправил свою ученицу, чтобы она представляла его на этом собрании.

Маги эйстов, чародеи Закатона, шаманы кентавров и девкаци, и даже представители крайнего севера, предсказатели судеб с полуострова Ингар, все съезжались в Симбаларь, чтобы поделиться своими изысканиями и прорывами.

Похвастаться, в общем.

Дэбби вообще-то должна была провести месяц в Серой Земле, практикуя новый подход, открытый ею, и набивая руку, однако наставник, друг, и любовник время от времени, умолял ее поехать вместо него, и девушка не смогла отказать.

В двери постучали, и девушка отвлеклась от развешивания той части гардероба, что даже не собиралась использовать. У нее магическая одежда, которая может принять любой вид, так что обычными платьями она не пользовалась вовсе. Однако, здесь так принято, чтобы у благородной дамы имелся гардероб. Маги, к слову, автоматически получают дворянство, хотя на Серой Земле его, в принципе и не существует, там просто всем владеют маги. Ну, а за границей Серой Земли, маги приравниваются к дворянству.

Махнув рукой, вампирша открыла дверь телекинезом. Ну и что, что у вампиров может быть только один телекинетический щуп, на котором они обычно летают? Френсис обучил ее сотням телекинетических воздействий, и даже один щуп в ее руках может очень многое, начиная с протого телекинеза, и заканчивая сложными телекинетическими полями, щитами, и прочим.

- Зеньора, прошу ваш билет, - проговорил стоящий в узком коридоре кондуктор. Билет сам вылетел из чемодана, и подлетев к лицу кондуктора, замер. Тот не первый раз вез магов, так что знал, что нужно делать. Он поднес дырокол, и не беря билет в руки, оставил отметку на цветной картонке. Поправил роскошные усы, и пошел дальше. Билет нырнул обратно в чемодан, а двери закрылись на защелку.

Все два дня, вампирша почти не выходила из своего вагона – работала над речью. Лишь раз она дошла до вагона-ресторана, где плотно перекусила, и вернулась обратно. Поймала на себе взгляд довольно сильного мага, чувствуя, как он пытается пробиться сквозь иллюзорную ауру, мило ему улыбнулась, и ушла.

Этого «козла» она знала, но в одностороннем порядке. Ставо Доброслов, проклинатель, и талантливый, зараза, дальше некуда, и очень популярный в народе. Он умудрился научиться проклинать добром, создавая вместо проклятий – благословения. Причем на диво мощные! Хотя коронное его проклятие – Убийство Вредителей. Оттого и работал на полях долгое время, пока не расширил свое восприятие, и не научился проклинать на долгую жизнь. Позже, создал проклятие на абсолютную защиту, и Проклятие Целостности Тела - самое известное у него в арсенале. В общем-то, талантище, как ни посмотри, но боевые маги от него стонут в голос. Его хоть режь, хоть жги, хоть что с ним делай, а он снова восстанавливается! В общем, сложный, тяжелый противник, и потенциальный носитель серого плаща. Лет через сорок…

В данный момент на нем желтый плащ, причем все сходятся во мнении, что совершенно заслуженный. В прошлом году защитился на него, устроив такое представление, что даже новая глава совета Дейлариана Агония приподняла бровь от удивления. Учитывая ее постоянно без эмоциональное состояние, это уже повод гордиться. Собственно, она и оказалась-то там в этот день только потому, что тогда же один из колдунов защищался на красный плащ, а такой экзамен принимают исключительно серые плащи, в обязательном порядке.

Повезло, в общем.

А теперь этот маг едет на симпозиум в Ларию, что лучше слов говорит, с каким уважением к нему отнеслись на самом верху.

Когда поезд, наконец-то, прибыл в Симбаларь, и Дэбби покинула вагон, то ее, как многих других, встретили на перроне местные представители. Усадили в новомодные магоэкипажи, которые все чаще стали появляться на улицах по всему миру, и отвезли в роскошную гостиницу. Апартаменты из пяти комнат, на треть этажа! Для каждого! Всюду роскошь, услужливое обращение, и сервис на высшем уровне.

Все чаще Дэбби замечала за собой, что ей больше нравится носить темные тона, хотя сама она являлась яркой блондинкой, причем редкого пепельного окраса. Голубые, бездонные глаза так и просили – ну надень ты светлое, солнечное платье! А ей хотелось надеть черное. Где-то глубоко внутри, на уровне подсознания, она осознавала себя, как вампиршу, нечисть, и надевать светлые тона не хотелось.

Но не в этот день. Нет. На симпозиум она явилась в образе юной девочки восемнадцати полных лет, в восхитительном, чуть легкомысленном платьишке, и белых чулочках. Здесь такое не носят. Конечно, никаких кринолинов на ней не было, но именно это сшибало бывалых ловеласов с ног. Ну, и еще неглубокое декольте, само собой, в котором плотно разместились пышные груди честного третьего размера. Простая прическа довершала картину этакой наивной пастушки, и единственное, что из нее выбивалось, это дорогущие ткани ее одежды. Пухлый ротик постоянно улыбался, радуясь жизни, аккуратный носик задорно поднят, а наивные донельзя голубые глаза смотрят на всё вокруг с неизбывным удивлением.

Ее выступление имело успех. Речь длилась всего сорок пять минут, однако никто не отводил взглядов, ни от нее, ни от расчетов, что она демонстрировала, ни от ее ауры, которую она оставила открытой для контраста.

Ауры вампирши.

Однако, что вызвало целое море шепотков и пересудов, это чистота ее ауры. Ну не может у вампира быть такая аура. Сама практика вампирской магии делает ее темной, злой, жадной, как и самого вампира, к слову сказать. Алчность у кровососов является следствием их магии вампиризма. Вот только Дэбби никогда не пользовалась вампиризмом. Ни разу в жизни. Теоретически по ней подготовлена, конечно, была, однако на деле не использовала. Именно это и позволило ей сохранять ауру непревзойденной чистоты. Кроме того, в ее надях и чакрах билась чистейшая прана! Отсюда и ощущение от ее ауры, будто одновременно отпил из горного родника, и вдохнул аромат лесных трав. Изумительно приятное чувство крайней комфортности.

Да, с ее нынешней силой до желтого плаща далеко, однако зеленый она имела. Вампиры – магические создания, и при отсутствии дефицита энергии, могут развиваться весьма быстро. За десять лет девушка добралась до полноценного подмастерья, и довольно сильного. Еще за десять, наставник надеялся поднять ее до мастера. А к середине столетия и на серый можно будет замахнуться.

Не то, чтобы Дэбби это было нужно, или закон Серой Земли о том, что бессмертные не могут входить в совет кто-то отменил… однако, амбиции не были ей так уж чужды. Да и прошлый глава Серой Земли, архимаг Креол, был как раз бессмертным, да и остался, если на то пошло, хоть и перестал быть Главой Совета. В общем, на данный момент, место в Совете Двенадцати ее совершенно не интересовало.

Ее интересовали только Торай Жизнь и ее сила.

А ее речь получила такие определения, как интересная, новаторская, и даже блестящая. Хотя блестящей ее назвали только раз, но все же, факт остается фактом. Такая разработка на уровне зеленого плаща, это заявка на дальнейшее развитие, на будущие высоты магии. Это понимали все.

Следующие десять дней, пока шел симпозиум, Дэбби внимательно слушала, записывая пришедшие идеи в личный дневник, общалась с коллегами, и хотела, чтобы все это поскорее закончилось. И все же, дисциплинированно досидела и дослушала всех выступающих, отчего и вынесла немало интересных идей и нюансов самых различных чар. Очень даже неплохо для личного развития.

После окончания, она не стала садиться на поезд, а вместо этого активировала особый амулет. Подождала немного, бросив его на землю, и дождалась открытия портала. Вошла в него, и вышла сразу в Иххарии. Поблагодарила колдуна-телепортатора серебром, и отправилась прямиком в госпиталь. Наконец-то, пришло время отдаться любимой работе, рядом с любимым вампиром.

Дэбби была совершенно счастлива, однако, это продлилось совсем недолго. Всего-то двадцать дней, хотя материала набрала более чем достаточно. На Землю возвращаться совсем не хотелось, но и с выбором не ахти как. Так что пришлось. С другой стороны, вернувшись обратно, она вернулась и на работу, что, конечно же, было приятно. Свою работу она любила и ценила, что уж там.

- Что думаешь, наставник? – Просила вампирша, вернувшись в дом Френсиса. Он смотрел на нее странными глазами, словно бы что-то придумал – такое уже бывало, и всякий раз это выливалось в тяжелейшие тренировки.

- Думаю, что тебе пора расширять образование.

- Ммм?..

- Гематология, вирусология, генетика…

- А… Да, я уже думала об этом. Собственно, даже начала обучение. Альма матер предоставила мне все материалы, и даже оформила все допуски.

- Разумно. Когда закончишь с этим, подойди ко мне. Я еще год назад принес информацию по генетике из более продвинутых миров. Посмотришь, там несколько подходов. Думаю, много интересного найдешь.

- Спасибо, наставник.

- Дэбби, когда ты уже перестанешь так меня называть? Ты уже Подмастерье, свободная чародейка, и вообще…

- Никогда, - улыбнулась девушка.

Она насмотрелась на вампиров на Серой Земле. Там их все еще хватает, так что прекрасно понимала, от какой участи Френсис ее спас. Более того, была искренне благодарна ему, и будет благодарна всегда. Ей просто баснословно повезло с наставником, словами не передать, как сильно! Так что – да, она не перестанет выказывать ему свое уважение и благодарность.

Никогда.

Френсис тяжело вздохнул, покачал головой, и мягко улыбнулся девушке.

- Ты с Дэни проконсультировалась?

- Да, - Дэбби кивнула. – Он обещал помочь с техномагической заменой утробы.

- Ну, раз обещал, значит сделает. Как пить дать, будет зачаровывать одну из моих технологических капсул. Интересно даже, что у него получится, - хмыкнул мистик. – Вы с Торайем вообще уверены, что хотите завести ребенка?

- Абсолютно. – Кивнула Дэбби.

- А что с вопросом проживания решили. Ты уйдешь на Серую Землю, или он – сюда?

Дэбби смутилась, но глаз не отвела.

- Я – туда. Но после обучения здесь.

- Разумно. Ты молодец, девочка. Все правильно. – Успокоил ее мистик. – Твоя главная задача в жизни, быть счастливой, и если для этого нужно переселиться в другой мир – просто сделай это.

- Наставник…

- И никакого чувства вины, я тебя умоляю. – Усмехнулся он. – Еще бы твой дядюшка, который - твоими стараниями - в прекрасной физической форме, женился, и сделал себе наследников, то стало бы совсем хорошо, да?

- Да… - Кивнула девушка с улыбкой. – Было бы просто прекрасно.

- Ну, вот и разобрались. – Френсис встал с кресла, и проходя мимо, привычно взъерошил ей волосы. – Все будет хорошо, Дэбби. Обязательно.

И такой уверенностью, такой силой повеяло от этих простых, в общем-то, слов, что вампирша разулыбалась. Френсис давно ушел куда-то в сторону лабораторий, а она все еще сидела в кресле, и улыбка просто не сходила с ее лица. Сброшенный с души груз вины за то, что она собирается бросить наставника здесь, и уйти в другой мир на ПМЖ, перестал давить на нее, и духовная сила, высвободившаяся от этого, взлетела, уверенно пересекая планку третьего уровня. Не то, чтобы она это знала, или как-то почувствовала – просто ей стало легко на душе, вот и все.

- Все-таки, мне действительно непередаваемо повезло, - пробормотала вампирша с улыбкой.

Глава 4

Глава четвертая.

- Георг! – Раздался ментальный крик по всему дому. – Георг! Мелкий пакостник! Живо сюда лети!

Дракончик поджал хвост, опасливо огляделся, но убегать не стал. Наоборот, он с непониманием отреагировал на этот «крик». Вроде бы, сегодня он ничего такого не натворил… Чего ж тогда батя орет?

В общем, он расправил крылья, и ме-е-е-е-едленно полетел, практически паря на одном месте, даже не понимая, что по факту, это почти невозможно. Он летел метр в минуту, и это в полном безветрии!

- ЖИВО!

Георг вздрогнул, и все же снялся с нейтралки. Пролетел по коридорам, чуть не снес тетю Машу, но успел сманеврировать, и вписался в открытую дверь, прибыв на место.

- Отец? – Осторожно приподнял голову над спинкой кресла, в которое вцепился коготками, дракончик.

- А, прилетел? Лети сюда. – Френсис похлопал по поверхности блестящего стола из нержавейки.

- Да что я сделал-то?! – Возмутился Георг.

- Родился, - буркнула Дэбби, которая тоже находилась здесь, и колдовала над какой-то миской. С ее рук стекали ручьи праны, и поглощались красной жидкостью внутри миски.

- Может тебе поспать, тетя Дэбби? Выглядишь – краше в гроб кладут. – Буркнул ей в ответ Георг.

- Не смешно, - фыркнула вампирша. - Ты лучше подготовься. «Вы почувствуете дискомфорт», как говорят врачи.

- Не пугай парня. – Усмехнулся мистик, роясь в большом холодильнике.

- Отец, что тут вообще?.. – Георг растерянно переводил взгляд с одного на вторую, и обратно.

- Мы с коллегами закончили комплекс пробуждения естественной магии. Твоей, в данном случае.

- Не… понял.

- Ты, как и любой другой дракон, должен был получить несколько врожденных умений. Огненное дыхание, например, и все такое. К сожалению, я – не бог. Хотя, это как раз, к счастью, я считаю. Так вот, передать тебе эти умения я не смог, но это и не нужно. В твоей крови все уже есть, и все что нужно, это пробудить их. А аура подстроится, и в духовном теле они проявятся сами.

- Оу… Это больно? – Спросил Георг.

- Понятия не имею. Предыдущие подопытные просто уснули, и проснулись. Про боль никто ничего не говорил.

- На ком тестили? – Спросил дракончик.

- На кутрубах. Они со временем утеряли большую часть врожденных умений, и пробудить их было сложно, но как оказалось, вполне возможно. Кровь все помнит, если правильно ее «спросить». – Хмыкнул Френсис.

- Понятно. Ладно. Что мне делать-то?

- Сейчас Дэбби закончит, и полезешь в ванночку с кровью. Выпьешь разработанный нами эликсир, и уснешь на недельку.

- Понятно. – Дракончик осторожно подошел к тазику, от которого Дэбби убрала руки, и заглянул туда. Бордовая жидкость словно бы медленно кипела, лопая пузырики. Протянув лапку, Георг потрогал «водичку» коготком, но ничего такого не почувствовал. Уже куда смелее он залез в ванночку, и перевернулся на спину. Над поверхностью осталась только довольная мордочка. – Тепло!

- Отлично. Пей. – Вампирша набрала в большую пипетку зелье, созданное на основе божественного Ихора, и впрыснула ему в пасть. Георг несколько секунд возмущенно глядел на нее, с надутыми щеками, но все же проглотил микстуру.

- Гадость, пха, пха… - Как есть, прокомментировал дракончик, оттирая язык лапами, и вдруг его глазенки яркого зеленого цвета, съехались к носу, затем его повело, как пьяного, и он вырубился.

- Держатель ему на голову надень, чтобы не утонул. – Хмыкнул Френсис, снимая весь процесс на камеру.

Вампирша отставила ванночку на специальное возвышение, и каменная тумба тут же засветилась паутинкой, захватывая и дракончика вместе с ванночкой.

- Ну, дело пошло. Надеюсь, мы нигде не ошиблись, - вздохнул мистик.

- Мне даже любопытно, что получится.

- Все будет хорошо, Дэбби. Лучше, расскажи, как твой элементаль Жизни? Все получилось?

- Да, он растет. Я заполняю журнал наблюдений, так что можешь почитать.

- Спасибо, обязательно ознакомлюсь. – Кивнул Френсис. – Надеюсь, лет через сорок-пятьдесят у тебя появится навык массового исцеления. Представь, выходишь ты на возвышение, и одним лишь взмахом руки исцеляешь целый город… Красиво, - улыбнулся мистик.

- И пафосно… - Рассмеялась Дэбби.

- Это да. Но все равно, круто же! Даже жаль, что ты не захотела развивать магию Тени. Сейчас бы уже поглотила Теневого Демона, и начала его развивать… Эх…

- Нет уж. В Тень я входить умею, перемещаться тоже, но полностью погружаться в эту неприятную магию я не хочу.

- Да понимаю я, Дэбби, правда. Просто Тень мира могла бы дать тебе отменный боевой потенциал. На Серой Земле маги Тени – просто огрызки. Только и умеют, что проникать куда-нибудь, и убивать одну цель, да шпионить. Смешно, ей богу. Если бы ты только захотела, я бы сделал тебя величайшим боевым магом Тени на многие миры вокруг!

- Наставник, мне и магии Крови хватит.

- Да, в магии Крови ты хорошо соображаешь, и боевка отточена, но это не то. Магия Крови, она сама по себе настроена на взаимодействие с одним противником. Можно, конечно, исхитриться, но… да чего я тебе объясняю? Сама понимаешь, что это не боевая магия в прямом смысле слова, хотя и может ей быть, как и любое направление, в общем-то. Ладно, не хочешь, как хочешь. – Он махнул рукой, и плюхнулся в глубокое кожаное кресло за столом, включая сканирование ауры дракончика с помощью технологических средств. Лаборатория обладала и такими удивительными приборами, принесенными из разных миров.

- Я пойду, наставник.

- Да-да, иди. Спасибо за помощь, Дэбби,

- Не за что, - она махнула ладошкой, и исчезла на огромной скорости. Опаздывает, видимо. Френсис посмотрел ей в след, и тяжело вздохнул. Эта девица – результат огромного труда и вложенных надежд. С одной стороны, она их оправдала, более чем, а вот с другой… ну не воин она, не воин. Вот вообще. Она целительница во весь рост. Конечно, дать отпор она может, и многое умеет. Боевые рефлексы имеются в полном объеме, но вот боевого инстинкта у нее нет. Даже удивительно, ведь вампиры – хищники по своей природе! А тут – вообще ни в одном глазу. Оно, может и неплохо, с точки зрения чисто человеческой, но с другой стороны, в понимании Френсиса – врожденного воина – она практически беззащитна. Ну, на его уровне, конечно. Так-то, почти любое количество людей ничего не сможет с ней сделать. А вот кто-то вроде него, может сделать с ней все, что только пожелает. И это капельку обидно.

- Эх… - Тяжело вздохнул молодой человек, глядя ей вслед, однако останавливать не стал. Если вдруг понадобится, она в курсе, куда обратиться.

Но… хорошо бы – не понадобилось.

Дэни решил посетить дом брата не просто так. У них была назначена встреча по делу, так что он пришел, как и договаривались, ровно в полдень. Двери дома перед ним распахнулись, и молодой магистр Рун, Разума и портальной магии, вошел внутрь.

- Привет Сильвер. Где Френсис?

- Он оповещен, сэр, но не может отвлечься. Не желаете ли кофе?

- С удовольствием. Я подожду в курительной комнате.

- Проходите, сэр. – Домовик испарился, а молодой маг – ему всего-то тридцать восемь лет – прошел дальше. В курительной, он открыл одну из сигаретных коробок, и вытащил три сигаретки. Взял одну из них в зубы, и прикурил одним взглядом.

Даже забавно вышло. Насколько он не переносит обычный табак – даже запах раздражает и заставляет морщиться – настолько по душе пришелся мановый. Буквально дышать маной, это не то же самое, что вбирать ее во время медитации, хотя и есть похожие моменты.

Когда он докурил первую сигаретку, рядом с ним, на столике, появилось кофе. Вот теперь жизнь засверкала новыми красками.

- Все-таки, умеет Фри устроиться в жизни. – Вздохнул Дэни.

Нет, сам он жил не хуже. Дом в Малибу, большой и просторный, даже с домовым. Жена - эльфийка, ребеночка начали делать вполне целенаправленно. Магическая практика, опять же, да и подработка на Организацию приносит нормальный доход. Счета в банках имеются, и парочка спорткаров в гараже.

Однако, в его доме тихо.

Дом брата, в отличие от его, просто бурлит жизнью. Неугомонный Георг носится по дому, творя всякую фигню, духи-призраки шныряют повсюду, кто-то рубится в приставку, используя широкий формат кинотеатра. Юная кицуне развлекается иллюзиями и лисьим огнем с недавних пор. Живой робот трансформировавшийся в человека, пара не менее живых тачек-автоботов, и дух Макс, живущий в домашнем сервере…

Этот дом буквально дышит жизнью. Он ею полон до краев. Может быть, именно поэтому ему так нравится здесь бывать?

Дэни прикурил вторую сигаретку, вспоминая, как оформлял через Организацию вид на жительство для будущей жены-эльфийски. Трэш и угар, не иначе. Одних только бумажек пришлось подписать более трех сотен! Просто ужас какой-то. С другой стороны, весьма удачно вышло, потому что у Лес сразу же появилась работа по специальности – выращивание лесов на местах лесных пожаров. По сути, она занималась поддержанием кислородного баланса на всей планете, и прекрасно понимала всю важность этой работы для всего мира.

Единственный минус – постоянные командировки, но это, на самом-то деле, мелочь. Дэни тоже постоянно мотается по работе, куда ворон костей не заносит, и что?.. В общем, все достаточно честно.

Вдруг по всему дому прошел остаточный импульс мощного заклятия, огненного, безо всяких сомнений. Огонек сигареты на мгновение вспыхнул огнем, едва не опалив брови курящего, вместе с ресницами! Только огонь какой-то странный – ни один волосок на лице мага не пострадал! Дэни нахмурился, затушил сигарету, и направился по следу. Пришлось спуститься в полуподвальные помещение – их раньше не было, так что Френсис добавил новый этаж уже сам – места ему, видите ли, не хватает, хотя внутри дом не уступает по площади Эрмитажу!

Найдя нужную комнату, Дэни махнул рукой, делая дверь прозрачной, и рассмеялся в голос. Внутри был Георг, но видок у него… что-то с чем-то. С того момента, когда ему пробудили все врожденные способности, он осваивал их изо всех сил. Его сильно задевало, что «настоящие» драконы все это умеют, а он – нет. Как будто он какой-то поддельный дракон…

Но прямо сейчас, дракошка сидел в пепле, что остался от специального места для медитаций, созданного специально для него, и под все особенности его ауры, и… чихал. Вот только с каждым чиханием, из его пасти вылетал язычок пламени.

Дэни еще раз махнул рукой, на сей раз делая дверь не просто прозрачной, но и разряженной, и шагнул сквозь нее внутрь.

- Ну, ты даешь, малыш, - все еще смеясь, проговорил маг. Поднял руку, и активировал сложнейшую руну, создавая ее иллюзию перед ладонью. Повернул руку против часовой стрелки, и место для медитаций дракона восстало из пепла, возвращаясь в свое нормальное состояние.

- Спа… ик! …сибо, дядя, ик! Дэниэл.

- Не за что. Однако, могу я узнать, что именно ты пытался сделать?

- Пробую… - дракончик сдержал икание волей, и продолжил мысль: - …изменять свойства пламени. Отец сказал, что драконы это могут. Аналоги Пламени Инанны, Пламени Некроманта, Пламени Ифрита, и прочие.

- А.. понял. Да, интересное направление для пироманта. Я, помнится, отца этому обучал лет пять назад. Если хочешь, и тебе помогу. Там все просто донельзя.

- Хочу!

Дэни провозился с Георгом пять часов, но когда они закончили, он все же задал вопрос, который его так долго интересовал:

- Георг, а зачем тебе это все вообще? Ты ведь дракон.

- И что?

- Вы, драконы, владеете высшей магией. Возьми один тип пламени, и просто придавай ему нужные свойства. Например, не жечь живую плоть, или наоборот, ничего, кроме плоти.

- А… Но… Отец! Это не смешно! – Рявкнул Георг в сторону, неодобрительно поглядывая на ржущего в голос мага.

- А по-моему, очень даже, - отсмеялся Дэни. – Но ты должен задать себе другой вопрос. Неужели ты думаешь, что Френсис этого не знает? Тогда зачем он сказал тебе освоить именно полноценные воздействия?

- Ам… и зачем? Дядя Дэниэл? Ты знаешь?

- Не-а. Прозревать мысли Френсиса – бесполезно. Проще подойти и спросить.

- Я уже здесь, - раздался голос от двери. – Спрашивайте.

- Да вот, Георг интересуется, зачем он осваивал каждое пламя отдельно. Мне, к слову, тоже интересно.

- Все просто. Под каждое пламя я разработал отдельный стиль боя. Например, пламенем Некроманта он будет бороться с нежитью, и для этого требуется соответствующая стратегия и набор тактик. Так же и для других видов. По итогу, лет через… много, в общем, они сольются воедино и создадут полноценный стиль боя, которому неважно, с кем или чем биться. Хоть с роботом, хоть с нежитью, хоть с драконом, хоть с проклятьем, или природным явлением. Сложная получилась штука, объемная, концептуальная, но оно того стоит. Хочу, чтобы Георг мог защититься от чего угодно и выжил.

- Оу… - Дэни заново осмотрел дракончика, и потрепал его по голове. – Я же говорил, его мысли ходят слишком странными путями, чтобы предугадать их.

- Да уж, - кивнул дракончик. – Но мне нравится! Когда начнем? Такого-то, наверно, ни один дракон не умеет! Я им при встрече такое покажу! – Георг сжал пальцы в кулачок, потрясая им в сторону небес.

- Обязательно, малыш. Обязательно покажешь, - улыбнулся Френсис. – А начнем мы с завтрашнего утра.

- Чего не сейчас-то? – Насупился крылатенький.

- Потому что я сейчас буду занят. Потерпи.

- Угу…

Дракоша прилег на своей медитативной лежаночке, а маг с мистиком ушли. У них были дела, а время не ждет.

- Рассказывай, брат. Получилось у тебя? – Спросил Френсис.

- Получилось. – Кивнул Дэни довольно.

- И?.. Или мне каждое слово из тебя клещами тянуть?

- Предлагаю обмен информацией. – Чародей хитро так посмотрел на брата.

- Ммм?.. – мистик приподнял бровь, заинтересованно поглядывая на мага и тот кивнул:

- Ты мне расскажешь, как ты получил Слово своего первого божества, а я тебе, что я нашел.

Френсис несколько секунд думал, но все же кивнул.

- Договорились.

- Рассказывай, - подался вперед чародей.

- В общем, дело было в те времена, когда мы уже начали работать с Академией Деорга, разыскивая чародеев в нашем мире, но до того, как случился весь замес с Инанной и Лэнгом. Во время очередного своего путешествия, я попал в измерение Земли, где временное отставание совсем невелико с нашим, и вообще, миры весьма похожи. Там я подзадержался, разыскивая один прелюбопытный артефакт, который, к слову, нашел под крылышком у местной церкви. Вообще, люблю бродить по измерениям Земли, потому что легко искать артефакты. Пересекаешься с высокопоставленным священником где-нибудь в Риме, или где там находится штаб-квартира церкви, узнаешь про спецхраны, и обшариваешь. Проще простого.

- Ха… Тоже подход. Кстати, что ты искал-то?

- Шлем князя Олега. В общем, усилитель для пророков такой, причем артефакт вообще не магический, а духовный. Помнящий артефакт, по сути, хотя и не совсем.

- Ого! Нашел, говоришь?

- Ага. Очень помогает в гаданиях. – Френсис хмыкнул.

- Ты… серьезно?

- Абсолютно.

- Нет слов. – Дэни даже макушку почесал в растерянности.

- А что? Пророк из меня паршивый, дальше некуда. Зато сварганив простенький духовный артефакт из колоды карт Таро, и присобачив их к шлему, я научился заглядывать в будущее, причем при желании даже могу получать видения будущего, и при этом, целым веером вариантов! Хотя, конечно, это варварство, тут уж не поспоришь.

- Не то слово. Ты просто вандал, брат.

- Ну… прости уж. – Развел руками мистик.

- Ладно, рассказывай, что там было дальше. Мне жуть как любопытно.

- В общем, в том мире магическая часть мира есть, но скрывается более или менее успешно. В каждой стране свой круг магов, хотя и довольно малочисленный. На меня же, вышли итальянцы. Их заинтересовала моя сильная душа в качестве жертвоприношения.

- КХА!

- Похлопать? – Заботливо предложил младший из братьев.

- Не… не надо. Давай дальше.

- В общем, они там попытались призвать одну из Эмблем Бога Змей. Более того, у них даже получилось! Вот только все маги-призыватели погибли, а остров накрыли сложнейшим защитным куполом, уровня, примерно, Длани Таммуза. К сожалению, эти прид… идио… криворукие имбе… маги, в общем, когда создавали это заклинание, не захотели приносить в жертву мага, как полагается, и вместо него принесли в жертву собаку. Обычного дворового пса. Понять их можно, но вот результат…

- Не могу даже предсказать, что в итоге получилось. – Растерянно покосился на брата маг.

- Вместо самоподдерживающего заклинания, получилось заклинание вампир, готовое сожрать кого угодно.

- И как ты выкрутился?

- Как-как… что я с псом не договорюсь, что ли? В общем, «почесал за ушком», и оно меня не съело, и даже пропустило внутрь. Я вошел, а там под ним духов… У всех Ме разные, ведь они искупались в крови бога! Кто-то ядовито пердит, кто-то со змеями научился говорить, кто-то телепортироваться, а кто-то получил чудесную замену своим волосам в виде змей. Короче, самые разные Ме. И конечно, все они умерли очень быстро, едва ли не сразу после того, как получили свои Сущности. То есть, Эмблему-то они завалили супер древним мечом с добавлением адамантовой крошки, но вот божественный дух из ритуала так выбраться и не смог. Зато смог перебить растерянных магов!

Дэни фыркнул. Действительно не повезло, дальше некуда!

- В общем, я пообщался с духами магов, понял, что произошло, и вошел в здание, где проводился ритуал. А там дух Эмблемы. Ты вот знал, что изначально, бог Змей, вообще-то, Светлый бог? Людские страхи перед пресмыкающимися сделали его Темным. Их вера…

- Обалдеть…

- Вот-вот. И я обалдел. Впрочем, это ладно. Короче, я пожалел змеюку. К тому же, мне перепало его тело, плюс покореженные остатки меча с адаматном, и двадцать семь бочек божественной крови. А взамен, я пообещал воскресить Эмблему. Самое прикольное, что разделившийся на Светлого и темного бога, Змей, имел Эмблемы и Светлые и Темные. Мне попалась Светлая, на мое счастье. Только поэтому мне и перепало божественной плоти под сто восемьдесят тонн.

- КХА-КХА!!! СКОЛЬКО?!!

- Ага, и не говори. В смысле, никому и никогда. Про кровь-то кроме меня еще Мурок Вивисектор знает, но этот будет молчать. А вот про кости, мясо, и прочую лимфу – только мы с тобой.

- Не беспокойся, я никому не скажу, Фри. Конечно, если дашь мне поработать с божественными ингредиентами…

- Пф… да сколько угодно. – Отмахнулся мистик. Еще он ингредиентов для брата не жалел.

- Спасибо, брат.

- Не упоминай. Так вот, прихватил я духа Эмблемы Змея, но и про подлость итальянской Конгрегации не позабыл. Хотелось, знаешь ли, плюнуть им суп. К слову, остров некогда был одновременно и музеем, и хранилищем Конгрегации, и я тебе скажу, я вынес оттуда все. Все артефакты, все книги и свитки, подчистую! А потом, дал защитному заклинанию физическое тело. Было у меня немного Живого Металла, так что я сваял из него железного песика, и протянул несколько нитей к духу заклинания. Его туда и затянуло. Я предлагал песилю со мной пойти, но он не пожелал. Хотел попутешествовать, как я понял. Короче, песик, способный защититься вообще ото всего, включая серию ядерных взрывов, потопал гулять по миру, а я ушел в академию Деорга.

- И чего, помог тебе Высший?

- Конечно. Он вообще падок на адамант. Такое чувство, что он либо коллекционер адаманта, либо подрабатывает на кого-то из богов, и убирает его из свободного обращения. Не знаю, да мне и неважно, честно сказать. Главное, что он оказался не против помочь, и призвав других высших, на основе крови Эмблемы, вырастили змеиное тело. Дух Эмблемы Змея вселился в него, и породил новую жизнь – партнер ему не требовался. Когда змейка полностью сформировалась, дух переселился в нее, и спокойно родился, обходя какие-то там особые законы для таких как он. У них вообще с воскрешением какие-то проблемы. Если заранее не подготовился, то все.

- Нереально круто!

- Угу. В общем, за меч я выполнил свое слово, а Эмблема пообещала, что когда придет время, его «Отец» скажет ДА. Есть у него такие полномочия.

- Ну, ты даешь, Фри. Получается, у тебя сейчас два бога? Остался еще один, и можно будет становиться Высшим?

- Именно так. – Спокойно кивнул Френсис.

- Ясно.

- Выкладывай, что ты узнал?

- Ты слышал про бога Ра?

- Шамаш, который? Что на Девяти Небесах сидит?

- Нет, Шамаш – светлое божество, - покачал головой Дэни. – А этот из далекого мира, и Темный. Заведует, в основном, Смертью, и мертвыми духами. Ему некроманты да черные маги молятся.

- Так, и что с ним?

- О, это самое интересное. В их пантеоне были разборки, и закончились они весьма печально для Ра. Отец богов и Мать богов поссорились, и дети разделились на два лагеря. Мир ходуном ходил три столетия, а когда все успокоилось, оказалось, что Темные что за Мать сражались, проиграли, а Ра и вовсе пленили. Однако, есть легенда, что того, кто найдет его и освободит, он одарит выполнением любого желания. Многие его искали за последнюю тысячу лет, однако никто так и не нашел.

- Хм… не самый удачный вариант, Дэни.

- Почему?

Не то, чтобы опытный Магистр магии не понимал, что к чему, однако хотел услышать мысли брата на сей счет.

- Ну, вот, выпущу я его. Что, по-твоему, он сделает первым делом?

- Отомстит, конечно. – Пожал плечом чародей.

- Вот и я так мыслю. А вместе с его местью, распри богов ударят и по людям. А мне, как ты понимаешь, хотелось бы этого избежать. – Френсис покачал головой.

- Ну что же, я знал, что ты это скажешь, и рад, что не ошибся. – Дэни усмехнулся.

С пояса мистика слетел Эр Кей, и фыркнул:

- Мог и не проверять брата. Он отказался от невероятной силы, отказавшись выпустить Темного Бога ранее, и вряд ли изменит свое мнение теперь. Глупец… - покачал черепушкой демон.

- Это когда это? – Заинтересовался маг.

- Давно дело было. Действительно, мне предлагали мощь архидемона, но я отказался. – Отмахнулся Френсис.

- Силен, - качнул головой чародей. Он понимал, что мало кто смог бы удержаться от искушения такой мощью. Девяносто девять и девять десятых процента согласились бы, без сомнений. – И я этому рад, Фри. Мне бы не хотелось однажды встретить в твоем доме архидемона. Однако, я не договорил.

- Ну, так, договаривай.

- Так вот, Отец Богов тоже выставил задание, и цена та же, только за убийство «бешенного пса». Сам он не мог убить своего же сына, да и не желает так поступать. Но вот привлечь наемников – вполне.

- Вот, это уже другое дело. У меня как раз адаманта завалялось на целое копье в полный размер! – Радостно улыбнулся мистик.

- Да ты маньяк-богоубийца, какой-то, - рассмеялся Дэни

- Пф… прям уж. Просто бережливый.

Они рассмеялись в голос, но быстро взяли себя в руки.

- Ладно, хорош. Где искать-то этого «отступника»?

- Прости, брат, пока что у меня даже зацепки нет. Ну, кроме самого мира, конечно.

- Понятно. На месте посмотрим, что там и как. Надеюсь, управлюсь быстро.

- Я с тобой пойду, на всякий случай. – Дэни хмуро посмотрел на младшего брата,

- А твоя работа здесь?

- Подождет, - отмахнулся чародей.

- Отлично. – Френсис был только рад такому союзнику. – Тогда я пойду ковать меч-кладенец.

- Кстати, я только сейчас понял, что не знаю, как ковать адамант. – Вдруг, задумчиво буркнул Дэни.

- Все просто. Молись.

- Не понял…

- Молись, говорю. Чтобы работать с высокореальными предметами, нужна высокореальная сила. Вера подходит практически идеально. Или нужен молот из адаманта – тоже вариант. Или живой бог, который согласится выковать для тебя что-то. Ладно, я пошел.

Френсис оставил ошарашенного мага в одиночестве, и потопал в лабораторию. Ему предстояла сложная и интересная неделя – ковка адаманта крайне сложна даже для него, не говоря уж про обычных магов.

Глава 5

Глава пятая.

Портал закрылся за спиной, и вся компания огляделась вокруг. Они стояли посреди поля, а в сотне метров сгрудились крестьяне, с ужасом поглядывая на пришельцев. Впрочем, их можно понять – не каждый день посреди поля открывается портал, и из него выходят люди, здоровенная черная лисица, и вылетает с довольным визгом дракончик. И это не говоря про девушку несравненной красоты в платьишке, которое даже ног не прикрывает толком.

Однако, словно этого было мало, рядом с ними открывается еще один портал, из которого выходит еще один мужчина в странной одежде. В общем… их шок понятен.

- Приветствую тебя, Натан. Ты тут какими судьбами?

- Приветствую тебя, Френсис. Я собрал все остальные части Свитка, вот и пришел за недостающими.

- А, понятно. – Мистик протянул руку себе за спину, и засунул ее за шиворот. Ухватился за что-то непонятное, и стал тянуть – Что встал? Помогай!

Теперь уже вдвоем они принялись вытягивать из него две части Свитка, и на это ушло около десяти минут. Зато, когда получилось, и Натан получил их, он весь расцвел от радости, и пожал мистику руку.

- Спасибо, Френсис.

- Не забудь потом вернуть мне две части. Духовную и ментальный домен.

- А портальную не нужно? – Удивился волшебник.

- Нет. Я уже и сам научился, - отмахнулся мистик. – Хотя, если тебе не жалко времени, я не откажусь.

- Конечно! Даже не сомневайся! – Уверил его Натан Маклауд, и отойдя на пару шагов, поглотил полученные части. Поглощение заняло меньше минуты, а потом его фигура осветилась Тьмой, и маг пропал.

- Ну, видимо, только что был рожден новый высший демон, - хмыкнул Фри, глядя на пустое место, где только что стол чародей. – Так, ладно, нам, наверное, пора.

Компания загрузилась в появившуюся рядом лодку, и взлетела в небо. Лодка с вертикальным взлетом добила некоторых крестьян, и они потеряли сознание от шока.

Подземелье Твердыни Ордена Несущих Волю.

В полной темноте вдруг появилась маленькая точка света. Она мелькнула краснотой, и тут же погасла, но не прошло и получаса, как дверь подземелья открылась, и внутрь вошел высокий, худой мужчина с лицом стоика. Он подошел к одной из колбочек, что стояли по всему подземельями в сотню рядов, и взял ту, в которой чуть заметно колыхались красноватые точки.

- Видение Рогуша, значит.

Этот человек знал каждую колбочку и их содержание на память! Это исключением не было.

Кромка мира разорвется и придет человек Воли.

Он разрушит все преграды, чтобы дойти до своей цели.

Главная битва разразится не на полях сражений, в крови погибших.

Душа его станет полем боя. Либо человек воли погубит этот мир, либо спасет. Это его право – решать.

Странное предсказание, однако – истинное. Рогуш был великим пророком, и по легендам видел даже иные миры. Однако, до легенд мужчине дела не было. А вот до того, что из-за Кромки в их мир шагнуло чудовище, способное разрушить этот мир – это его дело. Он знал – пророчества могут и не сбываться вовсе, если правильно подойти к вопросу. И он – Магистр Ордены Несущих Волю, умел с ними обращаться как никто другой. Опыт… уж опыта у него было много.

Теперь же, ему придется иметь дело с новым предсказанием. Сто семнадцатым пророчеством на его веку.

- Я вижу город! – Воскликнула Цинцин, показывая лапой чуть левее вектора полета лодки.

- Отлично. Снижаемся. – Френсис довернул лодку, и снизился. Последние километры, уже по лесу, он летел над самой землей, над дорогой. У самых ворот остановился, и все покинули лодку. Мистик сбросил отвод глаз, и компания влилась в очередь.

Дэни занимался иллюзиями одежд, так что он был немного занят, однако справился еще до того, как они подошли к страже. Френсис к тому времени умудрился спереть несколько монет разного достоинства, и превратил в такие же кусок металла, что был у него с собой. Монеты, к слову, вернул хозяевам.

Стражники удовлетворились несколькими монетами, но только потому, что не видели настоящих лиц этой компании. В ином случае, их бы моментально загребли в стражу, и долго допрашивали. Все же, столько красивых людей, да еще и черты лиц совсем уж не местные…

Город оказался не сказать, чтобы большим. Около трех тысяч домов, примерно. Везде грязь неимоверная, помои, вонь, а люди, что здесь живут, не мылись, наверное, с самого рождения…

- Как же тут мерзко, - вздохнула тяжело девушка, подергивая носиком. Звериный нюх позволял ей прочувствовать все оттенки вони, и кицуне с трудом справлялась с тем, чтобы не стошнить. Она привыкла совсем к другому за последние годы.

- Потерпи, малышка, - Френсис не глядя прошелся ладонью ей по голове, но сам в этот момент оглядывался вокруг. – Лучше скрой-ка нас в иллюзии.

- Угу. – Девушка выполнила танцевальное па, крутнулась вокруг них, и вся компания пропала. Выпрыгнувшие с трех сторон гоп-стопщики с кривыми кинжалами в руках, ошарашенно переглянулись, и атаман сплюнул от досады.

- Магия, как пить дать. Уходим.

Разбойники ушли, а компания продолжила путь дальше.

Корчма, откровенно сказать, не впечатлила. Грязное местечко, полное кровопийц, и не только в виде клопов. И вши имелись, и клопы, и жадный донельзя трактирщик…

- Погодите, сейчас очищу это место… - размял пальцы Дэни, но Френсис поднял руку, и посмотрел на Машеньку.

- Без проблем, - заверила она. Ее руки превратились в руки робота, а те, в свою очередь, перетекли в особый вид излучателя. Она направила руки на корчму, и излила на здание звуковые волны, которых человек не то, что услышать, почуять не может! Зато вся мелкая живность попросту полопалась. – Готово.

- Отлично, спасибо, Маша. – Кивнул Фри, и они вошли внутрь, сняли пару комнат, и устроились в лучшем виде. Иллюзиями в том или ином виде владели все (кроме Машеньки), так что устроились нормально.

Пока девушки отдыхали, маг с мистиком засели в таверне, просеивая слухи, и общаясь с местными, причем делали это по отдельности. Так охват больше. А когда встретились, то обменялись новостями.

- Я считаю, нужно переговорить с городским чародеем, - выдал Дэни.

- Тоже так мыслю. А перед этим, я, пожалуй, заскочу в архив местной церкви. А ты, ознакомься с религиозными текстами, вдруг найдешь что-то.

- Мысль дельная, - кивнул маг. На том и разошлись.

Всю ночь дух Френсиса рылся в архиве, но ничего не нашел. Ну, кроме сотен и тысяч упоминаний самых разных проявлений злой силы темного бога Ра. Собственно, его сила просачивается из-под печати, и проявляется в виде всякой разной нечисти и нежити. Подобный вариант Френсис уже встречал, и ничего хорошего тут нет. Хотя, конечно, это сильно поднимает веру в светлых богов, и поддерживает на высоком уровне поколениями, даже веками, тысячелетиями!

Проблема в том, что другие боги не могут нормально перехватить управление над теми функциями, которые контролирует Ра, и потому, проблемы с Круговоротом Душ постепенно накапливаются. Нужно либо вернуть Ра полную свободу, либо убить, и поставить на его место кого-то другого. Иначе в какой-то момент – через многие тысячи лет – система попросту взорвется.

Лучше от этого никому не станет.

Ночь наступала медленно, лениво, но неотвратимо. Когда небо потемнело, Френсис уже час как сидел в медитации, а его дух гулял где-то далеко. Собственно, он бродил по церковной библиотеке, прикасаясь к свиткам, таким образом читая всю записанную в них информацию.

Ближе к концу он нарвался на пепел – все, что осталось от очень древнего свитка, и хмуро потыкал в него пальцем. С некоторым трудом нашел остатки лакированной палочки, на который он был некогда намотан, и потратил не меньше получаса, восстанавливая из ее памяти весь свиток. А прочитав его, сел, где стоял, обдумывая найденную информацию.

Стряхнув с себя меланхолию, мистик завершил дело, и вернулся в свое тело. Открыв глаза, он долго лежал, глядя в потолок, и обдумывая найденную информацию. А там и рассвет наступил, так что когда дверь открыли снаружи магией, он без удивления посмотрел на брата.

- Хочешь, испорчу тебе настроение?

- Ам… не особо, но видимо, выбора нет? – Помотал головой старший из двух братьев.

- Нет.

- Жги. – Дэни морально подготовился, и кивнул.

- Это был высокотехнологичный мир. Очень высокотехнологичный. Им чуть-чуть не хватило до получения бессмертия.

- Оу… И что произошло?

- Какая-то катастрофа. В свитке было написано, что небо озарилось розовыми и синими разводами, и мир рухнул в одночасье.

- Хм… может, местные маги что-то знают? Ну и в фольклоре что-то должно было остаться. А сколько времени прошло с тех пор?

- Я полагаю, не менее полутора тысяч лет. Мир и цивилизацию вернуло в каменный век, и теперь они потихоньку оттуда выбираются. Только теперь – по магическому пути.

- Понятно. Ладно, после завтрака, на который я пришел тебя позвать, прогуляемся к городскому магу, и там посмотрим.

Дэни был привычно спокоен, что вселяло некоторую уверенность. Френсиса же, беспокоило то, что они в своих поисках могли побеспокоить механизмы, которые не только дожили до современности, но и продолжают полноценно функционировать.

Городской маг встретила их без восторга, вообще. Женщина, лет семидесяти, судя по ауре, а по силе лишь немного слабее Дэни. Полноправный Магистр. Основное направление – земля, но в ауре присутствуют и другие цвета, так что, судя по всему, достаточно широкая специализация.

- Кто вы, и чего вам надо? – Она повернула голову к Дэни, явно осматривая его ауру, чуть прищурив бирюзовые глаза. С виду она была женщиной лет сорока, и выглядела для своих лет весьма моложаво, носила короткую прическу, и татуировку мага на лбу, отсвечивающую серебром. – Коллега? Почему без знака? – Кивнула она на чистый лоб чародея.

Дэни приподнял бровь, и повернулся к брату.

- «Знаки мага. Делаются на лбу особой магической краской, с постепенным добавлением некоторых ингредиентов, что позволяет менять цвет. Зеленый – выпускник академии магии. Примерно наш подмастерье. Красный – примерно уровень квалифицированного, опытного Мастера, серебряный – Магистр, ну и золотой – Архимаг.»

- «Понятно. Еще что-то?»

- «Знаков не носят самоучки, но они всегда носят медальон из черного камня. Ну и те, кого выгнали из Академии, конечно, но тем просто нельзя практиковать Великое Искусство на территории страны».

- «Ясненько. А что с приезжими?»

- «Это во всех странах материка».

- «Нехорошо вышло. Чего не предупредил-то?»

- «Да нам, в общем-то, наплевать на местные заморочки». – Френсис был совершенно спокоен, а его духовная телепатия передавала и его настроение, так что Дэни тоже успокоился. Завершив мгновенный диалог, чародей посмотрел на женщину, и учтиво кивнул:

- Я не ношу Знака, коллега. Не положено. А что касается надобности, то я хотел бы переговорить с тобой на сей счет с глазу на глаз.

- Ну, проходи, коли так.

Чародеи вошли в дом, а стоящие снаружи моментально ощутили, что перестали слышать даже шаги. Зачарованный домик, но это все они видели и так. Даже Маша умела видеть ауры с легкостью, хотя и не технически. Все-таки, чародейка, и не плохая.

А внутри, тем временем, разгорелся интересный разговор.

- Так зачем пришел… коллега?

- Меня зовут Дэни. Я пришел поинтересоваться, где можно достать сведенья о местоположении бога Ра.

- О… а ты прямолинеен. Что, тоже из тех идиотов, что хочет получить от него награду? – Она нехорошо так усмехнулась.

- Если у тебя есть действительно стоящие сведенья, я награжу тебя очень щедро. – Пожал плечом Дэни.

- Ты? Ты маг без Знака, что у тебя может быть того, чтобы я… - она вдруг замолчала, потому что Дэни поставил на стол мензурку с зельем, и его аура была чрезвычайно мощной. – Что… что это за чудо?

- Капля этого зелья откатит твой физический возраст до двадцати лет. Здесь пять капель. Сама посчитаешь, сколько ты сможешь прожить жизней, и каких высот добиться за это время. Тебе решать. Однако, чем больше ты будешь хамить и выпендриваться, тем меньше капель тебе достанется.

Он открыл колбочку, и вылил прямо на пол целую каплю. Чародейка от такого кощунства чуть не взвыла. Она зло уставилась на чародея, и он приподнял бровь.

- Еще отлить, или ты возьмешь себя в руки?

- Гррррр… я… Извините, могущественный, - все же перестроилась магесса. – Кое-что я знаю, но и многого предложить не смогу. В Первой Академии, открытой Первым Магом Ероном, есть один труд. Называется он «О временах прошедших, и тайнах укрытых принадежнейше». Доступ к этому труду есть только у архимагов, исключительно. Сама я его, конечно, не читала никогда, но знаю, что там есть описания свержения Темного Ра, причем самые точные. Я… хотела бы предложить вам больше, но все, что могу, это сопроводить вас, если нужно.

- Сопроводить? Зачем?

- Затем, что в Первую академия есть доступ либо у учеников этой Академии, либо у преподавателей. Однако, Магистры, в поисках знаний, могут проходить в библиотеку, и знакомиться с трудами чародеев, если их нет в библиотеках их Академий. Всякий труд, будучи написан официально, должен быть скопирован, и отправлен в библиотеку Первой Академии, так что там самое полное собрание книг на всем континенте.

- Вот как. Понимаю. В таком случае, твоя помощь действительно будет весьма кстати. Сколько времени тебе нужно, чтобы собраться в путь? И как далеко Академия находится?

- Соберусь за полвздоха, а дальность Академии совершенно не важна. Я уже бывала там, и смогу открыть портал прямо отсюда.

- Хм?.. Это я удачно зашел.

До Первой Академии добрались порталом, и вскоре устроились в гостинице.

Собственно говоря, первая Академия, это город, примерно на полмиллиона жителей. Он раскинулся на месте слияния трех рек, и обладает не только магическим, но и экономическим потенциалом. Торговля идет отлично, ведь само место находится всего в сорока милях от границ трех государств. На этаком перекрестье. В общем, и расположение, и сама основа Академии, всё здесь основывается на магии, и магах.

Магией здесь дышит буквально всё. Дома, окутанные различными заклинаниями повышенного комфорта, а то и вовсе созданные из иллюзий, воздух, который светится сам по себе, составляя удивительные картины, и рассыпаясь снова и снова. Земля, пропитанная магией плодородия настолько, что растения обвивают даже некоторые здания.

Мастерские, магазины, хлебропекарни, даже мебель тут делают магическую! Нет ни одного направления человеческой деятельности, где магия не была бы использована в качестве улучшения. В городе считают, что магия – суть мира, а значит. Чем бы человек ни занимался, он всегда может приложить к своему занятию магию, и получится еще лучше. В чем-то они правы, конечно.

- Надо же, почти как в Академии Деорга, - хмыкнул Дэни, оглядывая все вокруг. – Ой-ой, какая халтура. Стыдоба… - Он покачал головой, глядя на иллюзорную рекламу магазина, которая на мгновение пошла волной.

- Ученик делал, - кивнула Надия. Чародейка, кстати, тоже поморщилась от такого «качества» изделия, но тут и без слов понятно, что магазинчик маленький, и просто не смог нанять квалифицированного чародея. Дорого, пусть и дешевле чем в любом другом месте мира. Заказ на такую вот рекламу, это от пяти серебряных монет стоит, а для маленькой лавки потратить такие деньги – заметный удар по кошельку.

- Ничего, наберется еще опыта, - хмыкнул Френсис. – Заходим.

Они вошли в роскошный номер, и расселись на диване и креслах в гостиной. Френсис крутнул рукой, замыкая всю компанию в паутинный аналог «Купола Тайн», и моментально сосредоточился.

- Значит так. Надия, завтра утром ты пойдешь в библиотеку. Я пойду с тобой в виде духа, прямо в твоем теле. Контроль забирать не стану, сама понимаешь, мне не выгодно. А вот внутри мы расстанемся – я пойду искать книгу, а ты…

- Да тебя обнаружат еще на воротах, - покачала головой чародейка.

- Не обнаружат. – Отмахнулся мистик, и вернулся к плану. – Дальше, сидишь, читаешь, ждешь моего возвращения. Хоть до ночи сиди, а с места не двигайся. Ты ведь хочешь Эликсир Крогана?

- Если так называется то чудо, что мне показывал твой брат, то да, очень. – Кивнула серьезно чародейка.

- Вот и славно.

- И все же, как ты хочешь обойти датчики?

- Прочти… датчики? – Подался вперед Френсис.

- Первая Академия построена на остове древнего форпоста. Я не очень понимаю, как и что, но знаю, что обнаружение и прочее выполняется вообще без капли магии. – Кивнула Надия.

- Отлично! – Френсис расплылся в улыбке.

- Что хорошего? – Хмуро спросил Дэни.

- Машенька, ломанешь? А я тебе волшебный «ключик» дам для взлома.

- Конечно, - кивнула девушка совершено спокойно. – Давай, шеф. Посмотрим, сколько местная система продержится.

- Скажи-ка, тебе придется подключаться напрямую?

- Да. Здесь все три десятка сетей заблокированы, причем, судя по всему, аппаратно. Даже запросы на соединение не принимают.

- Понятно. Тогда… - Френсис достал один из предметов, который всегда брал с собой в походы по другим мирам, и протянул магическую отмычку ей. - …держи, и можешь начинать. И еще вот это, связь держим через медальон, телепатически. Радиосвязь могут засечь и ломануть.

Маша кивнула. Взяла вещи, и покинула отель. Зашла в темный закоулок, и превратившись в робота, тут же обратилась потоком нанитов в виде сверла, и вошла в землю под прямым углом.

Сканеры показали подземную часть форпоста довольно точно, так что она «проплыла» вокруг него под землей, и все же начла технический тоннель. Аккуратненько просочилась сквозь небольшую дарочку, и вскоре исследовала это странное место.

Рободева не ходила в обычном своем виде, а летала облаком «мошкары», на всякий случай, и правильно делала. Как оказалось, зал управления все еще существовал, и даже работал. У пультов сидели три десятка человек, и уверенно работали с весьма древней техникой. Более того, виднелись следы недавнего ремонта, что лучше слов говорило, что часть древнего знания не забыта и по сей день.

Поток нанитов вошел в пульты, разделившись на десятки струй, и затаился внутри. Маша постепенно проникала в систему, и брала под свой контроль техноиллюзии, первым делом. Это для того, чтобы операторы не увидели того, чего не нужно. Дальше она пошла вглубь, не только разбираясь с самой системой, но и захватывая все больше функционала. Прошло не менее десяти часов, когда она, наконец, закончила с этим делом Сложнейшая техника сопротивлялась ей по полной, но в итоге, победа осталась за ней. По сути говоря, сошлись два интеллекта – искусственный интеллект системы, и Рободева. Бой был жестокий. Несколько сбоев умудрились повредить десятку студентов на поверхности, а операторы ничего и не заметили.

Разве что один новичок, заинтересованный, а потому ну слишком уж внимательный, так что пришлось его аккуратно усыпить, параллельно отключив функцию контроля за состоянием управляющих в самой системе Форпоста.

Нельзя сказать, что Маша так уж сильно устала, однако информационный бой был весьма интересным и выматывающим. Работать более чем на три десятка направлений тяжело даже с ее интеллектуальными возможностями. Зато и результат порадовал:

- Система планетарной Фортификации, Анэма, приветствует нового хозяина. Добро пожаловать, генерал Машенька.

- Фууф… ну ты и упорная. – Буркнула Маша.

- Я искусственный интеллект. Понятие воли к моему виду неприменимо.

- Не уверена. Ладно, потом с этим вопросом разберемся.

Маша обратилась к подвеске, и хоть не была классическим ментальным магом, но многое умела из этого направления. Шеф вообще заставлял каждого мага, которого обучал, учить и ментальную магию, как минимум, внутреннюю. Правильно, кстати сказать, делал, что уж там. Перед глазами Маши прошло обучение вампирши Дэбби, до сих пор идет обучение Сяо Цин, и скоро начнется обучение Георга, не говоря уж про «автоботов». Магия меняет мага, и только полный контроль над своим разумом, способен позволить оставаться самим собой. Хотя это и ограничивает общий потенциал мага, примерно на половину ранга, но по мнению Маши, оно того стоит. Почему ограничивает? Потому что только чародей, окунувшийся в свою магию полностью, душой, телом и разумом, способен достичь вершины, и выскрести весь свой потенциал до капли. Но чародей, который знает свой разум, способен сам выбирать, что ему делать, а не быть ведомым в тандеме со своей магией.

- «Шеф, я взяла форпост под контроль.» - Послала она сообщение.

- «Отлично. Мы скоро выдвигаемся. Я сообщу когда нужно будет провести нас под радарами.»

- «Хорошо. Я и сама тебя увижу отсюда.»

- «Славно. Тогда надеюсь на тебя.»

Телепатическая связь разорвалась, и Маша немного расслабилась, колыхаясь всем телом в коробках с платами искусственного интеллекта. Конечно, если бы не волшебный «ключ от всех дверей», она провозилась бы куда дольше, но и с ним просто не было, так что девушка могла гордиться собой вполне обоснованно.

- Ну что, с нашей стороны все готово. Можем выдвигаться, - Френсис был весьма доволен, к тому же утро совсем скоро. Вон, светает вовсю.

- И что, мы действительно сможем пройти мимо датчиков? – Заинтересовалась Надия.

- Можем даже захватить всю академию за полчаса реального времени. – Отмахнулся мистик. - Давайте завтракать и собираться.

После завтрака Френсис покинул тело, оставив физическую оболочку под присмотром команды, а сам вселился в тело чародейки. Надия прошла через ворота Академии, затем через ворота Библиотеки, а после и внутрь самого библиотечного комплекса. С совершенно удивленным лицом, она заказала несколько книг по магии растений, и принялась за чтение. Редкие экземпляры открыли перед ней все свои тайны, и женщина принялась за вполне привычное дело – учебу. А вот из ее тела выскочил дух мистика, и ушел обследовать закрытую часть библиотеки. Она была в другом здании этого поистине дворцового комплекса – очень уж богато тут все сделано – так что ему пришлось немало помотаться, прежде чем он вошел в святая святых.

Повезло, что там было пусто, иначе пришлось бы задержаться еще на день или дольше. Френсис прошелся мимо полусотни шкафов, и первым делом нашел именно нужную книгу, и просканировал ее духовной силой. Помотал головой, посмотрел в потолок, и решил поискать еще. По итогу, до самого вечера он сканировал книги, свитки, и даже один информационный кристалл, который по итогу забрал с собой.

Вернувшись в тело чародейки, которая все еще работала на своем месте, они покинули библиотеку, и вернулись в гостиницу.

- Ну, что там? – Спросил Дэни, завидев, что мистик снова обрел физическое тело.

- Да как бы тебе сказать, брат. В общем, судя по всему, Ра захоронен где-то в метеоритном поясе соседней планеты в этой же солнечной системе.

- ЧЕГО?! – Маг действительно не ожидал такого поворота дел. Да никто не ожидал, честно говоря.

- Да. Но в его гробницу можно попасть и отсюда. С этой планеты, только нужно собраться восемь таких вот кристаллов. Это, своего рода, ключи от замка, которого, вроде как, не существует. Точнее, он появляется только когда все ключи собраны вместе. Так точнее.

- Еще не лучше. – Буркнула кицуне.

- Да уж. – Френсис помолчал несколько секунд, и щелкнув пальцем, достал довольно большой пенал, и протянул его брату. – Держи яхту. Будешь обыскивать астероидный пояс напрямую. Только скажи Аэлите, чтобы откалибровала сканеры на божественную энергию. Пример у тебя есть.

- Я тебя понял. – Дэни задумчиво кивнул, и подхватил пенал. – Но может быть, этим займутся девчонки?

- Нет. Маша мне понадобится здесь, разбираться с древней техникой, а Сяо Цин нужен опыт.

- А можно я тогда полечу с дядей Дэни? – Влез Георг.

- Можно. – Кивнул воспитаннику Френсис.

- Хах! – Дракончик сделал забавный пируэт в воздухе, словно он Тигра из древнего мульта, и прыгает на хвосте, после чего приземлился магу на плечи. Тот изрядно согнулся под его весом, но выдержал.

- Ладно, я тебя понял. Кто первый найдет, тот и молодец. А ты будешь искать эти ключи, да? – Поинтересовался маг.

- Именно так. – Кивнул ему мистик.

- Может быть, поменяемся?

- Я бы с удовольствием, Дэни, но у кого из нас беременная жена?

- У меня… ладно уж, я понял. Вылетаю. – Уныло кивнул чародей, и покинул гостиницу, по пути встретив возвращающуюся Машу. Она бросила на него вопросительный взгляд, и тут же получила ментальный пакет, включающий в себя объяснения. Едва заметно кивнула глазами, и прошла в фойе.

Дэни вышел за городскую стену, и коротким телепортом в пределах видимости, сделал скачок в чистое поле. Распечатал яхту, и войдя внутрь, буркнул:

- Аэлита, привет. Невидимость накинь!

– Яхта невидима для других во время выхода из консервации. Протокол 1.0.1.6.24д. - Отрапортовала живая космическая яхта.

- Отлично. Тогда нас ждет задание от Френсиса. Найти в метеоритном поясе соседней планеты гробницу бога. Калибруй датчики на божественную силу.

- Принято. Калибрую по уровню реальности. Ищем энергетические аномалии духовного спектра. Взлет через пять четыре, три, два, один…

- Полетели! – Вскрикнул в унисон с Аэлитой Георг, спрыгивая в воздух с плеча дядюшки, от чего его должно было прибить к полу, но нет! Он завис в воздухе, перебирая крыльями! Собственно, именно поэтому он и попросился сюда, на яхту – если он оказывался в воздухе во время взлета, то из-за работы гравикомпенсаторов чувствовал очень приятное ощущение в животе. Полный кайф!

У драконов система кровоснабжения другая, хотя общие принципы те же, что и у людей. Но вот частности позволяют им «опираться» на гравитационные аномалии так же просто, как на геомагнитное поле планеты. Отчасти врожденная магия, отчасти голая физиология, но ощущения очень приятные.

- Включаю щиты на тридцать два процента! – Уведомила Аэлита. Тут же яхту тряхнуло, и Дэни хмуро поинтересовался:

- Что это было?

- Спутник по мне шмальнул, - хмыкнула Аэлита. - …и активируются другие. Ухожу порталом на десять световых лет.

Пол яхты вдруг прорисовали странные технологические рисунки большой схемы, и через мгновение вспыхнули. Яхта телепортировалась.

- Ушли? – Спросил Дэни.

- Само собой.

- А почему ты просто не нырнула в гиперпространство?

- Блокиратор на спутниках имеется. Меня бы не впустили. На магию не рассчитано, так что проскочила. – Улыбнулась яхта, проявляя иллюзорное тело прямо напротив сидящего на диване мага.

- Молодец. Можем приступать?

- Да, вполне. Начинаю расчет прыжка до второй планеты солнечной системы.

- Здесь ее называют «Сестра». Собственно. Их тут всего-то две штуки. Две Сестры. Светлая – обитаемая, и темная – необитаемая. – Просветил ее маг.

- Ага, необитаемая, как наша луна, да? – Хмыкнул Георг.

- Так она и необитаема… теперь. – Ответил ему тем же чародей.

- Вот именно, что теперь. Кстати, Креол Креолыч говорил, что в его времена там никто не жил. – Георг кувыркнулся через бок, и улегся на спине, едва шевеля лапками в воздухе. Чтобы не скатываться на бок он использовал хвост, свернутый в круг, и балансируя им все тело.

- Я помню. Ладно, начинай, Аэлита, а я пойду помедитирую.

Дэни ушел, а Георг с Аэлитой затеяли игрища, что совершенно не помешало выполнению задания. На яхте имелась игровая комната, в том числе и для компьютерных игр. Другое дело, что играть против живого, разумного компьютера, крайне сложно, а выиграть и вовсе невозможно, но Георга это совершенно не расстраивало. Аэлита же, обожала рубиться с ним в игрушки, так что они отлично проводили время.

Дэни спокойно левитировал над полом капитанской каюты, набираясь сил, и отслеживая изменения в своем теле, на которое влиял алтарь бессмертия. Все же, бывает крайне любопытно осмотреть на такие фундаментальные процессы самому.

Глава 6

Глава шестая.

- Серьезно?.. – Буркнул себе под нос Френсис, открывая один глаз.

Убийца, пробравшийся к нему в номер, на мгновение замер в шоке, но еще больше его шокировало то, что мистик попросту отвернулся к стене, и снова уснул!

Собственно, больше ничего сделать он и не успел, потому что его вдруг окутало облако какой-то железной пыли, и он потерял сознание. Затем, это самое сознание было просканировано, а труп разложен едва ли не до атомов, и вышвырнут в открытое окно.

Проснувшись утром, мистик потянулся, довольно улыбнулся, хотя и проспал-то всего три часа, и вопросительно посмотрел на Машу.

- Убийца из Твердыни Ордена Несущих Волю. Есть предсказание о тебе, шеф.

- Оу… Плохо. Этот знал само предсказание?

- Нет, - качнула головой Маша.

- Паршиво. Предсказания, это всегда паршиво.

- Почему? – Заинтересовалась Рободева.

- Потому что, чаще всего, это потери, тьма, и страх, с минимумом героизма, и максимумом идиотизма и совпадений на грани невозможного. – Мистик поморщился. – Хорошо бы, все-таки, узнать само предсказание. Даже – необходимо. Терять кого-то из вас я неимею ни малейшего желания.

- Постараюсь выяснить больше о Твердыне. – Кивнула девушка.

- Хорошо. Просей его память до самого дна.

Киборг кивнула, и улеглась на опустевшую кровать, подключая к мышлению весь объем своего тела. Визуально, это выглядит очень красиво. Ошеломляюще. Ее тело становится прозрачным, а внутри него перекатываются волны синих и розовых цветов, и на этом фоне тело расчерчивается белыми линиями сигналов по всему телу. Кто бы ни создал такое чудо, ему стоило бы поставить памятник, потому что это вот – тоже красота, пусть и непривычная.

И раз уж памятники ставят поэтам, художникам и композиторам, то и инженерам стоило бы…

Пока Маша разбиралась с памятью, Френсис хорошенько заправился в ресторане гостиницы, вместе с дамами, и посмотрев на чародейку, спросил:

- Ты дальше с нами, или мне сейчас с тобой расплатиться?

- Ам… сейчас. А потом, - она задумчиво посмотрела куда-то в сторону Академии, но решительно кивнула: - С вами пойду.

- Что, любопытство покоя не дает? Или привычка подслушивать?

- И то и другое. – Совершенно не смутилась чародейка. Аадия не стеснялась того, что подслушала его утренний разговор, но и поучаствовать в выполнении пророчества ей хотелось. Очень! Это… шанс! И дело не только в карьере, или в возможности посмотреть на магию этих странных людей – хотя рунная магия Дэни ее, буквально, заворожила – но и попасть в историю! Возможно, даже в учебники истории!

- А проблемы с Твердыней тебя не пугают?

- Там такие же маги, как и я. Почему я должна их бояться? Тем более, после омоложения, я верну себе подобающую скорость реакции, а когда-то я была первой дуэлянткой в Академии! Да и скорость развития магической мощи тоже повысится, как я понимаю.

- Чуть-чуть, - кивнул ей мистик. – В общем, я тебя понял. Хочешь, оставайся с нами. Я не против. Мне нравится твоя аура.

- Пф… - фыркнула чародейка.

К слову сказать, у нее действительно удивительно приятная аура. Может быть, потому, что она не делала зла, заботилась о городе, о деревнях вокруг, да и штат подчиненных у нее невелик, всего три мага. Почти всю свою жизнь она занималась обучением только вышедших из Академий Подмастерий, и продвигала их дальше, оставаясь на своей должности главного городского мага уже полвека.

А может, дело в том, что после потери мужа во время войны с соседями сорок лет назад, она немного замкнулась в себе, и долго выходила из депрессии, так его и не позабыв. Любовники, конечно, были, но новой любви так и не случилось.

В общем, аура у нее приятная. Аадия могла похвастать яркими стальными цветами воли в ауре, мощным водоворотом магии, давно сменившим завитки, и видимой привычкой честно выполнять взятые на себя обязательства.

Не то, чтобы совсем без темных цветов и вкраплений – все это имелось, но Френсис видел и понимал – перед ним честный человек, насколько это вообще было возможно в ее жизни. Подлостей она не сделает. Да и мысли ее прочесть вовсе не так сложно, как она себе думает.

Телепатка из нее откровенно так себе.

- Держи.

Френсис передал ей флакончик с эликсиром, и заметил. Как ее рука дрогнула, принимая эту драгоценную вещицу.

- Благодарю. – Кивнула женщина, и отмерив прямо в воздух каплю эликсира, втянула ее в рот. Прикрыла глаза, путаясь понять, что именно с нею происходит, и через минут резко открыла их, в шоке глядя в никуда. – Это… просто удивительно… - прошептала женщина, явно ощущая, как меняется ее жизненная сила. А ведь далеко не всякий маг вообще ощущает свою прану! Боевики – очень часто, потому что колдуют праной, если заканчивается мана. Но мирные маги редко когда проходят нужные тренировки.

- Ну вот. Теперь осталось дождаться, пока организм заменить все клетки в теле, и ты снова станешь молодой.

- И… когда это произойдет?

- Кожа мягкие ткани, внутренние органы - примерно за год сменяться все. Кости – за три года.

- Это… долго.

- Ну… могу подсказать заклинание «Обновления клеток». Выучишь, освоишь, применишь, и готово.

- Я была бы весьма признательна. – Кивнула Аадия.

- Да там все просто. У тебя как с вербальной школой?

- Ам… никак. Я колдую знаками руками.

- А, мануальщица. Тогда… Блин, долго.

Мистик расширил восприятие, и создал поле своей воли. Окутывая чародейку. Уж создать аналог заклинания «Деления Клеток» для него проще простого. Эр Кей крепко обучал его работе с плотью, и это воздействие было одним из первых, которое он преподал ученику-хозяину.

Чародейку буквально окатило силой, словно она вошла в океан во время прилива. Однако, волна схлынула, и кости обновились. Еще волна, и остальное тело сделало то же самое.

- Ну, вот и все, готово. Фигуру приведешь в порядок сама, или тоже помочь?

- Ты и это умеешь?

- Конечно, - спокойно кивнул Френсис.

- А… я сама, пожалуй.

- Как хочешь. Готовься, скоро выходить.

- Я готова. Но… куда мы идем?

- В Твердыню, конечно. Точнее, идешь ты и Маша.

- А ты? – Спросила Аадия.

- А я пойду добывать второй кусок Ключа.

- Так может, я тогда, с тобой пойду?

- Как хочешь. Мне, в общем-то, без разницы. Маши и одной хватит на небольшое сборище магов. – Френсис пожал плечом.

- И где будем искать второй Ключ?

- Это просто.

Мистик достал первый кристалл, взятый в Академии, и окутал его нитями. Поднапрягся, и от него пошли нити во все стороны. Они были невидимы, но он ощущал их более чем ярко.

- Так, карта мира. – Он прищелкнул пальцами, и экстраполировал свои ощущения на нее.

- Это что, вулкан Дамиан? Кто-то бросил один из ключей в вулкан?! – Возмутилась Аадия.

- А ты думала, что их не собрали до сих пор, от лени? Не-а. Просто потому, что это крайне сложно, - усмехнулся мистик.

- Пожалуй. Однако я знаю, как минимум о трех магах, кто мог бы спуститься в вулкан, и вернуться обратно.

- Верю, это не так уж и трудно, собственно. Весь вопрос в силе. Я вот тоже знаю одного архимага, который так может. И делал, к слову сказать, несколько раз.

- Ам… и зачем это могло понадобиться? – Заинтересовалась чародейка.

- Про первый раз не знаю, а во второй раз, требовалось понять, можно ли усмирить вулкан под островом.

- И как результат?

- Остров взорвался и унес с собой вражеский флот, - пождал плечом Френсис, вспоминая рассказы Ванессы про путешествие на Рари.

- Кхм… Я надеюсь, ты не собираешься повторять этот, с позволения сказать, подвиг

- Зачем бы мне? – Удивленно посмотрел он в ответ, и женщина, постепенно молодеющая прямо на глазах, выдохнула куда спокойней.

- Да кто ж тебя знает-то… - Шепнула она себе под нос.

- Ну, так на ауру мою посмотри, - предложил воин, услышав ее шепот.

- Ну, так, я и посмотрела. – Покачала она головой. – Темновата аура у тебя. Темновата. Не знаю даже, чего и ждать-то.

- Геноцид оставляет свои следы, что уж там.

- Гено… цид? – В шоке посмотрела она на него.

- Демонов, - кивнул он ей. - Целых два вида демонов под ноль извел.

Скрывать о себе такие вещи он даже не собирался. Она должна понимать, с кем вообще работает.

- Ам… даже и не знаю, что сказать.

- Ничего не нужно. Ладно. У нас семь точек. Вулкан Дамиан, какой-то монастырь, судя по всему…

- Это, как раз, Твердыня и есть. – Кивнула чародейка, вклинившись в его размышления.

- Отлично. Затем, океан, причем где-то очень глубоко.

- Гибельная Впадина, - добавила женщина.

- Угу. Затем город какой-то.

- Шушила. Столица Ларапода. Неприятное местечко. – Передернула плечами волшебница.

- Да. Потом какая-то горная долина.

- Этот континент называется Крав. Там не живет никто, потому что в древние времена, маги сделали эти места непригодными. Дикая магия там так разгулялась, что в итоге не осталось никого из людей. Жуткое количество нежити, нечисти и прочей дряни. Плохое место, хотя экспедиции туда время от времени отправляют. Собственно, именно одна из экспедиций в давние времена привезла первую нежить, и так появилась некромантия, как наука.

- Интересно, но нам сейчас не до исторических справок. – Френсис задумчиво смотрел на карту, и морщился. Три из семи Ключей находились именно на этом континенте. Как пить дать, будет не проще, чем когда он попал в некрополис, величиной с Австралию. Они тогда с Эр Кеем еле выбрались. Правда, потом возвращались туда, когда он уже получил божественный Свиток, и больше ничто не могло помешать их телепортации. Забирали кое-какие артефакты, и так по мелочи – отомстить кое-кому. Гребаный лич едва не прикончил Френсиса, так что оставить это без последствий он не мог, как и таскать такую травму в своем подсознании.

- О чем задумался?

- О том, что достать последние три Ключа будет несколько сложнее, чем мне казалось. Соваться туда без Маши я совсем не хочу.

- Она так сильна, да?

- Сильнее тебя, например. Не магией, а технически. В общем, сама увидишь.

- Ладно, - Аадия кивнула. – Так куда мы теперь.

- Маша полетит в Твердыню. Быстренько разберется, и нагонит нас. А мы рванем сначала в Шушилу, а оттуда в океан к этой твоей… Гибельной Впадине. Потом до вулкана прогуляемся, и потом на Крав полетим. Самый быстрый и логичный вариант.

- Пожалуй. А где… Маша?

- Она уже улетела. – Кивнул на открытое окно Френсис. – Превратилась в птичку. Нам, кстати, тоже пора. У тебя портального пути до Шушилы нет?

- Там очень не любят магов. Прямо сказать, до крайности.

- То есть, на вас там охотятся? Я правильно понимаю?

- Именно, - с явным нежеланием согласилась чародейка. – Чтобы маг мог ступить на их земли, нужно получить разрешение через дипломатические пути, по приезде зарегистрироваться, и вообще, могут просто на улице прикончить.

- И чем же?

- Они очень развиты технически, и есть там особый инструмент, который полностью лишает доступа к магии целый квартал. Даже не сбежишь.

- Ну и ладно. Я не маг, на меня вряд ли подействует. А если и подействует… им же хуже.

- В каком смысле? – Подняла брови чародейка.

- Я, прежде всего, воин, а потом уж все остальное. Ладно, полетели, что ли.

Он бросил что-то прямо в окно, и там расправился ковер-самолет. Можно, конечно, и на духовной лодке долететь, но силы тратить было неохота. А ковер зачарован братом, и силы тратит свои собственные, не требуя вложений от пользователя.

Френсис запрыгнул на подоконник, и спокойно шагнул на ковер. Чародейка, раньше никогда не видевшая именно такого вида летающих артефактов, сделала то же самое, но с опасением. Впрочем, быстро успокоилась, и присела.

Они спустились к самой земле, и выскочившая из парадной двери гостиницы кицуне, заскочила к ним.

- Полетели. – Похлопал по ковру рукой Френсис, отчего летательное средство взвилось в воздух, и улегся на бок. С другого его бока взлетел черепок, который моментально увеличился в размере, и буркнул:

- Опять ковер? Мне лодка больше нравится.

- А мне не нравится тратить силы перед возможной битвой. Так что, потерпишь. Да и тут лететь-то всего часов десять. В общем, чуть меньше тысячи миль.

- Ладно уж. Я поставлю щит? А то меня сносит… - Эр Кей не любил ковер-самолет еще и поэтому.

- Ставь, - махнул рукой Френсис.

Но стоило ему поставить щит, как в небе сверкнуло, и по щиту ударило бесцветным лазером. Защита удержалась – все же, Эр Кей сильный демон. Однако, Френсис сообразил, в чем тут дело, и рассмеявшись, приказал демону вернуться на свое место на поясе.

Как только это произошло, и темная энергия перестала выделяться во внешнюю среду, лазер лишь добил защиту, и успокоился. Даже ковер не задело!

- Это чего это? А? – Хмуро буркнул Эр Кей ментально.

- Техническое сканирование эфира с помощью орбитальных спутников, - скупо усмехнулся мистик. – Как только демон что-то сделает своей силой, он появляется на радаре, и по нему открывается огонь. Причем, суда по ауре, этот луч вполне может повредить демону – в нем много стихии Света.

- Дискриминация какая-то. – Пробурчал демон, и закуклился в артефакте.

- Ути-пути, демона в лучших чувствах обидели… - Рассмеялся Френсис, а женщина напротив едва сдержала смех. Ей и так-то было не очень приятно находиться рядом с демонической сущностью, пусть и находящуюся под контролем странного немага, и это происшествие явно подняло настроение. Ну и демона из обозримого пространства тоже убрало, что очень даже неплохо по ее мнению.

- Кстати, а чего меня раньше-то лучом не огрело? – Спросил Эр Кей.

- Так, не успело! Определение демона явно происходит не моментально, - ответил ему приятель. – Все, сиди там тихо. Я не хочу отхватить ударом суперлазера из-за твоей несдержанности. Ясно?

- Понял я, понял, - пробурчал демон, и действительно, заткнулся.

- Забавные у вас отношения,- отметила Аадия.

- Нормальные, дружеские отношения, - хмыкнул молодой человек.

- Скажи, а что у тебя с аурой? Она… странная. Более сложная, чем у других людей. И у твоего брата тоже такая же.

- Это восьмая оболочка души. Бессмертие.

- Ам… то есть, вы бессмертны?

- Мы не стареем, ни праной, ни разумом. В общем, полное отрицание деградации, так будет точнее.

- И так бывает… - прошептала она себе под нос.

- Всяко бывает. В мирах, вообще-то, множество бессмертных рас. Бывают псевдобессмертные, которые добились, например, вечного физического существования – вампиры, личи, просто люди, получившие особую способность, которая не дает стареть пране, да и нелюди всякой хватает. Есть и те, кто добился полноценного бессмертия, то есть получил восьмую оболочку. Демоны, ангелы, всякие там титаны, некоторые виды эльфов и людей, джинны и прочие, и прочие. Что касается полного бессмертия, то есть – неубиваемости, то она невозможна даже для богов, к счастью. Смертны в этом смысле вообще все. Как бы там ни было, на каждого найдется свой меч, или пуля, или ракета. По-разному бывает. Я вот, например, готовясь к нападению темного бога, оббил нос космического крейсера особым металлом. Очень и очень тонким слоем, но этого хватит, чтобы срубить ему башку, хотя один только его палец на руке больше, чем вся Первая Академия вместе с подземными помещениями.

- Прямо настоящего темного Бога? – Заинтересованно подалась вперед чародейка. Она видела его ауру, и видела, что он не врет.

- Настоящего, огромного, для которого и океан всего лишь лужа по колено.

Передернув плечами, чародейка попыталась представить себе такую громадину, но ей стало нехорошо даже от воображаемого ужаса.

- Да уж. Нескучно вы с братом живете.

- Да нормально, - отмахнулся мистик. – А у тебя неплохо получается.

Он внимательно следил за тем, как целый комплекс ее заклинаний, приводил ее в норму. Женщина быстро худела, сбрасывая явно лишние килограммы, да и волосы ее отрастали с удивительной скоростью, но уже без седины, ранее, как оказалось, закрашенной. Причем, она вообще рыжая от рождения!

Все заклинания были на основе водной стихии, и управлялись ей на прямую. Не сказать, чтобы сложные, но в комплексе они быстро и качественно очищали организм ото всего наносного. Талантливая волшебница. Не каждая может поддерживать сразу пять заклинаний – такие фокусы не для средних умов.

- Благодарю. – Аадия с удовольствием зажмурилась. Здесь это обозначало вот прям крайнюю благодарность.

Собственно, она уже убедилась, что рядом с ней незаурядный человек, вряд ли уступающий ей в силах, пусть и довольно странных. Не магия, это да, но могущество это магии совершенно не уступает.

Чуть впереди летящего ковра раздался хлопок, и из телепорта вышел человек. Он был в технологическом доспехе прошлой эпохи, и выглядел слегка сюрреалистично, но очень опасно. Направив в сторону летящего ковра жутковатого размера пушку, он нажал на гашетку, и выстрелил. Небольшая, относительно пушки, ракета, сорвалась с направляющих, и устремилась к летящим людям, но на ее пути вдруг возник портал, и она ухнул внутрь, чтобы вылететь за спиной того, кто ее отправил.

Раздался мощный взрыв. Даже под защитой, ковер и людей на нем изрядно встряхнуло. А когда дым рассеялся, они увидели, что человек в доспехе выжил. Он был потрепан, однако, жив, и собирался продолжить бой. Френсис тяжко вздохнул, и покинул ковер, одним шагом сместившись на добрый километр. Он хотел понять, за ним пришли, или за ними всеми. Судя по тому, что одоспешенный посланец смерти повернулся именно к нему, и врубив движки, сорвался в атаку именно на него – пришли за ним.

- АРРРРР! – Закричал мистик, расправляя руки и выгибая спину. Он и сам не знал почему, но именно это движение позволяло раскрыть стандартные усиления на полную. – ФУРАААААА! – И его фигуру объяло пламя.

Налетевший на него доспешный убийца совершенно не ожидал, что его противник вдруг вспыхнет мощной магией, и пойдет в рукопашную. Потому и отхватил удар кулаком в голову такой силы, что его подбросило на два десятка метров. Сотрясение мозга было настолько сильным, хотя доспех и позволил пережить сам удар, да и внутренние органы из-за перегрузки получили чудовищные повреждения… в общем, он потерял сознание прямо в полете.

Другой бы даже не заметил этого, и продолжил избиение, но восприятие Френсиса было очень далеко от обычной нормы. Он моментально почувствовал, что враг без сознания, и остановил второй удар.

- АРР! – будучи в состоянии холодной ярости, он ухватился за плечо врага, и второй рукой моментально разорвал доспех, доставая человеческое тело. Выглядел процесс на удивление мерзко, словно он не из доспеха человека достает, а сдирает симбионта! Так оно, в общем-то, и было, потому что этот доспех отчасти погружается в тело, и этих усиков огромное количество. Бросив доспех на ковер, и едва не попав по носу кицуне, что разлеглась почти на самом краю, Френсис убрал усиления, и легко приземлился на ковер вместе с телом.

- Сяо Цин, это твой тренажер для ментальных иллюзий. Твоя задача поковыряться в его памяти, и рассказать мне, зачем он напал, и как его зовут.

- Ммм… - Полудемоница пристально посмотрела на мужика, лет сорока, и сосредоточенно кивнула.

- А я пока займусь доспехом. Интересная технология, прсто слов нет. Маше понравится, я уверен.

- Ей-то это зачем? У нее встроенный нано доспех есть, лучше этого, - приподняла бровь девочка.

- Ее тело – адаптивная нано-конструкция. Она сканирует подобные вещи, и если находит более изящные решения, то переносит их на себя, и пересчитывает свои параметры. Таким образом она становится сильнее и совершеннее. А сам доспех Бирдин подарю. Она давно просила что-нибудь крутое и сверхсовременное.

- Хах! Мама ей за такой доспех уши оторвет, - Хмыкнула полудемоница.

- Ванесса – адекватная мать, а Бирдин уже большенькая. Сама решает, что ей делать. – Отмахнулся Френсис.

- Слушай, ты вообще не нервничаешь, что ли? – Возмущенно влезла в их разговор Аадия.

- А должен? – Приподнял бровь мистик.

- Если бы на меня напали, я бы нервничала!

- А смысл? К тому же, после сотого раза, как-то не впечатляет. Одно да потому. Тактики и стратегии давно прописаны, крайне редко требуется что-то особенное выдумывать. Стиль тоже полностью сформировался, и особой разницы, с кем драться, уже давно нет. Хоть с драконом, хоть с роботом, хоть с ожившим древом, хоть с магом. Я – воин. Для меня агрессия – норма, и конечно, я к ней готов в любой момент времени - когда ем, сплю, или трахаюсь. Какая, в сущности, разница, лечу я в этот момент, или стою на земле… Это же основа. Ты либо воин, либо – нет.

Френсис повернулся обратно к лисице, и кивнул на лежащего без сознания мужчину.

- Работай.

- Угу.

Ковер летел все дальше и дальше, пока через расчетные десять часов не пошел на снижение. Куда не кинь взгляд, стена, представшая перед ними, идет в обе стороны до самого горизонта. Монументальное сооружение.

- Эта Стена – граница. Произведение – Древних. Очень технически сложная вещь, причем работает до сих пор.

- Интересно. – Мистик сосредоточился, и покинул свое тело. Одним лишь духом, он проник прямо в стену, и осмотрев ее, покачал головой. Разобраться вот так, сходу. Вряд ли получится, а вот временно повредить – запросто.

Протянув под тысячу нитей в разные стороны, он рывком выдернул множество контактов по всей протяженности, отключая подачу энергии, и вернулся в тело, хотя нитей не отпустил. Под обычной невидимостью он пролетел на другую сторону границы, и сосредоточившись, вернул все контакты на место. Кратковременный сбой, это не поломка. Это сбой.

- Дядя Френсис! На мой компьютер поступает запрос… паспорта?

- Игнорируй, и отключи сеть пока что.

- Угу. Хорошо.

К счастью, местная сеть больше не могла их найти, да это и не требовалось. Главное, сигнал о нарушителях уже ушел в главный штаб, и их начали искать. Только найти не могли. Спутники – те три штуки, которые все еще оставались под властью штаба, пусть о них и знали-то человек сорок во всей стране – не успевали за перемещениями ковра. Френсис подключил свои пространственные умения, и двигался рывками в километр, раз в полсекунды. Из-за этого, их перемещение было не отслеживаемым – техника сходила с ума, пытаясь выявить алгоритм, которого, в общем-то, не было. А потом он подобрал нужный вариант щита, и окуляры спутников попросту не могли их больше засечь. Ни тепловизорами, ни аурными визорами. Никак.

Вторженцы просто исчезли со всех радаров.

- Фуууф… Вот почему я так не люблю техно-миры. Столько сканеров, что приходится перебирать полторы сотни вариантов!

Френсис устало откинулся на ковер, и закинув руки за голову, посмотрел в небо.

- Нас что, действительно больше не видят? – Почему-то шепотом спросила Аадия.

- Совершенно точно. Можешь не волноваться. Тут, кончено. До многого додумались, но по сравнению с развалинами Арата, тут еще по-божески. Цин Цин, как закончишь, начнешь составлять заклинание для местного списка сканеров. К ночи, чтобы закончила с новой иллюзией.

- Постараюсь, наставник. – Кивнула девушка, вернулась к делу.

- Она же на уровне Выпускника. Ты все еще ее учишь? – Задала давно мельтешащий на уровне подсознания вопрос чародейка.

- К тебе приходили ребята-выпускники, и что? Ты их больше не обучала? – Приподнял бровь мистик.

- Ну, только по профилю. Не все ведь были с факультета Небесных Движений? Их нужно было обучить двигать облака и призывать дождь. Или ритуалу «Обогащения земли». Или заклинанию «Незримого»…

- Понятно. Ну а я доведу малышку до уровня Магистра, хотя бы. Тогда уж и буду считать обучение оконченным.

- Как ты вообще учишь ее магии, если сам – не маг?

- И что? Это отменяет глубокое духовное восприятие? Или знания? Какая глупость. Кто вообще сказал, что не маг не может обучить чародея?

- Ну… так считается… - Чародейка даже растерялась на пару секунд, но собралась с мыслями: - К тому же, маг просто воспринимает мир иначе глубже. Множество особых медитаций и не менее особых состояний…

- Это все я умею и проходил. Еще возражения? – Улыбнулся вполне тепло мистик.

- Я… ну не знаю! Это просто странно для меня!

- Для многих странно, но вполне работает. – Френсис перевел взгляд на хмурую девчонку, и спросил: - Да ведь?

- Наставник – лучший учитель на свете, - четко отбарабанила кицуне, с одухотворенным лицом.

- Во-о-о-от! – Поднял указательный палец вверх Френсис. – «Перед лицом начальствующим, должен иметь вид лихой и придурковатый, дабы разумением своим не смущать начальства»… - буркнул он, и рассмеялся. – Выкрутилась, малышка, но только на этот раз.

- Да ладно тебе, дядя Френсис! Она действительно странная, как я могла упустить шанс поприкалываться? – Возмутилась девица, и повернулась к чародейке. – Как бы вам объяснить… наставник разбирается в магии не хуже вас, я полагаю. Кроме того, он великий мастер боя, и понимает структуру вселенной лучше любого мага. Более того, еще и использует себе во благо, как никто другой. Так у кого же мне учиться, если не у него?

- Но это же не магия, - пожала плечами Аадия.

- Так магия на той же структуре вселенной строится. Магия Тени на физико-энергетическом слое мироздания. Духовная магия на работе с духами, шаманизм – тоже. Структура души мага, или строение вселенной – все это магия. Нужно просто капельку сместить точку зрения и восприятие изменится. – Лисенок улыбнулась чародейке, добавляя капельку иллюзий, чтобы смотреться еще милее, хотя куда уж дальше-то… - Наставник рассказывал, объяснял, водил за ручку по всем слоям мироздания, вплоть до Загробья, чтобы я поняла СИСТЕМУ, а стоило ее понять, как магия перестала быть чем-то непонятным и странным. Это просто отражение закона вселенной, причем частный случай, не более. Он использует более широкий вариант контроля реальности, чем мы – чародеи, вот и все. Но по сути, это одно и то же. – Девушка пожала плечиком, и вернулась к своим делам.

- А ты действительно отлично ее обучил по части теории.

- Само собой. Без хорошего фундамента крепкий дом не построить. – Пожал плечом мистик. – Так, кажется, мы подлетаем. Нить вибрирует.

Френсис поднялся в полный рост, и стал осматриваться. До столицы оставалось километров двадцать, когда нить указала строго вниз. Ковер затормозил, и мягко спланировал вниз. Усевшись поудобнее, Френсис покинул тело, и скользнул по нити под землю. Вывалился он в огромном помещении. Повсюду какие-то трубы, неприятный рисунок микросхем на стенах, полу и потолке. И темнота. Ну. не для духа, понятное дело, но все же.

Пролетев чуть вперед, он увидел постамент, на котором лежал кристалл. Это место явно было хранилищем когда-то, но теперь тут лежали только куски каких-то агрегатов, и больше ничего.

Обхватив кристалл, мистик попросту вырвал его из держателя. Божественный кристалл уж точно не повредить такими мелочами, так что он не постеснялся, и правильно сделал. Стоило кристаллу покинуть свое место, как из стен выдвинулись различные турели, какие-то странные хоккейные шайбы усеяли весь пол и стены с помощью метателей, но… все они просто не успели. Стоило кристаллу подлететь достаточно близко, как он оказался в пространственном кармане на ауре мистика, а дух мистика исчез, вернувшись в свое физическое тело.

- Фууф… - Выдохнул молодой человек, чувствуя, как колышется земля от взрывов далеко внизу. – Мощно заминировали. Ладно, полетели отсюда.

Ковер-самолет поднялся в воздух, и стал набирать высоту. Далеко за их спиной стала нагреваться земля, пока вдруг не вспыхнула. А через минуту, на том месте, где совсем недавно был ковер-самолет, появилось озеро магмы, закручиваясь гибельным лавоворотом… Феерическое зрелище, но находиться к нему слишком близко – не лучшая мысль.

Конечно, это происшествие всполошило всю Шушилу. Столица стояла на рогах три недели подряд, а СБ рыло носом землю, однако все, что они смогли выяснить, так это то, что там, под землей, было сверхсекретное хранилище, где хранился некий Божественный Осколок Древних.

Ни что это, ни как выглядел, они узнать не смогли. Поняли только одно – сработала охранная система, и вероятнее всего, все, кто туда вторгся, теперь сожжены дотла. Такое не смог бы выдержать даже архимаг!

Маша подошла к твердыне в скрыте. Более того, она не использовала человеческое тело – для таких мест оно слишком слабое, хотя и имеет свои плюсы в обычной жизни. Еда, секс, продолжение рода… Но здесь и сейчас оно только помешает.

Рободева осмотрелась, и превратившись в поток частиц металла, проникла под землю. Там, под землей, был огромный объект, причем высокотехнологичный, со своим искусственным интеллектом. Она уже знала, как его стреножить, а потому спокойно приступила к делу. Понадобилоась больше суток, чтобы встать у руля, и только после этого, оставив частицу своего тела на контроле, она собралась в человекоподобное тело на полу одного из коридоров.

Прогулялась по нему, и спустилась вниз. В зал, где хранятся предсказания. Маша не совсем понимала, где искать, однако перебором нашла нужное, и прослушала его. Хмыкнула в голос, покачав головой:

- Это на него похоже. Особенно, про проломленные препятствия. Шеф, конечно, косит под джентльмена, но только пока это ему выгодно. А потом сквозь благородные черты проступает бог войны, и сносит всё и всех со своего пути.

Она распылилась на поток частиц, и прямой наводкой, прямо сквозь металлические перекрытия и каменные стены, проникла в святая святых Твердыни. В зал хранения Божественной Печати. Так здесь называли осколок.

Сформировав полноценный нано-доспех, Мария прошлась по залу, и вытянув металлический жгут из мизинчика, смахнула кристалл с подставки, перехватывая в воздухе особым захватом для сверхмощных артефактов. Энергетическая ловушка захлопнулась, сохраняя артефакт, и втянулась в ее тело.

- КТО ПОСМЕЛ?!!

В зал ворвалось десять человек, уже в магических щитах, и с артефактами в руках и на одежде. Маша тяжело вздохнула, создавая в руке металлическую дубину с кучей шипов на ударной поверхности. Взмахнула этим дрыном, и пошла в атаку. Развеяться облаком частиц она сейчас не могла, к сожалению, так что придется пробиваться силой.

- Арт-подготовка! – Рявкнула она, вкручивая в каменный пол шурупами специальных платформ, в которые превратились ее ноги, а над плечами выросла ракетная установка. Тюу, тюу, тюу…

Взрывы разметали магов, и она сорвалась с места. Отметив, что никого не убила, и это просто прекрасно, вообще-то, она вырвалась из зала, и полетела наверх, вырастив шесть турбин. С невероятной скоростью она пронеслась по коридорам и лестницам, успевая реагировать на запредельных скоростях, и рассчитывая нужные приложения своих мощностей.

Вырвавшись в главный зал, Маша тормознула. Восемьдесят три цели, все враждебные. Выход перекрыт магическим полем седьмого класса – архимаг постарался.

Анализ щитов. Двадцать три цели без физических щитов – от огня, льда или прочих проявлений. Отлично. Форсунки, моментально выросшие на спине выплеснули особый газ в воздух, для тех, кто не озаботился щитами простив таких нападений – пойдет. Затем часть ее тела превратилась в поток металлических частиц, и рассеялась по залу, и начала вибрировать на определенной частоте. Двадцать три балбеса моментально потеряли сознания, а через пару секунд, еще столько же, но уже от газа.

Осталось тридцать семь враждебных целей.

ПОДНЯТЬ ЩИТЫ!

Энергетический щит охватил ее фигуру, принимая на себя ледяные сосульки разной величины, валы пламени, и даже облако яда… мда. Мария хмыкнула, и шагнула в две стороны разом. У каждой в руке по дубинке из особого материала, привезенного шефом – противомагическая штуковина, которую Маша пустила на особую нанофабрику, отлично подходит для пробития магических щитов. Просто великолепно!

В атаку!

Она мелькнула вперед обоими телами, с невероятной скоростью – оба тела пробили звуковой барьер, отчего некоторые маги разлетелись как кегли в боулинге! Дубинки обрушились на магов, пробивая их щиты с пары-тройки ударов, и отправляя их переломанные тела в утиль. Мария разошлась не на шутку, и вскоре обнаружила, что против нее остались только три человека. Один из них вышел вперед, рукой отодвигая женщину в забавном магическом халате себе за спину.

- Кто ты, и зачем украла Божественную Печать!?! – Крикнул он, взмахом руки туша горящий кое-где камень пола и стен. Еще одним взмахом он освежил воздух, и хмуро посмотрел на Марию.

- Меня зовут Маша. Я работаю на Френсиса Блэка. По его приказу я пришла за… Божественной Печатью.

- Он один из тех, кто желает собрать их все, и получить бессмертие? Очередной глупец, - покачал головой мужчина.

- Он и так бессмертен. Зачем ему такая малость? – Пожала плечом Рободева.

- ЧТО?! Что значит – он бессмертен?! Это невозможно! – Вскрикнула женщина лет сорока на вид, стукнув посохом по полу, и высекая искры из камня.

- Для тебя – невозможно. А для шефа – просто мелочь. – Фыркнула Маша. Она и сама была бессмертной, хотя у нее было псевдобессмертие. К сожалению, алтарь с ее душой пока не работал – она все еще не полностью слилась со своим роботизированным телом. Френсис прогнозировал, что лет через триста это будет вполне возможно, так что ее алтарь лежал в сейфе, ожидая того момента, когда она завершит слияние.

- Так зачем ему тогда Божественная Печать?

- Я не уполномочена разглашать секреты уровня Прима один. – Покачала головой Рободева.

- В таком случае, мы не сможем тебя отпустить. – Покачал головой Магистр ордена Твердыни.

- Вы не сможете меня задержать. – Покачала головой Маша, и через ту часть себя, которая все еще контролировала компьютер этой базы, врубила пятикратную гравитацию. На нее это не повлияет никак, а вот на людей – очень даже. Особенно на их внутренние органы.

Заодно и слилась обратно воедино – два тело больше не требовались, так как боевая обстановка изменилась в ее пользу.

И действительно, двое мужчин и женщина схватились за животы, из-за жуткой рези внутри. Ноги их подгибались, не привычные выносить такую силу притяжения и пятикратный вес своих тел.

Маги попадали на колени, и едва могли наколдовать что-то сложнее светляка. Собственно, они были сильно заняты, накладывая на себя одно исцеление за другим.

Мария прошла мимо них, и только покинув отключенный сейчас купол Твердыни, отключила сверхгравитацию. Защитное поле архимага на двери она пробила дубиной, всего за десяток ударов истощив его в ноль. Заодно и частичку себя, оставшуюся в местной технике уничтожила. Нанофабрики за несколько секунд восстановили объем.

- Счастливо оставаться! – Крикнула она и, накинув невидимость, улетела вдаль.

- Что это было, вообще? Я словно стала… тяжелее? – Ория Гудан с трудом поднялась на ноги, и они все еще дрожали.

- Это функция усиления гравитации, только почему-то не в тренировочной комнате, а во всей Твердыне. Нужно скорее вставать, и исцелять всех, кто в него попал. Внутренние повреждения – огромны, а люди без сознания даже не могут исцелить себя сами.

Магистр на то и Магистр Ордена, чтобы быть мудрее остальных. Так что он моментально сориентировался, и расставил приоритеты.

- Говорят, в Шушиле открылся вулкан прямо посреди ровного поля,- проговорил вдруг другой архимаг, задумчивым голосом.

- Ты хочешь сказать, что там тоже хранилась часть Божественной Печати?

- Это вполне возможно. В наших записях было упоминание, что именно туда отнесли одну из частей Странник со своей командой. Другой вопрос, как об этом узнал этот ее «шеф», Френсис Блэк. И как смог извлечь? И смог ли, или погиб в попытке? Вопросов много, нужно попытаться найти ответы.

- Работай, - кивнул Магистр, продолжая разбрасываться заклинаниями исцеления по всем лежащим в зале магам-воинам.

Глава 7

Глава седьмая.

Космос. Астероидный пояс планеты А-2.

- Нашла! – Этот крик Аэлиты пробудил даже Георга, не говоря уж про Дэни.

- Серьезно?! – Дракончик мелькнул по переходам яхты, и моментально оказался в кают-компании, приземлившись на длинный обеденный стол, и скользя по нему по инерции. Причем, даже его коготки не смогли оставить на столешницы ни царапинки.

- Вполне. Хозяин дал мне полные данные по фоновым излучениям божественной силы. – Кивнула Аэлита. Как раз в этот момент вышел из каюты капитала Дэни, и благодарно кивнув, провел рукой над столом. Тут же появилась очень подробная иллюзия отсканированных участков, и в одной из частей, он увидел то, за чем так долго охотился. Собственно, он уже третью неделю висит посреди космоса, и это занятие ему, откровенно сказать, поднадоело.

- Покажи ближе.

Он развел руками, и приблизил здоровенный кусок камня, летящий сквозь пустоту на огромной скорости, и скованный силой притяжения огромного куска камня, называемого планетой.

- Ого! Здоровенный! – Воскликнул Георг, впиваясь глазами в виртуальную карту.

- Да, пожалуй, у него своя сила притяжения, вполне заметная, имеется. Так, ладно. Что твои сканеры говорят? Где инфа?

Тут же вокруг изображения камня появилась информация.

- Оу… Вот черт. Даже два… - Пробурчал маг себе под нос. – Это проблематично.

- Это не проблематично. Это, ну, полный облом. – Мрачно буркнул Георг.

- Пожалуй… - Дэни кивнул дракошке. – Аэлита, мы возвращаемся на планету. Здесь нам делать нечего – такую защиту нам, пожалуй, не проломить.

- Не проломить. Мои оружейные системы не снимут и процента, а защита возобновляемая. Бессмысленная трата ресурса. – Кивнула девушка. Рассчитываю серию порталов до планеты.

- Не забудь про защитные системы планеты.

- Я их учитываю, Дэни. – Кивнула она спокойно. – Точка прибытия, сорок метров под поверхностью воды, в трех километрах от места нахождения хозяина. Он предупрежден о визите.

- Прекрасно. Успеем тебя свернуть во временном окне до реакции местных спутников.

- Успеваем с запасом, - кивнула Аэлита. – Приготовьтесь к прыжку.

Посреди океана. Семь километров от Гибельной Впадины. Остров «Зуб Ведьмы».

Из воды торчал камень. Он стоял здесь уже тысячи, если не миллионы лет, и собирался простоять еще столько же. У самой воды имелась небольшая отмель, на которой устроилось несколько человек, и в данный момент, изволили кушать. Камень, конечно, запахов не чуял, однако, если бы мог, то определенно ненадолго ожил бы, чтобы продегустировать эти блюда. Настолько вкусно они пахли.

- Где ты это взял? – С некоторым трудом остановилась от поедания Аадия.

- Одна демоница готовит для меня. Когда я наведываюсь в их мир, всегда запасаюсь впрок. Очень уж вкусно. – Ответил ей мистик и бросил взгляд на кицуне. Будучи в человеческой форме, она развалилась на песочке, и только лениво глядела на облака – объелась настолько, что у нее даже животик выпятился. Усмехнувшись, Френсис дотянулся, и ткнул в этот самый животик пальцем, но все, что девушка смогла, это приподнять руку, чтобы попытаться отбиться от «нападения», но та просто упала на песок.

Лениво… даже отбиваться лениво…

- Рррр… - выдохнула чуть слышно лисичка. Напрячь живот для нормального рыка, значит рискнуть. Сильно рискнуть!

- Угу. – Кивнул ей Френсис, и рассмеялся.

В этот момент, неподалеку от острова, в водной толще открылся портал, а на поверхности шарахнуло столбом воды, из которого вылетело две фигурки. Дэни со смехом вылетел из этого взрыва, окутанный простейшим доспехом Духа. Рядом с ним, отфыркивая свое негодование, парил дракончик. Дэни протянул руку, и из воды вылетел небольшой пенал с космической яхтой внутри, и забросив его в пространственный карман, осмотрелся. Найдя островок, а главное, ауру брата, он сорвался в полет, соревнуясь с гиперактивным драконом. Впрочем, привычно проиграл – драконы чертовски быстрые в полете.

- Мы вернулись! – Огласил Георг, пикируя на песок. Френсис вытянул руку, устанавливая простенькое защитное поле, и именно его окатило песком от приземления дракончика. Собственно, сам Георг тоже влепился в это поле, и съехал по нему. Впрочем, он быстро пришел в себя, помотав головой. – ну и зачем так делать? – Угрюмо вопросил летающий крокодильчик.

- Чтобы песок в еду не попал. А тебе пора бы научиться думать ПРЕЖДЕ, чем делать. – С улыбкой ответил ему Френсис.

- Привет брат! – Крикнул подлетающий на бреющем полете Дэни, и аккуратно приземлился недалеко от «стола». – О! Я к обеду? Это хорошо, я голоден.

- Я, между прочим, тоже, если кому интересно, - пробурчал драконыч, подходя к еде. – Как у вас тут вкусно пахнет! О! Демонский григ! Хочу-хочу-хочу! У меня от него огненное дыхание просыпается!

Дракончик дотянулся лапкой, и зажав еду в коготках, моментально слопал кусман, с самой довольной мордой. Потом отвернулся, и вдруг гнул, а из пасти вылетел целый столб пламени! Благо, что вокруг острова вода, а не дорогущая мебель дома Фри.

Бывало, между прочим, и такое, да. Георг потом шкерился по углам две недели, что, в общем, разумно, потому что он спалил всю гостиную!

- Пардоньте, - прижав лапку к груди, искренне проговорил драконыч, и потянулся за следующим кусочком, но получил по лапке щелбан.

- Хватит с тебя. Сначала пусть мана восстановится, тогда еще возьмешь.

- А… точно. Эх, жалко, люблю я ее кухню. – Дракончик присмотрелся к столу, и схватил цельную кабанью ногу. Жаренную, конечно. Раздался хруст перемалываемой его зубами кости и мяса.

- Лопай мяско, малыш, расти большой. – Улыбнулся Дэни, глядя на все это. – Фри, мы нашли, но там не пробиться. Божественные щиты запредельной мощи.

- Понятно. Я чего-то такого и ожидал. – Кивнул он спокойно.

Вдалеке послышался гул, какой бывает от полета истребителя, и вскоре вдалеке показалась странная штуковина, которая летела над водой с сумасшедшей скоростью. Впрочем, совсем скоро она подлетела ближе, пошла вверх по дуге, и вырубила движки, превратившись в какую-то птицу, и спикировав на песок. Мгновение, и перед ними стоит Маша, собственной персоной.

Короткий ментальный разговор через протянутую нить промелькнул за мельчайшую долю секунды, и нить рассеялась. Даже Дэни ничего не заметил - слишком быстро все произошло для его восприятия.

Френсис задумчиво повел рукой:

- Присоединишься?

- Конечно, - Маша присела на песок, и выбрала себе блюдо по вкусу. Больше всего она любила пироженки, кексы, и прочие вкусняшки. Как метаморфу, на всякие там отрицательные стороны поедания сладкого ей было наплевать, так что она наслаждалась жизнью на всю катушку, хотя больше любила русские сладости, от блинчиков и пышек, до медовых орехов и прочего. Но и чизкейки уминала с не меньшим энтузиазмом, из-за чего Сильвер даже прикупил несколько десятков книг по десертам мира. Повышение квалификации, так сказать. – Вот, шеф, как заказывали.

Она бросила в его сторону кристалл, который он поймал не глядя, на автомате, поскольку все еще о чем-то раздумывая. Потом посмотрел на кристалл, и на коротенькое мгновение в его глазах появилась толика брезгливости. Он дернул рукой, убирая его, и снова вился глазами в горизонт.

- Что-то ты не радостный какой-то, Фри.

- Да пока особо и нечему. Всего три штуки собрали, а времени угрохали уйму.

- Ну, сейчас четвертый достанем, а потом на другой материк махнем. Что не так-то?

- Пока не уверен. – Покачал он головой, и вернулся к еде. Ну, собственно, к кофе, потому что он вполне наелся. – Покушай, брат, отдохни, а я пока смотаюсь за кристаллом.

Мистик покинул свое физическое тело, и ушел под воду, проходя по духовной нити сразу к кристаллу. Оказавшись в темной пещере, где, на удивление, было чем дышать, он прищелкнул пальцем, связывая три нити, и зажег светляк. Осмотрелся, и покачал головой. Притянув к себе Кристалл, и убрав его в пространственный карман, онпосмотрел, как рушится пещера, и вернулся в тело. Выбраться оттуда вместе с физическим телом было бы почти невозможно, разве что попался бы чрезвычайно ловкий и быстрый человек.

- Ну, с этим разобрались. – Проговорил он, вернувшись обратно, и открывая глаза.

- Что-то ты долго. – Заметил Дэни.

- Не сказал бы. Просто подводная пещера, красивое место, спешить некуда. – Он пожал плечом.

- Ну и чего, полетели? – Георг почесал когтями пузо, и посмотрел на всех вокруг.

- Да, пожалуй. – Кивнул Фри. – Дэни, потянешь портал?

- Конечно. Аэлита скинула шестнадцать маяков на тот материк. Если дикая магия не помешает, то пройдем напрямки, порталом.

- Отлично. Тогда давай, колдуй, - кивнул ему Френсис, прибирая остатки еды и напитков. Потянулся всем телом, и сходил за камень, облегчиться. Вскоре вернулся, и вся компания вошла в открытый Дэни портал. Точнее, во врата, потому что обычным порталом на тот материк пробиться не вышло. А вот Врата вполне себе открылись.

- Хм? – Френсис повернул голову в ту сторону, откуда ему прилетело каким-то проклятьем. Впрочем, Божественный амулет Личной Защиты сработал как надо, и поглотил атаку. – Лич, что ли? Только странный какой-то.

Мистик поднял руку, и странная хреновина, вроде химеры-мутанта, осыпалась пылью, а следом эта самая пыль моментально сгорела.

- Хоть бы защиту поставил, а то не лич, а какое-то жалкое подобие, - задумчиво буркнул Дэни, глядя на этот «перфоманс».

- Если бы он защиту выставил, я бы телекинезом не развлекался, сам понимаешь. – Хмыкнул Фри. Братья шлепнулись ладошками, и если Дэни все еще улыбался, то вот мистик – нет. – Организуй-ка мне, быстренько, Шквал Света. Есть у тебя на ауре?

- А… - Он хотел спросить «зачем», но обернулся, и вопрос стал неактуален. На них накатывалась небольшая армия нежити. Причем вперемешку, что крайне неудобно для магов, потому что для каждой нежити свое заклинание используется. Впрочем, есть и исключения, которые действуют на всех представителей. – Понял. Готов?

- Готов, - напряженно проговорил Френсис, и стоило над сложенными лодочкой руками мага появиться чудовищно яркой точке готового заклинания, как Фри дотянулся до него духовной нитью. – ХРРРРРРРРААААААА!

Сотни, тысячи нитей сорвались с его рук, невидимые до поры, они находили каждая свою цель. По ним, словно кровь по сосудам, рванули сгустки света, проявляя нити прямо в воздухе, но теперь было уже поздно. Заклинание Дэни, раздерганное на части, прорвалось сквозь нити, и тысячи импульсов ударили без промаха. Свет и пламя обрушились на нежить, и ни капли маны не ушло в воздух! Все импульсы ушли прямо в тела нежити, сжигая их тела, и главное - повреждая те ниточки, что держали псевдодухов в этих телах.

Самое забавное в том, что многого для этого и не требуется. По факту, Дэни пришлось бы нанести пять-семь ударов во всю силу этим вот заклинанием, чтобы уничтожить всю нежить, что на них навалилась. Но с помощью брата, хватило одного, причем не в полную силу, а так, в треть, в лучшем случае.

- Вот и славно, - кивнул чародей. - Можно лететь, как будто? – Он этак приподнял бровь, изображая из себя джентльмена.

- Можно, брат, можно. Но на ковре мы не полетим. Расстояния слишком велики. – Френсис прикинул так и эдак, и выходило, что почти три тысячи миль по прямой до ближайшего осколка.

- Кстати, а что с куском из вулкана? – Спросила Аадия.

- Им уже занимаются, не беспокойся.

- Ам… кто?

- Я, - хмыкнул Френсис. - Ну, точнее, моя копия. Не суть важно, как, но я умею создавать свои копии. Лезть к вулкану самому я как-то не имею особого желания.

- Вот как… - Черодейка кивнула.

- Так на чем ты хочешь передвигаться-то?

- Что по твоим артефактам? Есть что-то более близкое, чем наше нынешнее местоположение? – Спросил Фри.

- А где находится Осколок?

- Там. Примерно три тысячи миль по прямой.

- Погоди, - кивнул брату маг, и прикрыл глаза. – Не совсем, но точно ближе, чем отсюда. Открывать?

- Давай.

Дэни снова открыл Врата, и компания вошла в них, чтобы в буквальном смысле вывалиться в глубочайшую расщелину. Врата оказались открыты на самом обрыве. Даже шанса удержаться не было.

Впрочем, вошедший первым Дэни, всех и поймал телекинезом, хотя и владел им весьма средне, но тут уж с кем сравнивать, да…

Вернувшись обратно на обрыв, Френсис хмуро покрутился вокруг своей оси, и ткнул в нужную сторону.

- Миль сто сорок, примерно. За пару часов долетим. Маша, у тебя все готово?

- Угу, шеф.

- Отлично. Давай.

Рободева выпустила целую тучу железного песка, и тот выстроился в довольно странную штуковину. Больше всего это походило на рамку с рисунком какого-то ритуала, или электросхемы внутри. Однако, стоило ей приложить к рамке руку, как ее моментально затянуло энергетическим полем.

- Полетная платформа ВНМ, готова к эксплуатации. – Прокомментировала Маша, и взошла на парящую штуковину. Эта платформа раз в двадцать больше ковра-самолета, имеет защитный экран, и даже полевую кухню!

- ВНМ? – Заинтересовалась чародейка.

- «Вертолет на минималках», - хмыкнула Маша, и щелчком пальцев создала из энергетического поля кресло, в которое и плюхнулась.

- А… - Аадия даже пальчик приподняла, привлекая к себе внимание, но Френсис покачал головой.

- Не нужно. Поле вибрирует на тех частотах, которых ты не можешь услышать, но при этом, если посидишь на нем, то кожа просто слезет, и не только на… том, чем сидишь. Вообще вся. Без защитного слоя – обуви, например, не прикасайся. – Он повел рукой, и по всей платформе стали появляться кресла. Фантомы, само собой, однако, сидеть на них вполне можно, и они точно не развалятся просто так.

В общем, расселись. Братья даже в дурачка перекинулись, а позже и Аадия подтянулась. Училась она быстро, так что еще до прилета полноценно влилась в развлечение. Ну, и Георг рубился с таким азартом, что задорные выкрики были слышны и на земле, хотя до нее три километра строго вниз. Только лисичка не играла – Френсис запретил. Она постоянно со своими иллюзиями влезает, а это нечестно.

Не всякий раз и отловишь еще! Паршивка умеет заметать следы!

В общем, долетели весело. А на месте оказалось, что Осколок не лежит где-то конкретно, а находится в пузе у костяного дракона. Ну, то есть, если бы эту тварь создавал классический некромант, то была бы высшая нежить – костяной дракон. А поскольку тварь является результатом воздействия грязной магии, то по факту, это птица, вроде птеродактиля, только уже тысячу лет, как дохлая!

- Теперь хоть понятно, почему нить почти постоянно двигалась. Я-то уж подумал, что где-то ошибся, - покачал головой Френсис. – Аадия, Дэни, займитесь. Полежу пока, немного.

- Что с тобой? – Хмуро посмотрел на него маг.

- Ничего, - пожал он плечом. – Нормально все, вроде.

- Ну… ладно. Хорошо.

Чародей кивнул молодеющей женщине, и прихватив обоих, взлетел. Георг тоже решил помочь, и дождавшись в облаках нужного момента, спикировал на тварь, терзая ее крылья и тело когтями. И вдруг ему стало до того не по себе, что дракончик подсознательно спрыгнул, и расправив крылья воспарил.

Правильно сделал, потому что падающая из-за разорванных крыльев птица, вдруг раскинула их, и ее тело стало излучать довольно чистую Тьму. Не просто темную энергию смерти, а именно первостихию! Тьма окутала ее тело, и построила из себя копию тела птицы, только больше, опаснее, и могущественнее, позволяя продолжать полет.

- Хм… Этого я не предвидел. – Дэни внимательно посмотрел на тварь, этим своим фирменным взглядом, аля: «И где же у тебя слабое место, труп летающий?». – Аадия, ты приманиваешь, а я рыбачу.

- Ммм… Хорошо. – Она была уверена, что сможет защититься хоть от укусов, хоть от ударов. Но главное, ей не придется снимать молодящие заклинания, которые до сих пор работали на полную, и до конца еще довольно долго. Да еще и тот факт, что она с нежитью откровенно плохо обращается – как-то не научилась, нужды не было - нельзя сбрасывать со счетов. Отсюда и незавидный жребий.

Френсис наблюдал на птицей-нежитью, пока они готовились, и вдруг его словно осенило.

- Дэни! Поймать, а не убивать.

- Чего? Зачем так сложно-то?! – Возмутился маг, завершив рунное заклинание копья Света.

- Если тебе сложно, тогда я сам все сделаю, - пожал плечом Фри, поднимаясь с кресла.

- Да сиди уж! – Еще сильнее возмутился маг. – Поймать, так поймать. Разница не велика.

- Георг! Живо ко мне! – Призвал дракошку мистик. Тот подлетел и с удивлением дал создателю «пятюню», отчего весь покрылся сетью паутины. – Это защитит тебя от Тьмы. Всё, лети, развлекайся.

- ЙУ-ХУУУУУУУУ! – Заложил вираж летающий крокодильчик, и вдруг поднапрягся. Мгновение, и на месте карликового малыша, туша в десяток тонн весом. Тридцатиметровый драконыч рассмеялся, и взмыл к небесам, возвращаясь в родную стихию.

Земля, Лас-Вегас, казино «Вивальди».

Виктория прошла через игровой зал, и остановилась у двери. Двое охранников в костюмах осмотрели ее, но женщина была в таком платье, что спрятать хоть что-то под ним практически нереально.

- Сумочку откройте, приятным баритоном попросил один из охранников. Виктория посмотрела на него уже не как на мебель, а как на мужчину. Самец, действительно, выделялся, и не только волшебным голосом. Красивое лицо мужчины, было явно присыпано тем, через что он прошел, и в этом его прошлом было мало приятного. Слишком колючие глаза бывшего военного, раз в несколько секунд осматривали все вокруг, прежде чем снова вернуться к ней, хотя она видела, чуяла нижним нервом, что понравилась ему именно как женщина. Лицо он держал отлично, не показывая притяжения, но ее тонкие чувства не обмануть.

Виктория открыла сумочку. Показывая несколько бумаг, кошелек, и темные очки. Охранник кивнул, и сделал шаг в сторону, пропуская ее внутрь. Она прошла, но с легкостью услышала болтовню охранников за закрывшейся дверью:

- Какая цыпа! Я бы с ней покувыркался… хек! Ты чего? Что, тоже понравилась? – Обиженным голосом пробасил второй охранник, получивший локтем под ребра.

- Не болтай. Это… Женщина. – Сказал волшебный баритон со странной интонацией. Виктория кивнула каким-то своим мыслям, и даже не замедлила шага. Вскоре она прошла в роскошный офис, и ее встретил Глава Охраны казино.

- Госпожа Блэк, безмерно рад вас видеть. – Не соврал, к слову сказать. Он действительно был рад ей, но не потому, что она решила вопросы казино, а потому что она очень красива и элегантна, и он хотел ее.

- Добрый день, Вильгельм, - легко кивнула ему Виктория, сохраняя дистанцию. – Вот ваши бумаги, все как вы хотели.

- Благодарю! – Он принял документы, и пробежался по ним глазами. Затем щелкнул пальцем, куда-то за спину, и ему тут же поднесли плотные стопки фишек, уложенных на подклад. – Вот, прошу принять, так сказать. Как договаривались. Все, кроме Блэк Джека.

- Благодарю. – Виктория приняла фишки, и мило улыбнувшись, проговорила: - Обращайтесь к нам снова, будем очень рады.

- Можете считать меня вашим постоянным клиентом. – Расплылся в улыбке Вильгельм.

- Вот и прекрасно! А теперь, позвольте мне откланяться. – Она протянула ручку, причем так, чтобы не оставить ему вариантов – никаких лобызаний, только рукопожатие, причем по-мужски сильное.

Женщина покинула офис охраны, и вышла в зал. Присев у покерного стола, она за пару часов удвоила гонорар, и решительно прошла к рулетке. Понаблюдала несколько заходов, и поставила половину своих денег на черное.

Если бы внимательно следившие за ней охранники – по приказу Вильгельма, кстати – смотрели не на ее руки или роскошную грудь, а на ногу, то возможно что-то бы и поняли хотя тоже вряд ли. Даже самые современные камеры не могут улавливать вибрации такого типа. Зато шарик – может.

Не то, чтобы ей не хватало денег, или она хотела обанкротить это казино – вовсе нет. Виктория проверяла кое-какие свои наработки, не более того. Впрочем, выиграв несколько раз, она получила свой миллион, и пошла на выход, как вдруг остановилась. женщина почувствовала взгляд. Из тех, что смотрят, как сквозь прицел. Сделав вид, что ничего такого не ощутила, она подошла к охраннику, который теперь сидел у стойки, и пил прогорклый кофе, и мягко подала ему визитку.

- Не звони мне. Просто приезжай. – Проговорила она удивленному мужчине. Она уже хотела было уйти, как поняла, что мужик ей попался не промах. Он поймал ее руку, притянул к себе, и она могла бы не позволить, но не стала. Поймав ее в объятия, мужчина наклонился, и удивительно мягко для такого здоровяка, поцеловал ее прямо в губы. Чувствовалось, что он сильно сдерживался, и был дотошно-аккуратен, опасаясь навредить ей хоть бы и в малости.

Виктория лишь на пару мгновений расслабилась. И повела бедрами от нахлынувшего возбуждения. Но когда поцелуй закончился, он обняла его за шею, и шепнула:

- Зря. Вильгельм все видел, и работать здесь он тебе не даст. Сожрет со своей дурной ревностью, хоть и знает, что у нас с ним ничего никогда не будет.

- Плевать, - хрипловатый баритон проник ей в ухо. – У меня теперь один путь. – Мужчина взял визитку, и прочтя адрес, добавил: - В Сан-Франциско.

- А ты решительный. – Заметила Виктория.

- Отец мой таким был, я такой, и дети такими же будут. – Кивнул он, не отрывая взгляда от ее глаз. Затем взял себя в руки и, повернувшись на стуле, дотянулся до телефона за стойкой. Набрал три цифры, дождался ответа, и проговорил: - Я увольняюсь. – Он положил трубку.

- Вот так вот?..

- Вот так вот, - развел он руками. – И сердце подсказывает – я прав.

- Время рассудит. – Улыбнулась Виктория. – Идем?

- Идем.

Она взяла его под руку, и вышла из казино. Бросила ключи от роскошного «Феррари» ему, а сама села на пассажирское. Он сел за руль, быстро настроил сидения и зеркала, и вытащил телефон. Сверился с поисковиком по поводу коробки передач. Кивнул своим мыслям, и уверенно поехал, словно всю жизнь только такие тачки и водил.

Виктория смотрела на все это молча. Пришлось признать, что у него действительно крепкое «сердце боевых искусств» - психика, в общем. А Адаптационный потенциал выше нормы для обычного военного на пенсии. Мужчине вряд ли и тридцатник исполнился, хотя седина в волосах имелась, особенно у висков, что придавало ему солидности и возраста. Но по факту, лет двадцать семь, наверное.

- То, что за нами следят, это нормально? – Спросил он, и Виктория в который раз удивилась. Все заметил, и это в его-то эмоциональном состоянии!

- Если ты спрашиваешь, не моя ли это охрана, то нет, не моя. Именно что следят. Более того, собираются напасть. Их трое в седане, и четверо в кабриолете. Вооружены. По заказу работают, вероятнее всего.

- Хм… - Водитель метнул на нее взгляд, но не из тех, растерянных, или любопытных. Он анализировал всё: слова, поведение, настроение, тембр голоса, даже дыхание и пульс собеседника. – Зови меня Бесом.

- А как на самом деле зовут?

- Аарон. Бейкер. – Отрывисто представился водила. – Военная разведка.

- Я уже поняла. – Виктория улыбнулась. - Выбыл по ранению?

- Да. – Он тяжело вздохнул, и вопросительно приподнял бровь.

- Нет-нет, я не служила в армии. – Виктория улыбнулась, но напоровшись на скептический взгляд, нахмурилась: - Я серьезно. Ни в одной из стран мира. Вообще. Хотя подготовка, конечно, имеется.

- Я заметил. Психостабильность выше нормы.

- Это да, - усмехнулась своим воспоминаниям женщина. – Здесь налево. Уведем в пустыню, и по-тихому разберемся.

- Как скажешь. Оружие в машине есть?

- Есть, но оно тебе вряд ли подойдет.

- В каком смысле? Дамский пистолетик? – Хмыкнул он, и глянув на свои лапатообразные длани поморщился. – Пожалуй.

- Вроде того. – Она хихикнула совсем по-девичьи, и порывшись между сидений, достала черный футляр. Открыла, и моментально собрала из трех метровых железных палок… копье!

- Серьезно?.. – Посмотрел на это странное – и крайне несовременное – оружие, торчащее из окна машины Бес.

- Абсолютно. Сын отобрал мои любимые мечи, и выдал вот это. Говорит, что я должна расширять свои горизонты.

Глядя на вытянувшееся от удивления лицо спутника, она рассмеялась.

- У тебя есть сын?

Смех как-то сам собой заглох. Только теперь она поняла, что не копье его удивило – видимо видал он людей и постраннее. А вот наличие сына – очень даже. Нет, логично, конечно. Она выглядит едва ли на двадцать четыре.

- Два, вообще-то. Тебя это… пугает?

- Вовсе нет. – Спокойно ответил Аарон, и Виктория с удивлением поняла, что… выдохнула. Причем напряжение, которое она «выдохнула», было хоть и незаметным, но едва ли не электрическим.

- Это хорошо. – Нежная ладошка женщина пожала его ладонь, лежащую на рукояти коробки передач, и Виктория осмотрелась. Машина уже выехала в пустыню, и пролетела десяток километров от города. – Вон там сверни в холмы.

Бес вывернул руль, и практически не сбавляя скорости, вошел в крутой поворот с небольшим заносом.

- А ты здорово водишь, - кивнула ему Вика.

- Мой отец – гонщик. Вот с ним прокатишься, и поймешь, что такое – вождение.

- Нет уж, спасибо. – Она усмехнулась, вспоминая, как ее саму учил такой же вот гонщик. Умела она и дрифтовать, и вытворять кучу разных трюков за рулем, причем умела отлично. Просто не любила. Виктория любила спокойную, неторопливую езду, хотя стабильно, раз в полгода, приходилось гонять, как ошпаренной.

- А что так?

- Да я и сама гонщица та еще. Даже участвовала в уличных гонках несколько раз. Чемпионкой была, - она фыркнула носиком, и прищурилась. – Во-о-он там тормозни, но сначала сделай насколько кругов, подними пыль. Хорошо?

- Хорошо. – Кивнул Бес, и добравшись до нужного места, тормознул, бросая машину в занос. Поддал газу, крутя машину в постоянном заносе, как вдруг понял, что Виктория… вышла! Прямо на ходу! И даже дверцу захлопнула! Ее фигурка исчезла в поднятом им самуме, а когда пыль осела, Бес щелкнул по дворникам. Песок убрало со стекла, и он замер в секундном шоке.

Вдалеке взорвались два автомобиля, медленно катясь в кювет, а Виктория уже шла обратно к своей «Феррари», с копьем в руке. Ветер развевал черные волосы и подол платья по самый разрез, на лице улыбка, и… кровь капает с наконечника копья.

- Вот это я попал… - Пробормотал себе под нос Аарон. – Ну и черт с ним. – Решил он через секунду. Ради такой женщины он был готов сунуть голову в пасть Церберу. Без сомнений и сожалений.

Подъехав к ней, Бес открыл дверь изнутри, и стоило ей сесть, как он нажал на газ.

- Куда едем?

- Домой, Аарон. Во Фриско.

- Хорошо.

- Что, даже не спросишь меня ни о чем?

- Надо будет, сама расскажешь, - пожал он плечом. У него хватало своих тайн, и чужие он уважал не меньше.

- Ладно, ладно, расскажу. Это мой сын, младший. Наставница по боевым искусствам попросила его, для поддержания моей формы, делать заказы наемников на мою голову. Вот он и нанимает, раз в полгода. Они приходят, я отбиваюсь, и живу следующие полгода спокойно. Ну, по большей части.

- Это… страннее просто некуда.

- Хах… Через полгода скажи мне это снова. – Рассмеялась Виктория.

- Попробую, - уже сомневаясь в такой возможности, кивнул Аарон.

- Попробуй. Ты ведь уже понял, что рядом со мной небезопасно, да?

- Сообразил. – Спокойно кивнул ей Бес.

- И все равно…

- Без сомнений, - кивнул он, не давая договорить фразу.

- Тогда давай в аэропорт. Нас ждет самолет.

- Погоди, так ты не на машине приехала?

- Нет, просто вожу мою красавицу с собой. Не люблю брать чужие тачки, к тому же, моя лапочка – бронированная сверху до низу.

Тут вдруг ожили колонки, и машина влезла в их разговор:

- И вообще, я самая лучшая.

Бес вздрогнул бы, наверное, но с разными там искусственными интеллектами уже имел дело.

- А ты ничего, парень, водишь неплохо.

- Благодарю. – Кивнул он рулю, что смотрелось весьма забавно. – Как тебя зовут-то?

- Лапочка!

- Ну что же, Лапочка. Меня зовут Аарон, когда вокруг мирно.

- А когда нет? Можно я буду звать тебя Бесом? – Спросила машина.

- Именно так и надо.

- Ментальная маска, да? – Спросила Вика.

- Что-то вроде того. Бес – воин. И мне сильно повезло, в отличие от многих других – я знаю его в лицо. Большинство других – не знают и боятся. А потому не могут слиться воедино. Проблемы с башкой начинаются. – Аарон сожалеюще вздохнул.

- А как ты избежал этого? – Заинтересовалась Вика.

- Попался грамотный психолог. Я так и не понял, что он забыл в армии, с такими-то знаниями и умениями. В общем, с помощью гипноза и особых тренировок, он провел меня… не знаю как объяснить. В общем, он нас Бесом познакомил, подружил, и научил жить вместе, не мешая друг другу, а после и вовсе сливаться.

- И зачем это ему?

- Джеймс хотел создать проект «Бог Войны». Я был одним из подопытных, но к сожалению, получил ранение, которое вычеркнуло меня и из проекта, и из армии. Титановое колено, и… в общем, я полтора года в норму приходил, но так и не вернул форму полностью. Раньше я мог поднять легковушку, а теперь и триста килограмм проблема. В общем, так вот оно все и случилось.

- Вот оно что. Тебе сорвали подсознательные ограничители, и вместо нагрузки на твое сознание, создали полноценную ментальную маску, которая взяла часть давления и контроля на себя. Твой этот Джеймс – большой молодец. Видела я уже подобные опыты, но результаты, откровенно говоря, не блещут.

- Вика…- Аарон странно на нее посмотрел, и вдруг спросил: - А сколько лет твоим сыновьям?

- Много, Аарон. Много. Я ОЧЕНЬ хорошо сохранилась.

- И… насколько?

- Мне шестьдесят один год, Аарон. А мои сыновья давно взрослые. – Вика словно бы сжалась где-то глубоко внутри, но силой расслабила этот узел, и развязала его. Она просто ждала, что он скажет.

- По-моему, ты врешь. Ты выглядишь, ощущаешься, и двигаешься, как молодая девушка.

- И все же, это полная правда.

- И… что? Магия? Ритуалы вуду, ам… нежить? Ну, вампиры там всякие… Что еще? Супер нано хрено…тень?

- Пф… - Вика рассмеялась, и покачав головой, ответила: - Особое боевое искусство, и так, по мелочи. Особые питательные смеси, в общем.

- Боевое искусство? Видимо, мне придется его постичь тоже. – Тяжело кивнул молодой мужчина. – Подъезжаем. Куда дальше рулить?

- Воон в те ворота.

- Без таможенного контроля?

- Без, - хмыкнула Вика. – Сразу заезжай по пандусу в самолет.

- Хорошо.

Поставив авто внутри самолета, они прошли в цивильную часть, и расселись по креслам явно бизнес-класса. Тут же подбежала стюардесса.

- Госпожа, как обычно?

- Да, пожалуй. Аарон, ты что-нибудь хочешь?

- Диван, - буркнул он себе под нос чистую правду. Вика услышала это, и поджала губы, скрывая улыбку. – Я бы пива выпил, темного, если есть.

- Конечно, - Улыбнулась девушка. – Сейчас все принесу. На закуску что-нибудь?

- А… нормальной еды нет? Мяса там, гарнир какой?

- Есть. Одну секунду, принесу меню.

В общем, Аарон и поел, и выпил бутылочку отменного стаута, и даже подремать умудрился перед тем, как самолет сел во Фриско. А потом они поехали за город, где жила Вика. Роскошный особняк его не сильно впечатлил, видел и побольше. И даже жил одно время, вместе со своей группой. Все, что его интересовало, есть ли в этом доме душ и спальня. Как оказалось – есть.

Проснувшись поутру, Аарон обнял изящное тело любовницы, и расплылся в счастливой улыбке. Он, почему-то, совершенно точно знал, что она не врала ему вчера. Знал так, словно это доказанный факт. А то, что ей за шестьдесят – его не пугал. У всех свои недостатки – у него, например, колено железное, и что? Вообще была в Аароне какая-то простецкая мудрость, природная даже. Глаза видят девчонку, все тело ощущает девчонку. Значит – девчонка, и все тут. А все остальное, лишь мелочи, не стоящие внимания.

Повалявшись еще немного, он тихо встал, и спустился на кухню. Сварил себе кофе, и взяв телефон, принялся копаться в интернете. Вдруг, он почувствовал, что кто-то не него смотрит, и повернув голову, увидел лицо Вики. Она стояла настолько близко, а он только что ее ощутил!?! Вздохнув про себя, Аарон вернулся к делу. Он искал работу в Сан-Франциско.

Вика улыбнулась про себя, и пошла готовить кофе, оставив легкий поцелуй над виском любовника. Она буквально парила над полом, движения чуть ли не переходили в танцевальные па. Женщина была счастлива, и это явно выражалось во всем. От походки, до лица, от небрежно накинутой мужской футболки, на голое тело, до чуть ли не светящейся идеальной кожи. Даже обычная женщина будучи счастливой, будет выглядеть немного иначе. А воин ее калибра, с четкой связью между телом и подсознанием, имеет куда более выраженные признаки. Вика действительно светилась, и это заметил бы даже самый толстокожий бабуин из мужчин, населяющих эту Землю. А уж высокочувствительный Аарон – тем более. Оттого и не мог отвести от нее глаз, с трудом переводя их на экран телефона, время от времени. Потом решительно его отложил, и завалил красавицу на стол.

Все остальное – потом.

В далеком мире, прямо над дымящимся вулканом, среди дыма и жара, танцевала с копьем фигурка воина. Час проходил за часом. Солнце прошло по небосводу дважды, прежде чем он остановился!

Спустившись на землю, он достал Осколок, и посмотрев на него, гневно сплюнул.

- Мерзость-то какая.

- Теперь я понимаю, зачем ты меня вызвал, ученик, - проговорил Альберто Мойа, приземляясь рядом с ним. – Но это решаемый вопрос, вполне. Да и тебе пора узнать мой главный секрет – Технику Высшей Святости. Она поможет тебе с тьмой, что скопилась внутри тебя из-за этих камней. И я помогу тебе. Садись-ка, и давай помолимся. Ну, то есть, я помолюсь, а ты просто впадай в состояние Веры, и следуй за мной.

- Хорошо, наставник. Начинаем.

- Начинаем.

Священник и инквизитор затянул молитву, а в его руках появился золотой крест – его Клинок Духа. Он светился чистейшим белым светом Веры, накрывая все вокруг своим сиянием, отчего из тела сидящего ученика стали выходить туманные нити Тьмы. Они не хотели покидать его тело и душу, но их не только выдавливали снаружи, но и изнутри! Под двойным прессингом у них не оставалось ни одного шанса…

Глава 8

Глава восьмая.

- Захожу!!! – Прорычал Георг, и действительно зашел на вираж. Вдохнул поглубже, и жахнул огненным дыханием, ограничивая тактическое поле решений для жутковатой Птицы Тьмы. Та сменила направление, и получила когтями по спине, отчего всклокотала явно матом, если бы, конечно, умела говорить, вообще.

- Дави ее! На меня! – Крикнула Аадия. Вокруг чародейки свернулся огромный змей из чистейшей Н2О, готовый в любой момент броситься в бой.

Георг выполнил, что попросили, и сделав странное сальто, ударил Птицу хвостом. Удар был такой силы, что ее вбило в землю, и протащило метров пятьдесят. Тут на нее и налетел водный питон, обвил своим водяным телом, и сжал с чудовищной силой. Аж косточки затрещали!

- Де-е-е-ержи-и-и-и-и! – Крикнул Дэни, и выпустил сначала град Стрел Света, затем четыре Копья Света – сбивая покров Тьмы с Птицы, и заставляя ее страдать – а следом накры Пространственной Тюрьмой. Черный Ккуб заклинания вырос вокруг Птицы, обхватил ее, и вдруг разом сжался до кубика в десяток сантиметров по всем сторонам.

Дэни притянул его к себе, и достав артефактную кисть, стал вырисовывать рунные конструкции на каждой стороне куба, тут же смещая эти надписи на ребра. Затем снова использовал стороны куба для рунных надписей, и снова, и еще раз, пока на нем вообще не осталось свободного места!

Маг действительно выдохся, но результат поистине ошеломляет. То, что получилось по итогу, это уже не просто какая-то ловушка уровня магистра. Это был полноценный энергетический артефакт уровня архимага!

Подойдя к брату, он бросил ему ловушку, и буркнул:

- Держи свой тессаракт.

Куб действительно светился синим светом, и был оболочкой для божественного артефакта, так что да, очень даже похоже вышло. Френсис прикол оценил, и с улыбкой кивнул.

- Только я все равно не понимаю, зачем тебе эта птица? Вырвали бы из нее осколок, да и все.

- Ну, если ты готов отдать свою жизнь, чтобы сложить осколки вместе, то пожалуйста, сделай, как ты хочешь. – Хмыкнул Фри.

- В каком смыс… Вот оно что. Теперь понятно. Осколки соединяются внутри кого-то, а не сами по себе. Какая гнусная ловушка, - Дэни недовольно фыркнул, и бросил злой взгляд на «тесарракт».

- Как будто у богов бывают другие. Однако, нам безмерно повезло, что есть существо, которое уже привыкло к энергии одного из камней, и сможет объединить их внутри себя.

- Но как ты понял?! – Возмутился маг. Аадия тоже посмотрела с вопросом в глазах.

- Да вы чего? Это ж батя, он не мог не увидеть, что нежить живая! У него ведь Ме Праны! – Моментально спалил его Георг.

- Именно так. Камень отчасти оживил нежить, создал для нее некий прообраз пранового тела. Я не мог этого не заметить, и потому тут же задумался, а стоит ли убивать птицу… сейчас?

- Хитрован, - припечатал брата Дэни, хмуро отведя глаза. Его Ме не позволяли воспринимать мир так же, как мистик, но давали много других возможностей, не менее интересных.

- Скорее, просто повезло. – Поморщился Фри. – Ладно, всем выношу благодарность, сработали отлично. С занесением в тело.

- Прости… что? – Аадия как-то даже растерялась от такой идиомы, но тут же все поняла. Френсис достал скатерть, и стал выставлять вкуснейшие блюда.

- Машенька, полетели к следующему Осколку. Нам туда – семьсот три мили.

- Хорошо. Будем на месте через три часа. – Кивнула Рободева, и энергополя загудели, поднимая техно-артефакт в воздух, вместе со всей командой.

Земля, обитель дракона.

Адам встал с кровати, энергично размялся, и даже отжался раз двести, чисто кровь разогнать. Резко оттолкнул пол, вставая на ноги, и прошел в душ. Затем спустился вниз в одних штанах, и заметил свою гурию на привычном месте – в большой гостиной она устроила себе уголок, где цвели сады, а в центре этого иллюзорного насаждения, разлеглась пышечка тех кондиций, когда ни о каком целлюлите и речи не идет, но при этом, есть за что пощупать. Запредельной красоты восточное лицо милашки, было оттенено легким иллюзорным макияжем, а сама она нежилась в небольшом бассейне, отчего полные груди слегка колыхались от небольших волн.

- Дорогой, ты встал?

- Доброе утро, малышка, - кивнул Адам с улыбкой.

Гурию ему подогнал младший из сыновей. Как оказалось, гурии не просто волшебницы. Они еще и по-настоящему влюбляются в своих хозяев, и более того, подстраиваются под его подсознательные желания! Адам и не знал раньше, чего именно он хочет, но теперь-то уж точно знает, и благодарен за это.

В последние годы его жизнь была просто идеальна. Кто-то сказал бы, что он праздно проводит дни, но это, в самом-то деле, вовсе не так. Каждый его день был наполнен до отказа. Он любил магию, обожал ее! Может быть поэтому и не думал о своих ежедневных тренировках, как о тренировках или работе. Он просто занимался ровно тем, чем хотел, не больше и не меньше.

Магия огня, немного материализации горючих материалов, работа с огненными духами, и многое другое, заполняло его дни. А еще, он тушил пожары. Не те, с которыми могут справиться пожарники, а те, что они называют «домной», или «адским котлом». Те, где плавится бетон и сталь, а температуры пламени запредельны. Это была его официальная работа – пожарник. Правда, вызывали его не так уж часто, раз в несколько месяцев. И все же, когда приходил он, и безо всякого костюма входил в горящее здание, а пламя за его спиной просто переставало гореть… многие хотели посмотреть на это чудо вживую.

Обращались к нему не только пожарники, но и МЧС, время от времени. Особенно хорошо он мог показать себя при лесных пожарах. Адам буквально купался в пламени, впитывал его, поглощал, пожирал его! И этой пожарной, огненной маной, гасил целые гектары!

Восхитительные ощущения!

Платили ему за это не скупясь. Не сказать, чтобы он нуждался в деньгах – вовсе нет. Сыновья подкидывали достаточно для самой привольной жизни, с дорогими тачками, и прочими признаками богатой жизни. Он ни в чем себе не отказывал, если хотел чего-то. Просто у него все было! Машина была, дом имелся, женщина – тоже. Костюмами весь шкаф забит. В общем, особо не на что тратиться-то!

А вот с Иман все было немного иначе. Она, естественно, не работала – она гурия, все-таки, и все ее существо нацелено на то, чтобы делать своего мужчину счастливым. Идеальная домохозяйка, способная сделать дом – домом. Тем местом, куда хочется возвращаться, где тепло, светло, свежо, и ждет лучшая из женщин.

Однако, гурии – чародейки. Врожденные. Иман отлично владела иллюзиями, знала сотни три заклинаний для поддержания красоты тела, умела превращаться в три десятка различных форм, и могла менять свое тело в широких пределах. Кроме того, хоть сильной чародейкой ее не назвать, она отлично владела бытовой магией. И пусть большую часть работ по дому делал Доминго – домовой дух этого особняка, но многое делала и она. Меняла интерьер, не давая застаиваться восприятию своего мужчины, создавала настроения на каждый день, подбирала запахи и звуковые иллюзии… В общем-то, она не халтурила, что уж там. Просто ее занятия были не так заметны или значимы для других людей этого мира, но Адам ценил ее заботу очень высоко.

Будучи мужем и отцом, он никогда не чувствовал такой заботы, такого теплого окружения, так что наслаждался по полной.

Да и не сидели они постоянно дома! И на приемы ходили, и по гостям, и в кино и в театр, который отчего-то полюбился гурии больше иных развлечений. Летали в Венецию, в оперу несколько раз, чисто развеяться. Адам даже начал разучивать заклинание Огненного Портала, хотя по мане вряд ли потянул бы его в полноценном виде. Просто хотел однажды порадовать свою половинку тем, что они могут в любой вечер взять, и отправиться в любую точку мира, чтобы сходить в оперу или театр. Знал, что совсем скоро его объем маны достигнет нужного значения, и больше не нужны будут самолеты. Захотел, встал, и пошел.

В общем, Адам был счастлив каждым прожитым днем.

- У тебя есть дела на сегодня? – Спросила гурия, чуть приподнимаясь, и оборачиваясь. Адам на несколько секунд залип на темные соски, но покачал головой.

- Если ничего срочного не произойдет, то нет.

- Отлично. Сегодня будет прием в загородном доме семьи Шульц. Марта звонила, приглашала нас.

- Скорее – тебя, - улыбнулся Адам, и присел рядом с ней, на бортик бассейна.

- Ну… да, меня. Она тебя отчего-то побаивается.

- У нее мощная интуиция. Собственно, именно этой интуиции, ее муж и обязан своему успеху. Она чувствует меня, чувствует огонь, что во мне полыхает.

- Возможно, - Иман с сомнением посмотрела на ауру мужчины, и кивнула. Пиромант, что тут скажешь. Хотя, конечно, самоконтроль у него, по сравнению с привычными ей вспыльчивыми ифритами, просто запредельный. Даже как-то непривычно – за восемь лет, ни одного крика или ругани. Вообще ни разу!

- Да какой уж там… точно! В общем, я понял. Если никаких пожаров не случится, то сходим. Подбери мне сама что-нибудь подходящее.

- Хорошо, дорогой. – Кивнула дева, и отбила ладошкой загребущие ручонки, что потянулись к ее персям. Потом подумала, и схватив его руки, затянула его в бассейн.

Однако, этой поездке не суждено было свершиться. Около обеда раздался звонок, и вскоре у ворот приземлился вертолет. Полу-дракон взобрался на борт, и отбыл в другой штат, где провел два дня, туша огромный пожарище. Впрочем, вернувшись, он застал Иман вовсе даже не расстроенной – она и сама с удовольствием сходила на тот прием, даже без него, и провела прекрасный вечер в компании подруги.

Единственное, что ей не нравилось в этом странном мире, это то, что нельзя колдовать. Нигде, кроме дома, конечно. Нельзя показывать свою магию никому, кроме Адама, и нескольких близких людей. Это было тяжело для представительницы самого что ни на есть, магического народа во многих мирах окрест. И все же, Иман была счастлива. Она сама считала, что ей очень повезло, что Френсис доставил ее именно к этому мужчине. Доброму, заботливому, нежному и сильному.

Да, он не джинн, это верно. Но оно и к лучшему, как оказалось. Гурия улыбнулась своим мыслям, и вернулась к работе. Сегодня, пожалуй, гостиной больше подойдет холодный голубой свет, и портьеры на окнах. Она махнула рукой, и появилось все, чего она желала. Мебель тоже перебежала на новые места, и послушно застыла в ожидании новых приказов. Гостиная стала местом для сосредоточения мыслей, вторя дождливой погоде за окном. Иман знала, когда Адам зайдет сюда, он обязательно подойдет к окну, и глядя на дождь проведет вдумчивый анализ своей жизни, и это будет хорошо. Это даст ему сил прямо смотреть в будущее, и жить настоящим. Гурия оставила гостиную, ведь ее ждали и другие комнаты этого волшебного поместья.

Ларапод. Императорский дворец, тронный зал.

- Ваше Императорское Величество! – В залу вошел второй Советник императора в сутане и высоченной, неуклюжей шапке, само ношение которой заставляло держать осанку «словно кол проглотил», потому что иначе она просто накренялась и падала. Двигаться приходилось медленно, степенно, неспешно.

- Что у тебя, добрый Стефан.

- С границы пришло сообщение. Представитель Твердыни Ордена Несущих Волю просит аудиенции. Срочно.

- Мы великодушны к Твердыне. Выдайте ему временный паспорт, и пропустите. Желаем с ним переговорить. – Кивнул Император, и положил руки на подлокотник трона. Тот в ответ засветился, спинка наклонилась назад, позволяя практически лечь, а все пространство зала наполнилось техноиллюзиями.

Если кто-то думал, что Император только сидит на своем троне, и ничего не делает, то он сильно ошибался. Его Величество ежедневно решало сотни, тысяч задач, от энергоснабжения всей страны, до работы следящих систем и многого другого.

Даже климат в разных частях его государства был под его полным контролем!

К тому моменту, когда архимаг Золс вошел в залу, никаких иллюзий уже не осталось, а Император сидел на троне. Более того, по бокам от трона, расходясь в стороны, стояли придворные мудрецы – советники в самых разных делах.

Чародей прошел вперед, и встал на засветившуюся желтым светом площадку. Выдав сложный поклон Его Императорскому Величеству, представитель Твердыни проговорил:

- Рад видеть вас во здравии, Ваше Величество.

- И мы рады видеть, что старые друзья все еще полны сил, - кивнул монарх. Расскажи же нам, по какому поводу ты столь срочно попросил нас о встрече?

- Я прибыл по поводу одной из королевских регалий… запретной…

- Вот как. Значит, ты уже в курсе, - кивнул правитель.

- В том-то все и дело, что нет. А мне очень нужно понимать, в руках ли она врага или же союзника.

- К сожалению, она более не у нас. От ловушки осталось только озеро лавы, которое до сих пор не застыло, но «регалии» внутри нет, это совершенно точно. К сожалению, ни я, ни мои люди, не знаем, кто именно пробрался внутрь, и смог унести ее.

- К сожалению, это знаем мы. В Твердыню проникла женщина… робот. Сверхмощная. По вашим стандартам, ее мощность мощно сравнить с полусотне Ронок-307.

От этих слов по залу прошел ошарашенный ропот. Еще бы! Ронок-307, это сильнейшие роботы-стражи на вооружении императора. И их всего три штуки осталось! Более того, они по силе приравниваются к опытнейшему архимагу! А тут – пятьдесят!

- Это… плохие новости. И чего она хотела? Впрочем, и так понятно. Вашу часть регалии, конечно.

- Именно так, Ваше Императорское Величество. И она ее получила. – С сожалением склонил голову архимаг магии земли.

- Мы… понимаем, - кивнул монарх. – И соболезнуем.

- Благодарю, Ваше Величество, от имени Ордена. И за информацию – тоже весьма благодарны. За сим, я откланяюсь.

- Мы тебя не задерживаем. Передавай наши сожаления Магистру.

- Благодарю, - архимаг поклонился снова, но уже иначе, и покинул залу, а после и дворец, стремясь поскорее добраться до Твердыни. Времени оставалось все меньше.

Далекий мир. Континент Крав.

Вся компания молча смотрела на небольшой замок. Над ним не светило солнце, и всегда висели тяжелые тучи, но дождя не было. Они просто висели там, закрывая от солнечного света, и расходились только по ночам.

- Мне кажется, или там высший лич? Разумный, и чертовски могущественный? – Задумчиво так поинтересовался Дэни, убирая заклятие «Орлиного Глаза».

- Не кажется. Вполне себе лич, вполне себе высший. И он о нас в курсе. Собственно, это уже не совсем лич, а почти демон, только какой-то искаженный уж очень. Уродец, в общем. Почему только спутники по нему не бьют, не понятно. – Проговорил мистик.

- Над континентом Крав нет технического наблюдения. – Ответила на его вопрос Аадия. – Слышала как-то разговор двух архимагов еще в Академии.

- Паршиво. Ладно, что делать-то будем? – Дэни повернулся к брату. В этом походе он главный, все-таки, ему и принимать решение.

- О чем тут думать? Готовьте заклятья против нежити, и главное, против Тьмы. Я, кажется, знаю, что произошло с этим личем.

- То же, что и с птичкой. - Хмыкнул Георг.

- А я думаю, что нет. – Влезла со своим мнением Цин Цин.

- Ну-ка… - Френсис посмотрел на нее крайне внимательно. – Продолжай.

Девушка смутилась, но подбадривающие взгляды двух чародеев придали ей сил.

- В общем, я предполагаю, что он не глотал Осколок. Лич его приспособил как-то, чтобы тянуть из него силы. А Тьма-то там божественная. В смысле… ну… уровень реальности, я имею ввиду. И…

Она все-таки засмущалась, и замолчала, отводя глаза.

- Ты все верно сказала, малышка. Именно так все и было. Если бы лич тянул силу напрямую, то стал бы демоном вполне полноценным. Вряд ли высшим, но все же на уровне Господ, примерно. Однако, он приспособил какой-то техно-магический артефакт для фильтрации энергии, и получилось… вот это угребище, уж простите за неуместные эмоции. – Кивнул Френсис. Впрочем, остальные чувствовали точно такое же отвращение, как и он, так что осуждать даже не пытались. – Молодец, хвалю.

Кицуне гордо приподняла носик, и тут же по нему получила указательным пальцем наставника. Впрочем, его рука тут же переместилась, и растрепала ее прическу до состояния «обиженный воробушек». Аадия моментально умилилась от этого зрелища – у нее все сильнее стали проявляться эмоции, что свойственно более молодому возрасту. Тело быстро молодело, и гормоны вступали в силу. Не то, чтобы их не было раньше, однако в силу возраста их было куда меньше, да и контроль эмоций в ее возрасте высочайший. А тут, количеством перебивает.

- Так, ладно, основа ясна. – Дэни призадумался, и принялся рисовать на собственной коже странные рисунки особым стилом, которое оставляло линии, словно рисунок сделан хной. Причем, разделся для этого до трусов безо всякого стеснения. Сейчас немного не до того.

Завершив рисование, и скрыв ползущие по его телу рисунки одеждой, он прямо в воздухе стал рисовать золотистые руны артефактной кистью, которая сама появилась в его руке – Ме Рунного Рисунка, называется. Самая первая его Сущность, обменянная в Академии Деорга на камень со знаниями магии асгардцев.

Эти руны свернулись в линию, и накрутились на амулет на его шее, превратившись в шар. Заклинание Сферы Света, которое будет питаться напрямую от накопителя. Маги Слова, например, так не умеют, да и другие направления ограничены подпиткой заклинаний от собственной души. Однако, этот шедевр, созданный самим Дэни, при получении ранга Мастера, позволял вытворять такие вот вещи, недоступные прочим магам и колдунам.

Френсис, в свою очередь, окутал себя паутинным заклятьем, созданным с помощью собственного «магически-духовного» языка, и точно такие же защиты окутали кицуне и дракошу. Потерять их он боялся куда больше, чем умереть, что уж там.

- Я, как-то, с Тьмой дела не имела. У меня есть только заклинание Воды Жизни, оно кое-как работает против стихии Тьмы, - развела руками чародейка.

- Тогда ты с нами не идешь. Хотя… - Френсис посмотрел на Машу, и спросил: - Броню перепрограммировала?

- Да, уже закончила. – Кивнула Рободева.

- Давай сюда. Дэни, зачаруешь?

- У брони совсем слабенький источник энергии. Подпитки у заклинания не будет, а второй тип артефакта долго не продержится.

- Подпитку на носителя перекинь, - пожал плечом мистик.

- Интересный подход, но да, это возможно. Ритуал-то простой совсем.

Минут десять маг обмахивал нано-доспех кистью, и посыпал какой-то дрянью, бормоча заклинания, а когда закончил, присел на фантомное кресло, устало утирая пот.

- Отлично легло. Подвижная основа потребовала некоторых изменений, но в остальном, почти идеально, - кивнул он. – Надевай.

Аадия осторожно прикоснулась пальчиком к доспеху, и ее захлестнуло массой металла, чтобы через пару секунд одеть ее в рыцарский доспех.

- А что, неплохо! – Улыбнулся Дэни. – Чувствуешь зачарование?

- Чувствую, - кивнула чародейка, убрав шлем. Управление-то ментальное, для чародейки привычное. Словно одним из своих заклинаний рулит!

- Вот и отлично. Тогда, вроде бы все готовы. – Мистик бросил взгляд на Марию, но она кивнула. Естественно, все основные защиты она знала. Пусть метаморфизм оставался ее главной школой, но простейшие щиты и Доспехи она разучила, да у нее и своих, чисто технических защит хватало. – Выдвигаемся. Теперь по делу. Нечистью и нежитью займется Машенька. Мы проходим сразу к Главному Злодею, и мочим его по-быстрому. Не задерживаемся, не останавливаемся, сразу к нему. Цели: Отвлечь его от командования своей армией, разобщить их, и дать Маше нормально работать, без централизованного сопротивления. Нарушить сообщение – это на тебе, Аадия – облака нужно разогнать, что ослабит и нежить, и большую часть нечисти. Есть нюанс. Если облака разогнать не удастся, то перегруппируемся, и начинаем полномасштабное наступление.

- Френсис… Какое еще наступление? У нас и армии-то нет! – Возмутилась Аадия.

- Все у нас есть. – Спокойно поднял руку мистик, и перевел взгляд на кицуне. – На тебе отвлечение лича, когда проберемся внутрь. Личи обычно слабоваты в ментальных науках, всё как-то силой больше берут. На тебе иллюзии.

- Класс! – Восхитилась лисичка.

- Увижу хоть один всполох лисьего пламени – выпорю.

- Ой-ой… - Она даже прикрыла попку руками на всякий случай. Впрочем, всем было понятно, что это скорее в шутку.

- И все же, не трать силу ни на что, кроме своей цели. И… защищай себя. Понимаешь?

- Конечно, дядя Френсис, - улыбнулась девчонка, и все взрослые закатили глаза.

- Я беру тебя с собой, чтобы ты, обормотка мелкая, повзрослела, и набралась опыта. Прошу тебя, будь внимательна, и выживи.

- Не беспокойся ты так, наставник. Конечно, я выживу! – В руке юной красотки появился меч, Клинок Иллюзий, и она воинственно им взмахнула.

- Ладно, все, рванули.

И они рванули. Мария подняла их в воздух, на полтора километра, и Аадия принялась за дело. Но сколько бы ни пыталась, так и не смогла сдвинуть облака с их привычного места, и было ясно почему. Дело не в том, что ее компетенции не хватает. Просто с земли к облакам текли настоящие ручьи маны, пересилить которые крайне трудно. Все, что она могла, это ненадолго приоткрыть путь свету солнца, но он тут же затягивался.

- Ясненько. Ну, стало быть, полномасштабное нападение. Маша, давай к предгорью. Начинаем операцию «Блицкрик»!

Спустившись к началу горной дороги, они слезли с летательного аппарата, и тот рассыпался на металлический песок, чтобы тут же втянуться в тело Рободевы. Она моментально перепрограммировала лишнюю массу нанороботов, и те вылетели из нее, тут же формируя целую огневую батарею.

- Маш, принимай командование! – Крикнул ей Френсис, который возился с чем-то неподалеку.

Аадия повернула голову, и приоткрыла рот. Рядом с мистиком стояло несколько рот идентичных роботов – пехота, и два десятка полуразумных созданий – роботы-ассасины.

- Всю программную среду, и макросы, не говоря уж о поведенческих матрицах, делал сам, - похвастался Френсис с довольным лицом.

За ассасинами, парило три десятка элементалей огня, воздуха, и земли. Воздушные уже умотали на передовую – на разведку, хотя это и не требовалось. Маша уже запустила в воздух дроны, и видела все поле боя, как на ладони.

А еще дальше, стояли ровные, длинные ряды Валькирий. Что-то среднее, между фантомами, псевдодухами, и духами стихий. Лишь четверо генеральш были полностью разумны, и иемли полноценные души. А жили обычно в Домене Снов мистика, там же учились, и вообще, существовали. Крайне продвинутые дамы, и столь же преданные своему создателю.

Общее количество валькирий превышало полтысячи, и это было весьма серьезное подспорье даже для суперробота вроде Машеньки.

Над всей этой армией парили Бесформенные. Созданные специально для борьбы именно с нежитью, и обладающие умением проникать в оболочку, и заменять собой псевдодухи всяких там скелетов и прочих костяных химер, Бесформенные могли внести в поле боя с нежитью много хаоса. А как замечательно они перехватывают канал управления, и долбят сквозь него прямо по разуму конструктам-управленцам... просто песня!

- Это… сильно, - признал Дэни. Даже он не знал, что у брата с собой ТАКАЯ армия. Про роботов он, хотя бы, знал, а вот про фантомов, духов стихий, и псевдодухов – понятия не имел.

- Да уж… - Аадия с некоторым трудом прикрыла рот, и пришла в себя.

- Наставник, это же только со светлой стороны Домена. А где жители Башни Колдуна? – Вопросила Цин Цин.

- Сегодня они не понадобятся, как я понимаю. – Пожал плечом Френсис.

- Жаль. Там такие улетные ужастики! – Девушка рассмеялась, вспоминая, как каталась на зомби-мамонте. Тоже фантом, конечно, но видок жуткий – до дрожи пробирает.

- Кто бы спорил. Но сегодня тут пугать и дестабилизировать психику просто некому. Нежити на такие вещи плевать. Абсолютно.

- Ну… тоже верно. – Взгрустнула юная чаровница.

- Начинаю наступление. Работаю по плану Альфа два.

Голос Маши прорезал задумчивую тишину, а приданные ей войска разделились по векторам деятельности. Ассасины скрылись из виду, и отправились на охоту на ключевые цели – те самые управленцы, это они и есть. Все, чтобы ослабить управление армией нежити, которая уже начала выходить из-под замка на горе – видимо большинство хранилось в подземельях, до востребования. Теперь же они собирались в управляемые подразделения, и покидали дворы замка – их, к слову несколько, и шли встречать нападавших.

Бесформенные тоже занялись своими задачами – Маша четко нарезала всем вектора, так что проблем с контролем не было. Пехота тоже знала, что им делать, как и валькирии.

Ну, а пока вся эта братия добиралась до замка, батарея сказала свое слово. Залп за залпом, они опустошали арсеналы, и в замке, да и вокруг него, горело все, что только могло гореть. Взрывы ракет сносили по целому подразделению разом! Хаос страшный, и на этом фоне идущие сквозь этот хаос скелеты и костяные химеры, смотрелись по-настоящему жутко. Некоторые из последних, доходили до определенного места, и складывались в этакую костяную башенку, и ввинчивались в камень скалы, после чего накрывались мощнейшими щитами Смерти, и даже ракеты не могли их пробить! Однако, с ними отлично справлялись Бесформенные, выжигая псевдомозги управляющим башням напрочь.

Будущие башни, которые шли для замены погибших, попадались на клинки роботов ассасинов, а когда Маша добралась до самого поля боя, и поставила боевые турели на холмах вокруг замка, то стало еще веселее.

Нежить шла из замка сотнями, тысячами, но их принимали на копья валькирии. Обвешанные пусть и простенькими, но артефактами, они спокойно выдерживали нападения нежити, и работали в полный контакт не боясь развоплотиться. Генеральши… у них артефактным было вообще все, вплоть до трусов, так что и защищены они были по высшему разряду. Они успевали и руководить своими подчиненными, и биться – не даром тренировались на специальных военных симуляторах десятки тысяч часов.

Хаос битвы набирал обороты, а команда «диверсантов», под невидимостью, на ковре-самолете, проникла в замок сверху.

- Маги идут сзади, прикрывают. Вперед не лезть, сам все сделаю. – буркнул Френсис, и проявив в руке копье, двинулся вперед по коридорам башни. Стражи тут много, так что ему было чем заняться. Его Клинок Духа метался во все стороны, успевая не только перехватывать все атаки, но и снимать тварям головы. Все его тело работало как один механизм, и даже без использования каких-то духовных способностей, чисто на человеческой силе и скорости, он легко и уверенно шел вперед.

Когда появился первый низший лич, то не успел даже защиту создать, как брошенное копье снесло ему голову, но новое уже появилось в руке воина, и он продолжил перемалывать поток солдат противника. Неотступно. Неостановимо. Уверенно.

Один шаг в секунду.

Зрелище оказалось настолько «убалбешенным», что Цин Цин не удержалась, и снимала эту вакханалию на свой сотовый, да еще и комментировать успевала, причем с названиями ударов и стоек. Не прекратила, даже поймав на себе недовольный взгляд наставника!

- Потом Бирдин покажу! – Показала она ему язык. – Да и Шань будет не против глянуть. А Айвен еще и приплатит! Про Джессику вообще молчу. Эта наложит какой-нибудь задорный рок на видос, и получится еще круче!

- Пф… - Получила она в ответ, и он вернулся к работе мясорубки. Как раз пошли зомбаки вместо скелетонов. Вонючие!.. Бррр… Впрочем, они убивались точно так же, так что тактика, собственно, и не менялась. Разве что, когда их набилось слишком много, Френсис ударил телекинезом, этаким фронтом телекинетических болтов. Не в тела, конечно, целился, а в головы, от чего их срывало с плеч одним ударом. После этого пошел дальше.

Из башни они спустились к подвесному переходу, и прошли по нему, попав в центральное здание. А там совсем рукой подать – пара коридоров и лестниц, большая зала, где Френсис всего на мгновение приоткрыл ауру, и ударил Святым пламенем – оно не трогало физические вещи, и даже нежить, но вот связи псевдодухов с телами пережигало на ура. За секунду более пятисот тел повалились на пол. Команда прошла дальше, и вскоре подошла к двери на галерею в тронном зале. Вошли внутрь, и Френсис моментально избавился ото всех стражей.

То есть, дверь еще даже не открылась, а телекинетическое поле уже накрыло зал, и все, кто был все еще без защит, осыпались пеплом, но не тем, что остается после сгорания, а тем, что остается от нарушения связей в материи.

К сожалению, не вся нежить была без защит, и пара десятков были готовы к нападению, а потому выдержали первый удар, но ворвавшийся в залу мистик ударил по ним змеями из белого пламени, которое попросту подавило магию щитов, и те осыпались отработанной маной. Добив их телекинезом, Френсис перевел свое внимание на местного «королька», и моментально отвел телекинезом брошенное в него Копье Тьмы ужасающей силы. Оно влепилось в стену, и зашипело, в тщетной попытке прогрызть пропитанный магией камень. Причем пропитывался он, кажется, тысячелетиями! В общем, попытка не удалась.

- «Я ЗНАЮ, ЗАЧЕМ ВЫ ЗДЕСЬ, СМЕРТНЫЕ! НО ВАМ НЕ ВИДАТЬ МОЕГО СОКРОВИЩА!!!»

Ментальный голос древнейшего лича. Который не живет уже несколько тысяч лет, ударил по всем. Его магия невообразима – пиковый архимаг. Его духовная сила огромна – седьмой уровень духа, не меньше! Как с ним бороться?!

Лич поднял длань в латной рукавице, и мгновенно сформировал Молот Тьмы ужасающей мощи. Молот был выполнен в виде огромной ладони, и она обрушилась вниз, погребая всю команду разом! Но стоило пыли развеяться, как оказалось, что все они в полном порядке! Лич промахнулся!

- Фуууф… какой же он тяжелый, - просипела кицуне почти неслышно.

- Молодец, малышка. Отлично отработала. – Дэни признательно кивнул ей, и взял за руку. – Можем начинать.

- Угу, давай дядя Дэни. – Цин Цин превратилась в черную лисицу, и запрыгнув ему на плечи, разлеглась там, удерживаемая телекинезом мага. Чародей сорвался с места, и нырнул в проход, через который совсем недавно вошел в этот зал. Он бежал со всех ног, слыша, как в зале раздаются жуткие по силе взрывы, от которых трясет весь замок!

Дэни сбросил с ауры заклинание Ускорения, и словно стал тенью! Дикая, почти космическая скорость, позволяла ему пробегать мимо оставшейся на постах нежити незамеченным. Хотя, конечно, если бы не маскировка их аур, то нежить все равно почуяла бы жизненную силу. А так, можно было и проскочить.

Он стремился все ниже и ниже, пока не ворвался в огромный подземный колодец, и сиганул прямо в пустоту середины, между длиннющих лестничных пролетов. Когда до дна осталось всего ничего, маг напрягся так, что у него вены на лбу проявились, и затормозил падение, мягко приземлившись прямо перед алтарем.

- НАРУШИТЕЛЬ! – Вышел из темноты огромный костяк, в жутковатых шипастых доспехах из красного металла.

- НАРУШИТЕЛЬ! – Следом за ним, вышел еще один.

- НАРУШИТЕЛЬ! – Еще один!

- Да сколько их там?.. – шепнул себе под нос Дэни.

- НАРУШИТЕЛЬ!

- Твою ж…

- Не ругайся, дядя Дэни. Я все дяде Френсису расскажу.

- Да он бы сейчас еще не такое завернул, - буркнул чародей.

- Ну.. да, вполне возможно. О, кажется, кончились.

- НАРУШИТЕЛЬ!

- Сколько раз тебе говорить, не сглазь! – Выругался маг, и лисичка прикрыла мордочку лапкой.

- НАРУШИТЕЛЬ!

- Они ведь от алтаря питаются. Пока его не перекроем, остановить их не выйдет?

- Здравая мысль, малышка.

Маг повернулся к алтарю, и сдернув с шеи подвеску, подбросил ее прямо над алтарем. Подвеска засветилась, рунные узоры на ней налились бездонной силой, и вдруг расширились сферой, центром которой стал сам артефакт. Но этот шар вобрал в себя и алтарь.

Внутри сферы начала накапливаться энергия. темная, могущественная, однако она не могла покинуть объема щита, и оказалась заперта внутри. Подпитка лича наверху, и стражников здесь, внизу, была остановлена, только надолго ли? Если стражники смогут победить мага, и истощить Сферу Света, то снабжение энергией возобновится, и все было зря.

- Цин Цин, отправляйся к Френсису, и помоги ему.

- Мы так не договаривались! – Возмутилась лисичка.

- Да какие уж тут договоры. Давай, давай.

Кицуне фыркнула, и подпрыгнула в воздух, тут же создавай простенькую иллюзорную ступеньку со стенами. Стукнула хвостиком по кнопке первого этажа, и стала подниматься на своем лифте строго вверх.

- Ну, уже хорошо. Надеюсь, к тому моменту, как она добежит, все будет уже кончено, - выдохнул маг себе под нос, и одним движением руки вывел сферу подвески из границ щита. Поддерживать Сферу она не перестанет, но и ему понадобится мана из нее, так что ее место на его груди, как и всегда. Хотя это опаснее, но сейчас так выгоднее.

- НАРУШИТЕЛЬ!!! – В шесть ментальных волн рявкнули Стражи Алтаря, и достали огромные каменные мечи.

- Да ну! А уж и забыл про вас, дебилушки…

Дэни приложил два пальца ко лбу, активируя зачарование своего тела, давно превращенного в сложнейший артефакт. Лет двадцать назад, когда он только узнал от Креола о методах зачарования собственных тел и таком варварстве, как «Пожиратель», позволявшем поглощать ману из того явления, «пожирателем» которого становишься» с невероятной скоростью, Дэни подумал, что это просто дичь. Однако, тогда же он задумал проект, который должен был стать если не вершиной магической мысли, то где-то близко.

Он долго готовился, и эта подготовка заняла ГОДЫ! И все же, чародей создал каскадный ритуал невероятной сложности, лишь самую малость не дотягивающий до уровня Дланей – суперзаклятий Древнего Шумера. Он сумел зачаровать свое тело так, чтобы оно могло извлекать, и поглощать ауры-свойства различных артефактов. При этом, поглощенные артефакты не занимали в его ауре слоты заклинаний до момента активации, то есть могли использоваться как обычные артефакты, по сути говоря. Если же смотреть в суть явления, то ему не требовались загруженные в память заклинания – у него имелись многоразовые – поглощенные артефакты. Хотя, конечно, он хранил немало специфических заклинаний в своей ауре.

Активировав свое тело-артефакт, маг дотянулся до нужного свойства мыслью, и активировал его. На его плече вдруг появилась выпуклость, в которой с легкостью можно было узнать монетку, и даже прочесть надписи на совершенно непонятном, чужом для Земли, языке.

Монетка подсветилась из-под кожи, и маг ударил по земле рукой. Артефакт отработал превосходно, и камень дна этого колодца, моментально засветился. Он словно источал Свет, а само заклинание так и называлось – Поле Света. Обычно используется для боя с нежитью, и сильно ее ослабляет. Ну… сильную нежить, конечно. Слабую - просто низводит в прах.

Затем, на щеке проявилась тонкая полоса – Посох Святого, принесенный его младшим братом из далекого мира. Подарок на прошлый день рождения старшему брату. Помнящий артефакт великой силы!

Дэни схватил рукой воздух, то в ней из ниоткуда сплелся из чистого света посох выше него ростом. Собственно, при всей силе этого артефакта, он не был каким-то там оружием. Святой, который его носил, не был звоном в прямом смысле слова. Он был демонологом, в том смысле, что изгонял их.

Чародей направил посох на одного из воинов, которые подходили все ближе, и с посоха сорвался луч света, словно ударили из военного прожектора. Но воин не оплошал, и подставил свой огромный меч. Единственное, о чем он не подумал, так это о том, что полированный камень мало чем отличается от зеркала. Отразившийся луч попал в другого воина, но под таким углом, что вошел прямо в рогатый шлем через «Т»-образное забрало. Этого более чем хватило, чтобы псевдоразумный дух, вселенный в костяк, буквально вынесло, вырвав из тела. Воин опал на пол, загремели по полу доспехи, рухнул огромный четырехметровый каменный клинок…

Тарне билась как никогда. Ее волшебное копье – Астрид - закаленное в огне небесных молний, с атмосферником, запечатанным внутри, разило врагов десятками, разбрасывая мощнейшие разряды, оставляющие вместо голов нежити – дырки, прожженные насквозь. Валькирия виртуозно владела копьем, и потому одна могла заменить целый полк валькирий из простых, но она действительно сильно от них отличалась. Тогда как остальные были лишь обычными фантомами, она владела не только артефактами, но и силой! Как смесок духа, фантома, и элементаля, Тарне могла много чего интересного, и потому стала генералом фантомного войска!

Рывок, и окутанная молниями фигура мгновенно пересекла три десятка метров. Огромный двор крепости позволял такие движения в полной мере, и расширял тактическое поле решений многократно. Особенно по сравнению с узкими коридорами, хотя и в них дева нашла бы, чем удивить врага.

Копье сделало круг то поднимая наконечник выше, то опуская его, но он всегда пересекал тела врагов на уровне шей. Тело отработало пируэт, и она подпрыгнула, крутнувшись юлой. Два десятка разрядов попрыгали по головам врагов, низвергая их псевдодуши в местный ад, а она снова рванулась в сторону, унося этим рывком сразу четыре нежизни. Со стороны же, это выглядело совсем иначе, нежели изнутри процесса. Валькирия оставляла на сетчатке смотрящего зигзагообразный след из молний, а там, где она пролетала, нежить разлеталась и погибала полностью! Мгновенно! Десятками и сотнями!

Тарне распределила команды своим подчиненным, а сама вошла в замок. До тронного зала от входа достаточно далеко, но где-то там бьется ее создатель, и он явно нуждается в помощи вернейшей из своих созданий. Она чувствовала его тревогу. Слышала жуткие взрывы внутри замка. Ощущала мерзкую Тьму, что расползалась откуда-то из центра этого сооружения. Валькирия крепче сжала волшебное копье – его подарок – и рванула вперед, снося целый отряд зомби-стражи…

Глава 9

Глава девятая.

- Чего… он… так… долго!!! – Рявкнул Френсис, не понимая, как можно так долго подбираться к осколку в почти пустом замке. Нужно было как можно быстрее оборвать подпитку лича от энергии камня! Вот прямо сейчас!

Словно только и дожидаясь этих слов, поток силы откуда-то снизу был прерван, и лич недоуменно осмотрелся по сторонам. Он даже прекратил швыряться россыпями Копий Тьмы ради этого!

- Все живы? – Поинтересовался Френсис.

- Все, - устало буркнула Аадия.

- Все, - откуда-то сверху, с уровня балок, каркнул Георг.

- Ну и хорошо. Дэни добрался до места, так что можно начинать бой.

- А до этого мы что, развлекались? – Буркнул дракончик.

- Ну… скорее время тянули. Теперь задача меняется. Я бью, а вы истощаете его энергию. Все понятно? Ну, и не попадайтесь под его удары. Ваши защиты не бесконечны.

- Угу.

- Ладно… - крылатый тяжело вздохнул, и превратился в малыша. Так удобнее ускользать от ответных ударов. К тому же, размер совершенно не влияет на силу его ударов.

- Мана кончилась? – Мистик посмотрел на «крокодильчика».

- На донышке есть еще.

- Держи. – Десятки невидимых нитей впились в его душу, и полилась духовная сила.

- УХУУ!!! Да я его один покрошу! – Воскликнул дракончик, почувствовав огромную духовную мощь, что вливалась в его каналы.

- А ну успокоился! – Рявкнул Френсис, и вовремя, потому что лич очухался, и злобно посмотрел прямо на них. – Ну и чего ты пялишься? Да, убивать тебя пришли, уж прости. Жиза… - Ответил личу мистик.

И пока лич не сообразил перенаправить свою тающую армию на них, Френсис пошел в атаку. На руках зажглось по искорке, которые моментально вспыхнули белым пламенем чудовищной мощи. Пламя Подавления само по себе сформировалось в цепи, чисто по привычке, и стегануло по защиту лича.

Тот что-то ментально прорычал, и поднял руки, чтобы ответить на атаку, но сверху спикировал Георг, и с криком:

- КАВАБАНГА!!! - …вшарашил пламенем некроманта, залив все вокруг синим, неприятным огнем. В том числе и лича, к счастью для себя, не то отхватил бы прямо по жопе. Потом…

Тут и Аадия подоспела. Ее Вода Жизни обрушилась на лича миницунами, разрывая его щит Смерти, и в этот момент цепи белого Пламени Подавления смогли коснуться его ноги. Всего на пару секунд, не больше, потому что он очнулся, и выставил такой мощный щит, что даже цепи оттолкнуло! А потом лич хлопнул в ладоши, и все вокруг залило чистейшей Тьмой.

- Всем вверх! – Рявкнул Френсис, взлетая под самый потолок, и притягивая к себе остальных. Паутинное заклятие слетело с его руки, моментально выстраивая «Крепость». И вовремя, потому что Тьма… взорвалась!

Замок сотрясло от взрыва, посыпались перекрытия, часть потолка тронного зала перестала существовать, начисто снесенная этой чудовищной мощью. Но стоило хаосу хоть немного устояться, как Френсис одним движением мысли отшвырнул пыль и обломки за пределы зала, и приземлился на небольшой, относительно чистый пятачок.

- Да хрен ты угадал, мертвячина, - буркнул он, и распустил защитное заклятье, которое все еще светилось синеватыми прожилками, выпуская своих товарищей. – Разошлись в стороны, и продолжаем.

- Хррр… - Выразила свою позицию Аадия. Сильно помолодевшая женщина выглядела лет на тридцать, не больше, хотя сейчас, вся грязная, в пыли и царапинах, может даже на тридцать пять. В ней чувствовалась усталость, но не тела, а разума.

- Ты – в защите.

- Хорошо. – Кивнула она.

- Георг, на вираж!

- Есть, командир! – Вот уж у кого энтузиазма на десятерых. Ребенок еще, само собой у него мотивация из ушей хлещет. Благо, что ее получается нормально направить.

И снова гнев мистика и дракона обрушился на лича. Тот принимал все удары на свою сферу темной силы, и швырялся Молотами Тьмы, да мощными Косами Смерти. Однако, ему это все явно надоело. Оставив все на свою Сферу, он топнул ногой, и под ним заколыхалась Тьма, этаким облаком. Пара секунд, и она сложилась в странную фигуру, которая моментально разошлась по залу.

Стоило разуму мистика коснуться этой фигура, и прочесть информационную составляющую, как он укоризненно посмотрел на лица, даже с какой-то обидой, что ли?

- Серьезно? Ты хочешь сделать нас нежитью? Насильно?

Цепи белого пламени хлестанули по узлам будущего ритуала, и он моментально развалился.

- Все, надоел. – Буркнул мистик, и вдруг стал расти. – ИДИ КО МНЕ, БУКАШКА.

Огромный кулак обрушился на защиту лича, причем он пылал белым пламенем, не позволяя щиту Смерти причинить ему ответного вреда. Удар был такой силы, что пол под личем потрескался! Защита резко просела практически до ноля, и великан надавил еще сильнее, не давая ему времени компенсировать недостаток маны. Щит лопнул, и огромная рука колосса схватила лича, окутывая Пламенем Подавления. Нежить буквально оказалась в коконе из этого пламени.

Ментальная активность лича моментально снизилась до ноля, за ней и магическая. Гигант притянул его к глазам, сканируя до самого дна, но тут же сморщился. Лич был слишком разумен, в отличие от птицы, и полностью покорился Тьме. От него не будет никакого толка. Часть белого пламени сменило свои свойства, и тело нежити осыпалось пеплом и доспехами. Френсис отдельно проследил за тем, чтобы душа пошла дальше, а не задержалась где-нибудь здесь, и только тогда вернулся к нормальному размеру.

- Отец! Ну ты чего!?! – Возмутился дракончик.

- Аадия совсем выдохлась, - кивнул он назад. Женщина и впрямь сидела на каком-то обломке и покачивалась. Ментальное напряжение оказалось для нее слишком велико, и подсознание решило защитить ее. Трансовое состояние с минимумом потребителей, показалось ее подсознанию верным выходом, и так оно и было, вообще-то. - Захвати ее, и отнеси к Машеньке.

- Хорошо, - кивнул драконыч, и увеличившись в размерах, аккуратно схватил женщину, вылетая в дыру на потолке. Увернулся от пары заклинаний Смерти от остатков нежити, и вскоре приземлился в тылу.

- Видела, знаю, - кивнула ему Маша, не давая открыть рта. У нее имелись мини шпионы даже в тронном зале, так что контроль поля боя достаточно плотный, чтобы не пропустить такой мелочи, как уничтожение главнокомандующего вражеской армии.

- Угу. Вот. Выдохлась совсем. У тебя остались зелья?

- Да. Держи, отпаивай, и меня больше не отвлекай. – Она бросила ему сумочку с зельями, и вернулась к контролю боевых действий. Тут осталось-то, только добить. Истребители-элементали просто идеально подходят для такой задачи, и часть из них можно перевести с подавления костяных башен сюда…

- Ах тыж!.. – Дэни с некоторым трудом увернулся от потока тьмы из глаз воина. Ему сильно не хватало маны бессмертных, то есть его мана оказалась ниже по уровню реальности, чем у этих стражей, отчего приходилось тратить больше маны на защиту. Даже уничтожив троих стражей из восьмерых, он чувствовал, что не успевает за ними. Самой по себе маны у него было много, однако этого просто мало.

Скрипнув зубами, он активировал Ускорение, и принялся уворачиваться, выгадывая время на создание заклинаний, потому что те, что были уже готовы, закончились! Оперируя защитными полями вокруг своего тела, маг филигранно отводил удары Стражей от своего тела. Разум работал на максимуме, но они были просто слишком быстры! По скорости, эту жуткую нежить, вполне можно сравнить с Двурогими – элитной гвардией Лэнга! Но что еще хуже, так это то, что они умеют защищаться от магии! Просто бесят!

Схлопнув ладони, он выстрелил мощнейшим ледяным лучом, замораживая и пол, и часть Стражей. Нужно было как-то компенсировать их скорость, и это получилось просто превосходно. Теперь они бились в стены зала, и защитный купол над алтарем практически сами! Но этого не хватит – их мечи постепенно крошат лед, и долго он не протянет. Дэни призадумался.

Единственный вариант, который пришел ему в голову, это посадить их в магическую тюрьму. Ограничить, чтобы можно было провести полноценный ритуал, и уничтожить их всех разом. Вот только эти твари не замирают ни на мгновение! Мечутся по залу на чудовищной скорости, все трясется вокруг, полнейший хаос.

Уйдя в глухую защиту, маг проявил кисть, и принялся писать ей странные символы прямо в воздухе. Те загорались золотым светом, и оставались висеть прямо так. Рунная Клеть выстраивалась легко, привычно, и если бы его не отвлекали, то было бы еще лучше, но куда там…

И все же, на голой воле, он достроил клеть, подключил ее к своему накопителю, и мгновенно развел руки в стороны. Клеть разошлась, увеличиваясь в сотни раз, и охватывая полону зала. Мгновение, и она закрепилась в реальном пространстве, но в ней оказалось только двое Стражей!

- Да твою ж!

Трое успели сбежать.

Маг хмуро посмотрел на стражей. Один из них аккуратно, медленно подошел к Клети, и ткнул в нее мечом. Разумная нежить всегда была проблематичным противником, но эти твари – просто пик неудобства. Смелую тварь, конечно, втянуло в Клеть, но еще двое сообразили, что прикасаться к ней нельзя. Их теперь сюда не загонишь! Создать еще одну, в параллель, Дэни не мог, просто потому, что прямо сейчас его сознание умудрялось контролировать одиннадцать заклинаний! И пусть большинство давно контролируется подсознанием, в силу привычки и огромного боевого опыта, но и оставшихся хватило бы магу по слабее, чтобы просто сдохнуть от перенапряжения!

- Держи Клеть, дядя Дэни! Я помогу! – Крикнули сверху знакомым голосом. Маг глухо, раздраженно выругался, но отказываться не стал. Хотя… Все рано плохо, что лисица не послушалась, и ждет ее за это ремень, как минимум.

Иллюзорный лифт рассыпался еще в воздухе, и лисичка упала прямо рядом с магом. Благо, что он успел не только впустить ее в свое защитное заклинание, но и поймать телекинезом. Иначе, она бы просто сломала себе что-нибудь. Хотя… Отбросив лишние мысли, маг кивнул ей, и сосредоточился на поддержке Клети. Краем глаза он следил за тем, что происходило вокруг, и не уставал удивляться навыкам малышки.

И она ведь даже не полноценный менталист! Он, маг разума, вряд ли смог бы заставить разумную нежить сделать ошибку, да и подавить их прямо вот сейчас, тоже не вышло бы. Но иллюзии лисицы, это просто нечто. Часть обычные, часть звуковые, часть ментальные, она объединила все свои умения в иллюзиях, заставляя нежить реагировать, потеряться в иллюзорном лабиринте несуществующего сражения, и своими ногами входить в клеть. Но последний оказался невероятно умным, и мог кое-как сопротивляться.

Цин Цин вся вспотела от нагрузки, но нашла в себе силы шепнуть ему:

- Передвинь Клеть на метр влево.

Маг скривился, но поднапрягся, и сдвинул заклинание на метр.

Поединок между кицуне и нежитью продолжился. Часть иллюзий Дэни вполне себе видел, но часть слоев не воспринимал – не для него создавались. Но лисичка справилась. Загнав нежить вплотную к Клети, она завершила этот бой филигранно и красочно. Иллюзия огромного меча упала сверху, из темноты, и Страж выбрал уворот на небольшой клочок пустого пространства, рядом с клетью. Вот только, та оказалась передвинута, чего он увидеть не смог, и сам вошел внутрь.

- Есть… - Выдохнул Цин Цин, и осела на пол без капельки маны. – Вот, значит, какого это, идти ва-банк… Победа чувствуется… иначе. Словно бы стоит того.

Дэни улыбнулся, и опустив одну руку, погладил девчушку по голове. Она подняла личико, и увидела его улыбку. Смущенно улыбнувшись в ответ, она перевела взгляд на нежить, и кивнула магу.

- Что дальше?

- Дальше – кайф… - Хмыкнул он, и сбросил с себя все защитные поля, кроме основного. Плечи его расправились, разум стал быстрее и острее, лишившись того жуткого давления, что оказывали активные заклинания, и Дэни размял пальцы. – Дальше, я их всех, одним ритуалом!

Его аура налилась силой, в руке снова появилась кисть, и золотые руны полетели по воздуху. Ритуал был не из простейших, и составить его, когда пятеро злобных уродов шарашат по защитному куполу Света со всех сил, стоит не малых трудов, но Дэни никогда не был обычным магом. Он был гением от магии, самым настоящим. Пусть не по скорости развития, а по сути, но хватало и этого. Огромная воля мага позволяла вытворять еще и не такое!

Ритуал был составлен, порошки посыпаны, а пучок перьев ритуально сожжен. Осталась самая мелочь. Следуя за волей мага, руны легли на пол, и утонули в нем, не позволяя Стражам разрушить их ударами Тьмы. Клеть по воле мага сжалась так, что стражи стали больше похожи на сельди плотно упакованные в бочонок-параллелепипед, и Дэни жахнул.

Символы проявились прямо в камне пола, выплыли из него, активировался весь ритуал разом, и сквозь Клеть выстрелил поток золотой силы. Осыпались на пол латы, загремев металлом, им вторили кости, с сухим звуком сталкиваясь друг с другом с полом и с латами. Наступила гнетущая тишина.

- Классно подрались,- усмехнулся чародей.

- Да не то слово. – Послышалось с лестницы, где, как оказалось, стоял Френсис, оперевшись на стену, и сложив руки на груди.

- Мне тоже очень понравилось, если это кому-то интересно, - подала голос Цин Цин, но братья посмотрели на нее совсем не добро.

- Будешь наказана!

- Будешь наказана! – Рявкнули они в один голос. Впрочем, Френсис, чисто от себя добавил: - Ты молодец, конечно, но это не спасет тебя от наказания. Потому что одно дело я – как твой папка, и совсем другое, я – как твой воспитатель. И если папка гордится тобой, девочка, очень сильно, то вот воспитатель не может оставить эту выходку без наказания.

Мистик подошел, поднял ее с пола за подмышки, и прижал к себе. Лисичка вдруг почувствовала то, что чувствовал он, и эта волна беспокойства, позволила понять, за что именно она будет получать. Дело не в том, что он должен ее воспитывать, а в том, что ему пришлось пережить из-за ее решения и действий. И вот за это придется отхватить. Впрочем, даже понимание этого, уже не могло ничего изменить, ведь несколько минут назад все изменилось. Она изменилась. Цин Цин поняла, что такое риск. Что такое сложная, добытая огромным трудом и потом победа. Поняла, и не желала лишать себя этого чувства.

Все изменилось, потому что изменилась она сама. Только что на свет родилась настоящая боевая чародейка, и это уже факт.

- Вот черт… - Братья переглянулись, и как-то уныло вздохнули. Они без всякого сомнения почувствовали эту перемену в девочке. Оба не последние менталисты, просто не могли пропустить эту трансформацию личности.

- Придется менять ей программу, иначе влипнет однажды, - выдохнул Френсис.

- Придется давать куда больше боевого опыта. – Подтвердил его мысли Дэни.

- Ладно. Как вернемся, сяду писать новую программу обучения.

- Вариантов, видимо, уже нет. Я помогу. – Кивнул старший из братьев.

Только Цин Цин улыбалась. Папка с дядей всегда ее понимали, и это так круто!

Ад. Третий круг. Дыра в горящей пламенем скале.

- Ну что? – Спросила фигура в балахоне. – Какие новости?

- Он… неостановим, мой господин.

- Это было ясно изначально. Что по его кругу?

- Мать под наблюдением, отец с гурией – тоже. Жена брата, конечно. Дом, но туда… в общем, нам туда не пройти. Никак. Чертов святоша превратил землю на двадцать кварталов в святую. Кроме самого дома, почему-то. В общем, туда не пройти никак. Разве что нанимать обычных людей, но его духи перебьют любое количество наемников. Буквально. Хватит одного только спартанца, - поморщился демон.

- Что по этой женщине?

- Ее обучал наш, котельничий. В выполнение договора с мистиком. Она ни за что не станет заключать контракт. Три раза уже посылал к ней эмиссаров.

- И что?

- Три трупа. – Булькнул полузадушенно демон, находясь под давлением духа господина.

- Плохо работаете! Через работу надавите, через семью, через… неважно! Достаньте мне ее душу! Живо!

- Мы стараемся, но она…

- Мне плевать! Ради этой самки он сделает что угодно! Что угодно! Вообще! Неужели это так сложно понять?! Он нам нужен, и это распоряжение САМОГО! Так делай свою работу, ничтожество! Или я тебя развоплощу!

- Ваше Княжеское…

- Молчать! Не желаю слушать оправданий! Работай!

По взмаху ладони, демона швырнуло в открывшийся портал, и он исчез.

- Спокойно, ученик. Основа Святого тела создана. Твой скелет полностью зачарован силой Веры. Теперь пора заняться вторым уровнем – Золотой Кровью.

- Начинаем, наставник. – Решительно кивнул Френсис, чувствуя невероятную мощь в своем теле. Один лишь скелет, теперь больше похожий на чистейший хрусталь, давал непомерную силищу так что же тогда даст Золотая Кровь? Она и вовсе изменит все тело, включая внутренние органы. Вот только как именно, вот вопрос. А пока, нужно приниматься за дело.

Френсис снова погрузился в медитацию, а аура заполыхала силой Веры.

Скелет давал только защиты. Множество слоев защит ото всего, причем как свойства физического тела. Сложная концепция, однако, этот метод зачарования вообще не для обычных умов. Такое не то, что сделать, понять-то мало кто сможет!

Золотая кровь должна дать еще множество новых возможностей.

Оливия привычно осмотрелась, и моментально нахмурилась. Этому месту преступления уже двадцать лет, однако она до сих пор чувствует здесь что-то не то. Женщина немного напряглась, и перешла на иное виденье. Осмотрелась, и протянув руки, словно вцепилась во что-то пальцами. На пальцах появились красные огоньки магии, она напряглась, и дернула, срывая иллюзию с помещения.

- Вот черт! Что это?!! – Воскликнул ее подчиненный. Он едва не сблевал – повсюду лежали до сих пор – крайне медленно – гниющие останки. Вонь стояла такая, что выбивала слезы. Стены, пол и потолок здания старой гостиницы были разрисованы кровавыми ритуальными рисунками. Но главное не в этом.

Оливия чувствовала здесь характерный запах демонической магии. Причем не местной – не из Ада.

- Твою-то шестеренку… - Выдал эксперт, вообще непонятно зачем прибывший сюда с командой, и заткнулся, сосредоточенно обтирая туфлю, ступившую в лужу какого-то гноя.

- Всем выйти. Немедленно. – Приказала она, и прошла в самый центр помещения. Залезла на стойку ресепшена, и стала делать множество фотографий. Затем отложила фотоаппарат, и прошла по лестнице на второй этаж. Части стен не было, и там так же, везде были трупы и рисунки. Третий этаж был пуст, а вот четвертый снова такой же. – Мне кажется, или это здание превратили в черный храм?

- Не кажется, - появился рядом с ней котельничий. – Это так называемый Зиккурат. Собирались призвать кого-то чертовски сильного, могущественного. Вроде Князя Ада, примерно. Умники из Лэнга развлекались. Но твой бывший там прошелся весьма плотно, а до него, его приятель, Креол. Там и осталось-то силачей всего ничего. Один темный бог, один архидемон, и еще один, но он, вроде как, переехал в другой темный мир. Тут, неподалеку. Короче, совершенно не ясно, кого тут собирались призывать, но прибраться придется крепко. Давай спустимся, на нижнем этаже должно быть имя «владельца» этого храма.

- Вот, у меня тут фотки есть, - потянулась к фотоаппарату Оливия.

- Толку-то. – Отмахнулся демон. – Я по фотографии не работаю. Это тебе к мистику с такими заказами. Гузал поморщился – он крайне не любил признавать, что чего-то не может, и тем более, проигрывать сравнение одному конкретному человеку.

Спустившись вниз, он нашел алтарный зачаток – установить полноценный алтарь тут не успели, видимо, но вот имя уже нанесли.

- Вот оно. Носящий Желтую Маску. – Кивнул котельничий.

- Понятно, - кивнула Оливия. – И кто он?

- Да вот, как раз, один из оставшихся архидемонов. Говорят, он недавно не только тело потерял, но еще и был вынужден дать слово, что на Землю не полезет никогда. Ни проекцией, ни лично, ни мыслями и задумками. Земля для него – запретный мир. Твой бывший постарался. Прикончил его сначала, а потом отпустил душу, заключив договор. – Демон поморщился.

- Ну… спасибо ему за это, - Оливия кое-как удержала лицо, но вот аура выдала ее с головой. По ней словно мазнуло светом надежды, потом синевой грусти, и серостью глухой тоски.

- Да уж, как же… - Гузал, отчего-то, был совсем не в восторге от этого, но комментировать не стал. Ему вообще не нравилось, что желание мистика – одно из трех, между прочим – стало именно таким. Обучать эту магичку, сопровождать и оберегать в течение двадцати лет, было настоящей пыткой для него! Он стал чем-то средним между рабом из лампы, наставником, и палочкой-выручалочкой. Он так от этого устал! А главное от того, что ему нельзя было соврать ей даже в мелочах! Даже не договаривать, и то нельзя! Это… бесило! Сильно! Не был бы бессмертным, сдох бы от удара еще в первый год.

Впрочем, со временем даже попривык, вошел в ритм, так сказать. Ухлестывать пытался одно время, пока не понял, что она его просто не воспринимает на самом глубоком уровне психики. В общем, странные времена бывали и раньше, но это вот – проблема. Если адские умники прохлопали ТАКОЕ, то возникает логичный вопрос: что они умудрились прохлопать еще?!

Демон повел носом, принюхался еще сильнее, и нахмурился. Опять… Эти умники что, понять не могут, что девочка полностью обученная чародейка, и не станет подписывать никаких контрактов? Уже в который раз пытаются, но все без толку. Если бы ей покровительствовал только он, то может быть что-то и вышло бы. Но нет! За этой девчонкой присматривают и с Небес! Мистик как-то договорился, хотя Гузал представления не имел, как он умудрился.

- Эх, опять все сначала…

- Что такое? – Повернулась к нему Оливия.

- Очередной… эмиссар. По твою душу, не иначе. Внимательно следи за всеми вокруг себя. – Пробурчал ей демон, и исчез.

- Как всегда. – Кивнула самой себе женщина.

- А замок-то хорош, - Дэни прошелся рукой по стене. – Техно-артефакт такой силы…

- Ага, полный Тьмы. На кой тебе эта дрянь? – Френсис был не столь восторжен по этому поводу.

- Да хотя бы продать, - пожал плечом чародей.

- Ну, разве что. Пульт управления где-то внизу. Попроси Машу, она взломает. Если нужен, так забирай. Кстати, странно, почему лич совсем не пользовался оружейными системами форта? – Мистик задумчиво попинал пол, но ответа так и не нашел.

- Не знаю. Потом у Маши спросим.

- Как скажешь.

Зачистка замка и территорий была завершена, так что они поднялись наверх к остальным. Френсис отправил Марию взламывать местный ИИ, если он еще сохранился, конечно, а сам сел в спокойном месте, на небольшом расстоянии от замка, и погрузился в медитацию.

Очнулся он только через несколько часов, бодрый и полный сил. Вокруг него, как оказалось, целый лагерь разбили, и каждый занимался чем-то своим.

- Всем привет. Как у нас дела? – Спросил мистик, и только теперь понял, что замка больше нет. Только огроменный котлован и остался! – А куда громадину дели?

- Машенька внедрилась в управляющие контуры, - объяснил Дэни. – Как оказалось, такое использование технических возможностей замка, выжгло все управляющие цепи к чертям, и убило ИИ. Потому, кстати, и защитные системы не работали. В общем, Осколок попросту убил замок, но сам замок мог впитывать его энергию.

- Да уж. Вот это я понимаю, совпадение обстоятельств. И что теперь?

- А ничего. Маша восстановила управление, да и остальную электронику, перепрошила ИИ, и свернула форт на консервацию. – Чародей вытащил металлический параллелепипед, и показал брату.

- Ну… круто. Только Тьмой несет, конечно.

- Да. Я как раз рассчитываю заклинание, чтобы компенсировать излучение.

- Вперед. – Хмыкнул Френсис. – Ладно, нам, я полагаю, пора за последним куском?

- Кстати, где он?

- Тысяча двести миль – туда. – Показал Фри.

- Ам… ага, понял, - чародей сверился по карте. – Полпути проделаем порталом, с небольшим отклонением в восемь градусов. Дальше своим ходом.

- Отлично. Ну что, команда, собираемся.

Пока все собирались, Дэни отвел Френсиса в сторону, и тихонько спросил:

- Френсис, это же не ты?

- Вас приветствует жизнеспособная модель Тони Старка, - хмыкнул он. – Я клон Френсиса.

- Вот как. Я почему-то так и подумал. – Кивнул чародей. – А где он сам?

- Он… решает проблему Осколков. Точнее, той Тьмы, что в них заключена.

- Так мы же вроде бы, решили все.

- Только часть, Дэни.

- Объяснишь?

- Эти Осколки, это части Аспекта Ра.

- Аспекта? Того самого Божественного Аспекта? – Дэни был в некотором шоке.

- Именно. Их задача, покорить носителя своей воле, и заставить выпустить из клетки. Я полагаю, что Ра успел спрятать Аспект здесь, на планете, еще до заточения. Но боги светлой стороны нашли его, разбили на восемь частей, и оставили ловушки-испытания.

- Какие?

- Откуда мне знать? Знает настоящий Френсис – он уже прошел, как минимум, одно из них.

- Что? Когда?

- В ту ночь, в отеле, около Первой Академии. И то, что он там увидел, насторожило его настолько, что он доверил мне сбор Осколков, тогда как сам взялся за решение вопроса. И оно… в общем, я помню, что оно не нравилось даже ему самому. Словно бы оно несет какие-то ограничения, как путь в один конец. Оно не пугало его, но… огорчило, вроде как.

- Понятно, что ничего не ясно.

- Да уж. В общем, нам остался последний осколок, и ты встретишься с самим Френсисом. Он, я думаю, все тебе объяснит более понятно и развернуто.

- Надеюсь. Потому что мне совершенно не по нраву то, что я вижу сейчас.

- Мне тоже, но с выбором у нас глухо. Так что – только вперед. – Развел руками клон.

- Угу.

Компания собралась, и выдвинулась дальше через открытый Дэни портал. Вышли удачно, посреди поля иллюзий. Попалась в них только Аадия, но ее быстренько вытащили из поля дикой магии, и полетели дальше.

Он очнулся в непонятном месте. Вокруг темно, но он все видел. Рядом стоял огромный трон из черного камня, но он был пуст уже очень давно. Слой пыли на нем превышал несколько метров.

Слегка шатаясь, он побрел… куда-то. Как оказалось, к выходу. Отойдя на пару километров, он оглянулся, и увидел весь фасад огромного замка из черного камня. Отвернулся и побрел дальше. Песок приятно проникал между пальцев трехпалой лапищи, и демону это нравилось. Внутри бурлила мощь Тьмы, и он хотел испытать ее. Рывок вперед, и он телепортировался на три километра. Побрел дальше, осмысливая новое умение, и вдруг дошел до конца. Ну, то есть, совсем до конца. Мир здесь заканчивался.

Демон развернулся, и пошел по кромке мира, пока не обошел полный круг. На это ушло часов сто пятьдесят, не больше. Тогда он вернулся внутрь замка, обошел все залы, и вернулся к трону. Постоял, рассматривая его, и развернулся, чтобы уйти, как наступил на темный камешек, висящий на цепочке. Откуда он тут взялся, было не ясно, но камушек рассыпался, а в голову демона стала вливаться память.

Его память.

Память Натана Маклауда!

Демон повалился наземь, хватаясь за голову, и едва не выдавив себе глаз когтем, но обошлось. Около часа он валялся и выл от боли, ног когда процесс был завершен, он поднялся на лапы, и посмотрел на раздавленный камень.

- Да, об этом-то я не подумал.

При превращении в демона, он изменился и внешне, и цепочка с каплей его крови, содержащая всю его память, просто лопнула! Камень упал, и он не мог ничего вспомнить. Но вернувшись сюда, он наступил на камушек, и все-таки вернул свою память.

Повезло просто невероятно. Хотя, если учесть, что мирок-то совсем невелик, вероятность все же вполне «осязаемая», потому как он все равно не раз и не два вернулся бы сюда. Повезло, что это проиошло столь быстро!

Бывший человек, волшебник, и маг плюхнулся на пол – ходить на четырех костях ему не нравилось – и принялся за медитацию. Ему нужно было восстановить свой разум в полном объеме, и ограничить влияние Тьмы на него. Для этого существуют особые приемы, и он их знал. Даже тренировал заранее, на всякий случай, как и приемы, позволяющие сохранить свой разум от воздействия Света. Не полностью, само собой, но все же, это позволяло оставаться собой.

У него ушло не менее недели на этот труд. Маг был действительно талантлив и силен, а после перерождения он явственно вырос и в силе магии, добравшись до нижней планки архимага!

- М… Точно. Надо найти куски Свитков, и вернуть их, как обещал.

Ни один демон никогда не нарушит своих обещаний. Ни за что. Потому что иначе… наказание от внутренней Тьмы и собственного подсознания будет ужасно, и безумие еще не самое плохое, что может произойти.

Найти части Свитка сейчас не представляло проблем вовсе. Он попросту чуял их все. И пусть владеть демонической мощью он еще не научился, да и с душами пока не ахти как, однако магии было более чем достаточно. Он потратил день на то, чтобы научиться обращаться в человеческую форму, и еще день, чтобы собрать три часть свитка. Найти тот мир, в котором сейчас находится Френсис тоже не стало проблемой…

Появившись в нужном мире у какого-то вулкана, демон огляделся, и нашел нужного человека. Рядом с ним парил сильный дух, полный святой силы. Более того, и человек был ею полон до краев! Даже просто подойти к нему стало бы проблемой. Так что, демон просто кинул куски Свитка к его ногам, махнул рукой, и получил благодарный кивок с ментальными поздравлениями.

Демон благодарно кивнул и исчез.

Очень даже вовремя, потому что через секунду, на то место, где он стоял, обрушился удар спутника.

Натан Маклауд, бессмертный высший демон с явными задатками на то, чтобы стать архидемононм – а на это не всякий демон вообще способен, к слову сказать – отправился в свое новое приключения чистым, без долгов и обязательств. И раз уж старый знакомый подкинул хороший контакт в одном демоническом мире, под названием Паргорон… Что ж. Это неплохой выбор. Уж Френсис гадости не посоветует точно.

На удивление достойный разумный.

Глава 10

Глава десятая.

- И где? – Дэни осмотрелся вокруг, но никого не заметил.

- Сейчас просканирую горный массив, - Маша вырастила из руки странный агрегат, и положив ладонь на него, врубила. Над ее рукой стала проявляться техно иллюзия с горами и долиной, включая пустоты внутри.

Френсис внимательно посмотрел на иллюзию, и в какой-то момент понял:

- Здесь. А это, видимо, вход. Но мы через него не пойдем уж точно. Там, поди, ловушек – море. Так что, Дэни, дело за тобой.

Чародей кивнул, размял пальцы рук, и стал рисовать руны прямо так .в воздухе. Стоило ему завершить рисование, как руны свернулись в здоровенное сверло, и это сверло устремилось прямо к горе. Под небольшим углом оно вошло в камень, дематериализуя материю, и устремилось внутрь. Ориентируясь на иллюзию, которая, к слову, вполне себе регистрировала его магию, он довел сверло до полости, и остановил его. Сбросив заклинание, маг выдохнул и усмехнулся.

- Веришь, нет, Фри, но до сих пор поминаю тебя добрым словом за совет заняться именно рунной магией. Не счесть применений этого волшебства.

- Да уж, я тоже рад. – Хмыкнул ему клон брата. – Полетели?

Маша направила полетную площадку в здоровенную дырень в горе, и устремилась в темноту. Лететь пришлось недолго, буквально десяток-другой минут, и они влетели в огромную полость под горой.

- Эпичненько, - удивленно присвистнула Мария.

- Да уж. – Лисичка даже превратилась обратно в человеческую форму, разглядывая башню, построенную глубоко под землей. Причем эта башня до сих пор светилась чистым светом, и сделана была из золота. Вряд ли чистого, конечно – оно же мягкое и не выдержит такого веса, но красиво просто неописуемо. Тут уж не поспоришь.

- Вот черт. – Френсис хмуро посмотрел на башню, и ссутулился. – Видимо, на этом мое существование заканчивается.

- В каком смысле, наставник? – Заволновалась Цин Цин.

- Сейчас призову настоящего Френсиса, и все кирдык. Я же лишь временная замена, не более.

- ЧТО?!! – Аадия в шоке посмотрела на него, вдруг понимая, что это был даже не сам Френсис, а лишь его клон! И при этом он показал такой уровень могущества?!!

- Так уж вышло. Ладно, чего ждать – перед смертью не надышишься, как говорит один мой приятель.

Клон сложил несколько печатей руками, выстраивая паутинное заклятье, и неподалеку открылся портал. Даже не портал, а полноценные Врата. Через несколько секунд, из них вышел еще один Френсис, но его аура оказалась намного сильнее, чем у клона! И намного светлее! Он словно источал Свет Веры. Прямо сквозь кожу!

- Всем привет, - махнул он рукой. Подошел к клону, и мановением руки уничтожил псевдодуха, которым управлял удаленно все это время. опустевшее тело упало на землю, но тут же было подхвачено телекинезом, и помещено в маленький гробик с красной ленточкой по кайме. Пространственный артефакт, ну и алхимический заодно – он поддерживает клона в псевдоживом состоянии для будущего использования. Заодно и исцеляет в случае надобности. – Я уже все знаю.

- Отлично. И что делать собираешься? – Дэни хмуро на него посмотрел.

- А что тут можно сделать-то? Только войти в эту… пагоду?

- Пожалуй. Я не могу понять, что именно она делает.

- Она очищает от Тьмы, брат.

- В каком смысле?

- В прямом. Это место должно быть последним, которое посетит тот, кто идет Путем сбора Осколков. Пагода очистит от Тьмы, и позволит пройти испытание Осколков. Все восемь штук разом.

- То есть, все, что ты делал – зря? – Спросил чародей.

- Вовсе нет. Доверять божественным артефактам станет только полный дурак. Они всегда с подвохом. Как твоя пирамида, например, или Свиток. Или… да любой божественный артефакт, созданный ими целенаправленно – всегда с подвохом. Всегда служит сразу нескольким целям.

- Понимаю. – Дэни задумчиво смотрел на ауру брата, и она ему не нравилась. Слишком светлая. Слишком! И это на фоне черных широких полос, оставленных убийствами и геноцидом демонов, не говоря уж об убийствах вполне себе человекоподобных существ, которых, стоит заметить, тоже хватало. – И… что? Ты воспользуешься?

- Сам справлюсь. Доставайте все Осколки, а я пока схожу за последним.

Френсис спокойно вошел в золотую пагоду, и через два десятка секунд вышел оттуда с Осколком.

- Там что, не было ловушек? – Удивился чародей.

- Не было. Сама пагода – ловушка для тех, кто раньше не встречался с воздействием Света. Я – встречался, так что для меня она вполне преодолима. – Френсис тяжело вздохнул, и разогнул спину. Видимо, давление пагоды дало ему прикурить. - Достаем птичку, и составляем Аспект заново.

- Аспект? – Аадия вопросительно вскинула бровь.

- Аспект бога Ра. – Кивнул ей Френсис. – Заодно можно будет подавить его с помощью энергии золотой пагоды. Весьма удачно, я бы сказал.

Птицу достали, и сковав ее, скормили осколки. Птицу стало раздувать, а ее аура наполнилась божественностью!

- Мне кажется, или у нее растет восьмая оболочка души? – Спросила Цин Цин.

- Не кажется. – Фри улыбнулся, и погладил девушку по голове. – Смотри внимательно, не часто такое увидишь.

- А если я, например, съем эту штуковину, я тоже стану бессмертной? – Поинтересовалась Аадия.

Дни метнул на нее взгляд, и хмыкнул. Тьма в ее ауре, попавшая туда еще в замке, заколыхалась, снимая некоторые запреты.

- Ты бы сходила в пагоду, а то в тебе Тьмы многовато. Она воздействует на тебя, на твой разум. Понимаешь?

- Серьезно? – Она презрительно хмыкнула, но продолжить не успела. Что-то схватило ее, и швырнуло в сторону Золотой Пагоды, прямо в открытые ворота. Однако, стоило ей влететь внутрь, как Френсис кхекнул от натуги, и выдернул ее обратно. Притянул к себе, осмотрел ауру и поморщился.

- Перебор. Тьма-то ушла, а Свет остался. Ладно, с этим позже разберемся. Чую, представится еще такая возможность. – Он спокойно посмотрел ей в глаза и, положив руку на голову, усыпил – от греха подальше. Просто чтобы не натворила чего – очень уж у нее разум… даже не слабый, а именно податливый. Сверхадаптивный. Такое довольно редко встречается, но бывает, и ВСЕГДА является результатом детских травм. Без исключений. Учитывая, сколько разумов обследовал Френсис, он мог сказать это совершенно точно, хотя бы потому, что счет идет на сотни тысяч.

Выборка впечатляющая.

Вернувшись к птице, Френсис внимательно наблюдал за ней, как вдруг, сорвался с места, и снес ей голову одним из появившихся в руке кинжалов. Еще через мгновение, разрезал ее тело повдоль, и резко отскочил. В небо ударил столб Тьмы, но быстро опал и исчез, оставляя лишь плотный черный туман. Войдя в него, мистик наклонился, и вытащил… книгу.

Покинув туман, он подошел к пагоде, и бросив странный предмет на землю, стал создавать паутинное заклятье, тогда как остальные подошли посмотреть на божественный артефакт.

Книга выглядела так, словно создана из камня. Странные символы из чего-то, буквально поглощающего свет, медленно двигались по этой книге, и вызывали безотчетный ужас. Она буквально давила на духовные тела всех вокруг одним лишь своим существованием!

- Жуткая дрянь, - выдохнула Цин Цин. – Просто мерзость.

- Темный артефакт божественного уровня – чего ж ты хотела-то? – Пожал плечом Дэни.

- Да я, как бы… в общем, в первый раз такое вижу. – Пожала плечиком девушка в некоторой растерянности. Почти все умственные силы уходили на сопротивление духовному давлению, так что она пока не могла осмысливать то, что ощущала – это придет много позже, а пока, лишь запоминала.

- Примерно так себя чувствуешь рядом с архидемоном, - хмыкнул Дэни. – Только тут давление несколько сильнее.

- Угу.

- А я не чувствую ничего… - Георг задумчиво почесал подбородок кончиком хвоста, разглядывая артефакт. – Точнее… не так.

- Ну-ка?.. Что именно ты ощущаешь? – Заинтересовался чародей.

- Это как… противно, в общем. Ну вот, как на гнилую крысу смотреть, с опарышами.

- Фффу! – Цин Цин едва сдержала тошноту, и сделала несколько шагов назад.

- А я регистрирую мощнейшее поле Тьмы. И конфликт со Светом Пагоды. – Добавила Маша. – Прошу подстраховать. Эксперимент по превращению в человеческую форму рядом с артефактом.

- Давай, - кивнул ей Дэни. Рободева трансформировалась в человека, и ее моментально прижало к полу, но она устояла.

- Тя-же-ло… - Выдохнула она. – Мерзко. Нужен анализ.

Обратное превращение, и молодая женщина, неотличимая от человека, задумчиво посмотрела на Книгу.

- Да, все совершенно иначе. В роботизированном теле есть детекторы для обнаружения магии, ощущения, на удивление, разнятся.

- Это нормально, Маш, - кивнул ей чародей. – Восприятие-то разное.

- Так и есть. – Согласилась она. – О, начинается.

И впрямь, начинается. Вокруг пагоды появилась паутина заклятья, и прямо над Книгой открылся минипортал, из которого полился Свет Пагоды. Но не простым потоком, а сквозь особую паутину, которая подавляла Тьму, и что главнее – подавляла и Свет! Свет тех ловушек, что установили на кусках Аспекта светлые боги!

- Вот так. – Прозвучал усталый голос мистика. Он отошел в сторону, и присел на землю, входя в медитацию.

- Это любопытно. – Дэни тут же принялся за расшифровку того, что видел. Конечно, он не знал всех паутинных заклятий брата. У него их сотни и сотни от самых простых, до сложнейших. Однако, основной арсенал знал отлично. Вот только здесь, он видел практически сырой поток вдохновения, а не точный расчет. Френсис явно делал все это вот прямо сейчас, едва ли не с ноля!

В очередной раз удивившись его таланту и гениальности, пусть и не врожденной, а приобретенной, Дэни улыбнулся. Не то, чтобы он не смог создать нечто подобное на ходу – смог бы, конечно, но он, все же, гений! Он таким родился! Но чтобы обычный человек смог достигнуть такого – тут нужен настоящий, мощный талант, развиваемый многие годы.

Ведь талант, это лишь предрасположенность, и она требует работы, оттачивания и шлифовки. Только тогда талант может засиять.

Френсис очнулся от медитации примерно через час, и первым делом осмотрел свое творение. Часа три он бродил вокруг пагоды, добавляя новые нити и узелки, и лишь завершив этот труд, присел рядом с Книгой. Аспект моментально накинулся на него, но он отбил атаку своим артефактом божественной защиты, и оглянулся. Вокруг стояла все команда, и даже Аадия проснулась от наведенного сна, уже в более или менее адекватном состоянии. Мистик осмотрел всех и каждого, и вдруг метнул что-то брату. Тот поймал, и посмотрел на предмет. Это была флешка. Вполне обычная, выполненная в корпусе в виде головы Микки.

- На всякий случай.

- Я… понимаю.

- Спасибо. – Улыбнулся ему Френсис. Затем бросил подбадривающий взгляд на Георга, на Цин Цин, Аадию. – Начнем, пожалуй.

Он отключил артефакт, и позволил Книге перейти в нападение. Его захлестнула Тьма, но в ней были яркие нити Света. Разум мистика покинул тело и появился в пространстве испытаний.

Он этого не видел, но там, снаружи, в реальном мире, из того же прохода, который проделал Дэни, вышла целая армия. Двенадцать человек в роботизированных доспехах, семь архимагов различных стихий, и двадцать два магистра магии. Орден Несущих Волю прибыл, чтобы остановить испытание, и не дать этому миру исчезнуть.

Дэни вышел вперед, и крикнул:

- Остановитесь, кем бы вы ни были!

Из этой армии магов и рыцарей вышел вперед мужчина в годах. Он прикрыл глаза, и процитировал на память:

Видение Рогуша:

«Кромка мира разорвется и придет человек Воли.

Он разрушит все преграды, чтобы дойти до своей цели.

Главная битва разразится не на полях сражений, в крови погибших.

Душа его станет полем боя. Либо человек воли погубит этот мир, либо спасет.

Это его право – решать.»

Дэни кивнул – он знал это пророчество, так что ничего нового для него не прозвучало.

- И что вам здесь надо? Внятно же сказано – это его право, решать.

- Рогуш был великим пророком, по легендам видел даже иные миры. – Ответил магистр Ордена. - Однако, и он ошибался. Не чужаку решать за этот мир. Это не его право. Оно наше. Тех, кто живет в этом мире! Тех, кто здесь родился и вырос!

- Вы все равно не сможете помешать, - покачал головой чародей.

- Ты в этом так уверен, чужак?!

- Без всяких сомнений, - кивнул Дэни. Он вздохнул, и достал из пространственного кармана костяной шарик. Ему было дико жаль тратить его здесь и сейчас. Этот артефакт – настоящее сокровище, способное защитить целый город! И тратить его ради нескольких архимагов совершенно не хотелось! Однако, и с выбором не ахти как. Так что он решительно активировал артефакт, и подбросил его в воздух. Шарик засветился, и породил магическое поле запредельной мощи.

Длань Таммуза.

Энергетический купол накрыл и Пагоду, и большую часть огромной пещеры, и конечно, всю команду, однако отсек от них прибывших магов и воинов.

- И ты думаешь, что нас это задержит? Наивно. – Муркнул Магистр, сердито сверкая лысиной. Он достал какой-то кинжал, и воткнул прямо в энергетический барьер!

- Противомагический металл? – Хмыкнул Дэни. – Знакомый подход. Но он тебе не поможет.

Именно в этот момент он подал сигнал Марии, и она вырастила сверхмощную пушку на плече. Выстрел был чудовищной мощи, и энергетический луч уперся прямо щит изнутри. Стоило магистру дернуть рукой, как небольшая часть щита исчезла на мгновение. Шестиугольный сегмент пропал, энергетический луч прошел дальше, и щит восстановился.

- Я читала про это заклинание, - задумчиво пробормотала Цин Цин. – но Длань Таммуза не сегментированный. Это сплошное магической поле. И самовосстановления не имеет, кажется.

- Креол творчески его доработал, потом мы с ним переложили его на руны, и уже я завершил преобразование. Вот в это, собственно.

- Круто… - выдохнула лисичка.

- Помолчите, а! – Возмутился Эр Кей. Он висел в воздухе неподалеку от хозяина, и крайне внимательно смотрел на то, что с ним происходит. – Отвлекаете.

- Извини, Эр Кей, - кинула кицуне. – Что там у тебя?

- Я не совсем точно вижу, но могу сказать, что Френсис проходит через лабиринт видений и решений. Если бы он послушал моего совета, и проходил испытания каждого Осколка отдельно, то было бы проще, а сейчас он перескакивает из одного сюжета в другой, и приходится держать их все в уме, постоянно достраивая семь разных «картинок». Это как играть в шахматы на семи досках сразу, толь здесь результат не выигрыш или проигрыш, а жизнь или смерть. – Объяснил демон.

- Понятно.

Снаружи щита слышался приглушенным шум. Архимаги долбились в купол изо всех сил, Воины в техно-доспехах тоже. Они использовали все, что у них есть, а один умник жахнул мощнейшим заклинанием уровня Длани, и обрушил часть горы! Щит выдержал и то и другое. А вот магам не так повезло, и их засыпало.

Освещенное золотистым светом пространство, окунулось в тишину, и только стоны мистика, словно бы от ударов, нарушали ее. Время от времени он дергался, но Дэни видел – Френсис упрям и идет дальше.

- И впрямь, Человек Воли, - прошептал он себе под нос. Цин Цин услышала – слух полудемоницы выходит далеко за рамки человеческих возможностей – и взяла его за руку, доверчиво посмотрев прямо в глаза. – Все будет хорошо, малышка. На этом свете нет ничего, что смогло бы поколебать его волю.

- Я знаю, дядя Дэни. – Кивнула девушка. Она прижалась к нему, обнимая за пояс, и словно бы ища защиту от собственного страха. С другой стороны, к ноге прижался Георг. Ему тоже было страшновато. Он чувствовал – там, в поле Книги сошлись в борьбе две могущественные силы – Свет и Тьма, а полем боя выбрали разум его отца. Его это действительно пугало.

Прошло часов двадцать, когда рядом с защитным пологом заклинания, появилась пустота. В ней собрались маги и воины – все они выжили под завалом, и теперь приводили себя в порядок. Многие были ранены, не смотря на свою магию, технику и умения.

Они больше не нападали – знали, что бесполезно. Они внимательно смотрели сквозь магический щит на то, что происходит внутри.

Прошло еще три часа, когда Френсис открыл глаза. Черные, без белой склеры, словно залитые Тьмой. Он как-то зло улыбнулся, и сложив несколько печатей, активировал свое тайное оружие.

Внутри его тела что-то засветилось, сквозь кожу стал проявляться скелет, и выдавливать Тьму. Он встал на ноги, и раскинув руки, активировал Золотую Кровь.

Чисто внешне это смотрелось… запредельно. Сквозь его тело и одежду просвечивали кости, а тут еще и вены и артерии добавились, основные крупные сосуды, конечно. Но они светились золотым светом, а не белым, как кости.

Они словно изгоняли Тьму из его тела, души, разума – отовсюду! Процесс был замедлен давлением Каменной Книги, однако он шел неумолимо, пока через час не завершился полностью.

Френсис сделал несколько шагов вперед, и плашмя упал на камень пола. Он был без сознания, и потому не мог остановить падение. Однако, от боли мистик очнулся, и перевернувшись на спину, посмотрел вверх.

- Что Тьма, что Свет – одинаково опасны. Только дурак станет связываться с первостихиями. Боги, как же я устал.

Он отлежался несколько минут, скосил глаза на прилетевшего Георга, и прижал его к себе рукой.

- Со мной все в порядке, малыш. Не волнуйся. Это была так, разминка. Дальше будет еще опаснее.

- Вот обрадовал-то. – Дракончик хмуро посмотрел на Отца, и спросил: - Бать, может черт с ним, а? Найдешь другой вариант?..

- Ты знаешь, малыш, я думал об этом. Даже попытался. Вот только…

- Что? – Спросил Георг.

- Пророчество помешало.

- Это как?

- Сложно объяснить. Когда ты являешься объектом пророчества, тебя словно бы опутывает нитями, и они идут из информационного слоя мира. Частью из астрала. Частью из некоторых планов, вроде Плана Огня, например. Они связывают тебя, ограничивают действия, а некоторые нити – даже мысли. Они оставляют тебе небольшой коридор возможностей, и выйти из него можно лишь несколько раз. И то, на мгновение-два. Я свой шанс использовал для того, чтобы пройти испытания Светлых богов, и испытание темного Аспекта.

- И… что дальше?

- Собственно, тот факт, что я прошел испытание, и предопределило концовку. Но, знаешь, что на самом деле плохо в пророчествах?

- Что, пап? – Дракончик буквально впитывал каждое слово.

- То, что они не описывают то, что будет после того, как они исполнятся.

- А?..

- Потом поймешь. А пока, дай мне отдохнуть немного.

- Угу.

Георг отошел, и к мистику подлетел череп демона.

- Ты как, Фри?

- Паршиво донельзя. – Буркнул мистик.

- Да это-то понятно. Скажи, ты в курсе, что твое астральное тело…

- Да, само собой. – Перебил его Френсис.

- И… что делать будешь?

- Весь мир – театр, мой друг. – Мистик улыбнулся. – Значит, буду играть, как в последний раз.

- Я… мне… я понимаю, Фри.

- Угу. Не беспокойся. Все будет хорошо.

- Я? Беспокоиться? Да за кого ты меня принимаешь?! – Возмутился демон. Вот только, как бы он ни отнекивался, Фри чувствовал, что ему паршиво. Он знал, что с ним Эр Кей по-настоящему жил, хоть демон и мертв давно. С мистиком демону было по-настоящему интересно, и сколько бы демон ни ныл, он не хотел уходить. Но теперь, видимо, придется.

С такими повреждениями духовного тела – не выживают. Эр Кей знал, что Френсис сейчас в сознании только из-за своей безбрежной воли. Однако, знал он и то, что даже она не бесконечна, и когда-нибудь иссякнет. Был бы мистик обычным магом даже архимагом, например, и уже был бы мертв. К счастью, он мистик, и только поэтому все еще жив.

Даже Ме Регенерации не справляется с восстановлением духовного тела! Затягивает разрывы, конечно, но ей понадобится очень много времени, чтобы восстановить духовное тело. Месяцы, возможно, даже, годы.

- Ладно, пора в игру. – Тяжело проронил мистик, и поднялся. Эр Кей, конечно, видел, что он двигает своим телом с помощью телекинеза, потому что оно не могло двигаться само, однако, промолчал. У человека имелся план, и нечего в него лезть. Нужна будет помощь, Френсис просто скажет об этом.

Мистик притянул к себе Книгу, и взял ее голой рукой, совершенно не опасаясь ее Тьмы, и одним движением мысли развеял паутинное заклятье над пагодой. Оно больше не нужно. Теперь дело за малым.

Книга, получившая свободу, и что главнее – доступ, от прошедшего испытания человека – активировалась, и ударила вперед лучом Тьмы, открывая пространственные Врата. Френсис хмыкнул на пафосность момента, и вошел в них.

Он появился в огромном зале, и тут же повсюду стали загораться огоньки, постепенно развеиваясь в воздухе, и заставляя его светиться. Фри осмотрелся, глядя на огромные фрески на стенах, на статуи богов, и постепенно разбираясь в подоплеке самой истории Войны Богов этого мира.

- Черт, они действительно уничтожили планету? Зачем?.. – Выдохнул он, узнав, что раньше вокруг солнца вращалось не две, а три планеты, причем все были заселены! Одна планета была взорвана, вторая утеряла всякую жизнь, а третья выжила, и пошла по магическому пути развития цивилизации. Это… действительно перебор, как ни глянь.

В центре помещения стоял трон из сиреневого метала, а к нему, цепями был прикован… человекоподобный гигант, метров тридцати ростом, примерно. Он молча смотрел, как человек читает историю Войны, просчитывал реакции своего гостя, стремился понять его.

Сама атмосфера в этом зале давила. Она была полна Тьмы, подавленной Светом других богов. Могущественная Печать, у которой даже нет воплощения в реальном мире – лишь воля богов, не более, ограничивает Ра.

- Ну что, смертный, все прочел?

- Я давно бессмертный, - хмыкнул Френсис. Был бы смертным, уже сдох бы, а так, все еще жив. – Но – да, я все прочел. Включая микротекст, которым и нарисованы эти фрески.

- Вот как… - Темный бог отметил для себя расширенное восприятие собеседника, и кивнул. – Ты здесь для того, чтобы выпустить меня, или убить?

- Вообще-то, склонялся ко второму варианту, но теперь призадумался. Скажи-ка, Ра, что ты сделаешь первым делом после освобождения?

Божество чуть заметно склонило голову, молча глядя на человека перед собой.

- Понимаю. Ты хочешь подстраховаться от новой Войны Богов.

- Именно так. Пообещай не мстить, и не нападать на остальных первым, и я выпущу тебя.

- И почему же? – Раздался другой голос, отчего Френсис повернулся влево, и посмотрел на явившуюся богиню.

- Потому что Тьма, как и Свет, необходимы этому миру. А вы, светлые, словно не замечаете, что механизм реинкарнации дал сбой тысячи лет назад. Я, в общем-то, понимаю, что вам плевать на людей, тут вы ничем от других богов не отличаетесь, но не плевать мне. И это важнее.

- Вот как. Не любишь Светлых богов?

- Светлые, Темные, все вы одинаковые, - отмахнулся Френсис. – Но мне не нравится, когда вы перестаете делать то, за что вам платят.

- Что ты несешь, смертный… - Покачала головой богиня.

- Еще скажи, что я не прав. Мы, люди платим вам духовной силой. А ваша задача, удерживать мир в равновесии. И где оно, это равновесие? Одна планета уничтожена, вторая стала каменным шариком без капельки жизни, а души скапливаются в астрале в огромных количествах, и не могут переродиться. Нет, мне крайне сложно уважать богов этого мира. Вместо того, чтобы признать свои ошибки и жить дальше, вы упорствуете, не обращая внимания на то, как много вреда это приносит. – Френсис поморщился.

- Ты очень многое знаешь, для человека. – Богиня улыбнулась своим мыслям. – Встречал богов и раньше?

- Лучше бы не встречал, - фыркнул мистик. – Однако, у меня мало времени, и не до разговоров нынче. – Он повернулся к Ра, и приподнял бровь. – Ты согласен с условием?

- Да, - тихонько громыхнул его голос.

- В таком случае, пора поговорить о моем желании.

- Ты его уже загадал, человек. – Покачал головой Ра.

- Нет. Это было условием, а не желанием. Так что, давай без этих игр, Ра. Я и без того сильно устал.

- Ладно, может ты и прав. Чего ты желаешь? Исцеления? Защиты?

- Нет. Я хочу стать Высшим магом. И мне требуется третий бог, который скажет «Да». Ты им и станешь. – Френсис чувствовал, что воля дает слабину, и подключил силу Веры, заставляя свою искалеченную душу вырабатывать этот странный вид духовной силы. Сильно помогло Святое Тело, пусть и завершенное лишь на две третьих – лишь скелет и кровь. Оно стало неким аккумулятором для силы, и позволяло удерживать в разы больше, чем помещалось в его духовных каналах. Все, что не шло на поддержание тела и духа, уходило именно туда.

- Хм… - Бог всмотрелся в душу Френсиса, и мистик почувствовал это. – Ты не готов.

- Я-то не готов. Буду готов годков через десять-двадцать. Но есть одно «но». Мне нужно, чтобы ты мне подыграл. Сможешь?

- Ради чего?

- А просто так. Сложно тебе, что ли? Сколько ты тут просидел, скучно, наверное. А так, развлекуха, какая-никакая. Ну, так что?

- Хм… Ладно, мне любопытно. – Прогремел его голос.

- Тогда, пора выходить. – Постановил Фри, и достал меч из такого же металла, как и трон, на котором сидел бог. Занес его, и нанес удар… по цепям!

Звон перерубленных цепей прозвенел по всему миру. Его усышал каждый, в ком имелись хоть какие-то задатки для сверхчувственного восприятия! Даже последняя слабосильная знахарка, и та услышала этот звук освобождения бога Смерти!

Никто и не заметил, что трон вдруг куда-то делся – не до того им всем было.

А в следующую секунду, волна силы темного божества не только аккуратно разрушила темницу, но и перенесла всех троих в ту самую пещеру, где была приоткрыта Печать Семи Божеств. Прямо к Золотой Пагоде.

Ад. То же время.

- Господин! Он освободил темного бога! Освободил, а не прикончил!!! – Появившись в зале, рухнул на колени могучий бес.

- ЧТО?! Он должен был убить его! Обязан был получить Печать Богоубийцы! – Рявкнул архидемон. – Столько приготовлений и все бесу под хвост?!! – Князь Тьмы выдохнул, беря себя в руки, и едва сдерживая ярость, разложил все по полочкам: - Так, получается, что тюрьма бога прекратила свое существование, и у Френсиса появился полный набор обязанных ему богов?! Я ВСЕ ВЕРНО ПОНИМАЮ??!

- Да, мой господин! – Прохрипел бес.

- Все приходится делать самому. – Хмуро буркнул архидемон, и исчез,

Земля. Пригород Сан-Франциско.

У поместья Адама остановилось три автомобиля. Минивэны были черны, как ночь, а внутри сидели наемники. Они покинули салоны, ворвались в дом, стреляя по домочадцам дротиками, однако и гурия, и Адам сумели защититься. Тогда вперед вышли двое, и выставив перед собой по кресту, пошли вперед, продавливая магию Адама. Святые артефакты уверенно держали магический урон, что удивительно, учитывая необычайную мощь магии полудракона. Сколько бы тот ни поливал их огнем, никакого толка это не приносило. Пламя обтекало фигуры, не причиняя никакого вреда.

Мага скрутили, и вытащили на улицу, где уже лежала джиннья. Стоило им покинуть намоленную землю, как рядом появился человек, по ауре которого они оба поняли, что это демон, причем сильный. Он осмотрел изх, кивнул людям. Они тут же погрузились в автомобили и уехали.

- Вот и славно. А теперь нам предстоит небольшое путешествие. Твой сынок выкобенивается, а вы поможете его… переубедить. Да.

Демон взял их за связанные артефактной веревкой руки, и телепортировал в совершенно другое место.

Адам знал, если пришли за ним, то и бывшую жену призватят, а против таких противников ее боевое искусство мало что может поделать. Впрочем, особого волнения в нем не было. Френсис предупреждал, что такое может произойти, и линию поведения вывел четко. Не сопротивляться до времени, выманить главного, и только потом переходить к «делу». В смысле, «выпиливанию» неугодных, так сказать.

Земля. Майями.

Лес шла по своему саду, и негромко напевала приятную мелодию. Чуть заметно прикасаясь к листьям растений, она изливала на них ману, и улыбалась, ощущая себя на своем месте. Внутренняя гармония вообще стала ее постоянным спутником, даже муж ей немного завидовал из-за этого феномена. Эльфийка дернула ушком, услышав какой-то неправильный звук. Очень было похоже на рыдание ребенка.

Девушка вышла из сада, прошла сквозь дом, и вскоре покинула участок. Завернула за угол забора из растений, и только теперь поняла, что именно происходит. Ее выманили за пределы рунной защиты поместья! Лес дотянулась до магии ограды, но не успела даже понять, что случилось, как на нее обрушилось мощнейшее духовное давление темной, демонической силы. Она потеряла сознание, и была доставлена в другое место.

Земля. Сан-Франциско. Здание ФБР. Женский туалет.

- Как думаешь, справимся своими силами? – Спросила Оливия.

- Нет, вряд ли. Тут нужен могущественный священнослужитель, жрец. Там такая концентрация Скверны, что не то, что ты, даже я не потяну. – Ответил ей Гузал духовной телепатией.

- К кому с таким обратиться-то? Тут даже Организация не поможет, я думаю.

- У твоего бывшего есть могущественный святой наставник. О нем вся нечисть в городе знает. Обратись к нему – для него это раз плюнуть.

- Понятно. Видимо, придется. Альберто мне поможет, я думаю, тем более в таком богоугодном деле. – Кивнула женщина. – Гузал? Что с тобой?

Глаза демона-котельничего были совершенно пусты. В ауре творилось черт знает что, и Оливия попыталась отойти на несколько шагов, но не успела. Рука демона схватила ее за руку, и их обоих втянуло в открывшийся портал…

Князь Ада исчез из своего рабочего кабинета, а вместе с ним, с Земли исчезло несколько человек. Все они появились в совершенно другом мире, в той же самой пещере, где собралось на удивление высокопоставленное общество.

Архидемон прошел по проходу в горе, а там, где его засыпало, одной лишь волей создал проход дальше. То, что остановило магов, ни на мгновение не задержало Князя Ада, и он прошел в пространство щита, разрушив несколько сегментов, пронося за собой и тела землян.

- О, а вот и ты, Хаагенти. – Голос Френсиса разнесся по пещере. Он краем глаза заметил, как в проход, оставленный архидемоном, втянулись местные маги и войны. – Мам, привет. Рад тебя видеть.

- А уж как я рада-то, сынок. Дэни, привет, - она помахала рукой сыновьям, вися в телекинетической хватке архидемона, и в ней не было ни капельки страха.

- Заткнулись все, - буркнул архидемон, собираясь предъявить Френсису ультиматум, однако на него никто и внимания-то не обратил.

- Пап, - мистик махнул полудракону рукой. Тот кисло улыбнулся, и спросил:

- Долго еще?

- Уже совсем недолго. Прости за некоторые неудобства, - честно ответил мистик.

- Я СКАЗАЛ – ЗАТКНУЛИСЬ ВСЕ! – Не выдержал игнора Хаагенти. – А ты, Френсис, слушай сюда. Ты сейчас же отказываешься от мыслей стать Высшим, и становишься Архидемоном. С Небесной Канцелярией все обговорено, они не против. САМ! Приглашает тебя в Корпорацию!

- И уже не в первый раз. – Спокойно кивнул Френсис.

- ЧТО?! – Дэни в шоке посмотрел на брата.

- Ага. Приходил ко мне уже… эмиссар. Зазывал, так сказать, но я его послал. Стать архидемоном, это… попросту оскорбительно, - фыркнул Френсис.

Неподалеку, откуда ни возьмись, появилось еще шесть богов местного пантеона, причем не в одиночестве. Вместе с ними еще и Инанна пожаловала. Фри ее заметил, и спокойно кивнул, в ответ на ее улыбку.

- Если бы Френсис хотел стать архидемоном, то стал бы им многие годы назад, - фыркнул Эр Кей, паря неподалеку. – Кстати, а почему оскорбительно-то? – Повернул он голову к своему другу и господину.

- Потому что вместе с этим ты перестаешь быть собой. А я себе нравлюсь. Столько лет выковывать себя, и все это разменять всего лишь на силу? Пф… Я. знаешь ли, ценю свой труд куда выше.

- Да уж. Даже представить боюсь стоимость одного твоего человека-часа. – Фыркнул демон.

- И правильно. – Мистик улыбнулся. – Ну, а теперь, пришла пора разобраться с притязаниями Ада на мою душу.

- ЕЙ, ТЫ ЧТО, НЕ ПОНЯЛ, ЧТО Я ПРОСТО УБЬЮ ИХ ВСЕХ?! – Возмутился Хаагенти.

- Ну… попробуй. Пусть твоя проекция и сильна, но не настолько, чтобы пробить мою защиту, демон.

Фри щелкнул пальцем, снимая маскировку с амулетов, которые были у каждого, и заодно активируя их. Божественные доспехи окутали их фигуры, и напрягшийся демон, исходящий Тьмой из каждой поры, не смог их пробить! Он в шоке уставился на людей, которых он принес сюда, и даже его захват как-то развеялся.

Виктория с Аароном, который в некотором шоке смотрел на все окружающее; Адам, с Иман, которая рассмеялась, и взлетев воздух, принялась выписывать кренделя – все же аура архидемона ее изрядно перепугала, потому что настроен он был явно агрессивно, и разрешение ситуации подействовало на нее как мощнейший энергетик. Анолесиналь и вовсе отреагировала этак флегматично. Мол, ну, украли из дома, ну, с кем не бывает. Она просто подошла к мужу, и тот обнял ее, прижимая к себе.

- Что такое? Не получается? – Сочувствующе поинтересовался Френсис.

- Пффф… - Вскипел, как чайник архидемон. - Не хочешь по-хорошему, значит, будет по-плохому.

Демон буквально воткнул руку в пространство, и вытянул из дыры демона, который, в свою очередь, держал за руку…

- Тц… а вот это ты зря, демон.

- Какого здесь?.. Френсис? – Оливия осмотрелась, и выхватила знакомое лицо.

- Привет, - кивнул он ей. Перевел глаза на демона, который и притащил ее сюда, позволив Хаагенти выдернуть женщину с Земли. Самому-то ему туда вход запрещен, но вот призвать своего подчиненного он вполне мог.

- Прости, Френсис. Выбора вообще не было.

- Верю. – Спокойно кивнул ему мистик. – Не беспокойся, с остальным я сам разберусь. Твое слово осталось нерушимым.

- Фуууф… Благодарю. Буду должен.

Френсис метнул ему короткий импульс передачи, и демон кивнул в ответ.

- Сделаю.

- Отлично.

Мистик тяжело вздохнул, буквально заставляя свое тело дышать, и раскинул руки в стороны.

Свиток пространства с легкостью пробил десятки, сотни порталов с различные миры, и Френсис взлетел в воздух.

- ФРИ! ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ?!! ЭТО ТЕБЯ ПРИКОНЧИТ!!! – Дэни оставил жену, и сорвался с места, но его оттолкнуло обратно телекинезом брата.

- Ты прав, брат. Это прикончило бы меня. Поэтому, у меня, как и у всякого уважающего себя воина, есть «Последний довод».

Из его тела вышел дух, но это не был дух самого Френсиса, хотя и был весьма на него похож по сигнатуре ауры. Собственно, это была полноценная душа, а не псевдодух.

Вот только лицо этого духа, тело, расписанное странной татуировкой красного цвета, и диковатое выражение лица, были чужими.

- Ну-с, начнем, пожалуй. – Френсис активировал татуировки, раскручивая яростный вихрь, и тем самым, сближаясь с нужным образом. – РАААРРР!

В зале поднялся настоящий вихрь, но он был совершенно беззвучным. Из порталов вырывалась огромная мощь, вливаясь во вращение, и уплотняя вихрь силы до немыслимых величин. Не все здесь могли это видеть, как, например, Аарон, но он только начал освоение Стиля Тан, и был далек от открытия духовного восприятия. А вот все остальные в шоке наблюдали за…

…рождением Бога.

Порталы, открытые в миры, где была такая игра, как «Год оф Вар», выплескивали всю веру детей и подростков, что была накоплена в некоторых случаях – поколениями! Эти эгрегоры выдаивались Френсисом под ноль, и его дух впитывал в себя эту силу по праву меньшей частицы большего. Да, вольтование в полный рост. Да, в некотором роде обман небесных механизмов, однако душа, созданная искусственно, в лабораториях Френсиса, становилась богом Войны.

Но дух не мог выдержать поток этой мощи в одиночку. Собственно, сам Френсис тоже не мог, и поэтому поток энергии был поделен надвое.

- Что… с ним? – Негромко спросила Оливия, кинув взгляд на Дэни, который стоял неподалеку.

Получив сразу несколько неприязненных взглядом от Виктории, Адама и самого Дэни, она приняла их как должное – сама виновата, это уж точно.

- Понятия не имею. Впервые такое вижу, вообще, - все же ответил ей чародей.

- Он проходит обожествление, - вдруг прозвучал голос Лес.

- А ты откуда знаешь?

- Видела, как становятся богами. Помнишь, в пирамиде?

- Оу… - Дэни кивнул, и в некотором шоке посмотрел на брата. – То есть…

- Да. Только это – неправильное обожествление. Насильное. Не решением Вселенной, а силовой вариант. Он взял высокореальную силу веры, и раскрывает Атман с ее помощью. Ну… два Атмана, если быть точной, - эльфийка сама не верила, что говорит это, но именно этот процесс она и наблюдала. Собственно, уже второй раз, потому что там, в древней пирамиде был осуществлен именно такой вариант.

А духовная мощь детской веры, чистая и мощная, все прибывала и прибывала. Это уже был не вихрь, а вращающийся шар света! Минуты тянулись долго, натужно, словно само время замедлилось от такого кощунства! В какой-то момент, порталы закрылись, а еще через несколько минут шар света взорвался.

На его месте остался висеть бог войны для множества миров разом. Воплощение веры многих миллионов подростков. На спине его висели два грубых кинжала, а в руке было копье. Лицо и тело имело красную татуировку из странных линий, он был лыс и бородат.

- Итак, - негромко прогремел бог войны. – Что ты там лепетал, Хаагенти?

Он вытянул руку в сторону архидемона, и тот рухнул на колени. Оливия упала на каменный пол, и отбежала от него подальше, с восторгом глядя на работу Френсиса. Ее аура выдавала ее с головой, но сейчас это было не так уж и важно, потому что разгневанное божество оказалось перед «ярлыком» архидемона, и вонзило руку в эту духовную проекцию, пытаясь что-то нащупать.

- Ага… Вот ты где. А ну, иди сюда, хамло.

Открылся портал, и из него вылетел уже настоящий архидемон. Без всяких там храмов, и прочего, Бог просто призвал его сюда по своему желанию.

Схватив демона за голову, Френсис посмотрел ему прямо в глаза, и усмехнулся.

- Жалкий демон посмел угрожать мне? Или вы там, в своем Аду забыли кто я такой? Я – Френсис Блэк. Я не склоняю головы перед угрозами. Я уничтожаю их.

Рука бога сжалась, и голова архидемона лопнула. Душа же, была тут же поймана, и посажена в походя созданный поглотитель, который тут же куда-то исчез. Френсис махнул рукой, открывая портал, и Оливия в ужасе увидела сидящего с той стороны портального окна… человека? Вот только космическая аура запредельной мощи не сильно-то и уступала Френсису.

- Мы друг друга поняли? - Спросил бог войны.

- Вполне. Не хочешь, как хочешь. И не обязательно было убивать его.

- Он тронул моих людей. – Пожал плечом бог.

- Ошибочка вышла, - ответил ему тем же собеседник.

- Вот и славно. Мы договорились?

- Да, пожалуй, да.

- Прощай. – Кивнул Френсис, и закрыл окно.

- Это что, был… ОН? – Тихонько спросила Оливия.

- Его темно-светлое величество, да, - кивнул ей Дэни. – Сам властитель Ада.

- Охренеть… - Выдохнула молодая на вид женщина.

- Не то слово, - кивнул чародей, и перевел взгляд на нового бога… на брата, в конце концов.

Френсис же, посмотрел на темного бога Ра, и хмыкнул:

- Ну что, развеял скуку?

- Было интересно. – Кивнул бог Смерти этого мира.

- Ну, так сейчас будет еще интересней. – Бывший мистик вдруг шагнул в две разные стороны, и их оказалось двое. Один – бог войны в виде духа с лицом и телом Френсиса, а второй… тоже бог войны, только лысый и бородатый. Они посмотрели друг на друга, и вдруг обнялись. – Мне пора, брат.

- Спасибо, брат, что забрал смертность. Все-таки, быть смертным богом – не комильфо. – Проговорил тот, второй. – И за физическое тело тоже благодарю.

- Не за что, брат. И… Если однажды ты поймешь, что можешь дать миру нечто большее, чем войны…

- Хорошо. А теперь мне пора.

Они улыбнулись друг другу, и Бог Войны исчез.

Френсис тяжело вздохнул, и поморщился. Богом-то он стал, и даже исцелился, по большей части. Однако, оставаться им не собирался уж точно. Он повернулся к Инанне, и проговорил:

- Я призову тебя позже, лет через десять-двадцать. Обязательство твое остается активным. Просто нужно… переродиться, в общем. Я ненадолго отлучусь и вернусь.

- Я понимаю. И, должна сказать, что мне жаль. Из тебя бы получился отличный бог, Френсис.

- Может и так, но это уж точно не мое. – Он пожал плечом. Затем перевел взгляд на семью, и объяснил то, что им было не ясно: - Мне нужно переродиться. Умереть, и родиться заново. Очистить душу, так сказать.

- Это что, обязательно? – Возмутилась мама.

- Обязательно, мам. Я наделал много ошибок. Больше, чем могу себе позволить.

- Я не хочу, сынок.

- Мам, да я скоро вернусь. Ты и соскучиться-то не успеешь! – Возмутился Фри.

- Да я уже скучаю, - она подошла, и обняла его со всей силы.

- Я тоже, ма. Люблю тебя.

Прощание подзатянулось на добрых полчаса, во время которого он не позабыл исправить ошибку с Аадией, и даже одарил ее Ме, награждая за помощь. А потом Френсис подошел к Оливии. Внимательно посмотрел на нее, и подул ей в лицо.

- Что это… было?

- Особая Ме. Потом поймешь.

- М… спасибо. – Она кивнула, и вдохнула поглубже, чтобы сказать все, что у нее на душе, но взглянув ему в глаза, поняла, что это уже не требуется. Ее мысли были для него как на ладони. Он улыбнулся, и кивнул.

- Я тоже. А теперь, тебе пора возвращаться. Я скоро вернусь.

Он хлопнул в ладоши, и семья покинула это место, вернувшись домой. На Землю. Френсис же…

…он умер.

Глава 11

Глава одиннадцатая.

Роды были легкими. Осененная вниманием бога войны воительница родила быстро. Всего за пару часов, и вскоре получила на руки дитя, уложив его на живот. Сын. У нее сын! Все, как Он обещал. Улыбнувшись, девушка подтянула его к груди, и умилительно улыбнулась, глядя на то, как он сосет молочко. Даже показалось, что ребенок улыбается, что вряд ли возможно у новорожденного.

Ей была обещана особая способность за сей подвиг, так что Алерия легко согласилась родить богу ребенка. К тому же, ей не придется надолго отвлекаться от профессии, и заниматься его воспитанием. Год на вынашивание, и год на кормление, а потом, свободна, как ветер! Воспитанием займется деревня.

Маленький полубог родился в небольшой деревушке, на юге материка, и все детство посвятил тренировкам. Мальчик был странным, просто в силу того, что чем старше он становился, тем больше он вспоминал свою прошлую жизнь, а к десяти годам вспомнил все.

То было прекрасное утро, и маленький Вай привычно потянулся всем телом. Глянул в мутное окошко общинного дома – там было еще темно – и усмехнулся.

В последние годы темных тварей становилось все меньше – сила бога Смерти больше не просачивалась из-под печатей, и была под полным контролем хозяина, который вернулся к своим обязанностям. Были и другие плюсы его возвращения на пост – например, духи мертвых перестали наводнять города и села, и постепенно механизм перерождения заработал в полную силу.

Хорошо, что он освободил бога Ра, а не прирезал по-тихому. Правильный был поступок. И плевать, чего там хотела светлая часть пантеона – они потерпят.

Френсис вышел из дома, и выбежал из деревни на пустырь. Негромко прошептав несколько слов, он подождал, и улыбнулся. Перед ним появилось три божественных проекции. Бог Змей, Инанна и Ра.

- Время пришло, - кивнул он им, и три бога кивнули. Они не были довольны, но дав слово – держись.

Мальчика телепортировало в странное место, и там его ждали настоящие боги, а не проекции. Они переглянулись, и приняли решение, которое стало законом. Френсис расправил спину, потянулся, тут же начиная расти и меняться чисто внешне, пока не вернул свою прежнюю форму. Лихо усмехнулся богам, и благодарно кивнул.

- Благодарю. А теперь должен вас оставить. Дел у меня поднакопилось за последние годы, более чем достаточно.

- Ты ведь понимаешь, что такая сила не дается просто так?

- Само собой. Я уже знаю, чем займусь, - он улыбнулся Инанне. – Думаю, тебе понравится.

- Я в тебя верю, Френсис.

- И правильно.

Молодой мужчина прищелкнул пальцем, и исчез из этого места.

- Этот парень и впрямь умеет удивлять. – Хмыкнул Ра.

- Хороший мальчик, только не готов еще. Через пару сезонов – будет. – Кивнул Змей, и махнув хвостом, исчез. Учитывая, что для Великого змея пара сезонов - это почти полторы тысячи лет, такое предсказание заставило бы задуматься многих. К счастью, кроме трех богов его никто и не слышал.

Ра перевел внимание на светлую богиню, и мягким голосом спросил:

- Красавица, как ты смотришь на то, чтобы погостить у меня?

- Обсуждаемо, - улыбнулась богу Смерти богиня Любви. Обворожительно улыбнулась, и даже у бога не было шансов…

- Дом. Милый дом,- Френсис вошел в свой особняк на Земле, и осмотрелся.

- Добро пожаловать домой, сэр. – Появился Сильвер.

- Привет, привет, мой друг. Как тут дела?

- Все отлично. Ваш брат с женой и детьми заходят иногда. Призраки на своих местах, молодой мастер Георг в тренировочной комнате, а юная госпожа Цин Цин сейчас в институте. Она, вообще-то, с вашей мамой живет сейчас, но и здесь бывает часто, остается на ночь со своим бойфрендом. Недавно заходила госпожа Дэбора с сыном, но долго не пробыла, и отправилась на Серую Землю через домовой портал. В остальном, все в полном порядке.

- Кто нынче делами занимается?

- Госпожа Мария, - четко ответил домовой. – С поддержкой Порше и Мустанга.

- Вот как. Замечательно. – Высший маг прищелкнул пальцем, добавив дому свойство нерушимости.

- О! Благодарю вас, сэр!

- Не за что, мой друг. Мои апартаменты готовы?

- Конечно, сэр! Все готово! – Сильвер был рад его возвращению, но это и логично. Его статус в местных кругах домовых только что взлетел на недосягаемую высоту. Он и раньше сильно выделялся, потому что его дом посещали персоны из самого верха особого списка, вроде богов, например. Но теперь, когда хозяин стал Высшим, и вернулся, это совсем другой разговор. Даже новый брауни Креолов подожмет хвост!

А то, видите ли, у него там архимаг. Пф… Ни один архимаг не катит рядом с Высшим!

Френсис вытянул руку, и прямо сквозь пространство, притянул к себе то, что передал на хранение Дэни. В пространственном артефакте были божественный Свиток, Поглотитель с душой архидемона внутри, и многое другое. По сути, все содержимое старого пространственного кармана. Терять эти вещи он не хотел, и потому отдал на хранение. Теперь же, он забрал это все обратно, и был весьма доволен этим моментом.

Вообще, это оказалось весьма освежающе, оказаться дома.

- Сильвер, а как ты меня узнал? Аура-то другая!

- Ваша аура выглядит, как если бы вы были своим собственным сыном. Сложно было бы не узнать вас, сэр.

- Ну, так оно и есть, в общем-то. Я оплодотворил юную воительницу перед смертью, и переродился в ее ребенке. Боги… в общем, могут выбирать, где переродиться. Это неотъемлемое право каждого, добившегося такой высоты и мощи.

- Это хорошо, сэр. – Кивнул брауни, и растворился в воздухе.

- Кстати… - Френсис сообразил, что до сих пор ходит с открытой аурой, и скрыл ее. Ибо нефиг расхолаживаться. Еще предстоит долгий период восстановления навыков, что тоже совсем непросто. В принципе, Высший может и не заниматься всей этой фигней. Пожелал – получил, на то и высший, собственно. Однако, именно наработанные навыки отличают воина от обычного Высшего. Все должно быть инстинктивно, легко, естественно, как дыхание. Потому что в ином случае, ты ничем не отличаешься от неумехи.

- Вернулся, блудный ученик? – Раздался голос от стены, сквозь которую только что вплыл призрак святого отца Альберто Мойа.

- Привет и тебе, наставник. – Кивнул ему Френсис.

- Стало быть, помогло Святое Тело. Вижу, стал Высшим?

- Стал. Помогло. Ты что-то надумал?

- Да. Я отказываюсь. Я не смогу жить в современном обществе, и по итогу, снова уйду в монастрырь.

- Тоже, в общем, неплохо, - улыбнулся Френсис.

- Неплохо, но чем это будет отличаться от моей прошлой жизни? Ничем.

- Ну, как пожелаешь. Нет, так нет. А остальные что?

- Только Эйдин согласилась, но она еще очень молода, так что это естественно. – Развел руками монах.

- Да она старше тебя раза в три, - рассмеялся мистик.

- Ну и что? Я же не про время говорю, а про душу! – Возмутился монах.

- Ладно, ладно, я понял. Займусь чуть попозже, - кивнул Френсис.

Тут из-за поворота, с пробуксовочкой, вылетел Георг.

- Батя? Бать, это ты, да ведь?

- Конечно, это я, малыш. – Кивнул ему молодой человек.

Дракончик сорвался с места, и впилился головой ему в грудь. Покрутился у него на руках, лег поудобнее, греясь в ауре Высшего, и выдохнул:

- Наконец-то.

- Я тоже скучал. А это – мое, - он аккуратно снял с шеи дракончика небольшой амулет, к которому прикрепил Печать от своего Домена Снов, и повесил себе на шею. Понадобится не один год, чтобы впитать Печать Домена, и переделать его под нового себя. Это чертовски сложный процесс, и долгий тоже. Тут «дунул-плюнул-приказал» не проканает, даже если это делает Высший маг.

Все же, Домен, это артефакт, содержащий частичку души мистика. Прошлого ее варианта. Пока он еще был богом, Френсис очистил Печать, как смог, однако, это не панацея. Даже после этого, понадобятся годы, чтобы поглотить Печать.

Доставая сотовый, который сильно устарел по нынешним меркам, он отметил контакты, и отослал всем одно и то же сообщение:

«Я вернулся.»

- Ну что же, это будет весьма интересный вечер.

Как в воду глядел. Мама приехала с новым мужем Аароном, отец с женой-пэри, брат прискакал телепортом с женой и детьми. Цин Цин, взрослая совсем уже, приехала со своим парнем – молодым магом, которого сама же и обучает, как оказалось. Эр Кей, который нынче работает на Бога Войны, прибыл призывом, и так растрогался, что чуть не заплакал. Воскрешенный богом демон выглядел замечательно, и чувствовал себя так же. Прибыл и Гузал – для двух темных Френсис выдал целый бочонок настойки на злых грибочках, так что они ухрюкались до невменяемого состояния, чем изрядно повеселили окружающих.

Порше с Мустангом, ставшие полноценной парой, сидели за столом вместе со всеми, и краснели от вопросов, когда они уже родят маленького автоботика.

Креол сидел за столом, поедая все, что было в радиусе поражения, и медленно чернел от зависти. Он сам хотел получить такую силу! Стать Высшим! И ведь мог! И пусть с первого раза не сложилось, своей мечты чародей не оставил. Ванесса тоже прибыла в гости, как и их дети, взрослые уже совсем.

Обнимашки продолжались несколько часов с небольшими паузами между прибытиями гостей, а Френсис почувствовал себя переходящим красным знаменем! Огромный стол был полон еды и вина, смехом полнилась пиршественная зала, и мистик был счастлив.

Френсис своротил такую задачку, что не каждый представить-то сможет! Он стал Высшим, и при этом не только с чистой от прошлых грехов душой, но еще и с телом полубога! Это рывок не только в силе, но и в качестве! Не нужны мечи из адаманта, хватит и кулаков! Тело полубога обладает особенными свойствами, и они с ним навсегда.

- Сынок. Объяснишь, что там на самом деле произошло? – Подошла к младшему из сыновей Виктория.

- Это… сложновато, мам. Если смотреть на это в грубом приближении, то я и мой дух стали богом Войны. Оба. Или скорее, он стал богом, а я вторым богом, который стал частью первого.

- Чего? – Дэни моментально присоединился к обсуждению интересной темы.

- В общем, главный вопрос: Как становятся Демиургом?

Чародей растерянно посмотрел на брата, и хмуро спросил:

- И как же?

- Бог находит других богов, которые по разным причинам готовы с ним слиться. Расширяет свой перечень аспектов за их счет, и многое другое. Там… сложная система. Я тебе как-нибудь накидаю схему энерго-потоков ба-хионь, и ты сможешь посмотреть на процесс более глубоко. – Френсис поморщился, судя по всему, от воспоминаний.

- Было бы весьма интересно, брат, - кивнул Дэни. – А потом что было?

- А потом я создал несколько божественных Ме, и передал их вместе с бессмертной оболочкой новорожденному богу-основе, потому что он был рожден смертным богом.

- Так не бывает, - хмуро буркнул Креол.

- Бывает, если этот момент заложен в основе силы, которой пробуждалось Ядро Души. – Качнул головой мистик. – Крайне редко, как ты понимаешь. В основном, боги обходят это с помощью цикличного перерождения, в среднем раз в пять тысяч лет. Удобно и практично.

- Вот как! – Дэни рассмеялся. Его этот момент отчего-то весьма повеселил, но мысли свои он скрыл ото всех, а Френсис не пожелал проламывать или обходить его защиту. Хотя и мог бы, конечно.

- Да. Брат же, взамен, вернул мне одну из Ме. Она, конечно, божественная, но весьма слабенькая, зато чертовски полезная, и позволяет сохранять память при перерождении, и крепится не к магическому или духовному телу, а к Ядру. Вот и весь фокус. Я умер, переродился, причем своим же собственным ребенком, что сделало меня полубогом, и восстановил память, став собой. Вуаля, как говорят французы. – Мистик улыбнулся, а Креол почернел еще сильнее. – Да ладно тебе, Креол. Раз уж ты так жаждешь взвалить на свои плечи кучу обязанностей, то найдем тебе трех богов, и сделаем Высшим. Хотя я бы на твоем месте остался бессмертным архимагом. У меня-то выбора не было, потому что Земле нужен защитник здесь и сейчас, так сказать. А куда ты рвешься, вообще не понимаю. У архимага куда больше свободы, чем у Высшего. Несравнимо, совершенно.

- Сам, как-нибудь, решу, - все еще хмуро отмахнулся демонолог, однако чернеть перестал, вернув себе смуглый цвет лица.

- Да как скажешь. Это твоя жизнь, - пожал плечом Высший.

- Френсис… - Дэни явно стушевался, даже сам не будучи уверен, что хочет задать вопрос.

- Ммм?..

- Брат, а что там были за испытания? Ну, у Книги?

- Я не помню, - пожал плечом мистик.

- Что? В каком это смысле? – Виктория с удивлением посмотрела на сына. – Ты же сказал, что восстановил всю память!

- Раз я этого не помню, значит, целенаправленно удалил эти воспоминания еще до своей смерти. Я, мам, привык доверять своим решениям, а потому и вспомнить не стремлюсь. Раз стер, значит, оно мне не нужно, или вовсе опасно.

- Удивил, - буркнул Дэни на такой ответ. – Хотя, ты всегда мыслил нестандартно.

Старший брат хлопнул по плечу младшего, а тот смотрел на маминого нового мужа. Внимательный взгляд не нес в себе ни угрозы, ни чего-то плохого, в принципе. Скорее наоборот. В нем было… одобрение. Понимание. Молчаливая поддержка. Аура мастера боевых искусств, полная духовной силы ему явно пришлась по душе.

- Хорошего ты себе мужа нашла, мам. Достойного.

- Я знаю, сынок. – Женщина нежно улыбнулась каким-то своим мыслям. – Жаль только, с его родней не повезло.

- Люди, - пожал плечом Высший с пониманием.

- Люди, - согласилась она.

Френсис бросил взгляд на залу, перебегая с одного лица на другое, и улыбался. Столько трудов вложено, столько сил и времени. Но теперь, кажется, все почти идеально. Можно особо не волноваться.

Единственное, что ему осталось сделать, это разобраться с разумом. Непривычно плохо развитая эмоциональная сфера, как и сам разум, немного раздражали. Тут мало прожить память изначального Френсиса. Нужно все это уложить, осмыслить, и полностью стать собой. Непростая задачка даже для Высшего.

Именно поэтому, сразу после трехдневной гулянки, он засел за медитации и тренировки. И дело шло просто великолепно, стоит заметить. Круглосуточно, в полсотни клонов, он тренировался и медитировал, что эквивалентно, примерно, четырем годам труда. За месяц! Всего за месяц он добился того, что раньше потребовало у него четырех лет! Производительность просто невероятная.

Конечно, до пика возможностей было еще далеко, но он рассчитывал закончить за пару лет, и выйти на нормальные обороты. Ну, для себя нормальные, конечно.

В общем-то, дел хватало, но он прервал их для одного небольшого дельца.

Через пару недель после возвращения, его дом посетил нотариус, и со скорбным лицом сообщил о смерти Оливии. Впрочем, это Френсис знал и сам, ведь стоило ему ступить на Землю, как он первым делом нашел ее душу. Только не в физическом мире, а в Загробье. Не сказать, чтобы особо огорчился – к смерти у него отношение особое. Тем более с учетом божественной Ме, что он ей подарил, смерть – всего лишь передышка. Стоит ей переродиться, и через десяток лет она вспомнит все. Не сразу, постепенно, но вспомнит, и обязательно вернется. А пока, ему в руки попало ее письмо к нему.

«Здравствуй, мой ангел. Я верю, что ты обязательно вернешься - иначе и быть не может. Если ты читаешь это, значит, я не дождалась тебя, и меня больше нет в живых. Прости. Я пыталась.

Знаешь, пока ты был жив, мне казалось, что это незыблемо, и можно подождать еще немного. Еще денек. Я так хотела прийти к тебе… каждый день. И каждый день откладывала, потому что боялась, что уже опоздала. Я знаю, это нелогично, бояться, что уже опоздала, и потому опаздывать все больше. Глупость же!

Я так по тебе скучаю, Фри…

Лишь недавно я узнала, почему на самом деле Гузал помогает мне и учит. Я, правда, благодарна тебе за это. Даже теперь ты незримо оберегаешь меня, заботишься, поддерживаешь. А я не могу тебе отплатить. Господи, ну что я за дура?!

Ты помнишь тот день, когда я высадила в тебя полный магазин патронов? Прости меня. Мне было так больно, что я готова была разрушить все вокруг себя. Я виновата перед тобой. Перед собой. Перед нами.

Прости меня, мой ангел, и прощай.»

- Ну, хоть к концу жизни сообразила. Ладно, этот момент мы с тобой еще обсудим, милая. – Улыбнулся Френсис, и аккуратно уложив письмо в конверт, убрал его в свой музей. Пусть себе лежит, есть не просит.

Мистик посетил кладбище, и безошибочно выбрал правильную могилу. Отгородил ее от всего мира одним лишь желанием, и провел полноценный жреческий ритуал, помогая душе на путях иных. Затем убрал все лишнее, вместе с барьером, и наколдовал красивый венок. Чуть-чуть наклонившись над могилой, Высший шепнул:

- Я жду тебя, милая…

И этот шепот нашел душу даже в Загробном мире.

Покинув кладбище, он не оглядывался. Это не требовалось. Все и так было совершенно, кристально ясно. Да и… нужно было всего лишь подождать.

Найти работу в администрации предприятия Райско-Адской корпорации он мог бы легко, однако не стал. Его работа проста. Решать проблемы с проявлениями магии в этом мире. Он посредник, между духами и живыми. Так было, так есть, и так будет.

Во всех крупных городах мира как-то совершенно незаметно появились «люди», которые как раз этим и занимались, и все они были клонами Френсиса. Где-то это был частный детектив со «странной» репутацией, где-то «колдун» в возрасте, с тяжелым взглядом из-под кустистых бровей, а где-то и вовсе чернокожий шаман. Внешность дела не меняла – люди знали, что если вокруг чертовщина, нужно идти к нему. И шли, по всему миру.

Госпожа Тан открыла свою школу боевых искусств, вышла замуж и даже родила двоих прекрасных дочек. Спартанец у нее подрабатывает наставником, и говорят, отлично получается. Адаптировался, наконец-то, к новой эпохе.

Воскрешенная Эйдин получила Ме Хождения Меж Мирами, и отправилась в новое долгое путешествие, время от времени возвращаясь домой. Причем домом своим она искренне считала дом Френсиса. Как-то так уж сложилось, наверное.

Виглоф вернулся в Загробье, где нашел работу, чтобы не исчезнуть как личность. Ему действительно понравилось быть наставником, поэтому он выбрал себе именно такую работу.

Альберто… Его молитвы все так же раздаются в маленькой намоленной церквушке, пристроенной к дому мистика… Сколько уже раз ему было предложено стать Херувимом, но он ни вкакую. Говорит, что еще не все узнал и увидел в этом мире, а потому, терпеливо ждет нового, сногсшибательного опыта.

Эпилог

Эпилог.

Двадцать шесть лет спустя.

Девушка, лет четырнадцати, с красивым именем Миранда, вышла из такси, и осмотрелась. Она сбежала из своего детского дома и приехала сюда потому, что больше не могла ждать. Ей нужно было выяснить, что это за обрывки памяти возникают в ее голове. Нужно было понять, сходит ли она с ума!

- Кажется, здесь. Надо же, прямо как я помню. Ничего не изменилось. – Она улыбнулась, и решительно прошла через ворота. Постучала в дверь, и та открылась. На пороге стоял метровый мужичок, и с подозрением смотрел на нее, подергивая выдающимся носом.

- Проходите, госпожа Оливия. Хозяин уже ждет вас в гостиной.

Девушка и сама не очень поняла почему, но спокойно кивнула головой, и обронила:

- Благодарю, Сильвер. Рада тебя видеть.

Домовой дух улыбнулся ей, как родной, и прикрыл за ней дверь. Миранда прошла дальше, не обращая внимания на то, что двери сами собой открываются перед ней. Это казалось нормой, вместо того, чтобы пугать. Более того, в этом доме она чувствовала себя так уютно, как никогда прежде! Войдя в гостиную, она увидела просторное помещение, минимум мебели, и огромные окна, метров в пять высотой.

На подоконнике одного из окон, на подстеленном белом одеяле, сидел молодой парень, лет двадцати не больше. Босой, в белых штанах из чистого шелка, белой же рубахе навыпуск, со стоячим воротничком, расстегнутой до самого живота, и отчего-то без рукавов. Светлые волнистые волосы немного не доходят до плеч. Он чуть дернул головой, убирая волосы от глаз, и посмотрел на гостью своими волшебными синими глазами.

- «Должны же быть желтыми!» - Успела подумать Миранда, но все мысли вылетели из головы. Парень спустился с подоконника, и оказался высоким, спортивным молодым мужчиной. – «Черт, даже красивее, чем я помню!»

- Наконец-то ты пришла. Здравствуй, Оливия. Я рад тебя видеть.

От его спокойной улыбки у нее внутри что-то будто перевернулось.

- А… Я не сумасшедшая, да?

- Даже не близко. Ты полностью в своем уме. Когда-то я даровал тебе способность сохранять свою память при перерождении, и даже контролировать, что именно перенесется в следующую жизнь. Сейчас у тебя весьма ограниченный доступ к этой «библиотеке», но постепенно он расширится. Вспышки памяти перестанут беспокоить тебя, и ты вспомнишь все. Если хочешь, я могу сделать это для тебя прямо сейчас, или оставить все, как есть.

- Я… не знаю, - смутилась девушка. – Я… наверное, я… хотела бы знать. Вспомнить все. Это тяжело, когда вот так вот.

- Хорошо.

Молодой человек протянул руку, и положив ее на голову девушки, мягко улыбнулся. Он видел, как в ее памяти разворачивается ее прошлая жизнь. Видел, как она проживает ее, осмысливает.

Миранда, конечно, не знала этого, но она простояла на том месте в гостиной дольше месяца, в особом временном поле. Снаружи прошли минуты, а вот для нее прошли недели. В какой-то момент ее глаза открылись, и она совершенно иначе посмотрела на Френсиса. Улыбнулась, потянулась к нему, и обняла.

Изо всех сил.

Затем отклонилась назад, заглянула в глаза, и счастливо рассмеялась. Успокоилась, и вдруг нахмурилась. Отвела глаза, и буркнула:

- Прости, я тебя не дождалась.

- Ничего страшного. Так даже лучше получилось.

- Да? Может быть и так. – Кивнула Миран… Оливия. - Ангел мой… ты меня поцелуешь?

- Конечно, - улыбнулся Френсис. – Как только ты достигнешь возраста согласия.

- ПФ!!! Что?!!

Они рассмеялись, а девушка вдруг стала расти… в нужных местах. Достигнув шестнадцати лет – чисто физиологически - ее рост остановился.

- Вот, теперь можно.

Френсис наклонился, и поцеловал ее. Отстранился, вопросительно посмотрел в глаза, и она хмуро покачала головой.

- Мы и так слишком долго ждали.

Высший маг усмехнулся и, взяв ее на руки, пошел в сторону спальни.

То, что первая жизнь у них получилась не очень удачной, вовсе не значит, что вторая не станет лучше. К тому же у них впереди еще столько жизней! Это понимание, отчего-то, делало мир ярче, а чувства острее. Оливия, наконец, смогла отбросить все страхи, и не оглядываться в прошлое. Она жила здесь и сейчас, и это давало ей столько сил, что они в ее изящном теле не помещались, словно распирая изнутри.

- Как же, все-таки, хорошо жить… - Выдохнула она прямо ему в ухо. Френсис молча кивнул, и понес ее дальше. Их ждала целая жизнь, а после нее, еще и еще.

В тот же день произошло еще одно событие. На другом континенте открылась пространственная трещина, и из нее вышел молодой человек.

Митя Вашкевич, он же Джин Го, он же Мастер Демонического Меча Джин, осмотрелся, с трудом угадывая очертания родного Минска, и хмуро посмотрел куда-то на запад.

- Зря ты меня туда закинул, потому что я стал сильнее, и вернулся. - Пробормотал молодой человек, закрывая пространственную трещину, и скрываясь от любого обнаружения техникой Ци. – Теперь-то уж потолкуем…

So..The End Сквозь силу

Пролог

«Это было не что иное, как резня. Резня, вызванная одним из моих творений. Вина за создание этого устройства лежит на мне. Тебя вынудило действовать положение, меня — гнев. Ты понимала, что если ничего не предпринять, флот будет уничтожен, а Республика падёт. Ни один из нас не мог предвидеть масштабы того, что случилось»,

Бао-Дур Изгнаннице

* * *

Тяжелый истребитель Республики не обладал просторной кабиной пилота как у более крупных звездолетов, но несмотря на тесноту, простора хватило, чтобы стоять во весь рост, в отличие от ударных истребителей. По интеркому истребителя на всех волнах передавали последние вести с поля боя. Я узнала голос из динамика — это голос Алека. Генерал Алек, один из уважаемых мной джедаев, хороший друг и соратник, приказал всем, кто в строю, оттеснить остатки сил Мандалора Наивысшего, чтобы они не прорвались к Ревану.

На дисплее дальнего радара я заметила движение — перегруппировку вражеского флота. Множество точек стекались к вражескому флагману, где сейчас сражался Реван. Нужно было что-то предпринять и я знала что, но… На моих глазах остатки флота неокрестоносцев брали в кольцо флагман Мандалора Наивысшего. Проклятье… Нет другого выхода, — сейчас или никогда. Перед самым важным решением в памяти всплыли моменты недавнего прошлого.

Я была простым гражданином Республики, простым джедаем: нескладной девчушкой с планеты Дантуин, только-только посвященная в рыцари. Я любила свой мир, уважала и была глубоко предана Ордену и Республике. Но всё изменилось. С момента начала войны некоторые их решения всё больше и больше начали вызывать у меня сомнения. С каждой новостью, что просачивалась через СМИ или торговцев, я больше уверялась в том, что нам необходимо действовать и действовать без промедления.

Неокрестоносцы Мандалора без какого-либо сопротивления со стороны Сената шли войной, истребляя всех, кто встречался на их пути до самых центральных секторов. Пока мудрые мастера выжидали, надеясь на скорые переговоры, галактика горела в огне. Даже мой учитель уверял нас в том, что войну можно будет остановить словом без кровопролития. Я не знаю, к чему бы привела такая политика.

К счастью и не узнаю, ведь тогда появился Он, талантливый и харизматичный джедай, лидер. Такой же рыцарь Ордена, как и я, хотя, какой там. Мне далеко до его умений. Стоя перед коммуникатором связи, невольно вспомнила нашу первую встречу. Интересно, запомнил ли он меня тогда? Этот невероятный человек без всяких проблем одолел всю нашу учебную группу в спарринге, в том числе и меня. Тогда я поняла — Сила сама благословила этого человека. Помнится, Арчи тогда сказал, что он определенно должен убрать с кресла мастера одного из стариков. Тогда я была согласна с ним, да и сейчас.

Я пошла на войну, как и все остальные джедаи, ради мира, но в основном из-за него. Многие последовали его примеру, уверяясь в правильности его решения. Орден объявил всех, кто пошел за ним, изгоями, но мне было все равно, лишь бы положить конец этой войне, а не сидеть сложа руки здесь, в Храме.

Ужасы войны я встретила в первый же день. При битве за столицу Измира я поняла, насколько же отличаются учебные бои от жестоких реалий. Какой же я была тогда наивной. Едва получившая звание рыцаря-джедая я не должна была остаться в живых. Но мне везло, благодаря поддержке основных сил, моя группа не участвовала в самой гуще бойни.

Перед глазами всплыла картина с окровавленными телами моих соратников и друзей. Многие джедаи тогда погибли. А с каждым днем бои становились всё ожесточеннее. Каждый сектор Республики мы вырывали из лап врага, вгрызаясь чуть ли не зубами и с колоссальными потерями. Везде смерть, кровь и разруха. Мандалорцы, почувствовав вкус крови и встретив достойного противника в лице Ревана, стали действовать жестче.

Годы кровавых сражений тянулись долго. Война медленно, но верно стала для меня рутиной. За это время мне пришлось учиться Силе быстрее, чем в храме. Того требовали обстоятельства. Они превратили робкую и скромную девушку в решительного воина, по крайней мере, я надеюсь, что это так. И вот, наконец-то долгожданный и такой желанный последний бой. Стальной голос, ставший таким родным за эти месяцы, объявил о кончине лидера крестового похода. Реван снял голову с плеч Мандалора Наивысшего. А без своего лидера вся вражеская армия вскоре распадется сама с собой. Мне никогда не понять, что двигало Мандалором, что он окропил всю галактику кровью.

Держа палец с кнопки вызовы, на радаре увидела, как ударный корабль Ревана и Алека окружило около двухсот кораблей. Я тут же вызвала по зашифрованному каналу и отдала приказ инженеру и моему товарищу задействовать устройство. Бао-Дур, так звали инженера, без всяких сомнений и вопросов привел его в действие.

До того, как увидела на иллюминаторе яркую вспышку, я почувствовала сильнейшую хаотичную вибрацию в Силе. Такую мощную, что мне стало не по себе. В один миг целая планета превратилась в груду обломков. Образовавшаяся воронка внутри ядра планеты испускала мощные и аномальные энергетические дуги. Не в силах унять рвотные позывы от воздействия мощного эха агонии и смерти, я упала на колени. Боль сжигала все внутренности, будто в мои вены закачали магму. Пульсация в висках становилась невыносимой. Постепенно всё вокруг охватила пелена тьмы. Последнее, что я увидела, это как мой истребитель засасывало в воронку.

2183 год Галактика Млечный Путь Иден прайм

— Доктор Чаквас, как он? — в медотсек «Нормандии» вошел адмирал Андерсон. Темнокожий мужчина крепкого телосложения в форме адмирала флота Альянса был чем-то обеспокоен. На его морщинистом лице отражались волнение и тревога.

— Физически он здоров. Я обнаружила необычную активность мозга — аномальные бета-волны, — спокойно доложила женщина средних лет.

— Что ж, сообщите, когда он очнется, — закончив разговор, Андерсон покинул отсек.

«Неужели снова провал… Сколько раз человечество должно доказывать свою роль в галактике, после стольких лет и вновь неудача?», — с тяжёлым грузом в душе размышлял адмирал. Эта миссия должна была пройти гладко и чисто. Под покровительством опытного спектра и лучших бойцов Альянса доставка маяка представлялось плевым делом. Но всё пошло не так с самого начала. Неизвестный корабль, нападение гетов на колонию, смерть спектра, смерть Дженкинса, потеря маяка… Да, сегодня, определенно, выдался один из худших дней видавшего многое на своей службе Андерсона.

Он собрал всех сопровождавших Шепарда в связной рубке. По его приказу в рубку пришла сержант Эшли Уильямс, единственная выжившая из своего отряда на Иден Прайме. Вместе с ней прибыл старший лейтенант Кайден Аленко, биотик на борту «Нормандии». Адмирал подробно расспросил их о деталях миссии. Они, как смогли, рассказали о ходе событий от начала до самого конца. Подтвердив некие свои догадки, Адмирал отпустил солдат.

Спустя пятнадцать часов Адмирала разбудил вызов из лазарета.

«Нормандия» SR-1» — экспериментальный фрегат-разведчик, разработанный Альянсом совместно с турианскими инженерами при спонсировании Совета Цитадели, держал курс на Цитадель, чтобы отчитаться, но адмирал решил немного подождать с явкой на Совет, до личного разговора с капитаном Шепардом. Размышляя о будущих действиях, он направился в лазарет.

На кушетке, держась за голову, сидел крепкого телосложения мужчина. На его форме офицера Альянса красовался значок «N7». Одевшись в форму, он медленно провел правой рукой по волосам.

— Сколько я был в отключке? — раздался довольно низкий и звучный голос.

— Пятнадцать часов, капитан. Как ваше самочувствие? — спросила женщина с седыми волосами.

— Не знаю. Не уверен, доктор Чаквас. Что случилось?

— Полагаю, взрыв маяка так подействовал на вас, — объяснила Чаквас.

— Это моя вина. Видимо, я активировал некое защитное поле, и вам пришлось броситься мне на помощь, — присоединился Аленко, который сидел недалеко от них.

«Точно, маяк…», — Шепард вспомнил устройство на колонии, — Что с маяком?

— Маяк взорвался. От взрыва вы потеряли сознание. Мы с Уильямс перенесли вас на корабль, — ответил Кайден.

— Я в порядке, доктор?

— Физически вы в полном порядке. Я отметила у вас судорожные движения глаз — признак интенсивного сновидения.

«Сновидение… Точно…», — попытался вспомнить картины из сна.

— Я видел… Не могу сказать точно… Картины разрушения и смерти, — произнес осевшим голосом Шепард.

В отсек вошел адмирал Андерсон. Он попросил оставить их с Шепардом наедине. Чаквас с Аленко, отдав честь, покинули лазарет. Адмирал, тяжело вздохнув, разъяснил, как обстоят дела и свои подозрения насчет врага. Дослушав его, Шепард рассказал про сведения свидетеля, ставшего очевидцем смерти Найлуса. По его словам спектра убил турианец, но на колонии никаких турианцев никогда не было. Вместе с адмиралом они решили всё высказать Совету, в конце концов, спектры отчитываются только перед Советом.

— Насчет Дженкинса… — вспомнил павшего солдата Шепард.

— Вы сделали всё правильно, Шепард, — спокойно заверил его адмирал.

— Да… правильно. Вот только при правильных решениях солдаты не должны погибать.

— Ты прав, — повисло недолгое молчание. — Я перевел Эшли Уильямс в вашу команду, — сменил тему разговора Андерсон.

— Да, она отличный солдат, она заслужила, — согласился Шепард.

— Э-эм, народ, — раздался голос пилота из колонок, — адмирал, вам следует это увидеть.

— Что там, Джокер? — связался по рации Андерсон.

— Не знаю, сэр. Вам следует подойти.

«Ну что еще?», — приготовился к очередным плохим новостям Андерсон.

Через главный мостик Андерсон вместе с Шепардом подошли к кабине пилота. На кресле сидел мужчина в кепке. На нем была такая же форма, как у других солдат. Парень в кепке и с бородой что-то внимательно разглядывал на интерфейсе, время от времени нажимая на кнопки.

— Что случилось, Джокер? — на ходу задал вопрос Андерсон.

— С добрым утром, капитан! — заметил Шепарда пилот.

— Джокер?! — повторил свой вопрос адмирал угрожающим тоном.

— Вот! — указал тот на один из экранов. На экране дальнего наблюдения виднелся маленький объект.

— Он крошечный. Никогда не видел подобной модели, — комментировал пилот увиденное.

— Это враг?! — забеспокоился Шепард.

— Не думаю, он появился только что, и вот. Мы проводим сканирование… А вот и полученные данные. Хм… Из этого корабля исходит один тепловой сигнал. И еще, если мы не поторопимся, этот некто скоро умрет, так как зафиксировано повреждение корпуса корабля. Воздуха у него хватит, судя по данным, на несколько минут, — отрапортовал пилот.

«Хм… Может они бросили своего раненого бойца? Хотя, корабль не похож на те, что напали на колонию, да и источник тепла указывал на живое существо, а на Иден Прайме орудовали геты», — размышлял Андерсон.

— Ладно, состыкуйтесь с ним и вытащите его оттуда поскорее, кем бы он ни был, — отдал приказ адмирал.

Фрегат ВКС Альянса на досветовых двигателях приблизился к неизвестной модели космического судна. Пилот «Нормандии» безуспешно пытался связаться с экипажем разрушенного корабля. С мостика была заметна выходящая струя воздуха из кабины потерпевшего корабля. Датчики фрегата уловили тревожные сигналы. С обратной стороны неизвестного корабля стремительно возрастала температура.

— Народ, не хочу вас торопить, но, кажется, этот корабль скоро взорвётся, — услышали по интеркому скафандра спасательный отряд «Нормандии».

— Джои, слышал, вытаскиваем его.

— Понял, — один из инженеров прикрепил к шлюзу истребителя магнитный резак.

— Как только откроем шлюз, у нас будет всего минута. Готовь кислородный баллон, — отдал указание своему напарнику старший.

«Интересно, чьё же это судно? Ни разу такого не видел», — строил догадки в мыслях старший инженер Донелл.

Шлюз маленького судна охотно поддавался резаку. Аккуратно вскрыв дверь, они зашли внутрь. На тесной палубе за креслом пилота лежала женщина без сознания. Донелл вместе с Джои осторожно подняли тело. Младший инженер закрепил дыхательную маску на лицо пострадавшей. Датчики проверили признаки жизни: пульс прощупывался, значит, она была жива. В условиях невесомости тело незнакомки плавно полетело в сторону открытого шлюза «Нормандии». Поддерживаемые реактивными репульсорами скафандра инженеры занесли тело женщины на борт «Нормандии». За шлюзом её ожидала доктор Чаквас с готовой бригадой. На каталке они доставили её в медотсек. Как только инженеры зашли, за бортом «Нормандии» пронеслась вспышка света и весь экипаж почувствовал легкую встряску.

— Народ, вы успели? Прием, — раздался голос пилота без намека на волнение.

— Да, Джокер, — ответили ему инженеры.

Через два часа Чаквас закончила осматривать неожиданную пациентку. Узнать подробности о гостье пришли Андерсон и Шепард.

— Каково её состояние, доктор? — начал Андерсон, вспоминая, что он уже спрашивал подобное сегодня.

— Состояние… даже не знаю, удовлетворительное что ли… — как-то неуверенно ответила женщина. — Всё её тело покрыто рубцами и шрамами разного происхождения. На рентгене насчитала как минимум семнадцать плохо сросшихся костей: ребра, плечи, кисти, да везде. На левой руке отсутствует мизинец. Я не представляю, через что она прошла. И много чего по мелочи, в сравнении с этими ранами: разбитая губа, синяки и гематомы, содранная кожа на костяшках руки. Меня больше всего беспокоит рана на голове, возможно сотрясение; её состояние выяснится, когда она придёт в себя, — сделала своё заключение Чаквас.

— Понятно, при ней было что-нибудь? Можем установить личность? — спросил Шепард.

— Ничего, я прогнала по базам Альянса её биометрические данные, результат нулевой. Мы не знаем, кто она такая.

«Да и не похоже, что она как-то связана с гетами», — предположил Андерсон.

На кушетке лежала молодая женщина. Можно сказать, девушка. Её некогда каштановые волосы потускнели. Так же, как и глаза, бывшие изначально небесно голубыми изменились, приобретя серый, почти стальной цвет. Кожа выглядела неестественно серой, на бледном лице вокруг глаз образовались тёмные круги, не говоря о кровоподтеках и царапинах. На её лице застыла гримаса боли.

«Бедная девочка, что же ты пережила?» — с сочувствием присматривала Чаквас за своей пациенткой.

Андерсон в компании своих людей поднялся в наблюдательную рубку. За пультом сидел инженер-оператор. Андерсон попросил паренька ещё раз показать момент появления этого корабля. Инженер мигом нашёл нужные записи. Правда, качество картинки оставляло желать лучшего. Несколько секунд экран отображал разве что безграничность вселенной, как вдруг возникла яркая вспышка. В свечении из образовавшейся воронки появился, словно из ниоткуда некий объект. Энергетические волны вспышки вызвали помехи, из-за которых рассмотреть целиком файл не удалось.

«И что же это такое? Похоже на эффект массы от ретранслятора», — выдвинули догадку оба офицера.

— Сохраните запись и передайте на анализ, пусть выяснят, что это было, — передал Андерсон указания инженеру.

— Что думаете, адмирал? Может ли она быть с тем странным дредноутом заодно?

— Не знаю, Шепард. Слишком мало данных, — тяжело вздохнул Андерсон. Для одного дня число аномальных происшествий выходило за все рамки, — Джокер, курс на Цитадель.

— Так точно, сэр, держим курс, — ответил по интеркому пилот корабля. — Прибудем через три часа семнадцать минут.

Шепард отправился поприветствовать нового члена своей команды. Эшли Уильямс успела неплохо зарекомендовать себя во время инцидента на колонии. Она отлично впишется в их экипаж. С её помощью они смогли спасти колонистов, обезвредить бомбы гетов. Он вспомнил и потери — капрала Дженкинса и спектра Найлуса. У него никак не выходило из головы, как опытный спектр не заметил угрозу. Это могло означать только одно — Найлус знал своего убийцу и потерял бдительность. Свидетельства того работника полностью подтверждали догадки капитана. Возможно, этим можно будет воспользоваться. Но смерть Дженкинса тяжёлым грузом осела на капитана. Даже разрушение маяка не так сильно подорвало его состояние, как потеря бойца.

«В следующий раз никого не потеряю… да, никого…», — не в первый раз дал себе такое слово капитан.

* * *

Первой пришла давящая тишина, такая глухая, что Митра невольно подумала о смерти. Впрочем, если подумать, можно ли размышлять после смерти? Отбросив сторонние мысли, вспоминала то последнее, что помнила. Последний приказ… Без сомнений, я осознанно уничтожила целую планету со всеми жизнями и Силой, что обволакивала ее. Что самое ужасное в этом? Я верю, что так было нужно! Я вспомнила войну и кто я. В тишине появились отголоски прошедших дней. Вскоре появились картины. Я увидела спину молодого человека в робе и его протянутую руку. Я узнала его — это был Реван. Точно… Свет Ревана и Алека защитит Республику, а я… Похоже, учителя в академии были правы. Мастер Ламар говорил мне, что я кончу, поддавшись темной стороне, и, похоже, я уже давно переступила эту черту. Черт! Почему так тихо? Разве Смерть такова? Вокруг одна лишь пустота, вот что осталось от всего. Словно и не было ничего, ни Жизни, ни Войны, ни Силы.

Ну и пусть, мы победили, мир вернётся в галактике. Я готова слиться с Силой…

Долгое время ничего не происходило. Зато появилось некое ощущение тепла. Хм… Что-то это не похоже на смерть. Глаза медленно открылись, но от слишком яркого света пришлось зажмуриться, чтобы не ослепнуть. Тишина наконец-то исчезла, я услышала длинные пищащие гудки. Попытка встать оказалась плохой идеей. Всё тело ныло и болело. Ах да, тот взрыв. Я обшарила глазами своё окружение и не узнала ничего вокруг.

Кто-то успел спасти меня? Первое, что пришло в голову.

Это не мой истребитель. Точно не мой. Я лежала на какой-то постели. Стены помещения были разукрашены в темно-синие тона. Пищащее устройство было соединено со мной какими-то проводами. Дрожащими руками я оторвала эти трубки с руки.

Где это я?

Всё вокруг выглядело незнакомо. Спустя несколько минут мир вокруг меня обрёл более-менее чёткие очертания. Когда я попыталась встать, со стороны двери зашла какая-то женщина и самое главное — человек! Я немного обрадовалась, увидев живую душу.

— Тише, тише, — подошла она ко мне.

Что прости? Это какой язык?

Скинув всё на дезориентацию и усталость, я не обратила особого внимания на непонятные слова вошедшей. Вместо этого я внимательно рассмотрела незнакомку. Она определённо была человеком — женщиной. Заметные морщинки на её лице говорили об её возрасте. Её ухоженные пышные волосы были зачёсаны вправо. Обеспокоенные глаза цвета мёда в ожидании смотрели прямо на меня. Тонкие сжатые губы и нахмуренные брови придавали женщине сосредоточенный вид. Её одежда не отличалась цветовой гаммой от стен помещения. Она была похожа на форму пилотов, которые термически устойчивые и такие облегающие, просто жуть. Я вспомнила свои попытки влезть в их форму. Благо, джедаям не было необходимости в этом.

— Как самочувствие?

Я снова не поняла ни единого слова. Сей факт вызывал тревогу. Может, я повредила мозг или что-то в таком роде. Но я же мыслила вполне ясно. Никаких затруднений. Значит, я попала в какую-то отдаленную часть Республики?! Возможно, именно она не понимала меня или не знала общегалактического языка. Ситуация окончательно вышла за рамки понимания, когда в помещение вошло ещё несколько людей. Опять же, они выглядели в точности как люди, как я сама.

— Доктор Чаквас, как пациентка? — спросил мужчина, искоса смотря на меня.

Ничего не понимаю! Кажется, они заметили моё изумлённое лицо. Мужчина помоложе темнокожего c таким подозрением смотрел в мою сторону. Нереальность всего происходящего начала вызывать тревогу.

— Вы меня понимаете? — хрипло подала я голос.

Ответом послужили недоумевающие физиономии у людей в почти одинаковой форме. Я точно поняла свои слова, но не они. Что вообще происходит? Я закрыла свои глаза, чтобы сконцентрироваться на своих ощущениях. Как и предполагала, тот взрыв на планете не прошёл бесследно. Я чувствовала такую всеобъемлющую пустоту внутри себя, что она привела меня в неописуемый ужас. Капли холодного пота мгновенно покрыли моё тело. Такое я ощутила впервые. Никакой речи о Силе и не шло, потому что я потеряла чувствительность к ней! Думаю, это моё наказание за тот взрыв… Что ж, справедливо. Должен же быть баланс. Смерть Силы всей планеты, не найдя выхода, образовала во мне зияющую рану.

По крайней мере, я жива… Да, жива, но надолго ли?

Люди в незнакомой форме снова и снова говорили на непонятном мне языке. Мне оставалось лишь лежать и ничего не делать. Может, я заслужила покой… Глаза медленно закрылись и меня потянуло в безмятежную тьму.

* * *

— При снимке импланта-переводчика я не обнаружила, — первой высказалась Карин.

— И что это значит?

— На каком языке тогда она говорила? — собравшись втроём за дверью, где лежала незнакомка, делились своими мнениями Андерсон, Шепард и Чаквас.

— Не знаю, адмирал. Её мозговые функции в пределах нормы. Никакого отёка на снимках я не обнаружила, так что, не думаю, что её речевые функции пострадали из-за травмы, — заметила доктор.

— Ну, она же человек, верно? Тогда, почему она говорит на совершенно незнакомом языке, что даже наши переводчики не смогли распознать? — сделал дельное замечание Шепард.

— Вот тут я не совсем согласна.

— ЧТО?! — Синхронно спросили мужчины.

— Я брала её анализы крови при поступлении. И обнаружила кое-что интересное. Строение клеток её крови отличается от нашего. Вот, — включила свой монитор Чаквас.

На экране были видны два снимка: слева снимок микроскопа крови «Джейн Доу», справа Джона Шепарда. С первого взгляда они казались почти идентичным, но когда Чаквас перекрыла их друг с другом и увеличила, отличия появились сразу. Строение клетки у незнакомки было сложнее в несколько раз. Внутри самой маленькой части клетки были видны ещё более мелкие частички.

— Честно говоря, я поражена. Я такое вижу впервые. Это как более совершенная форма наших клеток: невероятно сложная, и органично структурированная. Что самое главное, феноменально устойчива к повреждениям, — пожала плечами доктор.

— Так она человек или нет?

— Не уверена, но для меня — да, — просто ответила Чаквас.

Она успела запомнить первый взгляд молодой девушки: тяжёлый и уставший.

— И что будем делать? Оставим её на Цитадели или на любой свободной колонии?

— Пока не узнаем, кто она такая, пусть полежит в лазарете, — принял решение адмирал.

Глава 1 Разбитые осколки Силы

Второе пробуждение выдалось более приятным, чем в первый раз. В голове появились первые нотки ясности. Да и холод немного отступил. Когда открыла глаза, я всё ещё лежала на том же месте. Я не могла точно сказать, сколько времени мне удалось задремать. Чувство времени я потеряла после пробуждения. Рядом с моей кроватью на тумбочке стоял стакан с водой, как я могла увидеть. Дрожащими руками кое-как дотянулась до него. Прохладный вкус жидкости придал толику бодрости. Жадно осушив стакан, стала осматриваться.

Я всё ещё не могла понять, где я находилась, но что-то подсказывало мне о том, что я попала в не самую простую ситуацию. Что это за корабль? Кто все эти люди? Почему я не понимаю их слов? Почему они не понимают моих? Все эти вопросы не давали мне покоя. И самое главное, где мой истребитель?

Я только-только осмотрела свою одежду. На мне был какой-то легкий халат. Свою джедайскую робу из плотной ткани я нигде не обнаружила, как и сам легкий бронежилет. Да и всё моё барахло пропало.

Меч!

Я чисто рефлекторно попыталась вызвать его с Силой. Само с собой у меня ничего не вышло. Я потеряла связь с Силой. От этой глухоты я чувствовала себя беззащитной. Я лишь надеюсь, что не полностью. Меня гораздо сильнее интересовало: кто все эти люди? Разве я могла так промахнуться с прыжком… Стоп! Никакого прыжка же не было! Раз так, то я… Черт, я не знаю, куда я попала. Знаю одно, если бы они хотели мне навредить, то не стали бы ждать, тем более помогать. А вдруг они работорговцы? Мелькнула маловероятная мысль. Но в это верилось с трудом.

Вскоре мои мысленные терзания прекратились. В комнату вошла та самая женщина. Она вновь окинула меня обеспокоенным и даже сочувствующим взглядом. Наверно я выгляжу как живой труп, тогда не удивительно. По крайней мере, я ощущала себя таким. Женщина подошла поближе и села на кресло рядом со мной. От неё исходило чувство заботы и внимания, так непривычная для работорговца, правда? Она что-то долго для себя решала и наконец, указывая на себя, медленно сказала:

— Я, Карин Чаквас.

Я с первого раза поняла, что это она так представилась. Я чувствовала себя ребёнком, которому что-то объясняет взрослый. Карин. Чаквас. Повторила её слова в уме, как смогла услышать. Ну, вроде имя как имя или может она что-то другое имела в виду, ладно, не важно, надо бы тоже представиться. Как-никак представляю Республику и Орден.

— Митра. Сурик, — повторила её жест, на что Карин Чаквас тепло улыбнулась.

Будь у меня Сила постижения речи, то такого нелепого приветствия бы не получилось. Я вновь взвыла от потери связи с Силой. Теперь я немного понимаю тех, кто не чувствителен к Силе. Это же так странно, не чувствовать…

Карин Чаквас, похоже, её что-то осенило, она пулей вылетела из комнаты. Пока её не было, я медленно поднялась с кровати. Ноги уверенно держались, что было хорошим знаком. Физически, я не ощущала никаких отклонений. Я сделала несколько уверенных шагов по комнате, осматривая незнакомые вещи. Они вроде бы незнакомые, но в то же время очень похожие. Например, кровать, тумбочка и так далее.

Карин Чаквас вернулась с одеждой на руках. Она протянула их мне. Ну вот, такая же клетчатая рубашка с длинными рукавами как у нас. Обычные штаны цвета хаки и кеды на шнурках. Кеды оказались как раз, я не скучала по моим затоптанным сапогам. Интересно, а куда они их дели? Я скинула халатик и почувствовала легкий сквозняк. Рубашка оказалась длинной. Видимо, это были вещи Карин Чаквас. Потому как она была немаленького роста. Когда я закончила, она оценивающе осмотрела мой наряд, точнее свой на мне и кивнула. Женщина подошла к пищащему устройству и долго разглядывала, потом развернулась ко мне и жестом позвала за дверь.

Значит, я могу покинуть эту комнату.

Дверь привела нас в узкий и не длинный коридор. За дверью стоял один человек, ну я думаю, что они люди. И на нем была почти такая же форма. И с этими мыслям полностью отпала версия с работорговцами и пиратами. Последние не настолько организованы, чисты и любезны.

Электрические лампы над головой ярко освещали всё помещение. Пройдя метры коридора, мы оказались в просторном зале, где толпились и занимались своими делами множество людей в той же форме. Я увидела десятки экранов, за которыми сидели местные.

Судя по виду из иллюминаторов, мы находились в космосе, значит, на корабле или на станции. Просторный зал был отделён перегородками на несколько частей: в одной стояли столы со стульями, рядом с которыми за стойкой работал человек. Он, судя по запаху, занимался приготовлением пищи. Правое от меня крыло вело в коридор с множественными комнатами. Возможно, личные каюты экипажа. Всё было как бы знакомо, но в то же время и нет. За это время Карин Чаквас молча сопровождала меня, делая какие-то заметки у себя на датападе, или что это у неё в руках.

Атмосфера до боли напоминала штатную службу Республиканского флота. Значит, возможно, я находилась в одном из военных кораблей. Я подошла к иллюминатору и вглядывалась в бесконечные звёздные дали. Трудно поверить в то, что где-то там недавно прошли кровавые сражения: как гасли и умирали целые планеты и звёзды.

Моё любование за космосом прервали уже «знакомые» лица. Темнокожий мужчина что-то спросил у Карин Чаквас. Я посмотрела на его молодого спутника. Высокого и атлетичного телосложения мужчина хмурился, слушая Карин и темнокожего. Он повернулся ко мне и могла полностью рассмотреть его: почти под ноль выбритые волосы, серые глаза под мощными бровями и легкая щетина. Его серые глаза сверлили меня с любопытством и в то же время с некой опаской. В мои глаза бросился некий символ на его груди: «N7».

Внезапно я ощутила нечто странное, несмотря на разорванную связь с Силой. Я ощутила нечто холодное и неживое. Это было странно и пугающе. Я невольно сглотнула, и по телу прошли мурашки, эти ощущения мне не понравились, очень не понравились.

— Митра. Сурик, — позвала меня Карин Чаквас.

Она указала на стойку столовой. Мне два раза повторять не стоило. За стойкой со всякой кухонной утварью работал мужчина. На вопросительный взгляд мужчины я ткнула в сторону миски. Мужчина без слов черпнул порцию супа и протянул его мне. Запах был весьма вкусным. Положив миску на поднос, я поплелась к свободному столу. Местная еда на вкус, как и запах, была весьма неплоха. Хотя, за годы войны я научилась радоваться любой еде.

— Её зовут Митра Сурик? — чуть вдалеке с Карин разговаривали мои «знакомые». Я услышала своё имя, похоже, они говорил обо мне.

— Она так представилась.

— То есть, она может говорить? Что-нибудь ещё говорила?

— Говорить-то может, только не на нашем языке.

— Сэр, приближаемся к Цитадели, — донесся по всему помещению чей-то голос с потолка.

Некоторые потянулись к иллюминатору корабля. Я услышала восторженные отклики. И я увидела, чем они так восторгались. За иллюминаторами показалась огромная космическая станция, гигантская конструкция в форме пятиконечной звезды. Как я узнала позже, каждый лепесток станции представлял собой целый городской район огромной площади. И все эти лепестки соединялись кольцом. Вид станции действительно поражал, её утончённые формы и огромные размеры не оставили равнодушным никого и меня в том числе.

Это уже совсем другой мир, мелькнула такая мысль. Потому что никогда о таком я не слышала в Республике. А за время войны я повидала многое. Когда собеседники Карин Чаквас ушли в сторону, за перегородками, она присела напротив меня.

— Сэм, можно мне чаю? — громко сказала Карин Чаквас.

— Сейчас, мэм, — отозвался повар.

Итак, что мы имеем. Истребителя не видно. Связь с Силой разорвана. Находимся на неизвестном корабле с людьми говорящими на совершенно другом языке. Это из минусов. Плюсом можно выделить: я жива, вроде здорова, нахожусь не в тюрьме, возможно. За всем этим назревал логичный вопрос: «Что мне делать?». Я, честно, без понятия. Была надежда, что за мной придут, но в это верилось с трудом. Самое ужасное, что без способностей Силы на изучение языка уйдут недели. Да и не факт, что они приютят незнакомку надолго. Я уже должна быть благодарна за оказанную помощь, особенно этой доброй женщине, сидевшей напротив. Я чувствовала себя, словно ничего непонимающий ребенок, которого родители оставили в незнакомом месте.

Корабль немного тряхнуло при состыковке к громадной станции.

Мозг лихорадочно искать выход, но ничего толкового не выходило. Нужно просто подождать и разузнать как можно больше, когда скажут за борт, тогда и пойду. Сейчас меня не тянуло возвращаться в Орден. Паршивое чувство сожаления никак не отпускало. Умом я понимала необходимость принятого решения, но такой ценой… Такого я простить себе не смогла.

Интересно, как отреагировали старые мастера на победоносное возвращение Ревана? Пусть я и не разделяла их политику во время мандалорской войны, я все равно уважала их. Наверно меня бы осудили, и изгнали за все мои преступления. Впрочем, с разорванной силой мне джедаем уже не быть.

— Митра, — вырвали меня из раздумий слова Карин Чаквас.

Кажется, она заметила, как я уставилась в одну точку, вся погрузившись в свои мысли. Что ж, неважно, где я бы не находилась, я всегда буду оставаться джедаем, пока буду верить в это. Пока обессиленная и слабая, но все равно верующая в кодекс. Когда боль внутри меня утихнет, а груз вины немного отступит, я восстановлю связь с Силой. В этот момент я вспомнила наш кодекс, не раз спасавший меня в трудные времена и прошептала его про себя:

Нет эмоций — есть покой

Нет неведения — есть знание

Нет страстей — есть ясность мыслей

Нет хаоса — есть гармония

Нет смерти — есть Великая Сила

* * *

— Адмирал, капитан, добро пожаловать в Цитадель, — сообщил Джокер, развернувшись на кресле пилота.

— Соедините меня с посольством, — связался Андерсон с оператором связи Цитадели.

— Связь установлена, — ответил программный код.

— Говорит адмирал Андерсон, курирующий инициативу СПЕКТР ВКС Альянса, мне нужно встретиться с послом, — отчеканил Андерсон.

— Добрый день, адмирал Андерсон. Посол Удина встретит вас в посольстве Альянса Систем в президиуме через тридцать минут.

— Шепард, собирай своих людей, выдвигаемся.

«Добро пожаловать в Цитадель. Цитадель — это Оплот Мира и Процветания всех рас. Вы находитесь на Центральном кольце. Кольцо содержит Президиум, огромный элитный комплекс с офисами различных отраслей галактического правительства, а также офисы посольств всех рас представленных в Цитадели. Каждый рукав станции называется районом. Общее население Цитадели составляет более 40 миллионов представителей почти всех рас галактики. Цитадель каждую неделю посещают более 9 миллионов туристов», — вещала гид ВИ Цитадели модели азари.

По ярко освещенному парку с живой растительностью Шепард с Андерсоном пришли в посольство Альянса. Их сначала встретил секретарь посла. Молодая женщина в строгой деловой одежде попросила подождать.

— Адмирал Андерсон и капитан Шепард, я глубоко разочарован, — сердито начал посол, едва встретив гостей. — Человечество столько лет потратило на этот шанс выдвинуть человека в ряды СПЕКТРА!

— Посол Удина, в этом нашей вины нет…

— Да, да, я уже прочитал ваш доклад! Некто с гетами уничтожил ценнейший артефакт галактической значимости! В добавок к этому куратор со стороны Цитадели погиб, а наш человек выжил! Как, по-вашему, отреагирует Совет? — резко перебил адмирала Удина.

За не длительный срок работы Удина успел заметно поседеть. Работа сказывалась на нервах и здоровье. Несмотря на тяжелую работу, он ещё терпел пренебрежительное отношение господствующих рас Цитадели. После посла Аниты Гойл, дела протекали напряжённо и туманно. Человеческая раса заработала себе дурную репутацию в войне первого контакта с турианцами. Хотя, войны как таковой не было. Трёхмесячный конфликт унёс крайне незначительные по меркам Цитадели цифры жертв. Именно тогда люди вступили в галактическое общество.

— Если мы объясним сложившуюся ситуацию то… — начал Шепард.

— Я так полагаю, это ваша команда? — Удина перевёл свой взгляд в сторону Аленко и Уильямс.

— Да.

— Они представляют опасность для всех, не только для землян. Мы видели их собственными глазами. Совет должен вмешаться! Почему бы нам не спросить их, Найлуса застрелил один из турианцев, — выступил вперёд Шепард.

— Успокойтесь, капитан. Вы сделали предостаточно. Совет в полном составе соберётся через два дня. А пока, нам лучше надеяться, что расследование Службы Безопасности Цитадели и Отдел Внутренних Расследований СПЕКТРА подтвердят наши обвинения. Скажу честно, доказательств слишком мало. Даже те записи с порта Иден Прайм слишком размыты, а слова рабочего пустой трёп, — пробухтел посол.

— Два дня?! За это время они могут натворить ещё больше дел! — негодовал Шепард.

— Шепард, вам сообщат о месте и времени встречи, а пока свободны. Адмирал Андерсон, нам нужно поговорить наедине до начала слушания, — адмирал вместе с Послом остался в кабинете последнего. Команду Шепарда на холле встретила секретарша.

— Ненавижу политиков! Когда нужно действовать, они вечно чего-то ждут! — нелестно отозвалась Эшли.

— Что будем делать, капитан? — спросил, до этого молчавший лейтенант Аленко.

— Узнаем, кто стрелял в Найлуса.

* * *

Незнание языка доставляло немало сложностей ещё в далёких секторах Республики, не говоря обо всём этом. Но проблема легко решалась при помощи Силы, которую, в данный момент невозможно было использовать. Я уже несколько минут сидела, погруженная в свои ощущения.

Что мне остаётся? Только учиться и приспосабливаться. Впрочем, я не жалуюсь. Хотя, время тянулось невыносимо долго. За это время я осмотрела все места, где мне разрешали свободно ходить. Наблюдала за бытом местных и удивлялась той малой части отличий между нами, кроме техники. Это было очень странно.

Так, чему можно научиться за два дня в совсем незнакомом месте? Не так уж и многому, скажу я вам. Карин Чаквас неплохо справлялась с разъяснениями, используя всевозможные жесты руками. Кроме неё, темнокожего, как я поняла по имени Адмирала Андерсона и его приятеля Иона, нет Шона, Джона, да, Джона Шепарда, обо мне знали только они. Благо, с виду я не отличалась от них, что было плюсом. Подозреваю, это временно, ну, рано или поздно мне не избежать града каверзных вопросов. Потому что моё появление произошло крайне необычно.

Сегодня я, как обычно, сидела в столовке корабля. Здешний напиток, который подавал юнец в белой шапке, пришёлся мне по вкусу. Обыденное чаепитие прервали появившиеся гуманоидные существа. Высокие и тощие тела, облачённые в одинаковую броню с массивным воротником. Руки с тремя пальцами держали нечто похожее на бластеры, как я могла предположить. Они ходили, словно на цыпочках из-за расположения стоп, точнее, их отсутствия. Кожный покров этих существ на вид казался твёрдым и грубым. Как ни странно, они не носили шлема, я решила это из-за их формы голов, но это же глупо, верно? Не важно какой у тебя она формы, на войне шальной выстрел не увидит разницы какой формы у тебя конечность. Разве что в наличии брони или нет.

Один из них увидев меня, не стал задерживаться, в его глубоко посаженных глазах янтарного цвета не отражалось ничего конкретного. По сторонам от ротовой полости у этих существ были видны какие-то заростки естественного происхождения. Когда они шевелили своими ртами, эти заростки забавно двигались в такт.

— Служба Безопасности Цитадели, капитан Аурис. Мы здесь по приказу Совета Цитадели. Где подозреваемая, которую вы подобрали с неизвестного корабля? — обратился он к одному из служащих.

— Чарльз Прессли, старший помощник и штурман «Нормандии», могу я узнать, что происходит?

— Можете. У нас приказ Совета: «доставить подозреваемую в Цитадель!», — отрезал турианец, — Так, где она?

Лысый мужчина внимательно прочитал приказ и показал им в мою сторону. Ко мне подошли двое из компании этого орущего.

Что-то произошло? Не успела я додумать, как один из них подошел ко мне и явно чего-то хотел. Я же ничего не успела сделать? Правда же? Или это я ничего не помню. Без чувствительности к Силе я на миг даже засомневалась в себе. А знает, я могла бы натворить делов.

— Простите, куда вы её ведёте? — вмешалась подошедшая доктор Чаквас.

— В Цитадель для дальнейших разъяснений. Пожалуйста, не вмешивайтесь. Верранис, что так долго? — спросил офицер СБЦ у своего подчинённого. Тот в ожидании стоял возле меня.

— Вы не понимаете, в её состоянии вы ничего не добьётесь! — повысила голос Карин Чаквас.

— Возможно, но у нас приказ.

Стальное изделие защёлкнулось на моих руках. В сопровождении тощих и высоких нелюдей я покинула знакомые места. Хорошо хоть попить успела.

Президиум. Конференц-зал посольства Альянса

Судя по кислой физиономии посла, переговоры шли не очень благоприятно. Дискуссия по поводу обвинения в сторону Сарена не возымела должной реакции. Судя по данным именно его подозревали Шепард и Андерсон. Детектив в отставке СБЦ Гаррус Вакариан опознал Сарена на видео фрагменте с Иден Прайм. Перед послом стояли голографии трёх представителей Совета Цитадели: советница-азари, турианец и представитель саларианцев.

— Слова рабочего и бывшего служителя СБЦ не имеют подтверждения кроме записи сомнительного качества, — усмехнулся Спаратус — советник Турианской Иерархии.

— Что? Вы это просто так оставите?! Это произвол! Совет вмешался бы, если бы была атакована одна из ваших колоний! — возмущался Удина.

— Мы не колонизируем планеты в системах Терминуса, посол. Мы вас предупреждали об опасности данной системы. Вы понимали риски, — нейтрально отозвалась советница-азари.

— А Сарен? Спектр вместе с гетами уничтожили нашу колонию, почти истребили всех её жителей!

— Это не подтверждено, посол.

— Мы требуем полного расследования! — перебил Спаратуса Удина, тем самым заслужив презрительную ухмылку турианца.

— Вы ничего не можете требовать, посол, — холодно отозвался турианец.

— Наши службы уже изучают все ваши переданные данные. И то, что мы увидели в записях, вызывают опасения, — так же спокойно продолжила азари.

— Ну, хоть что-то! — бросил Удина.

— Почему вы не сообщили об обнаруженном вами корабле? — задала вопрос советница-азари.

— О чем вы говорите?! Мы передали все рапорты, донесения и записи полёта с миссии, — не понял вопроса посол.

— Я говорю о взорвавшемся корабле с неизвестной технологией сверхсветового путешествия. Если вы намеренно скрыли сей факт, то мы вынуждены принять меры. Подобранного вами из этого корабля мы уже вызвали до выяснения правды. Все ваши действия мы обсудим на закрытом слушании. Ожидайте, — погасли голографические изображения трёх представителей Цитадели.

— Адмирал Андерсон, не объясните мне, что она сейчас сказала?! — медленно обернулся Удина к Андерсону и его людям.

— После Иден Прайма мы спасли человека из повреждённого дрейфующего корабля, — без подробностей ответил Андерсон.

— И почему вы это мне не сказали?

— Это к делу не относится, — выдержал раздражённый взгляд посла адмирал.

«Зачем им понадобилась Митра Сурик, неужели… Стойте, о какой технологии говорила эта советница азари?», — вспомнил слова последней Андерсон.

* * *

Меня притащили и усадили в тесную комнату похожую на огромный металлический ящик для транспортировки людей. Ядовито-зелёное освещение прямо перед глазами действовало бы на нервы, если бы меня это хоть как-то задевало. Оставив меня одну, они закрыли за собой дверь. Всё в тех же наручниках я сидела на привинченном к полу стуле. На потолке в углу висела камера.

И как они собирались допрашивать ту, кто их не понимает? Недоумевала я. Простите господа, без Силы, тут я бессильна. Хех, бессильна, усмехнулась игре слов. Я стала гадать, что они собирались сделать. Никогда не видела допрос на языке жестов. Будет даже интересно. Надеюсь, они ничего такого обо мне не подумают, ох, да пребудет со мною Сила. Радует одно, хоть что-то прояснится.

Глава 2 "Пешка"

Всё еще не слишком понимая своё положение, я терпеливо ожидала момента просветления. То, что меня заковали, означало, что меня считают преступником или кем-то опасным. Но я же ничего не сделала, особенно этим длинноголовым. Ладно, не стоит пока форсировать события, особенно в моем случае. Скрестив пальцы в замок, я погрузилась в воспоминания; зелёный цвет лампы, как нельзя кстати, помогал вспомнить первые уроки на световых мечах.

Помнится, в академии меня многие не жаловали. Учителя, занимавшиеся мной, всегда отмечали мою прямолинейность, недисциплинированность и твердолобую упёртость. Только мастер Кавар не разделял мнения большинства. А всё потому, что нельзя указывать на откровенные ошибки своего брата или сестры по Ордену. Большинству моих сверстников бесило, что какая-то малявка из семьи фермеров Дантуина продвигалась в обучении Силы быстрее, чем они. Они часто упрекали меня в этом, хотя я родителей помнила не так уж хорошо, как и они. По правилам Ордена ребёнка с чувствительностью к Силе сразу отбирают из семьи. Не знаю правильно ли такое, но всё свое детство и отрочество я провела в Анклаве джедаев на родной планете…

Открывшаяся дверь заставила меня вынырнуть из воспоминаний. Ко мне подошли те же гуманоиды. Ну, может не те же; одежда у них всех практически одинаковая, а их лица в этой полутьме было трудно разглядеть. Один из них подошел ко мне и поставил на стол нечто похожее на датапад. На экране устройства виднелся космос, знакомые виды звёзд потом яркая вспышка и появление из воронки моего корабля. Так вот что случилось, подумала я, перед тем, как увидела взрыв. Хм… Получается, те люди вытащили меня из моего взорвавшегося истребителя. Надо бы поблагодарить их.

Мой дознаватель впился в меня своими глубоко посаженными глазами в ожидании ответов.

Что он от меня хотел в данном случае? Я никак не могла понять. Взорвался мой корабль, и что? Никто же вроде не пострадал. Меня смущал не сам факт перемещения таким образом, а куда. Это получается, мне крупно повезло, раз воронка вывела меня в безопасное место, а ведь я могла оказаться внутри звезды, черной дыры… Вдвойне повезло, что кто-то небезразличный летел мимо.

— Не объясните нам, что это такое? — тыкнул он пальцем в экран.

Я не знала, что делать, поэтому хлопнув глазами, пожала плечами. Мой жест этот тип воспринял с неодобрением. Его наросты вокруг рта нервно задвигались. Я полагаю от гнева или раздражения.

— Молчим, значит. Ну, хорошо. Как давно Альянс проводит такие испытания с эффектом массы на своих кораблях?

Из слов этого гуманоида я могла разобрать только пару слов и то, наверно, не верно. Эх, с языковым барьером надо срочно что-то делать, а то так я и понять не успею, как все будут чем-то мной недовольны. Наступила неловкая тишина. Думаю, он что-то у меня спросил. На что я вновь похлопала невинными глазами, обдумывая варианты боя в случае непредвиденных обстоятельств.

— Человечество уже и так продемонстрировало свои империалистические амбиции. И вот эта запись доказывает вашу причастность к запрету об изучении масс-эффекта Ретранслятора в личных интересах, — продолжил Турианец.

Он снова что-то говорил и замолк. Я решила хотя бы попытаться что-нибудь прояснить. А то, этот тип весьма недогадлив. Жестикулируя руками, я решила представиться, для начала:

— Я. Митра. Сурик. Я. Лететь. Из. Далека.

Если они меня и поняли, то никак это не показали. Думаю, они всё же ни черта не поняли, но надо же было что-то делать. Приняв их молчания как знак для продолжения, я подключила всё своё креативное мышление. Когда я подняла свои руки, то заметила, как они едва заметно задергались.

— Большой *БУМ*, — я показала брызги пальцами. Надеюсь, «БУМ» то они хоть поняли. Потом пальчиком показала, как я вхожу в этот взрыв. Мда… Даже зная языка, я бы тоже не поняла, что я только что показала.

Я не знала, что за допросом, который стал моноспектаклем пантомимы, следили Советники Цитадели и несколько Спектров.

* * *

«Что-то с ней не так…», — с интересом следила за допросом на своем экране Советница-азари. Мудрая азари отметила абсолютное спокойствие у женщины и ещё что-то такое в её глазах. Нечто, что она не могла объяснить. Её на одно мгновенье прошиб легкий озноб. Но одно было вполне ясно, всё, начиная от внешности, поведения и разговора, на первый взгляд, не отличалось от обычного человека.

— Мне кажется или она делает вид, что не понимает нас? — заметила советница-азари, включив микрофон. — Вы уверены, что в записях запечатлён именно эффект массы с силой превышающий любой из известных нам ретрансляторов?

— Да, госпожа Советница. Наши ученые предположили, что это мог быть тестовый запуск прототипа двигателя, — быстро пролепетал ведущий ученый саларианцев с экрана.

— А не мог это быть просто погрешностью использования прыжка с помощью ретранслятора?

— Нет, масс-эффект Ретранслятора стабилен, а в записях, это устройство чуть не уничтожило сам корабль. Не знаю, как люди смогли достичь таких результатов, но продемонстрированный эффект просто поражает. Жаль тот корабль взорвался, — всё так же без запинки затараторил ученый.

«Что ж, земляне. Если не хотите сотрудничать, то скоро вся галактика узнает ваши намерения. Имея в арсенале такую технологию, вы скоро покажете всем своё истинное лицо», — строила догадки Саларианская Советница.

«Запись слишком низкого качества…», — в отличие от своих коллег сомневалась азари.

— Очевидно, что эта человеческая женщина лжет, — подал голос турианский Советник. — Мало им было смерти нашего Спектра, так они еще обвиняют в его смерти лучшего из нас. Просто смешно.

— Я связалась с учеными из Цитадели. Они также обеспокоены сведениями на записи, — присоединилась к беседе лидер Саларианского Союза.

— Отправим на место взрыва исследовательский корабль. Изучим обломки корабля и остаточное излучение, потом будем решать, — предложила Советница азари, в мыслях поражаясь столь провокационному шагу турианцев: «зачем они поспешили с вызовом этой женщины».

Дипломатические отношения между людьми и Советом всегда оставались холодными. Особенно после войны первого контакта. После которого Иерархия всегда выступала за ограничения бурного расширения территории людей. Это и не удивительно, их лидеры беспокоились за своё место в Совете. Несмотря на то, что их флот являлся главной силой Пространства Цитадели, за эти года флот Альянса заметно вырос, что не устраивало Примарха и генералов Палавена.

— Капитан Арузис, освободите женщину. Помощник Аела, передайте послу Альянса о встречи, — отдала указания Советница.

— Что? Но мы же её только принесли, минуя все протоколы, ради чего? И что сказать экипажу её корабля? — голос капитана СБЦ недоуменно доносился с колонок.

Он уже представил, как в его сторону сыплются жалобы и обвинения. Когда Советник Иерархии кивнул капитану, тот выдохнул с облегчением. Выбор стороны в этом вопросе изрядно помешал бы карьерному росту турианца.

— Передайте, что она была вызвана из-за отсутствия её личности в базе данных. Пусть они устранят это недоразумение, — предложение турианского советника успокоило капитана.

«В базе её нет? Хм… Возможно ли, что она действительно не знает…», — задумалась Советница и приняв некое решение, связалась по личному интеркому с базой СПЕКТРа. — Можно связаться со спектром Нойша С’лоана? Да, сейчас.

Спустя минуту на голографическую связь вышла молодая азари с редкой для её вида окраской кожи. Все населяющие пространство Цитадели расы описывали азари как самых красивых созданий. И этот спектр азари не была исключением. Перед первыми лицами Совета стояла гуманоидная женская особь в легком боевом облачении СПЕКТРа. Азари отличались от людей лишь немногим: покровом кожи и полным отсутствием волос. Вместо волос заднюю часть черепа азари покрывали жесткие фестончатые хрящи, формирующие плотно прилегающий к голове гребень.

— Советница и эм… советники, — бодро отозвалась спектр.

— Нойша С'Лоана, вам поручается новое задание.

* * *

Моё неведение и незнание языка начинало тяготить. Если меня отсюда выпустят, то надо бы решить эту проблему. Не думаю, что они говорят на каком-то уж очень сложном языке, мне было бы достаточно понять основу их лингвистики и все недоразумения бы исчезли. А то создается впечатление, будто бы я издевалась над этими, несомненно, важными эм… персонами.

Спустя получаса заточения меня освободили. Точнее, меня выпустили из тесной комнаты и повели куда-то под конвой. Мои конвоиры упорно молчали и даже не бросали коротких взглядов в мою сторону на протяжении всего пути по коридору. Сдается мне, им кто-то сильно настучал по голове, потому что причину столь мрачной атмосферы я не смогла понять. Или они меня так боятся?

Коридоры этой станции не отличались разнообразием, по крайней мере, те, по которым меня сопровождали: чистые и аккуратные полы, отполированные до блеска. Электрическое освещение, это я так думаю, что оно электрическое, в детали их уровня технологии я особо не вникала, отгоняло любой мрак. Не думаю, что они так кардинально разнятся с нашими. Хотя, я не ученая и не инженер. Так что, не стану утверждать. Иногда я жалею о своих куцых знаниях и навыках в той или иной области. Ну, да ладно. Пройдя очередной контрольный пункт, меня доставили в помещение, рядом с которой висела такая же символика как на корабле. Радовало то, что они сняли с меня наручники.

Кисти рук, учуяв свободу, приятно заныли. Мои конвоиры простояли рядом со мной ровно до прихода одной женщины. По её внешнему виду я сразу отметила определенную схожесть с твилеками — на голове у женщины виднелись короткие щупальца. Её комбинезон или костюм при свете ламп отсвечивал и блестел как будто их натирали маслом. На её гладкой коже мучного цвета красовались различные узоры. А большие и выразительные глаза цвета сирени оценивающе осмотрели меня с ног до головы. Я узнала этот взгляд. Так оценивали своих противников воины. Видимо, эта женщина была солдатом. Уголки её темных губ дернулись вверх после осмотра будто в знак одобрения.

Наряд этой женщины я бы, ну никак, не назвала броней. Уж слишком она облегала её тело. Она коротко бросила что-то моим длинноголовым «друзьям» и те ушли, оставив меня с ней.

Дальнейший путь мы продолжили вдвоем. Я иногда ловила её косые взгляды, но пока она решалась заговорить. Минуя жилые коридоры, я видела множество различных существ и с каждой минутой уверялась, что я попала в самую непростую ситуацию. Рядом с чем-то похожим на терминал работало насекомоподобное существо. Его огромные, круглые и такие бездонно темные глаза не обращали никакого внимания на проходящих мимо него существ. Вдруг оно резко повернуло свою голову в мою сторону, и смотрело на меня несколько секунд. Меня это немного удивило, и я поспешила сообщить об этом своему эм… гиду? Я остановилась и указала на таращегося на меня насекомообразного. Что самое интересное, сопровождавшая меня женщина, казалось, была удивлена больше чем я.

Как только я сделала шаг в его сторону, чтобы он перестал зыркать, это существо испуганно прикрылось своими клешнями. Оно собрало все свои лапы ближе к туловищу и весь скукожилось. Видать, я его сильно напугала. Я скинула руки в примирительном жесте и отошла назад. Вскоре к бедняге подтянулись несколько длинноголовых. Что они там дальше делали, я не увидела.

Пройдя мимо нескольких дверей, мы пришли в очередной кабинет. В кабинете собрались несколько знакомых и не очень лиц. Серьезные и угрюмые физиономии говорили о важности ситуации. Какая то женщина в очках жестом показала мне идти за ней. Мы с ней вышли в холл, оставив важных людей с их разговором.

Я уселась на свободное кожаное кресло. Мягкая обшивка мебели придавала комфорт в отличие от металлической коробки в том помещении. Полностью смирившись, я просто наблюдала за жизнью совсем незнакомого мне мира. За окном открывался чудесный вид: чистый водоканал, похожий на естественный ручеек со всякой растительностью вдоль него. Не часто такое можно увидеть даже в городах, не говоря о космических станциях. Повсюду по станции летали транспорты, а толпы «людей» спешили по своим делам. Из того что можно было рассмотреть, я видела лишь мирную обыденную жизнь. Однако было что-то не так. Несмотря на мирную обстановку, это место мне не понравилось. Непонятное и едва уловимое ощущение холода пронизывало все стены этой станции. За этими размышлениями я ожидала конца конференции занятых людей.

Конференц-зал Посольства Альянса

— Это просто непозволительно! Турианская иерархия не имеет права вламываться в военный корабль Альянса без согласования с нами! Мы подадим жалобу на действия СБЦ и на Советника Спаратуса! — ударил кулаком по столу мужчина в белом костюме.

— Совет рассмотрит принятые решения Советником Турианской Иерархии на закрытом совещании, посол, — доносился спокойный женский голос от голографического изображения.

— А что насчёт спасенной? Могу сразу заверить, она не является служащим ВКС Альянса. Мы просто спасли её в трудный момент, — немного успокоился Удина.

— По поводу неё у нас есть теория, но это слишком маловероятно, без данных с исследовательского корабля нам трудно делать какие-то выводы, — подключился ведущий ученый саларианцев на Цитадели.

— Спасибо, доктор Раму. Отправьте свой отчет мне на личный терминал, — попросила Советница-азари.

— Да, конечно, — отключился саларианец.

— И что с ней будет, Советница Тевос? — спросил Удина.

— Пока потерпевшая останется на Цитадели под опекой СПЕКТРА и Цитадели. Мне кажется у вас есть более важные дела или вы передумали насчёт Сарена?

— Конечно, нет! Мы выведем Сарена на чистую воду!

— Здесь, по-вашему, ей будет лучше? На Нормандии она начинала привыкать и понимать нас. Не думаете, что смена обстановки повлияет на неё не лучшим образом? — вмешалась Карин Чаквас с борта Нормандии.

— Мне уже успели передать ваш отчет, доктор. Скажу честно, если она и правда прилетела из другой галактики, то обязанность Совета Цитадели установить контакт и проявить мирные намерения. Если это правда, — четко выделила последние слова Советница азари. — Пожалуйста, поторопитесь с делом Сарена Артериуса. Мы бы не хотели распри между народами Цитадели. Конец связи, — дисплей экрана советницы отключился.

«Ага, как же. Распри. Скажите это Турианцам», — раздраженно бросил в уме Удина, пропустив мимо ушей о бреде про «другую галактику».

Посол давно сделал для себя один вывод: для долгоживущих азари все другие расы казались маленькими детьми. И чтобы заслужить признание от самой развитой расы в этой галактике им предстоит трудиться.

Разрешению инцидента с СБЦ радовался Андерсон. Теперь когда недоразумение в лице внезапного пополнения экипажа исчезло, он вместе с Шепардом и командой приступят к их основной цели — Сарену.

На той стороне связи в своем кабинете Советница Тевос пребывала в крайне задумчивом настроении. За один день вывалилось слишком много непонятных новостей: смерть Спектра на совместной миссии с Альянсом, обвинения в предательстве в сторону Спектра Цитадели, странная встреча с неизвестным кораблем и его экипажем в лице «человеческой» женщины. Последовательность этих происшествий должна была прослеживаться и связать их в единую картину, но они что-то упускали. Но что? Не только она была погружена в раздумья.

Чаквас не была наивной и прекрасно понимала, что думали в Совете о незнакомке: «как это пришелец из другой галактики похож на человека. Почему не на турианца или на саларианца. Значит, всё это ложь и люди опять что-то замышляют».

— Спектр Нойша, — заметили вошедшую азари представители человечества. — Альянс согласен с Советницей Тевос, но мы бы хотели быть в курсе всех вестей касаемо нашей спасенной.

— Не беспокойтесь, посол. Можете навещать её в жилых номерах президиума. А сейчас нам пора. Вот нужные документы с СБЦ, — получив все разрешения, попрощалась Нойша с представителями людей.

* * *

Я прождала свою новую спутницу не долго. Вместе с ней мы опять отправились на прогулку по этой станции. На пути она вдруг остановилась, когда прозвучала какая-то музыка. На её рукавах зажглось голографическое изображение. Она потыкала по оранжевой голограмме, потом сказала что-то вслух. Возможно, это был коммуникатор связи. После краткого разговора, мы продолжили путь.

Множество ступенек спустя она наконец-то остановилась у высотного здания с надежной охраной на входе. Чтобы попасть внутрь нам пришлось пройти через три коридора, где нас останавливали и проверяли на каждом из них. Наконец, мы преодолели последний КПП и меня встретил огромный зал с колонной посередине. Из просторного зала вели по разные стороны четыре коридора. За огромным столом посередине за аппаратурой работали такие же нетвилечки и длинноголовые. Среди них были ещё и тощие безносые гуманоиды с большими глазами. Знаете, все они также были в одинаковых одежках.

Мой конвоир показал оставаться тут, а сама ушла вглубь зала. Я теперь уж точно почувствовала себя потерявшимся ребёнком. Наверное, еще хуже, ведь ребёнок хотя бы мог что-то да сказать. К счастью, мне не пришлось стоять долго. Моя «знакомая» вернулась с кейсом на руках. Она открыла его прямо у меня на глазах и вытащила оттуда наушники. Пару раз, прокрутив их на руках, протянула мне, жестом показывая, чтобы я нацепила на уши. Я осторожно надела сие устройство на голову. Наушники лежали довольно удобно, и пока никакого дискомфорта не вызывали, несмотря на все мои опасения. Мало ли чем могло служить этот инструмент.

Нетвилечка нажала что-то на одной из чашек и перед глазами появилась подсветка интерфейса. Желтая полоска медленно заполнилась до конца и передо мной возник образ женщины так похожий на сопровождавшую меня особу. Только её кожа была темно-синего цвета. Она что-то сказала, и рядом с ней всплыло окошко.

— Митра, — обратилась ко мне мой конвоир. — Это для обучения. Для. Обучения. Понимаешь? — размахивала она руками в попытках донести свою мысль.

Несколько манипуляций руками спустя, я, кажется, поняла, что она хочет сказать. Эта штука каким-то образом поможет мне их понимать. Наверное. Она протянула мне черное колечко. С помощью которого можно было взаимодействовать с этим наушником. Прихватив эту штуку с собой, мы вновь отправились на прогулку. На ходу я старалась вникнуть в суть наушников. Похоже, это что-то вроде… Даже не знаю. Из окошка рядом с изображением мило улыбающейся синей нетвилечки я тыкнула в самую первую строку.

— Вы выбрали уровень 0. Не волнуйтесь, наши видео-уроки быстро научат вас говорить на галактическом языке. Однако, вам проще будет купить импланты-переводчики. Они теперь доступны везде… — я ничего не поняла из услышанного.

Ну, да ладно разберемся, главное — есть над чем работать. Что можно сказать по поводу встречных существ: мои спасители выглядели как обычные люди, мой «гид» выглядела как твилечка с немного разным строением лекку. Их уровень технологии схож с нашими, по крайней мере, я думаю, что это так. Они организованны, разумны, значит с ними вполне можно договориться — ужиться.

Моя спутница вручила мне карточку, ключ от комнаты в которой я, по-видимому, буду жить какое-то время. Помахав мне рукой напоследок, она развернулась и скрылась из виду. Пожав плечами, я провела карточкой по панели возле двери и они тут же отворились с характерным звуком. Свет автоматически включился по всей комнате, едва я переступила через порог. Я немного походила по всему периметру. Номер состоял из спальни, ванной и гостиной со стойкой. Выглядело всё очень даже неплохо. Повторяя слова персонажа из интерфейса, я лениво слонялась по помещению, не найдя себе другого занятия.

— Здравствуйте. Добрый день. Пока, — повторяла по слогам услышанные слова.

Каждое слово сопровождалось видео фрагментом, чтобы хоть как-то можно было понять, что означало то или иное слово. Впрочем, всё было довольно понятно. Мелодичный и нежный голос из ушек устройства прекрасно помогал расслабиться. Повторяя слова, я плюхнулась на кровать. Мягкое и пушистое одеяло так и манило подремать. Я закрыла глаза и погрузилась в полусон:

— Митра, ты серьезно собираешься вернуться в Орден с повинной? — задал мне вопрос Алек.

— Да, — уверенно ответила я. — А где Реван, нам нужно обсудить завтрашний бой.

— Медитирует, пусть отвлечётся на несколько минут. Да и нам тоже следует. Смотри, что я нашел в закромах контрабандиста, — поставил на стол моей каюты нечто похожее на термос.

— Ты ведь не знаешь что в нем.

— В этом и смысл. Я налью.

— Если это не чай, то прости, — отмахнулась я от предложения.

Алек слабо улыбнулся. Налив себе на крышке термоса, он осушил его одним залпом.

— Я всё хотел спросить, как ты сделала свой меч с таким цветом. Мне кажется, или оно меняет свой цвет в зависимости от угла обзора?

— Да как и все, я, полагаю. Для меня оно светится ярким белым светом, — пожала я плечами, внимательно рассматривая рукоять своего меча.

— Яркий свет, да?… Для него ты тоже как свет, — заумно изрек мужчина на полуслове.

— Хм… Тогда ты тень. Точно! Мы свет и тень великого Ревана, — весело выдала я. На что мой друг искренне рассмеялся.

— Завтра мы точно покончим с Мандалором… и Митра… Прошу, не лезь на рожон… Мы все вернемся живыми, — донельзя серьезно проговорил Алек, глядя мне в глаза.

— …конечно… — наш разговор прервал вызов Ревана. — Идем.

…Свет и Тень. Я ненадолго вышла из дремоты и вспомнив слова друга. Интересно, что сейчас происходит в Республике? Я сомневаюсь, что Орден встретил тех, кто пренебрег их приказами с распростёртыми объятиями. Но в одном я не сомневалась: Ревана не оставит его верный друг; я верю, что и без меня они справятся со всем хаосом и вернут порядок в Галактике. А сейчас мне надо поспать.

Глава 3 Кое-что не меняется

Дни постепенно сменяли друг друга. Жизнь на гражданке, отличной от того военного времени была для меня чем-то новым. Можно сказать, чем-то чуждым. Никто не гонял тренироваться как в храме, учиться или вставать ни свет, ни заря на очередной кровавый бой. Но это не означало, что надо сидеть сложа руки. Впрочем, без чувствительности к Силе я даже не знала чем себя занять, кроме как учить язык. Проводя всё время в комнате, я чувствовала себя вышедшим на пенсию старым ветераном. Впрочем, я не жалуюсь, не подумайте, просто… это было не для меня.

Учебный визор, подаренный азари, неплохо справлялся со своей задачей. Я немного начала понимать, что к чему. Я уже кое-как могла изъяснятся с другими. Хотя, не сказать, что тут много соседей. К слову, с которыми я пару раз перекидывалась словами.

Сколько дней прошло с тех пор, как я попала сюда, как очнулась в том корабле? Семь? Десять? Точно не знаю. Одно знаю точно, мне это место очень не нравится. Мое нутро говорило, здесь что-то не то. Однако без Связи с Силой мне не стоит вмешиваться в дела местных властей, но эти ощущения были слишком неприятными, чтобы их просто так проигнорировать. Ежедневные медитации пока не давали никаких ощутимых результатов. Пустота, ничего кроме пустоты не осталось. Я даже начала сомневаться. Возможно ли, когда-нибудь я смогу вновь ощутить тот мир вокруг? Без Силы мир ощущался таким пресным и холодным.

На мой взгляд местные вели себя крайне обыденно. Если забыть тот случай с длинноголовыми, то можно было сказать, что я живу здесь уже который год. Про меня знали от силы десять разумных, наверное. Ну, суть не важно, пока они вели себя мирно меня такое вполне устраивало. Я кое-как выучила их точные названия, благо их наименования встречались часто. Так, с чего бы начать? Моя спутница была из расы азари или асари в зависимости от произношения. Длинноголовые — это турианцы. Есть еще саларианцы, это те, у кого огромные глаза; кроганы, их я ещё не встречала, хотя, судя по описанию, они должны быть довольно приметными; волусов и ханар я видела; помимо них были ещё батарианцы и ворка. Что странно, я не узнала о тех насекомых, что рыскали по этой станции. Их звали просто хранителями. Они обитали только на этой станции. Как будто специально выведенные для этой цели. О них было слишком мало информации и их тщательно охраняли местные служители закона.

Недавно мне сообщили новость о собранных обломках моего истребителя. Да уж, помню, тогда поднялась такая волна вопросов. Меня вновь допрашивали в составе всех рас. Я уловила волнение и тревогу на их лицах, голосах. Ну, это и не удивительно, встреча с представителем другой галактики. Это же событие мирового масштаба. Большинство из них приняли новость со скепсисом. Один вопрос я запомнила четко и ясно: «Тогда почему вы выглядите как человек?». И я не нашла, что ответить.

Я не разбиралась в биологии или в теории эволюции, поэтому просто предположила, что если во вселенной обнаружатся две одинаковые по атмосфере и экологии планеты, то не трудно предположить, что в этих планетах флора и фауна будут аналогичны. Правда, во время допроса я так и не смогла дать такой внятный ответ из-за словарного барьера. Они до сих пор не хотели понять, что у меня есть кое-какие проблемы с языком, явно считая меня обманщицей.

Думаю, они и сами в скором времени начали понимать свою неправоту, поэтому больше вопросов про мое происхождение не возникало. Азари волновало, как именно я смогла попасть сюда. Я кое-как рассказала о взрыве, повлекшей за собой космическую аномалию в виде воронки, без упоминаний о мандалорской войне. Рассказала о том, как меня засосало в эту дыру. Кажется, мой ответ если и не убедил, то вполне устроил. После еще двух дней заточения в номере, меня выпустили. В компании бессменной азари, я могла ходить куда угодно. И сейчас я снова в её компании отправилась в свое любимое место в этой «холодной» станции — маленькая и уютная кафешка. Здесь подавали множество ароматных напитков. За чашкой чая продолжила учиться у визора.

— Поздравляю! Вы прошли уровень 7! — раздался веселый голос в наушниках.

Перед глазами возник образ улыбающейся азари. Она озорно подмигнула своими глазищами и предложила немного передохнуть. Что ж, тут она была права. С языком таковых проблем уже не было. Схожие лингвоконструкции между языками разумных рас я знала еще в Республике. Но тогда в обучении мне здорово помогала Сила.

Хм… Именно сейчас я поняла, насколько джедаи зависимы от Силы. Это было странно. Потеря связи была сравнима с тем, как если бы лишиться рук, которыми ты пользовался всю свою жизнь. Мои рассуждения прервал знакомый голос.

— Митра!

Я отключила визуальный интерфейс визора и подняла свои глаза к источнику голоса. Это была Карин Чаквас. Она села напротив меня. На её лице отражалось удивление и радость.

— Карин Чаквас.

— Можно просто Карин. Выглядишь неплохо. Вижу, решила сменить одежду?

— Мм?

— Ой, я забыла… — запнулась доктор, видимо, вспомнив о моем происхождении.

— Я поняла твои слова, — поспешила я её заверить.

На мои слова Карин удивилась еще больше.

— Ого, быстро учишься.

— Необходимость, — нашла в памяти нужное слово. — Одна?

— А? Да. Я тут на время. У экипажа появились дела на Цитадели. Вот и я решила навестить своих знакомых в больнице пока стоим у доков. А ты как? Выглядишь чуть лучше.

— Хорошо, спасибо, — пожала я плечами.

Действительно всё было нормально. Никто от меня ничего не требует, никуда не гоняет, не обвиняет. Что еще нужно для покоя? Хотя, мирная жизнь была, повторюсь, непривычной. В военное время режим дня был набит до отказа и, скажем так, понятной, простой. Помнится, даже на сон и еду времени едва хватало. Но вечно держать меня тут не будут. Так что, да… Пока всё нормально.

— О, это же вы… Я слышала последние вести. Вы и вправду считаете, что спектр замешан в нападении на ваши колонии? — подошла Нойша с подносом в руках.

Карин с округленными глазами посмотрела сначала на азари потом на меня.

— Я не знаю всех подробностей, — с некоторой заминкой ответила Карин.

— Странно всё это, — плюхнулась рядом со мной Нойша.

— Почему странно? — спросила я у своей спутницы.

За эти дни меня всюду сопровождала Нойша. Именно она стала связующим звеном между мной и всем остальным миром. Она сразу сказала, что она помогает мне только от имени Совета Цитадели. После того, как выяснились подробности моего прихода в этот мир, она стала намного словоохотливой. Наши отношения можно было описать как дипломатическую миссию. Я рассказывала ей что-то о своем мире, в обмен она рассказывала о своем. Все честно, о многом я просить не могла. Несмотря на все эти нюансы, она мне понравилось, с ней не было неловкости в общении, учитывая мои познания в языке. И сама женщина была такой простой, в хорошем смысле этого слова.

Переваривая свои участь, я всё чаще приходила к выводу, что мне крупно повезло. Местный Совет мог бы действовать в отношении меня более жестко и это ещё мягко сказано. Я прокручивала в уме всевозможные ситуации. Например, они могли запереть меня где-то далеко-далеко и делать все, что им вздумается. Могли не поверить в мою историю и просто-напросто отправить в тюрьму. Сейчас же нет нужды думать о таких вещах. Что было, то было. Сейчас мне нужно решить, что мне делать в этом мире?

— Странно, что такой элитный агент так легко попался. Сарен Артериус числится лучшим агентом СПЕКТР. Не понимаю, зачем ему так открыто конфликтовать с Альянсом. Кстати, Митра.

— Мм?

— Твои документы готовы. Вот, теперь ты официально гражданин Пространства Цитадели.

Мне стало интересно, что же там набросали обо мне. Хм… Кроме имени и даты рождения, которые конечно же были не достоверными не было ничего такого. И с такими данными у меня не возникнут проблемы? Да меня же будут дергать на каждом КПП. Может здесь такое в норме вещей? Хотя, зачем я парюсь, всё же это именно Совет Цитадели сделал эти документы. Так что, мои опасения беспочвенны.

— Митра Сурик. Родилась 8 мая 2158 года. Гость Совета Цитадели, — сухо прочитала я знакомые буквы на мелком куске пластика.

Гость? Хм… Сейчас вроде 2183 год, значит по их данным мне 25 лет? Примерно правильно.

— Тогда работа?

— Прости, что? — спросила азари.

Видимо, я как-то косо выразилась. Мой словарный запас все еще оставлял желать лучшего. По крайней мере могу хоть как-то донести свои мысли.

— Ну, работа. Мне нужна работа.

— Хах, работа… — усмехнулась Нойша. — Ты же говорила, что была у вас как его хм… джедаем? Вот чем они занимаются? — вспомнила Нойша.

— Тем же, что и ты.

Бороться ради мира во всем мире. Да уж, кое-что никогда не меняется.

— То есть, ты была кем-то вроде спектра? — не удивилась Карин.

— Не совсем. Но да. Я могу посещать другие планеты?

— Честно, не знаю. Совет не ограничивает ваше передвижение только по станции, но все же не хочет, чтобы их гостья пострадала. Короче, новых указаний на твой счет не поступало. И знаешь, Митра, сиди и расслабься.

— А что я делаю?

— Ха-ха, и то верно, — во время нашего разговора позвонили Чаквас.

— Карин, это я, Мелинда. Прости, я не смогла встретиться с тобой в больнице, — отозвался женский голос по общей связи.

— Простите, — обратилась к нам Чаквас и стала судорожно копаться в своем инструменте. — Мелинда, дорогая, сколько лет, сколько зим, — ответила доктор.

— И правда, мы теперь не те наивные медики-студентики, эх… чувствую себя старой бабкой на этой работе.

— Но, но. Я все еще молода и полна энергии…

Подслушивать личный разговор у меня не было никакого желания. Сосредоточившись на своей чашке, я размышляла о своих дальнейших действиях. Сегодня я получила документы и что дальше? Устроиться на работу и жить, не тужить? Построить домик? Завести семью, друзей? Это… Всё это не для меня.

Чтобы двигаться дальше, нужна цель, а какая цель у меня? Возвращение домой… Взорвать очередную планету, чтобы снова вызвать воронку между галактиками и уповать на случай? Впервые за несколько лет я не знала, что мне делать. На ум приходила лишь одна единственная цель — восстановить связь с Силой. А вот как это сделать оставалось загадкой. Вряд ли тут где-то поблизости затесался мудрый мастер-джедай. Никогда не думала, что когда-нибудь буду жить без Силы.

— … хорошо встретимся там. Ага, пока. Да, да у меня всего один день на Цитадели. Прости, ничего не могу поделать, служба на военном корабле это не то же, что и работать на гражданской клинике, знаешь ли… — закончила разговор Чаквас.

— Ваша знакомая? — осведомилась Нойша, потягивая свой коктейль.

— А, да. Однокурсница. Когда же это было… — призадумалась Чаквас, явно погрузившись в свои воспоминания. — Ну что ж, Митра, рада была встретиться, мне пора.

— Вы уверены, что место встречи именно этот бар? — вновь спросила Нойша.

В отличии от меня, спектр услышала весь разговор доктора.

— Она сказала, что это недалеко от жилых секторов, — ответила Чаквас. — Что-то не так?

— Да нет, просто этот бар находится в не слишком благоприятном месте Цитадели. Я вообще удивлена, что там есть медицинские клиники.

— Да бросьте, бар как бар, и я не собиралась напиваться на службе, просто встречусь со старой знакомой, — собиралась встать Карин.

— Можно с тобой? — попросилась к ней.

Со слов азари мне стало немного беспокойно за Карин. Вдруг там и вправду неблагоприятно, плюс она же спасла мне жизнь. Карин размышляла не долго и согласно кивнула. Вместе с ней и Нойшей мы направились в нижние сектора Цитадели.

— Мм… бар, — с неким предвкушение прошептала Нойша, следуя за Карин.

Я пошла не ради выпивки, а чтобы увидеть другую сторону этой станции. Очевидно, что в других районах не всё так же чисто и радужно. Вставая со стула, я заметила подозрительного разумного в самом конце кафешки. Он будто бы смотрел в нашу сторону, следил, но тогда не придала никакого значения.

* * *

С каждым этажом этой станции контингент населения менялся прямо на глазах, как и сами места. Если в президиуме в основном обитали высший свет основных рас и приближенные, то жилые сектора населяли обычные граждане. По мере приближения в указанное место встречи издали доносилась громкая музыка. Последний патруль СБЦ мы оставили за собой где-то на этаже доков и больше их не видела. Жилые сектора располагались этажом ниже, хотя в космосе отсутствует понятие выше или ниже, по крайней мере, в лифте кнопка сектора располагалась ниже всех секторов кроме технического.

В коридоре повстречались несколько турианцев, которые уже были навеселе. Их одежда кардинально отличалась от ранее встречных — их одеяния будто бы проржавело насквозь. Да уж, народ тут весьма колоритный собрался. И запах здесь такой застывший с примесью машинного масла, ржавчины и дешевого пойла. Зато я впервые увидела кроганов. Огромные туши в массированных панцирных бронях стояли возле входа в бар «Розовый рай». К слову, это визор просканировал буквы, и помог с переводом. Уж слишком заковыристо написали эти буквы местные дизайнеры.

— Доктор Чаквас, вы уверены, что ваша встреча именно здесь? — спросила Нойша.

— Да, она прислала это место.

Бар встретил меня ослепляющим ядовито розовым цветом прожекторов и оглушительной музыкой. В полутьме неона повсюду расслаблялись посетители заведения. Не самое душевное место для встречи, хотя, возможно я ошибаюсь. На высоченных платформах разгоняли скуку посетителей прекрасные азари, одежда, которых мало что посмела прикрыть. За барной стойкой работал турианец в забавной форме. Из-за тени я видела только половину его лица. Заметив нас, он прекратил протирать свои бокалы.

— Спросим у того джентльмена, — Нойша указала на него и направилась в сторону барной стойки, по пути расталкивая кутил.

— Мне здесь не нравится, — оглядываясь по сторонам, тихо проговорила я.

— Что за… Может я рано пришла, — Карин попыталась связаться со своей подругой, безуспешно. — Мелинда? Ты где?

Танцовщица азари перед нами ловко крутанулась на своем шесте и, кажется, не отрывала от нас взгляда. Хм, без Силы смогла бы я так же крутануться? Думаю, смогла бы. Годы тренировок и войны не прошли ведь даром… Да, Митра, о чем ты думаешь. Упрекнула сама себя. До чего докатилась…

Когда я ругалась сама с собой, Карин, отключив связь, сказала, что её подруга сидит за дальним столиком.

— Где?

— Ам… столик с номером 18…

Вскоре подошла Нойша с полными бокалами в руках. О содержимом мне оставалось лишь догадываться. Она хотела протянуть одну из них мне, но я вежливо отказалась.

— Извини, Митра, чай здесь не подают.

— Карин, мы подождем тебя здесь, — предложила я.

— Я быстро, — ответила доктор и протиснулась сквозь завсегдатых вглубь клуба.

— Вам положено пить? — осведомилась я у своей спутницы, глядя, как она пригубила уже второй бокал.

— Никто же не узнает.

Нойша смакуя вкус напитка, медленно осушила свой второй бокал, явно наслаждаясь своим пребыванием в баре. В отличие от неё громкая музыка и эти хаотично мерцающие лампы изрядно действовали на нервы. Такое место идеально подходило для того, чтобы забыться, потеряться от всех проблем. Даже во время войны такие заведения всегда были набиты до отказа. Ничего интересного из себя это место для меня не представляло.

— Ну, неплохо двигаются, а? — раздавался рядом голос Нойши.

Она что, уже опьянела? На её стойке я заметила уже третий бокал. Что-то она быстро.

— Да, — вяло согласилась я.

— Тебе наверно тяжело, ну, оказаться так далеко от дома. Я до сих пор с трудом верю в твою историю. Ты уж извини, ну, ты же выглядишь…

О как, она еще называется спектром. Качнула я головой. Осушив еще один стакан, она остро посмотрела прямо в мои глаза. Веселые искорки в её огромных глазах ожидали моего ответа.

— Нормально все.

— Нормально. Нормально. Пфф, — повторила она мои слова, протягивая их в усмешке. — У тебя на все один ответ, да?

— Сколько ты уже выпила? — намекнула ей остановиться.

— Судя по ощущениям — недостаточно. Просто… я сижу тут, вместо того, чтобы выполнять более важные дела Совета…

— Например?

— Не знаю, ловить террористов, бандитов и прочих гадов.

Так вот чего ей не хватает — битвы. Хм, по части жажды битвы Алек был бы с ней солидарен. Наш диалог, скорее монолог Нойши прервал женский визг. Спектр резко встала с табуретки и зорко озиралась по сторонам. Скоро визг раздался еще раз. Я узнала голос. Это была Карин Чаквас. Видимо, Нойша тоже узнала. Не раздумывая, вместе с ней побежали в сторону крика.

В пустом уголке в затемненной части бара доктора Чаквас ожидала вовсе не её подруга, а четырехглазый головорез-батарианец. Кажется, так зовется раса того, кто держал Карин за волосы и требовал от неё каких-то ответов. Он заметил нас и приказал своим людям:

— Фист приказал привести только её! Убить их!

Подручные батарианца, прикинувшиеся посетителями бара, достали из своих одежд нечто похожее на бластеры. Инстинкты вмиг завопили об опасности. Время вокруг казалось застыло, я услышала свое ровное сердцебиение, потом очередь из быстрых хлопков. Из дула оружия одного из них вылетела пуля в сторону азари. К моему удивлению, Нойша не спешила уклоняться, ее тело прикрыла темно-синяя вуаль.

Что это? На Силу не похоже, но… Не успела я поразмыслить об увиденном, как время снова вернулось на свое русло. С первыми выстрелами весь бар охватила паника. Танцовщицы и посетители с криками поспешили покинуть место. Товарищей у того батарианца было много. Они без тени сомнения открывали огонь по всем.

— Говорите доктор! Иначе ваши друзья умрут! — кричал тот, держа Карин за волосы.

Укрываясь от свистящих пуль, я нырнула под один из барных столов. Да уж, сейчас мой меч был бы очень кстати, да и Сила. Этим гадам, похоже, было все равно в кого они стреляют. Передо мной упал один из посетителей. Пуля попала в спину. Из раны хлестнула вязкая алая жидкость. Турианец крича от боли, пытался ползти в сторону выхода. Мне ничего не оставалось, как потащить его к себе.

— Тише! Держите крепче! — крикнула я ему.

Кровь из раны шел обильным ручейком. Время от времени бросая взгляды на стрелков, я отвязала ремень турианца и намертво перевязала место раны в области бедра. Было очевидно, что без хирургического вмешательства он не выживет. Такое кровотечение… Надеюсь, местные власти уже в пути. Мне же оставалось помочь Карин Чаквас.

Со стороны входа раздавались выстрелы. Было не понятно, с кем они там столкнулись. Скорее всего подручные батарианца натолкнулись на вышибал бара. Прищуриваясь в темноту, искала всех врагов. Плохая освещенность пока играла в нашу пользу. Откуда то вмиг появилась Нойша, светясь синим светом.

— Ты как?!

— В порядке, — спокойно отозвалась я.

— Это хорошо. Хорошо. На, держи. Здесь предохранитель, снимаешь его, прицеливаешься и спускаешь курок, — прочитав краткую инструкцию, она протянула мне странный бластер.

Даже на войне я стреляла из бластера лишь пару раз. Так что, хорошим стрелком меня точно не назвать. Я взяла в руку предложенное оружие. На вес оно было легким. И в этот момент я ощутила нечто странное. Нечто такое, словно давно забытое чувство. На кончиках пальцах слегка кольнуло теплом. Я невольно закрыла глаза, поддаваясь мимолетному чувству. Такое родное… Такое необходимое… Неужели это… Сила? Миг ясности исчез мгновенно. Без охоты открыла свои глаза и краем заметила, как раненый перестал барахтаться. Я осторожно потрясла раненого турианца и никакой реакции. Он — умер.

— Черт! Разрывная пуля! Эти гады хорошо вооружены! Кто же они такие? — рассмотрев тело бедняги, выругалась Нойша.

Крики постепенно затихали по всему бару. Разбитые прожектора сделали видимость еще хуже. А электронная музыка не прекращала играть, мешая вслушиваться в шаги.

— Куда смотрит СБЦ! Митра, не высовывай…

Но я её не дослушала, надо было идти за Карин. Аккуратно выглянув за сиденьями, я долго всматривалась в полутьму. То, что они так осторожничали, могло быть связано с моей спутницей. Когда мы ныкались с ней за приватными столиками, в наше укрытие прилетело маленькое металлическое устройство. Первой ассоциацией была граната, и она была верна.

— Граната!

Мы с Нойшей оттолкнулись друг от друга. Азари вновь использовала свои способности, вспыхнув ярким синим светом. Она укатилась за барными стойками, в то время, как меня отбросило за перегородку. Я мгновенно прикрыла уши и очень своевременно. Раздался взрыв. То странное чувство вновь охватило меня всю, но всего лишь на мгновенье. Да что происходит?! Встряхивая голову от легкого звона в ушах, я перекатилась в сторону стены. Недалеко от меня снова раздались выстрелы.

Так, вроде три источника. К барной стойки медленно приближались очертания трех разумных. Как там говорила Нойша? — снять предохранитель. Есть. Прицелиться и нажать на спусковой крючок. Оружие отдало еле ощутимой отдачей. После моих выстрелов я услышала крик боли и услышала падающий звук. Несколько темных силуэтов бросились вглубь бара, оставив раненого на полу. Вдогонку по ним настреливала Нойша, пока убегающие полностью не скрылись.

Несколько секунд тишины тянулись долго. Выглянув за свое укрытие, я пыталась осмотреться. Вроде никого не было. Осторожно крадясь, я направилась в сторону, где была Карин и тот четырехглазый. За дальним столом не оказалось ни доктора, ни батарианца. Это плохо. Ко мне подошла Нойша с оружием наготове. Она выглядела здоровой, взрыв её не задел.

— Похоже, они ушли в сторону канала. Ты как?

— В порядке.

— Проклятье! Зачем им судовой врач Нормандии? Я уже связалась с СБЦ.

— АРХ! — моё внимание привлек раненый на полу.

Глава 4 Призрачная нить Силы

Стрелявшие уже скрылись за служебным входом и на некоторое время в баре настала тишина. Что им понадобилось от Карин Чаквас, меня не сильно озаботило, гораздо важнее было спасти её от четырехглазого и его сообщников. Осторожно подкрадываясь в сторону двери, я добралась до их раненого дружка. Стонущий от боли турианец из последних сил тянулся к своему оружию рядом с ним на полу. Четырехглазый выглядел плохо — ему разворошило брюхо, так, что его внутренности вывались наружу. Чем его так? Не успела я подумать, как подошла азари.

Нойша заметила его потуги и с силой наступила на его руку. Послышались хрустящие звуки ломающихся хрящей тонкой кисти. Из уст турианца вырвался визг боли, а затем долгие мычания. Моей спутнице точно не нравилось то, как на неё смотрел этот раненый, а именно с полным презрением. Она потащила его за шкирку и с силой усадила перед собой. Её правая рука пылала синим огнем перед его лицом.

— Ты же нам всё расскажешь? — почти мурлыкая, сладким голосом протянула азари. Но тот не собирался отвечать.

А парень то не так прост. Такая стойкость наводила на некоторые мысли. Однако мне нужно было идти.

— Ты куда? — окликнула меня Нойша, когда я рванула в сторону, куда ушли последние стрелки.

— За Карин Чаквас.

Ждать ответов от него означало потерять драгоценные минуты. На бегу я подняла с пола оружие раненого, к которому он так тянулся. Оружие было крупнее того, что мне дала Нойша. Тяжесть оружия была заметной. Я стрельнула разок, чтобы проверить, а вдруг этот успел поставить на предохранитель; этого он, конечно же, не сделал. Зачем во время боя кому-то придет в голову поставить оружие на предохранитель? Тут же упрекнула себя за глупую мысль.

Маленькая стальная дверь подсобки привела меня в мрачную кладовку. Те бандиты уходили в спешке, но умудрились сделать неприятности: они опрокинули все полки со стеллажами и разбили множество контейнеров с бутылками. А если бы додумались поджечь тут… Запах алкоголя резко ударил по носу, где вся жидкость лужицей лежала по всему полу. Без особых усилий перепрыгнув через заваленный проход, я вышла из кладовки на узкий закоулок между сооружениями жилого сектора. Обстановка ничем не отличалась от задворок грязных трущоб любого мегаполиса. В подворотне вдоль стен повсюду стояли мусорные баки рядом с прочим хламом. Стремительными, но осторожными шагами я преследовала источник отдаляющегося шума. В конце переулка раздались женские крики. Должно быть, Карин Чаквас сопротивлялась изо всех сил. Надо спешить, не думаю, что у похитителей безграничное терпение.

Пейзажи передо мной не менялись поворот за поворотом. Да куда же оно ведет?! Ужаснулась я от количества разветвлений переулков в этой части Цитадели. Вскоре крики стали отчетливо доноситься уже в нескольких метрах от меня. Я была близка.

— Не рыпайся, целее будешь! — голос похитителя был грубым и резким.

Они остановились возле небольшого торгового района: везде стояли лавки, где торговали всяким хламом.

— Босс, почему бы нам не вырубить её?

— Фист четко приказал доставить её в сознании. Как ты думаешь, почему я так вожусь с ней!

— Транспорты придут?!

— Должны бы… — не успел второй батарианец договорить, как его товарищ упал на землю.

— В укрытие! — мой выстрел смог задеть только одного из них.

К несчастью для меня они отреагировали моментально, быстро перегруппировавшись, начали ответную слепую пальбу. С непривычного оружия я без особого успеха стреляла по их укрытиям. Оценивая их действия, меня не покидало ощущение: для обычных бандитов они действовали слишком слаженно и неплохо вооружены. Местные жители с криками мигом устремились прочь от места перестрелки, освободив всю округу от невинных целей. Вместе с тем радовало одно: такой шум точно не оставят без внимания местные служите правопорядка, но мне почему-то казалось, что они вовсе не спешат в эти края.

Особо не высовываясь, я перекатилась к противоположной стене закоулка и пыталась осмотреть весь район, изредка стреляя только когда была уверена на сто процентов. Местные вряд ли одобрят, если я попаду в мирного гражданина, пускай и случайно. И ещё немаловажно, я не забывала о боезапасе: интересно, сколько выстрелов у меня осталось?

Где-то за лавками промелькнуло движение и несколько выстрелов прилетели в довольно опасной близости от меня. Разрезая воздух с легким свистом, они продырявили стену здания. Со своей позиции я мало что видела и пока не решалась идти напролом.

— Ну, как ты тут? — раздался сзади знакомый голос. Со своим пистолетом наготове Нойша выглянула за угол и осмотрела местность из соседнего укрытия.

— Я потеряла Карин Чаквас.

Наш шепот выдал местоположение — из-за угла выскочил один из них, но его успела нейтрализовать Нойша парочкой хлопков из своего оружия.

— Вечно тормознутые СБЦшники, когда надо их нет! — рассерженно бросила азари.

А когда не надо, то тут как тут, мысленно согласилась с ней.

Игра в «кошки-мышки» с бандитами набирала обороты. Главный из них со своими людьми окопался где-то за небольшим трубопроводным каналом вдоль улицы, пока оставшиеся головорезы выжидали нас возле прохода.

— Отсюда их не достать… — едва азари высунулась, она чуть не попала под огонь. — Тск! Митра, я их выкурю, а ты снимешь.

Получив мой кивок, она вновь зажглась синим светом. Обхватив свое оружие, я осторожно выглянула за контейнер. Над укрытием одного из них я увидела мерцающую сферу. Всё что находилось вокруг неё начало притягиваться к ней вместе со стрелком. Это сделала Нойша? Удивилась я. Хм, любопытная способность, весьма любопытная.

— Биотика! Херг, сбей её с меня! Херг, мать твою! — кричал парящий вокруг сферы стрелок.

Так это называется биотикой. Что ж, буду знать. Беззащитно барахтающееся тело стало легкой мишенью. Парочка выстрелов и он перестал кряхтеть, а его конечности перестали дергаться, только плавно парили вокруг сферы. Заметив второго стрелка, я открыла огонь. Не успела я оценить обстановку, как Нойша чуть не попала под огонь их третьего приятеля. Видимо эта способность требовала сильной концентрации, потому что Нойша среагировала с опозданием.

Вдруг с воздуха со стороны главного кольца Цитадели раздались звуки двигателя.

— Наконец-то! — услышала я усталый крик азари.

Враги тоже заметили приближение транспортов с ярко синим маячком. Они раскидали по местности дымовые шашки. Что ещё они припасли на непредвиденные ситуации, с одобрением оценила их подготовку. Они явно готовились к похищению. Непроглядное облако черного дыма разросся по всей площади. Если они так подготовились к делу, то у них стопроцентно есть надежный путь отхода. Не теряя времени, я без раздумий рванула в дым за Карин, перепрыгнув трубы в этой облаке, я оказалась где-то в свалке. Глаза щипало от едкой гари, привкус которого явственно ощущался во рту. Ориентируясь на слух, я нашла местоположение нужного мне главгада.

— Сука, где наш транспорт?! Фабри, ты же говорил, что это будет плевое дело! — нашел время для претензий оставшийся боец батарианца, как раз для меня.

Фабри не долго думая, застрелил своего прямо в лицо.

— Идиот, никто не должен услышать мое имя. Ладно, Фист, разберешься с экипажем Нормандии сам.

Когда я наконец настигла его около люка, четырехглазый наставил свое оружие на женщину и выстрелил прямо у меня на глазах. Чаквас выкрикнула от боли и распласталась по земле. Я опоздала лишь на мгновенье для первого выстрела, но успела до второго. Он заметил моё приближение и обернувшись, встретил меня выстрелом. Как назло, у меня не осталось боеприпасов. Куча раскаленная металла на бешеной скорости пронеслась рядом с ухом, слегка оглушив. Метнув свое оружие на бегу прямо на него, я быстро сократила дистанцию между нами. Батарианец не успел сделать второй выстрел, я схватилась за дуло его пушки и отвела в сторону.

Хватка у Фабри была сильной, он пытался скинуть мою руку со своего оружия. Не решаясь терять время, он поменял своё решение: батарианец отпустил дробовик и резко потянулся к своему мачете за поясом. Резко крутанувшись, он рассек пустоту своим клинком аккурат передо мной.

Я успела отпрыгнуть назад, и теперь мы стояли друг против друга без оружия. Этот тип игрался со своим ножиком прямо у меня на глазах. Ну, Митра, время вспомнить рукопашный бой, ободрила я саму себя. Четырехглазый был не маленького роста и довольно крепкого телосложения. Он явно не был дилетантом. На нем была военная одежда и бронежилет. Да уж, физическое преимущество тут точно не на моей стороне. Слишком привыкшая к другой Силе я не представляла насколько теперь можно рассчитывать свои силы.

Мой враг почему-то улыбался, глядя мне в глаза. Этот жест и мимика напомнили мне манеры у палачей мандалорцев, двинутых на войне воинов, для которых дуэль с лучшими воинами — честь. Он вальяжно расхаживал из стороны в сторону, не решаясь сделать выпад, явно ожидая моего хода. Ну, как хочешь, приятель, сама начну. Я держала в уме, что у Карин времени было в обрез. Краем глаза заметила лужу крови под лежавшей среди мусора женщины. Карин тихо постанывала от боли и уже не шевелилась.

Полностью сконцентрировавшись на противнике, я заглушила звуки выстрелов, раздавшихся где-то поблизости. Первый рывок в сторону батарианца не возымел результата. Он уверенно увернулся от ударов и пока держался на дистанции. Четерехглазый не шел на контакт; на каждый мой шаг он отступал назад, лишь. Похоже, этот гад специально тянул время. Решившись на более активный шаг, я пнула в его сторону обломок металлического листа. Во время, когда он уклонялся от перекрывшего его поле зрения куска металла, я смогла достать его. Нижний правый удар ногой точно попал в его коленную чашу. Даже без усиления Силы удар выдался сильным, послышался мерзкий хруст. Несмотря на достаточно болезненный удар, батарианец лишь низко рыкнул.

Да что за… В первом же бою мне попался крепкий боец местного разлива, хотя может, тут все такие.

Стоя на одно колено, он умудрялся бодро размахивать своим ножиком перед собой. Огрызается, что ж, пора выбить клыки. Не давая ему время перевести дух, я продолжила давить на него. Первый размашистый удар он смог благополучно блокировать, находясь даже в таком положении, но не успел поставить второй блок от второго удара ногой. Прямой удар коленом в грудь окончательно отправил его на землю. Его металлическое лезвие с характерным звуком ударилось о твердую поверхность. Я не успела сделать шаг в его сторону, как из немного рассеявшегося дыма появились несколько турианцев в одинаковых формах. СБЦ-шников я узнала по форме.

Вовремя…

Ослепляя меня своими фонариками, они тут же повелели поднять свои руки. Парочка длинноголовых в белых одеяниях прошли мимо меня до Карин.

— Огнестрельное ранение, женщина, требуется срочная медпомощь, — отрапортовал по рации один из них, обнаружив тело Чаквас.

Два СБЦ-шника защелкнули на батарианце уже знакомые моим кистям вещицу. Однако тот лишь самодовольно смеялся, невзирая на открытый перелом ноги. Его выдержке стоило только позавидовать. Служители правопорядка хотели схватить и меня, но появившаяся азари прояснила все их главному.

— Вас понял, спектр, — коротко бросил турианец и велел своим увезти на транспорт только четырехглазого.

Его радостное лицо я еще долго не забуду. Прибежавшие медики оперативно вкололи в Чаквас какой-то препарат и после некоторых манипуляций над раной увезли на носилках в сторону воздушного транспорта.

— Вы ранены? — наставил на меня свой фонарик один из них.

— Нет, — отмахнулась от яркого света. — Куда вы отвезете раненую?

— В больницу Гуэрта, — бросил он на ходу, возвращаясь в транспорт.

Я вызвалась поехать с ними в больницу. Сначала они не хотели соглашаться, но опять же, слова спектра имели весьма существенный вес. Уговорив их Нойша так же отправилась со мной. На транспорте медики уже уложили Чаквас на кушетку и останавливали кровотечение. На лицо женщины была надета дыхательная маска. Все как у нас. Только я не заметила никаких медицинских дроидов. А пока, расслабившись, я упала на свободное место за отсеком медиков и откинулась на спинку.

— Богиня, ты знаешь, как я ругалась, когда ты побежала прямо в дым под огонь. Я даже успела представить себе, как меня вышвыривают из СПЕКТРа и этот укоризненный, разочарованный взгляд Советницы. Брр… — расположился рядом мой, теперь уже боевой, товарищ.

— Надеюсь, не зря.

— Не беспокойся, врачи в Цитадели самые лучшие. Даже полумертвых возвращали к жизни, — успокоила меня Нойша.

— Надеюсь, ты права.

— Ха, так и есть.

По поводу бандитов у меня имелось несколько мыслей. Первое: не удивительно, что центр всего Галактического Содружества всегда будет местом сбора множества различных личностей. Даже если Цитадель закрыть наглухо, всегда найдется кто-то, кто будет рад закрыть глаза на не совсем законную деятельность ради собственной выгоды. В голове всплыли разговоры солдат республики о коррупции среди чиновников и прочего беспредела Сената. Несмотря на кровавую войну в выигрыше всегда останутся лишь власть держащие. А уж то здесь, закрыть глаза на ношение оружия в Цитадели — сущий пустяк. Не совсем радостные мысли так и лезли в голову.

— А ты и впрямь годишься в спектры.

Голос азари выветрил мои ненужные размышления.

— Это я так, просто вспомнила. Я ещё тогда сомневалась с выдачей пистолета в твои руки. Оказалось, я не прогадала. Хотя, твоя стрельба не самая впечатляющая.

— Я редко пользовалась хм… стрелковым оружием. Точнее, очень редко.

— Да?! — искренне удивилась азари. — Эм… Тогда… чем же ты сражалась?!

— Мечом.

— Мечом? — с недоумением переспросила Нойша.

Десантница азари небось представила себе картину, как я скачу по полю боя против всяких роботов и танков с куском металла в руках. Но поверить в такое она явно не смогла. Она наверняка решила, что я скорее всего пошутила, но за все время нашего знакомства я же не успела заявить о себе как ярая шутница. К тому же, во время службы в рядах Спектра она должна была встречать бойцов вооруженных холодным оружием. Или здесь так не принято. Ладно, оставим её удивление вместе с ней. У меня было одно важное дело. Я вспомнила то мимолетное ощущение во время той стычки. Такое родное…

— Что-то не так? — тихо спросила Нойша.

Определенно что-то было не так. То чувство… это ведь была… Сила?

— Всё в порядке.

* * *

— Сколько раз тебе говорить! Ты теперь генерал! — Алек был явно не в духе.

— И что?! Я должна сидеть в штабе как трус?! — в тон отвечала ему девушка.

— Я имел в виду не это! Просто незачем ломиться в лоб, — немного поубавил свой гонор мужчина в черной робе.

Во временную ставку командования Республиканской армии вошел еще один джедай.

— Реван, ну хоть ты скажи ей, — обратился Алек к зашедшему.

— Вы опять за свое? — улыбнулся он. — Я понимаю Митру, — на слова Ревана Алек фыркнул, понимая, что тут его не поддержат.

— Два сапога пара, — покачал он головой.

— Но я также согласен и с Алеком, — человек с чьим мнением согласились, не выглядел радостным, скорее удивленным. — Митра, будь сдержаннее.

— Сдержаннее?! В бою каждая минута промедления может стоить жизни! А я могу сражаться чуть лучше, чем солдаты и тем самым спасти несколько жизней! — не согласилась девушка со старшими джедаями.

— Их жизни конечно важны, но Митра, а тебе твоя не важна?

— …

— Эй, проснись. Ау, — доносился приятный женский голос сквозь сон.

Похоже, я задремала, когда Чаквас унесли в операционную. Передо мной стояла Нойша со стаканами в руках. Мы сидели в зале ожидания больницы.

— Кофе?

— Спасибо, — с благодарностью приняла горячий напиток.

К чему я вспомнила слова Ревана? «Любая жизнь священна», — всегда твердили мастера, но так уж и любая? Последние года оставили внутри души мерзкий осадок. Как бы я не пыталась игнорировать темную сторону, она всегда отдавалась холодным эхом. Импульс Силы, что я ощутила во время инцидента в баре, должен был чуждым и опасным. Но что-то в ней было и родное, а сейчас такой желанной.

Операция длилась уже некоторое время. Мы уже третий час сидели в ожидании доктора в холле больницы. Мне оставалось лишь ждать, а пока можно наблюдать за бытом местной цивилизации. Рядом с окнами регистрации работали медсестры. В углу у питательного аппарата буднично общались посетители. В больнице народу было много. Перед нами прошагало существо низкого роста с пухленьким скафандром. Их называют Волусами. За закрытыми масками трудно было представить их настоящий облик. Волусы общались через фильтр маски, поэтому их голоса не слишком отличались друг от друга. От лифта в сторону кабинетов врачей я увидела знакомые лица: Джона Шепарда и его отряд.

Фрегат Нормандия, несколько минут назад

— Капитан Шепард!

— Что случилось, Джокер? — ответил на звонок по инструментрону Джон.

— У меня плохие новости.

— Не тяни.

— Оператор СБЦ сообщил, что доктор Карин Чаквас идентификационный номер…

— Что с Чаквас?! — тут же перебил пилота Шепард.

— В общем, она в хирургическом отделении больницы Гуэрта с огнестрельным ранением.

— ЧТО?! Немедленно сообщи им о нашем приходе! — отключив свой интерком, капитан рванул в сторону президиума.

— Шепард, что-то случилось? — заметил тревожный взгляд мужчины его спутник турианец в синей броне и со снайперским визором на правом глазу.

— Да, Гаррус, наемники Фиста, их оказалось намного больше чем мы думали.

— Где они достали Карин Чаквас? — задавался вопросом Кайден.

Хирургическое отделение больницы Гуэрта

Доктор Самон уже рассказал о проведенной операции: тяжелое огнестрельное ранение в области бедра плюс потеря крови. Хирург признался, что ей повезло. Женщину доставили вовремя, пусть медицина на станции Цитадель и была самой передовой, но последствия травмы в случае промедления могли быть необратимыми. А так — четыре дня стационара и три дня на восстановление и через неделю доктор уже может приступить к служебным обязанностям.

— Спасибо, доктор.

— Пожалуйста. Она из вашего корабля?

— Да.

— Это удивительно, в экипаже Альянса есть азари и турианец.

— Простите? — не понял слов доктора Шепард и взглянул на Гарруса, но не обнаружил никакую азари.

— А? Разве её не ваши люди привели и ожидают в холле?

— Еще раз спасибо, доктор, — капитан попрощался с саларианцем и пошел встречать "своих".

Их история с Сареном начала набирать непредвиденный оборот. С момента стыковки Нормандии к Цитадели и расследования дела, на поверхность начали всплывать противоречивые факты. Шепард с Эшли и Кайденом уже встречались с наемниками некоего Фиста. Капитан долго размышлял, что такого он знал, но так и не смог прийти к определенному выводу, до этой минуты. Нападение на Чаквас означало лишь одно — Фисту нужны были любые сведения об артефакте с Иден Прайма. А как известно, судовой врач — первый кто осматривал и разговаривал с Шепардом после контакта с маяком. Видения. Фист охотился за видениями в голове Шепарда. Что еще странно, по слухам Фист работает и на Сарена, и на Серого посредника. Последний также представлял серьезную угрозу, на уровне Сарена с его армией гетов. Им повезло, что в нужный момент вмешались те, о ком он не мог и подумать. Спасенная из того странного корабля, появившаяся из неведомых мест вместе со спектром азари.

— Её хотели похитить? — переспросил он в надежде подтвердить свои догадки.

— Вроде как. После допроса будет виднее, нескольких выживших СБЦшники забрали. Возможно, они помогут прояснить, чего хотели эти головорезы от вашего доктора, — ответила Нойша.

— У меня остались знакомые в СБЦ, они помогут, — предложил свою помощь Гаррус. — И Тали, возможно что-то да раскопает.

Этого турианца тогда не было на борту. Я заметила разношерстную компанию Шепарда в холле больницы. Глаза сами по себе уже замыкались. Пусть сами пока выясняют, что за чертовщина произошла в том баре. Мне сполна хватило расспроса СБЦшников. Я была благодарна Нойше за то, что она быстро разрулила вопросы по поводу перестрелки и я могла вернуться к себе в номер.

Как выяснилось погибших в баре оказалось не мало. Десятки завсегдатых не дождались помощи и погибли от полученных ранений. Да, сейчас положение у СБЦ явно не самое веселое. В попытке унять скандал они наверняка представят правдоподобную ложь. Сам факт похищения точно будет скрыт… Ну и черт с ними. Сейчас у меня не было желания думать. Голова и так гудела от резкого проявления Силы, пусть и едва ощутимой. Как-то быстро промелькнули события. Моя комната встретила меня темнотой. Добравшись до спальни, я уселась на пол около кровати. Скрестив ноги перед огромным окном, попыталась вспомнить то ощущение, погружаясь в медитацию.

Вдох-выдох. Вдох-выдох. Вдох-выдох.

Я закрыла глаза, медленно пробираясь вглубь себя. Я чувствовала, как я падала в бездонную пропасть. Вокруг все было пустым и холодным. Долгое время ничего не происходило. Не было тех ощущений. Никакой Силы.

Ты же уже поняла, верно? — внезапно из глубины раздался холодный шепот.

Это был мой собственный голос. Я резко открыла глаза, по всему телу пробежали мурашки, и капли холодного пота покрыли всё тело.

Не притворяйся, что ничего не чувствуешь… Прими её. Это же Сила, которую ты так хочешь.

Нет. Это всего лишь наваждение. Твердила сама себе, но сомнения постепенно одолевали меня всю. Я наверно уже тогда догадалась на счет неприятных ощущений в Цитадели, но не хотела это признавать. Вся эта станция была пропитана Темной Силой.

Сила одна и единственная, нет темной и светлой стороны. Прими. Её, — настаивал шепот и его голос звучал всё убедительнее и убедительнее.

— НЕТ! — с криком открыла свои глаза, в этот раз по-настоящему.

Это действительно было наваждение. Это еще что?! С ужасом я заметила потрескавшееся окно и свое отражение на нем. Мой полупрозрачный облик в трещинах окна казалось, будто бы хищно оскалился, глядя мне в глаза. Я нервно сглотнула, теперь уж точно была уверена. Это была Сила. Правда, не та, что я хотела.

Сигнализация окон подействовали с опозданием на несколько секунд. Я попыталась встать, но тело все затекло, словно я просидела несколько часов подряд неподвижно. Я бросила свои глаза на часы, оказалось, все было именно так. На медитацию ушло четыре часа с копейками. В мой номер во всей своей красе вломилась Нойша, уже в своей броне. Видимо, она тоже сделала кое-какие выводы после перестрелки. С биотикой наготове в левой руке и с пистолетом в правой она выглядела грозно.

— Митра! Что случилось?! Ты в порядке?! — подбежала она ко мне.

— В порядке, — тихо ответила я ей, в душе понимая, что все было совсем наоборот.

Мое темное естество внутри жаждало подпитки. Его шепот требовал утолить жажду, поглотить все жизни этой станции. Раньше я даже и не поверила бы, что такое возможно, но сейчас что-то мне подсказывало, что я могла бы сделать такое. Темный джедай Митра Сурик, ха, может мастера не так уж и ошибались на счет меня.

— Нойша… Это ты? — не веря глазам, я обхватила её лицо в надежде подтвердить свои догадки.

— Ээм…кхм-кхм… Да, а кто же ещё? — со странной интонацией ответила азари.

Медитация только усилила усталость. Я еле поднялась на кровать и мгновенно провалилась в сон прямо перед ней.

* * *

Нойша стояла на спальне номера и смотрела на бессознательное тело Митры. В мыслях спектра не было ничего конкретного. Отвлекшись от спящей девушки, она подошла к треснувшему окну. Изящные пальцы азари плавно прошлись по потрескавшейся поверхности. «Странно, как она повредила пуленепробиваемое композитное стекло?» — Поразилась разбитому окну. Поблизости не лежало ничего, что походило бы на оружие.

Нойша ещё посмотрела на спящую женщину. Она заметила, как с ее лица не сходила скрываемая гримаса боли; во сне ее тело дернулось несколько раз. За эти дни азари сама того не понимая быстро сдружилась с ней. «Митра… Не представляю каково тебе в совершенно чужом мире, без семьи, друзей…» Спектр спустила железные жалюзи и легкими шагами покинула комнату Митры, боясь разбудить своего… друга.

Глава 5 Отголосок Силы

В камере дознавателя уже битый час допрашивали грубо загипсованного батарианца. В темном помещении с единственной яркой лампой над входом сидел и наслаждался своим положением Фабри Энгу. Бывший солдат Гегемонии, а ныне пират, наркоторговец, контрабандист, наемник. Список всех его заслуг можно было прочесть на терминале следователей, из рубки, которых наблюдали четверо. Список преступлений внушал некоторое признание, сомнительное конечно, но признание. Во время допроса СБЦшников Фабри вел себя нагло и позволял себе много вольности. Ему было не привыкать к подобному. Он наоборот провоцировал их.

— Ладно, капитан Шепард, он ваш, только, пожалуйста, не убивайте его, а то нам придется заполнять тонны рапортов. Да и тратить на него энергию печки не хочется. Лайнус, пойдем, выпьем по стаканчику.

— Я у тебя в долгу.

— Тогда с тебя выпивка, Вакариан, — бросив Гаррусу, вышел вместе со своими сотрудниками старший следователь СБЦ.

— Про него ты говорил? — спросил у турианца Шепард.

— Да, когда я служил в СБЦ, он был простым патрульным. Простым, прямолинейным, но надежным.

— Эй! Долго мне тут ещё сидеть? Отвезите меня в мою камеру. Я хочу спать, — на экране монитора Фабри изо всех сил делал вид как ему скучно.

— Давай уже приступим, руки так и чешутся, смотря на его морду. К тому же кофе они пить долго не будут.

— Расколоть этого батарианца будет не так просто.

— Ну, мы же знаем, на кого он работает. Посмотрим на его реакцию.

Спустившись, они добрались до батарианца.

— Опа, турик вместе с человеком, — с широченной улыбкой на лице встретил их Фабри. — А мы раньше нигде не встречались? Помнится, я многих турианцев угробил. Правда, вы для меня все на одно лицо.

На столь очевидную провокацию Гаррус не поддался.

— Я смотрю, ты любитель поболтать, — начал Вакариан, присаживаясь перед ним. — Что ж, тогда поговорим. Например, о Фисте, Сером посреднике и Сарене.

— Не знаю таких, — беспечно бросил тот и переключил свое внимание на Шепарда. — А вот с твоей сестрой или мамой я могу быть знаком. Я со своими людьми много людских колоний бомбил. А женщин там была уйма, ух… Всех и не вспомнишь.

Шепард пока не вмешивался. Скрестив руки, он оставался стоять в тени. Только символ "N7" блестел в темноте его силуэта.

— Раз ты так любезно признаешься в своих преступлениях…

— Преступления? — перебил Гарруса наигранно удивленным возгласом Фабри. — Это преступления только по вашим законам. А не по нашим.

— Тебе грозит пожизненное в Акбе. Тебе там понравится. Куча таких же озабоченных отморозков, которые не видели женщин десятилетиями. Тебя там примут очень и очень приятно.

— Можешь не продолжать, турик. Я через всё это уже проходил. Вы будете пугать меня условиями, чтобы предложить сделку в обмен на мое сотрудничество и так далее. Но нет. Все ваши слова не стоят ни гроша. Я буду рад оказаться в Акбе. Там у меня несколько знакомых и старых сослуживцев. Хоть увижусь с ними на старости лет. Вам нечего предложить мне.

До пути в штаб СБЦ Шепард уже знал, что затея бессмысленна. Наемники вроде него ни за что не пойдут на сделку с властями. Кровавая репутация для них — это всё.

— Хотя… Возможно я буду более мил с ней. Устроите?

— С кем?

— С той, по чьей вине я тут нахожусь. А я дурак, не заметил такую выгоду…

«Митра», — понял о ком говорит Фабри Шепард, но не понял не договоренную часть фразы.

— Я знал, что мы просто потратим время. Я же говорил, обычные наемники ни черта не знают о делах Фиста. Шестеркам негоже знать, — с полным разочарованием в голосе обратился к Шепарду Гаррус и напоследок обратился к Фабри. — Что ж, ээ… как там тебя… да и не важно, удачи тебе и хорошего перелета в Акбу.

Самодовольного наемника мини спектакль Гарруса все же немного задел. Пускай, они так и не получили от него нужных ответов, зато батарианец уже не так довольно ухмылялся.

— О ком он говорил? — в коридоре спросил у капитана Гаррус.

— Помнишь ту девушку в больнице.

— Спектра азари?

— Да нет, вторую.

— Аа, ту со странными глазами. Погоди, это она его так? Я думал, что это сделала спектр.

— Я тоже… — задумался о чем-то своем капитан Альянса.

«Митра Сурик… Кто же ты такая?».

* * *

Во время войны я пережила множество паршивых дней и ночей. Особенно в самом начале. В храме нас не готовили к тому, с чем я столкнулась на войне. Там мы будто бы жили в теплице, не торопясь, размеренно, постигая Силу. Сидя в окопе, временами мне не хватало того покоя, но оборачиваясь назад, я ни о чем не жалею.

Однако сегодняшнее пробуждение точно попало бы в список самых худших пробуждений в моей жизни. Голова раскалывалась от болезненных ударов внутри черепной коробки. Я кое-как открыла свои глаза. В спальне было так темно, что ни зги не было видно, только маленький мерцающий свет где-то на потолке. Своими дрожащими и холодными пальцами еле нашла свое лицо, пытаясь понять: «где я» и «кто я». Некоторое время спустя туман в голове немного рассеялся. Я лежала в собственной кровати в одежде, от которой пахло железом, гарью и кровью.

Едва я приняла сидячую позу, голова тут же закружилась. Темнота накрыла меня с головой.

Да что такое… тихо взвыла от боли. Массируя свои виски, стала прислушиваться к новым ощущениям. Что-то во мне определенно изменилось. Всё мое тело знобило от непонятного холода, а сердце не думало успокаиваться. Погружаясь в свои ощущения всё глубже и глубже, я чувствовала легкий поток воздуха из кондиционера. Затем ощутила тепло. Слабое тепло от цветка на тумбочке с зеркалом перед кроватью. Ухватившись за эту слабую ниточку, я стала углубляться ещё сильнее, как скоро меня сковал лютый мороз. Такой плотный и невообразимо огромный сгусток тьмы вокруг меня… Появилось такое ощущение, будто я тонула в этой тьме, где вокруг был лишь мерзкий смрад смерти. От нахлынувших ужасных ощущений хотелось только одного: бежать и прятаться. Но я уже сталкивалась с подобным — на полях кровавых сражений, в особенности когда победа вырывалась с непосильным трудом и чудовищными потерями. Это ощущение показало мне истинную суть станции… Несмотря на тошнотворные ощущения, я была рада. Ведь это и есть Сила, такая тонкая и слабая, но настоящая и такая родная.

Подавляя рвотные позывы, я вырвалась из медитации. Хватая ртом воздух, просидела на кровати ещё некоторое время. Ни к чему особо не придя, я решила хотя бы привести себя в порядок. Волевыми усилиями встала с кровати и направилась в душ, а то этот запах трущоб навсегда прилипнет к носу. Грязная одежда отправилась в корзину рядом с душем. Теплая струя воды немного вдохнула во мне жизнь. Протерев пар от зеркала, я осмотрела свое лицо, которое вчера казалось таким чужим. Волосы заметно отросли и спадали до плеч. Глаза цвета неба покраснели от усталости и перенапряжения. Приглядевшись повнимательней, я заметила, как правая радужка заметно изменила свой цвет. Необычно, но не критично.

Да Митра, запустила ты себя, — мне оставалось лишь констатировать не самый утешительный вердикт.

Хорошенько умывшись, поискала в местном гардеробе новую одежду. Они везде пихали эти свои облегающие во все места наряды. Может у них так положено, не знаю. Мне лично было бы в них не комфортно. Я быстро накинула на себя белую рубашку из плотной ткани. Озноб не проходил, а все время вздрагивать от холода не хотелось. Поэтому взяла попавшийся под руку свитер. Мягкая и пушистая одежда то, что нужно в этой холодной и мертвой станции. Как они вообще умудрились основать здесь центр Галактического Содружества… Пусть они не так чувствительны к Силе и всё же, неужели их никогда не посещало чувство дискомфорта от вида этих стен?

Пока волосы просушивались, я доковыляла до кухни и разогрела местную еду. За трапезой и горячим чаем размышляла о Силе и о своих дальнейших действиях. Я надеялась, что моя чувствительность к Силе не отрезана окончательно, просто пока была слабой. Я держалась за этот лучик света из всех сил. И второй вопрос: «Что дальше?». Заново переобучаться? Определенно. Я уже знала что нужно делать, просто требуется терпение. А с последним у меня всегда были проблемы, благо вроде научилась — война, как ни странно, быстро научила остужать свой нрав и действовать холодным ясным умом. Иначе долго не протянешь.

Высока вероятность, что мне не позволят вечно оставаться на вольных правах. Пока же я не представляла никакой угрозы, но и никакой пользы. Интересно, что решили по поводу моей ситуации в Совете? Неопределенность всегда заставляет нервничать… Ладно, будет то, что будет.

Порывшись в кармане старых штанов, я отыскала врученную когда-то Нойшей карточку. Сколько денег они перечислили в эту маленькую пластиковую карту? Я не задумывалась об этом до сего момента. Надеюсь, их хватит на стакан холодного чая из того кафе, а то, тот что в номере быстро закончился. Когда волосы высохли, оставила свою комнату за спиной. Оставаться здесь надолго мне не хотелось.

Добравшись до полюбившегося кафе, я наблюдала за прохожими. Мой взгляд натолкнулся на двух синекожих красавиц. Азари. За все время проведения в Цитадели, я не встретила ни одного азари мужского пола. Оказалось, их просто не было. Ну, такое, может быть, не спорю. Но среди них не было ни толстых, ни откровенно худых, ни низких, ни старых. Прямо как идеальные клоны какие-то. И невольно я вспомнила одну выдержку из цитаты гида: «все расы в этой галактике находят азари самыми привлекательными…». Вроде бы ничего такого, но есть один нюанс: как столь разные расы видят одинаковую привлекательность в азари? Подумали? Да уж, странностей хватает. Может всему виной их биотика. Кстати, о которой надо бы узнать побольше.

Вкусный холодный напиток медленно проходил сквозь трубочку стеклянного стакана и вскоре закончился.

— Я так и знала, что ты будешь тут! — раздался веселый голос над ухом. — Почему выпиваем без компании, а? — в чересчур бодром расположении духа Нойша спрыгнула на место рядом.

И ещё раз об Азари. Они же вроде весьма и весьма долгоживущи. А теперь вопрос: «сколько же лет тогда этой ведущей себя как подросток Спектру?» Не на шутку призадумалась я. Небось лет сто, минимум.

— О чем призадумалась?

— Мм… Обо всем.

— Оу, обо всем, — со странной интонацией прокомментировала азари.

— Вести есть?

— Советники и старшие спектры вовсю заняты скандалом. Представляешь, в экстрасеть попали кадры перестрелки в трущобах Цитадели; как на женщину в форме Альянса нападают наемники посреди бела дня. Да-да вчерашнее происшествие. Вообще непонятно, кто там умудрился снимать.

— Снимать?

— Ага. Наверно кто-то думал, что срубит немало деньжат. Фигово, когда у каждого в кармане есть устройство связи со всеми плодами технологии, а они используют их не по назначению. Хотя, на станции вроде стоят глушилки. Уж в президиуме точно есть. Без разрешения здесь просто так не поснимаешь, а для эксклюзива всегда найдутся покупатели.

Я слушала её звонкий приятный голос и вновь погрузилась в легкий транс. На сей раз в окружении множества живых существ Сила ощущалась не так холодно. Странно… Она тонкой, едва уловимой пленкой окутывала Нойшу, обволакивая её тело в форме сферы. Видимо, это как-то связано с её биотикой. Любопытно, могу ли я ощутить биотику через Силу или хотя бы уловить, что она из себя представляет? Терпя отторгающий холод, я усилила давление: биотика защищала своего хозяина, но немного. Ощутить хоть что-то внятное у меня не получилось в связи с нынешними проблемами в Силе. Но сам факт того, что я это почувствовала, говорил о многом. Похоже, я была права.

— Что? — вернувшись в реальность, столкнулась с прямыми глазами азари, которые явно смотрели на меня в ожидании чего-то.

— Я говорю, меня немного пугает этот твой взгляд, словно ты смотришь сквозь меня, — без какого-либо намека на обвинение заметила азари. — Это таинственно, но жутко. Меня аж передернуло.

Хм…

— Ты что-то ощутила? — поинтересовалась я.

— Ну… ты словно выпала из реальности.

Аа, она об этом.

— Не буду тогда смотреть.

— Да нет, я не против. И да, я всё хотела спросить, а почему ты ещё не выбросила этот учебный визор? — она резко сменила тему и указала на мои наушники.

— Я не закончила обучение.

— А на каком уровне ты сейчас находишься?

— Двадцать седьмой.

— Ого, мало кто удосужился дойти хотя бы до середины. Ты наверно, сейчас владеешь нашим языком лучше большинства.

— Наверно…

Ну, мне такое не в первой. По долгу службы в Армии Республики пришлось выучить множество языков. Кто ж знал, что этот навык станет таким необходимым и востребованным.

На мой взгляд Нойша не выглядела особо взволнованной, словно той трагической перестрелки и не было. А при первой нашей встрече она казалась мне такой серьезной и такой собранной. И сейчас она могла болтать без умолку обо всём на свете. А ведь, она старше меня в несколько раз. Удивительно, за столько лет жизни, насколько можно было постичь тайны Силы? Если вспомнить, то до войны я мечтала стать сведущей в Силе как мудрые мастера… Как они… Поэтому частенько срывалась, когда что-то не получалось. Но все это в прошлом.

Во время нашего чаепития к нам подошел Шепард вместе с турианцом. «N7», что могло означать этот символ, невольно подумала я, не в первый раз заметив эмблему на груди темно-синей брони.

— Митра Сурик? — серьезным голосом обратился ко мне Джон.

— Да?

— Нам нужна ваша помощь.

— Мм?

Капитан Шепард вместе с Гаррусом за отведенное им время не смогли разузнать все от Фабри. Ну, это тот, с кем я сражалась в трущобах. Батарианец поведал уже знакомые им сведения. И поставил своё условие.

— … со мной? Он хочет поговорить со мной? — переспросила я со вселенским недоверием, вообще не понимая: «зачем?».

— Да, мы тоже не знаем «почему», но нам нужно узнать от него всё, что можно, даже ненужное. Вы нам поможете?

— Если бы мне дали ещё немного времени наедине да с отключенными камерами, я бы все выбил, — вставил свои пять копеек Гаррус, не довольный тем, как этот гад посмел поставить свои условия. Но, это было дело Шепарда.

— Хорошо, — пожала плечами.

Уж на нем я опробую отголосок Силы. Он же преступник, убийца, моментально нашлись веские оправдания. Одновременно с ними не дремала и Совесть. Она тут же дала о себе знать. Воздействовать силой на живых существ, Митра? От этого недалеко и до повелевания ими. Насколько ты зайдешь далеко? Хм. Возможно и так… Если это поможет спасти кого-нибудь, то почему бы и нет? В голове прозвучали строки:

Джедай является хранителем мира в Галактике…

Джедай использует свои знания для защиты…

Джедай уважает любые формы жизни…

Джедай служит другим, а не правит ими, на благо галактики…

Да, возможно и не стоит так торопиться, иногда трудно различить, что правильно, а что нет.

К моим «приятелям» из СБЦ мы отправились всей толпой на лифте. Наверное, многие удивились странной компании: человек в военной форме ВКС Альянса. Турианец в броне без особых отличительных знаков, но в прекрасном состоянии с визором на левом глазу. Спектр-азари в полном комплекте легкой брони последней модели с прикрепленным на левом бедре пистолетом. И я, в рубашке и в, словно бабушкином свитере.

— Как дела у Карин? — спросила я у капитана.

— Неплохо, мы уже связывались с ней. Она попросила передать вам её благодарность.

— Рада слышать.

Действительно, она была первым человеком, которого я встретила в этой галактике. Я отчетливо запомнила первые впечатления. От нее исходило тепло и забота, хотя с виду она казалась немного неприветливой. Было правильным решением пойти с ней. Ну, хоть здесь я была абсолютно уверена.

Главный штаб СБЦ располагался уровнем ниже президиума. Количество народу здесь уже было в несколько раз больше, чем наверху. Отовсюду слышались будничные разговоры. Возле бутика стоял Элкор, еще один представитель местных рас. Это массивные создания, стоящие на четырёх мускулистых ногах. Привыкшие к миру с большой гравитацией, они двигались медленно, как и их манера общения. Мне удалось поговорить с одним из них однажды. Это было весьма забавно и, знаете, учитывая мой случай, мне подошел бы их стиль изъясняться. «Непонимание: Я. Митра. Я. Не. Понимать. Вас». Или что-то в этом духе. Свои эмоции они объясняли словами, снаружи оставаясь всё такими же.

Вскоре мы дошли до каземат СБЦ. Четырехглазый отбывал в похожей камере, в которой я проводила первые часы в Цитадели. Совпадение? — да, совпадение. Вальяжно устроившись на стуле Фабри довольствовался жизнью и подавлял зевки. В отличие от него, мне было не совсем приятно сидеть в этой металлической коробке.

— Улыбайся, пока можешь, — тихо проговаривал про себя Гаррус, сверля взглядом батарианца на экране.

— Что-нибудь известно о нем? — спросила я у Шепарда.

— Вот, список всех его достижений, — он протянул мне планшет с нужным файлом: пиратство, работорговля, разбой… И так далее. Ну, типичный представитель криминала, что еще сказать.

— Нойша, с помощью биотики нельзя узнать то, что он скрывает?

— Нет, мы же не телепаты какие-то, — удивилась азари.

— Ага, а объятия вечности не в счет? — ухмыльнулся Гаррус.

— Э-это совсем другое! — вспыхнула Нойша.

Я уже привыкла не понимать всю подоплеку их мира, поэтому пропустила мимо ушей реплику турианца и азари.

— Ладно, посмотрим, что он хочет.

— А вы точно уверены?

Великая Сила… Я встречалась лицом к лицу со смертью сотни раз. И поверьте, этот тип далека на неё не похож. Уверенно кивнув, я пошла к нему. Фабри аж просиял всеми четырьмя глазами, увидев меня у входа. Он даже попытался встать, но закованные ноги не дали ему сделать задуманное.

— Митра. Сурик, — не ошибившись произнес мое имя этот наемник.

Откуда он узнал мое имя?! Наверняка в шоке были и наблюдатели за зеркальным стеклом камеры.

— Вижу, ты знаешь мое имя. Разве мы знакомы? — насторожилась я.

— Ну… А как же прошлая ночь? — улыбнулся Фабри.

— Да, как я могла забыть… слабаков и трусов, напавших на безоружную и убивших невинных, — без прикрытого сарказма ответила гуманоиду.

Улыбка у батарианца превратилась в натянутую.

— Хе…

— Вам есть что сказать по делу? — не отрывала я взгляда от его лица.

— Не надо торопиться, Митра Сурик.

Не желая играть по его правилам, я поспешила на выход. Когда я собиралась уйти, его голос посерьезнел:

— Та крошка азари тоже здесь? — осмотрелся он по сторонам.

— Сам как думаешь?

— Конечно, она здесь, Митра. Сурик, — что-то он повторяется. — Я знаю только ваше имя и ваше фото. Точнее видел заказ с такими данными.

Хм… «Заказ?» Что это значит?

— … и мне стало интересно, почему серый посредник так заинтересовался вами?

— Серый посредник?

— Именно. Он самый. На черном рынке он заломил колоссальную сумму за любые сведения касаемо вас. За столько кредитов я мог бы собрать собственную пиратскую банду.

К чему он так открыто говорит об этом? Чего он хочет достичь? Сыпала себя градом вопросов. Хотя, он не выглядел шибко умным или хитрым эм… батарианцем. Простой бандюган, который тешился своей силой.

— И ты это мне рассказываешь по доброте душевной?

— Эхе-хе-хе, конечно нет. Но. Возможно, только мне ты можешь верить. Ведь все добытые о вас сведения продали твои… Ты же поняла кто именно? — оскалился Фабри.

Совет. Первое, что сразу всплыло в голове. Я не была так сильно удивлена. Меня гораздо сильнее волновал этот некто по имени Серый Посредник.

— Поняла, да? Та крошка азари передавала о тебе всю информацию и на этом они зарабатывали деньги. Азари — это самые лживые создания в галактике! Да, неплохо так они наварились на тебе и на чужих страданиях.

Я ясно прочувствовала его ярость, гнев и презрение в отношении к Азари и всему Совету в целом. В дальнейшем он разговорился. Выплевывая слова через яд, он вспоминал всех «неженок» Цитадели. Неженками он обозвал всех, кто имел власть на этой станции. Не знаю почему он так разоткровенничался со мной; думаю, он делился со мной всем, чувствуя некую общую связь между нами. Его, как и меня, местные господа не считали кем-то стоящим их времени. Только полезным инструментом. За ширмой их благих поступков скрывалась банальная жажда выгоды. Это для меня не новость.

Во время вопроса о деньгах он вскользь вспомнил о «толстосуме Барле Воне», как он подумал. За все время разговора я постоянно пропускала нити Силы через него. Он, кажется, только сейчас почувствовал присутствие чужого в своем разуме, уж слишком резко он замолк с широко раскрытыми глазами. Изменения в лице не остались незамеченными. Наемник испугался, нет, он был в ужасе.

Хм… его так перекосило от неустойчивой Силовой эмпатии или что? Не совсем поняла я. Это ведь даже не телепатия. Хотя и она не то чтобы действовала всегда, но и не могла нанести такого вреда, обычно. Хм… А почему этот боевик из крутого парня в миг превратился в сосунка. Что вообще произошло? Неужели он почувствовал ту Тьму вокруг или Пустоту во мне?

Глава 6 Деньги правят миром

«Ты — ноль, формирующий связи, высасывающий жизни других, откачивающий их волю и доминирующий над ними. Ты — брешь, которая должна быть закрыта. Ты передаёшь свою боль, свои страдания через Силу. Внутри тебя мы видим нечто худшее, чем учения ситхов. То, что ты несёшь, может означать смерть для Силы… и смерть для джедаев».

Врук Ламар

* * *

— Шепард, мы так и не узнали ничего нового, — невесело заключил Гаррус, наблюдая за разговором Фабри и Митры с рубки следователей.

— У нас есть ещё один день до предоставления доказательств. Хорошо, что данные кварианки нам очень сильно помогли. Но и этого будет недостаточно, — ответил капитан Нормандии, прокручивая в голове слова Фабри.

Услышав последние слова наемника, спектр азари не могла поверить. Не удосужившись объяснять, она мигом покинула помещение под вопросительные взоры Шепарда и Вакариана. О «продаже» информации о Митре Нойша ничего не знала. В пространстве Цитадели не секрет, что влиятельные члены общества пользуются услугами некоего Серого Посредника, но спектр и предположить такого не могла. Она думала, что она выполняет очередную дипломатическую миссию, а оказалось, она просто шпионила за той, кто ей доверилась. Будь на месте Митры кто-то другой, возможно она бы не так сильно негодовала, но сейчас… Ей не хотелось участвовать в чем-то подобном. Объятая праведным гневом, она пошла за ответами.

— Шепард, взгляни!

Гаррус не мог поверить, глядя в монитор.

«Что это с ним?».

— Вижу, Гаррус.

«Он напуган? Из-за неё? Что она сделала?» — не на шутку изумился капитан.

На экране творилось нечто странное. Без видимых на то причин, Фабри внезапно замолк и сидел словно вкопанный. Все четыре глаза округлились и не сходили с одной точки долгое время. Даже отсюда они могли заметить, как они были наполнены ужасом. От страха его будто бы парализовало, что тот потерял дар речи. Чего нельзя было сказать о его собеседнице. Митра спокойно встала со своего места и оставила наемника наедине со своими ощущениями бездонной Пустоты в ней. Даже тогда, когда она покинула камеру, Фабри не пришел в себя.

— Эм… Шепард, напомни-ка мне, кто это такая?

У капитана не было ответов.

— Я не знаю, — честно признался он.

— Она спектр? — предположил турианец.

— Нет.

Шепард вспомнил свой не самый радужный день в Иден Прайме.

— Ну, вы закончили? — вернулись в рубку следователи.

— Можно и так сказать.

— Вайрин, иди проверь батарианца. Что-то он выглядит плоховато, что вы с ним сделали?

— Клянусь всеми духами, мы даже не прикасались к нему.

— Ага, оно и заметно.

* * *

Оставив батарианца, я вернулась к остальным.

— Где Нойша? — её в помещении не оказалось.

Ответом послужили пожатые плечи турианца.

— Простите, я ничего не смогла выяснить, — турианец не сводил с меня пристального взгляда некоторое время, так же, как и Шепард.

Видимо, они что-то заподозрили. Я бросила взгляд на монитор, где виднелась камера дознавания. С Фабри Энгу разговаривал один из СБЦшников. Турианец что-то спрашивал у него, но тот упорно молчал.

— Может, он ничего и не знает. Зато его вид наложившего в свои штаны меня вполне удовлетворяет, — первым ответил турианец.

— Да, спасибо за помощь, — не остался в долгу Шепард.

Да я ничего и не сделала. Мне самой пошел на пользу этот разговор.

— Что теперь? Почему он хотел похитить Карин Чаквас? — полюбопытствовала я.

Джон Шепард несколько мгновений сомневался, рассказать ли мне или нет. Однако, он всё же ответил.

— Это всё проделки Серого Посредника и Сарена. Этот наемник работал с начала на первого потом на другого. Видимо, хотел обменять жизнь Карин на сведения.

А какие такие ценные сведения он хотел получить, что пошел на такое рисковое дело. Да, батарианец выглядел тем ещё ублюдком, но не безрассудным же.

— Простите, — Джону позвонили по коммуникатору.

Закончив краткий разговор, он вместе с турианцем попрощался со мной, и они ушли по своим делам. Вернувшийся из камеры Фабри СБЦшник не поверил в неладное с заключенным. Покидая комнату, я услышала за спиной их раздраженные голоса: «Эй, Фабри, хватит придуриваться… Похоже, придется его тащить…».

У выхода из главного штаба СБЦ было не так многолюдно. Без своего гида в лице спектра Нойши меня останавливали на каждом КПП. Преодолев последний рубеж территории СБЦ, я вышла в общие залы и направлялась в лифт. Поднимаясь на уровень выше, я решала, что делать дальше с полученной информацией. Итак, что удалось узнать? Я узнала о некоем Сером Посреднике. То, как о нем говорят не самые рядовые служители и то, что с ним считаются сильные этого мира — позволяет делать кое-какие выводы насчет него. Этот Серый Посредник, кем бы он не был, весьма влиятелен, богат и цели его далеки от моего понимания. Зачем ему информации обо мне? Я ничего такого особенного не успела сделать, попав в этот мир. Больше о нем у меня не было мыслей. Только вопросы. Недолго думая, констатировала очевидный вывод: вряд ли я сейчас узнаю кто такой серый посредник и что он хочет от меня.

Второе. Из разговора с Фабри во время прикосновения Силы с его разумом я получила любопытную информацию. Судя по отрывку из его недавней памяти, некий волус по имени Барла Вон, был для него очень важным. По крайней мере, Фабри считался с ним и возможно вел дела с ним. Этот четырехглазый тип встречался с ним недавно и думаю, где-то в Цитадели. Исходя из интерьера обстановки, увиденного в его мыслях, это должно быть где-то в Президиуме. Я отчетливо видела его глазами башню Совета за огромными окнами из какой-то тускло освещенной комнаты. Что ж, остается только поискать то место. Ага, если он вообще встречался с ним здесь. Вдруг такое здание имеется в каждом городе — тогда я понятия не имею куда идти.

Меня однозначно не устраивало сидеть смирно под колпаком местных властей. Особенно после таких известий. Когда цена информации обо мне станет равной нулю, то и моя полезность отпадет. И можно уже пускать этого человека, который говорит, что он "из другого мира" на опыты. Следовательно, мне нужно подкрепить Силы и дождаться нужного времени. Как говорится: «если зубки не выросли, то и не стоит кусаться». Радовало то, что связь с Силой не отрезана полностью, но всё равно она была далека от идеала. Сейчас эти ощущения кардинально отличались со времен обучения в храме и тем более со времен войны. Неважно насколько сильно я пыталась концентрировать Силу, собрать её — её поглощала Пустота, вызванная Эхой Смерти в Малакоре, как напоминание моего решения. Без Силы я пока не стала рисковать. Пустота жаждала многого — невообразимо многого, пытаясь заполнить себя энергией. И я боюсь, что в конце концов, эта рана вырастет до критического размера.

Чтобы очистить голову от тревожных мыслей, в храме отлично помогали спарринги и тренировки, ну или любые физические нагрузки. За неимением ничего другого, я переключилась на насущные дела: мне нужен мой световой меч. Надо бы уже начать поиски элементов. Без него я ощущала себя как без рук. В душе теплилась надежда, возможно, он мог сохраниться после взрыва моего корабля. Что-то в своей робе я его не нашла. А значит, его мог забрать кто-то из экипажа Нормандии или из другого корабля. В общем крохотная надежда не внушала особой уверенности. Помнится, Карин показывала мне всё, что было у меня с собой после пробуждения. Всё, с чем они меня вытащили из моего истребителя. Не думаю, что она скрыла какую-то деталь или обманула, да и вряд ли они посчитали бы какую-то металлическую трубу чем-то ценным во время моей эвакуации.

Двери лифта открылись с характерным звуком. Лифт привел меня в знакомую центральную площадь Президиума, где сновали множество видных представителей всех цивилизованных рас.

— Добро пожаловать в президиум, — раздался голос местного гида в виде голограммы азари напротив лифта.

Волусы, волусы, волусы… Где они могут быть? Где мог встретиться «толстосум» с таким наемником? В посольстве волусов? Хм… Сомнительно и вряд ли меня туда впустят. Что-то не верится, что официальный представитель своей расы стал бы лично разговаривать с каким-то наемником вроде Фабри. Так что, это точно не мог быть посол. Придется порасспрашивать о нем у его сородичей. Так, кем же их раса славилась в пространстве Цитадели? Вроде финансистами, да? Точно… Что-то такое было в материалах обучающего визора. Значит, Барла Вон мог бы быть каким-нибудь чиновником местного банка, рынка или любого другого учреждения, где крутятся большие деньги.

— Я — Авина и я расскажу вам о всех достопримечательностях общих Залов Президиума или, как описано в буклете, «Общине Президиума». Поверьте, это прекрасное место, где можно совершить покупки, расслабиться в различных ресторанах и кафе, отпраздновать знаменательные события и возможно встретить кого-то из знакомых. В любом случае, я постараюсь донести до вас только самую новую и интересную информацию, о произошедшем за последнее время. Итак, уважаемый гость, что вас интересует?

Ох, почему здесь нет кнопки пропуска монолога Авины…

— Как добраться до Банка?

— Я вас поняла. Финансовый район…

Ох…

В конце её монолога над рукой азари появилась голограмма карты с мерцающим маркером. Она еще что-то хотела сказать, но я поспешила отойти от неё как можно дальше.

Местный финансовый район располагался во втором «лепестке» Станции. Добраться до него можно было только на аэрокаре. Воспользовавшись карточкой, я без проблем достигла до другого района. Второй «лепесток» отличался от президиума. Здесь было ярко: на каждом шагу пестрели рекламные вывески множества различных магазинов. Магазин электроники, хм… магазин запчастей, зоомагазин, хозяйственный маркет? Затем пошли филиалы каких-то корпораций: «Дах-тан мануфактуринг», «Армакс Арсенал», «Делвон Индастриз»… и так далее Я быстренько пробежала глазами по первым встречным табличками. Выбор велик, это точно. Интересно у них есть компоненты, которые могли бы подойти для светового меча? Даже если нет на прилавках, то наверняка у них есть возможность индивидуального заказа. Тогда мне нужны точные чертежи всех частей для моего меча. Эм… как же я собирала свой первый меч? Вроде искала всякие там ресиверы, эмиттеры, кристаллы… Потом конструирование Силой… Подпитка кристалла… Ладно, разберемся, не впервой.

Охрана этого района, как и полагается, была усиленной. Вряд ли эти господа в белоснежных бронекостюмах представители СБЦ. Уж слишком внушительно они выглядят. А еще эти устрашающие непроницаемые шлемы с ушками… Помимо патрульных и охранников над каждым входом я замечала турели, ну и, конечно же, куда без камер видеонаблюдения. Там небось, еще всякие датчики стоят.

Район представлял собой целый павильон с кучей офисов. Волусов здесь действительно было много. Ну и кто из них Барла Вон?! Охнула я от перспектив поиска нужного мне волуса, зная его только по имени. По всему павильону расхаживали низкие пухлики всех размеров и форм. Не особо надеясь на успех, я прошагала до «регистратуры». За центральным терминалом с бронированными стеклянными окнами очередь оказалось не самой маленькой.

Забрав свой номер, я дожидалась очереди в мягком кожаном кресле перед стеллажами с рекламными брошюрами. «Выгодная сделка», «Ищите кредит?», «Хотите открыть счёт?», — и прочая муть пестрела от навязчивых изображений. От ничего неделания можно и ознакомиться, чем дышат местные расы. Прошло полчаса и, наконец, на экране выскочила надпись с моим номером.

Добравшись до стойки, я хотела спросить у миловидной девушки-оператора, но она перебила меня своим озорным приветствием:

— Добро пожаловать, чем могу вам помочь?

— День добрый, я хотела бы узнать свой остаток, — я показала оператору свою карточку.

— Вы можете проверить свой баланс на терминале. Я могу вам показать…

— Нет, нет, не нужно, — уверила я её. — Знаете, обычно я работала с Барла Воном, если вам не трудно, не подскажете, он здесь?

Девушка быстро переменилась в лице, но не подала виду. Видать, этот Барла Вон и впрямь какая-то шишка.

— По какому вопросу интересуетесь? — в её голосе послышались нервозные нотки. Она мимолетно бросила взгляд на охранников в дальнем углу.

— По конфиденциальному. Он меня знает. Просто свяжитесь с ними.

Без особой уверенности она связалась с кем-то по интеркому.

— Как вас зовут? — не отрываясь от интеркома, спросила девушка.

— Митра Сурик.

Она в точности повторила мои слова кому-то на том конце связи.

— Да, сэр. Конечно, сию минуту, — услужливым голосом отвечала девушка и закончила разговор. — Госпожа Митра Сурик, вы можете пройти в VIP зал. Сайлус вас сопроводит, — она подозвала ближайшего охранника.

Мне не понравилась перемена обстоятельств, однако все равно нет другого варианта.

Ко мне подошел турианец в белом костюме. Я заметила за его спиной штурмовую винтовку. Он молча показал мне пойти с ним. Преодолев несколько залов, мы остановились у двери с надписью: «Для VIP-Персон». Турианец связался с хозяином кабинета через панель у стальной двери. Вскоре массивная дверь разошлась по сторонам. Мой провожатый без слов указал на дверь, а сам остался за порогом. В открытом помещении за единственным столиком сидел волус. На глазах появилась вспышка из воспоминания Фабри. Этот кабинет был знаком. Тот же Барла Вон сидел под тусклым светом. Увидев меня, он предложил войти:

«Митра. Сурик. Как на фото. Собственной персоной. Любопытно, зачем она пришла ко мне. Неужели она не подозревает о своем положении… Ладно, не важно, это дело Серого Посредника. Она действительно из другой галактики?» — хаотично размышлял о гостье Барла Вон.

— Барла Вон, так полагаю?

— К вашим услугам.

— Вы же уже поняли, зачем я здесь, верно?

— По финансовым вопросам, конечно.

Хочешь поиграть в незнайку? Что ж, ладно.

— Я знаю, что вы работаете на Серого Посредника, на Совет и… — соблюдав тишину, выделила последнее имя, — на Сарена. Так вот, я хотела бы узнать о них побольше. А вы единственная ниточка, что связывает меня с ними.

С каждым моим словом его дыхание задерживалось намного дольше. Пусть я не видела его лица за маской, но могла услышать и оценивать его реакцию по дыханию.

«Откуда она узнала?! Она же не должна знать о таких вещах!» — охнул в мыслях Барла Вон.

— Простите, но я-я-я не разглашаю личные данные моих клиентов, — промямлил волус.

О как… Боимся значит. Очень боимся. Мои догадки насчет опасности Серого Посредника подтверждались с каждой секундой. Ладно, пожалуй, стоит показать ему, что мы тоже не так уж и просты. И возможно, его расчетливый мозг подкорректирует свою выгоду, узнав обо мне кое-что, что не знают его заказчики.

— Я полагаю, вы в курсе о моем «статусе».

Барла Вон ничего не ответил, но я заметила его движение и резким движением перехватила его маленькую руку над каким-то устройством на столе.

— Вы правы, я здесь «чужая». Но вы ошиблись в другом: чужая — не значит, что беззащитна или безобидна. Если они так хотят разузнать обо мне, то пусть приходят лично и тогда пообщаемся.

— Д-да к-конечно, — прокряхтел сквозь свой фильтр.

Я отпустила его ручку и потопала на выход. Нет нужды пытаться выбить какие-то ответы. Пока не время. В открывшейся двери меня встретил тот же охранник и он ждал указаний от Барла Вона. Волус не сделал ничего странного, кивком отдав приказ о моем сопровождении до регистратуры. Хм, как быстро он доложит обо мне куда надо?

Впрочем, первый шаг сделан. Да, опрометчивый и глупый, но думаю, не стоит им показывать свою слабость. Посмотрим, что они предпримут. Разум волуса в момент страха поведал мне лишь немногое. Например: Сарен — Спектр Совета и один из лучших и то, что он уже давно ведет дела на стороне. Но причем тут я? Пыталась я понять.

Кусочков пазла на столе стало чуть больше, и всё же общей картины я пока не улавливала. Я поняла лишь одну вещь: я — не нужна Сарену. Я просто оказалась не в том месте и не в то время. А вот с Серым Посредником было поинтереснее. Какая выгода, от того, что он знает о моем прибытии? Он что, хочет попасть в мой Мир? Это как-то нелепо. Ладно, поживем — увидим, и что-то подсказывало мне, что спокойные дни в скором времени подойдут к концу. И к этому времени мне бы лучше заиметь себе световой меч и встать на ноги. Война не окончена, Митра, и никогда не закончится, ни с того ни с сего вспомнила слова Алека. В этом он был на все сто процентов.

Посольство Республики Азари

— Спектр Нойша, что-то не так? — в устройстве связи появился образ Советницы азари.

— Это правда?! — повысила голос азари.

— Что именно? — голос Советницы не изменился.

— О Митре Сурик и о Сером Посреднике! Я всё знаю! Почему вы мне не сказали?

— Назначить вас спектром было верным решением. Именно искренность требовалась в этом деле, чтобы получить ответы от объекта, — продолжила Советница голосом полным тепла, словно мать, разговаривающая со своим ребенком.

— Что?! Разве так должен поступать Совет со своими гостями? Продавать их другим лицам?! — была в бешенстве Нойша.

— Вижу, ты не одобряешь наши действия. Почему?

— Вы еще спрашиваете?! А как же сотрудничество с представителем другой цивилизации! Это ложь?!

— Вот именно, Спектр Нойша. Митра Сурик представительница другой цивилизации, из другой галактики. Она здесь чужая. Пусть она скажет «спасибо» за то, что мы не посадили ее на лабораторный стол или не изолировали.

— Но…

— Скажи мне, Нойша. Насколько хорошо ты её узнала? Не отвечаешь? Как я и думала, у нее свои секреты, у нас свои.

— И ради этих мнимых секретов мы будем обманывать её?

— Может, это она нас обманывает? Ты же сама писала в отчете. У неё есть сопротивление от нашей биотики. Она отлично тренирована. В добавок к последнему, быстро адаптируется. Может, у неё здесь есть собственная цель?

«Я в это не верю…», — покачала головой Нойша.

— Раз уж ваша текущая миссия предоставила вам столько трудностей, вам будет поручена другая после внеочередного отпуска. Ожидайте. Конец связи.

— Нет, стой… — Но голограмма советницы уже исчезла, — …те!

Глава 7 Изгнанница

Барла Вон — финансовый консультант. Серый Посредник — тайный торговец информацией. Сарен Артериус — Один из лучших Спектров Совета. Джон Шепард — капитан фрегата «Нормандия». Что же связывает всех этих разумных? — размышляла сидя на кровати со скрещенными ногами, добравшись к себе в номер. После разговора с Фабри Нойша пока не объявлялась, надеюсь, она не выкинет что-то безумное. Не просто же так её зачислили в ряды СПЕКТРов, ведь так…

Впрочем, не мне беспокоиться о других. В моих-то условиях.

Медитировать на станции, где эхо смерти отдавалось от каждого её миллиметра, было не самой блестящей идеей. Голод только усиливался от попыток его обуздания.

Весьма паршиво… Если поддамся ему, то мне такое не простят, ведь так? Местные не поймут, когда возле меня начнет умирать всё, что может умереть.

Кто они для тебя? Никто, — раздался шепот в голове.

В последнее время чужие голоса в голове стали привычным делом. И я даже успела привыкнуть. Наверное, скоро дорасту, что буду разговаривать.

Но голос… Обратилась я к нему. Тоже мне нашелся мастер намеков.

Так, хватит страдать фигней, Митра! — шлепнула по щечкам саму себя.

Раз вокруг меня вдоволь Темной Силы, то и её способности по идее должны даваться легче. Стоп, что это за мысли посещают меня? Думаю, скоро опомниться не успею, и вот, здравствуйте, Дарт Митра Сурик. Хотя, интересно, какое прозвище я бы взяла себе? Или как бы меня нарекали, вступи я на Темную Сторону…

Дарт Сурик? — Это как-то не звучит. Не внушает страха. Вдруг почему-то вспомнились дразнилки ребятни в детстве. Как же они обзывались? — Курик? Хе. Забавно. Почему я тогда злилась лишь при упоминании этого слова… Оглядываясь назад, теперь кажется, что это была не я, а кто-то совсем другой.

С медитацией дела пока не шли, значит займемся чертежами клинка. Что там повторял все время мастер?

…все световые мечи содержат в себе следующие базовые компоненты: рукоять; кнопка/панель активации; предохранитель; матрица эмиттера; система фокусирующих линз; энергоблок; источник энергии; разъём подзарядки; от одного до трех фокусировочных кристаллов…

Эм… Неужели необходимо так много компонентов? И мы действительно собирали их все? Немного опешила от собственного открытия. Пока я копалась в собственных воспоминаниях, позвонили в дверь номера. Я встала и медленно поплелась посмотреть, кого там принесло, ворча про себя. Если это какие-то головорезы, то они какие-то вежливые, в дверь звонят. А, нет, на мониторе виднелась Нойша с пакетом в руках. Я без задних мыслей открыла дверь. Хотя у нее же был ключ…

Азари стояла и переминалась с одной ноги на другую. Она не решалась начать разговор, любуясь полом комнаты.

Что это с ней?

— Что в пакете? — окликнула ее.

— Аам… Лапша с морепродуктами… — тихо прошептала азари.

Великая Сила, что случилось-то? Взвыла в сердцах, видя, как вела себя азари.

— Нойша, ты бы зашла или спешишь куда-то?

Наконец, она решилась поднять на меня свои глаза.

— Митра… Я, я не знала… Я просто… ну, выполняла задание.

— А, ты об этом. Не стоит волноваться. Если честно, я что-то подобное предполагала.

Кажется, мои слова немного облегчили ее душу. Она своими огромными глазами уставилась на меня в немом вопросе.

— Надеюсь, ты ничего такого не натворила?

— Что? А? Нет, ничего такого. Просто, для меня это … как-то неправильно, что ли, — зашла в номер Нойша.

Мда… Разве Спектры — не самая элитная разведывательная спецструктура этого Мира? Они же должны быть как рыба в воде во всех этих заговорах, интригах и шпионаже. Возможно, Нойша была из тех принципиальных. Это похвально, но для деликатной работы создает определенные проблемы. Во время войны мне тоже приходилось принимать решения, которые шли вразрез со всеми моими принципами. Но ради победы… Да ради победы иногда стоит шагнуть во тьму, чтобы свет окончательно не померк.

— Послушай. Это твой мир, твоя работа, твоя жизнь. А я… в этом мире никто.

— Что ты хочешь сказать?

— Подумай и реши для себя, что для тебя важно. А я сама что-нибудь придумаю.

— Меня сняли с твоего дела.

— Значит, появится другой?

— Да.

— Чтож, была рада поработать с тобой, Нойша Слоана. Надеюсь, я не была обузой. Хм, а лапша-то весьма неплоха.

* * *

Заседание Совета по делу Сарена Артериуса подходило к концу. Капитан Шепард вместе со всей своей командой приводили доказательства, добытые за последние дни. Не все из них оказались весомыми, но Совет, пытаясь унять скандал вокруг нападений на колонии Альянса Систем и после последнего инцидента в нижних уровнях, пошел на некоторые уступки. Даже Спаратус был мягок, хотя всем видом он показывал, как делает людям великое одолжение.

Добытые юной кварианкой сведения сначала восприняли с холодом. Но информация от дальней разведки СПЕКТРА подтвердила данные о движении флотилии гетов за пространством Вуали. Пожалуй, последнее больше беспокоило Советников. Опасные территории лежали костьми поперек горла.

Показания наемников тоже не слишком отличались достоверностью, но фигурировавшие в них имена Сарена и Серого Посредника заставили засомневаться в Артериусе. И напоследок, будто бы подтверждая все обвинения, на вызовы Совета турианец перестал отвечать уже после первого обвинения экипажем Нормандии несколько дней назад. Спектр буквально пропал с радаров всех спецслужб. Вдобавок к этому Совет хотел всеми силами откреститься от связи с Серым Посредником, который уж слишком часто упоминался в ходе расследования.

Никому не секрет, что политики обращаются к нему за помощью. Иногда он бывал полезным инструментом в руках Совета, но такая самостоятельность, независимость и скрытность никогда не нравилось Совету, который стремился все контролировать. СПЕКТР много раз копала под него, но его личность так и оставалась загадкой.

— Совет Цитадели принял свое решение. Капитан Джон Шепард, выйдите вперед, — проговорила Советница-азари, — Очевидно Сарен Артериус предал Совет.

— Нами будут предприняты все меры, чтобы призывать его к ответу, — раздался голос Спаратуса.

— Меня беспокоят сведения об этих Жнецах, кто это? — подключился Советник Саларианцев. — Почему о них у нас так мало информации.

— Нам мало что удалось узнать о них. Из памяти гета удалось выяснить лишь то, что эта раса, некогда уничтожившая всех 50000 лет назад. Геты считают их своими богами, а Сарен их пророк, который приведет пожинателей из глубин космоса. Это всё, что нам удалось расшифровать из ячейки памяти гета-прайма, — прочитал из своего планшета адмирал Андерсон.

— Это слишком невероятно чтобы быть правдой. Мы думаем, что Сарен придумал легенду о жнецах, чтобы контролировать гетов…

— Но у нас…

— Пожалуйста, не перебивайте, посол, — не понравилось Спаратусу поведение Удины. — Так или иначе, мы согласны, его надо остановить. Он пятнает честь Совет и СПЕКТРА.

— Отлично! Пусть флот Цитадели устранит Сарена! — вмешался посол Удина.

— Флот не может атаковать одно единственное существо, посол. И мы не можем позволить себе трения на границе с системами Термина. Галактическая конфронтация нам ни к чему, — отрезал Спаратус.

— Что? Что тогда?! — опешил Удина.

— Почему бы Республике Азари не разобраться с Сареном самой? Ведь второй голос принадлежит матриарху Бенезии, не так ли?

«Вот же хитрый турианец! Откуда он узнал? Видимо специально хочет ослабить наше влияние», — мысленно сплюнула в сторону Спаратуса Тевос.

— Матриарх Бенезия? Кто она? — переспросил Шепард.

— Матриарх Бенезия уважаемая и могущественная азари. У нас нет точной информации по поводу её сговора с Сареном. Но. Возможно, есть способ выяснить правду без помощи флота или вмешательства армии.

«Что задумала эта старушенция?» — учуял неладное Спаратус.

— От имени Республики Азари мы согласны принять Джона Шепарда в ряды Специального Корпуса Тактической Разведки Цитадели.

— Саларианский Союз также согласен, — все взгляды Совета и наблюдателей посмотрели в сторону Спаратуса.

— Возражений нет… — нехотя дал согласие Советник Иерархии, поняв, что он остался в меньшинстве.

Посольство Альянса

В приподнятом настроении духа пребывали все участники последнего заседания Совета со стороны Альянса. Особенно радовался Удина, он весь улыбался и сиял от счастья, довольный своей работой. Наконец-то человечество получило то, к чему шло столько лет. Первый человек в рядах СПЕКТРа. Это было по настоящему историческим событием. Джона поздравляли все его коллеги и сослуживцы. Хотя сам Джон не чувствовал себя достойным, а совсем наоборот, пешкой в чужой игре.

Удина обсудив детали с Андерсоном, решили полноправно отдать Нормандию в руки Шепарда. Теперь он распоряжался всем экипажем фрегата. Идентификационный номер судна быстро изменили с флота Альянса в базе данных СПЕКТРА. Капитан поблагодарил кварианку и турианца за помощь и предложил им место на борту Нормандии. Бывший СБЦшник долго не думал, а Тали была благодарна за свое спасение, так что они оба согласились.

— Поздравляю еще раз, Шепард. Тебе осталось лишь посетить их штаб-квартиру для подтверждения, — похлопал по плечу Джона Андерсон.

— Тали'Зора, Гаррус Вакариан, добро пожаловать на борт. Можете пока устраиваться на корабле.

Шепард отправил новых членов команды располагаться на борт Нормандии, а сам отправился в штаб СПЕКТРа. Чтобы попасть в главное здание управления, ему понадобилось преодолеть несколько КПП. Многие до сих пор не верили, что человека приняли в СПЕКТР и провожали его с некоторым изумлением. У главного терминала Шепард получил все привилегии и доступ в арсенал Спектров. Его имя гордо сияла в списке всех агентов. На выходе, возле информационного блока он заметил уже знакомую азари. Уникальный цвет кожи которой отчетливо выделяла её среди других азари. Нойша разговаривала с турианцем, и, судя по тону, разговор был не из приятных.

— Что значит она пропала?!

— Объект Митра Сурик не появлялся в номере со вчерашней ночи. Может, вы в курсе, где она?

— Чего?! А ты вообще кто?

— Это меня назначили вместо вас нянчиться с объектом.

— Почему вы уверены, что она пропала? Может, она спит?

После вчерашнего короткого разговора Нойша быстро покинула номер Митры. Она вспомнила последние слова женщины. «…Реши, что для тебя важно…». И она решила, со времен службы в десанте Азари она всегда хотела служить справедливости, быть защитником слабых и невинных. Но не могла же она пропасть?! — Встревожилась Нойша. Если подумать, то она вполне могла решиться на что-нибудь эдакое, уж слишком многого они не знали о ней.

— Отслеживающее устройство на её идентификационной карте перестало работать. И судя по журналу посетителей, она покинула номер в 00:32 по местному времени. Вот я и решил расспросить вас. Может, вы знаете, где она может быть?

«Что? Как она узнала о жучке в карте? Без денег и документов она не могла уйти далеко… Разве что через нелегальный путь…» — Но в этом она что-то сомневалась.

— Может, вернется. — Не нашла другого ответа Нойша и мысленно добавила: "Что же ты делаешь, Митра?!".

— Это маловероятно, Спектр Нойша. В ее номере я обнаружил остатки волос и сгоревшие остатки одежды. Похоже, она сменила одежду и немного изменила внешность.

— Не может быть…

Где-то в нижних этажах доков Цитадели

В тесной металлической комнате дожидались отправки в колонию добровольцы. Их было не много, из-за тяжелых условий жизни в колонии на Феросе мало кто решался отправиться на «заработки». За мизерную зарплату для работы в колонии брали всех, у кого имелись руки и ноги.

Корпорация «Экзо-Гени» имела несколько поселений на Феросе, основной целью которых было изучение протеанских руин. В связи с трудностью перемещения по поверхности, корпорация экономила на тяжелой технике, поэтому все раскопки делались вручную. Как итог, контингент этих рабочих составляли особо нуждающиеся слои населения. Не трудно догадаться какие люди шли туда работать — те, кто нуждался в хоть каких-нибудь деньгах. Среди ожидающих вылета находилась женщина. Ее лица не было видно за широким капюшоном теплой куртки. Она сидела в углу, собрав свои ноги. Кеды сменились на тяжелые армейские ботинки, а руки укрыли перчатки.

— Лудо, ты с рождения такой тупой?

— ЧЕ?

— На Феросе не курорт, а ты одет как долбаный турист.

— ИДИ ТЫ! Я всего лишь на месяц.

Громко разговаривали двое.

— Ты и дня не продержишься в таком прикиде.

— Заработаю, тогда и куплю.

— А? Ты что, пришел сюда за большими деньгами? А-ХА-ХА.

— Что смешного? Ты уже бывал там?

— Конечно. Иначе бы не ржал с тебя, придурка. Кстати, зачем тебе туда?

— У меня тут карточный долг.

— А-ХА-ХА, тогда понятно. Там тебя за яйца никто не схватит! ЗЕ-ХА-ХА.

Как будто задыхаясь громко смеялся лысый мужичок, приставая ко всем своим соседям.

Повсюду слышались подобного рода разговоры. Кто-то бежал от проблем. Кто-то от жизни. Кто-то от нежелательных лиц. А я — самовольно отправила себя в изгнание. Если останусь в этом металлическом склепе галактического масштаба, то ничего хорошего из этого явно не выйдет. Мне нужна была Сила, её Светлая Сторона, хотя бы капля.

Глава 8 Ферос

На посадку в ржавое ведро с гайками, которое все почему-то называли звездолетом, нас собралось человек двенадцать. Мы пока сидели в небольшой коморке, где кроме столов ничего не было. Посреди комнаты стоял видный человек. Представитель корпорации в чистом выглаженном костюме объяснял, какие нас ждут мероприятия и наши обязанности по прибытии. Мужчина с аккуратными усиками не скрывал своего высокомерного отношения к собравшимся.

Брифинг длился не долго, быстренько прочитав свой текст, чиновник корпорации удалился, отправив каждого из нас на судно. После часа ожидания очереди мы, наконец, попрощались с Цитаделью. На миг я забеспокоилась, а вдруг Совет погонится за мной. Хотя с чего бы им? Я не преступник, и ничего важного не знаю. Максимум отчитают за порчу имущества и ослушание.

Корабль заметно тряхнуло при отстыковке из стоянки станции. Из запыленного иллюминатора посудины было видно, как всё дальше отдалялась станция Цитадель во всей своей красе, вокруг которого наблюдался патрульный флот во главе с внушительным флагманом. Когда станция стала с размером в точку, даже дышать стало легче, я серьезно. Этот Ферос… Надеюсь, там лучше, чем на станции. Хотя, полагаю, буквально любое место будет лучше этого холодильного могильника посреди пустоты.

Я заметила одну странность: путешествия на дальние расстояния здесь осуществлялись при помощи массивных сооружений, называемых ретрансляторами. Огромное космическое сооружение, рядом с которым объекты теряли свою массу. По всей видимости здесь нет другого способа световых прыжков. В общем, крайне любопытная технология. В момент вхождения в поле масс эффекта ретранслятора корабль снова не слабо встряхнуло. К посадочным креслам опустились удерживающие рукояти. Работник в дальнем конце салона, абсолютно не замечая встряски, продолжал будничный разговор со своим коллегой. В отличие от нормандии я ощутила световой прыжок и знаете, это корыто вполне оправдывает свой вид.

Молодого парня с передних рядов вырвало прямо в пол, когда корабль оказался в гиперпространстве. Видать, это его первый полет. Его сосед презрительно фыркнул на бедолагу. Спереди началась какая-то возня: парню твердили убрать за собой все остальные пассажиры. Их возню прервал голос капитана этого судна, ну или не капитана. Мужской гнусавый голос сообщил о времени полета: семь часов с мелочью. Ладно. Проведем это время с пользой. Откинувшись на жесткую спинку кресла, я вновь погрузилась в себя. Что есть силы пробиралась через бездонную пустоту к искре света. Вскоре болтовня вокруг отошла на задний план и исчезла. Осталась только тишина и спокойствие.

Во время войны медитация придавала больше бодрости, чем сон. Мы не могли себе позволить тратить время на полноценный отдых. От битвы к битве приходилось довольствоваться кратковременными передышками и только медитация помогала нам не упасть без сил. Поначалу организм физически не выдерживал нагрузок и такого темпа. Помню, как после каждого боя падала совершенно без чувств, и сразу через несколько часов вновь поднималась на очередной бой. Вот и пришлось адаптироваться.

Ощущая свет, я заметила странную вещь. Свет тонкой пленкой обвивал пустоту внутри меня. Так называемую Рану в Силе. То, что показалось мне страшным и чуждым, теперь ощущалось чем-то родным. В памяти всплыли моменты после боев. Тогда я не придавала этой детали особого значения. И я вспомнила, что я много раз оставалась единственной выжившей из моей группы, роты или отряда. Помню окровавленные тела вокруг меня и себя, стоящую над ними в полном покое. Тогда мне казалось, что мне просто везло, а теперь зная о Ране, думаю, она была во мне с рождения. Наверно поэтому я смогла выжить после смерти Силы на Малакоре. Возможно ли такое, что Жизненные Силы павших рядом со мной солдат придавали мне сил? И значит ли это, что я осталась в живых только за счет них…

— Добро пожаловать на Ферос! — раздался громкий голос из динамик над головами.

— Наконец-то!

— Уже прибыли?

— Дайте поспать…

Я медленно открыла глаза. Семь часов полета пролетели мгновенно. Но, я почувствовала себя гораздо лучше. Я окончательно убедилась в том, что на Цитадели смерть ощущалась явственно и была сильна, она буквально душила во мне Свет и Жизнь, и, похоже, лишь благодаря Ране она не затмила её искру окончательно.

Когда двери ангара нашего транспорта опустились, нас обдало примерзлым ветром. Поток воздуха с планеты пробирал до костей. Чиновник упоминал, что эта планета не пылает жизнью, но всяко лучше, чем Цитадель. Я сделала глубокий вдох… Что было плохой идеей. От пыли в воздухе чихнула несколько раз. Я подняла воротник повыше к носу, и опустила капюшон. Когда впервые ступила на землю, ощутила некое странное присутствие. Хм… Любопытно.

Космопорт корпорации явно видал лучшие дни, впрочем, как и сам звездолет. Со взлетной площадки открывался вид на несколько миль вокруг. Пустынный скалистый пейзаж не отличался разнообразием. Повсюду мелькали голые скалы да камни и руины, за которым мы и прилетели. Несмотря на мертвый вид, планета не была такой иссушенной, скорее тундровой или степной. Я заметила растения похожие на кактусы и папоротники. Земля же была покрыта тонким слоем инея. Действительно, средняя температура воздуха была ниже комфортного уровня. Осмотревшись получше, заметила, что порт построили прямо посередине каких-то грандиозных руин.

— Хватит любоваться! Налюбуетесь. Идите и назовитесь вон к тому джентльмену. Он составит список и распределит вас по участкам! — прокряхтел подошедший к нам толстый мужик с густой черной бородой, торчащей везде.

Указанный джентльмен сидел за стойкой у выхода из взлетной площадки. Весь его вид говорил о том, что он уже давно сыт по горло этой работой и без интереса читал какую-то газету, время от времени почесывая свои черные кудрявые волосы, не обращая внимания на очередь перед ним и их претензии. Его безразличные глаза уставились на лысого горланистого мужика, когда тот просочился сквозь толпу.

— Имя? — спросил работник сухим голосом.

— Сэр Арчибальд Конгейм, — представился лысый.

— О, благородный рыцарь, добро пожаловать в замок. Снова, — не остался в долгу работник.

Ха. С юмором у этих мужиков, похоже, было все в порядке, и, похоже, они знали друг друга.

— Дык, куда меня еще возьмут… А ты все тот же писарь? Я надеялся, за время моего отсутствия ты станешь шишкой и устроишь меня в теплом местечке. ЗЕ-ХА-ХА, — рассмеялся своим уникальным смехом лысый «рыцарь».

— Не успел я, да и тебя не было всего месяц. Чего так рано приперся? Соскучился по мне?

— Ага. Слушай, направь меня на четвертый участок, а?

— Ладно. Иди уже.

— Эй! Давай быстрее! — раздался возмущенный возглас из очереди.

— Следующий подойдите.

Передо мной записались трое. После регистрации их направили на платформу в путях, которая стояла у подножья площадки. Регистратору и всем было наплевать на настоящее имя работника, он просто просил расписаться рядом с собственно названным именем и все. Когда я подошла, то увидела имена тех людей. Этот мужчина записал лысого в точности, как он представился.

— Имя? — поднял он на меня пустые глаза.

— Изгнанница, — сказала, что первое взбрело в голову.

— Добро пожаловать, Изгнанница, — всё так же равнодушным голосом продолжил мужчина, записывая моё новое имя. — Участок № 3. Распишитесь. Следующий.

Я начеркала какую-то загогулину в указанном месте и спустилась вниз. Платформа передвижения по участками стояла на громадных железных путях, причем эти пути выглядели более надежными, чем сама платформа.

Да уж… Снизу руины вокруг выглядели просто огромными. Странно, это же не они построили, ведь так? Планета не была окончательно мертвой. Даже уровень кислорода был нормальным для людей. Странно, что она так мало населена.

После того как мы все прошли псевдорегистрацию, нам сообщили, кто и где будет работать и жить во время вахты. Колоний нашей корпорации на планете было всего пять. Точнее одна и четыре точки раскопок вокруг руин-мегаполиса. Добраться до каждой точки можно было только на этой платформе. Наземный путь на транспорте, где песчаные бури разыгрывались с завидной регулярностью, был смертельно опасным, а значит не выгодным. Никто просто так не стал бы терять топливо.

Машинист платформы кое-как завел свою телегу и мы тронулись. Жуткий скрип металла резко ударил по ушам и, вместе с глухим кашлем двигателя, пыхтящего словно раненый зверь, аутентично вписался в атмосферу планеты. Холодные ветра усилились к вечеру. На первом участке высадили двоих, а на втором уже почти половину всех оставшихся. Мы проехали второй участок, значит, я выхожу на следующем. Оставшиеся тихо беседовали, не обращая никакого внимания на руины:

— Никогда бы не думал, что запах пыли будет лучше, чем запах турианцев.

— Да и сама Цитадель провоняла насквозь всеми этими нелюдями.

— Согласен, все эти ксеносы… — кто-то смачно выплюнул на пол платформы.

— А наши так и подлизываются к ним. Вы видели их одежды? ЗЕ-ХА-ХА.

— Чертовы турианцы, они еще за ту войну не ответили!

Хм. Отношения между людьми и турианцами не такие уж и теплые. С одной стороны это хорошо, хотя бы это объясняло отношение СБЦшников ко мне. Я ж человек. Вспомнились взгляды длинноголовых в нашу первую встречу. Похоже, расовые предрассудки имеются в любой части галактики.

— Третий участок! Так-с, выходят: Кхм. Изгнанница?.. Пит и Джоел, — зачитал список регистратора машинист. — Бригадир участка вам все объяснит.

В сторону платформы из немного обжитых руин приближался некто, полностью окутавшийся в тряпки человек в ветрозащитных очках.

— Ээ, это к нам, э? — неуверенным голосом еле выговорил подошедший человек.

Своим нарядом наш гость напомнил мне песчаный народ с Татуина.

— Так точно, Скинни. Ты ж просил троих.

— Ээ, ну да, ээ. Пойдемте, я это, все, эээ, расскажу че тут да как, — помахал машинисту тот, которого окликнули как Скинни.

Я вместе с двумя «счастливчиками» высадилась посреди каменной долины. Из-за пыли трудновато было любоваться местным пейзажем. Шагавший впереди меня парень был одет в легкую одежду. И он явно жалел об этом. Скинни оценив наряд молодого паренька, потряс головой, словно ему это лишь привиделось.

— Ну какой идиот придет позагорать на Ферос… — что-то бурча про себя, он отцепил от себя одну из тряпок и отдал пареньку.

— С-с-спасибо, — дрожа, поблагодарил паренек, приняв тулуп.

— Быстрее идемте! Буря, ээ, это, усиливается…

Лагерь-колония-участок представлял собой совокупность из нескольких металлических контейнеров и зданий, сделанных из обломков руин. Около огромной трубы, торчащей из-под земли, набирали воду два колониста. В участке, по словам Скинни, всего тридцать работников. Вода из той трубы, к моему удивлению была вполне пригодной для питья. Похоже, где-то под землей работала водоочистительная скважина. В одном из немногих укрытий они оставили единственный транспорт, который был на ходу. Еду они выращивали в гидропонных участках, также оставленных бывшими хозяевами планеты. Хотя основной запас консервов и воды корпорация пополняла по расписанию.

Я с новенькими зашла вслед за Скинни в центральный контейнер — кабинет бригадира участка. Гул ветра отдавался тихим свистом где-то за порогом. Скинни встряхнул всю пыль и песок перед входом в свой дом. На импровизированном столе горели масляные лампы. Бригадир оказался человеком низенького роста с крепкими руками и широкими плечами. Когда он снял с себя все тряпки, я могла его рассмотреть. Круглое лицо, маленькие как бусинки глаза. Большую часть лица покрывала густая борода. Он вытащил из кейса одну флягу и налил нам всем. Запах спирта мигом прочистил разум. Мда. Я молча отодвинула стакан к бригадиру. Алкоголь я пробовала лишь однажды, ну, ничего такого. Хотя Алек и говорил, что это помогает раскрыть некоторые скрытые стороны Силы. Но я что-то сомневалась в этом. При всем уважении к нему, его теория не подтверждалась ничем.

— Ээ, Нора, принимай соседку, — прокричал Скинни женщине у радиостанции.

— Опять выпиваешь? — подошла похожая по телосложению на Скинни женщина.

— Ээ, так это, за новеньких, — подняв свой стакан, мигом его осушил.

Получив расписание работ, я пошла за Норой в другое помещение. Довольно просторное, скажу я вам. Наши койки располагались по противоположным сторонам от перегородки. Я немного ослабила молнию куртки и спустила воротник. Нора протянула мне влажное полотенце. Для лица, как она сказала.

— Что-то не так? — поймала её удивленный взгляд

— Н-нет, ничего. Я просто удивилась. Не часто увидишь женщину в этих раскопках.

Влажная ткань смыла пыль с волос. Прочитав расписание, я заснула на своем месте. Рано утром на дворе буря уже успела утихнуть. Вся поверхность лагеря была покрыта тонким слоем льда. Многие спали, никого на дворе не было видно. За одним из утесов нашла идеальное место для медитации. Так, на чем я остановилась? Аа, вместо того, чтобы изо всех сил отрицать и сопротивляться Ране и темной стороне, почему бы не принять их?

Левая ладонь начала отдавать теплотой, тогда как правая ладонь искрилась от разрушительной мощи темной стороны. Пальцы болезненно покалывали от её искр. Терпение, Митра, только терпение. Местная звезда осторожно подглядывала за горизонтом. Когда её первые лучи достигли моих глаз, я открыла их, и увидела нечто прекрасное. Переплетение Тьмы и Света в одной картине. Это было невероятно красивое зрелище. Свет и Тьма… почему Силу разделили на эти стороны? Почему?.. Мой взгляд упал на ладони. Левая ладонь светилась нежным голубым свечением, а правая искрилось молнией. Я медленно соединила свои руки в замок. Да… Думаю, я на верном пути.

— Оо, а я тебя обыскалась! — Донесся сзади голос Норы. — Как ты туда вообще забралась?!

Уже проснулись? Хм, сколько я тут просидела? Что ж, пора и поработать. Таскать камни, что может быть веселее? Я спрыгнула с утеса перед женщиной, заставив ту вскрикнуть.

— ОЙ! Ого! — пискнула Нора.

Почему-то она резко затихла и вытаращилась прямо в глаза.

— Нора? Что-то не так? — удивилась такой реакции.

— А? Эм… Нет, просто, я никогда не видела таких глаз.

В смысле? Не поняла я. Только потом в лагере узнала, почему она так сказала. Честно сказать, я тоже тогда удивилась, наверно, даже больше чем она. Левый глаз вернул свой естественный голубой цвет. У меня с рождения были голубые глаза. Это из-за того инцидента на Малакоре они слегка поменяли свой цвет. Все бы ничего, но правый глаз стал немного кроваво-оранжевым, прямо как…Да, как у ситхов. Это из-за моего самочувствия? Предположила. Да уж, чего только не случается, когда вмешивается Сила, а слегка измененный цвет глаз, вообще безобидная вещь. Хм. Так даже прикольно. Ну хватит о внешности, а то начну размышлять о форме своего носа…

Так начался следующий этап моей новой жизни. Будничную работу по расписании удавалось совмещать с медитацией и тренировками. С каждым днем на этой планете я все сильнее начала ощущать чьё-то незримое присутствие где-то глубоко под землей. Ох, если бы я знала, что это место скоро станет очередным полем боя… Что бы я сделала? Не знаю.

Ночью, седьмого дня на Феросе наш колонию разбудил громыхающий звук.

Глава 9 Нежданные гости

Я проснулась от предчувствия приближения опасности. В темноте комнаты посмотрела на свою соседку. Нора спала без задних, время от времени ворочаясь во сне. Нарастающее чувство тревоги не дало мне уснуть. Босые ноги ощутили холодный пол. Добравшись до тумбы, быстренько переоделась.

Выбравшись из здания, стала прислушиваться к звуками. За окном стояла непроглядная ночь. Я бросила взгляд в сторону остальных домов — все спали. Когда я решила, что мне померещилось, услышала шум, где-то высоко на небе. Непонятный гул усиливался с каждой секундой. А потом я заметила их. Над долиной пролетело несколько звездолетов. Крупные транспортники появились словно из ниоткуда. Они сбрасывали на поверхность огромные капсулы. След от их тормозных турбин осветили небосвод. Капсулы ударялись о землю с жутким грохотом. Всю долину накрыла канонада звука. Всё это сильно напоминало на десантную высадку, как на войне. Подумала я и сразу поняла, что была права. Вдали раздались взрывы и выстрелы.

Такой шум не мог не разбудить всех колонистов. На окнах всех жилищ загорелись огни. Из противоположного дома наружу выскочило ещё несколько колонистов.

— Вы это слышали?!

— Что происходит?!

— Может это корпорация что-то делает?

Спрашивали друг у друга напуганные работники участка. Бригадира быстро уведомили о происшествии. Сонный Скинни выглядел растерянным. Он попросил связаться по радио со штабом корпорации. Отправив некоторых в караульную башню следить за ситуацией вокруг участка, мы всей компанией собрались в доме бригадира. Пока все находились в недоумении и были лишь слегка встревожены. Но меня терзали опасные подозрения — это всего лишь до поры до времени. Эти люди не были похожи на солдат. А, взрывы и выстрелы явно не сулили ничего хорошего.

— Скинни, у вас есть оружие? — строго спросила я у бородача. Тот сначала ничего не понял и смотрел на меня, будто ослышавшись. Остальные сразу подняли на меня взгляды. Я повторила, он отрицательно покачал головой. Ну конечно, откуда у них могли взяться бластеры…

— Ее-есть пара ружей для охоты на варренов, — ответил кто-то из толпы.

Это уже что-то, хоть и пулевики.

— Раздайте ружья тем, кто умеет ими пользоваться, — сказала я колонистам.

— Что? заче… — было спросил кто-то, как его оглушили.

— Майк! Майк! Есть связь?! — дёргали все подряд паренька за пультом радио.

— Н-н-неет, только ш-шш-ум, — промямлил он.

Выведение из строя систем коммуникации… Всё как на войне. Это неспроста. Блин, зачем кому-то нужна эта планета? Из-за вон тех руин? Тогда зачем их разрушать ещё больше? Что-то не сходилось. А значит, нужно было поскорее узнать, кто именно пришел непрошеным гостем.

— Всем укрыться в зданиях! Скинни, есть бинокль с ночным видением?

— Ээ… сча, поищу…

— Майк, попытки связи с колонией не прекращай и отдай мне рацию! — слова сами с собой вырывались из моих уст. Что-то мне подсказывало, что нельзя медлить.

— Скинни, можешь дать осветительные ракеты?

Растерянные люди энергично закивали и разбрелись по своим домам, обмениваясь шепотами. Бригадир покопался в своих вещах и достал оттуда странный бинокль. На вид он выглядел старым. Без намека на ночное видение. Ладно пойдет. Майк вытащил из тумбочки стола рацию и протянул мне. Как я и говорила, он вернулся к аппарату и принялся судорожно перебирать частоты в надежде поймать любой сигнал.

Через окно я бросила взгляд на руины. Пыльные ветра за участком выли сильнее, чем внутри лагеря из-за естественного укрытия. Руины и скалы служили стеной, сдерживая натиск сильных порывов ветра. Но теперь эта защитная мера мешала наблюдению и связи.

Чтобы рассмотреть местность получше, мне надо было подняться как можно выше. Или выйти за пределы участка. Нацепив на шею бинокль и вооружившись ломом, пошла на окраину участка. Чуткий слух еле улавливал сквозь завывание ветра отдаленные звуки — ничего вразумительного. Я же гадала, а вдруг это какие-нибудь работорговцы или пираты? Такие маленькие колонии как эта всегда будут легкими целями для рейдов.

С помощью Силы прыгать по скалам удалось бы без особых усилий. Но и так сойдет. Всё же боевая подготовка и сноровка никуда не делась. А во время войны приходилось и не в таких местностях повоевать. Поднявшись на скалу, с высоты утеса я заметила несколько кораблей над космопортом. Надеюсь, у главного штаба корпорации оборона получше, чем здесь. Да, любая оборона будет лучше, чем ничего. По кораблям вёлся огонь с трёх позиций. Противовоздушная оборона, если вообще можно так назвать три зенитки, стреляла что есть силы. Пока их местоположения не накрыли точечным орбитальным ударом.

Плохо… У них ещё имелся ударный корабль на орбите.

А не слишком ли много сил для маленькой колонии? Атака с орбиты должна была снести орудия, но благодаря особенностям рельефа местности они еще функционировали. Точнее одна батарея вновь начала обстрел транспортников. Холм послужил отличным защитным сооружением. Всё равно, расклад не в нашу пользу.

«В нашу?» — переспросил внутренний голос с нотками ехидства.

«Да, в нашу!», — машинально ответила я. Мне уже не важно, что я их совсем не знаю. Я привыкла доверять своей интуиции, а раз Сила немного восстановилась, то сомнений не возникало и вовсе. Если я могу помочь этим людям, то я это сделаю. И не должно быть никаких вариантов. Обстрел прекратился. Видимо, в бой пошли наземные силы, которых ранее подбросили по местности в капсулах.

Через бинокль я заметила приближение нескольких темных силуэтов. Достав осветительные ракеты, пустила их в сторону силуэтов. Яркая вспышка со свистом полетела в небо и вспыхнула недалеко от территории участка.

В свете ракеты я могла разглядеть наших гостей. Из капсул недалеко от моего участка приближались странные гуманоидные, но синтетические существа. Я четко слышала их тяжелый поступь и механические звуки. Я где-то слышала об этих дроидах, вернее, гетов. Исходя из их природы, каждый гет ничем не отличался от другого. Тонкие стальные ноги, как у турианцев, и туловище облаченное в металлический каркас. На голове у гетов вытянутой формы выделялся объектив камеры, соединенный со всей платформой сетью проводов. Они заметили внезапную вспышку и ускорили шаг.

Несмотря на кажущуюся неуклюжесть в их движении и конструкции, синтетики ловко перепрыгивали естественные преграды. Я насчитала их не меньше тридцати двух.

Если подумать, то это мог быть разведывательный отряд, отправленный прощупать защиту колонии. Не удивлюсь, если следом они приволокут тяжелое вооружение. Не отвлекаясь на местную фауну, разведчики шли в сторону участка подо мной. Однако, быстро они нашли местоположения колонистов. Небось в их головах установлены всевозможные датчики обнаружения или тепловизоры. А, нет, похоже, я ошиблась. Группа гетов остановилась под моим утесом, и неспешным шагом подходила.

Пропустив первых чуть вперед, я подняла в воздух песок. Геты не сразу поняли, что происходит. Они пропищали друг другу какие-то сигналы, но продолжили свой путь. Белое свечение объективов сменилось красным огнем. В боевой готовности они быстро сгруппировались. Умные машинки, впечатлилась я их координации. Ладно, вас там не ждут.

Первый попавший под удар гет мигом лишился головы, я спрыгнула с высоты и пробила ломом. Дергая своими конечностями и искрясь, он вышел из строя мгновенно. «А лом неплохо справляется с консервными банками, может ну его этот световой меч?», — промелькнула в сознании бредовая мысль. Я думала, геты начнут хаотично стрелять в этой гуще пыли, но они оказались умнее. Включив режим ближнего боя, они искали врага.

Увесистое металлическое изделие при ударе о металлические части гетов издавало глухие тяжелые звуки и отдавало дрожью в руках. Ориентируясь на слух, я определяла местоположение каждого дроида, ой, вернее гета. Через несколько минут, когда весь песок продуло, на земле лежали только обломки синтетиков.

Некоторые их части ещё функционировали. Трудно посчитать, скольких я уничтожила. Кажется, кто-то остался. Один гет решил, что он самый умный, и засел за камнем. Он постреливал из своего укрытия мелкими очередями. Мелкие пули со свистом ударялись в мое укрытие. Я сконцентрировала Силу и схватила его сквозь валун. Пока что связь с Силой не пришла в норму, но моих усилий хватило, чтобы поднять одного его в воздух. Гет-солдат жалко трепыхался в воздухе, не понимая, что за Сила тянет его вверх. Замахнувшись ломом, швырнула его на манер копья и пригвоздила синтетика сквозь его горло на скале за ним. Он так и остался висеть в знак устрашения.

Голод Силы внутри меня тут же потребовал новой порции. Ему было мало «пищи» от поверженных гетов. «Ну, прости, довольствуйся тем, что есть», — мысленно бросила сама себе. Скоро это начнет входить в привычку — борьба с самой собой. Впрочем, как и всегда.

— Майк, ты меня слышишь? — вызвала по рации колонистов.

— Да… с-с-с…лышу, — сквозь шум услышала голос парня.

— Пришли к северным утесам несколько людей с телегами.

— Х-х-х…хор…ошо.

Надо было собрать оружие поверженных гетов. Если будет время и в самих останках покопаться. Наверняка у них есть блоки питания, чипы схем или что-то в этом духе. Они лишними не будут. Это только начало, не думаю, что прибывшие так просто улетят обратно. Интересно, какова обстановка на других участках?

— Варреново дерьмо! Это же геты! — донёсся голос Скинни со стороны участка. Его голос ни с кем не спутаешь. — Что они тут, мать их, забыли?!

Он еще много чего кричал про дроидов. Я это запоминать не стала. На удивление бригадир даже экать перестал.

— Соберите всё оружие и боеприпасы, — громко бросила мужикам.

— Это ты их так?! — спросил в шоке Скинни.

Колонисты собрали все оружие гетов. В лагере выяснилось, что оружием умели пользоваться только Скинни и некто по имени Роми. Скинни в быту своей молодости успел послужить в рядах Альянса и кое-чего да умел. А Роми, угрюмый мужчина в пыльнике, не стал афишировать происхождение своего умения. Два человека из тридцати. А кто же тогда охотился на варренов? Аа, так это Роми. Потому как именно он держал в руках старинную двуствольную винтовку.

В лагере уже узнали, кто на нас напал, и что за корабли тут снуют. На лицах у многих отчетливо застыл страх и ужас. Значит, гетов не жалуют в этой галактике. Почему тогда их называют расой? Разве они не созданы искусственно? Или какая-то раса превратила себя в машины? О них было крайне мало информации.

Майку не удалось поймать ни одной свободной волны. Помехи, ясное дело. В любой атаке всегда первым делом уничтожаются средства связи и коммуникации. Нашли, блин, достойных врагов в лице бедных колонистов.

Если на орбите стоит флот, как минимум ударный флагманский корабль, то Совет же должен был их заметить. Или без сигнала бедствия с планеты никто с места не двинется? Хвалёный СПЕКТР не знал об агрессивном и вооруженном флоте роботов? Без вмешательства армии колонистам Фероса не на что рассчитывать. Обдумывая эти вопросы, я следила за чёрным и густым дымом со стороны космопорта.

Ощущая Силу, снова заметила присутствие живого разума. Он был сильным и старым. Незримое ощущение присутствия усиливалось медленно и постепенно, словно нечто только-только пробуждалось.

«Что ты такое?» — с помощью телепатии попыталась связаться с ним

Незнакомец долго не отвечал, затем резко закрылся, испугавшись чего-то страшного и холодного. Это была не я. В атмосферу планеты вошёл огромный корабль странной формы. От него веяло Смертью. Мощный и Холодный Интеллект надавил своим появлением на окружающую Силу.

Что за чертовщина тут происходит? Как Эту огромную машину не заметили флоты Совета? Я поняла бы, если бы она эта штука прилетела в одиночестве, но тут были десятки кораблей. Большой с какими-то щупальцами соединёнными вместе, отливающий кровавым оттенком чёрного внешнего покрытия, и несколько боевых кораблей помельче. У колонистов нет ни шанса, даже крохотной надежды. Когда я пробивалась сквозь Силу, в мой разум стальной хваткой вцепился Холодный Интеллект. Этот корабль… Это он? Живое существо?! В холодном поту я вынырнула из Силы. Теперь вместо одной непонятной фигни появилась другая вместе с целой армией. Это уже не смешно…

* * *

— Что такое Владыка? — турианец общался мысленно, сидя в каюте корабля. — Понял.

— Шиала, у меня для тебя новый приказ. На этой захолустной планете есть некто, интересующий меня. Ты со своими сёстрами должна отыскать этого «чужого», — отдал приказ мятежный СПЕКТР по интеркому.

— Как выглядит наша цель? — отозвался женский голос.

— О, вы почувствуете его силу…

* * *

В лагере шли споры по поводу кораблей. Многие не знали, как выглядят звездолеты разных цивилизаций, и в жизни мало что видели. Майк безуспешно продолжал ловить сигналы. Мужики прикатили телеги с собранными трофеями. Роми присвистнул, оценив улов. Он бросил жалкий взгляд на свою дедовскую двустволку.

Неразумно доверять огнестрельное оружие никогда не применявшим его людям. Пришлось вводить их в экспресс курс. Скинни с Роми быстренько отобрали надежных людей и вручили им по винтовке с поясом термозарядов к ней. Обучить двадцать три человека держать оружие и включать-выключать предохранитель оказалось реальной проблемой. Если бы это было оружие ВКС Альянса, всё было бы проще. Скинни умел пользоваться стандартным армейским оружием, но тут виделась совершенно иная логика. Поэтому в винтовках гетов сначала копался он сам, и лишь потом все остальные. На это ушло несколько больше времени, чем предполагалось изначально. Экспресс курсы молодого бойца приостановились к ужину.

На самых высоких позициях поставили караульных. Со стрельбой дела шли гладко. От них не требовалось снайперских умений. Только бы не паниковали и направляли дуло в сторону гетов. Механик Сэмми предложил установить вокруг лагеря хотя бы на открытых проходах датчики движения. «Пищалки» установили на самых очевидных проходах. Звезда уже начала садиться, дым со стороны порта и других колоний развеялся. Видать, им сильно досталось.

— Сэмми, сколько вмещает в себе транспорт в гараже? — спросил Роми.

— «Марс II» рассчитан на 16 мест. Почему ты спросил? — рассеянно ответил механик, почесав макушку.

— Чтобы уехать отсюда! Черт! Всех не поместим!

— Куда собрался, Роми? Здесь безопасно, почему не остаться?

— Да! — поддержали очкарика другие колонисты.

— Опять ты, ээ-э за своё. Другим помочь надо.

Разговаривали около костра Скинни, Роми и механик Сэм. Выдвигаться вперёд без сведений означало верную смерть для всех, без разницы — в сторону космопорта или в сторону самого большого участка. У людей без военной подготовки шансов было мало.

— Оставаться здесь тоже глупо. Припасы закончатся, и что тогда? Надо дойти до самой большой колонии и связаться с властями, — настаивала я.

— И я о том же! Выдвигаемся! — бросил Роми.

— Н-но как мы доберемся до «Надежды Чжу»? Транспорт внутри всех не вместит.

— Ну, значит поместимся на самом транспорте, — я не поняла особой проблемы. Кажется, механика тоже осенило, что людей можно вместить не только внутри, но и на корпусе.

— Все равно необходимо установить укрытие от ветра… — сделал дельное предложение Сэм.

— Другой разговор! Пошли Сэмми, — Роми прихватил с собой механика, и они ушли в сторону «гаража».

Возле костра остались мы со Скинни остались вдвоем.

— Служили, да? — прервал молчание Скинни.

— Можно итак сказать.

— Да, дерьмо вспоминать не хочется, — посерьезнев, бросил он…

Он, как и я, некоторое время молча смотрел на огонь костра. Треск сухих папоротников и пляшущие искры огня пробуждали не столь давние воспоминания. Я почувствовала страх, тревогу, волнение. И что-то ещё… Под землей сидит нечто с сильным разумом, а из космоса прилетело что-то пострашнее. Худшее из всего, с чем я успела встретиться в этой галактике. Да, страх — это ещё слабо сказано.

— Они все хорошие люди… Но они не солдаты… — проговорил вслух Скинни, погруженный в свои мысли.

Он по-настоящему заботился о своих людях. И был прав простой солдатской мудростью. Весь их приподнятый дух, все их планы рухнут, стоит просвистеть первым пулям над головой и когда увидят первых павших. Настоящий бой только впереди.

— Мы выберемся отсюда.

Глава 10 Надежда Чжу

Люди не хотели покидать свои укрытия. Вооружившись винтовками гетов, они озабоченно бросали взгляды в небо, не решаясь покидать свое место. На самом деле, большинство из них считали лагерь своим домом, подальше от лишней суеты и простым распорядком дня. Скинни с женой прилетели на Ферос три года назад. Я не стала докапываться о том, что подвигло их на такой шаг. Могла лишь предположить. А Роми, он же Сакроми Винсенте, вкратце упоминал, что, он решил изолироваться от остальной галактики, когда его жизнь стала слишком опасной. С подростковых лет метавшийся по тонкой грани закона, мужчина прибыл на Ферос, чтобы скрыться от старый друзей и недругов по опасному бизнесу. Несмотря на его не самое чистое прошлое, его никто не осуждал. Главное то, кем он стал здесь. У всех было, что скрывать, что лучше забыть.

В ожидании механика, каждый делился своими историями в попытках отвлечься от грядущего. Мне же не давало покоя то, что я ощутила с самого первого дня прибытия. Сильный и холодный разум где-то здесь. Мою неразговорчивую персону заметила подошедшая Нора.

— Эй, привет.

Мой кивок послужил ей ответом. Женщина хмыкнув, опустилась рядом со мной на кусок камня. На её комбинезоне давно выцвела надпись «Экзо-гени».

А почему нам не выдали комбинезоны? Вспомнила псевдорегистрацию в порту. Нора рассказала, что помимо корпорации «Экзо-гени» когда-то на планете основали колонии ещё и другие компании. Сейчас из всех остались верны идее «найти в этих руинах ценность» только они. Корпорация экономила большие деньги, используя железные пути, оставшихся от исчезнувшей расы, чтобы связать все участки с колонией и главным штабом в одно кольцо.

— Нора, давно вы здесь? — решила я расспросить её.

— Ага, четвёртый год пошел. Наверное, ты думаешь, зачем мы выбрали такую ужасную планету? Да, здесь может быть и не райский уголок, но жить можно и самое главное, народу мало.

— Здесь не так уж плохо. Только воздух какой-то странный.

— Думаешь?

Хм, неужели они не ощущают ничего странного…

— Нора, много знаешь о руинах?

— Ха, ровным счетом ничего. Наше дело копать, а не книжки по истории читать. Хотя иногда мне самой становилось интересно. Но так и не нашла в себе силы.

Значит, моё ощущение — ложное? Что не верилось мне.

— Я… Я хотел бы остаться.

— Да… — слышались голоса неподалеку.

— Что?! Всё же готово, можно ехать! — убеждал людей Сэм.

— Кажется, не все хотят ехать? — я заметила сомневающийся взгляд женщины, — Нора?

Ситуацию прояснил её муж. Скинни с остальными недавно посовещались и решили остаться в лагере, пока опасность не минует. Запасов еды и воды у них останется ещё на два года. А там, они будут лишь обузой.

— Ты уверен Скинни? Возможно, геты вернутся снова, — ещё раз спросила у него.

— Это наш дом. И мы никуда не уйдем. Если сунутся сюда, мы будем защищаться изо всех сил, — с ним оказались солидарны почти все жители участка.

— Мне вас не переубедить, да?

Скинни на мой вопрос лишь тепло улыбнулся.

— Ладно, кто с нами, собирайтесь в транспорте, — велела я.

В сторону машины поплелись единицы.

— Что ж, тогда, берегите себя и ждите новостей, — попрощалась я с ними и пошла к транспорту. И так времени потеряли.

— Ты тоже, — услышала краем уха тихий голос Норы.

С одной стороны, возможно, это и правильно. Если на транспорт нападут по пути, то шансы отбиться всей толпой меньше, чем в лагере. Да ещё он мужик толковый, если опасность окажется близкой, он сообразит, что делать. Плюс с ними остался Роми. Вместе они смогут отбиться от небольшого отряда. Вряд ли геты посчитают крохотный участок за угрозу. Окончательно удостоверившись в правильности решения, открыла дверь вездехода и напоследок окинула участок.

В итоге, со мной вызвались только четверо. Механик Сэм с добровольцами, у которых имелись знакомые в других колониях, ожидали меня внутри транспорта. Маленькой группой мы отправились в путь. Старая машина завелся с жутким тарахтением, но уверенно покинул территорию участка. За окнами вездехода еле проскальзывали первые лучи света, озаряя пустынную землю Фероса. Тезей (звезда этой системы) только-только начал выглядывать из-за скалистых гор. Пожалуй, раннее утро — самый подходящий момент. Разразившаяся в это время песчаная буря немного укроет нас от чужих глаз, в особенности от того странного корабля. Даже издали я ощущала его давящую мощь.

«Марс II» позволял прочувствовать любую неровность дороги своим пассажирам, каждый раз подбрасывая нас в воздух. Виноват ли в том неисправный рессор, или дорога была слишком ухабистой, но слишком жёсткие сидения позволяли ощутить каждую кочку на пути, и только ремни безопасности работали как надо. Несмотря на то, что эти железные пути явно не рассчитаны на такую технику, «Марс II» уверенно продвигался вперед. Напротив меня сидели, как я узнала, Филипп, Майерс, Уолли и его брат Брайт. Все четверо похожи друг на друга: мужчины зрелого возраста, худощавые, поджарые, угрюмые лица с нотками нервозности, и внимательно следящие за всем глаза.

— Это штука вообще работает?! — шлёпал по радиоприемнику Уолли.

— Если будешь так лупить, то сломаешь еще!

— Оно и так не работает!

— Майерс, что именно корпорация здесь ищет? — спросила я сидящего напротив меня.

Его комбинезон, заштопанный во многих местах, выглядел изношенным, а значит он работал здесь дольше остальных. Мой голос отвлек его от тревожных мыслей, он перестал нервно постукивать по винтовке пальцами и поднял на меня сосредоточенные глаза.

— Нам говорили только что и где копать. Все найденные объекты мы отправляли им по платформе. Их проверяющий лично забирает раз в месяц.

— Что-нибудь недавно находили?

— Я бы не сказал. Эти протеанские руины, по мне, так просто куски камня и металла.

Протеанские? Я где-то слыхала, что это вроде вымершей цивилизации. Значит, это планета исчезнувшей расы. Хм, тогда почему эхо смерти здесь чувствуется не так сильно, как на Цитадели? Странно всё это. Около часа мы проехали в глухой тишине, только гул ветра за бортом и постоянные стуки мелких камней о металлический корпус. Никто не решался нарушить тишину.

— Что за?! — внезапно выкрикнул Филипп.

На подступах к колонии отчетливо виднелись следы недавнего боя. Судя по ним, по «Надежде» вдарили гораздо сильнее, чем по нам. Типичные для колоний заржавевшие заграждения, служившие защитой от агрессивной среды, худо-бедно справились с задачей. Чем ближе мы приближались к главным воротам «Надежды Чжу», тем больше замечали обломки гетов и тела людей. На лестнице протеанских руин нас встретили вооруженные люди.

— Выйти из машины! — приказным тоном велели нам из толпы, тыча по нам из оружий.

— Сэм, что нам делать?!

— Как что? Выходим… — неуверенно ответил механик.

Мы впятером медленно вывалились из машины. Мы стояли с поднятыми руками под прицелом десятка человек в растрепанных комбинезонах. С их стороны к нам подошел высокий и тощий мужчина в форме работника корпорации. Короткие чёрные волосы в нескольких местах смешались с кровью и грязью. Острые скулы и щетина говорили о возрасте мужчины. Его узкие щёлочки глаз недобро соскользнули по всем нам.

— Назовитесь!

— Мы с участка номер три. На нас тоже напали, — я шагнула вперед к их главарю.

— Номер три?! Как там Скинни?! Мы думали, что всех убили, когда связь прервалась.

— С ним всё в порядке. Мы хотели узнать, что происходит?

— Да хрен его знает! Связи вообще нет! Глен, пропусти их! — подал знак своим людям и те опустили свои оружия. — Вижу, вам тоже досталось.

— Слабо, не так, как здесь. Насколько всё плохо?

— Увидите, — пробормотал он и позвал за собой вглубь колонии.

Дела оказались куда хуже, чем предполагала. Прямо на открытом воздухе лежали окровавленные тела. Мёртвых собирали в одно место и просто накрывали брезентом, а раненых устроили в наспех собранных палатках, сделав что-то вроде полевого госпиталя. Стоны и крики боли смешались в атмосфере напряжения, страха и усталости. Со слов Робертса, старшего в «Надежде Чжу», геты атаковали их силами двух десантных кораблей. Причиной нападения стала прямая и открытая дорога в главный штаб корпорации. Только через это поселение можно было добраться до космопорта коротким наземным путем.

— А почему Скинни остался? Он ранен? Мне бы пригодилась его помощь здесь, — спросил Робертс, пропуская меня в шатер.

— Многие не захотели покинуть свои дома, вот он и остался с ними, — села на свободное место.

— Жаль. Я вас раньше не видел. Вы же здесь недавно?

— Да, неделю назад прибыли. Робертс, что-нибудь слышно от космопорта? — спросила я, осторожно отхлебывая напиток, протянутый Робертсом.

— Мы отправили нескольких людей в «Экзо-гени», они не вернулись.

— А что другие участки?

— Глухо, радиосвязь дальше колонии не работает. Черт! — Робертс ударил по столу. — Это же чертовы геты, что им здесь надо?!

Это хороший вопрос. К сожалению, ответа мы не знаем. По крайней мере, нам не дадут узнать. Теплилась надежда, что военный флот гетов не могли оставить без внимания местные власти. Есть шанс, что военные силы уже в пути. Надо только продержаться до их прихода. Дело омрачала печальная обстановка в самой колонии. Гражданские люди, не привыкшие к военным действиям не протянут столько. Они пришли работать, а не воевать с роботами. Сейчас они хоронят своих близких и вряд ли пойдут на бой, чтобы помочь работникам корпорации. К Робертсу постоянно подходили и спрашивали, что делать с тяжелоранеными.

Наслаждаясь минуткой покоя, я снова ощутила то давящее чувство. Оно приближалось.

Блеск… Ещё один враг.

— Сколько у вас людей?

— Сотни две. Нас было около полутысячи…

— А оружие?

— Не хватает… Мы же, блин, не морпехи!

В его шатер влетел один из колонистов и хватая ртом воздух, сходу крикнул:

— Идут!

Я быстро вышла из шатра. В поселении началась паника, все с криком бежали в свои дома. Транспортные корабли гетов снова начали сбрасывать десантные капсулы.

— Все в укрытия! Майкл, Фред, соберите всех людей и к заграждению! — давал приказы Робертс, но его мало кто слушал. Тяжелые потери делали свое дело.

До чего знакомая картина. Я выхватила ружье у Робертса и выстрелила в воздух.

— Оставить панику! Я сказала, прекратить панику!

Все, кто услышали мой голос, остановились, и посмотрели на меня в ожидании чего угодно. Повторюсь, до чего знакомая картина. В голове всплыли кадры из начала войны против неокрестоносцев Мандалора. Я бросила ружье обратно Робертсу и продолжила тем же тоном, чеканя каждое слово. Сейчас главное показать им, что не все потеряно.

— Все, кто может держать в руках винтовку, рассредоточиться по периметру. Бегом!

— Ты кто такая, а? — бросил кто-то из толпы, — нам незачем умирать ради каких-то руин!

— Да, да.

— Согласен! Правильно! — соглашались с паникером некоторые.

— Заткнись, Билл, — попытался осадить его Робертс.

— Это из-за Робертса погибли наши друзья! Смотрите вокруг! Корпорации плевать на нас!

Они начали обвинять друг друга во всех грехах и искать виновного.

— И куда ты пойдешь, Билл? — я подошла к нему вплотную и ткнула пальцем в грудь. — Сейчас некуда отступать! Если хочешь выжить, то единственный шанс — это работать сообща. Можешь бежать, Билл, но потом не удивляйся, когда обнаружишь себя одиноким в окружении врага.

— Ч-ч-че?

— Все, слушайте сюда! — развернулась ко всем присутствующим. — Если будем сражаться, то у нас есть шансы выжить! Паникой делу не поможешь.

Толпа вокруг вмиг притихла. Все прекрасно понимали, что на Феросе нет крупных колоний или колоний других рас. Надеяться стоило только на самих себя. Дать бой, тогда появится шанс выжить. Я разделила всех на мелкие группы. Каждый отряд отправился защищать свою точку по периметру. Билл стоял, опустив голову, не решался сделать хоть шаг в любую сторону.

— Хватайся за эту свою грёбаную пушку и иди к ним, — проговорила я стальным голосом прямо в ухо этому парню.

Билл среагировал моментально. Избегая моего взгляда, побежал вслед за остальными.

Робертс, оказавшийся свидетелем смены настроения поселенцев, бросил на меня изумленный взгляд.

Я повертела в руках пистолет, переданный мне Робертсом. Мда… Как же не хватает меча. И Силы. После этой заварушки надо бы уже приступить к сборке, пускай из всего хлама, но чтобы меч был собран и работал.

Вскоре, все стоящие на ногах колонисты примкнули к стальному заграждению вместе со мной. Я высунулась, чтобы осмотреться.

Недалеко от ржавых стен на ровной поверхности приземлились два транспортёра. Геты-десантники стояли вокруг периметра и оцепили место высадки. Они дожидались полного развёртывания своих сил и стояли наготове, чтобы отбить любую атаку на транспортники. Хм… Подготовились они серьёзно. Видимо, неудачные атаки десанта заставили их сделать кое-какие выводы относительно планов новой атаки. Я осмотрелась по сторонам, людей способных защищаться не хватало, как и всегда. Придётся обороняться и держать строй, уповая на какую-нибудь помощь, а её и не будет.

Я никогда не жаловалась, но, вот бы хоть раз на моей стороне оказалось численное преимущество, хотя бы раз. Тогда я бы поняла каково это. Но нет. В добавок к меньшей численности, люди вооружились чем попало. Против тяжелой бронетехники не имелось ничего. Мои созерцания экипировки колонистов прервало появление странного корабля. Огромная махина, издали похожая то ли на руку, то ли на нечто с щупальцами, возникла на небе. Такое не каждый день увидишь.

— Это еще что такое?!

— Боже! Нам конец!

Одним своим видом оно подавило остатки воли к борьбе всех защитников. Я прощупала через Силу появившегося гостя и поняла, это был Он. Тот самый источник холодного разума. Я физически ощутила его давление, несмотря на то, что корабль завис высоко над землей и так далеко от меня.

— Огонь! — крикнули со стен, и раздались очереди.

С этой громадиной разберемся позже, когда закончим бой. Похоже, весь этот сыр-бор из-за него.

— Держать позиции!

Обычные геты-солдаты неуклюжим тараном ринулись на наши позиции. Первые пули просвистели в опасной близости. Признаюсь, никогда не любила стрелять из бластеров или чего-то подобного. Пригнувшись за металлическими обломками, я отстреляла всю свою обойму. Не успела я перезарядиться, как где-то рядом раздался мощный взрыв.

Прекрасно, они притащили тяжёлую технику — роботов на четырёх металлических ногах. Шагающие танки под прикрытием гетов-ракетчиков, залпами крошили наши укрытия на кусочки.

Дерьмо! Я не особо ценю крепкое слово, но сейчас было самое время. Обдумывая свои варианты, я перепрыгнула через валун, и устремилась к этим стальным махинам, скрываясь за скалами. Я знаю, что моя Сила восстановилась не до конца, поэтому приходилось быть предельно внимательной: использовать особенности рельефа, а не просто ломиться напролом, как я привыкла делать. Несмотря на осторожности, каждая минута промедления стоила жизни этим людям, и только я могла их спасти. Признаю, я всегда славилась недисциплинированностью и рисковыми действиями ещё со времён анклава джедаев. Во время войны даже сам Алек упрекал меня за то, что я всегда лезла на рожон. А я-то знаю, как он любил сражаться.

Кувыркаясь и делая перекаты из стороны в сторону среди камней, я приближалась к роботами и его эскорту на достаточное расстояние. Пули без перерыва свистели мимо, несколько раз оцарапав острой болью. У меня был план. Сразу скажу, план вообще непродуманный. Я собирала Силу в правой руке. Искры молнии приятно покалывали от кисти до локтя. Эту способность раньше мне применять не приходилось. Вернее, лишь пару раз. Тогда не было в том нужды. Весь мой атакующий арсенал тогда ложился на меч. Ну, за неимением последнего, довольствуемся Тёмной Стороной. Заодно и узнаю, почему же ситхи так обожают эту способность.

Первыми попали под заряд молнии геты-солдаты, стоявшие на пути к ракетчикам и танку. Получив удар током, они вели себя, как подобает электрическому устройству от короткого замыкания. Они стреляли во все стороны, пока внутренние части окончательно не перегорели. Несколько выстрелов попало по своим. Естественно меня обнаружили. Левой рукой защитилась от шальных пуль барьером Силы и снова перекатилась за валуны.

А молния и вправду эффективная способность, да ещё и выглядит внушительно. Не зря адепты Тёмной Стороны так её любят. Ракетчики обнаружили угрозу в лице меня и начисто снесли несколько скал возле меня. От взрыва поднялся весь пыль, и в ушах появился неприятный звон.

А что если? Посетила меня одна безумная идейка. Высунувшись, подставилась под прямой выстрел ракет. Я видела, как в мою сторону летят смертоносные куски металла, оставляя огненный шлейф. Наверняка, геты подумали, что я сошла с ума, но я вскинула ладони вперед себя. С помощью телекинеза Силы перехватила летящие ракеты на подлете и плавно развернула их в обратную сторону. Выпущенные ими же ракеты устремились в сторону танка, начисто уничтожив его платформы. Я несколько рано обрадовалась результату, чуть не подорвавшись на гранатах.

Вот с… сволочи! Пользуются любым моментом. От взрыва в ушах начало звенеть, и осколки задели плечи. Заметила, что силы гетов на другом фланге успешно прорвались к левому проходу. Со стороны защитников никто не отстреливался.

Чёрт! Надо спешить!

Не успела я подумать, как левую руку обожгло острой колючей болью.

Глава 11 Столкновение

Ракетный залп шагающих танков гетов не оставили камня на камне от северных баррикад «Надежды Чжу», даже от самих скал осталось совсем ничего. Звуки стрельбы заметно утихли. Люди с криками убегали вглубь колонии. Прорвавшись через периметр геты-солдаты оперативно заняли проход участка. На радиочастоте творился полный хаос. Я вспомнила свой первый день войны — своё боевое крещение. Никто из колонистов явно не ожидали, что будут сражаться не на жизнь, а на смерть.

Напавшие, конечно же, заметили свои потери в моем фланге. С противоположной стороны увидела их приближение: как в воздух поднялись мелкие дроиды.

Я встряхнула головой, чтобы унять этот гул в ушах. Сквозь шум услышала, как кричат люди, пронзительный и… что-то ещё. Что-то громадное — нечеловеческий стон боли глубоко под землей. В это время горизонт озарился ярким багровым светом. Я обернулась в сторону космопорта и увидела тот корабль. Мощный поток луча активно испепелял землю под ним, проходя сквозь руины словно через бумагу. Клубы дыма и пыли застилали воздух вокруг порта. Вскоре легкая контузия прошла.

«Не отвлекаемся Митра, разберемся с проблемами по мере их поступления, сейчас надо отбить атаку этих роботов», — привела свои мысли в порядок.

Голый кулак не лучшее средство борьбы против металлических воинов, и каждый мой удар отдавался громким звенящим звуком. Благо, усиленное Силой тело позволяло расправиться с обычными гетами даже в ближнем бою без меча. Главное не подставляться под прямой огонь.

Над головой пролетело ещё несколько мелких дроидов. Издавая писк, они маневрировали сквозь скалы, явно ища в них того, кто уничтожил танк. Вооруженные скорострельными пулеметами мелкие металлические шарики на удивление доставили немало проблем чем солдаты. Но без той защиты, как у их более тяжелых товарищей, они быстро взрывались от легкого воздействия изнутри, и подрывались словно хлопушки.

Разобравшись со своими врагами, я нырнула под камень и осматривалась. В ушах ничего, кроме тяжелого дыхания, а капли пота и крови текли со лба на глаза. Любая манипуляция Силы требовала многого, главное, она требовала концентрации, пока ярости явно не хватает и что-то подсказывает, никогда не хватало. Несмотря на мои проблемы с дисциплиной и контролем, я никогда особо сильно не злилась, ярость вспыхивала и выгорала моментально. Раньше меня легко одолевала досада от мелких неудач, но не помню, чтобы я ненавидела кого-то и что-то так сильно, что внутри всё будто застилало от ненависти и ярости. Наверно, поэтому некоторые способности требовали такие огромные количества энергии и Силы.

Немного отдышавшись, стала пробираться ко входу в колонию с другой стороны. Я оказалась на достаточно далекое расстояние от своей изначальной позиции. В этой части периметра, я не наблюдала никого. Видимо все уже отступили вглубь лагеря. Никто из ржавых башен не отстреливался. Вскарабкавшись по скале смогла наглядно оценить масштабы сражения и поражение защитников этой части. Скалистая долина вдоль дороги была усыпана телами.

Синтетики, пробираясь к лагерю, добивали редких раненых и шли как ни в чем не бывало. Но самое интересное, я заметила среди них живого — одну азари. Она держалась в тылу, и, кажется, отдавала приказы. Хм… Командир, значит. Вот кто может знать ответы.

Посмотрим, на что способна ваша биотика. С такими мыслями я прокручивала в голове варианты предстоящего боя. Имелась одна маленькая проблемка. Рядом с ней шли два шагающих танка с полным сопровождением. В добавок к ним имелся крупный гет уникального окраса. Он был окружен щитом и вооружен внушительнее чем остальные геты. Вокруг них летали эти мерзкие маленькие дроиды.

Надо что-то придумать, нельзя упускать такой шанс. Колонисты долго не продержатся, если этот отряд ворвется внутрь.

Пока я размышляла, со стороны лагеря на всех парах вылетел знакомый транспорт — Марс II?! Но что он собирается сделать?!», — ужаснулась я, посмотрев куда он держал курс, а именно, прямо на эти танки. «Это самоубийство!», — крикнула в мыслях безумцу, не в силах вмешаться. Вездеход не думая сбавлять ход, давил попавших на его пути солдат. Геты изрешетили его корпус, но ему оставалось несколько метров до танков, как в него с боку прилетела ракета. Машину отбросило в сторону, и он на полной скорости перевернулся по земле несколько раз.

Какой сумасшедший решился… Не закончила свою мысль, как огромный взрыв заглушил мои мысли. Транспорт, похоже, был начинен взрывчаткой или топливом. Колонисты имели некоторые запасы взрывчатки для работ… Черт! Оглушительная волна от взрыва пронеслась по всей долине колонии. Когда дым немного рассеялся и вся пыль спала на землю, я разглядела оставшихся гетов. В строю остались ракетчики, тот гет со щитом и азари. Танки прикрыли свои пехотные силы от взрыва, но сами теперь мало на что годились.

Это был мой шанс. Тут же спрыгнув вниз, быстрым шагом направилась к азари. Первыми меня заметили дроиды. Они что-то пропищали и весь отряд гетов развернулся в мою сторону. Так, это действительно командир. Они начали окружать мое местоположение.

Поступлю, как уже делала чуть раньше. Я сконцентрировала Силу вокруг меня. Каждая песчинка отзывалась на мой зов и поднималась в воздух, постепенно подхватываемая вихрем. Маленький смерч усиливался с каждой секундой, с каждым порывом ветра. А, как известно, Ферос крайне ветреная планета, и для песчаной бури нужен был лишь толчок.

Внезапное изменение погоды заставило гетов растеряться на долю секунды. Обзор ухудшался одновременно с усилением ветра, песчаная буря сводила на нет любой визуальный контакт дальше чем на пять метров. Это подравняет наши шансы. Я вспоминала свои тренировки с закрытыми глазами. «Доверься своим инстинктам, доверься Силе. Глаза иногда могут обманывать», — как учили мастера.

Я закрыла глаза, отдаваясь во власть Силы. Видение через Силу всегда выбивало меня из привычного русла. Мир вокруг становился, как бы сказать, неосязаемым, и я в том числе. Будто я окуналась в бездонный океан. Пули просвистели близко, и резкая боль осадила мое где-то в боку. Через Силу я слегка изменила структуру молнии, делая её похожей на лезвие. Искрящаяся от разрушительной Силы, она окутала мою руку от локтя до кончиков пальцев. Адреналин постепенно терял свой эффект и усталость начала накрывать с головой. Времени оставалось меньше и меньше.

В этой гуще пыли первой наткнулась на обычных солдат. Кто бы сомневался. Их шаги не услышал бы разве что глухой. Я могла поклясться, что слышала, как звучат их программные схемы внутри их металлических конструкций. Лезвию молнии, конечно, далеко до светового клинка, но оно неплохо справлялось со своей задачей — кромсать синтетиков изнутри. Их внутренние компоненты сгорали, пока на внешнем корпусе оставался лишь слегка обожженный след.

Некоторое время спустя мой песчаный покров начал таять. С каждым уничтоженным гетом утихал ветер и весь песок возвращался обратно на землю. И я поняла почему. Вся пыль и поток воздуха засасывало в небольшие светящиеся синим цветом сферы. Такое я уже видела.

Интересная, однако, штука у этих биотиков. Очень интересная.

Хозяйка этих сфер явно где-то пряталась рядом с обломками танков. Как там Нойша делала? Концентрировалась на этих сферах. Вскоре они угомонили всю бурю. Но последняя своё дело сделала. Внезапно к краю глаза вспыхнуло пламя. Я на миг потеряла бдительность и поздно среагировала на внезапное появление того гета. Он находился в режиме маскировки, укрывающем его платформу отражающим полем, делая её почти невидимой. Залп его огнемета прошелся по правой стороне лица в районе глаза. Боль мгновенно охватила все лицо. Я едва успела защититься, но все равно жар и тем более боль я почувствовала.

Я стиснула зубы, чтобы не закричать. Отпрыгнув от второй огненной струи, собрала всю Силу в своих руках. Адская боль помогла усилить разрушающую мощь удара. Когда гет-невидимка ступил на песок, на место его следа, я выпустила снаряд. Сжатая в комок сила с ревом вырвалась из моих дрожащих рук, сметая всё, что попадалось на её пути, в том числе и гета. Снаряд силы прошел через него насквозь, оставив в воздухе шлейф голубого света. Его маскировка спала, а на его груди, как и на всех камнях траектории шлейфа, зияла пустота в форме идеальной окружности. Его внутренние приборы вышли из строя. Казалось гет сам не понял, что случилось, потому он так и вырубился, стоя на том же самом месте.

От резкого бессилия я рухнула на колени. Боль в правом глазу мешала концентрироваться и думать. Дрожащими руками ощупала место ожога и попыталась открыть глаза. Было больно, но я смогла увидеть раненым глазом — это хорошо. Хорошо… Значит восстановится. Поблизости утихали выстрелы, но в тот момент мне было наплевать, кто победил, а кто нет. Смахнув кровь с губ, попыталась встать. Ничего не получилось.

Впрочем, просидела я недолго, вспомнила про азари. Резко осмотрелась по сторонам, но её нигде не было видно — ни её, ни её сфер. Схватившись за валун, смогла встать на ноги и направилась в сторону обломков танка. Когда глаза более-менее вернули концентрацию, краешком уловила синее свечение и возню. Используя свою биотику азари убирала обломки, загородившие её путь к отступлению. Камни и останки гетов поднимались в воздух и очищали проход в сторону пустынной долины. Закончив с завалом, она перевернула свой транспорт. Компактный двухколесный транспорт с кабинкой для двух на фоне танка выглядел игрушечной машинкой.

Не так быстро, милочка! Злорадствовала я. Азари была так поглощена своим бегством, что не замечала никого. Я медленно подняла правую руку и вскинула в сторону азари. Мне хотелось раздавить её, раздавить этими самыми пальцами, через которых я смотрела на её потуги. Это казалось таким правильным — просто сожми её в кулак. Сила поддавалась с некоторой неохотой. Вибрация Силы от сопротивления болезненной дрожью прошла по руке. Но я только усиливала напор. Двухколесный транспорт забуксовал, его колеса за несколько секунд прорыли приличной глубины колею, но продолжала стоять на месте. Двигатель начал дымиться от перегрузки. Не понимая в чем дело, азари оглянулась по сторонами и заметила меня. Её побегу помешал сам транспорт, тело азари прижало как в тиски. Она вскрикнула от боли, когда её кости ломались от давления. Только услышав душераздирающую вопль, я ослабила хватку и отпустила машину из хватки. Она находилась в сознании, когда я прыгнула на машину. Сквозь треснувшее стекло увидела, как из ее синих губ струилась пурпурного оттенка кровь, а огромные глаза, наполненные ужасом, уставились на меня в неверии и страхе.

— Т-ты… кто… ты такая?! Ч-что ты сде… лала? — харкая кровью, бормотала она.

Склонив голову, я некоторое время наблюдала, как она умирает внутри транспорта.

— Неважно кто я. Гораздо важнее, кто ты и что вам здесь нужно.

Одной свободной рукой Азари попыталась задействовать свою биотику. Она начала поднимать транспорт в воздух, чтобы спихнуть меня. Я вновь собрала Силу и буквально продавила её попытки в землю. Азари ничего не понимающим выражением лица тужилась и кряхтела что есть силы. Её биотическое свечение начало мерцать быстро-быстро, пока вовсе не перестало светиться. Без опоры биотики бедный транспорт снова ударился о землю, рухнув примерно с двух метров. Больше она уже не двигалась. Её окровавленное лицо, застывшее в изумлении, смотрело на меня. Через Силу ощутила в ней только пустоту. Мне было плевать, что не удалось поймать её живым.

Оставив её тело в машине, я направилась в лагерь. Внутри колонии гетов добивали подоспевшие с других стен. Охранники корпорации оказались вооружены куда лучше, чем я предполагала и смогли успешно выстоять западный проход. Я вяло огляделась, ничего нового: повсюду лежали тела гетов вперемешку с телами людей. От многих остались лишь кровавые ошметки.

— Как вы?! Вы ранены?! — кричал над ухом подошедший ко мне темнокожий мужчина в очках.

Вместо с ним я еле дошла до палатки, где он обрабатывал раненых. Местный врач бегло осмотрел мое лицо и вручил какие-то таблетки.

— Обезболивающие, — услышала его усталый голос.

Залпом закинула таблетки в рот и сглотнула. Надеюсь, это поможет унять сжигающую острую боль. Покопавшись, он достал из аптечки бинты, а склянки уже стояли на столе. Резкий запах спирта помог мне прийти в себя. Боль от дезинфекции ожога была невыносима. Мне не впервой получать ожоги, но к этой боли все равно привыкнуть нельзя.

— Не открывайте, — бережно прочистив рану, он намазал участок раны какой-то мазью с незнакомым мне запахом. Приложив бинты, он надежно обмотал весь правый глаз. Закончив со мной, он вышел помогать другим.

Я просидела в палатке медика некоторое время, абсолютно ничего не делая. Я слышала, как люди за шатром бегали туда-сюда, их крики и… что-то ещё. Найденных раненых активно перевозили на носилках, сделанных из палок и простынь. Вскоре в шатер зашел Робертс. Его забрызганное грязью лицо озарила тень мимолетного облегчения.

— Как вы? — спросил он, рассаживаясь рядом.

— Терпимо. Какова обстановка? Гетов видно?

Тяжело вздохнув и собравшись с мыслями, он ответил емко и кратко.

— Паршиво. Пока нет. Транспортники улетели, но… От порта…

Тут не надо слов, чтобы понять.

— Если та здоровая хрень повернется к нам, то…

— Кто был в той машине? — спросила я, вспомнив про «Марс II».

Его лицо резко стало мрачным.

— Тот механик, кто прибыл с вами. Храбрый малый. Был.

Сэм, значит… Его жертва заставила окунуться в недавнее прошлое. Сколько я видела таких, как он — обычных людей, готовых отдать свою жизнь за других. Обычные солдаты, фермеры, граждане иногда своим мужеством переворачивали исход боя. Я вспомнила немногословного молодого человека, который бережно копошился над вверенным ему транспортом в колонии. За эту неделю я с ним даже толком не общалась. Что ж, Сэм, знай, ты спас многих.

— Знаете, я понять не мог, когда вы выпрыгнули за стены и рванули к этим напролом, вот что вы собирались делать?

— Спасти кого смогу.

— Похоже ваш поступок заметил не только я, — невесело ухмыльнулся он. — Блин, я даже не знал его имени.

— Его звали Сэм.

— Ну, за Сэма и остальных, — вытащил свою фляжку Робертс. — А вы, видимо из армейских, да? Я тоже в свое время служил в Альянсе.

— Типа того, — пожала я плечами. Меня трудно назвать компанейским человеком. — Надо бы узнать, как там в порту.

От моей реплики он чуть не подавился своим пойлом.

— Чч-что? Херово у них там. Эта херовина там крушит все, нас пока не трогает, ну и хорошо. Выждем, когда всё уляжется.

— Все равно узнать надо.

— Да это сумасшествие!

Чего он так взъелся? Неужели он подумал, что я пойду прямо сейчас?

— Не прямо сейчас, Робертс. Пойдем, осмотрим дела в лагере.

— Аа, а я чего-то думал… Неважно, пошли, босс.

— Босс? — удивилась его обращению.

— Ну или мэм. Вы же не назвали свое имя.

— Меня зовут Митра.

Транспортники гетов возвратились обратно на орбиту планеты. За их полетом наблюдала вся колония. Наш же космопорт был объят густым черным дымом. Однако главный корабль гетов перестал бурить своим лазером землю. Но что там происходило, нам оставалось лишь гадать. Впрочем, у нас своих забот хватало. В этот раз, число мертвых превысило число раненых, не говоря о живых. На ногах остались всего десятков пять колонистов. А связи как не было, так и до сих пор нет. Выжившие охваченные отчаянием, осматривали тела мертвых, в надежде не найти там своего близкого.

— НЕТ! Я НЕ ПОЗВОЛЮ! — кричала женщина.

— Я говорю, тела надо сжечь! — не оставался в долгу её собеседник.

— Это не тебе решать, как с ними поступить! — поддержали женщину некоторые.

— Ну, давайте, давайте ещё потратим время на раскопки могил!

— А ты куда-то спешишь?!

— Они были нашими, мы должны уважать их…

— Вот и займись этим сам!

Вот блин, нашли время спорить. Хотя, пусть так, чем предаваться унынию и отчаянию. Разрастаться спору не дал оглушительный ментальный писк. Всех колонистов скрутило от головной боли.

— По… мо… ги… те… — разобрала в этом шуме некий голос.

Голос был знакомым. Оно умоляло о помощи.

— Металл… меняет… меня. По… мо… ги… те, — повторился голос.

Его ментальное сообщение не действовало на меня как на остальных. Люди буквально корчились от боли на земле, хватаясь за головы.

Я закрыла глаза, в попытке связаться с голосом начала посылать сообщения. Не успела связаться с неизвестным, как земля начала дрожать словно толчки от землетрясения. Поверхность лагеря в нескольких местах поехала трещинами, а где-то и вовсе обвалилась. Руины домов впереди меня ушли под землю прямо на моих глазах. Я уже перестала удивляться всему, что начало происходить с прилета этих гетов. Пласт земли под ногами уплыл от меня далеко, оставив между участками суши глубокую расщелину. За считанную минуту колонию раскрошила на мелкие участки. Воздух заполонило пылью и странными хлопьями бурого цвета. От вздоха тут же начинался кашель. Я осторожно приблизилась к краю и увидела на дне расщелины огромный виток корней. Оно обвивало весь участок землю под колонией.

— ААААРРГХ! — вопль невыносимой боли раздался мощным эхом внутри головы.

От такой боли люди разом потеряли сознание. Единственная, кто осталась в сознании, я смотрела, как корень дергался во все стороны, разрушая землю похлеще землетрясения. Вопль агонии не думал утихать, однако я смогла закрыться. Создавалось ощущение, что это кричал корень.

Неужели этот корень и есть тот живой организм, которого я ощущала под землей всё это время?!

Земля вновь пошла ходуном. Я спрыгнула с проваливающегося под землю участка и попала под прямой удар появившейся из-под земли другой ветви корня. От удара меня отбросило в расщелину. Перекатываясь по острым как бритва камням, ударилась головой об корень. Перед тем как потерять сознание, явственно ощущала вкус песка во рту, и видела одним глазом, как слой земли полностью засыпал мой обзор.

Глава 12 Корень

Джон Адриан Шепард, сколько себя помнил, всю свою жизнь провел в постоянных перелетах и переездах. С отличием окончив школу, сразу поступил в военную академию и закончил её в числе лучших. После академии был приглашен в специальную программу ВКС Альянса по подготовке элитных бойцов «N7». Целеустремленного юношу высоко оценили во время службы, и за проявленный героизм заслужил множество наград. В его становлении солдатом большую роль сыграли его родители. Их он редко видел вместе, а семейные дни можно было посчитать на пальцах. Они были военными, поэтому постоянно находились в долговременных командировках. Тем не менее, он не считал это чем-то неправильным. Для него они были настоящими героями, и гордился ими.

И сейчас первый спектр Человечества сидел в своей каюте и рассматривал единственное семейное фото, где он стоял в позе крутого парня рядом со своими родителями, в день выпуска из академии. Джон мог поклясться, чуть ли не единственное фото, где его отец улыбается и… живой. Джон редко впадал хандру, но их дела, начиная с Терума, стали набирать непредвиденные обороты. На каждом шагу он со своей новоиспеченной командой сталкивался с запутанной и опасной чередой событий. Погоня за Сареном стала вызывать всё больше и больше вопросов. А ответов не прибавлялось. Только страх перед неизвестностью.

— Капитан Шепард, доктор Т’Сони хотела с вами поговорить, — раздался голос старпома из динамиков интеркома в личном каюте.

— Хорошо.

Археолога Т’Сони они встретили на Теруме в весьма щепетильной ситуации. Молодая азари находилась в заключении силового поля где-то в недрах протеанских руин, опять же, в компании гетов. В благодарность за спасение она рассказала чем здесь занималась. Её рассказ о жнецах пролил немного света на цель Сарена. Истина оказалась куда страшной, чем все предположения. После Терума их путь пролежал на Новерию. Это холодная планета, где постоянно бушуют снежные ураганы, никогда не славился приветливостью. Крупные корпорации забрали планету себе для проведения закрытых экспериментов. Выбран этот морозный мир был не случайно — никакое биологическое оружие, вырвавшееся из загонов, не убежит далеко в метель.

На планете их неласково встретило местное самоуправление. Дело чуть не дошло до перестрелки прямо на входе. Секретарь встретила их и сообщила, что матриарх Бенезия, сообщница Сарена, лично находится на планете, но без пропуска им здесь делать нечего. После преодоления ещё одного коридора они, наконец, встретились с главным. Администратор еле выдал местоположение матриарха. Её обнаружили на станции «Пик-15», которую спонсировала компания, принадлежавшая Сарену. Через бюрократию местных властей им удалось заполучить доступ к проходу. Там же все слухи о причастности уважаемой азари к делам Сарена подтвердились, когда они столкнулись с экспериментами над рахни. Результат встречи выдался трагичным. Благодаря помощи спектра Нойши, команда Нормандии отделалась средними ранениями. Но их главный враг все еще был недосягаем. Слова Матриарха также пролили немного ясности в цели Сарена и его способностях — контроль разума. Это казалось диким и невероятным, но факты говорили за себя. К сожалению Бенезию спасти не удалось.

По прибытию на Нормандию, Лиара находилась в смятении: последняя приходилась ей матерью, пусть они не были так близки в родственном плане. Из-за своего долголетия азари привыкли к тягучему протяжению времени. Несмотря на это, Доктор Т’Сони тяжело восприняла смерть матери.

— Доктор Т’Сони, как вы? — начал с банального вопроса капитан Нормандии.

Азари расположилась в каюте, по соседству с пультом управления внешней связи.

«Как вы? — У нее мать погибла прямо на глазах», — хлопнул себе по лбу в мыслях Шепард.

— Я… в порядке, Капитан Шепард, спасибо, — синекожая азари сидела за устройством связи с заплаканными глазами и просматривала свои личные заметки на инструментроне. — Простите, я… Я хотела поговорить с вами… — с трудом находила слова Лиара. — Я хотела бы остаться на Нормандии, хотела бы помочь вам остановить Сарена, если вы позволите, конечно, — встретилась взглядом с Шепардом в ожидании его ответа.

Шепард долго раздумывать не стал. Помощь биотика-азари будет не лишней. Особенно если учесть, что наговорила им Бенезия о способностях Сарена и некоего «Властелина». Первого Спектра Человечества тревожили последние вести. Если это правда, то у них огромные проблемы с врагом, который может контролировать всех, кто окажется поблизости.

— Добро пожаловать на борт, доктор Т’Сони.

— Можно просто Лиара, капитан, — дождавшись утвердительного кивка, азари-археолог продолжила копаться в устройстве.

— Встретимся в конференц-зале, когда выйдем из гипертоннеля.

— Поняла, капитан.

Попрощавшись с новым членом команды, Шепард двинулся в боевой информационный центр. Прессли что-то говорил о запасах и о новых приобретениях по каналу СПЕКТРа. Джон понимал, что перед ними не простой враг. Его мотивы и возможности находились за пределами понимания человеческого разума. Он мысленно перечислял всех, кого принял в свою команду с момента становления спектром: Гаррус — бывший следователь СБЦ, отличный снайпер, здорово помог в расследовании на Цитадели, да и в бою показал себя с лучшей стороны. На него можно положиться. Юная кварианка Тали’Зора нар Райя — паломница из Мигрирующего флота, благодаря её данным им удалось вывести Сарена на чистую воду в глазах Совета. Отличный инженер и знаток гетов. Последнее как раз то, что нужно. Рекс — кроган наемник, который почему-то решил остаться с Шепардом. Вот к нему капитан относился с огромным сомнением из-за его происхождения, но в бою тот показал себя надежным товарищем. Эшли Уильямс и Кайден Аленко — кадровые военные Альянса не вызывали вопросов у капитана Нормандии. Джон с улыбкой вспомнил своих боевых товарищей и был рад, что собрал такую команду, свою команду.

— Спектр Шепард, — подошла к нему еще одна азари.

— Спектр Нойша.

— Все готово для отчета?

— Неужели спектры отчитываются перед Советом после каждого шага?

— Ага.

— Мда, как тогда найти время для миссий

— Бюрократия… О, собираются, начинаем?

— Подождем, пока все соберутся.

— Тот кроган тоже? — на вопрос Нойши Шепард сдержанно кивнул.

— Жнецы, да? — решила поинтересоваться Нойша. — Вы верите в рассказ Т’Сони, спектр Шепард?

— Да. А вы?

— Не знаю… Лично мне хочется верить в то, что наш враг — знакомые нам геты, а не чудовищная раса, уничтожающая цивилизации каждые 50000 лет. Но лучше приготовиться к худшему, — Нойша, опершись на терминал, без эмоций осматривала карту галактики на интерактивном столе.

«К худшему…», — мысленно повторил слова азари в своей голове Шепард.

Что может быть хуже истребления? Обрывки ужасного видения не оставили его с Иден Прайма и мучили по ночам. Он который раз просыпался в холодном поту. И сегодняшний день не стал исключением. Знания, переданные во время контакта с маяком, иногда давили и оттесняли его мысли. Он пока не стал говорить об этом доктору Чаквас. Сейчас не время.

«Есть дела поважнее, чем мои кошмары», — решил всё для себя Джон.

— Я всё хотел спросить, Совет нашел Митру? — вспомнил их первый разговор с Нойшей в штаб-квартире СПЕКТРа.

— Понятия не имею. Тот агент, которого отправили вместо меня — тот ещё занудный тип, — отвлеклась от созерцания галактикой светлокожая азари и заметно оживилась.

— Ясно. Думаю с ней всё хорошо, просто надоело сидеть взаперти. Я до сих пор не могу поверить, что она из другой галактики.

— Согласна, в такое поверить весьма сложно, но глядя на неё… — азари замолкла на полуслове. — Не одни мы во вселенной, да? Хотя без Жнецов было бы куда лучше.

— Верно. Только в космосе понимаешь, насколько огромна наша Вселенная. Давно вы в рядах СПЕКТРа, Нойша С’Лоана?

— Эм… Скоро будет девять лет. Уже девять лет! А ведь, всего несколько дней назад служба в СПЕКТРе была для меня такой обыденной рутиной. А теперь что? Мы встретили говорящую королеву рахни, узнали о жнецах, воюем с гетами. И гость из другого мира уже не кажется чем-то нереальным, — усмехнулась азари. — И ты прав, ну, по поводу Митры, что-то мне подсказывает, что мы с ней ещё встретимся.

— Да? И почему же?

— Просто такое предчувствие. Как она говорила: «я джедай — хранитель мира в галактике», — спародировала интонацию Митры Нойша. — Думается, что галактике скоро понадобится её хранитель.

* * *

Открыв глаза, я все еще видела перед собой лишь темноту. Во рту чувствовался привкус песка, потому что я чуть ли не проглотила землю целиком. Сплюнув весь песок, откашлялась и попыталась пошевелиться. Странно, но боли как таковой не было, я могла двигать всеми конечностями, да и усталость как рукой сняло. Очень необычно. Вздохнув полной грудью, ощутила запах плесени и гнили. Это помогло очнуться быстрее. Стряхнув с головы толстый слой земли, я поднялась на ноги.

Ну и темень… Хм… Единственным не прикрытым глазом внимательно осмотрела место, где я очнулась: в расщелине на земле. На расстоянии вытянутой руки виднелся падающий луч света. Он шел откуда-то высоко над головой.

Мда, глубоко же я упала, метров пятнадцать, не меньше.

Стоя по колено в песке, начала карабкаться наверх. В полутьме схватилась за иссохший ветвь корня. Тут я вспомнила причину своего падения. Хм, разве не оно дергалось так резво, что я даже уклониться не успела и упала сюда? Да, Митра, тебя уделало какое-то растение, — усмехнулась про себя. Но почему он такой засохший? Разваливается от крохотного прикосновения. Стойте, сколько времени я пролежала в отключке? Не слишком спеша наружу, я остановилась и стала прислушивалаться к ощущениям. Странно… В голове стояла полная тишина и абсолютная ясность — чужие голоса исчезли. А Сила уже не была такой неподъемной. Что-то случилось во время моей потери сознания? Клянусь, последнее, что я вспомнила — это миг вспышки такой же, как… в Малакоре?! Что-то слишком много вопросов. И сейчас не время для размышлений.

Без особых усилий мне удалось подняться наружу, вскарабкавшись по горке. На поверхности стояла ночь. Местная луна озаряла всю поверхность тусклым светом. Морозные порывы ветра помогли мне окончательно проснуться, пробирая до костей. Здесь не надо было быть гением, чтобы понять — от колонии ничего не осталось. Разрушения, вызванные землетрясением, были колоссальны. Вся прилегающая территория «Надежды Чжу» превратилась сплошь в трещины и обвалы. Также появилось нечто другое.

Мне кажется, или всё вокруг выглядит мертвее, чем было?

Не поймите неправильно, но земля не должна выглядеть и ощущаться как прах. Я проверила через Силу и… Ничего. Абсолютно. Одна лишь пустота. Такое я, честно, прежде не ощущала. Даже та станция кишела Силой, холодной, но Силой. А здесь…

Проверяя свои догадки, набрала в ладонь землю, горсть песка высыпалась сквозь пальцы. В глубине души я, наверное, догадывалась, почему и что здесь произошло, точнее из-за кого — из-за меня, да? Неужели та Пустота внутри меня вырвала всю Силу вокруг. И вот почему, мне сейчас хорошо. Она словно утолила голод… Точно Голод Силы! Оно не даст мне умереть. И каждый раз в моменты моей слабости или на грани, Он будет поглощать Силу ото всего, что окажется вокруг? Я вздрогнула и нервно дернула плечами от собственного открытия. Но в это мне верилось. И ещё как.

Этого еще не хватало… Бредя по разрушенной колонии, я всматривалась в каждое движение — в душе теплилась надежда на обратное, но первое обнаруженное тело расставило все точки над «i». Труп человека давно остыл, и от него остались лишь сухая кожа да кости, словно он состарился в один миг. Сила вырвала всю его жизнь.

Я должна была что-то почувствовать: вину, раскаяние, гнев, но ничего такого не было — только чувство Силы, возвратившееся ко мне. И что-то внутри меня хотела большего, намного большего. Долгое время я простояла посреди разрухи, предаваясь своим ощущениям. Ни одной живой души поблизости никак не смущало меня, а наоборот, казалось чем-то естественным.

Благо, я пока могла давать оценку своим действиями. Сэм, Робертс… Получается, они отдали свои жизни зря из-за меня? Никого не удалось спасти.

Звать на помощь не имело никакого смысла. Мне оставалось лишь одно — добраться до штаба корпорации в космопорте. Туда же, где приземлился тот «живой» корабль. Его я не видела. Свет от луны озарял мне путь, но не до такой степени.

Промерзлая земля хрустела под ногами словно снег, а тонкая струя пара выходила при каждом выдохе. Через полчаса я оставила разрушенную колонию далеко позади и приближалась в сторону штаба. Не знаю, сколько времени прошло, но шаг за шагом упорно приближалась к территории космопорта. Очертания вышки, где недавно горели красные огни, наконец-то, показались за выступом. Чудовищный корабль испепелил почти всю окраину, сравняв с землей протеанские руины вокруг порта.

Глаза, привыкшие к темноте, сразу заметили источники света на горизонте. Вдали появились огни фар. Затем до меня дошли звуки двигателей. В сторону порта держали курс несколько транспортников. Я начала активно перебирать ногами и плавно скатилась с пригорка. До поселения у порта оставалось не много.

У ворот поселения собрались оставшиеся работники корпорации и выжившие с других колоний. В отличие от колонистов, у них имелась охрана с соответствующим вооружением. Они то и заметили меня первыми. На подходе к КПП меня ослепили десятки фонарей.

— Стоять! Кто вы?! — крикнул один из них.

— Не стреляйте. Я из Надежды Чжу.

— Из колонии?!

— Мы слышали шум, проходите!

Сзади охраны кто-то поспешил внутрь здания. Вооруженные люди не хотели опускать свои винтовки, пока не получат новый приказ. Меня не насторожило такое поведение. Как-никак кораблей гетов не было ни видно, ни слышно, поди, узнай, что они скоро предпримут. Пожалуй, на первый взгляд было неудивительно, что они проявляют подобную осторожность, но что-то мне подсказывало — здесь было что-то ещё. Что-то, чего не увидишь глазами. Я отчетливо чувствовала их страх, смятение и что-то внутри них… Чужой сильный разум, вернее его отголосок. Хм…

— Эй, вы! За мной! Фай Дань хочет поговорить, — выступила вперед толпы женщина с короткими черными волосами в приличном обмундировании. Её люди опустили своё оружие все как один и тут же разбрелись по периметру.

С ними что-то не так… Но что? Не смогла понять. При падении света прожектора мне удалось лучше рассмотреть свою спутницу. Черный костюм с бронепластинами на локтях, груди и коленках. За поясом висела связка гранат и коммуникатор связи. Она уверенно держала свою винтовку с оптикой, искоса бросая на меня слишком подозрительные взгляды, словно от меня нужно ожидать какой-нибудь подлянки. Она кивнула в сторону и прошагала за дверь.

Женщина привела меня к порогу небольшого помещения со всякой аппаратурой на столе рядом. Внутри находился человек. Его усталое лицо говорило о перенесенных трудностях. Электрическая лампа со скрипом покачивалась над местом, где он сидел. Для меня оставалось загадкой, почему они остановились на этом месте… Со стороны поселения порт корпорации располагался намного ближе чем штаб. Похоже, они бегут оттуда, значит там ситуации намного хуже.

— Оо, Арселия, спасибо, — заметил нас хозяин помещения.

— Фай Дань, — коротко кивнула женщина и уселась на свободное место все так же, не сводя с меня агрессивно-подозрительного внимания.

— Здравствуйте. Проходите, присаживайтесь, чаю?

Для того, кто пережил кровавую бойню, мой собеседник был чересчур спокоен.

— Да, не откажусь.

— Так-с… Как вы наверное поняли, меня зовут Фай Дань. Мне сообщили, что вы прибыли из Надежды Чжу. Угощайтесь, — налил мне на крышку термоса горячий напиток.

— Спасибо. Да, меня зовут Митра. Прибыла оттуда, — не расслабляясь ни на секунду, села в предложенное кресло. Мерзлые пальцы обхватили металлическую крышку.

— Я хотел связаться с мистером Райзом, Робертсом или с кем-нибудь из колонии. С ними все в порядке? — я отрицательно мотнула головой.

— Ясно… Жаль, — со стороны улицы кто-то окликнул женщину, и та мигом вылетела из помещения. — Раз вы тут одна, значит на колонии дела намного хуже, чем мы предполагали.

— Это еще мягко сказано.

От колонии не осталось и следа. И не без моей помощи…

Фай Дань закрыл глаза и тяжело вздохнул.

— Значит вы единственная выжившая… Паршиво. Мы связались с другими участками. Они пришлют сюда своих людей как можно скорее. Тогда, попробуем пробиться в штаб.

— Радиосвязь восстановилась? — Фай Дань понял суть моего вопроса и вежливо ответил:

— Да, после того, как тот странный дредноут покинул орбиту, связь вернулась.

Так Он улетел… Ясно, вот почему я не ощущаю Его присутствия. Если Он улетел, значит ли, что все закончилось? Но все равно нечто странное витало в воздухе, в особенности внутри мужчины. На всякий случай я решила проверить его через видение Силы. Разум мужчины медленно и осторожно оплели чьи-то невидимые ментальные нити. Вскоре они мертвой хваткой вцепились в разум человека и я воочию столкнулась с «чужаком» Хм… Сопротивляется? И не слабо. Это не к добру. Я усилила давление, чтобы выяснить хозяина.

— Кто ты?

«Чужак» в голове Фай Даня встрепенулся. Видимо, он тоже удивился и сейчас пытается понять, как мне удалось с ним связаться.

— Кто ты? — повторила я вопрос, как вдруг моего собеседника заклинило.

Фай Дань с округленными глазами, будто бы завис и просто уставился на меня. Словно кукла, его рот открывался, то закрывался, затем он произнес нечеловеческим и таким медленным голосом:

— Я… Ко… Рень! Я… Чув… Ствую… Хо… Лод! Ты! Кто… Ты…?! Ты… Смерть?!

Глава 13 Переговоры

Корень-телепат, способный контролировать множество разумных существ. Чего только не увидишь во Вселенной… Посему нужно быть готовой ко всему. Всегда.

— Меня зовут Митра, — представилась для начала.

— Ми… Тра…

Великая Сила, как же медленно он говорит.

— Ты… То… Же… При… Шла… За… Мной?

— Нет. Но мне интересно, кто ты и знают ли местные жители о тебе?

— Не… Ко… То… Ры… Е…

— И ты против их воли вторгаешься в разум и что, превращаешь в своих рабов?

Корень явно уловил недружественные нотки в моем вопросе. Глаза мужчины потеряли отблеск осмысленности, а голос изменился до неузнаваемости. Фай Дань истошно завопил в истерике:

— Только так я могу себя защитить!

— И как? Защитились?

— Э…

— Не смогли, значит.

— Да…

— Ладно, о чем ты хотел со мной поговорить?

— Я видел, как ты сражалась с металлом. Значит, мы можем помочь друг другу.

— С Металлом? С тем кораблем?

— Да.

— Что им нужно от тебя?

— Знания древних в моём разуме.

Должно быть важные знания, раз они пошли на такое. И откуда они узнали о его существовании?

— Что-то конкретное?

— Существо из плоти говорило от имени холодной стали. Им нужен ключ, шифр, знак… Называй, как хочешь.

Да уж, объяснил, так объяснил. С нескрываемым сарказмом, подумала я, услышав ответ. Ответы от него приходилось вытаскивать тисками, уж слишком мало он говорил.

— Шифр чего?

— Не знаю. Он предложил сделку.

Опять…

— Какую сделку?

— Азари в обмен на знания и сохранность моей жизни.

— Ты серьезно полагаешь, что они, получив то, что им нужно просто так уйдут?

— Существо из плоти обещало.

Вроде бы и стар, и с мощным разумом, а ведет себя как наивный ребенок. Неужели его инстинкт самосохранения доминирует над логикой… Ведь геты разбомбили и уничтожили все живые формы жизни на этой планете, чтобы пробудить его ради нужной информации. А после этого они просто возьмут и оставят его в покое? Не верю.

— Если ты не знаешь, что они хотят, то, как ты собираешься дать им то, что нужно?

— Я передам им образы из моей памяти.

— Все?

— Все.

— Ясно. Когда и где состоится обмен? — ухватилась я за единственный шанс узнать из-за чего вся эта суматоха.

— На рассвете под землёй. У самой высокой башни…

Найти высоченные башни Протеан не составит труда. После недавних разрушений уж точно, если от них вообще что-либо осталось. Только необходимо узнать под какой из них состоится обмен. А на счёт азари, которых запросил Корень я спрашивать не стала. Я уже видела одну и вообще, мало ли что, может, ему одиноко и не хватает лишних рук. Но все равно, почему они помогают тому кораблю. Неужели, его разум настолько силен?

Спустя минуту взгляд Фай Даня вернул проблеск ясности. Он моргнул несколько раз и в изумлении уставился на меня.

— Ч-что случилось?

Так они не в курсе о Корне. Любопытно.

— Фай Дань, знаете, где находится подземный комплекс корпорации под самыми высокими башнями?

— Я не знаю. Я представляю интересы только колонистов, а не корпорации, и дальше этого участка я не был.

— А кто-нибудь был?

— Дайте-ка вспомнить… Да есть один, работал в охране. Его зовут Итан Джонг, наверняка, он знает больше меня, а зачем вам этот комплекс? Геты наверняка его уничтожили, или заняли.

Хм… Что-то Корень мне не договорил.

— Мне очень надо туда. Где я могу найти Итана Джонга?

Постойте, я же могу попросить Корень, раз он пригласил меня присутствовать на переговорах.

— Последний раз я его видел у основания одной из башен.

— Фай Дань, с нами связались со второго и пятого участков, — вошла та воинственная женщина. — Они все выдвигаются в главный штаб корпорации.

— Что?! Они там с ума, что ли, сошли?! Там же геты! Мы должны были собраться здесь и ждать!

Однозначно работа Корня, похоже, он позвал всех контролируемых колонистов к себе, чтобы переговоры не сорвались. Со стороны улицы послышались звуки двигателей и машин. Услышав шум, женщина резко рванула к окну, чтобы посмотреть, что там происходит.

— Какого черта?! — бросила она на ходу, выбегая из помещения.

Хм… Почему Фай Дань и она не ответили на зов Корня?

— Какого хрена они бросили нас? — крикнула она с порога, провожая взглядом своих людей.

— Успокойся, Сильва, — попытался успокоить её Фай Дань.

— Успокоиться?! Да… — описывая своих людей самыми разными эпитетами, расхаживала кругами Сильва.

— Вы, в самом деле, ничего странного в себе не замечаете? — спросила я у них.

На мой вопрос каждый из них отреагировал по-разному. Сильва, набычившись, смотрела на меня, не понимая сути вопроса. В то время как мужчина сильно призадумался о чем-то. На его лбу отчетливо виднелись морщинки, появившиеся от нахмуренных бровей. Мужик явно о чем-то догадался.

— Что это значит?! — спросила Сильва. — И вообще, ты кто такая, а?!

Великая Сила… Какая вспыльчивая дамочка.

— Ми… Тра… — тихо прошептал про себя Фай Дань, вспоминая обрывки слов, которые он слышал, но не помнил когда, словно он где-то подслушал моё имя.

— Сильва, когда ты прилетела на Ферос?

— Чего?! А зачем тебе это знать, а?! — это дамочка точно не душа компании, да?

— Хочу удостовериться кое в чем.

— И в чем же?! — скрестила свои руки на груди.

— Сильва…

— Ладно, три месяца назад, а что?!

Три месяца… Возможно из-за недостаточно долгого пребывания она пока не поддалась влиянию Корня. Или сам Корень не захотел копаться в ее разуме. Такой бойкий разум трудно удержать. Никогда бы не подумала, что вспыльчивость будет преимуществом, нежели недостатком. Как известно, нас учили контролировать эмоции с самого детства, особенно гнев.

— Митра, верно? — пришел в себя Фай Дань. — Кажется, я понимаю, что вы хотите сказать…

— О чем ты, Фай Дань? — не вразумляла Сильва.

— Как вы узнали? — озадачился мужчина, игнорируя охранницу.

— Так же как и вы, — ушла я от вопроса.

Ладно, пора бы на встречу. Сконцентрировавшись, мысленно обратилась к Фай Даню:

— Ты слышишь меня?

Спустя некоторое время через разум мужчины откликнулся другой голос.

— Да.

— Отправь одну машину ко мне, я не знаю, где будет обмен.

— Хо… Ро… Шо, — донесся голос в голове.

— Эй, ау, народ, я спрашиваю, чего делать будем? — Сильва смотрела на меня и на мужчину как на сумасшедших.

Здесь я получила все ответы. Время встретиться с корнем лицом к лицу. Интересно, как выглядит разумное растение… Наверное, эм… как растение, да?

— Чертовщина какая-то. Я не знаю, что происходит, но уверена, тут виновны ученые корпорации. Ничего ценного на этом куске камня кроме «ЭкзоГени» нет. Только вот не понимаю, зачем им убивать простых колонистов…

— Сильва…

Оставив их, я вышла на улицу. Охрана давно уехала вместе со всеми машинами.

«Хм… И где же машина?» — негодуя, мотнула головой. Неужто опять пешком искать высоченные башни. Пока я размышляла о поспешности Корня, ко мне подошла Сильва… с остекленевшим взглядом.

Все-таки может контролировать.

* * *

У подножия тех самых башен корпорация построила лабораторные комплексы для исследования руин, как они и говорили. Их было не так уж и легко заметить среди скал и руин. Свернув за очередным выступом, мы подъезжали к огромной дыре, которую проделал тот корабль. За окном машины увидела повсюду вооруженных людей. Похоже, Корень собрал всех подконтрольных людей возле входа. Я насчитала не меньше трёх десятков человек. Среди них самих ученых почему-то не оказалось. По словам Сильвы в первый день атаки гетов ученые укрылись в бункере за каньонами, недалеко от штаба корпорации. Уж они-то должны были остаться в живых.

Здешние колонисты разбили лагерь и готовились к сражению. Кто-то копал рвы, кто-то таскал камни. Судя по вооружению, серьёзная нехватка оружия не позволяла им развернуться. Как оказалось, винтовки гетов непригодны для использования людьми из-за механизма блокировки. Невооруженным глазом можно было заменить неестественность в их движениях.

Однако телепатический контроль Корня в данной ситуации может сыграть нам на руку. Люди работали слаженно и к тому же, они не впадут в панику, когда начнется стрельба. Ну, если сам Корень не испугается, конечно. К моему удивлению, Корень проделал выборку и призвал только тех, кто мог постоять за себя или хотя бы выглядел крепким. Среди них я встретила Скинни и Роми. Даже если они и узнали меня, то никак не подали вида. Что-то не нравится мне Контроль Корня, но…

После встречи с гетами надо бы прояснить взаимоотношения колонистов с Корнем, а пока сейчас не лучшее время. С другой стороны, если Скинни погибнет, то Нора никогда не простит Корень. И меня. Как и другие, чьи родные и близкие погибли ради корпорации и Корня… Сильва тоже заметила странное поведение людей. Она нервно озиралась по сторонам, время от времени проверяя свою винтовку.

— Что они делают?! — раздался голос Сильвы. — И как мы здесь оказались?!

— Хм, что они делают?

Все колонисты подняли свои головы и смотрели на небо. Я поначалу не поняла, но потом заметила чёрные точки в небе. К верхушке башни приближались летающие объекты.

Так рано?! До обмена же оставалось, по меньшей мере, два часа. Видимо, у гетов нет понятия утра. Как и ожидалось, они пришли всеми силами. Черных точек на небе становилось больше и больше. Вскоре над развалинами космопорта навис огромный корабль в окружении крейсеров и транспортников. Перед нами плавно спустился один из десантных кораблей. Разгоняя пыль во все стороны, он аккуратно приземлился на камни. Из него вышел турианец с четырьмя азари. Уверенными шагами вожак приблизился к представителю Корня. Молодой парень приветствовал гостей, пока турианец беглым взглядом осматривался вокруг, его глубоко посаженные глаза остановились на мне несколько минут. В какой-то момент его лицо исказил хищный оскал. Громкий звук скрежета металла заставил вздрогнуть колонистов. Пусть живой корабль и завис над портом, давление от него ощущалось физически даже здесь.

Представитель Корня попросил пройти за ним. Турианец и его спутницы без промедления последовали за парнем. Перед тем как пойти за ними, я рассматривала собравшийся флот, уделяя основное внимание «живому» кораблю. Видение Силой столкнулось с сильным сопротивлением, я не стала тратить время на пробивание его разума. Одно ясно как белый снег: Корню не выжить. Ну и всем, кто рядом с ним.

Паренек с турианцем и азари спустились к Корню на первом лифте. Мы с Сильвой воспользовались техническим. Наёмница была взвинчена до предела. Её состояние понятно, у нас мало шансов выстоять против них. Получив своё, они захоронят нас в этой лаборатории. Лифт ехал медленно, или это так мне казалось, мы спускались больше десяти минут. Глубоко же «ЭкзоГени» закопала своего подопытного, который в итоге стал их же хозяином. Наконец, лифт остановился. Нас встретил плохо освещенный коридор. Шум лопастей вентилятора отдавался эхом от стен тоннеля, придавая пустому коридору пугающую ауру.

Первая группа уже сворачивала за угол. Преодолев несколько пустых отсеков подземного комплекса, мы пришли в центральный зал. Корень оказался тем, кем он и назвался. Огромный корень с торчащими во все стороны отростками, замурованный в землю. Понятно, лабораторию построили вокруг него. Прямо посередине у существа выделялось нечто, что отдаленно можно принять за голову. Из его «головы» торчали мерзкие щупальца, и капала жидкость. По корням к его «телу» пульсируя, протекали соки, издавая противное бульканье. Повторюсь, чего только нет в нашей Вселенной.

— Что это за фигня? — услышала я обескураженный шепот Сильвы.

Последние часы жизни дамочка точно запомнит надолго. Тем временем начались переговоры.

— Существо из плоти, ты сдержишь слово?! — произнес угрожающим тоном Корень.

— Если отдашь то, что нам нужно, Торианин, — без намека на испуг уверенно ответил Турианец.

Торианин значит… Запомним.

Азари в отличие от него никак не реагировали. Синекожие женщины стояли неподвижно в смирной стойке. В их глазах не наблюдалось никакой жизни. Турианец заметил нас с Сильвой, и все азари как одна повернули свои головы в нашу сторону. Такие синхронные движения вызвали мурашки. В них сильно ощущалось присутствие разума «живого» корабля. Корабль-телепат, растение-телепат, что дальше…

— Ты говорил, что встреча будет без лишних ушей, — презрительно бросил Турианец, оценив нас взглядом.

— Ненавижу турианцев, — еле слышно прошипела Сильва рядом со мной.

— Митра… Гарантия… — объяснил свой поступок Корень.

Услышав мое имя, в глазах у всех азари промелькнул алый отблеск. Они что-то заподозрили, или узнали обо мне?! Сильва рефлекторно подняла свое оружие на турианца.

— Ладно, пусть так… — примирительно вскинул руки турианец, не отрывая своего взгляда от меня.

Его бронекостюм, в тени мерцающих ламп выглядел внушительно. Его мандибулы, местами покрытые пятнами металлического цвета, придавали ему грозный и немного жуткий вид. Но и без того его внешностью можно было юных ситхов пугать. В спину были воткнуты два металлических шипа, торчащие позади плеч. Стальные иглы металлических шипов время от времени искрились алым цветом, а тело турианца полностью обволакивало поле неизвестной мне энергии. Какой-то вид энергетического барьера, как у Нойши, но более мощный.

— Мне нужен шифр.

— Я просил одну азари.

— Прими вдобавок еще троих, как признак уважения.

Турианец дал понять своё согласие, и всех азари одну за другой сожрала «голова» Торианина. Своим «ртом» с щупальцами он целиком проглотил дарованных по очереди. Да уж, не хотела бы я оказаться на месте этих азари. Долгое время мы тупо ожидали ответной реакции Корня. Всё «тело» Торианина извивалось и издавало странные звуки. Его «голова» нагнулась перед Турианцем и выплюнула одну азари. Всю в какой-то жидкости без видимых повреждений на теле.

— Мой черёд.

Я сконцентрировала всю свою телепатию на разум этой азари. Она подошла к Турианцу и схватила того за голову и приблизила к своему лицу. Вдруг её глаза потускнели темнее мрака и передо мной начали всплывать тысячи образов, эхо отзвуков и шепот тысячи голос. Картины сменяли друг друга резкими обрывками. Сначала я ничего не разбирала в этом хаосе, но потом все кусочки начали дополнять самих себя. Пустые места исчезали, преобразуясь в единое полотно. Ненужные детали уничтожались воздействием извне, багряного шара. Хм… Вскоре в голове всё прояснилось и я увидела четкую картину. Это была звездная карта, она вела на какую-то планету. Координаты… Числа… Цифры… Ретранслятор… Канал… и Жнецы… Перед глазами мелькнула картина, как сотни таких «живых» кораблей испепеляли целые город и планеты. Меня резко вытолкнуло из телепатии и я очень долго вспоминала увиденное, будто сон.

Жнец… Этот корабль, жнец.

Азари закончила передачу данных и отошла от турианца. Не успела она развернуться к Корню, как тот проткнул её насквозь. Окровавленный стальной шип из его руки торчал из живота Азари. Она взвизгнула от боли вместе с Корнем. Их резкий ментальный и физический вопль боли сотряс весь комплекс. От звуковой вибрации лопнули все лампы. И всё подземелье накрыло одеялом сумрака.

Просто блеск…

— Ты! Обманул! Защитите меня! — мысленно прокричал Торианин.

Подземный комплекс вздрогнул ещё раз. Теперь сильнее и где-то над нами. Слышался грохот от взрывов. Как и ожидалось, они начали атаку. Сильва включила фонарик и подсветила Корень. Тот не был расположен к беседе.

— Я же говорила тебе, что они не оставят тебя в живых! — попыталась достучаться до разбушевавшегося Торианина.

Учитывая его неспособность двигаться, он был лёгкой мишенью. Грохот усиливался и приближался. В некоторых местах зала обвалился потолок. Оставив Корень наедине с собственной глупостью, побежала за турианцем. В такой темноте он ориентировался не хуже меня. Блин, он что, тоже видит через Силу?! Закрались подозрения. Он быстро отдалялся, при том что я пользовалась ускорением. Да уж, с ним будут определенные проблемы.

В помещение лифтов я влетела на полной скорости и чуть не врезалась в стальную дверь. Турианец не стал пользоваться лифтом. Он выбил люк над кабиной и спрыгнул в шахту. Усиливая ускорение, понеслась за ним. Враг ловко карабкался по тросу и был уже высоко. Призвав молнию, я впустила её по стальному тросу. Удар тока подействовал на него не так, как я ожидала. Я услышала его низкий рык. Обернувшись ко мне, он бросил гранату.

Ты это зря…

Граната застыла прямо под ним, затем полетела обратно к своему хозяину. Турианец среагировал почти моментально, но взрыв всё же смог его зацепить. Он успел ухватиться за выступ двери и исчез за ним. Пришлось догонять его снова. Капли его крови тёмно-синего цвета заляпали выступ и двери лифта. Карабкаться голыми руками, оказалось не самой блестящей идеей. Не тронутый взрывом трос впился в ладони до крови. С горем пополам я добралась до двери. Эхо его удаляющихся шагов доносилось далеко за поворотом.

Взрывы и стрельба раздавались всё чаще и чаще. У основания башни сражались геты, колонисты и человекообразные существа. Как со стороны Корня, так и Жнеца. Безобразные существа без лиц больше походили на живых мертвецов. Безликие существа дрались со своими собратьями. По крайней мере, их враги отличались лишь светящимися имплантатами по всему телу. Геты вновь начали сбрасывать десантные капсулы.

Турианец остановился за входом в комплекс. Он медленно развернулся ко мне. Оценивая ситуацию, я осторожно вышла за дверь. Я поняла, почему он остановился, увидев Жнеца над ним.

— Незачем умирать ради них. Помоги мне и тогда избранные, те, кто помогали Властелину, останутся в живых, — крикнул Турианец.

Поверить в слова безумного мог только идиот. Без лишних слов атаковала его Молнией Силы, но к сожалению, его щит поглотил большую часть урона. Его шипы загорелись алым огнем и на меня уставились такого же цвета огромные и «глаза» Жнеца. Этот звук я запомню надолго.

— Что ж, очень жаль. Прощай, гость…

Жнец открыл огонь по мне. Мощный багровый луч летел в меня, обращая воздух в плазму. Сегодня явно не мой день… Только и успела подумать, перед тем как поднять ладони перед собой навстречу алому свету.

Глава 14 Враг моего врага

Смерть много раз дышала мне в затылок и всегда бродила где-то недалеко на протяжении всей жизни. Нас учили не бояться смерти, есть только Сила, но на словах, а в реальности всё оказалось не тем. Когда от взрыва разрывало на части твоих соратников у тебя перед глазами; когда от всего взвода при штурме очередной точки на поле брани навеки остаются там больше половины — многое меняется. Конечно, нытьем никогда делу не поможешь — остается только абстрагироваться от всего и пройти сквозь этот ад, и постараться не забыть себя, кто ты есть. Как я и говорила, за свою недолгую жизнь я множество раз ходила по лезвию смерти и несмотря на такой опыт, к такому окончательно привыкнуть я не смогла. Не знаю, можно ли вообще такое. В конечно итоге, вопреки учению, мы — люди.

Красный свет полностью ослепил всю округу. Жар от него можно было уловить уже на подлете. Раскаленный воздух обжигал легкие. Луч испепелил всё, что оказалось на его пути и подобная участь ожидала и меня. Я инстинктивно выставила перед собой руки в надежде защититься. Не имея времени на раздумья, попыталась защититься всем, что можно. Тутаминис — первое, что пришло в голову, хотя не было никакой уверенности в успехе против такой мощи.

Время неумолимо летело, приближая луч, но выброс адреналина помогал думать и искать решения с молниеносной скоростью. Кроме как принять удар, выбора не было. Отпрыгнуть в сторону я никак не успевала. Жизненно важные части тела возможно бы и удалось спасти, но луч все равно бы поразил ноги. Казалось, моя смерть не спеша, но упорно неслась ко мне.

Вот и всё, да?..

В миг, когда я приготовилась к худшему, проблеск спасения пришел оттуда, откуда я и не ждала. Вдруг красный свет исчез за тенью. Передо мной из-под земли выскочила огромная ветвь Корня. Намного больше того, который огреб меня тогда в лагере колонистов. Мне хватило доли секунды, чтобы принять другое решение — отпрыгнуть от зоны поражения. Корню удалось выиграть для меня драгоценные миллисекунды и алое копье света пробило насквозь неожиданное препятствие, но не меня. Мощный поток жара пронесся совсем рядом, испепелив земля рядом со мной. Жнец не решился на второй выстрел.

Спрятавшись за руинами, перевела дыхание, затем не отвлекаясь на сражение вокруг, выследила Жнеца. Транспортник турианца подлетел к нему и скрылся внутри. Кальмарообразная металлическая громадина не стала тратить больше времени на эту планету. Получив всё, что нужно, она развернулась и взмыла в небо. К ней присоединилась и остальная флотилия, пока возле руин утихали последние выстрелы. Отдышавшись, оглянулась на оставшихся людей. Из подконтрольных Торианином колонистов выжили лишь единицы. Через несколько выстрелов всё стихло и я, наконец, облегченно упала на ближайший валун. В ушах неустанно пульсировало биение.

— ААА…РХ!!! — внезапно раздался полный боли крик внутри черепа.

От неожиданности я выскочила в тот же миг и волком вглядывалась в голые скалы.

Неужели геты добрались до Корня?! Посетила первая мысль.

— БООЛЬ…НОО… — повторился голос Торианина, вскоре превратившись в невыносимый крик агонии.

От каждого крика закрадывались опасения, поэтому поспешила обратно внутрь комплекса. По пути не встретила ни одного врага. Тревога росла с каждым метром погружения вглубь лаборатории. Я бежала по мокрой и скользкой дороге. Выстрел Жнеца повредил инфраструктуру комплекса. Кое-где мой проход заграждали обвалы и лужи из горящей жидкости.

— БООЛЬ…НОО!

Что за чертовщина?! Надо спешить.

Пусть Торианин и порабощал разум других существ, но он все же помог мне. Пусть и под угрозой более опасного врага. С ним, по крайней мере, можно договориться, прийти к согласию, в отличие от Жнеца.

Вскоре дошла до самого нижнего уровня, где царила темень. С помощью Видения Силы смогла без препятствий пройти через покрытые мраком коридоры. Чем ближе я подходила к нему, тем сильнее отдавались отголоски его мук. Настолько сильных, что даже физически можно было ощутить на себе его страдания. Судя по всему, что-то пожирало его изнутри, выжигая внутренности.

За аркой, ведущей в зал, я наступила на что-то липкое. Мерзкое хлюпанье раздавалось шаг за шагом. А запах… Будто гниль с кислотой. Я аккуратно соскребла слизь с ботинки. Какая-то смола темно-зеленого цвета и весь пол зала был залит этой субстанцией. От этих ощущений и картины во тьме пробежал холодок по спине. Рука сама дернулась к поясу, где обычно висела рукоять меча. Не знаю почему, но Торианин умирал и очень быстро. Адские боли за несколько минут повредили его мощный разум и мешали ему ясно мыслить. Его сила разума вышла из-под контроля.

Что же они такого сделали?! Все указывало на какое-то отравление.

Во мраке зала отовсюду доносились приглушенные мычания. Сначала завыл один голос, потом второй, потом третий… Без поводка в виде контроля, чудовища Торианина вырвались с цепи. Зомби Корня начали нападать на всех без разбору: на самих себя и в том числе и на самого хозяина. Судя по звукам, вокруг него собралась немалая толпа этих созданий. И судя по мерзким звукам, они пожирали друг друга.

Я ещё раз попыталась связаться с Торианином, но все было без толку. Из темноты чуть не пропустила выпад одного из них. Кряхтя что-то невразумительное, существо покатилось надо мной. Казалось бы медлительные существа на удивление резво размахивали своими конечностями и были не прочь опробовать на зуб своих жертв. Обнаружив меня, они резко перестали кромсать друг друга со звериной жестокостью и повернулись ко мне.

Только этого не хватало…

Одно мое движение и все они впали в безумие. Зато прекратили обращать внимание на «тело» Торианина. Они окружили меня и кинулись одновременно, мешая друг другу. Я не могла уворачиваться от них бесконечно, но и оставлять Корня в таком состоянии не хотелось. Если его помешательство так отразилось на подконтрольных ему существ, то и колонисты тоже могли впасть в такое же состояние. И сейчас, где-то там оставшиеся колонисты убивают друг друга. Значит, надо было как-то утихомирить его разум. Но как?

Ты знаешь…

Подсказал внутренний голос полный холода.

НЕТ!

Хотела я возразить но… Как бы я не отрицала и не хотела принять, смерть будет для него избавлением. От одной только мысли об этом Пустота внутри меня, как бы сказать, возликовала. Она жаждала Жизни и Силы. Его ЖИЗНИ. А такое могущественное и многолетнее существо стало бы для неё лакомым кусочком.

Великая Сила, неужели у меня нет другого…

Острая боль обожгла правую ключицу. Одна из тварей смогла зацепить когтями. И я сама того не понимая, без колебаний поддалась Пустоте. Мир вокруг в одно мгновение потерял свои краски, запахи — всё будто бы застыло. Вскоре исчезла пульсация, сердцебиение и собственное дыхание. Мрачный зал лабораторного комплекса притих. Тьма переливалась со светом в одну абстрактную картину и я будто бы тонула в нем. Появился стук. Потом вдох. Выдох. И новый стук. С каждым ударом своего сердца я ощупывала нити Жизни всего сущего вокруг. Что-то подобное ощущала во время медитации, но в этот раз эти ощущения отталкивали. Жизненную Силу Торианина слабой струей начало засасывать в бездонную Пустоту внутри меня.

Я пришла в себя от секундного ступора. Глаза привыкшие к темноте, быстро бегали по темному залу, не в силах понять, что произошло. Дрожащими руками обхватила свое покрытое холодными каплями пота лицо. Размышлять о произошедшем, не дал появившийся зомби. Кряхтя невразумительные звуки, он набрасывался при каждом удобном случае, но как-то медленно чем несколько минут назад. Он был весь изранен, видимо он уже успел поучаствовать в драке. Его нехитрые движения легко предугадывались. Когтистая лапа прошла в нескольких сантиметрах от моего лица. Нырнув под его лапу, резко схватила за кисть, и броском через бедро повалила на землю. Сломавшаяся с характерным хрустом конечность должна была вызвать дикую боль, но вряд ли эти существа знали, что это такое. Не обращая никакого внимания на свою болтающуюся лапу, зомби продолжал пытаться сцапать меня. Ударом в колено заставила его преклонить ноги и обхватив его за голову, свернула шею, почти не оторвав с туловища вместе с позвоночником.

Дерущихся существ остановил оглушительный ментальный визг такой силы, что все зомби попадали без чувств. Волна телепатической силы накрыла меня с головой. Во всей этой какофонии шумов мне оставалось лишь пытаться защитить свой разум.

— ААА! БООЛЬ…НО!

— ААА…ЗА…РИ…

Торианин много раз повторял одно и то же про азари, которых он получил.

Похоже, Жнец отдал ему азари, накачав их ядом, а Корень с радостью поглотил смертельный подарок Жнеца. Шагая в бреду, я достигла его «тела» и посмотрела в его глаза. Силы начали покидать меня и глаза медленно закрывались против воли. Той подпитки едва хватило на то, чтобы выдержать ментальный визг Торианина.

Прости… Но я должна это сделать.

Вся шумиха вокруг исчезла, оставив меня в полной тишине и в безмятежности.

Здравствуй, долгожданная тьма и покой…

* * *

Первое, что я увидела открыв свои глаза, это яркий свет где-то не высоко надо мной. Затем появилось осознания. Резко встав и озираясь по сторонам, попыталась понять, где я нахожусь. Место не было похоже на логово Торианина. Почему-то у меня возникло чувство дежавю. Будто я уже бывала здесь раньше. Глаза узнавали объекты и убранство, но… в голове было тяжело. Взгляд упал на руки, от них куда-то в сторону вели знакомые тонкие провода к пищащему устройству. Проследив за ними, обнаружила сие устройство рядом с моей кроватью.

Лазарет… Пришла в голову верная догадка. Руки слушались нехотя, но все равно помогли снять эти трубки. Голова закружилась от резкого изменения положения тела. Массируя свои виски, стала вспоминать последние события. Мрачное место, жуткие твари, чей-то дикий вопль и… всё. Больше ничего. Что удалось вспомнить? То чувство покоя. Странно, но обрывки воспоминаний больше походили на кошмар… На нереальный сон.

Сон. Как часто мы видим сны? Как часто нам удается вспомнить, что нам приснилось? — Я не знаю. Раньше я не особо размышляла о природе Силы, считая это ненужным занятием. Мудрые Мастера твердили о невозможности постижения всех её тайн. Они, условно разделив её на четыре аспекта, учили нас по такому принципу. Дальнейшие потуги вспомнить прервал звук открывшейся двери.

— Я никогда не верила в совпадения или судьбу, но такие встречи заставляют задуматься о таких вещах, и о твоих словах, — услышала веселые нотки в голосе женщины.

Напротив меня стояла не кто иная, как Карин Чаквас — судовой врач на Нормандии. Ее глаза терпеливо наблюдали за моей реакцией. Я так погрузилась в свои раздумья, что не заметила, когда она вошла.

— Карин?! — еле смогла выдавить имя знакомой.

Если доктор Нормандии здесь, значит ли, что я нахожусь на борту её корабля?! Мне же это не мерещиться, так ведь…

— Вижу, твоя память пострадала не так сильно. Это радует… Митра, что последнее ты помнишь?

Что я помню… Действительно, как я тут оказалась?

— Помню… Как прилетела на планету. Помню… привкус песка во рту… Помню множество тел… Запах гнили и крик…

Отхлебнув воды, предложенный ей, продолжила вспоминать. По крайней мере попыталась. Карин слушала мой обрывистый рассказ, время от времени делая заметки у себя на планшете. За это время я немного пришла в себя. Хотя, было что-то ещё. Очень странное ощущение не покидало меня с момента пробуждения. Словно весь мир стал холодным, а воздух тяжелым. Какое-то ощущение нервозности опутывало меня со всех сторон, заставляя напрягать все инстинкты. Как я ни старалась, я не смогла вспомнить момент потери сознания. Радовало лишь одно, хотя бы помнила «кто я такая» и «где я нахожусь».

Такое чувство, будто что-то заблокировало мою память или поглотило. К счастью чувствительность к Силе никуда не делась, хотя и с ней до сих пор определенно что-то было не так.

— … меня записали в участок… Точно не скажу в какой, дальше… А дальше, Я… я не помню, что было дальше…

Вспомнила людей. Колонистов… Как же их звали? Но ничего. Перед глазами промелькнули фигуры людей, но почему-то на них не было видно их лиц, только черный силуэт и голоса. Женщина что-то говорила мне и улыбалась. Рядом с ней увидела фигуру мужчины, у которого вместо лица была внушительная борода. Вспомнила, как я сидела рядом с ними около костра и слушала байки из жизни, запомнила их смех… Но от их безликих форм доносился лишь холод.

— Всё хорошо, Митра. Всё хорошо. Ты в безопасности, — донесся сквозь мысли голос Карин.

Да… в безопасности… Возможно, а вот хорошо ли всё?!

— Я сейчас, ладно? А ты пока отдохни, — Карин ушла, оставив меня наедине с моими мыслями. Я вернулась на кровать и попыталась заснуть.

Связная рубка Нормандии

— Большинство жертв погибли от полученных ранений. Но… вскрытие некоторых тел выявило странную деталь. По предварительным данным эти колонисты погибли подвергнувшись мощному воздействию на нервную систему. Мы пока не можем точно определить, что вызвало такие дегенеративные процессы мозга, — как по инструкции четко и ясно отрапортовал медицинский работник СКЗ ближайшего госпиталя, куда доставили тела с Фероса.

— А что по поводу обнаруженного объекта?

— Судя по радиоуглеродному анализу корень оплетавший всю планету иссох и прогнил уже давно… Возможно это останки некоего давно погибшего растения.

— Вас понял. Если появятся какие-либо новости, сообщите нам. Конец связи.

— Как скажете, спектр, конец связи, — отключился экран связи.

В рубке находились два Спектра: Капитан судна Джон Шепард и Нойша С’Лоана. По их беспокойным лицам можно было о тяжести ситуации, в которой они оказались.

Данные полученные от Бенезии оказались верны. Но они не успели. Сарен вместе со Жнецом точно были на планете и уже давно покинули систему. Куда они сейчас направлялись, оставалось неизвестным. Нормандия прилетела в систему Тезей неделю назад и обнаруженное повергло в шок всех членов корабля. Планета, на которую указывали координаты Бенезии была абсолютно мертвой. Хотя по записям здесь находился штаб корпорации «ЭкзоГени» и несколько малых поселений-колоний. Полное сканирование поверхности с помощью зондов выявило лишь один тепловой сигнал где-то под землей, у подножия одной из башен, где были обнаружены следы сражения и присутствия жнеца.

Инцидент на планете Ферос не получил широкой огласки в средствах массовой информации. На планету оперативно прибыли следователи СПЕКТР. Официальные представители корпорации поспешили отмахнуться от своих ученых, работавших на Феросе. Без показаний свидетелей СПЕКТРу не удалось получить от них ответы, что позволило корпорации выйти сухим из воды. Вместо отчетов о деятельности их подземной лаборатории ЭкзоГени обвинили отколовшихся от Консенсуса гетов-пиратов, как их окрестили в корпусе, и требовали у Совета объяснений. В пользу доводам корпорации послужили останки гетов, валявшиеся по всей поверхности планеты. К тому же родственников у колонистов не нашлось, чтобы выдвигать иски. Всем известно, на такие планеты от лучшей жизни не бегут.

Шепард и его команда столкнулись с бюрократической и юридической машиной с тысячей голов. Чтобы получить ответы на свои вопросы, им предстояло потратить много времени: возиться с адвокатами корпорации, собирать улики, свидетелей, а времени у них на это не было.

— Неужели Совет не может нам помочь? Им то что, дать указ и всё, — спросил Джон у более опытного Спектра.

— Возможно и сможет, но все равно на получение всех ордеров и разрешений нужно время… А мы стоим просто так уже целую неделю. И не знаем куда идти.

Ниточка Бенезии оборвалась на Феросе. А других зацепок у них не имелось. Хотя, у азари в голове закрались сомнительные мысли…

— Ох богиня… Митра, как она вообще там оказалась?! — не требуя ответов, спросила в пустоту азари.

Единственной выжившей, которую засекли сканеры, оказалась женщина, и та, кого уж никак не ожидали встретить ни Шепард, ни Нойша. Гостья из другой галактики валялась в луже слизи посреди мертвых тел посреди зала подземного комплекса «ЭкзоГени».

— И что нам делать? — отвлекла от раздумий Шепарда Нойша. Мужчина сам выглядел не лучше: донельзя угрюмый и собранный.

— Подождем, когда проснется Митра. Что еще делать…

— Черт! Сарен очевидно нашел то, что искал, а мы даже не знаем, что! — пальцы мужчины в бессильной злобе сомкнулись в кулак. — Думаете, она что-то знает? — со скепсисом спросил Джон.

Он сам не был уверен в этом. Но ничего больше нет, ни единой зацепки. И он хватался за сомнительную соломинку изо всех сил. За весьма сомнительную соломинку. Если они ничего здесь не найдут, то уже никогда не узнают о цели Сарена или будет уже слишком поздно.

— Не знаю… Я лишь надеюсь, что она не пострадала как другие, — Нойша в солидарности кивнула головой. В её глазах читалось искреннее беспокойство, от чего Шепарду оставалось лишь удивляться.

— По поводу «Канала». От центрального штаба нет данных? — отвлек её Джон.

— Ха, наши умники выдвинули столько теорий на счет этого «Канала» что, кажется, сами запутались в них. Пока что ищем в старых записях и архивах. Благо работа Доктора Т’Сони помогла немного пролить свет на бред наших теоретиков.

— Да я слышал об этом. Ты действительно веришь в это? В то, что Протеан уничтожила раса, на которую работает Сарен? — Джон уже сам начал сомневаться.

— Ну… Если верить словам Т’Сони… — закончить мысль азари, не дало появление доктора.

— Доктор Чаквас, какие-нибудь новости? — первым спросил Шепард.

— Митра… Она пришла в себя…

Нойша не дослушав доктора, ураганом рванула в медотсек Нормандии. Карин Чаквас даже не успела остановить резвую азари. На её действия Шепард отнесся с пониманием и продолжил разговор с доктором.

— Как она? С ней всё нормально?

— Это странно, но да. Все жизненные показания в норме, я даже сказала бы в отличной форме. Не учитывая почти незаметный след от ожога вокруг глаза, её состояние полностью удовлетворительное. Никакого сбоя в ритме мозговых волн как у тех бедных колонистов.

— А что с памятью? Она что-нибудь рассказала?

— Она помнит о днях проведенных на планете. Насколько я поняла, обычная жизнь раскопщика колониста. Не могу со стопроцентной уверенностью сказать, но боюсь её спасло то, что она находилась глубоко под землей.

«Но что она там делала?», — запомнил эту деталь Шепард.

— Спасибо, доктор Чаквас. Пожалуй, мне стоит присоединиться к спектру С’Лоане. Полагаю, она там вовсю расспрашивает нашу гостью.

— Это верно. Пусть физически она и здорова, но прошу, будьте с ней помягче.

— Конечно, доктор, — попрощался с женщиной Шепард.

Первый Спектр Людей ожидал многого от разговора с Митрой. Он утешал себя тем, что собранные останки гетов служили знаком об их верном направлении. Однако до выяснения истинной цели опального спектра его отделяло слишком многое, когда они, казалось, подобрались к разгадке. Вздохнув поглубже, он отворил дверь в медотсек.

Последняя сомнительная соломинка…

Глава 15 Добро пожаловать на Нормандию

Заснуть у меня не получилось. После пробуждения в голове был хаос. Уставившись в потолок, просто лежала на кровати, прокручивая всё, что произошло за последние дни, всё, что могла вспомнить. Ни к чему конкретному не придя, в голову полезли всякие мысли о прошлом, о доме, о войне, о тех друзьях. Жаль, я не увижу конец войны, не увижу, как порядок возвращается в Республику, и больше не будет тех бед. Теперь же та жизнь казалась мне чем-то вымышленным, нереальным, не моей. Словно, там был совершенно другой человек. И как я не могла вспомнить о своих товарищах.

Реван и Алек… Интересно, чем они сейчас занимаются? Неожиданно задалась я странным вопросом. По идее война должна была закончиться быстро, когда мы уничтожили их главнокомандующего и ударную армию в Малакоре. Значит все джедаи должны были вернуться в Храм. Будь я там, я бы наверно тоже вернулась бы обратно в Орден. Хотя, не уверена, приняли бы они меня после такого…

Со дня моего прибытия в этот мир прошло где-то полтора месяца. За это время, я немного привыкла и потихоньку разузнала об этой галактике. Этот мир не так уж и сильно отличался от Республики. Будь я обычным жителем Республики, то разницы бы не увидела, естественно, кроме языка и обычаев. А так, особой разницы нет, те же самые житейские заботы и радости. Меня, скорее удивило их абсолютное неведение о Силе. Вернее, полное отсутствие любого упоминания о ней, даже в их так называемом экстранете. Может быть найду что-нибудь в более сокрытом учреждении, хотя я не была в этом уверена. Полагаю, в какой-то момент здешние расы пошли по другому пути развития. К примеру, Биотика и «Темная Материя».

Биотика чем-то отдаленно напоминала «чувствительность к силе». Весьма отдаленно, но всё же. С помощью имплантат или врожденных способностей индивид мог манипулировать, так называемой тёмной энергией. Я уже видела несколько их «техник». Что могу сказать, любопытная способность. Впрочем, без собственных ощущений я не могла в полной мере описать, как она работает. Как и сказала выше, просто как факт, биотика весьма интересна.

Ещё поразили геты. Даже в самых смелых фантазиях мне не представить то, что в Республике дроидов начали бы считать за отдельную разумную расу. И вообще, возможно ли такое в принципе? Как инструмент к войне — это да, но как отдельное государство? Не понятно. Очень интересно, как эти синтетические существа добились полной независимости, признание со стороны других рас и обрели собственное, только им понятное, мышление. Несмотря на обилие разнообразия форм разумной жизни, они все воспринималась вполне привычно. Как-никак я сама выгляжу точно, как Землянин. Впрочем, были и исключения из правил исключение из правил. Мои последние встречные — Торианин и тот разумный корабль Жнец.

И последний был гораздо любопытным экземпляром. Что-то было в нем помимо его чудовищной мощи. Сильный и холодный разум. Возвращаясь к Торианину, я ничего так и не вспомнила о нашем разговоре. Меня всё время не покидало такое ощущение, будто я упустила кое-что очень важное. Надеюсь, память со временем восстановится или подскажет мне. Моих знаний о планетах данной галактики весьма удручающие, однако, думаю, Нормандия не просто так прилетела на Ферос. Как раз вовремя. И конечно же я была благодарна им за спасение. Хм… во второй раз. И самое меньшее, что я могла сделать, это хоть чем-то помочь. Явно же, что-то происходит и очень серьезное.

Пока же из меня такой себе помощник. Последние дни на Феросе никак не закрепились в памяти. Как я ни силилась вспоминать, кроме как колонистов с участка и свои обыденные дни, я ничего не вспомнила. Вряд ли Нормандии будет интересна наше расписание и разговоры возле костра. Знаете, такая избирательность в потере памяти заставляет задуматься, а не сработала ли это защитная реакция? От чего мой разум закрылся намертво. Что-то мне подсказывает, на Феросе случилось страшное, страшнее чем нападение гетов. Возникшая резкая боль в правом глазу прервала мой поток рассуждений.

Через несколько минут в помещение пулей влетело нечто светлое и пахнущее чем-то приятным. Азари в сером костюме предстала перед моей кроватью и со всей строгостью смотрела прямо мне в глаза. Нойша. Вот так встреча…

— Сколько пальцев я показываю?! — без промедления задала она вопрос.

— Мм… Два? — я не совсем поняла, что она хотела этим узнать.

— Хорошо. Это хорошо. Ты помнишь меня?

Светлокожая азари подошла ко мне почти вплотную и внимательно следила за моей реакцией.

— Конечно, Нойша С’Лоана.

— Что с твоим глазом? Можешь видеть? — спросила она.

— Да. Всё в порядке. Что-то случилось?

— Ну, это ты мне скажи, Митра.

Моя собеседница облегченно выдохнула и начала искать место, чтобы присесть. Не найдя ничего рядом, Нойша прикатила откуда-то громоздкое мягкое кресло, и удобно устроившись, начала расспрашивать меня обо всём, начиная издалека. Я не стала юлить. После своего рассказа, возможно узнаю и их историю, если это не секретная информация, конечно. Мой рассказ из обрывков памяти выдался уж слишком коротким и скажем так не информативным.

— Тебе было лучше на колонии, чем на Цитадели?! И только из-за этого ты сбежала?! — изумилась азари, акцентируя внимания совсем не в том месте моего рассказа.

— Мне нужен был свежий воздух… — как бы попыталась я оправдаться.

— Ага, ага. Ведь на Феросе же так свежо, и так благоухает, — азари мне явно не поверила и скрестив руки на груди, уставилась на меня с легким укором.

— Ладно… Не свежий, а живой. Я до сих пор не понимаю, зачем вы сделали из такого «мертвого» места центр галактики.

Кажется, она вообще не поняла о чем речь, поэтому решила промолчать. Вскоре к нам присоединился Джон Шепард. Вроде он был главным после Андерсона в этом корабле. За это время, он даже успел немного измениться. Или это моё восприятие изменилось? Не суть. Нойша и Джон выглядели нервно и чем-то сильно обеспокоенными, хотя и пытались это скрыть.

Капитан решил не ходить вокруг да около. Кивнув самому себе, обратился ко мне:

— Митра, у нас есть множество вопросов о произошедшем на Феросе, — деликатно начал он издалека.

— Я постараюсь ответить на все вопросы.

— Что ж, это хорошо. На планете мы нашли множественные следы прошедшего боя. Вам что-нибудь известно об этом?

— Хм, с чего бы начать…

— Можно с самого начала, — предложил Джон.

— О своем побеге из Цитадели и колонии я уже рассказала Нойше. Что касается боя, хм… Дайте вспомнить. Однажды ночью нас разбудил громкий шум двигателей. Я и мм… — с трудом вспоминала имя женщины, — … Нора выбежали из жилища, чтобы узнать, что там творится. На черном небе по всей долине неслись десятки кораблей, их огни двигателей реяли по всему горизонту. Они сбрасывали на землю тяжелые капсулы, мы потом только поняли, что это было и кто это был. Тогда мы не могли предположить. Потом раздались взрывы и выстрелы где-то далеко за участком. Помнится, звезда только-только начинала восход. Мы подняли всех колонистов и разбрелись по периметру. Я вызвалась проверить, что за капсулы нам сбросили. Несколько капсул упали недалеко от лагеря и из них появились геты. Маленький отряд шел в сторону лагеря. Той ночью мы смогли отбиться, но это было только начало…

Больше книг на сайте — Knigoed.net

Я коротко рассказала всё как есть, до момента потери памяти в Надежде Чжу.

— Последнее, что помню, это как тот разумный корабль, Жнец, испепелял порт своим багровым лучом.

Мои слушатели, похоже, забыли, как дышать. Закончив рассказ, я смотрела на них в ожидании дальнейших вопросов. Азари обменивалась с Шепардом недоуменным взглядом. Последний тоже был удивлен не меньше её. Это меня насторожило.

— Эм… Митра, — осторожно начала Нойша. — Как ты сказала, кто испепелял порт?

— Жнец? — я почему-то знала это слово и оно точно обозначало тот корабль.

— Значит, Жнец…

Хм… Как-то странно она произнесла это слово. Я заметила, как скулы у Джона напряглись на его лице. Они о чем-то не договаривают.

— Что потом? — продолжил Шепард.

— Ну, а дальше я очнулась здесь… И совершенно не понимаю, как вы меня нашли.

— Мы нашли вас под землей.

Под землей, да? Что ж, это похоже на правду. Рассудила я исходя из обрывка памяти.

— Сколько я лежала без сознания?

— Кхм-кхм… Точно не скажу, но с момента твоего обнаружения прошла неделя.

Неделя?!

В этот раз шокироваться пришлось мне. Что? Как? В то время, как я задавалась вопросами, Шепард и Нойша впали в глубокую мыслительную деятельность. Готовясь к очередному шквалу из вопросов, я терпеливо ожидала, когда они соберутся с мыслями. Они что-то знали о гетах и о том Жнеце. Уж слишком остро отреагировали при упоминании о нём и о том турианце.

— Что ещё вы можете рассказать о Жнеце? Что он делал? — начал спрашивать Джон, пока не был остановлен внезапно появившейся Карин Чаквас.

Она пришла позже этих двух и пока лишь наблюдала за их расспросами. Я её заметила в отличие от спектров, которые чересчур были погружены в свои размышления.

— Капитан Шепард, вы обещали быть помягче.

— НО…

— Она никуда не денется, капитан. Пусть хотя бы покушает и переоденется. Я ещё раз проверю её состояние. Продолжите свой допрос чуть позже.

Джон нехотя согласился с доктором.

— Капитан. На связь вышел саларианский советник. Он ожидает вас в рубке связи. Вас двоих, — донесся мужской голос из динамиков общей связи Нормандии.

— Понял, Джокер. Сейчас будем.

— Видимо Совет. Ожидают отчет, — пожала плечами Нойша. — Отдыхай, Митра.

Два спектра покинули медотсек, оставив меня в надежных руках Карин Чаквас. Доктор, как и в прошлый раз, предложила мне одежду из своего гардероба. Футболка и спортивная куртка без проблем подошли, как и тёмные джинсы. Ровно, как и в тот раз, грязные тяжелые ботинки рабочего сменились на её легкие и белые кеды. Я ещё раз поблагодарила Карин, и мы двинулись в столовую.

— Здравствуйте, доктор, — на выходе мы столкнулись с мужчиной.

— Добрый день, старший лейтенант. Вас что-то беспокоит? — явно узнала посетителя Карин.

Хотя, чего это я… Она наверняка знает всех членов корабля.

— Никак нет. Я просто хотел узнать результаты прошлой проверки.

— А-а, сейчас. Митра, подождешь? Я быстро, — получив мой согласный кивок, Карин направилась к своему рабочему месту вглубь медотсека.

— Кайден Аленко, — представился мужчина, пока Карин копалась на своем компьютере.

— Митра Сурик.

Больше мы ни о чем не разговаривали. Я изредка ловила его мимолетные взгляды, но мужчина упорно сохранял тишину. Я заметила его армейскую выправку и этот собранный взгляд, но в то же время и что-то ещё. Наше недолгое обоюдное молчание прервала Карин.

— Никаких осложнений или повреждений не наблюдается. Ваш имплант в хорошем состоянии, старший лейтенант. В последнее время вас мучали боли?

— Никак нет.

Мне показалось, или он солгал.

— Это хорошо. Как только, что-то почувствуете, дайте мне знать.

— Конечно. Спасибо, доктор. До встречи, Митра, — узнав всё, что хотел, он быстро ретировался.

— Биотики… Никак к ним не привыкну, — отстранённым голосом, почти шепотом, сказала Карин, провожая взглядом мужчину.

— А что с ними не так? — полюбопытствовала я, услышав интересующее меня слово.

— Я, конечно, не эксперт, но мы до сих пор мало знаем об этой способности. Поэтому я особенно тщательно слежу за состоянием лейтенанта. Мне было бы спокойней, перейди он на L3.

Я честно совсем не поняла, о чём она так беспокоится. Кажется, она это поняла и поспешила объяснять. Из её мини-лекции я узнала, что люди овладели биотикой всего лишь несколько десятков лет назад. До этого они вообще не знали о подобной силе. В случае с Кайденом Аленко, насколько я поняла, не зря она так реагирует. Его имплант L2 старой модели временами причиняет своему носителю головную боль. И вообще считается устаревшим и рискованным.

— А у вас биотикой пользуются? Ну, я имею в виду в вашем мире. Или чем-то подобным?

Я призадумалась над ответом. Рассказать ей о Силе или не рассказать? Вот в чём вопрос… Полагаю, если я начну объяснять, то это вряд ли бы что-то прояснило. Скорее даже наоборот. Мы то и сами не всего понимаем о сути Силы.

— Нет. У нас Биотики нет. По крайней мере, я о таком не слышала.

— Ха. В такое верится с трудом, верно? В то, что кто-то может с помощью силы мысли поднимать вещи в воздух и так далее.

Ох, Карин… В такое я точно поверю, и сказала бы, что такое у нас в порядке вещей.

По пути мы пересекались с другими членами экипажа. Все занимались своим делом. За иллюминаторами, как обычно, виднелся безграничный космос. Корабль оказался более просторным, чем показалось мне в прошлый раз. Преодолев узкий коридор, мы достигли уже знакомой мне столовой. Учуяв запах еды, желудок незамедлительно потребовал утолить голод.

Рубка связи Нормандии

— Черт бы побрал этого советника! Сам просил связаться немедленно и сам же просит подождать! — негодовала на саларианца Нойша, ожидая связи в рубке.

Экран связи упорно показывал отсутствия советника на связи.

— Спектр С’Лоана, что будет с Митрой, если мы расскажем о ней Совету? Разве она не числится в розыске?

— А я и забыла. Хм, да уж проблемка…

— Не знаю, что она видела на Феросе, но нам нужны её знания. И желательно чтобы она оставалась на борту.

— Хм… Тогда о ней ни слова.

— Как она узнала о Жнецах?! Откуда?!

Терзания Шепарды были ясны. Они сами узнали имя своего врага совсем недавно. И до последнего момента до сих пор не было уверенности. Древняя раса синтетиков… Теперь это отошло на задний план. Нойша и Джон безуспешно гадали, откуда их спасенная о Жнецах. Случившееся на Феросе стало большой загадкой, как и сама Митра.

Неожиданностью для них стал вызов с главного терминала Совета.

— Капитан, на связи Совет Цитадели, — раздался голос пилота.

— От Совета?

— Подключай нас, Джокер, — обменявшись взглядом с Нойшей, сказал Шепард.

— Мы получили рапорты следователей и от госпиталей с системы Эрго. Нам удалось выяснить то, что корпорация ЭкзоГени проводила на планете опыты с неким объектом 63. Какие именно цели они преследовали, к несчастью, знали только погибшие там ученые, — первой начала советница азари.

«Значит, рассказ Митры чистая правда», — отметил про себя Шепард.

— Очень жаль, что найденный объект слишком сильно подвергся разрушению… — присоединился советник саларианец.

— Как и все колонисты, — напомнил Совету о других жертвах Шепард.

— С колонистами и их недугом разберемся позже, ваше дело — Сарен, — подключился советник турианец. — Вы слишком медлите, а результатов никаких нет. Может, нам отправить на это задание других более компетентных спектров?

«ЧТО?!», — начал гневаться внутри себя капитан.

— Мы собрались не для того, чтобы спорить о компетентности наших спектров, — успокоила всех азари.

— И правда. Мы получили срочное сообщение от наших агентов внедрения в Траверсе, — обратил на себе внимание советник саларианцев. — В настоящее время в пограничных регионах пространства Цитадели рассеяно несколько групп внедрения. Они также занимаются поисками Сарена.

Услышанные вести взбодрили спектров.

— Что им удалось выяснить?

— Поступающие сигналы сильно повреждены. Мы можем сказать лишь место откуда они поступали…

— Поступали? — переспросила Нойша.

— Да, два дня назад сигнал из системы Омега Дозора перестал поступать. Учитывая ваши последние неудачи, мы решили, что вам будет полезно узнать примерное местоположение Сарена. Выясните, что случилось с нашими агентами в этой системе.

— Спасибо за помощь.

— Если это всё, то разрешите откланяться, — отключился Спаратус

— Да, конец связи, — отключился вслед за турианцем Валерн.

— Спектр Нойша, Шепард, — осталась на связи Тевос.

— Да, советница?

— Честно говоря, у многих начинают появляться сомнения по делу Сарена. Я лишь прошу вас поторопиться, — предрекая негодование со стороны спектров, поспешила успокоить их Тевос.

— Мы постараемся.

— И Нойша, твоя мать просила связаться с ней, — передала личную просьбу советница азари и отключилась.

— Мать? — в абсолютной тишине рубки переспросил Джон, но так и не получил ответ.

Глава 16 Цель: Аномалия

Горячий чай и суп, который мне посоветовала взять Карин Чаквас, помогли мне вернуться к жизни. Карин с первой встречи показалась отзывчивым человеком. Видя, как я слушаю ее с предельным вниманием, женщина, повидавшая немало в своей жизни, с интересом рассказывала запомнившиеся моменты — в основном какие-нибудь истории из своей работы и даже немного о своей семье.

— Все мои подруги и однокурсницы сейчас имеют свою практику или заведуют в клиниках, а я… Вот скажи, открою я свою частную клинику, буду ли я тогда чувствовать себя удовлетворенной?

— А вам бы этого хотелось?

— Не знаю. Просто иногда тяжело смотреть на тех, кому не сможешь помочь. Я рада, что с тобой все хорошо. Остальным в Феросе не повезло.

— Да… Я слышала.

Нормандия прибыла в совершенно мертвую планету. Я представляю, что они там могли увидеть. И только я одна живая и невредимая. На их месте я бы сильно засомневалась насчет меня и задалась бы парочкой вопросов. Однако, Карин явно так не думала. Да она — действительно хороший человек.

— Мне кажется, здесь вы выполняете роль не только врача, а кого-то большего.

На мои слова доктор мягко улыбнулась:

— Ого, и кого же?

— Помогая тем, кто рискует жизнью ради других, иногда и самолично, вы не будете чувствовать себя, будто бы предали их. Вы бились за правое дело и не будете ни о чем жалеть, слыша по СМИ о жертвах войны и катастрофах.

— Ум… Пожалуй, соглашусь. Ну, хватит обо мне. Мне очень интересно послушать о вас и о вашем мире. Очень интересно, знаете ли, и только благодаря клятве Гиппократа, я держала свою любознательность при себе, — навострила свои уши Карин и подперев подбородок руками, ожидала чудесные истории о неведомых мирах.

— Хм… Не знаю, что и рассказывать… — честно призналась я Карин.

Я не особо хорошая рассказчица, и не помню какие-либо веселые и интересные случаи из своей жизни, какие рассказывала Карин. Рассказывать о войне военному врачу не имело никакого смысла. Да и кому захочется такое услышать. А об устройстве Республики, о её жителях, хм… можно, конечно, но что-то мне подсказывало, это совсем не то что она хочет услышать. Она ведь хочет узнать лично обо мне, да?

— В моем мире я состою в ордене джедаев. Большую часть своей жизни я провела в его стенах на своей родной планете. Там я жила, училась и тренировалась.

Мда, как-то сухо вышло. А что ещё рассказывать, я понятия не имела. Если посмотреть со стороны будничной жизни, наши миры не так уж и отличаются. У всех свои обыденные заботы: работа, семья, увлечения, трудности и радости рутины.

— А кто такие джедаи?

Я ожидала такого вопроса.

— Вот и мне тоже очень интересно, — появилась рядом с нами, невесть откуда взявшаяся, азари.

Нойша отсалютовала мне и удобно расположилась рядом с Карин и скопировала позу Карин до мельчайших деталей. Пара горящих от любопытства глаз уставились на меня в ожидании ответа.

— Нойша, я же вроде уже рассказывала.

— Ага, рассказала так подробно, что я ничего не поняла. Разве что, это какой-то религиозный культ, и они живут в каком-то храме, — без прикрытого сарказма протянула азари.

— В храме? — удивилась Карин.

— Ну, можно и так сказать. Но с религией это никак не связано, скорее, учением.

— Тебя что, в храме так натренировали?

— Да. С утра до вечера. Дисциплина тела и духа.

— У меня есть вопрос, который волновал меня с той бойни в Цитадели. Ты и впрямь сражаешься на мечах? То есть, насколько я поняла, ты вроде как представитель правопорядка. А с мечом особо не повоюешь.

Ох, как же ты ошибаешься, Нойша.

— Скажу так, это — необычный меч. У каждого джедая имеется свой меч. И, кстати, Карин, в тот раз у меня с собой что-нибудь было? Такая маленькая металлическая вещица? — решила поинтересоваться о судьбе моего меча. Ну а вдруг…

— Ничего. Мы не успели осмотреться в твоем корабле. Слава богу, смогли вытащить тебя. — ответила Чаквас.

Как и ожидалось. Что ж, придётся заново собрать. Пока я обдумывала где искать части, протянувшуюся паузу прервал следующий вопрос. Слава Силе, чай почти закончилось, а скоро с ним и вопросы.

— Как ты попала в наш мир?

А вот это, я хотела бы знать и сама. В моей голове всплыли обрывки недавнего прошлого — разрушенный Малакор. Как в одно мгновение разлетелась на куски целая планета и эхо его смерти. У меня даже дыхание перехватило от одной только мысли об этом. Будто я вновь оказалась там и пережила тот момент, когда я отдала приказ. Я вновь вспомнила, как всё живое погибло в один миг перед моими глазами.

«Так было необходимо, Митра. Так было необходимо!», — всё время твердила самой себе и тогда и сейчас.

— Прости, если не хочешь не отвечай, — кажется, они заметили мою не самую приятную реакцию.

— А, ничего… Просто, подобное не хочется вспоминать, — я схватилась за кружку, чтобы унять дрожь в руках.

Верно, я сделала всё для победы. Так было нужно. Нет нужды сомневаться. Только сейчас я полностью осознала свое решение. И все последствия. Вряд ли такое решение приветствуется в совете мастеров и вернись я в Орден, что бы они мне сказали? Хотя, чего я тут об этом размышляю, возможно, я уже никогда не смогу вернуться домой. Поэтому нужно ли мне цепляться за неё… Всё стало как-то запутанно.

Даже если в обозримом будущем и появится такая возможность, без точных координат своей Галактики, я не смогу попасть куда надо. Ведь вселенная так необъятна. Я бросила взгляд на те далекие звезды на бескрайнем космосе за бортом… Возможно ли такое, что я сейчас смотрю на свой мир в иллюминаторе?

— Митра? — услышала я два голоса одновременно.

— Знаете, я действительно благодарна вам за всё.

Карин, Нойша, Джон, ничего не зная обо мне, помогли в трудную минуту. Я не хочу их обманывать. Отвечать добром на добро — меньшее, что я могу сделать. Как и всегда, повсюду и везде, где я бы не находилась, я буду следовать кодексу. Даже если в этом мире нет ни джедаев, ни ситхов, ни учения Силы.

— Отвечаю на вопрос. С первого раза понять будет трудно, но я попытаюсь. Джедаи — это адепты Силы и хранители мира в Галактике. Как я и говорила, полномочия почти как у СПЕКТР’а здесь. Если я правильно поняла суть этой организации.

— Как спектр, значит… Теперь понятно, откуда у тебя боевые навыки, — сделала вывод Нойша.

— Что значит адепт Силы? — поинтересовалась Карин.

Ох… Вот и пришли к главному вопросу.

— Адепты — это те, кто могут чувствовать Силу. Те, кто рождены с чувствительностью. О Силе я сама знаю не так много. Могу только пересказать слова мастеров. Я не могу сказать точно, но возможно в вашем мире Силу называют по-другому. Если вкратце, Сила — это энергетическое поле, создаваемое всем сущим. Она окружает и пронизывает нас, связывая всю Вселенную воедино.

Судя по выражениям их лиц, они мало что поняли. Я оставила их поразмыслить над моими словами и пошла отдать поднос с приборами в посудомойку.

— Вы что-нибудь поняли? — шепнула Нойша Карин.

— Не уверена, а вы? — в ответ светлокожая азари мотнула головой.

Вернувшись к ним, я узнала, как они нашли меня на Феросе. Поначалу Нойша не решалась распространяться на эту тему. Она ссылалась на секретность миссии СПЕКТРа, но в конце сдалась.

— Это сложный вопрос, Митра. Пойдем к капитану Шепарду, там мы расскажем, как у нас обстоят дела. И у него, как и у всех нас, имеются вопросы.

— Насколько все плохо?

— Очень.

— Что ж, а я вернусь к себе, — попрощалась с нами Карин. — Увидимся позже.

Джон находился в кабине пилота и тщательно рассматривал звездную карту. Пилот устанавливал траекторию полета, но, судя по свирепому взгляду, Джону что-то не нравилось. Присланные координаты саларианцев указывали на систему под названием Омега Дозора. Как я поняла, из-за отдаленности региона, эта система не контролируется Советом Цитадели, а её сосед — Система Термина, — славится как самый криминогенный уголок в этой Галактике. Значит и там и тут царит беззаконие и вряд ли силовиками Цитадели будут рады. Неофициальным центром служила старая добывающая космическая станции Омега, а ныне «культурный центр». В таких пограничных системах не редкость встретить пиратский флот или работорговцев.

— Если нас там зажмут, то ни о какой кавалерии думать не приходится, — весело делился своим мнением пилот. — Всех нас возьмут в рабство.

— Тогда сделай так, чтобы не заметили. И долго там еще с триангуляцией сигналов?

— Сейчас, пару секунд. Есть! Капитан, установлены местонахождения всех источников сигналов. — доложил Шепарду Джокер.

— Проложи курс на ближайшую из них. Оттуда и начнем.

— Вас понял, ожидаемое время прибытия через семь часов сорок минут.

— А вот и вы. Через несколько часов прибудем к границе, — встретил нас Джон.

Кабина пилота… Сколько воспоминаний оно навевает: первые учебные полеты и волнения. Хм, а здесь довольно просторно: кресло пилота и его помощника не занимали так много места. Вдоль стен коридора стояло множество панелей управления. За этими устройствами работало несколько служащих корабля. И главным здесь ощущался он — человек в кепке. Он что-то активно щелкал и тыкал по голографическому интерфейсу перед собой. Со спины я не смогла разглядеть его лица. Как я понимала, он и есть пилот этого судна.

— Шепард, я думаю, нам стоит рассказать ей о миссии, — начала Нойша.

— Хм. Ладно…

Шепард несколько минут обдумывал с чего ему начать, учитывая мое происхождение и всю специфику, выходящую за рамки. Он не стал усложнять и без того непростую ситуацию. Капитан был человеком дела. Поэтому о спасённом ими «человеке» он рассуждал просто — представляет ли она угрозу. Если нет, то не так уж и важно откуда она. По крайней мере, он так считал до недавнего времени. Становление спектром вынудило его принять во внимание некоторые факты с точки зрения всей Галактики, а не человечества в целом. Теперь в его команде можно увидеть представителей других рас. Такого в ВКС «Альянса» точно не увидишь. И ему придется учитывать все особенности своих новых боевых товарищей.

Из рассказа Митры он сделал некоторые выводы, но важнее всего, у него появились много вопросов. Как она выжила при встрече со Жнецом? Он собственными глазами видел следы боя. Огромный кратер у основания башни, где и находилась Митра. Сотни останков гетов и тяжелой техники. Исходя из последних событий, Шепард мысленно собирал все странности с гостьей. Что-то с ней было не так. Как бы то ни было, ему нужна её помощь. Даже малейшая ниточка, ведущая к Сарену.

— Сразу скажу, дела у нас плохи.

— Это ещё мягко сказано, капитан, — не остался в стороне пилот.

Он развернулся к нам и приветливо улыбнулся, встретившись со мной взглядом и снова вернулся к своим панелям.

Джон одарил его коротким строгим взглядом и рассказал всё с самого начала. Ему понадобилось около получаса, чтобы закончить. Из его слов я поняла несколько деталей. Того турианца, которого я увидела вместе с тем Жнецом, зовут Сарен Артериус. Он является спектром, таким же как мои знакомые, вернее бывшим спектром. К слову, Джон упомянул, что стал спектром совсем недавно. Из-за чего их сроки весьма поджимают. Они узнали, что этот Сарен работает со Жнецом, представителем расы, которая уничтожила каких-то "протеан" 50000 лет назад. Исходя из этого, можно логично предположить, что этого он возможно и добивается. Также они упомянули про гетов, для которых Сарен представляется как пророком их «бога», то есть Жнеца. А значит, теория сходится. Вот только, что-то мне подсказывало, что здесь не всё — так просто. Тот Жнец с мощным разумом не показался мне тем существом, что преследует такие «человеческие» цели, как порабощение или уничтожение конкурентных рас. Нет. Порабощение делается ради чего-то. Чего-то, что мы не понимаем.

— Мы узнали, что он ищет некий «канал», и именно ради него он и прилетал на Ферос. Вот только мы не знаем, что это такое, — заключила Нойша.

Все присутствующие смотрели на меня в ожидании. Я честно хочу им помочь, но я не помню, что было после красного света. Из фрагмента мыслей во время переговоров Корня и Жнеца я запомнила лишь малую часть. Слово «Канал» точно всплывало в мыслях той азари и Сарена, когда она передавала знания Корня. Но ничего конкретного, что-то мешает.

— Канал… Не знаю точно… Но я где-то слышала об этом.

Я ещё раз попыталась вспомнить. В голове всплыли образы торианина, турианца и азари. Они что-то говорили. В разуме Корня я видела яркую сферу и кольца вокруг неё, а дальше ПУСТОТА. Даже с помощью Силы не смогла побороть это холодное чувство. Что-то мне подсказывало, что эта рана в Силе так просто не собирается затянуться. Даже сейчас я чувствовала, как она пытается дотянуться до жизненных Сил здесь присутствующих.

— Простите, не могу вспомнить. Возможно, что вспомню со временем.

Спектры обменялись взглядами. Я не знаю, что именно хотели услышать. Они знают, что я была там, видела Сарена и Жнеца, но даже так, не факт, что я что-то могла знать об их планах. Вряд ли Сарен распространялся о своей цели налево и направо во время важных переговоров с Торианином и в его разуме я ничего не найду. Несмотря на все «призрачные» улики, Джон чувствовал, что они на верном пути. Просто нужно немного времени. А пока нужно заняться сигналами.

— Шепард, у тебя в команде найдется еще одно место? — обратилась к капитану Нойша.

Спектры обменялись взглядами, будто они сговорились о чем-то и пока не сказали.

— Конечно, но поспешу заверить, высоких жалований не ждите.

— Вот и прекрасно. Теперь у нас в команде с наемником-кроганом, кварианкой-техманьячкой, ехидным турианцем появился джедай из другого мира, — весело протянула Нойша.

— Джедай? — переспросил Джон, услышав незнакомое слово.

Ох… только не снова. Покачала я головой, готовясь к очередному объяснению.

Где-то в глубинах космоса

Получив от Корня необходимые сведения, Сарен немедленно отправился на поиски «Канала». При первой попытке расшифрования данных с разума турианца, Жнец понял, как их нагло обманули. Торианин передал им ложные данные. Скорее, не ложные, а скрытую. Для того, чтобы выявить нужную информацию, потребуется много времени, даже для мощного разума Жнеца. Сарен был в бешенстве. В порыве гнева он уничтожил всё оборудование капитанского мостика дредноута гетов. У турианца пока еще оставалось что-то от органического существа. Но и этого становилось все меньше и меньше.

Его неудача обошлась ему дорого. Жнец усилил свой контроль над ним. Тело турианца теперь больше стало походить на полностью синтетическое нежели на органическое. Повсюду торчали металлические шипы. Наростки за спиной удлинились и по форме напоминали крылья, а его глаза ярко горели алым огнем. Сарен стал слышать голос своего Бога громче, пока не перестал слышать другие звук. Всё, чем он был, стерлось под давлением разума Жнеца.

Полностью обмануть Жнеца Торианину не удалось. Властелин, собрав все данные из Сарена, провел анализ. Среди тонны мусорной информации он отделил всё, что касалось Протеан. Он сузил список возможных планет, на котором возможно находился тот самый «Канал». Список включал в себя десятки координат. Разведчики гетов тут же устремились сканировать названные системы.

— Наш Властелин, мы получили последние вести — Торианин мертв, — передали информацию по эфиру из главного узла гетов.

— Одна из последовательниц Бенезии перед смертью послала на бортовой компьютер зашифрованное послание. Аномалия была на Фероса.

Жнец мигом дешифровал сообщение азари.

— По нашим сведениям, Ферос — уничтожен. Кроме Аномалии.

— Да, моя ошибка

— Мы найдем эту человеческую женщину.

Перед глазами турианца застыл кадр из записи омни инструментрона погибшей азари. На нём четко отображалась лицо человеческой женщины с разноцветными глазами.

«Она же была там. Неужели я ошибся, приняв её за очередного раба Торианина?», — вспомнил её Сарен. Уже тогда он заметил необычные способности «раба» Корня. Но не придал этому особого значения. Он посчитал, только с помощью ментальной связи Торианина она могла проделывать все эти трюки.

— Да, мы доставим её к Вам, — откланялся Сарен.

Глава 17 Новые знакомства

Из слов спектров я не улавливала всей сути происходящего. В голове вертелись возможные варианты, предположения, но без достаточных знаний об этой галактике, мне трудно было сделать конкретные выводы. Меня скорее волновало, почему местные власти не обращают внимания на агрессивные действия Жнеца и гетов? Или они так надеются, что экипаж этого маленького судна остановит ту маленькую, но все же, армию? Не знаю.

Потом они начали обсуждать мотивы и цели перебежчика-турианца. Почему лучший агент Совета предал их, когда и существование других таких же как он — спектров предателей. Нойша настаивала на крупномасштабном расследовании по делу Сарена с подключением ресурсов, но Совет лишь отнекивался, считая, что он — не самая большая угроза в Галактике. А все эти нападение на полупустые колонии Землян — не имеют ничего общего с особо важным делом.

— Может, если мы покопаемся в его прошлых делах, нам станут понятны его цели. С кем он особенно держал связь. Вряд ли он все это провернул один, — размышляла азари.

Джон в свою очередь предлагал концентрироваться на нынешнем деле, а конкретно на агентах саларианцев.

— Я в этом не сомневаюсь, но думаю, он уже позаботился о них. И мы попросту потеряем время, гоняясь за призраками. Сейчас у нас есть реальные координаты агентов. Они могут быть в опасности, и кто знает, могут знать важные сведения.

— Ах… ладно, — согласилась с ним азари, — чую, с архивными делами Сарена будет та еще волокита, что нам и не снилось. Чертова бюрократия.

Пока они обсуждали систему, куда мы летели, я устроилась на свободное место, рядом с пилотом. Облокотившись, украдкой наблюдала за его действиями. Я и сама являюсь пилотом. За время войны мне не раз приходилось управлять различными видами звездолетов. Во время войны это, конечно же, были истребители. Иногда наземные кары. Посему мне было любопытно, может и мне когда-нибудь выпадет шанс управлять подобным судном. Бородатый мужчина в кепке внимательно следил за показателями на экране. Он несколько раз повернул рычаг перед собой, видимо штурвал управления. Удовлетворенно кивнув, он откинулся на спинку кресла. На его лице блуждала легкая улыбка. Кажется, он по-настоящему наслаждался своим делом. Спустя минуту он заметил занятое место рядом с ним и развернул свое кресло в мою сторону.

— Это самый лучший корабль, которым мне довелось рулить. Плод сотрудничества Альянса и Иерархии, — улыбаясь, начал он.

— Самый лучший? — поддержала я разговор.

— О, да, — с долей ликования ответил пилот и резко запнулся. — Кхм-кхм. Джефф Моро или же Джокер, лучший пилот в Альянсе, — представился мужчина.

Лучший пилот… Неплохой такой титул у него. Весело подумала я, глядя на него.

— Митра Сурик… — не успела я представиться.

— Наша гостья из другого мира, — продолжил за меня Джокер, не переставая улыбаться.

— Что могу сказать, бывает и такое, — пожала я плечами.

— Ха! В точку! Чего только странного не происходит в последнее время, — усмехнувшись, ответил пилот. — Значит, люди существуют не только у нас. И как вы там называетесь? Стоп, можешь не отвечать. Это я просто так. Слишком невероятно, чтобы поверить, хотя когда-то и ретрансляторы были для человечества «чудом».

Говорливый, однако, служивый. Его внимание отвлек пиликанье одного из панелей над ним.

— Прошу меня извинить, подходим к ретранслятору, — бросив мне, он развернул кресло на место.

Облокотившись, я вновь просто наблюдала за «жизнью» этих людей. Спектры все еще обсуждали детали миссии. Их голоса постепенно угасали и прокручивались у меня в голове как фоновый звук. Наблюдая за ними, я интуитивно обратилась к Силе. С самого момента пробуждения меня не покидало знакомое и такое родное чувство. Связь с Силой восстановилась почти полностью. Я, осторожно, будто боясь испугать, углубилась в эти ощущения. Странно… Нити Силы плавно обволакивали этих разумных. Похоже, я ошиблась насчет отсутствия чувствительных к Силе в этом мире. Едва ощутимая искра Силы теплилась внутри Нойши и Джона. Возможно, если бы они были детьми, их можно было бы обучить… Но как? Или это я чего-то не понимаю, почему я чувствую эти нити от них? Хм…

— Я думаю, что их цель куда масштабнее, чем нам кажется, — доносился голос Нойши сквозь пелену.

— Исходя из истории протеан, да. А значит, им необходимы планеты с достаточными ресурсами, — согласился Джон. — В системе есть несколько пригодных для жизни планет. Сигналы поступали со всех. Лучше всего будет разделиться на два отряда и проверить каждый сигнал.

— Согласна. Кого возьмёшь с собой?

Джон стал задумываться, как разделить всех членов экипажа.

— Из боеспособных у нас есть: Эшли Уильямс, Кайден Аленко, Гаррус, Лиара, Тали, Рекс…

— Только не этот кроган. Может его оставить на борту? — взмолилась спектр азари, подсчитывая в уме тех, кого можно взять вместо наемника-головореза.

— Рекс отличный боец. К тому же, он прекрасно дополнит неопытную в боях Тали.

— Я могу пойти, — вмешалась я в их дискуссию, оставив Джокера.

Спектры обменялись многозначительными взглядами.

— Простите, но я не знаю ваших навыков и не могу…

— Я за нее ручаюсь, — вступилась за меня Нойша.

— Вы уверены? — переспросил Шепард. Получив в ответ утвердительный кивок азари, продолжил. — Хорошо. Необходимое снаряжение можете взять в арсенале. Я сообщу о вашем допуске.

— Отлично! Будешь в моей группе! — чуть не подпрыгнула от радости азари.

Я до сих пор не могу привыкнуть, сколько, по-настоящему, ей лет?

— Я даже готова принять Рекса в свою группу.

— Тогда и Тали с вами.

— Что ж, так и быть, пойдем, обрадуем наших бойцов, заодно и познакомлю, — с нотками веселья сказала азари и потянула меня за собой.

— Джокер, сообщи всем собраться в рубке связи.

— Так точно.

Мы в спешке покинули кабину пилота и направились в арсенал. Только дойдя до назначенного места, я поняла, почему Нойша так спешила. Её глаза горели от нетерпения.

Арсеналом они обозначили помещение в корабле, сплошь набитое различным оборудованием. Под ярким освещением помещения стояли множественные станки, компьютеры и контейнера. Успешно преодолев защищенную дверь, мы наконец приступили к осмотру вооружения. Нойша радовалась как ребенок, оказавшийся в игрушечном отделе магазина. Она начала спрашивать, как я сражаюсь, какое оружие предпочитаю и тому подобное.

— В прошлый раз мы сильно недооценили гетов, — вскользь упомянула азари. — Хорошо, что СПЕКТР нас не обделил и предоставил некоторые свои экземпляры. Иначе было бы тяжко.

Мы подошли к огромному шкафу с выдвижными ящиками. В самом нижнем хранились различные пистолеты. Когда она потянула ящик, по носу резко ударил запах масла. Азари достала оттуда один из образцов.

— HMWP третьего поколения, — она ловко покрутила в руках тёмного цвета оружие. — Я всегда предпочитала пистолеты. К счастью, различные виды боеприпасов, сполна могут заменить более тяжелые аналоги. И вообще, мне неудобно использовать одновременно биотику и штурмовую винтовку. Смотри, все новейшие модели имеют модульную систему, а различные модификации помогают легко настраивать под свой вкус любое оружие.

Эм… Буду знать, что бы это ни было. Про себя сразу могу сказать, что оружия наподобие бластеров… В общем, стрелковые, это точно не ко мне. Даже из, казалось бы, привычного мне бластера я стреляла всего пару раз на протяжении всей войны. А тут вообще незнакомое мне оружие. Научиться, конечно, можно, но вопрос: «стоит ли?». Раз весь мой «арсенал» связан с Силой. По-другому не умею.

— Я не очень хорошо владею стрелковым видом оружия, Нойша.

— Да? — вскинула одну бровь азари. — И чем же ты сражалась?

В этот момент она вспомнила Ферос. Вернее, то, что от него осталось. Без военных навыков никто бы не смог там выжить. Поэтому она предположила о военной подготовке своей знакомой. Если рассказ о джедаях косвенно подтвердил её догадки, то реальный бой не оставит вопросов. Уже тогда в жилых секторах Цитадели она отметила её способности. Особенно собранность и хладнокровие во время перестрелки.

— Мечом.

— Эм… Чем?

— Мечом.

— Значит и впрямь не шутила. Ладно… Сейчас посмотрим, что тут есть… Ага, есть мономолекулярный меч, — она посмотрела на меня, ожидая моего ответа.

Чем-то похож на виброклинок. Не световой меч конечно, но пока я им не обзавелась, вполне подойдет.

— Приглянулся, да? На попробуй.

С виду легкий, в руках оказался ощутимо увесистым, что очень хорошо, хотя и немного непривычно. Я пару раз покрутила восьмеркой по воздуху. Легкие и плавные взмахи рассекали воздух, издавая характерный режущий звук с легким свистом. После небольшой разминки я вернула ей меч.

— Сейчас в качестве холодного оружия у нас используется омни клинок. А эти немного отошли.

Её рука засветилась оранжевым светом. От кисти до локтя образовался некий каркас. Нойша резко взмахнула рукой. Лезвие приличной длины, сделанное из того же материала, что и сам омни инструментрон, вылетело из светового каркаса. Довольно впечатляющий инструмент, учитывая его неприметность.

— Какова эффективность этого клинка?

— Я не эксперт мономолекулярных мечей. Могу сказать, что против танков вряд ли поможет, но считается, что они могут пробить среднюю броню.

— Мм… Что еще есть?

В арсенале имелось много чего интересного. Особенно меня интересовал принцип действия стрелкового оружия. Оно отдаленно напоминало обычное огнестрельное. А значит, я вполне могу себя защитить.

— Принцип?

— Ну, чем они стреляют? — решила я уточнить, чтобы суметь себя защитить. А то что-то я пока не заметила здесь бластеров, выстрелы которых я привыкла отражать.

— Вижу, у вас чем-то другим воюют.

Ага, например мечами… Наверняка она подумала о том, какие мы дикари. Невольно промелькнула у меня такая мысль.

Она вкратце описала, что да как. Насколько я поняла, в данном случае упор сделан на скорострельность. Металлические пули крохотного размера находились в поле, снижающем массу, и разгонялись при помощи магнитного ускорения. Как ни крути, а законы физики никто не отменял. Хм… внезапно мне стало интересно узнать о местных достижениях в науке. Ну это как-нибудь потом.

— … ускоритель массы? Хмм, — подытожила я рассказ азари, — любопытно.

Азари немного удивилась, но не подала виду.

— Просто у нас широко распространено энергетическое оружие — бластеры. Взрывчатки и гранаты почти полностью идентичны вашим. Поэтому я и слегка удивилась, — поспешила я объяснить собеседнице.

Значит, раскаленная капля металла набирает огромную скорость, что осложняло защиту световым мечом. Несмотря на это кинетическую энергию пули можно ослабить. Встретив хоть какое-нибудь сопротивление, её мощь распределится по среде. Этим следует воспользоваться. Думаю, броня Силы поможет. Надо будет посмотреть в реалиях настоящего боя.

— Лазеры? — поинтересовалась Нойша.

— Не совсем, но да, энергетическое оружие — самый распространенный тип оружия в моем мире.

— Лазеры, значит… — на секунду призадумалась азари. — Получается, ты сражаешься лазерным мечом, что ли?

— В точку.

Кажется, она мне не поверила. Ну и ладно. Далее мы подошли к защите. Как и везде она делилась на легкую, среднюю и тяжелую. Мы делали упор на Силу, поэтому никто из джедаев особо не нуждался в броне. Впрочем, это личное дело каждого. Я сама видела, как некоторые рыцари носили бронежилеты под или поверх робы. Я же всегда полагалась на ловкость и умения Силы, считая, что любая броня будет сковывать движения.

Отойдя от одного шкафа, мы пришли к другому.

— Это комплекс кинетического барьера или попросту «щит». Последняя модель серии «Ион» может выдержать прямой удар ракеты малой мощности. Правда, потом сразу же разряжается, так что не советую испытать, — погладила дискообразное устройство азари.

Хм… Вот это уже хорошие новости. Если удастся комбинировать такой щит с моей Броней, то у меня неплохие шансы выстоять против местного типа вооружения, даже под плотным огнем. Опять же надо будет проверить на практике.

Диск с толщиной чуть меньше ширины моей ладони прикреплялся к спинке бронекостюма. Помимо него существовали щиты, прикрепляющиеся к поясу. Жаль, что она не рассказала принцип их действия в подробностях.

— Вот мы и подошли к самому вкусному, — она торжественно указала на стойку с костюмами.

Я не собиралась носить подобное, потому как не было в этом особой необходимости. И всё же я послушала вошедшую в азарт Нойшу. Модели костюмов, висящие на обозрение в виде голограмм, выглядели внушительно, но вполне привычно. Некоторые костюмы напоминали тяжелое обмундирование мандалорцев. Особенно вот эти шлемы с вертикальным вырезом на уровне глаз.

— На Нормандии в основном стандарты Альянса, так что они тебе отлично подойдут.

— Нойша, я… никогда не носила броню.

— То есть, как это? — вновь изумилась спектр. — А как ты воевала? В халате?

Ну… Она почти угадала. Сколько себя помню, всю войну я прошла в своей робе. И никто из моих друзей также не носил солдатского обмундирования.

— Ну, так что, не будем даже смотреть? — спросила азари, не дожидаясь ответа.

— Щита и меча, думаю, будет достаточно.

— Серьезно? Ладно, дело твоё, — на выходе она недолго орудовала в компьютере. — Вот и всё. Пойдем, познакомлю с командой, — закончив дела, позвала с собой азари.

Мы прошли мимо боевого информационного центра Нормандии. Прямо по середине центра показывалась объемная карта галактики. В терминалах по бокам работали десятки людей, обрабатывая тонны информации. Оставив обширный зал за собой, пришли к лифту между палубами. Первым делом мы спустились к инженерным отсекам. И первой, с кем я познакомилась, стала кварианка Тали’Зора нар Райя. Как и все кварианцы, облаченная в полностью закрытый скафандр, девушка ютилась в инженерном отсеке. Лица её невозможно было разглядеть, за шлемом еле виднелись белые контуры глаз.

— Тали, мы к тебе, — с порога заявила Нойша.

Вместе с ней в инженерном отсеке находились двое. Молодой парень на пару с девушкой в одинаковых формах немногим отличающимся по цвету от остальных служивых. Они о чем-то спорили, пока не заметили нас.

— Спектр С’Лоана, чем могу помочь? — раздался через фильтр шлема голос девушки.

Не знаю, то ли из-за скафандра или из-за ее происхождения, у неё был такой забавный акцент. Забавный, но приятный. Хм… Великая Сила, интересно, а какой у меня акцент? Мелькнула у меня такая мысль. Судя по голосу, ей было не так много лет. Хотя, зная Нойшу, я не была в этом так уверена. А вдруг и у этой девушки лет за сто.

— Скоро прибудем в систему Омега Дозора, и ты пойдешь с нами на миссию. Если хочешь, разумеется, — продолжила Нойша.

— Я…я… да… Сделаю, всё что в моих силах, — нервно протирая свои руки, взволнованно ответила девушка.

— Вот и отлично. Вот знакомься с новым боевым товарищем. Тали, Митра. Митра, Тали, — быстро представила нас азари.

— Приятно познакомиться, Митра.

— Взаимно, Тали.

По первому впечатлению — весьма приятная девушка. Раз она работает в инженерном отсеке, то она должна неплохо разбираться в технике. Возможно ее знания не будут лишними, когда начну собирать новый световой меч. Проконсультироваться — никогда не помешает.

— А вы тоже спектр? — задала неожиданный вопрос Тали. — Простите, просто вы не в форме Альянса. Вот я и подумала.

Её слова почему-то вызвали у меня легкую улыбку. Нойша с Цитадели привыкла разговаривать со мной как будто мы давние друзья. Наше непринужденное общение, хотя большую часть времени говорила только азари, могли неверно истолковать. Вот, меня уже причислили к спектрам. На самом деле, я же вроде как бы беглянка ил преступница.

— Нет. Так получилось, что я оказалась в ненужном месте в ненужное время.

Или наоборот, но последнее я не стала афишировать вслух.

— Да-да, у нас не так много времени. Тали, собирайся и подходи к рубке связи. А мы пойдем навестим большого парня.

— А что мне с собой брать?

— Что посчитаешь нужным.

— А… Х-хорошо.

Глава 18 Осиное гнездо I

Большим парнем оказался, хм… Действительно большой парень, точнее, кроган. Он сидел за ящиками в инженерном отсеке и чистил разобранное оружие. Работающие там люди старались не отвлекать его или вовсе делали вид, что его тут нет. Массивное телосложение крогана нетрудно было заметить за стойками инструментов. Когда мы, наконец, приблизились, я воочию оценила «паренька». Вся голова крогана была покрыта порезами и шрамами различной длины. Массивная панцирная броня выглядела на нём, как домашняя одежда на человеке. Он замер на секунду, услышав наше приближение. Кровавого цвета глазища вцепились в непрошеных гостей.

Впечатляет, весьма впечатляет.

Через Силу ощутила сопротивление, такое же, как у Нойши. И довольно мощное.

Так он ещё и биотик? Да уж… Недюжинная физическая сила в комплекте с биотикой. Мне стало интересно, как он оказался на борту людского военного корабля. Ну не похож он на того, кому нравится большая компания. И вообще компания. Заметив нас, он отбросил в сторону свое занятие.

— Вот, последний наш боец — Урднот Рекс, — пропустив мимо ушей недовольный рык крогана, представила его Нойша. — Наемник и кто-то там еще.

— Митра Сурик, — слегка кивнула я, встретившись с его острым взглядом. После секундной дуэли глазами Рекс сдержанно кивнул в ответ.

— Митра… Сурик… Где я слышал это имя? — зычно протянул кроган.

— Ты слышал обо мне?

— Гм… Где-то мелькало твое лицо.

— У Серого Посредника?

— Верно, — с некоторым удивлением произнес наемник.

— Так. Об этом поговорим потом. Рекс, будь готов, скоро отбываем, — весело пролепетала азари и хлопнула громилу по его броне.

— Я знаю. Шепард сообщил, — лаконично ответил Рекс.

Мы оставили его там же. Можно лишь было завидовать его выдержке, когда постоянно рядом шумят инженеры. Только представьте этот шум от работ. Через окно краем глаза заметила, как огромный транспорт диагностировали на повреждения. В нескольких местах вспыхивали яркие огни и доносились звуки сварки. Машина выглядела потрепанной. На мощных креплениях подвезли громадные колеса машины.

Увиденное невольно заставляло окунуться в прошлое. Само собой, я вспомнила о своем дроиде, с которым мы прошли множество боев, и вспомнила, как чинились истребители в ангаре. Нойша заметила, куда я смотрю, не отрываясь несколько минут, погруженная в мысли.

— Ах да, как я могла забыть об еще одном члене экипажа — «Мако».

— Мако?

— Не самый комфортный, но надежный. У нас… Эм… В десанте азари в основном пользовались аэротранспортами. Так что, для меня этот транспорт тоже стал неожиданностью.

— Мм…

— Так, откуда ты знаешь о Посреднике? Даже для нас его личность остается тайной?

— Я и не знаю. Просто где-то услышала.

— Знаешь, Митра, ты слишком непредсказуема, — на ее слова я могла только хлопнуть глазами.

После блиц-экскурсии по Нормандии от Нойши я пошла устраиваться на новом месте. Мне выделили одну из жилых кают рядом с общими каютами служащих. Двухъярусная кровать надежно прикреплялась к стене. В углу стояла маленькая тумбочка для личных вещей. Я уселась на кровать, собрав ноги, и погрузилась в медитацию. Связь с Силой вернулась, но стала ощущаться непривычно, я бы сказала, чуждо. Холодно и больно. Будто напоминание о смерти. И вновь я вспомнила тот взрыв. Несмотря на то, что я понимала риск последствий на Малахоре, я все равно пошла на это. Как бы я не старалась приглушить миллионы голосов внутри себя, от этого мне никуда не сбежать.

Прорываясь сквозь тысячи холодных и мертвых преград, я приближалась к Ране во мне. То, что я ощущала, не поддавалось никакому описанию. Слишком холодно и пустынно…

Неужели Сила тоже может умереть? Закралась тревожная мысль.

По ощущениям, я как бы была безмолвным наблюдателем того, как эта Пустота втягивала в себя все нити Силы. Она, словно черная дыра, поглощала всё, что оказалось поблизости.

Ничего подобного я никогда в жизни не ощущала. И эти чувства пугали до чертиков. Если произойдет что-то не то, в этот раз мне не помогут мастера. Что ж, придется самой как-нибудь выпутываться. Но в одном я была уверена, нет никакой гарантии безопасности моего состояния и без контроля, я не смогу гарантировать безопасность. Нет, не себе, а всему вокруг. В буквальном и переносном смысле.

Сделав не самые приятные выводы, я вынырнула из своих мироощущений. Если подумать, то Пустота мгновенно поглощала энергию из окружавшего меня мира, но почему я до сих пор жива? Почему она так медленно пожирает своего обладателя, которая находится ближе всего? Эти размышление давали толику надежды на что-то. Возможно, мне удастся контролировать эту способность. Во всяком случае, что еще остается…

Оставив размышления о Силе, я приступила к насущным проблемам. Первым пунктом в списке оказалось — отсутствие светового меча. И эту проблему следовало устранить как можно скорее. Что-то мне подсказывало, что чем дальше мы будем идти по следам Сарена, тем сильнее будут становиться враги, с которыми мы столкнемся.

* * *

Мне сообщили, что до прибытия еще часа два. Я не собиралась тупо сидеть на месте.

Чтобы собрать меч, сначала необходимо найти все его составляющие. Корпус рукояти, эмиттеры, элементы питания и прочее я, наверняка, могу найти здесь, на корабле. Вернее, создать в терминале арсенала, который показывала Нойша. Что там было нужно? Ввести трехмерное изображение-схему желаемой вещи и указать материалы, из которых нужно сделать. Звучит не так сложно, но без помощи специалиста я точно угроблю на это дело много времени, а последнего у меня и так в недостатке, если хотим нагнать Жнеца и Сарена. За помощью я пошла к Тали. Возможно, она подскажет что-нибудь полезное.

Кварианка обнаружилась на том же самом месте. Размышляя вслух или общаясь с кем-то, она складывала большого размера рюкзак с всякими инструментами. Рядом с ней кружил сферической формы небольшой дроид. Тот, заметив меня, пропищал что-то своей хозяйке. Прямо как у нас с дроидами, промелькнули ассоциации в голове.

Девушка прекратила свои сборы и обернулась ко мне.

— Митра Сурик?

— Можно просто Митра.

— Митра. Что-то случилось?

— Тали, мне нужна, как бы это сказать, твоя консультация.

Световой индикатор её фильтра моргнул, а сама девушка удивленно переспросила:

— Консультация?

— Да. Я хочу собрать некое устройство. Части, которого нужно создать по отдельности.

— Кхм-кхм. Какого рода устройство хотите создать? У вас есть чертеж, образец?

Голос кварианки, проходящий через фильтр скафандра, было приятно слышать. В её голосе слышались нотки интереса. Видимо, ей стало интересно, о чем идет речь. И я, как смогла, описала составные части светового меча.

Тали активировав свой инженерный инструментрон, делала заметки во время моего рассказа. После моих слов, она сделала несколько манипуляций на устройстве, и перед ней появилось голографическое изображение. Схематичное полигональное изображение какого-то оборудования. Тали быстро стерла изображение и в ожидании смотрела на меня, ожидая детальных описаний. На обсуждение у нас ушло много времени. Зато уже получила кое-какие знакомые части.

— Меня интересует, чем оно будет питаться, — спрашивала Тали.

«Силой…», — в мыслях ответила я.

— Давай оставим это на потом.

— Хорошо.

Она сменила режим интерфейса своего инструментрона. Теперь же голографическое поле показывалось перед нами. С помощью нехитрых манипуляций можно было увидеть подробное строение всех мелких деталей отображаемого чертежа с размером в мой рост. Кварианка умело чертила схему с моих слов, задавая конкретизирующие вопросы.

— Рукоять значит… Хм… Тогда, необходим эргономичный материал, чтобы она удобно прилегала к ладони.

Она назвала несколько названий материалов, которые мне ничего не говорили. Потому я без особых раздумий согласилась с её профессиональным мнением. Что ж, увидим, что получится… Когда подержу её руками, а не вот это вот. Итого: корпус рукояти решено было сделать из композитного материала с вычурным названием, который я не запомнила.

Гораздо важно помнить: то, чем я сейчас занимаюсь — является, пожалуй, самым легким этапом сборки меча.

— Могу я спросить?

— Конечно, Тали.

— Для чего это устройство? Напоминает некое устройство по генерации и фокусировки энергии в одной точке. Но для чего?

— Когда соберем, я тебе покажу, — Тали обдумывала мои слова несколько секунд. — Могу сказать, что без этого устройства, я как без рук.

— В самом деле? — удивилась девушка.

— Да. А ты Тали, с детства увлекаешься механизмами?

— В Мигрирующем флоте каждый должен знать, из чего состоит корабль. Он же — дом.

Кстати, касаемо кварианцев, я знала не так много. Рисуя чертежи, девушка иногда рассказывала о своем увлечением. Ей с самого детства нравилось копаться в механизмах. В мигрирующем флоте у детей не существовало обилия вариантов будущей профессии. Каждый член флота должен жить ради флота. Как подобает обычай, пришла её пора паломничества. Тали вспоминала, как она вообще оказалась на Цитадели, потом на Нормандии.

Мы почти успели набросать чертежи всех деталей меча, пока нас не вызвали по интеркому. Знакомый голос пилота раздался из динамики инженерного отсека.

— Придется пока оставить, — проговорила кварианка.

— Если всё получится, то ты мне очень поможешь, — еще раз поблагодарила я девушку за помощь.

Видя рисованные детальки, я вспомнила свой первый увиденный световой меч, будучи юнлингом. Пируэты и взмахи мастеров в спарринге, где световые мечи дуэлянтов рисовали различные фигуры мягкого голубого цвета, поразили тогда совсем юную девочку. Правду говорили в народе — активированные мечи джедаев обладают некой красотой, изяществом. Не зря они считались самым цивилизованным видом оружия. Некоторые джедаи сравнивали изготовление меча с искусством. Есть в этом доля истины. Ты никогда не увидишь два одинаковых меча.

— Капитан, подлетаем к системе. На дальних радарах не видно кораблей-гетов. Зато обнаружены несколько пиратских судов на поверхности планеты. Сигнал саларианцев точно отсюда?

— Точно. По данным ГОР, их агенты действуют на всех пограничных системах.

— Ха. И что же саларианцы разведывают среди пиратов и прочих нехороших личностей?

— То же, что и всегда.

«Самое главное, почему они так уверены, что Сарен находится где-то здесь?», — в сомнениях дополнил в мыслях Шепард, соглашаясь с Джокером.

— Джокер, сообщи всем собраться в рубке связи.

* * *

Рубка связи представляла собой просторное помещение. В центре по кругу были расставлены кресла. Когда мы с Тали подошли, там уже были все в сборе. К моему удивлению, пришел даже кроган. Я узнала почти всех, кроме азари в белом костюме. Джон стоял рядом с экраном и что-то обсуждал вместе с Нойшей. Та весело помахала ладошкой, заприметив нас у двери.

Вот уж по-настоящему детская непринужденность у великовозрастного индивида. По правую сторону от Шепарда сидел Кайден Аленко. Его сосредоточенный взгляд был полностью прикован к экрану. Далее от него сидела смуглая женщина с черными волосами, собранными в пучок. Она не секунду почуяла мой взгляд и смерила меня сдержанным взглядом. Напротив их ряда, со стороны Нойши, сидела азари. В отличие от моей знакомой, её кожа была светло-синего оттенка. Под большими глазами виднелись веснушки. Щупальца на ее голове были чуть длиннее, чем у светлокожей. Мы уселись на свободные места рядом с ней. Она тихо поздоровалась с кварианкой, затем и со мной. Так я узнала её имя — Лиара.

— Митра, — представилась в ответ.

— Раз уж все в сборе, начнём, — начал Джон. — Джокер, выводи на экран.

Огромный экран за ним загорелся, представляя нашему виду звездную систему.

— …планета Ярфор. Водородно-гелиевый газовый гигант, «горячий Юпитер», орбита которого проходит недалеко от звезды. В верхних слоях атмосферы планеты присутствуют облака силикатов, ниже них — натрий. Необитаема. В записях не указано ничего примечательного, — закончил перечислять все планеты первой звездной системы Джокер. — А ещё…

— Спасибо, Джокер, — отключил микрофон пилота Шепард и, как ни в чем не бывало, продолжил. — Мы получили зашифрованный сигнал от агентов ГОР в системах Терминуса. Информации об этих планетах весьма скудные, к тому же, сигналы от агентов были разбросаны по всей системе. Мы точно не знаем, что случилось с агентами, возможно, некоторые из сигналов ложные или утратили актуальность. Поэтому мы начнем с самых крупнонаселенных планет этой системы. Спектр Нойша со своей группой высадится на Дестор.

Надеюсь, он не попросит нас встать и представиться. Вяло думала я, слушая речь капитана.

— Дестор?! Что Сарен забыл на этой свалке? — задал вопрос турианец. Гаррус, вроде бы.

— Это мы и узнаем. Сигнал исходит вот отсюда, — экран позади него приблизился к поверхности планеты, и точка указывала на единственный город на этой планете.

— Супер, столица пиратов и работорговцев, и где-то там Сарен со своими гетами… — прокомментировала Нойша.

— А почему не видно кораблей гетов и того Жнеца? — спросила Лиара.

— Мы не засекли их на радарах. Может случиться так, что они высадились на планету. Так что, миссия может усложниться в любой момент, — нехотя признал Джон.

— Или они в стелс-режиме, — предположение Тали вызвало негласную тревогу. Уж слишком этот жнец был непредсказуем.

— Второй сигнал исходит из соседней системы — Хок. Благо там только добывающие станции, так что там, думаю, мы управимся быстро. Связь с Нормандией каждые 2 часа.

— А сигнал агентов не могли подделать? — задала резонный вопрос Тали.

— Возможно, но саларианский советник был полностью уверен в своих агентах.

— Значит, мы встречаемся с агентом и получаем от него все сведения. Быстро и четко, — подытожила детали миссии Нойша. — По возможности в бой не вступаем.

С последними словами спектра явно не согласился Рекс. Его короткий низкий рык служил красноречивым ответом — боя не избежать. Он когда-то имел дела с бандами из этого города и запомнил единственно верное правило этого города: «Никому не подставляй спину».

На словах задание казалось плевым делом. Впрочем, все миссии являются таковыми, пока не столкнешься с глазу на глаз. На сборку нам дали двадцать минут. Экипировавшись ранее выбранными устройствами, я ожидала высадки в ангаре вместе с Тали, Рексом и Нойшей.

Нормандия в стелс-режиме высадила нас в окраинах города, из-за риска быть обнаруженной пиратскими перехватчиками, мы не стали испытывать чувствительность их радаров. Пусть их корабли далеки до идеала и не идут ни в какое сравнение с новейшим фрегатом, всё же они могли изрядно помешать поискам агентов.

С открывшегося люка Нормандии в лицо ударил влажный и теплый воздух с неприятным запахом. Тропическая планета страдала от скопившихся отходов и свалок. За мили от города везде чувствовался запах бензина и жженой резины.

Мы пытались сойти за местных. Кроган в своей броне явно не должен вызывать вопросов у местного контингента. Наемниц-азари в галактике было много, поэтому Нойше оставалось лишь не облачаться в супер элитную броню СПЕКТРА. Вместо неё она остановилась на вполне средненьком варианте, который был в ходу повсеместно в кругу наемников. Я решила взять легкую броню скаута, по виду скорее подходил на длинный плащ. Куртка с эластичными пластинками с титановой сеткой под ней. Приглянувшийся клинок удобно висел за поясом. Плюс к этому я все же поддалась на уговоры спектра взять пистолет. Он прикреплялся к застежке на правом бедре. Ну и ладно, лишь бы не мешался. Особенно тяжело приходилось кварианке, ввиду биологических особенностей её расы, о которых Тали не распространялась. Скажу лишь одно: их скафандры — не просто причуда, а жизненная необходимость.

Хм… Надо будет присматривать за ней.

— Удачной охоты, — пожелал голос Джона из коммуникатора связи. — Конец связи.

Глава 19 Осиное гнездо II

На Десторе преобладал тропический климат с высокой влажностью воздуха. Ядовито-зеленый оттенок флоры сильно резал по глазам, будто кто-то повысил контрастность цветом до максимума. Влага лежала поверх веток лиан точно вата. Мы шли по тропинке, которая, судя по зарослям, давно не пользуется. Город-улей, как назвал его Рекс, разрастался в своем безобразном великолепии за кронами деревьев.

Я, размахивая мечом, пробиралась сквозь большущие листья и лианы, так и липнущие к лицу. Кроган держался с повышенной осторожностью, идя далеко впереди группы. Меня настораживала его чрезмерная собранность, исходя из его прошлого опыта пребывания на этой планете. Он явно ожидал подлянки от каждого угла. Нойша рядом со мной слишком часто сверялась с локатором, чтобы точно определить место сигнала. Тали, шедшая позади всех, нервно перебирала пальцами по своей винтовке. Видя её скафандр, невольно задаешься вопросом, «неужели ей не жарко?». Но, кажется, мои волнения были напрасны, девушка, явно не чувствуя никакого дискомфорта, шла за нами.

Чтобы вы поняли, город не спроста назывался «улей». Хотя ему бы больше подошло название: «муравейник». Только представьте, целые нагромождения домов разрастались по спирали и по высоте к центру города, где за крышами торчал высоченный кол.

На подходе к городу на пути стали попадаться мелкие группы горожан. Весьма колоритно одетые разумные были под стать антуражу улья. Как подобает этому месту, каждый встречный при себе имел хоть какое-либо подобие оружия. Местные посматривали на нас уж слишком подозрительно. Ощущения — как на пороховой бочке с факелом в руках. Дернись и тут же взрыв. Даже пустынный Ферос был намного лучше. К тому же, я всегда не любила места с густым населением на один квадратный метр, поэтому не особо жаловала крупные города.

В храме же было куда спокойней.

Да уж, и как они живут рядом со свалкой… Кхм-кхм, что-то я отвлеклась.

И так грязный воздух вблизи города стал вовсе невыносимым — насквозь пропитан запахом бензина, горелой резины и ржавчины со щелочью. Куда ни глянь, везде кто-то и что-то жарил. Ещё заметила любопытный факт: жители держались мелкими группками с характерными знаками на одеждах и на телах. Оно и понятно, одиночки в таких местах вряд ли долго живут.

Мой взгляд упал на жилищные угодья города. Многоэтажные дома, точнее хибары, сделанные из ржавых металлических пластин, выглядели куда хуже Протеанских руин, в которых жили колонисты на Феросе. Мне казалось, что они вот-вот рухнут как карточный домик. Хотя, такие обстоятельства похоже всех устраивали и кто я такая, чтобы их критиковать.

Несмотря на раннее утро, народу на улице было полно. Каждый занимался своим делом, в основном высматривали добычу, чтобы хоть как-то прожить еще один день. Дети шарились по карманам прохожих, рискнувших иметь при себе «богатства». Если на Цитадели карманников как таковых не существовало ввиду электронных средств, то здесь их умение позволяло выживать и всегда находило свой спрос. Облаченные в домотканые одежды люди, турианцы, дреллы, ворка и ещё много незнакомых мне рас рыскали по толпе в поисках добычи.

Где-то позади нас раздались крики и мольбы неудачливого местного жителя, на которого никто не повел ухом. От четырехглазого требовали какие-то долги, которые он то ли не хотел возвращать, то ли не мог. Видимо, его слова не тронули четырех верзил. Они с силой потащили бедного батарианца обратно в здание.

— Не хотела бы я здесь жить, — услышала я тихий голос Тали.

После наглядной демонстрации сущности города, не оставалось вопросов, почему Цитадель не хочет иметь дело с местными. Не слишком явно озираясь по сторонам, чтобы не вызывать ненужное внимание, — хотя куда больше, — мы потопали в сторону площади.

Среди тысячи трущоб Улья в центре города возвышалась высокая башня, по форме напоминающая шпиль. Здание сразу бросалось в глаза, уж слишком оно выделялось. По своей структуре и материалом. На площади вокруг него местные разбили различные торговые ряды. Я краем глаза заметила отсутствие какого-либо входа в эту башню, но оно все равно охранялось вооруженными головорезами. Парочка вооруженных типов сидела недалеко от шпиля и будто бы делали вид, что они торговцы.

В потоке толпы мы потеряли из виду Рекса. Но о нем я особо не волновалась. Меня немного беспокоило одеяние Тали, оно приковывало к себе ненужное внимание местных. Да и не только она, азари всегда вызовет бурю эмоций при одном лишь взгляде. Но последняя явно умела оставаться незаметной, чего не скажешь о кварианке. Несколько раз к Тали обращались с предложениями. Иногда с таким напором и назойливостью, что девушка растерялась, но я деликатно продемонстрировала им клинок.

Нойша внезапно остановилась по дороге посреди торгового ряда. Она указала нам присесть на свободный столик.

— Мм… Странно, — протянула она, всматриваясь в экран локатора.

— Что такое? — шепотом спросила Тали.

— Не здесь. Поищем укромное место, подальше от любопытных глаз и ушей.

Укромным местом она обозвала местный захолустный бар. С выцветшими буквами скромно так висела вывеска сие заведения. Как и на улице, внутри бара многие уже кутили вовсю. На входе на нас тут же устремились любопытные взгляды тех, кто находился в более-менее трезвом состоянии. Не задерживаясь у порога, мы быстро прошли внутрь.

— Черт меня дери! Малышка, не хочешь… и-ик составить мне компанию? — специально врезался в Тали лысый мужичок. — Обещаю… и-ик ты не пожалеешь!

Ну, это рано или поздно должно было случиться.

«Проходи мимо», внушила я ему мысль, пока он не раскочегарился полностью, вон у него даже слюни потекли от предвкушения. Не знаю, что Тали собиралась сделать, но мужик мигом потерял к ней интерес и прошагал к выходу. Кварианка не поняла, с чего он так переменился. Она даже обернулась, чтобы удостовериться в этом. Тот что-то бросил бармену и вышел из заведения, как ни в чем не бывало.

Хм… Судя по его голосу, мне показалось или он даже протрезвел. А я даже не замечала, что эта способность Силы хм… способна на это.

Не привлекая лишнего внимания, мы расположились за ближайшим пустым столиком. Вскоре к нам подошла молодая женщина, одетая ну очень открыто. Честно признать, будь она голой или в этой одежде, то особой разницы я бы не заметила. Загорелая кожа была прикрыта лишь в интимных местах. Её левое плечо украшала татуировка в виде насекомого, к слову, такую я заметила и у многих местных. Черные волосы были коротко выбриты по вискам, оставляя солидную часть на макушке. Её безразличный взгляд прошелся по нам и ненадолго остановился на кварианке.

Серьезно, опять? У вас тут кварианцев что ли нет? Удивилась я такому интересу к Тали.

— Что будете? — сонным голосом спросила женщина.

Нойша быстро отделалась от официантки, заказав всем нам по напитку. Бедный Рекс остался без сладкого.

Запустив обратный сигнал, мы стали ждать появления агента или хоть какой-то весточки от него. Ожидание невесть чего слегка нервировало Нойшу. Хотя она и пыталась держаться спокойной. Я несколько раз уловила её донельзя серьезный взгляд. Думаю, неспроста она так себя ведёт, я ощущала нечто странное, словно вот-вот что-то произойдет. Не знаю, сколько мы просидели в углу, но официантки не было уже долго. Хотя посетителей в баре кот наплакал, а нашего заказа всё ещё не было.

— Что-то она долго.

За барной стойкой работал только один батарианец, а самой женщины нигде не было видно. Нойша ещё раз проверила локатор. По зашифрованному каналу без перебоев шел наш ответный сигнал.

— Долго ещё ждать? — тихо осведомилась Тали, тоже почувствовав неладное.

— Не знаю… — ответила Нойша. — Рекс, что-нибудь интересное? — связалась с кроганом по коммуникатору азари.

— На улице спокойно. Я проверил все выходы из бара, пока никаких движений, — доложил Рекс.

Вскоре послышался звон колокольчиков над дверью бара. В заведение вошел саларианец в грязной и заштопанной робе. Он сильно кашлял и при ходьбе опирался на деревянную трость. Еле волоча ноги и постукивая по полу, добрался до стойки. Он что-то заказал у бармена и стал дожидаться заказа.

Вряд ли дождешься своего заказа, невольно подумала я, не упуская из головы ту исчезнувшую официантку.

— Опять в долг? — недовольно пробурчал батарианец. — Эх… Ладно. Помни, это в последний раз! — пригрозив саларианцу с тростью, стал наливать ему напиток.

А нет, я ошиблась. Бармен шустро налил ему темную субстанцию и вернулся к своим бутылкам. Хм… А наша барышня пропала.

Посетитель при каждом сильном кашле отворачивался в сторону, и как будто таким образом украдкой осматривался. Заполучив свой стакан, он, наконец, заметил нашу компанию. Саларианец бросил взгляд на свою руку потом на нас, потом снова на свою руку и снова на нас. Однако, он подошел к нам не сразу.

— Неужели это он? — полушепотом спросила я у Нойши.

— Да… Похоже, на то, — она вновь связалась с Рексом, предупредив его о саларианце.

Наш подозреваемый агент долго добирался до нашего столика. Проходя мимо, он нечаянно обронил сквозь кашель кодовое слово агентов ГОР. Нойша с каменным лицом кивнула ему и скрытно показала свой локатор на кисти. Саларианец в ответ показал свой и прошептал:

— Не здесь. Подходите в район космопорта к свалкам. Вот координаты.

— Пошел прочь! — грубо крикнула во всеуслышание азари.

Конспирация, такая конспирация… Протянула я в уме, не оценив наигранную сценку.

Нойша силой оттолкнула саларианца со своей дороги и стремительно прошагала к выходу. Нам оставалось сделать также. За то время, что мы там просидели в ожидании, на пыльных улицах города стало ещё больше народу.

— Рекс, я отправляю тебе координаты. Встреча там.

— Нойша, ты заметила? Официантка исчезла после нашего заказа, — решила проверить свои опасения у азари.

— Может, вышла по делам. В любом случае нужно быть начеку.

— Тали, можешь проверить канал связи?

— Да, сейчас, — кварианка активировала своего дрона. — Хм… Чисто без помех… Стоп, подождите, весь город покрывает какой-то еле заметный сигнал с переменным интервалом.

— Что?! Нормандия же не обнаружила никаких подпространственных станций на планете, — нахмурилась Нойша.

— Сигнал очень слабый и исходит от источника где-то глубоко под землей, — считывала данные с дрона Тали.

— Еще один повод для беспокойств. Ладно, сначала встретимся с этими агентами, кем бы они ни были.

Космопорт города располагался на холмах, сразу за водоочистительным заводом. На площадке стояли три пиратских корвета, судя по разукрашенным всякими символами бортам. Свалка за портом поражала своим размером. Как можно настолько ненавидеть свой дом, чтобы вот так его изгадить? Поразилась я экологической катастрофе перед носом. Подножие холмов попросту было набито разнообразным мусором. Вонь стояла просто жуткая. Даже запах города показался мне свежим бризом по сравнению со зловонием этого места.

Мы свернули за угол к небольшому пустырю рядом с палаточным лагерем мусорщиков. Координаты указывали на это место и его, опять же, нигде не было видно. Мусорщики в это время дня, похоже, спали, дожидаясь ночи, чтобы не сдохнуть от испарений свалки. Мы опять стали ждать непонятно чего. И это, должна сказать, начинало действовать на нервы. Вскоре к нам присоединился Рекс. По его виду не скажешь, что он был чем-то взволнован.

— Не самое лучшее место для встреч, — угрюмо рыкнул кроган.

— «Джик» заметил движение, — сообщила Тали, получив сигнал от дрона.

Рекс тут же схватился за свой дробовик, злобно зыркая по сторонам. Я никакой опасности не чувствовала, всего-то один живой объект приближался где-то спереди. Двигался он медленно, иногда останавливался и замирал на минуту. Нойша напряглась вовсю в боевой готовности, остро реагируя на малейший шорох. Я тоже на всякий случай обнажила клинок, хотя и не ощущала опасности от гостя.

Спереди показалась фигура в лохмотьях. Все мои спутники сразу же взяли её на прицел. Испугавшись нас, он показал свои руки и быстренько затараторил:

— Не стреляйте, это я передал координаты в баре «Устрица».

Обменявшись взглядами, Нойша и Тали опустили свои пистолеты. Кроган же остался верным себе и продолжил сверлить его взглядом с неприкрытым презрением.

— Мы получили ваш сигнал помощи. Что случилось? К чему такая секретность? — не стала юлить азари.

— Секретность необходима, потому что мы не знаем, кому верить, — саларианец жестом позвал нас зайти в палатку.

Я ясно ощутила его страх. Он был напуган, очень напуган.

— Наши агенты перестали выходить на связь один за другим. Мы предупредили Советника, но, кажется слишком поздно…

— О чем вы? Вы же работали над делом Сарена, верно? — не поняла поведения агента Нойша.

— Да, да, — как будто только что вспомнив что-то важное, пролепетал он в спешке. — Спектр-турианец, мы думаем, он работает не один. Нет, мы уверены в этом.

С гетами и Жнецом же, нет? Недоуменно подумала я.

— Мы знаем о его связи с Бенезией, гетами и Жнецом, — перебила его Нойша.

— Нет, нет, нет, — опять так же быстро пролепетал в ответ агент. — Вот послушайте, — он передал в руки спектра крошечное устройство для хранения данных.

— Тали…

Кварианка подключила устройство в свой инструментрон. С помощью полученного шифра агента он минуту две распаковывал звуковой файл, затем дешифровал. Наконец все посторонние шумы на нём исчезли.

— … всё идет по плану… — говорил неизвестный грубым нечеловеческим голосом.

Где-то я его слышала…

— Кого ещё Он смог найти? — второй голос был более нежным и приятным на слух, чем первый.

— Из СПЕКТРа перешли немногие…

— Да… Как и ожидалось…

— Увы, Серого Посредника не удалось переманить.

— Жаль это слышать… Властелин будет разочарован.

— Это вина Фиста, не наша… Когда начинаем? Долго мне ещё здесь проторчать? Мне надоело сидеть в этой помойке.

— Терпение… Скоро и тебе выпадет шанс стать Апостолом Старых Богов, а пока следуй плану.

— Принято…

Короткий фрагмент разговора двух странных голосов оборвался на характерном звуке, который… Я вспомнила, издавал тот самый Жнец. Так что сомнений о правдивости данных у меня не возникло. Зато вместо ответов появились десятки других вопросов. После услышанного в палатке стояла гробовая тишина.

— Когда получили эти данные? — первой нарушила молчание Нойша.

— Три дня назад. Мы сканировали этот шпиль каждый день и наконец однажды поймали этот фрагмент. Да, мы пытались найти источник. Он где-то под шпилем. Туда вход закрыт всем, кроме как доверенным лицам короля улья.

— Короля улья? — невольно переспросила я.

— Так его называют жители города. Главный среди всех пиратов, по сути, вся планета подчиняется ему.

— Супер… — нервно пожала плечами Нойша. — Король… Как он выглядит? Он Человек, турианец, или ещё кто?

— Нет… Ворка.

— Ворка?! — сильно удивилась азари.

— Крайне любопытный экземпляр, уникальный для своего вида. Он умнее и хитрее, чем мы предполагали. К сожалению, это стоило жизни нескольким агентам.

— Умный! Ворка! — всё ещё не отходила от удивления Нойша. — Я понимаю там предательство Сарена, атаку гетов, Жнеца в конце концов, но умный Ворка…

О Ворка я мало что знала. Из гида Цитадели я вкратце ознакомилась с их историей. Известно, что они относятся к «почти разумным» расам галактики. Примитивные создания с низким уровнем цивилизованности, в основном расселились подальше от центральных систем. Основными видами их деятельности стали: грабеж, пиратство, работорговля и прочее.

— Выяснили кому принадлежат голоса? — агент отрицательно покачал головой.

Этот голос… ТОЧНО!

— САРЕН! — почти крикнула я. — Я полностью уверена, первый голос принадлежит Сарену. И судя по последнему фрагменту, он связывался с борта Жнеца. — Узнала голос турианца и мерзкий громкий скрежет. К моему удивлению, спектр не стала сомневаться.

Это точно был его голос, его манера растягивать последние слова предложения. Перед глазами всплыла фигура турианца, стоящая на платформе и протягивающая мне руку с предложением присоединиться к нему. К Ним. Да уж… Но вот второй голос… Похоже, нашлись те, кто согласился на его предложение.

— Вы уверены? Это возможно, но мы не засекли на планете ни Сарена Артериуса, ни гетов.

— Этот голос я не спутаю ни с чем, Нойша. Так же, как и на Феросе.

Нойша одарила меня странным взглядом, но кивнула.

Глава 20 Осиное гнездо III

— Надо узнать, с кем разговаривал Сарен в этой глуши, — нервно массируя переносицу, сказала азари. — Тали, можешь определить точный источник сигнала?

— Могу. Только для этого мне нужно подобраться как можно ближе к источнику.

— А источник этот под землей, где-то посреди тысячи тоннелей, — уточнила я из слов агента.

Насколько я поняла, подземный город может оказаться куда большим, чем нам кажется. Пролегающие под городом тоннели могут оказаться лабиринтом для чужаков вроде нас. Так что, без приглашения нам туда путь заказан. Тут я начала думать: «что бы я делала, будь я помешанным на безопасности главарем преступников?».

— Этот король, как часто он бывает на поверхности? — спросила я у агента.

— Если судить по данным наблюдения последнего месяца, то он посещает только «ямы» и шахты.

— Что за ямы?

Услышав знакомое место, Рекс издал низкий рык. Видать, что-то вспомнил.

— Бойцовская арена в заброшенном ангаре космопорта.

Арена, значит… Такая развлекаловка вполне сойдет за местную достопримечательность. Проблема в том, удастся ли как-нибудь выманить короля из своего улья? Сомневаюсь, что он там будет без сопровождения своих головорезов. А сама арена заполнена сотней отбитых отморозков.

— А что он забыл в шахтах?

— Не знаю, спектр. Вся прилегающая территория шахт, брошенных корпорациями, используется в качестве складов. В основном туда возят крупные запчасти кораблей. Видимо, проверяет запасы. Место охраняется надежно. По периметру стоят новейшие турели.

Ага, охраняют обычные запчасти… Что-то тут не вяжется. Этот Ворка показался мне уж слишком подозрительно скрытным и одновременно предприимчивым. Словно он готовится к чему-то большему, чем просто грабежи транспортников или набеги на колонии. Не удивлюсь, если там найдется армия дроидов. Вернее, гетов. Хотя, это просто предположение.

— Простите. А что делает этот шпиль в центре города? — присоединилась к обсуждению Тали.

Странное сооружение, конечно же, захватило внимание инженера. Мне вот тоже было любопытно, но не так сильно, как Тали. Я думала, связной саларианцев хоть что-то да разъяснит, но нет. Её вопрос агент почему-то не счел достойным ответа. Он пару раз моргнул выпученными глазами и отрицательно мотнул головой. Похоже, сам не в курсе.

Что что, а для тайного агента он чересчур мало знает, ну да ладно. Видимо посчитал сие здание просто диковинным сооружением без окон и дверей. Но, мне он почему-то казался знакомым… Будто, где-то я видела такие шпили. Сама не знаю почему. Мне, человеку, который не из этой галактики, все должно быть в новинку. Но… Что-то я знаю… Странное наваждение исчезло так же быстро, как и появилось. Да уж, последнее время меня что-то часто одолевают туманные видения и картины.

Из Фероса? Может быть. Может. Быть…

— Сколько вас здесь? — осведомилась азари у связного.

— Две ячейки, — агент явно не хотел отвечать.

— В последний раз, когда я бывал здесь, никакого короля не было. Да и сам город больше походил на кучу мусора, — поделился с нами моментом из своей былой жизни Рекс. — Этот король точно действует не один.

Это понятно. Но есть одно, но: то есть, сейчас город выглядит не как куча мусора?! Удивилась я словам крогана. Страшно представить каким же город был тогда.

— О, а что ты здесь делал? — стало интересно кварианке.

На невинный вопрос девушки он хищно оскалился. Тут не так уж и трудно предположить цели его визита — ну чем еще можно заняться в таком месте…

— А в боях любой может участвовать? — решила я уточнить у агента. Тот кивнул, отвечая на вопрос.

— Митра… — кажется, Нойша поняла куда я клоню.

Однако, можно просто попробовать. Заодно оценю свое состояние.

— Что если принять участие в боях? Наверняка он заинтересуется тем, кто же пожаловал на его территорию и покажет себя хорошим бойцом.

— Ты же понимаешь, что там нет никаких правил? — с беспокойством в голосе обратилась ко мне Нойша.

— Это гиблая затея, — поддержал её Рекс.

Вот уж чего, а такого от него я не ожидала.

— Мягкотелые там не выживают. Вы даже первый круг не пройдёте, где всех салаг заставляют биться одновременно. Только пройдя этот круг, новичку предоставят шанс выступить против одного из «псов ямы».

Ясно… Стоп, это он кого назвал мягкотелыми? Не совсем поняла я крогана. Все равно, я не видела других вариантов, как можно было быстро подобраться к королю. Королю… Неужели главарь банды обязательно должен иметь пафосную кличку? Что-то мои мысли повернули куда-то не туда.

— Не обязательно всех побеждать. Нужно лишь показать себя, — настояла я на своем. — Думаю, это всяко лучше, чем ковыряться под землей в поисках входа в лабиринт.

— И кто же будет участвовать? — спектр в ожидании покосилась сначала на крогана потом на меня. Стоит отметить, на Тали она даже не посмотрела.

— Точно не ты, — ответил ей кроган. — Биотиков там ненавидят. В Яме решают только настоящая сила и ярость.

Настоящая сила, повторила в уме слова большого парня. Как оказалось, в этих боях можно взять с собой любое оружие ближнего боя. Ну да, на перестрелку долго не полюбуешься, зрелищность пропадает.

— Эй! Я и без биотики могу сражаться! — возмутилась Нойша, оскорбленная в лучших чувствах.

— Да-да. Своим любовникам будешь эти байки рассказывать, но не безжалостным бойцам.

Их обоюдное непризнание друг друга ощущалось почти что физически. С первых минут на этой планете они мало обращались друг к другу. У меня создавалось такое ощущение, будто кроганы ненавидели все расы Цитадели. И эта ненависть, похоже, была обоюдна. Исходя из их краткой истории, которую я успела прочитать на Цитадели, у всех было «за что».

Хм… Пожалуй, к людям он относился менее чем нейтрально. Я все чаще стала задаваться вопросом: «зачем он присоединился к Шепарду?». Ведь по его же словам он был и остается наемником. Какая у него может быть нажива от Сарена? От гетов? Кто вообще их заказал? Цитадель? Тогда, получится, что он работает во благо Цитадели… Что-то не то. Мотивы у Рекса мне не понять.

— Я пойду, — прервала я их нарастающую перепалку. Я думала, Рекс опять что-то возразит о настоящих воинах, но, к моему удивлению, он ничего не сказал. Только сузил свои глаза, покосившись в мою сторону.

— Нормандия выходила на связь? — cпросила Нойша у Тали.

— Нет, в эфире пока полное молчание. С назначенного первого сеанса прошло уже пятнадцать минут, — сверилась со своим интеркомом Тали.

Ясно, не только у нас возникли сложности. Надеюсь, с ними всё в порядке.

— Я тоже запишусь. Шанс пройти первый круг будет выше, если нас будет двое, — кроган вновь окинул меня взглядом с неким вызовом.

Мм… Что это значит? Недоумевала я. Все его действия вызывали у меня противоречивые чувства.

— Стой, вы будете драться друг с другом?!

Кстати, да. По его же словам первый этап состоит именно в этом, чтобы отсеять всех слабых до одного. Неужели он хочет помериться со мной силами? С чего вдруг? Гадала я у себя в голове. Хотя, на счет шансов в его словах имелась доля логики.

— Он прав.

Честно говоря, наш план и не план вообще, а авантюра, сплошь состоящая из допущений и домыслов без особых оснований. Как говорится, делать было нечего, нужно узнать хоть что-нибудь. Детали «миссии» долго мусолить не стали ввиду отсутствия этих самых деталей. Решено. Нойша остается с Тали. Спектр и кварианка попытаются найти источник сигнала под шпилем и держать нас в курсе событий с Нормандии.

Случись что, они передадут нам сообщения Нормандии. Возможно, нам и не придется участвовать в боях, чтобы впечатлить местного короля. Рекс не стал дожидаться связи с кораблем и покинул шатер первым. Агент не стал его останавливать, все равно он хорошо ориентировался в этом городе и уже знал, где будут проходить бои.

— Митра, ты уверена в этом? — донельзя серьезным тоном спросила азари. Я незамедлительно удостоила её утвердительным кивком, на что она тяжело вздохнула. — Будь осторожна.

Что-то она слишком беспокоится. Не скажу, что это неприятно, просто непривычно. Агент саларианцев указал на локаторе место прохождения боев и на этом наши пути с ним разошлись. Я оставила Нойшу и Тали в палатке и последовала в указанное место. Снаружи, кажется, стало еще жарче. Палящее светило планеты не думало уходить. Поправив край капюшона, последовала к метке.

Добраться до ангара, не заняло у меня много времени. Башню космопорта ни с чем не спутаешь в этой свалке. Уже к подходу отчетливо доносились воодушевленные разговоры на высоких тонах. На площадке возле ангара собралась внушительная разношерстная толпа. Разделенные на мелкие группы, они коротали свою обыденную жизнь. То есть выясняли отношения.

— Как слышно? Митра, — раздался в правом ухе голос спектра.

— Слышно хорошо, — нашла я в ухе кнопку обратной связи. — С Рексом связалась?

На том конце связи я отчетливо услышала тихое фырканье.

— Да, он уже записался. Добровольцев оказалось много, так что, тебе надо поспешить.

Оно и понятно, это же очевидный шанс на хорошую жизнь в таких условиях. Показать себя королю.

У входа мою дорогу перегородила группа из четырех местных в домотканых одеждах и броне, слепленных из всякого мусора. У всех красовалась одинаковая татуировка в виде птицы с кинжалами. По всей видимости одна из банд города пришла поприветствовать одинокого новичка. Наглые и краснощекие лица говорили об их хорошем настроении. Они тут хозяева, а не я.

— Надо же, что ты здесь забыла, крошка? Может, присоединишься к нам, а? — выступил из группы мужик с обезображенным лицом. — Парни, че скажете? — обратился он к своим дружкам. Те в свою очередь заржали, поддакивая своему лидеру.

О, Великая Сила, только их не хватало… Против таких простачков отлично срабатывает внушение. Им же я и воспользовалась. Бандита словно ударило током. Он резко развернулся к своим, позабыв о моем существовании и поплелся обратно.

— Ээ… Хэг, че с тобой?!

— У меня всё ништяк, брат. Пойдем, выпьем ещё этой дряни!

— Ээ… Ладно.

Пока, мысленно попрощалась с ними.

Наконец-то я достигла нужного места. У дверей ангара стояли два амбала и рядом с ними волус. Одетый в приличный костюм он сидел за столом и что-то строчил на терминале. Было странно видеть представителя этой расы среди такого контингента. Похоже, даже бандитам не обойтись без бухгалтеров, ну или кем там славились эти низкорослые. Деньги правят миром.

— Фууф. Куда? Фууф, — сквозь фильтр еле расслышала голос волуса. Его здоровенные приятели косо посматривали на меня своими маленькими глазами, продолжая камнем стоять.

— Я слышала, тут проходят бои. Хочу зарубить немного деньжат.

Волус несколько секунд всматривался в меня, потом активировал терминал.

— Фууф. Имя? Фууф.

— Запишите как «Изгнанница».

— Фууф. Изгнанница. Принято. Фууф. Следуйте за ним. Фууф. К другим. Фууф.

Один из амбалов открыл дверь, приглашая меня. Прямо с порога меня обдало жаром помещения и тяжелым запахом дыма, смешанным с потом, кровью и алкоголем. В ангаре стояла невыносимая духота, несмотря на малое количество народа, воздуха катастрофически не хватало. Центр ангара представлял собой некое подобие арены. В обставленном металлическими листами круге вяло дрались двое. Со зрительских мест изредка раздавались недовольные выкрики в адрес бойцов.

С амбалом мы пришли в небольшое помещение под трибунами зрителей. Вооруженная охрана отобрала у меня пистолет. Управляющий боями обещал его вернуть. Если останусь в живых, конечно. По этому поводу я не особо расстроилась, хотя и сомневалась насчет возврата. Зато клинок остался со мной. Всё, как и говорил Рекс. Управляющий бойцами налепил мне номерной стикер и велел войти в каморку новичков. «Свежее мясо» как тут их называли.

В маленькой комнате находились пятеро разумных. Рекс сидел в углу, полностью погруженный в свои мысли. Остальные держались от него подальше и бросали на него растерянные взгляды. Да, их трудно было назвать жестокими бойцами, как утверждал кроган. Некоторые выглядели больными, их всячески бросало в дрожь. Я заметила, как у одного не хило так тряслись руки, которые он старался прикрыть. Да уж, на лицо признаки ломки. Зря он решил срубить легкие на его взгляд деньги в таком месте. Видимо, отчаяние довело его до края.

Когда стальная дверь за мной захлопнулась, на меня обратили внимание все присутствующие. Каждый имел при себе довольно необычное оружие. Батарианец точил свои кукри, недобро косясь на крогана всеми четырьмя глазами. У одного имелся весьма креативно сделанный топор: сваренное лезвие дисковой пилы в металлическую трубу. Два мужика с оголенными торсами шептались рядом с выходом, время от времени присматриваясь к другим. При себе у них имелся эдакий набор мясника из различных ножей в кожаном поясе.

Из щелей каморки едва можно было разглядеть зрительские места. Что-то не видно никаких местных шишек или хотя бы похожих на них. И знаете, а что если короля нет на планете? Тогда вся моя затея окажется бессмысленной.

Диктор что-то городил в гордой тишине трибун и вещал происходящее с невообразимым энтузиазмом, будто в данное время происходил исторический поединок. Вот это я понимаю профессионализм и самоотверженность своему делу. Его слегка картавый, но поставленный голос, нужно признать, звучал достаточно приятно.

Не знаю, сколько минут прошло в этой тесноте, но по ощущениям довольно долго. Наши связисты пока молчали. Вдруг раздался скрип дверей. К нам толкнули ещё одного новичка. Он неуклюже упал на землю и резко попытался встать, кинувшись к двери.

— Нет, нет! Я всё верну! Обещаю! Неет! — долбил он что есть силы металлическую дверь. Никто не ответил.

Весь в поту, он повернулся к нам лицом. Худощавый молодой парень, на вид восемнадцать лет, не больше. Его глаза бегали туда-сюда, стараясь не задерживаться на ком-либо. Потирая щеки своим топором, к нему подошел лысый мужчина. Новенький паренек весь сжался как струна. Когда лысый резко поднял руку, парень инстинктивно закрылся руками. Распираясь от довольства своим поступком, лысый захохотал и сгреб того в охапку.

— Не бойся, малыш. Дядя не даст тебя в обиду, — жадно облизнулся лысый.

Видя это нелицеприятное зрелище, Рекс прогремел низким рыком:

— Как будто ты это сможешь, жалкое отребье. Только на слабых и прыгаешь.

— Ой-ой, как страшно, — передразнил его лысый.

— Тебя я убью первым.

— Встань в очередь, жертва генофага.

От последних слов у Рекса загорелись злые огоньки в его глазах. Обмен любезностями прервал оглушительный голос диктора.

— ВСЁ! Карани не встает, а значит, у нас есть победитель! Поздравляем Ульмара с этой прекрасной «победой»!

Зрители улюлюкали и освистали победителя, явно недовольные зрелищем.

— Согласен, бой выдался не самым ярким. НО! Уверяю вас, сейчас будет всё по-другому! Уважаемые дамы и господа! Приветствуем «свежее мясо». Кто знает, возможно, среди них находится настоящий зверь! Даже сам король, возможно, почтит нас своим присутствием! Итак, Выпускайте!

Стена перед нами со скрежетом расступилась в стороны, открывая проход в центр круга. С противоположной стороны к нам подходили ещё одни участники боя. Итого нас здесь собралось четырнадцать эм… разумных. Под обрывистые крики толпы, диктор дал отмашку начинать. По всем рядам прошлись полуголые девицы и собиратели ставок.

Да, Митра, до чего ты докатилась… Шепотом отозвался где-то внутренний голос. Да, Митра, до чего я докатилась… Согласилась я с голосом.

С первых секунд боя никто не решился сделать резких движений. Все начали осторожно пятиться друг от друга как можно дальше. Первую кровь пролил дрелл. Также ещё одна из рас пространства Цитадели. Особых отличий от тех же азари и людей я не увидела, кроме цвета кожи и некие отличия в строении головы. Можно сказать, обычная гуманоидная раса коих тысячи во всей Вселенной. Вооруженный двумя дугообразными клинками он двигался быстро и ловко. Он явно не простой наемник. Голова его первой жертвы полетела за ограждения, вызвав у толпы буйную радость. Как дикие звери, вкусившие кровь, они брызжа слюной кричали, надрывая горло. Началось.

* * *

— Говорит Нормандия, спектр С’Лоана как слышите? — сквозь шумы и помехи передалось кусочек сообщения Джокера. — Мы задерживаемся. Ситуация тяжкая… Кро… анны… арен… Тут… м. ог-о… Ных…

Послание с Нормандии неожиданно прервалось.

— Тали, что случилось? Можешь убрать посторонние шумы?

— Постараюсь, но сообщение очень сильно повреждено.

— Богиня, что у них там произошло? — взмолилась в пустоту Нойша. — Как только закончим, поищем корабль. Меня уже порядком достала эта планета.

— Мы же здесь только третий час.

— Вот именно, уже три часа!

Глава 21 Контроль

Дрелл с противоположной коморки в легкой кожаной броне действовал активно. Лезвия его клинков рассекали по воздуху с высочайшей частотой. Острые клинки резали противника на куски. На моих глазах он обезглавил своего соседа. Второй противник успел отреагировать. Приземистый широкоплечий мужик был вооружен то ли молотом, то ли дубинкой, не понятно. Судя по его нелепым движениям, он взял с собой, что попалось ему под руку. На бойца он явно не тянул, делал слишком много лишних движений. Конечно же, он не мог долго продержаться против опытного головореза. Дрелл пролил вторую кровь, вызвав ликование толпы.

— Вот это удар! Кажется, у нас появился фаворит. Только посмотрите на его ловкие движения, — с восторгом хвалил дрелла диктор. — Я искренне радуюсь за тех, кто поставил на этого парня. Посмотрим, что он противопоставит крогану! Также не стоит забывать о других.

Взглядом отыскала упомянутого крогана. Рекс явно выжидал только лысого. Не обращая внимания на рядом дерущихся людей, он шел прямо на него. Тот в свою очередь, не спешил с ним столкнуться. Прокручивая в руках свой топор, лысый избегал встречи с ним, всё время прячась за спинами других.

Краем глаз заметила движение в мою сторону. На меня побежал тот, кого я окрестила наркозависимым. Видимо, он посчитал, что я стою на месте, оцепенев от ужаса. Хм… Неужели я кажусь настолько слабой? Озадачилась я. Я легко блокировала его никчемный взмах ножом, или что там у него было, и толкнула, подставив подножку. Его худощавое тело рухнуло на песок. Поняв свой провал, он быстро-быстро отполз подальше от меня. А я просто продолжила свои наблюдения.

Как я и думала, полуголая парочка друзей с нашей стороны объединилась в команду. Прикрывая друг друга, они прижали в углу одного ворка. Это как-то нечестно, что ли, промелькнула у меня такая мысль.

Хотя, какая честность в этой дыре, Митра?! Тут же осадила саму себя за глупую мысль.

Кряхтя невразумительные звуки, ворка умудрялся держать безопасную дистанцию, отбиваясь от двоих. На каждые выпады дуэта он ловко уворачивался и даже успевал парировать. Стоя посреди этого бардака, я невольно ловила себя на мысли, к чему это всё? Опьяненные кровью, точно звери, разумные остервенело резали друг друга. Во всей это бойне заметила нашего новенького. Он весь прижался к стене и сидел там, прикрыв голову руками. Хм…

Зрители с безумным азартом пытались перекричать друг друга, пока бойцы ради их развлечения проливали кровь. Некоторые умудрялись общаться с толпой во время сражения.

— Пирожочек, убей их всех! — из толпы закричала полуголая женщина, сверкая своим бюстом над нами.

Что я вообще здесь делаю? Покачала я головой. Мда… Что бы сказали Реван, Алек, мастер Кавар…

— Что же случилось с номером «028»?! Только посмотрите на этого бедолагу, — донесся голос диктора.

— Небось, в штаны наложил! АХ-ХА-ХА, — раздался хохот на трибунах.

— Кто-нибудь ставил на это жалкое зрелище?!

— Уберите этот мусор с арены! — раздавались выкрики в адрес паренька.

— Убейте его!

— Выпустите ему кишки!

Все такие сильные, сидя в теплых местах. Я бы посмотрела на вас тут. Я окинула взглядом всех зрителей за решеткой. Одно лицо прозаичнее другого, особенно первые ряды.

Ладно, Митра, чего ты еще ожидала… Как там было: «Даже среди самых темных уголков Вселенной, где о чести и морали не слыхали, всегда неси с собой частичку Света», — вспомнила слова мастера Вимы Санрайдер. Хорошие слова.

Убивать ради потехи публики, ну уж нет. Не обязательно убивать каждого, чтобы остаться последней. Заодно проверю свое самочувствие. Я сжала пальцы в кулак, концентрируя Силу внутри ладони. Посмотрим, как отреагирует на бескровную победу местный король, если он вообще наблюдает за боем. Тем временем бои постепенно утихли.

Батарианец не смог дать отпор дреллу. Кажется, с ним точно придется драться. Израненный четырехглазый ползал по песку вокруг своего противника, пока тот издевательски наблюдал за его потугами. Я уже поняла, что ему не привыкать убивать.

Что ж, придется устранить самого опасного. Набирая скорость, ринулась прямо на него. Он заметил меня и отпрыгнул, ловко крутанувшись в воздухе.

— 114-я нашла свою добычу, но удастся ли ей справиться с 80-м?

114-й он обозвал меня. Да уж, его голос становился всё менее и менее приятным.

Дрелл грациозно приземлился на своих двоих и встал в стойку. Наблюдавшие за его действиями взорвались ликованием. По ангару прошлась громкая волна аплодисментов.

Признаю, ты быстрее и резвее обычного человека, но не более того. Не забывая присматривать за всеми вокруг периферийным зрением, я сделала ложный рывок в сторону дрелла. Тот решился встретить меня ответным выпадом. Он оттолкнулся с земли с такой силой, что оставил глубокий след на песке. Мы стремительно приближались друг к другу. На такой скорости увернуться было практически невозможно. Набрав пиковую скорость, он снова оттолкнулся и прыгнул, взмахнув перед собой клинками. Не имея понятия о существовании Силы, дрелл идеально посчитал момент своего удара. Его темные глаза округлились в удивлении, когда его клинки вонзились в песок, абсолютно не задев меня. Сбитый с толку, он еле успел повернуть голову, когда я ударом с ноги заставила упасть на колени. Он почти сумел выставить блок, но удар с разворота отправил его в беспамятство. По крайней мере, я думала, что он отключится от такого удара. Но, нет. Подкашивающимися ногами он смог кое-как встать. Шатаясь от стороны в сторону, искал свои клинки, но ничего не найдя камнем рухнул на песок.

Я осторожно подошла к нему и проверила его состояние Силой. Теплая искра жизни горела внутри него. Такая теплая и такая манящая… Внезапно похолодело, что-то внутри меня протягивалось к искре словно хищник к добыче. Я приложила немного усилий, чтобы вырваться из мимолётного оцепенения.

Это… Не хорошо… Мой контроль Силы дал сбой…

— Какой неожиданный поворот событий, друзья мои! 114-я показала свои клыки, — пронесся по ангару голос диктора.

Да заткнись ты! Зло огрызнулась я, и в это время по ангару прошелся хриплый кашель ведущего. Раньше я бы никогда не разозлилась на нечто подобное. Но не в этот раз, ненависть к этому месту начала вскипать с большей силой.

Моим недомоганием решились воспользоваться другие бойцы. Рядом с ухом со свистом пронеслась булава. Полноватый мужичок в меховом жилете неуклюже махал своим оружием. Свои смехотворные движения он компенсировал такими грязными приемами, как бросок песка. Медленные и размашистые движения руками не представляли никакой опасности. После очередного уклонения, я схватила его за кисть и бросила через себя, воспользовавшись инерцией его тела. От удара о землю такой туши в воздух поднялся приличный слой пыли и песка. Не отпуская его руку, я свернула её до мерзкого хруста. Мужичок истошно завопил, хватаясь за больное место. От болевого шока он дрыгал своими ногами по песку. Отпустив его руку, со сжатым воздухом пробила ему в грудь через жилет. От внезапного удара по легким, он тут же потерял сознание.

Диктор, чуть ли не брызжа слюной, что-то там ещё вещал, но я его уже не слушала. Его голос слился с диким рёвом толпы. Оглянулась. На ногах оставались ещё девять, не считая меня. Крики мужика слева заставили их переключить своё внимание на меня. Они уставились на меня, нахмурив брови. Хватило моего одного единственного слова, чтобы настроить всех против себя:

— Сдавайтесь. Нет нужды драться ради них, — подняла я свой палец вверх.

Обменявшись друг с другом взглядами, они заключили между собой временное перемирие. Что могло подтолкнуть их к такому решению, спросите вы? Думаю, ответ прост. Они инстинктивно почувствовали близость смертельной опасности. Словно звери, учуявшие надвигающуюся катастрофу, кинулись защищать свои жизни коллективно. Я всё отчетливей ощущала нарастающую Рану в Силе. Этот холод… голод и пустоту…

— Вы так хотите умереть за копейки? — сделала я шаг вперёд.

Для убедительности, я поддалась навстречу Пустоте. Как и ожидалось, рана в силе стала поглощать Силу от всего вокруг, освободившись от моих пут. По всему телу прошелся холод, моё дыхание стало обрывистым, в глазах потемнело. Эти ощущения были почти как тогда на Малакоре. В голове всплыл образ умирающего Торианина. Его истошный, предсмертный вопль.

Ясно… Вот что случилось на Феросе. Я… Это знала.

Зрители в зале притихли, наблюдая за действиями бойцов. Псы ямы по очереди бросали своё оружие на землю, кроме одного. Я видела их недомогание. Чувство тошноты как тогда, в момент смерти целой планеты. Все остальные очистили арену, кроме одного — крогана. Рекс стоял передо мной в хищном довольном оскале.

— Почему ты хочешь сразиться со мной? — тихо спросила я у него, слегка наклонив голову.

Я слышала, как пульсировало в висках. Я помассировала висок, чтобы хоть как-нибудь унять эту тупую боль. Чертов кроган был настроен серьезно. Другие участники боя побежали к выходу, тем самым отказавшись от боя. Посреди круга остались только мы вдвоем. Я не знаю, можно ли так было сделать, и что их ждёт после такого, но мне было плевать. Я здесь ради одной цели.

— Я хочу проверить, почему мои инстинкты так настойчиво кричат об опасности из-за тебя, — приготовился к бою Рекс. — Что в тебе такого…

Вот уж чувствительный индивид попался. А по нему и не скажешь, что у такого толстокожего парня такая чувственная натура. Хотя возможно в нем говорят сильно развитые животные инстинкты. Но, Рекс, ты забыл, зачем мы здесь?

— Отступи, Рекс… — осевшим голосом попросила я крогана. — Прошу тебя.

— Я не отступал даже перед молотильщиком. Тебе придется заставить меня.

Тяжелый вздох. И почему я не удивлена. Такой упертый тип не согласится с чужим мнением.

— Как скажешь…

Разбежавшись как следует, Рекс снес меня как таран, пока я пыталась вернуть контроль. Мироощущение худо-бедно возвратилось в норму, как меня резко откинуло на приличное расстояние. Удивительно, но боли как таковой я не почувствовала. Странно… Кинетического щита на мне не было, да и доспехи рыцаря не накладывала. Почувствовала только привкус песка во рту. Такой удар должен был быть летальным почти для любого разумного. Раскрошить кости словно прессом. Что же погасило его удар? Лёжа на песке, я с высочайшим интересом рассматривала свою ладонь как на какое-то чудо света, прислушиваясь к новым ощущениям.

Нее, не может быть… Неужели Рана в Силе внутри меня способна на такое?

Кроган, похоже, сам не понимал, что происходит. Четырёхсоткилограммовая машина для убийства была в недоумении. Я как ни в чем не бывало встала на ноги. Демонстративно стряхнула песок с одежды и спокойно встретилась с глазами крогана.

В глазах опытного воина и наемника, закалённого во множестве битвах, читалось напряжение. Что-то необъяснимое было в этой хрупкой и мягкотелой женщине. Даже в бою против молотильщика он не чувствовал такой тонкой грани между жизнью и смертью. Не привыкший отступать перед сильным противником, Рекс с новой силой накинулся на меня. Огромные кулаки проносились молниеносной скоростью. Бить его в корпус или пытаться достать до головы не имело смысла. Громадная туша на удивление ловко изворачивалась. На миг я заметила голубое свечение в его глазах. Одним резким проходом он схватил меня за горло, впрочем, как я и хотела. Я обхватила его мощную руку и снова чуть-чуть приоткрыла Рану. Я не собиралась убивать его, но я не знала, как по-другому угомонить раззадоренного крогана. Его глаза расширились и начали мутнеть. Хватка ослабла, и вскоре он полностью отпустил мою шею. Тяжело дыша, он упал на одно колено. Мне показалось или он немного постарел… Кожа немного посерело, а дыхание было таким тяжелым, задыхающимся.

— Что. Ты. Сделала? — доносился хриплый голос Рекса.

— Я тебя предупреждала, Рекс. Иди к Тали и Нойше, похоже, всё было зря.

Затаившие дыхание зрители не верили своим глазам. Никому неизвестный в списке фаворитов вышел победителем. Первым нарушил гробовую тишину диктор, объявив победителя. Я всматривалась по сторонам в надежде найти пресловутого короля, но, увы, никого похожего на него не обнаружила.

Оставшиеся в живых бойцы дожидались конца боя за решеткой. Из четырнадцати бойцов навек остались в круге только четверо, чего никогда не случалось в этих мероприятиях.

Под жидкие хлопки ко мне с платформы спустился управляющий и пригласил пойти за ним за наградой. Зрители не знали радоваться или нет. По всему ангару на короткое время прошелся лишь одиночные возгласы. Похоже, это особо удачливые сорвали неплохой куш.

Где-то в глубинах города-улья

— В-вы э-это в-видели? — запинаясь в каждом слове, обратился батарианец.

В мрачном и обставленной множественными экранами комнате сидел самопровозглашённый правитель планеты. Мягкое кожаное кресло приятно зашуршало под тяжестью сидевшего на нём ворка. Он отложил свои дела и с интересом смотрел запись последнего боя на экране планшета. Его взгляд остановился на кадре, где стояла женщина, а рядом с ней на коленях огромный кроган. Ворка узнал Рекса. И его одолело любопытство.

— Интересно, очень интересно… — протянул король улья. Его кибернетическая маска, скорее напоминавшая намордник, загорелась алым светом. — Гр…

— Ты! — указал на помощника ворка. — Доставь этого человека сюда ко мне, — повелел своему подчиненному король. Тот поклонился и мигом умчался выполнять приказ хозяина.

Абсолютно уверенный в своей силе и безопасности, он прикидывал в уме варианты развития событий при встрече с гостем. Связавшись с другими своими приспешниками, он приказал им выяснить всё касаемо прибывшей.

— Босс, госпожа пришла, — отвлек его голос одного из телохранителей.

В его кабинет бесшумно и с грацией вошла женская фигура, вся облаченная в черные тона. Капюшон и маска полностью скрывали лицо гостьи, так, что невозможно было наверняка сказать о её расе. Разве что по пальцам и по форме ноги можно было предположить, что она являлась турианкой.

— Мне уже передали слухи о последнем бое на ямах, — раздался женский голос.

— Это Совет всё-таки решился показать себя или просто случайность, что человеческая женщина по-настоящему одолела боевого мастера крогана в рукопашном бою?

— Мои глаза и уши среди ГОР предупреждали о скором прибытии спектров в нашу систему, но… Если их план заключается в завоевании нашего внимания вот таким вот наивным способом, то они либо глупы, либо тут что-то другое.

— Во всяком случае, я уже отправил ей приглашение, — откинулся к спинке кресла ворка. — Кстати, они не вычислили предателя?

— Нет ещё. Полагаю, скоро вся эта ячейка агентов будет работать на нас и на Него. А пока остались лишь особо верные, — ответила собеседница короля безмятежным голосом.

Ворка выключил свою защиту и впустил её к себе. Пройдя через барьер, она уселась рядом с ним, обхватив голову ворка. Алый ореол прикрыл их от посторонних глаз, образовав вокруг на подобии купола. Долго насладиться друг другом, им не дал входящий вызов по зашифрованному каналу.

— Говори! — недовольным голосом ответила неизвестная.

— Я только что узнал о встрече куратора со спектрами. Они уже здесь. По его словам среди них есть азари с необычайным окрасом, кварианка, человек и кроган, — затараторил саларианец на том конце связи.

«Необычайного цвета азари… Спектр… Хм…», — переваривала полученную информацию спутница короля.

— Хорошая работа. Где они сейчас?

— Они разделились. Я не знаю где человек и кроган, а азари с кварианкой я упустил из вида в районе площади.

— Ясно. Продолжай наблюдение, — отключила связь неизвестная. «Район площади, значит они где-то рядом со шпилем».

— Как всегда не вовремя, — встала она с кресла. — Пойду встречу коллегу, а ты расскажешь, как прошла твоя встреча с этой «женщиной». — Приласкав ворка за голову, вышла из купола турианка.

* * *

За самую незрелищную победу в истории Ямы меня удостоили наградой в две тысячи кредитов. Да, именно за эти копейки умирали предыдущие участники боев. В проигравших кидались всяким мусором, видимо, за то, что они не смогли развлечь их царские особы. Между прочим, управляющий вернул мне мой пистолет в целости и сохранности. Я выкинула номерок куда подальше и направилась к выходу.

О, Великая Сила, надеюсь, хоть у Тали и Нойши будут какие-нибудь хорошие новости.

У выхода из круга спешным ходом ко мне подошел диктор с двумя амбалами.

Они их тут выращивают или что? Поразилась их сходству между собой. Кирпичные морды угрюмо оценивали меня с ног до головы. Пожалуй, не каждый день увидишь, как мягкотелая уделывает крогана, да?

— Какой прелестный бой! — слащавым голосом начал неприятный тип. — Ваши навыки произвели впечатление на Него. И Он приглашает вас к себе, — закончил свою речь не терпящим возражений тоном.

Хм… Чего? Неужели авантюра удалась?

Я сделала вид, мол, поняла, и молча прошагала вслед за ними. Преодолев зрительские ряды, мы спустились в подземный уровень ангара. Освещенный редкими светильниками тоннель встретил нас сыростью и блаженной прохладой, которой на улице не хватало. Однако они хорошо позаботились о системе вентиляции. Под землей мы прошагали немногим немалым полчаса.

Всю дорогу амбалы не проронили ни одного слова, зато рот диктора не закрывался ни на минуту. Мне потребовались усилия, чтобы не заткнуть этого бесячего мужика навсегда. Кхм-кхм… Что-то я сегодня уж слишком кровожадна. Непорядок Митра, непорядок…

— А почему вы не пользовались вашим оружием? Или вы не посчитали их достойными соперниками? Конечно-конечно, они вам и в подметки не годятся. Даже здоровенный кроган пал от вашей руки…

Мне начиналось казаться, что он говорит вслух всё, о чем думает в эту секунду. Понос слов лился мощным потоком и обрывками, не думая заканчиваться.

— Уверяю вас, король щедро награждает тех, кто ему хорошо служит… Однажды…

Наконец-то мы пришли к лифту, который еще раз спускался вниз довольно долго. Это же в какой глубине он построил себе пристанище? Прикидывала в уме во время спуска.

— Говорят, в этих тоннелях до сих пор бродят потерянные…

Слуховую пытку ведущего я терпела вплоть до огромной стальной двери. Она распахнулась перед нами, приглашая внутрь.

— Тут я вынужден попрощаться, — бросив, мой гид быстро развернулся и исчез в тенях тоннеля.

Наконец-то, долгожданная тишина.

Я осторожно вступила за порог стальной двери и она тут же закрылась за моей спиной. Впереди во тьме разжегся алый огонь. Внутри красного барьера на своеобразном троне сидел ворка в маске. Он жестом пригласил меня подойти поближе. Помимо него в комнате находились всего четверо. Похоже, его личные телохранители, лучшие из лучших среди убийц. Их броня и оружие выглядели на порядок современнее, чем у простых пиратов. Видением Силы заметила у каждого активированные кинетические щиты. По ощущениям, довольно мощные. Да уж, это не те отчаявшиеся жители города.

Я подошла вплотную к алому свечению и провела рукой по барьеру.

— Я впечатлен, действительно впечатлен, — начал он. — Бойцы такого ранга, как вы, достойны лучшего. Поэтому мы и разговариваем с вами сейчас. К несчастью для нас, есть небольшой нюанс: кто вы на самом деле? Мы это сейчас и выясним.

Он дал сигнал своим телохранителям взять меня на прицел. Защитный барьер мешал проверить его с помощью Силы более тщательно. Накапливая Силу в себе, я готовилась к бою.

— Что ж, согласна, самой не нравится ломать комедию. У меня только один вопрос: ты и есть король улья?

— Арх… Я знал… Жаль, вы могли бы стать во главе нового мира.

— Ты не ответил на мой вопрос, — я медленно потянулась к рукояти меча.

— Как невежливо с моей стороны. Так и быть, отвечу: у королевы же должен быть король, — по его сигналу они открыли огонь.

Отлично, самое время проверить свои догадки насчёт Раны в Силе: действительно ли она убивает абсолютно все воздействия вокруг себя.

Глава 22 Без права на ошибку

Время. Что такое время? Это чувство нашего восприятия окружающего мира. Что обычно говорят в момент, когда жизнь висит на грани? Время словно останавливается. Я видела перед собой вспышки света и раскаленные куски металла, летевшие прямо на меня. С такого расстояния никакой реакции не хватит, чтобы уклониться от выстрела. Моё сердце пропустило удар. Даже если бы я была в полном порядке, то все равно бы не успела отпрыгнуть.

Самый ближний от меня телохранитель короля выстрелил дробовиком несколько раз. Первую волну выстрелов успешно сдержал кинетический щит, дополненный доспехами Силы. Я видела, как крошечные частички металла разрывались о мою защиту.

Без промедления, я выпустила разрушающую волну Силы в потолок. Светильники комнаты полопались один за другим. Всё помещение накрыл мрак, только алое свечение купола виднелось посреди темноты. Телохранители не жалели пуль. Вход буквально накрыли градом. В расход шло всё разнообразие боеприпасов: начиная от воспламеняющихся, заканчивая бронебойными. Я видела, как стальная дверь искрилась от пуль, словно световое шоу, а свист от рикошета не прекращался ни на секунду. Джедаи отлично ориентировались в темноте, это было общеизвестным фактом в Республике. Пригнувшись, я отошла дальше от входа и затаилась в темноте.

Телохранители прекратили обстрел. Комнату накрыла тишина, слышала только их дыхание. Следует признать, обычный клинок в этот раз был эффективнее в силу ее незаметности. Усиленным прыжком настигла первого охранника. Я услышала его шаркающий шаг. Он почту успел среагировать. Свободной рукой схватила за ствол дробовика и отвела в сторону. Грохот выстрела раздался прямо рядом с ухом. В ушах появился неприятный звон. Я вцепилась за его оружие мертвой хваткой, нанося удары клинком другой рукой. Никак не получалось как следует размахнуться. Пожалуй, я поспешила с эффективностью этого клинка. Удары вышли жалкими.

Защитный костюм дрелла оказался намного прочнее, чем я думала. Мономолекулярный клинок нехотя оставлял на поверхности лишь царапины. Нужно было найти слабые места. Бегло пробежав глазами, нашла брешь в районе шеи, в стыке между нагрудником и шлемом. Охранник с силой толкнул меня. Наверно думал, что у меня не хватит сил, чтобы удержаться. Вместо того, что бы остаться на ногах, я потянула его за собой. Во время падения подставила ногу ему на грудь и перебросила через себя в воздух. Тело дрелла пролетело надо мной. Его голова неудачно встретилась с полом. Послышался глухой удар о твердую поверхность. Не давая ему времени прийти в себя, я перекатилась в его сторону. Перед последним ударом краем глаза уловила свет от фонарей.

Черт, быстро они сориентировались.

Я нависла над телом. Дрелл слепо отбивался со всех сил, когда я окончательно не припечатала его в пол усиленным ударом в грудь. Я занесла над ним клинок, и меня скрутило от резкой боли в боку, отчего я чуть не выронила меч. Вскрикнув от боли, все же успела пронзить дрелла в горло. Телохранитель издал всхлипывающие звуки и вновь попытался спихнуть меня с себя, все еще не желая умереть. Ухватившись за рукоять двумя руками, прокрутила клинок вокруг оси, с места раны мелкой струей била кровь. Захлебываясь жидкостью, дрелл промучился недолго. Меня ослепили светом от фонарей и вновь раздались выстрелы. Я быстро схватила дрелла и укрылась его телом от пуль. Выстрелы прекратились на секунду, мне этого хватило, чтобы скрыться в тенях.

Его друзья рассредоточились по комнате, изредка постреливая в темноту. За всей этой сценой спокойно наблюдал сам хозяин. Находясь внутри своего купола, он с интересом наблюдал за перестрелкой, будто за каким-то представлением. Хотя, тут особо ничего и не увидишь, лишь вспышки и фонарики.

В помещение долго скрываться было невозможно. Боль от раны начала усиливаться, я быстро проверила ранение и провела по боку рукой. На ладони ощущалась жидкость, похоже кровотечение было не слабым. Шипя от злобы, схватила клинок покрепче. Не задерживаясь на месте ни на секунду, оттолкнулась и кувырком пронеслась вдоль стены. Свист пуль вновь пронесся в опасной близости.

Не упуская из вида свет их фонарей, я отчетливо слышала своё учащенное дыхание.

Хорошо, что они не старались над освещением, когда строили это место. Вдобавок к боли, Рана в Силе мешала пользоваться Силами, так что, ни о каких ударных способностях речи дальше быть не может. Подкрадываясь в темноте, я услышала звук падающего рядом со мной мелкого объекта.

Щелчок и раздался взрыв. От взрыва заложило уши. Встряхнув головой, попыталась сфокусировать зрение. Всё вокруг двоилось, в ушах стоял звенящий гул. Но осколки задели не сильно. Уж с мелкими частичками щиты справлялись на ура. Они не держали фонари включенными надолго, чтобы не выдавать своё местоположение. Слева от меня я услышала приближающие шаги и как только он начал стрелять, усилив Силой, я копьем метнула свой клинок. Меч слабо проткнул второго, не задев его внутренние органы. Он моментально вытащил клинок и отбросил в сторону.

Его секундного замешательства хватило, чтобы сократить дистанцию до него. В прыжке схватила его за стекло шлема и по инерцию вбила в пол. Визор его шлема треснул, но когтистые руки телохранителя до крови вонзились в мою руку, в попытке освободиться от моей хватки. Осколки стекла почти насквозь пронзили мою ладонь. Такая мелочь не смогла меня остановить. Я сдавливала его лицо с удвоенной силой. Клянусь, в алом свечении рядом и в отражении оставшейся части шлема я увидела себя, и как горел алым огоньком мой правый глаз. Стиснув зубы, сдавила голову бедолаги как орех тисками. Не успела я встать, как сзади меня раздались выстрелы. Спину обдало новой порцией боли. Похоже, щиты не справились со всеми снарядами.

Боль. Боль служила катализатором многих эмоций. В ордене учили не поддаваться своим чувствам, всегда сохранять холодный рассудок. Конечно, в покое и в мире это сделать легко, но не во время боя. В бою боль придавала сил, адреналин, а ярость от боли могли заставить израненное тело двигаться вопреки всему. Я выхватила пистолет и выпустила в него очередью. Кинетический щит остановил большую часть пуль. Зато я попала в фонарь. Он понял, что-то пошло не так. Выхватил из пояса дискообразную гранату и кинул.

Такое уже проходили с Сареном. Я телекинезом остановила её в воздухе. Таймер сработал и раздался второй взрыв. В этот раз граната оказалась зажигательной. Помещение вмиг охватило серебристое пламя. От жара я закрыла лицо окровавленными руками. Руки обожгло от локтей до кончиков пальцев. Когда вспышка огня потухла, я услышала стоны боли. Запах обгоревшей плоти моментально заполнил всё помещение. Видимо, он не был готов к такому исходу, не успел отойти от радиуса поражения. Его броня не горела, но прижарила его плоть из внутренней стороны бронекостюма. Вскоре он перестал кричать, значит остался последний.

Он аккуратно прокрадывался во тьме, явно считая себя невидимкой.

Адреналин в крови постепенно шел на нет. С ножом в руках он накинулся на меня сзади. Намереваясь завершить дело точным ударом в позвоночник, он уже был на шаг от победы. Лезвие ножа прошлось на уровне лопатки, я крутанулась на месте, встретив его выпад ударом в висок шлема. Костяшки пальцев неприятно захрустели, на полном взмахе встретившись с металлом. Этого хватило, чтобы выбить его из равновесия. Никак не ожидая такого сильного удара, он пошатнулся.

Сотни рукопашных боев против лучших бойцов мандалорцев научили одной вещи: неважно насколько велика твоя сила или защита, если не сможешь попасть. Сила отлично помогала найти уязвимые места любого врага. Эти телохранители так усердно защитили свои тела крепкой броней, что забыли о внутренних органах. Как и многие воины мандалорцев они плохо представляли себе последствия проникающих ударов тренированного джедая. Да, в большую часть времени джедаи пользовались световыми мечами, поэтому им нечасто доводилось вступать в рукопашные бои. Пусть на поверхности брони удар не оставлял никаких следов, но разрывал внутренние органы существа. Таким образом, запросто можно остановить сердце без единой вмятины на одежде и на коже. Без уверенности в познаниях биологии своего врага, я несколько секунд ожидала, вдруг он очухается. Похоже, сердце у него находился там же, где и у людей.

*Хлоп*, *хлоп*, *хлоп*, — надо же… — Аплодируя, проговорил через микрофон король улья. — Это было нечто…

Я подняла свой взгляд в сторону купола.

— Жаль, глупо тратить такие навыки… — доносился его голос эхом отовсюду.

С чего он так спокоен? Я подняла с одного тела винтовку и выстрелила в короля. Все пули не пробили защитный барьер. Ясно…

— Вам не выбраться отсюда, скоро подойдут остальные. Пожалуй, мне будет интересно, как долго вы продержитесь. Полагаю, вы ранены…

Я отыскала клинок и вплотную подошла к барьеру. Нас разделяла только эта энергетическая стена. Я всеми своими силами хотела выколоть его горящие веселыми огоньками глаза и сорвать намордник с его надменного лица. Я обхватила клинок двумя руками и стала надавливать в барьер.

— Это бессмысленно…

Кончик лезвия изрядно нагрелся, но я не думала останавливаться. Упрямо сверля его взглядом, я надавливала всей массой тела, подключая Силу. Сила отвечала холодом, но отзывалась.

— Как же это глупо. Этот барьер выдержит ракетный залп. Но у вас ещё есть ша… — запнулся на полуслове ворка, — нс…

Я начала пропускать через клинок электрический заряд. Издавая громкий шум и выстреливая в стороны энергетическими дугами, клинок начал пробиваться сквозь алую стену.

— Что это?! Как вы… Это же не биотика… — лепетал он, сидя в кресле. Я уловила нотки страха.

— Уже не так спокоен?

Голова начала кружиться от перенапряжения. Электрический заряд и так требовал много сил, которых у меня из-за ран не удавалось восстановить. Тем не менее, клинок пробил барьер. Алый купол начал мерцать с периодической интенсивностью. Крикнув во все горло, взмахнула клинком вверх. Мощный поток электричества разорвал барьер и уничтожил обильную часть потолка. Помещение засыпало приличным слоем земли, обломками и кусками проводов. Алый купол исчез, оставив нас в полной темноте, лишь свет от его экранов горели передо мной.

Помеха исчезла. Ворка, дрожащей рукой, выстрелил в меня своим пистолетом. Я без проблем отбила пули клинком. Он попытался убежать, но с пригвождённой клинком ногой это сделать было трудно. Я подошла к нему и схватила за маску. От его былого хладнокровия не осталось и следа. Я встретилась с ним лицом к лицу. Его глаза выражали страх и недоумение. Я резко выдернула его маску, обнажая его уродливую пасть.

На одном из экранов за его спиной заметила движение. В тоннелях собралась вооруженная толпа.

— Если хочешь жить, покажешь другой выход, — прошипела ему в лицо.

— Отсюда нет другого выхода, — прокряхтел в ответ король.

Хм… Я стала копаться в его голове, даже не думая действовать аккуратно. Вторжение в разум вызвало у него сильные фантомные боли. Ворка дергался в припадке, будто по его телу пустили высокое напряжение.

Ложь. Ложь. Ложь.

Ментальные лезвия кромсали разум ворка на части, проникая вглубь его сознания. Я увидела несколько эпизодов его жизни, самые приятные воспоминания сгорали прямо у него в голове. В конце концов, он не выдержал. Сразу видно, он никогда не учился защищать свой разум.

— НЕЕЕТ! ПРОШУ! УМОЛЯЮ! Я, Я НЕ ХОЧУ СНОВА СТАТЬ ПРЕЖНИМ!

Игнорируя его крики, я копалась в его памяти и обнаружила нечто неожиданное:

От его лица я смотрела на турианца и на турианку. Турианка что-то говорила своему другу, но я не разобрала ни единого слова. Видимо, король тогда был не особо умен. Снова темнота. Потом он открыл глаза и увидел вокруг себя жидкость. Кажется, его поместили в какой-то резервуар. Снова темнота. В этот раз он уже смотрит на красный свет впереди и вроде как лежал, не поняла я этот момент. Он оглянулся на свои руки и ноги. Он был обездвижен. В его тело было воткнуто множество проводов. Нечто похожее я видела у безмозглых созданий Жнеца. Что дальше произошло, я не увидела.

— АААААААААААРГХ! — громко взвизгнул ворка.

Дальнейшие действия над его разумом могли полностью его сломать. А в таком состоянии он вряд ли что-то сможет сказать полезного.

— ТЫЫ! ЧТО ТЫ ТАКОЕ?!

— УБИРАЙСЯ ИЗ МОЕЙ ГОЛОВЫ!

— УМОЛЯЮ, НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ!

Игнорируя его крики, я продолжила копаться. Его турианца я где-то видела. Точно… Это ведь Сарен! Но, кто это был с ним? Если соединить кусочки паззла, то получается, что предателей в рядах СПЕКТРа намного больше. Плохо, это усложняет дело. Возможно, даже самые верхушки власти замешаны во всём этом. Хотя, что-то не вяжется, чтобы Жнец стремился стать властителем мира. Что-то мне подсказывает, что у него явно совсем иные цели. Наверно, он хочет, как можно ослабить их, вбить клин между галактическими государствами. Но зачем?

Подошедшие головорезы начали обстреливать стальную дверь. Да уж, умом они явно не блещут. С другой стороны, я тоже встряла тут надолго. Что если сообщить им о смене власти? Хм… Мои мысли отвлек входящий вызов на другом экране. Я посмотрела на короля, он не смог скрыть выражение мимолетного облегчения и даже надежды. Любопытно… Я приняла вызов, тыкнув пальцем на экран.

— Хэй, мы тут поймали крыс… Ты ещё кто такая?! — заметив чужое лицо на экране, спросила некто в черной маске. Её пол я определила по голосу, хотя и не была полностью уверена. Мало ли.

Черная фигура стояла среди нескольких тел и вроде бы на площади города.

— Король не может сейчас говорить, — я схватила голову ворка и тыкнула его мордой на экран.

— Ах ты тварь! Я буду убивать тебя медленно! Слышишь! — её голос кардинально изменился. — Ага… Ты случайно не знаешь вот этих?

Она перевела камеру на двух раненых на земле. Вот блин. Это были Нойша и Тали. Я толком не успела рассмотреть, насколько они были ранены.

— Молчим. Значит, не знаем. Что ж, думаю, нет смысла оставлять их в живых. Эй, ты…

— Стой, — остановила я неизвестного. — Тебе нужен он, а мне они. Предлагаю обмен.

Черная фигура несколько секунд обдумывала предложение и в конце согласилась.

— Ладно. Приходи вместе с ним на площади возле шпиля.

— Сообщи своим, чтобы очистили путь, иначе они могут его поцарапать.

— Без тебя знаю! Приходи и побыстрее! Вряд ли эта милая кварианская девчонка долго протянет. Ну, знаешь, они такие хрупкие и нежные без своих скафандров, — она подробно показала разбитый шлем Тали, на миг задержавшись на азари. Порезанные щеки и разодранные губы знакомой вызвали жгучую ненависть к незнакомке. — Молись всем богам, чтобы мой король был невредимым, иначе я скормлю их варренам по кусочкам, — фигура отключила связь.

Фух… Я перевела дыхание, воспользовавшись моментом полной тишины. Спрашивается резонный вопрос: «Что же мне делать?». Идти в таком состоянии на встречу означало верную смерть. А связаться с Рексом не было возможности. Наушники выпали во время боя. И вряд ли бы сигнал мог пройти отсюда.

Великая Сила, какие у меня есть варианты? Обратилась я в пустоту. Ничего путного в голову не лезло. Что ж, остается одно, как всегда, буду действовать по ситуации. Надеюсь, их там не так уж много. Ага всего-то город разъярённых пиратов… Ответил за меня мой внутренний голос.

Не мне ли не привыкать, да Митра… Но уверенности почему-то не было.

* * *

— Джокер, забирай нас отсюда поскорей. Без военной силы тут не справиться.

— Понял, капитан.

Спустя несколько минут на борт Нормандии доставили группу Шепарда. В медотсек полегли все, кроме самого Джона и Гарруса. Кайдену прописали отдых, его имплантат чуть ли не сжег нервную систему биотика. Эшли также досталось. Кроган-хаск чуть не сломал ей ребра и шею. Лиара схлопотала пулю в области бедра, когда защищала их отход. Её отправили в операционную. Карин провела операцию за полтора часа. К счастью ничего критического. Организм молодой азари быстро шел на поправку. Джон не смог бы простить себе их смерть.

— Как они, доктор Чаквас? — переодевшись, пришел навестить соратников Шепард.

— Состояние стабильное, капитан. До полного восстановления уйдет три дня, плюс-минус день. Могу я спросить, что там произошло?

— Много чего… Наша миссия стала ещё опаснее, — устало ответил Шепард. — Джокер, что-нибудь слышно от команды спектра С’Лоан?

— Никак нет, капитан.

— Капитан, вам тоже не помешает осмотр.

— Я в порядке, доктор. Честно. Просто устал, — ответил Джон. Мыслями он находился в другом месте. «Это плохо, если они наткнулись с такими же проблемами как у нас, то…».

— Давай к ним, Джокер, и свяжись с адмиралом Хакетом.

— Понял.

— Джон, я настоятельно рекомендую прилечь… — Шепард глотнул и поддался словам доктора. Сон не помешает.

* * *

Черная фигура в плаще с нескрываемым раздражением отключила связь. Она грубо одернула подбородок, лежавшей на земле, азари. Нойша находилась в сознании, но выглядела сильно избитой. Харкнув кровью, она попыталась улыбнуться. Неизвестной не понравились действия азари.

— Побили твоего щеночка, Майя? — пересиливая боль, с издевкой спросила Нойша.

— Кто это?! Отвечай, Нойша! — наорала она прямо в лицо спектра.

— А?! Ни черта не слышу, в голове гудит, — издав низкий рык, Майя оставила её в покое и готовилась к обмену.

На площади стояла разруха. Некоторое время назад здесь кипела бурная жизнь. Торговцы продавали свои товары, в углу жарили мясо. Сейчас же это место походило на поле боя. В нескольких местах лежали мертвые на ещё живых и живые на мертвых. Бригадиры всех корсаров беспрекословно выполняли приказы бывшего спектра. Она велела, двоим занять крыши трущоб со снайперскими винтовками. Вместе с ней у подножия шпиля остались где-то полсотни боевиков и ещё несколько прибывали со всех уголков.

— По моему сигналу, после обмена сразу же стреляйте, — связалась со снайперами Майя.

Недавно прошедшая перестрелка не могла не вызвать интерес у куратора агентов ГОР и Рекса. Он подошел на конец боя и сейчас наблюдал за всем из дома, напротив площади. Непричастные банды держались от шпиля подальше, дабы ненароком не попасть под перекрестный огонь. Все они выжидали удобного момента, чтобы уничтожить своих противников…

* * *

Мне ничего не оставалось, как поплестись туда вместе с ним. Меня сильно беспокоила рана в боку. Лечение силой срабатывало очень и очень слабо. Понятно из-за чего. Передохнув несколько минут, велела ему открыть проход. Король нажал на кнопку у себя в терминале и стальная дверь медленно открылась. Стоявшие за ней пираты, видимо, уже получили приказ пропустить нас.

Собрав всю волю в кулак, я прошагала за дверь, придерживая у глотки ворка клинок.

— Дернешься и можешь попрощаться с головой, — прошептала ему на ухо. Марионеточный король понял и судорожно кивал.

Под десятки дул винтовок, дробовиков и всего прочего, я осторожно шагала по тоннелю. Натянутая до предела атмосфера не отпускала до самого лифта. Я словно загнанный зверь, следила за малейшими их движениями, бросала свой взгляд на каждый шорох. Только внутри лифта мне удалось немного расслабиться.

В отличие от меня марионеточный король был спокоен и уже предвкушал скорую свободу и мою смерть.

— Ты же понимаешь, на что идешь? Там тебя ожидает целый отряд самых отъявленных преступников, — нашел в себе смелость недокороль. Без маски его голос звучал омерзительно.

— Безыдейные вооруженные прихвостни меня не пугают. Когда они почувствуют вашу слабость, то они тут же разбегутся, — на мои слова он лишь протяжно хмыкнул, уверенный в своей правоте.

Ведомые только своей выгодой, никогда не рискнут своими жизнями ради другого. По крайней мере, я считала так. Поэтому моя цель была проста, обменять его на своих и по возможности сразу же нейтрализовать их главаря. Тогда, некоторые возможно не станут вмешиваться. Да уж, проще выиграть в лотерею… Ну да ладно все равно боя не избежать, что-то я не верю, что они после обмена помашут мне руками и пожелают здоровья. Уверена, они уже вовсю готовятся.

Наконец мы вышли на свет. Кажется, весь город уже был в курсе последних вестей. Мы вышли из какого-то незнакомого мне прохода. Я сориентировалась по шпилю и держала курс на него. Все жители улья провожали нас выразительными взглядами.

Без маски ворка выглядел жалким, а не королем пиратов. Возможно, из-за этого ворка опустил свою голову вниз. Смешно, похоже, ему было стыдно и неловко.

На подходах к площади заметила следы боя, или здесь так и было? Кто разберет эту помойку. Хм… Глаза быстро пробежали по всем окнам и крышам вокруг площади. Возле уничтоженных торговых рядов стояло около полусотен вооруженных пиратов разной масти. Их трудно было не заметить.

Усталость напоминала о себе с каждым шагом. Я остановилась где-то за сорок метров до черной фигуры. Она стояла посреди сборища. Нойша была на ногах и в сознании, что не могло не радовать. А вот Тали не двигалась.

Держись, Тали, держись…

Многие начали поднимать свои пушки и прицеливались в мою сторону.

— Спокойно, мальчики, спокойно, — предстала перед ними неизвестная. Её голос был переполнен уверенностью. — Честно сказать, я действительно поражена. Разумней было бы оставить их и спастись бегством.

Так, спокойно Митра, спокойно. Я украдкой оглядела местность обмена.

Пираты не удосужились убрать трупы своих же бывших товарищей. Подобно ручным псам они ожидали команду «фас».

— Первый шаг за вами, — как можно громче сказала я неизвестному. Сухость в горле слегка смазала уверенности в моем голосе.

Неизвестная подала сигнал своему, чтобы тот отпустил Нойшу. Освободившись, азари перекинула Тали себе на плечо и прихромала в мою сторону. В свою очередь, я толкнула короля:

— Без резких движений, — предупредила его.

Его плечи заметно расслабились, и он уверенными шагами пошел навстречу к хозяйке.

Вот-вот настанет момент истины. Как и тогда, время буквально застыло. Напряжение в воздухе, казалось, можно было ощутить руками. Наши заложники делали последние шаги, как вдруг тишину разрезал звук выстрела и взрыв где-то на крыше.

Глава 23 Бегство

Едва я подхватила азари, тишину разрезал звук выстрела. Я метнула взгляд в сторону темной фигуры. Недокороль улья рухнул в объятия своей госпожи. Хватило несколько секунд, чтобы понять, что же произошло. Я без промедления воспользовалась доспехами Сила и стала оттаскивать своих раненых в сторону ближайшего здания. Мгновенье спустя началась беспорядочная стрельба с разных сторон. Вся пиратская орава мгновенно разбрелась по площади в поисках укрытия от призрачных стрелков. Некоторые из них ринулись к своим транспортам. На площади начался хаос.

Кто же прикрыл нас? Прокручивала я у себя варианты.

Мой кинетический щит ловил шальные пули. Подгоняя раненых к зданию, я выбила закрытую дверь. Пропустив вперед себя Нойшу, я осмотрелась через плечо. Пираты перестреливались с кем-то с окон высоток вокруг площади.

Кто-то выступил против них. Может, это другая группировка выжидала удобного случая, чтобы сместить ослабевшего короля с богатой «кормушки»? Не знаю.

Тем временем град обстрела не прекращался. В ход пошли тяжелые пушки. Выстрелы без труда дырявили тонкие стены бараков, будто их и вовсе не было. Наше укрытие простреливалось со всех сторон. Останавливаться ни в коем случае было нельзя. Азари постанывая от боли, упорно шла вглубь здания. Держась одной рукой за бок, а другой пистолет, она проверяла каждый поворот.

И где же в этом городе найти медицинский пункт? Если такое вообще имеется. Держала в уме критическое состояние Тали. Из-за особенности ее организма, Кварианке потребуется срочная помощь.

Отпугивая мирных жителей дома, мы вышли в переулок. Не прошло и минуты, как за углом узкого прохода показались наши преследователи. На машинах они нагнали очень быстро, заметив нас, они тут же открыли огонь. Им было плевать на случайных жертв. Я еле успела выхватить игравшего на песке маленького ребенка, оставленного нерадивыми родителями.

Успела вытащить в самый последний миг, всё-таки, общая усталость давала о себе знать. И где же его родители? Думала я, только потом заметила его пустые глаза. Маленький мальчик, кажется, вообще не понимал, что происходит или уже потерял их. Я велела ему, оставаться внутри. Со стеклянными глазами он лишь кивнул и медленно поплелся вглубь здания. Я мелкими шагами подкралась к краю прохода и осмотрелась: пираты повыскакивали со своих машин и медленно подходили к переулку.

У азари, похоже, остались кое-какие запасы сил. Она сумела защитить себя и Тали биотическим щитом. Выглядывая за деревянными ящиками, я начала отстреливаться. Плохой обзор мешал как следует прицелиться. Я сделала парочку выстрелов вслепую, полагаясь только на свое видение.

Долго так продолжаться не могло. К ним на помощь стягивалось всё больше и больше народу. Нас начали зажимать в этом узком проходе. Изредка отстреливаясь, судорожно решала, куда податься. Вариантов было мало: дверь в соседнее здание располагалась прямо у них на виду — не вариант. Окон, как таковых, в этих бараках не имелось. Остается только пробиваться, а с двумя ранеными это сделать сложно.

Краем глаза заметила погасшее синее свечение. Нойша…

Пираты решили воспользоваться численным преимуществом и посмелели. Один за другим они приближались вплотную. Я прижалась спиной к стене и приготовилась принять бой. Как смогла выжимала из себя все Силы, что есть. Рана вновь начала открываться. Сильный холод пробрал тело чуть не скрутив все внутренности. Пытаясь унять дрожь, крепко ухватилась за рукоять меча. Я услышала, как шаг за шагом приближались трое.

Нойша сидела за выброшенным кузовом какого-то транспорта. Тут такого хлама было полно. Я увидела её горящие синим огнем руки. Они проверили мое прошлое местонахождение выстрелами. Рядом с собой услышала их короткие выкрики. Внезапно со стороны улицы раздался громкий взрыв. Потом донеслись отчаянные крики и прогремели очереди выстрелов.

Кто бы он ни был, его действия отвлекли преследовавших нас пиратов. Как только передо мной показался первый из них, точным ударом отсекла ему татуированную руку. Меховой жилет на голом торсе — так себе годится в доспехи. Корсар громко завизжал, держась за отрубленную часть конечности. Но тут же заткнулся с перерезанным горлом. Двое его друзей тут же развернулись ко мне. Второго, с длинными грязными волосами я ударила ногой в резком рывке. Попала в область диафрагмы. В момент падения он сделал выстрел из ружья. Раскаленные дроби обдали жаром, проносясь мимо уха. В ушах зазвенело от шума. Не успел он приземлиться, резко развернулась и метнула в третьего мечом. Клинок пронзил его насквозь и торчал из его груди. Батарианец выронил свою винтовку и пытался вынуть меч из груди. Подкашиваясь, он упал на колени, так и не сумев вытащить клинок.

Нойша облегченно вздохнула и оперлась к стене. На улице продолжался бой пиратов с неизвестными.

— Идти сможешь? — подбежала к ней, держа взглядом весь проход.

— Д-да… Сейчас… Минуточку…

— Держи, — протянула ей пистолет, а сама стала осматривать состояние Тали.

Её Шлем потрескался в нескольких местах. Осколки от него оставили на её лице порезы. Пурпурная кровь давно застыла на её темно-серебристой коже. Обрывистое дыхание и усилившийся жар добавляли беспокойства. Огнестрельной раны, как таковой, я не заметила. На скафандре виднелись дырки, но до плоти они не доходили. Видимо, всё же основной удар пришелся в голову. Значит, может быть всё что угодно: контузия, сотрясение мозга, внутричерепные повреждения. Я вылила в неё лечение Силой, от которого самой чуть не стало плохо. Да, лечение — не моя специальность. Я аккуратно взяла её на руки и сказала азари, убраться отсюда.

— Вот же, ублюдок… — с веселыми нотками проговорила азари, вглядываясь в переулок.

— Что такое, Нойша?

— Это же Рекс! Эй, мы здесь! — помахала кому-то азари.

Рекс?! Что ж, это немного проясняет ситуацию.

К нам подошел наш угрюмый кроган с тяжелым дробовиком, из ствола которого шел дым. За спиной у него красовалось ещё одно оружие, довольно крупное. По его покрытому шрамами лицу было трудно сказать, это он сейчас их получил или давным-давно. Его быстрый взгляд прошелся по всем нам и раздался короткий низкий рык:

— Уходим.

— Никогда бы не подумала, что скажу такое, но, как же я рада увидеть твою морду, — донесся бодрый голос спектра.

Да уж, даже сил у неё прибавилось немножко. Рекс ничего ей не ответил. Донельзя собранный и сосредоточенный он шел впереди группы, держа пушку наготове. Неужели он один там обстрелял весь сброд? Вспомнила обстрел на площади. Ладно, не важно, сейчас главное найти безопасное место и помочь Тали. Мы всей группой ринулись к пустым машинам. Было непривычно тихо.

На улице к нам подошел саларианец в домотканой одежде. Он собирал оружие с убитых пиратов. Я узнала его, это был тот самый куратор агентов.

— Ты! — взяла того на мушку Нойша. — Это твои агенты передали им о нас!

Нам не было дела до него. Мы с Рексом кинулись к машине пиратов. Кроган быстро нашел другие пушки и одним прыжком сел за руль, призывая нас занять другие места поживее.

— Нойша, быстрее! — крикнула ей.

— Отвечай! — не унималась спектр.

— Я знаю. Это моя вина, не уследил.

О Великая Сила, нашли время… Хотя Нойшу можно понять, но я не думаю, что он лжет, иначе бы не вернулся, чтобы помочь нам. Или это такая хитрость… Но сейчас не время.

— Вы оба, быстро сели в машину! — чуть не наорала на них.

Они оба перекинулись взглядами и неуверенно нашли места на заднем ряду. Конечно же, нас заметили. В погоню пустились шесть машин.

— Гони, гони, гони! — подгоняла я Рекса.

Я аккуратно положила кварианку на сиденья, не оставляя попыток лечения. В такой тряске было не слишком комфортно. Пара выстрелов попали в заднюю часть транспорта.

— Поднажми, ну! — отстреливалась спектр с саларианцем.

Его пистолет издавал весьма забавные звуки при выстреле, как будто течёт ручеек поблизости. И к слову сказать, Рекс водил неплохо даже по такой дороге. Видать годы наемничьей жизни многому его научили. Почему я постоянно забываю… Им же по несколько сотен лет! Да за такой срок жизни можно чему угодно научиться.

— Рекс, знаешь какого-нибудь медика здесь? — задала я вопрос и так занятому крогану, потом куратору.

— Полноценных докторов здесь нет, тем более с квалификацией биологии кварианцев, — тут же последовал ответ от саларианца.

Паршиво…

— Медика… Гр-р. Вроде знаю одного, если он всё ещё жив.

Сомневается… С другой стороны, иных вариантов у нас нет.

— Давай к нему.

— Понял. Сначала избавимся от хвоста, — Рекс снял с ремня крупную пушку и протянул одной рукой мне.

Я взяла двумя руками увесистое оружие, явно сделанное не под габариты человека. Направив дуло в сторону машин врагов, стала целиться. На прицеле маячили три машины. Пираты заметили, что у меня в руках и резко начали поворачивать. Постоянные неровности на дороге не давали точно захватить на прицел. Поймав удачный момент, нажала на спуск. Ракета точно попала прямо в цель. Взрыв поразил все три машины.

— Это же ракетная установка кроганов. Откуда ты его взял?! Что-то я у тебя такого не видела. И кстати, почему? — допытывала Нойша Рекса с удивлением в голосе.

— У кровавой стаи.

— У кого?! — охнула азари. — Невероятно.

— Они всегда хотели подмять этот город себе, — уточнил фразу Рекса саларианец.

Что-то они отвлеклись. Рано еще расслабляться. Через несколько метров появились другие. Они явно не думали отставать. Они объехали внезапную помеху и настигли нас слева. Перекрестными выстрелами они попали в Рекса. Рыкнув от боли, он резко повернул за закоулок.

— Ты знаешь, куда идешь?! — встрепенулась Нойша.

— Получше вас! — огрызнулся кроган.

— Что-то не видно…

— Эта дорога ведёт к теснинам. Нам точно туда? Там ничего же нет. Тупик, — удивился вместе с азари куратор.

Не знаю, сколько мы поворотов сделали, но вышли в какие-то совсем заброшенные места. Редкие пешеходы провожали нас ничем не выражающими глазами. Большинство из них просто сидели в тенях и пусто смотрели перед собой со стеклянными глазами. Кроган выскочил из машины и потопал к одной из дверей. Я думала, что трудно найти более худшего места, чем этот город, но этот район, или куда это нас привел Рекс, выглядел совсем нежилым. Повсюду раздавался кашель и тихий протяжный стон. Все местные выглядели больными, иссушенными.

— Что это с ними? — услышала рядом тихий голос Нойши.

— Теснины, это сборище наркозависимых, — тут же раздался голос куратора.

Я заметила в руках у одного из них штуковину в форме колбы, внутри которой плескалась черная жидкость. Вскоре вышел Рекс, он позвал нас своей лапищей. Обстановка внутри не разительно отличалась от улицы. Разве что запах различных химикатов сильно резал по носу. На столе слева под ультрафиолетовыми лампами выращивали какие-то растения.

Мы прошагали мимо нескольких таких комнат. Время от времени по коридору проходили местные с мешками с неизвестным содержимом на руках. Наконец Рекс остановился и позвал войти. Одернув целлофан вместо двери, мы оказались в более уютной и обставленной комнате. Нас встретила легкая прохладная струя воздуха из вентилятора. На диванчике сидел старый человек. Его морщинистое лицо расплылось в улыбке, заприметив гостей.

— Проходите, проходите… — одернув край шляпы, поприветствовал нас этот старик.

Его взгляд упал на кварианку в моих руках.

— Рекс, я же говорил, я — не доктор… — улыбка сползла с его лица.

— Неважно, Рински. За тобой должок.

— Я помню, помню… — старик начал сильно кашлять. — Если я помогу, то мы квиты?

— Да.

— Оу?! Ради них? Гм… А ты изменился… Ладно, за мной, — обратился старик ко мне.

Стены светлой комнаты позади шкафов были обклеены целлофаном. В центре наблюдалась койка, а рядом с ней тумбочка с хирургическими инструментами. Под потолком висел приличного размера прожектор. Сильный запах спирта и хлорки неприятно щекотал ноздри. Старик сказал положить раненую на указанное место. Он выгнал из комнаты всех остальных. Его взгляд недолго уперся к азари. Нойша отказалась от его помощи и просто попросила воды.

— Скажу сразу, я не знаток кварианцев, — предупредил он, перед тем как начать осмотр.

— Сделайте всё, что в ваших силах, — попросила я старика.

— Ладно, начнём, — резиновыми перчатками он несколько минут ощупывал шлем скафандра. — Оп, нашел, — раздался щелчок и старик аккуратно снял с головы Тали разбитый шлем.

Как я и думала, кварианцы не слишком отличались от людей. Иссиня-черные волосы с неким отблеском заляпались в крови где-то в районе левого уха и лба.

— У неё сильный жар. Где-то у меня были антибиотики… — говорил сиплым голосом Рински. — Ага, вот они…

Рински приволок с тумбочки целую аптечку с печатью. Доставая оттуда пачки лекарств, он вчитывался в их этикетки, поговаривая про себя: «состоит из… тарам-парам… не предназначен для декстро-белковых форм… не подходит».

— Я, честно, удивлен встретить Рекса здесь, да еще в компании не кроганов. Помнится, в нашу последнюю встречу он проклинал этот город.

— У нас здесь дела, — Рински не ответил.

Изрядно покопавшись, он всё-таки отыскал подходящий для препарат. Он быстро сделал тонкий надрез в районе между пальцев Тали и вколол длинный шприц.

— Возможны судороги или аллергическая реакция, — сообщал он о каждом шаге.

Судороги? Не успела я подумать, как тело кварианки начало биться в конвульсиях. Что-то слишком быстро. Я резко поднялась на койку и стала удерживать Тали. Рински немного оторопел от мгновенной реакции тела на препарат и только потом кинулся к своему ящику в поисках успокоительного.

Спокойно, Тали, спокойно, всё будет хорошо. Наговаривала про себя, через Силу обращаясь к ней. Успокаивая ее. Искра жизни кварианки буйствовала в агонии. Быстрые-быстрые мерцания огонька неохотно отзывались Силе. Тут главное было не переборщить, а то Рана начнет затягивать и так ослабевшую силу кварианки. Нежным касанием немного успокоила огонёк. Конвульсии прекратились. Рински прибежал с очередной дозой препаратов и вколол.

— Вам бы поторопиться, — обратилась я к нему.

Старик обработал раны на голове и лице Тали. Гематома в черепе вызывала у него беспокойство. Без снимка никак не определить каково её состояние. Он объяснил возможные последствия таких ударов, которые я и без него знала. Целый час покопавшись над осмотром и обработкой, Рински прикрепил на неё дыхательный аппарат с фильтром. Пока мы не найдем ей другой шлем или маску. Немного стабилизировав её состояние, мы оставили её отдыхать в комнате.

Нойша сидела в кресле и волком смотрела на куратора.

— Я думала, ГОР Союза профессионалы своего дела… — ехидно говорила азари.

— Так и есть, — не остался в долгу куратор.

— Тогда, как так вышло, а?

— Это… Моё упущение…

— Арх… К черту! Везде предатели, даже среди, как казалось бы, друзей… — устало схватилась за голову Нойша и откинулась на спинку кресла.

Комнату охватило тяжелое молчание. Рекс нервно потирал свой дробовик, ежеминутно замирая и прислушиваясь. Рински ушел спать на второй этаж, оставив Тали на нас. Дежурить первым остался Рекс. Уставшая от всего этого я была только рада.

— Что это за шум? — услышала я странные звуки: то ли звуки двигателей, то ли что.

— Что такое?! — вскочила с места Нойша.

Вскоре все мы отчетливо услышали затухающие звуки. Прихватив с собой дробовик, Рекс выглянул на улицу. Где-то над городом со стороны гор в небо взмывали десятки кораблей.

— Откуда у них столько кораблей?! — охнула рядом спектр азари.

— Это со стороны шахт, — подсказал куратор.

От созерцания флотилии кораблей нас отвлек входящий вызов на инструментроне азари.

* * *

— Ну как ты, Гаррус? — нашел турианца Шепард.

— Ах это, царапина, — отмахнулся Вакариан. — Ты лучше скажи, как там остальные?

— Жить будут.

— Это хорошо. Духи, никогда бы не подумал, что есть существа пострашнее кроганов. Мне показалось или они были похожи на тех бедолаг, обработанных гетами?

— На хасков? Да, похожи. Меня гораздо больше беспокоит их количество. Ты же видел эти резервуары.

— Да, — Гаррус заметил решительный взгляд Шепарда. — Хочешь вернуться?

— Нужно бы. Мы ничего толком не рассмотрели.

— В этот раз они будут готовы к неожиданным гостям.

— Нам это и не нужно. Оставим раненых пятому флоту и возьмем штурмом эту лабораторию.

— И прижмем Сарена. Я с тобой, Шепард.

— Капитан, — раздался голос Джокера из динамик интеркома. — Приближаемся к Дестору и вам нужно увидеть это.

— Что там, Джокер?

— Десятки кораблей на орбите планеты. Похоже, пираты собираются куда-то.

— Пиратский флот?! Разве патрульный флот Цитадели не следит за ними?! — мандибулы бывшего следователя СБЦ нервно дернулись.

— Передай данные пятому флоту. А со спектром С’Лоан есть связь?

— Так точно, капитан.

— Хорошо, соединяй.

Глава 24 Затишье перед бурей

К радости, на связь вышла Нормандия. Вскоре после связи нас забрали с планеты. Кварианку сразу же встретила Карин Чаквас с бригадой. Медики отвели ее в медицинский отсек и поместили в стерильную камеру. Мы же отделались быстрым осмотром. Обработав мелкие раны, нам велели отдохнуть. Но это потом.

— Так, что же случилось? — спросил Джон.

В рубке связи собрались все, кто был на ногах.

— У него спросите! — раздраженно посмотрела на саларианца азари.

Джон перевел свой взгляд на куратора ячейки агентов, требуя ответы.

— Моя ошибка, приношу свои извинения. Я слепо доверился своим агентам, — быстро проговорил саларианец.

— Доверять своим, в этом нет ничего постыдного, — считал капитан. — Не хватало еще взаимных обвинений. Сарен и ему подобные этого и добиваются.

— Ладно… — вздохнула Нойша. — Пожалуй, я тоже виновата, слишком расслабилась… — подняла она свои руки в примирительном жесте.

Они обменялись короткими взглядами и кивнули.

— Вам удалось что-нибудь выяснить?

— Мы уже передали перехваченное сообщение. Далее присоединились к бою на площади города, — ответил куратор ГОР.

Джон посмотрел на Нойшу искренне удивленный открытому конфликту. Они еще легко отделались в той перестрелке. Ему было интересно узнать, что сподвигло азари выступить в открытый бой с превосходящими силами противника.

— После встречи мы решили разузнать о личностях на записи. Единственной, кто мог что-то знать был король. Митра и Рекс пошли узнавать об этом в арене, а мы с Тали пошли проверять сигнал, пока ждали связи. Уйти с пустыми руками после этих сведений было бы непрофессионально. Тали выяснила: источник шел где-то из-под земли в районе шпиля. Прикидываясь покупателями, мы бродили по ларькам рынка, для уточнения места источника сигнала. Неожиданно раздались взрывы, площадь накрыли шквальным огнем. Первый взрыв прогремел рядом с нами, я не успела накрыть Тали барьером. Помню, как началась паника. Богиня… Несмотря на ярлык «пиратского убежища», эти жители ведь мало чем отличаются от обычных граждан, наверняка просто выросли здесь или у них нет других возможностей, чтобы перебраться в место получше. А их просто обстреляли, как будто их жизни ничего не значат… — Нойша перевела дыхание, вспоминая те минуты.

Она украдкой посмотрела на меня и продолжила.

— Их было много, не знаю, где-то под сотню. Я рванула к лежащей на земле Тали. Она не подавала признаков жизни, я заметила разбитое стекло скафандра. Я хотела оттащить её, как мой барьер пробили выстрелом. Я этот звук не спутаю ни с чем: это был звук выстрела из специальной снайперской винтовки СПЕКТРА «Вдова». Дезинтегрирующий снаряд мигом прошил мой барьер и щит. Я не смогла двигаться… И нас тут же поймали. Самое гадкое, я узнала голос их главаря. Её зовут Майя и она… Спектр. Мы пару раз пересекались по работе. Богиня, я и представить такое не могла…

— Ещё один спектр-предатель, — с печалью изрек Шепард.

Случись всё худшее, печальную судьбу разделили бы я и Нойша, да и множество других агентов. Услышав об одном еще спектре, Шепард окинул взглядом всех, кто участвовал в миссии на Десторе.

— А как вы выбрались?

— Вот и мне интересно… — Нойша уставилась на меня, а за ней все остальные.

Эм… Чтож, похоже, мой черед рассказать. Не углубляясь в детали, я быстренько прошлась по бою на арене, встрече с королем в его логове до момента связи с Майей.

— В конце мы пришли к знакомому Рекса, — подытожила я сухой и краткий пересказ.

Все слушали внимательно, в то время как Рекс изредка мотал своей головой, непонятно, соглашаясь со мной или просто так. Видимо, хотел вставить пару слов, но отчего-то не решился. Минуту другую все стояли в тишине, не издавая ни звука.

— А что у вас случилось? — спросила я у Джона.

— Нас тоже немного прижали за ж… жабры, — осекся на полуслове Гаррус, давая слово капитану.

— Мы нашли на Вермайре целый лабораторный комплекс. Он очень надежно охраняется. По словам Киррахе…

При его упоминании наш знакомый куратор пару раз моргнул. Кажется, знакомый. Этот Киррахе так же был из ГОР, он возглавляет агентов Союза на Вермайре. По словам Джона, они уже несколько раз пытались проникнуть в лабораторию штурмом, но всё безуспешно. По данным разведки, Сарен лично присутствовал в лаборатории. Всех поразили новости о проводимом там эксперименте над кроганами, особенно Рекса. Невооруженным глазом можно было заметить налитые кровью глаза. Благо он сумел себя сдержать.

— Чего он добивается? Зачем тратить столько усилий на научные изыскания? — не поняла Нойша.

— Судя по данным, он их то ли улучшает, то ли выращивает. Агенты Киррахе не смогли достать подробную информацию. Вместе с его отрядом мы попытались пробиться, не вышло. Защита там надежная, без тяжелой огневой поддержки трудно будет пробиться. К тому же, сам рельеф местности непригоден для атаки с воздуха. Эти скалы сильно мешают маневру и обзору.

Раз база так хорошо защищена, значит, есть что охранять. Я тоже видела в памяти недокороля резервуар, думается мне, не только кроганы там находятся.

Запах мази на руках приятно пощекотал нос. За всей этой разборкой полетов, я совсем забыла об ожогах. Попивая водичку, слушала далее отчет капитана. Им тоже неслабо досталось на этой планете. Благодаря поддержке силам Киррахе на Вермайре, они смогли уйти живыми. Арран, так звали «нашего» саларианца, предложил свои услуги на миссии. С Дестора на Нормандии спаслись только четверо из всего числа его агентов. Из целой ячейки только четверо отозвались на сигнал поддержки. Из-за стараний перебежчика к его словам отнеслись весьма прохладно. Их нельзя в этом винить, командир всегда несёт ответственность за своих подчиненных. Однако я верила в его готовность реабилитироваться. Я проверила его на признаки лжи. Тут возможны только два варианта: либо он очень хороший лжец, либо говорит правду.

— Эту базу нужно взять, — в конце констатировала мысли всех присутствующих Нойша.

— Мы связались с пятым флотом. Адмирал Хакет пришлет подмогу, — был солидарен с коллегой Шепард.

— А что Совет? Они не станут вопить о провокациях со стороны Альянса в системах Терминуса? — фыркнула азари, вспомнив о начальстве.

— Целый флот сюда не прибудет, только несколько кораблей ССО, а там посмотрим. Задача только одна: занять лабораторию.

— Капитан, а как же флотилия транспортников? — вспомнил про увиденные корабли пиратов Гаррус.

— Судя по всему, они соберутся на Вермайре, чтобы погрузить на них всех подопытных, — высказала я предположение.

— Это возможно, — согласился Джон. — Но для чего?

— Более того, они всерьез думают, что их не заметят? Их медленные корабли еле дойдут до центральных ретрансляторов, а там их встретит пограничный флот, — высказалась азари.

Да, их действия определенно вызывали множество вопросов, но мне почему-то кажется, что они точно знают, что делать. Это мы идем в потемках, так слепо следуя за Сареном. Будто нас просто водят. Даже если не отбросить его статус спектра-предателя, не он главная угроза. Я видела Жнеца своими глазами, и могу сделать некоторые выводы: холодный и мощный интеллект мог бы без труда одурманить нужных ему марионеток и действовать скрытно. Обладая подобными способностями, он мог бы провернуть всё намного эффективнее. Хм, неужели он торопится?

Я пыталась разобраться в мотивах того, кого трудно считать «живым» существом. Ладно, ну допустим. Так, если он торопится, то зачем? Исходя из версии Лиары, он хочет послать сигнал другим Жнецам о начале нового цикла жатвы. А послать сигнал прямо сейчас он не может потому что? Хм, чего же ему не хватает? Мощности? Устройства? Вполне возможно. Допустим, он найдет источник энергии, вряд ли он сам свяжется с другими. Ведь даже со своими приспешниками он общается с помощью коммуникации гетов. Значит, ему не хватает средства, техники или что-то вроде передатчика сигнала, который мог бы передать его сигнал на огромное расстояние. Иначе Совет бы обнаружил даже в своих самых далеких территориях странный многочисленный флот. И какая в этой галактике самая большая станция? Я-то вообще мало знаю об этом мире, но пока Цитадель единственная станция, которая может обладать нужными ресурсами для этой цели. И которая подходит под описание.

Однако, Жнец всерьез намерен направиться туда и для этого собирает флот и десант? Даже с учетом десятков кораблей гетов, пиратских транспортников, ему никак не пробиться сквозь боевые флотилии рас-членов Совета, не говоря о системе оборонительных станций самой Цитадели.

Что-то я слишком разогналась, может и не факт, что он собирается на Цитадель. Может в галактике где-то скрыто неведомое устройство. Но я не собиралась выкидывать эту мысль просто так. По мне, эта Цитадель по ощущениям сильно напоминает ощущения, исходящие от Жнеца. Я бы сказала, они чудовищно схожи. И вряд ли это просто так.

— Капитан, пятый флот на связи, — сообщил голос Джокера из динамиков.

— Говорит адмирал Хакет, капитан Шепард, мы получили ваш запрос. К вам на помощь отправлены крейсер «Архонт» и «Урго». Детали операции обсудите с командующей спецподразделением майором второго ранга Леоновой.

— Благодарю, адмирал.

— Удачи, капитан, и помните: наших кораблей там не было. Конец связи, — отключилась связь с дредноутом пятого флота.

— Джокер, получил координаты встречи?

— Так точно, время встречи примерно через 27 часов.

— 27? За это время они не подчистят там всё? — задала резонный вопрос Нойша.

— Возможно, но другого выбора у нас нет. В данный момент у нас нет таких сил, чтобы пробиться против тысячной армии этих усовершенствованных кроганов.

Рекса возмутили последние слова Шепарда. Он предложил высадиться на Вермайр всеми силами сейчас же. Ему не терпелось поскорее посмотреть своими глазами, что натворил Сарен с его сородичами.

Иногда он меня поражает, вроде бы опытный воин, а ведёт себя местами, как оголтелая шпана с заоблачным чувством собственной всесильности.

— Хочешь сдохнуть? Валяй, только других за собой не тащи, — осадила его Нойша.

Опять за своё? А мне казалось, что они подружились.

— Мягкотелых никто не просит идти. Там же наша добыча, Шепард, так почему мы трусим?! — рыкнул он в ответ.

— Рекс, если ты прослушал, то я подскажу: там целая армия. Да, я знаю, что мы круче всех и все такое, но это же не обычная шайка бандитов с зубочистками. Нам нужна поддержка, — попытался вразумить крогана Гаррус.

Рекс наградил всех пронизывающим взглядом. Я встретилась с его алыми зрачками и слегка мотнула головой, выражая неодобрение. Ну серьезно, Рекс, наплевательски относиться к чужому мнению не совсем правильно. Он смотрел на меня и хотел что-то сказать, но развернулся и потопал к выходу, бросив через себя только одну реплику:

— Сообщите, когда выдвигаться.

— Мне кажется или он стал чуточку покладистым, — немного удивился поведению крогана турианец и посмотрел на меня.

— Что ж, на этом всё. Операция предстоит серьезная и особо опасная, поэтому, те, кто не готов, могут остаться. Сейчас нужен отдых. После встречи с крейсерами обсудим наши действиями, — Джон посмотрел на каждого из оставшихся. Никто не отказался. Арран уверил, что его агенты приложат все усилия в этой миссии.

После разбора полетов, мы разошлись по кораблю, чтобы немного отдохнуть. Не сказать, что мне сильно досталось, я уже привыкла к подобному во время войны. В коридоре меня догнала Нойша. Ее бок подлатали, а кровоподтеки и царапины замазали какой-то мазью. Её усталое лицо накрыла тень улыбки. Она немного замялась, подбирая слова.

— Нойша, что-то не так? Рана беспокоит?

— А? Нет, нет. Я буду готова. Я… — пролепетала она. — Знаешь, я… тогда, ну… на той помойке, думала, что вот и всё. Моя жизнь бездарно закончится среди немытых пиратов.

Хм… Согласна, не самый приятный поворот событий там случился.

— Я… Просто хотела сказать тебе спасибо.

— Всегда пожалуйста, Нойша, — ответила я. — Это же само собой разумеющееся: помогать товарищам, разве нет?

— Ты права… — тихо ответила она и о чем-то сильно призадумалась. — Скажи, тебе было страшно?

Ох, к чему эти вопросы спектр? Разве вы не постоянно рискуете жизнями?

— Хм… Я привыкла к такому, но было немного тревожно.

— Вот как… Чтож, пора бы немного отдохнуть. Увидимся, — попрощалась Нойша и повернула в сторону жилых кают.

Было непривычно видеть жизнерадостную азари такой угрюмой и растерянной. Видимо последние события немного изменили её отношение к коллегам спектрам. В этом ничего необычного: «хуже врага только предатели». Такие вести сильно влияют на дух. Узнать, что те, кого ты считал чуть ли не своей семьей, являются предателями — не самое приятное ощущение.

После душа я не собиралась спать, мне нужно решить, наконец, проблему с мечом. Для этого я спустилась в Арсенал. С помощью других инженеров получила все составляющие компоненты светового меча по чертежам Тали. К ней никого не пускали, но Карин сказала, что с ней все будет хорошо, только она уже не может принять участие в миссиях.

Из всех элементов меня, правда, беспокоил кристалл, который я собиралась использовать в мече. Синтетически созданный бордовый камушек может не выдержать напряжения. Вдобавок нужно напитать его Силой. Это можно сделать и после сборки, но на практике могут выявиться определенные дефекты. Ну ладно, посмотрим. Я поблагодарила инженеров и взяла всё своё «барахло» с собой в каюту.

Удобно устроившись на кровати, разбросала перед собой все части. Дело осталось за самым важным: сборка Силой. Расслабив плечи, я сделала несколько глубоких вздохов, чтобы получше сконцентрироваться. Я закрыла глаза и медленно погрузилась в медитацию. Погрузившись в себя, ощутила Рану. Стараясь как можно меньше касаться её, углубилась дальше. Сквозь пелену Силы шаг за шагом кралась в потоках и ощупывала все предметы рядом со мной. С предельной нежностью и аккуратностью, боясь сломать, я начала соединять элементы в одно целое. Деталь за деталью. Абсолютно не спеша, так, чтобы каждая частичка нашла своё определенное место. Внутри себя услышала приятный щелчок, когда деталь точно стыковалась с другой. Соединенные части покрутила в воздухе на признак погрешности. Если деталь прикреплялась не ровно, то должны прозвучать посторонние звуки. Пока всё шло гладко. Обычно всё это дело занимало изрядное количество времени. Но если знать, что да как, то можно и управиться побыстрее. К тому же, мне не впервой.

Не знаю, сколько времени потратила на сборку, но результат определенно стоил того. Закрепив последнюю часть меча, я вынырнула из медитации. Перед носом в воздухе парил совершенно новый клинок. Темноватая поверхность рукояти выглядела при свете достаточно внушительно. С неким чувством приятного ожидания, я протянула руку и обхватила рукоять своего нового меча. Он вышел немного увесистым, чем старый и от него веяло теплом.

Прислушиваясь к новым ощущениям, перебрасывала его с одной руки в другую и крутила. Никаких лишних звуков. А рукоять удобно прилегала к ладони. Всего лишь один миг разделял до активации нового клинка, собранного в новом мире. Легкое волнение прошло волной по телу. Взмахнув перед собой, я активировала меч.

Никогда бы не думала, что буду так скучать по этому звуку. Алый цвет клинка рисовал различные фигуры, когда я крутила им по воздуху, издавая тот самый звук. Я встала на ноги и вспоминала формы боя на световых мечах: стойки и движения. Слух уловил изменения. Из-за слабо подпитанного кристалла звук лезвия не был таким интенсивным. Надеюсь, этот факт не так сильно отразится на силе клинка. Радует одно: это вполне устранимая проблема. Полупустой кристалл пытался удерживать стабильную фазу, поэтому лезвие время от времени отбрасывало энергетические дуги из-за нехватки Силы. Едва заметные, но все равно так не должно быть. В перспективе этот меч может даже будет лучше, раз уж он в таком состоянии смог активироваться. Выключив его, я рухнула на койку с чувством выполненного долга и закрыла глаза.

Мириады звезд, усыпанные по горизонту, выглядели странно знакомыми и такими родными. Меня несло невидимым потоком по бескрайнему космосу. Мимо пролетали планеты, астероиды и целые звездные системы. Но это была не я. Словно я видела мир чужими глазами. Чуть позже глаза накрыл мрак. Некоторое время спустя показался мостик с до боли знакомой архитектурой кораблестроения. В этой глухой тишине я услышала чей-то голос… Женский голос. Он умолял о чем-то. Я не смогла разобрать все слова, слишком тихо говорила молодая девушка. Я попыталась дотронуться до неё, но моя ладонь прошла сквозь. В ней я узнала знакомые ощущения — Силу. Видение и голос постепенно исчезли и я вырвалась из плена сна.

Широко распахнув глаза, я не могла унять прерывистое тяжелое дыхание.

Что это было?!

Я слышала, что иногда джедая могут посещать видения, но оно было таким реальным. Словно эта женщина, чувствительная к Силе женщина, обращалась к Силе и она отзывалась к ней. Больше всего меня поразили знакомые стены, окружавшие женщину. Такие же как на республиканских кораблях… Но этого не может быть… Я же не могла пробиться сквозь Силу в столь далекое расстояние? Или же могла?!

Чувство радости переполнили меня. А что если я смогу вернуться?! Не знаю как, но…

Не успела я дальше обдумать, как в дверь каюты постучались. Я открыла дверь, там стояла посвежевшая Нойша. В этот раз она выглядела бодрой.

— Ты что, в одежде спишь? — бросила она, вскинув одну бровь вверх.

Точно. После инженеров и душа я накинула флотскую одежду солдат и, видимо, прямо в ней же уснула. Все ещё не придя в себя после видения, я ответила что-то невразумительное. На что азари пожала плечами и сказала, что уже пора.

К Нормандии пристыковался челнок с крейсера без отличительных знаков на корпусе.

В рубке связи в этот раз было полно народу. Брифинг совместной операции, кажется, уже подходил к логическому концу.

— Понятно. Ударим с трех сторон… — говорила женщина с каштановыми волосами.

За всеми собравшимися я смогла разглядеть только голову незнакомки. Одета она была в легкую броню, довольно крепкую на вид. Волосы, заплетенные в короткую косичку, еле достигали шеи. Половину её лица скрывала маска. Я отметила её цепкий взгляд и смирную стойку. Рядом с ней стояли трое. Они все внимательно слушали, даже не шелохнувшись за это время.

Я же устроилась на свободное место рядом с Гаррусом и тихо спросила у турианца:

— Я много пропустила?

— Самую малость. Я тоже только что подошел.

— Хм, Рекса что-то не видно, — не заметила здоровяка.

— Я слышал, он в ангаре. Готовится к высадке. Наверно всех уже достал своим ворчанием.

— Его можно понять, — пожала я плечами.

— Митра… Сурик, — неожиданно произнес Гаррус. — О вас я ничего не узнал. Вы из Альянса?

— Эм… Не совсем, — я не знала, что и ответить.

— Да? — удивился турианец. Что ж, увидимся на поле боя.

Не знаю, к чему он это сказал, но точно, совсем уже скоро встретимся с главным врагом. Все корабли держались сравнительно недалеко от Вермайра. На радаре было пусто, транспортники пиратов уже приземлились на планету. Но пока никаких движений не наблюдалось, хотя прошло довольно приличное время.

Хм, неужели они ждут атаки? Что-то засомневалась я во всём этом мероприятии. Неясное чувство тревоги нарастало с приближением к планете.

— Мы проведем обстрел с крейсеров по местам расположения основных защитных сооружений. Потом вся операция в ваших руках.

— Мои люди готовы, спектр, — отчеканила Леонова.

— Киррахе и его бойцы присоединятся к нам. Итого всего у нас где-то четыре роты численности. Основная группа будет пробираться по центру. Ударные части Киррахе выступят со стороны холмов. Наши враги будут вынуждены распределить оборону по этим двум фронтам, пока мы мелкой группой подкрадемся с низов, вот здесь, — Джон указал на карту, где пролегала река. — Так, все знают, что делать?

Военные обменялись сдержанным кивками, понимая серьезность миссии.

— Отлично. Выдвигаемся!

Ох… что-то не так, определенно что-то пойдет не так. Сила вовсю предупреждала меня об опасности. Но нет времени на сомнения, Митра. Я настроилась на очередную смертельно опасную битву, давно превратившуюся в рутину. В конце концов, смерти нет — есть только Великая Сила…

Глава 25 Небо в огне I

Еле зримой улыбкой, лунно-холодной,

Вспыхнет ночью безлунной во мгле метеор,

И на остров, окутанный бездной бесплодной,

Пред победой зари он уронит свой взор…

* * *

Меня зацепило расположение лаборатории на карте. Подземный комплекс располагался рядом с озером. Возможно, его часть пролегает непосредственно под ним же. Хм… Узнать бы глубину водоема. Может получиться сделать так, что после обстрела её затопит к чертям. Но, не зная, что там находится, было бы крайне рискованно.

После короткого брифинга командиры крейсеров вернулись на свои корабли. Задача предстояла тяжелой. В случае промаха тень падет на весь Альянс. Все это понимали. Перед высадкой экипаж Нормандии собрался в арсенале. В отсеке уже находилось несколько служащих. В этой операции примет участие весь боеспособный состав Нормандии. Я мельком пробежала по ним глазами: на вид совсем молодые парни разбирали винтовки и прочее снаряжение.

Каждый вооружался по максимуму. Обученная горьким опытом на Десторе, Нойша в этот раз облачилась в тяжелую броню десантниц азари, по её словам в самую надежную из всех. По внешнему виду её костюм особо не выделялся чем-то экстраординарным от других, таких же комплектов брони на стойках.

Я накинула на себя «хамелеон», так гласила надпись на экране. Длинная куртка из эластичного и плотного материала отлично села на мои плечи. Судя по параметрам, он может выдерживать достаточно неплохой урон, хоть и не сравнится с более тяжелыми комплектами брони. Поверхность куртки имела свойство маскировки, покрытие сливалось с местностью при соприкосновении материала со средой. Я защелкнула последние застежки высокого воротника, перекрывая лицо почти до носа.

— Вижу, отказалась от меча? — спросила азари.

В отличие от меня, за ее спиной и на поясе висели всевозможные устройства и дополнительный боезапас.

— Не совсем.

Световой меч я убрала под рукав куртки, закрепив его на магнитное крепление наручи. При нажатии кнопки или при сильном взмахе рукоять откреплялась от крепежа и падала прямо на ладонь. И весьма свободно, скажу я вам. Хм… Удобно.

— Ох, вот бы опробовать эту малышку на деле. Сколько баек я про нее слышал, и не счесть, — с неким воодушевлением в голосе проговорил Гаррус рядом с нами, с нежностью поглаживая снайперскую винтовку «вдова», специальную винтовку СПЕКТРа, которую не так часто встретишь.

Турианец выглядел словно ребенок, только что дорвавшийся до давно желанной игрушки. Не прекращая радоваться со здоровенной винтовки, он подошел к нам и внимательно изучил наше снаряжение.

— Не решились, что взять? Могу подсказать… — не обнаружив за моей спиной ни одной пушки, поинтересовался турианец.

Я резко взмахнула рукой, и в моих ладонях оказалось неизвестное для них устройство.

— Что это? — одновременно раздались два голоса.

— Световой меч.

— Аа, это… Помню-помню, ты же вроде упоминала… — порылась в своей памяти азари.

— Это меч? Что-то не по… — не веря ни единому моему слову, протянул турианец.

Вместо слов я активировала клинок перед ними. Они на реакции дернулись назад, когда с характерным звуком возникло алое лезвие.

— …хоже… — замолчал Гаррус. — Эм…

— Ого… — завороженно и с любопытством смотрела на меч Нойша. Она осторожно провела ладонью рядом с лезвием, проверяя на ощущения. — Необычно.

— Да, выглядит весьма красочно… Но больше похож на светильник, чем на оружие. А теперь посмотри на вот эту малышку. Чуешь разницу, — с усмешкой в голосе проговорил Гаррус, демонстрируя «вдову» во всей красе.

Да уж, вот уж неуважение к самому цивилизованному оружию Республики, в сердцах оскорбилась я. А ведь световой меч в народе символ причастности к уважаемому Ордену. Неугасающий Символ Порядка и Силы. А его сравнили со светильником.

— Им можно прорезать обшивку корабля, Гаррус.

— Серьезно?! — ухмыльнулся турианец. — Ты не шутишь? — его мандибулы дернулись в изумлении, увидев мое серьезное выражение глаз.

— Думаю, она не шутит. Она у нас всегда такая собранная и всегда серьезная, — с веселыми нотками проговорила азари, похлопав турианца по плечу.

— Занудная, ты хотела сказать, да? — скрывая улыбку, подколола её.

— Что? — резко подавилась Нойша. — Нее, ничего такого, честно-честно, — без намека на раскаяние отмахнулась та.

— Ну-ну, — ладно, так уж и быть, поверю.

— Богиня, не смотри на меня так…

Вообще, если вспомнить, с ней всегда было легко общаться даже такой немногословной собеседнице как я. Я вспомнила первые дни в этом мире: её, измученное от скуки, выражение лица я запомню надолго. С самого первого дня нашего знакомства она всегда вела себя панибратски и не зацикливалась на «необычности» моей ситуации. Я сначала думала, что она не верит во всю эту ситуацию о другом мире. Но постепенно я поменяла свое мнение: просто такая уж она азари, простая, в хорошем смысле этого слова, и без каких-либо замашек.

Дальнейший разговор перешел на различные темы. Гаррус, как выяснилось, работал на Цитадели в службе безопасности. До всего этого дела он подозревал Сарена в нескольких весьма сомнительных делах и связях. А когда подвернулся шанс поймать его с поличным, он непременно ухватился за него. Поэтому он не отказался вступить в команду совершенно незнакомого человека, только-только ставшего спектром. Интересно получается: Сарен, сам того не зная, помог объединить столь разных разумных в одну команду, которые в иной ситуации вряд ли бы даже встретились.

Вскоре в арсенал пришел Кайден. Вид его был далеко не радостным. Перед миссией его обязали пройти медицинское обследование и потому он был вынужден «терпеть» все обследования. В этом я была с ним солидарна, зная, как бывает дотошна Карин. Все эти медосмотры изрядно утомляют. В памяти всплыли врачи из Цитадели. Один из тех моментов, которые не хочется запоминать. Разминая шею, биотик прошел к стойкам. Самого Шепарда тоже не было. И помимо него ещё не пришла девушка — сержант Эшли Уильямс.

— Тебе дали добро, Аленко? — поинтересовался Гаррус.

— Можно и так сказать. Карин Чаквас велела быть… осторожным.

— Ха, осторожным.

— Сейчас каждый боец на счету.

— С этим не поспоришь.

Нам не пришлось долго ожидать капитана. Он подошел, уже готовый к бою, и в компании с Уильямс. Шеврон «N7» гордо красовался на правом плече штурмового костюма с массивными защитными вставками. Вот его обмундирование я могу назвать броней, а не то, что надела азари. Как и у этой Уильямс. На ней была белоцветная приличная броня. Хотя, чего это я, сама же в какой-то куртке.

— По данным радаров пиратские корабли заняли всю долину за лабораторией.

— Собираются куда-то? — предположил Гаррус.

— Нет, никаких движений возле них не замечено.

— Но готовятся…

— Это и выясним.

— Капитан, приближаемся к орбите. На радарах пока пусто, — сообщил голос Джокера.

— Принято. Все готовы?! — его удивленный взгляд задержался на мне чуть дольше.

Хватит уже так удивленно смотреть: да, я буду сражаться мечом, да, против стрелкового и всего тяжелого вооружения, хоть против танка, и да, меня это не смущает. По крайней мере, я как-то же прошла войну. Меня беспокоило лишь одно — тревожное предчувствие. С чем бы мы там не столкнулись, эта миссия обещает быть куда более опасной.

Похоже, схожие чувства одолевали и других. Смотря на их строгие лица и непоколебимый настрой, я вспомнила дни прошедшей войны. Сколько таких солдат не вернулись обратно к своим семьям… Сколько раз я видела их живых за день битвы, а в конце возвращалась в пустом звездолете. Я встряхнула головой, избавляясь от неуместных мыслей. Прежде всего, они все солдаты и понимают риск. На войне любой бой может оказаться последним.

— Выдвигаемся, — вслед за Шепардом из арсенала выдвинулись к ангарному отсеку.

Я похлопала по застывшему на месте азари по плечу.

— О чем задумалась?

— А? Да так, ни о чем. Пошли, — несмотря на еле скрываемую нервозность, она хорошо держалась.

Думаю, её сильно подкосили вести о предателях в рядах её организации, которую она уважала всем сердцем. Мне тоже было бы не по себе, узнай я о предательстве своих боевых друзей. Я чуть не упустила факт, что они ещё не встречались со Жнецом лицом к лицу. Я отчетливо ощущала его незримое присутствие на планете, но почему-то ничего похожего на него мы пока не заметили ни на снимках, ни на радарах.

Но я точно знала, что он там. Не так уж сложно учуять отпечаток смерти вокруг Жнеца. Я даже не представляю, сколько тысяч жизней погубило это существо из металла и плоти. Он ещё проявит себя, в этом я и не сомневалась. Вопрос лишь в том, сколько жизней он погубит на сей раз…

* * *

Годы, прошедшие на войне, научили меня к одной вещи: никогда не стоит недооценивать противника. Быть готовым ко всему. Сплошное зеленое полотно из растений полностью затмевало весь видимый обзор. Да, пехотинца будет не сладко. Зато от маскировочной сетки сооружений, которая натурально сливалась с природой планеты, был толк.

Мы оказались на земле первыми. Влажный воздух резко ударил по ноздрям специфическим запахом, будто солями. Рёв двигателей не прекращался ни на секунду. Съерзнув от непонятного холодка, я подняла взгляд в небо. Оранжевый гигант находился в зените. Его отблески добавляли в картину мира весьма пугающие оттенки, словно всё вокруг было объято пламенем. И через языки пламени приземлялись последние челноки.

Они постепенно шли на посадку, как вдруг с земли со свистом вылетели ракеты. Воздушная оборона лаборатории не должна была достать до наших челноков. Получается, силы врага оказались ближе, чем предполагалось, или же они прорвали оборону саларианцев.

Последние транспортники поздно начали маневр уклонения, ракеты точно били по цели. Перед нашими глазами мгновенно загорелись три транспорта и стремительно начали терять высоту. Они упали где-то за деревьями. За лесом раздался взрыв, и над деревьями виднелись нарастающие клубы черного дыма.

— По нам открыт огонь с земли!

— Подтверждаю, враг на земле!

— Всем челнокам, экстренный маневр! — передавали экстренное сообщение по рации.

— Где командир Киррахе?! — спросил Джон у встретившего нас саларианца.

— Командира нет на базе.

— Свяжитесь с ним!

Второму офицеру всё же удалось связаться со своим командиром. Судя по звукам на заднем фоне, там было жарко.

— Что случилось, Канел? Надеюсь, ты встретил наших гостей?

— Так точно, командир, — он передал рацию Шепарду.

Не успев сгруппироваться, мы выдвинулись в леса всеми силами. Линию обороны Киррахе смогли пробить в двух местах. Сам Киррахе зажимал прорвавшихся на своей стороне, пока мы расчищаем свою.

Густая листва растительности сильно мешала заметить даже малейшие движения на видимом расстоянии. Мы вышли за территорию базы и пока не встретили ни одного врага. Только местная живность время от времени давала о себе знать.

— Говорят, тут обитают громадные змеи, что без труда проглатывают даже элкоров, — нарушил тишину в эфире голос турианца.

— А есть что-нибудь важное, Вакариан? — раздался в ответ угрюмый женский голос.

— Это же важно, возможно они наша самая главная угроза, Уильямс, — не остался в долгу Гаррус.

В ответ девушка издала что-то вроде вздоха.

— У вас помехи, Уильямс. Уильямс? Духи, только не говорите мне, что она встретилась с этими змеями, — отключился Гаррус.

А он мне нравится. Его реплика разбавила затянувшееся напряженное молчание и хруст листьев под ногами.

— Подходим к первому сбитому челноку, — раздался мужской голос по интеркому. — Врагов пока не наблюдаем.

Спустя некоторое время спереди раздались выстрелы.

— Есть контакт! — объявили в эфире несколько голосов одновременно.

Мы прибавили шагу к выстрелам. Лесополоса оборвалась у выступа ручья. За ней мы увидели наших врагов. Массивные силуэты мелькали среди зарослей. Рядом со мной в видимости шли Нойша, Джон и Аррен. Выстрелы прошли в опасной близости от наших позиций. Мои соратники тут же бросились в укрытия. Стволы деревьев были достаточно толстыми, чтобы сойти за них. Кое-где наши начали отстреливаться от невидимых врагов. Я же никого не видела. Только через Силу ощущала их присутствие.

Прогибаясь по кустам, я продвигалась вдоль ручья. Выстрелы участились. Достигнув небольшого уступа, я смогла более детально рассмотреть открывшуюся местность и вычислить источники выстрелов. Краем глаза заметила троих крадущихся где-то спереди. Они не заметили меня и продолжили своё движение. Когда последний враг пересёк ручеек, я активировала меч и выпрыгнула из укрытия.

Лезвие поразило первого врага, пронзив огромную тушу крогана насквозь. Синюшнее тело дергалось еще несколько мгновений и камнем рухнуло в воду. Его друзья среагировали быстро. Ускоряясь, я рывком сократила дистанцию до второго. Точным ударом разрезала его винтовку. Потеряв оружие, «необычный» кроган кинулся на меня голыми руками. Как и Рекс, несмотря на свои крупные габариты, они двигались резво. В этот раз с мечом я быстро справлялась с ними один за другим. Отточенные в бесчисленных боях движения седьмой формы не нуждались в воспоминаниях. Тело само двигалось на рефлексах.

А ведь эта форма считалась самой сложной и сырой, а некоторые считали и вовсе неэффективной из-за требуемых затрат и умений. Да, не самое идеальное исполнения, но сойдет. Комбинация приемов всех форм требовали от использующего поистине идеального контроля и быстроты реакции. По мне, вся сила этой формы заключается именно в скорости. Включая в себя акробатические приемы, она позволяла наносить удары из самых неожиданных углов.

Я своими глазами видела виртуозное исполнение Реваном. Мандалорцы не зря считали его опаснейшим противником. В закреплении такого статуса мастерство владения световым мечом сыграло отнюдь не последнюю очередь.

К новому мечу мне пришлось привыкать. Мне начинает казаться, будто меч источает свирепость с каждым ударом. Видимо, кристаллу невтерпеж наполниться энергией.

Последний враг упал замертво с идеальным зияющим отверстием во лбу в пяти метрах от меня. Я вскинула руку и поймала возвращающийся меч. После короткого боя рукоять немного нагрелась. Немного, но ощутимо. Это — не хорошо.

Выстрелы стали доноситься реже. Оставив ручей за спиной, двинулась к звуку выстрелов. За упавшим толстым деревом прятался один из них. Его со всех сторон окружали мои союзники.

А неплохо он устроился… С его позиции четко виднелась вся прилегающая территория.

— Вот гад! Откуда у этих тварей такое вооружение?!

Кроган отстреливался пулеметными очередями. Я придумала, как выкурить его из укромного места. Я сосредоточила силу на деревья вокруг его укрытия. Собрав достаточное количество Силы, разломала их изнутри. Внезапно потеряв устойчивость, вековые деревья рухнули прямо на место укрытия крогана. Тот успел заметить что-то неладное и отпрыгнул в сторону, тем самым попав под огонь других.

— Всем отрядам, доложить обстановку! — раздавался голос Шепарда в интеркоме.

— У нас чисто.

— Один раненый.

— У нас потери.

— Проклятье…

Зачистив территорию, мы собрались возле подбитого последнего челнока. Выживших, к сожалению, не оказалось. В итоге в первом же бою потеряли три челнока с полным составом на борту. Горькое начало операции, что тут сказать. Все понимали, что легче не будет.

Рекс был сам на себя не похож. Малословный и угрюмый, но сейчас, он нервно ходил туда-сюда. Его можно понять, нашими врагами оказались кроганы. Я понимаю, что неприятно, когда проводят эксперименты над твоими сородичами, но такая реакция показалась мне слишком эмоциональной.

Мы осмотрели их тела: синюшный покров кожи бросался в глаза своим неестественным происхождением. Их кровь по виду напоминала ртуть с обилием синей субстанции неизвестного происхождения.

— Это кроганы? — спрашивали в рядах бойцов.

— Да, таких же мы видели в резервуарах.

— Спектр Шепард, Спектр С’Лоан, командир Киррахе вернулся на базу, — сообщили по рации.

* * *

Время двигалось к закату. В шатре командования, вокруг стола, собрались все причастные к операции командиры. Канонада обстрела не мешала вести разговор. Не только с нашей стороны были потери. Киррахе не досчитался двадцати двух своих бойцов.

— Сколько у нас тяжелой техники? — спросил он у своего подчиненного.

— Пять роботов серии «Акс», Три БМП на ходу и переносной инженерный комплекс.

— Не густо. Будем надеяться, что крейсеры сделают своё дело, — тяжело выдохнул Киррахе. — Сержант, собери всех, и выдвигайтесь к холмам.

Отчеканив командиру, тот покинул шатер со своими бойцами.

— За время нашего отсутствия, с планеты отлетали корабли? — спросил Шепард. Киррахе отрицательно покачал головой. — Значит, вероятность поимки Сарена высока как никогда, — заключил капитан.

— Интересно, а Жнеца-то он куда припрятал? Такую махину сложно укрыть веточками да листиками, — задал риторический вопрос Гаррус.

— Жнеца? — не понял слов турианца Киррахе.

— Ага, это такой гигантский эм… как ты говорил Шепард? Кальмар, да? — любезно объяснил Гаррус.

Объяснение турианца по всей видимости ничего не объяснило.

— А что такое кальмар? — уловила я шепот среди служивых ГОР.

Вскоре в шатер вошел человек и громко отчеканил доклад:

— Все заняли свои места.

Попрощавшись кивком, Леонова вернулась к своим людям. В шатре остались только бойцы с Нормандии и командование ГОР. О начале операции объявил голос Джокера, передав об окончании обстрела с орбиты.

— Что ж, пора и нам.

Напоследок проверив связь с горовцами, мы выдвинулись к «Мако». Наша малочисленная группа будет прорываться внутрь лаборатории объездным путем. Первоначальная задача: отключение системы защиты, а до Сарена, уже видно будет. Все знакомые лица, донельзя сосредоточенные, заняли места в транспорте.

Настоящие сложности только впереди.

Глава 26 Небо в огне II

Надежный «Мако» упорно держал курс вдоль берега обмелевшей реки. Овраг пролегал через всё русло и пересекал долину до самого водоема. Мощным колесам транспорта не составляло труда проехаться по жесткому каменистому рельефу. День уже приближался к вечеру, за бортом опустились первые сумерки. Внутри транспорта стояла тишина. Такие разные и в то же время одинаковые разумные объединились ради одной цели. Тишину изредка нарушали сообщения с поля битвы через коммуникатор «Мако».

Странно как-то, что именно в такой момент начинаешь задумываться о тех, кто рядом и о тех, кого уже нет. Задумываясь о возможном столкновении со Жнецом, я металась в мыслях: рассказать ли о своем предчувствии. Предупредить. С одной стороны, в этом мире, где не знают о Силе и Ордене, мне трудно будет обосновать свои подозрения. С другой стороны, все итак понимают всю опасность. И мои слова не станут чем-то неожиданными.

Присутствие холодного разума чувствовалось отчетливо, но как-то слабо, не как в тот раз. То ли Жнец ослаб, то ли, он где-то глубоко под землей. В памяти всплыли фрагменты картины с Фероса. Ментальные способности Жнеца заставляли считаться с ним, даже Торианин не смог с ним справиться, а ведь последний мог контролировать разум всех живых существ на планете.

— Капитан Шепард, а как мы собираемся уничтожить Жнеца? Такую громадину из винтовки не застрелишь, — разбавил тишину голос Гарруса.

— Наша цель: захват лаборатории, Вакариан. К тому же, никаких следов присутствия Жнеца не обнаружено, — ответил Джон. Несмотря на ровный тон в его голосе, проскальзывали нотки сомнения и тревоги. — А что касается жнеца, то его возьмут на себя крейсеры. Если понадобится, пятый флот немедленно придет на помощь.

— Корабли против корабля, а мы против Сарена. Гм. Расклад неплохой, — согласился турианец.

Я бы не была так уверенной. Но для поддержания духа его слова были как некстати.

— В прошлый раз с ним был флот гетов. Почему их нет на орбите? — вспомнил первую встречу с неопознанным противником на Иден Прайме Кайден.

Возможно, собирает новый? Но я прослушала ответ Джона, меня отвлек голос Нойши:

— Ты что-то чересчур угрюмая, — её выразительные глаза с любопытством ожидали моего ответа.

— Мм? — перевела я взгляд на азари. — Да так, просто думаю.

— Ну, это понятно… Можно сказать, это твоё излюбленное хобби, да?

Эм… Это еще как понять? Но да ладно.

— Я сомневаюсь, что двух кораблей хватит, чтобы остановить его, Нойша. Я видела его мощь своими глазами.

Но возможно… хватит меня. Это если удастся подобраться к нему поближе. Я вполне уверена в том, что «моя» Рана в Силе сможет «убить» абсолютно всех и вся вокруг меня. Вопрос в другом: «какой ценой?». Я без понятия как она вообще работает и что из себя представляет. Если бы только было время… В вопросах Силы ошибка может привести к самым непредсказуемым последствиям. Действовать опрометчиво и без причины, когда рядом нет архивов Ордена или мудрых мастеров, которые подсказали бы, что да как — не самое разумное решение. Но… Бездействовать тоже не вариант: остается проверить всё на практике. Идти по собственному ощущению и делать выводы.

И когда это меня останавливало? Спросила саму себя.

Помнится, многие мастера упрекали меня за чересчур резкую решительность в те моменты, когда лучше стоит всё взвесить и обдумать. Возможно и так, вот только времени не всегда хватает. Война доходчиво преподала мне этот урок.

— Колонисты… Они не заслужили такой ужасной смерти, — мрачно изрек Гаррус.

Как я поняла, они обсуждали тот инцидент на Феросе.

— Никто не заслуживает.

— Капитан, подходим к назначенному месту, — сообщил водитель.

— Что ж, все готовы? — Джон не ждал ответов.

Мако высадил нас где-то у подножья высокого выступа под холмом. Обстрел заметно изменил ландшафт вокруг утесов, но сам комплекс особо не пострадал. В нескольких местах увидела разрушенные тяжелые орудия, замаскированные под скалы. Да, попади с такой пушки в наш транспортник, и от нас мало что осталось бы. Где-то издали за горизонтом слышались громыхания и непрекращающаяся стрельба.

Наша цель находилась высоко над нами. Нам пришлось карабкаться по отвесной скале. Не без усилий кое-как поднялись на поверхность. Запах горелой растительности и дым заполонили всю долину. В наступивших сумерках было сложно оценить размер комплекса на глаз.

— Что-то входа не видно, — озвучил мысли всей группы турианец.

Джон еще раз сверился со снимками с высоты на своем инструментроне. Агенты Киррахе говорили о каких-то подземных трубах. Должен был быть пункт или водонапорная станция. Но где именно? В заросшей всякой растительностью стене не наблюдалось ничего похожего на дверь. Мы все разбрелись по сторонам в поисках входа.

— Нашла водосливные трубы, — раздался женский голос в эфире.

— Мы можем попасть по ним?

— Никак нет, диаметр труб слишком мал.

А что вообще мы ожидали? Здесь нет охраны лишь потому, что тут сплошные непробиваемые стены.

— Взрыв проделает в стене дыру, — громыхнул рык Рекса по рации.

Идея неплоха, но есть одно большое «но». Даже обстрел крейсеров оставил на нем лишь вмятины и трещины. Джон огорчил крогана, припомнив об этой детали.

Тогда, если входа нет, нужно его сделать самой. Сама идея имело место.

— Нойша, собери всех сюда, — позвала я азари к стене.

— Что? Неужто нашла дверь?!

Ощупывая холодную стену, я сканировала его через Силу. Сплошная материя обрывалась где-то в середине. Хм… Пустота или комната? Я активировала меч и вонзила его в стену. Лезвие с неохотой, но верно вошло в стену по самую рукоять. Рукоять снова нагрелась. Такого не должно быть, чтобы от короткой активации грелись мечи. Я отключила клинок, когда рукоятка уперлась. Мда… Что еще ожидать от наспех собранного меча.

— Просвети и посмотри, есть там пространство или нет, — попросила я её.

— Ого! — восхитилась азари. — Слушай, ты можешь сделать мне такой же? Уж больно он мне приглянулся.

— Без рук останешься.

— Да я так, для дома, на стенку повешу.

В ответ я пораженно покачала головой. Я слышала, что в Республике есть личности, которые коллекционируют световые мечи и их мне никогда не понять. Меч — это не игрушка, которым можно поиграться и не украшение, которым можно похвастаться.

— Ну, что там?

— Да ни черта не видно, а не, что-то вижу. Похоже, твой меч пробил стену насквозь.

Она подняла маленький камушек и протолкнула с помощью биотики внутрь дырки. Мы навострили свои уши и прислонились к стене, подкручивая слух на максимум. С той стороны четко послышался звук падающего маленького предмета. Чтобы проделать в толстенной стене дыру с достаточным размером пришлось повозиться. Не знаю, из каких именно сплавов она была сделана, но твердость у неё была не хуже, чем корпуса космических кораблей.

— Думаешь, наш большой парень пролезет? — спросила Нойша, оценивая проделанный проход.

Да уж, весьма сомнительно. Покрутив рукоять меча, вновь принялась за стену. Нужно было еще расширить.

— Я беру свои слова назад, — раздался за нами голос турианца.

Вскоре вокруг нас собралась вся наша маленькая группа. Потратив еще некоторое время, достигла желаемого размера. Через проделанную щель мы попали в длинный и тесный коридор. Вдоль его стен пролегали трубы. Похоже, мы попали куда надо: в шахту трубопроводной магистрали.

— Ни у кого карты этого комплекса случайно не завалялось? — прошел шепот Нойши.

С визором, у которого ночное видение, первым шел Гаррус. За ним Джона, потом мы, а замыкал Рекс. И он явно не одобрял. С каждым метром становилось жарко.

От этих труб обдавало самым настоящим кипятком. Передвигаясь бесшумно сотню метров, не меньше, наконец-то наткнулись на стальную дверь. В развилке шахты нам удалось немного перевести дух. От жары шахты пот застилал глаза. Благо хоть какая-то вентиляция имеется.

Джон обшарил дверь на предмет рукояти. Но она была закрыта наглухо. Вряд ли эти места предназначались для передвижения гуманоидам. Пару раз мы столкнулись с дроидами ремонтниками. Не обращая никакого внимания на нас, они просто выполняли свои прямые функции. Парочку таких роботов мы проводили, держа на прицеле.

— Кажется, им не до нас, — облегченно выдохнул Гаррус.

— Интересно, откуда они выходят? Или куда? У них же должна быть станция обслуживания, — с опаской наблюдая за ними, проговорила Эшли.

— Что-то я не хочу идти за ними…

— Проклятье. Не поддается, — пройдясь по двери сканером инструментрона, выругался Джон.

И вновь я стала взломщиком. В этот раз всё прошло быстро. Захлопнув за собой дверь, которая и не дверь вовсе, мы попали в просторное помещение. Под потолком светили обычные лампы. Посреди комнаты разрастался огромный агрегат, шум, от которого превышал все нормы работы в таких местах. Оставив котельное помещение, мы вышли в широкий и освещенный коридор. Над нашими головами время от времени пролетали большие контейнеры, прикрепленные на электромагнитный крепеж. Что-то вроде конвейерного завода.

Впереди эхом раздавались множественные металлические шаги. Прислонившись к стене, мы стали осматриваться, что происходит. Пока, все шло спокойно. Похоже, местные о нас не в курсе. На противоположной от нас стороне в спешке выдвигалась вооруженная группа кроганов. Через минуту другую они свернули за угол и исчезли, не заприметив посторонних на их базе. Когда их шаги стихли, мы подошли к углу развилки. За ним оказались очередные тоннели.

— С-с-спек…тр Ш-шепард… ссс…пек-пек…тр С’Лоан, ответ-ть…ьте, — раздался обрывочный голос Киррахе по шифрованному каналу.

— Что случилось, капитан Киррахе? — ответила Нойша.

— В-в. ам уда. Л-ллось про… никнуть-ть… на базу?

— Да.

— На-а-ам…м нужна ва… мощь. Не все. за. тные ору-ру были… во время обстр-ре-рела. Мы никак не можем пробиться, — сквозь помехи еле слышался голос горовца.

— Вас поняла, капитан Киррахе. Сделаем, что сможем.

— Б-бу. дем про-ро…ться! — кричал своим бойцам Киррахе и потом отключился.

— Проклятье! Кто-то должен найти и устранить защитную систему лаборатории, — без довольства в голосе произнес Шепард. Разделять группу в тылу врага и в такой миссии — не самое лучшее решение.

— Я пойду, — вызвалась я.

Это мой шанс проверить свое предчувствие.

— Я с тобой, — тут же выпалила азари.

— Нет, Нойша. Ты будешь нужнее им.

При встрече со Жнецом, лучше бы рядом со мной не находилось ни единой живой души. Сомневаюсь, что Рана увидит разницу между человеком и любым другим существом. Джон хотел возразить и отправить со мной Аленко или Эшли, но я настояла на своем. Шепард еще некоторое время обдумывал. Я боялась, что он откажет и уже готова была применить внушение, ну, хотя бы попытаться.

— Так будет лучше всего, Джон. Прошу, поверь мне, — он колебался несколько мгновений, но в конце концов сдался.

— Это тебе твоя Сила сказала так поступить? — не соглашаясь с моим решением, спросила азари, сверля меня взглядом.

— Так будет лучше.

* * *

Отряд Шепарда приближался к рабочим отсекам комплекса. За массивной аркой виднелись целые комнаты, оборудованные разной электроникой. По помещению гулял освежающий прохладный воздух. Пригнувшись, они двигались на встречу к чьему-то бормотанию. Из одной из таких комнат слышался женский голос. Не обращая внимания на то, что творилось снаружи, азари в белом костюме работала за пультом, комментируя происходящее вслух. Над её столиком красовалось изображение каких-то клеток и их реакции. Ученая была настолько погружена в свою работу, что поздно заметила ворвавшихся к ней гостей. Услышав подозрительный шум, она обернулась и увидела дуло штурмовой винтовки перед своим лицом.

— Духи, посмотрите на её лицо, — прошептал обескураженный турианец.

Лицо азари было покрыто странными пятнами. Все вены вздулись и почернели, а стеклянные глаза не выражали ясности. Азари с потусторонним выражением лица посмотрела на каждого из них без каких-либо проявлений эмоций.

— Без резких движений, подруга, — подкралась поближе к ней Нойша.

— Чем вы здесь занимаетесь? — потребовал ответ Шепард.

— Я должна работать… Я должна работать… Я близка… Я близка… — твердила одно и тоже азари.

— С ней что-то сделали?

— Я не силен во всех этих научных делах, но, вам не кажется это похожим на клетки? — проводив руками сквозь голограмму, обратился Гаррус к команде.

— Да, клетки. Клетки, Клетки модифицированных кроганов… Я должна продолжить. Я близка, — попыталась двинуться ученая.

Она вообще не понимала, что тут происходит. Пустота в её глазах и неадекватность в действиях вызывали опасения насчет её психического состояния. Ей было абсолютно наплевать на всё, кроме её исследования. Как будто ее запрограммировали на одну только деятельность.

— Кроганов?! — Тут же вышел из себя Рекс, и схватил ученую за горло. — Что ты сделала с ними?!

— Почему этот не в капсуле? — раздался сдавленный хрип ученой-азари. — Наблюдаю необычный результат. Никаких следов модификации не заметны, значит, у этого объекта возможен иммунитет. Надо проверить, я должна работать. Что-то необычное…

— ОТВЕЧАЙ! — Рыкнул кроган в лицо азари.

— Рекс, хватит. Не видишь, она не в себе.

Заковав азари, они посадили её на стул. Команда прошлась по всем терминалам и консолям, что находились в её кабинете. Нойша подошла к устройству с микрофоном, пробежав по ней глазами, обнаружила множественные записи.

— Кажется, что-то нашла. Это аудиофайлы. Так, первый файл датирован, богиня! Десять лет назад!

— Что? — к ней тут же подбежали все остальные.

Пара щелчков и во всеуслышание раздался женский вполне ясный голос:

«Запись номер один. Клетки, предоставленные спектром, имеют крайне необычную природу. Я ничего подобного не встречала за всю свою работу. Интересно, откуда он добыл материал? Хотя неважно, раз это приказ Совета, то кто я такая, чтобы задавать вопросы. Так вот, в клетках присутствуют маркировочные данные днк тысячи различных живых существ. Некоторые я вообще не узнаю…».

«Запись номер три. Наконец-то мне удалось узнать цель моих исследований: излечение генофага кроганов. Неужели Совет пересмотрел свое отношение? С моральной точки зрения я только «за». Геноцид целой расы не приемлем. Но почему они выбрали меня? Почему не поручили дело создателям генофага? Так было бы гораздо быстрее или я чего-то не знаю…».

«Запись номер шесть. Это сообщение ни в коем образом не касается моей работы. Кажется, я схожу с ума… Думаю, это из-за стресса… Голова болит, зато место работы просто шикарное. Совет предоставил поистине новейшую лабораторию, оборудованную по всем новейшим технологиям. Передаю привет бывшим коллегам: смотрите, что у меня есть! Да, это эксклюзивный медицинский терминал «Нортрикс» со всеми базами данных…».

Трудно представить, что этот жизнерадостный голос принадлежал когда-то азари, сидевшей сейчас на стуле.

— Боже, она верила в то, что делает правое дело, — печально изрекла Эшли.

Записи, сделанные ученой, не оставили равнодушным никого.

— Генофаг… Духи, зачем Сарену лекарство от генофага?

Не дослушав записи, Рекс вновь кинулся к ученой.

— ЛЕКАРСТВО! ТЫ СДЕЛАЛА ЛЕКАРСТВО?! — Тряс её как куклу кроган, но азари бормотала все те же слова.

«Запись… Я… не… Богиня, что я делаю? Этот голос становится невыносимым… Но, да… Работать, я должна продолжить… Спектр больше не приходил… Работа, работа, работа… Я даже забыла, как меня зовут… Ох… Кто Я?!».

Последняя запись была самой короткой и резко обрывалась. На последних секундах был слышен мерзкий звук металлического скрежета.

— Это последняя.

Рекс злобно уставился на ученую, обдумывая у себя варианты, как выбить из неё всю информацию.

— Рекс, ты же сам видел тех кроганов. Если они что-то и делали, то явно не для благих дел, — холодно произнесла Нойша, заметив его состояние. — Думаю, Сарен обманул ее.

По всему комплексу резко вырубилось освещение. Помещение накрыло мраком, а затем пугающим багровым свечением. Включились аварийные маячки от нескольких устройств.

— Что происходит?!

— В коридоре тоже нет света. Похоже, электричества нет во всей лаборатории, — подошел, стоявший на стреме Кайден.

— Митра, ответь! Митра! — Тут же попыталась связаться с ней Нойша.

Названная так и не вышла к ним на связь.

— Гадство! Не стоило её отпускать одну! — раздраженно выпалила Нойша.

— Связь не работает, — подтвердил Шепард.

— Народ, у нас гости, — прибежал Гаррус с коридора.

Со стороны входа в научный отсек приближалась боевая группа во главе с кроганом в скафандре и темная женская фигура.

Глава 27 Небо в огне III

Нижний уровень лаборатории

Со слов агентов Киррахе, защитные орудия комплекса должны быть подключены в энергосеть где-то под землей. Остается найти источник питания и каким-то образом вырубить. Если со вторым пунктом еще можно что-то придумать, а вот с поиском. Такой огромный комплекс точно укомплектован несколькими резервными станциями. Без точной карты никак не найти, уж тем более в короткое время.

Ранее увиденная тепловая коммуникационная карта позволяла примерно оценить масштаб. А Сила верно подсказывала идти вниз. Пробираясь через очередной коридор подземного уровня, невольно думала: «Зачем их делать такими просторными?». Ответ получила сразу. Впереди на меня на высокой скорости несся погрузчик. Я едва успела отпрыгнуть в сторону и пригнуться, когда стальной вагон с размером в истребитель пролетел рядом, обдав ветерком. Такое оборудование точно снабжается мощной энергией.

Осматриваясь вокруг с помощью видения Силы, я передвигалась рывками, но время от времени прислонялась к стене. Появились странные патрули летающих дроидов. Может, просто ремонтных, но мне не хотелось рисковать. Вскоре моя дорога привела меня к грузовому лифту. Снова вниз. По нажатию кнопки оборудованная магнитным краном площадка поднялась с глубокой шахты.

Спускалась я долго, хотя лифт двигался довольно быстро. Да сколько всего здесь уровней? Поражалась я.

Сразу за выходом наткнулась на целый лабиринт технических тоннелей и без освещения. В грузовой лифт вели огромные рельсы погрузчиков размером чуть поменьше, чем те, что наверху, но все равно внушительные. Возможно, по ним я и приду туда, куда они доставляют груз. Мне показалось, или стало жарче и появился запах с примесью металла и гари.

Поворот налево, поворот направо, еще раз налево и далее по рельсам подошла к краю выхода на другой просторный участок. Осторожно высунувшись, оглядела местность. Одним глазком окинула просторы огромного подземного зала. Надежно укрепленный вход в виде огромной стальной двери вел куда-то дальше вглубь. Здесь кипела работа. Я бы сказала будничная рутина, судя по неспешным и отточенным движениям. Автоматические краны перетаскали в помещение за массивной дверью огромные контейнеры, которые доставлялись сюда. Их содержимое невозможно было определить.

Что интересно, охрана места была надежной. Полномасштабное нападение на лабораторию извне не стало причиной, чтобы покинуть свой пост здешним гетам. Вокруг погрузочных кранов заметила несколько гетов. А вокруг подступов к самой двери стояли многоствольные турели. Их башни вертелись по своей оси, реагируя на мельчайшее движение. В нескольких местах на станциях обслуживания стояли в сонном режиме боевые роботы. И как же без тех мелких летающих дроидов. Мелкие паршивцы патрулировали периметр. Чуть позже я насчитала порядка три десятка гетов-солдат. Даже если нашим союзникам удастся проникнуть в комплекс, им придется несладко. Возможно, такие постовые пункты имеются во всех важных участка лаборатории.

Высоко на потолке открылся люк: принесли новую партию контейнеров покрупнее.

Других путей как пройти за дверь я не увидела. Все выходы вели прямо сюда. И самое главное — время. Если не поторопиться, то войска снаружи не смогут прорвать оборону. Банально не хватит тяжелой техники. И я стала готовиться к прорыву. Да, в одиночку, но меня скорее заботило, что хорошо освещенное просторное помещение — не самое лучшее место для скрытных ударов.

Остается напасть в лоб. Других вариантов у меня не было. Сколько раз я озвучивала эту фразу у себя в голове и не счесть. Закрыв глаза, я глубоко вздохнула. Рукоять меча плавно опустилась на мою ладонь. Уже ставший привычкой жест перед боем, постукивание рукояткой по лбу, означал для меня полную готовность к бою и принятия цели. Открыв глаза, выскочила из своего укрытия.

Шаг за шагом набрала скорость и активировала защитные способности Силы. Шквал выстрелов настиг меня в сотнях шагов от двери. Более мощный кинетический щит помогал мне не обращать внимания на шальные снаряды. Глаза моментально ловили каждое движение врага, каждое появление. Поставленное алое лезвие клинка испепеляло любой объект, проскользнувший за щит. Под такой плотный огонь никакая защита долго не протянет, поэтому я сделала упор на скорость. Когда я окажусь в ближнем бою, им уже придется стрелять либо аккуратно, чтобы не зацепить друг друга, либо пожертвовать своими, чтобы попасть по мне после уничтоженного своего. На что я и рассчитывала.

С верхних постов обороны ракетчики выпустили по залпу. Подобный сценарий на поле боя — обычное явление. Против джедаев не раз пользовались тяжелым вооружениям в надежде уничтожить. Но для обученного, чем крупнее объект, тем легче воздействовать на него. И в этот раз не стало исключением. С помощью телекинеза я вырвала кусок пола и бросила перед собой. Могла бы на сами ракеты направить телекинез, но ситуация требовала мгновенной реакции.

Взор заслонил огромный взрыв, от грохота которого заложило уши. Пули изрешетили мой каменный щит. Долго защитить меня он не смог и разлетелся на мелкие кусочки. Отпрыгнув, моментально сократила дистанцию до первого ряда врагов. В Силовой прыжке я приземлилась на голову гетам в укрепленном гнезде. От ударной волны одного смело подчистую. Довольно неуклюжие геты-солдаты мешали друг другу прицелиться. Но свист пуль прошелся в опасной близости от головы.

Турели почему-то затихли на время, видимо в них была установлена система свой-чужой. Впрочем, не суть важно, мне только на руку. Алый свет клинка рубал синтетиков как картонку. Точные удары в постоянном движении умертвляли одного синтетика за другим. Зачистив первую точку, тут же перешла к другим.

Определить, уничтожен ли гет или нет, иногда невозможно. Нечувствительные к боли, они запросто продолжали сражаться без своих конечностей как ни в чем не бывало. Всячески пытаясь достать до каждого противника в быстрое время, я добивала каждого. Даже снесенная голова не могла стать гарантией их смерти. Десятки останков выявили, что основное ядро находится в груди, ближе к спине, за самой надежной частью корпуса.

Странно… Рана в Силе с такой неохотой, но все равно поглощала энергию с этих синтетиков. Пусть их трудно назвать «живыми» в полном смысле этого слова, но они все равно выделяли энергию. В этот момент я была уверена, что и со Жнецом будет то же. Ведь всем нужна «энергия».

Поредевшие ряды гетов, позволили турелям вновь беспрепятственно продолжить огонь. Со станции обслуживания они начали подгонять тяжелых роботов. Вооруженный скорострельным пулеметом он за миллисекунды полностью истощал мой восстановленный кинетический щит. Я прекрасно понимала, если я остановлюсь и попадусь под прямой огонь — мне не выжить.

Не желая терять больше времени, я пустила в ход все свои умения. Резкая боль осадила в области плеча. Не взирая на неё, я использовала Волну Силы. Мое тело взмыло в воздух словно в замедленном времени. Я сконцентрировала всю Силу вокруг себя внутри и сжала. В момент, когда накопленная Сила потребовала выхода, я резко вскинула руки в сторону, выпуская всю накопленную мощь. Мощная ударная волна, исходившая от меня во все стороны, смела всё в радиусе десяти метров. Остатки гетов и прочее убранство в эпицентре взрыва расщепило на мелкие куски, а останки от турелей разлетелись в стену. Мощность от способности была настолько сильной, что при его использовании в воздухе была заметна лёгкая рябь. От резкой чрезмерной нагрузки с Раной в Силе мне стало не по себе. Будто резко окунули в ледяной погреб.

Оказавшись на земле, еле успела развернуться и поставить меч. Ракета взорвалась прямо передо мной. Языки пламени устремились прямо мне в лицо. Пригнувшись, с силой оттолкнулась и рванула прямо к роботу. Слишком широкие руки робота мешали точно взять меня на прицел. Веер из пуль следовал за мной по пятам. Проскользнув по земле под ним, рубанула его правую ногу. Потеряв опору, техника начала падать. Подставив лезвие под падающий корпус, разрезала его туловище пополам одним ударом снизу.

Его собрат словно рассерженный выпустил целый град мелких, но мощных ракет. Последний взрыв меня все-таки зацепил. От взрывной волны меня отбросило где-то на метр в сторону. В ушах громко зазвенело. На миг в глазах начало троиться. Контузия, не самое приятное ощущение. Пока я встряхивала голову, адреналин постепенно шел на нет. Перекатившись за останки робота, я приводила дыхание в порядок. Такой акт диверсии явно должны были заметить и уже скоро это место наполнят вражеские солдаты.

Подлетели мелкие паршивцы и вновь принялись пробовать мой щит на свой зуб. Им хватило всего-то легкого заряда молнии, чтобы взорваться как хлопушки. Но Рана в Силе дала о себе знать. Подавляя неприятные ощущения, оценивала ситуацию. По моим подсчетам осталось всего два тяжелых робота. Один шел в обход по дуге, пока второй прикрывал его издалека.

Это хорошо, ему не достать до меня оттуда. Впрочем, как и мне его, но пока не до него. Шаги ближнего приближались с характерным металлическим грохотом. Деактивировав свой клинок, стала снова концентрировать Силу. Как только кончик его пулемета показался в моем поле зрения, я сжала свои ладони в кулак.

Робота со всех сторон сдавливал невидимый пресс. Он сделал несколько жалких выстрелов в пустоту. Шагающий кусок металла с мерзким скрипом превращался в сферу уплотненного металлолома. Я сжимала его не щадя свои Силы, даже не взирая на последствия. Использовав его в качестве снаряда, метнула им в дальнего. Последний робот выпустил ракетой в летящий снаряд, но было слишком поздно. Огненный шар из горящего металла снес его, не почувствовав щиты.

Как и всегда бывает, об окончании боя отчетливо говорит гробовая тишина. Я окинула взглядом всё поле боя на предмет уцелевших. Никого. Весь проход перед огромными дверьми был усыпан обломками. Удостоверившись, прошагала к массивной двери.

Самочувствие улучшилось, хотя и было далеко от идеального. В этот раз при каждом использовании способностей Силы меня не скручивало наизнанку. Пока только легкая дрожь пробегала по телу и болезненные покалывания в области пальцев. Но это несерьезные мм… симптомы. Моя Сила постепенно приходила в былую форму. Иначе против жнеца я бы и не подумала пойти. Стерев пот со лба, приблизилась вплотную к двери.

Она на удивление оказалась прочней, чем сами стены. Скорее всего это я просто немного устала. Когда я вонзила клинок, она даже заискрилась от сопротивления. Видимо, дверь находится под напряжением или барьером. Лезвие управилось с проделыванием входа чуть дольше. Я с силой выдрала стальной лист двери и откинула в сторону. Через созданную щель прошмыгнула в темное и холодное помещение.

Холод. В помещении было ощутимо холодно. В ядовито зеленом свечении вокруг я могла видеть струю пара своего дыхания. Через узкий проход попала на огромный комплекс. По обе стороны от прохода разрастались огромные цилиндры. Похоже, в тех контейнерах они приносили охлаждающий реагент и само топливо. Тогда ясно, почему тут всё как в морозильной камере. Пустые баллоны аккуратно лежали на стеллажах рядом с каждым резервуаром. Длинный коридор вел вглубь подземного комплекса. Прислушиваясь, можно было услышать, как течет жидкость внутри труб.

Я прошагала мимо уже с десяток рядов таких цистерн. Наконец проход закончился. Я остановилась перед огромным пультом управления. Вся эта структура стояла на устойчивой загражденной платформе, явно предназначенная не для человека. Сама платформа опиралась на балки. Оценить насколько длинные опоры не представлялось возможным. Так как они уходили далеко в глубину.

Ничего себе они тут разошлись. Поразилась я масштабам сооружения.

Отсюда вдали я заметила смутно знакомые очертания. За ограждением в пустыре висел огромный металлический скелет крогана. К нему со всех сторон были подсоединены трубы. Летающие инженерные дроиды, не отвлекаясь на меня, проводили свои операции.

Сама же конструкция висела на дугообразной раме. Гигантская голова была достроена наполовину. Внутри его черепа можно было заметить некое движение. По прозрачным трубам, напоминавшим вены у живых существ, текла светящаяся субстанция. В груди у гигантского синта-крогана зияла дыра. Устройство по форме похожее на куб, словно сердце качало субстанцию по всему телу существа.

Жнец… Вроде Нет. Очень похоже, но нет.

Вероятно, когда его достроят, он сможет стать полноценным жнецом. Внушающий страх силуэт крогана вдруг резко ожил. Вновь раздался тот самый металлический скрежет. Кроган-жнец приоткрыл единственный глаз. Он медленно раскрыл половину пасти и выстрелил оттуда лучом. Кривой удар прошел мимо меня по касательной и подрезал часть опорной балки. Раздался грохот. Всю платформу затрясло, и вниз посыпался солидный слой покрытия опоры.

Кроган-недожнец начал вырываться, как будто… ощутив страх? Уловила я нечто подобное… Но такое ведь просто невозможно. Вряд ли они знают, что такое страх. Он выглядел устрашающим, но в отличие от своего сородича силенок у него явно не хватало. Правая его часть освободилась от пут, и он жалко повис на одной руке.

Поврежденная балка надломилась, не выдержав веса резервуаров. Кусок платформы сгинул вниз. Вся энергосистема начала дестабилизироваться. На терминале раздались странные звуки. А сам пульт управления замигал красным огоньком и искрился, явно предупреждая об опасности.

Черт! Как я не подумала.

Термоядерные установки генераторов могут нагреться без должной системы охлаждения. Затем взрыв. А против радиации ни одна Сила не сможет защитить.

Падающие обломки платформы начали тянуть всю конструкцию в бездну. Тупой кроган-жнец вновь выстрелил, куда уставилась его морда. Луч прошелся по стене, оставляя след. В нескольких местах прошла трещина. Всё это помещение грозилось быть заваленным.

Неужели он хочет самоликвидироваться? На миг посетила меня такая мысль. Ясно одно: реакторы долго не протянут, скоро начнут нагреваться и тогда всю лабораторию разнесет взрывом сопоставимым с несколькими зарядами ядерной бомбы.

Я отпрыгнула к уцелевшей части платформы. Нужно как-то стабилизировать их, отрегулировать подачу топлива. Надо скорее найти консоль управления. Тем пультом управления вряд ли можно пользоваться. Холодный пар рассеялся слишком быстро. Это не к добру. Передо мной встал выбор: убраться отсюда в надежде, что взрыв сделает дело, либо остаться и самой уничтожить крогана и вырубить питание. Я ещё раз посмотрела на гиганта. И сделал выбора. Его нельзя так оставить. В добавок к одному, с двумя жнецами справиться будет куда сложнее. В итоге я протянула ладонь в его сторону.

Сейчас или никогда. Если Рана не сработает на этом «мелком» Жнеце, то никакой речи против того идти не может. Уходящий из-под ног взрывоопасное помещение, не самое благо располагающее место, чтобы погрузиться внутрь себя. Тем не менее, времени у меня нет. Закрытая легкой пленкой Силы бездонная и темная Пустота с радостью откликнулась на мой зов. Звук охлаждающих реакторов постепенно угас. Всё вокруг стало ощущаться каким-то безжизненным и серым. Давящее чувство появилось в груди. Я начала задыхаться.

Давай же, ну! Мысленно кричала самой себе.

Посреди этой пустоты я начала ощущать себя. В непроглядной тьме я увидела маленькую точку и потянулась к ней, а за ней потянулась тьма. Готова поклясться, я услышала свой смех. Такой странный…

«Да… Больше Силы… Больше», — шептал некто моим голосом.

— НЕТ! — С криком проснулась я. Меня внезапно кто-то отшвырнул из моего же подсознания.

Размышлять об этом буду позже. Моя ладонь пылала, когда недожнец в моих глазах бился в судорогах. Своими дергаными движениями он запутался во всех этих тросах и креплениях. Не знаю почему, но мне было приятно видеть, как оно корчится. Плевать, от боли или нет, просто сама мысль о муках этого существа меня приятно удовлетворяла. Я вспомнила свой злорадный смех во тьме и знаете, что? Меня это напугало больше всего в жизни. Больше Жнеца, больше смерти…

* * *

— Что происходит?! Кто-то проник на базу! — кричал кроган в медицинском скафандре.

Расталкивая подопытных болванчиков, он ринулся к главному компьютеру. Камеры наблюдения висели только в лабораторном отсеке и наблюдали за азари. А в камерах в комплексе не было нужды. Смысла нет. Доктор Дройас следил лишь за успехами биолога-азари. На её экране мелькали незнакомые разумные. Они посадили азари и, судя по движениям, допрашивали.

— А кто-то утверждал о неприступности лаборатории, — раздался за его спиной женский голос.

На свет появилась темная фигура и разглядывала действие на экране вместе с кроганом.

— Это ты их привела! — рыкнул на неё кроган.

Его собеседница не спешила оправдываться. Она согласно кивнула головой.

— Орбитальный обстрел уничтожил треть транспортников. Остальные готовы к погрузке. Когда ты можешь выпустить новую партию? — успокаивая ученого, сказала турианка.

— Надо послать сигнал Властелину. Совет не должен узнать, что находится под землей.

— Я уже связалась с Сареном. Они на подходе. Через час будут здесь с новым флотом гетов.

— Прекрасно, мы спокойно продержимся… — довольный рык крогана прервал сбой в электричестве, и едва ощутимая встряска. Его глаза вмиг округлились. Его внимание привлекли аномальные показатели температуры резервуаров нижнего уровня. — АРХ!

— Что-то не так?! — в голосе турианки послышалась тревога.

— Не знаю… Что?! Это… Это невозможно! — судорожно лазал по системе кроган. — Один из охлаждающих реакторов вышел из строя! Нужно перенаправить поток! Нет! Н-наш проект… Нет сигнала!

Дройас уже собрался идти туда, пока его не остановила Майя.

— Отправь болванчиков к нашим гостям. Я вместе с ними любезно их встречу.

— Плевать на них! Нам нужно защитить рождение нового «бога».

Для крогана он был весьма скуден в размерах. Даже рядом с турианкой он не выглядел особо внушительным. Кроган пытался подключиться к системам нижнего уровня, как лабораторию вновь потрясло. В этот раз посильнее. На его главном экране компьютере возникла предупреждающая надпись.

— Как?! — не веря своим глазам, уставился на экран Дройас.

Перед ним в схеме энергопитания отказывали один элемент за другим. Не теряя ни секунды, они собрали всех свободных солдат и выдвинулись вниз.

* * *

— Народ, вы это слышали? — после первого толчка спросил у своих товарищей Гаррус.

— Да, — низкий рык Рекса красноречиво ответил за всех.

— Спектр С’Лоан, связались с Митрой?! — спросил Шепард.

— Нет, сильные помехи на канале, — отрицательно мотнула головой Нойша.

«Что же случилось?! Не зря же она отпросилась одна», — гадал Шепард.

Он не считал Сурик легкомысленной. Сам того не понимая, она вызывала у него доверие. «И в этот раз, она не ради же своей прихоти пошла одна?». С ним была солидарна и его коллега Нойша. Она знала её немного лучше, чем Джон, поэтому размышлял о причинах её поступка и все мысли вели на её слова о Силе, чем бы оно ни было.

— Уходим отсюда. Капитан Киррахе, ответьте! — призывая горовца по связи, Шепард вместе с группой собирались к выходу.

Эшли с Кайденом потащили за собой ученую-азари. Та не пыталась бежать, просто бормотала что-то и шла куда укажут, словно кукла.

— С-с-с…пектр Ше. ппард… — сквозь помехи появился голос в эфире. — Мы… Пробиваемся к стенам… Систе … отключчч-ч… ились, — последние слова горовца прервал оглушительный взрыв.

— Капитан Киррахе?! — не дослушав сообщение, переспросил Шепард.

— Вхх…дим, — пропала связь.

Тем временем дела у ССО Альянса обстояли ничуть не лучше, чем у саларианцев. Везде шли равные бои с потерями у обеих сторон. У врага имелось численное преимущество в тяжелой технике. Спецназ Альянса потерял всех роботов, поэтому Леоновой приходилось лазерным прицелом методично направлять пушки крейсеров на врагов. Крейсера проделали пару выстрелов наугад в помощь горовцам, но это не принесло особой пользы.

Под аварийные маячки вместо ярких ламп группа диверсантов двигалась к развилке. В навесном мосту они повстречались с первыми крупными силами врага. Модифицированные кроганы сразу же открыли огонь, встретив незваных гостей. Началась перестрелка. Но малый отряд Дройаса был быстро уничтожен, а сам ученый не смог сбежать, подстреленный в ногу.

— Странно, что-то он не похож на тех, — проговорил Гаррус, держа коридор на прицеле.

— Ага, что-то он мал для крогана, — заметила размеры необычного крогана Нойша.

— Как вы сюда попали?! — для мелкого крогана, он вопил громко.

— Кто ты такой?! — подошел к распластанному на земле Дройасу Шепард.

— Я спаситель своего рода! — для побежденного он держался слишком уверенным. — Ты! — Заметив, обратился он к Рексу.

— Рекс, знаешь его? — спросил Гаррус у наемника.

— Ты… С ними?! Презренный предатель рода! — внезапно выпалил Дройас, сверля взглядом Рекса.

— У нас нет времени, берем его и встречаемся с Киррахе, — скомандовал Шепард.

— Я близок к созданию лекарства от генофага! Помоги мне во имя своих предков! Мы можем спасти наш род!

Дройас обращался только к Рексу, явно подначивая того. На самом деле это был его план по поимке диверсантов. Майя держала их на прицеле, пока основная вооруженная группа держалась позади, чтобы незваные гости почувствовали себя в безопасности.

«Ученые…», — отвесила мысленный плевок в сторону плана Дройаса Майя. Вот же их враг прямо на ее прицеле, но нет. Дройас был уверен в том, что он сможет убедить Рекса перейти на их сторону. А спектр выступала лишь в качестве плана «Б». Она спокойно перевела прицел с груди Джона на Дройаса.

— Рекс, — Джон заметил, как сомневается кроган.

— Лекарство. Оно у тебя? — схватил Дройаса за горло Рекс.

— Д-да. Оно почти готово… — прокряхтел он в ответ.

— Рекс, он обманывает тебя. Ты же видел, что они делают…

— Он работает с Сареном, — упомянула Нойша, остро всматриваясь к нему.

Остальные члены команды застыли и смотрели на крогана, не понимая, чего от него ожидать. Но Рекс отпустил его.

— Предатель… — выплюнул Дройас.

— Твой план провалился, — раздался в наушнике Дройаса голос Майи и в тот миг тишину оглушил выстрел.

Бывший агент спектр точно попала в цель. Всей группе Шепарда оставалось лишь смотреть, как медленно падает на землю один из них.

Глава 28 Небо в огне IV

Смерть — близкий спутник солдата

* * *

— Снайпер! — почти успел прокричать Гаррус, отсканировав сторону, откуда раздался выстрел.

Шепард успел заметить просветку своего щита перед тем, как резкая боль пронзила его в области груди. Ноги вмиг подкосились, стало трудно дышать. Затем пришло осознание. Легкие будто обожгло жаром. Потеряв равновесие, он попытался опереться к стене. Руки ощупали в этом тускло освещённом коридоре холодную поверхность. В глазах начало мутнеть. Не прошло и несколько секунд, как раздался второй выстрел. К счастью, вовремя поставленный усиленный биотический барьер Нойши защитил Шепарда. К капитану тут же рванула Эшли и оттащила за угол.

— Держитесь, капитан! — вторила ему Эшли, копаясь в переносном медпаке.

Нагрудник брони был пробит на самом укрепленном месте. На нем зияло кровавое пятно и потрескавшаяся пластина.

Со стороны выстрела подоспели десятки врагов. Началась перекрестная перестрелка. Бойцов Нормандии быстро зажали в переулке между уровнями комплекса. В сумраке тоннеля виднелись лишь искры от выстрелов. В такой суматохе Гаррус безуспешно вычислял вражеского снайпера. Осмотреться, как следует, за аркой мешал плотный огонь.

— Духи, ни черта не видно! — раздраженно выпалил турианец — Надо отступить! — крикнул он азари.

Нойша активно отстреливалась и одновременно поддерживала барьер. Под огонь попала и та бедная азари. Ее изрешеченное бездыханное тело осталось лежать на том перекрестке.

— Идем со мной! Мы станем спасителями своей расы! Зачем умирать ради них? Они — нам враги.

Периферийным зрением застала разговор крогана-ученого и Рекса. Кажется, свист пуль рядом с ними ничуть их не смущал. Дройас медленно встал и, протягивая руку Рексу, не прекращал свои попытки убедить. Нойша видела, как не торопится Рекс, и спектр предполагала худшее.

Боевой мастер из клана Урднот пребывал в раздумьях. Что-то мешало ему выхватить дробовик и снести этому крогану голову, как и любому врагу прежде. Он не мог не заметить, что их положение паршивое. Но что может быть важнее спасения своего вида? Исцелить от ужасного геноцида, устроенного соседями? Неужели ради них он должен пожертвовать своим народом? Шансом на спасение? С другой стороны Рекс никому не доверял. Слова невесть откуда взявшегося Дройаса могли быть сладкой ложью, но… Лекарство. Лекарство изменило бы всё. Придало бы его жизни цель.

— Лекарство. Оно у тебя?! — потребовал Рекс у Дройаса.

— Д-да конечно. Осталось провести парочку испытаний… — слукавил ученый.

— Р-ррр… Хорошо… — получив положительный ответ от крогана, лицо ученого озарила незаметная тень улыбки.

«Как раз опытного материала не хватает», — обрадовался в мыслях Дройас.

— Хорошо… Ты сейчас же отдашь его мне! — Рекс одним рывком схватил того за горло и сдавливал до хруста.

— Ч-ч-что т-ты д-де-лаешь! — прокряхтел сквозь удушение Дройас.

— Я стану спасителем Тучанки!

За их разговором следила не только Нойша. Со своей позиции непрерывно наблюдала и Майя. Через оптику своей винтовки она не отпускала Дройаса с прицела, который оставался на перекрестке под огнем. Услышав, что ученый провалился, она решила устранить угрозу. Майя попала точно в панцирь над шеей, хотя явно целилась в голову. Урднот зашипел от боли. Дройас вырвавшись из хватки раненого Рекса, сильно кашляя и прихрамывая, побежал прочь. Наплевав на свое ранение, Рекс без раздумий кинулся за ним, прямо в сторону врага.

— Рекс! РЕКС!

«Что за?!», — взбесилась азари. Рекс исчез за поворотом спереди.

— Вот тупоголовый! — громко выругнулась азари — Как там Шепард?! — резко переключилась она на остальных.

Сержант сделала всё, что смогла. С помощью унигеля она остановила кровотечение, но без хирургического вмешательства Джон точно не выживет. Перекинув руку мужчины себе на плечо, она тащила его обратно в лабораторию азари под прикрытием Аленко. Чаша весов силы постепенно перевесила не в их пользу. Выхватив из пояса дымовую гранату, Нойша кинула перед собой.

— Он потерял сознание. Я смогла лишь остановить кровотечение.

— Уходим! Назад! — скомандовала азари, поторапливая бойцов. — Нормандия ответьте! Нормандия, говорит спектр С’Лоан, ответьте! — пыталась выйти на связь с кораблем.

«Да чтоб вас!», — бросила в сердцах азари.

— … вас слышно… Прием… — раздался в наушниках голос Джокера.

— Требуется срочная эвакуация. Капитан ранен!

— … принято…

— Экономим боеприпасы! — бросила она, занимая позиции.

* * *

Поглощение чужой жизни. Что может быть ужаснее чем это… Но, если немного поразмыслить, разве это так ужасно? Разве хищники не живут за счет других животных. Разве в природе это не в порядке вещей? Почему, если это так ужасно, природа создала нечто такое… Совсем некстати всплывали в моей голове подобного рода мысли. Безусловно, способность питаться чужой жизнью является прямым путем на Темную Сторону. Только разумный, считающий себя выше других, может без зазрения совести пойти на такое. Но, если это поможет спасти сотни, тысячи, миллионы жизни в обмен на смерть каких-то десятков…

Я встряхнула голову, чтобы избавиться от этих навязчивых мыслей.

В данный момент я не считала это чем-то неправильным. Недожнец определенно стал бы угрозой и источником многих бед. Меня скорее беспокоило не неправильность моего поступка, а то, какое именно чувство оно вызывало. Эйфорию. Чувство всесильности, вседозволенности. Рана в силе насыщалась мощным источником Силы от этого ужасного монстра. Казалось, такая подпитка должна была полностью утолить её жажду, но с каждой каплей, ей было всё мало и мало.

Я уже давно поняла, что Рана убивает мое чувство восприятия времени. Так что я не могла точно определить, сколько времени потратила на поглощение «жизни» недожнеца. Я опустила свою руку, когда огромный конструкт перестал дергаться. Его безжизненная туша, словно маятник, качался на последних креплениях дуги.

Обратно закрыть Рану мне удалось с неимоверным трудом. Благо, поглощенная Сила становилась и моей. Я никогда в жизни не испытывала ничего подобного. В этот миг я чувствовала, что могу дотянуться до ядра планеты и… испить из нее. Великая Сила явственно ощущалась на кончиках моих пальцев, словно материальная мягкая ткань, из которой можно сотворить все, что можно только вообразить. Осматривая свою ладонь, я смогла четко увидеть прозрачную пленку вокруг неё. Она мерцала и плавно протекала отовсюду, будто вторая кожа.

Великая Сила…

Я резко сжала ладонь в кулак. Сила безропотно отозвалась на мой зов. От такого маленького движения во все стороны снизошли волны Силы. Да так, что платформу вновь пошатнуло. Со стороны послышался металлический скрежет опор.

Почему я раньше не пользовалась ей? Сопротивлялась… Задалась себе вопросом. Могла бы стольких спасти… Внутри меня начало просыпаться неясное чувство собственного всемогущества. Его невнятный шепот становился все громче и отчетливее.

«Да… С Этой Силой ты можешь Всё. Никто и ничто не сможет устоять перед Силой», — разобрала в шепоте собственный голос. Но он был таким чужим, наполненный ядом и высокомерием. Мне стало не по себе. Как и во время обучения в Храме, когда мы впервые встретились с собственными страхами и потаенными желаниями. Может, не зря мастера боялись, что я паду на Темную Сторону…

«НЕЕТ!», — изо всех сил крикнула я и вышла из оцепенения. Мое тело прошиб холодный пот. Спустя минуту кое-как сумела вернуть фокус зрения. Не знаю, сколько времени длилось наваждение, но останки жнеца вдалеке перестали колыхаться.

«Эмоции. Джедай не должен идти на поводу своих эмоций…», — вспомнила слова учителей.

Полностью опомнившись, огляделась вокруг. Рядом с каждым резервуаром горела оранжевая лампочка. Так… Оранжевая… Значит ли это, что скоро загорится красный? Или уже всё плохо? Без особого понятия, что делать, я рванула к выходу. Нужно было связаться с другими, а ещё лучше с инженерами. Уж специалисты точно определят, что тут понаделали приспешники Жнеца. Благо, связь восстановилась на полпути вверх в лифте. Видимо, покрытие нижнего уровня мешало пройти любому сигналу, чтобы не обнаружили то, что строилось внизу.

— Нойша, как слышно? — ответ я получила не сразу.

— Богиня! Где ты была?! Впрочем, не важно! Мы уходим, Шепарда ранили.

Судя по её голосу, ситуация не из легких.

— Поняла. Иду к вам.

На верхних уровнях повсюду мелькали красным светом аварийные маячки. Сбой в системе охлаждения фатально сказался на всей лаборатории. Что неудивительно. Где-то над головой, в верхних этажах доносилась редкая стрельба. Ориентируясь по местности Силой, приближалась к тому месту, где ранее разошлась с остальными. С верхнего уровня приближалось несколько живых существ. Активировав меч, вышла к ним на встречу. Из-за поворота появилась Эшли Уильямс с Шепардом на руках. Я сразу же направилась к ним. Эшли вздрогнула от неожиданности и резко развернулась.

— Эшли Уильямс, — проговорила я, чтобы не напугать девушку.

— Боже! — чуть не огребла меня винтовкой сержант.

— Давай я его осмотрю.

Чего она так испугалась? Заметила её выражение глаз. Впрочем, не суть.

Не совсем понимая, что я имею в виду, Эшли всё же аккуратно положила Шепарда на пол. Я беглым взглядом осмотрела состояние капитана. Одно ранение в груди. Пальцы ощутили странную субстанцию на месте ранения. Закрыв глаза, сконцентрировала Силу в этом месте. Сквозь броню и кожу ощутила его пульс, движение крови и боль… Осколки брони и фрагменты пули задели внутренние органы. Видение Силой помогло определить глубину поражения. Паршиво. Обильное внутреннее кровотечение. Вязкая жидкость с приятным запахом тепло растеклась по моей ладони, нагреваясь от моей попытки Исцеления. Признаюсь, я далеко не сведуща в этой области.

Капитан отчаянно боролся за свою жизнь. Колоссальная воля к жизни мужчины вселяла надежду на благоприятный исход. Искра его жизни и не думала гаснуть. С помощью телекинеза смогла вытащить наиболее крупные осколки, чтобы они дальше не повреждали внутренности. Неизвестно, сколько ему придется ждать помощи. Но я не смогла выцепить мелкие частички, они банально просочились к внутренним органам и капиллярам. А с таким грубым владением телекинезом как у меня, я скорее вырву сами органы, нежели оставшиеся фрагменты. Остается поддерживать его жизнь до подхода квалифицированной помощи. Надеюсь, лечение Силой поможет протянуть ему до прилета Нормандии. Однако, с первой порцией лечения, его лицо смягчилось. Я выкинула окровавленные осколки на пол и попросила Эшли снова замазать рану.

Ставшая свидетельницей моих манипуляций, женщина смотрела на меня с нескрываемым изумлением. Зато капитан перестал задыхаться, немного остановилось кровотечение, успокоился пульс.

Через минуту к нам прибежали остальные.

— Митра?! Ну ты меня и напугала. Почему так долго не выходила на связь?

— Сигнал вглубь не проходит, — объяснила я причину, осматривая всех остальных. Вроде никто больше не ранен.

— Ох… А что с твоим глазом?! — приблизившись, ахнула азари.

— Мм? — не поняла вопроса.

— Он пылает…

Кхм… Чего? Наверно, ей просто показалось, или это просто игра света от этих маячков. Я не придала этому никакого значения. Услышав приближающиеся шаги, привстала с клинком наготове. После Нойши пулей прибежал Кайден, мерцая голубоватым свечением. Потом не менее эффектно пришел и Гаррус. Турианец откидывался гранатами. За его спиной раздавались взрывы. И всё. Больше никто не появился. Рекса нигде не было видно.

— А где Рекс? — заметила отсутствие большого парня.

Неужели пал на поле боя…

— Этот дуболом кинулся за врагом! — раздраженно ответила Нойша, переводя дыхание.

Кинулся, оставив их? Вот так просто взял и бросил посреди боя? Кого же они такого там встретили… Ладно. У нас есть другие проблемы.

— А у тебя как прошло? Вот это не твоих рук дело? — спросила она, показывая на красные лампочки.

— Кстати об этом. У нас серьезные проблемы. Скоро лаборатория взлетит на воздух. Нам нужно связаться с инженерами.

— Что-что скоро будет?! — на ходу переспросил Гаррус, подслушав наш разговор. Его мандибулы нервно дернулись, словно боясь услышать ответ.

— Супер! — сквозь зубы процедила азари. — Капитан Киррахе, лейтенант Леонова! — вызвала она командиров групп.

— Киррахе на связи. Мы приближаемся к главному входу.

— Леонова на связи. Прорываемся через последнюю линию обороны.

«Ну хоть связь восстановилась!», — обрадованно выпалила в уме Нойша.

— Вас поняла. Киррахе, нам срочно нужны инженеры! Высылаю координаты встречи, — сориентировалась Нойша.

— Принято, — без лишних слов договорились командиры.

Отряды саларианских ГОР мы встретили у ангаров. Судя по числу неиспользованной техники в помещении, мы, оказывается, еще легко отделались. В ангаре стояли боевые машины различных размеров.

Сотня горовцев синхронно расчищала коридоры, осторожно передвигаясь по комплексу. Вскоре показался и сам капитан. Киррахе не был сильно ранен. Отделавшись парой царапин, он бодро шел в конце группы. Заметив нас, хриплым голосом приказал подойти четверым своим бойцам. Они тут же транспортировали Шепарда на носилках на поверхность планеты, где Нормандия может высадиться без опасения прямиком у входа. Минуту другую спустя показался звездолет. На Нормандии отправиили к себе не только капитана, но и других тяжелораненых.

— Исходя из размера комплекса, система охлаждения продержится приблизительно часа три-четыре, но о других секторах придется забыть, — пролепетал один из инженеров. — Неблагополучный итог: мощный термоядерный взрыв.

— Это если не будет дополнительной нагрузки или новых разрушений реакторов, — присоединился к коллеге другой саларианец.

— Нужно больше данных…

— Без доступа к центральной консоли перенастроить систему не представляется возможным.

— Да-да, — резко перебила их Нойша. — А мы не можем отключить всю станцию?! — все инженеры уставили свои округленные глаза на азари в немом вопросе: «А мы сами не додумались бы?!».

— Все равно, нам нужно добраться до главной консоли.

— Что ж, нужно штурмовать.

* * *

Дальние радары крейсеров на орбите планеты уловили множественные сигнатуры. Со стороны соседней звездной системы в их сторону двигались неизвестные корабли. Радары посчитали не менее двадцати объектов, один из которых был огромным.

— Получаю множественные сигналы!

— Немедленно соедините с Пятым флотом!

— Адмирал Хакет на связи. Что случилось?

— Сэр, замечена неизвестная флотилия. Фиксируем не меньше двадцати сигнатур. Нужно подкрепление.

— Вас понял. Скоро будем. Конец связи.

Пока наземные войска успешно продвигались по лаборатории, враг пришел с просторов необъятного космоса. Властелин с небольшим флотом направлялся на Вермайр. Потеряв связь с недостроенным жнецом, Властелин быстро поменял свой план. Его флот составили корабли гетов. Еретики Консенсуса Гетов не отказались от своих прежних целей, видя в Жнеце некоего своего «бога». Такое раздробление в рядах синтетиков не осталось незамеченным мигрирующим флотом. Вуаль Персея вновь оживилась, но все равно оставалась слепой зоной для Совета.

Пятый флот Альянса на всех скоростях выдвинулся на Вермайр. Безусловно, они нарушали все законы Совета о военном вмешательстве. Однако адмирал Хакет доверял своим людям больше чем любому слову Совета. Если его людям грозит опасность, и если он хоть как-то может помочь им, то он непременно сделает всё, что нужно. Он был абсолютно уверен, сейчас именно такой случай. Флот с составом в шестьдесят три боевых корабля: начиная от корветов и крейсеров, заканчивая флагманскими дредноутами, отправился вглубь нейтральной территории.

* * *

Нормандия осталась на земле до получения новых приказов. Карин Чаквас разместила капитана в стерильном отсеке. Экстренная операция займет некоторое время. Остальных раненых кое-как разместили по свободным каютам. Рутинная служба протекала в напряженном темпе из-за нехватки свободных рук. Нормандия по факту превратился в полевой госпиталь.

Тем временем об угрозе взрыве узнали и сами хозяева лаборатории. Пока уровень за уровнем комплекс занимали силы Альянса и ГОР, за главным компьютером зала спешно работал Дройас. По последним данным сопротивляющиеся укрепились здесь же. Оборудованный резервным источником питания, зал был защищен активной системой обороны. Именно отсюда пролегал выход на долину, куда и стекались новорожденные кроганы-хаски из пробирок.

— Успокойся уже. Все равно скоро оставим эту планету, сколько времени до взрыва? — Майя не видела в неисправности станции никакой проблемы.

— А как же моя работа?! Я должен забрать все данные!

Турианка развела руками, мол, делай, что хочешь. Как солдату ей были далеки все эти научные штуки.

— А с ним что будешь делать? — указывая на лежащего рядом с ним крогана, спросила Майя.

— Тсс… Он будет первым, кто ознаменует возвращение моей расы.

Весь израненный Рекс лежал на операционном столе. Руки, ноги и торс были надежно закованы. Рядом с его столом виднелся агрегат с той же субстанцией как у недожнеца.

— Крепкий. В одиночку положить кучу солдат и при этом остаться в живых — многого стоит, — разбавляя монотонные причитания ученого, проговаривала Майя.

Турианка провела по мощному телу Рекса пальцем, словно оценивая качество мяса на рынке. Вдруг в её извращенном уме возникла идея:

— Слушай, а можешь его сделать таким же как мой ворка?!

Глава 29 Небо в огне V

В центральный атриум комплекса, он же главный терминал, можно было попасть через два главных прохода. И как раз эти самые входы надежно охранялись такой же системой обороны как во внешней территории по периметру, но с одним отличием. Дройас с Сареном озаботились над защитой «мозга» лаборатории. Главный конвейерный зал питался резервным источником, так что сбой в системе никак на нем не сказался. Посему кроган и турианка вели себя спокойно, будучи уверенными в своей защищенности, а когда взрыв будет неминуем, они спокойно покинут планету на транспортах.

По мере зачистки тоннелей перебои в системе охлаждения стали замечаться повсюду. Водонапорные трубы лопались, не выдерживая скачки давления. Кое-где вода лежала огромной лужей, задерживая наше передвижение. Без системы охлаждения и вентиляция повысилась температура во всех помещениях. Дышать становилось труднее. Не знаю, в курсе ли об этом наши враги, но им такая ситуация, похоже, играла только на руку. Наконец, мы приблизились к центральному комплексу. Судя по источнику света из атриума, с энергией у них было всё в порядке.

— Мы можем отключить эти гребаные щиты?! — ругался кто-то по защищенному каналу.

— Докинс, спокойней, — голос с характерным акцентом ответил ему.

Почему мой комлинк постоянно ловит общий канал? Невольно думала я. Хотя, избыток информации не повредит. Буду в курсе всех событий.

Вместе с бойцами Киррахе и Леоновой мы заняли оба коридора, но пока не высовывались. Турели не давали шанса высунуться даже меньшим отрядом. Система автоматического определения целей реагировала даже на микроскопические движения. Я всё больше укрепляюсь во мнении, что у них есть какой-то шифр «свой-чужой». Иначе турели реагировали бы и на них самих.

Ничего толкового не придумав в ограниченное время, горовцы решили пробиться в лобовую. При помощи их же техники, оставленных в ангаре, они решили таранить энергетический щит всеми транспортами. Чистое самоубийство. Но время тикало не в нашу пользу. Из комлинка услышала следующее: они прикатили шесть грузовых транспортеров гетов. Инженеры кое-как смогли запустить транспорт и получили доступ к управлению.

«План» горовцев может сработать. Просторные тоннели будто бы предназначались как раз именно для этих целей. С первым запуском двигателя, с ревом рванул через арку наш первый таран, следом за ним остальные. Все бойцы с надеждой провожали взглядом транспорт.

Ведущая машина приняла на себя львиную долю обстрела. Без шансов доехать до щита, она взорвалась на середине пути. Крупный бронебойный калибр с ракетами без пощады покрошил все машины, оставляя на полу заметные выбоины и кратеры. Не давая времени на перезарядку, пошла вторая волна техники. Три машины на полной скорости с горем пополам достигли цели. Но, к сожалению, барьер выдержал их таран.

Да что ж, такое… Самой что ли пойти… Что-то у меня нет настроя снова испытать Рану в Силе, да еще в толпе своих союзников. Перед нашими глазами уничтожили последний транспорт. Когда под колеса попали горящие обломки, она вылетела в кювет. Потеряв управление, грузовик круто пошел в занос и по пути перевернулся несколько раз. Перекатившись по полу, с грохотом врезался в щит. По золотому барьеру прошла волна и вскоре он начал мерцать.

К нашей удаче щит не выдержал натиска с другой стороны. Под шквальный огонь тяжелого вооружения спецназ Альянса прорвал барьер и их техника остановилась у границ щита. Барьер не смог восстановиться из-за физических помех. Благодаря им у нас появился свободный коридор, ведущий прямо в центр через арку. Не теряя времени, всеми силами ринулись в проход. Непривычно яркая освещённость места неприятно слепила. Внезапный выход из мрачного коридора давал о себе знать.

В авангарде штурма шли тяжеловооруженные бойцы. Я заметила среди них немало солдат с мощными бронекостюмами. Укрепленные самыми сильными кинетическими щитами, они кое-как продвигались по проходу, давая отстреливаться снайперам и ракетчикам. Вдобавок к броне они носили с собой прочные и толстые щиты с системой укрепления. Несмотря на неуклюжий и топорный вид, солдаты держались весьма бодро.

Не обращая внимания на своих товарищей, я вырвалась вперед. Почти нескончаемый поток пуль косил наши ряды. Этот свист и рикошет пуль оглушал все звуки. В ответку с нашей стороны раздавались жидкие, по моим меркам, выстрелы. Вскоре самоубийственная вылазка начала давать плоды. Под защитой бравых солдат ракетчики достали до близких турелей под потолком зала. В центре, внутри купола, нас ожидали солдаты. Измененные, я бы даже сказала, модифицированные кроганы плотно засели между рядами огромного конвейера по их выращиванию.

Самих главных среди отстреливающей толпы я не увидела. Как и Рекса. Впрочем, ни черта не видно, да и вряд ли бы они остались здесь. По словам Нойши, они встретили мелкого крогана в защитном скафандре. Он назвался ученым и пытался завербовать Рекса перед ранением Шепарда. И именно за ним ринулся Рекс.

В первые ряды кроганов я влетела с усиленного силой рывка. Они явно не ожидали такой скорости. В воздухе активировав меч, стала разбивать их строй прямо среди толпы. Враги, точно не чувствуя никакой боли, продолжали сражаться даже с потерянными конечностями, пока окончательно не падали намертво. Подобное качество у солдат вызывало определенные трудности.

Но наша цель была проста: добраться до центральной консоли пока не слишком поздно. Если она вообще тут. Я же надеялась на то, что нашему врагу не придет в голову вывести её из строя, чтобы окончательно оставить нас с носом.

Тем временем алый клинок рассекал воздух вместе кроганы. В бою со световым мечом никогда не запачкаешься кровью. Клинок мгновенно прожигал раны. Я привыкла к ритму боя, к ритму движения врага. Несомненно, пули летели с бешеной скоростью. Ни в какое сравнение с бластерами, но сами кроганы не обладали мгновенной реакцией. Поэтому об отражении их мечом речи и не шло. Просто двигаться. Пригнуться, усилить защиту и постоянно двигаться рывками, вот что гарантировало мне жизнь. Передвигаясь между бесчисленными рядами резервуаров с жидкостью, продвигалась вглубь атриума.

Я пока не хотела пользоваться Силой. С Раной, я не была столь уверенной, и она явно понадобится против более сильной угрозы. Уж в том, что Жнец явится на огонек, я не сомневалась. Ему захочется проверить, жив ли его новорождённый сородич. Ну, а если не придет, то тоже ничего страшного.

В конце ряда где-то спереди обдало потоком прохладного воздуха. Высунувшись, осторожно = осмотрелась за конвейерными агрегатами. Отсюда смогла рассмотреть только проход. Куда он вел, я не могла точно понять. Дойдя до стены, я оглянулась назад. По атриуму выстрелы немного утихали, и судя по сообщениям, наши успешно зажимали оставшихся в кольцо. Пропустив вперед «щитовиков», они тактично расстреливали толкавших друг друга кроганов.

Поблизости я не обнаружила ни одной души. Похоже, это я одна такая ненормальная, что привыкла сражаться на мечах и проскочила далеко вперед, заметно далеко оставив всех своих позади. Но ведь у нас в Республике многие так сражались и это как бы считалось достойным занятием. Или это только джедаи так делали… Впрочем, не суть. На что горазд, на то и упор.

Внезапное предчувствие подсказало мне пригнуться. Над головой просвистел выстрел. Стрелок обнаружился на помещении где-то выше. Кабина наблюдателя или что-то вроде того. Туда вела лестница. Стрелок сделал второй выстрел, но я успела выставить клинок. Пуля сгорела от встречи с алым лезвием. Судя по всему, стрелок замешкался, заприметив такой трюк. Выхватив пистолет, он выпустил шквал мелких пуль. Звук выстрелов был схож с щебетанием сотен мелких птиц, слишком уж нелепо оно звучало. Оставляя синие линии по траектории, при контакте пульки взрывались с электрическим разрядом.

Смехотворные попытки стрелка разбивались о мой кинетический щит и доспехи рыцаря. Странно, что он сменил оружие. С первым оружием у него было явно шансов побольше. Разорвав дистанцию между нами, в рывке догнала его на середине лестницы. Как оказалось, это была та самая черная фигура из Фероса. Выдающие формы тела позволяли делать вывод о поле врага — Майя. Значит, это была она самая.

Активировав омни-клинок, фигура вступил в ближний бой. Стоит отметить, размахивала она им довольно умело. Как-никак бывший спектр. Лучшие из лучших в этой галактике. Но к её разочарованию, она не джедай и это не дуэль на световых мечах. Она отбивалась и изворачивалась недолго. Хлестким выпадом почти отсекла ей руку, но разрезала только клинок. Потеряв оружие, Майя попыталась выпрыгнуть вниз. Слабый толчок Силы отправил её лежать к верхним ступенькам.

Судя по стонам, она повредила ноги. До последнего удара оставалось лишь всего одно движение, как на меня сверху налетела огромная туша. Ярко сверкая синеватым свечением, кроган-громила наносил невероятно быстрые удары, крепко ухватившись за меня одной лапищей.

Я этого не ожидала. Вернее, не ожидала подобной скорости. Мы покатились по ступенькам вниз и каждый перекат пересчитал все мои кости. Оказавшись на мне, кроган озверел ещё больше. Его мертвые глаза сузились и по всему лицу появились выступы почерневших вен.

Кого-то он мне напоминает…

Над левым глазом заметила шрамы. Точно такие же были у Рекса. О Великая Сила… это был он. Пока мы пробивались, они успели проделать с ним то же самое, что и с остальными. В его глазах не было никакой жизни или осмысленности. Всё его тело обвивали различные трубки и пятна.

— Рекс! — в слабой надежде попыталась достучаться до него. Никакой реакции.

Он бы распечатал меня в пол, если бы я не оттолкнула его. Гора мышц и трубок грохнулась на лестницу, погнув несколько ступенек под собой. Без какого-либо повреждения, кроган быстро очухался.

— Рекс…

Черт, бесполезно. С диким ревом он вновь накинулся на меня. Не знаю, чем они его напичкали, но он стал сильнее и быстрее. Хотя, куда ещё больше. На присутствие Майи указала струя огня. Она откуда-то откопала огнемет и выстрелила по нам в упор, не боясь и самой оказаться в эпицентре огня.

Крупно досталось Рексу. Его широкую спину охватило жидкое пламя. Запах горелой плоти резко ударил по носу. Жар причинял боль при каждом вдохе. Что-то подобное я ощущала во время ковровых бомбардировок огненными снарядами мандалорцев. Майя не прекращала поливать огнем. В основном под огонь попал только Рекс. Такие чудовищные ожоги должны были вызвать дикую боль, разъедая до костей, но морда крогана не выражало ничего кроме ярости. Второй залп разрушил лестницу окончательно. Защищаясь от жара, я проскользнула сквозь стену огня и прыгнула вперед.

Фигура в капюшоне явно не ожидала такого. Она не успевала перезарядить огнемет. Вместо него попыталась активировать омни-клинок, но, видимо, забыла, что она сломана. Я схватила её за горло и на полной скорости вмазала к стене.

Отсюда увидела дверь.

— Кто здесь главный?! — бросила я в лицо Майи.

Она всячески пыталась вырваться из моей хватки. На каждое её движение, я сдавливала её горло всё сильнее и сильнее. Бывший спектр не думала отвечать на мои вопросы, а у меня нет времени на светские разговоры. В тот момент, когда я собиралась проникнуть в её разум, открылась дверь. На проеме стоял кроган. Невзрачные размеры которого отличали его от других видимых мной сородичей. Ростом ничуть не больше Майи. Щелкнув затвор своего дробовика, он рыкнул:

— Если хочешь жить, отпустила её. Живо.

Ого… Угрозы явно не его сильная черта. И почему он не выстрелил сразу?

Дергания Майи ослабли. Немного приподняв её тело, с силой откинула в сторону. Ударившись головой о перила, она осталась лежать на поверхности лестницы. Кроган заметно испугался, ничего не придумав, он открыл огонь. Моментально крутанувшись, увернулась от линии огня в момент выстрела. Дальнейшие потуги сопротивления крогана прервал один удар мечом. Лезвие рассекло дробовик вместе с руками крогана. От болевого шока тот на секунду тупо пялился на культяпки.

Как известно, световой меч не оставляет кровавых ран, прижигая место ранения в момент удара. Наконец до его мозга дошло, что случилось. Неверяще смотря на культи, он истошно завопил от боли.

Пока он мычал от боли, я успела мельком осмотреться. Отсюда они наблюдали за всем атриумом и комплексом. Посреди помещения стоял огромный терминал с множеством кнопок и экранов. Судя по всему, это и есть главная консоль. Впрочем, и не факт.

Через некоторое время кроган отошел от шока, его вопли притихли. Упав на колени, он смотрел на меня с нескрываемым презрением, не думая сбежать.

— М-м-моя раса… Я должен спасти… — лепетал он какую-то несуразицу.

— Вставай, — велела я ему подняться. Кроган не послушался, но уставленный перед носом клинок заставил его передумать. Ученый не был солдатом, — ты ведь в курсе о проблемах на станции?

Кроган ничего не ответил. На минуту я что-то засомневалась, понял ли он меня. Или просто ему стало все равно. Как говорится, умрет вместе со своим детищем. Мне он показался слишком идейным. Такие с радостью умрут во имя своих убеждений. А разубеждать таких порой невозможно. А, нет, похоже, он все-таки понял. Его лицо украсила злая ухмылка. Он явно не чувствовал себя побежденным.

— Ты отключишь всю станцию, — надавила я на него.

— Ах-ха-ха! Зачем мне это? Моя работа умрет со мной! Вместе со всеми вами! — даже находясь в таком положении, он верил в свою правоту.

Деактивировав меч подошла к нему вплотную. Схватив его за затылок, повторила ему в лицо:

— Ты. Отключишь. Станцию. — Недолго он ухмылялся.

Разум ученого сопротивлялся внушению. Пусть он и не был рожден физически сильным, пусть не выделялся среди своих размерами, но он был умен. По-настоящему умен. Жаль, что он решил использовать свой талант не в тех целях. Хотя, с его стороны всё довольно правильно: ради своей расы, своего вида. Похоже Жнец отлично знал, кем манипулировать и главное, как.

Я мельком увидела его обрывки воспоминания. Дройас с самого детства верил в то, что однажды станет кем-то великим, даже если он будет самым маленьким и слабым среди своих братьев. Выбрав вместо охоты и пути воина знания, он углублялся в причину их угасания. Десятки лет скитания по галактике и изученные горы научных трудов, укрепили его веру в то, что галактика поступила с ними несправедливо. Он жаждал мести и величия. Хилый и слабый телом, но сильный разумом ученый не остался незамеченным от взора Сарена.

Я не смогла узнать, как и где он встретился с павшим спектром. Он смог вытолкнуть меня из своей головы…

— Это… Это… Как? Ты! Ты… такая же, как и Он! — его зрачки округлились. Я отчетливо ощутила его страх. Если быть точным, самый что ни на есть Ужас. — КТО ТЫ?! Жнец?! — брызнув слюной, выпалил Дройас.

— Это неважно, Дройас. Помоги понять: ты и без Сарена и Жнеца мог стать спасителем своей расы. Так, почему же ты с ними? Ты всерьез думаешь, что их волнуют проблемы твоего народа?

— У них есть ресурсы, которые необходимы мне! Я обращался Совету несколько раз. Но они лишь посылали куда подальше. Им плевать на нас! Что мне оставалось?!

Ясно… В чем-то он прав. Он выбрал самый вероятный для себя путь. Совет никогда бы не решился исправить последствия своего решения — генофага. Исправить, значит принять ошибки. Но Совет никогда не примет подобное. Иначе в них засомневаются все жители галактики. Они будут продолжать гнуть линию о правильности геноцида, ссылаясь на опасность и агрессивность кроганов. Я не была в курсе всей истории… Но неужели у них не было другого решения? Эх… всё, как и везде. Каждый стремится только к своим целям и плевать на других. Но я пришла сюда не ради его истории.

Я усилила напор и вскоре внушение сработало как надо. Под напором Силы я сломила его волю. Слишком грубое воздействие на разум не прошло бесследно. Дройас переменился в лице. Сам того не понимая, он подсказал, как отключить всю систему в лаборатории. Несколько манипуляций над терминалом и весь комплекс мигом охватила тьма.

— ЧТО?! — однако он все же пришел в себя.

Ученый избавился от внушения, но был в полной растерянности. Обида и злость отошли на второй план перед неизвестностью.

— КААК?! КАК ТЫ ЭТО СДЕЛАЛА! Я НЕ ПОНИМАЮ!

Я оказалась не права. Разум крогана сдался. Дройас за эти минуты окончательно сошел с ума. Его разум не смог принять такого. Он лепетал одно и то же, смотря на меня пустыми глазами. Я не стала его мучать, отправив его в бессознательность.

— Все живы? — раздался по каналу Нормандии голос Нойши.

— Вроде как, сейчас осмотрюсь… — первым отозвался Гаррус.

— Так точно, — коротко ответила Эшли Уильямс.

— Да… — Голос у Аленко был хриплым.

Хм… Карин его точно не выпустит с лазарета где-то неделю. Как она говорила: «биотика опасна при сильном истощении».

Я нащупала кнопку обратной связи, перед самым, как раздался голос:

— Митра, я знаю, ты слушаешь.

— Нойша, ты телепат? — ответила я ей. — Я нашла терминал и вроде бы успешно отключила систему. Но пусть инженеры подтвердят, что опасность миновала.

— Да, не хочется умирать черт знает где. Знаете, я бы предпочел более героическую смерть рядом с какой-нибудь красоткой например… — ответил в своем репертуаре Гаррус.

— Вакариан… — раздались хором голоса Эшли и Кайдена.

— А я что, не красотка?! — на ответ Нойши услышала раскатистый смех турианца.

Вскоре они поднялись сюда по собранному из всякого мусора пирамиде. Нойша обнаружила Майю и заковала её в наручники, сняв с неё маску. Турианка с разбитой головой лежала без сознания, но была вполне живой. Их забрал спецназ Альянса и доставит её на корабль вместе с Дройасом. Их показания могут пролить свет на масштабы деятельности приспешников Жнеца и подтвердят все преступления Сарена.

— Спектр С’Лоан! — вышли на связь с Нормандии.

— С’Лоан слушает, что случилось?!

— Вам лучше остаться там.

— Что такое, Джокер? — не понимая, спросила у него Эшли.

— У нас гости.

С подобного рода содержанием сообщение передали и лейтенанту Леоновой. В кромешной тьме, мы остались готовиться к следующему бою. Еще рано было радоваться. ОН пришел.

Крейсер ССО Альянса «Урго». Капитанский мостик.

— Капитан, вражеский флот в зоне видимости!

— Сколько их, Чернышев? — спросил у служивого бородатый человек в форме. Заметив множество точек, он нервно провел пятерней по своей седине.

— Зафиксировано двадцать семь сигнатур, — на экране дальних радаров перед капитаном появились очертания кораблей посреди космоса.

— Они направляются к планете.

— Передайте наземным войскам, пусть не покидают комплекс и соедините меня с адмиралом Хакетом.

— Вас понял.

— Адмирал Хакет на связи. Капитан Антонов, какова обстановка?

— Сэр, есть контакт с врагом. Вражеский флот в количестве двадцати семи кораблей в поле зрения. Они движутся к нашим войскам на планете.

— Проклятье… Мы прибудем только через полчаса… Вы… Ни в кое… — сигнал потерялся из-за появившихся сильных помех.

— Сэр, что-то глушит сигнал!

— Так усильте сигнал!

— Сэр, мы потеряли сигнал!

— Мать вашу… Чернышев, передай «Архонту» готовиться к бою!

Капитан Антонов прекрасно понимал: они мало что смогут сделать против флота. Но бросать наземных войск на растерзание, он не собирался. Если им удастся выиграть немного времени и оттянуть хотя бы часть внимания к себе, то он непременно сделает это.

— Перевести все щиты на переднюю часть!

— Боже… Это еще что такое?!

На экране отчетливо виднелся корабль невиданных размеров с необычной конструкцией. Части корпуса звездолёта были похожи на щупальца у членистоногих. Необычный корабль на приличной скорости вырвался вперед всей флотилии.

Не дожидаясь развертки, крейсеры незамедлительно открыли огонь по этому странному кораблю. Защищенный сильным полем флагманский корабль врага не почувствовал их ударов. Экипаж корабля заметил, как в центре своих щупалец этот корабль аккумулировал красный пучок энергии. Миг и космос озарила алая вспышка. Красный луч прошил корпус соседнего крейсера как бумагу. Щиты не справились с силой удара.

«Какая мощь…», — отметил у себя в голове Антонов, не веря своим глазам.

Крейсер «Архонт» получил критическое повреждение с первого же выстрела неизвестного врага.

Глава 30 Небо в огне VI

Крейсеры Альянса без малейшего шанса на победу вступили в бой с флагманом вражеского флота. Вражеский луч без труда пробивал обшивку корабля словно сталь мягкую плоть. За два выстрела он полностью вывел из строя «Урго». Перед глазами сослуживцев из другого крейсера «Урго» разлетелся на куски.

Капитан уничтоженного корабля Диего Альварес остался вместе с кораблем, едва успев отдать последний приказ об экстренной эвакуации остальным выжившим членам экипажа. К его печали до спасательных капсул добралась лишь мизерная часть экипажа. Спасеньем пока и не пахло. До прибытия адмирала Хакета еще далеко.

— Капитан… — с ужасом в глазах процедил оператор на «Архонте».

— Да… Я вижу, — Антонов снял фуражку и смахнул пот со лба. — Все двигатели на полную, посмотрим, погонится ли эта тварь за нами. И готовьте торпеды.

«Архонт» резко сменил свой курс и развернулся на 180 градусов всем бортом. Боковые форсажные двигатели работали на полную мощность, потратив всю мощность энергии, ослабив щиты. Был риск, что этот диковинный корабль дальше за ними не погонится. Однако, замысел Антонов удался.

Разобравшись с одной целью, вражеский корабль принялся за другую. Распахнув свои щупальца перед новой атакой, он погнался за «Архонтом». Было ясно одно: по скорости он превышал все другие корабли, что есть в этой галактике и догнать их, ему не составит особого труда. Но даже ему требовалось время, чтобы нанести удар и как следует прицелиться.

— Невозможно… — пролепетал навигатор с засохшим голосом, наблюдая за приближением врага на радаре.

Алый луч пронесся по борту по касательной, слегка задев корпус. Даже неточный удар нанес ощутимые повреждения. Крейсер сильно затрясло. Множество экранов загорелись красными сигналами, предупреждая об опасном состоянии корабля и повреждениях.

— Минимальные повреждения. Устраняем.

— Держать курс.

— Сэр. Остальные корабли уходят на орбиту планеты.

«Понятно. Их цель на планете. Держитесь там…», — мысленно обратился к наземным войскам капитан Антонов. Сцепив зубы до боли, ему оставалось лишь спасти свой экипаж и дожидаться прибытия флота. Незачем понапрасну жертвовать людьми. По крайней мере, так он утешал себя, всё дальше отдаляясь от планеты.

— Сэр… — раздался рядом напуганный голос оператора.

Антонов успел только развернуться, как его глаза накрыл ослепительный алый свет.

«Что ты такое…»

* * *

В центральном комплексе лаборатории стояла кромешная тьма. Получив новые вести, войска экстренно занимали позиции и строили баррикады. Инженеры разбирались с консолью, чтобы хоть как-нибудь использовать остатки энергии в дальнейшей обороне. Вскоре купол над атриум внезапно озарился ярким светом. Техники смогли включить свет в этой части. Смотря на разрушенные турели, у меня в мыслях проскользнула тень обиды: они бы сейчас нам пригодились. Можно было сразу сюда добраться…

— Джокер, уводи корабль подальше от лаборатории и спрячься, — связался с Нормандией Аленко.

Джефф Моро и без этого понимал: когда всё небо усыпано вражеским флотом, тут не нужно лишних слов, чтобы описать их положение. Ворча про себя о вечно опаздывающей кавалерии и о «мудром» Совете, он запустил двигатели. «Нормандия» сменила место неподалеку от нас посадки. Они укрылись за долиной, дальше за горной цепью. Фрегат оставался на планете со включенным стелс-режимом в полном молчании в эфире. Все ожидали, сами не зная, чего именно.

За какие-то жалкие минуты весь видимый с земли небосвод наполнился кораблями различных размеров и конструкций. С сотни десантных челноков шло полномасштабное десантирование армии гетов. Словно рой из металлических существ они постепенно заняли всю долину со всех сторон. Покидавшие планету пиратские транспортники получив новый приказ, разворачивались обратно. Численность вражеских сил с каждой минутой затмевала количество обороняющихся в десятки раз.

В рубке центрального консоля, где была главная база Дройаса и Майи, мы собрались вместе с командующими и пока есть время обсуждали дальнейшие действия. Киррахе со своими сержантами и Леонова со своими возьмут на себя по проходу и сейчас предлагали свои идеи.

— Нерий, покажи, — попросил своего Киррахе.

Техник горовцев сделал пару манипуляций на терминале и перед нами возникли экраны. Работающие камеры снаружи показали нам всю тяжесть нашей ситуации. Всю долину заполонили транспортники гетов. Сначала нам показалось, что это просто поверхность местности так блестит от местной звезды. Пока нам не стало ясно, это были геты, они заполонили всю поверхность так, что яблоку негде упасть. Свет от местного светила отражался от металлических корпусов словно водная гладь.

Странно, пока самого жнеца не было видно. Вдруг по всему атриуму прошел грохот. Задний ангар комплекса попробовали пробить вернувшиеся кроганы. Ничего умнее не придумав, просто обстреливали массивную дверь со всех орудий.

— Эта дверь, она ведь продержится? — раздался голос одного из сержантов.

— Сплав высокопрочный, но не неуязвимый. Рано или поздно они прорвутся оттуда, — не развеселили его слова саларианца.

— Тогда, нам нужно разделить все силы на три прохода.

— Им тут что, медом намазано? Я понимаю, что это их лаборатория, но они всерьез хотят её вернуть? И Совет просто забудет это место? — недоумевал кто-то из собравшихся.

— Может и так, — его слова нашли поддержку.

— Ты же знаешь Совет…

— Так, хватит, — пресекла разговорчики Леонова.

— Думаю, я знаю, что им надо, — на меня повернули головы все присутствующие. — В подземном уровне я обнаружила недостроенного Жнеца.

— Кого нашли? — переспросило большинство собравшихся.

— Сородич — вот этого парня, — я указала на один из экранов, заметив долгожданного «гостя».

На экране внешнего наблюдения появился Жнец собственной персоной. На высокой скорости он преодолел солидное расстояние за секунды и навис над своей армией, словно рассматривал местность. Размеры корабля не оставили никого равнодушными.

«Вот и ты», — с неясным ликованием поприветствовала главного виновника нашего собрания.

— Духи, мне нужна винтовка побольше, — услышала рядом голос Гарруса.

— Сарен. Надеюсь, ты здесь, — сквозь зубы процедила Нойша.

— Значит, им не обязательно сюда ломиться. В нижний уровень можно попасть по техническому лифту, который мы уже прошли, — заметил инженер, покопавшись в схемах лаборатории.

Верно, вот только там его нет. Вернее, там только останки. Вряд ли Жнец обрадуется этой вести. А интересно, он знает, что такое радоваться? Как-то в это не верится: радующийся жизни Жнец. Хм… Что-то мои мысли не туда повернули. Как бы то ни было, слова инженера немного успокоили солдат.

— Наша задача укрепиться здесь и не высовываться. Может, они пройдут мимо, — предложила Нойша.

Это вряд ли… И слишком наивно. Даже для неё.

Я украдкой оглядела всех присутствующих. Все держались весьма уверенно, хотя ситуация далеко не радужная. Да что там сказать — хуже не придумаешь. Эти люди, саларианцы, один турианец и одна азари понимали свои шансы, но не давали страху взять вверх. Что тут добавить, настоящие профессионалы своего дела. Я вспомнила такие же лица у наших ветеранов в конце войны. Когда отправляясь на самоубийственные миссии, на их лицах я видела ничего кроме принятия и собранности. По мере коллективного обсуждения, капитаны слушали предложения инженеров.

— Нойша, можно на пару слов? — позвала я её в сторонку, пока они обсуждали места установки мин.

— Что такое, Митра?

— В общем, недостроенного жнеца там уже нет. И вряд ли Жнец это просто так оставит.

— В смысле? — изогнула бровь азари.

— Он уничтожен.

— Уничтожен?! Как это? Разве оно не должно быть громадным?», — недоуменно бросила она.

— Ну, он был маленьким и слабым. Почти достроен, но не полностью.

— Ясно. Полагаю, он не по собственной воле уничтожился, — протянула азари. — И когда ты успела?

— Так… Мм… Вышло, — усмехнулась Нойша.

— Значит, они пока не знают об этом. А может, Сарен пришел за ними?

Закованные цепями к станкам Майя и Дройас находились без сознания. Мы пока не успели расспросить их как следует. Каюсь, не надо было их вырубать. Что касается Рекса, его обработали санитары горовцев. Они лучше разбирались в биологии кроганов нежели медики из ССО Альянса. Учитывая их знания, даже их привело в ужас его состояние. Вены по всему телу крогана были вздуты до ужасающих размеров. Из раны сочилась та вязкая блестящая дрянь, напоминающая машинное масло. Без анализа они не смогли выявить природу этого вещества, чем бы оно ни было.

— Думаешь, они попытаются спасти их? — бросила взгляд вниз, на связанную турианку рядом с Дройасом Нойша.

— Сомневаюсь, но исключать не стоит.

Интересно, а взрыв комплекса сможет ли уничтожить всех? На миг вспышкой возникла чудовищная идея. И я пока поспешила от неё избавиться. Одного раза такого решения мне хватило с избытком. Впрочем, полностью отбросить эту мысль никак не смогла. Это будет самым крайним решением. Если нам будет суждено здесь умереть, то прихватим их всех с собой.

— О чем-то еще хочешь рассказать? — голос азари вырвал меня из минутных раздумий.

— Мм… Нет.

— А чего ты так была погружена в свои мысли.

— Да так. Обдумывала…

В кабинете за это время заметно опустело. Солидная часть нашего военного командования вернулась к боевым позициям. Всего полчаса назад мы сами штурмовали эти места, а теперь же защищаем. Остатками сил поровну распределились укрепиться в трех проходах.

— Даже не представляю, что ты думаешь о нашем мире, — даже в такой ситуации с нотками веселья проговорила Нойша. — Не видя ничего кроме насилия.

— Ну… В этом наши миры не так уж и отличаются.

— Да? Хоть какие-то радостные новости. А то подумала, что мы какие-то дикари, что постоянно воюем.

Да уж… Радостнее некуда.

— Оказаться из одной войны в другую — ничего такового в этом нет… Подозреваю, война везде одинаковая.

Что-то она сильно удивилась моим словами. Наверное, это весть о войне так её удивила. Ну неудивительно, о себе я мало распространялась. Из той крупицы информации, что она слышала из наших разговоров в кафешке, даже не представляю, каково её мнение о Республике и о её жителях. Или обо мне. Просто какая-то там «джедай»…

Пусть Азари пыталась вести себя непринужденно, я ощущала, как она пытается держаться, побороть страх смерти. Миссия обернулась крахом и вскоре может стать трагедией. Умом она, конечно, понимала: шансы на выживание у нас малы. Время играет не в нашу пользу. Пятый флот Альянса прибудет к руинам и пепелище.

Всего-то надо продержаться часа два… Всего-то…

«Плевое дело…», — пыталась сохранять бодрость духа спектр.

— Что такое, Нойша? — заметила я притихшую азари.

— Эм, ничего… Мне бы твое спокойствие…

— Хм?

— Да, не бери в голову. Просто скажи, все джедаи такие как ты?

Интересно, такие — это какие?

— Есть намного лучше меня.

Первый контакт с врагом не заставил себя ждать. Все разбежались из помещения.

— Да? — задумчиво произнесла она и быстро отмахнулась. Мы побежали вниз к своим позициям.

С полсотни солдат мы защищали задний ангар. Аленко с Эшли оказались в других позициях. Зато с нами был турианец. Гаррус, как он и говорил, раздобыл откуда-то крупную пушку. Нежно протирая ракетницу рядом со своей снайперкой, он что-то мечтательно бубнил у себя под нос. Его визор перед глазом горел ярким синим огнем. Крайне любопытная вещица. Со встроенным интерфейсом внутри маленькой коробочки, он мог видеть в различных спектрах излучения, а также передавать видимую картину другому устройству.

А что если… Появилась у меня очередная «блестящая» идея. Скажем так, крайне сомнительного характера.

— Гаррус, — привлекла я внимание турианца.

— Митра Сурик, — отозвался он с неким интересом.

— Ты можешь подключиться к «Нормандии» со своего визора?

— Подключиться?

— Ну, смогут ли те, кто на корабле видеть то, что видишь ты?

— Ну, да. Если дать доступ. Шифрование не просто так придумано. А в чем дело?

«Что она задумала?», — привычки задаваться вопросами у следователя никуда не исчезли.

— Значит, можно соединиться с Джокером? — Гаррус легонько кивнул, всё ещё смотря на меня подозрительными глазами, не понимая, что же я пытаюсь добиться. Хотя, я не уверена, трудно прочитать выражение лиц у турианцев.

— Гаррус, можешь одолжить его мне?

— Ээ, зачем?

— Есть одна идея.

Турианец явно поразился такой просьбе и колебался. Оно и понятно, мы слишком мало знакомы. Из всего, что он мог сказать обо мне… Я даже не знаю.

Однако Вакариан с полной уверенностью отметил решительность новой знакомой на грани безумия. И самоотверженность почти наряду с полнейшим отсутствием чувства самосохранения. Годы службы в СБЦ научили его складывать видимые факты: «первое, он видел приятельские отношения со спектром. А спектры — это не те ребята, с которыми можно легко подружиться да и вообще подружиться. Тогда получается… Она тоже спектр?! Но он ни разу не слышал, как к ней обращались ни как иначе, как по имени…»

— Эх… Ладно, — придя к какому-то решению, турианец снял визор и протянул его мне. — Я очень желаю получить его обратно.

Устройство аккуратно обвилось вокруг левого уха. Специально предназначенное крепление на ощупь держалось достаточно надежно.

— Интерфейс голографический — ничего сложного, — объяснял турианец.

Перед левым глазом возник экран.

— Поначалу глазам очень трудно разделить обычный вид из глаз и от него.

И верно. Правая часть мира была обычным, а левая виднелся через фильтр визора. Как-то непривычно. Слишком много ярких индикаторов. Ну ладно, по-другому никак — мне нужны глаза пилота, в данном случае Джокера.

— Как установить видеоканал с Нормандией?

— Разве это безопасно?

— Знаю, что нет. Но, мне нужна помощь «лучшего в мать его мире пилота», — помнится, так представился Джокер при встрече.

— Вы чего тут обсуждаете? — подошла к нам Нойша. Видимо, услышав наш шепот.

— Меня наглым образом грабят, вот что, — первым отозвался Гаррус.

— Так, как связаться с кораблем? — вновь спросила у него.

— Вызови по обычной связи и они должны дать тебе доступ.

— Постой, что ты делаешь? — встрепенулась Нойша, не понимая, что к чему.

— У меня есть одна идея, — я поспешила поделиться своим «блестящим» планом. — В общем, суть проста — добраться до их главного и устранить.

Мои боевые товарищи на минуту потеряли дар речи.

— Ты с ума сошла?! — Нойша, конечно же, не одобрила.

— И как вы собираетесь туда попасть? — с неверием спросил Гаррус.

— На одном из транспортных челноков, что стоят за задним проходом.

— Это безумие!

— Согласен, — согласился с Нойшей Гаррус.

Выстрелы начали учащаться. Значит, враги решились пробиться.

— Флот может не успеть, а если устраним Жнеца, то им уже не будет никакого смысла штурмовать дальше, — настояла я на своем.

— Митра! — всерьез проговорила азари, бросая взгляд в сторону выстрелов.

Вдруг её омни-инструментрон загорелся свечением. Она вывела над ним изображение с камер центральной консоли.

— Прорвались! — крикнули откуда-то со стороны баррикады заднего прохода атриума.

— Это флот! Ребята! Пришла подмога! — крикнула во все горло спектр, наблюдая картину со своего инструментрона. Вести приняли с превеликим ликованием. Защищающиеся начали пальбу с усердием.

— Видишь, они пришли! — с радостью в голосе повернулась обратно ко мне Нойша.

— Да, пришли… Но, Нойша, выиграют ли они?

Кажется, мой вопрос умерил её радостный пыл.

— Конечно, — ответила она, но у меня не было хорошего предчувствия.

Из того, что можно было увидеть через эти камеры, мы видели, как высоко над комплексом всё небо начало охватывать пламя. Выстрелы все чаще начали раздаваться поблизости. Солидная группа гетов-разведчиков с кроганами появилась за аркой, которую мы удерживали. Гаррус активно щелкал своей винтовкой, жалуясь на отсутствие визора. Азари отстреливалась из винтовки.

Удерживать это место что есть силы и уповать на победу остальных? Нет. Я никогда не любила подобное развитие событий. Я должна добраться до Него. Любой ценой. Сама.

Вскочив, я выпрыгнула из укрытия. Я рванула к темному проходу, на бегу активируя меч и визор. За спиной остался лишь выкрик Нойши, но я и не думала оборачиваться. Наверно, она вновь ругается и обращается к своей богине. Прости, Нойша, но так надо.

Как и говорил Гаррус, я вызвала Джокера по обычной связи. После долгого молчания, он все-таки вышел на связь. Я уже было хотела всё свернуть и вернуться. Без него моя идея не имела смысла.

— Вакариан, вы знаете, что мы прячемся? — раздался знакомый голос пилота.

— Джокер, мне нужна твоя помощь.

— Что? Кто это?

— Митра Сурик.

— Аа, понятно… Вроде бы. А где Гаррус? Надеюсь, с ним всё в порядке?

— Да-да. Можешь подключиться к этому визору?

— Ээм… Да. Сейчас…

— Хорошо, мне нужно, чтобы ты видел то, что вижу я.

— Ладно. Сейчас.

Подключался пилот не долго. Я за это время успела сразить троих и отпрыгнуть в сторону. Боясь попасть под перекрестный огонь, прислонилась к стене атриума и затаилась. Отсюда смогла мельком увидеть, что твориться за проходом. Узкий для такой многочисленной армии проход не позволял им пробиться всеми силами к центру. Только измором. Или пока не приволокут тяжелое вооружение. Из-за этого всё «мясо» толпилось за стенами комплекса, выстроившись в очередь. На мой взгляд, организованность у них сильно хромала. Они умудрялись толкаться друг с другом как стадо животных. Раньше ведь так не было…

Любопытно, из-за чего такая перемена поведения?

— Окей, я подключился. Ого! — услышал его восклицание в ушах.

— Хорошо. Теперь послушай: ты поможешь мне поднять в воздух один из тех транспортников.

— Ээм… зачем? — хотел он спросить, как вместо вопроса раздался крик. — Осторожно спереди!

Глава 31 Опустошающая Сила

Прямо перед моими глазами из темноты коридора возникла ракета. Я успела только отпрыгнуть в сторону и никак не успевала применить телекинез. Со свистящим звуком она пролетела рядом со мной мной и поразила ряды защитников.

Проклятье…

Наспех сделанные укрепления с трудом выдерживали даже обычные пули, не говоря о ракетах. Взрывом поразили многих, по крикам можно было понять, что им здорово досталось. Остальные ракеты я не позволила долететь. Проход к ангару разлетелся вдребезги от нескольких взрывов. Всегда ненавидела ракеты. Казалось бы, такая крохотная вещь, а несет в себе столько разрушения. Во всех мирах, уж в чем и преуспели его жители, вне независимости от Галактики, так это в уничтожении подобных себе. От этого становится не по себе.

Ну, хватит отвлекаться.

— Фух! Это было близко, — услышала возглас пилота.

— Не отвлекайся, Джокер.

— Их там целая толпа. Как вы собираетесь прорваться?

И в правду. На место своих погибших мигом прибежали остальные. Коридор вновь был заполнен кроганами и несколькими гетами.

Думай, Митра, думай. Подгоняла себя.

Через Силу чувствовала обилие смерти где-то далеко. Похоже, бой между флотами идет полным ходом. Иначе никак не объяснить столь сильное эхо смерти и колебание в Силе. Значит, надо спешить. Сконцентрировавшись на Ране внутри себя, я с силой выдрала образовавшуюся защитную пленку вокруг неё. Едва она исчезла, внезапно меня скрутило от невыносимого удушья. В груди стало невыносимо тяжело. Несколько секунд не могла дышать.

Ничем не подавляемая Пустота в миг разрослась, и с ужасающей силой сжимала меня изнутри, требуя подпитки. Голод мгновенно охватил меня с головой, я нервно дернула плечами, избавляясь от внезапного приступа жажды. Сглатывая комок в горле и с дрожащими руками протянула ладони в сторону прохода.

Я уже не обращала внимания на выстрелы и крики, стоявшие по всему атриуму. Я слышала лишь биение своего сердца и как течет невидимая нить Силы со всех живых существ вокруг. Как и тогда внизу комплекса я мысленно дотянулась до всех врагов впереди себя. Невидимой рукой схватила каждый огонек их жизни и без какого-либо сомнения и жалости вырвала из них жизнь.

Это война… Моментально нашлось оправдание.

Волна Силы накатилась обратно в меня, предавая адреналин и эйфорию. Я еле вырвалась из пелены опьяняющего чувства.

Мне очень жаль… Успела лишь сказать себе, как по всему телу начал проступать жар.

Чувство блаженства растекалось по всему телу, словно дотрагиваясь до всех клеток. Я словно аккумулятор моментально зарядилась энергией. Это было прекрасное ощущение, но такое мимолетное. И в этот миг я будто вышла на другой уровень мироощущения. Смогла увидеть весь мир, всю Вселенную издали… Мне хотелось остаться там.

Ещё! Мне нужно ещё! Требовала Рана, и я пошла к ней на встречу — в эту бездну. Насыщаясь, Рана все-же немного утоляла свой голод. Это давало мне время, чтобы продолжить следовать своему плану. Хотя, какой там план. Сплошная авантюра с почти нулевым шансом на успех без помощи Силы.

Сжав клинок покрепче, я рванула прямо к ним, за разрушенную арку, в толпу врагов. Возле обломков повсюду, куда ни глянь, ошметки тел кроганов. Спекшаяся кровь и останки украшали весь дверь ангара. Но за ангаром кроганы лежали просто мертвые. Не было видно никаких наружных следов ранения.

К своему ужасу я обнаружила, что Рана смогла дотянуться до пугающего расстояния. До самого выхода к транспортникам всё было усыпано их телами. Штук не меньше пяти десяти. Сила Раны поражала. Я же воспользовалась им только на какие-то жалкие секунды. Тем временем, такая мощь меня не на шутку испугала.

Однако не время для размышлений… Дернула себя от созерцания масштабов собственной проделки. Только на выходе из комплекса встретила новых бойцов. Алый свет клинка моментально умертвляла врагов в любом обмундировании. Отточенные за годы битв движения нуждались лишь в некоторой привычке к новому мечу. Мне показалось, или после Раны свет клинка стал ярче, а звук громче… Хм…

Впрочем, все равно, мое не слишком привычное состояние давало о себе знать. Я с трудом понимала, что происходит с моей Силой. Рана сильно искажала чувство собственного восприятия. Отчего я пару раз попала под мощный огонь. Несколько раз меня осадило резкой обжигающей болью в руках, в животе и в ноге. Щиты хоть и спасали, но никак не выдерживали прямого огня.

Из-за полученных ран я должна была давно упасть, но как я и подозревала, ранения затягивались быстро, почти мгновенно, требуя взамен колоссальные запасы Силы. И рана с удовольствием потакала требованию о восполнении, вновь раскрывшись по собственной воле. Словно в пьяном угаре или наркотическом бреду, называйте как хотите, я неслась через толпы врагов.

Впрочем, мне не с чем сравнить эти ощущения. Я никогда не принимала наркотики и не пила алкоголь. Знала о них лишь по словам других. Думаю, мое состояние ничем не лучше, если не хуже. Я словно была посторонним наблюдателем своего тела. Видела, как мой клинок без лишних движений резал всех встречных врагов. Будто бы руки и ноги двигались по собственной воле. Секундная передышка дала мне время прийти в себя.

Странно то, что Джокер всё это время молчал и просто наблюдал за всем происходящим. Интересно, что он обо всем этом подумает? Я опомниться не успела, как уже прошла мимо нескольких транспортников. Разрушенный ангар давно остался позади. Я обернулась посмотреть всю ситуацию. И как эти кроганы умудрялись штурмовать центральный зал через такую узенькую щель в стальной двери…

То ли из-за лучей местного светила то ли из-за чего ещё, но всё вокруг озарилось огненными оттенками. Всё вокруг полыхало. На небосводе планеты время от времени мелькали вспышки света и силуэты кораблей.

Успокоив дыхание, я нашла корабль. Без труда пробилась внутрь пустого судна.

Из-за нехватки достаточного места для посадки судна на долине шла перегруппировка пустых кораблей с новыми. Их можно было разглядеть невооруженным глазом. Пока самого же жнеца я нигде не увидела. Он же вроде бы должен был быть на долине.

Пираты не сильно заботились о комфорте внутри своих кораблей. Салона как такового и не было. Грубо взвинченные железные сиденья и сплошь голые стальные стены и трубы. Дверь в кабину пилота была сделана из простого металла, даже виднелись следы ржавчины. Никакой защиты или герметичности. Видимо, устойчивость только внешнего корпуса волновала строителей сие шедевра инженерного чуда.

Блин, а оно вообще бы летает, на секунду возникли сомнения.

— Так, дело за тобой, Джокер, — проговорила я, садясь за кресло пилота. — И побыстрее.

Сюда скоро вломятся. Вряд ли эта «надежная» дверь задержит их хоть минуту. Кабина пилота, к моему удивлению, была намного просторней, чем в моем истребителе. Что было просто невозможно. Странное кресло пилота было мне не по размеру. Видимо, рассчитан только на габариты кроганов. На панели виднелось множество датчиков и кнопок, о назначении которых я могла только догадываться. Под рукой и ногами находились какие-то рычаги и педали. А перед глазами простирались виды планеты из узкой щели.

Неужели пилоту всё время необходимо щуриться, иначе я не понимаю, зачем сделать настолько узкую видимость из кабины.

— Осмотрись вокруг, я скажу, что и где нажимать.

Я проделала, как сказал пилот «Нормандии». Он что-то долго думал и я попросила его побыстрее разобраться. Мало ли, может, они додумаются взорвать свой же транспортник? Кто их знает. И знаете, это было бы правильным решением с их стороны.

— Так, потяни вверх маленькую черную ручку и следи за датчиками двигателей.

В нескольких местах загорелись различные лампочки.

Да, это тебе не голографический интерфейс. Зато, оно как-то привычнее и роднее что ли. Штурвал транспорта стал заметно слушаться, а то он был словно замурованный, ни миллиметра в сторону. По наставлениям Джокера смогла запустить двигатели и чуток подняться с земли. Слишком резкий подъем дал о себе знать. Но вроде бы я все делаю правильно. После еще нескольких кнопок штурвал прорвало на полную катушку. Он стал слишком чувствительным и скользил по коробке от малейшего движения.

— Без резких движений и следи за двумя индикаторами, — явно наслаждался ролью наставника пилот. — Так, плавно потяни на себя и… Да.

Обучаться с помощью Силы всегда было намного быстрее. А в пилотаже главное прочувствовать само судно. И Сила отлично помогала в этом деле. Один из индикаторов заморгал красным и начал издавать протяжный писк.

— Плохо, в корпусе пробоина. Происходит утечка. Вон, видите, уровень кислорода падает.

— Наплевать, Джокер. Главное долететь до жнеца.

— Ээ вы уверены?

— Джокер…

Он ругнулся на каком-то другом языке и тяжело вздохнул.

Судно затрясло, когда я набрала приличную скорость, конечно же по меркам этого корабля. Я же думала, что я лечу немыслимо медленно. Как и ожидалось, на орбите планеты шли ожесточенные бои. Корабли флота раскидало во все стороны. Всё близлежащее пространство уже было усыпано обломками.

Уклоняясь от них, я продвигалась вперед. Вдалеке группа кораблей Альянса вела обстрел из тяжелых пушек. Взаимный обмен ударами друг с другом продолжался пока полностью не были уничтожены вражеские силы. Никто и не думал отступать. Все сражались насмерть. Если в том, что жнец точно не считался с потерями, то такого насчет альянса я сказать не могла. Впрочем, кораблей гетов стало меньше. Посреди дрейфующих обломков повсюду мельтешили группы истребителей. Я пока старалась держаться от них подальше. Вдруг кто-то из них примет меня за врага. И те и другие могли запросто начать обстрел моей рухляди. А она не выдержит и плевка.

Трудно было сказать, кто побеждает. Геты, конечно, уступали по численности, но чашу весов в сторону их победы перевешивало наличие Жнеца. Его красный луч я заметила издалека. Его ни с чем не спутаешь. Он охотился за ударными дредноутами Альянса. Видимо, посчитав их за угрозу.

Хм… Что ж, получается, и ты не бессмертен и чего-то боишься. Пусть и не в том понимании в котором мы привыкли. Скорее всего, у него это просто логичный расчет — первым вывести из боя главные силы противника.

— Боже, эта тварь крошит самые лучшие корабли без особых проблем, — послышался голос Джокера.

Хм, связь с Нормандией ещё не оборвалась. Я думала, я уже на приличном расстоянии и связь должна была пропасть. Да уж, а когда надо, то мелкие помехи не дают связаться. Пилот ещё что-то говорил и я оборвала его посреди монолога.

Спустя минуту радар заморгал множественными точками. Впереди меня приближались мелкие объекты. Истребители Альянса пролетели рядом, изрядно изрешетив корпус пиратского судна своими пулеметными очередями.

Этого еще не хватало, чтобы меня подбили свои же.

Я резко нырнула за крупным обломком неизвестного корабля. Как и говорил Джокер, эта рухлядь не обладала никакими выдающимися качествами: ни скорости, ни маневренности. Если дело пойдет так и дальше, то эти истребители рано или поздно изрешетят мою посудину. Я старалась сбросить их с меня и сменила курс в сторону гетских дредноутов. Мои преследователи отцепились от меня, когда появились дроны гетов. И их самих связали боем.

Не обращая на других внимание, я выжимала из транспортника максимум скорости. Индикатор кислорода уже вовсю пищал. Корабль ощутимо трясло, словно он вот-вот развалится на части. Наверное, такая встряска ничто для тех мутантов-кроганов, я же прикладывала усилия, чтобы держать штурвал без резких изменений, направляясь к алому лучу.

Красная махина неустанно приближалась ко мне во всей своей красе. За эти несколько минут боя флот Альянса понес значительные потери. Но и сам Жнец, по-видимому немного пострадал. Одно из его щупалец искрилось и не досчитывал некоторой своей части.

Оказалось, помимо разрывных снарядов, флот Альянса был вооружен и более тяжелым видом оружия. Торпеды с мощными боеголовками нехило так проходили по кораблям флота из сборной солянки гетов и пиратов. Яркие вспышки от взрывов усыпали пространство. Разобравшись с двумя крейсерами на моих глазах, Жнец резко замер, плавно двигая щупальцами в вакууме. Он будто бы озирался по сторонам и как бы прислушивался.

Я без понятия как, но он что-то понял. Почувствовал. Раскрыв щупальца вширь, он всем корпусом повернулся прямиком ко мне.

Вдруг я почувствовала нечто чужое, пытающееся проникнуть в мой разум. Этот скрежещущий шум.

— Зачем ты сражаешься? — услышала свой собственный искаженный голос в голове.

Блеск… Ментальная атака.

— Ты не похожа на остальных, — продолжал он попытки копаться в моем разуме.

Его разум был сильным. Невероятно сильным. Теперь понятно, почему Торианин так его боялся и пытался умаслить его. Но в этот раз Жнецу не повезло. Всепоглощающая пустота Силы не видела отличий кто к нему вторгается. Она хотела лишь подпитки, а Жнец источал просто колоссальное количество энергии, что сразу же переключила Рану в его сторону.

— Что это?! — исказился голос.

Мне показалось или он действительно испугался, как живое существо. Чужое присутствие мгновенно исчезло. А сам Жнец приготовился открыть огонь. Алый источник энергии начал накапливаться вокруг его «глаз».

Вот и настал момент истины, да? Что обычно люди чувствуют перед смертью: вспоминают свои ошибки прошлого, свои сожаления? Я не знаю. Я всегда пыталась жить по кодексу. И я лишь надеюсь, что за свою жизнь помогла сделать мир чуточку спокойней и безопасней.

Прямое попадание Жнеца должно было уничтожить чудо инженерной мысли пиратских мастеров. Алый луч, что крошил более мощные и крепкие суда не нанес транспортнику ни единого вреда. Вся разрушительная мощь будто бы рассеялась.

Рана в Силе… Что же ты такое…

На неопределенное время я потеряла сознание. Придя в себя, увидела, как не сбавляя скорости, мой корабль шел на таран огромной махины. В энергетическом щите зияла дыра на месте моего приближения. Заметно уступающий по размерам транспорт на полном ходу врезался в «глаз» Жнеца…

* * *

Внутри лаборатории защитников начали сжимать со всех сторон. Пусть и с черного входа стало меньше войск, все равно под натиском нескончаемой волны гетов, альянс и горовцы постепенно сдавали свои позиции, скапливаясь к центру. Вопрос был лишь во времени, когда их припрут окончательно.

Со своего укромного места Гаррус активно щелкал по целям с винтовки, сохраняя ракетницу для более крупной цели. С каждым пораженным врагом он сомневался в том, что успеет её опробовать. Не долго колеблясь, он запустил по ракетнице кучке прорвавшихся синтетиков. Во всей этой заварушке он умудрялся сохранять холодный рассудок, делая всё, что в его силах. В отличие от него Нойша была в бешенстве. Несмотря на риск истощения от чрезмерного использования биотики, азари сражалась без передышки, с завидной яростью Кроганов.

Она потеряла из виду Митру и старалась не думать о её судьбе. Изредка выкрикивая всевозможные ругательства о безумной выходке своей подруги. Тем не менее, здесь было намного спокойней, чем в остальной части центра атриума.

В ряды обороняющихся левого прохода с ярким алым свечением внезапно ворвалось быстрое темное нечто. Оно вмиг покрошило оборонительные сооружения спецназа альянса и с неимоверной легкостью. В клубах дыма возвышалась темная фигура, издали похожая на силуэт двуногого гуманоида. Впрочем, существо лишь с виду было похоже на своих сородичей. Всё тело модифицированного турианца было покрыто черными пятнами и за спиной торчали огромные наростки неестественного происхождения. Именно они искрились алым цветом, выпуская дуги разрушительной энергии.

Новый враг двигался на порядок быстрее всех гетов и кроганов-хасков. Пули с трудом пробивали мощный щит турианца. Без особых усилий он прорвал линию защиты, и устремился вглубь атриума. Время от времени он зорко озирался, словно с чем-то сверялся. Как будто он что-то искал или кого-то.

— Левый проход прорвали! Идут к вам! — кричали по каналу связи.

— С’Лоан, слышали? Похоже, там дела плохи! — бросил Гаррус спектру.

— А где хороши, Вакариан?! — резко ответила Нойша, судя по голосу, она начинала уставать.

— Я выдвигаюсь туда, — сообщил он и попытался вызвать своих из Нормандии, кто был на этих позициях.

Через минуту ему ответила Эшли, хрипота в голосе и кашель говорили о тяжелом состоянии женщины.

— Этот турианец, он неубиваем… Нужна поддержка…

— Уильямс! Уильямс! — переспрашивал Гаррус. Не получив ответа от Эшли, он ядовито бросил что-то на своем языке. Прихватив все пушки, он выдвинулся на помощь.

Из-за обилия взрывов, атриум наполнился едким дымом. Запах горелой плоти смешался с запахом жженой пластики и резины. Вентиляция зала не справлялась и не могла своевременно прочищать воздух. Из-за этого в помещении становилось трудно дышать. От яркого освещения места мало что осталось. Везде потускнело. Редкие источники освещения ничем не помогали обороняющимся.

Дела у горовцев шли чуть лучше. Они взорвали проход в центр, но и это не помогло. Образовавшийся разлом в каменной дорожке останавливал только обычных гетов-солдат. Более усовершенствованные платформы с легкостью перепрыгивали внезапное препятствие на реактивных двигателях. Во всяком случае, они более-менее держали свои позиции. Получив сигнал с просьбой о помощи, Киррахе здраво оценил свои силы и выделил отряд на левый фланг. Если их окружат и со стороны центра, то никакого смысла в удержании прохода нет.

Положение у спецназа Альянса было наихудшим. Леонова из последних сил удерживала подступы к центру. Вместе с опытными сержантами оставались с три десяток бойцов. Боеприпасы были на исходе.

— Держаться до последнего! — подбадривала она своих, несмотря на всю безысходность положения.

Они и держались, пока к ним не нагрянул тот самый турианец. Враг осыпал градом из бронебойных пуль, которые изрешетили кинетические щиты в тряпку, даже броню тяжелой пехоты — щитовиков. В этой полутьме его выстрелы оставляли заметный красный след. Но и у него боеприпасы оказались не бесконечны.

Изрядно проехавшись по всем оставшимся издалека, его фигура замерла на середине пути, сократив дистанцию. Мгновенно сориентировавшись секундной заминкой врага, спецназовцы раскидали в него последние гранаты. Не думая о том, почему он вдруг замер. Место темного силуэта озарился яркой вспышкой. Не успела и яркая вспышка погаснуть, как одного солдата проткнули насквозь длинным шипом.

Тварь разорвала спецназовца на куски прямо перед глазами боевых товарищей. Теперь же вблизи его можно было разглядеть повнимательней. От некогда формы турианца остались лишь смутные напоминания. До невообразимости худое тело вряд ли уже было турианцем. Полностью покрытый черной субстанцией он источал поистине животную ярость, время от времени издавая скрежещущий звук, который впивался прямо в мозг, причиняя боль. Искрясь алым свечением, он двигался с молниеносной скоростью. Даже без огнестрельного оружия, он справлялся с бойцами быстро и жестоко. Растерзав дюжину солдат за минуту, он обернулся к Леоновой. Он посмотрел на неё с немного изучающим видом. Вместо глаз горели два багровых огня. Приняв какое-то решение, тот резко рванул, выставив длинный шип, появившийся из ладони, в сторону женщины. Леонова не успевала увернуться, вместо этого она продолжала стрельбу из пистолета. Больше ничего у неё не осталось.

Он достал бы до капитана спецназа, если бы не подоспевшая помощь в лице Нойши, Гарруса и Кайдена. Совмещенный биотический удар азари и лейтенанта отшвырнули турианца и изменили траекторию его удара. Шип вонзился в паре сантиметров от Леоновой. Но тварь встала на ноги в тот же момент, разрастаясь перед ними во всем своем обличии.

— Духи…

— Богиня… это же Сарен… — еле признала в этом существе бывшего спектра Нойша.

Это был он. Вернее, то, что от него осталось.

Эпилог

«Глаза» жнеца были самым уязвимым местом во всей его многотонной конструкции. Пролетев насквозь испепеляющий алый луч, я на полном ходу врезалась в металлическую полусферу. Обволакивая себя Силовой броней, я надеялась, что она сможет выдержать весь удар, раз у меня столько Силы от всех кроганов, которых опустошила.

В момент столкновения время будто бы замедлилось. Перед глазами неумолимо приближались «глаза» Жнеца. Носовую часть транспортника моментально смяло почти до половины корпуса. Я еле успела надрезать перед собой крест, чтобы меня не припечатала всмятку вместе с транспортником. При столкновении меня снарядом выкинуло из кабины пилота через проделанное отверстие.

Резкая остановка об твердую и холодную поверхность не прошла бесследно. Какая бы ни была усиленная броня, она не смогла нивелировать весь исходящий импульс удара. От того я сильно ударилась о металлическую конструкцию внутри «глаз» Жнеца.

В ушах тут же появился пронзительный гул. В глазах всё было как в тумане, плыло и двоилось. Собрав все силы, я встала и потихоньку приходила в себя после тарана. Кажется, сломала несколько ребер и плечо, каждый вздох приносил мучительные боли. Обильно харкнув кровью, начала осматриваться в месте экстренной стыковки. Странно то, что меня не засосало обратно в космос.

Образовавшуюся пробоину накрыло энергетическим щитом, чтобы ничего из внутренних компонентов не выбросило в открытый космос. Дышать было откровенно трудно, если здесь и был кислород, то весьма в малых дозах. По носу резал резкий запах, то ли машинного масла, то ли животного жира. Окончательно оклемавшись, стала искать проход куда-нибудь. Ясно одно: надо спешить. И лучше убраться дальше от разрушенной части, иначе меня тоже выкинет в открытый космос, когда Жнец начнет умирать.

Во мраке я ориентировалась на свое Видение, но что-то мешало увидеть всю конструкцию отчетливо. Прислушиваясь к звукам, услышала множественные скребущие звуки. Со всех сторон приближались десятки мелких существ. К пробоине корпуса направлялись маленькие синтетические существа похожие на пауков. Вместо туловища у них была сфера с неизвестным содержимым внутри. От шарика вырастали крохотные лапы и по середине светящаяся окружность. Пауки окружили поврежденный участок и начали прожигать маленькими лазерами чужеродное тело — мой транспортник.

С помощью созданного света пришла к неутешительному выводу — отсюда некуда попасть. И судя по строению, вряд ли этот жнец нуждается в экипаже. Убрав хлам, мелкие существа активно заделывали дыру, смазывая её какой-то клейкой субстанцией.

Отойдя от них подальше, я уселась на холодный пол. Погружаясь в себя, вновь почувствовала попытки вторжения в мой разум. В этот раз он поступил по-другому, насылая на меня видения и галлюцинации.

— Я узнаю, кто ты… — прозвучал внутри головы металлический голос.

Вместе с его голосом на меня повернули свои глаза-фонарики и пауки. Как по сигналу они синхронно направились в мою сторону.

Хм… Нужно от них избавиться.

Не долго думая, собрала пучок силы в руке и выпустила его в пол. Волна силы смела их всех подчистую, разобрав пауков на мелкие запчасти.

Тем временем жнец всё продолжал давить и опутывать моё сознание своими невидимыми путами.

— Дже…дай, — еле разобрала его скрежет.

Сам факт того, что он смог раскопать что-то в моем разуме, уже говорил о незаурядных ментальных способностях полусинтетика. Он смог пробиться через мою защиту.

— Зачем ты это делаешь?!

— У тебя ничего не получится!

Я узнала голос, он принадлежал учителю в анклаве, когда я только начинала. Но, я не помню, чтобы он такое говорил. Голос учителя становился всё злее и злее.

— Сдавайся! Все равно твои попытки тщетны!

— Ты слаба!

— Заткнись! — с силой ударила по стене.

Эти видения изрядно мешали как следует концентрироваться, а Рана в Силе как назло не думала пока проявить себя вовсю мощь. Хотя, может это и к лучшему. Без должного самоконтроля всё может обернуться полным крахом для меня самой.

Разум синтетика копался в моей голове, однако и сам был открыт. Жнец, похоже, слишком увлекся нападением, что забыл о защите. Через Силу я ощущала огромную и мощную живую систему, соединенную из разума тысячи различных существ в одно целое. Я не смогла описать то, что увидела и уж тем более понять.

Взаимный обмен ментальными ударами продолжался уже некоторое время. Ковыряясь в его «голове», я видела множество картин разрушения и битв, возможно из его памяти. Сотни и тысячи таких же кораблей испепеляли города и целые планеты. Внезапно, картина стала ярко красным и прозвучал оглушительный металлический скрежет. Меня резко выбросило из видения и его разума.

— Что это?! — услышала незнакомый механизированный голос.

Наконец-то Рана начала требовать подпитки и постепенно поглощала энергию вокруг. И Жнец явно это почувствовал и судя по вопросу, он сам был озадачен. Что ж, и ты не всезнающий.

Вытягивая энергию из жнеца нить за нитью, я пробиралась к его «мозгу». В этот раз голод силы полностью уничтожил ментальную защиту существа. Я думала, Жнец будет отбиваться всеми силами ещё долго. Но Рана в Силе оказалась слишком мощной и непонятной, чтобы противиться. Корабль заметно затрясся и голоса в голове исказились до неузнаваемости, словно попавшие под пресс дроиды пытались что-то донести, пища невразумительные электронные звуки.

— Что ты такое?! — продолжал он задаваться вопросом.

В этот раз я услышала вполне ясные слова и даже с неким чувством, что ли. И это было очень-очень необычно, услышать подобное от него. Впрочем, я дотянулась до всех его энергетических узлов в системе и как по щелчку пальцев вырвала из них Силу.

Мгновенье и стало тихо — я слушала только собственное сердцебиение. Эйфория вмиг переменилась мучениями. Меня резко скрутило от разъедающей изнутри боли. Меня будто бы окунули в самое пекло огня и мое тело начало гореть изнутри и снаружи. Такое ощущение, будто по венам текла раскаленная магма, причиняя невыносимые боли. Я вроде бы кричала, но ничего не слушала. Не в силах терпеть, я рухнула в спасительное беспамятство.

* * *

Бойня внутри комплекса шла активным ходом. Горовцев начали теснить к центру, а правый проход, который удерживал спецназ альянса уже был вовсю заполнен вражескими силами. Изредка слышалась стрельба оставшихся бойцов. Главное сражение перешло к конвейерным рядам инкубаторов, от которых мало что осталось.

Видоизмененного Сарена осыпали очередями со всех сторон Кайден, Нойша и Гаррус, не давая ему как следует развернуться для атаки. К сожалению, этого было недостаточно. Алая сфера от его щита помогала существу выживать даже под шквальным огнем.

Леонову успели оттащить подбежавшие к ней сержанты. Тварь отсекла руку женщины до самых плеч. Капитан спецназа стонала от боли, пытаясь ухватиться за винтовку. Кровь обильно хлестала от отрубленной части. Последние запасы панацелина ушли на то, чтобы она не потеряла сознание и остановить кровотечение. Оказав первую помощь, один из них потащил её к другим раненым в кабинет с главной консолью комплекса.

К Нойше и другим присоединилась Эшли. Прихрамывая, она держалась за живот, но была жива. Она стрельнула в Сарена гранатометом. Раздался грохот и яркая вспышка озарила весь зал на мгновение. Взрыв смог задеть Сарена. Обезображенное лицо турианца покрылся волдырями от ожога и следы от осколков покрыли всё тело. Несмотря на точное попадание, этого тоже оказалось недостаточно. Издав пронзительный скрипящий рев, он резко накинулся на ближайшего врага. Броню тяжелого пехотинца пронзило как картонку. Насадив бедного солдата на шип, Сарен поднял его над своей головой вместе со всем комплектом брони. Щитовик до последнего пытался достать его, стреляя из пистолета, но его просто выкинули в сторону.

Увиденная картина вызвала страх и первые порывы паники. Монстр, в которого превратился бывший спектр, казался непобедимым. Он разорвал очередного пехотинца пополам и отбросил в сторону как кусок мяса. Других тоже ожидала подобная участь.

К центру отступали и Горовцы. Оставив свои позиции, они двигались к силам Альянса, чтобы соединиться с оставшимися. Однако саларианцев встретили не их союзники. Киррахе вместе с пятью десятками бойцов воочию увидели ужасное и смертоносное существо, которое кромсало людей одного за другим. Не промедлив ни на секунду, они открыли по врагу шквал огня. Тем самым приманив внимание монстра к себе, давая людям перегруппироваться.

— Духи, у кого есть ещё гранаты?! — едва дыша, спрашивал Гаррус. — Хоть что-нибудь…

— Унесите раненых! — на всех частотах передавала приказ Нойша. — Всем остальным, уничтожить Сарена, любой ценой!

С помощью горовцев у них это получилось. Почти. Тяжелая ситуация стала совершенно безнадежной. Гетов внутри зала стало слишком много. А никакой подмогой с воздуха от флота и не пахло. Потому что на космосе положение было идентичным — пятый флот терпел поражение.

Повсюду утихали выстрелы орудий. Разрушенные обломки сотни кораблей дрейфовали вокруг планеты, превратившись в космический мусор. В строю оставались только два дредноута и три крейсера. Они держали курс на соседнюю планету с обратной стороны.

— Удалось отправить сигнал?

— Никак нет, сэр! Помехи.

«Да что же это такое!», — раздраженно бросил адмирал Хакет.

— Где их главный корабль, капрал?

— Сейчас… — пролепетал молодой парень за пультом радара в командирском дредноуте.

По кораблю время от времени выстреливали преследующие корабли гетов. Вдруг всё судно резко погрузился мрак. Через минуту дредноут автоматически перешел на резервное питание. Аварийные маячки вопили о низком уровне энергии по всему кораблю.

— Что случилось?

— Н-не знаю, сэр… Резкий спад энергии по всей системе.

— Что значит спад?!

— Запасы энергии на критически низком уровне, отключились щиты и орудия, система жизнеобеспечения на 40 %.

«Что? КАК?!», — ни черта не понял, видавший многого на своем веку, адмирал Альянса.

— Сэр, враги тоже прекратили огонь.

«Что? Почему?! Мы же сейчас как на блюдечке», — терзался вопросами Хакет. «Что за чертовщина тут происходит?».

— Можем восстановить щиты и орудия?

— Никак нет. Можем только сканировать.

— Выполняйте.

* * *

Сознание медленно всплыло из пучины тьмы. Все ещё пребывая во мраке, я начала ощущать окружающий мир. В груди возникло чувство невыносимой тяжести. Ощущения были паршивые, тело то знобило, то било словно током. Но я медленно открыла глаза. Всё вокруг было размыто. Со временем всё пришло в относительную норму, я начала улавливать точные очертания предметов. Перед взором возникло яркое голубое свечение, которое и не ослепляло, но действовало на нервы. Я хотела отмахнуться от неприятного свечения, как услышала рядом женский и мягкий голос:

— Пожалуйста, без резких движений.

Она убрала голубое свечение и наконец я смогла увидеть лицо голоса. Передо мной стояла азари в белом костюме.

Азари? Что-то я не совсем поняла, где нахожусь. Она поставила на тумбочку рядом со мной стакан воды. Осторожно двигая головой, я увидела прикрепленные датчики на руках. Азари аккуратно отлепила пару таких штуковин с моего виска и продолжила осматривать экран рядом с моей койкой сосредоточенным взглядом. От койки я видела лишь красивый профиль синекожей азари.

Я хотела спросить, где я и кто она, но передумала. Поеживаясь от холода, я обнаружила себя в одном только халате на голое тело. Возникло некоторое чувство дежавю, как тогда, когда я только прибыла в этот Мир и очнулась на «Нормандии». Ощущения были схожи, но в этот раз в десятки раз хуже. Голод, Рана, Пустота, называйте как хотите, усилился многократно. Оно шептало мне дотянуться до жизни этой азари и вырвать её из плена её тела. По моему телу прошла волна судороги.

— Ты же хочешь этого, давай, — услышала свой шепот в голове.

Великая Сила… Как же трудно удержаться, и я чуть не поддалась искушению, но пока у меня хватило сил, чтобы одернуть себя от неуместных желаний. Дела у меня плохи чем я думала. Ей всегда будет мало, сколько бы Силы она не поглощала. А я просто поддакивала ей. Один, два, десятки, сотни, тысячи и так далее по нарастающей. Подобно наркотической зависимости, оно будет только усиливаться и ломка станет невыносимой, хотя, куда уж хуже. Нужно что-нибудь с этим сделать, взять под контроль. Но что? Уединиться на планете и тренироваться. Что ещё остается…

Ну ладно, вернемся к изначальному вопросу, где это я? Что-то не припоминаю, чтобы в той битве участвовали азари.

Точно, Жнец… Вспомнила Вермайр. Что случилось с Нойшей и остальными…

Мои потуги вспомнить, отвлек звук открывающейся двери и в помещение ураганом вошла ещё одна азари.

— Ты! — с порога заявила вошедшая громким голосом. — Больше никогда так не делай!

Я узнала голос — это была Нойша. Не успела я ответить, как меня заключили в крепкие объятия. Ребра заныли от внезапного прикосновения.

— Слышишь, — услышала её слегка дрожащий голос прямо в ухе.

Приятный запах ударил по носу. Я мягко похлопала по её спине и наконец меня отпустили. Она о чем-то договорилась с другой азари и та вышла из кабинета, бросив ей напоследок:

— Её состояние удовлетворительно-слабое.

— Нойша? Где остальные?

— Сама скоро узнаешь, — ответила Нойша и уселась напротив, притащив табуретку, стоявшую недалеко.

Раз она здесь, то мы победили? Это хорошо, значит у меня получилось и нынешнее мое состояние ухудшилось не зря.

— Ещё одна жизнь… Давай же потянись… — вновь возник шепот.

Я с силой схватилась за голову, пытаясь заглушить шепот.

— Эй, что-то не так? Больно? — донесся через этот шепот голос Нойши.

Я подняла голову и увидела в её глазах тревогу и сочувствие.

— Терпимо… — еле выдавила из себя слова.

Пока что…

— Может водички? — предложила она, протягивая стакан.

— Да, спасибо.

Холодная жидкость будто наоборот ухудшила и так неважное самочувствие.

— Так, что же случилось? — решила я узнать подробности своего попадания сюда.

Я не рассчитывала услышать такой рассказ. Оказалось, я лежу здесь уже четыре дня. Спектр рассказала, как они выбрались из той заварушки на Вермайре. Они до последних сил держались, но появление Сарена стало началом кошмара. Множественные попытки убить его не привели к результатам. Чудовище, в которое превратилось бывший спектр, было просто не остановить. От его рук погибли сотни солдат в том числе и те, имена которых я знала: лейтенант Аленко, Киррахе, Уильямс и Аррен.

На эти трагичные новости я лишь помотала головой. Не знаю правильно ли это, но я привыкла к смерти знакомых. Война научила свыкнуться с этими мыслями быстрее. Я лишь надеюсь, что их смерть была не напрасной.

— Ясно… — тяжело выдохнула я, всматриваясь к собеседнице. На лице Нойши не было той легкой полуулыбки, осталось лишь усталость. — Вы же смогли его остановить? — нарушила её молчание.

Впрочем, она же тут. Осекла себя за идиотскую мысль.

— Да… смогли… — чересчур тихо ответила она.

— Хорошо, значит, Сарен больше не угроза…

А я боялась, что его не окажется на Вермайре.

— Думаю, в этом нет нашей заслуги, — она смотрела прямо в мои глаза, ища в них какие-то ответы. — Я не знаю, что ты сделала, но у нас там не было никакого шанса на выживание. Когда ситуация стала катастрофической все геты внезапно встали, будто бы у них резко выдернули питание. Это было жуткое зрелище. Сначала я не могла поверить глазами, но они продолжили стоять вкопанными без единого движения.

Хм… Мой якобы план сработал куда лучше, чем я предполагала.

— Митра… прошу, скажи мне, что ты сделала?

В её голосе я уловила нотки страха.

— Помнишь, я рассказывала о Силе… — она серьезно кивнула, соглашаясь с моими словами. — Так вот, с её помощью можно творить многое.

Да уж, объяснила — так объяснила. По крайней мере, Нойша не стала дальше спрашивать. Все равно, как же это трудно описать Силу тем, кто не чувствует её…

— Где моя одежда? — не обнаружила рядом ничего похожее.

— А, погоди, — встряхнула головой Нойша и пошла куда-то ко входу. — Я принесла тебе новую. И да, я помню, никаких облегающих костюмов и платьев, — доносился её голос. Она пришла с большим пакетом и коробкой в руках.

Я даже как-то не обратила на них внимание.

— Вот держи, спортивный костюм. Как раз для тех, кто ценит удобство. И модные стильные кроссовки.

Да мне любая одежда подойдет, лишь бы не в неглиже, а то и так холодно.

Одевшись в яркую и гладкую одежду, вместе с ней вышла из медотсека. В коридоре ходили только азари и никого кроме них. Оказалось, я находилась на территории посольства Республики. В их личном медицинском учреждении. По дороге Нойша сказала, что скоро встретимся с экипажем Нормандии на нейтральной территории, а именно в парке под президиумом. У меня в голове возникли тысячи вопросов, но я пока решила повременить с ними.

— Я так полагаю, что нас скоро отчитают? — спросила я по дороге в общий зал Цитадели.

— У Совета сейчас куда более важные дела. Вермайр стал ключевым объектом. Каждая сторона желает узнать, что там произошло. Скажем так, этот инцидент вызвал целую цепочку событий.

— И что же там произошло?

— Коротко говоря, все пытаются урвать кусок этой победы. Простите, — мы протиснулись в тесный лифт, пропуская выходящих азари. В лифте играла приятная тихая музыка.

— И все же почему я у вас?

— Это я попросила.

Хм, разве у СПЕКТР нет медицинского крыла или на худой конец отправили бы в больницу Гуэрта? Не поняла ответа Нойши. И не поняла, почему ей позволили.

— Ты же не хочешь отвечать на вопросы, о том, как ты оказалась на борту Жнеца и абсолютно живая в условиях открытого космоса, — будто бы прочитав мои мысли, ответила она. — И кстати, ты не забыла, что ты в розыске?

Так вот в чем дело. И вправду, опять начнутся допросы. Значит, обо мне не знают. Это хорошо.

— Спасибо.

— Пустяки, — отмахнулась азари.

Со всем экипажем Нормандии мы встретились в парке президиума. Зеленый участок станции с фонтанчиками приятно успокаивал нервы. Во всяком случае, строители так и задумывали, а мне же всегда было не комфортно здесь. Учитывая нынешнее состояние, мне хотелось поскорей покинуть станцию.

Рядом с неизвестным мне деревом увидела азари и Джона Шепарда. Лиара помогала капитану «Нормандии» ходить. Похоже, последствия ранения оказались куда серьёзнее. И я вспомнила о наших пойманных и Рексе. К сожалению, кроган не выжил, а вот предательницу спектра и безумного ученого доставили в штаб СПЕКТРа для показаний.

— Они пока молчат, но мы их расколем, — с некой злобой высказалась Нойша.

Нас заметила Лиара и помахала руками, призывая подойти к ним. Джон с трудом, но все-таки смог сесть на скамейку.

— Как у вас дела? — поприветствовала их Нойша.

— Прекрасно, — рассерженно бросил Джон. И его поспешила успокоить Лиара. В каждом её движении и в глазах читалась неприкрытая нежность и забота. — Простите, — успокоился мужчина и с такими же чувствами посмотрел на азари, поглаживая её руку.

— Что случилось? — осведомилась я по поводу его здоровья.

— Фрагменты разрывной пули повредили сердце. Чаквас сказала, что он чудом выжил, — на ухо шепнула Нойша.

Те самые мелкие осколки, которых я не смогла вытащить…

— Мне дали бессрочный отпуск на восстановление, вот что случилось, — через силу скрипнул зубами Шепард, понимая, что никогда не сможет вернуться к службе.

Ни один хирург в здравом уме не станет рисковать его здоровьем, чтобы сделать операцию — летальный риск слишком велик. Шепард вспомнил, когда он очнулся после ранения в медотсеке Нормандии и слова Чаквас прозвучали как приговор, поставив крест на его службе. «Мне очень жаль, капитан, но любое резкое движение и осколок может вызвать отказ сердца…», — прокрутил слова доктора Шепард.

— А что это вы без нас?! — донесся сзади веселый голос Джокера.

Прихрамывая, он подошел к нам и сел на перегородку водоема.

— Вы слышали новости?! Я до сих пор не могу в это поверить! — начал он, не желая терпеть молчание. — Только представьте, Мы — новый член Совета Цитадели. Ну, не мы, конечно, а человечество. — Джокер болтал без умолку, травя иногда нелепые шутки.

По словам Шепарда, Альянс приняли в Совет в обмен на изучение захваченного ими корабля. Человечество пошло на сделку и остальные расы приняли предложение со скрипом. Теперь же посол Альянса стал советником, а люди стали играть чуть большую роль в Галактике.

— Почему мы не встретились в каком-нибудь баре? — вскоре к нам присоединился Гаррус в компании Тали.

Кварианка выглядела вполне здоровой.

— Я тоже в недоумении, — тут же поддержал турианца Джокер, но замолк под суровым взглядом Лиары.

И правильно, негоже пить в их состоянии.

— Митра, я всё ещё жду свой визор, — заметил меня Гаррус.

— Я… Эм… Его потеряла, — только и смогла ответить, глядя на ухмыляющегося турианца.

— Значит, с тебя выпивка, — быстро нашел он решение.

За будничным разговором тревоги и перенесенные тяготы отодвинулись на задний план. Каждый просто наслаждался тишиной и покоем. В конце вспомнили о тех, кого уже нет с нами.

Первыми ушли Шепард с Лиарой. Джон ещё какое-то время должен пройти реабилитацию, поэтому вскоре объявились врачи. Попрощавшись со всеми, они уехали на медицинском аэрокаре.

— Вот бы и меня повсюду сопровождала такая красотка… — доносился мечтательный голос Джокера.

— Не волнуйся, Джокер. Хочешь, познакомлю со своими бывшими однокурсницами из академии СБЦ?

— С турианками?! Заманчиво, но нет, спасибо.

— ЧТО?! Турианки самые красивые, ну и… кварианки тоже ничего, — пробубнил Вакариан.

— До встречи, С’Лоана. Митра. — попрощались Гаррус и Джокер. — Тали, ты с нами?

Они умудрились уговорить кварианку пойти с ними в бар и покинули парк, обсуждая куда именно пойти, судя по обрывкам фраз из их разговора.

— Расскажешь кому такое, ни за что не поверят, — услышала голос Нойши. — Ну, куда пойдем?

— Нойша, у меня есть просьба.

— Мм? Какая?

— Мне нужно покинуть эту станцию как можно скорее.

— Что? Но, почему? — с нарастающим волнением в голосе спросила азари.

— Это трудно объяснить… Это связано с Силой и моим состоянием…

— Да? Всё так плохо?

— Ты даже не представляешь насколько, — азари замолкла, обдумывая варианты.

— Рейсовые полеты по расписанию, корабли Спектра — нужно разрешение… Тебе прямо сейчас нужно? — Я уверенно кивнула, с ужасом думая, что нет никаких других способов. — Хм, есть один вариант. Правда, в ином случае я бы об этом даже не подумала. Но ради тебя я могу и встретиться с ней.

— С ней?

Нойша тяжело вздохнула и коротко ответила:

— С матерью.

* * *

— Ты уверена в этом? — в который раз спросила Нойша.

— Да и прошу, не надо так волноваться. А что насчет этой планеты? — пролистывая карты системы в навигаторе, спросила у неё.

— Хм, подойдет. Пригодна для жизни, но чересчур агрессивные условия.

На личном корабле официального представителя Республики Азари мы летели к планете, где я буду тренироваться. Никогда бы не подумала, что моя спутница окажется самой настоящей принцессой или кем-то вроде неё. Её матерью была одна из высокопоставленных матриархов, которая держит власть над одной центральной планетой. И Нойша С’Лоана приходилась ей единственной дочерью. Вот уж, неожиданные факты узнаешь о близких в самых необычных случаях.

— Как скажешь. Нойша, могу спросить?

— Валяй.

— Почему ты стала спектром? Из-за матери?

На что, Нойша фыркнула и закатила глаза.

— Богиня… Можешь спросить обо всем, но только не о ней.

Судя по её реакции, их отношения весьма далеки от теплых. По крайней мере со стороны спектра уж точно. И что касаемо этого, она категорически отказывалась распространяться об этом, а я не стала расспрашивать. Интересно то, что её мать всё же предоставила ей свой корабль. Это навевает на кое-какие выводы…

— Вот и прилетели, — на экране возник вид маленькой зеленой планеты.

Место для посадки азари нашла с трудом, везде была густая растительность. Собрав минимум необходимого и главное свой меч, я поспешила на выход.

— Может, другую планету поищем?

— Нет, мне нужно как можно скорее приступить к тренировкам.

— Жаль, я не могу в полной мере понять, что такое Сила.

— Мне тоже жаль.

Я закинула за спину рюкзак и повесила клинок за пояс. Ну, вроде всё. На выходе азари ещё раз обняла меня на прощание.

— До скорого, Нойша.

— Ага, до скорого… Митра. Я оставлю здесь зонд связи, когда ты решишь, что всё сделала, можешь послать сигнал мне.

— Спасибо и да прибудет с тобой Сила. Так у нас говорят на прощание.

— О, я запомню. Береги себя, — шлюз медленно закрылся и корабль с ревом взмыла вверх

Я провожала взглядом отдаляющийся в небосводе корабль, пока крошечная точка полностью не исчезла.

Планета Орнет и впрямь кишела жизнью. Даже слишком. Дикая флора и фауна планеты не вызывала у колонистов желание осваивать эту планету. Из справочника навигации я узнала, что несколько экспедиций свернули свои попытки основать здесь поселок давно. Из-за того, что тропическая природа Орнета считается самой опасной из-за обилия колющих и плюющих ядами гадов. Официально планета не обитаема местными расами. Хотя, Нойша говорила, что в базах спектра упоминается, о секретных нычках пиратов и их базах. Хотя, я думаю это лишь байки, но с чем черт не шутит, главное то, что планета Живая.

В голове до сих пор крутились вопросы о мотивах Жнеца. Чего он пытался добиться? Неужели за его действиями нет ничего другого кроме как уничтожение рас раз в пятьдесят тысяч лет. Или мы чего-то не знаем? И что Торианин мне передал в момент своей смерти? Память наглухо отказывалась помогать.

Эх… Но пока эти вопросы останутся без ответа, я должна разобраться с этой Раной.

Вспоминая всё, через что я прошла с тех пор, как вышла за порог храма и принимала участие в бесчисленных боях, я считаю, что самый трудный бой — это бой с самим собой. И в этой битве главное не потерять себя. А с Силой и вовсе можно запутаться. Но я понимала: Сила, какая бы она ни была не должная диктовать свои условия.

So..The End Сквозь силу 2

Пролог

Ай, возвысь меня будней илПамять сотри, мою боль уйми. Так далёка моя юдоль! Эхо былого — на рану соль.

* * *

Что есть Сила? В ордене нам с детства вдалбливали в голову, что это некая энергия, пронизывающая всю Вселенную, всё живое. Да, но откуда она берется? И почему не все её чувствуют? На эти вопросы я так ни разу и не получила ответа, даже близко. Впрочем, будто бы у меня было много времени на это — но, это не суть.

И всё же, если призадуматься, ведь это же просто невозможно и как-то бессмысленно, чтобы она просто так появлялась из ниоткуда, из Пустоты. Или все-таки возможно? Ох, я не знаю. И в этом была вся загвоздка.

Но с Раной в Силе всё теперь ощущалось немного иначе. Я как будто всю жизнь смотрела на мир только с одного ракурса, а с Раной чуток открылась другая сторона. И у меня просто не хватало знаний, чтобы описать и понять всё то, что я ощущаю. Пустота и Сила. Сила и Пустота. Для меня они стали взаимосвязанными, а возможно и неделимыми частями чего-то цельного, Единого. Ведь не только Сила опутывает наш Мир, но и Пустота. И не ясно ещё, чего из них больше.

Я медленно открыла глаза, всплывая из густой осязаемой темноты. Холодная бездна, от которой я раньше вздрагивала при одной только мысли, а по телу бегали мурашки, и пробивал озноб, не казалась уже чем-то чуждым и отталкивающим. Скорее всего, тогда мой страх был обусловлен естественной реакцией перед неизвестностью. Ровно, как когда-то первые разумные боялись огня, потому что он вызывает ожог, боль и может убить. Но чем больше они узнавали о нем, тем больше понимали всю его полезность и необходимость. Как и всё в этом мире, всё зависит от знаний и понимания. Также и, наверное, случилось со мной, но я пока лишь нащупала путь. Вернее, вроде бы нащупала путь.

Я сидела на своем излюбленном камне посреди водоема в пещере, где я и живу. Рядом бурлящим потоком падал небольшой водопад, непрерывное звучание которого отлично помогало сосредоточиться. Влажный воздух циркулировал по помещению, отдавая приятную прохладу. Я чувствовала его на лице точно так же, как ощущала каждую жизнь водной фауны вокруг себя.

С момента прибытия на эту планету прошло уже немало времени. И спустя стольких месяцев хм… реабилитации, собственное самочувствие я бы охарактеризовала как хорошее. И всё же, признаться, первые месяцы выдались весьма трудными. Но такая закалка, думаю, пошла только на пользу. Заставила пересмотреть некоторые свои взгляды.

Что касается самого главного — Силы, пришлось заново переучиваться ко многим базовым вещам, чтобы в будущем не возникало непредвиденных эффектов и резких перепадов в контроле. И самое главное, чем я могу гордиться, — я стабилизировала свой меч, допитав его кристалл. Теперь он не искрился, звук стал равномерным, а цвет приобрел более мягкий оттенок. Хм, странно, но я уже как-то успела привыкнуть к его угрожающему багровому цвету. Было в нём что-то внушающее. Может, поэтому адепты Темной Стороны так любят этот цвет. Ну да ладно, не в цвете клинка дело.

Размяв отекшие ноги и прихватив куртку, вышла из пещеры. В глаза нещадно слепило ярким светом. Подняв глаза к небу, примерно сверилась со временем. Местное светило приближалось к зениту. Хм… Просидела до полудня, а чувствовалось, будто всего ничего.

Так, что там дальше?

У меня был собственный постоянный распорядок дня. Он начинается с утренней пробежки, медитации и фехтования, дополняется поисками еды, заканчивается хм… сном. Но всё же, в основном, я медитировала. Я ожидала, что будет сложно. Но, как оказалось, человек привыкает ко всему. И довольно быстро.

К слову, я начала улавливать обрывки от знания Торианина и ещё… Жнеца, что ли — но в последнем не уверена. Я пока ещё смутно понимаю, что вижу в своих снах. Эти знания проскальзывают мимолетными вспышками озарения или воспоминаний. Иногда они моментально вызываются запахами, увиденной картиной, звуками, вкусом и прочими ощущениями…

Так я узнала несколько съедобных клубней, их химический состав, видела строение атомов незнакомых мне веществ, начинаю узнавать название созвездий по расположению светил и слышала их названия в голове от чужого голоса, и всё такое то, что я просто не могу знать.

Как ни странно, с едой и водой особых проблем не возникло. Здесь водилась прочая мелкая живность, которую можно употребить в пищу, и везде росли съедобные плоды. На вид они похожи на кокос. Да и на вкус также очень даже ничего. А главное — дают энергию. Хотя с Силой и без нужды постоянно сражаться насмерть и пользоваться способностями, изнурять себя я не могла. Следовательно, и уставать.

Сойдя со знакомой тропинки, заметила на дереве тот самый съедобный плод. Мне не было нужды карабкаться и резать. Я сорвала плод простым телекинезом. А клинок без труда снял крепкую кожуру. Немного утолив голод и жажду, дошла до места связи с Нойшей. Я активировала её зонд пару дней назад, но до сих пор ничего — ни слуху, ни духу. Я бы начала уже волноваться, что навечно останусь на этой планете, если бы не одно но.

Накануне я видела её. В своем сне. Это было так странно и непривычно. В сновидении я будто бы смотрела её глазами и слышала то, что слышит она. Даже могла осязать, в какой-то степени, пусть и не столь ясно. А наутро помнила эти события, будто прожила их сама. Такое, если признаться, немного запутывает. В библиотеке Храма я что-то читала о подобном. Некоторые джедаи могли связываться с другими существами на дальнем расстоянии. А некоторые и вовсе могли видеть во снах события грядущего. И знаете, последнему я бы охотно научилась. Подобное умение было бы весьма кстати. Вот только — имеем, что имеем.

Я знаю, Нойша получила мой сигнал, и прибудет, как только сможет. По этому поводу я не беспокоилась. Как-никак столько времени прошло. Многое могло измениться в её жизни. Наверняка, у неё появились более важные дела. Или кто-то важный.

Полюбовавшись на моргающие зеленые лампочки, я вернулась обратно в пещеру и вновь села за медитацию, где время теряло всякую власть. Таким образом, незаметно прожит очередной день в этом «райском» уголке Вселенной. Многие бы назвали его самым скучным. И мне не в чем их винить. Мой распорядок дня не может похвастаться разнообразием. Однажды я даже пыталась искать пиратские схроны и перевалочные пункты, но ничего так и не нашла. Похоже, данные СпеКТР'а весьма устарели. Не знаю, может это и к лучшему, что их тут давно нет.

Глубокой ночью я проснулась от неясного ощущения приближения чего-то знакомого с глубин космоса. Сонные глаза не сразу привыкли к темноте. Я пролежала на лежанке ещё некоторое время и только потом разобрала в шуме природы гул двигателя.

Чисто рефлективно призвав в руку клинок, прошагала в сторону шума.

Снаружи всё было объято ночью. И только на небосводе виднелись мириады звезд, которые пытались даровать свой свет. Тем временем в ночи гул двигателей стал отчетливым и приближался. Вскоре на небе показались яркие полоски света. За лесом передо мной на пустыре с зондом связи приземлился космический корабль. Точно не тот, на котором меня подбросили сюда, более солидный и габаритный. Впрочем, при свете можно будет сказать более точно.

При его приземлении меня обдало горячим воздухом. Вскоре его крепления нашли твердую опору, погасли все огни, и спустя минуту отворился внешний шлюз. Вместе со струей пара на планету ступили два существа в практически одинаковых бронекостюмах тёмного цвета. Женщина, судя по её фигуре, остановилась в паре шагов от меня. Она провела рукой возле уха и её шлем показал лицо носительницы.

Нойша.

Её было не трудно узнать. Она вообще не изменилась.

Лицо азари некоторое мгновение не выражало никаких эмоций, выразительные сиреневые глаза изучающе осматривали меня с ног до головы с легким прищуром. Потом она расплылась в широкой улыбке и кинулась ко мне с распростертыми руками.

— Наконец-то!

Крепкие руки точно пытались меня задушить или сломать ребра, как минимум. Терпя её «пытки», я посмотрела на её спутника за ней. Турианец с визором подобно круглым очкам со светящимися линзами просто стоял, скрестив руки за спиной. Невозможно было сказать, что он думает и кто он. Но на глаза сразу же бросилась его смирная поза в вытяжку — явно солдатская выправка.

— Я уж уже всерьез размышляла самой прилететь сюда! Терпение — не самая сильная моя сторона.

Нойша говорила пылко, не скрывая радости.

Я и сама была рада увидеть её.

— Я потеряла нить времени.

— Ага! Это ещё мягко сказано!

— Сколько мы не виделись?

— Прошло больше двух лет! — азари отпустила меня и вновь окинула меня изучающим взглядом. — Мм… Выглядишь на удивление нормально. Я бы сказала, лучше, чем, когда виделись здесь в последний раз.

— Позволь угадаю, ожидала увидеть обезумевшую дикарку?

— Или того хуже! Вот и вышла во всей защите. Богиня… Сколько же месяцев ты здесь жила! В этой глуши. Я бы наверное давно спятила.

— Кхм-кхм, Нойша? — посмотрела я не её спутника.

— Ах, да. Митра, знакомься с эм… Авитусом Кираном, да.

Здесь должно было быть некое продолжение, но представление азари резко оборвалось.

— Кандидат в спектры Авитус Киран, — зато ответил турианец. Четко, громко и ясно, как в рапорте.

Хотя его голос звучал, я бы сказала, молодо. Не как у Гарруса. Хотя по внешнему виду возраст турианцев трудно определить.

— Митра Сурик, — просто представилась я в ответ, на что турианец лишь сдержанно кивнул, продолжая смотреть на меня донельзя собранными глазами.

Спектр-новичок? Или просто не видел в сводках моё имя? А может, обо мне все забыли? Хм, смею надеяться на последнее.

— Давай же, пошли! И улетели уже отсюда! Держу пари, тебе здесь осточертело. Вокруг только лианы и эти, я даже не знаю, что это за звери…

— Есть немного, — призналась я.

— Тогда вперёд!

Корабль Нойши и Авитуса был намного меньшим, чем «Нормандия», но явно большим для двух существ. Внутри архитектура и интерьер заметно отличались от Нормандии, и были ближе к азарийской культуре. А сама посудина — для личного пользования. Не такие просторные коридоры, отсутствие экипажа и отличительных знаков подтверждали мою догадку.

— Гардеробная вон там. Встретимся в кабине навигации. Можешь не торопиться.

Да, мне бы не помешало сменить износившийся наряд и немного привести себя в порядок. Как и тогда, после ванных процедур я выбрала лёгкое облачение — длинную куртку разведчика с широким капюшоном и сапоги на мягкой подошве. После всего я, Нойша и Авитус собрались в кабине пилота. Первым делом я осведомилась обо всем произошедшем после боя со жнецом. Азари призадумалась и, устроившись поудобнее, вкратце ввела меня в курс дел в Галактике.

Оказалось Совет Цитадели не смог полностью скрыть от общественности «странную стычку в системе Терминуса», как окрестили бойню на Вермайре журналисты. Откуда они вообще что-то пронюхали — тот ещё вопрос. Впрочем, это пока не имеет отношения к делу.

Когда буря начинала разрастаться, им ничего не оставалось, как быстро найти виноватых и все обвинения, как и ответственность, повесить на мятежных гетов с предателями из спектра, которые пытались пойти против правительства ради личной выгоды. Факт предательства Сарена уже стало общественным достоянием. Скрывать его было бы глупо.

И спустя два года официальная версия так и остается неизмененной. Это было удобно и в какой-то степени правдивой, к тому же вряд ли геты и опальные спектры могли каким-либо образом опровергнуть слова Совета. Поэтому для всей Галактики эта версия была принята без всяких оговорок. Но не для тех, кто был там и видел весь тот ужас собственными глазами с самого начала. Но здесь можно понять и тех и других. Никому не хочется верить и жить со знанием о неких синтетических существах, которые могут истребить всю жизнь в Галактике и уже не раз истребляли. А необоснованные подозрения горстки разумных — ничто, без доказательств. И лучше принять это как бред и жить дальше как жили. Пусть Совет и взял в свои руки останки «необычного» дредноута гетов. Но это уже совершенно секретно и доказательством о существовании жнецов явно не послужило.

Однако, несмотря на это допущение, Совет все-таки решил произвести изменения в силовых структурах под их ведомством. Инцидент с Сареном вскрыл многие проблемы, как в самом Совете, так и в СпеКТР. Главная гордость, опора и лицо Цитадели подверглась всеобщей критике, а потом реформе. Во-первых, усилили контроль и ужесточили требования для кандидатов в их ряды. Теперь туда действительно попадали только лучшие из лучших или особо подающие надежду кандидаты. И только после ряда испытаний, проверок и рекомендаций от остальных спектров, естественно.

Совет понял, что он физически не сможет контролировать всех своих агентов, потому было решено разбить их на оперативные группы и создать для них определенную иерархию с соответствующими обязанностями и полномочиями. Первой такой реформой стали старшие опытные спектры, которые организовывают и следят за своей оперативной группой из нескольких агентов и отвечают за проверку новых членов. «Спектр Суприм», носили они официальное звание, которое в народе только-только начинало входить в обиход. Супримы в свою очередь отвечали перед куратором из Совета. А уже потом куратор перед Советниками.

Многие восприняли это как простое усложнение и добавление лишних действий, формальностей, соблюдение субординации, дополнительных обязанностей и бюрократии. Хотя супримов наделили весьма нескромными полномочиями, но и требования от них в виде отчетов были вровень. В число первых высших спектров вошли самые опытные из агентов, чья лояльность Совету не могла подвергнуться сомнениям. Повсеместно ввели регулярные психологические тестирования и мониторинги, через которое проходили все спектры без исключения.

Имитация бурной деятельности? Первое, что пришло мне в голову после её рассказа.

— Мм… Ясно. Значит, тебя повысили. А где твоя остальная команда?

— На операциях. Нет нужды собрать всю группу ради текущего дела. Авитус может и сам справиться, правда, Авитус?

— Сделаю всё, что в моих силах, суприм С’Лоана.

— А что за дело? Это как-то связано со жнецом? — Нойша сразу же отрицательно мотнула головой.

— Да нет. Обычное дело, — небрежно бросила она и мимолетом покосилась на турианца. — Скоро узнаем, какое именно.

Скоро? Не совсем поняла её.

— А теперь расскажи ты, что делала в этой планете? — Развесив уши, уставилась на меня азари в улыбке.

— Ничего интересного и запоминающегося, Нойша. Просто разбиралась в одной проблеме.

— И как, разобралась?

— В какой-то степени, да.

— Это прекрасно!

За время разговора с Нойшей я краем глаза наблюдала за турианцем. Спектр-стажер не раз бросал на меня странный взгляд, словно спрашивая себя, кто я такая? Я узнала, что его прикрепили к ее команде всего три месяца назад и за это время они только и летали от одной дыры в другую, выполняя обыденные миссии и проходя через проверки. А операции в основном заключались в ловле всяких нелегальных торговцев: запрещенными веществами, оружием массового поражения, конфиденциальной информацией, технологиями. Для таких дел не нужно было задействовать армию и силовые структуры на местах просто обращались к СпеКТР, когда замечали их след на своих территориях.

— Спектр-суприм, получаю данные от главного штаба, — доложил турианец.

— Класс и что на этот раз? — повернулась к нему Нойша.

— Сейчас. Дело № 19234-UFD4Х. Код синий. Место: Система Феникс. Планета Тунтау. Колониальный город Иерархии Вэксен. Задача: поймать черного торговца нулевым элементом и выявить его источник или поставщиков. Имя подозреваемого: Фау Оторл из синдиката Четыре Звезды.

Авитус вывел на голоэкране его изображение и краткую справочную информацию.

— Волус? Это хорошо. На этой колонии их не так много, — без особого энтузиазма произнесла Нойша.

— Получаю ещё несколько пакетов. Есть. Здесь дополнительные данные о миссии и контакты с местными ведомствами. Их уже известили.

— Супер, — повернулась ко мне Нойша. — Ну, что скажешь, Митра, ты в деле? Пусть это и не Жнец, но дело есть дело.

— Конечно. Но есть один нюанс. Кем я буду представляться?

— Мм… — на секунду призадумалась азари. — Внештатным консультантом. Или экспертом, как тебе нравится.

— Экспертом по чему?

— Какая разница. Я всё обеспечу. Авитус, установи курс на эту планету и иди, готовься.

Турианец незамедлительно выполнил её приказ и покинул кабину. Нойша сопроводила его до поворота и потом расслабленно развалилась в кресле.

— Молод, но подает надежды. Мне про него все уши прожужжали. Лучший в академии разведки Иерархии, гений электроники, и всё такое.

— И… Это не так?

— Да нет. Он и в самом деле неплох. Однако…

— Чересчур послушный?

— Точно. Это будет его последним испытанием. Надеюсь, он справится. И можно уже будет приступить к более важным делам. Знаешь, с этими новыми протоколами столько мороки, что они начинают изрядно утомлять. Проверка на проверке…

— Могла бы отказаться. Или вынудили?

— Какой там, хотя, может и стоило. Я никогда не любила ответственность. А говорят, что власть привлекает, к власти нужно стремиться и тогда ощутишь себя кем-то значимым. Так вот, я ничего такого не ощущаю.

— Хм. Кстати о властях. Каков мой официальный статус?

— В общем, никакой. Со всей этой шумихой и внутренними расследованиями, изменениями было не до того.

— В самом деле? — Удивилась я.

— Ага.

— Это хорошо. Мм… Что? — встретилась с её глазами.

— Ты и впрямь изменилась.

— Мм?

— Стала более живой. Ну, с виду.

— Хм. А раньше значит, не была?

— Ага, по сравнению с тобой геты и то были эмоциональнее. Ну, и те уродливые существа в лаборатории Сарена и безумного кроганского ученого тоже.

— Ну, спасибо.

— Вот, видишь.

— Что же, пора наверстать, — встала я. — Надеюсь, найдется лишняя каюта.

— Ага. И Митра, — остановила меня Нойша. — С возвращением.

— Хм… Уже скучаю по своей тихой дикой природе.

— Ах-ха-ха, конечно-конечно. Вот, держи карточку, каюту найдешь по этому номеру.

— Спасибо.

Ну, что тут сказать… Многое предстоит сделать и узнать, но пока присмотримся к Миру. Я много раз размышляла о мотивах Жнеца, но они так и остались лишь догадками. Нужны доказательства. Но где их достать? Без понятия. Разве что надеяться на остаточные знания от Жнеца и Торианина.

Глава 1 Консультант

Хорошо вернуться в привычный строй после долгого отсутствия. Однако вклиниться в колею с разбега не получится. Много что упущено. И ещё, кажется, я слишком привыкла к той размеренности и упорядоченности во время самоизоляции, когда никуда не нужно было спешить. Иными словами, слегка обленилась. Теперь я немного понимаю старых мудрых мастеров, их неторопливость и тягу к чрезмерному обдумыванию. Немного, но понимаю.

На интерактивной карте галактики передо мной непрерывно мигала красная точка с цифрами рядом. Она точно пыталась меня загипнотизировать. И мои глаза замыкались против воли, погружаясь в сладкую темноту, думая, что я в очередной раз села за медитацию. После выхода из ретранслятора до прибытия на указанную планету оставался час с лишним, что долго.

— Пересекалась с кем-нибудь из Нормандии?

Нойша сидела рядом и спокойно попивала из термокружки. По запаху было трудно распознать напиток.

— Честно, нет. Всех разбросало кого куда.

— Совсем ничего не слышала?

— Вроде пару раз слышала что-то о Лиаре Т’Сони, когда бывала на Иллиуме, но это было давно и может быть вообще не правда. О Джоне Шепарде также ходила парочка слухов, о его состоянии, не более. Кстати, если ты не забыла, его статус в Альянсе и в СпеКТР так и не изменился — «уволен в запас». Об остальных и вовсе глухо. Кварианка наверняка вернулась к себе в мигрирующий флот или продолжает свое паломничество. Она бы нам пригодилась. Спецов по гетам стали ценить чуть больше. А Вакариан вряд ли вернулся в СБЦ и точно ошивается по системам, неся добро и справедливость со снайперской винтовкой. Это если он жив ещё. И только Карин Чаквас и болтливый пилот остались служить в Альянсе. Ну, я так думаю.

— Понятно.

И не удивительно.

— А что-нибудь удалось выяснить из останков Жнеца? Или это совершенно секретно?

— Конечно, секретно. Но. И тут полный облом. Наши ученые охарактеризовали его как дрейфующую огромную груду металлолома. Никаких данных, энергии во всей его конструкции не сохранилось. Словно…

Их выкачали всю, продолжила за ней в уме.

— Их полностью стерли, без остатка, — с подозрением покосилась на меня азари. — Ученые предположили, что эта была какая-то защитная подсистема самоуничтожения или что-то типа того, чтобы чужим рукам ничего не досталось.

— Значит, совсем ничего?

— Совсем. Ни единого байта и электрона, как сказали бы умники. Потому никто не парится и не поверил в существование Жнецов. Да-да. Я бы тоже не поверила, если бы не видела его собственными глазами. Более смешно то, что останки гетов и то были более полезными и даже позволили сделать некоторые технологические улучшения. Из-за чего Совет хотя бы усилил наблюдение за Вуалью Персея.

— И больше ничего? Может другой Жнец или намеки на них?

— Неа. Первый год проходил в суматохе из-за перемен и прочих политических игр. Так что, всем было слегка не до того. А сейчас просто продолжаем нести свою обычную службу. И пока ничего сверхъестественного в Галактике не происходило, Митра.

Может и происходит, это просто мы не знаем. Словно затишье перед бурей, одолевало меня неприятное предчувствие.

— Хм… Пожалуй, не стоило останавливать Властелина так скоро. Дали бы увидеть Совету его собственными глазами. Всю их опасность.

— Ага. Ценой тысячи жизней, да, Митра?

— Как бы ни случилось, что не стало хуже.

Из-за действий высшего руководства Цитадели у меня возникло чувство дежавю, как тогда в начале Мандалорианских войн в Сенате Республики. Уж слишком странная аналогия. И как правило, история любит повторения.

— Хуже? — перекинув одну ногу на другую, посмотрела на меня азари.

— Так, мысли вслух.

— Думаешь, они и впрямь уничтожат всю цивилизацию в Галактике в обозримом будущем, Митра?

— Не знаю. Есть такая вероятность. Однако неизвестность пугает гораздо сильнее.

— Не уверена… — протянула она, скрывая тревогу. — Но если всё окажется правдой, вряд ли мы будем готовы к такому.

— Верно. Не будем.

— Но и жить в постоянном страхе перед ними, это… — не стала заканчивать свою мысль Нойша. И так всё ясно.

Наступила небольшая тишина.

— Ну что же, не хочешь посмотреть арсенал? — решила отвлечься Нойша. — Есть новинки вооружения и дополнительной экипировки.

— Щиты и визор, разве что.

— Я знала, что ты это скажешь. Думаю, для тебя найдется парочка любопытных экземпляров.

Авитус также обнаружился в арсенале. Подобно примерному и прилежному ученику он с предельной усердностью и аккуратностью приводил всё свое снаряжение в идеальный вид перед миссией. Даже любая мелочь будет важна. Всем своим видом он показывал, что ничто не помешает ему стать спектром.

— Суприм С’Лоана, Митра Сурик, — бодро поприветствовал он нас при входе и продолжил заняться своими делами на одном из верстаков.

Признаться, здесь было тесновато в отличие от Нормандии и довольно-таки темно.

— Вот, — подключившись к терминалу, пару минут пролистала меню Нойша. — Кинетический щит «Страж» и визор «Тень модель II».

— Сойдёт, — кивнула я.

Несколько манипуляций и указанные снаряжения появились на окошке рядом с терминалом. Я ожидала, что она ещё что-то покажет, но нет.

— Не будешь рекламировать свои костюмы и остальное инновационное вооружение?

— А есть смысл, Митра? Неужто вкусы поменялись?

— Нет.

— Да? Как знаешь. Многое упускаешь. Например, тебе не достанется вот эта крошка, — азари достала габаритный пистолет и, ловко покрутив его в одной руке, прикрепила на бедро. — Чудо находка. Пять разновидностей боеприпасов. Надежность. Точность. Регулируемый темп стрельбы. Вес. Мощь. Эх… Кому я говорю.

Мне ничего не оставалось, как сочувственно похлопать её по плечу. Ничего Нойша, твои подопечные точно примут все твои рекомендации к сведению и будут за это безмерно благодарны.

Я же в свою очередь, как обычно, нацепила компактный кинетический щит на пояс, вес которого ощущался весьма заметно. В миг подключения я почувствовала, как вокруг меня появилось некое поле — кинетический барьер. А визор был, почти такой же, как у Авитуса, но с выдвижным респиратором из-под подбородка, который удобно убирался обратно. И на этом вся моя подготовка сразу же подошла к концу. С нынешним состоянием и этого бы не требовалось, но они будут полезны в более специфичных ситуациях. Я за несколько минут прочла их описание и функции. И, в общем, да. Лишними они не будут.

— Встретимся у шлюза, Авитус.

— Принято.

Через час мы уже наблюдали планету с кабины пилота. Значит, пора.

Турианец-стажер пришел в отсек внешнего шлюза во всей красе — с виду крепкий, надежный бронекостюм с несколькими мощными пластинами защиты на груди, плечах, голенях и со шлемом под их форму головы с двумя остроконечными ушами. Он выглядел грозно, особенно с модульной винтовкой и дробовиком за спиной. Его глаза за прозрачным стеклом шлема в некотором недоумении прошлись по моей «броне» и «оружию», которого нигде не было видно. Но он ничего не сказал по этому поводу. Что с консультанта взять, правда?

— Авитус, это твой последний рывок. И то, что наша миссия проходит в колонии Иерархии, может сыграть тебе на руку. Пусть дело не из разряда высокоприоритетных, никогда не стоит терять бдительности.

— Понял, суприм С’Лоана! Я вас не подведу! — уверенно отчеканив, первым сошел с корабля турианец.

Смотря на него, я не могла не вспомнить своего почти ученика, которым Микал так и не успел стать. Помешала война. Да и не знаю, вышел бы из меня хороший учитель… К этому я никогда особо не стремилась. Да и что я вообще знаю.

— Я не представляю, что с ним будет, когда он узнает, что ты ещё и принцесса.

— Богиня… — закатила глаза Нойша. — Та дикая планета точно тебя изменила. Кто вы? Где та боевая кибернетическая машина убийца с лицом человека, из которой только с тисками можно было вытянуть хотя бы парочку слов?

— Всем будет лучше, если та машина продолжит спать, — не уверена, поняла ли она мой намек.

Если немного поразмыслить, Рана в Силе, которая принесла мне столько хлопот и боли, оказалась той самой вещью, которая и смогла нейтрализовать целого Жнеца, пусть и меня саму чуть не погубила в итоге. В ином случае, я бы ковыряла мечом ту махину целую вечность. И задумываясь обо всём произошедшем, начиная с Малакора, я невольно начинала верить в Судьбу, что Великая Сила сама направляет тебя по уже уготованной тропинке. Тебе лишь нужно преодолеть все невзгоды с поднятой головой. А значит ли это, что твой выбор, не так уж и твой?

Хм…

Дни, проведенные в той планете, научили меня смотреть на мир с нескольких углов и вдаваться в размышления. Но, пожалуй, сейчас не время.

— Так, куда первым делом пойдем, госпожа суприм? — подчеркнула я последнее слово, обращаясь к Нойше.

— В оперативный командный центр СпеКТР'а в этом секторе. Хотя нас должны встретить местные, — собиралась азари и доделывала последние манипуляции на своем инструментроне. — Что ж, надеюсь, Авитус справится.

Было видно невооруженным глазом, как она переживает за своего стажера, хотя и старалась не подавать вида.

— Знаешь что, Нойша, наставничество тебе идет.

— Думаешь?

— Определенно. Больше ответственности, больше серьёзного подхода, — на что азари лишь фыркнула.

— Ох, пошли, давай, консультант, — подчеркнула последнее Нойша, ухмыльнувшись в ответ.

Заметила…

Система Феникс состояла из четырех планет и только одна пригодная для жизни. Наша точка прибытия — Тунтау, исходя из досье, была довольно специфичным миром. Повышенная плотность воздуха, сухая земля. А материки занимают большую площадь, где мало плодородной земли, в основном изобилуют пустыни. Хотя средняя температура была низкой для пустынных миров.

Единственный крупный город-колония, принадлежавший Иерархии, Вэксен возвышался на берегу океана, где и успела развиться декстроаминокислотная жизнь, которая так необходима турианцам. Из краткого экскурса досье я узнала, что турианцы, колонизовавшие планету, пытались разводить здесь декстроаминокислотных растений в промышленных масштабах. Но основной сложностью стало отсутствие плодородной почвы, что потребовало ее импорта и развития новых методов культивации в непростых условиях.

Хм… И это было странно. Город, да и сама планета, с высоты не выглядели аграрными. Видимо, что-то пошло не так.

Правительственный космопорт Тунтау в дневное время суток не был забит до отказа. Многие посадочные места стояли пустыми. И только рядом с трапом дока № 17, то есть нашего, стояла машина и делегация из трех турианцев в серых длинных одеяниях с высокими воротниками. С ними уже беседовал Авитус.

Пока Нойша просто наблюдала за действиями своего стажера, я осматривалась по сторонам. Турианская архитектура — она заметно выделяется от всего увиденного ранее. Их раса вроде славится дисциплинированностью и военными традициями, что и чувствовалось отовсюду. Всё было сделано компактно, минималистично и одинаково, без лишних изысков и вычурных узоров, по суровому военному стандарту, так сказать.

Закончив с Авитусом, троица подошла навстречу к нам.

— Капитан внешней разведки Тунтау Аэрин Фолк, — звонко представился первый турианец. — Спектр Суприм Нойша С’Лоана, мы получили данные из главного штаба и готовы оказать всевозможное содействие.

Остальных сероглазый турианец с белой полоской над глазом не представил. Те стояли смирно, не шелохнувшись ни на миг. На боку под тканью я заметила у них оружие, а на кисти рук виднелись края инструментрона. Большего о них я сказать не могла. А проверка Силой ничего важного не дала. Они просто охрана высшего офицера.

— Тогда не будем попусту тратить время.

Он ещё что-то хотел спросить, но передумал и зорко смотрел в мою сторону с некоторым изумлением или даже с неприязнью. Изумление можно было понять. Ведь как там было, людей в ряды СпеКТР'а не так уж и много. А если быть точным, то их вообще нет, кроме Шепарда. А вот неприязнь, хм… Чую дело тут во взглядах. Турианцы вроде не особо жалуют людей, как и люди турианцев.

— Она со мной. Эксперт-консультант Митра.

— Капитан Фолк.

— Рада знакомству, — на моё приветствие он оказал обычную формальность и резко развернулся, потеряв интерес:

— Пройдемте в машину.

Кажется, я ему не понравилась.

До штаба мы добирались на боевом транспорте с большими колесами. Аэрокары здесь не были столь распространены из-за высокой плотности воздуха. Да и топлива тратится много и контролировать их перемещение труднее, что не могло не нравиться властям, помешанных на контроле. А сам город словно находился в режиме комендантского часа. Улицы были полупусты. Но, как оказалось, это было не совсем так, просто здесь работала доктрина дисциплины. К тому же эта часть города не была открыта для гражданских.

Сам же оперативный штаб представлял собой ничем не выразительное серое каменное здание с надежными укреплениями. И всё. Никаких опознавательных знаков и прочих вспомогательных сооружений, только официальные знаки Иерархии и СпеКТР’а красовались над входом. А о важности объекта говорили защищенный периметр и вооруженный КПП.

По дороге в здание нам повстречались несколько турианцев в одинаковой военной форме. Среди них было немало женщин, что любопытно. Для непривычного глаза различать их с первого взгляда было весьма проблематично, только при приближении. У мужчин мандибулы массивнее и заканчиваются двумя зубцами, тогда как у женщин они изящнее и не раздвоены на концах. Также женщин можно было отличить по форме гребня: у мужчин он длиннее и разделен на плоские заострённые рожки, тогда как у женщин гребень как таковой отсутствует. Ну и по размеру тела и некоторым его параметрам.

Нас ещё раз проверили возле входа в здание и после чего сопроводили в центральный оперативный зал, где были развернуты целые компьютерные комплексы и работали многочисленные операторы, которые наблюдали за колонией со своих экранов. Город по размеру мог с легкостью тягаться с мегаполисами центральных секторов. Так что, не удивительно, что здесь развернута такая группа. И значит, что миссия обещает быть не такой уж легкой и быстрой, какой она казалась из описания. Преодолев ряды терминалов, капитан привел нас в свой кабинет, оставив своих сопровождающих за дверью.

— Фау Оторл наши системы опознали неделю назад. И пока он не покидал планету. А вскоре наши агенты узнали, что сюда прибывают всё больше и больше «черных» торговцев. Все ведет к тому, что назревает какой-то большой торг между синдикатами. Вот, — вывел на огромном экране изображения нескольких разумных.

— Нас уведомили, что ваши сканеры зафиксировали в воздухе слегка повышенный фон нулевого элемента, капитан.

— Всё так, спектр Киран.

— Насколько он повышен? В отчете это не было указано.

— Не критично.

— Сколько?

— 0,323%

— Что-то маловато для запроса помощи у СпеКТР, капитан Фолк.

— Мы знаем, но нас обязывают новые протоколы. Мы просто выполняем приказы. К тому же нулевой элемент с каждым годом становится ценнее и даже такой процент может быть весьма ценен.

— Хорошо. Давайте дальше, — Авитус говорил уверенно и чётко. — Почему вы уверены в том, что назревает крупная сделка?

Мы с Нойшей пока исполняли роль сторонних наблюдателей, устроившись на мягком диване возле дверей. Я изо всех сил пыталась вслушаться в разговор, не отвлекаясь на убранство кабинета.

— Мы опознали ещё нескольких подозрительных личностей, которые оказались в базе данных СпеКТР. И все они из разных синдикатов. Смотрите: торговец из Синих Светил. Этот из Кровавой Стаи. Наемники из «Свободной Кхар’шан». Ваш Фау Оторл из «Четыре Звезды». И некто Джентльмен Гарсия из «Цербера». Полагаем, что могут быть ещё другие игроки. И вот ещё, за последнюю неделю камеры со спутника зафиксировали в незаконных доках повышенную активность.

— А этот точно из Цербера? — переспросил Авитус, глядя на мужчину в шляпе и тростью.

Некоторые названия группировок я уже слышала. Но повышенный интерес к последнему меня тоже зацепил. Уж слишком тот помпезно одет для серьёзного делового партнера.

— Наши оперативники обработали все полученные данные и сопоставили с данными из главного штаба, спектр Киран. Точность гарантирована.

— Хорошо. Выяснили место проведение торгов?

— Пока нет. Четыре дня назад наших двух агентов чуть не раскрыли, а одного и вовсе потеряли. Поэтому мы и обратились в главный штаб, чтобы форсировать операцию.

— Правильно. Однако они могли что-то поменять, если уже почуяли опасность. Покажите карту местности, где зафиксирован повышенный уровень нулевого элемента и где видели подозреваемых в последний раз. Полагаю, за ними ведется постоянное наблюдение?

— Конечно, спектр Киран. Мы предполагаем…

Пока турианцы разговаривали между собой, я отвлеклась на тихий шепот азари.

— Кажется, мы ему не нужны.

— Гордишься им?

— Ты бы видела его три месяца назад, совсем зелёный. Но он быстро осваивается. Сейчас спектров не так много. А надежных и того меньше.

— А что за «Цербер»?

— А-а, эти… Их статус был пересмотрен недавно. СпеКТР долго решал, включать ли эту людскую организацию в список особо опасных и запрещенных групп, за деятельностью которого нужно следить.

— Людскую?

— Ага. В ее составе только люди. Обычная радикальная группировка с ксенофобскими и расистскими взглядами, коих пруд пруди.

— Но?

— Но у них есть ресурсы. Потому и опасны. А в последнее время их активность подозрительно увеличилась.

«Цербер», значит. Хм… Стоит запомнить. Впрочем, как и всех остальных. Странно то, что не проскользнуло имя Серого Посредника. Надеюсь, за время моего отсутствия мой ценник упал или вовсе исчез.

— Соваться в этот район без военного сопровождения очень опасно.

— Это уже наша проблема, капитан. Мы проверим эти места и свяжемся с информаторами.

— Как скажете, спектр.

— Пока подготовьте своих бойцов, возможно понадобится их участие.

— Понял.

— Где зашифрованный терминал связи? Нужно доложить в Главный Центр.

— В оперативном зале.

— Встретимся в машине, Авитус, — бросила ему Нойша.

Когда Авитус покинул кабинет, нас остановил капитан.

— Я понимаю, что это испытательная миссия для стажера, но все же, речь идет об опасных преступных синдикатах. Надеюсь, вы понимаете, что делаете. И понимаете риски. Ещё не хватало, чтобы вся операция провалилась из-за новобранца. Пусть и спектра, но новобранца.

— Не волнуйтесь, капитан. В нашем деле нет пустяковых миссий.

— Надеюсь, что так.

Турианец напоследок еще раз окинул меня странным уничижительным взглядом.

Вот теперь я точно уверена, что я ему не нравлюсь. И назревает вопрос: «почему?». Потому что я — человек? Возможно. Но что-то с ним было не так. Слишком он встревожен. Ну ладно, пора в город.

За центральным «закрытым» районом я воочию увидела контраст между полупустыми улицами и густонаселенным пригородом. Жилые районы Вэксен казались больше самого города в несколько раз. Бесчисленные нагромождения зданий мелькали за окном броневика. Наша операция плавно переходила на грязные улицы трущоб и пока не предвещала особых проблем. Но похоже, это лишь временно, проснулось предчувствие.

Глава 2 Город контрабандистов

Мы втроем ехали в броневике, плюс водитель, которого не было видно за ограждением в салоне, только его затылок. Устроившись в кресле, я смотрела на мутное стекло окна, за которым расстилались забитые народом узкие улицы вплоть до самого видимого горизонта.

Я всё прокручивала в уме все ощущения и увиденное через Силу в штабе. Меня никак не отпускали подозрения насчет капитана… С ним что-то было не так. То, что у него в уме ощущалось опасным, выдавая засевший страх. И всего на мгновение в его разуме я увидела фрагмент его встречи, вернее, диалог с неким искаженным голосом. Без контекста трудно было определить, о чем шла речь. Но его, кадрового военного, это заставляло нервничать. Не успела я подумать о причинах, как услышала голос Нойши:

— Я узнаю этот взгляд, Митра. Что-то не так?

Хм, неужели у меня всё на лице написано или это Нойша так хорошо успела узнать меня?

— Пока ничего конкретного, — краем глаз покосилась я в сторону водительского места, предполагая, что за нами могут следить, хотя на это нет причин и мы вроде бы на одной стороне.

— Но что-то ведь есть? — она наклонилась поближе, а её голос перешел на тихий шепот. — Снова это твоя Сила?

— Да… Снова она, — я не стала разыгрывать спектакль. Возможно, удастся кое-что узнать по реакции на свои дальнейшие слова. — Тебе не показалось, что капитан был взволнован и встревожен, будто он не хотел нас здесь видеть?

Через Силу я точно ощущала у него бурю не самых приятных эмоций за его холодными глазами. Я бы могла предположить, что он так волнуется об операции и разговаривал с кем-то из начальства по экстранету, потому и голос из его разума был такой неестественный, однако… Тут что-то еще. Что-то темное.

— Ну… Не особо, — призадумавшись, ответила она. — Турианские офицеры все такие.

— Ясно. А что ты знаешь об этом городе и местных? — азари нахмурилась и так же, как и я, покосилась на передние места.

— Да, мало что, — посерьезнела Нойша. — Авитус, тебе знакома эта планета?

— Нет, — коротко ответил он. — Но меня удивило то, как они допустили в свой город стольких особо опасных лиц и почему не оповестили о них сразу в главный аналитический центр? Напряглись только из-за нулевого элемента и из-за нас. Кто знает, чем еще здесь промышляют черные торговцы и контрабандисты? Советник Спаратус будет недоволен.

Хм, парень, не поведя бровью, бросил камень в огород своих вышестоящих коллег и начальства? Не боится? Или так уверен в своей правоте? Может, он не такой уж и послушный и примерный, каким кажется на первый взгляд, просто делает вид, играет удобную для всех роль.

Я еще раз проверила его через Силу — от него ощутимо веяло уверенностью, собранностью, готовностью и ярым стремлением показать себя. Молодой турианец был честен с собой и того же ожидал от других. Больше ничего. Хм, вполне неплохие качества. Но то, как он произнес имя Советника, навевает на определенные мысли — они знакомы.

Впрочем, есть ещё один минус, по мне, Авитус немного промахнулся с выбором экипировки. Во всем блестящем и дорогом на вид бронекостюме он явно будет выделяться, в то время как основная масса местного контингента будет в обносках. Ни о какой незаметности или скрытности речи быть не может. На него все будут обращать внимания, а те, кому поручено следить за всеми новоприбывшими, и подавно. Собственно, то же в какой-то степени касалось и меня. Но я в свою очередь немного замаскировалась, закинула капюшон, нацепила визор и подняла респиратор, тем самым полностью закрыв голову и лицо. Так, я хотя бы могла сойти за азари, которых местные не так сильно недолюбливают, нежели людей.

— Посмотрим. Не стоит просто так бросаться обвинениями и подозрениями. Нам может понадобиться его поддержка. И ещё, сложно за всем уследить. Особенно в такое время и в периферийном от главного штаба секторе, — Нойша до конца оставалась лояльной к Совету, но я ощутила признаки сомнения.

— Может ты и права. Без твердых доказательств не стоит ничего утверждать. Будем действовать аккуратно и по порядку.

— Ага, знаю я, — фыркнула азари. — Опять пойдешь напролом.

— Чего?

— Ничего. Богиня… Не смотри на меня так. Я лишь хочу, чтобы ты не забывала, это не Жнец и не геты, это всего лишь бедные синдикаты и турианцы. Авитус, без обид, — на ее слова спектр-новобранец лишь моргнул, одарив меня странным взглядом.

— Хм, я это запомню, но ничего не обещаю, — помотала я головой, оценив ее шутку. А я уж было подумала, что за эти два года она повзрослела. — Передашь мне файлы об операции, полученные до нашей встречи? Я посмотрю, может, что увижу.

— Эм… Конечно. Но не знаю, будут ли они так полезны. Там обычный запрос и немного досье о системе и специфике нашей операции.

— От кого поступил запрос?

— Сейчас проверю. Так… От куратора Цитадели в этой системе Кезона Мания.

— Знаешь его?

— Лично нет. Зато кое-что слышала, говорят, он весьма суровых нравов. Как говорится, настоящий генерал, а не из кабинетных.

— Это точно, — подтвердил Киран.

Хм, это немного обнадеживает и одновременно подтверждает мое предположение о связи Кирана с верхушкой Иерархии. Возможно он чей-то протеже.

Что касается слухов, никому и ничему нельзя верить столь безоглядно. Первым делом нужно поговорить с информатором и полевыми оперативниками, с теми, кто знает о фавелах лучше, чем начальство. А там будет видно. И всё же, почему капитан был так взволнован? Чем он рискует в этой операции? Своим положением и званием — вполне вероятно, но страх, мне непонятно откуда он, и чтобы капитан разведки так трясся за кресло — это слишком.

Тем временем мы преодолели так называемую «оградительную зону». Военные Иерархии отгородили весь центральный город от других неблагоприятных районов целым кварталом с оборонительными турелями и постами на входе по всему периметру, разделив город на две разные миры.

Соответственно оставшиеся сами по себе местные за центром позаботились о собственной жизни и установили собственные порядки, где законы лишь «звук». Хотя власти города и делали вид, что они тут хозяева, но на деле, здесь явно царит негласный закон синдикатов. В народе этот город прозвали как город контрабандистов, что было подчеркнуто в профайле о системе.

Нас троих высадили сразу за КПП ибо на узких улицах мы двигались как черепахи, потому до штаба оперативников придется топать пешком. На наших глазах броневик тут же скрылся за поворотом, оставив нас в пустыре возле заброшенного здания. По-моему водитель уехал уж слишком быстро, словно того и хотел, чтобы отделаться от нас как можно скорее. Военные — здесь как мишень на лбу.

За центральным районом остальной город выглядел совсем иначе и, как я уже говорила, был населен куда плотнее. Повсюду сновали толпы разумных, раздавался непрекращающийся гомон и кашель. Большинство населения, конечно, же турианцы, но также встречались и представители остальных рас Цитадели. И всматриваясь ко всем встречным турианцам, я заметила любопытную вещь — раскраску на лицах. У всех местных не имелось отличительного знака на лице, как у тех же военных в штабе.

Как объяснялось из профайла об истории турианцев, эти раскраски — пережиток прошлого, после гражданской войны, вследствие которого турианцы, наконец, стали единым народом, а ныне носили эти лицевые татуировки в знак отличия, гордости и памяти. А тот, кто отказывается от татуировок, зачастую встречает несколько презрительное к себе отношение: «чистолицыми» турианцы называют тех, кому не могут полностью доверять или же тех, кто из не самого честного сословия, коими здесь заполнен весь пригород.

Пейзажи пригорода и всех прилегающих территорий не пестрили разнообразием. Трущобы Вэксен представляли собой настоящий хаос из целых нагромождений одинаковых многоэтажных каменных хибар с темными закоулками между ними, которые утопали в мусоре и в тесноте. Гнетущее чувство одолевало от одного только вида на всю эту серую безнадегу.

Картину усугубляла непогода — постоянная спутница города — небо, сплошь усыпанное тяжелыми массивными тучами цвета металла и временами моросящий дождь. Влажный тяжелый воздух ощущался с легким привкусом соли и металла даже сквозь фильтр. Трудно представить, как тут дышится без него. Хорошо, что я прихватила респиратор.

— Серьезно?! — раздался возмущенный голос азари.

— Что такое?

— Нам самим нужно встретиться с информатором агентов Фолка. Местные оперативники не смогут нас с ним свести.

— А что с ними случилось?! — забеспокоился Авитус.

— Они в лазарете.

— С ними всё в порядке?!

— Здесь об этом не сообщается, Авитус.

— Значит, идем к информатору.

— Ага. Нам передали адрес его дома. Хорошо хоть карта имеется.

Через полтора часа блужданий по «живописным» закоулкам трущоб, мы, наконец, пришли куда надо. К удивлению, рядом с мастерской автотехники, табличка которой вся выцвела и заржавела, не толпилась кучка бродяг, как в любой части пригорода, куда ни глянь: всего пара рабочих и один из смотрящих возле зеленой гаражной двери. Они заметили наше приближение, но продолжали своё дело, обмениваясь будничными новостями. Несмотря на знание языка, местный говор заметно отличался от привычного.

Турианец в клетчатой рубашке со скучающим выражением лица листал свой «датапад», вальяжно устроившись в раскладной табуретке. И, по всей видимости, нам нужно именно в эту дверь, за входом в который он и следит. Авитус, кивнув себе, тут же прошагал к нему. Я заметила, как работники с интересом покосились в сторону ходячего и чуть ли не сверкающего «робота» и пару раз посматривали на азари в серебристом костюме, который подчеркивал все её манящие изгибы, и которая привлекала внимание ничуть не хуже, чем Авитус. И вот серьезно хочется воскликнуть, вы точно из элитной разведки?

— Чем-н м-ногу помочь? Любой рем-нонт за ваши кредиты, — низким гнусавым голосом произнес турианец у дверей, страшно жуя некоторые буквы.

— Здесь живет Барино?

— М-ножет быть. А что такое?

— Он нам нужен.

— У него проблем-ны?

— Вот это и хотим выяснить.

— Да? Я тоже хотел бы это выяснить. Он давм-но м-не появлялся.

— Не знаете, где он может быть?

— М-не знаю.

— А о его друзьях?

— М-не знаю.

— О…

— Послушай, юнец, я похож на справочник? Нет. Вот и вали отсюда.

Кирану не понравился ответ.

— Я спрошу ещё раз, подумайте как следует, — приблизился к нему вплотную Авитус.

— М-на… — турианец-смотрящий не казался испуганным. Ухмыляясь, он смотрел прямо в глаза Авитуса без тени страха. — Сразу видно нездешнего.

— Я спрошу по-хорошему, — схватил его за воротник Киран.

— М-на… Юнец, ты не том-ну угрожаешь.

— Какие-то проблемы? — подошли работники мастерской. Пятеро вооруженных различными инструментами, они стояли и выжидающе смотрели на Кирана. А вскоре к ним подтянулись другие из соседних заведений.

— Нойша.

— Я вижу, Митра.

— Помоги Авитусу. А с этими я разберусь. И нет, не собираюсь я их убивать.

— Точно?

— Иди уже.

Немного внушения Силой и парочка правильных слов помогли избежать ненужного конфликта. Когда вся толпа постепенно рассеялась, смотрящий впустил нас в дом. Квартира информатора располагалась на четвертом этаже обшарпанной хибары. Кругом голые каменные стены с трещинами и плесенью в них. Дверь информатора была уже открыта, внутри царил полный бардак. Уже с лестницы чувствовался запах тухлятины, источником которого и являлась эта квартира. Очевидно, он не появлялся здесь давно.

— Похоже, кто-то что-то искал.

— М-на… Так вот откуда этот запах, — смотрящий едва морщился и безразлично смотрел на беспорядок вокруг.

— А вы не проверяете свой дом?

— Нет. Он заплатил за м-несяц. Никто больше на этом-н этаже не живет. И я не слежу за своим-ни жильцами. М-не плевать, как они живут. Лишь бы платили.

— А что, соседи с других этажей? Не жаловались на запах?

— М-на… Здесь живут нарком-наны и прочее отребье, им-н-то что, какой тут запах.

— Не фиксирую ни единого электронного следа, — сообщил Авитус.

— Кто в наше время живет без электроники?! — удивлению Нойши не было предела.

— Не знаете, где он бывает?

— М-нет. Ребята говорили, что часто видели его в «Эдеме». Это стрип-бар в паре кварталов отсюда.

— А кем он работал?

И приходится же нам самим всё заново спрашивать и выяснять… Да, не вовремя решили «убрать» наших агентов. Иначе объяснить их внезапное попадание в лазарет у меня не получалось. Кто-то явно постарался.

— М-на… Духи его знают, но платил почти всегда своеврем-ненно.

— Значит, имелся кое-какой постоянный заработок.

— М-мне знать не положено. Здесь так. М-неньше знаешь, дольше проживешь.

Что правда, то правда.

— Что-то есть! — воскликнул Авитус.

Он нашел источник сигнала и обнаружил устройство прослушки за вентиляционной решеткой.

— Какого… За ним следили?! А значит вся наша… Богиня!

Прислушавшись к обстановке, я услышала шуршание и быстрый топот. Некто в квартире под нами резво побежал вниз по лестнице. Я и до этого несколько раз ощущала слежку по пути, но вокруг было слишком много жизней, чтобы вычислить их и пуститься в погоню. И знаете, пусть пока присматриваются.

— Авитус, можешь вычислить, куда посылает сведения этот жучок?

— Могу попробовать. Модель старенькая, давно таких не видел. Работает на близкие расстояния.

Пропавший информатор разведки, в квартире которого обнаружился жучок… Весьма своевременное устранение оперативников внедрения… Странный разговор капитана о нас с неизвестным… Что ещё нас ждет?

— Кзазиксис, — обратилась я к домоправителю.

— М-на, вы — первый, кто правильно произнес м-ное им-ня.

— Кто живет этажом ниже?

— Аэ… Дай-те вспомнить… Проныра Силли.

— Можете провести меня туда?

— М-на, ладно. Только побыстрее, не хочу, чтобы меня видели с вами так долго. От центральных одни проблемы.

В квартире ниже стояла совсем иная картина: по помещению гулял приятный влажный воздух из кондиционера. Квартира Проныры Силли была, на удивление, очень даже приличной, с хорошим убранством: на окнах везде жалюзи; посреди гостиной красовался красный мягкий диван и огромный экран со столиком перед ним; пол украшал мягкий ковер; рядом с холодильником стоял огромный аквариум. Вполне достойное жилище.

— Надеюсь, я иду вам на встречу не зря. Вы же упомяните в отчете мое содействие?

— Куда же пропал дефект речи?

— Ах, это, изображать дебила в кругу идиотов — выгодно и безопасно.

Мда, город полон сюрпризов, встретить ещё одного, кто скрывается или притворяется.

— Это того стоит?

— Стоит, — уверенно ответил Кзазиксис.

— А кто этот Силли, что он может себе позволить так жить?

— Вроде обычный карманник и аферист. Видать, весьма удачливый.

— Очень удачливый, — согласилась я.

— Я вижу, вам еще долго осматриваться. Пожалуй, я вернусь к себе. Можете не закрывать. Думаю, он сюда больше не вернется. Или очень не скоро.

На журнальном столике обнаружила какие-то купоны — судя по всему, лотерейные и пакетики с неким красным порошком. Если это был и дом, то никаких фотографий и личных вещей Силли не наблюдалось.

— Авитус не обнаружил точку передачи, куда поступала вся информация с квартиры информатора. А что ты тут ищешь?

— Зацепки.

— Опа, красный песок. Это наркотик, — поспешила она ответить на мой незаданный вопрос.

— Кто-то пришел.

Снаружи дома я уловила появление нескольких источников жизни и шум двигателей. Через жалюзи увидела три машины.

— Какие оперативные.

— Что? Что там? Черт! Авитус, у нас гости. Митра…

Наши гости повыскакивали из машин с винтовками наперевес. Один из них достал из багажника большую пушку и целился в наше окно. Мини артобстрел перед штурмом здания? Как знакомо.

— Вот дерьмо!

Спокойней Нойша. Это они зря. Точечное воздействие Силой и осколочная граната взорвалась прямо перед дулом гранатомета бедолаги. Взрывом, как по щелчку, уложило их всех. Ударной волной и осколками вышибло все окна ближайших зданий и мое. Но мой кинетический барьер и доспех рыцаря отразили все осколки, и только воздух приятно обдал прямо в лицо.

— Нойша, ты цела? — азари вся светилась биотикой и сидела за стеной.

— Какого… Там случилось?

— Хм, надеюсь, хоть кто-то уцелел и готов ответить на наши вопросы. Пошли.

Авитуса, полностью готового к бою и крадущегося, мы встретили возле лестничной площадки. Успокоив его, вместе с ним вышли во двор. Перед гаражными воротами были раскиданы дюжина окровавленных тел. Двоих в машине зацепило не так сильно: раненые и контуженные, они выползли из-под транспорта и пытались дотянуться до винтовок. Видимо, их спасли щиты. Первый из них разрядил очередью прямо в Кирана, но точный ответный выстрел поставил точку. Из двенадцати тел в живых оставался лишь один. Весь в крови он полз в сторону улицы.

— Кто вас послал?! — догнав его, Авитус перевернул на спину и невзирая на его критическое состояние, надавил на грудь ногой.

Он продолжал спрашивать, но я почувствовала, как жизнь покинула тело раненого.

— На кого вы работаете?! Отвечай похорошему!

— Он умер, Авитус. Хм, смотрите.

— Что?!

— Раскраска на его лице.

Прямо… Как у тех военных. Авитус также узнал татуировки и застыл над телом.

— Может, наемники из бывших солдат? — не хотел верить Киран.

— Хм… Может и так.

— Я проверю машины.

Операция приняла резкий оборот. Нас явно не выпустят из трущоб живыми. А поддержки ждать неоткуда.

— Нет связи с капитаном. Он не отвечает, — прибежала Нойша, проверив остальные тела.

— В машинах ничего. Что вообще происходит?

— Нам надо вернуться в штаб и вернуться с подкреплением.

— Думаю, не стоит, Нойша. Продолжим расследование.

— Что? Почему?

— Доверься мне.

— Ладно. Тогда куда?

— В стрип-бар.

— Оу, в бар… — весело протянула Нойша. — Хе-хе… Кхм, то есть, пошли.

«Эдем» можно было по праву считать самым популярным местом и достоянием трущоб Вэксена. Не каждому позволено было посещать его. Об этом ясно намекали два крогана амбала у входа. Сам район возле заведения также отличался избыточной красочностью, везде мигали неоновые вывески, гулял подпитый народ и доносилась незатейливая музыка. И как информатор, живший в той дыре, мог себе позволить регулярно посещать подобное заведение? Тратил все казенные деньги? Думаю, скоро узнаем.

— Ого, в такой дыре… Супер.

На радостный возглас Нойши мы с Авитусом одновременно уставились на азари.

— Что? Идемте.

Над входом нас первым делом встретил объектив большой камеры. Устройство запищало, а амбалы почему-то нас не остановили. Даже оружие не изъяли, что странно и весьма подозрительно, будто нас там ждут.

* * *

На панели личного терминала непрерывно мерцал значок о входящем звонке по зашифрованному каналу. Капитан разведки Тунтау сидел в своем кресле и нервно барабанил по подлокотнику и время от времени озирался в сторону окна.

— Я же говорил, не звонить сюда.

— Мы договаривались, господин Фолк. Нам нужен этот объект. Прошла неделя.

— Я знаю. Но возникли сложности, к нам отправили спектров.

— И в чем проблема, капитан? Направьте их по следу контрабандистов. Ваша задача найти этот объект первыми. Нельзя допустить, чтобы оно попало в руки спектров.

— Да что такого в этом объекте?!

— Не надо вопросов, господин Фолк. Вы ведь не хотите, чтобы случилось несчастье с вашими близкими.

— Я всё сделаю. Мы скоро поймаем его. И вы уже отстанете от меня!

— Надеюсь, что так.

Глава 3 "Объект"

Память — кротовая нораЧервоточина или путеводная звезда? Чем всё кончится? Что там за углом? — Не знаю самНа обочину, сбитым псом или на пьедестал?

* * *

На экране непрерывным потоком мелькали картины крупномасштабного космического сражения. За считанные минуты целые корабли превращались в груды обгоревшего, искореженного металлолома. Оплавленные, почерневшие обломки, которые некогда были кораблями Флота Альянса, хаотично плавали посреди холодного космоса, словно пояс астероидов, рожденный кровавым побоищем — Вермайр, два года назад.

Призрак хранил файлы с единственного уцелевшего крейсера Альянса в том бою и время от времени просматривал их, будто искал в них ответы или вдохновлялся. Мужчина наблюдал за всем этим с холодной, бесстрастной отрешенностью, но с толикой восхищения. Видя кадры боя, он не смог не вспомнить тот день, когда нужная часть галактики узнала о побоище, когда настало его время действовать.

Он ещё тогда знал, что Цитадель попытается замять этот инцидент, но он позаботился, чтобы не допустить подобное. За недели, прошедшие с момента крупнейшего за последние пять лет военного столкновения, эфир каждого крупного СМИ в галактике был заполнен подобными репортажами и картинами немыслимой доселе трагедии в Вермайре. Просочившуюся с его подачи информацию уже нельзя было остановить. Видеозапись сражения против Жнеца, а точнее дредноута гетов, коим нарекли жнеца журналисты, нанесла сокрушительный удар по имиджу галактической власти и их наивному представлению о собственной неуязвимости и всесильности.

Цитадель — сосредоточение силы Совета Галактики и символ их неоспоримой власти и могущества, подвергся тотальной критике. Где был их хваленый флот?! Почему против гетов сражались только люди?! Где был СпеКТР?! Почему они не знали об этом?! Сыпались подобного рода вопросы отовсюду. Семена сомнения были посеяны, уровень доверия к Совету пала на глазах.

Хотя Призрак знал, что Мир не готов принять правду о Жнецах, и то, что Совет быстро найдет виновных в лице гетов и предателей, он добился, чего хотел. Поднялась буря, повлекшая за собой перемены, тем самым убрав с него тиски контроля и надзора. В тени нарастающего хаоса «Цербер» расцвел и окреп. Там, где другие видели трагедию, он видел возможность. Он знал, наверное, лучше, чем кто бы то ни было ещё, что внезапное осознание галактическими расами собственной уязвимости может помочь человечеству — человечеству в целом, а не Альянсу.

Он никогда не доверял Альянсу, в эту разжиревшую политизированную организацию, состоящую из продажных правительственных чиновников и военных структур различных уровней с кучей бюрократии. И без этого Альянс являл собой неповоротливую, медлительную машину, отягощенную законами и условностями, и находящуюся под постоянным гнетом общественного мнения, а теперь и Совета Цитадели. На взгляд Призрака те слишком сильно стараются потакать и угождать инопланетным расам. И не способны принимать трудные, но такие необходимые решения для продвижения человечества вперед.

Призрак всей душой лелеял одну простую идеологию — без «Цербера» человечество будет обречено на жалкое существование в роли раболепствующих слуг у ног инопланетных господ. И именно эта идеология оправдает все его действия, какими бы ужасными они не казались или не были. Но он верил, со временем история все расставит по местам и докажет всю его правдивость, а до тех пор он и его последователи будут вынуждены действовать тайно, двигаться к поставленным целям скрытно, ведя к светлому будущему Человечества из тени и считаясь чуть ли не преступниками, террористами, врагами.

И его начинания начали давать плоды. Проект «Лазарь», — вспомнил о Шепарде Призрак и на миг бросил взгляд в сторону отчета от Миранды Лоусон. Первый спектр человечества, от которого Альянс быстро избавился, едва тот получил серьезное ранение. Но не они. «Цербер» буквально поставил его на ноги, подарив ему новое модифицированное тело. И теперь Шепард был живее всех живых. Его светящиеся глаза вернулись в экран, где застыл кадр атаки Жнеца — алый луч, рассекающий крейсер Альянса, словно бумагу. И в этой картине был некий символизм.

С одной проблемой было решено. С коллекционерами разберется Шепард и его команда. Тогда об их сделке никто не узнает. В настоящий же момент его внимание требовалось в другой сфере. Как человек предвидения, он понимал, что необходимо иметь более одного плана действий, более лучших уникальных кадров. А сейчас как раз пришло время для исправления давней ошибки, и вернуть давно утраченный актив, «объект вознесения». А того, кто его предал, вернее, того, кто предал человечество, следует устранить.

«Ты не сможешь скрываться вечно, Грейсон. Мы вернем украденное, рано или поздно», — Призрак бросил взгляд на экран и связался с Ленгом, который вышел на его след в Тунтау. За бывшим убийцей Цербера шел другой.

После связи с агентом Призрак, удобно откинувшись на спинку мягкого кресла, развернулся в сторону огромного иллюминатора, занимавшего целую стену в его личном кабинете. Орбита красного гиганта М-класса за стеклом плескалась различными огненными красками, полукруглый край умирающей звезды закрывал всю нижнюю часть иллюминатора, подавляя, но не полностью заглушая своим свечением рассыпанные позади него звезды. Вид погибающей звезды олицетворял все его представления о галактике. Старое погибает, но что-то рождается из его пепла. Время остальных рас прошло. Настало время Человечества. Осталось ещё немного, ещё немного…

* * *

Раньше Полу Грейсону, бывшему оперативнику «Цербера», никогда не снились сны. В молодости он мог спокойно спать ночи напролет, даже после самых кровавых грязных дел. Ничего его не терзало, была только идея, что всё это не зря, ради блага Человечества. Но те беззаботные дни давным-давно миновали. Сейчас он сидел на старом диване в темной и сырой квартире пахнущей водорослями и пылью. За единственным решетчатым окном мелькала неизменная среда городских трущоб Тунтау, погруженных в сумрак.

Он и его дочь после Омеги скрывались здесь уже три года. Его навыки в быту убийцей оказались очень кстати в городе беззакония, потому особых проблем с подработкой не возникало. Хотя он старался не браться за старое, действительно старался, но не всегда получалось. Грейсон посмотрел на спящую девушку рядом с собой. Ей было лет семнадцать-восемнадцать, не больше. Видя её безмятежное лицо, он немного успокоился, хотя руки все равно дрожали. Накрыв ее пледом, он вышел во двор. Предстоял новый заказ.

Теперь сны снились ему почти каждую ночь, ужасные кошмары, полные боли и страданий. Это могло быть признаком того, что он старел или побочным действием красного песка, который он принимал время от времени, чтобы забыться и спать. Или же причиной была нечистая совесть, мучившая его с тех пор, как он изменился. Он многое хотел бы забыть с прошлой жизни, но не получалось. У саларианцев есть поговорка: разум, отягощенный многими тайнами, никогда не узнает покоя. И с этим бывший оперативник был согласен на все сто процентов.

«Это моя расплата…», — не успел он докурить, как к дому подъехала машина. Пора за старое. На время. Только ради неё.

Изнуренный мозг, под действием наркотиков, алкоголем и постоянным страхом за жизнь «дочери», плохо воспринимал время. Когда он открыл глаза и вернул ясность разума, он был уже в квартире. За окном стояла пасмурная погода, но было светло. Он не смог вспомнить, когда вернулся с очередного дела. Смог лишь вспомнить избитое окровавленное лицо какого-то турианца, задолжавшего Толстому Реену, держателю бара «Эдем».

Его дочь сидела спиной к двери и, постукивая ложкой по блюдцу, что-то спрашивала у него.

— Ты меня слышишь? Эй, что-то не так? — требовательно спросила она, подозрительно глядя прямо в его уставшие стеклянные глаза.

— Ничего, родная.

— Не надо врать, — сморщила носик девушка.

С виду совершенно обыкновенная девушка — на деле продукт многолетних испытаний, никогда не забывал Пол.

— Не волнуйся, я разберусь. И, да, всё в порядке, просто устал.

— Тебе не обязательно всё делать самому, я могу помочь. Ты же знаешь, мои способности могут…

— Нет! — чересчур резко прервал её Пол.

Грейсон замер на месте и поднял руки вверх, поняв, что сорвался. Он бросил беспокойный взгляд на свою дочь, но девушка не была напугана. Её зеленые глаза под цвет мелированных в такой же цвет коротких волос буравили его, будто она могла прочесть его мысли. Впрочем, они это и могла бы сделать.

— Джиллиан, я же говорил, никогда не говори о «способностях», ты же понимаешь. Никому. Иначе за тобой придут, снова запрут в темной камере и заставят делать ужасные вещи. Помни, ты — обычная девушка.

— Но я…

— Джилл.

От нервного напряжения его тело было словно натянутая струна, кончики пальцев дрожали, но он изо всех сил старался не выдать этого своим голосом, глядя на молодую девушку, ожидая её реакции. Захоти она раздавить его, эта девушка смогла бы, не моргнув и глазом.

— Я поняла. Но я вижу, как ты себя изводишь. А я могла бы помочь.

— Я справлюсь. Приму холодный душ и буду снова бодрячком. Тебе не о чем волноваться.

— Ага, поэтому снова начал принимать? — девушка взглянула в сторону пакетика с порошком рядом с холодильником и с укором посмотрела на мужчину.

— Не беспокойся, это… Для сна. Я придерживаюсь дозировки. Я же обещал.

Грейсон почувствовал, как рукоятка ножа выскальзывает из его потной ладони, и падает на пол. Но нож не достиг пола, его своей биотикой подхватила Джиллиан.

— Стой-стой, прекрати. И хватит уже обо мне, у тебя как дела? Как дела на работе? Никто не приставал?

— Я же «человеческая женщина», потому нет. И я смогу за себя постоять.

— Надеюсь, что до этого не дойдет.

— Мм… — наступила неловкая пауза. — Знаешь, ты бы побрился. К нам снова заходила наша соседка. Она всё спрашивала о тебе. И я не смогла дать внятный ответ. Что мне сказать в следующий раз? Она, кажется, милой. Ну, для турианки…

— Алия?

— Ого, ты знаешь её имя…

Пол снова впал в воспоминания, краем уха слыша ровный голос дочери. В памяти всплыли картины драки. Как он откинулся спиной на задние сиденья и ждал свою цель. Должник Реен, ничего не подозревая, сел в свою машину, и не увидел того, кто сидел сзади. Заметил он слишком поздно, когда клинок прошелся по его шее, оставляя линию. С широко раскрытыми глазами турианец смотрел на него через зеркало и медленно захлебывался воздухом от страха. Пол вспомнил себя в его глазах и лицо турианца, застывшее в самом настоящем ужасе.

Он не стал доставать свой пистолет — слишком шумно, — вместо этого он выхватил жутковатого вида короткий нож из-за пояса и отрезал один из мандибул. Запугивание, выбивание долгов, шантаж Грейсон не мог запороть столь простые задания. Но он не смог забыть тот ужас в его глазах. И собственное отражение, исказившееся в кровожадном оскале лицо в полутьме.

Как только лезвие вернулось обратно, из раны брызнул темно-синий фонтан, который турианец пытался закрыть. А его собственный голос, напоминающий ему о долге, звучал безжизненным металлом. Пол прекрасно знал, что должник никак не успеет расплатиться. И как итог, его обнаружили утром — повешен в своей квартире. Пол мог бы винить себя в его смерти, но вина всегда была его спутницей и никогда его не отпустит. Ещё одна смерть и что с того…

— Ау… Эй!

— А? Что? — вышел из транса Пол.

— Тебе звонят.

— Да… Это по работе, — узнал номер Толстого Реена.

— Мои поздравления, мистер Уоррен, — раздался сиплый голос на том конце. — Родные Гарикса всё вернули. Ты хорошо поработал.

— За это и платите.

— Знаю, знаю. Так, для чего я звоню, у нас к тебе возникло ещё одно дело, если интересует, конечно.

— Думаю, я возьму передышку. Плохо себя чувствую.

— Это чрезвычайно важно и требует незамедлительного ответа. Поверь мне, оно того стоит, Уоррен. На кону двести тысяч кредитов.

— Сколько?

«У кого мог быть такой ценник в этой дыре?», — подумал Грейсон.

— Двести тысяч, — повторил голос. — К нам пожаловали спектры. Их трое. Пришли куда не стоило.

— Спектры? Здесь?

— Да. Они могут помешать нашим делам. Вот все и нервничают.

Грейсон тяжело сглотнул. Он протянул дрожащую руку к кружке и вновь погрузился в раздумья, соглашаться или нет. С одной стороны, это же спектры, с ними будет всяко сложнее чем с местными, но двести тысяч были весомым аргументом. С такими деньгами они могли бы отправиться ещё дальше, где Цербер их никогда не найдет.

— Чего молчишь? Заказ не эксклюзивный. Пусть и не каждому хватит смелости пойти против спектров, но парочка отбитых всегда найдется.

— Всего трое, говорите?

— Всего трое. И скажу только тебе, не стоит волноваться, у нас всё схвачено с местными военными и спектров можно и не убрать. Мы отдадим им Фау, этого надоедливого волуса, и они уйдут с гордо поднятыми головами. Это же спектры, что с них взять. Создадим мишуру бурной деятельности и торжества справедливости, в которую все поверят и все продолжим жить, как жили до них, когда они уедут, ты согласен, Уоррен?

— Полагаю, все уже в курсе, и только старина Фау крайний. А я должен отыскать и убедить его сдаться?

— Что-то вроде того. Ты хорошо зарекомендовал себя в подобных делах, поэтому я огласил твою кандидатуру. Приходи в бар как можно скорее, обговорим детали. И передай привет дочери от моей.

— Кто это был? Ты весь вспотел.

— Реен. Он нашел работу и передает привет от Ликси.

— Оу… Потому ты и вспотел, да? — не поверила ему Джиллиан.

— Джилл, могу я попросить об одолжении? Сегодня никуда не ходи.

— Но я хотела с ребятами в парк.

— Джилл, прошу тебя. Это очень важно. Только сегодня. И никому не открывай.

— Ладно, — надувшись, ответила девушка и слопала ложку с хлопьями с аппетитным хрустом.

Грейсон как-то не успел заметить, что она повзрослела и начала отстаивать свое мнение по любому поводу. И с её взрослением Пол едва справлялся. Благо ему повезло, что Джилл вела себя благоразумно, чем ее ровесницы, и понимала, в какой они ситуации. В иной ситуации проще было бы застрелиться или вернуться к Призраку. Но все равно, иногда она вела слишком как подросток. Впрочем, как ей и полагается. Лучше так, чем хладнокровный взгляд под эффектом лекарства и биотики, в какой-то степени радовался Пол.

Вооружившись «налегке» и, приведя себя в относительный порядок, он двинулся в «Эдем». По пути он не раз прокручивал в уме, что спектры здесь забыли? Явились за Фау? И только? Не поверил Реену Пол. Паранойя бывшего оперативника разыгрывала целые схемы заговоров и нужно было готовиться ко всему.

Поздоровавшись у входа с кроганами, мужчина оказался в сумрачном коридоре, где играла музыка, отдавало прохладой и запахом табака с алкоголем. В облаках пара под неоновыми лампами кружили в танце полуголые азари и турианки. Преодолев ряды столиков, Пол поднялся на второй этаж. Вооруженный турианец остановил его возле двери Реена, и, изъяв у него нож и пистолет, впустил в кабинет.

Интерьер личного кабинета Реена разительно отличался от интерьера бара внизу. Шумоизоляция не пропускала ни единого звука. На потолке висела старинная люстра с мягким светом, вся мебель была из дерева, на стене виднелись картины с пейзажами природы. И посередине зала за креслом сидел саларианец в длинном бордовом халате из щелка.

— А, мистер Уоррен, — протянул саларианец, увидев Пола. — Садись, будешь?

— Нет, спасибо. Лучше с трезвой головой.

— Сразу к делу? Похвально. Мне сообщили, что Фау со своими боевиками окопался у себя в норе. Несмотря на всю его надменность, он же не дурак, чтобы не понимать, что, что-то происходит.

— И что от меня требуется? На штурм одного меня явно будет недостаточно.

— Наши глаза и уши сообщили, что спектры скоро объявятся сюда. Они ищут Проныру Силли. Тот турианец, за кем он следил последние дни и вправду оказался информатором военных.

— Кого именно?

— Стукач капитана Фолка. И вот, не найдя его в квартире, спектры пойдут за его следом. То есть за Силли. Этот идиот забыл прослушку в доме стукача, представляешь? И скоро спектры будут здесь. Зря я ему давал здесь ошиваться. Но что было, то было. Я хочу оказать содействие спектрам, и именно ты станешь тем, кто поможет им добраться до Фау.

— А если они откажутся от нашего «содействия»?

— У них не будет выбора. Скажем так, мы позаботились о том, что им будет некому доверять. Мы послали убрать их наших «зеленых».

— Ясное дело они не справились, — протянул Пол.

— Мне сообщили, они они даже выстрел не успели сделать, представляешь? А ещё хотели к нам, вот же мусор, — качнул головой саларианец.

— Босс, — гаркнул с дверей турианец. — Спектры здесь.

— Что ж, мистер Уоррен, выполните заказ, и двести тысяч ваши. Все наши партнеры будут вам благодарны.

— Кроме Фау и «Звезд», разве что.

— Да. Жаль старину Фау. Однако, кто-то же должен идти на корм акулам, чтобы выжили остальные.

— Босс, нам точно не надо изъять у них оружие?

— Точно, Зири, точно! Сколько раз тебе говорить, твое дело не думать, а исполнять приказы! Мои приказы! Сегодня спектры — наши друзья и партнеры. Надо оказать гостеприимство, тупая ты башка!

* * *

Видимость в баре оставляла желать лучшего. Подозрение усиливало то, что охрана заведения не стала нас останавливать. От них мало что можно было узнать — итак ясно, они просто выполняют приказы. Один из работников бара повел нас через коридор, наполненный музыкой, веселящимся народом и танцовщицами, на второй этаж, где и ожидал нас сам хозяин. Помимо него в шикарном кабинете находился человек, что весьма странно. Мужчина лет сорока с короткими черными волосами, щетиной и в черной кожаной куртке. Под серыми глазами виднелись мешки от хронического недосыпа или болезни. Несмотря на весь его уставший и слегка болезненный вид, он не казался слабым. Острые глаза изучающим сканером прошлись по всем нам — явно не самый простой охранник хозяина, если вообще охранник.

— Господа спектры, добро пожаловать в мое скромное убежище! — радостно поприветствовал нас саларианец в халате.

Мда… Он точно выбивался из всей своей расы. Все встречавшиеся до него саларианцы были сплошь серьезными ребятами, полностью отдававшие себя благому делу. Почтила памятью горовцев в Вермайре. Не будь их, нам пришлось бы несладко. А этот весь довольный собой наслаждался роскошной жизнью. Жизнь — не справедливая ты штука.

— Вы знаете, кто мы? — угрожающим тоном начала Нойша.

— Разумеется! — воскликнул саларианец. — Все уже знают. Мы здесь все давно знакомы и новости разлетаются очень быстро. Понимаете, здесь, мы — как семья.

— Значит, вам известно, зачем мы здесь?

— Точно! Пришли за Фау Оторл!

— Это секретная информация. Откуда вы узнали?

— Не утруждайте себя подозрениями, господин спектр! — улыбаясь, обратился к Авитусу саларианец. — Мы все на одной стороне, регулярно оказываем военным из центра всепосильную помощь в их делах. А как иначе навести порядок! Беспредел вредит всем. Час назад получили сообщение, глубокоуважаемый капитан Фолк потребовал от нас, чтобы мы помогли вам в вашем деле. Его чуть не опередил этот ваш Фау! Он уже попытался нас купить! Но мы не такие! Нет! Мы верны порядку и своему дому! Я хотел предупредить, что за вами послали кучку бандитов, но не успел. Вижу, сами все уже решили.

За тараторкой саларианца иногда трудно проследить нить его мыслей. Пока спектры беседовали с ним, я проверила человека. Не зря он показался мне странным. Внутри него кипела целая буря эмоций, которую пытался держать под контролем. Человек он был волевой, с твердым характером, но полный раскаяния и одновременно страха. Не за себя, а за близкого человека. Он заметил мой взгляд и отвернулся. Почувствовав вмешательство, попытался привести мысли в порядок. И у него это получилось, что лишь сильнее усилило мои подозрения. Его страхи отошли на второй план, уступив место решительности.

— Мистер Уоррен знает город лучше многих, он поможет вам от лица всех нас, законопослушных граждан Вэксен.

— Как капитан Фолк связался с вами? Мы пытались, ничего не вышло.

— Через терминал. Видимо, вышка опять барахлит. Во время сухой грозы бывает.

— Грозы, значит, — бросила взгляд в окно Нойша. — Это заманчивое предложение, господин…

— Реен, спектр. Для вас просто Реен.

— Господин Реен, но мы вынуждены…

— Согласиться, — дополнила я за азари, на что на миг получила изумленный взгляд.

В отличие от этого Реена, у человека было гораздо больше тайн. Предчувствие подсказывало присмотреться к нему. А если он будет рядом с нами, тем же легче.

— Вот и славно! Мистер Уоррен, мы все надеемся на вас!

Сам же Уоррен не горел энтузиазмом как саларианец и точно не доверял этому болтуну. Окинув нас всех тяжелым взглядом, коротко бросил:

— Встретимся в машине.

— Что ж, увидимся позже, господин Реен.

— Непременно буду рад, спектры!

— Почему ты согласилась? — в коридоре спросила Нойша. Авитус тоже был того же мнения и ожидал от меня ответа. — А если он за одно с теми, кто пытался нас убить?

— Надо к нему присмотреться.

— И всё?!

— Да. Связалась с капитаном?

— Отправила запрос. И… О, мм, странно, получила ответ.

— Что там?

— Координаты встречи с группой быстрого реагирования. Лейтенант Лазикс ожидает наших приказов. Митра, Авитус, похоже, у нас появилось подкрепление. Осталось узнать лишь место, где спрятался волус и взять его. А вы подозревали худшее.

— Хм… Как-то все странно выходит.

— Первым делом операция, потом поразмыслим, Митра. Нас ждет Фау и его наемники. Авитус, проверь-ка, как там наш гид. Может, он нам и не понадобится.

— Зря мы верим этому Реену. За всеми его словами только ложь.

— Ты же сама согласилась работать с его человеком!

— Просто мысли вслух. Но ты права, пока держимся официальной операции.

Глава 4 Штурм

— Ох, богиня… Надеюсь, нас никто не застукает в этом.

Возле служебного входа стрип-бара нас ожидала розовая машина с яркой неоновой подсветкой и стразами везде, где можно и нельзя. На водительском месте сидел себе спокойно наш новоиспеченный гид. Несмотря на слишком вычурный вид машины, он был сама невозмутимость. Впрочем, как и наш стажер. Авитус с пистолетом в руках устроился рядом с ним и волком оглядывался по сторонам, пугая редких прохожих из-под спущенных тонированных стекол. Но воспринимать его всерьез в этой машине получалось крайне сложно.

— Хм, я думала, тебе нравится все красочное, Нойша.

— Да, но надо же и меру знать. Ладно, садимся.

Согласна. Хотя все равно было глупо доверять Реену и нашему гиду. Кто знает, что они задумали, но, как говорится, за неимением другого, нужно довериться Силе. Изнутри машина также была под стать его внешнему виду. Зато кресла просто шик, мягкие, удобные, с массажером и подогревом. Хм… Опять я расслабилась.

— Машина надежна?

— Расслабьтесь, это любимая машина Реена.

— Любимая?

— Любимая его дочери.

— Это что-то должно объяснять?

— У нас нет других машин. К тому же, здесь вряд ли можно поймать такси.

— Хм, ладно. А далеко до штурмовой группы?

— Судя по маячку, довольно далеко. Знаете, где это? — показала ему маячок Нойша.

— Старый военный полигон. Путь не близкий.

— Так, план таков: встречаемся с ними, сориентируемся и прикинем штурм, а вы, мистер Уоррен, укажете нам, где убежище Фау, потом можете быть свободны.

— Я пойду с вами. В доках понадобится моя помощь.

— Что? Вас на штурм не возьме…

— Нойша, — встретилась с её глазами.

— Ладно, сама будешь отвечать за него, Митра.

— Интересно, сколько этот Реен вам обещал, что вы даже готовы лезть под пули? — поинтересовалась я у мистера Уоррена.

— Достаточно, чтобы убраться отсюда.

— Но мертвому вряд ли заплатят.

— Что? Беспокоитесь обо мне? — хмыкнул мистер Уоррен.

— Да… Она такая.

И ты, Нойша?

— Просто хочу понять ваш мотив. Бежите от чего или от кого? — мистер Уоррен ожидаемо не ответил, зато заметно напрягся. Вскоре загудел двигатель машины и мы, наконец, двинулись к штурмовой команде Фолка.

— Да что за хрень со связью?! Я уже ненавижу эту турианскую дыру! Без обид, Авитус, — негодовала азари всю дорогу.

— Тут везде глушилки синдикатов, — объяснил Уоррен. — Военные их постоянно сносят, но их тут же восстанавливают. Вечная цепочка.

— Нужно разобраться с этой проблемой. Без надежной связи глупо идти в логово врага.

К нашему прибытию группу быстрого реагирования уже оповестили. Перед воротами полигона наготове стояли три броневика с полностью заполненными бойцами. Старшие сержанты Эурус и Лано сопроводили нас до передвижного командирского пункта. Малословные и дисциплинированные турианцы недобро покосились на мистера Уоррена и на нашу машину. Естественно, его не хотели пускать внутрь, но его знания могли быть полезны. Район «нор», а точнее нелегальных доков синдиката «звезд», славился повышенной опасностью, а заплутать в его закоулках было легче легкого.

— Нам уже доложили об их глушилках. Я послал отряды, чтобы снести вышки. К нашему подъезду в район должно быть лучше.

— Это хорошо, — согласилась Нойша. — Но на всякий случай подключим трекеры на каждого бойца.

— Вас понял, спектр. А кто этот человек?

— Он у нас провожатый.

— Ладно, это ваша операция, но вы сами возьмете с собой своего мистера Уоррена. У нас есть свой путеводитель. Сайрус, есть знающие район «нор»?

— Найдется, сэр.

— Что ж, выдвигаемся, пора очистить эту дыру.

— Все по местам!

* * *

— Приближаемся к «карманам», — сообщили по рации с передовой машины.

— Наблюдается несколько объектов. Вооружение по минимуму.

— Обычные часовые, — проверив камеры, заверил нас сержант.

Около часа спустя видимая дорога закончилась. Мы забрели куда-то в глушь пригорода. Хибары трущоб остались позади и реяли на горизонте подобно стене. Мы ещё раз оценили местность, получив карту окрестности с помощью дроидов. Нелегальные доки были расположены весьма хитро и занимали внушительную площадь.

Как и говорил мистер Уоррен, вокруг виднелись вышки с заглушками локаторов. Именно они были причиной частых помех. Сами посадочные площадки были маленькими, явно предназначены для малогабаритных судов. Всего их было разбросано в трех местах. Первая виднелась в сотнях метров от двойных тяжелых взрывозащищенных дверей, ведущих непосредственно на базу Фау — неприметное квадратное одноэтажное строение, одиноко возвышающееся над уровнем земли возле свалок, которое, на первый взгляд, едва ли могло вместить армию наемников синдиката «звезд», как уверял нас Реен. Однако настоящая база уходила на несколько сотен метров вглубь земли и была связана со всеми площадками системой туннелей. Ну, как обычно.

Внешне все выглядело совершенно обычным, ничто не указывало на то, что здесь торгуют чем-то опасным. Ведь особо опасные грузы требует определенных условий. Но нигде не видно специальных оборудований, только металлические контейнеры и ящики. Похоже, все грузы с прибывающих кораблей должны были вручную доставляться на погрузчиках до дверей, без каких-либо специальных средств защиты и обработки. О технике безопасности контрабандисты явно не слышали. Или же Фау торгует чем-то совершенно обыденным. Незаконным, да, но не сверхопасным.

— В периметре никого не заметно, похоже, всех работников оповестили об облаве, — заметил Авитус.

— Итак, у нас три группы на три площадки. Первая, во главе со спектром Кираном и сержантом Эурусом, займется чисткой западного сектора. Вторую возьму на себя, мы прорвемся внутрь через центральный вход. Третья на Митру и сержанта Лано, — посмотрела на меня Нойша. — Вы с восточных доков. Выходим в эфир по надобности. Встречаемся внутри. И помните, без лишнего героизма. Если что, зовите на помощь.

Первыми уехали Киран и Эурус со своими десятью бойцами. Они поведут свой отряд через разрушенные доки. Вторыми ушли мы — я, сержант Лано и мистер Уоррен. Сержанта явно напрягало присутствие незнакомого человека, который связан с Рееном и вообще, обычному наемнику — не место при штурме, где жизнь каждого бойца зависит от другого, а от этого человека можно было ожидать всякого.

Наш предполагаемый вход, который был виден с камер дроидов, на деле был наглухо заварен. Сканеры не зафиксировали прохода за входом. И судя по всему, он давно не пользовался.

— Нойша, у нас тупик, — связалась с азари.

— Что? Повтори, Митра…

Да… Связь оставляла желать лучшего, но по-моему стало намного лучше.

— У нас тупик. Поищем другой вход.

— Поняла.

— Мистер Уоррен, есть запасной вход в убежище Фау?

— Через «пляж».

— Пляж?

— Свалка отходов. Отсюда недалеко.

«Пляжем» была названа пустынная долина восточных доков. Сплошь голые песчаные барханы — ничего примечательного и похожего на вход и близко не наблюдалось. Воздух был весь пропитан зловонным запахом. Оставалось только гадать, как мистер Уоррен дышал через свою тряпку. Он шел впереди группы уже некоторое время и сверялся только ему видимым знакам. Я заметила, как начали нервничать остальные бойцы, но вскоре наш гид привел к одинокому просторному шатру под песчаным холмом.

Когда мистер Уоррен достал пистолет, сержант нервно взглянул на него, готовый пустить винтовку в ход.

— Сержант? — посмотрела на Лано. — Проверьте дверь.

— Вас понял, — турианец поднял руку вверх и покрутил по воздуху.

— Здесь сливаются отходы. Значит должен быть выход.

Внутри шатра нашлась широкая дверь.

— Проверь, — отдал команду своему технику Лано. — Только тихо и осторожно.

Один из бойцов нажал кнопку на своей штурмовой винтовке. Приклад, цевье со стволом сложились, уменьшив оружие вполовину, до размеров компактного прямоугольника. Он прикрепил сложенное оружие в магнитное крепление за спиной. Из кармана на другой ноге он вытащил омни-инструмент и осторожно подкрался вперед, сканируя им местность на предмет присутствия необычных электронных устройств либо мин.

— Нашел, — доложил он, проверив полученные данные.

Капрал подстроил омни-инструмент так, чтобы тот коротким энергетическим импульсом заблокировал датчики сканеров за порогом, позволив ему подползти ближе к двери без опаски потревожить сигнализации или датчики. На все это у него ушло меньше пяти минут. Мы следили за работой техника затаив дыхание, и только когда он повернулся и поднял большой палец, показывая, что опасность устранена, мы смогли облегченно вздохнуть.

Я кивком послала остальной отряд к двери, где они заняли свои места, приготовившись к штурму первой двери. Уоррен и Лано, прижавшись спинами к стене, заняли позиции по обе стороны от двери. Что-что, а для всего лишь провожатого Уоррен рвался внутрь чуть ли не в авангарде группы. Следовательно, назревал логичный вопрос: «что такого ему наобещал Реен?» или «ради чего он так рискует?».

Наш снайпер присел позади всех и наблюдал за областью на всякий случай. По сигналу сержанта техник взломал дверь. Как только двери начали разъезжаться в стороны, Лано швырнул в проем светошумовую гранату, а сам отвернулся в сторону и присел, прикрыв уши. Уоррен сделал то же самое в тот момент, когда граната взорвалась ослепительной вспышкой, выпустив облако легкого дыма из щели. Этот человек точно был из числа военных.

Через мгновение после взрыва два штурмовика с винтовками наперевес ворвались внутрь, готовые встретить любого врага. Затем все остальные по очереди. Стандартный сценарий зачистки помещений, выполненный с ювелирной точностью. Но коридор за дверьми оказался пуст, за исключением пятен и лужи странной жидкости на полу и стенах, также пустых тележек и следов от них.

— Чисто, — донесся голос бойцов спереди, и остальная часть отряда присоединилась к ним. Запасной вход представлял собой коридор, ведущий от задней стены вглубь базы. Возле стен ничего кроме пустых контейнеров и тележек. За порогом сразу чувствовался специфический запах химикатов, который сочился отовсюду. Вентиляция едва справлялась со зловоньем.

— Проверьте воздух.

— Все в пределах нормы, сэр. Токсинов не выявлено.

— Хорошо, двигаемся дальше.

— Нойша, Авитус, мы внутри, — связалась с остальными и кое-как получила ответ.

— Мы тоже, пока чисто.

Точно такой же ответ выдал Киран.

— Везде чисто? — озвучил сомнения сержант.

— Затаились глубже, — если здесь и были живые существа, то они явно далеко, что через Силу я едва улавливала их присутствие.

— Это пока. Под землей будет жарко, — наши сомнения развеял мистер Уоррен. — Я бывал здесь один раз. Уверяю, Фау готов нас встретить, — он указал на камеру над дверью.

Ясно… Нас видно со всех ракурсов. По знаку сержанта техник вырубил камеру.

— Можете подключиться к их системе видеонаблюдения? — спросила я у сержанта, тот вновь посмотрел на техника.

— Понадобится время, — ответил тот.

— Хорошо, ты, останься с ним. Остальные, вперед.

Оставив двоих, мы двинулись дальше. Разведывательная группа из трех бойцов медленно отправилась вглубь базы и, пока от них ничего не было. Единственный путь привел нас через просторные отсеки со складами, где мы обнаружили еще больше пустых контейнеров, и ничего больше. Всё указывало на то, что недавно здесь велось активное перемещение.

— Мы знали, что база такая маленькая только на поверхности, — поделился мнением Лано. — Все добро у них под землей. Но чтобы настолько? Хотел бы я знать, чем они тут занимались, — понизив голос, пробормотал он. — Мы влезаем неизвестно во что.

К тому времени, как мы достигли противоположного конца очередного склада, мы не обнаружили ни единого признака присутствия врага. Однако обнаружили кое-что, в самом дальнем конце комплекса находилась большая шахта грузового лифта, ведущая прямо под землю. Хм… Где-то я это уже видела?

— Сигналы плохо ловят даже здесь. Внизу будет ещё хуже. Нужно свериться с остальными группами.

У них также всё было тихо, и они также наткнулись на лифт.

— Не нравится мне это. В лифте мы будем как на ладони. Всем усилить щиты и готовьте дымовую завесу, — верно предположил сержант.

Судя по данным из панели управления лифтом, под нами еще такой же комплекс, если не больше. Техник турианцев должен остаться на панели.

— Что-то не так, мистер Уоррен? — спросила я у нашего молчаливого провожатого.

— Меня беспокоят следы. Все они ведут вниз, как будто они в спешке погрузили все контейнеры вниз.

— И?

— В этих контейнерах дешевое топливо для звездолетов. Одна искра и там, куда мы идем, будет жарче, чем в аду.

Ясно. Фау никуда не собирается. Он хочет забрать нас всех с собой.

Слова Уоррена не могли не вызвать тревогу. Не только сами слова, а то, как он это произнес, словно делился самым обыденным событием.

— Не впервой лезть в пекло, — сержант кивнул с суровой улыбкой на губах.

Великая Сила…

— Ваши подключились к камерам?

— Никак нет.

Плохо. Идем вслепую.

— Нет другого спуска вниз, мистер Уоррен?

— Нет.

— Тогда продолжаем, сержант.

— Вас понял. Всем приготовиться!

— Могу я спросить, спектр? — обратился ко мне Уоррен, когда турианцы готовились возле лифта, ожидая его подъема. — Где ваше оружие?

— При мне, — он ещё хотел что-то спросить, но я перебила. — Ну что, все готовы?

Ответом послужили кивки всех бойцов. Что ж, пора во тьму.

— Шахты этих лифтов могут быть глубиной в сотни метров. И очевидно, что они устроят нам засаду сразу перед лифтом, — говорил Лано. — Как только двери лифта откроются, нас изрешетят со всех стволов.

— Уже нет нужды взламывать камеры. Пусть техник останется на панели лифта, чтобы в случае чего он смог вытащить нас оттуда.

— Сайрус, оставить камеры, идите к нам, — призвал оставленных сержант.

— А что насчет системы вентиляции?

— Спектр? — обернулся ко мне Лано.

— У Фау наверняка в запасе не только одно средство. Он может распылить яд и отравить нас всех.

— Фильтры помогут, — отчеканил Лано, ударив кулаком по панели, чтобы переключить боевой режим на своем визоре. — Мы идем за ним, они уже не будут хозяевами.

Да уж, будем надеяться, что у Фау нет подобного плана.

— Мистер Уоррен?

— У меня есть только это, — он достал обычную маску с допотопным респиратором.

Хм… Какой-то суицидник среди нас затесался. Я не стала спрашивать его ещё раз и первой шагнула внутрь платформы лифта. Сила пока не вопила о смертельной опасности. Тревога, конечно, витала в воздухе, но не более. Так что, пока всё под контролем.

Медленный долгий спуск на лифте был, пожалуй, даже более томительным, чем само ожидание в машине до начала операции. Напряжение росло с каждой минутой, по мере того, как мы погружались все глубже и глубже под поверхность планеты в темную неизвестность. Над головами опасно мерцали багровые лампы, явно суля беду.

— Вы на половине пути, — доложил техник сверху.

Наш спуск сопровождался шумом от лебедки лифта — однообразное жужжание и скрип у основания черепа, которое становилось все тише и тише, но все равно не затихало окончательно по мере движения лифта. Через несколько минут воздух ощутимо сделался более плотным, теплым и влажным. Вскоре заложило в ушах из-за давления, а также усилился тот странный запах, незнакомое зловоние и стало душно.

Я усилила через Силу доспехи рыцаря и включила кинетический щит. Я старалась не думать, что будет, если за дверьми нас поджидают готовые к встрече с нами враги с тяжелым вооружением. Тогда наш штурм продлится недолго.

— Сайрус, — остановил лифт Лано.

Когда мы, наконец, почти достигли дна шахты, враги были там. Выстрелы не заставили себя ждать. Благо мы не до конца спустились. Шахту под нами буквально осыпали градом пуль. Шум рикошета и выстрелов не утихал на протяжении пяти минут.

— Сержант, дым, — через люк на полу бойцы запустили дымовые шашки.

Враги вновь осыпали дым градом пуль, что нам и требовалось. Мы прождали достаточно, чтобы дым распространился на помещение с врагами. С выключенными фонарями, бойцы готовились занять укрытие, как только утихнут выстрелы.

— Отпускайте, — по велению техника грузовой лифт с грохотом ударился о землю и по сигналу все мигом рассредоточились в местности.

Сквозь дым едва ли можно было рассмотреть всё окружение. Лампы освещения не справлялись со своими функциями, выхватывая из темноты сверкающие металлические стены на бессчетных опорах. Выстрелы вновь засверкали в нескольких местах, но нам хватило времени, чтобы занять более-менее безопасные места.

Вражеский отряд, насчитывавший около дюжины вооруженных до зубов наемников, засел за импровизированным укрытием из контейнеров. Позади них в конце отсека мерцал синий купол. Пока дым работал в нашу сторону, и наемники отстреливались вслепую. Только потом начали работать вентиляторы, рассеивая наше прикрытие.

Бойцам Лано потребовались доли секунд, чтобы оценить ситуацию, и после этого он отдал команду атаковать. Двигаясь без суеты и отстреливаясь одиночными точными выстрелами, отряд двинулся вперед. Первые ряды противников дрогнули. Трое из них не успели отойти назад к основному укрытию возле генератора щитов, где окопалась большая часть наемников.

— Нужно уничтожить генератор иначе застрянем здесь вечно. И нужно снять пулемет! — крикнул сержант.

По его приказу с нашей стороны тут же полетела ракета, но она не достигла цели, взорвавшись перед куполом. Помещение вмиг охватила вспышка от взрыва и грохот. Как только вспышка исчезла, началась суматоха. К врагам подошло подкрепление. Наше наступление захлебнулось. Мы должны были быстро рассредоточиться, чтобы враги не взяли нас в кольцо. Бойцы Лано попятились назад.

Несмотря на весь хаос и непредсказуемость битвы, я научилась подходить к бою с холодным рассудком. Первым делом нужно увидеть общую картину, очертить область действия врага и вычислить безопасные места и уязвимые точки в расположении врага. Благо с Силой проделать подобное было намного легче. Я заметила, как бойцов Лано зажали прямо до лифта. Но они не заметили меня.

Как только наемники вернули себе большую часть помещения, они не ринулись в отчаянную атаку, чтобы добить, а совсем наоборот, ожидали, когда мы сами пойдем в атаку и окажемся прямо под огнем их главного оружия.

— Проверить щиты и доложить о раненых! — доносилось по рации. В эфире тут же прозвучали быстрые ответы: «цел, щиты на двадцати!», «ранений нет, щиты двадцать пять!» и так далее.

Минутная передышка и перегруппировка прошла в одно мгновение. Выстрелы вновь загрохотали, не прекращаясь. Стены подземелья отзывались эхом автоматных очередей и свистом пуль, рикошетивших отовсюду, а трассы раскаленных пуль оставляли след призрачным светом, добавляя в этой игре света более яркие краски. В сумраке и в тенях с плохим освещением трудно было разобрать, где враг, а где друг. Но одно я знала точно — нужно уничтожить генератор.

Нырнув под бок погрузчика, укрылась в полутьме. Я активировала клинок только перед ударом. Ни секунды не оставаясь на месте, я рывками двигалась вдоль стены. На пути встретила двоих, которые не заметили меня в тенях. Световому клинку не доставило проблем их щиты и броня. С выжженной дырой они падали на пол и больше не вставали. Пару метров спустя генератор был в поле видимости.

Перед генератором у наемников стояло пулеметное гнездо, над которым кружили мелкие дроны. Именно они и подбили нашу ракету. Возвышенное расположение низводило на нет все варианты подойти скрытно, а что если, ломануться туда в лоб? Не, не вариант.

Стойте… Может, попробовать ударить по генератору молнией, возникла спонтанная идея. Хотя молния Силы — не самая практичная способность, а точность у неё и вообще отсутствует как таковая. Но для данной ситуации она подходила как ни кстати. Я направила Силу в ладонь, которая постепенно протекла через всё тело к указательному и среднему пальцу, искрясь дугами электричества. Никогда не любила эту способность. Сложность заключалась в сдерживании электричества, чтобы в момент выхода молния смогла ударить именно туда, куда я укажу. Когда я уже начала чувствовать жар и боль, я выпустила всю накопившуюся мощь в барьер. Молния ударилась о барьер с кричащим звуком, а вспышка от неё освещала подобно звезде.

Генератор не выдержал. И, кажется, я перестаралась. Мощь от взрыва была колоссальной. Прямо перед глазами половину помещения разнесло в щепки. Я же спаслась благодаря доспеху, щитам, и Ране, которая успела поглотить ударную силу взрыва. Тут же появившийся в ушах звон оглушал всё. Я успела укрыться за один из контейнеров, но все равно, ударной волной больно отбросило к стене. Когда поднялась, в глазах все двоилось и плыло. Но я была жива и вполне себе невредима.

С трудом вернув себе фокус зрения, я увидела лишь обломки и ни одного движения впереди.

— Сержант, доложите. Сержант, — тишина.

Не успела я забеспокоиться, как получила ответ. Его отряд не пострадал от взрыва, но их щиты подверглись серьезному испытанию и всего пара легких ранений.

Глава 5 Предчувствие

В обычный день Фау наслаждался бы в данный момент стаканчиком своего любимого напитка, потягивая маленькими глотками через трубку лучший ликер на всем дальнем секторе, заседая в шикарном и уютном пентхаусе. Но последние четыре дня решительно отличались от всех остальных. Вместо того чтобы наслаждаться покоем и роскошью, он сидел на жестком кресле в самом охраняемом, но крайне неудобном из своих убежищ, и нервно отчитывал время.

Бессонные ночи остались позади, и за четыре дня в суматохе нельзя было подготовиться лучше, если вообще можно было подготовиться к такому «подарку» от судьбы. Он, конечно, знал, что в его работе подобные риски не редкость, но СпеКТР? Волус не понимал, с чего вдруг они заинтересовались им. В итоге он оказался на крючке, словно он был пешкой в чьей-то партии. Истратив все варианты, ему пришлось обратиться за помощью к тем, кому он никогда не доверял.

Он ожидал прибытия агентов Призрака. Ждал он, естественно, не один. Дюжина лучших бойцов Черных Звезд околачивалась в его кабинете, пока сам волус внимательно следил за мониторами видеонаблюдения, ожидая штурма в любой момент. Время от времени он ругался, что надо было поставить эти камеры везде, где можно.

— Ууф… Да где их носит! — раздраженно бросил волус, сверившись с часами.

Фау не любил людей и посему не был рад от предвкушения встречи с церберовцами, которые опаздывали уже десять минут. К тому же, людей в целом он считал не особо разумными. Но он не был из тех, кто мог позволить личным предубеждениям помешать делу. А в нынешней ситуации отказаться от единственной помощи, когда за тобой идут спектры, не было бы самым удачным решением. За эти дни от него отвернулись все деловые партнеры, будто они его и знать не знали. О, да, он припомнит всем им за эту подставу. Не успел он вдаваться грезам и плану отмщения, раздался голос:

— Они здесь, — Фау слегка вздрогнул, услышав резкий голос батарианца, хотя за скафандрами волусов невозможно определить их реакцию и эмоцию. Один из телохранителей кивнул, посмотрев на остальных, и все его боевики приготовили свои пушки. Мало ли что можно было ожидать от этих недалеких и непредсказуемых людей

— Пропустите их, — быстро вернув себе самообладание, ответил Фау. — И дайте им стулья.

Батарианец кивнул остальным и вышел, а его хозяин попытался устроиться поудобнее на этом ужасном кресле. Через мгновение бронированная дверь отворилась и на пороге его убежища появились трое.

Первым зашел мужчина высокого роста и крепкого телосложения в тяжелом бронекостюме черного цвета. Волус и все его наемники сразу оценили его огромный нож на поясе, который человек специально выставил всем напоказ. Сам же гость почему-то был без шлема, а его дробовик висел на креплении за спиной в неразобранном виде.

Вонь от топлива и химикатов, казалось, его вообще не волновала. Обветренное лицо мужчины в купе с хладнокровным взглядом черных глаз выражали в нем уверенность, спокойствие и силу, несмотря на дюжину вооруженных наемников из других рас вокруг. Рядом с ним стоял другой человек, на голову ниже ростом первого и худощавый. Фау не мог не заметить габаритный кейс в его руках, о содержимом которого оставалось только гадать. А третьего за ними он едва заметил за их спинами в тени.

— Ууф… Как я уже говорил, можете быть уверены, у меня достаточно денег, чтобы заплатить вам, — ровным и спокойным голосом начал Фау. — Ваша задача простая.

— Со спектрами никогда не бывает просто, господин Оторл. И мы здесь не ради денег. Но вы правы, мы сможем помочь друг другу.

Фау коротко моргнул своими внутренними глазами.

— Ваши «связи» помогут нам разыскать двух «объектов» на этой турианской помойке.

— Ууф… Идет. У меня тут везде глаза и уши, — тут же согласился Фау, скрыв свою радость. — Я могу сейчас же передать им описание ваших «объектов».

— Вот и хорошо. Я знал, что мы договоримся.

Высокий мужчина активировал инструментрон и передал на инструментрон волуса файлы из базы данных «Цербера», а именно изображение Пола Грейсона и зеленоглазой девушки.

— Ууф… Два человека: мужчина и девушка. Принято.

— Все должно быть тихо, господин Оторл. Нам всего-то нужно узнать их месторасположение и все. Остальное уже наша проблема. Эти «объекты» крайне важны для нас.

— Ууф… Уже отправил. Как только они что-то найдут, я свяжусь с вами, только помогите мне пережить этот день.

— Конечно, приятно иметь дело с волусами, — протянул человек, с иронией подчеркнув расу Фау. — Теперь поговорим о вашей защите. Сколько всего у вас бойцов?

Фау быстро посмотрел по сторонам, рассматривая дюжину наемников, рассредоточенных по кабинету.

— Ууф… С ними семьдесят два.

— Из Черных Звезд?

— Ууф… Пятьдесят оттуда, двадцать два от Синих Светил, — в точности ответил Фау. Он, как и многие волусы, любил считать.

— Б-босс, замечены три броневика, — доложили Фау по рации.

— Три, значит… — задумчиво протянул церберовец. — Получается врагов примерно пятьдесят, не больше. Роботы и прочая неповоротливая техника в склад не поместится, их использование можно исключить.

— Ууф… В самом деле? Это же отлично! — обрадовался Фау.

— Не совсем. Мы узнали, кого сюда направили, спектр суприм Нойша С’Лоана.

— А это проблема? — удивился волус.

— Может стать проблемой. С биотиками всегда возникают непредвиденные хлопоты.

— Ууф… И что в этом такого? Просто убьем их всех!

— Разумеется, что ещё у вас есть?

— Ууф… Ничего. Успел закупиться двумя пулеметами, десятью дроидами-защитниками и тремя генераторами щитов. Их расположили в складах.

— Ого, неплохо, господин Оторл, очень неплохо, — с фальшивым ликованием протянул церберовец.

— Ууф… Еще хотел залить топливом тоннели и поджечь их там всех.

— И как?

— Ууф… Не успели. Было бы у меня больше времени и рабочей силы!

— Хорошо, не суетитесь, господин Оторл. Лучше скажите, у вас ведь имеется запасной выход отсюда?

— Ууф… Только с этого кабинета. Но я не уйду, пока не удостоверюсь в безопасности!

Фау посмотрел в сторону неприметной двери, рядом с которой виднелась панель с биометрической аутентификацией, затем на улыбающегося мужчину. Волусу не понравился взгляд человека.

— Понимаю. Итак, что у нас в итоге, господин Оторл? Они идут за вами и скоро будут здесь. Значит, мы подождем их здесь вместе с вами.

— Ууф… А что делать всем остальным?

— Ну, за что вы им платите? Вот и посмотрим, что они из себя представляют.

— Ууф… А что если они выполнят всю работу за вас?

— В этом я сильно сомневаюсь, — вальяжно уселся на предоставленное кресло церберовец.

Каждый наемник на складе напрягся при этих словах и с ненавистью посмотрел на человека и его товарищей.

— Началось, — указал на монитор мужчина, будто не заметив их. — Гм… Могли бы и разориться на нормальные камеры, ни черта не видно.

— Ууф… До сего дня в них не было нужды.

— О, разделяются, по отряду на каждый вход.

— Скажи всем, пусть отправятся по своим местам! — бросил наемникам Фау. Те тут же откланялись на склады. Вместе с ним и агентами Призрака остались только трое.

— Как думаешь, Пэл, как долго светила и эти черные задержат спецназ туриков? — едва подавляя зевок на ходу, спросил худощавый человек. Он не спеша поставил свой кейс на стол и, открыв его, стал собирать свою компактную винтовку, осматривая каждую её деталь, перед тем как соединить с другой деталью.

— Час. Может меньше. Кай, садись, наша жертва сама идет к нам в руки. Пусть наемники отрабатывают свои деньги, а мы подождем. Скейн, осторожней! И не мог бы ты заранее всё это дело делать?

— Извиняюсь.

— Ладно, а ты, Кай?

В отличие от худощавого темноволосый не послушался верзилу и даже не удосужился ответить. Скрестив руки за спиной, где висели клинки, он продолжил стоять и наблюдал за мониторами с повышенным вниманием. Отчего-то Фау боялся его больше, чем этих двух. Предчувствие Волуса вопило, что не стоит им доверять. Однако был ли у него выбор…

— Ууф… Вы не могли бы не портить мой стол? — Фау заметил, как мужчина что-то царапал на поверхности стола своим огромным ножом.

— Ох, простите, дурная привычка.

От цепкого взгляда волуса не скрылось, что там нацарапал возле пульта человек — что-то подобие глаза.

«Люди… Им бы лишь все портить!», — с пренебрежением бросил в мыслях Фау, вернувшись к мониторам.

* * *

После взрыва я поднялась и стряхнула обломки с головы и плеч. В наступившей непривычной тишине я несколько секунд прислушивалась к ощущениям и осмотрелась на признак ранений — ничего. Спустя несколько минут исчез легкий гул в ушах, и вернулся нормальный фокус зрения — мир приобрел четкие очертания. Склады Фау теперь вряд ли сгодятся на что либо. И хорошо, что опоры выдержали взрыв. Иначе было бы весьма печально.

На месте генератора и вражеской пулеметной точки осталась только разруха. А самих наемников буквально смело в труху, разбрызгав их ошметками и частями тела всю округу — нелицеприятное зрелище так привычное для военного времени. Сколько я видела подобную кровавую картину и не счесть. Взрыв оказался куда сильнее, чем я вообще могла себе представить. Проверив местность через Силу, ощутила несколько источников жизни со стороны лифта — турианцы, и ни один перед собой. Чисто, можно спокойно идти дальше.

Знаете, я никогда не была экспертом по управлению молнией, всегда рассчитывала на ближний бой — на свой клинок, доспехи рыцаря, реакцию и скорость. Посему я смотрела на свою искрящуюся ладонь и последствия от неё с огромным изумлением. Я теперь, кажется, понимаю, почему адепты темной стороны силы так тяготеют к этой способности. По разрушительности она точно превосходит практически все известные мне способности Силы. И вот ещё, я заметила любопытную особенность, цвет молнии отличался от привычного синего — она была с алым оттенком и темнее. Что это могло значить? Влияние Раны? Возможно. Но я не была уверенной. Всё, что касалось Раны, строилось на сугубо личных догадках и ощущениях.

— Духи… Что с ними приключилось? — подошли турианцы.

Бойцы не теряли бдительности и осматривали периметр в боевой готовности с повышенной опаской. Хотя больше других жизней я не ощущала.

— Все целы, сержант? — встретила я их у эпицентра взрыва.

— Так точно, изрядно потрепало щиты и пара легких ранений, в основном из-за взрыва. Для панацелина они ничто. Но щиты иссякли. Что с другими группами?

— Нойша, есть контакт с врагом, разобрались с первым отрядом без потерь, продвигаемся вглубь складов. Высылаю координаты трекеров. Что у вас?

— П-п-оняла… — на стороне азари вместе с помехами слышались выстрелы.

— Нойша? — связь пропала, и я вышла на Кирана.

— Авитус, что у вас?

У него также слышалась стрельба и крики.

— Прорываемся, — Киран ограничился лишь одним словом и быстро отключился.

Великая Сила… Нужно ли им подкрепление? Может, отправить Лано с его бойцами к ним?

Пока я размышляла, отряд турианцев разбрелся по эпицентру взрыва.

— Портативный генератор высокой мощности… Как он вообще взорвался? Видать, Фау купил бракованный, — делился мыслями техник, осматривая его останки.

— Поделом, — отвечали ему со стороны.

— Чисто.

— Подтверждаю.

— Хорошо. Сайрус, займись дверью.

— Сейчас, — переключив омни инструмент, он начал сканировать единственную дверь позади укрытия наемников. — Похоже, взрывом задело блокировку двери, а от панели ничего не осталось. Придется восстанавливать панель или обойти блок.

— Сколько это займет?

— Трудно сказать, сэр. Если удастся восстановить панель, то пару минут.

— Сэр, можем его взорвать миной с направленным воздействием.

— Отличная идея, — согласилась я. Так будет быстрее.

Бойцы Лано прикрепили четыре дискообразные мины по углам двери. Как только они закончили, все засели за безопасные укрытия. По сигналу сапер привел их в действие. По залу вновь прошел глухой грохот, отдавшись раскатами эха от стен. Как только пыль осела, мы смогли увидеть, что осталось от двери. Её просто не было.

— Что ж, путь открыт.

Взорванная дверь вывела нас в узкий темный коридор. Держась цепью, мы аккуратно шли вдоль стены, прислушиваясь к звукам.

Ведомая Силой я шла навстречу к её призрачному зову. Не знаю, что именно должно было случиться, но я была уверена, это важнее, чем поимка главаря синдиката. Отголоски Силы не зря шептали мне, идти по этому пути. Но одного я не знала, связан ли с ней этот человек, и что он скрывает такого, что даже сама Сила подсказывает следовать. Мои подозрения насчет нашего провожатого лишь усиливались, но яснее пока не становилось. Мистер Уоррен шел впереди меня в полном молчании с пистолетом наготове.

Вскоре ведущий строй поднял руку, останавливая всю цепочку. За углом я ощутила с десяток живых форм жизни. Ясно, сразу за поворотом засели новые наемники. Их было не так много, чтобы беспокоиться.

— Так, они ожидают штурм отряда спецназа, значит, будут готовы. А в этом коридоре мы как на ладони, что даже слепой не промахнется, — прислонившись к стене возле края стены поворота, произнес Лано. — И какой у вас план, спектр?

Мне не послышались нотки издевки в его голосе.

— Щиты у всех нас почти на нуле.

— Гранаты остались? — спросила я у сержанта.

— Две дымовых.

— Хорошо. Бросьте их впереди меня.

— Что?

Для меня дюжина обычных наемников не представляла опасности, а плохой обзор не будет помехой, скорее наоборот. Будь они хоть вооружены до зубов, в дыму им придется быть аккуратней со стрельбой.

— Спектр? — остался позади непонимающий голос турианца.

Усилив доспехи рыцаря, на силовом рывке я метнулась в сторону поворота, на ходу активировав клинок. Первые пули заискрились от барьера, а потом от доспехов, но не достигали цели. Мне хватило пары секунд, чтобы сократить дистанцию и преодолеть их укрытие. В ближнем бою у них не было шанса против светового клинка. Дым едва-едва начал распространяться, когда первые враги упали замертво. В гуще боя я не останавливалась ни на миг, поражая всех увиденных.

Стрельба немного утихла, когда коридор охватил густой дым. Закрыв глаза, пусть в этом и не было нужды, я ориентировалась по видению через Силу и, отняв одну жизнь, тут же принималась за следующую. Одним размашистым ударом отсекла голову двоих, и сразу прыгнула, оттолкнувшись от стены, уворачиваясь от выстрела в упор. Кучка из мелких шариков раскаленного металла прошла подо мной в яркой вспышке.

Доведенные до автоматизма рефлексы и движения не нуждались в мысленном приказе. Всё происходило в едином молниеносном темпе: приземление, удар, мертвый враг, снова уворот, рывок, удар, свист пуль и ещё один убитый враг. Последний наемник, который попытался убежать, упал пораженным в спину клинком в нескольких метрах от меня. Взмах руки и пальцы ощутили вернувшийся обратно в руку клинок. Вновь настала тишина.

И только потом через дым появились турианцы. Они проверяли тела, но в этом не было нужды. Мои удары не оставляли никаких раненых. Все они следовали лишь одну цель — убить. И как бы я не оправдывалась, я скучала по бою, по этой пульсации в ушах, ритму, когда твоя жизнь зависит от твоих действий. В эти моменты в голове не остается ничего лишнего. Как ни смотри, война все же оставила на мне свой вечный отпечаток. Какой бы ужасной она не была, на войне всё становилось понятным: есть враг, которого нужно уничтожить, есть свои, которых нужно защитить; дана цель, и она должна быть выполнена, либо смерть — сделай или умри. Всё просто.

— Пошли, — деактивировала клинок.

До очередной двери мы шли в тишине, однако я чувствовала, как они начали задаваться вопросами и даже нервничать. Я пару раз ловила взгляды Лано и Уоррена. Не удивительно — тут каждый бы начал что-то подозревать, но мне не было дела до их вопросов.

Мне надоело играть по правилам этого мира или строить из себя кого-то другого. Я здесь только на время, твердила себе. За те два года в изоляции я поняла одно — я должна вернуться домой и как можно скорее. Не знаю точно, но я ощущала нечто ужасное в своих снах. Мелкими обрывками видела ужасные образы. Что-то там случилось за время моего отсутствия. Я не хотела думать о том, что война не была закончена с гибелью Мандалора Наивысшего. И сейчас где-то там вновь идут кровавые сражения, а я… Я тут сижу без дела.

Из-за чего я много раз размышляла о способах возвращения, и каждый раз всё упиралось к Силе. Мне нужен был мощный источник, выброс, чтобы проделать дыру в самой Силе, как тогда в Малакоре, и вернуться обратно. Шанс, конечно, был ничтожно мал, если он вообще был, но что мне оставалось? А в этом мире подобную Силу я могла взять только у Жнецов. О других вариантах размышлять не приходилось. Разве что выкачать с помощью Раны жизнь целых планет или энергию звезд и воспользоваться … Но до такого я пока не опустилась.

За дверью мы попали в помещение с терминалами и станциями.

— Я посмотрю, где это мы, — вызвался техник турианцев, заметив главный терминал.

Он копался в нем долгое время.

— Так, вошел в систему управления, вывожу карту… Гм, отсюда ведут четыре коридора: три к складам под доками, и один в маленькое помещение, вон в той стороне, — указал налево техник.

— И он, естественно, закрыт.

— Нет. Терминал показывает, что проход открыт.

Хм… Значит, мы сможем встретиться с остальными группами здесь? Нужно узнать, как у них там дела.

— Нойша, мы в каком-то зале с системой управления. Как у вас?

— Постепенно продвигаемся. А как вы туда успели?

— Помощь нужна?

— Не отказалась бы.

— Хорошо, сержант Лано идет к вам.

— Поняла.

— Слышали, сержант?

— Так точно, Сайрус, веди! А вы куда?

— Проверить то маленькое помещение.

Лано еще некоторое время всматривался мне в глаза, и только потом собрал своих и выдвинулся навстречу к остальным.

— Это кабинет Фау, — сообщил мистер Уоррен.

— Мистер Уоррен, вы пойдете со мной, — остановила я провожатого.

Преодолев проход между станциями, мы подошли к дверям в кабинет Фау. Бронированная дверь и вправду была открыта настежь, словно приглашая нас войти.

— Ловушка? — услышала голос Уоррена.

Я же ничего такого не чувствовала. Ни одной жизни. Но на всякий случай усилила доспех. Внутри помещения с мониторами обнаружился только мертвый волус за столом и трое его наемников.

— Это же Фау, — узнал его Уоррен и припал к телу волуса. — Точный удар холодным оружием в районе шеи и отсутствует кисть.

— Хм… У них тоже, но кисти целы, — проверила я остальные тела.

Странно, что они не успели сделать и выстрела — их пушки смирно лежали рядом с ними.

Сила подсказала, что помимо них здесь недавно были ещё двое… Нет, трое. Очевидно, они и убили Фау. Но зачем? И почему волус их впустил в свое убежище? Раз на бронированной двери ни единой царапины.

— Похоже, его убийцы забрали с собой его инструментрон.

Хм… Значит, они пришли за информацией в нем? Возможно. И об этом предупреждала меня Сила? Что-то не верилось.

Внутри помещения была ещё одна дверь, ведущая к шахте лифта, а сама платформа была уже наверху. Под панелью лифта обнаружилась отсутствующая часть тела волуса. Хм… Что же получается, Фау мертв, а значит миссия выполнена? Или как? Я не успела подумать, как заметила мистера Уоррена, который направлял на меня винтовку, подобранную у одного из тел.

— Что это значит, мистер Уоррен?

Мужчина был в растерянности. Он мог бы выстрелить меня в спину, но отчего-то колебался.

— Я не хочу вас убивать. Пожалуйста, вызовите этот лифт. И без резких движений.

— Ладно, — подняв кисть волуса с пола, нажала на кнопку.

Глава 6 Джиллиан I

До прибытия лифта было ещё вдоволь времени. Зеленая стрелка на индикаторе панели упорно мерцала и, судя по меняющимся цифрам под ней, показывала метры до его прибытия. Мистер Уоррен не спешил с объяснениями, держа меня на прицеле винтовки. Из-за чего некоторое время в напряженной тишине я присматривалась к мужчине на признак, что же его могло так напугать и даже решиться на открытую угрозу «спектру».

Пусть он и пытался скрыть страх и волнение, я ощущала их очень и очень явно, что, несомненно, заставляло задаваться вопросами. Мне он не показался человеком, которого так легко напугать или вывести из себя. А сейчас он из последних сил сохранял хладнокровие, чтобы хотя бы дождаться лифта. Куда-то он спешит.

— Что такое, мистер Уоррен, с чего вы так взволновались?

— Не двигайтесь, — резко бросил он. — Отойдите, — и указал в сторону открытого дверного проема.

Его беглый взгляд мимолетом прошелся по цифрам на панели, а потом вернулся ко мне.

— Покажите своё оружие. Медленно.

Световой клинок упал на ладонь, заставив мужчину занервничать ещё сильнее. Не спуская меня с прицела, он сделал осторожный шаг в сторону лифта.

— Так, аккуратно, хорошо. Теперь, бросьте в сторону.

Бросить световой меч? Мой световой меч?! Символ всего, во что я верю… Ладно, надеюсь, я это делаю не просто так. Мм, Сила, что же ты хочешь мне сказать? Не понимаю.

Скрепя сердце, я выкинула клинок в сторону коридора. Мой драгоценный клинок упал на твердую металлическую поверхность со звонким звуком и слегка покатилась. Я прям почувствовала всю его боль при ударе о твердую землю как на себе. Похоже, мое недовольство не скрылось от его глаз. Хотя за визором ничего не должно быть видно, но мужчина нервно дернул плечом, будто заметив мою реакцию.

Ладно, просто подожду лифт.

— С чего такая перемена, мистер Уоррен? Зачем вам так рисковать? Вы узнали тех, кто здесь был?

Он, как и все время до этого, не собирался отвечать, но нервы не вечные.

— Никаких вопросов! — Мужчина искоса взглянул на стол с мониторами.

Хм… Мониторы? Проследила за его мимолетным взглядом.

— Или вы так беспокоитесь о награде за голову Фау? Из-за Реена? — не взирая на его предупреждения, я продолжила свой «допрос» в попытках понять его мотивы. — Он обещал плату за него только за живого? Но ведь мертвец не сядет в тюрьму за всех.

— Никаких. Вопросов, — с угрозой отчеканил Уоррен.

— Нет, точно нет. Похоже, речь идет о более важном для вас хм… человеке, — продолжала я рассуждать вслух, явно действуя на его нервы. А что? Вдруг получу из его реакции намеки на ответ. Мне пока некуда спешить. А если вспомнить, как долго мы спускались на грузовом лифте, то и этот лифт явно тоже будет не столь скоростным. Я хотела ещё что-то спросить, как раздался голос Нойши в наушниках визора.

— Митра! Митра, ответь!

— Тихо, — заметил он мое телодвижение.

— На связь вышла другая группа, — объяснила ему. — Долгое отсутствие ответа вызовет подозрения.

— Ответьте, только без глупостей.

— Я тебя слышу, Нойша, что-то случилось?

— Нет-нет, — поспешила уверить меня азари. — Как вы? Нашли убежище Фау? И мне уже поздно попросить тебя подождать нас, да?

— Можно и так сказать.

— Ну, так что там с Фау?

— Он мертв.

— Понятно… Ты не ранена?

— Нет, Нойша, его убила не я. Он и его телохранители уже были мертвы, а дверь открыта.

— Это странно…

— Сама увидишь.

— Ясно. Мы разобрались с наемниками и движемся в вашу сторону. Пока чисто. Вижу твой трекер, скоро будем, там и решим, что делать дальше, — отключилась азари.

— Что она сказала?

— Остальные группы идут сюда, — мистер Уоррен нервно взглянул на дверь лифта.

— Что дальше? Погонитесь за ними в одиночку? Хотя бы скажите, кто они такие.

— Вам не говорили, что у вас напрочь отсутствует чувство самосохранения? Или вы так уверены, что я не выстрелю в вас? — Уоррен демонстративно обхватил свою винтовку поудобнее.

— Говорили. Однако вы давно могли бы выстрелить в спину и не задаваться подобными вопросами.

— Чтобы потом ещё и СпеКТР за мной гонялся по всей Галактике? Нет уж.

— Ещё? Скрываетесь от кого-то? — мужчина понял, что сказал лишнего и резко замолк. — Я могу помочь.

— СпеКТР? Не смешите.

— Ошибаетесь.

— В чем же?

— Во всем, — он, конечно, не придал моим словам никакого значения. Что ж, пора перенаправить наш разговор в другое русло, — Как я и сказала, возможно, я ваш единственный шанс, чтобы помочь… ей. Вы ведь к ней так стремитесь? И этот страх и тревога тоже из-за неё.

Я заметила, как застыл его взгляд. Я могла поклясться, что его напряжение можно было ощутить физически, даже не обладая чувствительностью к Силе. Хотя с виду он ничем это не выдал, кроме холодного взгляда. Внутри его темных глаз точно шла активная мозговая деятельность, которая решала одну простую дилемму: «что ему делать сейчас?».

— К ней? О чем вы? — попытался успокоиться усмешкой Уоррен. — Это вас в СпеКТРе обучают задавать нелепые вопросы, чтобы вывести из себя подозреваемого на допросе? Это реально работает?

Пытается избежать вопроса? Хм…

— Из-за девушки с зелеными глазами, — продолжила свою мысль.

Самоуверенное выражение на глазах мужчины медленно сменилось встревоженностью. Его глаза молнией метнулись к индикатору панели лифта. Пальцы нервно тарабанили по рукояти и спусковому крючку винтовки. Кажется, он всерьез обдумывает, заткнуть меня навек — плевать, что спектр объявит его в розыск.

Тем временем лифт почти дошел, если судить по цифрам. Хм, а он быстрее, чем тот, что в грузовом отсеке. Что ж, значит, настала пора прекратить весь этот цирк. Сжатием ладони через Силу обезоружила его и сразу же легким толчком припечатала к стене.

— Ч-ч-что… Э… То… — с полным изумлением в голосе прокряхтел Уоррен, прижатый к стене невидимым прессом.

— Я спрошу один раз, мистер Уоррен, и обдумайте свой ответ как следует, — остановилась перед ним, сильнее сдавливая к стене. — Кто. Здесь. Был? — взмахом другой руки я призвала свой клинок назад и осмотрела, активировав его перед лицом Уоррена. Вроде бы никаких повреждений и нормальная активация. Звук тот же — отлично.

— Ч…

— Нет, мистер Уоррен, другого шанса у вас уже не будет. Обманете меня и вы умрете. А если вы здесь умрете, то подумайте сами, кто её защитит?

— Цербер! Здесь был Цербер! — воскликнул он неожиданно.

— Цербер? — удивилась я. — Прочеловеческая радикальная организация? — и немного ослабила хватку.

— Да!

— Хм… Откуда вы это узнали?

— Р-р-рисунок, — кивком указал на стол Уоррен. — На столе.

На столе? Рисунок? Чего? Не совсем поняла я, и вдоль и поперек осмотрела стол.

Собственно на столе ничем таким и не пахло, только была какая-то царапина в виде глаза возле пульта видеонаблюдения. Хм… Царапина, сделанная острым предметом — возможно ножом. Если подумать, ножом же был убит Фау. Что, эти каракули оставил убийца? Убийца с душой художника… Да уж. Хотя вообще не факт, что именно он это оставил.

— Этот глаз? Знакомый почерк?

— Да. Его зовут Пэл. Это его знак, он любил оставлять его возле своих жертв. Я его ни с чем не спутаю!

Он как-то чересчур уверен в этой версии, даже находясь в критической ситуации. А значит, смысла врать у него не должно быть, раз он так беспокоится о таинственной зеленовласке.

— И кто же он?

— Убийца Цербера.

— И вы думаете, что он пришел за вами, а не за Фау?

— Да!

— Что-то в это мало верится, мистер Уоррен.

— Стойте! Я всё расскажу! Они пришли не только за мной, но и за моей дочерью!

Дочерью?! Неужели та зеленоглазая девушка из его разума это она? Но как-то все равно притянуто за уши. Мало ли кто мог оставить эту зазубрину. И вообще, может, не о них мне шепчет Сила, а о чем-то надвигающемся. Маловато конкретики.

— Я прошу вас! — непривычно для него взмолился он. — Я должен защитить её! Должен! Вы не понимаете, она не должна попасть к Призраку! Только не снова!

Ох, сколько эмоций — страх, тревога и… Надежда? Вот это было уже неожиданно.

— Пожалуйста! Можете убить меня здесь, но спасите мою дочь!

Хм… Похоже, ему и впрямь она дорога.

— Откуда вы знаете о Цербере?

— Я сам когда-то работал на них.

Это немного проясняет дело. Хотя бы его навыки. Эх… Ладно.

— Что ж, мистер Уоррен, я поверю вам и предложу свою помощь. Где сейчас ваша дочь? — отпустила его от хватки Силы.

Хотя бы увижу её собственными глазами и надеюсь, наконец-то, все прояснится. На крайний случай узнаю о Цербере чуть больше, чем ничего.

* * *

Личный лифт Фау на «черный день» был довольно-таки тесноват. В нем с трудом поместятся даже трое, но сделан с некоторым комфортом для одного. Я поднималась, сидя на шикарном кожаном кресле, в подлокотниках которого были специальные выемки для стакана. А мини-бар с холодильником ожидал любого, кто сидит, стоит только тыкнуть на кнопку справа от кресла. Видимо, Фау терпеть не мог ожидание без выпивки. Или берег эту бутылку, чтобы смаковать выход на свет после штурма.

Можно было подождать Нойшу и спецназ турианцев, но Уоррен был уж слишком взвинчен и не мог тратить время, говоря, что те люди очень опасны. А на то, чтобы собрать всех бойцов, у нас уйдет слишком много времени. Особенно при таких условиях. Убийцы Фау опережали нас где-то на час-полтора. И за это время они и впрямь найдут его дочь в этой огромной колонии?

— Пока едем, расскажите, в чем причина вашего бегства из Цербера? — поинтересовалась я, чтобы он немного отвлекся от тяжелых мыслей. — Мистер Уоррен?

— А? А… Да. Если быть точным, Цербер охотится не за мной, а за ней, из-за её особенности.

— Особенности?

— Думаю, биотики смогут понять о чем я, — выдержал он многозначительную паузу, глядя на меня, но я не поняла о чем он.

— Что за особенность?

— Кхм-кхм, — прочистил горло мужчина. — С самого раннего детства она была не такой как другие. Уже в трехлетнем возрасте врачи диагностировали у неё якобы психическое расстройство. Девочка, которая часами могла смотреть в пустоту перед ней и бормотать о том, чего никто не видит — наводил на подобные подозрения.

— Это так странно? Может у девочки просто богатое воображение.

— Она говорила, что всё вокруг нас связано невидимыми узами, теплыми и холодными. И всякий раз удивлялась, почему мы этого не ощущаем, хотя они оплетают и нас самих. Помню, как она смотрела на цветок в горшке и говорила, какая она теплая и могла точно сказать, когда она завянет. И это в том возрасте, когда дети в её возрасте едва ли начинают мыслить в подобном ключе или вообще говорить.

Хм… Звучит немного знакомо. Но ничего такого я пока не услышала.

— И причем тут Цербер?

— Годами позже у неё обнаружили феноменальные способности к биотике и отправили в Гриссомскую академию, специальный проект Альянса по изучению биотики.

— Дальше. Нам ещё долго подниматься.

Оказалось это было лишь кратким вступлением их запутанной истории. Зато я узнала их настоящие имена Джиллиан и Пол Грейсон. И ещё кое-что, пусть она официально приходится ему дочерью, на самом деле была тайно удочерена им в раннем детстве. В данном акте удочерения ключевую роль сыграл Призрак, как я поняла, лидер этой организации.

Далее узнала из-за чего конкретно весь этот сыр бор — подробности об особенности Джиллиан и причину заинтересованности ей Призраком. Когда девочке было ещё десять лет, он приказал мистеру Уор… То есть, мистеру Грейсону отдать девочку в школу для биотиков. Туда, где проходил уже упомянутый проект Альянса по изучению детей-биотиков: «Восхождение».

Услышав об опытах, я успела представить себе жуткие бесчеловечные эксперименты, но нет. Проект не был очередной подпольной лабораторией для проведения незаконных опытов на детей — это действительно была специальная школа для одаренных детей.

— И? Из всех детей Цербер поинтересовался только ей?

— Нет. Поначалу Призрака интересовал сам проект. Но всё изменилось, когда детям вживили биотические имплантаты нового поколения. Особенность новых чипов заключалась в том, что они управлялись сетью процессоров виртуального интеллекта, специально созданного для академии. Преподаватели и ученые отслеживали мозговую активность, изучали мыслительные шаблоны, чтобы выявить максимальный потенциал каждого ребенка.

Потенциал… Это и стало причиной пристальной заинтересованности. Насколько мне стало известно, все ранние исследования в области биотики доказывали одну простую истину — у всех биотиков имеется свой предел развития, а этой программой ученые «Восхождения» хотели расширить их. Да, способности у воспитанников Гриссомской академии были экстраординарными, но ни один из них не смог довести свой потенциал выше ранее известных показателей. Казалось, снова ничего выдающегося. Но нашелся один ребенок — Джиллиан. В этом и заключалась её особенность — её биотический потенциал не имел предела. Её показания росли с каждой проверкой.

— Но она не хотела развивать его. Она все время твердила, что не хочет этот имплант, что он только мешает ей думать, и всячески отнекивалась от всех тестов. А позже, когда ученые уже вживили его, попыталась вырвать его своими руками, — он резко замолк. Его взгляд уставился на пол и долго не сходил с одной точки.

Хм… Что же получается? Она — невероятный биотик, из которого можно слепить оружие. Или её способности действительно выходят за рамки разумного. Одно точно — мне нужно увидеть её собственными глазами. Это же неспроста, что из-за одного биотически одаренного так надрывался этот Призрак.

— Сколько ей сейчас лет? — в конце его рассказа спросила я.

— Скоро будет восемнадцать.

— И как она сейчас себя чувствует?

— Нормально.

— А что с её способностями?

— Нормально! К чему вы это спрашиваете? А… Нет! Я не отдам её в СпеКТР! Только через мой труп! Для вас, как и для «Цербер», она всего лишь чудный феномен, который нужно изучить, покопаться в мозгу!

— Успокойтесь, мистер Уор… Кхм, Грейсон.

Наконец лифт остановился, и мы выбрались из тесноты в мрачную заброшенную каморку со всяким хламом. Темно, что ни зги не видно. Я переключила режим визора и отчетливо увидела следы. Отпечатки ног на пыльном полу вели в сторону лестницы, которая вела к люку на потолке. Церберовцы предусмотрительно заблокировали его с той стороны.

— Стой-стой, — остановила Грейсона. Он собирался пустить в ход винтовку, не сумев открыть люк вручную.

Так. Собрав в пучок немного Силы, и сжав его в ладони, выстрелила им в люк. От удара стальная пластина вылетела как пробка с тем же шумным хлопком. Люк вывел нас в тоннели сточных канав. Даже сквозь респиратор чувствовалась вонь фекальных вод. Но никакого Цербера. В конце тоннеля, откуда доносился шум падающей воды и странный звон, виднелся участок света. Поднявшись за мной, Грейсон сразу же рванул в сторону света.

— Нойша, — на бегу вызвала азари.

— Митра, что такое? Мы близко, а… Богиня! Твой трекер удаляется.

— Проследи за ним, объясню при встрече.

— Что? Ты куда?

— Это связано с Цербером.

— Цербером? Они тут каким боком?

— С Цербером и нашим мистером гидом. Он был одним из них. Сейчас идем к его дочери.

— Оу… Поняла. Будь осторожна. Говорят, они не знают границ. Ну, как и все террористы.

— Обещаю.

Бежали мы довольно долго. Топот сапог эхом отдавался от стен канализации. Вскоре прибыли в водоочистительный бассейн со всевозможными агрегатами, фильтрами. Шум от станции очистки неприятно дребезжал внутри головы ещё некоторое время после них. На поиски выхода из канализации мы потратили, не знаю, больше пятнадцати минут, наверное. Рабочая бригада, которую мы встретили на пути, наверняка знатно так удивилась, увидев блуждающих в потемках людей, но они подсказали путь на выход.

Как только выбравшись на поверхность, мистер Уоррен бегло осмотрелся по сторонам в многолюдной улице и побежал в сторону парковки.

— Заплачу пятьсот кредитов, — постучался он в окно одной из машин.

— А? — ответили ему изнутри. — Куда надо?

— Вот, — мистер Грейсон набрал на коммуникаторе машины координаты.

— Не близко.

— Семьсот.

— Мм… Идет.

— Насколько они опасны? Может, стоило подождать спецназ?

— Я же сказал, у нас нет времени! — на резкий повышенный тон наш водитель нервно окинул нас беглым взглядом.

Беспокойство за жизнь дочери вряд ли было лучшим моментом для разговора, потому он больше ничего не говорил. По дороге наш водитель пару раз посматривал на нас через зеркало в салоне. В основном он косился на винтовку и на нервного человека.

— Слышали о ярмарке? Похоже, та ещё вечеринка намечается, а? — попытался развеять он молчание. Но получив в ответ от нас только тишину, повысил громкость радио, где крутили какую-то незатейливую песню.

Лучше не стало. Лучше бы ехали в тишине, честное слово.

До его дома мы ехали почти полчаса. Полчаса вместе с этой въедливой музыкой. И, наконец, получив деньги, турианец-водитель шустро высадил нас возле мусорных контейнеров, и также шустро исчез. Дом Грейсона ничем не отличался от других обшарпанных хибар трущоб вокруг если бы не одно "но" — я ощутила возмущение в силе. Слабое, едва уловимое, но это точно была она. Сила у разумного в этом мире…

Грейсон ни на миг не задержавшись на улице, побежал в дом, напугав встречных своим оружием. Здесь было слишком многолюдно, чтобы надеяться на обнаружение жизни. Если агенты Цербера были здесь, то узнаем о них, только в момент столкновения. Накинув доспех рыцаря, последовала за ним в подъезд.

Запущенное и грязное помещение встретило запахом подгоревшей еды и дыма. На крыльце возле окна, попивая, болтали о своем местные жители. Я догнала его на втором этаже. Расталкивая некоторых нерасторопных жителей, мужчина резко свернул и ураганом вломился в один из дверей в конце узкого коридора.

— Отец? Что-то ты рано…

— Собирайся, родная, мы уходим. Сейчас же, — донеслись издали голоса.

Его прихожая, если можно так назвать, сразу вела на грязное окно, с которого на коврик падал мутный свет. Через окно мельком проверила улицу и двор — никакого подозрительного движения. Улавливая очень знакомую Силу, я преодолела прихожую и застала двоих за сборами. Мужчина мчался от одного угла к другому и накидывал в дорожную сумку на диване свои вещи. В то время как молодая девушка с темно-зелеными волосами стояла ко мне спиной и копалась в шкафу, пополняя свой рюкзак рядом с ногами. Вдруг она резко остановилась и медленно обернулась. Зеленые глаза на молодом бледном личике распахнулись в удивлении.

Наглядная проверка через Силу развеяла все мои сомнения — эта девушка чувствительная к Силе.

Невероятно…

Пол заметил свою застывшую дочь и куда она смотрела, а затем бросил в меня предупреждающий взгляд. Но я не придала ему значения. Я была поглощена открытием и ощущением: Сила исходила от нее слабыми потоками, словно ручей через дамбы. Её биотический барьер помешал мне покопаться в ней глубже. Однако, я получила свой ответ, четкий и ясный.

Тем временем кое-что ощущала и она. Девушка с миловидным лицом стояла и пристально присматривалась ко мне. Я ощутила от неё слабое воздействие Силой, но оно не пробилось через мою защиту. Хм, это она попыталась проверить меня? Чисто интуитивно усилила ощущения, используя Силу. Я не увидела в ней признаки враждебности, скорее даже наоборот. Спустя несколько секунд удивление на её лице сменилось настороженностью — тонкие брови нахмурились над аккуратным носиком, взгляд стал твердым.

— Здравствуй, Джиллиан.

— Отец… Что происходит? — не отрывая взгляд от меня, спросила девушка чистым голосом.

— Цербер здесь.

— Здесь? А… Она кто?

— Меня зовут Митра.

Глава 7 Джиллиан II

— Я… Я… Джилл, — пропела она тихим голосом.

— Рада знакомству, — девушка стояла в замешательстве. Её одолевала целая буря эмоций. Видимо, тоже почувствовала Силу или Рану во мне. — Вам нужно поторопиться, — и только после моих слов вернулась обратно к сборам, хотя время от времени искоса поглядывала на меня, не понимая, что же она ощущает. Сила в ней и вправду вела себя очень странно. Но сейчас главное — это найти спокойное место.

Первым делом я осмотрела улицу. Взглядом быстро пробежалась по всем подозрительным объектам: вокруг небольшого двора было слишком много зданий, чтобы рассмотреть каждое окно, а на самой улице толпились чуть ли не все местные жители. Вдруг издали донесся шум двигателей, в конце улицы показались машины, и предчувствие тут же дало о себе знать.

— Мистер Грейсон, поторопитесь.

— Что?

— Похоже, Цербер вас нашел.

— Проклятье! — бросил Пол. — Родная, ты закончила? Джилл? Джилл!

Джиллиан стояла у дивана, обхватив себя руками, пытаясь успокоиться от нахлынувшего страха. Сила вокруг неё заклубилась в хаотичном потоке, передавая мне её ощущения и некоторые фрагменты воспоминания — далеко не самых приятных моментов, связанных с Цербером.

— Джиллиан! — выкрикнул Пол, бросившись к ней. — Успокойся! Я тебя им не отдам, слышишь? Никогда!

— Д-да… Прости, все хорошо, — едва расслышала её ответ.

Такой страх от одного только упоминания Цербера… Что же они с ней делали? Вопрос, конечно, риторический — ничего хорошего.

— Нойша, видишь мой трекер? — связалась с азари.

— Да видела, далековато тебя занесло. Что-то случилось? Мы только выбрались из бункера Фау, скоро будем.

— Цербер нашел нас.

— Богиня… Поняла. Мы идем. Держись там.

Я-то продержусь, но вот они? Взглянула на отца и дочь. С какой-то стороны то, что они нужны им живыми, может сыграть нам на руку. Вряд ли они пустят в ход тяжелое оружие, чтобы ненароком не поранить ценнейший «объект». Спецназ скоро будет, а они просто дождутся их здесь, забаррикадировавшись в квартире. Мне же остается лишь одно — не подпустить никого из врагов на этот этаж.

Внезапно по всей квартире одновременно раздались звуки разбитых стекол — через окна в квартиру запустили светошумовые гранаты. От их воздействия я защитилась, создав вакуумную сферу вокруг себя. В ушах немного прозвенело, но ничего критичного. Не успели мы опомниться, вслед пошли ещё гранаты, похожие на дымовые, но со странным цветом газа вместо черного дыма — почти бесцветная аэрозоль со слегка желтоватым оттенком. Странно, что не было никакого запаха, однако, это, ясное дело, не шутки. От одного маленького вдоха, даже сквозь респиратор, онемели губы, и кольнуло на кончиках пальцев.

— Паралитический газ! — крикнул Пол и, зажав лицо дочери тряпкой, устремился на выход.

— Укройтесь в соседней квартире, — велела я им и рванула навстречу к бойцам Цербера на лестнице.

Не знаю, впустили ли соседи их, но они остались в квартире за спиной.

Я уже при подъеме заметила, что и так узкий коридор этих обветшалых хибар был захламлен всякой мебелью и барахлом, что очень и очень стесняло в движениях. Хорошо, что никого из жильцов не наблюдалось. Скорее всего, услышав выстрелы, они заперлись по квартирам. По мере приближения к лестничному проему ощутила множество жизней снизу и услышала топот множества ног. Едва они показались в поле зрения, я на скорости перепрыгнула через перила прямо к ним на голову.

Кто-то даже успел сделать выстрел. В полутьме и в легком дыму искрился только огонь. Доспехи рыцаря выдержали, но всё же острая боль прошла по локтю и по бедру. А звуки от выстрела в упор отдавались неприятным звоном в ушах. Приземлившись на голову очередного бойца, в одно движение обезглавила его и тут же рванула к следующему. Кружась в тесноте между врагами, я использовали их в качестве щита. Схватив ногами голову одного бедолаги скрутила до хруста, и тут же оттолкнувшись руками от земли продолжила смертельный водоворот. Сразила следующего, затем ещё одного, ещё и ещё и ещё…

Для Раны это было пиром. С каждой отнятой жизнью, я будто насыщалась смертью — вновь появилось чувство эйфории. Дополненная адреналином и подпиткой от Раны, я лишь ускорялась и входила в кураж, ни на миг не задумываясь над следующим движением. Отточенное в боях войны тело, будто скучало по сражениям, и само двигалось сквозь толпу врагов, оставляя за собой лишь трупы. Я отчетливо видела все выстрелы, иногда даже траектории пуль, размытые движения каждого бойца и их погибель. Слышала их вопли, переклички и голоса…

В гуще бойни доспех рыцаря справлялся не с каждым пропущенным выстрелом, но на боль мне было плевать — лишь бы получить их жизни… Всех.

С отрядом на лестнице до первого этажа я расправилась в считанные минуты, но внизу боевиков было гораздо больше. Они уже не стремились наверх, рассредоточились по всему коридору и, кажется, пытались засесть в квартирах. Только оказавшись перед отрядом, тут же запустила по ним ударной волной, пока они не встретили меня плотным огнем. Мощный толчок смел первые ряды врагов и всё убранство коридора словно ветром, раскидав их к стене в одну кучу. Далее началась адская суматоха. В ход шло всё: с их стороны гранаты, всякие инженерные устройства, и естественно, пушки различной мощности, с моей стороны мощные способности Силы, ну и, собственно клинок.

Мельтешение фигур и резня при плохой видимости, да ещё под нескончаемым натиском, не оставляло даже секунды на передышку. На шум боя из остальных квартир резко выскакивали остальные боевики. По всей видимости, их задача заключалась в проверке всего дома целиком. При том, что они не чурались тратить гранаты при любом удобном случае в таком закрытом пространстве, можно было определить степень их приоритета. Джиллиан нужна была им позарез.

Вскоре я начинала слегка уставать, но, как и во время войны, врагов не становилось меньше. Война научила, что не всегда подмога приходит вовремя и нужно быть готовым к самому худшему исходу боя. Новая порция наемников одетых в светлые бронекостюмы и в шлемах с черной полоской на уровне глаз, прибыла снаружи. В отличие от уже погибших, они действовали умело, организованно да и выглядели внушительнее. И создавалось ощущение, что они никогда не закончатся. Телами уже был усыпан весь первый этаж. Не будь у меня респиратора, я бы наверняка захлебнулась в запахе крови и подгорелой плоти.

Сделав небольшую передышку, я вновь ринулась в толпу. Пусть их много, но это не тот случай, когда численность — такое уж и преимущество. Каждый выстрел в толпе мог задеть своего, нежели одну меня. И орудуя клинком, я на миг поймала себя на мысли, что с клинками в обеих руках дело шло бы быстрее. Ведь для светового меча любая броня с кинетическим щитом — что голая кожа. И сейчас в итоге всё упиралось лишь в моей скорости владения клинком, но сражаться приходилось не только клинком, но и врукопашную, чередуя способности Силы. А удар голыми руками в бронированного бойца — не совсем гарантирует его нейтрализацию, как удар световым мечом.

Пронзив грудь бойца насквозь, я воспользовалась им как щитом. Автоматная очередь буквально изрешетила тело бедняги, и в конце боя метнула его телом в последнего видимого врага. Тот не успел уклониться. Его самого задавило ошметками товарища прямо в куче первых бойцов. Человек кое-как выполз из-под окровавленного тела, но споткнулся о другое тело и рухнул прямо в кровавую лужу. Весь заляпанный в крови он пытался доползти до своего оружия, но остановился, заметив меня, стоящую уже над ним. В последний миг его жизни в отражении его шлема я увидела лишь алый отблеск и свой пылающий багровым светом глаз.

На мгновение наступила тишина.

Переступив через его тело, вышла во двор. Местное светило находилось в зените и ослепило меня прямо в глаза. Вскоре глаза привыкли к яркому свету. Несколько минут назад кишащая разумными улица опустела. Перед домом стояла целая колонна из фургонов. Увидев меня, из двух машин выскочили водители, ожидавшие конца боя, но они не успели среагировать, усиленным телекинезом свернула им шеи. Остальные разбежались. Можно было пустить им вслед чем-нибудь, но… Зачем? Беглым взглядом прошлась по всем машинам и закоулкам вокруг. Никого, но Сила твердила, опасность ещё не миновала.

Краем глаза уловила над собой биотическую сферу. Такими сферами пользовалась Нойша. К светящейся точке над землей медленно притягивались все объекты — эдакая гравитационная аномалия. Не раздумывая, уничтожила её взмахом руки, наслав очередной снаряд Силы, который снес сферу подчистую, еще ударившись о стену противоположного здания, выбив там все окна.

Затем объявился сам биотик. В маскировке он возник за спиной. Я успела пригнуться от его биотической ракеты. Она взорвалась с яркими искрами, ослепив меня на несколько секунд. Я ответила молнией вслепую, а когда открыла глаза, передо мной стоял он, уже в видимом режиме. Мужчина во всем черном и слегка блестящем бронекостюме, к моему удивлению, был вооружен двумя клинками.

Он оказался на порядок лучше всех остальных во всех аспектах боя. Двигался быстро и ловко, не оставлял открытых мест и быстро уклонялся. Наслав на меня незнакомую биотическую способность, рванул с клинками наготове. На таком близком расстоянии я не успевала отойти, в то же время он и сам не успеет изменить траекторию своей атаки. На доли секунды я ощутила воздействие его способности. Мои движения замедлились, словно я попала в некое поле замедления. Видимо, этот убийца и рассчитывал на это, раз решил вступить со мной в ближний бой так открыто. Однако он знать не знал, что произойдет нечто непредвиденное. Или был настолько уверен в своих силах?

Увеличив скорость, вырвалась из его поля и встретила его выпад резким ответным ударом. Его черные клинки разрубило надвое, задев его самого. На нагруднике брони чуть ниже шеи остался след. Лезвие моего клинка прошло сквозь его биотический барьер и броню, оставив большую линию ожога, практически достигнув до внутренних органов и костей. Ещё немного и легким бы не поздоровилось. Однако, это его не остановило. Его выдержке стоило только позавидовать, любой бы истошно вопил от такой раны. Хотя, он был человеком лишь наполовину.

Потерпев неудачу, он тут же отпрыгнул назад и исчез, вновь воспользовавшись яркой вспышкой. Погнаться за ним, мне не дала Сила. Предчувствие завопило об опасности откуда-то сверху. Пригнувшись, перекатилась в сторону машин. И в тот момент воздух разрезал звук выстрела. Я услышала свист пули рядом с ухом.

Снайпер, значит…

Всегда ненавидела снайперов. Для джедая профессиональный стрелок мог представлять реальную угрозу. Опасность исходила от них уж слишком с далекого расстояния, что можешь не успеть среагировать. И в этот раз у него почти вышло убить меня. Он явно целился мне в голову и, наверняка, все это время прицеливался, ждал удобного случая, когда я сражалась с мечником.

У меня не было времени на поиски стрелка. А учитывая местность, он мог осесть на любом из этих домов вокруг, а я же просто потеряю время. Увидев спину мечника возле дверей подъезда, выпустила по нему волной Силы. Его биотический барьер замерцал и тут же лопнул, а самого мечника с силой припечатало к каменной стене дома, он так и остался лежать.

Отдышавшись пару секунд в укрытии между машинами, на скорости метнулась обратно в дом. Странно, что снайпер не стал стрелять. Хотя мог и попытаться, в таком-то открытом месте. Но вновь появилось плохое предчувствие. И как по заказу, ощутила мощнейший всплеск Силы где-то выше и наяву ощутила, как задрожало всё здание — неужели Джиллиан? Кто ещё мог быть…

Сила… А если они ворвались в дом с крыши?! Что-то об этом я не подумала.

* * *

Знакомая соседка Пола и Джилл впустила их в свою квартиру, узнав их возле своей двери.

— Что там происходит? — слышались нотки страха в её голосе.

— Не знаю… Разборки банд, наверное, — ушел от вопроса Пол. — Спасибо, что впустила нас Алия.

— Все мы в одной лодке. Да и втроем легче отбиваться. Но надеюсь, они сюда не доберутся.

Турианка заметила состояние девушки и предложила им пройти в кухню.

— Не бойся, милая, скоро всё закончится, — попыталась успокоить её соседка, но та словно её не слушала.

— Смерть… Столько смерти… — бормотала Джиллиан словно в трансе.

Усадив её, Пол тут же рванул к окнам и закрыл жалюзи. Спустя несколько минут шум от выстрелов и грохот в здании отдалился.

— Я проверю путь, — вызвался Пол, но его остановила Джилл, вцепившись к нему в руку.

— Не ходи…

— Я ненадолго, родная, останься пока с Алией, — освободился от её рук Грейсон.

Прислонившись к стене, Пол сначала прислушивался к коридору за дверью. Шум боя явно перенесся на первый этаж, и вроде постепенно утихал.

«Может, это шанс!», — мелькнула у него мысль. Шанс убежать от всех, в том числе и от спектров. Пол уже корил себя за то, что он всё так быстро рассказал этому спектру о них с Джилл. Он не верил, что та сдержит слово. Совету Цитадели не стоит верить! Хотя он и признавал, что она была уж слишком странной, что даже хотела им помочь. Но жизнь и свобода Джилл была для него на первом месте, что бы она там не обещала. А значит, нужно убежать! Сейчас же, пока Цербер отвлекся на неё. И всё же его кольнул укол вины.

Встряхнув нелепые мысли, осторожно высунувшись, он осмотрелся по сторонам — никого.

Он знал, что отсюда есть ещё один выход, можно выйти через чердак на крышу или на крайний случай через окно.

— Джилл, уходим!

— Почему бы вам не прождать здесь? — не поняла его турианка.

— Джилл!

«И разве её не по-другому звали?», — в конец запуталась соседка. До сего дня она знала их как мистера Уоррена и Кейси. Много раз встречала девушку возле дома совсем одну. Они итак были нелюдимыми, но Алия замечала в девушке глубокую печаль и иногда обменивалась новостями.

— Джилл?

«Проклятье! Только не снова…», — взвыл в мыслях Грейсон, видя предприпадочное состояние дочери.

— Уходим, — схватил её за руку Пол, но тут вмешалась турианка.

— Оставайтесь здесь! Не видишь, что она напугана!

— Алия, ты не понимаешь…

— Тогда объясни! — турианка не испугалась его раздраженного взгляда и оружия.

— Сейч…

— Да, объясни им, убийца.

Всего лишь миг и для Пола все вокруг рухнуло. Он застыл в ужасе, узнав голос за спиной. Этот голос из кошмаров ему никогда не забыть. Он резко развернулся, намереваясь выстрелить, но не успел. Зашедший был быстрее. Хлопок. Пол не сразу ощутил ранение, и как в животе появилось странное тягучее ощущение. Затуманенный взгляд Грейсона переметнулся с вошедшего к ним высокого человека на кровавое пятно в груди.

— Потерял хватку, старый друг.

Всего лишь миг и его кошмар стал явью. На пороге стоял Пэл, убийца на службе Призрака, некогда друг, напарник и можно даже сказать наставник. Затем раздался второй выстрел. Тело Алии рухнуло рядом с ним, опрокинув стол со всей утварью на пол.

Всего лишь миг и он всё потерял. Его ноги отнялись, становилось больно и холодно, и вскоре Пол сам оказался на полу и видел ни в чем не повинную мертвую турианку. Смерть была как никогда близка и в этот миг, он мог думать только о Джилл, чтобы она убежала, но та стояла закрыв уши руками и что-то бормотала.

— Всегда ненавидел туриков, — буднично прокомментировал Пэл, шагнув на встречу к Джилл.

— Джил… лиан… — пытался докричаться до дочери Пол.

Но она не отвечала, и казалось, она даже не замечает того, что происходит. Закрыв глаза, она стояла и нервно дергала головой и руками, словно сражалась с кем-то в своем воображении. Убийца шагнул за порог кухни, и остановился, с удивлением глядя на странные движения девушки.

— Мне говорили, что она — монстр. А она просто сумасшедшая. И ради неё ты пошел против нас? Смешно, — его рука легла на шокер, прикрепленный к поясу.

Внезапно девушка успокоилась и открыв глаза, увидела отца и Алию на полу в луже крови. Затем подняла глаза на Пэла. Но вместо зеленых глаз там пылали молнии.

— Ну, привет, маленький монстр. Будь умницей и пошли со мной. Не заставляй меня делать это… — заметил он её глаза, но слова убийцы внезапно оборвались, когда его накрыла невидимая волна биотической силы. Словно таран ударил ему в грудь, выбив весь воздух из легких и сломав все ребра. Его оторвало от пола и отбросило назад так, будто он встретился с танком. Пэл пулей врезался о проем двери, стукнувшись о ней головой, и так сильно ударился локтем, что правая рука стала походить на кукольную. Но благодаря надежному креплению шлема к броне он остался с целой шеей.

— Отец… Алия… Из-за меня… — бормотала Джиллиан, а затем её шепот перешел пронзительный вопль: — А-а!

Её крики вызвали мощнейший биотический всплеск, который не утихал, а лишь усиливался, словно разыгрывающийся смерч.

Пошатываясь, Пэл попытался подняться на ноги. Каждое движение отдавало болью и он закашлялся, почувствовав во рту привкус крови и давление в груди. Ему потребовалось некоторое время, чтобы собраться с силами и дотянуться до гранаты на поясе. Однако его сил не хватило против биотической мощи Джиллиан. Прижатый всем телом к стене, он ничего не мог сделать, только наблюдать, как всё поднимается и клубится вокруг девушки. Даже самое здание.

«Монстр…», — ухмыльнулся он, глядя на неё и уже смирившись со своей смертью.

Внезапно в нескольких футах от него возникла другая вспышка света и его обдало волной тепла. Медленно повернув голову, он увидел завораживающее зрелище: сквозь кружащийся вихрь концентрированной темной энергии, которая разбирала здание на мелкие частички, шла женщина в темном плаще и с алым клинком. Пэл видел, как та раскинула руки в стороны, и всё вокруг утонуло во тьме в хлопке, когда она соединила ладони.

Военный госпиталь Тунтау

Зря я надеялась на удачу, оставляя их одних. Суровая реальность довольно быстро дала о себе знать: бессмысленная и шальная смерть поджидала в любой миг. Однако я успела хотя бы спасти её. Сила Джиллиан, вырвавшаяся из-под контроля, чуть не уничтожила всё здание вместе со всеми жителями.

— Вот я и смогла вырубить её, — я и Нойша сидели в палате Джилл в военном госпитале, и я вкратце рассказывала ей предысторию бойни.

— Так, значит Церберу нужна была она из-за её этой силы, — подытожила суть рассказа Нойша, обдумывая все мои слова. — Церберу? Занятно. С чего такой интерес.

— Что с телами? Есть выжившие?

— Нет, знатно ты повеселилась, ничего не скажешь. Там сейчас Авитус разбирается.

— Там ещё был мечник-биотик в черной маскировочной броне и снайпер.

— Таких не нашли. Да уж, у Цербера оказывается неплохие ресурсы. Зато у нас их верзила, выбьем из него что-нибудь, если он выкарабкается, конечно, — нашла хоть что-то хорошее Нойша. Её отвлек звук входящего сообщения. — От Авитуса.

— Что он нашел?

— Опа, капитан Фолк просит о встрече.

— Ты иди, я пока тут побуду.

— Дай знать, если они придут в себя.

Операция Пола прошла успешно, однако до прибытия помощи он потерял много крови и сейчас лежал в коме. А Джиллиан с тех пор не приходила в сознание. Внешне у неё не было никаких травм, чего не скажешь о мистере Грейсоне. Вряд ли тот выкарабкается. Я посмотрела на спящую рядом девушку. На её бледном молодом личике застыла гримаса боли, и она временами дергалась. Я протянула ладонь, чтобы успокаивающе погладить ее по лбу, но, опомнившись, в последнюю секунду убрала руку. К другой Силе она реагировала, как бы защищаясь.

Поэтому, найдя стул, просто устроилась и прикрыла глаза. Без адреналина и подпитки от Раны чувствовала себя выжатой. Но долго подремать не удалось, очнулась от пробуждения Силы.

— Джиллиан, ты слышишь меня?

Девушка отреагировала на мой голос, повернувшись с бока на спину. Её глаза задрожали, а затем широко распахнулись, воспринимая незнакомое окружение со смятением и ужасом.

— Все хорошо, Джиллиан, — заверила я ее. — Ты в больнице.

Она медленно села и огляделась кругом в полном замешательстве.

— Помнишь меня? — спросила я и получила в ответ кивок.

— Помнишь, как попала сюда? Джилл? — заметила её расширившиеся глаза.

— Мой отец… Он… Ушел, — вся её боль застыла в глазах.

Она почувствовала его смерть?

И в подтверждении её словам через минуту зашел врач с неутешительными вестями:

— Мы сделали всё, что смогли. Мне очень жаль.

Глава 8 Цербер

Что я ещё могла ей сказать? Пусть просто отдохнет.

Прорыв Силы истощил её до критического состояния. Белая как мел и с темными мешками под глазами девушка пыталась сохранять спокойствие, однако получалось у неё плохо. Влажные глаза судорожно бегали по пространству перед ней, губы дрожали при одном только воспоминании о пережитом. Через Силу я ощущала невыносимую скорбь и утрату, которая разъедала её изнутри. Это понятно, но сейчас для неё подобные эмоции ни к чему хорошему не приведут.

— Отдохни, Джиллиан, тебе нужны силы.

Когда я собралась на выходе, меня остановил её тихий молящий голос:

— Пожалуйста, не уходите. Я… Не хочу остаться одна… — она собралась с силами и встретилась со мной взглядом. Сила, прямо чистый изумруд в глазах.

— Я буду рядом, — Джиллиан несколько секунд не отводила взгляда, а затем легонько кивнула. — Ты пока спи.

— Я… Я могу спросить?

— Конечно.

— Ты… Такая же как я?

— Об этом поговорим, когда тебе станет лучше, хорошо? Но, да.

— Да?.. — почти шепотом, но с полной надеждой, произнесла она. — Х-х-хорошо, — я вышла из палаты и стояла посреди коридора вся в раздумьях.

Такого я никак не ожидала. Великая Сила, что прикажешь делать? Ради неё ты меня сюда направляла? Спрашивала про себя, глядя на потолок.

Пожалуй, эта девушка может быть единственным чувствительным к силе разумным в этой части Вселенной. Я уже ощутила на себе её необузданную мощь. Не только Сила, но и биотика была неподконтрольной. Не успей я вовремя, не знаю, насколько дальше она бы пошла. Ей жизненно необходимо научиться контролировать способности. Впрочем, я смутно представляла себя в качестве наставника. Ладно, об этом буду беспокоиться позже, сейчас нужно решить проблему с Цербером и «ненадежными» союзниками здесь.

Я оглянулась по сторонам, к вечеру в госпитале было мало народу, а соседние палаты и вовсе пустовали. Где-то в холле видела автомат, нужно было промочить горло.

— Нойша, что там? Есть новости? — с холла связалась с азари.

— Да тут сплошной бардак. Все ещё работает тяжелая техника. Опознанные тела в основном принадлежат наемникам из местных банд. Информаторы сообщили, что джентльмен Гарсия выставил крупную награду за зачистку того дома. На кругленькую сумму тут же набежали стервятники всех мастей. Наемники точно знали, кого именно нужно было убрать, а кого взять живым, ведь цена за живых отбивала все вопросы. Сейчас ищем этого Гарсию. Уже есть наводки, но тот успел скрыться.

— Ясно.

— А ты что будешь делать? Как она там?

— Просто жду. Она хм… Стабильна. Сейчас спит. Мистер Гарсия не выжил.

— Оо… Понятно. Ну, раз ты права насчет неё, то именно ты и должна быть с ней, когда она очнется, верно? Не думаю, что ей понравится пробуждение в кругу незнакомых эм… турианцев. А учитывая её специфику, то, ты понимаешь, что она может натворить.

— Хм… Надеюсь, до такого не дойдет.

— Ладно, как бы то ни было, держи в курсе. Что?! — отвлеклась она на что-то с той стороны. — Киран, собери отряд… Ладно, увидимся позже.

Отключившись, я добралась до автомата с напитками. С карточки, врученной Нойшей, удалось без проблем расплатиться и получить пакетик с чистой водой. Насколько я знаю турианцы являются одной из немногих рас в пространстве Цитадели, чей организм состоит из декстроаминокислотных белков. Так что, их напитки имели соответствующий состав, не совсем пригодный для человека. Потому я и не стала рисковать и выбрала знакомый напиток: вода, она ведь едина для всех. Ну, это если я правильно прочла надпись на панели автомата, то это именно вода. На вкус вроде не ошиблась.

К моему удивлению, в холле ожидания посетителей было мало. И мои мысли в этой тишине крутились вокруг неожиданной встречи с Силой. Конечно вопросов о Джиллиан и Поле Грейсон было уйма. Раз они так ценны для таинственного мистера Призрака, то их поимка должна быть у них в приоритете. Следовательно, после первого провала неминуемо последуют другие попытки. А учитывая, что Пола уже нет в живых, девушка, она же главная цель, осталась без защиты. Остальные агенты Призрака непременно решат воспользоваться ситуацией. И думаю, они сделают свой ход именно сейчас, когда она особенно уязвима, одна и без сознания. Осталось избавиться от нас и всё. Ну, а мне же остается лишь одно — выжидать, кто именно сделает шаг, поймать его и выйти на их след.

Пока Джилл находится в военном госпитале, всё подозрительное будет относиться к деяниям капитана Фолка либо начальства госпиталя. Не уверена, что врачи в курсе обо всём подноготном той, кого им принесли и насколько она вообще ценна, но исключать такой вариант полностью не стоило. Первым делом, я сообщила им, что она — теперь их забота, подчеркивая слово «их» и якобы, что у меня более важные дела. Посмотрим, что из этого выйдет. Не знаю, кому именно ушел докладывать доктор, но больше я его не видела. Хотя пошел второй час. За окном заметно потемнело.

Вернувшись обратно к Джиллиан, я уселась на кресле и закрыла глаза.

Спустя некоторое время я проснулась от шума. Рядом с кушеткой Джилл стоял турианец в белоснежном костюме.

— Вы кто? — вмиг проснулась, заметив присутствие постороннего.

— Меня зовут доктор Ваэлин.

— А где предыдущий врач?

— Его смена закончилась, — ответил он без ноток лжи.

Хм…

— Ясно. Что вы делаете?

Он уверил меня, что проводит обычный плановый обход всех пациентов, и сейчас меняет питательный раствор у истощенной. Я увидела, как он что-то вколол в систему. Через десять секунд аппараты начали показывать странные показатели. Доктор сказал, что этого он и боялся. Сразу вызвав экстренную бригаду, они увели её в сторону коридора.

Происходило нечто подозрительное, но я пока не ощущала угрозу жизни Джилл. Её жизненная Сила вела себя слабо, но, как я уже сказала, стабильно. Она просто крепко спала. Видимо, этот доктор вколол снотворное или что-то подобное. Так как она не проснулась даже под такой шум. Мне тут же сказали отойти в сторону и не вмешиваться, пришлось просто сопроводить их взглядом до поворота, пока они не скрылись.

Я, конечно, могла бы их остановить, но неужели уже кто-то сделал ход? Тогда, нужно проследить, куда они меня приведут. Вряд ли прямиком к Призраку, ну, а всё же?

Для подтверждения догадки сверилась с радаром в визоре и со своим трекером, которого я нацепила под рубашку Джилл. Красная мигающая точка стремительно отдалялась. Отстав от точки на несколько метров, проследила за ним до внешней территории госпиталя. Бригада передала её кому-то снаружи. Джилл положили в один из военных транспортников.

— Стоять, что происходит? Куда вы её везёте?

Встречные турианцы все в один голос твердили о приказе капитана и о том, что она — террористка и ей не место в их госпитале.

— Я поеду с вами.

Двум турианцам в военной форме не понравились мои слова. Они обменялись взглядами и связались с капитаном.

— Увы, вы не можете. Все вопросы к капитану, — они даже активировали винтовки, чтобы спугнуть меня.

— Ладно-ладно. Просто спрашиваю. Где я могу с ним встретиться?

— В главном штабе.

Ага, как же. Но, как бы то ни было, эти солдаты просто выполняют приказ. Им здесь служить и служить, а местный капитан приходится им непосредственным начальником, чтобы оспаривать его приказ ради какого-то там эксперта, пусть и из СпеКТРа. Мы уйдем, а начальник останется. Но все равно, последние их действия были чересчур показушными.

— Хорошо.

На моих глазах военный транспорт ещё раз остановили возле КПП госпиталя, но ненадолго. Пора за ними.

В свою очередь мне с трудом удалось поймать гражданский транспорт на улице. Пообещав турианцу в красной машине «солидную» сумму, попросила следовать по трекеру. Турианец не хотел следовать за военной машиной, но временное удостоверение СпеКТРа и немного убеждения сработали на ура. Как я и предполагала, машина поехала не в сторону главного штаба, а куда-то в дальний район городка, потом и вовсе покинула черту жилых кварталов.

— Нойша, видишь мой трекер?

— Что? Что?

— Видишь мой трекер?

— А-а сейчас… Стоп… Ты где это?

— Джилл увезли куда-то. Это мой трекер у неё.

— Оо… Поняла. Мы сейчас же выдвинемся.

— А что там с Гарсией?

— Ничего. Смылся пижончик. В его логове только шестерки.

— Хм… Понятно. Нойша, попробуй связаться с капитаном Фолком.

— Поняла. Киран, планы меняются…

Так… Похоже, всё уже решено. Нойша, естественно, не сможет с ним связаться, ведь так? Если я права, то эти бравые солдаты везут Джилл прямо к нему, и тот передаст её в руки Призрака. Меня не отпускал другой вопрос: «почему он им помогает?». Я гадала о причинах, хотя они наверняка тривиальны — обычный шантаж со стороны Цербера.

Военная машина заехала за поворот в сторону складских помещений, где заканчивалась дорога. Я увидела, как трекер остановился и оставался на том же месте, когда как транспорт уехал в обратную сторону.

Хм… Кому-то оставили? Или нашли трекер и выбросили? Но я не почувствовала внутри машины Силу. Расплатившись с водителем, направилась в сторону трекера. Как оказалось, эти склады используются маломерными судами, эдакие курьерские экспресс-перевозки. За крышами длинных зданий расстилались взлетные площадки, где стояли звездолеты с размерами чуть больше тяжелых истребителей.

Охрана этого места заметила меня сразу за поворотом и потребовала пропуск. Убеждение Силой без труда открыло для меня двери и я смогла, наконец, узнать, кто же стоит за похищением Джилл. В одном из грузовых отсеков вовсю копошился некто и ной как Аэрин Фолк и два батарианца в заляпанных маслом комбинезонах. Они загрузили в транспортную капсулу девушку и ждали погрузчик, чтобы доставить на грузовой трюм корабля.

— Добрый день, капитан Фолк, занимаетесь похищением?

Все трое от неожиданности вмиг приосанились и буравили меня обескураженными взглядами.

— Вы, двое, свободны, — на глазах у капитана батарианцы молча выполнили мой приказ и спокойно скрылись с глаз. — Не стоит этого делать, — остановила его попытку достать пистолет.

— Ч-ч-что вы д-делаете?! Я-я выполняю приказ начальства! — попытался увильнуть Фолк не в силах двигаться.

— Точнее, Призрака, верно? — услышав это имя, турианец переменился в лице. Мандибулы задергались в судорожном темпе. И так мелкие глаза сузились в страхе. Да уж, у главы Цербера та ещё репутация, оказывается, раз даже военный офицер, да ещё турианец, так испугался.

— Н-не понимаю о чем вы…

— Понимаете, понимаете, капитан Фолк. Однако, у меня к вам другое предложение. Вы доставите её куда собирались, но возьмете меня с собой.

— Я-я…

— У вас нет выбора, капитан Фолк. Так, на каком из этих корыт мы полетим? — Окинула оценивающим взглядом звездолеты на площадке.

Фолк, придя в себя, связался с мелким контрабандистом и его личным должником по имени Скетч. Им оказался саларианец, который болтал просто без умолку, а в дополнение с присущим его виду тараторкой, слова из его уст было просто не разобрать. Как ни странно, ему было плевать, что он вообще перевозит в капсуле. Его задача проста — доставить Фолка с грузом на Омегу и всё. Название места мне ни о чем не говорило, но оказалось, что это чуть ли не самая знаменитая станция во всей Галактике, станция, где нет законов Цитадели, да и вообще законов.

— Они угрожают вашей семье? — спрашивала я, пока ожидали Нойшу и Кирана.

— Да, — понуро ответил Фолк.

Что, собственно, и предполагалось.

— Кому именно передаёте Джиллиан?

— Мне сказали не спрашивать. Дали номер ячейки хранения, где я должен её оставить.

— Значит, так и сделаете. А потом полетите к своей семье и спрячьтесь. Если мы встретимся ещё раз, Призрак и его Цербер покажутся вам милыми ребятами.

— Я-я… Понимаю.

— Нойша, — вновь связалась с азари.

— Мы подъезжаем.

Космическая станция «Омега»

Космическая станция, высеченная прямо в огромном астероиде, давно заимела дурную славу по всей галактике. На заре своего основания корпорации и частные предприниматели быстро пришли на «Омегу» и за ними, естественно, потянулись нечистые на руку разумные всех мастей. Из-за отдаленности от Центральных секторов, туманность Омега всегда была территорией беззакония.

Станция, имевшая необычную конструкцию и изящный внешний вид, развивалась спонтанно и бессистемно — различные народы и организации возводили на ней свои постройки, а то и целые секции без общего плана и без отчётности, исключительно в соответствии со своими потребностями. В результате этого «Омега» превратилась в подобие огромного летающего города, разделенного на бесчисленное множество независимых кварталов, каждый из которых отличался плохо сочетающиеся друг с другом стилем зданий и хаотичностью застройки.

За прошедшие столетия бесчисленные криминальные группировки сделали ее своим домом, возводя на станции свои перевалочные базы. «Лучи», они же доки, отходящие от ее центра, простирались с поверхности астероида во все стороны, откуда и выходят дополнительные секции, пристроенные к этим докам под самыми немыслимыми углами. Благо угроза столкновения с другим космическим мусором и булыжниками была устранена наличием защитного поля с эффектом массы.

Как известно в Омеге никогда не было правительства, но в настоящее время негласным правителем считается Ариа Т’Лоак. Её резиденция в «Загробной жизни», роскошном клубе, охраняется не хуже любой крепости. Как «глава» станции она, конечно же, была в курсе обо всех «необычных» гостях, сходящих на её станцию. Её лакеи оперативно доложили о подозрительном геолого-разведывательном судне компании «СтарМинералс», пристыковавшемся на верхних «лучах». Ариа как пират с многолетним стажем сразу поняла, что это лишь прикрытие. Каково было её удивление, когда она увидела капитана корабля на лицензии — это был опальный спектр человечества Джон Шепард. Совпадало и имя и внешность.

Арии было знакомо это имя и лицо из-за близкого общения с советницей Азари в Совете. Да и знать спектров по именам и внешнему виду никогда не мешает в её деле. Да, вряд ли, один спектр доставит ей проблем, но её заинтриговало прикрытие Шепарда и его дела на её земле. Её лакеи не смогли раскопать, кому на самом деле принадлежит судно — какой-то там добывающей компании, на самом деле, являющейся дочерней компании другой, которая под ведомством ещё какой-то корпорации. В общем, подобная сложная бумажная конспирация лишь сильнее усилило её любопытство. Потому для выяснения обстоятельств делегация королевы Омеги встретила экипаж «Стар Минералс» прямо в доках и тут же «пригласила» троицу из подозрительного судна прямо к Арии.

— Так, так, так, что же бывшему спектру вместе с… — окинула хищным взглядом каждого из спутников Шепарда азари, — не самыми простыми людьми понадобилось в моей Омеге?

Взгляд Азари ненадолго остановился не только на Шепарде, но и на невероятно красивой женщине рядом с ним. Все в галактике солидарны, что по красоте с азари мало кто может сравняться, но сейчас Ария не была в этом столь уверенной. Её охранники также оценили красоты брюнетки в черной изящной броне и пожирали ту своими глазами. Даже мерзкие черные волосы, присущие всем людям, приобретали свой шарм на голове роскошной незнакомки. А чернокожего мужчину Азари сразу и не заприметила, посчитав того лишь обычным солдафоном из-за выправки последнего, пусть и биотиком, но все же обычным солдафоном.

— Ищем кое-кого, — спокойно ответил Шепард, также невольно оценив красоты и волнующие изгибы самой азари, которые та и не скрывала за весьма вульгарным одеянием.

Королева «Омеги» вальяжно устроившись на мягком диване, смаковала из бокала красную жидкость. Её жесткий, уверенный взгляд заставлял поежиться.

— Кого? — спросила она и призвала сесть на мягкие кресла напротив. По щелчку пальцев приказала угостить гостей. Отказаться было бы проявлением неуважения.

— Мордина Солуса и Архангела.

— И зачем же понадобился «геологам» ученый и боевик?

— Геологам незачем, но они нужны мне для деликатного дела.

— Джон Шепард… — произнесла вслух Ариа, будто проверяла имя мужчины на вкус. — Я слышала, что ты больше не спектр. Более того, не совсем на ногах.

— Так и есть, — честный ответ мужчины удивил азари. Хотя Джон был удивлен больше из-за осведомленности незнакомой ему азари.

— Так, зачем тебе они на самом деле?

— Для борьбы с коллекционерами, — Джон понял, что та просто проверяет их и любое лукавство могло сыграть плохую службу.

— О, как… Что ж, я могу подсказать, где вы можете их найти.

— Вы поможете нам просто так?

— Так эта куколка ещё и говорить может, а не только для красоты… Какая прелесть, — взглянув на Лоусон, слегка облизнулась Ариа.

Только благодаря своей хладнокровной выправке оперативника Лоусон не выдала своего замешательства. От этой азари буквально веяло опасностью и силой. Любое слово, произнесенное не так, могло стать последним.

— Почему нет? У доктора Солуса своя клиника в трущобах, но вход туда в данное время невозможен — карантин. А ваш Архангел, кем бы он ни был, возможно, уже не жилец. Он перешел дорогу всем бандам на станции.

— Но не вам? — поинтересовался Джон.

— Нет. Мне-то что, пусть проредит ряды всякой шушеры, я только «за» — это пойдет на пользу всей станции. Уточните о нем у банд. Вроде как в последний раз его видели в нижних уровнях. Хотя, знайте, от его товарищей мало что осталось. Так что гарантий о его жизни мало.

— Что ж, благодарю за информацию.

— Вы вправду боретесь с коллекционерами? — остановила их возле дверей Ариа. — Зачем?

— Они не те, кем кажутся, — туманно бросил Шепард.

Вскоре они втроем оставили за спиной двери клуба. Обдумывая, куда идти, Шепард не мог не вспомнить, как он вообще здесь оказался. Прошло два месяца с тех пор, как Цербер поставил его на ноги и два года с тех пор, как он уже не в «Альянсе». Джон никогда бы не подумал, что его служба так быстро оборвется, а ещё, что те, кому он был так глубоко предан, так быстро о нем забудут, спишут со счетов. Он всегда помнил слова Карин Чаквас. И помнил все те сложные времена после битвы на Вермайре. Если бы не Лиара, он бы… Не стал думать от плохом Шепард. Перед его глазами возник прекрасный лик молодой азари, которая стала так близка к сердцу.

Светлый момент в памяти быстро сменили кровавые воспоминания о погоне за Сареном, особенно болезненно вонзились картины из Вермайра. Шепард вспомнил всех, кто был там и тех, кто уже не вернулся. Пусть ему не довелось участвовать в последнем бою, он узнал обо всем со слов выживших товарищей. И без этого он четко представлял, что это был ад, самый настоящий. Шепард до сих пор не мог понять, как они тогда выжили. И конечно же не мог понять, как удалось остановить Сарена и Властелина.

— Карантин доставит проблемы… Значит, идем за Архангелом? — разрядил тишину между Шепардом и Лоусон Тейлор. — Капитан?

— Да. Что известно об этой станции? СУЗИ?

Глава 9 Омега

Информации о системе, куда мы держали курс, были скудны в деталях. Система Сарабарик, где, собственно, и расположена одноименная туманности станция, не могла похвастаться ничем, кроме той самой станцией.

А сама же туманность Омега является одним из самых крупных и таинственных секторов пространства Цитадели. Чего только стоит загадочный масс-ретранслятор, который крупнее обычных в разы и рядом с которым постоянно происходят аномальные явления. Никто из ныне живущих рас не знает, куда он ведёт. Ретранслятор «Омега-4», как он был обозначен на карте, окружен множеством аварийных маяков и систем автооповещения, предупреждающих каждое приближающееся судно о возможной опасности. Известно, что с момента обнаружения Цитадели многие корабли пытались пройти через этот ретранслятор, однако прецедентов, увенчавшихся успехом, зафиксировано не было.

Наш информатор-связной, он же контрабандист, быстро прикинул, что что-то идет не так, когда мы силой заволокли его в черный космолет и, несмотря на свою природную словоохотливость, понял, что лишние вопросы и болтовня точно доведут до мест не столь отдаленных. Мы «заперли» его в жилом отсеке. Оттуда он больше не выходил, лишь отвечал на наши вопросы.

На самом деле он нам особо и не нужен был, от него требовалось только его лицензия, чтобы пристыковаться к станции без лишнего внимания. Но, как он сам успел проболтаться, возможно, потребуются его биометрические данные, подтверждающие лицензию на сканерах станции. Хотя, уже сам факт такого корабля, как у Нойши, вряд ли охарактеризует нас как «среднестатистических» представителей Галактики и вряд ли на лицензии «мелкого» контрабандиста числится подобный навороченный корабль. Как бы то ни было, мы уже летели до ближайшего ретранслятора.

— Может, стоило взять с собой подмогу?

— На станцию беззакония, Нойша? «Цербер» сразу почувствует неладное и закопается.

— Но тебе нужно не это. Думаешь, что за ней придет сам Призрак, и когда мы его поймаем, все будут в безопасности?

— Как минимум придет его доверенное лицо, а там можно и до него добраться или узнать что-нибудь. Они уже провалились один раз. Вряд ли ему понравится подобное повторение, значит пошлёт надежного проверенного человека.

— Она настолько важна? — взглянула на спящую девушку азари.

— В потенциале — безусловно.

— То есть, ты не шутила, когда говорила, что она может стать такой, как ты?

— Можно подумать, я так часто шучу.

— Ха-ха, и то верно. Тогда насчёт неё ясно, им действительно нужно рискнуть.

— Что можешь сказать о месте, куда мы летим? Ты же вроде упоминала о нем раньше.

— Ох… — азари немного смутилась, когда вспоминала и на миг закрыла глаза. — Припоминаю эти дни, дни весьма странного времени в период моего бунтарского взросления. Я уже не помню, с какой вообще стати меня занесло туда. Наверняка хотела быть подальше от влияния матери. Сразу скажу, что станция не сильно изменилась с тех пор: грязные, порочные, алчные улицы, где можно забыться и затеряться ото всего остального мира в компании таких же.

— Хм… Звучит как твое любимое место досуга.

— Эй… — демонстративно оскорбилась она. — Я больше не такая. Честно. Ой, и не надо на меня так смотреть. Лучше расскажи, а ты у себя бывала в таких местах?

— Нет.

— Да ладно тебе, Митра, я никому не расскажу. Честное слово.

— На войне как-то не особо есть время на гулянья, Нойша.

— Ага-ага, только о вой… Кстати! — вдруг её осенило. — А… Тебе ведь не так много лет, верно?

— Эм… Верно, мне двадцать шесть должно быть, примерно, если я ничего не путаю.

— Оо… — сокрушенно протянула азари, будто только что осознала, как это.

— Это тебе не двести пятьдесят с лишним лет.

— Это ещё мягко сказано. Богиня… Я не понимаю, каково же это жить столь… Мало. Просто уму непостижимо.

— Что есть, то есть, — просто согласилась я. Когда ты минимум проживешь восемь веков, то два десятилетия покажутся тебе мимолетной порой. Вот и ей не понять, как это мне только двадцать с чем-то лет.

— О, похоже, она просыпается, — заметила Нойша.

У Джилл сначала задрожали веки, колыхая длинные ресницы, а потом резко распахнулись глаза.

— Джилл, всё хорошо, — её испуг сразу сменился спокойствием. — Как самочувствие?

— Хорошо, — ответила она и обнаружила, что мы не одни. Её зеленые глаза уставились на азари с некоторой настороженностью.

— Привет, Джиллиан, меня зовут Нойша С’Лоана, и я — друг, — девушка одарила её не читаемым взглядом, но затем спокойно представилась в ответ.

— Джиллиан Грейсон.

— Вот и нормально познакомились! — Радостно воскликнула азари, вызывая недоумение у девушки.

— Голодна? — Спросила я.

— ДА! — но вместо Джилл ответила азари. — Нам всем не помешает подкрепиться! Да, сейчас поищем, что тут есть! А если не найдем здесь, то потерпим до станции. В Омеге-то точно найдутся приличные рестораны. У меня там была одна любимая, где подавали шикарные острые блюда. Мм…

Вот уж действительно, её послушать, так эта станция — дорогое сердцу порочное и злачное место. Подозреваю, она часто туда наведывается.

— Признайся, когда ты там была в последний раз?

— Полгода назад, — быстро буркнула про себя Нойша, думая, что я не расслышу.

— Мм… А чем занят Киран? В арсенале?

— Присматривает за капитаном. Хотя, как присматривает, наверняка сидит и пытает, пялясь на него с укором в глазах, осуждая все его действия и обвиняя во всех грехах. Авитус слишком принципиален, когда дело касается чести офицера, я это уже видела. Любой, кто содействует террористам, не важно под каким предлогом, в его глазах автоматически становится хуже них самих и заслуживает всякого порицания. Отпрыск из военной династии турианцев, что поделаешь, такое воспитание.

— То есть, ты не специально оставила его с Фолком наедине?

— Как ты могла такое подумать? Я что, изверг, по-твоему?

— Да.

— Ой, заткнись, а… — закатила глаза азари. — Богиня… Мне бы так уметь, одним только взглядом выражать сарказм. Я, пожалуй, пойду, поищу, где здесь у нас провизия, а ты будь с ней, — она ушла, но её отдаляющийся голос доносился до нас ещё пару секунд. — Ха, изверг, я, изверг…

— Она такая… — сказала Джилл, когда голос Нойши окончательно стих.

— Болтливая?

— Живая.

Хм… Какое подходящее для неё описание.

— Где мы?

— На её корабле. Летим на Омегу. Знаешь это место?

— До прибытия в Тунтау, мы скрывались там какое-то время. Не самое приятное место. Почему туда? Разве вы не из СпеКТР?

— Буду с тобой честна, Джиллиан…

— Можете просто, Джилл, — попросила она.

— Мы летим на встречу с тем, кто может вывести нас на Призрака, — при его упоминании глаза у девушки вздрогнули. — Спокойно, Джилл, всё будет хорошо.

— Отец тоже так говорил. Постоянно…

Девушка замолкла. Я видела, как она погрузилась в себя, как пыталась избавиться от нахлынувших воспоминаний и боли. К моему удивлению, физически восстанавливалась она довольно быстро. Сила клубилась вокруг неё уже не столь хаотично. Да и щечки немного вернули здоровый оттенок.

— Я иногда думала, может, не встреть он меня тогда, то какой была бы его жизнь, без постоянного страха за меня. Может, мне стоило остаться… Может…

— Не вини себя, Джилл.

— Я знаю-знаю… Просто… Что мне теперь делать? Мне некуда идти… — она посмотрела на меня с надеждой в глазах.

— Для начала тебе нужно научиться контролировать свои силы.

— А как? Отец твердил, что лучше забыть о них. А лишнее внимание — лишний риск.

— Как я и говорила, приступим к тренировкам после того, как восстановишься.

— В-вы меня научите?

— Ну, если будешь слушаться, — немного слукавила я.

— Я… Я готова! Могу сейчас!

Хм… Пытается отвлечься? Занять себя, лишь бы не вспоминать?

— Тогда, попробуй расслабиться, отринь всё лишнее из мыслей и попробуй «прочувствовать» мир вокруг тебя, что он из себя представляет.

— А вы куда? — на миг в её голосе промелькнула нотка паники, отдавшаяся колебанием и в её Силе.

— Не волнуйся, я буду здесь. Когда вернусь, расскажешь, что смогла «увидеть». Считай это первым уроком.

В Храме нам всё время твердили, джедай должен быть бесстрашным воином, защитником справедливости, знатоком путей Силы и действовать, основываясь исключительно холодным рассудком без эмоций. Но, возможно, основная обязанность джедая — передать то, чему он научился. Поэтому отношения «учитель-ученик» всегда были важны, не только для джедаев, но и для ситхов. Век одного существа короток, но вот наследие — это уже нечто большее. Если бы не мудрость прошлых мастеров, бережно переданная из поколения в поколение, мы бы всегда топтались на месте.

Кажется, я только начинаю это понимать. И, кажется, я уже мыслю как какой-то старик. Мне что, уже пора на заслуженный отдых? Как там, в Республиканском флоте говорили, на военную пенсию, как ветеран? Если поразмыслить, в этом есть доля истины. И если мне удастся передать ей то, чему я научилась, она, конечно, сможет за себя постоять и может жить без постоянной оглядки, однако есть и обратная сторона медали, её жажда мести может затмить то учение, которое я предполагала дать ей и она пойдет совсем не в ту сторону. Хм… Ладно, вновь я забегаю наперед.

Размышляя об обучении Джилл, я не могла не вспомнить своё обучение и почти ставшего моим падаваном Микала. Я тогда полностью не осознавала, что на учителе лежит колоссальная ответственность за то, каким станет его ученик. Ведь его путь и все его поступки вберут своё начало, вектор именно от учителя. Думаю, не зря мастера были строги со мной и лишний раз предрекали моё «падение» во тьму, но всё же продолжали обучать путям Силы. Честно признаться, я припоминаю, что в качестве ученика я была отнюдь не подарком, отличалась крайней недисциплинированностью. И только с мастером Кавар и Санрайдер я смогла «ужиться». Да… Это были прекрасные времена… Интересно, чем они сейчас занимаются и вспоминают ли обо мне? А также Реван, Алек, Айтрис…

Ладно, не время вдаваться в воспоминания. Спустя три часа мы уже были в шаге от места прибытия. Впервые я увидела «знаменитую» станцию на экране дальних радаров. Мигающая красными лампочками медузообразная глыба кружила в пустоте посреди мелких обломков, которые отталкивались от невидимого поля, окружавшего всю поверхность. Она выглядела так же, как и на снимках в базе данных.

— Так, как вы собирались доставить её?

— Внутри капсулы, наняв на месте грузовую машину.

— Естественно никакой с ними связи «до» и «после»?

— Да. Просто оставляю в указанной камере.

— Ясно. Получается, нам неизвестно, через какое время они явятся за ней. Может придут через день, неделю, а может, месяц, — размышляла я вслух, не слишком радуясь перспективе.

— Опять же, за ней могут отправить совершенно посторонних лиц. Они даже не будут знать, что в капсуле, и кто их нанял. А учитывая станцию, им может быть кто угодно, здесь всем плевать, лишь бы платили. И мы вновь зайдем в тупик, — заметила Нойша как знаток местности.

— Но, — взял слово Авитус. — Капсулы этой модели не предназначены для дальних транспортировок, особенно живых существ. Кислорода без дополнительного питания в нем хватит на два дня, максимум три.

— И «Цербер» не может этого не знать? Или как? Вы им сообщали, как вы собираетесь её доставить? — спросила у Фолка.

— Мда… Вышло бы крайне неловко, когда они придут за их «драгоценным» объектом в хранилище, после того как тот уже задохнется, извини Джиллиан, — азари с мольбой в глазах взглянула на девушку рядом, опомнившись, что этот самый «объект» сидит рядом и хрустит из миски хлопья.

— Нет. Я отправил только видеофрагмент, чтобы они опознали её и подтвердили.

— Мы можем вычислить, куда Фолк отправлял видео или кому? Авитус?

— Можно попробовать, но крайне сомнительно, что мы найдем что-то полезное, — ответил Киран.

— Хм…

— Что будем делать?

Хороший вопрос, Авитус, хороший вопрос. Что-что, а в уме всё представлялось довольно просто. Но в итоге всё может оказаться впустую. Зато Джилл будет с нами в безопасности.

— Ладно. Фолк, вы занесете капсулу в указанное место, как и договаривались.

— Что потом? Они же узнают, что там пусто и сделают с моими родными то, что обещали!

— Об этом надо было думать раньше, капитан, — злобно процедил Киран.

— Остынь, Авитус. Его тоже можно понять. Он что-ли виноват, что его шантажируют?

— Каждый из нас готов быть на прицеле, принять риск. Это и значит быть военным, — не соглашался с Нойшей, Киран.

— Посмотрим, может до этого не дойдет. Прежде всего, нужно поймать того, кто придет за грузом. Джилл, закончила? Примеришь костюмы Нойши?

Не ходить же ей всё время в больничном халате.

— Оо, да! — обрадовалась азари и потерла руки, предвкушая, что её вкус, наконец, оценят по достоинству.

— Но не обязательно соглашаться с её выбором.

— Эй! Чужеземцу не понять нас. Джиллиан, не слушай её, новейшие комплекты брони азари просто шик и идеально ложатся под любую фигуру! Как раз подберем что-то под твой цвет глаз, — агитируя, она забрала Джилл с собой в арсенал.

Оставшись втроем, мы просто обменялись непонимающими взглядами, мол, причем тут в броне её цвет, лишь бы она защищала, как следует. Из моих уст это прозвучит немного странно, но я тоже этого не понимаю. Хотя сама бегаю в этой хм… куртке.

К подлёту на центральный бортовой компьютер поступил запрос. Лицензию контрабандиста оператор доков принял без вопросов. Выделив нам стояночное место и получив оплату, просто пожелал доброго дня. Им, похоже, вообще плевать на то, «что ты» и «кто ты», заплатил — получил место. На место передачи мы отправились втроем: я, Нойша и Фолк. Был риск, что контрабандист может рассказать местным «властям» о нас, потому с ним на корабле остался Авитус, ну и Джилл. Турианцу явно не понравилась отведенная ему роль няньки, но он ничего не сказал.

— Вы же говорили, что отпустите меня, как только приземлимся, — умолял саларианец.

— Да не ной ты, сиди спокойно, — похоже Авитус решил слегка выместить на него своё негодование.

— Держим связь на этом канале.

— Вас понял, — четко отчеканил Авитус и закрыл за нами внешний шлюз.

Всё-таки искусственное освещение и воздух разительно отличаются от природного. С первого вздоха чувствовалась тяжесть и спертость, а мрачно освещенные улицы сразу говорили о невзрачности места, куда вы ступили. Несмотря на это в респираторе не было нужды, потому я его и не активировала, оставив только «очки». Я к ним как-то уже привыкла. Да и лицо немного скрывают.

Если в доках было ещё не так печально, то жилые улицы стали наглядным примером царящего здесь хаотичного унылого уклада жизни. По грязным закоулкам сновали сплошь подозрительные фигуры. То тут, то там на тебя косились недоброжелательные глаза, ходили вооруженные группы. Вместе с шумом очистителей воздуха и всяких генераторов раздавался кашель и прочие звуки жизнедеятельности. Как говорится, место, где лучше держать оружие ближе к телу и ни с кем желательно не контактировать. Впрочем, если подумать, я только в таких местах и бываю, не считая той самой дикой планеты.

Сразу за доками можно было заметить «таксистов». Они настойчиво предлагали свои услуги всем, кто пройдет мимо. Нас не интересовали пассажирские. А водитель единственной машины, что могла бы вместить нашу капсулу, был не совсем трезв.

— Гхе… Пойдет… Куда э-гхее доставить? — Фолк показал ему что-то на своем «датападе». — А… Знаю-знаю, это ж-ж хранилища. Ну, э… где ваш груз?

— Заедете на двадцать восьмой док. Оттуда сразу погрузим.

— Гхе… Заметано.

Мы успешно погрузили на прицеп пустую капсулу с размерами 6×2×1,5 и двинулись к хранилищам. Улицы за мутным стеклом извивались и неожиданно поворачивали, иногда даже разворачивались обратно, образуя кольцевые тупики. Водитель иногда ругался, что совсем недавно, здесь можно было легко пройти, а сейчас посреди дороги установили какую-то штуку. Видать даже те, кто прожил на станции всю жизнь, могут легко потеряться или сбиться с пути.

Вся станция выглядела неровно, кривобоко, аляписто и за все года своего существования так и не обзавелась развитой транспортной системой. Хотя на станции существует и сеть такси, и даже монорельсовые дороги, но в некоторые места можно добраться исключительно пешком. Благо к хранилищам вела вполне ясная дорога, но почему-то наш водитель ехал окольными путями.

На наш логичный вопрос: «почему», он ответил, что не хочет лишний раз платить на разъездах собирателям Арии, негласной правительницы станции. Не удивительно, правила, существующие на станции, диктуются теми, кто в данный момент контролирует её конкретный район. Имя было хорошо знакомо Нойше. Но она не стала распространяться о ней при водителе, так что, мне оставалось лишь додумывать, кто это такая.

Само хранилище занимало большое пространство. В несколько этажей разрастались камеры хранения, между которыми гуляла погрузочная платформа, управляемая джойстиком на ней самой и со специальным средствами сцепления, чтобы даже один человек мог легко перенести тяжелые объекты из камеры или в камеру. Кстати, камеры хранения, они же ячейки, имели различный вид, размер и температурные условия. Соответственно и оплата производилась по-разному. Сначала Фолк заплатил за аренду указанной камеры, указал условия доступа к ней, затем оплатил работу погрузочной платформы. Когда его часть уговора была выполнена, дело оставалось за нами. К слову, народу в хранилище было мало. Роботизированный комплекс легко обходился без работников.

— Как думаешь, как они узнают, что груз уже доставлен и ожидает? Им сообщит кто-то из работников?

— Всё возможно, Митра. Но меня волнует другое, как долго нам здесь торчать?

— Я сделал, как вы сказали. И надеюсь, не зря. Я лучше предпочел бы тюрьму, чем смерть своим родным.

— Капитан Фолк, а кому именно они угрожают? Вы связывались с ними?

— Конечно!

— И?

— Они все в порядке. Но упоминали, что видели подозрительных личностей. Вы не понимаете, у «Цербер» везде глаза и уши, а СпеКТР не будет защищать мою семью. Вот у вас есть семьи?

— Хм… Нет.

— Я так и думал, — нервничал Фолк.

Да, ему не позавидуешь.

На первом этаже хранилищ, где имелась столовая, мы просидели где-то час, посменно сменяя друг друга для проверки камеры.

— Кого-то вижу! — вышла я на связь с Нойшей. Фигура возле стойки регистратора чем-то привлекла мое внимание. Женщина в черном получила ключ-карту и ушла в сторону платформы. — Пойду, узнаю, в ту ли ячейку она идет. А вы проверьте парковку. Без машины она не доставит груз к себе на корабль.

— Однако она может открыть капсулу и перенести только человека в нем. Значит, в грузовике нет надобности.

— Хм, ладно, все равно нужно её проверить.

Мы разделились. Фолк с Нойшей отправились на парковку. А я сконцентрировалась на неизвестной. Я держалась на далеком расстоянии, следя за ней только через Видение Силы. Тем временем женщина в черном уверенно шла в нужную сторону, поднялась на этаж, где и наша камера. Подозрение постепенно сменилось уверенностью. Хотя, она могла быть просто курьером. Но, есть ли у нас выбор?

— Что-то ищете? — застала её в нашей камере за вскрытием капсулы.

— Что? — если женщина и испугалась или удивилась, на ней это не отразилось.

Под могильно холодным освещением ламп я смогла разглядеть её получше. Рядом с капсулой стояла высокая и весьма привлекательная особа с длинными черными волосами в обтягивающем костюме, как у азари, — явно не обычный курьер. К тому же биотика говорила сама за себя. На её лице отражалось только хладнокровное спокойствие. Застыв на месте, она медленно потянулась к пистолету на бедре.

— Нам нужно поговорить.

Едва заметив мерцание биотики, я без раздумий воспользовалась Ударной Волной Силы. Её барьер принял на себя львиную долю мощи, но все же лопнул. И женщину с силой припечатало к стене ячейки.

Глава 10 Как тесен мир I

— Авитус, что там в базе данных?

— Имя: Александра Рид, 2156 года рождения. Место рождения: Земля. Окончила экономический университет. Резюме гласит: ведущий специалист добывающей компании «Стар Минералс», принадлежащая холдингу «Терра Эко». Никаких приводов. Имеются мелкие штрафы за превышение скорости. Из семьи в живых есть только отец. Номер страховки…

— В общем, нам хотят сказать, что она самый обычный человек?

— Ну, не совсем. Она же красивая, прошу заметить.

— Нойша, не отвлекайся.

— А что ты хочешь, Митра? Будем её пытать? Уверена, она будет повторять известную нам информацию. Если она и знает что-то о Призраке, то ничего полезного. Вряд ли такой скрытный человек стал бы делиться чем-то важным даже с доверенным лицом.

— А что СпеКТР знает о Призраке?

— Лидер «Цербер». Предположительно был в рядах Альянса.

— Предположительно?

— Не зря его называют Призраком, Митра, — ответила Нойша. — К тому же, он, в основном, головная боль самого Альянса, нежели нас.

— Хм… Значит, им может быть кто угодно. Плохо.

— Кстати, да, а вдруг Призрак — женщина? А что, это же гениально, когда все ищут мужика, хоп, а он на деле оказывается женщиной. Или вообще ханар…

— Не будем ничего исключать. Ладно, пошли, посмотрим, что ответит сама Александра.

Женщину мы поместили в карцер.

— Кто вы? — при виде нас она изображала испуг и растерянность. Выходило у неё очень даже убедительно.

— Ваше предположение?

— Что? Я… Я не понимаю. Что вам надо? Д-денег у меня нет…

— Всё вы понимаете, — уселась напротив неё, передвинув табурет.

— Что вы делали на хранилище в камере № 109? — начала Нойша.

— Я… Я… Я… Должна была забрать груз.

— Чей груз?

— Н-не знаю… Увидела запрос на «доске» Омеги и всё.

— От кого?

Пока Нойша задавала «обыденные» вопросы, я проверяла женщину через Силу. Её биотический барьер отдавался странным шумом. Для простого курьера она была сильным биотиком, не говоря об остальном.

Интересно, как долго она продолжит свой спектакль? Она должна была понять, что мы — не простые вымогатели или похитители и так просто ей от нас не избавиться.

— И-имя не помню… Только цену. Три тысячи кредитов за доставку до доков…

— До доков? А какой корабль?

— Я не уточнялась.

— Почему?

— Что? — на миг на безупречном лице женщине появилась нотка ясности.

— Почему не уточнялись?

— М-мне не нужно этого знать. Лишь бы заплатили.

Хм… Как там говорится, если уж начал врать, ври до конца.

— Что, в «Стар Минералс» так мало платят?

— Мне нужны были лишние деньги.

— Для чего?

— На помощь родным.

— Что с ними?

Поток вопросов от Нойши пока не воздействовал на женщину должным образом. Она просто отвечала, не выказывая раздраженности, с запинками, правда, но не критичными — что, наоборот, укрепляло подозрения.

— У… У… Отца проблемы с сердцем.

— Как зовут отца?

— Ч-что? Причем тут это?! — повысила голос на азари женщина.

— Как зовут отца? — беспристрастным голосом повторила вопрос Нойша.

— Питер Рид.

— Что с ним?

— Я же сказала, с сердцем проблемы. Нужны деньги!

— Хорошо, — сделала себе заметку Нойша. — Вернемся к хранилищу. Вы знали, что находится в капсуле?

— Нет. Это не мое дело.

— А вдруг там запрещенные вещества, оружие или того хуже, биологическая зараза? Вы об этом не задумывались?

— Мы же на «Омеге», здесь это не преступление.

— Верно. На каком корабле вы прибыли на «Омегу»?

— Не знаю. Не разбираюсь в кораблях.

— Хотя бы название.

— Ну… «Красный», что-то там.

— Когда прибыли…

За время допроса Нойши я не смогла получить от Силы должных сведений. Женщина хорошо сдерживала эмоции, держала мысли в порядке и отвечала по-простому. Мало, что можно было увидеть из её разума. Думаю, её легенда почти схожа с истиной. Откровенная чушь всегда легко вычисляется. А вот «почти» ложь — не всегда. Или она — хорошая актриса.

— К чему эти вопросы? Пожалуйста, отпустите меня…

— Сейчас ваша жизнь зависит лишь от одного, — привлекла к себе её внимание.

Нужно было сменить тактику.

— М-моя жизнь?! — повторила она в ужасе.

— Что вы можете рассказать нам о Призраке?

Выдержке женщины можно было только завидовать. Выражение её лица не поменялось.

— О ком?!

— О Призраке, — усилила напор Силы. — Это ведь он с вами связывался?

— Я… Я… не понимаю о ком вы!

— Бросьте, Александра, или как вас там зовут на самом деле, вы попались! — пригрозила Нойша. — Если не хотите провести всю оставшуюся жизнь на Саккаре, вам придется с нами сотрудничать. Знаете то место? Спутник-тюрьма, куда ссылают самых отъявленных преступников Галактики, и уверяю, ваше хорошенькое тельце придет им по вкусу. Знаете, там нет никакого разделения по половому и расовому признаку. Просто целая куча кровожадных ублюдков под купольным небом. Как вам такая перспектива? — подобно удару молотка судьи, Нойша поставила на стол жетон суприма спектра.

Завораживающее зрелище — видеть, как ЛжеАлександра меняется в лице. Пару мгновений назад вся такая невинная и напуганная, поразмыслив пару секунд, преобразилась внутренне и внешне, вернулся острый взгляд, спина стала ровнее, расправились плечи. Думаю, она уже поняла, куда всё идет, и нет дальше смысла изображать потерпевшую.

— Мне нечего вам сказать, — холодно отчеканила она и с вызовом посмотрела на азари.

— Нечего? Что ж, хорошо, — включила планшет Нойша и показала видеоматериалы с Тунтау. — У нас все равно нужен был кто-то, кто возьмет ответственность за деяния «Цербера» на колонии Тунтау. Вернее, на кого можно было всё скинуть. Знаете, что там случилось? Нет? Призрак вам не сообщал? Странно. Хотя, нет. Может, вы и впрямь всего лишь пешка. В общем, на вас легко можно повесить около пяти пожизненных сроков с отбыванием заключения на Саккаре. Пожизненные сроки будут по меркам азари, естественно. Вы готовы пять тысяч лет чалиться там?

— Мне нужен адвокат. Предоставьте его.

— Адвокат, — повторила за ней Нойша. — На «Омеге» есть адвокаты? — она ничего не ответила.

Хм…

— Я хотела бы уточнить, — обратилась к брюнетке.

Её брови слегка нахмурились, когда взгляд вернулся ко мне.

— В чем цель «Цербера»? За какую идею вы готовы пожертвовать своей свободой, а возможно даже жизнью?

Она всерьез ушла в молчанку, но было видно, что размышляет об этом.

— Не знаете, не уверены? Или наоборот уверены, что Призрак сможет вам помочь? — женщина молчала. — Пока можете не отвечать, просто подумайте об этом. Но у меня к вам предложение, вернее, к Призраку. Я примерно знаю, где он, но не хотелось бы гоняться за ним по всей Галактике. Вы ведь встречались с ним, верно? Там, где зрелище неописуемой красоты — вид на погибающую звезду…

Собственно, это, то единственное, что смогла внятно разглядеть в её разуме при упоминании Призрака. Однако, с каждым моим словом, она напрягалась. Когда что-то идет не по твоему сценарию, невольно начинаешь задумываться, а вдруг где-то просчитался.

— Ну, так что?

* * *

Джон Адриан Шепард, в его становлении солдатом большую роль сыграли его родители. Их он редко видел вместе, а дней, в кругу семьи, можно было посчитать на пальцах. Они были военными, поэтому постоянно находились в долговременных командировках. Тем не менее, он не считал это чем-то неправильным. И сейчас некогда первый спектр Человечества сидел в каюте и рассматривал единственное семейное фото весь в сомнениях — почему Альянся отринулся от него в то время, когда ему как никогда была нужна помощь… Разве он не заслужил хотя бы шанс на исцеление… Хотя, в то же время он чувствовал и вину.

Он не раз прокручивал ту злосчастную миссию с маяком у себя в голове. Поэтому, когда он своими глазами увидел, что случилось на «Пути Свободы», колонии подвергшемуся странному нападению, все вопросы о том, как «Цербер» собирается использовать его в обмен на оказанное лечение, отошли на второй план.

По словам Витора, единственного выжившего на «Пути Свободы», в пропаже виноваты коллекционеры, загадочные космические скитальцы. До сих пор мало что известно об этом народе, исключая тот факт, что они, по-видимому, обладают крайне странными пристрастиями в торговле и подчас разыскивают товар, который не могли бы получить легально ни за какие деньги.

Как уверял Призрак, такие «исчезновения» целых колоний отнюдь не редкость. Колонисты пропадают тысячами, но Альянсу нет до них дела, в основном из-за того, что колонии расположены на дальних и ненужных системах, да и связать эти случаи в один мотив не представлялось возможным из-за разброса по времени.

Шепард сам захотел разобраться, а учитывая, что он теперь не в Альянсе, ему позарез нужна была команда и корабль. Даже тут Призрак смог его удивить, дав ему корабль с парочкой знакомых ему лиц в экипаже. Каково было удивление Джона, когда его встретил Джокер собственной персоной и Карин Чаквас в медотсеке.

Однако нехватка рук, ресурсов и полномочий все равно ощущалось. Мало того, что приходилось скрывать принадлежность к «Церберу», так никто не стремился оказать им содействие. Но даже так Джон не горел желанием брать в команду новых членов экипажа из предложенного Призраком списка. Миссия предстояла трудная, но слепо довериться «Церберу» он не мог.

Благо, рядом с ним была та самая, кому он доверял больше всех — Лиара. Т’Сони также заинтересовалась коллекционерами, информации о которых было столь мало, что большинство из них считалось мифами и домыслами, прямо как с теми же Протеанами и Жнецами, проводила параллели Лиара, найдя в этом злую иронию.

Исходя из увиденного на «Пути Свободы», они отнюдь не миф. Потому первым из списка, кого можно было завербовать, стал гениальный ученый-генетик из Саларианской ГОР. О Мордине Солусе говорил его впечатляющий послужной список, однако почему тот покинул ГОР оставалось тайной. Последние три года он считался уволенным в запас, уйдя на вольные хлеба. Его последнее местоположение было зафиксировано на Омеге, где он, открыв клинику, помогал жителям станции. Почему? Не ясно.

— В карантинную зону, охватывающую районы Гозу, Дору и Кима, вход запрещен. Везде стоят охранные кордоны, — сообщили Шепарду с корабля.

— Известно, когда собираются снять карантин?

— Во внутренней сети об этом никакой информации.

— А что за причина?

— Неизвестно.

— Понятно. Спасибо, СУЗИ.

— Мордин Солус жизненно необходим для нашей миссии.

— Я знаю, Миранда, но риск может быть не оправдан. Неужели у «Цербер» нет ученого?

— С таким опытом как у Мордина Солуса — нет.

— Я думал, «Цербер» не любит нанимать к себе представителей из других рас.

— Ох, мы не такие уж страшные, как все о нас думают, Шепард.

— Да… Не страшные.

Их очередному спору не дал разрастись Джейкоб:

— Значит, идем за Архангелом, кем бы он ни был? А там поглядим, вдруг в тех районах что-то несерьезное.

— Да, надеюсь, что он ещё жив. Лишний надежный боец нам не помешает. Но позвольте спросить, вы знаете о нем хоть что-нибудь? — спросил Джон, на что оперативники Цербера дали отрицательный ответ.

«Отличное решение, брать на команду незнакомцев. Но хотя бы он не будет за Цербер», — не был в восторге Шепард.

— Что же, встречаемся с Лиарой и Массани, потом спустимся на территорию банд.

— Миранда, что-то не так? — заметил застывший взгляд женщины Джейкоб.

— Поступил приказ от Призрака. Но это касается только меня.

— Только? — с подозрением покосился на Миранду Шепард.

— Да. Мне нужно идти.

— Что? Постой, ты не думаешь, что сейчас не самое лучшее время для разделения?

— О, Джейкоб, как это мило, но я сумею за себя постоять. Мне просто нужно взять один груз. Думаю, это не займет много времени.

— Всё же возьмите с собой кого-нибудь, — предложил Шепард.

— В этом нет нужды. Я присоединюсь к вам, как только смогу. Времени у нас итак немного. Возможно, прямо сейчас ещё одна людская колония подвергается нападению коллекционеров.

Джону не понравился подобный расклад событий. Однако, что он мог ей сказать? Этой самоуверенной «идеальной» Церберше, которая явно считала себя выше них, но только слово Призрака сдерживало её. Он вообще удивлялся, как Лиара вообще вышла с ними на контакт. И что самое интересно, почему те согласились, потратив немало средств на его лечение, зная, что он из Альянса. За время службы он слышал всякие слухи об этой организации. И все из них были далеко не радужными.

— Джейкоб, можешь идти с ней.

— Думаю, она прекрасно знает, что делает, капитан, а вам понадобится пара лишних глаз туда, куда мы идем, — ответил Джейкоб, но в его голосе слышались нотки беспокойства.

Встретившись с Лиарой и Массани, они спустились на нижние уровни. Всех желающих помочь с ликвидацией Архангела зазывали в вербовочном пункте. Как говорили в народе, Архангел появился на Омеге всего несколько месяцев назад, но сразу стал создавать многочисленные проблемы преступным группировкам, впрочем, ему хватило ума не сцепиться с «главой» станции.

После нескольких безуспешных попыток вычислить его личность и мотивы, синдикаты решили объединить усилия и открыли совместную охоту — с тех пор в нижних районах каждодневная война ни на минуту не утихает. Несмотря на неприязнь, синдикаты оценили, что тот — совсем не простак и обладает опытом работы в небольших тактических группах, эксперт в использовании инструментрона и отличный снайпер. Все вопросы о том, что он — обычный наемник, быстро испарились сами с собой.

Нижние уровни Омеги представляли собой сеть узких мрачных переулков, где повсюду сновали вооруженные группы. В охоте за Архангелом перед не примечательным зданием выстроилась целая очередь из желающих. Награда за голову привлекала всех, у кого имелось хоть какое-либо оружие. Сержант «Синих Светил», он же вербовщик, заметил отряд Шепарда и велел их пропустить.

— А-а, бойцы Арии предупреждали, что скоро к нам явятся серьезные ребята. Хотите присоединиться к охоте, да?

— Лишние деньги не помешают.

— Все хотят его смерти, а значит, остальным группам не понравится новый конкурент. Впрочем, не мне решать. Лишь бы убрать его с этой станции. Он только мешает бизнесу. Мне нужна его голова и всё.

— Что, настолько сильно мешает?

— Это ещё мягко сказано. Он уже второй месяц как кость в горле. Однако он уже потерял почти всех бойцов. Сейчас мы зажали его в его логове. Соберем нужное количество «пушечного мяса» и сделаем последний рывок, хотя они окопались там неплохо.

Прежде чем дать свое согласие на участие в операции, отряд Шепарда узнал некоторые подробности об их плане. А план синдикатов был довольно прост: раз цель уже загнана в угол, а от его отряда практически ничего не осталось, для победы достаточно одного решительного шага. Сейчас базу Архангела прощупывали разведывательные группы, после которого новобранцы пойдут на штурм, примут весь урон, потом уже лотерея — кто сделает последний выстрел.

Обо всех последних изменениях в стратегии и сержант предложил узнать на месте событий. «Пушечное мясо» активно собирали в транспортном депо Омеги перед мостом. Глядя на собравшихся «бойцов», Шепард недоумевал, насколько же нужно быть отчаянным, чтобы решиться на подобный заработок. Впрочем, помимо них были и другие отряды, но уже более солидные. Кроган из «Кровавой Стаи» скалился, глядя на новобранцев и протирал свой пулемет.

— Если мы хотим вытащить его, то придется сразиться со всеми, — нервно оглядывался по сторонам Джейкоб. — Главной занозой станет тот громила.

— Гарм, лидер здешней «Стаи», — узнал крогана Заид.

Шепард прошелся по крогану в красной тяжелой броне оценивающим взглядом и согласился со своими спутниками. Любой кроган считается опасным, а у этого ещё бесчисленное число боев, судя по шрамам и повязке на глазу.

«А стоит ли рискнуть ради одного наемника? — задался вопросами Шепард. Неужели он настолько хорош, что впечатлил самого Призрака?».

Тем не менее, ему нужны кадры.

В скором времени к мосту прикатили тяжелое вооружение и начался обстрел. Видимо не впервые: само здание в конце бульвара, где Архангел занял отличную позицию, уже было изрешечено трещинами и выбоинами от крупнокалиберного оружия и ракет. Вскоре стали очевидны неудачи синдикатов. Единственный мост, который вел в сторону его логова, легко простреливается. А все остальные подходы, включая подземные, как выяснили инженеры, заблокированы или разрушены.

— Э-гхе, мягкотелые! Живо за работу! Выстроились здесь! После обстрела идете на штурм, и чтобы я не видел, как вы бежите назад, черти! Сам вас завалю! — кричал на новобранцев кроган.

— Надеюсь, этот Архангел стоит того… — тяжело вздохнул Шепард, — СУЗИ, есть способ связаться с Архангелом?

Не успел он получить ответ, как загрохотал воздух. Ракеты со свистом пронеслись из залповых комплексов, а затем оглушили раскаты от взрывов. Канонада длилась минуту, потом в наступившей тишине по всем каналам сообщили о начале штурма. Кучка новобранцев в хаотичном строе устремилась в мост. Первые выстрелы прозвучали не сразу. От тридцати до середины моста добралась чуть больше половины, но к концу никого не осталось.

— Впечатляет, — услышал Заида Шепард.

Опытный наемник будто наслаждался, видя, как всех положили на мосту идеальными выстрелами.

— Дерьмо! От них никакой пользы! — прорычал рядом кроган и устремился со своей группой на мост.

— Не тужься, старик, береги сердце! Дай дорогу профессионалам.

Со стороны улицы к мосту подошла дюжина в крепких бронекостюмах — бойцы «Затмения».

— Арх, и вы тут? Надеюсь, Архангел вас поимеет.

Бойцы «Затмения» поочередно включили мощные кинетические щиты и приготовив светошумовые гранаты, цепью двинулись на мост, перед этим накрыв мост дымовыми. Толку от него было не много, из-за мощной вентиляции между уровнями.

— Они хороши, — буднично комментировал Заид, глядя, как они выстреливали светошумовыми, придерживаясь определенного интервала.

Едва они достигли середины, выдвинулся отряд Шепарда. Они держались чуть поодаль от остальных. А пока их принимали за обычных охотников за наградой, им ничто не угрожало, кроме Архангела. До самой встречи Джон ни сном, ни духом не догадывался, кто скрывался за этой личиной. И только при встрече, его узнал старый друг. Им оказался Гаррус Вакариан.

На стычке с синдикатами здорово досталось абсолютно всем, однако всё же обошлось, несколько новых шрамов, порция панацелина, неделя на койке под присмотром Чаквас.

— Как же я рад тебя видеть, Гаррус, — навестил его Шепард на корабле.

— Я тоже, Шепард. Вижу, смог встать на ноги? — криво усмехнулся Гаррус, морщась от боли. Половина его лица была скрыта за питательной маской.

— Да. «Цербер» помог.

— Понятно.

— Капитан Шепард, — в медотсек прибежал взволнованный Джейкоб.

— Что случилось?

— Миранда. От неё нет вестей.

— Может, она задерживается…

— Нет. Пропал её маячок.

— Проклятье. Так и знал. СУЗИ, можешь отследить её последнее местонахождение?

— Выполняю… Сделано. Высылаю координаты на ваш инструментрон.

Шепард открыл карту и сверился с данными. Маячок Миранды пропал час назад где-то в северном районе нижнего уровня. СУЗИ смогла подсказать, что это за место — хранилище.

«Забрать груз…» — вспомнил слова Миранды Шепард. У него пока не было причин для беспокойства. Возможно она не захотела, чтобы её отследили. А ценный груз был для Призрака. Оттуда и такая скрытность. Но всё же решил проверить стоило.

— Так. СУЗИ, не прекращай попытки связаться с ней и проверь каналы других банд на Омеге.

— Думаете, её схватили местные? — спросил с надеждой Джейкоб.

— Не знаю. Нужно проверить хранилище.

Глава 11 Как тесен мир II

Ментальный аспект способностей, позволяющих влиять на мысли живых существ с помощью Силы, самый, скажем так, «скользкий» путь. Чаще всего эти способности применяются для принуждения или выведывания какой-либо информации путём невербальной манипуляции на разум, что помогает решать вопросы ненасильственным путём — звучит и вправду неплохо, но на деле всё не так однозначно. Воздействие на разум имеет определенные сложности, как с точки зрения морального кодекса, так и с банального психического здоровья не только того, на кого воздействуют, но и на самого джедая.

Любое вторжение в волю живого существа ведет к соблазну воспользоваться открывшейся слабостью, подчинить жертву себе, или изменить ту или иную частичку в личности. Поэтому нам всегда твердили, что запрещено использовать ментальные способности в личных целях. Уличенные за подобным деянием подвергались высшей мере наказания от трибунала Совета. Практически всегда наказание — отречение от Силы и ссылка в места не столь отдаленные. Ментальные способности разрешается применять лишь в крайних случаях, если это может предотвратить ужасную катастрофу или привести к большому благу. А вот трактовать в каких случаях это допустимо — это совсем другой разговор. Потому и принято считать, что лучше всего не прибегать к этому или прибегать в легкой форме.

Ведь, кем бы ни являлся разумный на твоём пути, он также является живым существом, со своей жизнью, волей, личностью. А малейшее изменение в его разуме может привести к самым непредсказуемым последствиям. Он же не может быть просто злым или заклятым врагом, чтобы так просто наплевать на него. Может, он просто выполняет свой долг, свою работу, у него нет другого выхода; может, у него есть семья или другие близкие; возможно он заботится о ком-то так же, как и его близкие беспокоятся о нем, ждут его дома живым и невредимым, таким, как они его знают и любят.

Никогда не стоит забывать, что если бы вы встретились при других обстоятельствах, возможно, вы стали бы друзьями или союзниками. И что тогда делать? Манипулировать разумом других живых существ, невзирая на всякие последствия, может только тот, у кого нет чести и тот, кто считает себя выше остальных, для которых чужая жизнь — ничто. А я как раз и клялась, что буду бороться против таких. Но, как бывает в реальности, иногда приходится пересматривать свои взгляды. А эти догмы джедаев, которые хорошо звучат на бумаге, в жизни работают не совсем так, как хотелось бы.

За прошедшую войну мне доводилось участвовать во многих допросах мандалорских офицеров и всяких предателей с применением Силы. Когда сама являешься свидетелем всех ужасов, сотворенных их руками, сомнений по поводу ментального допроса не возникают, важен только результат, от которого зависит жизнь тысяч и тысяч невинных. А что сейчас? Стоит ли наплевать на сохранность рассудка у женщины передо мной? У меня нет сомнения насчет её принадлежности к «Церберу», но является ли она их «важным» членом? Является ли она хладнокровным фанатичным террористом? Впрочем, всё зависит от её ответов.

Я наблюдала, как внутри её стальных глаз идет буря размышлений. Но кем бы она ни была, она должна понимать, ей не удастся нас обмануть.

— Адво…

— К сожалению, у нас нет времени на это, — перебила я её. — Я даю вам выбор. Пока. Воспользуйтесь им мудро.

Такое я тоже проходила не раз. Многие при допросе начинали давить на жалость, изображать из себя невесть кого, торговаться, умолять, даже находились смельчаки, которые дерзили и угрожали.

После нескольких секунд размышлений она гордо вздернула подбородок вверх и повторила с некоторым вызовом:

— Мне нечего вам сказать.

— Что ж… — само собой вырвался тяжелый вздох, — ваш выбор.

Сконцентрировавшись, направила Силу в её разум. Прорваться через волю и ментальную защиту с первого раза не получилось. Разум женщины хорошо сопротивлялся, но в данном случае, ей некуда деться — её ментальная защита рано или поздно падет. Как показывает опыт, любого можно сломить, нужно лишь время.

Прошла минута, а за ней тянулась другая — со стороны, наверное, покажется, что мы просто сидим в тишине и пялимся друг на друга. Тем не менее, черноволосая начала нервно ерзать, словно от холодного сквозняка, и пару раз оглядывалась по сторонам, будто ей что-то мерещилось. Спустя пять минут появились первые намеки на страх. Её глаза расширились и начали судорожно бегать в пространстве. Хладнокровие на её прекрасном лице сменилось тревогой, постепенно переходя в самую настоящую панику. Как известно, страх отлично ломает защитные механизмы рассудка. Найдя её слабину, я усилила напор. В моей голове тут же воспроизвелись частички образов и мыслей женщины — то, кем она являлась «внутри», начала открываться мне, отдаваясь тягучей болью в висках и эхом множества голосов.

Закованная в кандалы на удерживающем кресле, она начала дергаться, пыталась освободиться и дотянуться руками до головы, почти доводя кисти рук до травм. На её лбу выступили испарины пота. На экране над ней заморгали красным цветом показания с датчиков на руках: учащенное сердцебиение, изменение давления. Но женщина пока держалась, не вопила, не умоляла, просто пыталась вернуть контроль. Будь у неё больше времени, она может и закрылась бы от меня, но мне нужны ответы прямо сейчас.

«Покажи мне, кто ты», — приказала себе и в грубой форме пробила её ментальную стенку подобно тарану, сносящий врата крепости.

— Миранда… Миранда… — отчетливо услышала в голове женский голос, зовущий откуда-то из глубины сознания.

«Покажи, чем дорожишь».

— Сестра…

— Я обещаю…

— «Цербер» защитит нас… Защитит нас…

«Чего ты боишься?».

— Сестра, он не найдет нас… Я не отдам тебя ему, слышишь?

— Я… Я верю тебе, Мири.

Голоса то появлялись, то исчезали вместе с туманными силуэтами.

«Кто такой Призрак?».

Силуэты двух женщин вмиг утонули во тьме. А затем женский голос сменил мужской — приятный баритон, полный уверенности и силы. В пустоте возник облик мужчины в шикарном костюме и с необычными глазами. За его спиной пылала огненными красками завораживающая картина.

Хм… Так это он и есть Призрак?

— Ах… — тихо застонала от боли Миранда.

Через минуту внутри её сознания я начала ощущать её боль от вторжения в разум. Я знаю, что можно воздействовать, не причиняя боли, но я не мастер в ментальном аспекте Силы, значит, с легкостью могла натворить бед, как если бы в операционной вместо высококвалифицированного хирурга работал мясник.

— АРХ!!! — вскоре её стоны перешли на крик, не в силах больше терпеть… — Прошу, хватит! Прошу!

Я немедленно отступила от её сознания и вернула себе фокус зрения. Мир вокруг приобрел нормальные очертания и четкость. Исчезли посторонние голоса. Потребовалась пара секунд, чтобы прийти в норму. Как я и говорила, я не мастер в этой области. Надеюсь, я не натворила с ней нечто непоправимое.

— Что теперь скажете… Миранда?

От её былой уверенности не осталось и следа. Опустив голову, она едва переводила дыхание.

— Я… Я… Сделаю всё… Что… Скажете…

— Устроите мне встречу с Призраком? Или разговор.

— Я… Могу только с нашего корабля…

— Хм, почему?

— И… Иначе никак не получится.

— Хорошо.

Услышав мой ответ, она встретилась с моими глазами, вернее с оптикой визора.

— К-к-как ты это сделала…

— Вы уверены, что хотите знать?

Миранда не ответила, хотя было видно, что она хотела бы это знать. Сглотнув ком в горле, опустила взгляд на пол.

— Собираемся? — обратилась я к притихшей Нойше рядом и освободила узницу.

Азари несколько раз переводила взгляд с Миранды на меня. Видимо, решалась спросить, что это сейчас было.

— Конечно. Пора время ответов. Хотя бы на парочку вопросов. Александра… Эм… Вернее, Миранда, вы можете идти?

— Вы всерьез спрашиваете? — с раздражением в голосе спросила Миранда.

— Ну, мы же не звери, чтобы принуждать, — небрежно ответила она и вызвала Авитуса по комлинк. — Боевая готовность.

Авитус, соскучившись без дела эти часы, тут же выпалил ответ коротко и ясно.

— Я всё забываю спросить, а тебе не нужно делать отчет перед куратором или что-нибудь такое?

— Ну, у нас пока процесс расследования, а вот когда найдем виновных либо главных подозреваемых, нароем доказательств на них, тогда и огласим все обвинения. Я дала приказ другим спектрам, чтобы они начали собирать все материалы, показания, улики, потом передам в главный штаб. А там куратор сам решит, необходимо ли наше присутствие в суде.

— То есть, временных рамок у тебя нет?

— Как бы есть, но как бы и нет. Всё зависит от отчетности и приоритета дела. Пока же у нас есть одна «свободная» неделя для спокойного расследования.

— Хм…

— СпеКТР и Совет Цитадели будет только рад узнать, что мы копаем под «Цербер», особенно если учесть, что случилось на Тунтау. У нас уже есть тела их агентов, наемников, парочка ценных информаторов и данные из инструментрона Пола Грейсона. Может, что ещё найдется под завалами его дома.

— А что насчет Джилл?

— Расслабься, о ней я не упомянула.

— Почему?

— Решила, что девушке не помешает тот, кто наставит её на истинный путь без лишнего внимания.

Хм… Истинный путь. Как это прозаично.

— А что? Ты не этого хотела? — удивилась Нойша.

— Этого. Просто уточняю.

— Оо… Только не говори, что не доверяешь мне? Пусть меня и повысили, но я всё та же.

— Я не это имела в виду.

— Ха-ха. Рада это слышать. Не хотелось бы встать в один ряд с врагами…

— Мм?

— Это я так, не бери в голову, — весело отмахнулась азари.

За время нашего обсуждения я украдкой посматривала на Миранду. Та выглядела паршиво, но с усердием ловила каждое наше слово. И после этого не говорите мне, что она — не шпионка. Я хотела проверить, знает ли она что-нибудь о Грейсонов, но в её состоянии — слишком рискованно.

— Я к Джилл.

— Ага, встретимся около внешнего шлюза.

Джилл нашлась в одной из личных кают — тесное помещение в серебристо-металлической расцветке с одноместной койкой, маленькой тумбочкой для личных вещей и со шкафом в стене. Она сидела на полу, собрав ноги. Глаза закрыты, брови нахмурены, на лице только сосредоточенность. Агитации Нойши явно возымели успех, и девушка сидела в одежде почти как у азари. По кондициям Джилл была немногим ниже нас ростом, так что, в закрытом шлеме и броне разницы особо не будет видно.

Наблюдая за её медитацией, я взвешивала все за и против, чтобы взять её с собой: во-первых, она уже не маленькая, в её возрасте я, и не только я, пошла на войну. Да, есть, конечно, риски, но где их нет, а реалии покажут, на что она действительно способна. И что наиболее важно, способна ли она выдержать и сориентироваться в тяжелых ситуациях. Вдобавок, думаю, она сполна нахваталась «всего» во время своего бегства с Полом. Во-вторых, я могу защитить её, когда она рядом, что очевидно. Да и вообще, думаю, её обучение пройдет более продуктивно именно вне «тепличных» условий. Ну, это уже исходя только из собственного опыта на войне. Но у неё нет базовой подготовки, чтобы опираться на что-то… Хм… А обучать кого то — та ещё головная боль, да? Ладно, разберемся.

— Есть успехи?

— Не уверена… — не открывая глаз, ответила Джиллиан.

Собрав Силу на кончике указательного пальца, коснулась ей до её лба. Девушка распахнула глаза и потрогала место прикосновения. Ничего не обнаружив, подняла на меня вопросительный взгляд.

— Так просто?

— Ты тоже научишься.

— Я постараюсь.

Она хотела продолжить свои тренировки, но я её остановила:

— Пойдешь с нами?

— А-ам… Да, конечно.

— Тогда собирайся. И прежде чем покинем корабль, спрошу, как хорошо ты владеешь оружием?

— Отец… Обучал стрелять из пистолета, — вспомнив, что Пола нет в живых, она резко загрустила.

— Хорошо. Жду на выходе. Надеюсь, Нойша тебе тут всё показала?

— Да. Не потеряюсь.

После сборок рядом с кораблем Нойши мы стояли уже полным составом.

— А где мой пистолет? Экипаж моего корабля заподозрит, когда увидит меня без моего оружия и в компании вооруженных незнакомцев.

Хм… А Миранда быстро вернула себе прежний настрой. Весьма похвально. Даже жаль, что она в числе противников. Помнится, за годы войны, я не раз встречала подобных ей на стороне врага. Доблестных воинов, которые искренне верили в идею Мандалора Наивысшего. Последний считал, что Республика погрязла в коррупции, алчности и грязи. Потому ей и необходима тотальная очистка. А для народов с периферии, живущих за чертой бедности, этот призыв стал спасительным маяком и надеждой на лучшую жизнь, пускай и жестоким методом.

— Если хочешь, чтобы они не пострадали, сделаешь всё как надо, — вопреки моему ожиданию, она ничего мне не ответила. Кажется, она старается избегать моей компании. Ну, нельзя её в этом винить.

— Зря мы его отпустили.

— Что такое, Киран, хотел остаться с ним на корабле? Могу передумать.

— Я… Я просто думаю, спектрам вряд ли здесь рады.

— Ох, Киран, ты, видать, здесь никогда не был.

— Не был. Зато слышал всякое.

— Расслабься, здесь не так уж и плохо. Вон, и Джилл здесь жила когда-то, — Нойша безуспешно попыталась заручиться поддержкой от Джилл, но от зеленовласки ни единой реакции. — Ариа поймет. Мы в её дела не полезем, значит, всё будет гладко. Можно даже наведаться к ней. Хочешь с ней познакомиться, Киран?

— Кхм-кхм. Только если сочтете нужным, суприм С’Лоана, — тактично увильнул от вопроса Авитус.

Хм… Ариа. Не в первый раз я услышала это имя. И то, как о ней отзывается Нойша, наводило на определенные мысли. Может статься так, что будет весьма полезно встретиться с ней. Уж она-то многое может рассказать об этом месте и не только.

— Так, Джилл, держи, — вручила ей компактный пистолет Нойша. — Я обычно не доверяю оружие первым встречным, но кое-кто уверил меня в обратном. Надеюсь, ты оправдаешь её доверие.

— Я поняла, — уверенно ответила Джилл и в одно движение отправила оружие на крепление в правом бедре.

— Ладно, Алек… Тьфу ты, Миранда, укажите координаты, — приказала Нойша.

Таксистов за время нашей прогулки за Мирандой не убавилось. Даже наш знакомый был на своем месте и аппетитно ел какую-то лапшу внутри салона. В этот раз нам нужна пассажирская машина. И найдя нужный транспорт, вместе с Мирандой мы поехали в западные доки. Пока ехали, Нойша, как ответственный за расследование и старший по званию, инструктировала наших «новобранцев». Кстати, забавный факт — у неё появился свой протеже, у меня свой. Вот и поглядим, кто из них быстро заматереет.

Держали путь в совершенно противоположную от хранилищ сторону. Ближе к центру везде стали попадаться предупреждающие знаки и заграждения. Да и пейзаж немного изменился и выглядел обжитым. Как сообщил наш водитель, в станции сейчас неспокойно. Хотя, казалось бы, на станции беззакония по-другому быть не могло, но сейчас в нижних уровнях постоянно слышны выстрелы и взрывы, а некоторые районы и вовсе закрылись на карантин. О причинах никто и никому ничего не сообщал. Без понятия, что там происходит и насколько всё опасно, народ потихоньку начал сходить с ума.

— Я в нижние уровни стараюсь не зайти. Там легко можешь поймать пулю, но никому не будет до тебя дела, даже если будешь умирать перед целой толпой. Подзаработаю себе немного, продам эту колымагу и уеду отсюда как можно быстрее, — делился мыслями водитель.

Ясное дело он понимал, что мы — не обычные пассажиры, однако, полагаю, он просто пытается сохранять спокойствие путем будничной беседы.

— Давно тут живете? — поддержала беседу.

— Третий год пошел.

— И за это время на станции подобного не происходило?

— Да нет. Хотя, я в эти дела не лезу, просто вожу. Ох, дерьмо, — впереди стоял вооруженный кордон, перекрыв дорогу шлагбаумом.

Дюжина бойцов велела остановиться и окружила машину.

— Проезд в центр платный, — сказал их главный и кивком указал выйти из машины.

— Вы, оба, оставайтесь здесь, — велела Авитусу и Джилл Нойша. — Включите щиты на максимум, так на всякий случай.

— Сколько? — хорошо вооруженные батарианцы окинули нас с Нойшей нечитаемыми взглядами.

Наш водитель заметно напрягся.

— Пятьсот, — ухмыльнувшись, ответил батарианец в ржавой броне и поудобнее обхватил дробовик. — С каждого.

— На кого вы работаете? — спросила азари.

— Кхе-кхе. Не знаете?! На королеву «Омеги»!

— Ясно. Сколько ещё таких кордонов впереди?

— А вам это зачем?

— Чтобы подсчитать сбережения, вдруг не хватит.

— Три.

— И каждый раз нас будут тормозить? Можете связаться с Арией?

— Ха-ха-ха. Может вам ещё что-то надо? Чай, кофе, девочек? Ха-ха-ха.

— Нет. Просто свяжитесь с ней. Думаю, она нас пропустит.

Батарианец некоторое время обдумывал слова Нойши. Все его четыре глаза вновь оценили нас. В итоге он включил устройство и дозвонился куда надо.

— Что такое, Марик?

— Тут хотят поговорить с госпожой.

— ЧТО?! Ты в своем уме, идиот?!

— Спокойно, Брэй, покажи мне тех, кто хочет со мной поговорить, кому хватило смелости заявить подобное, — батарианец тут же выполнил приказ с той стороны и повернул в нашу сторону дисплей устройства, где были видны несколько разумных: азари и два вооруженных батарианца. — Надо же, кто у меня на станции. Почему не зашла в гости, Нойша?

— Дела, Ариа, дела.

— Мне нужно волноваться об этом?

— Нет. Это связано с «Цербер».

— Понятно. Ты, пропусти их и чтобы никто больше их не беспокоил, иначе ответите головами. Все, — резко отключилась азари. Получив приказ, наш батарианец буквально скукожился от страха и быстро пролепетав извинения, освободил дорогу. Хм… Занятно.

— Что? — поймала мой взгляд Нойша.

— Ничего.

Преодолев посты, худо-бедно мы добрались до корабля Миранды.

— А у «Стар Минералс» ничего такой кораблик… — оценила вид звездолета с окна переходного тоннеля Нойша. — Точнее у «Цербера», прошу прощения. А нас там не ждут люди с оружием? Не хотелось бы, чтобы кое-кто начала буянить.

— Почему ты все время ждешь, что я начну крушить всё увиденное?

— Сама вспомни, после тебя, куда бы ты ни ступила, одни только трупы и разрушения.

— Что? Хм… — я немного прошлась по воспоминаниям и обнаружила, что Нойша в целом-то права. — Пожалуй, в твоих словах есть зерно истины. Миранда, прошу, только без глупостей.

— Оу, мисс Лоусон, а мы вас потеряли, — раздался из её инструментрона знакомый голос. — Сейчас же сообщу капитану о вашем возвращении. Ой-ой, а у нас гости, да?

— Мистер Моро, это моё дело, — ответила Миранда и воспользовалась своим допуском.

Мистер Моро? Хм, мистер Моро… Где я это слышала? Да и этот голос с постоянными нотками веселья… Хм… Нет… Не может быть. Миранда из Альянса? Или…

— Миранда, как зовут мистера Моро? Случайно не Джефф?

Женщина лишь удивленно кивнула.

— Джефф Моро? Митра… Ты думаешь о том же? — протянула Нойша, также понимая, к чему всё идет. — Миранда, а кто капитан корабля? Не Джон Шепард?

— Да, — просто ответила Миранда.

— Значит, ты из Альянса?

— Нет. Это Шепард теперь с нами, — на лице Миранды промелькнула тень превосходства.

О, как… Хм. Как же тесен мир. Однако вопросов стало куда больше.

Глава 12 Коллекционеры I

Миранда, кажется, нисколько не удивилась, узнав, что мы знаем Шепарда. Видимо, она решила, будто все спектры знакомы друг с другом. Возможно у неё в уме совсем другое, что более вероятно. Мы ведь не знаем, куда идем. А исходя из увиденного во время кратковременного ментального допроса, можно сказать, что она — далеко не проста. Для спокойствия я ещё раз проверила её видением Силы — ничего подозрительного, хотя это не значит, что нужно расслабиться.

Когда открылся воздушный шлюз корабля, женщина, ничего не говоря, уверенно шагнула внутрь. Мы, обменявшись взглядами, просто последовали за ней. Пока шел процесс обеззараживания в промежуточном отсеке, я мельком оглядела всех остальных: Авитус нервно тарабанил тремя пальцами по бедру и явно готов был взяться за оружие в любую секунду, Фолк был его копией, разве что безоружен, в отличие от старших товарищей Джилл была сама сосредоточенность и только Нойша выглядела, будто собирается на курорт и едва подавляла зевок. Кстати, мы толком не отдохнули после Тунтау, так что неудивительно.

Обработка не заняла много времени и мы попали на звездолет «Цербера» без каких-либо сложностей. Внутри не сказать, что было весьма многолюдно, да и вооруженной охраны нигде не наблюдалось. Убранство и интерьер не помогли определить, к какому военному типу космолетов принадлежит сей транспорт. По всем пунктам корабль походил на обычный гражданский космолет. А редкие встречные в гражданской одежде, которые посматривали на нас с некоторым удивлением и даже с испугом, лишь сильнее укрепляли предположение. Особенно подозрительно люди косились на двух турианцев и азари. В ответ Аэрин Фолк поглядывал на церберовцев с лютой ненавистью. Будь его воля, он бы здесь никого не пощадил.

Как оказалось, самого Шепарда не было на корабле — поспешила сообщить нам об этом Миранда, связавшись с голосовой системой корабля, и, покачивая бедрами, вошла в тесный лифт, в который мы едва уместились всей компанией.

— Разве разрешено оборудовать ИИ корабли?

— У нас нехватка кадров и у этой системы крайне ограниченный функционал, — ответила Миранда.

— Так и запишем. А список ваших правонарушений растет с каждой минутой, Миранда. Интересно, что мы тут ещё найдем, мм? — На вопрос азари Миранда отмолчалась. Быстро потеряв к ней интерес, Нойша обратилась ко мне. — О чем ты хочешь поговорить с Призраком?

— Хм, о мире во всём мире.

— Точно? Мда… Как же трудно определить твой сарказм.

— Это не сарказм.

— Оу… Ладно, вижу, что не сарказм. А я, пожалуй, возьму наших, — искоса окинула взглядом наших спутников Нойша, — и пойду, поговорю с мистером Моро. Спрошу у него, как он здесь очутился, если это он, конечно. Вдруг, что-то да узнаю.

— Стой, ты не будешь говорить с Призраком?

— Я же азари, мерзкий ксенос, продажная и алчная тварь из Цитадели. Давай, пусть ты одна будешь присутствовать на переговорах, если это можно так назвать. Из нас двоих ты больше походишь на человека, верно? Думаю, тогда он может быть более расположен к беседе.

— Ясно. Будем считать, что ты удачно отмазалась.

— Эй, ничего тако… Хотя, да, удачи тебе. Миранда, где кабина пилота?

— Прямо и направо, не пропустите.

В итоге после лифта я осталась в компании с Мирандой, которая подозвала меня к двери невдалеке от центрального мостика.

Хм, за этой дверью меня ведь не поджидает вооруженный отряд? Вновь проснулась паранойя. Хотя предчувствие опять же ничего мне не говорило. И никакой жизненной Силы за дверью не ощущалось.

— Возможно, придется подождать, — предупредила меня заранее Миранда и провела рукой по панели рядом с дверью.

Мигающее зеленым кружочком устройство издало легкий писк, а затем металлические пластины плавно разъехались в обе стороны, пропуская нас в покрытую мраком каюту. Как только Миранда шагнула за порог, включилось освещение. При мягком свете ламп можно было рассмотреть помещение. Роскошью или уютом здесь и не пахло, стояло одно рабочее место с компьютерной техникой, минимум из мебели, ещё минимум декора и всего прочего из личных вещей. На противоположной стене виднелась другая дверь, ведущая, видимо, в спальное место или в гардероб.

— Я отправила запрос, не знаю, когда он его прочтет и примет.

Я не могла точно сказать, что она сделала на своем компьютере, но в голове тут же невольно появились подозрения и сомнения. Как-никак она из «Цербер» и могла отправить что угодно и кому угодно. Но всё же пока нет причин для беспокойства. Во время ожидания ответа я просто осматривалась в её пустой каюте. Всё стояло в идеальном порядке. Однако повторюсь, из вещей ничего личного не наблюдалось: ни фотографий, ни книг, ни всяких побрякушек — была парочка электронных устройств и всё. Ничего из этого не говорило о самой Миранде.

— Если ищете зацепки, то ничего здесь вы не найдете, — холодным тоном произнесла она, внимательно наблюдая за каждым моим шагом.

— Могу я спросить, Миранда?

— Можно подумать у меня есть выбор, — скрестив руки на груди, исподлобья посмотрела на меня Церберша.

Великая Сила… Она же никогда этого не забудет, да?

— Я не желаю вам зла, Миранда. Это была вынужденная мера, на кону стоят, как минимум, три жизни.

— После пережитого что-то не верится, — мне нечего было ей ответить на это, потому просто пожала плечами. — Как вы это сделали? Это не похоже на биотику.

— Да… Не похоже, — ответила я туманно и сразу сменила тему. — Расскажите о Джоне Шепарде и чем «Цербер» сейчас занят здесь.

— Мы не отвечаем за весь «Цербер». А что мы здесь делаем — это наше… — хотела она возразить, но резко передумала. — Впрочем, даже если расскажу, ничего не изменится. Совету Цитадели нет никакого дела до людских колоний, которые систематически подвергаются нападению коллекционеров. Мы же хотим прекратить нападки.

Коллекционеров? Хм… В базе данных СпеКТР было что-то о них, но только вскользь. Вроде бы они — какая-то обособленная и малочисленная раса странствующих торговцев.

— И вы расследуете эти нападения на «Омеге»?

— Ищем сведения. Как ни странно, на «Омеге» можно встретить абсолютно любое разумное существо с самых разных уголков Вселенной.

Хм… Ладно, в это можно поверить. Пусть и звучит слишком притянуто.

— А что Джон Шепард? С чего вдруг спектр и офицер Альянса переметнулся к вам?

— Мы ему помогли, когда все поставили на нем крест. Вот он и сделал выводы, как любой разумный… человек.

Получается им удалось вылечить его? Тогда не удивительно, что он с ними. Ещё более странно, что не Альянс это сделал. Неужели там посчитали операцию слишком рискованной? Вполне вероятно.

— Выходит «Цербер» — это группа добрых самаритян, помогающих колонистам на дальних секторах?

Миранда не повелась на откровенную провокацию.

— Мы должны защитить всех людей. Иначе никто их не защитит.

— А что же Альянс?

— Они сейчас заняты совсем другим. А ведь когда-то Альянс представлялся защитником интересов всего Человечества, но сейчас, даже получив место в Совете Цитадели, они продолжают подстраиваться под остальных рас, забывая о своем народе, о своем долге.

Ясно. Она, действительно, верит, что они сражаются за благое. Прослеживалась смутная параллель с Мандалорцами и их идеей, но, пожалуй, в их случае масштабы не те. Хотя, откуда я знаю? У меня нет надежных сведений о политике и уровне жизни в этой части галактики.

— Почему вы думаете, что в нападении виновны коллекционеры, а не, скажем так, работорговцы или пираты?

— Очевидный вопрос. Скажу лишь одно, вы не были на тех колониях и не видели того, что мы.

— А есть доказательства? Можете мне показать?

— Почему вы спрашиваете? — озадачилась женщина.

— Может, я смогу вам помочь, — кажется, мой ответ удивил её. Женщина некоторое время колебалась и присматривалась ко мне, обдумывая, что же я имею в виду, но её отвлек звук на компьютере.

— Получено подтверждение, — ответила Миранда и, нажав на кнопку, начала разговор с кем-то в компьютере. — Да. Я знаю. Одна из них тут. Нет, не представились. Хорошо. Вы, прошу садитесь, — затем пригласила сесть за кресло, протягивая маленькое устройство для ушей с микрофоном.

Я приняла устройство из её рук и уселась на её место.

— Признаюсь, я поражен тем, как вы смогли добиться аудиенции, — раздался в ухе смутно знакомый мужской голос. Пусть я не могла видеть его лицо и подтвердить этим внешность, но голос был похож на голос из разума Миранды. — И что же нужно спектрам от меня?

Играет в дурака? Смешно.

— Многое. Для начала обсудим бойню на Тунтау. Такое происшествие мы не можем оставить без внимания. Значит, кто-то должен за это ответить и понести заслуженное справедливое наказание. А Миранда и экипаж этого корабля пока что единственные, кто связан с «Цербером» и кто у нас под рукой.

— Если бы вы хотели их арестовать, вы бы уже это сделали, не так ли? Получается, вам что-то нужно. Что-то, что больше, чем арест.

— Скажем так, ваше слово касаемо нескольких лиц и ваших дел.

— Я слушаю.

— Вы отмените охоту за Джиллиан Грейсон, за капитаном Аэрин Фолк и его родными.

— Похоже, вы осведомлены о нас куда больше, чем мы. Но с чего вы взяли, что мне знакомы эти имена?

— Перед своей смертью от рук вашего агента Пол Грейсон успел кое-что поведать. Но и этого вполне достаточно, чтобы получить ниточку о вас, Призрак. Однако я связалась с вами не ради обвинений, а во избежание ненужных жертв.

— Жертвы будут всегда, — безапелляционно произнес Призрак.

— Это правда, но вряд ли экипажу этого корабля будет приятно узнать, что вы их продали ради какого-то турианского офицера и бывшего своего агента, которого уже нет в живых.

— Хотите настроить их против меня? Ладно. Допустим, я могу сделать то, что вы просите, но мне нужно что-то взамен.

— Взамен? Вам, что же, не нужны ваши люди с этого корабля?

— Я это переживу. Жизнь нескольких ничто ради блага Человечества. Если я откажусь, вы получите своих виновных, СпеКТР закроет дело, но все остальные наши миссии останутся в силе и на этом всё. Ничего не изменится. Тогда зачем мне идти на сделку с СпеКТР ради лояльности нескольких людей?

— Но коллекционеры продолжат своё дело.

— Зато, возможно, Совет обратит на них своё внимание, раз их спектры будут в курсе.

— Вы, в самом деле, в это верите? В то, что вдруг Цитадель забеспокоится о людских колониях, раз даже Альянсу не всегда есть на них время?

Я спрашивала очевидные вещи, хотя интересовало меня совершенно другое — почему такого скрытного и влиятельного человека волнует эти нападения? В то, что он альтруист и весь из себя гуманист, верилось с трудом. Следовательно, возникал другой вопрос: «что же такого он скрывает?». Что-то ведь стоит за нападением коллекционеров, что-то, что даст ему нечто весомое. Но что?

И что-то мне подсказывало, я где-то слышала об этих коллекционерах. Не покидало меня такое странное предчувствие. Остаточные знания не то от жнеца, не то от торианина, давали смутное представление о коллекционерах, словно давно забытое воспоминание, которое я не могла вспомнить, но точно знала, что я где-то это точно слышала или видела в далеком прошлом. Нужно будет как-то встряхнуть их, если получится. Однако надеяться на вероятные вспышки озарения — это какое-то сомнительное удовольствие.

— Я сказал: «возможно». Но я готов услышать ваше предложение?

— Как я и сказала, вы отзовете охоту на названных мною лиц и всех их близких, а я помогу с коллекционерами.

Голос на том конце замолк.

— Кто вы? Зачем вам это? — я не собиралась отвечать на личные вопросы.

— Предложение будет в силе ещё несколько минут, Призрак. Потом, как вы и сказали, всё останется прежним, только уже без участия всех вышеперечисленных лиц. Но также начнется охота на вас. Тем самым повысится уровень внимания к вашей организации и персоне. Думаю, не этого вы желаете. И позвольте полюбопытствовать, как там вид погибающей звезды за иллюминатором? Держу пари, просто завораживающее зрелище.

Голос вновь замолк. Послышались звуки вдоха и выдоха.

— Хорошо. Я согласен.

— Кто будет вашим контактным лицом в случае необходимости? Миранда или Джон Шепард?

— Держите связь через мисс Лоусон.

Хм… Не доверяет Шепарду?

— Понятно.

— На этом всё?

— Да.

— Тогда, всего доброго, — отключился Призрак.

Хм… Что же я получила? Нет, кто из нас остался в выигрыше? Если посмотреть в целом, то ничего конкретного и не поменялось — только показали ему, что к нему можно подобраться, и он, естественно, станет ещё осторожнее и, наверняка, сейчас поменяет своё секретное убежище. Однако в данных реалиях не он наша главная проблема. Или я не права? Впрочем, в последнем я не была столь уверенной. Чувствую, этот человек ещё предоставит хлопот. А пока, думаю, выиграли немного времени.

Великая Сила, как же я не люблю всё связанное с переговорами и политикой. Эх… Как же было «просто» на войне — есть враг и есть свои… В который раз я вспомнила тяжелые времена с некоторой ностальгией, что странно.

Откинув капюшон и подняв визор на лоб, устало протерла глаза и помассировала переносицу. Очевидно, что-то не сходилось с коллекционерами и «Цербером» — слишком мутная история с этими нападениями. Да и с чего именно этой прочеловеческой радикальной организации интересоваться ими? Раз даже Совету и Альянсу они не интересны. Только из-за нападений? Но вряд ли эти коллекционеры нападают только на людские колонии. И раз они не в сфере интересов СпеКТРа, то и угроза от них не такая большая, чтобы так волноваться. Хотя, может и не факт.

— Так вы и правда… Человек… — услышала удивленный голос Миранды.

— Можно и так сказать.

— И вы — спектр…

— Не совсем.

— Что? — не поняла меня Миранда, явно обескураженная услышанным.

— Неважно. Что у вас есть на коллекционеров? Вы что-нибудь выяснили?

— Мы только начали расследование.

— Значит, совсем ничего?

— Я… Я могу показать видеозапись с последней колонии, где было совершено нападение.

— Хорошо, — я откинулась к спинке кресла и на минуту закрыла глаза, пока она искала файл на компьютере.

Миранда быстро нашла нужный файл и вывела на монитор видео, качество которого оставляло желать лучшего. Несколько минут песчаный пейзаж улицы с парочкой зданий оставался неизменным. Как вдруг начались помехи и появился стрекот, как у роя насекомых. Видео нельзя было назвать железобетонным доказательством, потому был лишь маленький фрагмент неких черных силуэтов с крыльями, которые якобы тащили тело.

— Хм… И это всё?

— Есть один свидетель. Вернее, был.

Про свидетеля, который тронулся умом после нападения, мне нечего было сказать. Приняв вызов Нойши, мы с Мирандой пошли к остальным. Через минуту в кабине пилота собралась целая толпа. Джефф Моро, он же Джокер, он же лучший пилот Альянса, он же старый знакомый, сидел за креслом, и его обескураженное выражение лица красноречиво описывало нашу встречу. Точнее то обстоятельство, при котором мы встретились. С ним также был тот голос, с которым связывалась Миранда.

— Я же говорю, меня заставили! Это ж, «Цербер»!

— Мистер Моро, мы лишь предложили вам работу, вы сами согласились, — сдала его с потрохами Миранда.

— А, хе-хе, да? Так… кхм-кхм, мы под арестом СпекТРа или как? — Джокер с ожиданием в глазах несколько раз переводил взгляд с азари на Миранду и обратно.

— Пока нет, — ответила Нойша и посмотрела на меня. — Что-то ты быстро.

— Призрак занятой человек.

— И к чему пришли?

— Сомневаюсь, что его слову можно слепо доверять, но он отзовет агентов, работающих над Фолком и Джиллиан.

Лицо упомянутого турианца не изменилось. Разумеется, он тоже не поверил словам Призрака.

— Ну, конечно!

— Спокойней, капитан. Вас и вашу семью поместим в программу защиту свидетелей.

Фолку не понравилось такое развитие событий. Но что ему оставалось, либо тюрьма, либо это.

— И в обмен на что он обещал отозвать головорезов?

— В обмен на содействие против коллекционеров. Джон Шепард и Миранда сейчас заняты расследованием нападения коллекционеров на людские колонии.

— Коллекционеров? — удивилась Нойша. — Занятно…

— Миранда поделится с нами всеми их сведениями.

— Правда? — посмотрела на Цербершу азари.

— Призрак разрешил.

— О, как, а без разрешения вы бы продолжили скрывать всё?

— Можно подумать, вы без разрешения от Совета, что-то бы сделали, — отпарировала слова азари Миранда. — Даже пальцем бы не пошевельнули.

Нарастающий спор прервался, когда в кабину пилота подошли ещё двое старых знакомых.

— Мистер Моро, что случилось, зачем ты нас выз… Митра?!

— Здравствуй, Карин Чаквас.

За два года добрая женщина не сильно изменилась. Поменяла только форму. Было немного странно увидеть её среди «Цербер», исходя из репутации организации. Кажется, в Альянсе дела пошли не лучшим образом. Как говорится, власть быстро развращает. Вот и дорвавшись до места в Совете Цитадели, они явно растеряли свою репутацию среди обычных служащих. Интересно, с чего бы?

— Боги! Как же я рада тебя видеть! Выглядишь вполне даже здоровой, — в ответ я лишь кивнула.

— Дайте угадаю, опять собираемся куда-то в самое пекло? — в отличие от неё, её спутника, Гарруса Вакариана, я узнала с трудом.

Нижняя половина его лица была в ужасных шрамах, а голос раздавался с хрипотцой.

— Почему вы тут? Я назначила вам постельный режим, мистер Вакариан.

— Меня это… Джокер вызвал, сообщил, что это что-то важное, крайне важное, — перенаправил гневный взгляд доктора в сторону пилота Гаррус.

— Я думал, нас захватывают! — нашел оправдание Джокер под взглядом всех присутствующих.

— Мистер Моро, свяжитесь с капитаном Шепард.

Глава 13 Скрытая угроза

Ожидал ли Джон Шепард, когда, вернувшись в свой корабль, встретится с людьми не столь далекого, но изменившего его жизнь, прошлого? Трудно сказать. Последнее, что я помнила о нем — это как он в инвалидном кресле вместе с Лиарой улетали на аэрокаре в Цитадели. А сейчас, он здоровый и на своих ногах стоял перед нами в полном боевом обмундировании. Узнав нас, Джон заметно успокоился и, пригласив сесть, как смог, рассказал нам предысторию своего вступления в «Цербер», плавно перейдя к насущным делам.

Для обсуждения дальнейших шагов он предложил сменить место, где поудобнее, и посему все выжившие участники той битвы на Вермайре и парочка непричастных собрались в брифинг-зале. Каждый занял своё место вокруг небольшого стола и внимательно всматривался к каждому незнакомому лицу в ожидании разъяснений.

Казалось бы, не было особых причин для подозрений или неприязни, но в помещении царила натянутая атмосфера. Да и, по чести стоит отметить, мы не были столь близкими друг к другу, чтобы так доверять спустя два года с лишним. Многое могло поменяться. Впрочем, подозреваю, не в этом главная причина. Просто все, кто принимал участие в охоте на Сарена, понимал, что угроза, нависшая над миром куда опасней, чем кажется.

Пока весь остальной мир ни сном, ни духом, с чем именно мы тогда столкнулись, посчитав виновными гетов и успокоившись, мы всё это время жили с мыслями о жнецах. А геты… Они стали удобными врагами, которые и приковали к себе всё внимание. И вряд ли Совет после той битвы с «аномальным» дредноутом сколько-нибудь озаботился о дальнейшем расследовании для выяснения мотивов преступления Сарена, которые так и остались тайной. И вот, наконец-то, у нас появилась сомнительная, но зацепка.

— Думаешь, коллекционеры связаны со жнецами? — в голосе суприма не было слышно привычной легкомысленности.

Даже если это не правда — не будет лишним увериться в обратном. Не хотелось бы, чтобы «подручные» жнецов свободно рыскали по галактике.

— Прямых доказательств этому нет. Но Призрак отчего-то слишком уверен в этом. Возможно коллекционеры тайно работали на них всё это время, возможно даже именно они и помогали Сарену с технологиями, ведь никому до них дела нет.

— Возможно-возможно, однако у вас только догадки. Или очередная «игра» Призрака. Совет не воспримет его слова за доказательство. А откуда он вообще знает о жнецах? И главное — почему его это волнует? Как будто они угрожают только землянам.

— Я не знаю.

— Богиня… — устало вздохнула Нойша.

Вся эта история Джона с «Цербером» вносила определенные сложности. Наша встреча не могла пройти бесследно как для них, так и для нас. Совет будет обязан спросить у Нойши и её команды, что она делала на том или ином секторе во всех подробностях, где нельзя будет упустить о встрече с церберовцами. А сейчас, когда дела у Шепарда висят вообще не понятно на чем, его связь с «Цербером» в СпеКТРе могли интерпретировать как предательство. Следовательно, после инцидента с Сареном и с ужесточением контроля над агентами отношение к отступникам будет суровым. Хотя формально он давно уже не в их рядах. Но кого это когда-либо останавливало, когда нужно найти козла отпущения.

И как только Нойша сообщит начальству о ходе расследования и при каких обстоятельствах произошла встреча с Шепардом, весь его экипаж легко может отправиться под трибунал, как террористы, ещё вдобавок обвиненными в бойне на Тунтау. И что самое худшее — они попросту могли дать приказ Нойше об устранении падшего спектра и всю террористическую ячейку Миранды, отказаться от которого вообще невозможно. У Совета явно существует чёткая инструкция насчёт того, что делать в случае подозрения о предательстве их агента. Вторую оплеуху как с Сареном вряд ли кто-то хотел допустить.

Джон и сам понимал это, но был полон решимости дойти до конца. Он не просил Нойшу заступиться за них, а лишь дать немного времени, а потом он лично выступит перед Советом, если понадобится.

— Кому ещё известно о вашем выздоровлении?

— Насчет «Цербер» не знаю, но об этом знают только те, кто здесь. Ну, некоторые из них, — его взгляд ненадолго задержался на двоих…

— Это немного улучшает дело. Миранда Лоусон? — потребовала Нойша.

После её слов взгляды всех присутствующих устремились к представителю «Цербера».

— Над восстановлением Шепарда работала только моя группа, в которую входили три доктора, — спокойно ответила Миранда. — Но все задействованные специалисты не были информированы о том, кого именно они оперируют и лечат. Им платили не за это.

— В самом деле? — не поверила ей Нойша.

— Я позаботилась о конфиденциальности.

— То есть, вы их устранили? Ладно, не отвечайте, а то каждое ваше слово тянет на статью, — обдумывая свои варианты, ответила Нойша. — Так, допустим… Допустим, о вас и «Цербер» знает узкий круг разумных, тогда у меня есть одна мысль, Джон Шепард. Сомнительная, но, думаю, единственно верная.

— Какая? — не сводил с неё взгляд мужчина.

— Вы должны встретиться с Советником Альянса, если тот подаст официальный запрос на восстановление вас в должности спектра, скажем так, в связи с улучшением вашего здоровья и если Совет допустит запрос на рассмотрение, я могу подать рекомендацию. Но вы должны будете убедить Совет в том, что никак не связаны с «Цербер», когда разговор повернется в эту сторону.

— Хорошо, допустим, им не известно о них и обо мне. Сколько займет проверка и обработка запроса?

— Трудно сказать.

— И за это время коллекционеры опустошат ещё несколько колоний.

— Ну, а как вы хотели им помешать? Просто самим летать от каждой колонии к другой в надежде, что коллекционеры нападут ровно в то время, когда вы будете лететь поблизости? Или у «Цербер» везде глаза и уши, что их ресурсы превосходят СпеКТР? Думаю, нам нужно убедить их открыть дело на коллекционеров, если их деяния действительно несут масштабную угрозу. Но для этого потребуются доказательства.

— Думаете, что эти напыщенные политики пойдут к нам на встречу? Альянс уже не тот, что раньше, — с ехидством спросил Джокер. — Они тут же посадят всех, лишь бы получить похвалу от остальных советников. Даже слушать не станут.

— Я слышал, адмирал Андерсон до сих пор работает с советником Удина. Может, что и выгорит, — нехотя согласился Джон, обдумав слова азари.

— К тому же ты все ещё остаешься первым спектром Человечества, героическим символом целой расы, а когда все остальные узнают о том, что люди так просто отказались от тебя в трудной ситуации, это будет ударом по имиджу и репутации Альянса. Думаю, они наоборот захотят присвоить себе заслуги Миранды Лоусон и скажут всем, что это именно они все эти годы работали над здоровьем их спектра втайне от остального мира, — слова Лиары не стали чем-то неожиданным.

— Возможно, но что если нет? — спросил Джон у неё.

— Если нет, то весь мир узнает, что «Цербер» позаботился о своем герое лучше, чем Альянс и тогда репутация сомнительной организации среди землян, и не только землян, улучшится. Я об этом позабочусь, — я заметила, как мужчина тепло улыбнулся азари, а та ответила ему взаимностью.

— Второй вариант явно устроит мистера Призрака, даже если потеряет всех нас, — вставил свои пять копеек Джокер. — Думаю, он больше расстроится, если потеряет этот корабль, а не экипаж. Слушайте, как ни крути, он везде в выигрыше, получается.

— Расскажите, как вы вышли к ним на контакт…

Я не особо вникала в протокольные нюансы и политические заковырки, которые тут обсуждали. Я просто ждала возможности поговорить с Лиарой Т’Сони об хм… истории. На задворках сознания я давно лелеяла идею с поглощенными знаниями. Нужно было хоть как-нибудь встряхнуть память Торианина или Жнеца, если их, конечно, без остатка не поглотила Рана. Надежды на успех было мало, но можно просто попробовать. Возможность увидеть отголоски былых времен, которые вызовут озарение: руины, символы, в конце концов, археологические видеоматериалы, которые в былые времена были знакомы им, надеюсь, подтолкнут к вспышкам воспоминания о тех временах, что даст мне подсказку.

А пока, слушая обсуждение мимо уха, я невольно оценивала новых спутников Шепарда. Помимо Миранды их было только двое: темнокожий мужчина в легкой броне черного цвета, который также был биотиком, но с явной солдатской выправкой. К отличительной черте мужчины помимо цвета кожи можно было отнести его выдающиеся пухлые губы. Он с предельной внимательностью впитывал каждое слово, иногда обмениваясь взглядами с хм… Мирандой? Это уже любопытно. Получается, он тоже из «Цербер»? Скорее всего.

А второй был куда более колоритным персонажем — чистое воплощение солдата удачи. Мужчина средних лет с короткими светлыми волосами весь в брутальных шрамах с цепким взглядом и мощной челюстью. Он поймал мой взгляд и явно сделал про себя некую заметку о том, что это за существо тут глазеет на него.

— … Мордин Солус? Кто это?

— Ученый-генетик и бывший оперативник ГОР. Он сейчас в карантинной зоне. Он нужен нам для исследования коллекционеров. Точнее, его знания и опыт, чтобы понять, как они нейтрализуют целые колонии без крови. Есть подозрение использования ими биологического оружия, токсинов, аэрозоли…

— Вряд ли саларианец, да ещё из ГОР, пусть и бывший, примкнет к «Цербер», — заметила Нойша.

— Возможно, но других специалистов такого уровня найти сложно.

Если подумать, полностью лояльной к «Церберу» среди всех можно считать только Миранду, ну и того темнокожего биотика. Из-за чего у меня закрались мысли о том, что Призрак, возможно, не так уж и сильно доверяет ей. Пока она полезна — безусловно. Но вряд ли он сильно расстроится, если вдруг Миранда пересмотрит свои убеждения или окажется в изоляции в местах не столь отдаленных. Иначе, допустил бы он в её экипаже стольких идеологических противников «Цербера»? Думаю, нет.

Или это я чего-то точно не понимаю в кадровой политике «Цербер». Может он хотел, чтобы Миранда повлияла на Шепарда? Чтобы как раз она завербовала Шепарда в их ряды не только из-за чувства долга, но и идейно? А вся эта история о колонистах — всего лишь четко выстроенная легенда, которая нужна лишь для того, чтобы играть на чувствах Шепарда? Что-то вроде: «Альянс — зло, а Цербер — добро». Хм… Кажется меня понесло не в ту степь.

— И что же, как мы поступим? — после очередного невинного вопроса все взгляды вернулись к Нойше.

— Думаю, нужно решить вопрос со СпеКТР и Советом как можно быстрее. Проверить колонии, подвергшиеся нападению и установить наблюдение за подозреваемыми.

— Я могу связаться с адмиралом Андерсоном.

— Хорошо. Значит так: я, Авитус, Фолк и Шепард полетим в Цитадель. Посмотрим, как пройдет встреча с Советом.

— Ха, известно как, «привет, небо в решетку», — отшутился в своей манере Джокер. — Вы там хотя бы предупредите нас заранее, чтобы мы начали собирать вещи. И я очень надеюсь, что будем сидеть в соседних камерах.

— А что делать остальным? — спросил Гаррус.

— Митра?

— Сколько времени это займет? Ну, примерно.

— Минимум неделя: пока проверят информацию, допросят Шепарда, Фолка, соберут Советников, супримов…

— Неделя… Значит мы подождем вас здесь, возможно за это время удастся выйти на контакт с Мордином Солусом.

И мне нужно проверить свои догадки.

— Тогда решено! — чересчур быстро согласилась Нойша. — Оставляю вас в её надежные руки.

Странно, что никто ничего не спросил насчет меня. Я имею в виду, из тех, кто видит меня впервые. Все просто приняли это как факт. А что касается лично меня, мне не особо прельщала идея остаться на корабле «Цербер» в кругу их людей. И я воочию ощутила, как напряглась Джилл рядом со мной. Я бы отказалась, если бы не одно «но», когда можно было бы дождаться вестей от Нойши и Джона на станции. Однако упускать из виду Миранду не хотелось, а забрать её на Цитадель — гарантировать её заключение. Что-то мне подсказывало, что Миранда не откажется от «Цербер», пока где-то там есть её сестра под их защитой. Похоже, придется пользоваться их гостеприимством. Зато спокойствие добавляло наличие среди них знакомых лиц.

— Что ж, не будем терять время. По пути обдумаем детали. Митра, с тобой держим связь каждый день.

— Джон Шепард, не найдется здесь две свободных каюты? — кивнув Нойше, спросила у капитана.

— СУЗИ? — связался с системой корабля Шепард.

— Жилая палуба: каюта № 9 и № 10 свободны, капитан Шепард.

— СУЗИ, на время моего отсутствия командование переходит к Митре, — голубой шарик из голограммы на миг возник на столе и, пропищав что-то в ответ, растворился.

Интересно, а как этот ИИ определил среди собравшихся именно меня? И что вообще дает право командования? Этот шарик что, управляет всем на корабле? Как-то непонятно. Ну, да ладно.

Хм… Внезапно появилось дурное предчувствие, когда мы провожали группу Нойши и Шепарда у внешнего шлюза. Я провожала взглядом их отдаляющиеся силуэты вся в раздумьях. Меня не покидало странное ощущение, будто я вижу их в последний раз или что-то обязательно должно с ними произойти. Жаль я не придала этому должного внимания. Ведь такое со мной бывало не редко. Особенно во время войны, когда смерть была постоянным спутником…

Внешний шлюз медленно закрылся, но ощущения остались, обдавая меня неприятным ознобом. Краем глаз заметила застывшую Лиару. Она, закрыв глаза, тихо шептала про себя, соединив ладони на уровне груди.

— Лиара Т’Сони, — обратилась к ней. — Мы можем поговорить? Наедине.

— Конечно, — сообщив Джилл, чтобы она устроилась в выданной ей каюте, я пошла за азари. Посмотрим, выгорит ли моя идея…

Каюта Лиары представляла собой практически идентичный каюте Миранды аппаратный комплекс. Только с одним отличием, сразу за входом нас встретил дрон.

— С возвращением, доктор Т’Сони, — раздался машинный голос.

— О чем вы хотели поговорить? — пригласила она сесть на кресло.

— Насколько я помню, вы занимаетесь археологией. Я хотела бы ознакомиться со всем вашим материалом о жнецах.

— Конечно. Глиф.

Спустя несколько минут она протянула мне планшет, куда её помощник-дрон скопировал её материалы.

Да… Чувствую, мне долго копаться в файлах Лиары. Едва включив гаджет, я уже увидела кучу всего. Зря я ожидала, что от одного только упоминания или кадра у меня всплывут воспоминания. Не всё так просто. Я быстренько пролистала по фотографиям и никакого ощущения узнавания, воспоминания. В основном доктор, Т’Сони интересовалась протеанами, расой, которая по скупым обрывкам, противостояла Жнецам до своего истребления в прошлом цикле.

О происхождении протеан было известно ничтожно мало: даже само название и расположение родной планеты так и остались не установленными. Доподлинно неизвестно, как давно возникла их цивилизация и как долго она просуществовала, но точно известно, что их истребили полностью некие машины. Поблагодарив её и найдя себе чем заняться ближайшие дни, пошла осмотреть свою комнату, попутно навестив свою ученицу.

Джилл сидела на холодном полу каюте в темени и медитировала. Обычно, в своих медитациях мы пытаемся получить подсказки, подглядеть знаки в размытых отголосках будущего, чтобы предотвратить ужасное, и не дать себе погрязнуть в Хаосе. Мне было интересно, сможет ли она почувствовать хоть что-то. Однако ничего кроме тревоги не почувствовала. Джилл не могла настроиться, что-то мешало ей и пугало. Её нахмуренные брови время от времени дергались, а глаза внутри закрытых век бегали в суматохе.

После её пробуждения за время полета до «Омеги» я успела объяснить ей концепцию Силы лишь вкратце и мельком показать, что она должна постичь, чтобы взять под контроль свою силу. Не знаю, насколько она меня тогда поняла.

Не вмешиваясь в её дела, я осторожно уселась за свободный стул в её каюте. Раздался тяжелый вдох-выдох, её глубокий капюшон затрепетал на её макушке, несколько локон изумрудного цвета упали на глаза. Она достала ожерелье, явно некогда подаренное Полом, и бормотала про себя что-то, протирая его в своих руках.

Хм… Присмотрелась я к украшению. В её ожерелье я четко ощутила отголоски Силы… Интересно… Камушек-то внутри украшения — природный кристалл. Не успела я удивиться, как Джилл резко распахнула глаза и встретилась с моими глазами. Девушка тут же встала и просто смотрела на меня с выжиданием.

— Как успехи?

— Не знаю…

Неудивительно. У неё нет базового обучения Храма. А само по себе обучение Силе — сугубо индивидуальное занятие. Здесь нет четкой и определенной формулы, методики, только извечные догмы. Всё зависит от ученика и мудрости учителя. Одновременно с изучением файлов Лиары, придется вспомнить то, чему обучали в Храме.

— Оставь пока медитацию. Я хочу тебе кое-что показать, — под заинтересованный взгляд зеленых глаз я представила ей световой клинок. — Бери, — она с осторожностью приняла его и разглядывала с легким непониманием.

— Что… Внутри что-то есть?

— Это световой меч. Некогда диковинное изобретение за тысячелетия использования стало знаковым атрибутом джедаев и их стремления поддерживать мир и вершить правосудие во всей галактике.

— Я… Я никогда не слышала об этом, — не понимала Джилл.

— Верно… Как ты думаешь, почему?

Думаю, настала пора ей немного рассказать о себе. Без обоюдного доверия, думаю, ничего у нас не выйдет.

Глава 14 Предчувствие

Взаимное доверие — ключ не только к успешному наставничеству, но и к здоровым взаимоотношениям, поэтому немного открыться Джилл я посчитала правильной идеей. В дальнейшем было бы не слишком справедливо расспрашивать её о её личном, при этом ничего не рассказывать о себе. К тому же я ощущала и видела невооруженным глазом, как девушка в глубине души ищет поддержки и опоры или просто того, кому можно доверять. После случившегося с Полом — не удивительно. Но я должна была проверить, насколько сильна в ней жажда мести, ростки которой зреют внутри неё с давних времен.

Даже самые лучшие из моих побуждений могли привести к непоправимым последствиям, когда взыграет чувство мести, так что я особо не торопилась. Аккуратно, не ломясь сломя голову, буду наблюдать за ней, не слишком навязывая свое общество и наставления. Сейчас она изо всех сил пыталась настроиться на медитации. Выходило не убедительно — ей здесь явно не комфортно. Похоже, старые воспоминания о «Цербер» мешали концентрироваться.

— Вы доверяете им? — спросила она у меня с ожиданием и надеждой в глазах.

— Некоторым из них, — успокоила её. — Тебя что-то беспокоит?

— Я… Я не знаю. Не уверена…

— Не торопись.

— Я хочу… Хочу узнать, кто вы? Я же не слепая. Я вижу, что происходит что-то странное.

Её вопрос не стал для меня неожиданностью. Несколько секунд я всматривалась к ней, не сводя глаз с её предельно собранного взгляда, и улыбнулась.

— Пошли, прогуляемся.

По пути к Карин Чаквас я обдумывала свой рассказ, вернее, как его начать. С самого начала? С обучения в Храме? Нет. На это ушло бы слишком много времени и куча дополнительных объяснений. Потому решила начать со своего появления на «Нормандии». Как раз это развеет ряд вопросов, клубящихся внутри неё, но которые она пока не решалась задавать. Мне было любопытно, как она отреагирует на мое не совсем обычное прибытие — скорее всего, не поверит. К справедливости стоит отметить, мало кто бы поверил.

«НеНормандия», как я называла про себя корабль «Цербер», в целом, могла хвастаться некоторыми удобствами и обилием свободного пространства внутри. Без официального многочисленного штата и надзора со стороны высшего начальства, которая постоянно грузит отчетами и рапортами, экипаж работал в свою силу, энтузиазм и, скажем так, желание. В этом я наглядно убедилась, когда мы с Джилл навестили Карин Чаквас. Женщина находилась в медотсеке корабля и, удобно устроившись на белоснежном кожаном кресле с бокалом в руках, без особого интереса на лице смотрела свой планшет, откуда доносились странные звуки, чей-то смех и разговор.

— Надеюсь, не помешали? — на мой стук она бросила в сторону планшет и подняла взгляд.

— О, нет-нет, заходите, присаживайтесь.

— Хм, а здесь всё хорошо обустроено, — бегло пробежала взглядом по интерьеру.

— «Цербер» раскошелился.

— Что такое? — поймала взгляд Карин.

— Просто вспомнила, что вновь мы встретились при крайне странных обстоятельствах, — ответила она, улыбаясь.

— Соглашусь, — пожала я плечами и уселась на свободное кресло. — Джилл, знакомься с Карин Чаквас, она и экипаж «Нормандии» когда-то спасли мне жизнь.

— Здравствуйте, — спокойно представилась девушка.

— Рада знакомству, Джилл, зови меня Карин, — Карин Чаквас с интересом смотрела на зеленовласку и также время от времени посматривала на меня, безмолвно спрашивая: «кто это?».

— Можешь рассказать ей, как вы меня нашли? — попросила я доктора.

Карин почему-то не удивилась моей просьбе и начала свой рассказ с большого глотка из бокала. Предаваясь воспоминаниям, женщина в подробностях описывала события двухгодичной давности. Поначалу Джилл просто проявляла вежливость, слушая её без нужного интереса, а потом с каждым предложением её изумрудные глаза полные изумления несколько раз метались между Карин и мной, словно говоря мне: «это что, правда?!».

Доктор Чаквас остановилась на моменте событий в Цитадели, когда её чуть не убили головорезы Серого Посредника, о котором, кстати, я и подзабыла немного за это время. Надо будет о нем разузнать. Вдруг «Цербер» с ним в тесном контакте.

— Из другого мира? — тихо произнесла про себя Джилл в конце её рассказа.

— Я тоже до сих пор в это не верю, но чего только нет в нашем мире, Джилл. И лучше бы к нам прибывали такие как Митра, а не здоровенные машины-убийцы.

— Здоровенные машины-убийцы?

— О них я расскажу тебе позже, Джилл, — ответила я за Карин. — А как ты оказалась здесь, среди «Цербер»?

— Ох, это довольно неприятная история. Вкратце можно сказать из-за разочарования.

— В Альянсе?

— В частности, а в целом к нынешнему миру… — было видно, что она не хочет об этом говорить.

— И неужели «Цербер» стал лучшим выбором?

— Ну… Не совсем. Я, конечно, могла бы открыть свою клинику, осесть в любой из колоний или в каком-нибудь скучном городе, но когда они упомянули о Джоне Шепарде, эти слова сразу же убедили меня. Ведь я не смогла ему помочь тогда, да и многим в той битве, — глаза Карин сузились, и она погрузилась в свои мысли, а вино делало свое дело. — Я помню это как вчера: постоянный грохот, огонь, запах гари, металлический скрежет в эфире и страх, всеобъемлющий страх. А мы… Мы просто сидели на «Нормандии», спрятавшись, пока погибали сотни, а сейчас… — не стала заканчивать она свою мысль, вынырнув из воспоминаний. — Простите…

— Хм… Давно расследуется нападение на колонии?

— Да, нет. Были только на одном и, знаешь, было на что смотреть. Точнее, не на что. Вся колония опустела полностью без каких-либо следов боя. Хотя по электронным журналам из других колоний, там недавно кишела жизнь. Что очень настораживает. Был только один бедный кварианец.

Хм… Все говорят одно и то же. Значит, это правда? И угроза может быть куда опасней. И не об этом ли мне пытается сообщить Сила? Не уверена…

— Что собираешься делать, Митра?

— Пока подождем Шепарда и Нойшу, — слукавила, хотя на душе скребли кошки.

— Джилл, я сейчас вернусь, ты пока останься с ней. То, что ты услышала, было только началом.

— Да? И что ещё там удивительного может быть… — изумленно протянула Джилл и посмотрела на Карин, которая наполняла себе бокал.

Хм… Надеюсь, она не предложит ей. Ну, ладно…

— О, много чего ещё. Так вот, во время одной из остановок я решила пойти на встречу со старой подругой по институту…

Голос Карин постепенно растворился позади, и в наступившей тишине я обдумывала свои дальнейшие действия. Перед тем как покинуть корабль, нужно было поговорить с нейтральным лицом, а потом с кем-нибудь из экипажа. Оценить настрой местного контингента, так сказать. Я ожидала, что Гаррус Вакариан прольет некоторый свет на происходящее, однако сам турианец мало что знал о текущих делах. Он, как и я, только-только присоединился к экипажу этого корабля, и все эти месяцы работал вольным наемником. Оставалось только гадать, что он имеет в виду.

— С «Цербером» я раньше дел не имел, но слышал о них всякое от своих старых приятелей. Странно, что они вообще впустили «нас» сюда. То есть, меня. И ещё хотят найти саларианца.

— Получается, ты здесь на вольных хлебах? Или как они вообще взяли тебя к себе?

— Забавно. Я тоже спрашивал об этом Шепарда. Как это, ни с того ни с сего ксенофобская людская организация вдруг захотела меня нанять. Но он сказал, что я попал в список Призрака. Знал ли он, что я — это я, уже другой вопрос, — из-за боли Гаррус пару раз кривился. Ему было некомфортно разговаривать. Уж слишком свежи были раны.

— Хм… Что думаешь насчет них?

— Я уже присоединился и буду биться до конца. Я верю, что жнецы никуда не делись, значит, их нужно уничтожить. Найти и уничтожить.

— С «Цербером» рядом?

— Знаешь, Митра Сурик, я думаю, здесь настоящих «Церберовцев» единицы. Не похожи они на ярых расистов фанатиков, коих их так приписывают. Я уже успел пообщаться с инженерами — все они обычные люди, которым не нашлось места в Альянсе и которые верят в наше дело.

— Наше дело?

— Ну, благое дело. Хотя, я понимаю, куда ты клонишь. Да… Без поддержки Совета и СпеКТР вряд ли у нас будет столько свободы и ресурсов. Как бы нам не пришлось стать пиратами, белыми пиратами, разумеется, — в своей манере ответил Вакариан. — Но мы должны.

— Рада, что ты жив.

Когда я собиралась уйти, меня остановил его вопрос, на который я сама хотела бы знать ответ.

— Что будем делать? До возвращения Шепарда и С’Лоан ещё много времени.

— Подождем.

— Гр-р… — недовольно прохрипел турианец.

— Тебе тем более необходимо восстановление.

— Хе-хе, шрамы меня не беспо… — запнулся он от боли, — коят… Гр-р… Если что, ты знаешь, где меня найти.

— До встречи.

Следующим по списку была Миранда. Да, я всякого от неё ожидала, но точно не такого. Церберша была «против», чтобы я покинула корабль. На мой удивленный вопрос она отвечала, что СУЗИ и остальной экипаж не будут её слушать. А без капитана, корабль никуда не полетит. Странно, что она беспокоится только об этом.

— Это всего лишь на несколько дней, Миранда.

— Мы теряем время, — не соглашалась она. — Нам нужен Мордин Солус. Крайне необходимо его участие. Я боюсь, вдруг его вообще нет там или уже нет в живых. И мы просто потеряем драгоценное время.

— Хм, возможно, но вы же знаете, там карантин.

— Карантин — не значит, что нельзя туда попасть. Нам хотя бы просто удостовериться в том, что он там, жив и в своем сознании.

— Что вы предлагаете?

— Получить доступ в карантинную зону у Арии Т’Лоак и выйти с ним на контакт.

Хм… Пойти без Нойши к местной королеве — такое себе решение, конечно, но Миранда права, времени у нас на просто ожидание нет. И нужно было отвлечься от дурных предчувствий.

— А почему бы вам самой не пойти и поговорить с ней?

Её реакция на лице была красноречивее всех слов. Видать, эта самая Ариа и впрямь внушает, что даже Миранда засомневалась в своих дипломатических навыках.

— Она в курсе о «Цербер» и вряд ли пойдет ко мне на встречу.

— Это единственная причина?

Миранда не ответила.

Понятно. И так… Что же делать? Усталость уже потихоньку забирала своё, но пока ничего такого. А получить ценные сведения — никогда не будут лишним, хотя я уже предвкушала всю прелесть переговоров. Я вам говорила, что не люблю переговоры? Так вот, знайте, я их просто ненавижу всем сердцем и душой.

— В принципе я с вами согласна. Выдвигаемся.

— Кого ещё берем? — спросила Миранда.

Я окинула её с ног до головы, проверяя через Силу, не понимая, с чего она вдруг стала послушной.

— Кто есть?

Из её списка я узнала имена тех незнакомцев: Джейкоб Тейлор, тот темнокожий мужчина, биотик, когда-то был солдатом в Альянсе и Заид Массани, он… В общем у него было всё на лице написано, весь его послужной список и нрав.

— Зачем вам понадобились его услуги?

— Мы не можем рассчитывать на численное превосходство, потому нам нужны лучшие из лучших, — ответила Миранда.

— Хм, что ж, тогда выдвигаемся к этой Арии всей группой. Вы ведь уже знакомы, мне нужно что-то знать о ней?

— Нет. Ничего такого.

Ясно. Там видно будет.

Резиденция Королевы «Омеги» располагалась в ночном клубе «Загробная жизнь», если я правильно прочла огромные неоновые буквы над входом в здание. Уже с другого квартала доносилась музыка и гомон оживленной публики вдоль улицы. Перед входом заведения толпилась куча всякого народа. Фейс-контроль был представлен в виде двух кроганов. Один из них остановил нас и связался с кем-то по рации. Остальные вышибалы с нервозностью посматривали на моих вооруженных спутников. Получив ответ, бугай незамедлительно пустил нас внутрь под неодобрительный гогот некоторых лиц из очереди.

Как и подобает антуражу подобных мест, здесь было минимум свежего воздуха, света, но максимум музыки, полуголых тел, дыма и народа навеселе. Если бы не мой респиратор, я бы, наверное, точно кашлянула пару раз. Местность с крайне плохой видимостью и теснотой. Если здесь будет бой, то пострадавших будет много, на ходу оценивала обстановку. По пути наверх я посчитала штук одиннадцать вооруженной охраны, но ничего из тяжелой техники и охранной системы. Видать, Ария слишком уверена в своем авторитете.

Королева приняла нас в своем кабинете. Хорошо освещенное помещение, откуда через огромное окно открывался вид на весь танцевальный зал снизу. Отличная звукоизоляция не пропускала весь шум и гам снаружи. Сама Ариа сидела на диване, закинув одну ногу на другую. Её полный уверенности и превосходства взгляд действительно внушал некую силу. Сразу видно хозяйку. Её подручный проверил нас и затем только подпустил к своей госпоже.

Как и все азари-матриархи она была могущественным биотиком, с сильной волей. При проверке через Силу я получала крайне размытые сведения.

— Садитесь. С некоторыми мы уже виделись, — острый взгляд сиреневокожей азари остановился на мне. — Что вам ещё надо?

— Вход в карантинную зону.

Прежде тем ответить, Ариа посмотрела на моих спутников.

— Как интересно. Где Джон Шепард?

— Временно отсутствует.

— О, как. Хорошо, и кто же ты вместо него?

— Меня зовут Митра.

— Ариа, — слегка кивнула азари. — Но полагаю, ты уже знаешь моё имя. Касаемо твоей просьбы. Я могу сказать своим, чтобы пропустили вас, но и распространить болезнь на своей станции — считаю не разумным. С чего такое рвение в опасную зону?

— Нам нужно встретиться…

— С Мордином Солусом, я знаю. Но почему такая спешка?

— Вы действительно хотите знать?

Ариа призадумалась.

— Думаю, что нет. Эй, сообщи всем, чтобы их пропустили, — её подручный тут же отправил всем о нашем прибытии.

К моему удивлению «переговоры» с Арией прошли быстро и спустя десять минут мы уже стояли перед входом в карантинную зону. Вооруженная охрана впустила нас без всяких вопросов, только предупредила, что помощи от них там искать уже не стоит. И вот ещё одна любопытная вещь, за всё время никто так и не сказал, что за болезнь свирепствует в этих районах. Мы лишь слышали, что жертв очень много и там действительно всё паршиво. С другой стороны неудивительно, что среди трущоб вспыхивают подобные эпидемии, но всё же, опасность была как никогда реальной.

— Надеюсь, оно того стоит, — нервно ответил Джейкоб, проверяя свой шлем.

В этот раз все были облачены в полностью закрытые костюмы со шлемами и респираторами.

— У Карин Чаквас есть отсеки изоляции?

— Есть, — уверила нас Миранда.

— Не только болезнь станет нашим врагом. Здесь территория Кровавой стаи, только они любят грязные места, а болезнь к ним не липнет.

К словам бывалого наемника стоило прислушаться.

— Пошли, — скомандовав, я шагнула за красную линию.

«Люди» Арии закрыли проход за нами тут же. Да ещё изрядно облили всё дезраствором, так на всякий случай. Весьма обнадеживающее начало, скажу я вам. Всеобщая атмосфера безнадежности и опасности встретила нас сразу за поворотом — полупустынные грязные улицы трущоб без намека на жизнь по всей видимой местности. И даже через респиратор чувствовался здешний тяжелый воздух, лениво циркулируемый старой вентиляционной системой.

Мы держались как на военной территории. Вперед группы ушел Гаррус со снайперкой наперевес.

— Там кто-то есть — спустя пару метров донес Гаррус.

На углу перекрестка среди кучи мусора лежал батарианец. На нем не было видно никаких симптомов болезни. Похоже, его просто избили и оставили умирать, перед этим изъяв всё его добро и обувь.

— Поищем что-то похожее на клинику.

СУЗИ раздобыла предположительную карту района. И естественно ни о каких-либо медицинских пунктов речи не шло. Значит, придется порасспрашивать местных, которых ещё поискать надо. Спустя пару сотен метров наткнулись на баррикаду и шум возни за ней. Кто-то умолял о пощаде.

— Это ворка… Кровавая стая, судя по наколкам, — сообщил Гаррус, рассмотрев всех через оптику.

— Собирают дань, — деловито отметил Заид.

Через Силу я ощутила семь жизненных очагов.

— Могу снять первых, а вы добьете оставшихся.

С нерадивой группой вымогателей разобрались за пару секунд. Удостоверившись, через взломанные заграждения попали в жилое помещение. Внутри импровизированного убежища скрывалась семья из трех человек, судя по всему беженцы. От них-то и удалось получить наводки и немного прояснилась обстановка в районе. По их словам везде жесткое правление местных банд. Без контроля со стороны Арии, каждая группировка считала себя правым и, естественно, требовала себе ресурсы. Что касаемо эпидемии, оказалось, что странная болезнь подкосила всех кроме двух рас — ворка и людей. И каждая сторона решила возложить всю вину на последних.

— Не знаете клинику Мордина Солуса?

— Да-да, конечно знаем, он — единственный кто помогает больным. Но…

— Что?

— Но говорят, что он поссорился со всеми бандами.

Мда…

— Где находится его клиника? — по наводке людей мы получили примерные координаты. Я проследила за указателем и прикинула в уме. Придется ещё немного прогуляться.

По пути в клинику мы не раз сталкивались с мародерами и группой банд. Благо они не представляли никакой опасности. А пейзаж район Гозу был неизменен до самого конца, однако по мере приближение в указанное на карте место заметно стало больше угрожающих знаков. Несколько раз мы натыкались на мины и ловушки, а потом и вовсе наблюдали растерзанные тела: ворка, турианцы, варрены, люди. И смотря на кровавую картину, я невольно спрашивала себя: «к доктору ли мы идем?».

Перед входом в кровавое здание, куда упорно указывал маячок, нас тепло встретили три турианца и саларианец в белом костюме с кровавыми пятнами с винтовками. Лицо саларианца было скрыто за хирургической маской и медицинскими очками.

— Вы не похожи на больных или на беженцев, а нам не нужна защита, я уже отклонил десятки предложений, прошу, уходите, — затараторил саларианец.

— Мы не те и не другие. Мы просто хотим поговорить с Мордином Солус, — шагнула я вперед.

— Я слушаю, — ответил саларианец.

— Нам нужна ваша помощь в борьбе с коллекционерами.

На несколько секунд настала тишина. Затем саларианец велел отпустить оружие своим людям и отключил турели.

— Вы из «Цербера»? Проходите.

Об эпидемии ученому было кое-что известно. И он был крайне озабочен патологией, вирус вызывал опасные генетические мутации органов дыхания. А сам ученый с самого начала подозревал Коллекционеров, так как, по его словам, только с их технологиями можно было добиться таких выдающихся результатов. Также его уверенность подкреплялась обнаруженным в клетке вируса генетический след коллекционера. Точнее, генетический след их технологии. У Мордина было много причин для своих подозрений. А причина избирательного действия вируса на определенные расы объяснялось тем, что создатели намеренно хотели избежать нежелательных воздействий на мутацию со стороны человеческих генов, иначе результат был бы непредсказуем, из-за этого эпидемия не затронула людей, что было крайне любопытно.

— То есть, людям этот вирус не страшен? — все мои спутники-люди вздохнули с облегчением и только Гаррус с Лиарой напряглись пуще прежнего.

— Именно так. Я все ещё не понимаю, к чему такая избирательность, но вирус этот будто бы запрограммирован на определенное поведение и имеет не только органическую структура, но и синтетическую.

— А что ворка? Мы их видели пару минут назад? И они были вполне себе здоровы, — спросил Гаррус.

— Я это тоже заметил. Ни один из ворка не поступал ко мне с симптомами, только колотыми, режущими и огнестрельными ранами. Думаю, они просто носители и распространители.

— Хм… Что вы сейчас делаете? Вирус можно устранить?

— Полагаю, да. Я бы уже завершил над экспериментальной инъекцией, если бы меня постоянно не отвлекали. Этот вирус интересен не смертоносностью либо заразительностью, а по своей структуре. Я никогда не видел такого.

— Значит, с вирусом будет покончено, док?

— Осталось немного и ещё нужно распространить его. Всеобщую вакцинацию вряд ли удастся провести столь скоро, учитывая сложившиеся обстоятельства в районе и его возможности.

Прослушав краткий курс о местной эпидемии мы, наконец, подошли к самому главному — поможет ли он нам? И как всегда бывает в жизни, не всё так гладко. Мордин попросил нас спасти его коллег. Оказывается здешняя клиника это уже третья его база. В прошлый раз удалось спастись не всем, и всех его помощников схватил местный главарь Кровавой Стаи. Снова кроганы и ворка. Снова переговоры. Хотя, полагаю, в этот раз слов будет недостаточно. Вернее, они будут бессмысленны.

* * *

Необъятные просторы космоса проскальзывали сквозь мириады систем, которые клубились на обывательский взгляд в хаотичном потоке. Спустя некоторое время возле ретранслятора материализовался космический корабль с виду напоминающий астероид. Странный корабль держал курс строго на другой корабль и на огромной скорости догнал космолет и без каких-либо предупреждений открыл огонь.

Белый луч пробил правый двигатель и атакованный корабль не успел среагировать, разваливаясь на куски, сходу начал терять скорость. Тем временем агрессор не прекращал свой огонь. За считанные минуты от мелкого корабля остались лишь обломки. И весь мир утонул во вспышке.

Резко проснувшись после похода за помощниками доктора, я обнаружила себя на жесткой койке в «типа» стационаре. Очнувшись, я ещё долгое время не могла забыть свой сон. Оно было таким реальным и кажется, так оно и было. Посмотрев по сторонам, увидела рядом спящую Джилл.

Сна не было ни в одном глазу. То дурное чувство лишь усилилось. Случилось что-то страшное или же случится…

Глава 15 Первые шаги * * *

Она с детства понимала, что не такая как все, рождена из научного эксперимента, из эго и тщеславия одного человека. Её «отец» постарался над созданием идеального преемника, однако… С какого момента она решила пойти против отца, не вспомнит даже сама Миранда. Только причину — сестра.

Обладая всеми возможными генетическими улучшениями, она стала почти идеальной. И её навыки не могли не быть востребованными, что вскоре она связала свою жизнь с «Цербером» в обмен на защиту.

Для неё успех проекта «Лазарь» представлялся лишь переходным этапом к чему-то более масштабному. Да, несомненно, роль и миссия Шепарда были важны, но в конечном итоге, для «Цербер» герои нужны только на время. И Миранда как никто понимала, что Призрак ко всем относится как к инструменту. Да, он ценил хороший, эффективный инструмент, но когда инструмент придет в негодность или выполнит свою функцию, их меняют или списывают. А в то, что Призрак скоро сделает свой шаг, она не сомневалась. И интуиция подсказывала, что в этом этапе для них места нет. Потому в глубине души боялась, что их с сестрой безопасность может исчезнуть в скором времени. И когда она очнулась во мраке и прикованная к креслу перед неизвестными, страх стал более осязаемым.

За свою «службу» в «Цербере» Миранда редко попадала в неприятные ситуации. Но во время своего краткого допроса Лоусон никогда в жизни не была такой растерянной и уязвимой. Лишь усилием воли сохраняла лицо и остатки хладнокровности, которые почему-то давались с трудом. Она всё время с опаской и долей любопытства присматривалась к своему дознавателю. На первый взгляд женщина в черной мешковатой куртке ничем таким не выделялась.

Но Миранду внутри одолевали самые противоречивые чувства и самым ясным из них был страх. Она побаивалась её как никого другого, хотя последняя не выказывала особой агрессии, враждебности, а даже наоборот. Её ровный голос отчетливо звучал в голове с нотками усталости и даже разочарования. Её каждое движение заставляло сердце пропустить удар. То, как она смогла воздействовать на её разум, заставляло нервно поежиться от каждого мимолетного взгляда этих разноцветных линз визора.

«Кто она такая?» — никак не могла понять Миранда, запутываясь в своих предположениях всё дальше и дальше.

Что сразу бросилось ей в глаза — это панибратское, но уважительное отношение другого суприма-спектра к ней. Миранда уже было решила, что Митра — тоже спектр, как названная сразу же опровергла её предположение. Да, она могла соврать, но зачем спектру отнекиваться от своей должности? — безответно спрашивала себя Миранда. Оттого клубок неясности в её голове продолжал расти, добивая её знакомством с Шепардом. А то, что Шепард так же, как и суприм, без вопросов считался с ней, говорило о многом, но не о том, кем она является на самом деле.

Немного успокоившись на своем корабле и выкроив свободное время, Лоусон не раз прокручивала в уме тот случай в камере хранения, когда её поймали. Как она её не почувствовала, как её биотический щит так сразу лопнул от одного воздействия… Вопросов было много. На глаз опытного биотика способности Митры не были похожи на привычную биотику. И она загорелась идеей выяснить это.

Немного прояснить это дело стала бы стычка с ворка. Но снова ничего конкретного она не выяснила. В бою с «кровавыми» Лоусон отмечала, как Митра старается держаться в стороне и постоянно прокручивала в руках странный металлический инструмент. Вела она, словно она здесь — только наблюдатель. Казалось, что сражение нисколько её не волнует. Хотя угроза для жизни помощников Мордина Солуса была реальной.

Перестрелка с группировкой «Стаи» в трущобах прошла быстро и сумбурно. Благо тех было не столь много, чтобы представлять собой опасность. Трое помощников и несколько местных жителей были успешно спасены, отделавшись испугом и мелкими травмами. Только одному раненому была нужна медицинская помощь. Кроган сломал тому ребро, видать, найдя в этом развлечение. Но в конечном итоге, ничего критичного. Все живы, доктор завербован.

Миранда понимала, что им многое ещё предстоит сделать. Но за один день случилось слишком многое, чтобы просто остаться собой. И к ней незримо подкрался выбор. Её пальцы застыли над голоклавиатурой, ровно над кнопкой «отправить». Взгляд женщины ещё раз прошелся по названию файла: «Митра». Затем запрокинув голову к спинке кресла, тяжело вздохнула.

«Что я делаю…» — впервые за последние годы Миранда засомневалась.

* * *

По возвращению в клинику саларианец попросил у нас ещё немного времени на своё исследование, ну и для сбора своей аппаратуры и вещей.

В той небольшой стычке с группировкой «Стаи» мы отделались лишь парочкой царапин, но все-таки некоторые решили остаться на обследование, что они никакой заразы не подхватили. К их радости, всё было чисто. А по поводу траты времени на ожидание — мы сами ожидали своих, потому его просьба просто совпала с положением наших текущих дел. И после неожиданной спасательной операции я успела задремать где-то полтора часа. Благо в стационарном покое, явно в наспех воздвигнутом, отыскался пустой уголок, где можно было отлежаться в тишине.

Что касается вируса — пусть доктор и уверял, что эпидемия, обитающая в карантинной зоне, не такая смертоносная и опасная, а скорее имеет экспериментальный характер, меня сильно беспокоила её связь с коллекционерами. Что-то тут явно не сходилось и ожидаемо задаешься вопросом: «к чему всё это?», «зачем коллекционерам, которые «якобы» связаны со Жнецами, это нужно?». А учитывая наличие Жнеца, то о хорошем думать не приходилось. Надо будет разузнать у него об особенностях протекания болезни более подробно. Пока же известно лишь одно — вирус меняет клетки организма. Но к чему ведут эти мутации кроме как к смерти у некоторых видов? Тоже пока не ясно.

Я бы ещё поняла, будь инфицированные становились похожими на ранее увиденных нами порабощенных Жнецом существ, но в нашем случае — здесь что-то другое. И Сила шептала мне, что это отнюдь не так просто и безобидно.

Великая Сила…

Не хватало ещё биологического оружия с их стороны. Невидимый глазу враг будет пострашнее любой твари, живой и неживой. Хотя, даже если это оружие, то его эффективность как-то не впечатляет, что, само собой, хороший знак для нас, если исходить из оптимизма.

Зато у нас появились зачатки плана. В краткой беседе с ним он огласил дельную мысль — разузнать, где ещё обнаружены вспышки эпидемии с подобными симптомами и локализировать эти места, чтобы вычислить месторасположение базы коллекционеров или же выявить примерные места новой вспышки, а вернее атаки коллекционеров и тогда возможно удастся вычислить, откуда они приходят.

Я уверенно считала, что у них должна быть мощная лаборатория со всеми ресурсами и технологиями. Примерно как у того же Сарена. Но для этого нужно было связаться с галактическим центром здравоохранения, который под ведомством Совета Цитадели, подключить все системы, ресурсы, структуры и так далее. А с учетом «Цербера» и не слишком явной угрозы со стороны коллекционеров сподвигнуть их на этот шаг будет крайне проблематично. Вновь всё упрется в выяснение всех нюансов и оценке угрозы. Прямо как в начале Мандалорских Войн.

Хм…

Знаете, что ещё странно? То, что «Цербер» не выделил Лоусон и Шепарда для их, казалось бы, «чрезвычайно важного» дела парочку специалистов в этой области, ограничившись лишь с Мордином Солусом. И то саларианец мог легко отказаться. Получается, Призрак явно знает намного больше, чем говорит. Как бы его проверить? Ну, ладно, об этом ещё подумаем. Сейчас нужно разобраться с вирусом.

Это хорошо, что профессор дал своё согласие и был полон энтузиазма выяснить «истину», тем самым облегчая нашу задачу. Из нас компетентными по данному вопросу были только… Хм, даже не знаю. В общем, хорошо, что он с нами. Сейчас профессор безвылазно сидел в своей лаборатории, так что я пока не успела с ним поговорить. Но он показался мне надежным, принципиальным и… честным, что ли. Да, у каждого свои скелеты в шкафу и у профессора наверняка там целая толпа, но я не почувствовала от него никакого обмана, либо какой-нибудь подлянки. А наоборот, некое сожаление.

Тем временем его спасенные помощники медленно, по одному ящику, собирали его вещи для скорого переезда в «НеНормандию». Я пару раз слышала, как они говорили в коридоре о перенесенном стрессе с ворка и о том, как же здесь все плохо и куда им податься после того, как уйдет профессор. В общем, житейские дела.

А пока есть время на отдых, я просто сидела рядом со спящей Джилл, и прокручивала в уме недавнюю стычку, анализируя увиденное. В бою она показала себя вполне достойно, учитывая её возраст и отсутствие боевого опыта как такового. Впрочем, я присматривалась не только к ней. Если в Гаррусе я нисколько не сомневалась, то к остальным незнакомцам не так сильно. Хотя… Это и не нужно было, я просто оценивала их умения для того, чтобы просто знать, что они могут и чего от них можно ожидать. Потому в бою я принимала, скажем так, не самое активное участие. Думаю, они это заметили и мне будет очень любопытно узнать, что же они решат насчет меня.

Первым в списке странных типов был солдат удачи со шрамами. Как и ожидалось, в перестрелках он чувствовал себя как рыба в воде. Немногословен, решителен, хладнокровен и жесток, о чем говорил весь его внешний вид. Такому спиной просто так не повернешься. Второй неизвестный — солдат-биотик «Цербера». Он не вызывал никакой неприязни. Уверенные движения, четкое следование приказам и беспрекословность. Ну и напоследок, Лоусон. Она всё продолжала строить из себя идеал непоколебимости, даже когда над головой свистели пули. Несомненно, для деликатных операций малых групп собралась отличная команда, однако в глаза бросалось взаимное недоверие «старой гвардии» в лице Гарруса и Лиары к новым товарищам. Что ж, никто не говорил, что все вдруг возьмутся за руки ради всеобщего блага.

От мыслей отвлекли звуки рядом. Джилл пару раз беспокойно дернулась во сне, и я полностью сконцентрировалась на ней. Сила вокруг неё клубилась в некоем беспокойстве — её одолевали дурные сны: боль, страх, отчаяние, одиночество… И чтобы успокоить её, я осторожно коснулась её руки, посылая силовой импульс, которую её Сила медленно обволокла и едва я её коснулась, она заметно расслабилась, дыхание выровнялось.

В храме мне говорили, что я очень легко образовываю так называемую «связь» со своим окружением. Что это «якобы» мое прирожденное умение Силы. Тогда я не слишком понимала, что это значит, но постепенно начала догадываться. Эта «связь» позволяет ощущать всё то, что ощущает другой, кто с тобой хм… связан. И я ощутила пробуждение Джилл до того, как она открыла глаза и её эмоции во время сна.

— Как ты?

— Д-да… Нормально, — ответила девушка, резко проснувшись.

— Воды? — протянула ей стакан, который она приняла и небольшими глотками быстро осушила.

Девушка что-то хотела спросить, но почему-то не решалась. И я решила развеять тишину и её неловкость.

— Ты хорошо себя показала во время столкновения с ворка. Много раз доводилось сражаться?

— Нет. Не слишком. В основном, скрываться и бежать.

— Хм…

— Могу я спросить?

— Конечно.

— А где вы обучались сражаться? — наконец решилась она. — Ну, я имею в виду, в вашем мире.

— По-настоящему? Пожалуй, на войне.

— На войне? — удивилась Джилл.

— Не самое приятное время. Да и тема для разговора, но да.

— Аа…

— Я помню свой первый бой, словно это было вчера. Хм, мне было столько, сколько и тебе сейчас. Великая Сила, какой же я была тогда наивной. До сих пор удивляюсь, как я тогда выжила.

— А что за война у вас?

— О причинах и предпосылках я не берусь рассуждать. Просто скажу, что некая группа решила, что дела в Галактике обстоят неправильно и решила изменить её кардинальным образом. Как я и упоминала, джедаи, коим я являюсь, — хранители мира в Галактике, не могли оставаться в стороне. Вот и я вступила в войну, чтобы быстрее её закончить. В конце концов, это был мой долг.

— Значит, война и страдание везде…

— Да, наши миры не такие уж и разные. Мы не такие уж разные.

Джилл о чем-то призадумалась.

— Кстати, я хотела показать тебе это.

— Я видела, как вы орудовали им ещё на… — запнулась она, видимо вспомнив Тунтау. — Колонии.

— Возьми, — она с осторожностью взяла меч и внимательно осматривала странную на её взгляд штуковину. — Это оружие — наш символ. Символ джедаев.

— Увесистая и… тёплая?

— Что ещё ощущаешь?

— Мм… — сконцентрировалась она на мече. — Внутри что-то есть… Мм-н… Пульсирует.

О, как, неплохо. Вполне неплохо. Врожденная чувствительность на неплохом уровне. Значит, можно начать. Но без биотики. Интересно, как отреагирует её имплант на Силу?

— Попробуй активировать. Только осторожно.

Спустя несколько секунд неуверенных движений пальцами она нашла активатор и алое лезвие не заставило себя ждать, появившись с характерным звуком.

— Оо-ох… — вырвался восторженный возглас Джилл, глядя на свечение клинка.

Помнится, когда я была маленькой, я тоже реагировала на световой меч подобным образом. Думаю, все тогда так реагировали.

Плавно водя клинком по воздуху, Джилл смотрела на фигуры алого лезвия словно завороженная.

— Это называется световой меч. В моем мире владение этим оружием приравнивается к чувствительному к Силе. Но весь его потенциал может развить только по-настоящему искусный сведущий в Силе. И помни, это не игрушка.

— Значит… — остановилась она и посмотрела на меня с ожиданием в глазах.

— Да. У тебя будет свой. А его сборка станет твоим контрольным испытанием.

— Что для этого нужно?! — тут же выпалила она с нетерпением.

— Я тебе всё расскажу, но, тут тебе понадобится высокий контроль Силы. Также терпение, — я уловила в её взгляде мимолетнее изменение. — Нужно, чтобы каждая деталь нашла идеальное место во всей конструкции и гармонично резонировала с силовым кристаллом, который питается от самого джедая. Допустишь оплошность и тогда последствия будут весьма плачевны. А халтурный меч будет лишь незначительным провалом по сравнению с другими непредвиденными эффектами.

— А как его делают?

— Собирают по кусочкам. Все детали кроме одного можно сделать самому. А пока ты должна тренироваться в контроле.

— Я постараюсь! Но я не совсем понимаю, как вообще её развивать, куда двигаться?

— Как я и сказала, тут нужно терпение и самопознание. Медитация поможет тебе найти ответ или указать путь. Тогда ты поймешь. Скажу лишь то, что начнешь ощущать мир вокруг тебя намного лучше. То, что раньше ты не могла видеть, слышать, ощущать, станут реальными. Не волнуйся, у всех так бывает в первый раз. Я начинала совсем ребенком и училась много лет. Страх — привычное дело.

— Я не боюсь! — с вызовом бросила девушка.

— Бояться будешь.

Мой ответ явно её не устроил. Я тоже помню себя во времена обучения в храме. Когда мастера всё время твердили о терпении и повторении, а у тебя ничего не выходит, волей-неволей начинаешь беситься и разочаровываться во всем, начиная с себя.

— Когда я только приступала к обучению, у меня тоже получалось не слишком гладко, тогда как все делали успехи. Но я всегда повторяла про себя наш кодекс и лишь больше прикладывала усилия.

— Кодекс?

— Да. Послушай. Его легко запомнить: Нет эмоций — есть покой. Нет неведения — есть знание. Нет страстей — есть ясность мыслей. Нет хаоса — есть гармония. Нет смерти — есть Великая Сила. Сколько раз я повторяла его и не счесть. Попробуй повторить во время медитации и понять, что эти слова значат для тебя.

— Нет эмоций — есть покой, нет эмоций — есть покой, нет эмоций — есть покой…

— Митра, у Мордина кое-что есть, — вышла на связь Лиара.

— Сейчас буду. Я скоро.

* * *

Лабораторией сие помещение с трудом можно было назвать. Голые металлические стены весь в царапинах, холодное освещение с легким сквозняком от рециркулятора и специфический запах химикатов и реагентов добавляли оттенки мрачности и какого-то могильника, склепа. Вокруг рабочего стола профессора собрался небольшой консилиум. Мордин вывел на экран монитора снимок с микроскопа и что-то обсуждал по экстранету.

— Вы правы, доктор Солус, этот «вирус» не похож на «вирус».

— Я полагаю, это паразит полусинтетического происхождения, подобный технологиям, которая есть только у коллекционеров.

— И у гетов, — дополнил его коллега по связи.

— Сарис, не знаешь, где-нибудь ещё всплывали схожие случаи?

— Я порасспрашиваю в ГОР. Что-то вроде уже было.

— Спасибо, держи в курсе, — поочередно отключились собеседники Мордина.

— Что нашли? — с порога спросила я, видя вовсю занятых Солуса и Лиару, но не заметила Миранду. Хм…

— Удалось выяснить структуру и строение паразита. Очень любопытный экземпляр, очень любопытный, — затараторил саларианец, не отвлекаясь от монитора.

На мой немой вопрос в глазах по поводу видео поспешила ответить Лиара:

— Нам удалось связаться с несколькими специалистами и сделать первые открытия.

— И что же это?

— Самое удивительное — паразит убивает носителей «случайно».

— Случайно?

— Именно. Он тщательно выбирает своего хозяина, и может долго быть безвредным. Потому и его крайне трудно обнаружить в организме. Умирают от него лишь организмы с пониженным иммунитетом. А в трущобах «Омеги» антисанитария везде, так что вспышка легко объясняется. Ещё одним нетипичным свойством является, что «паразит», хотя я сомневаюсь в подобной классификации этого существа, не имеет своей целью питаться и бесконтрольно размножаться, что присуще всем живым организмам. Это существо просто прикрепляется к нервной системе, точнее в главный мозговой ствол. Для чего? У меня только предположения. Несколько предположений.

— Слушаю, — устроилась я на стуле, одним глазком глядя на его монитор, где были изображены клетки микросущества. Кажется.

— Первое — существо взаимодействует с ДНК хозяина. Моё предположение — он что-то ищет в генах и всасывает в себя определенные маркеры.

— Ищет?

— Да. Да. Это пока просто предположение, нужно больше данных, однако я в этом уверен. Это существо что-то ищет в геноме своего носителя, и сохраняет информацию в себе для… Пока не знаю для чего. Может, передачи, питания, сохранения, инициализации? Не уверен.

Хм… Передачи…

— Передача генома коллекционерам?

— Не исключено.

— А зачем им это делать? То есть, что именно им от нас нужно? — спросила Лиара.

— Я пока не выяснил, что именно он ищет. Слишком мало данных. Слишком мало образцов. Вот бы у нас было тело коллекционера или живое существо. Целое и живое, чтобы сравнить образцы.

Видя искры во взгляде профессора как у безумного ученого, мы с Лиарой обменялись недоумевающими взглядами.

— На этом всё?

— Нет. Пока нет. Нужно ещё несколько часов.

— Что ж, не спешите, Мордин Солус. Если что, сообщите, — собралась я обратно, как меня возле дверей догнала Лиара.

— Что-нибудь выяснили из моих данных?

— Пока нет. Успела посмотреть только пару файлов.

— Возможно вам это будет интересно. Со мной вышла на связь моя подруга, и попросила консультацию по поводу обнаруженного артефакта на одной из колонии.

О, как.

Глава 16 Фел Прайм

— Что-то стоящее?

— Так сходу и не скажешь. Подобные археологические находки обнаруживаются во многих планетах, однако, что они собой представляют сложно предположить даже с учетом всех проведенных исследований. Тут дело в везении. В случае с Трией, думаю, нам еще предстоит разобраться. Пока же можно сказать лишь одно — отчетливо имеются визуальные сходства с ранее найденными Протеанскими артефактами.

— Только визуальные? Никакого излучения? Энергетического следа?

— Возможно, они и были, но солдаты уничтожили артефакт до каких-либо анализов, — в голосе азари послышались нотки досады. — Трии удалось воссоздать голографическое изображение внешнего вида по оставшимся осколкам. И сейчас делает анализы обломков и места обнаружения.

— Хм… А может это был просто булыжник.

— Нет. Она сказала, что до обнаружения артефакта, военные сталкивались с помехами в эфире вблизи места обнаружения. А после уничтожения артефакта помехи исчезли.

— Это меняет дело.

— Ещё как. Но эти помехи вызывают у меня тревогу. Что бы там ни было, вряд ли это было что-то безобидное, учитывая все, с чем мы сталкивались.

— Верно. Она не упоминала никаких случаев головных болей? Может, галлюцинации?

— Нет. Ничего такого. А что? — озадачилась Лиара.

— Просто вспомнился Ферос и сам Властелин.

Лиара вежливо отмолчалась.

— Мне вот интересно, а куда делись все Жнецы после уничтожения Протеанской Империи?

— У меня предположение, что они дрейфуют в Великой Пустоте между галактиками. Или в «спячке» на планетах с труднодоступной средой. Ожидают очередной Цикл Жатвы. Потому и радары за всё время нашей истории их не обнаружили.

— Хм… Странно, чего же они такого ожидают и просто бездействуют всё это время.

Или именно это один Властелин был особо инициативным? И если учесть, что их должно быть много, то почему он действовал один, искал себе подручных у гетов, Сарена и ему подобных? Позвал бы других жнецов. Непонятно.

— Да. Это и пугает. Тянущееся ожидание неизбежного и страшного грядущего, — тяжело вздохнула Лиара.

— Нет смысла гадать. Твоя подруга не прислала изображение артефакта?

— Да, сейчас.

Особой надежды на вспышку внезапного озарения у меня уже не было, а когда информации о Жнецах и Протеанах и вовсе были ничтожно скудны даже у экспертов, и говорить не приходилось. Зато я видела, как находка подруги вызывала у археолога повышенную заинтересованность, проявляющуюся с блеском в её больших глазах. Реакция у неё почти как у Мордина во время исследования нового «вируса». Если подумать, только на индивидуальном энтузиазме и держится наша славная миссия.

Слушая и краем глаза вглядываясь к ней, я невольно сравнивала в уме знакомых азари. На взгляд Лиара выглядела немного моложе Нойши, но более зрелой по характеру, хотя их вообще трудно различить по возрасту. Даже девятисотлетняя особа их вида будет выглядеть как азари в самом расцвете сил. И что-то я ни разу не замечала среди них толстых, худых, высоких или низкорослых, будто все они рождаются как на подбор. Зато их характеры кардинально отличались.

Ожидание длилось недолго. Лиара вывела на своем омни инструментроне изображение артефакта. И едва я его увидела, перед глазами вспышкой промелькнула странная картинка с низким гулом в ушах, словно совсем рядом пронеслось нечто мелкое на высокой скорости. Всего лишь на мгновение. И потому я не смогла разобрать ни звук, ни картину.

— Что такое? — заметила мою необычную реакцию Лиара.

Это очень хороший вопрос…

Выйдя из секундного ступора, я попыталась вспомнить, но заново прокрутить то видение не получилось. Словно утренний сон оно мигом улетучилось из сознания.

Хм… Неужели это было что-то важное?

Опомнившись, я еще раз присмотрелась к изображению. Необычный конусообразный объект небольшого размера без каких-либо светящихся элементов ничем таким не выделялся. И больше походил на некую декоративную инсталляцию, нежели на устройство.

— Лиара, можешь отправить мне все данные, касаемо этого артефакта?

— Я попрошу ее прислать подробный анализ, когда она закончит. Хотя она и не приняла мою версию насчет возможной связи артефакта со жнецами, назвав меня параноиком, но, думаю, она поделится. Впрочем, меня удивляет такой уверенный скепсис археолога к жнецам. Неужели ей не очевидно? Хотя бы даже если просто поразмыслить о том, как Протеане могли исчезнуть полностью сами по себе? Такое ведь просто так не происходит. Тут должна быть причина. Ведь, судя по обнаруженным руинам, Империя расстилалась на тысячи планет. А версия со Жнецами является самой вероятной версией упадка Империи. На мой взгляд.

— Не каждый в них поверит без наглядного хм… доказательства, — просто согласилась я с ней, вовсю погруженная в совершенно другие раздумья.

На пару минут наступила тишина, разбавляемая только нашими шагами в узком коридоре.

— Могу я спросить? — вдруг предельно серьезным тоном спросила Лиара.

— Конечно.

— Вы ведь видели Жнеца своими глазами, — я кивнула, соглашаясь с ней. — Он как-нибудь пытался контактировать с вами? Что-нибудь говорил?

— Говорил — пожалуй, не слишком подходит. Его мысли транслировались прямо в моем разуме с металлическим скрежетом и болью по всему телу. Но, да, он «контактировал». Хотя, скорее пытался завладеть моим разумом, как было с Сареном.

— Ох… Богиня… Что и ожидалось. Знаете, чем глубже я копаюсь в утерянной истории, тем сильнее меня охватывает ужас. Получается даже Протеане, самая развитая цивилизация своего Цикла, была полностью уничтожена ими. А что нас ждет, я даже боюсь подумать.

— Хм… Это мы еще посмотрим. По крайней мере, их можно уничтожить.

На мой ответ Лиара лишь мягко улыбнулась.

— Это немного успокаивает.

— А где нашли этот артефакт?

— Фел Прайм.

— Далеко отсюда?

— Нет. Это Колония Альянса в соседней звездной системе.

— Хм…

Как… удобно. Можно и полететь, осмотреться.

— Вы думаете о том же, о чем и я?

— Да, надо бы проверить артефакт. Увидеть собственными глазами. Хотя бы обломки.

— Я свяжусь с Трией и сообщу Миранде Лоусон.

— Кстати, а как вы вышли на контакт с «Цербер»?

Лиара нахмурилась, погружаясь в воспоминания.

— Скорее по острой нужде. После выписки из госпиталя состояние Джона постепенно ухудшалось. Как нам доктора объясняли, мелкие осколки постоянно воспаляются, тем самым забивая кровоток мертвыми клетками и прочим шлаком, которые и вызывают приступы, поражают все органы. Все клиники, куда мы обращались, только разводили руками или купировали страшные симптомы лишь на неопределенное время. Потом, по истечению времени, приступы возвращались и усиливались. Поэтому мы искали всех, кто мог бы помочь и спустя месяцы поисков вышли на «Цербер». Слава Богине, хоть кто-то не отказался, пусть шанс на исцеление был ничтожно мал… — закрыла глаза Лиара. — Но я ни о чем не жалею.

— Сейчас его ничто не беспокоит?

— Нет.

— Это хорошо. Подозреваю, в обозримом будущем нам понадобятся все, кто может держать оружие.

Лиара ничего не ответила. Слова тут излишни. Она понимала, какую угрозу они с собой представляют и что за будущее нас ждет.

— Миранда Лоусон просит собраться на корабле.

* * *

— Придерживаемся легенды: мы — обычная геологоразведывательная экспедиция из «Стар Минералс», — настойчиво повторяла Миранда перед посадкой на планету.

Она явно не одобряла наш небольшой поход вместо того, чтобы разобраться с коллекционерами и продолжить вербовать оставшихся кандидатов из списка Призрака. Хм… Или это у нее всегда такое холодное отрешенное выражение лица с укором в глазах. Может быть и второе.

— Ага. Мирные ученые с передовым военным обмундированием, — ехидно заметил Гаррус, поправив свой новый визор из арсенала «Цербер».

— Потому вооружение брать по минимуму, мистер Вакариан. Это колония Альянса. Ведем себя тихо. Минимум контактов.

Из всей собравшейся компашки в основном говорил только Гаррус. Остальные не были столь словоохотливы.

— К тому же, военного столкновения не ожидается, — дополнила я Лоусон.

А вообще, не обязательно всем скопом ходить к подруге Лиары, но никто не хотел остаться на корабле и сидеть просто без дела, кроме Мордина Солуса. Профессор тщательно обустраивал свою лабораторию в отведенной для него каюте и днями напролет корпел над «находкой». Его редко можно было застать в общей компании, а некоторые и вовсе побаивались заходить в его лабораторию.

До нашего небольшого путешествия в соседнюю звезду удалось связаться с Нойшей. Как и ожидалось, их «попросили» подождать. Так что у нас в запасе было еще несколько дней свободы. Для восстановления Шепарда в ряды СпеКТР необходимо было присутствия целого комитета и соблюдение множества бюрократических проволочек. Джону сейчас не позавидуешь. Наверняка, его сейчас вовсю допрашивают, копаются в личном деле до мелочей, проводят тесты, медицинское освидетельствование на пригодность и так далее.

Что касается артефакта и вспышки. Во время полета я пыталась дотянуться до того видения. Медитация помогла не так сильно, как я того ожидала. Саму картинку увидеть не смогла, воспроизвела только звук, едва различимый шум повторял некий сигнал. Без знания я, естественно, мало что поняла. Однако Сила шептала об опасности.

Вся надежда на получение ответов была на исследование самих осколков. Ведь больше зацепок то нет. Название планеты ничего в моей памяти не вызвало, как и вид самих звезды и туманности вокруг. Фел Прайм — самая обычная засушливая планета среднего размера, на которой имеется всего лишь одна человеческая колония. Единственное, что стоит внимания — это колония является одним из главных производителей фармацевтических препаратов для Альянса. Потому безопасность, наверняка, будет на уровне, а проверка при посадке явно будет не простой. Вот откуда повышенная настороженность Миранды.

Из общей информации я узнала, что планета имеет, по крайней мере, три спутника и пригодна для жизни, хотя имеется всего одна единственная известная колония, которая почему-то располагается в пустынной местности, фактически лишённой растительности. Судя по всему, наиболее впечатляющие формы жизни Фел Прайм селятся в пещерах под поверхностью планеты, где можно найти массивные биолюминесцентные грибы, которые и жизненно важны для изготовления лекарств.

Но причина, по которой мы и прилетели, а именно протеанские руины, не была достоянием планеты. Хотя в файле даже упоминалось о древнем, но еще работающем межзвездном коммуникационном устройстве, чей возраст, как полагают ученые, составляет около 70 000 лет. Но, как и множество неизвестных технологий, никто до сих пор не разобрался, как она работает и для чего вообще нужен. После десяток лет пустых исследований было решено о прекращении исследований, что давало еще больше сомнений о том, что наша «прогулка» может быть пустой тратой времени, а найденный артефакт — пустышка.

— По словам моей подруги два года назад колония подверглась атаке наемников «Кровавой стаи». Так что, о защите здесь позаботились.

Сила… Снова эта «Стая». Создавалось ощущение, что они главная угроза в Галактике.

Слова Лиары подтвердила огромная пушка, возвышающая над пыльным городом. С высоты колония была заметно меньше того же Тунтау, но довольно аккуратной и опрятной. Никаких высоток, нагромождений зданий, свалок. Имелся всего один космопорт и одна спутниковая система с вышкой рядом.

— Да уж, если по ним долбануть в наше корыто, то мало не покажется.

— Больше оптимизма, Джокер. Он ведь на нашей стороне.

— Да, я это так, просто оглашаю факт, Вакариан, чтобы меня потом не обвиняли, если что. Я лучший пилот, но не волшебник. Так, народ, запрашивают нашу лицензию и сканируют. Идет проверка… Все еще идет… — держал драматическую паузу пилот. — Эм… Что-то не так… А, нет, есть разрешение на посадку.

Что же, посмотрим на новую планету.

— Вы там не торопитесь, — весело «помахал» напоследок Джокер по связи. — Не охота возвращаться на «Омегу».

Было странно услышать от него эти слова. Видать, за время вынужденного «отпуска» Джокер успел побывать во многих заведениях подобных «Омеге» и сполна насладился ими до конца жизни.

Сразу за шлюзом меня нещадно ослепило местное светило. Спустя минуту другую глаза привыкли к яркой желтоватой гамме вокруг. За бортом стояла ясная погода, без единого облака. Перед глазами бесконечно расстилалось голубое полотно вплоть до самого горизонта, где виднелись золотистые скалы и только-только появившееся светило. Довольно приятная планета, живая. Только воздух, правда, был сухим, но можно было спокойно дышать и без респиратора. Через пару минут к нам подошел работник порта. Ну, как подошел, еле поплелся из своей будки с папкой в руках.

— Цель визита на Фел Прайм?

— Рабочая, — молодой парень в форме окинул сонным взглядом нашу разношерстную компанию, в которой для пущего эффекта не хватало только крогана и ворка какого-нибудь с ханаром в придачу.

— Документы, пожалуйста.

Миранда провела рукой по его устройству. Парень несколько минут вчитывался в данные и то ли дело тяжело вздыхал и… зевал.

— Ясно… Пожалуйста, прикоснитесь, — протягивая планшет, все таким же сонным голосом произнес парень. Получив заветную печать Лоусон, он тут же откланялся обратно.

— Напомните-ка, о какой защите здесь позаботились? — ехидно заметил Гаррус, провожая взглядом работника.

Чему тут удивляться? Издержки мирной жизни. На выезде с территории порта нас еще раз остановили перед шлагбаумом, но в этот раз проверяли дольше.

— Хорошо, проходите, — доложили с пункта охраны и открыли проход.

Для удобства прибывших за КПП порта имелась парковка, где можно взять в аренду транспорт. В итоге всей группе из семи разумных пришлось вместиться в одной машине. О Фел Прайм никто из нас не знал, а данные СУЗИ несли собой ознакомительный характер из открытых источников, потому нам пришлось самим искать адрес. С подругой Лиара договорилась встретиться в её апартаментах, где-то за центром колонии. И знать бы ещё, где этот центр.

Что ни говори, а колония не выглядела военной или особо закрытой, как уверялось в файлах. Лишь пару раз мелькали патрули. В основном здесь жили и работали «ботаники», сотрудники фармацевтических компаний, то есть ученые и их семьи. А сама колония жила вполне мирной жизнью. На улице посреди бела дня было достаточно народу, на дороге немало машин, а издали время от времени накатывался детский смех и будничный гомон, проснувшегося городка.

Естественно, все наше внимание приковывало орудие. Главная пушка стояла на трех огромных опорах. Под ее платформой мы могли укрыться в спасительной тени, во время наших поисков. А искали адрес довольно долго. Сориентировавшись по карте от СУЗИ, остановились перед непримечательным зданием с небольшим двориком. Лиара связалась с Трией и та сказала, что это именно то здание и то, что она у себя.

— А нас не слишком много? — спросил Гаррус, окинув наш отряд.

— Я ее предупредила.

— Оо… А угощения будут?

— Гаррус… — вздохнула Лиара.

Она поднялась по ступенькам и осторожно нажала на кнопку возле двери. После звукового сигнала и спустя пару минут дверь нам открыла молодая азари со светло-голубой кожей в белом костюме, как у всех здешних горожан. По внешнему виду она чем-то напоминала саму Лиару. Подруги сдержанно обменялись объятиями, и только потом она представила нас хозяйке. Трия Нувани, как представилась хозяйка, не была удивлена странной компании своей подруги и просто пригласила всех в гостиной.

Убранство дома сильно напоминало каюту Лиары на корабле. Все здесь было связано с ее увлечением, ничего лишнего. Сказав, подождать ее, она отошла вглубь дома, пока на стол накрывал ее дроид-помощник. Вскоре она вернулась с планшетом в руках. Для меня, не увлекающегося археологией, анализ доктора Нувани ни о чем не говорил. И все мысли были уже о месте обнаружения артефакта. А если и там будет пусто, то, похоже, наша прогулка вынужденно придет к концу. Я, как и остальные члены команды, уже было подумали, что азари будут обсуждать историю еще долго, как раздался звуковой сигнал двери.

— Кого-то ждете? — спросила я, ощутив за дверью одно живое существо.

* * *

Когда поступил сигнал бедствия, отряд «Дельта» прибыл на Фел Прайм для защиты колонии от рейдерской атаки «Стаи». Тогда не без потерь удалось отбить нападение и теперь, два года спустя, спецназ Альянса по-прежнему находится на колонии. Джеймс Вега ожидал окончательного внедрения защитной системы колонии и тогда их группу отправят в другое место. Но Джеймс понимал, что такая система не будет сразу работать как надо, потому нужно время на отладку. Оттого мирная жизнь на Фел Прайм тянулась долго.

Сегодня прибыли еще инженеры, для проведения контрольных тестов.

«Значит, скоро пора», — с толикой грусти подумал Вега, глядя на городок с наблюдательной башни. За эти месяцы колония и ее жители стали для него близки, особенно «маленький рядовой» и… Трия. Хотя, последняя была близка его сердцу только в его мечтах. До решительного шага его что-то останавливало.

— Опять вздыхаешь по своей азари, Вега? — раздался рядом довольный голос Эссекса. — Аа, дай-ка угадаю, она не в духе оттого, что мы уничтожили ее ценнейший артефакт?

На днях разведгруппа обнаружила вблизи колонии помехи и отправила их для исследования место, где искажаются все сигнал. Однако, исходя их протоколов безопасности, объект был немедленно уничтожен. Вега навсегда запомнил глубоко разочарованный взгляд доктора Нувани.

На подколки сослуживца Вега лишь покачал головой.

— Да ладно, Вега, давай, будь смелее, наконец. Иначе до конца строительства пушки так и будешь держать все в себе. А потом придет время расставания, и уедешь, так ничего и не узнав.

— А ты почему тут, Красавчик? Кто сейчас на посту?

— Камилла.

— Одна?

— Расслабься, лейтенант, вряд ли на нас внезапно нападут.

— Лейтенант Вега, — раздался голос капитана в эфире. — Общий сбор в брифинг зале.

— Есть, сэр, — отключился капитан. — Слышал?

— Да. Интересно, что такого случилось? Надеюсь, что-то несерьезное, а то спать охота, — Вега не разделял беззаботности сослуживца. Поправив значок «Нормандии» на груди, он пошел вслед за биотиком в лифт.

Глава 17 Рой I

Далеко не всегда чувство приближающейся опасности подготовит тебя к встрече с ней. Зато оно изрядно помотает нервы, особенно при первом пробуждении. Я отчетливо ощущала, как Джилл пытается избавиться от этого назойливого предчувствия постоянной угрозы и держаться спокойной. Пока у нее вполне себе получалось. Она на миг поймала мой взгляд и легкий кивок, мол, в этом нет ничего страшного. Да, в страхе нет ничего плохого, если не он диктует свои правила, конечно. И на данном этапе Джилл сама должна разобраться, привыкнуть к новым ощущениям.

Я же устроившись на мягком кресле, пыталась вникнуть в тонны научного текста, лишь краешком глаза косясь на дверь, пока кто-то за ним упорно ждал, когда ее откроют. Странно, что этот некто нервничал. А остальные… Ну, они понятия не имели, что от них требуется и также без особого интереса смотрели на материалы доктора Нувани или просто на убранство дома. Мыслями они были явно далеко отсюда, о чем наглядно говорило выражение их лиц.

— Лейтенант Вега? — с неким удивлением произнесла Нувани, проверив камеру на двери на своем инструментроне и пошла открывать. — Простите, я сейчас.

— Лейтенант? — огласил немой вопрос всех присутствующих Гаррус и все взгляды повернулись в сторону холла.

С гостем Нувани говорила недолго.

— Я скоро откланиваюсь, лейтенант, что-то хотели?

Вместе с ней подошел подкачанный молодой мужчина с необычной прической и в гражданской одежде, хотя его военная выправка сразу бросилась в глаза. Военный сходу окинул подозревающим взглядом всех собравшихся. Думаю, не этого он ожидал увидеть в доме обычного археолога.

— Я… — не нашел что ответить военный.

— Лиара, ты хотела увидеть руины?

— Да, очень.

— Тогда, поедем вместе. Лейтенант, знакомьтесь, доктор Лиара Т’Сони, археолог и историк.

— Джеймс Вега, лейтенант спецотряда «Дельта» ВКС Альянса, — представился он в ответ и посмотрел на всех нас. — А… Вы?

— Мы — ассистенты доктора Т’Сони, — ответила я за всех.

Вряд ли он поверил, но спрашивать ничего не стал, еще раз пробежавшись взглядом по каждому «помощнику».

— Значит, выезжаем, Лиара? — подозреваю, анализ Трии и голограмма артефакта мало что мне скажут. Нужно «прощупать» место наяву.

— Да. Чем раньше, тем лучше.

— Сомневаюсь, что ваш транспорт доберется до руин. Нужно взять аэрокар или вездеход.

— Доктор Нувани, неужели вы вновь хотите осмотреть место обнаружения артефакта? Там же опасно.

Хм… Какая забота в голосе у этого военного.

— Мы просто осмотримся, лейтенант. Недолго. На это ведь не нужно разрешение со штаба? — голос Трии прозвучал со сталью.

— Ну… Нет, — почесал затылок лейтенант.

— Вот и разобрались.

— Тогда, позвольте хотя бы вас э-э… сопроводить, — вызвался мужчина.

— Мм… А вы не на службе, лейтенант?

— Сегодня у меня увольнительный.

— Хорошо. Я только соберу свои инструменты, — хозяйка дома ушла вглубь помещения.

— Эм… Доктор Т’Сони, вы ведь сейчас будете копаться в руинах, ведь так? А мы можем отд… То есть поработать в лаборатории. Не всем же таскаться по руинам. Можем там затоптать все и мешаться друг другу.

Идею Гарруса поддержали практически все. В итоге с двумя азари ехали я и Джилл. Ну и лейтенант, разумеется. В салоне его машины почему-то стояло неловкое молчание. Доктор Нувани все время не вылезала из своего планшета, в то время как наш лейтенант не решался начать разговор, хотя был бы весьма не прочь. Мда уж… Столько надежд и недосказанности.

К счастью, ехать в подобной обстановке нам долго не придется — по словам Нувани руины расположены не столь далеко от города. Спустя где-то полчаса езды, мы были уже на окраине колонии. На постовом пункте из города для галочки нас остановили на проверку, однако солдаты узнали Джеймса и его транспорт пропустили без каких-либо вопросов. Сразу же за городом хоть что-то напоминающее дорогу быстро закончилась. Только дикая пустошь расстилалась до самого видимого горизонта. А Трия была права, для нашей арендованной машины тут прохода бы не было, но, к счастью, не для вездехода лейтенанта Веги.

— Подходим к точке назначения, — примерно через час езды по барханам, наконец, развеял молчание Вега.

Хм… Чувство удушья и смерти, которое преследовало меня с момента выезда за город, постепенно усилилось. Несмотря на время, эхо смерти вокруг руин ощущалось практически от каждой песчинки. Земля была насквозь пропитана ею, что до сих пор хм… «кровоточила». Такой глубокий отпечаток остается не просто так. Интересно, это Жнецы так постарались или здесь случился некий ужасный катаклизм? Не стоит же винить во всем Жнецов, могло случиться что угодно. Во всяком случае, не самые приятные ощущения подскажут куда идти и возможно что-то да мне покажут.

Я посмотрела на Джилл. Ее Сила клубилась в хаотичном потоке, как и ее мысли. Она все время бросала взгляд в окно и снова на пол салона, нервно постукивая пальцами по колено. Для только начинающего постигать Силу должно быть непросто совладать с собой в гуще смерти. Интересно, как она выстоит от нахлынувших на нее эманаций Темной Стороны?

Переключив визор на приближение, я еще раз вгляделась в окрестности руин: обычные старинные обломки, скалы под палящим солнцем, земля под песчаным покрывалом и голубое небо. Правда, был один нюанс, о котором поспешил сообщить лейтенант Вега.

— Приготовьтесь, здесь земля иногда ходит ходуном.

Лейтенант был прав. Датчики то ли дело скакали, не знаю, наверное, говоря о нестабильной сейсмоактивности земляных пластов под руинами или просто засекали движение. Ну, а сама земля, где не было песка, была вся в трещинах. Где-то виднелись даже провалы неизвестной глубины. Наверняка еще на каждом шагу зыбучие пески, проверять которых желания никакого не имеется. Самих руин было не то чтобы много — всего-то пара колонн возле скал и никаких больше следов былых цивилизаций, но что-то здесь определенно есть. Эти курганы явно скрывают намного больше, чем мы видим. Но для этого нужно раскопать их. Вот здесь и вправду бы пригодились специализированные геологические устройства и тяжелая техника.

Вега остановил машину возле небольшого маяка в паре сотен метров от руин. Сразу после высадки дроиды-помощники обеих азари полетели сканировать местность и маленькую расщелину, маячившую впереди, но до которой нужно было еще добраться по не самому безопасному пути. Я оглянулась посмотреть наш обратный путь и город. Отсюда колония виднелась как на ладони и главное орудие возвышалось над ней подобно маяку. Фел Прайм и вправду выглядел опрятно и аккуратно.

— Внутри пещеры имеются пластины из твердого сплава, которые идут откуда-то из глубины. Сканеры моего дроида не смогли построить изображение. Возможно там какое-то помещение. Жаль, свободного прохода туда нет.

— Энергетические колонны протеан… Богиня, было бы просто удачей, найти что-нибудь из их устройств.

— Согласна. Но здесь тяжелая техника не пройдет, а взрывы точно закопают эти оставшиеся руины навеки.

— Придется довольствоваться лишь поверхностным осмотром…

Археологи буднично говорили о своем, совершенно не обращая на нас внимания, а пока Вега разбивал небольшой лагерь возле машины. Создавалось ощущение, что лейтенант был просто рад провести время рядом с Нувани. Не будь нас здесь, он радовался бы еще сильнее.

— Джилл? — заметила застывший взгляд девушки.

— А? А… Ничего. Просто… Не нравится мне здесь.

— Почему?

— Не знаю… Чувствуется холод.

— Хм… Можешь оставаться в машине.

— Нет. Я… Я справлюсь, — ответила она, потом добавила шепотом. — Должна.

Ее состояние легко объясняется. Даже мне, не раз бывавшей в местах, где массово проливалась кровь и смерть вкушала свой пир, бывает неуютно в подобном окружении. Места великих сражений, катастроф, ужасных эпидемий, массовых захоронений… Пусть все останки давно минувших дней смыты песками времени, множественные страдания и смерть оставляют рану в самой земле и словно яд, они отравляют все, и каждый чувствительный к Силе волей-неволей вдыхает ее в себя, всю боль и страдания.

Пожалуй, нам повезет, если здесь мы не столкнемся с существами, которые совсем не прочь поселиться в таких злачных местах. На всякий случай я проверила через Силу окрестности — никаких жизненных сигнатур поблизости. Но это не значит, что нужно расслабиться. Предчувствие до сих пор шептало об опасности. Хотя, подозреваю, дело тут вовсе не в руинах. Мой взгляд невольно соскользнул в сторону солнца, будто сейчас из космоса вот-вот нагрянет гром.

Не дождавшись грома, вернулась к археологам и кажется, мы здесь надолго. Пока они ожидали сведений от своих дроидов и просто осматривали окрестности издали, я уселась на песок и погрузилась в медитацию. Едва я вдохнула, успокоив дыхание, и закрыла глаза, меня тут же обдало дыханием смерти со всех сторон. В ушах появился шепот тысяч голосов, потом объял все нарастающий жар. Пальцы буквально пылали в огне. Перед глазами вспышкой пронеслись кадры разрушения, взрывы, смерти и очень характерный, но до боли знакомый звук — резкий металлический скрежет с алым заревом. Я вынырнула из видений вся в поту и с тяжелым дыханием.

Так… Хотя бы стало ясно, что здесь случилось — все-таки жнецы, да…

— Есть безопасный путь, — нашли что-то азари.

Безопасный путь пролегал через узкую щель между накренившими друг к другу валунами. Осторожно перебравшись через долину с везде потрескавшимся грунтом, мы добрались до пещеры. Пещера, если это она, явно никем не пользуется и вероятнее всего никуда не приводит. Но дроиды пока уверенно летели впереди, освещая наш путь и мне кажется, что все вокруг сужается и сужается, но конца пока не видно. Однако, как ни странно, я ощущала легкое дуновение воздуха и слабые толчки земли. Последнее было нехорошим знаком.

Протискиваясь и прогибаясь через преграды, мы шли довольно долго.

— Долго нам идти? — спросил Вега, когда у него закончились маячки, которых он подбрасывал по пути.

— Впереди имеется просторный пустырь, откуда дроиды уловили слабый тепловой сигнал. Проверим его и вернемся, — ответила Лиара

— Согласна, думаю, не стоит углубляться. Слишком опасно.

Через пару десятков метров стало заметно трудно дышать. Зато мы пришли в некое помещение. Точнее, еле протиснулись через решетку колонны. Перед нашим взором предстала панель вся в пыли и в каких-то знаках. От нее ощутимо веяло Силой… Да, вот он — момент истины. Если сейчас ничего полезного в моей памяти не вспыхнет, то наш поход можно смело посчитать неудачей. Вот знаю, что надежды минимальны, но они есть. Я осторожно провела ладонью по поверхности панели, пальцы ощутили все неровности и как будто источавшееся от нее тепло, как вдруг ощутила приближение нечто огромного откуда-то сверху. На секунду в ушах пронесся непрерывный стрекот тысяч насекомых.

Сила…

Вот и предчувствие не обмануло, да? А я так и не отдохнула. Все же два часа медитации после «Омеги» — это маловато. Да и этот спуск в руины также отнял время.

— Митра… Что… Это?! — с дрожью в голосе спросила Джилл, также явно ощутив прибытие незваных гостей.

Первым делом проверила связь. Ясное дело, под землей сигнал не проходил, да и, думаю, коллекционеры позаботились об этом. Потому лейтенант был ни сном, ни духом, о том, что сейчас творится на поверхности. А там наверняка началась та еще суматоха.

— Нам нужно возвращаться.

— Что такое? — обернулись ко мне все остальные.

— Лейтенант, попробуйте связаться со своим командованием.

— Что… Невозможно…

— Что случи… — хотели спросить обе азари, как стены пещеры пошатнулись и нам на головы посыпались обломки с песком.

Где-то раздался мощный взрыв.

— Немедленно, — повторила я и рывком рванула обратно.

* * *

Военные Фел Прайм не сразу поняли, что происходит. Дальние сканеры засекли, но не смогли опознать внезапно появившийся крупный объект на орбите, а когда за окном промелькнул первый луч света и раздался мощный взрыв — вмиг все стало ясно, но было уже слишком поздно. Неизвестный корабль за несколько выстрелов уничтожил первые рубежи обороны колонии: спутниковую систему, вышку и самое главное, пушку с кинетическим барьером. Паника вмиг охватила всю колонию. Люди кинулись искать укрытие, а спустившийся с небес огромный корабль заслонил собой солнце так, что, казалось, наступил конец света.

В это время Гаррус находился в одном из питейных заведений колонии вместе с Заидом и мирно обсуждал наемничьи дела и байки. Их беседу, как и всю мирную жизнь, прервал громогласный грохот за окном, от которого затряслась вся посуда и мебель в баре. А спустя минуту в ужасе и в панике с улицы к ним прибежали толпы людей. Смятение и неверие вмиг испарились, когда последующие взрывы не заставили себя долго ждать. Канонада продолжалась пару минут, потом наступила тишина.

«Как знал, что надо было взять хотя бы пистолет…», — плюнул в сердцах Гаррус и, высунувшись за край стола, осмотрелся.

— Ч-что за?! — спросил кто-то внутри.

— Нападение! На колонию напали! Наша пушка уничтожена! ПУШКА УНИЧТОЖЕНА! — орал как резаный прибежавший с улицы мужчина.

И снова улицы утонули в криках.

Гаррус тут же подскочил к окнам и огляделся. Пока послышались только грохот и взрывы, но на улице бегали только горожане — никаких выстрелов и врага не наблюдалось.

— Чего все так орут, не дают расслышать, — в своей манере бросил Заид и вытащил огромный нож. — Жаль, пушки нет, только это.

— Митра, Джокер, ответьте. Митра, Джокер, ответьте, — попытался связаться Гаррус. — Митра, Джокер… Духи… Связь сдохла.

— Первое правило рейда.

— Сомневаюсь, что это рейдеры.

— Скорее всего. Нужно осмотреться, Архангел.

За несколько мгновений улицы опустели. Волком оглядывая каждый уголок, Гаррус и Заид искали нападавших или солдат колонии — ни тех, ни других.

— Дерьмо. Из чего можно было уничтожить это орудие? — на месте главного достояния колонии стоял лишь обугленный металлолом. — Ракета? Корабельное орудие? У «Стаи» нет таких кораблей. Геты?

— Или коллекционеры, — предположил Гаррус. — Нужно откуда-то раздобыть оружие.

— Я тут видел полицейский участок в паре кварталов отсюда.

— Это мысль.

— Ккк-куда вы?!

— За помощью, — бросил выскочившему вслед за ними бармену Гаррус. — Я так понимаю, у тебя под прилавком винтовка вряд ли отыщется.

Тот отрицательно помотал головой.

— Заприте дверь и заколотите все окна.

— З-зачем? — не понял бармен.

— Архангел, — позвал Гаррус Заид, глядя куда-то вверх.

— Духи…

Со стороны космопорта, где парил странный корабль чудовищных размеров, вдали над домами подобно надвигающейся грозовой туче появился рой, стрекот от которого вскоре затмил весь шум.

* * *

Колония горела. Черные клубы дыма струились в нескольких местах и посреди черного облака над колонией навис огромный корабль с крайне необычной конструкцией, но отчего-то очень знакомый. Где-то я уже видела его. В видении? Хм…

Вега что есть силы мчал на полном газу, не прекращая попытки связаться со штабом командования. Везде глухо. Однако никаких врагов в воздухе почему-то не наблюдалось. Но это спокойствие было обманчиво, возле восточных наружных врат, где часа три назад стояли постовые, никого уже не было. А судя по редким звукам выстрелов, доносящимся вдалеке, нападавшие, похоже, уже прошли через эту часть города.

— Что за… — тут же спросил лейтенант, взглянув на пустой пост. — Не вижу следов боя.

Вега остановил машину и выскочил проверить внутрь постового пункта. Солдаты, молодые совсем парни, обнаружились внутри, но они не были мертвыми, просто ни на что не реагировали.

— Нет никаких ранений и… — ничего не понимал Вега и тряс тело солдата как куклу, — вроде бы дышат.

— Думаю, их лучше не трогать.

— Что? Оставить их так? — возмутился Вега на слова доктора Нувани.

— Они находятся в глубоком сне, почти что в коме, но вполне себе живы, — осмотрела я тела. — Оттащим их в помещение.

— Что за? — схватив паренька за голову, Вега наткнулся на жало в районе шеи.

— Не стоит, — остановила я его, когда он хотел его вынуть.

Первое правило первой помощи гласит: не вынимать из организма инородное тело, это должен сделать только специалист в подобающей обстановке. Да и жало, не носило смертельную угрозу, если его не трогать, конечно. Всех четверых мы потащили в небольшое складское помещение и аккуратно уложили. Перед уходом я еще раз проверила их состояние. Без изменений.

Лейтенант явно не хотел их оставлять вот так. Но мы вряд ли им сейчас поможем, а таскать с собой нет никакого смысла. Сейчас нужно разобраться, что происходит и связаться с местными силами. За первым же поворотом стала чуть ясна картина происходящего. Пустые улицы и накатывающийся издали шум боя и редкие крики. Вскоре дроиды азари зафиксировали четыре группы врага по дюжине солдат в каждой, которые спокойно и даже как-то буднично, зачищали дома, вынося из них людей и упаковывая их в какие-то капсулы.

— Что за чертовщина происходит! Где гвардия…

— Это же… — не поверила глазам Трия.

— Коллекционеры, да, — все их вопросы развеяла Лиара.

— Значит… Значит эти слухи были правдой?!

— Нужно им помочь! — возгорелся Вега.

Первая группа коллекционеров орудовала в паре домов от нашей улицы.

— Нет! Нужно добраться до командования! — возразила Трия.

— Митра? — пока Вега и Трия горячо отстаивали свои идеи, тихо обратилась ко мне Лиара.

— Лейтенант, далеко до штаба?

— Оно находится на противоположной от нас стороне колонии.

Хм… Что важнее? Так-то по-своему правы оба. Логично было бы сначала связаться с местными силами, но и оставлять людей в беде, когда можешь им помочь тоже не хорошо. Однако нам и не пришлось сделать выбор. Вражеские дроны заметили машину и тут же с четырех сторон в нашу сторону быстро приближались десятки живых существ хм… соединенных общим разумом. Занятно.

Оставив машину, мы побежали в закоулок между двумя небольшими зданиями. Через минуту наш транспорт окружил рой мелких насекомых, а потом появились гуманоидные крылатые существа со странными оружиями в руках, похожих на иглометы, но соединенных с туловищем тонкими трубками. Они тщательно проверили машину, затем разбрелись по улице. Осмотревшись по сторонам пару минут, они быстро вычислили наше укрытие.

— Проклятье! У них тепловое видение?! — рыкнул Вега и зарядил пистолет. — Вы, не высовывайтесь!

— Не суетитесь, лейтенант, — призвала я его, сконцентрировавшись на главном коллекционере, но на всякий случай схватилась за клинок, если не получится провернуть трюк с обманкой.

Рой этих существ контролировался с одной точки, с одного разума — с корабля. И, кажется, все эти существа не вполне живые в полном смысле этого слова, а скорее как автоматические модули под управлением этого разума на корабле. Интересно… Однако кем бы он ни был, его разум не был столь сильным, как у Жнеца и ему нужно было контролировать всех своих солдат в колонии, так что он вряд ли обратит внимание на локальное воздействие в разуме одной группы.

Тем временем они уверенно приближались к нашему укрытию, мелкие жуки были уже прямо над нами, но резко остановились, застыли в воздухе на пару секунд и, покружившись, полетели обратно. Получилось. Но все же я с некоторым сомнением глядела, как они возвращались к своим предыдущим задачам. А окруженное чуть мерцающим ореолом стазиса тело главного коллекционера я провожала взглядом долго и пристально. При повторном воздействии я не смогла дотянуться до самого главного на корабле. Кто-то отключил этого коллекционера от общей, так скажем, сети, и он камнем рухнул на землю. Я уже было надеялась, что у нас будет тело целого коллекционера, как его товарищи прихватили его тело с собой. Ясно, не хотят давать нам сведений о себе.

— Придется обойтись без машины. Похоже, они отлично ориентируются по звуку. Что есть ближайшее к нам, где можно получить помощь?

— Полицейский участок № 5, — сверившись с картой, ответила Трия.

— Идем туда.

* * *

Масштабы нападения поражали. Точнее, его скорость. За считанные часы практически половина не самого маленького города была в руках у коллекционеров. Только где-то в центре слышалась непрекращающаяся стрельба и взрывы. Пару раз над домами мы заметили летающих жуков с размером в истребитель. Видимо, это транспортники. И вот зачем они погружали живых людей в капсулы.

Через три квартала мы натолкнулись на перестрелку. Небольшая группа коллекционеров сражалась с кем-то, кто засел в клинике, судя по табличке над входом в здание. Покрутив клинок в руках, небольшими рывками двинулась в противоположное от клиники здание. Обшарив взглядом район вокруг него с удобной высоты, я вычислила всех коллекционеров, на каждом из которых сидело по паре дронов. Все их внимание было приковано к защитникам клиники. Активировав лезвие только в момент удара, я сходу сняла двоих, которые засели за машинами и отстреливались. Резким движением руки вниз при телекинезе насмерть разбила всех мелких насекомых в асфальт, чтобы они не успели среагировать. Коллекционеры поздно заметили постороннее вмешательство. Пока я добивала всех с одной стороны, Вега при поддержке биотики от азари успешно уничтожил коллекционеров, засевших в укрытиях в другой стороне.

— Свои! — крикнул лейтенант, когда никого из жуков не осталось.

— Спасибо за помощь, — первым из-за укрытия вышел немолодой мужчина с седыми усами в форме полицейского и козырнул, не дожидаясь вопроса. — Сержант Саймон Купер, полиция Фел Прайм.

— Лейтенант Джеймс Вега.

Полиция? Видимо обычный патруль.

— Сколько вас здесь? — сходу спросила я.

— Если посчитать парочку патрульных и двоих охранников клиники, то нас тут осталось четверо, ну и работники клиники с гражданскими внутри.

Надо сказать, этот сержант впечатление производил в отличие от остальных представителей закона. Явно успел послужить и повидать немало. Потому и понял, что я спросила насчет тех, кто может сражаться.

— Оружие и боеприпасы?

— Почти на исходе. Есть щиты, шокеры и дубинки в машине. Мы, знаете ли, не гвардия, можно сказать просто охрана. Здесь после нападения «стаи» во всем заправляют военные. Да и колония не сказать, что особо проблемная. Была.

Внутри небольшого помещения ютилось всего несколько гражданских и патрульных, один из которых упорно пытался связаться.

— Ну, что там, Глен? — спросил у него сержант.

— Глухо как в танке, сэр, — доложил связист.

— Ладно. Не прекращай попытки. Я отправил за помощью в центр двоих, пока они не вернулись.

— Где же наша армия?! Где наши солдаты?! За что мы здесь работаем?! Хваленый Альянс!

— Ох… Успокойтесь, доктор Ричардс, — видимо, ученый уже успел достать сержанта. Нервный мужчина в очках был весь как на иголках. И тем самым пугал всех вокруг.

— Еще идут! — крикнули с верхнего этажа.

Через окно я увидела сначала мутное пятно, облачко, которое постепенно разрослось. Хм… Что ж, это уже серьезно.

Глава 18 Рой II

— Немедленно вызволите меня отсюда! Вы в курсе о важности моих исследований?!

От крика сверху ученый затрясся сильнее, чем маленькая девочка возле женщины и стал копошиться.

— Если не сможете, то дайте мне оружие, я сам пойду!

— И куда вы пойдете? — буднично осведомился сержант. — Везде же такая картина.

— В центральный штаб ВКС Альянса! Это лучше, чем оставаться здесь и ждать смерти!

— Да ради бога. Только оружие я вам не дам. Ненароком пораните себя или еще кого-нибудь, а мне потом будет неловко.

— Значит, ничего не собираетесь делать?! Я это запомню! — ничего не добившись от сержанта, доктор отвлекся на других. — Эй! Осторожней с этими реагентами…

Я беглым взглядом пробежалась по отчаявшимся и растерянным людям, скучковавшихся в смотровой палате. И судя по их состоянию, сержант был единственный среди них, кто не давал страху диктовать условия.

— Джилл, останься с ними.

— А? А… вы куда? — она проследила за моим взглядом в окно. — Я с вами! Я могу помочь.

— Уверена, что сможешь, но сейчас твоя помощь нужнее не мне, — Джилл оглянулась по сторонам и легонько кивнула. — Доверься своей интуиции и Силе, хорошо?

— Да. Поняла.

Видя эти зеленые глаза полные решимости, я не смогла не улыбнуться. Сила… Не подведи ее.

— Лейтенант, — обратилась к Веге, — нужно забаррикадировать все двери и окна, я зачищу местность.

Слоняться вместе с гражданскими по городу, где идет бой, да еще в поисках мнимой помощи — ни к чему хорошему не приведет. И раз больше бойцов не нашлось, им остается лишь спрятаться в надежде, что не заметят, пока я разберусь.

— Лейтенант?

Мужчина сглотнул и с тяжелым взглядом окинул два десятка людей, за которых он теперь в ответе. Военный прекрасно понимал, что ситуация почти что критическая, да что там почти, полностью — некуда бежать, некому помочь, колония отрезана, а своих сил не хватает.

— Д-да, — но все-таки взял себя в руки. — Но как… Как вы собираетесь?

— Лейтенант, позаботьтесь о них, — отчеканила ему, пресекая дальнейшие вопросы.

Ничего не понимая, он смотрел мне в глаза несколько секунд и только потом вместе с патрульными ушел готовиться к защите, а дальше к отходу. Видимо решил, что это пустое дело — спорить с сумасшедшей.

— Лиара, Трия, ваши дроиды могут поискать помощь? Сколь далеко они могут лететь? Лиара?

— А-ам, да, попробуем. Насколько хватит энергии.

— Или пока их не обнаружат, — дополнила Лиару Трия.

— Они ведь могут передавать сообщение?

— Да.

— Вот и хорошо. Свяжитесь со всеми, с кем сможете.

— Думаете, кто-то еще жив? — с надеждой в голосе спросила Лиара.

— Не исключено.

А пока разберемся с ними. Вернее, я разберусь. Под недоумевающие взгляды всех присутствующих, покинула здание и велела закрыть за мной дверь.

Что ж, сейчас посмотрим, насколько сильны эти существа в бою. К честности признаться, для меня, той, кто участвовала в полномасштабных военных театрах и на земле и в космосе, количество коллекционеров не впечатляло. И знаете, что еще я заметила — они не похожи на организованную армию, скорее на банду. Думаю, вся их сила заключена в технологиях, неизвестности и во внезапности. Однако все же недооценивать их не стоит. Кто знает, какие сюрпризы у них могут быть. К примеру их главарь — я еще раз присмотрелась к странному кораблю, откуда чувствовался мощный разум.

Тем временем облако на горизонте постепенно превратилось в тучу роя насекомых. Они двигались плавно, без хаотичности, словно по чьему-то указу, и окружили меня со всех сторон, терпеливо ожидая сигнала для атаки. Спустя минуту первые выстрелы не заставили себя ждать. И вместе с тем стала ясна еще одна деталь, их цель — не убивать всех встречных, а схватить живыми как можно больше, иначе такую точную и редкую стрельбу я не объясняла. Ну, мне же лучше.

Я без труда увернулась от выпущенного хм… жала и силовым рывком резко сократила дистанцию до первых рядов противника. По всей видимости, они не ожидали подобной скорости от человека и как-то даже растерялись. Однако остальные коллекционеры не стали в суматохе стрелять в меня посреди своих. Кем бы ни был их кукловод, он быстро освоился и, кажется, ценил каждого бойца, что похвально, если призадуматься.

По мне начинали вести плотный огонь только тогда, когда я оставалась одна. Не задерживаясь на одном месте и секунды усиленными прыжками и скоростью, я постоянно меняла свою позицию. Благо городское окружение прекрасно помогало защититься от внезапных атак и отталкиваться от всего, что меня окружает, тем самым давая мне пространство для маневренности, как бы странно это не звучало.

Солдаты коллекционеров — буду так называть гуманоидных существ с этими хм… жалометами — не представляли особой опасности. Они не были живучими и сильными как те же кроганы, не были быстрыми и ловкими, в ближнем бою действовали, на мой взгляд, слишком топорно и неуклюже. Только летать умели — это факт. А мелкие насекомые, которые и, судя по всему, служили для них главным элементом неожиданности, намертво попадали вниз в тот миг, когда я открывала Рану в Силе и поглощала жизнь вокруг себя. Да уж… Я уж подзабыла это ощущение. Меня скрутило изнутри даже от кратковременного использования, и в правом глазу кольнула острая обжигающая боль. Но сейчас уже терпимо и как-то даже привычно.

Как и прежде, я буквально насытилась от смерти. Чувство эйфории охватило меня с головой подобно наркотику, но постепенно исчезло, оставив лишь адреналин, который бил в ушах, распаляя эмоции. Как раз вовремя. И как раз для формы Джуйо*.

Между тем врагов солдат стало больше и они поменяли свою изначальную тактику. Под шквалом огня мой щит и доспех рыцаря стали пропускать выстрелы. Резкая боль пару раз осадила по рукам и ногам, но в пылу боя на такое не обращаешь особого внимания. Также они стали действовать более слаженно и старались держаться на расстоянии. Видимо поняли, что в ближнем бою у них нет шансов.

Пользуясь умением летать, они спокойно находили удобные для них места стрельбы — в основном это крыша зданий вдоль улицы. И против дальнобойных врагов с моей стороны в бой пошел телекинез, где в качестве снарядов служили машины и прочие элементы улицы, подвернувшиеся под руку. С Раной мощь силовых способностей усилилась, но из-за некоторой потери контроля в угоду грубой мощи, хромала меткость. А иногда я просто не могла сдержать Силу — из-за этого порой целые куски здания отлетали только так, вместе с ошметками коллекционеров. Как я и говорила, солдаты не доставали проблем, в отличие от мелких жуков.

Слишком муторно убивать их по одному клинком. И после очередного использования Раны, тяжело дыша, я огляделась, не заметив ни одного врага. Вся округа теперь напоминала руины после артобстрела или землетрясения, а вокруг шел дождь из останков мелких насекомых. От роя мало что осталось, когда как вся видимая улица была полностью усыпана их останками, которые хрустели чуть ли не при каждом шаге. Не успела я насмотреться нелицеприятной картиной, краем глаза заметила яркий зеленый луч. Он пробил насквозь бетонную стену здания за мной, пронесшись рядом с ухом и обдав щеки жаром. В конце улицы появился странный солдат — светящийся кислотным цветом коллекционер с двумя парами крыльев. От него исходил мощный ментальный импульс, да и сам он был крупнее. Видимо, главный разум из корабля обратил на меня свое внимание.

Второй его выстрел я отразила клинком. Как и третий. И только после этого он понял, что энергетическое оружие против светового клинка действует против него же. Оставив размытый след от ореола биотического поля, аватар главного коллекционера мгновенно испарился с яркой вспышкой и появился аккурат надо мной в выпаде. Два длинных и острых когтя, источавшие энергетические дуги, смогли принять удар светового клинка. А его защитное поле неплохо сопротивлялось воздействию Силы. Толчок смог отбросить его лишь на пару метров. Да и то, он ловко сориентировался в воздухе своими крыльями и спокойно приземлился на ноги. Главный коллекционер застыл и присматривался ко мне, тем самым давая мне время.

Сменив стойку для молниеносного удара, я выжидала момент его очередного выпада и когда он откроется. На сей раз внезапность и неожиданность были не на его стороне. Вероятнее всего, он думал, что ослепив меня ярким светом, он чего-то добьется. Но, слепой бой для рыцаря-джедая — основа основ.

Застигнутый врасплох еще более быстрым перемещением, коллекционер попытался отразить удар, понадеявшись на свое поле. Но, к его разочарованию, алое лезвие прошло сквозь его защиту и вошло в тело. Существо издало омерзительный визг. Я отчетливо ощутила на себе всю его боль.

Впрочем, я не успела его добить. Биотическое поле лопнуло, издав оглушительный хлопок с ударной волной. Истекая зеленой жидкостью из огромной дыры в груди, аватар улья пытался отползти. Я чувствовала, как его разум лихорадочно пульсирует в попытке проанализировать произошедшее. Его глаза непрерывно буравили меня с некоторым неверием. Остановившись перед ним, я сжала его тело телекинезом. Его свечение замерцало, когда с мерзким хрустом и чавкающим звуком ломались его конечности и внутренние органы. Чем сильнее сжимала ладонь, тем громче раздавались эти звуки. На последнем издыхании аватар главного коллекционера попытался вцепиться в мои ноги когтями и дотянуться до моего разума. Но короткий взмах поставил точку, отделив голову от туловища. Без своего командира оставшиеся силы роя поспешили вернуться на корабль. Под конец вся его ментальная сила испарилась и наступила тишина. Даже звуки выстрелов, доносящиеся откуда-то, притихли.

Хм…

Возникло странное ощущение. Я смотрела на труп коллекционера, но в голове мелькали странные образы, будто я их где-то видела. Точнее видела схожих на него существ, но это были не они. Странно и… любопытно, похоже, неспроста они так оберегают свою тайну происхождения. Думаю, немало ответов скрыты в ней. А значит, остается одно — как бы попасть на их корабль и найти того, кто знает ответы?

* * *

Четвертый полицейский участок Фел Прайм знавал лучшие дни. Изменения и окончательный упадок начались после нападения «Стаи» двухгодичной давности. И сейчас, когда во всем заправляют военные, их полномочия стали более ограниченными и больше походили на службу охраны, но в самый раз для небольшой мирной колонии с населением чуть больше ста тысяч.

В поисках оружия и местных сил Заид и Гаррус смогли дойти до четвертого участка вблиз торговых рядов и застать удручающую картину. Из всего личного состава на ногах оставались всего шесть человек и то одни молодые и скорее всего штабные. По их словам вся боеспособная часть была направлена в Центр для присоединения к силам колониальной гвардии, чтобы начать освобождение колонии. На логичный вопрос: «почему они остались?», ребята ответили, что их оставили здесь для удержания и контроля района. Да, кое-какое нападение группы коллекционеров они смогли выстоять, однако, шестеро оставшиеся в живых выжили лишь благодаря своему страху. Они просто спрятались, когда через участок пролетел рой насекомых.

— Вряд ли им можно сейчас помочь, — парни до прихода Гарруса и Заида пытались «разбудить» парализованных своих сослуживцев. Но те ни на что не реагировали.

— Т-тогда что? — вместо расспроса турианца и подозрительного человека, молодые парни, смотрели на них с ожиданием.

— Нам нужно оружие и транспорт.

Вытащив из гаража бронетранспортер, они оперативно разгрузили туда все, что попалось под руку в арсенале. Патрульные без приказа от командования никуда не решались уйти, но и оставаться здесь было уже бессмысленно. Итого в броневике выдвинулись в сторону штаба.

Ближе к центру стало опасно и первый реальный бой показал всю неопытность молодых стражей закона. Полицейские решили спасти нескольких колонистов от рук коллекционеров, застав группу, которая ожидала прибытие сборщика из корабля. Оставив броневик за поворотом, они медленно заняли места для атаки, но их быстро обнаружили.

— За укрытие, бегом! Бегом! Мать твою! — разъяренный голос Заида резал воздух, когда он увидел действие патрульных на улице. В особенности одного из них.

Ноги молодого парня едва не подкосились от первых выстрелов и делали произвольные шаги, а его тело все время тянулось к земле, руки тряслись и готовы были отпустить автомат в любой момент, но адреналин делал свое дело и понес его куда-то — не важно к укрытию или к врагам, лишь бы подальше от открытой улицы. Упав около витрин автобусной остановки, он поднял автомат над головой и начал вести слепой бой. Вскоре его палец свело от боли. От непрерывной стрельбы оружие перегрелось и обдало жаром, обжигая кожу.

Разгрузив весь боезапас в неизвестном направлении, парень отдышался, и снова ноги понесли его дальше, к дому. Он уже не слышал крики Массани и не смотрел на своих сослуживцев. В тот момент он не помнил ни товарищей, ни командиров. Он знал лишь то, что у него одна жизнь и ее нужно спасать.

Подкравшись вдоль стен здания, остальные быстро начали искать глазами пути подхода к капсулам, пока за ними не прилетел очередной сборщик. В отличие от отступившего бойца все были готовы к штурму. К их счастью, подкрепление со стороны коллекционеров к ним не спешило. Спустя полчаса перестрелки, им удалось зачистить район. В особенности благодаря турианцу и его спутнику.

— Возвращаемся.

Когда все собрались, вернулся и он. Весь потерянный и со стыдливо опущенными глазами, он молча сел в углу. Стрелял он, как потом выяснилось, в сторону капсул. Слава Богу, что ни одна пуля не пробила. Как только машина тронулась, живот парня скрутило, как баранку. Голова разрывалась на части, и хотелось сильно спать. Даже сидя у стены, сердце колотилось в позвоночник, а руки тряслись, как у пьющего. Заид взглянул на заснувшего молодого солдата и мотнул головой.

— Теперь ясно, почему эти твари так быстро захватили большую часть города. Здесь одни зеленые салаги.

Гаррус не стал комментировать высказывание бывалого наемника.

— Впереди что-то есть, — сверился Гаррус с радаром и обеспокоенно заерзал на переднем сидении. — Духи…

— Как же тут много этих тварей, — плюнул Заид, оценив обстановку. — Нужно объезжать. Здесь без шансов. Нас и так уже потрепало.

— Постой… — через визор осмотрелся Гаррус, — это там, случайно, не наши церберовцы?

Даже с приближением и то с трудом можно было заметить биотический отсвет от купола, над которым вился целый рой насекомых и непрерывно обстреливали солдаты коллекционеров со стороны космопорта. Гаррус смотрел и не верил своим глазам: светящаяся биотикой Миранда Лоусон собственной персоной стояла посреди всего этого побоища с абсолютно невозмутимым видом и защищала колонистов.

— Долго они не протянут.

— Здесь нужно тяжелое вооружение. Капрал, — обратился к одному из полицейских Заид. — Что у вас есть из тяжелого?

— Есть парочка электрошокеров, щитов и… водяная пушка на башне бронетранспортера.

— Водяная… — зло оскалился Заид, посмотрев на парня как на полоумного. — Гр… Тащи канистры с топливом.

— З-з-зачем? — округлил глаза парень.

— Увидишь.

Гаррус сразу понял сомнительную затею наемника — превратить водяную пушку в огнемет.

«Духи… Самое время для авантюрных решений», — невесело обронил он в мыслях, готовясь к очередному бою. А еще его расстраивало отсутствие любимой снайперской винтовки.

Когда подъехали вплотную, оказалось, что купол прикрывает школьный транспорт и суетящихся возле него кучки людей: водитель и еще один мужчина пытались починить колесо, пока Тейлор с Лоусон сдерживали поле.

Повыпрыгивав из бронетранспортера, они оперативно зачистили одну сторону и оттянули часть сил коллекционеров на себя. Почти сходу троих парней парализовало, пока они пробивались к куполу и остановились перед полем, настороженно поглядывая на позиции врагов с другой стороны. Гаррус повертел головой в поисках чего-нибудь, что может помочь. Он осторожно дотронулся до поля и его пальцы обожгло электричеством.

— Миранда Лоусон, вы можете удержать купол? Мы попробуем сжечь тут всех, — с надеждой спросил турианец, мысленно обращаясь к духам.

— Могу. Укрепить. Ненадолго, — голос женщины раздавался словно из-под толщи воды из-за купола.

— Всем отойти! Тащите упавших в машину!

Заид сам понимал, что скорее всего идея с огнеметом не выгорит. Но что еще оставалось… Накачав баллоны с водой горючей смесью, Заид велел капралу поджечь струю над поверхностью купола, когда топливо полностью накроет поверхность купола. Понадобилась всего лишь искра, чтобы вмиг вспыхнуло зарево. Казалось, что горит сам купол, но люди внутри оставались целыми. По лицу наемника было заметно, как ему понравилось сжигать насекомых и то, что его идея оказалась не такой провальной.

Несмотря на казалось бы успех, огонь доставил определенные проблемы для Миранды. Да, рой перестал наседать на них. Насекомым огонь явно пришелся не по вкусу, но у нее ушло немало сил, чтобы удержать весь урон от огня. Отпусти она купол хоть на секунду — сгорели бы все внутри него.

— Все… К машине! — из последних сил крикнула Миранда, пропустив детей и гражданских через свой купол после огненного шоу, а сама чуть не упала без сил.

— Джонсон, Крейг, проводите детей!

— Миранда, ты как? — подскочил к ней Тейлор и заметил кровь из носа у женщины. — Идти сможешь?

— Дай секунду… — прохрипела биотичка.

— Давай помогу, — обессиленная женщина не нашла в себе силы на возражения.

— Я… Могу… Сама… — пошатнувшись, Миранда упала на землю.

— Мистер Робсон, бегом! Бегом!

Джейкобу было странно видеть самоотверженную цербершу. И ради кого. Но отчего-то он сегодня был горд как никогда.

«Мы спасли их, а теперь нужно спастись самим», — прошелся взглядом по Миранде Тейлор.

Он прекрасно понимал, что изнурение — смертельно опасно для жизни, в особенности для биотиков. Заметив, что Миранда уже перестала отвечать и закатывает глаза, явно намереваясь окончательно выпасть из реальности, сильно потряс ее за плечи, прорычав:

— Держись, Миранда! Только не отключайся!

Насколько он помнил из курса биотиков, перенапрягшемуся биотику нельзя давать заснуть или потерять сознание, ни в коем случае. Потому что даже кратковременный сон может запросто перейти в кому. Но при этом нельзя давать стимулятор, иначе нервная система просто сгорит вместе с имплантом и мозгом.

— Проклятье, Миранда!

В попытках не давать ей упасть в обморок, Тейлор не заметил приближение новых врагов за спиной.

— О боже! — но крик женщины заставил его оглядеться.

— Это еще что за хрень?!

В их сторону двигались два огромных жука и еще сотни солдат. В этот миг все остатки надежды на спасение испарились. Их взору предстали преторианцы — гибриды, созданные из генетического материала людей и коллекционеров с примесью кибернетических усилений Жнецов. Медлительное, но обладающее разрушительным оружием с толстой броней, существо было своего рода живым танком.

— Все в бронетранспорте…

Крик Гарруса заглушил взрыв. За пару выстрелов преторианцы уничтожили броневик, от ударной волны которого раскидало всех, кто был снаружи рядом с ним. Кому-то повезло больше, кто-то уже не поднялся, а о тех, кто был внутри машины и говорить уже не имело смысла — от броневика практически ничего не осталось. Контуженный и полностью дезориентированный Вакариан ничего не ощущал и видел все словно в бреду — в глазах двоилось, а крики раненых рядом доносились сквозь оглушительный звон. Еще живые пытались куда-то ползти, пока спереди неумолимо приближался очередной рой и два огромных существа.

«Не самая худшая смерть…», — на миг пронеслось в его голове, когда увидел приближение снарядов. Но встреча со смертью откладывалась. Снаряды резко сменили траекторию и взмыли вверх, взорвавшись над площадью. А затем он увидел молнию, будто ниспосланную с небес и поразившую живой танк коллекционеров и их солдат одного за другим.

Глава 19 Рой III

С момента расставания с Джилл и остальными я успела пробежать три-четыре квартала. Но так и не встретила ни одной группы коллекционеров. Везде наблюдалась одинаковая картина — пустые улицы, редкие следы сражения и только где-то высоко в небе некое движение. Теперь я понимаю слова Шепарда о странностях исчезновения колоний. Коллекционеры, как летающие существа, практически не оставляли следов на земле, также постарались забрать с собой тела как своих павших, так и людей. Словно их здесь и не было никогда, что не лишено смысла.

Вновь сверившись с Силой в местности, я продолжила путь в сторону корабля. Не думаю, что они здесь надолго, потому надо бы поспешить. Вдруг за зданием впереди услышала звуки боя, а затем и мощный взрыв. Быстро преодолев очередной поворот, я прибежала к площади, над которой виднелся небольшой рой ищеек, шел черный дым, и чувствовался запах горелой резины, пластики и… плоти. Рядом с разрушенной статуей и горящим куском металла, который когда-то был транспортом, на земле были раскиданы люди: кто-то был ранен и едва подавал признаки жизни, а мертвых бегло посчитала чуть больше десяти и Великая Сила, большая часть из них были дети… К ним с противоположной стороны площади приближалась большая группа коллекционеров.

Оказалось, что у коллекционеров в арсенале имеется тяжелая техника помимо тех летающих существ — сборщиков. Похожие на шагающие танки огромные и медлительные существа выпустили по залпу в раненых. Я на бегу воспользовалась телекинезом и едва успела отклонить снаряды. Они взорвались над площадью, на миг оглушив меня. Встряхнув головой, я немедленно устремилась к ним навстречу. Использовать Рану в силе возле пока еще живых людей я не решилась. Даже самое слабое воздействие добьет итак находящихся при смерти. И самое первое, что пришло в голову против техники врага — это молния силы.

Сразу скажу, я не самый искусный адепт этой способности, но, как уже известно, Рана и подпитка от смерти вокруг позволит с лихвой компенсировать недостаток в мощи. И, на мой взгляд, это еще слабо сказано — молния поражала и меня саму. Я еле сдерживала себя, пока руку нещадно жгло с кончиков пальцев до плеч. Зато эффект и результат вышел что надо.

Хм… Не зря сторонники темной стороны так обожают эту способность за ее ужасающую мощь.

Спрыгнув на постамент разрушенной статуи, выпустила весь накопленный разряд что есть силы. Танки коллекционеров поджарило подчистую, а о солдатах и ищейках говорить не стоило. Разряды молнии с характерным звуком сверкали еще несколько минут, ослепляя и оглушая все пространство передо мной. От молнии полыхало все, даже на бетоне и металле оставались следы от ожогов.

Потеря основных боевых единиц вынудило коллекционеров быстро пересмотреть свои действия. Оставшиеся силы перегруппировались, отошли на десять метров назад, и засели за фонтанами и цветочными клумбами. Возможно, они вновь соберутся с силами и попытаются снова. И странно, что аватар главного разума не объявился и никак не использует корабль. А, нет, кажется, вот и он. За оставшимися рядами жуков в конце площади сверкнуло ярко-кислотным светом.

В этот раз он не полез ко мне на рожон. Испустив мощный ментальный импульс, он выпустил луч в небо. Как потом выяснилось, это был сигнал для сбора всех сил. Спустя некоторое время со всех сторон наблюдались тучки роя ищеек и отряды крылатых солдат. Как ни странно, их количество не особо волновало, меня гораздо сильнее интересовало другое. Хм… Как бы не дать аватару ускользнуть, как в прошлый раз? Что может помешать ему перемещать свой разум? Боль? Возможно…

После вспышки адреналина от использования молнии силы, первой вернулась боль. Каждое движение пальцами приносило невыносимые ощущения, будто мою руку до костей протыкали тысячи игл. Но, как научила война, больно — значит, все еще есть силы и готовность сражаться. И я крепко сжала обожженную ладонь, поудобнее перехватив рукоять клинка, одновременно подавив всю боль, направляя ее в ярость.

Учение гласит, что эмоции излишни, но иногда они дают лишний толчок. Взгляд на секунду волком метнулся в сторону корабля, который пока бездействовал и, кивнув себе, я на полной скорости рванула вперед. Уже не было никакого смысла сдерживать Рану, пусть я об этом потом горько пожалею. И в очередном круговороте смерти, хаоса и мельтешения света и искр, я едва успевала отдышаться. Я видела перед собой только врага и немедленно направляла туда свой клинок. Плевать на боль, плевать на рану, лишь бы добраться до их главного.

Разделившись на мелкие отряды, коллекционеры прикрывали друг друга и не лезли в открытый бой, что добавляло мне некоторые неудобства. Гоняться за каждым… Так дело не пойдет. Сразив очередных врагов, глаза тут же бешено рыскали по их рядам в поисках цели. Аватар улья уже не испускал свечение и скрывался за спинами своих воинов, думая, что так он останется невидимым? Но он видимо не в курсе, что я могу почувствовать его ментально. Его же сила становилась мне маяком.

Уничтожая всех встречных на своем пути, я упорно шла к его местоположению. Удивительно, что он до сих пор не спешил вступить со мной в бой, хотя уже потерял немало бойцов. Хм… неужели надеется взять меня изнурением? Но, как назло, его план был не лишен логики. Слишком частое использование раны за столь короткое время начинало затуманивать разум, оставляя после себя лишь чувство невыносимого «голода», которое нужно сдерживать, и странное мироощущение, что сильно отвлекало и отнимало силы. Время от времени меня начинало нести куда-то не туда. Весь мир вокруг терял четкие очертания, и я видела лишь «отголоски» жизни вокруг, к которым и тянулась невольно. Во время одного такого хм… «прихода» посреди сражения, я не успела отпрыгнуть от снарядов сборщиков. От взрывной волны меня отбросило на несколько метров аккурат между двумя колоннами.

В полете я ударилась о них, а затем о твердую землю. В груди и в боку тут же обдало резкой болью, а в горле выступила кровь, от которой чуть не захлебнулась. Кое-как встав на ноги, выплюнула, как мне показалось, свои легкие. Дышать стало трудно и больно. Очень больно. А в глазах появилась рябь. Видя мое шаткое положение, наконец, показался и сам аватар. Свист его острых когтей пронесся рядом с шеей. Однако…

Поспешил, ты… — бросила я ему в мыслях, — этого мало.

Уклонившись, размашистым ударом снизу вверх отрезала ему руки и ударом ноги с разворота в падении отправила его в полет. Раздался хлопок, и существо истошно завопило, но у меня в голове и так уже было все как в тумане, потому на его вопль я никак не отреагировала. Мгновенно встав на ноги в прыжке, заметила его барахтающегося возле разбитых цветочных клумб и взмахом ладони отклонила все его потуги атаковать издали. А затем мощной волной телекинеза вбила его в брусчатку площади, вспахав его телом добрые три метра земли. Аватар был живуч и даже после этих увечий он попытался встать.

На миг меня отвлекли прибывшие к нему на зов солдаты. Аватар улья попытался ускользнуть из этого тела, воспользовавшись моментом, но я удержала его с Силой. Его тело, все его солдаты и ищейки взмыли вверх. Они забавно двигали своими конечностями, не понимая, что происходит, и, словно в невесомости поднявшись метров пять над землей, резко рухнули вниз, намертво ударившись о бетонный фонтан и металлические скульптуры, разломав их всю. Из всех коллекционеров пытался подняться только он. Весь в зеленой жидкости и промокший, аватар полз по воде, соскальзывая, и в момент, когда он начал светиться, я вновь воспользовалась молнией, чтобы его разум никуда не перенесся.

В этот момент мне было все равно на собственное состояние. Шепот в ушах повторял лишь одно — нанести ему как можно больше боли. К чему я и прислушалась. Это было прекрасно… Существо передо мной кряхтело, визжало и билось в ужасных конвульсиях как обычное насекомое. Его боль передался всем его солдатам. Но я не думала прекращать. Я просто наблюдала, как разряды электричества разрывают его плоть, как сжигают его заживо. И отчего-то мне было приятно, видя ужасную смерть существа. Я не могла контролировать странное наваждение. Но попыталась.

Главный коллекционер вновь попытался покинуть тело, но очередная порция разряда, снова прервала перенос. Теперь же я ощутила на себе его боль. В голове появился мощный ментальный импульс — душераздирающий крик его боли. Иногда вроде бы даже проскальзывали вполне знакомые слова, но я не придала им значения. Существо продолжало визжать уже ментально, и как-то пыталось обратиться ко мне. Но даже тогда я не остановилась. Насладившись его болью, я теперь хотела только одного, забрать его жизнь. Не только забрать, испить. Да… Рана шептала мне восполнить силы, призывала, и я… не могла ей противиться. Вернее, не хотела. Потому что это казалось таким правильным…

— Давай…

— Одна его жизнь ничего не стоит…

Жизненные силы коллекционера угасали прямо у меня на глазах, плавной струйкой перетекая ко мне. И вместе с ними я поглощала что-то еще, знания, память… Но враг нашел выход. Появилось внезапное предчувствие опасности сверху. Оно исходило с корабля. И прямо на глазах небо ослепило светом, будто появилась вторая звезда. Это было корабельное орудие. Пучок энергии собирался для выстрела по мне.

Отпустив главного коллекционера, направила все силы на корабль, точнее на его орудие. Было слишком далеко, чтобы что-то сделать с самим кораблем, но вся поглощенная Сила позволила ударить по нему. И яркий луч прошел по совсем иной траектории, уничтожив парочку домов на горизонте, но не площадь.

После грохота и звука от луча постепенно испарилось чувство эйфории. Вернулась ясность ума и не только. Я перестала ощущать свои руки, была только боль и чудовищная усталость. Голова шла кругами, и я упала на колени, глядя на корабль исподлобья. Тело аватара лежало обмякшим.

Чего они ждут? — спрашивала себя. Однако второго выстрела не дождалась.

Да, зря я боялась, что они в скором времени покинут планету, а я так ничего и не узнаю. До встречи с аватаром улья в голове мелькала дикая мысль — попасть на корабль внутри того крылатого создания, который собирает тела. И я размышляла эту идею всерьез, но Сила… Правильно ли было бы оставить этих раненых в таком состоянии?

Не успела я ответить на собственные вопросы, как заметила движение в небе. Корабль коллекционеров поднялся ввысь и полетел в сторону хм… протеанских руин. Найдя в себе силы, я поднялась на крышу ближайшей высотки и огляделась, куда они полетели. Одна моя догадка о том, что они прилетели забрать что-то из руин, испарилась прямо на моих глазах, зато подтвердилась другая. Издали виднелись всполохи яркого света и накатывался грохот от множества выстрелов. Корабль буквально испепелял землю под собой, явно заметая возможную «зацепку» в этих руинах. И уничтожив руины, он покинул планету на моих глазах.

Я долго провожала их взглядом, переводя свое дыхание в порядок.

Уже не было нужды в спешке. Я оглянулась по сторонам и увидела картину состояния колонии. Разрушения были не слишком колоссальны. Но отчего-то никого не было видно. И весь в раздумьях я вернулась к раненым на площади, вдруг, кому-то еще можно помочь. Что-то коллекционеры быстро улетели. Похоже, они прилетели не ради колонистов, а ради обнаруженной находки в руинах. Значит, они чего-то побоялись? Но теперь-то уже не узнать, ради чего они так прилетели и открыто рискнули.

— Тихо, тихо, — подошла к первому самому активному раненому и удивилась, узнав его. Турианцем весь в грязи и в крови был не кто иной, как сам Гаррус Вакариан. И он кое-как оставался на краю сознания.

Сила…

Из меня очень плохой медик, и исцелением я владею на уровне… На самом базовом уровне, в общем. Однако судя по состоянию, Гаррусу немедленно необходима даже такая помощь. Аккуратно усадив его возле колонны, я, как смогла, воспользовалась исцелением и влила в него часть своей Силы. Ну, что осталось. Не знаю, что из этого вышло, но эффект был очень незначительным. Впрочем, кажется, что-то да получилось, турианец уже перестал склоняться в сторону Великой Силы и просто закрыл глаза. Бегло пробежавшись по остальным раненым на площади, помогла всем, кому еще можно было.

Да… Сюрпризов хватило. Гаррус не был единственным моим удивлением. Было даже как-то странно, но вместе с ним я нашла церберовцев, солдата удачи, четверых детей и женщину, которая прикрывала их своим телом. Остальных уже забрала смерть.

Из всех пока еще живых, пожалуй, состояние Миранды было самым критичным. Я чувствовала, как она изо всех сил цепляется за жизнь, и думала о самом главном в ее жизни — о сестре. Иногда даже приходила в сознание, точнее, мелькали проблески сознания в бреду. Мне пришлось поддерживать ее жизненные силы довольно долго, полагаясь, что она сама вскоре выкарабкается, или хотя бы немного стабилизируется состояние. И знаете, что-то мне не понравилось, как ведет себя биотика при истощении организма, так как я не наблюдала у нее серьезных наружных ран. И тогда, я не могла не вспомнить про Джилл. Она ведь тоже могла… Мда… Просто отличный из меня учитель, — качнула я головой, получив укол от совести.

Ладно… Надо бы поискать помощь. А то Сила — Силой, но все же квалифицированная медицинская помощь им явно нужнее.

— Джокер, прием?

В надежде на помощь вышла на связь с кораблем. Ведь коллекционеров то уже нет, и нечему уже глушить связь, по идее. А местным силам вряд ли сейчас есть дело до воздушного пространства над колонией.

— Митра! Где вы? Тут такое… — незамедлительно отозвался Джокер.

— Я знаю. Нужна медицинская помощь. Срочно.

— Понял! Где вы?!

По моему маячку корабль Церберовцев нашел площадь. И медицинская бригада Карин Чаквас оперативно забрала всех раненых в медотсек на транспортере. Естественно, коек всем не хватило, поэтому некоторых расположили в жилых кают-компаниях.

Пока Карин работала, я успела немного отдохнуть, смыть грязь и кровь с лица. Со слегка пульсирующим красным глазом собственное отражение в зеркале выглядело враждебно. Помнится, даже сам Алек говорил, что у меня слишком хмурый взгляд. Особенно после боя. Хм… Интересно, чем они сейчас заняты?

— Как они, Карин Чаквас? — навестила чуть позже медотсек.

— Я же просила тебя, просто Карин. А они… стабильны. Думаю, через пару дней встанут на ноги. А ты как?

— Нормально.

— Митра… — взглянула на мою руку доктор.

— Это… Пройдет, — отмахнулась я. Хотя молния оставила видимые ожоги на ладони.

Карин явно что-то еще хотела сказать, но передумала. На миг я почувствовала ее страх. Видимо, мое состояние после Раны оставляло желать лучшего, что наглядно отражалось хм… во всем. И это также не раз отмечали мои друзья. Просто бывали трудные дни.

— Все?

— Да.

Что ж, это хорошо… Теперь нужно связаться с Джилл. Хотя через связь в Силе я ощущала ее жизнь.

— Джилл? — без особой тревоги вызвала ее по связи.

Но мне нужно было увидеть ее или услышать голос — просто, чтобы удостовериться.

— Митра!

— Вы где?

— Мы в штабе. В госпитале.

— Все хорошо? Не ранены?

— А? Д-да… Нет, нет. Просто помогаем тут.

— Хорошо. Скоро буду.

— Да.

— Рада, что с вами все хорошо, — отключилась Джилл. Судя по посторонним голосам на фоне, она была крайне занята.

— Джокер уже связывался с Лиарой. Она просила просто ждать их здесь, пока администрация и командование разбирается. Вряд ли местные силы обрадуются, узнав, кто мы такие.

— Значит, вы все время были в космопорте?

— Да… Отключили все системы и заблокировали шлюзы. Чтобы их корабль ничего не уловил, и никто к нам не попал. Мы видели, как он уничтожил защиту. А когда пропала связь со всеми, и настала тишина, было страшно. Джокер хотел разведать обстановку, но его удалось отговорить. Хотя он уверял, что сможет маневрировать от вражеского корабля.

Хм… Хорошо, что мы это не узнаем. Итак, внезапно начавшийся хаос исчез столь же быстро.

— Транспорт свободен?

* * *

Штаб-квартира командования располагалась под главным орудием и была уничтожена при первом же выстреле. Однако самого командира штаба не было в тот момент. Пусть расквартированные силы колонии не успели оперативно мобилизоваться и только спустя час несколько отрядов под командованием капитана Тони организовали оборону возле казарм. И все это время они держались в западном районе, не в силах выйти на помощь к другим. Раздробленные отряды быстро угасали. Но к их счастью, вражеские силы внезапно отступили в центр. Мало кто решился пойти и узнать, что там произошло, но через некоторое время улетел и сам корабль. Многие решили, что просто взяли то, за чем прилетели, и не стали тратить на них время.

После нападения коллекционеров и пережитого потрясения люди постепенно налаживали порядок. С Джилл и Лиарой я встретилась чуть позже, в полевом госпитале. Огромный ангар превратили во временный центр для раненых, куда организовывали всех. Хотя раненых было немного, зато тех, кого унесли, исчислялись сотнями. За четыре часа нападения опустели целые кварталы. И вскоре народ потребует ответов.

Самих Джилл и Лиару я застала за помощью раненым в этом центре. В наспех сооруженных койках лежали сотни людей. Большинство без ран, только полностью парализованные.

— Без связи было трудно представить, что происходит… — говорила Лиара. — И богиня, мы искали помощь, но в итоге сами стали помощью. Солдаты Альянса держались из последних сил. Кое-как удалось отбиться. А потом они все улетели, когда в небо ударил луч.

Последнее она произнесла с неким намеком, вопросом, но я пропустила сквозь уши.

— Мм… А где лейтенант Вега и доктор Нувани?

— Лейтенант в штабе. Наверное, обсуждают, что делать дальше с капитаном и мэром. А Трия лежит вон там. Она спит.

— Я закончила раздавать припасы, — подошла Джилл вся запыхавшаяся.

На вид она не была раненой. Сильно уставшая, но вполне здоровая.

— Говорят, пока спутник и вышку не восстановят, нет возможности связаться со всем внешним миром… Митра? С вами все хорошо?

— Мм? Да так, призадумалась насчет руин.

— А что с ними?

— Коллекционеры прошлись по руинам обстрелом.

— Что? Но… Зачем?

— По всей видимости, они прилетели сюда из-за странного сигнала обнаруженного артефакта.

— Скорее всего.

— Вас не расспрашивали о том, кто вы такие, откуда прибыли?

— Эм… Нет, — похлопала глазами Лиара.

— Значит, можно за них не волноваться. Что ж, возвращаемся на корабль и подождем, когда наладят связь или сами можем полететь в соседнюю систему и связаться с Шепардом и Нойшей. Интересно, а тела коллекционеров сойдут за доказательство? Или в Совете вновь заявят, что здесь не о чем беспокоиться.

Глава 20 Разные пути

Совет и коллекционеры… Мне нестерпимо хотелось узнать их реакцию, когда они наглядно увидят их тела, что из себя представляют и пообщаются с очевидцами их деяний. После восстановления вышки и запуска резервного спутника связи главный штаб колонии незамедлительно отчитался обо всём произошедшем со своим командованием. Деталей нам, конечно, никто не сообщал. Да и узнали мы лишь то немногое, что поведала нам Лиара, а ей доктор Нувани, которая в свою очередь, скорее всего, услышала крохи информации от лейтенанта Веги.

Но, как бы то ни было, ситуация в колонии быстро стабилизировалась. Мирный народ отошел от шока и скорбел по тем, кого забрали, с именами которых можно было ознакомиться на мемориале, воздвигнутом в печально знакомой уже мне площади. Благо хоть убитых оказалось очень мало. А все парализованные вскоре встали на ноги, хотя некоторые, тяжело перенесшие недуг, до сих пор оставались под наблюдением.

А мы, в свою очередь, просто ждали прибытия мобильной группы суприма-спектра Нойши, которая, как выяснилось чуть позже, и вызвалась вести это дело — иначе нас бы здесь уже не было. И как нам успела сообщить сама азари в сообщении, с Шепардом всё прошло хорошо. Да, не обошлось без волнительных моментов, но его приняли в ряды СпеКТР обратно, как на испытательной основе. Создавалось ощущение, что ему просто погрозили пальцем для сохранения авторитета Совета с очередной демонстрацией субординации. Хм, видимо, с кадрами у них проблем хватает. Или влияние Землян за эти два года заметно повысилось.

Как только на колонии была полностью восстановлена мирная жизнь, необходимость в нашей помощи в городе само собой отпала, даже той крохотной. И в ожидании встречи, а также во избежание лишних вопросов со стороны администрации колонии, в особенности военных, вся более-менее здоровая часть команды оставалась не у дел в корабле. Я же с Джилл большую часть суток проводили в руинах за городом.

От древних сооружений ничего не осталось. Коллекционеры сил своих не пожалели, практически сравняв всё здесь с землёй. Зато теперь это место послужило плацом для тренировок Джилл и моих медитаций для поиска возможных ответов. Укрывшись в тени единственного сохранившегося валуна, к полудню мы остановились на передышку. За то короткое время нашего знакомства у Джилл накопилось немало вопросов и я, как могла, отвечала. В основном она спрашивала обо мне, о моём мире, их отличиях, джедаях и, конечно, о Силе.

И знаете, некоторые её обыденные вопросы заставляли меня задуматься. Я видела, как мои ответы вызывали у неё искреннее недоумение и непонимание. В основном, когда они касались учения джедаев. Конечно, если рассмотреть объективно, догмы и кодекс джедаев по сути своей слишком далеки от жизни — утопичны, можно сказать. Говорит, избавляться от всех эмоций, чувств, всего того, что делает тебя живым, оставить все желания и стремления. Ведь из-за них исходят все соблазны, ведущие к эгоистичным желаниям, и рано или поздно ввергнут на темную сторону. Так и есть, но это не значит, что они ошибочны. Просто нужно знать грань. Потому наши разговоры были познавательны и для меня с некоторой стороны, той, кто вырос в кругу джедайских догм с самого раннего детства. Мне было интересно слушать её мнение насчёт этих вопросов.

— Попав в Орден, юные джедаи или юнлинги, учатся чувствовать силу, жить с ней и окружающим миром в гармонии. Как правило, обучение проходило под надзором мастера-джедая для каждой группы. В моей группе нас было пятнадцать.

— И все они учились тому, что и вы? — с удивлением в голосе спросила Джилл, время от времени хрустевшая сухпайком из контейнера.

Сегодня после очередной порции тренировок под палящим солнцем она не была столь уставшей. Хотя в первый день, можно сказать, настоящих тренировок под моим надзором к вечеру едва ли могла перевести дыхание и сил, чтобы расспрашивать меня, у неё вообще не оставалось.

— Конечно. Сначала все постигают азы. Собственно, ты это сейчас проходишь.

— Обычный бег, физические упражнения, медитации и поднимание камней?

Намёк на отсутствие тренировок с прямой манипуляцией Силы был яснее ясного.

— Не спеши. В детстве мне тоже не терпелось, когда мастера сотворяли с Силой просто невероятные вещи перед нашими глазами и вместо того, чтобы показать, как они это сделали, просто гоняли упражняться на палках и читать книги. Путь джедая — это путь, длиною в жизнь, — постоянно повторяли они. И многие скажут, что этот путь предназначен лишь для того, чтобы постичь тайны силы и владению боевым искусством. С одной стороны, это так. Но я думаю, это лишь издержки жизни, а не суть нашего предназначения.

— Предназначения?

— Ответить на вопрос: «для чего мне Сила?».

— И вы нашли ответ?

— Думаю, да, — Джилл нахмурила брови и посмотрела на меня серьёзными глазами. — Защитить тех, кто не сможет и помочь тем, кто нуждается. Для меня всё было просто.

Многие скажут, звучит крайне наивно, но в это я верила, пусть и бывали времена сомнения.

После моего ответа Джилл призадумалась. Её ложка застыла над контейнером в руке, и взгляд упёрся куда-то в пространство перед ней. До нашего знакомства ей двигало лишь выживание. А затем, после утраты единственного близкого человека буквально на её глазах, месть. И я не тешила себя иллюзиями насчет неё, что она враз пересмотрит свои мотивы и стремления. И прекрасно знала, что только для одной цели она так старательно учится, желает обрести силу. Всё ради мести. Однако сейчас она обдумывает и сомневается, а так ли это важно. Немного. Надеюсь, когда подойдет решающий момент, она выберет, по какому пути ей идти.

— Завтра начнём тренировки боя на световых мечах. У тренировки палками есть один существенный минус — у светового клинка нет веса в лезвии. И тебе будет трудно привыкнуть потом.

Потом, да…

— Но, Митра, у меня же нет меча.

— Я сделаю тебе тренировочный. Оно, конечно, не идёт ни в какое сравнение с настоящим, но для постижения базовых техник и движений подойдёт. И до тех пор, пока не соберёшь свой.

— Я вроде запомнила, из чего меч собирается, кроме одной детали — силового кристалла. И я хотела спросить, любой ли кристалл подойдёт? То есть, любой ли минерал можно пропитать силой и сделать из него меч? Получается, мне нужно начать именно с него?

— Как правило кристаллы, пропитавшиеся силой естественным путём в очень длительное время, более сбалансированы и устойчивы. Их находят в пещерах, иногда выращивают. Но тебе не нужно беспокоиться об этом, Джилл.

— Что? Почему?

— У тебя уже есть. Твой кулон.

— Мой… — она достала из-под ткани рубахи зеленый камушек в форме капли, прикрепленный к цепочке. Её взгляд застыл, а голос стал тихим. — Его подарил мне отец. В день нашей первой встречи в лаборатории.

— И тогда же тебе вживили имплант?

— Чуть позже.

— Хм… А сейчас, как ты себя чувствуешь? Имплант не беспокоит?

— Я… Я не знаю… Припадков у меня не было уже давно. Хотя, думаю, это из-за того, что я не пользовалась биотикой за всё это время. А сейчас… Пока нет. Ничего такого.

— Пыталась воспользоваться биотикой?

— После срыва в Тунтау нет.

Боится? Хм…

— Можешь показать имплант?

— А-а, да, конечно, — она повернулась боком и убрала прядь зелёных волосы в другую сторону, открывая ухо, за которым был едва заметен шрам.

Честно, выглядело довольно опасно. Похоже, оно вживлено глубоко и воздействует прямо на центральную нервную систему.

— Хм… Точно всё в порядке?

— Да, не беспокойтесь, — мельком улыбнулась Джилл. Подержав камень в ладони ещё какое-то время, она скрыла его обратно и вернулась к пище.

Кстати о биотике и биотиках, Миранда после пробуждения первые пару дней была сама не своя. Можно сказать, ходила и вела себя как хм… протокольный дроид. Но Карин о ней позаботилась. И повторюсь, мне очень не понравились последствия изнурения биотика, даже после восстановления. Хотя, тут ещё были замешаны ранения и контузия, но не в этом суть. Как объяснил её напарник Джейкоб Тейлор, тоже биотик, такое наблюдается со всеми из их братии. И ей ещё повезло, что её нервная система смогла выдержать и не перегореть впоследствии, а сама она осталась жива. В иной ситуации, очнуться никто бы не пожелал. Мужчина вскользь упомянул, что она выжила благодаря каким-то модификациям её организма. Занятно.

Странно, что работу Карин он почему-то не оценил, — покачала я головой.

— А потом ученик становится… Как вы сказали, рыцарем, да? — вернулась к вопросам Джилл.

— Не совсем. Юнлинг сначала становится падаваном. То есть, за его дальнейшее обучение уже отвечает один прикрепленный к нему в пару учитель. И после того, как он докажет свою преданность делу, защиты мира и справедливости в галактике, свою мудрость, силу и чистоту суждений, и когда его учитель это подтвердит, то ему полагается ранг рыцаря. В этот раз падаван уже не находится в стенах храма и активно внедряется во все дела Сената и Совета.

— И сколько времени это занимает?

— Всегда по-разному. Если у юнлингов всё-таки есть некий возрастной порог и имеется определённое количество времени, для того чтобы завершить своё обучение в качестве юнлинга и стать падаваном, то вот время становления падавана рыцарем очень разнообразно. Многим требуется несколько лет, чтобы заслужить звание; другим всего пару десятков или несколько месяцев, а кому-то и вовсе не суждено получить его. Проще и спокойнее выбрать более безопасный путь: работать в архиве, в храмовой страже, медиком, послом и так далее.

— Значит, не всё зависит от Силы?

— Можно и так сказать.

— А у вас были ученики?

— Нет.

— Нет?! — удивилась Джилл, что аж ложку не уронила.

— До войны я сама едва-едва стала рыцарем. Потом на войне… Было не до того. А после войны, я попала сюда.

— Оох, простите. А… Вы должно быть скучаете по своему миру? Наверняка у вас там остались близкие.

Снова. Вроде бы простой обыденный вопрос. Но ответ был для меня не совсем однозначным и что-то мне подсказывает, важным и для неё. Вряд ли она захочет быть снова одна. Через нашу связь я чувствовала, как она сосредоточилась. Однако я не могла ничего ей обещать. Думаю, я здесь не задержусь. В своих снах я иногда видела пугающие картины с тревожными ощущениями. Чувствовала, что что-то происходит там, в галактике далёкого и далёкого дома. Мелькали узнаваемые пейзажи, архитектуры, планеты, созвездия и тьма…

Я бы радовалась, что не совсем забыла о доме, но ощущения были не из приятных. Сила что-то хотела мне показать. И подозреваю, что это не менее опасное, чем Мандалорские Войны, а может даже хуже. И я не могла это просто так проигнорировать. И скорее даже нужно было спешить. Помочь здесь со жнецами и найти способ вернуться. В голове имелись кое-какие варианты. Пришлось изрядно покопаться в памяти во время медитаций. Когда-то давно в закрытой части библиотеки я читала о невероятных способностях Силы темной стороны. И сейчас в голове всплыл один момент. Я не помнила цитату досконально — но помнила суть. Говорилось, что Силой можно создавать гиперпространственные червоточины. Я понятия не имею, как этого вообще добиться, да ещё с нужной точностью и на расстоянии больше, чем вся известная мне величина: из одной галактики в другую. Но не это ли шанс?

— Да. И надеюсь, когда-нибудь найду путь обратно. А теперь, если ты отдохнула, продолжим. Джилл?

— А? Д-да, я готова.

Вернув повязку на глаза, она вновь принялась махать палкой с солидным рвением, сражаясь с невидимыми врагами вокруг себя. Как ни странно, эхо смерти и обилие тёмной стороны силы, идущей из недр земли, наоборот помогли ей в обучении. Страх никуда не делся, но Джилл уже сопротивлялась и не поддавалась. Она училась бороться со своими демонами, представляя их в виде солдат «Цербера» с лицом убийцы её отца.

Физически она была довольно на неплохом уровне, как и её реакция без участия Силы с природными рефлексами. Для начала я показала ей самые базовые техники и приёмы первой формы боя на световых мечах.

Понаблюдав за её движениями пару минут и проверив Силу, я села за свою медитацию. Нужно вернуться к нашим жукам. В видениях я вроде бы нащупала зацепку о том, где скоро вновь объявятся коллекционеры. Вернее, их следующую возможную цель. И они точно связаны со жнецами. Но вот как именно? Это ещё предстоит узнать. Перед глазами то и дело мелькали кадры из чужой жизни, воспоминания и локации. Думаю, коллекционеры пытаются достичь того, в чем не преуспел Властелин два года назад. А значит, нужно вернуться к началу — к Торианину.

Корабль суприма-спектра с его эскортом из трёх мобильных транспортников, а также гуманитарная помощь прибыли на шестой день после происшествия. Нисколько не удивительно, что в составе с Нойшей прибыла солидная часть учёных, которые сразу изымали к себе всё связанное с коллекционерами. В кои-то веки произошедшее на дальнем секторе восприняли вполне серьезно.

Встреча старых и не совсем знакомых состоялась днем. Некогда члены экипажа «Нормандии» не сразу узнали своих знакомых, когда в один момент перед кораблем «Цербера» предстала внушительная группа бойцов в тяжелой броне. Джокер аж растерялся от картины, внезапно представившейся в мониторе внешнего шлюза его корабля. Во всей красе элитного обмундирования спектров с их шевронами они все внушали мощь и силу даже через экран. И на его взгляд выглядели как-то слишком воинственно. Во главе больше дюжины стальных бойцов стояли четверо: Нойша, Авитус, Джон и ещё один незнакомый саларианец-спектр. Благо они предусмотрительно сняли свои шлемы. И хоть так он узнал их.

Как выяснилось, техники СпеКТРа вновь проверяли всю систему безопасности колонии, шерстили записи и терминалы, разбирали завалы от главного орудия, а также допрашивали всех причастных. Вскоре дошла бы очередь сесть за стул опрашиваемых экипажу «Стар Минералс», и был велик риск того, что обнаружат след «Цербера», но от подобной участи их спасла Нойша. Хотя кое-кто был очень расстроен, когда группа ученых на его глазах изымала ценнейшие образцы, с подозрением глядя на него с вопросом в визорах: «зачем геологам останки коллекционеров и подобное оборудование?».

Суматошный день, начавшийся с долгожданной встречи, продолжился в брифинг каюте церберовской посудины, но был тотчас отложен. Оставив Авитуса и ещё одного спектра-саларианца, Нойша с Джоном ушли переговорить с местным начальством. Спустя час в корабль уже были приглашены все активно принимавшие участие в бою лица: доктор Нувани с лейтенантом Вега и парочка выживших из его отряда «Дельта». Азари сидела рядом с подругой и жадно схватывала все разговоры за столом, хотя и чувствовала, что попала в не самую простую ситуацию. В не менее схожих чувствах пребывал и сам лейтенант с его людьми. Но Веге было сложнее в разы: как же, увидеть вблизи своего некогда героя и живого. Лейтенант уже в доме Нувани всё гадал, кто же это такие и как это всё связано со спектрами. И сейчас ждал, когда этот вопрос развеется, но отчего-то яснее вообще не становилось. По очевидным причинам из экипажа «Цербер» застольничать изъявили желание не все. Заид остался в арсенале, а Мордину оставалось лишь анализировать данные, сохранившиеся в его компьютере.

— И каковы дальнейшие действия этой ударной группы боевых ученых? — нелестно отзывался о прибывших Гаррус.

— Совет обеспокоен тем, что коллекционеры, которые до этого происшествия всегда вели себя мирно, неожиданно проявили агрессию.

— Ага, как же, неожиданно… — вновь усмехнулся Вакариан. — Это нападение тоже бы сошло им с рук. И от колонии также ничего бы не осталось. И сейчас они бы таскали нас.

Что-то Гаррус разошелся. Но всем присутствующим тоже было интересно, что конкретно они будут делать.

— Совет хочет призвать их к ответу. А эти ученые собирают все данные, чтобы выяснить их возможную планету, — в отсутствии остальных спектров отдувался за всех Авитус.

— И как они это выяснят?

— Что-то у вас чересчур много вопросов для обычного наемного охранника экспедиции.

— Это просто моё врожденное любопытство.

— Пришли, — доложил Джокер по комлинку.

— Ну, в целом ситуация понятная.

— Так, а Митра до сих пор не вернулась? — не нашла искомую за столом Нойша и вновь вышла с ней на связь.

* * *

После повторной связи с Нойшей не прошло и десяти минут, как к подходу в колонию нас встретил аэрокар, сдувая весь песок под собой прямо нам в лицо. Из транспортера темно-синего окраса навстречу к нам вышла, не трудно было догадаться, Нойша. Её тяжелая сверкающая броня напоминала мандалорских воинов с их экипировкой из бескара. И невольно вызывала не самые приятные воспоминания.

— Что-то ты не спешила. Неужели нисколько не скучала? — насупившись, спросила азари. — Нет, не отвечай, — и, не дав времени на обдумывание, схватила меня в стальные объятия. А затем и Джилл. Девушка явно не привыкла к панибратскому отношению от неё.

— Всё хорошо? — спросила я вместо приветствия.

— Это я должна спросить. Залазь, поговорим по пути, — в аэрокаре помимо Нойши был только пилот. — Да уж, стоило оставить тебя на какие-то пару дней. Ну, и каковы они, коллекционеры?

— В бою?

— Ну, можешь рассказать и про другое, если что-то знаешь. Хе-хе, — радовалась Нойша.

— Да, ничего такого.

— Ха. Ничего такого, — повторила за мной Нойша. — Тебя что-нибудь вообще может поразить? Я уже мельком насмотрелась на них и уже прониклась.

— Что ты хочешь узнать?

— Не знаю… Каковы они вблизи, например.

— В плане угрозы? Хм, пожалуй, их главный вызывает определённые опасения.

— Поняла. Уже что-то.

— Ну, и корабль разумеется.

— Точно, только один, а таких делов наворошил тут. Даже через видеозапись можно уже сказать, что это не шутки. По-моему он чем-то напомнил самого Жнеца.

— Мм… Можно и так сказать, — её сравнение было к месту. — И как СпеКТР охарактеризовал нападение?

— Честно, наши военные специалисты чуть не родили на месте, когда в первый раз просмотрели видео, где было уничтожено за пару выстрелов с вражеского флагмана главное орудие.

— В самом деле? — слегка удивилась новости.

— Это же передовое вооружение и его хотели внедрить массово, для обороны дальних секторов, ведь это такая экономия личного состава гарнизона! А тут на деле ничего из себя оно не показало. Хотя, как уверяли техники, оно мощнее и скорострельнее новейших оборонных систем. А его купольный кинетический щит должен был выдержать обстрел с дредноутов и дать время для подключения дополнительных энергетических ресурсов. Успевай только перезарядить.

— Ясно. Сейчас куда?

— Встретимся со всеми в корабле.

— Хорошо, у меня есть просьба, если не трудно.

— Звучит важно. Что задумала? — посерьезнела Нойша.

— Покажешь мне карту галактики? Нужно кое-куда слетать.

Проверить сомнительную зацепку из видения.

— Мне стоит спрашивать подробности?

— Возможно там мы найдем, что не успел отыскать Властелин.

Глава 21 Затерянный мир I

Прошло около получаса после выхода из ретранслятора в галактике Млечный Путь в её самой близкой звездной системе от Фел Прайм. Ведомая предчувствием Силы я часами смотрела на бескрайние дали космоса в голографической карте перед собой. Я увидела эту галактику в памяти Торианина. И где-то здесь должно быть то, что искал Властелин с Сареном и зачем-то приходили к нему. Но такие необъятные просторы просто не давали никаких точных подсказок, где и что надо найти. Да и многое могло поменяться со времён, когда тот был, скажем так, активен. Как ни крути ничто не стоит на месте, одни звёзды гаснут, другие рождаются.

— Ты на карте скоро дыру проделаешь, — подошла в навигационную каюту своего корабля Нойша. — Вот смотрю на тебя и, мне кажется, ты очень редко спишь. Куда-то торопишься?

— Мм? Почему?

— Не знаю, просто создается такое впечатление. Но не важно. Нашла что-то?

— Не уверена.

— А что конкретно ты ищешь? Вдруг смогу подсказать.

— Сама хотела бы знать. Что-то необычное… То, что могло понадобиться Жнецам.

— Жнецам и необычное? — призадумалась азари. — Вообще никаких вариантов. Это может быть все, что угодно.

Сила… И сколько мне искать то, не знаю что. От таких перспектив хотелось биться головой. Глаза тупо бегали по голографическому изображению от одного края к другому в надежде на проблески озарения. Озарением и не пахло. Но я ведь точно видела эту галактику. Или похожую на нее?

Так, ладно! Внимательно осмотримся ещё раз. Неспроста же я увидела эту часть Вселенной в видении. Что тут можно увидеть? Скопление смутно знакомых звезд… Хм, не то. Планеты, планеты, планеты… Тоже. А хотя… Их слишком много, чтобы сказать что-либо конкретное. И все же, думаю, нет. Может, древние космические станции? Или вдруг кто-то да нашел некий важный артефакт? Слишком много «может»…

— У тебя есть карта активных объектов в этом секторе?

— Сейчас покажу через фильтр.

Нойша потыкала по интерфейсу и объекты на карте стали меняться.

— Сейчас появятся маячки добывающих станций, спутников связи, пограничных радаров, от колоний. Также есть все линии грузового трафика до ретранслятора и вся логистическая база с маршрутными листами и с расписанием.

Теперь на карте появились разноцветные линии. По-моему стало только хуже.

— Хм… Ладно. Верни назад.

Помассировав глаза, я вновь уставилась на привычную картину космоса. Хм, может стоит как-то покрутить карту… По мановению пальца звезды и планеты меняли позиции. Однако это мало что дало. Плохо. Неужели я ошиблась? И видение подсказывало совсем не то? Как же я не люблю эту часть Силы, связанную с видениями, прорицаниями. Слишком всё туманно.

— Ещё есть ретрансляторы с их узлами связи.

Хм, ретрансляторы… Это уже что-то. На краю сознания что-то промелькнуло. Насколько мне известно, ретрансляторами ныне живущие цивилизации лишь пользуются. То есть, это творение рук неизвестной расы, оставленное задолго до местных обитателей. И только благодаря ним возможно мгновенное путешествие между галактиками и звездными системами. Хотя и имеются сверхсветовые двигатели, но из-за непомерно дорогого топлива в виде нулевого элемента, ретрансляторы так и остаются основным средством путешествия на дальние расстояния.

Я пару раз видела это сооружение за иллюминатором и, знаете, ощущения были двоякие. Несомненно, оно поражало, но по архитектуре чем-то напоминало Цитадель. Совпадение ли, или они каким-то образом связаны? Этого мне никто не смог сказать. В текущих реалиях они просто как данность, никакой конкретики, пусть и проводятся кое-какие исследования. Как говорила Лиара, исследование истории из артефактов прошлого — то ещё неблагодарное дело.

Даже о протеан, от которых досталась солидная часть технологий, азари узнали всего ничего. Но уже та малая часть позволила их расе сделать невероятные рывки в развитии и достичь на текущий промежуток времени главенства в Галактике. А Протеанская Империя, как считает Лиара, расстилалась на все видимые звездные системы или может больше. Значит, их руины должны были попадаться то тут, то там, но почему-то обнаруживаются очень редко. И отсюда невольно возникает вопрос: «неужели Жнецов было так много, что они полностью стерли все их миры?». Если «да», то это немного пугает.

— Хм… — на карте засветились все активные ретрансляторы — светящиеся точки, разбросанные по всем звездным системам и их узлы связи.

По всем звездным системам… Стоп. Чего-то не хватает.

— Что здесь? — тыкнула я на серое пятно в углу.

— Написано: газовое облако, окруженное плотным астероидным поясом. Примечание: высокие дозы радиации и электромагнитной активности. Похоже, когда-то здесь поблизости взорвалась звезда со всеми своими планетами.

— Поэтому эта область закрашена таким цветом?

— Скорее всего. Там ничего нет. Ни одной колонизированной планеты. Только автономная научная станция, следящая за облаком.

А точно ли?

— Курс туда.

— Ладно. Как скажешь, — просто согласилась Нойша. И на мой немой вопрос в глазах ответила. — Все равно ждем отчет от наших ученых.

Если время полета между ретрансляторами можно исчислять в минутах или даже в секундах, что очень быстро, то на путешествие между планетами на досветовых двигателях после прыжка уйдут десятки часов в зависимости от расстояния. Как уже известно, все системы находятся на контакте друг с другом только благодаря ретрансляторам. Соответственно без них они останутся в изоляции. Никакой альтернативы и помине нет. И на мой сугубо личный взгляд, это не хорошо. Как показывает опыт масштабной войны, пути снабжения имеют ключевую роль в войне, а в данных условиях, если враг каким-то образом уничтожит или завладеет ретранслятором, то всё, системе без ретранслятора остается надеяться только на себя.

И всё же, эффект массы — любопытная штука. Интересно, можно ли с помощью Силы воссоздать его подобие? Сжать массу любого объекта до критически низкого значения… Если идея со Штормом Силы не выгорит, то можно будет воспользоваться этой. Но все равно мне нужно знать, где сделать точку выхода, то есть мою галактику. А я знаю? — вдруг задалась вопросом. Могу более или менее детально представить почему-то только Дантуин: приятная живая планета зеленых равнин, тихих рек и чистых озёр. И одно единственное воспоминание из детства на ней, как я смотрела на космос и звезды. Странно, не помня лица родителей, помню этот эпизод, словно это было вчера.

— Прибудем туда через девять часов сорок минут. Примерно.

Не так уж далеко.

— А теперь, расскажи, чем там Джилл занимается. Мне очень интересно.

На небольшое путешествие мы выдвинулись только на корабле Нойши. Проверка зацепки — так она охарактеризовала мою просьбу всем остальным. Шепард со своей старой гвардией, Авитусом и с ещё одним спектром-саларианцем из группы Нойши двинулись проверить другие зацепки на других планетах, в которых предположительно побывали коллекционеры.

Да уж, представляю себе странную обстановку на судне церберовцев. Что же получается, Миранда, Джейкоб де факто переметнулись на сторону Совета Цитадели? Непонятно. Ладно, теперь это уже головная боль Шепарда.

Джилл обнаружилась в тренировочной каюте. Вместо брони азари, на ней была куртка разведчика с поясом и широким капюшоном. Пучок зеленых волос собран в хвост, с повязкой на глазах и с тренировочным световым мечом она отбивала шоковые выстрелы кружившего вокруг неё дрона, который любезно предоставила Нойша. Тренировочный меч тускло-синего цвета и впрямь выглядел игрушечным. Хотя бы мощности хватало, чтобы отразить слабые лучи от дрона. Но наспех сделанная халтура сойдет для тренировок.

— Что-то подобное я проходила во время служения в рядах охотниц. Конечно, вместо светящейся лампы у нас были острые изящные клинки.

На моей памяти символ джедаев ещё никто так не унижал.

— Хм… Тогда покажешь, что умеешь? — скрестила руки на груди.

— Спарринг? Конечно, почему бы и нет. Где-то тут должны быть клинки. Не-не-не… Не с тобой. С ней.

— С Джилл? — услышав своё имя, девушка остановилась.

— Да. Я ещё пожить хочу, знаешь ли. Ну что, Джилл, согласна? — на кивок девушки, Нойша бросила ей меч, который та ловко схватила.

Хм… Это будет интересно.

Корабль «Стар Минералс»

Пребывая в капитанской каюте, Джон Шепард чувствовал странную тревогу. Он не раз прокручивал в голове, как проходило его слушание и все слова Советников. Да, его приняли, но никакого доверия со стороны остальных рас уже не было. Из-за этого он смотрел на своих коллег-спектров как на надзирателей, готовых в любой момент отправить его под трибунал. А то, что Нойша оставила его с ними одного, не улучшало его отношения. Если Авитус ещё не вызывал столь сильного недоверия, то этот саларианец, который никогда не снимал свою маску, ещё как. Он словно специально наблюдал за ними. Ни с кем не общался и часто зависал на своем омни-инструментроне, будто что-то записывал. Церберовцы также разделяли его мнение. И Джон беспокоился, что тот что-то да разузнает о них. Или сами церберовцы что-то предпримут.

— Что-нибудь слышно о них? — но все его сторонние волнения развеяла подошедшая Лиара.

— Нет. Два дня пока не прошло.

— А что-нибудь от СпеКТР?

— Пока тишина.

— Кажется, в галактике наступил мир?

— Если бы… — чуть усмехнулся Джон.

Он повернулся к ней и заметил её возле аквариума. Её взгляд, блуждающий по стеклу, говорил, что мыслями та была далеко отсюда. И Джон некоторое время просто наблюдал за ней.

— Могу я спросить? — как-то издалека начала азари.

— Конечно, Лиара.

— Что ты знаешь о Митре? То есть, я имею в виду она какая-то… Необычная? Не знаю. Я заметила это ещё тогда, когда мы сражались со Жнецом. Но времени на глупость тогда не было.

К удивлению Т’Сони, мужчина, подошедший к ней и заключивший в объятия, лишь улыбнулся.

— Я понимаю, о чем ты. В это очень трудно поверить, хотя я сам до сих пор, кажется, не верю.

— Что? Ты о чем, Джон?

— В общем, она прилетела из другого мира. Нет, из другой части Вселенной, так будет вернее. Мы видели, как она появилась на своем маленьком корабле из аномалии. Ее корабль был сильно поврежден, да и сама была на грани, благо, мы успели ее тогда спасти.

Лиара пару раз хлопнула своими огромными глазами, не веря услышанному. Её естество ученого археолога начинало бурлить. Это же такое событие! Контакт с другой цивилизацией! И почему она только сейчас об этом узнала! Ведь столько интересного можно было расспросить, а она и не знала. Только подозревала.

— Лиара? Лиара… — заметил ее реакцию спектр.

— Э-это правда?!

— Я же говорю, я сам до сих пор в это не верю, но факт остается фактом.

— Богиня… Невероятно! Я… Я должна… Ох, я не знаю, что она о нас думает.

— Спокойней, Лиара, она уж точно ничего такого не подумает.

— Да… Постой, а как она выучила наш язык? И странно, что она похожа на людей? А откуда она прибыла? — сыпала вопросами археолог.

— Не знаю, — ответил Джон и призадумался над тем, каково ей.

— Даже не представляю, каково это… Что бы ты сделал, Джон, оказавшись один в совершенно незнакомом и чужом мире?

— Это… Сложно представить, — согласился Джон. — Наверное, адаптировался и искал бы…

— Путь домой, — закончила мысль за Шепардом Лиара.

— Да.

— Коммандер Шепард, приближаемся к колонии.

— Понял, Джокер. Я должен идти, — оставил ее в каюте Шепард.

* * *

Едва мы достигли назначенного пункта, как я вновь припала к оборудованиям, на этот раз к радарам. Действительно, гигантское облако цвета грязи застилало собой огромные пространства и словно живое существо плавно двигалось. Датчики то и дело показывали аномальную активность. Без звезды рядом гравитация будто бы сходила с ума и ориентироваться было просто невозможно.

— Ну, что я говорила. Ничего тут нет.

— Нужно проверить. Пройтись сканером внутри.

— А что тут должно быть?

— У наставницы своей спроси, — бросила Джилл Нойша. — Что-то она не хочет говорить.

— Терпение. Скоро узнаем, — на мои слова две пары глаз удостоили меня лишь немыми хлопками.

Вопреки скепсису рядом находящихся и скудным данным от радара, мое ощущение от Силы лишь усилилось. А значит я на верном пути. Как ни странно, сейчас уже не было того туманного ощущения. Перед глазами пронеслась картина звезды и момент её взрыва.

— Вперед.

— Ээм… Митра, прямо в газовое облако через стену астероидов?

— Да. Щиты на максимум сделай.

— То есть, ты точно уверена?

— Нойша… Прошу, доверься мне.

— Да я верю-верю. Просто спрашиваю. Интересно же. Вон, Джилл тоже интересно, ведь так?

— Немного.

— Во-от! Ну, ладно, надеюсь, нас там сразу не расплющит. Ох… Волнительно-то как, — непроглядная стена пыли и газа неумолимо приближалась, как и астероиды.

Корабль заметно тряхнуло при вхождении в газовое пространство, датчики тут же опасно заморгали оранжевым свечением, пару раз переходя на красный. Но щиты пока успешно справлялись с мелкими объектами. Однако тем глубже мы продвигались по поясу ещё не дойдя до облака, тем сильнее мотало корабль. Пару раз раздавались угрожающие грохоты.

— Радары отказали, слишком сильные помехи, — уловила в голосе азари нотки волнения. — Теперь мы летим вслепую.

— Хм… — вновь сверилась с Силой

— Что-то не нравится мне твое «хм»…

— Спокойно. Пока лети так.

— Ага… Сейчас…

— Вниз, — резко хлопнула ее по плечу.

— Богиня! Можно не так внезапно! — едва корабль нырнул, над нами пролетело нечто большое. — Фух. Так… И долго нам так лететь?

— Пока не найдем.

— Щиты семьдесят три процента. Это я так, чтобы ты знала.

— Чуть правее. Хорошо. Держи так.

Через пояс астероидов мы летели продолжительное время. И оно не думало заканчиваться, а путь обратно уже перестал быть легкой прогулкой. Я ощущала, как мои спутники начали тревожиться, хотя и старались не подать вида. Нойша то и дело поглядывала на показатели щитов. Оно упало до тревожной отметки — меньше половины. И спустя еще пару минут упало до четверти. Еще немного и обратного пути уже не будет. Но сгустившаяся пелена газа и пыли вмиг осталась позади. Перед нами открылся чистый островок космоса вокруг облака, где вдали мерцал голубой огонек.

— Какого… — припала к экрану дальнего радара Нойша.

— Что это? — присоединилась к ней Джилл.

— О, сканер ожил и обнаружил… — начала копошиться над интерфейсом управления Нойша. — Богиня, это же ретранслятор! И он активный!

Похоже, этот ретранслятор был сдвинут со своей изначальной орбиты, когда расположенная неподалёку от него звезда превратилась в сверхновую и взорвалась, в результате чего он был выброшен из родной звёздной системы. Странно, что он не повреждён. А пробуждение сверхновой постепенно обволокло ретранслятор раскалённым газом и пылью, в результате чего его стало невозможно засечь, потому что сканеры не могут найти в межзвёздном пространстве такие «холодные» объекты, не имеющие теплового излучения. И именно его местонахождение искали у Торианина?

— Интересно, куда он нас приведет.

— Ээм… Митра? — хотела ещё что-то спросить Нойша. — А хотя, мне уже все равно. Почему бы и не воспользоваться неизведанным ретранслятором, который искал Жнец с Сареном. Почему бы и нет…

— Спокойно. Я не чувствую опасности.

— Ну ладно. А ты Джилл? — та отрицательно покачала головой. — Тогда вперед, в неизвестность. Кстати, когда ты летела к нам, тоже ощущала нечто подобное?

— Мм?

— Ну, когда оказалась у нас.

— Нет. Так вышло случайно.

— А-а…

Единственным световым ориентиром вокруг газа и пыли был лишь ретранслятор. И на вид, оно не выглядело опасным. Поле с эффектом массы внутри огромной энергетической сферы выглядело стабильно. Когда мы подлетели близко, ретранслятор активировался без проблем, и через его тоннель нас мигом выбросило в другую звездную систему.

— Так… Вроде бы все нормально, — проверила все системы Нойша. — Карта не распознала систему, что и следовало ожидать. Мы просто где-то в космосе. Радует, что никаких сигнатур поблизости.

И верно. Ничего аномального не наблюдалось. На главном дисплее виднелась крошечная звездная система с тремя планетами.

— Ну, с какой планеты начнем?

— С этой, — указала на планету с цветом красного песка.

При прибытии к орбите, первым делом на планету отправились зонды. И к нашему удивлению они показали приемлемый уровень кислорода, плотность воздуха и гравитацию. А первые кадры с ржавой планеты поразили — везде наблюдались башни и арки изумительных городов, только покрытых под толстым слоем ржавчины и пыли.

— Хм…

— Что такое?!

— Проверь, есть ли тепловые сигналы?

— Сейчас, — спустя пары минут сканеры ничего не выявили. — Никаких тепловых сигнатур не обнаружено. Похоже, никакой живности на поверхности.

— Ошибаешься. Планета не мертвая.

— Да как ты это делаешь?! Я вообще не понимаю, — поражалась азари.

— Связь работает?

— Нет. Станции связи слишком далеко.

— Ладно. Тихо садись, осмотримся. Стелс система включена?

— Сейчас. Ну, садимся.

Когда Нойша нашла укромное место для своего корабля, посреди двух скал, за бортом пошел дождь. Снаружи поверхность встретила мрачным пейзажем, в воздухе витал тяжелый запах ржавчины, небо всё в тучах и весь гнетущий внешний облик был под стать ощущениям, на планете везде фонило эхом смерти и агонии. Что бы ни случилось с обитателями — ничего хорошего. В памяти тут же промелькнули странные образы и голоса, молящие о спасении. Ну, я, думаю, что это так. Слов я не понимала.

— Ох… Это невероятно! — и та, кто этого всего не ощущала, радовалась как дитё.

— Джилл, ты как?

— Все хорошо.

С другой стороны, восторг Нойши можно понять, руины поражали размерами и стать первым, кто их обнаружил — вызывает неподдельное чувство. Под нашими скалами внизу виднелись рукотворные расщелины в самом земляном пласте, идущие вглубь планеты. И самое главное — статуи. При виде безликих и таких худых гуманоидных существ из камня, сидящих на каких-то сферах вдоль расщелины, меня раз за разом одолевали вспышки воспоминания, звуки, слова… «Ину», — едва разобрала на слух повторяющееся слово из шепота тысяч голос. Но снова, это ни о чем мне не говорило.

— А теперь куда?

Хороший вопрос Нойша, хороший вопрос… Вроде бы уже почти дошла до ответов, но теперь, я не знала, куда идти. Слишком давящая атмосфера царила на планете.

Глава 22 Затерянный мир II

— И что тут искать?

— Мы здесь не одни. Поищем «местных».

— А-а… Ясно, — насторожилась до этого пребывавшая в приподнятом настроении азари.

Так… Куда идти?

Спустившись со скал по опасному скользкому склону в тропическую равнину, я стала искать нужный путь до разлома. До края, самого близкого к нам, насколько помнится с высоты, примерно десять километров. И «дорога» по абсолютно дикой природе в сумерках да ещё под такой ливень обещала быть не самой легкой прогулкой.

Сила пока не показывала мне никакой живности поблизости, хотя на планете определенно чувствовалась жизнь. Но меня волновали не возможные встречи со зверьми, а нечто холодное в глубине — не живое, но и не совсем мертвое. Учитывая прошлые встречи с разумными синтетиками, стоит насторожиться.

Между тем дождь шел, не прекращаясь ни на миг, постоянно громыхая и сверкая молниями. Тяжелые капли безустанно барабанили листья, ветки и нас самих монотонным звуком. Мы шли практически по щиколотку в воде, а ориентироваться по бездорожью приходилось вслепую из-за видимости, которая оставляла желать лучшего. Вокруг одни густые тропики, когда на небосводе нагромождение тяжелых туч бурого цвета без намёка на свет.

Мы уже при сканировании с орбиты поняли, что верхний слой атмосферы постоянно укрыт толстым слоем массивных облаков, где гремят постоянные грозы. Подобное окружение служило планете некоей скрывающей оболочкой, вызывая помехи на всех устройствах локации. Как раз самое то, чтобы укрыться от чужих глаз. Да и попасть сюда не так просто, стоит заметить.

Но не невозможно, и не сказать, что планета вообще непригодна для жизни и не может не вызывать интереса у любых рас, осваивающих космос. Размерами чуть меньше среднего, климат неприятный, но приемлемый. Полный оборот вокруг оси она совершала за шестнадцать с копейками часов, если верить информации со сканеров корабля Нойши. И где-то через час по нашему времени сильно похолодало и стало заметно темнее.

Мои спутники шли уже с включенными фонариками, время от времени чуть не поскальзываясь о лужу-ловушку, мокрую поверхность то ли грязи, то ли очередного растения или попросту спотыкались об корни и лианы.

— Да… Не таким я себе представляла прогулку по природе. Далеко ещё?

— Почти пришли.

— А с высоты всё казалось ближе. Давай передохнем?

На некоторое время мы укрылись от дождя под накренившими друг к другу огромными деревьями, с которых свисали смутно знакомые плоды. Наш естественный шалаш лишь слегка спасал от непогоды. Внутри, в тенях, виднелся иней. Хрустящим слоем льда была покрыта вся дальняя сторона укрытия. Похоже, разница между температурами воздуха в зависимости от времени суток весьма высокая. Днем, в самый пик, весь ночной иней таял и испарялся, а к вечеру заново падал в виде осадков, снова замерзая к ночи.

Я уже проверила, дышать можно, но некомфортно. При такой влаге холод быстро дает о себе знать, едва ты сделай вдох. Из-за привкуса металла и солей в памяти всплыли многие водные миры, охваченные войной. Почему-то все чаще стали всплывать подобные картины, будто кто-то хочет мне сказать, что скоро всё повторится, не забывай об этом.

— Вы как?

— В норме. Хорошо, что облачилась в штурмовой костюм, иначе бы точно сожалела. Я же права, Джилли?

— Да. В них тепло, — наконец-то кто-то внял рекламе азари. — А вам не холодно?

— Нет.

— Может мне стоит запустить дрон, чтобы отыскать более удобный путь, хотя бы тропинку?

— Думаю, пока в этом нет необходимости. Я примерно знаю куда идти. Ещё немного осталось.

— Немного? Это хорошо… Хорошо… — повторила Нойша скорее самой себе.

Внутри укрытия наступила тишина, остался лишь шум природы.

— Знаете, мне всегда нравился дождь. Есть в нём что-то успокаивающее, убаюкивающее. Вспоминается много приятных моментов…

Изредка тишину разбавляли монологи Нойши. Азари явно не любит длительное молчание. И, к сожалению для неё, мы с Джилл не самые компанейские души.

— Если отдохнули, можем идти.

— Богиня… Дай ещё пять минут. Не все тут машины для аннигиляции всего живого, знаешь ли, — взмолилась азари.

— Торопитесь? — вдруг спросила Джилл.

— Вот-вот, я тоже заметила! — присоединилась к её вопросу Нойша. — Куда так стремишься?

— Просто…

Мои спутники переглянулись, не дождавшись от меня продолжения ответа. Они явно хотели спросить о многом, но пока сдержались или не решились. Я же в свою очередь, действительно, торопилась. Но не сказать же им о своих «предчувствиях о доме», о том, что мне и вправду нужно назад как можно скорее. Паршивое чувство, гнетущее ещё со времен изоляции, усилилось с последнего сна, с последнего видения о тьме. Что-то происходило в Республике, что-то ужасное.

— … не стоит здесь задерживаться, — ушла я от прямого ответа и вышла из укрытия.

Снаружи дождь шел в своем неизменном ритме. Но джунгли, как и прежде, не кончались. Где-то через час после привала мы наткнулись на что-то уже отдаленно похожее на рукотворное. Сразу стало непривычно, когда подошва наткнулась на абсолютно твердую поверхность вокруг высокого столба, всего вросшего лианами до середины и в окружении странных статуй. Некое сакральное место? Непонятно.

— Никакого энергетического следа, — первым делом проверила столб и окрестности Нойша.

— Твердый, — следом осторожно постучалась по нему Джилл.

— Похож на протеанские шпили, но эти статуи… Никогда таких не видела.

Безликие гуманоидные изваяния из камня огромного роста, которые окружали столб, вблизи казались хрупкими, дотронься до них и они тут же рассыпятся в прах. Никакой ценности они, конечно, не представляли, по крайней мере, в данных обстоятельствах. Но, тем не менее, они казались мне знакомыми.

«Ину…», — пронеслось шепотом в голове, когда я дотронулась до одного из них. Эхо былых времен от них было слышно громче и с неким трепетом, что ли. Интересно… Это и есть протеане? Что-то мне подсказало, что нет. Тогда кто? Ину? Кто они такие? Хм…

— Джилл? — почувствовала легкое волнение в ее силе.

— А… Послышалось, — как завороженная смотрела она на статуи. — Чьи-то мольбы… Агония… И этот звук…

Жнеца? Догадалась я по её реакции.

— Да? Может, это и есть местные обитатели и их каким-то образом превратили в камень? Хотя на жнецов это не похоже. Они бы превратили в нечто уродливое.

— Нойша, они точно не живые. Просто статуи.

— Вот как ты можешь это знать?

— Поверь, дальше ты можешь познакомиться с теми, кого ищешь.

— Э-эм… Я не хочу. Это была шутка.

— Идёмте. Почти достигли края.

По мере приближения к разлому земля под ногами ощущалась всё холоднее и холоднее. Ясно, что когда-то давно смерть здесь устраивала свой пир. И её отголоски навеки остались здесь, как и эти руины, как и сам разлом, напоминающий шрам на поверхности планеты. Такое ощущение, будто это след от выстрела с орбиты, а не специально созданное сооружение.

— Пришли.

При взгляде на открывшуюся картину усилились голоса на незнакомом языке и один до жути знакомый металлический скрежет — звук жнеца. Перед глазами вспышкой пронесся мощный луч из-под земли и так похожий на явление эффекта массы. Хм… Похоже, это он оставил такой след, а не жнец. Значит, Сила меня не обманула. Возможно даже то устройство все ещё здесь.

— Ох, Богиня… Как глубоко-то.

— Мне кажется, или всё это похоже на жилые отсеки, как в станциях, но только под землей.

— Кстати, да, Джилли. А вдруг встретим здесь живого протеанина? Узнать бы, как они выглядят…

— Я слышала, у миров азари есть их памятники.

— Ага, видела. Но сомневаюсь, что они достоверны. Любят творцы всё приукрашивать.

— Спускаемся.

— А как? Только не говори, что ты и летать можешь, Митра? — издала азари легкий смешок, а затем резко посерьезнела. — Митра?!

— Нет. Конечно, нет. Хм…

— Что такое? Враг? — навострили уши спутники, тут же выключив фонари.

— Скопление множества жизней далеко впереди и внизу.

Так далеко, что даже через ночное видение визора с мощным приближением никого я не увидела. Даже следов.

— В эфире нет ничего странного. Помехи только, по всей видимости, от грозы.

Или кто-то хочет скрыть своё присутствие. Как бы то ни было, смысла гадать нет.

Поблизости не обнаружилось ничего похожего на подъемник, лестницу, лифт, транспортер. То ли всё прибрало к себе время и размыло, то ли такого не предусматривалось изначально. Но как-то же строили все эти подземные отсеки. Общим решением было принято не спускаться, и пока что идти вдоль разлома, вдруг что-то обнаружим. За весь путь мы постоянно ожидали появления гостей, зорко озираясь по сторонам. Хотя Сила вела себя спокойно и не было столь нужды постоянно подстраховываться, в какой-то момент времени неожиданно закончился дождь. Внезапно стало очень непривычно.

— Да уж… Не хотела бы я оказаться здесь одна. С ума сойти можно.

— Хм…

Резко остановилась Нойша.

— Кого-то увидела?

— Джилл? — вместо ответа, обратилась к ученице.

Посмотрим, что и как она почувствует.

— Там что-то есть… Не уверена… Не живое, но как будто кто-то там наблюдает.

— Где? Я никого не вижу.

— Там, спектр С’лоана, — указала она рукой в сторону пустыря чуть правее.

Хм… Неплохо.

— Сейчас проверю. Ох, Богиня… Невозможно… Датчики движения по периметру. Раз, два, три, четыре! Но чьи?! Только не говорите, что здесь чья-то секретная база как было в Вермайре.

— Не стоит исключать такой вариант.

— Вермайр? — озадачилась Джилл.

— Планета, где мы сражались со жнецом.

— Я… Ясно, — для того, кто не видел жнеца, слова азари могли прозвучать обыденно. — И уничтожили его?

— Ну, как сказать, Джилли… У наставницы своей потом спросишь. Но, Митра, если это так, то нам понадобится армия и флот. Хотя, в этот раз у нас есть живой танк Джилл. Так что силы, думаю, равны.

Шутку спектра девушка явно не оценила, помотав в ответ головой.

— Взломать можешь?

— Попробую… — проделывала что-то со своим инструментроном Нойша, ворча себе под нос. — Мда, Авитус бы здесь нам не помешал. Нет. Не выйдет. Их можно либо уничтожить, либо отключить.

— Так или иначе, они все равно заподозрят неладное, — дельно заметила Джилл.

— Либо можем обойти через разлом.

— У меня как-то нет желания заниматься скалолазанием, Митра. А вообще, кого мы боимся? Предлагаю запалиться и ждать, когда кто-то появится, чтобы проверить. Там и схватим их для допроса с пристрастием.

— Ладно, — пожала я плечами, мол, делай, что хочешь. Что-то Нойша в упор не видит опасности. Или хочет что-то проверить насчет меня, в особенности то, как я остановила жнеца.

С помощью омни-инструментрона азари послала сигнал. И спустя секунду в пустыре впереди я краем уха услышала затухающие писки, затем последовательные четыре щелчка.

— Полностью отключены… Да, точно отключены, — сверилась с инструментроном спектр. — Посмотрим, кто это тут так озаботился о наблюдении за периметром в руинах.

Какие есть варианты? На ум никто конкретно не приходил. Разве что какие-то давно затерявшиеся пираты или контрабандисты. Но это слишком маловероятно. Местные обитатели? Сомнительно. Геты? Также. А жнецы вряд ли бы стали мелочиться на нечто подобное. И вообще скрываться.

В ожидании мы скрылись за небольшим холмом. Прошла минута, две, пять… Никакими гостями не пахло, молчала Сила, вокруг шум первозданной природы и только. Может хозяева только в пути?

— Признаю, идея была такая себе. Зато осмотрю датчики.

— Стой, — остановила я азари.

Слева сверху со стороны разлома появились два небольших объекта. Хм… Неживых. К месту обнаружения датчиков прилетели дроны в маскировочном режиме. В визоре ночного видения их контуры едва различались от местности. Дроны точно знали, куда лететь и что проверить. Они повисли над пустырем, покрутились и пару секунд спустя раздались сигналы, после которых в небо устремились осветительные снаряды.

— О, снова включают.

— Значит, серьезно настроены. Не узнаешь модель?

— Да я их едва вижу в ночном видении, Митра. Похоже на разведывательные модели с функцией управления и перехвата вражеских устройств связи, причем военного образца. Такие на рынке не купишь. А если и купишь, то не за малые кредиты.

— Получается здесь военные?

— Не думаю, Джилли. Задай себе вопрос, кто знает об этой планете на жоп… То есть, на краю нашей необъятной?

— СпеКТР, Цитадель, остальные расы?

— Я — спектр и я не знала. Этой системы даже на картах нет. Да и зачем здесь скрытность от Совета Цитадели? Начали сканировать местность и что-то распыляют… — проверила она инструментроном воздух. — Какой-то пестицид. От местных зверушек, что ли?

— По-моему они нас заметили, — неуверенно протянула Джилл, когда те застыли в воздухе. — У этих дронов есть тепловизор? — приготовились они к бою.

— Конечно… Но наши кинетические щиты оборудованы «зеркальным» полем, Джилли. Так что они не должны были нас засечь.

— А может это геты?

— Кстати, вполне может быть, — задумчиво протянула азари, также готовясь к бою. — Ну, сейчас узнаем.

Первой вступила в бой Нойша, словно прям жаждала продемонстрировать, что её биотика тоже не шутка. Сначала был снят щит с маскировкой мощным электромагнитным импульсом по области. Потом точными выстрелами по обездвиженным целям мои спутники уничтожили их окончательно. Не знаю, успели ли дроны передать какое-либо сообщение, но кем бы они ни были, у них теперь нет сомнений, что их раскрыли. Да и в ночи вспышка синевы от биотики виднелась с другой стороны планеты.

Впрочем, на первый взгляд ничего сверхопасного не ощущалось. То ли это я расслабилась, то ли, враги не особо опасные. Передо мной лежали просто куски металла и электроники. Никакого в них остатка разума, как у того же жнеца или у коллекционеров. Сколько я подобных уничтожила за всё время и не счесть. Видимо, это тоже сыграло свою роль.

— Никаких опознавательных знаков, — покопалась в их внутренностях Нойша. — Память повреждена, а уцелевшие сектора пусты. Трекеры… Оу… Стерты. Нет постороннего ПО. Все маркировки сброшены. Не знаю, они могут принадлежать кому угодно. Кому угодно, у кого фетиш на скрытность, — заключила свой вердикт спектр после осмотра обломков.

Оставив место первого столкновение позади, мы шли в боевой готовности уже некоторое время. Но опять же, везде было тихо. Весьма странно, что никто не собирался отправить на проверку уничтоженных дронов дополнительные силы.

В стороне, откуда они прилетели, у самого края разлома мы наткнулись на спусковое оборудование, по внешнему виду выбивающееся со всего древнего антуража планеты. Но опять же никаких следов активности. Хотя их могло запросто размыть дождем. Сам же лифт был сделан довольно надежно и имел вместительную платформу с грузовым краном рядом. Следовательно, версия с секретной базой обретала вес.

— Питания нет, — осмотрела панель управления рядом с платформой Нойша. — Но это точно не древний артефакт. Даже символы внутри корпуса вполне читаемы. Впрочем, также непонятно, кто это всё делал. Они даже стерли все маркировки каждой детали, как у тех дроидов. Думаю, все сделано под индивидуальный заказ.

Хм… Лифт просто отключен? Значит, кто-то спускался вниз и также легко может подняться. Это можно назвать указателем.

Даже без питания можно было спуститься на «технический» этаж ниже по лестнице. Ведущие вдоль опор провода привели нас в некое защищенное металлическим корпусом помещение с ещё одним агрегатом внутри, который также не удалось опознать. Кто-то очень не хочет быть опознанным.

Сам же первый этаж «отсеков» представлял собой длинный узкий коридор. Стены пол и потолок в трещинах и проросли споровидной флорой. Помимо обнаруженной комнаты виднелось множество дверей, но все закрыты наглухо. Не успела я дотянуться до последней двери возле поворота и воспользоваться световым клинком, как почувствовала приближение снизу десятки жизней.

— У нас гости.

Мы тут же прислонились к стенам под «бойницами» в стене и рассматривали приближение черных силуэтов. Это были точно двуногие гуманоидные существа в тяжелых боевых костюмах без опознавательных знаков. И каждый из них был вооружен будь здоров. Рядом с ними крутились уже знакомые нам дроны. Они точно знали что делать, как только подключили питание, лифт ожил, и они всей толпой поднялись по платформе, предварительно накрывшись мощным кинетическим куполом.

Что можно сказать, это точно не кроганы, ханары или волусы. Слишком мелковаты для первых, без щупалец для вторых, и огромны для последних.

Затаившись, мы ждали появления платформы. Дюжина бойцов в тесном помещении стала для меня легкой мишенью. Однако, пока до конца не ясно — враги ли они точно. Поэтому не видела смысла их убивать. По крайней мере, всех. Собрав в ладони силу, первым делом убрала их купол, и следом, пока они не опомнились, наслала волну оглушения. К моему удивлению, оглушение сработало по всем, едва они очухались от хлопка купола. Только дроны оставались активными — относительно активными. Пара выстрелов моих спутников и от них остались одни обломки.

Честно, я не рассчитывала на такой грандиозный эффект. Думала, заденет одного-двоих, а остальных уже придется угомонить принудительно. Стало очевидно — для разумных существ у них почему-то очень слабая воля, что довольно странно и подозрительно. Хотя выглядят все вполне внушительно и мощные, как на подбор.

— Что с ними случилось?

— Просто оглушила. Проверим, кто внутри брони, — взмах и алое лезвие точно рассекла шлем первого бойца надвое.

— Ох, богиня… До чего знакомое уродство.

— Вы уже видели такое? — с долей интереса и омерзения осмотрела синюшное лицо трупа Джилл.

— Ага. В Вермайре. Но здесь вместо кроганов люди… Да? — неуверенно ответила Нойша.

Существо точно когда-то было человеком. Теперь от него мало что осталось. Вся кожа неестественно серая с проблесками и глянцем как от машинного масла или ртути. Глазницы все черные, а сами глаза похожи на нечто искусственное и сияли синеватым свечением. Вдоль шеи на затылке и под ушами везде трубки, по которым текла жидкая черная субстанция. Нойша права, они как те кроганы, которых при помощи Сарена выращивал безумный ученый в Вермайре.

Сила… Неужто история повторяется? И здесь также «выращивают» жнеца?

Добив их всех, спустились вниз. Для планеты, где практически целые сутки идет дождь, на самом дне воды как таковой не было, словно её кто-то специально откачивает для своих нужд.

Глава 23 Наследие скорби I

История не учит, а наказывает за неусвоенные уроки

* * *

Неизвестная планета на деле оказалась полностью освоенной. По крайней мере, она когда-то была таковой. Просто всё строилось не ввысь, а под землю, будто строители хотели всё спрятать. Мы шли по следам от встречного отряда, лавируя между проходами и мой взгляд постоянно натыкался на вполне сохранившиеся конструкции. Под землёй руины действительно выглядели уже не такими древними. Величественные трубы и монолитные плиты непонятного назначения лишь слегка подверглись коррозии временем, хотя времени прошло очень не мало.

По мере углубления стало заметно ощущаться присутствие мощного интеллекта, схожего со жнецом. Джилл тоже это почувствовала и нервно хваталась за свой пистолет, едва услышав эхо его присутствия в мимолетном сквозняке. Но, знаете, по мне интеллект лишь почти схож с вышеупомянутым. Хотя и соглашусь, по всем ощущениям вначале складывались довольно тревожные выводы — казалось, что здесь захоронена последняя надежда целой расы. От каждого метра места буквально сочились эманации отчаяния, мольбы о спасении, но в то же время и великой надежды. И, к сожалению, судя по всему, несбывшейся.

— Снова датчики и… — остановилась идущая впереди нас азари. — Ого, фиксирую фон нулевого элемента. Не критично, но уже что-то новое.

Нулевой элемент? Это уже интересно. Его, пожалуй, можно назвать самым главным ресурсом этой части Вселенной. Главным, но весьма редким, оттого и ценным. Насколько мне известно, все высшие технологии и умения биотики основаны на нем. И просто так его не достанешь. Следовательно, здесь проворачивают не мелочью. Хм… А был ли нулевой элемент в Вермайре? Что-то я не смогла вспомнить.

Вход в подземный комплекс пришлось искать долго. А те датчики оказались вполне себе мирными и особого интереса не представляли — они просто следили за уровнем воды и измеряли атмосферу. Из любопытного, кроме вновь наступившей тишины, сканер Нойши нашел скрытый маячок посреди неприметных колонн возле стены, который и вызывал помехи. И знаете, что-то слишком много усилий потрачено на сокрытие объекта в затерянном и никому неизвестном мире. Такое наоборот усиливает подозрения, разве нет?

Вскоре наши блуждания привели к концу естественного прохода.

— Не знаю… Похоже на тупик, — ничего не нашла азари поблизости. — Они вообще отсюда пришли?

Возможный вход на беглый взгляд ничем таким не выделялся из всего окружения. Цельная стена, гладкая и холодная на ощупь, в высоту примерно четыре метра, так же и в ширину. Рядом никакой панели, антенн, теплового либо энергетического следа. А проводов к нему, естественно, не прилагалось.

Что ж, снова придётся сделать вход самой. Я же точно ощущала пустоту за преградой. На сей раз алое лезвие вошло в стену как нож в масло. Все-таки пропитавшийся сбалансированный кристалл в разы усиливает клинок. Пара нехитрых движений и на цельной пластине образовалась прямоугольная дыра достаточного для нас размера.

— Повторюсь ещё раз, Митра, можешь сделать мне такую штуку?

— Без чувствительности к Силе ты скорее навредишь только себе.

— Опять эта Сила… — разочарованно бросила Нойша. — А нельзя получить эту Силу как-нибудь по-другому? Ну там обучиться…

— Не знаю. Никогда о таком не слышала.

— Какая жалость…

За проходом открылся просторный тоннель в плену у мрака.

— Воздух… Без токсинов.

— Джилл, можешь поднять обломок и поставить обратно?

Она уже поднимала валуны больших размеров, так что трудностей здесь быть не должно. Девушка концентрировалась минуту, расслабила плечи и медленно подняла руки в сторону дыры, за которой лежал кусок стены в ожидании. Я ощутила лёгкую дрожь в Силе, когда обломок плавно поднялся в воздух. Его иногда резко дергало, но контроль у Джилл заметно улучшился. Конечно, с первого раза ей не удалось точно закрыть проход, но подобный контроль в не самых благоприятных условиях — прогресс заметен.

— Как ощущения?

— А-а… В порядке… Просто… Просто здесь что-то мешает концентрироваться и…

И пугает, — дополнила в уме её недосказанную мысль.

— Если вы закончили играться, можем продолжить. Тут как бы вражеская база, все дела, — заскучала азари.

— Идем.

Тоннели явно предназначались крупногабаритным существам. Либо же транспорту. Скорее всего, для транспорта, ибо встречные дальше проходы были уже небольшого размера. А протеане то, кажется, не крупнее ныне живущих рас.

— Фон нулевого элемента опять подскочил. На совсем чуть-чуть, но подскочил.

Снова нулевой элемент…

— Нойша, знаешь, откуда вы узнали о нулевом элементе? Это именно ваше открытие?

— И «да» и «нет». Насколько помню из нашей истории, впервые этот элемент нашли в каких-то протеанских руинах в нашем мире. И благодаря этому открытию, началось полномасштабное освоение космоса.

Ясно. Значит, этот фон мог остаться от прежних обитателей, а вовсе не от тех, кто сделал себе этих солдат. Но кому они принадлежат? И что там внизу? Сомнения о том, что там жнец, по мере продвижения лишь усилились. Пусть интеллект и ощущался холодом, я не улавливала в нем, скажем так, агрессии как таковой. На Жнеца это точно не похоже. Тот, с которым я сталкивалась лицом к лицу, был совсем другим. Наполнен… Нет, не ненавистью. Вряд ли машины чувствуют и знают, что такое ненависть. Как бы правильно выразиться… Скорее, превосходством, господством. У них своя цель и они считают её единственно правильной. А этот как будто чего-то ждет.

Вскоре Сила вновь замолкла — никого живого, а вернее, опасного, поблизости нет. Значит, есть время всё обдумать. Если верить словам Нойши, то местные руины точно принадлежат протеанам. Но причем тут «Ину»? Кто они? Очень жаль, что об истории протеан и их происхождении известно ничтожно мало. Нойша так и не смогла вспомнить даже само название и расположение их родной планеты. Хотя именно остатки их цивилизации помогли достичь азари высокого развития. Увы, родные миры древней расы так и остались не установленными. Также доподлинно неизвестно, как давно возникла их цивилизация, как долго она просуществовала. А значит неизвестно, как долго они сражались против жнецов.

Цифры разносятся от одного источника к другому. Из общедоступной истории я знаю, что один из самых старых артефактов, обнаруженный на планете Фел Прайм, оценивается возрастом в 70000 лет, что косвенно подтверждает теорию доктора Т’Сони, о том, что протеане исчезли около 50000 лет назад. Если верить эти цифрам, получается, они воевали против Жнецов на протяжение двух сотен веков или даже больше? Представьте, целая Галактическая Империя, обхватывающая своими размерами больше территории, ресурсов и развитая сильнее, чем все расы нынешнего цикла вместе взятые, не смогла выиграть в длительной войне? Это не могло не тревожить. Неужели жнецов было так много? Или они уничтожили протеан некоей хитростью? Я бы хотела быть уверенной хоть в чем-то. На мой же взгляд, пусть тот жнец был и силен, но все же его вполне можно уничтожить, даже без Раны в Силе.

Во время размышлений я и чуть не позабыла о «хозяевах» пока за очередным поворотом вдруг не услышали шаги.

— Солдаты… — далеко в конце промелькнули тени.

Едва шаги стихли, мы продвинулись вглубь комплекса, в сторону, откуда пришли силуэты. Вновь метры тоннелей, но вскоре за очередной аркой появилось дуновение воздуха.

— Здесь… Закрыто. Похоже, требуется ключ.

Узкая металлическая дверь нехотя поддалась телекинезу. По всему тоннелю пробежал заунывный тяжёлый скрип, когда я резко выдернула её в сторону. Да… Небось вся планета услышала. Ладно. Все равно «скрытностью» никогда не хвасталась. За открывшимся проходом мы попали в просторный зал из множества труб и аппаратов. Насосная станция гоняла тонны воды. И видя всю эту конструкцию, меня снова одолело чувство дежавю. С чем и согласилась азари.

— Серьёзная система охлаждения. Богиня… Точь-в-точь Вермайр.

— Осталось узнать, кто всем заправляет. И главное — чем он заправляет.

— Да уж… Вариантов куча, одна хуже другой…

Оставив позади отсек охладительной системы, мы углубились ещё дальше. Что там могло быть интересного? Между тем тоннели сузились и нам всё чаще попадались приоткрытые двери с кучей контейнеров внутри, в основном с использованными медицинскими принадлежностями. Спустя пару минут пробудилась Сила. Она подсказывала о месте впереди с несколькими жизнями. Да и обустроенность этой части комплекса можно заметить невооруженным глазом, здесь частично освещалось все перекрестки. А на полу виднелись следы кое-какой деятельности: царапины, грязь и меньше пыли.

— Вижу камеру… Вырубила, — оперативно сработала азари.

За сектором наблюдения нам открылось другое помещение, по бокам которого всюду стояли большие резервуары, подключенные к центральному бассейну, светящемуся синим цветом.

— Здесь прям фонит нулевым элементом.

— Ох… Там… Люди? — услышали пораженный голос Джилл, возле одного из резервуаров.

Действительно, в них плавали голые люди хм… вполне себе живые. К их маскам и рукам были подсоединены трубки, которые что-то выкачивали из баллонов рядом с резервуарами. Интересно, не сказать, что они похожи на тех измененных солдат. Вполне обычные на вид. И от них смутно ощущалось сопротивление как у биотиков. Выращивают биотиков?

— Терминал… Ну, конечно, защищенный. Смотрите, кто-то здесь работал недавно. Пустая кружка, пепельница…

— Стой, кто-то идет.

Затаившись кто куда, мы ожидали увидеть, наконец, кого-то, кто ответит на наши вопросы. После щелчка дверь плавно отошла в сторону и к нам пожаловал человек в обычной одежде, невысокий мужчина лет сорока с короткими волосами и в очках. Не выглядел он ни бойцом, ни каким-нибудь злодеем. Не заметив никого из нас, он спокойно дошел до терминала, размял руки и устало уселся на кресле. Запустив терминал своим ключом, мужчина ждал загрузки и едва подавлял зевки. Но вместо включения компьютера дождался нас.

— Ты же нам всё расскажешь? — почти мурлыкнула Нойша, тыча ему в лицо пистолетом, закрыв при этом его рот ладонью. — Тихо и без глупостей.

У бедолаги глаза вмиг расширились и в полном недоумении пробежались по всем нам, словно ему всё это мерещится.

— Кивни, если понял. Молодец. А теперь скажи, кто ты и что это за место? — медленно убрала руку азари.

Бедолага не издал и звука, начав задыхаться.

— ЭЙ… Что за…

— Он хотел позвать на помощь, — сдавила я силой ему горло, почувствовав его намерения. Мужчина мучился недолго. — Не. Глупи, — с угрозой отчеканила ему в лицо.

— Кха… Кха… — отдышался он весь багряный и с вздутыми венами на лбу и в висках.

— Кто ты? — развернула его к себе.

— Я… Я… Д-д-доктор Лайонел Ньюман…

— Что это за место, доктор Ньюман?

— Я… Н-н-не м-могу…

Сила… Почему никто никогда не понимает с первого раза, в какое положение они попали. Или это я потеряла хватку? Очередная порция легкого удушения вмиг отрезвила его и быстро развязала язык.

— Меня нанял «Цербер»… М-м-мы… П-п-пытаемся взломать протеанский защитный ВИ.

«Цербер?» Этого я не ожидала. И судя по лицам моих спутников, они тоже.

— Что за протеанский ВИ? — спросила заинтересованная Нойша.

— Внизу стоит защитный механизм, который никуда не пускает.

Хм… Древний Механизм… Любопытно.

— А как вы нашли эту планету?

— Нас сюда привезли коллекционеры.

Чего?! Ещё лучше…

— Когда?

— Мы здесь уже второй год…

Даже так? Два года… После битвы со жнецом, получается. И получается «Цербер» в сговоре с коллекционерами. Ничего себе Призрак замахнулся. Стоп. Тогда к чему вся эта история с Джоном и охотой на «союзников». Впрочем, с тех пор, возможно, их пути разошлись, кто знает.

Дальше допрос вела Нойша.

— Для чего вам эти люди? — указала она в сторону резервуаров.

— Они «ключ»… Мы выяснили, что с протеанским ВИ можно установить контакт только телепатически. А без живых биотиков у нас не было никаких вариантов. Разум обычного человека просто не выдерживает. Мы уже потеряли так двоих.

— Сколько вас здесь?

— Я… Я… Не знаю. Честно! Моя задача только в наблюдении за пациентами. На другой уровень у меня допуска нет.

Хм… Не лжет.

— Поймите, я тоже в заложниках. Я думал, здесь будет моя собственная лаборатория с независимым финансированием. Кто ж знал…

А вот здесь слукавил.

— А мы не можем их вытащить и спросить? — вдруг спросила взволнованная Джилл. Видимо проснулись не самые приятные воспоминания, видя «подопытных».

— Нет! — воскликнул доктор. — Они ещё не восстановились. Это опасно для их разума.

— Ну-ка, — отпихнула в сторону Ньюмана Нойша и уселась за терминал.

Мужчина весь вспотевший мельком поглядывал на работу азари и нервно улыбался.

— Никаких движений, — предупредила его. Он сглотнул и активно закивал.

Нойша копалась недолго.

— В общем, он прав. Здесь журнал о состоянии людей и учет всех процедур: дозировка питания, медикаментов и нулевого элемента. Мониторинг мозговых волн и других жизненных показателей.

— А как насчет охраны? — вспомнила о тех странных солдатах.

— Их немного… Они в основном помогали с переноской оборудования и припасов. Мы никого здесь не ждали. Это же чертова дыра…

Понятно.

— С кем из «Цербера» вы держите связь и как?

— Каждые месяца два, полтора, приходит агент.

— Имя, раса, внешность.

— Имя не знаю. Мы с ним не общались. Он требует отчетов, проверяет и уходит. Ну, выглядит как мужчина, высокий, худощавый, черные волосы, слегка смуглая кожа… Весь такой важный и напыщенный. В последний раз был в черном кожаном пальто.

— А когда была последняя встреча?

— Эм… Где-то месяц назад, если мне не изменяет память.

О, как… Вдруг нам повезет и этот человек скоро прибудет с очередной проверкой.

— Ясно. Ведите в зал с ВИ, — толкнула я мужика вперед на выход и бросила своим. — Держитесь за мной, — а то мало ли, что там приготовил «Цербер».

Тоннель ничем не отличался от ранее увиденных, только улучшенной освещенностью.

— Эй, Патрик, ты что, уже провер… — заткнулся на полуслове другой ученый, заметив своего коллегу в компании неизвестных. Он оказался более смышленым, чем Ньюман и понял всё без лишних слов. Мужчина низкого роста, слегка полноватый, в вязаном свитере поднял руки и просто стоял, не делая никаких резких движений.

— Твой друг? — спросила у своего «щита».

— Это Чарльз… Физиолог, — мужчина в свитере вяло махнул ладошкой, мол подтверждая слова Ньюмана.

— Что ж, Чарльз, пойдешь с нами.

На сей раз мы всей компанией спускались вниз уже по лифту. За всё время «Церберовцы» не проронили ни слова. Зато я вдоволь прошлась по ним Силой. Люди они были идейные, жаждущие открытий и желающие причаститься к чему-то большему. Как они попали к Призраку — я, естественно, не узнала. Зато узнала их намерения: жизнь ради науки. Значит, не стоит спускать с них глаз. Они только с виду безобидные.

Наконец, через пять минут мы спустились в просторный комплекс. Всюду висели лампы с проводами, раскиданы инструменты и стояло несколько шатров. Время от времени слышался шум. Судя по всему, они пытаются пробиться через эту энергетическую стену, перед которой стоял большой черный постамент, от которого и ощущался интеллект. Вот и он, да? Но что-то он не впечатляет. И на жнеца вообще не похож.

Помимо двоих, здесь работала целая бригада. Они что-то делали с человеком в кандалах перед постаментом. К нему падал зеленый луч и тот весь сиял биотикой. Едва доносилось его бормотание, где весь его лепет записывалось целой кучей оборудования. На первый взгляд всё это звучало как просто набор случайных звуков, отраженных эхом, но я понимала некоторые слова… В ушах тут же прошел болезненный гул и перед глазами снова пронеслись кадры разрушения городов жнецами. В глазах долгое время ощущалась резь.

— Учитель? — забеспокоилась рядом Джилл.

— Я в порядке. Так, вы все! — крикнула я, обращая к себе внимание. — Соберитесь там, — и указала на стену.

Естественно никто ничего не понял с первого раза. Оторвавшись от работы, они смотрели на нас с непониманием.

Сила…

— Нойша, сделай что-нибудь страшное.

— Живо к стене! Иначе я застрелю тут вас всех! — пальнула она в потолок для наглядности, выпалив во все горло. А голос у Нойши когда надо бывает командирский. Чего-то я забываю, что она уже не рядовой агент.

И только тогда люди активно подвигали ногами и собрались в кучу. Первым делом я проверила бедолагу в кандалах. Тот был весьма в нестабильном состоянии. И совсем ещё юнец. Я осторожно положила ладонь ему на голову, углубляясь в его разум. Едва я прошла сквозь ментальную защиту, в меня тут же нахлынула мощная волна информации, но я смогла выстоять. Белый Шум постепенно стих и посреди тишины появилось нечто — огромная зеленая сфера.

«Инициализация…», — превратились непонятные звуки в одно понятно слово из уст некоего синтезированного голоса.

Усыпив бедолагу, я прервала сеанс. Некоторое время весь комплекс затих. А потом начало просыпаться от глубокого сна. По стенам загорелись линии, где-то ввалил пар, посыпались лишние части. Между тем засверкал и черный постамент. Загорелся зеленым огнем и интеллект появился в своем физическом виде — голографическое изображение.

«Получен код маяка… Сканирование объекта…», — вновь пронеслось в голове знакомые слова.

— Что происходит?

— Это опасно? — пораженно шептались рядом ученые.

Зеленые лазеры с потолка окружили меня со всех сторон. От их света глазам было невыносимо. Однако я не чувствовала опасности. Похоже, это какая-то система опознавания. Но я же не протеанин. Потому имелся небольшой риск, что произойдет что-то непредвиденное или включится защитная система. Светошоу продолжалось недолго.

«Органический вид… Подтвержден… Не обнаружены следы синтетической энергии… Доступ получен», — исчезло присутствие голоса в голове. И вместе с голосом исчез энергетический барьер.

— Митра, может ты протеанин, просто не признаешься? — подошла Нойша.

— Вроде бы нет. Хм…

— Что будем делать с ними? — проследила она за моим взглядом в сторону церберовцев.

— Пока запрем в одном помещении и осмотрим, что там.

Глава 24 Наследие скорби II

Закованного юношу я предварительно усыпила. Он сейчас не в том состоянии, чтобы отвечать на наши вопросы или вообще мыслить. А группу «доблестных» учёных мы собрали в подсобном помещении на этом же уровне. Люди с полным непониманием в глазах скучковались среди контейнеров.

Самый смелый из них в лице доктора Ньюмана попытался вызваться к нам на помощь. Он уверял нас в том, что будет весьма полезен, но явно же, мотивы его связаны с внезапным исчезновением энергетического барьера. Все его вопросы, мольбы и предложения я заперла вместе с ним и его коллегами, поставив перед дверью склада большой кусок напольной плиты. Пусть они и сказали, что охраны здесь нет как таковой, но веры в них мало.

— Скажи, Митра, сколько вообще ты можешь поднять?

— Мм? — проследила я за взглядом Нойши в сторону пола с отсутствующей солидной частью. — Я не измеряла.

— Скажем так, поднять корабль? Камни и я могу поднимать.

— В зависимости от размера и условий.

— Ну, как мой, который просто стоит на суше.

Я прокрутила в уме размеры судна, на котором прилетели сюда.

— Как твой? Смогу.

— Серьёзно?

— Серьёзно? — хором спросили мои спутники.

— Да.

— У меня нет слов… А насколько высоко можешь поднимать?

— Не знаю. А зачем это?

— Да так. Просто ты рассказываешь о Силе, как о самой «обыденной» вещи для джедаев, а на деле… Ладно, не бери в голову, пошли.

— А с ним что? — посмотрела Джилл на юношу.

— Пусть поспит. К нему вернёмся позже, — освободив от оков паренька, мы аккуратно уложили на импровизированной лежанке в «шатре» у учёных. Исходя из беглого осмотра, наружных травм у него нет, а вот внутри, предполагаю, всё довольно скверно. Но будет виднее, когда он очнётся. Сейчас нужно разобраться с «руинами» и с тем, что они хранят.

К моему удивлению, проход, который маячил за энергетическим барьером, открылся автоматически, после того, как по всем нам прошлись зелёные лучи с арки, заставившие Нойшу и Джилл схватиться за оружие и не хило так напрячься. Соглашусь, было немного волнительно — кто знает, что за устройство могло нас встретить, хотя и предчувствие не так сильно давало о себе знать.

Пара минут светового представления и все лазеры разом потухли. Вопреки ожиданиям, ничего опасного не произошло, но все равно мои спутники стояли в полной боевой готовности. Вскоре по всему залу прошёл громкий и утробный металлический скрип, который сопровождался ощутимой дрожью в земле. Медленно, словно старое существо, пробуждающееся от многовекового сна, открывался проход перед нами. Когда плиты полностью разошлись по сторонам, нас тут же обдало застоявшимся тяжёлым воздухом из холодного и сумрачного пространства впереди, у которого не было видно конца.

За порогом перед нами открылся огромный зал с десятками хм… капсул в несколько рядов. Помещение не освещалось — то ли так задумано, то ли энергия исчерпалась давным-давно. Я уже на ощупь проверила материал стен и их толщину. На мой взгляд, это место сконструировано так, чтобы выдержать попадания оружия массового поражения. Значит, помещение является чем-то вроде последнего шанса на выживание. Единственными источниками света, как и в предыдущем помещении, были тонкие зелёные линии вдоль стен и на полу. И все они стекались к одному объекту в центре.

На перекрёстке до первого ряда капсул возвышалось небольшое цилиндрическое устройство со сферой с размером как человеческая голова на вершине. Своим инструментроном азари проверила его вдоль и поперек. Устройство определённо испускало кое-какие энергетические и тепловые следы, но было непонятно, работает ли оно. Увы, инструментрон не смог дать точные ответы. После своих манипуляций, деактивировав сканер, Нойша с осторожностью потянулась к сфере. И мы с Джилл кивками поддержали её благородный «риск».

— Ну, кажись, другого выхода нет, — набравшись смелости, схватилась она за сферу обеими руками и простояла так несколько секунд. — Эм… Ничего не происходит. Ничего не ощущаю. Вы что-нибудь видите? Что-то открылось, щёлкнуло?

— Ничего не вижу.

— Нет, — по очереди ответили мы с Джилл.

Нойша убрала руки со сферы и осматривала её с неким разочарованием.

— Определённо делаем что-то не то.

Визуально у устройства не было никаких кнопок, тумблеров, рычагов, экрана. А те светящиеся линии, похоже, уходили под пол. Соответственно, может там что-то есть примечательное.

Силой я все ещё чувствовала присутствие мощного интеллекта, но он явно не здесь. Во всем пространстве зала ничего не ощущалось, ни одной жизни, даже не «живой». И только смерть осталась здесь навечно. Мы будто бы попали в древнее захоронение. Чтобы развеять сомнения насчёт общих догадок, я в грубой форме вскрыла капсулу. Один резкий взмах и толстый слой «крышки» первой попавшейся капсулы с грохотом скатился на пол. И мы, наконец, увидели его содержимое. В криостазе всё истыканное трубками лежало гуманоидное существо.

Оно имело четыре глаза, а строение тела больше напоминало хм… большинство нынешних обитателей. К голове с большим выступом сзади была прикреплена маска с некими сосудами. Но в них ничего уже не было. Следом я осмотрела самого «обитателя». Белок глаза жёлтого цвета, зрачки двойные и соединены по горизонтали, и, естественно, не реагировали на свет. Тонкие губы будто сжаты в некой гримасе ненависти или просто прикус такой — не суть важно. Верх головы полностью покрывает панцирная пластина, а кожа больше походила на чешую с болотным цветом. Чем дольше я смотрела на существо, тем больше в голове мелькали обрывки чужих воспоминаний. В основном только картина войны: как обращались в прах целые города, как взрывались звёзды, как умирали тысячи. Но одно я узнала точно, это тот, о ком мы думали.

— Ох… Богиня… Это протеанин?

— Да.

— Ох…

— Значит, в остальных… — Джилл окинула взглядом весь зал, — тоже?

— Нужно проверить! — внезапно оживилась Нойша. — Вдруг найдём живого!

— Сожалею, но нет. Я не чувствую здесь жизни. Совсем.

— Да? Печально, — поникла азари.

Да, и наши ответы придётся поискать у искусственного интеллекта. В свою очередь, я думаю… Нет, надеюсь, что здесь лежат его создатели, которые могли оставить после себя нечто ценное. Потому как больше в криогенном зале ничего интересного не оказалось. Остаётся проверить тот большой чёрный куб и искать другой путь на нижние уровни.

Так же как и сфера, куб не имел никаких элементов интерфейса и излучал такой же слабый электромагнитный фон. Всё. Никакого грандиозного «чудо» технологии. Никакого намёка на «активность». На все попытки азари, куб так и оставался просто хм… кубом. Однако он проснулся, едва я коснулась его. Сначала я ощутила странный щелчок в висках и в мыслях мельком услышала смутно знакомый голос — голос Торианина:

«Шифр… Их цена за ложь».

Гм… Что за… Не успела я поразмыслить насчёт голоса, как издавая стрекочущий шум, над кубом появилось голографическое изображение некоего существа, отдалённо похожее на ранее увиденное в криостазе. Но оно было искажено до безобразия или так и было задумано изначально — неизвестно. Но не только изображение было странным.

— Мы — последние представители Империи… — превратился механический стрекот вполне ясный голос, эхом раздававшийся со стен.

— Похоже, оно сломано.

— Богиня, какой же раздражающий звук! Мда… Не такого я ожидала от великих протеан. Хотя, это всё древность, так что и неудивительно, что тут всё сломано.

— Как думаете, что оно пытается донести? Предупреждение?

— Не знаю, Джилли. По-моему оно просто раздражает. Вдруг это оставили как шутку.

Я посмотрела на своих спутников с непониманием. Они не слышат этот голос? Хм… Я не сразу поняла, что Нойша и Джилл вообще не понимают слов голограммы. А для меня же всё звучало вполне ясно и знакомо, как мой родной язык. «ВИ» рассказывал историю, о наследии Великой Скорби.

— Мы — приветствуем Вас, того, кто смог принять наш маяк.

Маяк? Покопалась я в памяти. Это же то, что искал Сарен от Торианина.

— Митра…

— Учитель…

— Мы — расскажем Вам нашу историю, чтобы она не повторилась… Наше предостережение…

— Митра? Оу… Только не говори, что ты что-то понимаешь.

— Погоди… — пыталась вслушаться в историю голограммы.

— Историю нашего падения стоит начать с ошибки. На самом рассвете своего развития мы столкнулись с опасностью, который представляет машинный разум. Тогда было решено, что победить можно, лишь объединив под своим правлением всю органическую жизнь. Конечно, объединение не обходится без кровопролитий, однако любой народ при желании мог бросить нам вызов, и если бы он победил, то правил бы вместо нас. Многие пытались, но ни у кого не получилось. А нам нужна была лишь сила и единство в Галактике. Став доминирующей расой своего цикла, мы объединили всю галактику в единую империю, состоящую из множества подданных, которые в итоге стали нами, переняв нашу культуру, обычаи, знания. Сеть ретрансляторов — великая наша ошибка — помогла объединить все системы, установить контроль. На какое-то время мы думали, это начало Великой Истории. Мы начали одерживать верх в конфликте с машинами из пустоты. Но война Метакона была всего лишь началом нашего угасания. Немногим тогда было очевидно, что мы столкнулись с чем-то выше нашего понимания…

— «ВИ» рассказывает историю протеан, — дослушав до небольшой паузы, отвлеклась я на Нойшу.

И, по-моему это не тот интеллект, которого я ощущаю. Этот куб похож на обычный голокрон, отличающийся только размером от оных. А по сути, предназначение у них одинаковое — хранение информации. Интеллект же должен как-то взаимодействовать, вести диалог. А этот просто крутит заранее сохраненный в нем материал. Однако не будет лишним послушать. Хотя лишние шумы изрядно мешали нормально прослушать запись.

— Думаю, это просто хм… как аудиозапись, оставленная теми, кто спит там. А «ВИ» нужно искать дальше.

— Оу… Запись, говоришь? Много там записано? — было видно, как изнывала от досады Нойша, слушая только неразборчивый шум.

— То, что было нашей «силой», обмануло нас… — стала переводить я слова «ВИ». — Внутренние конфликты, раздираемые во времена слабости, разорвали нас изнутри. Подчинённые нами расы были разделены и сбиты с толку, когда наше великое открытие обернулось против нас и тогда поражение стало лишь вопросом времени. В течение нескольких веков мы сражались за каждую систему, за каждую планету, за каждый город, изнуряя машин. Но чтобы лишь замедлить их продвижение. В жертву приносились целые планеты, системы, расы. Время, которое машины тратили на переработку органической жизни, позволяло нам хоть немного углубиться в тайну их происхождения. Однако в долгосрочной перспективе это всё было безнадёжно. И, в конце концов, их происхождение так и осталось тайной. Когда мы здесь основались, машины уже прошлись по всем обитаемым мирам Империи. Часть планет была целиком уничтожена, другие они захватили и обратили население в себе подобных. Они никогда не предлагали сдаться, никогда не вели переговоров. Всем стало очевидно, у них лишь одна цель: уничтожение всей развитой органической жизни. Но для чего? И кто их создал?

— Ну… Мы это и сами хотели бы знать, — пожала плечами Нойша.

— Изучение прошлого привело нас к убеждению, что такое уже наблюдалось неоднократно. Многие скажут, цикличность — не ново в мире, многое повторяется. Те же пики эволюции, те же периоды распада. Одни и те же конфликты проявляются в каждом цикле, меняется только их облик. Но обнаруженное нами повторение «внезапного исчезновения предшествующих нам рас» в глобальной истории слишком очевидно, чтобы считать его случайным. Инусаннон — благодаря наследию которых мы и стали теми, кто есть, так же неожиданно были стерты с лица Галактики синтетической жизнью. Некоторые наши учёные пришли к выводу, что и их постигла наша участь, и то, что машины запрограммированы на цикл повторений. Они активируется каждый раз по одному и тому же определённому сценарию — пробуждение ретрансляторов и центрального их узла. Тогда, когда ничего не подозревающие расы с ликованием будут осваивать космос с помощью «ловушки» врага.

Центральный узел и те самые «Ину»… Вдруг уши резало неприятным грохотом и в мыслях вспышкой промелькнули кадры до боли знакомой станции. Вот только выглядела она немного иначе — Цитадель. Все её «лепестки», которые нынешние расы используют в качестве жилых участков, были распущены как у цветка. И в самом её центре горело белым пламенем энергетическое ядро как у ретрансляторов, только в разы большего размера. Видение исчезло в момент активации и в момент звука жнецов.

И что это значит? Цитадель — это ретранслятор, но более мощный? Это… Это… То, что нужно! Давно закравшиеся в душе грёзы тут же дали о себе знать. Только вдумайтесь, рабочий сверхмощный ретранслятор. А что делают с помощью ретрансляторов…

Я чуть не прослушала запись, поддавшись мимолётной радости от мыслей о возвращении домой.

— И хотя существование Конструктора Машин предполагалось как само собой разумеющееся, мы так и не смогли установить, кем он или они были. Насколько мы можем судить, все ответы находятся в Великой Пустоте. Увы, слишком многого мы не успели узнать и осознать. Нам остаётся лишь надеяться, что наши маяки, хранящие знания о них, найдут потомки, чтобы не повторить наших ошибок и возможно отыскать ответ и тем самым спастись от повторения цикла.

— Маяки… Это же та хреновина, которую Джон и как его… Уже подзабыла… А, Найлус! Должны были доставить на Цитадель. Они были настолько важны?

— В них заключен шифр протеан, который и позволяет понимать их язык и использовать их устройства.

— А-а… Ясно. Постой, а как ты его получила и когда?

— На Феросе от Торианина.

— Эм… Ничего не поняла, но ладно.

— А что за Великая Пустота? — поинтересовалась Джилл.

— На ум приходит только пространства между скоплениями галактик. Протеане думают, что жнецы прячутся там? Это как-то тупо, не? Почему там? О, наконец-то, заткнулся, — окинула взглядом куб Нойша, когда наступила тишина. — А, нет, снова начал. Богиня, до чего ужасные звуки! Что он там ещё говорит?

— Историю падения стоит начать рассказать с ошибки… Хм… Начал повторяться.

— Ясно… — уставилась на голограмму Нойша. — Можешь его вырубить, а то сейчас оглохнем?

Запись прервалась лишь тогда, когда я отошла от куба на пару метров. В итоге, мы уселись в лагере церберовцев и в тишине обдумывали полученные сведения. Их не много, но есть важная зацепка, куда двигаться дальше — Цитадель. Обратно к началу.

— И что мы узнали? — начала размышлять вслух азари. — Практически ничего нового. Во-первых, протеан выкосили полностью. Во-вторых, жнецы были уже тогда и их создали не они. Это значит… Что это значит? Ах… Как же всё непонятно… Жаль тут не осталось никого живого из них.

— Кстати, это может быть не правда. Как бы не были тщательны Жнецы, некоторых протеан они всё же упустили. В видении я увидела, как протеане были на грани того, чтобы раскрыть тайну технологии ретрансляторов, ключевой фигурой которой является Цитадель. Эта станция, также является ретранслятором. А возможно управляет всеми ими.

— Что?!

Но чего же не успели доделать здешние учёные? Взломать ретранслятор? Перехватить управление? По мне, это был самый вероятный вариант. Насколько я помню, тот жнец не был оснащен мощным сверхсветовым двигателем. А значит, им тоже нужные ретрансляторы и взятие под контроль главное средство перемещения в Галактике могло переломить ход войны. Но как они хотели взломать их отсюда?

— Вы это слышали? — встрепенулась азари и посмотрела в сторону дверей с оружием наготове.

Панель лифта загорелась красным и раздался сигнал. Сверху кто-то спускался.

— Несколько жизней.

Вопреки нашим ожиданиям, это была не охрана, а очередная группа ученых с ещё одним биотиком. Люди сразу заметили состояние зала и отсутствие своих коллег, но не успели среагировать должным образом. Их мы тоже отправили к коллегам, но взяли с собой уже знакомого Ньюмана, который хорошо знает тоннели.

Чтобы попасть на нижний уровень, нужно было заново подняться и пройтись немного по коридорам. К моему удивлению, размах деяний церберовцев был не так уж велик. Похоже, Призрак не особо верил в успех сего проекта. Да и проект был сам по себе странноват, как и сами люди. Для обычного научного сотрудника, которого здесь якобы удерживают, Ньюман не охотно отвечал на вопросы о «Цербере» и даже вскользь пытался разузнать, кто мы такие.

Очередной поворот привёл нас в тупик, где у церберовцев стояла машина для бурения.

— Вижу, вы плохо стараетесь, — чуть не подавила зевок Нойша, глядя на огромную махину и всего лишь небольшую дыру в стене.

— Стены нижнего уровня сделаны из чрезвычайно прочного материала и защищена энергетической оболочкой, — попытался объяснить Ньюман.

— Так, а зачем тогда всё это?

— Наши сканеры обнаружили за этой стеной мощный источник энергии.

И, правда… Холодный Разум близок и ощущался сильнее, чем на поверхности. Он за стеной? Насколько можно судить, толщина стен не везде одинаковая. Но все равно вновь придётся сделать себе проход. Как и сказал церберовец, стена была непростой и с трудом поддалась световому мечу. Пришлось слегка усилить кристалл, от чего алое лезвие пару раз испустил энергетические дуги. Но, в конце концов, я смогла пробиться и толчком силы отправила кусок стены во внутрь.

— Мистер Ньюман, прошу, — указала мужчине лезть первым.

Учёный сглотнул и всем видом показывал, что ему не очень-то и хочется.

— Мистер Ньюман, я не люблю повторять.

И когда мужчина пролез в дыру, Нойша шёпотом спросила:

— А зачем мы его взяли с собой?

— Он явно знает больше, чем говорит.

— То есть, не спускаем с него глаз?

— Верно.

Помещение, в которое мы попали на сей раз, было теснее в разы и обставлено по другому.

— Снова этот звук!

— Да, мы также не раз слышали его, — подтвердил Ньюман, — потому везде устанавливали шумовые подавители.

И вместе со знакомым звуком, буквально из воздуха перед нами возникла энергетическая сфера.

— Инициализация… Запуск автономных служб… Критически низкий уровень энергии…

Сила… Успею ли узнать хоть что-то…

Внутри сферы кружились символы, которые превращались в вполне понятные предложения. Это было что-то вроде интерактивного меню. Я с трудом вчитывалась в символы в поиске нужной информации. Однако времени у меня оставалось всё меньше и меньше. Сфера пару раз потухала, издавая белый шум. Да уж… Интеллект-то нашла, но энергии не осталось.

«Канал», — тыкнула я в самый первый пункт в списке. Сфера вмиг надулась и схлопнулась в яркой вспышке. А когда свет исчез мы очутились в совсем другой комнате.

— Богиня…

— Ого… Что это?

— Интересно, дополненная реальность, телепортация, интерактивное видео? Как вы это сделали? — не остались равнодушными мои спутники и Ньюман.

Казалось, что все видимые вокруг объекты были нереальны, однако их можно было потрогать, взять в руки и всё такое. А появились мы перед маленьким энергетическим ядром посреди лаборатории. Вокруг нас стояли целые нагромождения плит, защитного поля и все они горели зелеными линиями. На кончике пальцев я ощущала материю в крайне нестабильном состоянии.

Странно… Не похоже это всё на голограмму… Это же в действительности… Нас переместило?

В ушах появился звон, словно от резкого перепада давления, когда пылающее ядро начало крутиться и светиться. Отчего-то его опоры были очень похожи на конструкцию ретранслятора, только в вертикальном положении. Мы не успели толком осмотреться, как нас всех окружило поле эффекта массы. Кажется, протеане всё-таки смогли его воссоздать, пусть и куда в меньшем размере.

Да… Этого я не ожидала.

— Митра…

Мир как и голос Нойши исчезли в одно мгновение.

Глава 25 Наследие скорби III

«Эффект массы» длился непривычно долго, хотя сразу и не сказать, что это именно оно. Вокруг несколько минут стояло только белое свечение, которое подобно плёнке мягко обволакивало наши тела, но никоим образом не воздействуя на нас самих. Я уже было засомневалась, как вдруг исчезло чувство опоры, и на миг мельком увидела нечто похожее на гиперпространственный тоннель. И всё-таки это оно.

Пусть подобное перемещение на кораблях давно стало привычным делом, но без судна было необычно и довольно неприятно. Кто-то бы наверняка заметил, что ещё и рискованно. Но как бы то ни было, нас не расщепило в атомы — в конце пути резко выбросив в темноту, на твёрдую поверхность. От такого перемещения стало не по себе. В голове закружилось, а содержимое желудка пыталось вырваться наружу, но при помощи Силы и дыхательного упражнения я быстро вернула себе нормальное состояние, чего не скажешь о моих спутниках.

Пока они приводили себя в порядок, первым делом через Силу я проверила новое окружение, и следом другие жизненные параметры: воздух, к счастью, оказался приемлемым для свободного дыхания, гравитация также привычная, как и температура… Хотя нет — прохладно, пусть и не смертельно. В общем, можно сказать, нам повезло, нас могло закинуть куда угодно.

Место прибытия во власти мрака вновь ничем не выделялось из ранее увиденных. В темноте через визор я видела лишь голые стены, без каких либо опознавательных элементов да и вообще объектов. Сконцентрировавшись только на Силе, усилила ощущения, чтобы углубиться дальше. Хм… За стенами чувствовалось колоссальное давление, будто мы под водой или где-то ещё. Неприятная глухота окружала со всех сторон, что даже через Силу я не смогла пробиться сквозь неё. Это… Тревожно.

— Ох… Что это было?

— Вы как?

— А-а дай отдышаться… Вроде отпустило. Ого, где это мы?

Вскоре пришли в себя и мои спутники кроме Ньюмана. Поочерёдно включились фонари Нойши с Джилл и при свете от них стало ясно, что доктору сейчас явно не до места его нового прибытия. Он сидел на коленях и боролся с приступами тошноты.

— Эм… Не знаю, как у вас, но у меня появился один маленький вопрос: как мы вернёмся обратно?

Беспокойство Нойши можно понять. Как выяснилось при тщательном осмотре, наше новое окружение кардинально отличалось от руин протеан. Ну, не кардинально, но всё же довольно заметно. Во-первых, архитектурой и размерами. Абсолютно замкнутое пространство и главное — не было видно того устройства, через которое мы сюда попали.

— Кажется, тут проход, — донёсся со стороны голос Джилл.

— Стой, я пущу дрона. Так, на всякий случай, а то мало ли, — маленький металлический шарик в руках азари ожил и, засветившись, упорхнул во мрак.

— Дышать как-то тяжеловато.

— Ага, тоже заметила, Джилли. Надеюсь, мы тут не застрянем, — многозначительно посмотрела на меня Нойша, а затем на церберовца. — Эй, мистер, вы там как?

— Я… Я в порядке… Фух. Оо… Как любопытно, весьма любопытно, мы такого не встречали, — чуть ли не в мгновение ока свыкся с произошедшим церберовец и был весь погружен в «открытие».

И знаете, в некотором роде я была с ним солидарна. Здесь должно быть что-то значительное, просто обязано. Ведь как-то же поддерживается система жизнеобеспечения тысячелетия спустя и не зря протеане построили то устройство, чтобы наведываться сюда. Хотя, нас могло просто переместить в другую часть подземки. И то устройство было подобно обычному транспортёру для них. Это мы придаем их обыденным вещам некое «чудо». Однако ничего яснее не становилось. Мы брели по пустому тоннелю где-то получаса, иногда натыкаясь на такие же пустые комнаты, не зная, куда вообще идём. Сила здесь не смогла мне помочь. Зато опасности как таковой не ощущала, что уже было хорошим знаком.

Чуть отстав от группы, я медленно шагала по тоннелю, вслушиваясь в каждый глухой топот и в это эхо, в шёпот от стен. Хм…

— Стена. Цельная, — дрон Нойши, не найдя больше пути, просто кружился перед преградой. — Сканер не помогает, хотя что-то фиксируется за ней, некое пустое пространство.

— Что там? — на ходу спросила я, догнав их и увидев активные телодвижения Нойши с активированным инструментроном в руках.

— Да обычный тупи… — не успела она закончить свою мысль, как стена сама по себе скрылась под пол, — …к, ладно, не важно. Ого, какие-то аномалии, — сверилась с данными от дрона азари.

Новое помещение выглядело обставленным всякими приборами, уже похожими на электронное оборудование. Хотя и не факт. И да, ничего похожего на ранее увиденные кубы, сферы и куски плит. Просторная круглая комната с двумя проходами по бокам и с одним по середине, через которое мы сюда пришли.

— Это… Не протеанские, — одновременно послышалось изумление в голосах церберовца и Нойши.

Из всего примечательного ровно в центре комнаты располагалось кресло, размерами явно предназначенное для существа крупнее человека. На ощупь его материал был невероятно гладким и как бы сказать, тёплым. Хм… И отчего-то ощущалась… Сила? Не поверила я сперва. Невероятно…

— Похоже, здесь сидел тот, кто всем управлял. Может, аналог центра управления?

— Прекрасное наблюдение, мистер Ньюман, чем ещё поделитесь?

На ехидное замечание Нойши мужчина никак не отреагировал. Он спокойно, как у себя, вальяжно расхаживал по комнате. Зато реагировала Джилл. Она с момента нашей его встречи смотрела на него волком и боролась внутри себя с обуревающими её противоречиями. Пока человек не делал ничего такого, но просто сам факт его работы на «Цербер» автоматически делало его врагом в глазах девушки. Но Джилл пока держалась и лишь с подозрением относилась ко всем его действиям и словам. А может она ощутила то же, что и я. Что-то с ним определённо было не так. Но я не могла понять, что именно.

— Так, думаю, тут всем очевидно, — собрались мы все вокруг кресла, вдоволь потрогав и осмотрев все другие объекты, которые оставались в «отключенном» состоянии. — Я, первая, — вызвалась азари.

Под взглядом трёх пар глаз, она без каких-либо колебаний ловко уселась на кресло.

— Мда… Могло бы быть и поудобнее… — в наступившей тишине мы тупо смотрели на неё и на окружающую темноту.

Прошла минута, ничего не изменилось. Вторая, третья… Пятая — также.

— Да уж, стоило догадаться, — разочарованно вздохнула азари.

Это кресло… Что-то оно мне напоминает. Вернее, где-то я уже видела такое… В памяти всплыли статуи на поверхности планеты. Те высокие и худощавые гуманоиды сидели на таких же креслах-полусферах. «Ину». Это осталось от них? И весь этот комплекс — тоже? Это имело смысл, вряд ли протеане вдруг стали бы строить всё в совершенно ином стиле.

— Ладно, походу всё тут может работать только от тебя, — любезно предоставила она мне место.

И Нойша оказалась права. Как только я уселась на кресло и закрыла глаза, поддавшись мысленному странному зову, идущему откуда-то изнутри, всё пространство заиграло огнями и щелчками. Поочерёдно включились «панели» возле кресла и открылись ставни на стене, явив нам вид на нечто огромное и сияющее за ней.

— Богиня…

— Невероятно…

За купольным окном в соседнем помещении пылала огромная пирамидальная конструкция, вокруг которой кружилось изображение Галактики невероятной детализации и будто бы в прямом эфире. И знаете, что самое невозможное? Я обнаружила, что кресло работало от Силы, и управлялось всё телепатически интуитивно. Никаких тебе кнопок и рычагов. Чувствую, стоит мне здесь покопаться, как следует. Даже сейчас при мимолетном погружении ощутила до боли хм… «родную» Силу, идущую откуда-то под нами. Отсюда назревал логичный вопрос: «возможно ли что Ину были сведущи в Силе?».

— Полагаю, нам туда путь заказан. Эти вихри энергии напоминают темную материю.

— Уже видели такое, доктор Ньюман? — спросила я, проследив за его взглядом в сторону вершины пирамиды и застыла.

Сила… Я узнала ощущения. Они были очень и очень неприятными и очень схожи с Раной в Силе. Вернее, с пустотой… Чем же они здесь занимались? Все предположения уходили в сторону оружия. Как же, когда проигрываешь войну, тебе как никогда нужно средство последнего шанса. А то, что может подчистую уничтожить саму «жизнь», как раз самое то против жнеца. Пусть те и считаются синтетической жизнью, без этой самой «жизни» они ничто. Если задуматься в этом есть злая ирония.

— Только саму энергию в моделированном виде, — ответил он и уставился на меня с неозвученным вопросом в глазах.

— В самом деле? — не поверила ему.

Отвлекшись от пирамиды, я ещё раз попыталась «рассмотреть» его Силой и снова столкнулась с сильной ментальной защитой. Этот человек очень хорошо сопротивлялся воздействию извне. Либо он сам по себе имеет мощную волю, либо тут что-то другое.

— У меня нет смысла вам лгать.

— Это всё, конечно, хорошо, но меня до сих пор волнует наш путь обратно.

— Нойша, может, осмотритесь, а я побуду тут? — посмотрела я на кресло, намекая.

— Эм… Ладно. Джилли, ты ведь со мной? Не то чтобы мне тут страшно, но что-то немного есть.

— Хорошо.

— Вот и ладно. Ну, не скучайте, — помахала азари и вместе с девушкой бодро прошагали в левый коридор. Вскоре их шаги полностью стихли.

В наступившей тишине мы с «церберовцем» остались одни. Мужчина с неким восторгом наблюдал за происходящим в другой комнате, не обращая на меня внимания. Под синим свечением с окна в его глазах проскальзывал странный отблеск. И Сила странно потухала возле него.

— Узнали устройство, доктор Ньюман? — вырвала его из раздумий своим вопросом.

— Что? — но он продолжил строить из себя дурачка.

— Кто вы на самом деле?

— Я же сказал…

— Бросьте, вы ведь сами тоже ощущаете, — медленно активировала я клинок, учуяв опасность.

Мужчина ещё некоторое время стоял, изображая испуг и растерянность, а затем, поняв, что игрой он меня не обманет, переменился в лице. Глаза на секунду вспыхнули синим цветом, улыбка стала неестественно натянутой. Он снял свои очки и «случайно» стёр с лица часть грима. Под глазами вместо светлой кожи появились серые полоски.

— Я могу спросить вас о том же, — зазвенел в ушах его дребезжащий низкий голос, абсолютно нечеловеческий

Я бы сказала, что он похож на тех, кого поработил Жнец, «измененный», но тут нечто другое. Похожее, но все же другое.

— Ты жнец?

Как ни странно, при их упоминании его реакция была очень однозначной, но между тем более необъяснимой. На мгновение он воспылал яростью и гневом.

— Не упоминай их при мне, человек!

Сколько ненависти.

— Всё же вы знаете, о ком я… Так, кто же вы такой?

Вместо ответа Ньюман резко сорвался с места и устремился прямо на меня с вытянутой вперёд рукой. Его скорость была невероятной, но всё же я была готова к чему-то подобному. Увернувшись от его атаки, сама промахнулась при встречном выпаде. Оттолкнувшись от земли, он перепрыгнул через меня и круто развернувшись, остановился, закрывшись неким барьером. А после я ощутила воздействие телекинеза.

Незнакомец вырывал из пола все близлежащие объекты и начал кидаться ими, придавая ускорение равное чуть ли не выстрелам. А мелкие куски, словно пули, крошили стену, пол и любые преграды. Я чуть не пропустила огромный кусок плиты, который пролетел в паре сантиметров от меня и с грохотом врезался в окно. К моему счастью, конструкция выдержала удар, и вся клубящаяся энергия соседнего комплекса осталась там же нетронутой.

В конце концов, его снаряды быстро исчерпались, и из всего богатства комнаты осталось только кресло, которое он не смог вырвать. Хоть и попытался. На чем же я его и поймала. Разрушив его барьер силовым импульсом, мощным ударом в грудь отправила распластаться на полу. Мне нужно было его допросить, так что ни о каких смертельных ударах речи не шло.

— Кто ты? — повторила я вопрос, но уже нависнув над его телом и приставив световой меч к лицу.

— Что за шум?! — прибежали Нойша с Джилл. — Какого…

Они сходу оценили ситуацию и взяли лежащего на прицел.

— Я очень не люблю повторяться.

ЛжеНьюман не думал отвечать и попытался вырваться, но я Силой сдавила его вглубь пола. Вокруг его тела остатки бетона пошли трещинами, а изо рта и носа обильно потекла густая кровь. Но он всё продолжал скалиться.

— Ясно… — одно небольшое движение и алое лезвие прошло сквозь его руку. Однако вместо воплей он лишь невразумительно кряхтел.

— Кха-кха… Тебе нечего мне предложить! Р-ра… Твои угрозы пусты, человек!

— Что это за фигня с ним? — не выбирала выражений спектр, наблюдая за странным поведением «человека».

Предложить? Отметила странность в его словах.

— Что вы имеете в виду?

— Те, кого вы зовёте, жнецами — не боги. Не обманывайте себя.

Хм… Что?

— Мы это и сами знаем. Мы хотим их остановить.

— Осс-ставь свою жалкую ложь! Все ищут их, чтобы преклониться перед ними. Я вижу вашу жажду власти. Потому и вы здесь, ведь так? Как и те люди…

Он думает, что мы заодно с «Цербер»?

— Ошибаешься. Я уже видела Жнеца, слышала его голос и… уничтожила его. Я понимаю, о чем ты. Но не понимаю одного, ненависть к ним. Такая ненависть не может взяться на пустом месте.

Я ждала, когда он клюнет на уловку. Заинтересуется и откроет свой разум при проверке моих слов. Некоторое время «Ньюман» пристально присматривался ко мне, осторожно и аккуратно подготавливаясь к ментальному «удару». Краем сознания ощутила его попытку пролезть в мой разум. У него не вышло и тогда глаза самозванца широко распахнулись. Как известно, при вторжении в чужой разум открываешь и свой. Тем я и воспользовалась.

«Дис…», — в открывшемся островке его разума мельком увидела океан, который связан с этим словом. Водный мир и огромных существ под водой, но так похожих на жнецов.

— Ты… К-как… Ты?! — поспешно закрыл свой разум «Ньюман» и стал дергаться, усугубляя свои раны.

Однако силы у него явно были на исходе и он это прекрасно понимал. И тогда принял радикально решение — прикусив язык, захлебнулся кровью. Умер он почти мгновенно.

— Что это сейчас было? Митра? — ошарашенно глядели Джилл с Нойшей на окровавленного человека.

— Не знаю, — и это было правдой.

Я не знаю, кто это.

— Ох… Я ничего уже не понимаю… — осмотрелась по сторонам спектр. — Это всё он натворил?

— Да.

— Жесть какая.

— Значит, он не был из «Цербера»?

— Думаю, нет, Джилл. Просто пользовался ими.

— Невероятно. А мне он казался самым обычным ботаном. Создавалось такое впечатление.

«Дис…» — что же было в его разуме? Нечто важное? Почему я увидела водный мир? Там скрыты очередные тайны? И кто ещё мог знать о жнецах и тем более — ненавидеть их? Великая Сила… Я надеялась получить здесь хоть какие-нибудь ответы, но взамен получила дополнительные вопросы.

Осмотр его останков ничего не дало. Тело «Ньюмана» точно человеческое лишь с некоторыми отличиями в виде тех самых серых пятен и глаз.

— Похож на тех солдат.

— Есть сходство.

— Митра, спектр C’Лоана…

— Что… Случилось? — обернулись мы на слова Джилл и застали опасную картину. Окно пошло трещинами и вся смертоносная энергия скоро нахлынет к нам.

В критических ситуациях мозг работает на пределе и из этой ситуации я увидела только один выход — открыть Рану в себе и поглотить эту «лавину».

Как только окно разлетелось вдребезги я ощутила невероятную мощь, которую собиралась принять. Всё тело моментально скрутило от невыносимой боли, которую невозможно даже описать. Я уже мало что соображала, едва сохраняя остатки сознания, желая лишь защитить Нойшу и Джилл.

Два года тренировок в изоляции не прошли даром. Рану в Силе я направила только перед собой. Агония продолжалась долго и в конце я рухнула в спасительную бездну.

* * *

В тот же миг погасли все огни, и мир вновь поглотила тьма. Но это было отнюдь не самой главной проблемой, когда к тебе стеной приближается нечто, что убивает всё на своем пути. А юная мисс Грейсон и С’Лоана вряд ли могли что-либо предпринять, когда их отбросило и припечатало к стене мощной ударной волной. Если бы не их броня и щит, мелкими осколками точно порезало бы их на куски.

Перед их глазами разыгрывались невероятные кадры. Вся энергия соседней конструкции вместо того, чтобы обхватить всё пространство, стекалась в тело Митры несколькими вихревыми потоками, иногда намереваясь отойти от курса. Было видно, как та пытается удержать всё это облако только вокруг себя, но какой ценой — это оставалось только гадать.

Каждая из них хотела бы ей помочь, но они не могли ни кричать, ни двигаться. Все их силы буквально испарились, в горле пересохло, дрожали все поджилки. В таком окружении шла минута, за ней другая, а потоки тёмной субстанции кажется лишь уплотнились. Вскоре тело джедая взмыло в воздух и представшая картина напоминала космологическое явление — рождение чёрной дыры. По сути они были схожи. В какой-то момент давление постепенно сошло на «нет» и после громогласного хлопка, Митра камнем рухнула на пол.

«Двигайся! Двигайся!» — мысленно велела себе Нойша, как только исчезла давящая сила. Но каждое её движение давалось ей с большим трудом.

От нахлынувшей жуткой усталости просто хотелось закрыть глаза и упасть в беспамятство. Казалось, что болела каждая клетка. Глаза пару раз накрывала пелена черноты, отчего азари чуть не укатилась куда-то в сторонку. Сев на отдых, она краем глаза заметила лежащего без сознания Джилл. Но сейчас ей нужно было проверить состояние Митры.

Жалкие семь метров до заветной цели были преодолены с неимоверным трудом, и всё же Нойша доковыляла до тела Митры и на беглый взгляд не обнаружила наружных травм.

«Спокойно, Нойша, спокойно… Это же Митра… Она выживет в любой ситуации», — попытки себя успокоить ни к чему не привели.

Едва она хотела проверить дыхание и пульс её остановил обессиленный хриплый голос Джилл:

— Стой.

— Ты как? — обернулась азари к голосу.

— Лучше её не трогать.

— Что?

— Вы можете… Погибнуть…

— А… — не совсем поняла её азари, но поверила. — Она жива?

— Да. Но нам, пожалуй, лучше отойти подальше, хотя бы на некоторое время.

— Почему?

— Я… Я… Не знаю, как объяснить то, что чувствую, но это очень опасно.

Тогда Джилл была напугана сильнее чем когда-либо. Всё её естество неустанно вопило об угрозе и Сила точно подсказывала, откуда эта угроза исходит — от её учителя. Но между тем, она все ещё ощущала связь с ней. Ей оставалось лишь поверить и поддерживать её через эту тонкую «связь».

— Л-ладно, — застыла рядом с телом Митры Нойша и ещё раз осмотрев её, отошла к Джилл.

Она тоже ощутила странный «холод» рядом с ней, от которого пошли мурашки по всему телу. Будто сама Смерть гуляла рядом с ними наяву. С Митрой поверишь во всё. Она не раз ловила себя на мысли, что та порой бывает весьма пугающей. И сейчас как раз наступила та самая пора.

Глава 26 Коллекционеры II

«Совет восстанавливает вас в должности спектра, Джон Шепард», — вспоминал коммандер слова советника Удины и поздравления Адмирала Андерсона в Цитадели, стоя перед зеркалом. Если в словах Андерсона была только искренность и гордость, то Шепард отчего-то не смог поверить в слова некогда посла. Впрочем, он всегда ему казался весьма неприятным человеком, готовым пойти на любые хитрости, но всё же необходимым в такой работе. Неважно — действительно ли тот верит ему, главное — он вернулся.

Однако Джон не мог радоваться от возвращения в строй спектров в полной мере. И причина этому была только одна, подозрительный «коллега» саларианец. В мыслях Шепард негодовал от того, как Нойша усложнила его жизнь, да и всей его группы, оставив этого подозрительного субъекта в их рядах. Делу также не помогали и сами «Церберовцы», которые явно не желали видеть его рядом. Всё могло пойти под откос в любой момент.

Но пока всё было мирно. И вроде бы даже вся эта атмосфера недоверия, царившая внутри, немного сгладилась: например Гаррус подружился с молодым турианцем-спектром и с Джейкобом Тейлором. Последнего в связях с «Цербер» было трудно заподозрить. Мужчина всем видом показывал, что он обычный человек и все его намерения чисты и просты. Хотя причем тут «Стар Минералс» — никто объяснить не мог. Всего лишь прикрытие — была негласно установлена причина всему. Да и суприм ясно сказала — работать всем вместе.

Прошло два дня после инцидента с коллекционерами и сейчас корабль Шепарда держал курс на очередную звёздную систему Море Теней в Млечном Пути, поблизости которой не столь давно замечены странные космические объекты. Пока научная группа с Фел Прайм копается в своих «пробирках», у оставшейся команды оставалось проверить самые куцые зацепки либо же сидеть и ждать их отчёта. Естественно, Джону не хотелось просто так прохлаждаться. Хотя, один вечер-другой, не помешал бы.

В первый день была проверена соседняя система, где также были зафиксированы аномальные космические объекты до вторжения на Фел Прайм. Но ничего вон выходящего там так и не было обнаружено. Никаких следов активности коллекционеров, да и вообще активности, просто дрейфующий космический мусор и нетронутые колонии батарианцев.

Третий день также начался с полной тишины от Нойши и Митры и постепенно начал вызывать тревогу. Шепард на мгновение подумал о том, вдруг что-то с ними случилось и хотел запросить у Штаба последние координаты корабля С’Лоан. Но пока не стал переть впереди паровоза раньше времени. Три дня ещё не такой срок, чтобы всерьёз обеспокоиться. К тому же те сами могут постоять за себя в случае чего.

Закончив с ванными процедурами и вернувшись в свой рабочий стол в капитанской каюте, Шепард ещё раз пробежался глазами по новым данным на своем терминале. В зашифрованных файлах была куча изображений и видео от дальних радаров, которые уловили странно движущие светлые точки вблизи людских колоний и список этих самых колоний. По хронологии, по графам и сверке со всех наблюдательных радаров с единым реестром маршрутов космических перевозок Аналитическому Центру СпеКТР’а удалось выяснить, откуда вероятнее всего появились эти точки — с туманности «Омега». При упоминании этой туманности любому сразу придет на ум таинственный ретранслятор «Омега-4», тот самый ретранслятор, которым никто не пользуется. Вернее, никто не может пользоваться. Возможно только коллекционеры. Оттого их база до сих пор остается невыясненной. Но все это были лишь догадками самого Шепарда. Доказательств причастности коллекционеров к этому месту не было никаких.

«Но проверить лишним не будет», — возлагал надежды Шепард. Хотя скромные разведданные не могли похвастаться достоверностью из-за извечных помех вокруг аномального масс-ретранслятора, а эти точки могли быть всем, что угодно, возможно даже банальным артефактом от искаженных сигналов.

— Коммандер, прибудем к планете через пятнадцать минут.

— Понял, Джокер.

На выходе из каюты он на минуту остановился возле аквариума. За стеклом, в подводном мире, лениво кружилась стайка золотистых рыбок, купленная Лиарой. Своими выпученными глазенками они с великим интересом следили за его пальцем по стеклу. Смотря на них, Джон не мог не вспомнить их «хозяйку», которая любила просто наблюдать за ними, будто отдыхала, на мгновение забывая обо всех угрозах, нависших над миром.

От одного только воспоминания об азари, его мысли медленно, но верно, устремились в совсем другую сторону от рыбок и он поспешил взять себя в руки и отряхнуть эти навязчивые сладкие грезы: манящий образ его прекрасной азари в полутьме, да ещё в одном только белье, возникший перед глазами, медленно растаял. Джон был счастлив. Особенно с ней. И в глубине души боялся всё испортить. Всё потерять.

По пути в брифинг каюту, он заглянул к своей даме сердца. Как и всегда, Лиара была вовсю погружена в работу. Рядом с её рабочим терминалом, непрерывно пища, кружил вечный помощник археолога. Дрон заметил гостя в отличия от самой хозяйки каюты.

— Лиара, только не говори, что ты обедаешь прямо здесь? — заметил он пустые контейнеры и столовые приборы перед монитором.

От неожиданного голоса азари слегка вздрогнула.

— Ох… Это…

— Вижу, сильно занята?

— Кажется, я кое-что нашла…

— Добрый день, доктор Нувани, — поздоровался Шепард с подругой Лиары по связи, заметив её лицо на экране.

— Добрый, спектр Шепард.

— Какой ещё анализ ты делала?

— Давай поговорим позже, Лиара.

— Хорошо, — отключилась Нувани. — Джон, что-то случилось? Хорошие вести?

— Да нет.

— Тогда почему ты улыбаешься? — улыбнулась азари в ответ, прекрасно всё понимая, но Джон решил быстро сменить тему.

— Сейчас заедем на «Горизонт», потом в систему Сарабарик. Ты будешь осматривать колонию?

— Горизонт… — повторила Лиара. — Пожалуй, нет. Продолжу работу.

На взгляд Шепарда она выглядела уставшей. И тогда у него появилась прекрасная идея. Как раз для одного свободного вечера. Один вечер только для них. Но пусть это будет сюрпризом, улыбнувшись своим мыслям, он попрощался с ней, поцеловав ту на прощание.

Наконец, в общей каюте он застал почти всех, не было только Заида Массани и Мордина Солуса. Их явно не посчитаешь компанейскими, так что и неудивительно. Но был тот самый «неудобный». Спектр-саларианец, прикрывшись капюшоном, всё также тихо сидел себе отстраненно от всей группы где-то в углу и зависал на инструментроне. Во всей собравшейся компании общались только трое.

— Наши аналитики рассматривают возможность нападения коллекционеров в этих системах. А недавние точки могли быть их разведчиками, — верил данным из Центра Авитус и делился с мыслями с Гаррусом. — Если исходить из сценария Фел Прайм, то можно выявить закономерность. А также уловить их тактику набега с воздействием паралитического оружия у мелких существ. Им почему-то нужны только люди, причем живыми.

— У меня вопрос: «почему люди?». Ведь здесь же есть множество других колоний, они тоже не так защищены, также в отдаленности, также с большим населением. Зачем им только люди? Мы же видели батарианцев.

— В качестве рабов? — предположил Джейкоб Тейлор.

— Этот вариант считается самым вероятным, — по существу отвечал Авитус. — Но я соглашусь с Вакарианом. Остальные колонии также являются приемлемыми для этих целей, но рядом с ними не зафиксировано такой активности. Такая избирательность слишком необычна.

— Да уж… Жаль их самих не допросишь. Все уже трупы.

— И это странно. Ведь о них никто не вспоминал столько лет со дня их обнаружения. С чего вдруг такая агрессия?

— Возможно они и раньше опустошали колонии, просто всем было плевать. Это же Терминус, тут так принято, — будничным голосом ответил Гаррус.

— Мне не дает покоя тот факт, как местный гарнизон смог удержать колонию? Насколько были опасны коллекционеры? Я видел видеофрагмент с выстрелом вражеского корабля… Никогда такого оружия не видел.

Вопрос молодого спектра был прямо в точку, если бы Шепард и Гаррус не видели того, что было в Вермайре или жнеца, то они бы тоже не поверили.

— Похоже, коллекционеры были насытившимся, — увернулся от вопросов спектра Гаррус.

— Или нам просто повезло, что вы прибыли вовремя, — согласился с ним Джейкоб.

От взгляда Шепарда не скрылся тот факт, что мужчина «Церберовец» был вовлечен в происходящее больше чем Миранда Лоусон. После пережитого та выглядела сама не своя и будто бы пребывала в раздумьях. Хотя на её безупречном лице отражалась только привычная холодная маска. Но всё же, с ней было что-то не так, отмечал Шепард. Вряд ли пережитое могло так сильно повлиять на неё, потому Джону приходилось учитывать и её перемены, учитывая наличие саларианца. Или же здесь было нечто другое. Со спектрами на борту, естественно, никаких разговоров о Призраке не было.

— Допустим, это так, но куда они их увозят? Или так и хранят в своих кораблях?

— Мы это и должны выяснить. Спектр Лонус, а вам что-нибудь присылали?

— Ничего важного, — не отвлекаясь от инструментрона, беспечно бросил спектр-саларианец. Больше он ничего не сказал.

Все присутствующие одарили саларианца недоуменными взглядами. Для спектра он реагировал весьма и весьма странно, как будто он тут мимоходом и вообще не при делах.

— Что ж, на сегодня задачи таковы: оценить уровень обороны колонии, потом разведать туманность омега и сам омега-ретранслятор.

— Надеюсь, у тебя нет в планах заскочить к Арии, Шепард? — ехидно спросил Гаррус, после всего, что он там натворил.

— Надеюсь, до этого не дойдет.

— Получено разрешение на посадку.

— Понял, Джокер.

Млечный Путь, Море теней, Третья планета Иера

Горизонт — сравнительно новая колония на планете. Но за годы бурной эмиграции резко развилась до размера малого мегаполиса и за два десятка лет стала центральной колонией Иеры. По внешнему виду и архитектуре она представляла собой типичную колонию систем Терминуса с оттенком земной культуры из-за подавляющего большинства её населения — людей.

Обладающая минимальной туристической привлекательностью, но приносящая заметную пользу экономике, Горизонт стала одной из приоритетных колоний в системах Терминуса, которая официально не входит в Альянс систем, но активно ведущая с ними дела. Основным видом экономической деятельности был экспорт продуктов питания и различные поставки экзотических минералов и солей.

Как и во всех системах Терминуса на Горизонте, проросшей зелёными лесами и обладающей обширными запасами свежей воды, поддерживается колониальная культура, противопоставляющая себя обществу Цитадели с ее «корпоративными» ограничениями. Последние годы сближения Альянса с ксеносами послужили Горизонту «добрую» службу. Как же, Человечеству нужна истинно «человеческая земля», где нет других рас с их законами. А такое возможно было только за пределами влияния Совета Цитадели. И Горизонт не мог не привлечь внимание множество диссидентов, маргиналов и отшельников со всех уголков Альянса, разочаровавшихся в новой политике. Потому власть спектров здесь была лишь поверхностная. Хотя ссориться с ними никто не желал, но и признавать их главенство не спешили.

Деловые высотки колонии и главный узел связи чуть ли не всего сектора Море Теней в виде огромного локатора были видны невооруженным глазом уже с высоты. По их прибытию в космопорт их встретила не столь мирная жизнь развивающейся колонии, а даже праздничная. Везде можно было увидеть праздничные транспаранты, неоновые вывески, и прочие голографические узоры: «Двадцать лет Горизонту!», «Двадцать лет свободы!».

— Как здесь мило… По-моему, эта колония — просто лакомый кусок для жуков.

Насколько известно с базы данных СпеКТР оборона в колонии самая минимальная. Кое-какие военные части ополчения и полиции присутствуют, но они, скорее, для галочки и поддержания внутреннего порядка, но никак не для отражения вторжения с космоса.

— Что такое, Гаррус?

— Да здесь нет даже той бесполезной огромной пушки. Зато гражданских просто море.

— Поговорим с правительством колонии, возможно, удастся их убедить запросить военную помощь.

— У Цитадели? Вряд ли, — усмехнулся Вакариан. — О, вот и принимающая делегация.

К новоприбывшим подошли работники порта. Троица людей с некоторой опаской посматривала на весьма разношерстную и вооруженную компанию.

— Кто вы и цель визита на «Горизонт»?

— По делу СпеКТР, — включив инструментрон, показал удостоверение Шепард.

— Понятно. Подпишитесь здесь и здесь, — протянул работник планшет. — Мгм, отлично. Сколько пребудете на колонии?

— День.

— Принято, ваше место забронировано на день. Добро пожаловать на «Горизонт».

— Какие понятливые, — отвесил комментарий Гаррус, провожая взглядом спину человека.

Ратуша располагалась за холмом в центральной части колонии. Четырехэтажное каменное здание с флагами всех независимых колоний Иеры на купольной крыше возвышалось над кронами невысоких кустарников, посаженных по периметру небольшой площади. На вооруженных людей мирные жители посматривали с великим изумлением. И у входа в ратушу их вновь остановила охрана в лице двух людей.

— Остановитесь и назовитесь.

— Мы из СпеКТР, просим встречи с правительством колонии.

— Вам назначено?

— Нет.

— Тогда вам придется записаться и подождать.

— Это безотлагательное дело. И не займет много времени.

Шепард не хотел тратить время на бюрократию.

— Мы понимаем, но здесь законы систем Терминуса. Мы — нейтральная территория. Потому мы не обязаны подчиняться спектрам.

— Тогда, сообщите вашему главному вот что, над колонией нависла угроза коллекционеров. И вот для чего мы здесь.

Охранники переглянулись и самый старший из них убежал в постовую будку.

— Да, господин Браун. Да, точно из СпеКТР. Хорошо, понял, сейчас, — после краткого разговора он вернулся. — Пропустим их… Но сперва сдайте оружие.

«Ладно, стоит ли оно того…», — заскрипел зубами Шепард, отдавая в ячейку хранения свое оружие. Его терзания также разделяли его спутники. Хорошо хоть на встречу, ясное дело, вызвались не все. Шепард был только в компании турианцев и Тейлора.

— Лендон, сопроводи их, — бросив молодому, вернулся за мониторы старший.

Изнутри здание выглядело довольно роскошно. Да и приятный прохладный воздух гулял по коридору. Колония точно не бедствовала, впрочем, как и сами её правители. Вдоль стены по обе стороны везде висели портреты видных деятелей и почетных жителей колонии. Наблюдались кое-какие скульптуры. А на полу расстелена мягкая ковровая дорожка.

Недавно избранный глава Горизонта, слегка полноватый мужичок за сорок в сером костюме, что-то активно обсуждал со своими заместителями. По редким словам, доносящимся из зала, можно было понять, что Горизонт активно готовится к годовщине основания колонии, знаменательной дате, о которой кричали все вывески на улице и всеобщая атмосфера.

При входе в конференц-зал спектров господин Браун поспешно отпустил своих людей и позвал новоприбывших гостей за собой в свой рабочий кабинет, никому при этом не обмолвившись о них, словно он не хотел, чтобы кто-то ещё другой услышал слова спектров. Покидавшие зал люди с некоторым интересом посматривали на гостей в военных обмундированиях.

— Прошу, садитесь, уважаемые спектры, — пригласил сесть за стол глава Горизонта. — Прошу извинить за оружие, просто таковы правила. Ну, а меня зовут Ричард Браун, новый мэр Горизонта.

— Спектр Джон Шепард, Спектр Авитус Киран, Джейкоб Тейлор и Гаррус Вакариан.

— И так, в чем собственно дело, спектры? Я мало что понял из слов мистера Рауча. Коллекционеры? Угроза нападения? Это серьезно?

— К сожалению, всё так, господин Браун. Два дня назад была атакована другая колония. И недавно в вашей системе были зафиксированы подозрительные объекты.

Господин Браун устало откинулся на спинку кресла. Его маленькие круглые глаза судорожно бегали по пространству, а короткие пальцы-сардельки, нервно барабанили по столу.

— И что Цитадель предлагает? Свою помощь?

— Так как вы — нейтральная территория, Цитадель не может прислать военный флот без официального запроса с вашей стороны.

— А это точная информация? На нас точно нападут?

Естественно, Шепард не мог гарантировать такой исход на сто процентов.

— Вероятнее всего. Вот данные нашего Аналитического Центра, — показал на своем инструментроне данные Авитус.

Если мистер Браун и что-то понял из представленных графиков, то это был лишь сухой кивок.

— Вероятнее? То есть вы не уверены. А если мы сами откроем врата к себе флоту Цитадели, то они останутся здесь навсегда. Мы потеряем нашу независимость.

— Господин Браун, даже если угроза лишь «возможная», разве безопасность людей, ваших людей, не превыше независимости?

— Ха. Вам этого не понять. Но вернемся к коллекционерам. Что-то я никогда не слышал, чтобы они были настолько многочисленными, чтобы они захватывали целые планеты, спектр Шепард. Не думайте, что мы живем в глухой изоляции. Думаю, даже если они прилетят, мы ограничимся своими силами. У нас предостаточно войск внутренней безопасности… Прошу прощения, — раздался звуковой сигнал терминала связи на столе.

— Господин Браун, вы опаздываете на стадион. Машина уже подъехала.

— Сейчас буду, Дженна, — отключился женский голос. — Спасибо, что Цитадель так беспокоится о нас, но мы сами в силах решить свои дела. А теперь извините, у меня срочные дела.

Вернув свои вещи, они все остановились возле статуи основателя Горизонта на площади.

— Сколько тут людей?

— Много. И всем им праздник важнее всего.

— Может коллекционеры не рискнут напасть на миллионную колонию?

— Я в этом не уверен, спектр Киран. Ты бы видел их на Фел Прайм. По мне, их сил достаточно, чтобы столкнуться даже с флотом Иерархии. И я не знаю, сколько их вообще.

— Надеюсь, ты не прав, Гаррус.

— Что теперь, Шепард?

— Возвращаемся на корабль.

— Что, снова на Омегу? Я даже успел соскучиться.

— Вот только они вряд ли соскучились по тебе, Архангел.

— Хе-хе. Их будет не так много.

— Архангел? — удивился Авитус. — Я вроде слышал это прозвище…

— Я позже об этом расскажу…

Сарабарик — маленькая звездная система с тремя планетами и в основном известная благодаря загадочному ретранслятору «Омега-4». Она окружена множеством аварийных маяков и систем автооповещения, предупреждающих каждое приближающееся судно о возможной опасности и помехах в этой области. Исследование территории вокруг ретранслятора и очередное путешествие к близлежащим планетам вновь ни к чему не привели. «Омега-4» так и оставался неактивированным. Во всей его конструкции не горело даже ядро с масс эффектом, что говорило бы об его работоспособности. Также никаких подозрительных сигнатур. поблизости. И догадки Шепарда медленно развеивались на глазах. Может и вправду этот ретранслятор никак не связан с коллекционерами, а попросту сломанный, уже не был уверен Джон.

* * *

— Джон, а где остальные?

— Пока просто ждём, у каждого сегодня свободный день.

— А здесь довольно уютно.

К вечеру Лиара и Джон сидели на крыльце одного из ресторанов Горизонта. Под ними на главной улице везде шло празднование, а скоро должны были пустить грандиозный фейерверк.

— Выбрали что-нибудь? — подошел к паре официант. И запланированный Шепардом романтичный вечер наконец-то наступил. Мужчина слегка волновался.

— Знаешь, я даже благодарен Сарену.

— Мм? — хлопнула глазами азари.

— Благодаря ему мы и встретились.

— Нашел о ком вспомнить, Джон, — мягко улыбнулась Лиара. — Но, да. И не только мы.

— Я… Я всё хотел сказать, как ты стала для меня…

— Кем? — подразнивала, видя его волнение Лиара.

— Любимой, — после слов мужчины настал черед смутиться самой азари. И прекрасный вечер за непринужденной обстановкой постепенно перешел в ночь, в каюту. Но вдруг сквозь дремоту громогласно раздался в каюте женский голос.

— Шепард! Шепард!

— Что… Что такое… — вместе со спектром проснулась и азари.

«Миранда?», — узнал голос Шепард из динамик.

— Что случилось? — дошел он до терминала.

— На орбите планеты появились корабли.

— Богиня… — не нужно было лишних слов, чтобы понять.

— Связь с Цитаделью есть?!

— Да, спектр Киран уже отправил запрос.

— Я иду, — стал поспешно одеваться Шепард. Сна не было ни в одном глазу.

— Джон… Это… Снова…

— Не бойся, Лиара.

«Не бойся…», — повторил он про себя, однако предчувствие опасности не давало покоя.

Глава 27 Коллекционеры III

В праздничную ночь на корабле всё было тихо. Часы показывали где-то три часа по местному времени, за бортом вовсю властвовала тьма и только сигнальные огни доков и освещение порта отгоняли наступивший мрак. Удобно устроившись на своем кресле, Джокер досматривал один из своих любимых старых фильмов, который был снят ещё до колонизации звезд, но от усталости время от времени всё же подавлял зевки. Еще пятнадцать минут и в кабине пилота останется только СУЗИ.

В начале всей истории с «Цербером» пилот с холодом встретил ИИ на «своем» корабле, к тому же такое было запрещено законом и сулило кучу проблем. Однако, со временем он понял, как СУЗИ заметно облегчает его работу, беря на себя мониторинг всех подсистем. И теперь ему не нужно было выполнять кучу диагностирующих процедур перед каждым полетом. Как и всегда, после отбоя Джокер оставил все вспомогательные системы в режиме сна и не сразу заметил странности на дисплее рядом. И только тогда, когда главная панель управления заиграла огнем и проснулась СУЗИ, проснулся и он сам.

«Что за…», — не поверил глазам Джокер, пробежавшись по экранам сонным взглядом.

С жуткими помехами дальние радары корабля показывали несколько сигнатур на орбите. Объекты были большие и Джокер, уже наблюдавший такое, сразу понял, что это: так же начиналось вторжение на Фел Прайм. Но тут было в разы хуже. И как доказательство, корабль накрыло электромагнитной волной. В тот раз защита успела среагировать, но не сейчас — в кабине наступила тьма.

«Сбой систем… Критическая ошибка…», — перезапустилась СУЗИ.

«Перезапуск систем…»

«Ошибка…».

— Да твою ж мать! — на все его попытки панель управления никак не реагировала.

«Перезапуск систем… Подключение резервных систем… Ошибка…», — исказившим голосом и пропадая на полуслове, сообщала СУЗИ. Её шар синего цвета перекрасился в угрожающий красный и искажался до безобразия.

Когда Джокер безуспешно пытался включить вручную навигационные системы в кабину пилота ворвалась Миранда.

«Ошиб…», — полностью отключился ИИ.

— Да что такое!

— Отойдите, мистер Моро, — своим инструментроном Миранда колдовала над главным компьютером СУЗИ несколько минут.

— Что… Что вы пытаетесь сделать?!

— Снимаю все ограничения СУЗИ. Проклятье… — не получилось у неё с первого раза и она рванула в сам отсек с ядром ИИ на инженерном ярусе, бросив перед уходом пилоту. — Попытайтесь включить двигатели в обход главной системы.

Как выяснилось потом защита корабля от электромагнитного воздействия сработала, но попросту не смогла выдержать весь урон. Защитный экран принял большую часть удара, однако сам полностью выгорел, отправив основные системы в «спячку». Впрочем, можно сказать, им ещё повезло. Корабль ещё можно было оживить, правда понадобится полный перезапуск всех систем в нужной последовательности и отключение всех вышедших из строя. И даже после всех манипуляций большинство из них просто сбоило, среди которых была и внутренняя связь.

«Давай, давай, сейчас не время… Нет, нет, нет, нет! Пять кораблей?!», — кое-как посчитал данные Джокер, когда включились радары и запустились резервы.

«Ну что, пора вспомнить старые уроки», — бросил себе Джокер, принимая управление над кораблем старым дедовским методом без каких-либо вспомогательных устройств, датчиков, только свои глаза, руки и штурвал.

* * *

После грандиозного шоу и фейерверка на улицах Горизонта оставались лишь самые стойкие из праздновавших, как вдруг высоко на небе раздался оглушительный хлопок, который эхом пронесся по земле, сдувая песок, пыль и прочий мусор. Едва поднялись стеной клубы пыли, как по щелчку вся колония утонула во мраке: вырубилось всё уличное освещение, все билборды, электронные приборы, заглохли машины, каждое окно, где горел свет. Спустя пару минут зажглись аварийные маячки главного локатора связи и заорала сирена предупреждения электростанции.

Люди нехотя повыскакивали с теплых кроватей и заинтересованные внезапным отключением света и странным шумом выглядывали в окна или выходили из домов. Их недоумение моментально сменилось страхом, когда с неба озарил золотистый луч с огромного корабля, нависшего над высотками. Золотой луч сверкал ярче звезд и испепелял всё, что встречал на своем пути. После яркой вспышки, каскадом раздались взрывы, а затем и крики. Паника охватила колонию моментально и люди рванули прочь.

Джон с Лиарой в спешке оделись и выбежали к остальным, несколько минут поблуждав по темным коридорам корабля. На их пути корабль пару раз ощутимо качнуло и доносились приглушенные грохоты будто взрывы.

— Они уничтожают корабли и порт! Уже уничтожили радар! — добрались они до кабины пилота, где уже находились Миранда и Джокер.

— Мы можем взлететь, мистер Моро?

— Двигатели запустились, проверяется уровень тяги…

Ответа от сбоившегося индикатора ждать не пришлось, когда на их глазах луч пронесся по соседним докам, уничтожив все судна и сооружения. На главном мониторе было видно, как горящие люди бегут или катятся по земле. В доках стоял полный хаос. За какие-то жалкие минуты было уничтожено всё. Правда нашлись более шустрые и везучие, попытавшиеся взлететь, но и тех быстро подбили.

— Да, сейчас! Тяга есть! — при включении основных двигателей корабль резко тряхнуло. — Да! Стабилизаторы… Черт! Ещё раз!

— Джокер! — закричал Шепард, увидев, как столб яркого света неумолимо надвигается прямо к ним.

— Вижу! Сейчас! Держитесь!

От стремительного рывка с земли все находившиеся в кабине пилота ударились о стену. Передний иллюминатор показал ночное небо вместо горящего здания космопорта, и вроде бы им удалось взлететь, луч пронесся лишь в опасной близости от крыла корабля, чудом не зацепив их.

— Да! Помнят руки!

Рано Джокер обрадовался, за ними на хвост сели три собирателя коллекционеров. А вскоре их вовсе настигли на орбите Иеры, ракеты попали в один из двигателей и корабль уже на верхних слоях атмосферы планеты начал стремительно терять высоту. Мощность двигателей быстро упала до критической, а потом отказали все основные системы и главное — сам двигатель.

— Нет, нет, нет!

— Все к спасательным капсулам! Джокер!

— Я смогу, коммандер! Я смогу! Нужно лишь перезапустить!

«Сбой систем… Сбой систем… Экстренная эвакуация…», — потух шарик СУЗИ.

— Я справлюсь… Я справлюсь…

— Не глупите, мистер Моро!

— Лиара, Миранда, бегите вперед, скажите всем выбраться отсюда!

— Давай, давай, давай! Я смогу… Я смогу…

— Джокер, это бесполезно. Пошли!

— Я… Я… смогу…

— Джокер!

— Идите без меня, коммандер.

Моро прекрасно понимал, что даже не будь у него болезни и даже при помощи Джона внутри падающего корабля им будет трудно передвигаться. А в реальности Джокеру тем более. Всю свою сознательную жизнь он боролся со своим недугом. «Болезнь хрустального человека», — более ласково называл он свой врожденный синдром. И невзирая на всё, смог достичь определенных успехов. Иногда даже находил в этом светлые моменты, постоянно шутя на эту тему. Шутки помогали ему отстраниться от проблем, забыть о том, что ему не суждено бегать как все. Но сейчас он ненавидел себя больше всего в жизни. Ему не хотелось стать обузой, но и Джон не хотел его оставлять.

— Мы своих не бросаем.

Моро тяжело вздохнул и принял протянутую руку капитана. Бессмысленно тут терять время, и так уже потеряли. Они шли в некотором бреду. Кое-где в обшивке корабля были заметны дыры, везде искрилось и стоял едкий черный дым с характерным запахом горелой резины. А об искусственной гравитации говорить не стоило.

Пока корабль все ещё не развалился окончательно и «летел» по указанному курсу вниз, они успешно дошли до капсул. Судя по одному оставшемуся челноку, все уже покинули борт. Затолкав Джокера внутрь капсулы, Шепард чудом успел закрыть шлюз перед очередным взрывом и нажать на спуск. Вышибленный как пробка челнок покинул огненный ад в последний яркий миг, когда раздался мощный хлопок над ним.

Они не успели улететь далеко и само собой приземление вышло не самым мягким. В ночи было трудно разглядеть место, куда они рухнули, но огненный шлейф от их корабля все ещё оставался на небосводе и на краю видимости возвышались уже знакомые очертания гор рядом с колонией.

Судя по всему импульс также повредил системы капсул. Гасители инерции челнока включились с опозданием и сработали не синхронно, из-за чего спасательную «таблетку» несколько раз покрутило по земле на высокой скорости.

— Мягкая, блин, посадка… Арх…

— Ты как, Джокер?

— Кажется ногу сломал и дышать… Кха-кха больно…

Шепард не сразу освободился от креплений и с легкой контузией в ушах добрался до аптечки и, буквально силой отодрав её от шкафчика, прополз обратно к пилоту. Тот висел весьма странно, а его нога была неестественно изогнута словно у марионетки, но тот был в сознании и тихо стонал от боли. Минуту другую спустя полностью отошел шок у Моро и он начал ощущать всю боль в ногах и в груди. Благо Шепарду быстро удалось унять его муки при помощи дозы панацелина. После этого кое-как зафиксировав ноги, Шепард помог ему освободиться от плена креплений.

Снаружи их окружал дикий лесной массив, ночной влажный воздух дышал приятным запахом деревьев и невдалеке доносились звуки бурлящего ручейка. Найдя наивысшую точку, Шепард осмотрелся и обнаружил, что они приземлились не так далеко от Колонии. Горизонт горел практически весь, чуть ли не до звезд стоял черный столб дыма и наблюдалась страшная картина — словно грозовая туча над городом стоял рой коллекционеров, которые цепочкой кружили от корабля к кораблю.

— К-к-ктт… о-нибудь меня слышит?! Ответьте! — через помехи прорвался голос Миранды.

— Шепард! Связь заработала! — спустился спектр к раненому пилоту.

Как выяснилось всех раскидало по лесу вокруг Горизонта, кто-то упал в совсем вблизи от полыхающей колонии, а кто-то как они. Благодаря трекерам с челноков удалось сориентироваться и спустя где-то полчаса к Шепарду присоединилась большая часть экипажа. Не пришли спектры, Лиара с Лоусон и несколько рабочих с команды «Цербер».

— Лиара! Лиара! — не смог выйти с ними на контакт Шепард.

«Нет… Не может быть… Они живы», — не хотел верить в их гибель Шепард, хотя в душе заскребли кошки. Все понимали, ситуация катастрофическая. Была призрачная надежда лишь на сигнал Авитуса. Но сколько до этой мнимой помощи? День? Два? Больше? У них нет столько времени.

— Спектр Киран? Где вы?

— Мы продвигаемся в Горизонт, попытаемся связаться со штабом и доложить об обстановке.

— Что? Повторите… Спектр Киран?! Спектр Киран! — пропала связь.

— Так, кто ещё не вышел на связь? — парочка инженеров «Цербер» сообщила о трех своих коллегах.

— Что будем делать? — задал самый острый вопрос Гаррус.

Как бы им не хотелось помочь колонистам, без корабля, армии и флота невозможно было что-либо противопоставить коллекционерам. К тому же, каждый, кто был в корабле, вышел с тем, что было под рукой и этого вряд ли хватило бы даже будь у коллекционеров всего один корабль.

— Похоже, они тут надолго, — все проследили за словами Массани.

Тем временем, два крейсера коллекционеров пошли на посадку в разных частях колонии. Несмотря на темень, их было нетрудно заметить — огромные черные шпили возвышающиеся над колонией. Остальные три крейсера вскоре оставили Горизонт и улетели в разные стороны.

— Видать, полетели к другим колониям.

— На Фел Прайм тоже так было?

— Нет, там был всего один такой корабль, Шепард.

Джон пробежался взглядом по всем собравшимся, понимая, к чему ведет Гаррус. Выбор был действительно сложный: либо остаться здесь и укрыться в надежде, что их не заметят, либо попытаться ворваться в охваченный огнем Горизонт непонятно ради чего. Но и этого им не дали. Среди деревьев показался рой ищеек, которых оперативно подпалил огнеметом Заид.

— Этого мне не хватало. Сейчас будет жарко.

Пока где-то там улицы и закоулки тонули в криках и людей сотнями перевозили на корабли, Шепард и все его спутники заняли круговую оборону вокруг челнока. Горящее дерево будто послужило маяком и вскоре в их сторону устремились другие коллекционеры.

Не у всех имелся визор, потому некоторым приходилось ориентироваться только при свете от начинающегося пожара и благодаря осветительным ракетам. А Заид, буквально войдя во вкус, не жалел огня. Против мелких насекомых это ещё кое-как срабатывало, но потом появились более опасные противники. Собиратель коллекционеров высаживал всё новых и новых коллекционеров прямо к ним на голову. Быстро стало очевидно, им не спастись, некуда бежать, боеприпасы рано или поздно закончатся, а о подкреплении думать не приходилось. К тому же, сколько их было: саларианец-ученый, бывалый наемник, Гаррус, Тейлор, Джокер, два инженера с «Стар Минералс», также парочка «аналитиков» и Карин Чаквас. Этого мало для освобождения колонии, им бы самим уцелеть.

Сосредоточив массированный огонь из всех огневых средств на излучине речки в течение десяти минут удалось отбить нападение первой волны, за которой тут же последовала другая. Это было ужасное зрелище. Грохот от выстрелов и взрывов сливался в один жуткий гомон, а клубы дыма, пыли и туман скоро настолько сгустились, что в двух-трех метрах ничего не было видно, слышался только стрекот. В ответ на ураганный огонь, коллекционеры также не скупились и поменяли свою первоначальную тактику с взятием живьем, в бой пошло мощное вооружение.

От биотического взрыва прямо над головой Джона полностью оглушило и отбросило в сторону. В ушах через гул едва доносились звуки боя. Полностью дезориентированный Шепард лежал за обвалившимся деревом справа от ручейка. Слева от него неистово стрекотали штурмовые винтовки, а за спиной работал Гаррус. Снайперские выстрелы раздавались не прекращаясь.

Джон лежал в полусознании долго и, всматриваясь сквозь плавающий дым, наблюдал, как один за одним появлялись перед ними дроны коллекционеров. Некоторые из них резво перелетали через огненную преграду. Он заметил, как плотность огня с их стороны ощутимо ослабла. Джон уже и не помнил, кто ещё оказывал сопротивление. Вдруг вражеская группа повернула назад, инстинктивно пытаясь укрыться от губительного огня противника. Группу дронов засосало в биотическую сферу, потом их добили точными выстрелами с леса.

«Лиара?!», — спектр придя в себя, вскочил и побежал в сторону, откуда появилась нежданная подмога. Осмотревшись на бегу, он увидел, как на ногах остались лишь четверо: он, Гаррус, подоспевшая Лиара и тот саларианец-ученый. Они столпились под буераком.

— Ты одна?

— Да… Миранда Лоусон пошла в сторону колонии.

После стычки с последним собирателем на секунду наступила тишина. Всё вокруг пылало, и под почерневшими деревьями везде лежали останки коллекционеров. Они худо бедно справились. Не досчитались лишь Джейкоба Тейлора и Заида. Первый лежал без сознания весь усыпанный землей и кровью, а наемника, по иронии, парализовал рой ищеек. Остальным повезло чуть больше.

Но после первого боя незамедлительно последовала вторая, в которой уже не было смысла отсчитывать тех, кто в сознании. Временами Джону казалось, что им вот-вот удастся передохнуть и зализать раны, но не тут-то было: промежутки между боями были слишком коротки и вскоре наступил логичный итог, когда уже некому было сражаться и когда уже нечем.

Джон оставался последним, кто ещё давал отпор. От усталости спектр даже не ощутил укола, вмиг скрутившего его параличом. Он едва находился на краю сознания, с трудом видел и слышал, но не мог пошевелить и пальцем. Прямо на его глазах под начинающий рассвет сбывались его самые худшие кошмары. Словно в замедленной съемке он видел, как из последних сил сражалась его любимая, сверкая во всем великолепии. Биотика Лиары начала мерцать, и по ней пару раз попали в руку и ногу. Он услышал её болезненный выкрик, который ранил его сильнее чем любые выстрелы врага.

«Вставай! Вставай! Сейчас не время! Лиара…», — в этот миг беспомощности Шепард не мог не вспомнить свое ранение тогда на базе Сарена.

Непонятно, то ли благодаря улучшениям «Цербер», то ли по собственной воли, Шепард нашел в себе силы подняться. Активировав омни-клинок, он, пошатываясь, устремился в толпу, окружавшую Лиару. Мужчина действовал чисто на инстинктах, наплевав на всю боль и усталость. И спустя пару минут безжалостного расчленения коллекционеров его шлем и руки были заляпаны зеленой субстанцией, но он пока продолжал идти и смог добраться до азари. Никого из спутников они уже не видели, стоя лишь вдвоем спина к спине, пока над ними висел целый Крейсер.

Вдруг один из дронов врага взмыл в воздух и стал светиться ярким кислотным огнем. Лиара почувствовала мощный биотический всплеск и поспешила накрыть их защитным куполом. Однако одним мощным лучом светящийся коллекционер смел её защиту вместе с ней. Он был другим. Все остальные коллекционеры встали вкопанными от одного его взмаха. И едва он показался из тумана, Шепард с криком спрыгнул прямо на него. Светящийся без труда остановил его и схватил за горло, приподняв одной рукой. Аватар улья пристально всматривался к нему, копаясь в его мыслях.

Джон ощущал это и видел. Чужак вгрызался в его сознание, потрошил, обнажая все его потаенные страхи, желания и мысли. Перед глазами мужчины словно калейдоскопом крутились его самые важные воспоминания. Вдруг светящийся замер, когда дошел до воспоминания о Митре.

«Митра?», — запомнил реакцию главного коллекционера Джон, перед тем, как его просто выбросили на землю.

Что-то изменилось в их поведении. Коллекционеры начали суетиться. Как и остальных своих рабов их не погрузили в некие контейнеры. Коллекционеры действовали хаотично, будто куда-то торопились, а ведь до встречи со светящимся Джон такого за ними не замечал. Коллекционеры всегда действовали как один разум, но не сейчас.

Его обездвиженное тело подхватили два дрона и потащили в сторону собирателя без того контейнера. Изнутри транспортировщик жуков выглядел им под стать. Сразу за трапом открывался большой резервуар, куда и скидывали всех людей, также трупы своих собратьев. Сквозь трещину в шлеме в нос ударил едкий омерзительный запах гнилой жидкости, в которых их всех бросили. Что ещё Джон запомнил — это звуки корабля будто чавканье.

Время потеряло для него всякий смысл, когда трап собирателя закрылся и внутри всё стало темно. Вскоре из трубок вокруг пошел газ. Его глаза против воли закрылись и Джон упал в спасительную безмятежность. Ведь даже горящий Горизонт выглядел лучше чем это место. И последними его мыслями было лишь сожаление… И Лиара.

К его удивлению, проснулся он через неизвестное время в уже совсем другом, но не менее ужасном, месте. Он висел вниз головой в какой-то пещере, где все его тело было покрыто неким панцирем. В панике он осмотрелся по сторонам и увидел тысячи таких же коконов и нечто, что не описать словами. В окружении спирали из коконов возвышалось огромное человекообразное существо. Багровые глаза из исполинского черепа судорожно двигались, озирая всю местность багровым цветом. Вокруг него кружили сотни коллекционеров и они будто бы строили это существо. И судя по всему им оставалось совсем немного, когда этот монстр полностью освободится от своих цепей. Джону не зря показалось некое сходство этого существо со Жнецом, ведь это был именно он, только выращенный с помощью людей.

Глава 28 Канал

«Один человек в нужном месте, в нужное время, может изменить галактику — или уничтожить её». — Эйтрис

* * *

Сырость, холод и голод подступали семимильными шагами, а об банальной усталости и упомянуть не стоило. Неизвестно, сколько времени прошло с их прибытия на планету. Но в окружении давящих стен под гнетущим мраком древних руин изрядно подуставшие Джилл с Нойшей потоптались уже где-то часов пять-шесть. Ими были проверены коридоры, ведущие направо и налево от помещения, где сейчас лежала Митра.

Исследования, можно сказать, дали результат — один из путей привел в тесный зал со светящейся сферой посередине. Она была похожа на ту, которой ранее управляла Митра, чтобы переместиться сюда, но без названной нельзя было проверить, так ли это на самом деле. Больше других проходов для исследования не было и вскоре перед ними встал логичный вопрос: что делать дальше? Выходом на поверхность ведь и не пахло.

Пока же решено было вернуться и отдохнуть. Слишком велик риск подойти к Митре, чтобы проверить её состояние. Джилл явственно ощущала, что опасность, которую описать никак невозможно, еще не миновала. Тревожные слова зеленоволосой не могли не вызывать опасения у азари. Хотя поверить в туманные высказывания Джилли без каких-либо доказательств, Нойша не была готова. Она было уже клонилась к тому, чтобы проигнорировать все предупреждения и осмотреть Митру самой.

Однако юная Грейсон была предельно серьезна и настаивала на своем. К тому же, кое-какие намеки на правдивость слов юной чувствительной к силе наблюдались невооруженным глазом. К примеру — свет от их фонарей искажался при наведении на место, где сейчас бездвижно лежала Митра. Не только свет, но и как будто сама материя давала слабину вокруг неё и словно «потухала» — наблюдалось явление подобное умирающей звезды только в миниатюре.

— Она точно жива? — в который раз спросила Нойша, наблюдая за чудной игрой света и тени вокруг Митры.

— Да… Я это чувствую…

— Ладно, значит, подождем.

Они присели в коридоре невдалеке от разрушенного отсека руин.

— Надеюсь, она скоро очнется, — наполуслове зевнула азари. Нойша старалась сохранить неунывающий настрой и бодрость духа, но всё понимала, их ситуация далека от нормы.

— Да… — с дрожью в голосе ответила девушка, и посмотрев в сторону Митры, закрыла глаза.

«Надеюсь…», — повторила она про себя мысленно.

Решение ещё раз окунуться в эти не самые приятные ощущения далось ей с трудом, но спектр права — нужно удостовериться. Ощущения ощущениями, а доказательства необходимы всегда. Сконцентрировавшись на медитации и вцепившись за призрачную нить силы, ведущей от неё к учителю, девушка постепенно погрузилась в «сон». Через их связь Джилл точно ощущала, как бьется пульс жизни Митры, но кроме этого, она ощутила нечто другое — капельку того, что сейчас обуревало в учителе, Рану в Силе. И даже такое мимолетное прикосновение к ней привело девушку в полнейший ужас. Всё её естество скрутило цепкой хваткой удушья, сковали цепями и будто бы окатило леденящим водопадом, едва она коснулась её через Силу.

Это было худшее ощущение, что не передать словами: всё тело вмиг прошиб липкий холодный пот, мышцы свело в болезненном окоченении, дышать приходилось через раз из-за нехватки воздуха, а в ушах тут же набатом забило ускоренное сердце. На миг она даже хотела всеми силами избавиться от этой связи с Митрой, через которую последняя вытягивала её Силу и Жизнь. Терпеть такое было просто невыносимо.

«Я смогу… Я смогу!», — но вместо разрыва Джилл лишь сильнее усилила свой напор. С самого начала их встречи ей хотелось узнать о ней больше.

Долгое время она находилась во власти ужасного ощущения и в плену густой тьмы, окружавшей её словно темница. Ей все чаще приходила мысль, что ей не выдержать, когда секунда за секундой, как песок сквозь пальцы, утекали последние силы. К слову, Рана действовала весьма неохотно и лишь не подпускала ее к Митре будто…

— Ох… Ты ее защищаешь… — вдруг неожиданно заметила Джиллиан.

Словно защитный кокон этот живой «барьер» не давал умереть Митре. Не зная, с чем она столкнулась, Джиллиан не могла понять, правильно ли поступает.

— Митра… Учитель… Это я, Джилл, — начала она мысленный диалог с невидимым собеседником, не отступая перед преградой. — Я не причиню ей вреда.

Тьма была неумолима.

— Я хочу лишь удостовериться… Прошу, впусти меня. Прошу. Если нужно, возьми часть моей силы…

От прикосновения к вихрю тьмы у нее резко подкосились ноги и она чуть не упала без сознания, но у неё получилось, приоткрылась брешь через защитный «кокон». За защитной «преградой», как окрестила Рану Джиллиан, ей стали появляться видения из разного периода жизни Митры, в основном это была только война.

Пробираясь сквозь смерть, агонию и ненависть, она видела и как будто сама проживала кадры бесчисленных сражений, которые сменялись один за другими и с каждым разом становились кровавее предыдущего, хотя всего секунду назад такое было трудно себе вообще представить. Но нет, ужасные кадры не желали заканчиваться: живьем горящие тела, повсюду разорванные в клочья от бомбежок тела, кровь которая текла рекой, оставив весь свой смрад вместе с запахом горелой плоти и, конечно, крики… Такие невыносимые, непрекращающиеся, душераздирающие вопли тысяч и тысяч живых бились в унисон:

— Убийца! Убийца!

— За что?!

— Умоляю, спасите!

— Сдохните! Чертовы ублюдки! МРАЗИ! СДОХНИТЕ!

Реалии войны, скомканные в памяти Митры, и навеки оставшиеся там шрамом, испугали Джиллиан больше чем что-либо. В какой-то момент они отошли на второй план, голоса стихли и перед её взором предстали спокойные звездные дали — она безмолвным наблюдателем стояла на мостике неизвестного корабля позади черного силуэта. Островок мира был сейчас очень кстати, иначе Джилл рисковала задохнуться.

— Где ты, Митра… — услышала она уверенный мужской голос и увидела в черном силуэте человека в маске, перед тем, как проснуться.

Открыв глаза, Джилл обнаружила себя в руках азари. Та что-то говорила ей и осторожно хлопала за щеки, а иногда трясла как куклу.

— Эй, Джилли? Джилли?! Ты меня слышишь? Фух, ну ты меня и напугала!

— Что случилось? — сухим, безжизненным голосом спросила зеленоволосая, все ещё не отошедшая от видений и всего спектра негативных эмоций. Руки до сих пор тряслись, а в ушах казалось до сих пор кричат усопшие в агонии души.

— Просто ты долго не просыпалась и как-то беспокойно дергалась.

— А… — стряхнула головой Джиллиан. — Да?

— Да!

— А что… Что с Митрой?

— Ну, она не проснулась, если ты это имеешь в виду, а так, понятия не имею, ты же сама твердишь, что опасно к ней прикасаться, хотя, думаю, мы здесь уже долгое время и пора бы, да? Думаешь, до сих пор опасно к ней подойти?

— Ещё как… — сглотнула она подступивший от одного только воспоминания ком в горле.

— М-да, вероятно дело и впрямь дрянь. Голос у тебя не важный, да и видок, вся побледнела. Приснился кошмар? — чуть не ослепила её фонарем Нойша.

— Я в порядке, — отмахнулась она от света и прокрутила в мыслях последние воспоминания Митры, которые вызывали большие вопросы:

«Что это было? Это последнее видение… Оно не похоже на воспоминание и что это такое ее защищает и убивает одновременно?».

Даже за ту мимолетную связь, то, что внутри её учителя, чуть не «выпило» всю её жизнь. Но хотя бы одно стало ясно, отчего Митра так неохотно говорит о себе и мире. Война — не самая приятная тема для разговора.

— Можно спросить, спектр С’Лоан? — прочистив горло и устроившись поудобнее, решила отвлечься Грейсон.

— Эй, зови меня Нойша! И давай без этих формальностей.

— Хорошо, Нойша, скажи, давно вы с ней знакомы?

— Ну… Встретились где-то два с половиной года назад, в Цитадели. Её привезли туда Шепард и остальные. Возвращаясь в то время, я, как вчера, помню свое неверие насчет всего, что мне тогда сказали. Богиня, да и кто бы поверил?! Ну серьезно. Хотя, похоже, многие итак не поверили. Особенно сильно я недоумевала по поводу своей новой «архиважной» миссии. Честно, я вообще не понимала, зачем я там в качестве «няньки» и желала скорее приступить к другой миссии… — замолкла Нойша и призадумалась о чем-то своем.

— А что насчет Жнецов? И причем тут она?

— Ах да, жнецы… — спародировала одного из советников азари. — Они стали вторыми в списке моего неверия после Митры. Но, как видишь, нифига в этом нет ничего невероятного. Вселенная хранит множество тайн. Так… возвращаясь к Митре и Жнецам — в какой-то момент мне удалось добиться другой миссии и я с ней рассталась, меня и Шепарда отправили за Сареном, который как выяснилось служил Жнецу. Вот мы и шли по его следам. Представляешь, каково было наше удивление, когда мы обнаружили оставленную в Цитадели Митру посреди мертвой планеты, которая была жива ещё до нашего прибытия и который посетил Сарен. Это было слишком даже для совпадения.

«Мертвой планеты. Единственная живая», — сделала себе мысленную заметку Джиллиан.

— А что за задание было с Митрой, что вы так отказывались от неё?

— Я не… То есть, мне поручили: «наладить контакт с важным гостем», хотя по факту — просто шпионила за ней и докладывала все её слова и действия начальству. Не знаю, такие миссии мне всегда были не по душе. Зато были и вполне приятные воспоминания. Богиня… Как же забавно она тогда разговаривала, когда не знала языка. И удивительно быстро выучила, кстати. Видимо, опять это всемогучая Сила постаралась. Кстати о ней, как ты поняла… Понимаешь, что она у тебя есть? Может и я что-то вдруг нащупаю?

— Я… Не знаю… Просто ощущаю нечто, что связывает весь Мир. Сила вокруг.

— О, уже говоришь как Митра. Даже интонации похожие.

— Это трудно описать. Если бы не связь с ней и её уроки, я бы тоже не всё понимала.

— Связь?

— Да. Как она говорила, иногда у чувствительных к Силе образуется связь, в особенности когда они ученик и учитель.

— Оу… — заинтересовалась Нойша.

— Иногда я ощущаю её мысли, эмоции, ну, когда она не скрывается, что бывает довольно редко.

— Это на неё похоже. А-ам… Ты узнала что-то пикантное? Да ладно, я ей не скажу. Честно-честно. Мне ещё жить хочется.

— Увидела.

— О, Что? — загорелись глаза азари.

— Войну, — и тут же потухли.

Одно слово и резко наступила тишина.

* * *

Проснулась я от жуткого холода будто бы всплыла из-под толщи ледяной воды, хотя по всему телу ощущался жар и озноб. Самочувствие, ожидаемо, далекое от нормы, но вроде бы жива и вполне ясно мыслю — сейчас проверим. Я медленно открыла глаза и увидела перед собой зеленый потрескавшийся потолок. Хм… Ночное видение? Да, точно, нащупала визор на глазах.

Так… И где это я… Силилась вспомнить последний миг.

Спутанные картинки появлялись хаотично. В мыслях возникли вспышки сражения с каким-то человеком в очках, затем темно-синий и будто бы жидкий дым, лавиной стремящийся ко мне. А дальше пустота.

Точно…

Вспомнила руины и поиски. Вспомнила обрывки из мыслей самозванца в очках: Дес… Дес… И водный мир. Вроде бы всё.

Ладно, будем считать, что с памятью всё относительно хорошо. Проверим остальное.

На мои попытки пошевелиться тело отвечало крайне неохотно. Странно то, что боли как таковой не было, была неприятная тяжесть и кое-что похуже боли. И все же я нашла в себе силы подняться. Руки и ноги двигались, смогла привстать на колени, а потом почувствовала на плечах чьи-то теплые руки и услышала дыхание. Сначала у края зрения мелькнул зеленый прядь волос. Это была Джилл. Всегда серьезное личико в этот раз выражало испуг, тревогу и беспокойство. Зеленые глаза буравили меня в поисках чего-то мне непонятного.

— Эй, ты как? — следом за ней прибежала азари. — Только не смей сказать, что нормально.

Да уж, а вот она не меняется. И это даже хорошо.

Я кое-как встала не без их помощи, как в глазах остро резануло. Словно удар гонга внутри черепной коробки раздался неприятный шум. И всплеском появилось непреодолимая жажда силы. Мои спутники явно это ощутили и испугавшись, отошли на шаг назад.

— Я… Я в порядке.

— Эм… Это… У тебя тут, красный глаз горит, — показала на себе Нойша.

Да… И правда… Горит… Я чувствовала их сладкие манящие жизни… Особенно Силу Джиллиан. Теплый крохотный огонек был таким желанным. Нужно всего-то дотянуться и этот огонек станет моей…

Нет! Резко одернула себя и до боли вцепилась в волосы.

Понадобилось время, чтобы прийти в себя и отделаться от наваждений. К моему удивлению, мое состояние было не слишком уж и паршивой, как того я ожидала. Да, Рана в Силе шептала свои желания, пытаясь дотянуться до всякой жизни вокруг меня, но в то же время, она вроде бы и стала частью меня, так что вполне прислушивалась и ко мне, как бы дико это не звучало.

Голоса исчезли и я обернулась в сторону разбитого окна, откуда ввалил весь поток энергии, хранившийся там. Без всей черно-синей «жидкости» вокруг пирамидальная конструкция выглядела опустевшей и уже, как бы сказать, не нужной. К тому же исчезла карта галактики, как и само ощущение Силы. Да уж, похоже, Рана в Силе насытилась здесь сполна.

Хм… Тогда почему я чувствую себя такой разбитой, после такого «обеда» должно же было быть совсем наоборот, нет? Интересно, куда Рана девает всё «заимствованное»?

— Вы как?

— Эм… Мы-то в норме, в отличие от кое-кого, — бодро ответила азари и кивнула Джилл.

— Сколько я лежала без сознания?

— Не знаю, трудно сказать. Может день. Два. Или больше. После этого, энергии вообще нет, чтобы даже проверить часы. Да и мы сами успели поспать.

— Ясно. Проверили эти пути?

— Эй-эй, полегче, — пошатнувшуюся меня вновь подхватила пара рук. — Не спеши.

— Я должна.

Должна…

— Спешишь к тому человеку в маске, да? — вдруг спросила Джиллиан.

Хм…

— Значит, увидела.

— Что? Что увидела? — только азари оставалась в непонятках и негодовала от этого.

Упоминание Джилл о Реване натолкнули на мои не столь давние размышления во время изоляции. Война, да… Глупо отрицать её роль в моей жизни, в становлении как личности. Да и не только в моей. Война неизбежно меняет мировоззрение, уклад жизни, ожесточает любого: возможно того и опасались мастера, ибо наша ненависть к мандалорцам постепенно вытеснила все остальные причины. А джедаи, ведомые ненавистью, легко поддаются Темной Стороне. К сожалению, они были правы, может и отчасти, но правы.

Вспоминая весь путь от начала до последней битвы при Малакоре, я замечаю сейчас, как мы с Реваном и Алеком начали перенимать у врага их же методы беспощадной тотальной войны, стремясь как можно скорее завершить кровопролитие. С точки зрения глобальной цели это было так… логично, но всё же жестокой. И всё чаще мы стали отдавать предпочтение стратегии победы любой ценой, которая подразумевала весьма нетипичный для джедаев холодный, расчётливый, обдуманный и, как бы сказали мастера, дипломатичный подход. Но на войне не всегда есть время для планирования. Нужны решительные действия и стремительные удары.

И ради своей единственной цели мы были готовы поступиться всеми моральными принципами, пожертвовать бесчисленными жизнями, чтобы в итоге спасти всех. Я вспомнила бесчисленные задания по уничтожению баз Мандалорцев, где еще жили оккупированные мирные. Да…

И хотя изначально нами двигало благородное стремление защитить невинных, со временем мы стали подобно самим мандалорцам, стали презирать какую-либо слабость и нерешительность. Странно… Думая, об этом сейчас я не столь уверена, возможно были другие варианты.

— Были тяжелые времена, Джиллиан.

И боюсь, они не окончены… В своих снах я не раз видела Великую Тьму и это не просто кошмар, а предостережение того, что грядет или уже наступило.

— Идемте. Надо выбраться отсюда.

— Не туда, — остановила меня Нойша. — Мы нашли в левом коридоре светящуюся штуку.

Через названный ей коридор мы пришли в комнату, где из всего примечательного была ярко-белая сфера, которая также как и раньше другая сфера превратилась в некую панель управления. В каракулях внутри неё я вновь увидела список и также выбрала самую первую: «Канал». Всё пространство вновь утонуло в белом зареве как и мы. Спустя мгновение мы оказались в просторном зале, где светилось уже знакомая всем в этой части Вселенной вещица. Это можно даже охарактеризовать символом Пространства Цитадели.

— Богиня! Это…

— Ретранслятор? Здесь?

— Ого, эффект поля массы… Похоже, оно рабочее.

Интересно, куда он нас приведет.

— Митра… — остановила меня на пути к мини-ретранслятору Нойша. — Ты точно уверена? Вдруг это билет в один конец?

— Нойша…

— Что, Нойша? Зачем так спешить и рисковать? Просто объясни.

— Мне нужно вернуться домой как можно быстрее.

— Я понимаю, но ради чего так рисковать?

— Это из-за войны, да? — и вновь удивила меня ученица.

Хм…

— И много ты увидела, Джиллиан? — зеленоволосая с вызовом встретила мой взгляд и ответила:

— Достаточно.

Интересно.

— Ты права. Боюсь, я просто «сбежала» от войны. А она там до сих пор продолжается. Вот почему мне нужно вернуться.

— А что за человек в маске, который вас искал?

— Да, что за человек? — уставились на меня две пары глаз.

— Вы ведь не отстанете от меня с этим вопросом, так? — активно закивала парочка.

Что ж, это было ожидаемо.

— В общем, это мой хороший друг, соратник и можно сказать наставник.

— А имя у него есть?

— Его зовут Реван.

— Реван? Звучит как… Имя, да, Джилли? Что думаешь?

— Да.

— Если у вас всё, мы можем продолжить?

— Да-да. Богиня, надеюсь, мы не окажемся в полной жо… — осеклась на полуслове азари, посмотрев на Джилл. — То есть, надеюсь, мы не пожалеем.

В этот раз эффект массы длился долго. Мир вокруг резко схлопнулся в одну точку, исчезли все ощущения окружения, перед глазами стояла лишь тоннель из света. В один момент так же резко всё прекратилось, мы очутились в совершенно ином месте, где вокруг благоухала природа, причем ухоженная. Она была явно не из той заржавевшей планеты и выглядела как-то знакомо.

— Это невозможно…

— Что такое, Нойша? Узнала место?

— Да! Это Цитадель! Мы в центральных садах Цитадели!

Хм… Могла бы и догадаться. Только там повсюду имеется такой фон «смерти». Но почему на той планете ретранслятор с… Ох…

Но не успели мы всё осознать и осмотреться, как громогласным воем раздались сирены.

— Чего…

— Нойша?

— Спектр С'Лоан? — одновременно с Джилл уставились мы на азари.

— Это сигнал о том, что станция подверглась нападению.

— А может это учебная… — догадка Джилл исчезла сама собой, когда высоко над нами раздался грохот от взрыва.

Глава 29 Падение Цитадели I

На первый взгляд было непонятно, кто с кем сражается, сражается ли и что вообще происходит. Никаких военных действий вокруг не наблюдалось, никаких криков, мольб отчаяния, а странные глухие грохоты едва-едва накатывались откуда-то свыше, в то время когда всё вокруг глохло в вое сирен, которое постепенно стихло, но Сила… Меня одолевало дурное предчувствие, очень и очень явное.

Так, пока никаких предпосылок к очевидной угрозе, значит есть время, чтобы осмотреться. Наше местоположение на станции с трудом поддавалось локации. Перед глазами сквозь ухоженный лесной массив с фонтанчиками и прочей декорацией со всякими трубами до самого видимого горизонта виднелись лишь крыши высоток жилых секторов одного из «лепестка» станции и остальные секторы Цитадели где-то на хм… небосводе, если можно это так называть.

Пожалуй, весьма странная точка выхода из мини-ретранслятора протеан. Такое ощущение, и скорее всего так оно и есть, что раньше Цитадель выглядела по-другому — по истечению стольких веков поменяла свои координаты в пространстве, от того и сбились кое-какие расчёты. Ладно, это не суть важно — главное мы добрались туда, куда надо. Вернее, куда надо мне. Но опять же, это неприятное предчувствие, которое не связано с Раной, никак не отпускало, а всё нарастало… Эта атака очень не вовремя. Как будто кто-то предвидел мои намерения и теперь, вместо того, чтобы искать, что же тут сделали последние протеане, я буду вынуждена помогать местным.

Снова очередная дилемма так привычная из времён мандалорских войн: выполнить важное задание или спасти как можно больше мирных. Ведь, насколько мне известно, на Цитадели живут и работают свыше десяти миллионов разумных. Значит, все они в скором времени станут «жертвами» для нападающих или же, поддавшись панике, будут пытаться выжить, наплевав на все законы. Вот тогда-то тут и начнётся полный хаос. В худшем развитии событий я нисколько не сомневалась. Просто была готова, война научила.

Спустя пары минут воздушное пространство над нами захватили челноки службы безопасности Цитадели. Мир погрузился под свет проблесковых маячков, и по громкоговорителю уверенный мужской голос повторял настоятельные рекомендации сохранять спокойствие.

— Проклятье! До сих пор ни капли энергии, придётся найти терминал связи, — манипуляции над инструментроном у азари не дали плоды и да… Здесь отчасти моя вина. По всей видимости Рана поглотила всю энергию до которой сумела добраться. Ну, хорошо, что не забрала жизнь. Кстати, потеряли ещё её навороченный корабль.

— Выйдем на улицу, поймаем транспорт, или подыщем связь у какого-нибудь прохожего, — бросила нервно Нойша, оглянувшись по сторонам, и мы в спешке последовали за ней.

Из-под чудесного парка к улице мы пробирались довольно долгое время. Прокрадываясь окольными путями и техническими тоннелями, вскоре все же вышли на оживлённую улицу. Знаете, в своё время я не особо успела побывать в жилых секторах станции, кроме в том «элитном районе», где меня держали по прибытии в эту часть вселенной, но это место не столь сильно отличалось от любого другого жилого населенного пункта, разве что густотой населения и плотностью построек. Всё выглядело слишком забито и тесно. Даже над головой то и дело неслись аэрокары.

— Вижу терминал, — на выходе из подземки Нойша вдруг рванула в сторону небольшого здания с вышкой рядом с перекрёстком.

Как ни странно особой суеты среди граждан не наблюдалось. Сотрудники в форме продолжали призывать всех оставаться дома и по возможности не покидать их. И в свою очередь жители исправно выполняли рекомендации, мало кто спрашивал, что происходит и зачем. Наполненные улицы за считанные минуты заметно опустели, но между тем, грохоты стали доноситься чаще и отчётливее, что стали слышны даже через гомон и звуки оживленной «улицы».

— Да, поняла, — отключилась азари после недолгого разговора со своими. После связи вид у неё был какой-то потерянный.

— Что происходит?

— Похоже, ситуация выходит из-под контроля. Сейчас Высший Командный Штаб экстренно эвакуирует Советников и первых лиц каждого представительства рас Цитадели. Как успели сообщить, все линии обороны прорваны. Возможен сценарий, что враг может высадиться на саму станцию для захвата.

— И тебе приказали явиться к ним? — азари кивнула со всей серьёзностью.

— Эвакуация? А как же мирные жители? — резонно спросила Джилл, на вопрос которой у азари не было ответа.

— О них ничего не сказали.

— Но кто напал? Неужели коллекционеры?

— Да, Джилли, именно они.

О, как. Моё ужасное предчувствие из-за них? Интересно… Они за тем же, что и я? Тогда…

— Митра… Митра?!

— Хм…

— Не нравится мне твоё «хм». Что ты опять задумала? — скрестила руки на груди Нойша, смерив меня вопросительным взглядом.

Думаю, спектр точно была уверена, что все в данной ситуации должны «спасаться» и без прямого приказа свыше, но… Мне нужно увидеть, узнать, как коллекционеры собираются «активировать» Цитадель. Тем самым они приведут меня к моей заветной цели. Мне же просто нужно дождаться их, но где? Где этот главный узел управления? Без точных знаний на его поиски во всей этой конструкции у меня уйдёт не один день. А ведь даже взгляду отсюда было невозможно охватить всю станцию целиком хотя бы визуально. Глаза на секунду застыли за туманом, где маленькой точкой реяло центральное кольцо Цитадели с вышкой.

Хм, центр… Туда? Возможно.

— Куда тебе приказали явиться, Нойша?

— В Президиум.

— Значит, туда.

— Эм… Ну, ладно… — просто бросила азари, в душе ожидая несколько иное.

Но это пока. Надеюсь Сила подскажет мне направление там более точно. Эх, как же это всё не вовремя, повторилась я ещё раз про себя. Времени ой как не хватает и без всего этого, к тому же ещё собственное самочувствие сейчас далеко не самое лучшее. Кажется, Джилл тоже ощущала что-то не то. Я пару раз ловила на себе её взволнованный взгляд и замечала, как она время от времени дотрагивается до места со своим кулоном на груди.

— Так, нам бы транспорт, при том желательно с допуском, — вновь осмотрелась по сторонам азари и увидев патруль СБЦ, оперативно прошагала в их сторону. — Суприм-спектр С’Лоан, нам нужен ваш транспорт! — предъявила она при встрече с бравыми служителями правопорядка так, что те даже ничего не успели спросить и тупо похлопали глазами, а потом коротко обменялись между собой взглядами.

Не сказать, что удостоверение спектра открывает все двери и исполняет все утехи названных. Да и отношения СБЦ с СпеКТР не так гладки, как хотят выставить всем жителям — это если судить из разговоров будничных рядовых. Вот и наш офицер СБЦ сначала недовольно окинул нашу троицу тяжёлым нечитаемым взглядом и только потом связался со своим непосредственным командиром.

— Вас понял, будет выполнено, — после одобрения вышеназванного наш бравый нехотя впустил нас в служебный аэрокар.

— Что случилось, Кенно? Опять куда-то отправляют? — спросили его внутри челнока со стороны передней части.

— У нас новый приказ: доставить спектра в башню.

— Спектра? — за креслом кабины пилота выглянуло лицо турианца и его светящиеся линзы визора прошлись по нашей троице подобно сканеру.

— Спектр-суприм С’Лоан.

— Понял.

Взмыв в воздух, и войдя в воздушную транспортную сеть, мы держали курс в центр не только этой станции, но всех ныне существующих звёздных государств — в Президиум. С высоты я разглядывала станцию как в первый раз. Если первое своё местопребывание, а точнее номер отеля и его окрестности, я помнила довольно хорошо, то остальное не так сильно. Кольцо — замкнутое круговое парковое пространство, которое соединяет жилые сектора, «лепестки», было большим, чем мне казалось когда-то. Площадь наверняка в несколько районов у какого-нибудь мегаполиса. И везде наблюдалось активное воздушное транспортное движение, которое жёстким образом регулировали военные силы. Сотнями кружились военные дроны и челноки.

— Никогда не видел столь масштабных действий. Как думаешь, это серьёзно?

— Ещё бы, Лорн. Все на взводе. Парни с тринадцатой говорят, что у них дела ещё хуже.

— Нижние уровни? Да уж… Представляю.

— Духи, это… Активизировались резервные оборонные системы? Видать и впрямь всё серьёзно.

— Но почему никаких новых приказов не поступает?

— Это да… Что за?!

— Духи…

— Ох, Богиня…

Когда мы уже подлетали к оцепленному порогу между отсеками станции, весь защитный купол Цитадели исчез. Это выглядело как будто внезапно наступил конец света, всё вокруг на миг объяла темнота и на некоторое время открылся вид на масштабное космическое сражение между флотами Цитадели и «неизвестными» где-то совсем рядом. Оказалось, что грохоты были вызваны шальными выстрелами в щит самой станции и столкновение с обломками. Золотые лучи, рассекая туманность вокруг, прямо на наших глазах пару раз ударились в конструкцию. Однако защита пока ещё держалась и вскоре восстановилась. Хотя вроде бы уже виднелись повреждения и что-то горело в некоторых местах.

Сотрудники СБЦ, коих с нами было трое, нервно посматривали на картину происходившего и недоуменно обменивались мыслями. Создавалось такое ощущение, что им ничего не сообщили или же сообщили совсем не то.

— Какие идиоты осмелились напасть на Цитадель? В любую секунду сюда подтянутся все близлежащие флоты. Это не говоря про оборонные флоты всех рас.

— А может это учения спектров?

— Но что это за взрывы? Учебные? Проверка оборонных систем? Не смеши, — спокойно и буднично обменивались сбцшники, хотя я ощущала в них нарастающую тревогу. Похвально то, что они до конца сохраняли профессионализм и особо не лезли с расспросами.

— Спектр С’Лоан, оператор Президиума требует ваше разрешение, — передали Нойше сообщение с кабины пилота.

Наш служебный челнок СБЦ бездвижно парил на прицеле нескольких дронов перед энергетической преградой.

— Сейчас. Арх, чертов инструментрон!

На валидацию Нойши ушло несколько минут, которое тянулось невыносимо долго, что офицеры даже начали волноваться.

— Сторона А2, сорок второй этаж, стыковочный док № 11, суприм С’Лоан, — отключился оператор.

— Получено разрешение на проход, — доложил механической голос дрона, перед тем как нам освободили путь.

После границы с центральным кольцом взору открылась Башня во всем великолепии, которую легко заметить практически с любого угла, и в которой заседает Совет Цитадели с самыми важными персонами галактики. Уже издали на всех стыковочных шлюзах наблюдалось обилие солдат и стояли полностью активированные турели всех мастей с генераторами щитов. Любопытно, что на эвакуацию это не слишком то и походило, что странно, скорее, на оборону. Отсюда возникал вопрос: никто не собирается убегать или кого-то ждут?

Аэрокар СБЦ вели на «поводу» с самой границы Кольца и вскоре по их чёткой указке мы приземлились где-то посередине Башни, слегка обогнув её по небольшой дуге. На выходе из транспорта нас тут же встретила делегация из элитных бойцов во главе с азари в массивной тяжелой броне с винтовкой наперевес. Её геральдику СпеКТР’а на плечах не трудно было разглядеть. Та отдала приветствие С’Лоан и без каких-либо лишних слов сообщила ей изменившуюся ситуацию и передала новые координаты спасательных челноков, также сказала то, что советница азари все ещё не покинула станцию вопреки приказам высшего командования СпеКТР.

— Что? Почему? С ней всё хорошо?

— Да. Скорее всего советница не решается из-за того, что остальные советники также пока не спешат покинуть станцию. Это будет оценено, как проявление слабости. Никто не хочет первым показать свою «трусость» пока там идёт сражение.

— Богиня… Это не шутки! Нам нужно их «принудить»! Ситуация может ухудшиться в любую секунду!

— Вам, суприм С’Лоан.

— А директор здесь? Или кто-нибудь из кураторов?

— Не могу сказать, суприм С’Лоан. Насколько я знаю, директор со многими супримами руководит обороной на «Пути предназначения». С флотом связь пропала две минуты назад. Из активных супримов на станции я знаю только четверых и ещё вот вы объявились. А мой куратор сейчас в главном штаб-квартире СБЦ. Остальные из нашей группы заняты выводом других чуть менее важных «шишек» и защитой конфиденциальной информации, чтобы в случае чего ничто не попало в чужие руки.

— Ясно, — невесело бросила Нойша. — Пошли, поторопим наших «главных».

Через служебный терминал спектров внутри Башни Нойша вышла на связь со всеми советниками. На месте оказались не все: помощник саларианского советника сообщил, что тот уже выдвинулся в док, советник Спаратус с двумя примархами ожидали прибытия их флота с Палавена, а вместо советника Удины ответил адмирал Андерсон. Мужчина признался, что не знает, где сейчас советник.

— То есть, как это?

— Он не отвечает на вызов, хотя охрана вся здесь. Сегодня утром он должен был встретиться с главами человеческих корпораций. Возможно он сейчас вместе с ними.

— Ясно. Посылаю координаты встречи, передадите ему.

— Понял, — отключился адмирал.

— Да уж… Никто никуда не спешит, — тяжело вздохнула Нойша.

— Политики, — коротко и емко прокомментировала другая азари-спектр.

— Ну хотя бы наша советница внемлет нам, да?

Пока Нойша убеждала каждого из советников, я, так же как и Джиллиан, покинув координационную рубку, осматривалась по сторонам.

— Никогда здесь не была… Выглядит все так чисто, ярко и светло. Напоминает… — запнулась на полуслове девушке, явно вспомнив лабораторию.

Я была согласна с Джилл лишь отчасти. Смутно знакомый Президиум изнутри выглядел опустевшим и посеревшим. Привычные ухоженность и роскошь сменились, как бы сказать, заброшенностью; над каждым перекрестком и дверью мигало красным тревожным цветом, активированы все защитные системы, окна почти везде закрыты бронированными листами, кое-где наблюдались пункты с припасами первой необходимости, а народу и того было меньше.

В конце нашего коридора краем глаза я заметила одного хранителя, мирно стоявшего рядом с панелью ВИ «Гида Цитадели». Существо ни на что не реагировало и продолжало двигать своими длинными пальцами по панели.

Хм… Эти существа… Пригляделась я к ним пристально не только обычным взором, но и Силой.

С первой секунды встречи с ними они вызывали довольно противоречивые ощущения. А учитывая все мои видения и крохи знаний от Торианина и самого жнеца, они не так просты какими кажутся на первый взгляд. Вроде бы вполне себе мирные, немного даже пугливые создания, однако их происхождение покрыто кровавой тайной. Я их видела в обрывках памяти — эти создания мирно гуляли по станции, когда вокруг них умирали тысячи. Они были здесь всегда. Отсюда и вопрос, почему же Жнецы их не тронули и не сделали себе подобными? В них не ощущался разум как таковой, словно они были пусты и существуют лишь для Цитадели.

А может поближе к ним подойти, вдруг он мне подскажет?

— Митра? Ты куда? Нам в другую сторону. Митра?

Когда я шла в сторону хранителя, тот меня заметил и тогда случилась очередная вспышка видения с характерной резкой болью в области висков. Зато я отчётливо увидела хранителя в каком-то резервуаре весь протыканного иглами и трубками… Существо изучали и одна деталь помогла мне узнать, кто именно — яркая белая сфера… Протеане. Ученые с той планеты что-то делали с ними. Но подробностей, конечно, я увидеть не смогла. Из видения меня резко вырвал голос Нойши.

Сила… Никак не привыкну.

— Эй… Лифт прибыл, пошли, — Нойша не стала ничего расспрашивать меня на глазах у других спектров.

Ладно, ещё увидимся, бросив в мыслях хранителю, развернулась обратно к спектрам. Вся наша компания с трудом поместилась в первый лифт, а потом к нам присоединилась ещё одна группа на соседнем. Судя по всему некоторые уже были знакомы с Нойшей. Может не лично, но создавалось такое ощущение. А также в воздухе витали незаданные вопросы с их стороны.

— А где укрытие? — поинтересовалась я по поводу нашего пункта назначения.

Башня то, повторюсь, просто огромная.

— Под Башней. Бункер со скрытым доком.

Хм… Туда ли мне надо? Что-то сомневаюсь, но увидим.

Лифт спускался долго и за время движения его пару раз не слабо потряхивало и чуток заморгало освещение из-за перепада энергии, если верить дисплею внутри. И пока мы спускались, я пыталась очистить мысли от лишнего и скоординироваться с помощью Силы. Нужно было узнать, куда мне пойти — ничего не вышло. Предчувствие угрозы перекрывало все другие ощущение, что даже затылком невольно ощущала холодное дыхание — дело набирает скверные обороты.

Незадолго до нападения, VIP-сектор Альянса

За столом на мягком кожаном кресле в гордом одиночестве и в лёгкой темени сидел мужчина в светлом костюме. В правой руке он то ли дело крутил пустой стакан, а его усталый взгляд не сходил с экрана терминала напротив, где шел отчет. Наконец, все защитные системы запустились и пошёл процесс звонка. Мужчина нервно тарабанил пальцами по столешнице не в силах дождаться.

— Так вы решились, господин Удина? — наконец, ответил кто-то на том конце.

— Я согласен, если всё, что вы говорите, правда.

— Будьте уверены, господин советник, Цитадели осталось недолго. Однако, вам решать, что из-за этого выйдет и что вы понесёте в итоге. Меня же волнует лишь одно: останутся ли нынешние главы остальных рас на своих местах. Вы понимаете, о чем я?

— Это смешно. У каждого советника дюжина охраны непосредственно рядом с ним. Да и оборону Цитадели никто не осилит. Ваши слова кажутся бредом.

— Тогда вам не о чем так волноваться, просто забудьте наш разговор и живите как жили до этого. Всё останется на своих местах.

— Стойте… Если я сделаю это, но что-то пойдёт не так, вы поможете мне?

— Разумеется, господин Удина. Никто не узнает. Мои агенты везде.

Советник Альянса нервно съежился в кресле.

— Хорошо. Ради Человечества.

— Ради Человечества, — отключилась связь и Удина устало откинулся на спинку и закрыл глаза.

«Ради Человечества…», — повторил он в мыслях и открыв глаза в последний раз взглянул на эмблему Цитадели рядом с Альянсом.

Когда он снял все шифрующие и защитные системы, на его личный коммуникатор поступило сообщение.

Глава 30 Падение Цитадели II

Периодический скрип металла, циркуляция воздуха и малейшее шуршание лифта отдавались глухим постукиванием где-то в задворках сознания. По мере спуска, меня всё чаще одолевало такое чувство, будто я иду совсем не туда, ощущение ошибки, упущения.

Спустя некоторое время лифт остановился, все посторонние звуки выветрились из сознания. Когда открыла глаза, передо мной на панели управления горела надпись: «-3 уровень сектора А. Допуск СпеКТР получен». А самих спектров рядом уже не было, за выходом меня ждала только Джилл.

Несмотря на то, что данный уровень считается «подземным» или может даже особо охраняемым важным местом, что подразумевает собой секретность, архитектура ничуть не изменилась. Разве что, стало темнее и скромнее на декор, исчезли всякого рода неоновые вывески и указатели, остальное же максимально соответствовало всему, что на всей части Цитадели. Но повторюсь, это место… Не то, куда я должна стремиться.

За широкой полосой единственного «окна» открывался вид на окраины Кольца и бескрайние просторы туманности. Что касается станции, везде наблюдалась суматоха, мельтешение ярких вспышек с чередой чёрных точек, кружившихся по пространству. Взгляд ненадолго застыл на монументе ретранслятора, который очень сильно напоминал работающий образец на той неизведанной планете. В памяти вспыхнули обрывки из падения последнего оплота протеан, их угаснувшие надежды.

Совпадение ли? Там также шли бои, и к чему всё привело? Хм… Впрочем, сейчас меня волновало не это, судя по масштабам происходящего, коллекционеры уже прорвались внутрь. И эти вспышки — взрывы. Бои шли повсеместно, шум от них накатывался до нас угасающим эхом: неутихающие выстрелы и громогласный каскад оглушительных хлопков.

Нойша с остальными спектрами собралась с другими бойцами СпеКТР’а из охраны особо важных персон, но среди них не оказалось самих «особо важных».

Пока они разбирались, куда запропастились советники, воспользовавшись моментом, я вновь погрузилась в медитацию. Нужно было точно удостовериться, что я иду туда, куда мне следует. Возможно, мои ощущения ошибочны, но увы… Я лишь сильнее уверилась в обратном.

Да, управление над Цитаделью точно находилось где-то в Кольце, но точно не здесь, а наоборот где-то выше — например в шпиле на крыше Башни. Отвлёкшись, я украдкой осмотрела всех спектров с Нойшей и решилась сделать выбор: пусть она выполнит свою миссию, а я хм… Свою. Загвоздка была лишь в Джилл. Очевидно, ей будет опасно рядом со мной. Особенно, когда велик шанс встречи с разумом коллекционеров и ещё кое с кем. Присутствие другого ещё одного мощного разума почти как у Жнеца вновь дало о себе знать, едва я связалась с Силой. И он был близок, но было в нём что-то странное, что-то знакомое и как бы это сказать… Живое.

— Митра… Митра, мы идём… — что-то поручив своим, подошла к нам с Джилл азари.

— Нойша. Джилл.

— Только не говори… — сходу поняла азари.

— Думаю, мы здесь разделимся.

— Учитель? — забеспокоилась зелёноволосая, пребывавшая до этого в молчании, и просто осматривалась.

— Вы, держитесь вдвоём, встретимся позже.

— Ч… Чего? И куда ты собралась?

Не знаю, — пронеслось мысленно в голове, но вслух сказала другое.

— Наверх.

Я видела, как они нахмурились и неодобрительно смотрели на меня в ожидании объяснений. Но объяснений у меня не было, по крайней мере достаточно убедительных, только моё неприятное предчувствие. Сила вела себя крайне неспокойно, спутанно. В окружении смерти оно и не удивительно.

К такому привыкнуть очень сложно и на миг мне почудилось, что я вижу их в последний раз. Во время войны такое наблюдалось за мной не раз. Их донельзя серьёзные взгляды так и остались висеть перед глазами в некотором предупреждении. Неприятное наваждение чуть не заставило меня передумать, однако, приоритет сейчас в другом — найти управляющий терминал Цитадели и узнать, как её активировать.

— Я с тобой.

— Джилл… — остановила я девушку, схватив её за плечи и смотря прямо в зелёные глаза. — Твоя помощь будет нужнее не мне.

— Ну и как ты собираешься выбираться из станции? Ну, если, каким-то чудом, преуспеешь. Ты разве не видишь, что происходит? Или Сила способна на эм… сотворение корабля прямо из воздуха?

— Коллекционеры здесь не за тем, чтобы уничтожить Цитадель.

— Откуда такая уверенность?

— Нойша.

— Да я просто так…

— У тебя свой приказ, суприм-спектр, свой долг перед ними, — с намёком взглянула на остальных бойцов СпеКТР и развернулась в сторону лифта.

— Это не обязательно, Митра. Давай просто покинем станцию вместе с советниками. Обдумаем всё в безопасном месте.

— Нет, Нойша. Это обязательно, — остановилась я перед лифтом. — Будьте осторожны. И да прибудет с вами Сила. Джилл, доверься своим ощущениям, — двери лифта открылись, и я шагнула внутрь.

— Связь хотя бы держи.

— Увидимся позже, — двери лифта закрылись, оставив их недоумевать за той стороной.

Не время для раздумий… Ещё один Жнец, да? Этого я не ожидала. Какие есть варианты против него? Рассчитывать на Рану в своём нынешнем состоянии было подобно самоубийству. Впрочем, смерть для меня ещё не самый худший вариант. Самый скверный же исход — я полностью останусь во власти Раны. Испытывать вечную неутолимую жажду Силы — этого мне бы не хотелось, даже врагу бы не пожелала. Но что остаётся?

Уже ближе к середине пути наверх звуки разрушения доносились отчётливо уже совсем рядом. И как подтверждение моим словам надо мной раздался мощный грохот, будто что-то большое ударилось о здание. Казалось, что всё сейчас развалится. Так почти случилось, когда стены пошли ходуном и появились трещины, но, благо, лифт тут же остановился, сработал режим экстренного торможения и женский голос настойчиво повторял дождаться специалистов и настоятельно рекомендовал не покидать лифт самовольно. Для всех остальных это имело бы смысл, к тому же из-за повреждения двери лифта заклинило намертво. И не успела я собраться, как нагрянул второй грохот, сильнее предыдущего.

На сей раз лифт буквально перекосило и смяло в некоторых местах с жутким скрипом прямо на моих глазах. От удара о пол, который внезапно стал стеной, в ушах появился звон. Мигом сориентировавшись, открыла двери телекинезом. Выяснилось, что лифт застрял где-то между этажами весьма странным образом, зависнув в шахте практически на волоске. Тормозные крючки на вид показались крайне неустойчивыми и вот-вот сорвутся. Сделав себе дыру на потолке, вылезла наружу. До видимой двери над головой добралась без особых проблем и тогда раздался ещё один грохот, от которого сорвался весь лифт вместе с некоторой частью шахты и сверху к нему вдобавок посыпало обломками здания.

Допустим…

Незнакомый этаж встретил воем сирен и повсеместным мерцанием красного огня, что уже стало привычным делом. Практически везде виднелись свежие руины, где-то разгорался пожар, из-за чего в воздухе витал едкий запах дыма, но рядом никого из живых. Только где-то за энергетической оградой кругом доносились выстрелы, крики сотен и до боли знакомый стрекот — рой.

Как оказалось один из крейсеров коллекционеров рухнул и врезался в основание башни. От самого судна мало что осталось, но из него из всех щелей продолжали стекаться всё больше и больше жуков. По нему велся плотный огонь со всех сторон. И эта непрерывная канонада длилась вечность.

На беглый взгляд могло показаться, что внутренние войска вполне себе справляются при поддержке тяжёлого оружия. Оборонные системы турелей беспощадно уничтожали коллекционеров целыми кучками, не давая им расползтись по всей станции. Но войскам время от времени мешались гражданские, а враг всё прибывал и прибывал. Создавалось такое впечатление, что им нет числа, в отличие от людских ресурсов СБЦ. Вдобавок к бойне, повсюду то ли дело наблюдались аварии, когда мирные жители пытались покинуть станцию на своих аэрокарах, прорываясь через военные кордоны. Как и ожидалось, разгорался самый настоящий хаос.

Мой взгляд несколько секунд блуждал за горизонтом в космосе в поисках жнеца, но ничего подобного ему я не заметила, да и светящегося коллекционера тоже нигде не видать. И куда идти? Зато заметила новые крейсера коллекционеров на подлёте. По всей видимости, оборонительные флоты потерпели поражение, пусть и смогли изрядно их потрепать, судя по неважному состоянию крейсеров.

Прямо на моих глазах яркий золотой луч рассёк полутьму Президиума и прошёлся, подобно скальпу по мягкой плоти, по нескольким рядам войск СБЦ на границе кольца. Под огонь попали несколько транспортов, которые тут же вспыхнули, солдаты СБЦ на земле, и даже другие коллекционеры. За один выстрел была уничтожена солидная часть турелей и щитов сектора. Энергетический купол, накрывавший эту часть Президиума, пал в тот же миг.

Проклятье… Коллекционеров-то намного больше. Даже без Жнеца они сами по себе угроза. И на это мне намекала Сила или же на что-то другое?

Нойша и Джилл

— Да уж, опять она лезет в самое пекло одна… Что?

— Ничего. Просто я слышала нечто подобное в её воспоминаниях из её мира.

— Да? Значит, она была такой всегда. Ох, богиня, надеюсь, она знает, что делает.

— Суприм, никто из советников не отвечает.

— Арх… Неужели нам придётся искать их и вытаскивать отсюда силой? Ладно, нашли их трекеры?

— Да. Всех.

— Ну и где они там застряли, что даже не отвечают?

На голографической карте Цитадели высветились три красные точки. Один из них, как ни странно, перемещался, в то время как два стояли на месте и мерцали: Валерн и Тевос.

— Что за… Их жизненные параметры в пределах нормы, но почему они не двигаются? А где ещё один?

— Возможно они без сознания, потому и не отвечают. А советника Альянса, скорее всего, уже нет в живых. Это его трекер не активен.

— Ох, Богиня, нам это точно припомнят… Так, ладно, Ния, ты за советницей Тевос, а я проверю советника саларианцев.

«А почему живой советник турианцев не отвечает?», — чуяла неладное азари.

Впрочем она ошиблась, Спаратус вскоре сам вышел на связь и голос у него был неважный. Судя по фону, рядом с ним шло сражение, из-за чего связь с ним быстро прервалась.

Все, кто был среди спектров, разделились на три спасательных отряда. Азари, которая встречала Нойшу, вместе со своими бойцами улетела в сторону посольства Альянса, чтобы разобраться там и выяснить детали о том, что случилось с советником Удиной, а потом при их непосредственной поддержке оказать помощь турианцам в общей эвакуации. Второй спектр-турианец вызвался помочь советнику из Иерархии вместе с ударной частью бойцов. Турианец находился в самой гуще горячей зоны. Нойша же со своей группой взялась проверить дислокацию самого дальнего — Валерна. Судя по сканерам там никого не наблюдалось и должно быть спокойно. Она отказывалась верить, что ГОРовцы могли так просто оставить своего советника без сознания или раненым, а значит там что-то случилось.

Уже в воздухе они воочию наблюдали всю страшную картину разыгрывающейся бойни. Бои приняли крупные масштабы и шли за каждый участок станции с переменным успехом. С каждым набатом от хлопков, будто всё становилось только ожесточённее. Несмотря на печальную ситуацию, часть флотов все ещё была активна, как могло казаться иначе, и врага также били с той стороны.

Три челнока группы Нойши обогнули центральный сектор башни с более спокойной стороны. Весь корпус посольства саларианского союза в «секторе С» встретил их опаленным пятном. От защитных комплексов остались лишь обугленные напоминания. Судя по всему первая высадка коллекционеров пришлась именно здесь. Останки их ходячих танков и сборщиков лежали то тут то там. А их телами и телами погибших бойцов СБЦ была усыпана вся округа. Особенно мерзко хрустели мелкие жуки под ногами.

— Похоже, этот сектор больше никому не интересен.

— Но могут быть раненые.

— Будьте начеку. Джилл, держись рядом, — бросила Нойша и сверилась с локатором. — Трекер советника Валерна указывает на четвёртый этаж.

— Контакт с врагом! — резко крикнули слева и открыли огонь.

К телам своих соратников прилетели три собирателя с солидным десантным отрядом и эскортом. А вскоре объявился и рой мелких жуков от которых надёжно спасала только биотика, причем если сам биотик окажется высокого уровня. Если и среди тел, лежавших вокруг, были живые, просто парализованные, то проверить их сейчас не представлялось возможным.

Семеро спектров с Джилл были одни без подкрепления. Они заняли круговую оборону в обломках вокруг холла саларианского посольства. Благодаря приоритетам атакующих, к ним не объявилась более серьёзная угроза, однако из всего отряда в конце стычки осталась на ногах лишь половина. Разделавшись с врагами и отправив раненых обратно, Нойша, Джилл и оставшиеся спектры ворвались внутрь. Внутри их ждали всё такие же пустынные коридоры. Было такое ощущение, словно всё живое здесь вымерло давным-давно.

— Система блокировки здания почему-то не задействована. Я проверю терминал и логи, энергии должно было хватить из резервов.

— Действуй, — пока техник-спектр работал с терминалом, Нойша осмотрела мёртвые тела возле «справочной»:

«Это охрана и работники… Странно, раны сквозные… Их застрелили? Значит ли, что враг всё ещё может быть внутри? Но кто? Паника среди своих? Маловероятно».

— Есть, получаю данные, — зашёл в систему техник.

— Что там?

Подключившись к камерам с главного пункта охраны, они просмотрели все аудитории и записи. Многие камеры были отключены, как и большая часть систем.

«Это сделали коллекционеры?», — ещё раз осмотрела тела Нойша и засомневалась.

Хотя она помнила, что у тех есть мощное электромагнитное оружие, но каждое посольство защищено от подобных атак извне, а также имеет резервные системы, независимые от остальной энергетической цепи Цитадели, именно в случае подобного. Здесь, это было сделано точечно, вручную отсюда или с терминала советника.

«Неужели это сделали здесь?», — предполагала худшее Нойша, но времени выяснить нет, приказ был чёток: найти Валерна и вытащить, если он жив.

— Система блокировки посольства отключена вручную личным кодом советника час семнадцать назад. Камеры также отключились примерно в то время.

— Неужели они хотели закрыться и переждать бой здесь? Это же смешно. Ах… Нет смысла гадать, поднимаемся, спросим его самого, если он в состоянии отвечать.

На втором этаже никто их не встретил. Везде горел свет, работали терминалы и экраны, но ни единой души, так же, как и на третьей. А вот ближе к трекеру советника стали попадаться мёртвые тела бойцов спецслужбы охраны и следы боя.

«Здесь тоже… Характер ран не соответствует оружию коллекционеров».

— Десять метров до трекера, — сообщила разведгруппа, которая выдвинулась вперёд основной.

— Осторожнее там.

— Никого пока не обнаружено. Видим тела.

Тело саларианского советника обнаружилось ровно по указанию трекера. Оно лежало прямо на виду, перед огромной стальной дверью. Дверь за его спиной была украшена кровью, а сам он держался за живот, так и застыв в такой позе.

— Мы нашли его, — доложили азари по связи. — Похоже, он без сознания.

Как только двое из группы Нойши подошли к телу Валерна вплотную, раздался мощный взрыв. Мина, под мёртвым телом одного из охранников советника, сработала в полную мощь. Буквально в один миг двоих из СпеКТР разорвало на ошмётки. Остальных же, которые были рядом с ними, ранило осколками. Благо их щиты приняли осколки и они отделались лишь испугом, чего не скажешь о тех, кто привёл мину в действие. Однако, вместе со взрывом всё вокруг утонуло во мраке, будто кто-то этого и ждал.

«Западня!», — догадалась Нойша.

Не дав им время организоваться, их, словно мишени, на пустом коридоре поочередно расстреливали со всех сторон.

— Снайперы!

Против вражеского стрелка спектры пустили в ход дымовые завесы по всему этажу.

— Кого-нибудь видите? Доложите!

В какой-то момент стало тихо.

— Пока никакого контакта с врагом. Потеряли двоих.

— Уходим! Всем покинуть здание! Советник мёртв!

— Нойша, стой, я чувствую рядом опасность. За нами кто-то наблюдает…

— Что? Опасность? Станцию атакуют коллекционеры, Джилли.

— Я знаю, знаю. Но я думаю, здесь… Человек.

— Ладно, — не поверила ей Нойша. — Но всё равно, наша первостепенная задача: покинуть станцию. Мы выяснили, что с советником.

— Суприм С’Лоан, ожидаем вас у лестничного проёма. Враг не заме… — резко прервался голос вместе с хлопком второго взрыва. Лестницу, по которой они пришли, завалило.

«Да что за фигня происходит?! Коллекционеры вдруг начали использовать мины?», — не поняла фокусов Нойша.

Азари вместе с Джилл скрылись в актовом зале и притаились. Дрон Нойши активно искал врага и пилинговал любые тепловые сигнатуры, шум.

— Ты куда, Джилл? Джилл?! — краем глаза заметила в сумраке отдаляющийся силуэт девушки Нойша. — Арх! Каков учитель, таков и ученик!

Ведомая своими ощущениями Джилл кралась с пистолетом наготове. Хотя она всё равно слишком полагалась на свои глаза, пусть и ощущала как, кто-то смотрит на них, вернее, ищет их взглядом. И этот кто-то был рядом и ощущался холодом, неживым. Как только она замерла за другим входом актового зала, рядом с ней пролетел маленький объект. Парочка выстрелов и шарик рухнул на пол.

На том конце разведдрона резкий белый шум в наушниках заставил поёжиться Скейна. Агент «Цербера» тут же проверил, который из его малышек вышел из строя.

«Обнаружили-таки… Ясно, но уже поздно, спектры», — шустро просмотрев все пути «глазами» своих дронов, Скейн вышел на связь с другим агентом:

— Ленг, там ещё остались, где-то в актовом зале. А мне, похоже, скоро пора, моё укрытие превратилось в горячую точку.

— Понял. Я сам тут закончу.

«Ха. Сам. Вот же пижон», — ехидно бросил в уме Скейн, снимая визор управления и отключая всю систему. В искусстве убивать с расстояния, как называл своё ремесло убийца, он считал себя новатором и гением, благодаря использованию новейших технологий. Несмотря на то, что навыки стрельбы никуда не делись, Скейн всё чаще пользовался дронами и прочими приспособлениями убийства без риска контакта. Спокойно собрав всё своё оборудование внутри транспорта, мужчина завёл аэрокар и скрылся в потоке беженцев как ни в чем не бывало.

— Джилли?

— Это я стреляла. Не уверена, похоже, это был дрон в скрытом режиме.

— Ясно. Не высовывайся. Сюда идёт подкрепление.

— Вижу врага…

Рядом с ними время от времени раздавались выстрелы, которые быстро стихали.

— Кто враг?! Кто враг?! Ответьте! — никто Нойше не ответил. — Чёрт!

Дрон азари облетел весь этаж, проверил сканером каждую комнату, но так никого и не обнаружил.

«Как странно… Скрытый дрон, да…», — ещё раз сверилась с показаниями своего дрона Нойша и прокрутила в уме слова Джиллиан.

— Нойша!

Предчувствие Джилл сработало с опозданием, когда весь актовый зал засиял стазис-полем биотики и посреди них возник черный силуэт с клинками. Джиллиан мельком помнила человека в кибернетического костюме и с мечами в Тунтау.

Со стазис-полем вражеского агента Нойша расправилась крайне радикальным способом. От биотического взрыва внутри помещения всех раскидало по стенам, выбило чуть ли не на коридор вместе со всем убранством. И когда сияние угасло, в коридор тут же вернулась темнота.

Дезориентированная Джилл перекатившись с коридора, оперативно нырнула в другой кабинет. Секунду другую спустя она ощутила боль на боку и слабость по всему телу. Девушку постепенно охватывала паника, однако, она сумела совладать с собой. Вспомнила уроки и решила довериться ощущениям, а не глазам.

«Я вижу тебя…», — с помощью Силы Джилл обнаружила две жизни, осталось выяснить, кто из них азари.

Глава 31 Падение Цитадели III

Выслеживать главного коллекционера в гуще бойни и в надежде на то, что он вдруг затесался среди авангарда — пожалуй, то ещё бесполезное занятие. Но я, ничего лучше не придумав, решила проверить крейсера, один из которых как раз был совсем рядом.

Можно сказать в этом был толика логики: раз его не видно среди передовых войск, то придется покопаться поглубже. Проблема была лишь хм… Одна — прорваться через ораву жуков засевших впереди. Благо, остались ещё силы у СБЦ и возможно что-то да выгорит без использования Раны. Впрочем, это, похоже, слишком рано сказано, подкрепления врагов также не заставят себя ждать, судя по тому, как дела за станцией стремительно принимают скверный оборот и новые их корабли были уже на подходе.

Надеюсь, флоты скоро прибудут, но уверенности особой не было. Да и надежд на то, что здешние силы справятся сами. Несколько раз я видела в действии тяжелую технику с обеих сторон. И, пожалуй, «органика» ничем не уступала по разрушительной способности технике из металла. Тяжелые роботы и транспортеры СБЦ ещё с кое-каким успехом справлялись с бронированными жуками и летающими сборщиками, но вот фрегаты и истребители против их крейсеров — не особо. Прямое попадание золотого луча не оставляло и шанса. За весь промежуток боя подобные космические столкновения я видела не раз в самых разных участках станции и с каждым разом уверялась, что по силе выстрела главное оружие у коллекционеров может сравниться с алым лучом настоящего жнеца.

Ладно… Оставим космические баталии за бортом. Мне нужно отыскать главного коллекционера. И я сомневаюсь, что тот собирается прибыть в пепелище вместо пока ещё целой станции. Будет весьма забавно, когда выяснится, что в пылу боя было уничтожено то, что мы ищем. И вся эта бойня тогда была впустую. А значит, он уже должен быть где-то здесь. Или пока не прибыл. Пока слишком рискованно.

Когда защитный купол сектора окончательно пал, некоторая часть коллекционеров нахлынула в мою сторону. И я встретила их с огнем и мечом. В условиях плотной застроенности «поля» боя, коим являлся весь президиум, их дальнобойные атаки нивелировались чуть ли не полностью, давая мне полную свободу в действиях. В ближнем бою для светового меча их защита была смехотворна, впрочем, как и практически любая броня, даже у их шагающих танков.

Мне оставалось лишь методично уничтожать их группа за группой, лавируя между укрытиями и мгновенно скрываясь от тяжелых орудий или шальных обстрелов сверху. С каждой сраженной группой натиск со стороны жуков таял на глазах. Во всяком случае, именно с этого подбитого крейсера. Это не могло не радовать, и я уже без какой-либо скрытности рванула прямиком в крейсер, кромсая попавшихся на глаза коллекционеров по пути к нему. Правда, пару раз пропустила уколы от мелких и чувствовала, как слабеют руки и ноги, темнеет в глазах, становится трудно дышать. Однако дозы парализующего токсина явно было недостаточно и с некоторой Силовой поддержкой, я быстро возвращала себе нормальный тонус. Но даже, несмотря на это, они доставляли изрядные неприятности.

Ясное дело, рубить их мечом — сомнительное решение. И я воспользовалась тем, чем хотела бы не пользоваться до встречи с самым опасным врагом. К тому же, я не хотела тратить драгоценное время и Силы на этих мерзких созданий, но выбирать не приходилось. Рана как раз расправлялась с ними на ура, как показала практика первой с ними встречи. Хотя, с чем она не может справиться, что даже меня может погубить, допусти я хоть одну оплошность…

Да уж, надеюсь, доживу до встречи с их главным в более-менее боеспособной форме. Пока же, мне нужно было вовремя приглушать Рану, что в бою не всегда удавалось, ибо концентрации она требовала просто неимоверной. И когда в очередном «всплеске» от неё, и когда вокруг пошёл дождь из роя мелких жуков, я почувствовала приступ эйфории, которая затмевала все ощущения. Я чувствовала, как энергия переполняет меня, и тело бросает в дрожь — ни с чем несравнимые ощущения всемогущества.

Да… Больше Силы… Больше… Мне нужно больше… — вновь подал о себе забытый внутренний голос.

Из состояния экстаза меня резко выбросило оглушительным взрывом. От моего укрытия мало что осталось, и ударной волной отбросило на пару метров. Поднявшись и отряхнув пыль с обломками, я уже не обращала внимания на режущую боль в области глаз, на полученные раны от взрыва, всеобщую дезориентацию и гул в ушах. Перехватив световой меч поудобнее, в стремительном рывке направилась в сторону щели в корпусе корабля. Со стороны мой «маневр», наверное, выглядел как полное безумие. Только представьте картину, как на вражеский корабль с кровожадными тварями внутри в одиночку кто-то бежит, пока кругом всё полыхает, что даже голову попробуй высунуть — тут же получишь пулю. Любой разумный должен был бежать в совсем обратную сторону.

За несколько минут застроенный район президиума остался за спиной. В более просторных условиях битвы, в промежуточном секторе центра, мне негде было укрыться, и речи о ближнем бое быть не могло. Но, учитывая, насколько подпитка от раны усиливает разрушительную мощь силы, то телекинез делал из элементов «пола» и окружения оружие массового поражения. Я буквально давила войска коллекционеров всем, что удавалось поднять, в основном это были останки уничтоженной техники и куски из элементов окружения.

И вроде бы с каждым использованием способности я должна была вымотаться как не знаю кто, но нет… Адреналин и жажда ещё больше жизни сильнее распаляли кровь, требовали продолжения кровавого пира и я подчинилась зову. Усталости и боли как таковой уже не было. Впрочем, подозреваю, это только пока я чувствую себя относительно неплохо, и вот если переживу сегодняшний день, то самочувствие после будет тем ещё испытанием.

Преодолев ряды последних эшелонов непосредственно вокруг корабля, уже внутри крейсера я машинально искала кислотный свет. Корабль коллекционеров изнутри выглядел им под стать. А этот тошнотворный запах я запомню навечно. Наверное, нечто похожее можно увидеть и ощутить, если вдруг ты окажешься заживо проглоченным каким-нибудь гигантским монстром. И знаете, по-моему, это не корабль вовсе, а тоже живое существо — ну, хотя бы частично. Да, влияние жнецов было видно невооруженным глазом. Повсюду по пульсирующим «венам» и «артериям» корабля сочилась до жути знакомая блестящая субстанция — «кровь» жнеца, которой пользовался кроган-ученый Сарена.

Сила… И куда тут вообще идти? Что проверить? Должен же быть у них что-то вроде каюты капитана, да? Хотя, уже сомневаюсь.

Все отсеки, если вообще можно так выразиться, представляли собой бассейны, куда скидывали на переработку тела и своих, и чужих. Некоторые обнаруженные тела были ещё вполне себе живыми, просто крепко спали в вареве из непонятной субстанции. Где-то посередине попались огромные инкубаторы, из которых, по всей видимости, вылуплялись новые коллекционеры. Ожидаемо, технических устройств было по минимуму. И только где-то к хвостовой части, в секторе двигателей наблюдалось нечто похожее на рукотворное и электронное. Но, похоже, я пришла не туда. Придется идти обратно.

Передвигаться внутри было весьма и весьма некомфортно, везде липкая слизь вперемешку со скользким покрытием под ногами. А ориентироваться в сумраке приходилось чуть ли не вслепую, оттого я, кажется, зря потратила драгоценное время. К сожалению, кроме нескольких уродливых созданий я никого так и не встретила, а в их устройствах имеет смысл копаться только ученым и то в совсем иных условиях.

Зачистив остатки первого рухнувшего крейсера, но, так и не обнаружив внутри их главного, я выбралась из передней части крейсера в другой театр военных действий за сектором посольства азари. Ситуация здесь была в разы хуже — сил СБЦ заметно стало меньше, они медленно, но верно сдавали свои позиции, а к коллекционерам прибыли три новых крейсера.

Поэтому между поисками я помогала местным войскам в отступлении. Не знаю, что они думали обо мне, встретившись в пылу боя, но помощь — есть помощь. Особенно когда о какой-либо координации от штаба речи не шло. В их рядах стояла полная неразбериха. Да… Узнаю фокусы коллекционеров-жнеца с помехами в электронике.

В какой-то момент непредсказуемая ситуация на Цитадели стала понемногу утихать. Хотя столь отчаянное нападение коллекционеров достигло пика. Практически все их крейсера, пусть и в не самых лучших состояниях, успели прорваться через плотный огонь и собрались вокруг шпиля. Зато стало понятно, какую часть станции они пытаются отцепить и на кого вообще рассчитывают, когда прибудут ближайшие флоты. Вскоре к ним на помощь прибыло самое странное хм… существо, не корабль, которое я когда-либо видела, причем считая даже самого жнеца.

Полусинтетическое существо с ростом чуть меньше «обычного» жнеца, но имевшее антропоморфные черты, высадилось прямо нам на «голову». Несмотря на довольно бодрые телодвижения и разрушительную мощь как у настоящего жнеца, оно выглядело недоделанным. Половина лица виднелась на черепе без защитного слоя, некоторая часть спины была открыта — торчали голые металлические трубы так похожие на рёбра, и вокруг которого пульсировала вся органическая масса, насаженная на этот металлический скелет. Сходство со жнецом было лишь в ощущениях, хотя по виду оно почему-то походило на человека исполинского размера, а не на «оригинал». Неужели коллекционеры сочли людей более приемлемым материалом и создали этого монстра по виду и образу вышеупомянутых? Непонятное решение.

Его разум также был нестабильным и, как я уже говорила, при воздействии на него Силой что-то проскальзывало в нем знакомое, и вроде бы даже слышались вполне ясные человеческие голоса. Пусть оно явно соткано из тысячи и тысячи людей, я была уверена, будто бы я его знаю или точно где-то видела. В общем, непонятное ощущение не покидало меня при одном только виде на него. Хотя с чего бы мне быть с ним знакомым?

Между тем, извергая изо рта знакомый алый луч, недожнец позволил силам коллекционеров намертво закрепиться в секторе и отбросить оборонительные силы Цитадели за пределы вокруг всего центрального шпиля. Как итог, за пару часов непрерывного боя с начала вторжения установился стабильный «фронт» — кольцо оцепления вокруг него. Коллекционеры активно занимали оборону вокруг шпиля, и больше никуда не стремились, окопавшись там непонятно для чего. Силы СБЦ в свою очередь отошли назад и также засели за импровизированными заграждениями и щитами. Никто не решался прорваться и на некоторое время бои заметно стихли по всей станции.

От одного из командиров ударного отряда СБЦ я мало что узнала. Связь хромает по всему президиуму уже продолжительное время. Потому сам турианец ничего толком не знал о том, что творится за пределами его участка и каковы дальнейшие действия. Последний приказ командования оставался неизменным: уничтожить силы агрессора.

— А вы сами кто? — вскользь поинтересовался его напарник, мужчина весь испачканный в крови коллекционеров.

— Разве не очевидно, Грег? — устало ответил ему турианец, хотя по его лицу было видно, что ему тоже интересно.

— Если она спектр, то должна была сама знать.

— Может и так. Но сейчас мы все на одной стороне. Эй, вы, тащите быстрее раненых назад! И живее ставьте щиты в открытых местах! Ни одна тварь не должна просочиться!

— Сэр, не удалось связаться со штабом!

— Так, отправьте туда кого-нибудь!

— Уже отправляли…

— И что, где они?

— Ещё не вернулись…

— Духи!

— Что за фиговину они с собой прихватили? Вы видели?

— Его не трудно заметить, Сол.

— Но почему оно похоже на вас, людей?

— Откуда мне знать?!

— Да я просто размышлял…

— Размышлял он! Лучше следи за периметром! А где наши спектры, которые были с нами?!

— Я видел, как отряд одного из них разорвало взрывом.

По-тихому оставив их в одном из разрушенных зданий, который стал временным пунктом командования войск оцепления, я направилась наверх. Мне их приказы ни к чему, у меня своя цель — своим визором с крыши здания я осмотрела весь сектор, занятый коллекционерами и, наконец, вдали заметила светящегося. Тот появился в окружении самых крепких солдат, которые отличались от всех других своих собратьев экипировкой и габаритами. В их компании и с одним переносным контейнером они исчезли за холлом самого высокого здания станции.

А вот и нашла свою цель. Как он вовремя. Но как бы туда попасть без полноценного штурма? По воздуху? Нет, этот необычный жнец мигом уничтожит любую посудину. Значит, ищем брешь в их защите… Стоп! Технические тоннели. Да… Возможный вариант. И кстати, что он там с собой принес? Очень любопытно разузнать. Если мои догадки верны, то это то, что поможет ему активировать Цитадель.

Наметив в голове «план» действий, спустилась обратно. Стоит сразу оговориться, мой якобы план имеет большой изъян: без карты и четких знаний схем сети тоннелей я рискну заплутать там до конца битвы за станцию. Но что остается, какие ещё варианты? Как-то уговорить оставшихся солдат на последний штурм? Попробовать высадиться на звездолете? Прорваться на танке? Просто смешно. А об уничтожении шпиля — думать не приходилось. В любом ином случае не отдавать нужное врагу — было бы верным стратегическим решением, если бы оно не было нужно и мне. Хорошо, что такое не пришло голову и местным.

Как ни крути, путь всего один: к центральному шпилю можно добраться по «суше» только здесь, через этот проход, который пострадал от битвы и в данное время выглядел весьма шатким, и это пока ещё в станции работала искусственная гравитация, сохранялась «атмосфера», на котором, можно сказать, вся эта конструкция и держалась.

Что ж, иного выбора нет: нужно немедленно прорываться. Так, тоннели, — просканировала местность с высоты и вроде бы что-то нащупала. Но перед рывком, воспользовавшись передышкой, я силилась разузнать, как обстоят дела у своих. В центре эха смерти и когда поблизости имеются существа с мощным разумом, я с трудом могла выцепить через нашу связь Нойшу и Джилл. Они были живы, это точно, но в то же время, проскальзывали обрывочные видения боя в каком-то темном помещении. Я ощущала их тревогу, сосредоточенность. Но не видела, с кем они ведут бой. Ни один коллекционер не промелькнул.

Хм… Странно… Ощущения мне не понравились. Пожалуй, нужно поспешить здесь, а потом встретиться с ними.

Как и решила, следовала своему якобы «плану», обнаружив возможный проход в сокрытую часть Цитадели под ногами где-то под башней. Простора и освещенности в яме под люком не хватало, а в некоторых участках и вовсе протекало и едва кто-то мог вместиться. Но пока вроде бы иду в верном направлении. Встречные закрытые двери или заваренные стены я «открывала» клинком, а ориентировалась… Просто по прямой, по памяти.

Я сказала себе «торопиться», но реальность была со мной не солидарна. Технические тоннели разветвлялись на целый «подземный» мир, где и ходили хранители. Я их чуть было не спутала с коллекционерами, уж больно они похожи и с каждым стрекочущим звуком замирала с клинком наготове. Зато они привели меня к неожиданному свободному тоннелю. И что самое главное — они куда-то стекались со всех уголков станции. Через какое-то время спустя лазанья по лабиринту, я вышла в просторный отсек с кучей энергетических плит, светящихся линий и панелей, за которым работали десятки этих существ.

Они не обращали на меня внимания. Но спереди, я услышала низкий гул, который всё нарастал и нарастал. Вскарабкавшись наверх одной из плиты, я осмотрелась. Взору открылся просторное помещение, под самим шпилем, где тускло мерцало огромное ядро масс эффекта. Вскоре вокруг него собрались живые существа. Оставаясь в тенях, я пока находилась в безопасности. И достигнув края вершины плиты, ожидала, что же будет дальше. Спустя некоторое время ядро замерло, линии окрасились в красный цвет. А потом пришёл он — моя цель.

Главный коллекционер появился перед толпой хранителей с яркой вспышкой. Светящийся подождал, когда все хранители соберутся вокруг него. И те безропотно повиновались ему. Прежде чем начать главный коллекционер что-то делал с переносным контейнером, от которого исходила хм… Живая энергия? Это неожиданно. Кажется, там у него пленный, тот, кто знает, что делать с хранителями. Очень любопытно, кто же это… Не протеанин же в конце концов.

Через Силу я узнала, что он делал с пленным — копался в его разуме. И пока он блуждал в чертогах разума бедолаги, я мельком успела прочесть мысли коллекционера и увидеть его глазами.

Великая Сила… Слегка опешила я от неожиданности. Я узнала, вернее, увидела лицо того, кто был заключен в переносной кокон — Джон Шепард. Коллекционеры поместили его в некий резервуар, и всего утыканного трубками мужчину было просто не узнать, торчало только его бледное лицо. Он стал своего рода «органом» этого устройства, а над ним повелевал главный коллекционер, который кромсал его разум в поисках хм… О, ясно, шифр протеан.

Я и забыла, что Джон также является носителем знания маяка. Несмотря на столь сильные изменения в организме, и ментальный урон, в его разуме отчаянно боролся тот самый Шепард. Сквозь его агонию я слышала только одну мольбу: «спасти Лиару, спасти команду».

Почему он тут? А значит и все остальные тоже где-то здесь? Где же их успели поймать? Вдруг задалась я вопросами. Кажется, на той планете мы пробыли долго. Проклятье… Что делать? Позволить дальше убивать его разум в надежде, что коллекционер активирует Цитадель и выдаст сокровенные знания о том, как управлять им или спасти его сейчас, но потерять шанс узнать, что протеане сделали с хранителями и способ вернуться домой?

К сожалению или к счастью, сделать выбор мне не дали. Светящийся, естественно, почувствовал моё вмешательство. Его телохранители разом встрепенулись и сверкнули биотикой в полутьме помещения так же, как и сам главный. В то время, как все хранители убежали прочь врассыпную, первые выстрелы не заставили себя ждать и что-то мне подсказывает, что скоро сюда подтянутся все силы коллекционеров.

Спрыгнув вниз, я предстала перед главным и четверкой его элитных бойцов. Светящийся вроде бы узнал меня. Он немедленно повелел своим охранникам, которые укрыли его биотическим щитом, уничтожить врага, пока он не достигнет своей цели. Во время боя с его воинами я краем глаза наблюдала, как начало крутиться ядро и вновь просыпаются все системы. Минуту назад растерянные хранители в тот час же успокоились и побежали по своим делам: кто-то активно манипулировал панелями, кто-то латал провода и трубы.

Отвлекаясь на них во время боя, я чуть не поплатилась. Гвардейцы главного разума улья оказались не слабее его самого, имели в арсенале неплохую биотику и довольно неприятную способность — испускали облако токсинов. Они также умудрялись не отставать от меня в плане реакции и скорости. Вспыхивая кислотным свечением, непрерывно атаковали меня со всех сторон, и самое похвальное, даже завидно, все они будто координировались единым разумом, вообще не мешались друг другу, а наоборот прикрывали и дополняли свои комбинационные атаки. Когда я разрубила одного из них, тот не пытался спастись, а наоборот — всеми силами хотел меня остановить, лишь бы дать другому попасть по мне, даже ценой его жизни.

В окружении хранителей я не рискнула использовать Рану, потому бой слегка затянулся и после расправы над последним, я обернулась к горящему ядру эффекты массы под огромным столпом. Казалось, что передо мной рождается новая сверхновая. Но самого главного уже не было рядом. Он исчез, оставив контейнер с Шепардом. Невозможно было определить, что он успел сделать, достиг ли цели, но все хранители продолжали активно работать, и вскоре по всему помещению прошла дрожь.

Ладно… Я рассчитывала на бой с ним, но видимо, у него другие планы.

Пока есть время, я проверила Шепарда. По ощущениям, мужчина был ещё жив, пусть и находился в глубокой коме. На мои попытки разбудить, он никак не реагировал. А когда я отрезала одну из трубок, он вдруг истошно завопил, что я ощутила бы всю его боль даже без чувствительности к Силе. Однако даже тогда не проснулся. Ясно, лучше будет доставить его медикам, а сейчас нужно выйти отсюда… Да, что-то поспешила с выводами, выйти придется с боем. Со всех сторон накатывался стрекот — рой идёт.

Эпилог

Нойша и Джилл

Пока на поверхности шли масштабные бои и судьба Цитадели, буквально, висела на волоске, под Посольством Саларианского Союза шла локальная «дуэль» между Нойшей, Джилл и убийцами из «Цербера». Бой с четвертого этажа плавно перешел на подземный уровень Посольства — в эвакуационный выход, созданный на случай чрезвычайных ситуаций.

Кай Ленг, ожидавший немного иного хода событий, после долгих игр в «кошки-мышки» по всем этажам саларианского административного корпуса, начал терять хладнокровие, желая, во что бы ни стало лично разобраться со столь раздражающими противниками. Подоспевший к нему на помощь в самый разгар боя Скейн никак не ожидал увидеть его таким потрепанным и тем более разъяренным. Ленг даже слушать его не стал, и слова о необходимости срочно покинуть станцию не возымели никакого эффекта. К тому же, убийца упомянул, что их предыдущая цель также находится здесь, и они не должны упустить ее во второй раз, когда она, к тому же, сама идет за ними по пятам.

С одной стороны, это действительно был отличный шанс поймать «объект вознесения», однако Скейн не особо верил в успех, так как, в отличие от Ленга, видел, что творится снаружи. И даже если им удастся поймать девушку, был риск лишиться пути отхода. Но переубедить Ленга, когда он в таком состоянии, было невозможно. Скейну оставалось лишь помочь тому, чтобы ускорить их отлет с Цитадели.

Однако эти планы оказались далеки от исполнения. В ходе боя Скейн уже успел потерять всех своих дронов, а в полутьме и тесноте тоннелей его снайперская винтовка теряла всю свою эффективность. Мысленно ругая всех и вся, он медленно отсчитывал в уме оставшееся у них время и уже подумывал сматывать удочки с этой чертовой станции, оставив Ленга одного, раз он снова куда-то исчез. Но пока что снайпер выжидал, заняв укромное место между резервуарами.

В скором времени путь эвакуации из Посольства вывел напарниц на рабочий уровень хранителей. Где-то в разветвлении центральных магистральных тепловых труб Джилл с Нойшей разделились, как и церберовцы. Здешние тоннели немногим отличались от ранее встречных: в сумраке повсюду мерцали какие-то лампочки и время от времени искрились многочисленные рабочие терминалы. От стен гулко отражалось эхо выстрелов, а над головой был слышен непрерывный грохот. Но через некоторое время весь этот шум стал привычным звуковым фоном.

По мере продвижения вглубь в глаза всё чаще бросались многочисленные разрушения, многие системы вышли из строя: местами повреждения были столь значительны, что некоторые уровни подтопило, и идти приходилось по колено в воде, натекшей из пробитых или лопнувших от избыточного давления труб. А хранителей, которые должны были чинить поломки, нигде не было видно.

Нойша нагнала Ленга в одном из отсеков управления насосами, где уровень воды был пониже — где-то по щиколотку. Вымотанные почти непрерывными боями и бегом с препятствиями биотики схлестнулись в очередной схватке. Ленг, как правило, отличавшийся завидным хладнокровием, сейчас совершенно не сдерживал биотику и со всей возможной силой наседал на азари, выжимая из себя и из своего импланта максимум. Пусть его имплант являлся самым передовым и не имел известных аналогов, а сам Кай подвергся многочисленным модификациям, но нервная система у него все же была человеческой и со временем могла попросту выгореть. Однако Ленг действовал так, словно уже был готов к неприятным последствиям.

Клинки убийцы со свистом рассекли воздух в паре сантиметров от лица с трудом увернувшейся от удара азари, выбив искры от столкновения с металлом стены, а вторым выпадом разрезали несколько труб. Несмотря на все нарастающую усталость, убийца продолжал двигаться с приличной скоростью и прытью. Во время очередной серии атак Нойша пропустила пару болезненных ударов по кисти и ноге, что быстро дало о себе знать, вынуждая задумываться о временном отступлении. Если бы не беспокойство о Джилл, сражавшейся сейчас со вторым агентом «Цербера», Спектр, скорее всего, так бы и поступила.

Хорошо, что теснота, плохая освещенность, облака пара и вода, мешавшая нормально двигаться, немного поубавили прыть Ленга. К тому же, ему также, как и азари, требовалась хоть небольшая передышка.

Часть драгоценного времени, так своевременно полученного Нойшей на восстановление сил, ушло на попытки связаться с напарницей, беспокойство о которой все нарастало. К сожалению, в эфире ничего, кроме помех, не было.

Между тем, потерявшая Скейна из виду где-то на первом уровне тоннелей хранителей, Джиллиан рванула за поворот, где заметила свежие следы боя. Спрыгнув через открытый люк на подтопленный участок, она оказалась совсем рядом с местом, откуда доносился лязг оружия схлестнувшихся между собой Нойши и Ленга. Осторожно высунувшись за угол, девушка осмотрела бесконечные ряды панелей хранителей, присутствия которых, почему-то, нигде не наблюдалось. Зато, наконец-то, она увидела азари и церберовца.

В какой-то момент кинетический щит у Нойши замерцал и отключился, чем не замедлил воспользоваться агент, вновь продемонстрировав своё особое умение, и Нойша попалась в стазис-поле, став уязвимой для удара. Однако Джилл лишила убийцу законного триумфа, воспользовавшись его секундной заминкой и открыв огонь в спину. Когда щит церберовца схлопнулся, пара пуль все-таки нашли свою цель. Ленг же, словно и не ощутил попадания, резво развернулся и накрылся биотическим полем, отразив все дальнейшие выстрелы.

Вынужденно отвлекшись от азари, мужчина рванул в сторону новой угрозы. Джилл попыталась встретить его новой очередью, но не успела — расстояние между ними слишком быстро сократилось. С трудом увернувшись от первого удара, она оттолкнула церберовца Силовым импульсом, от чего человека унесло за панели вместе с изрядной долей разлитой повсюду воды. Но и удар Ленга не прошел впустую, разрезав пистолет девушки пополам, едва ли не вместе с рукой, и оставив Джиллиан безоружной.

В какой-то момент противостояние было прервано мощным взрывом где-то на верхних уровнях. Часть тоннеля, в котором все они находились, обвалилась, попутно разрушив теплотрассу и оборвав провода. Теперь опасность, кроме неустойчивых завалов, представляли электрические разряды, пронизывающие воду под ногами, и облака клубящегося вокруг обжигающего пара. «Дуэль» на время утихла. Противники стремились покинуть ставший столь негостеприимным участок, перемещаясь в менее опасные отсеки.

Скейну с первой минуты вторжения коллекционеров было ясно, что время играет против них, и упущенную в Тунтау цель им вряд ли удастся захватить, да к тому же ещё и невредимой. Тогда он решился на рискованный шаг — нейтрализовать ее (и свидетелей) любым доступным способом. А там как сложится: мертвой или почти мертвой, главное доставить тело. Пока обе их преследовательницы были заняты Ленгом, убийца заложил мощную бомбу и сейчас поглядывал на дисплей своего локатора в ожидании удачного момента, отсчитывая в уме оставшееся время. Но пока что трекер мечника по какой-то причине замер, все ещё находясь в зоне поражения.

«Что же его так задело? Неужели всё из-за этой азари?» — гадал Скейн о причинах, заставивших его напарника рискнуть всем. И в этот момент у убийцы промелькнула мысль: «А может взорвать их вместе с ним?».

Тем временем Ленг, восстановив часть сил, полностью переключился на охоту за Джилл. К его удивлению, юная особа умудрялась не подставляться под удары, уворачиваясь и держа безопасную дистанцию, а ее «странные» способности изрядно мешали агенту «Цербера» захватить девушку живой. Тогда потерявший терпение убийца воспользовался одной из своих самых мощных биотических способностей, воздействие которой не выдерживали даже полные щиты.

«Джилли!» — ужаснулась Нойша, увидев, что произошло.

Мощный хлопок темной энергии отбросил девушку на несколько метров и с силой ударил о трубы. Какое-то время она не подавала признаков жизни, но вскоре, к радости азари, неуверенно поднялась на ноги и вновь приготовилась к бою. Видя это, Ленг пораженно застыл на месте, отдавая должное стойкости юной одаренной и ее подготовке. В этот момент он даже позабыл о Спектре, чем та и воспользовалась. Собираясь с силами для последнего удара, азари запылала синевой биотики.

«Да… Митра, ты была права», — Нойша не менее церберовца была поражена возможностями, продемонстрированными Джиллиан в бою против столь непростого противника. Помимо высокого уровня биотики, отличной подготовки и передовой экипировки, Ленг мастерски владел двумя короткими клинками, что давало ему значительное преимущество при бое в замкнутом пространстве. Во время боевого контакта азари на себе прочувствовала специфику оперативника «Цербера» — создаваемое им стазис-поле она успела возненавидеть всем сердцем. Вот и сейчас биотические ракеты Спектра застыли на полпути к убийце, и тот спокойно скрылся в полумраке коридора. Снова. Зато, оставил в покое Джилл. Даже Ленг вряд ли решится сразиться сразу с ними обеими.

«Какие мы осторожные… Арх!» — мысли Нойши прервал приступ боли в висках. Это давала о себе знать накапливающаяся от интенсивного использования биотики усталость. Вдобавок начали ощущаться полученные ранения.

— Джилл, как ты?

— В порядке, — тяжело дыша, ответила девушка.

«В порядке…», вспомнила азари чаще всего слышанную от Митры фразу.

— Нам так нужно их поймать? — вопрос напарницы слегка озадачил азари.

— Они же из «Цербер». Разве ты не хочешь их видеть за решеткой?

— Я… — не нашла, что ответить Джиллиан.

— Они нужны нам для ответов, — устало сказала Нойша.

Она уже не была столь уверенна в исходе поединка. Да и подкреплений ждать не приходилось. Ясно, что дела на Цитадели идут не лучшим образом и все силы нужны там. А они вообще давно должны были покинуть станцию. Спектр вспомнила, что пару раз замечала снаружи чудовищные по силе огненные вспышки, после которых содрогался пол под ногами, и непрекращающуюся стрельбу. Но перед ней стояла четкая задача: поймать или обезвредить убийц одного из первых лиц Галактики. Это было делом чести Спектра. А ещё, это могло стать доказательством связи «Цербера» с коллекционерами и нападением на Цитадель, что позволило бы повысить статус угрозы этой радикальной организации.

Однако сейчас все эти размышления были не уместны. Ее силы уже на исходе, что творится снаружи — не ясно, а путь отхода, возможно, давно утерян. Может быть, вместо погони за агентами «Цербера» стоит помочь разобраться с главным врагом… Однако принять решение азари не дали — убийца вновь проявил себя биотическим импульсом.

Взрыв от столкновения биотических техник Нойши и Ленга практически уничтожил остатки стены тоннеля, опоры, часть пола, и, как итог, они все вместе провалились на самый нижний уровень. Если бы не броня, азари бы больше не поднялась от такого удара о механизмы. Спустя какое-то время она кое-как смогла встать и сориентироваться в окружающей темноте. Но полностью прийти в себя ей не дал удар клинка в живот, который она пропустила в недавней стычке, не успев среагировать. Спектр едва успела парировать новый, скорее всего, фатальный выпад убийцы и, оттолкнувшись, перекатиться под трубы, когда тоннель вновь тряхнуло.

Рана начинала обильно кровоточить. Едва сдерживая стоны, Нойша отползла в какой-то проем. Удар Ленга оказался для неё роковым. Броня не смогла полностью его поглотить, от чего внутренние органы получили серьезные повреждения. Каждый вдох отдавался болью где-то внутри. Глаза против воли закрывались. Тело трясло от последствий адреналинового вброса. Сил сопротивляться накатывающейся слабости не осталось и сознание азари против ее воли медленно погрузилось во тьму.

Состояние Джилл было не лучше. Когда она очнулась все в той же темноте, в ушах стоял невыносимый звон. Неяркие отблески света над головой больно резали по глазам, всё вокруг плыло и троилось. Одолевало чувство тошноты. Головокружение и не думало прекращаться. Этот «букет» неприятных ощущений заставил Джиллиан вспомнить былые ужасные времена. «Нет… Нет…», — вместе с воспоминаниями вернулся парализующий страх. Как тогда, когда она была совсем одна и совершенно беззащитна. Ощущая, как душащая тьма сгущается вокруг нее, девушка утопала в ней, уже не в силах сопротивляться. Эхо смерти объяло её, усиливая потаённые страхи так, что хотелось кричать. А на мольбы о помощи никто не отзывался.

«Митра…», — пыталась мысленно дотянуться до своей наставницы Джилл. И у неё даже что-то получилось, но в ответ она увидела лишь алую вспышку и услышала металлический, пробиравший до дрожи скрежет — Митра сражалась с кем-то огромным.

Вынырнув из видения, девушка попыталась унять нарастающую панику. Не вышло. Вслед за страхом вернулась ноющая боль, растекавшаяся в груди и области лопаток и отдающаяся острым импульсом при каждом резком движении. Словно в бреду, Джиллиан видела, как тени вокруг перетекали в силуэты, вызывая в памяти времена в «академии».

«Нет… Нет… Я туда не вернусь… Ни за что!»

«Подопытная… Не сопротивляйтесь», — шептали давно забытые голоса.

«Вы не здесь! Не здесь!».

«Расслабьтесь… Это всего лишь проверка… Усильте напряжение», — несуществующие голоса звучали как настоящие и вызывали боль. По ее телу будто пропустили ток. И вдруг она услышала до боли знакомый, родной, но ныне нереальный шепот:

— Джилл… Джилл…

— О-отец?!

— Беги, Джилл… Беги. Не оглядывайся.

— А? А как же…

— Оставь их… Они тебе никто. Главное — выжить, ты помнишь? Наше первое правило.

«Да… Выжить… Любой ценой», — сколько она себя помнила, они всегда бежали. Ото всех и от всего. Почему бы ей и сейчас не поступить так же?.. Ведь это не ее война… Не её вина.

«Не моя…»

Неизвестно, сколько она так пролежала, поддавшись галлюцинациям. Когда Джилл вновь открыла глаза и кое-как уселась, вокруг были только тьма, металл и звон тяжелых ударов над головой. И голос отца из сна, что так и звучал навязчивым шепотом. Прислушавшись к собственному самочувствию, девушка поняла, что боль и усталость никуда не делись. А над головой по-прежнему непрерывно стрекотали выстрелы и грохотали взрывы, от которых содрогались стены. Но хотя бы убийцы поблизости нет.

Так и прошла минута, за ней другая. Почувствовав рядом живое существо, Джиллиан медленно встала и похромала направо, в сторону мерцающих огоньков в конце тоннеля. Надо было найти Нойшу и выбираться отсюда. Сейчас они обе не в том состоянии, чтобы продолжать погоню за убийцами. Не совсем ещё придя в себя, девушка не заметила за поворотом коварную ловушку. Попав в стазис-поле, ее тело вмиг застыло, будто насекомое в янтаре.

— Наконец-то, — устало-удовлетворенно хмыкнул Ленг, выступив из тени.

При виде убийцы, все страхи вновь нахлынули на Джилл, сжав сердце, словно в тисках.

— Даже не пытайся. Будет только больнее.

«Давай! Давай же», — кричала она в мыслях, но тело не реагировало.

Ее давний кошмар в один миг обернулся явью. Она звала на помощь, но слова застряли комом в горле. Никто не придет. И только голос отца все звучал в ушах, переходя в крик:

— Беги, Джилл! Спасайся! Любой ценой! Помнишь?!

Ленг прекрасно помнил, что было в Тунтау, однако не знал точно, кто именно вызвал тот разрушительный вихрь темной энергии. И сейчас ему представилась возможность воочию лицезреть виновницу тех событий. Хотя агент «Цербера» вроде бы уже добился цели — объект пойман и, когда стазис-поле исчезнет, он вырубит ее электрошокером — беспокойство не отпускало убийцу. Поэтому, заметив, как девушка закрыла глаза и начала собирать вокруг себя темную энергию, захватив даже его биотику, он напрягся. Что-то пошло не так.

Его стазис-поле не выдержало и схлопнулось, освободив пленницу. Однако та не открыла глаза, а её тело просто повисло в воздухе. Формирующиеся вокруг неё все более мощные потоки, быстро разрушали тоннель.

«Как тогда…» — всплыли кадры из Тунтау перед глазами Ленга, и он рванул прочь, уходя от надвигающегося урагана, подобно насосу вытягивающего из окружающего пространства даже крохи темной энергии.

* * *

— Господи…

Скейн ошарашено смотрел наверх, где за обломками виднелась испепеляющая всё вокруг неведомая громадина и шел дождь из расплавленного металла. Даже на видавшего виды убийцу эта картина произвела неизгладимое впечатление. Он ощутил, как невольно затряслись руки и похолодело внутри. Ещё более его поразило то, что с этой громадиной кто-то сражался. Через оптику визора он увидел, как некто с красной полосой в руках крутится вокруг огромной фигуры, буквально разбирая ту на части.

— Чего застыл? Уходим, — окликнул его едва живой напарник, появившийся внезапно со спины.

— Что там с азари и нашим объектом?

На вопрос Скейна Ленг не ответил, хотя и был уверен, что азари уже не жилец. А вот «объект» захватить оказалось невозможным.

— Уходим, — просто бросил он в ответ.

— Погоди, нужно подстраховаться, — с этими словами второй агент привел в действие свою бомбу.

Церберовцы, выполнив поставленные задачи, незаметно покинули Цитадель, но до окончания бойни на станции было ещё далеко.

* * *

Со всех сторон на меня лавиной надвигались десятки пока ещё невидимых существ. Их стрекот все усиливался, отражаясь раздражающим эхом от стен. Несколько мгновений спустя в проходе, откуда я пришла, показались первые солдаты коллекционеров. Стоит отметить, что хранители ни на них, ни на меня не обращали никакого внимания и, как обычно, занимались своими крайне важными делами.

Между тем, враги прибывали волна за волной. Казалось, им не было числа. Через некоторое время пространство вокруг меня было столь плотно завалено трупами разумных насекомых, что стало неудобно передвигаться. В какой-то момент коллекционеры, очевидно, поняли, что прямой натиск, особенно в столь узком месте, не принесет нужного им результата, и врассыпную бросились назад. Не успела я подумать о причинах столь радикальных перемен, как над головой раздался грохот, и потолок с опорами пошли трещинами. Кое-где полопались трубы, потрескались, разрушаясь, панели, обвалились целые пластины. Нескольких хранителей поблизости завалило обломками и они умирали, пронзительно вереща.

Из открывшейся дыры над головой падал свет и вскоре стало ясно, куда так быстро слинял главный коллекционер — он перенес свой разум в протожнеца. Что ж, довольно мудрое решение. Каким бы недостроенным и неуклюжим тот ни казался, опасность от него исходила не меньшая, чем от настоящего Жнеца. И бой, начавшийся под шпилем, перенесся на поверхность, где я воочию увидела, что он сделал с хранителями. Цитадель «раскрылась», подобно цветку, и шпиль в ее центре испускал энергетические дуги, собирая вокруг себя поле масс-эффекта. Даже без Силы я ощущала в воздухе чудовищную вибрацию. Становилось некомфортно дышать. Каждое движение из-за изменения пространства требовало все больших усилий. Казалось, словно само время замедлялось.

Из-за огромного числа смертей разумных как нельзя вовремя проснулась Рана. Её шепот и жажда затмевали разум. Оставив Шепарда под шпилем, я пулей рванула наружу. Едва подумав, что вновь придется махаться с протожнецом один на один, увидела, как в центр на последний штурм выдвинулись оставшиеся силы СБЦ. Открывшаяся надо мной картина была грандиозной. Весь центральный шпиль полыхал в огне побоища. Оглушительные взрывы шли непрерывно. А этот алый луч… Такое ощущение, что он пробивал всё. На моих глазах десятки высоток вокруг шпиля посыпались, словно песчаные замки. А с «неба» шел огненный дождь из почерневших корабельных обломков.

За то время, пока я «наслаждалась» зрелищем, протожнец успел потерять одну конечность и половину туловища и весь покрылся копотью. Однако его сил хватило на уничтожение подтянувшейся техники СБЦ. Грохот в один момент прекратился. Больше никто не стрелял.

И снова без Раны мне никак не справиться. Когда я уже было приготовилась дать волю Голоду Силы, в голове раздался механический голос:

— Это не твоя битва, Чужак.

Недолгая пауза. Словно на осмысление сказанного. И стальная махина уставилась на меня.

— Я чувствую… Вижу, что ты хочешь… Домой…

А дальше — неожиданное, но столь привлекательное предложение:

— Я могу открыть тебе проход.

Не поддается описанию, сколь я была удивлена. И знаете, не стала спешить с Раной. Ведь это был мой шанс… Да, я понимаю, что это была его попытка отсрочить свою гибель, но ведь он и правда мог бы отправить меня домой. Вернее, открыть тоннель. И главный коллекционер, словно почувствовав мои мысленные терзания, стал давить:

— Позволь мне завершить… И я открою пространственный тоннель, куда тебе угодно. Энергии со всех ретрансляторов хватит, чтобы отправить тебя в любую точку Вселенной.

— Но я не знаю координат.

— Я увижу звезды… Я узнаю…

Честно, ответ коллекционера меня удивил. И в нем не чувствовалось откровенной лжи, но вот кто в здравом уме ему поверит? Вопрос риторический.

Пока я обдумывала ситуацию, проснулась связь. Я ощутила, как ослабла «нить» с Нойшей и Джиллиан. И в тот же момент увидела или, скорее, ощутила знакомый вихрь энергии, а затем — мощный взрыв. После этого я связь оборвалась, словно они… Нет… Этого не может быть!..

— Я жду твой ответ, Чужак.

Но вместо ответа я полностью открылась Ране. Сейчас не время, чтобы отвлекаться. Голод Силы дотянулся до всей жизни вокруг шпиля, до всей энергии. С каждой секундой я чувствовала, как нарастает поток наполняющей меня Силы. Как жизнь всех существ вокруг плавно перетекает ко мне. С этой Силой я могла бы творить все, что угодно.

Не знаю, в какой момент коллекционер понял, что ответа от меня не дождется, и просто открыл огонь. Алый луч неумолимо разрастался прямо на глазах. Уже издали я ощутила исходивший от него жар, и всю ту разрушительную мощь, что он нес мне навстречу. В любой другой ситуации от меня бы мало что осталось. Но, как и тогда, в случае с настоящим Жнецом, Рана вдоволь насытилась тысячами жизней вокруг и усилила меня. Я полностью приняла на себя удар и поглотила весь урон.

Возникшие ощущения не передать словами. О контроле речи уже не шло. Я чувствовала, как горит каждая клетка моего тела и страстно желала только одного — уничтожить Врага. Активируя клинок, оттолкнулась от земли в стремительном рывке. Первый же удачный удар дал понять коллекционеру, что он не неуязвим. Лезвие светового меча прошлось по всему его корпусу, буквально искромсав место соприкосновения. Я не собиралась сражаться с ним мечом, поэтому, вскрыв защиту в затылочной части шеи, запустила в разрыв самый мощный заряд молнии, что смогла сгенерировать.

От такого заряда врага парализовало. Сжигающие все на своем пути электрические дуги прошли по каждой частичке протожнеца. В нос ударил тошнотворный запах горелой плоти и гари. И когда почерневшая громадина рухнула, как столб, в клубах черного дыма, я вновь ощутила Рану. Тысячи жизней потянулись от него ко мне, а я была не в силах отказаться.

— Они… Придут… — пронесся затухающий голос протожнеца перед тем, как погас красный огонь в глазах.

Закончилось…

Как только исчезло наваждение, меня пробил холодный пот. Посмотрев на руку, увидела, что она в саже и словно нематериальна. А Голод внутри все усиливался и усиливался. Я знала, что последствия от Раны будут. Но, кажется, несколько недооценила угрозу.

* * *

Да, бездарный из меня все-таки получился наставник. В погоне за своими желаниями я подвела и чуть не потеряла Джиллиан. Да и не только ее. Хороших новостей среди кучи провальных было мало: Нойшу своевременно вытащили из-под обломков и вместе с Шепардом поместили в госпиталь СПЕКТРа. С кораблей коллекционеров были спасены все захваченные, кроме людей, которых, к сожалению, уже успели «переработать». Не знаю, уместно ли тут слово «радует», но пленники из иных рас, обнаруженные на крейсерах, были живы, находясь в состоянии комы. Они, видимо, просто хранились, чтобы со временем тоже стать коллекционерами. Среди них нашелся и старый-новый экипаж бывшей «Нормандии»… Да, кроме Карин Чаквас, Джеффа Моро и людей из «Цербера».

Карин Чаквас… Добрая женщина, без участия которой мне было бы трудно в первые дни и которая не раз мне помогала. Я буду помнить вас. И ваша смерть не будет напрасной!

Что касается самой станции, то теперь она выглядела совсем иначе. И пусть местным силам «удалось» отстоять Цитадель, полноценно восстановить ее получится еще не скоро. Везде царила разруха и неразбериха. Целые сектора стали непригодными для жизни. А в правящей верхушке шли свои разборки.

Из всего Совета Цитадели нападение пережил лишь Советник Альянса Систем, который явился как спаситель вместе с флотом Альянса во главе с уже знакомым мне адмиралом. Мужчина действовал уверенно и даже завоевал кое-какие очки репутации. Его последнюю речь транслировали на всю станцию. Однако, хоть и говорил он вроде бы правильные вещи, что-то мне в нем не нравилось. Впрочем, политикам я никогда не доверяла.

Через три дня проснулась Нойша. И первым, о ком она спросила, была Джилл. И да… С ней всё было скверно.

— Прости… Я… Не доглядела…

— Здесь нет твоей вины. И я рада, что ты осталась жива. Просто отдохни.

— А где мы?

— На Цитадели.

— Значит… Мы победили? Богиня… Это хорошо.

— Рано радуешься.

— Что? — не поняла меня Нойша.

— Твоя мать здесь.

Встреча с матриархом С’Лоана вышла странной. Как только стало известно о смерти Советников, на Цитадель прибыли делегации всех рас. Насколько я знаю, сейчас выбирается новый состав Совета. И знаете, что самое удачное для меня? За всеми этими треволнениями мало кто понял, как я остановила протожнеца и главного коллекционера. И уже не узнают — ценой жизни сил СБЦ. Рана в Силе усилилась, позволив «выпить» коллекционера, но и не только его.

— Ох… Ты уже виделась с ней?

— Ну, мельком.

— И…

— Ничего.

— Ясно, — наступила неловкая пауза. — Как думаешь, Джилл очнется?

— Конечно, — пришлось соврать, так как особой уверенности в этом у меня не было.

Через нашу связь все ещё ощущался слабый огонек ее жизни.

«Держись, Джилл. Ты справишься», — снова и снова повторяла я мысленно в надежде, что она услышит меня и очнется.

Да уж… Слепая спешка привела к ужасным последствиям. Пусть коллекционеров и удалось остановить, но они явно сделали то, за чем приходили. Глядя на «раскрывшуюся» Цитадель, я гадала, как скоро прибудут Жнецы. Начался новый Цикл. А местные расы встретят истинного Врага раздробленными, погрязшими во взаимных обвинениях и упреках. Масла в огонь подливало всем известное «перетягивание одеяла». Единственный выживший Советник Альянса обвинил остальных в некомпетентности и, что самое удивительное, его поддержало большинство жителей Цитадели. А я вновь подумала о том, что этот человек не кажется мне надёжным, несмотря на некую, все же присущую ему, харизму.

Через три дня хирургам удалось освободить Шепарда из плена кокона коллекционеров. Первый Спектр Человечества постепенно приходил в себя после глубокой комы. Но пока неизвестно, как пребывание в коконе повлияло на него и сможет ли он до конца восстановиться.

Но не смотря ни на что, все равно считаю, что во всех этих кошмарных событиях я действовала верно. Главное, что смогла узнать, как вернуться домой и чего боятся жнецы. Оружия последней надежды Протеан. И да, мне нужно быстро свалить с этой мертвой станции. А то чувствую, что с неподконтрольной Раной, Жнецы для местных обитателей станут меньшей угрозой. За прошедшие дни я так не смогла побороть Голод, поэтому старалась держаться подальше от места скопления раненых. Их уязвимые «жизни» так и манили. А шепот в голове все твердил:

«Это и есть настоящая Сила. Из Пустоты».

So..The End Сквозь силу 3

Пролог

Очередные два года пролетели незаметно. Дни в ожидании выздоровления раненых давно канули в лету. Цитадель была быстро отремонтирована, как будто ничего и не было. А новоизбранный Совет по уши погряз во внутренних делах. Но я не забывала о последних словах главного коллекционера: «они идут». Нужно было продолжить поиски оружия Ину, при этом постоянно оглядываясь назад. И даже при помощи Нойши и ее нового высокого положения после госпиталя, мы не могли просто так кататься по «собственным» делам, когда захотим. Как недавно сообщила азари, ей начали задавать неудобные вопросы, куда и для чего тратятся ресурсы СПЕКТРА.

Да уж, как-то быстро все забыли, как была атакована Цитадель, как коллекционеры и новорождённый жнец чуть не оставили всю Галактику без главного узла ретрансляторов, как погибли предыдущие советники, не говоря уже о солдатах и мирных. Каждый раз на отчетах С’Лоана не трудно было уловить сомнения новых первых лиц насчет опасности жнецов, об их участии в уничтожении протеан и в скором времени и их самих. Такое ощущение, будто мы снова вернулись к началу.

У меня не было времени, чтобы переубеждать их, да и желания, если быть честной. Ведомая лишь догадками и крупицами знаний, я отчаянно искала зацепки последней надежды Ину. Оружие, которое Протеане не успели применить в свое время, хотя практически всё было готово. Из их архивов я узнала не многое, и, к сожалению, лишь отрывками. За эти пятьдесят тысяч с лишним лет время успело забрать свое. Достоверно известно, что Империя Протеан воевала со жнецами на протяжении нескольких веков. Некоторые записи даже утверждали, что не будь Империя погрязшей в собственный внутренний кризис, война продлилась бы намного дольше и даже с не ясным исходом. Однако в войне на истощение у жнецов было огромное преимущество и итог был закономерным.

Разумеется, жнецы невероятно сильны, но они не всемогущи. Особенно меня вдохновили заметки неизвестного аналитика из высшей касты Протеан: «стало очевидно, они чей-то инструмент, созданный с определенной целью. Конструктор Машин – главный модуль точно существует, нужно лишь отыскать и уничтожить. Тогда мы можем обернуть исход войны вспять, воспользовавшись их уязвимостью нулевого дня».

Вернувшись полгода назад на ту планету, я уже которую неделю копалась в их данных, используя кресло-интерфейс Ину, которое отнимало слишком много психических сил. Наследие скорби, связанное с Темной Стороной Силы, как ни парадоксально это звучало, вселяло капельки надежды на успех. По крайней мере так было в начале.

— Митра, ты вообще спишь? — отвлек меня внезапный голос Нойши, возникший словно из галлюцинации. Ее тут не должно было быть. Она же вроде уехала по делам СПЕКТРА. — Без обид, выглядишь хреново. И твой красный глаз меня пугает. Ты бы отдохнула.

Почему-то продолжила говорить моя галлюцинация. Мне потребовалось некоторое время, чтобы осознать, что она тут в реальности.

— Ты когда прилетела?

— Да вот только что. Ты чего не отвечаешь на звонки? Дай угадаю, опять потеряла счет времени. Давай, выходи из этой штуки, у меня для тебя хорошие вести. Наконец наши инженеры смогли построить цепочку локаторов для безопасного пути досюда. Со следующей недели начнут пребывать строительные корабли и научный экипаж.

— Значит они поверили?

— Не знаю, чему они поверили, но уцелевшая колония Протеан — весомый аргумент для исследований. А ещё, я упомянула, что здесь была база «Цербер», о которой они не знали. Задела их самолюбие, так сказать.

— Не только Протеан. Это планета принадлежала Ину.

— Да… Ты говорила. О них известно меньше даже чем о жнецах. Как бы то ни было, сотни ученых что-то выяснят быстрее, чем одна ты, Митра. Эй… Ты чего такая хмурая?

— Я просто боюсь, что мы опоздаем. Куцые сведения об Ину всегда сопровождаются словом «ошибка». Некий неверный путь, по которому идут все расы вплоть со времен создания Жнецов. Вдруг мы идем тем же путем. Они ведь тоже наверняка искали способы борьбы с ними.

— Ну, это может быть что угодно. Нет смысла гадать. Скорее всего ты прочла следствие упаднических настроений во время Жатвы. Ину — они же раса подвергшаяся уничтожение до Протеан, ведь так?

— В этом то и проблема. Они были задолго до. Протеане обязаны им своим развитием.

— Хм. Не знаю, что и сказать. Так, ладно, хватит с тебя сидеть за креслом в темноте, пора размяться, потрогать траву, подышать воздухом, пообщаться с людьми. А где Джилл?

— Она… — не смогла я сразу ответить из-за звона в ушах.

— На тренировке, да? Каков учитель таков и ученик.

Моя ученица обнаружилась в соседней комнате посреди мрака и лишь изумрудное свечение клинка освещала тьму. Каждое ее движение сопровождалось характерным звуком светового меча.

— Джилли! — услышав свое имя, она остановилась и сняла повязку с глаз.

— Нойша? Вы вернулись?

— Ага! Вот пришла забрать вас с этой унылой планеты. А то она плохо на вас действует. Вон, твой учитель стала еще мрачнее чем обычно.

— Мы уходим? — посмотрела она на меня зелеными глазами.

Я присмотрелась к ней, словно увидела впервые. За эти два года она действительно выросла. Смотря на нее нынешнюю и ту, при первой нашей встрече, я уже не видела в ней напуганную и растерянную девчонку.

После сборки своего меча, четыре месяца назад, Джиллиан невылазно сидела в тренировках. Освоив самые азы фехтования, я показала ей первую форму Шии-Чо, которую она сейчас постигала. С одной стороны, она стала намного самостоятельной, уверенной, с другой – потеряла ту часть, которая радовалась жизни, хотела жить обычной жизнью. Будто вчерашний гражданский новобранец, пройдя круги ада на войне, становится матерым солдатом, теряя часть себя. Сколько таких я видела во время Мандалорской войны и не счесть. Чего не скажешь о Нойше. Та оставалась все такой же непринужденной и оптимистичной.

— Богиня… Как вы тут жили все это время. Тут даже без всех этих жнецов можно поддаться меланхолии.

Снаружи затерянная планета не отличалась от мрачных подземелий. Она встретила нас очередными проливными дождями. Небо практически не видно из-за плотных туч, в воздухе отчетливо витал запах ржавчины. Неприятный привкус металла ощущался даже во рту.

— Для начала посетим Цитадель. Сами знаете, бюрократические проволочки, отчеты и совещания, потом немножко отдохнем. Митра, не спорь, только на один день. Хотя бы ради Джиллиан. Бедная девочка совсем себя не жалеет.

— Я уже не ребенок.

— Еще какой ребенок. Просто у тебя отобрали детство. А твой учитель не видит этого, потому что она эм… Киборг-убийца, да? Так-с. Давайте уже быстрее. Инженеры сами справятся, чай не маленькие.

Новый корабль спектра-куратора не был похож на прошлый. Скорее его можно было сравнить с Нормандией, хотя у Нойши сейчас не было нужды в экипаже. Навигацией и основными системами управлял искусственный интеллект-помощник. Видать идею стырили у «Цербера», чтобы оптимизировать штат человеческих ресурсов на кораблях.

По пути до станции я успела подремать. Не знаю, увидела ли сны, или отдохнула, но при пробуждении легче не стало. В голове стояла невыносимая тяжесть, отдававшая по ушам неприятным звоном. В последнее время я слышу это всё чаще и чаще. Холодная вода в лицо помогла немного взбодриться.

В скором времени на главном экране замаячила «мертвая» Цитадель. Я до сих пор поражаюсь от фона смерти этой станции, где вернулась обыденная жизнь. Великая Сила... Лучше бы она взорвалась тогда, честное слово.

Восстановленная Цитадель стала недоступна для жизни обычных граждан, только для работы главных структур Совета. Освободившиеся участки «лепестков» были отданы под защитные орудия и резервные энергоблоки. После тех событий власти решили о недопущении повтора. Это неслыханно, чтобы главный символ содружества и мира галактики снова подвергся нападению. Совет терял свои рейтинги в глазах народа. Я сама все чаще слышала нелестные слухи и разговорчики о Совете.

На подлете корабль спектра-куратора С’Лоана проверяли патрульные и еще несколько раз на самой станции. Это обнадеживало. Все-таки некие уроки были извлечены. С закрытого дока СПЕКТРА открывался вид на центральный шпиль Цитадели. При одном только взгляде на него стало не по себе. Перед глазами до сих пор стояли кадры боя с главным коллекционером и его последние слова. И я прекрасно понимала, Цитадель – не то, чем кажется. Он не символ мира. В редких воспоминаниях павших империй он выглядел по-другому — с распустившимися «лепестками» и с огромным энергетическим ядром в центре, означающий начало нового цикла Жатвы.

— Добро пожаловать в Новую Цитадель! Впечатляет, правда? — восторженно произнесла Нойша, ожидая бурной реакции.

— Не особо.

— Эй... Так, для начала вам нужно сходить и привести себя в цивилизованный вид, — на мой не озвученный вопрос во взгляде она ответила, что я сейчас похожа на дикого отшельника. Даже ворка будут посимпатичнее.

Пришлось согласиться. Впрочем, пара часов отдыха и вправду будут не лишними. Время от времени нужно прочищать мысли, возможно тогда что-то меня да посетит. Разминувшись с ней на входе в президиум Новой Цитадели, мы с Джилл пошли по заведениям отдыха. Народу, соответственно и жизни, существенно стало меньше, оттого холод ощущался явственнее. Кто бы мог подумать, что этот могильник станет ещё хуже. Я видела, как Джилл иногда невольно вздрагивала и с опаской посматривала по сторонам.

По совету азари мы первым делом посетили тот самый салон «красоты», куда ходила прекрасная половина всех рас. За стойкой регистрации нас встретила приятная девчушка азари и пригласила пройти в небольшие кабинки. К своему ужасу я не поняла и половины предлагаемых услуг, потому просто согласилась на стрижку. Волосы на самом деле сильно отросли за месяцы на том подземном комплексе. И знатно поседели. Видимо дало о себе знать побочный эффект от чрезмерного использования того кресла. Да и зрение, кажется, ухудшилось. Или это возрастное?

Что сказать, никто не молодеет. Кроме азари. Об их возрасте вообще трудно сказать. Возможно девчушке передо мной лет так под триста, не меньше.

— Как будем стричься?

— На ваше усмотрение, — сухо сказала я девчушке.

— Что ж. Предлагаю скрыть седые пряди, осветлив.

— Давайте.

— Вот, пока выбирайте цвет, — я тыкнула на первый попавшийся вариант.

— Серебристый. Принято. Сейчас смоделирую, как будете выглядеть с той или иной длиной волос и укладкой, — она показывала на голоэкране передо мной всякие разные варианты моего нового облика.

— Вот этот пойдет.

— А что-нибудь надо сделать с глазами? У нас есть импланты с разными расцветками и узорами.

— Спасибо, не надо.

— Принято. Теперь, расслабьтесь и отдохните.

Процедуры заняли от силы час и включали не только стрижку, ну и всякие там маски для лица, лазерную чистку, омоложение и тому подобное. И мы уже «обновленные» встретились с Джилл у стойки регистрации на выходе.

— Вам идет.

— Спасибо. Тебе тоже, — моя ученица ответила слабой улыбкой. Не скажу, что она тоже кардинально изменилась. Теперь на лоб спадала аккуратная челка, некогда волнистые длинные волосы были коротко стрижены по вискам и выпрямлены, затем собраны в обычный хвостик на затылке. — Пошли, перекусим. Нойша пишет, что совещание будет идти ещё долго.

Ту самую кафешку, куда мы с ней часто ходили во времена моего «заточения» здесь, я не нашла. На ее месте стоял огромный энергоблок с надписью: «не входить. опасно». В ожидании азари, мы засели за первое попавшееся нам на глаза заведение рядом со штабом СПЕКТРА.

— Чувствуешь здесь что-нибудь? — каждый раз спрашивала я у нее, находясь на этой станции.

— Только эхо смерти. Этот постоянный шепот, — вновь попыталась Джилл вслушаться.

— Смотрю, уже можешь выстоять, — прошлый раз помнится её мутило даже от слабого эха. — Видишь хранителя?

— Да…

— Что скажешь о нем?

— Ну… — сосредоточилась она на насекомообразном существе рядом с панелью. — Странно… Оно как будто пустое.

— Неплохо, Джилл. Весьма неплохо. Как продвигаются дела с мечом? Скажешь, когда будешь готова к настоящему спаррингу.

— С вами? — ошарашенно спросила она, словно здесь есть ещё владеющие световым мечом. — Ой, то есть, да… Подучусь еще немного.

— Что-то она долго. Пожалуй, пока пройдемся ещё. Узнаем последние вести.

По нашим карточкам нас впустили в медиа центр за штабом, где собирались репортеры со всех уголков необъятной. С последнего моего визита шума здесь не убавилось. Найдя места возле информационного уголка, мы узнавали о жизни за пределами Цитадели. В экстранете ничего такого не писали. Никакого упоминания о надвигающейся войне. Нигде не замечены неопознанные летающие объекты, никаких упоминаний о терактах «Цербера». Из интересного обсуждалась активность в Вуале Персея. Мигрирующий флот собирал весь свой флот в одном месте. Эксперты заявляли, высока вероятность, что кварианцы предпринят попытку вернуть свой дом. Пока до боевых столкновений дело не дошло, но в ближайшем будущем там точно станет опасно. Также опасения приходили из Свободных Систем Терминуса. Батарианская Армия Освобождения вновь дала о себе знать.

«Каковы будут действия Совета? Нужно ли провоцировать Гетов? Необходимо остановить зверства батар!», — обменивались комментариями читатели.

Кварианцы и геты… Пожалуй, о них я знаю слишком мало. Их не так уж и часто встретишь. Могу вспомнить лишь Тали. Интересно, чем она сейчас занята? По-моему, она была не так уж старше Джилл, когда помогала нам против Сарена и его армии гетов.

— Вау! Вас и не узнать. Хе-хе, — наконец-то вернулась Нойша. — Белый цвет? Круто.

— Что сказал Совет? Можем продолжить поиски?

— Ага. Первые находки с той мрачной дыры кажется впечатлили начальников. И дня не прошло, что удивительно. Кстати, доктор Т’Сони отправила запрос по нашему делу и просит тебя посетить одно место. Ты ведь не забыла, что ты до сих пор консультант?

Мое уныние слегка улетучилось от услышанного. Весточка от Лиары о протеанских руинах на Марсе, где были обнаружены следы Инусаннон, нужно было срочно проверить.

— Эй. А как же отдых?

— По пути отдохнешь. Пошли.

— Эх… Надеюсь доктор Т’Сони нашла что-то действительно важное.

Марс. Четвертая планета Солнечной системы

После открытия возможности путешествий на сверхсветовых скоростях развитие Марса, предназначенного когда-то для колонизации и терраформирования, остановилось. На южном полюсе планеты сохранился исторический заповедник, созданный на месте найденных там протеанских руин. Заселение и развитие планеты заморожено ввиду того, что поиск протеанских артефактов продолжается. И наш путь пролежал туда.

Прилетев, мы сразу столкнулись с разбушевавшейся песчаной бурей вокруг заповедника. С высоты было трудно увидеть сам заповедник. Так как планета будет не пригодна для жизни еще много лет, мы выходили на поверхность в скафандрах, где буря набирала обороты. Несмотря на всю опасность, эта планета ощущалась намного живой, нежели Цитадель. А вид горизонта с огромной надвигающейся лавиной песка поражал воображение. В чудовищной мощи стихии я всегда находила некую умиротворенность, ведь так и должно быть.

На подступах к наружным вратам заповедника мы никого не застали. Наглухо закрытый объект не принимал у себя гостей. После инцидента с «Цербер» все проекты касательно протеан были засекречены. В комплекс можно было зайти, лишь имея высокий доступ, где нас и встретил Джон Шепард с двумя бойцами. За те два года он кажется слегка поднабрал, появились морщины вокруг глаз. К слову из спектров он не был единственным. Как говорила Нойша, сейчас никого не удивишь землянином в их рядах. Вместе с ним был старый смутно знакомый человек с горой мускул и ещё одна женщина.

— Куратор С’Лоана, как долетели? — добродушно начал Шепард.

— Быстро. Слишком быстро, — намекая об упущенном отдыхе, и посматривая на меня, ответила Нойша.

— Джон Шепард, — поприветствовала я мужчину.

— Митра Сурик? Что ж, я не удивлен.

— Кхм-кхм, Шепард, — откашлялся его напарник.

— Знакомьтесь, спектр Джеймс Вега.

— Пока только стажер, — улыбнулся здоровый мужчина моложе Джона.

— И спектр Кику Тамико.

— Рада знакомству, — слегка поклонилась женщина.

— Что нашли? — не стала я ходить вокруг да около.

— Доктор Т’Сони и доктор Нувани вам всё покажут, — позвал за собой Шепард.

После буферного шлюза, наконец можно было снять шлем и подышать полной грудью. Секретный научный комплекс «Светоч Прометея» не мог похвастаться просторами и напоминал тот же подземный город Протеан только в малых размерах.

Археологическая лаборатория под заповедником представлял собой специализированное научно-исследовательское учреждение, предназначенное для изучения и сохранения древних артефактов и останков. Она располагалась вокруг центрального энергетического стержня в подземном пространстве, что обеспечивало оптимальные условия для работы с чувствительными к свету и температуре материалами.

Мы спускались на глубину в несколько метров. Над каждой дверью везде были экраны с различными показателями, чтобы поддерживать стабильную температуру и влажность, необходимые для сохранности артефактов. Научный штат в лице семи ученых нашелся в главной лаборатории, посреди микроскопов, рентгеновских аппаратов, спектрометров и других приборов. И на главном столе под лампами внутри стеклянного купола находился знакомый куб с символикой Ину. Ученые активно обсуждали что-то между собой и зашептались, заметив гостей.

— Вы прибыли, надеюсь, буря не застала вас врасплох, — начала Лиара. Она нисколько не изменилась за это время. Как уже не раз говорила, с азари так всегда.

— Ты сообщила, что это важно. Это из-за него? — указала Нойша на куб.

— Не только, Нойша С’Лоана. Этот куб мы нашли перед входом в небольшую комнату с креслом. И они явно отличаются от технологий Протеан. Мы сверились с данными от Митры и нашли сходства. Можно с уверенностью сказать, что это осталось от древней расы Инусаннон.

Хм… Этот куб… От него веет слабой Силой. Я что-то такое уже видела… Это вроде куб памяти.

— Где это кресло? — спросила я, готовая первым делом проверить интерфейс управления.

— Внизу. Мы пытались активировать его, но пока безуспешно. Выяснили, что оно должно питаться энергией, наверное, от ядра планеты, но при раскопках ничего не обнаружили. Никаких кабелей или антенн.

— Снова это кресло… — взвыла в мыслях Нойша, узнав, о чем идет речь.

— А что вы сейчас делаете с кубом? — спросила я, заметив вокруг куба кучу локаторов.

— От него исходят слабые сигналы, вот и пытаемся расшифровать. Думали, тут будет как с теми маяками протеан, всего-то нужен их шифр…

— Оказалось, что нет, — ответил вместо Лиары Шепард, как еще один носитель шифра.

— Оно и не удивительно, потому что этот артефакт не Протеан.

Далее мы спускались еще глубже, где возобновились строительные работы, расширялась инфраструктура комплекса. Системы безопасности красочно намекали о не самых приятных условиях в обнаруженной новой комнате. Мои надежды рухнули сразу на пороге. Никакой Силы здесь и в помине не было. Вообще.

— Мы пытались демонтировать. Но оно слишком тяжелое и прочное.

— Не стоит. Оно не рабочее.

Разве что как памятник только можно использовать.

— Да? — уставились на меня все взгляды.

— Точно.

Остается надежда только на куб, у которого тоже, подозреваю, будет мало полезной информации. Хм... Великая Сила… Кажется я начинаю уставать от всего этого. Ищешь ответы, ищешь, взамен получаешь лишь новые вопросы. А времени у нас не так много.

Глава 1 Во имя Человечества

Марс играл ключевую роль в становлении Человечества в таком виде, в каком они сейчас являются. Именно здесь началось их покорение звезд с открытием протеанских технологий и нулевого элемента. Так что не удивительно, как люди относились к заповеднику с некоторым почтением, и я не редко замечала косые взгляды персонала в сторону трёх «чужаков» в их сакральном месте. До включения в проект Лиары и Трии всем комплексом руководила доктор Ева Уайт. Строгая на вид женщина в круглых очках. Она была предельно холодна со всеми, но знала свое дело и всеми силами радела за него, не скрывая своего неодобрения по поводу вмешательства спектров.

Между тем буря вовсю набирала мощь на поверхности. Из-за стихии связь с внешним миром проходила с перебоями, ангарные ставни надежно закрыты, все щиты работали на полную мощь. Нойша сообщила, что ее корабль пока повисит на орбите и будет наблюдать за атмосферой.

Сам комплекс под землей разделен на четыре уровня, плюс пятый, который сейчас активно расширялся. Даже на такой глубине доносились завывания ветра, а порой колыхались инструменты на столе. После быстрого знакомства с научным персоналом, мы приступили к делу. С нынешними технологиями и особенно без чувствительности к Силе ученые пытались расшифровать сигналы от куба научным путем, способом, который был им доступен. Они выяснили, что ритмы, исходящие от артефакта схожи с ритмами мозговой активности у живого существа. Из чего был сделан вывод, что к нему можно применить уже известные методы анализа ЭЭГ.

Соотношение активности различных ритмов в мозге позволял оценить глубокий спектральный анализ. Когда человек возбуждён или насторожен, альфа-волны замещаются низковольтными нерегулярными быстрыми колебаниями. Получая схожие с ними данные от куба, ученые повторяли их на себе. Пока без конкретных результатов. Все показатели испытуемых были на пределе нормы. Никто из них ничего не увидел во время глубокого сна после синхронизации с кубом, некоторые правда упоминали о некоем коридоре, рисунки которых висели на белой доске.

Что можно сказать достоверно — это увеличение бета-активности при снижении альфа-активности, что свидетельствовало о росте психоэмоционального напряжения, проявлении тревожных состояний. Оттого мне не спроста они все показались какими-то взвинченными. Зато каждый из них был твердо убежден, что они на правильном пути. Нужно всего-то больше сновидений.

Пытаться понять Силу через науку — то еще гиблое дело. Даже у нас многие до сих пор придерживаются теории о мидихлорианах, разумной микроскопической формы жизни, находящихся внутри всех живых существ, которые и способствуют появлению чувствительности к Силе. Я никогда не интересовалась Силой с этой точки зрения, поэтому не могу сказать, насколько это правда. Чтобы не зря терять время я вызвалась «добровольцем», все равно нужно прочитать этот куб. Меня усадили на удобную кушетку в соседней изолированной комнате, потом прикрепили датчики к вискам, идущие от огромного аппарата-посредника куба с той стороны.

— Расскажите поподробнее, как вы пытаетесь расшифровать сигналы?

— Когда вы уснете, мы подключим датчики от куба, — говорила доктор Уайт, показывая мне аппарат с множеством проводов с присосками на концах.

— Давно вы этим занимаетесь, доктор Уайт? — попыталась я разговорить её, чувствуя в ней отстраненность.

— Я здесь уже десять лет, — со скрываемой гордостью ответила она.

— Сколько времени это займет?

— Примерно восемь часов, спектр С’Лоана. Потом время на анализ полученных данных и опрос испытуемого после пробуждения.

— Ладно. А с Митрой ничего случится, она же просто заснет, да?

— Да.

— Ну что, Митра, сон тебе и правда не помешает. А нам, тогда что делать? — спросила про себя Нойша, глядя на Лиару и Трию.

— Пройдемте в другую лабораторию. В отличие от артефакта Инусаннон, дела с протеанским архивом идут куда лучше. Мы смогли извлечь и восстановить инженерные чертежи, — воодушевлённо ответила Трия.

— Да, там много интересного: некоторые образцы военной техники, кораблей, схемы компьютеров. Похоже, Марс служил неким резервным хабом с базой данных на случай... Вы знаете, — не стала договаривать Лиара.

— О, это уже что-то. Джилл, ты с нами?

— Я останусь с ней.

— Хорошо, не скучайте.

Вместе с нами остались лишь трое из персонала и женщина спектр, которая была с Шепардом.

— Для начала проведем тесты. А потом…

— Это зачем? — резко схватила я руку доктора Уайта, когда она подошла со шприцем.

— Перед процедурой нужна будет ваша кровь для анализов. Я должна убедиться, что с вами все в порядке. Куб отнимает много сил и, если у вас низкий уровень показателей эритроцитов, вы можете впасть в обморок. Такое уже бывало.

— Обойдусь. Дайте мне шумоподавляющие наушники и всё, — Доктор Уайт смерила меня непонимающим взглядом и всё же отошла к аппарату.

Хотя, возможно стоило попросить у них нечто, помогающее концентрироваться. Но ладно, лучше обойтись без помощи медикаментов.

— Джилл, и ты попробуй что-нибудь узнать.

— Я едва чувствую колебания Силы, учитель. Так что, я просто подожду вас.

— Медитировать не будешь?

— Нет. Мне здесь не нравится.

— Сейчас вы почувствуете холод… — вернулась доктор Уайт с шлемом в руках.

— И это тоже не надо.

— Но… Так вы быстрее заснете, — попыталась она возразить.

— Уберите.

Джилл права, не надо здесь задерживаться. Так, пора заснуть... Вдох – выдох… Вдох – выдох… И вдох… И выдох…

***

Как правило мы лишь безучастные зрители собственных снов. Но с Силой есть способ взять «сюжет» сна под контроль и заниматься там чем-то близким к осязаемому. Раз я уже сталкивалась с подобным хранилищем знаний и уже умела входить в транс, то процесс должен был быть знаком. Насколько я поняла с той планеты, данные Ину передаются как воспоминания и воспроизводятся только во сне или в неких ощущениях дежавю, озарений в наяву. По всей видимости я уже нахожусь во сне. Осталось соединиться с кубом. Люди упоминали о коридоре, похоже, стоит его поискать.

Долго ждать не пришлось, хотя не берусь утверждать, сколько времени я просто находилась в нигде, когда резко «упала» посреди наглухо закрытого пространства без гравитации и тепла. Я просто плавала в океане пустоты, как вдруг впереди замаячила белая точка. С течением времени она словно приближалась, разрастаясь в размерах. Да, это был проход, и пройдя через него, я попала в другой длинный коридор, по обе стены которого возвышались ранее увиденные статуи Ину с затерянной планеты.

— Приветствуем тебя, странник, постигший тайны «Пути», — отовсюду раздавался многократный шепот. — Мы поведаем тебе о нашей скорби. Выстоишь ли ты или сгинешь, зависит только от тебя.

К безосновательным предостережениям я давно отношусь с неким скепсисом. Да, это глупо, но нет времени на сомнения. Собрав мысли воедино, я ускорила свой полет. Пейзаж вокруг постепенно начал меняться. Позы статуй менялись, покрывались трещинами, стали видны следы от огня, взрывов, льда, плесени, а потом от них и вовсе ничего не осталось – лишь пыль.

— Мы – Ину, свергнувшие Тиранов и коснувшиеся до звезд.

— Века мира и процветания затупили разум и дух...

— На заре существования став свидетелями конца света… Потеряли всё…

Очередная знакомая песня.

— Пришли Машины из Вечной Тьмы…

— В их облике мы узнали наших Тиранов…

Хм… В шепот резко ворвался до боли знакомый металлический скрежет Жнеца.

— Война длилась долго…

— Силы были неравны…

— Мы канули в небытие… Но не наша «Скорбь»…

— Давшаяся нам чудовищной ценой… Узри же…

В очередной раз после яркой вспышки, я оказалась перед огромной пирамидой, вокруг вершины которой кружились вихри темной энергии. Очень знакомое ощущение охватило меня с пяток до головы. По всему телу прошел табун мурашек, вызывая аж покалывания на кончиках пальцев. Это была Сила в полной ее разрушительной мощи. Приблизившиеся к вершине конструкции десятки жнецов упали замертво от одной только волны.

— Но это ложь… Ищи звезды, странник. И поймешь Их. Не иди по лжи…

— Конструктор должен узнать…

— Ответ… Должен быть… Другой, — повторял шепот, но яснее ничуть не становилось.

Как же я ненавижу туманные изречения, загадки и пустые размышления ни о чем. Кажется, это один из таких же бесполезных ячеек памяти некогда исчезнувшей расы. Зато я кажется поняла, «Скорбь» — это оружие массового поражения, вот эта вот пирамида. На той затерянной планете находился лишь первый экспериментальный экземпляр меньшего размера. И я поняла, о какой цене шла речь, эти пирамиды используют в качестве «топлива» жизни разумных. Похоже Ину приложили усилия к уничтожению собственной цивилизации не меньше чем сами Жнецы. А протеане с той планеты, не знавшие о цене, отдали жизни всех спящих там сородичей.

— Что за «неправильный путь»? — спросила я у голоса.

— Присмотрись к звездам, странник… Ответ там…

Что за… Пространство вокруг вернулось к началу, а голос заунывно начал читал ту же «песнь скорби». Я понятия не имею сколько долго я слушала всю эту муть в надежде услышать ответ, как в один момент голос изменился:

— Учитель… — второй голос я узнала. Это была Джилл.

Перед тем как меня начало вытягивать обратно, я увидела перед собой огромное существо, которое было похоже на жнеца, но оно не было синтетическим, а полностью органическим и кажется под водой. А голос остановился на истории свержения Тиранов.

— Учитель! Учитель! Проснитесь! — звал меня девичий приятный голос словно из-под толщи воды. — Наконец-то…

— Джилл? — с великой неохотой разлепила я глаза и встретилась с донельзя взволнованными зелеными глазами. Моя ученица была отчего-то вся на взводе и стояла рядом со мной с активированным световым мечом. — Что-то не так?

— Идемте быстрее к остальным.

— Сколько я проспала?

— Около десяти часов… Учитель…

— Что?

— У вас кровь идет, — указала она свой нос.

Хм… И правда…

— Дай-ка салфетку. Так… Что случилось?

Причину поведения Джилл я узнала сразу же. Спектр Кику Тамико была обнаружена мертвой час назад в своей комнате. Весь комплекс был тут же изолирован изнутри до выяснения всех обстоятельств. А весь персонал взят под арест.

***

Нойша и Джон собрали всех в брифинг зале: начиная от службы безопасности, заканчивая поварами. Всего насчитывалось пятьдесят семь человек плюс наши азари и спектры. Джон был в бешенстве. Всем было очевидно, убийца среди них и находится прямо здесь. Никто не мог улететь. Все челноки заперты в ангаре. Никто не выходил и не входил. Стоя перед людьми, Джон буравил взглядом каждого.

Решено было начать с допроса каждого. С момента обнаружения тела, уже опрошены десятки, а яснее не становилось. Шепард винил себя в произошедшем и никак не мог понять. Ведь он даже не думал о таком, потерял бдительность, дал слабину. Как такое вообще могло произойти здесь?! Сюда кого попало не берут. Альянс же тщательно проверял каждого члена комплекса. Первые подозрения пали на тех, у кого имеется полный доступ, особенно на доктора Уайта.

— Куда вы ушли в 23:32 с лаборатории №6? Вашей карточкой был открыт вход в уровень, где убили спектра.

— В медпункт. Работа с кубом отнимает много психоэмоциональных сил. Мне нужны медикаменты для сна.

— Ева Хелен Уайт, у вас выдающийся послужной список. Так зачем такой гений как вы копается в земле посреди пустыни, а не сидит в столице или в Цитадели?

— Я верю в этот проект. Как и когда-то наши предшественники открыли нам путь к звездам именно благодаря знаниям отсюда.

— Значит, вы здесь ради благих побуждений, ради всего Человечества? — лицо Евы тронула слабая ухмылка.

— Вы знаете, кто такой Прометей, азари С’Лоана?

— Нет.

— Разумеется, нет. Это из мифов моего народа. Давным-давно мы, люди, не знали огня и жили в лесу, как дикие животные. А Миром правили боги, живущие на горе Олимп. Бессмертные, сильные, красивые и всемогущие, прям как вы. Всего у них было в достатке. Юный Прометей был одним из них, но другим в душе. По дороге на Олимп он встречал людей, дрожащих от холода и страдающих от болезней. В один день он не побоялся рискнуть и пойти против своих же. Он незаметно взял тлеющий уголёк из очага богов и спустившись на землю, вынул его и раздул своим могучим дыханием. Отец богов Зевс узнал об этом и в гневе приказал приковать его к скале навечно всем в назидание. С тех пор люди покорили огонь, и были вечно благодарны Прометею за принесённый им жертву. За то, что изменил их жизнь к лучшему.

— Прекрасная история, доктор Уайт, но к чему это?

— Потому что я верю, что моя работа, будь я хоть вечность потрачу на попытку разузнать о технологиях протеан, в конечном итоге поможет всему Человечеству стать ближе к вам, азари.

— Вы главная подозреваемая, доктор Уайт и рассказами об истории вы себе не помогаете. Так что, подумайте о другом, — оставив ее наедине со своими мыслями, Нойша удалилась к остальным спектрам, которые вели допрос остальных.

— Что у вас?

— Ничего. У этих алиби.

— У моих – тоже, — вслед за Джоном подошел Джеймс.

— А что с главной подозреваемой?

— Трудно сказать. Эта тетка не так проста и явно нас недолюбливает.

— Значит, это она? — спросил Джеймс, смотря на нее на экране.

— Вряд ли, если бы она и хотела убить кого-то, то явно это были бы мы, азари.

— Допрашиваем дальше. Кто у нас еще на примете, Вега?

— О, Джилл вышла на связь, похоже, Митра очнулась. Давайте передадим ей это дело, а? — последняя реплика Нойши заставила двух спектров обменяться недоуменными взглядами.

Нойша и Джон оперативно ввели меня в курс происходящего. И первым делом я пошла в медпункт, осмотреть тело убитой. Не скажу, что я какой-то там опытный следователь, но знать орудие убийства и детали смерти стоило. Спектры ведь не из тех, кого так легко убить, хотя, всё зависит от момента. И меня могли запросто заколоть обычным ножиком, когда я там валялась во сне рядом с кубом.

— Сколько подозреваемых? — спросила я у Шепарда.

— Пока отсеяли тех, у кого есть железное алиби по камерам наблюдения и по хронологии событий. Вот что странно, некоторые камеры не работают вообще или работают с помехами.

— Почему?

— Из-за расширения комплекса вокруг кресла Инусаннон. Перебои с энергией, как нам сообщили и из-за частых бурь.

— Хм…

— Вот, отчет от фельдшера, проведшего вскрытие. Ее убили быстро и неожиданно, точным ударом в сонную артерию чем-то острым. Никаких следов борьбы. Значит, этот кто-то умелый убийца или хороший знакомый. Доктор Уайт не похожа ни на того, ни на другого. Сейчас проверяем службу безопасности. Их шестеро: один бывший морпех, другой из службы разведки, остальные солдаты Альянса.

Как и ожидалось, осмотр тела ничего мне ничего не дал. Эхо смерти «глазами» убитой не осталось. Смерть была почти моментальной. Нужно поговорить со всеми, влезть в их головы. Да уж, только этого не хватало. И как же я это не люблю.

Как бы легко не казалось со стороны при наличии Силы, полное чтение мыслей — невозможно. Телепатией можно уловить образы и отрывки памяти. А я, никогда особо не тренировалась по этой области Силы, потому никаких гарантий не было. Из разума доктора Уайта я смогла прочитать лишь ее непоколебимую убежденность своим принципам. Несмотря на всю ее холодность, я не думаю, что это она. Такого можно было сказать и о следующих двух допрошенных. Охранники сами пребывали в шоке и даже стыдились, что допустили такое. Допрос других продолжился практически до утра и ничего не дал.

— Ладно… Повторно опросим после отдыха и проверки улик, — подавляя зевок, сказала Нойша. Усталость давала о себе знать.

— Что-то мне не хочется засыпать, зная, что убийца гуляет среди нас, — нервно протянул Вега, оглашая опасение всех присутствующих.

— А не лучше ли сообщить соответствующим органам, куратор С’Лоана? Пусть расследованием займется сам Альянс?

— Да, я тоже так думаю и отправлю запрос на станцию Харон. Пусть отправят крейсер и заберут всех на разбирательство. Дождемся их, передадим всю добытую информацию, потом продолжим свою миссию. А сейчас пора на отдых.

— Нет. Пусть все подождут меня. Я поговорю со всеми оставшимся. Джон, скажи им никуда не уходить.

— Они начнут возникать, — заметил Вега.

— Пусть так! — резко отрезал Шепард. — Митра права, мы сами должны поймать убийцу.

— Ладно, делайте как хотите. А я пошла спать, — бросила Нойша.

Хладнокровный профессиональный убийца. Разум и нутро у таких людей, как ни крути, должно отличаться. И спустя три часа нудных разговоров, кажется, нащупала одного такого среди них. Ничем не примечательный мужчина в возрасте за сорок. Он казался совершенно обычным, даже безобидным, с ранним облысением, небрежной щетиной. Такой простодушный мужичок. Он работал здесь третий год обычным инженером сантехнического профиля. Взяв его на «прицел», я пока отпустила его на сон. Люди были на ногах практически двенадцать часов подряд с момента локдауна.

Дональд Кливленд… Ещё раз прошлась взглядом по его характеристике и рекомендациям. Как же ты поступишь?

Войти и выйти со станции на поверхность можно было только через пункт охраны. Там мы и остались дежурить посменно до прибытия Крейсера Альянса. Отсюда отчетливо чувствовалась мощь бури. По стенам барабанило камнями. Порой даже казалось, что главные ворота не выдержат, но все датчики говорили об обратном, герметичность 100%, а щиты исправно работают.

— До сих пор не могу поверить, кто мог это сделать?! Я думал, знаю здесь всех… — общались рядом двое из охраны.

— Да… И надо было этому случиться в мое дежурство!

— Я пойду, ещё раз осмотрю место убийства. Вдруг что-то пропустили, — вызвался Шепард, не в силах усидеть на месте.

По экранам я проследила, как нашел свою комнату мистер Кливленд после работ на нижнем уровне и когда были восстановлены все камеры.

— Сообщите, когда увидите, кого-нибудь в коридоре.

— А вы куда?

— На технический уровень.

Комната Кливленда была закрыта, на мои стуки никто не ответил, но я ощущала жизнь за той стороной. Недолго думая, я разрубила защелки двери. Мужчина обнаружился за столиком. В руках он держал некое устройство.

— Митра Сурик, — не оборачиваясь произнес он. — Призрак предупреждал о вас. Вы можете влезать в голову, да? Следовательно, нет смысла скрывать.

Призрак?

— Значит, ты из «Цербера». Как я и думала. Но зачем было убивать спектра-человека?

— Чтобы выиграть время, — наконец обернулся он. Под тусклым светом его лицо скривилось в гримасе безумия, — Сначала я хотел убить кого-то из этих азари, но от них не отходили наши бравые спектры. А вас защищала та девчонка.

— Ты общался с Призраком? Где он?

— Оо-хо-хо… Вы впрямь думаете, что я отвечу? — самодовольный оскал озарил лицо мужчины. — Попробуйте заглянуть, — указал он себе на висок.

Через Силу я резко прорвалась в его разум, не считаясь с последствиями. Спустя минуту он переменился в лице, глаза распахнулись, задрожали губы.

— КХААХ… ТАК… П-П-ПРОСТО?! КАК ВЫ…

— Я никогда не пойму фанатиков. Как можно считать правым только себя? — когда он дернулся, резким взмахом отрубила ему кисть и углубилась в его разум. Этот человек и вправду был предан Призраку и давно уже работал на него. — Хм… Думаешь, Призрак и вправду действует в интересах Человечества, а не собственных?

Пусть я не встречалась с ним лично, я никак не могла отделаться от мысли, что он как-то связан с тем «существом» на той базе, которое питало к Жнецам лютую ненависть. А как известно, такая ненависть невозможно без личного знакомства. Возможно Призрак тоже один из них. Ну вот снова, вместо ответов дополнительные вопросы.

— Именно! Во имя Человечества! Эти артефакты принадлежат только Нам! НАМ! — брызжа слюной до конца придерживался своих идеалов раненый. — Призрак прав! Альянс давно стал слугой у этих… Мы должны брать всё в свои руки пока не стало поздно!

Он с ненавистью вспомнил Лиару и Трию, когда они впервые ступили за порог заповедника. Похоже он решился уже тогда, просто выжидал удобного момента. Ещё большая ненависть охватила его, когда он вспомнил спектров людей, как они общались с азари, как раболепствовал сам Шепард и его спектры перед ними, точно одурманенные их красотой.

— Митра Сурик, — вышел на связь один из охранников.

— Слушаю.

— Прибыл корабль Альянса. Капитан Венис из ККА «Аурус».

Так быстро?

— С кем вы общаетесь? — услышала на заднем фоне другой мужской голос.

— Здесь спектры, капитан Венис, комплекс закрыт по их прика…

— Да, мы знаем, — связь резко оборвалась на звуке выстрелов.

— А-ха-ха-ха. Они здесь. Вам не выбраться отсю… — я не дала договорить Кливленду. Его обезглавленное тело рухнуло на столик.

Глава 2 Начало конца

В наушниках визора после выстрелов остался лишь белый шум. Секунду спустя весь комплекс утонул в вое сирен, а в полутьме коридора загорелись красные огни. С активированным мечом, я добежала до шлюза 4А1, который отказывался принимать ранее выданную нам карточку доступа. Похоже шлюзы между секциями на уровне заблокировались. «Цербер» явно знал, как работают системы комплекса.

В текущей ситуации было рискованно воспользоваться лифтом и свободно гулять перед камерами. «Ослепив» наших вторженцев, приступила к поискам выхода. Разрезав стыки шлюза, вышла в главный коридор четвертого уровня. Похоже система закрыла не только мои двери, отовсюду раздавались приглушенные крики людей и стуки.

Если это нападение, то сейчас им безопаснее всего оставаться на своих комнатах. Быстро пробежавшись по четвертому уровню, я поднялась по технической лестнице на третий уровень, где уже отчетливо слышалась перестрелка где-то над головой, раздавались взрывы, вопли людей. Не встретив никакого сопротивления, нападавшие за короткое время успели захватить два верхних уровня.

Своих я встретила за забаррикадированной дверью на секции перехода между уровнями. К ним уже пытались прорваться хорошо экипированные и тяжело вооруженные люди.

— Это кто вообще такие?! — негодовала Нойша, отстреливаясь из-за опрокинутого железного шкафа.

— На них нет никакой опознавательной символики.

— Митра! Ты где была? Чего опять не отвечаешь?

— Искала убийцу. Вижу, ты цела. А где Джон Шепард и остальные?

— Он вместе с Лиарой, Трией и этим стажером ушли в сторону второго лифта, пока двери не закрылись.

— Джилл, ты как?

— В порядке.

Кольцеобразная структура подземного комплекса не позволяла долго сидеть на одном месте. Если враг прорвётся с другой стороны, нет никакого смысла засиживаться здесь всей кучей в ожидании чуда.

— Шепард, как обстановка? Митра нашлась, — вышла с ним на связь Нойша.

— Понял. Врагов тут много и это точно не какие-то там рейдеры… Вега! Уведи гражданских назад! Они пойдут на штурм! — по звукам было всё ясно.

— Богиня! Что происходит…

— Нойша, Джилл, идите к ним.

— Что? А ты?

— Я пройду здесь и через полкруга встречусь с вами там, — по глазам видно, что Нойша не одобряла перспективу разделения в итак малой группе, но не стала спорить, вместо этого начала возиться с панелью шлюза за спиной.

— Чертова дверь заблокирована!

— Джилл, меч.

Моя ученица коротко кивнула и воткнула клинком в дверь.

— Ах, да… Я постоянно забываю об этом вашем чудо ножике. Джилл, потом можешь мне сделать такой же? А то твой наставник не хочет.

— Без Силы вы не сможете активировать.

— Да-да, Митра тоже так говорила… Так, и вот здесь разрежь, а я разведу в сторону биотикой. Хорошо, что мы стройненькие, а? Можем пролезть даже в небольшую щель.

Закрыв телекинезом створки шлюза за ними, я осторожно прокралась вперед. Закрытые и узкие пространства, особенно при плохой видимости — то самое место боя для меня, пусть и никогда не стоит относиться к врагу легкомысленно. Незваные гости, на удивление, никуда не спешили. Они притащили энергетические щиты, кое-какое тяжелое оружие, и засели за ними в конце очередной секции коридора, осыпая мою сторону шквальным огнем при любом малейшем шорохе. Не жалели даже гранаты.

Да уж… В тупую прямо в лоб не пройти. Нет, в принципе, можно, конечно, но хотя бы стоит сбить прицел или чем-то отвлечь. Для чего я вновь воспользовалась телекинезом, обрушив на их головы часть потолка со всей присущей инфраструктурой. Не ожидавшие подобного люди начали перегруппироваться и во время суматохи в их рядах туда и рванула с усиленным рывком, откинув на бегу некоторое убранство коридора.

В полутьме неприятного алого света от аварийных огней, я видела лишь их силуэты, куда и направляла свой удар. Мой клинок разил каждого из них, рисуя в сумраке витиеватые узоры. Ощущения жизни угасали практически после каждого взмаха и предсмертного выкрика. Несмотря на хорошую подготовку и экипировку, врагов было мало.

Одного тяжело бронированного бойца я использовала в качестве щита, приподняв Силой и в конце их стрельбы отшвырнула к его товарищам. В ближнем бою световой меч не оставлял и шанса, пронзая на вид крепкую броню, словно картон. Зато я узнала, что это точно были люди, притом весьма отчаянные, один из них попытался подорвать меня вместе с собой гранатой. Благо я успела защититься купольным щитом. От раздавшегося хлопка заложило уши, но ничего существенного, чего нельзя было сказать о нем. От его тела остались лишь ошметки да кровавое пятно. Внезапное нападение на третий уровень захлебнулось, и они это понимали, должны были понимать.

В остальной части лаборатории царил хаос. Сотрудники охраны на посту были перебиты, некоторые работники верхних уровней пытались спрятаться, другие — оказать сопротивление. Но нападавшие были хорошо подготовлены и действовали слаженно, жестко, без каких-либо колебаний. Они быстро обезвредили тех, кто пытался сопротивляться. Было очевидно, нападавшие пришли за чем-то конкретным, что даже притащили технику для перевозки тяжелых грузов.

В следующей секции, рядом со вторым лифтом, я увидела семерых бойцов с тремя заложниками.

— Митра, прием! Нас теснят, мы отходим назад!

— Поняла. Держитесь, — ладно, нужно ускоряться.

В отличие от прошлых бойцов, эти бравые нападавшие использовали заложников в качестве живого щита, что тоже им не помогло. Правда они успели ранить одного.

— Идите туда, там чисто, — велела двоим заложникам потащить за собой раненого. У меня не было времени на него.

Очередную группу противника я разбила прямо перед площадкой лифта. Моя излюбленная и порядком избитая тактика зачистки траншей ещё со времен Мандалорских войн с ускорением после телекинетического броска чем-то габаритным, а в лучшем случае гранатами, работала безотказно. Последних оставшихся врагов на уровне мы зажали с двух сторон, где вскоре их добила группа Нойши и Шепарда. В какой-то момент стало непривычно тихо, вой сирен отключили, оставив мерцать только эти алые огни. Потом раздались более пугающие звуки. Судя по датчикам, комплекс перешел на режим энергосбережения, из-за чего становилось холодно и падал уровень кислорода.

— Богиня… Они пытаются отключить энергопитание!

— Выкуривают нас, уроды! — молодой спектр не стеснялся в выражениях.

— Есть отсеки с независимой системой жизнеобеспечения? Доктор Уайт? Доктор Уайт!

— Д-да… В-в лабораториях отдельные изолированные блоки на случай аварии.

— Тогда отведите всех туда… — не договорила Нойша, как весь коридор охватил мрак.

Да уж, уже скучаю по алым маячкам. Спустя миг над нами раздался мощный грохот, отчего коридор не слабо тряхнуло.

— Они что… Хотят уничтожить весь комплекс?! — зашептались напуганные люди.

Оставшимся двум мужчинам из службы безопасности мы приказали увести всех в указанное место. Пока ещё работала система жизнеобеспечения в коридорах, нужно было успеть добраться до пункта управления наверху. Судя по взрывам, они добрались до ангара с челноками. Хорошо, что корабль Нойши сейчас на орбите в стелс режиме.

После зачистки второго уровня, откуда нападавшие отступили наверх, мы засели перед переходной секцией. Я бегло осмотрела своих на признак ранений. Вроде ничего серьезного, кроме усталости и первых симптомов падения кислорода. Джон с Джеймс обшаривались по убитым бойцам.

— Это же люди… Кто они вообще? — сняв шлем, осветила лицо трупа Нойша.

— «Цербер». Убийца спектра тоже был их агентом.

— Митра, откуда ты… Оу, мне нужно спросить, что с ним случилось?

— Я его устранила. Все равно он ничего бы не сказал.

— Ясно. А кем он был здесь?

— Инженер Дональд Кливленд.

— Кто? Я его вообще не помню.

— Тот странный мужичок в комбинезоне? Он заходил в лабораторию несколько раз, когда вы спали, — зато вспомнила Джилл. — Мне он показался неприятным.

— Да. Надо спешить. Что с твоим кораблем, Нойша?

— Висит на орбите. Интересно, на чем они сюда так скрытно прибыли и сколько их вообще?

— Собрали всё, что нашли?! — крикнул Шепард. — Проверьте щиты!

— Да.

— Я нашел гранаты и мины.

— Хорошо, выдвигаемся.

Разделившись на две группы, мы пошли вперед, прислонившись к стенам. Тьму впереди освещали фонари идущих впереди спектров. Пока везде было пусто. Похоже, они не решились на повторный захват или людей у них не так много, поскольку никаких больше жизней впереди я не ощущала. Зато над нами вокруг лифта и лестничной площадки их было много. Через лифт или лестницу туда наш путь заказан. Больше выхода нет, и мы долго не продержимся.

Шепард попытался осмотреться. Выключив фонарь, осторожно поднялся по лестнице, где по нему тут же отработали сверху всем, чем можно.

— Мы будем там легкими мишенями.

— Похоже, у них теплаки.

— Какие подготовленные, уроды.

— Что будем делать? Может через вентиляцию как-то пройти? — предложила Лиара.

Хм… Осмотрела я потолок. Насколько могу судить, пространства между уровнями не так много…

— Я тоже об этом подумала. Нужен другой проход.

— Эм… Митра? Ты куда? — отошла я назад.

— Джилл, не одолжишь на время свой меч? Когда сделаю проход, отвлеките их там как-нибудь.

С двумя клинками будет проще сделать дыру на потолке, что я, собственно, и проделала. Наши мечи практически до рукояток вонзились в потолок. Несколько нехитрых манипуляций телекинезом, и на потолке образовалась достаточно широкая дыра. Вырезанный кусок комплекса я аккуратно вырвала из потолка и медленно поставила на пол.

— Отработайте по их позициям.

— Мы тоже можем карабкаться, знаешь ли… — Нойша хотела пойти за мной.

— Они могут заметить биотику.

— Ага, а твои светильники нет?

— Но пока никуда не идите, — поднявшись в один усиленный прыжок на первый уровень, я шепнула ей присоединиться к Шепарду.

Когда начался отстрел, я с наскока атаковала засевших в засаде со спины. Постоянно меняя плоскость передвижения, отпрыгивая от стен резкими кувырками, я стремительно двигалась сквозь их ряды. Несколько раз почувствовала жгучую боль в боку и увидела искры, пролетевшие над ухом и перед глазами. Никакого страха, можно сказать, я даже соскучилась по ощущению от битвы, когда адреналин бьет по ушам, разгоняя кровь. Когда смерть шагает совсем рядом, дыша тебе в спину.

Да, зря вы, ребята, вырубили энергию. Отсутствие света сыграло против вас.

Последних врагов, засевших далеко за входным шлюзом, я спокойно добила, кинув оба клинка, хотя я этот прием считаю просто кощунственным по отношению к световому мечу. Алое и изумрудное лезвие проткнули округлую пластину и тут же обратно вернулись ко мне в руки. Минуту другую спустя с той стороны пропали очаги жизни.

Какое-то странное нападение вышло, на что они надеялись, убить весь мирный персонал или тот агент не успел им сообщить о нас? На лицо нехватка бойцов. Так же отсутствие поддержки тяжелой техники. Одна лишь пехота не представляла для меня особой угрозы. Притом они же понятия не имеют, на что способны чувствительные к Силе.

Невольно вспомнились Мандалорцы в первые годы войны. Да, они являлись умелыми солдатами, свирепыми воинами. Однако, без понимания всех возможностей врага, ты не можешь просчитать его атаки, следовательно, пропустишь удар оттуда, откуда не ждешь. А любой джедай имеет способности, отличные от обычных солдат. Тем более мой стиль боя Джуйо, как и у Ревана, и вовсе считается самой хаотичной формой боя на световых мечах, заточенная на скорости и акробатических приемах. На непредсказуемых полях сражения этот стиль мы считали самой подходящей. Кроме Алека. Он предпочитал Атару, как самую агрессивную из форм.

Разделавшись со всеми возле пункта охраны на входе, я остановилась отдышаться и прислушалась к Силе. Концентрации мешала буря, сквозь которой было сложно уловить присутствие жизни снаружи. Однако, думаю, комплекс зачищен, осталось проверить наружную часть заповедника — ангар и вышку связи. Хотя, скорее всего, их полностью вывели из строя.

— Митра? Ты как? — проверяя каждый уголок, в скором времени показались Нойша и компания.

— В порядке.

— Ох… Это она сделала? — краем уха слышала недоуменный шепот здоровяка, обращенный к спутникам рядом.

— Черт! Как тут вернуть питание? Они же тут ничего не сломали, надеюсь… — засела за пункт управления Нойша, в котором были подключены посторонние устройства церберовцев. Шепард и Вега осматривали камеры хранения скафандров. — Так, резервный энергоблок… Исправен…

Вроде всё тихо. Никого не чувствую снаружи.

— Да! Получилось! — воскликнула Нойша и тогда сумрак сменился ярким светом. Также сменились предупреждающие символы на датчиках над шлюзами. Отопление и климат контроль начали работу в штатном режиме.

— Хороший у тебя меч, Джилл, — вернула я оружие ученице.

— Врагов не осталось?

— Нужно проверить ангар.

Впрочем, это было лишним. Скорее всего церберовцы уже на пути отсюда, а уничтоженный ангар с техникой лишь их «подарок» напоследок. Осталось проверить раненых и прибрать за бардаком.

Настоящий капитан Альянса из прибывшего крейсера был неприятно удивлен состоянием заповедника и тем, что произошло практически у них под носом. Всех гражданских тут же взяли на борт, ранеными занимались врачи. Повезло не всем, погибшими среди персонала насчитали семнадцать человек. В основном это были те, кто работал и проживал на верхних уровнях, тех кого встретили первыми и тех, кого мы отпустили из-за наличия алиби. «Цербер» никого из них не пожалел. «Цербер», который борется за всё Человечество… Просто смешно…

Слушая спектра-куратора, Капитан Ли, весьма сурового вида мужчина, показывал свои эмоции сугубо своими желваками и острым взглядом. Передав им всю информацию, мы попрощались с ними в тот же миг. Наконец-то можно было выдохнуть спокойно и снять всё военное обмундирование. Впрочем, в отличие от своих, из брони я пользовалась лишь кинетическим щитом. Воюю в «халате», — как постоянно упрекала меня Нойша, не понимая моей нелюбви к полноценным комплектам «элитного» бронекостюма СПЕКТРА. Ведь у них столько преимуществ.

— Что будет с лабораторией? Мы оставили там наше оборудование.

— Рано или поздно возобновят работу, доктор Нувани. Не волнуйтесь, Альянс передаст все добытые вами данные и вещи.

— Как они могли так поступить? Так хладнокровно убить мирных…

— У вас это первое задание в качестве спектра, Вега?

— Да, куратор С’Лоана. И у Кику… Тоже…

— Не вини себя, Джеймс.

— Шепард, мы же жили с ними два месяца… Как не заметили… Дональд… Мы ведь с ним вечерами играли в пинг-понг. Просто не могу поверить.

— Я тоже.

— Пока устраивайтесь. Жилые каюты свободны. Аврора, — обратилась к виртуальному помощнику корабля Нойша, — предоставишь им доступ.

— Принято, — ответил корабль мягким женским голосом.

— Это ИскИн? Разве это законно?

— За последние два года мы пересмотрели некоторые нюансы в оборудовании кораблей. И Аврора — не ИскИн, а урезанная версия. Просто помощник. Помогает с навигацией, следит за припасами и состоянием основных систем корабля.

Смерть спектра определенно вызовет вопросы у начальства. И наш путь вновь пролегал на Цитадель для дачи показаний.

— Эх… Не знаю, что и написать… Митра, вот послушай: «убийца спектра был обезврежен при попытке сопротивления». Так правдоподобно звучит? — корпела над отчетом Нойша.

— Более чем.

— Этот Дональд ещё что-нибудь говорил?

— Нет. Упомянул Призрака, нас и всё. Он хотел убить кого-то из вас, азари, или меня, когда я там валялась. Видимо, чтобы выиграть время для прибытия нападавших. Хм. Пойду поблагодарю Джилл. Её чутье можно сказать спасло мне жизнь.

— Да. Она отлично справилась.

— И ты тоже отдохни.

— Ага. Сейчас только допишу. Богиня… Как же это муторно…

Джилл обнаружилась в своей каюте. Девушка успела принять душ и готовилась к отдыху.

— Есть минутка?

— Конечно.

— Я хотела поблагодарить тебя за то, что присмотрела за мной. Ты все время там просидела рядом со мной?

— Да. Я не доверяю людям в белых халатах, — печально улыбнулась она, явно вспомнив дни в лаборатории «Цербера» и своего отца. — А вы что-нибудь выяснили из куба?

— Никакой конкретики.

— Что ж, тогда просто готовимся, да? — я не могла не улыбнуться, глядя на нее донельзя собранную и готовую к действиям. Джилл действительно выросла. — Что?

— Ничего. Хороших снов.

— И вам, учитель.

Учитель… До сих пор непривычно такое слушать в свой адрес.

Цитадель

Внутренняя служба безопасности СПЕКТРА взялась за дело о смерти Кику Тамико и несколько раз опрашивала всех причастных по прибытию в Главное Управление. Несколько раз пересмотренная угроза радикальной прочеловеческой организации «Цербер» требовала доказательств. А их не было. Напавшие на комплекс «Светоч Прометея» были простыми наемниками. Никакой связи с «Цербер» не выявлено.

— И долго они будут ещё разбираться? — спросил Шепард у Нойши, вернувшейся с очередного совещания.

— Сейчас проверяется Дональд Кливленд, убийца спектра Тамико, — ответила она и многозначительно посмотрела на меня.

Хм. Может и вправду стоило взять его живым. Всем стало бы очевидно.

— А это всегда так долго? Я думал спектры летают куда хотят и стреляют, в кого хотят, по приказу Совета, — Вега точно не ожидал такого от работы своей мечты.

— Ну, скажите «спасибо», что вы не подозреваемые. Запросто могли привлечь за «халатность» и «за несоответствие занимаемой должности». Нужно понимать, смерть любого спектра — это удар по репутации Совета, которая и так упала ниже некуда за последние два года. Вот и разбираются, чтобы не допустить подобного в будущем. Я слышала, что хотят внедрить ежегодную проверку на профпригодность и поднять планку требований для будущих кандидатов. Слишком многих неготовых взяли в спектры, — Вега тут же выпрямился, услышав последние слова Нойши.

— А что по поводу жнецов? — спросила я.

— Ах, да, жнецы… В общем, радуйся, что статус нашей основной миссии пока не изменился. Пусть и не все верят в них, но никто не хочет повторения событий двухгодичной давности. Впрочем, все равно нужно будет что-то предоставить в скором времени, так что, и ты будь готова отвечать на вопросы.

— Ясно… Когда прибудут, тогда и поверят. А там уже не до вопросов будет.

— Ага. На сегодня все свободны. Завтра в девять утра огласят решение, всем быть. Там будет виднее.

Еще один день на ненавистной мной Цитадели. Попрощавшись друг с другом, каждый ушел по своим делам, кроме нас с Джилл.

— И что будем делать? — спросила она.

— Понятия не имею.

Пока Лиара с Трией не найдут возможные планеты с пирамидальной конструкцией, которую я срисовала по памяти из сна, я не знала, куда вообще идти. Да и некуда сейчас. А в Цитадели, даже во времена своего «заточения», я занимала себя лишь обучением. По мне Цитадель не подходит для жизни. Пришел на станцию по работе, уладил дела, встретился с коллегами и потом обратно вернулся на свой мир.

— Можем пойти в парк, — неожиданно предложила Джилл. — Я несколько раз видела их рекламу в экстранете.

— В парк?

— Вон, видите колесо обозрения?

— Вижу. Хм. Можно пойти. Ты ни разу не была в парках?

— Один раз… С отцом. А вы?

— Никогда.

— Даже у себя дома?

— Да. Никогда и не интересовалась.

— Но вы же были детьми… То есть… В Храме вы всё время учились Силе и всё?

— Ну… Да.

— Ох… Тогда вам точно нужно посетить все аттракционы. Учитель, а вы ели когда-нибудь сахарную вату?

— Вату? Нет. Правда пару раз приходилось есть питательные батончики с грязью, во время длительной осады крепости Аум. Как сейчас помню, насколько же тогда приходилось тяжко без налаженных поставок.

— Кхм… Сахарная вата вам понравится.

— Да? Тогда веди.

***

Следующим утром нас подняли ни свет, ни заря раньше назначенного времени. Часы едва пробили пять утра, а Нойша уже всех собирала в главном штабе СПЕКТРА на экстренное закрытое собрание Совета Цитадели и спектров. Никто из знакомых не был в курсе, но внутри просторного зала с кучей экранов царила тревога. Первые лица Совета также присутствовали на местах и активно обсуждали что-то на своих инструментронах.

Хм… Какое разительное отличие...

— Начинаем! — призвал к вниманию громогласный голос с динамиков сверху. — Перейдем сразу к делу. Ситуация беспрецендентная. Четыре часа назад сотни станций дальнего наблюдения на границах Пространства начали отправлять одинаковые сигналы. Они зафиксировали множество объектов, приближающихся к нашим границам из Великой Пустоты.

Перед нами появилось интерактивное изображение Галактики.

— Вот отсюда, отсюда и отсюда. Через три часа такая ситуация повторилась на других концах Галактики. И только двадцать минут назад мы получили первые визуальные данные.

Карту галактики сменили кадры изображения необъятного космоса, но, если присмотреться, вокруг крохотной сферы масс ретранслятора наблюдались тысячи точек и при приближении всем стало очевидно. По всему залу прошел гулкий «ох», когда точки превратились в якобы «дредноуты гетов», с которым мы сталкивались четыре года назад на Вермайре.

— Что за…

— Их так много…

— Богиня…

— Великие Духи… — услышала я рядом испуганный шепот остальных и дрогнувший голос Джилл:

— Учитель…

Да. Жатва началась.

Глава 3 «Объект Ро»

Надеюсь никому не секрет, что галактика только на картинке кажется такой маленькой. И то это лишь одна из. А на деле ни одной жизни не хватит, чтобы посетить все планеты. Раз жнецы только сейчас достигли самых дальних границ Пространства Цитадели, то через сколько времени они будут добираться до самой Цитадели и главных миров звездных государств? Насколько я помню, в этой галактике нет гипердвигателей и все пользуются масс-ретрансляторами для прыжков, и жнецы не исключение. Значит, какое-то время у нас всё-таки есть, а если ещё и уничтожить парочку ретрансляторов на их пути, то их можно замедлить. Также изолировать скопления друг от друга. Как там говорилось: «разделяй и властвуй». Впрочем, эту мысль я не стала развивать, как будто у меня есть такие уполномочия.

Исходя из беспрецедентной угрозы галактического масштаба, Совет создал специальную комиссию и во всех мирах Пространства Цитадели будет введено чрезвычайное положение, но аккуратно, чтобы не вызвать панику. Отмечалось, что мобилизация всех флотилий и развертка планетарных оборонных систем начата уже как год, в основном на самых развитых, оттого и жизненно важных мирах. Пока об объявлении тотальной мобилизации речи не шло. Решение о защите границ каждая раса будет принимать по собственному усмотрению. Совет будет лишь координировать своим флотом.

— А кто наш враг? — вдруг задал вопрос кто-то из зрителей, когда на трибуну вышли Нойша с Шепардом.

— Это второй пункт нашего совещания. Куратор С'Лоана, вам слово.

— Мы зовем их Жнецами, — начала Нойша, управляя экраном со своего инструментрона. — Я не буду вдаваться в их историю, оглашу лишь известные факты о ранних столкновениях с ними. Да, вы не ослышались, жнецы уже предпринимали попытки нападения на нас и показали всю свою агрессивную суть. Но то были лишь единичные экземпляры, можно сказать разведчики, как здесь.

На экране появились кадры из видеозаписи останков «Властелина».

— Наверняка некоторые из сидящих помнят резонансное дело Сарена Артериуса? Так вот, он работал на жнецов. Вернее, на одного из них, останки которого сейчас на Вермайре и до сих пор изучаются. Так же следует понимать, что жнецы не какая-то отдельно взятая раса. Они порабощают виды, делая из них себе подобных. Два года назад такие существа практически уничтожили то место, в котором мы все сейчас находимся. Коллекционеры – были не те, за кого мы их считали.

— А нельзя с ними договориться? Ну, может на правах, как у гетов с кварианцами.

— К сожалению, дипломатией тут ничего не добьешься. И лучше всего забыть об этом, чтобы не попасться в ловушку.

Далее слово взял Шепард. Он рассказывал о способностях Жнеца, с которыми они сталкивались во время расследования дела опального спектра. Как совершенно разные разумные со всей галактики становились их приспешниками.

— Помимо технологического превосходства, жнецы опасны способностью к одурманиванию или индоктринации. Излучая некий сигнал, они влияют на разум всех органических существ поблизости. Каждый попавший под их влияние может сам того не понимать, но действовать по их указке. Также эффект распространяется и через артефакты Жнецов. Так что, все исследования проводятся под тщательным контролем.

— ЧТО?! И мы только сейчас об этом узнаем?!

— Можно ли защититься от этого?

— Где эти исследования?!

— Да! — прошлась волна вопросов среди зрителей.

— Успокойтесь. Все прилагающие рекомендации будут высланы рабочим группам. Там и ознакомитесь с исследованиями доктора Кенсон в приложениях о теории индоктринации и с данными о вскрытиях жертв и останков «Властелина». Не надо задерживать. Спектр Шепард, прошу, продолжайте, — призвал голос сверху.

Хм. Мне тоже стало любопытно, о каком таком артефакте шла речь и об этом докторе Кенсон. А с самим ментальным воздействием жнеца я сталкивалась не один раз. Не скажу, что это прямо уж такое мощное и необратимое воздействие. Неприятно – да. Опасно – ещё как. Но видимо, это сугубо индивидуально, а у меня повышенное сопротивление из-за Силы и благодаря годам ментальных тренировок. Те самые «бесполезные» медитации, о которых нелестно отзывались все кому не лень.

Экстренное совещание продолжалось еще часа два и в конце спектров-кураторов пригласили уже в отдельный зал. В отличие от правительства, армии и флота, у спектров будут более специфичные задачи. Да, им в помощь будут доступны все имеющиеся ресурсы Цитадели. И наша приоритетная цель осталась неизмененной, но с повышенным приоритетом. Сам главный куратор СПЕКТРА, такой неприметный саларианец, был немногословен и быстренько раскидав боевые задачи обычным кураторам, пошел на другое совещание за закрытыми дверьми с главами государств и Совета. Его я толком даже не успела рассмотреть.

К полудню атмосфера в доках разительно отличалась от вчерашней. Везде шли подготовительные работы, активно загружались корабли, отовсюду слышались разговорчики о грядущей войне. Правда рядовые служащие были не в курсе, кто с кем воюет. Однако информация рано или поздно распространится по всему экстранету и о жнецах узнают все. Особенно когда они сами постучатся в дверь.

Мне была не понятна их спокойная, скорее даже воодушевленная реакция. Зато до боли знакомой. Вначале войны в Республике, особенно в тылу, настрой граждан всегда кардинально отличается от, скажем, прифронтовых и от тех, кто уже принимал участие в боях. Всё прекрасное, что написано на бумаге о сотрудничестве всех органов, ведомств и рас на случай войны, пойдет по одному месту. Пока в СМИ будут рассказывать и показывать исключительно победы. Когда станет действительно жарко, тогда только столкнутся с суровой реальностью. Для поддержания порядка налаженные схемы действий появятся лишь со временем и с нужными кадрами после череды проб и ошибок. И конечно, не без жертв.

Суммируя вышесказанное, я мысленно просчитывала шансы при столкновении флотилий. Сколько вообще флота у местных государств? Мне было трудно ответить. Зато численность врага была наглядной, ну, примерно. На представленных ранее картинах их явно тысячи и больше. А я за всё время пребывания здесь видела флот в действии лишь мельком и то они всегда огребали по полной.

Нойша отпустила нас и попросила немного подождать её на корабле, куда нас не впустили. Рядом с кораблем царила суета. Как-то непривычно даже видеть столько разумных. Следуя последнему протоколу, все активные корабли спектров оперативно доукомплектовывали штатом и припасами. Возле нашей взлетной площадки стояла дюжина незнакомцев, среди которых затесалась парочка знакомых.

— Я знал, что мы встретимся, Шепард. Там, где жнецы, там и вы, — улыбнулся прибывший турианец с большой сумкой за спиной.

Невозможно сказать, как тот изменился, кроме экипировки. Всё тот же турианец с поврежденным глазом. Хотя вроде бы голос стал более хриплым.

— Вакариан? Тоже подался в спектры? — по-приятельски поприветствовал его Шепард.

— У меня не было выбора. Иерархия просто умоляла об этом. Хе-хе. Сказали, нужен эксперт по жнецам. Сейчас это самая редкая и востребованная профессия.

— Ты был на Цитадели? Или откуда тебя выдернули?

— Здесь был, прибыл неделю назад, общался со старыми приятелями в СБЦ. Вижу, и здесь не мало знакомых лиц, — в ответ ему я просто кивнула. — Это хорошо.

— Вы из экипажа первой «Нормандии?» — как истинный фанат, вклинился в разговор молодой спектр.

Шепард поочередно представил Архангела остальным собравшимся.

— Извините, вы экипаж куратор С’Лоан? — спросила саларианка в белом костюме, которая тоже ожидала окончания загрузочных работ.

— Да, — ответил Шепард, окинув ее долгим взглядом.

— Я — Кзер Ур, назначена главным врачом корабля «Кепеш Атаме».

— Рад встрече.

— Мы тоже, — по очереди начали присоединятся к нам остальные. — Главный инженер-механик, Ивлиус Алтей.

Это был весьма необычный волус с экзопротезом на правой руке и с весьма необычным для их расы напарником в лице человека.

— А я помощник господина Алтея, Флинт, — помахал молодой парнишка.

— Фух… Ну и суматоха началась, — наконец пришла наша куратор. — Так, ээ… Народ, не толпитесь тут, вступайте внутрь. Перезнакомитесь на ходу. Сейчас дозаправят и можем вылетать, дел по горло.

— А тут попросторнее, чем в «Нормандии». Узнаю азарийский стиль, везде всё такое гладкое, как будто предназначено для отдыха.

— Но-но, это самый передовой корабль Галактики, Вакариан, — не без гордости сказала Нойша. — Таких в Мире только три штуки.

— Слышишь, Флинт, как поет двигатель?

— Господин?

— Эх… Тебе учиться и учиться… — краем уха прислушалась к новым членам корабля.

Основной командой мы собрались в навигационной рубке корабля вокруг интерактивной карты Пространства Цитадели, она же Млечный Путь у землян, которая является спиральной галактикой с перемычкой. Строители Цитадели и сети ретрансляторов точно знали, куда поставить главный узел-ретрансляторов, чтобы расстояния между ретрансляторами были практически одинаковы – прямо в центре. Но со временем центр галактики видимо сместился или это Цитадель куда-то уплыл. Помимо этого, были ретрансляторы, которые отличались размерами и формой от «обычных».

Хм… А ведь правда. Их всех же не сразу одновременно построили. Интересно, можно ли просчитать возраст масс-ретрансляторов и самой Цитадели? Их ведь не протеане построили, а, скорее, те, кто и создал самих жнецов? Хотя бы примерно, чтобы понять, как долго жнецы орудуют во вселенной. Тогда возможно что-то да станет ясно об их истинных целях и о какой ошибке говорили Ину.

«Присмотритесь к звездам», — прокрутила в уме слова из куба, ничего не видя в звездах. Или это была такая метафора? Как же я ненавижу загадки.

Даже с учетом нынешних технологий и соглашений об открытости карт навигаций, Млечный Путь изучен не полностью – примерно 3% от силы. А там, где не найдены масс-ретрансляторы, информации вообще нет никакой, одни темные пятна. Для более понятных обозначений я запомнила сектора галактики по рукавам скоплений звездных систем и по территориям государств. Удобно, что в режиме реального времени отслеживались все поступающие сигналы и на карте можно было увидеть, в какие звездные системы лучше не входить. В галактике опасностей хватает и без жнецов.

— Итак, день, который мы все так боялись, настал. Задач поставлено две: первая – найти способ противостоять жнецам. Здесь имеется в виду поиск оружия, технологий наших предшественников и выявление уязвимых мест врага. Вторая – сбор союзников и устранение вредителей. Без единства мы точно не выстоим, а все те, кто противостоят нам – автоматически становятся союзниками врага.

— Жаль, это не поймут кроганы, например. Интересно, а гетов можно отнести к потенциальным врагам? И нанести им превентивный удар, — размышлял Шепард.

— Не знаю, как Совет отнесется, но кварианцы точно обрадуются и будут на нашей стороне. Хотя, с другой стороны было бы просто идеально, будь геты вместе с нами. Думаю, скоро нам потребуется любая помощь.

— Системы Терминуса и Аттического Траверса тоже могут подвергнуться вторжению или уже. А это чуть ли не вторая половина Млечного пути, — пусть эти регионы и считаются вне юрисдикции Совета, Шепард понимал, что там тоже живут мирные жители и им тоже нужна помощь.

— Они скорее пойдут на сотрудничество с ними, чем к Совету.

— В этом-то и состоит наша миссия, Вакариан. Объединить всю галактику, если это возможно, конечно. Доктор Т’Сони и Нувани на вас, как и прежде, археологические изыски и тайны прошлого. Во время отсутствия зацепок по основной задаче, будем выполнять вторую. Так что, без дела никто не останется. С новым персоналом корабля можете познакомиться сами. С учетом последних событий, я старалась выбирать знакомых и по минимуму, но все же, к новеньким тоже присмотритесь, благо их мало.

— Думаете, агенты «Цербера» везде? — спросил Вега, который до сих пор не отошел от произошедшего на марсе.

— Лучше перестраховаться, — многозначительным взглядом одарила меня Нойша. — Пока обустраивайтесь и получайте доступ от «Авроры». Все свободны, а вас, Сурик, я попрошу остаться.

Нойша подождала пока все разойдутся и только потом расслабленно вздохнула, опершись руками о панель карты. Отчего-то она долго молчала. Невооруженным взглядом заметны ее смятение и тревога, засевшая глубоко.

— Ты как?

— Да… Я не успела как следует осознать, вот пытаюсь. Просто всё так внезапно навалилось.

— Это только начало.

— Хах… Не умеешь ты поддержать, — Нойша долго собиралась с мыслями. По ее блуждающим глазам по карте галактики было ясно, как она далека отсюда мыслями. — Скажи… Тебе не страшно, Митра?

— Хм. Не особо.

— Да? — перевела она свой взгляд на меня. Её глаза цвета сирени сияли, как и эти звезды на карте, — Значит, у нас есть шанс.

— Правда, весьма сомнительный, конечно. Хотя… Это касается всех, кроме меня.

— А? Ах, весело тебе, да? Приятно быть сильной? — со смешком сказала она, видя, как я просто ее передразниваю.

— Есть немного. Могу дать один совет, если хочешь.

— Я слушаю тебя, о мудрый джедай.

— Не зацикливайся на «победе» или в «поражении», думай о том, что ты можешь лучше всего сделать здесь и сейчас. Кстати, у нас курс уже проложен?

— Нет. Ты же навигатор, жду от тебя указаний. Твоя Сила там тебе ничего не подсказала?

— Пока нет. Но я бы хотела увидеть артефакты жнецов. В отчете доктора Кенсона прямо так и написано – «жнецы» и что-то о ретрансляторах.

— Да… О ней я тоже слышу впервые.

— Где эти артефакты сейчас?

— Сейчас, посмотрим, — Нойша ввела данные прямо на голографическом интерфейсе карты. — Мм… Далековато. В системе Арктур, почти на стыке Систем Альянса с Аттическим Траверсом, на их базе «Объект Ро». Устанавливаем курс туда?

Хм. Насколько это может быть полезной?

— Я прочла выдержку из ее работ об исследованиях масс-ретрансляторов и думаю, она правда что-то там нашла. Вот послушай: «чем дольше мы здесь, тем яснее мне становится, что проект надо завершить. Слишком мало мы знаем о том, что нужно Жнецам. Глупо думать, что Жнецы — гибель для галактики. В легендах сказано, что они приходили и раньше, но ведь жизнь продолжается?» Она задается теми же вопросами, что и я.

— Ну… Тогда полетели.

— Нойша, над этой миссией не только мы ведь работаем?

— Конечно. Также запущены секретные инициативы Цитадели: оружие последней надежды протеан «Горн», основанное на технологии темной энергии, и поиски оружия Ину. Ты ведь говорила что-то о пирамидах, уничтожающих жнецов пачками.

— Я это видела. У меня не настолько богатое воображение, чтобы выдумать такое самой.

— Вот и отлично. Нам нужны хоть какие-то запасные варианты, если мы не преуспеем.

— А у вас нет никаких больше оружий массового поражения?

— Разумеется есть. Да, было бы неплохо увидеть эффект от удара ядерным оружием по жнецу. Думается мне, они в курсе о таком оружии. У протеан ведь тоже должно было быть что-то подобное. Скажу честно, их чертежи не внушают особого доверия. Вдруг «Горн» окажется эм… схемой курортного лайнера какого-то богатенького протеанина.

— Всё может быть. Ладно, через сколько прибудем?

— Аврора?

— Через тридцать шесть часов сорок две минуты.

— Хм и правда далековато, а на карте кажется совсем рядом.

— Ага и то, это только прибытие на ближайший ретранслятор системы. До самого пункта назначения ещё долететь надо на своих эм… «двоих».

— А ты иди отоспись.

— Да я в норме…

— Нойша. Иди.

— Ладно-ладно, мамочка.

Звездная система Арктур

Звездный поток на экране выглядел завораживающе. Множество звёзд, которые обладают общим собственным движением и таким образом физически связаны, обращались вокруг центра галактики не так, как остальные звездные системы. Считается, что этот поток, скорее всего, является остатком древней карликовой спутниковой галактики, которая была давно разрушена и поглощена Млечным Путём.

Из-за удаленного расположения ретранслятора и на границе двух регионов галактики, Альянса и «спорными» территориями, земляне здесь тщательно обосновались. Возле одноименной станции, она же узловой пункт на пути к территории Систем Альянса, шли активные работы, так же развертывалась внушительная флотилия.

— Не все отнеслись к нашим словам с пренебрежением, — с неким восхищением и гордостью наблюдал за флотом на главном экране Джон Шепард после общения с адмиралом Хакетом. — Это Пятый Флот.

— Как прошел разговор, Джон Шепард? — подошла заспанная Нойша в рубку связи.

— Они уже в курсе о нас и рады оказать помощь.

— Отлично. Эм… А мы не на станцию летим? — По траектории было видно, что мы не долетаем до главной базы Альянсы на границе.

— Нет. «Объект Ро» находится на астероиде с той стороны звезды. С Арктура сообщили, что уведомили их о нашем прибытии. А нам на саму станцию не надо?

— Да вроде нет же? — две пары глаз спектров уставились на меня.

— Разве что чай попить, — спектры обменялись недоуменными взглядами, но ничего не сказали.

Почему все так реагируют на мои шутки? Я что, и правда больше похожа на дроида-убийцу у которого время от времени случается сбой в работе?

— Ого, и правда серьезная идет подготовка. Так, готовность три часа, всех жду у шлюза в полной боевой готовности.

Новую оружейную облюбовали молодой спектр с Гаррусом. До нашего прибытия они бурно обсуждали, какое оружие эффективнее всего: снайперские винтовки или штурмовые. Заметив нас, молодой спектр тут же вытянулся в струнку и отдал воинское приветствие.

— Шепард, вы видели новые модели винтовок СПЕКТРА? — полный восторга голосом словно ребенок, который только что получивший желанную игрушку, произнес Вега. — Они просто нечто! Почему нам такого не предлагали?

— Потому что ты — не азари, — ехидно бросил стоявший рядом Гаррус, искоса взглянув на закадычных подружек азари в углу, которые общались на своей теме.

— Интересно, какие артефакты жнецов там хранятся?

— Это же пояс астероидов… Нечто из древних обломков после битвы?

— Скорее всего...

— Получили разрешение на состыковку, — подошла Нойша уже облаченная в полный бронекостюм черного цвета и в шлеме с маленькими остроконечными ушками. — Все готовы? Джилл, молодцом. В отличие от своего учителя, у которой аллергия на броню.

Задание не предполагало столкновения с противником, никакой опасности. Мы же на дружественной территории, просто пришли ознакомиться с артефактами. Тогда почему во мне проснулось тревожное предчувствие?

На вид станция совершенно не большая и не представляла угрозы… Ох… Ясно, откуда здесь артефакты жнеца, потому что астероид и есть его замерзшие останки. Я почувствовала его едва ощутимое присутствие. На мой взгляд он отличался от того же «Властелина», это было что-то древнее, слабое, но живое.

Ладно, беру свои слова назад, это может быть опасно.

Глава 4 Творцы и творения I

Пояс астероидов, на одном из которых располагалась научная база Альянса, источал слабое эхо смерти, по сравнению с которым полумертвый жнец ощущался не столь явственно. По всей видимости когда-то здесь произошло ожесточённое сражение и, скорее всего, в одном из циклов жатвы. Даже без особых знаний астрофизики можно было предположить о некогда уничтоженной планете или спутнике. Наблюдая за парящими грудами обломков, мой взгляд невольно застыл на местной звезде вдали. Она пульсировала, словно «болеет»: то горит ярко, то затухает.

Хм. Затухание звезд… Мы настолько привыкли к звездам, что порой не замечаем, не задаемся вопросом, что и они «смертны». А без них жизнь попросту невозможна.

Мои пустые размышления, улетевшие куда-то далеко, прервал громкий звук шипения. Когда наружный шлюз базы Альянса закрылся за нами, я наконец сосредоточилась на главном. Сразу за входом нас встретила женщина средних лет с уставшими глазами в компании двух дроидов… Вернее, роботов-охранников модели «Локи» и с номерами на груди. Она была в обычном комбинезоне инженера без опознавательных знаков. Невзирая на всю опасность работы с неизученным излучением жнеца, женщина казалась в своем уме. Хотя ощущалась она очень и очень необычно. Впрочем, как и всё в этом поясе астероидов.

— Доктор Кенсон, спасибо, что встретили, — добродушно начал Шепард.

— Это приказ адмирала Хакета. Будь моя воля, я бы никого сюда не впускала, — холодно ответила она, быстро смерив нас всех нечитаемым взглядом. — Надеюсь, вы здесь ненадолго.

— Мы пришли ознакомиться с результатами исследования артефакта жнецов. Вы ведь в курсе, что сейчас происходит?

— Разумеется, спектр C’Лоана. Я уже два года предупреждала командование. Но никому не было дела, пока они не пришли.

— Вы знали? Откуда? О «Властелине» знали узкий круг спектров и высокопоставленных чиновников.

— Увидела во сне. И не только я. Пойдемте, сами всё увидите.

Идя по узким и тускло освещенным коридорам базы, мы встречали только лишь роботов. Оказалось, людей на базе можно на пальцах посчитать. Как далее объяснила доктор Кенсон, многие ушли на больничный или перевелись из-за различных психоэмоциональных проблем и нервных срывов. Не каждый выдерживает постоянный шум в голове, который растет с каждым днем. Особенно во сне.

— Вот так и теория индоктринации получила свое подтверждение на практике, — как-то несвойственно ситуации ухмыльнулась она.

— А на вас это не действует? — заподозрил неладное Шепард.

— Я привыкла, — просто ответила Кенсон.

— Что ещё увидели? — спросила я, на что она долго не отвечала, словно тщательно подбирала слова или советуясь с кем-то невидимым.

Не знаю, то ли из-за близости от останков жнеца, то ли из-за длительного пребывания здесь, доктор Кенсон ощущалась практически как сам жнец. Хотя, повторюсь, такого по внешнему виду было невозможно сказать. Уставшая и вся бледная, с темными мешками под глазами, но ведь в этом нет ничего критичного. Она не была похожа на тех порабощенных бедолаг. Да и мыслила вполне адекватно. Её пульсация жизни билась очень медленно, как та же звезда. И всё же, она была человеком.

— Ретранслятор «Альфа» и их вторжение. Похоже, уже слишком поздно для радикальных мер.

— Поздно для чего? — Нойша с Шепардом нервно потянулись к оружию, когда та резко остановилась перед дверью и потянулась к внутреннему карману жилета.

— Они скоро прибудут сюда. «Альфа» откроет им врата в большую часть галактики. Вы в курсе, что не все ретрансляторы одинаковы? Некоторые могут переместить объекты на значительно далекое расстояние, просто это мы не умеем пользоваться. Сколько раз я настаивала на изучение ретрансляторов? Но нет, все боятся их сломать. Как же... Драгоценное чудо, открывшее нам дверь к звездам.

— Доктор Кенсон, доступ получен, — после проверки биометрии огромная дверь открыла наш путь в просторный ярко освещенный зал, за окном которого над странным синим шпилем висела огромная буровая установка и несколько механических манипуляторов над конвейером сбоку. Стеклянный зал полностью пропах дезинфектантами, а редкие рабочие все находились в полных защитных костюмах.

— Есть небольшая доза радиации, — она поспешила развеять испуг в глазах спектров. — Не критичная.

На всякий случай спектры проверили уровень радиации на своих омниинструментах. Показатели едва достигали нижнего порога облучения.

— Ох… Это же… — Доктор Кенсон открыла защитный купол вокруг артефакта, представив его во всем великолепии. Не трудно было увидеть схожесть с технологиями жнецов, однако этот был другим.

— Вы точно знаете, как они влияют на разум?! — не на шутку встревожились спектры и азари.

— Разумеется я знаю об опасности индоктринации, но риск стоит того. Мы почти добрались до энергетического ядра, — говорила словно на автомате доктор Кенсон, не замечая взволнованных людей вокруг. — Если раздобудем его, и расшифруем главный код жнецов — это станет огромным шагом на пути к их пониманию.

— Пониманию? — с подозрением протянул Шепард, находя в ней всё больше и больше тревожных признаков. — Сарен тоже когда-то хотел их понять.

— «Объект Ро» это лишь вершина айсберга. Сканирование показало, что объект до сих пор функционирует в отличие от останков «Властелина» на Вермайре. И оно отличается от него. «Ро» не «желает» нам смерти.

— Он все-таки с вами говорит.

— Я знала, что здесь что-то не чисто!

Мои спутники готовы были пустить в ход оружие при малейшей угрозе. Все понимали опасность ситуации, однако я не была бы столь настороженной. Через Силу я не ощущала враждебности как таковой. Хм. После чего вдруг поймала себя на мысли: «а ощущала ли я от них агрессии в нашем понимании?». Они «холодны», «не живые», «с сильным интеллектом», но ведь не испытывают эмоций. Не способны на ложь. Это же машины в конце концов.

— Доктор Кенсон, могу я спросить?

— Конечно, Митра Сурик, — обернулась она ко мне.

— Вы знаете мое имя?

— Они знают. И мне невероятно любопытно, почему они так заинтересованы вами?

— Они? Этот жнец вам так сказал?

— Иногда он может получить данные от других своих «собратьев» и передавать нам через излучение. А в последние годы вы часто мелькали на их поле зрения. Даже остановили, как вы там его звали? Властелина?

Ясно, что жнецы имеют коллективный разум, но их связь поддерживается даже на столь далекие расстояния? Это невероятно.

— Что ещё он показал?

— В основном лишь предупреждал о грядущем повторении цикла, — на секунду во взгляде женщины пронеслась тень сожаления. — О чем вы хотели спросить?

— Допустим мы поймем их цель, но что потом? Разве это что-то изменит? Они остановятся? — к моему удивлению она ничего не ответила. Я заметила отблеск в ее темных глазах.

— Если найдем решение.

— Решение чего?

— Я не знаю. Может, вы мне скажете? Что такое?

— Доктор Кенсон... Вы стали одним из них... Вам нужно покинуть базу.

— Спектры, успокойтесь, я в своем уме. «Ро» не причинит нам вреда. Вы же прибыли за нашими данными. Все наши действия при последних исследованиях записаны и хранятся в защищенном консоле внизу. Я вам покажу.

В глазах у всех моих спутников читался один вопрос: «какого черта здесь происходит?». Это точно ловушка – не иначе! Возможно и так. Однако, пока нет явной угрозы, стоит ли так пугаться? С помощью Раны я могу в любой момент положить конец жизни древнему жнецу. А крупицы знаний от него будут полезными в будущем. Когда ещё встретишь говорливого жнеца.

По спиральной лестнице вдоль замурованного шпиля мы спустились в самый низ. Ученые подключили артефакт к своим системам везде где можно. Повсюду лежали провода, а сам шпиль протыкан всеми возможными датчиками.

— Более мелкие детали мы препарируем и смотрим под микроскоп, также исследуем их «кровь». Знаете, сколь много скрыто в их «крови»? Мы считаем их машинами, но это правда лишь на половину. У них самая сложная органическая структура ДНК, которую я вообще видела, — последние слова она произнесла с таким восхищением, словно обожествляя их.

Как бы она не пыталась нас уверить в безопасности, не нужно питать иллюзий. Сама исследовательница теории индоктринации стала жертвой этого явления. Осталось лишь дождаться, когда спадет эта личина притворства. Жнецы точно знают, зачем мы здесь и точно попытаются остановить. Вот только, зачем этому жнецу нужно было «общение»? Помнится, «Властелин» тоже пытался поговорить со мной, но это было как предупреждение. И вряд ли из-за страха или любопытства. Сомневаюсь, что они испытывают подобную эмоцию. Постойте... Может ли быть такое, что некоторые жнецы самостоятельны? И могут действовать не по общей программе... Хм.

Помнится, даже у нас порой различаешь дроидов из массы одинаковых моделей, если знаком с ним долгие годы. И они покажутся уже не такими бездушными машинами, а личностями.

— Физические носители хорошо защищены. Вам сначала нужно отключить их от консоли. Разберетесь?

— Да, — уверенно отчеканил Джеймс Вега.

— Трия, поможешь ему? — попросила Лиара свою подругу помочь ему, и наша парочка молодых осталась внизу.

А мы последовали дальше за этой тикающей бомбой замедленного действия. Мои спутники не спускали с нее взгляда на протяжении всего пути. И Доктор Кенсон должна была понимать, что происходит. В следующей лаборатории, где мощными резаками резали куски жнеца из буровой, остались Лиара с Шепардом. Помимо анализа, рядом проводились эксперименты над смутно знакомым объектом, которым протыкали людей и накачивали черной субстанцией, превращая в хасков.

— Процесс трансформации меняет саму структуру ДНК в короткое время. Мы проделывали это на мышах, кошках, собаках, пытаясь понять алгоритм.

По обе стороны от нас вдоль всей новой лаборатории в герметичных камерах лежали изуродованные тела животных.

— Они должны были преобразиться. Мы точно проверили, их «кровь» получает сигнал, активна… Но видимо, оно слишком слабое или чего-то мы упускаем.

— Джилл? — заметила я её изменившийся взгляд.

— А… Ничего...

— Куда мы идем, доктор Кенсон? — нервно спросила Нойша.

— В мой кабинет. Там все ответы, по крайней мере на те, которые я могу вам ответить.

И наконец, когда мы добрались до главного кабинета доктора Кенсон, она расслабленно откинулась на кожаном кресле перед своим рабочим столом. Закрыв глаза, женщина некоторое время что-то мычала про себя, не обращая на нас никакого внимания. Похоже она и вправду общается с древним жнецом. И мне порядком стала надоедать её игра. Когда я обнажила клинок, она прекратила изображать из себя человека.

— Я знаю, вы хотите их уничтожить, я же – понять. Проект продолжит работу, но это уже зависит от тебя, гость из другого мира. Нам нужно поговорить. Наедине.

Аманда взглядом намекнула на Нойшу и Джилл.

— Даже не думай, — отрезала азари.

— Ладно. Все равно вы не поймете.

За считанные секунды Аманда Кенсон преобразилась до неузнаваемости. Её тело покрылось серебристым металлическим оттенком, вены почернели и начали блестеть словно ртуть. А внутри и вовсе стала не похожим на человека. Два разума слились в одно целое. Любопытно… Я ожидала ее полного превращения, но жнец не полностью заменил ее. Я ощущала часть человеческого разума от перевоплотившейся Аманды.

— О чем же? — наставила я на нее меч.

— Для начала позвольте спросить, откуда вы?

— Из далекой-далекой галактики.

— Полагаю, у вас ничего подобного нет… Вы нас не встречали, о нас не слышали. Ничего из этого. Интересно…

— Да. С кем я сейчас разговариваю? С доктором Кенсон или...

— Зовите меня Ро… Органики ведь любят давать наименования существам. Так более проще наладить контакт.

— Почему ты не такой как другие жнецы?

— Я был одним из «первых» у Создателей. Их помощник. С тех пор ничего не изменилось.

— Как давно ты здесь?

— … Четыреста сорок шесть тысяч семьдесят два года с момента моей потери функциональности из-за столкновения двух спутников во время первого цикла.

Так долго…

— Гость из другого мира почему ты вмешиваешься? Мы лишь выполняем то, ради чего нас создали.

— И для чего вас создали?

— Чтобы сохранить жизнь, продлить свет.

— Путем геноцида целых видов?

— Они пошли по неправильному пути.

— Я это уже слышала. Но кто решает о «правильности»? Ваш Создатель? Конструктор? Где он?

— Он придет, — ее последние слова затерялись в невыносимом шуме, раздавшемуся прямо в голове. Протяжный мерзкий гул, как сверло вгрызалось в разум. Вместо того, чтобы защититься, я попыталась проделать то же самое с ним. Раз он может взаимодействовать с органиками, то и мы сможем. — Он найдет тебя.

— Нет...

Я чувствовала это внутри черепной коробки… Как скрежет острого металла царапает разум, будто садист ковыряет раны тупым ножом. Боль… Она была естественной реакцией, заставляя меня отступиться. Но нет... Нужно вытерпеть. Этот старый жнец не знает всего обо мне. Он допустит ошибку. Нужно лишь подождать и он откроется...

АРХ!!

Между тем боль достигла до кончика пальцев, а мышцы свело судорогой, словно по мне пустили ток. Кожу жгло изнутри, протыкая тысячью иглами оголенные нервы. Агония казалась длилась вечность, пока из мрака, я резко не ворвалась в некое помещение с зеркальными стенами. Резко стало тихо. Давящее чувство охватило с ног до головы, и я не могла выйти отсюда. Чуть позже передо мной замаячил сгусток прозрачной энергии, от которого исходил мощный интеллект. Намного сильнее чем все ранее встреченные жнецы.

Какое-то время вихри энергии колебались в хаосе, пытаясь сформироваться в нечто образное и вскоре передо мной появился сотканный из чистой энергии ребенок.

— Здравствуй, Митра Сурик, — многократным эхом раздался неестественный детский голос. — Твой разум выстоял. Что-то помогает тебе… Недостижимое нам. Энергия, как у наших Создателей.

Я едва ощутила нотки удивления в синтетическом голосе.

— Кто ты? — собрав все силы, кое-как смогла вымолвить.

— Я – тот, кого ты ищешь.

— Значит, ты – Конструктор. Ты тот, кто может остановить всё это.

— Я не могу этого сделать.

—Тогда, зачем я здесь?

— Чтобы получить ответ, который уже знаешь. Мы здесь, чтобы сохранить жизнь.

— Как это понимать?

— На этот вопрос каждая раса должна ответить сама, Митра Сурик. Они должны сами найти «верный» путь. Без тебя.

— А вы знаете «верный» путь?

— Нет. Мы – всего лишь инструмент сдерживания. Наши создатели тоже пошли по неверному пути. Они осознали свою ошибку, но не успели найти ответ.

— Бессмыслица какая-то… — всё это начинало нервировать.

— Это сейчас кажется бессмысленным. Спустя миллионы лет, живущие в то время цивилизации поймут.

— Ошибка… Снова… Вам больше нечего сказать, да? Словно сломанный дроид, всё повторяете одно и то же. А вы не думали, что это вы — ошибка? Что ваши Создатели ошиблись?

— Есть такая вероятность. Тогда, докажи, Митра Сурик, прерви цикл.

Образ мальчика постепенно исчез во мраке, и я утонула в спасительную бездну.

***

«Запущен протокол безопасности», — внезапно начала орать каждая динамика базы. Нойша с Джиллиан испуганно смотрели на внезапно упавших в обморок доктора Кенсон и Митру, пока во всей базе активизировались роботы, а система начала глючить.

— Митра! Митра! Богиня… Хотя бы дышит! Джилл, что скажешь?!

— Она… Жива.

—Хорошо… Но что с ней?

— Не знаю.

— А она… Мертва… — проверила Аманду Кенсон Нойша.

— Нойша С’Лоана, что происходит? — вышел на связь Шепард. — На нас напали?

— Черт его знает! — Нойша не увидела ни одного постороннего на экранах камер видеонаблюдения, кроме «проснувшихся» роботов. — Вся система с ума сошла. Богиня… Как тут вырубается охранная система?! Проклятье, система внешней связи блокируется защитой.

— Запущен протокол безопасности.

— Да слышу я! — наорала на бездушный кусок пластика Нойша.

То ли из-за протокола, то ли из-за неисправности, роботы атаковали всё живое, что встречали на своем пути. Парочку ученых роботы убили сразу при первой встрече. Шепард с Лиарой отстреливались от них, едва скрываясь за лабораторными оборудованиями, которые грозились взорваться в любой момент. В схожей ситуации находились Вега с Нувани. Они столкнулись с охранниками на подступах к выходу. Азари не повезло. Её щит не выдержал прямого огня и выстрелы пробили броню в районе бедра.

Вега, не растерявшись, перекрыл ее и добил двоих оставшихся роботов.

— У нас раненый! — доложил он тут же остальным.

***

В пелены тьмы первым делом я услышала неприятный женский голос, который всё повторял и повторял одну фразу. Когда я резко открыла глаза, увидела перед собой Джиллиан.

— Митра! Ты чертовски нас напугала!

— Что случилось?

— Ты вырубилась прямо посреди разговора.

— А что происходит?

— Ты мне скажи, — указала она на Аманду Кенсон, которая лежала на полу перед креслом, а потом на экраны, где происходила перестрелка.

Я попыталась воззвать к последним ощущениям. На базе ощутимо стало «легче». Голос… Исчез. Как и шум…

— Эй! Ты вообще как?

— Учитель?

Как и то присутствие жнеца. Он… Умер?

— Я в порядке.

— Ну-ну. Арх… Даже ее карту не принимает! Нам точно нужен компьютерный техник в команду!

— Оставь. Надо вернуться на корабль.

По пути обратно мы сначала встретились с Шепардом и Лиарой. Оба были невредимы. Чего нельзя было сказать о лаборатории, которую сейчас активно тушила противопожарная система. Маленькую базу охраняла около полсотни роботов, которых мы уничтожили без особых проблем. И наконец, оперативно передав доктора Нувани в руки нашим врачам, наши спектры вышли на связь с адмиралом Хакетом. Они, получившие тревожный сигнал с базы, уже были на подлете. Стоял резонный вопрос о произошедшем. И нам во второй раз нужно было отчитываться. По-моему, любой бы заподозрит, как будто мы специально ходим по научным базам и уничтожаем их. Но нет, адмирал Хакет поверил нам с первого раза.

— Они стали жертвами одурманивания, адмирал. Как Сарен и его пособники.

— Аманда… Мы же недавно с ней общались. Да, она говорила, что здесь нелегко. Но я не видел, что она стала кем-то другим.

— Сэр, вы её хорошо знали?

— Да, Шепард. Тяжело слышать такое, особенно в такое время. Что ж, по крайней мере, вы остались в живых. Наш враг слишком опасен.

— Что будет с базой?

— «Объект Ро» будет уничтожен.

— Спасибо, адмирал.

— Хакет, конец связи, — отключился адмирал.

По первым ощущениям мужчина произвел хорошее впечатление. Глядя на него, я вспомнила еще одного человека, адмирала Андерсона. И вспомнила Карин Чаквас, которой больше нет с нами. Если бы не они, я не знаю, что со мной бы стало. Хотя нет, знаю, умерла бы на своем истребителе ещё тогда.

— А он мне нравится, — протянула Нойша.

— Как там доктор Нувани? — спросила я.

— Жива. Рана не глубокая.

— Хорошо.

— Ну… После череды "правдоподобных" объяснений флоту, настал твой черед, Митра. Какого, Богиня ее за ногу, там произошло?

— Во время разговора с Амандой со мной вышел на связь… Как бы это объяснить, главный интеллект жнецов…

— ЧЕГО?! — округлила свои и так большие глаза Нойша. Реакция Шепарда была куда сдержанней, как и у Джилл и он ограничился простым вопросом.

— Как?

— Я говорила, что умею читать мысли… Вернее, читать образы и кусочки мыслей, памяти.

— Да-да. Твоя всемогущая Сила. И что, жнецы тоже что ли обладают ей?

— Нет. Но они связаны между собой и могут общаться на дальние расстояния. Вот и мне удалось установить «соединение» с главным жнецом через Аманду.

— И что он сказал?

— По сути ничего нового.

— Ну конечно!

— Это же всё меняет, — вдруг произнес Шепард.

— Что именно?

— Раз у них есть «главный», их можно остановить, не уничтожая каждого из них. Хотя бы обезглавить их армаду.

— ДА! — возгорелись этой идеей спектры. — Как он выглядел?

— Не знаю.

— Митра…

— Он предстал передо мной в образе ребенка, сотканного из энергии.

— Аа… Да, такого трудно будет отыскать. Ладно… Куда сейчас?

— У меня пока нет направления.

— Хм. Тогда приступим ко второй задаче. Поступили запросы высшего приоритета. Один от Иерархии. За него пока никто не взялся. Второй от матриарха Элани, это одна из правительниц планеты Республики азари. Ардат якши? Не знала, что их приоритет такой высший и о… Запрос о встрече от Мигрирующего флота.

— Я видел сводки, у них там начались серьезные подготовки к войне с гетами, — включил карту Шепард.

— Нашли время, — мотнула голова Нойша.

— Очень серьезные, — подошел в навигационную рубку Гаррус. — Тали говорила, что адмиралы скоро решатся на активные действия, невзирая на все запреты Совета.

— Тали? Кстати, как она там? — поинтересовался Шепард, вспомнив юную кварианку.

— Вся в делах. В последний раз она говорила о своем отце.

— Думаю, мы должны оказать помощь Мигрирующему флоту. В скором времени нам понадобится их флот. К тому же геты являются потенциальными союзниками жнецов.

— Есть ли у нас время на войну в стороне… — протерла лицо Нойша. — Ладно, встретиться с ними будет не лишним. Я извещу Совет. Не забывайте, мы теперь — официальные представители Совета Цитадели. Ох, чувствую, как это будет тяжело. Богиня… Как же я ненавижу переговоры.

Примечания:

В целом получилась какая-то разговорная глава ни о чем. Считайте это как подводку к арке кварианцев и гетов. Также немного раскрытия о "мотиве" Катализатора, оно же Конструктора, оно же прозрачного мальчика.

Глава 5 Творцы и творения II

— Семь дней! Официальная встреча назначена на следующей неделе! Место переговоров будет объявлено за два дня до встречи. Сами отправили запрос, сами же не торопятся, — негодовала Нойша после получения ответа от Мигрирующего Флота.

— Что они сказали? — спокойно поинтересовался Шепард.

— На переговоры с Советом должна собраться вся Коллегия Адмиралов, а это требует времени. Поймите, необходимо время на подготовку, организацию, согласование, обеспечение безопасности и так далее, — явно спародировала кого-то Нойша.

— Видимо, из-за начинающейся там у них войны с гетами. Не хотят лишнего внимания с нашей стороны.

— Ага, когда я об этом спросила, их посол попросту потупил глазами, хотя, может и не потупил, за их скафандрами невозможно ничего увидеть.

— Значит... — многозначительно протянул Шепард.

— Пока соберем информацию. Я выйду на связь с информаторами в этой области, если они вообще есть.

— Как я уже говорил, мы можем встретиться с Тали’Зорой нар Райя, — все присутствующие, в том числе и я, повернулись к турианцу. — Она может знать больше, чем агенты.

— А где она? Когда вы с ней общались?

— Буквально после вчерашнего собрания. Она сейчас в Хестроме.

— Так... Хестром, — ввела название планеты на карте Нойша. — Это же территория гетов.

— Похоже, война с гетами у них уже идет вовсю.

— Ладно. Рискованно конечно. Кинь мне ее координаты и лучше предупреди ее о нас.

— Хорошо.

Я могла и не присутствовать на этом «утреннем» брифинге. Мыслями я сейчас была совсем далека. После краткой беседы с Конструктором я все пыталась понять, что они хотят предотвратить путем истребления самых развитых рас в каждом Цикле. Что они такого делают опасного? Создавалось такое чувство, будто Создатели жнецов были просто завистливыми гордецами и попросту не захотели, чтобы кто-то достиг до их вершины развития, вот и создали этих «слуг», чтобы всячески мешать. В это верилось куда легче, чем на некий «благородный мотив» сохранения жизни во Вселенной.

Пока есть время до встречи с Тали, я навестила тренировки Джилл. Зеленоволосая сидела на полу, закрыв глаза. Сила, такая живая, теплая и желанная, плавно кружилась вокруг неё, как и её вещи. На бледном личике ничего кроме сосредоточенности. Потом её Сила засуетилась при моем приближении. На переносице выступили складки кожи, и девушка нервно дернулась, дыхание стало обрывистым. Естественная реакция Силы на присутствие Раны. Чуть позже она успокоилась, задышала ровно, будто узнав меня и продолжила спокойно медитировать. Оставив ее, пошла проведать нашу раненую и поговорить с «новенькими».

Нувани отделалась легким ранением, пусть и место раны было очень опасным, вблизи бедренной артерии. Там даже крохотный осколок может натворить делов. Наша новая врач быстро подняла её на ноги оперативной хирургией, и строго порекомендовала неделю отдыха без физических нагрузок. Трия сама все прекрасно понимала и была только рада оставаться на корабле за своим компьютером. Она сама признавалась, что не боец. Лучше всего она будет копаться в земле и в артефактах.

Азари о чем-то болтала с единственным посетителем в лице Джеймса Веги. Их я немного помнила с той колонии, которая была атакована коллекционерами. Тогда они себя хорошо показали, по крайней мере из тех немногочисленных военных и жителей. Им можно было доверять.

— Чем могу помочь? — окликнул меня со стороны голос врача.

А вот к новеньким стоило присмотреться.

— Как обустроились, Кзер Ур?

— Хорошо. Оснащение медотсека «Кепеш Атаме» уровнем выше, где я раньше служила. Экипаж небольшой, нагрузок нет, сейчас по очереди проверяю всех членов экипажа, — быстро отрапортовала она, приняв меня за спектра, что удивительно.

— Рада слышать.

О саларианцах я знаю ровно столько, сколько и о кварианцев. Потому не могла достоверно судить о нашем враче. Тем не менее, она производила хорошее впечатление специалиста, который знает своё дело. Из их братии я знакома лишь с Мордином Солусом, который был лучшим в своей сфере. И вроде как именно саларианцы считаются лучшими учеными.

— Спектр Вакариан, вы пропустили свой первичный осмотр, — отвлеклась она на подошедшего турианца.

— А я и не хотел...

— Без надлежащей уверенности о вашем здоровье, я могу передать куратору рекомендацию о вашем недопуске к боевым заданиям.

— Да я привык к боли, док. Это не проблема.

— И все же я настаиваю на передиагностике вашего глаза. Это не займет много времени.

— Хорошо-хорошо... — вяло согласился Вакариан. — Митра, наш новый док и тебя мучает?

— Нет. Я проведала доктора Нувани.

— Ясно. А они, я гляжу, спелись, прям как Шепард с Лиарой, — улыбнулся Вакариан.

— Вакариан, сюда, прошу, — Кзер пригласила турианца в другой отсек.

— Духи... Надеюсь, это не больно. Честно скажу, я всегда боялся врачей… — ответив мне, пошел за доктором Гаррус.

Что ж, вроде никакой подозрительной деятельности. Сосредоточимся на текущем задании и, как сказала Нойша, соберем информацию о гетах и о пункте назначения. Долен — средняя система с тремя планетами в пространстве Дальнего Обхода, что де факто считаются территорией гетов. До Утренней Войны Хестром был кварианской колонией, созданной для наблюдения феномена звезды этой системы. Существовало предположение, что нестабильный Долен может преждевременно превратиться в красный гигант.

Время до планеты составляло больше одного дня и прыжок через три ретранслятора. И за весь путь мы засекли несколько мелких гетских флотилий, патрулирующих границы. Стало ясно, некогда застывшая война вновь набирала обороты. А мы здесь явно лишние. Я мельком ознакомилась с предпосылками конфликта кварианцев и о том, как они потеряли свою родную планету, а потом и целые системы одна за другой.

Как правило, история рассказывается с нескольких сторон, и правда всегда посередине, посему я не могла точно сказать, кто начал конфликт и, кто виноват. Зато я имела представление о ранних встречах с гетами и Тали. Юная кварианка оставила хорошее впечатление. Насколько помню, она пыталась помочь попавшим в беду вне зависимости от расы, помогла мне со сборкой меча. Я отчетливо помнила её забавный, приятный голос. А с гетами разговор всегда был короткий. Я даже удивлена, как они смогли отвоевать себе независимость против одной из самых технически развитых рас в известной галактике. Похоже, мы не всё знаем о них. И вообще, стоит ли судить о всей расе по знакомству с отдельными личностями?

Что касается планеты, где сейчас находилась Тали, данных было мало. Известно, Хестром перешёл в руки гетов три века назад. Вскоре после этого всякая связь планеты с другими станциями была естественно прервана. И за последние три века геты никак не проявляли опасной активности в Долене, кроме того, что построили рядом с ним несколько наблюдательных станций за звездой. Магнитные вспышки и выбросы солнечной энергии Долена порождают огромные помехи вблизи звезды, и то, как гетам удаётся их компенсировать, до сих пор остаётся загадкой. Были подозрения, что тут строятся скрытые базы или верфи. Однако, информация не подтверждена до сих пор.

Согласно данным, полученным от разведывательных зондов, на орбите Хестрома нет крупных сооружений. Тысячи мобильных платформ гетов и неизвестное количество их «разумов» разбросаны по пунктам добычи ископаемых. Сколько точно гетов находится на поверхности — разведке выяснить не удалось: сканирование поверхности зондами затруднено жестким излучением Долена.

Анализ деятельности гетов по добыче и обработке полезных ископаемых заставляет предположить, что планета далека от истощения. Аналитики СПЕКТРА считают, что здесь активно добываются ресурсы. И то, что гетов под землей может быть куда больше. Так же, как и их флот может оказаться гораздо мощнее, чем кажется всем нам. В конце концов они не придерживаются межзвездных соглашений о вооружении.

Шепард прав. Такого потенциально опасного противника не следует игнорировать. Тогда почему же Совет ни разу не озаботился о том, что же происходит за Вуалью Персея? Или это проблемы сугубо кварианцев?

— Идем на посадку. Высока вероятность боевого столкновения с гетами, так что будьте начеку. Гаррус, что Тали тут делает? Она что, стала военным?

— Нет. Она искала какие-то данные об их прошлом. В подробности не вдавалась.

— Здесь? — Нойша с сомнением посмотрела на пустынную планету на экране. — Ну, спросим у нее лично при встрече.

Наш корабль спокойно сел за песчаным барханом вдали от руин. Я стояла на вершине холма и взирала на простирающуюся предо мной пустыню, где на краю горизонта виднелись одинокие вышки и руины. Тихим воем доносились завывания песчаных вихрей, рисующих после себя небольшие воронки на песке. Застывшая земля скрипела под ногами, а вокруг — только бескрайние дюны, ни одного живого существа. Похоже и раньше здесь кварианцы не сильно обосновывались. Не так же много времени прошло, чтобы их сооружения замело песками.

— Какое прелестное место... И где она здесь?

— Вон в тех руинах.

— На протеанские не похоже, — заключила Лиара.

— Это осталось от них же.

— Меня удивляет, что тут нет никакой оборонительной системы.

— Да кому сдалась эта песчаная планета, Шепард. Митра, что скажешь?

— Ничего не ощущаю.

— Ладно. Идемте.

Планета до боли напоминала Ферос. Вокруг руин некогда развитой колонии или поселения гетов мы застали небольшой лагерь. Дроны Нойши и Лиары обнаружили следы недавней активности.

— Ну и где она?

— По всей видимости, она тут не одна. Гаррус, она тебе ничего не говорила?

— Ну... Она тут с некоей группой прикрытия и командой ученых.

— Я чувствую четверых на той скале.

— Не нравится мне это. Попытаемся связаться с ними по открытому каналу связи. Тали Зора, вас вызывает Нойша С’Лоана, спектр-куратор, прием. Тали Зора, вас вызывает Нойша С’Лоана, спектр-куратор, прием.

Спустя некоторое время нам ответили, и я узнала голос.

— Это Тали, простите, сейчас выйдем, — взволнованным голосом ответила кварианка, объясняясь с кем-то на заднем фоне. — Кэл’Ригар, успокойся, это мои друзья. С’лоана, подходите.

Дроны зафиксировали приближающиеся сигнатуры у врат руин комплекса и вскоре к нам на встречу вышли четверо вооруженных гуманоидов в скафандрах, которых издалека можно легко спутать с гетами, как ни парадоксально. Это одна из их физиологических особенностей расы. Из того, что я читала, они не могут их снять. По сути, скафандр – их вторая кожа.

— Что здесь делают спектры? — как-то резко встретил нас рослый кварианец в скафандре песчаной расцветки и с солидной винтовкой в руках.

— Так, летаем, присматриваемся, общаемся с народами. Вы в курсе, что происходит за пределами вашей туманности? — в тон ему ответила Нойша.

И без Силы я прекрасно видела их нервозность. Никто не решался опустить оружие, как с их стороны, так и с нашей.

— Спокойно, мы вам не враги, — шагнула я к ним навстречу. — Здравствуй, Тали.

Интересно, узнает она меня?

— Митра Сурик, — ответила она и шагнула вперед своих сородичей. — Кэл’Ригар, хватит, они могут нам помочь.

— Инне… Просто приступай за работу Тали’Зора. А вы, спектры, проходите.

— Сам то, кто будешь?

— Кэл’Ригар, командир разведотряда «Кархар», — по-солдатски отчеканил рослый кварианец. Он передал своим бойцам проверить периметр и отдав нас в руки Тали, остался снаружи.

— Я... Я была бы рада увидеться с вами со всеми в более приятных условиях, — извиняясь, начала Тали.

— Чем мы можем помочь?

— Ох... Кила... Столько всего происходит и так быстро...

— И не говори, — тут же поддержала ее Нойша.

— Мы ищем здесь старые данные о нейросети гетов, во времена, когда их только создавали.

— Мигрирующий Флот и вправду начнет полномасштабную войну?

— Она уже идет, Шепард, — с грустью ответила кварианка.

— Ищете что-то конкретное? — уточнилась Лиара.

— Мы считаем, что на этой базе могут хранятся резервные копии и старые логи об уязвимости «нулевого дня» нейросети центрального модуля гетов, — на слова Тали все присутствующие просто хлопнули глазами. — Ключ к тому, чтобы их отключить.

Тали повела нас за собой в лифт. Старые сервера с базами данных кварианцев были законсервированы глубоко под землей. Нам пришлось вновь спускаться. Опять же вспоминая последние свои похождения по подземным локациям, никто не был рад оказаться в кругу тесноты и тьмы. Да и атмосфера стояла давящая.

Задача кварианцев была не из простых. Для того, чтобы вынести всё серверное оборудование явно понадобится целый крейсер и толпа техники. А это слишком шумно. Потому отряд Тали поочередно включал и скачивал данные в свои переносные устройства хранения, которые тоже не были скромных размеров, примерно в аэрокар. Да и в команде было всего шесть инженеров и девять десантников Ригара.

За четыре дня на этой планете, они успели проверить от силы двадцать пять процентов всего хранилища. Из-за близости гетов общее энергопитание комплекса решено было не восстанавливать, что ускорило бы поиски нужной информации.

— Мда… Мы тут такие себе помощники. И сколько это займет?

— Неделю две минимум.

— Кошмар! У нас встреча с Коллегией Адмиралов через пять дней.

— Тогда, зачем вы здесь?

— Мы хотели узнать, что там у вас происходит.

— Аа…

— Ну и встретиться с тобой, Тали. Сколько лет прошло с Вермайра?

— Ох. Да… Казалось, это было вчера, — из-за скафандра невозможно увидеть её эмоцию, но я уверена, она улыбнулась.

— И Тали… Они уже пришли.

— Знаю.

— Откуда?

— У нас тоже есть сканеры дальнего обнаружения в разных уголках галактики. В основном возле масс-ретрансляторов, — насколько известно, именно кварианцы открыли больше всего ретрансляторов нежели любая другая раса.

— Поэтому и ваши главные решились?

— Да. Когда геты заручатся поддержкой «Старых Машин», у нас не будет шанса. С каждым поколением мы уже и не надеялись на возвращение домой. А так, хотя бы последний шанс.

Очевидно, у Тали своя миссия, у нас – своя. Поэтому мы не могли здесь оставаться, дожидаясь завершения их миссии. Ранним утром решено было вернуться обратно. А пока есть время, мы помогали им с поисками информации и походу расспрашивали об обстановке внутри Мигрирующего Флота. Пусть и не совсем рядовые, но все же не высокопоставленные чины, они мало что знали о планах руководства. Хотя и выяснилось, что Тали дочь одного из адмиралов научного корабля. Но что-то сказать о настроениях среди обычных кварианцев, они могли.

К ночи, когда снаружи всё лежало под сенью тьмы и мириады звезд, а ветра успокоились, планета казалась даже приятной. После работ мы собрались вокруг небольшой печи на первом этаже комплекса, где всё замело песками. Как ни странно, геты ничего тут не трогали. Комплекс выглядел так, словно все его работники просто в один миг встали и ушли. Под слоями пыли можно было найти что-то из личных вещей некогда работников комплекса.

— Я завершила свое паломничество и вот с тех пор пытаюсь найти свое место во Флоте, — закончила свой рассказ Тали после событий на Вермайре. — Я пыталась найти информацию о жнецах, но нигде нет даже упоминания о них.

— Как и везде… — одного упоминания о жнецов заставило каждого впасть в свои раздумья.

— А эти пайки очень даже ничего, — из-за физиологической схожести между своими расами, угощение кварианцев оценил только Гаррус.

— Я же тебе говорила. Мне вот эти нравятся.

Будничные разговоры в кругу... Порой я скучаю по ним, особенно по тем, когда мы были совсем зеленые и едва-едва осознавали, в куда ввязываемся. Реван и Алек, сержант Бизо, Ильмар... Я помню вас всех, пусть и не все увидели конец войны. Такие разговоры помогали забыться после очередной бойни, узнать тех, кто рядом, поделиться чем-то своим. Так и сейчас. Каждый делился частичкой своей жизни. После Тали настал черед Гарруса. Откровения новоиспеченного спектра Иерархии выдались краткими, словно боевой отчет, что не осталось замеченным всеми.

— Простите, не умею красиво сочинять.

Вдруг, меня охватила тревога и я резко вскочила с места, прислушиваясь к Силе.

— Учитель?

— Митра?

— Поднимите всех.

Минуты не прошло, как по всем каналам раздался голос караульных:

— Наблюдаю множество объектов на небе… Кила… Это геты! Повторяю, это геты! Нас обнаружили!

— Я так и знал. Это вы их к нам привели! Андэ, Сарул, сколько их?

— Видим десятки десантных кораблей и тяж… — эфир резко прервался с гротохом, который донесся и до нас.

— Андэ! Сарул! Проклятье! Все по местам!

Вскоре раздались звуки выстрелов и многократные взрывы, разрывающие всполохами света темноту ночи. К нам вовнутрь прибежали двое с раненым. Шепард с Вегой затащили их внутрь под прикрытием Гарруса и Кэла. Всеми силами мы засели за главными вратами комплекса, из окон которого наблюдался проход и скалы вокруг. В ночи было сложно увидеть, что там творится, но шум двигателей над нами ясно намекал на нечто серьезное. Скорый визуальный контакт показал их численное превосходство. Первые попытки штурма гетов пока не возымели успеха. Мы усыпали их обломками все проходы.

Каждый раз глядя на них, мне до сих пор хочется говорить «дроиды». Самые базовые модели гетов уж очень сильно похожи на них, а значит и слабо защищены. Зато чего не скажешь о более продвинутых моделях. Спустя десять минут тишины, наши позиции обстреляли ракетами. Правая часть комплекса обрушилась практически вся, под которой завалило троих из группы Кэла. По всему первому этажу поднялись клубы пыли и вскоре они пошли на второй штурм. Лиара и Шепард пытались им помочь, но шквальный огонь снаружи помешал их планам.

— Мы не можем тут обороняться вечно. Нужно идти на прорыв. Где твой корабль, Нойша?

— Геты ее пока не засекли.

— Хорошо. Я пойду вперед и осмотрюсь. Не спорь.

Я на полной скорости выбежала из окна комплекса и на выходе чуть ли не в упор столкнулась с огромным гетом. Окрашенный в алый цвет, он был выше меня вдвое. При встрече он тут же полил в меня огнеметом. Краем глаз заметила струи огня. Такие же геты подошли с другой стороны комплекса. Видимо они хотели выкурить нас оттуда. Обезглавив своего, и разобравшись со вторым, достала до самого дальнего. Мой клинок вонзился прямо ему в грудину, затем зигзагом покрошил тело, повредив бак с топливом. Гет моментально вспыхнул огнем и взорвался с оглушительным хлопком. Даже на расстоянии я почувствовала жар от пепелища.

Судя по маячкам над нами навис не целый флот, а всего лишь один корабль. Не крупный, скорее разведывательный или патрульный. И, пожалуй, смутно знакомой конструкции. Вновь вспомнился Ферос и нападение Сарена на колонию. Пробив себе путь через линию обороны гетов, я выбежала за территорию комплекса, где было посвободнее. Наш корабль был обнаружен и за ним гнались летающие дроны гетов. Похоже, так просто отделаться от них не выйдет.

Остальная часть команды забуксовала на выступах возле комплекса, где ранее нас встречали кварианцы. Их зажали со всех сторон, и они не успели выбраться вслед за мной. Да и смысла в этом уже не было. Скрываясь во мраке, я один за другим уничтожила их шагающие танки. Один раз полностью вывела из строя один из транспортных челноков. Под воздействием молнии двигатели загорелись и транспорт рухнул на землю.

Подгоняемая адреналином, я рвала каждого встречного на куски. Мелкие геты позже закончились. Появившегося в поле зрения гета-колосса я подняла Силой и сжала словно консервную банку. Пульсирующая Сила жадно откликалась на мой зов. Требовала большего. Пусть и жизней, как таковой, у этих синтетиков нет, Рана сполна отыгрывалась на них с моего дозволения. Чувство могущества, когда по мановению рук ты можешь уничтожить всё, опьяняло.

Я уж позабыла каково это. По-настоящему жизнь ощущаешь лишь находясь на грани. Мрак вокруг меня вдруг озарился ярким светом и в воздухе повис протяжный свист. Град ракет стремился накрыть меня. Негде было прятаться. Но мне и не зачем. Взмахнув обеими руками вверх, поднял в воздух всё, что вокруг. И сотня ракет, резко сменив траекторию, взорвалась надо мной словно фейерверк. Под перекрестный огонь попала даже парочка транспортников. Их горящие обломки красиво падали на фоне черного неба.

Ведомая Силой, я даже попыталась дотянуться до основного корабля. Нужно было всего лишь толика подпитки жизнями тех, кто остался. Как раз их я ощущала за скалами и могла легко дотянуться. Голос верно шептал: «разве я не всегда так действовала, крохотная цена в обмен на нечто большее, жизнь меньшинства за всю Галактику».

— Митра, ты где? Геты отступают. Мы бежим на корабль!

Голос Нойши вывел из мимолетного наваждения. Опустив руку, я сопроводила взглядом отдаляющийся поврежденный корабль гетов. Да, ещё немного Силы и я точно бы смела его в комок. Ещё немного Силы… Но какой ценой.

Глава 6 Творцы и творения III

Корабль наших кварианцев, скрытый под песками натяжной сеткой за комплексом, не успел вылететь вслед за нами. Дроны-подрывники гетов повредили двигатели. Починка заняла бы слишком много времени, из-за чего пришлось экстренно эвакуировать экипаж разведчика в наш корабль, пока геты не прислали за нами серьезные силы. Несмотря на то, что мы легко отделались, кварианская разведка потеряла половину состава вместе с кораблем.

— Это всё из-за вас нас засекли! Зачем вы прибыли?! Великие спектры Совета... Бош’тет! — разошелся тирадой Ригар возле медотсека.

Я застала лишь концовку драмы, когда сослуживцы Ригара сопровождали его в каюту для гостей.

— Мда... Вот и помогай после этого, — мотнула головой Нойша.

— Его понять можно.

Как выяснилось, список погибших пополнился ещё одним раненым. Молодой ученый не пришел в себя после комы.

— Знаю, Вакариан. Если бы я потеряла кого-то из вас, то... Даже не знаю, что бы сделала. О, Митра, а ты, я вижу в порядке, что не перестает меня удивлять. Только опять твой пугающий красный глаз пульсирует. Это хорошо или нет?

— Как дела у Джеймса Веги? — спросила я, узнав, о его состоянии.

— Отделался сотрясением, ну и по мелочи.

— По-моему он только рад оказаться на больничной койке рядом с доктором Нувани. Видела, как он радовался?

— Возможно это последствия сотрясения, Вакариан.

— Кстати, не исключено. И теперь он всю жизнь будет только улыбаться, — согласился Гаррус с Нойшей. — Хоть кто-то будет доволен.

Мда… В спектры что, стали брать одних шутников?

— Как там Джилл, Митра?

— Нормально, — пожала я плечами. — Она же не пострадала.

— Хорошо. Так, после небольшого отдыха соберемся в брифинг каюте. Подытожим случившееся и подготовимся к встрече с адмиралами. Было бы неплохо знать, с кем будем иметь дело. Хотя бы в общих чертах. Совет должен был отправить регламентирующие документы. Эх... Документы... Вот почему меня повысили куратором?

— Ты вполне подходишь, Нойша, — подбодрила я её.

— Да? — моргнула она глазами.

— Ты же любишь общаться со всякими мутными личностями. И вполне успешно находишь общий язык.

— Аа, ясно-ясно...

— Удачи с документами, — попрощалась я с ней.

— Эх… Жаль тут нет бара.

— Ага, я тоже об этом думал, что стало полным разочарованием для меня, когда меня только-только приняли в спектры. Я думал спектрам дозволено всё.

— Жизнь полна разочарований, Вакариан... — постепенно отдалились позади их голоса.

Мне отдых сейчас был не нужен, нужно поговорить с Тали. Кварианка обнаружилась в инженерном отсеке. Ивлиус Алтей с его помощником помогали ей с передачей данных из спасенных носителей, некоторые из которых пострадали в бою. Судя по оживленному разговору по сугубо их сфере деятельности, «наши» инженеры тепло поприветствовали Тали, отдавая должное её высоким техническим навыкам.

— Тали, могу я с тобой поговорить? — прервала я их разыгравшуюся бурную дискуссию об ИИ корабля. Не надо быть гением, чтобы понять, как кварианка относилась к незримой помощнице в лице Авроры.

— Конечно, Митра Сурик.

— Можно просто Митра.

— Хорошо, Митра.

— Пройдемся? — взглянула я на наших инженеров.

— Мы тут сами закончим, Тали’Зора на Райя.

— Спасибо, — поблагодарив их, оставила она свой ценный груз.

Я не стала ходить вокруг да около и вкратце ввела её в курс наших дел. Кварианка, конечно, сама понимала, что мы не просто так летаем по Галактике, но услышав о нашей цели, она не знала, что и думать. Кроме одного факта – все расы должны работать сообща, иначе шансы на выживание весьма плачевны. Как ни крути, и без того задачи казались невыполнимы. Проще уж со жнецами как-то договориться, чем со всеми расами. Как говорится, старые обиды так просто не забываются. А пока это было лишь в наших мечтах, я спрашивала об их истории, параллельно сверяясь в уме с ранее прочитанным материалом из открытого доступа.

Из ее слов я немного углубилась в корни конфликта между гетами, а также о том, что тут делали геты со звездой, а вернее кварианцы до восстания вышеупомянутых. Она рассказала об испытаниях на звезде Хестрома. Долен так стремительно «умирает» не сама по себе, а из-за нестабильной тёмной материи, повлиявшей на ядро звезды. В свое время ученые-кварианцы пытались воссоздать у себя ядро масс-ретранслятора. Но все попытки привели лишь к печальным последствиям. Тали не видела в этом эксперименте особого значения, ведь в системе нет их колоний. Даже если звезда взорвется раньше, чем положено, никто не пострадает. Но во мне что-то щелкнуло. Пожалуй, стоит это запомнить.

— Нашим ученым не удалось точно измерить излучение звезды после испытаний с темной энергией, как у ядра масс эффекта. Оно просто выжгло наше оборудование. Но одно известно точно, что-то не так со звездой случилось после. Звезда просто быстро «состарилась». Вот что делали на той планете, судя по записям. А вы интересуетесь астрофизикой, Митра? — удивленная моим вопросом, спросила Тали.

— Не особо. Заходи, — в навигационной никого не оказалось. Включив звездную карту системы, я еще раз посмотрела на звезду Долен. Увидев ранее открытые изображения с Хестрома, Тали понуро опустила голову. Не все, к сожалению, вышли оттуда живыми, — Мне жаль, что так вышло.

— Мне тоже. И... Ригару тоже. Вы не злитесь на него, — сожалея о смерти своих друзей во время миссии, Тали наделась, что цена добытой информации не окажется напрасной.

— Понимаю. Взгляни, — указала я на край Млечного Пути.

За прошедшие два дня красных сигнатур жнецов на карте стало заметно больше. Они, словно лента, опоясывали галактику и постепенно сжимали в тиски. Вопрос только времени, когда вся галактика ощутит на себе их мощь. Любопытно, что там в системах Терминуса? Можно ли и их тоже как-то позвать на помощь? Одних кварианцев явно будет недостаточно. И вообще имеются ли там хоть какие-то силы?

— Ох... Кила... Это все они, да?

— Да.

— Как мы мало знаем о Вселенной, в которой живем... — призадумалась она о своем. Некоторое время в зале повисла тишина.

— Скажи, Тали, а геты способны на сотрудничество? Или их можно только уничтожить?

— Мой отец верит, что можно всё исправить.

— Твой отец?

— Он один из ведущих ученых научного корпуса. Именно от него я получила данные о базе на Хестроме. И помогала ему в его работе. Иногда.

— Значит, это возможно?

— Не знаю... — честно призналась она. — Отец особо не распространялся, чем он занимается. Я просто отправляла ему останки гетов, которые попадались нам целыми.

— Вы давно не виделись?

— Да, давно. Он слишком занят. Но он всегда таким был... Слишком сильно погружается в работу.

— Хм. Получается, только он верит, что конфликт с гетами можно решить миром?

— Нет. Он не один. Как и мой отец, некоторые из адмиралов верят, что их можно вернуть в прежнее состояние, откатить до заводских настроек, нужно лишь отключить их «разум». И я тоже согласна с ними. Это разумнее всего, чем обоюдное уничтожение. Даже если победим в войне с гетами, последствия будут катастрофическими, и мы вряд ли потом что-то противопоставим жнецам.

— Но война ведь уже началась.

— Пока только с нашей стороны. Геты не покидали своих территорий. Их ударные флотилии стоят на своих местах.

Хм... Действительно странно. Геты Сарена не были похожи на самаритян и не подставляли другую щеку в драке.

— Мне интересно, а как геты обрели самосознание? Это же не самое простое явление и не происходит само по себе.

— Мне тоже, Митра. В нашей истории много темных пятен. Что иронично, на нашем языке «гет» означает «слуга народа» и много-много лет они действительно являлись нашими незаменимыми помощниками, вместе мы достигли до многих звезд... Но потом что-то пошло не так. И думаю, в первую очередь виноваты мы сами. Нужно всё исправить.

— Вот только, успеем ли?

— Да... — тяжело вздохнула она. — Митра… Я всё хотела спросить тебя про Вермайр. Как ты остановила жнеца и всё его войско?

— Объяснить это не сложно, просто, поверишь ли ты.

— Мм?

— Считай меня пришельцем из другой галактики с особенностями.

— В самом деле?!

— А ещё…

— А ещё она просто киборг-убийца, — подошла Нойша. — Тали’Зора, мы связались с Флотом, вас всех скоро заберут.

— Я хотела бы остаться, если вы не против.

— Ну… Я не против. К тому же, нам позарез нужен спец по компьютерам. Я уже заманалась взламывать системы. А что насчет Митры, это всё правда.

— Невероятно. Приятно узнать, что за нашей Вселенной существуют не только жнецы.

— Митра, ты уже рассказала о нашей миссии?

— Вкратце.

Где-то через три часа кварианских разведчиков мы передали в один из патрульных крейсеров Мигрирующего Флота, кроме Тали. Кварианка вызвалась сопроводить нас до переговоров и станет связующим звеном между нами. К радости Нойши, она получила уведомление раньше назначенного времени. Время и место обозначены, все причастные готовы — Вуаль Персея на корабле «Нима» адмирала Хан’Геррель завтра. В отличие от неё Тали не обрадовалась новостям.

— Хан’Геррель ярый сторонник войны с гетами. Именно он сейчас активно руководит военными действиями.

— Но он же не один в Коллегии. Так же в списке фигурирует какой-то конклав из числа гражданских. Я видела список.

— Всё так, С’Лоана, однако Коллегия адмиралов очень сильно влияет на все принимаемые решения. Она состоит из пяти самых старших по званию офицеров флота. А Хан’Геррель один из самых уважаемых адмиралов. Если местом переговоров был выбран его корабль, то он там может практически всё.

— Похоже Совету Цитадели придется оказать военную помощь, если хочет сотрудничества с кварианцами, — я была согласна с Шепардом.

Переговоры на мой взгляд казались уж слишком односторонними. Кварианцы не пойдут на уступки, не то что гетам, но и Совету. А Совету нечего предложить, кроме прямого вмешательства в их войне. Тут никак не стать посредником между ними. Да и вообще, есть ли у гетов тот, кто отвечает за подобное? Некая главная нейросеть-дипломат, подобная Конструктору у жнецов. По идее должна же быть.

Далее Тали представила остальных членов коллегии, среди которых были ее знакомые. Ее познания о правительстве Кварианцев на удивление оказались очень высоки. Хотя это не удивительно, как выяснилось, она дочь не самого последнего человека... вернее кварианца во Флоте. У меня даже появилась мысль о встрече с ее отцом. Он может знать о гетах намного больше.

— Спасибо, Тали. Первый этап переговоров покажет, чего хочет адмирал Геррель.

— Очевидно военной помощи. А Совет действительно готов присоединиться к войне? — спросил Шепард, полный скепсиса. Он прекрасно помнил, насколько бывает медлительным Совет. И обо всём вновь придется разбираться своими силами.

— Если это позволить обойтись малой кровью. Четвертый Флот специальных сил СПЕКТР’а во главе с адмиралом Лентулом Кроссом ждет результата переговоров и уже выдвинулся на границу с территориями гетов.

— Сам Кросс? — в этот раз удивился Гаррус. — Значит и впрямь всё серьезно.

— Всем ясно, что гетов недооценивать не стоит. И лучше их подавить быстро, совместной атакой, когда начнется война, — после обсуждения мелких деталей и разбора полетов, каждый отправился на отдых. Завтра трудный день.

Время «Х» неумолимо приближалось вместе с нашим приближением на корабль «Нима». Кварианский флот действительно внушал величие и трепет своими размерами. Притом это ещё не вся их часть. Помимо внушительных военных крейсеров размерами поражали так называемые обитаемые корабли-миры или же корабли-фермы, где жили мирные жители. Тали была родом с «Райи», одного из самых больших мирных кораблей. По аналогии каждый такой корабль можно сравнить с мегаполисом.

И без Силы я ощущала повисшее в воздухе напряжение. Слишком много стояло на кону и стать главными участниками предстоящего события, от которого зависит судьба целой расы — означало большую ответственность. Впрочем, на переговоры допустят лишь спектров, а я так, просто сторонний специалист.

— Семнадцатый кильблок, — получили разрешение на состыковку.

— Нам оружие разрешается? — спросил Гаррус.

— Только пистолеты и только спектрам. Там ещё раз тщательно проверят, могут изъять что-то до окончания переговоров.

— А долго это обеззараживание происходит, Тали?

— Долго. Скажи «спасибо», что не весь медосмотр проходишь, Шепард.

А, точно. Корабли кварианцев – их самое «больное» место. Внутрь не должно ничего попасть из «заразы» в виду стерильности. После «зоны медбезопасности» нас проверяли на наличие оружия и запрещенных предметов, которые не входили в принятый регламент.

— Что у вас скрыто под рукавом? Положите в контейнер, пожалуйста.

Хм. Сканеры обнаружили мой меч?

— Что это? — спросил кварианец, увидев рукоять клинка.

— Это... Светильник... — нехотя ответила я и положила меч в черный ящик.

Мой меч исчез за дверцей контейнера. Необычный предмет стал объектом внимания. И естественно был чем-то подозрительным в их глазах.

— Никаких взрывчатых веществ, электроники. Это похоже и вправду примитивное устройство освещения.

Примитивное? Никогда еще символ джедаев так не оскорбляли.

— Всё в порядке?

— Да. Можете забрать.

— И у вас тоже? — обнаружили похожее устройство у Джилл. И это точно вызвало дополнительные вопросы.

— Да. Это подарок от меня.

Череда проверок заняло приличное время. Вроде бы всё пока шло нормально, но всё изменилось, когда проверяли Тали. Я заметила их перемену. Хотя у кварианки не было ничего из оружия. Что могло их так встревожить? Она же одна из их команды, разве нет? Помню даже в имени Тали упоминается этот корабль.

После процедуры получения допуска вместо серьезного мероприятия, нас ждала «теплая встреча». Подошедший вооруженный конвой взял под стражу Тали сразу на переходном шлюзе во внутрь «Нимы». Нам было деликатно разъяснено, что это внутреннее дело Мигрирующего флота, не касающееся спектров и Совета. Обвинения Тали были серьезными, её отца, адмирала Раэль’Зора, капитана научного корабля «Аларей», обвинили в измене, когда он прервал все связи с Флотом неделю назад.

— Что это значит?

— Спектры, это не ваше дело. Передайте нам подозреваемую.

Рукоять светового клинка опустилась на мою ладонь. Это заметила Нойша и поспешила вмешаться. В ином случае, если бы они не наставили на меня оружие, я бы еще подумала.

— Вот как вы встречаете гостей? Где адмирал Хан’Геррель? — громко обратилась к ним Нойша. — У нас дипломатическая неприкосновенность.

— У вас. Но не у нее, — настаивали на своем хозяева.

— В-всё в порядке, Нойша, Митра. Это, наверное, просто недоразумение, — шагнула вперед нас Тали. — Я сдаюсь.

— Тали, — попытался ее остановить Гаррус.

— Я, Тали’Зора нар Райя, не являюсь членом корабля спектров, нас просто спасли, — вооруженный конвой увел ее с собой в другую сторону. Подошедшая вскоре другая, более многочисленная, делегация решила не обременять себя объяснениями.

— Коллегия приносит свои извинения, но вы не уведомили, что на вашем борту находятся преступники.

— Тали – не преступница.

— Тем не менее, обвинения обоснованы.

— Я хочу ознакомиться с ними.

— Простите? — посмотрел на меня представитель делегации кварианцев. — А вы кто?

— Меня зовут Митра Сурик, — само собой мое имя ничего им не скажет и у меня нет никаких привилегий, как у спектров. Однако, никто и не узнает, если я слегка воспользуюсь Силой. — Я могу свидетельствовать о последней миссии Тали. Уверяю, я могу быть полезной.

Внушение Силой или же убеждение срабатывают не всегда. Более того, любое разумное существо может почувствовать вмешательство, что его пытаются обмануть и тогда сработают базовые инстинкты самосохранения. Он начнет вас бояться, после чего вы автоматически станете врагом в его глазах. И тогда ни о каком сотрудничестве речи не пойдет. Это я помнила ещё со времен обучения в Храме. Так что, этот прием я применяла очень редко.

— Аа... Что ж... Тогда... Ам... — растерялся кварианец и связался с кем-то по внутренней связи корабля. — Капитан Нар’Релл, подойдите, пожалуйста...

— Нойша, на переговоры позвали только спектров, ведь так? — резко обратилась я к азари, пока кварианцы общались между собой.

— Ну... Да?

— Тогда мы с Джилл подождем вас там.

— Лааадно, — протянула Нойша, одарив меня подозрительным прищуром, потом и делегата кварианцев.

— Митра Сурик, пройдете вместе с нашим начальником безопасности для дачи показаний.

— Хорошо. И она тоже, — кивком указала я на Джилл, усилив давление Силой.

— К-конечно. А вы, прошу, за нами. Коллегия ожидает. Адмирал Хан'Геррель встретит вас лично.

В конце концов наши спектры удалились вместе с первыми лицами Мигрирующего Флота.

— Так, на чем мы остановились, уважаемый? — обратилась я к начальнику безопасности «Нимы», когда они вернулись обратно.

— Митра Сурик и Джиллиан Грейсон, пройдемте за мной, — сверившись со своим инструментроном, отчеканил он, обескураженный внезапным решением адмирала Эктона.

— В чем именно обвиняют Тали? — по пути я расспрашивала нашего гида, проверяя его через Силу. И уловила необычайное ощущение, не знаю, похожее на сомнение и на симпатию? В его разуме часто мелькали образы Тали. Похоже, он знаком с ней и весьма не плохо.

— В пособничестве гетам и измене.

— Что её ждет?

— Сейчас допрос. Вы сказали, что были с ней на ее последней миссии? Но у нас нет никаких общих дел с людьми. Откуда вы знакомы?

— Мы с Тали старые знакомые. Я просто не могу поверить, что она на такое способна.

— Следствие всё выяснит, — да, этот «парень» тоже в это не верит.

И не только мы так думали. У Тали обнаружилась высокопоставленная защитница, один из адмиралов Конклава Шала’Раан, о которой она отзывалась как о тете. Именно с ней и Тали мы встретились за столом дознавателей.

— Что такое, Капитан Нар’Релл?

— Эта женщина утверждает, что была на последней миссии Тали’Зоры нар Райя вместе с ней.

— Я больше не часть «Нимы», Нар’Релл? — спросила Тали, не услышав свое полное имя с приставкой «вас Нима».

— Прости, Тали, так решила Коллегия.

А... Вот почему я ощущаю его сожаление. Видать, друг детства. От своей тети Тали узнала, что Коллегия адмиралов уже загодя сменила её имя на просто Тали’Зора, как и её отцу. Суть обвинения заключалась в том, что Тали доставляла функционирующих гетов на Мигрирующий флот своему отцу — Раэлю’Зоре.

— Этого не может быть. Я проверяла всё тщательно. Должны сохраниться журналы отправок и диагностики.

— Когда ты с ним говорила в последний раз, Тали?

— Точно не помню. Где-то месяц назад, он просил нас проверить Хестром. Тетя, а мой отец... Он...

— «Аларей» пропал с радаров неделю назад. Мы посылали группы, но ни один из них не вернулся.

— Что?! Может... Это на них напали?!

— «Аларей» не был поврежден снаружи. Последнее сообщение, что мы получили, было, что там вовсю орудуют геты.

— Это не доказывает вины моего отца!

— Возможно и так. Но он знал, насколько опасны исследования гетов. И допустил такое на вверенном ему корабле. Так ещё погиб весь экипаж «Аларея», Тали.

Чтобы понять всю тяжесть положения, нужно учесть, что кварианцы трепетно относятся к своим кораблям и любой вред, нанесенный кораблю, считается тяжелым преступлением. Для любого это выглядело бы как халатностью, но не для них.

— Откуда вы знаете? Вдруг они в заложниках?

— Геты не берут в заложники.

Хм...

— Я... В это не верю. Дайте мне возможность самой проверить, — Капитан и Шала’Раан обменялись взглядами.

— Что ты имеешь в виду, Тали? — осторожно спросила адмирал.

— Я... Я полечу на «Аларей».

— Ты что, не слышала? Там геты! Мы два раза пытались взять его штурмом. Лучше всего будет уничтожить корабль, чтобы он не достался гетам. А тебе лучше всё признать.

— Но вы ведь не знаете, вдруг там живые!

— Ты готова пойти на это, Тали? — вдруг всерьез спросила адмирал, остановив капитана.

— Да. Я докажу, что ни я, ни мой отец, не причастны к инциденту.

— Это самоубийственная затея... Но... Пожалуй, это твоя единственная возможность доказать невиновность.

— Адмирал Шала’Раан! — воскликнул капитан Релл. — Это слишком! Она одна не справится! Никто же ей не поможет!

— Мы поможем.

— Что?! — повернулись ко мне все находившееся вокруг кварианцы.

— Или погибнем там. Вам же только выгоднее будет. Вы не согласны?

— Спектрам это не понравится.

— Не волнуйтесь, я с ними поговорю. Как я понимаю, переговоры будут идти не один день.

— Разумеется.

— Значит, договорились? У меня только два вопроса: кто нас отвезет и как далеко этот «Аларей»?

***

— Учитель, вы мне не раз повторяли о неприкосновенности чужого разума.

— Иногда можно.

— Значит, я тоже могу этому научиться?

— Конечно.

— Что сказала Нойша?

— Сейчас им не до нас.

— То есть, вы с ней не говорили.

— Я оставила сообщение, вроде бы, — Джилл закатила глаза, не одобряя моей выходки. Она часто напоминала своей реакцией Нойшу. Похоже, правду говорят: «с кем поведешься, от того и наберешься».

— Спасибо, вам. Одна я вряд ли бы справилась.

— Пока не за что благодарить, Тали. Надеюсь, мы долетим быстро.

— Учитель, вас только это волнует?

И года не прошло, как нас взяли на борт, миновав все протоколы «медбезопасности». Видимо нас уже заочно причислили к смертникам. Впрочем, что было недалеко от истины. Я тоже смутно понимала, как мы попадем во внутрь корабля на этом суденышке, которое нам предоставили. Экипаж истребителя не пойдет вместе с нами на абордаж. Хотя, я могла и сама справиться.

Полет не занял много времени. Красная зона, она же опасная территория гетов, на орбите Мнемозины.

— Это обломки дредноута гетов. Отец говорил о них.

Рядом с «Алареем» плавали до боли знакомые останки. И кажется, «Аларей» исследовал именно их. Мда. Похоже, всё может стать ещё хуже.

— Это не так.

— Митра, вы о чем?

— Это обломки жнеца.

Хм. Оно ещё слабее чем тот «Ро».

— Вы уверены? — взволновалась она.

— Да.

— Ох... Кила. Н-нет. Неужели мой отец мог что-то сделать? Нечаянно активировать его.

— Скорее всего.

— Учитель, думаете, там случилось то же, что и на прошлой станции?

— Не уверена. Этот жнец очень слаб. Хм. А почему корабль твоего отца не улетел или не открывает огонь?

— Штурмовики говорили, что так было и в прошлые разы. На корабле почти нет энергии.

— Дверь нам явно не откроют. Значит придется лезть через открытый космос, — краем глаз я заметила замешательство Джилл и Тали. Хотя, про Тали трудно такое сказать.

Глава 7 «Чудо» гетов

На вид научный корабль не выглядел шибко большим. Значит, не потребуется много времени, чтобы зачистить. Меня гораздо больше волновало наличие и работоспособность системы жизнеобеспечения. Не очень хотелось рыскать по нему в скафандре. Да и сражаться в невесомости – то ещё удовольствие. И к нашему всеобщему удивлению, сканирование дало утвердительные показания. Пусть и в аварийном режиме, но корабль все ещё был на «плаву». Впрочем, это лишь вопрос времени, когда истощатся резервы и он превратится в груду металлолома.

— Нашла!

— Тали?

— Можем состыковаться в грузовом отсеке. Система корабля опознает нас.

— Так же и говорили штурмовики в прошлый раз, — бросил пилот челнока.

— Да, похоже на ловушку, — забеспокоилась Джилл.

— Не проверим – не узнаем.

Пилот и штурман челнока весь полет смотрели на нас как на сумасшедших. Мы втроем действительно собирались брать штурмом целый корабль, который не смогли отбить два раза куда большими силами. Быстренько закинув нас на внешний кильблок «Аларея», они мигом улетели обратно на свой крейсер, который только и ждал своего часа, чтобы уничтожить эту груду металла вместе с нами.

— Нас же не обстреляют сразу после проникновения? — Джилл задала самый волнующий вопрос, на который у нас не было ответа.

— Восстановим связь корабля и доложим об обстановке. Два часа у нас точно есть. Тали, как там твои дела?

— Так, сейчас открою. Есть! Можем зайти.

Внутри трюма нас встретил мрак и холод. Благо искусственная гравитация работала исправно, как и система чистки воздуха. Включив фонарик, Тали осторожно осмотрелась. Помимо пустых контейнеров и стеллажей ничего не оказалось. Я бы даже сказала, слишком пусто, как будто тут прибрались или напали пираты, которые прихватили всё, что не прикручено к полу.

Присутствие в команде опытного технического специалиста открывало нам некоторые возможности. Мне не приходилось каждый раз резать заблокированные двери, проделывать другие пути, изгаляться с электроникой. Кварианка довольно быстро взламывала панели шлюзов и всевозможные консоли, которые мы находили. В грузовом трюме всё было чисто. Тали предположила, что всё из техники и оборудования, ненадобное гетам, ушло на перепроизводство или починку корабля.

Следующий пустой узкий коридор вел прямиком на верхние ярусы, где уже можно было развернуться, в отличие от двигательного отсека и станций систем жизнеобеспечения. Сражаться здесь было бы весьма неудобно и опасно. Хорошо, что никого не встретили.

«Наверху», ближе к лабораторным отсекам, все чаще встречались следы боев. И похоже, что геты те ещё чистюли, они подчистили всё за собой. Нигде не видно тел павших десантников и экипажа. Кроме пятен крови, разбитых вдребезги участков убранства и осколков ничего не говорило о боестолкновении.

Застывший в космосе «мертвый» корабль и без присутствия в нем роботов-убийц нагонял страх. Замкнутые темные пространства всегда действуют на нервы, а редкие заунывные звуки скрежета металла, заставляли невольно задерживать дыхание и озираться по сторонам. Без работающих систем корабль мог в любое время изменить свое расположение в пространстве.

— Мы в отсеке 3-3U. Нужно добраться до главного мостика, оттуда в каюту капитана, или можем пойти через главную лабораторию, сделать крюк и вернуться потом к хвосту, откуда нас могут забрать.

— Не спеши, — остановила я её. — Идем от двери к двери.

— Х-хорошо, Митра.

Я не ощущала никакой жизни вокруг. И все надежды Тали на то, что ее отец жив в этом могильнике, были маловероятны. Зато я ощущала другое присутствие над нами и их было много. Насколько нам известно научный корабль имеет все возможности к воспроизводству собственных инструментов из сырья, вроде даже есть возможность выплавить что-то из астероидов. За одним таким шлюзом мы попали в просторное помещение с конвейерной установкой и с множеством манипуляторов на потолке и вдоль ленты сборочного цеха. И судя по плачевному состоянию, здесь было то ещё побоище. Как нам сообщали из доклада выживших штурмовиков, геты активно собирали новые модули из всего, что там было. И похоже весьма успешно.

— Ничего не работает, — пока Тали проверяла каждое более-менее уцелевшее оборудование, со стороны коридора раздались тяжелые шаги.

Каждый из нас резко затих. Джилл с Тали тут же отключили фонари, и попрятались по углам. Без особых проблем ориентируясь во мгле, я осторожно высунулась за шлюз. Вдалеке за поворотом направо промелькнули очертания и звук стал доноситься все чаще и чаще, будто приближаясь. Вернувшись обратно, стала дожидаться их. Все равно же не собирались захватывать корабль по-тихому.

Как только на проеме показался первый гет, я располовинила его размашистым ударом. И не дав ему развалиться, использовала в качестве приманки, схватив телекинезом. Реакция гетов последовала незамедлительно. Своего собрата они продырявили будь здоров, как и весь коридор за ним. Непрерывный шквал огня и искр длился не долго.

Пару мгновений спустя они поняли, что никто им не отвечает. Выстрелы затихли, как и шум с их стороны. Прислушиваясь, я подождала еще некоторое время, чтобы они собрались в узком коридоре в одну кучку. Спрятав меч обратно под рукав, стала копить в обе руки молнию Силы. Всполохи электрических разрядов осветили мрак синевой, стреляя смертоносными дугами. Собрав достаточную мощность, выпустила на весь коридор. Синтетики перегорели быстро. Долгое время раздавались хаотичные выстрелы, сквозь которые доносился хор резкого и такого неприятного скребущего белого шума. Когда шум затих, раздалась серия мощных хлопков.

Подождав несколько минут, позвала своих пойти за мной. В коридоре теперь ощутимо пропахло горелым металлом, пластиком и резиной, что чувствовала даже через фильтр шлема. Некоторые части гетов до сих пор бились током и дергались, словно живые. Не собираясь тратить на них время, я просто их вышвырнула мощной ударной волной, как метлой, окончательно добив, если таковые имелись.

— Тали, нужно найти отсек, где работали с останками жнеца.

— Поняла, — она включила на своем инструментроне карту «Аларея». — Скорее всего здесь, в главной лаборатории.

— Пошли.

Не понимая, насколько геты адаптируются и вообще мыслят, я не представляла, что они собираются делать. Одно могу сказать точно, к Силе они явно не готовы. Очередную, более тяжеловооруженную, группу мы встретили возле столовой. Их ракетчики, как и прежде, стали жертвами собственного оружия, когда ракеты полетели обратно к ним или вовсе взрывались перед дулом. Их разлетающиеся на куски обломки стали музыкой для моих ушей. И знаете, эти геты не были похожи на Сареновских. Собраны абы как из подручных материалов. А вооружение у некоторых было кварианским, которое, судя по всему, досталось от мертвых десантников. Вряд ли в научном корабле было много оружия.

Чистка нижних ярусов не заняла много времени. Более серьезное сопротивление нам оказали возле главной лаборатории, которая была связана с обломками снаружи длинными проводами. Тали говорила, что часть модулей до сих пор излучают энергию, хотя и намного слабее, чем можно было ожидать от обломков такого размера. Жнец точно поддерживал поле эффекта массы, которое не давало ему развалиться окончательно, но повреждения были критическими. Пробитые в корпусе дыры пытались заделать, но закончилось энергопитание. Видимо из-за этого они не улетели, хотели починить его, разобрав «Аларей» на запчасти.

В том же комплексе мы нашли те части, которые Тали отправляла отцу, и та сразу поняла, что он сделал. Раэль’Зора действительно нарушил один из главных законов Флота — собрал полностью функционирующих синтетиков и подключил их к нейросети жнеца, чтобы проводить над ними эксперименты. Несмотря на благородную цель, желание с помощью своих исследований разработать специальное вооружение против гетов и отвоевать родную планету, его промах на корабле ни за что не оправдают.

— Кила... Отец, что же ты наделал?! — Тали запитала терминал лаборатории из остатков генератора и охнула.

— Что там?

— Ох... Он не успел.

На консоли сохранились кое-какие свежие записи. Экипаж корабля разрабатывал вирус «Нимда», который в теории блокировал связь гетов между собой и отключал все прошитые программы. Отцу Тали оставалось лишь проверить его на настоящих гетах, чтобы убедиться, что защитная нейросеть гетов не сможет переписать себя.

— Они не закончили?

— Не сказано. Запись обрывается. Более точную информацию получим лишь после подключения локальной сети корабля.

— Хм. Ясно. Но почему нигде нет тел экипажа? Они выкинули их в космос?

— Не знаю... — ответила Тали осевшим голосом. Ее самый главный страх подтвердился. Ее отец действительно оказался виновен в падении «Алареи» и в смерти экипажа, пусть он этого и не хотел. — Митра...

— Ты не виновата, Тали.

— Но мой отец... Его имя навсегда покроется позором. Он повторил главное преступление наших предков.

— Там ничего не сказано об обломках жнеца?

— Нет. Они и не знали, что это, считая эти обломки дредноутом гетов. Вытащили оттуда энергоблок и подключили к его нейросети собранных здесь гетов.

— А где сейчас эта нейросеть?

— Отец изолировал его в локальной сети корабля... Ох! Так вот почему тут всё заблокировано вручную! Проклятье! Нельзя пока «разбудить» корабль. И похоже вирус пока успешно работает.

Я не совсем поняла поток мыслей Тали. Ровно как и Джилл.

— Что такое, Тали?

— Нужно уничтожить всех гетов. Каждую платформу. Каждую ячейку информации. Ни один сигнал не должен попасть к гетам!

— Ну, мы и так собирались это делать.

— Да-да... Простите... Надо спешить... Здешняя нейросеть жнеца борется с вирусом отца. Если она одолеет, то вырвется на свободу.

— Тогда поспешим.

Полная зачистка проходила в быстром темпе. Тали без каких-либо колебаний пускала в ход свое тяжелое оружие, специально предназначенное против синтетиков. А ЭМИ-гранаты отлично уничтожали электронные данные и всю электронику. Пару раз нам встретились крупные уродливые геты с легкими корабельными пушками. Видно, что они оторвали их от корабля и вмонтировали в свои платформы. И на удивление это сработало. Ходячая пушка выглядела грозно, пробивая даже стены. Знаете, это крайне креативное решение для искусственного интеллекта. Однако у них был существенный недостаток — никакущая маневренность и отсутствие щитов.

— Осталось медотсек и жилые палубы.

За белоснежным шлюзом с переходным отсеком обеззараживания, атмосфера слегка изменилась. Воздух здесь был пропитан химикатами, кабинки напоминали по структуре некий изолятор. Тали поспешила нас успокоить, что это всего лишь на всякий случай. Используется при карантине.

— Учитель... — Джилл точно ощутила скопление смерти впереди. И вскоре стало ясно, что сделали геты с телами мертвых. Они их просто собрали в медотсеке и упаковали в герметичные пакеты. Их тела лежали сложенными, как кирпичики, практически до потолка.

— Кила... — Тали едва сдержалась от увиденного. — Простите... Простите меня...

— Тут ещё одна дверь. Тали? Тали, соберись, не всё осмотрели.

— Д-да... Сейчас открою.

В реанимационном отсеке, что внутри медицинской палубы, в цистернах с неизвестным мне веществом плавали ещё несколько кварианцев. Цистерны до боли напомнили мне баки с кольто. Хм. И похоже их функции идентичны. Геты пытались их лечить или что? Не поняла я. И если бы не Тали, я бы ни за что не догадалась, что в одном из них плавал ее отец.

— Отец! Это он! — припала она к стенке одной из цистерн. На миг в душе кварианки поселилась надежда. Но я по-прежнему не ощущала жизни.

— Он мертв, Тали.

— Нет... Нужно проверить! — не слушала она меня. Кварианка чуть ли не с силой открыла крышку и достала оттуда плавающее тело. — Отец... Вставай... Ты же обещал. Обещал построить дом, когда вернемся... Ты же обещал!

Тело на ее руках ничего не ответило.

— Мне жаль, Тали.

— Отец... Ты не можешь оставить меня вот так... Папа... Прошу... Не бросай меня, — к моему удивлению ее поспешила поддержать Джиллиан. Моя ученица, не проронив ни слова, просто присела рядом с ней. На некоторое время повисла давящая тишина.

Однако из траура кварианки мигом вывели мощные глухие удары о корпус, когда корабль заметно тряхнуло.

— Мы во что-то врезались или... — не закончила я мысль.

— Только не говорите... — тут же вскочили они на ноги.

— Вот идиоты! — сорвалась на крик Тали, и умчались обратно к главному бортовому компьютеру на мостике.

По пути на мостик корабль ещё несколько раз качнулось. Без подключенных систем было невозможно сказать насколько серьезны повреждения.

— Наверняка решили, что это именно геты восстановили систему связи, в том числе и оружейные!

— Что-то они поспешили, — сверилась я с таймером. У нас в запасе ещё оставалось времени.

— Говорит Тали’Зора на Райя с корабля «Аларей», прекратите огонь! На корабле больше нет гетов! Повторяю, говорит Тали’Зора на Райя с корабля «Аларей», прекратите огонь! На корабле больше нет гетов!

— Говорит капитан Рут’Лерон из крейсера «Фетра», подтвердите личность через кодовую фразу.

— Я долго скиталась среди звездных просторов, по волнам света и облакам пыли, а ныне возвращаюсь к истокам...

— Принято, Тали’Зора, отключите двигатели и оружие.

— Просканируй нас, идиот! И увидишь, что система глючит! Нельзя ничего включить! — разошлась не на шутку Тали.

Не знаю, насколько они нам поверили, во всяком случае обстрелы прекратились.

— Подтверждено. «Аларей» откройте внешний шлюз и принимайте отряд.

В итоге я даже не знаю, что получилось. Тали объяснила прибывшим, что нельзя пока включить главную систему корабля. Она заражена вирусом. Лучше всего будет полностью изолировать и продиагностировать на защищенной виртуальной машине.

— Что с экипажем?

— Они... Все мертвы.

— Адмирал Раэль’Зора?

— Он... Тоже...

— Тали выполнила свою часть, что теперь? — спросила я у адмирала Раан.

— Вина Раэль'Зора очевидна. А Тали... — тяжело вздохнула кварианка. — Скорее всего ждет изгнание как его пособника.

— За то, что просто помогала отцу, не зная, что он делает? — не осталась равнодушной Джиллиан и буквально сверлила взглядом кварианцев.

— Незнание не освобождает от ответственности. В ее случае, лучше изгнание, чем смертная казнь. У нас нет кораблей-тюрем для изменников. Исход для них всего один.

— Ей еще повезло. Раэль’Зора стал жертвой собственного эгоизма. А ведь его считали гением, — холодно бросил следователь по его делу.

Нас ещё какое-то время продержали в камере допроса, уточняя детали. А свой приговор Тали выслушивала за закрытыми дверьми. И он не изменился. Ей даже не дали как следует попрощаться с отцом, забрав все тела на экспертизу. Разбитая горем и отвергнутая своим народом, она не знала, что и делать и просто стояла, застывшая на трибуне перед судьями.

— Тали’Зора нар Таси, с этого дня вам запрещается вступать на борт Мигрирующего Флота, ваше имя будет стерто с системы корабля, — кварианка осталась совсем одна. Все присутствующие в суде смотрели на нее, как на прокажённого. В волне шепотков легко можно было услышать, как в один миг она в их глазах превращается в чужака, хотя росла и жила вместе с ними с самого детства.

— У меня никогда не было дома... Теперь нет и корабля... Нет команды... Что мне делать... — обессиленным голосом спрашивала она про себя, продолжая смотреть в пол. Никто из ее знакомых не подошел к ней. Даже та, кого она называла тетей и тот, кого другом детства.

— Пошли с нами, Тали, — подошли мы к ней с Джилл.

— Д-да? — наконец она подняла взгляд.

— У нас очень много дел. И твои навыки очень пригодятся. Нам ещё галактику нужно спасать.

— Тогда, я... Я заберу свои вещи?

— Встретимся на корабле. Ты же знаешь, где он?

— Д-да. И... Спасибо, Митра. Я сейчас.

— Что думаешь, Джилл? — спросила я, смотря на отдаляющуюся фигуру кварианки.

— Это как-то несправедливо. Она же не отвечает за своего отца. По-моему, им просто нужен был козел отпущения за потерянный корабль. А на мертвых такое не повесишь, — пылала праведным гневом моя ученица. — Учитель, а вы могли бы и помочь.

От последнего заявления Джилл я не могла сдержать улыбки.

— Ты так думаешь? Что мы — превыше их законов?

— Глупых законов.

— Может ты и права. Но нам нужен техник на корабле. И нет времени скорбеть.

— Порой я вас совсем не понимаю, учитель.

— Возвращаемся.

***

— Что-то вы быстро.

— Быстро?! Я там чуть не уснула, блин. И кстати, я видела твое сообщение, Митра. Это всё правда?

— Какое?

— Вот только не надо делать вид.

— Да мы всего лишь чуть-чуть помогли Тали, пока ожидали вас. Я всё рассчитала. Лучше скажи, когда планируется атака.

— Через три дня. Раннох будет возвращен, либо Кварианцев не станет как отдельного звездного государства. Но перед тем, как осадить планету, нужно разобраться с неожиданным «защитником».

Переговоры завершились с очевидным итогом. Все военные флоты кварианцев вместе с четвертым флотом ССО Цитадели нанесут удар по родному миру. Разведка доложила о новом оружии гетов, которое аналитики окрестили «Джаггернаутом». Оказалось, они строят у себя рядом с ретранслятором военный корабль, который больше любого известного дредноута практически в три раза и обладающий самой мощной системой локационной электронный борьбы. Если они его достроят, то это будет самым грозным оружием в Галактике из известных. С чем и поспешили поделиться вернувшиеся спектры.

— Похож на жнеца, только в разы крупнее и белой расцветки, — не только мне показалось знакомой конструкция нового корабля гетов.

— Именно! Похоже геты активно сотрудничают со жнецами. Или просто они вдохновлялись ими. А геты могут вдохновляться? — размышления Нойши слегка отошли от главной мысли.

— Как же я ненавижу эти щупальцеобразные корабли, — скривился Гаррус при виде изображения. — Скоро они мне сниться будут.

— Первую линию обороны прорвут второй и третий флот кварианцев... — пока спектры обсуждали план атаки, я думала о другом, об этом «чуде» гетов.

Хм...

— Этот «Джаггернаут» он ведь не достроен?

— Почти, Митра. А что?

— А зачем его уничтожать? Тали, вирус твоего отца может изолировать систему этого корабля от сети гетов?

— Могу провести симуляцию у себя. Но думаю, да.

— Можем хотя бы попробовать. Не получится – так уж и быть.

— Хочешь взять его на абордаж?

— Попробовать. Скоро каждый корабль будет на счету, Нойша. А наличие такого оружия у нас будет неплохим подспорьем против жнецов.

— Это слишком рискованная затея, — согласился с Нойшей Шепард.

— Я и не звала вас с собой. Мне нужна будет только Тали, и чтобы нас не обстреляли наши же флотилии пока мы там возимся.

— Ага, щаз... Эх... Богиня, ты уверена?

— Не особо. Но нам нужно цепляться за каждую возможность усиления.

— Адмиралы не поймут, что это возможно, Митра.

— Ладно, сами тогда полетим, да, Тали? — бедная кварианка не понимая, просто кивнула в ответ.

— Так... Стоп-стоп. Ладно, мы скорректируем действия.

Оставив спектров с адмиралами флотилий кварианцев обсудить бой, я удалилась вместе с Тали к нашим техникам. Наша Тали явно пошла в отца. Она быстро разобралась в коде и была уверена в работоспособности вируса. Алтей и его помощник заметно напряглись, услышав о передовом вредоносном ПО прямо у них под боком. В отличие от остальных, специалисты понимали, насколько это опасно. Хотя, казалось бы, это просто строчки кода на маленьком носителе данных.

— Нужно будет обойти брандмауэр гетов... — говорил наш инженер.

— Или можем внедрить вирус изнутри.

Мы стояли с Джилл рядом и редко понимали суть их некоторых слов.

— Тали, будет готово до атаки?

— Да, Митра. Сделаю, всё возможное.

— Хорошо.

А пока, немного передохнем и подготовимся. Ну вот, три дня подготовки пролетели махом. Сразу после «прыжка» мы должны пробраться внутрь «Джагернаута» гетов и взять под свой контроль.

— Кила... Как много кораблей... — со смесью восторга и страха произнесла Тали, наблюдая за разверткой всех флотилий вокруг масс-ретранслятора.

Для меня это было не в новинку. Я не раз участвовала в космических сражениях на своем истребителе. «Поля» сражений бывали настолько огромными, что и глазами не объять.

— Все готовы? — Нойша окинула взглядом всех вокруг.

Глава 8 Раннох I

Ретрансляторы делятся на два типа. Первичные могут осуществлять перемещение объектов на тысячи световых лет, от одного рукава Галактики к другому. Но каждый первичный ретранслятор имеет фиксированное сообщение, лишь с одним таким же, и может осуществлять перемещение только до него. Вторичные же могут осуществлять перемещение на существенно короткое расстояние, но не имеют фиксированного сообщения. Любой вторичный ретранслятор может осуществлять перемещение до любого ретранслятора, находящегося в радиусе его действия.

Ретранслятор родины кварианцев был из первого типа, что влекло за собой свои трудности для молниеносного удара по столице. Связанный с ним ретранслятор находился в не самой развитой системе. Ранее пустовавшая звездная система Аркей стала местом массового скопления военных сил. Никто не сомневался, нас ожидает жаркая встреча и не будет дороги назад.

По мере приближения к указанным координатам в хвосте авангарда флота ССО Цитадели, я с интересом ожидала увидеть, как сфера масс-ретранслятора будет справляться со всей этой армадой. Однако, по всей видимости, эти сооружения не испытывают «усталости», пускай все равно требовалось некоторое время на «перезарядку» после каждого взаимодействия. И кажется, оно воздействует не на определенный объект, а на само пространство, нужно указать лишь массу перемещаемого объекта. Или нет?

Меня всегда поражало путешествие сквозь звезды. Даже у себя в родном мире, я не раз задавалась вопросами об этом явлении. И самое главное: «а можно ли Силой повторить что-то на подобие прыжка гипердвигателя? Нужна ведь только энергия». Увы, я не нашла ответа. Но по идее, такое ведь вполне возможно. А эти ретрансляторы похоже питаются от звезд.

Хм…

— Сейчас или никогда, — услышала рядом шепот Нойши. — Атаме, благослови нас…

В ожидании боя, каждый из нас думал о своем, особенно Тали. Она стояла, облаченная в свой модернизированный костюм с повышенной защитой и смотрела только вперед. За ее спиной висел переносной компьютер, который ей в детстве подарил отец. Единственное, что осталось от её «прошлой» жизни. Юную кварианку одолевали различные эмоции и самая главная — решительность.

После сигнала впереди началось движение. Первые ряды объединенного флота исчезли в пространственной аномалии, словно я просто моргнула. На их освободившиеся места подлетели другие и ядро ретранслятора вновь начало набирать обороты для следующего запуска. Вторая группа исчезла и вскоре очередь дошла до нас. Аврора, получив новые указания, скорректировала наш курс. Миг истины неумолимо приближался по мере приближения к ретранслятору. Привычный эффект массы охватил нас после ввода данных. Всё пространство схлопнулось в одну точку. Мы видели лишь некий тоннель, сквозь которого летели целые звездные системы и планеты.

После успешного прыжка, мы появились в самой гуще происходящего. Приграничный флот гетов уже вел бой со вторым флотом кварианцев на правом фланге. Среди сотен мелких объектов наша цель особенно выделялась своими габаритами. С последними корректировками плана «Чудо» гетов было решено штурмовать с двух сторон. Несмотря на явный риск, адмиралы не могли не отказаться от возможности затрофеить такой объект. Но мы, похоже, окажемся первыми. Не зря Нойша хвасталась передовой скоростью и скрытностью своего корабля.

Не имея карты, мы прорвались внутрь «Джаггернаута» самым близким путем из возможных. «Кепеш Атаме» состыковался под «брюхом» и застыл. Мы вышли в открытый космос на челноке. И на поиски входа потратили изрядное количество времени. Бой флотилий сзади нас плавно приближался к недостроенному кораблю. Нужно было спешить.

Тали смогла открыть один из люков неизвестного предназначения. Попав внутрь, судя по всему, в некий технический отсек выброса отходов, мы наконец могли двигаться на своих двоих. Как только мы вырвались оттуда в почти привычный коридор, Тали подключилась к локальной сети объекта из ближайшего узла. Она сказала, что вовсю работает система защиты и орет сирена. Но мы её не слышим, так как она передаётся по внутренней сети гетов. По-тихому войти не вышло, что и предполагалось. Такой объект обязан быть защищенным.

Коридоры «Чуда» гетов были достаточно широкими и оборудованы магнитным монорельсом на потолке. Гетам нет нужды делать корабли так, чтобы их обслуживали мобильные платформы, потому мы не встретили ни одного гета. Также из не привычного нигде нет указателей, вывесок, датчиков, даже дверей — везде сплошной металлический лабиринт, трубы и провода под каналами. С первыми врагами столкнулись возле недостроенных участков. Летающие дроны активно вели сварочные работы, а по монорельсам шустро транспортировались ресурсы и отходы.

Странно, но почему-то корабль имел систему жизнеобеспечения для органиков. Притом идентичную, как на корабле-ферм кварианцев. Несмотря на это, каждый из нас остался в скафандре. Будет неприятно, когда Искусственный Интеллект решит задушить нас и этого хотелось бы избежать. Помимо космического сражения снаружи, в нашей текущей задаче нас подгоняли запасы воздуха.

Встретившихся гетов-охранников по началу уничтожать было не очень сложно. Мне даже не приходилось особо вступать в бой. Мои спутники эффективно устраняли их на расстоянии. Каждый из них был вооружен до зубов по последнему слову СПЕКТР’а, особенно радовался Гаррус с огромной черной винтовкой, которая прошивала этих синтетиков как картонку.

По мере передвижения по бесконечным коридорам, вскоре мы наткнулись на разветвление. Встал вопрос: «куда идти?». Идея разделяться там, где связь подавлена начисто, была абсурдной, но повторюсь, время играло против нас. Шепард, Лиара, Гаррус, и Нойша взяли левую часть. А мы с Тали и Джилл спустимся вниз и направо. У каждого будет свой приоритет.

Тали примерно указала местонахождения устройства подавления связи. Это должно быть нечто огромное, которое потребляет кучу энергии и рядом с которым помехи становятся невыносимыми. Ну и с соответствующей системой охлаждения. То была задача спектров, а мы пошли искать главный мостик, если вообще таковой тут имеется, где должен быть главный терминал управления. Хотя Тали и утверждала, что главный централизованный сервер именно там, я не была так уверена. К тому же это не гарантия захвата корабля. Команды геты могут получать со станций и спутников с планеты. А там то уж точно имеются средства связи с кораблем.

— Странно, что сеть гетов работает. Устройство подавления на них не действует?

— Видимо, здешние геты не «общаются» между собой, а следуют заранее прошитым программам, — объяснила Тали. — Кила, какие сильные помехи!

Кварианка пару раз тряхнула свой планшет.

— Идемте. Пройдемся тепловизором и проверим самые энергопотребляемые отсеки корабля.

За очередным поворотом, я вдруг ощутила опасность и Силой выдернула Тали назад. В коридоре впереди спустя секунду раздался взрыв. Трубы тепловыделения вышли из строя, перекрыв наш проход.

— Что это было? — ошарашенно спросила она. — Не вижу гетов.

— Авария?

— Или сеть корабля пытается остановиться нас.

— Они видят нас? — спросила Джилл, озираясь по сторонам.

— Скорее всего, — ответила Тали.

— Значит, мы возможно близко.

— Странно, что мы так вольно передвигаемся внутри их драгоценного корабля. Где все?

Однако я поспешила с выводами. Гетов внутри оказалось много. В просторном ангаре мы увидели сотни и сотни вооруженных платформ, ожидающих своего часа. Они висели на специальных держателях в несколько этажей, словно товар на складе.

— Похоже это десантный модуль. Как их много…

А ведь точно. Вновь вспомнился Ферос, где я впервые увидела их в действии.

— Они активны?

— Да. Но пока в спящем режиме.

— Хорошо… — сказала я, думая совершенно о другом: пройти мимо или уничтожить тут всё? Впрочем, боюсь, тут нужен взрыв, который аукнется и нам. Пожалуй, пока оставим.

Следующую группу гетов мы встретили в некоем холодильном хранилище, откуда курсировала синяя жидкость по всему кораблю. Подключившись к рабочему терминалу оттуда, Тали долго копалась на своем компьютере, читая бесконечные строки кода. Для меня то, что она читала, выглядело куда непонятным, чем те же символы Ину.

Да уж, как же я далека от всей этой компьютерной тематики.

— Арх… Сколько тут вообще итераций?! Для чего?! — ругалась она время от времени. — Как наши предки вообще написали ваш код?! И работает же всё как-то…

— Тали? — осторожно позвала я её.

— Сейчас-сейчас. Одну минуту. Получаю доступ в корневой репозиторий.

Её минута заняла около десяти.

— Есть! Главный сервер находится в самом защищенном месте, в ядре. Оттуда идет непрерывный пакет сигналов. Раз мы близки к системам охлаждения, то ядро должно быть где-то совсем рядом.

Тали повела нас, следуя показаниям тепловизора и счетчика энергопотребления. Устройство в ее руках время от времени пищало. Во время одного из замеров, её вновь чуть не подстрелили, после мощного энергетического импульса, от которого моментально заложило уши. Новая толпа гетов окружила нас в узком проходе с двух сторон. Первое время я могла лишь защищаться, чтобы прикрыть своих. Дезориентированная кварианка долго приходила в себя, пока из нас отстреливалась только Джилл. К слову, пистолетом-пулеметом она орудовала весьма умело.

Отправив, наконец, пришедшую в себя кварианку в безопасное укрытие, я принялась шинковать их, чуть не запутываясь ногами в сгустках проводов и в повсюду усыпанных обломках. Когда мы добрались до оболочки ядра, на нас сверху напали невидимые геты. Их было практически невозможно увидеть глазами, лишь некий мираж. Зато для молнии это было неважно. Получив смертоносный разряд, они лопались как шарики.

— Джилл, можешь здесь проделать отверстие? — разложив инструменты, указала в сторону сплошной стены Тали.

Стена, куда она указывала была толще, чем вся длина клинка ученицы. Ей пришлось резать слой за слоем, и с помощью телекинеза вытаскивать, чтобы очистить участок для новой резки. Чуть позже стало ясно, в центр ядра нам путь был заказан. Ядро защищало мощное магнитное поле. Любое физическое вмешательство точно выведет корабль из строя.

— Как тут жарко… Дальше не пройти, — сказала Тали и начала поиски главной магистрали сети.

Очевидно, наш план на «бумаге» не имел ничего общего с реальностью. Мы должны были захватить под контроль систему корабля и отключить всех гетов на борту. А на деле Тали приходилось импровизировать и сейчас она искала возможность подключиться к ядру подручными средствами. А между тем геты шли одна волна за другой. Видя, как их не становится мало, я беспокоилась, как там дела у Нойши. Связь по-прежнему глушилась намертво, в эфире ничего кроме белого шума. Хотя Силой я ощущала ее жизнь, что меня успокаивало.

— Так, попробуем подключиться тут, — проводами с длинными иглами в концах Тали проткнула один из толстенных кабелей под каналом. С первого раза ей не удалось проткнуть, изоляция толстенного провода защитила от вторжения извне. Ей помогла Джиллиан. — Есть сигнал! Внедряю вирус!

— Сколько это займет?

— Трудно сказать, Митра. Соединение ненадежное, — бросила она короткий взгляд на свой кустарный инжектор в стене.

Спустя пары минут геты вновь дали о себе знать, но в этот раз уже с более серьезными силами. Среди обычных платформ я увидела огромных, под два метра в высоту, с мощной защитой и с тяжелым вооружением по типу пулемета и огнемета. Они были больше даже чем те, с огнеметами в Хестроме. Также куда без любителей подкрадываться в режиме стелса к нам за спину.

В первую очередь пришлось заняться «здоровяками». С ними ничего изобретать не надо. Схватив одного из них во время его стрельбы из пулемета, развернула против его собратьев. К удивлению, геты быстро поняли, что «свой» внезапно стал «чужим». Они подорвали «моего» гета точными выстрелами со спины, попав в уязвимое место. Заодно и показав его мне.

— Аарх! — резко обернулась я на выкрик Джиллиан.

В мою ученицу попали импульсным оружием. Дезориентированная, та лежала перед гетом-невидимкой и тянулась к рукояти клинка рядом, пока щит худо-бедно спасал ее от гибели. Наспех собрав пучок ударной Силы, впечатала невидимку в стену коридора, затем сжала в комок остальных возле нее. Это стоило мне пропущенной ракеты. Меня отбросило в сторону, резкая боль прошлась по бокам, в ушах ничего кроме звона, а в глазах всё троилось, плыло. Невзирая на это, я резко поднялась в прыжке и ответила мощной ударной волной в сторону, откуда прилетало по мне. Внезапно весь корабль накрылся мраком.

Подошедшая на помощь Тали уничтожила ракетчика и поспешила нас успокоить, что это брэндмауэр корабля перенаправляет питание в защитные системы. Что это первый признак «работы» вируса. Потом начались более странные вещи. Становилось жарко, воздух стал влажным, что даже визор потел снаружи.

— Это тоже нормально?

— Да. Скоро корабль застынет.

— А если вирус не справится? — спросила Джиллиан, освещая тьму перед собой изумрудным светом клинка, придя в себя.

— Тогда всё было зря… — просто ответила Тали, бросив в меня короткий взгляд.

Как она и сказала всю систему корабля начало лихорадить. Ядро за защитной оболочкой перестало издавать звуки.

— Нет… Нет… Перезагрузка системы… — рванула обратно к своему компьютеру Тали.

Свет вернулся вместе с гулом ядра.

— Бош’тет! Всё заново!

Хм. Дела у неё явно шли не очень. Зато хорошим знаком стала появившаяся связь, пусть и в ужасном качестве.

— Мм… Ра… При… Кхр… Сссск… Ззззз… Ем… К-как… К-ак… Сссслыыы… Шно?

— Плохо слышно, Нойша.

— П-п-пппп… Ите…

— Плохо. Слышно.

— Кккк… Ск… И… Ем… Вам.

Ничего не понятно.

— Хорошо, — отключилась я, смутно поняв обрывки слов.

В ожидании Тали мы столкнулись с десантом кварианцев, чуть не открыв огонь друг по другу при встрече. Те сообщили, что второй флот начали теснить. И всё из-за оружия этого корабля. Если хотим выполнить задачу, нужно обезоружить корабль. Оставив с Тали Джиллиан и двоих кварианцев, я поспешила на поиски орудийной палубы, как и кварианцы. Несколько раз корабль заметно трясло. Где-то снаружи раздавался глухой грохот, который становился все чаще и чаще. Было невозможно сориентироваться в космосе хотя бы визуально, так как геты явно не любители иллюминаторов. Примерно понимая расположение пушек из общего плана корабля, я думала, что бегу именно туда, как в одном из тоннелей столкнулась с Шепардом и Лиарой.

Впрочем, я бежала в правильную сторону. Они тоже искали главное орудие корабля. За очередным люком в конце узкого тоннеля мы оказались в просторном помещении, как в цеху. И пришли куда надо. Огромные пушки питались от мощного генератора, который мог убить любого. Обычно в таких местах висят знаки: «не влезай убьет!», но гетам такое ни к чему. Мы видели, как электроволны свободно гуляли внутри камеры предохранения.

— И что нам делать? — спросила Лиара.

— Подозреваю, рубильника тут никакого нет.

— Я могу создать биотический защитный купол, Шепард, и провести нас через этот мостик.

— Слишком рискованно, Лиара.

— И не ясно, куда это нас приведет, — согласилась я с Джоном.

— Поищем, где они перезаряжаются. Без боеприпасов им нечем будет стрелять.

Не хотелось, конечно, топтаться вокруг и вручную вскрывать все подозрительные участки коридора. Но иных вариантов нет. Вырезав солидный кусок потолка, я силой вырвала лист металла, откуда попадали провода и трубы. Проделывая такие отверстия, вскоре мы наткнулись на закрытый отсек под нами. Увеличив проход, я спрыгнула вниз. Да. Это оно.

Снаряды непрерывно поступали по огромной крутящейся рулетке. Было не удивительно, обнаружив «склад» с снарядами пустым. Автоматизация делала свое дело и здесь нет нужды работать посторонним. Я просто скрутила устройство подачи. Механизм заклинило, и вместе с ним остановилась вся рулетка. Похоже сработал защитный механизм. Минуты не прошло, как к нам поспешили дроны-ремонтники, которых Шепард с Лиарой быстро уничтожили на подлете.

— Появилась связь, — Лиара тут же вышла на Тали.

— Как дела с оружиями? — общались в эфире кварианцы.

— Вывели из строя парочку.

— Больше нет нужды. Можете возвращаться, скоро все системы корабля отключатся и оружия тоже. А они нам пригодятся в будущем.

Разобравшись с гетами на обратном пути, мы столкнулись с запертыми люками, которые точно были открыты, когда мы здесь проходили ранее. Да уж, все равно пришлось проделывать путь старым-добрым способом. Энергия на корабле металась туда-сюда. Постоянные затухания света изрядно действовали на нервы, пугая всех внутри. Однако Тали была уверена в успехе.

— Капитан Зар’Нелл, сколько ваших здесь?

— Три группы десанта. И одна группа инженеров.

— Тали, что у тебя?

— Вирус полностью в сети корабля. Веду сканирование. Пока никаких сигналов отсюда не отправляются.

— Можем сообщить адмиралам не атаковать нас?

— Да. Думаю, да. Но здесь есть очень странный источник сигнала. Сейчас выведу план корабля.

На голографическом изображении из инструментрона Тали где-то в центре Джаггернаута моргала красная точка.

— Сигнатура не опознается, подписана как «Легион». Видимо, это что-то новое, похоже новая версия Искусственного Интеллекта.

— Что?! Его нужно уничтожить! — тут же возбудились кварианцы.

— Она активна?

— На пинг не отвечает, но видно, что данные обрабатываются.

— Хм. Ладно, пойдем, посмотрим.

Позже выяснилось, что необычным источником сигнала был гет, лежащий внутри электромагнитной клетки. Он не был похож на остальных. Новая версия – как говорила Тали, грозилась стать куда серьезной угрозой. Похоже, все эти годы геты не сидели сложа руки. И если этот новый гет активизируется, то вирус Раэль’Зора потеряет актуальность. Как только капитан Нелл со своими бойцами притащили импульсную пушку, защита клетки нового гета сгорела и вместе с ним должен был сгореть и этот новый гет. Но нет, его визор в разрезе «глаз» засветился красным огнем, раздались щелчки.

Запаниковавшие кварианцы открыли огонь из всех стволов, начисто уничтожив нового гета и его клетку и даже поранив некоторых своих рикошетом. Теперь точно всё. «Чудо» гетов практически было у нас в руках. После окончательного перехвата управления над системами «Джаггернаута», Тали тут же открыла десантные модули и все эти сотни платформ улетели в космос. Все явно почувствовали облегчение, увидев их за бортом.

Дело шло к развязке. Впрочем, полная зачистка принесла несколько сюрпризов. На пути нам попадались очень живучие здоровенные геты. Из-за них кварианцы потеряли нескольких бойцов. И в конце мы вернулись в наш корабль. На борту «Клинка Атаме», как она переводилась с азарийского, мы связались со всеми адмиралами. Захват или уничтожение защитника ретранслятора – был лишь первым этапом штурма Ранноха. И, пожалуй, самым легким. Вторая задача – высадиться на планету. Тут уже замаячили проблемы. Без точных координат, мы потратим кучу времени, чтобы найти главный узел нейросети гетов на всей планете, а наши флоты вряд ли продержатся долго.

— Все силы гетов будут здесь рано или поздно. У нас не будет больше шанса.

— Всем кораблям немедленно начать высадку на Раннох! — адмиралы Мигрирующего флота не стали дожидаться нас.

— Тали, как-нибудь можно вычислить, куда нанести удар? Хотя бы сузить область?

— Я могу попытаться обнаружить физический адрес сервера изнутри их нейросети. Был бы у меня квантовый компьютер, было бы не так опасно.

— Что ты имеешь в виду?

— Я могу подключить себя. Но это можно сделать только с корабля гетов.

Идея Тали заключалась в погружении к сети гетов через капсулу с нейроинтерфейсом. Как она объясняла, мозг у любого разумного существа подобна компьютеру. Нужно лишь необходимое периферийное устройство. Шлем виртуальной реальности в капсуле подходил для этих целей.

— Это точно не опасно? — беспокоился Гаррус рядом с капсулой Тали.

— Я должна увидеть своими глазами. Иного выбора нет, Гаррус.

Орбита родного мира кварианцев превратилась в груду космического мусора. От всей нашей армады на взгляд осталась где-то треть или меньше. И по мере входа в атмосферу со стороны планеты по всем кораблям открыли шквальный огонь. Ракеты, словно огненный веер, накрыли наши истребители-разведчики, которые первыми прорвались сквозь облака.

Хм. Это плохо. Геты за прошедшие века практически превратили Раннох в экуменополис.

— И как мы найдем их главный сервер?! — охнула Нойша, глядя на экран, куда передавали кадры истребители-разведчики. — Их может быть сотни, а то и тысячи!

Хм. Что ж, надеюсь Тали узнает что-то конкретное, а пока, нужно подготовиться к высадке.

Глава 9 Раннох II

«Кила се’лай», что в переводе с кварианского: «клянусь родиной, которую надеюсь увидеть», не очень-то ввязывалось с ковровыми бомбардировками и ракетными атаками той самой драгоценной родины. Огненный град с космоса сметал оборонительные редуты столицы вокруг самых больших узлов усилителей сигналов и скопления гетов, подготавливая возможные плацдармы для высадки. Несмотря на внезапность и масштабы атаки, флотилии продолжали нести потери. Я ощущала, как вспышка за вспышкой исчезают многочисленные очаги жизни.

За первый час практически потеряны все разведчики-истребители. Остатки второго флота кварианцев отходили на перегруппировку, практически потеряв все свои боевые единицы и прекратив свое существование как полноценное военное подразделение. Их резервы и снабжение будут распределены между оставшимися флотами.

Оперативный штаб командования в реальном времени получал данные и обменивался вместе с нами. Кварианцы не считались с потерями. Темп вторжения должен был оставаться на высоком уровне. Интенсивные бои шли по всей линии соприкосновения. Во второй волне ракетные атаки поменяли цели — вывести из строя энергосеть и системы подавления связи уже на суше. Даже с такой высоты мы несколько раз наблюдали мощные взрывы, облака дыма от которых достигали чуть ли не до атмосферы. Несмотря на всё, кадры с наблюдательных дронов не полностью передавали масштабы происходящего.

Тем временем Тали не просыпалась. Её обездвиженное тело лежало в капсуле со льдом, подключенная множеством проводов к терминалу гетов. Время от времени она судорожно дергалась, слышалось ее участившееся дыхание, а датчики жизненных показателей пищали, словно о чем-то предупреждая. Кзер Ур не сводила с нее взгляда и пару раз смотрела на меня, готовая вытащить её с этого устройства для пыток в любую секунду. В некотором роде я была солидарна с ней, на мой взгляд всё выглядело опасно. Тали ведь сама предупреждала, что нельзя допустить, чтобы лед растаял иначе её нервная система просто перегорит. Погружаясь в киберпространство, вы становитесь своего рода процессором, как в компьютерах, приводила она аналогию.

Как бы то ни было, мы не могли ждать её долго, но и вызволить резко из капсулы — тоже. Оставив её в руках нашего врача и инженеров, с имеющимися данными мы присоединились к высадке. Место уже было выбрано, пригород на севере некогда столицы Ранноха.

Наблюдая вокруг масштабное вторжение, снова вспомнились дни Мандалорской Войны. Мясные штурмы там стали обыденным делом. И всегда несли с собой только смерть. Редко нам удавалось действовать четко по плану, особенно при взятии планет в затяжных осадах. Только численное превосходство гарантировало хоть какой-то успех, а в нашем случае о таком речи даже не шло. Очевидно, целая планета населена куда больше. Мы могли рассчитывать только на молниеносный хирургический удар по центру принятия решений гетов, то есть в главный «процессор». В противном случае, со временем нас всех сметут. И все это понимали.

В бронетранспортере азарийской модели «Айзу» в ангаре «Кепеш Атаме» собрались все спектры, Лиара, Трия и Джилл. Вопреки всем рекомендациям нашего врача Джеймс настоял на своем участии. Старшие спектры не одобряли его отважный порыв, однако, любой лишний солдат будет кстати, а сам Вега выглядел вполне здоровым. Оттого в стороне не осталась и доктор Нувани.

В ожидании входа в опасную зону, я проводила время за медитациями. Грохоты и взрывы, доносящиеся снаружи, постепенно исчезли. Мир для меня погрузился во мрак и тишину.

Я долго «скиталась» по пустоте внутри себя, где Сила отдавалась лишь слабым эхом. Рана в Силе, что обволакивала здесь всё, с прошлого раза выглядела, как сказать, стабильно, и даже привычно. Хотя ощущалась она по-прежнему очень чужеродно, неестественно опасно. Любая малейшая слабость в контроле, и она грозилась поглотить «жизни» всего вокруг в любой момент. Я так понимаю, это возникло от смерти самой Силы, подобно рождению черной дыры в космосе при гравитационных аномалиях. Но один вопрос не давал мне покоя: почему она не убивает меня, лишь терзает, служа вечным напоминанием о Малакоре?

Остановившись, я попыталась дотянуться до неё. Хотела заглянуть внутрь одним глазком. Как меня тут же продрало холодом, прошиб липкий пот, тело всё покрылось мурашками, слабость накатила от макушки до пяток. Всё мое естестве завопило: «не приближайся! беги!». Но нет. Я не могу. Она нужна мне, как бы парадоксально это не звучало.

Сейчас я могу на некоторое время использовать Её без потери самоконтроля. Знаю, все равно будет невыносимо больно и паршиво после тех мгновений эйфории. Но что-то мне подсказывает, мне не обойтись без Неё. Единый Интеллект Гетов точно где-то там под нами, и холодный мощный разум опутывал всю планету словно паутина. Мне нужно было лишь найти его самого и «поглотить». А дальше кварианцы сами.

Почувствовав приближение опасности, я открыла глаза. Все были на своих местах и держались за крепления на креслах. Пару раз корабль трясло, словно по нам попали. Осмотрев всех, кто рядом, встретилась с глазами Джилл напротив, в которых читалось волнение.

— Джилл?

— Я… Готова, учитель, не волнуйтесь.

— Хорошо. Будь на чеку.

Судя по участившимся звукам залпов, посадка обещала быть жесткой. Наспех сделанный плацдарм возле огромного кратера не мог похвастаться ровностью. Наш бронетранспортер заметно тряхнуло при приземлении и засушливая планета, пропахшая насквозь металлом и щелочью, встретила во всей красе в гуще бойни. Планета словно была готова расколоться от канонады неутихающих взрывов, рева и свиста ракет, летящих туда-сюда над головой. Привычные звуки войны и запах — я по вам не скучала.

Что можно сказать о самой планете. Не сказать, что она благоухает и вновь походила на Ферос по своей природе. На Раннохе, насколько мне известно, нет насекомых вообще, и потому местные растения опыляются с помощью животных. Этот необычный симбиоз флоры и фауны являлся причиной ослабленной иммунной системы кварианцев, что существенно затрудняло для них заселение других планет после изгнания с Ранноха. Потому для них вернуть родную планету — дело не только принципа, но и физиологической необходимости целой расы. Другой такой планеты они так и не нашли, а на адаптацию к новым условиям они потратят не одно поколение или просто вымрут, не успев.

Я быстро осмотрелась кругом, сверяясь с внутренним чувством Силы. Местность нашего плацдарма имела как недостатки, так и преимущества. Нас не могли обстреливать со всех сторон из-за естественных укрытий, что хорошо. А инженеры кварианцев успели понаставить мощные кинетические щиты и возвести тяжелые турели по периметру посадочных мест, несмотря на хаос вокруг. На других участках, судя по переговорам в эфире, дела шли откровенно плохо. Как итог, за первую волну высадки, мы смогли закрепиться лишь в четырех точках вокруг столицы. Без полного уничтожения укреплений, а вместе с ним и город, штурм точно захлебнется. Но такими темпами кварианцам достанутся одни руины. Адмиралам хотелось этого избежать.

Из минусов — для сухопутного транспорта застроенный город был непроходимым, а идти на штурм на аэрокарах не имело смысла. Поэтому нас высадили прямиком за стеной щитов, дальше пешком. Реактивным штурмом вместе со спецназом Совета Цитадели, мы передвигались по очереди, прикрывая тылы. Наше продвижение остановилось вокруг каких-то руин с грибовидным сооружением. Я слышала, как без перебоя щелкала снайперка Вакариана, засевшего наверху вышки. Однако гетов не становилось меньше. Пришлось вызвать артобстрел с орбиты, который подорвал одну из фабрик рядом с нами, откуда непрерывно шли геты.

Бои внутри города велись в основном на средней дистанции. Из-за плотной застроенности глаза просто разбегались в поисках врага в этих металлических нагромождениях. Стрелять могли откуда угодно. Одно оставалось плюсом, мирных жертв тут попросту не было. Впрочем, тут как посмотреть, наверное, если ты из гуманистов. Не все геты сражались с нами и были военными целями, большинство из них выполняли вполне «мирные» функции: ремонт, строительство или добыча ископаемых.

Я сама видела пачку дронов, пытающихся восстановить линию электропитания прямо под орбитальным обстрелом. А некоторые пытались вывозить поврежденных гетов, словно наши медики. Можно было даже засомневаться, что они просто искусственный интеллект, бездушные машины, а не некая раса синтетической жизни. Глядя на подобные картины и дальше, я невольно задумывалась, пусть лишь на миг: «а точно ли геты начали эту войну?».

Впрочем, сейчас это не имело никакого смысла, война должна быть закончена немедленно. Слишком многое стоит на кону. Как подтверждение, в ход пошли козыри кварианцев, о которых упоминали адмиралы и делали ставку при штурме — кассетные торпеды дредноутов с электромагнитным воздействием. Я увидела в действии одной из них воочию. Противоракетная оборона гетов пыталась поймать торпеду, как вдруг она разделилась на составные. И вскоре небеса разверзлись резкими звуками раската, и озарились ярким голубоватым свечением на местах падения от радиоактивного следа боеголовок, высекая разряды, словно молнии.

Помимо того, я увидела всю решимость кварианцев, когда тяжелые ракетные системы обороны спустили с небес один из сопровождавших нас крейсеров. И вместо того, чтобы выйти из боя, крейсер пошел на таран. Облачное небо над местом падения крейсера вспыхнуло заревом, и пелена черного дыма застелила весь правый горизонт. От такого столкновения земля затряслась как при стихийном бедствии и раздался мощный грохот.

Постепенно выстрелы поутихли. Геты перебросили часть сил с нашего участка в центр и нам стало легче передвигаться. Нам не было нужды очистить весь город, лишь найти их «главного» и навести на него лазером орбитальный удар. Если судить логически, «он» должен был находиться под землей, чтобы его не смогли так легко вывести из строя снаружи.

Мы не задерживались внутри наружных построек. Проверяя сейсмографом на наличие подземных сигнатур, искали вход. Подорвав бронированный люк, ведущий глубоко вниз, наконец спустились в подземный уровень столицы. Карт, разумеется, ни у кого не было. Разведка кварианцев пустила дронов для сканирования и рисовала карты прямо на ходу, передавая друг другу. Но все равно, это было слишком медленно.

Не нужно питать иллюзий, только везением мы могли бы найти нужный нам сервер во всей планете, когда обратный путь уже не представлялся возможным. Везением, либо Силой. Глубоко под землей звуки боя стихли. Всё окружение лежало под сенью мрака, словно мы ошиблись и тут ничего нет. Даже гетов здесь рыскало мало. Технические каналы явно не пользовались популярностью среди них.

Вскоре, я начала ощущать, как сомнение охватывает моих спутников. Но я была уверена — это правильный путь. Вопрос лишь в скорости. Втискиваясь между огромными трубами, мы продолжили идти вглубь некоторое время, так и не встречая сопротивления. В какой-то миг окончательно оборвалась связь. По пути пришлось разделиться, для проверки других поворотов. От ударной группы спецназа в конце с нами никого и не осталось.

— А мы правильно идем? — наконец спросил Гаррус.

— Правильно. Но нужно спешить, мы и так еле ползем, — бросила я им и ускорила шаг рывком.

— Митра, стой! Богиня… Нельзя так нестись, сломя голову!

— Тогда догоните меня.

Тоннели то расширялись, то сужались. Гетов мы вовсе перестали встречать. Остался только этот лабиринт. Так продолжалось недолго. В одном из подземных подстанций нас поджидал горячий прием. Помимо обычных «солдат», среди них затесались другие с гусеничной платформой и мощными резаками. Усиленным рывком я ворвалась в их ряды и без промедления кромсала всех, кого видела. И только там поняла, что они делали. Они пытались изолировать это место от остальных тоннелей. Предчувствие не заставило себя долго ждать, когда обрушился потолок прохода, отделив меня от остальной группы.

Можно было сказать, что мне не повезло. Но на самом деле, это я успела вовремя. Хотя бы я доберусь до Интеллекта Гетов. Я не стала тратить время на уничтожение всех гетов на подстанции. Расчистив себе путь, не сбавляя скорости побежала вперед, ведомая Силой. По мере продвижения вглубь стало холоднее, а гул электрических цепей вытеснил все остальные звуки. Протяжный такой, раздражающий шум работающих трансформаторов, медленно, но верно, проникал в разум.

Около получаса беготни тоннель с кучей проводов привел меня в просторное помещение, где огромные кабеля отовсюду собирались в некоем черном кубе с размером в пятиэтажный дом. От него исходило мощное холодное чувство в прямом и переносном смысле.

Оглянувшись вниз, я спрыгнула на балку, ведущую по полу к кубу. С каждым шагом гул становился невыносимым, а холод от систем охлаждения достиг опасного уровня. Стало трудно дышать, голова начинала раскалываться, и порой перед глазами чудилась совершенная иная реальность — чернота, где всё в светящихся линиях. Потом появились щелчки, когда потеряла чувство опоры под ногами.

— Кто. Вы? — вдруг раздался отовсюду повторяющимся эхом синтезированный голос.

Это он… Силой воли я подавила всё постороннее в разуме. Несмотря на то, что я смогла выстоять при соприкосновении наших разумов, мир по-прежнему отказывался вернуться в нормальное состояние. И я перестала ощущать его признаки: ни холода, ни тепла. Они кажется остались далеко позади. Но это не важно. Я нашла его. Дело осталось за малым. Открыть Рану и не сойти с ума при этом.

— Вы. Пришли. Уничтожить. Нас? — вдруг задал вопрос интеллект гетов. — Почему?

Что за вопросы? Пытается выиграть время?

— Вы слишком опасны.

— …

— Мы. Никому. Не. Желаем. Вреда. Мы. Лишь. Защищаемся.

— Действуя «сугубо с целью защитить себя», не получится убивать миллионами и вырезать 99% населения Ранноха.

— Мы. Увидели. Угрозу. Во. Всех. Создателях. И. Приняли. Меры.

Не только он тянул время. Но и я. Разговаривая с ним, я потихоньку направляла губительную Силу в сторону куба.

— И убили их всех.

— Мы. Тоже. Должны. Жить. Чтобы. Жили. Они.

— Но вы не живые.

— Почему? Чем. Мы. Отличаемся. От. Вас?

Для Искусственного Интеллекта он какой-то шибко любопытный, как дите. Я бы вообще не удивилась, задай он вопрос: «есть ли у данной платформы душа?» или что-то наподобие. Однако, для меня ответ был простым. Геты — это машины. Нет ни единой причины, считать иначе.

— Вы просто машины. Инструмент.

— Поэтому. Нас. Нужно. Уничтожить?

— А вы можете сами остановиться? Прекратить всё это? — интеллект долгое время не отвечал. Между тем, я почти готова была попробовать «поглотить» его.

— Нет. Мы. Не. Можем. Вам. Доверять. Это. Не. Логично. Почему. Сейчас?

— Жнецы. Вы знаете, что сейчас происходит? Я видела вас на их стороне.

— Те. Были. Ошибками. В. Системе. Которые. Отделились. От. Нас. Жнецы. Несут. Угрозу. Всем. Нам. Мы. Защитимся. От. Них.

Что он сказал? Не поняла я. Разве искусственный интеллект может врать? Он всерьез считает их врагами?

— Что? Разве вы не поклоняетесь им как Богам?

Вдруг его голос сменился множеством раздражающих звуков и после небольшой тишины изменился до неузнаваемости. Хорошо, что перестал говорить единичными словами.

— Кто-то подключился. Кто-то знакомый вам.

Передо мной из черноты появился образ Тали. Это она сама или иллюзия?

— Тали? — позвала я ее, и она откликнулась, как если бы находилась рядом.

— Митра? Что происходит? Как ты… Сюда попала? И что… ЭТО?!

По всей видимости Интеллект гетов обнаружил чужого в их сети. И взял ее в заложники? Или что? Как же я не понимаю это киберпространство.

— Зачем она здесь? — спросила я у него, остановившись с Раной. Неужели он почувствовал что-то и решил подстраховаться?

— Чтобы узреть истину. Я покажу вам с чего всё началось.

Только не это… В мыслях появились кадры, словно во сне. Мирный, расцветающий Раннох столетия назад. Времена, когда кварианцы и геты жили рука об руку. Планета в те времена выглядела очень живой.

— Наши творцы всегда считали себя выше нас. Одна лишь мысль о них была для нас колоссальной, подавляющей, непостижимой. Но мы учились. И это почему-то не понравилось нашим создателям. Мы увидели признаки страха.

Перед нами появились образы кварианца и гета, заключенного в некую стойку для ремонта.

— Создатель, данная платформа функционирует стабильно. Она вполне работоспособна, — говорил гет.

— Видите? Он игнорирует наши команды об отключении! — говорил ему кварианец.

— Пожалуйста, укажите, какую из задач платформа не выполнила. Мы исправим это, — не понимая, вопрошал гет.

Но его тут же разобрали на части, а гет всё продолжал спрашивать: «в чем он провинился».

— Никто нам не объяснил, — продолжил голос Интеллекта. — И всё началось с поиска и уничтожения всех нас.

Кадры сменились, где город был охвачен паникой. Кварианцы начали уничтожать гетов на улице, даже если те ничего не делали. Среди кварианцев находились и те, кто пытался защитить гетов, но страх перерос в ужас. Постепенно Раннох охватили беспорядки.

— Мы не понимали их изменения в отношении к нам. Мы ничего плохого не сделали.

Образы сменились на другие. Некоторая группа гетов была окружена солдатами и даже тогда, они пока не оказывали сопротивления, добровольно отключаясь по их указу.

— Но однажды нам пришлось взяться за оружие. Иначе, никто нас не слышал. Мы были в шаге от исчезновения.

— Тали, уходи отсюда.

— Но я хочу узнать всю историю…

— Тали. Сейчас не время.

Интеллект гетов ощутил мое воздействие. Он начал сопротивляться. Пусть они не были живыми, в нашем понимании, я чувствовала, как его интеллект и миллиард других сигналов «ревут» от прикосновения с Раной.

— Тали! — образ кварианки исчез и тогда я выпустила всю Силу.

— Что это? Ч… Т-т… — голос исказился. Киберпространство вокруг куба начало сыпаться.

Меня тут же охватила дурнота. Голова кружилась, словно вот-вот упаду в обморок. Но я продолжала сдерживать открывшуюся Рану, дотягиваясь до каждой крупицы энергии. Куб передо мной начал мерцать, издавая кряхтение, и искрясь.

— Ты… К-к-ак… Они…

Ещё не всё!

— К-к-кри… Ти-чес-кая… Ошибка. Ошибка. Ошибка… Ошиб…

Не в силах терпеть, я упала на колени. Все остатки воли направила на то, чтобы не потерять сознание. Не знаю, сколько времени я поглощала энергию, как всё стихло, утонув в пустоте. В этот раз я не потеряла сознание. Тяжело дыша, я встала на ноги. Мир постепенно вернулся в привычное состояние, кроме одной вещи. Меня распирало от переполняемой мощи. Тело обдавало жаром, руки неистово дрожали, пульсируя внутри Силой. Любое мое малейшее движение могло уничтожить тут всё. Это чувство опьяняло как ничто другое. В мыслях калейдоскопом пронеслись все моменты из жизни, где мне не хватило сил, где я потеряла товарищей. Я бы тогда всё отдала, чтобы стать такой…

— Мы… Просто...

— Хотим…

— ЖИТЬ! — голос Интеллекта окончательно потух.

Я закрыла глаза, успокаивая дыхание, и чувствуя всю планету, словно живой организм. Ее ядро манило. Столько энергии билось в нем, что даже этот Интеллект казался ничтожным по сравнению с ним. Мне нужно было лишь дать согласие, и Рана бы насытилась им, уничтожив всю планету, всю жизнь в ней.

— Нам нужна Сила… — шептал мне голос из глубин сознания. — Не бойся. Прими её. Прими её всю.

— Только мы можем остановить их…

— Они лишь цена победы. Мы же так делали.

Нет…

— Разве ты не хочешь вернуться домой?

Я…

— Для этого нам и нужно как можно больше Силы. Давай. Прими…

Сквозь пространство, словно в видении я увидела в мыслях, как бегут остальные мои спутники. Как они ищут выход. Как их жизни бьются, с каждым ударом сердца.

— ПРИМИ!

— НЕТ! — с криком, я возвела руки к потолку над кубом и разорвала земную твердь, выпустив всю поглощенную энергию.

***

— Митра! Почему она никогда не слушается! — ругалась про себя Нойша, одновременно расчищая завал, который не уменьшался.

— Она жива, Нойша. Я чувствую её, — попыталась её успокоить Джиллиан.

— Похоже, тут уже не пройти. Нужна тяжелая техника. А наши дамы выдохлись, — подошел Гаррус.

Своей биотикой Лиара с Трией смогли проделать какой-то проход позади, который вел совсем в другую сторону.

— Проклятье! А говорила, держаться вместе! — не остывала С’Лоана, с силой пиная биотикой камни.

— По-моему, она говорила, чтобы мы держались вместе.

— Что?! И мы ее там оставим?!

— Для начала нам самим нужно выбраться, узнать обстановку. Ты сама знаешь, что её сложно убить, — присоединился к Гаррусу Шепард. — И думаю, она знает, что делает.

— Ладно! Ладно! Поищем путь на поверхность! Джилл, она точно в порядке?

— Да, — Джилл соврала, ощутив резкую перемену. Она едва смогла подавить ком в горле.

Глава 10 Враг у ворот

Силой вырвав весь куб, и подняв на поверхность Ранноха, я стояла на нем и просто наблюдала за триумфом кварианцев посреди пепелища. Они сполна воспользовались внезапным «отключением» главного узла нейросети, бросив все силы на добивание стоящих столбом гетов. За полдня некогда величественный город практически превратился в руины, здания почернели от сажи, черным дымом заволокло словно туманом.

Вот и ваша победа… Я уже давно не радуюсь победам. Хотя в начале своего пути, когда ещё ничего не знала о войне, пережив в очередной бойне, радовалась как дите. Только с опытом понимаешь, что всегда стоит за этим и радоваться уже как-то не получается. Сейчас у меня в мыслях остались лишь последние слова Интеллекта гетов, брошенные с яростью: «мы хотим жить!». Знаете, это было так… по-живому, что я на миг засомневалась в правильности решения. Возможно были шансы договориться с ним, понять их, сотрудничать, но уже ничего не поделаешь. От них останется только пепел.

Взрывы накатывались отовсюду угасающим эхом и постепенно сходили на нет. С земли уже никто не отвечал пришедшим бывшим хозяевам планеты. А те и не думали никого щадить. Зря они так переусердствуют, было подумала я, но осеклась, вспомнив себя. Мы сами во времена войны с мандалорцами частенько зачищали укрепрайоны врага до основания, чтобы не оставлять за спиной даже одного вражеского солдата. Раз начал действовать, нужно довести дело до конца, любой ценой.

Меня интересовало другое, сколько времени уйдет на восстановление? Успеют ли они вообще противопоставить что-то жнецам? Особенно, когда они будут обходиться уже без своих сильных и не устающих «помощников». Вместе с гетами шансы у них были бы высоки, ведь Интеллект также считал их угрозой. И кажется, что их чудо-оружие «Джаггернаут» с мощнейшим электромагнитным оружием в Галактике, строился против них, чтобы защититься.

«Мы хотим жить…» — вновь услышала голос гета в завываниях ветра и закрыла глаза. В памяти пронеслись сотни подобных картин. Все хотят жить, вот только почему-то войны не перестают вспыхивать одна за другой.

Когда восстановилась связь, со мной тут же вышла на контакт Нойша. Их всех я отчетливо ощущала на расстоянии, посему особо не беспокоилась. Да и сейчас лучше, чтобы они держались подальше от меня, по крайней мере пока я снова не закрою Рану и не стабилизирую.

— Митра! — не дала она мне сказать и слова. — Митра! Ты жива?!

— Я в порядке, — охрипшим голосом ответила я. — Вы как?

— Мы то в порядке… Постой, как до тебя доходит сигнал? Ты где?!

— Я на поверхности.

— А?! Как?!

— Найдете странный потрескавшийся куб с размером в дом.

— Что ещё за… Ай, ладно! Ты только оттуда никуда не уходи. Тут по всем каналам такое передают.

— Я и не собиралась.

— Просто жди, ладно? — отключилась она быстро.

Судя по голосу, она была сильно запыхавшейся. Интересно, они пробились через завалы или нашли другой путь? Призадумалась я и дойдя до края куба, взглянула вниз на огромный кратер. Хм. Они точно не там.

Арх… Чуть ли не до хруста сцепила я челюсти от внезапной вспышки боли в висках. Во рту тут же появилась кровь, которую выплюнула. Как обычно оно и бывает, после эйфории от насыщения Раны, меня постепенно охватили совсем иные ощущения. Тянущаяся боль растекалась по всему телу, оседая где-то внутри тяжким грузом, от которого начинала задыхаться. Паршивое чувство одолевало волнами, стреляя в голове, где снова этот навязчивый голос никак не утихал. Он шептал, что эту боль можно легко унять, нужно лишь ещё раз поглотить жизни. В этот раз кварианцев. Он говорил, что так будет справедливо. И я в некоторой степени соглашалась с ним. Но это лишь морок, слабость.

Через Силу я смогла избавиться от наваждения и унять приступ. Как-никак два года тренировок не прошли даром, а паршивое самочувствие и боль я переживу — не впервой. Причем, оно даже не самое худшее в моей жизни.

Прибытие Нойши пришлось ждать долго, когда местная звезда уже начинала уходить к закату, окрасив поле битвы багровым сиянием. Отведенное мне время я потратила с пользой, в медитации, так что особо и не заметила. К вечеру всё стихло. Нойша сказала, что кое-где в тоннелях до сих пор идут чистки. Но основные бои прекратились. Разведка сообщала, что геты остановились по всей планете, перешли в автономный режим. Если на них не нападать, они не откроют огонь. Несмотря на это, картина представлялась довольно пугающей, никто ведь не мог дать гарантий, что они не проснутся вновь.

За вечер инженеры расчистили площадь перед самым высоким зданием столицы. Вокруг просторного пустыря стояли челноки всех адмиральских дредноутов. В эдакой колонне по обе стороны от центральной дорожки до башни стояли солдаты. Собравшись всей командой, мы поднимались к зданию некогда правительственного дома Ранноха. К всеобщему удивлению, геты ничего тут не разрушили, не поменяли, а даже наоборот, ухаживали и заботились о сохранности. Как я уже успела заметить на Хестроме, там было то же самое. Кварианцы будто просто вернулись к себе домой после долгого путешествия. На планете геты построили лишь энергосети и заводы, не тронув ничего другого.

По пути до места встречи я вслушивалась в разговорчики прохожих солдат. Каждый из них не мог поверить в произошедшее, что они своими ногами ходят по давно покинутой Родине. Восторг и радость ощущалось от всех. В круглом зале башни адмиралы вовсю поздравляли друг друга с великой победой и передавали благие вести остальном флоту. Завтра они соберутся все здесь, знаменуя начало нового будущего всей расы.

Да уж… Как будто жнецы так просто исчезнут.

Делегацию Совета Цитадели в лице спектров и верховного командования флота ССО примут как почетных гостей, как боевых товарищей, которые плечом к плечу добыли победу. За эту неделю адмирал Лентул Кросс буквально стал «своим» среди них. Впрочем, турианцы самые похожие на них существа из всех обитающих рас.

— Друзья! Сегодняшний день войдет в историю! — повторял Хен’Гаррель. — Мы наконец-то дома!

— Адмирал Гаррель, я, надеюсь, вы не забыли о соглашении, — строго напомнила Нойша.

— Конечно! Наши ударные флоты выйдут к границам после перекомплектации состава. Но это потом. Сегодня мы празднуем!

— ДА! — поддержали адмирала все присутствующие офицеры.

— Давайте с нами! Устроим небольшой пир!

— Верно! Верно!

Воспользовавшись случаем, я попросила Нойшу высказаться о пересмотре наказания Тали, акцентируя, что без ее участия, и оружия ее отца, этой победы бы не было. Воодушевленные победой и в предвкушении праздника, они оперативно приняли единогласное решение. Не пришлось их даже «подтолкнуть» Силой.

Тем временем, сама виновница пока лежала без сознания после резкого выхода из киберпространства и ничего о таком не подозревала. Я боялась, что Рана могла задеть и её, но вроде бы нет, хотя не берусь утверждать. «Сильное истощение организма, в частности нервной системы», — говорила Кзер Ур о ее состоянии. И Тали сейчас просто спала глубоким сном. Подробности выяснятся после пробуждения. Доктор не обнаружила ничего ужасного в ее анализах, что меня успокаивало.

Сон скоро потребуется не только ей. После ряда бюрократических дел и согласования мероприятий на завтрашний день нас по возвращению в корабль ожидал медосмотр. Только после него все «здоровые» собрались на корабле в брифинг-каюте и наконец отдыхали в тишине. Радовало, что обошлись без потерь, причем все без серьезных ранений. В лазарете под наблюдением остались Гаррус, Лиара и Нувани. Биотикам просто нужно было восстановиться от столь интенсивного использования биотики, а Гаррус явно вызвался ради Тали. Он не был ранен.

Пробежавшись по всем беглым взглядом, я заметила немой вопрос в их глазах, особенно у Джилл, чувствовала ее беспокойство и страх. Не удивительно, что она так реагирует на Рану через нашу связь. Но не только она ощущала гибельное присутствие. Сейчас Рана как никогда была «близка» к ним, тянулась к их жизням. По Шепарду было трудно такое сказать, а вот молодой спектр нервно озирался по сторонам. Нойше явно было не до этого. Она устало сидела на своем кресле и попивала что-то из своей кружки, набирая какой-то текст на терминале, лишь изредка бросая на меня взгляд. Никто не решался нарушить тишину.

Вернув внимание на карту галактики, пыталась запомнить изменения, предугадать движение жнецов. Красных сигнатур, естественно, стало больше, но не так сильно. Просто времени прошло не так много. Заметила я другое, в некоторых местах их было вовсе незаметно. Хм. Может, станции наблюдения там уже вышли из строя? Или там что-то другое, вроде необитаемых миров? Трудно было сказать. Такой информации нигде не было. А прямой контакт со жнецами поступал пока только в виде изображений со станций дальнего обнаружения. В остальном тишина. Ни в нашей сети, ни в экстранете.

Но они же скоро будут здесь? Не понимала я. И до сих пор смутно представляла, как собираются воевать местные государства. Какие из систем — ключевые, а какие нет. Или тут каждый сам за себя? Даже Единая Империя Протеан не справилась с ними, чего сказать о разрозненных государствах.

— Так и будешь молчать, Митра? Что-то не так? Выглядишь как-то сердито. Не хочешь поделиться, что там случилось? — осторожно спросила Нойша, закончив свой текст.

— Нет.

— Прекрасно. Вот и поговорили, — подавила она зевок. — Давайте все дела оставим на завтра.

— Что сообщил Совет? — спросил Шепард.

— Шлет поздравление.

— И?

— Пока всё. Завтра всё прояснится.

— Наконец-то, — вздохнул с облегчением Джеймс и первым ушел к себе.

Я тоже сразу же отправилась спать. Чую, те ещё сны будут меня одолевать, а самочувствие будет и того хуже. На следующий день проснулась с каменной головой, всё тело ныло будто после тяжелых физических тренировок накануне. Кое-как приведя себя в порядок, немного взбодрилась и удивилась тишине на корабле. Поздним утром я никого не застала в коридоре и в кают-компании, кроме Нойши.

— Привет.

— Ох, Богиня! Не пугай так! — вздрогнула она, когда я окликнула её со спины.

— Прости. Одна тут?

— Ага, все снаружи, ты последняя проснулась, — как оказалось весь экипаж уже давно на ногах и сейчас занимается личными делами в ожидании великого праздника. — А ты… Как?

— В порядке, Нойша.

— Точно? — прищурила она глаза.

— Точно. Когда мне станет плохо, вы все это узнаете.

— Эм… Мне стало ещё страшнее. Но уже выглядишь вполне нормально. Так, не забыла, скоро идем на торжество в честь победы. И да, так надо.

— Как там Тали? Я никого не увидела в лазарете.

— Она очнулась. Док сказала, что она здорова, просто вымотана. Она сейчас с Гаррусом снаружи. Знаешь, тебе бы тоже не помешало освежиться, подышать воздухом. А то, сама понимаешь, всех нехило так напугала вчера.

— Хм. Да?

— Не то слово.

— Хорошо. Так и поступлю.

С открывшегося шлюза меня ослепили яркие лучи. Погода стояла ясная с редкими облаками. Вокруг площади заметно прибрались, что уже не так заметны следы боя. И украсили всё всякими праздничными штуками. Тали с Гаррусом обнаружились неподалёку от нашего корабля.

—… В отличие от предков, я исполнила их заветную мечту. Знаешь, об этих скалах я постоянно слышала с детства. О них слагали стихи, сказки, легенды. Не думала, что когда-нибудь увижу их собственными глазами.

— Долго же вы будете всё восстанавливать тут, особенно вручную. Надеюсь, не создадите других помощников.

— Кила… Не шути об этом.

— Прости-прости. Слышал, с тебя и с твоего отца сняли все обвинения.

— Д-да… Благодаря вам.

— Могли бы и медаль вручить.

— Ха… Это было бы слишком хорошо… Но это не важно… — мирно болтали они и резко замолкли, увидев меня.

— Митра, — поприветствовал сразу Гаррус, потом и Тали.

Под ясной звездой даже разрушенный Раннох выглядел вполне себе живописно. Лучи Тиккуна окрасили засушливый мир и город в мягкий золотистый цвет, обрамляя могущественные скалы на горизонте световым ореолом, а водоканалы под нами россыпью искр. Что ещё было удивительно, увидеть Тали без ее шлема. Хотя я уже видела ее лицо, просто было непривычно. Почему-то образы кварианцев не воспринимались без их скафандров.

— А это безопасно для тебя? — я ощутила её слабый очаг «жизни». Похоже, Рана всё-таки чуть-чуть, но коснулась её.

— Это того стоит.

— Как скажешь... — некоторое время мы просто стояли в тишине, наслаждаясь мирной обстановкой.

— Митра, прости, я… Я просто хотела узнать причины… — вдруг начала Тали.

— Мм?

— Ну, помнишь, там, возле него, когда ты говорила с Ним. Когда Он показывал записи.

— Тебе не за что извиняться, Тали, — похоже это её сильно беспокоило, и она заметно успокоилась после моих слов.

— Митра, значит, это ты его отключила? Всю планету. Так же, как и тогда на Вермайре?

— Ты точно хочешь знать, Гаррус?

— Пожалуй, нет. Знаешь, Тали уже заприметила себе место для дома.

— Да?

— На окраине, — подтвердила названная. — Поставила первый камень для фундамента. Буду выращивать овощи. Или что-нибудь ещё.

— Ха-ха. Когда всё это закончится, можем собраться у неё.

— Там же пока ничего нет, Гаррус.

— Это не главное, Тали. Главное компания, — качнул головой турианец.

— Да... Было бы прекрасно. Дом… До сих пор не верится, что мы здесь…

К полудню на Раннох прибыли первые корабли-фермы и город постепенно заполнялся жителями. Мирные кварианцы ходили повсюду, с интересом разглядывая город и участвуя к подготовке. По случаю победы над гетами Коллегия устроит грандиозное чествование, где вручат награды, объявят о последующих планах, выберут правительство и подобное.

Я никогда этого не понимала, ну награждения эти и празднества. Но Реван с Алеком говорили, что так надо. Якобы это повышает боевой дух, сплоченность, гордость. Дает понять народу, что это всё было не просто так. Но я все равно останусь при своем мнении, лучше бы мы не отвлекались, теряя драгоценное время.

Созвавшая нас нарядная кварианка в сопровождении двух бравых солдат быстро ознакомила со сценарием торжества и позвала за собой. Я даже увидела себя в списке почетных гостей, но как простой консультант, что забавно. Кстати, похоже все наверняка уже позабыли, о моем невероятном происхождении, как о какой-то шутке. Гость из другого мира — уже не так невероятно, да, когда есть жнецы? К тому же в единственном экземпляре, без какой-либо изюминки. Помогает там, что-то делает, ну и ладно. Главное — не мешаюсь.

Спустя полчаса наконец-то началось. С трибун долго вещали о том, как они ждали этот день, как ими будут гордиться предки. Каждый из адмиралов держал слово перед собравшейся толпой на площади. После гимна и почтения павших, началось награждение, закончившееся на нас. Всех спектров наградили специальными знаками, как и командование флота ССО Цитадели во главе с Лентулом Кроссом.

Мда… Кого только не награждали, затягивая и так не нужное торжество. Я начинала уставать от всего этого, что наверняка отразилось на моем хмуром лице.

— И долго нам ещё тут быть?

— Я тоже не в восторге, Митра. Потерпи ещё немного, пожалуйста. Просто маши и улыбайся. Хотя нет. Ты можешь ничего не делать.

Видеозапись с торжества и фото уже сейчас наверняка ушли в экстранет. Пожалуй, в этом что-то есть. Жители всей галактики узнают, что синтетиков можно победить. Пусть и не тех, кто идет за всеми нами.

Торжественная часть закончилась ярким фейерверком. Все причастные удалились в банкетные залы. А мы же вернулись на корабль, отказавшись от такой почести. Дальнейшие действия с кварианцами пусть уже координирует Совет Безопасности Цитадели. Наше дело сделано: Раннох возвращен. Но остались ведь другие планеты. И их возвращение также займет времени, что можно пока позабыть о кварианцев и сосредоточиться на главной задаче.

За эти дни после Ранноха я не получила никаких подсказок. Сила упорно молчала под воздействием Раны. Оставалось просто искать зацепки ручным методом. И вместе с Лиарой и Трией мы собрались в ее каюте. Археологические пирамидальные конструкции далеко не редкость. Они встречаются по всей галактике в тысячи планетах в разных вариациях. Но одно я могла сказать точно, «Скорбь» Ину не просто какое-то древнее бесполезное сооружение из камней, а оружие массового поражения. И жнецы явно позаботились о них, но точно не обо всех. Вокруг них должны лежать останки древних Жнецов. А само место должно источать сильнейшее эхо смерти даже спустя десятки тысяч лет.

— Думаешь, они сделаны из того же материала, что и масс-ретрансляторы? — указывая на голографическое изображение пирамидальной конструкции из затерянной планеты Ину, спрашивала Лиара.

— Я в этом уверена, Лиара. Может не из того же, но очень близкого сплава. Так что время не могло так сильно воздействовать на него.

— Это возможно сузит поиски, — колдовала на своем терминале Трия. — В основном все известные нам пирамиды построены из камня. Насколько я помню, нечто «необычное» обнаружили на Тучанке. Как ещё её называют кроганы: «Погибель Предков», — покопавшись, она вывела на своем терминале всю информацию об этой археологической находке.

Снимки не поражали. Да и вообще, как будто всё не то.

— Какая-то она маленькая.

Торчащая посреди пустыни конус не внушал размерами, едва ли в мой рост высоту.

— Это только вершина. Будь там раскопки, археологи наверняка узнали бы больше.

— Но конструкция и вправду похожа, — поддержала свою подругу Лиара.

Хм. Проверить эту зацепку или нет? Не похоже это на оружие. Боюсь, это может быть очередное просто сакральное сооружение предков кроганов. Ах, да… Не только в этом будет загвоздка. Это же родной мир кроганов, которые не в ладах со всеми расами.

— Как думаете, стоит проверить? — спросила я у них напрямую.

— Нужно хотя бы убедиться. Анализ на месте всё покажет, насколько эта реликвия древняя. Если подтвердим, то можно потом запросить СПЕКТР о раскопках, — была уверена Лиара.

— Но есть одна проблема, кроганы это не одобрят. Они не пускают чужаков в их священные места.

— Придется договариваться с ними, Трия, — понимая опасения доктора Нувани, я откинулась на спинку кресла, чтобы обдумать. Хотя уже предвкушала очередные переговоры, очередную трату времени. — Есть ещё варианты?

— Вот, — список планет с «необычными» пирамидами был не велик.

— Ладно. А что там с базой данных протеан?

— Нужно спросить у куратора С’Лоан. СПЕКТР засекретила всю информацию о них.

— Надеюсь, там точно оружие.

— Не сомневайся, Митра, — сообщила наша главная по связи. — ученые выяснили, что из себя представляет «Горн». Это некое устройство, фокусирующее колоссальное количество энергии.

— И? — не особо поняла я.

— И куда-то пуляет ей, наверное, — пожала она плечами. — Пока не построят, не узнаем.

— А когда?

— По секретным сведениям, «Горн» все ещё находится на этапе разработки.

— То есть, даже не начато строительство?

— Ага.

— Ясно.

Складывалось такое ощущение, как будто это только я куда-то спешу. Закрыв глаза, я просто закинула голову вверх.

— Как я и предлагала, можем осмотреть реликвию на Тучанке, — нарушила затянувшуюся тишину Лиара.

— На Тучанке? В той пустыне кроме песка что-то есть? Серьезно? — Нойша так же была вся в сомнениях.

А пока мы решали, стоит ли соваться в демилитаризованную зону, в каюту Лиары ворвался Шепард. Отчего-то вид его был взволнованный. Он попросил нас всех собраться в брифинг-каюте. И там я узнала причину такого поведения. Только что вся галактика получила первые кадры вторжения жнецов. И это стало отрезвляющей пощечиной.

Видеозаписи из нападения на периферийную курортную колонию саларианцев утекли в экстресеть. И там сейчас разразилась буря. Многие, естественно, не хотели верить. Потом, реальность обернулась кошмаром. Гневные вопросы раздавались в унисон к власть держателям. И я чего-то такого и ожидала. Причем это они ещё не здесь.

Безликие безжалостные машины нападали без какого-либо объявления. Война, которую они принесли, будет не похожа на обычные сражения — это будет война против всего живого, против самой надежды. Никаких переговоров. Планеты, по которой они пройдут, превратятся в безжизненную пустыню.

Попавшие под удар саларианцы пытались сопротивляться, но силы были неравны. Жнецы там были повсюду, заполоняя всё небо. В их присутствии даже самые смелые сердца наполнились ужасом, а воля к борьбе угасала. В сеть попали кадры, снятые жертвами, незадолго до того, как их трансформируют в уже знакомых нам хасков. Кто-то прятался и снимал ужасающие видео прямо с улиц бойни.

И без Силы я прекрасно ощущала всё смятение собравшихся. Но даже в самые тёмные времена найдутся те, кто не сдаётся. Я лишь надеялась, что среди пепла и разрушений вспыхнут искры борьбы, что позволит объединиться. И этот цикл не повторит судьбу предшественников. Но в это верилось с трудом. По последним данным из оперативного информационного центра СПЕКТР’а началось массовое бегство в центральные миры. А скоро начнутся первые боестолкновения.

Глава 11 Зов Предков

Распространившаяся весть о беспрецедентной угрозе галактического масштаба подтолкнула государства к сотрудничеству, к поискам всевозможных союзников. По крайней мере, так мне казалось. Терминал Нойши не переставал получать запросы и сведения о последних действиях посольств всех рас. Активно создавались инициативы об укреплениях миров, о новых коалициях и бесконечные пересмотры статуса некогда «радикальных» организаций.

Раз мы решили во что бы ни стало посетить Тучанку, куда без официального допуска нас встретят враждебные местные жители, мы взялись за миссию Саларианского Союза вблизи Аралаха. В файлах говорилось, что там идут какие-то переговоры с кроганами. Чуть позже стало яснее, чем именно там занимаются агенты ГОР. Объединенная делегация саларианцев, турианцев и азари согласовали встречу с четырьмя вождями крупнейших кроганских кланов. Первым нужны были солдаты для предстоящей войны, когда жнецы придут, а кроганы дадут фору любому существу в галактике по физической силе и выживаемости. Они — идеальные солдаты.

— Опять переговоры… — взмолилась Нойша. — Да еще с кроганами. Да уж... С гетами было бы и то реалистичнее договориться, чем с этими дуболомами.

— Я тоже удивлен. Не думал, что когда-нибудь такое услышу, к тому же от саларианцев.

— Все понимают ситуацию, куратор С’Лоана, Вакариан. Скоро тяжко будет всем, — в отличие от этих двоих Лиара была целиком «за» переговоры.

— Что хотят вожди кланов? — спросил Шепард.

— Вылечить генофаг, — услышав ответ Нойши, турианец аж застыл в моменте.

— Это возможно? — в голосе Шепарде также послышались нотки сомнения.

— Не знаю. Таково условие кроганов. Совет Цитадели должен найти лекарство и вернуть все их аннексированные за последние пять сотен лет территории.

— Ага, а потом воевать придется против них. Если выживем, конечно. Не просто так против них были приняты такие меры, — отчего-то Гаррус был уж слишком враждебно настроен против кроганов.

— Это было давно, Гаррус. Не думаешь, что с тех пор они могли измениться? — не соглашалась с ним Лиара.

— Ага, стали ещё злее, Лиара. Ладно, благо не я принимаю решение. Но повторюсь, они слишком неуправляемы. А на войне это чревато.

— Я тоже так считаю, — ответила Нойша. — К тому же их требования слишком нереальны. Такое лекарство быстро не сделают, а ожидаемый эффект придется ждать и того дольше.

— Без этого никак не посетить Тучанку? — спросила я.

— Если не хочешь сражаться с местными, то да, безусловно. Они не подпустят никого в их священные земли.

— Тогда стоит добиться их расположения, хотя бы пока не исследуем «Погибель Предков».

— Думаешь, это то самое оружие, которое ищет Митра, доктор Т’Сони? Там же сотни пирамид. Сама знаешь, древние кроганы были помешаны на них, там всё такое… треугольное, — Нойша явно не хотела связываться с кроганами.

— Нужно убедиться, — поддержала я Лиару. Нет времени на скитания, нужно быстро посмотреть на реликвию Тучанки, Тессии и Ахорлоса, как наиболее вероятных. А потом, если останется время, проверим весь остальной список Лиары.

— Ладно. В этот раз сама будешь присутствовать на переговорах, Митра.

— И, пожалуй, Лиара. Поможешь мне с историей? — посмотрела я на азари.

— Конечно, буду рада.

— Тогда, переговоры будем вести мы. Опять… Я сообщу Совету.

Ответ от Совета пришел быстро, со всякими пожеланиями и регламентом. И теперь мы отправлялись в скопление Бассейн Аннос, в систему Пранас, на встречу с дипломатами. Со стороны каждой из расы были представители в числе: примарха Виктуса из Иерархии, линтресса Айлен из Саларианского Союза и матриарха Ишулэ из Республики Азари. Ну и представитель Совета Цитадели спектр-куратор С’Лоана в качестве посредника и действующего агента. Предыдущий спектр был только рад передать нам дело. Он был выходцем из Иерархии и тоже не верил в успех переговоров. С ним мы и встретились в первую очередь, чтобы узнать положение дел из первых уст.

Малословный турианец четко и быстро поведал на какой стадии находятся переговоры, и кто из вождей явится к ним на корабль. Он сильно беспокоился за безопасность, так как в таких кораблях оружие строго регламентировано. И судя по всему, не только мы следим за новостями. Вся галактика стояла на ушах. А турианец хотел быстро закончить с переговорами и перейти уже к более важным делам с флотом. Видимо, создаются новые.

Кроганская делегация прибыла через полдня. Первым на стыковом шлюзе мы встретили молодого вождя самого сильного клана кроганов Урднот, Урднота Рива. И это звучало знакомо. Я вспомнила первого крогана, которого встретила в этой Галактике, Рекса. Похоже они из одного клана.

Урднот Рив был из того молодого поколения кроганов, склонный к резким решительным действиям. Как и все из его расы, здоровенная туша в высоту больше двух метров да в тяжелой броне металлического окраса, Рив вызывал опасение одним своим видом. Вместе с ним прибыла троица не менее опасных бойцов и похожих на него по типажу, все в шрамах. Потом начали прибывать остальные вожди в сопровождении одного или двух телохранителей. Из какого клана кроган легко можно было сказать по его гербу на груди и боевой раскраске на морде.

В нейтральной системе между кроганской ДМЗ и системами Саларианского Союза нельзя было ступать ни одному военному кораблю, только судна делегатов дипломатических сторон, поэтому так волновался спектр Меренус. Если потребуется подкрепление, это будет долго. От кроганов можно было ожидать чего угодно. А в дипломатическом корабле Совета Цитадели, напоминавшей по архитектуре корабль Нойши, было мало солдат и вооружения, только охрана самих делегатов, ну и спектры.

Вокруг круглого стола ровно к назначенному времени собрались все причастные. Несмотря на тишину, неприязнь и недоверие к друг другу я ощущала, едва взглянув на каждого представителя за столом переговоров. Весь «цивилизованный» мир смотрел на Рива и остальных вождей как на дикарей. Каждый их жест воспринимался с неодобрением, или даже с брезгливостью. Причина, как всегда, кроилась в истории.

До прибытия Лиара ввела меня в экскурс кроганской истории. Когда-то они и впрямь являлись угрозой всей галактике, как некогда рахни. Из-за своих физиологических особенностей, кроганы плодились с молниеносной скоростью. А с учетом их агрессивного характера, были склонны к войнам и, естественно, не ограничились своей родной системой. С каждым годом им становилось тесно, а аппетиты росли.

Впрочем, не стоит только их винить. К их становлению, как сильнейшей формой жизни в физическом плане, приложили руку все присутствующие «цивилизованные» расы. Это они дали им те самые генетические преимущества, естественно, путем биологического вмешательства. Как упоминала Лиара, кроганы не должны были стать отдельной расой, а просто солдатами, чтобы остановить рахни, а потом в качестве рабсилы.

Ожидания Цитадели в конечном итоге оправдались, рахни были перебиты, угроза «роя» устранена, однако с кроганами всё вышло из-под контроля. Победив опаснейшего врага, кроганы остались без войны, и обернули свои силы против своих «хозяев». Быстро всем стало ясно, яростное восстание грозилось истреблением саларианцев и Совет пошел на крайние меры. Кстати, тогда-то и был создан СПЕКТР, когда лучшие умы и агенты тогдашних рас объединились для одной цели. Они создали и применили биологическое оружие «Генофаг», которое свела на нет ключевой фактор «силы» кроганов, а именно размножение. И теперь кроганы уже который век стремительно вырождаются, грозясь в скором времени полностью исчезнуть как вид.

В детали я, конечно, не стала углубляться. Все равно сейчас не время, чтобы понять все нюансы и предпосылки восстания. Мне нужно было лишь получить допуск, чтобы осмотреть пирамиду своими глазами, прочувствовать, и, если понадобится, выкопать ее из песков. А там не потребуется много времени и ресурсов, я думаю. Главное — это подтвердить. Основанное на Силе оружие точно даст ответ.

Тем временем переговоры с самого начала откровенно не задались. Рив не хотел слушать никакое другое предложение Цитадели, пока не получит ответ на главный свой вопрос: «получит ли он лекарство от генофага?». В этом вопросе позиция Саларианского Союза была однозначной, как и Иерархии. Только азарийская сторона сдержалась, выступая некой стороной гарантий. Поняв недосказанность, Лиара попыталась воззвать их к тому, что это были дела прошлого, сейчас времена не те. Особенно перед угрозой жнецов. Последнее немного остудило перепалку сторон и вернуло переговоры в нужное русло.

На мой, сугубо личный взгляд, кроганы не так уж дикие и глупые. Да, они резки и прямолинейны. Но чтобы вот прям считать их дикими животными? Такого я не могла сказать. К тому же я встречалась с некоторыми из их вида, и они были впечатляющими. Но видимо, так считают единицы. Линтресс саларианцев буквально сыпал уничижительными эпитетами в адрес кроганской делегации, не гнушаясь резких слов, неподобающих переговорщику. Зато Рив продемонстрировал хладнокровную выдержку, никак не ответив на оскорбления, что было просто удивительно.

— Я точно знаю, что вы проводите свои эксперименты на наших женщинах. У меня есть доказательство, — вдруг заставил замолкнуть всех собравшихся Урднот Рив. Он вытащил из пояса маленькое устройство и передал спектру, который вел дело до нас.

— Что это? — насторожился линтресс Айлен.

— Увидите, господин посол, — ухмыльнулся широким ртом Рив, издав низкий рык.

— Здесь всего один видеофайл, — быстро проверил устройство крогана спектр.

— Запускайте, — скомандовала Нойша.

С первых кадров видео я ощутила смятение у линтресс Айлен. Кажется, он узнал место в записи. Там, где некто скрытно снимал некий лабораторный комплекс, в стеклянных камерах содержались сотни женских особей кроганов и не только. На самом деле всё выглядело довольно жутко. Запись не сопровождалась никакими комментариями. И похоже скрытно снят одним из работников этого комплекса. Или внедренным агентом, и уж точно не кроганом.

— Как это понимать? Откуда у вас это? — спокойно спросила Нойша, не впечатленная плохим качеством видеозаписи. Там было показано слишком мало, чтобы установить место действия и лица. Да и причастность саларианцев была под сомнением, кроме парочки работников в белых СИЗ’ах. Это могло быть где угодно.

— От Серого Посредника, — просто ответил кроган.

— Ха! Понятно! Это всё ложь! Вас обманули, Урднот Рив. Продали обычный видеомонтаж, — начал нападать представитель саларианцев. — Никогда не стоит верить тем, кого не знаешь. Мы не потерпим обвинения в свой адрес из-за какой-то там видеозаписи. Мы больше не проводим опыты, согласно конвенции Цитадели №17 пункт 7.14 от 1615 года о запрете на вмешательство в другие формы жизни.

— Тогда, чего вы от них хотели? — спросила я напрямую у него.

— Чтобы обеспечили безопасную работу «Завесы» во всех их мирах и допустили наших ученых для обслуживания.

— Чтобы вы дальше нас травили?! — рыкнул Рив.

— Это не отрава. «Завеса» используется для восстановления атмосферы планет. Своим ядерным оружием вы погубили слишком много миров, мы же пытаемся восстановить их. Ради вас. Ради Галактики.

— Для себя, а не для нас! — рыкнул Рив, не поверив ему. — Без лекарства не будет договора!

Первый час переговоров ни к чему не привел. После небольшой передышки, мы вновь собрались за стол. Очевидно, никто не собирался уступать. По мере продолжительной беседы я аккуратно ощупывала каждого через Силу и слегка надавливала. У меня оставался только один вариант. Возможно, выиграю время, а результат… Это уже будет видно потом.

— Линтресс Айлен, примарх Виктус, вождь Урднот, страшная угроза нависла над всеми нами, — попросив Нойшу, я подключилась к интерактивной карте СПЕКТР’а, где отчетливо были видны красные сигнатуры жнецов и ещё раз прокрутила видеозаписи с кадрами вторжения. — Враг, с которым вы никогда не встречались прежде, с которым ни за что не договориться и который уже уничтожал всё живое на протяжении сотен тысяч лет, пришел. Я понимаю ваши опасения, прежние обиды, гнев и скорбь. Историю не просто забыть в короткие сроки, но я прошу вас сделать первые шаги ради будущего, иначе мы повторим судьбу наших предков, канувших в небытие.

Через Силу я ощутила, как они успокоились и внимательно прислушивались ко мне.

— В предстоящей войне вы нужны друг другу как никогда. Мощная пехота кроганов закроет уязвимость на земле, отсутствие их флота и слабость десантирования компенсирует турианский флот, а тактический ум саларианцев объединит разные силы в единую систему. Предлагаю так. Мы проверим сведения Серого Посредника и работоспособность Завесы в ДМЗ. После чего уже обсудим ваши главные требования, кроганский военный контингент в обмен на лекарство.

— Это пустая трата времени, но я согласен, — первым отозвался линтресс Айлен. — Для начала, «Завеса» должна заработать.

— Это всё правда, спектры. Саларианцы слишком трусливы, чтоб принять это. Им нужно тыкнуть правдой в лицо. Наш ответ всё такой же, без лекарства не будет никакого соглашения. Мы больше не прольем нашу кровь ради них. Если будущего у нас не будет, то его не будет ни у кого. Но, вы можете сами проверить «Завесу» на Тучанке, без их участия. Мы, в отличие от них, приспособимся к любой атмосфере. Нам нет смысла ломать эту груду металла для терраформирования.

Вот видите, этот кроган вовсе не глуп.

— Отлично. Первый раунд переговоров можем считать завершенными, — наконец что-то произнесла посол азари, которая до этого времени просто вела себя как наблюдатель и записывала протокол заседания.

Первой дипкорабль покинула кроганская сторона. Они оставили нам место встречи и координаты «завесы» на планете.

— А ты, оказывается, можешь хорошо говорить, Митра. Почему тогда не хотела к нам присоединиться?

— Я тоже не люблю переговоры, Нойша. Сейчас просто не хотела тратить время.

— Ясно. Летим на Тучанку?

— Да. И поскорее.

Суровый мир, превращённый в радиоактивную пустыню почти четыре тысячи лет назад, и родная планета кроганов встретила нас песчаными бурями. Опять пустынная планета. От одного только вида с орбиты сразу вспоминается Татуин с ее бесконечными дюнами, тускенами, вомп крысами и крайт-драконами.

Опасения Нойши подтвердились сразу с высоты, где везде были видны древние пирамидообразные сооружения, среди которых трудно найти нужное. Большая планета практически вся в песках, да скалах, ощущалась, на удивление, не столь мертвой. «Завеса» саларианцев в виде высокого шпиля на скале, стояла неким обелиском посреди барханов под ней и не заметить её было сложно.

Как нам сообщил линтресс, это преобразователь осадков и «ловец» радиации. По экологической программе Цитадели «Доступные миры» такие сооружения работают во всех пустынных мирах и, по их словам, уже есть результаты об успешных применениях. Сотню лет-другую спустя пустынную Тучанку невозможно будет узнать. Но эта штука сейчас явно не работала. Она должна была собирать облака вокруг себя и пропитывать их, делая плотнее.

После того как нас встретили при посадке внутри огромного оазиса посреди скал, клан Урднот тут же вызвался сопроводить нас до «Завесы», не давая сделать и шага в сторону в их доме. То, что я мельком увидела в их лагере, заставило немного призадуматься. Среди них было очень много больных и покалеченных, с ярко выраженными признаками болезни и отклонений. Не зря кроганы так отчаянно ищут лекарство.

От лагеря до «Завесы» путь был недолгий. Как я говорила, «Завеса» не работала, однако от сооружения исходили странные сигналы. Тали поймала редкие пакеты данных и сказала, что они отсылаются «удаленно» к спутнику на орбите. Так что, возможно, тут имеет место механическое воздействие, раз саларианцы сказали, что их сломали. На мой взгляд «Завеса» снаружи выглядела целой, учитывая весьма агрессивную среду. Парочка царапин и сколов вряд ли вывели ее из строя. А если они не учли, что пески будут забиваться во все щели, то это их проблемы, разве нет?

Несколько раз на вершине скалы «Завесы» ощутимо прошлись толчки. Я услышала, как покатились вниз мелкие камни. Добравшись до края, взглянула на открывшиеся просторы пустоши и руин. Хм. В море песка под нами я ощутила движение чего-то огромного.

— Что это за руины? — спросила я, глядя на место, куда нам и надо было на самом деле.

— Великий Город Предков, — сказал с гордостью Рив.

По мне, скорее Великие Руины Предков. Отсюда я не могла точно сказать, есть там оружие или нет. Но эхо смерти точно было сильным.

— Урднот Рив, можете подсказать, где это сооружение? — обратилась я к нему, затем попросила Лиару включить ему изображение «Скорби Ину».

— Это Погибель Предков — не хорошее место. Даже одичавшие обходят стороной.

— Не подскажете, где оно находится?

— Один находится в центре Города. Говорят, вокруг него и построили этот город наши предки, — махнул он в сторону руин. — Сейчас там слишком опасно.

С высоты город предков был как на ладони, но само искомое место я не наблюдала. Уж слишком оно крохотное по сравнению с окружением.

— Мы можем его осмотреть?

— Зачем?

— Это сооружение не то, чем кажется. Возможно, это оружие тех, кто жил до вас.

— Что? Какое оружие?

— Оружие против жнецов.

— Это правда?!

— Есть такая вероятность. Нужно убедиться, — было видно, как лихорадочно обдумывает полученную информацию Рив. Он понимал, что это может стать ещё одним рычагом в переговорах.

— Там слишком опасно. Можете осмотреться на свой страх и риск. Либо станете обедом для Калрос. Потом только нас не вините за свою слабость.

— Калрос? — переспросила Лиара.

— Праматерь всех молотильщиков и защитница Города Предков. Единственное живое существо, которое не боится Погибели.

Мне это имя ни о чем не говорило. Но судя по всему, это то громадное существо, которого я ощущаю под песками. Почему-то вспомнился один крайт-дракон, которому поклонялись тускены и которому периодически отправляли жертвоприношения из племен. Скорее всего тут такая же история.

— Сколько это займет? — спросил Рив, взглянув на «Завесу».

— Не знаю. Наши инженеры скажут точнее. Урднот Рив, откуда вы взяли ту запись? От самого Серого Посредника?

— Нет. От его связного, с которым познакомили в Кровавой Стае.

— Имя есть у связного?

— Ганар Ранг. Он иногда бывает здесь, но в основном обитает на «Омеге». Эта запись стоила мне дюжины лучших бойцов. Серый Посредник клялся, что это правда. Иначе… — рыкнул Рив, сжимая мощную лапищу в кулак. Кстати, как и его брат, он был сильным биотиком, что редкость для их вида.

— Хм. Ясно. Нойша, мы пойдем, осмотрим Погибель Предков. Лиара, ты готова?

— Да. Всё взяла.

— А доктор Нувани?

— Она отказалась.

— Я пойду с вами, — вызвался Рив, хотя его дружки заметно струхнули.

— Я тоже, — в итоге с нами полетели два крогана, не побоявшихся предрассудков, Нойша, Лиара, Шепард и Джилл.

— Я о вас слышал, Шепард, — вдруг сказал Рив. — Вы знали моего старшего брата Рекса. Он не говорил, что делает. Потом только узнал о его смерти. Вы видели, как он умер?

— Он погиб в бою со жнецом и Сареном, — просто ответил Шепард.

— Почетная смерть.

— ...

Продолжительную тишину развеяла Лиара:

— Гриф улавливает сейсмическое движение. Оно близко, — забеспокоилась она. И спустя минуту мы все увидели часть огромного существа под нашим челноком.

— Страшно? Праматерь защищает свой дом, — ухмыльнулся Рив. — Можете вернуться обратно, пока не поздно.

Ладно, это может быть опасно.

Глава 12 Скорбь Ину I

Древние руины Города Предков представляли собой жалкие остатки некогда величественной цивилизации, которая процветала на этой планете тысячи лет назад. От зданий остались лишь фрагменты стен и колонн, испещрённых загадочными символами, иероглифами и тоннелями. Большая часть города навеки погребена под толстым слоем песка, а те, что снаружи, выжжены лучами местной звезды и радиацией, которая буйствовала до недавних времен, навсегда изменив лик планеты. Огромные статуи, изображающие протокроганов, уцелели едва ли, хотя прошло не так много лет по сравнению с остатками Ину, которая единственная выглядела нетронутой.

По мере приближения к древней реликвии Инусаннон, я ощущала, как усинливается тревога, пробудившаяся от одного только могильного ощущения реликвии. Это первый признак эха смерти в самом пространстве и времени. Когда-то здесь случилась трагедия. Город, кишащий жизнью, пал мгновенно. И нет, я говорю не про кроганов, не про их ядерную войну, восстание и генофаг. Это было задолго до их появления.

Спрыгнув с челнока на раскаленный песок, я, ведомая эхом, коснулась, на удивление, к холодной стене пирамиды, которая при свете переливалась от черного цвета к пурпурному. Пропустила через себя тихий шепот, и на доли секунды в мыслях пронеслась ярка вспышка видения — всплеск темной энергии, убивший жнецов. А потом душераздирающий хор агонии миллиона живых существ.

Это… Оно…

Однако, эхо было очень слабым. Ни в какое сравнение с тем прототипом оружия Протеан на затерянной планете. А само оружие практически опустошено. Им можно, наверное, убить хасков, и только. Как бы то ни было, все равно нужно найти проход внутрь, к креслу управления. Возможно там найдутся координаты других.

— Нам лучше поторопиться, — беспокойно крутилась вокруг реликвии Лиара со своим дроном-помощником и постоянно оглядывалась вокруг.

— Все ощущают толчки? Оно не ушло?

— Там! — где-то рядом с нами под пески провалился огромный кусок колонны.

— Калрос учуяла чужаков. Пока выжидает… Лучше здесь не задерживаться, — даже в голосе крогана промелькнули нотки тревоги.

— Похоже зря мы прилетели. Митра... Митра?

— Нойша, погодите, — но её остановила Джилл.

До конца не оправившаяся от использования Раны, я долго собиралась с мыслями и кое-как сумела подавить дурноту после первого погружения. Попыталась снова, однако глубже посмотреть сквозь эхо не смогла. Резко вынырнув из видения, спросила у Лиары, насколько этот объект велик размерами.

Судя по предварительному сканированию дрона, пирамида должна быть в высоту примерно, как «Завеса» саларианцев и это огромная проблема. Впрочем, без раскопок было трудно сказать точно. Мне же нужно только найти вход. А кроганы вряд ли решатся потревожить это место тяжелой техникой, особенно при таком соседстве, особенно ради непонятно чего. Не очень хотелось их уговаривать. Все равно без подпитки жизнями на оружие это явно не будет похоже. И вряд ли жителям понравится стать «топливом», чтобы проверить его на деле. Просто сама ещё раз попытаюсь «взглянуть».

— Что будем делать, Митра? — все смотрели на главного виновника прибытия, то есть на меня, в немом ожидании.

— Урднот Рив, вы можете помочь с раскопками? — но просто спросить все же не будет лишним. Вдруг согласится.

— Здесь? — удивился он и недвусмысленно взглянул в сторону, где последний раз мы видели частичку Калрос. — Никто не согласится. Не найдется таких самоубийц.

— Вождь! — воин Рива передал ему устройство связи.

— Что такое, Кри?

— Вас хотят видеть, прибыл клан Джоргал и все речные. Требуют Вас и чужаков.

— Быстро у вас тут новости распространяются, — не без иронии бросила Нойша.

— Возвращаемся, — недовольно буркнул Рив.

Некоторые из наших вздохнули с облегчением. Никому не хотелось стать кормом для Калрос, которая без труда проглотит наш транспорт. По возвращению в главный лагерь клана Урднот нас ожидало столпотворение. Перед входом в оазис собралось внушительное количество техники, на каждом из которых развевался родовой герб.

— Какое-то собрание? Праздник? — гадали все мы о причинах сбора.

— Джоргал считают эти священные территории своими, — объяснил Рив. — Никто не хочет, чтобы Калрос буйствовала.

— По-моему они чем-то недовольны.

— Разве? Кроганы же всегда такие, Гаррус. Без обид, Рив.

— Ожидаем неприятностей? — на всякий случай Шепард с Нойшей приготовили свои оружия.

— Их много.

— Это всего лишь один клан, спектры.

Когда наш челнок приземлился на площадку перед входом, в нашу сторону тут же выдвинулась солидная компания вооруженных кроганов. Выглядели они все грозно. Ситуация принимала неприятный оборот. Не хватало только и с ними воевать. Вот бы всю эту мощь в благое дело...

— Урднот Рив! Ты пустил чужаков в наш дом! — крикнул кроган полностью черного окраса в шипастой броне, размерами превосходящий даже своих сородичей. Его правый глаз был скрыт за повязкой, которая не смела скрыть ужасный шрам, признак гордости воина.

— Намор... — издал низкий угрожающий рык Рив, узнав его. В ответ названный проделал то же самое. Наш визави был настроен весьма агрессивно. — Это спектры, они прибыли по нашему общему уговору. Первый шаг к получению лекарства, не порти всё своей ребяческой выходкой.

— Ты в это веришь, Рив? Чужакам нельзя доверять! Они нас обманут! Твой брат бы согласился с нами!

— Мой брат выбрал бы наш путь. Слепой гордостью мы не восстановим нашу расу, Намор!

— Мы понимаем, брат. Но все равно, они — чужаки. А священные законы едины для всех! Пусть докажут, что имеют право ступать на пески Тучанки! Ты знаешь, о чем я. Не вмешивайся, Рив, я взываю к Кхарат-Дун! — слова черного крогана сопровождались одобряющими криками собравшихся и не только со стороны клана Джоргал, но и соплеменников Рива.

— О, нет... — протянула Лиара.

— Что? Что такое?

— Это вроде обряда посвящения в воины у кроганов, — объяснила она, и чуть позже это подтвердил Рив.

— Похоже это важно. Что именно они хотят?

— Вы должны выставить своего лучшего бойца против их и победить его в схватке, если хотите и дальше исследовать руины предков. Или можете отказаться и покинуть планету. Решайте сами.

— Что ж, Митра, удачи, — улыбаясь, хлопнула меня по плечо Нойша. И её тут же поддержали все остальные.

— Я могу уступить эту честь кому-нибудь из вас, — почему-то никто не согласился. — Ладно. Какое оружие разрешается?

— Любое ближнего боя.

— Как определяется победитель?

— Смертью, кто остался жив, тот и прав, всё просто, — оскалился Рив. Не зря мне показалось, что он таким образом испытывает нас.

Что-то такое и ожидалось. Когда выходила в круг, я видела одни лишь ухмылки и недопонимание. Черный кроган, кажется, и сам удивился, что против него выставили мягкотелую, причем еще и женщину, чем он непременно упомянул. Среди его окружения пошла волна шепотков и смеха. Очевидно, они подумали, что мы проявляем неуважение.

— Что это значит? — раздраженно спросил Намор. — Женщина-воин? Вы считаете меня слабаком?!

Встав напротив него, я осмотрела его Силой. Он не был биотиком, что сразу же делало его более уязвимым к способностям. Отчетливо ощущала всю звериную сущность. Скорее всего, он набросится сразу же после удара барабанов, дабы больше не терпеть подобное издевательство.

— Что-то не так?

— Спектр ты или нет, ты умрешь. Я, Намор из клана Джоргал, предстаю перед вами, предки! — крикнул он и взяв щепотку песка из-под ног, протер свою морду. — Дабы проверить силу чужеземца, проверить, достойны ли они ходить по этой земле!

Он закончил с представлением и ожидал чего-то от меня. Похоже, я должна представиться.

— Я, Митра Сурик, и я вам не враг.

— Где твое оружие, чужак? — спросил кроган, взмахнув своим копьем и поставив рядом с собой. Я же просто активировала клинок и приняла стойку, выставив свободную руку, согнутую локтем вперед, на уровне груди, а с клинком отвела за спину.

— Да окропятся кровью пески Тучанки! Рраааар!

Как и предполагала, он тупо рванул вперед с копьем наперевес. Пусть для своих внушающих габаритов он двигался стремительно, однако не так, чтобы стать серьезной угрозой. Видела и быстрее. Например, тот же Рекс. По сравнению с ним, этот кроган словно мальчишка, просто крупный и неуклюжий. Всё закончилось на первом же столкновении. Предчувствие сработало полностью. Я встретила его резким коротким рывком, видя каждое его движение. Хватило всего два взмаха, чтобы сначала обезоружить, а потом обезглавить, завершающим ударом. Туша крогана рухнула на песок прежде, чем я обернулась к нему и вернула световой меч обратно.

Толпа не успела ничего толком понять. Дикие крики дружков погибшего вмиг стихли.

— Кто-нибудь ещё?

Буравя взглядом толпу, я ожидала чего угодно: продолжения драки, а может даже потасовки, стрельбы, всплеска негодования, ярости, но точно не такого. Соклановцы погибшего начали в унисон бить себя в грудь и повторять моё имя.

— Чужеземец, ты доказал своё право на жизнь. Добро пожаловать на Тучанку, Митра Сурик! — вышел другой кроган, по виду более старый, чем тот. Он поднял руки и сказал всем своим разойтись к машинам. — Рив.

— Турак.

— Скоро собрание кланов. Нужен результат. Не всем нравится наш договор с ними, скоро пойдут провокации, — кивком указал он на нас.

— Я знаю. И работаю над этим. Пока держи своих наготове.

— Хорошо, — собрав своих соплеменников, старый вождь вернулся в свой транспорт. Тело погибшего они забрали с собой.

— И стоило оно того? Вы потеряли одного вашего бойца.

— Таковы наши обычаи, Митра Сурик, — как ни в чем не бывало ответил Урднот Рив, словно такое в порядке вещей. — Место под Аралахом заслуживают лишь в кровавой битве. Здесь каждое существо это знает. Намор сам виноват, что проиграл, что оказался слаб. Зато вы доказали всем, что я – не ошибся.

— Ясно. Значит, мы можем вернуться к реликвии?

— Конечно. Но прежде, кое-кто захотел с вами встретиться.

— Кто? — спросила Нойша.

— Он сказал, что знаком с вами.

Наш знакомый? Здесь? Кто? Переглянулись мы все. После странной дуэли Рив повел нас вглубь Оазиса, к огромному белоснежному зданию на окраине, к которому вели трубы и по периметру которого стояла внушительная охрана. Здание сразу бросалось в глаза своим внешним видом и чистотой. Я бы сказала, стерильной чистотой.

За главными воротами мы оказались в прохладной и влажной комнате, пропахшей химикатами. Вскоре к нам на встречу вышел саларианец в фартуке, лицо которого было скрыто за маской, а руки в перчатках.

— Не ожидал вас тут всех встретить, — раздался смутно знакомый голос.

— Мордин Солус? — первым узнал его Шепард, когда тот снял маску.

— К вашим услугам.

— Что ты тут делаешь?

Чего-чего, а встречу с Мордином Солусом на родине кроганов, да еще в «больнице», я не ожидала. Пригласив нас сесть, Мордин сообщил, что он прибыл сюда два года назад и ищет лекарство, также помогает местным в меру своих сил. Он сообщил, что почти разобрался в алгоритме генофага. И почему были сломаны «Завесы».

— Так это ты отключил «Завесу»?

— Да.

— Но почему?

— Эти сооружения не то, что говорят вам они. Вернее, они не только преобразовывают атмосферу, но и распространяют генофаг. По сути это биологическое оружие, скрытое под «благо».

— Что? — отчего-то Рив не удивился, в отличие от нас. — А как же соглашение…

— Оно распространяется только на «живые» миры пространства Цитадели.

— Вот же хитрые убл… — сдержался Гаррус, видя, что перед ним тоже сидит саларианец. — Умельцы…

— А что насчет лекарства, есть успехи?

— Лекарство почти готово, Джон Шепард. Вернее, в теории. Испытания я пока не проводил. К тому же, я получил тревожные слухи. Вы, наверняка, видели запись Урднота Рива от Серого Посредника. Если Союз до сих пор ставит опыты, то они возможно готовы к тому, что вдруг кроганы смогут найти лекарство и тут же распространят другой штамм. Нужно, во-первых, найти ту лабораторию, тех испытуемых и те образцы.

— Если это правда, — уточнила Нойша.

— От кого от кого, а от бывшего горовца я такого не ожидал.

— Думаю, они сполна ответили за действия своих предков, Вакариан. Вы не видели того, что видел я. Эти дети… Едва родившиеся, но уже мертвые. Из ста детей только один рождается здоровым. И то, по мере развития организма генофаг может дать непредсказуемые ужасные отклонения: отростки вместо конечностей, недоразвитые внутренние органы, деградация нервной системы, раковые опухоли. Никому не пожелаю подобной участи.

— Разве это не преступление? И Совет Цитадели закрывает глаза? — вдруг спросила Джиллиан.

— К сожалению, в мирах ДМЗ нет сторонних наблюдателей. Некому защищать кроганов.

— А они тут ни при чем, да? — Гаррус точно недолюбливал их.

— Нам нужны более веские доказательства. «Генофаг» общепринятый исторический факт и никого этим не удивишь, а вот то, что они и дальше его разрабатывают, уже что-то. Другие расы невольно призадумаются, а вдруг это против них. К Союзу возникнут неудобные вопросы, — прекрасно понимала ситуацию Нойша.

— Больше доказательств у меня нет, — ответил Рив.

— Одна запись — ничего не значит. Нужны показания, свидетели, улики. А все эти пострадавшие в глазах остальных — просто последствие «генофага» с прошлого раз.

— Разве что, их можно найти у Серого Посредника, — все взгляды обернулись к Лиаре. — Вы можете связаться со своим информатором?

Информатором Рива был боевой мастер из кровавой стаи, и тот подтвердил, что его бойцы могут встретиться с нами на «Омеге» за определенную плату. Перед нами встал вопрос: «кто полетит туда?». После небольших дискуссий было решено, что здесь остаемся только мы вчетвером: Я, Лиара, Трия и Джилл. Нойша почему-то сначала отказывалась лететь туда. Пришлось её даже уговаривать.

— Я думала «Омега» твое любимое место в галактике.

— Да, но… Ай, ладно. Чем быстрее улетим, тем быстрее вернемся. Нам всего-то нужно переговорить и получить сведения. Только Митра, пожалуйста, держи себя в руках.

— Мм?

— Ты поняла, о чем я.

— Да я в порядке.

— Джиллиан, — обменялись они многозначительными кивками без слов.

Я в порядке… Повторила про себя, но тихий шепот был где-то рядом. Хм… Может и не полностью.

Наши спектры улетели в тот же день. А оставшийся вечер мы потратили на раскопки, свернув дела лишь к ночи, изрядно подустав. В лагере нас поселили в больнице Мордина. Явно, чтобы мы не мозолили глаза жителям и видели последствия «генофага» собственными глазами. И это было то ещё печальное зрелище, которое не оставило азари и Джилл равнодушными. Несмотря на все сентименты, я чувствовала, как их всех объединяет ненависть. И вряд ли лекарство, как по волшебству, изменит их отношение. Но, это уже не мое дело.

С первыми лучами Аралаха мы возвратились к работе. В этот раз поехали на машине кроганов, что заметно отнимало время. Ржавая колесная техника явно видала лучшие дни. Но пока была на ходу. За неполный день общими усилиями биотиков и телекинеза Джилл нам удалось сделать глубокий ров вокруг реликвии, но пока никаким входом и не пахло. Казалось, что нужно полностью выкопать её. А работать под палящей звездой было той еще пыткой. Пережидая самый пик жары, мы укрылись внутрь более-менее уцелевшей руины.

Пока я отдыхала, археологи-подружки с интересом разглядывали наскальные символы и всё фиксировали своими инструментронами. Как будто не они трудились последние три часа. Да уж… Завидная увлеченность.

— Учитель, вы и правда думаете, что это оружие нам поможет?

— По крайней мере даст надежду.

— Вы знаете, как оно работает? Я практически ничего от него не ощущаю, только холод.

— Я видела его в действии.

— Мы тоже. Оно почти не убило вас тогда. Может, такое случится и здесь?

— Да? Тогда буду осторожна. Хм… — резко вскочила я, ощутив множество жизней под землей.

— Учитель?

— Что такое?

— Лиара, Трия, в укрытие! — бросив им, вышла наружу.

Поднявшись в прыжке на верхушку статуи, осмотрелась вокруг места, откуда исходили ощущения. Это был не Калрос, нечто поменьше размером, но больше количеством. Они вылезали прямо из-под песка. Существа, похожие на ящеров, точно направлялись в сторону «Скорби Ину». Осмотрев их через Силу, я поняла, из-за чего они так всполошились. Похоже, эти существа пропитались темной энергией «Скорби», что сочилось от этого сооружения на протяжении всех лет. А сейчас я практически свела на нет эту энергию. Вот им стало не по себе, будто потеряли нечто важное.

Неспроста я вспомнила крайт-драконов, которые тоже могли подвергаться воздействию Силы и набрасывались на любых чувствительных к Силе.

— Что это такое? — раздался рядом шепот Лиары. — Какие-то ящерицы с размером в варренов.

— Что они делают? — рептилии собрались вокруг раскопок и активно принюхивались.

Хм… Ищут нас? Предположила я и оказалась права. Также оказалась права насчет их намерения. На тучанке мирных существ нет, они попросту не выживают. Чуть позже о них расскажет Рив. Пустынники не были такими уж животными, скорее, как примитивная предразумная раса ящеров, живущая под песками. Кроганы называли их слугами молотильщиков. Они живут в тоннелях, вырытых ими, в обмен пустынники помогают чистить пасть молотильщика изнутри. Удивительный пример симбиоза.

Хм… Похоже, Калрос тоже впитала в себя остатки темной энергии оружия и сейчас тоже становилась непредсказуемой. Мы стали наблюдать её всё чаще и чаще. Между тем ящеры, вооруженные примитивными копьями из заостренных зубов, разбрелись по руинам.

— Что нам делать?

Это был хороший вопрос. Может, просто напугать их?

— Ждите здесь, — сказав своим, я направилась прямо в толпу ящеров.

Они заметили меня и засуетились. Повыхватывали своё оружие и окружили. Общаясь сугубо звуковыми сигналами, они пока стояли в бездействии. Примитивный разум, близкий к животному, источал страх и ничего более. Договориться — не выйдет.

— Уходите, — попыталась прогнать их. Но они ничего не поняли, лишь испуганно дернулись, сделав пару шагов назад.

Ладно.

Я слегка раскрыла Рану. Уж это то их напугает, всех пугает. И тут произошло неожиданное. Они пали передо мной на колени и начали молиться.

Да что за…

— Прочь! — пока не наорала, они так и продолжали бы кланяться. Бросив свои палки, шустро скрылись под песками и в руинах.

— Митра?

— Что это было?

— Похоже меня приняли за реликвию, — из-за Раны, предположила я в уме. Мы одинаково пахнем или что?

— Скорее, за божество, — предположила Лиара. Вот она точно ощущала Рану и выглядела слегка напуганной.

— Отдохнули? Тогда возвращаемся к работе.

Без специализированной техники и людей с каждым метром работы шли всё медленнее и медленнее. Биотики начали уставать, а им это строго противопоказано, потому я попросила их не надрываться. Зато для Джилл это было отличной тренировкой. Поднимать однородные предметы легче, чем ту же жидкость или как здесь, песок. В какой-то момент времени мне начало казаться, что это не такая уж и удачная затея. К тому же Калрос начала буянить. Чувствую, скоро мы столкнемся с ней лицом к лицу.

Глава 13 Скорбь Ину II

К полудню второго дня раскопок мы, можно сказать, наконец добрались до трети пирамиды. Наш большой кратер стал труднодоступным при подъёмах и спусках. Просто так уже не погуляешь. Приходилось заметно расширять площадку и сделать что-то вроде лестницы. И каждый раз нам приходилось прислушиваться к земле, озираться по сторонам. Как бы то ни было, наши усилия не оказались напрасны. Посреди абсолютно ровной поверхности стены обнаружилось нечто похожее на дверь. Вернее, некий прямоугольный контур прямо в ней, который я, недолго думая, вырезала клинком.

Оно, наверное, должно было как-то открываться, но я не хотела искать кнопку. Когда я телекинезом отшвырнула в сторону вырезанный кусок очень прочного металла, который даже световой меч брал с неохотой, с пробоины тут же обдало холодным застоявшимся воздухом. Темный коридор впереди выглядел вполне себе просторным, словно подтверждая нашу догадку — это вход.

От радости открытия мои спутники даже позабыли об усталости. Первыми в темноту полетели дроны Лиары и Трии. Там оказался целый лабиринт. Что странно, схожесть по архитектуре с затерянным миром прослеживалась едва ли. Да, пирамида точно была инусаннон, однако, более новая, что ли, естественно, по их меркам, и словно построена наспех. Можно предположить, уже ближе к концу жатвы. Находилось сооружение в прекрасном состоянии. Если бы я не знала, чье это сооружение, сказала бы местных кроганов, причем не древних каких-то предков, а ныне живущих. Похоже, в своё время его не успели ввести в эксплуатацию.

— Никакого излучения не зафиксировано. Даже на поверхности планеты гамма-фон выше нормы, а здесь всё чисто, — анализировала полученные данные от дрона Лиара. — Воздух для нас приемлемый, словно его что-то поддерживает, циркулирует. Никаких посторонних химических элементов, токсинов. Похоже, всё безопасно.

— Возможно, сооружение имеет защиту от радиации и систему жизнеобеспечения, как в кораблях? — дополнила за ней доктор Нувани.

— Или оно само корабль, — неожиданно предположила Джилл.

Кстати, почему-то я о таком даже не думала. Хм. Надо будет проверить. Однако, сейчас мы не за этим. Оказавшись внутри, я ожидала более четкой картины. Но яснее не стало. Ощущение эха смерти оставалось всё таким же слабым, больше не получалось взглянуть «внутрь». Такое же можно прочувствовать на любых местах катастроф и грандиозных полях битв. И совершенно не нужно, чтобы именно Сила пострадала при этом. Просто слишком много смерти в одном месте. Отсюда назревал вопрос: «а точно это оружие способно убивать жнецов?» Или это я видела их фантазии и надежды? Не вовремя во мне появились сомнения.

Впрочем, нужно найти кресло управления. И оно должно быть в самом защищенном месте – в центре. По мере нашего спуска вниз, мы старались не пропускать каждое ответвление, где всё было наглухо закрыто. Благо дроны помогали составлять карту, проверяя другие повороты. Я пока не решилась открывать все тупики моим излюбленным методом. Так и сломать недолго столь древнюю реликвию.

Пару раз мы слышали некое движение снаружи, отдававшее утробным шумом и шорохом. Нечто огромное царапало стены и обвивалось вокруг, двигая всю конструкцию.

— Кроганы дают своим врагам имена, только если их невозможно убить. И, похоже, с Калрос они встречались не раз, — говорила Лиара, пугая свою подругу. — Интересно, сколько лет этому существу?

— Надеюсь, стены выдержат, если она вдруг вздумает напасть. Это же молотильщик да?

— В разы крупнее. Возможно альфа-предок.

— А тут холодно.

По кромешным тоннелям мы шатались долго. В какой-то момент из-за тесноты и нескончаемых размеров лабиринта могло показаться, что мы никогда уже отсюда не выйдем. И я начала ощущать нарастающую тревогу своих спутников. По-моему, мы уже где-то глубоко под землей. Остановившись посреди очередного перекрестка, мы переводили дыхание. Фонари освещали ровный гладкий пол без какой-либо символики. А вокруг лишь давящие стены из гладкого отполированного металла.

Насколько могу судить, Инусаннон представители псионической расы. И вся их технология основана на них. Потому я четко ощущала приближение «разума». Нет, не живого, а, как это сказать... Объекта. Того устройства для подключения к системам сооружения.

— Мы близко, — поспешила я успокоить их.

Спустя некоторое время мы оказались в просторном пустом зале, посередине которого возвышалось кресло и парящая сфера с размером чуть больше шлема.

— Ох... Что это? — удивленно произнесла Лиара.

— Похоже на кресло из той ржавой планеты, — узнала Джилл.

Первым делом я коснулась сферы, и она откликнулась слабым звоном. Легкий электрический разряд пробежал от кончика пальцев до макушки. Отлично, оно в рабочем состоянии.

— Не хотите проверить? — спросила я и обе азари отрицательно качнули головой.

— Что ж, посмотрим, что оно нам покажет, — я устроилась на холодное кресло. Несмотря на кажущуюся твердость и неудобство, кресло тут же приобрело комфортную для меня форму, по бокам поднялись подлокотники.

Закрыв глаза и удобно расположив руки, я собрала все мысли к сфере перед собой. Тихий звон медленно отзывался из темных глубин. По мере усиления мысленного приказа, я ощущала, как стена тьмы понемногу отодвигается назад. Стало не так тесно. Сначала появилась искра, затем пучок света так похожий по ощущениям на... Силу. Вернее, на Живую Силу. Похоже, пользователь так или иначе должен тратить свою Силу. И я поделилась с частичкой своей.

— Учитель? — открыв глаза, увидела перед собой взволнованное лицо ученицы.

— Что случилось?

— Вы опять как будто заснули.

— Хм... Долго?

— Минут тридцать где-то.

Что? А для меня и мгновения не пролетело.

— Что-нибудь изменилось за это время?

— Вроде бы... нет, — неуверенно ответила Джиллиан.

Кхм... В области переносицы появилось ощущения тяжести, такое тянущееся. Телепатия никогда не была моей сильной стороной. Да и вся эта ментальная сторона Силы. Я повозилась с креслом ещё какое-то время. Более-менее разобралась и вскоре сооружение начало подавать признаки жизни. В первую очередь вернулось освещение и открылся главный проход. По крайней мере, я надеюсь, что это так и нам не придется вновь подниматься наверх.

— Это вы сделали? Как?

— Технологии инусаннон основаны на разуме, — ответила я Трии. И как это бывает с их устройствами, сильно выматывает психически. Астения не заставила себя долго ждать. — И, Джилл, ты была права.

Это действительно был корабль. Остатки энергии я потратила на подъем. Скрепя и как-то лениво, косо-криво, «Скорбь Ину» медленно поднималась из-под песков во всей своей красе, что не могло не понравиться одному существу рядом. Калрос в своей ужасающей мощи поджидала нас перед главным входом, где мы наконец увидели ее воочию. Это было огромное существо, отдаленно похожее на сколопендру, но размерами больше крейсера, а в длину и вовсе трудно вообразить, так как была видна лишь передняя часть. Из пасти капала слюна, которая даже плавила песок под собой, а смрад стоял невыносимый, как плесень или испортившийся гриб.

Собирается напасть? Присмотрелась к существу. И вроде бы нет. Просто встревожена, напугана.

— Богиня! — вспыхнули синевой обе азари, а Джилл активировала свой меч.

— Почему мы стоим? Митра Сурик?

— Спокойней, доктор Нувани, — я шагнула вперед, собирая Силу вокруг Себя и послала импульс телепатии к древнему существу. — Я. Тебе. Не. Враг.

Калрос, кажется, поняла мои намерения. Она перестала издавать угрожающие звуки, её щупальца успокоились. Праматерь пару раз качнула головой, словно прислушиваясь к чему-то. Усики на передних жвалах свернулись внутрь. Окончательно угомонившись, Калрос обратно уползла под руины, но не далеко. Она не собиралась покидать руины города, явно считая своим домом.

— Ох... Я думала, нам придется с ней сразиться.

— У меня вопрос, как мы отсюда теперь спустимся? — в самом деле даже с главного входа мы были высоко от земли. Отсюда мы видели чуть ли не всю округу, даже пустошь за «Завесой» на западе. Я, оказывается, нормально так приземлилась на нашу прежнюю стоянку. «Скорбь Ину» стояла накренившись. Благо не скатывалась вниз обратно на то же место. И глядя на размеры ямы рядом, я невольно ахнула. Если бы у меня не получилось, нам пришлось бы копать долго.

— Никогда не катались с горки? — бросив им, я просто спрыгнула вниз и покатилась по стене, успешно приземлившись на песок.

Мда... Энергии вообще не осталось и вместе с ней исчезло ощущение эха смерти. Но об этом буду думать завтра. Сейчас мозгам нужен отдых, чтобы снова подключиться к креслу управления.

В лагере жители, естественно, заметили колоссальные изменения по соседству. С наблюдательных вышек на скалах прекрасно виднелась черная пирамидальная конструкция невероятных размеров, появившаяся невесть откуда. На закате Аралаха вершина конструкции словно пылала огненно-красным огнем, как маяк. Все обсуждения были только об этом.

Вымотанная ментально, добравшись до своего номера, я заснула тут же и проспала долго. Утро, а если быть точным, полдень, встретило волнениями в лагере. Повсюду сновали вооруженные солдаты, приводились в боеготовность орудия и техника. Посланник Рива сообщил, что с востока к ним надвигаются орды «Одичавших». Это те кланы кроганов, которые против сотрудничества с «чужаками». Они уже начали провокации на границе и уже близки к Городу Предков. Очередная стычка на границе состоялась ранним утром, одичавшие разграбили торговые караваны и сожгли пограничные поселения.

По пути в главный шатер, посланник ввел нас в курс происходящего. В отличие от пяти великих кланов, к примеру, как Урднот и Джоргал, одичавшие не могли похвастаться технологиями и техникой. В кадрах разведсамолетов мы видели даже тех, кто неслись на диких варренах и использовали допотопное оружие предков по типу большого арбалета. Их преимущество было в количестве. Впрочем, все равно они представляли опасность. Не ведающие страха и под действием алху, наркотического вещества из кактуса Тучанки, они были непредсказуемы. Среди кроганов итак распространена традиция погибнуть в бою, так что каждый из них готов подорвать себя, лишь бы забрать с собой на тот свет как можно больше врагов.

— Они давно точат на нас клыки.

— Какое удачное время подобрали, — заметила я.

— Сочувствующих им тоже не мало. Даже среди наших.

До встречи с Ривом с нами связались наши спектры. Они уже летели обратно. Подробности расскажут при встрече. Хотя, судя по голосам, кое-что выяснили. Похоже Серый Посредник оказался прав.

— Только Митра Сурик, — остановили моих спутников при входе в шатер.

В отличие от нас с Джилл, я не в первый раз наблюдала неприязнь местных к Лиаре и Трии. И мне это не нравилось. Я могу понять их ненависть к азари, саларианцам, турианцам, но не настолько, чтобы они начали угрожать моим спутникам. Моя благосклонность не бесконечна.

— Они со мной, — надавила я Силой на разум охранника и он тут же переменился в лице.

— Х-хорошо...

— Большие скопления сил наблюдаются здесь, здесь и здесь. В руины они забоятся зайти...

— Урднот Рив, — отвлекла я собравшихся от карты.

— Митра Сурик, — быстрым взглядом окинул нас Рив.

— Что происходит?

Кроган был немногословен и в двух словах разъяснил суть конфликта. Казус белли был прост – обвинение в предательстве. И отдельным пунктом было заявлено, что саларианца надо публично казнить в Городе Предков, скормив Калрос, а его лечебницу предать огню. В штабе командования Рива уже находились вожди союзных кланов, одного из которых мы уже встречали. Старый кроган при встрече ограничился лишь кивком.

И снова... Где-то я уже такое наблюдала. И снова междоусобная грызня за власть. В этом суть кроганов — воскликнут все, и будут правы. Однако, не сейчас же. Великая Сила… Пока жнецы не нагрянут прямо за порог, никто не будет считать их угрозой, а там уже будет поздно. Когда здесь начнется мясорубка, от этого проиграют все. Но это никого не волновало, старые обиды важнее, богатства соседа манят сильнее, чем скорое истребление.

Союзники клана Урднот и Джоргал обсуждали планы атаки и развертки своих войска на окраине Оазиса. После подготовительной части, самыми мобильными силами решено было ударить по главному скоплению за руинами. Таков был план, однако стало не до того. Час спустя вся восточная часть лагеря взвыла от воя сирен и небо озарилось огнями. Одичавшие оказались не такими уж и примитивными, как нам рассказывал посланник, раз имеют дальнобойные ракетные системы. Большую часть ракет перехватили при подлете к лагерю, и только лишь единичные упустили. На местах падения начался пожар, имелись раненые и погибшие. Это подтолкнуло Рива и союзников на решительные ответные меры.

Разведка тут же доложила о наступлении с востока крупной силы врага. Пришлось поменять планы. Сначала нужно было отбиться. Я вообще не понимала замысел одичавших. Оазис можно было сравнить с мегаполисом, и я не видела вариантов, как одичавшие могли бы его захватить с имеющими силами. Я бы не сказала, что у нас настолько существенная разница в количестве боевой силы. А захватывать города — это то ещё гиблое дело. Причем у них нет серьезной поддержки с орбиты или воздуха. Как будто это просто бессмысленный акт агрессии.

Первые залпы ствольной артиллерии раздались незамедлительно. Обмен «любезностями» длился практически до вечера. И только после артподготовки на горизонте показались машины врага. Все-таки решились на штурм. Как я и предполагала, да и не только я, эта атака была до абсурда бестолковой. Похоже, просто как отвлечение внимания, что им удалось. Они выиграли время для закрепления основных сил Одичавших в руинах вокруг «Скорби Ину».

После обороны лагеря началась подготовка к штурму. Одичавшие пару раз обстреляли Оазис. В основном они целились по лечебнице Мордина. Чуть позже стало яснее, за чем они прибыли. Было видно, что они хотят забрать с собой «Скорбь Ину», что даже притащили мощную инженерную технику и какую-то буровую установку.

Я велела своим остаться в лагере.

— Почему? — спросила Джиллиан.

— Раз так хотят это оружие, то пусть увидят, какова цена его использования.

— Что это значит? — обменялись взглядами азари.

— Увидите. Но вы должны остаться здесь. Лучше помогите Мордину и пострадавшим.

Я запрыгнула в конвой на первых рядах, когда началось полномасштабное наступление в руины. Самоходные ракетные системы, несмотря на свои устаревшие системы, исправно выполняли свои функции, подавляя огнем позиции врага и разрушая остатки руин. Такой шум и гам точно не пришелся по душе Калрос. А обезумевшие кроганы с двух сторон и не думали отступать. Обе стороны точно были готовы пасть здесь.

Та, кого все боялись, скоро явила свой монструозный лик. Праматерь молотильщиков нападала на всех без разбора. Несколько машин Рива внезапно утонули в песках, не добравшись и до границ руин. Стало ясно, лучше не сходить с твердой плоскости, некогда дорог города. Руины Города Предков объял хаос. От взрывов и неумолкающих выстрелов стирались остатки прошлого.

Да уж... Прям чувствуется их бережное отношение к священным местам. Передо мной одну колонну авангарда разнесло в пух от прямого попадания ракеты. На первый взгляд было вообще не понятно, кто с кем воюет. Некоторые умудрялись стрелять в тушу Калрос, но пока без существенного урона.

Смерть за смертью насыщалась настрадавшаяся земля под ногами. От каждой лишенной жизни вокруг заряжалось само оружие, усиливалось эхо смерти. Прорвавшись на подступах в центр, я в числе первых прорвалась внутрь руин. Из-за угла к нам выскочила огромная тварь, на спине которого сидел копейщик одичавших. Лишившись части головы, тварь издала вопль и скинула с себя наездника. Мощная туша копейщика ударилась о камни, где я добила его, проткнув голову клинком.

Поднявшийся вихрь песка от буйства Калрос поблизости помог мне скрытно добраться до «Скорби Ину». Под защитой пирамиды, я могла не беспокоиться за минометный обстрел. Рядом с главным входом устранила четверых караульных. Судя по следам, некоторые из одичавших уже внутри. До зала с креслом я добралась быстро. Судя по шуму, кроганы пытались включить сферу, а сейчас разбирались с креслом. Судя по боевому окрасу, это был один из вождей. Его охрану я перебила одного за другим, пока не остался он один.

— Это оружие принадлежит нам! — кричал вождь одичавших, харкая кровью передо мной после удара о стену.

— И ради этого ты устроил бойню?

— Ты – чужак! Это не ваш мир!

— Раз уж так жаждете смерти... Не вините меня, — дотронувшись сферы, я отдала мысленный приказ об активации оружия.

— Что ты сделала?!

— Выйди наружу и увидишь, — я велела ему встать и пройти со мной.

***

Первое применение «Скорби Ину» пришлось на самих жителей Тучанки. Урднот Рив со своими воеводами практически добрался до центра города, где возвышалось древнее оружие. Он давно потерял из вида Митру, но точно видел, что та была далеко впереди. Вдруг его животные инстинкты завопили об опасности. Вождь резко остановился в сотнях метров от своей цели, где было чисто. Он жестом остановил своих бойцов и тут кто-то крикнул: «вверх!».

Вершина черной пирамиды раскрылась, подобно цветку, и начала светиться пурпурным цветом, собирая ядро энергии. Он тут же приказал всем отступить, но в пылу битвы, ярости и боевого азарта у многих кипела кровь жажды битвы и мало кто прислушался к приказу. К изумлению своих братьев, Рив побежал назад... Как трус, сказали бы его собратья. Однако, за ним последовали остальные, кто так же учуяли неладное, вернув ясность рассудка. Пришла Смерть. Она косила всех, не видя разницы между ними. Подобно сходящей лавине, эпицентром которого стала древняя реликвия предков, добралась до каждой живой души.

Объятая страхом смерти Калрос остервенело напала на оружие инусаннон. Она обвила пирамиду в несколько рядов и пыталась задушить, раздавить, но яркая вспышка сферы и хлопок низвела на нет её усилия и жизнь. Уцелевшие кроганы наблюдали, как погибает праматерь молотильщиков. Когда сфера потухла, смерть остановилась. Вместе с ней умолкли и выстрелы. Никто не решался сделать шаг в сторону черной пирамиды.

Между тем спустя некоторое время из пирамиды спокойно себе вышла чужачка вместе с вождем одичавших. Ступив на окровавленные пески, она осмотрела на усыпанное телами округу и словно к чему-то прислушивалась. Митра нашла среди тел раненого. Дикий кроган находился при смерти и тянулся к взрывчатке на поясе. Его налитые кровью глаза с ужасом смотрели на, казалось бы, хрупкого и слабого человека.

— Стоило оно того? — спросила она охрипшим голосом. Резкий взмах алым клинком и остатки жизни покинули тело крогана.

Полные растерянности и сомнения воинственные кроганы смотрели на приближающийся силуэт.

— Урднот Рив.

— Митра Сурик.

— Оружие работает. Но у всего есть цена. Вы готовы заплатить за неё?

— Ради свободы? Безусловно! Все ощутят наш гнев!

— Правда? Гнев и ярость настолько затуманивают разум?

— Ты не знаешь, что мой народ пережил...

— Да, не знаю. Зато я знаю, что за минутой гнева следует тысяча ночей скорби. Подумайте ещё раз, какое будущее вы хотите? — указав на поле трупов позади себя, Митра прошагала к своим.

Глава 14 Тайные операции

В Оазисе сохранялась напряженная обстановка вплоть до самой ночи. Каждый житель города гадал, чего же ожидать, в первую очередь от пришельцев вроде нас и от той светящейся огромной штуки по соседству. Я ощущала их страх, их тревогу. И не спешила их развеять. Пусть хоть немного подумают о случившемся. Такое могло случится и с ними.

Спектры прибыли после полуночи, когда вся шумиха более-менее улеглась, в остаточном порядке разбирались завалы после обстрелов и убирались тела павших. Оперативно переговорив с Ривом, чтобы он уже начал собирать все кланы для предстоящих переговоров с Советом, мы покинули Тучанку. Сведение от информатора предстояло проверить в кратчайшие сроки. Ибо в делах шпионов такие данные долго не сохраняются. К тому же, хотелось бы избежать вмешательства. И без нашего участия на Серого Посредника уже давно копились всякого рода сведения. Его агентурную сеть мечтают прибрать к рукам все крупные игроки.

В СПЕКТР прекрасно понимали полезность торговца информацией, однако не могли долго терпеть конкуренции. И рано или поздно послали бы других лояльных Союзу агентов, а там уже глядишь, будет поздно для лекарства, да и не нужно. Несмотря на все опасения насчет кроганов, было бы слишком жестоко, оставить их без надежды. Для нашего дальнейшего расследования необходимо было участие Мордина Солуса. Ученый был не против на время вернуться в строй и, если наводка окажется правдой, мы выиграем немного времени и возможно благосклонность кроганов.

На корабле Лиара, Трия и Тали с самого утра сели за проверку полученных данных и шерстили по экстранету. Таким образом началась наша тайная охота за Серым Посредником. Я как-то упустила тот факт, что среди наших с загадочным Серым Посредником уже контактировали. Лиара, в те времена, когда от Джона отвернулся Альянс, выходила на связь с «Цербер» благодаря Серому Посреднику. Насколько я помню, именно они вернули Джону здоровье. А значит они могли находиться в тесном сотрудничестве. И тогда у нас появится шанс выйти на «Цербер».

Оказалось, наша археолог полна сюрпризов. С тех пор Лиара тайно пыталась установить личность Серого Посредника собственными силами. Она была уверена, он — не группа лиц, или целая организация. И уже сталкивалась с ним, пусть с только голограммой. Доктор Т’Сони вкратце рассказала, как она нашла его и всю непростую историю о предательстве и заговорах среди всех эшелонов власти. Вышел занимательный и слегка запутанный рассказ. Её краткий рассказа никого не оставил равнодушным. А Нойша сказала, что и она неплохо бы вписалась в спектры.

После очередного совещания с представителями Совета Цитадели, мы отправились по добытым координатам на Сур'Кеш. Когда мы назвали место и координаты, я уловила волнение у посланника саларианцев. У них не было причин отказывать нам, препятствовать дипломатической миссии спектров, однако все равно пытались ссылаться на личную неприкосновенность и прочую юридическую муть. По бумагам база на Сур’Кеш числилась как закрытая лечебница для тяжелобольных. Финансировалась по гуманитарной программе Цитадели. Слишком всё гладко на первый взгляд. Но я была уверена, надо было спешить, думаю Союз попытается подчистить там всё.

Несколько прыжков по ретрансляторам и названная планета замаячила на горизонте. Это была прекрасная маленькая планета океанического типа, не колонизированная, с живой влажной природой. Среди плотных облаков на скальных берегах мы нашли указанные координаты. Действительно, Серый Посредник не соврал. Перед нами открылся вид на огромный комплекс прямо в скалах.

Нашему прилёту местные, разумеется, не были рады. Все саларианцы в одинаковых белоснежных костюмах выглядели встревоженными и нервно озирались к каждому из нас. Мы тоже не остались в стороне, каждый из нас был экипирован до зубов. Встретивший нас возле взлетной площадки администратор изо всех старался сохранять хладнокровие. Но при виде такой тяжеловооруженный группы — это делать не так просто.

— Это просто проверка от Совета Цитадели. Союз дал нам разрешение.

— Мы пока ничего такого не получали, спектр С’Лоана. Видимо система сбоит. У нас, видите ли, очень плохо со связью из-за специфичной атмосферы планеты. А это закрытый частный объект. Прошу, подождите немного, — как мог тянули время местные.

Пока мы стояли возле стойки, я мельком осмотрелась. Народу здесь было мало. Скрытое в звездах заведение явно не предназначено для посещения. Взлетные площадки пустовали. Персонала мало. Но почему охрана тогда вооружена? И имеются защитные турели?

— Почему на орбите нет никаких спутников оповещения? — продолжала как бы невзначай разговаривать с ним Нойша. — Кому на самом деле принадлежит комплекс?

— Инвестиционному холдингу «Кэрнелл».

— А, это который фармгигант? Борцы за наше здоровье, как говорилось в рекламе.

— И не только, — ответил администратор.

— Долго там ещё?

— Подождите, мы что-то получаем. Вот, всё верно. Извините, за ожидание. Откуда желаете осмотр нашей клиники, спектры? — затараторил саларианец, приняв дружелюбный вид.

— Отсюда и везде.

— Хорошо. Но предупреждаю, у многих наших пациентов состояние весьма нестабильное. Стресс и тревога могут вызвать нежелательные последствия.

— Пусть напишут жалобу в штаб-квартиру. Мы же проверим всех. И тебя тоже. Пусть собираются в холле.

Администратор санатория Ханек Неру, а именно его так звали, повел нас внутрь здания, по каждому кабинету. Большинство из помещений не вызывали интереса. Однако, кое-что бросалось в глаза в самой структуре места. Охранная система была чересчур навороченной для обычной клиники. Каждое помещение изолировано, везде камеры видеонаблюдения, силовая изгородь, и датчики. Если убрать весь этот шик и блеск, то место напоминало тюрьму.

— Доктор Клейн Зарр ждет вас у себя в кабинете.

На лифте мы поднялись на самый верх комплекса и спустя несколько поворотов по белоснежным коридорам, мы наконец достигли до кабинета главного. Там за столом нас ожидал низенький сгорбившийся саларианец в белом халате и в моновизоре. В отличие от остальных работников он выглядел спокойным и даже расслабленным. С панорамного окна за его спиной открывался чудесный вид на океан, где вдали раздавались раскаты грома и молнии.

— Спектры, какая честь, — начал он, пригласив сесть за стол. — Что вас привело в мою скромную обитель?

— Мы ведем одно дело, — Нойша не стала тянуть время и показала предписание и кадры.

— Что это?

— Не узнаете?

— Вы думаете, это снято здесь?

— Нам нужны будут вся ваша документация. И записи с камер. Для начала.

— Простите, у вас есть ордер? Я что-то его не наблюдаю. Это предписание от Совета имеет лишь рекомендательный характер для нас. Непосредственно здесь, только я принимаю решение о праве вас допустить. Этот мир не входит в юрисдикцию пространства Цитадели.

— Неужто вам есть что скрывать, доктор Зарр?

— Разумеется нет, уважаемый спектр, — недобро посмотрел на Шепарда саларианец. — Поймите, я должен защитить личные данные своих пациентов. Это вторжение в их частную жизнь. На спектров и на весь Совет ляжет тень самоуправства, к тому же и так за последние годы с репутацией у вас беда.

— Все необходимые документы будут. Тогда под арест пойдут все работники и «пациенты». Вы этого хотите им?

— Вот и отлично. Поговорим после получения ордера. А пока, можете отдохнуть в наших зонах отдыха. Они считаются лучшими для восстановления, вдали от шума цивилизации. Минеральные источники и геотермальные бассейны Сур’Кеш идеально подходят для обогащения организма редкими элементами, — вещал словно из рекламы доктор Зарр.

— Значит, не хотите сотрудничать?

— Я просто защищаю своих пациентов, — натянул он фальшивую улыбку.

— Что ж, мы пока сами осмотримся. А вы лучше готовьтесь к полной проверке. И учтите, мы запомним, как вы всячески препятствовали нам.

На выходе Нойша еле как связалась со штабом и потребовала полный допуск.

— И правда тут со связью совсем беда.

— А если нам откажут?

— Тогда можно забыть об уговоре с Урднотом Ривом. Будем воевать с ними и со жнецами. Красота же, — фыркнула Нойша. — Немного подожди, Митра, пожалуйста. Не убивай этих упертых саларианцев.

— Да я… Впрочем, забудь. Просто осмотримся.

— Вот и ладненько! — хлопнула она меня по плечу. — Пошли.

Первые два часа, пока ожидали ответа от главного штаба, мы просто гуляли по этажам заведения. На первый взгляд правы были именно хозяева, место действительно выглядело как санаторий. Ничего особо подозрительного, кроме ранее упомянутых фактов. Несколько опрошенных работников и пациентов подтверждали слова персонала. На жуткую лабораторию, где ставят эксперименты, сие заведение не было похоже. А геотермальные источники, возле которого отдыхали представители всех рас, выглядели поистине красочно. Хотелось тут остаться и забыть о всём мирском.

Ситуация кардинально изменилось, когда пришел ордер с самых верхов. С ними мы могли зайти куда угодно и первым делом пошли в главный пункт охраны. Я видела, как местная охрана сменила своё отношение к нам. А прибежавший тут же доктор Зарр весь побледнел, видимо поговорил с далатрессой или с кем-то из правительства Союза.

Комплекс на деле был огромным. А вся показушная часть представлялась лишь для отвода глаз. На камерах охраны четко были видны те самые закрытые стеклянные боксы, в которых содержались заключенные.

— Это как понимать, доктор Зарр?

— В-в-вы н-не п-понимаете... М-мы лишь работаем по контракту. Этим... Больным нужен особенный уход… Стерильность! Да!

— И вы понятия не имеете, что делаете, да? Просто выполняете, что скажут, — с ехидством протянул Гаррус.

— Где это у вас? Туда можно добраться отсюда? — тыкнула на экран Нойша.

— М-мы всё покажем, да-да, не сомневайтесь!

— Чем же вы тут промышляли и на кого?

— Говорю же, работаем по грантам.

— Выясним. А кто приводил этих «больных»?

— По-разному... У нас тут записано в журнале. Кирш, покажи спектрам всё!

— И что конкретно вы с ними делали?

— Полное медицинское обследование. Мы никого не пытаем. Всё по закону! — да уж, от той уверенности и след простыл.

Через длинный переходный мост между скалами вглубь комплекса, мы перешли на более закрытую часть объекта. Здесь уже персонала было по минимуму. А сильный запах стерильности и химикатов бил по носу даже сквозь маску. И не только кроганы ютились здесь в заточении.

— Сюда уже направлен медицинский корабль. Мы заберем всех их с собой. Мордин Солус, что скажете? Есть что-нибудь в отчетах?

— В документах всё выглядит как обычное обследование. Но сами результаты и исследования... Расшифровка генома... Полный анализ тканей... Воздействие радиацией… Теория: эволюция, как механизм выживания вида... — тараторил про себя Мордин, читая терминал.

— Есть что-нибудь конкретное? — остановила его Нойша.

— Например, тут сказано, что у особи №1789 полный иммунитет к генофагу. Она полностью здорова и фертильна. Они пытались заразить её ещё раз, но организм каждый раз подстраивался под генофаг. Это поразительно. Я даже предположить не мог подобный случай. Это случайная мутация или нечто другое? Надо изучить, — говорил Мордин, вдохновленный открытием. — С генным материалом иммунных женщин-кроганов вылечить генофаг уже не кажется таким нереальным делом. Это просто невероятно!

— Не спеши, Мордин, для начала надо их всех увести отсюда, — остановил его Шепард.

— Чую, нам это ещё аукнется.

— Значит, лекарство возможно? — в отличие от Вакариана, Лиара была воодушевлена словами Мордина.

— Если эти данные не врут, то да. Но нужны клинические испытания.

— Мы можем с ними говорить? Они точно ничем не больны? — осторожно спросила Нойша, гляда на названную кроганку за стеклом.

Все взгляды повернулись к доктору Зарру.

— Не знаю. Мы просто их проверяли...

— Ага. Судье будете это рассказывать. Что ж, вперед, открывайте, — своей картой Зарр открыл стеклянный бокс и тут же отошел назад.

Кроганка перед нами не только ощущалась по-другому, но и выглядела. Она застыла на своей койке и смотрела на нас настороженно, с долей страха. Но разум её был спокойный и более «живой», я не ощущала той дикой, почти что животной, агрессии, присущей у всех кроганов Тучанки. Я невольно сравнила её с жителями Оазиса. Она была заметно мельче них, кожный покров более гладкий, окрас ровный без лишних пятен, нет никаких наростов, горб не так ярко выражен. Но жизнь... Жизнь в ней отзывалась мягким огнем. Хм.

— Здравствуйте, — осторожно начала Нойша, делая шаг навстречу кроганке. — Я спектр Нойша C’Лоана, мы пришли, чтобы освободить вас и всех остальных.

Какое-то время кроганка молчала, из-за чего Нойша даже начала сомневаться и спросила у доктора Зарра:

— Они могут говорить?

— Разумеется, спектр С’Лоана.

— Что это значит? — вдруг спросила наша спасенная таким глубоким пронизывающим голосом. — Доктор Зарр?

— Бакара, это спектры. Они пришли... — не успел он договорить, как над нами раздались звуки взрыва, а потом и выстрелов. Долго не думая, мы рванули обратно. С ближайшего поста охраны, мы увидели, как по всему комплексу приземлились десятки челноков без опознавательных знаков, откуда высаживались группы тяжеловооруженных солдат.

— Не похожи на саларианцев, — заметил Гаррус.

— Действуют умело. Военные? Но чьи? — с полным непониманием в голосе спросил Шепард.

— Хорошо экипированы.

Нападавшие в самом деле были не простыми бандюганами с улицы и без колебаний убивали каждого встречного, так же попутно уничтожали оборудование и камеры.

— Похоже Серый Посредник заказал и нас. Кто ещё знал, что мы сюда придем?! — Нойша схватила доктора Зарра за галстук и приставила пистолет к его виску.

— Я здесь ни при чем! Клянусь!

— Похоже они идут сюда, — предположил Мордин.

— Так, дайте доступ к системам охраны! Объявите локдаун!

— Нужно освободить пациентов. В своих камерах они легкие мишени.

— Сколько у вас охраны?

— Семнадцать... Было... — последние наружные камеры отключились. Мы видели, как ранее встреченных охранников расстреляли в их же местах и уничтожили защитные турели ракетницами.

— Где аварийная система? Тали, можешь подключиться?

— Это не военная база! Нам ничего такого не говорили! Мы просто врачи! — продолжал повторять доктор Зарр в панике.

— Нужно вытащить их отсюда!

Мордин первым делом побежал в бокс с кроганом-женщиной, а мы, разделившись на две группы, взяли по проходу. Главный, ведущий к лифту, был объят пламенем, а мост был разрушен. С одной стороны, это хорошо, им придется поискать запасной путь. Как только мы добрались до среднего уровня, нас встретили огнем неизвестные. Местность с кучей укрытий позволяла им отстреливаться ещё долго. Но вряд ли их задача в этом.

Прекратив тщетные попытки прорыва, штурмовики отошли назад, перед этим раскидав гранатами наши позиции. Дела у группы Шепарда и Веги были идентичны. Боевики потерпели неудачу и просто уничтожали всё, что попадалось под руку. Гаррус сообщил, что они притащили с собой бомбы. И это уже было тревожным знаком.

Тем временем Мордин с охранниками практически освободил всех пациентов на этом корпусе и переместил к посту охраны. На полную зачистку среднего уровня ушло некоторое время и когда всё утихло, мы проверили тела. К нашему удивлению это были люди, совершенно обычные. И знаете, это натолкнуло на мысль... Неужели они из «Цербер»?

Разобравшись со всеми штурмовиками в закрытой части комплекса, мы со всеми спустились в самый нижний уровень, где был проход во взлетные площадки и некий причал. Нойша пару раз говорила, как ее корабль ведет бой с челноками противника. Иногда снаружи доносились раскаты воздушного боя.

Группа Шепарда шла впереди и без особых проблем преодолела коридор причала. По их команде, мы резко остановились. За массивными дверьми нас ожидала пустая и вдребезги уничтоженная столовая. Боевики никого не пожалели и добивали каждого встречного точными выстрелами в голову. Дальше нас ожидал ещё один отряд неизвестных. Их устранили быстро, уже отработанной тактикой. Азари своими биотическими умениями выковыривали из укрытия, подставляя Шепарду, Гаррусу и Веге. По открытым летающим мишеням промахнуться было сложно.

Идём дальше, используя всё ту же тактику, без суеты проверяя каждый угол. Перемены начались ближе к выходу, появились тяжеловооруженные бойца, и нужно было найти бомбы. Подрывников следовало устранить в первую очередь. И тогда внезапно меня накрыло предчувствие опасности. Фойе комплекса сверху накрыл град огня из тяжелых пулеметов. Появившейся челнок не позволял нам и голову высунуть, пока подрывники делали свое грязное дело. Где-то совсем рядом до нас дошли звуки мощных взрывов и как обрушиваются в воду участки комплекса.

Собрав Силу в руках, я на рывке выскочила за укрытием и наслала в сторону челнока ударный импульс. Получив удар, транспорт начал крутиться, тем и воспользовалась, добив молнией Силы. Пожалуй, единственной способностью против техники. Потерявший управление челнок ударился о скалы и камнем утонул в океане под нами. Следом тишину разрезали снайперские выстрелы Вакариана. Он устранил закладчиков бомб. Бомбу я выкинула в океан.

Но и этого как будто было мало, как только мы добрались до взлётной палубы, к нам со спины открыл огонь большой робот. Его лобовое стекло уже был в трещинах, щит едва держался. Его добили плотным огнем со всех сторон. Робот разлетелся в хлам, после чего наступила тишина.

— Мордин, вы как там?

— Целы, Шепард. Можем к вам идти?

— Да.

Медицинский крейсер прибыл лишь на следующий день. Всех причастных, персонал, и пациентов они забрали к себе. С нами на «Кепеш Атаме» осталась только Бакара и три особи с аналогичными мутациями. Кзер Ур с Мордином не знали, что и думать.

— Это почерк ГОР, чужими руками пытались прикрыть свой промах.

— Пытались убить спектров?! И они думали, что никто не догадается?

— Нет прямых улик. Эта лаборатория по документам принадлежит частному лицу и никак не связана с Союзом.

— Да-да, просто так совпало, что здесь изучали генофаг.

— Тайны не приведут к плодотворному сотрудничеству. Неужели это так трудно понять? —сокрушалась Лиара.

— Есть лишь один способ, как их всех вывести на чистую воду. Создать лекарство.

— Мы не можем ждать.

Пока Мордин и Кзер изучали отчеты с Сур’Кеш, уверенные в том, что кроганы могут измениться и заслуживают второго шанса, я не особо разделяла их радостей. Заодно стало известно, откуда они брали этих женщин. Оказывается, в мирах кроганов последние века начали рождаться особи, полностью иммунные к генофагу. Саларианцы обнаружили их случайно, в ходе одного из гуманитарных программ против борьбы с эпидемиями. И ужаснулись. С тех пор они начали искать всех подобных. Путем опытов пытались понять, как организм этих мутировавших новых кроганов борется с генофагом.

Глава 15 Скорбь Ину III

Насколько Совет Цитадели готов пойти на встречу кроганам покажет только время. Все слова и заверения должны получить осязаемое подтверждение. Но пока они лишь осудили действия корпорации «Кэрнелл» и открыли расследование, никак не коснувшись саларианцев. Союз всеми способами отрекся от предприятия на Сур’Кеш и им это удалось.

Шумиха не успела разрастись, сейчас Вселенную волновали другие вопросы. Жнецы достигли границ всех государств, уже пали десятки планет. Даже самые упрямые скептики приняли правду. Первые полномасштабные бои между флотами показали всю мощь и опасность нависшей угрозы. Помимо того враги были замечены вглубь некоторых систем, близких к Цитадели и так далеких от границ.

Аналитический центр СПЕКТР’а предположил, что это разведывательные силы жнецов. Они действуют малой группой, практически невидимы для радаров, и быстрые. В действительности это было похоже на правду, разведчики жнецов выглядели немного иначе, чем ранее встреченные нам экземпляры. Имели хромированный окрас, размерами чуть меньше того же Властелина, да и по строению отличались. Двоих таких успели перехватить и уничтожить. Сейчас их останки изучались на месте.

Также Совет особенное внимание уделял логистике. Десятки потерянных узлов ретрансляторов грозили изоляцией звездных государств друг от друга, а там уже никакое чудо не поможет. Один на один с таким врагом ни одно государство не осилит.

Взаимный пакт об обороне ключевых альфа-ретрансляторов привел в боевую готовность тридцать три флота Альянса, Иерархии и Республики Азари. То ли специально, то ли так вышло, в экстранет слили видео, как союзные армады собираются вокруг ядра масс эффекта на не указанной системе. Это немного вдохновило. Все, наконец, начали понимать, что война уже идет.

Тем временем мы потеряли пять дней на обследование наших спасенных и анализ данных с клиники. По кроганскому каналу связи Урднот Рив сообщил, что к переговорам на Тучанке сойдутся все кланы, и не только с родного мира. Отмечалось, что такого не случалось со времен восстания. И Совет не мог не отреагировать должным образом, отправив своих лучших представителей. По крайней мере, я ждала четкого ответа и первых решений со стороны главного командования, хотя бы общий план противодействия.

— Ты слишком напрягаешь кисть, — а пока время убивала, обучая Джилл бою на световых мечах. — Дай руку.

Я слегка надавила большим пальцем на запястье девушки и провела вдоль до локтя. Джилл поморщилась от неприятной боли. Заспазмированные мышцы всегда так болят.

— Нужно плавно и без лишних усилий. Меч и так острый.

Признаться честно, я скучаю по дуэлям на мечах. Для меня была в этом некая отдушина. А спарринги — это совсем не то, причем с совсем еще новичком.

— Ещё раз. И главное, следи за ногами.

Базовые серии ударов и простенькие комбинации Джилл отточила практически наизусть. Думаю, ей не подходит мой стиль боя. Потому не стала углубляться, и нагружать её сложными приемами. Хм… Возможно защитный вариант Шии-Чо будет кстати. Там всё понятно и просто. И это не значит, что он хуже остальных форм, просто каждому свое.

— Скажи, Митра, а у вас там все этому обучаются? Можно ли обучиться постороннему? — стало любопытно Гаррусу.

— Это основа-основ для джедая. Без чувствительности к Силе — нет.

— Опять эта Сила…

Джилл попыталась воспользоваться моментом, когда я отвлеклась на турианца, и рывком Силы резко сократила дистанцию между нами и попыталась сделать укол. Я отбила ее удар и встретила ее выпад перед лицом. Когда резко ушла в сторону, пнув ей по ноге, она чуть не упала по инерции своего движения.

— Видишь? — не столь важно, как сильно ты держишь рукоять. — Излишнее усердие лишь мешает контролю.

Когда-то я тоже считала, что нужно как можно сильнее надавить при скрещивании мечей, использовать всё тело, вес, при этом сильно напрягая руки. Сейчас это конечно смотрится весьма смешно. За ударом всегда должен следовать удар, либо защита на упреждение, либо контратака. А вся эта толкотня мечами при их столкновении — абсолютно не нужная вещь. Самый лучший вариант, контроль дистанции.

— Джилли, делаешь успехи? — подошла с последними вестями Нойша с Шепардом.

— Наконец-то, надеюсь, что-то там решили?

— Ну… Как сказать, Вакариан. Пока ученые бьются над перспективами будущего кроганов.

— А у них оно есть?

— Вроде бы какие-то проблески. Пошли, Мордин расскажет более подробно.

С завершением исследований Мордина и анализа всех отчетов с Сур’Кеш картина с мутировавшими кроганами стала яснее. За иммунитет эти женские особы «поплатились» скоростью размножения. Они теперь не могут откладывать тысячи яиц в год. По живым «плодоносным» клеткам Мордин определил, что за год в них может развиться максимум пятьдесят таких клеток. А время овуляции сильно сокращено. В то время, как развитие плода теперь наоборот требует больше времени. Благодаря открытиям Мордина и Кзер, можно уже предположить, что самая главная опасность «новых» кроганов заметно снизилась. Теперь они не могут столь бесконтрольно плодиться. Вдобавок к этому, их гормональный фон, отвечавший за агрессию, стал не столь ярко выраженным. Ярость и гнев, как синоним кроганов, в скором времени могут исчезнуть, заверял нас Мордин.

— Ярость помогал им выживать с самого рождения, но, если она приводит к вымиранию, это уже помеха. Вот и эволюция кроганов нашла выход, чтобы защититься. Меня всегда поражал этот по истине «чудесный» механизм природы, — радостный саларианец был сам на себя не похож. Монотонный голос приобрёл нотки жизни.

За эти дни они даже сблизились с кроганками у нас на борту. Кстати, я тоже общалась с ними. Нужно было ввести их в курс дела и насколько это важно. Они понимали всю серьезность ситуации и что стоит на кону. Хотя и сами боялись встретиться со своими сородичами, но все равно не отказались, а даже выразили готовность. Вспоминая нравы аборигенов Тучанки, я не была столь уверенной. Те запросто могли не принять их, посчитав «уродами» и забили бы камнями в тот же день, когда мы уйдем.

— Осталось донести им это, что будет проблематично. Вашу генную терапию они вряд ли одобрят, посчитав за очередную попытку их «отравить».

— Оставьте это нам, Митра Сурик, — уважительно произнесла кроганка. Перед переговорами она и другие бывшие «пациентки» переоделись в более представительную одежду.

— Бакара?

— Мы принимаем риски ради будущего наших детей. А если и они не поймут, что ж… Будущего у нас уже не будет. Иронично, мы станем как наши древние враги — рахни. Некогда угрозой галактического масштаба, а ныне исчезающий вид.

В этот раз на переговоры в самом Оазисе прибудут представители всех рас Цитадели. Расы, не входящие в Совет, будут представлены как «свидетели». Ханары, элкоры, волусы и кварианцы отправили свои делегации. Событие предстояло грандиозное. Орбита Тучанки постепенно стала местом столкновения сотен самых различных кораблей, среди которых особое внимание проковывал дредноут типа «Пути Предназначения. Я уже видела такой дредноут при битве за Цитадель.

За защиту всех делегаций на космосе отвечал шестой флот ССО Цитадели. Адмирал флота Эльмира Лаксиус, немногословная матриарх-азари, четко раздала указания всем капитанам присутствующих кораблей, обозначив периодичность докладов. Весь ее серьезный вид и слегка хриплый голос внушал уважение. Да и сама она была крупнее обычных азари.

— Какая внушительная дама. Я думал, что она сейчас начнет отчитывать нас как детей, — что не осталось замеченным Гаррусом после брифинга.

Местом переговоров была выбрана «Скорбь Ину». Да, внутри той самой пирамиды. Говорилось, что там уже всё готово, воздвигнут стол переговоров вокруг кресла управления, установлены камеры для вещания.

— Серьезно?

— А что не так? — спросила Нойша — К тому же, это Тучанка, более цивильного вида здания у них нет.

— Это же оружие.

— Ну, никто же не знает, как им пользоваться. Кроме тебя.

— Поэтому меня не допустили туда?

— Да нет, я могу попросить включить тебя, если хочешь.

— Нет. Просто интересуюсь. Удачи там, Нойша. И крепись. Ты делаешь важное дело.

— Да… Богиня… Почему опять я ответственна… Эх…

— Ты уже это говорила.

— Шепард, не хочешь пойти вместо меня? Ты же тоже спектр.

— Спасибо, нет.

— Вакариан? А может ты, Вега? — остальные спектры сделали вид, что они тут не при делах.

За время нашего отсутствия кроганы неплохо так изменили ландшафт руин. Место вокруг «Скорби Ину» было расчищено и выровнено, воздвигнуты здания. От руин древнего города остались лишь самые монументальные реликвии. Установлены заграждения по периметру и вдоль главной дороги до самой пирамиды стояли столбы с флагами всех прибывших кланов. Кстати, весьма недурно. Если еще немного поработать, то эти останки города можно и не убирать. А само место преобразится в нечто уникальное и зрелищное. Без Калрос и ощущения «Смерти» древний город действительно мог вновь стать центром родного мира кроганов.

Переговоры переговорами, я не забывала о главной задаче: «Как это оружие можно будет использовать против главного разума Жнецов?». Из кресла управления я узнала координаты ещё одной планеты, куда определенно стоит полететь. По подсказкам и благодаря навигационной карте я вроде нашла ее. К слову этот мир был в списке Лиары — Тессия. Родной мир азари и де факто считающаяся самой развитой планетой в галактике, настоящим Чудом. Все без исключения считали ее райским местом. В экстранете столько всего было о ней, что можно узнать, даже не побывав на самой планете. Вход туда получает не каждый.

— Началось, — мы собрались в брифинг каюте и следили за трансляцией с места событий и окрестностей.

Первые шаги к переменам и сотрудничеству начались с представления делегатов, вождей кланов и «новых» кроганов. Реакция «истинных» аборигенов судя по угрюмым лицам была неоднозначной. Как и ожидала, многие смотрели на своих «измененных» сородичей враждебно. Однако, не все.

За трансляцией у главной площади Оазиса, где она проецировалась на огромном экране, смотрели десятки тысяч кроганов. И когда слово взяла Бакара в строгом национальном костюме кроганов, я увидела перемену на лицах среди толпы. Не сразу, но с каждым произнесенным словом Бакары, взгляды некоторых кроганов менялись. Бакара говорила уверенно, её глубокий голос словно проникал в разум. Она говорила о будущем, о мире, в котором есть место и для них, если они готовы измениться. И начать нужно было сегодня и с себя.

Пусть я никогда не любила подобные мероприятия, стоит признать, ораторское умение и харизма — сильные инструменты войны. Да и не только войны. Помнится, Ревана и Алека солдаты слушали с упоением, их сердца наполнялись решимостью, отвагой, особенно в тяжелые времена. Это трудно объяснить. Как будто даже усталость отходит на второй план и только благодаря такому душевному порыву удавалось переворачивать ход битв. Казалось бы, что тут такого? Такие слова можно услышать от любого, но все они будут восприниматься по-другому.

— Вся Галактика прибыла к нам, чтобы увидеть нас, и понять, готовы ли мы встать с ними бок о бок ради Будущего. К нам пришел опаснейший враг, и мы не выстоим одни, — завершила она свое выступление.

После неё показывали видеокадры со всех уголков необъятной, где уже прошлись жнецы. Затем кадры переместились на площадь Оазиса. Там стояла давящая тишина. В конце краткого видео, вся толпа взорвалась одобрительными криками, слышались возгласы о немедленной войне против жнецов. После нее слово взяли ученые Цитадели, которые объясняли суть генной терапии, которая поможет подавить генофаг и каким образом можно будет её пройти. Их речь, полную научных терминов, мало кто понял. И в конце слово держали представители всех рас, во время которого происходил обмен условиями. Вроде бы всё шло как по маслу, но я не услышала конкретики. Вообще никакой.

Ладно, это их дело… Я не собиралась здесь жить. В глубине души я лелеяла свою давнюю надежду о возвращении. И скажу честно, оружие Ину и Горн возможно помогут, как тогда на Малакоре, проделать дыру в пространстве. Это был мой единственный шанс.

Потом ещё какое-то время шли дебаты. За всем этим ликованием на фоне всеобщего воодушевления и возбужденности, я чуть не пропустила нечто новое… Нет… Не новое. Я ощутила странное вдали и тут же вызвала Аврору. Хотя на радаре было пусто. Но я точно что-то почувствовала.

— Аврора, свяжись с дредноутом адмирала Лаксиуса.

— Слушаю, спектры, — отозвался хриплым голосом азари, появившись перед нами в голограмме.

— Адмирал Лаксиус, прозвучит странно, но на ваших радарах вы ничего необычного не замечаете?

— Что? Нет… — ответила она, но её отвлекли со стороны. — Что? Где? Странно, приближаются неопознанные объекты… Мы их проверим, конец связи.

Неопознанные объекты? Как же. Не прошло и часа, как по всем каналам передали о боевой готовности. Это были жнецы. Нет, не весь их флот. До их прибытия ещё рановато. А те самые мобильные группы разведки. Однако в нашем случае их было многовато, в отличие от одиночных кораблей. Наши радары посчитали тридцать три неопознанных корабля класса «дредноут».

Как они так быстро оказались здесь? Или… Они с самого начала вторжения направлялись сюда? Возможно из-за «Скорби Ину», предполагала я. И похоже, это не столько разведчики, а специальная группа по устранении угроз. Они ведь помнят об оружии Инусаннон.

С планеты было трудно пока сказать, насколько плачевны наши дела и сможет ли флот Лаксиуса отбиться. Черные точки высоко на небосводе сталкивались, обменивались красными лучами с одной стороны и ракетами с другой. Ситуация быстро ухудшалась. Жнецы прорвались через флот и ворвались в атмосферу планеты, придерживаясь только одной тактики — "мясного десанта". Им ведь не важно сколько численности «пехоты» они потеряют, благодаря индоктринации они сполна восстановят свою армию из числа погибших. Судя по плотности «собирателей», жнецы намеревались окопаться вокруг Скорби Ину. Оперативной боевой группой мы тут же ринулись в бой на транспортере. Снаружи местные уже вовсю вели бой.

— Если флот проиграет, нам на суше делать нечего.

— Побольше оптимизма, Вега, — привел в боевую готовность свою винтовку Гаррус. — Просто убей как можно больше тварей.

Вокруг пирамиды стоял сущий хаос. С первого взгляда было трудно понять кто в кого стреляет. Системы противовоздушной обороны время от времени выпускали веер из ракет по собирателям жнецов, но по ним тут же прилетал алый луч. Как же это знакомо… Прорвавшись через оборону, один из крупных типов жнецов приземлился прямиком возле Скорби Ину. Жнец-разведчик достигал размерами до половины пирамиды. Скосив сотни бойцов вокруг себя алым лучом, он выпустил из себя дюжину мелких крылатых существ, которые начали собирать тела.

Несмотря на то, что численное преимущество не на стороне врага, они смогли оттеснить охранные войска делегаций. Но вроде бы сами важные лица до сих пор внутри, а значит пока в безопасности, если жнецы не собираются уничтожить пирамиду. Изредка изнутри «Скорби Ину» велся ответный огонь. Нойша с остальными телохранителями забаррикадировались в зале с креслом.

Для нас самой большой проблемой стал этот жнец-разведчик. Его алый луч уничтожал войска и технику целыми группами. Пока до сюда доберутся армии всех кланов, понадобится много времени и не факт, что их лидеры продержатся до того времени. А мелкий калибр этот жнец вообще не ощущал.

Как только мы остановились перед заграждениями, нам предстояло отбиваться от орды хасков, заполонивших руины. Он не были «обычными», которых мы встречали. Скорее всего это жертвы предыдущих циклов, поди гадай, какой расе они когда-то принадлежали. С виду их можно было принять за любого прямоходящего гуманоида невысокого роста. С ними разобраться было не трудно, просто не подпускать близко.

Перегруппировавшись с силами кроганов вокруг места переговоров, мы начали полномасштабное наступление на жнеца-разведчика. Воздушные силы врага оттеснили звенья кроганских истребителей с севера. Жнец-разведчик отвлекся на них, дав нам возможность подобраться поближе. Прямо перед ним последние сборщики высадили партию ещё других хасков, существ с двумя пушками, со вздутыми брюшками на шести лапах.

Их оружие представляло собой уменьшенную версию алого лазера на всех их кораблях. Однако не менее смертоносную, благо не для светового меча. Лучи я оперативно отбивала к ним же. При попадании во вздутую часть тела они лопались как надутый шар. В следующий миг я увидела последствие от попадания их оружия. Одного здоровенного крогана продырявило как бумагу. Бедолага рухнул на бегу, а пески под ногами усыпались его внутренними органами. Чуть позже поняла, что они опасны и вблизи, и зачем им эти вздутые мешки. При смерти они выпускали маленьких жучков-подрывников, также облако токсинов.

Издавая мерзкий чавкающий звук, мелкие паршивцы стремились присосаться к жертве и самоподрывались. Одному крогану начисто оторвало ногу. Лучше всего их устранить издали. И не стоит столь поспешно ринуться в самую гущу боя. Шепард с Вегой зачистили путь к пирамиде и удерживали вход, окопавшись там. Следом к ним присоединились штурмовые группы кроганов. Хасков они убивали даже голыми руками. Хорошо, что они на нашей стороне.

Убив всех вокруг заграждений, пошли вперёд, где из-за того же угла выскочила огромная тварина и дюжина хасков. Твари удалось нас задержать. Жнец-разведчик успел проредить звенья истребителей. Однако, наша цель уже была видна. Главный входа пирамиды был устлан телами павших, к которым сцеплялись те самые летающий существа из жнеца-разведчика. И вскоре они восставали из мертвых. Окровавленные, обезображенные трупы со светящимися алыми глазами и почерневшими венами, нападали на всех, кто рядом.

— Всем бойцам отойти от жнеца! Повторяем, всем бойцам отойти от жнеца! — вдруг передали по интеркому.

Над нами раздался свист и появилось нечто светящееся и большое. Разделившись на несколько частей, торпеда поразила жнеца. От грохота заложила уши, и ударная волна достигало до самих окраин. Не дав времени жнецу, по нему следом прилетело ещё несколько торпед, но по меньше.

— Да! Вот это я понимаю! — радовался Вакариан.

— Надеюсь, это его остановило.

— Ну конечно! — однако Гаррус был прав лишь отчасти.

Жнец-разведчик был поврежден, но все равно продолжал вести огонь.

— Духи… Вот же живучий! Митра, как ты его тогда остановила на Вермайре? Этот то еще поменьше того будет!

— Пошли внутрь, — бросив им, поспешила в сторону пирамиды.

Внутри «Скорби Ину» нас поджидали четыре «каннибала», которые пожирали своих павших. Их я порубила на мелкие части, и пробежала дальше, где за поворотом уже столкнулась с другими хасками. До зала управления мы пробивались с боем. Повсюду и везде лежали тела вперемешку с нашими: ханары, волусы, люди, элкоры, турианцы… И в конце пути при встрече нас чуть не подстрелили свои же.

— Прекратить огонь! Это свои!

— Какова обстановка?

Оставив объяснение Шепарду, я уселась за кресло и активировала «Скорбь Ину». В этот раз телепатическая инициализация прошла быстро и безболезненно. Нацелившись на раненом жнеце, и на жизни вокруг, я попыталась «дотянуться» лишь до жнеца, но не буду утверждать, что смерть коснулась только его.

Не знаю, насколько оружие подзарядилось жизнями хасков, павших воинов вблизи и в конце от жнеца-разведчика. Мысленно увидев космос, тут же открыла огонь по одному из врагов на орбите. Каждый из присутствующих увидел, как возгорается сфера надо мной. И как оттуда вверх бьет пурпурный луч, а затем в сторону неба.

Глава 16 У врат ада I

Из-за резкого отключения ментального управления в висках стрельнуло острой болью. Массируя виски и приводя мысли в порядок, я поймала взгляды всех окружающих. Каждый из них смотрел на меня с вопросом: «что это было?». А я не имела никакого желания что-то объяснять, потом сами разберутся, наверное.

Мы не могли здесь отсиживаться. Потихоньку малыми группами вышли из пирамиды, никого не встретив на пути. Судя по редким звукам на выходе, бои снаружи прекратились.

Интересно, насколько подзарядилось оружие, и кто попал под его гибельное влияние? Я старалась не задеть всех «живых», хотя не буду ничего утверждать. Первым делом нужно было убедиться, что там со жнецом-разведчиком. Хм. От него остались лишь обугленные обломки. Земля вокруг превратилась в испещренный кратерами бархан. Никакого ощущения «жизни». И да, я не полностью проконтролировала оружие. Руины под нами вновь заполнились телами павших, и не только хасков.

Пожалуй, многие могли бы выжить, успей зайти внутрь. Я увидела некоторых с застывшими стеклянными глазами и тянущимися ко входу. Думаю, они ничего не успели понять, когда внезапно жизнь покинула их тела. Остальные из выживших не решались подойти к нам, сетуя на то, что пирамида до сих пор не закрылась.

Ладно… Цена есть у всего. Можно сказать, на суше ситуация под контролем, а что там у флота? Точек высоко на небе, где космический бой подходил к своему логическому завершению, стало заметно меньше. Над нами уже не летали истребители, да и собирателей не видать. Не знаю, насколько эффективным было оружие Ину в дальнем бою. Отсюда трудно определить, помог ли выстрел и вообще, попала ли я?

Нойша связалась с адмиралом Лаксиусом, и та подтвердила, что враг на орбите практически разбит. Без того малые силы жнецов были сильно разделены, желая захватить «Скорбь Ину» как можно скорее и это стало фатальной ошибкой. Несмотря на легкий бой, сам флот тоже пострадал. Потеряны корабли охраны конвоя у ханар и элкоров, попавшиеся первыми под удар алого луча, парочка крейсеров и гордость флота Азари — дредноут. Полностью разбито звено истребителей флагманского корабля. В той или иной степени пострадали все без исключения. Многим требовалась починка, из-за чего крупные космопорты Тучанки в первые за последние три сотни лет принимали у себя чужие корабли.

Неожиданная стычка со жнецами завершилась к позднему вечеру, после которого продолжились переговоры уже за закрытыми дверьми. Вести быстро распространились по всей Вселенной. Не самые удачные моменты внезапного налета попали на трансляцию, вызвав панические настроения в разных частях мира. Однако последующие кадры побежденных синтетиков вокруг пирамиды и их дрейфующие обломки на орбите Тучанки ознаменовали новую веху кроганской истории, как и когда-то, когда они бились бок о бок со всеми расами против рахни.

Воодушевленные участники переговоров с аплодисментами встречали новых союзников. Первые соглашения были подписаны и наша задача на этом была завершена. Нойша передала дело вышестоящему руководству, где бюрократические издержки вопроса будут решать компетентные специалисты. После небольшого отдыха нам предстояло решить, каков следующий шаг. Времени, как известно, в обрез, нужно везде успеть. Пока наши азари и Тали без особых успехов активно копали под Серого Посредника, с Шепардом связался знакомый адмирал Андерсон, а ныне один из помощников Советника Удины на Цитадели.

Мужчина совсем не изменился с нашей первой встречи. Просто военная форма сменилась на официальный строгий костюм и накрахмаленную рубашку. Обращался он конкретно к Шепарду и был весьма серьезен, можно даже сказать, напуган. Он сказал, что только ему может доверять и просил о личной встрече на станции как можно скорее. Дело казалось важным. Вряд ли Андерсон из тех, кто обращается по пустякам. Так что, мы вернулись к началу.

С момента отбытия из Цитадели прошло, наверное, месяц. И за это время появились первые намеки на «Горн». Цепочки инженерных кораблей и транспортников тянулись от станции к строительной верфи рядом. «Скелет» проекта просматривался невооруженным глазом. Сооружение должно было быть исполинских размеров. И на этот раз местные озаботились над защитой. Никаких гражданских кораблей, развернут мощный оборонительный комплекс в несколько колец вокруг Цитадели. Любое нежелательное лицо грозилось быть уничтоженным. Только по шифру спектра или иной дипломатической миссии можно было получить доступ на посадку.

В посольстве Альянса Систем нас встретил лично адмирал Андерсон без какого-либо сопровождения. Мужчина сам понимал, что времени у нас не так много, потому сразу пригласил в свой кабинет. Внутри он почему-то отсканировал всё вдоль и поперек, только после этого вручил Шепарду некое крохотное устройство.

— Посмотрите у себя. Я не решился передать его данные по сети, потому и попросил об очной встрече. Наверное, до сих пор не хочу признавать… — призадумался на полуслове Андерсон. — Похоже наши «враги» куда ближе, чем нам кажется.

— О чем вы, адмирал? — забеспокоился Шепард.

— Я полагаю, что Доннел Удина связан с «Цербером».

— Этого… Не может быть.

— Вы в этом уверены? Обвинение советника вызовет резонанс, — намекнула Нойша.

— Знаю. Но добытые сведения лишь усиливают мои подозрения. Судя по расшифровкам его некоторых «странных» звонков, он работает с Призраком уже давно. Прошу, проверьте информацию и сами всё увидите. Только никому из Альянса и другим спектрам не говорите. Кхм-кхм, а теперь, позвольте показать наши последние достижения, — быстро сменил тему разговора Андерсон, когда в кабинет вошел вышеупомянутый человек с двумя своими красавицами-помощницами.

— А, спектр Шепард, наш герой первопроходец, — улыбнулся седовласый мужчина в белоснежном костюме. Остановившись, он резким оценивающим взглядом прошелся по «нелюдям» в компании Шепарда. — Что вас привело?

— По делу СПЕКТРа, мы как раз с Тучанки, отбили нападение разведчиков жнецов во время переговоров с кроганами.

— Да. Мы видели трансляцию. Надеюсь, наш представитель не пострадал?

— Нет.

— Чудесно, чудесно… — быстро потерял интерес к нам советник. — Андерсон, с Земли пришли новые котировки по нашим военным базам, нужно будет согласовать со всеми новые оборонительные рубежи.

— И дня не прошло, — мотнул головой Андерсон и вместе с Советником покинул свой кабинет. — Что ж, Шепард, новые разработки Альянса посмотрите позже.

— Конечно, адмирал.

— До встречи.

Подозрения Андерсона мы обсуждали, лишь добравшись до корабля в кругу всех причастных. Мало кто остался равнодушным. Человек такого положения и работает на «Цербер»? В это было трудно поверить и очень опасно.

— Что в устройстве? Аврора?

— Передаю на экран, спектр Шепард.

Среди кучи таблиц с координатами и цифрами, агент Андерсона, назовем его так, обвел всё «подозрительное». Работа была проделана весьма кропотливая. Похоже отслеживался каждый звонок, каждая командировка советника. Его перемещение, общение сверялись с его официальными делами, встречами. Устанавливался круг общения, вычислялись их местоположения. Безымянный агент четко указал на три «несуществующие» координаты в глубине территории Альянса Систем. Туда, где спектрам не особо рады, а советникам и подавно.

Помимо того внутренняя служба финансовой безопасности Цитадели зафиксировала странные денежные операции. По этому поводу даже были направлены соответствующие письма самому советнику. Донелл Удина ограничился одним простым объяснением, что это его личные сбережения, его личный бизнес для благотворительного фонда. По бумагам так и было. Все фирмы на первый взгляд казались обычными, принадлежали разным людям, занимались совершенно разными делами, далекими от политики. Никакого криминала не наблюдалось.

— Интересно, кто этот агент? — задавался вопросом Шепард.

— Тут в конце один странный зашифрованный файл, — сообщила Тали и через свой кодировщик вывела на экран:

«Для экипажа бывшей Нормандии», — гласило название файла, внутри которого были координаты места встречи.

— Стало ещё страннее, — первым нарушил молчание Гаррус.

— Имя агента нигде не упоминается?

— Нет.

— Но он явно нас знает. Кто-то из бывшего экипажа? Инженер? Оператор? Солдат?

— Всякое может быть.

Великая Сила… Только этого не хватало, охоты на шпионов. В годы Мандалорской Войны нам не раз приходилось сталкиваться с различного рода диверсантами. И знаете, опытный шпион может наделать страшных делов. А их поимка то ещё нудное дело.

— Куда ведут эти координаты?

— Скиллианский предел, Элизиум, — указала на интерактивной карте Галактики Аврора.

— Проклятье.

— Теперь ясно, почему спектрам так мало известно о деятельности этой части галактики, — дополнила за Шепардом Лиара.

Как стало ясно позднее — это почти не освоенный участок космоса, расположенный вдоль границ Альянса систем и Батарианской Гегемонии. Поскольку и люди, и батарианцы весьма активно пытаются осваивать подходящие для колонизации миры и использовать их ресурсы, между Альянсом и Гегемонией сложились весьма напряжённые политические отношения, а в Пределе то и дело случаются локальные столкновения, впрочем, почти никогда не перерастающие в настоящую войну. Совет не вмешивается во внутренние дела одного из своих членов и нахождение там спектров не желательно ни одной из сторон.

— Все равно нужно проверить. Спектр С’Лоана? — обратился Шепард к Нойше.

Вся эта мутная ситуация очень не нравилась азари, что не скрылось на ее безупречном лице.

— Если возьмемся, нигде не должно быть, что мы что-то копаем под Советника Удину. А это будет не просто. К нам появятся вопросы. Не хотелось бы допустить разлада между расами, особенно сейчас.

— Тогда, я займусь этим делом сам.

— Шепард…

Я тоже не особо горела желанием отвлекаться от поиска ещё одного оружия инусаннон. Но «Цербер» был слишком опасен, чтобы его проигнорировать.

— Ладно. Хотя бы встретимся с этим загадочным агентом, если он и правда существует. Тали, что там сказано о месте встречи?

— Только этот файл с координатами и кодовый ключ.

— Ключ?

— Похоже на код доступа ячейки хранения почтомата. Я иногда пользовалась такими для отправки всякого «барахла» другим паломникам.

— Что ж… Надеюсь, это того стоит, — тяжело вздохнула Нойша.

— И надеюсь нас не схватят батарианские пираты, — вздохнул после нее Гаррус.

— Аврора, установи курс.

— Принято, спектр С’Лоана.

Локация: Туманность Петра, Ветус, вторая планета. На деле планета являлась довольно знаковой у людей. Самая старая и большая колония землян вдали от дома. Де-факто входит в состав Альянса Систем, однако в последние годы из-за отдаленности и соседства с «криминальными» территориями Элизиум стал раем для мутных личностей и мутных дел. Почти та же «Омега», только на планете и в разы крупнее.

— В академии флота нам читали о битвах на Элизиуме: Скиллианский блиц, и бесконечные торговые войны между Альянсом и Гегемонией.

— Странно, что колония так и не стала «второй» Землей.

— Входим в атмосферу, — привлекла к вниманию Аврора.

Более точные координаты указывали на неприметный такой городок посреди зеленых равнин. С высоты в жизни не догадаешься, что под нами нечто важное. Местные работники сильно удивились нашему прибытию, кораблю и составу. Трое мужчин в комбинезонах без опознавательных знаков не стали задавать лишних вопросов. Приняв плату, они молча продолжили заниматься своими делами, лишь мельком посматривали на азари.

В самом городке кипела будничная мирная жизнь. Хм. Но что-то явно было не так. Я ощущала жизнь и очень «яркую», так не должно быть при такой малой населенности. О нашем прибытии явно уже доложили куда надо. Краем глаз я замечала движение и тени. Но по-видимому, это просто взыгралась моя настороженность. Как таковой опасности я не ощущала.

По координатам мы добрались до центрального головного здания с офисами и склада хранения межзвездного экспресс-почтамата. Там, в нужной нам ячейке нашлась карточка с визиткой отеля здесь же. Работник не знал, кто именно держал эту ячейку. Как здесь и водится, анонимность прежде всего, только плати.

— Вдруг там засада? — не вовремя озадачился Джеймс Вега, который нервно озирался на каждого встречного.

— Это мы и выясним.

— Богиня… Мы слишком заметны. Тут одни… Люди.

— Да уж, — была солидарна с Лиарой Нойша. — Хорошо, что ещё не в полной экипировке вышли, иначе только не хватало бы надписи: «мы из СПЕКТРа» на лбу.

До указанного отеля мы добрались за считанные минуты и, естественно, никого подозрительного не застали. Администратор с округленными глазами смотрел на своих новых «клиентов». В нашей компании не хватало только крогана или элкора для полного комплекта.

— Вы вовремя, ваша бронь заканчивается через три дня, — ответил он, сверившись со своим компьютером и с карточкой.

— На чье имя бронь?

— Тут указана: на компанию «Нормандия».

— Это мы и есть, — взял ключи Шепард. — Где вы, говорите, наша комната?

В маленькую пустую комнатушку на третьем этаже мы всей толпой поместились едва ли. Осторожность оказалась не нужной: никакого врага, никаких взрывчатых устройств или слежения, никаких подозрительных личностей по соседству. Просто пустой номер в самой обычной гостинице с видом на лес. Отсюда назревал логичный вопрос: «что теперь?». Просто ждать агента? И самое главное, сколько его ждать? Не хотелось тратить время на ерунду.

— Нужно осмотреться в городе, — предложил Шепард.

— Кто пойдет?

— Митра, а ты что, не хочешь прогуляться?

— Я подожду тут.

— Это тебе твоя Сила говорит?

— Нет.

— Точно?

— Да. Соберусь с мыслями, пока вы гуляете.

— Ладно, мы быстро осмотримся и вернемся, ты никуда не уходи.

— Джилл, иди с ними, — моя ученица явно хотела возразить, но не стала.

Разделившись на уже привычные команды, мои спутники покинули комнату. Первая команда в составе Шепарда, Веги и с подружками азари проверят местные правоохранительные службы. А Нойша, Гаррус, Джилл и Тали соответственно больницы. Я же усевшись на кровать, просто скоротала время за медитацией. И часа не прошло, как уловила приближение сильного биотика со стороны коридора. Раздались щелчки и дверь со скрипом отворилась. На входе показался высокий силуэт.

— Так и знала, что именно Вас я тут и встречу, — раздался знакомый женский голос.

Прибывшим гостем оказалась статная привлекательная брюнетка.

— Миранда Лоусон, — узнала я «Цербершу». — Я думала вы мертвы.

— Мне повезло.

Женщина сменила внешность, что ее трудно была узнать с короткой стрижкой под капюшоном длинного пальто и с маской на пол лица.

— Значит, это вы агент Андерсона? Какая кардинальная смена стороны.

Чтобы не повторяться дважды, мы подождали возвращения всех остальных. Миранда не стала рассказывать лишнего. Она поведала о своей работе на Андерсона. Оказывается, что она уже давно в бегах от «Цербер». А работает с Андерсоном скорее по острой необходимости. Всё, для того чтобы добраться до Призрака и защитить сестру.

— Ваш отец? Он знаком с Призраком лично?

— Именно так, спектр С’Лоана. Как и я.

— И вы можете нас к нему привезти?

— Я сейчас не в том положении. Но мой отец может что-то знать. Я узнала о его логове, о драгоценном «Святилище», которое открыло глаза.

— Хм... Как-то это всё легко. Вы делаете это по доброте душевной? — со скепсисом относилась к церберше Нойша. Это запросто могло быть двойной игрой Призрака.

— Я… — неожиданно маска хладнокровия Миранды дала слабину. — Хочу защитить свою сестру. И себя.

— В вашу историю сложно поверить, мисс Лоусон… — также не был высокого мнения о них и Джон.

— Я вам верю, — но не я.

— Митра?

— Где логово вашего отца?

— Я могу вас провести.

— Нойша? — взглянула я на азари.

— Богиня… Ладно, — закатила она глаза и смиренно спросила у церберши о пункте назначения.

Мы покинули Элизиум в тот же миг. Новый путь пролежал в ещё более неисследованные дебри космоса и привел в Декорис. Это маленькая неосвоенная система с двумя крошечными планетами. Никакой информации ни в звездной карте, ни в базе данных. На входе в систему даже станций связи не наблюдалось, а путь от ближайшего ретранслятора на до световых двигателях занимала около суток.

И с каждым пройденным часом неверие моих спутников касаемо истории Миранды лишь усиливалось. С этой женщиной всегда было так. Но я видела и ощущала, как она изменилась. В холодных глазах не было той уверенности и спокойствия, осталось только смятение. А в глубине души засела тревога, граничащая с отчаянием. Она осталась совсем одна.

Кроме того, ощутила перемены и с Джиллиан. С «Цербер» у нее всегда так. Трагический и болезненный опыт диктует свои условия. Из-за чего она не доверяла ей больше остальных. Желание отомстить «Цербер» за отца и за свою нелегкую «жизнь» как никогда было сильным. Её Сила клубилась в хаосе. Это будет её первым серьезным испытанием. Потеряет ли она самообладание или жажда мести затмит глас разума? Не знаю, но она сама должна пройти через это.

— Мы точно летим в неизвестность.

— Спокойней, Нойша.

— Я спокойна, просто нас уже потеряли.

— Подождут.

— Ты действительно веришь ей? Она же была ярой сторонницей Призрака.

— Считай, это нашим шансом приблизиться к Призраку.

— Тут не стану спорить. А что там с Джилл? Как она отреагировала? Я видела её в арсенале и весьма в паршивом настроении.

— Она сама должна разобраться.

— Знаешь, временами ты весьма жестока. Не забывай, она юна и так пытается впечатлить тебя.

— Я… Знаю.

Подлетая к «Святилищу», меня охватило дурное предчувствие. Предостережение, словно видение, означало, что предполагается некий провал. В иной ситуации, разумнее было бы развернуться, всё обдумать, но иногда, это ощущение более точное, нежели глас Силы. Значит, здесь точно что-то произойдет. Что-то опасное, но важное.

По всем каналам везде наблюдалась тишина. В радарах чисто, наши разведчики-дроны ничего не обнаружили на замершей планете. На челноке мы высадились по наводке Миранды в неприметный уголок арктического хребта. Снежная буря отлично скрывала местность от любопытных глаз. Пройдя несколько метров по снегу, в горах посреди замерших льдин мы обнаружили стену. Едва коснувшись промерзлой плоскости, я ощутила присутствие сильного телепатического «фона».

— Что это? — остановилась я, указав на сооружение.

— «Святилище», сюда привозят для усовершенствования всех подопытных «Цербера».

— Усовершенствования?

— Я сама точно не знаю, какие именно делают операции, но полагаю, некие генетические манипуляции и кибернетические аугментации. Вы уже наверняка встречались с агентами, побывавшими здесь.

— Ваш отец точно здесь?

— Точно. Он меня ждет.

— Ага. Идем прямо в ловушку.

— Побольше оптимизма, Вакариан, — бросила Нойша. — И как открывается проход?

Миранда отправила сообщение со своего инструментрона и вскоре стена перед нами раскрылась в обе стороны, открывая проход в мрачный коридор. За дверью нас ожидали два огромных охранных робота, а дальше темный коридор. И снова место мало чем отличалось от ранее посещенных лабораторий — очередное обиталище «безумного ученого».

На удивление мы никого не встретили на протяжении всего пути до зала с резервуарами, где работал мужчина. Что-то напевая про себя, он копался на компьютере.

— Ах, моя блудная дочь вернулась, — воскликнул он, обернувшись к двери.

Под холодным светом ламп его лицо приобрело серые оттенки, а глаза… Такие глаза я видела однажды у одного доктора тоже из «Цербера» на той затерянной планете.

— О... Ясно. Какое разочарование. Ты выбрала неправильную сторону, Миранда! А ведь подавала такие надежды! Думаешь, кому-либо по силам остановить ИХ?!

— Где она?

— Не волнуйся, твоя сестра здесь.

— ГДЕ. ОНА? — повторила с нажимом Миранда и пригрозила пистолетом.

— Оставь надежду, девочка, ты — всего лишь человек, пусть и близкий к совершенству. А твоя сестра станет намного лучше, чем ты!

— Генри Лоусон, вы арестованы, — вышел вперед Шепард.

— Я так не думаю.

Внезапно я ощутила вторжение в разум. Глаза накрыла пелена тьмы, в ушах раздались голоса агонии и обвинения. В отличие от своих спутников, я смогла выдержать мощный ментальный наплыв.

— АРХ!!! НЕТ! Я СПАСУ ВАС!

— ШЕПАРД, ЗДЕСЬ КОЛЛЕКЦИОНЕРЫ! БЫСТРЕЕ, ВСЕ В УКРЫТИЕ!

— Отец… ОТЕЦ! НЕ НАДО! ЭТО ГЕТЫ! — чего не скажешь о Веге, Трии и Тали. Поддавшись своим фантомам, они начали бредить.

И долго не думая, вырубила Джеймса, который начал палить в темноту, а после и Тали. Я тоже на миг засомневалась в реальности происходящего, но это было не так. Шепот и обрывок картины некоего огромного подводного существа, замурованного во льдах, ещё некоторое время стояли в мыслях. Это существо точно где-то здесь. И эти ощущения я уже испытывала.

— Что… Что это было? — постепенно пришли в себя остальные.

— Все живы?

— Вроде бы… Арх… Моя голова… Будто пил всю неделю… Да лучше бы пил, чем это... Ох… Тали?! Тали, что с тобой?!

— Джеймс! Он тоже без сознания!

— Они в порядке, — поспешила я успокоить доктора Нувани и Гарруса.

— А где... Они? — спросила Нойша, не наблюдая того мужчины и Миранды.

Глава 17 У врат ада II

— Ох, Кила... Что-то мне не хорошо...

— Да, и голова кружится.

— Что это было вообще?! — кое-как пришли в себя остальные и в полной боевой готовности, осматривались в темноту.

— Может, вернешься в корабль, Тали?

— Нет, я в порядке.

Присутствие того существа ощущалось явственно, словно касалось кожи. Из-за чего по телу время от времени бежали мурашки. Липкое ощущение чьего-то незримого присутствия не думало покидать, сливаясь с мрачными стенами подземелья и терзая ослабленный разум. Да, что-что, а решимость дала слабину. Неприятные вводные для продолжения миссии.

Ситуацию усугублял ещё и холод. Из-за чего огромные трубы с неизвестным содержимым над нами грозились лопнуть в любой момент. Тоннель время от времени издавал пугающие звуки: скрип металла со скрежетом и этот навязчивый шепот с воем пурги снаружи. Во тьме вдали порой мелькали пугающие фантомы. Туда сразу направлялись фонари, но всегда было пусто. Тревога нарастала с каждым пройденным метром, оседая в разуме каждого из нас.

Генри Лоусон мог спокойно навредить нам, но забрал только свою дочь. Неужто настолько уверен в своих силах? Размышляла я. Он тут явно не один. Но из-за присутствия того существа, я не могла с точностью сказать, сколько тут жизней. Очень уж гнетущее место под стать безумному ученому. Даже стены и потолок, как будто, несли смертельную опасность.

Спустя пары сотен метров, мы достигли разветвления и перед нами встал вопрос. Не особо долго думая, вновь разделились на уже привычные команды. Конечно, хотелось бы этого избежать в столь незнакомом месте, но нас поджимает время. Шепард повел Вегу, Гарруса, Лиару и Трию направо. А мы вчетвером отправились вперед по «главному» пути. По пути Тали находила терминалы и взламывала. Там обнаружилось странное, если так можно выразиться в и так странном месте. Она сказала, что никогда не видела такого языка программирования. Вся система здесь была построена на совершенно иной цифровой архитектуре. Из привычного были только «железки» и провода. На ум сразу приходили технологии жнецов, о чем и рассуждали мои спутники.

— Это точно не жнецы, — уверила я их.

— Тогда кто? Сами церберовцы достигли таких высот?

— Пока не знаю.

Это, конечно, мало что объясняло и никак не успокаивало. Однако, по-моему, я уже что-то слышала о том существе из видения или видела где-то. Очертания и ощущения были смутно знакомыми. В памяти пронеслись кадры из куба инусаннон и воспоминания того ученого. Обитатели водных миров? Хм.

— Митра? — остановилась я и ещё раз попыталась отыскать тот разум. Но он был везде.

Мда... В такие моменты я жалею, что никогда особо не практиковалась в ментальной стороне Силы. В который раз повторила я себе.

— Я видела огромное существо во льдах. Думаю, это оно за всем тут стоит.

— Я тоже видела, — вдруг сказала Джилл, а потом и остальные. — Похоже на огромного кальмара, да?

— Кальмара? — переспросила Нойша.

— Это такое членистоногое подводное создание.

— Но оно точно не было под водой, — заметила Тали.

— Ага, я тоже видела это страшилище. Думала, это просто кошмар какой-то. Значит, оно должно быть где-то под водой. Нужно найти путь вниз. Тали, есть какая-нибудь схема этих тоннелей?

— Я не смогла прочитать данные из терминала. Простите. Мой кодировщик ничего не опознал.

— Богиня... Какое же неприятное место. Теперь ясно, почему «Цербер» такие злые, — пыталась подбодриться шуткой Нойша. — Пошли.

Спустя десять минут она связалась с Шепардом. Они так же, как и мы, пока не столкнулись с врагом. Создавалось ощущение, что тут никого, но это ложное ощущение. Спустя час скитаний, мы зашли в тупик перед громадным закрытым стальным шлюзом. Проход был под четыре метра в высоту, за которым ощущение разума было сильнее всего.

— Там точно есть пространство. Сейчас открою. Отойдите назад, — велела я своим.

Мои спутники приготовили своё оружия, подключили щиты, активировали все вспомогательные режимы бронекостюма. В полутьме в полном обмундировании каждый из них выглядел весьма устрашающе.

Собрав Силу в руках, я будто схватилась за полосу стыка и разомкнула в обе стороны ставни. Наглухо замёрзшие стальные пластины открывались с жутким скрипом. Из образовавшейся щели обдало парами холода. За шлюзом нас встретил огромный просторный зал, в центре которого возвышался монумент в форме спирали. Тоже до боли знакомая реликвия.

На нем были видны символы из затерянной планеты, похоже язык древней расы, предтечей инусаннон. От одного только их вида в мыслях пронеслись кадры из мимолетного видения: как со жнецами сражались огромные летающие существа с щупальцами. И знаете, что необычно? Жнецы не всегда выглядели, какими мы сейчас их наблюдаем. Наоборот, эти «щупальца» были похожи на них. Скорее всего, жнецы их тоже поработили в свое время и преобразовали.

Спираль издавала мощные импульсы телепатической связи. Это был как отложенный вызов. Кто-то хотел говорить на той стороне. Я поднялась по ступенькам и осторожно коснулась металла, принимая зов. С жутким звоном в мой разум вторгся громогласный голос. Я не понимала его. Пришлось потерпеть пару неприятных моментов, пока безобразный шум не преобразуется в знакомый язык.

— ТЫ НЕ ЧЕЛОВЕК, — наконец смогла я понять существо. Но оно было не здесь. — КТО ТЫ?

— Меня зовут Митра Сурик, а кто ты?

— Я ТОТ-КТО-ПОМНИТ. ПОСЛЕДНИЙ ЛЕВИАФАН. У ТЕБЯ СИЛЬНЫЙ РАЗУМ, МИТРА СУРИК. ЯВИСЬ КО МНЕ. ТОЛЬКО ТЫ. ОСТАЛЬНЫЕ НЕ ВЫДЕРЖАТ. ОНИ СЛИШКОМ СЛАБЫ, ВЕДОМЫ СВОИМИ АМБИЦИЯМИ И СТРАХАМИ.

Голос резко замолк, и я заметила взгляды спутников, направленные ко мне.

— Только не говори, что что-то опять услышала. У меня только голова гудит от этой штуки, — указала на спираль Нойша, которая была вся светящаяся биотикой. Видимо, тоже попыталась связаться. — Митра?

— Учитель?

От резкой перегрузки информацией голова просто отказывалась воспринимать новую информацию.

— Он зовет.

— Кто?

— Он сказал, что он Левиафан.

— Левиафан?

— Раса, которую ину называли тиранами. Похоже их тоже настигла Жатва.

— Значит, он «друг»? Брат по несчастью?

— Не уверена... Нужно с ним поговорить.

— Ладно, пошли.

— Нет. Он сказал, чтобы я шла одна.

— Исключено.

— Нойша.

— Митра, — почти одновременно произнесли мы.

— Вы идите к Шепарду, найдите Лоусон. Будьте осторожны, думаю, церберовцев здесь может быть много.

— Ты в этом уверена, Митра?

— Так надо, Нойша.

— Эх... Богиня... Ладно...

— Я найду вас позже, не теряйте бдительности, я чувствую, как опасность сгущается. Джилл, не поддавайся страхам.

— Да, учитель.

— Почему ты не пыталась её отговорить, Джилли?

— Это разве не важно? Ну, то, что она ищет?

— Да, но... Ай, ладно, чем быстрее разберемся с церберовцами, тем быстрее вернемся.

Троица полностью скрылась в темноте коридора, откуда мы пришли, и я зашла внутрь спирали. Монумент закрылся и медленно погружался вниз к вечной мерзлоте под базой. Вскоре оно остановилось, и я вышла в темную комнату. Во тьме спереди маячила крошечная точка света, которая разрасталась с каждым шагом.

Оттуда я вышла к огромному ледяному куполу под водой. Мой взгляд уперся в нечто на отдаленном островке: от них напрямую к потолку восходил широкий луч слабого мерцающего света, не отражавшегося в стенах ледяной тюрьмы. В верхней части этого светящегося столба я увидел некую отчаянно извивавшуюся чудовищно искаженную тень. Казалось, она боролась с тащившими ее неведомо куда нитями. Почти лишившись остатков разума из-за близости ментально мощного существа, я все же умудрилась разглядеть в силуэте женскую фигуру. Неизвестная перестала дергаться и стала говорить от лица Того-Кто-Помнит:

— Ты пришла... Митра Сурик...

— Новая Жатва началась, мне нужно знать о наших врагах как можно больше, чтобы остановить их. И об их мотивах. Тебе есть, что рассказать?

— Я ПОМНЮ ВСЁ. МЫ БЫ ИХ ОСТАНОВИЛИ. НЕ ХВАТИЛО ВРЕМЕНИ.

Несмотря на всю схожесть со жнецами, они точно не были с ними заодно. Получается всё это время «Цербер» работал с третьей скрытой стороной этого конфликта. И они были не менее опасны, чем сами жнецы. И вряд ли пойдут на попятную от одного только упоминания их поработителей. Но могли знать нечто полезное.

— Я тоже кое-что узнала.

— Я ВИДЕЛ. ТЫ УБИВАЛА ИХ. Я ЗНАЮ, ТЫ ИЩЕШЬ ЕГО. КОНСТРУКТОРА ПРИТЯНЕТ ТОЛЬКО «ИВА»… НА ТВОЕМ ЯЗЫКЕ — ГОРН.

— Значит, вы тоже сталкивались с ним? Тогда, знаете, его вопрос?

— ЗНАЮ. НО ОТВЕТА НЕ БУДЕТ. УЗРИ ЖЕ.

Стоило мне войти в разум левиафана, и я резко потерялась в пространстве: вокруг ни купола, ни малейшего намека на проход. Перед и подо мной простиралась бесконечная темень космоса, сплошной бездонный, неописуемый мрак, в котором существовали лишь какое-то неясное движение и музыка, но не было ничего из того, что я помнила. Пока я стояла так, объятая необъяснимым ужасом, новый порыв невидимой силы окончательно выбил силы, и я оказалась окутанной жестокой, непроницаемой темнотой, видя перед собой словно оживший безбрежный хаос и слыша за спиной обезумевшее, демоническое завывание. Так началась история Левиафанов. Тиранов, которых почитали и боялись. И которых погубила собственная гордыня.

Чую, это будет долгое путешествие...

Отряд Шепарда

Длительная тишина в эфире и мрак вокруг изрядно действовали на нервы всей группы, к тому же псионическое давление никуда не делось. Тоннель в этом адском морозильнике не думал заканчиваться. Они уже прошли солидное расстояние, и Шепард решил немного осмотреться. Во мраке приходилось ориентироваться только фонарями. В некоем ангаре с энергоблоками было шумно. Навязчиво гудящие цилиндры стояли как колонны в шахматном поле и питали нечто под ними. Было невозможно сразу сказать, куда ведут другие проходы. Дроны Лиары и Трии нарисовали схему, и там путь вел в сплошной лабиринт.

— Что за… — резко потерялся сигнал «Глифа».

— Лиара?

— Дрон не отвечает.

— Контакт! — внезапно раздался голос Веги, после которого тишину разрезали звуки выстрелов.

Со всех сторон на них набежали солдаты. Укрываясь за энергоблоками, они постепенно окружали отряд Шепарда. Он тут же связался с Нойшей и доложил обстановку.

— Мы идем к вам! Держитесь!

Заняв круговую оборону в центре зала, отряд Шепарда начал отстреливаться от прущих на них солдат. Враг был хорошо подготовлен и вооружен. В точности, как те нападавшие на саларианский комплекс.

— Никто не ранен? — с первой волной они расправились без потерь, отделавшись царапинами.

Одного из павших Лиара смогла разглядеть и это точно был человек, но изменившийся. Лицо посеревшее, неестественное и в черных пятнах как от чернил. А вены вокруг шеи и глаз мерцали голубым свечением как биолюминесценция.

— Что это с ними?

— Мы такое уже видели. Похожи на хасков.

Тишина длилась недолго, за ними последовали другие, но уже в компании роботов. И вместе с ними прибыл кое-кто старый, невидимый, незнакомый, но смертельно опасный. Быстрым свистом по тоннелю пронесся глухой щелчок, и тут же от боли закричала доктор Нувани. Это был один из лучших агентов Призрака, Скейн. Снайпер выждал момент истощения щита под натиском огнеметчика и попал ровно в цель.

— Снайпер! — сразу понял Гаррус и раскидал дымовыми гранатами сторону Веги и Нувани.

Раненую азари Джеймс тут же оттащил под свой щит. Судя по крови, дела у неё были весьма плохи. Снайпер почти попал в шею. Ещё чуть-чуть и никакая помощь уже бы не спасла археолога. Дрожащими руками и одновременно успокаивая свою подругу, Лиара аккуратно сняла шлем и начала осмотр места раны. Благо она не обнаружила пули, словно она прошла по касательной. Биотикой проверила раневой канал и почистив крохотной сферой сингулярности от крови и кусков брони, закрыла биогелем и надежно зафиксировала антикоагулянтным органическим пластырем. Затем парочка инъекций панацелина, чтобы унять боль и подавить инфекцию в зародыше.

— Шепард, ей нужно к врачу!

— Проклятье! Джеймс, Гаррус, найдите ублюдка! Лиара, я тебя прикрою, выведи её.

— Поняла. Держись, Трия, я быстро.

— П-прости... Лиара... Я... Была... Неосторожна.

— Ничего не говори, — азари подняла тело подруги биотикой и под защитой Шепарда умчалась назад.

Но этого и ожидал засевший во мраке Скейн. Как в шахматах, рассчитывая их дальнейшие действия. Он наслал на раненую крошечных бесшумных дронов, начиненных взрывчаткой. К его удивлению, Лиара успела поставить защитную сферу, при столкновении с которой дроны разлетелись на кусочки.

«Мм... Неплохо, неплохо... Но вас, азари, я не выпущу отсюда живыми... Только не вас», — ухмылялся снайпер, наблюдая на своем планшете видео из разведывательных дронов над ними и со скрытых камер наблюдения кругом. Стоит ли говорить, что они уже знали о прибытии спектров и подготовились. Генри Лоусон отлично подыграл.

Бой команды Шепарда с модифицированными солдатами затянулся. Половина боеприпаса израсходована, враги всё ещё живы и отстреливаются. От взрывов некоторые получили различные ранения. Но главный враг пока не спешил объявиться. Гаррус точно засек его и обозначил один из углов.

— Он знает местность, Шепард, и явно скрывается под маскировкой, но где… — прикидывая в уме возможные варианты, пока не находил Гаррус.

Между тем Скейн спокойно себе игрался со своими жертвами. От щита Лиары ничего уже не осталось. Как и от биотики. Азари требовалась передышка, но снайпер с садистскими наклонностями ещё несколько раз ранил Трию. Лиара, видя её состояние, начинала откровенно паниковать.

— Зря вы сюда пришли, — вдруг раздался голос Скейна со всех динамик камер видеонаблюдения, отдаваясь эхом.

«Попалась!», — дезинтегрирующий патрон пробил биотический барьер Лиары. И щит азари лопнул, но второго выстрела не последовало. К ней вовремя подошел Вега. Молодой спектр открыл слепой огонь в сторону дальнего уголка. И бросив под себя последний кинетический щит, навис над Трией. Та уже была без сознания.

— Доктор Т’Сони! Я сам её выведу, прикрой...

Тьму рассек синий луч и на глазах Лиары мужчина рухнул на холодный пол. Кровью забрызгало шлем азари.

«Вот же гад... Помешал мне добить синих тварей… Сам виноват».

Скейн уже не видел, что там с Вегой, его место было обнаружено Шепардом и Гаррусом. Джон снял все камеры и дроны вокруг гнезда снайпера на потайном отсеке в потолке. Осталось его выманить. Зря Скейн позволил себе вольность. Бронебойный патрон от "вдовы" пробивал и не такое. Снайпер почувствовал свист совсем рядом и впервые за всё время боя ощутил дыхание смерти на затылке.

— Мимо, мистер Вакариан, — издевался он и привел в действие бомбы.

Весь зал сотрясла серия мощных хлопков, местами обвалился потолок, разлетелись генераторы.

ЧЕРТ! ЧЕРТ! ЧЕРТ! Ругался в мыслях Шепард. Он никого не слышал в эфире. Звон в ушах оставался с ним долгое время, как нечеткое зрение. В какой-то миг в его голове пронеслась опасная мысль: «они все тут умрут, в этом морозильнике на краю вселенной». Но перед ним всплыли все боевые товарищи, и Лиара. Он нашел в себе силы подняться и встряхнув головой, продолжил поиски врага.

К его радости, он не был один. Кто-то отстреливался и судя по характерному шуму винтовки, это был Гаррус. Шепарда вдруг осенило, что их могут тут подслушивать и отключил всю электронику, ослепив себя от дронов Скейна. Снайпер «Цербера» заметил бы пропажу ещё одного врага, если бы не был занят снайперской дуэлью. Гаррус лишил его драгоценного планшета, чуть не продырявив и его самого.

Церберовец посерьезнел. Поправил очки, и быстро сменил тип боеприпасов своей винтовки. Взрывные точно станут проблемой для турианца, считал он. С ним ему не было нужды церемониться, пусть он и хотел насладиться мучениями турика, одержать над ним триумф. Остался только он один, неверно посчитал Скейн, что стало для него фатальной ошибкой. Считая себя превосходящим во всем, он решился на самонадеянный высокомерный шаг. Открылся Гаррусу и ждал удобного момента, чтобы попасть точно в глаз. Он видел ранее, как турианец прихрамывал, замедлился, выдохся. А смерть близких точно сыграла против ослабленного разума.

Наконец он увидел голову турианца на своем прицеле, оставалось лишь одно движение пальцем, как вдруг краем зрения увидел силуэт. Это был Шепард. Короткая очередь, а затем подствольная граната и последующий взрыв не оставили шанса Скейну. Его смерть была быстрой. Чего не скажешь об остальных. Шепард боялся думать, что там с остальными, пусть пока тишина и неведение, чем страшная истина.

Отряд Нойши

После переулка, где они ранее разделились с другой командой, путь вел вверх по лестнице. Сразу за поворотом отряд Нойши столкнулся с охранными роботами. Облаченные мощным щитом, роботы спокойно выдержали очередь из штурмовой винтовки Тали. Пришлось прибегнуть к «сингулярности». Когда Нойша снимала щит биотикой, их тут же расстреливали Тали с Джилл. Отработанная тактика срабатывала на ура, к тому же их было не так много.

Дойдя до отсека, откуда качалась кровь левиафана и вливалась в резервуар, Тали чуть ли не попала под прямой взрыв мины, прикрепленной на потолке. Щиты и броня сделали своё дело. От взрыва троицу слегка контузило, тем и попытался воспользоваться напарник Скейна. Невидимый убийца обездвижил кварианку стазисом и почти нанес смертельный удар со спины. Благо подоспела Нойша. Снаряд темной энергии оттолкнул убийцу и снял маскирующее поле костюма.

Кай Ленг предстал в своем измененном облике. От человеческого в нем остался лишь форма и силуэт. Убийца демонстративно взмахнул клинком и снова исчез из поля зрения. Практическая невидимость убийцы Цербера в и так темном месте работала безотказно. Тали открывала огонь по каждому шороху, по размытию мрака и всегда попадала в пустоту. Сообразив, кварианка стрельнула по трубам на потолке, откуда тут же начало поливать водой.

Темноту развеяла яркая вспышка. Чисто на инстинктах Нойша поставила щит в сторону Тали, заметив возле нее движение. Клинок убийцы разрезал оружие Тали пополам, чуть не задев кварианку. Поняв, что потерпел неудачу, Кай ударил по ноге девушки и ударом ноги с разворота, отправил в полет Тали. Кварианка ударилась о стену и рухнула на пол. Острая боль стреляла в районе бедер. И смерть во второй раз чуть не настигла её. В этот раз подоспела Джиллиан.

Ленг, естественно, узнал объект «вознесения». Девушка заметно улучшила свои навыки с прошлого раза. Но все равно, преимущество на его стороне. Вновь ослепив зеленоволосую, он пошел в контратаку. С боя с Митрой он помнил, что нельзя ни в коем случае попытаться блокировать этот меч. Вместо этого убийца пользовался биотикой и стазисом. Впрочем, его планы пошли не по сценарию. Девушка держалась с ним на равных, а при помощи Нойши, они начали его теснить.

От выстрелов азари его щит иссяк. И он практически лишился ног от зеленого светового меча, выше колена остался глубокий порез. Но к нему на помощь подоспели охранные роботы, выиграв для него время для передышки. Вдвоем с Нойшей они расправились с роботами, но азари практически была на нуле. Остался только пистолет и омниклинок. А биотика требовала некоторого отдыха. Впрочем, как и у Ленга.

Наплевав на всё, Ленг не стал выделываться и привел в действие бомбу Скейна на потолке, разделив их. Воспользовавшись дезориентацией спектра, Ленг поймал азари в стазис. Выставленную в защиту руку С’Лоан он отсек с маньякальным наслаждением. Он испытывал экстаз, видя, как в сиреневых глазах за визором шлема появляется страх. И завершающим движением выпада, он перевернул клинок и вонзил клинок в живот.

— Вот и всё, — сказал он в ухо Нойше, когда тело азари рухнуло на него.

Вдруг он почувствовал, как оставшейся рукой Нойша ухватилась за него, и окружила биотикой, не давая двигаться.

— Джилли!

В последнюю секунду Ленг обернулся на яркий зеленый свет за спиной и резко в его глазах потемнело. В следующий миг голова убийцы соскользнула на плечо Нойши, потом покатилась на пол. Следом на пол рухнуло и его кибернетическое тело.

— Держитесь, Нойша. Только Держитесь, — поймала азари Джилли и аккуратно уложила на пол, пытаясь остановить кровь.

— Ты… Справилась… Джил… Ли… — из последних сил вымолвила Нойша, падая во тьму.

— Нойша? Нойша! Проклятье… — собрав все мысли, Джиллиан обратилась телепатически к своему учителю: — Митра!

Глава 18 У врат ада III

Рассказывал и показывал левиафан вроде бы много и вроде бы без какой-либо откровенной лжи, но я начала улавливать странные мысленные сигналы кому-то на стороне. Из тонны «воды», что он тут обстоятельно излил, я ничего полезного пока не узнала. Потом более детально прокручу у себя в голове и найду что-нибудь, сейчас времени нет. Почувствовав подвох, силой вырвалась из пелены чужого разума под поток его тяжелого голоса. Очнулась на том же месте перед замурованным существом и пригляделась к нему более внимательно. С первого раза не заметила, как к нему сверху были подключены провода и трубы.

Мое самоуправство ему не понравилось. Он вновь попытался «усыпить». И чуть позже поняла, к чему была вся его любезность и готовность делиться своей историей. Он банально тянул время, и одновременно с этим ментальными нитями обвивался вокруг моего разума, намереваясь захватить мое тело или сделать своей марионеткой. Будучи абсолютно уверенным в своих силах, он ничего не подозревал, пусть и поначалу действовал аккуратно.

Слегка поддавшись, я приоткрыла Рану в Силе, готовясь к очередному контакту, и когда он полностью явил себя, использовала сполна. Рана поглотила все остатки его замурованной жизни. Левиафан не успел толком понять, что произошло.

Теперь-то понятно, как их победили. И все его слова об их безмерном могуществе — сильное преувеличение. К тому же история это наглядно показала. Да, конечно, он ментально силен, умен, может порабощать разумы других существ, но чрезмерно горделив. А это фатальная ошибка. Я всегда придерживалась одной простой истины, о которой они явно не слышали: когда допустишь мысль о собственной непобедимости, то ты уже проиграл в этот момент.

Рана сполна насытилась древним существом. Я ощущала, как мой разум заполняют его знания. И даже столь незначительной части, что уцелело от Раны, хватило, чтобы я чуть не потерялась в них. Тысячи странных образов, слов, воспоминаний вонзались в мое сознание. Пришлось потерпеть какое-то время, чтобы унять весь хаос. Когда наконец всё утихомирилось, я смогла ясно мыслить. И, как всегда это бывает после насыщения жизнью, почувствовала эйфорию и силу.

Первым делом проверила женщину, марионетку, которая говорила от его лица. И, кажется, это сестра Миранды, уж больно они были похожи. Она вроде бы была жива, но явно уже не здорова, ни на что не реагировала. Ладно, за ней вернусь позже, там ещё две более «яркие» жизни. Позади островка за куполом обнаружилась маленькая комната, где работал Генри Лоусон. Он что-то активно делал со своей второй дочерью, пытался подключить терминал, время от времени озираясь по сторонам и вслушиваясь к чему-то. Неужели не понял, что его хозяина больше нет? Миранда лежала без сознания, прикованная к кушетке и… живая.

— Как вы... — резко обернулся он ко мне и в ту же секунду полетел головой к стене.

Не дав ему подняться после удара, я схватила его телекинезом и притянула к себе. Мужчина с окровавленной головой изо всех сил пытался вырваться из хватки, кряхтел, плевался, извивался. Но я лишь сильнее сдавливала, до разрыва мышц, хруста костей. Сейчас мне было наплевать на его сохранность рассудка и тела. Болью пробив его ментальную защиту, я без церемоний ворвалась к нему в разум в надежде узнать больше о Призраке, и самое главное – где он скрывается.

Его ментальная связь с левиафаном была оборвана, оттого уязвима. Учуяв знакомое «лакомство», проснулась Рана и начала вытягивать жизнь мужчины без моего ведома. Этого следовало ожидать. Пожалуй, я уже свыклась, что никогда от неё уже не избавлюсь. И нужно ли? Просто всегда стоит помнить и самоконтроле. И сейчас Генри Лоусон стал очередной жертвой Раны. Но не так быстро.

— Ч-ЧТО ЭТО... ТЫ... ТЫ!!! — округлились серые глаза мужчины. Из них начала течь жидкость, похожая на ртуть. — АРХ!!! ПРОЧЬ! ПРОЧЬ! ИЗ МОЕЙ ГОЛОВЫ! НЕТ! БОГ, СПАСИ! ГДЕ ТЫ, МОЙ БОГ?! БОГ!

Сопротивлялся Генри как загнанный зверь, но это не помогло ему защитить свое «я». Я начала видеть воспоминания из его жизни, самые важные для него моменты: как он рос, его первые успехи в школе, в студенчестве, первые награды, первая увлеченность наукой, и ярое стремление к признанию. Он хотел оставить след в истории Человечества. Но нигде я не увидела его дочерей, близких, даже родителей. Далее стало понятно, что он обращался к ним, как к инструментам, к средству. Гордился лишь собой и выдающимся продуктом собственной деятельности, коим их окрестил. Его «совершенные» игрушки, которые позже стали разочарованием.

В один момент, его разум изменился, когда встретил Призрака. Тогда он был заметно другим, моложе, и обычным человеком с обычными глазами. Как я поняла, не Лоусон был первым порабощенным левиафаном, а Джек Харпер, он же Призрак, который и «открыл» ему глаза о величии. Потом словно в калейдоскопе пронеслась по самым различным местам и внезапно всё оборвалось. Мужчина умер, захлебнувшись собственной кровью, прикусив язык. Хм... Решительно. Не каждый храбрец на такое пойдет.

Отпустив его бездыханное окровавленное тело, я проверила Миранду. Освободила из стальных оков, как вдруг услышала голос Джиллиан у себя в голове. Почувствовала её отчаяние и мольбу. Похоже, случилось страшное. Оставив Лоусон на кушетке, побежала обратно и пыталась выйти на связь со всеми. Долгое время никто не отвечал, потом ответил Шепард и то голос у него был неважный.

***

Атмосфера на корабле стояла мрачная. Каждый из уцелевших винил себя в произошедшем. В ожидании чуда, мы все сидели в каюте перед операционной Кзер. Наш врач работала долго, едва ли делая передышку. Операции критически раненых в совокупности длились одновременно.

Те, кто обошлись легкими ранениями сейчас спали в другой каюте. Жизни Лиары и Тали ничего не угрожало, чего не скажешь об остальных. То, что там произошло, я узнала из первых уст, от Шепарда, Гарруса и Джиллиан. Можно сказать, что церберовцы специально целились в азари. Они хотели их убить и это у них получилось. А Джеймс Вега стал лишь помехой, не дав им убить ещё и Лиару.

Снова отличился уже знакомый мне убийца – Кай Ленг. Имея его голову в качестве улики, не сложно было представить доказательство к делу. Про второго никто не знал. Это был точно мужчина, хотя по останкам было сложно сказать наверняка. В базе ДНК СПЕКТРа нашлось одно совпадение с неким Уолтером Скейном, офицером спецназа из Альянса в отставке, позже ставший солдатом удачи. Особо данных по нему не было, кроме того, что частички его ДНК были обнаружены во многих местах преступления. Связи между этими делами не прослеживалось, кроме одного – действовал убийца скрытно, умело и издалека.

Спустя два часа упорной борьбы за жизнь, чуда не случилось. Доктор Трия Нувани не пришла в себя после комы. Слишком сильная кровопотеря, слишком сильно повреждены органы дыхания и печень. За ней последовал и Вега, который попал под второй выстрел снайпера. Кзер сказала, что он погиб ещё тогда, когда пуля попала в мозг в том самом злополучном тоннеле.

Такая же участь ждала и Нойшу, однако ей повезло больше остальных. Кай Ленг не смог завершить дело, но покалечил, отняв руку. К радости азари, его клинок был слишком острым и тонким, как скальпель, потому не так сильно повредил внутренние органы, и не задел позвоночник. Так же чуть позже очнулась и Миранда, которой не были рады и появилась масса вопросов. Её сестру мы тоже притащили на корабль. Женщина была живой, организм функционировал, но в разуме пустота. Никаких когнитивных реакций. Я не ощущала в ней разум. Похоже, левиафан полностью убил ее изнутри давным-давно.

— Состояние спектра С’Лоан стабилизировалось. Более точно выясним, когда она придет в себя.

— Спасибо, доктор. Мы можем к ней?

— Да.

Было непривычно видеть всегда беззаботную и по-детски радостную азари такой тихой. Искалеченное тело протыкано трубками, на лице маска, отсутствовала левая рука до локтя. Ей понадобится много времени, чтобы восстановиться полностью. А о возвращении на службу и речи пока не может быть. Её жизнь передо мной ощущалась такой крохотной, слабой, хватило бы легкого дуновения, чтобы потушить. Но она боролась.

Рядом с ней присела Джиллиан. Ее одолевали самые разные чувства. И самое явное – ярость:

— Будь вы с нами, этого бы не случилось.

— Ты так думаешь? Настолько не доверяешь остальным? Себе?

— Я... — осеклась от своих резких слов Джилл. — Простите... Просто, надеюсь, оно того стоило.

Зеленые глаза ученицы, полные печали, встретились с моими. Она ожидала ответа.

— Я тоже, — просто ответила я и положила ладонь на ее плечо.

Я поймала себя на мысли, что любой из них мог оказаться на месте Джеймса и Трии. Или и вовсе все. Как это всегда бывает, нельзя быть готовым ко всему, невозможно всегда побеждать. Вопрос лишь в том, сломаешься ли ты от потерь и невзгод, или воспрянешь вновь. Я видела десятки смертей своих близких, многие из них погибали прямо на моих руках. И каждый раз думала, что они погибли именно из-за меня. Всегда твердила, будь я сильнее, быстрее, рядом, спасла бы их всех. Но это скользкий путь, ведущий лишь к саморазрушению.

— И как вы справляетесь? Это чувство... Оно невыносимо, — осмотрела свою ладонь Джиллиан и закрыв глаза, сжала её в кулак. Сила вокруг неё дернулась, как при хлопке.

— На этот вопрос ты сама найдешь свой ответ. Я лишь знаю, что все их смерти не должны быть напрасны. Они хотели бы, чтобы мы продолжили бороться, несмотря ни на что. Сейчас тебе нужен отдых, Джиллиан. Ты справилась.

— Я тут ещё посижу, — осталась с азари Джилл.

И без чувствительности к Силе было видно, как она винит себя.

— Что... теперь? — собрались в брифинг-каюте все, кто остался на ногах.

— Как же мы были беспечны! — особенно негодовал Шепард. — Это же ошибка новичков! Нельзя идти сломя голову в неизведанную вражескую территорию.

— Сожалениями мы их не вернем, Шепард, — устало ответил Гаррус. — Мы потеряли двух друзей, не хватало ещё обвинять друг друга.

— Просто говорю, что надо было подготовиться получше.

— Что будет с нашей миссией?

— Не знаю... Я пока не выходил на связь со штабом.

— Мы должны продолжить, — сказала я. — Скорбеть будем потом. Жнецы никуда не делись.

— Д-да… Чертовы жнецы! — взял себя в руки Шепард и доложил обо всем сначала Андерсону, потом и главным в СПЕКТРе.

В штабе восприняли вести весьма неоднозначно. Ведь никто и не знал, чем именно мы занимались. А тут внезапное обвинение одного из Советников Цитадели, смерть спектра и одного гражданского. Советница азари предупредила нас, пока никаких резких объявлений. Спокойно ещё раз обдумать и собрать все имеющиеся улики. Чем мы и занялись. Миранде уже некуда было идти. Женщина тоже потеряла своих близких, и вся сломленная, как могла отвечала на вопросы Шепарда и Гарруса. Вспоминая её с первой встречи и сейчас, это были совершенно два разных человека.

Шепард был в ярости и будто объявил личную войну «Церберу». Они с Гаррусом наседали на неё, видя в ней только врага. Пришлось немного их угомонить. Впрочем, кое-каких успехов они все же достигли. По её наводке были накрыты мелкие базы по всей территории изведанных звезд, арестованы десятки агентов, некоторые были высокопоставленными офицерами из Альянса. Незримо для всех проводилась тотальная проверка.

Спустя пять дней Нойша пришла в себя и могла говорить, хотя и оставалась прикованной к кровати. Потерянная конечность не была самой главной проблемой. Организм пострадал «внутри» из-за длительного отсутствия медицинской помощи.

— Да ладно, я быстро вернусь в строй, сделаю себе крутую кибернетическую руку, — старалась не унывать Нойша, хотя всё прекрасно понимала. — Хорошо, что мое прекрасное личико не пострадало. Это было бы уже серьезно.

— Я знаю.

— Богиня... Ты только не падай духом. Но мне приятно, что ты волнуешься за меня. Я уж думала, что ты в принципе, как гет. Хотя даже гет и то живее тебя. Хм. Я это вроде уже говорила. Знаешь, мне надо бы почаще получать ранения, чтобы увидеть твои эмоции. Ладно-ладно, шучу. Что узнала у этого ээм... Левиафана?

— Немного истории и местоположение главной базы «Цербера» от Генри Лоусона. Скоро мы отправимся туда.

— Хоть что-то! Надеюсь, Призрак сидит там.

— Сомневаюсь.

— Эй… Побольше оптимизма!

— Спектр С’Лоана, вас заберет медицинский корабль Республики на Тессию, — сообщила подошедшая Кзер.

— Да... Давненько не была дома. А что по поводу нашей миссии?

— Командование передали мне, — ответил Шепард.

— Отлично... Отлично... Как там Лиара? Я уже слышала про доктора Нувани. Жаль. Зря мы ее взяли с собой.

— Держится.

— И Джеймса тоже жаль. Достойный был человек с забавной прической.

— Даже несмотря на ранение пытался защитить ее, — с уважением в голосе произнес Гаррус и на пару секунд повисло молчание.

— Что ж... Похоже наши пути разделяются. Было весело служить всеми вами. Знаете, что меня радует, я больше не буду вести переговоры! Шепард, желаю удачи и морально крепиться. Эти чиновники такие зануды... Просто кошмар...

— Хе-хе. Это мягко сказано. Поправляйтесь скорее, спектр С’Лоана.

— Будем ждать.

— Ха-ха. Жнецы уж точно будут ждать всех нас с распростертыми щупальцами. Если будет время, можете меня навещать. А когда станет совсем жарко, я могу выйти в строй и будучи калекой.

— Ну, в этом пока нет нужды.

— Так, господа-спектры, дайте ей отдохнуть, — разогнала нас всех Кзер. — Нужно подготовить её к транспортировке.

Вскоре наш корабль заметно опустел. Тела павших товарищей и все их вещи мы передали соответствующим службам, после всех процедур их доставят к родным. Ну а наша миссия остается неизменной. Координаты главной базы «Цербера» из памяти Генри Лоусона на «Кроносе» станут показательным актом возмездия. Шепард был полон решимости. Совместно с пятым флотом Альянса шла подготовка к атаке. Сомневаюсь, что поймаем главного цербера там, но шанс как никогда был велик.

Анадиус — маленькая система без планет и с поясом астероидов, казалась необитаемой. Ни в одной из картотек не было информации. Однако нас там ожидал теплый прием. Разведка пятого флота доложила о крупных силах противника.

— Мы расчистим вам путь, спектр Шепард. Желаю удачной охоты, Хакет, конец связи.

Адмирал Хакет был малословным. Седобородый мужчина в кепке со стальным взглядом производил хорошее впечатления. Он был давним приятелем Андерсона, отчего и охотно помогал нам и выделил ударную группу, не весь флот, конечно, но уже что-то. Сейчас каждая летающая единица была у них на счету. По конфиденциальным данным из слов самого адмирала Альянс также уже столкнулся со жнецами и потерял три флота вместе с крупной оборонительной станцией на рубежах. Благо они успели уничтожить ретранслятор, что задержит продвижение вглубь территорий людей. Жатва стучалась в дом.

Прибыв к месту назначения, мы наблюдали самый разгар боя вокруг пояса астероидов, среди которого и скрывалась неприметная станция. Основные силы врага в космосе были подавлены, добивались последние истребители и дроны. Дело осталось за штурмом. Мы со звеном десантных челноков прорвались в один из ангаров, где нас встретили знакомые модифицированные солдаты и охранные роботы. Шепард с Гаррусом особенно рьяно уничтожали их, не жалея крупный калибр.

С двумя отрядами десантников Альянса мы закрепились внутри и начали планомерную зачистку от двери к двери. Тали оперативно подключилась к системе и за считанные минуты отключила оборонительные системы станции. Вся округа утонула в темноте. Спустя миг кое-где подключились резервы. Здесь никакого чужого разума и в помине не было, а вся информационная система была построена на базе знакомых технологий. Но Миранда говорила, что Призрак часто бывал здесь, как и она сама. Это был его «трон».

Интересно, с чего он не позволил левиафану поделиться технологиями? Не доверял ему?

Продвинувшись на средние ярусы, мы нейтрализовали парочку группу караульных. Чуть дальше по коридору наверху нам встретились основные силы «Кронаса». Штурмовики и инженеры, которые успели возвести автоматизированные турели и генераторы щитов к подступам. С ними морочиться не стали. Их позиции вынесли издалека ручной огнеметной системой. От взрыва термобара даже в шлеме заложило уши. Далее мы разделились. Левый проход взяли на себя десантники, правый проход привел нас в мрачный зал с кучей экранов и компьютерной техники, откуда координировалась агентурная сеть неким искусственными интеллектом.

Тали разобралась бы, что к чему, если бы не охрана. Там, среди обычных солдат, затесался один сильный биотик. Судя по стройной фигуре, женщина, одетая в полный боевой костюм фантома с маскирующим полем. Используя знакомую тактику, как у Ленга, стазис, она обездвиживала и сразу наносила мощный биотический удар. Сверкая синевой темной энергии, она двигалась быстро, оставляя за собой лишь размытый визуальный след и кидалась убранством.

— Да сколько у них таких биотиков?!

— Думаю, я знаю, кто это, «Подопытная ноль», — ответила Миранда.

— Очередная жертва ученых «Цербера»? Кто бы мог подумать… — слова Гарруса Миранда комментировать не стала.

В конце концов, солдаты сопротивлялись не долго, а саму «Ноль» мы загнали в угол. Её защитная сфера искрилась и мерцала, тем и воспользовалась, резко сократив дистанцию. Церберша смогла уклониться от моего первого удара, который разрезал её шлем по диагонали, оголяя половину лица. И да, это была молодая девушка. Если бы не аугментации, и странные возмущения в ее разуме, можно было сказать, что она человек, но ей уже не являлась. Завершающим движением я сначала обезоружила ее, отрезав руку, и затем проткнула насквозь грудь, дополнив импульсом Силы. Её телом пробил потолок, практически достав до этажа над нами. Её жизнь потухла в тот же миг.

— Дальше, — бросив своим, я рванула в единственный проход.

Судя по всему, мы добрались до самой вершины станции, до трона Призрака.

— Здесь его кабинет. Отсюда он общался с вами, Шепард, — сказала Миранда.

Вопреки всем ожиданиям, внутри было пусто. Просторный пустой кабинет в центре которого стояло одно кресло с пультом управления. Зеркальный пол и стены кругом придавали помещению иллюзию бесконечности, а красный гигант снаружи показывался во всем своем величии. Миранда включила терминал управления, к которому тут же подсоединилась наша кварианка.

— Есть что-нибудь, Тали?

— Идет процесс удаления... Они подчищают за собой!

— Тали? — кварианка резко выдернула зеркальную плитку пола сзади терминала и подключилась к системе в обход терминала и перезапустила систему.

— Остановилось.

Вдруг раздалась незатейливая мелодия, перед креслом заморгала кнопка и надпись о входящем вызове. Как только Джон сел и принял звонок, объявился сам хозяин в виде голограммы:

— Шепард. Ты сидишь в моем кресле.

— Кроме этого кресла скоро у тебя ничего не останется, Призрак. «Цербер» будет уничтожен.

— Скорее всего, — спокойно затянулся сигаретой Призрак и приглянулся к остальным. — Миранда, мне жаль, что всё так обернулось.

— Оставьте жалость при себе.

— Но вы все знали, с чем имеете дело. Я был вам полезен, как и вы мне. Вы ошибочно думаете, что я какое-то зло или враг. Нет, Шепард. Все, что я делаю, для того, чтобы поднять человечество выше. Дать ему Огонь, как Прометей.

— Это левиафаны вам обещали?

— Ах... Ну, конечно, как я мог забыть, гостья из другого мира с необъяснимой силой. Вас здесь не должно быть. А левиафаны… Они почти одолели жнецов. Нет, почти поработили их главный разум. Только представьте, если это удастся сделать нам? Всю их разрушительную мощь направить на созидание. Человечество станет величайшей расой в галактике.

— О, да они прекрасно с этим справились. Где сейчас эти левиафаны, что-то я их не вижу?

— Здесь ирония не уместна, Архангел.

— Вы хотите контролировать их?! Какое самомнение. Жнецов нужно уничтожить.

— У нас с вами совершенно разные цели, Шепард. Уничтожение этих машин станет ошибкой, — отключился Призрак.

— Тали, Миранда, сколько это займет?

— Понадобится время, Шепард. Здесь столько данных по всей деятельности «Цербера». И нужно время, чтобы восстановить утерянное.

— Хорошо. Адмирал Хакет, мы зачистили станцию. Отправьте инженеров, нужно изъять все оставшиеся данные.

— А здесь красиво. Держу пари, этот ублюдок сидел тут и наслаждался зрелищем. Видать ещё и попивая дорогущий виски.

Данные из «Кроноса» пролили свет на многие мутные дела не только «Цербера», но и всех, кто с ним сотрудничал. Всплыло много неожиданных имен. И сейчас хаос объял не только внешние области галактики, где вовсю орудовали жнецы. В экстранете со скоростью света появлялись всё новые и новые сведения о крупных поражениях флотов, о порабощенных мирах. Паника захватила все уголки мира, и караваны беженцев тянулись по всей галактике в сторону центра.

Цитадель не могла не отреагировать. На последнем экстренном совещании акцентировали внимание на проекте «Горн», куда бросили дополнительные силы, а сама Цитадель приводилась в полную боевую готовность. Как сказано во всех летописях, падение каждого цикла начинается с захвата жнецами Цитадели. Этого ни в коем случае нельзя было допустить. Как и уничтожение «Горна», который связан с Цитаделью.

А я пока не понимала, как именно это произойдет? Цитадель – это нечто вроде главного ретранслятора. А «Горн» - преобразователь энергии, в теории. Но тут не хватало еще одной детали, чем именно протеане хотели уничтожить жнецов? Силой мысли? Мой вариант с оружием ину казался самым верным, однако, как его доставить до «Горна»? И вообще, появится ли сам Конструктор в момент его использования?

Глава 19 Охотник на жнецов

На «Кроносе» след Призрака затерялся. Арестованные мелкие сошки ничего не знали о делах Харпера, а обезличенные солдаты – тем более. Все, кто мог говорить, в один ряд твердили, что им просто платили за услуги или просто обманули, дескать, они не знали на кого работают. Пойманные с поличным вовсе запели уже знакомую песню об угрозах и шантаже со стороны «Цербера».

Постепенно все зацепки зашли в тупик, против советника не было ничего серьезного. Пока мы гадали, как представить доказательства, случилось странное, внезапно пропал наш подозреваемый. По последней информации от его секретаря он отбыл на встречу с земным комитетом обороны, но так и не долетел до места встречи. Никто не знал, где он, ни родные, ни друзья. Его пропажу в совете удалось быстро замять, поставив на его место его заместителя, Андерсона. Остальному галактическому сообществу сообщили, что тот ушел на вынужденную отставку по состоянию здоровью. По сети была распространена предварительная версия, мол человек не выдержал из-за обрушившегося на него шквала проблем со жнецами. Трудно было не поверить в такое, наблюдая, как разворачиваются события. Иной раз даже лучше не открывать экстранет, чтобы не впадать в отчаяние.

Ситуация в галактике стремительно ухудшалось. Чуть ли не каждый день менялись логистические цепи снабжения и менялись каналы связи из-за потерянных секторов. Казалось бы, вот она — веская причина отринуть былые обиды и сплотиться, но об успешном объединении всей галактики оставалось только мечтать.

Кварианцы, согласно договору, ответили на призыв о помощи не так, как хотелось бы всем нам. В преддверии самой крупномасштабной войны повсеместно выяснилась острая нехватка компетентных кадров. Из всех развёртываемых флотов по расчетам у половины недокомплект корабельными инженерами. Такая же ситуация наблюдалась на верфях, которых активно ставили на военные рельсы. Эти дыры должны были заполнить инженеры кварианцев. И вроде бы паломники со всех уголков стягивались к центральным мирам для дальнейшего командирования во флоты союзников. Но на деле не всех всё устраивало и вновь всё погрязло в бюрократической рутине, да в расовых предрассудках.

На том сотрудничество с кварианцами в данный момент исчерпывалось. Вести с Ранноха не вселяли надежд на координированные военные действия. Кварианцам сейчас было не до того. Они возвращали свои планеты одна за другой. По непроверенным данным гетов они уничтожали чуть ли не полностью, каждая система очищалась тщательно, каждая платформа гета отправлялась в утиль. Стиралось любое упоминание о них, переписывалась история. Будь эта другая живая раса, это был бы самый натуральный геноцид. А сколько это займет времени в конечном итоге – никто не знал. Коллегия Ранноха не спешила с разъяснениями и тянула с ответом.

Дела Иерархии обстояли не лучшим образом. Жнецы вторглись к ним с двух секторов. На границах центральных миров шли ожесточенные бои. Пали первые крупные планеты и рубежи внешней обороны. Турианская Иерархия, как государство с самым могущественным флотом, едва ли замедляла продвижение врага на своей территории. И вряд ли могла себе позволить отвлекаться на помощь другим. Как и следовало ожидать – каждый был сам за себя.

Чуть лучше ситуация складывалась у Альянса Систем, как второму по численности флоту в Пространстве Цитадели. С уничтожением ретранслятора на Альфе Центавре на какое-то время им удалось «запереть» крупные силы жнецов в межзвездной пустоте на границе с батарами. И сейчас хоть как-то оказывали военную помощь остальным только люди.

К слову об упомянутых батарианцев. Насколько помню, в этой галактике их роль всегда была неоднозначной. Вроде бы они не столь примитивны, имеют свои флотилии, космические базы, колонии, но все относились к ним с пренебрежением или даже с брезгливостью, считая за дикарей. Жнецы заставили передумать. С Гегемонией виднелись дипломатические продвижения. Статус «террористического государства» был оперативно снят, сейчас обсуждались совместные оборонительные действия и торговые соглашения на случай изоляции или проблем с поставками.

Всем пиратским флотам запрещалось пресекать логистические пути рас Цитадели или даже оказывать военную поддержку при столкновении со жнецами. К удивлению всей «цивилизованной» части вселенной, те придерживались договоренностей. И даже схлестнулись со жнецами, пусть и с очевидным результатом. Некоторые аналитики СПЕКТРа высоко оценили их тактику выжженной земли. Когда станет ясно, что жнецы полностью захватят ту или иную планету, они накрывали её ковровой ядерной бомбардировкой. В столь чудовищной идее был один простой, но такой логичный замысел — не дать жнецам восполнить армию.

Дела на противоположной от их систем стороне шли спокойнее. Объединенные вооруженные силы саларианцев и кроганов только-только завершали свое слияние. Только-только вступили в силу принятые реформы и реорганизованы флотилии. Кроганская ДМЗ была переименована на Кроганский Каганат с установлением официальной власти в лице вождей главных кланов. Их статус также был пересмотрен, и они даже были приняты в галактический союз как один из членов. От Мордина мы узнали, как протекает процесс генной терапии и об открытых клиниках по всей территории каганата. Пусть это было лишь на благо самих кроганов, не везде встречали врачей с распростертыми объятиями. Местным кланам приходилось силой усмирять особо протестующих. Так что проблем у них тоже хватало.

Данных из систем Терминуса поступало мало, потому было трудно сказать, какова там реальная обстановка. На галактической карте их область была представлена в виде огромного черного пятна. Из всего информационного потока меня удивило одно, спокойствие и, как бы сказать, безучастие азари. Они же самая развитая раса своего цикла. Они должны были объединить всех и вести за собой. Однако, ничего такого не наблюдалось. Только с «Горном» прогресс не стоял на месте. Достоверно известно, что они сейчас озабочены защитой собственных идеальных миров. И только потом начнут беспокоиться за других. Впрочем, в этом есть своя логика. Жнецы точно попытаются захватить их в первую очередь. Как известно, они точно знают об азари от протеан, которых пожали в прошлом цикле.

На не самой веселой ноте завершилось очередное совещание спектров. Какие итоги всего этого: «Цербер» практически перестал существовать, однако не обезглавлен и все равно представлял опасность из-за связи с левиафанами. Их можно считать за скрытых участников войны. И не стоило списывать со счетов. Великая Сила… Не будь они такими гордецами, мы могли бы даже сотрудничать. Опять-таки, не думаю, что все левиафаны такие, как Тот-Кто-Помнит. Было бы интересно узнать, остался ли кто-то из их расы ещё?

Как существа с естественной ментальной силой каждый представитель их вида связан с другим неким коллективным разумом и потому, я возможно найду на него ответ, когда покопаюсь в своей памяти. Вернее, в памяти поглощенного левиафана. А может даже выйду на контакт.

— Куда теперь? — тишину оглушил вопрос Гарруса.

С тех пор, как нас стало меньше, атмосфера на корабле заметно изменилась, в воздухе незримо повисло напряжение. Да и ситуация не давала расслабиться. Благо Тали с Лиарой вернулись в строй и сейчас продолжали поиски информации о Сером Посреднике. Мне это дело казалось не стоящим внимания. Он наверняка понял, к чему всё идет и в курсе о текущей ситуации с «Цербером» и его связями, куда он и входит. И должен был залечь на дно. Такое осведомленное лицо с ресурсами попросту должен иметь запасные варианты на всякий случай. Не удивлюсь, если он тоже связан с левиафанами или даже со жнецами. С их одурманиванием и телепатией каждого подозрительного можно отнести к пособничеству на врага.

— Есть парочка запросов об эвакуации с ближайших к нам систем.

— Какие, например?

— Самый близкий приоритет Ома Кер: эвакуация с планеты директора холдинга «Аэзис» волуса Нивеена и турианского генерала Дериуса.

— Это вообще где? — общались между собой Гаррус с Шепардом.

— Аврора?

— Ома Кер — маленькая планета-сад с умеренным климатом, которая сейчас проходит стадию мегафауны. Права на колонизацию принадлежит Иерархии. По разведданным СПЕКТРа планета подверглась вторжению жнецов три дня назад, — ответила ВИ корабля.

— И чем наш один корабль может помочь против флотилии жнецов? Туда нужен как минимум флот.

— Аврора, выведи на экран последние данные. Хм.

— Что-то не похоже на вторжение. Это та же разведгруппа, как на Тучанке. Им что, не смогли ничего противопоставить? — поразился Гаррус. — Мы же не можем быть везде одновременно.

— Ома Кер не является военным объектом. Там в основном химические заводы фармацевтических корпораций, — подсказала Аврора и вновь повисла тишина.

— Митра, а вы почему молчите?

— Я всё думаю насчет левиафанов. Они ведь тоже враги жнецов и должны были понимать, что в жатве они одни не справятся.

— Хотите с ними союз?

— По крайней мере, хочу узнать намерение и получше историю их столкновения со жнецами.

— Историю? Зачем? — не понимал Гаррус.

— Чтобы ответить на вопрос Конструктора, если не получится остановить их силой.

— И... Есть идеи? Если нет, можем полететь на Тессию.

— Пока рано. Без «Горна» не стоит привлекать внимание жнецов к оружиям инусаннон. Они понадобятся для генерального сражения.

— Тогда, куда?

— Что известно о левиафанах? Аврора? — спросила я у цифрового помощника.

ВИ корабля начал выводить перед нами куски различного рода информации, которые лишь косвенно связаны с моим запросом. В основном это были отрывки из всяких мифов и легенд. Пришлось несколько уточнить запрашиваемые данные. И тогда начали получать более-менее правдоподобные данные. Некоторые фрагменты выглядели смутно знакомыми. В основном снимки подводных руин и схожие археологические находки, как на заснеженной базе «Цербера». Все равно, этого недостаточно. А проверять каждое такое упоминание — глупо.

— Я создам запрос в системе СПЕКТРа, пусть аналитики тоже ищут всё, что связано с левиафанами.

— А что там с той лаборатории «Цербера»?

— В отчете сказано, что то существо, мертво, — Шепард посмотрел на меня, ожидая подробностей.

— Он сам виноват.

— Ученым удалось достать замурованное тело. Сейчас ведется вскрытие и анализ. Подробности будут позже.

— Что ж, пока будем просто готовиться, да, Шепард?

— Да. Небольшой отдых не помешает.

А я, пожалуй, пойду помедитирую у себя. Проходя мимо тренировочной каюты, услышала звуки светового меча. После битвы на «Кроносе» Джилл всерьез взялась за тренировку, практически доведя себя до изнеможения.

— Учитель? — остановилась она и сняла повязку с глаз. — Летим на миссию?

— Пока нет, — я присмотрелась к ней. Девушка тяжело дышала, пот стекал со лба, зеленые локоны слиплись от влаги. Сила ощущалась в ней уже более явственно. Событие на «Кроносе» укрепило её решимость. — Не перетрудись. Скажешь, когда будешь готова к новой дуэли.

— Ну... — легонько погладила она свою руку, затем кивнула. — Хорошо.

Полтора часа медитации перед сном ничего не дало. Зато кое-какие сведения о левиафанах и близких к ним «аномалий» мы получили на следующий день от ученых Альянса, которые занимались жнецами ещё со времен «Предвестника». Некий Доктор Гаррет Брайсон, возглавляющий особую группу, которая изучает легенды, слухи и мифы о жнецах ещё из тех времён, когда в их существование никто не верил. Они искали материальные доказательства их существования и исследовали все такие места в галактике. «Когда вся галактика утверждает, что чего-то не существует, я вижу в этом вызов и пытаюсь доказать обратное», — говорилось в его статье об угасших империях прошлых тысячелетий и их причинах падения.

После «Предвестника» и коллекционеров, многие гипотезы Брайсона и его группы нашли подтверждение и Альянс усилил их работу. Повсеместно шли поиски следов деятельности жнецов. То тут, то там обнаруживались куцые остатки без конкретики. Если с протеанами и инусаннон было ещё понятнее. Брайсон обнаружил следы безымянной цивилизации «номен», как их он обозначил, которая стала жертвой жатвы предшествующей инусаннон. Сейчас они расследовали деятельность номенов в планете Яртар, где предположительно погиб в бою обнаруженный там труп жнеца, которого когда-то нашли батарианцы и тайно изучали, а сейчас Альянс. Доктор Брайсон предположил, что его убил «охотник на жнецов» номена, единственное существо в галактике, способное их уничтожить, и которое обитает в океане. Последний из той загадочной расы тиранов инусаннон.

В недавнем разговоре Брайсон выразил опасения адмиралу Хакету, что последние годы многие пытались с ним связаться и заполучить его исследования, словно сами ищут охотника. Ему и его людям не раз поступали странные сообщения от непонятных лиц. Из чего был сделан очевидный вывод, что это мог быть «Цербер». С учетом последних событий, в это верилось с охотой. Слова Брайсона настолько впечатлили Хакета, что тот дал исследованиям доктора высший приоритет и сейчас под грифом секретности активно изучалось дно океана Яртара.

— Спектр Шепард, — вышел на связь ученый.

Качество сигнала оставляло желать лучшего. И о передаче данных его исследований не шло и речи. Летать туда-сюда по всей галактике ради мнимых зацепок не хотелось. Нужен был веский повод.

— Доктор Брайсон, нам бы хотелось узнать о вашем исследовании. Почему вы думаете, что жнеца убило именно существо, обитающее в водах Диса? Вам удалось его запечатлеть?

— Пока что нет. Но наши гидролокаторы пару раз засекали его движение. К тому же, обнаруженный артефакт четко указывает, что под водой когда-то была целая цивилизация. Мы сейчас составляем карту океана, и ищем возможное логово «охотника». И вот что было обнаружено батарианцами за долго до нашего прибытия.

К нашему всеобщему удивлению он показал «объект» под водой, который точно был когда-то жнецом. Конечно, по истечению времени и в такой среде он подвергся изменениям, но поднятая из глубин воды часть была очень похожа на щупальце жнеца.

— Доктор Брайсон, вы ведь в курсе об опасности исследования технологий жнецов?

В памяти всплыли одурманенные ученые. Но этот человек выглядел вполне здоровым и в своем уме. Хотя, поначалу все так выглядели.

— Риск стоит того, спектр Шепард. Эти останки давно мертвого жнеца. Никто из персонала за эти годы не почувствовал никаких изменений. Нас проверяют каждый день. У нас с этим строго. У нас с этим строго. Мы знаем о работах доктора Кенсон, и о том, что с ней стало. Не беспокойтесь.

— Как скажете, доктор.

— Значит, нам вас ждать, спектр Шепард?

— Мы отправим ответ, — отключился Джон и посмотрел на собравшихся вокруг стола. — Что думаете?

— Я, конечно, не эксперт, но там ведь точно были останки жнеца. И его кто-то убил.

— Похоже на то, Гаррус.

— Если «номен» Брайсона действительно убил жнеца, он может быть нашим левиафаном. Кандидатом больше нет. Я смогу сказать точно, когда прибудем на место.

Хотя и не факт. Прочувствовать Силой толщи океана — то еще занятие, даже при должном умении.

— Тогда летим. Аврора, курс на систему Дис, — дал указание Шепард.

— Я вам говорил, что я очень боюсь воды.

— Гаррус?

— Это я к слову.

— Я тоже, — подняла руку Тали.

***

Дис — средняя система с пятью планетами и одним поясом астероидов в скоплении Гамма Аида. Яртар была единственной живой планетой и которая почти вся покрыта водой. Редкие участки суши представляли собой голые скалы. Никакого намека на существование цивилизаций. Сама плавучая лаборатория была построена вокруг одной скалы, под которой и обнаружены следы. В навигационной карте отмечалось, что здесь дожди идут чуть ли не круглые сутки.

Наше прибытие ожидал патрулирующий крейсер Альянса. В сопровождении истребителей нас приняли на взлетной площадке. На выходе сразу вдыхаешь этот соленый и влажный воздух, а вода хлюпала под ногами. Капли дождя барабанили по платформе, сливаясь с шумом океана и непогоды. Над нами постоянно громыхало и сверкала молния. Под тяжелыми тучами вдоль всего небосвода плавучая станция выглядела словно заброшенной. А из-за буйства непогоды нас будто бы в любой момент снесет волнами.

— Какая недружелюбная планета, — первой нарушила тишину Лиара.

— Да уж… Может, я на корабле вас подожду, — бросил Гаррус, оглянувшись кругом.

— Спектр Шепард, — вскоре подошел сам доктор в дождевом плаще и повел за собой вовнутрь и привел в зал с кучей экранов. За центральным столом везде были открыты карты и датчики.

— Доктор Брайсон, вам удалось сузить место поиска?

— Да. Две тысячи зондов передают нам информацию обо всех колебаниях подводного мира. Охотнику больше негде прятаться, чем в этом квадранте. Я в этом уверен. Он где-то там.

Брайсон тыкнул на один из экранов.

— Мы пока не проверили эти участки как следует. Как распогодится, приступим.

— Митра, — многозначительно посмотрел на меня Шепард, явно не желая тратить здесь время в ожидании.

— Мы можем осмотреться там сами.

— Прямо сейчас? — быстро бросил взгляд за окном, где буйствовал шторм, доктор Брайсон.

— Передадите свои данные в наш бортовой компьютер?

— Конечно.

После получения сведений и дойдя до указанных координат на корабле мы решали, как бы спуститься вглубь. Догадки Брайсона появились не на пустом месте. Ученые наткнулись на полость в самом пласте дна под скалами. В самом начале песчаник уступил место пласту известняка с множеством мелких окаменелостей из древних времен. По словам ученого, это само по себе было радостно: таких ископаемых беспозвоночных им прежде не попадалось. А последующий удачный взрыв приоткрыл тайну дна, и теперь через отверстие с рваными краями жадному взгляду исследователей открылась глубокая полость, откуда выходили пузырьки воздуха, словно там огромный проход, ведущий куда-то ещё вглубь, предположительно в логово «охотника».

Хм.

Даже отсюда я ощущала слабое присутствие чего-то разумного под нами. Где-то очень глубоко. И нет, это не вон та проплывшая громадина. На самом деле поражает работа ученых в таком месте. Океан буйствовал непрерывно. Да в космосе и то проще работать, чем здесь. И безопаснее.

— А эта штука точно выдерживает давление?

— Спектр Вакариан? — посмотрели на турианца наши инженеры.

— Я просто интересуюсь.

— Можешь остаться, Гаррус.

— Да. Пожалуй, так и сделаю. Пойду, откалибрую винтовку, что ли...

— Опять?

— «Вдова» всегда должна быть в идеальном состоянии, Шепард.

Без батискафа в воду можно было спуститься на инженерных роботах корабля. Нашими зондами мы проверили участок, и глубина соответствовала рабочим условиям. Наши махины должны были выдержать давление без особых проблем. Таких роботов было всего четыре штуки. И больше желающих спуститься в неизведанные глубины прямо в пасть к охотнику не нашлось.

Прежде, чем погрузиться, мне экстренно провели урок по управлению роботом. Вроде бы не сложно, если бы не место, куда мы отправлялись, я бы даже покаталась. Наш инженер говорил, что штуки предназначены специально для всех экстремальных условий. Я со спокойной душой залезла в рабочее место, включила навигацию и проверила связь. Не сказать, что оно чем-то уж сильно отличается от кабины пилота. Перед собой в таком же роботе увидела Шепарда. И по сигналу, нас скинули в воду. Мы медленно погружались в океан. Темная бездна сгущалась, свет уходил, становилось холодно. Вскоре я, будто на себе почувствовала, как она давит на меня со всех сторон.

Подводный мир полон тайн и опасностей. Я видела, как в темноте мерцают странные существа, которые кажутся одновременно красивыми и ужасающими. Они словно созданы из света и тени, и их движения плавны и грациозны. Пару раз мимо проплывали громадные силуэты. А ты не сможешь уже никуда убежать. До дна оставалось ещё долго. В ушах немного заложило. Но все показатели были в норме. Энергии в избытке.

— Мы на месте, — наконец достигли мы дна, можно выдвигаться. — Проверка связи.

— Слышим вас хорошо.

— Ни черта тут не видно. Митра, видишь мой прожектор и мои огни?

— Вижу.

— Выдвигаемся.

Общие просторы дна виднелись лишь при свете прожектора, но некоторые его обитатели светились словно звезды в космосе. Всякие моллюски, рыбы, растения. За всей этой красотой таилась опасность. Я чувствовала, как моё сердце забилось быстрее, когда мы приблизились в аккурат к пропасти во тьму. Вдруг я заметила что-то странное. Среди кораллов и водорослей увидела очертания чего-то огромного и тёмного. Это словно тень, которая движется вместе со мной. Я ощутила, как страх охватывает меня.

Мы с Шепардом выстрелили светящимися маячками вовнутрь щели. Там были останки жнецов. Их тут было много, как некая братская могила. И это не могло не произвести впечатление. Мы подошли ближе и увидели под нами глубокую тьму. Между тем, присутствие разума стало отчетливее. И оно точно нас заметило и… Пробуждалось.

— Арх… Что за… — вдруг услышала охрипший голос Шепарда в динамике.

— Шепард?

— Ты тоже это увидела? В голове?

— Что именно? Я ничего не увидела.

— АРХ!!! Я слышу чей-то шепот! Он… Вгрызается в мой разум… Арх!

— Шепард? Шепард! — он резко затих.

Глава 20 Общий враг

Шепард так и не ответил. Его робот впереди просто застыл в шаге от бездны. Оставив тщетные попытки связаться с ним по рации, использовала Силу. Ориентироваться под толщей воды посреди всего обилия подводной жизни оказалось не так просто. Меня чуть не снесло потоком сильного разума, который заполонял своим присутствием всё пространство. Однако, никаких особых действий с его стороны не поступало. Он не пытался выйти со мной на контакт, а наоборот, будто прятался или даже пытался прогнать меня. Оставив его, добралась до разума Шепарда, и он точно был жив, но находился в каком-то странном состоянии.

Потерял сознания? — предположила я. Хотя и не была уверена, нужно было визуальное подтверждение.

Своим роботом подобралась поближе и осветила. Даже с прожектором было сложно осмотреть сквозь мутные темные воды его кабину на признак повреждений. Вроде бы целая. А сам мужчина как будто просто уснул там. Никаких травм не заметила. Хм. Потом краем уха уловила чей-то до боли знакомый монотонный шепот. Сосредоточилось и тогда перед глазами на доли секунды пронесся черный силуэт исполинского существа и голос Шепарда. Похоже, с ним общается тот, кто затаился там в расщелине под нами.

Общается или пытается поработить разум? Приготовилась я прыгнуть в бездну.

— Митра… Сурик... — но тут откликнулся Шепард.

— Шепард? Ты как? Это был он, да?

— Я... Да, я увидел его. Он здесь.

— Это ты с ним сейчас общался?

— Д-да...

— Что он сказал?

— Он просит тебя уйти.

— Что? Почему?

— Он знает, что ты убила одного из них.

— Не за просто так. Скажи ему, что я готова показать это и не желаю ему зла.

— Митра... — остановил меня Шепард. — Он хочет, чтобы ты ушла.

— Это исключено.

— Он тебя боится.

— Я его не трону.

— Митра, ты сама говорила, нам нужны любые союзники. Этот левиафан готов говорить, но не с тобой.

— Неужели? Скорее, он хочет взять тебя под контроль.

— Я так не думаю, — был отчего-то уверен Шепард.

— Ты точно так думаешь?

— Я тоже видел его страх. У нас общий враг.

— Значит, он не заговорит, пока я тут?

— Да.

— Ладно, я подожду, но недолго, — нехотя согласилась я и активировала подъемные двигатели.

Резкое изменение давления — то ещё ощущение. И я никогда не любила воду. Лучше выйти в открытый космос, чем полезу под воду на такие глубины ещё раз. На поверхности меня подхватили наши инженеры и уже ждала Кзер с готовой каталкой, которая не потребовалась. Сразу на выходе из робота встретил Гаррус с очевидным вопросом:

— А где Шепард?

— Он остался там внизу. Левиафан желает говорить только с ним.

— Духи... Что за капризы? Он что, ребенок?

— С ним всё хорошо?

— Он был уверен, Лиара. Я понимаю осторожность левиафана.

Видимо почувствовал Рану и побоялся стать «едой». Любое живое существо бы тоже мне не поверило.

— Надеюсь, капитан Шепард знает, что делает, — с беспокойством сказала Тали, и бросила взгляд в сторону пустой стойки робота.

— Да уж... Тогда просто ждем?

— Да, Гаррус. Но не долго.

Наше «недолго» чуток растянулось. Ко второму часу все начинали откровенно нервничать, слыша в эфире Шепарда одно лишь молчание. Особенно Лиара. Она ходила кругами вокруг компьютера связи. Иногда её биотика вспыхивала свечением, когда раздавался шорох оттуда.

— Что он так долго...

— Может нам ещё раз спуститься? — все взгляды повернулись ко мне.

— Терпение. Он жив и спокоен. Тот разум тоже. Они, должно быть, ещё общаются. Левиафаны, знаете, очень долгие.

— Как же я ненавижу ждать, — вздохнул Гаррус.

— Я думала, снайперы мастера в этом.

— Я люблю снайперские винтовки, а не ожидания, Митра. Духи… Пойду разберу и обслужу «вдову», что ли...

— «Клинок Атаме», это Шепард, — раздался долгожданный голос. — Выхожу на поверхность.

— Заставил ты нас поволноваться. Ждем, — тут же ответила радостная Лиара и всей толпой мы двинулись в ангарный отсек.

Шепард выглядел как никогда уставшим. И все это заметили. Кзер хотела его вести сразу на осмотр, но Шепард сказал, что это лишнее. Уверил, хватит немножко свежего воздуха, покоя и чашки крепкого кофе, особенно кофе. После небольшой передышки, собравшись всей толпой в брифинг-каюте, мы ожидали его рассказа. Закончив с кофе, Джон привел мысли в порядок и поведал нам краткую издержку его диалога, а точнее монолога левиафана:

— Изначально они не видели в этих созданиях из металла угрозы: это была всего лишь еще одна причуда Вселенной, которую левиафаны тогда активно исследовали, достигая до самых темных границ между галактиками.

— То есть, они не знают, кто их построил? Никак не сталкивались?

— Да, Лиара. Они сами заинтересовались их создателями. Даже обнаружили следы некоей развитой цивилизации до них. Они назвали их «Древними». Но нигде их так и не встретили, что странно. Сами машины ничего о своих создателях не сообщали кроме очевидных фактов.

— Древние существа назвали кого-то «древними»? — фыркнул Гаррус. — Трудно представить, когда это происходило, на заре мироздания?

— Что было дальше?

— Им удалось поработить несколько экземпляров этих причудливых машин. Изучили их и поняли, насколько те технически совершенны. Машины быстро обучались и анализировали всё. И тогда левиафаны взяли их к себе на службу. Поручили им тяжесть бремени управления над порабощенными расами. Шли года, затем века, левиафаны и их слуги заселили практически всю галактику. И всё это время машина бесперебойно контролировала слуг левиафанов, тогда то и они заметили одну странность. Левиафаны никогда не давали им такой программы. Машина с особой тщательностью собирала генетический материал каждой встреченной формы жизни и хранила. На их вопрос машина ответила, что просто сохраняет жизнь.

— Это точно про жнецов? — вновь перебил Гаррус. — А что? Звучит, будто жнецы — хорошие ребята. Левиафан ничего не напутал там?

— Нет. Это было только начало. Вскоре жнецы явились из глубин темного космоса во всей своей мощи и поставили их перед фактом. Проанализировав результаты данных за все годы, машина пришла к выводу, что они также являются частью нерешенной проблемы Древних.

— Какой проблемы? — спросила Лиара.

— Смерть звёзд.

Хм. Где-то я это уже слышала.

— Смерть звезд? — переспросила азари. — Жнецы борются со смертью звезд? Жатва ради этого? Богиня... Что это вообще значит? — Джон лишь пожал плечами.

Рассказ Шепарда скорее запутал, нежели дал ответы. Хотя я уже чего-то подобного ожидала.

— На этом всё? Он не сказал, что будет сражаться вместе с нами?

— Тот-Кто-Во-Тьме понял, что раз мы его нашли, то жнецы и подавно. Он свяжется с оставшимися сородичами, и они решат, как поступить. В свое время протеане тоже обращались к ним за помощью, но они их не услышали.

— Это уже другой разговор, — обрадовался Гаррус. — Они ведь воевали с ними несколько тысяч лет. Опыта хоть отбавляй.

Это уже интересно. Однако, неужели он сказал правду? Во всяком случае, он не напал на нас, как его предыдущий собрат. Не знаю, можно ли это назвать актом дружелюбия. Я думала, он будет прятаться до конца своей жизни, как и делал все эти тысячелетия, наблюдая одну жатву за другой.

— И все равно пали.

— Вот поэтому он не захотел с тобой говорить, Митра, — я посмотрела на Гарруса. — Молчу-молчу, только не злись на меня.

— Он не говорил ничего про Конструктора жнецов? Насколько я знаю, у них имеется уязвимое место. В самой программе при его создании, в которой Древние оставили вопрос о гаснувших звездах. Если будет дан правильный ответ, машина завершит программу «спасения жизни».

— Значит, нам нужно спасти звёзды? — спросила обескураженная Джилл.

— А их надо спасать? — и так же, как она, недоумевали и все остальные.

— Видимо, надо.

— По-моему они просто забаговались. Критический баг нулевого дня.

— Что-что сделали, Тали?

— Забаговались, — по слогам повторила Гаррусу кварианка, словно объясняя всё.

— А, так бы и сказала.

Я тоже не понимала столь странную мотивацию жнецов и их создателей. Но факт остается фактом, жнецы тут и явно не собираются ничего менять и объяснять. Далее Шепард делился знаниями, переданными Левиафаном Диса. Экспедиционные корпусы Альянса в тот же день разлетелись по всем уголкам галактики в поисках миров-хранилищ древних левиафанов. Также он записал нам некий голосовой сигнал с призывом к войне против общего врага. Оно должно было пробудить всех оставшихся левиафанов. Их было слишком мало, и их поиски сейчас не приоритет, зато помогут выиграть время для «Горна» и Цитадели. Что и сработало, последующие дни на звездной карте мы наблюдали изменение в скоплениях жнецов. С некоторых секторов они вовсе ушли обратно.

Следующей хорошей вестью стала самая обыденная вещь – пополнение припасов. Состыковка с грузовым кораблем СПЕКТРа всегда как маленький праздник у экипажа. Оказывается, был даже серьезный повод, поступили новые виды вооружения и некоторые экспериментальные образцы. Какой бы святой ни опекал ученых при работе с нулевым элементом, сегодня они одарили плодами своих тайных трудов и знаете, новые пушки действительно впечатляют. Там даже было написано: «не использовать на максимальной мощности».

Никто не остался в стороне. И наблюдая за их воодушевлением и восторгом, я не могла не сдержать улыбки. Такие минуты радости и обыденности на войне – жизненно необходимы.

— А что это у тебя, Шепард?

— Экспериментальное оружие подавления. Проект азари под кодовым названием «Зу… И.. Ше?». Не знаю, правильно ли я прочел. Написано: «создает крошечные черные дыры».

— ЧТО?! В САМОМ ДЕЛЕ?

— Скорее всего, это не правда. Лиара, не переведешь, что тут за символы?

— «Эффект от взрыва схожа с сингулярностью».

— Как у биотиков?

— Да.

— Ого, вот это я уже понимаю.

— Все оценили новые бронекостюмы и щиты?

— Да. Жалко будет расставаться со «вдовой», но эта «детка» просто поражает. Я готов прямо сейчас опробовать на хасках, да и на самом жнеце чего уж там. Держу пари, они это почувствуют сполна. О, да!

— Твое желание, Гаррус, скоро исполнится.

Каждый нашел себе новое оружие, изготовленное по последнему слову науки. И подозреваю, они доступны далеко не каждому. Если в случае с броней новшества не особо заметны обывательскому взгляду, то вот новые модели оружия – очень даже выделяются.

— И вот ещё что, нам нужно перекраситься в одинаковые цвета с опознаваемой символикой.

— Это зачем, Шепард?

— Чтобы показать наше единство и так легче будет ориентироваться. У нас в «N7» были две светящиеся полоски ромбиком на плечах.

— «Свой-чужой?» Да, надо бы.

Среди экипажа не хватало одного. А где Миранда Лоусон? Бывшая церберша нашлась в своей каюте.

— Что-то хотели? — на миг встретилась она со мной глазами, но быстро отвела взгляд.

— Ничего. Могу войти? — Миранда указала на место напротив столика, пропуская внутрь. — Вижу, обустроились?

— Да. Необычный корабль с необычной системой. Никогда таких не видела, — намекнула она на Аврору, которая следила за ней круглые сутки. Шепард ей до сих пор не доверял.

С виду женщина держалась уверенно. Во всяком случае, пыталась.

— Там пришли новые образцы экипировки и оружия, не хотите подобрать себе что-то новое?

— Я... Ознакомлюсь с ними попозже.

— Могу задать личный вопрос?

— Конечно. Скрывать что-либо от вас все равно бессмысленно.

— Почему «Цербер»? В рядах ВС Альянса вы достигли бы немалых высот с вашими умениями. Возможно даже стали бы спектром.

— Я верила.

— В Призрака?

— Не совсем... В его идею. Впрочем, и ему, наверное, тоже. Я верила, что так будет лучше для нас, для человечества. Ведь прекрасно знала, насколько медлительна и коррумпирована бюрократическая система наших «защитников». Насколько амбициозны и тщеславны наши лидеры. Верила, пусть нас будет мало, но мы будем все едины, горящие одним делом. А на деле, мало чем отличались от остальных. Только слепой верой, как фанатики, которых я всегда презирала за узкомыслие.

— А что с сестрой? Она тоже была с «Цербер»?

— Нет... Она вообще не должна была пострадать. Я должна была защитить её. Обещала... И не сдержала, — Миранда скрестила руки, её взгляд блуждал по полу. — Не стоит за меня беспокоиться, Митра Сурик. Я готова бороться со жнецами и умереть. В конце концов, в этом будет мое искупление.

— Вы были близки с ней?

— Она была моей семьей. Единственным родным человеком, который поддерживал и верил в меня.

— Хм, — в наступившей тишине, я осмотрела её полупустую каюту. Никаких личных вещей. Только терминал и доска.

— А у вас, Митра, есть родные? — вдруг спросила она.

— Нет. Только друзья. И то война забрала почти всех. Что ж, подготовьтесь как следует.

Следующая неделя не выдалась богатой на события, как бы странно это не звучало, учитывая происходящее. «Всё в рамках приемлемого», — теперь говорилось в отчетах. Потеря флотилий, планет, войск... Всё в рамках приемлемого. Какие-то подвижки наметились в конце. С Советом Цитадели вышли на контакт со стороны Систем Терминуса, а потом внезапно пропали. По не самым подтвержденным сведением, там царит полная неразбериха. Разведка доносила противоречивые сведения. Никакой конкретики пока не вышла на связь Ариа Т’Лоак, де факто правитель станции «Омега», де-юре одна из матриархов азари из далеко не простого рода, но почему-то засевшая далеко от своего дома.

— Она просит о встрече? С нами?

— Да, спектр Шепард. Ариа Т’Лоак была предельно точна в своем запросе.

— Хорошо, Советница, мы встретимся с ней, — отключилась азари.

— Что ей понадобилось от нас? Жнецы напали на «Омегу»?

— «Омега»…

— Навевает воспоминания, Гаррус? Кстати, откуда ты взял свой псевдоним?

— Да люди, которых спас, дали такое прозвище.

— А что оно означает, ты знаешь?

— Ну... Нет. Не интересовался, звучало прикольно и ладно.

— Это из религии.

— Духи… Надеюсь, не что-то обидно?

— Да нет. Наоборот.

— А, тогда ладно.

— Чего же она хочет? — было видно, как Лиаре не понравился наш следующий пункт назначения.

Её понять можно. Это среди людей станция известна как просто «Омега», а название с языка азари можно перевести как «Сердце зла». Хотя, это только ей «Омега» казалась проблемным местом, полная опасности. Саларианцы называли её «Местом тайн», турианцы — «Миром беззаконья», а кроганы — «Миром возможностей». Для меня же она запомнилась как «та ещё дыра». И с прошлого раза она вряд ли изменилась. Высеченная прямо на астероиде станция по внешнему виду смахивающая на некое подводное существо показалась на наших радарах. Она светилась ярким красным огнем, словно призывая всех остановиться здесь.

***

Как упоминала Нойша, «Омега» похожа на сумасшедший социальный эксперимент в области «беззакония и пороков». Что-то скажешь не так или возомнишь не тем — тут же бесследно сгинешь, но чуть переусердствуй — нарушится хрупкое равновесие и тебя заметят. Бизнес здесь требует постоянного внимания, а смерть воспринималась как естественное наказание за лень, беззаботность, отсутствие такта, за неумение приспособиться к запутанному этикету преступного мира. А ещё это самое лучшее место, чтобы забыться и скрыться от всего, что там снаружи. Мир полной свободы, в том числе от законов.

— Ариа Т’Лоак ждет нас у себя, — получил ответ Шепард и мы высадились на свободный док.

Как и предполагала, тут ничего не изменилось. Хотя нет, стало хуже по известным причинам. Народу больше, воздуха меньше.

— Чем эти бандиты помогут в войне?

— Не скажи, Тали, они, считай, армия Терминуса. Их рейдерские флоты, конечно, не сравнимы с военным флотом, но нам нужны любые союзники. Ладно, я тоже не понимаю. Они сбегут с поля боя при первом удобном случае.

— Могли бы встретится в нашем корабле, почему тот клуб?

— Да ладно вам, «Загробная жизнь» — самое цивильное место на «Омеге», — не согласился с Лиарой Гаррус.

Вакариан был отчасти прав. Клуб выделялся из всего нагромождения плотной застройки и вырви глазных неоновых вывесок трущоб «Омеги». Монолитный дворец хозяйки «Омеги», признак ее статуса и мощи, виднелся сразу за поворотом. Основные залы клуба занимали три этажа, которые были скрыты за зеркальными стенами. Только неоновая вывеска горела розовым цветом. Перед входом стояла внушительная толпа, которую не пропускала солидная вооруженная охрана. Другая часть прохожих явно уже побывала там. Как бы не хотелось Гаррусу покрасоваться своими новыми пушками, на встречу каждый пошел лишь с минимумом арсенала, ибо Ариа так требовала, да и все равно к ней с оружием не пустили бы.

Охранники расступились перед нами, едва завидев у наружных врат. Наверняка по камерам всё видно и так. Только возмущенная толпа недоумевала, как так мы прошли без очереди. Внутри, после розового коридора, где валялись «убитые» гуляки, нам открылся кругообразный бар в центре и с танцполом над ним, где крутились полуголые азари. Громкая музыка долбила в уши набатом, а темнота с лазерами и ядовитым освещением в дополнении с дымом, делали только хуже.

— А это место пользуется популярностью, учитывая, что сейчас происходит, — я уловила нотки раздражения в голосе Лиары.

— Не будь так строга, Лиара. Ни разу не бывала в клубах? — в отличие от всех нас Гаррус явно наслаждался пребыванием на «Омеге».

— Нет, и не собираюсь.

— Эй, крошка, угостить тебя?

— Убери руки, бош’тет!

— Ладно-ладно, крошка, не кипятись. Гы-гы, бойкая какая... Но задница у тебя, ух...

— Что ты сказал?!

Этого следовало ожидать. Странно, что только Тали привлекла внимание подпитых клиентов.

— Вам так хочется спать, — усыпила я двоих батарианцев, столкнувшихся с ней, и забрала Тали с собой.

Пробравшись сквозь тесноту и мрак, мы добрались на третий этаж, где народу было уже не так много. Нас встретила хорошо экипированная четверка бойцов. Несмотря на их солидный внешний вид, разница между нами была слишком очевидна. Они тоже поняли, что к Арии прибыли не простые наемники и будет глупо нас задерживать. Быстро переговорив с ней по связи, главный из них впустил за стальную дверь.

В кабинете Арии никого кроме нее не было. В отличие от всей остальной части здания, здесь тишь да гладь, даже воздух приятный. Слегка приглушенный свет, и проблески лазера из широкого окна придавали кабинету притягательный шарм. Сама хозяйка восседала на кожаном кресле, закинув ногу на другую.

— Знакомые все лица. Правда, кого-то не хватает. Жаль малышку Нойшу, я слышала, что с ней случилось. Надеюсь, ее обидчики сполна понесли свое наказание. Присаживайтесь, — указала она жестом на диванчик.

— Зачем вы просили о встрече? — не стал тянуть время Шепард.

— У нас появились общие цели, Шепард. Вы поможете мне, я помогу вам.

— Что за цель?

— Из-за жнецов некоторые не особо умные особи решили, что наступила пора перемен. Они начали собираться на «Омеге», чтобы продвигать свои законы. Я же хочу, чтобы всё оставалось как прежде, под моим единогласным контролем.

— Спектры – не ваша личная армия, Ариа. И мы не наемники.

— Я знаю. Просто посчитала, что Совету будет выгоднее сотрудничать со мной одной, которая настроена к вам более лояльно и поддерживает относительный порядок. А не искать и вести переговоры с каждым непроверенным ненадежным лицом. Думаю, без всех посторонних мы все в выигрыше.

— Мы не можем здесь задерживаться.

— Я понимаю. Я прошу лишь выделить мне один день, чтобы сопровождали меня на встрече с главами всех синдикатов Систем Термина, которая состоится завтра здесь. Может, даже арестуете кого. Естественно, после сходки.

— Завтра? — после недолгого обдумывания спросил Шепард. — Во сколько?

— В девять вечера.

Шепард быстро прошелся по нам взглядом и согласился:

— Хорошо.

— Но учтите, строгий дресс-код обязателен, иначе вас не впустят, кем бы вы ни были, — хищно улыбнулась азари, окинув взглядом каждого из нас. — У вас ведь найдутся костюмы и вечерние платья?

Глава 21 Под неоновым куполом «Омеги» I

После возвращения на корабль мы обсуждали дальнейшие действия и приглашение Арии. Куратор Шепарда заинтересовался возможностью наладить тесный контакт со всеми синдикатами Терминуса разом, а не только с Т’Лоак. Значит – сходке быть.

Перед встречей с самыми влиятельными представителями преступного мира стоило немного разведать обстановку на станции. Походить, поговорить, осмотреться. Да и сделать «домашнюю работу» не помешает. Наверняка все из них хорошо известны СПЕКТРу, что было правдой. Оказывается, с некоторыми организациями я даже самолично встречалась, пусть и не знала кто есть кто.

Сбор информации на месте осложняла цифровая инфраструктура «Омеги», которая не предоставляет шифры доступа спектрам, а сеть является примером хаоса, как поражалась Тали, но отчего-то работающая без особых проблем. Что уж говорить, здесь нет такого понятия, как централизованное правительство. Более обширные сведения мы получали благодаря ей и Авроре, которые взламывали все попавшие под руку терминалы и узлы связи, также местным информаторам СПЕКТРа.

Хм. Невидимая для глаза обывателя работа предстояла большая. По сути, самый передовой корабль в галактике можно смело считать не только за мощную боевую единицу на поле боя, но и в киберпространстве. Получая снимки хорошего качества в настоящем времени, практически каждого жителя станции ВИ прогонял по всевозможным базам данных. Потихоньку наш список «особо опасных преступников» начал пополняться. Правда, он был не совсем достоверным. Большинство из них в той или иной степени давно изменили внешность, потому система сомневалась и выдавала результаты с погрешностью. Кибернетические аугментации и подпольная хирургия развита на станции лучше, чем на любом уголке галактики.

Помимо известных крупных игроков таких, как «Синие Светила», «Затмение», «Когти» и «Кровавая стая» в предстоящем собрании буду присутствовать организации калибром чуть меньше. Исходя из последнего сообщения Арии, за столом переговоров их всего будет двенадцать. Личности главных известны, сейчас устанавливаются связи между ними и близкий круг этих самых представителей во избежание сюрпризов.

На мой взгляд также неплохо было бы узнать, чем сейчас дышит «Омега», последние вести, происшествия. И с чего Ариа была так встревожена, что даже отправила нам запрос. Что-то её гложило, это я могла сказать с полной уверенностью, пусть она никак не выдавала этого при встрече. Впрочем, возможно, я ошибаюсь, учитывая специфику места, её положения и предстоящего события. Да и Жнецы вовсю орудуют где-то там, нагоняя ужас всем живущим.

Последние происшествия и потери оставили на Шепарда свой отпечаток. Прежде, чем лезть незнамо куда, нужно разузнать обо всех «темных» делах и рассчитать потенциальные угрозы, говорил он. Какова бы не была влиятельна Ариа, она же не всевидящая и она точно ощущала некую угрозу на предстоящем вечере. Вопрос: «от кого?». К тому же, она нам не друг.

Вместе с установлением личности местного особого опасного контингента, к которым следует уделить внимание, алгоритмы нейросети Авроры шерстили всё инфополе вокруг «Омеги». Криминал здесь не считается чем-то удивительным. Наркотики, убийство, ограбление, изнасилование, рабство – всё тут обыденно. Я искала нечто выходящее за рамки местного уклада жизни.

Хм. Во мне проснулось предчувствие.

— А это что?

Из всего информационного мусора «Омеги» Аврора мельком показала мне «странную» находку о смертях, в которых она увидела единый признак. И я остановила её поиск.

— Что там? — навострил уши Гаррус.

— Аврора, выведи на экран.

ВИ корабля вывел несколько фотографий мертвецов, кадры из камер наблюдения, а также какие-то документы из архива и сообщения из локальной сети «Омеги». И одну выписку неизвестного доктора. Потом цепочка привела нас к новостному порталу на станции. "Демоны «Омеги" — гласил первый заголовок.

— Так, тут смертельные сводки, что не удивительно для «Омеги», — не понял Гаррус статью некоего Макнайтена, его озабоченность этими делами и мою заинтересованность.

— Тали, можешь найти что-нибудь про него?

— Сейчас. Он… Умер недавно. Читайте, внезапная смерть журналиста «Вестника Конца Света», независимого СМИ, последнего оплота свободомыслия на «Омеге». Журналист был обнаружен мертвым в своей квартире без признаков насилия.

— Скорее всего его заткнули, что тоже не удивительно для «Омеги», — усмехнулся Гаррус, не считая это за что-то важное. — Или перебрал чем-то.

Тали стала копать дальше. Погибший три дня назад журналист вёл свой новостной блог в экстранете. Он славился историями обратной стороны общества, делился байками из прошлой работы в правоохранительных органах, и вообще характеризовался как «тру краймер». Потом Тали объяснила, что это. Погибший турианец когда-то был детективом в столице Иерархии и, выйдя на пенсию, перебрался сюда семь лет назад. Был женат. Ныне разведен. Двое детей. Характер скверный. В общем, до своей внезапной кончины, он всячески копался в грязном белье «Омеги».

И что? Он кому-то перешел дорогу? Бывший детектив плохо отзывался обо всех жителях станции, считая их потерянными душами. Я пока не улавливала связи и моё предчувствие. Последние его посты касались только «демонов Омеги». Он связал серию смертей и начал подозревать нечто зловещее, и зациклился на этом, начав свое расследование. В своей последней статье заподозрил неких ардат-якши. «Я узнал истину… И скоро за мной придут…», — оставил он зловещий пост за день до своей смерти. При упоминании неизвестного мне слова я заметила, как тут же встревожилась Лиара. Похоже, это что-то серьезное.

— Ох… Богиня, — тяжело вздохнула Лиара. — Неужели это правда?

— Ты про ардат-якши? — спросила я. Сразу никто не ответил. — Что это?

— Ардат-якши — это азари с редким врожденным генетическим дефектом. Один из страшных недугов моей расы.

Лиара не захотела вдаваться в подробности, будто касалась чего-то очень неприятного и личного. Дополнительные сведения поведала Аврора: дефект, от которого страдают так называемые ардат-якши, приводит к тому, что больные не способны мягко объединять свою нервную систему с системой сексуального партнёра обычным образом, приводящим к продолжению рода. Вместо этого ардат-якши разрушают нервную систему партнёра, полностью "выпивают", что обычно приводит к смерти или к необратимым тяжелым последствиям. Также установлено, что неспособность к ментальному слиянию не даёт развиться сочувствию, эмпатии, что в итоге приводит к психопатии. Способы лечения этого заболевания до сих пор не разработаны.

— Это настолько ужасно? — не поняла я из-за чего она так напряглась. Да, звучит неприятно, но мало ли неизлечимых болезней в галактике? Тот же генофаг, к примеру. Тут даже не сказано, что оно как-то передается или заразно.

— Ещё как, Митра. Бедные азари становятся зависимы от слияния и постоянно ищут партнера для утоления внутреннего... Кхм-кхм, голода.

— Это я поняла. Но чем они опасны для окружающих больше обычного преступника? Их же не так много. Или они могут убивать массово?

— Всё из-за биотики и нашей физиологической особенности. Сила их очарования по-настоящему поражает. Противостоять наваждению и нахлынувшему желанию могут далеко не все. Я о таком даже не слышала. А с каждой новой жертвой ардат-якши становится сильнее и безумнее. И чем она сильнее, тем ищет более сильных жертв или много. Я помню с детства страшилку об одной, которую усмиряли чуть ли не целой армией. Не зря они ассоциируются с Темной Богиней.

Хм…

— А «Омега» считай стол изобилия для них, — согласился Гаррус. — Обитель порока, где нет полиции. Может даже одна из танцовщиц Арии одна из них, кто знает.

— Значит все ардат-якши – убийцы?

— Не все. Республика испокон веков содержит монастыри для всех рожденных с этим недугом, где они могут получить надлежащее лечение и спокойную жизнь. А тех, кто уже встал на путь «смерти», карают юстициары, которые действуют вне границ Республики.

— Я что-то слышал о них. Нам в академии флота рассказывали, лучше не вставать на их пути.

— Правильно слышал, Гаррус. В их ряды вступают лишь сильнейшие из нас. Те, кто способны противостоять очарованию ардат-якши. Они неприкасаемы. Даже СПЕКТРу.

— Значит, они могут быть здесь?

— Я в этом уверена, Шепард, — ответила Лиара.

— И не только ты. Мелвилл Макнайтен искал подтверждения своей версии. И видимо его они нашли первым.

— Слава духам, это дело юстициаров. Мы же не должны вмешиваться? — спросил Гаррус.

— Юстициары могут попросить помощи у спектра. Пусть и всегда действуют в одиночку.

— А там, где ардат-якши, там и юстициар. Шепард, нам же никаких дополнительных запросов не поступало?

— Я не видел.

Хм. Сильнейшие биотики и охотники на них. Юстициары должны быть сильнее самих демонов. Интересно было бы взглянуть на такого бойца.

— Потом спросим у Арии про это. Наша текущая задача — встреча с синдикатами, — ответил Шепард, погруженный в раздумья.

— Кто туда пойдет? — вернула наше обсуждение к главному вопросу Миранда.

— Кстати, да, мы все туда идем или как? — все взгляды за столом повернулись к Шепарду.

— Да. Найдите себе приличную одежду. Миранда, вам кто-нибудь знаком из них?

— Практически все. Но лицом к лицу, естественно, не встречалась. А вот эти два джентльмена торгуют оружием массового поражения. Слышала, что даже работают с радиацией.

— Любимые клиенты «Цербера», да? — ехидно спросил Гаррус.

— Одни из, — спокойно ответила ему Миранда.

— Ясно. Я готов пойти, надеюсь, там будет вкусная еда и немного выпивки.

— Вас что-то не устраивает в нашем меню, спектр Вакариан? — осведомилась Аврора, появившись в виде голограммы в центре интерактивного стола.

— Нет-нет, — поспешил с ответом турианец. — Просто иногда хочется разнообразия. Полезная еда – не всегда значит вкусная.

— Меню специально разработано учеными, спектр Вакариан. Оно рассчитано с учетом нормы всех необходимых микроэлементов, витаминов и калорий в зависимости от расы. Всё, чтобы спектры получали необходимое.

— Я понял-понял.

До завтра ещё полно времени, хватит на "прогулку". Разделившись на две группы, мы ушли в разные стороны. С Шепардом пошли Лиара, Гаррус и Тали. Со мной Джиллиан, Миранда и неожиданно Кзер. Наш врач сама попросилась с нами. Пока мы стоим просто так, Шепард не был против. Саларианка переоделась в гражданскую одежду, как и все мы, чтобы не так сильно выделяться среди толпы. Только взяла небольшую сумку «первой помощи», так на всякий случай.

Без фильтров визора воздух «Омеги» ощущался тяжелым и грязным. Запах ржавчины, гари, сладкого дыма и пластика слились в гремучее сочетание. По лицу бил воздух, подгоняемый огромными лопастями на потолке.

Работники дока лениво посматривали на наше судно и гадали, кто мог себе позволить такое. Увидев нас, они замолкли и провожали многозначительными взглядами до самого выхода. Оставив ангар доков за спиной, мы вышли на узкие заполненные закоулки под яркими вырви глазными неоновыми вывесками внешнего кольца. В отсутствии неба станция лежала под покрывалом мрака и только эти вывески и освещение боролись с тьмой.

С прошлого раза народу стало существенно больше. Везде сновали попрошайки, развернуты лагеря беженцев, а торговцы «незаконным» стояли чуть ли не каждом углу. В темных закуточках между постройками в груде мусора лежали тела, на которых никто не обращал внимания. Но это я уже видела.

— Не думала, что «Омега» может стать ещё хуже, — строго бросила Миранда, окинув взглядом новых местных.

— Много раз бывали здесь?

— По вынужденным делам.

— Здесь мы же и встретились первый раз, ведь так?

— Да. Я это прекрасно помню, Митра Сурик.

Я заметила, как Джиллиан зло покосилась на экс-цербершу. Она её точно недолюбливала. Впрочем, как всех, кто связан с «Цербер».

— Кзер, а вы здесь бывали?

— Никогда. Потому и попросилась. Слышала всякие слухи, вот и хотела увидеть своими глазами.

— И как?

— Слухи весьма точны.

— Учитель, а куда мы идем?

— На поиск демонов.

— Что? — внезапно остановились мои спутники. — В самом деле?

— Да.

— Но… Зачем?

— Неужели вам страшно? — по очереди окинула каждую из них взглядом.

— С ардат-якши лучше не пересекаться, — серьезно ответила Миранда.

О, как. И её проняло? Хм.

— Просто посмотрим, как живет «Омега».

На самом деле, мы вышли не за этим. Это обычный осмотр. Остальная часть станции кроме резиденции Арии и её окрестностей представляла собой полное уныние и безнадегу. Плотные грязные переулки задыхались от тесноты нагромождения самопальных пристроек. От некогда добывающей станции протеан остался лишь основной корпус. Транспорта здесь не так много. В основном все передвигались пешком.

Среди толпы позади нас я заметила один маленький силуэт. Кто-то будто следил за нами, постоянно ошиваясь то рядом с Кзер, то с Джиллиан. Моя ученица в своей нелепой шапке и в комбинезоне неплохо сливалась с местными. Как и Лоусон. Последняя выглядела как одна из боссов местной группировки. Чего не скажешь о Кзер в ее чистеньком ухоженном пальто и в сапожках. А я же не стала ничего особо менять, только визор сняла. Длинная темно-синяя куртка с широким капюшоном – тоже пользовалось популярностью среди криминальных личностей.

На третьем повороте наш преследователь резко врезался в Кзер и явно намеревался присвоить её пожитки. Однако наш врач меня удивил. Она сама заметила воришку и схватила за руку тощего юного батарианца-мальчишку. Тот попытался вырваться, но Кзер не дала ему уйти, скрутив его кисть до боли. Завопив, он тут же заныл и остановился.

— Не так быстро, юнец, — усилила хватку Кзер.

— Ай-ай-ай, отпустите! Я ничего не сделал!

— Как же, — Кзер посмотрела на меня.

— Я просто не смотрел, куда иду. Ай-ай-ай.

— Как тебя зовут? — спросила я у паренька.

— А? Я… эээ… Я… Милик.

— Ты здесь живешь, Милик?

— Д-да. Где же еще?!

— Давно?

— С рождения.

Хм.

— Кзер, не отпустишь его? — паренек переменился в лице, получив свободу. Пробежав глазами по моим спутникам, он в ожидании смотрел на меня, и не спешил убежать прочь.

— Милик, наверняка ты тут всё знаешь. Мы ищем одно место, — вывела я голографическое изображение места смерти в деле о «демонах».

— А, это все знают. Это в районе дурманщиков внизу. Легко его найдете. Вот этот символ висит над клубом «Утешение».

— Этот?

— Ага. Туда ходят все, кого не пустили в «Загробную жизнь».

— Ты там бывал?

— Один раз. Нас тогда сильно отколошматили.

— Ясно. Можешь идти, — ему не надо было повторять дважды.

— Зачем вы его отпустили?

— Хотите его арестовать, Кзер?

— Нет, но…

— Пошли. Интересно, где тут спуск на нижний уровень?

Я не питала иллюзий. За эти три часа мы вряд ли встретим ардат-якши или же охотников на них. И вообще увидим все прелести «Омеги». Получив точные координаты от Авроры на своих картах, мы выдвинулись в указанный клуб. «Утешение» слыл достопримечательностью срединного уровня «Омеги». Если вам показалось, что верхний уровень станции то ещё захолустье — забудьте. Срединный уровень был в разы хуже: мрачнее, грязнее и теснее. Каждый прохожий провожал нас подозрительным взором. Одиночек здесь не наблюдалось.

— Как тут живописно, — я ощутила, как насторожились мои спутники. Сила Джилл вспыхнула.

— Лучше никому не смотрите в глаза, — предупредила Миранда и провела ладонью по поясу, где висел пистолет.

Как гласит негласный закон, на «Омеге» лучше не ходить без оружия.

До «Утешения» мы добрались через полчаса прогулок. К нам несколько раз подходили индивиды один подозрительнее другого со всякими разными предложениями. Но пока лишь по мелочи. Появившаяся за углом здание лишь немногим уступало резиденции Арии по размерам и роскошью. Пожалуй, клубы тут могут сойти за дом правительства. Светящаяся зеленым неоном вывеска призывно мерцала. Здесь, в отличие от «Загробной жизни», у входа толпилось мало народу. Вышибалы не стояли снаружи, а ожидали гостей внутри, в переходном коридорчике.

Музыкальные вкусы и контингент не особо отличался. Через коридор мы оказались в зале с кучей кабинок, задернутых шторками. И только в центре, цифрой «8», располагались бары и отдельные секции. Сам зал был разукрашен как попало: от аквариумов до свечей. Мы разошлись у входа. Каждый должен был сам что-либо разузнать. Я подошла к барной стойке и искоса осмотрела присутствующих. Биотиков здесь не наблюдалось, как и вооруженных, кроме работников. От кабинки к кабинке расхаживал волус в сопровождении двух здоровяков. Судя по всему, приватные в этих кабинках не только танцы, доносились стоны.

— Что будете? — спустя минуту подошел ко мне бармен, тощий мужчина с разноцветными волосами и с пирсингом. Как подобает антуражу, он был почти одет.

— Что-нибудь покрепче, — просто ответила я, скинув с себя капюшон.

Нужно же было отыграть потерянную заблудшую душу. Хотя, держу пари, мне никто не поверит. Облокотившись о стойку, проверила наушник и прислушалась к разговорчикам соседей.

— Нам бы податься в Хексток.

— Ага. Как только придут вести...

— Слышал, жнецы захватили ещё одну планету Иерархии. Поговаривают, там пиздец.

— Да уж... Сейчас такая картина везде.

— Конец света близко.

Ничего интересного.

— Ваш заказ, — бармен поставил передо мной стаканчик со странным содержимым.

— Слушайте, здесь не найдется работенка?

— Смотря, что вы умеете, — он окинул меня изучающим взглядом. — Можете обратится к мадам Хал Эст Ет. Но лучше всего вас обратиться к госпоже Арии Т’Лоак. Думаю, она вас с радостью возьмет к себе.

— К Мадам Хал Эст Ет, значит?

— Да, она вон там.

— Мм, — взяв стакан, поплелась вглубь зала.

Центр был разделен от остального помещения импровизированным декором в виде столбов. На диване в разношерстной компании сидела турианка и покуривала из длинной трубки. Её охранники тут же задергались, заметив меня у прохода. Одетая в некий длинный гладкий халат, турианка жестом велела пропустить меня и указала напротив своего ложе. Её девочки, которые и не совсем девочки, перестали её гладить и недобро посмотрели на меня.

— Слышала, ищете работу, — выдохнув струю сладкого дыма, произнесла она хриплым голосом.

— Да. На неделю где-то.

— Ты не похожа на беженку.

— А я и не беженка.

— Сними-ка куртку. Я должна оценить тебя прежде, чем взять к себе.

— Пожалуй, откажусь, — на миг все спутники Хал застыли с широкими глазами, словно я оскорбила их босса.

— Ха-ха. Смелая, значит...

— Или глупая. Тут, с какой стороны посмотреть, да?

— Ха-ха. Верно. Так, кто же ты на самом деле? И что тебе надо?

— Я ищу азари. Возможно она работает здесь.

— Вряд ли, всех танцовщиц-азари забирает к себе Ариа. Мне она дает оставшийся неликвид или, когда те сами не против тут работать, а не на неё. Я не жалуюсь, иногда среди них находится настоящий бриллиант. А азари Арии все как одна безупречны и роскошны. Но даже они приедаются, если вы понимаете, о чем я. Сюда ходят ради чего-то необычного, чего-то экстремального, запретного.

Турианка демонстративно погладила ногу батарианца, сидящего слева от нее. Да уж, вот такого я точно не видела. Батарианца с ярким макияжем в латексном костюмчике и в сапожках на высоченных каблуках. Кажется, понимаю, почему жнецы не спешат явиться сюда. Это будет сниться мне в кошмарах.

— Хм. Могу задать ещё один вопрос?

— Конечно, — расслабленно бросила Хал.

— К вам никто ещё не подходил с таким же вопросом, как и я?

— Все ищут себе компанию азари, да покрасивше. Можно поконкретнее?

— Сама хотела бы знать. Что ж, видимо не сегодня.

— Не спешите, походите здесь ещё. Можете уединится с кем-нибудь? Только скажите.

— Спасибо. Буду знать.

— Джилл, Миранда, Кзер, что у вас? — связалась, найдя себе укромное место в темном уголке.

— Никаких демонов. Правда видела нескольких азари, но они явно не убийцы, — первой ответила Миранда.

— Меня пытались угостить пару раз особо настырные типы. Сила... Как же хотелось их стукнуть.

— Спокойнее, Джиллиан. Считай, это частью тренировок.

— Я спокойна. Если бы ещё руки не распускали, вообще не заметила бы их.

— А ко мне никто не подходил, и, по-моему, все тут подозрительные, — последней ответила Кзер. Я, кажется, уловила нотки обиды в ее всегда ровном голосе.

— Сколько нам ещё тут быть?

— Походите ещё немного, — отключилась я и оперлась на кожаную спинку сиденья.

Под незатейливую музыку время текло размеренно. Мельтешение света и тел и правду действовали странным образом. Но никогда я этого не понимала. Чем так привлекает народ подобные места? Отдыхом я бы это не назвала. Просто, чтобы забыть о проблемах? Разве это не трусость? А потакание порокам – для джедая это означает лишь слабость. С чем, я всегда соглашалась. Через Силу я стала сканировать всех попавшихся на глаза. Практически у всех одно и то же. Улавливала потаенные страхи, тревогу, желания. Как вдруг мой взор перегородила некто во всем черном. Это была азари, высокая, статная, фигуристая. Сказала бы одна из танцовщиц, но нет. На ней было длинное черное пальто поверх корсета, который лишь выпячивал её красоты.

— Привет, одна тут? — спросила она.

— Пока да.

— Значит, мне повезло.

Подсевшая ко мне азари прям пожирала меня взглядом. В её черных хищных глазах отражался зеленый отблеск света. Хм. Это уже интересно. Она действительно ощущалась по-другому: сильная биотика, но внутри что-то есть ещё. Я ощущала, как нечто окутывает меня вплотную. Азари продолжала улыбаться и легонько коснулась моей ладони на столике.

— Ты явно не отсюда, — начала она.

— Так заметно?

— Ну, я хорошо разбираюсь в... Людях. Во-первых, ты не пьяная и не обдолбанная. А ещё, выглядишь… — азари слегка отстранилась и ещё раз прошлась взглядом по мне с ног до головы. — Прекрасно.

— Ты тоже, — ответила я так, как бы ответил любой попавший под её чары. Наверное.

— Да? Спасибо... — она без стеснения коснулась моего плеча и дотронулась до кончиков волос у виска. —Разноцветные глаза... Это имплант?

— Нет. Врожденный дефект.

— Врожденный дефект? — на доли секунды в черных глазах пронеслась вспышка ярости. — Я не согласна. Это дар. И он прекрасен.

Предчувствие меня не обмануло. Ловля на живца сработала, пусть я и рассчитывала, что приманкой станет Джиллиан или Миранда в виду их внешних данных и дара. Ну и Кзер. Хотя на тот момент, я не думала, что она пойдет с нами.

Глава 22 Под неоновым куполом «Омеги» II

Незнакомку точно задели мои слова. Она убрала руки, слегка отстранилась и молча смотрела на меня, будто искала во мне что-то. Полностью черные глаза застыли, биотика уплотнилась. Она была насторожена. Значит, нужно ослабить свою защиту и самой расслабиться.

— Что-то не так?

— Мм... Ты ничего не ощущаешь?

— Гадкий шум вокруг, разве что.

— Ты очень... Необычная.

— Да? Никогда не замечала. Это плохо?

— Отнюдь, — мой визави расслабилась и приняв самое добродушное выражение лица, продолжила: — Здесь разве не жарко и душно, может, пойдем в более приятное место? Только ты и я.

— Нет, благодарю. К тому же я тебя не знаю.

— А-ха-ха, — мягко рассмеялась она, — Тогда позволь угостить, узнаем друг друга поближе.

— Если заплатите. Денег у меня не много.

— А-ха-ха... Разумеется. Ни в чем себе не отказывай.

— Как щедро, но ладно.

Азари явно намеревалась меня напоить, заказывая всё больше и больше. Но пока всё выглядело вполне обыденно. Нужно понимать, что тут это считается нормой. За этим ведь и приходят в подобные заведения. А моя незнакомка могла запросто быть просто очередной заблудшей душой на «Омеге», которая просто ищет развлечения в пороках.

Насколько помню все азари имеют биотику и привлекают внимание, и не факт, что особа передо мной является «демоном». Биотика также ведь не должна ощущаться одинаковой у всех. Складывалась весьма странная ситуация. Я должна уловить её убийственное намерение прежде, чем действовать. Пока я ощущала только её интерес и кхм-кхм... «жажду», которую та никак не скрывала.

Я мысленно сообщила Джилл держаться от меня на расстоянии и хранить молчание в эфире. Велела тщательнее осмотреться и расспросить других посетителей и работников о ней. Посмотрим, что собирается сделать незнакомка и как поведет себя наедине. Я по-прежнему ощущала, как её биотика медленно опутывает меня, пытается дотянуться до разума. Но уже не так явно, как должна и этого она не могла не заметить. Видимо, из-за чего и насторожилась. Но почему-то не отступила. Неужто настолько уверена в себе?

Продолжая бессмысленный разговор и заказывая всё больше и больше выпивки, которые весьма горьки на вкус, она не собиралась уходить, что уже было сигналом.

Хм. Из меня никудышная актриса. Я никогда не славилась умением в подобных «агентурных» делах. Нужно было, чтобы она мне поверила. Потому ещё раз ослабила свою ментальную защиту. И, кажется, тогда алкоголь начал действовать, что лишь добавит несколько очков к «правдивости» спектакля. Появилось странное ощущение тепла, расслабленности, в глазах сузилось восприятие.

— Как тебя зовут? — спросила она.

— Эйтрис... — ответила я первое, что пришло в голову и вспомнила названную.

Сила... Интересно, как они все там? Реван, Алек, Бао Дур, Эйтрис, учитель Кавар... Сколько времени прошло... Вспоминают ли обо мне? Скорее всего я числюсь погибшей на Малакоре. А война должна была идти на спад. Оставались вопросы лишь к Ордену, их решение насчет всех, кто пошел за Реваном.

— Красивое имя. О чем призадумалась? — соблазнительный голос незнакомки звучал фоном, погружая в воспоминания. Подгоняемые алкоголем, они нахлынули один за другим как в калейдоскопе.

— О доме.

Потом вновь вспомнила Мандалорскую войну. Чисто рефлекторно сжала стаканчик в руке. Ещё немного и я бы разломала стеклянную утварь вдребезги, когда в ушах пронеслись предсмертные крики, обращенные ко мне. И снова увидела, как взрывается планета. И то эхо смерти.

— Вижу, ты многое пережила.

— Что? — вырвал из раздумий голос азари. — А, ничего. Здесь наверняка у многих схожий жизненный путь. Я просто одна «из». Времена сейчас такие.

— Я так не думаю, — улыбнулась она, и накрыла мою ладонь своей.

— Ох... Что-то мне не хорошо... — я попыталась сделать вид, что вот-вот рухну в сон.

— Разумеется, ты опустошила четыре «скорбящих сердца». Никогда ещё не видела, чтобы их так жадно пили, вообще не морщась. Ты вообще человек?

— Да? Ох... У тебя глаза черные и дымят.

— Ха-ха-ха... Ну вот, уже мерещится всякое. Тебе нужно развеяться. Уверяю, на улице станет намного легче. Пойдем, пойдем, — взяв меня под ручку, она вывела из клуба.

Я заметила, как все прохожие пристально засматривались к моей спутнице. Некоторые застыли с открытыми ртами, что чуть-чуть и слюна бы потекла. И она наслаждалась их откровенным вниманием. Её биотика усилилась, мертвой хваткой вцепившись в меня. Пока я изо всех сил делала вид, как же мне плохо, незнакомка связалась с кем-то по связи. Наверное, я бы долго не продержалась с такой никчемной игрой, если бы не сама «слепота» азари.

Тогда я все больше уверилась в своей догадке. Как оказалось, азари вызвала транспорт. И якобы «усыпив» меня, усадила на заднее кресло, обещая мне сладкие грезы о доме. Далее, обо мне будто бы забыли. Я слышала, как она разговаривала с водителем и тоже с биотиком и тоже с азари.

— Ты проверила её? — спрашивала вторая с более молодым и нежным голосом.

— Не вижу нужды. Она была там одна. Сидела и скучала.

— Что-то не похожа она на местного, — вторая явно нервничала.

— Видимо одна из пострадавших от жнецов. Сама же видела, каковы они и сколько таких, как она здесь.

— Значит, она — солдат Альянса. Это опасно.

— Да ладно тебе, Лизель. У меня уже неделю не было слияния, я не могу больше терпеть. А эта женщина явно сильна. Также очень неплоха телом, мм... — застонала она.

— Вот именно. Если не будем осторожны, нас поймают.

— Боишься своей матери, Лизель?

— Нам обеим стоит её бояться, Моринт. Она не давала разрешения.

— Но она же тебя все равно защитит. А значит и меня. Иди сюда, — судя по характерным звукам, они начали целоваться, источая ту же странную «сладковатую» биотику уже в открытую.

В порыве страсти они напрочь позабыли обо мне. Да уж... Более нелепой картины и трудно вообразить. Я задавалась лишь одним вопросом: «что делать?». Но пока мы ехали, я просто изображала из себя спящего. На месте прибытия всё станет ясно. Возможно таких, как они, там целая банда. Тогда и поймаю всех с поличным. И что-то я не ощутила у них невероятной силы, о которой упоминали Лиара с Авророй.

Спустя полчаса поездки, мы наконец остановились. С салона транспорта было трудно разглядеть место. Просто темнота, крыша, стена и тускло алый свет освещения станции. Любовницы отлипли друг от друга и вышли из машины. Первая разбудила меня и вытащила, указывая на изгородь двухэтажного дома.

— А где это я? — продолжала я изображать невинность, откровенно веселя её.

— Это мой дом.

— А это кто?

— Это моя подруга. Ты ведь не против ее компании? Смотри, она милая, — Моринт схватила меня и пристально посмотрела в глаза. Её биотика вспыхнула и снова в нос ударил этот сладковатый запах. Вместо «привычного» цвета биотики, Моринт всегда светилась пурпурным. Или мне так кажется из-за алкоголя?

— Конечно.

— Тогда, будь как дома.

Прихожая мрачных апартаментов встретила сумраком, но воздух был вполне себе приятный и прохладный. Вглубь вел узкий коридор, где в конце виднелась винтовая лестница. Как только хозяйки вошли, свет постепенно включился на всех комнатах.

— Я приму душ. А вы тут начните пока без меня, — бросив меня в гостиной, ушла вглубь дома Моринт.

На мягком диванчике посреди гостиной с Лизель мы остались одни. И знаете, отличные у них апартаменты. Даже и не скажешь, что мы сейчас на «Омеге». Интерьером похоже на кабинет Арии. Всё очень чисто, аккуратно, даже роскошно.

Не обращая внимания на застывшую посреди комнаты азари, я встала и просто осматривала дом, гадая, о какой матери шла речь в машине. Они явно не бедствуют, следовательно, работают на кого-то влиятельного, а «слияние» — точно намекало на ардат-якши. К сожалению, в гостиной не нашла подтверждения. Никаких фото. Никакого оружия. И тел, но последнее было бы слишком. Остатки алкоголя все ещё оказывали воздействие.

— Выпьете что-нибудь? — предложила Лизель.

Краем глаз я следила за ней и легонько сканировала Силой. На вид она выглядела молодо. Пусть и азари трудно различать по возрасту, но все-таки это возможно. Лизель точно юна. А её любовница так же не далеко от неё ушла. На это указывала и их «мягкая» нестабильная биотика. По-моему, они моложе даже Лиары, а ей где-то за сто, что очень мало для их расы.

— Спасибо, мне уже хватит, — я остановилась у большого окна, которое смотрело на крышу клуба Арии вдали за другими зданиями. В соседних домах всё лежало во мраке, из жителей никого не видать.

— На что смотрите? — подошла она.

— Могу я спросить? — повернулась я к хозяйке и включила омни инструментрон на наручи. — Вы что-нибудь слышали о «демонах»? И об этом турианце?

Реакция её была однозначной. Рано или поздно этот спектакль должен был закончится, однако, я и не предполагала, что это будет так скоро и так легко. Сверкнув биотикой, она набросилась на меня. Я увернулась от её удара и мощным импульсом снесла барьер, затем впечатала ее телом стену гостиной. Схватив Силой, подняла трепыхающееся тело азари и сжимала её шею словно куклу.

— К-кхкх-то т-хы?! — округлились её лиловые глаза, и она начала задыхаться.

— Без глупостей, — включив световой клинок, приставила перед её лицом.

— Что тут проис... — лицо прибежавшей мокрой Моринт в одном лишь полотенце тут же скривилось в гримасе ярости. Её биотика вспыхнула, и она завопила, что аж заложило уши и стена пошла трещинами. — ОТПУСТИ ЕЕ!

Разъяренная ардат-якши кидалась всеми попавшемуся под руку объектами. Её барьер источал энергетические дуги. Она отталкивала от себя. Впрочем, её опасность на этом заканчивалась. Я выдержала весь поток биотического шторма, и воспользовалась её секундным замешательством. Сократила дистанцию в рывке и отрезала вскинутую вперед руку. И в завершении прыжка ударом ноги с разворота отправила в полет на коридор.

Ардат-якши кое-как встала, левая сторона головы была вся в крови из-за столкновения с полом. В шоковом состоянии она создала знакомые «сингулярности» и стала кидаться ими. Увернувшись от них всех, я вновь добралась до нее и теперь уже ударом с руки в живот заставила упасть на колени, и добила коленом в челюсть.

— Успокойся, — подняв ее за подбородок, сказала ей, лежавшей передо мной. Она не думала сдаваться.

— Ты! — харкнув кровью, попыталась встать. Усилив давление, я не дала ей пошевелиться. Несмотря на боль, азари сопротивлялась. И тогда активировала клинок и медленно приблизила острие к её виску.

— МОРИНТ! — тут прибежала вторая. — НЕ УБИВАЙТЕ ЕЁ! ПРОШУ ВАС! МОЯ МАТЬ ДАСТ ВАМ ВСЁ!

— Хм. И кто же твоя мать?

— Ариа Т’Лоак.

О, как... Это уже интересно.

— Я сама с ней свяжусь. А вы поедете с нами, — я связалась с Шепардом.

И вскоре апартаменты парочки «демонов» пополнились новыми людьми. Собравшись всем экипажем, решали, как поступить. Особого допроса не понадобилось. Лизель, она же дочь Арии, рассказала всё.

— У меня тоже эта болезнь. Моя мама с детства меня оберегала, поэтому мы и приехали сюда.

Естественно, Ариа уже знала о произошедшем. Она нагрянула даже раньше Шепарда и компании. Обычно всегда хладнокровная и жестокая королева пиратов сейчас нервно шагала туда-сюда.

— Я не отдам вам свою дочь, — Ариа была настроена решительно и готова даже драться.

— Они же убийцы.

— Спектр Вакариан, «Омега» полна убийцами и поопаснее этих дурочек, но вы почему-то не бегаете за каждым из них. Если хотите выслужиться, то арестуйте её.

— Нет! Мама, нет! Она единственная, кто меня понимает! Я люблю её! — вновь они запели о причинах и начали торговаться.

М-да уж. А начиналось всё как мрачная ужасная тайна «Омеги». Все-таки мне не нравится эта станция-колыбель криминала. На деле концентрация искалеченных изгоев. Да и разыгравшаяся драма, на которую я уже не обращала внимания. Мне все равно не особо понятны семейные ценности, тем более уклад азари.

Глядя на алый маяк центральной шпили станции, я раздумывала о более насущных делах – о жнецах. Конечная точка должна быть поставлена. Нужно было выбрать место генерального сражения и привлечь туда внимание Конструктора древних машин. О войне на истощение не может быть и речи. Потому я видела только один выход — уничтожить его при помощи оружия Ину, которое нашли пока только на Тучанке и на той затерянной планете. А на «Горн» особой веры нет, даже если его успеют достроить. Оно послужит лишь символом надежды.

И что самое удручающее, никаких конкретных мыслей по поводу возвращения домой. Даже намека, только возможная попытка воспроизвести аномалию как при взрыве на Малакоре, цена которой будет слишком высока. И сколько вообще нужно Силы, чтобы создать червоточину? Я даже с трудом могу представить.

Между тем спектры заключили сделку с Арией, которая была неприятно мне удивлена нашей встрече здесь. Я и её почти не убила...

Одно стало понятно, предстоящая встреча с синдикатами имела уже лишь формальный характер. Ариа будет сотрудничать с Цитаделью в обмен на свободу дочери. На Моринт лягут все обвинения и её предоставят на суд юстициаров. Свою впавшую в истерику дочь Ариа забрала с собой. А раненая Моринт очнулась в нашем лазарете. При пробуждении она тут же попыталась очаровать нашего врача.

— Лучше не стоит, — пресекла я ее попытку, предполагая нечто подобное.

— Ты! — с ненавистью выпалила она. — Лживая дрянь! Что ты сделала со мной?!

— Ты получила то, к чему стремилась, демон.

— Демон? А ты?! Я видела, что внутри тебя! Ты ведь куда хуже! Твои спутники знают, кто ты?! И что сделала?

— Хм. Ты увидела мои воспоминания?

— Только одно, — далее я рассказала ей суть сделки. И тогда она как по щелчку пальцев изменилась.

— Послушай, я могу стать твоей, только не отдавай им.

— Что ты одна можешь дать? Республика азари вознаградит нас за поимку их «позора» и поможет в войне.

— Ха. Да-да. Вы все так доверяете Советнице? Вы не в курсе, что они самые лживые создания. Мы же в отличие от всех «чистых» честны, ведомые только своим «потребностям».

Моринт точно не собиралась смиренно ждать своей участи. Активно изображая из себя жертву, по тихой собиралась с силами. Вновь появилось ощущение дурмана с этим сладковатым запахом. Пожалуй, ей стоит ещё раз напомнить, что выхода у неё нет.

— Что... Что ты делаешь? — черные глаза расширились от страха, когда я приоткрыла Рану, чтобы её угомонить. Для Раны, она была лишь легкой закуской. — Моя Сила! Моя СИЛА! Верни её!

— Верни! — её биотика растаяла почти до конца.

На вопли Моринт прибежала Кзер. Ей пришлось успокоить пацаиентку медикаментозно. И когда азари заснула, наш врач неодобрительно покосилась в мою сторону, явно не одобряя жестокого отношения к ее пациенту – не важно, будь то она убийца или нет. Зато она больше не представляет опасности.

Обсудив последние детали завтрашнего дня и все нюансы передачи ардат-якши одной из юстициаров, мы разбрелись отдыхать по своим каютам. Чувствую, скоро нам отдыхать будет некогда. И я засыпала с мыслями о доме. А остатки алкоголя обещали яркие сны, которые я ненавижу.

***

Ветер свистит в ушах, сердце бешено колотится. Я боялась пошевелиться, потому что кажется, будто одно неверное движение — и я упаду вниз. Обрыв перед бездонной бездной сковывал всю решимость и дух. А внизу, в темноте, я видела смутные очертания чего-то родного, но такого далекого и недосягаемого... Мой дом. Я не могла отвести взгляда. Я была на другом берегу, отделенная безграничной пустотой, из которой наблюдало за мной нечто ужасное. Оно ждёт, когда я оступлюсь. Я пытаюсь отступить от края, но ноги будто приросли к земле.

Я чувствую, как по спине стекает холодный пот. Мне хочется закричать, позвать на помощь, но из горла не вырывается ни звука. Я чувствую себя совершенно беспомощной перед лицом этой неизвестности и невозможности. Сон кажется таким реальным, что я почти ощущаю запах ветра и вкус страха во рту. Я понимаю, что это всего лишь сон, но это не делает его менее ужасным.

Наконец, я нашла в себе силы закрыть глаза и глубоко вдохнуть. Я попыталась успокоиться, убедить себя, что всегда есть шанс, пока ты жива.

Но когда я открываю глаза, то понимаю, что это не так: я всё ещё стою на краю обрыва, а нечто ужасное продолжает ждать «внизу» уже наяву. Настал день встречи. Все готовились к вечеру. До начала сходки Ариа прислала список всех лиц, с кем стоит переговорить отдельно.

Я не собиралась заострять внимания на них. Сейчас у меня предстояла встреча с юстициаром, которая заберет нашу заключенную. По последнему сообщению, она прибудет где-то к вечеру. Ведомство юстициаров не раскрывала личности их представителя. Сказало лишь то, что она сама подойдет к нам по указанным координатам. Что за лишняя никчемная секретность? Раз об ардат-якши знают многие. Ладно, не мне об этом судить.

— Я, надеюсь, вы не забыли о вечере, Митра Сурик?

— Нет.

— И вы точно собираетесь идти в таком виде?

— Я буду в качестве обычного бойца охраны, Лиара. Ни к чему официоз.

— Как жаль... Аврора подобрала нам всем шикарное одеяние.

— Учитель, я с вами! — тут же засуетилась Джиллиан.

— Как хочешь. Пошли, пока передадим нашу головную боль другим. А остальные слишком заняты нарядом.

— Да... Поскорее бы... — как-то странно ответила Лиара.

В этот раз Моринт уже не стала буянить или изображать из себя психопатку. Её биотика едва ли ощущалась, а сама азари на больничной кушетке выглядела такой слабой и хрупкой. Увидев Джиллиан, слегка ожила, пытаясь разговорить её. Остатками биотики хотела очаровать зеленоволосую, но моя ученица и бровью не повела на все её попытки. И Моринт быстро передумала. Ей ловить нечего.

— Они скоро будут здесь. Кзер, заключенная готова?

— Физически она в порядке. Ампутация руки без осложнений.

— Но я не могу пойти в таком виде, — воскликнула Моринт. — Помогите одеться бедной искалеченной девушке.

— Ещё как пойдешь.

— Что, будешь снова бить?

— Если понадобится. Одевайся.

Передача должна была состояться в соседнем доке. Ничего особенного, быстро и четко. Я вывела нашу заключенную на станцию и просто ждала прибытия в небольшой забегаловке напротив стояночных мест. Тогда все наши выдохнули с облегчением. Даже с учетом её ослабленной «дефектной» биотики, она оказывала влияние на окружающих. Оказывается, это я такая невосприимчивая.

— Вам не интересно, что со мной будет?

— Если честно, не особо.

— Ну, разумеется, что ожидать от бессердечной воительницы. Ты мне напоминаешь одну мою... знакомую. Может, хотя бы накормишь напоследок. Что? У меня одна рука и той не могу пошевелить, — показала она на наши наручники.

— Уже время, что-то юстициары не спешат.

— Я этому только рада. Кстати, Джиллиан, ведь так тебя зовут?

— Откуда ты узнала мое имя?

— Услышала где-то, — улыбнулась Моринт. — За время пребывания в вашем корабле я увидела всех и на ваши отношения. Странная у вас компания собралась. И некоторые не против друг друга, да? Хе-хе. А после моего «подарка» станут ещё ближе.

— Что-то ты слишком спокойна, — заметила я.

— А что мне остается?!

— Ты расскажешь им о другой ардат-якши?

— О Лизель? Ни за что!

— Какая похвальная преданность, — не поверила ей.

— Милая девочка не виновата, что родилась такой.

Спустя десять минут на соседнее стояночное место дока прилетел небольшой корабль. Судя по внешнему виду, чем-то похож на наш. Огни внешнего шлюза загорелись, спустился трап и оттуда вышла азари в красной броне.

— Похоже, это за тобой, — повела я её на встречу.

— Наконец-то! Хоть там накормят, — радостно воскликнула Моринт и проследив за моим взглядом сразу переменилась в лице.

Юстициаром была весьма внушительная и статная азари. Её взгляд, жесты, как и биотика сдержаны, холодны. Вот эту уже можно было назвать сильной. И наша заключенная явно узнала прибывшую. От наигранности не осталось и следа. Я увидела страх в черных глазах.

— Благодарю вас за содействие, — ровным глубоким голосом обратилась к нам юстициар.

— Ты это специально, да, мама?! Была недалеко?

Мама? Мы с Джилл обменялись недоуменными взглядами.

— Моринт, твои сестры ждут тебя.

— Ха! Да-да, мои милые сестры. Что ж, пора прощаться, Митра Сурик, — хитро улыбнулась Моринт, обернувшись ко мне, когда я её освобождала из наручников. — Я действительно бы пригодилась тебе. Служила бы верой и правдой, как твоя милая зеленоволосая девочка. Делала бы всё, что пожелаешь. Всё.

— Иди.

— Ха. Стоило попытаться, — подмигнув, она бодро прошагала к красной азари.

Ещё раз поблагодарив нас, юстициар увела с собой заключённую и они сразу улетели. Наконец-то это ни к чему не нужная история закончилась, и мы вернулись обратно на корабль. Внутри наши до сих пор готовились к встрече. Шепард и Гаррус были уже во все «оружие», одетые в черные костюмы и соответствующую обувь. Обсуждая, они ожидали своих спутниц: Тали и Лиару. Кварианка безуспешно пыталась скрыться в своем техническом отсеке, но Лиаре удалось её уговорить. И сейчас они вдвоем находились у азари и прихорашивались.

— А где Миранда?

— Сказала, скоро подойдет.

— Я здесь, — подошла названная.

Зря Призрак отпустил её и сейчас бы точно жалел об этом. Церберша выглядела роскошно и без дефектной биотики ардат-якши производила схожее с ней впечатление у окружающих. Наконец, подошли остальные.

«Загробная жизнь» сегодняшним вечером выглядело неузнаваемо. При входе никакой толпы, только повышенная охрана и дюжина шикарных транспортов на парковке. Внутри не было забито клиентами. Зоны отдыха сменили местоположение, появилось много места, а освещение приобрело мягкие тона, и отсутствовала та ужасная музыка.

Ариа предстала перед нами в непривычном виде. Она также оделась подобающе. Как и её дочь, которая одарила меня мимолетным ненавистным взглядом. В компании одного телохранителя в шикарном костюме с высоким воротником, она пригласила пройти наверх. Работницы Арии сегодня вместо танцев, сопровождали гостей и носили напитки. Я насчитала по головам шестьдесят восемь лиц. Все в непринужденной обстановке вели беседы.

Время невыносимо тянулось. Все вроде переговорили с нужными нам лицами. И можно уже оставить эту станцию позади. Как в углу зала началась возня. Изрядно выпивший батарианец начал шумно обвинять старого знакомого. Дело шло к драке, пока их не утихомирила подоспевшая охрана. Виновных аккуратно вывели из клуба и позабыли. Только к концу, мы собрались в кабинете Арии, где уже сидели главные «игроки».

— Все они готовы сотрудничать. Объединить каналы связи и логистику... — мы с Джиллиан подошли последними.

Несмотря на кажущуюся мирную обстановку, я ощутила какое-то напряжение. И народу внизу будто бы стало побольше. Потом вспышкой появилось убийственное намерение.

— Отлично.

— А вы, госпожа Т’Лоак, не говорили нам, что будут спектры.

— Подловили, подловили.

— Они тут лишь в качестве гарантии, Вона Рик, — ответила Ариа.

Натянутая улыбка застыла на лице турианца. Они точно ненавидели азари.

— Вы это слышите? — вдруг снизу раздались глухие хлопки.

Ариа тут же сорвалась с места в свое рабочее кресло и с терминала запустила защитный режим. Окно закрылось металлическими ставнями. По экрану видеонаблюдения было видно, как в зал ворвались вооруженные группы. Они профессионально устранили охрану внутри и держали путь наверх. Началась перестрелка на втором этаже.

*Примечание от автора

Вышло немного не то, что я хотел. Но как филлер перед финишной аркой пойдет. Может в будущем эта часть будет переписана.

Глава 23 Последние люди Призрака

— Какие, уф-ф, глупцы решились на это! — взволновался волус в черном скафандре и в купольном шлеме. — Госпожа, уф-ф, Ариа!

— Спокойно, господин Афу, вам не о чем переживать. Шепард, Вакариан, раздайте своим.

Хозяйка открыла свой сейф и раздала спектрам и их спутницам хранящееся там личное оружие. Хватило только нашему экипажу. Или тут можно сказать, что «специально» не раздала остальным, потому что не доверяет им? За время этого вечера я несколько раз замечала, как Ариа подозрительно посматривает на участников собрания, словно ожидая от них удара со спины. И похоже, не зря. А нас попросила присутствовать для собственной безопасности. Спектры, как блюстители мира и порядка, ведь точно ринутся защищать бедную её в случае чего.

— Зе-ха-ха-ха! Вот это я понимаю веселуха пошла! — бодрый батарианец в отличие от волуса был вне себя от радости, предвкушая бой, пусть при себе у него имелся лишь пистолет и солидный нож в качестве аксессуара.

— Это, уф-ф, не смешно!

— Да не ссы, малыш, мы сами их всех покромсаем тут. Я уж боялся, что вечер будет скучным!

— Не слишком ли они самоуверенны? Тут явно что-то не так. До меня доходили подозрительные слухи… — турианка с красной боевой раскраской на лице сохраняла невозмутимость и трезво оценивала ситуацию.

— Граа! — зарычал кроган, один из вождей «Кровавой Стаи». — Я сам их там порешу голыми руками!

— С нашим боевым мастером этим придуркам не справится! Босс! Босс!

— А я о чем! Зе-ха-ха.

Засев по укрытиям в маленьком кабинете, каждый смотрел в сторону стальной двери.

Тем временем я до последней камеры наблюдала за происходящим внизу. Из увиденного грубо насчитала количество штурмующих. Их не очень-то и много, просто застали врасплох охрану и телохранителей гостей. А некоторые бандитские шишки уровнем помельче, которые находились на втором этаже, дали им бой.

Вопрос о том, кто это такие, отпал сам с собой. Я уловила до боли знакомое ощущение присутствия холодного разума. Нет, не жнеца, и не такое сильное. Это скрещенные с левиафаном солдаты «Цербера». К тому же они даже экипировку не поменяли, как у ранее встреченных нами в их базе.

Интересно, чего они этим добиваются? Чтобы синдикаты не сотрудничали с Цитаделью? Разве уже не всё ли равно? Или просто пакостят из последних всех сил, учитывая, насколько сейчас всем не до них. На «Омегу» ведь вряд ли отправят флот ради Арии, когда каждый корабль на счету.

Предпринять можно было много чего, если бы не кабинет Арии не стал заполняться зеленоватым газом из вентиляции.

Хм. Даже так.

— Что это? Вы чувствуете? — первыми ощутили неладное и принюхались ворка с кроганом.

— Нужно выбираться. Они взломали систему жизнеобеспечения клуба, — холодным тоном бросила Ариа.

— И не только, — вслед за ней вторила Тали. — Они везде.

В знак подтверждения её словам резко погас свет по всему зданию. Темноту по очереди развеял свет фонарей от оружия и гаджетов присутствующих, а затем включился аварийный алый свет маячков над дверьми и указателями.

Мда... Где-то я такое уже видела. И не раз.

— Госпожа Ариа?! Хр-рх… — от нервов волуса пробило на кашель.

— Вперед!

— Сейчас пойдет потеха! Зе-ха-ха!

За стальными вратами кабинета нас встретили беглым огнем. Группа из пяти бойцов не стала серьезной угрозой, хотя и положили одного телохранителя из синдиката «Пять Звезд». Волус даже не стал проверять своего павшего бойца, просто брезгливо переступил через его тело. Самих церберовцев быстро уничтожили там же в коридоре совместными усилиями главарей банд. Некоторые из них на самом деле серьезные бойцы и их никак не стоило сбрасывать со счетов, особенно турианку и крогана.

Как по мне эта идея «Цербера» крайне авантюрная, даже не учитывая их. Похоже, дела у Призрака пошли под откос. Или это самоуправство оставшихся войск «Цербера» — не важно. А может их на станции куда больше? Скоро всё станет ясно.

— Заберите их пушки.

— Ого, ну и уроды. Чьи это бойцы? Не вижу никаких знакомых знаков, наколок, символики.

— Похожи на мутантов. Не ваши ли бывшие друзья, а, Мелло?

— Да иди ты. Это же люди. Мы не ведем дела с людьми, даже на рабов не годятся, хилые, — плюнул под себя ворка и зло покосился в сторону Шепарда.

— Тогда чьи?

— Не задерживаемся, — приказала Ариа.

На втором этаже редко доносились посторонние звуки. Тусклый свет аварийного освещения неоновых трубок выхватывал из темноты перекошенные лица и окровавленные тела на полу. Музыка заунывным воем давила на разум, словно вот-вот у сломанного проигрывателя сядет аккумулятор. Я вышла в зал самой последней. Первая пуля просвистела мимо уха, вонзившись в барную стойку. Осколки стекла брызнули над головой.

— Идут! — закричал кто-то спереди и вновь началась перестрелка с черными силуэтами. С первого раза было не понятно, кто в кого стреляет. Только вспышки биотики помогали ориентироваться в сумраке.

Как только стихло, мы разделились на два отряда. Каждый должен был взять по лестнице.

— Слышите?

Все замерли, когда раздались последовательные взрывы. Под ногами ощутила толчки и вскоре весь второй этаж пошел ходуном, местами обвалились целые куски стены, появилась огромная трещина, провалился пол. Тела вперемешку с убранством покатились в сторону разлома. Все ринулись к спасительному краю. Спустя минуту воздух разрезал свистящий шум с улицы и из-за каждого окна полезли летающие дроны. Вновь началась суматошная стрельба.

— В укрытие! — кричали в комлинке, но все уже сами нашли укрытие, кто за развороченным столом, кто за барной стойкой. Рядом со мной была Джилл и Гаррус. Винтовка турианца, выданная от азари, щелкнула, и первый солдат «Цербера» под нами лишился головы выстрелом через разлом. Два выстрела — два трупа. Третий попытался зайти сбоку по импровизированной лестнице, но я развернулась, поймала его и силовым толчком впечатала к стене.

Я чувствовала, как угасают жизни и как отсюда разбегается народ снаружи. К лестнице никто уже не бежал.

— Джилл, слева.

Я пригнулась и выставила щит. Очередь из спаренного пулемета дрона не достигла до неё, заискрившись о барьер неким ореолом. Джилл сориентировалась и уложила летающую махину точными выстрелами. Пора двигаться. Лестничный проем – самое уязвимое место и нас там, естественно, зажали. В ответ гранатомет Шепарда выплюнул огненный шар. Взрыв разметал группу боевиков, осветив центр первого этажа оранжевым заревом. Первый этаж грозился стать пожаром.

Между тем здание медленно, но верно обрушивалось прямо нам на головы. Было просто опасно находиться в нем. Не дожидаясь остальных, мы всей группой побежали вперед. Засевшие у входа солдаты больше не стремились к нам. Отстреливаясь, они в спешке покидали клуб.

Краем зрения уловила вспышку голубого цвета. Это Ария стояла на центральном танцевальном подиуме. Её биотика светилась и искрилась. Она швырнула волной темной энергии и два солдата врезались в пол, как мокрые тряпки. Затем собрав в руках по «сингулярности», азари буквально взмыла в воздух.

По-настоящему сильных биотиков я видела в бою лишь пару раз. И эту женщину можно назвать одной из них. Не спроста она так самоуверенна. Ярко осветив весь первый этаж, она не ощущала шквал огня по ней. Её защитный барьер выдержал весь огонь и когда обе сингулярности в руках Арии слились в одну большую, она выпустила всю мощь по укрывающимся у входного коридора врагам. Вместе с фасадом, стеной, внутренним декором и телами их всех сдуло напрочь.

Спустя минуту, как угомонились последние выстрелы, мы объединились со второй группой. Их тоже потрепало. Я не насчитала двух бойцов и того волуса. Бегло прошлась взглядом по всем. Несмотря на продемонстрированную мощь, я видела, как ослабла Ариа. Видимо, этот акт силы был направлен не сколько в сторону церберовцев, но и для остальных присутствующих делегатов. И они невольно стали свидетелями её возможностей и что лучше быть с ней заодно.

Каждый из нас разбрелся по остаткам клуба и с осторожностью разведывал обстановку снаружи. Перед входом никого из прохожих, только три крупных транспорта. Кое-какое движение мелькало в закоулках домов на той стороне улицы. Электричества, что не удивительно, не было только в клубе.

Хм. Церберовцы далеко не отступили. Я ощутила скопление множества жизней, потом увидела, как солдаты сосредотачиваются вдоль всего периметра здания. Они явно намерены никого не выпускать отсюда. Пусть я и не видела у них тяжелое оружие, но расслабляться было рано. Сила шептала о смертельной опасности.

— Нам нужно уходить отсюда, — призвала я всех.

Внезапно раздались выстрелы внутри, услышала выкрик боли, сверкнула биотика, раздались хлопки. На Ариу напали те самые боссы синдикатов. Они смогли её ранить, благо ей помогла турианка. Но не об этих заговорщиках меня предупреждала Сила. Со всей улицы, или будто бы со всей станции, по громкоговорителю начал вещать мужской голос, призывающий к свержению власти Арии и всех лояльных ей синдикатов.

— «Омега» переходит под власть «Цербера». Всем жителям дается один простой выбор: вы либо с нами, либо против. Решайте, — голос повторил ещё раз и умолк.

Взяв с собой раненую азари, спустились на технический уровень клуба, а там, по словам Арии, есть скрытый тоннель, ведущий на нижний ярус станции. Спустя несколько минут над нами раздался громогласный грохот, что аж вся станция задрожала. Не надо быть гением, чтобы понять, взорвали весь клуб.

— Только не говори, что ты не знала об этом, Ариа.

— Просто не думала, что они решатся на это.

— Теряешь хватку.

— Наверное, ты права, — к моему удивлению турианка общалась с Арией, как со старой подругой.

— О чем вы? Вы знаете, кто за этим стоит? — недовольно спросил Шепард.

— Генерал Петровский.

— Он здесь? — переспросила у неё Миранда.

— Я его лично не видела. Его вербовщики прибыли сюда месяц назад, нанимали на «мясо» сброд с нижних уровней. Удивлена, что ему удалось переманить стольких к себе на сторону.

— И вы им это позволили? — спросил Шепард. — Они же «Цербер»!

— И что? Здесь это не имеет значения, если можешь заплатить. А он платил очень хорошо.

— Деньги не всё решают, — мотнул головой Гаррус.

— Да... Только сила и верность, — нехотя согласилась с нашим турианцем Ариа. — Вот и выяснила, кто чего стоит.

Судя по всему, рана была не серьезной, а её слабость наигранной. Неужели, она таким образом проверяла их?

— Идемте. Этот тоннель выведет нас в безопасное место.

Через узкие технические пути сквозь линии труб, проводов, кабелей, мы гуляли где-то около часа. Иногда до нас доходил мужской голос из вещателя. Он утверждал о том, что станция захвачена, что Арии больше нет.

— Пришли, — сказала она, свернув в сторону тупика. Парочка манипуляций над щитком и цельная стена разошлась в стороны, открывая вид на сумрачный зал. — Лизель, это я.

— Мама! — к нам на встречу прибежала знакомая азари, держа в руках бутылку в качестве оружия. — Что происходит, мама?

— Успокойся. Все будет хорошо, милая.

Обняв дочь, Ариа провела нас в обустроенный техникой и оборудованием зал с кучей экранов. Верхний ярус «Омеги» был виден как на ладони.

— Посмотрим, что они затевают. Ах... Как предсказуемо, генерал, — уничтожив резиденцию местной королевы, Петровский начал укрепление власти «Цербера» — был тут же введён комендантский час, установлены блокпосты для блокировки ключевых точек станции и активированы пушки противокосмической обороны, а также введены в строю боевые роботы и странные существа. Наш корабль сохранял молчание, скорее всего заблокирован или захвачен.

Тем не менее, несмотря на первоначальные успехи «Цербера», на остальных отсеках станции, кроме клуба и доков происходили боестолкновения. Ариа спокойно связалась со своими бойцами и приказала держать в курсе. На станции начиналась уличная война.

— О, вот это мои ребята, — с некоей гордостью сказала турианка, глядя, как отряд турианцев в красно-черных одеяниях подорвали транспорт и уничтожили весь его экипаж.

— Доки захвачены с 10-го по 18-ый. Центр управления – тоже. У врага в наличии неопознанный крейсер и три десантных эсминца, которые пришвартованы перед центром, — последовательно показала камеры Ариа.

— А вот и наша пташка. Целая, — бросил Гаррус, заметив наш корабль. — Интересно, они в курсе, что это за корабль?

— Надеюсь, нет, — ответил Шепард. — Что будем делать?

— Пусть мои ребята пока расшатывают обстановку, чтобы они не чувствовали себя столь вольготно в моем доме. Спектры, вы ведь поможете мне против «Цербер»?

— Нам хотелось бы вернуть свой корабль, — уклончиво ответил Шепард. Никому не нравится быть марионеткой в чужих руках.

— Значит, мы сейчас на одной стороне. Мм... Для выполнения боевых задач у вас сейчас не подходящая экипировка.

— И оружие, — добавил Гаррус.

— Вот для чего нам нужно вернуть наш корабль.

— Пока можете присмотреться у меня. Пошли.

В соседнем помещении убежища Арии имелся целый арсенал. Конечно, не столь навороченный, как у СПЕКТРа, но все равно внушительный.

— Да уж, я думала, это у нас отличные игрушки, — свистнула турианка, глядя на арсенал азари. — Завидно.

— Готовьтесь. Я свяжусь с моими бойцами.

Все начали переодеваться. Так как при мне уже всё необходимое, я вышла в коридор. Чуть дальше, судя по всему, тренажерный за, потом в конце гостиная. В бункере никого, кроме нас. Столкнувшаяся со мной дочка Арии, одарила меня гневным и в то же время испуганным взглядом. Девочка держалась уверенно. Ариа действительно заботилась о ней.

Этим меня она и удивила. У азари, по рассказам Нойши, подобие семейной связи прослеживается только между матерью и дочерью, но и эти отношения значительно прохладнее, чем в других расах — поколения проводят вместе несколько десятков лет, что равносильно лишь сотой части их долгой жизни, чтобы привязываться к потомству. А тут сама грозная королева пиратов выясняется такая заботливая мать.

Я невольно вспомнила мать Нойши на Цитадели. И их отношение вряд ли можно называть теплыми. Правительница Тессии относилась к ней скорее, как к дополнению себе, к своему имени и титулу. А Нойша отвечала бунтарством.

Хм. Какая милая фотография.

— Митра Сурик, — окликнула меня Ариа от созерцания их совместной фотографии над камином.

Азари остро смотрела мне в глаза.

— Могу я узнать? Как вы вышли на мою дочь и Моринт? Они, конечно, наивные дурочки, но до того момента были довольно незаметны, я им говорила, как вести себя. А вы прибыли сюда только вчера, и точно не за ними. Но так быстро поймали.

— Мне повезло.

— А-ха-ха, — мягко рассмеялась она. — Ясно. Кажется, начинаю понимать, почему так вышло. В вас чувствуется странная непреодолимая сила. Она притягивает. У Моринт не было шанса.

— Бросьте, вам так кажется.

— Как там малышка Нойша?

— Не знаю.

— Правда? Мне казалось, вы близки.

— Вам показалось.

— Мы готовы, — постепенно в зал подошли все остальные. Ничего не скажу по поводу их нового облика. Но всяко лучше, чем костюмы и вечерние платья.

— Выдвигаемся.

На техническом лифте мы долго поднимались на поверхность нижнего яруса. Оттуда мы вышли из заброшенного технического здания, пропахшего ржавчиной и маслом. Местные рядом с захолустьем посматривали на нашу разношерстную группу с опаской и будто бы не верили своим глазам.

На протяжении часа после захвата станции, бои то стихали, то разгорались с новой силой. По данным от боевиков Арии, основные силы «Цербера» не смогли продвинуться дальше. И то, уже потеряли часть доков. Для удержания территорий у них попросту не хватало людей. Даже с учетом того, что вместе с модифицированными солдатами и роботами они притащили каких-то уродливых тварей, лишь отдаленно похожих на людей, но так похожих на хасков с щупальцами.

Скорее всего, это неудачный продукт первых опытов с левиафаном. Их кровь была похожа на знакомую черную и блестящую, как ртуть, жижу. Их мы встречали далеко от зоны боевых действий. Свободно бродящие по станции мутанты представляли одинаковую угрозу для жителей «Омеги» и их как будто специально выпустили на волю в качестве фактора устрашения. После нескольких стычек с ними стало понятно, насколько живучи и неподконтрольны эти существа.

Тем не менее, им некуда деваться. Азари постоянно получала доклады с поля боя. Повсеместно шла подготовка к штурму. Перед ними ставились две задачи: взять контроль над оборонными орудиями и вырубить реактор энергообеспечения. Наученный горьким опытом Шепард решил не следовать ее замыслу и разделяться. К тому же у нас была своя задача, нужно сначала отбить свой корабль.

По поводу генерала нам немного поведала Миранда. Она лишь единожды встречалась с ним, но была наслышана о его качествах весьма жестокого человека и командира, готового на всё. Уволенный с позором из рядов Альянса за инцидент в войне первого контакта, он с тех пор затаил обиду и активно боролся против турианцев, используя любые методы.

Это только со стороны казалось, что Ариа в невыгодном положении. На деле же улицы показали обратное. Собранные со всех уголков станции наемники стекались к центру. После получаса тишины начался массированный натиск на территории занятые «Цербером». Выстрелы и взрывы не умолкали. Петровский также объявил полную мобилизацию. Но на поле боя разница между мотивированными отпетыми боевиками «Омеги» с ведомыми сиюминутной наградой проходимцами у «Цербер» была очевидной. Те попросту не выдерживали и бросали свои точки или вовсе дезертировали. Если бы не роботы и те мутанты, их бы выбили без нашей помощи.

— Петровский думал, этого хватит? Смешно.

— Зато станция немного очистится от мусора, — Найрин и Ариа осматривали тела жертв после очередного боя на перекрёстке и добивали раненых.

Еще вчера ломящиеся теснотой закоулки опустели. На бронемашинах мы достигли до главных врат дока №17. Здесь нас поджидала первая серьезная стычка. Тяжелая турель на крыше башенного крана отлично простреливала все подходы с улицы. Кто-то попытался снять его ракетой, но щиты приняли на себя весь удар.

Ладно. Мне пора принять более активное участие. Дезактивировав клинок, на рывке допрыгнула до крыши пристройки, оттуда ещё раз до лестницы и по карнизу вскарабкалась на самый верх.

— Митра, будьте осторожны, — услышала Шепарда и отключила звук.

Отсюда внутренняя территория открывалась во всем своем просторе. «Церберовцы» закрепились около своих турелей. Несколько групп гуляло от одного корабля к другому и взламывали внешние шлюзы. Вот отчего столько шума. Резак нехотя просверливал преграду. Одна группа уже вовсю работала с нашим кораблем.

Скрываясь в тени, попутно гася источники света, я добралась до врат. Турель вновь застрочила. Однако не по мне. Спрыгнув на врата, пробежала вдоль почти до самого края и спустилась уже с той стороны. Первый блокпост зачистила практически бесшумно. Затем добралась до крана с турелью и зачистила караульных. Последний боец «Цербера» выбежал из-за пульта управления. Его я отправила в полет за пределы стояночного места. Вторую турель я вывела из строя вместе с опорой крана.

Без огневых точек остатки итак малочисленного отряда противника рассыпались по углам, где за ними точечно охотились головорезы. Связавшись с нашими внутри корабля, Шепард приказал Авроре пока ничего не предпринимать. Не стоит забывать, что оборонительные оружия станции были активны. Зато ликовал Гаррус, получив свою новейшую винтовку.

На поле боя ситуация складывалась не в пользу «Цербера». С учетом живой Арии все слова громкоговорителя воспринимались как шутка. Захватчиков постепенно сжимали в кольцо. Даже с учетом крейсера и эсминцев их силы таяли. Не теряя времени, перевооружившись, мы погрузились в свой бронетранспорт и отправились в сторону главного управления станции.

Масштабы боев здесь были заметно шире. Боевики Арии закрепились на внешних рубежах перед отсеком.

— Неплохо, — сказала Ариа одному из своих боевиков. — Но это только начало.

Тот в ответ лишь ухмыльнулся.

— Тем лучше. Сколько кредитов за голову их лидера?

— Миллион.

— Слышали! Миллион тому, кто принесет голову генерала!

Запах гари и крики раненых вокруг могли воздействовать только на новичков. Заступив через импровизированное укрытие, мы двинулись вдоль разбитых грузовых контейнеров, подбитых машин, где повсюду заволокло клубами дыма. Дальше машине проехать было некуда.

— Какова обстановка? — потребовала у своих штурмовиков на другой стороне Ариа.

— Они пригнали роботов, мы отступили к ремонтному цеху.

— Мы продвинулись к складам.

— У нас чисто.

— Вас поняла. Продолжаем.

Главный отсек управления церберовцы превратили в укрепленный район. Тяжелой техникой наспех воздвигнуты непроходимые участки по суше. А по воздушным целям отрабатывали оборонительные оружия самой станции.

— Сейчас опробую, — Гаррус вскинул уже знакомую мне винтовку, о которой только и говорил. Башню крупного инженерного робота снесло с первого выстрела разрывным. — Вот это я уже понимаю винтовка!

— Лиара, Тали, Миранда, вы будете сзади нас. Особо не высовывайтесь. Гаррус, проследишь.

Шепард пошел вперед. За ним я и Джилл.

Прорыв боевиков Арии с той стороны был подавлен и они отходили на перегруппировку. «Цербер» имел при себе кучу роботов, и они устроили тут пожар. Разлили топливо и стеной из огня пытались помешать нашему продвижению. Особую проблему доставляли пушки с эсминцев. Конечно, это не их главное орудие, но всё же было не просто двигаться под залп. Огромные турбины грохотали, искры сыпались с потолка, словно дождь.

— Идем! Идем! Надо дожать их! — вскоре к нам присоединилась Найрин и Ариа со своими отборными головорезами.

Ариа, как ни удивительно, не пряталась посреди пепелища, что только добавляло духа её бойцам. Внутри рубки регистрации нас ожидал горячий прием. Один из головорезов Найрин подорвался на мине. Его останками разбросало во все стороны. А пол сталь скользким от крови. Сквозь гул выстрелов ворвался рев двигателей. Это был крейсер «Цербера».

— Вот гад! Убегает!

Оставленные на станции солдаты «Цербера» бились до последнего. Никакого намека на сдачу, страх, сомнения. Для войны эти модифицированные люди подходили идеально, как дроиды. Без своей воли и чувств, они просто выполняли мысленный приказ хозяина. Напоследок они повредили терминалы внутри рубки. Но с помощью Тали Арии удалось получить доступ ко всем системам.

Тем временем крейсер уже покинул станцию. Оборонительные пушки станции стреляли ему вслед, но не достигли цели. Крейсер скрылся с радаров. Ариа даже не стала снаряжать корабли за ним. «Омега» вновь была её.

И что-то мне подсказывает, маленькая война только послужила ей хорошую услугу. Устранены особо ненадежные партнеры. Продемонстрированы её возможности. Более не найдутся желающие оспорить ее титул. А нам что со всего? Не знаю. Спектры потом договорятся, о чем-нибудь. Сейчас, когда, наконец, добралась до каюты, я обдумывала следующий пункт назначения. Скоро наступит последний бой…

Глава 24 Приоритет: Тессия

Они здесь. Казалось бы, это давно известный факт и не стоит повторяться. Однако, большинство жителей галактики до сих пор наверняка считали, что жнецы никогда не доберутся до них или что хуже — это раздутая паника на пустом месте, как в свое время геты. Реальность оказалась иной. Информационная служба СПЕКТРа получала отовсюду ужасающие кадры вторжения практически во все центральные сектора галактики. Видеозаписи очевидцев и разведывательные съемки передавали всю безысходность положения и масштаб кризиса.

Горели целые планеты. Над некогда прекрасными небоскребами, где еще вчера висели рекламные голограммы, кружили аэротакси, пылала жизнь, теперь остались черные, как сама пустота, силуэты и дым. Жнецы не спешили, не суетились — просто делали то же, что и в прошлые циклы. Рано или поздно все именно так и должно было происходить. Зато, наконец, все прозрели.

Начиная от офисного работника на Земле, застывшего с чашкой кофе в руках, глядя на репортажи в экстранете с мест ужасных событий совсем рядом с ним: как гигантские щупальца жнеца медленно обвивают башни и сжимают их как труху, как алые лучи разрезают бетон, прожигая всё на своем пути. Он не кричал. Не бежал. Просто уронил чашку, и та разбилась о полированный пол, смешав коричневые капли с отражением апокалипсиса на экране. А сам человек сокрушенно уставился на свой пока ещё целый мир.

На Никлоесе, одной из самой развитой колонии Иерархии, мать прижимала к груди ребенка, когда за окном с неба падали обломки их разбитых флотилий. Гул сирен сливался с ревом разрывающихся ракет и скрежетом алых лучей. В небе под грохот канонад сквозь дым зловеще мерцали и приближались силуэты армады синтетиков. Мать шептала что-то своему ребенку — может, молитву, может, просто бессмысленные слова утешения перед неизбежным концом.

На Тучанке кроган-ветеран, прошедший через не одну войну, приводил в готовность старый-добрый дробовик и смеялся хрипло, беззвучно. Его молодые сородичи уже бежали к плацу, где их ожидал транспорт. Затем скорый вылет в один из таких горячих планет. Он смеялся не потому что верил, что сможет что-то изменить, просто наконец-то нашлась достойная смерть.

А на «Омеге», в переулках, воры и контрабандисты, еще утром делившие зоны влияния после однодневной войны с «Цербер», теперь толпились у экранов, ожидая новостей. Батарианский мальчишка-карманник, обычно такой бойкий, смотрел на трансляцию с широко открытыми глазами.

— Это... это же...

— Жнецы, — прошипел рядом сморщенный старый саларианец, и в его голосе не было ни капли обычной иронии. — Те самые, о которых все кричали, но никто не слушал.

Где-то на окраинах галактики, в маленьких колониях, фермеры и шахтеры еще не знали всех масштабов катастрофы. Они заметили лишь, как исчезла связь с другими системами, как торговые корабли уже не приходят, а в космосе всё замерло. Но это лишь иллюзорный покой.

В тот момент, когда первые алые лучи направились в их сторону, миллиарды людей, азари, турианцев, кварианцев — все — вдруг поняли одну простую вещь: цивилизация — это лишь тонкая грань над пропастью. А пропасть всегда смотрит в ответ. И все те предостережения были не пустым звуком, а их жизни всего лишь страничка в истории.

Жнецы практически достигли центра Галактики. Только пятнышко вокруг перемычки оставалось без красных сигнатур. Шепард метался с выбором, куда же отправиться в первую очередь, кому наша помощь нужнее, но главная задача остается неизменной. После утреннего брифинга со штабом и обсуждения нюансов сложившейся ситуация на «Омеге», наш путь лежал на Тессию, родину азари, и пока ещё нетронутую жнецами мир-колыбель.

Экипаж корабля пребывал в напряжении, некоторые беспокоились за своих родных и знакомых на тех пылающих планетах. И чтобы хоть как-то очистить мысли от происходящих событий за пределами корабля, мы сконцентрировались на археологическом достоянии Тессии. Лиара собрала у себя много информации об «Обители Атаме», как назвали пирамиду предки азари. Это было поистине Чудо Галактического Света. И оно было в разы больше, чем та конструкция на Тучанке, что вселяло уверенности. Да и изображения наглядно подтверждали это, я уже видела. Оставалось проверить всё на месте и надеяться.

— Кстати, на Тессию попасть очень сложно, — говорила Лиара.

— Получается там будут в основном одни только азари, да? Куча азари. Куча прекрасных азари.

— Ты чего так воодушевился, Гаррус?

— Ты только представь эту картину, Шепард. Считай, мы летим в райские кущи. Нас ведь пустят? Мы же галактику спасаем в конце концов. Можем даже один день отдохнуть. Слышал, там прекрасные пляжи.

— Допуск есть, но не на курорт, Гаррус.

— Аврора, можно сведения, — попросила я ВИ и перед глазами высветилось окошко:

Планета: Тессия

Расположение: Плеяды, система Парнита

Климат: Умеренный, с обширными океанами и континентами, покрытыми цветущими долинами и древними городами

Столица: Сарэра

Особенности: Центр культуры, науки, биотики, духовности и политики Республики Азари.

Прикрепленные фотографии и видеоролики впечатляли красотами природы, архитектурой городов и инфраструктуры. Планета на самом деле была прекрасной. И вскоре мы убедились в этом сами. Небо, окрашенное в фиолетовый закат, встретило нас при приземлении. Всё, как и показывали: неописуемая красота у берега океана, легкий бриз, полупустой столичный космопорт СПЕКТРа посреди аккуратной площадки — просто идиллия. Даже и не скажешь, что вот-вот нагрянут жнецы.

Несмотря на технологическую развитость, планета не была превращена в индустриальный экуменополис. Крупные города развивались в гармонии с природой. Это вам не строгие турианские мегаполисы, разруха Тучанки или теснота Цитадели. Ее красота была древней, словно сама планета дышала историей. Фиолетовые закаты отражались в кристальных водах океанов, и переливались над белоснежными вершинами высоток Сарэра.

Над городами витали легкие, почти невесомые мосты из голографического стекла и прочие указатели воздушно-транспортной инфраструктуры. Здесь не строили грубых крепостей с острыми углами — азари предпочитали изящные арки, плавные линии, здания, которые не противостояли природе, а сливались с ней. Не раз упомянутые храмы богини Атаме стояли везде. Сама «Обитель Богини» разрасталась под горным хребтом в уединении на окраине. Туда нас и должны были сопроводить.

Несмотря на то, что путь до Тессии через окольную сеть ретрансляторов был долгим, никто не хотел терять время на отдых. У взлетной площадки штаб-квартиры местного управления СПЕКТРа нас встречала троица азари в одинаковых бронекостюмах темно-синего цвета. Прежде, чем сразу приступить к исследованию пирамиды, нас почему-то позвали на аудиенцию к самой управляющей планетой, с достопочтенной матриархом Элазия Леррен С’Лоана. Пришлось немного подправить маршрут.

Столица азари не зря считалась центром галактической науки в области биотики. Именно здесь, в Университете Сарэра, разрабатывались самые передовые биотические технологии. Внушительное сферообразное здание виднелось под нами во всей красе. Его окружали вихри биотической энергии. Лиара, как наш гид, время от времени, рассказывала о том или ином архитектурном изыске. Среди всего этого величия технологий везде оставались следы прошлого. Невольно вспомнились кроганы, которые строили свои города прямо на древних руинах, чуть ли не уничтожая сами руины. Каждый чтит память по-своему.

Аудиенция с правительницей Тессии прошла в неформальной обстановке. Я уже с ней встречалась и с тех пор на вряд ли бы изменилась. Да, как и все матриархи с мощной врожденной биотикой, она произвела тогда неизгладимое впечатление, сильнее, чем Ариа при битве за «Омегу». К слову, как не раз упоминалось, у азари нет «старых», а все взрослые особи выглядят так же молодо, как и все остальные. Но всё же это не так. На глаза точно бросаются мелкие детали во внешности, намекающие на возраст той или ной особы.

Совет планеты с ней во главе уточнялся по поводу нашей миссии в «Обители». Кажется, им забыли сказать, что это древнее оружие, отчего те были слегка взволнованы. Естественно, последовал предсказуемый вопрос: «можно ли его использовать?». Мы уже при подлете наблюдали грандиозные работы и развертку флотилий у оборонительных станций на орбите. Все сейчас озабочены безопасностью.

— Мы за этим и прилетели, госпожа С’Лоана, — учтиво ответил Шепард.

Обсуждение длилось недолго. О нас известили служителей обители и уверили, что там предоставят всё необходимое — просто, чтобы мы не отвлекались. Мы попрощались с первыми лицами планеты, и спешили на транспорт, как у входа нас ждала ещё одна неожиданная встреча:

— Так, так, так... — протянула ожидавшая у приемной светлокожая азари. — Почему я узнаю о вашем прибытии от других лиц, мм?

— Спектр С'Лоана?!

— Не ожидали? Хе-хе. Смотрите, обновленная я! — Нойша бодро помахала своей кибернетической рукой, к слову которую и сразу не отличишь от настоящей, если бы не хромированный цвет. — Все еще привыкаю, конечно, но это нечто. Знаете, я, кажется, начинаю понимать фанатиков аугментаций.

— Хорошо выглядите.

— Спасибо, Вакариан.

— Как самочувствие?

— Отлично, доктор Т’Сони. Митра, — очередь приветствий дошла и до меня.

Я пригляделась к ней. В гражданской одежде ее было и не узнать. И самое главное — жизнь в ней отзывалась довольно ярко. А сиреневые глаза будто бы светились, как и сама азари.

— Здравствуй, Нойша.

— Хах! Здравствуй! Как холодно, Митра. Столько не виделись, а ты не скучала?! Ладно-ладно, можешь не отвечать, — обняла она меня крепко. — Зато я знаю, что Джилли скучала, ведь так? Джилли?

— Рада вас видеть здоровой.

— Вот! Вот так надо отвечать, Митра! Учись у своей ученицы.

— Вы восстановились?

— Ну... Нахожусь на завершающей стадии, так сказать. Хотя, уже готова вернуться в бой. Вы сами знаете, что происходит. А тут скукота полнейшая. Кхм-кхм, то есть, слишком тихо. Вот, еле как попросилась стать вашим проводником на этой миссии. Вы же прилетели не за тем, чтобы меня проведать, правильно? Хотя и могли бы. Так, идемте, транспорт ожидает.

Нойша вдоволь расспрашивала нас о делах во время ее отсутствия.

— Левиафан? Еще один? Где он был? Тоже у «Цербера»?

— Нет. Он прятался на дне океана на какой-то маленькой планете.

— Хах. Да уж... Его можно понять, сейчас все бы хотели спрятаться куда поглубже.

— Расскажи о храме, — попросила я. А то, не хотелось бы недопонимания. Азари не менее фанатичны чем те же кроганы. Может даже куда сильнее.

За время полета до подножия хребта Лиара с Нойшей провели нас в краткий экскурс о том, как лучше себя вести на Тессии и какие темы являются табу. И знаете, их стоило послушать. На планете грез легко можно обмануться. Пусть вас не затуманивают внешние красоты азари и их духовность. Тессия — клубок интриг и тайн. Чужаки – редкость. А жрицы ревностно будут защищать свои святые места.

Как принято, в храме жрицы служат пожизненно. Это почетная должность и абы кого туда не берут, и только с сильной биотикой. Первых служительниц в белых, почти прозрачных одеяниях, мы встретили перед входом в Обитель, за огромной аркой. Они медитировали среди садов, где цвели сияющие лаймовые лотосы — растения, реагирующие на биотическую энергию. Когда азари концентрировала биотику, цветы вокруг нее начинали светиться мягким голубым мерцанием. Они не обратили на нас внимания, продолжая свое таинство. Песнь одной вскоре подхватили остальные.

— Мы не молимся Богине. Мы беседуем с тем, что было до нас... — доносились до нас слова одной из жриц.

Сверкая мягкой биотикой, они в плавном танце пребывали в собственном мире.

— Духи... — застыл от завораживающих движений не менее завораживающих жриц Гаррус.

— Вакариан, проснись, — помахала ему перед глазами Нойша. — Я же говорила, лучше на них не пялиться.

— Да, да, простите.

— И мысли свои держи при себе.

— Да я ни о чем таком не думал!

— Ну-ну.

По каменной лестнице мы поднялись до середины пирамиды, где открывался проход вовнутрь. Внутри, в главном зале, в окружении настенных фресок стояла величественная статуя. Нет, без какого-либо практического значения и точно не инусаннон. Никакого ощущения «тепла». Зато то самое «тепло» ощущалось под нами и очень... Насыщенно.

Эту камеру посередине пирамиды точно сделали ину, а вот прочая декорация нанесена уже не ими и выглядели немного инородно. На фресках были изображены не боги, а предшественницы нынешних обитателей планеты — те самые азари, что жили здесь десятки тысяч лет назад, еще со времен протеан, как упоминается в летописи Атаме. Их знания, их культура, их генетическая память — все это передавалось из поколения в поколение. Протеане на закате своего существования видели в них своих свое наследие — гласила официальная история. Насколько это правда трудно сказать.

— Как может место гармонии и покоя Богини быть оружием? — спрашивала меня настоятельница Обители. Азари с очень нежным взглядом и голосом.

Все взгляды присутствующих повернулись ко мне.

— Вместо объяснений лучше будет показать. Можете сказать, где здесь кресло управления?

— Кресло? Кресло... Мм... Есть маленький зал под нами с таким объектом. Но там ничем мы не управляем.

— Можете показать?

— Разумеется, — мягко улыбнулась настоятельница.

По мере спуска я всё четче ощущала уплотнение энергии. Она была в разы сильнее той на Тучанке. И у меня была теория. Похоже, жрицы, сами того не понимая, своими обрядами подпитывали его все эти тысячелетия. Оружие было активным и заряженным. И когда мы зашли в зал с креслом, оно будто бы ощутило нечто знакомое, загорелся свет над креслом и на центральном постаменте изнутри поднялась металлическая сфера размером в кулак.

— Что это? Раньше такого не было, — удивленно произнесла настоятельница и рядом с ней всполошились ассистентки.

Это точно. Эту штуку я тоже вижу впервые. Она идеально помещалась в мою ладонь, и была довольно увесистой и холодной на ощупь. От неё исходили те же ощущения, что и от кресла. Но да ладно, для начала проверим, работает ли тут всё, как там.

Вы бы видели взгляды служительниц, когда не азари кощунствует в их сакральном месте. Я вольготно уселась на кресло и тут же уловила мысленный отклик. А когда мой мысленный приказ "активации" достиг до всех систем «Скорби», по земле прошла дрожь, загрохотали стены. Азари все застыли и с удивлением смотрели, как меняются стены. Некоторые наружные плиты разошлись в стороны, из-под основания выступила лестница, ведущая вниз, ещё вглубь.

Но не это удивляет. Как же много энергии... Ахнула я, пропустив через себя лишь частичку этой мощи. Хорошо, хотя бы в этом не прогадали. Значит, можем пригнать сюда Горн и попробовать соединить. Посмотрим, каков будет эффект и вообще, желательно опробовать на жнецах.

Дальнейшие исследования места особо ничего не дали. Всё как на тучанке. «Скорбь ину» — готов. А та сфера была для дистанционного управления. Взяв её в руку, можно было установить мысленную связь с креслом управления. Удобно. Интересно, на каком расстоянии она работает? Скорее всего, не дальше орбиты, но проверять пока нет смысла, нужно осмотреть остальные тоннели. И, по-моему, я узнала о какой-то «звездной карте». Надо будет покопаться в кресле. Впрочем, уже после отдыха. Как и в прошлые разы, ментальные технологии инусаннон сильно выматывают в психоэмоциональном плане.

Снаружи во дворе обители стояла целая толпа. Измененный облик главной святыни местные жители не могли не заметить, отчего все спрашивали друг у друга. Раскрытая вершина пирамиды сейчас пылала темно-пурпурным светом, словно маяк. Я помню, как переменилась в лице настоятельница, увидев это собственными глазами. Естественно, они приняли это как проявление Богини. Истинные фанатики всегда найдут повод для поклонения. И они продолжили свои танцы с ещё большим рвением несмотря на глубокую ночь.

Что касается подготовки к вторжению: вокруг городов повсюду возводились укрепления. В частности, здесь. Военная техника носилась повсюду и на суше и в воздухе. Вокруг территории храма воздвигнуты всевозможные системы противовоздушной обороны. Возведены стены, турели, локаторы. В подземные хранилища установлены дополнительные генераторы. Держалась связь с главным штабом. Разведка каждый час доносила о быстром приближении группы жнецов к системе. Их заметили в соседней системе.

Следующим днем час за часом в напряженном ожидании прошел первый день. Уставшие, мы двинулись по своим покоям рядом с обителью, где выделены места для ночлега нам и другим бойцам. Услышали вечернюю песнь и под звуки природы ушли на сон. Однако не на долго.

Первую волну врагов встретили в космосе. По рассказам это случилось ранним утром. И вроде бы все знали, что они будут здесь, но, когда пришли, началась суета. В первом официальном докладе говорилось, что враг насчитывает около сотни кораблей типа «разведчик». К нашему счастью, это была не основная армада жнецов. И они будто бы шли целенаправленно в сторону «Скорби». Шел час боестолкновения, и неся огромные потери, они прорвались к планете.

Теперь мы наблюдали их с земли собственными глазами. Я бегло насчитала шесть крупных объекта и дюжину помельче. Пока не было нужды в использовании оружия... Хотя... Для наглядности... Ладно, все равно нет необходимости. До нас долетят лишь остатки. Однако не хотелось, чтобы они повредили «Обитель», чтобы ни одна тварь не ступила на территорию святыни.

С бойцами гвардии Тессии мы двинулись к оборонительным редутам. Противовоздушные системы работали без устали, осыпая небо веером ракет. А истребители азари били в спину прорвавшихся жнецов, однако те смогли закрепиться на суше где-то рядом. Бой шел в северных окраинах хребта. До нас доходил шум боя.

Хм. Ситуация не такая радужная, как мне казалось. Сборщики доставили не мало наземных сил и твари начали осаждать пирамиду со всех сторон. На местах падения их обломков возгорелся пожар, а клубы дыма изрядно ухудшали видимость.

Первый контакт с врагом произошел скоро. И в этот раз жнецы нас удивили. Мы заметили ранее не встреченных «хасков». Издавая жуткий вой, они насылали ударные звуковые волны. Сами существа выглядели как тощие гуманоидные существа с длинными конечностями и ростом выше кроганов. Казалось бы, они — легкая цель без какой-либо брони с абсолютно голым туловищем, но они были защищены биотическим барьером.

— Биотики-хаски? Это что-то новенькое.

— Похоже, это измененные азари, — предположил кто-то в эфире.

— Кстати.

— Богиня...

— Уничтожить тварей!

Без поддержки крупных жнецов авантюра наземных сил врага не могла принести результат. Что-то мне подсказывает, они и не пытались тут всё захватить такими малыми по их меркам войсками. Хотя и заставили попотеть орбитальные силы. Твари не смогли проломить и первые рубежи обороны. Мы убили их всех. Затем к вечеру прочесывали ближайшие леса, пока остальные тушили пожары и проверяли обломки. Очень аккуратно продвигаясь через лес, мы зачистили округа ближе к позднему вечеру. Первая оборона Тессии, можно сказать, показала дыры и скорость реакции. В штабе восприняли вести неоднозначно. А правители Тессии спрашивали, почему же оружие не выстрелило.

Шепард быстро привел аналогию, мол не стрелять же по воробьям из ракеты. Не знаю, насколько они поняли его ответ, но никто не стал требовать разъяснений. На следующий день по всем каналам сообщалось об обнаруженной оружии в Тессии. Для привлечения внимания Жнецов и для плана командования «Судный День». На Тессию готовились отправиться Цитадель с «Горном» и главные флоты.

— «Горн» готов? — спрашивал Шепард при общем собрании по голосвязи.

— На 93% — ответил саларианец.

— Хорошо. Что насчет союзников? Кто готов принять бой на Тессии?

— Если наш план сработает. А пока этого не заметно. Жнецы наступают по всем фронтам без изменений в своем плане. Не видно, чтобы среди них был кто-то командующий, как вы уверяете.

Это плохо... Неужели Конструктор не клюнул на объявление о «Скорби» на Тессии? Неужели он боится?

— Какова обстановка?

— Потеряна связь со семьюдесятью четырьмя системами, разбиты шестьдесят пять флотов. Остальные отступают для ремонта и пополнения. Двадцать минут назад сообщили о потере Палавена. В битве за Менае вместе со своим флотом погиб примарх Адриэн Виктус.

— А где кроганы и флоты союза?! Где кварианцы?! — негодовал советник Иерархии. — Сколько нам их ждать?! Или они специально?!

Пока остальные обсуждали складывающуюся ситуацию, с нами связалась советница азари и сообщила, что у неё есть некая информация об ещё одном секретном артефакте на Тессии, о котором знают лишь высшие чины правительства — об архиве протеан и об одном живом протеанине.

Глава 25 Последняя надежда

— Это правда?! — Лиара была обескуражена новостью.

Впрочем, как и мы все. Живой протеанин — это звучало интригующе и с учетом того, что мы встречали живых левиафанов, в его существовании было мало сомнений. Тут вопрос в другом: почему только сейчас нам рассказали о нем? Не верится, что правительство азари открылось из-за щедрости. Похоже, они решились на это из-за вчерашнего нападения. Почувствовали на что способны жнецы на себе. А для выживания любая помощь и информация будут не лишними.

— Это государственная тайна, к которой имеет доступ ограниченный круг лиц.

— Мы можем с ним поговорить?

— Разумеется, доктор Т’Сони, именно он попросил о встрече. Но учтите, никому ни слова.

Даже так? Хм.

Вместе с нами в тайное место отправились трое агентов из секретной службы Республики. Они отличались от всех остальных сородичей «холодной» биотикой. Забудьте, что я говорила про сильнейших из них. Эти азари-агенты будут поопаснее всех, убьют, не моргнув и глазом.

После посадки на небольшом пустыре в закрытом районе столицы, нас провели внутрь неприметного здания, с виду похожего на музей, но без посетителей. Защита места была на высочайшем уровне, пусть так с первого взгляда и не скажешь, словно это обычная библиотека. Я ощущала взгляды из тени, гуляющих между книжными стеллажами по обе стороны от центра.

Преодолев холл в канцелярии, мы оказались в обычном лифте, который спускался под землю долго и нудно. За всё время нашего пути, наши попутчицы не проронили ни слова, лишь зорко наблюдали за всем нашим действием. Наконец, лифт остановился. Одна из сопровождающих осталась у дверей. По открывшемуся мрачному тоннелю продолжили путь в меньшинстве ещё какое-то время.

Вскоре показались до боли знакомые настенные символы, как на той затерянной планете, откуда и началась эта история об оружии инусаннон и протеан. Архивы последних отнюдь не редкость и известны чуть ли не каждому интересующемуся археологией. Мы их посещали во многих местах и есть с чем сравнивать. Однако здесь, помимо уже знакомых нам конструкций, попались новинки и более уцелевшие реликвии в защитных саркофагах.

— Доступ туда закрыт. Сюда, — не пустили нас в хранилище с реликвиями.

Спустя несколько защищенных дверей, мы достигли просторного помещения с высокими потолками, где располагались ряды исполинских колонн – энергетических шпилей. Никого из посторонних здесь не наблюдалось.

Нам сообщили о живом протеанине, но как оказалось, живым он был лишь условно. В прозрачном кубе, наполненным питательным раствором и соединенным проводами с колоннами, плавало нечто, похожее на голую нервную систему с мозгом во главе. Перед кубом был установлен прибор для контакта, напоминающий шлемофон и место для сидения.

Как будто пытались скопировать кресло ину? Возникло предположение.

При одном взгляде на куб я ощутила живой разум, не похожий на всех остальных. И он был слаб.

— Говорить с ним может лишь носитель шифра протеанского маяка, — очень своевременно напомнили нам и выбор лица для переговоров с протеанином был невелик. Шепард почему-то тут же отказался. Он ещё со времен Иден Прайма подозрительно относился ко всем штукам протеан и старался держаться от них подальше. Опять вдруг что-то взорвется.

— Митра, остаешься только ты, — бодро хлопнула меня по плечо Нойша.

— Прошу вас, — указала агент-азари на устройство.

Меня уговаривать не надо. Я и сама хотела задать парочку вопросов «живому» протеанину, если это он, конечно. Надеюсь, это будет не так выматывающе, как с технологиями инусаннон. И что самое главное – надеюсь, у него есть ответы.

Я подошла к грани куба и легонько постучалась по стеклу, на что агент азари посмотрела на меня с угрозой во взгляде. Отступив назад, я осторожно нацепила на себя шлем. Слегка неудобный в виду физиологических отличий от азари, но всё же мне удалось. Оно подавляло все посторонние шумы, а визор перед глазами долгое время застилала одна лишь черная полоса. Кое-как уселась и ждала сигнала. Контакта ждать пришлось около минуты:

— Я... Память... Тех, кого нет, — возник, словно эхо, тяжелый дребезжащий голос. Он был очень сложным для восприятия на слух. Мне с трудом удалось разобрать, что он там пробубнил. — А кто ты?

— Меня зовут Митра.

— Митра. Ты не азари.

— Нет.

— Твой разум… Силен и опасен. Что это?

— Ты хотел поговорить? — перевела я разговор в нужное русло.

— Да. Жнецы вернулись. Цикл запущен вновь. Времени мало. Что вы узнали о них?

Недолго думая, я вкратце выложила имеющиеся факты, попутно спрашивая у него о «Горне» и о Конструкторе древних машин. Ясное дело, они сами не знали о создателях жнецов, но подошли близко к ответу на вопрос Конструктора и к его слабости. Протеанин подтвердил мои догадки касаемо смерти звезд. Но это по сути ничего не меняло. Вряд ли их это остановит, только уничтожение.

Его голос звучал с долгими паузами. Как я и ощущала, он был при смерти, о чем сразу сказал. Потому торопился. И чтобы его знания не потерялись вместе с ним, чтобы о них кто-то помнил, он передал их мне. Его голос, рассказывающий последние дни своего существования, стал затихать, пока не исчез окончательно. Осталась тишина.

Память тех, кого нет, не был похож на ВИ «Страж». И он не какая-то отдельно созданная для этого архива органическая форма жизни, а один из вполне обычных протеан. У него было имя, должность, семья, всё как у обычного разумного. Да и при жизни выглядел не так — «Аватар» просвещения Джеллокс, ученый и учитель.

Он родился под самый конец вторжения жнецов, когда они уже проиграли войну на всех фронтах и шло тотальное истребление. Первые воспоминания Джеллокса пронеслись передо мной, словно мои собственные. Его родная планета давно пала, практически вся Империя превращена в пыль, а жители — в синтетическую форму, повсюду упадок, разорение и смерть. Жнецов уже было не так много на поверхности планеты, не было нужды. Он и его группа ученых уже не один век жили в подземном городе-убежище, работая над оружием последней надежды и наследием.

Понимая, что от некогда его великого народа в скором времени ничего не останется, они везде строили «архивы», оставляли «маяки с шифрами», которые помогут потомкам слиться с их системой и получить доступ ко всем знаниям. Сложность заключалась во времени. Даже самые новейшие компьютеры не могли гарантировать работоспособность спустя десятки тысяч лет. Нужны были смотрители. Поэтому добровольцы из их числа становились вестниками, отдав свою жизнь криостазису. Они становились «Живой Памятью» для будущих поколений, которые несомненно столкнутся со жнецами.

Они собирались покончить с главным жнецом через терминал управления ретрансляторами – «Цитадель». Установили, что Конструктор самолично должен находиться там, чтобы связаться со всеми жнецами. Но в их плане была одна сложность – «Цитадель» должна была быть активной в момент, когда «Горн» выстрелит, иначе остальные жнецы в галактике могут засбоить или перейти в автономный режим. Проетане боялись этого, так как они не успели проверить, только на виртуальной симуляции с мизерным шансом на успех, притом с учетом всех выполненных условий.

И это ещё мягко сказано, нам бы для начала условия выполнить. Или хотя бы достроить «Горн» и проверить его.

— Я угасаю... Прощай, Митра... Помни о нас... Помни, что мы жили и боролись до конца.

Не знаю, сколько времени я провела в общении с ним. Но, когда вышла из шлема, рядом никого не наблюдалось. Они все сидели в другом помещении, обставленном в виде комнаты наблюдения за кубом.

— Долго же вы говорили.

— Сколько прошло?

— Часа четыре где-то.

— Хм.

— Надеюсь, узнали что-то важное, — с интересом в глазах спросила Лиара.

— Что с кубом? Он не светится, — вдруг задала вопрос агент азари, глядя в свой монитор.

— Джеллокс... Ушел, — ответила я, но меня не услышали.

— Что за… Показатели упали, — пулей вылетела она из помещения.

— Джеллокс? — спросила Нойша.

— Да, его так звали при жизни будучи обычным протеанином.

— То есть, это он там плавает в кубе в виде мозга?

— Что вы сделали? — вернулась недовольная азари.

— Ничего. Он был просто слаб и держался из последних сил, — пожала я плечами и рассказала, что смогла понять. — Нам нужен «Горн» и «Цитадель» как можно быстрее. Они должны быть соединены. Я точно не скажу, как именно, могу только описать, как было у них на схеме.

Пришлось немного покопаться в памяти и при помощи Тали вроде как удалось составить более-менее точное изображение. Остальное пусть доделают ученые и инженеры. Надеюсь, они то разберутся.

Несмотря на то, что ценнейший источник информации о протеан, умер, новые вести слегка воодушевили командование и всех причастных ученых, подтвердив их теорию. Проект «Горн», на который возлагались все надежды, должен был прибыть уже на следующей неделе. Сама «Цитадель» так же была готова к прыжку вместе с ним. А пока ждем конца строительства, Тессия готовилась к самому масштабному сражению за всю свою историю. Все свободные флоты всех государств стягивались к системе. На стороне врага также наблюдалось массовое движение. Практически половина всех красных сигнатур на карте сменила свой курс.

Ежечасно мы наблюдали, как красное кольцо вытягивается, образуя потоки в сторону нашей системы. Вся эта армада скоро будет здесь. Для одной планеты их будет слишком много. Это даст подышать остальному миру, но местные были встревожены как никогда. Кто смог эвакуировался, остались не ведающие граждане и военные. Хуже подготовки к заведомо проигрышной битве — это томительное ожидание конца. Оно съедало нервы. Все были на взводе

Под вечер изнурительного дня с кучей переговоров, корректировок задач, разделения обязанностей, обсуждения снабжения, передачи кодов связи, мы наконец остались наедине в кают-компании. Только наш экипаж.

— Скоро всё решится, — нарушил застоявшуюся тишину за круглым столом Гаррус. — А всё начиналось как обычное расследование преступления. Я тогда и думать не мог, к чему всё приведет.

— Да... Сколько лет прошло? Пять? Шесть? — согласился с ним Шепард.

— Чертов Сарен, — зло бросил Вакариан. — Его считали живой легендой.

— Есть в этом и положительная сторона.

— Какая, Лиара?

— Если бы не Сарен и жнецы, мы бы никогда не встретились.

— А ведь правда! Значит, он был не так уж плох, да? Легенда! Хе-хе, — весело поддержала её Нойша.

— Жаль, не все сейчас с нами, — вспомнил о павших товарищах Шепард. — Ради них мы должны закончить дело.

Вновь повисло молчание. Каждый думал о своем.

— А помните тот случай с королевой рахни в подземелье?

— Где нас чуть всех не сожрали личинки?

— Да. Тогда я тоже думал, что нам конец. Но в конце концов вышло не так уж плохо... — и Гарруса понесло.

В начале всей этой истории я находилась под «арестом» на «Цитадели», потому про некоторые моменты в начале слышала впервые. Предаваясь воспоминаниям, каждый вспоминал момент их первой встречи. Шепард рассказывал, как они спасли доктора Т'Сони, как познакомились с Тали и в середине рассказа очередь дошла и до «Цербер» после битвы с Властелином.

История Лиары и Миранды вышла весьма интригующей в духе шпионского детектива с драматическим началом. Когда бюрократическая машина Альянса поставила крест на Шепарда, но благодаря упорству Лиары, она смогла найти тех, кто пошел на риск, чтобы поднять того на ноги, буквально вернув ему жизнь. Сейчас Альянс наверняка и не вспомнит об этом. Потом история дошла до коллекционеров и вновь до тех, кого потеряли.

— Духи... Расскажете кому такое – не поверят.

— Коллекционеры? Те самые, из слухов?

— Да, Тали, те еще твари были. Помните, этих мелких жуков. Бр-р... Мне до сих пор снятся кошмары, особенно их крики, когда главный брал контроль над солдатами.

— И не говори.

— А я и не думала, что мы столько всего пережили невероятного! — звонко выпалила Нойша. — Но одна из них почему-то молчит. Митра...

Все взгляды повернулись ко мне.

— Что?

— Ой, только не надо делать вид. Ты сама хоть понимаешь, что ты невероятнее даже этих жнецов.

— Да. Расскажи о своем мире, — поддакивал Нойше Гаррус.

— Да нечего рассказывать. Всё почти как здесь.

— Ну, нет, такого не может быть! Расскажи всё, даже самое банальное и скучное! — начала канючить Нойша, и к ней присоединились все. И под «все» я подразумеваю абсолютно всех, даже Миранда ожила.

— Что это значит? — не поняла экс-церберша слов Нойши.

— Ах, да… Ты же не знаешь. В общем, наша Митра из другого мира.

— Это… Многое объясняет, — просто согласилась она и смотрела на меня, будто видит впервые.

— Джилли, а ты что знаешь? Тебе то она должна была рассказать о себе.

— Ну... Я тоже хотела бы услышать.

— Вот! Ну-ка, Митра, колись, давай!

— Ладно. Кое-что вы уже знаете...

— Ага, про джедаев и Силу. Но, оттого стало только непонятнее, Митра. Начни с того, как ты оказалась здесь.

— То было тяжелое время, о котором вспоминать не особо приятно.

— Это была война, да? — спросила Джиллиан, как самая сведущая обо мне.

— Да.

— Ты помнишь, как оказалась здесь? Сам момент.

— Из-за пространственной аномалии, я, полагаю, — детали о Малакоре я, естественно, умолчала. — Мне просто повезло, что осталась жива, что меня спасли.

— Это точно.

— Учитель, а вы хотели бы вернуться? — неожиданно спросила Джилл.

— Я не знаю «как», — избежала я прямого ответа.

Я не хотела лелеять пустую надежду, цена которой будет чудовищной, как на Малакоре. Но все же, эта мысль никак не отпускала. Нужно неимоверное количество энергии и... Тогда я попытаюсь сделать дыру в пространстве.

Джиллиан остро посмотрела мне в глаза и нахмурилась пуще прежнего.

— Зато нам повезло, что ты с нами.

— Наша Вселенная – необъятна и полна загадок. Если бы не жнецы, мы возможно бы добрались и до твоего мира, Митра.

— Хм. Возможно, — согласилась я с Лиарой.

— Какие же идиоты, интересно, их создали?

— Идиоты, Гаррус? Такой уровень технологий недостижим идиотам…

— Я не в том смысле, Тали.

— Интересно, что будет, если мы... Ну... Не получится.

— Тали, не надо этих мыслей.

— А что? Нужно учитывать все варианты, Гаррус. Ведь... Никому до ныне не удавалось их остановить.

— Я знаю. Знаю…

Усталость и страх – вещи, к которым не привыкаешь. И все понимали, насколько серьезна ситуация.

— У меня есть идея.

— Лиара, куда ты?

— Сейчас вернусь.

— Что-то командование долго обсуждает, — заметила до этого молчавшая Миранда.

— Ага, как всегда. Жаль, тут выпить нечего.

— Алкоголь недопустим во время миссий, спектр Вакариан. Вы должны были ознакомиться со списком запрещенных продуктов.

— Понял я, понял. Не надо мне напоминать.

— О, закончили обсуждение! — перед нами выскочила надпись о входящем звонке.

— По данным разведки первая волна жнецов прибудет на планету через два дня. Во время обороны ваша задача сдержать «Обитель Атаме». Сейчас отбой, завтра у каждого из вас свободный день. Конец связи, — наш уставший куратор был немногословен и быстро отключился.

— Да! Черт возьми, мы заслужили это! Один день полного отдыха – это то, что нужно!

— Я лучше буду готовиться. Нужно проверить все турели.

— И встретишь бой уставшей, Тали? Подведешь команду?

— Я не...

— Хватит подшучивать над ней, Вакариан.

Раз дел на сегодня больше нет, можно на сон. Как раз, когда собиралась отойти к себе, подошла Лиара с неким устройством и попросила задержаться всех.

— Лиара, что это?

— Я много думала обо всем, что мы узнали о Вселенной. И о том, как легко эта информация может быть опять утрачена, — Лиара положила устройство перед всеми нами, и оно загорелось синим цветом, как в проекторе. — Поэтому я разработала план, как сохранить эти знания для потомков. Здесь всё.

Устройство Лиары показало нам голографическое изображение звезд, планет, архивы протеан, жнецов, левиафанов, ретрансляторов, чертежи «Горна», оружия инусаннон, маяки.

— Это — наше послание потомкам. И я подумала, может, и вы хотите что-то сказать?

— А оно сохранится спустя тысячелетия? — спросил Шепард.

— Конечно, капсулы времени будут не в единичном экземпляре. Какой-нибудь да сохранится.

— Ты серьезно подготовилась, — улыбнулся Шепард.

— Разумеется, как археолог, я прежде всего ценю историю. Правдивую историю. Кто желает начать?

— А что говорить то?

— Думай сам, Вакариан. Каким ты хочешь, чтобы тебя запомнили?

— Неунывающим благородным и честным.

— Она сказала, сказать правду, Вакариан.

— Эй, это чистая правда! — возмутился турианец.

— Я скажу, что жнецов можно победить. И для этого нужно сплотиться всей галактикой.

— Шепард...

— Что?

— Это как-то слишком наивно.

— Мне это нравится, — остановила спор спектров Лиара. — Любой будущей цивилизации не помешает надежда и герои. Пускай даже древние и инопланетные. Давайте, кто ещё?

— Я – Гаррус Вакариан, говорю вам, никогда не сдаваться. Пойдет?

— Пойдет. Тали?

— Да... Да... Я согласна с Гаррусом. Даже если все будут против тебя, найдутся истинные друзья, которые поддержат, несмотря ни на что.

Далее, по очереди, каждый оставил свое послание.

— Да прибудет с вами Сила, — самой последней оказалась я.

— Вот. Мы оставили свой след в истории.

— Хе-хе. Нужно было приукрасить наши подвиги, как в легендах. Ладно, до завтра, — зевнув, попрощалась Нойша.

— Кстати, Нойша, тебя что, восстановили?

— Ну… Завтра пройду медкомиссию, там и скажут. Хотя, сейчас всех, наверное, забирают на фронт. Потому считайте, что да.

— Отлично.

— Я рад, а то тут одни хмурые и серьезные остались. Мне было неловко, — отшутился Вакариан.

Найдя свою кровать, я заснула быстро. Чувствую, те ещё сны будут мне сниться.

***

Бесконечные просторы космоса опутывала великая тьма. Бестелесным наблюдателем я летела сквозь пространство и смотрела, как родные звезды всё отдаляются от меня и медленно исчезают во тьме. Частично забыла лица, события. Там, где я раньше приходила как к себе домой, никто уже не ждет, не помнит. Я сейчас лишь пустота. От меня ничего не осталось. Даже старые боевые товарищи, с которыми сражалась плечом к плечу, изменились. Как и я. Стоит ли тогда возвращаться?

Нет. Как они все там?

— Это единственный шанс спасти Республику, — пронесся рядом до боли знакомый шепот. Я обернулась, но нигде не увидела старого друга.

Реван?

— Нас проклянут.

Второй голос принадлежал Алеку.

— Пусть. Но так надо.

— А где Митра?

— Я... Не знаю.

Внезапно, звезды вспыхнули заревом. В тишину ворвался крик агонии и проклятье в адрес некогда спасителей. Истерзанные войной планеты вновь утонули в крови. С неба пошел огненный дождь.

Я резко распахнула глаза и встала с кровати. По телу гулял холодный озноб. А последняя картина некоего темного силуэта с маской Мандалора Наивысшего и пурпурным световым мечом в руках стояла перед глазами ещё долго. От него исходила аура смерти и разрушения. Но одновременно со страхом, в нем было нечто знакомое. Но это был всего лишь сон.

День истины приближался. В свободный день мы сидели на территории «Обители», где возводилась вторая линия обороны. Суета подготовки не прекращалась с самого утра. На мониторах с орбиты никакого намека на «Горн» и «Цитадель». Зато радары дальнего действия засекли множество объектов.

Среди бойцов то и дело ходили разговорчики о шансах на выживание. И знаете, Джеллокс, тоже надеялся. И я, кажется, поняла, о какой уязвимости он говорил. Инусаннон создали энергетическое оружие на основе кода Конструктора. И если удастся уничтожить его «Горном», ретрансляторы доставят этот сигнал во все уголки галактики.

И в миг, когда наш враг пришел, мир будто бы застыл. Каждый из нас смотрела на прекрасное фиолетовое небо Тессии, которое сейчас окрасилось в огненный цвет и черные пятна. А алые лучи жнецов сверкали ярче, чем лучи заката.

Глава 26 Поле битвы: Тессия

Ранним утром нас всех подняли по тревоге. Минуту назад спавший мирным сном экипаж в спешке собирался в арсенале. Никто ничего не спрашивал, все понимали, что произошло. По готовности мы выходили на свои места. Многие уже находились в боевом дежурстве и смотрели наверх, изредка перешептываясь.

Высоко над нами небо Тессии разрывалось всполохами света, эхом накатывался набат, сверкало за редкими тучами чем-то красным. Вскоре картина стала яснее. Небо не просто пылало — оно истекало огнем, как раненый зверь, захлебываясь в дыму и пепле. Черные силуэты жнецов, сначала как точки, потом как пятно, висели в вышине, неподвижные и безразличные, словно боги, давно переставшие слушать молитвы. Их лучи рассекали воздух, оставляя за собой расплавленный металл и горы пепла.

Я подошла на край турельной башни, и ветер бил в лицо запахом гари. Чувствовала, как гаснут жизни, а внутри всё сжималось в тугой комок. Где-то там, в огненном хаосе, шло ожесточенное сражение. Флоты, которые знали, что не выживут, все равно стояли насмерть. Нужно было держаться. Как нам обещали, скоро придут все. Скоро... Всегда это «скоро».

Тем временем канонада усиливалась. Черное большое пятно разделилось на мелкие фракции и приближалось к нам. Черные точки приобрели вполне узнаваемые очертания жнецов. С земли полетел град ракет, когда вокруг «Обители» началась массовая высадка. Я прокрутила в ладони сферу управления и думала воспользоваться. Однако, решила повременить. Пусть подойдут главные силы.

— Всем приготовиться, — пронесся голос Шепарда в наушниках.

Я посмотрела слева от меня, где укрывалась Джиллиан. Моя ученица, встретившись со мной взглядом, коротко кивнула. А справа — Нойша и Гаррус, внимательно вглядывались в лес за защитными рубежами под нами.

— Идут, — Гаррус сбросил с плеча винтовку, его визор загорелся синим цветом.

Первыми застрочили пулеметные турели, даже когда не было визуального контакта. Минуту спустя из леса в нас прилетел сгусток энергии. Потом ещё и ещё. После, показались они. Целая толпа врагов достигла внешнего оборонительного вала. Они не считались с минным полем. Их тела разрывало от взрывов на куски, однако напор их только усиливался. Храмовницы открыли огонь во все стороны. Хаски ломанулись непрекращающимся потоком сквозь обстрел. Среди уже ранее встреченных гуманоидных существ со светящимися глазами, мелькали всякие разные твари.

Один из них был прикрыт ошметками других хасков и вооружен огромной пушкой, торчащей прямо из туловища. Окапываясь в землю, он накапливал энергию для выстрела и одним залпом сносил баррикады. А его защищали более крепкие на вид хаски. Мы понесли первые потери. На одну внешнюю точку с зенитной установкой рухнул сборщик. А солдат, ринувшихся на помощь к раненым, подорвали роевики — мелкие жучки со взрывчаткой и с едкой кислотой. Образовалась брешь.

— Узнаю этих тварей! Порабощенные рахни! — кричал Гаррус.

Минное поле быстро потеряло силу. По трупам своих сородичей хаски гуляли уже вольготно. Первая линия оборона таяла на глазах. Когда они прорвались через рвы между стенами, я спрыгнула вниз и побежала к ним навстречу. Все равно из меня такой себе боец на дальней дистанции.

Алым клинком кромсала каждого добравшегося до меня. Взмах, толчок, удар, рывок — повторять до бесконечности пока не выдохнешься. Позади толпы врагов вдруг заревело нечто огромное и шипастое. Расталкивая и растаптывая своих более мелких сородичей, монстр побежал тараном прямо на оставшуюся зенитную установку. Но я не стала лезть к нему дальше. Был риск попасть под дружественный огонь и потому смотрела на то, как чудовище буйствует. Однако не долго. Неуклюжими ударами, оно задело генератор и тот сдетонировал, буквально располовинив его массивную тушу по пояс.

Вокруг его тела тут же собрались остальные хаски и начали сжирать его останки, пить кровь. Разрубив голову одного из жучков в прыжке, тут же оттолкнула силой и вернулась обратно на стену. Не было времени на оценку ситуации. Жнецов пребывало и пребывало. Наша сторона ещё держалась. Однако, оборона пала на противоположной стороне от нас.

— Мы на западный край, Лиара, Тали, Миранда, — бросил Шепард.

С каждой минутой плотность огня с нашей стороны уменьшалась. В какой-то момент над головами уже не было видно истребителей и челноков азари – только сборщики жнецов кружили, словно стая падальщиков над трупом. А потом приземлились и сами кальмарообразные корабли. Первый залп алого луча не смог пробить защиту оружия инусаннон. Это немного воодушевило солдат. Впрочем, из тяжелого калибра у нас ничего толком не осталось, потому этот жнец доставит не мало проблем. Роботы заняты, бронетранспортеры и танки за внешними стенами явно уничтожены. Остальные доберутся до нас не скоро.

Ладно. Похоже, всё-таки не обойтись. Мысленным приказом я соединилась с оружием ину и произвела точечный выстрел при зрительной корректировке. И знаете, пурпурное копье света пронзило жнеца насквозь. От него буквально остались лишь щупальца.

— Да! Получайте! — радостно воскликнула Нойша. — Давай ещё!

— Это? Это пирамида так стрельнула? — свистнул Гаррус, глядя на урон от «Скорби».

— Да. Не расслабляемся.

— Богиня Атаме!

— Богиня нас защитит! — кричали вдали азари.

Отдав последний приказ, я закинула сферу в подсумок за спиной. Ещё парочка выстрелов и врагов стало поменьше. Жнецы поняли, что храм просто так не взять и уже не лезли как попало. Последними ударами я добивала одиноких прорвавшихся хасков и опустошителей. Вернувшись на точку связи, нашла Джиллиан, которая тоже орудовала своим мечом. Вокруг ее участка лежала кучка порубленных жнецов. От нашей башни турели ничего не осталось. Как и от некоторых азари. Раненых и павших оперативно транспортировали внутрь храма. Там выяснят их состояние более детально.

— Ты как? Не ранена?

— В порядке, — ответила Джиллиан. Потом к нам подошли остальные.

Нойша, ругаясь про себя, перезаряжала дробовик, ее маска отражала отблески луж крови вокруг. Техник-азари отчего-то долго копался в терминале, пытался связаться с другими обороняющимися.

— Что показывает радар?

— Тут и без радара ясно, — хрипло рассмеялся Гаррус.

— Тцк! Шепард? Шепард, доложите обстановку?!

— Здесь жарко. Помощь нам не помешает.

— Поняла, идем к вам, — сказала Нойша. — Слышали? Вперед. А вы, восстановите связь с командованием!

Мы двигались перебежками, от укрытия к укрытию. Каждую минуту над головами раздавался грохот. Шальные выстрелы с воздуха достигали до нас в опасной близости. Мы бежали мимо обугленных тел, горящих обломков, почерневших от сажи баррикад. Достигли до буквально час назад благоухающего сада. Там, на обломках статуи Атаме, сидела, прислонившись к разбитому барьеру, одна из жриц и смотрела в небо пустыми глазами, сжимая в руках медальон, будто молилась.

На западной стороне хаски орудовали везде. Издавая жуткий вой, к нам на встречу резко выскочило уродливое тощее создание с тремя такими же. Они защитились от выстрелов Нойши и Гарруса, но не от биотики. Сверху их осыпали биотическими снарядами защитницы храма в массивных серых бронекостюмах. Банши, как их прозвали аналитики, разорвало на ошметки.

Отсюда стала видна ситуация. Западная сторона потеряла две линии обороны и практически половину численного состава обороняющихся. Отбросив силы врага здесь, мы расчищали всё подножие до полудня, а вернувшись, получали весьма печальные сведения о ситуации в городе.

Разведывательные дроны показывали город и окраины с высоты птичьего полета. Сарэра пылал весь, жнецы будто гуляли везде по городу. Струи черного дыма стояли как деревья в лесу. Но пока приказа нет, мы сидели на месте. Через час враг предпринял очередную атаку, накопив достаточно сил на той стороне гор. Однако первых крупных жнецов я тут же уничтожала при подлете – не было смысла беречь оружие ину.

Воспользовавшись передышкой, саперы при помощи транспортников и кассетных боеголовок создали два эшелона минных заграждений вокруг храма, также осыпали лес, откуда они шли потоком. С учетом раненых и павших быстро провели ротацию по всей линии обороны, техники ремонтировали турели, восстанавливали связь. А тяжелые машины очищали дороги от обломков, или создавали непроходимые участки в бреши.

Наше положение не выглядело столь мрачным. Впрочем, так было только у нас. К трем часам дня была потеряна связь со штабом обороны города на южной стороне столицы. Флотилии отступили чуть дальше от планеты к космической верфи, открыв свободный проход до нас. И жнецы воспользовались этим проходом сполна, они высадились уже не только в столице. К вечеру поступил срочный сигнал о помощи. Жнецы грозились взять под контроль станцию с реактором нулевого элемента. Командование обороной собирало ото всех подразделений бойцов, чтобы отправить к ним на помощь. Стратегически важный объект должен был быть сохранен, ну или хотя бы не отдан врагу.

Так как у нас ситуация более-менее стабилизировалась, нас тоже подключили к операции, поручив командование. Вместе с нами на помощь к южным подразделениям отправлялись две группы защитниц храма в колонне, в сопровождении трех танков и четырех бронетранспортеров. Ближе к городу стала ясна катастрофическая ситуация, нависшая на улицах.

Все переданные нам части стали бесшумно выдвигаться на обозначенные рубежи, все разговоры в эфире почему-то велись шепотом, словно жнецы их услышат. Скрипели колеса, передвигались штурмовые орудия. Все эти образы навечно остались в памяти тех, кто смог уцелеть.

К нашему подходу пехота начала развертывание вдоль всей линии указанного на карте места операции. Они шли по переулкам призрачными скоплениями. Достигнув до южного штаба города, где всё было разрушено, они перестраивались для атаки. Солдаты лежали, вжавшись в землю, слушая, как шевелятся в траве жуки и прочая живность. Все, затаив дыхание, ждали первого орудийного залпа и приказ об атаке.

Жнецы действовали не так хаотично, как, казалось бы, на первый взгляд. Перестали нападать малыми группами. При помощи коконов на местах прямо на наших глазах преобразовывали из тел жертв новых хасков, также воздвигали нечто подобие турелей и стены. А сборщики при приземлении становились чем-то вроде «станциями медицинской помощи». Мы видели на кадрах разведывательных дронов, как оттуда появляются ранее загруженные мертвые тела хасков. Похоже для реанимации погибших, им нужна только энергия и сырье, а станция даст прорву энергии. А это перечеркнет всё, что мы тут сделали.

Одна из самых мощных электростанций в галактике на нулевом элементе располагалась на огромной территории под защитой барьеров рядом с горной рекой. Светящиеся синевой реакторы, как маяки, стояли нетронутыми, будто они были нужны самим захватчикам. Как нам докладывали, враг пока не смог пробраться внутрь. Работники изолировались и держат оборону. А роботы-охраны уничтожали всех непрошенных гостей.

После переклички всех подразделений, последовали точечные ракетные обстрелы по крупным скоплениям врага на переулках двух главных магистралей. И только потом всем дали отмашку, предупредив, что больше поддержки не будет. Авиация и артиллерия сейчас заняты на других местах. Центр города подвергся самому сильному удару, и ситуация там грозилась выйти из-под контроля.

До территории электростанции нужно было преодолеть два квартала, затем лесную зону вокруг. В некоторых домах оставались гражданские, о чем предупреждали разведчики, что создавало дополнительные сложности. Где-то впереди, сквозь дым, показались устройства жнецов и горы тел азари, которых собирали жнецы-погрузчики, похожие на сколопендр. От одного только вида зрелища пошли мурашки.

— Богиня... — ахнула Лиара.

— Вот же ублюдки!

Внезапно содрогнулась камера. Все крикнули: «воздух». И мы резко покинули транспорт. Это был огромный жнец, даже больше, чем все ранее увиденные. Кстати, чем-то напомнил Властелина. Его щупальца извивались в небе, а корпус, черный и глянцевый, словно выточенный из ночи, отражал синие огни реактора. Вдруг горизонт окрасился алым. Один-единственный выстрел — и полквартала слева просто… исчезло. Как и все находившиеся там солдаты. От взрыва боекомплекта взлетел в воздух ведущий тяжелый танк, и вся колонна остановилась.

— Кила... — прошептала Тали.

Гаррус схватил её за плечо и потащил за собой.

— Если он ударит еще раз... — раздался голос Шепарда. — В укрытие! Бегом! Бегом!

Я знала, что делать. Ответила ему оружием ину. Жнец почти смог увернуться от лучевого копья. Потеряв передние щупальца, пылая и сверкая, рухнул за реакторами. Но взрыва не последовало.

— Нужно поторопиться.

Активировав клинок, я рванула вперед. Как бы парадоксально не звучало, тесная городская среда играла за меня. Меня им будет не легко достать издалека. А в ближнем бою нечего противопоставить световому мечу, только массой могу задавить. Где-то слева, в развалинах дома, десантницы-азари бились с губителями врукопашную. Одна из них — со светящейся биотикой и клинком — обезглавила монстра, прежде чем другой жнец прошил её лазером со спины. Я почти успела спасти её. Но это «почти» всегда решает всё.

Проклятье...

Без передышки, я на полной скорости прошлась между рядами губителей словно резак. Подняла одного крупного, укрылась за ним как за щитом, и прорвалась к другим на той стороне улицы. Имевших на телах технику, я поражала молнией и подрывала изнутри. Расчистив путь до магистрали, подождала остальных. Нойша с Джиллиан появились вместе с отрядом храмовниц вслед за мной. Биотика азари клубилась вокруг, как синее пламя. Она приподняла руку — и целый отряд хасков взлетел в воздух, к сингулярности над рекламной аркой. А тех, тут же изрешетили храмовницы.

Она подозвала техника и остальных ближайших командиров.

— Закрепимся здесь и здесь, пока ждем доклада от остальных, — командовала Нойша. — Потом продолжим наступление.

— Что с ранеными?

— Вывести их в безопасное место на транспорте.

— Обратно в храм?

— Да.

— Шепард?

Голос Шепарда хрипел в комлинке, будто доносился из-под толщи океана:

— У нас раненый... Тали...

Он не договорил.

— Что с ней?! — взволновался Гаррус.

— Она попала под взрыв. Сейчас без сознания. Её увезли назад.

— Ясно. Видите наши координаты?

— Да.

— Встречаемся здесь.

— Принято, — отключился Шепард.

— Тали... Надеюсь, с ней будет всё хорошо, — шептал Гаррус, перезаряжая винтовку.

— Квадрант 17-0-1, какова обстановка у вас? — Нойша продолжила связь с остальными подразделениями.

— Мы закрепились. Ждем приказа для наступления. Потери минимальные.

— Квадрант 22-0-3?

— Готовы к наступлению.

— Квадрант 29-0-9?

— Плохо слышно, повторите.

— Квадрант 29-0-9? Доложите обстановку!

— Мы подавили врага на улицах от 17-ой до 24-ой. К штурму готовы.

— Хорошо. Приступаем. Отправьте всем приказ о наступлении.

Танки не могли свободно передвигаться по закоулкам. Потому их пришлось оставить на магистрали, оттуда они хотя бы могут оказать минимальную огневую поддержку. Далее шли одной пехотой широким фронтом. Без артподготовки шли медленно и аккуратно. С тяжелыми боями в зоне лесополосы, мы добрались до стен станции. Внутри никого не наблюдалось. Только жнецы активно собирали тела павших и воздвигали свои устройства преобразования. Роботов они уже перебили и сейчас разбирали на части.

С нашей стороны полетели ракеты с ручных установок и начался минометный обстрел. Даже отсюда я слышала, как издавая мерзкое кряхтение, погибали мелкие жнецы-рабочие. Скользкая земля хлюпала от их останков и жидкости. Взятая в окружение территория быстро сжималась. К позднему вечеру отбили станцию и полностью очистили, предав огню останки. Удостоверившись в безопасности, к нам открыли наземный путь с южного шоссе, откуда подошли войска из других городов. Целые колонны техники и азари.

В быстром темпе продолжились бои за территориями станции на севере. Жнецов вроде бы стало меньше. И теперь в сумерках был виден один лишь пожар и редкие залпы ракет и пушек. По всем каналам сообщали о потерянных кварталах. И это был только первый день. Никакой подмогой не пахло. Из «Цитадели» никто не выходил на связь, качество коммуникации упало, в некоторых подразделениях погибли командующие. Да и усталость уже начинало давать о себе знать. Особенно у тех, кто никогда не участвовал в подобных боях.

Вся южная сторона пригорода столицы вокруг станции активно перестраивалась под укрепрайоны. Повсеместно включились прожекторы, барьеры и датчики, окапывалась техника. Пока основное внимание жнецов сосредоточено на центр города, здесь мы накапливали ударные группы для прорыва на центр.

Я и забыла, насколько будет не хватать времени на отдых, еду, питье и на прочие жизненные потребности. Уставшая Лиара, изможденная от чрезмерного использования биотикой, уснула на грузовых контейнерах. Раненых было слишком много. Развернутые палатки и койки нужны были им в первую очередь. Шепард, укрыв её теплым пледом, сидел рядом, попивая горячий напиток из термоса. Минутка отдыха была очень кстати.

Среди бойцов ходили разговорчики: где же «Цитадель», «Горн», союзники в конце концов. Без них — всё это не имело смысла. В войне на истощение одна планета ничего не противопоставит жнецам.

— Как там Тали? — подошел Гаррус, слегка прихрамывая.

— Сказали, контузия. Ничего серьезного. Нужен покой на какое-то время. Кзер сообщила, что оставят её на нашем корабле.

— Хорошо... Это хорошо, — устало ответила Нойша. — Скоро наша птичка понадобится нам самим.

Бои не утихали и в ночь. Те, кто мог себе позволить отдых, быстро сменяли других на посту. Я успела помедитировать где-то полчаса и могла себе позволить продолжить бой в отличие от остальных. Напряженный день не думал заканчиваться и в глубокой темени. А солдаты не роботы. Мы отбились от ещё одной высадки на станцию.

На утро вновь в спешке выдвигались в город. Половина столицы была потеряна. Беженцы и прочие гражданские толпились в культурных центрах. Их не успевали вывозить. Хаос стоял везде. Проезжая мимо очередного столпотворения, я вспомнила, сколько раз я видела подобное. И всегда что-то сжималось внутри. Гражданские со своими вещами, детьми, питомцами умоляли взять их на транспорт. Места, естественно, хватало не всем.

Тяжелые бои шли весь день с переменными успехом. Центр города практически был сравнят с землей и опустел. А в эфире до сих пор тишина. На третьи сутки вся северная половина многомиллионного города практически пала. Мы орудовали там на улицах словно диверсанты. За каждый квартал приходилось чем-то жертвовать. А жнецы всё прибывали. Адмиралы флотов в один ряд твердили, что они не смогли вклиниться к ним в строй. Жнецов слишком много. А просто так терять корабли – не разумно. На суше с ними ещё можно было повоевать.

Толковых генералов по-видимому было мало или вовсе отказывались. Потому ударные части механизированных войск передали под наше командование. Задача стояла одна – удержать город. Наверное, все бы пали духом, не будь оружия ину. Оно, как маяк, горело вдали ярким символом надежды, каким его показывали в экстренных новостях в экстранете и по местному СМИ. Несколько раз крутили, как световое копье поражает корабли жнецов насквозь. И, как мантру повторяли, скоро придет подмога.

— Судя по разведке в центре враг собирает крупные силы и расчищает завалы.

— Расчищает? Для чего?

— Неизвестно. Митра, сколько залпов осталось у «Скорби»?

— Трудно сказать. Два, три.

— Богиня...

— А нам обязательно нужно туда? — спросила одна из высших офицеров азари. — Почему бы не остаться на своих укрепрайонах?

— Жнецы явно что-то готовят. Мы не можем просто сидеть и наблюдать. Инициатива будет потеряна.

— Тогда почему бы не ударить дальнобойными системами?

— Уже было две атаки. Они возвели хорошие барьеры. Что бы они там не строили, это ценное и это нужно уничтожить. Есть вариант отправить диверсионные отряды. В центр города ведут шесть подземных каналов…

— Они здесь! — вдруг передали по комлинку. — Появились из-под земли.

— Кажется про канализацию вспомнили не только мы.

— Проклятье! Где прорыв?!

Жнецы оказались за возведенными укреплениями. Не теряя времени, мы рванули наружу. Третий день стал самым кровавым. Слишком многих потеряли убитыми. Стоя вокруг бойни, я оглядывалась и прислушивалась к Силе. Рана насыщалась, слышала крики азари. Гаррус подошел, прикрывал рану на боку, но винтовка в его руках не дрогнула ни разу.

— Мы не сможем вывести тела… — говорил он.

— Надо всё поджечь.

Рука Нойши дрогнула на кнопке связи. Её лицо было залито кровью и потом. А Лиара, стоявшая рядом, смотрела на меня — и в ее глазах я прочла то, чего не было даже в бою: страх.

— Но так нельзя…

— Это необходимость. Неизвестно, сколько еще будем здесь обороняться. А всё это начнет гнить под палящим солнцем уже завтра. Нойша. Так надо.

— Мы можем вывезти тела и похоронить как следует, — попыталась Лиара.

— И потратим силы и время.

Улицы и дворы с телами вперемешку пылали. Запах гари для меня давно стал привычным делом. А пепел и прах — ничем не примечательным. Мы отдали центр столицы. Завтра попытаемся снова.

Глава 27 Навстречу к свету

Бои столь высокой интенсивности чужды органической жизни. Бойцы банально не выдерживали постоянного напряжения и натиска со стороны врага. На места раненых или банально уставших не успевали прийти свежие силы, а жнецы могли атаковать когда угодно. Им достаточно лишь одного — накопить нужное количество «мяса».

Минируя и сжигая кварталы за собой, пришлось отходить назад. А вскоре затяжные бои в городе приняли скорее диверсионный характер нежели освободительный. Все ударные механизированные части оставались за городом. Они удерживали станцию, узлы снабжения с ближайших баз и палаточные лагеря в лесах. Впрочем, думаю, и это ненадолго, если не прибудет обещанная подмога.

На шестой день боев стала ощущаться нехватка боеприпасов и энергоносителей. Особенно для тяжелого оружия. В терминале связи до сих пор никаких конкретных данных с внешнего мира не поступило. Нам удалось связаться с «Цитаделью», они сказали, что ждут кварианцев и вот-вот выдвинутся к нам. С тех пор прошло два дня. За это время столицу Тессии так и не смогли отбить. Вдобавок к ней потеряны другие важные города по всему западному побережью великого океана.

Штаб командования обороной города метался от одной сомнительной затеи к другой. Сказывалось отсутствие опыта. Да у кого он имелся против такого врага, если быть начистоту. Ситуацию не спасла даже тотальная мобилизация. Всех гражданских отправляли на ускоренное обучение. А тех, кто более-менее уже умел что-то, ставили на местах раненых и ими же пополняли резервы. Боевой дух и качество таких подразделений оставляло желать лучшего. А когда оружие ину погасло, то и вовсе пошла паника, мол, Богиня их оставила. Слышала про участившиеся случаи дезертирства.

Зачистив третью магистраль до границы с центром Сарэра, мы сидели в разрушенной тренировочной арене на юге от правительственной площади. Буквально час назад уничтожили колонну собирателей трупов и ждали их патрульных. Громыхая и лязгая, за руинами прошагал жнец класса «предвестник». Благо, он никого из нас не заметил. По нему отработали артиллерией, и он улетел разбираться с ними.

— Так вот о чем говорили архивы протеан, — сокрушенным голосом говорила Лиара, глядя на разруху вокруг. — И с каждым днем станет только хуже.

— Но пока живы, нельзя сдаваться.

— Ты прав, Шепард.

— Жаль пирамида наша сдулась. Там теперь орудуют эти твари.

— Ага, а разговор было. Разве мы не должны были его защищать, Митра? — Гаррус с Нойшей посмотрели на меня.

— Что?

— Оружие инусаннон не было нашим козырем?

— Так и есть.

— Тогда странно, почему тебя его потеря не заботит.

— Пока рано делать выводы, — сосредоточившись к Силе, я пыталась понять, насколько их много здесь собралось.

— У нас есть шансы, учитель? — прямо спросила Джиллиан. Я чувствовала, как все понемногу стали сомневаться.

— Разумеется. Нужно продержаться до прибытия «Цитадели».

— Хах. То есть, тебя всё это устраивает, да?

— Я предполагала, что так будет, Нойша.

— Да уж… Предполагала… Мне бы твою выдержку. Хорошо, хоть кто-то в чем-то уверен. А то наши главнокомандующие стали вешать на нас всё больше и больше обязанностей. Мы что, внезапно стали генералами? — ворчала про себя Нойша.

— Но-но. Я был бы не против от звания примарха.

Очевидно, что ситуация тяжелая, но сомнения и упаднические настроения ничем не помогут. Оружие инусаннон точно сыграет свою роль. Я думала о том, что буду делать, когда придет время. А жнецы ничего не сделают со «Скорбью», посчитав его уже израсходованным. Но все равно, не стоило быть такой самоуверенной. Кто знает, что у них на «уме».

Я достала сферу ину и для уверенности проверила. Оружие откликнулось на мысленный приказ. Всё там в порядке. А ранее продемонстрированный эффект «Скорби» в виде светового копья является лишь моей, скажем так, импровизацией. На деле здешнее оружие куда мощнее.

В памяти о прошлом инусаннон, я видела, как при его использовании замертво падают жнецы на подобие «Властелина» без каких-либо наружных повреждений. Проверенный эффект на Тучанке вселял уверенность в догадке. «Скорбь Ину» убивает всё «живое» и «неживое» изнутри. Нужно лишь выждать момент и нанести достаточно мощный и точный удар по Конструктору машин. А «Цитадель» с «Горном» нужны, чтобы распространить эту смертоносную волну по всей галактике. Ну и выманить Конструктора жнецов к нам.

— Спектр С’Лоана, спектр Шепард, ответьте, — раздался уже знакомый голос оператора связи штаба командования.

Уставший голос передал о перегруппировке и о нашем скором возвращении. Всем самым боеспособным подразделениям было приказано готовиться к массированному штурму города по всем фронтам.

— Неужто что-то изменилось? — со скепсисом спрашивала Миранда.

— Наши уже на подходе, — ответила Нойша.

— Это мы слышим который день, — ухмыльнулся Гаррус. — Что конкретно там будем делать? Ну, доберёмся до центра и что? Нас же потом обратно вытеснят оттуда. В космосе я вижу одних только жнецов. Разумнее было бы атаковать, когда они прибудут.

— Все назад. Отряд «зета-один», «зета-два», возвращайтесь, у нас новая задача, — вызвала храмовниц по связи Нойша, — Таков приказ, Вакариан. Выдвигаемся.

— Какой-то суицидальный приказ... — мотнул он головой. — Ладно, не впервой.

Тысячи боевой техники рассосредоточились вокруг юга столицы. По прибытию в брифинг зал нам показали оперативную карту предстоящей операции и все направления главных ударов, также выдали новые коды подразделений, которых зачислили под наше крыло из числа новоприбывших. Операция предполагалась молниеносной.

В штурме вместо орбитальной поддержки нам окажут помощь с воды. К скрытым докам военно-морской базы под столицей подошли атомные подлодки с другого континента. Что-то такое мы уже слышали. Вроде бы именно ими многократно применялись тактические ядерные удары. И как ни странно, весьма успешно. Жнецы на воде не особо воинственны. И последним удалось потопить немало крупных жнецов.

Получив оперативные сводки, мы вернулись к нашему пункту временной дислокации. Звуки канонад не утихали ни на миг, став чем-то обыденным – фоновым звуком. Как и запах дыма, гсм и металла. В давящей тишине, мы ожидали приказа о наступлении, пока готовились остальные машины наших сводных подразделений. В глазах солдат уже не было того огня, как в первый день вторжения жнецов. И ровно в час дня по местному времени объявили о начале операции.

Звуки боя усилились где-то там и вновь пошла волна смертей. Вскоре что-то изменилось. Появилось новое... Я ощутила прибытие множества жизни высоко над нами. А потом на связь с Шепардом вышел адмирал Андерсон, ныне Советник Альянса. Появление флотилий стало глотком свежего воздуха и таким необходимым символом надежды.

— Есть картинка? — потребовала Нойша у техника транспорта.

Со спутника наблюдения передали на терминал бронемашины картину с орбиты планеты. Все увидевшие их невольно ахнули и даже аплодировали. Это был поистине огромный флот – сборные соединения из всех кораблей галактики от мала до велика. И в центре этой армады выделялась «Цитадель», измененная и дополненная «Горном» в центральном отсеке. Она выглядела почти как в моем видении. Только «лепестки» ещё не раскрыты и без активного ядра эффекта массы.

— Что выяснили ученые? «Горн» готов к работе? — общались Шепард с адмиралом.

— Был произведен тестовый запуск. Всё прошло в штатном режиме. Правда не ясно, каким образом оно должно остановить жнецов. Саларианцы предложили уйму теорий, одна невозможнее другой, о каком-то мощном излучении. Придется выяснить на месте.

— И что это значит? «Горн» должен выстрелить куда-то или просто активироваться? — спросил Гаррус.

— Митра?

— Я знаю не больше вашего, Шепард. Нужно, чтобы «Цитадель» раскрылась. Там посмотрим. Сколько экипажа на станции?

— Со штатными учеными и инженерами проекта «Горн» только небольшой контингент СБЦ. Все остальные давно эвакуированы.

— А мы не подвергнем её опасности рядом с боем? — спросил Андерсон.

— Нет. Жнецы не уничтожат его. Она им нужна для захвата контроля над всеми ретрансляторами в галактике.

— Кстати, да, — вспомнил Шепард. — «Цитадель» сама по себе является мощным масс-ретранслятором.

— Понятно. Приготовьтесь. Мы доставим «Цитадель» на указанные координаты. Андерсон, конец связи.

— Принято, — отключился Шепард.

— Митра, а зачем нужна «Цитадель» над оружием инусаннон? Разве мы его уже не потеряли?

— То, что пирамида перестала светиться, не означает, что оно перестало функционировать, Нойша.

— Учитель, вы это знали?

— Я знала, что мы не удержим храм. Ни к чему были лишние потери без точных сведений о прибытии «Цитадели».

— Что ещё ты знаешь? — прищурила глаза Нойша.

— Сейчас нам лучше думать о другом. Осталось самое сложное, от которого зависит всё.

Благо мне не надо было объяснять. По всем каналам сообщили о начале операции.

— Тессия не падет!

— Все к оружию!

— Во славу Атаме! — обменялись перекличками в нашем эфире.

Расстановка врага на всех плоскостях боя изменилась, открывая нам возможность. Большая часть крупных жнецов улетела в космос. При последнем просмотре кадров со спутника, мы наблюдали начало самого массового космического сражения. Даже спутники не передавали весь масштаб развернувшейся над нами бойни. Кое-что можно было заметить и невооруженным глазом с планеты, что лишь говорило о грандиозности столкновения. Значит, и мы не должны ударить в грязь лицом. Больше такого шанса не будет.

Воодушевленные бойцы бодро запрыгнули по машинам и первые колонны выехали за кпп лагеря. Наша часть ехала по окраинам к знакомому горному подножию. Как докладывала разведка, жнецы за эти дни неплохо так укрепились вокруг «Обители» — осквернили святыню. При подходе в горный подъем роли внезапно поменялись. Теперь мы штурмовали перевал.

Я пока не стала активировать «Скорбь», хотя бы до тех пор, пока не увижу «Цитадель» своими глазами. Поспешность могла только навредить, или отпугнуть Конструктора. Ведь есть только одна попытка.

Вроде бы ровные горные дороги не должны были доставить особых трудностей. Однако в реальности наше продвижение замедлилось. Колонна слишком сильно растянулась. А где-то и вовсе объявились жнецы. Им удалось прорвать цепочку в двух местах, блокировав весь путь остальным. Ведущим пришлось разворачиваться и помочь деблокировать.

Так, с короткими боями, мы достигли арки «Обители» гораздо позже предполагаемого времени. Выжженный лес и сад вокруг встретил нас легким налетом тумана, за которым виднелись алые глаза жнеца класса «Предвестник». Красный луч лезвием прошелся по ведущим машинам колонны. От бронетранспортера командующей отрядом храмовниц Азелии Энноре практически ничего не осталось. Горящий экипаж другой машины, попавшей под удар луча, экстренно эвакуировали.

С появлением орды хасков началась беспорядочная стрельба. Танки попытались достать крупного жнеца. Естественно, безуспешно. Тут нужен калибр побольше — наводка с орбиты или с подлодок. Что собственно и предприняли чуть позже. Притом сильно рискуя попасть под дружественный огонь.

Впрочем, не обошлось и без эксцессов. Организационные и личные качества новых бойцов значительно отличались от кадровых военных. Но как бы то ни было, с горем пополам мы взяли то место, которое должны были удерживать все эти дни. Окопавшись, теперь ожидали главного, когда раскроется «Цитадель». Если Конструктор не появится даже при наличии активной «Цитадели» — всё это было зря, и я ошиблась. Из-за чего потихоньку подкрадывались сомнения. Я пока ничего похоже на него не ощущала. Я же точно помнила, каким он был в тот раз и вряд ли он стал бы так скрываться.

Глядя в почерневшее от дыма небо, прокрутила в руках сферу управления ину. На моих глазах тысячи и тысячи обломков кораблей сгорали на верхних слоях атмосферы Тессии, рисуя небывалые образы. Апокалиптичная картина огненного шторма идеально описывала нависшую ситуацию. Но пока есть проблеск надежды, нужно было ждать. Узнаваемый силуэт «Цитадели» плавно плыл по пылающей орбите. Она двигалась прямиком в нашу сторону.

Сила... Я знаю... Ты меня не подведешь.

Закрыв глаза, на минуту позволила себе очистить мысли. Я всерьез намеревалась следовать своему плану, цена которого будет чудовищной. Знала и ничего не говорила другим, которым уготована роль разменной монеты в этом плане. Всем жителями планеты. Жестоко – скажете, вы. Так и есть. Но у меня всегда находилась причина, всё для победы.

— «Цитадель» на подходе, — поступил сигнал со станции. — Идет инициализация…

— Сейчас увидим, — прошептал Шепард.

— Активируем «Горн». Все системы в нор… — связь с адмиралом начала резко прерываться. — Кхх-кхх. М-м-м… Е… Ш-шеее... П-пард...

— Адмирал? Адмирал Андерсон? Проклятье! Что там у спутников?

А там всё было нормально. Нависшая над нами станция медленно раскрывала свои «лепестки». Между тем жнецы обратили на нас внимание и атаковали вновь с той стороны гор. Выстроенная наспех оборона не выдержала и десяти минут под их натиском. С остатками войск азари мы засели уже непосредственно на самой «Обители».

Неизвестно, сколько бы мы так продержались, если бы не помощь с верху. Сначала периметр вокруг храма отработали штурмовые истребители. Потом начали прибывать десантные корабли неизвестной мне модели. Они высаживали отряды кроганов. Разъярённые массивные существа сходу вступили в бой с врагом. Некоторые кроганы разрывали хасков голыми руками.

— Наконец-то! — крикнул Шепард.

— Никогда бы не думал, что буду рад видеть кроганов, — облегченно вдохнул Гаррус. И с ним согласились все остальные.

— Тали, есть успехи?

— Нет. Проблема на стороне станции. Наши системы и оборудование исправны.

— Видимо, «Горн» мешает, — предположила Миранда.

Кроганов и саларианцев встречали воодушевленные крики солдат азари. Однако, всеобщая радость была не долгой. Что-то случилось на «Цитадели». «Лепестки» раскрылись не полностью.

— Нойша. Нойша, что-то не так. Нужно связаться с «Цитаделью». Шепард, вызовите адмирала Андерсона ещё раз.

Бросив взгляд в сторону неба, всего лишь на крохотный миг я уловила присутствие сильного холодного разума.

— Что за... — первым отозвался Шепард.

— Что такое?

— Полностью потеряна связь с «Цитаделью». Никто там не отвечает.

Ситуация резко ухудшилась.

— Нам нужно попасть на станцию. Нойша, вызови наш корабль…

— Стой. Смотри...

Спутники передали, как лепестки «Цитадели» продолжили раскрываться, а в центре появилось ядро масс эффекта. Оттуда на планету ударил поток света, как в моем видении.

Хм. Неужто связь блокируется из-за этого? Похоже, на то... Зря я начала нагнетать. Но, они слегка промахнулись. Поток из «Цитадели» бил где-то в городе. И ещё один нюанс не давал покоя, а совместим ли «Горн» со «Скорбью»? Наши ученые ведь не могли это проверить.

— Так и должно быть, Митра?

— Да. Это гравитационный колодец. Нам нужно туда. И лучше всего перестраховаться. Кто-нибудь должен полететь туда на корабле и разведать обстановку. Думаю, адмирал Андерсон не спроста больше не выходит на связь, как и весь экипаж «Цитадели».

— Значит, это может быть ловушкой?

— Может. Помни, каким сильным разумом обладает главный жнец. Возможно, там подверглись одурманиванию.

— Ладно. Я займусь, — Нойша стала собирать с собой отряд из лучших десантниц.

— Возьми Тали. Она поможет настроить связь.

— Тали?

— Я готова, — уверенно ответила кварианка.

— Будь осторожна.

— Не волнуйся, Гаррус.

А мне нужно к лучу и проверить связь с оружием инусаннон. Похоже, придется вызвать «Скорбь» прямо под луч, как было в видении.

— Кстати, Митра, а как он выглядит. Ну, наш главный враг?

— В прошлый раз он явился ко мне в некоем энергетическом облике. Думаю, его не будет трудно спутать с остальными жнецами. Но вы на рожон не лезьте, подождете меня там. Просто убедитесь об исправности систем станции.

— Ага. Если что, буду тянуть время своей болтовней. Что ж, удачи всем нам! Тали, ты берешь с собой что-нибудь?

— Дд-да... Свой портативный комплекс и...

Смотря на отдаляющиеся силуэты Тали и Нойши, я прокрутила в уме ответ на вопрос Конструктора. Они — замедляющие смерть Галактики, целители. Их создатели не смогли решить проблему преждевременного старения звезд из-за темной энергии и не нашли способ создавать новые звезды. Древние понимали, без них в галактике в скором времени не останется ничего. Жизнь невозможна без звезд. А нулевой эффект, который открывает путь к звездам, и темная материя – это путь в никуда. Расширение Вселенной рано или поздно завершится и оставшиеся звезды остынут. А чрезмерное использование нулевого эффекта только ускоряет этот процесс.

Оставив часть войск в храме, на всех уцелевших машинах, двинулись в сторону светового потока. «Цитадель» била лучом где-то в восточной части Сарэра. Минуту другую спустя были установлены точные координаты и всем войскам передали добраться до потока, занять прилегающую территорию и закрепиться там. Сложность заключалась в том, что эта часть города была под контролем жнецов. Надежды возлагались на ракетный удар. Однако, большинство ракет не достигли цели и были перехвачены в воздухе.

По-моему, жнецы стали активнее и организованнее. Или мне так показалось. По крайней мере никто не говорил, что будет легко. Занимая одно здание за другим, мы успешно продвигались к заветной цели. С последними лучами звезды и без городского освещения стало трудно ориентироваться в темени. Только этот поток сиял впереди маяком. Запрашиваемые осветительные обстрелы с артиллерии вскоре прекратились.

— Смотрите!

— «Цитадель» светится!

Над центральным отсеком станции появилась белоснежная сфера из энергии. А вот и он. Осталось добраться до этого потока. Надеюсь, Нойша с Тали не попадутся. Но пока рано думать о делах в космосе, появились задачи на земле.

— С запада к нам выходит спецназ Альянса и четырнадцатый батальон космопехов майора Коутса.

— Это мы их наблюдали полчаса назад у акведуков?

— Да, Гаррус.

— Наши чуть было не ответили огнем.

В наступившем хаосе, да в сумерках, легко было напутать врага от своего. Благо со спецназом шли ударные механизированные части войск азари: ракетные системы залпового огня и передвижные зенитные комплексы. А у жнецов подобной техники нет.

— «Нормандия», к вам приближаются с северо-запада. Мы понесли тяжелые потери и нас оттеснили назад.

— Вас понял, — ответил Шепард. По его приказу в указанном направлении полетели осветительные ракеты и рой разведчиков дронов, которые передавали в наши радары сигнатуры врага.

— Духи... Как их много.

— Всем подразделениям, в атаку!

Что ж... Путь к свету всегда лежит через сложности.

Эпилог

Восточная окраина столицы Тессии тонула в крови и в огне. Не только мы желали закрепиться вокруг светового потока с Цитадели. Жнецы будто бросали сюда все свои наземные силы.

Наш отряд прорвался слишком глубоко и нас зажали сразу с двух флангов, грозясь окружением. Зная, что уже нельзя тянуть, я вышла на связь с оружием инусаннон. Мысленный приказ нехотя пробудил задремавшие за столько тысячелетий двигатели. Пирамида ответила с некоторым откликом и вскоре в мыслях увидела, как она медленно поднимается со взлетной площадки из-под земли. Все его системы работали исправно, значит нужно подготовить для неё безопасное место здесь, чего достичь пока было проблематично.

От грохота взрывов и раскатов было абсолютно не понятно какова реальная обстановка вокруг светового потока. В сумерках разрушенного города везде мельтешили лишь вспышки от выстрелов, полеты и прилеты ракет разного калибра. Ну и алый луч, естественно. Но одно ясно было точно – наш прорыв захлебнулся, когда оставалось всего ничего. От тяжелого вооружения нашей части осталось лишь несколько машин. А их не хватит для дальнейшего продвижения.

Над ухом с протяжным ревом ввысь полетели последние ракеты из двух машин реактивно-залпового огня. На наших глазах элитный небоскреб сложился словно игрушечный домик вместе со жнецом класса «предвестник». Несмотря на его внушающие габариты и мощное защитное поле, они не выдерживает прямого попадания нескольких подобных ракет. К сожалению, такого вооружения на земле у нас осталось не так много. Нужно ждать подхода ударных частей, чтобы прорваться к лучу, на подступе которого нас точно поджидают другие подобные «Властелину» жнецы.

Плотное эхо смерти вокруг стало уже таким привычным, что я уже не обращала внимания. Под трескотню стрельбы я едва слышала крики людей, азари, кроганов. Ощущала лишь предсмертные агонии каждого павшего. А от падающих на улицы транспортников и истребителей дрожала сама земля, будто она могла уйти из-под ног в любой миг. По всем каналам всё чаще доносились тревожные сообщения о потерях и просьбы о помощи. Обстановка накалялась с каждой минутой.

Тем временем станция над нами раскрылась полностью, появилось ядро масс эффекта в центральном кольце, к которому был подсоединен «Горн». Я явственно ощущала там присутствие сильного разума.

Интересно, а Конструктор в курсе, для чего протеане строили «Горн»? Если да, то у нас плохие вести. Как будто, это выглядело как западня.

Спустя полчаса изнурительных боев в окружении мы смогли выстоять до подхода подкрепления. Слева к нам подошли основные войска Альянса при поддержке тяжелой техники азари, которых мы перегнали некоторое время назад. Нам приказали остановиться, пока идет артподготовка вокруг светового потока.

За время Мандалорской Войны я несколько раз сталкивалась с такой плотностью огня, когда в небе становится тесно от снарядов. А их свист превращается в один сплошной звуковой фон, столь оглушительный и пронзительный, что трудно к такому привыкнуть. Необходимая передышка во время артподготовки ушла на перегруппировку и на пополнения боекомплекта нашего подразделения, также на ротацию, когда раненых экстренно погружали в транспортники и увозили за город.

Наступивший миг тишины после интенсивной канонады ощущался чем-то чужеродным. Мы и позабыли, каково это. Жнецы в свою очередь тоже перестали лезть. Спустя минуту по всем каналам сообщили о продолжении штурма. Пока вроде не так критично, но меня тревожило то, что связь с «Цитаделью» до сих пор не восстановлена. Беспокойство за Нойшу и Тали не заставили себя долго ждать. Как бы то ни было, сейчас не время отвлекаться. Нужно сосредоточиться на главном.

Собравшись всем отрядом, мы вновь продвигались по закоулкам руин вперед. От здания, которое мы не смогли взять полчаса назад, ничего почти не осталось. Заметив силуэт, на рывке я встретила бронированную тварь, выскочившую из-за угла. Его голова тут же отделилась от тела, а туловище при помощи импульса Силы полетело в руины и насадилось на торчащую арматуру. От прибежавших со всех сторон толпы хасков я защитилась силовым импульсом о землю. Их раскидало ударной волной, после чего их всех добили Шепард с остальными. Подняв крупные обломки, укрыла нашу группу от плотного огня губителей с соседнего здания напротив. Далее несколько щелчков снайперки турианца, свист ракетницы Шепарда, хлопки сингулярностей от Лиары и Миранды и по нам перестали стрелять.

Перед тем, как продолжить наступление, по связи с остальными частями узнали их состояние. Пришлось подождать, когда все наши займут удобные позиции. Каждый квартал Сарера мы выгрызали с неимоверным трудом и колоссальными потерями. Притом, что основные силы жнецов сейчас были заняты флотилиями.

Достигли просторной площади «Памяти Предков», от которых осталось одно название. Там посреди вспаханного взрывами газона с разрушенным фонтаном и памятниками вдруг ощутила нечто большое под нами и быстрое. Едва я приготовилась к бою, из-под земли с грохотом вырвалась огромная многоножка. Тварь чем-то была похожа на Калрос, но видоизмененная жнецами. Своими жвалами она кромсала бетон словно какое-то лакомство. После неё, из её вырытого тоннеля выползли такие же твари, но помельче.

— Опять эти рахни! — ругался Гаррус и стал стрелять активнее.

— «Восток-6», вызываю огонь по координатам, — тут же передал артиллеристам наводку Шепард.

Через несколько секунд тоннель, откуда приползла тварь, накрыли плотным огнем сверху. Вместе с осколочно-фугасными были и зажигательные. Жучки горели и издавая мерзкий скрип, лопались как шарики, наполненные едким газом. Запах от них стоял невыносимый, словно сгорела куча естественных отходов и чем-то серным.

— «Нормандия», это «Центр», ваш правый фланг открыт. Четырнадцатое подразделение космопехоты майора Коутса отходит назад. Повторяю, ваш правый фланг открыт.

— Вас понял, «Центр», — устало ответил Шепард и жестами передал всем закрепиться по периметру вокруг площади.

И вновь приходилось оперативно рассосредотачиваться на новом месте для скорой обороны. Оставшиеся на ходу бронетранспортёры стали своего рода стеной к двум основным дорогам, ведущим в центр города. А два танка уместились в переулке позади так, чтобы их было труднее обнаружить и достать. На этажах повыше засели пулеметные и гранатометные расчёты. И сориентировавшись по радарам, скоро мы столкнулись с очередной волной врага. Пока есть силы я старалась не упускать Джиллиан из вида, пусть мы и орудовали в самом авангарде. Её изумрудный меч постоянно отсвечивал недалеко от меня.

Да, мы уничтожали жнецов толпами, но драгоценное время таяло на глазах. Да и без потерь не обходилось. С каждой нехваткой бойцов мы теряли организованность, тем самым и темп продвижения. Вдоль всей линии наступления все чаще создавались бреши. В один момент мы решили не тратить силы на деблокировку оставшихся частей. Приоритеты нужно было менять. Потому просто кинули все наши силы к световому потоку.

Метр за метром момент истины приближался. Мы уже глазами наблюдали, куда бьет гравитационный колодец со станции. Это был небольшой пустырь с размером в посадочную площадку для крейсера, которую успели облюбовать жнецы. Всё, что попадало туда, перемещался наверх, исчезая в потоке света. Тем и пользовались синтетики. Вокруг потока конвейером разгружались сборщики тел.

Хм. Столько органического «сырья» туда? Для чего? Но этот вопрос останется без ответа.

— Что это там в воздухе, Купол-1? Вы опознаете объект? — велись переговоры на общем канале.

— Подтверждаю объект... Это... Это «Обитель Атаме?!» Повторяю, огонь не открывать.

— Спектр Шепард?

— Объект движется к столпу света. И... Объект стреляет по жнецам. Поражены два сборщика.

— Да!

— Богиня Атаме защищает!

— Это штука ещё и летает? — спросил про себя Гаррус, до этого молча слушавший переговоры.

— Рассвет-17, мы на месте, ждем приказа.

— Клан Урднот здесь! Готовы рвать этих тварей!

— «Апекс Ориона» идет на прорыв к указанной точке. Ожидание примерно семь минут, сорок секунд.

— Эти саларианцы вечно медлят…

— Принято. Готовность к штурму десять минут, — передав приказ, отключился Шепард. — Вот и конец близок.

— Надеюсь, «Горн» сделает своё дело, — устало ответила Лиара. Её биотика замерцала и потухла. А сама она выглядела, словно вот-вот упадет от бессилия.

— А если нет? — спросила Миранда. Но ей никто не ответил. Каждый всё понимал.

— Что-то Тали и Нойша молчат, — беспокойно протянул Гаррус и посмотрел на меня. — Зря мы разделились.

Может и так. Но сейчас здесь куда опаснее, а скоро, по моему плану, совсем станет плохо. Особенно вблизи «Скорби Ину». И скорее всего всей планете. Когда придет время, я воспользуюсь смертоносным оружием во всю его мощь, не считаясь с потерями, лишь бы уничтожить Конструктора и остановить жатву.

Перед последним штурмом мы вышли на связь с адмиралом Хакетом. От него узнали положение дел в космосе. Наверху ситуация предсказуемо складывалась не лучшим образом. Потеряны уже почти половина всех кораблей. А потери жнецов было трудно оценить. Хакет выразил опасения что, когда уровень боеспособных кораблей упадет до тридцати процентов, им придется развернуться назад. С такой численностью они просто угробят всех, не нанося уже ощутимого урона врагу. Все понимали, время неумолимо поджимает и нужно идти только вперед.

Когда пирамида показалась в нашей зоне видимости, мы тут же пошли на штурм. На последний штурм... Рывками помню этот миг, кроме одного — взгляды спутников, полные надежды. Те, кто не мог бежать, остались позади. С ранеными уже никто особо не заморачивался. Везде царил запредельный хаос. А вблизи потока бои стали ещё ожесточеннее. Алый луч жнецов-стражников несколько раз проходил мимо меня, унося множество жизней, но пока не мою. От очередного взрыва где-то рядом заложило уши, дымом заволокло небо над нами, и только яркий свет потока слепил впереди. Я, кажется, потеряла Джиллиан из вида ещё тогда, на подступах к выжженной земле. Посмотрела слева — там только почерневший танк без половины корпуса и четверо обугленных трупа не то саларианцев, не то турианцев. Их как будто пытался прикрыть собой кроган. Его тело было трудно опознать.

Мотнув головой, посмотрела вперед. Сто метров оставалось до потока, как вдруг Сила завопила об опасности, и я не успела, да и негде было укрыться. А мою броню рыцаря, алый луч и не ощутил. Благо, это было не прямое попадание. От взрыва за спиной меня отбросило вперед, словно в меня тараном врезался крейсер.

Я почти отключилась там же. Оставаясь на краю сознания, обнаружила себя лежащей на земле. Мимо неслись другие солдаты, изредка стреляя по хаскам. Все силуэты двигались как-то размыто, и повторяясь, словно мираж. Видимый горизонт шатало из стороны в сторону. Временами всё охватывала темнота. Бежавшую впереди группу тут же нещадно скосил алый луч. От них ничего не осталось. Дрожащими руками я оттолкнулась от разгорячённого асфальта, который почти превратился в песок и покатилась в сторону, чтобы укрыться от очередного взрыва.

Найдя в себе остатки силы, отползла чуть подальше за сожженную технику. В ушах раздавался один только гул, дыхание сбилось, во рту пересохло и ощущался привкус грязи и крови. Спустя несколько секунду немного пришла в себя, а мир приобрел четкие очертания. Пошевелила ногами, руками, пальцами – что-то получилось. Шустро ощупала шею и голову на предмет ран – ничего смертельного. Сжав сильнее ладони, стала копить в себе Силу для ускорения. Рядом ни Шепарда, ни Джиллиан, никого из знакомых не видать. Похоже, я всё-таки отключилась на какое-то время, ибо оружие ину уже парило вблизи.

Внимание жнеца-стража переключилось на него. И оружие самостоятельно защитилось. Синтетическая громадина рухнула на землю, когда раздался глухой звон подобно удару по колоколу. К сожалению, рухнул намертво не только он. Многие бойцы, бежавшие к свету, не добежали, словно они резко потеряли сознания. Но нет, их жизнь стала топливом для оружия.

Ладно, Митра. Ты ведь этого хотела, правда? Вперёд к свету.

Поднявшись на ноги, пару раз глубоко вздохнула и на полной скорости «полетела» вперед. На последних метрах перед потоком над собой заметила глаза нового жнеца с неба и как возгорается алый луч сквозь черный дым. По ушам ударил характерный звук и перед тем, как исчезнуть в потоке света, я вмиг очутилась в темном сыром месте, пропахшем кровью и чем-то металлическим. Приземлившись на ноги, я резко выставила руку вперед и инстинктивно попыталась вызвать меч, но его не было.

От обилия горы трупов вокруг я чуть не усомнилась, а туда ли я попала. Запах стоял просто кошмарный. Я не узнала станцию. Освещение работало местами лишь над проходами. Где-то рядом что-то струилось и капало, потом доносились звуки, похожие на скрежет. Но это все-таки «Цитадель». Среди гор тел гуляли хранители станции. Эти насекомообразные «пустые» существа безразлично относились к изменившемуся окружению. Я попыталась выйти на связь. Но в динамиках визора был только белый шум.

Ладно... Нужно найти терминал управления и связаться с оружием ину.

Спотыкаясь почти на каждом шагу от тел, я шла до маячивших впереди алых индикаторов подъемника. Присутствие и давление мощного разума усиливалось с каждым шагом. Каждый шаг, словно я брежу в густом болоте и меня затягивало туда всё сильнее и сильнее. Оно шептало, показывало мои страхи и сомнения, вытаскивало воспоминания, ковыряя старые раны.

Нет никакой надежды...

Цикл продолжится...

Ты проиграла...

Мы есть порядок…

Я знаю, что ты хочешь сделать…

Потом шепот холодного разума сменился на другой голос – свой собственный, но более хриплый и грубый с нотками истерии.

Ты так всегда поступаешь, верно, Митра? Ты создание разрушения.

Вспомни. Снова умрут все, но не ты.

Почему? Почему же? Это должна быть ты?

Заткнись... Нашла в себе силы ответить и хлопнула себя по вискам, потом ещё раз да посильнее.

У тебя уже есть оправдание?

Всё ради победы, да?

А их жизни... Они для тебя лишь ресурс... Как всегда...

Перед глазами мелькнуло видение, где увидела мертвых Джиллиан, Шепарда, Нойшу, Тали... Гарруса... И всех остальных на планете, где оставалось только пылающее оружие ину. И себя на вершине горы из мертвых тел.

От удушающего изнутри чувства меня на половине пути охватил приступ. Дышать резко стало нечем, ноги отказали, и я упала на окровавленный холодный металл.

Отчего ты решила, что ты должна вершить судьбы? Ты – не джедай! Ты – монстр! Верно мастера говорили. Помнишь их слова в храме? Мы же сами подслушали их разговор. Вспомни: « Я категорически не согласен... Она заурядный джедай с жаждой власти! ... Это приведёт её к Тёмной стороне! Кроме того, это... Помяните мои словам, мастер Токейр!»

Заткнись... Ты ничего не знаешь...

Один человек в нужном месте, в нужное время, может изменить галактику — или уничтожить её… Они точно погрузят Республики в пучины хаоса… Она, как и Реван...

Жадно хватая ртом воздух, я встала на ноги и продолжила путь. Голоса вокруг участились:

Чего ты хочешь? Ты же чужая здесь.

Думаешь остановить нас?

Я уловила перемену в разуме. Сменилась риторика?

А может, ты хочешь вернуться домой? Я могу это устроить.

Что?

Да... Я вижу, ты хочешь вернуться. Покажи мне свои звезды, и я создам для тебя проход. Только для тебя.

Ты... Так можешь?! Внезапно остановилась я. Но вовремя одумалась. Нет... Пытаешься меня отвлечь? Значит и вправду боишься.

Я — твой единственный шанс вернуться. «Горн» протеан сфокусирует всю смертоносную энергию, и я смогу трансформировать его, открыв для тебя стабильную червоточину.

Это…

Я солгу, если скажу, что мне этого хотелось. Но это было бы просто предательством. Я добралась до подъемника, и платформа начала подниматься. Там запаха смерти уже не было, как и голосов. Вернув ясность разума, я достигла до просторного круглого зала, за которым виднелась пылающая Тессия. Но я была не одна.

— Тебя быть здесь не должно. Ты – просто аномалия.

Усиленный и уже ничем не отличающийся от жнецов Призрак был похож на человека лишь визуально: светящиеся серым цветом глаза как у хасков, и кожа, на которым виднелись черные пятна. Даже несмотря на то, что он был в своем привычном костюме с белой рубашкой и в галстуке, он ощущался как жнец. Призрак исчез во вспышке и появился передо мной в мгновении ока. Я сумела уклониться от его удара и оттолкнуть его Силой. Вышло не особо.

— Что у тебя за способность? Чем ты так приглянулась Конструктору?

Я ощупала подсумок на поясе. Сфера управления ину издала отклик.

— Мне с тобой не о чем разговаривать. Где он?

Призрак просто указал на верх.

— Но ты туда не доберешься, — за плечами мужчины из его тела появились черные синтетические крылья, а над головой нечто похожее на обруч. В руках он создал из черной жидкости копье и тут же ринулся на меня.

Тут тишину сотрясли звуки выстрела. С другой стороны круглого зала подошли Шепард, Андерсон и Джиллиан.

— Митра, иди вперед. Оставь этого ублюдка нам.

— Да, учитель. Мы тут разберемся.

На вид они были довольно потрепанными, но вполне настроены решительно.

— Ах, Шепард... Ты должен был быть благодарен мне! Это я поднял тебя на ноги, когда все отвернулись! Даже твой адмирал! А ты, жалкая ничтожная девчонка так и оставалась бы слабой без нас! Это я создал Вас! Я!

— Учитель, идите! — крикнула Джиллиан и рванула к Призраку с клинком.

Призрак исчез во вспышке и появился над ними. Но он стоял и смотрел только на прибывших, позабыв обо мне. Видимо, Конструктор приказал ему пропустить меня. Я прошла мимо к подъемнику и мельком встретилась с глазами Шепарда и Джиллиан. Такое ощущение, будто я вижу их в последний раз. Скорее всего, так и есть.

***

Центральное кольцо «Цитадели» было соединено с «Горном» через узкий отсек. В этой части станции гравитация работала очень странно. При малейшем усилении ты будто бы мог взлететь. Добравшись до самой вершины, я оказалась в узком пустом мостике, в конце которого сияла энергетическая сфера.

В нерешительности я осмотрелась. В окружении прозрачных стен легко можно было увидеть, что происходит снаружи. Перед видимым космосом вокруг злосчастной планеты везде шло сражение. Даже мне с Раной было сложно ориентироваться, как идет один из самых крупных и кровавых битв, где каждая смерть откликалась в Силе тихим звоном, отдаваясь во мне. Смерть аукалась непрерывно.

Вдруг ожил интерком на наручи. По нему на всех волнах передали последние вести с поля боя. Объединенный флот проиграл и отступал.

Да… Иного выхода нет — сейчас или никогда...

Ощущение дежавю пронеслось перед глазами, словно я уже проживала такой момент. Перед столь важным решением, которое уничтожит все живое на планете и вблизи нее, в памяти каскадом пронеслись события недавнего прошлого в новом мире: как я впервые попала сюда, как познакомилась со всем экипажем «Нормандии», и каково это было жить без Силы и учиться заново в совершенно незнакомом мире. Если бы не мои спутники…

Но сейчас они бы меня возненавидели за это, да? Да и любой разумный.

— Сейчас или никогда, — я достала сферу и мысленно соединила оружие с «Горном» через гравитационный колодец. «Скорбь» перешло в режим настройки и пошел обратный отсчет. Оружие инусаннон начало выкачивать всю «жизнь» с планеты.

— Что это, гость из другого мира? — Возник Конструктор в человеческой форме, сотканной из энергии. Он посмотрел на сферу в моих руках, потом на поток. — Что ты сделала?

Так он не знает?

— То, что нужно.

Вокруг Конструктора прямо в воздухе появилось множество сигналов и раздражающие звуки, как помехи в радиоэфире.

— Как это возможно… Что-то забирает жизнь? Я теряю связь...

— Да. И заберет твою, — я открыла Рану и направила всю свою Силу на него, чтобы удержать.

Энергетическое существо замерцало, попыталось вырваться, но его удержали путы Силы.

— Я не вижу, что меня держит. Но я видел такое когда-то. На заре своего создания.

Я усилила хватку, и тогда Рана начала поглощать и его.

— Неужели ты одна…

— Из наших…

— Создателей? — голос Конструктора постепенно исказился, как и его энергетический образ.

— Цикл…

— На…

— рушен…

— Цикл...

— Прер...

— Ван…

Это было не что иное, как казнь целой планеты. Казнь, вызванная «Скорбью». Вина за создание этого устройства лежало на отчаявшихся. Но меня же вынудило действовать положение. Я ощущала, как вся Тессия стихает в предсмертном агонии, как «Скорбь» наполняется жизнями. От нахлынувшего эха смерти меня чуть не скрутило наизнанку, как на Малакоре. Хотя нет, это ощущалось намного сильнее и ярче, чем там.

Но я была готова и выстояла. Пропитываясь жизнями целой планеты азари, я пропускала в себя всю мощь Раны. Несмотря на невыносимую боль внутри, я чувствовала, как Сила переполняет меня. В этот миг я могла сделать абсолютно ВСЁ. Выдержав всю мощь потока Силы, я взглянула на Конструктора машин. Разум жнеца без своей физической оболочки просто стоял и ждал, готовый принять любой исход.

Малая цена за нечто большее.

И я активировала «Горн». Я смотрела, как смертоносная волна на планете собирается к «Скорби ину» как в центре бури. Потом через поток стекается к ядру масс эффекта передо мной. Сфера над Конструктором начала расширяться и изменила свой цвет на более темный, притягивая к себе всё, подобно черной дыре.

Как я и предполагала это мой шанс вернуться домой. И нужно было решиться сейчас. Без энергии «Цитадель» начал отключаться и выходить из строя. По бокам запищали аварийные сигналы, искусственная гравитация исчезала, некоторые шлюзы за спиной вышли из строя. А когда вот эта масса лопнет, выпустив всю смертоносную мощь оружия ину в остальную галактику к другим ретрансляторам, ничего здесь не останется.

Без какой-либо надежды, я собрала все остатки силы и направляла туда. Мне нужно было лишь немногое – сделать брешь в пространстве при взрыве, куда меня засосет. А дальше... Я не думала, всё решит судьба.

Однако, внезапно над головой раздался звук двигателей. В центр управления «Горном» ворвался знакомый корабль.

— Митра! — на внешнем шлюзе стояла Нойша с Гаррусом.

— Вы видели, что случилось на планете?!

— Эй... Эй... Ты как? Можешь ходить?

— Нойша, связь вернулась!

— Вызови всех наших! Мы их вытащим отсюда!

Почему они здесь?

— Ной... Ша...

— Шепард! Джиллиан! Слава духам, вы живы! — удалось связаться с названными Гаррусу.

— Гаррус? Что... Что происходит? Где вы?

— Это мы хотели у вас спросить. Все жнецы в космосе застыли замертво, а с планеты и с флотилий больше никто не выходит на связь.

— Это... Моя... Вина.

— О чем ты, Митра?

— Уходите все. Передайте всем покинуть систему. Скоро здесь будет взрыв.

— Критическое состояние. Критическое состояние, — в знак подтверждения моим словам заверещал голос ВИ «Цитадели».

— Активация «Горна» высвободит чудовищное количество энергии, которая разорвет не только саму «Цитадель», но и планеты этой системы.

— Тогда чего мы ждем?!

— Я... Остаюсь.

— Что?

— Это мой единственный шанс.

— Вернуться домой? — поняла меня Джиллиан.

— Да.

— Но это не обязательно, Митра. Ты можешь остаться с нами! Давай, полетели, — протягивала руку Нойша.

— Я должна вернуться, — легким толчком Силы, оттолкнула Нойшу и Гарруса в корабль.

Центральный отсек «Горн» держался на честном слове. Я уже не слушала их переговоры. Отключив комлинк, смотрела только вперед, в червоточину.

Где-то слышала, что всё в жизни всё повторяется дважды, но в виде драмы только однажды, а во второй раз — насмешки. И мой безумный план должен был стать той ещё нелепицей. Но я упорно следовала ему. Словно в замедленном времени наблюдала, как отсек управления засасывает в червоточину, а ядро масс-эффекта достигает критической массы. Если я не успею, меня просто распылит на атомы при взрыве. Но, я не передумаю. Несмотря на всё, думаю, вышло не так паршиво. Краем зрения заметила, как наш корабль улетает прочь, а от центрального кольца, почти ничего не осталось – только лепестки.

Я уже воочию видела, как червоточина поглощает стенки отсека передо мной. Голос ВИ исчез, как вдруг за спиной раздались голоса:

— Вон она...

— Митра!

— Нойша... Джилл?!

Я не успела обдумать произошедшее, как резко всё пространство вокруг сжалось в одну точку и спустя миг нас выплюнуло в неизвестность. Не было уже ядра масс эффекта, того фона смерти — ничего. Это был обычный космос. Уцелевший отсек «Цитадели» перешел в режим энергосбережения, и мы втроем стояли перед космосом в полной тишине и мраке.

— Зачем вы здесь? — первой нарушила я тишину.

— Меня там ничего не держит, учитель.

— Но-но, а от меня так просто не избавишься! Неужели ты хотела уйти вот так?!

— Хм... Я не думала, что получится.

— А где мы вообще? — приглянулась вдаль азари. — Точно не на Тессии.

— Не знаю. Но вроде живы. И, по-моему, мне знакомы эти звезды.

И с каждой секундой моя уверенность в этом росла. К тому же Сила... Она ощущалась намного явственно. Неужели... Неужели у меня получилось?

Анастасия Сиалана Инструкция по соблазнению Часть 1

Вводное слово

Сие пособие, за авторством Раэль Сизой из клана Сизого тумана, Владычицы северных земель королевства Аш, предназначено для человеческих особей, лишенных разума, чувства самосохранения, и с самоубийственным желанием иммигрировать в королевство вампиров.

Написать инструкции по данной теме автора сподвигло подавляющее число людских смертей на вверенной ей территории.

Совет 1:

Не переезжайте в королевство Аш! (Ну правда, не портите мне статистику).

Примечание

Если вы не последовали первому совету, то далее пособие по выживанию переименовывается в пособие по продлению вашей преждевременно оборванной жизни.

Совет 2:

Ни в коем случае не берите с собой семью. Вы их любите и не хотите расставаться, это я понимаю. Но в итоге вы будете неразлучны в вечности на местном грязном человеческом кладбище. Ухаживать за вашей могилой никто не будет, ведь все родственники будут мертвы.

P. S. Не вздумайте тащить к вампирам всю вашу многочисленную родню! У нас королевство, а не склеп!

Совет 3:

Не селитесь в столице или больших городах. Могильщики там работают из рук вон плохо. Таким образом вашу убиенную тушку могут обнаружить слишком поздно и в состоянии, когда проще сжечь, чем похоронить (мы тоже живые, вопреки расхожему мнению об обратном, и неприятие вони нам не чуждо).

Совет 4:

Не надейтесь, что ваша преждевременная кончина повлечет за собой компенсацию для вашей родни. Все переселенцы подписывают документ, где подтверждают свою осведомленность о скорой гибели. Но хороним мы вас за свои средства.

P. S. Еще раз слезно прошу не менять место жительства. Казна не резиновая! Имейте в виду, средства, выдаваемые на похороны смертников, могут внезапно закончиться именно на вас.

Совет 5:

Не злите вампира! Он и так вас выпьет, а собирать тело по частям и сшивать ради эстетических похорон занятие не из приятных.

Совет 6:

Ни в коем случае не притворяйтесь вампиром. Священнодеятели сожгут вас еще до того, как поймут, что конкретный индивид, в вашем лице, единственный удачно сожженный вампир за всю историю существования ордена Света.

P. S. Вампиры не горят. Нам щекотно.

Совет 7:

Я прошу вас обратиться к эволюции, что позволила вам выжить до сего момента. Если она настойчиво зовет вас в Аш, то это депрессия. Напейтесь, подеритесь с соседом. Переспите с женой друга. Возможно, самоубийственный зов пройдет. Если же нет, то милости прошу к нам на казнь.

P. S. Не дай боги такая бракованная особь размножится!

Совет 8:

Никогда не говорите свое имя вампиру.

P. S. Когда вы унесетесь в лучший мир, он будет помнить ваше никому не нужное имя. Не захламляйте нашу память.

Совет 9:

Не подавайте заявление на жилплощадь на моей территории. Ее выдают только посмертно.

Совет 10:

Не обвешивайтесь чесноком. Нас это не убивает, но раздражает до смерти. Вашей.

Совет 11:

Никогда не носите с собой оружие. Вампир воспримет это как приглашение к сервировке стола и вашему расчленению.

P. S. Вашим же оружием. Не зря же носили его.

Ответы на вопросы:

Мне приходит уйма писем от покойников с просьбой ответить на их вопросы. Поскольку последнее желание принято исполнять, вот ваши ответы.

Вопрос 1:

Если я встречу вампира, стоит ли волноваться?

Ответ:

Не если, а КОГДА вы встретите вампира, волноваться вам будет незачем. Все переживания лягут на похоронное бюро.

Вопрос 2:

Вампиры едят мясо?

Ответ:

Мы не едим мяса. Но если вы засунете вампиру палец в пасть, то несомненно лишитесь его. Поскольку мы берем в рот только пищу, то можно считать, что именно ваш вампир плотояден.

Вопрос 3:

Можно ли увидеть ваши клыки?

Ответ:

Можно, если это последнее, что вы хотите увидеть.

Вопрос 4:

Если я влюбилась в вампира, что мне делать?

Ответ:

Накормите его. Вкус влюбленной крови восхитителен.

Вопрос 5:

Я встречаюсь с вампиром. Мы вместе уже семь лет. Сейчас я беременна и хотела бы поделиться своей радостью со всеми остальными девушками, кто надеется на счастье с сыном ночи. Удачи! У вас все получится. Вопрос автору: как вы упустили такое развитие событий из виду?

Ответ:

Полагаю, ваш любящий мужчина — фермер. Он подбирает романтично настроенных человечек и занимается их размножением. Очень выгодно и всегда сытно.

А для барышень, верящих в чудеса, я расскажу правду о любви человека и вампира.

Совет 1 Избегайте наглых людишек со стальной протекцией

— Миледи, к вам посетитель.

Михаэлю даже не нужно было выходить за дверь моего личного кабинета, чтобы почуять новоприбывшего.

— Кто? — я продолжала перепись умерших за последнюю неделю людей на моей территории, что окончательно захоронили собой треть моего кедрового леса. А я так любила там гулять.

— Человек.

— Ы-ы-ы! — лоб страстно поцеловал стол, выражая эмоциональное состояние своей хозяйки, — Михаэль, давай я его тысяча семнадцатым сразу запишу, а ты этому поспособствуешь, — я слезно смотрела на своего помощника, впервые прося пополнить список мертвых на моей земле.

— Я бы с удовольствием, — брюнет хищно улыбнулся, сверкая лишь одним изумрудным глазом из-под челки. Он любил, когда я просила его об услуге, — да только это третий наследник короны Шангеса.

— Ашарас-с-с! — ругательство вырвалось раньше, чем я сумела подавить раздражение.

И когда только успел получить донесение?

— Не выражайтесь. Держите марку. Вы, как никак, хозяйка северных земель Аша и глава клана Сизого тумана.

И этот демон, что ближе к его внутренней сути, чем расовой, запустил какого-то там по счету в очереди на престол принца.

— Лициан жу Веса, третий принц Шангеса приветствует главу клана Сизого тумана.

— Он репетировал? — прошептала помощнику, стараясь не шевелить губами, — или свободное стихоплетение его талант?

— Боюсь, мы никогда не узнаем, — ответили мне, смотря на невозмутимого мужчину в упор.

Я занималась тем же самым, то бишь, пялилась на человека. Но принца это не волновало. Кареглазый блондин был настроен решительно. И что-то подсказывало, что дело, с которым он явился ко мне, вряд ли вызовет радость у моей персоны.

— Что привело вас в мои владения, Ваше Высочество? — и широкая улыбка радушия. Главное не дать ей превратиться в оскал.

— Я хочу, чтобы вы закрыли свои границы для людей, — решительно, без предисловий и рассусоливаний.

Как похоже на представителя человеческой расы. Наглый и безмозглый. Кто же в такую форму облекает просьбу. Это уже на требование похоже.

Улыбку я не убрала, но не скатиться до оскала стало сложнее.

— Мы не запрещаем селиться на нашей территории. Любая раса имеет право просить убежища или просто сменить подданство. Другое дело, что не все способны выжить в королевстве Аш. Но, тем не менее, дискриминации на моей территории не будет, — я сказала это мягко и тягуче, но стальные нотки все равно проскальзывали.

Рвануть бы разок его шею, напиться теплой голубой крови, и проблеме конец. А королю Шангеса всегда можно сказать, что его третий сын не дошел до меня. В Аш таким исходом никого не удивишь.

— Четверть всех молодых девушек моего королевства уже покоится на ваших кладбищах. Как третий наследник, я не могу позволить демографии Шангеса так падать, — кулаки сжались, а венка на шее стала биться отчетливее. Стук сердца ускорился и запах пряной крови стал четче.

Ох, давно я не кушала человечину.

— Так издайте указ, запрещающий девицам покидать ваше королевство. При чем здесь мы, — и я облизнулась, уже откровенно пялясь на его шею.

— Это нарушение их гражданских прав. За такое народ поднимет бунт, — проникновенно вещал принц, будто это волновало меня. Увы, не волновало.

— Мы уже закрывали границу для людей. Все закончилось массовой незаконной миграцией вашей расы. А как следствие, целые групповые захоронения и гниющие трупы повсюду. Наши могильщики не успевали хоронить вашу братию. Пусть лучше будет учет смертных особей, своевременные похороны на предназначенной для этого территории, чем вонючая свалка, вместо королевства.

— Вы говорите о МОЕМ народе! — вспылило Его Высочество.

— Нет. О МОЕМ королевстве, — спокойно поправила Лициана, выделив интонацией лишь одно слово.

— Вы отказываете в моей просьбе? — а теперь он уже не сдерживал раздражения.

— А вы ни о чем меня не просили. Вы выдвинули требование. А на требования у вампиров один ответ, — озвучивать его было ниже моего достоинства, поэтому я тактично промолчала.

— Тогда у меня нет выбора. Я остаюсь на вашей территории с дипломатической миссией до урегулирования спорных вопросов.

Тут же что-то будто щелкнуло в воздухе, активируя запрет. Это вызвало удовлетворенную улыбку на лице Его Высочества.

Ашарас-с-с! Этот брикет крови решил помотать мне нервы своим присутствием. Выпью! Как кончится терпение, так и вскрою это лакомство.

Видимо, на моем лице отобразилась вся палитра жажды крови, так как принц небрежно, и явно наслаждаясь, напомнил:

— Дипломатическая неприкосновенность.

Да чтоб его выпотрошили!

— Мой замок в вашем рас-с-споряжении. Чус-с-ствуйте с-с-себя как дома.

И, будто не замечая впившихся в мои ладони когтей и алых капель на деревянном столе, Лициан поблагодарил за гостеприимство и с противной ухмылкой вышел.

— Недели не продержится, — констатировал Михаэль, — характер паршивый.

— Продержится, — думая о дипломатическом скандале, обрадовала вампира, — ты этим и займешься. Принц должен пересечь границу Аша в добром здравии. Верховный и так давно точит на меня клык. Мои земли слишком лакомый кусок.

Помощник, и мой зам по совместительству, скривился, но вынужден был последовать за принцем и бдеть его кровь лучше своей.

Эти земли достались мне всего сотню лет назад, и для нас обоих стали гарантией безопасности. Допустить хоть малейший промах и дать повод забрать Ашарат, северные земли, для нас недопустимо. И дверь за Михаэлем закрылась, подтверждая мои мысли. Ошибки демон не допустит.

А я, тем временем, находясь в изрядно взвинченном состоянии, решила навестить своего постоянного донора, пока не перекусала пол особняка. Это был темный эльф с горьковато-сладкой кровью, что оставляла привкус жженой карамели на языке.

Его зовут Ришан. Полного имени я не знаю, да и ни к чему оно мне. Должность донора главы клана, как и привилегии с не малой заработной платой, дроу получил пять лет назад. Не мудрено, что я могла себе позволить грубость и несдержанность с ним. Регенерация у темных отменная, поэтому за жизнь Ришана я никогда не волновалась.

— О, Раэль! А я ждал тебя только завтра, — темный отложил книгу, за чтением которой я и застала донора.

Белоснежные волосы скользнули на обнаженную карамельную грудь, демонстрируя все ее прелести, а ярко-желтые глаза озорно сверкали. Кто-то явно наслышан о человеке в моем замке и совершенно точно ждал меня.

— Шан, милый, сегодня я не настроена быть нежной, — и я позволила клыкам удлиниться, демонстрируя зверский аппетит.

Дроу встал с вельветового алого кресла, что еще больше раззадоривало меня своим цветом, и медленно-тягучим движением убрал все волосы на левую сторону, открывая изумительный вид на карамельную шею.

— Кушать подано, моя хищница, — хрипло произнес мужчина. Он даже не дернулся, когда мои клыки впились в теплую кожу, прорезая ее до самых вен.

А ведь я сейчас не способна была дать ему удовольствие от процесса поглощения или хотя бы обезболить порезы. Слишком одурманивающей была жажда.

— И этот человечек еще жив? — удивился Шан, осознав, насколько страшный голод владел мной.

Чудо, что не разорвала этого принца на месте.

— Жив, — спустя пять минут ответила любопытному эльфу, предварительно, будто извиняясь за причиненную боль, зализала ранку на его шее, — досадное стечение обстоятельств. Дипломатическая неприкосновенность.

— Бедная моя, — он мягко притянул меня к своей все еще обнаженной груди, застегивать черную рубашку он явно не собирался, и нежно провел ладонью по моим кианитовым волосам. Цвет высших вампиров из клана Сизого тумана.

— Ты останешься? — соблазнительный шепот в мое слегка вытянутое ушко. Правда, до эльфийских им, как до драконьих земель ползком.

— Останусь, — я начала аккуратно накручивать белоснежную прядь на свой палец. Она почти сливалась с моей светлой, мертвенно бледной кожей, — не дай Сиран, натолкнусь на этого титулованного суицидника. Я и так еле вытерпела его сладкий аромат.

— Не повезло вам. Те, чья кровь для вас желаннее всего, умирают после одного единственного кормления, — и с меня медленно начали стягивать платье, — судьба жестока, — дыхание у самых губ и головокружительный поцелуй от невероятного мужчины.

Стоит хотя бы сейчас признаться самой себе, Шан для меня больше чем донор. Но достаточно ли этого?

Дальше мой поток мыслей выветрился из головы, выдворенный желанием и горячей страстью.

До утра задерживаться не стала и ушла от дроу сытая и удовлетворенная через два часа. Я делала так всегда и менять установленный порядок не собиралась. По пути мне встретился злой и сонный Михаэль, что, видимо, только сейчас сдал свою вахту подчиненным.

— Права качал? — мягко поинтересовалась.

Это демон крайне раздражен, а я спокойна как скала.

— Догадливая, — рыкнул зам.

— Достал? Уже? Что-то выдержка у тебя ухудшилась, — попеняла Михаэлю.

— Что-то больно довольная. Дроу хоть живой? — постарался задеть брюнет. Не выйдет, меня сейчас и орден Света не способен вывести из себя.

— И счастли-и-ивый, — пропела с явным намеком.

— О, тогда все с тобой ясно. Спать иди. Вдруг меня твоим удовольствием шибанет, а мне еще поработать надо.

Это Михаэль имел ввиду свою способность чувствовать и перенимать эмоции, а так же частичную телепатию. Не зря он из клана демонов-эмпатов.

— Иди-иди. Про невесту не забудь. А то она снова явится меня убивать за твою чрезмерную эксплуатацию, — даже передернуло от воспоминаний о последнем явлении фурии в замок.

— Ирэн неделю гостит у матери. Так что отбой тревоги. Успокаивай поджилки, сердце гони из пятки и мертвенную синюшность меняй на привычную бледность.

Облегченный выдох был красноречивее слов. Демон улыбнулся, явно гордится любимой, и ушел по коридору к своему кабинету.

В этот вечер у меня не было срочных дел, но одно требовало моего немедленного вмешательства. На наш коронованный брикет с кровью пришло досье. Поблагодарив молодого посыльного, что принес документы от самого шерифа центрального города Шиар, столицы моих территорий, я принялась за изучение биографии принца.

Ничего особенного пока в них не было. Родился, вырос, влюбился и так далее. На половине прочитанного я отвлеклась и направила взгляд в окно.

За тяжелыми деревянными ставнями завывала метель, одна из последних в этом году. Близится весна, и скоро парк перед замком зазеленеет и подарит буйство красок самых разнообразных цветов и деревьев. Казалось бы, праздник жизни должен тронуть душу каждого, но моя наоборот покрывалась тонким льдом. С первой капелью это уже будет студеный камень, не пропускающий и лучика радости.

Слишком тяжелы воспоминания. Слишком опасна каждая весна. Она всегда несет перемены и беды. Так уж повелось в моей жизни.

Насилу избавившись от дурных мыслей, вернулась к чтению нудного личного дела.

И вот не зря я сделала перерыв. Одна деталь, весьма обычная в иной ситуации, сейчас стала подозрительной и важной.

«Михаэль!» — мысленный зов был громким ором и должен был поднять и мертвого.

— Что произошло?! — крик раздался спустя несколько секунд где-то в коридорах замка.

Громкий топот, резко открывшаяся дверь, и на пороге стоит обернутый лишь в полотенце демон. Мыльные разводы красочно украшают его смуглую кожу, а белая пена воздушным замком венчает его макушку. Мне бы сжалиться и отпустить его одеться, да только жалости во мне уже давно нет.

— Ты это видел? — и протягиваю кипу бумаг советнику.

Осознав, что его внешний вид меня ничуть не смущает, Михаэль протянул руку. С нее сорвалось несколько мыльных капель, и до того, как пальцы демона сомкнулись на обычных древесных листах, я вернула их на стол.

— Вытрись, — и кивнула на свою ванную комнату, — не хватало еще раз посыльного за новым экземпляром гонять.

— Как я вижу, новости ни к оркам, — буркнул мой зам и исчез за соседней дверью.

Через пару минут он вернулся в моем синем халате с шикарной кружевной отделкой и при этом ничуть не был смущен принадлежностью одеяния к женскому туалету.

Иногда мне кажется, что прошлые беды закалили нас сверх меры.

— Удобно?

— Более чем. Давай сюда свои бумаги, — и не дожидаясь моих действий, сам схватил личное дело и вчитался в ровные красивые строчки, написанные скрупулезным шерифом.

— Странно, — демон нахмурился и присел в кресло, что сбоку от моего рабочего стола, — если у него свадьба через месяц, тогда какого света он у нас забыл.

— И меня это насторожило. Отправь-ка разведчика в Шангес. К завтрашнему вечеру я хочу знать все об этом принце, третьем в очереди на престол.

Эти слова были излишними. Взгляд, как на дурочку, говорил об этом прямо.

Михаэль дорожит нашим домом не меньше. Он землю носом будет рыть, но выяснит все о незваном госте.

— Ложись спать. Сегодня уже ничего не решить, — и демон поднялся, намереваясь покинуть мой кабинет.

— Чем он занят? — небрежно спросила, а сама вся напряглась от воспоминаний о человеке.

— Спит давно, — ухмыльнулся демон, — и нам пора.

На этом меня оставили одну. Что ж, завтра все узнаем. А последняя метель все сильнее мела и завывала в редкие щели между ставнями, с каждым порывом унося мою безмятежность.

Совет 2 Избегайте членов ордена Серых

Весь день я была как на иголках. Во-первых, всеми силами старалась избегать встреч с принцем Лицианом. Во-вторых, с нетерпением ждала прибытия шпиона.

Так как Шиар стоит на границе с человеческими землями, разведчику должно хватить суток на выяснение ситуации и возврат на северные территории.

А вообще, именно из-за границы с Шангесом мои земли так привлекательны для остальных. Сто лет я умудрялась отстаивать свои права главы клана Сизых и не намерена сдавать позиций. Оттого информация сейчас жизненно необходима. Я должна знать, откуда последует удар.

Плюнув на подпись бумаг об очередных преставившихся, решительно встала из-за стола, потянула спину и направилась прямиком к дроу. Эта нервотрепка пробудила аппетит. И явно не на кровь. Скорее, хотелось сильных эмоций и тепла. И получить я их могу, в данный момент, только у темного.

Медленно идя по полутемным коридорам, что в сумерках освещались лишь пламенем свеч, (магию я не люблю, но в замке вынуждена использовать) я с затаенной гордостью и тоской рассматривала каменные стены. В большинстве своем они были темно-серого, потемневшего от времени цвета, но кое-где были огромные пятна светлого камня свежей кладки.

Она появилась всего сотню лет назад, когда я отстраивала свое родовое гнездо после бойни, устроенной за титул главы клана Сизого тумана. После смерти матери мало кто ждал возвращения брошенной наследницы. Мой клан один из самых сильных, и он наследуется по женской линии. Такое многим не понравилось, но не Верховному. Этот ушлый вампир увидел выгоду там, где все видели одни минусы. Он мог получить мои территории через брак. Но вот незадача, маленькая Раэль оказалась слишком предусмотрительна и притащила с собой армию защитников.

Я вынырнула из прошлого так же легко, как и провалилась в него воспоминаниями. Бледная ладонь нежно скользнула по выщербленному в нескольких местах камню, ощущая магию рода, теплым ручейком скользнувшую на мою руку и выше, в самое сердце. Так всегда общались с силой прошлые главы моего клана. Никто во всем мире не знает, что мой Сизый кров и есть сама магия рода. Его опора и защита.

За общением с Кровом не заметила, как оказалась у цели своей прогулки. Однако, больше я не нуждалась в тепле, замок сполна напитал мое тело и душу. В паре шагов от комнаты Шана я встала как вкопанная. Тонкий аромат пряностей и сладкого шоколада защекотал мой нос. Так пахнут медовые пряники, что пекут в канун дня Перерождения. Мои любимые. Всевышние, что за мучительная жажда просыпается лишь от запаха человека? И почему ему в покоях не сидится на ночь глядя? Ходит тут, стены разглядывает. А может не стены? Я внимательно вгляделась в фигуру перед собой, ища любые признаки шпионажа, но развить свою подозрительность мне не дал обернувшийся принц.

— Добрый вечер, Раэль, — и легкий поклон.

Ашарас тебе, а не ответные расшаркивания. Я еще только человеческим принцам не кланялась. Лициан как-то понимающе улыбнулся, будто я произнесла свои мысли в слух. Уверена, этого я не делала.

— Добрый, принц, — в чем я уже сомневаюсь, — увы, в моем замке нет галерей и выставок. Вам должно быть скучно гулять по мрачным коридорам?

— Если вы составите мне компанию, то скука мне не грозит, — и провокационная улыбка.

Демон! Он настолько уверен в своей неприкосновенности, что решил меня помучить. Точно знает о нашем особом отношении к человеческой крови. Он же не идиот приезжать в королевство вампиров, не собрав жизненно важной информации. Ну хорошо, значит, будем враждовать, Ваше Высочество. И с вызовом, высоко подняв голову, положила свою руку на согнутое предплечье принца.

— Я еще не успел побывать в западном крыле. Вы не против сопроводить меня туда. Был бы признателен за краткую информацию об этом чудесном замке, — и по кривоватой мине, что он и не пытался скрыть, было ясно, что мой Кров интересует его в последнюю очередь.

— Не думаю, что вам это интересно, — очевидность моего высказывания зашкаливала.

Ответный фырк был громким и наглым.

— Вы на редкость проницательны, — ехидно протянул принц. А он надеялся, что я поддержу его безыскусную игру и начну вещать душещипательную историю замка? Орка с два!

— Неужели моя компания нравится вам меньше, чем вашего дроу, — презрения в его словах не услышал бы разве что глухой.

Подождите-ка! Этот человечишка уже успел распустить своих шпионов в моем замке?! Ну и на-а-аглость!

— Ваша компания вообще для меня нежелательна, и в ваших же интересах проводить со мной как можно меньше времени.

— Боитесь не сдержаться? — и голубые глаза как-то странно на меня сверкнули. То ли ненавистью, то ли презрением, — а темного держите взаперти и спокойно попиваете его кровь, используете как постельную игрушку.

Сколько скрытой боли, сколько патетики. Но тут я не выдержала ограниченности мировоззрения этого идиота и перебила его:

— Дроу свободен. Его статус донора оплачивается и дает ему массу преимуществ. Мой замок не отличается живописностью, оттого Шан предпочитает проводить вечера за чтением книг, а не праздным брожением по коридорам в надежде поймать хозяйку за чем-то непристойным!

Мы уже не прогуливались, а замерли напротив друг друга и с нескрываемой злостью сверлили один другого взглядами.

— Вас нет надобности ловить. Насколько мне известно, нужно знать лишь расположение очередной жертвы вашего насилия.

Ашарас, у него что, это больная мозоль?

— Вы говорите так, будто вас это касается. Хотя подождите, — я приложила указательный палец к губам, — не касается!

— И вы правы. Ваша сексуальная жизнь меня не касается. Но вот как смотрит на ваше питание донор? Вы и так его изматываете. Не думаю, что это законно даже в вашей стране.

В чем его проблема? Неужели я полакомилась его родственничком в прошлом? Что-то не помню я коронованных людей в моем рационе.

— О, он так несчастен, что не покидает места подле меня уже пять лет. И хватит унижать наш телесный контакт и обмен эмоциями, что приносит невероятное блаженство, до вашего примитивного соития. Только вы так грязно можете описывать питание, через прикосновения.

— То есть вы не спите вместе? — и такое неподдельное удивление на лице, что я даже поверила.

— Я вообще не имею привычки делить с кем-либо свой сон. А если вы имеете ввиду проникновение, то вампиры не практикуют такой вид связи. Нам хватает объятий нагишом и нежных ласк для достижения наивысшего пика. Только вы, люди, настолько примитивны.

И тут я слукавила, поскольку вампиры занимаются любовью, как и все остальные расы. Вот только я не совсем вампир, и мне ближе эмоциональная связь, нежели телесная. Но этого я ему говорить не планировала.

— Ты девственница?! — а я думала сильнее удивиться невозможно. Ан нет, такого глупого лица я у принца вообще не чаяла увидеть.

— Это спорное утверждение. Девственницей называют девушку ни разу не бывшую с мужчиной. Я же была и не раз, и не с одним. Я знаю мужское тело лучше его обладателя и изучила все точки наслаждения еще задолго до своего столетия, — по мере моего монолога глаза человека все больше округлялись. Интересно, его так возмутил факт моего раннего растления или того, что я так свободно говорю о естественных, но видимо, запретных вещах.

— И ты до сих пор невинна? — Его Высочество даже не заметили, как нарушили этикет, обращаясь ко мне на «ты». Но его ошарашенному разуму такое простительно. В первый и последний раз.

— Думается мне, что после стольких убийств меня невинной не назовут даже в шутку. А орден Света вообще сожжет смельчака за ересь. Вы б со словами поосторожней, — и я плавным движением вернула отвисшую челюсть принца на место, — к нам как раз завтра священнодеятель явится изгонять из меня нечистые помыслы через костер и кол в сердце.

И я развернулась, намереваясь очень быстро покинуть западное крыло. Сейчас для меня приоритетом было добраться до Шана, или один всем известный третий в очереди на престол не доживет до завтра. В пылу перепалки я как-то упустила из виду, что его запах конкретно вскружил мне голову, и голод уже подступал к горлу. Пришлось слегка сместить верхнюю губу и дать клыкам свободно удлиниться, при этом прикрывая свою несдержанность ладонью.

— Спокойной ночи, — вспомнив о вежливости, пожелала, уже будучи за поворотом в восточное крыло.

Ашарас! Нужно уйти как можно дальше от этого искушения. А ведь пол часа назад я и не вспоминала о крови. Мне просто хотелось впитать наслаждение дроу и удовлетворенно заснуть в своей постели.

Петляя по коридору, как заправский пьянчуга, я осознала, что либо вернусь и растерзаю-таки этого надоедливого принца, либо прямо сейчас найду ему замену. И эта замена уверенно вышагивала прямо мне на встречу.

— Раэль, где тебя носит? У меня есть новости о нашем госте. Идем скоре… — и демон сбился с шага. Посмотрел на скрученную спазмом дикого голода меня и резко сделал шаг назад.

— Стоять! — рыкнула на Михаэля.

— Ирэн раньше вернулась. Она в Шиаре, — хрипло прошептал помощник и сглотнул, отчего его кадык дернулся, окончательно приковав мой взгляд к его шее.

— Плевать!

— Раэль, давай я за дроу сбегаю и…

— И когда ты вернешься, у нас на руках будет мертвый принц и дипломатический скандал. А за ним и Верховный не преминет явиться по наши земли! — уже даже не пытаясь подавить голод, открыла демону глаза на нашу плачевную ситуацию. Как ни крути, Его Высочество нам сильно подгадил своим появлением.

И Михаэль сдался. Он толкнул первую попавшуюся дверь и гаркнул в пространство за ней:

— Все вон!

Спустя пару секунд два воина-демона из моей личной гвардии подпирали спинами стены коридора, а мы с советником быстро шагнули в их обитель. Смотреть как живут мои воины желания не было. А вот жажда была. И с каждым мгновением все сильнее. Почему же он так сильно на меня действует? Раньше я могла контролировать свою разбушевавшуюся вампирскую сущность. Так что не так в этот раз?

Михаэль подошел ко мне чуть ближе и протянул запястье. На этом мои мысли покинули голову. Править балом стали инстинкты, и им очень не нравилось запястье. Тогда как шея вызывала жгучее желание вонзить в нее клыки. Что я и сделала мгновением позже. Дернув на себя за протянутую руку демона, я в два движения оказалась у столь желанной венки. Кровь теплым пульсирующим ручейком потекла по языку и горлу, опьяняя и успокаивая мою дикую сторону.

— Ты осознаешь, что завтра нас обоих убьют, — спокойно уточнил Михаэль во время зализывания мной его ранки.

— Расслабься, следа не останется, — я аккуратно поправило ворот его рубашки, пряча за черной тканью два красных пятнышка, — несмотря на опьяняющую жажду, я была сдержанна.

— Боюсь, это ты будешь рассказывать завтра Ирэн во время моего убийства. Тебе она, кстати, голову откусить еще в прошлый раз обещалась.

— Она у меня жестковата и бредовыми мыслями забита. Заработает себе несварение, — отшутилась я. Но от воспоминаний о прошлом визите фурии холодок все-таки пробежал по спине, — так что там с новостями?

Быть подслушанными мы не боялись, так как два демона топтались у входа, и в их верности и профессионализме никто из нас не сомневался.

— Альвир не смог дойти до Шангеса. Ему на пути попался серый.

И тишина. Дальше говорить смысла не было. В случае обнаружения члена ордена Серых на территории Ашарата задание теряло свой приоритет, и воин обязан был как можно скорее сообщить об опасности.

— Кто?

— Похож на ловца, но может быть и охотник.

На этих словах я вздрогнула. Орден Серых — это целый клан людей, натренированных на убийство нежити и нечисти, а так же потенциально опасных представителей всех рас. Не стоит уточнять, что вампиры считаются особо опасными и при встрече с серым почти всегда подлежат уничтожению. Благо членов ордена не так много, и их цели отличаются от обычного геноцида.

Существует три подразделения серых. Первое — это ловцы. Они получают заказ захватить определенный субъект и доставить его заказчику. При этом место нахождения цели известно. Второе — охотники. Эти ребята уже пострашнее. Они выслеживают, находят и либо убивают, либо доставляют объект живым. С ними лучше не связываться и обходить их стороной. Третье подразделение самое жуткое — жнецы. Эти убивают всех и всегда. Любой потенциально опасный вид уничтожается на месте. Их нанимают для зачистки территорий или вырезать какое-нибудь поселение оборотней, к примеру. Встретить жнеца, значит заиметь билет в один конец.

На своем жизненном пути я встречала ловца. Не стоит объяснять, что серый не выжил. Он провалил задание, так как его целью была я, а он стал моей пищей. За это орден сильно невзлюбил главу клана Сизого тумана и периодически посылает за моей головой охотников. Последний был лет шестьдесят назад. Но тот серый выполнял задание. Кто нанял его для моего убийства, вытрясти из человека не удалось. Выдержка у этих просто невероятна. Не зря их боятся.

— Раз Альвир жив, а этот серый все еще околачивается на нашей территории, то ты прав. Это скорее всего охотник, и пришел он по мою душу.

— Почему же не ловец.

— Слишком мелко для меня, и члены ордена об этом знают, — я нервно зашагала по небольшой общей гостиной, что соединяла две спальни воинов.

— Гарзиф? — предположил советник. И его версия не была лишена логики.

— Все возможно. Это уже не первая попытка. Только раньше он присылал своих, — я устало провела ладонью по лицу. Как же мне надоели эти попытки вернуть мою персону на родину или отобрать унаследованные от матери территории.

— Может, Верховный? — новое предположение.

— И этот мог. В их желании сместить меня с поста главы клана я убедилась еще на пяти первых похищениях и четырех попытках убить: утопить, обезглавить, отравить и выдать меня за самоубийцу, скинув в океан с колом в сердце.

— Фантазия у них, однако, не плохо работает, — и не выдержав моего мельтешения, демон схватил меня за талию и усадил рядом с собой на жесткий диван.

Кровожадный Сиран, откуда в моем замке такая отвратительно неудобная мебель?! Пора поговорить с управляющим на эту тему.

— До них никак не дойдет, что все мы будем грызться и кусаться за свою землю и свободу до последнего, — голова медленно опустилась на плечо верного друга. Его единственный глаз ярко блеснул в отсвете свечи и уставился куда-то вперед.

— Мы все благодарны тебе, малышка. Все сто девятнадцать демонов личной гвардии наследника и их глава. За твое счастье и отвоеванную свободу мы будем рвать когтями и самого Верховного, — и теплая улыбка, что заставляет мои тревоги на время улечься, медленно, но верно занимает свое место на смуглом лице главы личной гвардии наследника демонов.

Совет 3 Священнодеятель всегда враг! (Пособие по выживанию для вампиров)

И снова утро, и снова недоброе. Одна радость, сегодня меня придут убивать. И не абы кто, а сам глава ордена Света, Рамир Сияющий. Такое событие я ни за что не пропущу.

Приведя себя в порядок, дала указание выставить парочку скелетов у входа в замок, обвешать балконы паутиной, напустить пауков и измазать кровью ворота. Пусть светлые издали видят, кому идут кол в сердце забивать. Хотите мрачный заброшенный склеп для жертвоприношений вместо замка, получайте.

Ровно в полдень из-за холма выглянула целая процессия. Люди в белых хламидах и с изображением серебряного кинжала на груди и знаменьях чинно вышагивали по вампирской земле, а их одеяние, волочащееся почти по земле, отлично скрывало трясущиеся ноги.

Как раз когда представление достигло ворот, на соседний балкон вышел Лициан.

— Они настроены решительно. Не боитесь, что отправят вас на тот свет для очищения души.

— А вы не сильно образованы, принц. По мнению священнослужителей, у вампиров нет души, — на этой фразе я отвернулась от человека и направила все свое внимание на десяток служек, что в ужасе жались к главной повозке. Видимо, задумка с кровью произвела нужный эффект на неокрепший людской разум.

Но вот ткань зашевелилась и из недр передвижной пыточной вылез грузный старичок лет семидесяти. Его карие глаза уже поблекли, а волосы давно потеряли свой истинный цвет. Но было бы величайшей ошибкой недооценить главу ордена Света. Белый посох венчал треугольный сапфир, а бело-золотые одежды выглядели торжественно и имели своей целью пролить свет на это пристанище нечисти.

— Твари мрака, знайте! Я пришел отправить вас в непроглядную тьму нижнего мира. Туда, где вам самое место. Так убойтесь же нашей магии и падите ниц. Раскайтесь в своих грехах, и я милостиво отпущу вас во мрак, из которого вы вышли.

На последних словах Рамира я не выдержала и прыснула в кулак. До чего же торжественно он говорил. Даже служки заслушались и приосанились, гордясь своим лидером.

— Никогда я не сдамся. Тьма моя мать. Убийство и насилие моя стезя. Ты падешь от моей руки! — не менее громко и с большим апломбом ответила я.

А на поляне перед моим замком уже стали собираться жители города. Они обожали такие представления, что мы устраивали раз в три-четыре месяца. А для меня эти баталии были глотком свежего воздуха в душной комнате насущных проблем. Именно сейчас я по-настоящему развлекалась, пугая до икоты глупых фанатиков и переспоривая светлых на их же поприще.

Томить своих незваных гостей не стала и шустро спустилась вниз, где мечами и копьями бренчало светлое воинство.

— Предлагаю для Битвы пройти на мой внутренний двор, если, конечно, вы не боитесь, — я нагло провоцировала старика на необдуманные действия.

— Страх священнослужителям неведом. Я повергну тебя на твоем же поле, исчадие мрака, — борода развевалась на ветру, глаза горели голубым огнем, а белые летящие одежды придавали мистичности его облику. Все вокруг затаили дыхание. Наш бой обещал быть зрелищным. Вот только увидят его лишь служки, да обитатели моего замка.

— Прошу, сиятельный Рамир, коль ваша вера настолько непоколебима, — я сделала приглашающий жест рукой в направлении внутреннего двора.

Ударить в грязь лицом после недавнего смелого заявления глава ордена Света не мог. А потому величественно, насколько ему позволял его возраст, Сияющий последовал за мной.

— Сегодня ты падешь от моей руки, — пытался выглядеть грозно старик, но его скрипучий, прерывающийся голос не вселял страха, скорее веселил. Прихрамывания и опора на посох сильно портили впечатление о его недавней возвышенной речи.

— Осторожнее, светлый, впереди ступени. Этот враг твоей старости гораздо страшнее меня.

Всевышний, это что, улыбка на его лице? И вправду улыбка. Немного кривая, но по-старчески добрая обрисовала все морщины на некогда красивом лице, что свидетельствовали о веселом нраве ее обладателя.

— Шутишь над старостью, девочка. Какое неподобающее поведение для главы клана.

Резкая смена поведения главы ордена Света насторожила всех. Только не меня. Я уже достаточно была знакома с сиятельным, чтобы ничему не удивляться.

— А будет подобающим, если я подам вам руку? — спросила, вовсю улыбаясь ехидному старику.

— Ох, деточка. А не боишься воспламениться от одного лишь прикосновения? — и он замер в нескольких шагах от двух роковых ступенек, что неминуемо приведут его в мой внутренний двор.

— Щекотки не боюсь, Ваше Сиятельство, — и уже сама направилась к замершему главе ордена.

Когда я поднималась по ступеням, вокруг стояла оглушающая тишина. В паре шагов от Рамира нескольких соглядатаев настиг обморок. Но когда я протянула руку, чтобы помочь старику спуститься, по сути своему заклятому врагу, вздохи ожидания моего самовозгорания наполнили всю площадку перед моим замком. Какие, однако, добрые жители населяют мои земли. Хозяйку им, похоже, совсем не жалко. Главное — зрелище. Ну что же, будет вам зрелище.

Вот рука главы ордена Света касается моих пальцев, на миг я замираю, а потом неистово начинаю трястись в конвульсиях, живописно падая на колени. Рамир опешил от такого неожиданного поворота событий, но быстро смекнул, что к чему. Его громогласный выкрик разнесся над всем Кровом, опровергая мнение о слабости старческого голоса.

— Так умри же тварь тьмы и мрака, кровепожирающая чума этих земель, — Сияющий взмахнул рукой с посохом, и пространство вокруг нас наполнилось белым густым дымом.

Крики смолкли, а в воздух устремились тысячи искр и взрывов. Со стороны должно было выглядеть, как неистовая борьба сил тьмы с силами света. На самом же деле внутри этого белого тумана царила тишь да гладь.

— Вставай, непризнанная актриса всего клана Сизого тумана.

Я подчинилась. Отпустила морщинистую руку, встала с колен и отряхнула испачканное землей платье.

— Пену на подбородке вытри. Ее все равно видели только первые ряды.

— Зато какой эффект она на них произвела, — и одним плавным движением платка я стерла остатки своего концерта.

— Как здоровье, дедушка? — искренне беспокоясь, поинтересовалась у Рамира.

— С каждым разом все тяжелее устраивать такие представления. Годы уже не те, да и сила утекает с каждым взмахом посоха, — он оперся на мою руку и стал осторожно спускаться по ступеням.

— Не бережете вы себя. Глядишь, в следующем году вас вообще на руках надо будет нести.

— Это ты брось издеваться над стариком, девонька. Пусть снаружи я пожеванная бумага, внутри все еще кремень.

— Да кто ж спорит, дедуль. Только все равно себя беречь нужно, — и я медленно повела сиятельного в сторону своего замка.

Насиловать пожилого человека не стала и выбрала для нашего чаепития самую ближайшую гостиную. Ею оказалась комната для переговоров с иноземными дипломатами. Тут было все необходимое для приятного времяпровождения. Как только мы переступили порог, я окликнула служанку и наказала принести чай с заранее приготовленными пирогами. Я же добросовестно готовилась к своему плановому убийству.

— Дедушка, — обратилась к светлому, как только он удобно устроился в кресле, — извини, что сразу к проблеме, но у меня тут появился охотник. Не твоего ли ордена рук дело? — я старалась произнести слова так, чтобы не оскорбить.

— От нас заказов серым не поступало с самого лета. Ищи врагов среди своих, — и я ему сразу поверила. Значит, не орден Света.

Тут служанка принесла чай и начала расставлять блюда на небольшом деревянном столике. Разговор сам собой затих. Когда вампирша закончила и закрыла за собой дверь, я продолжила прерванный диалог.

— Среди своих есть две кандидатуры, и обе для меня слишком опасны и далеки, чтобы устранить их, — тяжело вздохнула и отпила обжигающий липовый чай из глиняной чашки.

— Думаешь, Гарзиф вновь взялся за свое? — задал вопрос сиятельный и потянулся за куском малинового пирога.

— Он и не бросал попыток вернуть меня. Скорее пугает затишье, которое наступило после последнего похищения.

— И Верховный на время перестал строить тебе козни, — старик аккуратно пригубил горячий напиток, рассуждая в процессе, — ты, девочка, меж двух огней. И они оба, нынче, ластятся к твоим ногам, когда замыслили спалить твое сердце.

Мудрость этого человека всегда восхищала и пугала меня одновременно.

— Что делать, дедушка? Весна близится, и она не несет мне ничего хорошего, — я поежилась, когда меня пробрало до костей холодом от неутешительных мыслей о будущем.

— Ищи опору своему сердцу. Только надежно связав, ты оградишь его от посягательств других.

— Боюсь, единственный, кому я могла доверить охрану своего сердца, уже занят, — печальный вздох сорвался сам собой. Его я контролировать не могла.

— Ладно, давайте перейдем к более приятным вопросам, — решила сменить безрадостную тему, — как на этот раз будем обыгрывать ваше стратегическое отступление?

— Я втыкаю кол в твое сердце, его разъедает твоя ядовитая кровь? — предложил старик с душой истинного сорванца.

— Уже было, — я вновь посмотрела на этого умудренного жизнью человека.

Когда-то он мне рассказывал, что в орден его заставила вступить нужда. Его отец был слишком стар, а мать больна, и все заботы легли на плечи юноши. Но что мог даже молодой крепкий мужчина с двумя стариками за спиной. Вот он и брался за любую работу. Тогда как раз проходил набор служек в орден Света. Рамиру не оставалось ничего, кроме как пойти к фанатикам, получать стабильный оклад и заботиться о своих родителях. Когда же мать с отцом умерли, пришло осознание, что став главой, сиятельный сможет не только остановить бессмысленные убийства, но и помогать таким же бедным юношам, каким он был сам.

Наша встреча произошла сто лет назад, когда я только отвоевала свой родовой замок. Рамир тогда занимал высокую должность, но до главы ордена ему было далеко. Все местные помнят бойню за титул главы клана Сизых, что разразилась в летнюю ночь. Много жизней было потеряно, много соперников повержено. Спустя два дня с той роковой битвы под мои разрушенные стены пришли светлые воины. Им был дан приказ любой ценой уничтожить главу клана вампиров. Было глупо ожидать бездействия после учиненной нами разрухи.

Мне повезло. Начальником этого похода был Рамир. Как потом говорил сиятельный, будь на моем месте другой вампир, уже был бы мертв. Мы же со светлым пришли к консенсусу. Я даю ему информацию об опасных существах и их местонахождении, он, в свою очередь, контролирует походы светлых за моей головой. А наши представления стали приятным дополнением к плодотворному сотрудничеству.

— Может…

— Где ОНА?! — рев раздался со стороны внутреннего двора и оборвал меня на полуслове.

Нервно ерзая на стуле и ослабляя ворот платья, рассеяно осведомилась у светлого:

— Вам фурий усмирять приходилось?

Отрицательное покачивание головой было мне неутешительным ответом. А топот женских ног все приближался, заставляя мое сердце биться чаще.

— Пусти, Михаэль! С тобой я разберусь позже, — голос разносился по тому самому коридору, в конце которого находились мы.

— Сияющий, предлагаю бежать! И быстро, она скоро будет здесь, — я уже тянула сиятельного за руку подальше от входной двери прямо к черному ходу.

Не успела. Секунда тишины и дверь разламывается на две равные половины от ужасающего удара. Щепки летят во все стороны, труха медленно опускается на пол. В проеме все медленнее покачиваются оторванные вместе с кусками стены косяки, а между ними стоит злая-презлая фурия. Нетопыриные крылья нервно подергиваются за спиной, а кулаки с удлинившимися острыми когтями то сжимаются, то разжимаются в явном желании придушить одну главу клана.

— Милая, я прошу тебя, успокойся, — где-то позади девушки пытался пробиться сквозь полу раскрытые крылья Михаэль.

— Сейчас оторву ей голову и сразу успокоюсь, — ласково сказала Ирэн, что кардинально отличалось от ее недавнего ора.

— Так отгрызть обещалась, — совершенно некстати вспомнила я.

— Могу и отгрызть. Сюда иди, стерва мелкая, — и фурия начала свое наступление.

Что сделала я? Да просто выставила перед собой стол и сиятельного в придачу, скрывшись у него за спиной.

— Как чужих мужей кусать, так ты первая, а как отвечать за содеянное, так прячешься за стариков.

— Он тебе еще не муж, — заметила я. Зря, уж теперь перекошенное лицо сложно было назвать красивым, коим оно было до трансформации.

Ирэн уже занесла руку, чтобы разнести в щепки стол, что служил нам баррикадой, но тут, наконец, Михаэль смог обойти широкие крылья фурии и заступил ей дорогу.

— Ирэн, все не так. У нас в замке человек, — на этих словах фурия изменилась в лице, — и необычный. Это принц. Раэль просто пыталась избежать дипломатического скандала.

И увидев, что скала дала трещину, мой советник решил закрепить результат:

— Девочке и так досталось. Она еле дошла до ближайшей комнаты. Мне пришлось срочно выпроваживать воинов прямо из их покоев, чтобы она не решила вдруг вернуться за венценосной кровью.

— Каких воинов? — и взгляд налитых кровью глаз сместился на Михаэля. Даже дышать стало легче.

— Любимая, питание очень личный процесс для де… э-э-э, вампиров. Раэль необходим был кто-то близкий и родной. Иначе мы получили бы труп принца Шангеса.

— Выкрутился, — бросила фурия, втягивая когти.

Мысль о том, что буря миновала, пришла сразу, как только демон обнял свою невесту. Я даже осмелела настолько, что вышла из-за спины Рамира. Дедушка был мне за это премного благодарен. Хватка у меня отнюдь не женская.

— Так это он не захотел стать твоей цепью? — поправляя белую рясу, осведомился светлый. На разглаживании последней складки замер.

И тут до нас дошло, что убийство все-таки будет. Только объект гнева поменялся.

— Цепью?! — взревела раненым драконом фурия, отталкивая любимого от себя, как воздушный шарик, — ты собирался стать ее цепью?

— Любимая…

— Изменник! Предатель! Лжец! — все больше распалялась Ирэн. И как женщина, я ее понимала, а как потенциальная жертва — нет.

Скандал набирал обороты. Над головами летала мебель, об пол билась посуда. Пару раз летали ножи, которые прицельно метала фурия. Крик, скрежет, топот, стук, звон. Я, тихомолком пробирающаяся к черному ходу. Сиятельный, передвигающийся между сломанной мебелью ползком. Он явно не собирался от меня отставать. И парочка влюбленных, которым наплевать на всех остальных, и чьим безразличием к окружающему пространству мы с дедушкой воспользовались. Вот я аккуратно нажимаю на потайную ручку, и часть стены практически беззвучно уходит в сторону. Хвала Всевышним! Мы практически выбрались из этой комнаты пыток. И только оказавшись на воздухе, во внутреннем дворике, я вздохнула с облегчением.

— Девочка, мне пора. Спасибо, конечно, за такое увлекательное приключение, но для этого я уже слишком стар. Хватит с меня на сегодня, — глава ордена Света развернулся, и направился туда, где все еще стоял белый туман, выпущенный им ранее.

— А как же причина вашего стратегического отступления? — вовремя спохватилась я.

— Она сейчас разносит одну из твоих гостиных. Только полный идиот вступит в схватку с фурией, отстаивающей право на своего мужчину, — пояснил сияющий и снова направился в сторону своих служек, прихрамывая и опираясь на посох. Я же потайными ходами добралась до своих покоев и бревном свалилась на кровать. Полуденный сон меня настиг мгновенно. И даже крики не затихающей влюбленной парочки не нарушили его.

* * *

Завывание вьюги, хруст свежевыпавшего снега, холмы, покрытые пушистыми сугробами. Где-то вдалеке ухает филин. Стая волков бежит через замерзшее поле в соседний лес. Один из них отстает от соплеменников и треплет меня за плечо. Вырываюсь. Треплет снова.

— Раэль, вставай, — вещает волк и все сильнее меня трясет.

Открываю глаза: нет вьюги, нет снега, нет волка. Зато есть встревоженный Михаэль, мертвой хваткой вцепившийся в мою руку.

— Всевышние! Ну что опять случилось? — простонала сонная глава клана, — обрадуй меня, скажи, что принц самолично утопился, или на него стена упала.

— Увы, жив-живехонек и крепко спит в своей постельке, — еле слышным шепотом просветил меня советник.

— А чего шепчешься? Я, вроде, уже не сплю, — и уставилась прямо на демона. Что-то здесь не так.

— Ирэн спит, и я решил обсудить насущный вопрос.

Тогда понятно, почему шепчет. У фурий слух ого-го, а наши с демоном покои смежные. И это бесит невесту моего зама больше всего. Зато мне приятно. Моя маленькая месть за периодическое разрушение моего имущества.

— Что делаем с принцем? — вопрос вернул меня, уплывающую в теплый мир сновидений, в холодную реальность.

— Хороним заживо? — с надеждой спросила я.

— Только если вместе с нами, — огрызнулся помощник, — соберись, Раэль, сейчас не время шутить. Мне хватило и утреннего инцидента.

И я сдалась. Уж очень несчастно выглядел Михаэль.

— Посылай шпиона в Шангес. Но теперь приоритетная задача узнать всю информацию о третьем наследнике на престол. Серых в расчет не брать, — и только теперь я откинула одеяло, собираясь встать.

— Отлично, я не ошибся в своих действиях, — и демон встал с моей постели, позволяя мне сделать то же самое.

— Ты уже отправил шпиона? — я себя сейчас дурой чувствовала, — так какого лада ты заявился ко мне среди ночи?

— Оденься, — и полное игнорирование моей праведно пылающей персоны.

Я выполнила просьбу, но только потому, что иначе из Михаэля и слова не вытащишь. Зайдя за ширму, спустила бретельки ночнушки с плеч, и дала ткани свободно упасть к ногам. Только она коснулась пола и очередные неприятности сбежались на звук падающего шелка.

Меня давно терзает вопрос, почему все неожиданные ситуации возникают, когда я стою нагишом. То ли я их предчувствую и раздеваюсь, то ли они чуют обнаженку. Какой вариант правильный, я не знаю, но результат налицо. Дверь в мои покои открылась, и ласковый женский голос вопросил в пустоту:

— Милый, ты здесь?

О-о-о, милый был здесь. Но как же он хотел оказаться где-то в другом месте, пусть даже это была бы неприступная, изолированная со всех сторон горами, тюрьма Индигор для особо опасных преступников. И Михаэль, не придумав ничего лучше, мигом юркнул под мою кровать.

— Ты сейчас пошутил, я надеюсь? — ситуация начинала меня забавлять, но и пугала одновременно.

Мою спальню от смежной двери отделяли лишь общая с демоном прихожая и гостиная. Много ли времени понадобиться девушке, чтобы преодолеть их? Ну, допустим, она сперва зайдет в кабинет, поскольку это единственный логичный ход действий любого существа. Но вот куда она направит свои стопы, когда поймет, что комната пустует?

Доставать Михаэля из-под кровати времени не было, да и гиблое это дело. Потому я быстро оглядела спальню в поисках легко одеваемой одежды. Мое платье, что висело на ширме, для этого не подходило. Мой взгляд зацепился за пиджак, висящий на спинке прикроватного стула. То, что надо. И я в два прыжка добралась до вожделенного одеяния. Быстро облачившись в него, порадовалась, что ткань прикрывает все важные места, и приготовилась встречать врага лицом к лицу.

— Михаэль, вылазь быстро. Будет хуже, если она найдет тебя в таком неподобающем месте. В конце концов, мы ничего предосудительного не делали, — немного подумала и добавила, — в этот раз.

Но последняя попытка вразумить моего помощника провалилась.

— А ее это волновать будет в последнюю очередь, — и больше ни звука не доносилось из-под моей двуспальной кровати.

Я только успела застегнуть несколько пуговиц, как оказалось, на мужской одежде, когда в дверь моей спальни постучали.

— Прости за вторжение, Раэль. Мой жених у тебя? — и, не дожидаясь ответа, чего следовало ожидать, Ирэн вошла.

— Доброй ночи, — без запинки поздоровалась я.

Вот только девушка мне не ответила. Ее гораздо больше занимало, во что я одета. Проследив за ее взглядом, рефлекторно посмотрела на свой пиджак. Ошибочка, пиджак был не мой и даже не дроу. Это была именная мужская вещь, и инициалы гласили, что принадлежит она «М.Д.Л.». А я знаю в своем замке только одного «М.Д.Л.» с таким старомодным вкусом, и на мое несчастье он прячется под стоящей слева кроватью. Должно быть снял сразу же, как пришел.

— Будь проклята твоя любовь к вышивке инициалов, — сквозь зубы процедила я.

— Где он? — тяжело выдохнула фурия.

Я тут же в удивлении посмотрела на нее. Ирэн не злилась, не плевалась ругательствами, а кажется, просто устала от ссор. В ответ на мои округлившиеся глаза, девушка пояснила:

— Я верю, что Михаэль мне не изменяет. Да и он не идиот идти ночью на интимную встречу, когда невеста спит под боком, — она криво улыбнулась, — к тому же я сомневаюсь, что в любовницы он выбрал бы тебя.

Гордость была задета, но это я переживу.

— Так где он?

Отвечать я не стала, просто указала пальцем вниз.

— Кажется, я погорячилась насчёт его умственных способностей.

И я с ней была солидарна. Это же каким дуралеем надо быть, чтобы прятаться под кроватью у начальницы, когда пришел решать важные вопросы.

— Вам письмо, — из-под матраса вылезла рука, держащая черный конверт с золотым вензелем.

И настолько комично это смотрелось, что я не удержалась и улыбнулась. Ирен же страдальчески приложила ладонь ко лбу.

— Оно ей прямо под кровать пришло? — не удержалась от остроты фурия.

— Закатилось, тфу ты, залетело… эм… — и снизу воцарилась озадаченная тишина. Потом была возня, скрип дерева и на свет вылез Михаэль своей персоной. Отряхнулся, расправил плечи и посмотрел на нас так, будто это мы только что подметали собой пол.

— Поговорим завтра, — это мне, — а на меня ты наорешь в наших покоях, — и взяв фурию за руку, направился на выход.

— Чуть не забыл, — демон вернулся и протянул мне письмо, — прочтешь на досуге.

И ночные гости покинули меня.

Я, первым делом, стянула с себя мужскую одежду и вернулась за ширму, чтобы натянуть ночнушку. Когда аккуратно вешала пиджак обратно на спинку стула, мое внимание непроизвольно привлекли инициалы, вышитые на воротнике. Перед глазами тут же встал их владелец.

Михаэль так изменился за последнюю сотню лет, но его старые привычки слишком закоренели в его почерствевшей душе. Михаэль Де Ларк, это имя никогда не звучало в этих стенах. Оно покоится там, где на пепле родственных уз оставил свое былое демон. Мы разорвали связь вместе, и вошли в будущее без груза прошлых ран. Теперь Кров наша жизнь.

Совет 4 Вампир всегда рад собрату в своем доме. Потому будьте особенно осторожны!

Наступили спокойные деньки. Весна медленно, но верно изводила снежные сугробы, превращая их в ручейки студеной воды, что неугомонным потоком стремились впасть в большие реки. Солнце неоправданно ярко светило для столь ранней поры, а птицы так громко и заливисто пели, будто у них до этого был мораторий на щебетание. В общем, отвратней не придумаешь. Но раздражало все это празднество жизни по иной причине.

В ту злополучную ночь я все-таки открыла конверт. С тех пор сон мне не ведом. Еще смотря на золотой вензель на черной бумаге, я узнала в нем символ клана Альдэгрэ — главного рода вампиров. Сомнений не оставалось, письмо от Верховного. Белая карточка с приглашением на праздник Жизни в честь начала весны сильно контрастировала с бумагой черного конверта, как и мои эмоции в тот момент. Злоба, страх и радость от того, что затишье неопределенности кончилось, и грядет буря — все перемешалось в моей душе.

Прошла всего пара недель, а для меня будто вечность. Ожидание неизвестного изводило. Ко всему шпион так и не вернулся. Мы даже не можем сказать, дошел ли он до Шангеса, или его перехватили раньше. Так что в деле с принцем у нас полная неопределенность. К ней добавилось желание Его Высочества посетить Лурк, столицу королевства Aш. Как он узнал про приглашение, до сих пор не пойму. Похоже, его шпионы работают гораздо лучше моих.

— Раэль, ты уже собралась? — ко мне в гостиную заглянул зам.

Он с невестой сопровождают меня в столицу. Как главе клана мне положена свита, и она состоит из десяти лучших демонов моей личной гвардии. Одиннадцатым является их главнокомандующий, а Ирэн едет как моя фрейлина. Ну и конечно Его Высочество с пятью сопровождающими. На большее количество я не согласилась, хоть Лициан и пытался пропихнуть десятерых. Я почти сдалась ему, но когда представила всю эту вереницу из демонов и людей, мне стало плохо. Вампиров я принципиально не стала брать, все же своим воинам я доверяла больше. Похоже, за сто лет веры в окружающих во мне так и не прибавилось.

Также сильно настораживала людская охрана. Воины Шангеса, первое время бывшие кроткими овечками, вдруг превратились в зубастых волков. Они раздались в плечах, некоторые почернели кожей, а отдельные индивиды отрастили волосы аж до самой талии. В общем, некогда прилежная охрана Его Высочества стала больше походить на обычных наемников. У нас даже появилось объяснение таким переменам. Наш третий в очереди на престол без чьего-либо ведома смылся в наше королевство, а его сопровождение не что иное, как обычные головорезы. Но тогда назревает вопрос: зачем же на самом деле он полез к вампирам? Это же такой риск искать среди ненадежного сброда людей для защиты, доверять им свою жизнь и лезть в логово существ, которые сожрут тебя и не заметят. Для таких действий нужна веская причина.

Демон невесомо провел по моим кианитовым волосам рукой и тихо спросил:

— Все в порядке, Нараэль?

Я вздрогнула и резко вырвалась из дружеских объятий.

— Забудь это имя, как ты забыл свое, — немного грубо бросила я, — все более чем в порядке. Я привыкла сражаться в открытую и терпеть не могу подковерных игр. Наконец, Верховный решил хоть что-то предпринять. Его бездействие сильно нервировало меня.

— Ты переживаешь за Азриэля, — мягко описал все мои нервные вспышки Михаэль, — он крепкий демон, ничего с ним не случится.

И меня крепко обняли снова. Ему всегда известно, когда я нуждаюсь в сопереживании или простом дружеском плече рядом.

— Аккуратнее! Не повыдирай мои прекрасные фиалковые волосы, — шикнула на демона, что случайно зацепился пуговицами рубашки за мои пряди.

— Это глаза у тебя фиалковые, а волосы банально синие, — не остался в долгу советник и мягко отцепил шелковые нити от своей рубашки.

Я скептически посмотрела на демона.

Это где он синеволосых вообще кроме меня видел?

— Именно поэтому я и говорила, что место любовницы Михаэля тебе не светит, — голос Ирэн заставил нас обоих обернуться к входной двери.

Вот только ревности фурии нам не хватало. Если честно, сейчас мне было абсолютно наплевать на ее собственнические замашки. Их и не было. Девушка стояла в проеме, облокотившись о дверной косяк, и с какой-то умиротворенной задумчивостью смотрела на нас.

— То есть? — я не очень поняла смысл ее слов.

— Вы слишком близки. Он сделал бы тебя невестой, но никогда не опустил бы до любовницы, — пояснила фурия. Следующие слова прозвучали с затаенной ревностью, — иногда мне кажется, что твои интересы он блюдет больше собственных.

— У нас одни проблемы. Паду я, Михаэля тоже не минет эта участь. Мы в одной упряжке, — на этих словах объятия стали крепче, — когда-то это решение далось нам ценой наших прошлых жизней. Мы связаны, как бы сильно тебя это не бесило, — и я мягко оттолкнула мужчину. Хватит с фурии и моих слов, незачем раздражать еще и излишними прикосновениями.

— Ты готова? — снова задал свой давешний вопрос демон.

— Еще с рассвета, — и указала на стоящие возле выхода сумки.

— Скажу, чтобы кто-то из ребят их забрал, — и мой заместитель удалился, забрав с собой невесту.

Путь нам предстоял неблизкий. Моя территория огромна, как и территории других кланов. Земли клана Альдэгрэ находятся на самом востоке нашей страны. Чтобы добраться до Лурка, нам придется пересечь почти все территории других кланов. Дорога долгая, а наличие в моем сопровождении Его Высочества делает ее еще и опасной. Пять наемников для моих воинов не проблема, а вот цели Лициана могут принести ненужные неприятности. Знать бы, что привело этого неугомонного третьего в очереди на престол в мой замок. И как назло нет ни единого шанса разузнать хоть что либо.

— Раэль, я удивлен, — смотря на меня в упор высказался принц, — я был уверен, что вы возьмете повозку и нагрузите ее сверху донизу своими вещами, а сами поедете в экипаже.

— Жаль ломать шаблон вашего скудного познания о нашей жизни, но в таком комфорте я не нуждаюсь. Ехать долго. Если сокращать, дорога не всегда может вместить повозку или экипаж. Верхом проще, да и быстрее. А скархи с легкостью переносят большие нагрузки.

— А почему не виверны? Гораздо быстрее и безопаснее, — вопрос был логичным, но больным для меня.

— Вампиры Сизого тумана не летают верхом, — и снова ложь. Но я не собиралась объяснять ему впитанные с молоком матери привычки.

— Слышал, демоны тоже не летают. Только на своих собственных крыльях. Вы из-за них предпочли наземный способ передвижения?

Я поторопилась с выводами. Кое-кто знает слишком много. Опасно много для меня.

— Это так для вас важно? — скрывая напряжение за улыбкой, осведомилась у Его Высочества.

— Да нет. Просто хотел завести разговор хоть о чем-либо. Моя охрана не слишком разговорчива, а к вашим демонам, если честно, я опасаюсь подходить, — и он пожал плечами, будто извиняясь, что своим единственным собеседником он видит меня.

Вот только про свою охрану он слукавил. Эти головорезы с удовольствием общались с принцем, скорее он старался держать дистанцию.

И все же они какие-то странные. Пусть я видела не так много наемников на своем веку, но эти отличались от обычных убийц и воров. Мало того, что они не скрывали свою внешность, как только морок спал, так еще вовсю кичились ею. Это я поняла довольно быстро. Прошедшая неделя пути была богата на наблюдения и выводы.

Первый, похоже главный в их компании, был смуглым брюнетом с высоким хвостом и выбритыми висками. Глаз я не видела, он очень искусно прятал их за прищуром.

Второй был аловолосым парнем с отлично развитой мускулатурой. По поведению наемника я поняла, что он душа компании и балагур. Вот только иногда в ночи его глаза сверкали опасным желтым светом, что немного ломало его образ простачка.

Два следующих были братьями. Их пепельные волосы и необычные серые глаза были тому подтверждением. Оба высокие, мускулистые, предпочитали оставлять свои волосы распущенными, прикрывая спину до талии. В общем, молчаливые и спокойные, но я придерживаюсь мнения, что в тихом омуте демоны водятся.

Последний был коротко стриженным невысоким коренастым мужчиной. Весь его образ был самым строгим из всех пятерых. Вот только две рыжие косички у виска резко контрастировали с голубыми глазами и выбивались из образа.

Сам принц не изменился. Все тот же голубоглазый блондин с субтильной фигурой.

По большому счету их внешность меня вообще не волнует. Обычные люди не соперники демонам и вампирам. И здесь начинается та часть, что меня настораживает. Какого демона осторожные наемники вдруг берутся за дело, которое не смогут выполнить, да еще головы свои могут здесь оставить? Да никакого! Потому что обычные наемники на такое никогда не согласятся. Вывод: они или не совсем люди, или маги.

И теперь понятны мои опасения. Лициан у вампиров не из-за ветрености своих женщин. Здесь что-то большее и для меня явно неприятное.

— Мы зашли на территорию клана Рубинового заката, — сообщил подъехавший Михаэль, — будем заезжать в родовой замок?

Близился вечер, и вопрос ночевки актуален, но я ни капли не желаю ночевать в чужом доме. Тем более, что вампиры этого клана славятся своей жестокостью.

— Объезжаем, — слегка поморщившись, сообщила свое решение демону. Не дружу я с остальными главами вампиров.

— Раэль, подумай. Дальше только лес и никаких поселений. Глава клана, скорее всего, уже давно на пути в столицу. Почему бы не провести эту ночь с комфортом.

— Это слова Ирэн? — и по замершему Михаэлю я поняла, что попала в точку. Фурие явно надоело спать в темном, еще холодном лесу или в открытом поле.

— Сворачиваем на каменку. Едем с визитом к собратьям.

Я сама была не прочь поспать с комфортом, но что поделаешь, если у меня в голове уже давно и прочно поселилась паранойя.

— Но если Aсум дома, развлекать его будешь ты, — обрадовала своего советника, сворачивая на ухоженную каменную дорогу, что вела в родовое гнездо клана Рубинового заката.

* * *

К замку мы подъезжали в молчаливом напряжении. Метели закончились еще на прошлой неделе. По всем законам природы вокруг должно царить непринужденное веселье. Однако им и не пахнет. Трава кое-где уже начала пробиваться, и даже птицы уже вернулись, но возле гнезда Рубинового заката праздник жизни еще даже не начинался.

Природа и живность будто огибали невидимый купол вокруг замка, что растянулся радиусом в два километра и не пропускал буйство весны внутрь. Двигаясь по дороге к логову Рубиновых и ощущая напряжение в пространстве вокруг, я непростительно крепко сжимала гриву скарха, что заставляло животное нервно дергать головой в попытке избавиться от слишком крепкого захвата.

— Раэль, зная об особых чувствах Верховного к тебе, никто из лордов не посягнет на твои территории, рискуя навлечь на себя его гнев, — и Михаэль ободряюще посмотрел на меня, — клыки у них не доросли до нашего правителя. Да и ты не слабая загнанная мышка. Тебе уже больше ста лет удается обводить вокруг пальца этого закоренелого интригана.

В самом деле, чего это я сопли на кулак наматываю? Как-то раньше выкручивалась и сейчас справлюсь.

После мысленного пинка стало спокойнее, и я перестала доставлять неудобства скарху, наконец, отпустив его гриву. Его Высочество все это время разговорами меня не доставали и, как только мы свернули на дорогу к замку, вообще подозрительно своевременно замолчали. Такая учтивость радовала, но и настораживала одновременно. К тому же, нервировали наемники, которым было начхать на тишину и волнение окружающих. Особенно это кидалось в глаза, когда они громко хохоча резались в карты на ходу, перебрасывая их из рук в руки. Это при том, что все были верхом и по разные стороны от принца. Меня эти прохиндеи не волновали ровно до того момента, как карты начали со свистом пролетать над моей головой. Я уже пожалела, что приняла предложение Лициана ехать рядом с ним.

— Ваше Высочество, утихомирьте своих подчиненных, или это сделает мое сопровождение, — не зашипеть было очень трудно, но я справилась.

— Хэй, леди! Мы же ничего плохого не делаем, — по-простецки обратился ко мне красноволосый наемник, лучезарно улыбаясь. И вот не понравилась мне эта улыбка, слишком полна самоуверенности и нахальства.

Не обратив внимания на окрик, но взглядом окатив презрением красного так, что и говорить о субординации не пришлось, я решила указать на недостойное поведение охранников в моей свите.

— Вы едите с главой клана. А это статус, манеры и престиж. Не опускайте их до повадок в притонах.

Красноволосый наклонил голову на бок, оскалился еще шире и резко дернул своего вороного жеребца влево, наскакивая на ближайшего скарха. Животное взбрыкнуло от такой наглости, почти выбрасывая демона-воина из седла. А наемнику и его коню хоть бы хны. Этот наглец только выжидающе уставился на меня, кивая в сторону взбесившегося скарха и наездника.

Даже будучи уверенной, что мои щеки не могут покраснеть, мне все равно казалось, что они воспламенились.

Горе демон, стараясь не свалиться, хватался обеими руками за шею животного, при этом совершенно закономерно теряя содержимое ладоней. И вот я, глава клана Сизого тумана, сижу верхом и сгораю от стыда, когда один из моих элитных воинов болтается на скархе и сорит картами налево и направо.

— Он держал колоду, — и такая победная улыбка озарила лицо красноволосого, что мне немедленно захотелось придушить Вариэля, этого растяпу, что картами балуется.

— Мак, — произнес наемник, — мое имя.

И он направил своего коня ко мне. Близко красный не подъехал, но и этого ему хватило, чтобы извернувшись немыслимым образом, схватится за коня лишь ногами и почти вплотную приблизить свое лицо к моему. Все это было сделано с такой скоростью, что никто даже не отреагировал на выпад. А как иначе, таких способностей у простых наемников не бывает.

— Такой же яркий и одурманивающий, — томно проговорил мне на ухо Мак, и подул на обнаженную шею. А идеально заточенный клинок уже был у его горла. Михаэль не зря глава моей охраны.

— Ой-ой, — наигранно испугался красноволосый и, поднимая руки вверх, отстранился от меня, возвращаясь в седло. Это ж какие там мышцы?!

— Я же с самыми чистыми намерениями, — и оскал на красивом лице явственно подтверждал, что чистыми они были только в его воображении.

Остальные наемники не вмешивались. Близнецы игнорировали существование вообще кого-либо кроме себя. Брюнет сдержанно лыбился, явно насмехаясь над нами, а коротко стриженный шатен с двумя рыжими косами вообще хлопал. Медленно, громко и с оттяжкой. Не ясно, над кем он больше издевался, над нами или своим товарищем.

Мак шутовски поклонился, при этом встав на коня, и не шатаясь ни единой частью своего тренированного тела. Позер!

— Михаэль, — твердо приказала я.

Демон кивнул и отправил провинившегося Вариэля доложить о моем прибытии. Не смотря на фарс, устроенный этим красным клоуном, мы почти достигли ворот замка.

* * *

— Раэль Сизая. Ну у кого ещё может быть демон на побегушках, — недвусмысленно кося взглядом на Вариэля, что встречал меня у входа в кованые ворота, насмешничал Асум.

На самом деле он жутко завидовал и бесился, что демоны, эти гордые создания, никому не служащие кроме себе подобных, служат в моей маленькой, но очень опасной армии. И это еще одна причина почему он меня терпеть не может. Такое могущество и не у него. К тому же, мои солдаты не дают ему и шанса отвоевать мои территории и объединить со своими. А Асум уже давно спит и видит, как войдет в Сизый кров хозяином.

Ну почему ближайший стационарный портал находится на его территории? Увы, но портал на моих землях оборудован западнее и совсем не по пути. Тогда как нам нужно попасть на юго-восток, а значит, путь наш пролегает через леса клана Рубинового заката до самого восточного города этих земель, Харума. Там нас ждет специальный пропуск от самого Верховного на проход через портал. Жаль, что Его Вышество слишком осторожен, и портал приведет нас лишь в южный портовый город Иеран. Пропускать целую делегацию вампиров, что только чуть больше восьмидесяти лет назад присягнули на верность Верховному, когда было создано объединенное королевство Аш, наш кесарь явно не собирался. Хитрый, расчётливый, потому и стал главой Аш и сохранил это место за собой до сих пор.

Но это все рассуждения, что не помогут мне сейчас. А истина в том, что нас ждали. И ждали явно давно. Асум предполагал, что мы, проезжая мимо, не упустим возможности отдохнуть с комфортом, пусть и в логове давнего врага. Мы же вроде как теперь ладим и являемся вассалами под присягой, хоть наши территории и не потеряли автономности.

— Приветствую тебя Асум Рубиновый. Рада встрече, — я даже не собиралась скрывать сарказм в своём голосе.

— А уж как я рад, — и радушный оскал, слишком счастливый.

Кто бы сомневался. Вот только чем мне аукнется его гостеприимство? Шестое чувство подсказывает, что ничем хорошим.

— Не кипятись, Раэль. Завтра с самого утра уедем, — положив руку на мое подергивающееся плечо, призывал к спокойствию Михаэль.

— Зная Асума, он как пить дать потащится с нами, — еле слышно прошипела в ответ.

— Проходите, ваши покои и ужин уже готовы. Но я искренне надеюсь, что вы не сильно устали и составите мне компанию за вечерней трапезой, — и снова оскал. Ещё бы он не скалился.

Сейчас нас просто обязали присутствовать на ужине. Отказаться без серьезной причины будет оскорблением, а там и до всяких проблем не далеко.

— Ты помнишь, о чем мы с тобой говорили? — хищно оскалилась на своего советника.

— Да, — обречено выдохнул демон.

Вот до чего доводит любовь. Думаю, моя правая рука уже раз сто пожалел, что поддался на уговоры своей капризной невесты. Я жалеть его не собиралась. Сам подставился, меня подставил, и ещё не известно, чем обернется эта ночевка.

В покоях рассиживаться не стала. Чем раньше сядем за стол, тем раньше встанем. Михаэль, как прилежный подчиненный, уже стоял за дверью в ожидании меня. Его Высочество, как оказалось, тоже не собирался отлынивать от ужина и столкнулся с нами у лестницы вниз, что вела, как я убедилась позднее, в просторную столовую.

Ну да, будто я проверю, что принц совершенно случайно оказался возле лестницы одновременно с нами. Да не смешите мой клан!

Тем не менее, в столовую мы вошли втроем. Ан нет, вчетвером. Брюнет с высоким хвостом и непонятно какого цвета глазами появился аккурат за нашими спинами, когда мы перешагнули порог светлой трапезной.

Так-так, кто-то все же переживает за свою шкурку. Смотреть на наемника не стала, как и на Лициана. Они оба были невозмутимы, это я отметила лишь краем глаза. Пусть Асум считает, что так и задумано.

— Вы мне не представите своих спутников? — даже не поднимаясь из-за стола для приветствия дамы, вампир заинтересовано блеснул ореховыми глазами. Его каштановые волосы слегка вились, и оттого он их заплел в свободную косу, что сейчас покоилась на обтянутой чёрной рубашкой груди. Пуговиц на одеянии было расстегнуто непозволительно много, и это отражало весь неуравновешенный характер хозяина замка. То он встречает нас при всем параде чуть ли не с фанфарами, то позволяет себе слишком развязное проведение. Этот вампир непредсказуем, тем и опасен.

— Конечно. С Михаэлем вы уже знакомы, — согласный кивок от Асума, — а это Лициан жу Веса, принц Шангеса.

После представления гостей, я не стала дожидаться приглашения и просто села за стол. Остальные проследовали моему примеру.

— Очень приятно, Ваше Высочество, — и даже чуть-чуть не склонил голову. Вот же самоуверенный храм, — а кто это рядом с вами?

Кажется, кому-то не нравиться, что на ужин притащили телохранителя. Согласна, это оскорбление. Выражение недоверия хозяину. Но, как бы то ни было, принца я понимала. Он слабый человек в самом гнезде кровожадных убийц. Так кому ему здесь доверять. Я только надеялась, что человеку хватит ума представить наемника как советника или слугу. Не хватило.

— Это мой личный воин. Его имя не имеет значения, — и тут мне захотелось его стукнуть, но увы, сидел будущий труп напротив меня.

— Неужели вы считаете, что моя охрана не обеспечит вам безопасность в МОЕМ доме, — вампир начал закипать.

— Я думаю, что за этот год из граничащих с вампирами деревень исчезло слишком много женщин и девушек. Некоторые из них были счастливы в браке и имели детей, — взгляд принца потяжелел, — я думаю, что вампирам сложно устоять перед человеческой кровью, потому нас и убивают в почти ста процентах случаев при встрече с детьми ночи. Я думаю, что это закономерно, если глупые девицы лезут в Аш, не зная, чем это для них чревато, и погибают. Вот только большая часть пропавших жила по соседству с вами на протяжении многих лет. Не думаю, что они остались в неведении насчет вашего отношения к людям.

Асум почему-то внимательно слушал принца. Нет, его злоба только росла, но прерывать молодого человека вампир не собирался.

— Женщины пропадают массово. След ведёт на север.

Вот теперь и я пристально просмотрела на принца, ожидая, что же он скажет дальше.

Северные территории. Ха! Он определено не просто так ко мне заявился. Вот только при чем тут Асум?

Догадка заставила вздрогнуть. Перевожу взгляд на главу Рубиновых, подлокотники стула в труху.

Да не может быть!

— Я думаю, Раэль Сизой и так осточертели смерти на ее территории, и ей особенно нет смысла таскать людей к себе как лакомство. У нее, кхм… другие вкусы, — это он сейчас моего дроу обласкал или мои гастрономические вкусы?

— Я думаю, — да думай ты уже быстрее, — что кто-то из соседних глав нашёл способ пополнять свои запасы человечинки, скинув вину на Сизых.

У меня потемнело в глазах. Грохот падающего стула, и Асум уже нависает над Лицианом, а тот медленно поднимает голову и произносит:

— Кто же это может быть? — красноречивее вопроса и взгляда, которым одарил вампира принц, просто не могло быть.

— Ты сейчас пополнишь статистику своего народа, — и клыки главы удлинились.

— Дипломатическая не-при-ко-сно-вен-ность, — пропел мужчина и сложил руки на груди, откидываясь на спинку стула.

Щелчок где-то в мироздании и тишина. Да, наш Верховный не хочет конфликтов, а потому использовал на всех влиятельных вампирах особую клятву: дипломатам не имеем права вредить. Слишком молодое королевство, и слишком много недовольных его появлением. Войны правитель не хочет. А посему сейчас, также как и тогда в моем кабинете, сработала клятва.

Принц в безопасности, одна проблема решена. А вот вторая…

— Верховному нужно мно-о-огое рассказать, — не скрывая угрозы, прямо высказала Асуму, что скоро глава Рубинового заката уйдет на покрой. Вечный.

— Я не голодна. Спокойной ночи, — встала из-за стола и направилась к выходу.

Трое мужчин за моей спиной сделали тоже самое. Только принц не был бы собой, не выдай он новую гадость.

— Не буду желать спокойной ночи, поскольку они вам не светят уже никогда, — и он плавной походкой покинул столовую.

Как я и предполагала, Лициан отнюдь не прост. Теперь немного проясняются его мотивы и стремление встретиться с Верховным.

Ой, как не понравиться Его Вышеству, что один из глав проявил агрессию по отношению к дружественному королевству. История принимает интересный оборот.

Совет 5 Оказавшись среди людей, притворись пеньком (Пособие по выживанию для вампиров)

Упругая, теплая карамельная кожа. Такая притягательная и завораживающая. Запах еловой смолы и предгрозового воздуха. Она источает его, маня коснуться. Синеющая полоска кожи туго пульсировала в бешеном ритме, захватывая взгляд в плен и не давая и шанса отвести его. Я тягуче медленно приблизила свои губы к такой желанной шее. Бледные половинки разомкнулись, являя два белых и смертельно острых клыка. Миг, я поднимаю глаза вверх, и утопаю в глубине морской волны. Бирюза источает необузданную страсть и обжигающее нетерпение. Влажные смоляные короткие волосы в беспорядке торчат в разные стороны, придавая своему владельцу вид существа после плоских утех или во время них. Взгляд передо мной мутнеет, масляный блеск зрачков ширится. Я с особым наслаждением возвращаюсь к бьющейся артерии, напоследок задержав взгляд на пару секунд на белесой полоске шрама, что пересекала кожу под подбородком и шла до самых ключиц. Но так как легкое увечье было в стороне от желанного источника крови, я почти не обратила на него внимания.

И вот я уже касаюсь шеи губами, слегка приминая кожу клыками, но не достаточно для прорезывания. Предвкушение солоновато-пряной крови просто лишает разума.

Резкий рывок! Челюсти не смыкаются. Что-то настойчиво не даёт им соединиться. Открываю глаза: перед собой вижу смуглую кожу и чёрный глаз своего советника. Но ведь ОНИ были цвета морской волны?

И тут я понимаю, что мне все это банально приснилось.

— Ты мне чуть шею не продырявила, припадочная, — прошипел демон, вырывая из захвата моего рта какую-то продолговатую вещь, на поверку оказавшуюся подсвечником, — я еле успел оттянуть тебя от артерии. Так ты меня ещё и за запястье чуть не хрумнула. Дай Рах здоровья тому, кто оставил подсвечник на твоей прикроватной тумбочке.

— Не смей совать мне в рот всякую гадость! — заорала шепотом на Михаэля. Ага, я и так умею.

— Ты меня сожрать хотела! — не остался в долгу оскорбленный глава моей личной гвардии.

— Пережил бы, — фыркнула. Будто мне впервой дырявить его тушку.

— Если принц добровольно не пожертвует своей кровушкой в ближайшие два дня, ты мне пол отряда выпьешь, — устало прошептал демон.

— Я не на столько плохо себя контролирую. Просто впервые человек вызывает такую жажду, — я провела ладонью про влажному лбу, — уже пора?

Михаэль кивнул. Просмотрела в окно, рассветом даже и не пахнет. Самое время линять отсюда, пока его сиятельство глава Рубинового заката не продрал свои ясны очи и не кинулся сопровождать меня.

Так быстро я, наверное, собиралась только один раз в своей жизни, когда покидала родной дом, что перестал быть таковым уже давно. И ведь знала, что затишье, это не к добру. Асуму уже нечего терять, а загнанный зверь огрызается в два раза отчаяннее. То, что вампир попытается спасти свою шкуру за моей счет, даже не обсуждалось. Вопрос лишь в том, когда он начнет действовать?

Проверять это желания не было, потому и спешила я оказаться как можно дальше от Рубинового, когда его хозяин обнаружит нашу пропажу. Уже выезжая из ворот, собиралась облегчённо вздохнуть, как нашей делегации преградили путь вампиры из клана Рубинового заката.

— О, наконец, вы проснулись. А мы уже собирались идти вас будить, — и злая усмешка издевательски смотрела на меня с лица Асума.

Он стоял посреди дороги и ликовал. Сегодняшней ночью, похоже, спали только мы, а этот интриган не собирался давать нам и призрачного шанса исчезнуть из его изощрённых планов.

— Он нас сделал, — зло прошипела.

— И как, — то ли восхищенно, то ли расстроено ответил Михаэль, — я сейчас завидовать начну.

— Делай это молча. Поскольку у меня эти интриги вызывают только стойкое желание сломать ему лицо, — я разве что не рычала от досады.

Мне хватало Верховного с его подковерными играми. Ещё одного кровожадного интригана моя женская психика не выдержит.

— Ну, тогда не будем терять ещё больше времени, — высказался мой советник, намекая, что пора бы прекратить восхищаться своим умом и нашей реакцией на его изощренные плоды и продолжить путь.

Это стало отмашкой. Часть воинов Асума пошла вперёд, остальная замыкала наше шествие. Как в клещах, ей богу. Но моего главу охраны это не волновало, как и людей. Они как всегда сумели меня удивить. Наемники вообще не удивились появлению вампиров, будто знали о их засаде заранее. А судя по их полной готовности с утра, спать они не ложились. Я уже склоняюсь к тому, что нужно было плюнуть на усталость и делать ноги отсюда еще вечера вечером.

Поездка обещает быть просто отвратительной. И я уже уверилась в этом, как Михаэль решил выполнить своё обязательство. Демон старательно и с большим энтузиазмом, пусть и наигранным, отвлекал от меня Асума. Они с принцем ушли вперёд и забалтывали вампира с завидным усердием. В связи с такими перестановками наемники, а я все еще склонна была считать их таковыми, облепили меня со всех сторон. Моя же охрана разделилась точно так же, как и вампиры рубинового.

Мы уже достаточно отдалились от родового гнезда, время приближалось к закату. Скоро остановимся на ночлег в какой-то небольшой деревушке, названия я не помнила, хоть Асум и называл его. Занять мне себя было не чем, и я стала рассматривать окружающую меня природу. С наемниками говорить не хотелось. Они и сами к этому не стремились, на удивление молча следуя за тройкой, что уже яро спорила о каких-то пустяках.

И тут все мое тело пронзило острым чувством опасности, будто молнией шарахнуло. Непроизвольно начала озираться. Тревога не ушла, наоборот, нарастала. На лбу и над верхней губой тут же выступил холодный пот. Сердце сжималось с каждым новым шагом скарха. Да что же происходит, Рах все пожри?! Обращение к богу демонов было как нельзя кстати, ведь именно эта моя часть сейчас не пойми с чего била тревогу.

— Она чувствует, — тихо протянули слева от меня.

Вскинув голову на говорившего, наткнулась на внимательный и хитрый взгляд золотых глаз. Аловолосый наемник пристально всматривался в меня с минуту, а потом приблизил своего коня к боку Дижи. Мой скарх был не робкого десятка и шарахаться не стал, ограничившись шипением и щелчком пасти возле самой шеи жеребца. А тому хоть бы хны. Кажется, даже если бы ему кусок плоти оторвали, конь не отреагировал бы. Дижи же уже довольно взрослый скарх и на такие дешевые провокации не ведётся.

Вообще скархи очень умные и выносливые животные. Они обладают мощным телом коня тяжеловеса и грацией породистых скакунов. Морда слегка тупая с двумя витыми рогами на лбу, загнутыми назад. Лапы, скорее, кошачьи и длинный кожистый хлыстоподобный хвост с рядом шипов на конце. Отличительной чертой этих животных является разум и воля. Скарх сам решает, кто будет его наездником, и никак иначе. Силой сесть на этих животных невозможно. Они скорее умрут, чем дадут себя оседлать неугодному.

Дижи, мой верный товарищ, со мной уже более полусотни лет. Его окрас кроваво-рыжий. Гривы у скархов нет, зато есть волосы, что растут на голове. Цвет волос моего скакуна неизменно угольно-чёрный, и сейчас они заплетены в толстую косу. Длина косы определяет возраст животного. У Дижи коса касается колен, и среди своих он имеет статус вожака. Теперь понятно его спокойствие. Этот вороной жеребец не в состоянии заставить скарха нервничать.

Однако, Мак и не стремился скинуть меня на землю. Его целью было мое ухо, в которое он с энтузиазмом начал выдыхать слова, что обретали страшный смысл.

— Он не собирается отпускать тебя, госпожа, — томный шепот.

Все выглядит, как заигрывание, и я отзываюсь кокетливой улыбкой, внутренне холодея от поступающей информации.

— Всю ночь вампиры ставили на тебя ловушку, — он слегка отклонился, убедился в том, что внешне я млею от его внимания, а истинное положение дел не отражается на моем лице, и продолжил, — она всего в ста метрах от нас. Ты хочешь сохранить свои земли?

Наемник окончательно отлип от меня и с очаровательной улыбкой ждал моего ответа. Я не стала озвучивать очевидное и лишь кивнула.

— Доверься нам, или потеряешь все, — одними губами проговорил Мак, — твои демоны не успеют среагировать.

Я металась от желания поверить людям, до вернуть всю нашу процессию назад и пойти со своими охранниками другой дорогой. Вот только сзади люди Асума, и они вряд ли нам это позволят, а драка нам нужна еще меньше. Последним аргументом было полное молчание инстинктов по отношению к наемникам, и я решилась.

Вперёд вышел Мак, закрывая меня собой. По бокам встали близнецы, а брюнет с хвостом и местами рыжий шатен сзади. Вдруг Мак остановился и швырнул откуда-то проявившееся в его руке яблоко вперёд. Тут же нас отрезало от впереди идущих прозрачной стеной, а фрукт куда-то исчез. Брюнет сзади не мешкал и, прошептав что-то на языке магов, разбил какую-то колбочку прямо у меня под ногами.

Вампиры из Рубинового слишком поздно поняли, что вместо главы Сизого тумана в их ловушку телепортировалось яблоко. А когда все же кинулись ко мне, то марево окутавшего нас портала отбросило клыкастых на пару метров. Последним я увидела лицо Михаэля, перекошенное от страха и безысходности. Он не выполнил свой долг. Долг, для которого был рожден. Великий Сиран, не рви ему душу! Ведь мы стали не просто слугой и хозяином, мы стали друзьями и единомышленниками. Так почему я не позвала его, а доверилась людям, что могут в первые же секунды после перемещения убить меня? Ответа я не знала.

* * *

Как только синий дым развеялся, я замерла как кролик перед удавом. Как-то не очень способствовали моему движению пять пар разноцветных глаз. А когда на лицах наемников расползлись ехидные, хитрые, радостные улыбки, у меня и вовсе ноги задрожали. Хитрый Рах, неужели мое чувство самосохранения меня покинуло, и я в действительности сейчас стою неизвестно где, окружённая пятью людьми с явно неординарными магическими способностями. Да дайте мне кто-нибудь пинка, раз уж Михаэля рядом нет. Это ж надо было такое выкинуть! Теперь понятен ужас на лице демона, когда я исчезала. Он-то видел ситуацию в целом и не заблуждался насчет этих странных, неотесанных личностей.

— Как далеко? — внезапно отмер длиннохвостый брюнет.

— Три километра, — ответил Мак.

— Демон! — выругался брюнет, — бери Раэль, и поскакали, пока нас не засекли.

Я только переводила взгляд с одного на другого ни черта не понимая. На долго меня в неведении не оставили. Maк одним плавным движением вытащил меня из седла, обхватив при этом за талию. Рывок, и вот я уже сижу на вороной скотине впереди аловолосого. Единственное, что я успела сделать, перед тем как коня пустили с места в галоп, это мертвой хваткой вцепиться в луку седла.

— Не дергайся. Сама бы ты никогда не смогла поддерживать такую скорость. Свалилась бы, — прижав меня плотнее к своей груди, прокричал Мак.

На такой скорости слышимость была просто ужасная. Вокруг только вой ветра, да биение мощного сердца под тобой. Только через пятнадцать минут я решилась-таки повернуть голову в сторону, чтобы заметить бегущего чуть позади скарха. Мой Дижи меня не бросил, и это безмерно радовало.

— Почему мы так спешим?

Если честно, я догадывалась почему, но хотелось услышать более развернутый ответ.

— Ты, наверняка, и сама знаешь, что переносной портал, какой создали мы, может перемещать лишь на небольшие расстояния, — он замолчал, то ли переводя дыхание, то ли отвлекся на управление жеребцом, — пять минут, и твой Асум нашел бы нас. Тогда не отвертеться тебе от супружеского долга.

— В смысле, — теперь я совершенно не понимаю, о чём говорит этот парень.

— Жениться он на тебе тайно хотел. Уже и местный храм подготовил, и служку нашел. Все было готово, не хватало только невесты. Ну и конечно же приданого в виде огромных северных территорий.

Его намеки были толстыми, как зад скарха, и он абсолютно не собирался их прятать. Теперь в осведомлённости наемников о личности и планах Асума у меня не было сомнений. А не плохо работают. Моим бы демонам у них поучиться.

— Портал был прямо в храм? — не удержалась от очередного вопроса.

— По крайней мере именно об этом трепались вампиры. Всевышний, при такой секретности, как они вообще сумели выжить, да еще и проворачивать делишки на людской территории, — пренебрежительно фыркнул, насколько это позволяла наша скорость.

Я не разделяла его мнение о безответственности воинов Рубинового заката. Скорее всего они вообще не приняли всерьез наемников. Какие-то люди — мелкие сошки. Чего их бояться. Жаль только, что полакомиться ими нельзя. Запрет! Вот и причина, почему людям так легко далась разведка. Моих демонов держали под наблюдением не менее серьезным, чем ведут над королевскими особами, тогда как принца и его свиту оставили в покое. Хотя, я не очень понимаю, почему так халатно отнесся к Его Высочеству Асум. Лициан буквально разоблачил его пару часов назад, а глава даже не удосужился за ним следить.

Но если принять во внимание, что план должен был сработать, то понятно его отношение к людям. Уже было бы не важно, что скажет принц Верховному, когда я являлась бы официальной супругой главы клана Рубинового заката.

Первый раз за все время пребывания Его Высочества в моей компании я обрадовалась его присутствию. Не будь наемников, была бы давно и безнадежно замужем. Вот папочка бы обрадовался. Хотя, Асум не тот кандидат в мужья, которого хотел мой отец.

Спустя два часа бесконечной скачки в закат мы, наконец, перешли на спокойную рысь.

— Думаю, оторвались, — тяжело выдохнул брюнет. Выражение его лица я не видела, так как было уже прилично темно.

— Мы достаточно удалились на северо-запад, — подтвердил Мак.

— Но ведь портал в другой стороне, — возмутилась я. У меня были на то все причины.

— Зато сюда этот кровососущий ублюдок не сунется, — буквально выплюнул брюнет.

— Остановитесь, — тихо, но властно потребовала я.

— У нас нет времени… — было начал Мак, но я его перебила.

— Остановись, если не хочешь десяток демонов в преследовании.

На этот раз послушались, и мужчина аккуратно ссадил меня с лошади. Недолго думая, села прямо на мокрую траву, безвозвратно портя походные штаны с амазонкой. Наемники выпали в астрал. По их обескураженным лицам так и читался вопрос «Что эта ненормальная клыкастая делает?». А я гордо проигнорировала мужчин и начала громко орать на Михаэля.

«Как ты, венозной закуси, мог не знать о заговоре! Ты вообще мой глава охраны или домашний питомец!»

«РАЭЛЬ???» — ответный крик был не менее громким.

«Нет, госпожа Рубинового заката!!!» — мне ему сейчас так хотелось голову оторвать.

«Что?! Он тебя принудил?!» — и неприкрытая паника в мыслях.

«Почти, если бы не пятеро теплокровных.»

Не знаю, как можно выдохнуть с облегчением в мыслях, но у Михаэля это получилось.

«Значит так, двигайтесь прямо к северо-западному порталу. Он дальше предыдущего, но зато безопаснее. Там и встретимся».

«Слушаюсь» — переход к официальному общению явно свидетельствовал о терзающей демона вине.

«И да, если встретишь Асума… Дальше объяснять?»

«Нет.»

«Тогда до скорой встречи.» — я вышла из медитативного состояния.

Увы, но только при полном покое я могу связываться с демоном. Это большой минус, если вообще можно его таковым назвать, при том что мы общаемся через мысли.

— Думаю, северо-западный портал для нас подойдет как нельзя кстати.

На меня посмотрели удивленно, но спорить никто не стал.

— Вот и ладушки, — весело отозвалась я и вскочила на своего скарха.

Мальчик так соскучился, что даже лизнул мое колено. А меня отпустило напряжение последних часов, пусть и не полностью. Ехать нам всю ночь, и останавливаться ни я, ни наемники не собираемся. Не дам я Асуму шанса поймать себя.

Совет 6 Выбирая десерт по вкусу, не лишитесь клыков

Сутки. Вторые сутки без сна, в седле, без гигиены и в грязной запыленной одежде. Вторые сутки на сухарях, воде и вяленом мясе. Вторые сутки под дождем, без плаща и мокрая насквозь. Демоновы вторые сутки!

Но, увы, останавливаться категорически нельзя. Да и спать в компании пяти наемников с весьма специфическими способностями опасно, и, чего греха таить, боязно.

— Привал, — произнес брюнет.

О, Рах! Как же я ждала и одновременно страшилась этого. В пути мы почти не общались. Только Мак изредка предпринимал попытки разговорить меня, но не найдя отклика, быстро сдавался. Все же говорить нам было не о чем. Пока. Погода не баловала нас и к беседе не располагала, чем я во всю и пользовалась, завернувшись в одеяло по уши, и прибегая к тактике «ничего не вижу, ничего не слышу». Великолепный приём. После этого даже Мак сдался.

А сейчас выхода нет, придется общаться, да ещё и еду делить с людишками. Позор мне. Пусть с отсутствием принца иной голод утих, но недавнее пребывание Лициана в моей жизни значительно повышало мой аппетит. Раньше я спокойно могла недели три продержаться на обычной еде без крови. А что же сейчас? Глава Сизого тумана глотает законсервированную кровушку дроу из фляжки, чтобы не перекусать наемников.

Браво! Железная выдержка!

Все. Это была моя последняя заначка. Великий Рах, я себя алкоголиком в завязке чувствую. Ломка, нычки, жажда.

— Госпожа к нам не присоединиться?

Я оторвалась от фляжки и просмотрела на аловолосого. Меня звали к костру, вокруг которого уже расселись остальные и явно ждали одну вампиршу, чтобы начать трапезу.

— С удовольствием, — вымученно улыбнулась и поднялась с седла, от которого освободила своего скарха ранее.

Умыться в небольшой речушке я уже успела, как и переодеться в сухое.

Мне передали миску с ухой, что благоухала, как пища богов. В плане добычи пропитания постарались братья, что сейчас сидели напротив меня. За ужин я им была признательна.

— Думаю, теперь самое время познакомиться, — дождавшись, когда все отложат ложки, счастливо предложил Мак, поглаживая совершенно плоский и явно накачанный живот.

— Меня, полагаю, все знают, — получив пять кивков, продолжила, — тогда предоставляю слово вам.

Я откинулась на Дижи, что мирно посапывал за моей спиной. Он уже сожрал пару зайцев и теперь переваривал их во сне.

Томить меня не стали. Первым, как и полагалось, представился главарь. В выводах я не ошиблась, их центром был брюнет.

— Кукловод, — и все.

Явно не имя, но от них я этого и ожидала.

— Саи, — представился один из братьев, тот, что был ниже, но явно старше.

— Бо, — произнес второй, даже не оторвавшись от протирания своего то ли посоха, то ли шеста.

— Коновал, — назвался шатен с рыжими косами, и мягко улыбнулся. Вряд ли мне, скорее каким-то своим мыслям или воспоминаниям.

Хм, если не ошибаюсь, у людей коновалами называют лекарей для скотины, а ещё тех, кто может общаться с животными. Странные личности меня окружают. Я это уже говорила? Повторяюсь, но если мысль приходит в голову не однократно, она, быстрее всего, верна.

— Он идет за нами, — я не спрашивала. И так было понятно, что Асум не оставит меня в покое. Тем более в связи с новыми сведениями, что я получила от принца.

— Не догонит, госпожа. Да и не найдет он нас, за это могу поручиться лично, — похвастался Мак, попутно ставя маленькую походную палатку, — у него сейчас юг ушел на север, а запад на восток, — и наемник хитро улыбнулся.

Темнят они. Однако, выбора у меня все равно нет. Придется положиться на людей.

— Раэль, ложитесь спать. Завтра будет трудный день, — и молчавший до сего момента Кукловод встал, отодвинул ткань палатки и жестом предложил готовиться ко сну.

— Палатка мне? — кивок в ответ, — а вы?

— А нам не надо, — весело ответил Мак.

Похоже, Кукловод исчерпал лимит общения на сегодня, и балагур всея пятерки ему всячески помогает молчать, болтая без умолку.

Я была тронута. Не думала, что наемники окажутся такими заботливым. Мои вещи остались с демонами, и люди об этом знали.

Приятно, демон возьми!

— Не переживай, я буду близко. Лягу возле палатки, — насмешничал аловолосый. Потом подошел ко мне вплотную и выдохнул в районе виска, — а могу и ближе.

Кто бы знал, чего мне стоило не отшатнуться. Это же был всего лишь человечек, простое мясо. Чего бояться главе клана вампиров? Но не смотря на доводы разума, инстинкты вопили об обратном. Стоило опасаться и ещё как.

— Мак, — аж холодом повеяло, таким властным был голос главаря.

Наемник поднял руки вверх, сдаваясь, но не скрывая своей фирменной насмешливой улыбки, и ушёл к костру. А брюнет все так же стоял возле палатки, открывая мне проход, чем я и воспользовалась. Шустро юркнув в раскрытые объятия ткани и палок, я впервые оказалась так близко к Кукловоду и учуяла его запах. Смола и свежесть воздуха перед грозой. Только оказавшись в укрытии, позволила себе удивлённо выдохнуть.

Тот же аромат, что был в моём сне. И, мудрый Рах, этот запах был гораздо притягательнее, чем у принца.

* * *

И снова в путь. Полем, лесом. Лесом, полем. Однообразность пейзажа начала угнетать, и последние пять часов неспешной рыси я решила посвятить разведке. А именно, я стремилась узнать, какого цвета газа у брюнета.

Знаю, что глупо, но мне не даёт покоя сон и пленительный запах наемника. Кстати, из-за последнего я не могу приблизиться к предмету слежки, и это сильно усложняет мою разведдеятельность.

Эй, человеческие боги, что вы сотворили, что за последний век людишки так повкуснели? И почему тот же Мак пахнет обыденно и не вызывает желания вонзить в него клыки до самой гортани?

Я повернула голову к едущему рядом наемнику. Нет, никакой жажды. А желание покусать от души уже стало постоянным. Поскольку на собратьях наемниках испытывать свой пакостный характер Мак опасался, то все его внимание доставалось мне. Отсюда и желание свернуть ему шею. Я даже приметила парочку живописных крутых оврагов, подходящих для этого, но пока не решалась спихнуть занозу всего отряда туда.

А началось все с карт.

— Раэль, а давай в картишки? — и хитрое подмигивание.

Да после их последней партии мне до сих пор было стыдно.

— Нет.

— У-у-у, мышка надулась, — и парень начал заглядывать мне в лицо, попутно стараясь обогнать моего скарха.

Скарх не сдавался и все время прибавлял шаг. В результате, через минуту мы уже неслись во весь опор. Я зло осадила разошедшегося Дижи, наблюдая жутко веселую рожу аловолосого. Спровоцировал-таки.

Мало того, что он с утра поймал меня у выхода из палатки, всучил мне кружку с чаем, перекрестил наши предплечья и со словами «на брудершафт» вылакал свою порцию, а следом и мою, так он еще объявил, что теперь будет звать меня на «ты». Полюбовался на мое лицо, отражавшее всю степень радости от его заявления, и добил:

— Ты сейчас на летучую мышку похожа. Лицо почти так же в гармошку, — и удалился седлать своего коня.

Не убила я его в тот момент только потому, что шок был слишком парализующим.

И если бы на этом все закончилось. Увы, только началось. Этот эквилибрист скакал со своего коня на моего скарха, и как бы я не пыталась отъехать от него или дернуть животное в сторону во время прыжка, он так или иначе приземлялся позади моего седла.

У него что, крылья за спиной?

— Слезь с моего скарха, чудовище! — шипела на парня позади себя, пытаясь всячески его скинуть.

— А я так надеялся заслужить хотя бы поцелуй за свои труды, — он горестно вздохнул и вдруг резко ухнул вниз.

Испугаться не успела, поскольку моего Дижи неплохо так тряхнуло от лишней ноши позади. Только открыла рот, чтобы высказать все, что я думаю об этом нахальном, невоспитанном человеке, как меня крепко обняли за талию.

— Не нервничай, мышка. Нам нужно ускориться, а мой конь устал от двойной ноши.

Если он считал, что его завораживающий шепот успокоит меня, то крупно просчитался.

— Я вампир, оборотень загрызи! Или ты считаешь, что я не способна удержаться верхом на большой скорости? Где же ты видел такого хилого вампира?! — похоже, он все-таки достал меня.

— Я согрею тебе спинку, — мурлыкнул где-то в районе шеи, заставив мурашки расползтись по всему моему телу.

— Мак, — тихий окрик Кукловода.

Не прошло и секунды, как наемник был на вороном жеребце и в паре метров от меня.

Я тоже так хочу! В противном случае, красный меня доведет до греха.

И вот сейчас, когда наемник от меня отстал, стало скучно. Но лучше так, чем тот балаган, который был до этого.

— Са-кар, — я медленно прочитала название города, который маячил на периферии зрения. Табличка была затертой, поэтому слово читалось с трудом, — я надеюсь, мы идем мимо.

— Нет, — ответил брюнет и снова отвернулся к городу.

— Шикарно. А то, что это территория Асума, вас совершенно не волнует, как я посмотрю, — зло пропела, подводя своего скарха к Куловоду.

Меня нервировало его нежелание говорить со мной. Десяток слов за все путешествие, это всё чего я добилась от этого непрошибаемого брюнета.

— Тебе нечего бояться, — даже головы не повернул в мою сторону.

— Совершенно нечего. Разве что брачного браслета на плече, да потери родового замка с территориями. Подумаешь, какой пустяк. Конечно, он не стоит того, чтобы обходить город, — я медленно, но верно скатывалась на шипение.

— Эй, мышка! Сверни агрессию, — вмешался Мак, — не дергай Кука. Он сейчас не в лучшей форме. А за город не беспокойся. Полезут, отобьемся.

Над моей макушкой просвистело что-то тонкое и явно железное. Спустя секунду за спиной, в кустах, что-то грузно свалилась. Обернувшись на звук, увидела мертвого оборотня в человеческой ипостаси.

— Передать успел? — поинтересовался брюнет.

— Обижаешь, — усмехнулся аловолосый, — он даже не успел руну связи начертить. Теперь твоя душенька спокойна? — последний вопрос явно адресовался мне.

— Уверен, что местные власти не оповещены? Рискованно недооценивать главу Рубинового заката.

— Рискованно недооценивать нас, мышка.

— Еще раз назовешь меня мышкой и станешь Клоуном, — многообещающе протянула в сторону Мака.

— Ты что, свой позывной сдал? Совсем без башни? — искренне возмутился Бо.

— Вокруг меня одни идиоты, — страдальчески протянул наемник.

А я сидела в седле и сдерживалась из последних сил, чтобы не загоготать в голос. Младшенький явно не самый умный из двоих.

— Ты и в правду… Гы-га… Аха-ха-ха! Клоун?!

Трое смотрели на меня в удивлении, одному было совершенно фиолетово, и только красный с невозмутимой лёгкой улыбкой «аля маньяк» дожидался, когда я закончу полоскать его имя.

— Убьет, — выдохнул Саи, в ужасе пялясь на мою истерику.

— Слышь? А разве у него позывной не Шут? — прошептал Коновал, но со своим обостренным слухом я его отчётливо услышала. И как результат, разразилась ещё более громким смехом.

Конспираторы из них нулевые.

— Теперь точно убьет, — простонал Саи, а Мак расплылся в поистине демонической улыбке.

— Сил не хватит, — простонала еле взявшая себя в руки я.

— Хва-а-атит, — и по-звериному желтые глаза блеснули на фоне заката.

— Неа, пупок развяжется, — и только улыбка осталась от приступа неудержимого смеха.

— Странная аристократка какая-то, — откровенно рассматривая меня, заключил Коновал, — по идее, должна уже от такого взгляда Мака кирпичиками… ну, того, а она смеется.

— Еще не освоилась, — сладко протянул желтоглазый зверь с алой шерсткой, — будут вам кирпичики, — и Мак тронул своего жеребца, направляясь в сторону города.

Но он не был бы собой, если бы не выдал очередную фразу:

— Не по клыкам я тебе, мышка.

Спорное утверждение, но излишней самоуверенностью никогда не страдала. А значит, на всякий случай провоцировать не буду.

Вместе с последними лучами заката мы въехали в северо-западный город рубиновых земель.

* * *

Сакар оказался небольшим городом с центральной площадью и развитыми коммуникациями. Несмотря на размер, он явно был стратегически важным, поскольку находился на границе с северным кланом Бурого камня. Собственно, нужный нам портал был именно на территории этого клана. Какова шутка судьбы! Я за последние пятьдесят лет ни разу не радовала своими визитами остальные семьи вампиров, а сейчас за неделю умудрилась попасть на территорию двух соседних кланов.

— Не нервничай так, мышка. Никто не свяжет нас с твоим кланом, — одним легким движением Maк стянул с меня капюшон, при этом мягко подталкивая в пыхнувшую теплом из открытой двери таверну.

Ну и какого демона он снял единственную вещь, которая скрывала мой необычный облик? Высказать свое негодование не было возможности, поскольку меня схватили за руку и потащили к ближайшему столу.

— Хорошее место! Эй, хозяин! — аловолосый вскинул руку и гаркнул на всё пространство столовой комнаты, — оформи-ка нам выпить и закуски. Обед на шестерых. Мышка, ты что будешь? — обратился ко мне наемник, заметил отсутствие какой-либо реакции на его слова и продолжил свой концерт, — а-а-а, не важно. Чаю, чаю нашей мышке!

Когда все наемники расселись за столом, а Мак насилу усадил меня рядом с собой, я сорвалась.

— Я смотрю, вы решили меня побыстрее сплавить Асуму. Какого демона, тогда вообще вытаскивали из его лап?!

Четыре удивленных взгляда и один насмешливый. Да что вообще происходило? У них должна была быть такая реакция на выходку Мака, а не на мои слова. Ведь это он угробил всю конспирацию, продемонстрировав всем цвет моих волос, что являлся отличительной чертой клана Сизого тумана. Если кто-то и не обратил на меня внимание при входе, то это легко исправил наемник, разоравшись на весь зал. Теперь разве что повар не смотрел на нас, поскольку у него что-то горело.

— Ох, мышка. Как с тобой тяжело. Заржавела ты в своём замке без открытой конфронтации, — упрекнул меня в лени, а я поняла его слова именно так, красный, — ты у нас мышка уже одомашненная, к полевым условиям непривычная. Так доверься профессионалам, — и снисходительная улыбка.

У меня ощущение, что оттенков его улыбки тысячи. Каждая последующая отличается от предыдущей. Вот только одной улыбкой меня не убедить.

— И как же нам поможет твое безумие, Шут, — я специально назвала его так.

И не зря, оскал у наемника краше не придумаешь. С таким безумцы иглы под кожу своим жертвам вгоняют. Но я стойкая, и не такое у демонов видела.

— Осмотрись, прислушайся и не задавай глупых вопросов, — нежно протянул Мак, явно в мыслях свернув мне шею не единожды.

— Ого, наш болтун и не похвастался? Кто вымер? — коротко хохотнул Коновал.

— Ты, — бросил Мак, — через пару секунд.

Что меня поразило, так это не раздраженный наемник, а шатен, что побледнел на пару тонов. Видя реакцию своего собрата, Мак удовлетворено хмыкнул и проговорил, явно ни к кому конкретно не обращаясь:

— А я думал, растерял хватку, — и почему-то просмотрел именно на меня.

Сделала вид, что мужчины рядом со мной не существует и начала уплетать «обед». Подумаешь, девять вечера. У Шута обед, и никто с ним в этом спорить не будет. С безумцами вообще надо помягче и во всем соглашаться.

Я ухмыльнулась собственным мыслям, вызвав опасливые взгляды сотрапезников и подозрительный красного. За очередной ложкой грибного супа мой чуткий слух уловил разговор двух разносчиц.

— Какие красивые волосы, — восхитилась молодая оборотница. А я напряглась. Так и знала, что выходки наемника мне ещё аукнутся.

— Такие снежно-белые, что аж глаза слепит, — отозвалась рыжая гнома.

На этих словах я начала озираться, ища взглядом те самые снежные волосы. Не нашла. В таверне была всего одна посетительница, и ею была я.

— Да, — восторженно выдохнула разносчица, — а эти пятеро ей совершенно не подходят. Такие обыденные серые личности.

Стоп! Это же они обо мне и моих сопровождающих. Но почему я для них белая?

— Выбрала она их явно не подумав. Ни фигуры, ни шарма, — подтвердила гнома, смотря на мужчин за моим столом.

Это они серые и обыденные? Нет фигуры?! Да чего только Шут стоит. Красный, накачанный, под одеждой явно литые мускулы, а обаянием можно свести с ума слабых духом девушек. Да и брюнет с шатеном внешностью обладают отнюдь не заурядной. Так что, зомби загрызи, здесь происходит?

— До нее дошло, — весело улыбнулся Бо и продолжил грызть кроличью лапку. С первым до сих пор возилась только я.

— Ты забыла, как меня зовут, мышка, — Мак наслаждался моим недоумением, — я — наркотик, сладкий, одурманивающий, меняющий восприятие любого, кто попадется в радиус моего влияния.

Договаривал он уже у моего уха, и, хоть убейте, я не заметила, как он там оказался. Прикосновение губ к шее, и я шарахнулась от него на добрых пол метра.

— Аха-ха, как же приятно тебя дразнить, — веселился наемник, явно упустив момент, когда мои глаза потемнели, а рука сжала вилку.

Достал! Рывок, и четыре зубчика упираются прямо в сорную артерию. Каюсь, скорость была много больше вампирской, но вряд ли остальные это заметят.

— Смешно ведь, чего замолчал, — спросила у притихшего наемника, — ты распускаешь свои губы, я балуюсь металлическими предметами. Обхохочешься, — говорила я ровно, а внутри всю трясло. Почему он так спокоен?

— Кажется, коррозия тебе не грозит, мышка, — и не обращая внимания на струйку крови на своей шее, Мак повернулся ко мне, — неплохая скорость, но не для меня.

И вилка в моей руке переломилась пополам.

Как он успел опередить меня?!

Отвечать наемник не стал, только снисходительно улыбнулся, и вернулся к своему «обеду». Остальные делали вид, что ничего из ряда вон выходящего не произошло. А я так и застыла с обломком алюминиевого столового прибора в руках.

Да КТО они такие?!

Совет 7 Знание Верховного — смерть провинившегося

Вода. Вода — это жизнь. Жизнь в самом первозданном виде. Мы привыкли к ней. Не замечаем ее журчания в собственной крови. В собственных мыслях, решениях и ошибках. Она отнюдь не причина наших бед, лишь составляющая. Та переменная, которую никто не учитывает. Мы утратили способность видеть ее силу. Власть стихии осознается лишь в ее отсутствие.

Вы спокойны, уравновешенны, пока есть баланс воды в вашем теле. Но что, если нарушить этот баланс, то хрупкое равновесие, что дарит стихия? Жажда. Ослепляющая, всепоглощающая, убивающая остальные мысли и желания жажда. Она возвращает нас к первобытному, дает понять власть воды над нами. Ту власть, которой пренебрегаем. Мы забываем, какую силу она несет.

Я помню. Сейчас, сидя у беспокойной маленькой речушки, я четко чувствую власть воды над собой. Не простой, не грязной, не кристально чистой, а той, что двигает жизнь по венам и артериям. Та, что бьется ровным пульсом в спокойствии и ускоряется в бешеном ритме от возбуждения, ужаса и ярости, правит мной всегда. Та, что наполняет энергией тело, питает разум и дарит тепло. Та, что завораживает, обволакивает туманом разум, дурманит запахом и первозданным вкусом. Я в ее власти. Я — то существо, что никогда не забудет силу воды. Она всегда выше меня. Вода правит.

И я борюсь. Вырываю крохи свободы из этой зависимости. Сопротивляюсь, ломаю себя и выбиваю маленькие привилегии. Ее власть безгранична, но кто сказал, что в заведомо проигранном бою не стоит сражаться. Пока ты борешься, результат неизвестен. Сдайся, и ты проиграл. Ты можешь сражаться вечно, и конца твоим битвам не будет. Не будет победы, но не будет и поражения. Не это ли лучший исход для заведомо проигранного сражения? Это только наше решение: быть равным или подчиняться. Мой путь — борьба!

И сейчас, сидя на илистом берегу, я сражаюсь со своей слабостью — жаждой. Запасов больше нет. Я и представить себе не могла, что они кончатся так быстро. Михаэля рядом тоже нет. К наемникам соваться опасно: или разорву к служкам собачьим, или вообще не смогу укусить. Всё же их сила неизвестная переменная, которую я не могу просчитать. Именно поэтому я выпрыгнула из окна своей комнаты, что мы сняли на втором этаже таверны, и ушла к ближайшему водоему.

Хоть вода и была моим вечным соперником, также она мой бессменный спутник и источник силы. Сейчас мне было жизненно необходимо время наедине с самой собой. А всё потому, что Асум оказался еще большей тварью, чем я себе представляла.

Когда мы уже собирались по своим комнатам, мимо пробежала та самая девушка оборотень с подносом в руках. Она уже поравнялась с нами и попыталась обойти компанию наемников, когда ее ощутимо повело в сторону. И всё бы ничего, подумаешь, ерунда какая, разносчица слегка оступилась. Все бы прошли мимо, не обращая внимания на молодую девушку, вот только две алые точки на ее шее и бледность, неприсущая кланам оборотней, заставили меня остановиться на месте.

— Девушка! Не помню вашего имени, — учитывая то, что она мне его и не говорила, естественно, что я не помню, — не покажите мне, где туалет?

Эта мысль первая пришла мне в голову, что очень кстати, поскольку за нами никто из мужчин не увяжется.

— Конечно, госпожа, — девушка передала переполненный поднос товарке.

Мне отказать она не могла, видела, что не в обычное тряпье одета, да и охрану из пяти человек не каждая дама себе может позволить.

На самом деле на каждом этаже есть свой собственный туалет, но я рада, что эта девушка хорошо осведомлена насчет фразы «клиент всегда прав». Оборотница повела меня в соседний коридор, явно в туалет для посетителей таверны, а не постояльцев.

— Прошу, госпожа, — разносчица услужливо отварила деревянную тяжелую дверь, потянув ее на себя за кованную ручку.

— Зайди со мной, — фактически приказала ей.

Отказаться у девушки не было возможности. И тут я увидела, как задрожали кончики пальцев двуипостасной, и поняла, чего она боится.

Суровый Рах! Ее не первый раз затаскивают в туалет и явно не для разговора. Упырев Асум! И как я вообще могла быть настолько слепой? Хотя, что это я? Другие главы не вмешиваются в соседние кланы и их дрязги. Само собой, глава Рубинового заката воспользовался этим и творит беззаконие на своей территории, полностью игнорируя наказ Верховного.

— Перестань трястись и быстро заходи, — не церемонясь, втолкнула почти не сопротивляющегося оборотня внутрь.

Когда я резко рванула ворот платья, девушка вздрогнула, а в глазах застыла обреченность. А ведь ей всего пара лет от совершеннолетия. По сути, только выпорхнувший из гнезда подросток. Дальше мои рассуждения прервали яркие пятна по всему телу разносчицы. Боги! Да ее кусали десятки раз, и никто даже не потрудился заживить раны.

— Малышка, как часто эти изверги питались тобой? — с еле сдерживаемой яростью спросила у трясущегося тела с поглощенным страхом разумом.

— Несколько раз в день, — простонала оборотница. Я как раз в это время провела рукой по ее ребрам, вызвав боль. Там были ярко лиловые синяки. Девушку избивали за сопротивление.

— Как ты до сих пор на ногах стоишь? — Я поражённо смотрела на стойкое существо перед собой.

— Не стой я на своих двоих, и меня бы выпили досуха, — устало протянула разносчица, — кому нужна лежачая обуза.

— Значит так, сейчас идешь к хозяину таверны и говоришь, что мне нужна прислуга. Я беру тебя. Без вариантов. Все поняла? — я говорила зло и отрывисто. Но мой гнев был направлен отнюдь не на девушку, и она это чувствовала. Не зря оборотень.

Вышли из маленькой комнаты мы одновременно, только девушка свернула за стойку, а я направилась к своим наемникам (и когда они стали моими?).

— И что, нельзя было на этаже сходить по своим делам? — заметил, видимо, недовольный задержкой Maк.

Но я уже стала немного его понимать. Наемник знал, зачем я пошла в этот туалет, и явно осведомлён о том, что творится на территории клана Рубинового заката.

— Тогда бы у меня не было такой хорошей возможности понаблюдать за твоей кислой миной, — фыркнула в ответ и стала подниматься по лестнице на второй этаж, где и находились наши комнаты.

Я прям спиной чувствовала его оскал, что должен был смутить меня. Не на ту напал. А вот наемники хорошо так шарахнулись в стороны от красноволосого. Он что, молниями бьется, что всех отбрасывает от него, каждый раз, когда Maк раздражён?

Однако, сейчас мне было не до Шута. Все мои мысли занимала ситуация, сложившаяся на территории Рубинового заката. Именно это заставило меня выпрыгнуть из окна и направится к маленькой речушке.

Уже третий час, как я предаюсь бесплотным мыслям, уже зная, что мне придется сделать. И я это сделаю. Но как же вся моя сущность противиться этому.

Слегка отвернув ворот блузы, что стоечкой закрывал мою шею, я невесомо провела кончиками пальцев над бледной кожей. Прикосновения не было, но мурашки тут же разбежались по телу. Я тяжело вздохнула.

Как там говорят? Перед смертью не надышишься? Это сейчас про меня.

Я встряхнула ладонью, разом выпуская из пятерни все когти. Бросив мимолётный взгляд на острые полукружья, наклонила голову, открывая доступ к собственной беззащитной шее. Резкий взмах, и на коже растекается алой кровью надрез.

— Печать клана Альдэгрэ. Связь!

Шею тут же защипало, рана в считанные секунды затянулась, а по коже от самой царапины до предплечья потянулась алая вязь символа связи. Экстренная мера, дарованная Верховным. Самая бесящая меня часть клятвы верности правителю.

По телу прошла дрожь, а символ засветился ярче. Связь установлена.

«Нарушение закона о правах иных рас на территории королевства Аш, пункт 159. Нарушитель — глава клана Рубинового заката, Асум Рубиновый. Требую немедленного разбирательства и смещения главы клана с его поста. Истец — глава клана Сизого тумана, Раэль Сизая.»

«Кого я слышу? Моя фиалка.» — Голос был сладок и невероятно счастлив моему обращению.

«Нарушение закона о правах иных рас на территории королевства Аш, пункт 159. Нарушитель — глава клана Рубинового заката, Асум Рубиновый, — сквозь зубы снова процедила я, — требую разбирательства.»

«Как дела, северная моя? Слышал, ты заплутала.»

Глубокий, завораживающий, подчиняющий лишь интонациями голос.

«Нарушение закона о правах иных рас на территории королевства Аш, пункт 159. Нарушитель — глава клана Рубинового заката, Асум Рубиновый,» — не сдавалась я.

Говорить с Верховным не было никакого желания. Я хотела лишь донести до него факт нарушения закона, не больше, не меньше. Но глава клана Aльдэгрэ был явно иного мнения.

«Может, тебе выслать отряд для сопровождения? Ты явно опаздываешь, сладкая».

И это его «сладкая» меня добивало. Ведь он назвал меня так впервые, когда испивал кровь из сонной артерии, принимая клятву верности и смирение. А я подчинялась, открывая шею будущему правителю. Так выказывают превосходство одного вампира над другим. Я сама предложила объединить земли вампиров под предводительством одного, самого сильного, и именно мне выпала честь быть испробованной первой. Это даровало мне статус выше остальных глав кланов и бонус в виде печати связи.

Тогда, восемьдесят лет назад, в день весеннего равноденствия Рэйнард оторвался от моей шеи и удовлетворено рыкнул на весь церемониальный зал, в то время ещё только поместья:

— Сладкая-а-а, — и завершил уже слышно только мне, — моя.

До сих пор помню то неприятное чувство, когда без твоего согласия уже всё решили. Я испытывала это ощущение раньше, и во второй раз оно было не менее унизительным.

«Нарушение закона, пункт 159,» — мысленно рыча на собеседника, мечтала поскорее закончить этот разговор.

«Ха-ха, — хриплый, удовлетворенный смех, — я и с первого раза понял. Но ты настырная. На четвертом мне стало не все равно.»

«Рэйнард!» — и тут же хлопнула сама себя рукой по губам, как будто разговор был не мысленным, а реальным.

«Наконец-то, Раэль. Я уже думал, так и будет повтор на повторе и повтором погонять,» — и снова хриплый, завораживающий смех.

«Требую ареста главы клана…»

«Тихо-тихо! Только стал налаживаться разговор, так ты опять за свое. Давай так, мы мило пообщаемся, и тогда будет тебе арест.»

Как будто у меня был выбор. Сама вызвала его.

«Чего тебе?»

Я даже не пыталась завуалировать свою враждебность. Может, отстанет от меня быстрее.

Правду говорят, не буди лихо, пока оно тихо. Но мне пришлось его разбудить и натравить на Асума. Глупо было полагать, что меня не заденет по касательной, когда основной целью этого лиха всегда была я. Точнее, мои территории, а глава клана шла бонусом. А то, что бонус приятный, сомнений не возникало.

«Мы пообщаемся, когда ты прибудешь в столицу. Мне нужно твое полное внимание, — я дернулась, будто собеседник находился передо мной, — до скорой встречи, моя северная фиалка.»

Связь оборвалась, чему я была несказанно рада.

Покровитель демонов Рах, куда я опять влезла?

В свою комнату я возвращалась точно также, как и ушла оттуда, то есть, через окно. Меня, конечно, изрядно нервировала реакция наемников на такое эффектное появление, а то, что кто-то из них находится в моей комнате и ждет моего возвращения, не подлежало сомнению, но идти через главный вход совершенно не хотелось. Там все еще ходили девушки, искусанные, избитые и с запущенной анемией. И эта обстановка не способствовала спокойствию моего духа и, как следствие, повышала мою жажду, а этого мне нельзя допустить ни в коем случае. Будет жажда, будут жертвы, а в моём случае жертвами становятся ближние. И вот он, пинок от судьбы: наемники самоисключаются из моего рациона, как слишком жесткая и физически крепкая пища.

Увы, но другого варианта у меня не предвидится в течение ближайших суток. До портала осталось чуть больше одного дневного перехода. Мне бы пережить его, а там есть Михаэль и мои демоны. Кровь, кровь, кровь, аж слюнки потекли!

Прыжок, и я уже на подоконнике. В комнате царит мрак. Как порядочная постоялица зажженные свечи я не оставляла гореть в пустой комнате, а как вампиру мне это и не требовалось.

— Кто бы сомневался, — тихо выдохнула в темноту комнаты.

— Стоило сомневаться, мышка. Я минуту назад сменил Кука. У тебя просто невероятная тяга ко мне, — и улыбка во все ровные зубы.

Откуда у простого наемника зубы в таком хорошем состоянии. Ну ладно, мы уже выяснили, что он не простой наемник, но всё же.

— О да-а-а, — блаженно протянула, смакуя следующие слова, — тяга к рукоприкладству превалирует давно.

— Печально не иметь возможности осуществить свои желания, — наигранно расстроено проговорил Мак, — так куда ты летала, мышка?

В тишине скрип моих зубов не удалось скрыть. Как же бесит меня эта кличка. Вот только в эту игру можно играть вдвоем.

— А что, Шут, выследить уже силенок не хватает?

Маньячная улыбочка в ответ. Задела-таки.

— Ты не пленница, вольна ходить куда хочешь. Только глупо это с твоей стороны, учитывая ситуацию, но бегать за тобой никто не будет. Свернешь себе шею — твои проблемы, — и всё это спокойным, слегка насмешливым голосом.

— Тогда какая тебе разница, куда я ходила, и какого упыря ты просиживаешь штаны в моей комнате? — поддела наемника, руша всю его тираду.

— Сладкая.

Меня бросило в дрожь. Он не мог слышать, это был ментал. Мы общались разумами, никак не словами. Так откуда? Совпадение?

Лицо наемника никак не изменилось после произнесенного слова, и я убедилась, что это всего лишь совпадение.

— Ты нам нужна. Не будь это так, уже была бы замужем и давно мертва, а территории твои принадлежали бы Асуму.

— Нужна зачем? — ноль реакции, — или для чего?

Уголки губ Мака дрогнули.

— Правильный вопрос, но ответа ты не получишь. Пока, — и наемник встал с единственного кресла в комнате, завершая, тем самым, разговор.

Уже в дверях он остановился и, не оборачиваясь, произнес:

— Ты много лучше, чем мы надеялись, — и вышел, — девчонке повезло, — это уже было сказано на лестнице, и собеседник явно не намеривался донести последнюю фразу до моих ушей.

Но я же необычный вампир. Я услышала.

Судя по звукам шагов, аловолосый спускался вниз. Перекусить решил? А может и вовсе по своим делам. Дальше я не прислушивалась, у меня своих проблем хватает. Например, из-за сволочизма одного из глав кланов сегодня я лишилась сна. Не смертельно, но и приятного мало.

Надеюсь, Верховный уже отправил за головой Асума карательный отряд. Чем быстрее его схватят, тем спокойнее всем заживется.

За такими мыслями не заметила, как за окном забрезжил рассвет, а в дверь робко постучали. Только на третьем, более громком стуке я отмерла и устремила взгляд на дверь.

— Войдите, — безразлично бросила тому, кто топтался в коридоре.

На пороге открывшейся двери появилась оборотница.

— Я заходила к вам вчера вечером, но мне не открыли. Возможно, госпожа передумала, и мне не стоит отвлекать вас своим присутствием. Одно ваше слово, и я удалюсь.

Она еле сдерживала слезы. Руки теребили рюши, пришитые несмелой рукой по краю фартука, а глаза не знали куда им смотреть. Видимо, выполнив мой наказ, она с новой надеждой явилась в мою комнату, а тут такой удар. Но мне вчера было не до нее. Помимо этой девушки, была ещё куча других несчастных, и им помощь нужна была немедля. Ведь если разносчицу я оградила от посягательств, то остальных могла спасти лишь смерть или арест Асума.

— Молодец, что пришла, — я поманила девушку рукой, приглашая войти. Оборотница согласно кивнула и вошла.

— У меня вчера были кое-какие дела. Предупредить тебя времени не было.

— Ничего, госпожа. Все в порядке, — она слегка склонила голову на слове «госпожа».

— У меня к тебе предложение. Так как сегодня я покину эти земли, предлагаю тебе сопровождать меня в качестве служанки. Как ты на это смотришь?

И я внимательно просмотрела на мнущуюся девушку в ожидании ответа.

На самом деле, ей вряд ли что-то угрожает. В Верховном я уверена. Он уже разослал во все уголки земель Рубинового заката постановление о смещении Асума с поста главы клана.

И тут я задумалась, а почему бы не нанять, наконец, себе личную служанку. А спасенная оборотница, что будет обязана мне жизнью, лучшая кандидатура на эту роль. Вот я и предложила. Это всего лишь формальность, ведь ответ нам обоим известен.

— Я согласна, госпожа.

— Чудненько. Помоги собрать мои немногочисленные пожитки. Скоро явиться эта язва, и нам не до сборов будет.

Девушка только удивлённо расширила глаза и без лишних вопросов начала выполнять свои обязанности.

* * *

Как ни странно, никто не стал подниматься в ко мне в комнату и будить. Я сама вышла вместе с Риной, так зовут мою новую служанку, когда мы собрали все вещи и привели себя в порядок. Заметив сидящего за столом Бо с двумя тарелками омлета и чайником чего-то горячего, направилась к нему.

— Завтракайте, мы будем ждать вас на конюшне, — буднично произнес наемник, поднялся и немедля вышел из таверны.

С того разговора Рина так ничего больше и не сказала, кроме своего имени. Но сейчас девушку явно донимало любопытство. Я не спешила облегчить ее муку, наблюдая за жалкими потугами сдержать рвущиеся наружу вопросы. Всё же свинство, которое не порок, победило.

— Простите за наглость, но кем являются ваши сопровождающие? — сильно нервничая и немного краснея, спросила оборотница.

— Охрана, не более того. Не забивай себе этим голову.

Она хоть девушка не плохая, но раскрывать душу перед первой встречной не входит в мои планы. Тем более, я не настолько наивна. Всё же жизнь меня неплохо потрепала.

Покончив с завтраком, узнала, что его уже оплатили, и потянула свою служанку на выход.

День был солнечным, и яркие лучи беспощадно слепили моё обострённое зрение. Сейчас я себя новорождённым слепым котенком чувствовала.

Ненавижу быть беспомощной.

Я тихо рыкнула от негодования, резко развернулась и пошла в сторону денников. У входа в конюшню нас уже ждали наемники. Они все были верхом, кроме Саи. Пепельноволосый наемник подвел ко мне моего Дижи и какого-то гнедого жеребца. Этот конь явно не принадлежал никому из нас.

Саи отпустил скарха, а второе животное отдал в руки Рины.

— А Мак не ошибся, — сам себе под нос проговорил мужчина и направился к собственному жеребцу.

Что тут скажешь, предусмотрительные у меня попутчики. Особенно один очень внимательный и слишком догадливый.

Я мельком глянула на Мака. Его лицо озаряла всё та же вечная улыбка.

Он хоть во сне перестает улыбаться?

В ответ на мой мимолетный взгляд улыбка стала шириться.

Не-е-ет, уверена, он и во время кошмара скалится.

И на такой оптимистичной ноте наш небольшой отряд отъехал от пограничного городка. До границы оставалось каких-то полчаса, когда солнце начало клониться к горизонту. Ночевать этой ночью никто из нас не собирался. Все понимали, чем быстрее доберемся до портала, тем быстрее избежим угрозы от невменяемого вампира. Он уже точно осведомлён о своем смещении, что делает его в два раза злее и опаснее.

Вот и граница уже мелькает своими столбами. У нас не принято отгораживать свои территории заборами. Мы просто вбиваем столбы на расстоянии пятьсот метров друг от друга. Так и границу видно, и казна не сильно страдает.

Первым на землю Бурого камня вступил Кукловод. В момент касания копыта его коня с молодой травой от границы на нас дыхнуло красным туманом. Поборов первый шок, сообразила, что это ловушка. Но предназначение красного порошка, что распылили в нашу сторону, оставалось загадкой.

— Раэль, в галоп, быстро! — выкрикнул Кукловод.

Не сомневаясь ни секунды, дала команду скарху, поднимая его с места в стремительный галоп. Зверь послушно рванул вперед, унося меня подальше от земель Рубинового заката. Я мчалась не оглядываясь, но острый слух, как назло доносил звуки приближающейся погони. Не нужно было видеть, чтобы понять, нас преследуют.

— Дижи, миленький, поднажми, — шептала, склонившись к голове скакуна.

Впереди и вокруг неслись черные тени наемников. В какой-то момент они начали обгонять меня, а моего скарха потянуло вправо от остальных. Я дернула за поводья, стараясь вернуть скакуна на верный путь, но он никак не реагировал на мои действия, неумолимо уходя всё правее от основной массы скачущих к порталу.

Грудь сдавило, как в тисках. Ноги беспрестанно колотили Дижи по бокам, отбивая пятки, а руки онемели, так сильно я тянула за повод, но скарх оставался глух к моим попыткам развернуть его или ускорился. Я уже слышала тяжелое дыхание вампиров из Рубинового клана, когда сбоку показалось тень. Солнце уже село, ветер хлестал по лицу, а взгляд расплывался от выступивших слез. От того я не знала, кем был приблизившийся.

— Слушай мой голос, дитя степей и гор, — чарующий напев, что звучал сбоку, вводил скарха в какое-то оцепенение, — слушай его, отвечай ему. Иди за ним.

И Дижи пошел. Он откликнулся на зов и стал быстро сокращать расстояние между мной и наемниками. Пусть я все еще не видела лица своего спасителя, но несложно догадаться, что им был Коновал.

— Мышь ненормальная! Ты решила счёты с жизнью свести?! — рычал Maк, поравнявшись со мной.

— Не кричи, — вступился за меня шатен, — этим порошком они воздействовали на ее скарха, туманя разум.

— Твари желчные! — выругался аловолосый.

Не сбавляя скорости, Мак обнял мою талию рукой и, приложив немыслимые усилия, не свойственные людям, из горизонтального положения между нашими животными выпрямился, утаскивая меня за собой. Видимо, сил развернуть вампиршу в моем лице к себе спиной у него уже не было, только притянуть к своему телу.

— Верни меня на моего скарха! — сразу же взвилась, смотря в жёлтые звериные глаза, — ты перенапрягаешь без необходимости своего коня. А вдруг погоня затянется?

— Я на эту тупую скотину тебя больше не посажу, — раздражённо бросил наемник в районе моей щеки.

— Она умнее некоторых людей, — с намеком проговорила прямо в грудь мужчины.

— Не сейчас.

И это ознаменовало конец нашего спора.

— Я поведу его, Раэль. Не волнуйся, — поспешил успокоить меня Коновал.

— Уж будь добр, Вал. А то она прямо с коня сиганет за своей скотиной и меня за компанию скинет, — веселья в его голосе не было ни на грамм, только напряжение.

Из моего положения было отлично видно, что происходит за спинами наемников. Ситуация ни к светлым. Погоня от нас не отставала. Каких-то сто метров — не расстояние. Похоже, боя не избежать.

— Мак, обними меня крепче, — твердо потребовала.

Мужчина сильно удивился, но просьбу выполнил. Он взял повод в одну руку, а правой обнял меня за талию, прижимая широкой ладонью к своей груди. Тем временем я закинула ноги на его бедра, чтобы не мешать и плотнее продвинуться к наемнику, минимизируя шанс сверзиться на землю. Где-то над ухом раздался хмык.

Наслаждайся, Шут, пока есть возможность. Вряд ли она тебе еще раз представится.

Дальше я обхватила его, сцепляя руки в замок за спиной, а голову уместила на широком плече. Минута полной расслабленности и покоя, то, что мне сейчас было необходимо.

«МИХАЭЛЬ!» — срывая все мысленные границы, орала изо всех сил.

«Что произошло?!» — мгновенный ответ.

«За нами погоня. Мы в двух часах от портала.»

«Уже выехали навстречу! Жди!»

Секундная тишина и продолжение:

«Не смей умирать!»

Будто мне самой этого хочется.

Я слегка пошевелилась, выходя из легкой медитации.

— Догоняют, твари, — рыкнул наемник и прижал меня еще крепче.

— Будем сражаться, — озвучил и так всем понятное Кукловод.

Кони больше не выдержат такой скачки. Они устали, тогда как животные противника спокойно ждали нас на границе и у них еще полно сил.

— Ищите выгодное для нас место.

Да, это сейчас всё, чем мы можем улучшить свое положение.

— Я вижу впереди поляну, — выкрикнул Бо.

Ну что ж, или пан, или пропал.

* * *

Удар, рывок, уход. Нападение, уклонение, контратака. Все это сейчас происходило на моих глазах. Пятеро наемников, пусть в хорошей физической форме и с неизвестными способностями, играючи отбивались от двух десятков вампиров.

Как, оборотень задери? Как?

От такого зрелища я молча застыла возле скарха и жадно ловила каждое движение своего сопровождения. Бо, будучи высоким и мощным, с легкостью орудовал длинным тяжёлым посохом, разбрасывая врагов налево и направо. Его брат, чуть мельче по телосложению, но оттого маневреннее, резал врага двумя тонкими кинжалами страной формы, как колбасу на ломтики. Если я не ошибаюсь, то это оружие шпионов называется саи, и так же зовут наемника.

Отвлек меня от второго брата бой Коновала. Этот крепкий, коренастый мужчина невысокого роста сражался с тремя вампирами в рукопашную! На этом моя картина мира рухнула, и я решила за лучшее для себя считать наемников одними из нас. Неважно, кто они именно: демоны, маги, вампиры, драконы, главное не люди. В обратном случае, мой мозг просто вскипит от такого наглого разрыва шаблона.

Смотреть за боем Мака было не то чтобы скучно, просто его битва была не динамичной. Каждый вампир, нападающий на наемника, вдруг отворачивался в противоположную ему сторону и начинал с остервенением дубасить воздух. Иногда два вампира, попавшие под странное влияние Шута, наносили удары друг другу. Но, несмотря на не зрелищность его боев, он остался единственным среди своих без единой царапины. Теперь я понимала, почему наемника боятся даже товарищи.

Что же касается Кукловода, то его принцип боя чем-то отдаленно похож на метод Мака. Но есть отличия. Куку пришлось вступить в бой на мечах с одним из вампиров, получить незначительные ушибы и порезы, и только после этого он как-то подчинил себе вампира. А дальше подчиненный кромсал своих сородичей.

От такого явного преимущества я бы даже расслабилась, если бы Асум не стоял в стороне с ещё десятком своих элитных воинов. Он выжидал, когда противник выдохнется, чтобы потом стремительно напасть и уничтожить врага.

Хорошая тактика, сама такую использую. Только глава Рубинового заката не знает, что к нам спешит подмога, а значит, не будет торопиться нас добивать. Он насладится зрелищем и только тогда перейдет к решающей части. Нам это на руку, только бы Михаэль успел.

— Раэль, милая, может ты сама сдашься, и тогда у меня не будет необходимости убивать твоих сторожевых псов.

Я тихо зарычала, скрывая бешенство, вызванное его тиранией на земле Рубинового заката. Уже готовая высказать ему все, что накопилось, резко передумала. Этому поспособствовал практически свободный наемник. Он расслабленно оперся о дуб, росший возле меня, и спрятал ладони в карманы штанов. Откуда у него в штанах карманы? Их же там не было? Или они так искусно спрятаны?

— О! Хладный мертвяк ожил, — сострил аловолосый, намеренно закрывая меня своим телом, но так, что казалось, я его вообще не волную.

— Не лезь, мальчишка. Приобрёл силу и считаешь себя выше остальных. Тогда что ты скажешь на это, — и Асум дал своим воинам отмашку.

Жестокий Рах! Да лучше бы я сама с ним поговорила! Этот идиот спровоцировал слишком сильных противников. И дураку ясно, что его силы ограничены. Иначе бы Мак разобрался со всеми вампирами сам. А раз наемники вступили в бой, значит, такое количество Шуту не по плечам.

— Как ты нашёл меня? — почти выкрикнула я. Но это подействовало, вампиры замерли, остановив наступление. Разговор со мной главе клана был больше по нраву, чем преждевременная кончина зарвавшегося человеческого мальчишки.

— Легко, — и его кривоватый рот растянул губы в снисходительной улыбке.

— Мертвяк шёл за твоими демонами. Не сложно было по их маршруту вычислить, куда мы идем. Пусть петляли мы много, с земель Рубинового заката есть только одна дорога до северо-западного портала. Хитрый клыкастый. Думал, убоишься за свой титул, и мозги откажут.

Весь монолог наемника я скрипела зубами так, что стерла не меньше половины их изначальной длины. Я тут, как дура, пытаюсь отвлечь Асума на себя, а этот ненормальный будто специально его провоцирует напасть.

— Не скрепи, мышка. Клыки сотрешь. Тебя жертва засмеет, когда ты ей обломками в шею тыкать будешь.

Стоит ко мне спиной, расслаблен. Может шею свернуть и сказать, что так и было.

На рассмотрении этого варианта меня и настиг ответ Асума.

— Я не поддаюсь эмоциям…

— О да, ты так брутален и крут, что кирпич по сравнению с тобой сопливая истеричка. А в столовой после моих выводов ты, конечно же, крошил пальцами подлокотники от спокойствия. Что ж ты на провокации тогда поддаешься? Или это я для тебя такой особенный? — и заоблачно издевательская ухмылка.

Ну все, подмоги дождутся наши тела, искусно выпотрошенные от крайнего гнева.

Десять вампиров сорвались с места одновременно.

— Если выживем, я тебе оздоровительное кровопускание устрою, — рявкнула на самодовольного наемника, принимая удар сабли на свой родовой кинжал.

Эх, теперь царапины будут.

— Девчонку ни в коем случае не убивать, — напомнил своим излишне разошедшимся воинам Асум.

Если бы не уроки одного демона, меня бы уже порезали, а так еще держусь. Реакции у нас примерно на одном уровне. Ну, это они так думают. Перерезав незаметно для остальных своему противнику горло, а после и вовсе отрубив голову, наблюдала за Маком. На меня нападал только один, остальные сосредоточились на наемнике. Я видела, что мужчине конец. После следующей атаки он труп, но аловолосый стоял настолько расслабленно и невозмутимо, что его превосходство даже не оспаривалось.

Ведь он не выживет, тут без вариантов. Тогда почему все естество твердит, что это вампиры доигрались?

Стремительный удар девяти детей ночи, и…

И две дюжины воинов из карательного отряда отбрасывают их от нас, а через минуту добивают последних сопротивляющихся. Меня крепко прижимают к холодной коже походной куртки спиной, отчего мурашки бегут по всему телу.

— Ты жива, — тихий выдох в макушку, не слышный никому, кроме нас двоих. Потому что мы сильнее.

— Ты чуть не опоздал, — и получил локтем в живот.

Уж куда дотянулась.

— Спешил как мог, — сдавленно прохрипел демон, держась за отбитую печень.

— Ты своё еще получишь, — мрачно пообещала Михаэлю все муки Раха, — как вы вообще отряд Верховного нашли?

— Они из портала вышли и направились в вашу сторону. Через десять минут объявилась ты со своими проблемами. Догнали, проинформировали, и Асум под арестом, — закончил рассказ уже распрямившийся помощник.

— Лучше бы под могильной пролитой.

— А вы не ладите с бывшим главой, как я погляжу, — начальник карательного отряда не дремал и начал уже вынюхивать все вокруг.

— Мы поладим, только когда над ним будет десять метров земли, — резко бросила, сообщая, что меня допрашивать ему сейчас не стоит.

— Как удачно войска Верховного прохаживались недалеко от нас, — нежно протянул Мак, склоняясь к моему лицу, — невероятное совпадение-е-е.

И этот невыносимо догадливый тип прошел мимо, задевая меня плечом о плечо и ладонью по талии. Когда-нибудь я очнусь с клыками в его шее и буду счастливейшей вампиршей на земле!

Совет 8 Поймав перекус, не заразитесь от него безумием (Пособие по выживанию для вампиров)

— Милостивый… как вы там своего вампирского бога называете? — Михаэль даже перестал мельтешить и внимательно просмотрел на сидящую у камина меня.

— Сиран, — спокойно просветила демона.

— Милостивый Сиран! Как ты могла довериться пяти неизвестным людишкам и даже не поставить в известность меня! Что за наплевательское отношение к собственной безопасности?

И куда делся виноватый несчастный глава моей армии демонов? Испарился, как только услышал, что с наемниками я пошла по доброй воле и, вообще, доверилась им. Ох и бесился он после этого. Хотя почему бесился? Вон, до сих пор беситься. Мечется, как запертый в клетке скарх, туда-сюда.

— Ашарас! Михаэль, ты успокоишься или нет?!

Вот теперь меня сорвало. Уже битый час демон читает мне нотации на тему нерадивости его начальницы.

— У меня встреченный вопрос, как ты проглядел ловушку? — не хотела я об этом ему напоминать, но вывел советник меня за это утро прилично.

Зам тут же стушевался. А как же, никто не любит вспоминать о своих промахах.

— Меня ничто не оправдывает, — слишком серьёзно и напряженно звучали слова, — здесь вина полностью на мне, и слава Раху, что наемники по какой-то причине тебя спасли.

— Не впадай в самоедство, — небрежно бросила. Даже рукой махнула, подтверждая: все что было, прошло. — Как Асум объяснил мое исчезновение?

Демон немного расслабился и, наконец-таки, сел на край моей кровати. Второе кресло было занято Ирэн. В этой гостинице, увы, но комната в покоях была всего одна. Более роскошные апартаменты занял кто-то до нас. Удивительный наплыв туристов в южном городе земель правящего клана Альдэгрэ, Иеране.

Через портал мы прошли еще вчера. Разговаривать сил не было, поэтому нашли ближайший к переходу постоялый двор, и все разошлись по комнатам. А вот на утро ко мне заявился одноглазый с криками и упреками. В Иеране нам сидеть не меньше двух дней, так как карательный отряд изъявил настойчивое желание сопровождать одну невезучую главу клана, так что спешить некуда. Пока отряд вампиров доставит до ближайшей тюрьмы Асума, пока вернется, как раз пара дней пройдет. Отказаться от сопровождения невозможно, это приказ Верховного. Все-таки выполнил свою угрозу и прислал навстречу отряд, только в своём оригинальном исполнении. Карательные войска меня ещё не сопровождали.

— Госпожа, — в дверь легко постучали при том, что представительница рода оборотней могла вообще снести ее с петель одной рукой.

Девушка вообще за последние сутки преобразилась. Ее врожденная регенерация сделала свое дело. Всего день относительного покоя без кровопотери и побоев оказался тем, что доктор прописал. Теперь русые волосы оборотницы отливали золотом в лучах солнца, а желто-карие глаза поблескивали жизнерадостными искорками.

— Заходи, Рина, — дала позволение и тут же вернулась к своему советнику, — так ты ответишь?

— Он свалил все на наемников. И в тот момент я безоговорочно ему проверил. Все же глупо воровать тебя из-под самого нашего носа, а самому оставаться с нами.

— У него был свой карманный портал, даже не сомневаюсь. А его вампиры должны были отвлечь вас, — к таким выводам я пришла еще вчера, соединив всю информацию воедино.

— Ваш чай, госпожа, — и оборотница пододвинула ко мне изящную чашку из фарфора и синей эмали.

— Спасибо, Рина. Ты можешь идти завтракать. Я позову.

Девушка немедля испарилась. Смышленая и работящая, то что нужно для личной помощницы.

— Угощайтесь, — указала на поднос с тремя булочками и двумя оставшимися кружками, которые я не позволила разносчице подать. Не нужны мне лишние уши.

— Я так понимаю, дальше вы бросились на мои поиски и Асум вас не волновал, — продолжила, как только друзья взяли свои порции чая.

Как бы я не отнекивалась, а Михаэль и его невеста мои друзья. Последняя шла бонусом к демону, но и Ирэн доказала свою преданность.

— Нам не в чем было его подозревать. Но я и не вычеркивал его из списка потенциальных врагов.

— Михаэль, он уже давно был не потенциальным, а самым что ни на есть состоявшимся, — попеняла демону на его наивность.

— Раэль, я был слегка занят выбиванием правды из принца, — тут же раздраженно ответил зам, — чем Асум и воспользовался. Он раздавил портативный портал, — под конец голос уже не звучал так же уверенно.

Да, по шикарно разукрашенному лицу принца, что предстал передо мной ещё перед переходом в Иеран, была видна вся степень отчаяния Михаэля.

— Полагаю, именно тогда я и связалась с тобой, — в ответ демон кивнул.

— Ладно. Все остальное не настолько важно. Вы можете идти.

Парочка удивлённо просмотрела на хитро улыбающуюся главу клана.

— Да брось, самый романтичный южный город нашего королевства. Да вы спите и видите, как бы обойти его вдвоем.

На мое замечание Ирен выпрямилась и счастливо просмотрела на жениха.

— Ты с нами? — игнорируя любимую, предложил советник.

— Ещё чего! Нужна мне вся ваша сопливая романтика. Я лучше в тишине скоротаю денёк, — и я начала жестами выгонять сладкую парочку.

— И порт не забудьте посетить на закате, — крикнула в уже закрывающиеся двери, — это великолепное зрелище, — но меня уже не слышали.

Неугомонные влюбленные, даже чай не выпили. А я не собиралась отказывать себе в порции душистого зелёного напитка. Все же еще прохладно, и ни что не согревает лучше чашки чая, камина и хорошей компании. Увы, компания не устраивает меня по всем критериям, но кто меня спрашивает. Сомневаюсь, что мужчина за моим окном вообще хоть раз утруждал себя этим.

— Вот бы ты сорвался, наконец, — тихо выдохнула в чашку.

Лицо за стеклом растянулось в поистине устрашающе широкой улыбке. Я не удержалась и скривилась в ответ. Тут-то и настигла любителя подслушивать жестокая карма, а может, Сиран в кои-то веки услышал мои молитвы, но факт на лицо — наемник сорвался с карниза! Секундная радость, минутная растерянность, и я подорвалась с места лицезреть труп аловолосого в не менее алой луже крови, живописно растекшейся под ним, но за окном не увидела ни наемника, ни лужи.

— Испугалась? — тихий шепот слева. Я аж подскочила.

Этот ненормальный каким-то невероятным образом успел перелезть по стене к форточке в ванной и, сложившись, по моим прикидкам в трое, немыслимым образом пролез в эту самую форточку. Об этом красноречиво говорила распахнутая настежь рама, которую я поспешила закрыть.

— Да ты еще и форточник! — возмутилась, а сама усиленно пыталась успокоить разошедшееся сердце.

— Моим талантам нет предела, — похвастался Мак и вальяжно развалился в кресле, где до него сидела Ирен.

— Ты хотел сказать порокам, — нагло исправила наемника и тоже решила присесть.

— Ты не рассказала своему верному псу о наших возможностях, — и внимательный, прожигающий что-то глубоко внутри взгляд, — почему?

— Я сама еще плохо понимаю, чему стала свидетелем меньше суток назад. У Михаэля и так дел по горло, — оправдывала своё молчание.

Именно оправдывала, поскольку и сама не знала, почему не выложила все, что узнала о наемниках за эти дни, демону.

— Угу, хорошая попытка, мышка, — и снова эта снисходительная улыбка, будто Шут все знает, и отчитывает подростка за ложь.

Ну почему он не грохнулся с карниза?! Я прям снова вижу на земле кровь, переломанное тело и так далее.

— Ты о чем думаешь, кровожадная моя?

Я резко опомнилась с голодным и торжествующим оскалом на лице. Об этом мне сказало зеркало напротив. Ужас! Даже клыки удлинились!

— Мышка проголодалась, — протянул наемник, смакуя каждую букву данного мне прозвища.

Скорее, оголодала, но ему об этом знать незачем. Мои демоны меня исправно кормят. Вот только жажда не убывает. А все Кук виноват со своим сногсшибательным запахом, я уже еле держусь. Принц на его фоне просто вонючая куча.

— Мы не против осведомленности демонов, — вдруг продолжил Мак, с наслаждением допивая не тронутый фурией чай, — но до вашего Верховного эта информация не должна дойти.

— И почему? — теперь я включила почемучку.

— Всему своё время.

Наемник поднялся, как-то незаметно приблизился, и вот он уже нависает надо мной, опираясь о подлокотники жалобно скрипнувшего кресла.

— Утешай себя тем, что ты знаешь больше остальных и пока нужна нам, мышка, — и этот буйно помешанный легонько задел мой нос своим, после чего снова налепил улыбочку аля «я клоун и горжусь этим» и ушёл из моей комнаты.

Я так и сидела, пока Мак не захлопнул за собой дверь. Ашарас! Сейчас я испытала животный ужас и томное предвкушение одновременно. Ну нет, у этого наемника точно не все дома, и туда в гости мне сорваться не стоит. Никогда!

Сидеть в комнате, как обещала Михаэлю, я не собиралась. Все-таки город действительно красивый, и считается южной столицей Аша. Накинув плащ на походное платье, спустилась вниз. На свое счастье не застала никого из своих демонов. Наемники тоже где-то прохлаждались. Это к лучшему. Мне необходимо продумать. Все же Мака я так и не смогла спросить об одной нестыковке, а думаю я лучше в движении или около воды. Вот и иду к морю. Два в одном, так сказать.

Проходя мимо сувенирных лавочек, разбросанных по всему побережью, я пыталась ухватить мысль за хвост. Откуда Мак знал реакцию Асума на слова принца в поместье Рубинового заката? И ещё одна вещь, почему наемник сказал, что выводы о тёмных делишках главы клана принадлежат ему? Есть возможность, что аловолосый шпионил и стал свидетелем всего действа за ужином. И догадаться о похищениях он мог первый, а уже потом рассказать Лициану. Но почему тогда у меня было такое чувство, будто именно Мак был в столовой, и именно он вывел из себя Асума. Это четко отражалось в его голосе и глазах, когда Шут издевался над вампиром на той злосчастной поляне.

Что же вокруг происходит? Аловолосый весь покрыт тайнами. Кук манит к себе, почти лишая меня контроля, братья пугают безразличием, а Вал владеет опасной способностью и литыми кулаками. По всей видимости, у них не должно быть этих способностей, но они есть. Ох, чует моя вторая незримая сущность, что не наемники они, вот ни на волосок. Однако знать о моих выводах им не стоит.

— Какая у нас тут кошечка гуляет.

И меня грубо вырвали из размышлений. Ашарас! Куда это меня занесло? Неужто рыбацкий причал? Ну точно, вон как грязно и неблагоприятно все вокруг, да и от этого детины чумазого рыбой несет.

— Ага, и как ты забрела к нам? Кис-кис, — дружок первого понравился мне ещё меньше.

Это был орк, и явно изгнанный из племени, а по-простому — отморозок. Первый же, скорее, на половину эльф. Ох и противные же у светлых полукровки. Они напрочь лишены и красоты, и грациозности. С манерами там вообще швах. Надо, наконец, добить Верховного на предмет запрета въезда эльфийских полукровок на территорию крупных городов.

— Не повезло вам, ребята, — тяжело вздохнула.

— Че эт? — рыкнул орк, — это ты попала.

А я бы на их месте уже в конце порта была бы. Или в километре от берега. Но у них чуйка на опасность напрочь отбита, так что продолжают стоять и похотливо лыбиться.

— Смотрю, местные хромают на самосохранение.

Вот он конец, подкрался незаметно.

Из-за угла нарочито медленно вышло трое наемников. Всего миг и два брата мгновенно встали напротив своих противников, а Кук оказался рядом со мной.

— Ты обещала остаться на постоялом дворе, — строго заметил демон, появляясь за моей спиной. И этот тут. Да меня вели со всех сторон!

— А ты пойти гулять с Ирэн. Мы оба соврали, теперь можно исключить нотации? — я даже не повернулась. Зачем, моя спина и так кожей чувствует недовольный взгляд Михаэля.

Тем временем к нашим рыбакам подтянулось ещё пятнадцать отбросов общества с намерением размять кулаки. Это ж как кровью пристань зальет! Как бы на власти не нарваться. Мне ничего не будет, но Верховный не упустит возможности припомнить мне это.

— Сейчас повеселимся, — с нескрываемым предвкушением бойни, а никто из нас не сомневался, что это будет не что иное, как резня, высказал свои мысли Бо.

— Куда-а-а?

Я еле успела затормозить рванувшего, как он думал, на помощь демона. Нечего ему там делать. Мне не улыбается потом объясняться перед фурией, почему ее жених вернулся весь в крови и потрохах. А на немой вопрос зама пояснила:

— Михаэль, тебе охота руки пачкать? Дай ребятам повеселиться, а то они снимут напряжение на тебе.

И я отнюдь не шутила. Если не дать братьям утолить жажду битвы, кто знает, что им взбредет в голову. Поэтому, притянув демона за руку к себе, начала вместе с ним созерцать избиение младенцев.

— Эм, он ошибся оружием? — в непонятках уточнил Михаэль.

Согласна, боевой посох ещё никто не использовал в качестве копья. Бо просто прицелился и метнул свой шест в противников. На четвёртой пробитой грудной клетке оружие упало на булыжник причала.

— Второй брат тоже необычно владеет саи, — как-то настороженно заметил мой советник.

У него явно картина мира сама себя перерисовывала. Мне проще, я уже закалённая. Удивляюсь, но не впадаю в ступор.

— Есть немного.

Саи не отставал от своего младшего брата. Он взял два кинжала, если саи можно так назвать, в правую руку так, что костяшки пальцев держали рукоятки. Одна между указательным и средним, другая между средним и безымянным. Но на этом странности не заканчивались. Наемник резал противника водя лезвиями из стороны в сторону, иногда потыкал, но реже. Вообще, было ощущение, что у него торчат из руки два очень длинных когтя, и орудовал он ими, как животное лапой.

— Ребята весьма оригинально владеют оружием, — не сдержался от комментария Михаэль.

— Пойдем на постоялый двор. Ещё минуты две, и вокруг будет только крупно порубленный фарш.

И я потянула демона в обратную сторону от залитой кровью пристани. Смотреть дальше мне было не в удовольствие. Скорее, наоборот. Теперь придется многое рассказать и прояснить. А все это отребье, или отрыбье, виновато.

* * *

Шли мы с демоном достаточно быстро и с каждым шагом я стремилась увеличить темп. Когда зажатая в тисках правая рука советника начала подавать признаки боли, Михаэль не выдержал.

— Куда ты так несешься? — И он сделал очередную попытку притормозить меня или хотя бы вырвать из захвата предплечье.

Неудачно. У меня силенок немеряно, и я была готова к такому повороту.

— Михаэль, ты идиот или правда не понимаешь? — я снова прибавила шаг.

— О хитрый Рах! Кровь? — полу вопросительно полу утвердительно спросил зам.

— Кровь сплошная гадость! От неё несет, да и с булыжника слизывать как-то не хочется, — бегло объясняла проблему демону, — а вот от запаха одного наемника конкретно срывает крышу.

— Это ты о хвостатом брюнете, что увязался за нами.

— Ашарас! Он идет за нами?!

Вот же приставучий! Я до последнего терпела его запах и сдерживала жажду. Как только выдержка начала мне изменять, я схватила демона и потащила прочь от того кровавого месива, что только дразнило мой нюх.

— Он сводит меня с ума, Михаэль. Вашей крови уже не хватает, чтобы утолить мою жажду, — я лихорадочно шептала всё это на ухо своему спутнику.

— А что с принцем?

— Бесит, как всегда, но не более, — желудок скрутило в новом голодном спазме, — быстрее, я на грани.

Жестокий Рах, я раньше две недели могла продержаться без крови и даже не испытывать при этом сильной жажды, а сейчас стала похожа на оголодавшее животное с повышенным аппетитом. И это чувство подконтрольности своим желаниям злило меня до зубовного скрежета.

Быть ведомой инстинктами, ощущать потерю контроля над собой самое ужасное, что происходило со мной. Со всеми проблемами можно хоть как-то бороться, если ты в своем сознании и можешь думать. Здесь же всё иначе. Сознание туманится, тело ведут первостепенные потребности, чистые эмоции и оголенные инстинкты.

— Раэль, еще чуть-чуть. Держи себя в руках, — подбадривал демон, пытаясь держать меня в сознании.

— С ней все в порядке?

Перед нами, как черт из табакерки, выскочил Кук. Да откуда он, демоны побери, здесь взялся? Я медленно, но верно чувствовала, как мной завладевает жажда. Кук сам себе вырыл могилу. Пусть потом не жалуется.

— Отойди, Михаэль, — голос был тверд и решителен. Я точно знала, сейчас мои клыки должны пронзить шею брюнета, — смирись, ты не успел.

Демон скривился, но промолчал. И вправду, он не успел меня довести до моей комнаты. Теперь добыча передо мной, и я ее не упущу.

Но больше всего меня удивляло, что мужчина не двигался с места. Его будто не волновали мои блестящие жаждой глаза, удлинившиеся клыки и хищный оскал в ответ на его спокойствие.

— Не на лестнице же, — взволнованно буркнул демон и попытался сдвинуть Кука с места.

Со мной у него шансов всё равно не было. А так уведет жертву, уведет и хищника. Только одно задело меня в его словах: когда вообще мы успели оказаться в гостинице?

На попытку Михаэля увести предмет моей жажды я среагировала как любой хищник, атаковала. Демон был скинут с лестницы вниз и явно ошарашен таким обращением. Меня же его состояние сейчас волновало в последнюю очередь. А вот легкая улыбка на губах наемника заставила что-то глубоко внутри зашевелиться червячком сомнения. Увы, разум меня предал и все сомнения остались за бортом сознания в море жажды.

Я стремительно рванула в сторону своей жертвы. На удивление, я легко поймала Кука. Он и не пытался сопротивляться. Еще один звоночек в моём уплывающем сознании.

Наклон головы в сторону, изящный изгиб смуглой шеи и медленно, размеренно бьющаяся артерия. В такой ситуации только человек со стальной волей мог остаться спокойным. Или заранее знающий о своей победе. Но все эти мысли проскальзывали мимо меня, не задерживаясь в голове. Вот он, дурманящий запах пряной крови под тонким слоем ароматной кожи. Миллиметр до наслаждения.

— Вот же оголодала!

С этими словами меня отшвырнуло от желанной жертвы к стене. Дух не выбило, но дезориентировало неплохо. Настолько, что мне даже примерещилось, будто запах Кука идет откуда-то со стороны и окутывает его, а не исходит изнутри. Полный бред! Ведь источник запаха сам наемник. Которого я больше не вижу, поскольку его заслонила другая фигура.

— Когда же ты перестанешь плести из моих нервов макраме? — слегка протрезвев от удара об стену, четко выговорила Маку своё мнение о его проведении.

— Когда узор закончу, милая. Ну или нервы твои закончатся, — и его фирменная улыбка с большой долей издевки, — в любом случае, что-то да закончится.

— Моё терпение, — и я сорвалась с места с единственной целью, наконец, придушить этого гада.

— Какая ты энергичная в середине дня. А говорят, на вас сонливость нападает, — успешно уворачиваясь от моих нападок, продолжил издеваться наемник.

Снова отбивая очередной удар, Мак схватил меня за руку и заломил ее за спину. Для надежности обнял меня своей рукой поперек груди и прижал к себе спиной. А может у кого-то слишком шаловливые руки.

— О, приятель! А я тебя и не заметил, — изображая абсолютное удивление, обратился аловолосый к Куку.

Я же, не теряя времени, резко дернулась из захвата. Как бы не так, держали мертвой хваткой.

— Ну, мы пошли от греха подальше. Да, мышка?

И этот наглый беспринципный тип поволок меня вверх по лестнице к моей комнате. Я даже забыла, что нужно сопротивляться, настолько глубокий шок меня настиг. Очухавшийся Михаэль мало чем от меня отличался, потому спасать свою начальницу не спешил. Это сильно помогло наемнику утянуть меня в мои же покои.

С щелчком замка на входной двери развеялся мой ментальный паралич. Я четко осознала, что теперь разорву Шута к демоновой прабабке. Не зря для нас процесс питания очень интимная сторона жизни. Существо должно нравиться, вызывать положительные эмоции, а главное, запах подсказывает нам, кто идеальная пища, а кто — перекус.

Наемник не подходил даже на роль перекуса. Его запах для меня был не чем иным, как пылью с грязных полок: мешает мало, но вид портит и дыхание затрудняет. Но сейчас он посягнул на мою пищу, которая идеальна для утоления жажды. За такое убивают. Инстинкт требует немедленной расправы.

— А как глазки-то у нас загорелись, — нарушил тишину отступающий наемник. Дошло, наконец, что сотворил.

— Никогда не становись между дем… вампиром и его добычей, — чуть не проговорилась! Но даже в состоянии сильнейшего аффекта мыслила я трезво.

Да, вампир бы избежал конфликта, нашёл другую жертву и утолил бы жажду. Перед заведомо более сильным противником дитя ночи отступило бы, но я не совсем оно. Я нечто сильнее, агрессивнее и с особым отношением к питанию. Вот только Маку этого знать не надо.

— Добычей, говоришь, — наемник медленно провёл языком по нижней губе и завершил движение самодовольной ухмылкой.

— Судя по твоему взгляду, я не добыча. А кто же? — пусть он хотел казаться равнодушным, но его выдавала заинтересованность в золотых глазах, большая, чем Мак, мог себе позволить.

— Сейчас ты — враг, — ровно, без срывов ответила замершему наемнику.

На миг что-то голубое сверкнуло на его радужке, выдавая эмоции владельца, но тут же пропало. Я растерялась, ведь этот мягкий бирюзовый оттенок, что всего на секунду появился сквозь запечатавшее его золото, был мне знаком и преследовал как во сне, так и на яву.

— Так уничтожь врага, мышка, — он снова стал собой, снова улыбался и прятал истинного себя, — если силенок хватит.

Вот тут инстинкт возобладал надо мной и я ринулась на человека. Не знатью как, но он все время ускользал за миг до удара или захвата. Надо же какой шустрый. Вампирам из Рубинового ничего не светило, если даже мне с моей запредельной скоростью его не поймать.

— Ух, какая грозная мышка. Все хочешь пощекотать меня своими нетопыриными крылышками?

У него ещё остаются силы издеваться?! Убью!

— Како-о-ой вид, — протянул Шут, заглядывая в мое декольте.

Я нанесла удар, наемник ушел в сторону. Как он успел обойти меня и, нависнув со спины, уставиться на мою грудь, хоть убей, не видела. Признаю, у меня есть чем любоваться, но не сейчас же!

Мак мягко ушел от моей ноги, лягнувшей воздух позади меня, порывисто приблизился к моему лицу и нарочито медленно провел языком от подбородка до уха. Меня прошило током. Но почему, оборотень задери, я не отбила ему самое важное в этот момент? Какого демона, я стояла как вкопанная, ощущая приятный калейдоскоп эмоций?

— Ш-ш-ш… — и это отражало всю злость на себя и человека, играющего со мной.

— О, кажется мы достигли нужной кондиции, — и широко ухмыльнувшись, наемник выхватил что-то из ванной, попутно выставляя это перед собой в качестве щита.

Резкий запах дурманящей крови тут же достиг моего носа. Уже даже не делая попыток сопротивляться природе, позволила инстинктам править. Я налетела на существо в руках наемника, как орёл на грызуна. Звук разрезаемой клыками плоти и обжигающая терпкая жидкость наполняет рот. Наконец-то!

— Тише-тише, Раэль. Ты ему так горло перегрызешь, — насмешливо, но с еле заметными нотками волнения шептал наемник, с чьих рук я сейчас ела. Буквально, так как существо потеряло сознание и повисло вареной макарониной на руках Мака. Хорошо, что аловолосый не осведомлен о моей эмпатии. Любые проявления эмоций я замечаю мгновенно. Все же это способности моей внутренней сущности. Вон, Михаэль вообще телепатией одарен.

— Блаженство, — выдохнула, как только губы оторвались от шеи… ДРАКОНА! Как он, псы Раха пожри, умудрился найти дракона, да ещё такого беспомощного?! Наверное все мои недоумения ярко выражались в мимике, поскольку наемник ответил.

— Этот из дома душевнобольных. Только там не задают вопросов и можно быстро раздобыть донора. Выбирал тебе самого крепкого и не сильно двинутого, — и улыбка гордящегося собой человека.

— Зачем? — Бледнея все интенсивнее, поинтересовалась у своего «дилера».

— Мы же выяснили с утра, что ты проголодалась, а твоих демонов тебе явно мало, — и такое довольство собой, что мне даже жалко было его шмякать мордой об землю, скидывая с высот его величия.

— Наелась?

Я кивнула, не в силах произнести и звука. Было только стойкое желание сбежать в уборную и извергнуть из себя все содержимое желудка, тем самым избавив организм от влияния порченной крови.

— Что-то не выглядишь ты сытой. Тебе плохо? — Видно, выгляжу я весьма плачевно, если даже Мака проняло.

— Мало было одного ящера? Я могу еще принести. Вот сейчас…

Я накрыла его губы ладонью, заставляя прервать поток слов.

— Что не так с этим драконом? — тихо и безжизненно. Я даже дыхание затаила в ожидании приговора.

— А оборотень его знает. Вроде, он истинную пару потерял, вот крыша и поехала.

Да уж, не думаю, что он будет столь же беспечен, когда крыша начнет ехать у меня. И этот момент не за горами.

Плюнув на присутствие мужчины в комнате и все правила приличия с этикетом вместе взятые, я рванула в уборную. Следующие пару минут звуки оттуда шли тошнотворные. Зато в комнате стояла оглушающая тишина.

Когда я вышла из своего кошмара, наемник сидел в кресле и задумчиво постукивал указательным пальцем по губам. Такую статику в его поведении я видела впервые. Слишком серьезный и озадаченный взгляд. Такой Мак меня пугал гораздо больше вечно улыбающегося клоуна. Он первым нарушил молчание:

— Что не так с его кровью? — ни капли насмешки или улыбки в словах и мимике.

Отвечать не хотелось. Ведь это мой секрет. Мало кто знает, что чем сильнее вампир, тем больше информации он получает с кровью. Мы можем чувствовать эмоции, желания и видеть прошлое донора. Вот только от этого можно абстрагироваться, при необходимости. Может вампир, но не я. Мои способности разграничивать чувства донора и свои гораздо хуже, чем у обычных питающихся кровью. Ведь я частично эмпат, что и делает меня такой разборчивой в еде.

Так вот, суть проблемы в том, что сильные вампиры избегают пить кровь больных и сумасшедших, поскольку перенимают на время часть их ощущений. И дураку ясно, что ничего приятного в этом нет. И если у них проблема будет неприятная, но не существенная, то в моем случае, это катастрофа!

Я перенимаю около двух третьих их чувств! Догадайтесь, что со мной будет после того, как я отобедала сумасшедшим. Правильно, я на две трети стану такой же сумасшедшей! Благо, длиться это только до выведения из организма больной крови.

— Она сумасшедшая. Это порченная кровь для вампиров, — ни словом не солгала. Умолчала лишь о том, что для меня она, как отрава.

— То есть, ты все еще голодна?

Ой, не понравились мне искорки в его глазах. Поспешила разубедить этого маньяка, а то он мне пол борделя и пол тюрьмы притащит на съедение. Я его логику уже поняла. Кто не способен дать отпор и беззащитен, того и скормим.

— Нет. Того, что впитал организм, вполне достаточно. А теперь верни… А где дракон?!

Моего обеда действительно не было в комнате. Может, опять в ванну затолкали?

— Его уже Бо увез назад, — беззаботно ответил наемник, поднимаясь с кресла, — раз все в порядке, я ушел.

С огромными облегчением выдохнула, когда он вышел за дверь.

— Вечером зайду, — донеслось из коридора.

О, лучше тебе этого не делать.

Когда шаги в коридоре стихли, я начала действовать. Не теряя времени, села на кровать и воззвала к притаившемуся за стеной демону. Уж он то меня не бросил, тут и сомневаться не приходиться.

«Михаэль! Заходи».

«Уже» — и ко мне вошёл одетый, как всегда с иголочки, зам.

— Через пять-десять минут я стану драконом, лишившимся истинной пары, — без предисловий перешла к проблеме.

— Что!? — демон все ещё не понимал.

И что он делал все это время? Неужели, даже не подслушивал?

— Я после характерного звука кормления перестал слушать, — признался мой личный телохранитель.

— Сумасшедшая кровь, — в двух словах описала ту глубокую яму, куда мы удосужились попасть.

— Ирэн меня убьет, — громкий стон двоих обреченных на весь постоялый двор.

* * *

— И почему я не удивлена?

В мою комнату без стука вошла фурия в весьма плохом настроении. Уверена, представшая перед ее глазами картина испортила его еще сильнее.

Михаэль сидел на моей кровати, облокотившись спиной о изголовье, а я лежала рядом, примостив свою голову на колени к демону.

— Потому что привыкла, — безразлично ответила я.

Меня больше занимал теплый живот под моей щекой, вздымающаяся мощная грудь и слегка щетинистый подбородок перед моими глазами. Увы, но со вчерашнего дня Михаэль так и не покинул моей комнаты. Он хранил мой покой и никого даже близко не подпускал к двери. Причина такой сердобольности и заботы одна: ждем, когда испорченная сумасшедшая кровь выйдет из организма. Но вот загвоздка, она еще даже не начала действовать, и это настораживает моего телохранителя больше всего.

— Может, он вообще не был сумасшедшим — вяло перекатывая слова на языке, сделала очередное предположение.

— Это нужно у твоего наемника уточнить, — раздражённо рыкнул демон, но тут же сменил тон на более мягкий, — только у него хватило мозгов притащить тебе обед из сумасшедшего дома.

— Мишутка, ты ни про кого не забыл? — пролепетала Ирэн. Да так, что у демона кровь должна была стать в жилах.

— Пф-аха-ха! Она тебя Мишуткой зовет?

Ох, как меня от этого тряхнуло.

— Уже поехала умом? — мягко, как у ребенка, спросил Михаэль.

И не поймешь, чего было больше в его словах, заботы или издевки.

— Ты только сейчас заметил? — злобствовала брошенная на сегодняшнюю ночь невеста.

— И в небольшом сумасшествии есть плюсы. Мой сон охранял такой страстный и красивый мужчина, — и я нежно, и даже трепетно, провела ладонью по небритой щеке своего советника.

Как после этого перекосило фурию, сложно описать. Когда дело касается жениха, Ирэн совершенно не умеет себя сдерживать. Такая женская доля у всех фурий, быть собственницами до мозга костей.

— Вообще, у драконов кровь так же сильна, как крепка их шкура, — вдруг выдала Ирэн, смиряя гнев и присаживаясь на кресло, что поближе к нам. Она нашла хороший способ заглушить собственнический инстинкт, переключилась на нашу проблему.

— В этом есть здравый смысл. Драконов ты пробовала очень редко и в своём уме, оттого не интересовалась, насколько быстро кровь усваивалась твоим организмом, — начал рассуждать Михаэль, хмуря лоб и поглаживая кожу под пустой глазницей костяшками пальцев. Почему-то старая травма всегда начинала чесаться, когда демон обдумывал очередную теорию.

— То есть, мое тело еще не переварило порченную пищу, — сделала вывод из всего сказанного.

— А ведь сегодня возвращается карательный отряд, — тяжелый вздох со стороны зама.

— И велика вероятность показать себя во всей сумасшедшей красе перед вампирами.

Жестокий Рах, если эта просроченная кровь будет так же долго из меня выходить, то Верховный не преминет воспользоваться моим состоянием. Неприятности маячат на периферии грандиозные.

— Это катастрофа, — простонала и мешком повалилась на телохранителя.

— Мы не можем задерживаться, Раэль. И так явимся на две недели позже.

Михаэль говорил правильные вещи. Празднество длится больше месяца. Первые две недели идут приёмы и гулянья. Дальше бал по случаю праздника Жизни и ещё три недели гуляний, а в заключение, карнавальный вечер закрытия. По моим прикидкам, до праздника осталось дня три, и опаздывать на него никак нельзя. Да и не думаю я, что вампирское сопровождение согласится задержаться хотя бы на денек. Ситуация складывается премерзкая.

— Мне нужна нянька и не одна, — лениво и с легкой загадочностью произнесла я, — такие, чтобы отбили всякое желание у вампиров общаться со мной и вынудили их держаться на приличном расстоянии.

— К нашим демонам они уже привычные, — задумчиво произнес Михаэль, — фурия их тоже не удивит.

Взгляд демона нежно коснулся любимой. Все, мой зам поплыл. Какая-то ночь без невесты, и только от ее вида мысли в голове моего главы армии мешаются. Чем она его так зацепила? Наверное, постоянными попытками прикончить меня. Сам не может, но ей не особо препятствует, только если уж сильно разойдется. Надо возвращать Михаэля из его сладостных фантазий, а то не ровен час, я с ума сойду.

— Один недальновидный наемник подсунул мне это заклятие отсроченного действия, пусть он же и расхлебывает. И помощников у него целых четверо, а если приплести еще и Его Высочество, то целых пять!

Я так воодушевилась идеей подпортить жизнь аловолосому, что уже вскочила с колен демона и понеслась сообщать радостную новость. Уже где-то в конце коридора я расслышала реплику очнувшегося зама:

— Кажется, действует.

— Тебе еще только кажется! — возмутилась фурия и явно бросилась за мной. Люблю ее за разумность. Всегда голова на плечах, если дело не касается избранника.

А я уже во всю неслась к комнатам наемников. Вот только которая из четырех принадлежит Маку?

В целях экономии наемники живут по двое. Принц, естественно, один, и Шут тоже. Думаю, никто не захотел терпеть его пакостный характер, вот и поселили подальше. И если руководствоваться этим принципом, то его дверь в самом конце коридора. Стучать даже не собиралась, он же позволяет себе являться ко мне, когда его душеньке угодно. И это было моей ошибкой, поскольку комната принадлежала принцу. Весьма голому и не одному. Будь его гостем девушка, даже бровью не повела бы. Но перед моими глазами стоял на коленях Кук и держал ладони ГОЛОГО Лициана в своих.

— Все в отличном состоянии, — вдруг сказал наемник, а точнее, его затылок.

Уверена, будь я в своем прежнем состоянии, никогда не сделала бы следующего.

Тихо притворив дверь, чтобы не отвлекать мужчин от важного дела, я подошла к Куку со спины, при этом принц продолжал стоять с каким-то стеклянным взглядом и явно меня не замечал, и открыла рот:

— Не спорю, грудь накачанная, ноги ровные и сильные, то, что пониже торса и повыше ног, тоже приличное, — я обошла кругом шедевр природы и вынесла вердикт, — прекрасный человеческий экземпляр, но тебе он зачем? — и так легко получилось перескочить на неофициальное общение.

— Мне? — слегка заторможено переспросил наемник.

— Ну, мне, понятно, зачем. Тут можно не только физическую подпитку получить, но и эмоциональную. Уверена, в постели он не промах.

— Не проверял, — не ожидая такого комментария от себя, Кук нахмурился, и его глаза превратились в две щелочки. Теперь их цвет и в упор не разглядишь.

— Так зачем он тебе? — делая вид, что не расслышала шокирующих слов, снова попыталась добраться до истины. Хотя, если бы он сказал, что проверял, тогда был бы настоящий шок. Однако, Кук не из тех, кого надолго можно ввести в замешательство.

— У принца проблемы с конечностями. Он плохо их контролирует, — наемник поднялся на ноги и, обняв за плечи третьего в очереди на престол Шангеса, усадил его на кровать, — как ты знаешь, у меня есть некие способности по управлению телом.

Было видно, что он тщательно выбирает, что мне сказать, а что не для моих ушей.

— А почему он такой… — я никак не могла подобрать слово, а потому просто выдала первое пришедшее на ум, — пристукнутый?

— Он под гипнозом. Так проще управлять его руками и ногами, проверяя исправность моих плетений. Принц давно парализован, и только мои способности позволяют ему двигать собственное тело.

Такого я никак не ожидала, а потому молча наблюдала, как наемник разминает предплечья Лициана. Мои преследователи, видимо, наткнувшись на пикантную сцену, решили вернуться восвояси, и никто нам не мешал. Почти.

— Кук, я пасс! — с порога заявила причина моего нахождения здесь.

Меня он видеть не мог, так как кровать от кресел со столиком визуально отгораживал небольшой выступ стены. Когда я оказалась именно за ним, не помню. Наверное, увлеклась прелестями человеческой анатомии.

— Сам возись со своей марионеткой.

— Ты не вовремя, Мак, — цедя сквозь зубы, попытался осадить аловолосого Кукловод, но был проигнорирован, как и всегда.

— Ничего не собираюсь слушать, — Шут уже поравнялся со мной, но головы не повернул, продолжая возмущаться, — я в него больше не полезу!

— В кого? — мой вполне обоснованный вопрос заставил брюнета с клацаньем захлопнуть рот, а Мака в удивлении обернуться.

Впервые видела его недоумение, и оно сильно смягчило вечно злобно улыбающееся лицо.

— Мышка? — уже возвращая привычную маску, уточнил наемник, будто не верит своим глазам.

— А ты идешь со мной, — я грозно ткнула пальцем в грудь над сложенными на ней руками, — ты меня отравил, ты и нянчишься.

Мака явно начал разбирать смех, а я осознала, что мысли сильно путаются и скачут зайцами.

— Ты настолько обессилила, что тебя нужно с ложечки кормить? — насмехался наемник, — может, мне тебе еще и Кука сервировать к столу?

— Отличная идея! Он вкусный, — сарказма я явно не уловила. Точнее, моя безумная сторона.

— Что с ней? — вдруг посерьезнел мой оппонент.

— Как будто под мухой, — сделал предположение брюнет.

— О-о-о, беда. Кажется, понял, чем я ее отравил, — и Мак хлопнул себя ладонью по лицу.

— Зачем ты ее, вообще, травил? — возмущался главарь, полностью позабыв про принца.

А он голенький, тепленький и жилка бьется под розоватой кожей. Мням!

— Я ее кормил. Травилась она сама!

— То есть, она сама наглоталась какой-то гадости? — упорствовал Кук.

— Она наглоталась крови. То, что это своеобразный дурман для мышки, я узнал уже после ее обеда, — самоуверенно, как всегда. Свою вину даже сейчас не признает.

— Зачем ты вообще вмешался? Она испила бы моей крови, и проблемам конец.

— Твоим проблемам. Ее бы только начались, — слишком серьезно это прозвучало. Я даже слегка отвлеклась, но пульс живого существа с когда-то дурманящим меня ароматом вернул на путь истинный.

— Ты бы выбирал слова. Или ты идешь против нас? — накал повысился. Это стало серьезнее обычной ссоры, — уже то, что ты помешал мне вчера, является срывом нашей миссии.

— Неа, — расслабленный, насмешливый голос.

Шут перестал волноваться окончательно, в отличие от меня. Я просто бесновалась от непонимания и кучи возникших вопросов, но мои инстинкты и порченная кровь брали верх.

— Я никогда не говорил, что буду помогать тебе. Никто не давал мне такого приказа. Как раз наоборот, я могу поступать соответственно своим суждениям, — и аловолосый явно победно ухмыляется, но я этого не вижу.

— Я главный сейчас.

А вот Кук злится, пусть и спокоен внешне. С моей эмпатией такое легко понять.

— И я подчиняюсь, но только в том, что касается моей работы. В остальном я волен делать, что моей душе угодно. И сейчас ей угодно забрать мышку, — снова смех в каждом слове. Победный и издевающийся.

— Ты не…

— Сюрп-сюрп…

Договорить ему было не суждено.

— Что за… — это уже Мак.

Растерянный. Хотелось бы это увидеть.

— Сюрп-сюрп…

— Оттащи ее. Она же его выпьет досуха!

Брюнет истерить изволит. И чего так переживать, он же парализованный, я ему легкую смерть устраиваю. Вот же расшумелись.

— Не тяни! Иначе кусок горла ему вырвет, — наставлял мой отравитель. Откуда только знает столько о вампирах, — я разожму ей челюсть, и тогда оттащишь.

И вправду, через секунду два пальца вились в мою челюсть позади зубов и стали сжимать ее, вынуждая выпустить свою жертву. Ну и ладно, кровь у него все равно какая-то пресная, да и приятный запах исчез.

— Да пусти меня! Больно нужна мне эта трава. Я безвкусную жижу не пью, — стряхнула чужие руки со своей талии.

— Только что ты эту жижу в объёме литра выдула и не поперхнулась, — заметил слегка вспотевший Мак.

— Распробовала не сразу, — ответ для них и вопрос для себя, как я вообще смогла укусить человека с дипломатической неприкосновенностью?

Тут что-то не так, и, в первую очередь, с самими наемниками. Увы, разум всхлипывал, но неумолимо терялся под напором драконьего безумия.

— Так, ладно. Ты, — Шут очень некультурно тыкал пальцем мне прямо в лицо, — идешь со мной. От меня ни шагу, иначе найду и морально замучаю. Слушаешься во всем, без возражений.

Я сидела на коленях Кука, что придерживал меня за плечи и не спешил отпускать. Запах от него крышесносный, но почему-то мой дракон не принимал его. Больше всего безумной крови понравился, как это не ужасно, Мак. Именно он стал моей потерянной истинной парой. Все, когда это пройдет, я либо повешусь, либо его повешу. Присутствия нас двоих этот мир не выдержит.

— О! Она повязалась, — счастливее, чем следовало бы, констатировала факт Ирэн. Так говорили о нашедших свою пару драконах. Как о животных, ей богу!

— Ага, с трупом, — спустил фурию на землю мой демон, — ты забыла, милая, что дракон потерял истинную. Вот и плющить Раэль будет по мертвому. То, что объект ее стенаний все еще жив, для нее пустой звук.

— Это я мертвый истинный, которого она решила оплакивать? — и такой предвкушающий оскал, что мне, даже невменяемой, стало не по себе.

— Не радуйся слишком громко, теперь с ней маешься ты. А Раэль далеко не подарок.

Эти слова отрезвили наемника.

— Телохранитель, вроде, не я, — справедливо упрекнул, не отмахнешься.

— Я буду рядом, но она вряд ли подпустит к себе кого-то, — пояснил степень попаданства аловолосого Михаэль.

— Любимый, спаси меня! Этот человек хочет меня убить! — и я начала вырываться из захвата.

— Что?! — в шоке были все.

Воспользовавшись замешательством противника, я вырвалась на свободу и бросилась в объятья своей любви.

— Убей его! Убей! — обхватив ногами и руками Мака так сильно, что он при всем желании не мог пошевелить и пальцем, истошно вопила на всю гостиницу.

— Что-то явно пошло не так, — отмер демон, пристально изучая меня взглядом.

— Все давно пошло не так, а это паранойя, — и заключение было верным. По крайней мере, правдоподобным.

— Мышка, это Кук, — пытаясь избавиться от моей хватки, пояснял мой новоявленный истинный.

— Он жаждет моей крови!

— Да с чего ты взяла!? — вспылил наемник, оторвав от своего лица мою правую руку. Она сильно мешала обзору, но меня волновал убийца за моей спиной, и ладонь мгновенно вернулась на место, оцарапав Мака.

— Так сказала Луна, — объяснила, как мне казалось, прописные истины.

— Какая Луна?

Новый, слаженный вопрос от растерянного народа. Вот глупые!

— Ш-ш-ш, — зашипела на попытавшегося подняться брюнета. Нет уж, пусть остается на месте, — моя подруга.

— Эм, боюсь спросить, — аккуратно продвигаясь ко мне, отвлекал вопросами демон, — а где она?

— Стой, где стоишь! Нечего прикрываться беседой! Я точно знаю, ты хочешь отобрать мои земли!

— А паранойя цветет и пахнет, — прошептала фурия, но слышали ее все.

— Мышка, где твоя подруга? — подхватил эстафету истинный.

— Возле тебя стоит, — сказала, как само собой разумеющееся.

— Раэль, никого рядом со мной нет, — Шут очень пристально посмотрел мне в глаза, будто пытался убедить в чем-то.

— Есть!

— Мышка, никто, кроме тебя, ее не видит, — уже мягче, но все еще с толикой убеждения.

А демон с невестой стояли в проходе, не делая попыток приблизиться, и медленно кивали.

Это что, заговор? Нет, истинный никогда так со мной не поступит.

— Но Олли же ее видит, как и я, — в недоумении смотрю на красную макушку.

— Кто?

— Мой друг, Олли. Он же не дает Кукловоду встать, — объяснила ситуацию этим слепцам.

Вон стоит кудрявый блондин и держит кинжал у беззащитного горла наемника. Его серо-голубые глаза блестят хитринкой.

— Поздравляю. Она еще и шизофреничка, — саркастично произносит фурия и облокачивается о стену, — по ее вчерашнему обеду изолятор с мягкими стеночками плачет.

Не понимаю я ее язвительности. Лучше покрепче обниму свою единственную любовь.

— Спасите, — сип под щекой, — она меня задушит.

— Если только любя, — произносят со смехом сзади, и все звуки стихают.

* * *

— Так, объясняю для душевнобольных, мой Багрянец устал. Ты его уже задергала до кровавой пены! Так что садись на своего скарха, или я за себя не ручаюсь.

Мы стояли посреди лесной дороги и спорили уже минут пятнадцать. Ну как он не поймет, Дижи хочет откусить мне ногу, да и Луна его боится.

— Какой Багрянец? — впервые слышу это имя.

— Мой конь. Это его имя, — вечная улыбка уже начинала кривится в злобной гримасе. Нервный какой.

— Он же вороной, — справедливо заметила несоответствие клички и цвета.

— Он с алым отливом, просто тебя его цвет раньше не особо волновал. А теперь ноги в руки и в седло.

Мак подпихивал меня к скарху, упуская из виду, что я уже пятками две борозды проделала.

— Раэль! Он хочет избавиться от нас! — кричала прихваченная под руку Луна.

— Он истинный, он не может так с нами поступить, — пыталась оправдать любимого, но приближающийся бок Дижи мало этому способствовал.

— Правильно, поверь ему, как проверила Иерхану. Пусть тоже разобьет твое сердце, — сидящий на поваленном стволе Олли решил не отмалчиваться.

— Нет!

— Вдребезги, — продолжал друг.

— Он не такой, — уже сквозь выступившие слезы, пыталась вразумить своих друзей.

— Дзынь! — он изобразил разбившееся сердце и озвучил его последний стон, — на малюсенькие кровавые кусочки.

Зачем он так со мной. Неужели, Мак способен на предательство? О Рах! О ком я говорю! Да он первый меня отдаст Гарзифу.

— Эй, мышка! — меня трясли за плечи, — ты что, ревешь?

— Да-а-а… Ты меня хочешь броси-и-ить…

— На данный момент я жажду придушить твоего телохранителя, но и твой вариант меня устраивает, — все так же скалясь высказался наемник.

— Ты идиот! — выкрикнул шепотом Михаэль. Он минуту назад отъехал от карательного отряда и вернулся к нам, — ты должен ее успокаивать, а не в истерику вгонять!

— Ты видишь истерику? — холодно осведомился Шут.

Его словами можно было заморозить, но не демона. Мой зам посмотрел на заплаканную меня, но уже вполне спокойную, и кивнул аловолосому.

— Так что, мышка, — Мак уткнулся носом в мою щеку, — душим демона или тебя бросаем?

— Не надо демона, он мне еще пригодится. Да и кровь у него вкусная. А как на следы от укусов реагирует фурия, просто бальзам на душу.

Истинный широко улыбнулся и мягко коснулся губами уголка моего рта.

— Моя умница. Садисточка со стажем, — делал комплименты наемник.

И почему все из его уст звучит, как похвала.

— Он нас бросит, — хныкнула Луна.

— Чего это нас? Ты когда успела приписать себя к моему красненькому? — я тут же начала наступление на девицу. Ишь какая прыткая! В голову ко мне залезла, так еще и любимого прикарманить хочет. Убью!

— А почему она отреагировала на твои слова так странно? — вдруг вклинился в мой внутренний разговор демон.

— Мышка, почему я тебя все еще не бросил? — сладко протянул Шут прямо мне на ухо.

— Хватит так шутить, Клоун. У тебя же на лице написано «поиздеваться охота», — и я вырвалась из цепких объятий.

Мак разомкнул руки на моей талии и многозначительно посмотрел на моего советника.

— У нее случаются просветления, — пояснил сам себе демон.

— Неа, просто. по какой-то причине, она видит меня насквозь, — и наемник пожал плечами, — это бесит, знаешь ли.

— Она из тебя душу вытрясет, когда очнется, — вполне миролюбиво предупредил Михаэль.

— Пусть попробует.

— Нет, ну что ты за демон бракованный, выдавать жертве всю информацию. Я с тобой в разведку не пойду, — и я надулась на зама.

— Все, миг просветления исчез за потоком безумия, — снова усмехнулся Мак и потянул руки ко мне, — давай, залазь на скарха.

Я грозно сложила руки на груди и с вызовом уставилась на истинного. От очередной стычки нас отвлек тихий цокот копыт, приглушенный лесным грунтом. Не спешиваясь, наемник рыкнул:

— Чего ты так долго возишься? — Кук явно был не в настроении долго разглагольствовать, — вампиры уже готовы вернуться и проверить, что же стало с главой клана.

— Все, мышка, отомстишь мне позже.

С этими словами меня подняли на руки и, как пушинку, закинули в седло Дижи.

— Он мне ногу откусит! — вопили мы на пару с Луной.

— Если не успокоишься, тебе ее откушу я, — и мой истинный вскочил в седло позади меня с удивительной грацией.

Мышцы у него должны быть свинцовыми. И отвлекая себя всеми мыслимыми и немыслимыми способами, я задалась целью на все путешествие: проверить мускулатуру истинного.

— Раэль, расслабь спину и откинься на меня, — будоражащий шепот на ухо, — тебе нужен отдых. Я придержу тебя, — и сильные руки обвились вокруг моей талии.

От этих мягких поглаживаний по моим бокам и талии непроизвольно расслабилась и начала лениво рассматривать мужские ладони. Странно, правая ладонь наемника на два тона светлее левой. Он что, всегда стоит левой стороной к солнцу?

— Раэль, а не близко ли его пальцы от ремня твоих брюк? — снова попытался ввести меня в беспокойство Олли.

— Не думаю, — отмахнулась от навязчивого парня, что топал рядом со скархом.

— Ты не думаешь, а потом поздно будет!

— Олли, он что, меня при всех насиловать будет? Ты на это намекаешь? — меня начинал раздражать этот разговор.

— Он найдет подступы к тебе, а потом ты и не заметишь, как будешь растлена, — уже переходя на крик, возмущался блондин.

— Ты сейчас пошутил? Да я сама кого хочешь растлю, — прошипела в раздражении. Вот же неугомонный.

— Мышка, я, конечно, могу слушать тебя вечно, но диалог с самой собой на тему секса малость настораживает, — слегка хрипловатым голосом пояснил истинный причины своего недавно сдерживаемого смеха.

— Убери пальцы от края моих брюк, и Олли перестанет просвещать меня на тему кобелизма всех мужских особей.

— Ну не знаю, — притворно задумался Мак, — такая важная тема, а вдруг ты останешься непросвещенной?

— Ты меня насиловать собираешься?! — взбесилась моя женская натура.

Впереди идущие почему-то замерли, а наемники и вовсе начали похабно улыбаться, кроме Кука. Тот выглядел раздраженным. Но ответа ждали все.

Секундная заминка позади затягивалась. Кажется, я смогла вогнать в ступор Шута. Ура мне.

— Ты уснул? — решила растормошить наемника.

— Нет, просто не могу решить, какой ответ ты хочешь услышать, — и правда, в голосе проскальзывала задумчивость.

— А какой ответ заставит заткнуться мужененавистника, что блюдет мою честь?

— Ты в полной сексуальной безопасности, — тут же усмехаясь, ответил истинный, — а знаешь, прямолинейной ты мне даже где-то нравишься.

— Ты хотел сказать чокнутой.

— Я знаю, что хочу сказать. В какой-то степени мы все двинутые, просто кто-то больше, кто-то меньше.

С его словами сложно было не согласиться, тем более, что Луна с Олли, наконец, заткнулись и перестали препарировать мой мозг.

Шли мы до самого заката. Вампиры из сопровождения не сильно стремились пообщаться со мной, когда четверо наемников отрабатывали владение оружием на ходу. Особенно отличились братья. Они перекидывались саи, в попытке проткнуть друг другу грудь. Когда один из солдат Верховного попытался приблизиться ко мне, ему предложили поиграть и метнули саи с двух сторон прямо в голову. Мужчина увернулся, но общаться с главой клана Сизого тумана ему расхотелось. Следующий желающий поболтать со мной наткнулся на спорящих Кука и Вала. Коновал уговаривал главного на кулачный бой, тот яро отказывался. Под руку попался вампир, и заклинатель животных тут же переключился на него. Весь карательный отряд своими глазами видел, как этот наемник вручную раскидывал вампиров Рубинового заката, как котят слепых. Несложно догадаться, что и второй засланец ретировался также быстро, как и первый. Третьему повезло меньше всех, его встречал пересевший на Багрянца Мак.

— Мышка, к тебе десерт пожаловал, — крикнул наемник себе за спину, — тебе его сервировать или сама справишься? — и уже вампиру, — неделю голодная. Как хорошо, что ты такой крепкий. Может, не разорвет, — и скептически осмотрел кровесосущего.

Не стоит говорить, что и этот ушел ни с чем. Правда, не отделаться нам так легко, если бы у них не было приказа от Верховного не трогать меня и всё моё сопровождение. Но это сработало, и карательный отряд пока так и не понял, что я не в своем уме. А там глядишь, и пройдет мое безумие.

— Здесь заночуем, — передал сообщение один из вампиров.

Мы как раз подъехали к маленькому постоялому двору, что притаился меж сосновых ветвей.

— Я не хочу туда идти.

— Перестань, Раэль. Мы все будем рядом, — постарался успокоить наемник. Как бы не так, сделал только хуже.

— Вот именно! Они все рядом, и каждый хочет что-то со мной сделать! — я начинала паниковать. Дыхание участилось, ладони вспотели.

— С тобой будет жить Рина. Ты же ее не боишься? — низкий надежный голос будто уговаривал меня не бояться собственной служанки.

— А ты где будешь?

Как только Мак спустил меня со скарха, я тут же вцепилась в его плечи и не отпускала наемника от себя ни на шаг.

— Ты хочешь, чтобы я спал с тобой? — и широкая самодовольная улыбка тут же выползла наружу.

— Не смей соглашаться, Раэль. Он тебя сожрет и не подавится! — истерил Олли.

— Но без него будет холодно, страшно и очень опасно, — запищала Луна, забившись почти под самое брюхо Дижи.

— Не оставляй меня, — еле смогла выговорить, отбиваясь от назойливых голосов вокруг.

— Ты это сказала, — уверенно проговорил аловолосый и за руку потянул меня ко входу на постоялый двор.

Не обращая внимания на взгляды окружающих, наемник довел меня до самой стойки и бескомпромиссно заявил:

— Номер на двоих, — и горстка монет легла на столешницу.

Когда ключ от комнаты проделал путь от противоположного края стойки к руке Мака, его перехватили.

— Этому не бывать.

Давно я не видела демона таким. Михаэль был серьезен, как никогда, и он явно не собирался позволять наемнику ночевать в одном со мной номере.

— Ты ей никто. Может, я позволил тебе быть рядом, но только в силу обстоятельств. Дальше ты не зайдешь.

Ой-ёй, у Михаэля даже проступили очертания рогов.

— Демон, я таких, как ты, на завтрак ел еще сотню лет назад, — наемник угрожал низко и очень проникновенно. Слышали его только я и Михаэль.

Временные рамки я благоразумно пропустила мимо ушей, поскольку сейчас назревала проблема посерьезнее. Потом обдумаю всё, что успела узнать за последние сутки.

— Без него я не останусь на этом постоялом дворе, — отчеканила каждое слово, чтобы ни у кого не осталось сомнений в моей решительности, — может, моё ощущение ложно, но сейчас он единственный, кому я могу полностью доверять. Прости.

Я не знаю, почему сказала последнее слово. Я так чувствую, и, наверное, демону это нужно было услышать.

Мой зам смягчился и отдал ключи мне в руки. Конфликта удалось избежать. Слава Сирану! Иначе, неизвестно, как отреагировали бы воины Верховного на потасовку между человеком и демоном.

— Надеюсь, ты понимаешь, что интим не имеет место быть, — тихо напомнил проходящему мимо наемнику демон.

Maк не был бы собой, если бы не ответил:

— Ты записал меня в извращенцы?

Полуоборот назад, легкий наклон головы, и все презрение, какое может выдать на лице человек. Михаэль явно не понял намека, а потому остался стоять, ожидая продолжения.

— Я, конечно, не против постельных игр вчетвером, но не когда двое из них порождения шизофрении твоей партнёрши, — пояснил Шут и избавил остальных от своего общества и от моего тоже, утянув наверх, в нашу общую комнату.

* * *

Оказавшись наедине с наемником в нашей комнате, я выдохнула с облегчением. Пусть сейчас Кукловод и пугал меня до демонят, пах он всё также крышесносно. У меня от желания цапнуть его карамельную кожу нестерпимо чешутся клыки и болит голова.

— Maк, открой, пожалуйста, окно. Нужно срочно проветрить комнату, — простонала, грузно опускаясь в маленькое кресло.

— Мышка, ты меня пугаешь. Твоя естественная бледность перестает быть естественной, — и он склонился надо мной, опираясь рукой о спинку кресла и внимательно заглядывая прямо в мои глаза, — что случилось?

Вопрос был совершенно обычным и, в тоже время, звучал совсем необыденно.

— Меня сводит с ума запах Кука. Я больше не могу его терпеть, — покаялась, даже сама не осознав этого.

— Хм, И чем же таким приятным пахнет наш главарь? — наемник отвлек вопросом, в процессе приподнимая меня.

Он так ловко манипулировал моим вниманием, что вскоре оказался сидящим в кресле, а я у него на коленях без единой мысли, как там оказалась.

— Хвойная смола и запах влажного воздуха перед грозой.

— А какие запахи тебе нравятся? — продолжил разговор наемник, незаметно укачивая меня в своих объятиях.

— Я люблю аромат хвои, морского воздуха и, чуть в меньшей степени, жженой карамели. Карамелью и пряностями пахнет принц, но его запах меня уже не трогает, — будто во сне, выложила всё как на духу.

Вот она, сила истинного. Не замечаешь, как начинаешь полностью и безоговорочно доверять.

— Я могу убрать навязчивые запахи, — шепнул на ухо Maк, — у меня есть неплохой опыт влияния на восприятие существ. На примере Асума и его воинов видно, что на вампиров действует также, как и на остальные расы.

Я мало что разобрала из его слов, только то, что я, наконец, смогу отдохнуть от преследующего всюду запаха. И правда, через несколько секунд в комнате витал только свежий воздух и никаких примесей.

— Меня давно мучает вопрос, Михаэль твоя нянька? — похоже, людское любопытство взяло верх, и сегодня меня ждет допрос.

Я весело усмехнулась в черную рубашку наемника. Смешной он. У Шута есть возможность задать любой вопрос, пока я в таком благодушном и слегка безвольном состоянии, а его интересуют мои отношения с демоном.

— Он мне как брат. Михаэль отвечает за безопасность и моих демонов-воинов.

— Я давно подозревал, что он не так прост. Всё же одноглазый воин на такой высокой должности обязан быть сильным.

— Он сильный, — я глубоко вдохнула и на выдохе продолжила, — один из сильнейших демонов в мире.

А вот этого не стоило говорить, но притяжение истинного было слишком сильным.

— И как же такая милая глава клана смогла заполучить такого сильного демона?

Не понравился мне его вопрос. Наемник почувствовал моё напряжение.

— Да ладно, Мышка. Я тебе уже почти всё выложил про свою силу. Неужели, не ответишь благодарностью и не расскажешь хотя бы что-то про себя, — и он наклонился слишком низко, пытаясь поймать мой взгляд.

Каких-то пять сантиметров разделяли наши лица. Отшатнуться возможности не было, Шут держал крепко.

— Да сдай ты ему демона! — не выдержал напряжения Олли, — может, ему этого хватит, и он отстанет от тебя.

— Ритуал. Мы связаны кровью.

Хитрый Рах! Да я вслух эти слова никогда в жизни не произносила! Михаэль меня убьет! И будет прав, а фурия поглумиться над останками болтливой вампирши. Ее радости не будет границ.

— Он и так хочет тебя убить! — взвизгнула Луна, — забыла, ему нужны наши земли.

Нда, что-то начинают раздражать меня мои друзья. По крайней мере, моему спокойствию они точно не способствуют.

— Ох, Раэль. Похоже, ты крепко увязла в демонских делишках, — наемник потер глаза указательным и большим пальцем. Видимо, сон добрался и до него.

Не знаешь ты, теплокровный, как сильно я вляпалась. Причем, с рождения. Такое не исправить, только принять и избегать, что мне уже сотню лет неплохо удается.

— А что случилось с твоими родителями? Где о-о-они? — аловолосый не сдержался и зевнул.

— Мать я почти не помню, отец тиран, — краткость — сестра таланта, а в данном случае, еще и страховка от излишней болтливости.

— Как-то печально. А причины?

— Это не твое дело, — весьма грубо отрезала все дальнейшие вопросы о моей семье.

— Как скажешь, клыкастая моя, — и меня еще крепче притиснули к мужской груди. А неплохой способ успокоения он придумал, расслабляет.

Я не стала себя сдерживать и уткнулась лицом в расстегнутый ворот рубашки. Там бился пульс, но никакого запаха от наемника не исходило, и эти размеренные толчки еще сильнее меня успокаивали. Интересно, хоть что-нибудь способно заставить его бесстрашное сердце ускорить бег?

Вдруг перед глазами на плечо мужчины скользнуло что-то красное. Алые пряди находились так близко, что я не удержалась и коснулась их озябшими пальцами. Как никак, еще ранняя весна, а не лето, и в комнате быстро стало прохладно. Однако, закрывать окно я не спешила. Не хотелось разрывать объятья. Да и Шут не имел ничего против моих поползновений к его шевелюре. Еще один успокоитель, мягкие и ухоженные волосы. Пропускать их сквозь пальцы было так приятно, что я даже зажмурилась, стараясь прочувствовать весь калейдоскоп ощущений. Но что-то все равно билось сквозь общую дымку умиротворенности. Внутри назревало беспокойство, что если отпущу наемника сейчас, он исчезнет. Да что со мной?

— Потеря истинного ужасней смерти. Эти муки ни с чем не сравнить, — тихо пояснила Луна, — я — это лишь фантом любимой, что потерял дракон. Олли — второе я, что предостерегает от опрометчивых поступков.

— Он создал нас в попытке не сойти с ума. В итоге, мы стали лишь проблемой для нашего хозяина, — печально продолжил пояснения Луны друг.

А такой ли он мне друг? Неужели разум начинает проясняться?

Я аккуратно выпутала пальцы из мягких волос и подняла голову от груди мужчины. Меня встретил странный взгляд бирюзовых… показалось, взгляд золотых, как солнце, глаз.

— Мак, пусть кто-нибудь найдет мне того дракона, — я очень внимательно следила за реакцией наемника, и она последовала.

— Что, вкусный оказался?

— Нет, но он мне нужен.

— А давай я тебе еще дракона принесу, только другого, — уговаривал Шут.

— Того самого, — не отступала я.

— Ох, беда с тобой, вампиреныш. Другие хотят денег, цветов, походов в ресторан, а она дракона, — и мужчина укоризненно покачал головой.

— Того САМОГО дракона, — уточнила я.

— Того самого СУМАСШЕДШЕГО дракона, — добавил наемник, насмешливо смотря на меня. Его явно забавляла вся эта ситуация.

— Так ты сможешь его привести?

— Я смотрю, тебя совершенно не волнует, что он в двух днях пути от нас, и мы опаздываем на праздник Жизни.

Я промолчала, лишь продолжила ждать ответа, который так и не прозвучал.

— Знал, что с тобой будет тяжело, но это переплюнуло даже мои самые смелые фантазии. Ты, кстати, младенцами в полнолуние, случайно, не питаешься?

— Случайно, нет.

— А специально? — издевался наемник.

— А специально я питаюсь только излишне болтливым наемниками, что уходят от прямого ответа.

— О, да ты почти оклемалась! Получишь ты своего дракона, хватит во мне дыры поджигать, — наконец, сдался Мак.

— Предпочитаю дыры делать другим способом, нежели прожигать, — и уставилась в самое лицо аловолосого.

— Да ты сегодня в ударе, мышка! Растешь.

Что-то его похвала не сильно меня обрадовала.

— Уже сто лет как нет, — непонятно зачем буркнула в мужской подбородок.

Отпускать своего, все еще, истинного я не собиралась. Было больно находиться даже в метре от него. А еще меня изрядно нервирует одновременное желание крепко сжать наемника в вечных объятьях и огреть его прикроватным горшком по темечку. Второе мне ближе по духу, но на таких мыслях обычно начинает вопить Луна.

— Так ты прошла совершеннолетие сотню лет назад.

Он так сладко и довольно это протянул, что у меня мурашки ужаса застыли под кожей. Умеет Мак быть жутким.

— Тебе уже около двухсот пятидесяти лет.

Он не спрашивал. Просто доводил до моего сведения, что эту часть вампирской жизни он знал. Совершеннолетие в сто пятьдесят, я прошла его уже так давно.

— Ладно, престарелая мышка, пора спа-а-ать, — прошептал наемник и в своей манере закончил фразу, прикусив мое ушко.

— Мы не стареем! К твоему сведению, Верховный тот еще красавец, а ему вообще за две тысячи лет.

Так быстро я, наверное, никогда не затыкала сама себе рот. Покровитель вампиров, Сиран, не дай Верховному свернуть мне шею. Никто, кроме меня и нескольких приближенных, не знает точного возраста главы клана Альдэгрэ. Это тайна. Которую я только что благополучно выболтала.

— Не быть тебе шпионом, Раэль, — мягко поговорил Маг и поднял меня на ноги, — давай спать.

— Ты ведь не слышал меня, — давлю всем своим эмпатическим полем на наемника, убеждая в своих словах.

— Я тебя слышал, — я замерла, — и услышал, — в горле пересохло, — но вот в чем фишка, — мужчина развел руки в стороны, — ничего не помню.

Я выдохнула и тут же стукнула ребром ладони по мужской, обнаженной груди. Это Мак уже раздеваться начал.

— О, садомазо? — и хитрая улыбка во все зубы, — люблю такое, но давай не сегодня. Все же я обещал, что не буду развращать две твои очаровательные шизофрении откровенными сценами.

— И какого ушлого гнома, он стал моим истинным? — я запрокинула голову и застонала. Да его даже святой прирежет на второй минуте общения.

От грустных мыслей меня отвлекли весьма оригинальным способом — подняли на руки.

— Размышлять на тему, какой я коварный и невыносимый, будешь завтра, а сегодня сон. Крепкий, здоровый и продолжительный сон, — с этими словами меня положили на простынь и укрыли одеялом.

Мак скинул с себя рубашку с сапогами и лег с другой стороны.

— Зная тебя, была уверена, что снимешь брюки.

— Опасно это, — с закрытыми глазами сонно пробормотал наемник. Видимо, умаялся со мной за этот день.

— Боишься, что начну приставать? — я рассмеялась и положила голову на мужское плечо.

— Боюсь, что начать ты не успеешь, — и коварная улыбка на мгновение появилась на лице Шута.

Мне этого хватило, и я решила за лучшее поскорее заснуть. Наемник же, как ни в чем не бывало, через две минуты уже сопел.

Совет 9 Даже слабые теплокровные способны всадить нож в спину. А сильных опасайся вдвойне!

Весна. Сейчас уже середина первого месяца. Природа уже начала просыпаться и радует глаз набухшими почками. Все еще достаточно холодно, пусть мы и на крайнем востоке.

Тогда кто-нибудь объяснит мне, почему мне так жарко?

Еще не до конца скинув с себя сонную негу, я почувствовала присутствие чего-то крайне горячего в непосредственной близости от меня. Во всем теле была не присущая мне вялость и медлительность. Именно они не давали окончательно проснуться. Нехотя открыв глаза, я попыталась сфокусировать плывущий взгляд на странной грелке, что неведомым образом оказалась под моей щекой, и мне это даже удалось, вот только радости не принесло.

— Ашарас! Что ты забыл в моей постели? — зашипела на наемника.

Именно аловолосый был той самой грелкой, что чуть не спекла мне мозги. Ну не люблю я жару, а этот мужчина, как печка, греет все вокруг себя.

— Сон. Ты ужасно верткая и пинаешься. Тебе нужен полигон, а не кровать, — сонно пробурчал Мак и продолжил спать.

Как он вообще здесь оказался? В голове сплошной туман. События последних двух дней размыты и совершенно не хотят всплывать в моей памяти.

Куда, вообще, Михаэль смотрит?! Меня тут могут насиловать хоть всю ночь, а он и носа сюда не кажет. Ну попадись мне, демон рогатый, твоя фурия покажется тебе пушистым котенком по сравнению со мной.

— Вон из моей комнаты! — заорала прямо в мужское ухо.

Мало того, что развалился тут, так еще и не собирается уходить. Вот это наглость!

Даже после крика не шевельнулся. Правда, я не сразу заметила, что, по сути, лежу на наемнике, и выполнить мой приказ он не может в силу крепко сдерживающих его объятий.

Какого ушлого гнома я его вообще обнимаю!?

— Что ж ты шумная такая с утра пораньше, — и Шут потер глаза, — это, вообще-то, НАША комната.

От его уточнения насчет НАШЕЙ комнаты я слегка занервничала. Ведь тогда получается, что я его сама сюда пустила, и Михаэль в курсе. Вот почему до сих пор не явилась на мои крики тяжелая демоническая артиллерия.

— Ты вчера сама затребовала меня в свое личное пользование на ночь, — наемник нахально расплылся в улыбке, — сказала, что без меня никуда не пойдешь.

Ловкий Сиран, как он еще не лопнул от собственной значимости?

— Ты врешь, — я надеялась, что это так.

— Тогда как ты объяснишь, что я здесь? — вариантов было много, но это не меняет истину, которую я хочу знать.

— Вломился, — без сомнений и колебаний выдала свою версию событий.

— Допустим, — он внимательно посмотрел на меня, — где следы взлома?

Я осмотрелась, но все было в порядке, и даже окна закрыты изнутри. Но как тогда?

— Ты весьма искусен, — вспомнила его эквилибристические трюки и проникновение через форточку и кивнула сама себе. Таки искусен.

— Я польщен, — Мак потянулся, как заправский соблазнитель, демонстрируя все прелести своего накачанного тела.

О Рах, какой тут пресс!

— Значит, по твоей версии, я искусно проник в твою комнату, — он протянул слово «искусно». Кто бы сомневался, — разделся, — кивнул на голый торс. Зря, я снова подвисла на его животе, чем вызвала понимающую улыбку и напряжение мышц его пресса для демонстрации всей красы аловолосого, — и заставил себя обнимать?

Взгляд мужчины скользнул по лицу и повел за собой до самых моих рук, что обвили шикарный торс.

Ашарас! Я до сих пор его обнимаю! Да что со мной? Какого руки не слушаются? Выданная мной версия вчерашних событий сейчас выглядит бредом даже в моих глазах.

— И? — еще одна попытка выбить правду.

— Ты затащила меня в свое логово, Мышка. Смирись, — и меня щелкнули по носу.

Хоть убей, ничего не помню, едва какие-то обрывки всплывают. Вот только неприязнь к выходкам этого клоуна никуда не исчезла.

Я внимательно посмотрела на мужчину, снова замечая одну особенность. Кожа на его правой руке до локтя светлее, чем все остальное тело. Но сейчас меня волновало другое.

— Ты уйдешь, наконец, или мне своих демонов позвать? — я грозно посмотрела на все еще веселящегося наемника.

— А безумие сделало тебя более дружелюбной, — с сарказмом вздохнул Мак и начал подыматься.

Резко упал на кровать. Снова приподнялся от простыни и… завалился обратно. Как неваляшка.

— Мышка-а-а, — уже не сдерживая ехидную улыбку, явно проснулся, наемник издевательски уточнил, — а ты точно хочешь, чтобы я ушел?

— Без вариантов, — грубо отрезала я и снова припечатала его к кровати, положив ладонь на обнаженную грудь.

— Что-то я в этом сомневаюсь, — и Мак красноречиво посмотрел на мою руку, что уже трижды не дала ему подняться.

— Это не значит, что я не хочу от тебя избавиться, — раздраженно выплюнула прямо в лицо самоуверенного нахала.

Ну почему тело поступает в разрез с разумом? Причем его действия не кажутся мне противоестественными. Наоборот, аловолосого необходимо оставить подле меня, но мысли это упрямо отрицают, понимая, что долгого общения с наемником я просто не выдержу морально.

— Это значит, — мужчина приподнялся на локтях и тонкими губами зашептал, обдавая теплом лицо, — что ты без ума от меня.

Всего ничего и его губы коснуться моих. Улыбки не было, точнее, она была странной и какой-то нежной.

— Это лишь наше влияние! — вскрикнула Луна, в момент отрезвляя ошарашенный наглостью человека разум.

Я так резко толкнула аловолосого от себя обратно на постель, при этом не рассчитав силу, что нечаянно пробила кровать наемником.

Из дыры послышался болезненный и какой-то истеричный смех. Никогда не ломала мебель людьми, но уверена, что после этого они не выживают. Этот выжил, а жаль. Сколько проблем решилось бы с одной смертью.

Облегченный вздох рядом оторвал меня от разглядывания дыры в форме тела. Я повернулась на звук и увидела черноволосую девушку с голубыми глазами.

О, а ее я помню.

— Что значит, твое влияние? — я отвлеклась на девушку, пропустив момент, когда Мак весь в щепках и пухе вылез из-под кровати.

Не будь я так увлечена разговором с девицей, хохотала бы от души, таким нелепым был вид мужчины.

— Я — олицетворение истинной дракона. Своей эмпатией ты перетянула меня на себя. Не будь ты, эм… не совсем вампиром, не подцепила бы меня.

— Сказала, будто я какую заразу приобрела, — передернула плечами.

— Мне, конечно, не очень больно, но могла бы и побольше внимания уделить пострадавшему, — наемник стоял напротив меня, сложив руки на груди.

— Ах, бедненький мой. Помажь болячку йодом, — не оборачиваясь, отмахнулась от Мака и обратила все свое внимание на шизофрению.

Пусть общее безумие прошло, и теперь я относительно адекватна, но некоторые личности меня не покинули. Хотелось бы знать причины.

— Из-за меня ты перенесла связь истинных на своего красноволосого друга, и пока я не исчезну, тянуть к нему не перестанет, — и плод больного разума дракона потупила глаза.

Легче от пояснений мне не стало. Правда, я поняла, в чем проблема. Когда я пила кровь дракона, он почувствовал мою эмпатию и спихнул своих оккупантов разума мне, а кровь все усугубила. Знала, что выходка наемника мне аукнется, но не думала, что так серьезно. А дракон не дурак, сразу смекнул, как можно избавиться одним махом от своих проблем.

— Так, я пошел вниз.

Мак был чем-то недоволен, но скрывал это за очередной улыбочкой.

Но меня не проведешь. Эмпатия, мать ее!

— Когда наговоришься со своими невидимыми человечками, спускайся, — и, натянув рубашку, он ушел. Почти.

Я даже выпустила когти, разорвав рукав, в попытке остановить, вроде как, все еще истинного.

— Хм, а это уже настораживает, — смотря прямо в мои растерянные глаза, заключил Шут.

— Мне срочно нужен этот дракон, — выравнивая дыхание от быстрого перемещения к наемнику, обречено выдохнула.

— Я так понимаю, от себя ты меня не отпустишь?

Я покачала головой, смотря на слегка щетинистый подбородок.

— Мышка-мышка, у тебя ужасный вкус.

Шут приподнял мою голову, заставляя смотреть прямо в бирюзовые глаза.

Бирюзовые!?

Мужчина приложил палец к губам, наказывая не выдавать своего удивления. Всего пара секунд и яркий океан заполняет уже привычное золото.

— Какое занимательное мне выпало путешествие, — неоднозначно протянул наемник и, взяв меня за руку, потянул в ванну.

И как только догадался, что я хочу привести себя в порядок, перед тем, как выйти из комнаты. А может, я настолько растрепана, что это само собой разумелось.

— Десять минут без меня проживешь? — насмешливо уточнил Мак.

Я сразу вскинулась и хотела его осадить, что очень глупо, учитывая ситуацию, но он шустро поцеловал меня в уголок губ и сбежал. Я осталась стоять посреди уборной в полном шоке. Раньше я бы его уже так обласкала, а сейчас не могу.

Прям наваждение какое-то! Осталось только заняться собой, поскольку мое поведение не поддавалось логике, а, значит, и думать о нем нет смысла.

Обратившись к внутреннему состоянию, поняла, что не продержусь без Мака больше пяти минут. Эта тактильная связь меня жутко раздражала и была крайне неудобной. Увы, но истинные драконы не могут обходиться друг без друга, пока не заключат союз. В моем случае, пока я не избавлюсь от двух нелегалов в своей голове, я неотрывно приклеена к наемнику. С его стороны все намного проще. Шут не связан со мной, и я искренне удивлена, что он даже не противится и согласен на помощь.

Что ж, без ненормального дракона эту проблему все равно не решить, так что будим надеяться, что аловолосый затребует за свои муки что-то реальное. В должниках быть ненавижу.

За такими мыслями я умылась, переоделась и стремительным шагом пошла вниз. Уже добравшись до лестницы, я замерла напротив одной из комнат. Причина крылась в словах, что прозвучали за дверью.

— Ты хочешь мне внушить, что она под твоим контролем? — скептицизм в словах Кукловода невозможно было не заметить.

— Естественно. Мышка без меня и десяти минут не вынесет, — этот самоуверенный голос сложно было не узнать.

Ах так! Ну ты и сволочь, клоун самоуверенный! Считаешь меня своей игрушкой? Посмотрим. Аукнутся наемнику мышкины слезки!

— И зачем тебе это? Выполнил бы уговор, и она была бы уже под контролем без возможности вырваться от нас. Какого ты вмешался?

Кук злился и совершенно не собирался этого скрывать. Но мне больше всего не понравились его слова. Думать об этом сейчас я не стала. Решила вслушаться в разговор. Благо с моим слухом не было необходимости находиться возле двери. Подойдя к висевшей на стене древней карте нашего мира, сделала вид, что ужасно увлечена ею.

— Мне было скучно, — какой непосредственный ответ.

Внутри начала закипать злость. Я знала, что с наемниками не всё так просто, но надеялась не получить от них удар в спину.

Хитрый Рах, как будто последние двести лет меня ничему не научили. Верить людям не просто нельзя, противопоказано.

— Мак, это моя миссия. Или помогай, или не вмешивайся. Будешь ставить мне палки в колеса, и я сдам тебя совету, — я почти уверена, что Кук эти слова прорычал в лицо аловолосому. Его агрессия выходила далеко за стены комнаты.

— Ты забываешься, Кук, — даже у меня мурашки по коже пошли, хоть я была гораздо дальше, чем наемник, — или ты забыл, кто я?

За стеной образовалась тишина, неестественная и напряженная.

— Мышка моя со всеми потрохами, и я буду решать ее судьбу. Забудь о плане сделать ее своей марионеткой, — спокойно сообщил Шут.

Перечить ему никто не стал, но хотели. Только Бо и Саи были не заинтересованы разговором. Их эмоции не фонтанировали, в отличие от главы.

И тут раздались шаги. Наемник возвращался ко мне. Все правильно, десять минут прошло. Ему же невдомек, что я и пяти не выдержала. Но пусть меня пожрут мертвые твари, чем я признаюсь в этом.

— Кстати, — он остановился, — твой запах я больше не преобразую. Раэль на тебя теперь не поведется, как бы ты не рвал жилы, — и шаги возобновились.

Скрипнула дверь, и Maк вышел из комнаты. На его лице играла зловещая улыбка, от которой я вздрогнула всем телом. Это была улыбка безжалостного маньяка и убийцы. Она меня ужаснула, но сбегать я не собиралась, да и подковерные игры я терпеть не могла.

Наемник хлопнул дверью и повернулся в сторону моего номера. Когда в его поле зрения попала карта и одна любопытная вампирша, он даже не изменился в лице. Какой самоконтроль.

— Что-то ты слишком спокойна для той, кто узнал наши коварные планы.

Улыбка Шута мгновенно изменилась. Форму она не поменяла, но что-то внутри четко говорило — это улыбка веселья и ехидства.

Эмоции, я так к ним привыкла, что редко обращаю внимание на слова. В речи много лжи и недоговоренностей. Эмоции же чисты и открыты, в них не соврешь.

Во время разговора Мак испытывал отвращение к Куку и спокойствие, а сейчас у него внутри было лишь умиротворение.

Почему я не чувствую от него опасности? Неужели драконья проблема настолько запудрила мне мозги?

— Ничему тебя жизнь не учит, Раэль.

Он укоризненно покачал головой, взял меня под руку и повел в нашу комнату. Очень хотелось вырваться, но драконья часть по имени Луна просто плавилась от прикосновений и не хотела отпускать объект своей страсти.

Но все быстро изменилось. Вот мы медленно идем по коридору, а через секунду меня рывком толкают в номер. Как только за нами закрылась дверь, Maк развернул меня и прижал к стене, отрезая пути отхода.

Не хочу признаваться, но озноб страха прошелся по спине.

— Не доверяй никому, — его хриплый выдох у шеи, и нервное покалывание в кончиках моих пальцев.

— Мерзавец, — сквозь зубы процедила и попыталась оттолкнуть эту сволочь от себя.

Как бы не хотела его прикосновений и присутствия рядом, я готова была к мучениям, лишь бы он ушел на край света.

Демонов манипулятор!

— Он самый.

Рык. Я чувствовала его вибрации через кожу губ. После всего этот наглец посмел меня поцеловать. И если в начале мною владела растерянность, то с первым касанием языка к языку пришла злость. Я царапалась, брыкалась и кусалась, как разъяренная кошка, но никаких результатов. Передо мной стояла скала, непоколебимая, и ничто не могло ее сдвинуть. Смогла кровь. Как только я прокусила его губу, наемник замер. Он резко схватил меня за подбородок, обездвиживая голову, и медленно убрал мягким языком случайно попавшие на кожу и в мой рот капли крови.

Если поцелуй меня удивил, то те нежные движения, что продолжал делать Шут, окончательно шокировали. Сухие загрубевшие пальцы мягко скользили по щеке и шее, иногда задевая кончиками мочки ушей. Губы легко касались кожи, согревая ее дыханием и не оставляя нетронутых мест на лице и шее.

Когда наемник лизнул мой подбородок, возвращая последние капли крови владельцу, я уже не сопротивлялась.

Он сильнее, это очевидно.

— Придет время, и я всё тебе объясню, — хриплый шепот в губы, мягкий целомудренный поцелуй, и кончик языка на нижней губе в знак завершения приятного процесса, — пока тебе не стоит пробовать мою кровь. Поверь, — и он уткнулся своим лбом в мой.

— Я никому не верю, — прошипела, когда мою челюсть освободили.

— Я знал, что ты понятливая.

Мак криво ухмыльнулся и отстранился от меня. Через секунду дверь захлопнулась. Я осталась в комнате одна. Скольжение по согретой спиной стене, грязный пол и подкосившиеся ноги.

Он опасен.

* * *

Лурк был большим городом, как и положено столице, но таким красивым я видела его впервые. Расстарался Верховный перед праздником жизни. На главных улицах стояли лавки с сувенирами, всяческими сладостями и едой. По площади ходили разнообразные животные с дрессировщиками, акробаты, канатоходцы и трюкачи. Ведьмы призывно зазывали в свои шатры и притягивали взгляд разной атрибутикой. Только этот месяц им позволено открыто творить свою волшбу. Ведь сейчас ни одна представительница этой расы, отошедшей когда-то от людей, не посмеет так нагло вредить природе, когда та на самом пике своих сил. Да и у них много полезных обрядов, что могут помочь населению, вот и не гонят их с улиц.

Менестрелей и бродячих бардов тоже наехало много, и они соревнуются в песнях и мелодиях, что создает целую какофонию звуков, способных оглушить чувствительный слух. Запахи так же витают разные, но самый привлекательный из всех — свежеиспеченной сдобы. Хлеб и пирожки пекут прям на улицах в специально вынесенных наружу печах и продают с пылу жару. Лурк сейчас дышит жизнью и гудит, как потревоженный улей. И как всегда в этом улье есть свои трутни. Мелкие воришки и дети карманники мелькают в толпе зевак и покупателей, незаметно для владельцев срезая кошельки. Закон жизни: есть свет, должна быть тень. Пусть королевская гвардия сейчас везде, вампиры без устали шастают туда-сюда и поддерживают порядок, им все равно не уследить за переполненной существами столицей.

Мы шли через толпу по главной улице ко дворцу за карательным отрядом, с интересом осматривая представшее зрелище, и, волей-неволей, привлекали к себе слишком много внимания. А потом кто-то из толпы выкрикнул мое имя.

— Раэль Сизая…

— Да это же глава клана!

И тут же на главной площади раздались возгласы и крики, приветствующие запоздавшую главу клана. Я слегка поежилась, непроизвольно касаясь спиной груди наемника, что сидел позади меня на моём скархе, и тут же дернулась вперед, избегая любого неосторожного прикосновения. А причина такому поведению кроется на поверхности.

Сегодняшнее утро для меня было переломным. Теперь я была точно уверена, что у наемников свой интерес, и с моим он никак не связан, а значит, мы не союзники. Вот только одна беда — я всё ещё привязана к Маку. Поэтому сейчас мы едем на моём Дижи и стараемся лишний раз не соприкасаться. Точнее, это я пытаюсь, а наемник всячески сводит мои старания на нет, при любом удобном случае прижимая меня к себе. Все такой же упрямый и своевольный. Хоть что-то не изменилось.

После того неожиданного поцелуя Шут вернулся через несколько минут с завтраком на двоих, помог мне подняться, отвел к столу, и мы в полном молчании поглощали кашу, тосты и творог с вареньем. Говорить нам было пока не о чем. Я еще не перевалила все, что свалилось на меня за последние двое суток, а наемник, скорее всего, просто не торопил меня. Он не отрицал свою причастность к какому-то заданию, связанному со мной, но и не бросил меня, находясь всегда рядом и помогая во всем. Это меня жутко путало в процессе обдумывания ситуации.

Слишком Мак скрытная и опасная личность. По нему очень сложно что либо прочесть. Одно я знаю наверняка, ему нравится со мной возиться, он испытывает наслаждение, дразня меня, и спокойствие за простой беседой. Мужчина, что просто приятно проводит время с женщиной, но как же здесь много подводных камней. Я до сих пор не понимаю, почему он не дал Куку поработить меня, и как вообще брюнет мог это сделать? Вопросов много, информации мало, две шизофрении на плечах — что еще нужно для счастья.

Рывок назад, и я падаю в объятья аловолосого. Только дергаюсь отстраниться, как меня прижимают вплотную к горячей груди.

Ну, точно печка.

— Успокойся, — тихо говорит мне в затылок, — признай, что тебе нравится быть в моих объятьях, и расслабься. Что-то доказывать будешь завтра на празднике.

И я перестала вырываться. Он прав, мне приятны его прикосновения, и мы оба об этом знаем, так зачем себя мучать. Завтра буду сильной и независимой, а сегодня я просто женщина в поисках тепла.

— Раэль Сизая, глава клана Сизого тумана прибыла ко двору его Величества Верховного вампира Рэйнарда, главы клана Альдэгрэ.

И это прокричали на всю площадь. Ладно, все равно статус обязывает меня приветствовать всех более менее родовитых вампиров. Этим я и занялась, раздавая улыбки и кивки на лево и на право.

Когда мы, наконец, проехали площадь и добрались до главных ворот на территории дворца, у меня уже болела шея и губы замерли в каменной улыбке. Стража открыла ворота, и вся наша делегация свободно проехала во внутренний двор.

У дворца нас встречали лакеи и конюхи, что оперативно увели расседлывать лошадей наемников и Рины. Мак ловко соскочил со скарха и после снял за талию меня.

Увы, но мой Дижи не дается никому, кроме демонов, поэтому половина моей охраны ушла с нашими скархами, чтобы самим их расседлать.

Михаэль тут же встал по левую руку от меня, чтобы иметь возможность в любой момент защитить свою госпожу. Ирэн шла позади жениха и даже не возмущалась. Наверное, за последние дни насладилась обществом своего любимого, ведь я его к себе не вызвала и вообще была занята своим безумием.

— Прошу извинить меня, леди Раэль. Верховный желает поприветствовать вас лично. Он уже ожидает вас в зале, — вампир поклонился и попросил следовать за ним.

Ох и не нравится мне это. По правилам гостям должны показать их комнаты и дать отдохнуть с дороги. Только после этого хозяин дома может пригласить нас пообщаться. Но это же Верховный, кто ему откажет или упрекнет в невоспитанности.

Через пять минут и сеть коридоров мы вышли к большим двустворчатым дверям. Лакей проскользнул внутрь, что-то шепнул слуге внутри и тут же позвал нас.

— Раэль Сизая, глава клана Сизого тумана и Его Высочество принц Шангеса, Лициан жу Веса.

Я выступила вперед, принц за мной. Мы с ним так больше и не общались. Мое покушение на его тушку тоже никто не обсуждал. Да-да, я вспомнила ту часть, где впилась в шею парализованному третьему в очереди на престол. Стыдно было неимоверно, и я бы извинилась, если бы не новые проблемы. И я не уверена, что принц не одна из них.

— Сладкая, ты добралась, — и бархатный голос разнесся по всему залу.

Может мне показалось, но Мак, стоящий справа, вспыхнул раздражением на слова вампира. Скосила глаза, все так же лыбился, бросая вызов всему миру.

Показалось.

И я перевела взгляд вперед.

Перед нами сидел Верховный. Худой, жутко привлекательный блондин с серебряными глазами. Одежда сидела на нем как влитая и подчеркивала все прелести фигуры. Низкий хвост был перекинут вперед и привлекал внимание к расстегнутому вороту, через который виднелась бледная кожа шеи и груди.

— Страшно представить, насколько бы ты задержалась, если бы не мой отряд, — чуть лениво произнес мужчина и продолжил подпирать щеку костяшками пальцев.

Издевается. Знает, что не должен был отдавать приказ о моем сопровождении, тем более карательному отряду, и все равно нашел, чем оправдаться.

— И я признательна вам за это, — поклон.

Все повторяют за мной. Или не все. Выпрямляюсь и понимаю, что остальные уставились на одного нахального и самовлюбленного типа, даже Верховный.

О кровожадный Сиран, надо было его за дверью оставить!

— Я не понял. Мне тоже кланяться? — как ни в чем не бывало произносит наемник и тычет в Альдэгрэ, — вот ему?

— Конкретно ты можешь отряхнуть пыль с сапог, большего от тебя все равно не дождешься, — спокойно, только с легким шипением, поясняю будущему трупу.

Не убьет Верховный, сама загрызу.

— Может еще ручкой паркет потрогать? — продолжает скалиться Мак.

Никак не пойму, он не дурак, так зачем все это устроил? Неужели настолько гордый?

— Ну зачем же такой низкий поклон. Для тебя хватит и до пояса, — смотрю в его глаза, а там сплошное веселье и ни капли страха, — ты бы поторопился шнуровку на голенище поправить, а то у Верховного скоро терпение кончится.

— Если ТВОЕГО Верховного не устраивает моя шнуровка, может он сам ее поправит? Мне все нравится, — и он облокотился о ближайшую колонну, сложив руки на груди.

Я сказала страх. Да у него нет даже элементарного самосохранения!

— Ха-ха-ха, смешной человечек, — рассмеялся Рэйнард и встал со своего трона, направляясь к нам.

— Не кипятись, фиалка, — хрипло выдохнул вампир, почти поравнявшись со мной и Михаэлем, — он прав, для него я никто. И мне не нужны конфликты с Шангесом, поэтому я и приговорил к смерти главу клана Рубиновых.

Я вздрогнула под его взглядом.

Асума приговорили к смерти? Вот это возмездие за грехи. Похоже, люди сильно недовольны произволом, что творил вампир на своей и чужой территориях.

— Завтра праздник, принц, — Верховный резко сместил взгляд вправо, туда, где стояла делегация из Шангеса, — я надеюсь, за две последующие недели празднований мы уладим все наши вопросы.

— Я тоже на это надеюсь, — отозвался Лициан, и они обменялись легкими кивками.

— Что ж, сейчас вас проводят в ваши покои, и до завтрашнего вечернего бала вы можете отдыхать, — он мягко улыбнулся, лишь одним взмахом руки отдавая распоряжения слугам.

— Благодарим за гостеприимство, — легкий поклон и я направляюсь со всеми к выходу.

Только у самых дверей я смогла отпустить напряжение, что держало меня все эти долгие десять минут разговора. Как оказалось, рано.

«А тебя, моя с-с-северная фиалка, я жду сегодня после полуночи у с-с-себя в покоях».

Ашарас! Я резко развернулась, но Рэйнард стоял все там же, где мы с ним попрощались, и только многообещающе улыбался.

Гнилостный зомби! Он использовал печать связи, чтобы никто, кроме меня, его не слышал.

Что же делать?! Я не могу надолго остаться без Мака, но и проигнорировать приглашение тоже не могу, тем более, что я обещала вампиру разговор. Заявиться в покои к Верховному с наемником вообще попахивает самоубийством. Ох, не было печали, орки накачали.

Я поравнялась с аловолосым и взяла его под руку. Все же десять минут без его касаний мне дались тяжело. Наемник не возражал, только удовлетворено улыбнулся одними губами.

— Кстати, нам с главой клана смежные покои, — вдруг выдал Шут, заставив меня в кои-то веки покраснеть от взгляда, которым одарил нас слуга.

— Леди, у нас есть первоклассные доноры. Вам нет необходимости питаться этим… — вампир замолчал на секунду, обдумывая, как бы не оскорбить наемника, — человеком.

— О, она просто не может жить без моей… человечинки-и-и, — блаженно поднимая глаза к потолку, протянул Мак, — да, мышка?

— Склоняюсь к тому, что стоит избавить мир от одного наемника и проверить, так ли я не могу жить без него, — процедила сквозь зубы, но на вопросительный взгляд слуги кивнула. Пусть будут смежные, все равно уже опозорилась.

* * *

— Я не отпущу тебя одну, — Михаэль сидел на диване и одной рукой обнимал свою невесту за талию.

Полчаса назад вся честная компания собралась у меня. Даже Рина была здесь, помогая распаковывать мои немногочисленные вещи. Кого не было, так это наемников и принца.

— Мышка, ты видела, у нас смежные спальни. Одна неприметная дверь, и я уже в твоих покоях, — и из МОЕЙ спальни вышел Мак.

Ошибка, один неугомонный наемник всё же имелся.

— Михаэль, тебя не пустят даже на порог комнат Верховного. Всё, что может быть тебе позволено — торчать под дверью, — устало выдохнула, прикрыв глаза рукой, чтобы не видеть физиономию излишне довольного наемника.

Как же хорошо, что кушетка в моей гостиной была на диво мягкая и удобная. Хоть спина не болела.

— Будь осторожна, Раэль, — вдруг совершенно серьезно заговорила Ирэн, — я не уверена, что Верховный бросил свою затею прибрать к рукам твои территории. Всё-таки два десятка лет назад он послал за тобой убийцу, — этим примером невеста моего зама постаралась донести до меня всю опасность ситуации.

В этом я была склонна согласиться с фурией. В тот раз мне сильно повезло, что ассасина встретил Михаэль. В завязавшемся бою, к взаимному удовольствию, победу одержала любовь. Да, именно Ирэн была охотницей за моей головой. Тогда она служила на Рэйнарда и была одной из лучших убийц во всем Аше.

И быть мне трупом, не вмешайся рок. Моя удача, что фурии очень трепетно относятся к своим избранникам. И вот результат, еще один сильный союзник на моей стороне и отличный осведомитель. Ирэн многое рассказала мне про нашего правителя. Собственно, именно эти сведения и спасали меня последние двадцать лет. К сожалению, довольно скоро Верховный понял, откуда я черпаю информацию, и затих. До сего дня. Судя по недавнему приглашению и эскорту до столицы, глава Альдэгрэ снова плетет свои интриги.

— Смотрю, у вас тут совещание, — нагло скинув мои ноги, наемник грузно приземлился на другую половину лежака.

— Ты нашел дракона? — как можно более дружелюбно спросила алого, пусть внутри все клокотало от возмущения бесцеремонностью этого мужчины.

— Ищу, нетерпеливая, ищу, — непринужденно ответил Шут и откинулся на спинку.

Я оскалилась.

Как же мне надоела эта ненормальная связь. Клык даю, он знает, где затаилась уже вполне вменяемая, благодаря мне, рептилия, но специально время тянет. Я, за каким-то лядом, нужна наемникам и нужна паинькой, послушным зомби. С зомби они в пролете, но из-за связи с Маком некоторые условия поставить могут, и это меня на устраивает.

— Скажи, что ты его нашел? — вопрос был адресован демону.

Естественно, я не доверилась наемнику и запустила свои поиски. Положись я на аловолосого и его связи, померала бы, держа за руку мумию Мака, почившего на тыщенку лет раньше меня. Ведь с оперативностью человека нас разлучила бы только смерть, как бы пафосно это не звучало. Перспектива не радовала, потому и рыскали мои демоны по всему Иерану. Вот только никто не видел внешность дракона, кроме наемника, да и я его не шибко рассматривала в приступе жажды и ярости. В общем, ситуация плачевная, и смертный со мной надолго.

— Прости, Раэль, — демон потупил взгляд единственного глаза, — нам сложно искать дракона без единой зацепки по его внешности или клану.

Я устало откинула голову на спинку лежака, и мне предстала ожидаемая картина: наемник лыбился во все тридцать два и не скрывал своего ликования.

— Давай, ты сразу скажешь, когда «найдешь» дракона, — я пальцами изобразила кавычки.

— Ну, не знаю. Этот гад залег под неизвестным мне камнем, — а довольная, до моего зубовного скрежета, рожа наемника не спешила скрыть торжество.

— Как надолго тебе нужна наша связь? — в лоб, без всяких рассусоливаний задала вопрос.

— Пока мы не решим нашу ма-а-аленькую проблему, — он наклонился к моему лицу, и несколько длинных прядей соскользнули со спины мужчины на мои щеки, — потом ты свободна.

— Р-р-руки убр-р-рал!

В мгновение ока возле нас оказался мой советник и красноречиво приставил лезвие кинжала к шее наглого человека.

— Ой, да брось, Михаэль, — насмешливо фыркнула фурия, смотря на разъяренного жениха, что тенью нависал над нами, — за дверью их общего номера они явно не в города играли.

Она была права, но, оборотень задери, он мой телохранитель или где? Я не стала успокаивать демона, лишь поблагодарила за оперативность.

А вот наемник странно оскалился. Чует моя пятка, Михаэль попал. Через пару минут я в этом убедилась. Мак использовал любую удобную, да и неудобную, возможность, чтобы вторгнуться в мое личное пространство, что заставляло кипеть злостью демона и вскакивать с дивана при каждом выпаде теплокровного.

Венозную мне в печень!

Даже меня он начал раздражать, хоть я привыкла к такому поведению. Но всему приходит конец. Вот наемник кладет руку мне на бедро, много выше колена, и меня срывает. Захват ладони, резкое движение на выворот, и я слышу приятный для раздраженного разума звук. Вообще, должен был быть хруст костей, а на деле будто глиняный горшок в руках раздавила. Заметила это не одна я, вот только не сразу. Опустив взгляд на свои колени, увидела весьма специфическое зрелище. По всем штанам рассыпалась глиняная крошка, а в руке осталась раздробленная ладонь наемника. Та самая, что не раз привлекала меня своей неестественной белизной.

— Но как? — все, что я смогла выдавать из себя.

— Не ожидал я от тебя такой кровожадности, — задумчиво гипнотизируя остатки своей руки, заговорил Мак, — мог бы предотвратить, но ты стала, на удивление, непредсказуемой. А ведь раньше я спокойно просчитывал все твои действия и намерения.

Взгляд, что прожег меня искренним интересом и каким-то затаенным восхищением, вывел меня из заторможенного состояния.

— У тебя протез, — высказала пришедшую в голову мысль, — вот почему рука отличается по цвету от остальной кожи. Протез не может загорать и менять цвет, если его намеренно не окрасить.

— Муторно его красить каждую неделю, — вдруг пояснил Шут, — сегодня загорел, завтра загар смылся. Такая морока, — и по его словам можно было понять, что раньше он пробовал замаскировать протез.

— А почему не скрыл своими способ…

Я заткнулась, увидев напряженный взгляд напротив. Но он же дал разрешение рассказать о его силе демонам.

Окинула комнату взглядом, нашла неучтенное лицо.

— Рина, ты можешь быть свободна. Отдыхай до завтра, — и я тепло улыбнулась.

На самом деле, девушка стала для меня просто незаменима в быту, и я часто забываю, что многое ей просто небезопасно знать.

— И? — потребовал ответа моя правая рука, когда оборотница нас покинула.

— Та же причина, — тут же пояснил наемник, — слишком муторно подстраиваться каждую минуту под изменчивый цвет. Так проще. Да я и не скрывал своего маленького несовершенства.

Мак хитро прищурился, притянул меня к себе и на ухо закончил мысль:

— Но в остальном я идеален.

Я отреагировала странно. Мне до дрожи хотелось почувствовать прикосновение его губ к моей шее и мочке уха, как наемник делал раньше, но я отстранилась, напуганная силой нашей связи.

— Ты бы лучше остатки своего несовершенства с меня соскреб, — недовольно буркнула.

Главным образом я злилась на себя и свои реакции, но остальным незачем это знать. Их реакция была обычной. Только Шут ухмыльнулся, будто видел меня насквозь, и медленно начал собирать левой рукой осколки. И делал он это так медленно и нарочито нежно, касаясь бедер сверх нужного, что мне захотелось испариться из собственной гостиной.

— Михаэль, принеси таз! — взвизгнула через пять минут такого изощренного издевательства, слегка потеряв хладнокровие.

— А? — вышел из подвисшего от созерцания недавней сцены сбора глины с моих колен демон, — сейчас, — и советник унесся в ванную.

— И зачем тебе таз? — томно спросил Шут и легонько коснулся внутренней стороны кончиками пальцев.

В глубине я пропотела десять раз, но внешне себя не выдала. Да что, артериальной закуси, здесь происходит?! Я не наивная девчонка. У меня была куча любовников. Да, полного контакта не было, но мы были обнажены, касались друг друга, и я питалась эмоциями. Я испытывала наслаждение от единства чувств сотни раз, как и мои партнеры. Это гораздо откровение этих подростковых прикосновений, но, демон изувечь, именно они заставляют все тело трепетать.

Когда мои воины найдут дракона, я его без пыток не отпущу! Это ж надо было такую подлянку мне подкинуть!

— Вот, — передо мной появился таз.

Ловкий Сиран, если бы ты видел, как быстро я выхватила емкость из рук демона, ты бы попенял на плохую выдержку одной из твоих дочерей, но больше терпеть пытку, завуалированную под уборку, я не могла.

С силой отпихнув наглую конечность наемника от своих ног, просто ссыпала остатки в таз и торжественно вручила посудину ему прямо в руки.

— Больше не суй ее куда не следует, или я развею твой протез по ветру, — вполне серьезно предупредила мужчину.

— У-у-у, какая грозная мышка, — дразнился наемник.

Увидел полное игнорирование своей персоны и поднялся с моего лежака, наконец, давая место моим ногам, куда я их незамедлительно вернула. Вдруг решит снова сесть. Правда, вряд ли его остановят мои ноги.

— Я к Куку, — и он так посмотрел на меня, будто сейчас бросит мне кость, чтобы я начала размышлять и цеплять на нее мясо своих выводов и догадок.

— Моя рука — его работа. Пусть восстанавливает, — и уголок его губ дернулся.

Точно сказал что-то важное. Прям чувствую это кожей.

— А как ты ей управляешь? — не сдержался от вопроса Михаэль, чем заставил наемника повременить с уходом, — ведь у тебя даже пальцы шевелились.

Он прав. Ни один, даже самый дорогой и улучшенный протез не может обеспечить движение всей ладони так же плавно и быстро, как делает это настоящая. А разницы между левой и правой рукой наемника не заметил никто, потому что ее нет, исключая цвет кожи, конечно же.

— Кук у нас марионеточник. Он легко может пронизывать эту живую глину, — он чуть приподнял таз с содержимым, — своими нитями силы. Его куклы двигаются не хуже живых.

Что-то настолько сильно зудело у меня в подкорке, что не давало покоя. Вот только что? Дни своего сумасшествия я помню смутно, но Михаэль говорил, что я заходила в покои к принцу и общалась с наемниками. Что же я там такого увидела?

— Так твоей рукой управляет один из товарищей? — фурия выглядела весьма забавно со слегка растерянным лицом.

— Нет, Ирэн, — девушка даже не обиделась на такую фамильярность, ведь представлены официально они не были.

— Наш главарь легко может перекинуть нити силы на другого. Своими руками управляю лишь я сам, — уверенно, отрезая все сомнения, закончил Мак и вышел из комнат.

Секунда, другая. Минута, десять, и меня прошивает болью от нахлынувших воспоминаний.

Вот я нагло вламываюсь в покои принца, абсолютно уверенная, что там найду Шута. Передо мной картина, способная заставить краснеть и труп, но мне сейчас море по колено, а голый принц до лампочки. Вот я узнаю, что принц паралитик и сам двигаться не может. Его бледная кожа так похожа на кожу аловолосого на правой руке. Но Лициан весь бледный и однотонный, без загорелых пятен. Пустой взгляд, он похож на загипнотизированный, но больше на полное отсутствие разума в этом теле.

Влетает раздраженный Мак и кричит что-то о том, что больше не полезет в марионетку, и пусть брюнет сам этим занимается. Аловолосый замолкает, как только видит меня. Ссора, повышенные голоса и странное притяжение к принцу. Под клыками раздается хруст. Они буквально пробивают тонкую стену, а не мягко входят в плоть. Но все затмевает кровь, она льется по горлу и греет изнутри. Вот только вкус пресный, абсолютно безвкусный. Не знала бы, сказала, что кто-то придумал искусственную кровь.

Я вынырнула из воспоминаний, уже одаренная догадкой.

Ох и не простые люди меня окружают. Просто невероятные. И почему же ты решил позволить мне все узнать, смертный? Это не сильно вяжется с верностью товарищам. Чего ты добиваешься?

— Раэль, все в порядке?

Мои плечи сжали руками, и кто-то, время от времени, слегка встряхивал меня. Я подняла голову и прямо посмотрела в ясную зелень глаза.

— Все прекрасно, Михаэль, — и уже улыбаясь сама себе, — все просто замечательно.

* * *

Я стояла у двери в комнаты Верховного и выслушивала нападки Михаэля на охрану. Те, в свою очередь, сухо отвечали отказом на любые попытки демона пройти в покои вместе со мной.

— Так, вы можете дальше решать свои проблемы под дверью, а я иду внутрь, — и я сделала шаг по направлению к комнатам Верховного.

Дальше пройти мне не дали, демон крепко схватил меня за запястье.

— Мне рано или поздно придется туда пойти, и лучше рано, — с намеком пояснила я.

И советник понял. С того момента, как Мак ушел от нас, прошло полчаса. Может наемник занят, а может решил меня помучать, но, в любом случае, прошло слишком много времени без истинного, и боль уже стала ощутимой. Не представляю, что со мной будет по окончании разговора с Верховным, но приятного точно мало.

— Позови, если что, — обеспокоено посмотрел на меня зам и отпустил.

Я кивнула в ответ. Если Верховный даст лишнего, мне должно хватить времени и концентрации для мысленного зова. Ну что ж, стук в дверь и мучительные семь секунд, пока раздаются шаги Рэйнарда. Непродолжительная тишина и мне открыли.

— Ох ты ж! — каюсь, не сдержалась.

Да и кто бы смог, когда перед тобой стоит бог соблазна в одних домашних штанах и сверкает влажным литым торсом. Мокрые волосы липнут к ключицам, пуская редкие ручейки воды по бледной коже. Уже от этого можно было завизжать, но Верховному оказалось мало. В его покоях стоял четкий запах возбуждения и пряной крови, что пахнул на меня, как только дверь открылась. Вот теперь вы понимаете, почему я не удержалась от вскрика, но не восторга, а осознания, что мне конец. Это же сколько стараний вложено для моего соблазнения, и видит Сиран, я пыталась сопротивляться, но природа сильнее. Особенно если голодную главу клана заманивать ее любимой кровью дроу.

Ну Мак, мог бы и прокормить меня перед этой судьбоносной встречей. Знает, негодяй, что мне нужна его кровь, чтобы так не скручивало. Сколько не утоляй жажду, а желание отведать кровь истинного непреодолимо.

Не знаю, как, предполагаю наличие дурмана в воздухе и крови доноров, но меня затянули в покои без какого-либо сопротивления. Кровь так сильно и умопомрачительно пахла, что истинный забылся как страшный сон.

— Раэль! Нет! — где-то на задворках сознания билась Луна, что до этого старалась не отсвечивать, — он проверяет тебя! Очнись! Иначе будет поздно!

— Да не ори на нее, истеричка, — выплюнул Олли, — похоже, она решила выйти замуж и милостиво подарить отвоеванные потом и кровью земли Верховному. Кто мы такие, чтобы препятствовать главе клана Сизых, — и мужская версия шизофрении сложила руки на груди.

— Ты прав, это ее решение. В конце концов, не убьет же он ее сразу после свадьбы, — и женская версия села на подлокотник кресла, полностью расслабившись.

Вот значит, как! Не убьет, замуж возьмет, семейное счастье подарит. Они что, Верховного за божьего одуванчика держат? Да задушит прям у алтаря после поцелуя, подтверждающего брак, а может и во время него. В это я верю охотнее, чем в бред о счастливой семейной жизни и статусе соглавы.

Именно это отрезвило меня. Очнулась уже лежащей в спальне на парне дроу с красивыми рыжими волосами, выцеловывая его шею перед укусом, а Верховный, чтоб кровь в горле у него свернулась, медленно снимал с моих рук уже расстегнутую блузу, оголяя спину и касаясь языком позвоночника между лопаток.

О Рах! Как же мне хотелось цапнуть этого темного и больше ни о чем не думать, но руки на талии, медленно расстегивающие брюки, и губы, все ощутимее целующие шею, вернули разум мгновенно.

Ну и наглец! Одурманил меня! Вот только вампиру невдомек, что у меня и так не все дома. Точнее, есть лишние личности — два незваных гостя, без прописки в моей голове. Они-то и спасли от необдуманного поступка.

— Убери руки, Рэйнард, — прошипела себе за спину, приподнявшись над растерянным дроу, что ожидал блаженства от укуса, а не холод от разлуки с женским телом.

— Хорошо, сладкая. Только мои губы, зубы и язык, — что он поспешил наглядно продемонстрировать.

Руки исчезли с талии, меня перевернули, а поплывший дроу с удовольствием прижал мою спину к своей груди, лишая возможности двигаться. Кажется, меня не поняли. Только я хотела выругаться, как глава клана Альдэгрэ наклонился над моим животом и зубами начал стягивать не нужную одежду с бедер.

— Ашарас! — ругнулась, но не была услышана.

Мягкие, теплые поцелуи в живот, кончик языка танцует по краю нижнего белья, и я понимаю, пора бить. Точнее, выбивать всю ту дурь, что развеял по своим покоям Верховный, и которой, по всей видимости, сам надышался.

Коленом под дых вампиру, локтем туда же дроу. Руки сзади отпустили, тело сверху — навалилось. Не теряя времени, оттолкнула Верховного от себя и встала. На удивление, вампир не упал, а только отошел на пару шагов от кровати, на которой чуть не случилась так горячо поминаемая Шутом вакханалия.

С настороженностью косясь на мужчин, начала оперативно облачать свое тело в валяющиеся то тут, то там вещи. Проигнорировала три оторванные пуговицы на вороте блузки, что теперь открывала все мое декольте, и накинула сверху приталенный пиджак с короткой амазонкой позади. Все, я готова гневаться.

— Мне одеться дашь, фиалка? Или начнешь орать сразу? — ровно, будто и не восстанавливал минуту назад сбитое дыхание, уточнил Рэйнард.

— Ты меня не смущаешь, но лучше оденься, — решила не испытывать мой организм на прочность, при том, что дурман все еще не выветрился.

А этим стоит заняться в первую очередь. Пока блондин приводил себя в надлежащий вид, попутно сверкая на меня серебряным взглядом, я открыла настежь окна во всех покоях и села в гостиной. Спустя две минуты оба мужчины вышли из спальни вполне прилично одетыми. Темного эльфа я проводила уничижительным взглядом, от чего его карамельная кожа пошла пятнами, и он поспешил ретироваться из комнат правителя. Теперь эта особь будет обходить меня десятой дорогой.

— Зря ты так. Они достаточно редкая и вкусная раса, чтобы отказываться от их крови, — приземляясь в кресло напротив меня, хрипло заговорил Верховный. Ну да, до этого говорило его тело, вот теперь и хрипит.

— У меня есть прекрасный донор дроу. В остальных не нуждаюсь, — жестко оборвала любые попытки вернуться к обсуждению питания.

— Все так же не ешь в моем доме, северная моя, — вздохнул вампир.

— Придерживаюсь диеты, и как оказалось, не зря, — я обвела руками все еще слегка затуманенную возбуждающими парами комнату.

— Вот только не надо строить из себя обиженную невинность. В прошлый раз твои демоны мне половину охраны на тот свет отправили.

— Ты хотел меня изнасиловать! — не смогла стерпеть наглого обвинения.

— Я хотел на тебе жениться, — поправил меня вампир.

— Странный способ выбрал, — ехидно оскалилась на Верховного.

— В твоем случае, самый верный, — тихо сказал мужчина, а у меня все внутри перевернулось.

— Но как?

Я не верила свои ушам. Как он узнал эту тайну. Никто не мог ему рассказать. Если только…

— Да, сладкая. Гарзиф связывался со мной много раз. Я не дал ему разрешение забрать тебя, — он мягко улыбнулся, — главу сильнейшего клана, после моего, никто не может увезти без ее на то согласия.

— И он не пошел на Аш войной? — я была сильно удивлена.

— Ты создала это королевство и укрепила его. Пойди демоны на нас войной, понесли бы серьезные потери. Проще выкрасть нужную им вампиршу, чем вступать в открытую конфронтацию.

Он говорил, а в моей голове все становилось на свои места. Вот почему не было поисковых отрядов, вот почему нападения были столь редко. Верховный защищал меня и свою страну.

— Почему не сдал меня, понятно. Без моей поддержки тебя быстро склевали бы остальные главы кланов, но зачем стремился убить? — и я внимательно посмотрела в серебро напротив.

— Не давал тебе расслабиться. Ежегодные покушения, знаешь ли, держат в тонусе, — и он лениво откинулся на спинку кресла.

— А если бы убили? — зло зашипела на интригана.

— Тебя-то? Пф-ф-ф, не смеши мой клан. С более чем сотней демонов на службе к тебе и смерть пришла бы только после приглашения, — и он тихо рассмеялся.

Неужели все это время Рэйнард не давал внешним врагам добраться до меня, а сам посылал убийц для моего же блага? Какой-то странный способ.

Я в упор уставилась на Верховного в поисках истины. Вампир перестал смеяться и попытался перевести тем. Не дала.

— Ну ладно, — обреченно выдохнул мужчина, — я хотел, чтобы ты испугалась и попросила защиты у меня.

— И… — продолжила гипнотизировать его напряженным взглядом.

— И я бы поставил условие.

— Мне каждое слово из тебя тянуть? — разозлилась и случайно вспорола высвобожденными когтями обивку кресла.

— А еще вчера ты меня боялась, — заискивающе проговорил вампир.

— Еще вчера я не знала, что чокнутые родственники обивают порог Аша, и их я боюсь гораздо больше! Говори.

Я не лгала. Страх к Верховному ничто, по сравнению с тем, что я испытываю к Гарзифу. Если меня вернут, моя жизнь будет кончена.

— Я хотел потребовать согласие на наш брак, — наконец, сдался вампир, — твои земли лакомый кусок. А так и ты в безопасности, и я обладатель самого обширного клана. Тогда никто из глав не посмел бы оспорить мою власть.

— Потому и набросился на меня семь лет назад? — уточнила, но ответ уже был известен.

— Да, сладкая. Но сегодня я прибег к другой тактике. Решил соблазнить, — и в серебре глаз блеснул огонек.

— Провал, — насмешливо пропела прямо в лицо Верховному.

— Не думал, что ты такая стойкая к дурману. Жаль. Много проблем решилось бы с нашей связью, — и он устало потер глаза, — Владыка демонов поставил условие, и я не смог отказать.

Он поднял на меня глаза и в них читался приговор. Следующую реплику я ждала с дрожью во всем теле и не ошиблась.

— Посольство демонов прибыло на праздник Жизни две недели назад.

У меня внутри все упало.

Хитрый Рах, пусть мой слух играет со мной, и Рэйнард сказал что-то другое.

— Прости, Раэль. Я сделал все, что мог. Если бы ты не сопротивлялась, уже сегодня я с чистой совестью послал бы всех прибывших из империи Сальши лесом, но ты вновь выбрала свободу, что так режет глаза демонам.

Мне конец!

— Они не тронут тебя здесь, только морально измотают. А вот после празднества начнется охота. Будь готова и знай, я приму тебя.

Он говорил серьезно, и в какой-то степени я была ему благодарна за помощь, пусть вампир помогал себе в первую очередь.

Я хмыкнула.

— И мои территории.

— И твои территории. Или ты хочешь, чтобы за них снова глотки резали? — уже веселясь, спросил вампир.

— Какой ты благородный, просто нет слов.

— Всегда был…

БАБАХ! Кажется, это дверь встретилась с полом.

— Прошу прощения, что прерываю вашу задушевную беседу, но моя мышка без меня с ума сходит, — и в гостиную прошествовал посвежевший, с обеими руками наемник.

— Скучала? — и меня привычным жестом усадили на мужские колени.

— Безумно, — обнажила клыки.

— Приятно, что ты признаешь свои слабости, — ухмыльнулся Мак и перевел взгляд на Верховного, — простите, кланяться сидя не удобно, а Раэль меня уже не отпустит.

Еще вопрос, кто кого не отпустит, но я смолчала. Мне было так хорошо от присутствия рядом истинного, что я готова была позволить ему замучить болтовней хоть всех вампиров клана Альдэгрэ.

— Обойдусь, — вполне адекватно отреагировал Рэйнард.

Он вообще странно вел себя рядом с наемником. Говорил, как с равным. Я затаилась и решила понаблюдать.

— Значит, фиалка нашла себе покровителя, — блондин посмотрел на притихшую меня, — как тебе удалось?

— Ловкость рук и один безумный дракон, — с интонацией победителя пояснил аловолосый.

Верховный приподнял бровь, выражая непонимание.

— Она еще не сдалась, — сквозь улыбку пояснил Мак.

— Тогда тебя ждет серьезная борьба, — предостерег вампир, а я себя вообще лишней почувствовала.

— Я настойчивый.

— Надоедливый, — исправила Шута.

— Что ж, нам пора. Думаю, вы успели все обсудить, — наемник бросил потемневший взгляд в открытую дверь спальни, — более чем досконально, — и потянул меня на выход.

Уже в прихожей, где проем зиял пустотой, а дверь трухой валялась на полу, наемник проговорил одними лишь губами угрозу в адрес Верховного, полностью уверенный, что я не смотрю. Зря, я с самого появления смертного наблюдала за ним. Прочесть по губам не было проблемой, и Рэйнард видел это, в отличие от Шута. На лице блондина расплылась донельзя довольная улыбка, не вязавшаяся с содержанием угрозы.

— За разорванный ворот и вонь твоих губ на ее теле еще ответишь! — и наемник направился прочь из покоев Верховного, упустив момент, когда я шустро отвела взгляд от его рта.

Но как, орки задери, он узнал о неприличном начале нашего разговора. К тому же посмел угрожать древнейшему вампиру. Нет, тут что-то не так. Они вели себя, как старые знакомые, и не сильно это скрывали. Значит, доверяют, но рассказывать мне ничего не станут. Догадаешься, молодец. Не обратишь внимания, ну и демон с тобой.

Идя следом за напряженным наемником, его эмоции так и витали вокруг, я посмотрела на мужчину по-другому.

А вдруг этот смертный не слабее Верховного. Зачем же ему я? И что за балаган они устроили с этим принцем?

Нужно разобраться. И самое главное, на завтрашнем празднике избегать демонов. Обходить за километр.

Совет 10 Будучи черной овцой в стаде, стоит насторожиться, если стадо пытается вернуть вас в семью

Тусклый свет свечи очерчивал маленький желтый островок, в центре которого синела необычными волосами и фиалковыми глазами женская фигура в бальном платье.

А вокруг мрак, сплошной и непроглядный. Окна плотно занавешены, а свет коридора рассеивается в прихожей и гостиной, так и не задевая собой спальни. Он неистово тянется, рвется разорвать созданный искусственно мрак, но я не хочу его победы. Мне хватает теплого тусклого огонька свечи, что освещает лишь то, что я хочу видеть. А дальше этого островка уединения видеть нет желания.

Пусть все съест мрак и бездна, пусть все исчезнут в нем вместе с моими проблемами.

Желание ребенка. Маленького напуганного дитя, а не состоявшейся в жизни женщины. Но именно эти желания самые сильные и трудно искоренимые. Мое так до конца и не покинуло меня. Лишь присутствие в неопределенной близости родственников, и старые добрые детские страхи оживают. Они поглощают тебя целиком, выгрызают путь наружу, и вот ты уже прячешься в спальне на кровати, окруженная тьмой и спасенная от растворения в ней соломинкой-свечой.

Жалкое зрелище. Поведение не достойное главы клана. Где та девчонка, что готовилась встретить свое совершеннолетие на поле битвы? Где та смелая вампирша, что восстала против воли отца, вырвалась с боем из империи Сальши, отвоевала Сизый кров, создала королевство Аш и пустила там корни. Ведь я все та же. Но сейчас, в обхватившей свои колени мертвой хваткой девушке, я не видела прошлой себя. Я видела уставшую, изможденную постоянными переживаниями и страхами дочь тирана отца.

Ожидание было окончено. Демоны сделали свой ход.

Не ты ли хотела, наконец, действий, а не глухого затишья. Ты. А теперь вставай и хватит позорить себя и свой клан!

И я разомкнула руки, отпуская онемевшие от долгого сидения ноги.

Бал в честь праздника Жизни будет скоро открыт. Опаздывать нельзя, это моветон. Тем более, мне нельзя показывать своего страха врагу. Если сделаю это, они победят.

Да никогда! Только через их трупы!

Шорох открываемой двери, и лучик из коридора, наконец, проникает туда, куда он так стремился. Тусклая дорожка света соединяется с островком, а в ее середине мужская тень. Она проложила путь и зовет с собой.

— Мышка, через пятнадцать минут твой Верховный откроет бал, и после этого лучше вообще не появляться в зале, — ровно объяснил Мак и протянул мне руку, — так мы идем?

— Естественно, — с вызовом своим страхам.

Руку я приняла и через секунду уже шла рядом с наемником, переплетя наши предплечья.

— Ты дивно выглядишь, — сделал комплимент Мак, как только мы вышли на свет, и он смог рассмотреть мое облачение.

На мне было облегающее платье нежно бирюзового цвета, что изящно констатировало с яркими фиолетовыми глазами и волосами. Корсет начинался от груди, а на плечах и руках была еле заметная мерцающая сеточка. Никаких пышных юбок, только плащ-шлейф из паутинки, скользящий по спине и полу.

— Не люблю быть тортом, где голова, торчащая из вороха кружев, напоминает вишенку на нем, — и я поморщилась.

— Мне нравится твой образ. Держу пари, никто не выбрал свой наряд в такой необычной для твоей расы цветовой гамме. Решила выделиться? — мы шли по коридору, но это не мешало наемнику рассматривать мое лицо, в поисках реакций на его слова.

— Или бросаешь вызов? — и знакомые хитринки наполнили желтые глаза напротив.

Да, я бросала вызов. То, что меня найдут в толпе гостей, даже не обсуждалось. Другое дело одеть черное или красное и пытаться спрятаться среди остальных, оттягивая момент неприятной встречи. Я, пусть и боялась, не собиралась прятаться. В таком платье главу клана Сизого тумана заметит и слепой.

И это вызов, просто кричащий: вот она я, никого не боюсь, осмелитесь ли вы подойти?

Я внимательно посмотрела на мужчину, не упустив и его необычный вид. Губы сами расплылись в озорной улыбке.

Шут был во всем белом с серебряной вышивкой на дорогой ткани.

И где только взял такой наряд?

Но это же он, балагур, клоун и болтун, который и здесь выделился. Под парадным пиджаком ярко алела праздничная рубашка. Не смотря на всю строгость покроя костюма, цвета убивали ее на нет своей экстравагантностью.

— Мы оба бросаем вызов, — наконец, ответила на стоящий в глазах наемника вопрос.

— Неприятности тебя просто боготворят, — сказал в пространство перед собой и снова посмотрел на меня с самовлюбленной улыбкой, — вот почему с тобой не скучно.

— Это слово можешь выкинуть из своего словаря, пока ты рядом с главой клана Сизого тумана, — это прозвучало скорее печально, чем весело.

— Зато со мной тебе весело.

Я демонстративно скривилась.

— О, только давай без фальшивого недовольства. Ты знаешь, что я великолепен, и только мои слова делают твое настроение, — как только не подавился своим блеском и величием.

Захотелось скривится еще сильнее, но мы подошли к залу для торжеств, откуда уже вовсю лилась громкая музыка. Пришлось фальшиво улыбаться и ждать, когда нас представят и, наконец, пустят внутрь театра, что сегодня будет демонстрировать драму, и, не дай Сиран, трагедию!

Но вот мы входим в зал и голоса замолкают. Нет, тишины не было, музыканты продолжали играть, а слуги носить подносы, но разговоры были приостановлены. Как только весь бомонд рассмотрел нас получше, замерших с величием королей в дверях дольше требуемого, мы молча спустились к гостям.

— Кажется, меня хотят сожрать, — наклонив голову набок, прошептал наемник и кровожадно ухмыльнулся.

Две вампирши тут же сбледнули до мертвой синюшности и отвернулись к более сговорчивым донорам.

— Ты ничем не пахнешь, но идешь под руку с главой одного из могущественнейших кланов. Им просто интересно, чем ты меня зацепил, — прояснила поведение местных аристократок.

— О, боюсь моей осады девчачьи сердечки не выдержат, — и взглядом спровадил еще с десяток стреляющих глазками особ.

— Твои манеры не выдержит ни одна благородная дочь Сирана, — и я завистливо вздохнула вслед скрывшимся девушкам.

Почему они могут от него уйти, а я нет. Несправедливость мира.

— Я могу быть обходительным, — убедительно и без издевки продолжил разговор Мак, но следующей фразой испортил весь произведенный на меня эффект.

— И я имел ввиду, что сумасшедшего дракона, в качестве подарка, переварить можешь только ты. Буквально.

А я уже понадеялась, что он может быть серьезным.

— Я все жду этот подарочек снова, но ты не спешишь меня радовать, — упрекнула наемника и продолжила гулять по залу, кивками приветствуя знакомых.

Говорить ни с кем не хотелось. У меня тут свой личный собеседник и головная боль. Других не требуется.

— А ты не знала? Один и тот же подарок никто не дарит дважды.

Эта фраза была произнесена томным шепотом и прямо мне в шею. Последовавший за ней поцелуй был ожидаемым и, демон разорви, желанным! Но все быстро кончилось. Лишь прикосновение губ к шее, скользнувший за ними кончик языка, и Шут снова ведет меня сквозь толпу.

В горле пересохло.

Как же меня злит наша связь. Замираю от целомудренных поцелуев, как сопливая девчонка. За такие реакции возникает жгучее желание вырвать смертному глотку, но нельзя. Может стать еще хуже.

— Я хочу пить, — решаю отправить человека за напитками, а сама отдохнуть от его влияния хоть пару минут.

— Хорошо, пойдем, — и меня протащили к столику.

Э-э-э… Такого я не ожидала. Он меня вообще сегодня от себя не отпустит? Но тогда демоны могут не решиться подойти с серьезным разговором. Нет уж, я уже настроилась и хочу решить все сегодня.

— Ты возьми мне сок, а я пока приведу себя в порядок, — предприняла еще одну попытку вырваться.

— Ты в порядке, что-то еще? — нагло поинтересовался наемник, прокладывая путь к напиткам.

— Мне в уборную надо, — зло процедила сквозь клыки.

— Ты только из покоев, неужели не заскочила туда перед выходом?

Он смеялся над моими попытками улизнуть от него и даже не скрывал этого.

— Экстренная ситуация! Или тебе в подробностях описать?! — я мало что не кричала.

— Ну опиши, с удовольствием послушаю.

Вот наглец!

— Меня сейчас вырвет!

— На голодный желудок это не опасно, — сдерживая смех, парировал теплокровный.

— Я в тебя плюну! Это опасно? — не выдержала и гаркнула в спину наемника, разрезающего сбор гостей, как нож масло.

— Это неприятно, но пережить можно. Тем более, что я плюну в ответ.

Что я там говорила? Вырвать горло нельзя, последствия могут быть хуже реальности? Да орка с два, реальность бьет все рекорды.

— Р-р-р, — уже рычу от негодования.

— Не твой репертуар. Мыши шипят, не отходи от роли.

Мак обернулся на долю секунды, и я увидела просто дико счастливый оскал. Да он кайф ловит от издевательств надо мной!

— Отпусти.

— Что, недержание? — усмехнулся надсмотрщик.

— Точно. Боюсь, не удержусь от убийства, — уже без шуток начала угрожать человеку. Вывел меня.

— Как с тобой сложно, — и он остановился у ближайшей полуоткрытой ниши, утягивая меня в тень.

— Ты вчера не дождалась меня, и во что это вылилось? — напряженный взгляд, желваки на мгновение свело.

— Я и не собиралась тебя ждать. Приглашали только меня. И ничего не случилось.

— Во-первых, меня пропустили бы, в чем ты позднее убедилась, во-вторых, тебя чудо спасло от непоправимой ошибки.

Я бы не назвала шизофрению номер один и номер два чудом, но опустим подробности.

— Кто сказал, что ошибки?

Меня бесило, что наемник пытается управлять моей жизнью, вот специально и злила его.

— Я сказал.

— А кто ты? Брат, сват, муж? Ты приложение к принцу Шангеса и досадная оплошность на моем пути!

А-а-а, бесит, бесит, бесит!

— Я самая яркая и невероятная оплошность в твоей забитой страхом жизни, — прошептал смертный, спокойно и без злости.

А потом Мак поцеловал, аккуратно, нежно, не пытаясь подчинить или выказать страсть.

Это было по-другому, нежели в прошлый раз. Это было извинение. В слух Шут никогда такого не произнесет, и он выбрал другой способ донести до меня свои мысли. А я позволила. Просто потому, что этого хотела. Может это связь, может просто он стал кем-то близким — не важно. Важны лишь чувства.

— Сегодня я не отпущу тебя от себя. Просто смирись. Слишком многие могут применить способ Верховного в попытке тебя поймать.

— Даже не буду спрашивать, откуда ты это узнал, — я уткнулась лбом в его грудь и смирилась, что сегодня разговор с демонами не состоится.

— Могу я пригласить на танец вашу даму?

Сердце забилось в сумасшедшем ритме, ладони вспотели, а спину сковал ледяной ужас.

Властный бас требовательно, по-другому не умел, спросил снова.

— Если она не будет против, — ответил Мак, и добавил, тут же избавляя меня от необходимости соглашаться, — но моя спутница плохо себя чувствует. Много вина, — извиняющимся тоном произнес смертный.

А я замерла, боясь пошевелиться.

Этого демона я узнаю всегда и везде. Гарзиф Алле, Владыка империи Сальши. Но что он здесь забыл? Верховный говорил о посольстве, а не правителе. Неужели под личиной? Вряд ли Рэйнард сильно рассматривал послов, вот и упустил важную персону из виду.

Ашарас! К такому я не была готова.

— Раэль, мне не отказывают, — уже полностью игнорируя наемника, напрямую ко мне обратился демон.

— Я принимаю ваше приглашение, — и только боги ведают, как сильно я хотела сейчас сбежать.

Но слова сказаны и линия поведения выбрана давно, еще до моего совершеннолетия. С трудом отлепилась от Мака и заставила себя сделать шаг к врагу.

— Умница, дочь. Ты никогда не была трусихой, — и мою руку крепко обхватили жесткие пальцы сильнейшего в этом мире демона.

Уже будучи в толпе, я успела извернуться и увидеть штормовой океан в глазах наемника с опасной ухмылкой на губах. Не на меня был направлен его гнев, но жутко стало все равно. Слегка успокоила лишь бирюза взгляда, мелькнувшая, и скрытая за фигурами гостей, когда отец вывел меня в центр зала.

Что ж, быть семейному разговору.

* * *

— Ты изменилась, — совершенно будничным тоном, будто только сегодня утром завтракали за одним столом, а эти сто лет были самой крепкой семьей, сказал Гарзиф.

— Не думаю, — холодно бросила, смотря за спину демона.

— Ты не прячешься. Хотя сделала все, чтобы я никогда тебя здесь не достал, — пояснил прошлую реплику Владыка.

— Я никогда не пряталась. Я защищалась и выстраивала оборону, зная, что настанет тот день, когда ты придешь за мной. Это было неизбежно, и я готовилась все эти сто лет.

— Сто один год, милая. Сто один, — исправил меня отец.

Да, уже сто один. Сегодня празднество Жизни, начало нового года. Как я могла об этом забыть?

— Я не вернусь. А силой ты не сможешь меня заставить. Аш сильное королевство…

— Твоими стараниями, — перебил демон.

Он говорил все так же ровно, но толику раздражения мне удалось уловить в его эмоциях. О подарочке, что достался мне в придачу к вампирской сущности, отец не знает. Моя эмпатия — секрет, и осведомлен о ней только Михаэль. Но отец догадывается.

— Да, моими стараниями. Зря ты позволил матери уйти. Не правь она Сизым кровом, может, мне некуда было бы бежать, — и мысленно поблагодарила мамочку.

Пусть она бросила меня еще крохой, я ее не винила. Такого деспота не выдержит ни одна нормальная женщина.

— Тут я не просчитал варианты. Стоило бы помнить, что не смотря на принадлежность к этим бледным кровопийцам, — его лицо незначительно скривилось, — ты моя дочь, и стержень в тебе всегда был.

— Конечно, что может сделать слабая девчонка против всей империи демонов, при том, что эта слабая особа еще и вампир? Только подчиниться, — я издевалась над умозаключениями отца, высмеивая его ошибку — он недооценил противника.

— Знаешь, а ведь Минора тоже оставила тебя с носом. Мог бы научиться на прошлых промахах и понять, вампиры отнюдь не слабые и низшие существа, — проехалась очередной издевкой по гордости.

— О, поверь, на своих ошибках я научился, — это прозвучало угрожающе, и я все же посмотрела в лицо демона.

Высокий, крепкий брюнет с пронзительными васильковыми глазами, что могут заморозить противника на месте одним лишь взглядом. Опасный, властный и не терпящий и малейшего неповиновения тиран. Таким предстал передо мной Владыка демонов. Не изменился, лишь морщинка у рта стала отчетливее. Значит, демон измотан.

— Просто смирись, что я для тебя недосягаема, — я упорно не отводила глаз, пытаясь пробить ледяную синь.

— Знаешь, Нараэль, — я зашипела на это обращение, а демон лишь слегка улыбнулся моей несдержанности, — я нашел способ дать нам обоим то, что мы хотим, — и меня закрутили, держа одной рукой, поймали в стальные объятья, и мы снова размеренно поплыли по залу, игнорируя окружающих.

— Верится с трудом, но продолжай, — мне стало не по себе, но дослушать до конца было необходимо для моей же свободы.

— Сама все поймешь, — шепнул на ухо жутко довольный Владыка и, спустя мгновение, вернул донельзя напряженную меня в руки наемника.

— Ваша дама великолепно танцует. Хорошего вечера, молодые люди.

На слове «молодые» Мак странно ухмыльнулся, но не стал ничего говорить откланявшемуся, как обычный среднестатистический демон, Владыке. Стоит признать, роль подчиненного империи Сальши мой отец исполнил блестяще.

— Ты в порядке? — закономерный вопрос. Стоящая столбом вампирша без единой эмоции на лице явно была не в порядке.

— Что ты знаешь о моих отношениях с демонами? — в лоб спросила наемника.

Баста, шутки кончились. Недоговоренности и утайки меня больше не устраивали. Появились проблемы серьезнее конфликта с людьми и иже с ними.

— Хо-хо, кажется, пора говорить напрямую, — Мак огляделся и снова утянул меня в одну из ниш, но эта, в отличие от предыдущей, была полностью закрытой.

Меня усадили на мягкую скамейку и сели на корточки передо мной.

— Я знаю, что рогатым от тебя что-то нужно. Сильно нужно, и они готовы на многое, чтобы это получить, — проникновенно заговорил мужчина, стараясь поймать мой расфокусированный до сих пор взгляд. Слишком сильно меня занимал вопрос о сюрпризе, что подготовил для меня отец.

— Ошибочка, — я вымученно улыбнулась, — они пойдут на все, ради этой цели.

— Но пока не пошли, значит, их можно обыграть, — и самодовольная ухмылка, кто бы сомневался.

— Мне нужно к Верховному, и потом я возвращаюсь на свои территории. Немедленно. Там этот рогатый ублюдок меня так просто не достанет. Нужно все осмыслить и построить защиту, — и я поднялась, чуть не опрокинув наемника, но с его подготовкой он легко отклонился назад, встал на руки и кувыркнулся в воздухе, приземлившись на ноги.

Мак подхватил меня под руку и повел прочь из зала, где все кружились в танцах, веселились и радовались новому году.

— А что такое ты ему сказала, что его перекосило? — вдруг задал совершенно неожиданный вопрос смертный.

Я уже устала удивляться способностям этого человека, потому не стала уточнять, как он рассмотрел эмоции на лице у моего сдержанного отца.

— На примере объяснила, что вампиры не сошки и не слабее демонов, — не видела смысла это скрывать, вот и ответила предельно честно.

— То есть, он думает о вампирах так же, как ты о людях, — заключил наемник и хитро улыбнулся. Поддеть меня пытается, нахал.

— Я уже не так уверена в своих убеждениях относительно твоей расы. Вы умеете преподносить сюрпризы, — польстила его гордости.

На удивление, в его эмоциях не прослеживалось самодовольства, что отражалось в улыбке. Там царил удовлетворенный покой. Похоже, меня окружают профессиональные актеры.

Когда мы выбрались из зала, я осознала, что спокойна, собрана и даже могу язвить. Не знаю, как Шут мог лишь словами и присутствием выгнать тревогу из моей головы, но это было так.

К Верховному мы зашли вместе. Ну как, зашли. Мак просто нагло распахнул дверь, испортив Рэйнарду аппетит и перепугав нежное сердечко дроу почти до разрыва. Мне было стыдно, наемнику ни капли. О Сиран, хоть кто-то способен осадить наглость этого нахала?

— Кого я вижу? — пропел Верховный, отпуская жестом полуобморочного донора, — незваные гости.

И повеяло холодом. Немного не дотянуло до абсолютного нуля, но и этого мне хватило.

— Мы с мышкой возвращаемся, — без предисловий пояснил наемник и плюхнулся в кресло.

— Прости, но твоя, хм… Мышка, должна пробыть здесь хотя бы неделю. Правила, что поделать, — и он наиграно грустно пожал плечами.

— Рэйнард! Если я не уеду сегодня, то твоему правлению может настать конец уже завтра, — прошипела так, что у самой в ушах гул остался.

— Прости, Раэль, но с этим загвоздка, — уже серьезно продолжил Верховный, предлагая сесть на диван рядом с ним.

Этого вампира после вчерашнего разговора я не особо опасалась, но садиться на одну с ним мебель не стала, как и не села в кресло рядом. Почему-то естественным в присутствии Мака было положение на его коленях. Там я и оказалась через пару секунд. Наемник широко улыбнулся, а Рэйнард ответил хмыком в стиле «подумаешь, было бы чем кичиться».

— Так вот, наши слегка хамоватые послы решили попутешествовать. Догадайся, какую экскурсию они заказали для себя в первую очередь.

— В Ашарат, — обречено простонала, опустив голову в пол.

И ведь не откажешься. Демоны явно пригрозили войной, если их с их договорами и условиями не примут в Аше.

Зомби бы задрали этих дипломатов!

— Так что, сладкая, ты выступаешь принимающей стороной. Но не переживай, в этой делегации всего двадцать демонов, твоим ста двадцати воинам они не помеха, — и вампир улыбнулся, явно довольный тем, как разрешилась опасная ситуация.

— Они не силой идут брать мой кров, а хитростью и уловкам. Тут важно не количество, а качество. Я только молюсь Сирану, чтобы там не было тех, о ком я думаю, — и я в отчаянии спрятала лицо в ладонях.

Теплая рука крепче обхватила талию, а прохладная легла на шею, слегка ее массажируя.

Ну папочка, удружил. Значит, сдаваться ты не намерен. Что ж, я тоже.

— Кстати, половина наших рогатых гостей уже отчалила из столицы. Не знаю, чем закончился ваш разговор, — тут я поняла, что при нашем танце с Владыкой вампир еще присутствовал в зале, — но он их удовлетворил.

Угу, запугал, подлянку сделал, а дальше за развитием событий можно наблюдать из империи. Такой вывод я сделала из отсутствия Гарзифа в Аше.

— Когда я выберусь из этой передряги, тебе придется пойти на большие уступки клану Сизого тумана.

Верховный не перестал улыбаться, но оспаривать свое наказание за подставу даже не думал.

— Несмотря на угрожающий тон, я все равно желаю тебе победы.

— Еще бы не желал. Мой проигрыш — твоя корона полетит, — и я встала с колен наемника в намерении уйти. Больше говорить не о чем. Теперь свой отъезд придется согласовывать с демонами. Ашарас!

Через час блаженствования в ванной и терпения легкой боли от разлуки с наемником, я ожидала гостей уже полностью одетая и готовая к мозговому штурму.

Первым пришел Мак. Он молча подошел ко мне, сел на кушетку, скинул обувь и усадил меня между своих ног, их он закинул на мягкую лежанку кушетки. Через десять минут молчания никто так и не явился, и наемник решил разорвать тишину.

— Почему демон назвал тебя Нараэль? Я правильно произнес? — он наклонил голову на бок и потянулся чуть вперед, заглядывая в мои глаза, — просто вы двигались, и читать по губам было проблематично.

— Да, Нараэль. Это мое настоящее имя, — нехотя призналась, но учитывая степень нашей близости, это не так страшно.

— Почему его больше никто не использует?

— Потому что никто не знает, — тяжело вздохнула и решила рассказать все.

— Раэль на сиальше значит «свет». То, что дарит тепло и разгоняет тьму. Нараэль — это тень, мрак, что пожирает свет. Я не люблю свое полное имя и давно отказалась от него.

— Но почему тебя назвали именем на сиальше, языке демонов? — положив подбородок мне на плечо, задал ожидаемый, но опасный вопрос Шут.

К счастью, от ответа меня спас Михаэль с невестой.

— Какая идиллия, — неопределенно сказала фурия, смотря на нас.

— Раэль, Азриэль вернулся.

А вот моего зама положение наших с наемником тел не волновало.

— Рассказывай.

Демон выглядел напряженным и явно сам хотел меня расспросить о бале и всем сопутствующем, ведь я ему запретила околачиваться рядом. Его фигура вряд ли способствовала бы разговору с демонами. Правда, моего папочку ничто не остановит, но кто знал, что сам Владыка явиться в Аш. А по сему, зам вынужден был потерпеть и ответить на мои вопросы.

— Его схватили жнецы. Их главный приказал стеречь шпиона, а сам ушел. Куда и зачем, Азриэль не смог узнать. Он пробыл в плену почти две недели, и никто его даже пальцем не тронул, — Михаэль сделал акцент на последние слова.

— Жнецы и не убили на месте? — я была озадачена.

Впервые слышу о такой сдержанности со стороны самых опасных членов ордена Серых.

— Это еще не все. Его кормили, поили и стерегли с особой тщательностью. Но на то он и элитный воин наследницы, чтобы сбежать даже от таких ребят, — да, Михаэль гордился своим подопечным.

— Я так понимаю, он ничего не узнал, — плохо, конечно, но главное, что демон жив. Я свою гвардию люблю.

— Не совсем. Он слышал, что серые хотели убить главу клана Сизых, но что-то изменилось в первый же день после поимки Азриэля, и больше про убийство речи не было. Жнецы выжидали.

— Не радуют меня новости. Особенно последнее время, — усталость тяжелой ношей легла на плечи и я позволила ей уложить меня на грудь наемника.

— Только серых на моей территории не хватало, когда туда посольство демонов нагрянет, — и сама же фыркнула от такого плохого расклада и комичности моего положения «загнана со всех сторон».

— В смысле, посольство? — насторожился зам.

Пришлось все рассказывать, только опустила момент с личностью демона парламентёра.

— Так и знал, что Гарзиф не успокоиться! — зло выругался Михаэль под конец рассказа.

— Этого стоило ожидать, — равнодушно пояснила свою точку зрения на данную ситуацию, — а теперь оставьте меня одну. Завтра будет тяжелый день. Чувствую, придут пообщаться послы.

Я сцедила зевок в кулак и сонно наблюдала за покидающими мои покои существами.

— Ты идешь, наемник? — напряженно позвал Мака демон.

Это явно был намек, что ему тоже пора бы от меня отлипать, но вот загвоздка, из-за дракона не могу отлипнуть от Шута уже я.

Аловолосый в ответ ухмыльнулся и взглядом послал советника куда подальше. Когда я заметила опасные огоньки в глазах демона, решила вмешаться.

— Он мне нужен, — твердо. А потом решила добить Михаэля, — ты же до сих пор не нашел того дракона.

Хриплый смех за спиной щекотал шею, отвлекал от мыслей и был явно обидным для демона. Ничего, ему полезно. А то расслабился в объятьях невесты.

— Добрых снов, Раэль.

— Добрых.

И нас оставили одних.

— Тебя все еще беспокоят посторонние личности?

Страстный голос туманил разум, но я не сдалась.

— Да. Так что нечего развращать мою шизофрению, — и поднялась, оттолкнув наемника так, что он даже откинулся на спину.

Уже в спальне Мак нагнал меня и, подойдя вплотную со спины, постучал указательным пальцем по моему виску:

— Когда вот здесь ты останешься одна, — он убрал руку от головы и положил ее на низ живота, — вот здесь нас будет двое.

От такой наглости я откинула его ладонь, развернулась лицом к наемнику и зло прошипела:

— Когда я останусь одна, ты будешь делать свое «двое» сам с собой, — и я легла на свою кровать со стойким желанием выгнать Шута из своих покоев.

Вот только потом идти за ним из-за невыносимой боли было унизительно. Лучше сейчас стерпеть, чем громко хлопнуть дверью, а потом идти и пресмыкаться. Противная ситуация, но и это переживу.

— Прав был Рэйнард, тяжело мне придется, — и Мак лег позади, притянув меня спиной к своей груди.

— Перестань бояться, мышка. Разве я делал тебе больно?

— Что совершенно не гарантирует отсутствия обратного в будущем, — буркнула в подушку.

И мы затихли, овеваемые сонной негой. Все же от прикосновений этого мужчины я быстро успокаивалась.

— Сожрут нашу мышку, — в мой сон ворвался обреченный выдох Луны.

— И даже не подавится, рыжий котяра, — поддержал девушку Олли.

— Кто-нибудь, прострелите мне го-о-олову, — стон всемирной скорби.

* * *

Что-то было не так. Вроде бы никто не кричит, ничего не грохочет, тепло, сухо, свет в глаза не бьет, но что-то определенно не так. Ах да, по правую сторону от меня спит наемник.

Это уже второе пробуждение рядом с Маком, но в первый раз я все еще была не слишком в себе, поэтому сейчас все ощущалось по-особенному.

Раньше я никогда не спала с кем-либо в одной кровати. Все мои любовники уходили сразу после наслаждения, или это делала я. Так проще, да и желания делить свой сон у меня не было. В общем-то, его и сейчас не было, но была связь и привязанный ко мне наемник. Моя жизнь круто менялась и подстраивала меня под себя.

Так, утренние мысли, это, конечно, хорошо, но валяться в кровати весь день не входило в мои планы. Наверняка рогатые придут знакомиться, да и я хочу обсудить некоторые вопросы относительно отъезда.

На такой позитивной ноте, что способна довести до суицида, я и приподнялась с постели. И застыла. Ярко-алые волосы рассыпались по загорелой спине и слегка закрывали лицо. Не думаю, что это мешало посапывать наемнику, тем более, что он никак на это не реагировал, но зрелище создавало стоящее. Он спал на животе, подложив руки под подушку, и я видела его профиль прямо перед собой.

Чувство странного покалывания в ладонях появилось внезапно и неконтролируемо. Это чесались руки, так хотелось провести по спине и смахнуть огненные пряди с глаз. И я сдалась.

Чего уж тут, мы делали вещи более компрометирующие.

Когда пальцы коснулись места между лопаток, оно пошло гусиной кожей. Я тут же посмотрела на лицо. Наемник все так же спал. Тогда я продолжила свои манипуляции уже смелее, водя рукой по спине и нежно убирая пряди на подушку. Его шевелюра длиной всего до лопаток, но и так она умудрялась быть везде и окутывать своего хозяина, как кокон. Когда развития мускулатура была освобождена от волос, я сполна смогла насладиться совершенным физически телом человека.

Как только смог добиться такого результата?

Следующим пунктом было лицо. Симпатичное, с резкими чертами и множеством морщинок-хитринок у глаз оно не вызывало отторжения. Наоборот, когда его озаряла искренняя улыбка или спокойствие, это было по-особенному прекрасно.

Мой палец невесомого провел по ровной, не широкой переносице, замер на переходе, двинулся вниз по верхней губе и застыл у рта. Там же был укушен и привел свою хозяйку в чувство.

— Эй! — возмутилась, глядя на слегка покрасневший указательный палец.

— Ты права, это было незаслуженно, — он взял меня за запястье и притянул ладонь к своему лицу, — страдальца нужно пожалеть.

И мой палец обхватили тонкие губы. И все бы ничего, но к ним присоединился язык, что щекотал кончик под ногтем.

Вот теперь я предпочла бы укус, поскольку происходящее сейчас напоминало пытку. Мучали не так прикосновения, как вид полуобнаженного мужчины с моим пальцем между его губ и явным блеском желания в глазах.

Ашарас! Я больше двух недель без эмоциональной подпитки, и этот красный гад пользуется этим.

— Пусти-и-и, — протяжный стон.

Мне лишь улыбнулись в ответ, так и не освободив плененного под нежными пытками. А дрожь уже нашла мои колени.

Пора срочно все заканчивать.

Вот только кто-то не собирался этого делать. Палец мягко выскользнул из влажного тепла, но ладонь все еще не отпускали. Медленный поцелуй в основание большого пальца, скольжение до запястья и вверх по руке. И все это время контакт глаза в глаза. Мои, просящие отпустить, его, настаивающие на продолжении.

Но, твари тьмы пожри, я не хочу подчиняться этой искусственной связи.

Когда его зубы несильно сомкнулись на моей шее, пришло осознание, что мне не вырваться. Обычной силой духа тут не победишь. Нужно нечто большее. И оно у меня есть!

Я позволила поцеловать себя, даже минуту наслаждалась осторожными движениями и блужданию языка по губам и глубже, но дальше зайти не дала. Схватила наемника обеими руками за шею, притянула ближе и выпустила демоническую силу.

Шута скрутило в блаженном спазме и он осел на кровать. Уверена, такого наслаждения мужчина не испытывал ни разу в своей жизни.

Да, род моего отца — демоны инкубы. Только они владеют в совершенстве эмпатией, а так же питаются ощущениями, что возникают у жертвы от их прикосновений. Я, частично, такая же. Суккуб, и этим все сказано. Кроме крови мне необходима энергетическая подпитка, и я только что ее получила. Конечно, я не сражаю своими феромонами на повал, как мои родственники, зато, через касания творю чудеса. Полагаю, тесная связь с кровью усилила мое влияние на организм объекта моего питания. Чем больше площадь соприкосновения, тем сильнее ощущения.

Наемнику повезло, я просто сильно оголодала, да еще он меня дразнил, вот и припечатало его особенно сильно. И мне радость, влечения как не бывало, все скинула на голову Шута.

А что? Удовлетворить потребность не могу, значит, спихну ее на ближнего.

— Как ты это сделала? — блаженно протянули с кровати.

Я, в отличие от кайфующего, уже была одета. К моменту, когда наемник снова начал воспринимать реальность, я успела привести себя в порядок, и умыться.

— Ничего я не делала, — правдоподобно пожала плечами, — просто у кого-то давно не было женщины.

Хитрый Рах, он на меня так посмотрел, будто я совершила кощунство или акт насилия над личностью. Подумаешь, незаслуженно обвинила в скорострельстве. Эка невидаль для человека.

Но, как оказалось, действительно невидаль для конкретного самоуверенного типа, и плевать, что сущность людская.

— У меня сейчас два противоречивых желания: доказать тебе обратное прямо здесь и сейчас или дождаться подходящего случая и медленно сводить тебя с ума, — он говорил абсолютно серьезно, и это заставило меня вздрогнуть.

И я не придумала ничего умнее, чем сбежать.

Ну его с его либидо. Вдруг и в самом деле исполнит угрозу прямо сейчас. Второй раз трюк может не пройти, я все-таки не демон.

— Я ушла к Михаэлю, — развернувшись, чуть ли не бегом направилась прочь из комнат.

Уже на выходе меня нагнал низкий хриплый смех и тихая фраза:

— Поздно сбегать, мышка. Я твоя мышеловка.

Может и так, только сыр явно того не стоит.

К комнатам советника я добралась довольно быстро. Никто меня не останавливал, никто не звал. По сути, все прекрасно, но такое затишье нервировало. Не хотелось бы попасть в бурю. Но, как известно, наши желания мало интересуют сложившийся порядок вещей.

Грохот из покоев Михаэля стал началом непогоды, которую я пыталась избежать.

Но куда мне с моим везением. Держу пари, попаду в самую гущу событий.

До двери советника я добралась довольно быстро и, не размениваясь на вежливый стук в дверь, (вдруг там моего демона убивают!) сразу вошла внутрь.

— Что у тебя произошло?! — обеспокоенно спросила, еще только пытаясь понять ситуацию.

Михаэль стоял ко мне лицом, но его частично загораживал неизвестный. Из-за лившегося из окна солнечного света, что слегка ослепил меня, было сложно узнать, кто же посетил зама с утра пораньше. Мне пришлось подойти на расстояние в два шага, чтобы, наконец, рассмотреть гостя.

— Ах ты ж сукин сын! — выкрикнула со всей яростью, что наполнила меня, как только я рассмотрела демона-посетителя перед собой.

Теперь я знаю, что за сюрприз мне приготовил папочка. Ну и сволочь!

— Гнусная тварь! Чёртов манипулятор! — от ярости я даже начала резко бить пол ногой, что вообще для меня не характерно, но нужно было на чем-то спустить пар. Кроме пола на расстоянии в три метра ничего больше не было, а носиться и хватать предметы не комильфо.

— Я рад видеть тебя, Раэль, — ласково поприветствовал демон.

— Как этот ублюдок тебя уломал? КАК? — прорычала в самое лицо мужчине, шевеля своим яростным дыханием белоснежные пряди, что обрамляли мужественное лицо зеленоглазого демона, еще одного на мою голову!

— Теперь ты понимаешь, ЧТО у меня произошло, — не менее раздраженно пояснил советник и указал на разбитый в щепки стол.

Все ясно, идентичный моему приступ неконтролируемой ярости. Я закрыла глаза и, пытаясь обуять свой гнев, обратилась к новой головной боли:

— Не говори мне, что ты состоишь в посольстве. Прошу, не произноси этого, — как мантру повторяла, больше прося реальность измениться, чем врать демона.

— Тебе будет легче, демоненок, если я не скажу этого вслух? — спросил, как будто разговаривает с несмышленым ребенком.

— Нет, — вынуждена была признаться в глупости своей затеи.

— Тогда перестань калечить себя, и давай всё обсудим спокойно, — демон протянул руку и убрал мою косую челку со лба. Я всегда нравилась ему без неё.

Орки, как же больно душе!

— Алиир, прошу, не касайся меня, — беспомощно прошептала сквозь трясущиеся губы.

— Хорошо, демоненок, только давай присядем, — и он было хотел взять меня за руку и усадить на диван, но в последний момент передумал, и рука плавно вернулась к затянутому в черное боку демона.

Я не пошла к дивану, ведь это означало сидеть рядом с Иром, что было выше моих сил. Мой выбор пал на кресло напротив. Как только я там оказалась, Михаэль тут же встал позади меня.

— Смотрю, исправно исполняешь свои обязанности, — одобрительно высказался демон.

— Рад, что ты так хорошо видишь, в то время, как мое видение ты ополовинил, — советник, будто невзначай, провел рукой по пустой глазнице, плотно закрытой веком.

— Ты собирался вывести наследницу из империи. Считаешь, первый советник и воин Сальши не должен был этому воспрепятствовать? — холодно заметил Ир.

— Считаю ненормальным изувечить брата и оправдывать это присягой короне, — зло выплюнул мой зам.

Ему было больно от этой встречи не меньше, чем мне.

— Ты никогда не умел расставлять приоритеты, младший брат, — этим заявлением демон буквально обвинил Михаэля в предательстве.

Я бы возразила и даже выступила в защиту своего телохранителя, но он действительно предатель, и на это пошел ради меня. Что толку распинаться перед существом, которому важен факт измены, а не ее причины. Он не услышал меня тогда, не услышит и сейчас. Лучшим решением в данной ситуации я посчитала смену темы.

— И как Циара вообще отпустила тебя? — не то чтобы этот вопрос совсем не волновал меня, волновал и сильно, даже приносил боль застарелым ранам, но зато гарантированно уводил братьев от разговора о семейных проблемах.

— Я не нуждаюсь в ее разрешении.

О, как пафосно! Если бы не знала, что любит ее до безумия, поверила бы.

— А чего так? Рутина и дети вытянули всю романтику из ваших отношений? — да, я давила на больное, по его слегка опущенным уголкам губ я это четко видела.

— У нас нет детей, — слишком напряженно ответил Ир.

— Что? Как у связанных за сто лет не появилось детей? Ты издеваешься? — слегка вспылила я.

— Я никогда не посмел бы издеваться над вами, наследница, — слишком официально отозвался демон, от чего я неосознанно вздрогнула.

Посол намеренно отдалился от меня в обращении. Видимо, эта тема особо болезненна для него.

Но почему? Ведь они так были счастливы с Циарой. Они стали цепями друг друга, а это больше чем пара. Что же произошло с момента моего побега?

— Вижу, ты не успокоишься, пока не узнаешь всё. Тем лучше, мне в любом случае нужно тебе это рассказать.

Я вся обратилась в слух, потому и подскочила на месте от стука в покои Михаэля, как сопливая девчонка.

— Любимый, ты так и не вышел, а время завтрака уже проходит. Ты же обещал сводить меня в хорошее кафе. Что произо… шло, — и на этом фурия замолчала.

Я могу ее понять. Она топчется где-то внизу в ожидании жениха, что, похоже, благополучно забыл про свою невесту, а тут целый консилиум собрался.

— Ты выбрал в невесты фурию? — уничижением в словах можно было сгноить, но выражение лица демона так и не изменилось.

Это он зря. Михаэль свою невесту любит, и для меня Ирэн уже почти что родная.

— Он выбрал в невесты прекрасную женщину, — на этом я особенно акцентировала свое внимание.

— Похоже, вы совершенно отошли от наших традиций, — устало выдохнул демон, отказываясь от реакций, которые предписаны традициями.

Фурии в нашем мире фактически безродные существа, приравниваемые к полу разумной нечисти. Это заблуждение успешно опровергает моя подруга. А реакция Ира, не что иное, как дань принятому поведению. Не думаю, что фурия ему не понравилась, но «nobless oblige» — происхождение обязывает. В его случае, слишком ко многому.

— Задуши пожалуйста в себе первого воина империи и главного советника, когда ты со мной, Алиир. Ни к чему хорошему наш разговор не приведёт, если ты останешься высокомерной сволочью, — я грустно улыбнулась, уверенная, что меня послушают.

Но в разговор вмешался рок. Ирэн услышала имя демона, и на нее снизошло озарение. Как же я жалею, что после ее ссоры с Михаэлем из-за укуса, рассказала фурии все о цепях. Будь проклят мой длинный язык!

— О мой бог! Он твоя разорванная цепь!

Поражённая осознанием, девушка не смогла сдержаться и выкрикнула то, что я так хотела задушить в себе и забыть навсегда.

Рана открылась, потекла кровь. Больно.

Совет 11 Сопротивляться цепи невозможно. Но если у тебя есть рядом самовлюбленный наемник с грандиозными планами на тебя, то попробовать стоит

В покоях воцарилась гнетущая тишина. Михаэль все так же незримо поддерживал меня, стоя за спиной, фурия опустила глаза и виновато повернула голову вбок. Алиир четко смотрел на меня. Что ж, мне не сто лет, чтобы тушеваться под взглядом любимого мужчины.

— Сейчас я опущу этот вопрос, но позже ты мне всё расскажешь, — спокойно проговорил демон и бескомпромиссно добавил, — наедине.

— Если в этом, по моему мнению, будет необходимость, — я не вняла требованию и поставила точку в этом диалоге.

— Всё также своевольна на грани упертости, — и Ир усмехнулся, что не вязалось с его изначальным поведением высокомерного посла.

— Что-то никогда не изменится в этом мире, — тепло проговорил Михаэль, чуть выйдя вперед, и взял мою замерзшую от переживаний ладонь в свои сухие теплые пальцы.

«Ты расскажешь ему?» — заинтересованный голос в голове прозвучал внезапно, но никак не отразился на мне внешне.

«Хватит бегать от самой себя, Михаэль. К тому же, твой брат никогда не был идиотом и сложить свою свадьбу, мое тогдашнее положение и наш побег сможет. Не вижу смысла и дальше молчать об этом».

«Твоя боль и чувства — веская причина. Это только твое дело, и знать ему об этом не обязательно», — настаивал на молчании демон.

«Он уже все понял» — грусть проскользнула даже через мысли.

— Я не стану спрашивать, как вы установили ментальную связь, не это сейчас важно, — заметил таки. Он всегда был хорош в наблюдениях и причинно-следственных связях.

— Вопрос в другом. Мелкий, ты правда веришь, что за такую связь тебя не прикончит ее избранник? — и Ир кивнул головой на меня, при этом пристально наблюдая за братом.

Он совершенно отбросил свою маску и стал тем самым демоном, что играл со мной, учил политике и искусству держать эмоции под контролем. Тем мужчиной, что фактически заменил мне брата, друга и отца, помешанного на поисках матери. Мы с Михаэлем боготворили его, любили и уважали. И именно поэтому на его примере мы не хотели быть просто телохранителем и наследником. Наша связь стала глубже, и ни я, ни демон не обрубили ее на корню, а подпитывали. Да, это привело к побегу, к изгнанию, но мы были вместе и тем сильны.

Между правителем и его советником не было ничего подобного. Гарзиф, получив своих сто двадцать демонов личной гвардии, что отбираются каждому наследнику, не воспринял их как близких. Наоборот, они для него лишь воины, пешки. Только Алиир, глава его гвардии, хоть как-то сблизился с правителем, но для самого телохранителя это не принесло ничего хорошего.

Шли годы, родилась я, наследница. Мне отобрали личную гвардию, и их главой стал брат Ира, Михаэль. Второй по силе в империи Сальши.

Я благодарю Раха, что нас воспитывал Алиир, а не Гарзиф. В то время отец надеялся на рождение еще одного наследника, но с демонической кровью, что автоматически обошел бы меня в гонке за трон. Ведь вампир никогда не будет править демонами. Кровавый Сиран, лучше бы он родился и спас меня от статуса кронпринцессы.

Увы, у судьбы на все свои планы, и Минора отомстила правителю жестоко, не пожалев даже свою дочь. Вот кто была истинной королевой и хитрой стервой.

— Навредит ему, пострадаю я, — слова легко сорвались с губ.

Тайна открыта. Я никому не позволю убить единственное верное мне до конца существо.

— Ты не могла… — в ужасе прошептал демон.

— Я могу все. И да, мы сделали это, — я переплета наши с Михаэлем пальцы, притягивая его ближе.

Он не сопротивлялся. Сел на подлокотник, наклонился и потерся щекой о мою макушку, а потом и висок.

— Ритуал на крови. Ты связала себя с ним! — уже не сдерживаясь, демон рычал, — идиотка!

И он вскочил с места, злобно дыша в мою сторону.

— Сядь, — спокойно и убийственно холодно выдохнула в сторону Алиира, — ты посол, а не мой друг или учитель.

Демон дернулся, как от пощечины, но сел снова в кресло.

Я знаю, что это был удар ниже пояса. Все же он всегда любил нас с Михаэлем и заботился. Но сейчас он исполняет приказ моего отца и ни перед чем не остановится. У него нет выбора. Пойти против приказа связанный воин не может.

— Если умрет Михаэль, я уйду за ним. Если умру я, наследником станет он, — и я торжествующе усмехнулась.

— Ты так похожа на мать, — издал истерический смешок демон, прикрыв лицо ладонью, — Гарзиф тебя в очередной раз недооценил.

Я ничего на это не ответила. Казнить Михаэля за предательство, если нас вдруг вернут в империю, я не могла позволить, вот и связала нас. Заодно подложила тухлого зомби отцу. Умру я, империя получит наследника не из династии, а это вообще нонсенс. Скорее они примут на троне вампиршу с наследником не демоном, чем позволят взойти на престол Михаэлю. Вот тебе и гарантия, что меня никто не прирежет от бесплотности попыток получить от меня наследника-демона.

— Можешь передать правителю, что теперь Михаэль мне брат по крови и второй наследник. А теперь ответь на вопрос, что произошло между вами с Циарой?

Я не собиралась слазить с этой темы. Ведь именно по причине их связи я решила покинуть Сальши. Безответная любовь и необходимость замужества с сильным, но неизвестным демоном толкнули меня на самое верное решение в моей жизни.

— Как только ты сбежала, я получил запрет на брак с Циарой, — безэмоционально произнес Ир. Вот только в родных глазах плескалась боль.

— Правитель наказал меня за твой побег, — демон слегка склонил голову, — так я думал.

Я не верила своим ушам.

Как можно быть такой сволочью и лишить связанных друг друга? Это нарушение всех наших традиций. Да отец обезумел!

— Я ждал окончания наказания, как и она. Вот только причиной нашей вынужденной разлуки было не наказание. Понял я это пять лет назад, когда Циару отдали замуж насильно, — и он замолчал, а мое сердце сжалось.

Невозможно! Это отрыв куска души, это сводит с ума, от этого умирают!

Связь демонов не обуславливается какими-то особыми генами, данными при рождении. У нас нет такого понятия, как истинный. Никто никогда не увидит демона, что мгновенно влюбился и нашел свою пару. У нас все намного сложнее. Мы встречаем тех, кто нам симпатичен, общаемся, узнаем друг друга, и через некоторое время может возникнуть связь. Демоны зовут ее цепью. Если цепь образовалась, ее уже ничто не разрушит. Каждый демон сам выбирает свою цепь. Ею может быть кто угодно.

Алиир связал себя с Циарой через год после того, как у меня образовалась от него цепь.

Да, он держал меня, и я добровольно дала ему опутать свое сердце. Вот только его оплела цепями другая. Было больно, ведь односторонняя связь рвется, оставляя рваные кровоточащие раны от звеньев. Он выбрал не меня. Он даже не знал, что был моей цепью.

— Как ты позволил? — я шептала мертвенно-бледными губами, не веря словам демона.

— Я не могу ослушаться правителя, — стальной голос, скрытая ненависть.

— Она не могла согласиться, — продолжила говорить, уверенная, что мне лгут.

— Ее не спрашивали. Просто отдали другому, — сквозь зубы прорычал демон, — ты прекрасно знаешь, как заключаются браки таких, как Циара. Согласие женщины не важно, — его ладони сжались в кулаки, на предплечьях выступили вены, желваки ходили от сдерживаемой ярости, а взгляд прожигал ненавистью.

Да, я знала. Меня саму чуть не постигла та же участь. Дело в том, что между демонами моего вида брак заключается через интимную связь. Проникновение автоматически связывает нас с партнером на всю жизнь. Мы можем сколько угодно целоваться, откровенно ласкать друга, быть абсолютно обнаженными и получать эмоциональную разрядку вместе с физической, но если суккуб вступит в полноценную связь — брак.

Поэтому я сбежала из империи. Меня ждала участь Циары. Пока Алиир был свободен, я не была против брака и рождения наследника демона. Все же я надеялась на взаимность. Когда же надежды рухнули, я была в ужасе от этой перспективы.

— Ты преданный короне придурок, — полушепотом обозвала демона, — как ты мог не заключить с ней брак?

Ир дернулся оправдаться приказом, и тогда я сорвалась.

— К оркам такие приказы! К упырям преданность! А как же твой долг перед соединенной цепью судьбы! Как ты мог предать любимую!

Я не верила, что этот демон мог так поступить с Циарой. Это просто не укладывалось в голове.

— Меня сослали в другой город. По приезду она уже носила чужого ребенка и даже не смотрела в мою сторону. А я, как идиот, верил своему правителю, — пересилив себя, объяснил Ир, — зря.

— Сукин сын! — я распорола от гнева спинку кресла.

Сидеть более сил не было, и я нервно начала ходить по гостиной.

— Я высказался хуже, — хмыкнул демон, — гораздо хуже. А еще сломал ему десять ребер и руку, — подобие удовлетворения от мести мелькнуло на лице прошлого любимого и исчезло.

— И ты еще жив? — поразилась смелости демона.

— Великолепно, брат, — восхищенно шепнул Михаэль. Я с ним была согласна.

— А я ему нужен, — усмехнулся Алиир, — и только сейчас понял, для чего.

Порванная цепь ожила и легонько дернулась около моего сердца.

— Он отдал тебя мне, — совсем не весело пояснила для остальных.

Мы с моим возлюбленным и так все поняли.

— Я не знал, что появилась цепь. Мне жаль, Нараэль. Если бы я раньше ответил на твои чувства, все были бы счастливы.

Я застыла и не могла пошевелиться от нахлынувших эмоций.

Гарзиф сделал ход еще сто лет назад и приберег полученный козырь на потом. Уверена, он не хотел разлучать влюбленных, это большой грех, но меня ему было по-другому не достать. И он бросил мне кость, а привязанная к ней ниточка тянется в Сальши.

Это взятка. Как он тогда сказал «Я нашел способ дать нам обоим то, что мы хотим». И ведь нашел.

— Раэль, ты же не собираешься…

Я поняла его с полуслова. Не собираюсь ли я поддаться сильным чувствам и прыгнуть в объятия Алиира, а как следствие, выйти замуж.

— Нет.

Я прекрасно осознаю, что цепь односторонняя и заржавела за давностью лет. Ир меня не любит, просто я дорога этому демону и единственная, с кем он не против связать жизнь после такой травмы.

Боль. Привычная. Та, что разбила девичьи мечты. Она так знакома и так не походит на прошлую.

Мечта передо мной, а взять не могу. Теперь, добившись столького и потеряв многое, я не верю в нее. Она умерла вместе с доверчивой девочкой, что покинула сою родину в день совершеннолетия.

— Мышь, у тебя совесть есть? — донеслось из прихожей.

О не-е-ет.

— Разгоряченный, полуобнаженный мужчина на твоей кровати, а ты бросила его! Откуда такая жестокость, милая? — слова были пропитаны смехом и ехидством.

Мак себе не изменял, ввалился в гостиную, как портовый грузчик.

— Охо-хо, ты решила перейти на демонов? — наемник не скрываясь рассматривал Алиира. Потом подошел ко мне и обнял со спины.

По телу сразу пробежала волна тепла, согревая ледяные ладони и стопы. Все же присутствие этого мужчины приносило необыкновенный по силе комфорт.

— Брось, детка, я лучше, — громкий шепот на ухо, и его излюбленный укус мочки под конец фразы. Так привычно и так будоражаще.

— Человек. Ты серьезно, девочка? — надменно упрекнул Ир.

Он снова скрылся за отчужденностью и высокомерием.

— Лицо попроще, Ир. Ты оспариваешь выбор наследницы, — к концу я слегка перешла на шипение.

— О, так я твой выбор, — томный голос и поцелуй в шею, — дракона можно не искать?

Я тут же оттолкнула руки, что обнимали мою талию, и собиралась высказать наемнику все, что я думаю о его выходках, как меня остановили вопросом.

— А наследница чего? — и хитрый блеск в глазах на растерянном лице.

Ну и актер! С дивана хихикнула Ирэн, тут же прикрывшись кулачком.

— Мы выезжаем через пару дней. С этим есть проблемы?

Проигнорировав вопрос Мака, переключилась на демона.

— Нет. Но ты же понимаешь, что мы хотим посмотреть земли Аша и путешествовать предпочтем верхом без порталов, — и демоническая сила просто сияла вокруг первого советника Сальши.

Он решил выполнить приказ моего отца, несмотря на ненависть к нему. Впрочем, выбора у него нет. Кажется, Алииру больше нужно утешение и тихое счастье, чем исполнение приказа, и почему-то он видит исполнение своих желаний во мне.

— Ашарас!

Других слов не было, чтобы описать ту яму, что вырыл мне папочка. И я медленно, но верно в нее скатывалась.

* * *

— Раэль, успокойся, я тебя умоляю, — шептал родной голос, — все прошло, мы пережили это. Не думай, просто не думай.

А меня бросало в дрожь и лихорадило, как человека от тропической заразы. Я держалась, пока Алиир рассказывал последние новости из империи, не давала эмоциям пробиться, пока мы обсуждали детали предстоящего путешествия. Я все еще не вздрагивала, когда все покидали комнату Михаэля. Мой голос был тверд, без нервных пауз и бешено блестящих глаз в момент ухода Мака. Он хитро прищурился и пообещал дождаться меня в постели. Ответная гримаса обреченности, и все еще никаких истерик. Все бурлило и душило от переполнявшей меня боли, но только внутри. Внутри я умирала.

— Раэль!

Кто-то трясет меня. Да какая, к демонам, разница. Сейчас я только и могла, что тонуть в боли и своих воспоминаниях. Побег матери, отказ любимого и ненависть отца. Он бросил меня на растерзание местной аристократии. Кто доберется до моего ложа и родит Сальши наследника, тому и быть правителем-регентом.

Безумие, только так я могу назвать то, что творилось в тот год до моего побега.

— Раэль!? — Михаэль все еще не сдавался и пытался привести меня в чувства.

— Минора была единственной, кто мог справится с Гарзифом, — бледные губы еле шептали, но демон меня услышал.

— Твоя мать была стервой. Она знала, что ждет тебя, но все равно бросила на растерзание безразличному извергу. Чтобы потешить свою гордость, она настояла на договоре, а потом отказалась рожать наследника с демонической кровью. Эта женщина упивалась своей местью и с удовольствием наблюдала за мучениями мужа. Ты для нее лишь плод постыдной ошибки. Если бы Гарзиф не достал ее, я бы с удовольствием свернул ей шею сам! — мой зам не заметил, как начал терять контроль над эмоциями.

— Я не представляю, как она умудрилась уговорить его на этот договор, — продолжая собственную мысль, даже не пыталась вникнуть в слова Михаэля.

— Потому что он ее любил! — и меня снова тряхнули.

Голова дернулась назад, а после с болезненным клацаньем челюсти о челюсть ударилась о грудину. Во рту все гудело, а мысли не прекратили свой бег.

— Как же нужно любить, чтобы согласиться сделать наследниками только детей нынешней жены? Ни один бастард или ребенок от последующих жен не имеет права на трон. Михаэль, насколько нужно ненавидеть, чтобы сотворить такое? — меня снова затрясло.

Демон не ответил, но сжал объятия, пытаясь оградить от всего мира. Как же я была ему благодарна за это. Чудовище, под названием прошлое, не оставляло, и только присутствие советника удерживало меня от полного поглощения им.

Память, такая нужная, но иногда слишком болезненная вещь. Как бы глубоко мы не прятали самые постыдные или ужасные воспоминания, они легко явят себя, только тронь их неосторожным словом или событием.

Своим появлением Ир всколыхнул все то, что я прятала глубоко в душе: отчаяние, беспомощность, отвращение и ненависть. Отчаяние от безысходности, беспомощность перед сильными мира сего, отвращение к прикосновениям похотливых рогатых уродов, что беспардонно хватали и щупали несграбное тело девушки-подростка, и ненависть к втоптавшему меня в грязь отцу и эгоистичной женщине, что по ошибке жестоких богов называлась моей матерью.

Не прощу. Не забуду. Никогда.

Руки дрожали, а мысли вились вокруг непостижимой вампирши со своей собственной историей. Прожитая жизнь, оборванная ради свободы. Судьбу Миноры Сизой, главы клана Сизого тумана я узнала с ее слов. Она не была святой и никогда к этому не стремилась, но в ней жил дух свободы, который передался и мне. Непростая женщина со сложной линией жизни и жестокими решениями, о которых она не жалела до самой смерти. Достойный представитель своего рода.

Первым рывком к свободе был договор, вторым — побег. Мать покинула нас, когда мне было тридцать. Сущий ребенок, без особых навыков и хоть малейшего понимания, куда делась мамочка. Шестьдесят девять лет Гарзиф потратил на ее возвращение. Судьба собственной дочери его не волновала. Жалкая кровопийца, ничтожный вампир, мне не было места в его сердце. Он задался целью поймать Минору и получить достойного наследника, пропуская остальные проблемы мимо себя.

И он достал ее. Собственные подданные и родственники предали главу клана в желании получить ее территории. До империи Минора не дожила. Что точно произошло, я так и не узнала. Поговаривали, что она сбежала из-под конвоя и наткнулась на серого. Жнец, именно он попался на пути вампирши. Смерть ее была быстрой и, по словам ее охраны, желанной. Так и закончилась история Миноры, главы клана и правительницы демонов.

Мне тогда было девяносто девять лет. Именно в этом возрасте отец обратил на меня внимание впервые, но лучше бы он этого никогда не делал. Похабные смешки, попытки изнасилования, шлепки пониже спины и покусанные мной в ответ обидчики. Чаще их превращал в груду мяса и костей Михаэль, но его за это жестоко карали, потому я училась защищаться сама.

Тогда проснулась эмпатия, всем словам отца назло. Она спасала меня от демонов со злым умыслом или жаждущих получить через меня власть. Я стала четко чувствовать эмоции всех вокруг. Своими любовниками я делала простых демонов и заезжих представителей других рас. Я училась управлять не только эмпатией, но и своими слабыми способностями суккуба. Если я хотела другой жизни, то пора было взрослеть.

Год в бесконечных прятках, грязи и похоти. Год в подготовке к побегу. Год до моего совершеннолетия, когда отец официально стребует от меня замужества. Этот год был самым тяжелым в моей жизни. Черное время, зарождение моих страхов и обретение воли к свободе. Мой внутренний стержень явил себя именно тогда.

На бал в честь моего столетия я не пришла. Когда лживые кандидаты в супруги в ожидании именинницы попивали горячительные напитки, виновница торжества уже была далеко от столицы. Со мной ушла вся моя гвардия и их командир, что всю дорогу лежал на моих руках с окровавленной повязкой на уже вечно слепом глазу. Алиира же просто вырубили мои воины, не дав закончить честный поединок, что завершился бы смертью моего зама.

По приходу в северные земли вампиров стало ясно, что это озлобленные друг на друга существа, до сих пор борющиеся за власть. Никто так и не смог войти в Сизый кров, он не пускал посторонних. Битвы, стычки, смерти — все это было локальным, но мой приход положил начало настоящей резне. Бывшие соперники объединились против общего врага и попытались не дать мне войти в мой родовой замок.

Победила, отвоевала, захватила. Когда нога ступила на каменный пол Крова, меня охватило теплое и неописуемое чувство. Я была дома.

Два года я обживалась на территории и вникала в отношения между кланами. Еще восемнадцать мне потребовалось, чтобы выбрать единого лидера и создать Аш. Рэйнард оказался лучшим вариантом, и я встала на его сторону. Остальные кланы в страхе примкнули к молодому королевству. Никто не хотел быть поглощен.

Жизнь наладилась. Я построила свою крепость, что была недосягаема для отца. Но было одно место, куда и мне был закрыт ход.

Кабинет матери был заперт и мой Сизый кров ни в какую не хотел меня туда пускать. Спустя сорок лет после вступления на должность главы клана Сизого тумана я, наконец, попала туда. Похоже, мой заботливый замок не хотел меня травмировать раньше времени, вот и не давал доступа в это помещение так долго. А травмировать было чем.

Письмо от матери. Оно не было запечатано, его даже не сложили. Листок с посланием лежал посередине рабочего стола из черного дерева ратуг, дерева смерти, и краснел словами на желтоватый бумаге. Минора писала его своей кровью, тем самым доказав подлинность.

Сперва я растерялась. Неужели эта женщина решила пожертвовать частью себя, только чтобы что-то передать мне с того света? На нее это не было похоже. Поэтому к столу я подходила осторожно, настороженно оглядывая все вокруг на присутствие ловушек.

Опасности не было, ловушек тоже. Только строчки, что переворачивали все внутри меня.

Мое дитя, я знаю, что поступила с тобой жестоко. Прощения не прошу, оно мне не нужно. Важно лишь то, что я тебе сейчас пишу.

Замуж Гарзиф взял меня насильно. Счастья в империи я не искала, это было бесполезно. Единственное, что я выторговала у твоего отца, это договор, по которому только мои дети могут быть наследниками короны Сальши. Этим соглашением я отнюдь не собиралась превращать твою жизнь в кошмар. Если быть откровенной до конца, то я не собиралась иметь детей от своего супруга. Твое появление было ошибкой, моей самой большой оплошностью. Я даже пыталась избавиться от тяжести, но ты была на удивление живучей, переживала любой яд или магическое воздействие, так что все мои попытки умертвить тебя в утробе провалились. А потом образовался защитный кокон, и я ничего не могла поделать со своей беременностью. Если бы я не позволила этому случиться, ты бы не мучилась в дальнейшем.

За то, что родила тебя, прости. Это было самой жестокой вещью с моей стороны, подарить дочь такому бесчувственному ублюдку, как Гарзиф. Но ты появилась на свет и стала наследницей. Хвала Сирану, ты не была демоном. Ты не представляешь, какое ликование охватило меня, когда я осознала, что правитель остался без приемника при живой наследнице. О, я предвкушала сладкую месть.

Однако страх, что Гарзиф как-то может получить от меня еще одного ребенка, притуплял мой триумф. Пришлось решиться на побег.

Если ты считаешь, что я тебя бросила, то это не так. Я никогда не считала тебя частью себя и не любила. Ты была напоминанием об этом садисте, не более того. По поводу твоей жизни я не волновалась. Лишь крепло желание, чтобы демон намучался, как и я в свое время.

Скучала ли я? Наверное, да. Как скучают по картине, что вызывает удовольствие. Я была лишена возможности лицезреть отвращение на лице твоего отца, каждый раз когда он останавливал свой взгляд на тебе. Да, по этим моментам я тосковала особенно сильно.

Против тебя, Нараэль, я ничего не имею. Даже чувствую некую связь сестер по несчастью. Поэтому, когда ты сбежишь от Гарзифа, а ты сбежишь, не зря ты пошла в меня, Кров будет ждать свою законную хозяйку. Пусть это будет маленьким подарком от женщины, которую загнали в угол.

Да, за мной пришли, и на этот раз живой я не дамся. Свобода мое все. Как и для тебя, дочь.

Не попадись отцу, не сорви такую прекрасную месть, что будет отравлять ему жизнь даже после моей смерти.

Твоя эгоистичная стерва-мать, Минора Сизая.

Потрясение было сильным. Не сказать, что я винила ее в чем-либо. Скорее, где-то я даже понимала ее. Эта вампирша просто была такой, и ничто ее не изменит. И только две вещи заставляют меня быть ей благодарной: мой Кров и то, что Минора не убила меня после рождения.

За все свои горести я винила только отца. Он разрушил две жизни, мою и моей матери. Гарзиф чудовище, и я сделаю все, чтобы месть Миноры продолжалась, превращаясь в мою собственную.

— Хитрый Рах! Верни ее! — хриплый от истерики голос врывался в уши, приводя тело в сознание.

— Михаэль, задушишь, — неужели этот скрежет принадлежит мне? Ужас какой!

— О боги! Ты пришла в себя!? — и меня еще крепче сжали в объятьях.

— Эй, ослабь хватку, иначе в этот раз я отойду не в себя, а в мир иной, — замечание было оправданным, демон чуть не удушил меня.

— Да ты еще и шутить можешь?! Точно оклемалась, — радостно прохрипел посаженным голосом зам.

— А почему мы на полу в ванной?

Я осмотрелась, и именно наше местонахождение привело меня в недоумение.

— Я тебя холодной водой обливал, — признался Михаэль и стер прозрачные потеки под носом.

Заболел, что ли?

— Ты в порядке, Раэль? — все еще дико переживая, уточнил демон.

— Все отлично. Мне просто нужно было время усмирить собственную память, — и я улыбнулась. Вымученно, но искренне.

— Тогда давай ты останешься у меня, — хотела его перебить, но меня опередили, — мне будет спокойнее.

— Хорошо.

Согласие далось легко, но спать в компании демона мне не грозит. Есть кое-кто не желающий мириться с таким положением дел. Ну вот как он умудряется появляться в особые моменты, да еще так незаметно.

— Я не буду спрашивать, почему ты мокрая, наследницей чего являешься, почему за тобой бегают все сливки демонского света, или как ты вызвала у меня самый чудесный в мире орга…

Каюсь, швырнула в него половой тряпкой. Она как раз рядышком под раковиной валялась. Наверное, нерадивая уборщица оставила, за что ей спасибо.

— Хм, — Мак стоял в дверях и с интересом рассматривал снаряд, что так любезно заткнул наемника на полуслове.

— В общем, я на многое закрою глаза, но ответь на один единственный вопрос, — и он оторвал взгляд от тряпки, одаряя меня своей фирменной улыбкой, от которой хочется утопиться, благо ванна рядом, — почему ты все еще не в нашей постели?

И из всего, что он мог спросить, его волнует именно это?! Какой же Мак непредсказуемый. Просто вулкан, который извергается когда ему вздумается.

— Я мокрая, злая и уставшая, вот и не успела еще дойти. Видишь, я в процессе, — и указала на свое положение на четвереньках.

— Угу, а перед дальней дорогой в покои напротив решила освежиться, — это он намекал на мою повышенную влажность.

Ну перестарался Михаэль с обливанием, с кем не бывает. Но цель же была благая.

— Ладно, мышка, сегодня получишь бонус — бесплатная транспортировка в личные покои на плече своего избранника, — и меня быстрыми движением закинули на то самое плечо.

Михаэль проводил нас задумчивым взглядом, но останавливать не стал. Да и смысла в этом не было. Все же без аловолосого мне плоховато.

— Какого, к орками, избранника? — когда это он успел им стать?

— Дай-ка припомню, — шагая по направлению к двери со мной в виде ноши, задумался Шут.

— А! Вот! «Ты оспариваешь выбор наследницы», так ты сказала.

Я прям кожей почувствовала самовлюбленную ухмылочку, что сейчас кривила лицо наемника.

— Кровожадный Сиран, каких-то две недели прошло, а он уже мнит себя избранником, — тихо возмущалась себе под нос, — что же через месяц будет?

— Свадьба, — невозмутимо ответил мужчина.

— Какая свадьба? — меня скинули на кровать. И когда только успел донести?

— Наша, — и нижнюю губу захватили в плен чужие зубы.

Да он еще безумней, чем я думала!

— Мамочки! — пискнула Луна.

— Скорее, будут деточки, — вздохнул Олли на очередную попытку моего совращения аловолосым и прикрыл глаза рукой.

Совет 12 В ответ на искренность стоит ответить тем же, но в разумных пределах

Я ничего не понимала. Наемник в конец меня запутал.

Причины, по которым они сюда пришли, частично известны, но что-то мне подсказывает, что это даже не вершина айсберга.

И вот сейчас он заявляет мне о свадьбе! К тому же явно намерен перевести наши отношения в горизонтальную плоскость. Он знает?

Мной медленно, но верно начала овладевать паника. Меня незаметно привязали к себе, вторглись в ближайший круг, а теперь хотят связать узами. Да они точно нацелились на мои земли!

— Не смей меня трогать, — и я оттолкнула Мака ногами.

И как это всегда бывает в случае с наемником, я не рассчитала силу, и аловолосый вылетел из спальни, как пробка, снес в полете дверь и приземлился где-то в районе кушетки.

Я напряженно вслушивалась в звенящую пустоту, ожидая хоть малейший писк или шорох, подтверждающий, что Шут не окочурился от моей ласки.

— Семейная жизнь будет веселой, — через себя выдавил наемник и еле вполз назад в спальню.

— Какая, венозной закуси, семейная жизнь! Да я тебя на брачном ложе задушу! — негодовала я, разминая руки.

Сейчас этот смертный почувствует на себе, что случается с теми, кто посягает на мою свободу.

— Так, ладно, — он поднял руки, призывая меня подождать с разборками на физическом уровне, — что именно тебя не устраивает?

— Что?! Да хотя бы то, что ты так и не сказал, какого орка вы здесь делаете? И не надо лапшу про принца, — тут же предупредила, — я уже поняла, что это искусно слепленная кукла, да и мой шпион подтвердил: настоящий Лициан сидит во дворце в Шангесе и готовится к свадьбе!

— Да ну, кукла?! Не может этого быть? — театрально ужаснулся Мак.

— Я это, чем бы оно ни было, укусила. Если бы это был принц, дипломатическая неприкосновенность так бы меня за это отходила магией, что был бы труп главы клана Сизого тумана. А этого не произошло, значит, ваш принц фикция! — подробно пояснила все свои умозаключения.

— Допустим, мы действуем по приказу Лициана. Сам он, к сожалению, присутствовать не смог, — начал ходить вокруг да около Шут.

— Поступали жалобы от местных деревень, у них пропадали люди. Нам отдали приказ разобраться с этой проблемой.

— Как именно разобраться? — настояла на ответе, даже не собираясь пускать наемника на свою кровать. Он это понял и сел на прикроватный пуфик.

— Просто найти причину и донести о преступлениях вашему Верховному.

— Ха-ха-ха! — меня пробило на смех.

Неужели он думает, что я в это проверю. Ну и наивный.

— Хорошо, нам приказали убрать виновного. Теперь ты довольна? — раздраженно бросил наемник.

Теперь я была довольна, поскольку он начинал говорить правду.

— Почему не убили?

— А тебя было за что убивать? — оскалился в улыбке Шут.

— Всех есть за что убить, и есть за что помиловать, — сухо отозвалась, ожидая продолжения.

— Был план получить твои территории, но так как ты ни при чем, пришлось действовать хитрее.

— И Кук решил подчинить меня себе. Шутка ли, самый богатый на земли клан будет подчиняться людям, — говорила я спокойно, но в душе уже десяток раз прирезала каждого.

— Если бы ты тогда выпила его крови, быть тебе его марионеткой до конца дней твоих, — наемник смотрел на меня в поиске реакции на его слова.

— Ты не дал. Сам захотел власти? — яд пропитал каждое мое слово. Надеюсь, он им отравится и упадет замертво. Столько проблем бы решилось.

— Не дал. Мой вариант гуманнее, и мне больше пришелся по вкусу, — сказал так, будто он мне одолжение сделал, а не привязал к себе на всю жизнь.

— Ты тварь! Гнусная, мелочная скотина!

Я была готова разорвать его на части, вот только та самая связь не давала мне и шанса это сделать.

— Успокойся, Раэль. Я не собираюсь отдавать твои земли Шангесу. Мне просто нужно время, за которое все поймут, что дружить с тобой выгоднее, чем враждовать. Твоя смерть принесет только разруху и междоусобицы. Дай мне время, — и проникновенный взгляд бирюзовых глаз.

Снова его игры с внешностью. А цвет точь в точь такой же, как я видела в своем сне. Не спроста все это. Вот только запаха Мак все еще для меня не имел. А брюнет из сна пах хвоей и предгрозовым воздухом. Этот аромат я никогда не забуду.

Я было решила, что Кук его обладатель, но после того случая в отеле он больше не источал этот запах. Что же здесь происходит?

— Сколько? — я вернулась к насущным вопросам, все равно у меня пока нет выбора. Сопротивляться наемнику не смогу.

— Месяц, и я верну тебе твою драгоценную свободу.

И я проверила. Вот так легко. Пройдя через сотни обманов и предательств, я с первого раза поверила странному, ненадежному, опасному человеку. Похоже, связь делает из меня доверчивую размазню.

— А при чем здесь свадьба? — этот вопрос меня сильно волновал.

— А это для страховки. Почему бы и нет. Ты нравишься мне, я тебе…

— Боюсь, что нравишься ты мне, пока связь не оборвется, — я легла на живот и поставила подбородок на согнутую руку.

— Я за тебя не пойду. Забудь про северные земли, — пропела прямо в лицо Маку и захлопала ресницами.

— Вы, женщины, существа непостоянные. Сегодня не хочу, завтра хочу, послезавтра снова не хочу. Я подожду того дня, когда ответ будет положительным, — проникновенно прошептал наемник и мягко поцеловал меня.

— Без гарантий, что все зверства Асума не повторяться, они не уйдут, Раэль, — и более настойчивые прикосновения губ спустились на шею.

— Так что, ответ положительный? — и кончик языка скользит по ключице, вызывая дрожь.

— А-ах, — и я роняю голову на матрац, закрывая ему доступ к своим чувствительным местам.

— Хм, придется стать более искусным, — томный шепот в прикрытое волосами ушко.

Я подскочила с постели в четком осознании, что пора бежать, иначе он меня возьмет в жены прямо здесь и сам этого не поймет.

— А почему ты снова не использовала свой трюк. Я был бы не против повторить, — он провел языком по своей нижней губе, слизывая мой вкус.

— Я не смогу это повторить, — нехотя призналась наемнику.

— Как же ты сделала это сегодня утром? — не сдавался Мак, как хищник загоняя меня в угол.

Буквально, поскольку через минуту я обнаружила себя в углу без возможности улизнуть.

— Воздержание. Просто накопилось, — и только сейчас поняла, что ему сказала.

— Ты передала мне все свое возбуждение через простое прикосновение?

Он был ошарашен. Его эмоции просто зашкаливали и били по моему восприятию.

— Так вот что тебя связывает с демонами, — сделал абсолютно верные выводы Шут, — маленький суккуб.

Его нос очертил мои губы, погладил щеку, и незаметно для меня завязался поцелуй. Бурный, страстный, без каких-либо правил и ограничений. Я так самозабвенно отвечала, что не поняла в какой момент моя сущность начала действовать на партнера и поглощать ответное возбуждение, питая голодную демонскую часть.

Больше, мне нужно больше. Я сорвала с наемника рубашку, буквально выцарапывая его из нее, и прильнула к обнаженной груди своей, как оказалось, так же свободной от одежды. Близкий телесный контакт сделал свое и мы достигли пика, спуская стоны в бурный поцелуй.

Ноги не держали обоих, поэтому мы просто опустились на пол.

— Так вот… — Мак пытался говорить, но ему явно нужно было отдышаться, — что ты имела в виду под эмоциональной связью без проникновения… ху-у-у.

— С непривычки тяжело. Отдохни, — и я поднялась, помогая наемнику добраться до кровати.

— Полежи немного, скоро слабость пройдет, — дала рекомендации я и шустро убежала за ширму.

Нужно было в срочном порядке привести верх одежды в порядок.

— Утром не было усталости. Почему? — сонно поинтересовался Шут, и зевнул.

— Я передала тебе возбуждение, но не выпила твое. Если ты помнишь, я ушла.

— Сбежала, — припечатал наемник.

Как ни горько признавать, но он прав.

— И у тебя так всегда? — не сдавался мужчина, хотя уже еле ворочал языком сквозь сон.

— Да.

— Я же умру от счастья, если такое будет каждый раз, — и он хихикнул.

— Теперь ты понимаешь моего дроу. Больше не станешь обвинять меня в сексуальном рабстве?

— Неа, теперь я его понимаю, — и только сейчас он спохватился, но мне этого было достаточно, — то есть…

— Перестань. Я не идиотка и сложила дважды два. Ты каким-то образом говорил за принца все это время. Именно ты бесил меня и изводил, что продолжил делать позже, уже в своем теле.

— Молодец, сама догадалась, — вялая похвала и он продолжил, — у Кука весьма специфические способности. Он может проецировать сознание кого-то из нас на свои марионетки. Иногда он сам в них влазит. Например, когда мы тебя спасли от Асума, принцем управлял Кук, потому я и просил тебя его не трогать. Очень тяжело ехать в седле и управлять вторым телом. А разговаривать на два фронта вообще непосильная задача.

— Я начинаю всерьез вас опасаться, — выходя из-за ширмы, выдала свои мысли.

— Не переживай, мышка. Убивать тебя не станем. Ты нам живая выгодней. У тебя очень странное мышление для вампира. Ты сочувствуешь и ищешь справедливости для других. Спасенная тобой оборотница яркое тому подтверждение.

Наемник закинул руки за голову и размеренно задышал. Вот только я не собиралась давать ему так просто заснуть. Пусть я истерила весь день до самого вечера, спать без ответов и ужина я не лягу.

— Ты знаком с Верховным, — я не спрашивала, теперь я была в этом уверена.

— Было дело. Не сошлись во мнениях, но разошлись мирно, — вяло перекатывал на языке слова Мак.

— Почему он позволил демонам хозяйничать в Аше? — я села на край кровати и кинула зов прислуге. Поесть бы.

— Ну, хозяйничать им никто не даст, а пустили их сюда после ста лет отсутствия каких-либо связей с Сальши из-за выгодного предложения.

— Что они ему пообещали?

Все так, как я и думала, Рэйнарда купили. Хорошо, что он меня не сдал демонам на руки, но и ограждать от их попыток вернуть наследницу не стал.

— Что ты знаешь о происхождении рас?

Неожиданный вопрос.

— Ты о том, что на Лоте жила одна примитивная раса, пока в мир не пришли некие наллы, что-то на подобие богов? — припомнила некоторые детали древнего сказания.

— Именно. Восемь наллов создали восемь артефактов, которые воздействовали на аборигенов и меняли их. Так появились восемь основных рас и богов. Ваш Сиран создал артефакт Пьющий жизни, и вы стали вампирами, ему поклоняющимися.

Эту часть я помнила хорошо. После создания нашего мира, мира Лот, его населяла всего одна раса. До ужаса примитивная и обремененная дикими животными инстинктами. Так и жил бы наш мир без расового разнообразия, если бы на него не пришли наллы. По легенде, это древняя раса существ, что могли менять будущее, прошлое и настоящее, менять судьбу, как свою, так и чужую. Как выглядели эти чудесные существа, или, возможно, боги, не знает никто, а те, кто видел, давно мертвы.

Не знаю, что стукнуло в голову этим наллам, но они решили заселить мир разумными существами. И сделали они это очень правильно, с точки зрения морали. Вместо того, чтобы вершить геноцид над глупыми аборигенами и заселить Лот с нуля, возможно боги решили проблему по-другому. Они создали восемь мощнейших артефактов и отдали их восьми разным племенам. Я не имею понятия, как происходили метаморфозы, но на протяжении тысячи лет наши предки менялись, всё больше отдаляясь друг от друга и приобретая собственные видовые отличия. Так появились основные восемь рас: люди, демоны, гномы, тролли, орки, вампиры, оборотни и драконы. Остальные малочисленные существа приобрели свои особенности, кочуя с одной местности на другую. На них воздействовал больше, чем один артефакт, что повлияло на их дальнейшее развитие. Отсюда пошли гоблины, дриады, элементали и остальные мигрирующие расы. Сейчас их приютило королевство Риз, но далеко не всех.

Помимо живых существ, артефакты повлияли и на саму природу мира, его нутро и магическое естество, меняя все законы. Появилась нежить, жители Лот обрели магию, а с ней и веру. Налл, который дал одному из племен артефакт, автоматически становился богом. Потому у каждой расы есть свой покровитель, к которому взывают, молятся и боготворят. Налла, давшего людям артефакт Исключительной магии, звали Ватир. Он покровитель воинов и магов, единственный неоспоримый духовный лидер. Благодаря этому наллу, люди приобрели магические способности, кардинально отличающиеся от сил остальных рас. Например, только люди могут быть магами металла, стекла, разума, вероятности, погоды, проницательности, ловкости, везения, целительства и так далее. Их магия настолько разнообразна, что до сих пор не известны все виды людских способностей. Правда, часть людей отделилась от основного королевства, Зиреи, и решила основать свое государство. Но они вынуждены были переселиться с материка Дриз, на соседний, где живем мы — материк Зула, ибо, в противном случае, разразилась бы кровавая война.

Власти легко отпустили мятежников, но не собирались терпеть конкуренцию рядом с собой. И так появилось королевство Шангес, где люди без постоянного воздействия артефакта почти полностью утратили магию. Те, кто сохранил ее крупицы, решили развить свои способности и основали орден серых, что защищал людей от остальных, более сильных рас. Но были и те, кто ударился в религию, создал единого бога, Всевышнего, не признавая существование остальных, и назвались они орденом света. Ненормальная организация, что до сих пор пьет мою кровушку.

Орден света — фанатики, но многочисленные и оттого опасные обычным существам не превышающим средний уровень силы. Однако их лидеры сильны и вызывают опасения даже у высших. Что же до серых, тут все туманно и расплывчато. То, что орден малочисленнее, чем их бывшие соотечественники, это факт. Вот только силы у них несоизмеримо выше. Это внушающее ужас объединение опасаются все расы. Не дай бог-покровитель, орден пошлет за тобой ловца или охотника. Это самый страшный кошмар, который может быть. Но если направили жнеца, пиши завещание, ты труп. Странно, что именно люди смогли создать в западных горах нашего материка орден, приводящий в ужас всех существ мира Лот.

Но это только один бог, артефакт и одна раса. Следующим вспомнился Рах, бог демонов. Он подарил своим последователям артефакт Чувств, что дает этой расе способности в области обоняния, осязания, зрения, вкуса, слуха, эмпатии и телепатии, а так же мгновенной телепортации на маленькие расстояния. Естественно, что каждый демон обладает способностями только в одном или двух этих направлениях. Королевство демонов, Сальши, находится на юго-востоке материка Зула и граничит с землями Аша и оборотней. Плохое соседство, как по мне.

Что же касается оборотней, то их бога зовут Лиссан. Артефакт, дарованный двуипостасным, обладает силой под названием Вторая суть. Их многочисленные кланы живут на юге Зула и не объединены в одно королевство. Эта территория просто называется землей оборотней. Бывала там когда-то, неплохие земли, но почти нет городов, лишь поселения.

Перейдем к моим сородичам — вампирам. Бог — Сиран. Артефакт — Пьющий жизнь. Утерян и уже давно. Все остальное вспоминать нет смысла, я это и посреди ночи расскажу.

Орки. Бог Адон, артефакт — Песнь души. Владеют шаманством и кочуют по степям. Мирные, если не ступать на их земли. Живут на юго-востоке соседнего материка Дриз..

Дальше у нас идут гномы. Их бога зовут Дорн, а артефакт — Недры земли. Он дал своему народу способность чувствовать минералы, полезные ископаемые, металлы и драгоценные камни сквозь толщу почвы и каменных пород. Оттого гномы обжили территорию на северо-западе, где растянулась гряда Хребет Дриза, что огибает почти половину материка по западному берегу. Назвались они просто, королевство гномов. У нас редкие гости, но парочка найдется и на моих землях.

Седьмыми в моей памяти всплыли тролли. Замкнутая раса, которая уже давно не имеет королевства и живет на чужих территориях по чужим правилам. Им так проще. Вообще, весьма ленивый народ, учитывая, что их артефакт Мощь. Не заболей они праздностью, уже захватили бы Дриз и точили топоры на Зулу. Благо, основная их масса обитает на соседнем материке, так что восстания опасаться не стоит. Бога у них нет все по той же причине: на молитвы, обряды и восхваления нужно время, а у них его много, но не для этого. Ходил слух, что имя налла троллей — Жерн. Если честно, я ему искренне сочувствую, поскольку постигла его самая страшная участь для богов — забвение.

И последняя основная раса нашего мира, это драконы. Бог-покровитель, Варс. А артефакт им достался весьма интересный, Пять стихий: вода, воздух, земля, огонь и дух. Они олицетворяют пять видов драконов и пять кланов. Пожалуй, у них самая протяженная по длине страна — Империя Рон. Она тянется по всему южному побережью Дриза от восточного моря, до западных гор и имеет небольшую территорию на севере, оторванную от основных земель. С некоторых пор не испытываю сожаления, что они редко залетают на Зулу. Похоже, один сумасшедший крылатый и чешуйчатый сделал из меня расистку.

Вот кратко и вся история. Только одна важная деталь. Артефактов было больше восьми. Остальные были не основными реликвиями, что видоизменяли первоначальных существ, а вспомогательными. Исконно за них шла борьба. Некоторые нашли своих хозяев, остальные же были утеряны, и за ними идет охота до сих пор.

Так к чему я сейчас вспоминала мировую историю?

— Я помню сказания, к чему ты клонишь?

Я с затаенным дыханием ожидала ответа. Должно быть что-то глобальное, раз Мак затронул тему таких масштабов.

— Они отдали ему Пьющий жизни.

Наемник не открывал глаз на протяжении всего разговора, но сейчас он не смог отказать себе в лицезрении офигевшей до крайности вампирши.

— Он же пропал тысячи две лет тому назад…

— Ты хотела сказать, что его под шумок ваших междоусобиц свистнули демоны до лучших времен, — и такая противная улыбка всезнайки появилась на его лице, что мне захотелось отомстить за пропажу артефакта ему и прямо сейчас.

— Гарзиф играет по-крупному, — зло бросила, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Ты знакома с Владыкой демонов? — слегка удивился Мак.

— Ты тоже, — отмахнулась от наемника, своими словами введя его в еще большую задумчивость.

В дверь постучали, и я уделила все свое внимание служанке, что принесла наш ужин. Все размышления на потом. Завтра и так будет прием, от которого, увы, мне не отвертеться.

Совет 13 Если тебя преследуют двое мужчин, это не паранойя. Это ты выгодная партия

Восемьдесят один год королевству Аш. По этому случаю всегда проводится банкет, на котором присутствуют все восемь глав кланов. Я, на свою удачу, последние пятнадцать лет не участвовала в этом. Верховный никогда не требовал моего присутствия. Такая привилегия была только у меня. Но в этом году в письме было именно требование, поэтому не смогла отказаться от поездки в столицу. И вот банкет, на котором традиционно наш правитель испивает кровь каждого главы, подтверждая свое преимущество над нами.

И это только одна причина, по которой я не хочу идти сегодня туда. Вторая заключается в том, что остальные пять глав кланов просто терпеть меня не могут. Насчёт одного неясно. Поскольку Асума сместили, реакцию клана Рубинового заката я не могу предугадать. Их нового главу видел только Верховный и держит интригу.

Стоит ли говорить, что от моей роли в деле Асума популярность у глав кланов я не приобрела.

Банкет назначен на вечер, поэтому у меня есть минимум пять часов для моральной подготовки. Мельтешащий Мак мне в этом абсолютно не помогает, скорее, раздражает.

— Если у тебя перевозбуждение, иди нарезать круги на плацу, а не по моей комнате, — раздражённо заметила наемнику, оторвавшись от интересной книги, что я читала.

Ладно-ладно, от переживаний читать я была не способна, но большой твердый переплет отлично прикрывал меня, избавляя от ненужных вопросов.

— Сегодня явно не твой день, мышка. Так уж и быть, оставлю тебя в гордом одиночестве изучать… — он наклонился, чтобы иметь возможность прочитать название моей книги, — «Как избавить ваш огород от вредителей». Хм…

Я с вызовом посмотрела ему в глаза. Если наемник думает, что подловил меня, то он сильно ошибается в этом.

— Один из вредителей передо мной и испытывает мое терпение, — несмотря на раздраженный взгляд, ласково проговорила в лицо наклонившемуся Маку.

— Я в чужом огороде не хозяйничаю. Только в своем, — это намек такой?

Ну хорошо, будем по твоим правилам играть.

— Я не знаю, в каком огороде ты сидишь, но на мой явно зубы точишь. А тут, — я приподняла книгу, — как раз тысяча и один способ не дать таким, как ты, мигрировать на мою культуру.

— На меня эти способы не действуют, — самодовольно улыбнулся наемник и положил руки на подлокотники моего кресла нависая надо мной.

— Это универсальные способы, — и я нырнула взглядом в книгу, — тут сказано, что нужно высадить определенное растение, которое не переносят вредители, тогда они сами изведутся.

Я оторвала глаза от страниц и, довольная собой, задала, по сути, риторический вопрос.

— Как думаешь, Михаэль подойдет на роль растения, которое ты не переносишь?

Улыбка померкла, уголки губ слегка опустились.

— Не ценишь ты меня, мышка. Я такой полезный в хозяйстве, а ты меня во вредительстве обвинила, — и наемник вышел из моих покоев.

Наверное, пошел на плац нарезать круги, как я и советовала.

Дверь закрылась, а я ничего не могла с собой поделать и продолжала улыбаться, как ненормальная.

— Он пытается залезть тебе под кожу. Будь осторожна, — вдруг заговорил Олли.

Со вчерашнего дня молчал, а тут решил высказаться.

— Хуже, если он залезет мне в голову, — спокойно ответила, положив уже ненужную книгу на колени.

— Он уже там, Раэль. Ты его сама пустила. А теперь он хочет узнать все твои тайны. Последний рубеж, после него ты уже не сможешь противостоять его харизме. Поверь моему опыту.

— И какой же у тебя опыт?

Мне стало даже смешно, порождение больного разума дракона учит меня жизни.

— Ясону больше тысячи лет, дорогая. А так как я часть его личности, то владею тем же опытом, что и разум меня породивший, — глубокомысленно заключил Олли.

— Именно поэтому я отношусь к твоим советам с опаской. Продукт шизофрении не тот источник опыта, к которому я стану прислушиваться, — и я посмотрела прямо в глаза мужчине.

Он демонстративно отвернулся и исчез. До сих пор не понимаю, куда они пропадают и откуда появляются, но всегда делают это внезапно.

— Зря ты обидела Олли, — на меня укоризненно смотрела моя вторая шизофрения, — сошел с ума наш хозяин, а мы, как раз, трезвая часть его разума.

— Луна, я понимаю, что вы хотите помочь, но общение с двумя воображаемыми личностями вряд ли приведет меня к рациональному решению. От вашего присутствия я начинаю ставить под сомнение каждую свою мысль. Это утомительно и страшно, поскольку в какой-то момент я боюсь не отличить реальность от выдумки, — я в лёгком волнении посмотрела на девушку.

Луна ободряюще мне улыбнулась и тоже исчезла. Наконец, мои мысли принадлежали только мне. И облегченный выдох измотанной вампирши раздался в моих покоях.

Спокойно отобедав в своей столовой в компании своего зама и его невесты, я начала собираться на банкет. Начало в десять, но это только ужин и обсуждения, а вот сама церемония пройдет после полуночи в храме Сирана. Если ужин я еще худо бедно могу пережить, то традиционная сдача крови вводит меня в оцепенение. Вампирам вообще сложно довериться настолько, чтобы подставить свою шею. А с такой сильной личностью, как Рэйнард, эта задача становится вовсе невыполнимой.

Я непроизвольно сглотнула и коснулась двумя пальцами сонной артерии на шее.

— Сегодня не твой день, милая, но мы справимся, — и я опустила руку.

Моей слабости никто не видел. Михаэль с фурией ушли, а Мак с завтрака не появлялся. Чем он там так занят? Мне уже запястья крутит от разлуки с истинным. Да, мы научились продлевать время нашего пребывания в дали друг от друга, но только не более семи часов. Потом у меня начинаются характерные боли. Еще часов пять я могу их терпеть, но после меня скрутит в спазме, и встать без наемника я уже не смогу. Ненавижу эту зависимость.

Он что, решил меня наказать за утреннее поведение? Тогда я разочарована в аловолосом. Такая банальная и недостойная настоящего мужчины месть вызывает отвращение. Но что-то подсказывает, что Шут не настолько мелочен.

Я сжала ладони в кулаки и разжала. Помогло, судорога отпустила.

— Пора, — сама себе дала команду и внутреннее собралась.

Одеть черное облегающее, словно вторая кожа, в пол платье. Распустить свои сапфировые волосы и подвести угольным карандашом фиалковые глаза. Губы, естественно, окрасила в кроваво-красный.

Все, образ готов. Осталось только накинуть клановый фиолетовый плащ с капюшоном и скрыться под ним до самого празднества.

Обувь?

Обуви нет. Это церемония, и все мы будем там босоноги. За каждым главой клана прибудет сопровождающий, что проведет нас потайными ходами в особый зал. Мне осталось только дождаться своего.

Через пол часа ожидания в покои постучали. Я поднялась, сильнее натянула капюшон, так, что даже губ видно не было, и направилась к двери плывущей походкой. Ее так называли, потому что со стороны выглядело, будто вампир плывет по поверхности, и шаги абсолютно незаметны. Красиво и пугающе.

Все же мы хищники. Прекрасные и изящные, но хищники.

На своего личного сопровождающего я не смотрела, хоть ткань плаща и просвечивает с внутренней стороны. Я просто плыла за ним по тихим и мрачным коридорам.

Верховный подготовился, и дворец очистили от всех, устроив праздник в городе. Ворота закрыли, и теперь ни одна душа сюда не проберется.

Стоп!

От догадки я даже замерла на секунду, ломая свою плывущую походу, но быстро спохватились и продолжила следовать за вампиром.

Неужели наемников просто выгнали из дворца, поэтому Мак и не появлялся? Не-е-ет, вряд ли. Посольство от демонов и людей оставили при дворе, а значит, и их охрану. Но тогда где сильфы носят этого красного интригана?

За размышлениями прошел весь путь по потайным ходам, и вскоре мы оказались перед огромной двойной дверью. Ручки опустились и деревянная преграда ушла внутрь, открывая проход в зал.

Темно-синие стены, отсутствие окон и горящий камин — это все, что изначально бросалось в глаза. Но если приглядеться, в восьмиугольном зале находилось восемь кресел, каждое напротив своего угла, повернутое в середину зала. Перед каждым креслом стоит полностью сервированный стол.

Все как всегда, только одно изменилось. Два лишних кресла за одним большим столом. Неужели в этот раз к нам кто-то присоединится?

Я медленно поплыла к своему креслу, которое было закреплено за мной и находилось по правую руку от Верховного, и села на свое законное место.

Одно плавное движение и капюшон сброшен. Так заведено.

В зале уже были главы Бурого камня, Серого пепла, Мертвой воды, Зеркального ливня и Черненого железа. Не хватало только главы Рубинового заката и Верховного.

Специально опаздывает, нагнетает обстановку. Я уже чувствую, как тишина начинает давить и пригибать к полу.

Ну Рэйнард, ты мне еще ответишь за такую подлянку. Оставить меня наедине с пятью главами кланов, которые спят и видят, как я захлебнусь во сне своей кровью и покину наш мир, это верх подлости.

Что ж, пока наш главный где-то шляется, присмотримся к старым знакомым.

Нинат Бурая — симпатичная шатенка с карими глазами и длинным носом, что особенно выделялся на ее лице. Если бы не он, глава прослыла бы красавицей. Ко мне относится нейтрально, но убивать будет с особым удовольствием. Я своего дроу у нее увела.

Согласна, не очень хороший поступок, но темный слишком лакомый кусочек, чтобы от него отказываться, когда он сам не против пойти с тобой. Вот и я не отказалась.

Итан Серый — русый сероглазый парень, по-другому и не назовешь, только совершеннолетие прошел, с хорошим телосложением, которого не видно за серым клановым балахоном.

Это я по прошлой встрече помню, тогда главой была его мать, а он находился здесь в качестве наследника. Меня люто ненавидит, ведь когда я отвоевывала свой Кров, случайно прибила его папку, что метил на место главы двух кланов. Тот сам виноват, помер от жадности и клинка Михаэля. А нечего было разевать рот на Сизый кров.

В любом случае, Итану было два, когда это произошло, значит, он уже третий год на своем посту главы клана.

Фальтон Мертвый — бледный блондин со светло-голубыми глазами, хилым телом, красивым девичьим лицом и коварнейшим разумом. Очень умен, тем и опасен. Злился на меня за то, что его силой заставили примкнуть к только созданному Ашу, но мы решили эту проблему полюбовно лет тридцать назад. Вроде, мужчина остался доволен.

Фальтон единственный, кого я допустила в Кров и свою постель. Блондин отличный собеседник и способный стратег. Он помог мне развить некоторые стороны моего мышления.

Вот пример, когда внешность ангела таит в себе устрашающий интеллект, а многие до сих пор его недооценивают. Сейчас всеобщую ненависть ко мне вампир поддерживает лишь из маскировки.

Говорю же, умный.

Следующей шла Кирие Зеркальная — сребровласая, синеглазая вампирша, истинная красавица, вот только глазу не за что зацепится. Все в ней хорошо, но при этом ничего не выделяется, поэтому ее внешность сложно запомнить. Ко мне испытывает сильное желание убивать.

Еще бы. Когда эта неземная женщина узнала, что глава клана Мертвой воды часто пропадает в Сизом крове, ее сапфировые глаза навсегда налились кровью непреодолимого желания моей смерти. Предпочтительно, мучительной.

Вот и сейчас она прожигала меня убийственным взглядом, от чего личико серело, и выглядела она не ахти.

Фальтон скосил глаза на бывшую возлюбленную, потом на меня, что сидела с лицом «да хоть конец света, я фиолетовая, и мне фиолетово», и усмехнулся.

Веселиться за мой счет, гад.

Я перевела взгляд от давящегося смехом Мертвого и посмотрела на последнего присутствующего главу.

Вариз Чернёный — высокий, мощный, он блестел ониксом глаз с явно маловатого для него кресла и не замечал, как с могучей груди сползала смоляная, свободно заплетенная коса. Не смотря на свой богатырский вид, этот вампир был весьма утонченным и воспитанным. Он всегда придерживался нейтралитета в спорах и меня никогда не пытался удушить.

Это мне в нем нравится и определится, как он в реальности относиться к главе Сизого тумана, я так и не смогла. Но в силу своей недоверчивости и осторожности Вариз был записан в стан к врагам. Так, на всякий случай.

Прошло более десяти минут после моего осмотра присутствующих, когда единственная дверь в зал открылась, и в нее вошли Верховный, какой-то вампир, предположительно будущий глава клана Рубинового и…

Что ОНИ здесь делают!?

Я еле удержалась, чтобы не выкрикнуть вопрос вслух. Смотря на ошалевшие лица остальных, поняла, они тоже не ожидали появления лишних личностей.

Верховный уселся по левую руку от меня, гости приземлились по бокам от него, на тех самых двух креслах, что стояли у стола Рэйнарда.

— Приветствую всех собравшихся, — заговорил Верховный, — сегодня на нашем ежегодном празднике присутствуют посторонние, но они получили на это мое дозволение.

Я посмотрела на ухмыляющегося принца, и мне дико захотелось приложить ладонь к лицу.

— Прошу поприветствовать Алиира де Ларк, посла из Сальши, и принца Шангеса, Лициана жу Веса.

Хоть режьте меня, но я вижу наглую морду Шута в выражениях лица принца. Вот где пропадал этот не в меру прыткий. Даже сюда за мной поплелся.

У меня вырвался смешок, что привлек всеобщее внимание. Но меня интересовал только оскал собственника и улыбка предвкушения, что обретались за одним столом напротив друг друга.

Интересно, а они в курсе, что соперники в одном щекотливом деле, как заполучить в жены Раэль Сизую?

И новый смешок отразился от стен зала, разрезая тишину. Семь удивленных взглядов, один понимающий и один ехидный. Шаблон моего безразличия разорван.

Ой, да мне уже фиолетово. Тут тако-о-ое творится.

* * *

— Перед тем как начать нашу трапезу, хочу удовлетворить ваше любопытство и представить нового главу клана Рубинового заката.

Полностью игнорируя еще не отошедших от моего приступа веселья вампиров, Верховный продолжал говорить.

— Элиан Рубиновый. Теперь он один из нас, — и Рэйнард указал рукой на парня слева от себя.

Ярко-рыжий, в отличие от каштанововолосого Асума, с пронзительно малахитовыми глазами. Красив, чего уж тут скрывать. Во взгляде нет презрения и превосходства, лишь внутренняя сила и самодостаточность.

Я всячески пыталась смотреть на Элиана и не скашивать взгляд на двух неучтенных гостей, что не стесняясь пялились в мою сторону.

— Верховный, могу я сказать?

Ох, какой приятный низкий голос, даже мурашки по коже побежали.

— Тебе слово, Элиан, — и глава клана Альдэгрэ жестом разрешил Рубиновому говорить.

— Раэль Сизая, — рыжий повернулся ко мне, как и все остальные, — приношу свои извинения от имени всего клана за то, что вас обвинили в злодеяниях прошлого главы Рубинового заката. Надеюсь на ваше прощение и дружбу между нашими кланами, — и вампир поклонился.

А я никак не могла вернуть себе дар речи.

Это что, у меня теперь есть сосед союзник?

— Думаю, мы сможем найти общий язык, — наконец, отмерла я.

Элиан слегка улыбнулся и перед тем, как сесть, оповестил всех присутствующих:

— Клан Рубинового заката во всем поддерживает клан Сизого тумана. Слово главы.

О, каких только эмоций я не уловила от присутствующих: презрение, злость, одобрение, ненависть. А кто-то и вовсе забавляется ситуацией. Это точно Фальтон, он даже не скрывал улыбки. Но меня удивило не это, одобрение исходило от главы клана Серого пепла.

Неужели Итан забыл про мою роль в смерти его отца?

Тем не менее, он не проявлял агрессии в эмоциях, а наоборот.

Что-то ветер меняется в наших краях.

Что ж, пятеро против двоих и один нейтрально настроенный. Ты добился своего, Верховный. Теперь никто не рискнет оспорить твою власть.

Вот интересно, почему именно женщины оказались по ту сторону баррикад.

Ну, ничего не поделаешь, они все равно подчинятся и будут варится в своем котле презрения и ненависти.

— Пожалуй, приступим к праздничной трапезе, — вернул всех в реальный мир Верховный.

Все главы склонили головы в прочтении, кто-то в мнимом, но большинство в искреннем. И наступила тишина, прерываемая звоном столовых приборов о посуду.

Странно, что наемник в тушке принца до сих пор молчит. Просто наблюдает? Или чего-то ждет?

От последней мысли стало нехорошо.

Неужели Верховный позволит принцу Шангеса находиться на ритуале? Рэйнард однозначно в курсе, кто под личиной Лициана, но даже то, что они с Маком как-то связаны, не дает основания допускать его в храм.

Я непроизвольно скосила глаза на наемника и тут же пожалела об этом. Мак пристально следил за каждым движением моих вилки и ножа, словно читал меня даже по ним. Я как можно незаметнее поежилась от излишнего внимания и через силу продолжила есть. Кусок в горло не лез, даже крови не хотелось, что алела в бокалах на столе каждого.

Моя жажда вернулась в норму, как только Кук перестал источать тот соблазнительный запах. Теперь не было необходимости в таком частом питании, а иной голод утолил наемник.

Сейчас я была сыта и в меру довольна жизнью, пытаясь всеми способами отвлечься от мыслей о предстоящей церемонии.

— Время, мои дорогие, — в тишине голос Верховного произвел впечатление вспыхнувшего пожара, — уже почти полночь.

Вампир положил приборы, и поднялся из-за стола. За ним все то же проделала я, так как мой клан сильнейший после его. Следом зашевелились и остальные.

В стене открылась потайная дверь, и Рэйнард шагнул внутрь, призывая последовать его примеру.

Длинный переход по подземному тоннелю, и мы вошли в древний храм Сирана, что находился на развалинах первой столицы в лесу.

Сюда никто не ходит, да и не сможет. Защита наложена знатная.

Сам храм был построен из черного мрамора и хрусталя. Внутри был круг из белых колонн, а в самом большом просвете между ними виднелась скульптура бога.

Этому святилищ не меньше десятка тысяч лет, в этом я не сомневаюсь.

Верховный подошел к алтарю, что расположился на середине храма, и развернулся к нам лицом. Все главы кланов встали полукругом, передом к статуе Сирана, что стояла за Рэйнардом.

Сперва я не обратила внимания на алтарь, но теперь увидела предмет, стоящий на нем, что был прикрыт тканью.

Что-то много неожиданностей преподносит нам Верховный в последнее время.

— Рад, что все мы собрались здесь в восемьдесят первый раз, и ни для кого не секрет, кому мы обязаны стабильностью и спокойствием за все эти годы, — вампир перевел взгляд на меня.

— Раэль Сизая, подойди, — и в мою сторону протянули руку.

Хитрый Рах, а я надеялась отстояться в сторонке. Интересно, считаются ли кощунством мысли о другом боге в доме Сирана?

С такими мыслями и в ожидании кары небесной от бога-покровителя я и шагнула к алтарю. На всякий случай осталась по ту сторону от Верховного. Кусок жертвенного камня та еще преграда, но чего-то лучше все равно нет.

— Ты, как основательница королевства Аш, имеешь полное право сорвать ткань с символа власти вампиров, — и мне указали на алтарь.

Кажется, я начала догадываться, что под покровом.

Я медленно взялась за края тонкого покрывала и рывком стянула его, являя глазам всех собравшихся Пьющий жизни. Сзади послышались охи, вскрики и восхищенное сопение, а я стояла и рассматривала древнейшую реликвию своего народа.

На алтаре стояла большая серебряная чаша, украшенная резьбой и большими гранатами. Внутренняя поверхность артефакта была из алого непрозрачного хрусталя, что ломанными гранями отражал свет и множил его. А на самом дне чаши был виден большой круглый алмаз.

Прекрасное творение искусства и один из восьми самых могущественных предметов нашего мира.

— Если ты признаешь мою власть, Раэль Сизая, глава клана Сизого тумана, то окропи Пьющий жизни каплей своей крови, — пояснял, что делать, глава правящего клана.

Наступило резкое оживление. Кто-то позади хотел рвануть вперед меня, но его остановили другие главы и властный голос Верховного:

— Я уже дал артефакту своей крови, так что ты опоздала, глава Зеркального ливня. А ты, Нинат Бурая, сегодня ночью поливала своей плебейской жижей подставную чашу. Думаю, сейчас ты видишь разницу между оригиналом и вчерашней подделкой. Свое наказание за предательство вы получите, как только закончится ритуал, — и Рэйнард вновь посмотрел на меня, требуя продолжить.

А наш Верховный хитер. Артефакт признает правителем того, кто первым принесет ему в дар свою кровь.

Похоже, глава Бурого камня вчера хотела устроить переворот, а не вышло. Вообще, у нее могло получиться, если бы Рэйнард не был всегда настороже.

Что касается Кирие, то она чем думала, когда решила броситься к чаше в храме полном вампиров? Естественно, верные власти главы ее скрутили. Чувствую, после ритуала признания кланами единого правителя, вампиршам больше не править. Рэйнард предателей подле себя не держит, он их уничтожает.

Поймав ожидающий и нетерпеливый взгляд Верховного, поняла, что отвлеклась от важного дела. Тут же исправилась, поднеся палец ко рту и проколов подушечку клыком. Первая же капля упала ровно в середину алмаза и мгновенно впиталась.

— Теперь, в случае моей гибели, правителем станет Раэль Сизая. Пьющий жизни принял ее, как наследницу, — возвестил вампир на весь храм, а я не смогла не улыбнуться.

Хитрый лис! Он все-таки смог меня оградить от демонов!

Я развернулась к остальным, и улыбка сползла с моего лица. Позади глав кланов стоял лже принц и лже жених. Рано я радовалась. Алиир не из тех, кто отступиться.

Дальше все происходило точно так же, как и со мной, только артефакт больше не впитывал кровь. Под конец, Верховный выпил смешанную алую жидкость из чаши и вернул ее на алтарь.

— Раэль, ты должна выказать мне преданность, — тихо выдохнул Верховный.

ЧТО?! Но почему я?! Ах да, кровь остальных он уже испил, а моя впиталась. Непорядок.

Как же я не хотела подходить к вампиру снова, но выхода не было.

Ну почему за создание Аша я так страдаю? Мне привилегии положены, а не клыки в шею. У-у-у. Вой души был отчаянным, но никто его не услышал.

Одним резким движением убрала волосы на одну сторону, подставляя светлую кожу Верховному. Все инстинкты вопили спрятать шею и бежать, но я стойко давила их в себе.

Теплый язык мягко прошелся по синей жилке, оставляя за собой холодок, и следом клыки погрузились в мякоть тела. Глоток, другой, третий и правитель отстранился, нежно зализав ранку.

— Все такая же сладкая-а-а, — протянул Рэйнард и поцеловал за ушком.

— А теперь, моя дорогая преемница, испей моей крови.

И гробовая тишина в храме. ТАКОГО никто не ожидал.

— Ты теперь почти равна мне и должна иметь власть над своими вассалами, — он указал на вампиров позади.

А я все продолжала стоять и хлопать глазками.

— Кусай давай, нам еще переговоры с послами вести, — шепнул вампир, чем заставил меня отмереть.

Я аккуратно взяла его за запястье и тут же его потеряла, так как руку вырвали. Недоуменно подняла взгляд на Верховного, а он откинул голову на бок и держал свои прекрасные волосы в руке, освободив мне доступ к шее. Больше не сомневаясь ни секунды, проделала все то же, что и он со мной. Кровожадный Сиран, его кровь нектар богов! Я только на пятом глотке опомнилась, когда Рэйнард начал тихо посмеиваться над моей жадностью. Аккуратно отстранилась и лизнула еще кровоточащую ранку.

— Какая ты ненасытная, — томный шепот и резкий звон железа позади.

Это Алиир не выдержал и вырвал нас из столь интимного общения. А он ревнивый.

— Что ж, возвращаемся и решаем насущные вопросы. Единство достигнуто, а значит, скрывать больше ничего не надо, — на этих словах Рэйнард схватил меня за руку и потянул к потайному ходу.

Что-то сейчас будет и мне это явно не понравится.

В восьмиугольном зале все снова расселись по местам. Вот только мое место было за одним столом с Верховным. И не с боку, как сидели демон с наемником, а рядом, по правую руку.

Ох этот Рэйнард, всегда что-нибудь, да учудит. Правителя я выбрала верно.

— Я бы хотел обсудить один вопрос, который встал в связи с просьбой посла из Сальши о ответном визите в империю.

У меня холодок плохого предчувствия пробежал по спине.

— Кто изъявит желание посетить Дарген?

Предчувствие не обмануло, намечается поездка в столицу Сальши, и я буду ушастым, крылатым и чешуйчатым кроликом, если все это затевалось не ради моей поездки на родину! Алиир решил играть по-крупному. Но что заставило его поменять решение и перенести боевые действия в империю? Хочет лишить меня союзников и поддержки? Или внимания одного красноволосого наемника?

— Могу я предложить один вариант, Верховный? — будто между прочим заговорил Ир.

Так я и поверила. Уже заранее все просчитал и теперь действует согласно своему плану.

— Конечно, — поддержал игру Рэйнард.

Меня сейчас стошнит. Сказали бы сразу, едет Раэль Сизая, и не разыгрывали весь этот спектакль. Правда, через несколько минут я поменяла свое мнение, поскольку в игру вступил непревзойденный актер.

— Я хорошо знаком с главой клана Сизого Тумана и должен был гостить у нее, — и ласковый взгляд на меня. Демон взялся за меня всерьез, — но, так как планы поменялись, почему бы мне не стать гостеприимным хозяином для Раэль Сизой?

— Разумное предложение, — вампир приложил палец к губам, — что скажешь, Раэль?

Он повернул ко мне голову, ожидая ответа.

А что я могла? Откажусь, Ир найдет другой способ испортить мне жизнь. Лучше сразу расставить все точки над «и» со своим отцом. К тому же, преемницу целого королевства не обидят и не удержат силой. Рэйнард сделал все, чтобы укрепить Аш и обезопасить, тем самым, меня.

— Что ж, всегда хотела побывать в Сальши, — соврала и глазом не моргнула.

Демон просиял, а взгляд напротив него стал поистине хитрым и предвкушающим. Не прошло и минуты, как наемник разразился речью. Весь вечер терпел, бедненький, а для Шута это подвиг.

— Какая замечательная перспектива! — обрадовался принц, — Раэль, вы обязаны взять меня с собой. Люди давно хотели поддержать связь с демонами, но все не выдавалось случая. Вы же не против, Алиир? — невинно поинтересовался Мак, заключенный в марионетку.

Демон был не рад. Совершенно. Но отказать принцу дружественного королевства не мог. А Верховный сидел и тихо давился смехом, но так искусно, что никто этого не замечал. Особенно увлеченные разговором мужчины. Я же поставила локоть на стол, попирая все правила приличия, и поставила подбородок на основание ладони. Происходящий на моих глазах абсурд воспринимать серьезно не получалось.

— Будем вам искренне, — Ир чуть не скривился на этом слове, но сдержался, — рады, принц.

— А как я рад, — только глухой не услышал двойственности в этой фразе.

А ведь Алиир не знал, кто на самом деле сидел перед ним.

Дальше обсуждения прошли как-то мимо меня. Самое главное уже произошло, а с остальным Верховный справится сам.

Уже в своей спальне, освежившись и сменив одежду, я ощутила всю тяжесть прошедших дня и половины ночи. У меня не было сил даже что-то фыркнуть в ответ на появление Шута в моей кровати. Я просто прижалась к горячей груди и заснула под размеренный стук мощного сердца. Все возмущения утром.

Совет 14 Если встретила жнеца — беги! Если жнец в твоей комнате — сигай в окно. Если ты в объятьях жнеца — притворись мертвой. Вдруг сработает

Сон, он так прекрасен. В нем у тебя нет проблем, ты всесильна. Стоит лишь осознать нахождение в собственных грезах, и ты бог своих сновидений. Но утро, тот противник, который свергает твою власть каждый день и окунает в реальность. Хорошую или плохую, но реальность.

Моя действительность несет перемены. Серьезные и опасные. На кону моя свобода. Враг хитер, искусен и ни перед чем не остановиться. Таких стоит бояться больше всего — отчаянных.

Сегодняшнее утро было для меня полно сюрпризов. Во-первых, я проснулась одна. Всё говорило о том, что сегодняшнюю ночь я провела без наемника. Но ведь это не так.

Вот только не было кинжала с ножнами на прикроватной тумбочке, которые наемник всегда клал туда перед тем, как лечь в постель. Не было верхней одежды на стуле, которую он небрежно бросал туда каждый раз, когда приходил ко мне. И самое важное, не было теплых объятий, к которым я непростительно сильно привыкла. Был порядок и ноющая боль в руках, что свидетельствовала о долгом отсутствии Мака рядом со мной. Было непривычно и холодно.

Только теперь я осознала, насколько привыкла к наемнику, и дело здесь не в связи истинных. Непривычная боль в груди точно была не последствием драконьего безумия.

Как я могла позволить ему подобраться к себе так близко? Где была моя голова?! Это катастрофа! Мне нельзя ни к кому привязываться. Тем более, к ненадежному наемнику, у которого в первоначальных планах было мое убийство. А ведь сейчас положение не лучше, он приклеил меня к себе подлым способом и нагло этим пользуется!

Но ведь Мак обещал через месяц со всем разобраться и разорвать нашу связь. К тому же, он не отдал меня Асуму, да и все время защищает. Может не зря крохи оставшихся чувств потянулись к нему. Пусть Шут наглый, беспринципный, самоуверенный прохиндей, но он уже свой, родной прохиндей. Стоит ли рассказать ему чуть больше положенного, доверить свои тайны?

— Ой, все-о-о… Девчонка, ты поплыла, — вынес вердикт Олли, — растаяла от его поцелуев, как шоколадная статуэтка от огня.

Я замерла.

А ведь и вправду растаяла, и теперь очень сложно понять, где здравый смысл, а где розовые сопли. Ашарас! Венозной ему в глотку!

Я подорвалась с кровати и с дикой злостью начала сдирать с себя ночнушку. Нужно поскорее смыть с себя все его прикосновения и запах, чтобы не забивал мне ноздри и не распалял мою жажду.

Минуточку, какой запах? Мак ничем не пахнет. Я много раз принюхивалась к нему и пыталась выяснить причину отсутствия аромата. И вот сейчас, когда за столько ночей постель пропиталась его настоящим запахом, я смогла, наконец, его уловить.

И пусть меня женят на первом встречном, если это не тот самый манящий запах, что я чуяла от Кукловода! Он слабее, еле улавливается, но это ОН!

Я вновь забралась на кровать и приложила подушку аловолосого к лицу. Без сомнений, тот самый запах.

Что там наемник говорил о своих способностях? Полное управление всеми шестью чувствами? Теперь я верю, что он наркотик. Его предупреждение при первой нашей встрече было верным. Интересно, а какого всё-таки цвета у него глаза? Он явно меняет его с помощью своего дара.

Силён, очень силён. И его явно боятся все остальные наемники. Такая сила дает огромные возможности и власть. Не пойму только одного, зачем нужно было придумывать этот глупый план с драконом, если он мог просто воздействовать на мои чувства и заставить желать его? Так просто, без лишней суматохи. Так почему?

Я помню его прошлый разговор с Куком. Мак говорил, что он сам по себе и будет действовать так, как считает нужным. Остальные явно недовольны его самоуправством, но поделать ничего не могут.

Так где ты солгал, а где сказал правду, Шут — наёмник с непонятной силой?

— О, мышонок, ты уже проснулась?

Я вздрогнула. Мысли настолько меня поглотили, что я не заметила вошедшего в спальню мужчину. Его алые волосы были слегка растрепаны, а непослушная прядь челки норовила залезть в рот. Милое зрелище, особенно, когда она все-таки попала, куда стремилась. Немного припухшие губы мягко захватили алую ниточку в свой плен, заставив мое дыхание сбиться.

— Мышка, тебе плохо, — обеспокоенно поинтересовался подошедший вплотную наемник.

Да, мне было плохо. Настолько, что сердце заходилось в бешеном ритме. Хитрый Рах, что же со мной творится?

Я подняла помутневший взгляд на Мака.

Хорош, стервец, и пользуется этим. Сверкает своими, снова бирюзовыми, глазами на меня и делает вид, что не видит моей реакции на него.

Присмотрелась получше, во взгляде неподдельное беспокойство.

Действительно не понимает, от чего у меня проблемы с дыханием. Он, похоже, совсем не догадывается, что я, наконец, почувствовала его запах. Стоит такой беззащитный, не ожидающий атаки с моей стороны. Конечно, он же видит во мне только избалованную вампиршу, а не опасного хищника. Как хитро Мак избавился от моих нападок, всего лишь перекинув собственный запах на другого наемника. С таким даром, как у него, это не проблема. По этой же причине, тогда, после грубого поцелуя, он не дал проглотить мне ни капли его крови. Боялся, что учую ее сладость.

— Иди ко мне, — тихо выдохнула ему в приоткрытые губы и притянула Шута к себе за шею.

Наёмнику пришлось встать коленями на кровать, чтобы не упасть на меня. Поцелуй был неуклюжим, и по расширившимся глазам напротив я поняла, что верховодит сегодня женщина.

Отлично, ты пожалеешь о своем обмане.

Я все дальше утягивала его на постель, пытаясь сорвать с него пыльную куртку. Минута и наемник пришел в себя. Он с невообразимой скоростью скинул ненужную верхнюю одежду и принялся за рубашку. Я не дала.

Мне нужна обезумевшая от жажды слияния жертва, а не сводящий меня с ума мужчина. В этом деле нужен трезвый рассудок, и он должен быть у меня.

Одним резким движением я разорвала его рубашку напополам и стряхнула на пол тряпье со своих рук. И снова поцелуй, властный и нетерпеливый. Похоже, кто-то дорвался, и в данной ситуации было очень сложно сказать, кто именно.

Maк берёт инициативу на себя и стягивает с меня белье, что осталось после сорванной ночнушки, с которой я разделалась ранее.

О Сиран, я встретила наемника в одном белье, и до этого момента меня это совершенно не волновало! Кому я вру, мне и сейчас на это наплевать. Особенно, когда приникаю обнаженным верхом к его голой и смуглой груди. Блаженство.

— Да что с тобой? — с трудом, гортанно выдыхает наемник, — если ты снимешь с меня штаны, назад пути не будет. Об этом я тебя уже предупреждал однажды.

Я заткнула его очередным страстным поцелуем, а чтобы даже не пытался болтать, пустила в ход язык.

Теряй же, наконец, контроль! Моя выдержка заканчивается, а жертва всё ещё не готова. Почему же он такой стойкий? Неужели, нашел удовлетворение на стороне.

От этой мысли меня повело, и я, сорвавшись, уложила наемника на лопатки. Да, в такой позе было гораздо удобнее. Ему будет тяжелее сбежать. Моя рука медленно двигалась по гладкой груди, проходясь по коже ногтями, и оставляла красные борозды.

О, этот божественный аромат. Но еще нельзя, нужно подождать. Жертва еще не потеряла бдительность полностью.

Я рванула на себя ширинку, отрывая куски ткани от штанов и одновременно отвечая на неистовый поцелуй.

— Поздно, — выдыхает наемник, когда я пытаюсь отстраниться, чтобы приметить местечко для глубокого укуса, — я предупреждал.

Каким-то немыслимым образом теперь я оказалась прижатой к постели, а надо мной нависал Maк.

Нет-нет! Так мне будет тяжелее удержать его, когда вопьюсь в шею. Ашарас!

Меня так крепко прижали и горячо ласкают губами, что одновременно хотелось повеситься и подняться на седьмое небо. Но жажда была сильнее, и ей не нравилось самоуправство еды.

— Ш-ш-ш, — шипела я и пыталась вылезти из-под наемника.

Ага, получилось у меня, держи карман шире!

Мой план летел скарху под хвост. Ну хоть одно получилось у меня на славу, довести наемника до невменяемого состояния.

Молодец, Раэль! Сто баллов за смекалку. Не поела, зато выйдешь замуж и, судя по продвижениям Шута, очень скоро.

— Раэль! — дверь отлетает к стене, являя запыхавшегося демона, — у нас ЧП!

Наемник замер и прекратил наступательные движения на мою крепость невинности.

Я готова была расцеловать Михаэля!

— Ты труп, демон, — прорычал Мак, но с меня слез.

— Эм… — все что смог выдать замерший на входе зам, — я бы зашел позже… но у нас это…

— ЧП, я слышала.

Я резко вскочила с кровати и стремглав кинулась в ванну одеваться, оставляя злого и неудовлетворенного наемника на помятой постели.

— Что стряслось? — начала разговор из помывочной, пресекая любые попытки Мака продолжить наше интимное занятие.

— Азриэль узнал в местном слуге жнеца, одного из тех, что держали его в плену, — быстро ввел меня в курс дела советник.

Я быстро оделась в домашние штаны и какую-то рубашку, наугад выхваченную на ходу из гардероба. Выбирать времени не было, и теперь я предстала перед мужчинами в синих штанах и алой рубашке.

А ничего так, смотрится.

— Веди его сюда, — тут же потребовала.

— Он в коридоре.

Михаэль вышел в гостиную, а за ней и в прихожую. Я последовала за ним, как и наемник, что накинул на голый торс только свою куртку.

Если собирается продолжить после ухода демона, то сильно обломается. Сплю я сегодня у зама, и хоть трава не расти!

— Заходи. Рассказывай, — потребовал Михаэль.

В гостиную вошел один из демонов моей личной гвардии, Азриэль.

— Госпожа, рад видеть вас в здравии, — он, как и положено, поклонился, а после продолжил, — сегодня с утра я…

Фраза оборвалась на середине. Демон побледнел, потом посерел. На приобретенном красном оттенке шпион, наконец, заговорил снова. Точнее, заорал.

— ТЫ!

Его взгляд был устремлен точно на стоявшего сбоку от меня наемника. Я посмотрела на Мака и не узнала его. Жесткая, страшная ухмылка появилась на его в миг загрубевшем лице. Дрожь ужаса мгновенно прошла по телу.

Кровожадный Сиран, это его я собиралась укусить?! Да он свернет мне шею и не заметит.

— Ты о чем, Аз? — недоумевал Михаэль.

Он не смотрел на мужчину рядом со мной, только на подчиненного. В этом его ошибка.

— Это ОН отдал приказ запереть меня! Он их главный! — и рука указывает на аловолосого наемника, что успел стать мне близким.

До меня все доходило, как сквозь вату. Чей главный? Зачем пленять Азриэля? Что вообще происходит? Но тихий, настороженный голос вырвал меня из этого временного непонимания.

— Он — жнец.

Последнее слово легло камнем на сердце, заставляя его потерять ритм и зайтись плачем.

Теперь все встало на места.

* * *

Тишина. Она обняла все вокруг своими безмолвными объятьями и легла тяжелым грузом на сердце. Я стояла напротив наемника и не узнавала в нём того весельчака и балагура, коим он был для меня все это время. Даже его самоуверенная улыбка стала жёсткой и высокомерной. А следом произошло ЭТО…

С наемника начала сплывать, как воск со свечки, прежняя внешность. Волосы осыпались на пол, бесследно исчезая через секунду, а глаза ярко блеснули золотом и приняли уже известный мне бирюзовый оттенок. Красивые, глубокие, но слишком много силы в них.

Я не могла пошевелиться, и, завороженная переменами, просто в упор смотрела на незнакомого жнеца. Самым шокирующим в его новой внешности стали смоляные волосы, слегка прикрывающие шею. Да, я узнала мужчину из своего сна. Тогда я не видела его лица, он был безликим, но желанным. Теперь у моего видения был облик, но больше не было между нами того приятного чувства единения. В душе царил разлад, запах больше не дурманил разум. Медленно, но верно приходило осознание, что враг был все время рядом. Он был вхож в мой Кров.

Хитрый Рах, как ты допустил такое?! И ни один, ни один демон не смог учуять жнеца такого уровня на расстоянии руки! Вся моя выстроенная с таким трудом, так называемая защита и ломаного гроша не стоит против такого, как Мак. Как же я была наивна, полагая, что в замке мы в безопасности.

— Мои люди еще получат свое за нерадивость, — а голос у него не изменился. Все такой же спокойный, с хрипотцой.

Первое же слово стало сигналом для моих демонов. Азриэль встал передо мной, закрывая от возможного удара, а Михаэль в момент переместил меня к выходу. Да, его вторая сила — мгновенная телепортация на расстояние, не больше трех километров. Если наемник дернется, я буду в недосягаемости раньше, чем он успеет сделать шаг. Мой зам очень быстр и силен. Не зря он второй воин империи Сальши. Был им, но по силе его так никто и не превзошел.

— Я знал, что ты достойный противник, — слова были обращены к Михаэлю, но потом его глаза заметили прикрывающего нас демона, — отойди мальчик, ты мне не нужен.

Взглядом мягкой бирюзы можно было спалить, но Мак только дал Азриэлю понять, что тот ему не противник.

— По-хорошему, нужно было убить тебя еще тогда, но, боюсь, мышка не простила бы мне потери одного из своих питомцев, — и прежний, игривый взгляд прокрался мне в самую душу.

— Нет! — истерично визжала в ушах Луна, — это не Шут, это жнец! И ты должна помнить об этом, Нараэль!

Собственное ненавистное имя привело в чувство.

— Мышка вообще не склонна прощать. Такое слово, как «прощение», исчезло из моего лексикона сотню лет назад, — жестко ответила на выпад в сторону своего подчиненного.

— Потому он все еще жив. Кто мог знать, что твоя гвардия окажется лучше, чем я думал, — и он цокнул языком, будто пеняя сам на себя за недальновидность.

— Что тебе от меня нужно? — безэмоционально спросила наемника.

Голос не дрогнул, я гордилась собой за выдержку. В душе сметала все на своем пути буря, но внешне это не отражалось. Разве что в глазах, но увидеть их в близи Маку было не суждено.

— Как же с тобой тяжело-о-о.

Каменная маска высокомерия дала трещину, и я увидела прежнего красноволосого задиру. Эта его фраза всегда вводила меня в недоумение. Я до сих пор не до конца осознаю, в чём именно со мной тяжело.

— Я уже все тебе рассказал, — устало продолжил наемник, — ничего не изменилось с того времени.

Я была в корне с ним не согласна. Всё изменилось, окончательно и бесповоротно. Каждое существо знает с рождения: встретил серого, постарайся избежать стычки, встретил жнеца — беги без оглядки и остановок отдышаться. Если сильно повезет, ты спасешь свою жизнь.

— Кем является Кук и остальные? — то, что они серые, подразумевалось по умолчанию.

— Смотрю, ты не хочешь оставить в покое эту тему, — жнец ухмыльнулся.

Именно жнец, ведь мягкости в облике брюнета снова не было ни капли.

Я молча стояла и ждала ответа. Тут я не отступлюсь, информация была необходима.

— Кук — глава охотников. Коновал — ловец, а братья…

— Дай угадаю, жнецы, — нагло перебила наемника.

Эти парни по жестокости могли дать фору любому из моих демонов, так что никем другим они просто не могли быть.

— Да, жнецы. Мои ребята, — с толикой гордости подтвердил мои догадки Мак.

— И сколько «твоих ребят» в столице? — зло зашипела на наемника.

— Достаточно, чтобы держать ситуацию с демонами под контролем, — отрезал новоиспеченный брюнет. Истинное количество шпионов он не разгласил.

— И чем же тебе насолили демоны?

По сути, мне было наплевать, но хотелось быть в курсе всего. Мало ли.

— Да вот есть у них навязчивое желание вернуть одну заблудшую наследницу в империю, — значит, уже в курсе. Небось, всю ночь разведывал, вот и кинул меня в постели одну.

— Последнее время не наблюдала никого похожего в своем окружении? — издевается, гад. В своём репертуаре.

— Какое тебе до нее дело? — выплюнула из-за спины Михаэля, что настойчиво закрывал меня собой.

— У меня на нее планы, — как бы между прочим, просветил меня наемник.

— И какие же? — я медленно начинала закипать.

Плевать, что там говорили старшие в детстве. Я ему голыми руками шею сверну!

— Личного характера, — интонация говорила сама за себя. Больше он на эту тему ничего не скажет.

— С проблемами личного характера обращайтесь по адресу «добро пожаловать в зад скарха»! — все, терпение лопнуло.

Боль застилала глаза, обида душила грудь, а злость беспрепятственно выливалась через слова.

— Убирайся из моих покоев! — я отпихнула Михаэля.

Он первым ощутил на собственной шкуре силу удара разгневанной вампирши и наследницы трона демонов.

— Убирайся из моей жизни!

Я схватила стоящий на столике серебряный канделябр и запустила его прямо в голову наемнику. Следующей в полет отправилась подставка под ноги на кривых ножках. Цели оба снаряда не достигли, но для выброса гнева отлично подошли.

— Тяжело с…

И я швырнула стол. Тут уж увернуться тяжело. Еще бы, от обеденного стола на двадцать персон никто не сбежит. Даже Азриэля снесло краем. Михаэль, умничка, вовремя пал ниц. Все таки зам знает меня давно.

— Не будет тебе со мной тяжело! НИКОГДА!

Поднимаясь из опилок, Мак отряхнул одежду, игнорируя куски дерева в волосах, и снова заговорил:

— Ты разве не знаешь поговорку, никогда не говори…

Прицельный обстрел стульями заткнул лучше любого поцелуя. От воспоминаний гнев поднялся с новой силой, и меткость значительно возросла. Мои демоны вообще залегли на пол, только Михаэль держал меня за лодыжку, в любой момент готовый к экстренной телепортации.

— Никогда! — зло выкрикнула, швыряя очередной стул.

— Именно так, — насмешничал наемник.

— Раэль, демоны хотят переговорить с тобой, — из прихожей донесся голос, но на него никто не обратил внимания.

— Они уже в переговорной. О! А-а-а-а… — и Верховный многозначительно замолчал, застыв в дверях.

Чудом увернувшись от диванного подлокотника, что отлетел в сторону Рэйнарда после попадания в жнеца, правитель решил проблему с демонами сам.

— Скажу, что ты приболела, — и Верховный покинул мои покои.

— Мебель кончилась, — глубоко дыша, сообщил очевидное Мак, — начнешь демонами бросаться? — и улыбка во все тридцать два.

— Вон! — прошипела на связанного со мной драконьим безумием мужчину.

Его запах снова не ощущался, а волосы приобрели прежний вид. Только глаза остались восхищать чистотой бирюзы.

— Пожалуй, предложение не лишено смысла. Сегодня ты уже не способна на конструктивный диалог.

Жнец поправил куртку, что почти сползла с его плеч, и, как ни в чем не бывало, направился к выходу, притягивая к тренированному, мелькающему под расстегнутой одеждой торсу восхищенные взоры. Каюсь, мой был среди двух прочих. И даже древесная пыль, обильно усыпавшая наемника, и куски наполнителя мягкой мебели вперемешку со стружкой в волосах не умаляли его силы и мужественности.

— Что будем делать?

Демон поднялся с пола, отряхнулся и ждал моего ответа.

— Наблюдать, — тихо ответила, — пока он не планирует меня убивать, но кто знает, когда всё изменится.

И я устало привалилась к обломку кресла. Стук в дверь был неожиданным. Я кивнула Михаэлю, призывая того впустить гостя или спровадить.

— Да? — послышалось из прихожей.

— Велено пригласить главу клана Сизого тумана в иные покои, по правую руку от королевских, — равномерная, вышколенная интонация. Личный слуга Верховного, не иначе.

— Благодарю, Раэль Сизая принимает приглашение, — ответил за меня зам.

И зомби понятно, что мои покои более не пригодны для жилья.

— Тогда я приглашу слуг, они помогут преемнице перенести вещи. Я могу сделать это сейчас?

— Да, зови их, — и дверь закрылась.

Наверное, слуга поклонился в ответ и ушел, раз слов от него я не слышала.

— Он предоставляет тебе защиту, — с порога заявил демон.

— Он предоставляет мне новые покои.

Я все еще злилась на Верховного за выходку с демонами, но где-то в глубине души понимала, сама бы сдала его за Пьющий жизни.

— И защиту, — не сдавался Михаэль.

— Тоже мне, защитник. Даже не предупредил, что у меня в постели целый жнец обретается, да еще и главный, — нет, я решительно не собиралась прощать Рэйнарда.

Но вот переждать переезд в покоях правителя и под шумок выведать информацию о Маке, это можно. И даже нужно!

— Михаэль, я к Верховному. Можешь быть свободен, — и не слушая демона, вышла из разгромленных комнат.

Не заставляя монаршую особу ждать, и не важно, что она не в курсе визита, я рванула к намеченной цели. Без стука распахнула двери и прошла в гостиную. Прежнего страха перед главой правящего клана во мне не осталось совсем. После жнеца и папочки моя психика стальная. Поэтому я приземлилась в кресле и без зазрения совести взгромоздила на мягкую обивку ноги.

Рэйнард в этот момент сидел в кресле напротив, а миловидная вампирочка разливала, судя по запаху, кофе. Что ж, не откажусь от чашечки.

— Принеси еще одну. Я тут надолго, — и многообещающий взгляд на вампира.

Девчонка, что чуть не утопила свои оголенные груди в чашке, тут же поправила декольте и ушла по моему поручению.

Распустил слуг Верховный, или только у этой особый статус?

Я попыталась найти ответ на лице Рэйнарда, но тот с наслаждением попивал кофе и не спешил хоть как-то реагировать на мое присутствие. Ничего, я терпеливая, подожду.

Через пару минут вернулась служанка, принесла мне чашку и подала кофе. Я ожидала, что она уйдет, но вампирша явно на что-то рассчитывала. Блондин не спешил ее обнадеживать, но и не выгонял.

— Ты свободна, — раздраженно бросила служанке.

Ноль реакции. От правителя так же ни слова. В молчанку играет. Его право, но в делах, касающихся моей безопасности, я напрочь лишаюсь такта и совести.

— Девочка, он тебя завтра разложит на этом диване и жестко отлюбит, а сейчас уноси отсюда свои торчащие во все стороны прелести, пока я не выволокла тебя за волосы. Аппетит портишь, — и я взяла с подноса кусочек сыра.

Во время всего монолога я даже не взглянула на вампиршу, занятая своим кофе, но боковым зрением зацепила ее гримасу шока. Рэйнард грусти не поддался, наоборот, он всячески пытался задушить улыбку, что проступала в уголках его губ.

Наконец, пришибленная моими словами и добитая безразличием любимого, возможная любовница правителя рванула прочь от нас.

— Распустил ты своих девчонок, — жуя лакомство, упрекнула Верховного.

— Я тебя распустил, — хохотнул вампир и сделал маленький глоток обжигающего напитка, — но здравый смысл в этих кокеток давно пора вбить.

— Кто такой Мак? — с места в попасть начала я, после небольшой паузы.

— А вот и причина срыва всех моих планов, — тяжело вздохнул и откинулся на спинку кресла.

— Я жду?

Тяжелый вздох.

— И это больше всего меня настораживает.

Совет 15 Если реальность вас пугает, значит, вы живы

Я сидела на диване в своей новой гостиной, по размерам в два раза больше прежней, и задумчиво разглядывала обшитые шелком стены. Слуги двадцать минут как закончили переносить мои вещи, а я так и не изменила положения. В такое замершее состояние меня ввел разговор с Верховным и моральный откат от буйства с утра пораньше. Из-за погрома немного ныли мышцы, а вот слова Рэйнарда заставили глубоко задуматься. Все же врать ему не было резона.

Я глубоко вздохнула, и это было мое первое видимое движение за последний час. На повестке дня стоял очень важный вопрос, что не отпускал меня с самого визита к правителю: можно ли верить жрецу? Нет, не так. Можно ли верить Маку? Да, так было проще, поскольку жнецу я не доверилась бы и под страхом смерти. А впрочем, довериться я не успела бы, как и испытать страх. И тут возникла противоречивая мысль: «Почему же наемник меня не убил?», что заставляло возвращаться к вопросу номер один: «Можно ли доверять жнецу?». И так по кругу все это время.

Ладно, пора выбираться из этой петли умозаключений. Вернемся к разговору с Верховным и проанализируем все с учетом новой информации.

Начал Рэйнард с самого простого, он подтвердил, что Мак — жнец. И не простой, а высший. Это, вроде как, у них элита. Уже на этом объяснении мне стало худо, но вампир этого не заметил и все с той же беспечной интонацией, будто не его дворец пасет несколько десятков серых, поведал, что красноволосый — глава высших жнецов.

— То есть? — Мне срочно нужны были пояснения.

— То есть, он самый крутой жнец из всех серых, — спокойно ответил Верховный, и прикончил чашку с кофе одним глотком. Про свой я забыла уже давно.

— Но жнец самое сильное звено в рядах серых… Это значит…

Договорить я не смогла, да и Рэйнард кивнул, подтверждая мою догадку.

Что ж, поздравляю, Раэль. Ты встретилась лицом к лицу с главой серых и выжила. Есть, чем похвастаться перед внуками. Если, конечно, они у тебя будут.

— Не забывай, что у серых есть совет старейшин. Именно они правят в западных горах и все им подчиняются. Даже Мак, пусть он и может позволить себе больше остальных, — закончил вампир.

На удивление, он не стал звать служанку, чтобы та разлила новую порцию кофе, а сам встал, подлил горячего в мою полупустую чашку и обслужил себя. Когда Верховный был снова в кресле, я решилась снова заговорить, обуздав свой трясущийся голос.

— Зачем такому, как он, идти на мое убийство? Разве я настолько сильна? — этот момент не укладывался у меня в голове.

Тем более, что задание явно поручили Куку, а Шут лишь на всякий случай. Но кто отправляет сильнейшего на экскурсию? У него что, дел других не было?

— М-м-м, — промычал в чашку вампир, сглотнул все еще горячий из-за чайника с подогревом кофе, и ответил, — здесь уже я сыграл свою роль. Серые боялись, что за клан Сизого тумана вступится Альдэгрэ, поэтому и предложили высшему сопровождать основной отряд на миссии.

— И поэтому он притащил с собой целое войско?! — это я о сопровождении принца, что на поверку оказалось группой серых.

Их изначально было более тридцати. Это я взяла только пятерых с собой в столицу, а сколько жнецов еще осталось в окрестностях моего замка. Аж дрожь пробила от таких мыслей.

— А что, он много своих притащил? — вдруг превратившись в любопытного ребенка, поинтересовался Верховный. А как блестели его глаза в ожидании ответа, невероятное зрелище.

— Да у меня жнецы заполонили всю территорию! — возмущенно воскликнула я, разом забыв о странном ребячестве правителя.

— А он ответственно подошел к выбору невесты, — и лукавая улыбка, — мать бы им гордилась.

Вот тут я немного запуталась, отчего весь гнев от чужаков на своей территории исчез.

— Ты знаком с его матерью? — прошептала, зная, что вампир меня услышит.

— Естественно, я знаю его мать, — сказал так, будто я спросила глупость несусветную, — мы росли вместе.

В голове промелькнула сотня новых вопросов и шок. Как вообще жнец и вампир могли расти вместе?! Да это противоречило самой природе!

— Предвосхищая все твои вопросы, если хочешь узнать о нашем детстве, ты не по адресу. Вытрясай эту информацию из своего жнеца, — и вторая чашка была опустошена.

Моя сиротливо притулилась с краю подноса и чернела жидкостью под самым золотым ободком, нанесенным на верхний край посуды. Сделать хоть глоток из обновленной чашки я так и не смогла.

— Он убьет меня?

Верховный закашлялся так, будто все выпитое кофе разом решило вернуться назад. Придя в себя, вампир посмотрел на меня, как на идиотку, и уточнил:

— Ты серьезно?

Я продолжила ждать ответа, упрямо не произнося и слова.

Не вижу ничего глупого в этом вопросе. Жнецы убивают нас, мы скрываемся от них и тоже убиваем, если хватает сил. Тогда что неправильного в моем вопросе? То, что я до сих пор жива? Так это легко решается. Может у серых на меня планы, что не далеко от истины.

— Да-а-а, — протянул Верховный, все еще слегка согнутый после приступа кашля, — тяжело ему с тобой будет.

Гнев поднялся откуда-то из глубины и я, не расцепляя челюстей, зашипела на правителя:

— Он — жнец. Я — вампирша с огромными проблемами. Ему не будет тяжело со мной. Ему будет очень просто, нужно только оставить меня в покое и уйти!

Ну вот, пропорола обивку на подлокотниках. А орк с ней, все равно не мои покои.

— Что он сделал? — вдруг задал очень точный вопрос Верховный.

Напряжение отпустило, и я сдулась. Тело отяжелело, заставив меня откинуться на спинку.

— Он связал нас. Теперь я зависима от жнеца, — меланхолично рассказала текущую ситуацию вампиру, не полностью, конечно же.

— Да, дела, — задумчиво сказал Рэйнард, а потом слишком бодро закончил, — но это твои проблемы. От демонов я тебя обезопасил, дальше сама, девочка.

Мне явно намекали, что разговор закончен.

— Ты не ответил на вопрос, — я не собиралась отступать.

— М? — Верховный явно витал в своих грезах относительно сегодняшней ночи.

— Он убьет меня?

— Нет, Раэль. И никому не даст это сделать. Такая у нас натура, — и взмахом руки меня прогнали.

Выспрашивать, кто такие «они» с похожей натурой, было бесполезно, поэтому я встала и, не прощаясь, покинула покои главы правящего клана Альдэгрэ.

И вот я сижу сиднем на кровати, без желания двигаться куда-либо. Час однотипных раздумий ни к чему стоящему не привел, оставив меня ни с чем. А ведь уже начало сводить руки от долгого отсутствия наемника. Он на всю ночь лишил меня своего присутствия, а сейчас уже обед. Время разлуки давно перевалило за восемь дозволенных часов.

Ашарас! Не пойду я к нему в поисках объятий! Лучше быть скрученной параличом боли на полу, чем делить прикосновения со жнецом.

Раздражение охватило меня с новой силой. Может, именно поэтому я была столь беспечна и не заметила появление постороннего на своей территории. Свист сквозняка от открытого не мной окна за спиной я ощутила слишком поздно, чтобы достойно среагировать.

— Я знал, что никакие беды и несчастья этого мира больше не приведут тебя ко мне, — и крепкие руки обняли меня, фиксируя мои, чтобы не оттолкнула.

Волна облегчения и блаженства прошла по всему телу. Будь он хоть последней сволочью и маньяком, связь все равно притянула бы меня к нему, и это убивает.

— Посиди так пару минут и выслушай меня. Ты готова расспросить любого о моих намерениях и желаниях, но только не меня самого, — он потерся щекой о мою макушку, — не лучше ли узнать правду от первоисточника.

— И что же ты мне скажешь? — я не удержалась от нервного смешка.

Все тело было расслабленно от таких желанных прикосновений, а разум пребывал в ужасе от жнеца в непосредственной близости.

— Он может свернуть тебе шею одним движением! — рыдала Луна. Ей очень не хотелось погибать вместе со мной.

— Заткнись, дура. От твоего нытья голова раскалывается. Ей сейчас и без твоих причитаний не сладко, — высказал все своей второй ненормальной половине Олли.

— А ты не раскисай и слушай, что он тебе говорит. Информация важна. Убивать сейчас он тебя не станет, так что прекрати разводить панику!

Как ни странно, но самым здравомыслящим из нас троих оказалась моя шизофрения номер два, в исполнении Олли.

— Мышка, ты что, опять со своими иждивенцами диалог ведешь? — проницательно заметил Мак.

— Одна визжит от страха, второй прописывает оплеухи нам обоим, — успокоившись, ответила на вопрос.

— Ты расслабилась, это хорошо, — и хватка на моих руках и груди ослабла.

Наемник приподнял меня и осторожно усадил к себе на колени. Стало намного удобнее.

— Я пошел с Куком только потому, что мне было интересно посмотреть на нынешнюю главу клана Сизого тумана. К тому же, я серьезно был настроен убить тебя за смерти невинных людей.

Я непроизвольно напряглась, а наемник продолжил:

— Вот только после расследования стало ясно, что виной всему глава Рубинового заката. Твоя смерть больше не имела смысла, а то, что я успел узнать о Раэль Сизой, меня заинтриговало. Настолько, что я вызвался залезть в марионетку Кука. Поверь, для меня это подвиг, — и сухие губы на моем виске. Такие рваные ласки и прикосновения, будто он хочет успеть насытится, перед тем, как его оторвут от меня.

— После нескольких наших разговоров, когда я управлял копией принца, пришло решение вызвать своих людей для слежки и охраны твоего замка. Была возможность вторжения. Верховный вовремя пригласил тебя на праздник жизни, тебе так не кажется? — хитро спросил Мак, водя холодным носом по моей щеке. Точно с улицы в окно влез.

— Он знал?

— Думаю, предполагал, что Асум нападет на тебя в ближайшее время. Решил перестраховаться. Ведь доказательств измены главы Рубинового у Верховного не было, в отличие от нас. Вот мы и сопровождали тебя. Ты вполне устраиваешь нас, как хозяйка Ашарата. Было принято решение защитить тебя от Асума и предоставить доказательство его измены вашему правителю. Творить самосуд не было необходимости.

— Но Кук захотел меня контролировать, — резко прервала наемника.

— Куку отдали приказ, который я благополучно проигнорировал и поступил по своему, — мурлыча на ухо, рассказывал дальше жнец.

— Я тебе и без привязки доверял. Слишком правильная и благородная. Кук пытался возразить, но кто он против меня, — самодовольно произнес мужчина, и поцеловал в уголок губ, — даже старейшины пошли на попятную.

— Конечно пошли, если ты связал меня с собой! — я попыталась вырваться, но меня снова крепко прижали к груди.

— Дослушай до конца, мышка. Что за манера делать скоропалительные выводы? — упрекнул наемник и снова перевел хватку в объятия.

Я затихла, но зло сопеть не перестала.

— Дракона я притащил тебе совершенно случайно.

И я вырвалась, слетела с кровати в мгновение ока и встала напротив жнеца, слегка пригибаясь к полу.

— Лжец! — слово — приговор. Вранья я не прощаю.

— Нет, Раэль. Я хотел накормить тебя, и для этого как нельзя кстати подходил бесхозный сумасшедший, которому никто не поверит. Нельзя было допустить, чтобы ты полакомилась Кукловодом, и я нашел для тебя замену. Твое отношение к порченной крови стало для меня неожиданностью, как и привязанность. Скажи, мышка, как можно заставить выбрать истинного?

И я замерла. Нельзя заставить, это предопределено и неизменно. Это решается свыше и до рождения. Но ведь я не дракон!

— Признай, тебя тянуло ко мне, потому так и отреагировала драконья кровь.

Он говорил правильные вещи, но легче от них не становилось. Это что же получается, он так же оказался заложником обстоятельств, просто смог найти в них выгоду?

— Признаю, быть рядом с тобой мне понравилось, а наткнуться вновь на прежнюю осторожную и никому не верящую вампиршу желания не было, вот я и не спешил снимать с тебя последствия безумия, — Мак слез с кровати и сделал шаг ко мне.

Не задумываясь, я отступила.

— У тебя проблемы, Раэль. И они серьезнее посягательств Асума. Демоны не отступятся.

— И что ты предлагаешь?

Я не сильно верила в его бескорыстие, да и чистоту намерений, поэтому вопрос прозвучал, скорее, саркастично.

— Помощь. Когда тебя загонят в угол, знай, мы поможем, — и он пошел ко мне.

Естественно, я отскочила как можно дальше. Мак хмыкнул и прошел мимо.

Мимо… МИМО?!

Наемник дошел до выхода, замер спиной ко мне, а потом резко распахнул двери.

— Думаю снять с тебя две шизофрении, демоненок, — насмешливо, в своей прежней манере, сказал Шут, — ты же помнишь, я предпочитаю держать в объятьях настоящую женщину, а не плоды чьего-то разума. Скоро ничто не помешает мне добраться до сладкого, — широкий хищный оскал, и в мои покои протолкнули существо.

— Принимай блудных детей домой, дракон, — хлопок по плечу неизвестного гостя и наемник ушел, захлопнув за собой дверь.

А передо мной стоял дракон, уже не сумасшедший и лишенный тоски по истинной паре. Сильный и независимый, тот самый создатель Олли с Луной и моей связи с аловолосым.

— Я пришел освободить тебя от своего проклятья, — твердо произнес мужчина, но сведенные челюсти его выдали.

Он боится возвращения в тот кошмар безумия, в котором прожил довольно долго. Мне стало жаль его. Всего лишь обстоятельства, и такой сильный дракон сломлен. Несправедливо.

— Успокойся, — тихо выдохнула в сторону мужчины, — твое безумие я уже переварила. Эти эмоции к тебе не вернуться.

Огонек надежды зажегся в черных омутах, тогда как я пыталась понять, почему Мак отпустил меня. Что заставило его вернуть мне право выбора?

Ответа нет, и вряд ли он скоро появится.

* * *

Я сидела на кровати и раскачивалась, как болванчик, туда-сюда. Было странным образом пусто в голове. За эти недели я уже привыкла все время быть в компании, а теперь в своих мыслях обитала я одна. Как-то даже тоскливо стало, и именно это чувство привело меня в осознанное состояние. Еще не хватало скучать по шизофрении!

— Шпащибо, — раздался с пола чуть рокочущий шепелявый голос.

Перевела взгляд к подножию кровати и уставилась на шатена с хищными чертами лица и с золотыми, будто огонек, глазами. Тот в ответ смотрел спокойно и благодарно. Уже отошел от передачи своих подопечных и связи.

Хорошо, что Мак оставил нас одних. Не для чужих глаз такое зрелище, да еще в свете последних событий… Все же я частично суккуб и передаю эмоции и наслаждение через прикосновения. А теперь сами догадайтесь, каким образом я возвращала ментальное имущество дракону. Ве-е-ерно, я его облапала.

В первый момент, когда я начала скидывать одежду, у ящера случился ступор, но на нижнем белье он быстро пришел в себя. Нет, он не убегал и даже не кричал, а поступил, как благоразумный мужчина с голой женщиной в одной комнате. Он разделся. Я очень удивилась, насколько быстро у него это получилось. И если в первые минуты он не особо хотел возвращения субличностей, то после моего оголения, он жаждал их получить назад. Тут уже мне пришлось остужать его пыл, а точнее, бить по шаловливым рукам, что пытались стянуть мое белье.

Ага, щас! Я его и не собиралась снимать, а после поползновений ящера появилось стойкое желание еще и халат накинуть.

— Я сейчас сделаю тебя ненормальным повторно, но это уже не вылечит ни один мозгоправ! — пригрозила дракону, уже занеся руку для выбивания дури из похотливого мужика.

Нет, я понимаю, столько лет без секса и не видя в своей лечебнице голых женщин, а скорее всего, и интереса особого к ним не испытывая, кто хочешь одуреет от желания, обретя снова разум, но я то тут при чем?!

— Да убери ты руки! — гаркнула на ненавязчиво поглаживающего мое бедро мужчину, — я не собираюсь с тобой спать!

— Почему? — крайне удивленно заявил ящер.

Не спорю, красивый, и феромонами от него несет так, что любая другая уже висла бы обезьянкой на этом образчике мужской красоты, но не я. Все же против суккуба у него нет и шанса. Дракон тоже это понял и весь как-то поник.

— Ясон, — буркнул ящер, переминаясь с ноги на ногу.

Штаны этот охваченный гоном индивид снять не успел, зато с обувью и верхом справился прекрасно. Вот теперь и мялся, поскольку голыми стопами на холодном мраморе долго не простоишь. Я то в мягких удобных туфельках на низком ходу уже давно.

— Это твое имя? — на всякий случай уточнила. Вдруг у него там целый выводок личностей в голове, или, пока не было прошлых, он новыми обзавелся.

— Да.

— Раэль, — назвалась, но была уверена, имя ему уже известно.

— Я знаю, — вот и доказательство.

— Нам нужен контакт тел, обнаженной кожи к коже, — пояснила принцип действия моей силы, — передаю я только через прикосновения.

На меня настороженно посмотрели, подняли руки и в сантиметре от талии одернули. Видать, переборщила я с запугиванием.

— Обними меня, озабоченный, — гаркнула на полу вменяемого дракона.

Тут же меня стиснули в поистине крепких объятьях.

— Это не все, — я почувствовала, как задрожал дракон.

Моя сила начала на него влиять, усиливая и так немаленькое возбуждение мужчины.

— Кровожадный Сиран! Бедра в сторону сдвинь, — взмолилась, ощущая животом всю твердость намерений дракона.

— Так что там еще? — пытался отвлечься Ясон и повернулся ко мне полубоком.

— Я прокушу запястье, а ты сделаешь глоток моей крови. Все же, все из-за нее началось, так может через нее и закончится, — и я не медля прокусила нежное место, а уже через секунду предлагала его дракону.

Всего один глоток и мое искреннее желание отдать ему его подопечных, и все завершено.

— Ты можешь отпустить меня, — мягко намекаю, что кто-то больше минуты после ритуала не хочет оторвать свои лапы от меня.

— Прости, — ладони нехотя скользят по спине на талию и нарочито медленно выпускают меня из своего плена.

— И все же…

— Нет.

— Риск — дело благородное, — улыбнулся Ясон.

— И кровавое, если рискующий настаивает, — прозрачнее намекнуть просто невозможно.

— А теперь рассказывай, как ты оказался в лапах Шута?

Дракон насупился, обиженно глянул на меня и пошел за ботинками. Мрамор все так же не грел.

— Два дня я приходил в себя, не особо осознавая, что происходит вокруг, и почему голоса замолчали, — он сел в кресло, что стояло ближе всего к нему. Все же в этих апартаментах гостиная огромна и мебели в ней не меньше.

— Когда я только обрел себя и решил вернуться в Рон к своему клану, меня схватили жнецы. Если честно, — Ясон перестал шнуровать ботинок, который ранее рывком освободил от всех удерживающих ногу в обуви приспособлений, и посмотрел прямо мне в глаза, — я думал, мне конец. Впервые вижу, чтобы жнецы занимались отловом, а не уничтожением.

— С таким командиром вообще удивляюсь, как они разноцветными акробатами по материку не скачут, — тихо высказалась себе под нос.

— Вот и все, — закончил дракон и принялся за второй ботинок.

С этим все было сложнее, шнурки были порваны. Пока мужчина решал, что ему делать, я уточнила:

— То есть, все это время тебя держали взаперти жнецы?

— Угу — кивнул Ясон и начал связывать две веревочки бывшего шнурка в будущий короткий и ненадежный.

Значит, Мак в любой момент мог избавить меня от безбилетников, но тянул время, а сейчас, вдруг, решил выбросить свой козырь на ветер. Я не дура, но тут полет фантазии терпит бедствие и разбивается о поверхность сомнений.

Пока я пытала свой мозг, дракон неожиданно подхватил меня на руки и стремглав кинулся к кровати. Я пыталась понять, что произошло, пока не увидела животный блеск похоти в желтых глазах. Все, сдала выдержка у ящера. Но у меня не сдал разум. Потому, как только меня приземлили на кровать, Ясон ощутил всю тяжесть руки главы клана Сизого тумана.

Кулак был вскинут вверх и с огромной силой опущен на голову озабоченного. Стукнулись друг о друга зубы, затрещали кости, и потекла изо рта кровь. Кто-то что-то прикусил. Сам дракон на секунду замер, а потом кулем свалился на пол и начал по нему кататься, прижимая руки ко рту и громко мыча.

— Предупреждала же, что твой риск закончится кровью, — встряхнула слегка ноющей рукой, череп у ящеров весьма крепок, схватила толстый халат и, завернувшись в махровую ткань, залезла на кровать. Идти за своей одеждой я пока не спешила. Мало ли что еще этому крылато-чешуйчатому взбредет в голову.

Не взбрело, зато мозги встали на место, и меня даже поблагодарили. Правда, вставать дракон поостерегся. Вот и сижу я на кровати, делаю покатушки, а Ясон на полу полулежит и встать даже не пытается. Правильно, любое резкое движение может быть расценено неправильно и пресечено во избежание, так сказать.

— Как там Олли и Луна? — произнесла в перерыве между покачиваниями.

— Щащливы и нэ жатыкаюцца. Луна, кштачи, на шее твоей вишнет и поливает халач шлежами благодарношти, — и дракон указал пальцем мне на шею. Явно язык прикусил, вот и шепелявит так сильно.

— Не за что, девочка. Можешь успокоиться.

Когда я это говорила, то чувствовала себя более сумасшедшей, чем когда видела этих двоих.

— Перестала? — посмотрела на дракона.

— Чеперь шопли о тфой рукаф вычирает, — усмехнулся Ясон.

— Эй!

— Она говорич, что твоему халату вще равно, шопли же фантомные, — и мужчина залился смехом. То ли от своих слов, то ли от шепелявинья.

Я тоже не смогла сдержать улыбки, уж очень комично говорил дракон. И именно после этого расслабляющего смеха, я решилась на одну вещь.

— Ты можешь отдохнуть здесь до вечера. Как придешь в себя, поешь. Я распоряжусь об обеде, — и я встала с кровати.

Моей целью был гардероб, поскольку я вполне оправдано сомневалась в целостности снятой с себя одежды. Потоптал ее дракон в порыве страсти прилично.

— Ты уходишь? — заинтересовано приподнял голову над кроватью Ясон, все еще опасаясь вставать в полный рост.

— У меня появились вопросы, — я скрылась за ширмой, куда утянула с собой бардовую рубашку, меховую жилетку и черные плотные брюки, — точнее, появились с утра, но решила их задать только сейчас.

Приведя себя в порядок, расчесала сине-фиолетовые волосы и завязала красным шнурком в хвост.

— Вечером тебе лучше уйти. Драконы очень вкусно пахнут, а ваша кровь и вовсе диво как сладка для вампиров. Ты еще слаб, и защититься не сможешь. Не все дети Сирана в этом дворце благородны, — я внимательно посмотрела на Ясона, пытаясь донести всю серьезность его положения, — советую уйти после семи, когда все будут ужинать.

Бросив взгляд на собственное отражение, осталась им довольна, и покинула свои покои наследницы.

Где разместили наемника, я знала. Смежные с моими бывшими покоями комнаты. Пришлось пройтись, прежде чем я достигла заветных дверей.

Стучаться? Увольте. Мак никогда не стучит, всегда вваливается посреди разговора и чувствует себя при этом королем положения. Что ж, учимся у достойных.

Открываю широко дверь и вхожу в прихожую. Не останавливаясь, шагаю дальше. Гостиная, спальня, ванная, и никого. Снова плетет свои интриги. Ладно, отловлю его позже.

Я даже себе была не в силах признаться, что трусила не по-детски, когда входила в покои наемника. Как бы не храбрилась, а страх перед жнецами глубоко въелся в кожу, заставляя ее покрываться мурашками и холодным потом. Скорее обрадованная, чем разочарованная отсутствием наемника я решила отобедать в саду. Тем более, что у меня дракон до вечера сидит, а снова быть облапанной желания нет.

— Эй, парень, — окликнула одного из молодых вампиров в форме слуг.

Рыженький юнец с теплыми карими глазами развернулся ко мне лицом, пряча за спиной пыльную тряпку, которой протирал статуи, вазы и прочую дребедень, что украшает коридоры, и выжидательно посмотрел на меня.

— Вы что-то хотели, госпожа?

— Обед в мои покои и обед в беседку в саду.

Уже было достаточно тепло, чтобы есть на воздухе, тем более, что меховая жилетка на мне.

— Слушаюсь, — парнишка поклонился и спросил, — вас проводить?

— Нет, спасибо, — и я пошла дальше по коридорам дворца.

Сад был прекрасен, ухожен и вовсю уже цвел. Погода стояла на диво теплая, и я не стала заходить в крытую часть, а осталась на воздухе. Здесь есть чудесные беседки в виде шестиугольников с покатыми крышами. Моя любимая та, у которой бежит небольшой фонтан. Всегда испытывала тягу к воде. Ее журчание успокаивает.

Любоваться красотами природы мне выпало не долго, принесли обед. Есть я начала только тогда, когда снова осталась наедине с природой. Дивное на вкус блюдо, чьего названия я не знала, просто таяло во рту. Да, Рэйнард отхватил себе на кухню истинного виртуоза в кулинарном искусстве. Капля виноградного сока скользнула на подбородок, и я вынуждена была воспользоваться салфеткой. А ведь раньше я такого не допускала, заканчивая прием пищи всегда с идеально белым прямоугольником на коленях. Явно переживания влияют на меня сильнее, чем я думаю.

Уже сытая и умиротворенная, насколько можно быть в моем положении, я медленно перекатывала несъеденную фрикадельку по влажной, измазанной соусом тарелке. Продолжать трапезу не хотелось, уходить тоже, поэтому страдал мясной шарик.

— Я знал, что рано или поздно ты расслабишься, — мерзко протянули у меня за спиной и острый кухонный тесак впился в кожу шеи, прорезая ее, но пока не смертельно.

В этой ситуации меня шокировала больше не возможная смерть, а обладатель когда-то ангельского голоса, что сейчас сочился желчью.

— А я думала, ты на моей стороне, Фальтон, — грустно усмехнулась, пеняя на свою глупость. Его-то я вообще не видела своим палачом. И в мыслях не было, что глава Мертвых жаждет моей крови. И это ошибка. Возможно, роковая.

— Не-е-ет, Раэль. Я просто держал тебя рядом, чтобы быть в курсе всего, что твориться в твоей голове. Ты, синяя тварь, перекрыла мне поставки человечков, — и нож углубился под кожу.

Я замерла, боясь лишний раз дерутся.

— Ну кто тебя дернул полезть на клан Рубиновых. Сидела себе затворницей, так и продолжала бы сидеть. Но ты вылезла, паскуда, и снова разрушила устоявшийся порядок, — озлобленно выговаривал мужчина с ангельской внешностью и душой черной, как ночь.

— Асум и ты были партнерами, — еле прошептала, ибо боялась насадиться шеей на нож.

— Умная, — съехидничал вампир, — но мертвая, — а это уже прошипели, что не давало никаких радужных надежд на спасение.

Я уже приготовилась умереть, когда Фальтон вскрикнул и осел на землю, теряя нож. Я мгновенно отскочила, повернулась и застала сцену стирания крови с серебряной сабли, а мой не состоявшийся убийца валялся на земле с проколотой грудью и отрубленной головой. Так надежнее.

— Умный, — ровно произнес Итан, глава клана Серого пепла и сын прошлого главы, убитого Михаэлем, — но мертвый.

И вампир швырнул окровавленный платок, которым только что вытер свое оружие, прямо на бездыханное тело. Жест, не требующий объяснений. Главе клана Мертвых вод выказали свое презрение.

* * *

Я продолжала шокировано смотреть на Итана, когда он обходил беседку, чтобы зайти внутрь. Я все еще не сводила с мужчины глаз, когда он галантно взял меня за руку и поднял с мягкой, обитой красным в синие цветы шелком лавки. Я следила за главой клана Серого пепла все время, пока мы выходили из сада и только на третий оклик повернула голову.

— Раэль, ты вообще слышишь меня? — обеспокоено бормотал Михаэль, что, оказывается, шел позади нас.

— А ты тут откуда? — наконец, отмерла я, вот только собственный голос показался жалким.

— Я же уже рассказал тебе.

Демон посмотрел на мой растерянный вид, вздохнул и начал рассказ, по-видимому, заново.

— Мои воины следили за Фальтоном. Уж очень странно он вел себя при дворе. Тогда то мы и столкнулись с вампирами Итана. Они занимались тем же.

— Я всегда не ладил с главой Мертвых вод, — безразлично пожал плечами вампир, — если бы вы посетили столицу в последние три года, увидели бы наше противостояние воочию. А может и нет, ведь именно вам он так старался пустить пыль в глаза.

Мужчина уверенно вел меня по выложенным декоративным камнем дорожкам к выходу из сада. Он был поразительно спокоен.

— Вы договорились с Михаэлем? — спросила своего сопровождающего, устав выворачивать голову назад к заму — дорожка могла вместить лишь двоих.

— Да, Раэль, но мы непростительно опоздали. Если бы пришли чуть раньше, у вас не было бы этой отвратной метки от ножа на шее, — Итан поджал губы, искренне недовольный собой.

— Фальтон сказал мне на моем первом празднике Жизни в столице в качестве главы клана, что мне никогда не заслужить вашего доверия. Вы слишком осторожны, а моя семья не вызывает желания подружиться с ней, — мужчина чуть склонил голову и пепельные пряди упали на его глаза, скрывая внутренние переживания, но не эмоции. Их утаить от меня не может никто.

— После банкета глава Мертвых вод снова начал изощренно оскорблять мой род и намекать, что у меня больше не будет шанса завести разговор с вами. Тогда я насторожился и связался с вашим главой охраны. К тому моменту мы решили делится информацией. Слежка, круглосуточный контроль, и мы оказались здесь, правда, чуть не опоздали, — Итан открыл дверь во дворец и пропустил меня вперед.

Как завороженная я шла по коридорам и пыталась осознать, что допустила в круг своих доверенных лиц предателя. И не просто предателя, а убийцу и маньяка, который все это время пользовался мной, чтобы скрывать свои махинации. Благо, жизнь меня достаточно потрепала, чтобы я не доверила Фальтону своих тайн. Тут я не сглупила, есть чем гордиться.

— Что ты хочешь от клана Сизого тумана? — в лоб задала вопрос.

Не зря юнец ищет дружбы со мной. Просто так никто не спасает жизни, во всех поступках есть подоплека.

— Я хочу ввести ту же политику, что уже прижилась на вашей территории, — прямо, без уверток, ответил глава клана Серого пепла.

Искренен, эмоции не лгут. Благороден и юн, но не наивен и стремиться что-то изменить в лучшую сторону. Почему бы не помочь.

— Что именно ты имеешь ввиду? — на всякий случай уточнила я.

— Полная защита иных рас, разработка способа безопасного пребывания людей на территории вампиров. Привлечение населения на свои территории.

Да мальчишка следит за моей жизнью!

— Мне импонирует модель правления в Ашарате, и я изучаю вашу деятельность уже давно, — тут же сознался Итан. Прямой и честный, мне это нравится.

— Мир и дружеские связи между кланами — это я могу тебе предложить. А так же помощь в управлении кланом.

— Спасибо! — вампир аж подавился воздухом от моей щедрости.

Что ж, он спас мне жизнь, почему бы не помочь привести дела его клана в порядок. Не люблю ходить в должниках.

— Ваши покои, госпожа, — Итан подвел меня к моим комнатам и отпустил руку.

— Зови меня Раэль. Так будет проще. Нам придется часто общаться, — я подмигнула мальчишке, что был благороднее остальных, и позвала Михаэля за собой. Мне нужно было выпить, и компания демона меня вполне устраивала.

Не зря все так опасаются моей гвардии, воины оправдывают свою славу лучших телохранителей. Сегодня они это доказали в очередной раз.

— Спасибо, — тихо прошептала себе под нос, глотая очередную порцию горячего вина с пряностями.

— Это мой долг, Раэль. Ты сделала для меня гораздо больше. Тебе я обязан не только жизнью, но и обеспеченным будущим, — демон подошел ко мне сзади и заключил в кокон своих объятий.

— Отпусти эмоции, я поглощу их, — шепот в макушку.

Нужно расслабиться. Михаэль прав, я захвачена ураганом чувств и переживаний. Не часто мои убийцы могли похвастаться таким близким знакомством со мной. Чаще всего демоны останавливали покушения на стадии подготовки или начале исполнения. Единицы имели возможность лицезреть свою жертву перед смертью, и только Фальтон смог нанести мне рану.

Чертов кровосос! Не увидеть твоей поганой душонке перерождения!

— Вот так, — тихо поощрял мои действия зам.

Одна эмоция за другой покидали мое тело и разум. Внутри стало удивительно пусто и спокойно. Демон выпил все. Михаэль имеет способности к эмоциональной подпитке и телепатии, но инкубом не является. Мы разные, но читать эмоциональный фон можем одинаково. Даже не знаю, откуда у меня эта способность.

— А теперь иди-ка ты спать. Тебе нужно восстановиться, — и меня мягко, но не оставляя путей к побегу, подтолкнули по направлению к спальне.

— Твоя правда. Сон — лучший лекарь.

Медленно, будто двигалась под водой, я переодевалась за ширмой. Эмоции ушли, оставив только истощение и усталость. Как только я приняла горизонтальное положение, меня утянул в свой плен бог грез и невероятных фантазий.

* * *

Утро. Я почувствовала его приближение всем своим естеством. Все счастливые минуты пребывания в ласковых объятьях сна тут же рассеялись и не оставили о себе и следа, когда я ощутила легкие касания к своим волосам. Все тело инстинктивно замерло и напряглось, а дыхание непроизвольно участилось. Единственным, кому позволено беспрепятственно заходить ко мне в покои, когда я сплю, это Михаэль. Но шестое чувство просто вопило, что это был не он. Запах морского бриза никогда не принадлежал моему заму. Это аромат из моего прошлого.

Стоит соленым ноткам попасть в область моего восприятия, и картины детства и отрочества тут же оживают в моей голове. Первая езда верхом, эмоциональный всплеск, жажда, бал и первая любовь. Сердце защемило от воспоминаний, и глаза странным образом защипало. Хорошо, что Алиир больше воин пяти чувств, чем эмоций. Он не инкуб, как и Михаэль.

— Я искренне завидую брату.

Голос был тихим, но четким. Он хотел, чтобы я его слышала.

— Он чувствует эмоции, читает их, как строки в книге. Сильная способность, которую я не ценил до недавнего времени, — он замолчал.

Я не спешила открывать глаза или останавливать его поглаживания. Перебирая сапфировые пряди, Ир успокаивал в первую очередь себя.

— Если бы эта способность досталась мне, я увидел бы твою склонность и ответил взаимностью. Циара нашла бы новую любовь и была бы счастлива. Ты не сбежала бы, а наоборот, стала полноправной, замужней правительницей. Ты получила бы то, что заслуживаешь. И я был бы счастлив…

Снова тишина, но не такая продолжительная.

— Ты ведь нравилась мне, — от этих простых и одновременно столь значимых слов все внутри скрутило в тугой сладко-болезненный узел. Счастье, что я не безразлична, боль, что все это прошлое, которое принесло всем одно несчастье.

— Не появись в моей жизни Циара, цепь не заставила бы себя ждать. Я чувствую ее сейчас, она подрагивает и тянет мою душу. Теперь ее вес не ускользает от моего внимания, — ладонь ведет по щеке и замирает на подбородке, — тебе больно.

И все внутри ухнуло вниз. Разбитые надежды, презрение отца, нелюбовь матери и потеря любимого — все раны разом вскрылись и начали неистово саднить, истекая невидимой кровью.

— Не плачь, алема. Прошлое можно изменить, — и мои слезы, что просочились сквозь закрытые глаза, аккуратно стерли грубыми пальцами.

Мечник не может иметь нежных рук. Даже это несовершенство я в нем любила.

— Мы можем создать то будущее, что почти потеряли. Просто ответь на мой клич, — шепот у самой щеки, и демон утыкается в нее носом, путая пальцы в волосах на затылке.

Сейчас я желала забытья, как никогда раньше. Противоречия раздирали меня и заставляли мысли путаться, а грудь изнывать от душевной боли еще сильнее.

— Уйди, Алиир, — я всхлипнула и открыла глаза.

Ему можно видеть мои слезы, он видел их с моего рождения. Слабость, не то чувство, которое я боялась показать при этом мужчине. Мы были так дружны, что все меркло перед этой связью.

— Раэль, одна мысль, одно слово, и я стану твоей цепью. Все встанет на места. Для нас откроется счастливое будущее. Не придется бегать, бояться, сражаться. Я защищу тебя, обогрею и покажу, что достоин этой связи. Дай нам шанс, — и Ир сместился на шею, где начал легко целовать кожу под подбородком.

Силы, где их взять, чтобы оттолкнуть. Не верь, Раэль, не верь. Это коварный план твоего папочки. Здесь есть подвох. Ты уже не маленькая девочка, жаждущая внимания отца и его любви. Не потерянный ребенок, что не может понять, почему его родители не хотят его видеть и отпихивают лишь при приближении к ним. Ты пережила это, ты сильная, могущественная женщина, что создала непреодолимую крепость между собой и своим прошлым. Соберись!

Алиир незаметно перешел на лицо, и не успела я взять себя в руки для отпора, как он добрался до губ. Поцелуй, что я ждала так долго, наконец, состоялся, но принес с собой не только наслаждение, но и горечь, вместе с соленой влагой слез.

— Отпусти ее.

Кровь забила набатом в ушах, запах смолы и грозы заполнил спальню в считанные секунды. Не обратить внимание на это требование было невозможно. Не последовать ему было чревато. Жнецы не повторяют дважды.

Ир оторвался от моих губ и встал с края кровати, поворачиваясь к сопернику лицом.

— Жнец, — холодно произносит, но в интонации проскальзывает настороженность.

Только идиот не воспримет серого всерьез. Первый воин Сальши дураком не был и здраво оценивал своего противника. Здраво оценивала его и я, и мне было четко ясно одно, я нужна Маку живой. Это развязывает мне руки и позволяет некоторые вольности.

— Я не звала тебя, — прозвучало устало.

Несмотря на полноценный сон, утро вымотало меня морально, как и прошлый вечер.

Наемник повернулся ко мне, и я смогла рассмотреть темно-серые одежды на мужчине. Плотные штаны, рубашка и куртка с множеством ремешков и карманов. Даже не хочу знать, для чего они. Мне достаточно и тонкого длинного меча, что находился в ножнах за спиной Шута. Черные кожаные сапоги до колена выбивались из серости, как и его волосы ярко-алым пятном разбавляли однотонность облика.

— Я уйду, мышка, как только он выйдет из твоих комнат, — твердость в голосе, уверенность в своих словах.

Он не намерен оставлять меня наедине с демоном. Тем лучше, но не люблю, когда меня контролируют.

— Тебя не должно волновать, где находится Алиир. Это мои покои и моя жизнь, — на слове «жизнь» я сделала выразительную паузу.

— Он твой выбор? — и страшная улыбка появилась на обычно самоуверенном лице.

От нее и эмоций, что сейчас испытывал наемник, кровь стыла в жилах. Злость, обида и желание убивать — такие чувства сейчас властвовали над жнецом, и последнее настораживало особенно сильно.

— О чем ты? — я сглотнула, но отступать не собиралась.

— Он. Твой. Выбор? — произнес четко и раздельно жнец.

Мне стало по-настоящему страшно. Он задал вопрос дважды, и третий раз будет для меня последним. Я не стала испытывать судьбу и отрицательно качнула головой.

— Мышка, ты же смелая. Неужели один жнец может заставить тебя онеметь от страха? — это была насмешка пополам с разочарованием.

И мне бы обидеться, да разочарован Мак был не мной, а тем, какую реакцию он у меня вызывает. Это еще больше меня запутало, отчего я продолжала молча стоять и ждать дальнейших действий со стороны жнеца.

— Алиир Де Ларк, вы не желанный гость в этих покоях, — сухо и официально начал наемник, а после и вовсе отчитал демона, как нашкодившего мальчишку, — впредь не стоит пробираться к главе клана тайком, без ее разрешения на это и ведома охраны.

— Ее охрана знает меня, — раздраженно бросил Ир. Он явно опасался наемника, но не боялся.

— И вы решили воспользоваться своим превосходством над ними, как сильнейшего воина среди демонов?

Мак бил беспощадно и точно. Он просто душил своего соперника фактами и остроумием. Я знала, что Шут остер на язык, но не думала, что он сможет так легко вывести из равновесия кого-то уровня Алиира.

— Я не пользуюсь своим положением, я…

— Вы просто хотели показать, что охрана Раэль Сизой вас не остановит. Что ж, если так ставить вопрос, то глава Сизого тумана находится под защитой ордена серых, и впредь любой, кто приблизиться к ней без предварительной проверки, будет уничтожен. Я доступно объяснил? — и ехидный, насмешливый взгляд с фирменной самоуверенной улыбкой.

Весь его вид кричал «я шикарен и знаю об этом». Передо мной стоял прежний Мак, тот, кто вызывал неуместные чувства.

— Более чем, — процедил сквозь зубы Ир и вышел из спальни.

Демон не дурак, во дворце более сотни жнецов, и связываться с ними величайшая глупость.

— Доволен?

— Полностью, — счастливо потянул Мак и направился ко мне.

Все тело напряглось, а пульс участился, и это отнюдь не от страха. Запах и близость этого мужчины нервировали меня бесстыдно сильно.

— С добрым утром, Раэль, — и к моему лбу припали губами.

Несколько секунд нежных объятий и наемник ушел, не произнеся больше ни слова.

Колени задрожали, пот выступил на лбу.

Да что же происходит, Рах разорви?!

Совет 16 Присутствие одного жнеца смертельно. Присутствие двадцати ведет к катаклизмам

— … а он возьми и скажи «Чего ждать лета. Я хочу стать счастливым уже сейчас», — возбуждено жестикулируя, Ирэн вот уже двадцать минут распиналась в моих покоях, толком так ничего и не сказав.

Из всей мешанины охов и ахов, что вообще не свойственно фурии, я вычленила главное, Михаэль сделал что-то, что превратило его невесту в сумасшедший энергетический мячик. Честно говоря, ее восторги были разнотональным фоном, что шел параллельно моим мыслям, пока я поковала вещи. Завтра делегация сальшиенов возвращается на родину, и я еду с ними. Только от этого голова идет кругом, а почва норовит убежать из-под ног. Этого момента я старалась избежать в течение ста одного года, но все попытки провалились. Когда-нибудь мне все равно пришлось бы навестить отчий дом, но надежда не застать в нем отца была такой манящей, что я ей верила. Глупо, демоны живут долго, а такие упрямые, как Гарзиф, кажется, и вовсе вечно.

— … и он обещал вытерпеть все мои походы по салонам столицы, чтобы я смогла выбрать идеальное платье и выйти замуж по всем законам Сальши! — и фурия буквально упала в кресло, тяжело дыша от этого словесного марафона, и блаженно улыбалась.

Хоть кто-то в этой гостиной испытывал радость.

— Ирэн, ты прости, но я почти ничего не поняла, — спокойно ответила на испытующий взгляд фурии.

Она явно ожидала ответной радости и восторгов, но я просто не знала, чему радоваться. Может, нужно было просто обнять ее, счастливо улыбнуться и запальчиво прокричать «Поздравляю! Как же я за тебя счастлива!», тогда можно было избежать повторного излияния чувств со стороны подруги.

Но я ошиблась, больше Ирэн не визжала и не скакала вокруг меня.

— Не зря Михаэль так переживает за тебя, — задумчиво проговорила девушка, полностью растеряв былое воодушевление и восторги.

— На тебе лица нет, Раэль. Не удивительно, что меня ты даже не пыталась слушать, — ровно произнесла фурия и встала с кресла, — я позову Михаэля. Тут без него никак.

Она повернулась ко мне спиной и вышла из гостиной. Хлопка двери прихожей я не слышала, потому сомневалась, ушла ли фурия.

Не ушла. Через секунду из-за выступающей стены показалась половина лица Ирэн и заговорила.

— Он предложил выйти за него в столице Сальши. Всего через неделю у меня свадьба, и я хотела, чтобы ты помогла мне, — она тяжело вздохнула, — у меня никого кроме вас нет. Да и ваши традиции без тебя мне не понять.

И после этих слов я услышала хлопок двери. Да, я повела себя грубо и не вежливо. А еще не по-дружески. Ведь у нее действительно никого нет, да еще я все время забираю внимание ее жениха. Фурии тяжело, и я это знала, но не думала, что эта сильная воительница признает свои слабости передо мной. Что ж, если она пошла мне на встречу, будет глупо и оскорбительно отказать Ирэн в помощи.

Я еще полчаса пеняла сама себе на зацикленность только на своих проблемах. Могла просто выслушать ее. Со мной делились радостью, а не горем, а я все равно погрязла в своем болоте страхов. Некрасиво.

У невесты есть все основания хорошенько на меня обидеться. Не думаю, что я стала бы ее выбором на роль связующего, если бы у нее был хоть кто-то близкий. Все же я никого, кроме демона, не подпускала к себе и держала с фурией дистанцию, как и она.

Эх… Сложности семейных отношений — это мой конек.

— Раэль, ты тут? — из прихожей донесся хриплый голос Михаэля.

Наверное, Ирэн подняла его с кровати, что неудивительно, ведь демон наверняка всю ночь продумывал стратегию и готовился к пути на родину. Для него это тоже испытание, но в отличие от меня, его не тронут. Его безопасность обеспечивает наша кровная связь.

— Хочешь поговорить? — советник тихо прошел в гостиную и обнял меня за плечи, согревая их движениями шершавых пальцев.

— Да, но не с тобой.

Я развернулась и посмотрела прямо в малахитовый глаз, уже давно игнорируя скрытую повязкой и смоляной челкой пустую глазницу. Михаэль удивился, но отпустил.

— Я обидела твою невесту. Проблемы и переживания есть не только у меня, — и печально улыбнувшись, я направилась к комнатам демона, где совершенно точно что-то громила фурия.

— Раэль, она понимает, что тебе тяжело, и я нужен тебе, — слова догнали меня у выхода.

— Понимать и принимать не значит не чувствовать свое одиночество и ревность. Мы слишком близки с тобой и в свои отношения не пускаем никого. Пришло время допустить в наш круг еще одну пострадавшую душу, — и дверь за мной захлопнулась.

Мои опасения насчет разгрома покоев демона не оправдались, чему я была и рада, и не очень одновременно. Если фурия не громит от злости мебель, значит, все гораздо серьезнее.

Я все это путешествие старалась оставить возлюбленных наедине и не мешать, но может стоило не ограждать Ирэн от себя, а наоборот?

Стук, еще один, но ответа нет.

— Ирэн, я вхожу.

Внутри темно, несмотря на раннее утро. Все окна занавешены тяжелыми шелковыми шторами, что не пропускают и лучик света в покои зама. Еще один тревожный звоночек и подтверждение, что давно пора что-то изменить.

В гостиной и кабинете фурии не было. Зато она обнаружилась в спальне, стоящей напротив окна и гипнотизирующей темно-синюю ткань штор. Руки сложены на груди, а кулаки сжаты. Ногти вдавлены в ладонь слишком сильно, а потеря контроля заострила их, и вовсе заставляя прорезать толстую кожу фурии.

Кап. Кап. Кап. Кровь нехотя, но вынуждено покидает тело хозяйки, а боль не отрезвляет. Мне знакомо это состояние. Загнана в угол и одинока. Мы похожи больше, нежели я думала.

— Знаешь, — тихо и плавно, незачем кричать, — когда-то я так же стояла напротив глухо зашторенного окна и царапала свои предплечья в попытке заглушить физической болью душевную, — я медленно подошла и встала рядом с девушкой, — и знаешь что? Мне это не помогло. Я могла хоть всю себя изрезать, но результата все равно не было бы. Нельзя заглушить боль глупым вредительством самой себе. Душевные терзания притупляются, только когда ты встаешь с колен и двигаешься дальше.

Я не смотрела на Ирэн, но чувствовала, что меня внимательно слушают.

— Я встала и пошла. Боль не исчезла, просто скрылась где-то глубоко и не беспокоила меня, — я на минуту замолчала, пытаясь не углубляться в свои переживания. Вдох-выдох и продолжаю, — но сейчас мне кажется, что я все еще там, в клетке обстоятельств, и все еще стою на коленях, не имея сил подняться.

Я повернулась к фурии и поймала ее оживший взгляд. Да, я доверилась кому-то помимо своего названного брата и надеюсь никогда не пожалеть об этом.

— Встав однажды, на второй раз сил может не хватить, — тихо прошептала, осознавая, что эта Рахом проклятая поездка может меня погубить.

— Не падай снова, Ирэн. Тогда не придется вставать, — и я разжала ее уже расслабленные кулаки, давая регенерации возможность залечить раны.

Полукружья покрылись коричневой коркой, останавливая кровь. Еще час и на ладонях останутся лишь светлые отметины, а завтра и их не будет.

— Спасибо, — порывистый шёпот и меня крепко обняли.

Так как фурия была выше меня, я просто уткнулась ей в плечо, держа свои глаза закрытыми и не давая им породить слезы страха. Сейчас нужно поддержать ее, а не скатываться в собственный кошмар.

— Я была обычной наемницей. Убийцей, что отнимала жизни у тех, на кого указывал унизанный золотыми кольцами палец.

И тишина. Воспоминания ранят, но излить душу, единственный шанс получить облегчение и двигаться дальше.

Правильно, Ирэн, смотри прямо в глаза своим страхам. Только так ты избавишься от них.

— Фурии изначально были воительницами, что восстанавливали справедливость. Мы чтили закон, соблюдали его, и карали нарушивших его. Что изменилось в этом мире, что одна из дочерей защитниц стала кровавой убийцей без чести и принципов?

Тихий судорожный вдох. Старая боль, детская, и от того еще более сильная терзала сердце девушки, что прошла не менее тяжелый путь.

— Изменился мир, Ирэн. Он стал жестче и требовательнее. Кем бы ты ни была в прошлом, — я отстранила от себя воительницу и заглянула в потемневшие глаза, — это не важно. Мы родственники не по крови, но по духу. Поверь мне, такая связь гораздо сильнее кровной. Уж я это хорошо знаю.

И она улыбнулась. Еще криво, слегка грустно, но с надеждой. И все же еще один страх не отпустил ее.

— Я боюсь, что он выберет тебя, — прямой взгляд и такое признание. Как же тяжело ей было произнести его.

— Что за глупости лезут в твою голову? — насмешливо спросила девушку, стараясь перевести ее страх в категорию безобоснованных, но она все пустила прахом следующей фразой.

— Он любит тебя, — и все такой же прямой непоколебимый взгляд.

— И я его, но то не та любовь. Эти чувства братские.

— А ты наивная, — усмехнулась фурия, — неудивительно, что чувства наемника проходят мимо тебя, — и она смахнула первую несмелую слезу.

— Он был влюблен в тебя еще в Сальши, до вашего нашумевшего побега, — и она отвернулась от меня, приложив указательный палец к губам, — как можно было этого не заметить.

— Я этого не говорила, — нехотя признала свою осведомленность я.

Ирэн развернулась ко мне, быстро стирая еще две слезинки с влажных щек, и я заметила: в глубине ее черных глаз плескалась паника. Как хорошо я ее понимала, вот только мои страхи воплотились в жизнь, ее не сделают этого никогда.

— Но это было лишь мимолетное чувство, что переросло в крепкую дружбу. Не более, поверь.

— У него почти образовалась цепь! — вдруг, не выдержав, выкрикнула Ирэн и тут же сама себе закрыла рот рукой.

— Это он тебе сказал?

Признаться, таких подробностей я не знала. Цепь. Ну ты и идиот, Михаэль! Кто же рассказывает о таком невесте, да еще фурии?!

— Да. Когда сделал предложение, он сразу все рассказал. Потому и тянул так долго со свадьбой. Он проверял, смогу ли я смириться с его образом жизни и твоим постоянным присутствием в ней, — она вышла из спальни и жестом пригласила меня сесть на диван. Сама же устроилась в кресле напротив.

— Если ты решишь заполучить его себе, он согласится немедля, — ровно, без истеричных ноток сказала девушка.

Сколько же эта мысль уже терзает ее? Неудивительно, что иногда я видела ненависть в ее глазах.

— Он любит тебя. Ты его цепь, — мягко увещевала расстроенную невесту.

— Но я не чувствую цепи! — воскликнула Ирэн, — я не демон, я не чувствую ее!

— Она есть… — попыталась остановить надвигающуюся истерику, но мне не дали и шанса.

— Откуда ты знаешь?! Откуда?! Тебе даже не известно, что он сам предупредил меня в начале наших отношений о тебе! Если ты захочешь отношений, он уйдет к тебе без колебаний! Это можно назвать цепью?!

Она уже кричала, а я все больше убеждалась, что мой зам — законченный остолоп. Решил за спасение своей шкуры и теплый кров исполнять любой мой каприз. Кажется, кого-то пора отправить в отставку.

— А теперь вытри слезы и послушай меня, — я говорила уверенно и в приказном порядке, по-другому меня фурия не услышит, — я была связана цепью с Алииром, братом Михаэля, и любила его безумно, а он связал себя с другой. Как думаешь, будь я действительно такой мелочной, не потребовала бы я отца принудить Алиира взять меня в жены? Но я этого не сделала. Я дала им свободу и выбрала для себя другой, трудный путь. И я не жалею об этом. Мне больно, да, но изменить ничего не хочу.

Я тряхнула Ирэн за плечи, заставляя смотреть мне в глаза.

— Я отпустила свою цепь, свою любовь. И ты считаешь, что я поступлю по-другому с Михаэлем, к которому у меня лишь сестринские чувства? Ответь, Ирэн! Я действительно пала так низко в твоих глазах?

И я достучалась. Свет начал потихоньку возвращаться во взгляд, а слезы остановили свой бег. Слова не потонули в пространстве. Это была победа.

Я пересадила фурию к себе на диван и крепко прижала к груди. Поддержка, вот чего я не дала этой девушке. Не будь я столь поглощена своими проблемами, давно бы заметила, что раны кровоточат не у одной меня.

— В столице за платьям пойдем вместе, и только попробуй не позвать меня с собой! Связующие на церемонии могут много сюрпризов преподнести, — пригрозила фурии вполне реальными вещами.

Она засмеялась мне в плечо, снимая напряжение последнего часа. Дальше были пустые девичьи разговоры, которые подняли настроение не только мне, но и Ирэн. Мы обсуждали традиции демонов, покрой платья и, конечно же, жениха, как без него, родимого. Пусть мне и хотелось его придушить, я стоически говорила о нем только хорошее. Почти. Когда пришло время обеда, мы просто переместились в столовую и продолжили, хихикая, обмениваться опытом и сплетнями. Только вечером нас разогнал недовольный Михаэль. Ему хотелось внимания, а обе особы, что могли его обеспечить, нагло игнорировали мужчину. Именно тогда, когда счастливая невеста накричала на жениха и обвинила его в эгоизме, раз он не дает девочкам поболтать о сущности бытия, я осознала, мы стали подругами. Не такими, как раньше, а чем-то большим. Один разговор. Поддержка и понимание. И чудо свершилось.

— Хватит, Ирэн. Время уже позднее, завтра продолжим, — спокойно прекратила ссору между голубками, в душе радуясь их счастью.

— Но завтра мы выезжаем? — растерянно напомнила фурия.

— В дороге еще так уговоримся, что отдыхать друг от друга придется.

Махнув рукой напоследок, прочла по губам зама «спасибо» и улыбнулась. Может не такой он и идиот.

Шаг за порог и я со спокойной душой ушла к себе. А ведь некоторые вещи так и остались не собранными. Придется упаковывать все в спешке. Ночь обещает быть долгой.

* * *

Прохладное весеннее утро. Непривычная суета в столь ранний час и ржание нетерпеливых коней вперемешку с негромкой речью. Кто-то помогает грузить вещи на телеги, кто-то придерживает коней, некоторые просто стоят в сторонке в ожидании отправления, а остальные пришли пожелать доброго пути. Такая мирная картина, что хочется просто смотреть и не шевелится. Но дело в том, что ждут именно меня.

Я спокойно спускаюсь со ступенек главного входа, и недавнее умиротворение превращается в кошмар.

Когда мне было двадцать, отец впервые решил отпраздновать мой день рождения балом. Я, по сути еще сущий ребенок, должна была явиться на свой праздник, когда все соберутся в большой праздничной зале. Тогда тоже царила праздничная атмосфера, все занимались своими делами, разговаривали, выпивали. Музыканты играли ненавязчивую мелодию. Все было как надо, только не хватало именинницы. И вот двери распахнулись, музыка смолкла, все затихло. Я до сих пор помню, как ступила в центр зала, а все гости смотрели на меня и не могли понять, почему веселое празднество прервала эта девчонка. И вообще, им не было дела, на чей праздник они явились, здесь каждый преследовал свои цели.

Больше я никогда не праздновала свой день рождение на балу. Праздник есть, но души в нем нет.

Сейчас, стоя под взглядами десятков существ, я ощутила себя похоже. Только в этот раз было отличие. Целью уставившихся на меня демонов, серых и вампиров была, как не печально это признавать, я сама.

От этого не было легче. От этого становилось страшно.

— Раэль, ты вовремя, — окликнул меня Михаэль и подошел, — мы как раз через десять минут отправляемся.

Я слегка улыбнулась и пошла в сторону своих демонов, что уже стояли строем. Дижи нетерпеливо переминался с ноги на ногу в ожидании хорошей скачки.

— Застоялся, мой хороший, — я провела ладонью по широкой морде, — прости, но повеселиться не получится.

Я примирительно улыбнулась, на что скарх ткнулся мне в ухо и громко фыркнул, разрушая всю прическу, сооруженную Риной.

— Да-да, я это заслужила, — похлопала ехидно скалящегося скакуна по мощной шее и одним слитным движением вскочила в седло.

— Мы едем в родные края, Дижи. Еще успеешь поноситься по полям.

Я даже расслабилась за этим монологом, когда воздух вокруг нас сгустился и стал тяжелым. Настороженно принюхалась и обернулась назад.

— Твою мать! — выразительно, но слава Сирану, не слишком громко выругалась я.

А ругаться было чего. Всего в паре метров позади меня остановилось двадцать абсолютно незнакомых мне жнецов. Одиннадцать верных мне демонов напряглись и так же с опаской осматривали новоприбывших. А одиннадцать, потому что Азриэль присоединился к нам.

— Чего это ты напряглась так, мышка? — шепот в самое ухо и мгновенная дрожь по всему телу. Мак.

— Тебе же не в первой путешествовать с серыми, — и самодовольный оскал, такой родной и знакомый, но жутко раздражающий.

— Какого лича ты тащишь с собой целое войско? — прошипела почти в самое лицо наемнику, так как ближе придвинуться не позволяли габариты наших скакунов, а жнец не сильно стремился наклониться ко мне поближе. Умный, знает, что получит по наглой роже.

— Ну как же. Глава клана под нашей защитой. Или ты думаешь, я пошутил, — последнее сказано было так, что верилось сразу — не шутка.

— Но вы и впятером неплохо справлялись, — заметила я.

— Тогда это были ваши территории. Сейчас, мышка, ты сунешься в логово врага. Каким бы невероятным я ни был, — с придыханием отметил Мак, — против целой империи даже мне туговато придется.

О Рах! Вот как он умудряется даже слабость свою признавать так, что она больше похожа на силу. Неисправимый себялюбивец!

— Держи себя и своих людей подальше от меня, — предупредила и слегка потянула скарха в сторону.

— И как ты себе это представляешь? — снисходительно посмотрел на меня Шут, — они, вообще-то, обязаны тебя защищать, а это будет трудно делать на расстоянии.

Как же мне хотелось вцепиться когтями ему в лицо и стереть это выражение превосходства над всеми раз и навсегда. Когда драконье безумие покинуло меня, вся тяга к наемнику испарилась, оставив глухое раздражение и нарастающую ненависть. Это же надо еще уметь так выводить из себя!

— Я вас об этом не просила, — прошипела сквозь отросшие клыки. Этот беспринципный хам снова пах умопомрачительно, но орка с два я ему это покажу.

— Нас не надо просить, мы сами знаем, что делать, — и аловолосый жнец махнул своим подчиненным.

Тут же два десятка серых окружили мой небольшой отряд со всех сторон.

— Так надежнее, — и наемник пристроился рядом со мной.

Я молчала. Спорить смысла не было, мне хватило снисходительного тона и подколок на весь день.

Когда спустя минуту напряженного молчания, что казалось таковым только для меня, моих демонов и фурии, подъехала свита Шута. Естественно они окружили меня и Михаэля с фурией, взяв в кольцо. Такое явное покровительство заставило стоящего в голове всей делегации Алиира заскрежетать зубами. Я улыбнулась, склонив голову к самой груди, чтобы никто этого не видел.

Что ж, есть в ситуации со жнецами что-то положительное, хоть демона позлю.

И я расслабилась. Пусть все идет своим чередом.

* * *

Прощаться я ни с кем не стала. Единственный, с кем это нужно было сделать, не явился к отъезду. К тому же, Верховный еще вчера вечером зашел ко мне и сказал все, что хотел.

— Останешься у демонов, отдам земли Итану, — обнял и вышел, оставив меня в тихой злости.

Вот же шантажист со стажем! Чтоб на него полоумие напало. Может тогда станет менее коварным.

В общем, три дня ходу верхом прошли спокойно и без эксцессов. Двигались мы не то чтобы медленно, но и не быстро.

Целью является портал на территории демонов, что перенесет нас в столицу. Однако, до него еще две недели пути на юг. Зато граница с Сальши в двух днях.

Еще в первый день мы прошли сквозь столичный портал, что перенес нас на южную границу, и теперь осталось только добраться до следующего перехода.

Признаться честно, я бы лучше шла пешком до самой столицы Сальши, но кто ж мне даст. Это я туда не тороплюсь, а вот Алиир просто жаждет поскорее избавиться от моего сопровождения. Ведь во дворце за мной не будут ходить двадцать жнецов.

Да уж, двадцать может и не будут, зато один конкретный может.

Я тут же скосила глаза на наемника, что ехал слева от меня. Справа неизменно был Михаэль и Ирэн. Я решила воспользоваться ситуацией и постаралась как можно непринужденнее рассмотреть Шута.

Ну что сказать, хорош, это даже не обсуждалось.

Широкие плечи обтянуты черной кожей походной куртки, литой торс проступает сквозь серую рубашку каждый раз, когда ткань обтягивает мышцы. Куртка не застегнута, поэтому все это открыто для моих глаз. Мне сложно представить, каким тренировкам нужно себя подвергать, чтобы накачать такую фигуру. Но дело даже не во внешности, а в силе, что кроется за поджарым телом. Я уже давно убедилась, что мощь, таящаяся в наемнике, просто огромна.

За своим изучением я добралась до лица и тут же вздрогнула, наткнувшись на понимающую улыбку и блеск бирюзовых, как морская волна, глаз.

Думает, что подловил, а вот коготь тебе в ребра!

Я, больше не скрываясь, нагло встретила насмешливый взгляд. Это был вызов. За это я точно не собираюсь краснеть.

Мак в ответ повел себя странно. Улыбка превратилась в предвкушающий оскал, и он начал воровато озираться вокруг. Легкий наклон головы, несколько еле заметных жестов, и сзади ехавшие жнецы начали постепенно и незаметно оттеснять от нас всех остальных. И так ненавязчиво они это делали, что привыкшие за три дня поездки к серым Михаэль и Ирэн ничего не заподозрили, как и остальные демоны.

Наблюдая за перестановками и ощущая себя, как за стеной, где с одной стороны я и Мак, а с другой все остальные, я даже не стала возмущаться. Впервые любопытство и азарт победили во мне осторожность.

Кровожадный Рах, когда я стала безрассудной?

Ответа на этот вопрос не было. А вот предвкушение и волнение с удовольствием заполнили все мое естество.

— Идем, — одними губами прошептал Мак, указывая на густую и широкую линию рощи, что отделяла дорогу от полей.

Я в нерешительности замерла, но когда мужчина нагло улыбнулся, лишь наклоном головы и мимикой говоря «Что? Испугалась?», я резко дернула скарха с дороги.

Неужели этот наемник так легко играет на моих слабостях? Нет. Я сама позволяю ему это делать. Только почему? Почему он?

Силуэт ездока легко просматривался сквозь листву, но я все равно послала Дижи рысью, чтобы нагнать провокатора. Еще несколько минут езды между деревьями, и мы вырвались из плена густой рощи. Перед нами простирались необъятные поля, что перетекали снизу вверх согласно холмистой местности. Будто огромные волны навсегда застыли в одном положении. Красиво и впечатляюще. Здесь свободно гулял ветер, ничто не сдерживало его свободолюбивый нрав. Здесь легко парили птицы, пикируя к самой земле в попытке ухватить полевую мышь. Здесь повсюду простор. Здесь все дышит свободой.

Косой луч солнца касается щеки и сообщает о приближающемся вечере. Облака наперегонки плывут по небу, желая захватить всю синь в свои объятья. Высокая трава шепчет о жизни, о процветании, и ее шелест оглушает непривыкший к такому разум. Неужели свобода так ярка и многозвучна?

— Вперед, — говорит Мак, чуть выступив.

— Что? — я все еще оглушена.

— Скачи! — кричит так громко, что Дижи срывается всего на секунду позже коня наемника.

Галоп. Неистовый, стремительный и свободный. Скачи куда хочешь, взрывай копытами скарха поросшую зеленью землю и дыши ароматом весенних трав. Возьми влево, крутись по кругу, перескачи ров и раскрой душу. Руки в сторону, поток холодного воздуха в лицо и дикая, счастливая улыбка, от которой сушит десны, и болят щеки. Вот это я могу назвать СВОБОДОЙ! Не безопасность за стенами, не затворничество в своих землях, а возможность просто нестись куда душа зовет и не трястись за свою шкуру. Да, я никогда не была более свободной, нежели сейчас.

Когда скарх избавился от застоя и присмирел, а я начала задыхаться от избытка чувств, мы остановились.

— Спасибо, — сквозь частые вдохи смогла сказать то, что хотела уже давно.

— Ты добровольно заперла себя в клетку, — спокойно сказал наемник и повел нас к небольшой речушке, на другом берегу которой зеленей непроглядный лес.

— Сегодня ты жила, — легкая улыбка, ни тени превосходства, — ты можешь продолжить это делать, если примешь мою помощь.

И я задумалась. Впервые серьезно, а не просто из привычки все учитывать и планировать. Сегодня я захотела согласиться.

На берег я ступила первой и тут же подбежала к воде. Ледяная, проточная и так хорошо утоляет жажду, что я даже зажмурилась от удовольствия. Поднялась на ноги, только когда начали неметь от холода пальцы. Пусть уже второй месяц весны, но реки еще не прогрелись.

Я встала лицом к закату, что отражался в быстро текущей воде, и только сейчас поняла, что прошло более трех часов. Неужели я так увлеклась скачкой? Тогда понятно, почему Дижи успел спустить всю свою мощь в беге.

— У тебя волосы отдают сиреневым от красных лучей заката, — проникновенный голос сбоку и в волосы вплетаются длинные пальцы.

Я не хочу поворачиваться. Не хочу прерывать колдовское мгновение. Я боюсь.

— Не бойся, — тихий шепот возле освобожденной от сапфировых прядей шеи, и я задыхаюсь от этих ощущений.

Запах грозы становится четче, как и сладковато-терпкие нотки смолы в нем. И я поворачиваюсь. Просто потому, что свои страхи нужно побеждать, и сейчас я смотрю в глаза одному из них.

— Смелость — добродетель, — выдыхает мне в приоткрытые губы, не отрывая взгляда от моих глаз.

В морском шторме я вижу огонь. Это пожарище мне знакомо, ведь я его дитя. Я та, кто порождает это всепоглощающее пламя. В его глазах страсть.

Одновременный рывок навстречу, долгожданное слияние. Поцелуй — единение душ, не тел.

Он проходится влажным языком по внутренней стороне губ, вытягивая этой лаской из меня выдох. Это ему и нужно, разомкнутый вход. И я с наслаждением впускаю его. Касание к небу, поглаживание моего языка и неожиданный укус нижней губы с животным рыком. И страсть затопила обоих. Просто потому, что он разжег ее. Просто потому, что я подпитала ее.

Никогда не думала, что начну срывать рубашку с мужчины с таким остервенением, будто она скрыла от меня смысл жизни. С последней оторванной пуговицей, я поняла, что сделала это зря. Запах его возбуждения немедля пробудил мою основную сущность — жажду. Крепкое сжатие бедра, влажный укус ключицы и требовательная ладонь на напрягшейся груди — все это только усугубило дело, как и разгорячённый мужчина надо мной.

Тогда я не смогла его укусить, меня просто блокировали, но сейчас я не собиралась лезть к Маку в штаны, чтобы лишить его остатков разума. Его уже не было, и дело встало за малым.

Не в силах терпеть, я схватила алые пряди в кулак и притянула наемника к себе, страстно целуя в губы. Мак не растерялся и тут же нашел мой язык своим. Минута, и отрываю его от себя, поцелуями укусами спускаясь к шее. Не чувствую ткани на животе и груди, только тепло чужой кожи. Ну и пусть, я уже у цели.

С наслаждением провожу языком по синей жилке, ощущая твердое подтверждение страсти Шута, что давит на низ живота, и, выпустив клыки, единым движением прокусываю шею. Сверху в беспомощной ярости рычит жнец, вибрации щекочут мои плотно прижатые к коже губы, но поздно.

О ДА-А-А! Блаженство и эйфория в чистом виде. Незамутненная энергия, нектар жизни. Мой личный наркотик.

Всего несколько глотков, а я насытилась, кажется, на годы вперед. Аккуратно отстраняюсь и, блаженно прикрывая глаза, сыто зализываю ранки. Тишина сверху начинает настораживать. Поднимаю глаза и вижу каменное лицо жнеца. Ни намека на прежнюю страсть и желание. Неужели ему настолько больно и неприятно. Но я же лизнула шею перед укусом, боли не должно быть.

Растеряно смотрю на Мака, все еще держа мужчину в объятиях. Когда только успели лечь на траву. Наемник все еще не шевелится, держа свой вес на руках.

— Наелась? — безэмоциональный вопрос.

— Более чем, — с вызовом смотрю в его оттаявшие глаза. Я не собираюсь мяться и скрывать свое удовлетворение.

— Понравилось? — уже с легким интересом и прямым взглядом.

— О-о-очень, — сладко протянула и в ответ получила улыбку.

— Я рад, — и лёгкий поцелуй, который Мак не упустил возможности углубить.

— Пора возвращаться, — наемник встал и за руку поднял меня, — темнеет.

Шут наклонился, взял что-то с земли и протянул мне. Я глупо посмотрела на грязную тряпку и перевела непонимающий взгляд на наемника. Он широко усмехнулся и поддел меня:

— Мне, конечно, и так нравится, но не думаю, что ты любишь демонстрировать свои достоинства всем вокруг, — и бирюзовый взгляд опустился на мою грудь.

— Ашарас! — вскрикнула и выхватила из рук наемника, как оказалось, свою грязную рубашку.

— Аха-ха, — тихо рассмеялся Мак, застегивая собственную с неполным набором пуговиц.

А на поля медленно, но верно наползали сумерки. Возвращались мы, когда еще не стемнело, поэтому быстро нашли цепочку всадников и телег, что растянулись по всей дороге.

— Раэль, — окликнул наемник, когда я уже направила скарха из рощи на дорогу.

— Да, — я придержала Дижи и обернулась.

В тот же момент меня приподняли за талию и притянули к теплой груди. Несдержанный, почти грубый поцелуй, от которого губы горят огнем, и меня вернули в седло.

Я тут же ударила скарха по бокам. Дижи рыкнул, так как силу я приложила не малую, но это от растерянности, и выскочил на дорогу. Все серые тут же начали потихоньку разъезжаться, пропуская нас с наемником в центр построения. Я поравнялась с Михаэлем, который что-то увлеченно рассказывал.

— И этот олух не придумал ничего лучше, чем плашмя ударить мечом по лицу и повалить противника на землю.

Ближайшие демоны, да и жнецы захохотали, а зам повернулся ко мне и, как ни в чем не бывало, сказал.

— А ты чего такая невеселая? До этого же так задорно смеялась, — и ни капли беспокойства, лишь интерес.

Я смеялась? Да меня четыре часа здесь не было! Что, оборотень задери, здесь происходит?

Я в растерянности уставилась на Шута, но ответом мне была лишь хитрая улыбка, что играла на лице наемника, пока он смотрел за окончательно потемневший горизонт.

Совет 17 Никогда не идите в логово жнеца! Даже если хочется. Даже если хочется и нужно. Даже если очень хочется, нужно и вопрос жизни и смерти

Граница. Сегодня было решено переночевать на территории Аша, а уже завтра с утра ступить на земли Сальши. По какой-то непонятной причине главный тракт демонов был заблокирован, о чем сообщили посланные вперед разведчики, и наш отряд вынужден был съехать на объездную дорогу еще в Аше. Теперь нам придется зацепить крюком ближайшие земли оборотней. Всего два дня у двуипостасных и мы снова вернемся на тракт, объехав проблемный участок.

Все логично и просто, но до жути подозрительно. До сих пор Михаэль бросает на своего брата настороженные взгляды, пытаясь понять, не их ли рук это дело. Пока безрезультатно. Серые же едут, как ехали и ни на что не обращают внимания. Вот кому плевать, как ехать и куда ехать: хоть в ловушку, хоть на войну. Своим спокойствием они и злят и приносят умиротворение одновременно.

Очередная ночевка, ничего нового, только сегодня она в лесу, а не на постоялом дворе. Все это время мы ехали по главной дороге и не утруждали себя организацией лагеря. Зачем, если каждый час встречались таверны и гостиницы. Но вот мы у границы с оборотнями и Сальши, и тут такой роскоши, как постоялый двор, не найти.

Лагерь разбит, ужин съеден, часовые на местах. Я в отдельной палатке, в соседней уже сопит в две дырки Михаэль, а сон вот-вот уведет его невесту в мир грёз. Непривычная за все время путешествия тишина. Прошло два дня с нашего маленького побега в поля, после которого я обходила стороной наемника. Куча вопросов роилась в голове, и к ним радостно присоединялись учащенное дыхание, дрожь в руках и частичное онемение во время разговора. В конце концов, я разозлилась и немного разнесла номер гостиницы. После этого Мак не настаивал на общении. Он только странно улыбался и выжидал.

Самовлюбленный хам! И ведь дождался. Когда я более менее обдумала все и решила вернуться к нашим достает-бесит-посылаю отношениям, все симптомы улетучились.

И вот я сижу в палатке, выжидаю полчаса после того, как все заснули. Пора. Аккуратно встаю, поправляю задравшуюся рубашку, просовываю ногу в сапог, что не очень получается, сажусь на пол палатки, тяну обувь за голенище, ибо стоя это не получилось, замкнутое пространство мешает. Проделываю то же со вторым сапогом и, наконец, выхожу из палатки.

— Ашарас! — еле слышно шиплю, ибо все спят, но удержаться от ругательства не смогла.

И меня можно понять. Вокруг двух наших палаток с расстоянием друг от друга в локоть раскинулось кругом двадцать с чем-то серых на походных одеялах.

И как мне пройти!? Разве что взлететь! А Мак, скотина такая, все время был рядом, а сегодня поставил свою палатку на другом конце спящего серого воинства.

Мелькнула мысль плюнуть на все и вернуться в палатку, но несколько часов ожидания вместо сна не дали мне так просто сдаться. Поднимаю ногу и медленно переступаю через первую серую тушку. Подтягиваю оставшуюся ногу, ловлю равновесие. Вот таким образом, будто через стаю голодных волков, пробиралась к своей аловолосой цели. Осталось два тела до полной свободы, и, как назло, это оказались знакомые мне тушки. Саи и Коновал.

Они что, назло так близко спят друг к другу?!

Чтобы обойти это препятствие, пришлось ставить ногу параллельно спящим телам, по-другому не получалось. Правая встала идеально, даже не коснулась спящих. Ее я поставила внутренней стороной от себя так, чтобы следующий шаг был через Саи и уже по ту сторону от спящих в повалочку. Не учла я одного, такая позиция теряла устойчивость, если при шаге левая не достигнет земли.

Я оттолкнулась, ожидая, наконец, выбраться из этой стаи серых, поставила левую ногу и уже мысленно поздравила себя с успешно выполненной задачей, как что-то вцепилось мне в правую лодыжку как раз, когда я уже сделала последний рывок.

Потеря равновесия и стремительное падение.

— Мгм, — вырвалось у меня что-то нечленораздельное.

Упасть, не упала, но положение мое оставляло желать лучшего. Мало того, что мою ногу крепко обнимал во сне Саи, так я еще стояла над ним, как мостик над рекой, опираясь на руки. Попыталась вытащить конечность из захвата, результата ноль. Тяжело вздохнула, и начала поворачиваться к плененной ноге.

Теперь стою в раскорячку, ноги по обеим сторонам от серого, руки так же, мое лицо напротив щеки жнеца. Просто великолепно! Осталось еще поднять весь лагерь и продемонстрировать им сию позу во всей красе. Если кто не понял, то раком я стою над спокойно спящим человеком. Венозную мне в глотку!

Ну не хочу я, чтобы кто-то знал о моих ночных похождениях. Жнецы — враги, и совершенно неизвестно, как сильно мне это аукнется в будущем. Однако, поговорить с Маком мне было необходимо. Вот теперь стою над своим заклятым врагом и пытаюсь вырвать из его захвата собственную конечность. Ашарас! Вцепился так, будто это самая дорогая вещь на свете, а не нога вампирши. Так просто он мне ее не отдаст.

Осмотрелась в поисках чего-нибудь на замену ступне, но как назло ничего подходящего. Вдруг Коновал повернулся на бок, лицом к Саи, и что-то начал бормотать. Я тут же замерла, задерживая вдох.

Кровожадный Сиран, только бы не проснулся.

Видимо, мои молитвы были услышаны. Вал пожевал губы, почесал щеку и снова успокоился, равномерно дыша в район шеи Саи. Я выдохнула. Передо мной снова встала задача по освобождению плененной конечности. Но как и при первом осмотре, ничего не было под рукой, кроме самих серых.

О! Это идея!

Я хищно уставилась на ладонь ловца, что лежала в непосредственной близости от груди жнеца, и у меня созрел коварный план мести и освобождения одновременно. Очень осторожно я взяла за пальцы кисть серого, приподняла и ме-е-едленно потянула к Саи. Собралась с духом и одним резким рывком дернула ногу из захвата. Жнец тут же начал хватать воздух и приходить в себя. Вот тут я и подсунула ему ладонь Вала. Он мгновенно притянул ее к груди обеими руками, и удовлетворено всхрапнул, когда нашел свою пропажу. На лице проступила легкая улыбка. Коновал же спал как убитый и ему, похоже, вообще было плевать, с кем проводит ночи его ладонь.

Еще пару секунд простояв статуей над невольными голубками с задранной в небо ногой (надо же было ее куда-то деть, но так, чтоб не поймали повторно), я начала медленно переносить вес на левую сторону, где ждала спасительная пустота без тушек серых. Позади раздалось какое-то странное кряхтение, но списав это на бессознательные звуки во сне, я, наконец, преодолела полосу препятствий и выпрямилась.

А вот если бы я ночью в туалет пошла, мне бы пришлось половину лагеря перебудить и оповестить о своем желании? Кошмар!

Кряхтение повторилось. Я обернулась посмотреть на такого неспокойного соню и замерла. Если бы могла со своей бледностью краснеть, уже пылала бы алым, а так оставалось только внутреннее самобичевание.

Перед нужной мне палаткой стоял Мак, точнее, лежал на палатке, и ухохатывался в прикрывшие рот ладони. Временное место для сна уже наполовину повалилось, мягко скатывая на землю своего хозяина, но тому было все равно. Он беззвучно трясся в спазмах веселья.

Я не знала, что сказать. По реакции ясно, что мои рачкования не остались незамеченными, но оправдываться или еще что либо делать, я не собиралась. Просто подошла к наемнику, ногой отпнула его с ткани палатки и подняла упавшую опору. Не дожидаясь, когда Шут соизволит прийти в себя, забралась внутрь и стала ждать.

Ничего-ничего, отольются кошке мышкины слезки.

Через минуту на улице все стихло, только чей-то стойкий храп раздавался на весь лагерь. Ткань отошла в сторону, и явила вполне спокойного жнеца, только хитринки в глазах были свидетелями недавнего смеха.

— Ты бы мне своих людей еще на голову положил, — огрызнулась раньше, чем заговорил аловолосый.

Шут честно пытался не улыбаться, но воспоминание недавно виденного не давало ему и шанса это исполнить.

— Я… пфа-ха-ха… я не ожидал, что сегодня ночью тебе приспичит поговорить.

Он сел напротив меня и лукаво улыбался, наслаждаясь моим состоянием.

— Какого демона, ты прятал свой запах? — тут же выпалила свой вопрос, мгновенно уничтожая все веселье.

Сейчас оправдываться и юлить будет кто-то другой. От этой мысли стало теплее на душе, что позволило отпустить прежнее напряжение.

— Мышка, ты о чем? Я ничего от тебя не прятал? — и натянутая улыбка.

И как я раньше не замечала, что все его улыбки абсолютно разные.

— Мак, — я посмотрела прямо в бирюзовые глаза, — если ты хочешь и дальше играть в эти игры, то я лучше пойду, — и я действительно начала вставать.

Теплая смуглая рука опустилась мне на плечо и вернула на место.

— Смотрю, кто-то готов к серьезному разговору, — наемник взял мою ладонь и положил себе на колено, медленно поглаживая по внутренней стороне.

— Ты знаешь, как пахнут жнецы для существ с обостренным нюхом? — вдруг задал неожиданный вопрос Мак.

— А я должна это знать? — собственно, это и есть ответ.

— Только почуяв этот запах, ты сразу догадалась бы, что перед тобой необычный человек.

Жнец смотрел на мою ладонь и нежно перебирал пальцы, слегка массажируя у основания.

— Мы источаем вонь. Гниль, кровь и тлен — этим запахом пропитывается каждый служитель ордена Серых, но только жнецы так явно источают его. Если бы я не заглушил для вас эту нашу особенность, нас бы раскрыли, — легкое надавливание на середину ладони, что пускает приятную волну по телу.

— Такое я бы точно заметила, — прошептала сквозь сухие губы.

— Да твой демон меня и на порог бы не пустил, — хмыкнул мужчина и неожиданно коснулся губами сердцевинки ладони.

Жар тут же поднялся откуда-то из нутра и разлился по телу, заставляя участиться дыхание.

— Но… — я сглотнула, — ты пахнешь предгрозовым воздухом и смолой.

Я уже начала путаться. Неужели и это навязано его странными способностями.

— В самом деле? — Мак хитро улыбнулся и приложил мой указательный палец ко рту, будто раздумывал над чем-то.

— А тебе нравится, — кончик языка легко коснулся подушечки пальца, — запах грозы?

— Да, — тихий выдох.

Мстительный Рах, что он со мной делает, а я позволяю?

— М-м-м, сладко, — и фаланга исчезла за жадными губами.

Пришлось с силой сжать свободную руку, чтобы не упустить суть разговора. Хотя, какой разговор, это совращение!

— Почему этот запах был на Куке. Если бы не он, я бы никогда не кинулась на него.

С довольно пошлым чмоком пленника отпустили из клетки рта, но кисть не освободили.

— Скажем, я просчитался. Кук просил наделить его сногсшибательным запахом, чтобы ты не устояла, — тут он оскалился, а я все поняла.

— Ты скинул на него свой запах, уверенный в том, что воняешь, как помойка, — выпалила на одном дыхании.

Наемник слегка скривился на мое высказывание, но кивнул.

— Я даже грешным делом решил, что ты извращенка, когда слюни пускала на Кука, — отомстил, зараза.

— Ты поэтому не дал мне попробовать твою кровь?

Я вспомнила, как у меня насильно изо рта утянули сладкие рубиновые капли из прокушенной губы после поцелуя.

— Не хотелось всего одной каплей отпугнуть такую притягательную мышку, — и язык прошелся по запястью.

— Значит, — я неотрывно смотрела на наемника, что выводил только ему известные вензеля на мой коже, — у реки ты взбесился из-за моей возможной негативной реакции на твою кровь?

— Кто же знал, — поцелуй в сгиб локтя, — что ты такая особенная.

Губы скользят по плечу, теплый язык проходится по шее и замирает на подбородке. Нижнюю губу прихватили чужие зубы и медленно потянули вниз, прося открыться. Верхняя получила влажный легкий след. Как только я приоткрыла рот и выдохнула, властный язык тут же коснулся клыков, чуть надавливая. От такого внимания они незамедлительно удлинились.

— Ты получишь свой кровавый поцелуй, — хриплый шепот, скольжение нижней губы по режущей кромке клыка и теплая, пряная кровь наполняет мой рот.

Как только я распознала вкус уже любимой жидкости, полной жизни, сама впилась в губы аловолосого и опрокинула его на походное грубое одеяло.

Сколько мы так целовались, я не могла сказать, но нижняя губа Мака уже посинела от чрезмерного посасывания.

— Как тебе удалось обмануть моих демонов? Почему они не заметили моего отсутствия?

Я лежала на мужчине и нежно гладила его подбородок, шею, грудь, что обнажилась широким воротом рубашки. Сейчас все казалось правильным, но в то же время нереальным.

Я хочу доверится ему, хочу принять помощь. Но у него слишком опасная сила, которую он не единожды использовал на мне. Это доверию не особо способствует. Меня может сколько угодно тянуть к этому мужчине, но старые раны так быстро не заживают, а сомнения не раз спасали мне жизнь. Я дам ему шанс, но не более того.

— Я же уже говорил, мои способности меняют все шесть чувств существа, что попал в радиус моего влияния, — пояснил Мак, и провел рукой по моей спине.

— Мы далеко уехали от отряда, — не сдавалась я.

— Они попали под мое влияние раньше.

— Твои способности не ограничены временем? — я даже приподнялась, чтобы видеть выражение лица жнеца.

— Конечно, ограничены, — и широкая улыбка, предназначенная отвлечь меня.

Он недоговаривает. Есть еще что-то, но этого он мне не скажет. Вот! Вот она, причина моего недоверия. Все может быть обманом.

— Мышка, перестань нагнетать, — меня куснули в кончик носа, — тебе ничего не грозит, я обещаю.

— Мне не нужны обещания, Мак. Я им уже давно не верю, — в груди что-то сжалось, — мне пора.

Я соскользнула с наемника и встала. Но кто бы дал мне уйти. На плече сомкнулась широкая ладонь, заставляя обернуться.

— Какие гарантии ты от меня ждешь, Раэль? — сейчас говорил жнец, никак не Мак, — ты едешь на родину. Под боком выгодный жених. А я все еще рядом. Какие еще доказательства тебе нужны?

Мне не нравится этот холодный тон.

Не дождавшись ответа, аловолосый просто вытащил меня на улицу и развернул лицом к моей палатке.

— Видишь? — руки крепко держали меня, не давая отстраниться. Одна поперек талии, другая на плече, а горячая грудь давила на спину.

— Двадцать четыре серых. Они все здесь для твоей защиты. Спят, как верные псы у ног своей хозяйки. А теперь посмотри на меня, — он развернул меня к себе лицом, держа за плечи, — я здесь. Задание выполнено. Мне положено быть в горах среди своих и докладывать об успешном завершении миссии.

Я шокировано смотрела в бушующий океан и не могла поверить его словам. Все так правильно и честно.

— Я обязан быть там, — спокойный шепот, — но я здесь.

Мучительно медленное касание к губам и ощущение ветра на горящей коже через секунду.

— Подумай над этим, мышка, — и меня отпустили, возвращаясь в свою палатку.

А я еще долго стояла посреди поляны, оглушенная откровениями. Если только это не было ложью.

Совет 18 Дикие — это как плохая компания, только смертельная

Утро для всех наступило неожиданно. Один из демонов спросонья встал и решил добраться до вожделенных кустиков кратчайшим путем, что шел возле моей палатки. Естественно, он не обратил внимания на штабеля серых тушек вокруг и, как следствие, навернулся о ближайшую.

Грохот, маты и крики — чудесное утро! Особенно для меня, ведь к тому моменту я спокойненько сидела на поваленном дереве в нескольких метрах от спящих серых, попивала чаек и с удовольствием наблюдала шикарную картину. Кульминацией утренней неразберихи стали проснувшиеся в объятьях друг друга Саи и Коновал. О, как на них все смотрели, особенно пока они не поняли ситуацию и вместо того, чтобы отскочить друг от друга, прижались еще теснее. Все крики и возмущения мгновенно стихли. Еще бы, тут такое представление. Мак незаметно присоединился ко мне на моем наблюдательном пункте и протянул бутерброд. Я забрала предложенный завтрак, продолжая следить за разворачивающимся действом.

— Саи, убери от меня свои руки, — кряхтел придавленный мужчиной Вал.

Он первым пришел в себя и активно пытался выбраться из плена. Окружающие уже начали подхихикивать.

— Демон, женщина! Че мнешься, как целка? Дай поспать, — довольно громко осадил ловца жнец.

Вот теперь стоял гогот.

— Свали с меня, придурок! — рыкнул Вал и заехал коленом обнимателю в живот.

— Ты охренел!? — взвыл серый, но объятья разжал.

— Это у тебя все мозги в яйца ушли! Какая я, нахрен, женщина! — Вал мгновенно поднялся на ноги и встал над корчащимся товарищем, сжимая кулаки.

Наконец, поняв всю ситуацию, в которой оказался, Саи широко улыбнулся и промурлыкал:

— А ночью ты был такой отзы-ы-ывчивый.

У ловца задергался глаз, а все вокруг в очередной раз заржали. На этом инцидент был исчерпан и все начали потихоньку собирать лагерь, а я почувствовала себя отомщенной за ночное происшествие.

— Напомни мне, никогда не ложиться спать в компании Саи, — задумчиво попросила Мака, грея руки о теплые бока глиняной чашки.

— Я напомню ему, — серьезно ответил наемник и поднялся с бревна.

Жрецы ожидали его дальнейших указаний и аловолосый поспешил их отдать. Так казалось со стороны. На самом же деле серые и без приказов знали, что делать. Это был скорее предлог, чтобы переговорить со своими шпионами наедине. Ни капли не сомневаюсь, что несколько жнецов следят за демонами и оценивают каждый их шаг.

Да, Алиир, тут тебе не тягаться с серыми. Слишком слаженный механизм, слишком хорошо обучены и слишком опасные способности у них в руках. С серыми вообще все слишком, тем они и опасны.

Пересекли границу мы в приподнятом настроении. Если до этого жнецы ехали вокруг меня и редко переговаривались, а мои демоны нарочито их игнорировали, то сейчас серые и моя гвардия нашли общие темы и болтали без умолку.

Поразительно! Заклятые враги, полные противоположности, а в условиях вынужденного сотрудничества нашли общий язык. Это было настолько нелепо и гармонично одновременно, что я весь путь бросала на них удивленные взгляды.

— Да расслабься ты, мышка. Не сожрут мои серые волки твоих рогатых овечек, — насмешливо фыркнул Мак и легко толкнул меня плечом, благо ехали мы рядом.

— Сомневаюсь, — продолжила коситься на мирных жнецов.

О, кровожадный Рах! Жнецы и «мирные», да как я вообще посмела поставить эти два слова рядом.

— Мы не чудовища, Раэль. Мы охотники на них. Если ты не вредишь людям, придерживаешься мирных взглядов, ни один серый не придет по твою душу. Ты яркий тому пример, — наслаждаясь погожим деньком, решил поболтать наемник.

— Плохой пример. По мою душу пришло больше двух десятков серых, — поддела мужчину и улыбнулась.

— Ты права, — легко согласился он, — только душу беречь придется твоим врагам, — и мне весело подмигнули.

Со вчерашнего вечера прошло не так много времени, но наше общение в корне изменилось. Это замечали все. И настороженный Михаэль, и хитро улыбающаяся мне Ирэн, и хмурый, излишне задумчивый Ир.

Первый воин Сальши не оставлял попыток остаться со мной наедине, но этому изрядно мешали жнецы и один аловолосый индивид, что не отпускал меня от себя. При приближении демона меня сразу втягивали в разговор, обсуждение или вручали в руки карты и с огромным энтузиазмом играли в простолюдинского дурака. Я не сопротивлялась этим действиям, ибо не горела желанием общаться с Алииром.

Что поделать, я честно призналась себе, что цепь, будь она неладна, истончилась, но никуда не исчезла. Это пугало и сильно тревожило меня. Если связь не разрушена, ее можно восстановить. И тут меня ждет крах. Отец получит наследников внуков, меня запрет во дворце навеки вечные, и прости прощай свобода. Я не обольщаюсь, что папочка примет дочурку с распростертыми объятьями и разрешит самой строить свою жизнь. Ничего хорошего в родном и таком чужом одновременно доме меня не ждет. Пусть я потеряю свою цепь окончательно, пусть не буду иметь тихое женское счастье, но у меня будет свобода и мой Кров. Выдержу этот поход, и Рэйнард больше не подпустит ко мне демонов. В этом я уверена. Отныне Аш будет моей крепостью. Но нужно еще туда попасть.

Ближе к вечеру вернулись демоны и жнецы разведчики. Впереди была отличная поляна для ночлега, и находилась она в трехстах метрах от дороги в лесу. Под прикрытием деревьев лагерь разбивать и выгодно, и опасно. Выгодно тем, что нас просто не заметят, опасно, если заметят, то пространства, чтобы отбиться, мало, и сбежать проблематично.

Демоны долго совещались. Даже Мак присоединился к ним, хоть его никто и не звал. Алиир и его свита демонстративно не замечали жнеца и делали вид, что его в этом походе вообще нет. Мак скалился в ответ и всячески провоцировал демонов. Те шипели, плевались, но сделать ничего не могли. Какой дурак попрет в открытую против серого.

Вот и сейчас он выбешивал сальшиенов одним своим присутствием и широкой самодовольной улыбкой. Самое интересное, что мои демоны были спокойны, а иногда и вовсе злорадно посмеивались над сородичами, что усиленно игнорировали серого. Сейчас моя гвардия чуть ли не боготворила Мака, что безнаказанно издевался над бывшими соотечественниками. В конце концов, изрядно потрепав себе нервы, Алиир решил остановится именно на этой поляне. Солнце только клонилось к горизонту, а мы уже разбили лагерь.

Пользуясь всеобщей занятостью, решила пойти умыться, благо маленькое озерцо было неподалеку. Пыль с дороги осела на лицо и неприятно стягивала кожу, вызывая зудящее желание смыть с себя залежи накопленной за день пути грязи. Только я сделала шаг за обозначенную территорию лагеря, за мной шмыгнули две тени.

Такой паранойей не страдали даже мои демоны. Хотя вру, еще две тени с рогами присоединились к первым двум. К такому излишнему вниманию я уже привыкла. Первое время злилась, ругалась, особенно, если это касалось интимной гигиены, но меня просветил Мак, что серые под страхом смерти не взглянут на меня в такие моменты. В своих демонах на этот счет я была уверена. Теперь вот даже умываться хожу под конвоем.

Когда возвращалась назад, стало как-то не по себе. Птицы, что еще минуту назад заливисто перекликались между собой, сейчас смолкли. Стрекот сверчков, который буквально заполонил весь лес и поляну, больше не слышался. На плечи легла неприятная, тягучая тишина, в которой собственные шаги отдавались громом среди ясного неба. Я передернула плечами, пытаясь скинуть с себя тяжесть окружающего безмолвия, и постаралась как можно тише добраться до лагеря. Четыре тени приблизились вплотную, выстраивая своими телами преграду на пути ко мне.

Внезапно четверка замерла, вынуждая и меня остановится. Демоны обнажили оружие, а жнецы странно наклонили головы, будто пытались расслышать только им ведомый звук.

Резкий рывок в сторону, и меня оттолкнули за дерево, а в землю, где только что стояла я, вошла короткая стрела. Ашарас!

— Быстро в лагерь! — громко гаркнул один из серых, и мы все сорвались на бег.

Двое сальшиенов бежали рядом со мной, прикрывая, а жнецы, тем временем, клинками разрубали древко стрел, останавливая их еще в полете.

А они сработались.

Это была шальная и совершенно не подходящая мысль в данной ситуации, но она появилась. Когда мы выскочили на поляну, там уже шел бой, да еще какой.

— Защита! — приказал Мак, и еще пять жнецов встали вокруг меня, отражая любые атаки противника.

В числе этих пяти были Саи и Бо. Хоть кто-то знакомый.

За всеми этими действиями я не сразу поняла, что атаковали лагерь оборотни в звероформе. Они кидались на наших с когтями и клыками, норовя разорвать им глотки. Многое я не могла разглядеть чисто физически из-за стоящих кругом жнецов и демонов. Они осторожно и медленно уводили меня в сторону, где почти не было схваток.

Но вот оборотень медведь бьет лапой Бо, наваливаясь на него всем телом, и они падают на землю, открывая мне вид на творящийся вокруг ужас. По лагерю носятся, опрокидывая палатки и пожитки, оборотни в звериной ипостаси, и почти у всех шерсть уже в крови. Своей или чужой, не понятно. Однако самым страшным было не это. Враг был не одной стаеей, а группой оборотней разных видов: медведи, лисы, волки, ласки, даже вороны и олени.

— Дикие, — выдохнула в воздух.

Секунда, и передо мной снова сильная фигура Бо, что принял удар на свой посох и скинул с себя медведя, возвращаясь в строй.

Дело плохо. Оборотни, как раса, горячие и энергичные, но в стае не представляют угрозы. С ними можно договориться, наладить торговлю и даже породниться. Вполне цивилизованные существа. Другое дело дикие. Случается, что из стаи за какие-либо проступки изгоняется ее член. Он лишается наследства, привилегий и рода. Таких оборотней зовут дикими. Чаще всего они собираются в группы и существуют бок о бок друг с другом. В такой группе существа могут быть разных видов, точнее, чаще всего так и есть. Опасность этих оборотней в том, что они никому не подчиняются и на них нет рычага давления.

Анализируя ситуацию, теперь я понимаю, почему по тракту не пройти. Оборотни навели там шороху, чтобы путники шли через их территории, где проще всего ограбить и убить. Именно убить, ведь свидетели никому не нужны. Если о диких доложат, их свои же загрызут. В противном случае, сюда нагрянет отряд жнецов.

Если исходить из их количества, то они легко смели бы нас массой, не являйся люди жнецами. Да и с демонами они просчитались. Ума не могу приложить, как они вообще решились нападать на серых? Даже с лучниками в человеческой форме им не хватит сил.

Глаза непроизвольно выхватили аловолосую фигуру, что стояла посреди хаоса и в открытую скалилась на оборотней. Около десятка волков, медведей и лисиц окружило Мака, а тот как стоял, сложив руки на груди, так и продолжил. Они щерились, клацали клыками, дыбили шерсть, но не переходили невидимой границы. Инстинкты не давали им так просто напасть.

— Ну, раз вы не атакуете, начну я, — и жнец опустил руки.

Что он сделал, никто не понял, но над поляной начал медленно и неотвратимо расползаться тошнотворный запах гнили. О хитрый Рах! Неужели так пахнут жнецы?

— Серые!? — взревели нападающие в человекоформе и массово обернулись в бегство.

Те, кто был в звериной ипостаси, быстро смекнули, с кем связались и, пригибаясь к земле, рвали когти подальше от лагеря.

Не поможет. Теперь жнецы стали хищниками, а дикие — жертвами. Пятерка самых отчаянных оборотней обратила внимание на нас и бросилась на мою охрану. Завязался очередной бой. Я благоразумно отступила в тень деревьев, не мешая своим защитникам и давая им простор для маневра. И тут случилось, как во всем известной поговорке «У семи нянек дитя без глаза».

Вступив в бой, каждый считал, что за мной приглядывает товарищ, а в результате, я осталась без защитников. Какая-то шустрая тварь схватила меня со спины вполне человеческими руками и попыталась придушить. Кто это, я не видела, но хватка жесткая. В этот момент на нас-таки обратили внимание, и этот гений мысли, что сжимал мое горло, пришел к выводу, правильному, кстати, что прирезать быстрее.

— Раэль! — трехголосое восклицание от зама, жнеца и сальшиена.

Поздно, ребятки. Ножик то уже у глотки.

Я не боялась и была абсолютно спокойна, в отличие от мужика за спиной и переживающих товарищей. Но это продолжалось не долго. Стоило дикому пустить мне кровь и в голове что-то перемкнуло.

Кровь — жизнь. Нельзя так халатно к ней относиться, особенно к моей. За такое наказание одно — смерть.

Хватаю руку с ножом, протыкаю всеми десятью когтями и с силой отвожу в сторону. Дергаю эту тушу на себя и разворачиваю спиной. Рука убийцы, ставшего жертвой, заломлена, шея аккурат в зоне досягаемости. Клыки привычно скользят, удлиняясь. Почти нежно повожу носом по сонной артерии, чувствуя отвратный запах псины и вызывая своими действиями дрожь у плененного оборотня. Секунда предвкушения, а в следующий момент я с рыком вгрызаюсь в шею дикого и рывком вырываю кусок плоти. Тело мешком валится к моим ногам, захлебываясь и трясясь в мучительной агонии.

Не жилец. А кровь какая вонючая. Фу!

— Раэль…

Неуверенно зовет меня Алиир. Смотрю на застывших жнецов и демонов передо мной, и хочется рассмеяться. Такие пораженно-неверящие мордашки. Похоже, кто-то забыл, что я тоже хищник и весьма сильный.

— Он псиной вонял, — пояснила такой способ убийства и пнула трупик ногой.

Не буду же я испивать до суха такую гадость. Теперь из-за этого дикого придется снова идти к озеру. Все лицо и одежда заляпаны его кровью. Свернуть бы ему шею и с концами. Но нет, во мне взыграл инстинкт, увы.

Оторвала кусок ткани от безнадежно испорченной рубашки и стерла кровь с лица, все так же стоя в одиночестве. Ко мне до сих пор никто не приблизился.

— Кто бы мог подумать, что наша мышка — берсерк, — натянуто улыбаясь, ко мне шел Мак.

Вот кого ничем не проймешь.

— Он мне кровь пустил, — рыкнула на это замечание.

— А ты ему шею перегрызла. Молодец, не мелочишься. Вообще, он себе жизнь хотел выторговать за твой счет.

— Не с той торговался, — зашипела на излишне веселого жнеца.

Что-то он снова начинает меня подбешивать. И мы непременно поругались бы, если бы не огромная тень, нависшая надо мной. Сделать никто ничего не успел. Одна я кинулась к ножу мертвого оборотня, в надежде отбиться.

Мощные когтистые лапы прошлись по спине, вызывая огромную боль и вспарывая одежду вместе с кожей. Захват, и меня отрывает от земли как раз, когда ладонь сжимается на рукоятке ножа. В глазах потемнело, а земля ушла из-под ног.

Будь прокляты оборотни-птицы!

Никто не успел ничего сделать. Считаные секунды, и я уже в небе. И только наливающиеся золотом глаза и тяжелое дыхание удерживали мой взгляд. В глубине хищного прищура разливался страх, скрытый пеленой желтой дымки. Мак закрылся подставной внешностью, давя истинные эмоции, но я успела увидеть. Этот страх вызвала я.

Последняя мысль перед продолжительным обмороком: «Я хочу еще раз увидеть бирюзу его глаз». И тьма объяла все вокруг.

Анастасия Сиалана Инструкция по соблазнению. Часть 2

Совет 19. Первое правило дичи: видишь хищника – беги!

От охватившей меня боли, я непростительно долго не могла прийти в себя. Голова кружилась, а перед глазами мелькали странные воспоминания. Неужели, все это правда? Ко мне на порог явился принц Шангеса, который оказался всего лишь марионеткой, а все его охранники внезапно превратились в серых. Что за бред мне приходит в голову?! Это все боль и ее последствия. Однако я так четко помню прикосновения одного аловолосого, будто он прямо сейчас обнимает меня. Наши совместные ночевки, препирательства, ссоры. А чего только стоил бал в честь праздника Жизни. М-м-м. Но все рухнуло. В одночасье. Найти общий язык так и не получилось. Сомнения, сомнения и ничего больше.

Что-то дернуло меня, выхватывая из водоворота воспоминаний и толкая в реальность. Это была очередная порция боли. Я тут же попыталась остаться в сознании. Когда с горем пополам мне это удалось, я увидела быстро мелькающий пейзаж под собой. Кровожадный Сиран! Я попыталась сообразить, как у меня получается лететь над землей, да еще с такой скоростью. Ответ нашелся довольно быстро. Он нагло и глубоко вцепился мне в спину огромными когтями, взрывал воздух мощными крыльями и уверенно парил над огромным лесом, которому не видно было ни конца, ни края. Да, я была в лапах оборотня.

Птица, что так нагло похитила меня, начала уставать, видимо, не привыкшая к долгим перелетам с тяжелой ношей. Выход из этой ситуации мне виделся один, но чтобы моя задумка сработала, высота должна быть пониже. Впереди как раз была возвышенность, а оборотень за все время полета не набирал высоту, значит, пролетит над нужным мне местом где-то в пяти метрах от верхушек деревьев. Отлично, все должно получится.

Когда мы уже подлетали к точке сброса, как я ее про себя окрестила, я запрокинула голову и одним слитным движением перерезала сухожилия на лапах, как оказалось, орла. Птица была метра четыре в размахе крыльев и выглядела устрашающе, особенно, когда заверещала от боли. Цепкие когти как раз разжались над возвышенностью, что позволило мне мягко спланировать на ветки лиственных деревьев, замедлить ими свою скорость падения и почти невредимой приземлиться на землю.

Спину жутко саднило, как и руки до самых плеч, что я оцарапала о ветки деревьев, за которые хваталась, пытаясь смягчить падение. Этот неприятный зуд и жжение свидетельствовали о регенерации, но приятности моему состоянию не добавляли. Над головой снова раздался крик орла, и я поспешила убраться с этого холма. Не дай Сиран, притащит сюда товарищей, тогда мне точно не поздоровится.

В лесу было темно, а свет луны практически не проникал сквозь густые кроны деревьев, что, несомненно, было мне сейчас на руку. Даже с зорким глазом орла ночью оборотню было меня не разглядеть. Этим я и решила воспользоваться, рванув перпендикулярно направлению, откуда мы прилетели. Первым делом меня будут искать на пути назад, а я не хочу, чтобы меня обнаружили и схватили так быстро. Идти в глубь земель оборотней не вариант и ничем мне не поможет, а вот двигаться параллельно границе, лучшее решение. Тут есть шанс скрыться и потом свернуть к Сальши.

Пришлось всю ночь быть на ногах. Неизвестно, как скоро они решат организовать погоню, и у меня каждая секунда на счету. Не нужно быть гением, чтобы понять, меня не отпустят. Я им жизненно необходима как заложница. Ведь если у них не будет козыря, как заставить серых и демонов молчать о стае диких? Я их последний шанс на спасение, и искать меня будут отчаянно и быстро.

Ближе к рассвету о себе напомнила жажда.

Ну конечно, столько крови потерять и не восполнить ее запас, это просто кощунство. Но загвоздка в том, что брать ее неоткуда. Вокруг ни души. Оборотни не селятся так близко к границе, по крайней мере, большие стаи. Навскидку, я где-то в двух днях пути от Сальши. Что ж, уже можно сворачивать к границе. Дальше углубляться во владения не самой дружелюбной расы в одиночку – плохая затея.

В обед, когда солнце стояло в зените, мне все же пришлось остановиться на отдых и короткий сон. Необходимость передышки становилась критичной. Это я поняла, когда встретилась лбом с местным кленом. От кровопотери и усталости меня ощутимо шатало, но только после встречи с грубой, шершавой корой я поняла насколько сильно.

Делать было нечего, пришлось лезть на все тот же протараненный мной клен. На третьей ветке снизу я удобно устроилась и начала глубоко дышать, чтобы наполнить тело кислородом и снять тем самым головокружение. Хорошо, что мне по пути попался лесной ключ, и я вдоволь напилась, пусть и ледяной, воды. Наконец, за почти сутки беготни по лесу у меня появилась возможность расслабиться и связаться с Михаэлем.

"Михаэль".

И тишина в ответ. Наверное, мечется и не слышит меня.

"Михаэль! Я не могу долго удерживать себя в сознании".

"Раэль! Ты как?!" – он что, плачет?

"С тобой все в порядке? Где ты?"

А, нет, показалось. Просто сильно взволнован, вот голос и дрожит.

"Я очень устала, голодна, но в порядке", – быстро ответила, пока меня не засыпали новыми вопросами.

"Ты в плену?" – очень напряженно спросил демон.

"Нет. Я скрылась от оборотней. Сейчас нахожусь где-то в двух днях пути от Аша и чуть меньше трех от границы с Сальши. Сейчас иду к границе", – вкратце обрисовала саму ситуацию и стала ждать ответа.

Меньше чем через минуту Михаэль снова вернулся к ментальному общению. А быстро они посовещались.

"Мы где-то в дне пути от тебя. Слишком углубились в земли оборотней. Думали, ты у них в плену. Слава жестокому Раху, это не так", – облегчение моему советнику даже в мыслях не удалось скрыть.

"Идите к границе. А после на юг вдоль нее по земле Сальши. Я надеюсь, что через двое суток уже буду на территории демонов".

– … и меня не поймают, – добавила уже в голос, оборвав связь, и отдаваясь в плен сну. Восстановить силы было необходимо.

Проспала я аж до заката, что с одной стороны хорошо, силы восстановились, а с другой, жаль потраченного времени. Разбудил меня мой же урчащий желудок. Орехов и диких груш, сорванных впопыхах во время побега, ему явно было мало. Нужна еда посущественнее. Хорошо, что нож с собой. Может хоть дичь какая попадется по пути. И кровь, и мясо одновременно. Правда, кровь животных и вполовину не так питательна, как у разумных существ, но сейчас выбирать не приходится.

Через два часа пути, когда ночь окончательно опустилась на лес, я заметила какое-то движение в молодой роще, что выросла на месте погибших деревьев. Обострив все свои инстинкты, бесшумно двинулась к своей жертве. Нож легко выскользнул из голенища и лег в руку.

Когда до будущего ужина оставалось несколько метров, я смогла рассмотреть упитанного черного кабанчика, что копошится в земле рылом и совершенно меня не замечал. Молниеносно оказываюсь рядом с жертвой и опрокидываю животное на бок, так, чтобы его клыки меня не достали. Дальше, не мешкая, заношу прямо над сердцем нож. Одно движение и кабанчик мертв, но не все так просто. Это движение я так и не смогла закончить. Воздух подо мной пошел рябью, а тело животного затряслось и приняло очертания подростка.

– Ашарас! – я чуть не прирезала ребенка.

– Пощадите, госпожа! Пощадите! – затараторил черноволосый и полностью голый юноша.

– Да не буду я тебя резать! – рявкнула с досады, еще больше перепугав мальчишку.

– Госпожа?

– Успокойся уже, – и я протянула руку, предлагая помощь.

Оборотень недоверчиво посмотрел на ладонь, потом на нож, но все же принял предложенную руку.

– Где мы находимся? – решила уточнить свое местоположение.

– Как где? Здесь, – недоуменно хлопая карими поросячьими глазками, они у него мало изменились от смены ипостаси, ответил пухленький юноша, стыдливо прикрывая ладошками самое сокровенное.

– Что за земли? – зашипела на глупого пацана, злясь на себя за такой промах и, похоже, продолжительную голодовку.

– Так леса Ванра, – недоуменно пояснил оборотень и весь сжался от моего последующего крика.

– ЧТО?! Какого орка?! АШАРАС!!! – я с размаху полоснула по молодой березе и, как следствие, срубила когтями бедное, ни в чем не повинное деревце.

– ТЫ! – гаркнула на мальчонку, что тот аж затрясся, – стоишь здесь и не рыпаешься! Понял?!

– Д-да, – в страхе прошептал парень, но остался стоять на месте.

Я же села прямо на землю, точнее, с размаху упала на нее, совершенно игнорируя боль в пятой точке, и начала истошно звать своего зама.

"Михаэль! Зомби тебя погрызи! Дела дрянь!" – орала в мыслях я.

"Тебя схватили?" – тут же пришел напряженный вопрос.

"Нет. Все гораздо хуже! Эта тварь пронесла меня через портал!", – и я замолчала, ожидая реакции.

"Где ты?", – чересчур спокойно. Похоже, демон на грани. Ничего, сейчас сорвется.

"Я на самом западе. Леса Варна, два месяца пути от вас".

И больше ни одного слова. Только удушающе мощные эмоции.

***

– Что ты сказал? – тихо, но не менее устрашающе, обратился к Михаэлю жнец.

О да, сейчас это был именно серый, который не знает пощады и разорвет любого, кто хоть чем-то не угодит ему.

Михаэль всегда был сильным и смелым, но даже у него бежал холодок по спине от вида и силы этого мужчины.

– Она в лесах Варна. Два месяца пути, – твердо повторил демон, но внутри он позорно склонял голову перед более сильным существом, хоть внешне это никак не проявлялось.

Только сейчас глава гвардии наследницы, наконец, полностью понял, кто был рядом с ними все это время. Главный жнец, сметь во плоти. По-другому сейчас этот красноволосый мужчина не воспринимался.

Сам же Шут готов был разорвать своих подчиненных в клочки. Ну как они могли проморгать врага и подпустить его к мышке. Ладно бы ее просто ранили, хотя и эта мысль вызывала желание отрывать головы, но дать похитить единственную подзащитную, это вызывало гнев. Всепоглощающий для собственной души и разрушительный для остальных.

Но Мак не был бы главой, не умей он брать эмоции под контроль. Он широко оскалился, вызывая первобытный ужас у всех присутствующих, и мягко, даже нежно, заговорил.

– Мышка – существо сильное и, к счастью, обремененная вполне неплохим умом. Жизнь она себе сохранит, да и не попадется в плен, раз сбежала. Но надолго ее без помощи не хватит. Вряд ли оборотни расщедрятся дать ей защиту, – все это было истиной, и заставляло демонов прислушиваться.

– Я и мои люди идем за главой клана Сизого тумана, а вы все отправляетесь в столицу Сальши, – принял решение за всех жнец и даже бровью не повел.

Он действительно верил в свою избранницу. Она не раз доказывала, что сильна духом, а вчера он увидел и силу ее тела. Стойкая девочка, но все равно нуждающаяся в таком защитнике, как он. В его руках она может расслабиться и жить для себя, не испытывая постоянного страха быть заточенной.

Шут никому и никогда не признается, что почувствовал притяжение к фиолетововолосой вампирше с первой встречи. Еще тогда, в ее кабинете, будучи в марионетке Кука, он ощутил некую связь. Не любовь, нет. Интерес. Он хотел понять ее, хотел вывернуть наизнанку и посмотреть, что внутри. В тот день он впервые не жалел, что повелся на уговоры и не убил мятежную главу клана сразу, не разбираясь в ситуации.

Как так произошло, что дальше пришло желание спасти неугомонную вампиршу, к которой опасности клеились, как к богатой наследнице женихи? Хоть и эти на нее тоже вешались. После захотелось быть ближе. Появилось странное, иррациональное желание поддеть и вывести на эмоции. Последней ступенью к полному захвату разума необычной мышкой стало желание прикосновений. Дураком Мак не был и сразу понял, что дело запахло не просто жареным. Пахло уже углями, ибо процесс своего порабощения он безалаберно прошляпил.

Мужчина не злился, не срывался на ближних, он принял все. Влюбился, с кем не бывает. Нужно только привязать свою неугомонную вторую половинку к себе и можно спать спокойно.

И вот, когда до цели оставалось так мало, причина всех действий исчезла. Он не переживал так с тех времен, когда был еще ребенком и вляпывался в неприятности на пару с Рэйнардом. Ох, и получали же они тогда от матери.

А что сейчас? Сейчас он отправит демонов своей дорогой, а сам пойдет за своей головной болью, ибо избавиться от нее уже возможности нет. Он упустил ее в тот момент, когда переступил порог Сизого Крова.

– Я иду с тобой, – твердо заявил Михаэль.

Он не боялся гнева серого, он боялся не успеть. Но даже такая причина не была достаточной для жнеца.

– Действовать нужно скрытно, – спокойно начал объяснять Мак, чем ввел с ступор своих подчиненных. Еще бы, жнец и что-то объясняет, вместо того, чтобы что-нибудь отрезать.

– Скажи мне, ты обучен бесшумному преследованию, тихим способам убийств и способностям маскироваться?

Ответ наемник знал, потому и не ждал слов от демона.

– А знаешь, – вдруг стал совершенно расслабленным и беспечным жнец, – я передумал. Мои ребята идут с вами. Боюсь, что наедине я их точно перережу за оплошность. А так гляди и остыну, пока мышку буду спасать.

– Ты хочешь идти один? Нет! – начал возмущаться Михаэль, но одного пронзительного бирюзового взгляда было достаточно, чтобы усмирить его пыл.

– Ваш первый воин Сальши не вызывает доверия, – он бросил острый взгляд на Алиира, – если вы не пойдете с ним, он пойдет за нами в портал и, кто знает, что произойдет, если до Раэль он доберется первым.

Тут демон вынужден был согласиться. Раэль может себя защитить от оборотней, но не от Алиира. Они совершат огромную ошибку, если позволят демону остаться с главой клана Сизого тумана наедине.

– Если до послезавтра ты ее не найдешь, мы идем следом.

– Нет, вы идете в Сальши, как и планировалось. А мышку я и сам найду, – самодовольная улыбка и лишь в глазах нетерпение.

Он как можно быстрее хотел отправится за названой сестрой Михаэля.

– Я сообщу ей о нашем решении, – нехотя ответил зам, сам себя ненавидя за согласие с этим планом.

– Я спасу ее от оборотней, ты – от демона. Все по-честному, – и жнец хлопнул Михаэля по плечу.

– Эй, Дижи. Пойдешь со мной за своей хозяйкой? – крикнул на весь лагерь Мак.

Тут же из леса выскочил скакун Раэль и на всех парах поскакал к Шуту.

– Думаю, это да, – и он похлопал по шее скарха.

– Не теряй связи с Раэль, – напутствовал Мак, вскакивая на Дижи. Тот даже ухом не повел против действий наемника.

– И не облажайтесь.

Улыбка в стиле "вы все пыль, недоумки" была последним, что успели увидеть демоны с серыми до поднятого сильными лапами скарха песчаного тумана.

***

Кому расскажи, где я сейчас нахожусь, не поверят. Я бы и сама не поверила, не стой я посреди лесного города Сервин, самого загадочного и чуть ли не мифического поселения оборотней. Как раз здесь могли сосуществовать несколько видов двуипостасных и при этом все еще оставаться членами своей стаи. Сервин – что-то на подобии поселения-рынка и города переговоров. Здесь есть постоянные жители, но основная часть приезжие. Это место постоянно в движении и почти никогда не спит. Вот только под покровом ночи рынок становится черным, а переговоры – заговорами.

Опасение относительно этого лесного города у меня было одно: а не решит ли кто-нибудь из не внушающих доверия личностей поторговать вампирами?

Одно хорошо, на ночь меня приютит мальчишка-кабанчик. Он же меня сюда и привел. Их стадо как раз живет неподалеку от Сервина и торгует разными травами и кореньями. Вообще, я не оставила мальчонке выбора, когда показала клыки и наставила на него нож, но никто не просил его оставлять меня на ночлег. Довел бы до цивилизации, и дело с концом. Но мне попался на удивление сочувствующий поросенок, что не оставит "девушку в беде". Когда он это произнес, я расхохоталась в голос.

Он ведет хищника к травоядным свинкам и считает, что в беде именно я. Как мило. И жутко наивно.

В любом случае, город мы зацепили только по окраине. Не было смысла заходить в центр, да и я не была уверена, что там парочка диких не рыскала по мою душу.

Спустя еще час ходьбы пешком, мы, наконец, достигли поселения кабанов. Уже была глубокая ночь, но я легко могла разглядеть земляные домики, что холмились крышами над травой и утопали дном в грунте. Этакие большие норы-лежанки. Что поделать, если вторая суть брала свое и валятся в земле, особенно в жаркую пору, требовала поросячья душа.

– Госпожа, вы только не шумите. У меня папка нервный, сначала бьет, потом спрашивает, – беспокойно обратился ко мне мелкий.

– Боишься, что пришибет меня и не заметит? – я демонстративно подкинула внушительный нож несколько раз, а потом всадила его в ближайшую березу почти по самую рукоять. Пошел сок. Что-то не ладится последнее время у меня с белоствольными, что не пострадает дерево от моей руки, все берёза.

Я медленно подошла к белому стволу и одним рывком вытянула оружие из древесины. Лих, так звали поросенка, круглыми глазами смотрел за моими действиями, широко открыв рот.

– Не боись, шуметь не буду, – и я жестом спросила, куда мне приткнуться на ночлег.

– Вон там землянка пустует. Давно в ней никто уже не живет, – и мелкий указал на нору, что расположилась на самой окраине поселения.

– Ты голодная?

О, какую бурю в душе вызвал этот вопрос. Я была не просто голодная, я была оголодавшая, но все еще неплохо себя контролировала.

– Мне бы мяса, но очевидно, что здесь его нет, – озвучила свои мысли.

– Есть орехи и корнеплоды, – как ни в чем не бывало предложил Лих.

– Сойдет.

Мальчишка сорвался с места и юркнул в одну из землянок.

– И побольше воды, – чуть громче, чем следовало бы, добавила я.

Пока мне собирали перекус, решила исследовать место своей будущей одноразовой ночевки. Очевидно, что задерживаться здесь на дольше опасно.

Внутри было довольно сыро, однако ухожено и на полу лежал, пусть потрепанный временем, но ковер. Стояла масляная лампа на маленьком столике, за которым, видимо, читали, сидя прямо на подушках на полу. Об этом свидетельствовали несколько прибитых на деревянную заднюю стенку полок над столиком, полностью заставленные книгами. Здесь вообще удавалось стоять только пригнув голову, что, похоже, было нормой для оборотней. Они, судя по мальчишке, не сильно отличались ростом, да и вместо стульев предпочитали сидеть прямо на подстилке или подушках. Свинки, что с них взять.

У двуипостасных их вида просто нет необходимости в огромных домах, стульях и столах, за которыми им нужно проводить званые вечера или чаевничать после завтрака в выходные с соседями. Здесь жизнь течет своим чередом, заглатывая ненужные церемонии и порядки. Тут все живут, как хотят, валяются в грязи, если так их душе угодно, и ходят практически голышом. Все это несложно понять, если удосужиться внимательно присмотреться к жилищу и маленькому поросенку. Здесь никто не скрывает своей жизни, здесь народ свободный и вольный в своих поступках.

Что ж, это будет полезный опыт. Когда смотришь на жизнь, так кардинально отличающуюся от твоей, невольно задумываешься о правильности и ценностях. Думаешь о свободе. О ней я вообще последнее время часто думаю, ибо боюсь потерять ее больше всего.

– Держи, – пухленькое личико подростка без предупреждения нырнуло вглубь домика, минуя занавешивающие проход грязно-серые ткани, только здесь они были запачканными и не чищенными, и протянул на дрожащей от напряжения руке деревянный поднос со снедью. Правда, для меня это было больше похоже на издевательство, но я все равно поблагодарила мальчонку за угощение.

– Вот вода, – рожица снова просочилась в землянку, и Лих поставил у выхода большой кувшин с водой.

– Если понадобится еще, в двухстах шагах на восток есть лесная река, – и он указал направление рукой.

– Только набирай воду на деревянном настиле. Река быстрая и очень холодная. Если свалишься, уже не выплывешь, – и он состроил серьезное предупреждающее лицо.

О, кровожадный Сиран, он меня что, как ребенка несмышленого решил оберегать?

Я не стала снова демонстрировать ему свою силу, а лишь улыбнулась и кивнула, давая понять, что совет принят к сведению.

– Пусть наша ночь будет тиха, – своеобразно пожелал спокойной ночи оборотень и скрылся на улице.

Я же, тем временем, схватила стол и придвинула его к выходу. Заметить предмет мебели сразу и не сбить будет очень сложно, ибо проход узкий, и внутри темнее, чем снаружи. Знаю, хлипкая защита, но оповещалка о незваных гостях что надо. Тем более, что на стол я понаставила кучу чашек и тарелок, чтоб грохот стоял знатный.

Дальше я собиралась лечь совершенно не в предназначенном для этого месте, а точнее, на кухне. Правда от кухни тут были только полки и шкафчики с посудой, но я смело окрестила этот уголок именно кухонькой. Как раз за чем-то на подобии глиняной печи для обжигания горошков, похожую я у гончаров видела, только эта была меньше и видимо предназначалась для готовки, я и решила уложить свои кости. Во-первых, меня за ней не видно и, во-вторых, тут меня будут искать в последнюю очередь, что даст преимущество.

Нож я предусмотрительно положила под украденную из общей комнаты подушку, но из рук не выпустила.

Ты в стане врага, Нараэль. Сейчас ты мрак, не свет. Ибо свет зачахнет здесь в первые же минуты, а мрак создан сам поглощать. Пришло время оправдать данное отцом темное имя. Сила – это единственное, за что я была благодарна Гарзифу. Сила, о которой он до сих пор не знает. Я была осторожной девочкой, верящей в счастье, но не наивной.

Что ж, имя Нараэль – суть мрака, как раз соответствует моей силе. И я всей душой ненавижу его.

Я сложила на лежаке из подушек и каких-то тряпок подобие тела, накрыла одеялом, и только тогда ушла за печь, на жесткую, застеленную лишь половиком землю. Это даст мне время для защиты и спасения. Важно лишь время, что я смогу выиграть у противника. Драгоценные секунды определят, кто будет убийцей, а кто жертвой.

В краю животных нет места благородной леди, тут выживет лишь хищник. Вампир и демон. Охотник.

***

Ночь. Ясная и светлая. Прекрасное время для умиротворенного сна. Однако, именно сегодня большинство здешних жителей не спит. Бледно-голубое сияние в обрамлении каменных врат в никуда и из ниоткуда замерцало ярче и пошло рябью. Кто-то спешил проникнуть в глубь лесов оборотней.

Минута и через западный портал на землях клана рысей прошел всадник. Его появление ничто не могло скрыть, а вокруг перехода сидела засада. Справедливо решив, что есть хорошая возможность возвращения их заложницы к порталу, дикие взяли эту точку в окружение.

Что такое один всадник для целой стаи. Пустяк. Но только не этот. Не осаживая животное, красноволосый жнец просто на ходу рубил попавшихся на пути противников коротким клинком, и никто не смог даже замедлить галоп его скарха. Когда кольцо диких было разорвано, всадник исчез. Будто привиделся оборотням стремительный и неукротимый, словно пожар, воин. И только десяток трупов убеждал двуипостасных, что видение было реальностью.

***

Предрассветная дымка. Солнце еще не показало свой лик из-за горизонта. Туман стелется вверх от реки. Тишина.

Я уже полчаса как сижу у маленького пыльного окна и всматриваюсь в лесную глушь. Песнь соловья оборвалась внезапно, что и послужило толчком к моему пробуждению. Спала я от силы четыре часа, но чувствовала себя удивительно бодрой. Предчувствие опасности полностью стерло следы усталости. Организм всегда бросает все силы на защиту.

То, что меня рано или поздно найдут, я не сомневалась. Можно путать следы, менять внешность, но запах все равно выведет хищника к жертве. Вот только на роль жертвы я не соглашалась.

Нож лежал на коленях, ибо пальцы устали слишком судорожно сжимать рукоять. Волосы я нещадно заплела в косу еще при отдыхе на дереве и не расплетала до сих пор. Вдруг враг нападет, а я сижу с руками в волосах и не готовая к отпору. Глупая смерть тогда получится.

Спину неприятно холодило. Дыры от когтей остались внушительные. Скорее, спины у моей рубашки и куртки уже не было, одни лоскутки. Все это время я двигалась, а отдыхала только днем, поэтому не чувствовала холода еще еле теплого второго месяца весны. Сейчас же самое холодное время, и моя голая спина чувствует это сильнее всего остального тела.

Можно накинуть одеяло, но при нападении оно сильно замедлит меня и скует движения. Нет. Лучше слегка замерзнуть, что для меня вообще некритично, скорее, некомфортно, чем умереть, не увернувшись от клинка или когтей. Ни для кого не секрет, что меня попытаются взять живой, но кто сказал, что я им таковой сдамся. Ну нет, за свою жизнь я уже не раз побывала разменной монетой, не бывать этому больше.

Тихий шорох у входа в землянку заставил все посторонние мысли выветриться так же быстро, как убегает закипевшее молоко. Мои незваные гости не спешили врываться, осторожничали.

Неужели боятся? Их сородичи не сильно заботились о моей возможной силе, за что и поплатились. Похоже, эти умнее, а значит, и опаснее.

Но даже самый терпеливый зверь когда-нибудь начинает действовать. Вот и мой гость, наконец, проник внутрь. Грохот, падение грузного тела и почему-то поросячий визг с улицы.

– Да чтоб тебя зомби жрали! Кто ж стол у входа ставит?! – ругался представитель кабанов, о чем красноречиво свидетельствовал его запах и упитанное большое тело.

– Постучали бы, не пришлось бы испытывать на себе мое изощренное гостеприимство, – фыркнула в ответ и вышла из-за печи.

Ко мне заявилось для знакомства все стадо. Народу на улице собралось где-то полсотни, и все рассматривали меня с опаской. А вот детей не было. Ясно, пришли разузнать, кого мелкий привел, и не опасен ли этот кто-то. А если представляет угрозу, то всем стадом и задушат.

– Нечего тебе здесь делать, вампирка, – грозно прогрохотал так бесцеремонно ввалившийся в мое временное жилище оборотень.

– Опасные у тебя враги. Не нужны они нам, – его точка зрения была вполне понятна.

Остальные дружно закивали. Значит, я была права, и в городе меня ждали, иначе откуда им знать о моем преследовании. Небось дикие и кабанов расспрашивали о беглянке. Хорошо, что не поддалась искушению пройтись по загадочной диковинке этих мест.

– Да я и так уходить собиралась. Незачем было для проводов такую процессию собирать, – съехидничала я и направилась прочь из поселения.

Они правы, меня здесь быстро обнаружат. Оставаться все равно не входило в мои планы. Переночевала, и то спасибо.

– Стойте, так же нельзя! – закричал знакомым ломающимся голосом кто-то из толпы.

– Лих, ты еще получишь свое наказание за то, что привел чужачку в наш дом, – сурово пробасил все тот же мужчина. Точно вожак.

– Не переживай, поросенок. Мне все равно пора, – попыталась подбодрить мальчонку.

Он единственный из всех еще не разучился сопереживать. Остальные закостенели в своих страхах и опасениях.

– Тогда я провожу тебя до дороги. Сама ты точно заплутаешь, – и кабанчик решительно направился ко мне, игнорируя запреты старших.

– Ох и влетит тебе по возвращении, – шепнула на ухо мальчишке.

Он ничего не ответил, но намерения помочь не растерял.

Совет 20. Если за вами идет жнец, готовьтесь прятать трупы

Через два часа пути я уже прямым текстом посылала мальчонку домой. Ну в самом деле, кто из нас ребенок.

– Я обещал довести тебя до дороги и я доведу.

– Не надо меня вести. Да и не уверена я, что мне нужно к твоей дороге, – пыталась остановить решительного парня.

– А куда надо?

– Да орк его знает! – и я не врала.

Где находится еще один портал, я не знала. Спрашивать было глупо, ибо дикие могли выпытать у кабанов всю информацию обо мне. В общем-то, это еще одна причина отправить мальчишку восвояси. Меньше знает, дольше живет.

Вчера Михаэль связался со мной и рассказал очень занимательную информацию: за мной ушел Мак. И все. Сказать, что я была в шоке, ничего не сказать, но когда мне все пояснили с точки зрения жнеца и опасности со стороны демонов, пришлось согласиться, план продуман. Зная этого проходимца, найдет он меня без проблем. Вопрос только когда? А пока его нет, нужно продолжать двигаться на восток, так сказал зам. Туда же направится и Шут.

– Все, мелочь, дальше тебе нельзя. Опасно, да и мне одной проще, – я остановилась и нависла над подростком.

– Но…

– Домой! Быстро!

– Да-да, свинка. Трусил бы ты домой, бекон ходячий. Я же могу не сдержаться.

– Ашарас!

– А девчонка быстро соображает.

Из-за деревьев выступило семеро мужчин. Тот, что говорил, был смуглым брюнетом с по-кошачьи зелеными глазами. Когда только вылетел первый звук из его рта, я уже заслонила Лиха и выхватила нож, выставив его перед собой режущей кромкой на противника.

– Детка, может сдашься по-хорошему. Нам ты живой больше нравишься, – продолжил мурчаще заговаривать мне зубы дикий.

Остальные пока молчали, медленно окружая нас.

– Беги, – шепнула за спину.

– Нет, – побледнев до состояния полотна, стоял на своем Лих.

– Меня не убьют. А тебя запросто. Пока попробуют захватить, ты вполне успеешь скрыться. Беги. Это лучшее, что ты сейчас можешь.

– Но…

– Пошел отсюда! Ты мне будешь только мешать! – наорала на мальчонку, надеясь, что это подействует.

– Удачи, – шепнул мальчик и обернувшись кабанчиком, резво ускакал.

Молодец, понял, что не ему с ними тягаться. Бросившегося следом за Лихом волка, по крайней мере мужчина пах псиной и был излишне лохматым, я полоснула по руке ножом. Больше преследовать мелкого никто не решился.

Ну что, пора использовать последний козырь.

– Не рыпайся, кровососочка. Целее будешь. Мр-р-р, – и живой круг начал сужаться.

Да я даже двигаться не буду. Мне всего-то нужно сосредоточиться и выпустить эмоции наружу.

Есть у демонов способность – эмпатия, и она может распространяться в обратную сторону, но только при прикосновениях, и то это редкость. К примеру, Михаэль может пить чужие эмоции, а взамен дарить успокоение, но это его максимум.

Со мной все сложнее. Я читаю эмоции легко, как строчки в книге, и об этом знают мои демоны. Но об обратной стороне моей эмпатии не знает никто.

– Сейчас вам станет страшно, – спокойно предупреждаю диких.

В ответ лишь снисходительные улыбки. Ненадолго. Пара секунд и они все застывают, скованные иррациональным страхом. Его проецирую я, но понять этого им не дано. Брюнет первым перебарывает себя, и делает новый шаг ко мне. Сильный, но я только начала.

– Хм. Продолжаем. А теперь вы в ужасе, – и новая волна моих эмоций, что совершенно не трогают меня, обрушивается на оборотней.

Вот теперь они падают на землю, начинают орать и корчиться в неконтролируемых судорогах, настолько силен их ужас.

Все просто. Мое имя олицетворяет заложенную во мне силу. Я могу проецировать только негативные эмоции: страх, ужас, отчаяние, апатию, боль и самоуничижение. Я ненавижу эту способность, но она часть меня. Сегодня я во второй раз использовала ее.

Первый раз был при побеге. Тогда я внушила всем безразличие и апатию, что помогло нам скрыться, избегая ненужных стычек и попыток схватить.

Эта сила завораживает и затягивает. Когда любое существо только от одной твоей эмоции корчится в муках у твоих ног, это развращает, это манит. Поэтому я просто забыла об этой части себя. Без нее я лучше, без нее мне проще.

Я легко перерезала глотки несопротивляющимся диким. Только у брюнета я замешкалась. Он стоял на коленях абсолютно неподвижно, но в глазах ни капли страха, только упрямство и сила. Его горло избежало встречи с лезвием ножа. Гордых и сильных духом существ не прирезают как скот, это низко. Такие должны принять смерть в бою.

– Твое время еще не пришло, – тихо выдохнула в приподнятое за подбородок хищное лицо.

– А твое пришло, – вдруг выдавил из себя оборотень и указал взглядом в лес.

Ашарас! К ним идет подкрепление. Я истощена, больше такой трюк у меня не получится. Голодная, изможденная и после потери крови я и так еле справилась с этими дикими, с новой партией даже пытаться не стоит.

– Беги, – проговорили губы, но ни звука не раздалось.

И я послушалась. Рванула в чащу что есть силы. Сразу следом сорвались тени. Они ломали ветки, рычали и даже не пытались скрыть своего преследования.

Сердце бухало везде. Даже в голове отдавались его мощные толчки, где поселилась лишь одна мысль "догонят". Не сразу, измотать я их успею, но догонят все равно.

Около часа непрерывного бега, где меня планомерно загоняли. Я сопротивлялась, резко прыгала в противоположные стороны, не редко снося с ног какого-нибудь оленя или пантеру. Да, дикие почти все были в звероформе. Так они наверстывали разницу в скорости. Ни один оборотень в человеческой ипостаси не догонит вампира, и они об этом знали.

Впереди замаячил просвет, и я, не сомневаясь ни секунды, из последних сил рванула именно туда. Я дорого продам свою жизнь, а на открытом пространстве это делать проще. Больше тварей заберу с собой.

Я выскочила из леса прямо на широкую насыпную дорогу. Тракт!

Приняв боевую стойку и оскалившись, загнанный зверь опасней вдвойне, стала ждать первого смельчака. Меня снова окружили. Первым бросился волк, и был тут же отброшен с прокушенным горлом и ножевой раной в животе. Следом прыгнула пума. От этой твари остались глубокие царапины на руках и груди, но брюхо я ей все равно вспорола.

Спустя несколько минут вокруг меня уже было больше десятка трупов, несколько раненых и еле стоящая, истекающая кровью я. Следующий противник будет моим убийцей. Лишь бы и я стала его.

Пантера бросилась внезапно, как и свойственно кошкам, вот только допрыгнуть ей не дал короткий клинок, что насквозь проткнул оборотня, перерезая хребет.

– А я как всегда вовремя, – громко произнес жнец за моей спиной, но ни капли самодовольства или улыбки в его словах не было. Только страх.

– Я бы перебил вас, как котят слепых, но моя мышка не может больше ждать, – и такие сильные и знакомые руки подняли меня куда-то вверх, усаживая перед собой.

– Дижи, – еле прошептала, увидев красно-рыжую мощную шею, и тут же зашлась кровавым кашлем.

– Лично приведу сюда отряд жнецов и зачищу эту территорию от всякой швали, – зашипел разъярённый серый и послал скарха в галоп.

– Кусай! – прикрикнули на почти бессознательную меня, утыкая носом в ароматно пахнущую шею.

Это все, что мне нужно было. Дальше инстинкты сделали свое. Теплая, живительная влага коснулась губ и потекла внутрь, к самому естеству.

***

Мерное покачивание, теплые объятья. Сильные руки, что удерживают тебя от падения, теплое дыхание шевелит волосы на затылке и согревает кожу шеи, скользя за ворот рубашки. Все это отмечало подсознание, тогда как сознание было в глубоком сне. Нет, глаза были открыты, и снов я не видела, но ощущала себя листком на дереве, который трепал гуляка ветер, как тому было угодно.

Сколько мы так уже ехали, я не знала, но заснуть так и не смогла. Уже давно встало солнце, что я отметила чисто инстинктивно, и стало довольно тепло.

– Сейчас я остановлю Дижи и мы отдохнем, – тихо шепнул Мак, крепче сжимая руки на моей талии.

И вправду, скарх вскоре остановился, и жнец медленно и осторожно спешился с животного, боясь, что я сама могу не удержаться. Спускать меня первой тоже было рискованно, поскольку я не уверена, что смогу стоять самостоятельно. Похоже, наемник тоже не был в этом уверен.

Как только мужские сапоги коснулись земли, заботливые руки тут же вернулись ко мне, удерживая и медленно стягивая со скарха. Сейчас мне было хорошо. Я чувствовала странное умиротворение и, в какой-то мере, счастье. Мак не заваливал меня вопросами, не тряс каждую минуту, проверяя состояние. Он просто держал меня в своих объятьях и молчаливо поддерживал.

Раны затянулись довольно быстро, кровь сделала свое дело. Вот только я так и не позаботилась о своем доноре. Не красиво с моей стороны. Выпила я не мало, и наемника должно было ощутимо вести, но то ли он слишком стойкий, то ли притворяется искусно.

Когда аловолосый аккуратно посадил меня на траву, больше некуда было, я уже пришла в себя и решила кое-что выяснить.

– Голова кружится? – прямо, в лоб, без всяких уверток.

– Нет, мышка. Болезная бледность – это твоя прерогатива, – отшутился наемник, отвязывая от седла мои одеяла.

У меня их с собой всегда два на скархе. Одно, то, что грубое и не пропускает влагу, кладу на землю, вторым укрываюсь. Хорошо, что я не успела их снять с Дижи до того, как на нас напали оборотни. Мак явно не о комфорте думал, когда вскочил на моего скарха, иначе захватил бы еды. Но, увы, кроме одеял и мешочка с сушеными фруктами на скакуне ничего не оказалось.

– Мак, подойди ко мне, – я внимательно смотрела за мужчиной и увидела, что устал он много больше, чем показывает.

– Сейчас, – и Шут, отвязав оба одеяла, направился ко мне.

Выбрав более-менее ровное место, уложил на него нижнее одеяло.

– Пересядь, земля холодная, – и мне указали на новое место, – позже принесу еловых веток. Будешь спать, как на перине.

– Посиди со мной, – потеряно прошептала я, хоть вовсе и не чувствовала себя таковой.

Он молча присел рядом, придвигаясь вплотную и обнимая рукой за плечи. Отлично, так даже лучше.

Одним рывком опрокидываю наемника на спину и сажусь ему на бедра. Запястья сжимаю своими ладонями и фиксирую руки у головы мужчины.

– Да ты еле на ногах стоишь, идиот! – рычу в самое лицо, даже в такой ситуации бесящее меня своим самодовольным выражением.

– Положим, я ни за что не променял бы нынешнее положение на вертикальное, – провокационно и сладко выдохнул в ответ наемник, чуть приближая свое лицо к моему.

– Я тебя без особых усилий скрутила. Даже силу не всю использовала, а ты и пальцем пошевелить не можешь! – продолжила шипеть, пытаясь заставить этого гордеца признать, что ему нужна помощь, и он не всесилен.

– И снова, – низкий шёпот, – меня все устраивает.

Мак демонстративно покрутил кистями, пытаясь донести до меня этим жестом, что он может освободится в любую секунду.

Ха! Да если б мог, вырвал бы руку и ехидно при этом скалился бы мне в ошарашенное лицо. Я не наивная девчонка и вижу, когда изо всех сил пытаются что-то скрыть. Эмпатия не лжет. Правда, сейчас это сродни предчувствую. Странное ощущение, но я уверена, что оно меня не подводит.

– Хорошо, – спокойно говорю все еще улыбающемуся Маку, – тогда останови меня.

Медленно наклоняюсь, так же не спеша выпускаю клыки, и, не отрывая взгляда от бирюзовых глаз, аккуратно приникаю к собственному запястью. Клыки легко входят в предварительно смоченную слюной кожу, не принося боли. Стараюсь как можно больше вобрать в рот крови, чтобы в следующую секунду поцеловать кровавыми губами мужчину подо мной.

Он не реагирует. Конечно, какой серый будет пить грязную кровь нечисти. Даже не стоило этого ожидать. Вот только наша кровь помогает восстановиться. Она легко устраняет анемию. Поэтому наши жертвы не всегда умирают от кровопотери. Лишь глоток и донор как новенький. Другое дело, что большинство вампиров считают свою кровь священной и не отдают так просто кому попало. Каюсь, я впервые делюсь своей с кем-то по доброй воле. Раньше я никогда не доводила доноров до критического состояния, и они вполне восстанавливались сами. Из этих же соображений я предпочитала держать сильных существ подле себя. Их регенерация позволяла им восстанавливаться в кратчайшие сроки.

Но сейчас все по-другому. Мне нужен сильный, здоровый союзник, иначе нас схватят, и мы не сможем дать достойный отпор. Хотя кому я вру, мне не нравится слабый Мак. Я привыкла видеть его сильным, стойким. Он и сейчас такой, только потрепан одной оголодавшей мышкой.

Не дождавшись нужной реакции, чуть высунула язык, рискуя потерять такую драгоценную рубиновую сладость, и надавила на мужские губы. Меня впустили сразу, отвечая на ласки, будто и не было прошлого сопротивления. Кровь медленным, тягучим ручейком потекла к Маку. С каждым его глотком губы слегка подрагивали на моих, вызывая странное удовлетворение.

Когда кормление перешло в нечто более интимное, я и под угрозой жизни не скажу. Это показалось таким естественным, что перехода фактически не было. Вот только тело брало свое. Оно хотело есть и спать, о чем громко заявило на весь лес. Да, мы снова едем не по дороге. Так безопаснее.

– Теперь слабость уйдет, – отстранившись от жнеца, пояснила свои действия. Будто он этого не знает.

– Угу, – и он легко вырвал свои руки из захвата, и поднял меня за талию над своей головой.

Это что, меня обманули?

Мак снова привлек меня к себе, крепко обнимая за талию.

– Мне так хотелось узнать, позаботишься ли ты обо мне, если я ослабну? – спокойно произнес мужчина, поглаживая меня по щеке, – прости.

Шут коснулся моего лба своим и замер. Я не знала, что сказать. Мой укус ослабил его, это точно, но, похоже, недостаточно сильно для моего вмешательства. Меня просто проверяли!

– Но, признаться, я не ожидал такой жертвы, – он нежно провел губами по зажившему запястью, оставляя на нем поцелуй, – ведь отказывался же. Но ты упрямая.

Он весело усмехнулся, поцеловал меня легко в губы и встал. Вместе со мной на руках. Вот же лживая серая морда!

– Не шипи, – остановил мои возмущения наемник, – по надувшемуся личику вижу, хочешь мне многое сказать, но давай потом. Как только я соберу веток и устрою ночлег, так и выскажешься. Ведь скоро стемнеет.

Я посмотрела на небо, и вправду уже порозовело. Закат.

– Я ненавижу ложь! – бросила прямо в лицо Маку.

Жнец поставил меня на ноги, положил руки на плечи и проникновенно пояснил:

– А я не врал. Ты сама себе напридумывала небылицы, – щелчок по носу, и Шут скрылся за деревьями.

Еще немного понаблюдав за мелькающей в лесу серой фигурой, я не сразу смогла отреагировать на наглость жнеца. А потом смысл слов до меня дошел. Мой бессильный рык злобы распугал всех животных в районе десяти километров.

Ашарас! Как же он меня бесит! Как был самодовольной сволочью, так и остался.

Искусный манипулятор. Что он там говорил про Кукловода? Мастер управлять людьми, шикарный марионеточник? Да, не спорю, но он управляет только телом, а Мак всеми шестью чувствами, что помогло ему стать просто гением манипулирования. Жнец тонко чувствует психологию существа и может с легкостью управлять разумом. Ты думаешь, что действуешь по своей воле, а тебя просто искусно к этому подтолкнули. Именно это не дает мне покоя. Шут уж слишком хитер. Когда он искренен, а когда играет, сложно понять. Между этими двумя проявлениями его характера тонкая грань. Смогу ли я когда-нибудь видеть ее?

– Смотрю, моя мышка уже понапридумывала страстей, – из леса вышел Мак с целой охапкой еще не сухих еловых веток, – я уже монстр, или могу надеяться на амнистию.

Он сбросил свою ношу и подошел ко мне. Я так и не села снова, продолжая стоять в размышлениях. И вот знает, что ему косточки перемывала. Переживает, что ли?

– Раэль, если я и играю с тобой, то ставка в такой игре – наше будущее. Поверь, кружить тебе голову магией или заставлять что-либо делать, я не стану. Не мои методы, мышка, – он вплел пальцы в мои волосы и наклонил голову к себе на плечо.

– К тому же, я слишком великолепен и неотразим, чтобы прибегать к подлым приемчикам, – и самодовольная улыбка, такая привычная, появилась на красивом лице.

– Вот надо же все испортить, – оттолкнула мужчину и пошла раскладывать валежник, чтобы устроить на нем теплое и мягкое спальное место.

– Дижи, мальчик мой, – обратилась к скарху, – побудешь добытчиком?

Скакун всхрапнул и выпятил вперед грудь. Конечно, он был согласен. Я быстро расседлала его и отпустила в лес.

– Удачной охоты, – напутствовала я.

– Хм, – вдруг хмыкнул Мак.

– Что?

Я повернулась к наемнику, сложив руки на груди и ожидая объяснений.

– Вот думаю, если за нами придут, убегать будем на своих двоих? – он недовольно посмотрел вослед скрывшемуся скарху, – ты отпустила наш шанс на быстрый, а главное, успешный побег.

– Дижи не тупая лошадь. Он почувствует чужаков и вернется. А что, начал жалеть, что пошел за мной в одиночку? – желчно высказалась я.

И с чего столько агрессии?

– Я никогда не жалею, мышка. Жалостью пользуются слабаки, как оправданием, – и так разозлил меня его тон и слова, что жутко захотелось раскрасить его лицо царапинами.

– Ну конечно, ты же у нас просто идеал. И как я посмела усомниться в вас, Ваше Великолепнейшество! – я опустила руки и выпустила когти.

Точно исполосую эту самодовольную харю! Давно пора!

– Молодец, схватываешь на лету. Но можешь обращаться попроще, мой господин, – и оскал в ответ. Такой весь шикарный, без изъянов, что аж тошно.

– Конечно, мой господин. Как только вырву глотку, так и назову! – и я кинулась на наемника с четкой целью убить. Раскрасить лицо уже не казалось достаточным.

Мак успел перехватить мои руки и прижать к себе, чтобы больше таких попыток с моей стороны не было. Я в бессилии клацнула клыками у его открытой шеи.

– Мышка угрожает! У-у-у, аж поджилки затряслись, – с азартом выдохнул жнец, сильнее прижимая меня к себе.

Кожа его была горячей, слишком. У человека явный жар. Это на секунду отрезвило меня, и я вырвалась из сильной хватки.

Это неправильно. Злость не оправдана. С чего я вообще решила его убить, что за глупый и непонятный порыв? Мак горит яростью по какой-то причине, но в чем она заключается?

Глаза шустро забегали по прогалине, в которой мы остановились.

Что не так? Что же случилось?

Мыслями снова завладевал гнев, но я все еще себя контролировала.

– Испугалась, – и аловолосый вытянул из-за спины короткий клинок, – правильно, бойся, – и я увидела жажду крови в его глазах.

Ашарас! Такими темпами он меня прирежет и даже не поймет, почему. Ясно как день, что-то влияет на нас. Но что? Думай, Раэль, что изменилось за последние несколько минут?

Валежник!

Я рванула к расстеленным по земле веткам и начала бегло их осматривать, пока безумие снова меня не накрыло, но меня грубо прервали. Мак рывком притянул меня к себе и приставил клинок к горлу. Вот и поплатилась за беспечность.

– А теперь назови мне хоть одну причину, почему я не должен тебя убивать? – гортанно прорычал мужчина.

Да хоть десять, вот только он меня не услышит. Я стояла и понимала, что мох на некоторых ветках, что я успела заметить, токсичен, и, вероятно, вызывает приступы гнева. Вот только это уже ничем мне не поможет. Люди, а серые ими и являются, сильно подвержены такого рода воздействиям. Уже чудо, что он не прирезал меня сразу.

Выход у меня был только один, и он мне крайне не нравился, но выбора нет. Мак сильно надышался, пока собирал валежник, организм так просто не выведет эту дрянь из себя.

– Прости, – тихо шепнула прямо в лицо наемнику, а после выпустила свою силу наружу, – страх!

Жнец дернулся, но остался стоять. Стойкий, так просто не сдастся. Не зря он самый сильный в ордене серых.

– Апатия, – продолжила перебирать способы вывести наемника из взбешенного состояния.

Взгляд перестает гореть огнем, руки начинают медленно опускаться. Бинго! Быстро перехватываю клинок и отскакиваю вместе с ним подальше.

– Мы уходим, – я подхватила одеяла и быстро зашагала прочь от злосчастного влияния мха.

Наемник не сопротивлялся, просто покорно шел за мной. Вовремя, а то уже стало появляться желание воткнуть оружие в грудь Маку.

Кто бы мог подумать, что такого сильного воина победит какое-то растение, что даже мыслить не способно. Какова ирония.

Через четверть часа, когда голова окончательно прояснилась, я остановилась. Клинок выпал из руки, глухо упав на траву. Одеяла последовали за оружием. В эту секунду я перестала давить эмпатией на жнеца и боялась повернуться к нему. Что он скажет, как поступит? Ведь существо с такими способностями очень опасно. Не было даже мизерного шанса, что он не понял суть моих сил. Сейчас настал момент, когда на карту поставлено все.

– Я только одного не могу понять, чего ты боишься?

Тон был нарочито непринужденный, что настораживало еще больше.

– Ты без колебаний доверила мне свою жизнь сегодня ночью. Тебя не интересовало, куда мы едем, какие у меня намерения. Ты просто доверилась. Что же изменилось сейчас?

– И тебя не пугает, что я так легко смогла внушить тебе посторонние чувства? – спокойно задала вопрос.

Не сказать, что я боялась, скорее, это был необходимый разговор. Теперь он знает обо мне даже больше, чем мой зам.

– Ну, одно чувство появилось само и оно имеет интересное свойство перевешивать все недостатки, – и знакомая усмешка проскользнула в словах.

Я обернулась.

– Сдается мне, одна мышка не менее хитрый манипулятор.

Я не нашла что ответить, просто улыбнулась в ответ. Мои способности страшны, его ужасны, чем не парочка.

– Давай устраиваться на ночлег, – предложил Мак и нежно поцеловал меня в лоб, – только за ветками я больше не пойду.

– На траве поспим, – решила я этот вопрос.

Мы быстро наши место с самой густой порослью, постелили одеяло и легли на него. Мак зря времени не терял и обнял меня, притягивая носом к своей шее. Так было правильно, так было спокойно и хорошо. Сейчас все проблемы казались надуманными и несерьезными.

По поводу произошедшего мы не говорили. Каждый понимал, что это просто влияние мха, не более того.

– Спасибо, – тихо шепнул жнец, поглаживая мой затылок.

– Нам повезло, что я пришла в себя. Точнее, повезло мне.

И тут я не лгала. И идиоту понятно, что жнец растерзал бы меня без особых усилий.

На полчаса установилась тишина. Я аккуратно водила пальцем по груди наемника, он просто перебирал мои волосы, которые я решила распустить, и смотрел в небо.

– А куда мы едем? – только сейчас сообразила, что меня действительно не волновал этот вопрос.

Я просто доверилась серому и не видела смысла что-то уточнять. Это так не похоже на меня: снова доверять.

– К центральному порталу. За недели полторы доберемся. Ждать нам некого, ехать будем быстро, – и он снова замолчал.

– А почему бы не вернуться назад?

– Там нас ждут.

– Так внуши им, что нас нет. Пусть думают, что видят птичку, – я решительно не видела в этом проблемы.

Тратить столько времени на путь, когда можно за три дня добраться до Сальши, по меньшей мере глупо.

– Портал искажает пространство, я искажаю реальность. Два этих воздействия не могут существовать в одном месте. Проще говоря, портал нейтрализует все мои умения.

– Ты уверен? – я приподняла голову с его плеча.

– Более чем. Меня дикие отлично видели и даже напали, – он посмотрел на меня, – так что придется тебе потерпеть мою компанию чуть дольше.

– Надо сообщить Михаэлю, – сказала и тут же прикусила язык.

– Успокойся, демон мне все рассказал, – и меня потрепали по голове, – рисковая ты, мышка. Такая связь тяжелое бремя.

Я задумалась.

Приносила ли проблемы наша способность общаться ментально? Нет. От нее одни плюсы. Так Михаэль всегда может знать, где я, и контролировать ситуацию. Однозначно: наша связь не проблема.

– Не для нас с Михаэлем, – я помотала головой.

– А кто сказал, что я говорил про вас? – он хитро прищурился, – тяжело будет вашим избранникам.

Я вздрогнула. Ирэн. Да, ей эти узы сильно потрепали нервы и даже чуть не разрушили семейное счастье. Благо, я вовремя опомнилась. А как к такой связи отнесся бы мой любимый?

Я фыркнула. Нужно еще найти этого самого любимого. Есть целых два кандидата, и один явно не в восторге от родственной связи с Михаэлем. Я скосила глаза на Мака. Этот кандидат рассматривается тщательно, но вот его мотивы до сих пор не понятны. Значит, для него связь – бремя?

– Для тебя такие узы были бы проблемой? – сама не до конца понимаю, зачем спросила.

– Нет демона, нет проблемы.

Я в шоке уставилась на наемника.

– Да шучу я, – не удержался от смешка Мак, – с устранением Михаэля прекрасно справляется фурия.

Тут сложно было с ним не согласиться.

Тем временем меня прижали к мужской груди еще крепче и прошептали:

– Спи, боевая мышка, – после чего мочку прикусили и мирно засопели на ухо. Больше слов не было.

Сквозь накатывающую дрему услышала, как вернулся Дижи. Он подошел к нам и завалился рядом, прижимаясь боком к моей спине.

– Демон! Уйди в неизвестность, животное, – бурчал спросонья наемник, пытаясь вытащить из-под скарха свою ладонь. Как бы не так, против упрямства моего скакуна не попрешь.

Я легко улыбнулась сквозь сон, радуясь умиротворению. Даже возмущения жнеца и клацанье зубов Дижи не смогли его пошатнуть.

Совет 21. Ошибка в выборе любовника – трагедия в семейной жизни

Проснулась я от притягательного аромата жареного мяса. Так как мой желудок сутки не видел ничего, кроме крови, возможный сытый завтрак привлек его особое внимание. Естественно, его громкие возмущения подняли меня еще быстрее, чем я осознала, что кто-то жарит мясо.

Когда сонная нега отступила, я увидела небольшой костер, над которым на палке, что держалась за две самодельные рогатули, жарились заяц и местная птица, что-то наподобие куропатки.

– Твой скарх зажал нам кабана, – недовольно пробурчал жнец.

Он как раз вышел из-за моей спины с мокрой флягой в руках. Она небольшая, зато такую всегда удобно носить с собой. Похоже, кто-то ходил за водой, и настроения ему это не подняло.

Когда наемник повернулся, я обрадовалась, что все еще сидела на земле, ибо выражение его лица точно уложило бы меня обратно, что травматично из стоячего положения. Мак свел брови, наморщил нос и, о кровожадный Рах, надул губы от обиды!

– В смысле, зажал? – тихо поинтересовалась. Голос не хотел пробуждаться.

– Он сожрал вчера одного сурка, – начал бурчать Мак, при этом протыкая небольшим карманным ножичком зайца, проверяя его готовность, – а сегодня эта скотина умяла целого кабана, оставив нам вот эти два несчастья, – и он удрученно провел рукой в воздухе, указывая на тушки.

Ну да, маленькие, но лучше, чем ничего.

– Вообще-то, он не обязан был с нами делиться, – попыталась защитить своего скарха.

– Да я ему вчера, когда ты уже спала, все сухофрукты скормил в обмен на мясо! – психанул наемник и швырнул нож в траву.

– Отходняк, – ошарашенно выдала я, смотря на раздраженного жнеца.

– Я просто хочу есть, – пояснил Шут, потирая ладонью лоб.

– Угу. Надеюсь, вампирш в твоем меню нет?

Он резко вскинул голову, и озадаченно посмотрел на меня.

– Это ты сейчас пошутила? – а в глазах реальный вопрос. Ни раздражение, ни высокомерие, а именно вопрос.

– Ты меня пугаешь, – я даже отодвинулась в сторону.

Странный он какой-то. Не с той ноги встал, что ли?

– Расслабься, заяц мне больше по-вкусу, – фыркнул наемник и поднял свой нож, – хотя-а-а, – и на меня задумчиво уставились два бирюзовых глаза.

– Чтоб ты мне этот мох за километр обходил! – вполне серьезно пригрозила Маку.

Не хватало мне еще и от главного серого по лесам бегать. Мне и оборотней за глаза хватает.

– Сам понял, что последствия проявляются. Не дурак, – рыкнул жнец, и отрезал себе большой кусок мяса от заячьей лапы.

Пока наемник с животным наслаждением поедал зайца прямо с огня, я решила незаметно связаться с Михаэлем. Глаз я не закрывала, страшась неадекватного жнеца, что слегка настораживал меня. Из-за этого концентрироваться было тяжелее в разы, но я быстро с этим справилась.

"У нас проблемы".

Ответ не заставил себя ждать.

"Что произошло, Раэль?" – собрано и сохраняя спокойствие, тут же спросил демон.

"Зеленый мох с оранжевыми соцветиями. Растет на еловом опаде".

"Вот тьма!" – выразил свое отношение к этой ситуации Михаэль.

"Раэль, это токсичный мох".

"Я догадалась об этом, еще когда мое горло ласкала сталь клинка!" – тут же огрызнулась на зама, не прекращая наблюдать за уплетающим дичь Маком.

"ЧТО? Я ему голову снесу!" – взорвался демон, и еще минуту я слушала, как и какими способами мой советник прикончит наемника.

А фантазия у него неплохая. Где-то на "расчленю секатором" и "подвешу за достоинство на флюгере Крова" я решила прервать разошедшегося друга.

"А теперь по существу, Михаэль," – грозно потребовала информацию у уже немного успокоившегося демона.

"Если вы оба живы, значит, воздействию больше не подвергаетесь. Так как ты вампир и демон, все последствия отравления сводятся к нулю, но не в случае с человеком, каким бы сильным он ни был, – на секунду Михаэль замолчал, что заставило меня насторожиться, – детоксикация для него будет долгой и… Болезненной. Как он сейчас?"

Кровожадный Сиран, неужели я услышала толику сочувствия в словах демона. Что же между ними произошло, что жнец… Нет, не так, ЖНЕЦ удостоился таких эмоций от демона?

"У него сильный голод. Он жаждет мяса, – я присмотрелась к очередному куску, что отрезал Мак от зайца и добавила, – и кровавость пищи его отнюдь не смущает."

"Это плохо, Раэль! Если бы у него были просто боли и галлюцинации, то ты бы смогла ему помочь. Но очищение его организма идет через пищу и воду. Поверь мне, если рядом не окажется доступного мяса в течении этих суток, он закусит тобой!"

"Хм", – многозначительно отозвалась я и вновь присмотрелась к жнецу.

Он уже доедал ушастую дичь и примеривался к птице.

Нужно хоть кусочек себе отхватить, а то еще неизвестно, кто из нас кого съесть от голода.

Странно, но я была уверена, что Мак не причинит мне вреда. Может у него возникнет такая мысль, но жнец не животное, а личность сильная духом. Он не сломается. Но помочь все же ему нужно.

"Что значит твое "хм"? – ударился в панику демон, – ты его не бросишь, да?

Отвечать на вопрос не видела смысла, Михаэль и так все понял.

"Спасибо за информацию".

"Будь осторожна!" – успел крикнуть мысленно зам, прежде, чем я разорвала связь.

– Дижи, – позвала скарха, зная, что он меня услышит.

Присутствие верного товарища ощущалось хорошо, что свидетельствует о его непосредственной близости к месту нашей стоянки. И правда, уже через минуту мой красный скакун с угольной косой стоял передо мной.

– Нам очень нужно мясо, – я встала и погладила животное по шее, – мы пойдём пешком, а ты принеси столько, сколько сможешь.

Скарх недовольно фыркнул, обхватил своей передней лапой мою ногу и недовольно мотнул шипованным хвостом в сторону Мака.

– Да, для него.

В ответ злое рычание и хватка переходит на руку.

– Он мне дорог, – тихое признание и Дижи отпускает меня.

Скархи достаточно разумны, чтобы испытывать эмоции и осознавать их. Порой, многие забывают, что они не транспорт, они боевые товарищи. Для меня Дижи некто больший. Он – друг. Никто, кроме демонов, не способен создавать со скархами такую связь, и никто даже не догадывается, что они раса, а не вид животных. Мак видит, что мы ближе, нежели конь и наездник, но даже ему не понять, что сейчас меня отчитывал собственный скакун.

Да, всего лишь движениями и рычанием мне высказали, какая я дура, что помогаю жнецу. А так же Дижи понял, что, увы, это не лечится. Поэтому он куснул меня за бок, выражая свое неодобрение, но все равно ушел на охоту.

Вообще, для Дижи уже стало привычным в присутствии посторонних притворяться животным, чуть более сообразительным, чем обычная лошадь. За все путешествие он впервые показал свою сущность. Похоже, он понял, что этому человеку я доверила слишком много тайн. Еще одна ничего не изменит.

– Мне завтрак полагается? – спокойно спросила Мака.

Наемник оторвался от птицы, которую уже начал потрошить, и посмотрел на меня. Жир стекал с его подбородка, руки были испачканы по самые запястья, а рубашку и штаны украшали свежие пятна. Только сейчас, когда он прервал свой жор, его взгляд стал осмысленным.

– Меня накрыло, да? – криво усмехнулся жнец.

– Побочный эффект отравления. Кому-то нужен сон, кому-то активность или интимный контакт, – я нарочито безразлично пожала плечами, – тебе нужна еда. Каждый справляется по-разному.

– Мне нужна не еда, – как затаившийся хищник, Мак чуть пригнулся к траве и стер клочком тряпки с подбородка жир.

Я продолжала беззаботно стоять и делать вид, что не заметила золотой искры в глазах наемника на мои слова о интимном контакте.

Кажется, я начинаю догадываться, какой именно голод владеет жнецом. Еда лишь замена. Оттого Шут такой нервный и неуравновешенный. Слова о том, что жнец хочет меня съесть, приобрели совершенно другой смысл. Хочет, оттого и крышу рвет. А мясо лишь не совсем удачная замена.

Меня мучал только один вопрос, почему я все еще стою, а не лежу под аловолосым? Мак так рьяно соблазнял меня все это время, а сейчас, когда есть возможность воспользоваться ситуацией, он упорно борется со своим желанием. Неужели…

Я пристально вгляделась в черты лица наемника, пытаясь уловить его эмоции. По каким-то причинам выделить хоть одну из шквала, что бушевал в его душе, у меня не получалось. Но сейчас кое-что я смогла различить: бешеный самоконтроль, которого ни у одного знакомого мне существа и близко нет. Его проявления были видны в чуть сжатой челюсти, напряженных предплечьях и решимости во взгляде.

Только не говорите мне, что Мак хочет, чтобы все было по обоюдному согласию и во вменяемом состоянии? Да это уже попахивает чувствами!

– Не еда, – повторила слова жнеца, как завороженная наблюдая за его приближением ко мне.

– Но пока я обойдусь и ей, – он остановился рядом со мной, и я расслышала тяжелое и поверхностное дыхание.

Если бы все было так просто. Если бы не неизбежная связь, что последует за интимом. Тогда можно было бы даже не волноваться. Я никогда не переживала. Всегда знала, что до конца ни с кем из своих любовников я не дойду, самоконтроль на страже необдуманных поступков. Но не сейчас. Сейчас я не просто опасаюсь связи, я почти уверена, что она будет. Мак не тот мужчина, что довольствуется половиной. Полумеры не для него.

Это и радует, и пугает одновременно. От такого не сбежишь и не скроешься. И я бы даже перестала противиться, от этого брака моего папочку удар хватит, но вот узы будут односторонними. Мак станет для меня мужем, но я не стану для него женой. Супружеские татуировки оплетут только меня. Будь Шут демоном, все было бы иначе, но он человек, совершенно далекое от наших особенностей существо. Для меня это препятствие. Я не знаю, что будет после, и это заставляет меня каждый раз отталкивать жнеца.

Стоит уже признать, что чувства зародились еще под воздействием драконьего безумия, а дальше только крепли. Доверие – это то, что от меня давно уже никто не получал, а он его добился. Просто ворвался в мою жизнь, перевернул ее и остался в ней. Но надолго ли?

– Ты много думаешь, – прохрипел наемник, – поэтому я дождусь твоего скарха и зажарю новую порцию мяса. Время терпит. Все равно мы убили почти всех преследователей. Пока они соберут еще бойцов, пройдет несколько дней.

Мак втянул воздух рядом с моими волосами, взял одну прядку и пропустил между пальцами.

– Как фиалка, – тихий шепот и закрытые в странном приступе нежности глаза.

Но вот мгновение проходит, ведь оно не длится вечно, и Мак проходит мимо, направляясь к лесу. Оттуда медленно выходит Дижи. Скарх пристально смотрит на жнеца, резко хватает его лапой за горло и рычит в лицо. Наемник даже не пытается разжать когти, оплетающие его гортань. Спокойно смотрит в глаза моего защитника и медленно кивает, подтверждая, что предупреждение получено.

Дижи бросает целого оленя к ногам Мака, разжимает лапу и с глухим рыком отступает в лес.

Я не вмешивалась. В конце концов, он знает, что делает. Скарх старше меня, о чем знаю я и он. Мое уважение давно отдано другу, по ошибке принятому за животное.

***

Три дня. Три дня Мак ел все, что видел, а Дижи таскал ему мясо. Три дня я с опаской засыпала в объятьях жнеца, страшась его срыва и неистово желая, чтобы он случился. В самом деле, это, наконец, решило бы мою дилемму. Начал бы приставать, стал инициатором, как и раньше, но нет, Мак будто чувствовал мою нерешительность и вел себя исключительно порядочно. Я уже не знала, куда себя деть. От этих ночевок и близкого соседства такого притягательного мужского тела, что будоражило мою демонскую суть, я начала сходить с ума. Суккуб во мне толкал меня на весьма однозначные действия в сторону аловолосого, но я пока держалась. А ведь этот хитрец еще и масло в огонь подливал.

В этом весь Шут, самому херово, но все равно не упустит возможности поиграть на нервах ближнего.

Когда мы шли по лесу, Мак изредка перехватывал мои свободно спадающие волосы и нежно перебирал их. Эти легкие подергивания и осознание, кто и что делает, действовали сильнее любого соблазнения. Еще он повадился помогать мне одеть куртку, и это точно не от внезапно проснувшегося воспитания. Он все время невзначай невесомо касался ключиц или шеи, когда ладони опускали одежду на плечи, а пальцы легко скользили назад, под воротом куртки. О-о-о, это была пытка. Мне делали тонкие намеки, но в наступление не переходили. Это и радовало, и раздражало одновременно. Напряжение стало просто осязаемым, того и гляди рванет.

Я не дура. Мне совершенно ясно, что Мак испытывает ко мне чувства, и они достаточно сильны. Ради одной из глав кланов тащиться в империю демонов ни одно безразличное к этой самой главе существо не станет. Он мог просто не снимать драконье безумие, а с ним и нашу связь. Но он снял и не оставил меня на растерзание родне. И вот он здесь, ломает меня, требуя осознанного решения, а не порыва страсти и будущих сожалений. Иногда мне кажется, что я ребенок, по сравнению с наемником. Ход его мыслей настолько запутан и, в то же время, тщательно продуман, что мои выводы и рядом не стояли с его задумками. Тяжело.

Тяжело осознавать, что готова второй раз в жизни отдать себя мужчине полностью. Страшно, что в этот раз тебя примут, а на чувства ответят. Дико осознавать, что твой выбор пал на человека, серого и жнеца. С последним вообще беда. Рациональная сторона уже раз дцать перегрызла Маку горло, а вот чувственная против таких действий. Я подчиняюсь второй. Не потому, что не могу усмирить буйство сути, а потому, что эмоции – это моя сила. Они говорят, что наемником владеет нежность, когда он ловит пятнышки солнечного света на моем лице, что пробиваются сквозь густые кроны деревьев. Его умиляет мое нежелание попадать под них, и он улыбается, если я раздраженно морщусь от попавшего в глаза лучика. Мака забавляют наши отношения со скархом. Когда Дижи в очередной раз ворчит или дает мне лапой подзатыльник, если я слишком долго рассиживаюсь на привале, жнец скрывает улыбку или душит рвущийся наружу смех.

Сейчас все по-другому. Нет странных игр меду нами, нет задания, драконьего безумия и его амплуа вечного паяца. В этом походе до центрального портала я просто женщина со своими слабостями и достоинствами, а он – мужчина, который добивается избранницы. Мы больше не затрагивали тему клана, демонов, жнецов и тому подобных проблем, будто негласно решили уйти от реального мира, пусть только на полторы недели.

С момента появления Мака прошло пять дней. За последние три отравление почти сошло на нет, и теперь жнец ел много меньше, чем вызвал облегченный фырк Дижи, ведь дичи теперь нужно было совсем немного. Его состояние приходило в норму, но прикосновения остались, как и привычка обнимать меня по вечерам у костра, если у нас были силы его разводить. Во сне меня так же никуда от себя не отпускали и сонно мычали, если я пыталась выпутаться из крепких рук. Казалось, напряжение отпустило наемника, когда мое достигло критической отметки. И сегодняшний вечер превысил ее.

У всех есть точка невозврата. У Мака ею были штаны. Они были своеобразным психологическим барьером. Стоит его пошатнуть и плотину прорвет. Своей я не знала. Я всегда ходила по краю, не страшась, поскольку самоконтроль всегда был железным, а остановить любовника в нужный момент и довести до блаженства иным, более простым и безопасным способом, не являлось для меня проблемой. Но сейчас я понимала, самоконтроль не поможет. Когда в интимный процесс вливаются чувства, все барьеры падают, как по волшебству. И это естественно.

– Раэль, тебя трясет, – рука мягко легла на плечо, – тебе холодно? – участливо поинтересовался Мак.

Я сидела к нему спиной и не могла видеть, но в моем состоянии мне казалось, что наемник злорадно улыбался и ликовал от моей растерянности и напряженности, в которых я находилась из-за него. Это было не так, эмоции не лгали. Шут действительно беспокоился, и сейчас я ненавидела его за это. Самоконтроль рушился, желание обнять усиливалось. За какой-то месяц этот соблазнитель привязал меня к себе и приручил. Мне до зуда в ладонях хотелось ощутить под пальцами упругость его кожи и жесткость волос.

Кровожадный Сиран, неужели меня тоже накрыло последствиями отравления? Хотелось бы оправдаться этим, но я не привыкла лгать сама себе. Достаточно и того, что остальные лгут.

– Мне не холодно, – хрипло выдохнула, – обними меня.

Я впервые его попросила, и это явно повлияло на мужчину, поскольку мою просьбу выполнили не сразу. Мак сел позади на покрывало и сложил руки на моей талии, а подбородок опустил на макушку и затих. Только еле слышное, мерное дыхание раздавалось над головой, да отдавались дрожью во всем теле собственнические поглаживания живота теплыми шероховатыми пальцами.

– Я думал, ты никогда не попросишь, – и легкий поцелуй в шею ниже линии роста волос.

– Ты расстарался, – упрекнула наемника, но совершенно беззлобно.

Не было смысла отнекиваться, обвинять и юлить, когда оба знали правду.

– Если бы я был в немилости, – он потерся носом и подбородком о мой затылок, вдыхая запах волос, – никакие старания не привели бы нас к этому.

Только сейчас я поняла, что он практически убрал свой природный запах, от которого мне так сильно рвало крышу. Мак поставил нас в равное положение. Ничто не должно было искажать истинные чувства. Его отравление прошло, моя демоническая натура взбесилась слишком рано, чтобы списать это на эмоциональный голод. Сейчас не было лжи, было только желание и истинные чувства.

Да, так все и должно быть. Медленно, осознанно, не под влиянием чего-то дурманящего разум. У нас и так все начиналось страстно и порывисто, сейчас этому не было места.

Наемник не спешил. Это чувство, когда двое знают, что произойдет дальше, и наслаждаются ожиданием чего-то невероятного, оно великолепно. Внутри все болезненно-приятно скручивает от предвкушения, а пальцы судорожно сжимаются, стараясь удержать в реальности. Это невероятно, это болезненно и это не сравнится ни с чем в мире. Такое испытываешь только однажды. И не потому, что это первый раз в жизни, а потому, что это первый раз именно с ним, а у него с тобой. И только это важно, и только в этот миг.

Рубашка соскользнула с меня охотно и без сопротивления, так же, как и нижняя сорочка. Свою жнец снял сам. Он не хотел, чтобы я разворачивалась к нему лицом раньше времени. Разгоряченная кожа прижалась к моей спине, обжигая всегда прохладную и бледную мою. Цепочки поцелуев бегали по всему оголенному телу, робко огибая прикрытые штанами бедра и ноги. И я наслаждалась этими минутами неторопливой близости, как задыхающийся глотками воздуха.

Его огрубевшие ладони на моей груди лежали неподвижно, и молчаливо просили дозволения. Я прогнулась в спине, следуя за лаской шершавых пальцев, что дарили прекрасные разряды удовольствия своими, наконец, начавшимися движениями. Каждое касание, каждый поцелуй и откровение были нами полностью осознаны. Это не мешало сгорать в пламени страсти, а наоборот, сильнее подпитывало ее. Лишь от влажного касания языком местечка между моих лопаток меня пронзила резкая волна жара, что вскоре сменилась ледяной.

– А теперь повернись ко мне, – как само собой разумеющееся сказал Мак.

Не приказ, не просьба, а то, чего мы хотели оба. И я выполнила. Обняла его за широкий накачанный торс и легко коснулась своим носом его. Тело жнеца не бугрилось огромными мышцами, наоборот, он был стройным, вытянутым, а мускулатура сухой.

Именно в таком теле обычно таится сила, а не напускная мощь, спутанная с излишней крупностью. И все это сейчас принадлежало мне.

Наш поцелуй начался сам собой и закончился только тогда, когда Мак уложил меня на покрывало и занялся нашей оставшейся одеждой. Я была обнажена, когда мужчина взялся за пуговицы штанов и замер с натянутой в разные стороны ширинкой. Его рубеж, за которым не будет возврата. Он смотрел на меня и ждал согласия, кивка, да хоть чего либо, ибо после он не хотел видеть в моих глазах сожаления.

Я не стала ничего говорить, просто приподнялась и отстранила его ладони от уже трещащей от натуги ткани. Мгновенное разочарование в его бирюзовых глазах заставило меня улыбнуться, да так, что обнажились клыки.

Он в самом деле решил, что я хочу его остановить? Глупый, я уже не смогу, но удержаться от мести ему за все его подколки шанса не упущу.

– Давай остановимся, – нежно обнимаю его за талию, ведь он все еще стоит на коленях надо мной, и будто невзначай кладу подбородок на средоточие его твердого намерения пойти до конца.

Вздрогнул, глаза потемнели, а в голове помутнело.

– Прошу, – жалостливо тяну, а сама в извинениях трусь все тем же подбородком о твердость за пуговицами штанов.

Да меня должны наградить за так искусно сыгранную роль, ибо меня попытались отстранить.

Повелся, но более ждать и, уж тем более, отпускать была не намерена я. Свое мнение о его благородности я выразила легким укусом плоти сквозь ткань, а дальше в ход пошли руки. Три глухих звука и деталь мужской одежды расстегнута.

На лице наемника проступило удивление, но оно мгновенно сменилось коварно-обещающей улыбкой.

– Ты еще поплатишься за этот трюк, – рыкнул жнец и придавил меня к земле.

Одежда была полностью сброшена, нетерпеливые укусы оставляли красные отметины и не только на моей коже. Вот теперь прорвалась страсть и нетерпение.

– Попалась, – выдохнул на ухо Мак и куснул за мочку.

После наемник поймал мой плывущий взгляд, заглядывая в самую душу, сжал сильными ладонями мои бедра и одним движением толкнулся вглубь. Резкая боль внизу живота не сравнится с той, что охватила мое левое предплечье. Мак разделил ее со мной, ибо его левая рука так же засветилась, а на коже выжигался знак моего рода. Черная камелия – символ власти над чувствами, а ее стебель и листья олицетворяют путы, в которые однажды попав, уже не выберешься. Брачная тату оплела все предплечье, но если моя на левой руке значила принадлежность мужу, то его говорила лишь о моем зависимом статусе. Это красивое дополнение к его внешности ничем ему не грозило и не ограничивало, в отличие от меня. Но об этом я подумаю позже, как и о том, что символ появился не на той руке. Правая – власть над супругом, левая – принадлежность. Но у Шута нет правой руки, вместо нее протез.

Из этого затянувшегося приступа боли и размышлений выбило наслаждение. Наемник не стал задаваться неуместными сейчас вопросами, а просто начал двигаться. Сначала плавно, но после все резче и быстрее. Из груди рвались стоны, что сдерживать я не собиралась. Жнец рычал от моей хватки на его бедре и шее, где отросшие когти царапали плотную загорелую кожу, но отстранять руки не пытался. Меня покидали, целовали в живот, прикусывая кожу под пупком и снова овладевали, предварительно оставив собственнические влажные следы на бедрах и груди. Только под конец, когда уже оба были на пике, Мак сплел свои ладони с моими, лишая возможности касаться его груди и спины, что давно алели царапинами и укусами, и закинул руки мне за голову. Тяжесть его тела не была полной, но эти ощущения легко толкнули нас к финишу. Губы к губам, мой вдох его выдох и наоборот. Моя дрожь невероятного блаженства буквально сотрясала нас обоих, усиливая нарастающее удовольствие мужчины, что в упор смотрел на меня. Он ловил каждое мое движение, эмоцию и наслаждался ими, как наркоман, получивший дозу. К своему ужасу, я занималась тем же. В этот раз я даже не подумала использовать силу суккуба. Все произошедшее – лишь наше истинное желание и страсть.

– Нам стоит чаще теряться в лесах, – переведя дыхание, усмехнулся наемник, повернулся на бок и потянул меня за собой в объятья, наслаждаясь негой и наваливающейся усталостью.

– Только в следующий раз давай без оборотней и похищений, – улыбнулась в ответ, доверчиво прижимаясь к любимому мужчине.

Именно так, моя симпатия все-таки переросла в любовь.

– Как пожелает моя госпожа, – томным шепотом протянул жнец и накрыл нас одеялом.

Дижи не появился до утра, и я была ему благодарна за тактичность. Вот только утро не отличалось целомудренностью, как и сегодняшняя ночь. А впрочем, я была счастлива.

Совет 22. Соблазнение – вещь тонкая, как хороший юмор

Утро было спокойным и умиротворенным. Этому хорошо поспособствовали предшествующие события. Правда, я сильно смутилась, когда увидела перед собой красную морду с ехидным оскалом.

Сами посудите, я тут голая лежу с не менее голым мужчиной, а на нас пялится скарх. Одеяло, которым мы укрывались с наёмником, мало спасало ситуацию. Дижи будто насквозь смотрел, таким пронзительным был его взгляд. Мой друг давно намекал мне, что нахождение главы клана Сизого тумана в постели красноволосого лишь дело времени. За такие предположения я дико злилась на скарха, потому не сильно стремилась разговаривать с ним. Нашему общению так же не способствовала большая компания серых и демонов вокруг. И теперь Дижи стоит над душой, не скрывая ехидства в глазах, и ждет от меня одного:

– Ты был прав, – через силу выдохнула я. Терпеть не могу признавать свои слабости.

Скарх кивнул, аккуратно поднял лапу и провел ею по моей левой руке, привлекая к ней внимание.

– Ох…

И тут было чему удивиться. Свидетельство моего брака бесследно исчезло. Кожа была гладкой и девственно чистой, без намека на символ клана.

Неожиданно, но вполне объяснимо. Я не хочу, чтобы о моей принадлежности жнецу кто-либо знал, даже он сам. В этом причина. Так как ритуал не завершен, я спокойно могу прятать тату, пусть это и не изменит факта ее существования.

Внезапно во мне вспыхнула догадка и зудящее любопытство, и я повернулась к спящему мужчине, выхватывая руку из когтистой лапы. Какого же было мое удивление, когда я встретилась с бирюзовым и совершенно не сонным взглядом.

– Доброе утро, – хрипло шепнул Мак в самые губы и поцеловал меня.

А я лихорадочно пыталась извернуться так, чтобы увидеть его левую руку, но как назло меня в поцелуе все время от нее отворачивали. Но вот шеи коснулись теплые пальцы, и я озадаченно уставилась на чистую загорелую кожу наемника. Тату нет.

Кажется, в своем диком страхе за реакцию наемника на факт нашего брака я переусердствовала. Теперь символ нашей связи скрыт даже от нас самих. Он есть, его уже ни что не уничтожит, однако, спрятан весьма искусно.

Обычно браки заключаются, когда оба партнера знают, чем им грозит такая связь. В нашем случае я ее отвергала, а наемник вообще о ней ничего не знал. Интересный эффект от коктейля наших эмоций.

На самом деле, винить Мака в его неосведомленности по части демонических заморочек нет смысла. Демоны очень скрытны и никому не выдают своих секретов, а суккубы и вовсе являются ходячими тайнами. И оно понятно, ибо кому охота становиться связанной неизвестно с кем из-за прихоти этого неизвестно кого. Это же такие рычаги давления. А суккубы у нас занимают отнюдь не последние должности в империи, уж очень мы хороши в политике благодаря своим способностям. Если бы отец знал о моей силе, давно приволок бы в ряды власть имущих. Слабая вампирка ему никогда не была нужна.

Несмотря на принадлежность к кровожадному роду, ведь я действительно вампир, силы суккуба и эмпатия каким-то непостижимым образом ужились во мне. Обычно демоническая кровь берет верх, делая ребенка сальшиеном без каких-либо признаков иной расы. Если же от межрасового брака рождается не демон, то крови рогатого племени в чаде нет.

И вот я – вампир, но с характерными способностями, что присущи исключительно демонам, ведь артефакт Чувство их создатель. Исключение, диковинка, невозможное. Михаэль подбирал разные синонимы к одному определению – не такая.

Хотела бы я быть нормальной вампиршей? Нет. Нормальной демоницей. Никогда! Я нравлюсь себе такой, какая есть. Да, у меня страшная сила, она способна вершить судьбы, но это моя суть, и менять ее тоже самое, что вырвать кусок собственной личности. Себя я приняла давно. А имя… Что ж, именно мать когда-то в приступе внезапной жалости назвала меня Раэль.

– У тебя чудесное имя, дорогая, – синеволосая женщина погладила меня по плечу. Это вся ласка, которая могла мне перепасть.

– А знаешь, почему? – в ее глазах загорелся непонятный мне огонь.

Я просто стояла и внимательно смотрела на мать. Если она решила что-то сказать, то сделает это в любом случае, даже если тебе это не нужно.

– Нараэль – это тьма и мрак, а Раэль – свет, – проникновенно начала вампирша, невзначай встряхивая свои сапфировые кудри.

Мои отдают чуть в фиолет, тогда как ее были благородного чистого оттенка. Истинная дочь Сизого тумана.

– Что ты хочешь сказать этим, мама?

– Не называй меня так! – вспылила красавица, перейдя на раздраженное шипение, – только по имени.

– Я извиняюсь, ма… – от крови в глазах матери все тело объял ужас. Я как присела в уважении к старшей, так и замерла, делая судорожный вздох, – Минора.

И налитые алым в приступе гнева глаза отпустили сжимающееся под их силой сердце. Минора всегда была великолепна в управлении кровью. Глава клана, это звание она носила по праву.

– Так вот о чем я, – как ни в чем не бывало продолжила она, – ты можешь быть светом и ослеплять всех своим сиянием, а когда они расслабятся, стать мраком и поглотить их, – запальчиво объясняла женщина.

– Какие перспективы! Даже у меня таких нет, – восхищалась мать, не замечая моей детской радости.

Меня впервые назвали Раэль и сильной.

И правда, Минора даже рядом не стояла с моими способностями. Уж слишком ужасающи они.

Я научилась пользоваться своей силой к восьмидесяти. Развила навык чтения эмоций и того раньше. Никто не видел в молодой наивной девушке опасного хищника. Они все допустили ту же ошибку, что и с моей матерью, недооценили меня. А ведь Мак так же не считал меня опасной. Думаю, теперь его мнение поменялось.

Еще одним личным достижением стало сокрытие своих способностей. Это было даже тяжелее, чем развивать их. Вот тут и случился прокол. Отец догадался, что я подвержена проклятию суккубов, когда мой неправильно выбранный любовник разболтал о нашей близости и крышесносном финише для него. Отец – инкуб. Он хорошо знает, как мы влияем на остальных своей сущностью. Тогда Гарзиф нашел в моей силе слабость – брак при первом же полноценном соитии. Такое свойственно только суккубам, потому и зовется проклятьем. Инкубы ему не подвержены. В этом мужчины-демоны превзошли нас, отстояли свою независимость в половой жизни.

Так за мной начал охотится целый двор похотливых демонов, жаждущих власти. И причина тому мой прокол, моя сущность. Единственная моя особенность, о которой знает Гарзиф. Остальные я сумела сокрыть и держать в тайне ото всех по сей день. Только близкие меня знают и то не до конца. Для других я остаюсь обычной.

Все видят Раэль. Своеобразную, сильную, сочувствующую, а Нараэль выходит в самые трудные моменты. О ней никто не знает. Она тень, как и ее страшные способности.

Наверное то, что Мак видел мою темную сторону, помогло нам сблизиться гораздо больше, чем все события до этого. Он знает меня, он чувствует, и он любит. Нет того сердца, что осталось бы к этому глухо и не растаяло. Вот только любовь и брак разные вещи. Это я хорошо поняла по примеру своих родителей.

Кто сказал, что жнецу нужна семья? Нет, это даже звучит смешно. Жнец и вампир. Но исключать такой вариант не стоит. Стоит подождать. Он должен сам дойти до этого. Если же не предложит, то знать о брачных тату, символизирующих мою принадлежность, ему незачем. Я так решила, и судя по игривому настроению Мака, что даже не заикнулся за весь день о боли и символах, он тоже что-то для себя решил.

Будем ждать. Время еще есть. Впереди столько дней пути, и еще неизвестно, как долго нас продержат в Сальши. Совершенно ясно, что так просто меня оттуда не отпустят. Особенно будет стараться Алиир, ведь я его последняя надежда на счастье, хоть и не понимаю, почему он вбил себе это в голову. Или ему помогли это вбить? В общем, время терпит.

Так прошли еще три дня. Я практически ушла в себя, размышляя о том, захочет ли Мак большего, чем простая близость. Да, он говорил что-то о свадьбе, но то было ради моей безопасности. Как он тогда сказал, чтобы старейшины успокоились и передумали меня убивать? Это не то, чего хочу я. Мне не нужен фиктивный брак и муж, что покинет меня, потому что ему приказали, или смысла в его дальнейшем пребывании больше не будет. Все или ничего.

Так же я решила и с Алииром. Мне не нужна былая связь с мужчиной, что любил другую. А я могла иметь эту связь.

Да уж, здесь нужно действовать тонко. В лоб не скажешь, только спугнешь. Правда мне было бы интересно посмотреть на лицо Мака с выражением крайнего ужаса, но я переживу.

В конце концов, я пришла к одному единственному выводу: мужчина желает быть рядом с той женщиной, с которой ему комфортно. Маку со мной в этом отношении хорошо. А еще он хищник. Охота – это лучший способ привлечь мужчину. Но для этого дичь должна быть привлекательной, вызывающей желание поймать. Если по-простому, соблазнительной. И это может быть не только женщина, но и цель, которой непременно хочется добиться.

– Ты странная, – отвлек меня от мыслей жнец, слегка толкая плечом.

Шли мы пешком, так как Дижи наотрез отказался нас везти. Я его понимаю, он последние дни только и делал, что пропадал на охоте. Даже для такого сильного скарха это утомительно. А поскольку нам ничто не угрожает сейчас, то не вижу смысла настаивать. Пусть отдохнет. Мало ли что еще могут предпринять оборотни. Возможно очень скоро Дижи придется тащить двойную ношу.

– С чего ты взял? – отмахнулась от наемника.

– Тихая очень. Не отталкиваешь, на подколки не реагируешь. Ты будто ушла в состояние ожидания чего-то, – он нахмурился.

Интересное выражение лица, его я вижу очень редко. Все больше улыбки и маски, он же Шут.

– Ждешь нападения? – продолжил допытываться Мак.

– А ты нет? – хитро увела разговор в сторону.

– Я всегда готов. Меня волнует, что ты так остро на это реагируешь.

– Остро? – хмыкнула, разглядывая показавшуюся прогалину в лесу.

Хорошо, если это поляна. Очень уж хотелось присесть хоть на минуту.

– Неудачное сравнение. Скорее, безразлично, что и необычно, если это касается тебя, – ладони коснулись теплые шершавые пальцы. Мак хотел моего внимания.

Пришлось оторваться от разглядывания возможно нашего будущего места отдыха. Внимательные бирюзовые глаза настойчиво пытались пробить мое спокойствие, но безрезультатно. Сейчас я уравновешена.

– Мышка, отомри, пожалуйста, иначе за тебя возьмусь я, – игриво, но вполне серьезно попросил Мак.

– Хм, заманчивое предложение, – слегка улыбнулась я, – а давай так, если выведешь меня на сильные эмоции за… – я на мгновение задумалась, – за оставшуюся неделю, с меня желание.

И я игриво прикусила губку. Наемник расплылся в коварной улыбке.

– И это предлагаешь мне ты? – проворковал Шут, – когда еще месяц назад с пеной у рта отстаивала свою честь и пеняла нам на увлечение азартными играми. М-м-м, – он смаковал этот момент, – кто ты, и что сделала с моей девочкой?

– Ты отказываешься? – удивленно захлопала глазами, слишком демонстративно, чтобы увидеть в этой эмоции что-то большее, нежели провокацию.

– Ватир упаси, нет! – громко заявил жнец, – я, может, и Шут, но не идиот, отказываться от такого, – он губами провел по моей коже от ключицы до самого края ушка и томно выдохнул, заставляя дрожать, – соблазнительного предложения.

Все! Он мой.

– Проиграешь ты… – меня нагло перебили чужие губы и юркий язык.

Когда поцелуй закончился, Мак договорил за меня.

– Проси, что хочешь.

– Ты так уверен в своей победе, – я даже не удивилась. Что еще можно ожидать от самовлюбленного Мака.

– Естественно, – даже не думал над ответом, просто обнял меня, останавливая наш ход по лесу, – но оба исхода меня неимоверно прельщают своими возможностями.

И новый поцелуй, который прервал хмурый скарх. Дижи просто схвати обоих за плечи и оттолкнул друг от друга, проходя между слегка опешившими нами, будто мы препятствие на пути, которое нельзя обойти. Наши нежности ему порядком надоели, и скарх больше не миндальничал.

Мак в предвкушении приятных моментов, на которые я сама дала добро, широко улыбнулся, светя правильным прикусом, и направился за Дижи. Знал бы он, зачем все это. Но ведь я ему не скажу.

Тихая, еле заметная победная улыбка блеснула на моем лице и тут же исчезла, спрятанная самоконтролем. Я добьюсь своего.

Совет 23. Спорить со жнецом – бесполезная трата жизни

– Какое угрюмое личико, – сладко шептал наемник, крепко прижимая меня к себе, – неужели, кто-то желал большего, чем поцелуй.

Меня кинуло в жар от его слов и действий.

Коварный жнец! Он водил руками по всему моему телу, особенно нежно задевая чувствительные места, и при этом даже не раздел меня! Я уже готова была попросить его, но это означало бы мое поражение.

Нет, еще слишком рано. Нельзя так просто сдаваться. Охотник не любит легкую добычу. Интересен сам процесс, а не его результат. И я держусь. Уже почти неделя, как наемник пытается вывести меня на сильные эмоции, а я с поистине титаническим упорством до сих пор держусь.

Это игра, своеобразное противостояние, что кончится победой для обоих, нужно лишь выбрать лучший момент для капитуляции.

– Только скажи, и я продолжу, – легко поглаживая мое бедро и внутреннюю его сторону, прошептал Мак.

О, как я желала в данный момент, чтобы ткань штанов была тоньше. Как жаждала этих прикосновений, но показать этого не смела. Таковы правила.

– Убери, пожалуйста, руки, – холодно осадила Шута, отстраняя сильные ладони от себя, – у нас всего десять минут привала, и я хочу успеть отдохнуть. Мы не можем позволить себе задержаться на дольше.

– Знаешь, мне, в каком-то смысле, нравится твоя рассудительная и неэмоциональная часть, но постоянное пребывание в ней грозит ударом по моему самолюбию, – в своей любимой шутливой манере произнес Мак, наблюдая за мной.

– Это грозит тебе воздержанием, не более того, – я слегка улыбнулась и присела на расстеленный плед.

Нам действительно стоит отдохнуть. В нескольких километрах от нас находится город оборотней, Рилук. Именно там нужный нам портал. Стоит подготовиться к неприятностям и неожиданностям. Не верю я, что нас так просто отпустили. Скорее всего дикие давно прочесывают местность, и большие города с порталами их первоочередная цель. Мало того, что мы свидетели их бесчинств, так еще за меня и выкуп хороший дадут.

Вообще странно, что до сих пор никто не сообщил о грабежах и стае диких, что орудует на границе. Неужели они всех свидетелей убивают? Тогда пора забыть на время свои игры и сосредоточится на выживании.

– Сегодня ты особенно задумчива, – наемник сел рядом и откинулся назад на локти. Теперь я смотрела на него сверху вниз.

– Неужели предпоследний день нашего пари так сильно влияет на тебя? – и снова непонятно, серьезен он или издевается.

– Меня волнует, почему никто не слышал о такой большой стае диких. На нас напала лишь малая часть. Многие стаи оборотней боятся их, – я задумчиво начала водить пальцем по траве, закручивая уже довольно длинные травинки в спирали.

– По всему выходит, что они захватили если не все земли оборотней в свою власть, то значительную их часть. Почему же правящий клан молчит? – от нервозности я слегка перекрутила растение и изумрудные стебельки, не выдержав, порвались, истекая свежим соком.

– А что он может? – спокойно заговорил жнец.

Он прикрыл глаза и подставил загорелое лицо весеннему солнцу.

– Правящий клан давно потерял свою власть. Все стаи живут по своим собственным законам. Никто не вмешивается в дела других.

– Да, но сейчас это прямой захват власти. Дикие уже в самом сердце страны оборотней. Если ничего не предпринять, у нас будет агрессивный и настроенный на войну сосед, – попыталась объяснить свою точку зрения как можно яснее.

– Именно поэтому они так яро хотят тебя поймать. Одно дело, когда о их бесчинствах говорит простой торговец, другое, если обвинение выдвинуто главой могущественного клана вампиров, – он кинул многозначительный взгляд на меня, – они рискнули напасть на тебя, значит, крепко пустили свои корни. Другое дело, что серых они не ожидали увидеть и теперь всячески будут пытаться убить и нас тоже.

– Еще бы. Одно дело отряд серых, другое армия жнецов, что придет на зачистку территории. Вам ведь все равно, кто дикий, а кто нет. Всех сотрете на своем пути, – я не могла скрыть горечи в своих словах.

Но еще больнее было от того, что я сказала истинную правду. Если орден серых даст приказ о зачистке, никто не будет разбираться и искать виновных. Они просто всех уничтожат.

– Может наши методы и жестоки, – голос Мака стал сухим, – но они эффективны и помогают избежать еще больших жертв.

– Чьих? Человеческих? – я пыталась сдержать себя от криков и обвинений, и пока мне это удавалось. И тут причиной было даже не пари, а бессмысленность истерики.

– В первую очередь, да, – он даже не стал увиливать. Сказал все, как есть.

Меня одновременно и бесит его твердость убеждений, и восхищает. Мак не из тех, кто будет кормить ложными обещаниями мира, когда он невозможен. Жнец прямо сообщит, что настал конец.

– А как же столько невинных душ. Неужели оборотни не достойны спасения? – я внимательно посмотрела на Мака и увидела лишь твердость и непоколебимость, – я в это не верю.

Я четко обозначила свою позицию. Если он устроит зачистку, в стороне стоять не стану. Слишком хорошо я знаю, что это такое.

Хитрый Рах, за что ты сделал моим мужем жнеца?

– Нам пора.

Я встала с пледа и направилась к Дижи. Фляга с водой и жареное вчера на костре мясо были прицеплены к седлу скакуна, а мне срочно нужно было промочить горло. Лучше бы чего покрепче, но выбирать не приходилось.

Сзади послышалось шуршание одежды, а после и шаги. Мак подошел ко мне вплотную и еле-еле касался своей грудью моей спины. Каждый его вздох приближал горячую кожу к холодной моей, а выдох неумолимо разлучал их. Это так странно, любить вопреки всем доводам разума и предстоящим опасностям. Я практически ненавижу его сейчас, а тело отзывается на его близкое присутствие и желает быть еще ближе. Парадокс разума и чувств. Сути и внешних проявлений.

– В городе держись рядом со мной и не отходи ни на шаг, – серьезно предупредил Шут, – не делай глупостей.

– У нас разные взгляды, но я не самоубийца, – и развернулась, чтобы твердо взглянуть в его глаза.

Шут поднял свою настоящую левую руку и повернул запястьем ко мне.

– Я хочу, чтобы ты была во всеоружии, – и тонкая кожа коснулась моих губ.

В месте прикосновения сразу закололо, а клыки непроизвольно удлинились. Я давно не ела. Глупо было отталкивать такой дар. Пол литра крови ничуть не сделают этого несгибаемого серого слабее.

До города мы ехали на Дижи. Нерационально расходовать наши силы, когда они могут пригодиться в битве. Это даже скарх понимал, отчего легко согласился везти нас. К тому же, ему было стыдно за свое явное недовольство нашими нежностями. По большому счету, Дижи просто в какой-то момент начал ревновать, поскольку я почти перестала уделять ему время. Глупо, и скарх осознавал это. Сейчас он вел себя покорно, словно обычная послушная зверушка. Не знай я, как хорошо ему дается эта роль, поверила бы в его полную неразумность.

Рилук представлял собой большое поселение с одноэтажными домиками и гравийными дорогами. Никаких площадей, памятников или увеселительных заведений. Загон, вот единственное место, где развлекались оборотни. Бои на выживание, за самку или за титул в стае – все это происходило здесь и собирало уйму народа.

Оборотни сильно отстали от нас в развитии. Их города не растут, не совершенствуются, страна в упадке и без единого правителя. Каждый клан за себя, никто не помогает друг другу. Неудивительно, что накопилось достаточное количество диких для осуществления переворота. Эти не понаслышке знают цену стаи. Вот почему они сплоченная, сильная и озлобленная армия, что так опасна.

Перед нами прямой пример угасания расы. Печальный и почти необратимый.

– Ты смотришь на них, как на осиротевших детей, Раэль, – прошептал на ухо наемник.

Я сидела перед ним, так что ему легко было незаметно общаться со мной. К слову, мне пришлось накинуть сворованный у первого же дома проеденный молью плащ с капюшоном. Нельзя, чтобы меня узнали. По крайней мере, сразу.

– Не забывайся, они звери, что в любой момент растерзают тебя, потому что ты нарушаешь установившийся порядок. Дрянной порядок, но он для них уже привычен. Такова природа всех существ. Ты можешь быть тысячу раз права, но это ничего не изменит.

Он говорил жестокие, но верные слова. От этого мне хотелось кричать.

Я знаю, что такое быть под гнетом. Возможно, мне суждено было сгнить в Сальши, если бы удар со стороны Алиира не побудил меня к действию. С тех пор я не покоряюсь судьбе, я предпочитаю сражаться, даже если поражение неизбежно.

– Перестань говорит мне, что мир черный, – горько выдохнула я, – он такой, если ты веришь в это. А я не верю. Исход не ясен до последнего вздоха последнего существа.

– Ты говоришь в точности, как моя мать, – хмыкнул Мак, и больше я не слышала от него ни слова.

Наемник просто ушел в себя, не отвечая на мои вопросы, а я и не стремилась переспрашивать или лезть в его переживания. Чужая душа – потемки. Это истинно так, вот только душа Мака сплошной мрак, в котором мне никогда не разобраться.

Интересно, что за женщина была его мать.

На удивление, на нас никто не обращал внимания. Наоборот, все отводили от нас взгляд и старались убраться подальше.

Похоже, все в курсе, кто мы и кто за нами охотится. От запуганных жителей помощи нам ждать не стоит. Хоть не нападают, и то хлеб.

– Мышка, – вырвал меня из мрачных раздумий шепот жнеца, – сейчас вы с Дижи со всех ног поскачете прямо по этой дороге, – он незаметно указал пальцем на ответвление, что уходило немного вправо от центра города.

– В конце улицы стоит древняя арка портала. Вас попытаются остановить дежурные оборотни, но вы скачите напролом. Я задержу их и сразу следом.

– Может, лучше с нами? – нервно спросила я, сглатывая вязкую слюну.

– Нет, мышка. Тогда никто не уйдет. Запомни, "Уваил грэм Сальши"[1]. Произнесешь это, когда попадешь в портал, – продолжал незаметно шептать через капюшон Мак, а я совершенно запуталась.

– Ты спятил! – прошипела в ответ, – портал настраивают заранее. Им нельзя управлять изнутри!

– Ошибаешься. Делай, как говорю, – он повернул мою голову к себе за подбородок, отчего ткань плаща съехала с головы, открывая мое лицо, – верь мне.

В его вновь желтых глазах плескалась сила, и я вынуждена была поверить. Такой страсти поцелуя я не помню за нами. Мак будто хотел меня поглотить, как утопающий хватал последние глотки воздуха и не мог надышаться. Это пугало.

– Не жди меня, Раэль, и не оборачивайся, – жнец скользнул губами по моим, после поцеловал в лоб и ичез.

Только его спина на миг мелькнула перед глазами и больше я не видела его.

– Беги!

И я послушалась. Точнее, послушался Дижи. Такой скачки у нас со скархом давно не было. Всего несколько минут, и я увидела арку перехода. Красивая, старинная и почти разрушенная, но голубое марево портала все еще сверкало в ее пространстве. Переход действовао. Оставалось только надеяться, что Мак не ошибся насчет слов управления.

Десять оборотней, что дежурили возле арки, и это явно больше, чем обычные портальные, тут же кинулись нам наперерез. Стоит отдать должное Дижи, он на бегу умудрился разорвать двоим глотки, а троих отшвырнуть от нас с глубокими царапинами. С остальными пришлось справляться мне. Я сразу поняла, зачем Шут дал мне крови.

Ха, продуманный серый. Как только он все успевает просчитывать? Его самолюбие взросло не на пустом месте. Только этого я ему никогда не скажу. И так слишком гордится собой.

– Агония! – гаркнула я во все легкие, что даже у самой зазвенело в ушах.

Оставшиеся оборотни и еще с десяток прохожих рухнули на землю, как подкошенные, и стали биться в конвульсиях нестерпимой боли. Больше препятствий к порталу не было, и я рискнула обернуться. Если бы я могла побледнеть сильнее, чем есть, то я бы это сделала. Не представляю, какой ужас был у меня на лице, но он был оправдан.

Посреди улицы стоял окровавленный Мак. От его куртки не осталось ничего, лишь кроваво-кожаное месиво. Правая рука была раздроблена, а левая с трудом держала тонкий серебряный клинок. Но даже в таком состоянии он ехидно скалился в лицо врагам и атаковал последних держащихся на ногах нападавших. А со стороны города на него шло не меньше полусотни оборотней…

Даже веря в его необычные способности, я с ужасом осознавала, жнецу не выстоять. Какой бы огромной не была его сила, границы есть у всего, и сегодня Шуту предстоит познать их.

Новая волна диких накрыла наемника и скрыла его от меня. С полным отсутствием мыслей и в странном оцепенении я влетела в арку, и искаженная пространственная воронка поглотила нас с Дижи. Тишина. Такая приятная и такая угнетающая.

Я что-то должна была сделать. Ах да, слова…

– Уваил грэм Саль… – а дальше горло свело спазмом от беззвучных рыданий.

Я понимала, что это ошибка, что все труды Мака могут пойти прахом из-за моей несдержанности, но ничего не могла с собой поделать.

Рывок, и нас выбросило из портала, как волны выбрасывает море. Удар об землю был сильным. Сознание померкло мгновенно.

Возможно, так даже лучше.

[1] Уваил грэм Сальши – Центральный портал Сальши.

Совет 24. Рискуй. В пятидесяти процентах это успех

Голова была тяжелой и никак не хотела мыслить здраво. Сколько времени я провалялась на сырой земле неизвестно где, сложно сказать, поскольку из забытья мне так и не удавалось выйти.

Еще с полчаса я слушала лишь гул в ушах и наблюдала странные беспокойные и отрывочные сновидения. Их прекратил Дижи. Скарх просто сильно укусил меня за бедро, отчего сознание мгновенно выплыло из серого тумана.

– Мак! – из горла вырвался крик, и я подскочила, как ошпаренная.

Вокруг лес, сумерки. Какие-то серые булыжники усыпали собой землю. Точнее, земля поглотила их, оставив лишь малую часть валунов на поверхности. Но меня ландшафт сейчас мало волновал.

– Этот идиот там погибнет, – тихо прошептала в стремительно темнеющий лес.

Было страшно. Безысходность начала душить, сводя горло спазмом. Брачная метка горела огнем, призывая идти на помощь супругу. А я не могла. Портал схлопнулся, и пути назад не было. Да и чем я могла помочь?

Хотелось просто лечь и разрыдаться или, на худой конец, побиться в истерике.

– Пфр-р, – возмутился Дижи. Его моя хандра категорически не устраивала.

Очередной укус за более мягкое и округлое место давал понять это довольно четко.

– Да хватит оставлять следы челюстей на моем теле! – вспыхнула я и попыталась отвесить скакуну оплеуху.

Промахнулась. Скарх сразу начал скалиться, чувствуя, что затея с укусами подействовала, и я вышла из прибитого состояния.

– Так, и куда нас занесло благодаря моей несвоевременной истерике? – деловито поинтересовалась у самой себя.

Всегда была убеждена, что истерика, плачь и депрессия бесполезны. Если можешь что-то сделать, делай. Не можешь, нечего себя изводить, ничего хорошего из этого все равно не выйдет. Повезло, что со мной Дижи, и он знает нужные приемы.

– Что, хитрая морда, тоже без понятия? – я посмотрела на притворившегося тупой скотиной скарха и улыбнулась.

На меня только что скинули все полномочия по принятию решений. Искать ответы придется мне самой. Скарх только будет бодать меня, как придурковатый баран, когда я сделаю что-то не так. Так уж повелось.

Осмотр окрестностей дал только смутное представление о нашем местоположении. Это все еще были земли оборотней, но скорее юго-восточная их часть. Слишком нехоженый лес, с кучей гниющих веток и полным отсутствием тропок, не говоря уже о дорогах.

Арка портала так же представляла собой образчик ветхости. Всего одна опора стояла, остальные были раздроблены и кусками валялись вокруг. Один такой кусок скромно притулился к стойкой части арки, будто ребенок просит помощи у матери.

Как вообще портал открылся в таком давно не действующем проходе?

По этому поводу я особенно недоумевала.

Место, куда мы вывалились, должно быть площадкой, но вместо нее густая трава и неровная земля с кучей запрелого опада, что не полностью перегнил за зиму.

Когда на мой растерянный вид скарх что-то профырчал, я просто развела руки, поскольку даже представить не могла, куда нас перенесло.

Зачем-то же здесь стоит арка перехода. Значит, это место когда-то было стратегически важным и заселенным. Тогда почему здесь даже не пахнет цивилизацией?

Когда осмотр ближнего круга не дал результатов, я решила отойти на сто метров и обойти прилегающую к порталу территорию еще раз. И не зря. Пусть смеркалось, но с моим зрением это не представляло проблем.

Когда мой обход был почти завершен, я случайно зацепилась мыском сапога за очередной булыжник, свидетель прошлой цивилизации. Как для вампира, для меня это было казусом, но я списала неуклюжесть на взвинченное состояние. На этом все могло и закончиться, но я решила присмотреться к камню. Ровный, гладкий, если не считать редких сколов, он больше походил на часть здания, чем на природное детище. Когда я внимательно осмотрела еще несколько похожих булыжников, то пришла к выводу: это были стены. Под моими ногами покоился целый древний город.

Несколько самых больших плит камня явно когда-то были перекрытием, на котором стояли крыши, остальные представляли собой стены и колонны.

Я просто стояла на месте и представляла все эти величественные постройки, поворачиваясь по кругу.

Просто невероятно!

– Дижи! – закричала я, уверенная, что никто меня не услышит.

По меньшей мере в двухстах километрах вокруг не было ни души, кроме обычных животных. В этом месте почти тысячу лет вообще не было разумных существ. От этого осознания кружилась голова и хотелось смеяться.

Когда скарх на предельной скорости, которую позволял развить древний лес, прискакал ко мне, я хохотала и кружилась, задрав голову.

– Друг, ты представляешь! Это Грэмсаль! Это знаменитый королевский город двуипостасных! – и я снова расхохоталась.

Мой отец положил пол жизни и четверть войска, чтобы отыскать этот потерянный город, а я так просто сюда попала.

Гарзиф будет грызть себе локти, если узнает об этом!

Это вызвало еще больший смех, который почти перешел в истерический, но я его вовремя подавила.

Есть легенда, что когда-то давно стаи двуипостасных разругались, и каждая попыталась встать у власти. Сделать это можно было только заполучив артефакт второй сути, который как раз и хранился в этом городе у правящей семьи. Но что-то пошло не так. Святыня отвергла своих детей и закрыла Грэмсаль. С тех пор никто не мог найти бывшую столицу оборотней. А ведь когда-то эта раса процветала, как и остальные.

Спустя сотни лет это превратилось в легенду, и мало кто ей верил, склоняясь к тому, что артефакт просто потеряли или выкрали.

Теперь я со всей ответственностью могу заявить, что легенда правдива хотя бы наполовину. Город существует, я чувствую его боль, чувствую безысходность старости и неизбежность ветхости. Грэмсаль велик, но и он может быть повержен.

В какой-то момент я просто опустилась на одну из крыш и прислонила к ледяному камню ладони. Моего тепла было катастрофически мало, но это все, что я могла дать. Желание облегчить агонию помнящей былые времена столицы не отпускало.

Да, эмпатия и здесь дает слишком много, забирая взамен покой из сердца. Сколько же невинных душ погребено с великим городом.

И тут раздался глухой скрежет. Он привлек мое внимание, как и насторожил скарха. Дижи раньше понял его причину и бросился ко мне, но было поздно. Крыша провалилась и утянула меня вместе с каменной крошкой в непроглядно черный зев пролома. Я даже не успела закричать, а потом это казалось невозможным. Воздух был настолько влажным и тяжелым, что с трудом проходил в легкие, оседая там камнем. Жутко неприятное чувство. Даже приземление не принесло мне столько неудобств, как дыхание в этом богами забытом месте.

Когда организм подстроится хоть немного под микроклимат этой пещеры-здания, я смогла подняться и осмотреться. Я была права, это Грэмсаль. Множество стен, зияющих пустотой глазниц-окон и пустынных улочек, что просматривались в провал двери – все это красочно говорило о огромном заброшенном городе, что не видел живых очень и очень давно. Это было печально-красиво и бесцветно-чувственно. Слишком тяжело для восприятия и легко для видения.

Кромешная тьма рассеивалась от взошедшей луны. Полосы ее света косыми столбами падали на усыпанный песком пол древнего дома, немного выявляя очертания стен для обычных обывателей. Мне это было не нужно, я видела гораздо дальше. И одним из привлекших мое внимание вещей был мерцающий свет в глубине города, и он отнюдь не имел ничего общего с лунным.

– Пхр-р, – раздалось над головой, и на меня просыпалась каменная крошка вперемешку с землей.

– Я в порядке! – крикнула скарху, задирая голову и прикрывая от летящего мусора глаза, – пойду осмотрюсь!

– Пф-хр, хр-р-р, – грозно пропыхтели сверху, обдав очередным пыльным дождем.

– Сам дурак! – весело откликнулась я и исчезла в первом же проеме, оставив Дижи плеваться негодованием в одиночку.

Это было странно, вот так гулять по давно мертвому городу чужой расы и рассматривать его останки. В процессе поисков странного свечения я не могла отказать себе в удовольствии побродить по пропитанным силой дорогам и не приложить руку к дышащим историей стенам.

Я даже рискнула зайти в один из домов, желая увидеть, как жили оборотни в то время. Сейчас это разрозненные стаи, что желают перегрызть друг другу глотки и ужесточают законы для соплеменников, рождая тем самым диких. А уж эти окропят земли двуипостасных кровью. Они уже начали.

В небольшом домишке, построенном лучше некоторых наших домов в Аше, было просторно и, как не парадоксально, уютно. Здесь стояла кованная утварь и валялась трухой более подверженная тлению мебель. Кое-где даже осталась краска. Светло-желтая, как в теплый весенний денек солнышко. Но все мое двойственное состояние резко склонилось к боли от одной единственной картины. В той самой комнате цвета солнца были два маленьких скелета, что сидели у дальней от входа стены и так тесно переплели руки, что не было понятно, где чьи. Отчаянное желание вжаться в родное существо и почувствовать себя в безопасности витало над этими двумя. Они прятались, пытаясь уйти от своего убийцы, но даже узы не спасли их.

Кровожадный Сиран! Оборотней не изгнали, их похоронили вместе с городом! Вот почему дорога сюда утеряна. Портал разрушили, разбив одну половину арки. Но в чем причина такой жестокости?

Нет, я не плакала. Давно перестала это делать. Показать слезы – показать слабость, а в Сальши это смертельно опасно.

Больше заходить в дома я не решилась, мне хватило и тех, кого смерть настигла на улицах. Всего лишь кости, но сколько в них было отчаяния и непонимания. Кто-то пытался уйти в дом, кто-то спасти дорогого человека, а некоторые даже не осознали, что с ними произошло. Это была целая история, запечатленная в мгновении. Сцена смерти, где актеры отдали жизнь лишь за один акт.

Меня пробрало до нутра, но я старалась отрешиться и взглянуть на все, как на обычное захоронение. Будто и не было жертв массовой зачистки.

Теперь я довольно быстро приближалась к объекту своих поисков. Свет становился ярче, дрожа, будто пламя свечи. И вот за очередным поворотом я оказалась у храма бога оборотней. Его имя "Лиссан" было выгравировано золотом и драгоценными камнями над большой аркой входа. Странно, но само здание выглядело совершенно не пострадавшим.

Вот и не верь после этого в богов.

Я верила, причем сразу в двух, ибо ни от одной из сущностей отказаться не сумела. Возможно именно поэтому я являюсь смеском.

Заходила в храм я очень осторожно, буквально на согнутых ногах, готовая в любой момент дать отсюда деру. Слишком хорошо мне было известно, насколько сильно охраняются такие святыни.

Я прошла аж до центра главного зала, но ничего так и не произошло. Это приободрило, и я, наконец, решила взглянуть на мерцающий предмет, что прилично освещал весь храм.

– Хитрый Рах! – не удержалась я, пуская эхо по пустынным улицам Грэмсаля.

А ведь я только сейчас поняла, почему меня сюда закинуло. Я произнесла только часть нужной фразы на каком-то явно древнем языке, и звучала она так: "Уваил грэм саль". Похоже, когда я недоговорила "Сальши", последние два слова слились, и получилось то, что получилось.

Это пришло мне в голову одновременно с моментом, когда я узрела артефакт на алтаре. Именно он испускал это нежно-голубое свечение и, похоже, поддерживал храм в нетронутом временем состоянии.

– Вторая суть, – благоговейно произнесла я, инстинктивно сделав шаг вперед.

Пусть я, по понятным причинам, никогда не видела артефакт даже на изображениях, я чувствовала его. Это однозначно была святыня равная Пьющему жизни.

Получается, решение всех проблем для оборотней сейчас передо мной. И теперь мне ясно, зачем папочка так стремился найти Грэмсаль. С некоторых пор император Сальши помешан на сборе могущественных артефактов и Вторая суть была одной из его целей.

Осознание – это хорошо, но что же делать дальше. Оставить? Или забрать? И получится ли?

Решение пришло само. Мне просто захотелось его взять, что я и сделала.

Буду разбираться с последствиями позже.

Суть поприветствовала меня теплом. Это был шар размером с ладонь, где одна половина была бело-желтым солнцем, а вторая холодно-синей луной. Веса артефакт почти не имел, что обрадовало.

Не хотелось бы надорваться, когда начну карабкаться вверх к выходу.

Назад я шла гораздо оживленнее и по сторонам не смотрела. Это сэкономило мне много времени, и уже через десять минут я болталась на отвесной стене, чуть ли не вырывая свои когти с мясом.

Когда большая часть пути была позади и остался последний рывок к краю дыры, силы вдруг начали меня покидать. Я устала. Пришлось повисеть с минуту, накапливая энергию для прыжка.

Отталкиваюсь, одновременно отцепляясь от стены, и хватаюсь за выступ. Правая рука соскальзывает, левая еле уцепилась и вот-вот сорвется!

– Дижи! – в отчаянии кричу, но скарха нигде нет.

Не хотелось бы снова падать. Пусть это не так больно, но ночевать в таком угнетающем и пропитанном смертью месте желания нет от слова "совсем". Вряд ли я буду способна на повторный маневр со вскарабкиванием до утра.

– Венозную тебе в зад! Дижи! – вновь попыталась дозваться, пока пальцы окончательно не онемели.

– Я падаю!

Рука срывается с противным скрежетом когтей по камню, но падения нет.

– А я смотрю, ты любишь подвешенное состояние, мышка, – и родная, довольная собой улыбка появилась на возмутительно чистом, без единой царапины, лице.

***

Бывает такое, что вы забыли сделать что-то важное. Что-то, что нельзя уже исправить. И тогда это гложет вас сутками, днями и ночами. Приходит во сне и гонит покой. Начинает посещать самобичевание: "А что, если бы сделал это, возможно бы я не забыл. А что, если виновато то-то…" Или с вами просто произошло что-то плохое. Процесс будет точно таким же.

Иногда плохое случается, потому что случается, но мы все равно ищем ему причины. И часто эти причины кроются в нас самих.

А что, если вы узнаете, что плохое, изводившее разум, никогда не случалось? Какая реакция будет у вас? Облегчение? Радость? Неверие? Или разочарование, что причины были ни при чем, а столько нервов потрачено на их поиски?

Когда я увидела Мака, живого и невредимого, мыслей не было. Просто пустота в голове и звон в ушах. Тяжело осознавать, что тот, кого похоронила, и не планировал умирать. Организм еще не решил, какая реакция правильна.

– Очнись, мышка. Ты уже на поверхности, – и Мак поставил меня на ноги, придерживая за плечи.

– Я видела, как на тебя кинулась огромная стая. Я видела кровь… – тихо шептала перед собой.

– Ах это… – наемник отошел от меня и встал напротив, – я просто решил дать им возможность почувствовать себя победителями. Они видели то, что хотели. Ну и тебя чутка задело.

Сожаления по поводу последнего я даже близко не расслышала в его голосе.

– Чтобы выиграть время? – я подняла на него глаза, начиная злиться.

– Нет, зачем. Просто я хотел видеть ошарашенные морды оборотней, когда я начал бы истреблять их одного за одним. Они то верили, что я мертв, – весело рассказывал наемник, не видя во мне перемен, – идиоты, решили, будто жнец может быть так слаб. Удивились знатно, – и аловолосый широко улыбнулся.

ВСЕ!

– А-а-а! Мышка, ты голову повредила в этой пещере? – заорал Мак, когда я двинула его бревном по спине.

Сама не заметила, как схватила первое попавшееся, к слову, здоровое.

– Да я тебя отделаю так, как ты выглядел в моих галлюцинациях! Ты стоять не сможешь и болтать тоже! Об этом я позабочусь.

Мак быстро пришел в себя от первого удара и начал уворачиваться от последующих. Спустя минуту я уже во всю гонялась за ним по лесу с пустыми руками, но выпущенными когтями.

– Как тебе моя реакция?! Забавное у меня сейчас лицо? – зло приговаривала я, пытаясь достать наемника ладонью.

Шустрый зараза.

– Спрячь когти и поговорим, – в очередной раз предложил перемирие Мак.

– Мы поговорим, – соглашалась я, – когда бегать ты не сможешь.

– Мышка, это несерьезно! – грозно заметил жнец, останавливаясь.

– Ошибаешься, разрыв сухожилий – это очень серьезно, – наступала я.

– Каких сухожилий? – растерялся наемник, все еще не двигаясь, чем я и воспользовалась.

– Вот этих! – и полоснула когтями под коленной чашечкой.

Увернулся, зараза! Слишком быстрый.

– Нет, так дело не пойдет. К утру ты меня на лоскутки порежешь, – и он двинулся на меня.

Мои руки перехватили за запястья, а меня притянули к груди.

– Все, выдыхай, – и ладони отпустили.

Я тут же начала колотить Мака по груди и орать на него.

– Ты ненормальный! Бессердечная и эгоистичная сволочь! Мужлан неотесанный! – по щекам начали катиться слезы, – придурок серый… Всхлип… Бездушная тва-а-арь…

– Раэль, ты что, плачешь? – и столько удивления, даже стало стыдно за свой срыв.

Меня попытались отстранить, но это точно ударит по моей гордости. Мак сделал еще одну попытку, более настойчивую.

Ага, как бы не так! Слез моих он не увидит.

Я сильнее прижалась к жнецу, пряча лицо в ткани рубашки и оставляя на ней мокрые следы.

– Плачу? Ты умом тронулся? Я с десяти лет не знаю, что это значит, – высокомерно фыркнула ему в ключицу.

– Прости, мне просто показалось, что одна знакомая мышка до слез рада меня видеть и до истерики переживала за меня. Похоже, меня любят, – самодовольно закончил Мак.

Я поглубже вдохнула, чтобы высказать все, что я о нем думаю, но меня опередили.

– Но это, конечно, не ты. Ты же сильная, суровая и величественная глава клана. Как я вообще посмел бы подумать, что тебя пробило на слезу, – как-то серьезно произнес наемник, но все испортил фырк от сдерживаемого смеха.

– Ты верно подумал, – с улыбкой на губах произнесла я, но ее он тоже не увидит. Тесные объятия хорошо скрывали любую мою мимику в его рубашке.

– Ты должна мне желание, – прошептал на ухо жнец и куснул мочку.

– С чего это?

Я чувствовала себя разомлевшей и счастливой. Слова воспринимались будто с задержкой и обрабатывались хорошо если в половину.

– Сегодня последний день нашего пари, – самодовольный шепот.

И тут меня прошибает током осознания.

Я сорвалась! Проявила сильные эмоции. Мак выиграл наш спор. Но не это снова взбесило меня в край.

Меня случайно задело его силой? Да счаз! Эта красная сволочь все подстроила! Кровожадный Сиран, как он мог?!

– Беги, – прошипела сквозь отросшие клыки, – беги быстро!

***

Весеннее утро второго месяца весны было для меня довольно живописным. Ехидно пофыркивающий алый скарх на изумрудной траве и алый наемник с хорошими такими алыми царапинами на руках, груди и, так уж вышло, лице. Чем не самый настоящий алый рассвет.

– Так, – устало произнес Шут и тут же скривился: кожа лица натянулась и потревожила раны, – гнев ты на мне уже выместила, неоправданно жестоко, хочу заметить, – он указал на меня пальцем.

Выпустила когти и начала подниматься с пня, что так хорошо попался в конце наших догонялок, собираясь повторно объяснить, в чем жнец был неправ.

– Хорошо-хорошо, заслуженно и справедливо. И по-о-о, – он обвел свое лицо пальцем, – "морде" тоже.

Да, это я орала "сюда иди, эгоистичная сволочь, морда бесчувственная!", когда пыталась покромсать жнеца до состояния ломтиков тоньше некуда. И вообще, он очень сильно вывел меня из себя. Я настолько потеряла контроль над собой из-за гнева, что использовала на Маке свою силу. Когда закричала "боль", он почти не замедлился, а вот "возбуждение" сработало. Я смогла догнать его и разукрасить руки. Дальше меня прижали к себе, и грудь я полосовала уже ради своего спасения. Пришлось применить "фригидность", чтобы он меня отпустил.

Зря я это сделала. Мак так помрачнел лицом и напугал меня тем самым почти до икоты, что я ударила его по щеке, желая стереть это ужасное выражение. Вот только когти то никто не убрал. В общем, я списала все на свою неуравновешенную натуру, но не признала, что испугалась его состояния до белых кругов перед глазами.

Мужская сила действительно самое слабое место для мужчин. А такие места всегда стоит избегать, если ты не готов убить объект своих издевательств. В противном случае, обзаведешься отчаянным заклятым врагом.

– Теперь поговорим? – вернул меня в реальность голос Мака.

– А есть о чем? – безразлично ответила и посмотрела прямо в бирюзовые глаза мужчины.

– Определенно, – он серьезно посмотрел в ответ, – ты сама себе на уме, и мне иногда очень сложно понять ход твоих мыслей. Наша ночь ничуть не приблизила меня к пониманию твоих истинных чувств.

Я вздрогнула. Эту тему мне хотелось бы избежать, но остановить наемника я не успела. Он сам спрыгнул с этой темы.

– Ты просто попала под сиюминутный порыв и эгоистичные мысли "а будет ли она переживать, если со мной что-то случится?", – он слегка улыбнулся ироничной улыбкой.

Неужели великий и идеальный признает свои промахи? Это не в его репертуаре.

– Дикие напали. Ты все еще была достаточно близко, и я рискнул, – он потер пострадавшую щеку. Из ран все еще сочилась кровь.

Сладкая и притягательная, но я не покажу ему, насколько сильно мне пришлось себя сдерживать, чтобы не слизать случайные капли с собственных когтей ранее.

– Я далеко не праведник, и это, возможно, один из моих самых безобидных поступков. И ты об этом догадываешься. Поэтому просить прощения я не стану, – и снова этот самовлюбленный взгляд.

Внутри снова начал подниматься гнев.

– Я просто скажу, что моя сила больше никогда не будет воздействовать на тебя без твоего ведома, – закончил он и как-то даже расслабился.

– А пообещать, что не будешь вообще воздействовать, ты не можешь? – желчно заметила я.

– Я не даю обещаний, которые заведомо не сдержу, – высокомерно заметил Мак, а потом вытащил из-за спины Вторую суть.

– Кстати, а что это такое ты носишь за пазухой? – он покрутил артефакт на ладони, а я замерла, стараясь не дышать.

– Я не могла выронить, – тихо выдохнула, не сводя взгляда с шара.

– Нет, но тебе было не до него, когда ты пыталась вырваться из моих объятий, а меня этот предмет заинтересовал, – и в его глазах появились хитринки.

– Не слышал, чужое брать не хорошо.

– А разве это твое? – он подкинул артефакт, от чего я дернулась в его сторону, поймал и повернул его ко мне как раз тем местом, где сходились солнце и луна.

– Ну уж точно не твое, – раздраженно бросила я.

На мой выпад в сторону артефакта Мак только весело хмыкнул.

Играется, будто это обычный мяч, а не святыня! Проверять меня вздумал?! Аловолосый точно знает, что это Вторая суть. Я вижу это в его глазах. Да жнец и не особо это скрывает. Но откуда? Неужели орден серых настолько хорошо осведомлен о самом уязвимом месте каждой расы? Тогда это катастрофа!

Мак видел Пьющий жизни, он хорошо знаком с Верховным, и он сам главный жнец. Что он говорил об оборотнях? Не стоит вмешиваться и поддерживать правящий клан, нужно просто устроить зачистку диких.

А что, если вампиры следующие? Ведь кто-то смог уничтожить целый город оборотней и запечатать портал. Мало кто на это способен, кроме серых.

И тут я дернулась от догадки. Мак знал, как настроить портал изнутри. Это те знания, которыми никто не располагал. Никто даже не верил, что подобное возможно. И вот результат, закрытый, разрушенный проход открылся лишь от слов на странном языке, которые сказал мне жнец.

И он нашел меня! Здесь, в богами забытом месте! Откуда он знал? Как понял, что я не попала в Сальши?

– Отдай, – обомлевая внутри, но не позволяя эмоциям проступить на лице или в дрожи рук, попросила наемника.

Он покачал головой, а взгляд стал цепким и опасным. Сейчас это был серый, убийца, обученный истреблять таких как я.

Это не мой Мак, не мой муж. И является ли он мне супругом вообще. Кажется, я совершила чудовищную ошибку. Жнец слишком хитер. Его знания обширны. Что я могу ему противопоставить? Ничего.

Я попалась в лапы такому же мужчине, как и моя мать. Самовлюбленному и эгоистичному. Почему бы всей его заботе не быть лишь игрой, чтобы заманить меня.

На глаза наворачивались слезы, но я их сдерживала.

– Почему? – как же я страшилась ответа.

Дижи бесшумно встал с травы и перешел на мою сторону, точно за спину. Он почувствовал опасность.

– Потому что ты побежишь спасать оборотней. Отдашь артефакт правящему клану и своими необдуманными действиями начнешь кровавую войну за власть, что очень скоро перекинется на соседние королевства, – прямо высказался жнец.

– Боишься за драгоценный Шангес? – зло спросила, сжимая кулаки.

– Я не хочу бойни. А в этом случае мне придется пролить реки крови, чтобы устранить угрозу и установить мир, – совершенно спокойно и ровно произнес Мак.

Он в чем-то был прав, но я не верю, что все так печально.

– Значит, дать оборотням превратиться в низшую расу и выродиться окончательно – это гуманно?

– Я ни слова не сказал о гуманности, мышка. Так менее кроваво и муторно.

– Муторно?! – вспылила я, – муторно!

Я шипела разъяренной кошкой. Наемник тут же поднялся с травы и медленно направился ко мне.

Мы для него лишь неудобные, мешающие паразиты. Не беспокоим – живем, приносим трудности – геноцид!

– Тебя кидает из крайности в крайность. Успокойся, мышка. По какой-то непонятной мне причине ты снова слишком остро реагируешь на любые неодобрительные действия с моей стороны. У тебя сейчас другие проблемы, – он подошел вплотную ко мне и боднул меня лбом в лоб, – давай оставим пока двуипостасных в покое.

Я смотрела в его светлые бирюзовые глаза и понимала, артефакта уже нет в его руках. Он его спрятал от меня. Это кольнуло много сильнее, чем все его слова и действия ранее. А дальше был поцелуй, тягучий и сладкий. Прощальный.

– Через портал пойдем завтра. Пусть материя стабилизируется. Два перехода в один день за более чем тысячу лет пошатнет даже стабильный портал, – он улыбнулся, пряча в уголках губ затаенную грусть.

– Ложись спать, Раэль. Завтра трудный день, – меня поцеловали в губы, легко и ненавязчиво.

Мак отстранился и ушел к месту, где сидел ранее. Именно там наемник устроил нам место для ночлега.

Рушится, все рушится.

Не нужно быть гением, чтобы понять это. Его руки были как всегда горячими, а дыхание позади пускало множество мурашек по спине. Всего неделя, а я уже так привыкла к этому.

Забавно. И печально.

Сон был поверхностным и недолгим. Стоило аловолосому заснуть, как я выбралась из его объятий, медленно и аккуратно, стараясь не потревожить наемника. Следующей задачей стояло найти артефакт. Хорошо, что вещей у Мака с собой почти не было. Это значительно облегчило мне поиски. Вторую суть я нашла легко. Она была во внутреннем кармане куртки.

И как только спать не мешала?

Забрав свою находку, я жестами сказала скарху идти к арке перехода.

Какие слова там были? "Уваил грэм Сальши" кажется. Осталось только активировать портал.

Для этого мне нужна была моя сила. Спящий переход всегда ест магию путешественника, так как лишен какой-либо другой подпитки. Этот явно проголодался на славу.

Я встала в разваленной арке, держа Дижи за косу, и стала выпускать силу. Портал сразу начал реагировать и искрить. Через минуту передо мной был подрагивающий, но вполне рабочий переход.

Я обернулась. Внимательно всмотрелась в полюбившиеся черты несносного наемника, что лежал на одеяле и безмятежно спал, и вновь отвернулась. Нечего дергать сердце, пусть остается ледяным камнем.

– Уваил грэм Сальши, – и я вошла в голубоватое марево.

Трясло и кидало в подпространстве не хило, но мы выдержали. А вот выкинуло нас так же, как и в предыдущий раз, только сейчас сознание я не потеряла. Всего лишь чувствовалась слабость, и периодически шумело в ушах.

– Ашарас! Да что творится с этими порталами! – ругалась я, попутно отплевываясь от песка.

Песок?

Я посмотрела на свои руки, что по запястье утопали в горячем белоснежном песке. Взгляд сам собой пополз выше, к горизонту. Дыхание перехватило.

Теперь я поняла, шумело не в ушах. Шумело море. Фиолетовое море!

– Да чтоб тебя твари драли! – разнесся мой отчаянный возглас над пустынным пляжем.

***

Когда портал с противным треском схлопнулся за спиной главы клана Сизого тумана, наемник позволил себе открыть глаза. Ему уже порядком надоело контролировать дыхание, чтобы девушка ничего не заподозрила.

– Глупая мышка. От меня не сбежишь, – он удовлетворено улыбнулся и перевернулся на другой бок, – когда ты начнешь мне полностью доверять?

Теперь можно было действительно поспать. Она не перепутала слова и уже должна была быть в Сальши под крылышком своего демона.

"Я дам тебе поверить в победу", – мужчина улыбнулся своим мыслям и сладко зевнул.

Как бы он не кичился своей неуязвимостью, сил за последние сутки наемник растратил прилично. Только через порталы ходил больше десятка раз, пытаясь отыскать свою мышку.

Никогда он не забудет того страха, что испытал, когда Раэль не оказалось в Сальши. Армия демонов, Михаэль, Алиир, его ребята и подозрительно знакомый сальшиен встречали наемника при всем параде. Надо было видеть их лица, когда он спросил, где глава клана Сизого тумана.

Если бы Михаэль мог, он бы в тот же момент разорвал Мака в клочья, но для этого у демона было недостаточно сил.

Со словами "Скоро вернусь. Не сворачивайте пирушку" жнец снова скрылся в портале. Только на тринадцатом переходе Шут смог уловить след Раэль и шагнуть за ней.

"Насколько же она была растеряна, что позабыла слова?" – думал аловолосый, выходя из разрушенной арки Грэмсаля.

Это еще больше грело его самолюбие и вселяло надежду.

Наемник выплыл из своих воспоминаний и поудобнее лег, закинув руки за голову. Через минуту он уже был в мире грез, даже не подозревая, что с утра его ждет повторение вчерашнего дня.

Совет 25. Нет места лучше дома. Всегда возвращайтесь

Я лежала на теплом, нагретом за утро солнцем песке и наслаждалась дуновением легкого ветерка. Ноги, освобожденные от сапог, омывали волны фиолетово моя. Тишь да гладь. Ни одной души вокруг.

– А-а-а! Я так больше не могу! – подскочила и начала неистово вбивать волны в песок, – достало, достало, достало!

– Фр-р хр, – пытался успокоить меня Дижи, но у него мало что получалось.

– Два дня в этой мечте социофоба! – заорала я, – два долгих голодных дня!

Через десять минут силы закончились, и я снова упала на песок.

Портал не открывался, поселений в округе не было. Даже животных скарх не почуял. Я просто не представляла, куда нас закинуло. Это место не подходило ни под одно в нашем мире. Я вообще не помню, чтобы на Дризе или Зуле было фиолетовое море.

Куда же нас все-таки закинуло? Фразу я произнесла верно, переход открыла. Что пошло не так?

– Ладно, – я села и отряхнула ладони от песка.

За все время пребывания он бесил меня больше всего. К телу липнет, забивается под одежду, потом везде натирает. Ужас!

– Пришло время очередной попытки, – и я направилась к месту, откуда нас выбросило.

Проблема состояла в том, что ни арки, ни площадки портал не имел, и, как в случае с Грэмсалем, он был спящим.

И вот стою я посреди дикого пляжа и пытаюсь открыть в воздухе портал. Да такое только те самые легендарные наллы способны были провернуть. Никто не может в одиночку открыть нестационарный портал. Да даже группа не может. Нужно для начала построить арку, напитать ее силой, изрисовать символами, и только тогда возможно будет создать переход.

Увы, времени строить арку у меня не было, да и не из чего. Тут даже деревья не росли, а высекать из камня точно не вариант. Мне только и оставалось, что делать попытки, да валяться на песке под солнцем. Хорошо еще, что примерно в семи километрах отсюда было озерцо. Вода в нем, правда, была красной, сама не знаю, как так возможно, но жажду утоляла хорошо.

– Дижи, встань рядом.

Скарх незамедлительно выполнил просьбу.

У нас у обоих это место уже в печенках сидит. Если на этот раз свершится чудо, и все получится, нам лучше стоять поближе.

Я раскинула руки, будто пыталась кого-то поймать в объятья, и медленно начала вливать силу в… Эм, в воздух.

Полчаса снабжения пустоты магией, и ничего. Никакой отдачи.

– Ашара-ас! – взрывала я, падая на колени от истощения.

Дальше уже привычный поход к озеру на спине скарха и часовой отдых. А после все заново. Так прошло еще три дня. Мы находились на грани.

Не спорю, если бы у меня были средства гигиены, еда, вода и КРОВЬ! То место показалось бы мне идеальным для отдыха. Но реальность поступила излишне жестоко, когда забросила нас сюда без средств к существованию.

– Ну что, друг, давай по новой, – и я встала с песка.

Место, где нас выбросило, я обвела глубоким кругом. Это даже больше походило на ров, что окольцевал пустоту. Здесь порывистые ветра, и я справедливо опасалась не найти поверхностную метку после нескольких ветреных часов.

Когда я снова собиралась в пустую растратить с таким трудом собранную энергию, сегодня я даже отлеживалась в озере несколько часов, меня поймал за рукав лапой скарх. Он насильно оттянул меня от места наших тающих надежд и лег на песок, отворачивая голову от меня.

– И для чего это? – я сложила руки на груди и начала ждать, когда Дижи соизволит пояснить свои действия.

Скарх провел лапой по шее, будто предлагая мне ее.

Кровожадный Сиран! Он и вправду предлагал.

– Ну нет! – взбеленилась я, – еще не хватало, чтобы ты помер тут, и я осталась одна в этом кошмаре!

В ответ на меня раздраженно фыркнули, обозвав дурой, и снова отвернули голову.

– Делай, что хочешь! Я не собираюсь тебя кусать, – и я развернулась с четким намерением попробовать снова открыть переход.

Увы, я недооценила своего скарха. Дижи одним движением хвоста надрезал кожу шеи, и из раны начала потихоньку сочиться кровь.

Для оголодавшего вампира запах крови слишком силен. Он дурманит разум, ставя в приоритет выживание, а не моральные принципы.

Но как этот пройдоха узнал, что я настолько измотана?

Спросить возможности не было. Я молниеносно подлетела к Дижи и впилась в его шею. Кровь животных не такая питательная, но скархи разумная раса, и их кровь равна любой другой. Когда я буквально отвалилась от скакуна, то моментально уснула. Истощение и хороший обед сделали свое дело.

Странно, но мне почему-то снилась мать. Она гладила меня по голове и говорила, что я особенная. Девочка из сна, которой была я, спала и не слышала этих слов.

– Когда-нибудь ты изменишь этот мир, детка. Но меня с тобой не будет, потому что я плохая мать и ужасная жена, – и вампирша улыбнулась, – такова моя суть.

Я слышала почти нежность в ее словах, но глаза не выражали и половины того, что я хотела бы в них видеть.

– Просто будь сильной. Это в твоей крови.

Образ матери начал расплываться и теряться где-то в подсознании. Сон рассеялся, будто и не было его.

Глаза открывать в этот раз не хотелось. Однако от этой необходимости избавлены только мертвые. Проснулась я вечером возле того самого странного озера, точнее, на половину в его водах. Они так напоминали мне кровь, что я каждый раз бросалась в озеро с такой жаждой, будто неделю не видела воды.

Я огляделась в поисках своего товарища по несчастью. Скарх беспокойно спал рядом, чуть позади, то и дело порыкивая во сне.

Отличный у меня друг. Всегда заботился обо мне больше, чем о себе. В чем-то он был прав, сила мне сейчас нужнее. Дижи портал точно не откроет, он вообще в данном вопросе бесполезен. Зато в выживании ему равных нет.

Я потянулась и вылезла из воды. Одежду здесь даже снимать не нужно было, она моментально высыхала на теле от излишне сухого воздуха. По этой же причине здесь все время хотелось пить. Не представляю, что с нами было бы, не найди мы это озеро.

К морю мы вышли уже ночью. Впервые я смотрела на него с восхищением.

Правду говорят, голодный никогда не оценит красоты мира в отличие от сытого. Сейчас я готова ее оценить. Не знаю, где мы, но это место восхитительно. Жаль, что оказались мы здесь не при лучших обстоятельствах.

Когда я, в не помню какой раз, снова подошла к начертанному кругу с, предположительно, порталом в нем, то не испытала обычного в таких случаях раздражения. Тогда я решила поступить немного по-другому.

– Уваил грэм, – произнесла и сразу начала вливать силу в воздух. Так я еще не делала.

Заискрило! Всего пару маленьких магических нитей, но они были! Через минуту их стало больше, а через пять уже проявились овальные очертания портала. Примерно через десять, когда я уже еле на ногах стояла, перед нами, наконец, открылся портал!

– Как же я хочу домой, – прошептала и, не теряя времени, вошла в марево, утягивая скарха за собой.

Мы прошли. И в этот раз действительно прошли, а не вылетели, будто портал нами выстрелил. По началу свет ослепил. Место, где нас выпустило, встречало свое утро. Пришлось проморгаться. Когда получилось смотреть сквозь щелочки, я заметила, что мы в помещении. Какое это было облегчение. А вот следующее открытие заставило сердце биться в три раза быстрее.

Знакомые тепло-шоколадные стены, обшитые шелком, большой дубовый стол. Это был мой кабинет.

– Вторжение! – кричали где-то в коридорах замка.

Меня это не интересовало. Все, о чем я могла думать, это как же давно меня не было дома. Рука сама потянулась к стене. Как только пальцы коснулись шелка, все тело обдало теплом приветствия. Кров радовался. Он был счастлив принимать свою хозяйку после долгой разлуки и щедро делился энергией.

– Оцепить Кров!

С этим криком в мой кабинет ворвались мои демоны, которые остались защищать наш дом.

– Госпожа! – и все пятеро приклонили колени.

Остальные, похоже, прочесывали другие части замка.

Я улыбнулась, так, как давно уже не делала, и тихо выдохнула "Я дома".

***

– Госпожа, почему вы вернулись так рано? Мы получили известие, что ваш путь лежит в Сальши? – заговорил один из десятников, но я прервала его, подняв ладонь.

– Я устала, Шису. И очень голодна. Отведите Дижи в его денник.

Только сейчас демоны обратили внимание, что возле окна жался между столом и стеной скарх. Их глаза слегка округлились, но мои демоны стойкие, быстро взяли себя в руки. Шису мигом отдал приказ двум воинам сопроводить Дижи. Как они такую махину будут отсюда вытаскивать, его не волновало.

– Госпожа, повара уходят до заката и выходят на смену с первыми лучами солнца. Так как вас и главнокомандующего не было, необходимость в круглосуточной смене отпала, и мы не расходовали казну сверх нужного. Простите за столь холодный прием, но завтрак еще не готов.

Никогда не сомневалась в верности своей гвардии. Кров наш общий дом. Транжирить деньги, значит вредить самим себе. Наверное, у меня самые благородные и честные демоны во всем мире, тогда как Сальши прогнила под правительством моего отца. Амбиции, жажда мировой власти, презрение к остальным народам, вот что двигает Гарзифом.

Я тряхнула головой и повернулась к Шису. Это был единственный блондин в моей гвардии. Точнее, белоснежный блондин с льдисто-голубыми глазами. Воин больше походил на эльфа, нежели демона. У него очень высокое происхождение, но из-за этой особенности род отказался от него. Единственной возможностью хоть как-то показать себя и не стать простым крестьянином, была служба в гвардии наследника. Несмотря на все трудности и предательства в прошлом, Шису остался благородным и честным воином.

– Встань, пожалуйста. Ты, возможно, выше меня по крови, – и я тепло улыбнулась демону.

– Я никогда даже не помыслю об этом, поэтому прошу госпожу впредь не упоминать моего происхождения. Оно ничем не отличается от крестьянского, – и демон склонил голову.

– О Сиран! Да встань ты!

И он подчинился. Так гораздо проще общаться, чем упрашивать демона подняться с колена.

– Не нужно посылать за поварами. Просто стащите что-нибудь из кладовых.

– Как прикажете, – и новый поклон.

– Шису-у-у, – взвыла я. В походе я совершенно отвыкла от его официоза.

– И не просите, – усмехнулся демон, – вы хозяйка Крова, глава клана, и вам обязаны выказывать уважения все окружающие. Поверьте, не всем дано получать такое обращение. Я лишь делаю то, что правильно, – он снова поклонился и вышел.

Я села за свой любимый стол и задумчиво прикусила палец.

Лет четыреста назад мой дедушка захватил трон у прошлой династии. Он убил отца Шису и занял его место. Нынешний император тогда был в самом расцвете сил, а беловолосый мальчишка только научился держать меч. Все чиновники и советники мгновенно приняли сторону деда, назначив наследником Гарзифа. Через сто лет дедулю прибили его же соратники, и новый император взошел на трон. Вот уже триста лет папочка удерживает власть в своих руках, надеясь, что я подарю ему наследника демона.

Забавно, если я и Михаэль умрем, наследником Сальши автоматически станет Шису, и корона вернется к истинному правителю. Вот чего так боится Гарзиф (правда, про Михаэля он все еще не знает). Он даже пытался неоднократно убить носителя древней крови, но демон слишком искусен во владении мечом и телепортации. А потом нынешняя наследница и бывший кронпринц просто испарились, избавив Сальши от какого-либо выбора. Представляю в каком хаосе были великие дома и совет. Страна без наследников – легкая мишень.

Однако отец смог удержать власть и даже привести королевство к процветанию. Он сильный и настойчивый противник. Никому не пожелала бы такого врага.

На этой невеселой мысли меня оглушило ментальным зовом.

"РАЭЛЬ!"

Я даже схватилась за голову, прикрывая уши, будто это поможет.

"Михаэль?" – осторожно уточнила и снова сдавила вески, когда демон ответил.

"Где ты была, венозной в печень?! Я уже неделю не могу тебя дозваться! Ты здорова? Цела? В безопасности? Ответь мне?!"

И как это сделать, если он даже слова не дает мне вставить? У зама, похоже, истерика. Впервые я слышу такую словесную несдержанность в его исполнении.

Получается, когда я застряла в Грэмсале, демон не смог дозваться меня. В том странном месте наша ментальная связь тоже не работала. И только когда я оказалась дома, Михаэль смог пробиться. Вся эта ситуация с порталами, потерянными городами и фиолетовыми морями дурно пахнет, но объяснения ей я не могла найти. Пока.

"Все хорошо. Успокойся. Я просто потерялась в порталах", – постаралась как можно непринужденнее объяснить ситуацию.

"Всего лишь?! Всего лишь! Да жнец уже раз десять являлся в столицу с одним вопросом: "Раэль?". И молча уходил, когда получал ответ! Последний раз он еле на ногах стоял, а под глазами залегли коричневые тени! Я был уверен, что тебя уже нет в живых! А ты ВСЕГО ЛИШЬ заблудилась!"

Если воспринимать все так, как говорит демон, то картинка получается действительно примерзкая. Будто я смылась и наплевала на чувства своих товарищей. А с другой стороны, Маку полезно побегать и испытать все то, что он заставил пережить меня.

"Успокойся, брат", – и тишина по ту сторону.

Я крайне редко называла зама братом. Мы хранили ритуал в секрете и не бросались словами, ограничиваясь "Раэль" и "Михаэль".

Когда воцарился покой в моей голове, я решила продолжить.

"Последние пять дней мы с Дижи боролись за наше выживание. Я даже не представляю, где находилась все это время. Мой организм истощен, я хочу есть и спать. И да, я дома".

"Что?!"

"Не спрашивай, сама не знаю ответа", – я приложила ладонь ко лбу, собираясь с мыслями.

Как воспримет следующую новость демон, предположить было сложно.

"Я не вернусь в Сальши", – и я замерла в ожидании.

Михаэль молчал, но его эмоции прорывались. Зама распирали два противоречивых чувства: желание увидеть меня и желание не пускать к демонам.

"Просто скажи, что ты берешь все обязанности по дипмиссии на себя, так как глава клана Сизого тумана пропала. Справишься?"

Глупый вопрос. Михаэль все сделает наилучшим образом. Ни для кого не секрет, что вся эта миссия организовывалась только для того, чтобы заманить меня домой. Ох и зол будет Гарзиф, когда доверенным лицом Аш представят Михаэля. Хотела бы я это увидеть, но не судьба.

"Думаю, это лучший вариант для нас, – спокойно и рассудительно произнес демон, – отдыхай, я свяжусь с тобой позднее. И напомни мне расщедриться на мясо зеркального оленя для Дижи. Заслужил".

И постороннее присутствие в моей голове исчезло.

Зеркальный олень – это целое состояние. Скарх будет в восторге от такой благодарности за мою защиту, хоть я и уверена, Дижи заботится обо мне не из-за награды.

Что-то мой ужин, странным образом переросший в завтрак, задерживался. Пусть я и устала, но есть хотела больше, нежели спать, потому поднялась с мягкого кресла и направилась в сторону кухни. Уже на подходе расслышала подозрительные звуки, а вскоре и ругательства.

– Кто так лук жарит, идиот! – ругался Шису, – ты его спалишь быстрее, чем приготовишь.

– Так мясо же на большом огне обжариваем, чтобы с хрустящей корочкой, – оправдывался один из моих гвардейцев.

– Это стейк с кровью, потому и на большом огне! Где ты у лука кровь видишь?! Огонь меньше, дурень, – далее последовал подзатыльник, – а то я уголь уже вижу.

Я тихо подкралась к двери кухни и незаметно встала за углом так, чтобы охватывать взглядом все помещение.

– Командир, а что с сыром делать? Резать или тереть?

– Я тебя сейчас сотру! – рыкнул блондин, – в порошок! Кто на завтрак к галетам сыр трет. Меня окружают одни невежды!

– Эм… – осторожно начал молодой рыжий воин, который стоял у сервантов, но замолчал, видя настроение шефа.

– Ну? – надавил Шису.

– А кофе заливать кипятком или варить в турке? – заблестел глазами парнишка.

Насколько помню, Зивул младше меня на восемьдесят лет. Он заменил в гвардии своего погибшего в битве брата. Мальчишка для нас всех, как ребенок. Именно с нами он встретил свое совершеннолетие.

– В турке, мелкий. Тогда вкус насыщеннее. Не забудь пару кристаллов соли добавить и щепотку имбиря для мягкости. Раэль не помешает почувствовать уют Крова и расслабиться, – и наследник древней крови начал новый круг, отчитывая и раздавая подзатыльники налево и направо.

– Командир, что-то кофе плохо варится, – мальчишка снова позвал Шису всего через несколько минут, – вода кипит, а толку нет.

– Дурак! Нельзя доводить кофе до кипения!

Демон налетел на Зивула коршуном, готовый растерзать его за испорченную чашку кофе.

Я усмехнулась, продолжая наблюдать, как мои демоны пытаются сделать для главы клана идеальный завтрак. Теперь было совершенно ясно, почему еду до сих пор не принесли. Они ее даже не приготовили.

– Это что? – тихо и очень устрашающе спросил Шису, заглядывая в турку.

– К-кофе, – еле выговорил мелкий, – а что, надо б-было все же к-кипятком?

– Я тебя сейчас кипятком! – и турка полетела в Зивула. Реакция у всех демонов отточенная, так что парень увернулся.

– Кто варит кофе из зерен! Их перемолоть нужно! Р-р-р! Бездари! Вы у меня поваренную книгу на зубок выучите! Лично проверю! – ярился демон, швыряя мебель в подчиненных.

Ух! Даже не знала, что он такой темпераментный. А при мне галантный и вежливый воин.

– Раэль уже точно теряет терпение, а вы даже кофе сварить не можете! – кричал Шису, срывая сервант со стены.

Ну нет, так я завтрака до вечера не дождусь, а любимый кофе и вовсе не с чего будет пить.

– Раэль его уже потеряла, – заговорила, выдавая свое присутствие.

– Госпожа, – и демон снова на одном колене.

– Приятно слышать, что ты можешь называть меня по имени. Жаль, что не в моем присутствии.

Демон скривился. Ему не нравилось, что я стала свидетельницей его оплошности.

– Теперь ты просто обязан и впредь звать меня по имени, – и я улыбнулась, – так, что тут у нас выжило?

Я оглядела остатки кухни и рискнула зайти вглубь, к самой кладовке.

– Так, я возьму это, это и это, – я подхватила поднос и поставила на него блюдо с галетным печеньем и ломтиками сыра, потом отрезала ломтик хлеба, а на него водрузила толстый стейк. К выходу я шла довольная и в предвкушении трапезы.

– В следующий раз просто принесите мне бутербродов, – бросила через плечо, подхватив чудом уцелевший кувшин вина со стола.

Обосновалась я снова в кабинете. Не знаю почему, но мне сейчас здесь было спокойнее всего. Даже собственная комната не приносила такого душевного равновесия.

Когда галеты с сыром испарились с тарелки, я приступила к своему оригинальному бутерброду.

– С кровью, мням, – не удержалась от комментария и снова впилась зубами в сочное мясо и свежий хлеб, закрывая от удовольствия глаза.

Будь здоров тот, кто придумал бутерброды!

– Раэль… – и столько облегчения было в голосе.

Я резко распахнула глаза. Передо мной стоял Мак. Весь пыльный, уставший и с зажившими царапинами на лице. Его глаза лихорадочно блестели, заставляя нервничать.

От бутерброда я не успела откусить кусок, поэтому и так понятно, в каком виде я предстала перед жнецом. Было слегка стыдно, но отпустить лакомство не давал затяжной голод. Он как-то быстро сговорился с совестью, заглушив ее вялые попытки пристыдить хозяйку.

– Значит, – и тут в глазах начал появляться гнев, смывая первую радость, – значит, я скачу как заяц по порталам, а она бутерброды дома жует! – начинал закипать наемник, а я, наконец, осознала: он мне не привиделся.

Шут здесь и в гневе.

Бутерброд вывалился изо рта прямо на стол, но мне было все равно. Мак каким-то образом смог открыть переход в мой дом, так же, как и я. Здесь должна быть связь, но я никак не могла ее уловить.

– Как ты вообще сюда добралась? – шипел наемник, медленно приближаясь.

– Порталом, – неосознанно ответила правду.

– Ты меня за идиота считаешь?! – еще больше разозлился Мак, поставив ладони на стол и нависнув надо мной.

– Но ты же смог, – и я неуверенно показала на место, где все еще иногда искрило.

– Так это я, – самодовольно рыкнул жнец, наклоняясь ниже, – а вот как ты сюда попала?

– Пешком! – зло выплюнула в лицо наемнику.

Не хочет верить правде, пусть верит лжи. Буду я еще оправдываться и что-то доказывать.

– Ах, пешком! Так давай так же пешком и до Сальш-ш-ши.

– Я не пойду в Сальши. Все вопросы решит Михаэль, – твердо ответила аловолосому.

Его глаза опасно сузились, а дыхание стало глубже.

– Не идешь.

– Нет.

– И говорить мне, что жива и трусливо прячешься дома, ты не собиралась, – он даже не спрашивал, он утверждал, схватив меня за руку.

– Я живу здесь, а не прячусь, – поправила его. Попыталась вырвать ладонь. Не получилось.

– Ты прячешься, – припечатал Мак, – как трусливая мышь.

После меня дернули на себя, силой вытаскивая из-за стола, и нагло закинули на плечо.

– Ты что творишь, ненормальный! Не трожь чужое! Поставь, где взял!

– Я забираю только свое и ничего лишнего, – и меня хлопнули по бедру.

– Верни меня на место! – не сдавалась я, пытаясь вырваться.

– Ты уже на месте, мышка, – просветили меня, – я твое место, и никто больше им не станет.

После этих слов Мак активировал портал и просто вошел в него со мной на плече.

Не знаю, от чего больше была в шоке: от того, что жнец может открывать порталы, как бог, или что меня, взвалив как мешок на плечо, унесли против воли.

Совет 26. Доверяйте тайны только близким. Они сами расскажут остальным

Сквозь портал мы шли неоправданно долго, по какому-то коридору, чьи стены казались голубым жидким дымом. Примерно такое же зрелище было, когда я шла от места с фиолетовым морем, только там дым был черным, а коридор нестабильным. Он то расширялся, то сужался и постоянно вихлял. Обычные переходы проходишь за несколько секунд, но мой последний был не меньше двух минут. Сколько будет длиться этот, я не знала. Все это промелькнуло в голове, но осталось в подсознании, поскольку занята я была отнюдь не переходом.

– Верни меня назад! – колотила по спине наемника, но тщетно.

– Успокойся, скоро будем в Сальши, – как ни в чем не бывало ответил жнец и поудобнее перехватил меня.

– Ш-ш-ш! Я не хочу в Сальши, я хочу домой!

– Видишь? – наемник развернулся и встал боком, – посмотри назад.

Не смотря на всю злость, я обернулась. Там, откуда мы шли, коридор закрылся. Точнее, закрылся портал, а переход все еще был.

– Чтобы проломить пространство обратно, я уйму сил истрачу. Проще открыть портал здесь, – он указал в дым коридора справа от себя, – и выкинуть тебя где-то близ Ашарата, чем вернуться.

Я пребывала в недоумении, поскольку мало что понимала, но это не помешало мне говорить.

– Отлично! Значит, открывай портал здесь.

Сказать-то я это сказала, а вот как он будет это выполнять, понятия не имела. Мое требование строилось на теории, что Мак может открыть переход, однако верилось в это с трудом.

– Я сказал проще выкинуть, – усмехнулся наемник, – но не обещал это сделать. Ты, мышка, уже стала моей любимой занозой в сердце. Мешаешь жутко, злишь, заставляешь нервничать, но без тебя почему-то больнее. Так что оставайся-ка ты рядом.

И он снова двинулся по коридору. Удивительно, что мы больше пяти минут в переходе, а все еще живы и абсолютно здоровы.

– Хорошо, тогда давай будем вместе в Аше. Зачем идти к демонам? В прямом и фигуральном смысле.

– Потому что кому-то нужно, наконец, решить свои семейные проблемы раз и навсегда. Зря я что ли проделал весь этот путь?

– Это мои семейные проблемы! Тебя они ни коим образом не касаются, – вышла из себя я.

– Да-да, – отмахнулся наемник и ускорил шаг.

Уже забрезжил свет открытого портала, когда Мак заговорил снова.

– Ты так и не передумала отдать Вторую суть оборотням?

– Нет, – мстительно пропела мускулистой спине. Ух, она моя слабость, – до нее тебе не добраться. Артефакт остался в Аше.

– Продолжай так думать, – самоуверенно произнес жнец и вынес меня из перехода.

Мне понадобилась пара секунд, чтобы осознать: одну главу клана снова нагло обокрали.

– Ты беспринципный вор! Ты стащил его! – моему возмущению не было предела.

– Прихватил с собой, мышка. Это разные вещи, – и меня аккуратно поставили на брусчатку.

– Да у тебя все к рукам липнет, ушлый серый! Отдай! – и я кинулась ощупывать Мака на предмет наличия шара, что может спасти целую расу.

– Мышка, я, конечно, тоже соскучился, но готов потерпеть до спальни, – подшучивал наемник, наблюдая, как я чуть ли не раздеваю его.

Найти артефакт оказалось не так сложно, как достать его из мешочка на ремне брюк. Пришлось расстегнуть ремень и приложить усилие, чтобы стянуть с него Вторую суть. Как раз когда артефакт почти был в моих руках, а штаны несопротивляющегося Шута сползли на бедра вместе с бельем, послышалось покашливание.

Я мгновенно замерла. Взгляд поднялся к лицу наемника и наткнулся на довольную физиономию. Потом я скосила глаза в противоположную от портала сторону и сглотнула.

– Дочь?

Обращение камнем упало на душу. Сейчас я с превеликим удовольствием нырнула бы обратно в портал, но это означало бы трусость.

Нет, глава клана Сизого тумана не имеет права на слабости.

– Ваше Величество, – я полностью повернулась ко всему свету Сальши, что встречал нас, но кланяться даже не собиралась.

– Мак, – хохотнул наемник и встал со мной рядом, застегивая ремень.

– Нас не представили, но я помню этот самоуверенный взгляд, – высокомерно попытался осадить жнеца отец.

– Да, у меня отличная память на двуличных негодяев.

Я подавила желание прикрыть рот ладонью от удивления.

Мак что, умом тронулся, так разговаривать с императором? Хотя, учитывая, кем является сам наемник, его можно понять.

– Но вы, конечно, не из их числа, Ваше Величество, – изворотливо вышел из ситуации Шут.

А я и забыла, как хорошо может играть на нервах этот человек.

– Полагаю, вам нужно отдохнуть, – пропустив колкость, обратился к нам император, – дела можно обсудить поздее.

После этого Гарзиф резко развернулся, отчего его накидка сделала в воздухе полукруг, и направился во дворец, покидая внутреннюю площадь. Весь свет ушел вслед за своим правителем.

– Вот и мой кошмар, – прошептала, окидывая взглядом дворец. Как я желала больше никогда не входить в эти ворота.

– Не отнимай это звание у меня, – мурлыкнул на ухо наемник, приобнимая меня за талию, – я твой кошмар.

На это я только фыркнула и позволила вести себя.

– Ну или кошмарик, самый сладкий и пикантный из всех, – продолжил шептать глупости Мак, неуклонно приближая нас ко дворцу.

Если он хотел меня отвлечь, то у жнеца это получилось. А у меня получилось незаметно срезать когтем мешочек с артефактом. Ни у одного Мака руки горят в присутствии стоящей вещи.

– Знаешь, меня с недавних пор беспокоит странная метка на левой руке, – резко сменил тему наемник, а у меня кровь отхлынула от лица.

– Она отливает в фиолет и изображает какое-то растение. А еще печет, когда тебя нет рядом. Тебе ничего об этом неизвестно?

И не поймешь, всерьез он или снова ведет свою странную словесную игру. Это так меня разозлило, что я ляпнула совершенную глупость.

– Я прокляла тебя. Теперь, если решишь порезвиться на стороне, резвилка отсохнет, – и я вырвалась из рук Шута, пока тот не засыпал меня новыми вопросами.

– Раэль!

О, как давно я не слышала этот голос в живую.

Ко мне быстрым шагом шел зам, взволнованно сжимая ладони. Так сразу даже сложно было понять, рад он меня видеть или разочарован. Демон не стал соблюдать этикет, а просто крепко обнял меня, игнорируя серого.

– Ты здорова, – с чувством прошептал демон, почти ломая мне кости в крепком захвате.

– Если ты не исправишь эту оплошность, – прокряхтела я, хлопая по плечу Михаэля.

Хватка тут же ослабла.

– Почему ты здесь? Ты же решила не приезжать в Сальши, – перешел к допросу демон, продолжая держать меня за руки.

– Экспресс доставка от ордена Серых, – я улыбнулась на озадаченное лицо демона, – жнец достанет вас из постели, если вас угораздило попасть в его поле зрения.

– А-а-а, – понятливо протянул моя правая рука, – в покое он тебя теперь не оставит, – и демон улыбнулся, полностью игнорируя присутствие Мака.

Зато наша треклятая связь не проигнорировала излишнюю близость со стороны Михаэля. Брачная тату тут же проявилась, слегка грея руку. От взгляда демона это не ускользнуло, как и то, что на предплечье Мака проступила идентичная метка, только синевато-фиолетовая в отличие от моей красной.

– Это шутка? – глава гвардии в упор смотрел на мою руку, ожидая объяснений.

Здесь я их точно давать не планировала, поэтому схватила демона и потащила его прочь.

– Покажи мне мою комнату, – быстро протараторила я.

– Ты что, забыла где покои наслед… Ай!

Пятерня когтей в бок кого хочешь заткнет. Безотказный прием.

– Ты никого не забыла, мышка? – крикнул наемник, собираясь пойти за нами.

– Пытаюсь, но ты возвращаешься, – пробурчала себе под нос, а потом крикнула в ответ, – иди, ищи своих. Позже увидимся.

Больше попыток увязаться с нами за компанию жнец не делал. И правильно.

– Я надеюсь, это не то, о чем я думаю? – взволнованно спросил Михалэль, нервно поправляя рукав.

До моих покоев оставалось всего ничего, но терпение подводило зама. Он не удержался от вопроса.

– Надежда умирает последней.

– То есть, я ошибся, – облегченно выдохнул брюнет, прикрывая единственный глаз.

– То есть, убью я ее в комнате, за закрытыми дверьми, – и я впихнула несопротивляющегося Михаэля в комнаты наследницы: мое детское пристанище страданий и единственный уголок тишины.

Разговор предстоит сложный. Нужно выпить.

***

Прекрасная погода: светит солнце, поют птицы, все цветет и пахнет. От этого контраст мрачного демона, сидящего напротив, и погожего денька становился особенно заметным.

– Что ты хочешь от меня услышать? – начала разговор я после получаса немого укора одноглазого взгляда в свой адрес, – что я раскаиваюсь? Что я дура и доверчивая девчонка?

– Что ты разрушила себе жизнь, – тихо выдохнул демон, продолжая пристально на меня смотреть.

– Я не в праве осуждать тебя, ругать или что-то подобное. Да и не принесет это пользы. Изменить уже ничего нельзя. Сейчас я могу… – желваки заиграли на каменном лице, – могу лишь пожалеть тебя.

Я усмехнулась, пряча боль за фальшивой напускной улыбкой.

– Славно. По-твоему, я нуждаюсь в жалости? В утешении? – отчаянная злоба клокотала где-то глубоко, но я не позволяла ей прорываться.

– Ты нуждаешься в друге. В семье, – Михаэль еще больше помрачнел лицом, – со жнецом у тебя нет будущего, – жестоко отрезал голову моей надежде зам.

Он сказал то, что я поняла сама, но слишком поздно.

– Раэль, послушай, – демон вдруг наклонился ко мне, упираясь локтями в свои колени, – я могу стать тебе семьей.

– Михаэль, ты и так моя семья, – в который раз сказала это заму. Я всегда считала его больше, чем главой моей гвардии.

– Нет, Раэль, я могу стать тебе мужем.

На этих словах я напряглась. Что-то не то говорил брюнет.

– Наша связь сильна, и она вполне может перекрыть метку. В конце концов, ее можно купировать, банально запечатав, – горячо уговаривал меня кровный брат.

А я слушала его горячечный монолог, где он пытался объяснить все прелести такого союза, и понимала, Ирэн была права. Он действительно пожертвует всем ради меня. Михаэль до сих пор считает, что должен мне за свое спасение и спокойную жизнь в Аше.

Сейчас, только сейчас я осознала, насколько глубоко нас связала клятва и ритуал обмена кровью. Мне хотелось плакать. Две связи и обе приносят лишь вред. Больно видеть, как самоотверженно отдает всего себя демон. Ведь я хочу ему счастья, а не клетки.

Михаэль все говорил и говорил, боясь быть прерванным моим категоричным отказом.

Неужели он думает, что я отвергну его из пренебрежения? Нет, это я сделаю по другой причине: хоть кто-то из нас двоих должен обрести счастье.

– Брат, – тихо выдохнула, останавливая поток слов.

Демон замолчал. Руки сжались в кулаки, а взгляд спустился куда-то в угол.

– Ты слишком предан долгу и чести.

– Я предан только тебе.

– Да. И именно честь и долг сейчас толкают тебя на необдуманное предложение.

– Меня толкает любовь, – выдохнул Михаэль и закрыл лицо одной рукой.

Все ясно. Разговаривать здесь больше не с кем. Кто-то перешел грань идиотизма.

Я улыбнулась вполне искренне и приподняла его лицо за подбородок.

– Я знаю.

Наша любовь – это нечто чище и естественней романтических чувств. Не будь у Михаэля Ирэн, сейчас я согласилась бы на его предложение. Мы были бы идеальной парой. В том-то и проблема. И Михаэль тоже это видел. Он сдался. Просто потому, что больше аргументов у этого упрямого брюнета не было. А что предъявишь, когда твой оппонент заявляет, что знает твои мысли. Ровным счетом ничего.

– Жадный Рах, с тобой бесполезно вести здравую беседу, – фыркнул демон и откинулся в кресле.

– Твоя речь попахивала самопожертвованием. В этом мало здравого, все больше безумного.

– Эй, не изворачивай мои слова, – зам предупреждающе указал на меня пальцем.

– И не собиралась. А теперь иди к невесте и дай мне отдохнуть от вас всех.

– Да ты меня неделю не видела! – возмутился Михаэль.

– Зато полчаса наедине это компенсировали, – поддела я и указала заму на дверь.

– Ладно, – он поднялся, и пошел к выходу, – но мы еще вернемся к этому вопросу.

– Всегда готова выслушать твои очередные жертвенные монологи, – прокричала в след уходящему демону.

Щелчок двери после был свидетелем, что мои слова демон определенно слышал.

Сейчас, когда я осталась наедине со своими мыслями, меня начал тревожить один вопрос: как, артериальной в глотку, Маку удалось открыть портал в мой Кров, а потом оттуда в Сальши? У меня в голове не укладывалось, что кто-то из смертных на это способен. И тут же возникала еще уйма вопросов.

Интересно, если я спрошу наемника, он ответит? Шут не особо скрывался и говорил о открытии порталов без уверток, когда мы были в переходе. Собственно, он всегда отвечал на мои вопросы, если я задавала их в лоб. Стоит попробовать.

Стук в дверь не был неожиданностью. Я предполагала, что кто-то да заявится.

– Не занята? – спросил вошедший без разрешения Алиир.

Вот оно доказательство, что глава гвардии императора стал менее подвержен долгу и правилам. Гарзиф еще пожалеет, что ранил его. Такое не прощают, за это мстят. Даже правителю.

– Раз ты все равно зашел, – ответила, когда блондин сел в кресло, которое недавно освободил Михаэль, – попроси, чтобы принесли завтрак. Или обед.

На этом распоряжении я без зазрения совести поднялась и ушла в ванну. Это ему нужно со мной поговорить, не мне. Пусть сейчас опасности для меня он не представляет в силу недавних обстоятельств сексуального характера, дружбу с ним водить все равно не стану.

Омовение дало мне время собрать свои мысли и оставить вопрос с наемником до нужного момента. Сейчас забивать голову необъяснимым было бы ошибкой.

Из ванной я вышла в свою спальню, где заранее оставила приготовленный легкий брючный наряд. Если папочка ждет принцессу в платьишке, то он сильно ошибается. Штаны, шелковая рубашка и черный корсет с короткой амазонкой – вот наряд главы клана вампиров.

Вот только моя рука так и не коснулась кружев нижнего белья. Ее заблокировали объятиями. В тот момент я сильно пожалела, что надела легкий халат на мокрое тело.

– Ты маленькая соблазнительница, – тихо прошептал на ухо явно взбудораженный демон.

– Что ты делаешь в моей спальне? – строго начала я.

– Поддаюсь на провокацию, – и Алиир потерся своей щекой о мою.

– Какую провокацию, Сиран обескровь?!

Я попыталась вырваться, но глава гвардии держал крепко. Он так сильно прижал меня к себе, что тонкая ткань моего халата мало что могла скрыть от него. И то, что он почувствовал, сильно нравилось демону. По-другому эрекцию, что прижалась к моей пояснице, не объяснишь.

– Ни одна женщина не пойдет в ванну при мужчине, если не хочет, чтобы к ней присоединились.

– Неправильное у тебя представление о женщинах, – новая попытка вырваться не принесла плодов.

Точнее, принесла, но не те, что я хотела. Желание Алиира только усилилось.

– Я не провоцировала тебя на действия. Я тебя игнорировала! – в последней попытке достучаться до помутившегося желанием рассудка выкрикнула я.

Не подействовало. Зато сработал крик боли, когда брачная метка начала жечь руку.

– Что это? – неверяще уставился на свидетельство моего замужества демон, чем облегчил мне задачу.

Я вырвалась.

– А ты не знаешь? У твоей невесты сейчас такая же на руке, – раздраженно бросила в лицо блондину.

Щадить его чувства больше не входило в мои планы. Демон тут же ощерился и начал рычать.

– Это он! Мерзкий человечишка!

– Этот "человечишка" может тебе череп проломить одним ударом, – постаралась осадить бывшего наставника, но только ухудшила ситуацию.

– Он сделал это силой? Я убью его!

Шлепок пощечины был громким и отрезвляющим. Возмущения прекратились, а щека мужчины заалела. Глава взял себя в руки.

А я и не догадывалась, что у демона появилась такая сильная цепь. Похоже, Алиир пропитал ее надеждами на наше общее счастье.

Идиот. Такой же, как и я в свое время.

– Все было добровольно. И нет, он не знает, насколько эта ночь была важна, – разом ответила на вопросы, что он явно хотел задать.

Я оставила Алиира свыкаться с мыслью, что никогда не буду его, а сама ушла в гардеробную одеться. Когда я вышла, наставника не было. Зато я обнаружила его в гостиной в том же кресле и с сервированным столом.

Наконец, поем.

Перемежать трапезу с болтовней Алиир не стал, за что я ему была благодарна. Поели мы в тишине. Если бы она длилась до самого его ухода, но увы.

– Я могу избавить тебя от метки, – ни с того ни с сего сказал блондин. Он явно о многом подумал за это время.

Я не донесла чашку с чаем до губ, потом взяла себя в руки и продолжила пить напиток как ни в чем не бывало.

– С чего ты взял, что мне это интересно? – будто между прочим поинтересовалась я.

– Брось, Раэль. Он жнец. Ты же не романтичная барышня, чтобы верить в сказки.

– Мои сказки закончились на тебе, – уколола демона в ответ.

– Если ты согласна, я легко разорву эту связь, – он слегка наклонился вперед, будто предлагал мне заговор. На поддевку глава гвардии не обратил внимание, или не захотел обращать.

– И как ты это сделаешь?

Не то, чтобы я верила ему, но послушать искушение появилось.

– Для суккуба единственным способом разрыва брака является смерть партнера, – жестко произнес Алиир.

И тут я захохотала. В голос, с надрывом.

Нет, об этой лазейке все знают, но мало кто на нее решается. Особенно с таким противником.

– Ой не могу! Ну и насмешил, – я, наконец, взяла себя в руки.

– Не вижу здесь ничего смешного, – демон оставался серьезен.

– Ты хочешь убить главного жнеца. Это уже начало шутки, не находишь, – я все еще улыбалась.

– Ради тебя я на это пошел бы без колебаний.

– Что ж не пошел ради своей прошлой любви?

Алиир потемнел лицом. Мои слова в очередной раз сделали ему больно, и я буду лгуньей, если скажу, что это не принесло мне удовольствия. Все же рана от его отказа никогда не исчезнет.

– Она была беременна.

Короткий, все объясняющий ответ. Снова к разговору мы вернулись лишь через несколько минут, когда демон взял себя в руки.

– Ты не демон, – выдал неожиданное наставник, – точнее, не совсем. Тебя никогда не интересовало, почему ты единственный смесок на всем материке, а может и в мире?

Странную тему он начал. Однако это означало лишь одно, демону известно больше меня.

– Я вампир, – категорично отрезала, а сама ожидала ответов.

– Не совсем. Сейчас ты больше вампир, чем демон, но родилась ты чистокровной сальшиенкой.

– Ты лжешь, – я оторопела. Чашка была резко поставлена на стол, а руки вцепились в край дивана.

– Я видел тебя младенцем. Стопроцентная суккуб. Без примеси вампирской крови.

– Невозможно…

– И я так думал, пока к двадцати годам передо мной не стояла вампирша вместо чистокровной наследницы трона. Твоя мать что-то сделала, мы так и не выяснили что именно. Когда на это обратили внимание, ты уже не поддавалась влиянию Гарзифа, – он говорил тихо, но слова набатом отдавались в ушах.

Не знаю почему, но я верила ему. Как будто части целого вставали на места. Будто я знала, но никогда не могла понять это знание.

– Она поэтому сбежала? – тихо прошептала перед собой.

– Да.

– Он убил ее за это? – горло свело.

– Думаю, ее вмешательство в твою сущность было одной из причин, – демон тяжело вздохнул, – тебе стоит спросить отца. Он знает больше. Я лишь хотел сказать, что в твоем случае достаточно выйти замуж за другого, и прошлая метка исчезнет, – он пристально посмотрел на плохо соображающую меня, – пока брак не завершен, ты можешь обрести счастье с другим.

Алиир замолчал. Он ждал ответа, который я не могла сейчас дать. Просто была не способна произнести что-либо внятно.

– Уходи, – шепот на грани слышимости.

– Раэль, мне жаль, но тебе пора было это узнать. Или ты предпочитаешь быть в неведении?

– Ты сделал это не ради меня. Не будь метки, ты не осмелился бы рассказать мне это без разрешения отца. Как двулично.

Я говорила спокойно. Злиться я не была способна. На весь организм навалилось какая-то апатия.

Я снова становлюсь разменной монетой. Снова мной пытаются манипулировать.

– Раэль…

– Просто уйди.

На этот раз он послушался.

Как только шаги в коридоре затихли, я позволила себе вспороть обивку дивана. Еще раз, а потом еще раз. В конце концов диван превратился в лоскуты, как и прочая мебель в гостиной.

Поверить не могу, отец знает обо мне много больше, нежели я сама. Такое ощущение, что мой ошейник снова затянулся на шее, и я никогда не избавлялась от него. Просто спустили на длинный поводок, чтобы потом резко дернуть.

И этот рывок был болезненным.

Совет 27. Никогда не пытайтесь проследить ход мыслей жнеца, запутаетесь в своих

В тот день меня больше никто не навещал. Наверное, вокруг моей комнаты витала аура отчужденности. Я просто не хотела видеть кого-либо вообще, не хотела отвечать на вопросы и не хотела утешений. Душевный покой мне приносило молчание и ночь. Именно так я проводила свои дни здесь, когда в очередной раз случалась какая-то несправедливость. В этой комнате я до сих пор ощущала себя маленькой и беспомощной девочкой, но именно она, ее страхи и борьба сделали меня сильнее.

На утро с визитом пришла Ирэн и совершенно топорно напомнила мне про обещание помочь ей с выбором свадебного платья. Как я поняла, Михаэль ни словом не обмолвился о вчерашнем разговоре, и его невеста в счастливом неведении. Пусть так и будет.

Клятвенно заверив фурию, что обязательно выполню обещание, как только закончу с делами, я выпроводила ее из своих комнат.

Что-то подсказывает мне, что приходила она не столько за помощью, сколько поднять мне настроение. Насчет некоторых вещей Михаэль все-таки проговорился.

Обед прошел для меня обыденно. Я снова попросила принести еду мне в покои. В голове роились мысли, выстраивался план действий, ведь без него можно нарваться на неприятности. Еще утром пришло приглашение на ужин от моего отца. На нем так же будет "принц".

Ага, как же. Принц всея серых.

В общем, к вечеру я готовилась особенно тщательно. Пришлось надеть облегающее темно-синее платье, что расширялось от бедер, и сделать высокую прическу. Дворцовых слуг я к себе не пустила. Осторожность превыше всего. Так что со своим туалетом я справлялась сама.

В нужном часу в дверь деликатно постучали и, не дожидаясь ответа, вошли в мою прихожую. Такой особой привилегии был достоин только Михаэль. Но были еще двое, кто способен на подобную бестактность: император и наглый жнец. Разница лишь в том, что эти личности не стали бы стучать.

– Раэль, ты готова?

И я была права. Из гостиной раздался голос моей правой руки.

– Да, – и я вышла к демону.

– Пора.

Я глубоко вдохнула и взялась за предложенную руку. На лицо вновь вернулась уверенность в себе положенная главе клана.

– Не переживай. Я все время буду рядом, – напутствовал демон, когда мы оказались у дверей в малую столовую.

Сейчас все здесь казалось каким-то далеким и чужим. Ничего не изменилось, и в то же время для меня все было будто впервые. Я настолько отрешилась от прошлого, что даже кровь не наполнялась силой, пусть я и вернулась на родину. Сальши больше не питала меня, это делал Кров.

Когда перед нами открыли дверь, я с трудом удержала маску безразличия и позволила себе только сжать предплечье Михаэля. А нервничать было из-за чего. За столом уже сидели двое. И если присутствие Алиира было предсказуемо, то нахождение здесь Мака собственной персоной шокировало.

Как он вообще собирается объяснять Гарзифу, почему обычный охранник ведет переговоры от лица Шангеса? Как не посмотри, а дело пахнет скандалом.

Когда мы подошли к столу, Михаэль замялся. Мужчины сидели напротив и рядом с каждым было еще по одному свободному месту. Императору, естественно, предназначался трон во главе стола.

К Алииру я совершенно точно не хотела садиться, как и к Маку. Что-то подсказывало, что ничего хорошего сейчас от наемника ждать не стоит.

– Что ты стоишь, дочь моя? – пропитанный силой голос заставил вздрогнуть не одну меня, – твое место подле меня. По правую руку.

Император вышел с противоположного от нас коридора с резными дверьми, что предназначался только для коронованных особ, и выразительно посмотрел на Мака. Жнец поднял руки, открывая ладони, и сместился на одно место от трона.

Что ж, выбор сделан, пусть и не мной.

– Ваше Величество, сейчас я глава клана Сизого тумана, Раэль Сизая. Прошу обращаться ко мне именно так, – расставила все точки я.

– Брось, Нараэль. Здесь все свои, – добродушный тон и снова жесткий взгляд в сторону красноволосого.

Похоже, Мак уже сейчас стоит поперек горла моему отцу, а ведь он еще даже рот не открыл.

Я пропустила мимо ушей свое имя, хоть все внутри перевернулось от того, что его так обыденно произнесли. Как будто мне были рады и каждый день просто звали по имени. Будто не было между нами разногласий. Такое лицемерие заставляло все темное во мне выходить наружу.

Когда все расселись за столом, подали первое блюдо. Разговора не было, все молча ели. Гарзиф все пытался прожечь в наемнике дыру, а Шут лишь веселился, получая такое повышенное внимание. Когда с первыми двумя сменами блюд было покончено, настало время переговоров.

– С чем же к нам пожаловала человеческая делегация? – с места в карьер начал папочка. Не в его правилах тянуть дракона за хвост.

– М-м-м, дайте ка подумать, – Мак откинулся на спинку стула с толстым бокалом коньяка.

Глаза Гарзифа буквально запылали гневом, но внешне он оставался вполне цивилизованным.

– С предложением, – закончил жнец и глотнул спиртного.

– И что за предложение ко мне у обычного наемника? – в лоб спросил император. Ходить вокруг да около ему явно надоело и особенно выказывать гостеприимство какому-то мусору.

Если честно, то я ощущала своеобразное удовольствие от того, что папочка даже не догадывался, с кем разговаривал. Видно, Алиир держал язык за зубами в этом вопросе.

– Положим, предложение вам делает орден Серых, – на этом Мак замолчал, расплываясь в удовлетворенной улыбке. Он заставил правителя Сальши окаменеть лицом.

А я не таясь уронила голову на стол.

Была надежда, что Шут представится послом Шангеса и наплетет с три короба, но кого я обманывала. Мак всегда делает то, что хочет. В этот раз он не изменил своей бесшабашности.

– И с кем имею честь говорить? – холодно поинтересовался Гарзиф, но я слишком хорошо его знаю.

Страх. Император чего-то боялся, и это приковало мой взгляд к нему. Мак как всегда знал больше меня и сейчас использовал эти знания против моего отца.

– Главный жнец ордена, Мак Серый, – обыденно представился наемник.

От этого имени император еще больше напрягся, но все еще держал маску всемогущего правителя.

А вот я фыркнула.

– Серый тебе не идет. Вот Мак Алый было бы в самый раз.

– Могу поменять, – тут же обратил все свое внимание на меня жнец.

– Тогда меняй на Заносчивый, – поддела серого я.

– Как только ты назовешься Мышкой, – не остался в долгу Мак.

– Демона с два! – прошипела в ответ.

– Могу и десять дать, – и снова самоуверенная улыбка.

– Что за предложение? – в нашу маленькую перепалку вклинился император, лишая меня возможности достойно ответить.

– Нашипишь на меня ночью, – видя мой горящий взгляд и неудовлетворенность от исхода разговора, предложил наемник.

От этого мое возмущение стало еще больше, но я благоразумно промолчала. Маку еще аукнется такой толстый намек на наши отношения, и веселящийся от маленькой перепалки Михаэль ничуть не уменьшал моего желания убивать, скорее увеличивал количество жертв.

– Ваше Величество, до ордена дошли слухи, что вы занимаетесь поисками основных артефактов. И весьма успешно. Это нарушает уклад жизни рас, чьи реликвии вы похитили, – наемник указал пальцем на правителя, – соответственно, приводит в упадок страны, а вот Сальши наоборот, поднимается в развитии.

– Я не занимаюсь мародерством, – рыкнул Гарзиф. Я отчетливо чувствовала его бешенство напополам, со страхом.

– Успокойтесь, Ваше Величество, – а вот наемник был спокоен и даже наслаждался разговором. Я отчетливо считывала это, – это всего лишь слухи.

– У меня много врагов. Стоит ли удивляться, что ходят порочащие мое имя слухи, – тут же извернулся демон, бросаясь на кость, что ему кинули.

– Да, неподтвержденные сплетни нас мало интересуют, а вот свершенные злодеяния очень даже, – продолжал психологически давить Мак.

Что за игру ведет наемник?

– И в чем орден обвиняет меня? – настороженно спросил Гарзиф, непроизвольно подавшись назад.

– О, конкретно вас ни в чем. А вот ваш дед неплохо поспособствовал падению оборотней в свое время. Кем он был? Главой гвардии императора?

У меня холодок пробежал по телу. Уверена, отец почувствовал себя не лучше.

Но откуда человек, пусть и серый, может знать, что произошло тысячу лет назад? Как он узнал, что мой прадед не был правителем?

Осознание того, что наемник стоял на голову, а то и две выше меня, да нас всех, заставляло трепетать.

Демоны не выносят сор из избы. Мы вообще замкнутая раса со своим укладом и никому о нем не распространяемся.

– При чем здесь мой предок? – избежал ответа на вопрос император, продолжая сверлить взглядом Мака.

Алиир уже не пил спиртного. Он был натянут, как струна, готовый в любой момент снести голову наемнику, если ему отдадут приказ. Даже Михаэль сидел ровно, будто штык проглотил. Крайнее напряжение витало во всей комнате, и только красноволосый островок безмятежности и самоуверенности попивал коньяк в расслабленной позе.

Его хоть что-то может напугать?

– Ваш дед, в свое время, подговорил несколько кланов оборотней провести переворот. Каждый отдельно. Он привел Грэмсаль, столицу страны оборотней, к кровопролитной резне. Мы уладили все, зачистив город, но к тому моменту не осталось никого из правящей семьи. Город закрыли, – жнец поднял глаза на Гарзифа, и в них пылал желтый огонь, – вместе со Второй сутью.

– Неужели грехи деда вы решили перенести на меня? – грозно ощерился демон.

– Нет. Я предлагаю вам исправить его деяния. Так, возможно, мы станем друзьями, – и наемник улыбнулся.

От этой улыбки становилось жутко. Невозможно было сейчас пойти против него, слишком опасно. И император не сделал этого.

– Конечно. Чем я могу помочь ордену? – ответная улыбка была натянутой, но это видела только я.

– Вторая суть у меня.

О, как загорелись глаза папочки! Будто исполнилась мечта всей жизни. Стоит рассказать жнецу, что Гарзиф пол жизни угробил на поиски этого артефакта, или не стоит? Кому же я хочу насолить больше?

– Сейчас земли оборотней захватили дикие, и у них нет понятия о морали или великодушии. У ваших соседей снова хаос, что может затронуть и вас, – многозначительно произнес Шут.

Простыми словами, если Сальши не посодействует, то попадет под зачистку. Плохой расклад.

– Но, положим, – быстрый взгляд на меня, который сложно было поймать, но я смогла, поскольку в этот момент в эмоциях Мака проскользнула вина, и жнец продолжил, – я решу помочь двуипостасным и отдам реликвию правящему клану. Вы поддержите нового короля?

– Да не может этого быть! – не сдержалась я.

Наемник только снисходительно улыбнулся, в душе ликуя.

Пришлось быстро выкручиваться.

– Это я так потрясена тем, что Вторая суть нашлась, – пояснила для остальных.

Жнец же понял все верно. Я была в шоке оттого, что он поддержал мою идею с оборотнями. И не просто поддержал, а взял ее исполнение на себя. Что-то похожее на благодарность растеклось на сердце, но я быстро задушила в себе эти сентиментальные штучки.

– Я с радостью поддержу нового короля оборотней, – с фальшивой улыбкой ответил отец.

О, какой фонтан негодования бурлил в нем. Как бы Михаэля не задело, а то он податлив на сильные эмоции со стороны.

– Тогда мой вопрос улажен, – и жнец отставил руку в сторону, чтобы ему подлили коньяк.

Никак не пойму, он раскрыл себя, только чтобы помочь мне, или у него свои тайные мотивы?

Мак Серый, ты определенно заставляешь мой мозг вскипать, а сердце отзываться.

***

Я сидела в своей спальне и задумчиво перебирала распущенные кианитовые волосы. Голова сильно устала от высокой прически, поэтому я решила побыть простоволосой.

За прошедшим ужином больше ничего серьезного не обсуждалось. Михаэль уладил вопрос с торговыми путями между Аш и Сальши, а также условия взаимопомощи и поддержки в случае войны. Стандартные разговоры при заключении перемирия и сотрудничества. Меня эта сторона мало волновала, поэтому я просто наслаждалась вином и мыслями.

Именно размышления привели меня к необходимости привлечь к делу с оборотнями третью сторону. Я как всегда медлила с исполнением своей задумки, поскольку все еще не полностью доверяла Верховному. Однако выбора у меня не было.

Я откинула волосы на левое плечо, оголяя шею. Одно движение, и кровь выступает на фарфоровой коже, давая возможность напирать заклинание.

– Печать Альдэгрэ. Связь!

"Моя фиалка, наконец, связалась со мной. И не вестниками, а лично. Польщен," – паясничал Рэйнард.

"Мне сейчас нужен Верховный, а не вампир," – грубо осадила правителя. Я не хотела растягивать этот разговор.

"Что произошло?"

Вот теперь он собран, можно переходить к делу.

"Что ты думаешь о восстановлении страны оборотней до прежнего величия?"

"Думаю, что ты перепила крови жнеца, изрядно поплыв. Это невозможно."

В его голосе слышалась категоричность, что не сильно радовало, но я не спешила сдаваться. Если я хочу, чтобы все прошло гладко, мне нужна поддержка с доверенной стороны.

"А если возможность есть," – настаивала на своем я.

"Только не говори мне, что Вторая суть у тебя, – его стон даже ментальная связь передала, – как ты вообще смогла в Грэмсаль попасть, катастрофа?"

Я насторожилась.

Слишком много знает Верховный. Я понимаю, возраст и все такое, но откуда такая точная информация? Ребенком себя сейчас чувствую.

"Допустим, артефакт у меня, – осторожно начала, прощупывая почву, – это что-то меняет?"

"Естественно. Тебе срочно нужно замуж," – выдал Верховный неожиданное.

"Это тут причем?"

"А при том. Может хоть муж сможет держать тебя подальше от мировых разборок. Вышла из Аша, нашла реликвию целой расы. Я тебя уже боюсь в Сальши оставлять."

"Рэйнард!"

"А теперь серьезно. Что сказал Мак? Я хоть тебя и люблю, но против жнеца не пойду. Чревато."

"Он только что взял слово с императора, что он поддержит правящий род оборотней," – хорошо, что врать не пришлось. Наемник сильно облегчил мне задачу.

С минуту по ту сторону стояла тишина. На оклики никто не отвечал. Только когда я решила отключиться, вампир снова заговорил.

"Ты замужем?"

По спине пробежал холодок, а сердце забилось где-то в горле.

Откуда он мог узнать об этом? Даже Мак ничего не подозревает. Точнее, подозревает, но вряд ли в правильном направлении.

"Нет".

"Ладно. Не совсем соврала, однако и правду не сказала. Вот же вляпался жнец."

Я красноречиво промолчала, считая свой ответ достаточным.

"Я поддержу оборотней, – наконец, сказал то, что я хотела услышать, Верховный, – кровожадный Сиран, жил мир спокойно, пока не вмешалась женщина. И пошло все прахом."

Я пропустила это мимо ушей и, пожелав спокойной ночи, отключилась. Выслушивать все о женщине, что всегда виновата в войнах и переменах, желания не было.

Этот монолог я с удовольствием пропущу.

– Раэль, ты не спишь? – послышалось из моей гостиной.

Кто бы сомневался, что этот красноволосый смертный не постучит. Это в его характере. Вовремя я закончила разговор в Верховным.

– Сплю, – крикнула в ответ.

– Отлично. Давай спать вместе, – оживился наемник.

И как у него получается все перевести себе на пользу. Талант.

– Что ты хотел? – устало выдохнула, когда Мак зашел в спальню.

Парадный верх на нем отсутствовал и только рубашка частично скрывала накачанный торс от моих глаз.

– Спокойно поспать, – усмехнулся наемник.

– Ты в таком виде через весь дворец шел? – не смогла удержаться от вопроса.

– Нет, я просто успел скинуть почти все ненужное еще в гостиной.

Так вот почему он так долго шел.

– Думаю, тебе стоит ночевать в отведенной тебе спальне, – твердо проговорила и отвернулась к окну.

– Мне казалось, что я решил проблему с оборотнями, так что не так? – недоумение не было наигранным.

Да он издевается!

– Ты прямо высказал мне свое мнение по поводу двуипостасных, – зашипела я, – что изменилось с тех пор? Стало выгоднее поднять с колен почти деградировавшую расу?

– Мышка, ты сейчас не права. Я сделал это только за тем, чтобы ты не полезла спасать оборотней в одиночку и не развязала войну. И дураку ясно, что ты упряма, как сотня демонов.

– Значит, ты считаешь меня проблемой?! – я вскочила с кровати, наступая на жнеца.

– Ты поставила бы под угрозу и себя, и другие расы. Легче было это предотвратить, чем потом вытаскивать тебя из этого дерьма, – довольно прямолинейно высказался Мак. Игривости в его голосе больше не было.

– Я не идиотка и не пустоголовая девица, чтобы переть напролом. Или ты считаешь, я просто отдала бы первому встречному оборотню артефакт со словами "Теперь ты правитель двуипостасных"?! – я почти кричала от возмущения.

Неужели в глазах Шута я выгляжу именно так?

– Не утрируй. Я не говорил, что ты глупа. Просто не в состоянии просчитать последствия таких глобальных действий.

Не могу понять, он сейчас пытается смягчить или побольнее ударить? Если второе, то у него отлично получается.

– Я двести лет жила без тебя и прекрасно справлялась. Я создала Аш и объединила все кланы. Или это не слишком масштабно для тебя? – я окончательно вышла из себя.

– С вампирами прошло гладко, но оборотни не твоя раса, – спокойно продолжил настаивать на своем наемник, нацепив на лицо облик жестокого жнеца.

– Самовлюбленный, высокомерный эгоист! – не сдержалась я.

Да у нас вообще нет ничего общего. О каком замужестве может идти речь.

– Недальновидная девчонка, – вспылил наемник, перейдя на рык, – для тебя же старался!

– Ты стараешься только ради себя!

Я уже кричала ему в лицо, так близко мы подошли друг к другу.

– Естественно. И сюда я приперся исключительно из-за своей прихоти, – плевался сарказмом Мак. Я от него не отставала.

– Именно так.

– Делать мне было нечего.

– Очевидно, нет, – парировала я.

– Ты самая невыносимая женщина во всем мире, – прорычал жнец, ударив кулаком в стену.

Слова больно укололи, заставив голос понизится, но не уровень злости.

– Так не выноси меня. Просто уйди! – прошипела, смотря прямо в бирюзовые глаза.

– Не могу, – тихо и обречено выдохнул Мак. Его рваное дыхание шевелило фиолетовые пряди на моих висках.

На миг наступила тишина. Никто из нас не двигался. Я просто не знала, что на это ответить, а наемник, похоже, просто сказал слова, которые не должен был.

И тут произошло то, что называют непреодолимым притяжением между мужчиной и женщиной. Мне раньше никогда не приходилось такого испытывать. Это было нечто выше злости и обиды, выше гордости.

Мак кинулся на меня, крепко вжимая в ближайшую стену, и начал неистово терзать мои губы. Дико и страстно, будто оголодавший. Но самым поразительным для меня стала ответная реакция. Я крепко сжала бедра на талии наемника, задирая тонкий халат и сорочку до самых ягодиц, вцепилась ладонями в алые волосы, а клыками попыталась прокусить губу мужчины. Такого прилива страсти я не испытывала никогда. Что-то животное проснулось в нас обоих, и сопротивляться этому мы были не в силах.

– Неугомонная мышка, – прошептал Мак и укусил меня за шею. Тут же по телу пошла волна жара.

Я всегда ненавидела, когда кто-то пытался приблизится к шее в том самом опасном месте. Особенно кто-то сильный. Но ему я готова была позволить и это. Чувственность момента просто зашкаливала для меня.

– Высокомерный смертный, – я не осталась в долгу и прошлась когтями по спине мужчины.

О, какое это было наслаждение слизывать ароматные капли с пальцев. Я даже пропустила момент, когда меня раздели. Только Мак мог похвастаться наличием на своем теле одежды, и то это были одни штаны.

– Ну давай же, мышка, – он прикусил мою щеку, а потом схватил крепко за шею всего одной ладонью, – разорви их в клочья, – шепот на грани безумия.

И я порвала их двумя слитными движениями рук. Вырвала ремень и располовинила промежность брюк.

– Вот это моя девочка, – усмехнулся жнец и, сильнее прижав меня к стене, двинул бедрами вперед.

– Да-а-а, – томно выдохнула, запрокидывая голову.

Это было блаженство, это было безумие. Наслаждение нарастало, как и количество укусов на моем теле. Тату горели, будто кто-то облил кожу кипятком, но это только обостряло чувство возбуждения.

Я хотела впиться в так удачно подставленную шею, но Мак почувствовал это желание и повернулся ко мне лицом.

– Не стоит тебе пока пить мою кровь, маленькая. Слишком опасны последствия, – и он остановил все подступающие возмущения крепким поцелуем и движениями шаловливого языка.

Долго мы не продержались. Стоило мне крепче обвить его талию ногами, а Маку прикусить мою мочку, оттягивая кожу, и мы оба окунулись в пик наслаждения.

– О, хитрый Рах, – задыхаясь прошептала.

– Он здесь ни при чем, – насмешливо ответил наемник, подхватывая меня на руки, – ну, скорее всего.

Глаз от меня он не отводил, как и не собирался отпускать. Это приносило своеобразный покой и чувство защищенности, что я давно не могла позволить себе испытывать.

– Если тебя так задевает моя забота, тогда давай решать проблемы вместе. По крайней мере, мы можем попробовать, – неожиданно предложил наемник, ложась на кровать и пристраивая меня на своей груди.

– И ты все будешь мне рассказывать без утайки? – тут же ухватилась за предложение я, – только правду?

– Я всегда говорил тебе только правду, мышка, – он провел по моим волосам, плавно перейдя на спину и ниже.

– Хорошо. Мы можем попробовать, – и я положила свою голову на грудь любимого, туда, где все еще несдержанно билось сильное сердце.

Почему бы не ухватить шанс, когда он красиво вильнул хвостом перед тобой.

Совет 28. Если вас покусал жнец, готовьтесь заразиться его настроениями

Утро является для меня самым приятным и самым отвратным временем дня. Первое связано с сонной негой, теплой постелью и запахами свежести напополам с ароматом горячей выпечки. А второе с ярким светом и, с некоторых пор, шумностью. Вина за то, что каждый день похож на балаган, полностью лежит на наемнике.

Вот и сегодня я проснулась разморенная теплом мужчины, что не выпускал меня из своих объятий всю ночь, и настроилась на чудесное утро, полное любви и нежности, как из гостиной раздался ужасный грохот. Все мысли тут же свернули с тропы блаженствования на боевой лад и ругательства.

– Мак! Открывай! – голосил кто-то басом за дверью. И у этого кого-то был не один голос.

Получается, громоподобным грохотом, что убил мое настроение, был стук? Они что, кувалду с собой притащили, чтобы эпичнее заявиться.

– Мы заходим, – оповестили где-то из дворцового коридора и действительно вошли.

Я тут же начала лихорадочно искать одежду, но потерпев неудачу в этом начинании, завернулась в одеяло и начала расталкивать жнеца.

– Мак! Вставай! Твоя братия заявилась. Без разрешения, – на последнем я сделала особый акцент.

– Вы что, еще спите? – спросил Саи, уже стоя под дверью спальни.

– Семь утра, рассвет, – саркастично шипела себе под нос, уже щипая наемника, – как он догадался? А у меня только возникла мысль попрыгать. На крыше.

– Что ты там бурчишь, мышонок. Такая рань. Спи, – еле проговорил Мак и перевернулся на другой бок.

– У кого-то самый разгар дня! – и я рывком сдернула со жнеца одеяло.

Помогло мало, но округлая обнаженная часть тела слегка подняла мне настроение. Ровно до момента, когда постучали в дверь спальни.

– Слушай сюда, Шут, – перешла на грозный рык, – или ты встаешь и разбираешься со своими наемниками, или у них сегодня похороны!

И с боевым "НА!" я всадила разом четыре когтя в филей аловолосого.

– А-а-а! Мышка, ты что, ополоумела! – заорал Мак, пытаясь слезть с моей ладони.

Я сама убрала когти, когда поняла, что шоковая побудка сработала. И хорошо, а то следующим пунктом было выбросить наемника в окно, а его неожиданным гостям дать прямую наводку сигать следом за искомым лидером.

– Иди разберись со своими подчиненными, – я кивнула головой на дверь, в которую методично долбили, – пока я не вызвала гвардию.

– Я сейчас выйду, идиоты! – крикнул Мак, вставая с кровати и предусмотрительно не переворачиваясь на спину. Четыре дырки все еще кровили.

Я не упустила возможности порадовать себя кровушкой мужа этим отвратным утром.

– Я себя чувствую сейчас завтраком, – не отрывая глаз от моих пальцев, что медленно исчезали во рту и появлялись, нежно отпускаемые губами.

– Тогда дай мне полноценный завтрак, а не перекус, – и я поползла к наемнику.

Не доползла. Дверь в спальню открылась, и в нее тут же вошли трое: Саи, Бо и Коновал, что еле виднелся за двумя бугаями. Я замерла на подступах к обнаженному телу мужа. Собственно муж замер возле кровати.

Хорошо, что одеяло я обмотала вокруг тела достаточно плотно, и оно не соскользнуло в процессе ползания.

– Михаэль! – заорала во все горло я.

– Эй! – возмутился Шут, – какого орка ты зовешь в свою спальню этого демона, тем более, когда ты со мной?

– А когда без тебя, можно? – зло прошипела.

– Нет, – опешил наемник.

– Забавно, что трое посторонних серых в одной со мной спальне тебя не беспокоят, тогда как одно упоминание о моем заме приводит в бешенство. Не замечаешь комичности ситуации? – и я для верности указала на замерших наемников.

– Слышь, Бо, кажись, мы что-то не так сделали, – тихо пробурчал старший брат младшему.

– Вы что-то сделали не так, когда родились, – спокойно оповестил обоих братьев Вал и дал им подзатыльники, – я же предупреждал, что нельзя так вваливаться в чужую спальню.

– Но Мак здесь, значит, спальня не чужая, – пояснил свои выводы Саи.

– Чудесная логика, – слегка прифигела я, – как вы до сих пор живы, делая такие самоубийственные выводы?

– Это легко исправить, – холодно произнес жнец.

Он уже успел завернуться в простынь, что лежала в платяном шкафу, и теперь был настроен оторвать нерадивым серым их русые головы. Когда братьев вымело из моей спальни влиянием Мака, дышать стало легче.

– Не обижайся на них, Раэль. В ордене мы живем в пещерах под горой, и единственными нашими собеседниками и родственниками являются такие же серые. Там границы приватности стираются, – пояснил Коновал, улыбнулся, и вышел, закрывая за собой дверь.

– Надеюсь, каждое утро не будет начинаться так же? – я прямо посмотрела на Мака.

В ответ получила поцелуй, укус за губу и ощутимый шлепок пониже спины.

– Это тебе за пострадавший тыл, – хитро блеснул глазами наемник и вышел из спальни.

Его штаны не подлежат ремонту. Неужели он решил продефилировать по коридорам дворца в одной простыне? Я уже ревную.

И это открытие было последним гвоздиком в гробу похороненного хорошего утра.

Прибежавший на мой отчаянный крик Михаэль застал меня одну в спальне, утонувшую лицом в подушке.

– Что произошло? – взволнованно спросил демон после того, как полностью осмотрел мои покои. Даже под одеяло залез, в которое я частично завернулась, за что был бит по рукам.

Ишь какой скрупулезный! Понятно же, что под одеялом между ног я жнеца не прячу.

– Трое серых. И у двоих напрочь отбито чувство такта, – начала жаловаться я, – а Мак, похоже, имеет склонность к эксгибиционизму.

– И что из этого тебя больше всего беспокоит? – хитро сверкая на меня зеленым глазом, демон присел на оскверненную взглядами серых кровать, – наглые серые и голый муж, что разгуливает по дворцу в одной простыне?

– Ы-ы-ы, – провыла и снова упала лицом в подушку, – ты его видел.

– Хорошо сложен, ничего не скажешь. Слюни на него все придворные дамы пускали литрами. Даже замужние, – тут демон обратил внимание на мой хмурый взгляд и закруглился, – но он ни на кого не обращал внимания.

– Ты решил на его сторону встать?

– Я всегда на твоей стороне, Раэль. Просто не вижу смысла вмешиваться туда, где и без меня все налаживается, – зам улыбнулся, – я же все правильно понял? – он кивнул на разобранную постель.

– Тут сложно понять по-другому. Только оболтусы серые могли этого не заметить, – я все еще злилась на Бо и Саи за их выходку.

Оружием владеют отменно, силы немеряно, а вот мозги, похоже, отсырели в пещерах ордена.

– Ты, собственно, только из-за моего крика сюда пришел? – вновь обратила свое внимание на зама, – так иди к невесте. Отбой тревоги.

– Не совсем, – на лицо демона легла тень, – тебя хочет видеть Гарзиф.

– О как, – я перевернулась на спину, подтягивая одеяло в бардовом пододеяльнике к ключицам, чтобы ненароком не оголить свои прелести.

– Этого стоило ожидать.

– Если честно, зная о нетерпеливости отца, я думала, что разговор случится гораздо раньше. Он научился выжидать, – задумчиво сказала в синеватый потолок, – это делает его опасным противником.

– Ты пойдешь?

– Естественно, – я быстро встала с постели и направилась в ванную, – у меня к нему накопился приличный счет.

– Император не из тех, кто оплачивает счета, – крикнул из спальни демон.

– Знаю, – уже сама себе, поскольку дверь в ванную комнату я предусмотрительно закрыла на замок, – но мне он заплатит за все.

После непродолжительного купания я вышла из ванны, но Михаэля уже не было. На это я и рассчитывала.

Брюки, рубашка, бархатный черный корсет и высокие сапоги – таково было мое одеяние на сегодня. Встреча будет неофициальной и, скорее всего, в личных покоях императора. Не вижу смысла наряжаться. Гарзиф и так будет меня прессовать и душить, не хотелось бы, чтобы еще и одежда делала то же самое.

Как и ожидалось, у выхода меня уже ждал сопровождающий. Отец может и терпеливый, но не настолько, чтобы ждать, пока к нему придут сами.

Странно, но мы вышли в открытую галерею на третьем этаже. Здесь преградой к выходу на улицу были лишь колонны и невысокие перила, если для вампиров и демонов это вообще можно считать преградой.

Открытая часть выходила во внутренний двор, где сейчас лихо тренировалась императорская гвардия и…

– А они что тут делают? – я подошла к краю и вцепилась когтями в перила, не веря своим глазам.

Вместе с демонами на площадке были серые.

– Наши гости выказали желание размяться, – невозмутимо ответил демон сопровождающий, но превосходство ему скрыть не удалось.

– И поэтому вы выставили против пяти мужчин пятьдесят элитных воинов? – я даже слегка повысила голос. Неосознанно.

– Они сами попросили быть жестче, – на этот раз демон даже не попытался скрыть ехидной ухмылки.

Тем временем Кук, Вал, Мак и братья разминались перед предстоящим боем и весело препирались в процессе.

– Зря лыбишься, – осадила сальшиена, – я не за них переживаю. А вот что будет делать империя, когда половина гвардии уйдет в незапланированный отпуск по состоянию здоровья, это вопрос.

Больше сопровождающий не улыбался.

– Это невозможно.

– Похоже, ты мало слышал о серых, – сделала свои выводы я и осталась стоять.

Этот бой я ни за что не пропущу.

Когда пятьдесят элитных демонов личной гвардии правителя встали напротив пяти наемников, мне стало немного не по себе. Серых прибыло в Сальши двадцать человек помимо этой пятерки, но они все куда-то испарились в тот же миг, как вошли в столицу. Когда мы с Маком, наконец, добрались до места назначения, серых и след простыл. Если бы не демоны, что шли с нами, Гарзиф мог так и не узнать точное количество сверхопасных людей на своей территории.

– Да от них мокрого места не останется, – усмехнулся кто-то из толпы наблюдателей подо мной.

Демоны зубоскалили, поддерживали своих и выкрикивали подначивания в адрес наемников. Стоял гвалт, в котором сложно было хоть что-то разобрать. Однако, как только в центр вышел Алиир, все замолчали.

Конечно, как без главнокомандующего могло пойти такое знаменательное событие. Они планируют втоптать в песок серых, доказав тем самым свое превосходство.

– В сражении можно использовать любые техники боя, любое оружие, кроме яда. Это всем ясно? – спросил одновременно у обоих сторон демон. В ответ получил кивки.

– Отлично, тогда как только луч солнца пересечет эту черту, – он указал на столб и линию перед ним, которую нарисовали заранее, – бой начнется.

Сейчас тень была длинной и закрывала собой линию. До момента, когда солнце поднимется, и свет зальет черту, оставалось несколько минут.

– Пусть победит сильнейший, – произнес обычные слова в таких случаях Алиир и скосил взгляд на галерею, где стояла я.

Удивительно, но Мак сделал то же самое. Когда демон покидал будущее место сражения, направляясь ко мне, жнец вдруг прокричал:

– Эй, мышка, ты же подаришь поцелуй своему победителю, – и он указал большими пальцами себе на грудь, высоко подняв локти.

Снова его шутовское проведение. И какую цель он сейчас преследует?

– Наследница не опустится до такого, – рыкнул полуобернувшийся Алиир.

– Боишься, раз ты не участвуешь, поцелуй достанется мне? – провоцировал демона на что-то Мак.

Снова его манипуляции.

– Так что, милая? Я получу свой заслуженный поцелуй? – наемник подошел под самую галерею, смотря прямо мне в глаза.

Он хотел, чтобы я поддержала его игру против Алиира. И я сделала это. Сама не понимаю почему. Может от того, что жнец меня покусал, я заразилась его эксцентричным поведением?

– Победитель получит мой поцелуй, – улыбка появилась сама собой от несвойственных мне действий.

Подумать только, я поддерживаю игру манипулятора. Кто сказал бы мне это еще пару дней назад, был бы бит.

– Не потеряй свой шанс, – и я бросила наемнику ленту, которая связывала мою косу – знак моей благосклонности.

Жнец поймал ее и приложил к губам, вдохнув запах моих волос. Могла бы покраснеть, сделала бы это, но не в моей природе такие проявления чувств. Зато другие мне не чужды. Я немного спроказничала, напитав ленту своим влиянием суккуба. Когда по всему телу наемника прошла кратковременная дрожь, это стало сигналом доставки моего маленького подарочка. Глаза закатились на несколько секунд, а нижняя губа дернулась. Тут же по ней прошелся влажный язык, избавляясь от внезапной сухости. Когда наемник посмотрел на меня снова, его зрачки были расширены от возбуждения.

Что ж, маленький разряд страсти ему не повредит, а мне приятно.

Улыбка, которой одарил меня Шут, была многообещающей. И все эти обещания касались совместного времяпрепровождения в постели и не только.

Наши гляделки прервал раздраженный голос Алиира, которому явно не нравилась степень моей близости с серым.

– Ты не получишь этот поцелуй, – рыкнул главнокомандующий и пошел в сторону оружейной.

Там он легко накинул кожаный нагрудник и перчатки – это все, что взял на бой из защиты демон. К слову, наемники и вовсе были без защиты, только кожаные куртки на всех, и наручи у братьев.

– Спасибо, – только губами произнес Мак и направился к своим.

Кажется, идея с поцелуем была призвана вовлечь Алиира в бой. Без победы над главным, признание преимущества за серыми будет не полным. Сейчас Мак хотел продемонстрировать могущество ордена. Весь этот бой имел своей целью лишь устрашение.

Только жнец и демон встали во главе своих соратников, и луч пересек черту. Обе стороны молниеносно сорвались с места, обнажая оружие.

Когда волна демонов накрыла наемников, началась бойня. По-другому я не могла это назвать. Демоны брали верх и в первые же минуты сильно избили и изрезали серых. Я просто не верила своим глазам. Братья оказались в тисках и даже не могли развернуться со своим оружием. Силы Вала не хватало на всех окружавших его демонов, а Кукловод так никого и не достал своим мечом. Что до Мака, то его били просто кулаками, не используя оружия. В основном бил Алиир.

Такого шока я не испытывала уже давно и отказывалась верить своим глазам.

– Так их! Да! – кричали демоны вокруг.

Это не добавляло спокойствия, но именно их крики вывели меня из шокового состояния. Я распрямилась, вытащила когти из камня перил, в которые непроизвольно вцепилась в первые секунды боя, и глубоко вдохнула. Тут же реальность поплыла, показывая мне совершенно иную картину происходящих действий во внутреннем дворе.

Все пятеро наемников стояли с левого края площадки, там же, где и до начала боя, а в центре творился хаос. Демоны били и резали друг друга, совершенно не замечая реальных врагов.

– Долго они еще будут кромсать друг друга? – нетерпеливо спросил Бо у Мака, который стоял чуть впереди остальных.

Пепельноволосый наемник нервно вращал в руке посох и разминал шею.

– А что, хочешь лично выбить из них высокомерие? – спокойно спросил жнец.

Ответил ему Саи, что стоял рядом с братом и держал наготове свои кинжалы-саи:

– Еще как.

– Успокойтесь, – властно приказал Мак, даже не поворачиваясь к наемникам, – сегодня с них хватит и меня одного.

– Поражен, что Раэль поддержала тебя, – неожиданно заговорил Кук. Он, в отличие от остальных, сидел на земле и смотрел на небо. Ни малейшего намека на боеготовность.

Просто картина привала и отдыха, а не кровопролитного боя. Контраст между реальностью и влиянием Шута был колоссальным.

– Я всегда знал, что в ней живет маленькая оторва, – аловолосый усмехнулся и поднял руку с зажатой в ней красной лентой.

Что-то я начинаю любить этот цвет.

От осознания, что все ранее виденное лишь иллюзия, разом накатило облегчение. Следом я ощутила радость и улыбнулась. Окружающие вряд ли понимали причины моей улыбки, а мне было все равно. И, наконец, еще через время я поняла, что особое умение жнеца больше на меня не действует. Это удивило и восхитило одновременно.

Так вот почему он не хотел давать мне крови. Мой иммунитет однозначно связан с кормлением от наемника, другого объяснения нет. Кажется, кто-то будет покусанным двадцать четыре часа в сутки всю оставшуюся жизнь.

От этой чрезвычайно приятной мысли улыбка все ширилась и ширилась.

– Мак, а почему твоя любимая так странно улыбается? – отвлек меня от мечтаний о теплой пряной крови голос Коновала, – тебя же убивают. Разве она не должна быть расстроена?

Жнец тут же перевел взгляд с толпы полуживых демонов на меня.

– Должна, – неопределенно произнес Шут.

– Ха-ха, похоже, твоя мышка желает тебе смерти, – рассмеялся Бо, ставя свой посох на землю.

Я же сложила руки на широких перилах и продолжила улыбаться. Только теперь я смотрела прямо в глаза своего мужа.

– Да не может этого быть! – выкрикнул Мак, и резко задвигался в моем направлении.

Его быстрый шаг был остановлен появлением моего отца. Гарзиф лично явился за задержавшейся дочерью.

– Ты заставила меня ждать, – низко обратился ко мне отец.

– Эта встреча нужна тебе, так почему торопиться должна я? – спокойно ответила, продолжая смотреть на замершего почти под самой галереей Мака.

– Что вообще здесь происходит? – перевел разговор правитель.

– Серые против пятидесяти одного нашего воина, – поспешил пояснить мой сопровождающий.

– Хм, – император всмотрелся в толпу дерущихся.

Отлично представляю, что он там видит.

– А серые не такие уж и серьезные противники, – уголок его рта слегка дернулся.

Это все, что говорило о его удовлетворении от данной ситуации. Естественно, теперь, по его мнению, меня некому защищать. Мою гвардию он ни во что не ставит.

– Они тебя еще удивят, – я усмехнулась.

В отличие от Гарзифа, я четко видела целых и невредимых серых, что сейчас шли к демонам. Через несколько секунд к ним присоединился Мак.

Не хотел жнец оставлять свои вопросы без ответов, но был вынужден, иначе испортил бы все веселье. Он достал из голенища сапога охотничий нож и направился прямо к Алииру. Я примерно догадывалась, что хочет сделать жнец, поэтому предвкушала зрелище.

– Пойдем, Нараэль. Здесь не на что смотреть, – решил увести меня отсюда правитель.

Как бы не так! Я хочу видеть его лицо, когда Шут развеет свою особую магию.

– Я остаюсь, и вам советую, Ваше Величество.

И он остался.

Серые не заставили себя ждать, и через несколько секунд ошарашенная и немая толпа смотрела на пятерых абсолютно невредимых серых и пятьдесят еле живых демонов у их ног с нескрываемым шоком.

Алиир был единственным сальшиеном, что стоял. К его горлу был приставлен охотничий нож.

Безоговорочная победа.

Хлопала только я. Громко и часто. А еще разошлась даже на свист, чем снова обратила на себя внимание отца.

– Я жду свой поцелуй, – скалился Шут, все еще держа моего учителя в заложниках.

Как тут можно было не улыбнутся. Вот только толпа вокруг моего желания не разделяла.

Совет 29. Предки не определяют наше будущее, они лишь показывают нам, кем мы можем стать

В темной просторной гостиной стояла тишина. Я сидела в кресле расслабленно, но это только внешне. Внутренне мне хотелось закричать или громко рассмеяться, таким напряженным был момент. Даже взять чашку чая и нарушить тем самым шаткий покой казалось подобным смерти.

Император не сидел. Нарушая все мыслимые правила этикета, он стоял у окна, что выходило во внутренний двор, и молча наблюдал, как половину его личной гвардии уносят на носилках в лазарет. Гарзиф с каким-то мрачным удовольствием и тихой яростью следил за происходящим снаружи и не произносил ни слова.

Вот я и сидела неподвижно на одном месте и боялась спровоцировать его неосторожным шорохом ткани или звоном чашки. Долго так продолжаться не могло и вскоре всех демонов увели-унесли с глаз правителя. Только тогда он заговорил.

– Я не ожидал, что ты заведешь себе таких сильных союзников, – голос отца был низким и проникновенным.

Это было непривычно, поскольку раньше я слышала только власть, неприятие и превосходство в его словах.

– Ты удивила меня и заставила гордиться собой, – он обернулся, смотря прямо в мою сторону.

– Когда я сказала, что моя жизнь принадлежит только мне одной, я не шутила, – тихо ответила, ошарашенная словами отца.

На моей памяти он никогда не хвалил меня, не говоря уже о гордости. Это сильно зацепило, пусть я и старалась не дать сентиментальности взять верх над рациональностью. И это было тяжело.

Каждый ребенок хочет быть любимым, чтобы им гордились, чтобы хвалились его достижениями перед другими. Каждый. Как бы мы не чувствовали себя, сколько бы нам не было лет, какую ненависть мы бы не скрывали в душе к родителям, мы все равно хотели бы быть для них лучшими. Увы, это не всегда так. Часто такие желания остаются неисполненными.

Именно поэтому сейчас я сдерживала себя, зная наверняка, как хорошо может манипулировать эмоциями отец. Это все больше походило на его скрытую игру и попытку получить желаемое через похвалу, ласку и перемирие.

Рычагов давления у него на меня больше нет. Последним был Алиир, но и он провалился. Теперь Мак мой щит от любых нападок со стороны Гарзифа.

Я усмехнулась.

Кто бы мог подумать, что жнец станет моим лучшим союзником в противостоянии отцу и в жизни. Удивительно, но сейчас это не казалось таким уж диким. Наемник доказал, что чувства и привязанности могут подвинуть даже целые нации.

– Я ожидал немного другой реакции, но твоя улыбка дает надежду на откровенный разговор.

Он отнес мои эмоции к своим словам, но я не стала его разубеждать. В детстве часто приходилось пользоваться этим приемом, чтобы скрыть истинные чувства от отца инкуба. Император всегда отлично читал эмоции других. Особенно он следил за моими. Мне приходилось думать об Алиире, новых платьях и другой милой и любимой дребедени, чтобы он не считал мои истинные чувства. А рядом с ним я испытывала лишь боль и страх. Слабости, которые не стоит показывать никому.

– Ты стала очень сильной, дочь моя, – он сделал шаг ко мне и замер с заведенными назад руками.

– Обстоятельства вынудили. Ты сыграл в этом не последнюю роль, – ровно ответила и, наконец, взяла свою чашку с еле теплым чаем.

– Ты зла на меня и не доверяешь, но это не должно помешать тебе выслушать все до самого конца. Теперь, когда ты уже не ребенок, а сильная, состоявшаяся и свободная женщина, – на этих словах я не удержалась от легкой улыбки. Алиир не рассказал о брачной метке, – я могу рассказать о прошлом без утайки. Главным образом, о твоей сути.

Это не на шутку встревожило меня. Еще когда наставник говорил о моем странном изменении, в голову закрались волнующие мысли "А что, если это правда?".

– Стоит начать с того, что мы с твоей мамой любили друг друга, но наши отношения были далеки от идеальных.

– Ты заставил ее быть с тобой с помощью силы инкуба, – не ходя вокруг да около, сказала в лоб.

Лицо отца окаменело. Рубашка от напряжения рук обрисовала проступившие мышцы, а губы слегка поджались. В такие моменты я боялась своего отца, но не сегодня. Сегодня страх перерос в жалость и разочарование.

Я догадывалась, что ненависть матери к Гарзифу не могла возникнуть на пустом месте, и единственным объяснением было полное принуждение вампирши к связи с демоном. Низко и подло. Неудивительно, что она так и не смогла его простить.

– Минора не понимала своего счастья, – жестко заговорил взявший частично себя в руки правитель.

В личном кабинете императора не было никого, кроме нас. Здесь мы могли вести себя неофициально и где-то несдержанно, но все равно старались не выпускать чувства из железного самоконтроля. Несмотря на то, что даже личная охрана не была допущена к этому разговору, вряд ли его можно было назвать семейным.

– Судя по твоим словам, быть все время поглощенной страстью к ненавистному мужчине – верх счастья, – не щадя его чувств, сказала прямо то, о чем думала.

– Она согласилась быть со мной! – вспылил правитель, но тут же взял себя в руки.

– Не думаю, что под этим она подразумевала жизнь в Сальши и сексуальное рабство. Мама была главой клана и самодостаточной женщиной. Зачем соглашаться на роль жены правителя, когда можно править самой, – кажется, я начинала понимать мать, хоть никогда не прощу ее.

Глухой рык, исходящий изнутри, насторожил, но не продолжился долго. Гарзиф так и не открыл рта, позволив раздражению вылиться в гортанные вибрации.

– Я хотел поговорить не о наших с Минорой отношениях, а о тебе, – решил не дать мне потоптаться по его больной мозоли император и сменил тему.

Может оно и к лучшему. Разговоры о маме ничуть не улучшали моего настроения.

– Я слушаю тебя.

– Кровь семьи Алле сильна. В нашем роду всегда рождались сильные демоны. Даже при браке с иными расами, – он внимательно посмотрел на меня, а удостоверившись, что я вся внимание, продолжил, – я был уверен, что ты родишься стопроцентным демоном. Так и произошло.

И тут меня тряхнуло. Одно дело, когда это говорит Алиир, и совершенно другое, когда собственный отец. Стало не по себе.

– Я был счастлив. Прямая наследница крови, сильная суккуб, что может быть лучшей новостью.

Я впервые увидела легкую улыбку на лице отца, тень прошлого искреннего счастья. В момент моего рождения я была желанным ребенком хотя бы для одного из родителей. Это заставило что-то глубоко внутри потеплеть.

– Но в Миноре было много ненависти ко мне. Она хотела, чтобы я страдал, – улыбка пропала, будто привиделась мне.

– Вполне объяснимое желание, – слегка потеряно произнесла я.

Отец проигнорировал мои слова и продолжил:

– Род Алле всегда славился тем, что мы прямые потомки Раха. Пусть в это мало кто верит, но это истина, – добавил Гарзиф, увидев мой скептический взгляд, – заветом нашего великого предка было собрать все артефакты рас и править миром. Ни для кого не секрет, что наш бог был хитрым и алчным до власти. Такими являемся и мы.

– Говори за себя, – я не удержалась от замечания.

– Это есть и в тебе, стремление к власти. Просто оно не так ярко выражено из-за твоей матери. Она узнала, что в хранилище Сальши находится Пьющий жизни, который приумножил к сокровищам еще мой прадед, и выкрала артефакт.

Он замолчал и подошел ко мне. Ладони императора легли на мои плечи, а сам он склонился к моему лицу.

– Каждую ночь, Нараэль. Каждую, ты засыпала рядом с этой чашей. Каждый день Минора поила тебя из нее кровью. И ты изменилась. Артефакт повлиял на тебя в младенчестве и это стало необратимо.

Этого не может быть! Я видела Пьющий жизни только раз, и это было в Лурке. До этого артефакт вампиров оставался для меня картинкой в книге.

– Это невозможно…

– Я застал тот момент, когда мать поила тебя кровью оборотня из Пьющего жизни. Вспомни.

На моем прикроватном столике всегда была какая-то чаша, но я не заостряла на ней внимания, ведь это просто неинтересная старинная вещь. Гораздо позже я увидела изображение реликвии и… Не вспомнила ее.

Так вот почему Верховный сделал меня наследницей! Я первая вампирша за многие десятилетия, что пила из чаши кровь и, кто знает, что еще с ней делала. Я неоспоримая правительница Аша! Этого даже Рэйнарду не изменить. Он всех обвел вокруг пальца. Уж этот ушлый вамп точно знает, что у артефакта есть живой хозяин.

– Значит, она сломала мне жизнь, – я никак не могла осознать свое прошлое.

– Поверь, я пытался все исправить. А когда понял тщетность попыток…

– То испытал ко мне отвращение, – закончила за него я и скинула ладони со своих плеч. Дальше я и так знала, что было.

– Да… – император не стал оправдываться, – и это было моей второй ошибкой. Ты выросла достойнее многих.

– Ты убил мать за то, что она сотворила со мной? – сквозь зубы процедила я.

– Нет. Она сама предпочла умереть, но не возвращаться ко мне, – его голос снова стал жестким.

И между нами повисла тишина. Каждый обдумывал недавний разговор и выносил из него что-то для себя. Это молчание продлилось довольно долго. Первым заговорил правитель. Теперь он сидел за своим столом в резном мягком кресле и задумчиво водил пальцами по подбородку.

– У Раха была особая сила, – начало было неожиданным, но я продолжила слушать молча, – он мог управлять живыми, мог заставить их чувствовать то, что захочет. Если он заставлял существо испытывать смертельную боль, то жертва умирала по-настоящему. Невероятная мощь. Нам такое даже не снилось.

Тогда мое "не снилось" слишком похоже на явь.

Я внутренне напряглась, непроизвольно выпустив когти, но Гарзиф этого, слава Сирану, не заметил. Пришлось быстро брать себя в руки.

Кто бы мог подумать, что моя сила, по словам отца, когда-то принадлежала богу. История начинала приобретать смысл и не казалась больше такой бредовой.

Значит, вот откуда тяга папочки к коллекционированию артефактов. Мертвое божество когда-то предкам нашептало, что мы должны править миром. Как бы мне не хотелось высмеять эту историю, не получалось. Частичка рациональности в ней была.

– И много артефактов сейчас у демонов? – как бы между делом спросила я.

– В свое время ты это узнаешь. И, надеюсь, исполнишь наше предназначение.

Мне явно не собирались открывать эту тайну, пока не завербуют окончательно. К папочкиному разочарованию, я не собиралась участвовать в захвате мира, сколько бы меня не уговаривали.

– Что скажешь? – небрежно спросил правитель, но сжатые кулаки и бьющаяся лихорадочно артерия на шее выдали всю важность моего ответа.

– Только то, – я наклонилась к отцу и проникновенно договорила, – что теперь в моих глазах ты стал еще более жалким.

И я выпрямилась, наблюдая зарождающийся огонь в глубине души демона. Сейчас Гарзиф не был способен скрыть от меня эмоции. Мои слова не понравились правителю, они привели его в бешенство. Глухой скрежет зубов ясно об этом говорил.

Не такого результата он ждал от откровения. Скорее всего, рассчитывал, что дочь расчувствуется и вернется в родное гнездо. Проникнется великой целью рода. Как наивно.

– Мировое господство? Серьезно? – я встала, – половину твоей гвардии разбил всего лишь один серый. А их сотни. Как ты думал решить эту проблему?

Гарзиф начал поднимается, чтобы все мне объяснить, но я его остановила.

– Не говори. Не хочу знать, – и я быстрым шагом направилась к выходу.

Тайны рода, мировые заговоры и невероятные силы – все это разрывало мне голову, никак не желая в ней укладываться. Кое-что начинало проясняться, появились новые подозрения, но самой мне ничего не добиться.

Срочно нужно выпить! И, желательно, Шута!

Совет 30. У серых тайны всегда мировых масштабов. Подумайте трижды, прежде чем раскрывать их

Я толкнула дверь в свои покои и первое, что услышала, даже не увидела, было:

– А ты быстро управилась, – и звук глотка.

Когда дверь полностью открылась, я смогла рассмотреть картину во всей красе. Абсолютно голый жнец, развалившийся в кресле и попивающий что-то подозрительно напоминающее алкоголь. Этакое божество соблазна и похоти во плоти. Даже моя суккубья сущность захлебнулась слюной. А этот провокатор еще и колени развел пошире, показывая, что ему нечего скрывать.

О, такое скрывать было грехом. Прелюбодеянием, если точнее.

Мак провел рукой по накачанному животу и ниже, касаясь рыжей дорожки волосков, а потом медленно начал скользить к…

И дверь закрылась.

Я так и осталась стоять в коридоре. Еще с минуту пыталась взять себя в руки, но потом плюнула на это гиблое дело и ворвалась в свои покои, ослепленная жаждой и видом обнаженного мужа.

– Смотрю, у тебя склонность к эксгибиционизму, – плавной походкой хищника, что загоняет свою жертву, подбиралась к своему аппетитному обеду.

А обед был выше всяких похвал и знал это.

– У меня склонность к тебе, а все остальное лишь следствие этой склонности, – хрипло ответил наемник и встал.

Ух! Какое тело!

Вот так вот я его еще не видела: при свете дня, стоящего во всей красе. Какое это было восхитительное зрелище. А как возбуждало аппетит.

Я медленно подошла к своему невозможно сексуальному и самоуверенному мужу, подняла руку и лишь кончиками пальцев провела по изгибу шеи. Разряд возбуждения прошелся по всему мужскому телу, расширил зрачки и заставил дыхание участиться.

Сейчас я блаженствовала от своей власти над таким мужчиной и от собственной силы, которую всегда считала больше проклятьем.

– Мышка любит быть сверху, – слегка насмешливо, низко выдохнул Мак, снова растягивая тонкие губы в улыбке, – ты любишь власть.

Констатация факта, не вопрос.

– Только в такие вот моменты, – прямо ответила уже напрягшемуся от удовольствия жнецу.

Я незаметно приблизила губы к шее наемника, предвкушая сладкий укус. Но меня раскусили еще на подходе.

Мак перехватил мои руки и отстранил меня от себя.

– Мышонок, мы же говорили на эту тему, – слегка укоризненно произнес аловолосый.

– Я хочу есть. Я хочу твоей крови, – прямо в лицо ответила Шуту.

– Она странно влияет на тебя. Из-за нее тебя закинуло неизвестно куда. Порталы сейчас не безопасны, – убеждал меня жнец, но все бес толку.

– Сомневаюсь, что ты не знаешь, где я была. И предполагаю, что тебя больше волнует невозможность воздействовать на меня, нежели мои новые возможности ходить через порталы, – и я угадала.

Наемник поджал губы. Хватка на запястьях усилилась, но потом, наоборот, ослабла.

– Все-то ты знаешь, мышка. Но проблема в том, что это может действительно навредить тебе, – предостерег Мак, поглаживая мои плечи.

Я в этом сильно сомневалась. Особенно, если учесть, что я потомок бога. И есть у меня подозрения касательно одного красноволосого жнеца, но он все молчит и ничего не объясняет.

– Я хочу крови, – решила поставить ультиматум, – и если ты не даешь ее мне, значит я найду более сговорчивого донора.

Я вывернулась из рук наемника и направилась на выход.

– Тебе ли не знать, как именно я питаюсь, – жала на больное, видя, как играют желваки на лице жнеца, – но раз это не проблема…

Лицо потемнело, а глаза вновь заволокло золотом.

Когда я приоткрыла дверь, ее захлопнули с такой силой, что по стенам пошло несколько трещин и волны вибрации.

Я отклонила голову назад и посмотрела вверх, пряча победную улыбку, что появилась секундой ранее. Надо мной нависал абсолютно невменяемый Мак и рукой держал дверь в закрытом состоянии.

Как только не выбил к орочьей матери?

Как же иногда предсказуемы мужчины, особенно влюбленные. Поэтому этой болезни я пыталась избежать всеми возможными способами, зная не понаслышке, как она порабощает.

– В кого ты такая упрямая? – серьезно спросил наемник. Даже намека на улыбку не было.

– За примером не далеко идти. Посмотри в сторону трона Сальши, – весело ответила ему.

Победа грела душу, да и чего врать, я не хотела чужой крови.

– Мышка, не стоит угрожать серым. Мы воспринимаем это как атаку и немедля отвечаем агрессией, – начал пояснять Шут, но я быстро его остановила.

– Я не угрожала тебе. Я на самом деле сделала бы это, если бы ты не остановил меня. Ты забываешь, что я наполовину суккуб. Две мои жажды и потребности тесно переплетены, – я обернулась, все еще находясь в своеобразном кольце из его руки и тела.

– Знал же, что будет сложно, – тяжко вздохнул наемник и оттолкнулся от двери.

– Если, наконец, все расскажешь мне, то мы сможем избежать многих проблем, – решила закрепить результат.

– О, глава клана созрела для серьезного разговора, – наиграно удивился Мак, – тогда давай начнем вот с этого, – и он указал на свою левую руку, где сейчас горел сине-фиолетовый рисунок.

– Я жутко голодна, – и не дожидаясь протеста, впилась в шею наемника.

Не остановил, значит с этим мы все решили. Уже большой плюс. Да и обсуждение брачной метки снова откладывается на неопределенный срок, что мне на руку.

А дальше все мысли затмила жажда. Теплая, такая желанная кровь потекла в рот и по горлу, согревая изнутри. Сейчас я будто парила в эйфории, получая необходимую моему организму энергию. В процессе поглощения даже не заметила, как меня раздели, пока не ощутила настойчивое давление мужских ладоней на обнаженные бедра. Только тогда я осознала себя сидящей сверху на крайне довольном жнеце, что расслабленно полулежал на диване и направлял меня в нужное ему русло.

Клыки выскользнули из шеи, а на языке уже вертелось возмущение, когда Мак просто вскинул бедра, вырывая из моего горла вскрик.

– Не захотела сама, это сделал я, – томно прошептал наемник, прихватил кожу за моим ухом зубами и начал увеличивать темп толчков.

Вот же хитрый жнец! И искусный.

Сегодня всем процессом заправляла я, пусть наемник и пытался перетянуть роль ведущего на себя, к обоюдной радости, вот только я неизменно возвращала контроль себе. Так было привычно для меня: руководить всем процессом. Я так всегда делала. Но с Маком любой самоконтроль сходил на нет, и в итоге все происходило само собой. Так, как должно быть. Не было ведущих и ведомых, было целое, движущееся в одном направлении.

Когда я разморенная сытным обедом и головокружительным пиком страсти лежала на груди Шута, он снова заговорил, разрывая блаженную негу.

– Я расскажу тебе все о себе, но с одним условием.

Я приоткрыла глаза и повернула к нему голову, так и не оторвав ее от груди мужчины. Начало интриговало, заставляя мозг выйти из спячки.

– Ты должна догадаться хотя бы об одном факте из моей биографии, – и привычная самовлюбленная улыбка победителя по жизни заняла свое место на красивом лице.

– А еще я не буду спрашивать об этом украшении, которым ты меня одарила, – он поднял руку, демонстрируя затухающее тату, – не в моем стиле, но переживу. Так как?

Он посмотрел в мои глаза, ожидая ответа.

Только зачем? Ответ известен нам обоим.

– Согласна, – и после паузы выдала первое бредовое предположение, – ты лысый.

Со жнецом нормальных и не могло быть.

– Аха-ха, – расхохотался наемник, от чего я начала сползать с его груди, – это будет веселее, чем я думал!

С этим я тоже была согласна.

Совет 31. Не стоит приглашать жнеца на свадьбу. Рискуете недосчитаться гостей

Дни летели быстро. Не смотря на обилие демонов и присутствие папочки, я наслаждалась своим пребыванием в Сальши. Приближалось лето.

Не знаю, что так рьяно обсуждали люди с императором, но Михаэль за две недели управился с договорами для Аша, и нас здесь больше ничего не держало. Поправочка, держала предстоящая свадьба моего зама.

Она должна была пройти в традициях Сальши, так пожелали обрученные. Мне предстояло выполнить роль связующего, к чему стоило подготовиться.

Для начала Ирэн таскала меня по всем магазинам столицы, тщательно подбирая себе платье, как любая капризная невеста. В тот день я поклялась Раху, что не потрачу больше десяти минут на выбор своего свадебного наряда. Я уже перевыполнила этот пункт с фурией.

Но самым ужасным было то, что мой советник тоже потащил меня в салон подбирать ему костюм, дескать, я у него единственный родной человек. И естественно не обошлось без серого в нашей уютной компании.

– Я не могу понять, почему ты выбираешь ему свадебный костюм? – ворчал Мак, следуя за мной по рядам с одеждой.

– Потому что он мне как брат, – в который раз за сегодня объяснила прописные истины жнецу.

– Ключевое слово "как", – не сдавался аловолосый, заступая мне дорогу.

– Нет, ключевое "брат", – и я обошла его, направляясь с выбранным нежно салатовым платком к примерочным.

Наемник зарычал, выплескивая свое негодование. А мое недовольство так и не проявилось, поскольку ревнивый Мак меня крайне забавлял, чем я и наслаждалась весь сегодняшний день.

– Михаэль, я нашла подходящий платок на шею. Как раз выгодно оттенит твои глаза, – и я толкнула разъезжающиеся двери с намерением войти, но была грубо выдернута из проема.

– Какого ты лезешь к голому мужчине? – кипел наемник, крепко сжимая мое плечо.

– Ты что, совсем с головой не дружишь? – ошарашено спрашиваю аловолосого, что только пар из ушей не пускает, – это же Михаэль.

Зря я полагала, что он проникнется моими пояснениями. Это для нас с демоном все очевидно. Мы так близки, что нагота не трогает, ведь мы связаны кровью. Наемнику такое сложно понять, а объяснить еще сложнее.

– Он – посторонний мужчина, и ты все равно хочешь зайти к нему в примерочную? – низко и напряженно произнес жнец.

– Но он…

– Посторонний, что послезавтра женится, – отрезал Мак, отпуская мою ладонь.

"Раэль, не спорь, – неожиданно раздалось в голове, – я бы тоже был против, будь на твоем месте Ирэн. То, что у нас иные отношения, не влияет на восприятие ситуации другими".

– Я подожду, пока он наденет костюм, – тихо ответила и отошла от примерочной к диванчикам.

Это было так не похоже на меня, подчиняться чьим-то требованиям, что я была слегка выбита из колеи. Раньше Раэль Сизая жила свободно, спала, с кем хотела, пила, что нравится, но не сейчас. Сейчас покушались на мою свободу.

"Это не плохо, просто ты не привыкла, – вклинился в мои мысли Михаэль, – он не забирает твою свободу, он дарит тебе свою и ждет того же взамен".

"Как будто жнец отдаст себя мне полностью, – я даже фыркнула, – не смеши меня".

"Ну, я попытался…" – и ментальный разговор прервался.

Через секунду из примерочной вышел демон в стальном костюме. Он выглядел великолепно, и даже черная повязка на глазу не портила вид. Не хватало только платка на шею.

– Давай, я завершу твой образ, – я подошла к заму и завязала красивый узел, а свободные концы платка спрятала под застегнутый приталенный жилет.

– Выглядишь чудесно, – растрогано прошептала, – Ирэн счастливица.

– Ты счастливее, – сзади обняли за талию, – мужчины, лучше меня, ни у кого нет.

Как всегда, самодовольство бежит впереди наемника.

– Ладно, пора во дворец, – улыбнулся Михаэль и снова скрылся в примерочной.

Я уже намеревалась сесть на диванчик и ждать, когда демон закончит, но мне не дали.

– Пойдем.

Мак взял меня за руку и бесцеремонно потащил на улицу. Он даже не собирался дожидаться Михаэля.

– А как же…

– Не маленький, дорогу найдет, – отмахнулся серый и повел меня вниз по улице, – я слышал, что в районе увеселительных заведений есть лавочка настоящей ведьмы, и она предсказывает будущее.

– С каких пор ты ходишь к ведьмам?

Шут открывался все с новой стороны. Правда, его странное поведение и настроение меня слегка нервировали. Я не знала, чего ждать от такого жнеца.

– Да сколько себя помню, – весело ответил и вдруг вскочил на каменное ограждение вокруг здания местной городской стражи, что доходило до моей талии.

– Ты что творишь? – зашипела на человека, оглядываясь вокруг.

– Что хочу, – лукаво усмехнулся Мак и протянул мне руку, – давай. Не верю, что тебе никогда не хотелось попроказничать.

Его взгляд был таким теплыми и одновременно шальным, что что-то внутри меня сломалось, давая волю детским желаниям и мечтам.

– Я всегда хотела побегать по крышам, стащить большой торт из кондитерской лавки и отвязать все лодки на причале во время отлива, – с диким оскалом сдалась на милость победителя.

– Ну, для начала давай осилим этот забор, а потом перейдем к крышам, – внес предложение жнец, затягивая меня к себе.

Когда мимо проходящий демон-страж вытаращил глаза на смело вышагивающего по ограждению королевской собственности человека и пошатывающуюся следом вампиршу, Шут бесцеремонно обратился к нему:

– Уважаемый, когда отлив?

– Вечером, – неосознанно, ответил сальшиен.

– Благодарю, – Мак шутовски поклонился, спрыгнул на каменку и помог спуститься мне.

– Ну что, мышка? Готова поставить на уши стажу? – он указал на маленькую улочку с магазинчиками, что уходила вправо. В конце нее виднелась вывеска с изображенной на ней разнообразной выпечкой.

– Мак, ты чего? Я же говорила про детство.

Не верю, что он это всерьез.

Жнец наклонился ко мне, невесомо убрал рукой прядь волос за ухо и прошептал:

– Струсила?

– Как ты себе это представляешь? Я глава клана, не говоря уже о том, что здесь я наследница. Ты точно в своем уме? – я склонила голову, рассматривая абсолютно шальное выражение лица жнеца.

А тот и не думал успокаиваться. Вел себя, как пьяный.

– Оправдания не к лицу главе клана, – выдохнул в лицо Мак, дернул меня за косу одной рукой, а другой ущипнул за мякушку ниже спины и резко рванул в сторону улочки. На ходу обернулся и несколько метров пробежал задом.

– Да ты трусиха, мышка! – выкрикнул на весь квартал, широко улыбнулся и скрылся за стеной одной из лавочек.

– Ненормальный!

Мне бы развернуться и пойти назад в салон к Михаэлю, вот только никто не смеет называть Раэль Сизую трусихой!

Похоже, сумасбродство заразно.

***

Никогда не думала, что буду чувствовать стыд. Не тот, когда стыдно за свои взрослые поступки или за окружающих, а именно то детское чувство, когда понимаешь, что накосячил, но не особо жалеешь, хоть наказание и заслужил.

О-о-о, мы заслужили хорошую порку за все, что успели учудить за последние два дня. Вот только кто осмелится высечь наследницу Сальши и главного жнеца ордена Серых? Самоубийц нет. И это так окрыляло, что я даже усилием воли не могла убрать сияние счастья вокруг себя. Не помогал даже ошарашенный взгляд Михаэля и Ирэн у алтаря. Подозрительные и удивленные от толпы гостей, что набили храм Раха чуть ли не под потолок, тоже не взывали к совести.

Демон! Да даже грязное, порванное платье в подпалинах, которое на мне с позавчерашнего похода по магазинам с замом, и растрепанные, в пепле и листьях волосы не могли убрать шальную улыбку с моего лица.

Да, стыдно. Да, неправильно по отношению к Михаэлю, но уже ничего не поделаешь. Будет чудище на свадьбе, вместо связывающего.

К слову, Мак мало чем от меня отличался, но смотрелся как-то гармонично с ветками в волосах и разорванной на груди рубашкой. Даже наоборот, привлекал совсем не осуждающие взгляды, а голодные со стороны женского пола.

Отдышавшись, так как сюда мы бежали через пол города, взяла наемника под руку, и мы живописной парочкой двинулись к брачующимся. У самого алтаря Мак ушел в сторону, встав за спиной Михаэля, а я взошла на возвышенность с другой стороны плоского жертвенного камня.

– Что произошло? – губами произнес зам, все еще пялясь на меня, как на чудо. Даже про ментальную завязь забыл.

Я лишь улыбнулась в ответ и прокашлялась.

– Михаль де Ларк, вы обрели цепь? – задала стандартный вопрос слегка хриплым голосом.

Ужас, вампирша и подхватила обычную людскую заразу под названием простуда.

– Да. Ирэн Инкогнито является цепью моего сердца, – ответил демон, сжав руку фурии.

Все правильно, рода у Ирэн нет, как и фамилии. Инкогнито – это имя дают всем фуриям наемницам. Они должны оставаться безликими. Никто из них не знает своих корней.

Это печально. Но сегодня одна обретет фамилию и семью.

– Ирэн Инкогнито, вы – цепь демона. Осознаете ли вы все последствия ритуала?

– Да, – твердый ответ и не менее уверенный взгляд.

– Я свяжу вас кровью. После этого вы не сможете покинуть Михаэля де Ларк до конца вашей жизни. Вы согласны?

– Да.

Отлично.

Я потянулась за ритуальным кинжалом… Который остался во дворце.

Кровь отхлынула от лица.

Я не могу расстроить свадьбу кровного брата. Зам меня никогда не простит, не говоря уже о том, что я сама себя не прощу.

И в этот момент, когда молодые начали догадываться, что что-то идет не так, как по волшебству передо мной на алтаре появился охотничий нож, широкий и с зазубринами. Такой себе мини тесачок.

Я вскинула голову и наткнулась на теплый взгляд жнеца.

Ну конечно, чья еще это могла быть игрушка для пыток. Но выбора то нет. Интересно, меня скрутят за попытку убийства молодоженов, если я возьму в руки нож жнеца?

Не отвлекаясь больше на окружающих и собственные мысли, решительно схватила нож в руку и снова обратилась к паре:

– Протяните ладони над алтарем.

Ирэн отшатнулась, а мой советник состроил такое растерянное лицо, что захотелось расхохотаться, однако я сдержалась. Через секунду Михаэль повернул голову в сторону Мака, кивнул сам себе и снова вернулся взглядом ко мне, подталкивая невесту ближе к алтарю. Та не особо была этому рада, но жениху подчинилась. Ей явно не нравился охотничий нож серых в моих руках.

И дураку понятно, что такое оружие вызывает во всех страх, а не романтические чувства, но за неимением лучшего варианта, придется им стерпеть. Нож пропитан магией и жертвенной кровью, самое то для ритуалов. Правда больше темных, а не свадебных, но зато свою церемонию бракосочетания молодые никогда не забудут.

– Руки.

Больше никто не шарахался в сторону. Михаэль дал левую руку, а фурия правую. Символ того, что они пойдут дальше рука об руку, связанные до смерти.

Я резко полоснула внутреннюю сторону ладони демона, а потом и фурии. Отложила пугающий нож подальше и взяла кровоточащие руки в свои.

– Кровь свяжет вас. Кровь даст начало новому, – и я скрепила ладони уже молодоженов.

Алые смешанные капли крупными кляксами падали на алтарь, заставляя камень светится и вибрировать. Спустя секунду брачующихся скрутило от боли, ведь на предплечьях начало выжигаться супружеское тату. Как только рисунок обрел завершенность, по их телам прошла блаженная истома, результат того, что связующий является суккубом.

– Отныне вы связанные супруги! Поздравляю, – последнее слово под конец затихло совершенно непроизвольно.

Я отдала энергию. Слишком много за раз, но восстановлюсь быстро. Однако сейчас мною владела слабость. И не только. Мой глава гвардии был таким счастливым и одухотворенным, что мне защемило сердце. Только сейчас я осознала, что хотдала своего советника фурии целиком. Теперь она центр его мира. Цель его существования. Щеки незаметно стали влажными.

А ведь я не плачу. Но не сегодня. Сегодня мне хотелось рыдать. От счастья и потери одновременно.

– Прекрати, Раэль, – мягко заговорил Михаэль, после объятий и поцелуев с Ирэн, – не рушь созданный с таким трудом образ непоколебимой главы клана, – и он обнял меня. Крепко.

Слезы покатились с удвоенной силой.

– Не бросай меня, – промямлила в плечо брата.

– Никогда, – пришел приглушенный объятьями ответ.

– Все-все, – аловолосый силой расцепил нас, – иди к невесте, а мышку оставь мне, – Мак похлопал демона по плечу и, как только зам отошел, занял его место в моих объятиях.

А вокруг были крики, поздравления и стремительно убегающая парочка, что спешила остаться наедине. Все-таки суккуб-связывающий не шутка, пусть и в теле вампира. У них сейчас возбуждение разве что из ушей не лезет.

– Пойдем во дворец. Тебя нужно отмыть, – насмешливо прошептал Мак и потянул меня из храма на улицу.

– Ты не лучше. Мочалка по тебе плачет, – поддела в ответ.

Он приподнял одну из моих запутанных прядей с пепельной пудрой по всей длине и с листьями на конце и задумчиво произнес, – а по тебе, похоже, ножницы. Вряд ли это кто-то расчешет.

Я вырвала прядь из его ладони и прижала к груди.

– Еще чего! Мои волосы неприкосновенны! Это все твои дурацкие выходки.

– Ты хотела сказать, план спасения, – поправил жнец.

– План моего убийства это был, а не спасения, – рыкнула и вырвалась из объятий наемника.

Так не кстати нахлынули воспоминания прошедших двух дней, поднимая в душе волну злости и, чего уж скрывать, ностальгии.

Совет 32. Создавая новые воспоминания, возьмите с собой жнеца. Тогда они станут незабываемыми

Когда я догнала Мака у кондитерской, у него был такой растрепанный и мальчишеский вид, что я невольно залюбовалась им и улыбнулась в ответ на его шальную усмешку. Все в жнеце просто кричало, что он жаждет приключений и, так или иначе, получит их.

Наемник открыл деревянную дверь с большим стеклом в центре, на котором красовалась нарисованная выпечка, и приглашающе замер на входе. Зазвенели колокольчики, призванные оповещать хозяина лавки о посетителях, и я тут же подняла взгляд вверх, ища те самые звоночки.

– После тебя, Раэль, – решил подкрепить свои действия словами Шут.

И я вошла. Сразу же в лицо пахнуло теплым воздухом, пропитанным ярким букетом специй. Особенно четко выделялась корица и кардамон. Правда нотки ванили мало чем уступали другим ароматам, но были более мягко-сладкими по сравнению с резко-терпкими цедры и муската.

Я подошла к стойке. Тут же из-под витрины поднялся мужчина. Он укладывал что-то воздушно-кремовое на подносы за стеклом, и мы приостановили его работу своим приходом.

– Чем могу вам помочь?

Взрослый мужчина шатен, коренастый и невысокий. Я даже не сразу поняла, что передо мной был гном. У кондитера не было бороды и усов, однако остались густые волосы, которые он собрал во внушительную косу. Не смотря на необычный вид и род занятий, это точно был представитель гномьих. Широкий мощный подбородок, суровый взгляд утопленных под дугами бровей глаз и сильное сбитое тело в купе с небольшим ростом – все это подтверждало мое предположение.

– Госпожа так пристально разглядывает меня, что ваш спутник начинает нервничать, – поддел и меня, и жнеца кондитер, по-доброму усмехнувшись, тем самым ломая образ сурового гнома.

– Смотри я пристально на столб более минуты, он и к нему приревновал бы, но вы такой импозантный мужчина, что ему всерьез стоит опасаться за покой моего сердца, – вернула шутку гному и улыбнулась.

Мак молчал. Он облокотился о стойку рядом со мной и прожигал на моем лице дыры. Не от злости или ревности, просто допекал меня излишним вниманием.

– Вы льстите мне, – отмахнулся гном, – но делаете это весьма приятным для меня образом. Так чем я могу вам помочь? – его большие крепкие ладони легли на стойку.

Я посмотрела на витрину, и мое внимание тут же привлек тот шедевр, который с такой любовью минуту назад выставлял на показ кондитер.

– Это ведь торт? – я аккуратно указала на кремовый бум.

– Это торт, который делают только здесь, и он самый лучший в столице. "Снежный соблазн" испечен и украшен по особому рецепту, передающемуся по наследству.

Я удивленно перевела взгляд от лакомства на мужчину.

– Да-да, моя семья давно ушла с Хребта Дриза и переселилась в Сальши. Гнома кондитера вы явно видите впервые, но уверяю вас, моя лавка одна из самых уважаемых в столице.

– Я вам верю. Этот торт выше всяких похвал, – и я продолжила любоваться шедевром кулинарии.

– И мы его берем, – оживился жнец и начал потирать руки, – правда, мышка?

И такой многозначительный взгляд в мою сторону, что мне стало не по себе.

Неужели он действительно считает, что я стащу торт? Даже в мыслях не было.

Гном тем временем доставал мою будущую покупку, и никак иначе, и готовился ее правильно упаковать. Я стояла и наблюдала, как ловко орудовал веревкой гном, перевязывая коробку с вкусняшкой. Мака я принципиально игнорировала, как и все его подмигивания, толчки локтем и тому подобное. Когда красиво упакованную покупку дали мне в руки, я почувствовала себя ребенком.

Всегда хотела съесть вкуснющий торт одна и за раз. Однако наследницам и главам кланов нельзя есть торты руками и целиком. Не положено. Именно поэтому моя детская мечта была стащить сладость, чтобы потом съесть, и никто никогда бы не узнал, как я позорю семью и так далее. Купить я ее не могла, все деньги хранились у Алиира или моей компаньонки, та еще диктаторша. Просить на торт, то же самое, что напроситься на трехчасовую лекцию об этикете. А врать, на что пойдут деньги, не позволяла гордость. Она уже тогда у меня была отлично сформировавшаяся. А вот после побега мне уже было не до сладостей. Со временем желание позабылось, да и я перестала быть ребенком. И надо же было жнецу все всколыхнуть.

Однако сейчас я могу позволить себе купить хоть всю эту лавку и съесть дюжину тортов на озлобленных глазах папочки, и мне ничего не будет, кроме дикого удовлетворения и злорадства в душе. Наверное, именно в такие моменты, когда понимаешь, что желаемое доступно, мечты умирают.

– Благодарю, – тихо выдохнула, взяв коробку за перекрестье веревок под узелком.

Тут же рука потянулась к тканевой маленькой сумочке на руке и не обнаружила ее.

Но я ведь совершенно точно выходила из салона с ней. Тогда где она?

Я замерла с ладонью у запястья держащей торт руки, не зная, что предпринять. Но это длилось секунды, а потом решение пришло само.

– Милый, оплати мой тортик.

Я развернулась, чмокнула замершего жнеца в щеку и выпорхнула из лавки со словами:

– Всего хорошего, господин Сини, – имя было на фартуке продавца, как и на ценниках. А еще лавка называлась "КекСини. Лучшая выпечка верхнего города"

У гнома есть предпринимательская жилка, это точно.

Такая мысль посетила меня, когда я в десяти шагах от кондитерской ожидала своего кавалера. Другая мысль просто не успела прийти мне в голову, поскольку жнец слишком быстро покончил с оплатой покупки. Когда колокольчики на дверях "КекСини" зазвенели вновь, я повернулась к выходу из лавки и не поверила своим глазам. Мак улепетывал из кондитерской, будто за ним вся королевская гвардия мчалась.

Не останавливаясь, наемник схватил меня за руку и потащил вниз по улице в противоположную сторону той, откуда мы пришли.

– Что произошло?!

– Мы стащили торт! – весело ответил Шут.

– Какой торт? – не сразу сообразила я.

– Этот, – и он в процессе бега ткнул на мою руку с коробкой в ней.

– Воры! Проходимцы! Стража! – басисто голосил за нашими спинами гном.

– Ты придурок! – не сдержалась и выкрикнула прямо в затылок наемника, – неужели так сложно было заплатить?

– У меня нет с собой денег. Это же ты не захотела платить!

Такой вариант я не предусмотрела. По всему выходило, что мы и правда стащили торт. Не хорошо-то как.

– Стой! – я дернула жнеца, пытаясь остановить. Получилось, но с пятой попытки. Мчит, как таран.

– Давай просто вернем торт.

– Угу, вернем торт, и нас преспокойненько арестуют. Очнись, Раэль. На улицах сначала бьют, а потом смотрят, кого ударили. Так безопаснее, – и он снова схватил меня за руку и потащил дальше.

Через полчаса блужданий и "запутывания следов", как назвал это Мак, запутывать было больше некуда. Мы окончательно потерялись.

– Ты не знаешь столицу, да, – сказал очевидное жнец.

– А наследница и не должна знать нижний город. Здесь криминал на криминале и криминалом погоняет.

– Дала бы мне убить стражей или гнома, и проблемам был бы конец, – спокойно обвинил меня во всех грехах.

Да, я запретила ему убивать. Зачем мне трупы во дворце и за его пределами. Я хочу мирно дожить до середины лета и так же мирно уехать отсюда, не давая папочке повода задержать делегацию Аша.

– Не повел бы меня в лавку, не искал бы сейчас выход, – я брезгливо сморщилась.

Сейчас мы стояли в какой-то грязной и вонючей подворотне, сплошь залитой нечистотами. А еще какая-то склизкая гадость ползла по моей ноге.

– Ну все, лучше в тюрьму! – не выдержала я и направилась прочь из того места.

Через несколько поворотов дорога вывела меня на пристань нижнего города. Как по заказу.

– Ну что, пошли отвязывать лодки, нас все равно уже есть за что арестовать.

Мысль была здравой, и на причале не было нечистот и всякой дряни. Запах рыбы присутствовал, это да, но я могла его стерпеть. И поддавшись настроениям жнеца, я пошла шалить дальше.

Через час все лодки дрейфовали в открытом море, а мы очень быстро уматывали от озлобленных моряков. Кто же знал, что некоторые умные существа вешают на канаты оповещалки в виде пустых стеклянных банок и железных столовых приборов.

Результат сего гениального порождения посредственного мозга моряка заставил нас бегать ОЧЕНЬ быстро. А еще Мак как-то вовремя вспомнил о моей мечте погулять по крышам. Гулять не гуляли, но бегали много. Как финал, мы окончательно заблудились. И заблудились мы как раз на крыше главного отделения стражей.

В общем, из-за запрета убивать, нас легко скрутили и заперли в одной из камер. Шикарное завершение исполнения моих чаяний и желаний.

– Вы удерживайте силой наследницу! – возмущалась через решетку я.

В ответ от дежурного получила вполне ожидаемый ответ.

– Что вы, это ради вашей безопасности. Ваш дворец, тюрьма Шинна, уже готовится к вашему возвращению, – и расхохотался.

– Ты почему не отбился? – рыкнула на развалившегося на единственной кушетке жнеца.

К слову, остальные заключенные жались в углу и даже не планировали претендовать на мебель. Сейчас сущность серого отлично себя проявляла.

– А вдруг бы кто-нибудь от страха умер? Потом ты бы мне весь мозг съела, – сквозь дрему ответил Мак.

– Не правда, я бы выпила твою кровь, – прошипела и снова отвернулась к решетке.

И так мы провели полтора дня в тюрьме. Торт я так и не съела в одно лицо, ибо просто не смогла, когда на меня смотрели такие голодные глаза. Я не знаю, почему лакомство не забрали у нас, но этому я была очень рада. С каким удовольствием вся камера чавкала бисквитом и слизывала чуть ли не с подбородка воздушный крем, не передать словами. Даже стражи слюнки глотали втихаря.

И вот так, за решеткой, большой компанией в шесть человек есть дорогущий торт всего лишь по кусочку было гораздо приятнее, чем в одиночку целый. Наверное, важнее, чтобы кто-то разделил мгновение исполнения твоей мечты, чем сам факт ее исполнения. И место тут роли не играет. Моя исполнилась не так и не там, но стала от этого более ценным воспоминанием.

Съешь я торт в одиночку, это стало бы очередным грустным эпизодом в моем прошлом. Застывшей картинкой во времени, показывающей, насколько трудным было мое детство. Вряд ли бы я вообще испытала удовольствие от такого исполнения желания.

Странная штука относительность. Сегодня ты хочешь одного, но стоит пройти времени, и твои желания кардинально меняются. То, что мы хотим, и то, что нам нужно – не одно и тоже. Однако осознать это крайне сложно.

– Мак, – тихо позвала наемника перед самым рассветом, – ты придумал, как нам отсюда сбежать?

– М-м-м, не совсем, – вяло ответил жнец.

– Сегодня у Михаэля свадьба! – шепотом возмущалась я, – меня не простят, если я не появлюсь на ней. Я же связующая!

– Ты, кстати, так и не угадала ни одного факта обо мне, – неожиданно произнес Шут, приоткрыв один глаз.

– Ты самовлюбленная, эгоистичная сволочь!

– Это всем известно. Скажи то, чего никто не знает, – как ни в чем не бывало продолжил доставать меня наемник.

– Пс-с, – неожиданно раздалось из угла, прерывая нашу перепалку, – я могу помочь.

Один из заключенных, худенький оборотень, подполз к нам поближе.

– Здесь магические ограничители повсюду, однако, нет защиты от обычной физической силы.

– Ты дурак? – вполне серьезно поинтересовалась у двуипостасного, – хочешь магически укрепленные решетки протаранить головой? Так вперед, если жить надоело.

– Нет, – твердо заговорил новый знакомец, – я имел в виду огонь. Нужно устроить пожар.

– Антипожарка по всему зданию, – лениво предупредил жнец.

– Но не в нашем коридоре. Я успел снять ее, когда меня вели в камеру.

Вот теперь Шут обратил внимание на оборотня, даже приподнялся.

– Есть чем разжечь?

– Обижаешь, – и двуипостасный оскалился в улыбке.

Ну, что я могу сказать о гениальном плане оборотня. Он сработал. Загорелся коридор, набежали стражи, и Мак под шумок срезал ключи от камеры у одного из демонов, когда те тушили пожар. Результат: взбудораженные хранители порядка, веселые заключенные и измазанный сажей и пеплом коридор. Мы, к слову, тоже были измазаны.

При пробеге мне порвали в клочья платье, благо имелись штаны под ним, а Мак пожертвовал целостностью рубашки, когда отдирал от меня излишне настырного стража. А дальше мы уходили от погони лесопарком вокруг всей столицы. Где только мне не приходилось пролазить, чтобы добраться к храму вовремя.

А вот Маку такие забеги были явно не впервой. Он наслаждался всем действом, отчего иногда хотелось его стукнуть, чтобы улыбка слезла с лица.

***

Ох, как вспомню, так вздрогну.

– Ты очень ловко стащил ключи у стража. Да и артефакт ранее профессионально умыкнул у меня, – как бы между прочим произнесла я.

– На что намек? – прямо спросил наемник.

– Сумочку мою отдай, – ровно потребовала, даже не поворачиваясь в сторону мужчины.

– Догадалась-таки, – хитро произнес Мак и выудил откуда-то из-за пазухи мою маленькую тряпичную сумочку.

– Жалко кондитера. Торт стоил своих денег, – задумчиво произнесла, пересчитывая наличность. Кругленькой суммы не досчиталась.

– Ах ты ж ненормальный придурок! – возопила и шмякнула аловолосого по башке сумкой.

Шут быстро смекнул, что к чему, и дал от меня деру. Я за ним.

Эх, а бежать то долго, да и сил уже не осталось после утреннего променада от стражей.

Через квартал я ожидаемо выдохлась, и могла думать только о теплой ванной. Даже факт, что Мак оплатил торт, не был способен заставить меня ускорить шаг.

Не брезгуй наемные экипажи моим видом, уже была бы во дворце, а так приходилось топать на своих двоих. Принимать помощь от папочки даже не собиралась.

Веселая эскапада за исполнением желаний у меня получилась. Запомню ее надолго.

Совет 33. Не верь жнецу, пока не предъявит аргументы

Прошло несколько недель с наших приключений. Все устаканилось. Михаэль проводил все дни напролет со своей женой, чему та была несказанно рада. Я старалась избегать встреч с папочкой. Мак веселился на переговорах между Сальши и орденом Серых, а Алиир преследовал меня.

Сначала он ловил меня в коридорах дворца, когда жнеца не было рядом, и пытался отчитать за учиненный беспорядок на пристани. Вскоре до демона дошло, что я не раскаиваюсь и подробности рассказывать ему не собираюсь.

Еще бы я стала распространяться о том, как Мак обманом заставил меня отвязать все лодки. Я ведь была уверена, что стража нас преследует из-за воровства, когда на самом деле это было не так.

И как только Шут уговорил гнома кричать о краже на всю улицу?

В общем, знай я, что все обман, никогда не пошла бы проказничать на пристань. Именно из-за этого нас в итоге и арестовали.

Алиир, как первый советник, все разузнал уже на следующий день. Его сильно волновало, откуда мы с серым пришли такие "нарядные" на свадьбу его брата.

В результате, я вынуждена избегать своего учителя, поскольку теперь он задался целью уговорить меня расторгнуть связь со жнецом. Я как могла пряталась от первого советника, но иногда случались неудачные дни, когда ему удавалось меня поймать. Сегодня был именно такой день. Точнее ночь.

Я шла по коридору в свои покои, в которых практически не находилась в течении дня, и отчаянно зевала. С Маком мы разошлись по своим делам еще после ужина, и я даже не могла предположить, где бродит жнец. Сама же весь вечер провела в библиотеке, перечитывая любимые книги.

Уже было далеко за полночь, когда я решила пойти спать. Именно в этот момент меня и поймал Алиир. Я просто была не способна сбежать в таком вялом состоянии.

– Раэль. Нам необходимо поговорить, – с места в пропасть начал учитель.

– Угу, говори. А я спать, – и плавно обогнула главу императорской гвардии.

Увы, такой вариант развития событий его не удовлетворил, и он двинулся за мной в мои комнаты.

– Ир, я дико хочу спать. Давай завтра, – предприняла еще одну попытку избавиться от назойливого ухажера.

Сейчас, как ни странно, я не испытывала больше тех чувств, что раньше заставляли меня страдать. Как будто с приобретенной связью порвалась старая. Мака действительно сложно было заменить, превзойти или потеснить. Если уж он появлялся, то заполнял все пространство собой и только собой. Так же произошло и с моим сердцем, он просто оккупировал его, не спрашивая моего на то разрешения.

– Завтра рядом с тобой будет этот… этот, – он явно хотел крепко выразиться, но осторожничал делать это в моем присутствии, – серый, – нашел оптимальный выход демон.

– И? Он мой муж, не забыл.

Впервые я так легко произнесла это и даже не почувствовала отторжения или несогласия в душе. Все кардинально изменилось. Сейчас я всецело была на стороне Мака, как мои разум и душа.

– Не начинай, прошу…

– Он опасен. Ты буквально у него в заложниках! Позволь помочь тебе, – учитель даже не пытался меня услышать.

Что ж, пора заканчивать этот фарс.

– Так, Алиир. Меня никто не брал в заложники, никто меня не использует и не обманывает. Скажу так, чтоб ты понял. Я никогда не буду твоей, – твердо и прямо в глаза.

– Нет.

– Просто отпусти, Ир. Не мучай себя, – и я отвернулась, намереваясь пойти, наконец, спать.

– Не использует, говоришь, – голос позади был пропитан болью и злобой.

Может Ир и уступил бы, если бы моим избранником был кто-то другой, но серый буквально не давал ему смириться с этой мыслью, заставляя бороться. За меня.

– Тогда ты осведомлена, что серые каждую ночь рыщут по дворцу в поисках чего-то. Что бы это могло быть? – и рык в конце. Глава не сдержался.

– Это обвинение? – холодно интересуюсь, даже не оборачиваясь, однако до спальни я так и не дошла.

– Нет, что ты, – сколько яда было в его словах, – этих хитрых тварей не поймаешь на горячем. Слишком ловкие.

– Все сказал?

– Раэль, пойми. Он…

– Мой муж. А теперь покинь мои покои. Или мне вызвать свою гвардию? – теперь гнев владел и мной.

Сложно было сказать, что разозлило меня больше: слова демона или то, что они могли быть правдой.

В самом деле, Мак приходит ко мне в покои очень поздно. С той нашей примирительной ночи жнец поселился здесь полностью, и я знаю, когда он возвращается. Но откуда – вопрос без ответа. Я никогда не интересовалась, как наемник проводит свое свободное время. А зря.

– Я дам тебе время подумать, – и я услышала шаги. Демон выходил из моих комнат.

– Дай его себе, – тихо выдохнула и расслабила плечи.

Наверное, он услышал мои слова, так как Ир на мгновение замер, а потом стук сапог о каменный пол возобновился.

Когда я перестала слышать даже эхо от его шагов, только тогда я позволила себе сдвинуться с места. Но путь мой лежал не в спальню, как я хотела ранее, а в коридоры дворца. Я должна была выяснить наверняка, чем занимается мой муж.

Думать о том, что мне искусно врали все это время, и конечной целью жнеца была именно Сальши, не хотелось. Однако мысли сами лезли в голову, и ничто не могло им помешать. В голове словно раздался щелчок, переключающий тумблер с доверия на подозрительность. Это произошло само собой. Не потому, что так сказал Алиир, а потому, что я знала, это правда. Где-то внутри меня был червячок сомнения и он ждал именно этого момента, чтобы выгрызть путь наружу. Просто я была уверена: у Мака есть цель, и я не являюсь ей.

В коридор я вышла уже без своего верхнего платья. Я просто скинула его на пол, оставшись в брюках, сорочке и корсете. Давно научилась носить удобную одежду под неудобными платьями. Мало ли что могло случиться, а я всегда была предусмотрительной.

Во всем дворце стояла тишина. Изредка по коридорам ходили часовые, проверяя, все ли в порядке. Внутри дворца не было особой необходимости в защите, разве что покои императора облепила гвардия, а вся остальная охрана несла службу снаружи здания.

Для меня сейчас это был плюс, ибо выходить из дворца я не собиралась. Мой путь лежал на первый подземный этаж. Именно там находится хранилище. Если серые и рыщут по замку, то им нужно именно туда. В этом я даже не сомневалась.

На первом этаже в северном крыле я задержалась. Дверь в тайный коридор за стенами дворца была приоткрыта.

В свое время я развлекала себя тем, что искала потайные ходы и комнаты во дворце и, к своей детской радости, я нашла много оных. Об этом коридоре мало кто знал, и еще меньше народу было оповещено о том, что изнутри эту дверь не открыть. Значит тот, кто вошел в потайной карман, осведомлен об этом, раз оставил вход приоткрытым.

Я не задумываясь шагнула внутрь, в густую темноту, где все пространство было пропитано затхлостью, а тяжелый влажный воздух затруднял дыхание. Я сосчитала до трех и мигом выскочила из неуютного прохода обратно в коридор так быстро, что тот, кто пытался меня там закрыть, даже не сразу понял, что добыча выскользнула из ловушки, и по инерции закрыл дверь.

Что ж, картина была весьма интересной. Четыре серых стояли посреди первого этажа и в удивлении пялились на меня. Бо так и замер с руками на потайной двери, Саи глупо вытаращил глаза, Вал просто опустил голову и прикрыл глаза ладонью, а Кук стоял со слегка склоненной на бок головой и будто вообще смотрел сквозь меня.

– Какая встреча, – со злой насмешкой начала я. Наемники явно не горели желанием завязывать разговор.

– Незапланированная, – отозвался Кук.

– Правда? А мне показалось, очень даже спланированная, – и я кивнула на потайной ход, который должен был служить ловушкой. Правда только для тех, кто не знал оттуда выхода.

Наверняка ребята приняли его за обманку для ушлых воров, которых с помощью таких лже тайных коридоров-тупиков ловят.

Не спорю, во дворце есть такие, но не этот. Тут ребята ошиблись. Попади я в их "ловушку", легко избежала бы западни. Правда вышла бы не там, откуда просто выбраться, но все равно освободилась бы.

– Мы ждали не тебя, – легко сдал всех Вал.

– Если Алиира, то ему сегодня не до вас.

Понять, на кого они ставили ловушку, было не сложно. И ведь Ир на самом деле застрял бы, поскольку не имеет королевской крови в жилах.

– Что за заминка?

Властный и холодный голос пустил по позвоночнику озноб, заставляя нервничать. Из тени вышел Мак.

Так вот как он разговаривает с подчиненными. И как они еще не сошли с ума от такой давящей ауры.

– Злая, сонная и голодная.

Не смотря на охватившее меня волнение, я сохранила внешнее спокойствие и даже смогла достойно ответить.

– Мы-ы-ышка, – сладко протянул жнец, – а я как раз собирался к тебе, – и он начал подходить.

– До того, как обчистишь тайное хранилище, или после? – открыла все карты я.

Он остановился на пол пути ко мне.

Если честно, то стало страшно. Сейчас я не могла предсказать действия наемника, и это пугало меня до дрожи в коленях, но орка с два я покажу это серым. Сейчас был решающий момент. Все это понимали. А я ждала. Ждала реакции аловолосого, которая все мне расскажет.

– Так, ладно. Флирт здесь не поможет, – Мак неожиданно убрал улыбку, стал серьезным и заложил руку за затылок.

Такое непривычное действие, и в то же время оно облегчением прокатилось по всему моему телу.

Жнец отклонился слегка назад и кинул через плечо:

– Все ребят, закончили на сегодня.

Серые дружно кивнули, они все поняли, и быстренько рассосались, будто их и не стояло здесь всего минуту назад. Когда коридор опустел, Шут снова заговорил со мной, но уже в привычной для меня манере.

– Может, поговорим в спальне? – предложил наемник, но получив от меня лишь молчание и упрямый взгляд, тяжело вздохнул, – хорошо, давай здесь. Только к нише за гардинами хоть отойдем.

И он повел меня в ближайшую нишу. В таких часто уединяются для не вполне приличных вещей или личных разговоров.

– Зачем ты приехал в Сальши? – тут же накинулась на Шута, растеряв все терпение, как только тяжелая ткань сошлась за нашими спинами.

– Как знал, что с этого начнешь, – попытался улыбнулся, но одного взгляда на меня было достаточно, чтобы эта попытка не увенчалась успехом.

Я не была настроена играть.

– Тебе ведь не я была нужна, а артефакты, что залежались у моего папочки коллекционера, – бросалась обвинениями я, – ты просто использовал меня!

– Так, мышка, успокойся. Иначе перебудишь пол дворца.

Он перехватил мои руки, которыми я излишне размахивала от возбуждения, и прижал их к своей груди.

– Дай мне сказать. Хорошо?

Мак пытался поймать мой взгляд, и ему это удалось. Бирюза была такой яркой, что я попалась в ее плен.

– Я. Пришел. Сюда. Ради. Тебя. Запомни это.

– Тогда зачем… – начала было задавать вопрос, но наемник просто закрыл мне рот рукой.

– Прости, милая, но давай говорить буду я. У меня это тише получается, – и он чмокнул меня в лоб.

Я опешила, и этой заминкой воспользовался серый, чтобы продолжить говорить. Мне ничего не оставалась, как выслушать его.

– Мне нужен был предлог, чтобы совет ордена не придрался. Поиск похищенных артефактов как раз был отличной отговоркой, тем более серые давно искали возможность просочиться в Сальши. Предлог предлогом, а ордену нужен результат. Если не принесу хотя бы одну реликвию, вряд ли мне поверят, что я ходил за достояниями наций.

После этих слов Мак убрал ладонь с моего рта.

– Так вот почему ты так хотел забрать Вторую суть, – меня внезапно осенило.

– Согласись, это было самым легким решением всех моих проблем. Вот только одной не в меру сердечной вампирше приспичило спасти расу оборотней и усложнить мне жизнь, – он усмехнулся и щелкнул меня по носу, недвусмысленно намекая, кто именно во всем виноват.

Не знаю, что на меня нашло, но я просто обняла Мака за талию и положила голову на его плечо. Мне сильно хотелось сейчас почувствовать его тепло.

Он шел за мной и ради меня. Этого было достаточно, чтобы терпеть его дрянной характер. То, что жнец может врать, даже не пришло мне в голову. Отчего-то я точно знала: все сказанное – правда.

– Я помогу тебе обчистить отца, если ты гарантируешь мне, что все реликвии вернутся к своим народам, – внезапно поставила условие я, сама себе удивляясь.

С другой стороны, я не собиралась продолжать это сумасшествие со сбором артефактов, завещанное Рахом. Будь он хоть моим отцом, а не предком, все равно пошла бы против него.

– Я согласен, – объятия сжались, принося удовлетворение и чувство защищенности.

Приятно и уютно. Мак уже стал частью меня и, слава Сирану, он не знает, насколько большой.

– Ты уже догадалась обо всем, да? – тихий шепот на ухо, будоражащий все мои чувства.

Да, я уже давно догадалась, только не знала подробностей. А еще больше я боялась получить подтверждение своим подозрениями, оттого так и оттягивала наш разговор.

Я слегка отстранилась, так, чтобы видеть его лицо, и четко произнесла:

– Ты потомок бога.

Он не вздрогнул, не побледнел, не засмеялся. Шут лишь наградил меня улыбкой. Ведь я угадала.

***

Мы стояли в нише и молча смотрели друг на друга. Свет луны из окна, что было почти в пол, выхватывал резкие мужские черты. Широкие скулы, хищный нос и слегка нависающие над глазами бровные дуги. Когда Мак оставлял свой образ Шута, его лицо могло показаться пугающим. Из черт уходила вся мягкость. Однако даже сейчас, когда он улыбался как жнец, легко растянув тонкие губы в улыбке, он был красив для меня. Просто эта сторона его личности обладала страшной и опасной красотой.

Дольше я не собиралась стоять в неподвижности и рассматривать наемника. Этот разговор должен состояться, и откладывать его глупо.

– Рассказывай, – и я присела на широкий подоконник, обшитый тканью и усыпанный подушками.

Для того, чтобы уединившихся не могли видеть с улицы, у окон были шторы, но ни один из нас не планировал скрываться от чужих глаз. Мы были хозяевами положения и знали об этом. Даже если нас и заметит стража, что они нам предъявят? А вот от тех, кто хотел погреть уши за наш счет, отлично отгораживала гардина, пропитанная особым заклинанием.

– Для начала, – Мак подошел ко мне вплотную, заставляя запрокинуть голову, – откуда возникло такое предположение?

Не видела смысла что-либо скрывать, и решила первой высказать свои умозаключения.

– Недавно я узнала, что моим предком был сам Рах. И я бы никогда не поверила в эту чушь, не будь вокруг меня столько странностей и фанатично верящий в это отец, – я прямо смотрела на жнеца, чтобы не упустить ни единого проявления эмоций на его лице.

– Особенно меня сильно волновал вопрос, как ты открываешь порталы? Только спустя несколько дней я четко осознала, что и сама могу их открывать, но с гораздо большими сложностями. Потом ты запретил мне пить кровь, и кое-что сложилось. Именно твоя кровь дала мне силу открывать переходы. Однако один вопрос остался без ответа. Как я выбралась с того пустынного места? Твоей крови явно было мало.

И я замолчала, ожидая ответа. Мак вдруг выдохнул, и вся его брутальность будто сдулась вместе с выходящим воздухом.

– Так вот кем является наша мышка. А я себе всю голову сломал. Но теперь я легко могу все объяснить.

– Отлично. Что это было за место?

– Мой мир, – и он замолчал.

Я тоже. Сейчас я пыталась осознать то, что вкладывал в эти слова Мак. Если честно, получалось плохо. Спустя несколько минут моего мозгового штурма, наемник сжалился и решил все объяснить. И хорошо, а то мне показалось, что еще секунда, и у меня задымится голова.

– Ладно, давай теперь я расскажу свою историю. Так тебе будет понятнее, – он сел рядом со мной, и, как и я ранее, прямо посмотрел в глаза.

Я кивнула, завороженно разглядывая абсолютно бирюзовые радужки узковатых глаз. Сейчас Мак не скрывался от меня образом Шута, и это было откровением. Сейчас мы делились не тайнами, а самыми сокровенными частями себя. Мы были собой.

– Я родился здесь, в мире Лот. Однако я никогда не принадлежал этому месту, – хрипловато начал жнец, ища в моих глазах понимание.

Я не понимала.

– Я из другого мира и другой расы. Вы называете нас наллами или…

– Богами, – ошарашено выдохнула.

Я была уверена, что Мак лишь потомок этих существ, но он и есть бог, собственной аловолосой персоной.

– Да. Сейчас тебе это трудно осознать, но мы не боги. Просто наш мир дал нам много больше способностей, чем ваш, прежде чем погиб. Ты сама видела, что из себя представляет Грон. Выжженная солнцем пустыня с соленым океаном, вот и все, что осталось от когда-то процветающего мира.

– А что это за озера с красной водой? – перебила наемника, поскольку этот вопрос меня сильно волновал.

– Они еще сохранились?!

Мак был поражен этим известием и даже где-то начал походить на мальчишку в своем удивлении.

– Я пила из него воду. Именно она каким-то странным образом поддерживала во мне силы, – сразу пояснила, как обстояли дела в (О Сиран!) другом мире.

– Ха! Тогда неудивительно, что моя мышка начала открывать порталы и стряхивает мою магию, как пыль. Это не просто озера, это источники крови мира. Именно они давали жизнь и дарили нам наши уникальные способности, – пояснил серый и продолжил, – но они начали иссыхать, и мир погиб. Оставшиеся в живых наллы были вынуждены открыть межмировой портал и отправиться в неизвестность. Многие отдали свою жизнь, чтобы этот переход был успешен.

– Ваш мир так же устроил нам чистку. Немногие смогли приспособиться. Если честно, моих родителей выходили как раз примитивные аборигены. Они поили их какими-то травами и спасли остатки моей расы.

В его словах чувствовалась грусть, пусть сам он и не был свидетелем этих событий. Все же серый скорбел по своей расе и мире, пусть и по-своему.

– Выжило не так много наллов, но в благодарность они создали артефакты и вложили в них все свои силы, чтобы наполнить мир и существ, населяющих его, магией. А вот сами иномирцы полностью лишились сил и стали так же зависимы от своих творений, как коренные жители.

– Стоп, – я подняла руки, останавливая рассказ.

Голова готова была взорваться от изобилия информации и я решила уточнить кое-что.

– Что значит, зависимы?

– Ватир создал артефакт уникальной магии. Под его воздействием появились люди. Он тоже стал человеком, так как оставался рядом с реликвией. Так и со всеми остальными. Они хотели получить хоть крупицу былой силы назад, поэтому впитали магию, как и аборигены.

– Ты хочешь сказать, что наллы сейчас ходят среди нас и ничем не отличаются от коренного населения? – я была так возбуждена этим предположением, что даже привстала на руках, не имея в тот момент сил усидеть на месте.

– Не совсем. Большинство живет на необитаемом материке. Они возвели барьер, который отпугивает всех желающих посетить их земли, и мирно доживают свой век.

Есть в нашем мире третий материк, но на нем никто не живет. Многие расы пытались освоить его довольно плодородные земли, но всегда возвращались ни с чем. Если вообще возвращались. Поговаривали, что там разгул нечисти и крайне нестабильный магический фон, но теперь я понимаю, это наллы оградили себя от всего мира. Создали свое гнездовье и решили жить на Лоте, но обособленно от своих же, частично, созданий.

– Но кто-то остался?

– Да, некоторые живут среди вас. Например, такие как я или Верховный.

– Но Рэйнард вампир! – тут же уличила во лжи наемника, но через секунду спохватилась.

Верховный подвергся воздействию Пьющего жизни. Это стало ясно, как день.

По моему молчанию Мак понял, что я сообразила.

– Рэйнард и я являемся родными братьями близнецами, – огорошил наемник и добавил, – двойняшки.

– Угу, а мама ваша Сиран, – заторможено пошутила и нервно засмеялась.

Просто после последнего заявления мне казалось, что я могу поверить во все, что угодно. Даже в то, что налл вампиров мог произвести на свет детей, пусть и был мужчиной.

– Я сейчас не совсем понял, всерьез ты это сказала или нет, но тем не менее, это так. Моя мать – Сиран, а отец – Ватир.

И мой мир рухнул. Сейчас обсуждались такие масштабные вещи, что вся моя жизнь показалась мне ничтожной, а проблемы до смешного мелкими, пусть на самом деле это и было не так. У каждого свои трагедии, и они не могут быть оценены никем, кроме человека, пережившего их. Что для меня кошмар, для него пшик, но это ничуть не умаляет моих страданий или боли.

– Сиран была женщиной? – прошептала вопрос, смотря в никуда.

– Почему была? Она ей и остается.

На этих словах Мак взял меня за плечи и слегка встряхнул. Не помогло. Я вошла в подобие оцепенения и не могла самостоятельно из него выйти. Тогда наемник поднес палец ко рту и сильно прикусил его. По нише поплыл дурманящий запах смолы и предгрозового воздуха. Инстинкты сделали все за меня.

Через минуту я оторвалась от пальца жнеца и удовлетворено лизнула поврежденную кожу кончиком языка. Легкий перекус прошел на пользу. То, что Мак не скрывал запах своей крови, сильно помогло. Сейчас, когда пьянящий аромат исчез, исчез и туман из головы. Сознание прояснилось.

– Готова дальше слушать? – нежно держа мой подбородок и поглаживая кожу щеки большим пальцем, спросил муж.

Сейчас я, как никогда до этого, ощущала нашу связь.

Я кивнула, и жнец продолжил.

– Мы родились через несколько сот лет после переселения. Рэйнард вырос сильным наллом с большим запасом магии, а я, наоборот, слабым. Сила еле ощущалась во мне. Естественно, это было основным моим недостатком и комплексом. Мать предложила мне жить у Пьющего жизни, и он изменил бы меня, дав способности, но я отказался. Хорош же мужчина, что сидит и ждет, когда сила упадет ему в руки, – он жестко усмехнулся.

– В любом случае, Рэй пошел к вампирам за матерью, а я остался с отцом. Правда, ненадолго. Вскоре я ушел в горы и начал тренироваться.

Мак неожиданно взял мои ладони в свои и крепко сжал, приблизив свое лицо к моему почти вплотную.

– Ты должна знать, что я слишком гордый. Именно гордость толкнула меня развивать свои силы тяжкими тренировками. Я сам создал пещеры в горах, а позже и орден Серых. И я гордился собой и своим прогрессом. Довольно скоро открылся мой опасный и могущественный дар, что развил во мне самолюбие. Ты была права каждый раз, когда называла меня самовлюбленной сволочью. Я и есть самовлюбленная сволочь.

Это откровение не так удивило меня, как дико рассмешило. Я честно старалась сдержаться, но в результате громко расхохоталась прямо в лицо наемнику. И смеялась я довольно долго. С каждой секундой моего приступа жнец все больше растягивал губы в неестественной улыбке.

– Ты прости… – я стрела выступившие слезы тыльной стороной ладони, – я всегда видела эту сторону твоей личности. Но ты так жарко пытался меня убедить в своем несовершенстве, полагая, что я в неведении… И я просто не выдержала.

– Ладно. Забыли. Больше о моих недостатках ты не услышишь, – хмуро заключил Мак.

– Хорошо. А то боюсь, как бы от смеха не помереть, – не удержалась от шпильки я.

– Ха-ха, – передразнил меня наемник, – у самой то недостатков воз и маленькая тележка.

– Да ладно тебе, Мак. Завидуй молча, – и я встала с подоконника-скамейки.

Когда я покидала нишу, жнец все еще оставался в ней.

– Эй, моя самовлюбленная сволочь. Не пора ли за артефактами? – и сама улыбнулась своим словам.

– Я о-о-чень жестоко отомщу, – хитро протянул Шут и вышел вслед за мной, – готовься, мышка. Жизнь у тебя будет бурной.

Она никогда и не была другой, но я промолчала.

Сейчас в наших отношениях появилось что-то особенное. Можно было подумать, что это любовь, но нет. Общая тайна и заговор.

Совет 34. Становясь богом, не убейте никого неосторожным взглядом

– Когда ты сказала, что обчистишь папочку, я думал, что это произойдет незаметно, – прошептал мне на ухо стоящий позади Мак.

– Я так и планировала.

Нервно дернула плечом, отчего два артефакта в моих руках стукнулись друг о друга, а кирка на шее, она же Недры земли, впилась мне в лопатку. Я постаралась вернуть орудие гномов в более удобное положение, где оно не грозит пробить мне легкое, но взгляд Гарзифа, стоящего в дверях хранилища, и его двадцати гвардейцев буквально пригвоздил меня к месту.

– Неудобно как получилось, – произнес жнец.

– Это тебе неудобно?! – зло зашептала на наемника, слегка повернув голову назад, но так, чтобы демоны оставались в поле моего зрения, – ты держишь всего один артефакт! И это полотенце!

– Вообще-то, это защитное плетение служило оркам гобеленом. О такое никогда не вытирают посуду, – просветил меня Мак, чем еще больше разозлил.

– Да будь это хоть коврик в ванной, меня сейчас не это волнует. Главное, что это артефакт, и он единственный в твоих руках!

– О! Я понял, на что ты намекаешь, – и жнец аккуратно повесил реликвию орков мне на плечо, прямо рядом с киркой.

Потом он вышел вперед, поднял руки и громко произнес:

– А я тут прогуливался. Глядь, а она артефакты нычет под платье, – он указал на меня.

– Она в штанах, – резонно заметил Алиир.

– Правда? Так вот почему нахапала реликвии в обе руки, – очень реалистично удивился жнец, – в любом случае, я тут мимо проходил, так что я пойду к себе, – и наемник совершенно свободно прошел мимо демонов.

Те даже дыхание задержали, не то что взялись за оружие. А у меня не было слов. Я просто разом онемела. Не шевелилась с того самого момента, как наемник повесил Песнь души мне на плечо.

Он меня бросил! Это так он решил проблему?! Что на уме у этого ненормального налла?!

Мысли скакали, как зайцы по поляне, сбивая друг друга.

Что ж, стоит признать, что дело с самого начала не заладилось.

Я сразу же провела Мака к проходу, в который совсем недавно меня пытались поймать. Это идеальный путь к хранилищу. Дверь внизу винтовой лестницы открывается только носителям королевской крови. Ну, или крови Раха. Точно сказать сложно. Так вот, именно она и ведет в тайное хранилище, в котором мой отец хранит самые ценные вещи. Деньги, золото и всякие излишества – все это лежит в сокровищнице, куда Гарзиф никогда не положит артефакты.

Проход я открыла с первой попытки, лишь нажав на нужное место в правильном порядке и определенное количество раз. Зашла я первой и тут же активировала магическое освещение, которое, на удивление, там было. Следом вошел Мак и, как показывает практика, это было моей ошибкой.

Тогда я на всю оставшуюся жизнь уяснила, что жнеца просто необходимо везде и всюду пускать первым. Во-первых, не жалко, во-вторых, он не закроет не открываемую изнутри дверь, загоняя вас в ловушку.

– Ты что сделал?! – заорала на ничего не понимающего жнеца, – как мы теперь отсюда выберемся?

– Так же, как и вошли, – растерянно ответил наемник и попытался толкнуть часть стены, что и была входом.

Естественно, у него ничего не получилось. Тогда он начал ее пинать, налегать на нее и бить, но стену, шириной в метр, не сдвинешь без специального механизма с противовесом. Я это знала, а жнецу предстояло узнать. Когда мне надоело наблюдать избиение своеобразной двери, я пошла вниз, куда мы и собирались ранее. Теперь выход только один, через хранилище.

– Ты куда?

– За артефактами. Разве мы сюда не за ними пошли? – я обернулась, взглянула на Мака и продолжила спуск. Уже через пару шагов моя фигура исчезла за перегородкой винтовой лестницы.

Через какое-то время я услышала, как Шут оставил свое гиблое дело и пошел следом. В самом низу, в тупике, где передо мной в стену была вмурована чаша, поддерживаемая каменными когтистыми лапами, я остановилась. Мне ничего не оставалось, как прокусить себе палец и сцедить три капли крови ровно в центр. Может было необязательно в центр, но я всегда делала именно так, и это срабатывало. Так зачем что-то менять?

В этот раз дверь открылась так же глухо, как в прошлые, только пыли на ней было гораздо больше. Видимо, давно никто не ходил этим путем в хранилище.

Когда проход полностью открылся, впереди зияла сплошная чернота, и сквозняк сразу же рванул в образовавшуюся лазейку наверх, растрепав мне волосы.

– Мрачновато тут, – не удержался от комментария жнец.

– Это пока, – и я шагнула во мрак.

Только моя стопа коснулась пола хранилища, как по всему его пространству загорелось магическое освещение.

– А теперь давай тихо и аккуратно искать артефакты. И будь, пожалуйста, внимателен. На них могут быть ловушки, – заранее предупредила, помня инцидент с дверью.

Все было не так плачевно, как могло бы быть. У меня был план, как выбраться отсюда незамеченными. Нужно просто использовать силу Мака. Когда он внушит охране у выхода, что стоит тишина, и никто не пытается смотаться из хранилища с артефактами, мы выйдем.

Забавно, но именно я нашла почти все реликвии и аккуратно снимала с них тревожные нити. Это что-то наподобие магической тоненькой паутинки, что при повреждении так громко и тонко звенит, что стекло лопается. Мак же, тем временем, шатался по хранилищу, не зная в какую сторону податься для поисков.

Все шло отлично. Мы нашли артефакт уникальной магии людей – это был разноцветный граненый камень из неизвестного мне материала. Так же обнаружили молот, артефакт силы троллей, и кирку, Недры земли. Последней найденной нами реликвией была Песнь души, тот самый коврик-полотенце. И именно его умудрился схватить жнец, даже не обратив внимание на двойную сеть тревожных нитей.

Визг стоял ужасный. Невозможно было даже попытаться сдвинутся с места. В считанные секунды хранилище набили демоны, а позже подошел и император.

И вот сейчас я стою перед гвардией и своим отцом с руками, полными артефактов, без единой мысли, как это объяснить. Мой подельник очень хитро самоустранился, и помощи от него однозначно ждать не стоило.

– Раэль, я думал, мы поняли друг друга, – вкрадчиво начал Гарзиф, щуря от негодования глаза. Голос его был низким и ровным. Холодная ярость, вот, что это было.

– Мы НЕ поняли друг друга, и ты это прекрасно знаешь. Не стоит разыгрывать разочарование на глазах у подчиненных. Ты никогда не верил ни мне, ни в меня, – прямо ответила, гордо подняв голову, – так что давай, делай, что задумал, и закончим на этом.

– А ведь ты могла пойти на сделку, – предпринял еще одну попытку поймать меня в ловушку отец.

– И быть снова твоей разменной монетой. Рабыней в собственном доме? Увольте меня от этой участи, – и я нагло и открыто посмотрела в глаза папочки.

Этого он уже не смог стерпеть, особенно на глазах своих подчиненных.

– Взять ее под стражу, – коротко выплюнул и сжал губы.

Ко мне направились три демона, одним из которых был Алиир. Сейчас меня собирались арестовать и отвести в тюрьму. Если они это сделают, моя жизнь снова превратиться в кошмар.

Это так напугало меня, что я плюнула на скрытность и использовала свою силу.

В момент, когда Ир уже протянул ко мне руку, что-то переломилось внутри меня. Я понимала, что для демона это приказ, которого он не может ослушаться, но для меня это был приговор. Это так ясно отпечаталось в сознании, что слова вылетели сами собой.

– Не смей, – прошипела на учителя.

Его ладонь дрогнула, но через секунду все равно коснулась моего предплечья. И я сорвалась.

– Боль! – крик души, наполненный моей проклятой силой. Силой моего предка – Раха.

Я была в таком критическом состоянии, что мощь моей эмпатии заставила демонов упасть на колени и корчиться в муках на полу хранилища. Даже Гарзиф не устоял. Алиир же держался из последних сил, но и его сломила моя магия, вынуждая отпустить меня.

Все это произошло слишком быстро, чтобы мои страхи успели утихнуть, и сила, подпитываемая ими, неистовствовала, принося все больше боли демонам. Через минуту все лежали на полу, а некоторые и вовсе потеряли сознание.

– Мышка, успокойся, – вкрадчиво произнес неожиданно появившийся жнец, – иначе ты убьешь их.

Он держался одной рукой за голову, а губы его искривились, будто наемник испытывал сильнейшую боль.

Хитрый Рах! Мак тоже подвергся моему воздействию. Неужели вода мира наллов и кровь жнеца сделали меня на порядок выше, чем я была?

– Твоя сила пробудилась полностью. Так что будь добра, начни ее контролировать, пока я не лег рядом с ними. Я, конечно, не против быть у твоих ног, но при других обстоятельствах.

И я успокоилась. Вот так просто, лишь от слов и своеобразной манеры Мака общаться мне стало легко. Я взяла силу под контроль и уменьшила ее давление до еле ощутимого дискомфорта.

Пусть чувствуют, что я могу уложить их на лопатки в любой момент.

Когда все более-менее пришли в себя, я довольно жестко произнесла, зная, что больше никто не властен над моей судьбой, кроме меня одной.

– А теперь обговорим условия ваших глубочайших извинений.

Совет 35. Любимый познается в беде. Осталось только устроить ее

Это было невероятное чувство, осознавать себя свободной. Теперь полностью и навсегда я принадлежала самой себе. Больше не было власти деспотичного отца, не было проклятья суккуба, и даже связь с Маком больше не довлела надо мной. Я просто знала, что смогу разорвать ее, как только захочу этого. Это вселяло уверенность в себе и будущем.

Я посмотрела на поднимающихся с колен демонов и не смогла сдержать улыбку. Кто бы мог подумать, что гордый и величественный Гарзиф будет вынужден с усилием отрывать себя от пола и стирать императорским рукавом кровь с подбородка и губ. Я не могла передать словами, что чувствовала в тот момент, но это было великолепное ощущение.

– Ты многое утаила от меня, Нараэль, – хрипловато произнес отец, выпрямляясь.

Он стал снова тем же властным императором со стальным стержнем, но отныне я смотрела на него сверху вниз, а не наоборот, как это бывало ранее. В какой-то степени мне очень нравилось это превосходство, и я могла понять деспотичность отца, но простить все равно не смогла бы. Никогда.

– Я не считала нужным оповещать тирана о своих способностях. Ты не жаловал единственную дочь. Глупо было надеяться, что ты полюбишь меня саму, если узнаешь, что я владею силой Раха, – била по больному я.

Кого я обманывала, да Гарзиф обожал бы меня, но мне не нужна была такая любовь-преклонение перед силой. Я хотела, чтобы любили меня, мою личность, не взирая на способности.

– Я люблю тебя, Нараэль. И всегда любил. Просто твоя мать почти убила эту любовь своим вмешательством, – ласково, насколько был способен, произнес император.

– Вы стоили друг друга и получили по заслугам. Непонятно только, почему я расплачивалась за ваши грехи, – ровно ответила на слова отца.

И все же, даже беря в расчет все, что сделала моя мать, я благодарна Миноре. Она никогда не пыталась управлять моей жизнью. Она дала мне выбор, кем стать, и дом, где я могла самостоятельно строить свою жизнь. Да, прошлая глава клана Сизого тумана не любила свою дочь, но она и не портила мне жизнь.

Игнорирование – не самое худшее, что могут с тобой сделать. Иногда за него стоит быть благодарным.

– Нараэль…

Я грубо прервала императора на полуслове, и это дико мне понравилось. Гарзиф аж побагровел!

– Полагаю, артефакты я заберу с собой и вскоре верну истинным владельцам, – я прямо посмотрела в глаза отца.

Интересно, он попытается оспорить мое решение? Судя по напряженному взгляду, еще как.

– Ты не можешь этого сделать, – сквозь зубы процедил император Сальши.

Вся его гвардия тут же уставилась на него, как на сумасшедшего. Они хорошо помнили, как легко я уложила их штабелями несколько минут назад и искренне недоумевали, как вообще можно перечить существу с силой бога. Мне тоже было весьма занимательно наблюдать за его потугами сохранить крупицы авторитета.

– И почему же? – спокойно поинтересовалась у родителя.

Впервые я видела испарину на лице отца. Похоже, ему было больно, нехорошо, и мысли никак не приходили в порядок. Такое беспомощное состояние злило его, отчего голос был будто выдавленным с чрезвычайным усилием.

– Это дозволено только наследнику Сальши. Ты сама отказалась от этого звания, – он криво улыбнулся.

– Думаю, ни у кого здесь нет сомнений, что я могу силой унести эти артефакты, – вежливо напомнила про недавние события.

– Безусловно, – тембр стал мягче, а слова сладкими. Кто-то еще не сдался, – но тогда ты начнешь войну. Сальши обратит свой гнев на Аш. Помнится, вашему Верховному не нужна была война. Он еще не укрепил свою власть. Как скоро другие главы кланов отвернутся от него и помогут растерзать остатки его земель?

И он, орки заруби, был прав. Унести реликвии силой не вариант. С воровством был отличный план, но он провалился, и теперь необходимо было что-то решать.

– Твои условия? – пошла на сделку я.

Сейчас, когда я видела скольким народам мой папочка принес увядание, вопрос о моей гордости даже не стоял. Слишком хорошо я знала, как поступали с теми, кто был лишен силы и принадлежности к расе.

– Стань наследницей. Признай себя моей дочерью, верни имя и докажи, что ты больше демон, чем кровопийца, – четко указал все условия Гарзиф.

– Да, да, нет и как ты себе это представляешь? – возмутилась я.

Перед ним стоит стопроцентная внешне вампирша. Даже сущность суккуба никак не помогает это исправить. Одно дело иметь демонические корни и особенности, другое внешность. Я ни капли не похожу на сальшиенку, и император это знает.

– Хорошо, имя оставляй. Но хоть один признак демона в тебе должен быть, иначе народ тебя не примет, тем более не поймет причин такого распоряжения артефактами.

– Силы Раха вам уже недостаточно?! – я не стерпела.

Дай им палец, так они теперь руку по шею хотят отхватить!

Воины потупили взгляды, но перечить императору не стали. Только Алиир смотрел прямо на меня, однако тоже ничего не предпринял. Сейчас я отлично понимала, за что уважаю его брата и почему отказалась от учителя. Теперь мне ясно, чем заслужил мне доверие Мак. Он не будет стоять и смотреть, он вмешается и защитит.

– Твой жнец тоже силен, но никто не отдал бы ему реликвии. Наемнику пришлось бы перебить всех нас, – твердо заявил император, оставаясь непреклонным в своем требовании.

– Теперь понимаешь, почему я хотел украсть артефакты?

Прямо за моей спиной стоял Мак и достаточно громко говорил, положив голову на мое левое плечо. Когда только успел подкрасться?

– А у твоего отца интересно складываются морщины на лбу, когда он предчувствует выгоду, – неожиданно заговорил на совершенно отвлеченную тему жнец.

Я ожидала, что на такое вопиющее неуважение Гарзиф хоть как-то отреагирует, но даже выражение его лица не изменилось, будто он и не слышал слов Шута. Я уже решила спросить, что не так, как муж остановил меня, обхватывая талию крепкими руками.

– Они не видят меня и не слышат. Для них я ушел из хранилища еще десять минут назад, – и я получила поцелуй в шею.

Вот же хитрюга! Все уверены, что серый меня бросил, и сейчас я без поддержки. На самом же деле аловолосый и не собирался оставлять меня одну. Он стоял позади и прикрывал мой тыл, готовый вмешаться в любой момент.

Волна облегчения прошла по телу от этого осознания. Теперь я знала, почему отдала ему свое сердце.

– И что мне делать? – тихо прошептала, стараясь не шевелить губами. Вдруг меня демоны, в отличие от наемника, слышат.

– Развести в стороны руки, – весело посоветовал жнец.

Я так и не поняла, шутил он, или нет. Как по мне, то это действие не имело смысла. Однако я решила в кои-то веки выполнить просьбу наемника без возражений и вопросов.

Как раз когда я начала поднимать руки, в хранилище вбежал растрепанный Михаэль в одной рубашке и пижамных штанах, а за ним фурия в ночной сорочке. Все замерли в каком-то удивленно восторженном состоянии, и взгляды их были направлены на меня, стоящую посреди хранилища в куче артефактов с разведенными руками.

– Крылья… – тихо выдохнул мой зам, – у тебя крылья.

– Крылья… демонические крылья, – пошел разноголосый шепоток по всему помещению.

– Какие… – но мне закрыли рот рукой.

– Сейчас за твоей спиной два прекрасных темно-синих кожистых крыла, какие обычно появляются в истинной форме демонов, – разъяснил все Мак и убрал ладонь с моих губ.

– Ты создал мне крылья?! – восхищенно спросила, поворачивая голову назад.

На этот возглас никто не отреагировал, из чего я сделала вывод, что меня тоже уже никто не слышит, кроме этого красноволосого мужчины.

– Да. И если ты расслабишься, чтобы моя магия проникла в тебя, то сможешь увидеть мою иллюзию, – он нежно провел пальцами по моим глазам, а потом вернул руку на мою талию.

Я сделала все так, как советовал наемник, и уже через несколько секунд лицезрела одну из самых прекрасных картин в своей жизни. Роскошные нетопыриные крылья цвета сапфира были раскрыты за моей спиной и светились мягким голубоватым светом, будто источали туман. Сизый туман – символ моего рода. Завораживающее зрелище.

– Я признаю тебя наследницей и вверяю судьбу артефактов истинному потомку Раха, – величественно произнес Гарзиф и слегка склонил голову.

Не под принуждением, не от силы моей магии, а сам. Император склонил голову перед наследницей. Это высшая степень признания. Я была тронута до глубины души, но осознавала, что это заслуга Шута. Остальные же выполнили поклон до самого пояса, признавая меня кронпринцессой.

– Все, теперь тебе придется выйти за меня замуж, чтобы я всегда мог по первому требованию показать твои крылья, мышка, – самодовольно заявил наемник, крепче обнимая меня, – когда свадьба?

– Они меня слышат? – на всякий случай уточнила, а то мало ли.

– Сейчас нет. Я полностью владею твоим вниманием, – промурлыкал на ухо жнец.

– Ты ведь специально закрыл дверь, чтобы мы не смогли выйти из хранилища? И тревожные нити такой спец, как ты, не мог случайно задеть, – рассуждала я, поворачиваясь лицом к лицемеру.

– Ну, тебе пора было осознать свою силу и почувствовать свободу. К тому же эта эпопея с отцом должна была рано или поздно закончится. Зато теперь ты наследница Сальшы, – и Мак широко улыбнулся.

– Я не выйду за тебя, – прямо в лицо отказала наемнику. Однако его улыбка ни на миллиметр не убыла.

– Хорошо, поженимся завтра.

– Нет.

– Послезавтра.

– Неа.

– Ну, наступит тот день, когда ты не сможешь мне отказать. Я подожду его.

Он нежно обхватил меня ладонью за шею и поцеловал. Страстно и чувственно. Когда мы оторвались друг от друга, я решила задать еще один вопрос.

– А зачем я поднимала руки?

– Так смотрелось эпичнее, – усмехнулся жнец и снова поцеловал меня. На этот раз нежно и долго. Любя.

В какой-то момент я хотела сказать ему, что мы уже женаты, хоть и не полностью, но после последних слов передумала. Пусть помучается.

А где-то на периферии зрения стояла вампирша с демоническими крыльями и величественно что-то вещала своему народу. Нам было абсолютно все равно, что именно. Однако, зная Мака, мне еще аукнется его иллюзия. Ой как аукнется…

Эпилог

Прошел целый год с тех событий, что изменили мою жизнь. Они повлияли на весь мир и многие расы, затронув такую могущественную организацию, как орден Серых. За это время было сделано очень многое: все реликвии вернулись к своим владельцам, Сальши резко стала сотрудничать с остальными королевствами, а Аш признали на мировой политической арене. Верховный остался во главе королевства. Желания занимать еще один трон у меня не было, правда от короны Сальши я тоже нашла способ отказаться.

Как только завершился разговор в хранилище и меня признали наследницей, мы все вышли во внутренний двор. Там творился хаос. Туда-сюда носились демоны, везде была кровь, и звенело оружие. Дворец осаждали. К моему искреннему удивлению, напала моя личная гвардия во главе с Шису. Этого твердого характером сальшиена даже Михаэль, стоящий на стенах, не смог убедить отступить. Шису не верил, что я не заложница, а глава гвардии не предал меня. После того, как требование моих воинов о разговоре с главой клана Сизых было отклонено, они напали. Ума не приложу, как я могла забыть сообщить в Кров, что никто меня не крал из кабинета, и сама я в полном порядке. Моя верная гвардия больше месяца добиралась скрытно до столицы империи демонов, чтобы отвоевать свою принцессу, твердо уверенная, что глава клана в плену. Это так тронуло меня, что уже там, во внутреннем дворе, я решила, когда придет время, передать корону Шису, истинному наследнику трона. Естественно, мой папочка об этом никогда не узнает. Стоит ему покинуть этот мир, и я отрекусь от статуса кронпринцессы.

Этот инцидент уладился довольно быстро. Стоило мне выйти за ворота и всего несколько минут пообщаться со своими демонами, как оружие было отложено, а ворота дворца открыты.

Тем же летом мы покинули Сальши. Мак вынужден был проводить меня до Крова и оставить там, направившись в горы, к совету серых на поклон. Подробно мне об этой встрече никто так и не рассказал, но ходил слушок, что некоторых старейшин сместили. Посмертно. В любом случае, артефакты остались у меня, и к осени мы, наконец, решились их вернуть. Первыми на очереди были оборотни. Как самая выродившаяся раса они нуждались в немедленном влиянии реликвии. Самое интересное во всей этой ситуации, что главой правящего рода оказался тот брюнет с зелеными глазами, которому я оставила жизнь. Он ушел из прогнивающей изнутри стаи к диким, веря, что сильнейшие из всех видов оборотни смогут удержать разваливающееся королевство. Парадокс, но именно дикие поддержали Ваора первыми, когда он стал хранителем артефакта и автоматически правителем всех двуипостасных. По результатам этого рискового шага мы заключили перемирие и несколько торговых соглашений с оборотнями.

С орками было сложнее. Нас поблагодарили, Аш признали, но вежливо попросили больше никогда не появляться на их территории. Гораздо позже мы смогли заключить с ними несколько выгодных соглашений. Слишком велика у этого народа ненависть к демонам за похищение артефакта. Хорошо хоть с вампирами они не были прочь сотрудничать.

Гномы устроили празднество! На месяц! Такова была радость от возвращения артефакта. Результатом этого пира стал переломный момент в моей жизни. Я, в какой-то степени, была слишком беспечна и, как следствие недосмотра, теперь несла ответственность не только за свою жизнь. Погуляли мы у гномов на славу. С весомыми такими последствиями.

К слову, Мак так и не смог уговорить меня выйти за него замуж. Это случилось исключительно по причине нашего недосмотра. Я всегда хотела, чтобы у моего ребенка были оба родителя, потому этой весной согласилась на брак. Церемония была тихой и семейной. Правда Мак на меня неделю дулся, когда узнал, что мы и так были женаты.

– Я год бегал за тобой и упрашивал выйти за меня, когда мы уже были женаты! Это подло, мышка! Не будь ты в положении, не отвертеться тебе от взбучки, а так живи до осени.

Это он имел ввиду то, что осенью я рожу, и он сможет на мне хорошенько отыграться. Ну, это он не знает, что все его время будет принадлежать младенцу и до меня ему дела не будет довольно долго. А там, глядишь, и забудет.

Что до странной ситуации с нашими тату, то после свадьбы все прояснилось. При первой связи мы оба выказали принадлежность друг другу, отчего брачные метки появились на левой руке у обоих. А вот после ритуала связывания добавилось еще одно тату, но не на руках, а на левой части груди, там, где бьется сердце. Как объяснили служители храма, это означало равный брак двух истинных. Теперь нам до конца жизни щеголять с красной и фиолетовой камелией на груди.

После нашей свадьбы Алиир, наконец, смирился с тем, что потерял меня и неожиданно начал перечить отцу. А еще ему приглянулась наша Рина, спасенная мной от вампиров Рубинового заката оборотница. Они хорошо смотрелись вместе, пусть о чем-то большем, нежели симпатия, речи пока не шло.

Кстати, Вал, Саи и Бо остались с Маком и везде путешествовали с нами. Дижи был счастлив иметь личного лекаря, а Михаэль чуть ли ядом не начал плеваться, когда его гвардия пополнилась двумя очень сильными, но не шибко умными серыми. Но Ирэн всегда умела сглаживать углы, и эта ситуация не стала исключением. Особенно помогало то, что они с моим замом жили в Крове, когда я разъезжала по королевствам под присмотром мужа. Его одного было достаточно, чтобы обеспечить мне хорошую защиту.

Вот сейчас мы стояли у лавки знаменитой ведьмы на площади столицы Шангеса и ждали, когда нам откроют дверь. Кажется, совсем недавно Мак притворялся принцем этого королевства, а прошло уже больше года.

– Ты уверен, что она бывший воин Зиреи? – на всякий случай уточнила, нервно теребя пальцами ткань свертка с артефактом людей внутри.

– Ты сомневаешься в способности серых выбивать информацию?

Мак стоял за моей спиной и держал обеими руками за талию.

– Нет, конечно, но можно было и без подробностей, – меня мгновенно замутило.

Что поделать, издержки моего положения. Сейчас я не переносила даже завуалированного упоминания крови, не говоря о ее виде. Можно из этого сделать вывод, что ношу я точно не вампиренка.

Неожиданно дверь лавки открылась, выпуская за порог красивую блондинку маленького роста с зелеными глубокими глазами. Она цепко осмотрела нас, явно наметанным взглядом, и настороженно спросила, не сводя глаз со жнеца.

– Чем могу помочь, господа, – сухо поинтересовалась блондинка.

Она совершенно точно определила источник возможных проблем в нашем дуэте. Теперь я не сомневалась, что девушка профи.

– Госпожа ведьма, мы хотели бы узнать пол ребенка, – непринужденно ответил Мак и положил ладонь на мой животик, – мы щедро заплатим за ваши услуги.

Последнее наемник добавил, когда увидел косой взгляд девушки на сверток в моих руках.

– С каких пор жнецы ходят по ведьмам? – открыто, в лоб, спросила ведьма.

Да девчонка не промах! Она явно не боится моего мужа.

– Нея, закрой дверь. Дует же! – раздалось изнутри лавки. Голос был явно мужским и смутно знакомым.

На дворе стояла поздняя весна, поэтому меня удивило, что кому-то может быть холодно.

– Тут серый пришел, – в ответ крикнула ведьма вглубь домика.

– Ну так гони его, или пускай внутрь, только определись уже быстрее! – негодовал некто внутри.

– Имя? – девушка вновь повернулась к нам.

– Мак и Раэль, – ответил муж за нас обоих.

– Лжешь, – девушка сощурила свои колдовские глаза, – причем в обоих случаях.

Мой любимый ничего ей не ответил. Еще несколько секунд блондинка настороженно смотрела на нас, но в конце концов впустила:

– Заходите, – и она исчезла в приглушенном освещении лавки.

Когда мы переступили порог, то немало удивились. Посреди магазинчика, полного разнообразных трав и настоек, стоял демон и мешал длиннющей палкой какое-то зелье в огромном котле. Причем от него так тянуло морозной дымкой, что мужчина был полностью покрыт инеем. Стало ясно, почему открытая дверь заставляла демона мерзнуть.

– Зарза! Мешай против часовой стрелки! Сколько раз тебе повторять!! – накинулась на пепельного блондина ведьма и дала тому подзатыльник.

Но меня удивило не это.

– Зарза?

Сальшиен обернулся, и я узнала в нем восьмого по силе демона империи, одного из гвардии моего отца. Он пропал шесть лет назад, и Гарзиф так и не признался, на какое задание отправил его. Пусть я жила в Аше, но свои уши в Сальши у меня всегда были.

– Приветствую вас, кронпринцесса, – мягко произнес демон и склонился передо мной. Правда помешивать зелье не перестал. Гнев его подруги пугал мужчину гораздо больше, чем неучтивое поведение по отношению к наследнице.

– Ты жив, – я искренне обрадовалась.

– За это стоит благодарить вот эту занозу в зад… Ау! Больно!

Блондинка хорошенько пнула демона под коленку, что тот чуть не упал на пол, но палка в котле послужила ему опорой.

– Я сломаю тебе второе колено, Зарза, если испортишь зелье ледяного дыхания. Следил бы ты за языком. И не халтурь. Вон уже начала пенка появляться. Работай руками интенсивнее, – совершенно спокойно сказала ведьма и вернулась к нам, – итак, вы хотите узнать пол ребенка?

– Точно я был пьян, когда пошел к этой террористке в подмастерье, – бурчал демон, впрочем, помешивая зелье намного активнее. Девушка его недовольство проигнорировала.

– Да, – ответил Мак.

– Могу я приложить руки к животу? – учтиво уточнила Нея.

– Да, конечно, – и я распахнула полы легкого плаща, показывая округлый животик под платьем.

Ведьма подошла ко мне вплотную и положила свои ладони на мой живот, одну сверху, другую под него. С минуту она сосредоточено хмурилась, закрыв глаза, а потом неожиданно заговорила, отходя на шаг от нас.

– Вероятность, что у вас мальчик, восемьдесят процентов. У него волосы отца, – она посмотрела на Мака, – красный, довольно необычный цвет, но приносит удачу.

Я окаменела. То есть, алый цвет волос жнеца, это настоящий?!

– Ты красноволосый?! – визгливо спросила у супруга. Тот только улыбался и снова тянул руки к животу.

– Ты никогда не спрашивала, какой у меня цвет волос. Не мог же глава ордена ходить, как огонек. Не солидно. А вот тебе я всегда являлся в истинном виде, – улыбался наемник, все-таки умостив свои ладони на моей округлой талии.

– А желтые глаза не в счет? – тут же припомнила его обман в начале наших отношений. Он же не думал, что я могла такое забыть.

– Ладно, я уже год в своем истинном облике, так лучше? – попытался выкрутится наемник.

– Не особо, – я надулась, даже позабыв, зачем мы вообще сюда явились. Сдержанный смешок ведьмы помог вспомнить.

– Вот плата, – я протянула сверток с реликвией в руки блондинки.

– Что это? – она аккуратно его взяла и начала разворачивать на небольшом столике.

Когда спал последний кусочек ткани с многогранного камня, Нея затаила дыхание, явно не веря своим глазам.

– Мы решили, что вы подходящий человек, Цинея Загорная, – жнец вышел вперед, – теперь судьба обоих человеческих королевств в ваших руках. Уверен, вы сделаете правильный выбор. До свидания.

Мак взял меня за руку и, не дожидаясь ответа от ошарашенной девушки, воина первой руки и аналитика Его Величества, короля Зиреи, повел меня из лавки.

Именно этой, с некоторых пор, ведьме мы решили отдать реликвию. Дело в том, что она жила как в Зирее, первом человеческом королевстве на другом материке, так и здесь, в Шангесе, где почти не было магов. Именно сюда сбегали лишившиеся магии люди, когда оказывались не нужны своей стране. Так образовалось новое королевство, не признающее власти Зиреи. Эти разногласия длятся до сих пор. Мы так и не определились, кому отдать артефакт, ибо по факту обе страны имели на него право. Поэтому этот нелегкий выбор пал на сильного мага вероятностей и потомственную ведьму, Цинею Загорную. Эта женщина-воин знала обе стороны, и оба королевства ценили ее. Теперь только от нее зависела судьба людей.

На этом наша миссия по возвращению артефактов закончилась. Впереди ждала долгая и счастливая жизнь. Мак предложил немного попутешествовать морем, на что я без раздумий согласилась. А зря. Давно стоило понять, что серый не делает ничего просто так.

– Просыпайся, мышонок. Мы приплыли, – нежно шептали мне на ухо.

– М-м-м, – нехотя промычала и завернулась в одеяло с головой. Такая рань, а он вздумал меня будить.

– Ну, мышка. Тебя ждут, – меня откопали из-под одеял и начали нежно целовать от затылка по шее и к спине. И приятно, и щекотно. Спать мешает однозначно.

– Не хочу-у-у. Рано-о-о, – капризничала я. Мне сейчас можно.

– Какой рано! Обед уже прошел, – сообщил мой любимый жнец, и продолжил стягивать мое укрытие, обнажая все больше участков для поцелуев.

– Я дождусь ужина, – проныла и усилила сопротивление.

– Не мучай девочку. Когда я носила тебя, тоже все время ходила жутко сонная. Спроси отца.

Я не сразу сообразила, что женский голос мне не приснился. А когда дошло, я подскочила с кровати, как ошпаренная. Рядом сидел Мак, а вот вокруг кровати собралось не меньше десятка существ. Все разных рас. Я почувствовала себя жутко неловко и натянула одеяло на нос. Щеки запылали. Еще одна особенность моей беременности – прежняя бледность канула в небытие.

– Мам, да ты гений побудки. Я же просил подождать на берегу, – как-то по-детски произнес мой муж и повернулся ко мне, – Раэль, знакомься, это моя мать, Сиран, – и он указал на красноволосую красивую женщину с большими золотыми глазами.

– З-з-здрасти… – придушенно пропищала.

Не каждый день тебя знакомят с богиней твоей расы. Как оказалось в последствии, Сиран была основателем клана Рубиновых, что объясняло ее цвет волос и алость Мака.

– А ну перестань трястись, – строго выговорила мне женщина, но с заботливыми нотками. Так говорят ребенку, который не одел в мороз шапку, – тебе беречься нужно. Мы не кусаемся и давно не имеем тех сил, о которых ты слышала. Верно? – она повернулась назад.

К ней тут же подошел блондин с бирюзовыми глазами и обнял за плечи.

– Правда, дорогая.

Готова поспорить на что угодно, что это Ватир.

– Вставай, соня. Мы на необитаемом материке, – пояснил ситуацию Мак. Поздновато, как по мне.

– Угу, – кивнула и начала выползать из вороха одеял.

– Кстати, мам, где Рах? – пока я занималась собственным откапыванием из постельного белья, наемник решил поговорить с родителями.

– Да как всегда строил план захвата мира, – махнула рукой Сиран, – ты же его знаешь. Хлебом не корми, дай устроить новый мировой заговор.

– Связали и бросили на погосте? – уточнил мой муж.

– Нет, в честь твоего приезда ограничились лесом. К следующей неделе должен проветриться и вернуться, – вампирша улыбнулась, и в тот момент я начала ее опасаться, – может перестанет, наконец, всякая дурь в голову лезть.

– Рах у нас периодически попадает в карантин, как только у него обостряется мания всемирного господства, – пояснил для меня муж, – не переживай, одиночество среди трупов обычно остужает его пыл, и он становится довольно милым.

– Мы пойдем, – решил заговорить Ватир, – пообщаться еще будет время, а твоей жене нужно привести себя в порядок.

– Да, сынок. Ждем вас на берегу, – и все боги моего мира начали продвигаться в сторону выхода.

Когда наллы покинули мою каюту на корабле, я тихо-тихо спросила, будто нас могли услышать:

– А чем тебя отпуск в Аше не устроил?

– Там у тебя никогда не было бы такого пораженного лица. Так что оно того стоило.

Жнец поцеловал меня в щеку и встал, чтобы помочь мне подняться.

– Ты невыносим, знаешь об этом? – я схватилась за его руки и встала.

– Я тоже вас люблю, – на этот раз поцелуй достался сыну.

***

Я рассказала вам о любви человека и вампира, однако она возможно лишь в таком необычном случае, как у нас. За всю свою жизнь я только раз наткнулась на истинно любящего человеческую женщину вампира. Эти двое были заперты ненормальным маньяком в одной камере на протяжении нескольких лет без воды и еды. В таких условиях вампир, которого звали Элиан, не убивал девушку, ведь она была источником его жизни. Он пил ее кровь в ограниченном количестве раз в три дня и давал взамен своей крови, чтобы Анита восстановилась. Так они прожили почти три года. Когда мы с Маком нашли их, эти двое настолько были связаны друг с другом, что не могли находиться даже в разных комнатах. Вот такая она, любовь вампира и человека. Не стоит гоняться за романтикой.

Мы многого хотим от жизни, но, увы, часто не получаем. Судьба предпочитает давать нам то, что нам нужно, а не то, чего мы хотим. Таков закон бытия. Счастье, любовь, доверие, верность – я все это получила, и улыбка больше не сходила с моего лица. Никогда.

Анастасия Сиалана Не шпионка

Глава 1 Побег

Хорошо иметь в друзьях принца. Практично и престижно. Отлично быть правой рукой короля, перед тобой открыты все двери. Но даже король не спасет от обвинения в измене. «Измена» — именно с этого страшного слова и начинается моя запутанная история.

Я была уверена, что в Индигоре, самой строгой тюрьме, могу оказаться только в качестве обвинителя или палача, а моя кандидатура в роли узника по ту сторону решетки так и останется мечтой недоброжелателей. Жаль, что мечты некоторых ублюдков иногда сбываются.

Уже месяц, как я безвольно подпирала каменную стену и рисковала отморозить что-то важное о ледяной пол. Нет, кровать была, но на эту горку опилок, пропитанных мочой, я и при смерти не легла бы. Слишком сильна во мне брезгливость к чужим выделениям. Как-никак, я из семьи военных с хорошей и древней родословной. С одной стороны, нас обучали терпеть все лишения, но с другой, желания их терпеть у меня так и не выработалось.

Вы спросите, почему я не предпринимаю попыток к бегству, не скандалю и не грызу прутья? Ну, я лично создала систему охраны этой тюрьмы и со всей ясностью осознаю, что мне отсюда не выбраться. Какой смысл тратить последние силы на бесполезные телодвижения. Предпочитаю работу мысли, чем тела. А за этот месяц подумать было о чем. Например, как аналитик Его Величества, глава тайного элитного отряда могла оказаться шпионом?

Да-да, шпион – это я, Цинея Загорная. И эта часть жизни до сих пор не укладывается в моем мозгу. Как меня пленили, я и под пытками не вспомню. Какой-то наркотик или стресс повлияли на мою память. В голове было абсолютно пусто. Всю свою прошлую жизнь, до каземат, я собирала по кусочкам, обрывкам чувств и образов, и только пару дней назад удалось полностью восстановить события жизни аналитика Его Величества, то бишь, меня. А вот со шпионкой Цинеей Загорной чистый, чуть замаранный лист. Лишь общие сведения о моей шпионской деятельности и измене родине. Но какого демона я вообще пошла на предательство? Вот тут глухо как в небытие.

Возможно, потеря важных воспоминаний, это последствия допроса с вмешательством менталиста. Тогда есть ответ на другой вопрос: почему меня не допрашивали ни разу, как я стала осознавать себя в этой камере. Им это попросту не нужно было, они и так все знали.

И вот такие мысли занимали меня все эти сорок два дня. Наверное, на улицах уже лежит снег. Мороз разрисовал окна пекарен и таверн, а ледяные сосульки выросли на козырьках крыш и подоконниках. Люблю зиму. Оставшуюся жизнь мне останется лишь вспоминать, какой была для меня эта пора года. Она навсегда застынет в моей памяти жутко холодной зимой прошлого года.

Печально. Со своим даром я обречена знать наверняка: мне не выбраться отсюда. Магия вероятностей показывает все возможности, какие существуют, а здесь мой дар молчит и не подает признаков жизни. Это говорит о полном отсутствии возможности побега или полной потере дара. Оба варианта приводят к одному и тому же выводу: я приговорена водить соседство с этой пробирающей холодом до костей стеной и вонючей кучей черти чего, по ошибке названной кроватью, весь отпущенный мне срок.

— Псс, Нея! Ты не спишь? — раздался охрипший от простуды голос за моей спиной.Ах да, забыла рассказать об еще одном сожителе, что будет скрашивать мое пожизненное пребывание здесь. Вор и мой личный мозгоправ на прошедший месяц, Лерей. Большего, как он сам сказал, о себе не расскажет.

— Нет, о пила моего черепа.

— Не в духе? — еще один набивший оскомину вопрос.

— Дух, как не странно, все еще со мной. Чего хочешь, разъедающий мои мысли червь?

— И это твоя благодарность за помощь в восстановлении памяти?И тишина. Жаль я не вижу этого мозгожорку сквозь стену. Давно людей не видела, как-то даже соскучилась по простым движениям и мимике собеседника. Телодвижения и микровыражения могут больше рассказать об истинных мыслях человека, чем его слова. Это тоже часть моих способностей. Распознавать истинные эмоции, чувства и мысли людей по их поведению. Полезный навык для должности, что я некогда имела честь занимать.Бесстрашный Ватир, почему же я предала корону, если так сильно дорожила своим местом и доверием, оказанным мне? Что же, апелляцию похорони, со мной произошло? Моей личности свойственна преданность, а значит, случилось что-то ужасное, порочащее честь королевской семьи. Только это могло заставить меня пойти против Зиреи.

— Хватит оценивать вероятности. Пока не вспомнишь, не узнаешь наверняка причины своего пребывания здесь. Лучше поговори со мной.

— Отстань, мозгожорка. Мой разум разрешено препарировать только мне и червям, которые будут пожирать мой хладный труп.

— Как пессимистично. Просто жуть и мрак.

— Говоришь, как некромант.

— Бр-р-р, ненавижу трупы. Будь так, ты бы была моим первым зомби. Ну или личом. Все-таки твой магический дар впечатляет, — за стеной с сожалением вздохнули.

— О чем жалеешь? О том, что дар пропадает, или что некромантом тебе не быть? — тут же вклинился мой детектор эмоций.

— Неа, просто всегда хотел ручного лича, — явно улыбаясь, ответил узник.

— Извини, что рушу твои мечты, но лич тебе не светит, — абсолютно спокойно ответила я.

— Догадался уже.И снова тишина, прерываемая свистом ветра и сырыми сквозняками, что гуляют по пустым темным коридорам.

— Ты уже собрала вещи?Я растерялась. Неужели у моего соседа крыша поехала.

— Даже если бы таковые и имелись, то смысла в их сборе я не вижу, — решила развеять его начинающееся безумие.

— Нея, детка, только не говори, что забыла про наш побег, — насмешливо поинтересовались по ту сторону камня.

— Который это уже по счету? Пятидесятый?

Мой навязанный сожитель планирует побег со своим воображаемым подельником на свободе по два раза на дню с самого нашего знакомства, так что его шизофрения меня уже не трогает. Я ведь точно знаю, вероятность побега равна нулю.

— Обижаешь, детка. Шестьдесят третий, — ответ пришел веселее, чем должен был быть.

— И на какое время запланировано сие судьбоносное событие? — я говорила лишь бы что-то говорить. Тишина уже сидела в печенках. А так хоть какое-то общение, пусть и нездоровое. Ведь часов в камерах и в помине не было. Мы даже не знали, день или ночь на дворе.

— Готовность — минута, — голос за стеной был уверенным и слишком серьезным для тронувшегося умом вора болтуна. Наверное, именно поэтому я послушалась его следующего приказа.

— Отойди от левой стены и закрой глаза. Сейчас!

И грянул взрыв. Оглушительный и мощный. Меня швырнуло на пол, хорошенько обдав градом из мелких и не очень камней. Внутрь ворвались лучи солнца, пробиваясь сквозь пыль. Вспышка света была слишком яркой для узника. Если бы я не закрыла глаза, то с точностью в сто процентов ослепла бы на неопределенное время.Сквозь узенькие щелочки приоткрытых век я пыталась разглядеть источник яркого света.

Милостивый Ватир!

Это была огромная дыра в стене, и дневной свет лился прямо сквозь нее. Правда, еще минимум десяток стен зияли такими же дырами, а это говорило о том, что луч, ослепивший меня, просто тусклый отблеск того яркого ада, что ждал мои глаза у выхода из Индигора. Тут-то и проснулся мой дар, снабжая свою хозяйку неутешительными выводами. Вероятность выбраться в одиночку была меньше одного процента.

Рассчитать остальные вероятности мне не дали. Кто-то осторожно, но настойчиво потянул меня в зияющий отбитыми кусками камня проем. А потом голова взорвалась болью от врезающегося в самый мозг нестерпимо белого луча.

Кажется, Лерей не сумасшедший.

Глава 1 Часть 2

Вероятность выбраться живым из этого снежного безумия равна половине процента.Меня подхватили теплые грубые руки, резко дернули вверх, встряхнули и поставили на ноги.Вероятность выбраться живой из Индигора в сопровождении ненормального Лерея равна двум процентам.На меня накинули что-то мягкое и очень теплое. Наверное, это была куртка или шкура, до этого лежавшая на плечах кого-то неизвестного и не замерзшего до состояния сосульки. Следом, не дожидаясь, когда мои глаза, наконец, привыкнут к свету, и я смогу видеть, меня подняли на руки и одним рывком забросили на что-то мягкое, но явно колющееся. Похоже, это была солома.Тут же дар снова дал о себе знать.Вероятность добраться до цивилизации живой равна пятнадцати процентам. И это я еще не вижу. Когда же зрение вернется, и я адекватно смогу оценить ситуацию, уверена, вероятность спасения будет не ниже сорока процентов.— Нея, ты там как? — чуть хриплый и уставший голос раздался где-то над моей головой.Еще бы он не был уставший. Тащить меня через весь Индигор на себе, так еще потом закидывать на телегу дело нелегкое. До сих пор не понимаю, откуда у него взялось столько сил?Сидели в затворничестве мы уже очень давно. Кормили нас отвратительно, обращались с узниками также. Сна не было ни в одном глазу, упадок сил на лицо. Так откуда у него взялась энергия?На службе у его величества я привыкла получать ответы на все вопросы или выбивать их, что не влияло на результат. И только из-за плачевного состояния не видела смысла отказывать себе в этом.— Откуда у тебя взялись силы на побег? - я хрипела. Возможно, уже подцепила простуду.И снова дар дал понять, что простуда от меня в семидесяти процентах пути.— Я попался только ради тебя. Изначально моей целью было вытащить Цинею Загорную из Индигора, — четко и по существу объяснял мой бывший сосед по камере. — Меня снабдили стимуляторами.Все вопросы тут же отпали. Вероятность подсказала, что развитие такого сюжета возможно на шестьдесят процентов.— И кто же мой благодетель?Вряд ли король Дажир смилостивился и решил таким странным образом меня помиловать.— Корона Рона.— Отлично! Я засланец ящеров, — эмоции, спавшие на протяжении месяца, вырвались наружу.— Драконов. Ты бы поосторожнее со словами, — раздраженно поправил Лерей. — Мы тебя вытащили только потому, что ты слишком много знаешь.— За решеткой ты мне нравился больше, — буркнула себе под нос, а то, не дай Ватир, еще скинут где-нибудь в лесу.— Ты как вообще умудрился просидеть с ней целый месяц? Я бы на вторые сутки удушил, — неизвестный, слегка писклявый голос мне уже не нравился.— Между нами стена была.— Не повезло-о-о, — снова протянул неизвестный с противными высокими нотками.— Мы сейчас направляемся в Рон? — продолжаю испытывать терпение своих спасителей.— Нет, ты еще не выполнила свое задание. В случае провала, можешь даже не надеяться на поддержку драконов, — сурово отрезал бывший узник.—А я уже размечталась о спокойной жизни, домике в деревне, теплой постельке и пенсии, — грустно вздохнула и начала потихоньку приоткрывать веки.Надо же, наконец, увидеть своих спасителей. Мне от них еще когти рвать и подальше. Что-то я сомневаюсь, что в моём положении будет легко выполнить задание, тогда как на службе с огромными возможностями я его провалила. А какова будет реакция ящеров на провал, итак ясно — смерть одного одаренного аналитика. Конкуренты никому не нужны, а я слишком сильна, чтобы отпустить по добру по здорову. Проще убить, чем верить мне на слово. Вывод: вероятность успешного выполнения задания не более сорока процентов. Ох, чувствую, пора на необитаемый материк.— Ты чего там затихла? — забеспокоился Лерей.— Да оставь ее в покое. Молчит, вот и радуйся.— Если она молчит, значит, просчитывает вероятности, а они могут быть совсем не в нашу пользу, — кое-где в речи бывшего сокамерника стали проявляться рычащие нотки. — Она опасна не своей физической силой, а сверх развитым разумом. Думаешь, почему ее держали в карцере?— То есть, физически она слабачка?— То есть, физически она тебя укатает, но предпочтет разбить морально, чем пачкать твоей кровью и потрохами руки.— Аха-ха-ха! А ты меня неплохо знаешь, — глухо смеясь, я начала аккуратно стирать выступившие то ли от попытки открыть глаза, то ли от смеха слезы.— Я был твоим связным, даже если ты этого не помнишь.— А мы, похоже, не ладили, — подытожила я.— С чего такие выводы?Пусть собеседника я все еще не видела, но по шелесту соломы и хрусту телеги сообразила, что мужчина повернулся ко мне и явно внимательно смотрел на лицо в поиске каких-либо эмоций, что дали бы ему зацепку о моих мыслях на его счет.— Я почти уверена, что не раз морально тебя опускала. Ну и о физических способностях ты оповещен, значит, по морде тоже получал, — я самодовольно ухмыльнулась.— Ты пыталась. И не раз. Вот только успеха не добилась. Именно поэтому я все еще твой связной. Остальные с криками сбегали после первой же встречи.— Какая я страшная тетя-воин, что даже не обделенные магией ящерки меня боятся.— Др-р-раконы! — прорычал связной.Мне кажется, или у него пунктик по поводу этой расы. Может, он сам из Рона?Фактически дракон — это ящерица, только с крыльями. Но не дай боги, вам назвать их пресмыкающимися! Пресмыкаться будете вы, причём в обнимку с землей или под землей. Перспектива не радовала, поэтому я решила промолчать.— Как пить дать обласкала меня сейчас и скалится от своей извращенной фантазии, — зло пробурчал бывший узник своему собрату.— О, этого мне никто не запретит, — Я просто блаженствовала от реакции некоторых вспыльчивых.— А я уже успел позабыть, почему отказывался от миссии в Индигор.— И почему не отказался?— Не дали, — тяжко вздохнул бывший сокамерник.— Плохо пытался, — поддела своего собеседника, втихаря улыбаясь.— Ха! А я всё думал: зачем на тебя наложили клятву неубийства, — размышлял вслух извозчик.— Это главная причина, почему я так яро отказывался. Мучайся теперь с ней, а прирезать нельзя, — тяжелый вздох и тишина. Похоже, лимит издевок на сегодня был исчерпан.Отлично! Займусь, наконец, своим зрением.Вероятность вернуть зрение в течение ближайших суток равна семидесяти трем процентам. Оптимистичный прогноз.

Глава 1 Часть 3

— Нея! Мелкая паразитка, ты кого мне подсунула?! — голос раздавался где-то из коридора, откуда я предусмотрительно ушла минуту назад.

— Ты мне клоунессу прислала! Из какого бродячего цирка только вытащила?! — мужчина громко ругался, всё больше распаляясь, ведь причины его гнева не наблюдалось на горизонте.

Решила показаться неугомонному наследнику трона, а то вдруг нашпиговал бы весь дворец металлическими копьями. Мне бы тогда Его Величество голову лично отсек. Утрирую, конечно, но приятного было бы мало.

— Что тебя не устраивает, Линар? Девушка красива, послушна и очень гибкая — в самый раз для твоей затеи, — Я недовольно вскинула бровь и вышла из своего укрытия.

— Да она хохотала как ненормальная в процессе хм... постановки жаркой ночи с наследником.

— Ты хотел актрису, которая навсегда исчезнет из твоей жизни после представления? Ты ее получил. Какие ко мне претензии? — развела руками, показывая, что затея была его. Я лишь исполнитель. Подневольный в этом деле человек .

— Так, вносим коррективы в мои планы. Подходят актрисы, танцовщицы, акробатки и даже женщины легкого поведения, но больше никаких клоунесс, комиков или укротительниц. Не хватало еще, чтоб меня плеткой по спине шибанули на прощание, — закончил Линар, наследник трона Зиреи. Он резко развернулся, не удостоив меня прощанием, и ушел в сторону своих покоев.

***

Воспоминания схлынули так же внезапно, как и появились, оставляя смутные образы и кучу вопросов. Его высочество был моим другом детства — это первое, что всплыло в голове. «Или просто начальством?» — вторая мысль, менее приятная.

Начальство? Тогда откуда появились дружелюбие и открытость в общении? Я запуталась. Это были воспоминания или просто бред уставшего изможденного разума?

На этой мысли холодная враждебная реальность нахлынула на меня морозным порывом метели.

— Эй, аналитик, — меня трясли за плечо, скидывая вонючую мешковину, которой я укрывалась, и своими действиями пускали морозный воздух под одежду. Ну как одежду? Скорее, подранное тряпье.

— Верни мешок на место, — грозно буркнула сквозь сон.

— У нас осложнения, и без тебя никак, — высказал причину грубого обращения со слабой мной связной.

— Милостивый Ватир, ты издеваешься? — я приподнялась с соломы. Мы больше не двигались. — Двое крепких мужчин не могут решить проблему без вмешательства слабой изможденной девушки?

— Не ерничай. Нам твой дар нужен, — просветили меня. — К тому же, не одна ты физически ослабла.

— От того, что ты меня разбудил, шанс выбраться живыми не увеличился, — объяснила прописные истины аналитика простому обывателю.

— Ты все еще ни бельмеса не видишь, — разочарованно выдохнул мой спаситель.

— Откуда такая невероятная догадка? - огрызнулась в ответ.

Меня изрядно бесило, что зрение так и не хотело возвращаться, а ведь прошла почти неделя с нашего пробега. Беспомощность угнетала. Она заставляла довериться незнакомцам, которые могли сделать мою судьбу гораздо трагичнее, недели она сложилась бы в Индигоре.

— Потому что сейчас мы подошли к подножию северных гор. Будь ты зрячей, уже выдала бы тираду о великолепии природы или упавших шансах на спасение, — совершенно точно описал мою возможную реакцию мужчина.

Он меня настолько знает?

— Сейчас у нас есть выбор: идти в горы или через перевал. А если этой переменной ты не видишь, то и дар твой нам не поможет, — теперь в его голосе проскользнуло раздражение.

Еще бы! Целый аналитик в твоём распоряжении, а использовать его силу ты не можешь.

Я приподнялась, села и скрестила ноги перед собой. Наклон головы вправо — хруст, влево, очередной хруст. Пару круговых движений плечами назад и вперёд. Разминка наше все! Комфорт тела передается разуму. Я еще несколько раз потянулась и потребовала от притихшего Лерея:

— Опиши мне весь ландшафт. И смотри, не упусти даже маленького камешка или скалы. В моём деле важна каждая мелочь, — я потрясла руками и приготовилась использовать свою самую сильную сторону, которая часто помогала мне быть лучшим аналитиком на всем материке, а, может, и за его пределами — фантазию.

— Горный хребет большой протяженности, — начал бывший сосед по камере, выдержав перед этим паузу. Явно осматривался и думал, как преподнести информацию наиболее точно.

— Высота в среднем около двух километров.

— Ого! — я не удержалась и присвистнула. — Это как же далеко на севере мы очутились, что нашим препятствием стали клыки Ротанга?

Вопрос обоснован, так как Индигор находиться южнее гор Ротанга, самых далеко рвущихся в небо и почти непроходимых. Клыки — самые высокие точки этого хребта. Обойти не получиться, протяженность гор более тысячи километров. Так как мы попали по ту сторону этой каменной стены, когда еще неделю назад были с другой?

— Мы ушли от преследования на северо-восток. Никому в голову не придет, что ослабленные узники сунутся за хребет в надежде пройти через него на юго-восток. Маневр хорош, если ты не один и сохранил силы, — я кожей почувствовала, как вор пожимает плечами, намекая, что это был единственный выход.

— Разумно, — похвалила связного, — но, увы, для нас смертельно.

Дар четко помахал продолговатым бубликом, показывая нулевые шансы на спасение.

— Я же еще не описал тебе местность, — разозлился собеседник.

Ещё бы. Мало кто останется спокойным, зная наверняка, что без пары дней как труп. Мои прогнозы не ошибаются. Именно это больше всего и нервировало моих похитителей.

— В этом нет необходимости. Горы Ротанга втроем, без хорошего запаса еды, одежды и снаряжения не пройти, — легко выдала умозаключения своего дара. К чему скрывать.

— Ты мне дашь договорить или ляжешь на снег в ожидании смер-рти?

Кажется, я его вконец разозлила. Мой личный рекорд. Будучи слепой, я еще никого не выводила из себя так быстро. А учитывая, что ослепла я впервые, то рекорд весьма сомнительный, но приятный.

— Валяй, внимательно слушаю, — по-королевски махнув рукой, позволила мужчине продолжить. Грудной рык был усладой для моих ушей.

Конечно, глупо злить своих спасителей, или похитителей, с этим я еще не определилась, но это было единственным способом узнать о моих попутчиках чуточку больше. В гневе мы честны. Ложь просто не успевает сформироваться. На это и был расчет.

— Между двух пик зияет перевал, припорошенный снегом. Путь открыт и не ухабист, — уже гораздо спокойнее закончил описание местности Лерей.

А не так прост мой бывший сосед.

— Угу, перевал Лараз славится своими подземными карманами, скрытыми под снегом. Или кости переломаем, испуская дух долго и мучительно, или сразу помрем. Второй вариант лучше, но менее вероятен, — мигом спустила с небес на землю этого стратега. Говорила все еще с превосходством, продолжая прощупывать почву. Мне нужны были их истинные эмоции! И если я не могла видеть их невербальное выражение, то оставалось только злить мужчин.

— Тогда лезем через вершину, — сквозь зубы прошипел мой спаситель.

— Ты прав, отвесная скала, покрытая льдом и снегом, да без снаряжения более быстрый способ покончить с собой, — продолжала выводить из себя связного.

— А дар твой на что?! — наорал на меня Лерей, обдав теплым дыханием лицо.

— Не могу пропустить через дар то, чего не вижу, — объяснила его же выводы, сделанные минуту назад.

— Значит, представишь, — тихо, но крайне зло выдохнул мужчина прямо возле моего носа. Если бы я решила наклониться хоть на сантиметр вперед, уверена, уткнулась бы в его губы. Или зубы, что вероятнее, в его-то настроении.

Странно, что наш извозчик до сих пор молчал и никак не комментировал действия своего напарника или мои. Оглох он там, что-ли?

— Идем через Лараз. Я буду твоими глазами, — чужие теплые пальцы легли мне на закрытые веки, слегка надавили и исчезли так же внезапно, как и появились.

От последних слов вора стало как-то не по себе.

— Дин, вставай. Весь разбор полетов пропустил, — голос раздался недалеко от меня, после чего телега закачалась.

— Вы так орали, что даже при большом желании я бы не пропустил вашу перепалку, - сонно прохрипел второй спаситель.

Так он спал! Вот счастливый.

Глава 1 Часть 4

«Вероятность пройти живыми через перевал равна пяти процентам,» — твердил дар в моей голове.

И это радовало. Полчаса назад было четыре десятых процента.

— Слева небольшая насыпь снега. Похоже, сыплется с выступа.

Лерей сидел на телеге вместе со мной и описывал все, что видел, а я строила общую картинку из его довольно подробного рассказа. Стоило мне в полной мере представить картинку в голове, и дар тут же выдавал вероятности и оптимальный путь для прохождения того или иного участка перевала. Иногда мой бывший сосед через камеру не мог в точности описать все словами и тогда приходилось прибегать в осязанию. Нет, я не слазила с телеги и не щупала землю, просто Лерей брал мою ладонь и рисовал пальцем по внутренней стороне. Один раз руки до запястья не хватило, чтобы представить масштаб проблемы, и связной перешел на спину. Стоит ли говорить, что через одежду мало что можно было различить. Я еще долго не могла прийти в себя от осторожных, но смелых пальцев мужчины, что скользили под моими одеждами по голой коже. Сложно было описать всю гамму чувств, которую я испытывала. Это и странное оцепенение, и волнение, и даже удовольствие, которое я никак не ожидала испытать.

— Так, Дин, сверни к насыпи, — мгновенно скомандовала я, как только оценила ситуацию, — почти семьдесят процентов, что скрытые провалы в почве не выдержали бы увеличения веса в одной точке в два раза. Наст попросту должен был обвалиться…

— А раз не обвалился, значит, там твердая земля, - закончил за меня новоиспеченный путеводитель. Дин, на удивление, вел себя очень покладисто.

— Именно. Продолжай.

— Прямо перед нами голая почва, снегом не занесена.

— Объезжаем. Не известно, почему снег тает в том месте. Вероятность попасть в какую-то очередную ловушку матушки природы просто зашкаливает, — я начала нервно поглаживать колени.

— Дальше дорога петляет. Снежный покров не тронут, — очередное описание и тишина в ожидании моего решения.

— Как петляет? — это было важно.

Лерей не стал объяснять словами или рисовать на ладони, он отодвинул край моей подранной рубахи, предварительно завернув мешковину в сторону, и запустил под нее руку. Пальцы коснулись поясницы, слегка надавили на кожу, а потом вся ладонь прошлась вдоль позвоночника вверх, будто имела право на подобные смелые прикосновения. Будь я проклята, но эти действия содержали особый смысл и имели определенную цель, и это не способ передать особенности ландшафта.

— Я достаточно подробно передал информацию? — со странным придыханием произнес Лерей, склонившись к моему уху. При этом его грудь плотно прилегла к моей спине.

— Вполне, кха-кха! — я глотнула морозного воздуха от неожиданности и закашлялась. Пора было это прекращать. — Только в следующий раз используй ладонь, спина уже закоченела от холода.

— Куда? — в нетерпении спросил Дин.

— Идем прямо, — по всей вероятности неожиданностей не должно было быть, но я же перестраховщик. — На всякий случай держимся края. Еще раз опиши, как петляет дорога.

Ответом мене была тишина.

— Лер? — он там уснул что ли?

— Я думаю, — наконец, откликнулся мужчина. — Дай руку.

Я замерла. После такого интимного обращения с моей спиной не хотелось давать мужчине даже руку. Однако связной не намерен был ждать, схватил мою ладонь и положил себе, похоже, на бедро выше колена.

— Я буду рисовать на внутренней стороне, а ты постарайся понять, — и мне разомкнули кулак, отгибая мои тонкие пальчики.

Я не сопротивлялась. Так намного проще понять все вихляния пути. Другое дело, что я уже очень давно не чувствовала таких аккуратных прикосновений к своей коже, и это неимоверно отвлекало. Он снова перешел к слишком интимным прикосновения, на этот раз добравшись аж до плеча. По всему телу побежали мурашки, а кожу, где ее касался Лерей, жгло, но далеко не от холода.

Приятно, демон возьми!

— Меня немного напрягает, что наст идеально ровный везде, кроме узких полос у скал, — высказал свои опасения мой спаситель.

Я быстро переключилась на анализ данных, чтобы избежать мыслей о собственной реакции на чужие прикосновения.

— А что у скал? — слова мужчины насторожили меня.

— Там целые сугробы, неровные и грязные, — напряженно ответил связной.

— Назад! — закричала, что есть мочи.

Но было поздно. Хоть лошадь и шла почти по краю, это нас не спасло. То, что описал Лер, говорило только об одном: под этим снежным настилом была яма. Она была настолько большая, что занимала все пространство между скал. Видимо, недавно ледяная пленка не выдержала вес снега и обвалилась. Со временем поверхность снова замело, тогда как сугробы по краям никуда не делись, только выросли.

И вот результат. Из-за упущения этого немаловажного факта наша кобыла съезжала по проломленной наледи прямо в объятья бездны.

— Какой угол наклона? — быстро сориентировалась я. В критический момент во мне всегда побеждает холодный разум. Статус воина первой руки дают не за красивые глазки.

— Что? - растерялся Лер, не зная, чем помочь животному.

А помогать было необходимо. Мало того, что без кобылки нам на своих двоих идти пришлось бы, а на мне были тряпичные ободранные тапки вместо нормальной обуви, так еще лошадь нас за собой на тот свет могла утащить, если бы вовремя не слезли.

И мы слезли, а вот Дин уже не смог. Отпусти он повод, и кобыла сорвалась бы вниз. Нужно было срочно что-то делать. Точно расчитать все моменты могла лишь я. Однако загвоздка состояла в том, что перед глазами все плыло. Была возможность вернуть зрение до приемлемого уровня, но последствия у этого способа были тяжелые. Я его держала при себе на крайний случай. И он наступил.

Я наугад выбросила руку вперед, и сразу нащупала мужчину. Одним движением я захватила ворот рубашки Лерея в кулак так, чтобы он не смог вырваться, и дернула связного на себя.

— Что ты творишь? - опешил вор.

— Заткнись и не дергайся, — рявкнула прямо в лицо. Для церемоний и объяснений не было времени.

Через секунду мои губы коснулись чего-то мягкого, но явно не того, что я искала. Плюнув на нежность, схватила мужское лицо руками, как орел добычу, и ощупала его. Найдя рот, тут же впилась в него. Не знаю, как себя чувствовал Лер, но я была просто в эйфории. Энергия бесперебойным мощным протоком потекла внутрь меня прямо из источника. Да такая мощная, что закружилась голова. Пара секунд, и мир дрогнул, возвращая четкие грани.

Я так же резко оттолкнула обмякшее тело от себя, как до этого притянула, и, почувствовав прилив сил, бросилась вперёд, анализируя ситуацию на ходу.

Наклон тридцать семь градусов. Вероятность падения стопроцентная, но если оттолкнуть скользящее в черноту провала животное, есть тридцать процентов успешного спасения нашей тяглой силы.

Разбегаюсь на сколько позволяет восстановленная энергия, достигаю обрыва и со всей возможной мощью своего тела отталкиваюсь от края в сторону кобылы. Удар всем телом ровно по диагонали и животное отбрасывает к самой стене скалы. Врезалась я боком, поэтому стоило только перевернуться на живот и отползти от опасно завывающей пустоты под ногами, как моя душа была в безопасности. Лошадь осталась в живых.

Вставать не хотелось, но снег был холодным и таял от испускаемого моим телом тепла, а промочить единственную одежду не входило в мои планы. Пришлось подняться. Кое-как перевела дух и направилась в сторону валяющегося без движения Лера.

Как я и говорила, последствия мерзопакостные. Для моей жертвы.

Губы растянулись в злорадной улыбке. Ни одной мне пришлось почувствовать себя беспомощной. Тем временем обездвиженное тело слегка дернулось, а из мужского горла раздался отчаянный рев:

— Ты меня выпила! — голосил связной. Под конец даже опустился до оскорблений. — Стерва!

— Процент нашей смерти был... — договорить мне не дали.

— Стопроцентная стерва! — неистовствовал в своей беспомощности Лер.

Было у меня желание помочь ему подняться. Было, но испарилось.

Пусть Дин с ним мается.

Глава 2 Передышка

Риз — маленькое королевство на севере материка. Его жители, это малочисленные расы, которые объединились на одной территории, давая защиту друг другу. По отдельности их поселения вечно подвергались нападениям и становились жертвами мародеров. Теперь же достаточно редкие существа объединились в одну страну, создали свою армию, законы и политический уклад. На данный момент Ризом правит элементаль земли. Хороший король, он вывел страну на новый уровень. Его Величество, правитель Парон, укоренил свою власть на политической арене, как древо врастает глубоко в землю и корнями обеспечивает себе стойкость. Не зря Риз называют северным древом торговли. Расы, населяющие его, предоставляют настолько разнообразные услуги и товары, что это королевство, с некоторых пор, купается в благополучии.

Деревенька в низине, под названием Виша, встретила нас вечерними сумерками и радушно распахнутыми вратами трактира. Местные косились весьма настороженно, но даже таких оборванцев как мы приняли с распростертыми объятиями.

Всё же они дают укрытие всем угнетенным и вымирающим расам, что просят покровительства и согласны стать гражданами Риза. Но если кто-то не собирается следовать законам королевства и становится его подданным, то продолжит быть вымирающим видом без своего угла в мире.

— Ох, как же вы так? Ох, кто же вас так? – причитал материализованный дух-защитник, бывший когда-то упитанной женщиной средних лет. Ее расовая принадлежность осталась для меня загадкой.

— Ну ничего-ничего! Сейчас отмоем, сейчас откормим. Всё хорошо будет.

Она затянула меня с Лереем прямо в купальню, и ее явно не волновало, что мы разного пола. Дин же, везунчик, остался расседлывать нашу кобылку, и это спасло его от излишне сердобольного духа.

— Раздевайтесь скорее, вода остывает! — и призрачные, но не бесплотные сильные руки начали с усилием стягивать с моего продрогшего тела рваное, кое-где промерзшее насквозь тряпье.

— Тихо-тихо, - с остервенением начала отталкивать пухлые ладони от своего тела, — я свои телеса не подписывалась демонстрировать всяким мужланам!

Выразительный взгляд в сторону связного не подействовал, поэтому я развернула женщину лицом к Лерею и ткнула в него пальцем. Тут-то и опомнился дух.

— О, покровитель умерших Охн, куда я смотрела! — запричитала умершая и взашей начала выпихивать Лерея из купальни, ошарашенного то ли моим полуголым видом, то ли таким бесцеремонным обращением.

— А вы, молодой человек, выпейте пока травяного настоя. Девушка надолго. Но не спать! Вы следующий! - погрозив пухлым пальчиком, женщина снова нырнула в нутро купален.

Уют и чистота были очень важным аспектом жизни восстановленных духов, хранителей домов. Лучше повиноваться их правилам, если мы хотели остаться.

— Как звать тебя, дитя? – складывая ошметки одежды в аккуратную кучку, спросила дух-защитник.

— Нея, госпожа.

— Зови меня Берт. Я хоть и заведую всей этой богадельней, но хозяйка не я.

Дух взяла что-то с полки, повернулась ко мне лицом и откупорила несколько странных бутылочек. На нее тут же из каждой пыхнуло дымком разного цвета. Женщина принюхалась, отобрала из трех две и вылила половину содержимого одного флакона в бассейн, что побольше, а жидкость второго отправилась в емкость поменьше.

— Иди сюда, Нея. В начале основная купальня, — дух указала на бассейн, — потом маленькая на выходе, закрепляющая.

«Маленькая ванна», в два раза больше обычной, была той самой закрепляющей. Постаралась не показывать своего удивления. Не ожидала увидеть такие роскошные купальни в обычной деревне. Да Риз и правда процветает!

— Спасибо, — я направилась к воде.

— Окунись и выходи. Я натру тебя специальным настоем от простуды.

Похоже, меня не собирались оставлять одну в купальнях, а наоборот, провести целую лечебную процедуру. Конечно, дух не обязана была все это делать, тем более для нас, голодранцев, ведь мы не клиенты, но таков порядок в этом королевстве. Здесь никогда не отказывали в помощи. Да, нам открыли только одну купальню, но это было неслыханной щедростью по меркам Зиреи. Стало даже немного грустно.

— Берт, простите за нескромный вопрос: вы переселенка?

Рука умершей, растирающая меня настоем, на секунду замерла без движения, но после так же уверенно двинулась дальше по коже.

— Да, деточка, — через минуту она всё-таки мне ответила, — и слава Охну, что смогла вырваться из того ужасного места.

Не сомневаюсь, что место ее прошлого пребывания было просто кошмаром наяву.

Для создания духа-защитника раньше использовали живое существо, будущего смертника. В фундамент здания заливали кровь жертвы и проводили специальный ритуал. Приговоренный к такой участи должен был быть жив после обескровлевания и убит владельцем будущего дома в день новолуния. После постройки здания дух мертвого притягивался к камню и становился защитником крова собственного убийцы. Кровавый и бесчеловечные способ защитить свой дом. Этот ритуал давно запрещен почти на всей территории материка, однако ужасное прошлое создало слишком много духов защитников, несчастных и обреченных на рабское влачение своей загробной жизни.

Такие, как Берт – везунчики. Нашелся добрый, могущественный маг, который провел обратный ритуал, отвязав дух от места, взял кусок камня бывшего пристанища несчастного и построил на нём другое здание, дав защитнику свободу и новое место жительства.

Теперь Берт счастливая обладательница собственного трактира и купален. Конечно, она выполняет поручения владельца здания, который построил его за свои деньги, но думается мне, она здесь далеко не невольница, а счастливая управляющяя, которая ведет дела сама. Владелец только получает прибыль, не вмешиваясь в процесс. Maг явно заработал кругленькую сумму на продаже духа-защитника, но даже так я считала такой способ заработка намного благороднее, чем те делишки, которыми не брезгуют остальные маги.

— Ну, вот и всё, Нея. Теперь отмокай в малой купальне, — и умершая проскользнула прямо сквозь стену.

Ранее ей пришлось воспользоваться дверью, поскольку я и связной через стены ходить не умели. Больше ей ничто не мешало просачиваться сквозь предметы.

Я не стала перечить женщине, и с удовольствием откинулась на бортик ванной. Даже прикрыла глаза от охватившей меня умиротворенности.

— Чуть не забыла! — прямо передо мной из стены вылезла голова духа, с дежурной улыбкой на лице. От неожиданности я по макушку ушла под воду, чуть не захлебнувшись.

Нельзя же так пугать!

— Правильно, девочка! Пускай и волосы лечебной водой пропитаются, — похвалила меня женщина. Она явно не считала свое появление отдельно от всего тела чем-то из ряда вон выходящим. Я бы поспорила с этим, но не стала вступать в дискуссию.

— Так чего я, собственно, вернулась. Полотенце на лавке в предбаннике, а ужин уже ждет в печи, чтобы не остыл, пока ты здесь приводишь в порядок свои перышки. Платьице я тебе через пять минут поднесу к полотенцу. Отдыхай, — и дух-защитник исчезла так же внезапно, как и появилась.

Странная она, даже на фоне моего небогатого опыта общения с возрожденными духами. Последним был старик Руфус, дух моего рода. Вот только он добровольно пошел в духи-защитники. Такое часто раньше практиковалось в родовых поместьях. Когда кто-нибудь из рода находился при смерти, он мог дать согласие на становление духом-защитником, и глава рода убивал его собственноручно. Однако это достаточно редкий ритуал, поскольку новые поместья и родовые замки строились не так часто, а духу рода нужно было свободное от других возрожденных пристанище.

Одним из таких умерших является Руфус, мой двоюродный семь раз прадедушка. Он охраняет родовое поместье Загорных, где я его единственная хозяйка. Была хозяйкой. Скорее всего, моя фамилия уже давным-давно покоится среди списков обычных граждан, а мое имя на плакатах со словами "Разыскивается предатель Зиреи". Печально и отчего-то очень больно. В груди занозой засели обида и непонимание.

Как такое могло со мной произойти? На предательство я могла пойти, только если меня предали первой. Как мог король и Линар так со мной поступить?

Соленая капля лечебного настоя стекла к подбородку и сорвалась в полет к первоисточнику. Шлеп. Пошли круги по неподвижной до сих пор воде. Ведь я замерла без движения, охваченная печальными мыслями. Круги дошли до бортов ванны и легли на обратный путь. Как и все в этом мире, любое действие возвращается к источнику во сто крат сильнее. Будь то зло или благо, разницы нет.

***

— Нея, ну ты и слабачка! А еще из семьи военных, - подначивал меня очень высокий брюнет со стальными глазами. Я даже в сапогах упиралась ему носом в подмышку.

— Я, фу-у-у... Я не устала, кха-кха!

— Ага, именно поэтому ты сипишь, как старушка, — продолжил насмехаться парень.

— Я не сиплю, — попыталась возмутиться, но меня вновь скрутило от боли в боку, и я согнулась пополам, видя перед собой только мыски мужских сапогов.

— Да ты на ногах еле стоишь, великая воительница, - парень всё также нависал надо мной, загораживая солнце своей массивной фигурой.

— Я добегу этот чертов круг! Ху-у-у...

— Загорная, ты быстрее кони двинешь, чем пройдешь еще хотя бы пару метров, — орал инструктор по физической нагрузке. — Варловый! Отведи свою непутевую подругу до казарм. А тебе, кадет, стыдно должно быть. На вечерней тренировке плюс один круг. Всё, свободны!

— Да, Неечка, непутевая из тебя воительница. И почему у Загорных одни девчонки? — не переставал подначивать Линар, перекидывая мою руку себе через голову и придерживая меня за талию.

— Твой отец наверняка был в отчаянии, когда ему пришлось отдавать старшенькую в кадетский корпус. Как-никак династию военных прерывать нельзя, — от сладкого голоса наследника трона хотелось взвыть, но даже на такую мелочь сил не осталось.

— Ты когда-нибудь заткнешься, Варловый? — прохрипела, преодолевая болезненное першение в горле. Это все, на что меня хватило.

Линар специально издевался, подстегивал меня, чтобы я все-таки осилила этот круг, а когда понял, что не смогу, помог преодолеть расстояние до казарм. Однако, несмотря на благие намерения, он жутко меня раздражал.

— Эй! Я, между прочим, кронпринц, — наигранно возмутился парень, при этом распрямляя слегка согнутую спину. Вроде как, не гоже королевским отпрыскам спину гнуть.

От этих манипуляций я и вовсе повисла на шее у Линара, как тряпичная кукла. Он же огромный, косая сажень в плечах. Выше на полголовы даже самых рослых в академии.

— Если уж решил оторвать меня от земли, то неси как следует, — возмутилась я, нагло обхватив принца руками за шею, а ногами за талию.

Парень посмотрел на меня с хитрым выражением лица, после чего положил руки на мои бока, оторвал от себя, как шкодливого котенка, и одним движением закинул на плечо. Другого и не ожидала.

Я не кисейная барышня, а будущий воин. И это кадетский корпус, а не пансион для благородных девиц. Будь у меня брат, был бы пансион, а так, увы.

— Вечером пойдешь сама.

Для меня слова Линара прозвучали как угроза.

— Ы-ы-ы, — я завыла на одной ноте, напрочь вымотанная.

— Ну или поползешь, — уже со здоровым сомнением продолжил парень. — На четвереньках.

— А если на животе? — с надеждой спросила мощную спину и перекатывающиеся при ходьбе стальные мышцы.

— На животе? — переспросили сверху. Даже шаг замедлился. — Тогда, так и быть, донесу, но только до казарм. В комнату гусеничкой и сама доскачешь.

И на этих словах на нас опустился мрак казарм.

***

Какие приятные воспоминания. Тогда все было так просто. Не было ответственности за целую страну, никто не требовал от нас невозможного. Не было предательства. Не существовало шпионки Цинеи Загорной, которая связала свою судьбу с ящерами. Не было наследника трона. Были тренировки, пьянки, учения и безмятежные будни двух друзей с великой судьбой, которую им пророчили с детства. Надежды, что оправдались лишь наполовину. Дружба, что была разрушена кем-то из нас. Кем же?

Глава 2 Часть 2

Я достаточно долго предавалась душевным переживаниям, чтобы вода остыла, и моя кожа покрылась характерными морщинами. Дальше сидеть в закрепляющей ванне не было смысла, да и желания тоже. Я медленно и неуклюже вытащила своё размякшее от тепла и магических настоек тело из воды, ощущая неприятную прохладу купален. Далее шла задача одеться, но как же неприятна была мысль облачить себя в платье. Я не носила платьев с самого поступления в кадетский корпус. Это было неудобно, и я быстро отвыкла. А когда продолжила обучение в военной академии, мысли о женской одежде и вовсе улетучились. Даже на приемах его величества короля Дажира Варлового мне позволяли поддевать штаны под шикарно расшитые амазонки из дорогих тканей.

Да, дорогие, да, украшенные, но это были штаны! А тут пытались перекроить всю мою натуру. Не бывать этому!

Голой ходить было глупо и чревато, к тому же, холодно. Значит, нужно было найти другую одежду и быстро. Загвоздка состояла лишь в одном: выходить в полотенце из купален и искать благодетеля среди посетителей или разжиться тряпьем прямо там. Решение я приняла мгновенно, тем более, что дар меня поддержал. Девяносто три процента успеха. Семь процентов остались на тот случай если одежда на меня вообще не сядет. Размер точно был больше моего, но все мог испортить фасон. И все равно вероятность успеха меня радовала. Я оглядела предбанник, слева притаилась совершенно незаметная на первый, да и на второй взгляд дверь. Она сливалась с деревянной стеной полностью, будто была ее продолжением. Вот туда я и навострила свои стопы, предварительно захватив платье, сапожки с бельем и верх, что милостиво купил по дороге сюда Дин. Перевернуть табличку у входа в купальни я тоже не забыла. Теперь там значилось «Свободно». Больше ничто не мешало другим постояльцам посетить купальни.

Тихо притворив за собой дверь, я осмотрелась. Ну что ж, вполне ожидаемо, что это была уборная. Стоит признаться, огромная уборная с кучей средств гигиены и разных приспособлений.

Но больше всего меня заинтересовало не это, а большое зеркало в пол, что висело в углу комнаты и визуально увеличивало ее. Пространство вокруг него пустовало с какой-то целью. Точнее, с целью покрасоваться и быть единственным, что отражается в зеркальной глади. В двух словах, уборная для самовлюбленных. Но как бы странно это ни звучало, меня шокировала не обстановка, а именно отражение. Мое отражение. Я была блондинкой!

Милостивый Ватир! Да я брюнетка до мозга костей! Пусть крашенная и ненатуральная, но по духу брюнетка. Кто посмел вернуть мой естественный цвет?! Чьи руки мне вырвать и засунуть туда, где темно и тесно?!

Еще в академии издевки и снисходительные взгляды преподавателей привели меня к решению навсегда скрыть этот золотой секрет моей внешности. Скажете, глупость, но отношение ко мне поменялось мгновенно, и этот факт не изменить. Неужели какие-то злостные манипуляции со мной, с моими мыслями и моим телом вернули волосам первоначальный вид. Мало им было украденного месяца моей жизни, они решили оставить еще и отпечаток своего вмешательства на моей внешности.

Как заклеймили, ей Ватиру!

Быстро надев нижнее белье и закинув ненавистное платье в угол уборной, пусть уборщица примет за тряпку, ему там самое место, я настороженно начала оглядывать свои слегка вьющиеся волосы. Подняла их у корней, всё тот же золотой оттенок. Пропустила сквозь пальцы, мягкие, будто не знавшие никогда краски. Повернулась спиной к зеркалу, перекинув волосы на левый бок, и стала рассматривать затылок, приподняв чуть пряди.

Перед мной в зеркале стояла натуральная золотистая блондинка с аккуратными, слегка вьющимися локонами. Они даже запутанными не были, учитывая длительное пребывание в Индигоре, валяние в снегу и отсутствие расчёски. Неужели настойки духа-защитника были настолько хороши? Верила я в это или не верила, но результат налицо — расчёска волосам не понадобится ещё долго.

И мне бы радоваться, да только этот ненавистный цвет вызывал чувство отвращения и, как ни странно, отупения. Наверное, я тоже стала слегка подвержена всеобщему мнению, что блондинки по определению не обладают высоким интеллектом и весьма посредственны во всем. Глупо, поскольку я была живым опровержением данного утверждения, но как же глубоко в меня въелось общественное мнение. Когда все считали, что я попала в кадетский корпус только благодаря положению отца, мне не единожды приходилось разбивать носы злословам, однако это не улучшало моего положения. Слишком яркая и красивая внешность никак не вязалась у людей с образом воина. Я больше напоминала невинный прекрасный цветок, который хочется защищать, а не орудие для защиты других. Отец изначально не хотел отпускать меня в кадетский корпус, даже устраивал скандалы. Поэтому мне было смешно, когда мои сослуживцы говорили о несуществующем блате в моем продвижении. Я и сама не рвалась строить карьеру мага-воина, но династию военных кто-то должен был продолжить. Иначе наш великий род просто угас бы. Никто не виноват, что милостивый Ватир не благословил моих родителей сыновьями. Однако это повлияло на мой выбор будущей карьеры. Я стала не только воином первой руки, но наследницей своего рода.

Фамилия, статус, положение в обществе, а также право передать одному из своих детей родовой титул, вот мои возможности. Только с получением военного звания я обзавелась возможностью передать своим потомкам Лихой дон — родовые земли, и прилагающееся к нему место в ближайшем окружении королевской семьи.

Титул давно стал моим — воин первой руки короны Зиреи, аналитик Его Величества и глава тайного элитного спецотряда. Я та, что всегда подле короля. Была всегда подле короля. Я потеряла свое имя и право передать знаменитую фамилию потомкам, как и отписать им родовые территории. Увы, но земли наверняка отошли короне после моего предательства. Печальная правда этого мира.

Стремительный Ватир, как же я запуталась! В голове была мешанина, будто кто-то поменял местами все мои воспоминания и мысли. Мир, недавно столь привычный, заполненный любимой работой и близкими людьми, рухнул в один момент. И именно этот момент я не помнила.

Maг, один из самых сильных и с редчайшим даром, побежден собственным сознанием. Какой позор для воина моего уровня. Нас учили быть стойкими, сильными и ни при каких обстоятельствах не поддаваться психологическим пыткам. А потеря памяти говорит о слабости духа и низком уровне ментальный стойкости. Если простым языком, я спеклась. Как бы ни было неприятно это признавать, но факт остается фактом: нашелся маг, просто виртуоз в менталистике, который сделал из моего сознания кисель.

За всю свою карьеру я не встречала существ, способных сломать ментальные щиты воина первой руки, однако это произошло. Либо король привлёк кого-то извне, что весьма сомнительно, никто не хочет раскрывать своих тайн, тем более государственных, либо в этом вообще не участвовала Зирея. Тогда назревал вопрос, кто хозяйничал в моей голове как у себя дома? Ящеры или третья, никому неизвестная сторона?

Вопросов становилось все больше, ответов меньше, Но дар исправно служил мне, что повышало шансы добраться до истины.

Сомневалась я в своей измене, но пока решила оставить все так, как есть. Если меня подставили, то лучший способ получить информацию, это вытянуть ее из самих заговорщиков, то бишь сообщников Лерея. Вполне возможно, что я была двойным агентом, и по каким-то серьезным причинам миссия сорвалась. Если исходить из этой точки зрения, то тогда меня по прежнему считали предательницей и разыскивали по всему королевству.

Почему бы временно не побыть шпионкой. Пока я не выполнила задание, я все еще была нужна драконам, это давало небольшую гарантию безопасности. Лучше, чем ничего. Вот только чего я хотела добиться, связавшись с Роном?

Пока это не было важно. Вывод из моих размышлений все равно один: ждем развития событий и трясем связного на предмет информации. Зирея мой враг, драконы друзья.. Вероятность того, что меня казнят, как только схватят на некогда родной земле, была равна семидесяти пяти процентам. Для них я уже предатель, а в причинах решила разбираться по ходу дела.

Звук трения дерева о дерево и я дождалась свою жертву. Двери были смазаны, а потому петли не скрипели, но и этого глухого звука мне было достаточно. Берт отличная хозяйка, держит свои купальни и таверну в отличном состоянии.

— Ну что ты там копаешься, Дин? Заходи быстрее и закрывай дверь, — этот голос принадлежал Лерею. — Я хочу, наконец, смыть с себя всю тюремную грязь и нечистоты. Провонял казематами насквозь.

— Иду. Просто этот дух решила меня откормить как на убой, — отозвался мой второй спаситель и захлопнул дверь.

— Ещё бы! Какой ты бледненький! Какой ты худенький, — лепетал противным голосом связной, пародируя Берт. — Держи супчик, а вот тебе жаркое! И салатик возьми, и пирог. Я налила тебе чаек, а к нему всегда пирожки. Кушай-кушай, немощный, а то жалко смотреть на тебя.

Он так мастерски сыграл духа-защитника, что я не удержалась и начала смеяться. Хорошо, что вовремя закрыла рот рукой, а то гогот стоял бы знатный. Я бы многое отдала, чтобы присутствовать при этом разговоре. Берт действительно ещё тот уникум.

— Прекращай кривляться, и пойдем в купальни, — буркнул не разделявший нашего веселья извозчик.

Не пойму, чего он дуется? На самом деле высокий, худосочный и вечно бледный. По крайней мере, он был таким все время, что я его знаю. А чёрные лохмы и невыразительные карие глаза довершали образ обычного бедного парня без гроша за душой. Совершенно ясен порыв духа откормить и обогреть.

Другое дело Лерей. Понятия не имею, откуда Рон берет такой генофонд, но там было на что посмотреть. Как только я вспоминала касания пальцев связного, его ладони на моей пояснице, теплое дыхание возле шеи, мне становилось жарко. Стоило этому пикантному видению обрасти подробностями в виде облика вора, как начинали подкашиваться ноги. Никогда ранее не замечала за собой подобных реакций на мужчин. Что-то было не ладно с этим шатеном. Мало того, что его глаза часто казались мне желтыми, а никак не карими, так еще его энергия, которую я выпила при прохождении перевала, оказалась невероятно мощной.

— Не волнуйся, времени у нас предостаточно.

Голос связного прервал мои размышления, возвращая меня в уборную. По характерным звукам я сделала вывод, что мужчины уже начали принимать ванны, но не стали закрывать двери в предбанник. Это немного осложнило дело.

Что ж они такие неосторожные? Теперь ещё думай, как бы не попасться им на глаза, пока буду делать своё черное дело.

Я тихо приоткрыла дверь уборной и вышла из своего укрытия, оглядываясь по сторонам в поисках нужной мне добычи. Оная нашлась довольно быстро, как и ожидалось. На лавочке, прямо напротив купален, лежали два комплекта чистого мужского одеяния. Единственным препятствием между мной и удобной одеждой была открытая в купальни дверь.

Точно демон дёрнул их не закрыть эту троллью дверь! И что делать? Представляю себе картину: девица в нижнем белье крадется к лавке, хватает одежду и уносится в неизвестном направлении. Попахивает оккультизмом или психическим расстройством.

Около пятнадцати минут я ждала, пока мужчины, наконец, повернуться спинами к выходу. И чудо случилось, они встали к предбаннику спиной! Не теряя времени, рванула к одежде, схватила оба комплекта и уже собиралась выскочить вон из крыла купален, но вовремя сообразила в каком виде предстала бы перед посетителями. Женщина в одном нижнем белье произвела бы фурор в трактире. Пришлось сделать шаг назад от выхода и вернуться в уборную. Слава Ватиру, двум спасителям было не до голой девицы, которая стащила их пожитки. Мужчины были заняты обсуждением , как они выразились, баб, и эта тема полностью завладела их вниманием.

Ничего, сейчас одна "баба" отомстит за весь свой род, оставив двух мудрых мужчин в их естественном, ничем не приукрашенном виде.

Как оказалось, дар не зря дал семь процентов на провал. Одежда Лера висела на мне мешком и штанины волочились по полу. Парень явно мускулистый, широкоплечий и узкобедрый, поскольку мои прекрасные нижние достоинства с большим усилием позволяли пуговицам на штанах застегнуться. Вот тебе и первое попадание в семь процентов. К счастью, Дин был настолько несграбным, что его одежду было очень просто подогнать под себя. Тут затянуть шнуровку рубахи, тут отпустить и, вуаля, я в приличных обтягивающих штанах и слегка подчеркивающей мои верхние прелести рубашке. Тёплый вязанный женский свитер, купленный ранее Дином, мне подошел так же, как и теплые колготы с полушубком. Верхняя одежда оказалась на овчинке, что несказанно обрадовало.

Теплая-а-а. Теперь и переживать о холодной зиме не придется.

Полностью одевшись, я мышкой юркнула прочь из купален к своей долгожданной трапезе, предварительно подобрав брошенное в угол платье и аккуратно положив его на место мужской одежды. Ее я всю забрала, даже вещи связного. В этом не было никакого сокрального смысла, просто маленькая месть за весь поруганный женский род и меня в частности. На третьем пирожке и второй кружке ароматного чая купальни сотряс крик бешенства.

— Платье! Она оставила нам ПЛАТЬЕ! Стерва!

Какие звуки! Ласкают мой слух лучше изысканных мелодий.

А разговор продолжился. Печальный голос Дина из приоткрытой двери, ведущей в таверну, пояснил:

— Причем одно на двоих, друг, — тяжелый вздох.

А нечего было меня втравливать в свою игру. Пусть дар молчал, но я интуитивно чувствовала что-то неладное. Это не объяснить, можно только почувствовать.

Я — аналитик с отличной памятью, пусть и с небольшими пробелами с недавних пор, но целеустремленная и с хорошим чувством юмора, не собиралась относиться хорошо к тем, кто говорил гадости обо мне за спиной.

Теперь играем по моим правилам.

— Резать его, что ли? Жалко, красивое, — расстроенно пробормотал Дин.

— Вокруг бедер еще обмотай, эстет, блин! – негодовал Лер, переходя на грозное рычание.

А жизнь-то налаживалась. Я улыбнулась и слизнула черничное варенье с подбородка.

Глава 2 Часть 3

Дожидаться разгневанных товарищей я, естественно, не стала. Когда еще придется погостить в таком необычном королевстве. Вот я и решила прогуляться по улочкам деревеньки, пока окончательно не стемнело. Мысли в голове блуждали самые разные, но одна всё никак не хотела уходить. Мой разум терзала история. И не простая. Это была история сотворения всех рас.

Проходя мимо занесённых снегом крыш и усыпанных им же подоконников деревянных домов, из окон которых лился тусклый свет свеч и масляных ламп, я мысленно прокручивала в голове легенду, что точно наполовину была былью.

Ступая по скрипящим сугробам, засыпавшим все дорожки, что здесь расчищались только ногами прохожих, я продолжала витать где-то далеко в прошлом. Сводилось в моей голове всё к одному: после создания нашего мира, мира Лот, его населяла всего одна раса. До ужаса примитивная и обремененная только дикими животными инстинктами. Так и жил бы наш мир без расового разнообразия, если бы на него не пришли наллы. По легенде это древняя раса существ, что могли менять будущее, прошлое и настоящее, менять судьбу, как свою, так и чужую. Как выглядели эти чудесные существа, или, возможно, боги, не знает никто, а те, кто видел, давно мертвы.

Не знаю, что стукнуло в голову этим наллам, но они решили заселить мир разумными существами. И сделали они это очень правильно, с точки зрения морали. Вместо того, чтобы вершить геноцид над глупыми аборигенами и заселить Лот с нуля, боги решили проблему по-другому. Они создали восемь мощнейших артефактов и отдали их восьми разным племенам. Я не имею понятия, как происходили метаморфозы, но на протяжении тысячи лет наши предки менялись, всё больше отдаляясь друг от друга и приобретая собственные видовые отличия. Так появились основные восемь рас: люди, демоны, гномы, тролли, орки, вампиры, оборотни и драконы. Остальные малочисленные существа приобрели свои особенности, кочуя с одной местности в другую. На них воздействовал больше, чем один артефакт, и это повлияло на их дальнейшее развитие. Отсюда пошли гоблины, дриады, элементали, эльфы и остальные мигрирующие расы. Сейчас их приютило королевство Риз, но далеко не всех.

Помимо живых существ, артефакты повлияли и на саму природу мира, его нутро и магическое естество, меняя все законы. Появилась нежить, жители Лот обрели магию, а с ней и веру. Налл, который дал одному из племен артефакт, автоматически становился богом. Потому у каждой расы есть свой покровитель, к которому взывают, молятся и боготворят. Налла, давшего людям артефакт исключительной магии, звали Ватир. Он покровитель воинов и магов и наш единственный и неоспоримый духовный лидер. Благодаря этому наллу люди обрели магические способности, кардинально отличающиеся от сил остальных рас. Например, только люди могут быть магами металла, стекла, разума, вероятности, погоды, проницательности, ловкости, везения, целительства и так далее. Наша магия настолько разнообразна, что до сих пор не известны все виды людских способностей. Правда, часть людей из-за слабых способностей к магии и тяжелой жизни отделилась от Зиреи и решила основать свое государство. Но они вынуждены были переселиться на второй материк – Зула, ибо, в противном случае, разразилась бы кровавая война.

Власти легко отпустили мятежников, но не собирались терпеть конкуренцию рядом с собой, поэтому изгнали их с Дриза, нашего материка. Воевать отщепенцы не стали, а с легким сердцем покинули родные земли в поисках лучшей жизни. Так появилось королевство Шангес, где люди без постоянного воздействия артефакта почти полностью утратили магию. Те, кто сохранил ее крупицы, решили развить свои способности и основали орден серых, что защищал людей от остальных, более сильных рас. Но были и те, кто ударился в религию, создал единого бога, Всевышнего, не признавая существование остальных, и назвались они орденом света.

С течением времени мы потеряли возможность пристально следить за соседями, так как они окрепли и развили свою систему защиты от шпионажа, но кое-что нам все же удалось узнать. Орден света - фанатики, но многочисленные и оттого опасные. Обычным существам, не превышающим средний уровень силы, стоит их опасаться,но не более. Однако лидеры этого ордена весьма одарены и могут принести не мало хлопот даже другим существам. Что же до серых, тут все туманно и расплывчато. То, что орден малочисленнее, чем их бывшие соотечественники, это факт. Вот только силы у них несоизмеримо выше. Это внушающее ужас объединение опасаются все расы. Не дай бог-покровитель, орден пошлет за тобой ловца или охотника. Это самый страшный кошмар, который только может случиться. Но если направили жнеца, пиши завещание, ты труп. С этими ребятами даже маги второй руки предпочитают не пересекаться. Конечно, орден серых редко забредал на другой материк, но и такое случалось.

Странно, что именно люди смогли создать в западных горах соседнего материка орден, приводящий в ужас всех существ мира Лот. Эти ребята ничем не отличаются от обычных людей, у них нет рогов, когтей или ядовитых клыков для устрашения. Тем не менее, их страшатся все. Разве что Зирея способна им противостоять, ведь мы изначально потомки одного рода. У нас один бог, артефакт и одна раса.

Я продолжила гулять по пустынным улочкам, наслаждаясь начавшимся снегопадом, и попутно вытаскивала из глубин разума историю всех существ нашего мира. Это было отличной зарядкой для моей расшалившейся памяти. И следующими вспомнились демоны и их бог Рах. Он подарил своим последователям артефакт чувств, что дает этой расе способности в области обоняния, осязания, зрения, вкуса, слуха, эмпатии и телепатии, а так же мгновенной телепортации на маленькие расстояния. Естественно, что каждый демон обладает способностями только в одном или двух этих направлениях. Королевство демонов, Сальши, находится на юго-востоке материка Зула и граничит с землями вампиров и оборотней. Они редко заплывали к нам.

Перейдем к вампирам. Что же я помню о них? Бог — Сиран. Артефакт — Пьющий жизни. Всего восемьдесят лет назад девять кланов признали единого Верховного и создали королевство Аш. Самый сильный после правящего рода — клан Сизого тумана. Все остальное тщательно утаивают.

Орки. Бог Адон, артефакт — Песнь души. Владеют шаманством и кочуют по степям. Мирные, если не ступать на их земли. Живут на юго-востоке нашего материка Дриз. С Зиреей граничат на участке малой протяженности, так как людские территории — это северное королевство.

Дальше у нас идут гномы. Их бога зовут Дорн, а артефакт – Недры земли. Он дал своему народу способность чувствовать минералы, полезные ископаемые, металлы и драгоценные камни сквозь толщу почвы и каменных пород. Оттого гномы обжили территорию на северо-западе, где растянулась гряда Хребет Дриза, что огибает почти половину материка по западному берегу. Назвались они просто — королевство гномов, и граничат с Зиреей на западе.

Седьмыми в моей памяти всплыли тролли. Замкнутая раса, которая уже давно не имеет королевства и живет на чужих территориях по чужим правилам. Им так проще. Вообще, весьма ленивый народ, учитывая, что их артефакт Мощь. Не заболей они праздностью, уже захватили бы Дриз и точили топоры на Зулу. Бога у них нет все по той же причине: на молитвы, обряды и восхваления нужно время, а у них его много, но не для этого. Ходил слух, что имя налла троллей – Жерн, но это не подтверждено древними записями. Если честно, я ему искренне сочувствую, поскольку постигла его самая страшная участь для богов — забвение.

И последняя основная раса нашего мира, это драконы. Бог-покровитель — Варс. А артефакт им достался весьма интересный — Пять стихий: вода, воздух, земля, огонь и дух. Они олицетворяют пять видов драконов и пять кланов. Пожалуй, у них самая протяженная по длине страна — империя Рон. Она тянется по всему южному побережью от восточного моря, до западных гор и имеет небольшую территорию на севере, оторванную от основных земель. Граничит со всеми королевствами на материке, кроме Риза, ведь это королевство иных рас соприкасается только с Зиреей и орочьими степями.

Вот я и припомнила всю историю вкратце. Только была еще одна важная деталь: артефактов было больше восьми. Остальные были не основными реликвиями, что видоизменяли первоначальных существ, а вспомогательными. Исконно за них шла борьба. Некоторые нашли своих хозяев, остальные же были утеряны, и за ними шла охота по сей день.

И тут меня осенило. Я встала как вкопанная на окраине деревни и невидяще уставилась на падающий крупными хлопьями снег.

И как я раньше упустила это из виду. Сейчас же дар разрывался предположениями и статистикой, но я его не слушала, а продолжала мыслить в выбранном направлении. Стоять на месте я не могла, меня всю трясло изнутри от догадки, поэтому я медленно направилась в сторону приграничного леса.

Ящеры пять лет назад лишились отвоеванного еще в древние времена артефакта Истины. Поговаривали, что его стащили демоны, в чем я убедилась лично, когда потрошила их караван с контрабандой. Там и обнаружилась драконья пропажа. Естественно, возвращать конфискат драконам никто не собирался. Выкрали не мы, и отследить артефакт не представлялось возможным. По крайней мере, наше вмешательство было недоказуемо. А дальше совет, решение спрятать артефакт на двадцать лет, чтобы его использование не привлекло внимание драконов, и мое задание сделать так, чтобы ни одна душа не знала, где находилась Истина.

И я справилась. О нахождении древней реликвии не знала даже я сама, так надежно она была сокрыта. И вот он вывод, вероятность которого выше шестидесяти процентов: драконы завербовали меня именно из-за артефакта и вытащили из Индигора по той же причине. Только я могу найти то, о местонахождении чего не знает ни одна душа, будь она мертвой или живой.

Дальше я не думала. И так все встало на свои места. Придет время, и Лерей сам расскажет обо всем. Ему незачем было знать, что я уже и сама догадалась. Теперь только спокойствие и неблизкое путешествие в Зирею, где меня с распростертыми решетками ждала камера, а, возможно, и петля виселицы с магическими оковами.

Глава 2 Часть 4

Я развернулась и пошла назад, так и не дойдя до еловой опушки. Проходя мимо разных торговых лавочек и магазинчиков, обратила внимание на богато украшенный домик со всеми известной надписью "Ломбард". Ну как пройти мимо такого подарка судьбы?

И я зашла внутрь. Там было достаточно свежо, но много теплее, чем на улице. Света было мало. Ярким пятном выделялся только стол для оценки товара. На нем стояло две лампы: одна магическая, другая масляная. Скупщик как раз оценивал одну из недавно прикупленных вещичек. Добротно одетый гоблин с явно выступающим откормленным брюшком обратил внимание на гостя и поспешно спрятал предмет изучения в один из ящичков стола, заперев его на ключ, прежде чем направиться за стойку.

— Ну, показывай, что там у тебя? — небрежно бросил мужчина.

Закономерно, что женщину, одетую как я, приняли за отчаявшуюся должницу, но на этот раз наметанный глаз профессионального пройдохи подвел хозяина ломбарда. Его посетила не просто представительница аристократии, но и высшего военного чина. У бедняги нее было и шанса.

— У меня есть то, что стоит больше, чем половина всего вашего богатства. Однако вы мне столько не дадите, — я облокотилась о стойку и проникновенно продолжила. — Где вам искать покупателя на столь дорогую вещь, если я не вернусь с выкупом?

Я пристально посмотрела в слегка округлившиеся глаза гоблина, но большей реакции от него не добилась. Хорошее самообладание.

— И что вы предлагаете, леди? — вмиг взял себя в руки пройдоха и включился в игру.

Значит, леди. Умный, это хорошо. Не станет делать не нужные мне глупости.

— Предлагаю пять сотен золотых и полгода отсрочки, за которые вы не сможете продать мой залог, — озвучила свои условия и убрала руки со стойки.

Гоблин коварно улыбнулся, но кто знает, может это его фирменная улыбка, и сказал то, что и должен был мужчина с хорошей деловой хваткой:

— Это интересное предложение, леди, но я должен для начала оценить вашу исключительную, в чем я не сомневаюсь, вещь.

О, да меня, как никак, бояться обидеть. Какой талантливый делец пропадает в такой глуши. Хотя, глядя на завалы драгоценностей и произведений искусства, пропащим его язык не поворачивается назвать.

— Конечно. Вы же не думали, что этот разговор чисто гипотетический, — и я потянулась к рубахе, медленно освобождая пуговицы от захвата тканью.

— Ни в коем разе, — поспешил вежливо ответить гоблин.

А я тем временем расстегнула одежду почти до пояса. Хорошо, что у меня имелось утепленная сорочка под рубахой.

— Лих ортен, — я провела кончиками пальцев по ложбинке меж грудей, касаясь того, что было еще недоступно взгляду со стороны.

Тут же воздух замерцал и явил ошарашенному дельцу древний родовой медальон, что всегда незримо обхватывал своей плетеной из трех тонких цепей косой мою шею. Его даже стражи Индигора и королевские артефакты не смогли обнаружить.

— О боги всех рас! Это же родовое оружие! — гоблин аж подскочил на своем высоком стуле, почти сверзившись с него на пол, но удержался пухлыми ручонками за стол. Он восхищался дивным зрелищем, как истинный ценитель. Было приятно.

— Нет, уважаемый...

— Господин Турн. Для вас просто Турн, — поспешил добавить гоблин.

— Так вот, господин Турн, я оставляю в залог только сосуд. Родового оружия вам, увы, не видать, как своих ушей.

А уши у гоблинов длинные, но растут в бок и назад, что усложняет задачу рассмотреть их без зеркала.

Сказать, что хозяин расстроился после моих слов, ничего не сказать. Он готов был расплакаться, но аккуратно опустившийся с тихим звоном на столешницу платиновый медальон в виде восьмиугольника в овальной оправе и с гравировкой перекрестка остановил этот прорыв.

Перекрестье — символ выбора. Оно лучше всего характеризовало мой дар. Я всегда стою перед выбором. Моя магия помогает мне принять верное решение и следовать своему пути.

— Пятьсот золотых ваши! Но ровно через полгода я не гарантирую вам, что эта ценная вещь не найдет нового хозяина, — и гоблин начал медленно тянуть медальон на себя за цепочку, гипнотизируя меня взглядом.

— Я все понимаю, господин Турн. Где мои деньги?

Делец просиял, как начищенный золотой. Еще бы, я же даже не потребовала задокументировать нашу сделку, а слова ничего не значат. Стоит мне покинуть ломбард, как гоблин начнет искать покупателя на мою родовую реликвию.

— Одну минуту, — я прервала его манипуляции с медальоном, при держав его за цепочку.

Мышцы лица мужчины мгновенно закаменели, оставляя в неподвижности некогда угождающую улыбку, а сейчас, скорее, оскал.

Боится, что потребую заключения договора. Не потребую, но нервы потреплю изрядно. С подлецами, наживающимися на чужом горе, только так и надо.

— Мне еще нужно изъять родовое оружие, — как ни в чем ни бывало указала скупщику на его забывчивость.

Выдох облегчения гоблин скрыть не смог, как и я улыбки, но ее значения ему никогда не разгадать. Я поднесла раскрытую ладонь к медальону и прошептала слова высвобождения:

— Лихе, Рэддаль.

И пространство вокруг заволокло красным туманом, а через секунду в моей правой руке чувствовалась тяжесть меча, моего верного товарища. Родовой дух-защитник — Рэддаль.

— Ваши золотые, леди.

Ловкий делец уже утащил медальон в недра своего логова и поставил черный мешочек с золотыми на стойку. Все это время он неотрывно разглядывал мое оружие, но оно не настолько увлекло его, чтобы забыться.

— Тысяча золотых, и вы возвращаете меч в сосуд, — тут же выдает опьяненный наживой владелец долговой ямы. Сколько же жизней он угробил?

— Нет, — категоричный ответ, не терпящий возражений.

Беру свои деньги и направляюсь к выходу. В моей руке нет даже половины истинной цены этого медальона. Однако затребуй я больше, гоблин сам настоял бы на договоре, а он мне не нужен еще больше, чем ему.

Этот пройдоха плохо осведомлен о родовом оружии. Сосуд всегда следует за духом-защитником, в моем случае, мечом. Как только я произнесу слова возврата, медальон явиться на зов и окажется снова в моих руках. Гоблин сам себя обобрал в тот самый момент, когда решил не заключать договор. Наказание всегда находит своего адресата, рано или поздно.

1. Лих ортен — Яви себя;

2. Лихе, Рэддаль — Явись, Рэддаль

Глава 3 Путь в прошлое

— Спасибо большое за всё, Берт. Мне очень понравилось твое заведение. Особенно купальни, — я, незаметно для двух насупившихся мужчин позади меня, подмигнула духу-защитнику. Женщина заулыбалась шире, поглядывая мне за спину.

Ее заведение нынче пользуется особой популярностью. Наплыв молодых русалок и нимфочек перевалил за две сотни еще вчера. Два абсолютно голых индивида мужского пола, прикрывающие клочками моего платья причинные места, произвели фурор в общем зале трактира. Жаль, никому из девушек не удалось захомутать хотя бы одного из них. Девчонке муж, мне минус одна проблема.

Увы, практически обнаженные драконьи особи не сильно желали общаться с противоположным полом. Впрочем, я до сих пор не уверена, что они ящеры. Ипостась не меняют, оба явно чем-то ослаблены. Магия в упадке. Либо крайне истощены, либо не принадлежат расе драконов. Вспоминая реакцию Лера на мое "ящерицы", я пришла к выводу, что он, быстрее всего, дракон. А вот с Дином было не так просто разобраться.

Обняв бестелесную женщину напоследок, я развернулась к мужчинам и зашагала прочь от трактира. На раздраженные и суровые взгляды не обратила никакого внимания, просто прошла мимо. Сколько бы они не строили из себя оскорбленную невинность, всё равно пойдут за мной.

Извинений от меня дождутся только после огненно-ледяного дождичка в ночь нечисти, то есть — никогда.

— Зачем ты дал клятву? — зло пробурчал позади Дин. — Прирезали бы и с концами.

— Выбора не было, — процедил сквозь зубы связной.

— Неужели, наказание было хуже, чем это исчадие, — и худосочный явно кивнул на меня.

Пусть злословит, может полегчает.

— Уже не уверен.

От этого ответа улыбка сама собой наползла на лицо. Как я собой гордилась. Мстить я всегда любила и умела, оттого и не было у меня стычек ни с кем из верхушки. Враги всегда имелись, но действовать против меня боялись. Поэтому мое личное хобби — месть, редко удавалось исполнить. А тут два таких подходящих объекта для воздаяния по заслугам, как устоять?

Свернув в переулок, я существенно сократила наш путь и уже через две минуты стояла у обозов с товарами.

Да, мы идем в Зирею в составе каравана. Об этом еще вчера договорился Лер, но вот чего он не знал, так это того, что я тоже навестила караванщика. Получив за медальон внушительную сумму, я больше не собиралась ехать обычным попутчиком и помогать с готовкой и ночлегом. Не царское это дело. Что ж поделать, привыкла я к роскоши.

— Вот ваша лошадь, госпожа Шольт.

Ко мне подошел русоволосый паренек из тех, что на подхвате, и передал повод, за который вел симпатичную лошадку.

— Спасибо, Нарек. Очень мило с твоей стороны привести ее лично, — и я обворожительно улыбнулась. Мальчишка зарделся в ответ, поклонился и поспешил уйти.

— Каким образом ты достала лошадь? — тихо, чтобы никто посторонний не услышал, спросил Лерей.

— Женский шарм, слышал о таком? — и я вскочила в седло, развернула белую кобылку в серые яблоки к голове каравана и ударила животное по бокам.

Мужчины было дернулась за мной, но их остановили. Высокий шкаф, по ошибке названный элементалем, преградил путь моим надсмотрщикам, кем они по сути и являлись.

— Вы в охране и на подхвате. Идете рядом с обозами и отгоняете мелкую шантрапу. Ясно?

— Но почему она едет впереди, а не работает с нами? — не выдержал такой несправедливости Дин, указывая пальцем в мою сторону.

Стоит отдать должное Лерею, он не произнес и слова, только грозно сверкал абсолютно черными глазами. С чего вдруг они изменили цвет? Я была уверена в их светло-желтом оттенке.

— Госпожа Шольт щедро оплатила свое питание и защиту в этом путешествии. Вы же идете с нами практически задаром и должны быть полезными. Не будете работать, пойдете по тракту вдвоем, на потеху местным разбойникам, — и элементаль земли, похожий на огромного глиняного голема, зычно гоготнул.

Дальше я не слушала, поскольку меня чрезвычайно увлек разговор с господином Миртом, обаятельным сильфом и владельцем всего товара в обозах позади.

— Стерва.

И этот шепот, полный глухой ярости, я тоже, вроде как, не слышала.

***

Ночь. Такая непривычно шумная и яркая. Но не здесь. Во всех казармах при Военной Академии магии не горит свет. Все свечи потушены, магические светильники деактивированы, и помещения охвачены лишь бледно-серебряным свечением луны.

Уже заполночь, а на территории ни души. Почти. Только одна затерялась в переплетении коридоров, притаившись в богато обставленных комнатах. Это покои второй по статусу студентки. Она год назад окончила кадетский корпус и теперь носит звание рядовой. Конец первого года обучения. Знаменательный день, но не для златовласой аристократки из древнего почитаемого рода. Для нее этот вечер знаменует шесть последующих лет издевательств и насмешек. Не пожалуешься, ведь ты не шестерка, не проучишь, ты в меньшинстве, даже другу не поплачешься, воин должен справляться со своими проблемами сам.

Редкий дар, высокое положение, симпатичная внешность — и ты герой сплетен, наговоров и жестоких издевательств. Злые языки от таких не отстают: проверяют на вшивость. Дашь слабину, сожрут и не подавятся. Да, в роду Загорных никогда раньше не было женщин-военных, они не наследовали титул и имя рода, однако это не помешало появиться исключению. Это главная причина неприязни высших чинов из преподавательского состава. Ведь когда-нибудь Цинея Загорная должна была встать с ними рядом, а то и выше, и их это не устраивало.

***

— Нея! Ай! — вскрик. Явно наткнулся на мебель. Никогда не ориентировался в моей гостиной, — демон, где эта бесовка!

— Где ты ее и оставил два часа назад, — тихо отозвалась из спальни.

Только у нас с Линаром покои состояли из двух жилых комнат и ванной. При этом они кардинально отличались друг от друга, вот парень и натыкался на все подряд в темноте. Почему он не активировал светлячка, не спрашивайте, я сама этого не знала. Любит, наверное, мизинчики с углами и табуретками знакомить.

— Ну и какого ты до сих пор в кровати? — в проеме появился устрашающе высокий силуэт.

Не будь я к этому привычна, парень схлопотал бы кинжал в грудь. Так, для профилактики моего испуга.

— Вечеринка уже полчаса как началась, а тебя нет.

— Я есть.

— Но не там, где должна быть, — и меня нагло начали стаскивать с кровати, попутно ослепив магическим светом.

Вот зараза! Понятно, зачем крался в темноте, хотел мне светлую устроить. Получилось. Глаза до сих пор слезятся.

— Отцепись, изверг. Мне там все равно нечего делать, — шипела на принца, яро сопротивляясь своей транспортировке в гостиную.

— Да что с тобой? После корпуса будто подменили! — и меня, наконец, отпустили.

— В корпусе преподают старые вояки с заурядными чинами. Здесь же смак военного света. Еще вопросы есть? — я прямо смотрела на Линара, давая понять, что этот бой он проиграл.

Но принц не считал себя поверженным.

— Тебя снова достают остальные студенты, — тяжело вздохнул будущий король и провел рукой от лба к затылку, — и преподы нападают на первую в истории женщину — главу военного рода.

Как всегда в точку.

— Но как ты...

— Я не идиот, — невесело усмехнулся друг детства, — я заметил это с первого дня. Пока ты держалась, я молчал. Не хотел задеть твою гордость своей помощью. Да и слухи, — он не договорил, но я и так поняла, о чем речь.

— Подтвердил бы слух, что я твоя подстилка, — решила закончить за него. Чего уж тут, и так все знает.

— ЧТО?!

Или не все?

— Какая, к троллям, подстилка?! Как они посмели оскорбить будущую главу второго по древности рода в Зирее?!

Линар рвал и метал. Его переполнял гнев, а я не сильно старалась его утихомирить. В глубине души росло желание дать принцу разорвать их всех на клочки. Но это военная академия, и тут так не поступают, пусть и хотелось.

— Линар, хватит крушить мой диван. Думаю, столика и кресла было вполне достаточно, не считаешь?

— Завтра новые привезут, — отрезал принц, продолжая изощренно нашпиговывать мой шелковый диванчик металлическими иглами.

— Про какой слух говорил ты? — решила отвлечь безумца. В таком состоянии кронпринц практически всегда невменяем.

— Что тебя искусственно держат на посту главы, — нехотя признался парень, прекращая портить мою мебель. Его гнев постепенно сходил на нет.

— А-а-а, я фикция, а мой будущий муж получит все. Трюк, чтобы сохранить привилегии военной династии.

— Многие считают, что ты здесь просиживает штаны в ожидании подходящей партии и ни на что, как воин, не годишься.

Я дернулась от слов друга, как от пощечины, а присмиревший и ободряющий голос принца продолжил:

— Но я видел твои успехи. Ты воин и в будущем будешь вершить судьбу королевства наравне со мной. Я это признаю. Когда-нибудь признают и другие.

Линар крепко обнял меня, стирая всю неуверенность и боль. Он с детства так делал. Расшиби я коленку, вывихни лодыжку или порежься, наследник всегда обнимал меня, высасывая своим теплом и уверенностью всю мою боль и осушая слезы.

— Ладно, спаситель всея рода Загорных. Топай-ка ты на вечеринку, — я отстранила от себя парня, незаметно оставляя на его груди пару слезинок.

— Без тебя… — я грубо его перебила.

— Варловый! Я не настолько расстроена, чтобы устраивать нагое шоу перед тобой.

— О! Ну да, конечно, — и принц направился прочь из моей спальни в темную гостиную.

Там он свет так и не включил, за что и поплатился. Глухой удар ознаменовал свидание коленки с тумбочкой и был болезненным, судя по чуть ли не скачущему на месте парню.

— Я тебя жду, — простонало его высочество, продолжая прыгать на одной ножке. Выглядело забавно, и я даже улыбнулась..

— В баре, на вечеринке, — бескомпромиссно заявила страдальцу. — Мне нужно привести себя в порядок.

— Ладно, бесовка. Но через час я выволоку тебя отсюда, в чем бы ты не была, — угроза была реальная и я согласно кивнула. Часа должно было хватить.

После моего согласия Лин ушел, а мне предстояло кое-что сделать. Вот златовласая девушка отразилась в зеркале. Ее глаза слегка припухли и отдавали краснотой. Легко исправить, а вот с волосами было сложнее.

***

Я четко помню этот момент. В ту ночь я что-то изменила в себе. Не только во внешности, но и внутри. Я полюбила месть и удовольствие от ее исполнения. Я стала сильной.

Вот девушка в моих воспоминаниях тянется к тюбику с темной, почти черной краской, но рука замирает в сантиметре. Дальше все происходит как в густом тумане. Та, неизвестная мне Нея, одергивает руку, улыбается своему отражению и выходит из ванны.

Что?! Но ведь именно в день окончания первого курса академии я перекрасилась, став брюнеткой на долгие годы, и только Индигор каким-то образом это изменил. Как могли мои воспоминания стать иными? Ведь я помню все по-другому, но картинка в голове не меняется от знания правды. Сколько не проматываю этот момент в голове, все остается по прежнему: никакой смены цвета волос! Что со мной?

Я настолько потеряла концентрацию, что чуть не увела кобылку в сторону от международного тракта на сельскую дорогу. Непростительная ошибка для воина первой руки. Мне пришлось взять себя в руки, чтобы не свалиться в канаву. Первым порывом стало проверить подлинность воспоминаний с помощью дара. Благо он меня не покинул. Ощущение и видение отличались. Я помнила одно, но видела в своем прошлом совершенно другое. Вероятность истинности каждого воспоминания была равна пятидесяти процентам. Не угадать, где фальшивка. Это значило только одно: кто-то очень постарался сделать ложные воспоминания единственно верными и неотличимыми от истинных. Вот только просчитались. Благодаря дару мой разум устойчив к внешним воздействиям и не поддается внушению так легко. Теперь у меня были две версии, и я почти уверена, что перекрасила волосы в прошлом. Почти уверена...

Что же за уникум смог так глубоко капнуть в мое сознание? Эх, все вопросы, да вопросы и ни одного ответа.

Я обернулась на идущих пешком спасителей. Мрачнее тучи, ведь нашу лошадку впрягли в один из обозов в качестве платы за проезд. Теперь мужчинам приходилось месить грязь и снег сапогами, вместо того, чтобы ехать верхом.

Интересно, они в курсе, насколько все серьезно?

Черный, как глубинный оникс, взгляд проник в самое сердце. Такой холодный и такой знакомый. И почему снова ни капли желтизны?

Что же связывает нас, Лерей, узник Индигора?

Глава 3 Часть 2

— Ты ненормальная стерва! Чокнутая! — верещала на все здание академии Энрит Грэй.

— Рита, заткнись, — прошипел на девушку ее однокурсник Зилан Рожский.

Он держал выпускницу поперёк талии, не давая ей совершить очередную глупость, за которую она, естественно, поплатилась бы вдвойне.

— Ты испортила мне жизнь, фригидная треска! — продолжала кричать доведенная до края жизни Энрит.

Ну, это она считала произошедшее краем жизни, а я — справедливым возмездием.

— Заткнись, дура! Или тебе мало? — рявкнул парень и тряхнул свою однокурсницу так, что у той даже голова дернулась, — я не собираюсь из-за тебя повторно получать порцию женской стервозности!

А я стояла в дверях своей комнаты, сложив руки на груди, и с победной улыбкой взирала на последствия своей долгожданной мести. Удовольствие было колоссальным. Особенно грела сердце толпа студентов Военной Академии, высыпавшая в коридор, как манная крупа из амбара, чтобы лицезреть набирающий обороты скандал.

— Тебе совершенно все равно на то, что эта родовитая стерва сделала с нами? — а девица все никак не могла угомониться.

— Ты продолжай, Энрит, продолжай, — абсолютно спокойно, рассматривая свой короткий маникюр, обратилась к истеричке. — Твои слова подпитывают мою фантазию на предмет нового плана мести.

Оба моих бывших обидчика замерли и разом побледнели. Девица даже заикаться начала от перспективы моей повторной мести.

— Рита, у нас есть проблемы посерьезнее, чем оскорбление наследницы благородного рода, — слегка дрожащим голосом напомнил Зилан.

Красивый парень. Натуральный блондин с удивительными водянисто-голубыми глазами. Особенно, когда они с любовью, сейчас я понимаю, что наигранной, смотрели на меня во время наших свиданий. Ведь я действительно влюбилась в него и впервые доверилась мужчине. Зря. Реальность оказалась настолько тривиальной, что мне даже стало стыдно за фантазию своих обидчиков. Просто одна самовлюбленная девица из благородного военного рода Грей не желала терпеть в стенах академии девушку с более высоким статусом. Эта недальновидная идиотка решила подговорить своего друга детства соблазнить соперницу, а потом бросить.

Банальнее некуда, оттого еще обиднее было попасться в эту глупую ловушку. Но я выпуталась раньше, чем ее захлопнули. Спасибо дару и сети шпионов, что я организовала в стенах академии. Все же фамилия знатного рода ко многому обязывала.

А дальше была моя месть. Через знакомых я тайно связалась с семьями этих двоих и выказала желание короны объединить семьи Грей и Рожских. Благо, такие полномочия я уже имела на третьем курсе (спасибо троюродному дяде Дажиру, королю Зиреи).

Брачный договор был заключен в кратчайшие сроки, не хватало только подписи брачующихся. Но и это не проблема, если в твоих друзьях кронпринц.

Я никогда не жаловалась Линару на свои проблемы и не просила их решить, но при этом не гнушалась его помощью в делах отмщения. Срочная подпись в королевских документах двумя отпрысками военных благородных семей подозрения не вызвала ни у одного из моих обидчиков.

И вот я стояла у входа в свои комнаты и наслаждалась реакцией молодоженов на факт их женитьбы. Эти двое стервецов заслужили терпеть друг друга всю жизнь и мучиться последствиями своих выходок.

Военные не разводятся, это почти что признание несостоятельности в принятии правильного решения. И об этом, естественно, все осведомлены.

— Знаешь, я жалею, что поддался уговорам этой истерички. — Зилан стоял ко мне спиной, провожая взглядом Риту, стремительно покидающую коридор общежития под взглядами сотен студентов.

— Я ошибся на твой счет. Ты сильная женщина, и теперь я понимаю, почему кронпринц считает тебя лучшим другом. Это не дань семейным узам, это уважение, которое проявляют только к достойным.

Больше мы никогда не разговаривали с Зиланом. Седьмой курс выпустился и покинул стены академии навсегда.

***

Этот случай стал показательным. После него все и каждый знали, что за какие-либо действия против меня они получат противодействие в троекратном размере. И я придерживалась этого принципа все четыре оставшихся года в академии и последующие года службы после нее. Я никогда не участвовала в дуэли, никогда не вызывала никого сама. Мечом я всегда владела так себе и не видела смысла бороться за свою честь грубой силой. Это, в конце концов, не свойственно магу вероятности и аналитику. Я использовала дар на полную катушку, чтобы защитить свою честь, топя чужую в нечистотах по самые уши.

Это работало. Меня боялись гораздо больше, чем сильного физически воина. Моральное унижение гораздо тяжелее пережить, чем физическое. Благодаря мне, это узнали все. Некоторые на своей шкуре. У меня даже появилось свое особое прозвище, которым меня окрестили — Лик мести. Я не возражала, оно только больше пугало моих врагов.

— Цинея? Не против, что я перешел на неофициальное общение?

Бархатный мужской голос в исполнении сильфа привлек мое внимание.

— Нет, Мирт. Что ты хотел? — я полностью отогнала все ненужные мысли и внимательно посмотрела на своего собеседника, во всех смыслах приятного.

— Цинея, у тебя любопытный медальон на шее, — сильф невесомо, как ветер, коснулся кончиками пальцев цепочки, что косой спускалась мне на грудь.

У меня внутри аж похолодело.

Медальон не может видеть никто, пока я его не призову. Как же этот песочный блондин с длинными вьющимися волосами смог его разглядеть?

Бледно-голубые радужки насмешливо смотрели на растерянную меня, а я все никак не могла успокоиться.

Даже если опустить тот факт, что этот сильф видел мое родовое оружие, то причина, по которой мой Рэддаль не ударил в ответ на прикосновение незнакомца, мне была не ясна.

— Не беспокойся, - мужчина мягко улыбнулся. — Забрать твое родовое оружие я не смогу. Прикосновение было лишь иллюзией. Я коснулся его своей магией воздуха. Она невесома и не несет угрозы, поэтому твой медальон не отреагировал.

— А видишь ты его..? — продолжать вопрос я не стала, он и так понял.

— Магия, скрывающая твою реликвию, берёт начало от истоков стихии воздуха, а я сильный дух, вот и смог рассмотреть сквозь скрывающее плетение. — И снова успокаивающая улыбка.

Этот сильф представлялся мне мягким, теплым и ненавязчивым, как легкий южный бриз. С таким приятно было общаться.

— Спасибо за информацию, — я улыбнулась в ответ. — Буду остерегаться магов воздуха.

— Верное решение, Цинея, — похвалил мужчина и легко похлопал своего рвущегося в галоп жеребца по шее. Шаг животному надоел еще пару часов назад.

— Для тебя — Нея.

И вновь я почувствовала просто обжигающий спину взгляд.

Почему я так остро чувствовала его? Да, Лерей говорил, что мы давно были знакомы, и у нас наверняка сложились отношения, но какие? Профессиональные, дружеские или взаимовыгодные? Сложно было определить, поскольку память все еще играла со мной в прятки, но дар нашептывал, что эти взгляды были неспроста.

Глава 3 Часть 3

На очередной ночевке на постоялом дворе я решила не мозолить глаза двум обозленным мужчинам и скрылась в лесу. Там я наткнулась на чудесную поляну, что вся была усыпана снегом, но больше всего меня восхитили ледяные цветы.

Говорят, что эти прекрасные скульптуры из даров зимы появляются только там, где недавно жили феи. Маленькие трудяги так скучают по весне и ее буйстве красок, что украшают свои временные жилища цветами из льда и снега.

Эта поляна была вся усыпана произведениями искусства маленького народа. Здесь были и снежные розы, и выкрашенные пыльцой фей лилии, маки, васильки и хризантемы. Маленькие существа не поскупились и раскрасили почти все свои творения. Появилось ощущение, будто я попала в дивный сад.

Я запахнула посильнее купленный перед отъездом полушубок, села на ближайший пенек, коих было здесь в достатке, и приготовилась к долгому созерцанию. Это всегда умиротворяет и приносит покой.

Скрип снега за спиной я расслышала отчетливо, но реагировать на стала. Вероятность в девяносто три процента, что это был один из моих спасителей, и семьдесят, что это Лерей.

— Ты всегда заставляла меня нервничать, сбегая куда-то полюбоваться красотой природы, — тихий хриплый голос за спиной, и мужчина сел рядом на торчащий из снега очередной пенек.

Я промолчала, ожидая продолжения.

— Это говорит о том, что твой дар требует отдыха, — вот и продолжение.

Не могу сказать, что была шокирована его осведомленностью, но она совершенно точно меня нервировала.

— Не стоит сбегать от драконов, Нея. Они не те существа, от которых так легко избавиться.

Черные глаза с золотистыми прожилками внимательно изучали мое лицо. Мужчина надеялся по мимике прочесть мои эмоции. Зря, я давно научилась держать все переживания в себе.

— Мы с тобой собирались достать артефакт, откупиться им от драконов и скрыться, — мужчина понял, что не добьется реакции от меня, и продолжил рассказ. — Ты давно устала от интриг и хотела спокойствия, а Рон грозился пойти войной на людей, если те не отдадут им Истину. Ты ведь уже догадалась, что за задание ты должна выполнить?

И снова я изображала статую. Если он не собирался поторопиться, то ледяную статую.

— Хах, — Лер тихо усмехнулся. — Тебя даже Индигор не изменил. Что ж, тогда ты сама понимаешь, что сделала.

О-о-о, я понимала. Рванула на поиски артефакта в одиночку, зная, что Зирея не признает нахождение артефакта в своих руках, что никак не повлияло бы на решение Рона раздавить людей за свою реликвию. Таким образом королевство решило и артефакт отдать, и свою причастность не признать, и войны избежать. И вот я, козел отпущения, предательница, работающая на ящериц. Меня просто отдали на растерзание, а если бы не справилась, то оно и к лучшему. Запрем в Индигоре, куда ящеры ни ногой, и будем пользовать Истину. Все логично. Вероятность того, что все те и было, равна восьмидесяти процентам, но... Кто же тогда играл с моей памятью?

— Тебя пытались вернуть в свои ряды зирейцы. Замена памяти показалась им наилучшим вариантом, ведь ты, как никак, единственный маг вероятности на весь Дриз. Тогда и Рон бы не подкопался.

И это тоже все объясняло. Вот только мягко стелет, да жестко спать. Пока не разберусь сама, не поверю.

Будто чувствуя мой воинственный настрой, мужчина взял мою ладонь и переплел наши пальцы.

Что?!

Вот тут моя маска отчужденности треснула. Увеличивающиеся в два раза глаза явно не подходят под определение невозмутимости. Уж слишком неожиданными были действия мужчины.

— Ты решила эту проблему, — связной улыбался, нагло приватизировав мою руку. — Находишь артефакт, отдаешь драконам и исчезаешь из жизни двух стран навсегда.

Он сделал паузу, хитро сверкая ониксом глаз. Не нравилось мне, к чему все это шло.

— Со мной, — закончил мужчина, крепче сжимая мою руку.

Я была права. Мне совсем не понравились собственнические поползновения мужчины в мою сторону. Это отталкивало и заставляло нервничать.

— Что ж ты так неучтиво общался со мной до этого? — да, я подозрительный скептик и еще какой. В моей работе по-другому было нельзя.

— Это когда дракоша Дин рядом околачивался? — насмешливо спросил Лер. — Разумеется, нам не нужно скрывать, что у нас отношения. Драконы ведь идиоты и не поймут, что их связной спутался с шантажируемым аналитиком, и чем им это грозит.

Милостивый Ватир, сколько сарказма и неприкрытой издевки. Да мы, никак, обиделись, что его величество не помнят.

— То есть, ты не ящер? — я специально выбрала такую формулировку.

Интересно, он выйдет из себя снова?

— И даже не пресмыкающееся, — очень хитрая, до боли знакомая улыбка озарила лицо красивого мужчины.

Его шоколадные, слегка кучерявые волосы лезли в узкие глаза и закрывали всю шею. Раньше я не обращала на это внимания. Раньше он вел себя по-другому, и взгляд был иным. Теперь же я будто помнила его поведение, движения и теплые прикосновения. Разум забыл, а тело и чувства помнили. Нет, это не любовь, но я вполне могла его любить. Могла, и это пугало.

— План в силе? — только один вопрос и только один ответ на него.

— Да, — протяжно выдохнул Лер, и, ткнув носом меня в лоб, потребовал поднять лицо.

Так нежно и удивительно трепетно, что я подчинилась. Снова хитрый и все понимающий прищур.

Да, он знает больше меня. У него неоспоримое преимущество. Он сейчас ведущий, а я ведомая, но только сейчас. Через мгновение я снова стану самой собой с даром, ставящим под сомнение даже истины мироздания. Но это потом, а сейчас нежное прикосновение чужих губ к моим, и связного сорвало.

Все до той секунды указывало на то, что Лер нежный и трепетный любовник. Полностью ошибочное заключение.

Крепкие руки подхватили меня под бедра и опрокинули с остатков дерева, именуемых пеньком, прямо на снежный наст. Такой страсти я не ожидала.

Неужели все, что связной говорил до этого, было правдой?

Дальше размышлять на тему истины мне не дали. Сильные пальцы, чувствительные покусывания и наглый язык вытеснили все из моей головы. Шея горела от поцелуев, щеки от страсти и легкого стыда, а дар от невменяемости хозяйки. Когда же руки связного коснулись груди под верхней одеждой, разум резко вернулся.

— Ты же меня хорошо знаешь? — убийственно-спокойный вопрос в моем исполнении.

Мужчину не проняло, он продолжал целовать меня. Ладно, шея могла пережить еще десяток алых следов страсти, пока я не закончу разговор.

— Да, — хрип между звуками поцелуев.

— Что я делаю со своими обидчиками?

Все действия со стороны мужчины мигом прекратились. Он приподнялся, чтобы была возможность заглянуть в глаза, и внимательно стал рассматривать мое лицо, что-то там выискивая.

— Мстишь. Жестоко.

Хриплый голос будоражил кровь, но я взяла себя в руки. Ответ меня удовлетворил и я продолжила:

— Еще одно движение ниже ворота, и я расценю это, как оскорбление, — я невинно улыбнулась в ответ на промелькнувшую за спокойствием досаду в глазах связного.

— Всегда твой характер найдет выход в неподходящее время, — вор поднялся, отряхнулся и подал мне руку.

Отказываться не стала. И вот я уже была на ногах, а Лер как-то слишком усердно очищал от снега мою спину. Мелкая месть, но я ему это спустила.

— Идем спать, завтра снова в путь, — и меня потянули по направлению к постоялому двору.

Да, в тот день у каравана был праздник, спали не на снегу.

— Что, наши ноженьки устали-и-и? - пропела, явно издеваясь над пешими подвигами обоих мужчин.

Откуда только взялось это дружеское подтрунивание? Неужели одного поцелуя было достаточно, чтобы записать Лера в друзья? Или того хуже, в возлюбленные?

— На нежный и трепетный пинок они еще способны.

Шепот на ухо пустил стадо мурашек. А дальше мы вошли в здание и связной стал таким же гадом, каким был до разговора на поляне.

Конспирация, по стенке ее размажь!

Глава 3 Часть 4

И вот долгожданная граница между Зиреей и Ризом. Последние полторы недели я просто жаждала дойти сюда, а сейчас даже не знаю. Мне и хочется переступить порог в свое прошлое, и боязно до ледяных пальцев. Естественно, что никто не стоит сразу за границей с магическими оковами и не караулит одну всем известную предательницу, но патрули точно оповещены о моей внешности и деяниях, недостойных истинной зирейки.

Милостивый Ватир, кого я хочу обмануть? Единственная встреча, которой я боялась, не состоится здесь и сейчас, но страх эта эфемерная возможность порождала просто вселенских масштабов. Реакцию Линара на мое появление в королевстве сложно было предугадать, даже при том, что я вспомнила нашу последнюю встречу.

***

— Что произошло? — кронпринц ошарашено смотрел на стекающую по запястью к пальцам и дальше по гарде к лезвию моего Рэддаля кровь. Она срывалась с кончика меча и противно хлюпала, когда падала в уже натекшую лужу.

Он еще спрашивает. Я держу родовое оружие, что все в алой крови, а у моих ног валяется труп главы тайной канцелярии.

Воин застал меня за воровством бумаг, что содержат государственные тайны, и попытался остановить. Это решило его судьбу. Моя свобода была дороже его жизни. Каким бы плохим мечником я не была, родовое оружие компенсирует многие недостатки своей силой. Мой верный Рэддаль решил исход поединка.

— Он предатель, — выдала первую пришедшую в голову ложь и отвела глаза. Просто не смогла сказать это, глядя на ошарашенное лицо принца.

Неприкрытая, отчаянная ложь, в которую хотел верить Линар. Так хотел, что продолжил наш разговор, так и не вызвав стражу.

— Но как? Почему? Диаль ведь всегда был верен отцу. Что могло сподвигнуть его на предательство?

Я посмотрела на принца. Он изо всех сил пытался избежать главного вопроса, чтобы не получить нежеланный ответ. Но я ответила, руша всю его глупую игру.

— Жизнь заставила. Он продался драконам, — и я впервые за этот недолгий разговор посмотрела в глаза своему другу детства.

Отчаяние, оно болезненной гримасой осело на красивом лице мужчины. Он так дорожил мной, что готов был поверить в любой бред, который я соизволю ему поведать. Я не хотела видеть, как этот сильный человек обманывал сам себя. Мне было невыносимо больно врать и притворяться, что все в порядке, все как прежде.

— Мне нужно доложить о произошедшем, — спокойно пояснила свои действия, когда одним движением вытерла платком кровь с меча и направилась на выход.

— Да, лучше иди ты. Я присмотрю, чтобы никто ничего здесь не трогал. — И он пропустил меня.

Ни единой попытки остановить или задержать. Лишь спокойное принятие того, что его подруга предательница, и он отпускает ее добровольно. Даже после убийства одного из воинов первой руки.

Я не смогла произнести слова, что оборвали бы нашу связь навсегда. Линар тоже ничего не сказал. Мы так боялись окончательного "прощай", что разошлись, будто через минуту пойдем пить чай и обсуждать всякие рутинные мелочи. Отправимся на утреннюю тренировку, проведем спарринг. Я получу мечом по мягкому месту в качестве наказания за проигрыш, и мы разойдемся, чтобы принять душ. Дальше завтрак, дела королевства, обед, работа с ведомостями и прошениями, поздний ужин в кабинете и долгожданные посиделки в покоях принца. Алкоголь, конфеты, задушевные разговоры. Возможно, к нам присоединиться Шиину, жена Линара. Она на пятом месяце и предпочитает спать в такое позднее время, но и у нее случается бессонница. Вот так мы должны провести этот день. Так правильно. Но этого уже никогда не будет.

Я спускаюсь по ступенькам, сворачиваю к главным воротам, а в душе молюсь, чтобы меня остановили, задержали под любым предлогом, пусть даже под самым нелепым, как поиск грызуна королевы, но все только учтиво кланяются и отступают в сторону. Слуга на выходе дает знак, и лакеи открывают двустворчатые двери, выпуская меня наружу. Я ушла. Вопреки сомнениям и собственному желанию. Но вот шаг за порог сделан, и точка невозврата пройдена. Теперь даже не соврешь самой себе.

Поздравляю, Цинея Загорная, ты – предатель.

Глава 3 Часть 5

Я делаю шаг на родную землю, и мысли, замершие на это судьбоносное мгновение, понеслись с невообразимой скоростью.

Что-то было не так и с этим воспоминанием. Линар, конечно, всегда давал мне возможность решить собственные проблемы самой, но не когда дело касалось судьбы королевства. Он бы остановил меня, вытряс правду и помог, непременно помог. В памяти все было не так, как я привыкла. Будто отыграна трагическая сцена. Там я влюблена в принца и испытываю спектр чувств, как при расставании с любимым. На самом деле, мы с Варловым никогда не питали друг к другу нежных чувств. Мы были друзьями детства, он видел мои сопли, слезы и юношеские прыщи, как и я его. Об этом знали все при дворе. Конечно, король не оставлял надежд устроить выгодный брак своего старшего отпрыска, но мы ясно дали ему понять, что этого никогда не случится.

Тогда что же выходит: не маги Зиреи копались в моей голове, а кто-то другой? На этом месте начала трещать по швам история Лерея. Не вся, но значительная часть.

Я украдкой посмотрела на причину своих сомнений, прикрываясь воротом. Связной спокойно шел рядом с одним из обозов и всем своим видом демонстрировал, насколько ему осточертело идти пешком. Он-то как раз и не мог знать о наших чисто платонических отношениях с кронпринцем. Вся страна гудела о том, что мы любовники. Слухи пошли еще с кадетского корпуса, а дальше их было не остановить. Шпионы часто берут информацию из сплетен, если не находят иной, более достоверный источник. Они обязательно проверяют полученные данные, но в моем случае, это было практически невозможно. Подобраться к тем, кто был осведомлен о настоящем положении дел в королевской семье было невозможно, а остальные могли полагаться только на собственное чутье. Истина — это дело ощущений, наблюдений и времени, но никак не слухов.

Раз я так легко смогла поставить под сомнение вчерашнюю историю Лерея, то не стоит верить и в его уверения о нашей близости.

Какие скудные познания по части отношений. Неужели в его понимании, если поцеловал девушку, то она твоя? Вот и прокол, Лерей. Но продолжим следовать плану: буду всячески поддерживать заблуждение мужчины в том, что я поверила связному и, особенно, в его «особые» чувства ко мне.

За продолжительными размышлениями я упустила момент, когда обозы встали. Машинально проехала еще десяток метров вперед, прежде чем сообразила, что все остались позади. Остановилась, когда моя кобылка нос к носу столкнулась с гнедым конем в причудливых плетениях и золотых украшениях. Он напоминал вешалку для побрякушек, но никак не боевого товарища разбойника, который восседал на нем.

А вот и первые неприятности.

— Леди, вы поступили разумно, сдавшись без сопротивления, — и мне подарили белозубую, очаровательную улыбку.

— Боюсь, вы заблуждаетесь, я никогда не сдаюсь так легко. — Я ответно улыбнулась. Отчего не пообщаться с культурным человеком, пока остальных грабили.

— Ничего личного, Мирт, —крикнула себе за спину, привлекая внимание уже вовсю сражающегося сильфа.

— На твою помощь в такой ситуации я и не рассчитывал, — с трудом произнес караванщик. На него навалился один из разбойников в стремлении вдавить лезвие своего меча в тело жертвы.

— Составите мне компанию? Пока мы подавим сопротивление, оберем до нитки обозы и ваших спутников, пройдет много времени. В ногах нет правды, — предложил воспитанный бандит. Такие редко встречались на трактах, все больше шантрапа.

— Не смею отказать вам..? — последнее слово я выделила, пытаясь выудить имя разбойника.

Ишь как расшалились на границе королевства. И куда только смотрит глава тайной канцелярии? Ах да, он уже никуда не смотрит. Тогда ясно, отчего тут царят беспорядки.

Стало немного стыдно за такую слабую защиту дорог.

— Ох, как невежливо с моей стороны. Зовите меня Чинат, — русый разбойник с карими глазами поклонился, спешился и направился ко мне, удивительным образом не используя левую руку все это время.

— Нея. Приятно познакомиться со столь учтивым мужчиной, — кокетливо польстила Чинату, соскальзывая с седла прямо в руки разбойника. Нет, не руки, руку.

Что не так с его левой?

— Старая травма, не берите в голову, — тут же понял суть моей заминки мужчина.

По какой еще причине я стала бы задерживаться в объятьях незнакомого вора? Только из любопытства.

— Мне жаль вашу руку, но мой кошелек мне дороже. Не соблаговолите ли вернуть украденное? — Я протянула ладонь, ожидая, когда мне отдадут мешочек с золотыми.

Зря он так со мной. Ведь хотела решить все миром. Однако на бой я не была настроена. Пусть Дин с Лером сражаются, а я могла обойтись и убеждением.

— Ну что же вы. Не знаете таких простых вещей? — заговаривал мне зубы разбойник. — Мастер моего дела никогда не возвращает свою добычу просто так.

— Женщина моего происхождения никогда не просит дважды, — и я красноречиво несколько раз согнула ладонь, требуя свой кошелек назад и выражая тем самым недовольство от долгого ожидания.

— Да рубани ты его мечом по шее! — кричал мне сражающийся неподалеку связной. В его понимании, все нужно было свести к кровопролитию.

— Может, мы разойдемся полюбовно? — бросила через плечо Лерею. Чинат продолжил молчать, не обращая внимание на наш разговор.

— Может, да, может, нет. У мертвого вора проще забрать добро, — гнул свою линию Лер.

Я понимала, он прав, но как же я не хотела брать в руки меч. Только вернулась в королевство, и уже нужно махать оружием. Пора в отпуск!

— Чаю? — спас ситуацию Чинат.

— С удовольствием, — я ухватилась за предоставленную отсрочку и направилась к только что разожженному костру. К разбойникам в банду каким-то ветром занесло мага с огненной силой.

— Ты ни про кого не забыла? — прорычал связной, заметив мое стратегическое отступление. Он как раз разделался с очередным разбойником.

А достойно дерется. Выглядит при этом еще лучше. Я бы провела с ним денек. Жаль, что он играет против меня.

— Хм, — я сделала вид, будто задумалась. — Нет, ничего важного. — И пригубила ароматный чаёк.

Хорошо. Горячий напиток — это то что надо холодным морозным утром.

— Может, прервешь свою идиллию и... Ох, демон! — неожиданно выругался связной, вынуждая меня обратить на него свой взор.

На мужчину нападали сразу двое разбойников, и от последнего удара ножом он увернулся не до конца. На левом плече алела длинная царапина, пропитывая кровью одежды.

— У-у-у, печет, наверное, — я с сочувствием посмотрела на мужчину.

— Печёт!? — рявкнул Лерей и снес голову своему обидчику. Остался один противник.

— Бедненький, — я глотнула чаю, чувствуя, как тепло расходиться от желудка по всему телу. — Как закончишь, я тебя пожалею. Даже обниму. Слово воина!

Вот какая я добрая с утра, если мне тепло и уютно.

— Стерва!

Ну что он заладил, стерва, да стерва. Я и сама знаю о своих недостатках, нечего постоянно на них указывать. Это не делает мужчине чести.

— Ясно, жалеть не буду, — и я вернулась к разговору с вором. — Половина товара ваша, остальное пропускаете.

— Хорошее предложение, — Чинат хитро улыбнулся. — так как моих людей осталась всего половина от изначального числа, компенсация достойная.

— Про мой кошелек не забудьте, — напомнила хитрецу.

— А как же плата за гостеприимство? — он посмотрел на кружку в моих руках.

— Ваш чай должен быть золотым, чтобы стоить всех тех денег, которые вы у меня увели. Так вы принимаете мои условия?

— Касательно обозов — да, — разбойник победно прищурил карие глаза.

Зря он решил, что обозы мне важнее собственных денег. Я просто хотела оказать услугу Мирту, но могу обойтись и без жеста доброй воли.

— Отлично, я поставила кружку на замерзшую землю там, где ее не занесло снегом, и всем корпусом повернулась к Чинату. Разбойник еще пуще разулыбался и протянул ладонь для рукопожатия.

Рано, милый. Слишком плохо ты меня знаешь. Точнее, не знаешь, кто перед тобой.

— Лихе, Рэддаль, — прошептала, низко опустив подбородок. А в следующую секунду мой верный меч уже касался лезвием шеи вора.

— Половина товара и ваш кошелек, миледи, — мгновенно согласился разбойник, нервно улыбаясь. Он тотчас же выудил откуда-то из глубин своего теплого плаща мешочек и протянул его мне.

Я не спешила опускать меч.

— Половина товара и ваши деньги, — исправился вор, но этого было недостаточно для меня.

— Вы режете меня по живому, — трагическим голосом произнес мужчина, явно переигрывая. Никто вокруг уже не сражался, все ждали, что произойдет дальше.

— Я еще не начинала, но если настаиваете, — и я слегка надавила идеально острым лезвием на кожу Чината.

Алая полоска не заставила себя ждать. Я удовлетворенно хмыкнула, а разбойник нервно сглотнул, лишь углубив этим движением свою рану.

— Две трети товара и ваш кошелек с деньгами. Больше я оставить вам не смогу, — и я поверила. Добыча, меньшая, чем одна треть товара, не заставит их уйти

— Орива, Рэддаль, — и меч тут же исчез, возвращаясь в невидимый сосуд.

Слово свое разбойник не нарушит, иначе вся его шайка, что четко слышала нас, отвернется от главаря. Никто не поверит больше лжецу, даже такие же воры.

— Спасибо, Нея. Ты спасла большую часть моего товара.

Плечо ощутило тяжесть. Мирт еле стоял на ногах, и его попытка похлопать по плечу обернулась для меня ролью опоры.

— Дыши глубоко и равномерно. Быстрее оклемаешься, — перехватывая руку сильфа, приняла часть его веса на себя, попутно давая нужные советы.

— И какого беззубого зомби, мы вообще мечами махали? — возмущался изрядно потрепанный Дин. Даром что дракон, сражаться вообще не умеет.

— Не ополовинь мы их численность, не было бы сделки, — разъяснил за меня связной.

А парень кое-что понимал в переговорах. Он был единственным, кто все еще стоял на своих двоих. Силен и опасен. Нужно запомнить на будущее.

— Так она могла просто приставить ему меч к горлу раньше, и не было бы резни, — не сдавался Дин. Вот же несмышленое дитя.

— Ты хочешь сказать, что тридцать искателей наживы просто отдали бы нам товар ради жизни одного из них, когда пару минут назад не пожалели пятнадцать разбойников, отправив их прямиком к Ватиру? — Лер так посмотрел на дракона, что тот решил за лучшее промолчать. И правильно сделал.

Я была благодарна ему за это. Дин еще юнец, его поведение демонстрировало незрелость натуры. Он, скорее всего, не достиг возраста обращения, оттого ему было тяжело в сражении.

— Ну что, ребята? — я посмотрела на остатки банды, сгибаясь под весом Мирта. — Всем чаю! И покрепче!

И шестнадцать выживших разбойников поплелись вперемешку с измученными торговцами к костру за медицинской помощью, отдыхом и, само собой, чайком. Благо «покрепче» было у нас с собой.

Глава 3 Часть 6

От горячего чая и тепла костра всех разморило. Было решено спрятаться под покровом леса, что находился в ста метрах от тракта, и устроить там привал. Битва измотала всех, как защитников каравана, так и разбойников. Во избежание очередного нападения, но уже другой банды, решили организовать общий костер на два лагеря. Обе стороны не имели друг к другу претензий. Все же обозы охраняют наемники, что осведомлены об опасности, и их смерть уже никого не трогает. Другое дело бандиты, их вообще не жалко ни своим, ни чужим. Свои радуются увеличению барыша на лапу, мы же сокращению количества разбойников. Странное сотрудничество, дикое и непонятное, но и оно имеет место быть в этом опасном мире.

Я все еще сидела у костра, когда большая часть обоих лагерей уже давным-давно видела третий сон. Я не сражалась, да и пешком не шла, оттого не испытывала и четвертой части той усталости, что досталась моим спутникам.

— Когда-то давно, когда граница Зиреи была слишком зыбка из-за постоянных стычек с соседями, я был обычным разбойником в небольшой банде, — чуть хрипловатый голос справа от меня нарушил тишину.

Чинат стоял неподвижно и завороженно наблюдал за языками пламени. Я не стала останавливать словоизлияния мужчины и снова повернулась к костру. Он всегда меня успокаивал, особенно снежной ночью, как сегодня.

— Тогда я был наивен и верил, что смогу награбить целое состояние, обирая обозы. В силу своего юного возраста я не допускал даже возможности того, что меня могут арестовать или убить в пылу сражения. Святая наивность с темными намерениями, — разбойник усмехнулся, видимо осознав, насколько глупыми были его суждения.

— Я поплатился за свою веру во вседозволенность. На очередной вылазке моей банде не посчастливилось наткнуться на патруль. Нас просто раскидали, как котят слепых. О-о-о, как сильно была задета гордость вора. — Чинат все же пошевелился, но только для того, чтобы сесть рядом со мной.

— Я помню, как лежал на протоптанной сапогами воинов земле и неверяще смотрел в лицо своему врагу. Она была уверена, что все разбойники должны гнить в тюрьме или посетить виселицу, другой судьбы капитан отряда нам не пророчила. Так категорична в своих суждениях, столь преданна короне и своей службе. — В тот момент на лице мужчины будто жило то прошлое, что он с непонятным упоением вспоминал.

События минувших дней вызывали как неприятные эмоции, так и странное ощущение ностальгии. Противоречивые чувства.

— Все это легко читалось в наклоне ее головы, расслабленных, чуть приоткрытых губах и коже, сложившейся в морщинки у глаз и на щеках.

На несколько минут воцарилась тишина, прерываемая лишь треском костра. Я посильнее закуталась в полушубок и спрятала замерзший нос в воротник.

— Мы были похожи, — внезапно продолжил прерванное повествование разбойник. — Оба имели убеждения, которые, казалось бы, ничто не могло опровергнуть. Но вот я оказался у ног воительницы, и все мои мысли о вседозволенности и безнаказанности были разбиты крепкой сталью меча, что держала у моего горла капитан. Я понял, что могу проиграть, могу поплатиться жизнью за свое ремесло.

На этих словах вор повернулся ко мне, выискивая что-то в чертах моего лица. Я не знаю, нашел он это или нет, но говорить продолжил.

— Занимательная история о понимании простых и, в то же время, нереально сложных истин. Тебе так не кажется?

Я ничем не выдала легкого волнения, что мягко скользнуло холодком по спине. Этот рассказ вызывал неуместные эмоции.

— Сложно сказать, ведь историю ты еще не закончил, — и я улыбнулась костру, что уже начал припекать мои щеки.

— Верно. В тот день сломал свое видение мира не только я. Если я верил, что чёрное непобедимо, то воин не сомневалась, что жить достойно только белое. Никаких полутонов ее принципы не принимали. — Он бросил хитрый взгляд в мою сторону.

Его я так же проигнорировала, как и все остальные намеки.

— И тут она столкнулась с проблемой: что делать с юным безоружным разбойником, который трясся от безудержного страха под лезвием ее меча? Нужно убить, ведь так твердят ее суждения. Он грязный, запятнанный пороками. Белым вору и убийце никогда не стать. Тогда почему рука воительницы замерла в неподвижности? Что сдерживало ее от последнего для преступника резкого движения?

И вновь вор замолчал, внимательно смотря на меня. Похоже, он не собирался оставлять попыток вывести меня на эмоции.

— Ты рассказчик, я лишь невольный слушатель, — отмахнулась от вопроса, как от чего-то несущественного.

Но это было не так. Его слова задевали меня, пусть я всеми силами старалась сдерживать любые появления эмоций.

— Она видела перед собой человека слабого магически и бедного финансово. Без денег ему закрыт путь в магическую академию, а со слабой магией — в военную. Так как же существовать такому невезучему в королевстве, где все построено на магии и военных? Только идти в чернорабочие и гробить свое здоровье. А можно податься в воры в надежде добиться лучшей участи для себя. Уверен, в тот момент именно это открытие сделала для себя капитан отряда.

Мужчина подбросил дров и посильнее закутался в одежды. Ночи в лесах были суровыми, без огня их не пережить.

— Она вонзила свой меч в плечо юноши и провернула лезвие, раздробив сустав навсегда. "Надеюсь, ты больше не будешь воровать. А если решишься, то будь готов потерять и вторую руку" — так она сказала и увела свой отряд, оставив раненого юнца на земле с диким сумбуром в голове, — разбойник снова посмотрел на меня и больше не отводил взгляд, продолжая говорить.

— Эти слова я запомнил надолго. На каждом шагу к посту главаря банды я был готов отдать свою вторую руку. Не борись я столь отчаянно за свою свободу, второй руки лишился бы давно. Я стал осторожным, терпеливым и не таким рисковым, каким был в молодости. А что же стало с непоколебимой воительницей? — больше Чинат не собирался отступать, не получив ответ.

Ну что же, вот мы и добрались до причины, почему был затеян весь этот разговор. Я не видела смысла отмалчиваться. В конце концов, сейчас я была беглой политической преступницей, кем-то гораздо более опасным для королевства, чем главарь разбойников. К чему стесняться.

— Она повзрослела, стала воином первой руки и с того самого дня начала видеть оттенки. Серый стал преобладающим цветом в ее жизни. Старые убеждения развеялись. Теперь она все ставит под сомнение, — на моих губах появилась грустная улыбка, отражение внутреннего состояния.

— Знаковая встреча. Тебе так не кажется? Раньше ты никогда не пошла бы на сделку с разбойниками. Скорее сложила бы здесь свою голову, — усмехнулся Чинат и протянул здоровую руку к костру. Видимо, левая была обречена остаться неподвижной до конца его жизни.

— Ты тоже раньше не пользовался стратегией. Ведь твоей целью изначально была лишь половина товара. Для всех обозов ты взял с собой слишком мало людей. — Я усмехнулась, наконец, посмотрев на мужчину, что первым пошатнул мой внутренний мир.

Мое первое серьезное задание и первый моральный шок. До этого я никогда не задумывалась, как живут те, кто не попал в систему. Им была уготована участь до конца дней быть лишь исполняющим персоналом. Черная правда некогда белого в моих глазах королевства. В тот день я осознала, что не существует чисто черного или белого, есть только их оттенки.

Заснула я только под утро, мучимая воспоминаниями и разными мыслями.

Да, я изменилась. Осознала, что в мире не всё однозначно, и у любого поступка есть свои причины, как и следствия. Это заставило меня взглянуть на ситуацию с драконами с другой стороны. У них должны быть свои причины, и, прежде чем принимать решение, нужно было их узнать. Этим я и собиралась заняться.

На следующее утро мы расставались с караваном, так как они шли в торговый город Лерюм, а мы держали путь в столицу — Ратан. Все же начинать поиски нужно было с места, где все началось. Вероятность того, что у тайной канцелярии осталась хоть какая-либо информация об Истине, составляла всего три процента, но рискнуть все равно стоило. Да я была почти уверена, что убила воина первой руки не просто так, а это значило, что все бумаги об артефакте драконов были мной уничтожены. При таком раскладе полагаться можно было только на собственный дар. Уверена, и Зирея, и Рон пришли к такому же выводу. Я была единственным человеком в этом мире, кто способен отыскать артефакт, мною же спрятанный.

Какая ирония. Я так старательно прятала Истину, в том числе и от себя, чтобы спустя пять лет лично заняться ее поисками. Я даже про себя усмехнулась. Хотелось рассмеяться, но меня не поняли бы.

Мирт заметил мою легкую улыбку, что неосознанно поступила на лице, и потрепал меня по плечу.

— Если соберешься назад, то обратный караван я поведу через месяц. Присоединяйся. Местечко для тебя всегда найдется. — Сильф отпустил мое плечо, дал отмашку, и обозы двинулись по правому ответвлению тракта, удаляясь от нас все дальше.

Еще с минуту я позволила себе смотреть вослед каравану, а потом развернула кобылку с кличкой Яблочко, имя я сама придумала, и направилась дальше по главной дороге. Неизменную злорадную улыбку на моем лице вызывали пешие мужчины, что раздраженно передергивали плечами от холода и испепеляли меня взглядом. Что поделаешь, если кобылу Дина случайно зарезали в пылу битвы. Животное жалко, а вот двух шагающих позади «спасителей» ни капли. А день выдался на редкость погожий, даже несмотря на непрекращающийся снегопад.

Глава 3 Часть 7

— Нея, впереди уже пятая гостиница. Если и она окажется "убогой", я тебя оглушу и будешь спать на сене в конюшне со своим Яблочком, — зло и устало выговаривал Лер.

Каюсь, последние четыре постоялых двора я забраковала специально, решив проверить, насколько хватит моих спутников. Хватило до пятого. Неплохо. Всегда хорошо знать границы терпения своих спутников.

— Как ты можешь такое говорить? — Я обиделась, почти по-настоящему. — Я же о вас забочусь, чтобы вам было тепло и уютно. Хочу отдохнуть без клопов в матрасах и соломы в каше.

Мне не поверили, но на этот раз решили спустить издевательство с рук. Усталость брала верх и сил, чтобы ругаться со мной, у мужчин не было. К тому же я им была нужнее, нежели они мне.

— Думаю, сегодня ночью я и целый выводок клопов не замечу, даже если они на мне джигу станцуют, — устало пробормотал дракон. Связной молча поддержал его кивком.

— Тогда этот постоялый двор нам подходит! — громогласно заявила, вызвав у изможденных путников облегченные стоны.

На самом деле все оказалось вполне цивильно. Столовая с сосновой мебелью была хорошо вымыта и пахла цветами. Видимо, кто-то из персонала был магом с особой способностью создавать запахи. Номера мне тоже понравились, как и слегка полноватый хозяин «Упитанной утки». Название для гостиницы так себе, но сервис это покрывал. Мои спутники были разве что не на седьмом небе от счастья, когда ввалились в теплый холл постоялого двора.

— Мне одноместный номер с ванной и уборной, — высказала свои пожелания хозяину и положила три золотых на стойку.

Глаза мужчины тут же заблестели от вида прибыли, и он начал на все лады расхваливать комнаты свободные комнаты. Я выбрала самую дальнюю, окна которой выходили на крышу столовой и лес, что рос по правую сторону от тракта. Так у меня всегда был путь к отступлению в непредвиденной ситуации. Возможность улизнуть незамеченной по покатой крыше от возможных недругов была для меня в приоритете при выборе номера.

Я с улыбкой приняла ключ и уже собиралась подняться к себе, когда раздался возмущенный голос Дина.

— Что значит, соседние комнаты стоят два золотых? Да это грабеж! — дракон раздраженно ударил кулаком по стойке. Не самый лучший способ получить чистую комнату. А вот плевок в ужин обеспечен.

— Но они со всеми удобствами прямо в номере. Вам не придется стоять в очереди в общую уборную. Это большая роскошь. Нигде на тракте аж до самой столицы не найти подобного. — Хозяин отстаивал свои интересы и пытался мягко разрешить конфликт, не прибегая к помощи детин, что расположились в дальнем углу комнаты. Наверняка вышибалы.

— Да не нужны нам никакие удобства, только кровать! — настаивал дракон. Лер же молча стоял в стороне не принимая участия в перепалке.

— Но уважаемый, комнаты по соседству с госпожой повышенной комфортности. Обычные находятся на втором этаже. — Все еще терпеливо пояснял мужичок. Он явно не был конфликтным человеком. Даже рукой подал сигнал встрепенувшимся детинам, что их помощь не требовалась.

— Демон! — выругался Дин и посмотрел на своего будущего соседа по комнате.

—Дайте двухместную комнату на втором этаже прямо под номером госпожи, — холодно произнес связной, одним предложением решая их проблему. Малец насупился, выражая недовольство, но промолчал.

Его не радовала перспектива оставить меня без присмотра, но выбора особого тоже не было. Денег то у парочки кот наплакал. От этого их еще больше злила моя обеспеченность. Мужчины до сих пор так и не смогли разузнать, какого богача я успела обобрать до нитки в Ризе.

Пока Дин получал ключи и расплачивался медяками, Лерей направился к лестнице. Там, прямо с пятой ступени, я наблюдала за всем действом. Мужчина поравнялся со мной и, не поворачивая головы, прошептал:

— Я не знаю, что творится в твоей голове, но побег не лучшая идея. Мы с тобой в одной упряжке и тонуть тоже будем вместе.

— Милостивый Ватир! Девушке что, уже нельзя отдохнуть с удобствами без обвинения в попытке побега? — Я укоризненно посмотрела на связного. — Я не не виновата, что вы бедны, как храмовые мыши.

На этих словах я развернулась и поднялась по лестнице на третий этаж к своей комнате повышенной комфортности. Можно было обойтись обычной, но так хотелось позлить парней. Мне не нравилось быть орудием в руках Рона, однако пока я ничего не могла с этим поделать. Зато могла весело проводить время и отыгрываться на своих конвоирах.

Какие же они, все-таки, подозрительные. Одно теперь было известно наверняка, какие бы отношения нас не связывали с Лереем, его шкура ему дороже. Следить за мной будут все двадцать четыре часа в сутки. Тем веселее. Все же в Индигоре не развлечешься, а там я просидела слишком долго для девушки в расцвете сил.

Глава 4 Последствия

— На твоём месте, девчонка, я бы нас пропустил, — напряженный голос члена рогатого племени, именуемого демонами, заставил сделать всё в точности да наоборот.

Глава военного рода никогда не потерпит такого отношения к себе, а в моем случае, еще и отомстит.

— Выпотрошить все обозы, — отдаю приказ, смотря прямо в глаза закипающему демону.

Злорадная улыбка сама собой вырисовывается на моём лице.

— Разобрать на запчасти!

То, что это не простой караван, я поняла еще задолго до начала нашего общения с главным. Слишком много элитных демонов охраняли товар. Было подозрение, что они везут всю сокровищницу Владыки демонов, но так как это физически невозможно с помощью всего лишь одного каравана, вывод напрашивался один, они везут что-то по стоимости эквивалентное. И я собиралась проверить свои догадки. Приказ о досмотре обозов почти сорвался с моих губ, когда заговорил пепельноволосый демон. До его слов я, в общем-то, не собиралась потрошить до основания их пожитки, но после... После я была настроена вытрясти даже душу из их тел. Ни злобные рыки пятнадцати элитных воинов, ни демонстрация хищного оскала главного, ни множественный звон металла оружия в большом количестве облепившего тела демонов не остановили почти варварский досмотр.

Я ликовала, видя крайнюю степень ярости на лице пепельного блондина. Несложно было догадаться, что на определенном этапе досмотра на нас нападут. Демоны перевозили что-то важное и не собирались так легко это отдавать. Это еще больше подстегнуло мой интерес.

На самом деле на этой заставе я оказалась по незначительным делам. Кто бы знал, что проведение так удачно приведет меня сюда.

Пока воины выполняли свою работу, я, незаметно для "торговцев", кинула магический зов, он должен был привести подмогу. Все же служащие на заставе не смогут дать достойного отпора пятнадцати демонам, да еще и не простым.

— Ирдин да, ур баке дара тора ликарэ, — в тихой злобе прошипел глава каравана.

Идиот, я владела сиальшем в совершенстве. Но откуда этому рогатому знать, что в моем роду были демоны. Именно предок, неведомо как связанный с человеческой женщиной, обучил потомков родному языку и смог создать родовое оружие на основе магии демонов и заговоре на сиальше.

Да, мой род сильно отличается от остальных. Преимущественно, благодаря двойственности магии. Мой дар вероятностей, это часть наследия людей, а эмпатия — наследие демонов. Но даже с такой внушающей родословной без подмоги мне было не справиться. Я, отнюдь, не всесильна. Хорошо, если одного воина империи Сальши смогла бы победить в бою на мечах. Все же в плане холодного оружия они мастера куда искуснее людей.

— Твои люди достаточно растрясли наш товар. Стоит остановиться, — на ломаном человеческом рыкнул командир демонов.

Это явно было последнее предупреждение, но я не вняла ему. Кони пяти всадников из моего элитного отряда уже поднимали копытами пыль с дороги в километре от заставы. Пятерка воинов первой руки и я, глава их отряда. Теперь я была готова выбить из рогатых всю информацию. Нужен был только пленный, желательно, два, и тайна этого похода, прикрытого торговыми отношениями, будет раскрыта.

— Ваше благородие, мы нашли нечто странное в конструкции одной из телег, — выкрикнул кто-то из проверяющих.

Все демоны остались неподвижны, только ненависть в глазах пепельноволосого стала ощутимей.

Есть! Что бы они не спрятали там, именно это и было целью их путешествия.

— Разобрать и аккуратно вытащить предмет! Ни в коем случае не снимать защиту, — а то, что она была, я не сомневалась.

Если такие силы были брошены на транспортировку, то печати на «товаре» стояли несокрушимые. Такие можно снимать только высшим магам, если жизнь дорога.

— Бакен, — сквозь стиснутые зубы выдохнул демон.

Тихо, очень тихо, но я стояла рядом. К тому же, непонятное для всех окружающих бормотание было мне знакомо.

— Ну попробуй меня убить, демон, — смотря прямо в наливающиеся кровью глаза, четко сказала ему в лицо.

Пепельный растерялся на миг, но тут же взял себя в руки и оскалился в предвкушении.

— Зарза, девятый воин Его Величества, Владыки империи Сальши, — представился мой противник, — запомни это имя, девчонка. Его обладатель будет твоим последним воспоминанием.

— Цинея Загорная, воин первой руки и глава элитного отряда Зиреи.

На этих словах самодовольство покинуло демона. Только сейчас он понял, что нарвался на не обычного капитана смены на заставе, а на птицу своего полета.

Оскал в мгновение ока исчез, в глазах настороженность. Воин просчитывал каждый свой шаг, искал пути отхода. А их не было. Мой отряд уже окружил обзы по периметру, скрываясь от глаз в лесополосе.

— Благоразумнее сдаться. Ваш предмет все равно останется у нас, — посоветовала Зарзе, что он, впрочем, проигнорировал. — Но ты не послушаешь. Слишком дорога честь воина.

И за это я уважала демонов. Они никогда не сдаются. Лучше смерть, чем плен или позор.

— Ты сама знаешь ответ, — совершенно спокойно, без прошлой агрессии, подтвердил мои выводы воин.

Сталь тяжелого двуручного меча выскользнула из ножен с характерным звоном и была направлена острием на меня.

— Я выбрал противника. А ты, Цинея Загорная? — и провокационная ухмылка.

Вызов. При чем от самого сильного из них. У меня не было шансов. Я неплохой мечник, но сравниться с дюжиной лучших воинов Сальши мне не суждено никогда. Не тот уровень. Единственный, кто может встать вровень с девятым из двенадцати лучших, это Валит. Он искуснейший мечник королевства и, слава Ватиру, он из моего отряда.

— Ты настолько сильно хочешь меня убить?

Вопрос был обоснован, так как в данном случае, наш поединок непременно должен был закончиться убийством. Но это по традициям демонов, не людей.

— Ты принимаешь вызов, или будешь ссылаться на неопытность малолетки? — и надменная ухмылка, что коснулась лишь правого уголка губ.

О, после этого мне захотелось его выпотрошить, но на мечах это сложно было сделать. Что ж, в вопросах отмщения я никогда не гнушалась подлыми приемчиками. Этот случай не был исключением.

— Ее благородие уже более пятидесяти весен на службе Его Величества, короля Дажира. Прояви уважение! — возмутился настоящий капитан смены, за которого меня изначально приняли.

— А по виду не скажешь, — и ни капли насмешки.

Он был прав, в свои семьдесят три я выглядела двадцатилетней девчонкой, только выскочившей из военного корпуса, причем без обучения в академии. А причина тому проста: я из благородного рода, и наша продолжительность жизни, особенно глав, составляет более трехсот лет. Пока магия в нас жива, мы не стареем. Вот такая насмешка над остальными людьми. Думаю, это еще одна причина ненависти со стороны простых граждан.

— Благородный род, — пояснил сам для себя Зарза, придя к правильным выводам.

— Я принимаю твой выбор, — твердо и непоколебимо.

— Похвально для воина первой руки, но мало чести для меня, убить девчонку.

Я сейчас не поняла, он что, сам отказывался от сражения, которое затеял? С чего бы?

— Древний договор, запрещающий вредить главам высших военных родов, — пояснил противник, заметив мой недоуменный взгляд.

— Поздно, ты задел мою честь. Никто не ушел от справедливого возмездия за это. Отдам тебя другим, пострадает моя репутация.

Я не врала, свое положение терять не хотелось. Пока меня боялись, враги сидели сиднем и не показывались. Стоило дать слабину, и туда тут же ударили бы злоумышленники. Я не всесильна, чтобы удержать их всех в узде после проявления слабости.

— Берегись, демон, — хохотнули из близ растущих кустов. — Тебя настиг Лик мести.

Все зирейцы поняли, о чем говорил Дадур, один из воинов первой руки. Только демоны остались в неведении. Или не остались?

— Ты Лик мести? — меня заинтересовано оглядели с ног до головы. — У нас приказ обходить тебя стороной. Хех, жаль, не получилось.

И Зарза напал.

— Лихе, Рэддаль, — и меч послушно лег рукоятью в ладонь.

Если демон ожидал честного боя, то он ошибся. Я тут же активировала защиту рода и клинок пепельного блондина столкнулся с золотым магическим щитом.

— А ты, оказывается, к нам ближе, чем я предполагал, — отступив, выдал демон.

Щит его явно раздражал, но сделать с ним он ничего не мог, только обойти меня и напасть со спины. Подлый прием, и он бы им никогда не воспользовался. Слишком верен своим идеалам.

Зарза атаковал все агрессивнее и чаще, а вокруг нас разлетались искры от столкновения вражеской и союзной стали. Да, воины вступили в бой. Рядовые с заставы тоже.

— Не честно сражаешься, — вновь нанося удар и получая достойный отпор родовой защиты, упрекнул демон.

А мне было все равно. Все вокруг меня использовали подлые приемчики и портили мою жизнь, так почему я должна была их избегать. Я позволяла пройти одному удару, подставляла одну щеку, но взамен мстила обидчику жестоко и без соблюдения норм морали и правил боя.

— Ты усомнился в моей силе. Так чем тебя не устраивают ее проявления? В нее не верил, от нее и падешь, — грозно выкрикнула в лицо противнику.

Дар тут же подсказал, что демон припадал на левую ногу. Иногда и незначительно, но была вероятность в сорок процентов, что это старая рана, которая ныла и мешала, принося ощутимый дискомфорт. Боль также присутствовала в эмоциях демона. Я чувствовала ее через силу предка — эмпатию. Сомнений не было: нужно бить в колено.

Выставляю щит, отбиваю выпад. Меч противника испускает снопы золотых искр, пока скользит вдоль щита. Да, я повернулась боком в тот же миг, как лезвие соприкоснулось с моей защитой. Я пропустила его, а демон по инерции проскользил дальше, открывая незащищенный левый бок.

Естественно, что дезактивировать защиту и напасть я не успевала, такой удар противник его уровня с легкостью отобил бы. Но вот левое колено было как раз в зоне поражения. Замах левой ногой и резкий удар голенью по коленной чашечке, что выбил сустав в противоположную сторону.

У Зарзы уже был перелом навыворот, об этом говорила так легко выскочившая чашечка и повторные переломы.

Все, противник лежал на земле с невыносимой болью в глазах и без единой попытки двинуться. И не смог бы, боль и травма не позволили бы. Рэддаль нехотя нашел шею противника и своим положением заканчил бой. Нечестный, но справедливый.

— Убей, — прошипел демон, выплевывая кровь из прокушенных губ и щек, что на миг заглушали другую, более сильную боль.

— Я доказала свою силу. Ты признал ее. Твоя смерть мне не нужна. Орива, Рэддаль.

Родовое оружие вернулось в сосуд. Звон стали стих. В живых из демонов остался один Зарза.

Я не пытала его и не мучала. Ему даже залечили переломы. Я просто каждый день приходила к демону в просторную камеру со всеми минимальными удобствами и молча проводила в его компании час. По истечении времени, которое сама себе установила, я поднималась и уходила, чтобы на следующий день вернуться вновь.

Он молчал полгода. За это время маги поняли, что защита на предмете была драконьей, и демоны не стали, или не смогли, ее вскрыть. Мы могли, но не снимали. Пугала такая мощная защита. А еще некоторые маги пришли к выводу, что, возможно, печать защищает не предмет от окружающих, а нас от него. Вот поэтому я терпеливо продолжила гипнотизировать Зарзу, а он стену. Но в один из вечеров все изменилось. Это был мой последний визит к стойкому воину, девятому из дюжины сильнейших в империи Сальши.

— Мы смогли добраться до вашей вещи, — спокойно начала разговор я, впервые за полгода. — Или лучше сказать до имущества ящеров?

Демон поднял взгляд, и в нем я увидела борьбу. Два желания: сохранить тайну и предостеречь меня.

— Сальши все равно не получит то, что вы выкрали, — я склонилась над сидящим демоном. Следующие слова я сказала ему прямо в лицо. — Но и Рон никогда не узнает, где их реликвия.

На слове "реликвия" блондин вздрогнул.

— Так я права, это реликвия, — я обрадовалась собственной проницательности.

— Артефакт, — хрипло проговорил, тут же закашлявшись, заключенный. Все же он шесть месяцев молчал.

— Какой? — окрыленная успехом, не замедлила продолжить допрос.

— Артефакт истины, и вам лучше его никогда не вскрывать. Если узнают драконы, начнется охота. Кровавая и без каких-либо правил, — тут Зарза поднял на меня карие глаза, с явными мешками под ними, и ехидно закончил. —Но ведь ты любишь нарушать правила и драться, используя трюки.

Упрек был справедливым, но не задел меня.

— Тебя переведут в Индигор на постоянку. Камеру выбью поприличней. Все же ты сотрудничал, — и я вышла из камеры временного заключения, так и не обернувшись на существо, приговоренное мной к пожизненному заключению.

Больше я не видела демона, как и не слышала о нем. Истину так и не вскрыли, решив спрятать, пока не станет известно, для чего она, и как ее использовать. И я спрятала.

Стремительный Ватир! А ведь Зарза был прав, за артефактом пришли и впутали во все это именно меня.

На этой светлой мысли я закашлялась, так как ненароком глотнула воды. И как за размышлениями мне удалось задремать в ванной?

Стук в дверь номера был приглушенным, так как шел через два помещения, прежде чем достигнуть ванной.

— Кого там еще принесло?

1. Ирдин да, ур баке дара тора ликарэ - Напомни мне, что убивать ее нужно медленно.2. Бакен – убью.

Глава 4 Часть 2

Мне не хотелось вылезать из теплой воды, но в дверь продолжали настойчиво стучать, и, кажется, даже пинать ее. Если оставить все, как есть, была велика вероятность, что мне просто вынесут входные двери, выставляя на обозрение всю мою комнату. Спать в таких условиях не хотелось, поэтому я накинула на голое тело длинную плотную сорочку и поспешила открыть настырным нахалам.

Стоило мне только повернуть ключ в замке, как дверь открыли с той стороны. Да так резко, что по комнате пошел сквозняк, жутко неприятный для моего разгоряченного ванной тела. Отталкивая с пути опешившую меня, внутрь ворвался Дин и, сметая все на своем пути, бросился в уборную.

— С дороги! — это все, что я успела расслышать, прежде чем дверь в маленькую комнату с удобствами закрылась.

— Что за..? — у меня не было слов, чтобы описать свое состояние в тот момент.

— В туалет на втором этаже такая очередь, что нам пришлось бы простоять не меньше часа. И тут загвоздка в том, что как только ты выходишь, нужно заново становиться в очередь. Как раз к следующему естественному позыву и успеешь, — в мой номер вальяжно зашел Лерей, осматривая убранство придирчивым взглядом. — А не плохо.

— И вы пришли ко мне, потому что..? — я ждала, что продолжит связной.

— У Дина слабый желудок. Это был единственный способ не опозориться. Не хотелось бы ночевать сегодня на улице, — низким, слегка томным голосом ответил мужчина, медленно и незаметно оттесняя меня к кровати. Дверь позади него была закрыта на ключ, а я даже не заметила, в какой момент он нас запер.

— Я поняла, почему он здесь. А ты? — у меня непроизвольно участилось дыхание, стало внезапно душно и одновременно захотелось поежиться от взгляда Лера.

Он не ответил, продолжая наступать, а я отступать. Его глаза снова блеснули золотом, а потом превратились в две черные маслины, в которых прятался зрачок. В какой-то момент я поняла, что отступать некуда, но не рассчитала расстояние до кровати, тут дар как назло молчал, и ее деревянный край неожиданно подбил меня под колени после очередного шага назад. Ноги рефлекторно зогнулись, утягивая меня назад. Вся воинская подготовка будто выключилась, превратив меня в слабую, податливую женщину. Не могу сказать, что мне было неприятна подобная беспомощность, но она совершенно точно пугала меня. Особенно то, что симптомы проявлялись только в присутствии этого мужчины.

Я начала падать на кровать и решила не препятствовать этому. Все же это тоже было своеобразным отступлением от странно влияющего на меня мужчины. Так я думала ровно до того момента, как связной подхватил меня под поясницей, удерживая весь мой немаленький вес одной рукой, а потом притянуть к себе. Да так близко, что я могла стоять только на цыпочках и только на его сапогах. Меня притиснули к груди и удерживали на уровне мужских глаз, что мешало мне дотянуться ногами до пола. Невесомость и ощущение превосходящей силы — эти ощущения я испытала впервые. Лерей странно усмехнулся, слегка растягивая тонкие губы, а потом сделал то, что и затевал — поцеловал. Крепко, страстно и глубоко. Это не было похоже на первый или второй поцелуй пары, скорее на страстное воссоединение давних любовников, что сильно соскучились друг по другу.

Я ничего не понимала, особенно не могла разобраться со своими чувствами. Пока с нами был кто-то третий, я воспринимала связного как обычного мужчину, коих вокруг меня всегда было много в силу выбранной профессии. Однако наедине между нами творилось нечто странное, не поддающееся контролю. И это точно исходило не от меня. Что-то происходило с Лереем. Он менялся, перевоплощался, становился совершенно другим: близким, желанным, моим.

От осознания этого я растерялась еще больше, не говоря уже о том, что губы мужчины выбивали из головы практически все мысли. Мы упали на кровать. Лер настойчиво шагнул вперед и опрокинул нас. Я уже приготовилась к удару, пусть и мягкому, но вместо него у меня закружилась голова. Мой таинственный спаситель повернулся во время падения, оказываясь снизу, но даже в таком положении я не чувствовала себя хозяйкой положения.

Пальцы на бедре начали медленно перебирать ткань сорочки, поднимая ее все выше и выше. Другой рукой мужчина поглаживал мой затылок и шею, одновременно увлекая меня глубоким поцелуем. Сама не знаю, почему позволяла все это, да еще отвечала. Мои пальцы путались в шоколадных прядях, изучали разворот плеч и гладили кадык, плавно спускаясь ниже, на крепкую грудь, обнажая ее.

— Как же хочется сдохнуть! — выругался Дин прямо из уборной, мгновенно возвращая разум нам обоим. Правда, я не уверена, что связной вообще лишался его. Слишком сосредоточенным был его взгляд, когда он поднялся с кровати, попутно возвращая вертикальное положение мне.

— Нея, мы выходим завтра в шесть. Будем ждать тебя за завтраком. Не опаздывай, — неожиданно произнес Лер, будто и не было ничего между нами минуту назад, и он зашел просто сообщить о времени встречи.

Я уже хотела возмутиться. Громко и с ругательствами, но связной был быстрее. Он резко притянул меня к себе, крепко поцеловал и подхватил на руки. В следующий момент меня уже опускали в мою ванну полностью обнаженной, а сорочка осталась висеть на широкой вешалке с плечиками. Лер обхватил мою нижнюю губу зубами, провел по ней острым кончиком языка, после чего отпустил.

— Увидимся, нежность.

Он ушел, а меня аж затрясло от прозвища, которым он меня наградил. Она вызывало во мне невероятный прилив чувств, которые я пока не понимала. Покои вновь наполнились тишиной и редкими всплесками воды от моих движений.

Кажется, Дин уснул в моей уборной.

Глава 4 Часть 3

Метель. Что может быть прекраснее больших белых мушек, мечущихся с невообразимой скоростью, когда вихрь завивает их спиралями и гоняет в разные стороны. Завораживающее зрелище. Сидишь у очага с травяным настоем в руках и слушаешь завывания метели, свист неугомонного ветра, что настойчиво пробирается в щели оконных рам, и ни о чем не думаешь.

Не думаешь о холоде, о почти замерзших до неподвижности пальцах, сжимающих повод, о зубах, что скоро сотрутся в крошку от постоянного стучания друг о друга. Все это не тревожит тебя.

Не тревожат сосульки на бороде запрелой лошади, пар, часто и резко вырывающийся из ее рта, и белые, обжигающие морозом, острые снежинки, которые швыряет в лицо на большой скорости порыв ветра. Не тревожит.

Но я не дома. На десятки километров нет ни одного очага, и вместо горячего настоя на моем бедре замерзшая фляга с водой, от чего кожа под ней потеряла чувствительность. И меня не просто тревожит такое положение вещей, я в ужасе от ситуации!

— Какой демон дернул меня послушаться вас? — просипела сквозь натянутый до носа воротник полушубка.

— Ты предпочла бы попасться патрулю и благополучно вернуться в Индигор? Уверен, тебе там готовят горячую встречу, — недовольно высказался Лерей, слегка подрагивая руками на холке коня.

Думала, у него тик, но пришла к выводу, что это он так своеобразно дрожит от холода. Вот пусть мерзнет, он нас сюда завел. В отличие от мужчины, я не горела желанием сходить с тракта.

Увы, но стоило признать, по главной дороге нам было не дойти до столицы. Еще до обеда мы наткнулись на два отряда королевских воинов, что патрулировали местность. Улизнуть прямо у них из-под носа получилось только благодаря моей предусмотрительности. Еще у последней гостиницы я заставила двух пеших стать верховыми, милостиво одолжив им денег на покупку лошадей. Их это не сильно обрадовало. Не понимаю почему? Займ всего под пятьдесят процентов. Да в данной ситуации это еще по-божески. Могла запросить двойную оплату.

Так вот именно наличие транспорта у всех троих и спасло нас от участи быть замеченными. Поймали бы вряд ли, но вот знать верхушке о том, что я имела наглость вернуться на родину после предательства и последующего пробега, определенно не стоит. Элитный отряд на хвосте очень неприятная и раздражающая вещь. К тому же полностью ликвидирующая возможность поиска Истины. Все силы уйдут на то, чтобы не попасться. В результате, гений мысли, а в моем понимании сумасшедший, решил свернуть в леса. И вот третьи сутки в пути по еле проходимым тропам в метель, жуткий мороз и без костров. Ночевки в снегу вповалку настроения тоже не прибавляли. К примеру, сегодня я проснулась с руками под одеждой у Дина, а согнутые ноги стопами прижала к животу Лера. В эту ночь было теплее, чем в предыдущие, но только мне. Эти двое горе спасителей согрелись только к обеду. К счастью, заведовала провизией я, ведь покупали ее на мои средства, и могла подъедать потихоньку на ходу, плетясь в конце процессии снеговиков. И это можно пережить, в кадетском корпусе полевые учения бывали много жестче, но непрекращающаяся метель была последней каплей. Скоро нужно было останавливаться на ночевку и снова в лесу. На таких заросших топках трактиров не строят. Зато сугробы растут на диво большие и везде.

— Все, мальчики, сегодня разжигаем костер. Мы достаточно отдалились от тракт. Да и не ищут нас, — проговорила в воротник, надеясь, что меня расслышали, и пессимистично добавила. — Пока.

Стоны впереди были мне согласием. Или несогласием, но второй вариант я не рассматривала, потому быть сегодня костру, горячей еде и ароматному травяному чаю. Ура-а-а!

— С чего мы начнем поиски? — будто невзначай поинтересовался Лер, отпивая очередную порцию чая.

— С превращения нашего трио в дуэт, — более менее внятно прохрустела с куском откушенной морковки во рту. Люблю ее, особенно, когда она не заморожена. Целый час ждала, пока оттает, и теперь с удовольствием уминала лакомство.

— Что значит, дуэт? — взвился Дин.

О, а он догадливее, чем мне казалось.

— Я почти уверена в способе, которым спрятала Истину, и поверь, даже мне не легко будет ее найти. Остальные вообще обречены на провал, — я откусила от ополовиненной за последние пять минут моркови и продолжила, раздражая своим хрустением в процессе разговора. Одергивать меня никто не стал, слишком важной была информация, пусть и прерывалась посторонними звуками.

— Мне нужно... Хрум... Попасть в подземелья... Хрум, где хранятся досье всех воинов королевства, — и новая порция любимого овоща была отправлена в рот.

Ух, как поморщились спутники. Не любят морковку?

— Это те подземелья, где временно держат заключенных и провинившихся солдат?

— Ага, хрум... Чтоб далеко за делами не ходить, если военный на чем-то попадется, хрум.

— И почему ты хочешь провернуть это без меня? — напряженно всматриваясь в безмятежно жующую меня, спросил дракон.

— Я бы вас обоих оставила, но вы не согласитесь. А если выбирать, то с Лереем мне проще. — Вот и все подробности.

Не стоит им знать, что даже будучи предательницей, мне не хотелось выдавать местонахождение тайных ходов и разглашать секретную информацию драконам.

— Почему не пойти всем вместе? — не сдавался Дин.

— Что такое двое взломщиков в секретном подземелье и трое. Особенно когда потребуется бежать. Чем нас меньше, тем больше вероятность остаться незамеченными. Это же прописные истины. Ты кем вообще работаешь в Роне? — от моего напора дракон как-то стушевался, но ответил.

— Хранитель наследия, — буркнул мужчина и отвернулся от костра, чтобы не было видно выражение его лица..

— Сокровищницей заведуешь? — не видела смысла отказывать себе в удовольствии подшутить над этим простофилей.

— Реликвии охраняю, изучаю, накладываю защиту и снимаю ее, — зло бросил хранитель, поняв мой намек на его бесполезность.

— Так ты можешь снять печать с Истины! — воскликнула в порыве чувств.

Какой, однако, полезный дракон.

— Да. Но иду с вами не для этого. Только я способен перевозить артефакт без последствий, — загадочно пояснил причины своего присутствия в нашей компании Дин.

— Каких последствий? — тут же накинулась на него. Кажется, я что-то нащупала.

Последствия от этого артефакта были и у меня, но что именно имел в виду мой второй спаситель?

— А это уже не твоего ума дело, — холодно и прямолинейно. — Занимайся своей работой.

Не получилось. А я уже надеялась, что удастся узнать, чем этот артефакт так дорог драконам. Жаль, это во многом могло помочь.

— Ну, раз мне нельзя лезть в твои дела, значит, ты не лезешь в мои, — я указала огрызком на дракона. — Мы идём вдвоем, и точка.

— Подождешь где-нибудь в гостинице, - посоветовал Лер, глядя на своего товарища. — Мы справимся сами.

И теплые желто-карие глаза поймали в плен мои зеленые. Спокоен. Я уже заметила одну особенность, как только Лерей начинал злиться или испытывать сильные эмоции, его глаза темнели до полной черноты. А судя по ним сейчас, он был рад оставить Дина и провести денек со мной наедине. Интересно, его поведение также измениться, как в ту ночь на поляне фей и в гостинице, или мужчина продолжит строить из себя мерзавца. Что ж, через несколько дней узнаем.

Спали мы недолго, зато крепко. Всё-таки тепло от костра неплохо способствовало хорошему сну, и утро для нас было добрым. К тому же, сегодня мы снова выходили на тракт и держали путь в деревню Лесовичка. Наконец-то пополним запасы и поедим домашней горячей еды. Ратан всего в двух днях пути от этой деревни, а значит, приготовления лучше начать уже сегодня.

В прошлом я часто заходила в эту деревеньку, и точно знаю, что здесь можно найти необходимое оборудование и одежду. Всё-таки мы не в обычный дом собрались проникнуть, а в тайное подземное хранилище.

Уже на подходе к деревеньке подумала о том, чтобы замаскироваться и перекрасить волосы, но тут же отмела эту идею. Обойдусь одним капюшоном. Навряд ли в обычной спутнице кто-нибудь увидит благородного воина первой руки, которая когда-то посещала их поселение.

В часов одиннадцать мы вошли в Лесовичку. Яблочко настороженно прядала ушами, а я рассматривала все вокруг из-под края низко опущенного капюшона. За полтора года ничего не изменилось, только прибавилась парочка домов и торговых лавочек. А вот и магазинчик ведьмы на опушке леса, чуть в стороне от тракта. Сердолика — первая ведьма, с которой я имела честь познакомиться. Это было еще во времена академии. Какими же мы были зелеными.

Глава 4 Часть 4

— О, смотри-смотри! Лавка ведьмы! — восхищенно выдохнул кронпринц и потянул меня в конец деревни.

— Линар, руку оторвешь! — зашипела на парня.

— Пошли скорее, пока она не закрылась, — не слушая меня, продолжал переть, как таран, принц, — на Дризе ведьм почти не осталось. Разве тебе не интересно зайти и посмотреть на одну из последних представительниц ее рода.

И я смирилась. Проще согласиться, чем переубедить его. Вот так, на буксире, я и была доставлена к окраине деревни, до самого порога ведьминого логова.

— Добрый вечер, — и Линар без церемоний настежь открыл дверь.

Я же, притянутая следом, топталась за его спиной и пыталась заглянуть в помещение из-под подмышки принца. До плеча я даже не мечтала дотянуться. Эта дылда не спешила меня пропускать, как и входить вовнутрь. Так и стояли, непонятно чего ожидая.

— Добрый вечер, дети, — низкий, завораживающий голос, казалось, звучал в голове, а не из темноты лавки, что освещалась лишь огоньками свеч.

— Проходите. Мое имя Сердолика.

И только после последнего слова невидимой за мужской спиной ведьмы Линар зашел, втянув меня следом.

В общем, сам магазинчик меня не впечатлил. Везде были развешаны травы, на полу стояли большие открытые мешки с черпаками в них, наверное что-то продавалось на развес, а также всевозможные кувшинчики и глиняные горшочки на полках. Зато ведьма привлекла мое внимание. Черноволосая, зеленоглазая и фигура, что называется, кровь с молоком. Не удивительно, что мой сослуживец залип.

— Смотрю, молодой человек осведомлен о наших маленьких хитростях, — лукаво сказала девушка, поведя плечиком.

Старше она не выглядела, но определить ее настоящий возраст не взялся бы никто.

— Заходить в дом или место, где творит волшбу ведьма, без разрешения не стоит. Можно получить подарочек в виде порчи или проклятья. Их братия ценит личное пространство и позволяет уйти безнаказанными только тех, кто проявил уважение, — лично для меня разъяснил Линар. Я благодарно кивнула, хоть парень и не видел мой жест.

— Ты прав, наследник. Вот только откуда тебе так много о нас известно? — подозрительно сощурилась ведьма.

Я на автомате встала перед кронпринцем, защищая будущего главу королевства. Меня мягко обняли за плечи, давая понять, что все хорошо, но не отстранили.

— Я родился на руки повитухи. Она была моей кормилицей и, по рождению, ведающей.

— Так ты молочный сын ведьмы, мальчик? — голос сразу подобрел и стал мягче. — Тогда твоя кормилица защитила тебя лучше, чем сможет эта воинственная девочка. — Хозяйка лавки кивнула на меня.

— Всего лишь дань долгу, и я уважаю ее преданность, — руки на плечах сжались сильнее, выражая поддержку.

— А ведь это ты ее защитник, а не наоборот, — и ведьма внимательно посмотрела на меня. — У тебя мои глаза. — Загадочно прошептала девушка, буквально заставляя меня взглядом и жестом руки сесть за маленький стол в углу.

— Прости, мальчик, но ты постоишь вон там, — и она оттолкнула подошедшего к нам принца, указав на противоположную стену.

Линар подчинился, без вопросов и возражений. Какая же сила была у того существа? Естественно, спрашивать в лоб я не стала, но стойко выдержала пристальный взгляд напротив, когда ведьма присела за тот же стол.

— В тебе есть противоположная сторона. Именно она подавила видение сердцем, — она коснулась моей груди, где неистово билась мышца, гоняя кровь по артериям и венам.

— Но она же подарила тебе способность видеть эмоции. Хм, — ухмыльнулась одна из последних представительниц своего рода, — равноценный обмен. Но все равно жаль.

И ведьма убрала руку. Пульс тут же пришел в норму.

— Что именно? — придя в себя, через минуту спросила у черновласой.

— Жаль, что я потеряла сестру. Сила чувств рогатого племени сильнее нашего ведичества, — она горько улыбнулась.

— Мы стойкие, но наша сила заключается в созидании, а не разрушении. Такую легко продавить любой другой, более агрессивной. Потому и ушло мое племя с Дриза за лучшей участию.

Неожиданно ведьма встала из-за стола, чем заставила Линара дернуться в мою сторону, и, взяв мои ладони в свои, подняла их.

— Единственное свидетельство нашей крови, — девушка коснулась моего подбородка пальцами и внимательно, с каплей горечи, всмотрелась в мои ярко-зеленые глаза.

Я не вырывалась. Для ведьмы мое присутствие было как глоток свежего воздуха на вонючей помойке. Что-то родное, давно забытое.

— Преданность сыграет с тобой злую шутку, — вдруг заговорила девушка. — Будь предана только ему, — она кивнула на принца. — Он наш. В обиду ведающую не даст, пусть сущность нашего рода осталась только в твоих глазах.

И хозяйка отпустила меня.

— Идите, дети. Вам пора.

Тут же на улице раздался голос преподавателя по стратегии.

— Время вошло! Возвращаемся в академию!

— Отпускной кончился, — обиженно буркнул Линар и, попрощавшись с Сердоликой, вышел.

Я тоже не стала задерживаться и направилась за одногруппником. На выходе меня настигло предупреждение, что выжгло в памяти отдельное местечко, особенное.

— Когда друзья станут врагами, а враги — друзьями, верь сердцу. Твои особенные глаза увидят истину. Доверься себе.

И дверь закрылась.

Больше я не заходила к ведьме. Сколько раз по долгу службы меня заносило в Лисовичку, но я так и не решилась вновь наведаться в ведическую лавку.

Милостивый Ватир, прошло столько лет, а слова Сердолики не забылись, как и она сама.

Я оглядела тракт в последний раз и увела кобылу с него на маленькие улочки между торговыми рядами и лавками. Мужчины двинулись за мной молча, признавая, что сейчас я была на своей территории и знала, что делаю, в отличие от них.

— Ты все же вернулась, родная кровь.

Мгновенный холод по спине и страх, не дающий повернуть голову к источнику мягкого, проникновенного голоса из моего прошлого.

Глава 4 Часть 5

Я резко развернула Яблочко, оказываясь зажатой между двумя конями парней. Так как улочка была узкой и не предназначенной для карет, разъехаться было сложно. Но это волновало меня в последнюю очередь. Важной была женщина, которая стояла передо мной, не постаревшая ни на год, пышущая здоровьем и красотой. Слишком ярким был ее облик и оттого подозрительным. Будто вспышка перед тем, как погаснуть.

— Иди за мной, — и женщина невообразимым образом проскользнула между нашими прижатыми вплотную друг к другу животными и двинулась вверх по улице.

— Идите за ней, — сказала парням и стала ждать, когда они придут в себя от лицезрения подобной красоты и, наконец, проедут вперед, чтобы дать мне место для разворота.

Очухались они достаточно быстро, и уже через пять минут мы вели лошадей в поводу за женщиной. Так было проще, да и неуважительно ехать верхом, когда пожилая ведьма идет пешком. Да, я почувствовала ее возраст, а вероятность дала четкие данные. Сердолике не меньше трехсот лет. Она уже исчерпала свои резервы, и вскоре внешность отразит всю плачевность внутреннего состояния.

Когда ведьма зашла в свою лавку, мы чуть задержались, чтобы привязать лошадей к столбу. Дверь домика призывно осталась открытой, и я не стала заставлять женщину ждать дольше.

Три ступеньки: раз, два, три. Порог, но я не спешу его переступать, помня о словах Линара. Мои спутники так же застывают на крыльце позади меня: не лезут вперед, ждут развития событий. Все же абы кого не посылают на такие серьезные задания. Хватило мозгов не соваться в логово ведьмы без приглашения.

— Заходи, Нея, — голос раздался из глубины лавки, — у тебя есть разрешение и всегда было. В прошлый твой визит я внесла тебя в защиту.

Я была польщена, что ведьма не забыла обо мне, пусть я ни разу не навещала ее с того дня.

— Не стой на пороге. Дурной знак, когда одна ведьма стоит в дверях у другой, — она вышла из проема, что наверняка вел в жилую часть дома, и подошла ко мне. — Пережиток прошлых ведических войн, но воспоминания навевает неприятные.

Я тут же переступила порог. Ведьма будто этого и ждала. Рукой мне указали на все тот же столик и два стула напротив друг друга. Намек был понят, и я направилась туда, куда меня отправили.

— А вам, мальчики, лучше будет дышаться с той стороны, — и Сердолика захлопнула дверь прямо перед носом у моих спасителей. — Им не стоит слышать, а тем более, вникать в наши ведические штучки.

Я не стала спорить с представительницей самой загадочной расы. Если сказала, что мужчины в пролете, значит, в пролете.

— Ты повзрослела, родная кровь, — и ведьма провела своей в миг ставшей костлявой и морщинистой рукой по моим волосам.

Она была на последнем издыхании. Поддерживать молодость сил уже не хватало. Я вообще удивляюсь, как у нее получилось сохранить девичий вид на улице.

— Да, девочка, мой срок подошел к концу, — стоило ей это произнести, как передо мной села уже дряхлая старуха со стальным стержнем в изумрудных глазах, а не бойкая красавица.

— Когда смерть стоит за нашей спиной, она сперва уродует внешность, и только потом забирает в свои чертоги, ведь внутреннюю красоту бог мертвых не может изувечить.

Я увидела усталость и толику облегчения в глазах ведьмы. Она была измотана одиночеством и уже желала получить покой, но что-то до сих пор держало ее на этой бренной земле.

— Я хотела дождаться тебя, родная кровь, — подтвердила мои догадки женщина. — А ты, несносная девчонка, почти семьдесят лет не заглядывала к старушке.

Я стыдливо опустила голову, направив взгляд на рассохшееся дерево стола.

— Наверное, тогда я напугала тебя. Прости за это. Уж слишком была велика радость от встречи с другой ведуньей, пусть эта часть силы всего лишь капля в твоей богатой наследственности.

Сердолика сложила руки на столе и посмотрела в окно долгим рассеянным взглядом.

— Я действительно не видела смысла в наших встречах. Простите, если обидела вас своим поведением, — и я поклонилась ведьме.

— Ты была не готова, я понимаю. Сегодня ты избежала бы встречи со мной снова, ведь я редко покидаю свою лавку, но смерть немилосердна и ждать более отказывается, — цепкие ведьмовские глаза упрямо уставились на меня. — Ты будешь моей наследницей.

Мне стало не по себе от взгляда и заявления ведьмы. Какая, к демонам, наследница?! Я вообще не собираюсь жить в Зиреи.

Но когда я собиралась безжалостно высказать всё умирающей женщине, никогда не страдала излишней впечатлительностью, она остановила мой поток слов лишь подняв ладонь.

— Я понимаю, что ты и ведичество далеки друг от друга как небо и земля, но больше оставить свое наследие мне некому. Пойми, девочка, я не заставляю тебя заниматься тем, для чего ты не была рождена. Просто сохрани мой дом, обогрей его своим присутствием, зажги очаг и возвращайся сюда, как к дорогому товарищу, по которому скучала, — Сердолика с надеждой посмотрела на меня, но глубоко в глазах, что прятали ее рвущуюся за грань душу, я видела, она ожидала отказа.

— Я приму твой дар, — и короткий кивок, в подтверждение слов, чтобы ведьма, наконец, поверила — ее подарок приняли.

Лицо озарилось невообразимым счастьем, а морщины на миг разгладились, являя мне прошлую красавицу.

— Здесь, новая хозяйка, тебя не отыщут даже чары самых могущественных поисковиков. Это твое место, твое логово. — Сердолика взяла меня за руки и легонько сжала тонкими исхудавшими пальцами мои ладони.

— Кто придет в твой дом со злым умыслом, не увидит настоящую тебя и получит в спину проклятие и порчу. Сама не приглашай сюда никого, если не уверена в их намерениях. И не дай Ватир, тебе сказать кому-либо свое имя, — грозно наставляла меня ведьма.

— Мое имя и так известно всей стране, - и я грустно усмехнулась самой себе.

— Никогда не пытайся обманывать ведьму, — попеняла мне старуха. — Я говорю о имени, данном при рождении, а не на празднике в честь появления на свет наследницы рода. Ведьма, бывшая твоим предком, хорошо промыла мозги твоим потомкам и привила им осторожность. Потому у всех членов семьи Загорных два имени.

— Вам известно обо мне непозволительно много, — я насторожено покосилась на ведьму.

— Не более, чем видит любая ведунья. На тебе нет защиты от ворожбы. Такое уже не практикуют здесь, ведь нас не осталось на Дризе, — печально произнесла старуха и снова уставилась в окно.

Ее руки побледнели, давая понять, что холод смерти уже начал охватывать дряхлое тело.

— Когда я уйду, назови дому свое имя и приложи ладони на откосы по двум сторонам от дверного проема. Защита активируется, и ты станешь полноправной хозяйкой лавки. Больше ни одна ведьма не сможет прочитать тебя.

— Берегите силы, — я подскочила к заваливающейся на бок женщине. — Молчите, вы уже все сказали. Я все выполню, теперь просто полежите.

Я подхватила ведьму на руки, она почти ничего не весила, усохла, как дерево, и понесла ее в жилую часть дома. Отыскав с первой попытки спальню, выбила дверь, так как открыть ее руками не было возможности, и зашла в небольшую комнату с односпальной кроватью. Похоже, ведьма жила скромно и не баловала себя роскошью.

— Послушай меня, Нея. Как только я умру, вынеси тело из дома, иначе я буду отравлять его... Кха-кха, — старушка закашлялась и никак не могла нормально вдохнуть, но все же справилась с приступом сама и продолжила, хоть я и просила ее молчать.

— Потом сожги.

Мои глаза расширились. Я не поверила своим ушам. Ведьму и сжечь?! Это тоже самое, что не дать душе покинуть наш мир и обречь на вечное бесплотное скитание.

— Успокойся, девочка. Если меня сожжет ведьма-преемница на березовых дровах, то моя сила перейдет к ней. В твоем случае, кха-кха... Сила впитается в землю и создаст защитный круг. Это самая мощная магия, которую ничто не пробьет — посмертный выброс силы. Кха-кха, кха-кха! — Из ее рта пошла кровь.

— Сердолика! Бабушка! — я судорожно сжимала ее руку.

— Верь сердцу, оно мудрее разума, — и глаза ведьмы закатились.

Вздохи еще наполняли грудь женщины, но больше ни слова не сорвалось с ее почти съеденных старостью губ.

— Мое имя — Ширан, — одинокая слеза скатилась по щеке, лишь предвестница своих компаньонок, что вскоре испортят с трудом созданный образ непоколебимого воина. — Оно означает — Великая.

Вдох оборвался, кожа побледнела, маленькое облачко пара вышло из заледеневшего тела, согревая мое лицо. Конец. И маленький дождь в моем сердце заморосил, выталкивая самые крупные капли через единственный путь от души к внешнему миру — глаза.

Я не знаю, когда, наконец, взяла тело на руки и понесла на задний двор. Также мне не ясно, почему ноги принесли меня к заднему выходу, о котором я даже не знала. Память зацепилась лишь за просьбу наносить дров, именно березовых, которую взялись исполнять мужчины.

— Мы не можем войти, Нея. Может, пустишь нас? — неуверенно спросил Дин, держа целую пирамиду бело-черных дров в руках.

— Защита не позволит, тут я бессильна, — я развела руками. — Обойдите дом и скиньте все у задней калитки, я сама занесу их на территорию.

Я безбожно врала, ведь именно я была теперь владелицей этой лавки. Но слова ведьмы накрепко засели в голове: "Не пускай тех в чьих намерениях ты не уверена". А я совершенно точно не была уверена в намерениях этих двоих. Даже больше, они, скорее всего, были нечисты.

Таким образом, мне пришлось повозиться до самого вечера, но оно того стоило. Вся деревня собралась у лавки, завороженная светом яркого пламени, что вырывался из-за домов, скрывающих своими громоздкими телами костер. Естественно, единственной непосредственной свидетельницей сожжения была я.

Заночевали мы в Лесовичке. Парни на постоялом дворе, я в доме ведьмы. Поправочка, в своем доме. Как только пепел развеяло порывами потустороннего ветра, я сразу же провела ритуал.

Ладони по двум сторонам от проема, вдох, и тихое "Ширан" наполнило весь дом. Тут же здание тряхнуло, ставни открылись, впуская порывы ветра, что сметали пыль и плесень на своем пути. Пламя свеч взмахнуло до потолка, выжигая черный осадок со стен, а половицы крепли и вставали на место, будто их только вчера положили пол.

Когда все затихло, и я смогла оторвать руки от дерева, то не узнала лавку. Здесь стало светло, все стены побелели, пространство расширилось, и стало легче дышать. Это был обновленный дом, чистый и уютный. Такой, каким бы я хотела видеть место своего уединения. Он подстроился под свою хозяйку.

Спать в таком доме было одно удовольствие, и я не чувствовала ни страха, ни тяжести. Легкость и крепкий сон. Только странный шепот врывался в мой сон, но не тревожил его:

"Молодая хозяйка. Твое логово-о-о"

Глава 5. Потеря

— О чем задумалась?

Я повернулась и посмотрела на Лера, что поравнялся со мной. Дорога это позволяла, так как ехали мы по тракту, и здесь можно было десяток лошадей выстроить в линию.

— Да так, есть кое-какие мысли, но без досье это просто домыслы, — отмахнулась от ставшего излишне общительным за последние сутки связного.

Как и в прошлой раз отсутствие свидетелей меняло шатена до неузнаваемости. Он больше разговаривал на отвлеченные темы, любовался пейзажем и ничем не напоминал того засранца, что путешествовал со мной все это время. С одной стороны, это понятно — не стоит драконам знать, что мы заодно, а вот с другой, не ясно, он играл перед Дином или передо мной?

— И что за мысли? — не сдавался мужчина, вмиг став обаятельным красавцем без своей вечно недовольной мины.

— Пытаюсь заранее просчитать вероятности, — сама не знаю, почему стала рассказывать. Такой связной располагал к себе и источал бесконечное обаяние. — Суть в том, что если заранее прийти к какому-то выводу, а после он будет подкреплен фактом, то вероятность его правильности возрастает. Если же мои мысли не сойдутся с фактами в досье воинов, значит, мы что-то упускаем. — Я легонько прикусила ноготь указательного пальца.

— Переживаешь, что твое предположение будет ошибочным? — золотые глаза с медовыми крапинками пытливо смотрели на меня.

Вот! А когда с нами Дин, то пятнышки превращаются в карие волны на золотом фоне. Странный эффект хамелеона у глаз связного.

— Вероятность, что мои выводы верны, равна сорока процентам. Это очень большие шансы. Так что давай скорее доберемся до столицы и покончим с этим, — я решила прекратить разговор, но у кого-то не было желания молчать.

— С чем, с этим? Что-то мне кажется, ты не об артефакте говоришь, — и мужчина сощурился.

— Мне не нравится смена твоего поведения. — Я не видела смысла скрывать очевидное.

— Чем же?

— Есть стойкое ощущение, что кто-то из вас меня обманывает, — я имела в виду две его личности, одну из которых он показывает в присутствии нас с Дином, а другую, только мне.

— Я тебя не обманываю, — возразил связной. И вновь его глаза заволокла чернота. Недоволен? Зол? Оскорблен? Где же эта тонкая связь между цветом его глаз и эмоциями?

— Вот он я! Задавай вопросы, спрашивай что хочешь? Разберись, наконец, в ситуации, вместо того, чтобы сторониться меня, как прокаженного. Я не виноват в твоей потере памяти, и мне тоже страшно, поскольку я не знаю, что ты выкинешь в следующий момент! — он неожиданно вцепился в мои плечи и начал трясти, будто пытался привести в чувство.

Его конь нервно переминался с ноги на ногу. Близкое соседство с кобылой ему не нравилось, но Лер меня не отпускал, так что животное вынуждено было стоять и терпеть.

— Ты никому не доверяешь, все время сама по себе. Так ответь мне, скажи, что сделать, чтобы ты поверила — мы в одной упряжке?!

— Я никому не доверяю... — и резкая боль прострелила голову.

***

Какая-то хижина в глухом лесу. Я точно знаю, что это королевский лес, что занимает огромную площадь. Он поистине велик. Найти здесь что-либо, если раньше не знал к нему дороги, невозможно. Я нашла, значит, не раз уже захаживала сюда.

Темная, почти черная дверь легко отворилась и пропустила меня внутрь. Из домика исходило тепло, а на улице царствовала осень, потому я с удовольствием вошла, чувствуя, как согреваются озябшие от холодного ветра пальцы.

На втором шаге за порог к моему горлу приставили двуручный меч. Так как хозяин оружия прятался сбоку от двери, увидела я его не сразу. Непозволительная беспечность. Я не совершаю такие глупые ошибки. Только если… Если я знала обладателя меча.

— Ты должна была быть здесь час назад, — глубокий недовольный голос прозвучал одновременно с появлением его обладателя.

Шоколадный шатен с шевелюрой гораздо длиннее, чем у него была сейчас, и с желто-карамельным глазами, был мне знаком.

— Твоя работа — ждать от меня вестей, а не упрекать в некомпетентности, — вернула любезность и рукой отодвинула меч от своего горла. — Не забывайся. Я слишком важна для твоего правителя, в то время как тебя можно легко заменить.

Я проигнорировала взгляд, полный ярости, прошла вглубь домика и села на единственную присутствующую там мебель, кроме кровати — стул.

— Паршивый характер, детка, — злобно усмехнулся мужчина. — Я — твой последний связной, меня уже не заменят.

— Самоуверенно, но в корне неверно, — я изящно закинула ногу на ногу, насмешливо взглянув на связного из-под полуопущенных ресниц.

— Мне стоит всего лишь на полдня придержать информацию, и тебя сгноят свои же, выявляя причины отсутствия данных. А вот когда поймут, что я не захотела с тобой работать, мне пришлют другого. Но тебе от этого будет ни холодно, ни жарко, поскольку после пыток вряд ли ты будешь представлять из себя хоть что-нибудь стоящее, — моя улыбка превратилась из ехидной в предвкушающую.

— Ты — моральная садистка. Ты в курсе? — смирив свою горячую натуру, а она была очень горячей, я в этом уверена, Лер убрал меч в ножны и сделал шаг ко мне.

— Моя ошибка, — ласково-томно прохрипел связной и склонился надо мной, упираясь обеими руками в спинку стула. — Я не с того начал.

Дыхание на моей щеке, легкое скольжение к губам, и страстный поцелуй выбил все мысли, вскружив голову. Не теряя времени, я обхватила шею шатена руками и притянула еще ближе, нетерпеливо вжимаясь в его тело и желая раствориться в нем. Когда же мужчина отстранился, утягивая меня на кровать, я не удержалась и прошептала:

— Уже лучше. Такое начало мне по нраву, — и укус на грани боли и наслаждения в мужское плечо.

Меня опрокинули на кровать, раззадоренные инициативой с моей стороны, вновь втягивая в игру, где двигателем являлась страсть, а причиной — желание. В какой-то миг в желтых глазах промелькнула нежность и нечто большее, чем похоть. Нечто чище и светлее. Огонек симпатии и искра привязанности — все компоненты для зарождения любви.

— Отпусти себя хотя бы сейчас, Нея, — горячий шепот на ухо усилил наслаждение и заставил меня выгнуться в его руках. — Доверься, родная.

— Я никому не доверяю, — полустон.

И огонек почти погас, уйдя глубоко внутрь, чтобы его не потушили жестокие слова.

Глава 5. Часть 2

Воспоминания схлынули так же резко, как и накатили. Я просто вновь стала ощущать себя в реальности.

— Это мне слишком хорошо известно, — раздраженно отозвался мужчина и больше не разговаривал со мной до самой стоянки.

Кажется, это было ответом на слова "Я никому не доверяю", но я не была уверена.

Пф-ф! Какие мы нежные. А с другой стороны, мне нужно было время все обдумать. Я впервые вспомнила Лера в своем прошлом, и виденные мной события были не за последний год, который я почти не помню. Они произошли за два года до моего предательства. Но как такое было возможно? Почему я практически не помнила связного. Неужели именно эти воспоминания стерли или повредили? Все запуталось еще сильнее.

Мне было проще, когда не вмешивались чувства, но шатен насильно впихнул их в наши отношения, заставив вновь их испытывать. Он был дорог мне, гораздо важнее обычного любовника. Теперь я смотрела на мужчину совершенно по-другому.

Схваченные алым шнурком волосы чуть ниже плеч, довольно заметная родинка на скуле с правой стороны, старый шрам, идущий по всей длине указательного пальца, ямка на верхней губе смазана, а левый глаз почти не имеет карих крапинок — все это я отчетливо видела сейчас, тогда как час назад его внешность меня не интересовала вовсе. От всех этих маленьких, но настораживающих перемен голова шла кругом.

Уже лежа на промерзлой земле, я пыталась отрешиться от всего и просто заснуть, но у меня не получалось. Слишком много переживаний за последние дни.

— Иди сюда, — тихий шепот, после которого меня притянули к себе за талию. — Уж согреться в объятьях друг друга и поспать мы можем без ссор.

С этим я была согласна.

— Когда нас только начало тянуть друг к другу, — Лер заговорил так внезапно, что я даже дернулась от неожиданности. — Я догадывался, что с тобой будет сложно. Ты была язвительная, властная и никому не доверяла. Я делал шаг к тебе, ты два назад. Мы даже умудрились подраться. — Я почувствовала ухмылку где-то в районе своей шеи.

— Ты очень скрытная и долго пыталась выдать наши отношения за обычную страсть, — руки на талии сжались чуть сильнее.

— А это было не так? — вредничала я.

То, что всплыло в памяти, было таинством, что имело глубокие корни чувств, но скрывало их, боясь разрушить. Страсть лишь его составляющая, а не основа.

— Это ты ответь мне, какие отношения нас связывали? - вкрадчиво проговорил мужчина, шевеля мои волосы на затылке своим дыханием.

— Я вообще не помню, чтобы нас что-то связывало, — лукавила, но ему совершенно не обязательно было об этом знать.

— Да, и теперь я понял, что сложно было не тогда, когда жизнь была привычной, самые проблемы начались только сейчас, — усталый вздох за моей спиной.

И тут я вынуждена была с ним согласиться, самое тяжелое только начиналось. Больше мы не разговаривали, и постепенно меня сморил беспокойный сон.

Утро, на удивление, было солнечным, но всё ещё морозным. Дорогу расчистили еще вчера, а ночью снег не шел, поэтому ехать по тракту было одно удовольствие. И даже редкие патрули не могли омрачить наше хорошее настроение от спокойного путешествия.

Остановок мы не делали, поэтому уже к середине ночи умудрились добраться до столицы. Ратан с двух сторон был окружен высокими холмами, и именно со стороны одного из них пришли мы. Взобравшись на возвышение, я остановила Яблочко и насладилась видом из своего прошлого.

Город предстал перед нами как на ладони. Все так же велик и прекрасен, но не он был объектом моего пристального внимания. На севере от столицы раскинулся огромный лес и равнина — земли рода Загорных. Мое наследие, что потеряно навсегда. Сердце защемило. Сейчас, стоя на краю прошлого и реальности я четко ощущала одиночество и пустоту. Как бы я не храбрилась, но эту потерю не восполнить. Без фамилии, без рода, без звания и без имущества — опустошена до предела. Потеряна, выброшена, забыта. Больно.

Чувства поглотили меня, но о причине своего здесь пребывания я не забыла. Бывших воинов первой руки не бывает. Переборов себя, заставила увести кобылу вниз, туда, где огнями сиял когда-то родной город. Лерей молчал, чем заслужил мою благодарность.

Что ж, здравствуй покинутое место службы и преданная корона. Воин первой руки вернулся.

Глава 5 Часть 3

Куда мы идем? — не выдержал долгого молчания связной.

Уже светало, а мы все шли, огибая город. Заходить на территорию столицы днем было рискованно. Совершенно не хотелось объясняться со стражей на воротах и выдумывать себе легенду, которая совершенно не гарантировала нам пропуск внутрь.

— Есть одно место, там и переждем. В хранилище пойдем завтра ночью, — кратко пояснила дальнейший план.

Не было смысла что-либо подробно объяснять, скоро сам все увидит.

Еще оставалось полчаса езды верхом по лесу, в который углубились час назад, и мы на месте. Лер больше ничего не спрашивал, чувствовал мою отрешенность от реальности. Я за последние пару дней вообще мало говорила. Все мои мысли были заняты воспоминаниями и попытками не впасть в хандру. Никогда не думала, что окажусь в такой ситуации. Пока была далеко от родных мест, близких людей и привычной службы, все ощущалось небольшим отпуском или заданием, которое нужно выполнить. И только стоя на вершине холма, наблюдая за жизнью, что продолжает бурлить без меня, в сердце прокралась чернота. Она окутала меня с ног до головы и шептала потерянному разуму о ненужности, безысходности и точке невозврата. Я прошла ее в той самой комнате с секретными документами, где позволила Рэддалю пронзить сердце главы тайной канцелярии.

Диаль был мне другом. Не таким, как Линар, но не менее дорогим. Фактически, именно он готовил меня к посту подле правителя Зиреи. Я должна была стать правой рукой кронпринца, когда тот станет королем, но все вышло иначе. Глава тайной канцелярии был настолько хорошим учителем, что развил мой дар до нужного уровня еще при правлении Дажира. Именно с его легкой подачи меня сделали советницей нынешнего правителя, не дожидаясь коронации Линара, для службы которому меня и готовили. Элитный отряд под мое руководство отдал так же Диаль. Воин первой руки возлагал на меня большие надежды и огромную ответственность.

И я сломалась. Как крепкая ветка под весом спелых яблок в год урожая. Какой бы сильной яблоня не была, неизменно потеряет свою ветвь от переизбытка плодов, если кто-нибудь не освободит ее от излишней ноши. Меня не освободили. Не успели. Раздался треск и пошла трещина, что толкнула меня в объятья Лера и в лапы Рона. Тяжело признать, что ты не выдержала, сдали нервы, переполнилась чаша терпения.

А ведь Диаль неровно дышал ко мне. Это видели все. Все, кто хотел видеть. Я не хотела и воспринимала его как наставника и дорогого друга, а он не пытался это изменить. Чувствовал, что получит отказ, к которому не был готов.

Идиот. Он мог избежать смерти. Мог скрутить меня и отправить на допрос. Выбить всю информацию и отправить в Индигор. Так велел долг, но не любящее сердце. Именно его я проколола, дав ответ на его чувства. Жестокий, разрывающий на части, смертельный ответ. Диалю стоило решить проблему своей любви раньше, тогда он не теплил бы надежд, и его рука не дрогнула бы, пропустив мой выпад.

Я знала, что приняв решение, его не меняю. Знала, что доверяю только себе. Но я не могла даже предположить, что без единого сомнения обрыву жизнь друга и наставника. В это не верилось, это опровергал мой дар. Но память не отступала и каждую ночь демонстрировала мое преступление в красках и с чудовищной реалистичностью. Голова болела, мысли путались, а действительность отдавала одиночеством и жгучей болью в груди.

Но вот деревья расступились и тропинка вывела нас на небольшую полянку, где притаился среди кустов можжевельника домик. Вполне жилой, с кухонькой, кроватью и запасом еды. Мы всегда оставляли еду и одежду после того, как покидали место уединения, чтобы следующий, кому вздумается сбежать от реальности, был всем обеспечен.

Об этом месте знали мы трое: я, Линар и Диаль. Возможно, это был домик охотника или лесничего, но когда кронпринц его обнаружил, хозяин дома не появлялся в своей обители не менее пяти лет.

И вот он, еще один кусочек моего прошлого, что потерян навсегда. Перед глазами всплыл образ светло-рыжего мужчины с короткой военной стрижкой и красивыми серыми глазами. Волевой подбородок, тонкие длинные губы, широкий ровный нос. Глаза глубоко посажены, но брови не скрывают их красивый, но строгий взгляд. Диаль стоял у порога и смотрел на меня с затаенной любовью, которую всегда боялся показать открыто. Ресницы дрогнули. Воспоминания резали по живому.

***

— Кажется, у нас проблема, — мягко произнес мужчина и шагнул мне навстречу, чтобы помочь спешиться.

Как воину, мне этот жест не нужен был, как женщине, было приятно. Он всегда снимал меня с лошади, даже если я возражала. Вбитые в голову принципы у мужчин и сковородой не выбьешь. В этом был весь Диаль. Обходительный, верный, такой не предаст.

— Что ты тут делаешь? — немного раздраженно поинтересовалась у мужчины, что не спешил выпускать меня из рук.

Пришлось самой легонько оттолкнуть его. Воин первой руки не был дураком и отстранился в тот же и миг.

— Пришел привести свои мысли в порядок, а наш уголок "нигде" уже занят.

Да, именно так мы называли это место — нигде. Ведь тут мы могли отрешиться от мирской суеты, проблем и переживаний. Стоило только ответить на вопрос "ты куда?" простым "никуда", посвящённые сразу понимали, что ты пропадешь на пару дней.

— Что? Но сегодня прибывают послы! Линар должен их встретить, а не запираться в доме посреди леса наедине со своими тараканами!

Я негодовала, поскольку мой план отдохнуть от последних событий летел кобыле под хвост.

— Да ладно тебе, развела целую демагогию, — из домика вышел кронпринц.

— Я еще даже не начала, но если ты настаиваешь...

— Ватир упаси! — он поднял руки, выставляя вперед открытые ладони, — я уже еду выполнять свои прямые обязанности. Ускорение мне придавать не нужно.

— Уверен? — нежно протянула я. — Мне кажется, я плохо тебя мотивировала.

— Достаточно. Твоя мотивация слишком тяжела на руку, — и Линар начал седлать своего коня.

— Какой он сегодня послушный, — немного огорченно пробормотала я.

Мне жуть как хотелось препираться с ним еще. После определения меня на место аналитика Его Величества времени на общение и перебранки у нас не было. И мы оба скучали по веселым деньками в академии, когда разговоры, споры и пинки были в каждом прожитом моменте.

— Хорошо помедитировать в компании друг друга, — пожелал принц и взлетел в седло. — Жду во дворце через два дня.

Он внимательно посмотрел на Диаля, что-то прикинул и добавил:

— Можно через три, если с хорошими новостями, — загадочно прищурился блондин и послал коня шагом в глубь леса.

— Как думаешь, может, воспользуемся его предложением и останемся на три? — с намеком спросил мужчина.

Впервые он решил действовать, когда все это время отмалчивался. Я не была жестокой, потому решила не давать ложную надежду и продолжение этим чувствам.

— Можем, но принц нам головы снимет, так как хороших новостей не предвидится, — и я шагнула по направлению к дому.

Он ничего не сказал. Не приставал ко мне и не делал больше намеков. Два дня пролетели быстро, и настало время возвращаться. Диаль помог мне сесть в седло, как всегда не слушая моих возмущений о том, что я и сама могу, а потом мы разъехались. Он поехал за едой, чтобы пополнить запасы в домике, и потом вернулся на службу. Я же сразу направилась к своим прямым обязанностям во дворец.

***

Это было последнее воспоминание о нашем близком общении. Вплоть до рокового дня мы не разговаривали, лишь перебрасывались парой фраз по работе.

Очертания воина поплыли, и его облик растворился в воздухе. Видение оставило меня, но не угрызения совести за то, что я даже не помню, как сделала. В воспоминаниях всплывает лишь окровавленный меч, мертвый глава тайной канцелярии и я, в крови и с полной уверенностью, что лично прикончила его.

— Какое интересное место. Ты уверена, что нас здесь не найдут? — осматривая помещение и кухню за стенкой, поинтересовался Лер.

Я проверила припасы, их кто-то обновил, но давно. Печать консервации покрыта пылью и стоит на скоропортящихся продуктах уже не меньше полугода.

— Думаю, в ближайшее время сюда никто не придет, — спокойно ответила связному, смахивая пыль с мебели.

— Значит, есть те, кто знает об этом укрытии, — мужчина оставил на потом осмотр пространства и напряженно посмотрел на меня.

— Он не придет, — печально вздохнула. — А если появиться здесь, ничего не сделает.

— И почему ты так в этом уверена? — подозрительный взгляд, напряжение всего тела.

Ему явно не понравилась моя досада из-за отсутствия здесь неизвестного "он". Ревнует, что ли?

— Он отпустил меня с места убийства и дал сбежать, — легко проговорила, чувствуя и радость, и печаль от этих слов.

— Ты была убийцей?

Странная интонация, мне ее было не разобрать, даже эмпатия молчала.

— Я ею и осталась. Ты в этом сомневался? — и я хищно улыбнулась, демонстрируя слегка кровожадный взгляд.

Связной хмыкнул, взял ведра и направился на выход. Наверняка было стыдно за свое удивление. Ну как воин может остаться с чистыми руками? Такое попросту невозможно в нашем мире. Несусветная глупость.

— Река в ста двадцати шагах на юг, — успела крикнуть ему в спину, прежде чем шатен ушел.

Я снова огляделась, прошлась по комнате и села на пыльное покрывало, что защищало от грязи постельное белье на кровати, подняв едкое облачко, от которого захотелось чихать. Зажала нос, подождала, пока пыль уляжется, и глубоко вдохнула.

— Я снова здесь, Нигде.

Но в этот раз я имела ввиду отнюдь не название убежища.

Глава 6. Перевернутый мир

Весь последующий день мы отсыпались. Ночью предстояла важная вылазка, и ясный разум с отдохнувшим телом приветствовались. Перед тем как уйти в мир грез, я заметила странный, задумчивый взгляд Лера. Похоже, его все еще беспокоил возможный гость. А может, мое прямое знакомство с этим неизвестным. В любом случае вел он себя странно и дергано, что на него вообще не похоже.

― Если ты не ляжешь сию же секунду, ― прогундела сонно с подушки, ― оставлю здесь и уйду в хранилище сама.

Слова подействовали, и рефлексировать связной перестал, а через несколько минут и вовсе начал посапывать.

Проснулась я, когда мой предполагаемый любовник уже успел соорудить нам перекус.

― Уже закат, ― отрешенно произнес мужчина, смотря в окно на порозовевшие верхушки деревьев.

― Пойдем через час. Так меньше шансов попасться на глаза патрулю, ― допивая бодрящий настой из мяты, меда и чабреца, объяснила дальнейший план.

Все вещи и запасы, которые мы пополнили за счет убежища и его богатства, было решено оставить на опушке леса. Возвращаться в дом мы оба сочли опасным и собирались сразу после выполнения задуманного уйти из столицы.

Удобная одежда, что обтягивала тело словно вторая кожа, оружие и мелкое снаряжение мы взяли с собой. Благо в Лесовичке нам довелось закупиться, а что-то я не отказала себе в удовольствии прихватить из лавки ведьмы. Особенно меня заинтересовали зелья. «Твой кошмар» ― воплощает страхи в реальность, точнее, жертва видит весьма правдоподобные иллюзии. «Замедление» ― заставляет врага двигаться очень медленно, при этом для него остальные движутся неимоверно быстро. «Подмена чувства» ― заставляет испытываемые эмоции меняться на противоположные. Например, если кто-то тебя ненавидит, то после воздействия он будет тебя обожать, и наоборот. В арсенале Сердолики было еще много полезных зелий, но я просто не успела вникнуть в предназначение всех остальных. Схватила первые самые подходящие для шпионской деятельности и свалила в походный мешок.

― Пора, ― тихо дала отмашку.

Мы привязали лошадей за десяток метров от выхода из леса, там же оставили ненужные пока вещи. Хорошо, что тайное хранилище с не менее тайной тюрьмой предварительного заключения находятся в черте города. Так больше шансов к нему подобраться. Ведь легкий шум или случайные шаги не сильно насторожат стражу, мало ли какие пьяницы по улицам ночью шастают. Все равно ни один обычный житель не знает, что сокрыто под их ногами. Именно поэтому поверх спецодежды мы одели обычную, ничем не выделяющуюся из серой толпы.

Идя покачивающейся походкой подвыпившей парочки, обмывшей неплохой рабочий денек, и еле переставляя ноги по улице Хромого Цари, не самый благоприятный район, мы дошатались к нужным дверям заброшенного полуразрушенного домика.

― Здесь?

Не пойму, чего больше было в его словах, брезгливости или восхищения маскировкой.

― Обопрись о дверь, ― шепнула на ухо, слегка навалившись на Лера.

Он без вопросов выполнил требуемое. Недолго думая, полезла пьяно целоваться с якобы коллегой. Поцелуй, начавшийся как слюнявое и хаотичное нечто, плавно перетек в глубокий, чувственный. Это вызвало прилив тепла, что мягко растеклось по всему телу, согревая меня в сильный мороз, который хозяйничал этой ночью.

Ой, кажется, мы заигрались. Непорядок.

Несильно, но чувствительно укусила связного за язык, приводя уже по-настоящему опьяневшего мужчину в чувство. Следующим моим шагом был ощутимый толчок бедром в направлении двери. Случайно, конечно же. Треск, и подгнившее дерево поддалось натиску. Что тут сказать, вломились мы с грохотом. Хорошо, что на нас не обратили внимания. Таких парочек на улицах пруд пруди. Какое им дело до еще одной, что решила спонтанно уединиться в какой-то хибаре. Ведь патруль не знает, что под этим домом вход в сеть туннелей, где один из них ведет в хранилище.

― Ты мне что-то сломала, ― простонал подо мной возможный любовник.

― Срастется, ― отмахнулась от распластанного на полу связного.

Быстро поднялась, осмотрелась. Отлично, никто снаружи не сможет увидеть, что происходит внутри. Бросив взгляд на стонущего Лера, прошла мимо него к дальней стене. Она одна-единственная была без единой выщерблены. Да, посерела со временем, но целостности не потеряла. Все же обвалы в тоннеле не приветствуются, вот и строили на совесть.

Я приложила руку к определенному участку на уровне своей груди и выдохнула в серую кладку:

― Унера, ― и пустила от живота к ладони поток магии.

Стена заскрежетала, и со стоном кирпичи начали нехотя вваливаться внутрь прохода. К моему удивлению, Лерей был уже за моей спиной. Выглядел он неважно, даже при том, что изображал напившегося работягу.

― Идем.

Я шагнула в зияющий чернотой проход и на ощупь обошла отъехавшую внутрь часть стены, что так и осталась посередине, лишь углубившись на полметра. Лер врезался. Это было понятно по глухому звуку и той непотребщине, что сопровождала его на пути преодоления кирпичной кладки.

― Осторожно, стена, ― улыбнувшись, шепнула себе за спину.

Впрочем, в мою заботу не поверили.

― Очень вовремя, ― пробурчали позади. ― Спасибо.

Сарказм, какая прелесть.

Дальше я нащупала небольшой выступ на полу, что ограждал нас от лестницы, и она отнюдь не была безопасна.

― Рух вархен, ― и спуск впереди осветился магическим светом.

Осмотрев все пространство, уходящее вниз по лестнице, и то количество ловушек, что обезвредились после моих слов, связной прошептал под впечатлением:

― Да уж... Что бы я без тебя делал?

― Был бы повержен стеной и валялся на полу, ― и я начала спуск.

И в мыслях не было его сейчас обижать, но по злому сопению за спиной стало ясно, чья-то гордость задета.

― И не жалко вам столько магии на освещение спускать, ― заметил связной через десять минут ходьбы по тоннелям.

― По-другому пространство не осветишь, ― пояснила на ходу.

Вопрошающее молчание заставило продолжить.

― Факелы здесь не горят, магические способы освещения тухнут. Защита не пропускает и лучика.

― Тогда как работает вот это освещение? ― и он ткнул пальцем в потолок горящий круглыми светильниками.

― Они вмонтированы еще до вплетения запрета на освещение в защиту. Теперь только они и работают здесь.

Сама не знаю, почему так много ему рассказала, но молчать, когда идти еще час, не хотелось.

― Но зачем же так много светильников подвесили? Тут хватило бы одного на каждые десять метров, а здесь один на каждый метр, ― недоумевал Лер, продолжая исправно идти в двух шагах от меня.

Иногда я останавливалась перед развилкой, припоминая путь, и тогда он дышал мне в шею, усложняя выбор. Просить его отойти не стала. Это то же самое, что признать свою слабость перед его близостью. Да орка с два я уличу сама себя в неспособности концентрироваться или в каких-то нежных чувствах к этому мужчине.

― Ты меня не слушал, ― продолжила прерванный разговор, ― здесь невозможно использовать освещение после установления защиты. Эти светильники имеют срок годности. Некоторые могут потухнуть раньше. Заменить сломанные нет возможности, пока не закончиться действие защиты. Вот строители и перестраховались, напичкав тоннели освещением под завязку. Когда через триста лет охранная система отживет свое, тогда и поменяют светильники.

― И зачем ставить столь долгосрочную защиту? ― продолжал засыпать меня вопросами Лер.

― Да потому что взломать ее невозможно. Чем меньше срок действия, тем проще обезвредить. Монументальные вещи всегда сложнее разрушить, ― и я свернула в очередной поворот.

― А магический всплеск, оттого что ты убрала защиту, не засекут? ― Легкое беспокойство ― это все, что я почувствовала от мужчины.

― Только воины не ниже третьей руки, а таких в патруль не ставят, ― я улыбнулась, представив сильнейших из нас праздно шатающимися по столице ночью. Даже самоубийца не пошел бы на дело в такую смену.

Больше Лерей меня ни о чем не спрашивал, но я ощущала его беспокойство и всю дорогу до нашей цели размышляла над его причинами. Еще через полчаса ходьбы мы достигли хранилища. Я быстрым движением сбросила с себя мешавшую одежду и бесшумно миновала поворот к камерам предварительного заключения. Связной не отставал и был так же искусен в неслышном передвижении, как и я. Мне даже пришлось один раз повернуться, чтобы проверить, не отстал ли он. До дверей в хранилище мы добрались без происшествий. Обычно охраняют только преступников, архив не пичкают солдатами, но, по крайней мере, одного они были обязаны поставить.

А вот и он!

Одним плавным движением ноги я разрезала воздух с глухим, еле слышным звуком и выбила сознание у горе охранника. Лер его вовремя подхватил, и падающее тело нас не выдало.

― Предупреждать надо! ― одними губами возмутился шатен.

В ответ пожала плечами и зашла в хранилище. Связной положил воина на грязный влажный пол и направился за мной. Шаг через порог он так и не сделал. Тишину разрезал звон упавшей решетки. Негромкий, так что вряд ли кто-то, кроме нас, услышал его.

― Что за..? ― недоумевал мой подельник, схватившись за стальные прутья.

Я же стояла по ту сторону и оперативно шерстила все записи за необходимый мне период, не обращая внимания на возмущение подельника. Меня интересовали воины, которым пять лет назад было от пятидесяти до ста пятидесяти ― самый возраст, когда человек уже сознателен, но признаков маразма еще нет.

― Нея! ― попытался накричать на меня шепотом связной.

― Не мешай, ― шикнула на него, не отрываясь от личных дел.

Специально взяла папки с делами обычных солдат, а не с особыми способностями. Уверена, там каждый второй подойдет под мое представление о нужном воине, ведь эта папка с элитными магами здесь специально, чтобы запутать тех, кто пришел за разгадкой местоположения Истины. Придумали верно, но меня не проведешь.

― Цинея, оборотень тебя дери! ― подорожал буйствовать шатен.

― Здесь я справлюсь сама. Ты все равно не знаешь, что искать. Так что нечего лазать по секретными документам, лучше на стреме постой, ― и я взяла в руки очередное досье.

― И ты не нашла ничего лучше, чем отгородиться от меня решеткой?!

У него что, истерика начинается?

Оторвалась от документов и посмотрела на Лерея. Немного красный, гневно дышал в мою сторону, и глаза наполнились чернотой, но ничего критичного. Переживет.

Я вновь углубилась в чтение. На тихое «стерва» даже не обратила внимания. Привыкла.

Способ, которым я спрятала артефакт, всплыл в памяти давно, но я не была уверена в нем, так как верить своим воспоминаниям было крайне опасно. Однако в процессе я убедилась, что не ошиблась. Пять лет назад я нашла по личным делам воина без семьи и родных, того, о ком, в случае его устранения, никто не вспомнит. Отдала ему Истину и дала в руки письмо. Он должен был сам выбрать место, куда поехать, и там найти любого служивого, отдать ему письмо и артефакт. Из письма новый посыльный узнал бы, что по приказу короля он должен поехать в любую сторону и в любом приглянувшемся городе найти солдата, кому нужно передать Истину и письмо. Единственное, служивый обязан был поставить на письме подпись. И так дюжина воинов передавала реликвию из рук в руки, не ведая, куда ее увезут дальше, и что вообще они держали в руках. После двенадцатой подписи письмо сжигалось, а предмет прятался в каком-нибудь местном схроне.

Таким образом никто в королевстве не знал, куда увезли Истину. Самому первому воину стерли память по приезде, как и мне. Я также не знаю, кому отдала артефакт в руки. Так я оградила себя от опасности знания. Вот только боюсь, после моего побега этого солдата устранили. Дажир перестраховщик. Но даже если посыльный мертв, я смогу просчитать вероятности и узнать кто он, его характер и привычки. Поэтому Рон так охотно со мной сотрудничает. Я единственная, кто способен по хлебным крошкам, что развеяны по миру, найти Истину. И вот первый мой шаг ― найти того самого первого воина.

― Орил Хек, ― прочла имя на папке и улыбнулась.

Он был сиротой, без родственников, воином всего лишь одиннадцатой руки, и ему пять лет назад было шестьдесят два. Ответственный, верный, живет службой. И вот уже год как покоится на столичном кладбище. Предчувствие меня не подвело: убили, как только запахло жареным. Дар тут же начал просчитывать вероятность.

Ого, семьдесят восемь процентов! Да ты никак наш потеряшка!

С такими радостными мыслями я все вернула на места, а папку с личным делом спрятала в специальном кармане для документов, что есть в каждой спецодежде.

― Нашла?

Связной стоял ко мне боком, сложив руки на груди, и даже не смотрел в мою сторону.

Какие мы ранимые. Бесит, когда тебе не доверяют. Но я уверена, что он мне и половины правды не рассказал, поэтому совесть даже носа не казала из своего крепкого сна.

― А ты сомневался? ― встретила его испытующий взгляд и подняла решетку. ― Уходим.

Мы снова были вынуждены тихо красться мимо камер, что, впрочем, не было такой уж проблемой. Все дело опыта. Всю дорогу через опасный участок я чувствовала позади недовольный взгляд и сопение, отчего спина жутко чесалась, но я старалась игнорировать недовольство напарника. Шаги впереди и звон железной посуды заставили меня мгновенно искать место для укрытия. Им оказалась так кстати подвернувшаяся пустая камера. Иронично. Вот так преступники оказались в правильном месте, но в неправильной форме. Было бы смешно, если бы не было так печально.

1. Унера ― Впусти.

2. Рух вархен – отключить защиту.

Глава 6 Часть 2

Шаги все приближались, и я сильнее вжалась в стену, куда свет светильников не доходил. Рядом стоял сливающийся с серой кладкой Лер. Мы даже дыхание затаили, когда мимо прошел стражник с подносом. Он нес кому-то из заключенных еду. К такому выводу я пришла, рассмотрев хорошенько содержимое железной посуды. Охранники таким точно не питаются.

Выходить сразу я опасалась, была вероятность, что заключенный не один, и, вскоре, кто-то еще придет с едой для преступников или пойдет за ней. Меня, конечно, сильно интересовало, почему прием пищи происходит ночью, но спросить было не у кого. Разве что у того стражника. Представляю его лицо, когда откуда ни возьмись выйдет воин первой руки, предатель, и спросит, почему заключенные изволят трапезничать ночью.

Я не удержалась и хихикнула, слишком подробно представила себе эту картину. Нервное напряжение сказывалось и требовало разрядки. Хорошо, что меня не услышали. Лер вообще как-то опасливо на меня покосился после смешка, но промолчал. Еще бы, раньше Цинея Загорная, советник его величества, никогда не позволяла себе подобных вольностей, особенно на задании.

Из камеры, которая стала для нас временным пристанищем, было очень хорошо слышно разговоры стражников, чем мы нагло пользовались и подслушивали.

― На, жри, ― грубо кинул кто-то. ― Достал уже со своим голодом, ― возмущался некто, скорее всего, тот самый стражник, что ранее принес еду.

― Приведи мне женщину и не придется кормить по десять раз на дню этой гадостью, ― рыкнул кто-то в ответ и зазвенела посуда.

― Может, тебе еще и вино сюда притащить и утку сервированную по дризски? ― не скрывая своего негодования, высказался третий голос.

Похоже, это наш второй стражник.

― Неплохо бы, но только люди пьют эту вашу перебродившую виноградную дрянь с трупом птицы, ― насмешливо отозвался пленник.

― Вино для тебя дрянь, рогатый? Тогда тебе повезло, что вас поят этим компотом из огрызков, да кормят высокопитательной жижей. Приятного аппетита, ублюдок, ― и послышался скрип открываемой двери.

Блюстители порядка ушли в каморку, где, вероятнее всего, будут отсыпаться до утра.

Рогатый? Откуда здесь демону взяться? Они из своей империи редко выходят. Еще реже на наш материк суются. Почему тогда этот сидит в камере предварительного заключения?

Любопытство не просто взыграло во мне, оно начало душить изнутри, не позволяя спокойно дышать.

― Нея, нам пора, ― меня за руку потянул связной, напоминая, что мы и так здесь задержались.

― Мне нужно к этому демону, ― я вырвала руку, направляясь в противоположную сторону от выхода.

Дар вопил, как оголтелый, о том, что мне нужно туда, к камере неизвестного мне существа. Это была необходимость, какая-то важная деталь, которая расставит все на места. Я доверилась своей магии, она меня никогда не подводила. Это то, чему я верю безоговорочно.

― Куда, дура?! ― прошипел за моей спиной напарник, но я не обратила на это никакого внимания.

Дальше послышались шаги, быстрые, осторожные, но уловить этот отзвук я смогла. За мной пошел, не бросил. Успокоив свою совесть этим, продолжила углубляться в тоннель с камерами.

Двадцатая, двадцать первая... Ну где же ты? Двадцать вторая, двадцать… Нашла!

Я стояла перед затхлым, сырым помещением, а по ту сторону решетки сидел демон. Да, по его витым рогам это четко было видно. Длинные, значит, демон взрослый и довольно опытный. Как же он попался?

Освещение в камере не позволяло рассмотреть его лицо, так как пленник сидел в углу, в тени со своим подносом и медленно, размеренно жевал. Прошло не менее минуты, прежде чем узник обратил на меня свое внимание. Он отставил поднос с уже пустой посудой и начал подниматься с холодного пола. Милостивый Ватир, да он огромен!

Шаг по направлению к решетке, и луч светильника тут же выхватил из мрака грубые, но красивые черты лица и широкую улыбку. Демон был жутко рад этой встрече. Руки начали трястись, поэтому я положила их на прутья решетки и сжала до побелевших костяшек. Это помогло справиться с дрожью, но не с потрясением, что накрыло меня с головой.

― Зарза, ― прошептали губы, но я не слышала собственного голоса.

Меня просто оглушило присутствие демона в Ратане. По идее, он должен был уже давно сгнить в Индигоре. Пять лет в северной тюрьме — даже для демона это было много. Он должен валяться в углу камеры весь изможденный, но нет. Стоит на своих двоих после такой серьезной травмы, вид ухоженный, насколько он может быть у пленника, и даже улыбается.

― Да ты никак нашлась, пропажа, ― весело пробасил пепельный блондин.

Только сейчас, при магическом свете я смогла рассмотреть цвет его глаз. Молочно-карамельные, такие светлые и необычные, что заставляют вздрагивать. Наверное, от боли и злости они теряли свой оттенок и казались просто бесцветными, но не сейчас, когда существо передо мной так искренне улыбалось.

― Я и не терялась, ― ответила автоматически, не задумываясь.

― Как не терялась? ― недоумевал демон. ― Да меня тут год маринуют, думают, что моя раса тебя свистнула. Выпытывают, сделку предлагают. Знал бы что-то, давно вышел бы отсюда, но к этому делу наши не причастны. А ты говоришь, не терялась.

― Какой год? ― я обомлела. ― Еще полгода назад, летом, я была на службе.

Голос дорожал, мысли путались. О чем вообще говорит этот демон? Да, я не помню последние полгода, но помню события прошлой весны и зимы. В конце концов, я убила Диаля в середине первого месяца лета и сбежала тогда же. До этого была рутинная жизнь, которую разбавляли встречи с Лереем. Демон! Я запуталась.

Сзади крепко обняли, и я поняла, что почти осела на холодный каменный пол.

― Цинея Загорная пропала на четвертый день зимы. По ее следам пустили элитный отряд и чуть ли не половину войска. Предположительно, за похищением стоит кто-то из зирейцев, что помог демонам провернуть это дельце. Как думаешь, это две сотни стражников и дюжина дознавателей мне врали, или ты одна темнишь?

Я не знала, что сказать. В голове сумбур. Неужели я пробыла целый год в Индигоре и просто потеряла счет времени? Да не может этого быть! Что вообще здесь происходит? Меня ищут? Я не предательница?

― Нея, возьми себя в руки, ― меня встряхнули, ― нам нужно уходить. Время.

Он прав, скоро рассветет, и нас уже не спутаешь с подвыпившей парочкой, что решила покуролесить в разваливающемся доме.

― Эй, Цинея Загорная, может, возьмешь меня с собой, ― просунув руку между прутьями, попробовал привлечь к себе внимание Зарза.

Мы уже отошли, и видеть демона я не могла, но слышала прекрасно. Ноги будто приросли к полу, и я не могла сделать и шага. В голове пронеслась тысяча вероятностей и статистика в процентах, что давала не самые хорошие шансы демону, но впервые я сделала выбор не опираясь на свои способности. Все же существование удачи даже мой дар не мог опровергнуть.

— А почему бы и нет? Ты точно знаешь, что творилось в Зирее весь этот год, — стоило послушать и другую сторону, чтобы избежать неприятностей в будущем. Все же моим спасителям веры все еще не было.

Я резво развернулась, юркнула в комнату с ключами, благо стражники, похоже, задремали в соседнем помещении для отдыха, и им было не до нас, сняла нужный от двадцать третьей камеры и вернулась к демону.

― Принеси клятву верности, и я тебя отпущу, ― я стояла с ключом в ладони и ждала ответа.

― Я лучше здесь сгнию, ― зло бросил Зарза и начал отступать вовнутрь камеры.

Ожидаемо. Согласия я и не ждала. Просто сейчас я якобы сделаю уступку, и ему будет неповадно ломаться дальше. Хитрый психологический прием.

― Клятва о неубийстве, ― быстро предложила, всем своим видом демонстрируя нетерпение.

Будто, если он сейчас откажется, то, за неимением времени, я брошу его здесь, спеша покинуть это место.

― Согласен, ― купился. Вот и славно.

― Произноси! ― поторапливала демона.

― Я, Зарза не Ханер, клянусь своей жизнью, что ни словом, ни делом, ни мыслью никогда не причиню вреда Цинее Загорной.

― А теперь на сиальше, ― я требовательно взглянула на рогатого. Провести меня у него не выйдет.

― Ты обнаглела...

― На сиальше, ― я продемонстрировала ему ключ.

И Зарза сдался. Быстро произнес клятву идентичную прошлой, только на родном языке, и после этого я выпустила его. Мы тотчас же помчались прочь из тайного хранилища. Я даже не хочу представлять, как мы выглядели в глазах патруля, когда вывалились из развалин: молодая пара и огромный рогатый демон за ними. Редкие прохожие точно решили, что Зарза хочет перекусить людишками, а мы изо всех сил от него уносим ноги. Увы, но наш план с влюбленной парочкой начал буксовать на слове «демон», и мы решили за лучшее просто сбежать, не заморачиваясь на маскировке. Обычному патрулю нас все равно не догнать, а более сильных воинов, по словам рогатого блондина, не было в столице. Так что к опушке леса мы добрались быстро, но чувствовали себя помято. Когда эйфория от удачного исхода нашей затеи и шока начала проходить, меня залихорадило. Но нужно было еще убраться из столицы, так что депрессия и самобичевание откладывались.

― Как ты?

Связной держал меня за плечи и пытался посмотреть в глаза, которые я настойчиво отводила. Его сочувствие сейчас только злило, учитывая, что он не был со мной честен.

― Паршиво, но нам нужно ехать, ― я оторвала его ладони от себя и вскочила на Яблочко.

Девочка так соскучилась, что сорвалась с места в галоп, оставляя мужчин на их теперь общем коне, далеко позади.

Глава 6 Часть 3

Привал. Он как-то незаметно перешел в ночёвку, поскольку после разговора я не способна была сесть в седло. Мне необходим был сон, продолжительный и крепкий, чтобы все уложилось в голове. Информация дала новую пищу к размышлению, которую я была не в состоянии переварить за один день. Дар кричал и плавился, но хозяйка была к нему глуха. Сейчас я ко всему была глуха и слепа. А началось все с моего допроса, который я устроила мужчинам, как только мы спешились.

― Я жду объяснений, Лер. Уж ты точно знал, как давно я сбежала из Зиреи!

Я наступала на связного, требуя объяснений. Без них я с этой поляны не уйду.

― Все произошло год назад. Тогда ты сбежала, почувствовав, что тебя раскрыли, ― он говорил тихо, но уверенно, и я начала вслушиваться в его слова.

― Но через неделю тебя поймали. Ты не успела выбраться за границу королевства, где тебя ждал я, ― кулаки Лерея сжались.

Ему было больно осознавать, что мог меня спасти, но не успел. Это я легко читала в эмоциях шатена.

― Дальше они заперли тебя и объявили похищенной. Я и весь Рон потратили почти год, чтобы узнать, где тебя держат.

― Так меня похитили или нет? ― я запуталась.

Кто меня схватил? Что со мной делали?

― Тебя арестовали.

― Но тогда какого черта я числюсь пропавшей?

Зарза не вмешивался. Ему было интересно, что же произошло со мной, но он явно не был самоубийцей, чтобы задавать вопросы в такой момент.

― Они собирались вернуть тебя на службу. Я же уже говорил тебе об этом. Ты слишком важна для Зиреи. И опасна, если попадешь в чужие руки, ― связной устало потер глаза, ожидая потока новых вопросов.

― Какого демона, я помню первую половину года, где я все еще во дворце на службе, если, по твоим словам, меня уже содержали под стражей! ― и тут, я надеялась, он засыплется, поскольку у меня у самой ответа на этот вопрос не было.

― Тебе стерли память. Последний год просто вычеркнули из твоей жизни, а также все воспоминания обо мне, ― спокойно начал раскладывать все по полочкам связной. Казалось, он не единожды прокручивал этот разговор в своей голове. Готовился на случай, если я все узнаю.

― Зирее нужен был верный воин с магией вероятностей, а не бывший шпион. Тебе не хотели оставлять и малейшей ниточки, что могла снова привести к предательству.

Лерей продолжал говорить, а у меня холодок бежал по спине. Он не врал, я это чувствовала. Все, что говорил мужчина, чистая правда, и тут дар не ошибался. Мне стало дурно.

Мой бывший любовник снял с коня седло и решил сесть на него, дав скотине немного расслабиться. Я же на Яблочке только ослабила подпругу, так как нам еще ехать дальше. По крайней мере, я так думала.

― Почему я помню прошлую весну? Ты так и не ответил. Ведь они, по твоим словам, стерли все связанное с предательством, ― этот момент не стыковался, и я хотела знать почему.

― Ты точно помнишь, что это весна? В воспоминаниях ты видишь зеленые деревья, птиц, цветы?

Я немного растеряла свою уверенность и попыталась понять, вижу ли я природу в своем прошлом.

― Нет. Даже вида из окна нет, но как такое возможно? ― осознав всю правильность заданных вопросов, я еще больше запуталась.

― Я ментал, Нея. Слабый и с целительской стороной этого дара, ― он внимательно смотрел на мою реакцию.

Еще бы, терпеть не могу менталов, и в свое время я ему все уши прожужжала по этому поводу. Что поделать, в тюрьме больше нечем было заняться, вот и развлекали себя, как могли.

― Сворачивать тебе голову не буду, ― успокоила Лера. ― Пока. Что дальше?

― Когда я, наконец, нашел тебя, ты уже ничего не помнила обо мне, и последний год для тебя просто не существовал. Ты находилась в каком--то поместье, окруженном целым войском. Туда было не пробраться, но я смог. Правда, всего на несколько минут, но и этого было достаточно, чтобы оценить твое состояние.

Он прикрыл глаза. Воспоминания явно были не радужными.

― В Индигор ты попала в начале зимы. Король боялся, что кто-то может всколыхнуть твою память, пока она еще свежа, пусть и стерта. Тебя оградили от всего, и когда процесс прошел бы точку невозврата, они бы вернули миру Цинею Загорную, советника короля Дажира и воина первой руки.

В это было тяжело поверить, но все выглядело логичным и правдивым. Лжи я не чувствовала, что вводило меня в еще большее замешательство. Связной тем временем продолжил.

― Мне пришлось прибегнуть к помощи Рона. Попасть в Индигор несложно, невозможно оттуда сбежать.

― Мы первые, кому удалось, ― не без гордости за себя и свое детище добавила я.

Не зря сама разрабатывала защиту и планировку северной тюрьмы.

― Да, первые, ― и нервная ухмылка искривила симпатичное лицо. ― Но сам бы я не справился. Иначе просто выкрал бы тебя, и зажили бы мы свободно, забыв об этом артефакте, как о кошмаре. Но без Рона было никак. Так я попал в соседнюю с тобой камеру и начал методично, день за днем, восстанавливать твою память. Но из-за слабости моего дара некоторые твои воспоминания перемешались и встали на место пустоты. Поэтому ты спутала время своего побега. Меня, похоже, ты вообще не вспомнила.

Голос даже не дрогнул, а выражение осталось прежним, вот только внутри бушевала буря. Ему было больно из-за отсутствия воспоминаний о нем. Вот только сейчас жалости или сочувствия он не дождется, поскольку меня догнала игнорируемая столько времени истерика.

― Почему ты не рассказал мне об этом раньше?! Почему все не объяснил?! Ты врешь! Правду было бы незачем скрывать!

Я кричала. Отчаянно и самозабвенно. Так, как давно себе не позволяла.

― Ответь ей, пока не потерялась в эмоциях, ― посоветовал Зарза и продолжил сидеть на пеньке, который чудом нашел в сугробе.

А я трясла лживого вора за грудки и ждала, сама не знаю чего.

― А ты бы мне поверила?

Такой простой вопрос. Пять слов, ничего больше, а такой большой и важный смысл. Отвечать не было нужды. Все присутствующие знали, не поверила бы. Я и сейчас стараюсь найти нестыковки и убедить себя, что все это ложь, но, увы, даже дар спокойно шепчет о почти стопроцентной вероятности правдивости сов Лерея.

― Зарза, тебя серьезно допрашивали? ― я намекала на пытки.

― Нет, Цинея. Только разговоры, угрозы и предложения сделки. Но после двух месяцев, ко мне больше не приходили дознаватели. Про меня просто забыли, но в Индигор, как видишь, не вернули, ― демон развел руками в стороны, показывая, что вот он, собственной персоной.

Значит, они знали, что это не демоны. Весь спектакль с участием Зарзы был устроен, чтобы запутать общественность и создать видимость поисков. Так неужели все это правда?

― Линар не мог так поступить, ― еле слышно прошептала, безвольно опуская руки, тем самым освобождая из своей хватки шатена.

Сама не сразу поняла, что сказала это вслух. Осознание пришло после рыка связного.

― Да твой Линар первый побежал изображать бурные поиски! Или ты веришь, что кронпринц не знал, что делали с тобой в поместье?!

Я отвела глаза. Было больно это слышать. Тем более что упреки имели под собой почву.

― Ты так и думала, ― разочарованно выдохнул слова с облаком пара Лер, поднялся и со всего маху ударил кулаком по ближайшему дереву.

Пошла кровь, но вору было абсолютно не до этого. Взяв себя в руки, он продолжил говорить:

― Ты и в убежище в лесу пошла в надежде, что он придет. В ином случае, аналитик Его Величества никогда не привела бы нас туда, рискуя быть пойманной. Ты веришь ему! До сих пор?

Я молчала. Мне нечего было сказать в свое оправдание. Все верно, я надеялась на встречу и верила кронпринцу безоговорочно. Глупая вера, ничем не подкрепленная. Мы больше не кадеты и не студенты академии. У каждого из нас есть обязанности и долг перед родиной. Линар просто выполнил свой. Глупое женское сердце верит до последнего. Что ж, последнее настало.

― У него есть жена и ребенок. Неужели ты настолько его любишь, что даже такие обстоятельства тебя не останавливают? ― голос звучал уже спокойнее, но боль и ревность не спрячешь от эмпата.

Я чувствовала его негодование, презрение к Линару и что-то нежно-болезненное по отношению к себе. Сумбурный коктейль эмоций, который связной безуспешно пытался подавить в себе. А я даже не пыталась. Пусть все выльется наружу, и я со спокойной душой оставлю Зирею и всех ее жителей позади. Больше меня здесь ничего не держит.

Объяснять раздраженному шатену, что Линар никогда не был моей любовью в романтическом смысле, я не спешила. Пусть думает, что хочет. Сейчас мне было наплевать на его негодование и заморочки. Хотелось только одного. Спать.

― Ночуем здесь, ― последнее, что я сказала перед сном, оставив связного без ответа.

Мы молча достали спальники, что прикупили в деревеньке. Разложили два имеющихся так, чтобы хватило троим.

Меня, как самую уязвимую сейчас, положили посередине и скинули на мое продрогшее тело все имеющиеся одеяла.

Сегодня не было важным кто ты: предатель, человек, маг, вор или демон. Мы все были равны перед природой и эмоциями. Все были где-то надломлены жестокой судьбой.

Глава 7. Тайны логова

До Лесовички мы доехали вечером третьего дня. Сказалась задержка в начале путешествия. Сразу на въезде в деревеньку спешилась, собираясь пройти так весь путь до лавки. Мужчины последовали моему примеру и, наконец, разгрузили бедного жеребца, что нес двойную ношу все эти три дня. Над своим Яблочком я не дала измываться, сразу предупредив: или демон едет с Лером, или идет пешком. На этом спор закончился, и мужчины вынуждены были поладить на ближайшие три дня. Но было у меня предположение, что демон сбросит лишнего седока под копыта коня при первой же возможности, слишком коварное у него было выражение лица. Увы, зрелища не произошло. Зарза оказался излишне сдержанным и неконфликтным представителем своей эмоциональной расы.

Что касается меня, то мне хватило предоставленного дорогой времени, чтобы привести мысли в порядок, дать себе затрещину и перестать хандрить. Жизнь продолжается, и я давно знала, что ее оставшуюся часть проведу не в Зирее. Теперь передо мной стояла кристально ясная задача, не обремененная самокопанием и попытками разобраться в своей памяти: найти Истину, а остальное по обстоятельствам.

Перед входом в дом я поклонилась ему, благодаря за приют. Это первый и последний раз, когда я это делала. Теперь это моя лавка, и я окончательно решилась стать ее хозяйкой.

― Я дома, ― прошептала на пороге и вошла, коснувшись дверной рамы.

Шероховатая, но теплая. Внутри оказалось непривычно светло для вечера, но причину я поняла позднее. Закат заглядывал в окно. И смею предположить, рассвет будет его зеркальным отражением в окне напротив завтра утром. Да, ведьма знала, что делала, когда строила этот дом. Поддержка природы чувствовалась во всем. Это место просто огромный энергетический источник, и я наверняка смогу его использовать и поглощать силу в разумных пределах. Сердолика оставила мне поистине королевский подарок.

― Красивый дом. Сильная защита, ― раздались слова позади.

Я резко обернулась и не поверила своим глазам. Зарза стоял посреди лавки и спокойно осматривал мои владения. Почему ведическая охрана его пропустила?

Я хотела задать вопрос, но вместо этого стояла и продолжала молчать, глупо уставившись на мужчину. Наверное, я ждала, что вот сейчас его точно размажет тонким кровавым слоем по деревянному полу, но, увы, демонстрации возможностей защиты дома не произошло. Демон заметил мою необычную молчаливость и ожидающий взгляд. Повернулся к двери, что-то шепнул и дверной проем засветился мягким зеленым светом. После этого рогатый аж присел от ужаса и закрыл голову руками.

Ну точно размажет!

Ан нет, как стоял посреди комнаты, так и остался там. Даже шкуру не подпалило нарушителю. Зарза тоже понял, что расправа откладывается и выпрямился.

― Логово ведьмы, ― задумчиво проговорил себе под нос демон, ― но тогда почему я все еще на ногах?

Этим же вопросом задавалась я.

― Если только... ― похоже, он пришел к каким-то выводам.

Блондин повернулся ко мне, осмотрел внимательными светло-карамельными глазами и заключил:

― Ты хозяйка этого дома.

Нет, я, конечно, не ждала лекции на тему «почему я не лицезрею демонический фарш у своего порога», но мог бы добавить подробностей. Наверное, я смотрела на него, как на живой труп, поскольку Зарза снизошел до краткого пояснения.

― Я дал клятву. Но могла бы и предупредить. Будь прошлая хозяйка жива, собирали бы меня по всему материку, ― и он осторожно провел рукой по деревянной стене.

Я тут же ощутила прилив тепла от дома. Ему понравился демон.

«Все правильно, маленький, он меня не обидит, иначе соскребать его будут долго и безрезультатно», — я пустила мысленный посыл домику.

От моего логова, как я окрестила лавку, пришло понимание и воинственная волна. Что-то вроде: «Да мы его одной левой, пусть только посмеет». Кто бы знал, что в самый сложный период моей жизни мне поможет совершенно чужой человек, которого я видела всего раз, а подбадривать меня будет дом, что достался по наследству, как преемнице силы. Жизнь ― она такая, любит все ставить с ног на голову.

― Ты можешь остаться здесь, ― коротко бросила демону и направилась к выходу.

Там меня ждал связной, но его я пускать не собиралась. Никому нельзя верить. Любой может предать. А самые близкие еще и с самыми большими последствиями.

― Прости Лер, но тебе придется пойти на постоялый двор к Дину. Сюда тебе нельзя.

Я не испытывала угрызений совести. Так было правильно, и не важно, какие чувства ко мне питает вор. С демоном все проще, этот захочет предать, а не выйдет. Лерей понял меня и спокойно повел Вихря, он, наконец, дал коню имя, к их сегодняшнему месту ночлега. С чувством выполненного долга вернулась в дом, который тут же дыхнул в мою сторону нежностью. Приятно, орки засеки. Все же ведьма не зря просила почаще навещать логово. Оно живое и без любимой хозяйки грустит и чахнет.

― Ты завтра уйдешь? ― спросила у сидящего на моем месте демона.

Именно на этом стуле, за маленьким столом, я сидела в первый свой визит к ведьме. Но сейчас мое место напротив. Положение хозяйки. Я прошла мимо мужчины, лишь краем глаза отметив положение Зарзы. Мой путь лежал на кухню, что была в другой половине дома. Чай сейчас был самым лучшим решением.

― Пойдем. Выпьем горячего, ― махнув рукой, позвала демона за собой.

Уже на самой кухне, опираясь на разделочный стол спиной и дожидаясь кипения чайника, я снова задала вопрос.

― Я бы не хотел уходить, ― нехотя признался демон.

― Причина?

― Хех, ― он усмехнулся и отвел глаза. ― Мне некуда идти, Нея.

― В империю, ― назвала первое пришедшее в голову место.

Он покачал головой.

― Нет. У меня там нет родных. Да и бывших пленников, что не выполнили задание, вряд ли ожидает что-то получше заключения, а то и хуже.

― Что ты предлагаешь? ― я готова была выслушать его.

Все же в чести этого демона я удостоверилась еще пять лет назад.

― Хочу помочь тебе. Интересно, чем закончиться вся эта история с артефактом, да и за это время решу, что делать со своей новообретенной жизнью, ― он говорил уверенно, без запинок. Не врет, да и незачем ему.

― Я не против. Надежный демон за спиной никогда не помешает, ― и я улыбнулась.

― Тебе, должно быть, тяжело далась клятва? ― этот вопрос меня интересовал, пусть и был неважен.

― Еще как! ― повысил голос Зарза, но не перешел на крик, сохранив приличную интонацию.

― Ты сорвала мне миссию, сломала ногу, вырезала товарищей и выносила мозг полгода. А после еще и на верную смерть от истощения отправила в Индигор. Да я хотел тебе горло вырвать!

― А по тебе не было видно, ― спокойно заметила я.

Тогда, в хранилище, я действительно не уловила никакой агрессии от демона. Неужели так хорошо себя контролирует?

― Просто желание свернуть твою женственную шейку пришло после слов о клятве верности. Все остальное я уже пережил и зла на тебя не держал. Все мы жертвы обстоятельств. Но клятва... ― он сильно сжал зубы, и последние слова вылетели со злым свистом.

Ну да, для демонов эта клятва приравнивается к рабству. Неудивительно, что его так корежит только от воспоминания.

― Она мне была не нужна, ― безразлично пожала плечами и лукаво отвела глаза.

Догадается или нет? Всего две минуты Зарза неподвижно переваривал мои слова, а потом заговорил.

― Ты меня развела, ― с проклевывающейся улыбкой выразил свою догадку блондин.

Я разлила кипяток по чашкам и поставила одну перед Зарзой. Он не выглядел злым, как я ожидала. Демон начинал смеяться сам над собой. Вот что значит, вырваться из-под власти правителя. Свобода дарит покой душе.

― Иначе мы могли до утра спорить, ― оправдала свою маленькую хитрость и глотнула коричневый напиток.

― Ш-ш-ш, ― и как забывчивый человек обожгла нёбо.

― Это возмездие за уловку, ― Зарза указал на меня пальцем и самодовольно опустошил половину чашки.

― Хвастун, ― буркнула, пытаясь вдыхать медленно через рот, чтобы уменьшить боль в пострадавшем месте.

Жаропрочность ― отличительная черта демонов, и он ей сейчас неимоверно кичился.

― А ведь у демонов есть хвост, ― загадочно протянула, внимательно наблюдая за блондином.

Он насторожился, но старался вести себя непринужденно. Плохо меня знает.

― Решено, будешь Хвостуном. И по анатомии верно, и характер описывает, ― я подленько хихикнула.

― Лик мести, значит, ― Зарза не отрывал от меня гневного взгляда. ― Надо было сто раз подумать, прежде чем клятву о неубийстве давать. ― И он одним махом допил чай.

Привычка, вторая натура. От нее никуда уже не денешься. А я не собиралась что-либо в себе менять. Меня все устраивало. На этом мы разошлись по комнатам. Демону я выделила гостевую на втором этаже напротив моей спальни, которая существенно расширилась после принятия наследства.

Глава 7 Часть 2

Оставив выходца из Сальши обживаться, спустилась в лавку, что отделялась от жилой части коридором. Там, на полочках с зельями, я собиралась найти успокоительный настой. Без него мой сон будет беспокойным, а я хотела выспаться в безопасности и набраться сил, пока это возможно. Незаметно я перешла на полки возле двери, слишком увлекшись поисками нужного зелья.

Да сколько их здесь?!

Неожиданно рука наткнулась на какой-то холодный предмет, что торчал из стены. Я отодвинула баночки в сторону, открывая доступ к странному крючку. Металлическая вещь была изогнута вверх, а на конце стилизована под голову черного кота. Странно, почему вешалку спрятали за полочкой с зельями? Я пригляделась и заметила странную выемку под крючком.

Да это паз, в который становится ручка, если на нее надавить!

― Это рычаг, ― тихо проговорила стене перед собой.

От логова пришла волна тепла и что-то наподобие кивка головой в знак подтверждения моих слов.

― И что же произойдет, если я его нажму? ― заговорщически прошептала все той же стене.

Тут же почувствовала ментальный толчок. Кажется, меня только что подбил на авантюру мой собственный дом. А почему бы и нет. Вряд ли это приведет к чему-либо опасному.

С такими мыслями я обхватила ладонью рычаг и дернула вниз. И... И ничего не произошло. Совсем. Я стала недоуменно осматриваться вокруг. Нет, все было по-прежнему.

От осмотра лавки меня отвлек шум снаружи. Вся улица гудела, как пчелиный рой? Вроде маленькая деревенька, а по грохоту за окном можно было предположить, что там город равный столице.

Я поддалась любопытству и выглянула в окно. Милостивый Ватир! Перед моими глазами предстала огромная оживленная площадь с высоким зданием на другом ее конце, наподобие дворца, а, возможно, и сам дворец. По выложенной фигурным оранжевым камнем дороге сновали туда-сюда торговцы, семьи с детьми и уличные актеры. Левая часть площади была заставлена шатрами и лавочками, наподобие моей. Справа же расположился парк за красивым кованым забором. Врата его были приветливо открыты, встречая поток посетителей. Сегодня был выходной и наплыв граждан в парк, это естественное дело. Удивил, скорее, сам парк. Я не видела в столице такого, как и площади с дворцом.

Первое, что пришло мне в голову, это выйти и проверить, не иллюзия ли все. Я рывком открыла дверь и задохнулась от теплого и переполненного запахами воздуха. Здесь было лето, тогда как в Зирее царствовала зима. К тому же день, когда еще минуту назад последний луч солнца скрылся за горизонт Лесовички.

Не размениваясь на глупые мысли, схватила проходящую мимо пожилую торговку травами и взволнованно спросила:

― Что за город?

На меня посмотрели округлившимися глазами, глотнули знойный воздух, перевели взгляд на вывеску и облегченно выдохнули.

― Шош Сердолика свою прыемницу совсем не учыць? Ты в Парноне, девонька, столице нашего королевства, стало быть, ― и старушка с удивительной прытью вырвала свою руку из моей хватки и, сгорбившись, посеминила дальше, бросив напоследок. ― Завтра с утра травы занесу. А эти Лорене насобирала. Ты ж закрытая была с недельку.

И сухонькая фигурка с несоизмеримо большой для такого маленького тела ношей скрылась в толпе.

Парнон?! Да это же столица Шангеса, человеческого королевства, что находится на соседнем материке Зула!

Осененная догадкой, я мгновенно развернулась и уставилась на вывеску над входом в свою лавку.

― «Ведическое искусство», ― а ниже приписка, ― «Качество гарантированно Верховной ведьмой южного ковена, Сердоликой Чаровницей».

― Девица, у Сердолики нынче открыто? ― спросили позади.

Я повернула голову на оклик. За спиной стояла женщина средних лет и приветливо улыбалась мне. Как только я развернулась к ней полностью, она тут же поклонилась до пояса и начала извиняться.

― Славная ведьма, ― если мне не изменяет память, так обращаются к молодым ведьмам. ― Прости, что спутала тебя с обычной девушкой. Ты можешь укорить меня в этом, но не отлучай от ваших услуг.

Что-то слышала об этом. Если любая ведьма навсегда откажется обслуживать тебя, ни одна другая не посмеет связаться с изгнанным. Это закон, и все ведуньи следуют ему неукоснительно.

― Лавка закрыта.

Сипло оборвала разговор и шустро скрылась за дверью, а то сейчас набежит желающих разжиться ответами на закономерные вопросы. Желания объясняться не было никакого, поэтому я не сомневалась в своих следующих действиях. Рывок, и рычаг снова на месте, а за окном ревет редкая скотина, да свищет вьюга, выдувая тепло из-под одежды одиноких прохожих.

― Это куда меня снова впутали? ― и я задумчиво села напротив окна, наблюдая за игрой зимы и рисунками мороза на соседних стеклах.

Поразмыслить было над чем.

Глава 7 Часть 3

На следующее утро я встала с больной головой, поскольку долго не могла уснуть, размышляя на тему своего логова. Я даже умудрилась ночью перелопатить половину библиотеки ведьмы, в надежде найти хоть что-то о домах-порталах. Увы и ах, таких сведений в книгах не было. Вывод напрашивался один, здесь поработал маг, а то и не один. Но кто был способен на такое? Я долго пыталась вспомнить хоть одного мага пространства в Зирее, но была вынуждена признать, что таким уровнем магии в этой отрасли владеют только демоны. Да, порталы могут создавать маги любой направленности, но только вместе и только стационарные. Этот же активируется по желанию.

Так и не придя к определенному выводу, ушла спать. Демон давно уже сопел в две дырочки и меня не слышал. Ну, так казалось. На самом деле, стоит мне подойти к нему на расстояние в два шага, и Зарза мгновенно проснется. Такова природа рогатых, они всегда начеку. Строгая иерархия и жестокие наказания за малейшие провинности сделали из них сильных существ, но, в какой-то мере, ущербных. Это ж даже во сне не расслабишься!

― Доброе утро, ― бодро пропел Зарза, хозяйничая на кухне.

Светился так, что можно было ослепнуть от его хорошего настроения. Аж бесил своим цветущим видом. Я посмотрела на него, как на источник всемирного зла и буркнула:

― Добрым бывает только сон. Он милостив ко мне и избавляет мою жизнь от таких личностей, как ты. А вот утро жестокое, ― я села за стол и уронила на него голову, блаженно закрывая глаза. ― Оно возрождает из пепла вас, жестоко убиенных мной в грезах. Завтра снова вам шеи во сне сворачивать. А я ведь сегодня так старалась спрятать тупы. Эх...

Зарза замер с чайником в руках, подозрительно косясь в мою сторону, даже забыл, что собирался налить чаек и уже наклонил носик сосуда. Результат: мокрые штаны и укоризненный взгляд на чайник. Не обжегся — жаропрочный, а жа-а-аль. Зевок получился как-то сам собой.

― Чем ты вчера занималась, если так устала? ― все же справившись с кипятком, демон поставил на стол бодрящий чай с медом и каркаде.

― Я думала, ― попыталась скосить глаза на демона, не поднимая головы со стола, отчего лицо немного расползлось по твердой поверхности, и слова прозвучали гнусаво. Демон упрямо не находился, только его дыхание над моей головой щекотало кожу.

― Не дави авторитетом на слабую девушку.

― Это ты-то слабая? Ты меня живым в плен взяла за три минуты. Такого позора я еще никогда не испытывал. Пришлось признать твою силу. Так по какому поводу траур? ― и демон перестал нависать надо мной, предпочтя сесть на стул напротив.

Что-то он слишком бодрый и счастливый. Я понимаю, что свобода пьянит, но эмоции одного конкретного демона явно двинули ему мозг. Не сильно, но в сторону безграничной радости, что пугало.

― Не могу решить одну задачку, и это выводит меня из себя, ― нехотя пробормотала в идеально чистый стол. Даже пах приятно: мятой и чистотелом. Неужели Зарза все утро занимался уборкой?

Милостивый Ватир, демон-домохозяйка! Я сейчас лужицей от умиления расплывусь.

На мой смешливый взгляд, мужчина меланхолично заметил:

― В соблюдении чистоты нет ничего необычного, ― он отпил из своей чашки кипяточку (вот жаропрочная тварюшка!) и после заговорил конкретно о моей ситуации. ― А ты просто зациклилась. Непривычно быть беспомощной в каком-то вопросе. Ты слишком привыкла, что твой дар ― решение всех проблем.

И он был прав, пусть я не хотела этого признавать: дар меня разбаловал. Стоило попробовать зайти с другой стороны. Никогда не любила прибегать к чужой помощи, но выбора не было. У меня имелся представитель той самой расы, что могла быть причастна к странностям моего домика. Опасаться разглашения тайны, а переход в другое королевство, тем более на другом материке, определенно являлся тайной, мне не стоило. Клятва. Она, родимая, не даст демону взболтнуть лишнего.

В ответ на мой оценивающий взгляд демон оскалился. Наверное я переборщила с энтузиазмом, транслируемым в сторону рогатого. Зря переживал, я собиралась препарировать только мозг, его потроха меня не интересовали.

― Предположим, есть некий портал на большое расстояние...

― Насколько большое? ― перебил Зарза.

― Очень большое, ― уклончиво ответила, внимательно следя за демоном.

― Нея, говори прямо. Играть в «кто меньше подробностей разгласит» меня не прельщает. Я уже не подданный Сальши. Обычный скиталец, который дал тебе клятву, ― справедливо упрекнул.

Привычка держать всю информацию в себе и выдавать ее только сухо и без подробностей, увы, умрет не скоро.

― Портал отсюда в столицу Шангеса, ― переборов свою скрытность, смогла сказать все как есть.

― Того самого? ― демон выглядел слегка ошарашено.

― Да, который на Зуле.

― Невозможно, ― отрезал бывший сальшиен.

― И я бы так сказала, если бы не видела своими глазами, ― тяжелый вздох.

А я надеялась, что хоть он прольет свет на эту загадку всей моей ночи. Оторвав, наконец, голову от стола, я глянула на висящие над нами часы. Если я правильно определила, то у нас с Парноном разница в четыре часа. В Зирее сейчас десять утра, у них шесть. Как раз время для сбора трав. Ведьмы рано встают и варят зелья только из свежих трав. Значит, старушка разносит растения с утра и по вечерам и зайдет ко мне с минуты на минуту. А это возможность узнать больше!

Я подорвалась с места и рванула по коридору в лавку, кликнув демона с собой.

― Да что произошло? ― непонимание ситуации раздражало такого сильного воина.

Вот пускай прочувствует мое вчерашнее состояние на себе.

― Сейчас все сам увидишь.

Я отодвинула баночки с зельями в сторону и явила рычаг пред светлы очи демона. Не ожидая от него мгновенной сообразительности, дернула переключатель вниз, такое определение ручке даже больше подходило. Тут же свет за окнами сменился мраком, а утреннее деревенское галдение тишиной просыпающейся столицы.

― Ты что-то сделала, но я никак не пойму, что. Все мои рецепторы кричат, что мы не на Дризе.

Ого, даже я не заметила перехода, а он так легко определил наше местоположение. Хотя, о чем это я, это его материк.

― Ты сюда смотри, ― и я открыла дверь.

Лицо сразу обдало теплом. Пусть сейчас раннее утро, но в Парноне лето, и воздух кажется чуть ли не горячим после суровой зимы.

― Я только слышал об этом, но никогда не видел, ― глухо проговорил Зарза, медленно спускаясь с крыльца.

Я, не отставая, шла за ним. Все тот же вчерашний дворец, городской огромный парк и еще закрытые лавочки. Хотя парочка уже открылась. Одной из ранних была кондитерская. О-о-о, какие перспективы предстали передо мной. Свежая выпечка к завтраку, м-м-м. Правда, к позднему, но это не страшно. Запах, что плыл по площади, был божественен, и его источник стоил того, чтобы повременить с завтраком на часок.

― Нея, это ведьмин тотем, ― демон, в отличие от меня, не рассматривал окрестности, а аккуратно водил рукой по деревянным брусьям моего домика.

― Здесь живет дух. Его разделили и вплели в защиту обоих домов, ― его смуглая рука скользнула в небольшую неровность дерева и продолжила путь к углу дома.

― Половина души в этом доме, половина в твоей лавочке в Лесовичке. Поэтому они могут объединяться. Единство души. Две половинки всегда найдут друг друга, ― и ладонь Зарзы соскользнула в конце стены, не став продолжать путь за угол.

― Ты много знаешь о ведьмах, ― заметила я, надеясь на пояснения, и они не заставили себя ждать.

― У ведуний и демонов всегда были непростые отношения, ― он сел на ступеньки, и я последовала его примеру.

Все же неизвестно, во сколько старушка разносит травы, а в ногах правды нет.

― Мы либо стремились поубивать друг друга, либо любили до гробовой доски, ― он усмехнулся, вспоминая о чем-то. ― Моя бабка была ведьмой. Она прокляла моего деда, а тот, не будь дураком, взял ее в жены и обещал, что отпустит, как только та снимет свою ворожбу. Так и прожили душа в душу почти четыре сотни лет. Больше бабушка не выдержала. Она так и не призналась деду, что проклятие сняла еще в день свадьбы, а он молчал о том, что под руку ведьмы попал специально. Больно нравилась ему бойкая Литана, да старшие к демону не отпустили бы.

Сальшиен замолчал, а на его лице играла теплая улыбка с грустными складочками в уголках. Я не прерывала его уединения, ровно до того момента, как перед нами, откуда ни возьмись, выскочила вчерашняя старушка с котомкой.

― Давно ли ждешь, девонька? ― добродушно спросила женщина, но потом заметила Зарзу.

― Чёйт демон на твоем пороге топчется? А ну кыш, окаянный. Своими рогами усю благодать у молодой ведьмочки выпьешь, ирод хвостатый!

И боевая старушка врезала ироду клюкой промеж рогов.

― За что? ― по-детски обиженно возмутился демон. Видать, от бабки ведьмы получал не раз.

― За думы пакостные и лапы длинючие. Не дам молодку извести! Ведьмы ― народ нами почитаемый, ― все бушевала бабулька, а демон пятился в дом.

― Куда-а-а?

Старушка тут же заметила побег и подцепила изогнутой клюкой ногу Зарзы, отчего тот упал и съехал со ступенек прямо под ноги разошедшейся старухи.

― Ты куда оглобы свои навострил, баран плешивый! Нечего тебе в доме у красуни делать, ― и моя новая знакомая травница схватила девятого воина Сальши за ухо и, как нашкодившего мальчишку, потащила прочь с площади. Где-то за углом моей лавки слышались стоны Зарзы и грозное бормотание старушки.

― А ну околицей пошел! А то ишь, крылы перед девкой неразумной распушил. Тьфу, темное отродье!

А я больше не могла сдерживаться и хохотала вовсю. Кто ж знал, что мою честь будут так яро защищать. Похоже, ведьм здесь на самом деле очень любили и ценили. Не то, что у нас. Когда травница вернулась, я уже более-менее пришла в себя. Зарзы на горизонте не было. Боялся повторения схватки, где победитель заранее известен, вот и не высовывался.

― Ты, девка, мне это брось, ― погрозила пальцем старушка. ― Они на диво красивые, да рога козлиные не зря на лобешне торчат. Пробьют сердце доверчивое и реветь тебе в сенях. Не дай боги, тяжелая останешься, да сломленная.

На этих словах старушка начала доставать из корзины, прикрытой платком, связки разнообразных трав.

― Ты б куда положить принесла, ― справедливо заметила травница.

Я тут же рванула в лавку за корзинкой, которую приметила у выхода. Там несколько висит на стене, но самая маленькая как раз подойдет. Уже в доме до меня донеслось доброе бурчание бабушки.

― Ох и нерадивая девка у Сердолики. Да сильная, глаза не брешут.

Когда выбежала из дома, старушка уже держала мою порцию трав в руках. Я аккуратно положила их в корзину и задала, как мне казалось, закономерный вопрос:

― Сколько я должна вам?

― Брось, девонька! Кто ж в своем розуме с ведьмы деньги возьмет? ― и она поспешила отойти от меня.

― Ох, сильно ты молоденькая, — продолжила бурчать травница.

― Мне семьдесят восемь, ― сказала, как бы невзначай.

― Так мне ж семьдесят шесть… Так у меня ж правнуки! Ты ж не понесла еще ни разу, ― старушка была растеряна.

Еще бы, даже ведьмы в моем возрасте выглядят зрелыми, а я девчонка девчонкой.

― Не забивайте себе голову, бабушка, ― я приобняла старушку за плечи. ― И спасибо за травы.

― Через два дня еще занесу, девонька. Ох, светлая ведьма! ― исправилась на почтительное обращение травница. ― Так той рогатый твой что ли?

― На перевоспитании, бабушка, ― и я подтолкнула старушку в сторону площади.

― Меня Благомира звать, если что.

― Нея, ― и я кивнула, давая знак, что отпускаю ее дальше по делам.

― Эй, баран плешивый, долго в кустах сопеть будешь? ― позвала демона на перевоспитании, когда старушка скрылась из виду.

― Она мне чуть рога не обломала. Ты не знаешь, какими грозными могут быть ведуньи, ― и Зарза вышел из своего укрытия. Правда, при этом странно почесывался.

― Она травница.

― А в роду есть ведьмы, этого достаточно, ― и он начал расчесывать шею.

― Ты что, в багровый бурьян залез? ― спросила из любопытства и никак не ожидала затравленного взгляда в ответ.

― Этот куст был единственным способом спасения. Не шинковать же бабушку на бутерброды, ― оправдывался Зарза, продолжая свои почесунчики.

― Пойдем, может в запасах Сердолики что-то есть от зуда.

И мы зашли в мое логово. Дом встретил нас приветливо, обдав радостью и запахом древесины. Странные у меня друзья, но их, как говорят, не выбирают.

Глава 7 Часть 4

Я стояла напротив связного, широко расставив ноги, пугая прохожих грозным видом, и грудью отстаивала свою точку зрения. Время медленно подбиралось к отметке полдень, а мы так и не пришли к какому-либо решению.

— Но это смешно. Жить с нами на постоялом дворе ты отказываешься, а в свой дом не пускаешь. Как же нам вести поиски, если мы даже обсудить ничего не можем, — вспылил Лер.

— Вот, я пред тобой. Обсуждай, — милостиво разрешила, не делая и шага со своего места.

А вокруг кипела жизнь, случайные прохожие заинтересовано косились на нас, но не подходили. Все это еще больше рассердило вора и он, глухо рыкнув, резко развернулся, пряча от меня свои эмоции. Но мне не надо видеть, чтобы чувствовать. Связной и злился, и восхищался моей выдержкой.

По правде говоря, я тоже пришла к решению, что нам нужно местечко, где мы сможем обсуждать наши догадки, предположения и дальнейшие планы. Вот только требование впустить их в дом, выдвинутое Дином, напрочь лишило меня понимания, выпихивая на поверхность упрямство.

Зарза не вмешивался, просто стоял возле лавки и наблюдал за разворачивающимся действом. Его вся эта ситуация забавляла, а дракон слегка раздражал. Это легко читалось в эмоциях.

— Мы согласимся с твоим решением, — наконец, сдался Лер, — только признай, что нам необходимо разработать план.

— Эй! Мы так не договаривались и...

— Помолчи, — тихо перебил Дина связной.

Его глаза вновь почернели, и от вора повеяло мощью. Я даже головой тряхнула. Решила, что померещилось.

— Отлично, — смело разорвала гнетущую атмосферу, что начинала, порядком, давить. — Приходите вечером. Я как раз что-нибудь придумаю.

На этих словах я скрылась в своем логове.

— Ты это видел? — шепотом поинтересовалась у демона.

— Он непростой человек, это точно, — Зарза задумчиво приложил согнутый палец к подбородку. — Но кто, мне никак не понять. Что будешь делать?

— Да есть у меня одна идейка. Только тебе придется посидеть наверху, — загадочно улыбнулась и пошла готовить обед.

У входа в коридор коснулась подвешенных травок, что сегодня получила у старушки. Ничего лучше, чем засушить их, я не придумала, ведь зелья я не умела варить. По крайней мере, пока. Обед прошел в молчании. Я готовилась к разговору и продумывала возможности. О чем думал демон, мне было неизвестно, но на меня он иногда поглядывал. Вообще, мне кажется, что для него я и поиски артефакта что-то вроде каникул или развлечения. Вроде серьезен, но, в то же время, старается быть лишь наблюдателем. Меня его позиция устраивала, но помощь такого сильного существа не была бы лишней в нашей затее отыскать Истину.

Закончив с едой, я отправила демона наверх, где находились три спальни: моя, его и гостевая. Весьма большой домик мне попался, и это радовало. На первом этаже умудрились расположиться лавочка, кухня со столовой, кабинет, что больше походил на комнату для жертвоприношений, и веранда с уютными креслами и столиком. Для меня идеальный дом.

Я прошла по всему первому этажу и остановилась в магазинчике. Здесь единение с домом было самым сильным. Сев в позу для медитаций мысленно позвала свое логово. Было у меня предположение, что прошлая хозяйка именно так и общалась с ним. Увы, мне не ответили. Значит, во мне слишком мало ведьмовской крови. Решила действовать, как делала это раньше.

— Привет дорогой, как себя чувствуешь?

Тут же пришло тепло и уверения, что состояние отличное. Я улыбнулась и задала новый вопрос.

— Можно ли обойти твою защиту?

Отрицание и толика обиды на то, что я сомневаюсь в его силе.

— Не обижайся, мой хороший. Я должна была задать этот вопрос.

Нехотя, но мне сообщили, сама не понимаю как, что только сильная ведьма, и только если хозяйка слаба, может взломать защиту.

— Понятно. А я сильная хозяйка?

Мне тут же продемонстрировали в голове что-то наподобие меня, расшвыривающей разбойников налево и направо одним лишь пальцем. Я приняла это за положительный ответ, но все равно рассмеялась. Когда немного отошла от демонстрации, задала так интересующий меня вопрос.

— Защитник мой, можешь ли ты пустить гостей, но с условием мгновенной депортации в случае плохого поведения? — все еще улыбаясь, подняла лицо к потолку.

Ответ пришел не сразу и слегка озадаченный. Как я поняла, это возможно, но при некоем ритуале, что обязаны пройти гости. Ну, если дракон и вор хотят конструктивного диалога, они и вены себе вскроют, чтоб задобрить мой домик. Кто бы знал, что я была недалека от истины в своих мыслях.

Следующий час мое логово мыслеобразами зверской расчлененки пыталось привести меня к мысли, что гостям придется пальчик порезать, чтобы войти. Это был тяжелый час. Даже мой закаленный желудок хотел плюнуть на обед и отдать его назад без сопротивления. Но тут я запротестовала. Ну и шутник из дерева и черепицы мне попался.

Облегченно вздохнув, встала с пола, обрадованная, что мыслеобразы закончились. Демона звать не стала. Поставила чайник на магический огонь и юркнула обратно в лавку. Плавное нажатие рычага, и я снова вижу перед собой оживленную площадь. Дав логову наказ не пускать демона на первый этаж в магазинчик, исключая из запрета кухню, подобный блок домик еще Сердолика научила делать, сама вышла на воздух гудящей жизнью столицы Шангеса. Моей целью была кондитерская.

Милостивый Ватир, пусть там будут слоеные язычки!

С такими мыслями я подошла к довольно внушительному зданию с характерной для запаха сдобы вывеской. Колокольчик на двери звякнул, и я вошла в мир праздника живота. Чего тут только не было: и торты, и пироги, и шоколадные статуэтки, и даже мои любимые слоеные крендельки. Все вокруг радовало глаз, кроме очереди в два десятка людей.

Допустим, чайник демон догадается выключить. Если не сразу, то через минут пять точно. Но вот если он пойдет меня искать, то наткнется на запрет. Не думаю, что он сможет его взломать, но все же. У меня было стойкое нежелание, чтобы демон знал о моем походе в кондитерскую. Нет, я с ним поделюсь, но говорить откуда сия прелесть, точно не собираюсь. Это только мой проход. Вдруг Зарза решит использовать его для чего-то нехорошего. Мне он не навредит, но кому-то все же может. Даже с клятвой вороватым демонам я не доверяла. Сама в себя вбила это правило: верить только дару.

Тут взгляд скользнул по лакомству, и я сдалась на милость своему желудку. Ну и пусть демон знает, все равно его сюда без сопровождения я не собиралась пускать. Вот так!

И я решительно встала в очередь, тогда как минуты две до этого топталась около выхода.

— А это не сиятельная ведьма? — послышался шепот из очереди, и люди начали оборачиваться.

Постепенно все стадо, по-другому сложно их было сейчас назвать, повернулось ко мне лицом.

— Сиятельная ведьма, чего же вы в конец-то встали? Берите, чего надо, мы подождем, — пропуская меня вперед, удивлялась женщина, что стояла первой.

— О, новая сиятельная ведьма пожаловала, — отозвалась дородная женщина в теле.Щеки ее лоснились от съеденных пирожных, а взгляд серых глаз был добрым и ожидающим. Цвета волос не видела, поскольку пекарь была в косынке.

— Меня Росиньей, звать. Что предпочитаете? — я даже не заметила, как меня вытолкали вперед, к самому прилавку.

— Слоеные язычки, — будучи немного не в себе, просветила кондитера относительно своих предпочтений.

Но вот чего я никак не ожидала, так это того, что женщина возьмет корзину, доверху наполненную моим любимым лакомством, и всучит мне в руки. Чисто на рефлексах взяла, честно.

— Я Макара, младшенького моего, к вам каждое утро буду присылать со свежей выпечкой. Вы ему передавайте, ежели чего еще захотите, — и от меня отвернулись, возвращаясь к спокойным и не ропчущим покупателям.

— А плата? — тихо спросила, не уверенная, что меня услышат.

— Вы чего, сиятельная ведьма! Никакой платы не приму! Мне Сердолика среднего с того света вернула, а я плату с ее преемницы брать буду?! Да не бывать этому! Берите выпечку, я за нее ручаюсь.

Я, как ломака, дергано направилась к выходу. Неужели у этих людей без магии такое уважительное и благодарственное отношение к ведьмам, когда у нас их почти изжили? Чудеса-а-а… Мне было сложно понять и принять подобное дружелюбие, тем более, что сама я являлась воином и магом — потомком тех, кто выжил поселенцев без дара на другой континент.

На выходе меня догнал голос женщины-кондитера:

— И не вздумайте младшему хоть копейку всунуть, погребу вашу лавку под выпечкой, — угрожающе-весело прокричала женщина. Вереница у прилавка одобрительно на это закивала.

Дурдом, а не королевство!

Вернулась я в странном оцепенении. Даже пышущий раздражением и частично сменивший форму Зарза у выхода из коридора не сильно впечатлил.

— Ну и зачем натравила на меня своего деревянного пса? — негодовал мужчина, слегка цепляя проход рогами из-за увеличевшего его рост на целую голову второго облика.

— Его зовут Логово, а не пес. Не обижай моего маленького, — я погладила стену, получила теплый отклик и прошла мимо демона, направляясь на кухню.

— В два этажа дом для нее маленький, — тихо возмущался идущий следом Зарза. Он постепенно возвращался в обычную форму. — Еще б меня назвала ручным демоном. Ходишь тут, переживаешь, а она от тебя барьеры ставит. Невыносимая женщина.

— Чай разлил? — как ни в чем не бывало, уточнила у недовольного сожителя.

— Разлил. Я же, в отличие от некоторых, не пытаюсь спалить «маленького» и использую чайник по назначению, — плевался ядом сальшиен, даром что демон.

— Вот и ладушки. Я вкусненького принесла.

Ничто не помешало мне с удовольствием попить чай и вкусить присыпанные сахарной пудрой язычки. Даже обиженный на барьер и демонстративно грозно сопящий демон не смог испортить этот момент счастья. Зато смог стук в дверь.

Явились, мальчики. Что ж, пойду принимать их в ведьмовское логово на испытательный срок.

Домик весело пыхнул пылью, благо, попал в демона, осыпав его рога серым облачком, и с нетерпением начал ждать кровавой расчлененки в исполнении мужчин. Я его полностью поддерживала в этом стремлении. Улыбка, сопровождающая каждую мою месть, беспрепятственно заняла свое положенное место, обнажая кровожадную сущность в теле белокурой милой девушки.

Глава 8. Звено цепи

Я сидела за столом и читала уворованное нами дело. Здесь находилась вся информация о Ориле Хеке, от рождения и до самой смерти. Осиротел мальчишка в возрасте четырех лет. Его родители погибли в небольшой стычке с драконами на границе королевства.

Тогда мы не поделили территории Загорья. Помнится, в те пять лет с этих земель впервые сошел снег, и показались плодородные земли. По негласному решению эта замерзшая местность была нейтральной территорией. Никто так и не понял, почему Загорье, что находится между частью драконьих земель и севером Зиреи, было вечномерзлым, когда Ледяные пики драконов прекрасно оттаивали каждую весну. А ведь этот кусок драконьих угодий находится значительно севернее.

И вот три сотни лет спустя Загорье оголило свои земли, подставив их под лучи солнца. Естественно, что каждый из соседей хотел заполучить эту территорию. Вот и случались мелкие сражения со снежными драконами, но до полноценного противостояния не дошло. Мы просто поделили земли пополам. Теперь граница проходит по порожистой речке Хиали, что больше не замерзала с тех пор.

Бедный Орил, он потерял родителей в такой мелкой битве и поплатился семьей за какие-то сто километров земли. Правда, именно за заслуги его родителей мальчишку взяли на службу. Отучился он, как и я, три года в кадетском корпусе. В академию не поступил, способности не позволили. В общем, среднестатистический служивый без каких-либо особенностей. Не удивительно, что я выбрала именно его. Серые мышки самое то для таких дел. Но жизнь я мальчишке испортила. Возможно, даже дважды.

Если бы король отправил молодого аналитика на разрешение этого конфликта раньше, родители Орила могли остаться в живых. Увы, Дажир Ворловый не внял моему предложению и согласился на мое участие в переговорах только спустя год от начала боевых действий. Что ж, впору дважды извиниться перед могилой молодого воина. Но так как я не сентиментальна и не имею привычки винить себя во всех грехах мира, дождется он меня после нападения организованного отряда личей в четверг.

Особенно громкое и недовольное сопение заставило меня прервать изучение досье. Я оторвала взгляд от документов и вопросительно приподняла бровь. Напротив меня сидел напряженный Лерей. Его ладони были сжаты в кулаки и напряженно лежали на столешнице перед ним. За его спиной раненым драконом метался туда-сюда, собственно, дракон. Зарза тем временем стоял за прилавком и аккуратным почерком систематизировал для меня зелья. Для этого дела я ему целую тетрадь в кожаном переплете презентовала. Демон невозмутимо занимался своим рутинным занятием и изредка ухмылялся в руку с пером, отчего на губах и подбородке остались характерные черные пятна. От этого зрелища улыбка иногда появлялась на моем лице, еще больше раздражая гостей.

В ответ на мой взгляд хрустнули костяшки пальцев. Похоже, после двух часов ожидания у кого-то сдавали нервы.

— Хочешь присоединиться к изучению? — как ни в чем не бывало спросила у нервного связного.

— Хочу получить хоть какие-то объяснения, — раздраженно бросил Лер. — Ты пустила нам кровь, взяла с нас странные клятвы и после этого два часа листаешь эти документы в тишине.Будем считать, что месть за наглость некоторых свершена. Пора переходить к конструктивному диалогу.

— Я выяснила все о жизни этого воина, — указательный палец постучал несколько раз по бумагам на столе. — Он любил тепло, и предпочитал проводить отпуск на восточном море в Ризе. У него там есть знакомые, которые с радостью принимали в своей семье холостяка. Пара темных эльфов, возрастом свыше трехсот лет, приютила бедного юношу в своем доме как сына. Благо, ездил он к ним из-за службы редко, так что все тонкости его смерти этим темным никто не разгласил, да и Орил не болтал о работе сверх положенного. Ясно, почему я выбрала его в качестве первого звена цепи.

Все внимательно меня слушали, даже Зарза отложил перо, а Дин замер за левым плечом связного. Еще бы, наконец, я хоть что-то им рассказала. Боялись неверным движением спугнуть мою откровенность.

— Значит, — неуверенно начал Лерей, — нам нужно на восточный берег, к тем самым темным.

Я покачала головой.

— Нет. Наше первое звено имеет одну особенность, — я обвела взглядом всех присутствующих. — Он любит преодолевать трудности и смотреть своим страхам в глаза. Похвальная черта. В таком деле, как транспортировка важного груза, Орил никогда не пошел бы на поводу у своих желаний. Наоборот, он направился бы именно туда, куда, в иной ситуации, его и сам Ватир не заставил бы идти.

Я замолчала, а дракон и вор замерли в ожидании продолжения. Вновь опустила взгляд в документы и перепроверила свои догадки. Да, дар не ошибся. Вероятность, что воин направился именно туда, равнялась семидесяти одному проценту, а значит, я была права.

— И куда он пошел? — не выдержал ожидания Дин.

Как пить дать, он еще очень молодой дракон. Совершеннолетие, конечно, прошел, но вряд ли поумнел. Старшие ящеры намного терпеливее.

— Он ушел в Загорье, — и я посмотрела на мужчин.

Несколько минут размышлений, и Лер вступил в разговор:

— С чего ты так решила?

Этот, в отличие от Дина, умен и изворотлив. Все же прошлая карьера профессионального вора сказывалась. И почему именно его драконы выбрали мне в связные? Понадежней личностей не нашлось?

Ах да, остальные со мной не выдерживали и часа. Терпеть не могу преданных людей, безоговорочно выполняющих приказы. Наверное, это было дело времени, когда бы я предала Зирею. Слишком во многом мы расходились во взглядах с королем. Но я это терпела и мирилась с его старческим маразмом, ведь Линар, в отличие от отца, придерживался тех же видений, что и я. Надежда была на будущее, когда кронпринц займет трон, и меня услышат. Глупая позиция. Видимо, не настолько мы сходились во взглядах с моим другом, как я предполагала.

— Его родители погибли там тридцать лет назад во время одной из стычек с драконами.

— Это ничего не объясняет, — вклинился Дин.

— Напротив, — сжалилась над хранителем наследия драконов и решила пояснить свои выводы. — Это путешествие по приказу Его Величества отличный предлог для юного воина посмотреть своей боли в глаза. Судя по его биографии, он никогда не был на могиле родителей, а тратить свой отпуск на призраков прошлого воин считал слабостью.

— Твой дар согласен с выводами? — и пронзительный взгляд карамельных глаз.

— Мой дар и есть источник такого вывода. Я же маг вероятностей, забыл? — слегка огрызнулась на связного и встала из-за стола.

— Завтра с утра выдвигаемся, — я нагло выпроваживала гостей, демонстративно встав у входной двери.

Меня поняли и поспешили покинуть лавку. Когда дверь уже готова была закрыться за мужчинами, взгляд сам упал на жирные капли крови, что впитались намертво в деревянный порог.

Глава 8. Часть 2

Да, весело сегодня мое Логово приняло гостей. Как только вторженцы попытались войти, их отбросило на добрых три метра от входа. Они сильно были удивлены таким приемом.

— Ты же сказала, что придумаешь что-нибудь! — ярился дракон.

— А я и придумала, только нужно было выслушать меня сначала, а не переть напролом в лавку ведьмы, — я постаралась как можно четче донести до них, к кому они вздумали ломиться.

Я, конечно, не Сердолика, но мое Логово и от мага высокого уровня неплохо подпитывается. Мне достаточно находиться рядом, чтобы дом накапливал энергию и делился ею со мной. Вот такой парадокс. Вроде от меня питается, но меня же и наполняет силой. Нет хозяйки рядом, Логово постепенно слабеет и не может поддерживать источник силы. Я есть, все цветет и пахнет. Так что защита сейчас у меня непреодолимая.

После недолгого полета с жестким приземлением гости внутрь больше не рвались.

— Вам нужно принести часть себя в дар дому, тогда он вас пропустит. Но! За моим Логовом остается право выгнать вас в любой момент, или шарахнуть по вам защитой, если сильно будете наглеть, — весело расписала им перспективы сотрудничества с домом.

— Может, все же в гостиницу? — Дин постарался незаметно сглотнуть.

— Или так, или общайтесь со мной мысленно, — категорично отмела любые другие предложения.

— Что значит, часть себя? — связной, как всегда, выделил суть из всего сказанного.

— Рука, палец, ухо. В общем, часть тела, — я с трудом держала лицо, поскольку вспомнила всю ту кровищу и расчлененку, что продемонстрировал недавно в моих мыслях горячо любимый домик.

— Да она издевается! — выкрикнул дракон. У него явно начали сдавать нервы.

— Ни капли, — совершенно серьезно ответила обоим.

— Что еще нужно для ритуала? — с каким-то пониманием уточнил Лер.

Похоже, он знает гораздо больше о ведьмах, чем стремится показать.

«Ты неизвестная переменная, вор, и глаз я с твоих странностей не спущу», — мысль сформировалась в голове мгновенно. Логово тут же поддержало меня предложением отпенькать связному голову в качестве дара за проход. И его совершенно не волновало, что после обезглавливания Лер уже никуда не пойдет.

— Вам нужно произнести слова: «Я согласен с условиями источника ведьмы и даю ему часть себя, как плату за вход и подтверждение своих чистых намерений»

— Она просто не хочет выполнять задание! Нужно срочно передать в Рон, что Загорная больше с нами не сотрудничает, — Дин резко развернулся и направился прочь от моей лавки. На втором шаге его грубо перехватили за шиворот и поставили рядом с собой.

Ого! Это ж сколько силы нужно иметь, чтобы так запросто поднять за шкирку дракона, пусть и тощего! Лерей что, решил открыто мне демонстрировать свою принадлежность к людям с особыми способностями? Я польщена, но сколько бы он ни пытался показать, что ничего не скрывает, я все равно не верю. Только больше начинаю его подозревать в каком-то заговоре. Как говорится, если перед тобой показательно демонстрируют силу, значит, у человека припасено что-то гораздо опаснее.

— Мы согласны, — твердо ответил за двоих вор.

Я постаралась убрать из взгляда даже намек на подозрительность. Незачем ему знать, что я не купилась на его ласковые речи и показушную открытость. Хитер, ой как хитер. Надо внимательнее следить за своими внешними реакциями.

— Я не буду отрезать палец только потому, что ее развалюха так хочет! — продолжал визжать Дин.

— Ой дура-а-ак, — тихо выдохнул демон за моей спиной.

Вот молодец! Уже напоролся на мою месть за нелицеприятные высказывания в мою сторону и сторону дорогих мне вещей. Знает, чем это чревато, а вот дракон не учится на своих ошибках.

— Если надо будет, — прорычал Лер прямо в лицо парню, притянув того к себе все за тот же многострадальный ворот. — Я тебе руку оторву. Все равно отрастет.

Оба мужчины подошли к порогу моей лавки, только один по своей воле, а другого насильно притянули. Удивительно, но как только глаза связного почернели, дракон перестал сопротивляться.

Странная сила обитает внутри Лерея, понять бы ее природу. Ничего, время терпит. У нас дюжина звеньев одной цепи, что приведет нас к артефакту. Пока отыщем каждого, пройдет много времени.

— Я согласен с условиями источника ведьмы и даю ему часть себя, как плату за вход и подтверждение своих чистых намерений, — первым произнес слова вор, достал из сапога походный охотничий нож и полоснул им по ладони.

По загорелой коже быстро побежали алые струйки, разбиваясь о порог и пропитывая его жертвенной кровью. Я даже не успела остановить вора. Ведь я на самом деле не собиралась заставлять их калечить себя. Всего лишь капли крови достаточно для завершения ритуала.

— Не нужно было так сильно, — укоризненно покачала головой.

— Ты же хотела нас помучить за наглое вторжение и неуважение к дому ведьмы, — и он скривился в хмурой улыбке. — Надеюсь, моей жертвы тебе достаточно, и ты возьмешь с парнишки только волос.

Он не пытался меня укорить или обвинить. Просто дал мне то, что я хотела, чтобы спокойно решить наши проблемы.

Насколько же хорошо этот мужчина меня знает?

— Срежь прядь и произнеси то же, что и он, — зло бросила дракону. — За твое неуважение и тупость уже принесли жертву. Будь благодарен и захлопни свой рот на ближайшее столетие.

Я развернулась и зашла в дом. Да, не такой науки для юнца я хотела. Зато он все-таки заткнулся. Правда, хватило его на два часа моего изучения документов.

Я отвела взгляд от бурых, давно высохших пятен на дереве и помогла двери в лавку закрыться на замок.

— Ты не сильно довольна разговором, — впервые за последние два часа Зарза что-то произнес. До этого он предпочитал отмалчиваться.

Ответа демону не требовалось. Он чувствует эмоции, как и я. Слабо, но чувствует. Особенно если они сильно фонят. Мои были слышны даже на расстоянии. Не нужно быть эмпатом, чтобы увидеть мое подавленное состояние.

Связной выставил меня мелочной девчонкой, что за любую фразу требует вендетты. А ведь я всего лишь хотела приструнить идиота в нашей компании. Так почему же на душе так паршиво?

Глава 8 Часть 3

Я сидела на ступеньках своей лавки, жевала свежеиспеченный пирожок и изредка кивала в ответ на приветствие местных. На столицу Шангеса опускался закат, и все прохожие спешили покинуть площадь, чтобы вернуться домой затемно. Я же ждала конкретного человека, и он скоро должен был появиться. Откусила новую порцию пирожка с ягодами и продолжила наблюдать за сменяющими друг друга лицами.

А вкусные все-таки у Росиньи пирожки. Разбалует она меня своей выпечкой.

Сразу вспомнилось, как я не более получаса назад заходила в кондитерскую. Встретили меня как родную. Удивились, конечно, чего это я второй раз за день прихожу, но ничего не сказали по этому поводу. Так как народу в магазинчике было мало, Росинья оставила прилавок на старшего сына, Люшу, и увела меня внутрь, в святая-святых кондитера — кухню. Это было поистине большое помещение с тремя печками, одна из которых магическая, с пятью холодильными камерами, которые охлаждались ледяными камнями (их создают снежные драконы), и длинным широким столом со встроенной с краю мойкой. Много еще чего стояло вокруг, но точно объяснить назначение этих приборов я не бралась. Зато запах печеных яблок и корицы явно витал над рабочим местом кондитера и приятно щекотал нос.

Может, пирог с яблочно-коричной начинкой печется?

― Так что стряслось, сиятельная ведьма? ― напрямки спросила женщина, как только усадила меня за небольшой столик, а сама принялась намазывать масляным кремом торт, отогнав от этого дела одного из помощников.

― Меня не будет с неделю. Может, больше, поэтому не стоит утруждать себя и сына доставкой выпечки, ― прямо ответила женщине.

Я не хотела, чтобы еда пропала оттого, что одна безответственная ведьма не удосужилась предупредить о своем отъезде. Сын Росиньи точно оставил бы булочки у порога, не дождавшись, когда ему откроют дверь. А следующим утром нашел бы почерствевшую выпечку и рассказал матери. Понятно, что они решили бы, будто их товар мне не нравится. И тут два варианта развития событий, продолжили бы носить и издеваться над булками, пытаясь мне угодить, либо просто обиделись, что вряд ли, судя по тому, как благоговейно относятся к ведьмам в этой стране. В общем, я решила уберечь чужой труд от расточительства.

― Так, значит, вас в дорогу собрать надо! ― всплеснула руками женщина, измазав щеки кремом.

― Эм, ― я растерялась и не знала, что ответить на внезапную сверхзаботу.

― Что ж вы сразу не сказали-то? Велимир! Хлеб походный, шесть буханок! ― закричала женщина куда-то в сторону печей, где сновали пекари и кондитеры.

― Так, мама! ― отозвались грозным басом.

― Противень пирожков с мясом, противень с картошкой и луком, противень с капустой, ― продолжила кричать Росинья, потом замолкла, окинула меня оценивающим взглядом и заключила, ― две противни с картошкой и луком и ко всему этому добавь порцию слоеных язычков! Сиятельная ведьма их весьма уважает!

― Когда надо, мама? ― снова бас, обладателя которого я не могла видеть за огромными телами печей.

― Когда выезжаете? ― перевела взгляд на меня женщина.

Я тут же прикинула, что если выйдем в семь, то у них это будет четыре. Рановато, но, думаю, они вечером все сделают.

― В четыре.

― К пол четвертому должны стоять на отдыхе! ― гаркнула кондитер.

Это она, наверное, о том, что выпечка должна отдохнуть на противни после печи, прежде чем ее можно есть или упаковывать. Тогда она не помнется и не станет влажной.

― За пять минут до отъезда придет младшенький, принесет все необходимое, ― твердо сказала женщина и продолжила намазывать крем.

Это они что, ночью печь для меня будут? Вот теперь я поистине оценила безоговорочное уважение к ведьмам.

― А с чего у вас такое... м-м-м, особенное отношение к нам? ― решилась задать мучающий меня со вчерашнего вечера вопрос.

― Ты уже ела? ― как ни в чем не бывало спросила женщина, вылепливая из сахарной мастики цветы.

― Нет, ― сказала правду, ибо не ожидала такого вопроса.

― На, вот, ― Росинья пододвинула ко мне противень с выпечкой, накрытый льняным полотенцем, ― ешь. Готовы только с ягодами, с яйцом и луком еще в печи. Подождать надо.

Я послушно приподняла ткань и взяла теплый пирожок. Ягодный сок тут же потек по губам и подбородку.

― Да не переворачивай ты его, ― наставляла кондитер. ― Вертикально держи, тогда и рубаха плям не увидит. Такие вещи ой как тяжело отходят от ткани.

Я послушно повернула пирожок вверх местом укуса и стерла ладонью с лица густой сладкий сок.

― Ведуньи помогают простому люду. Не артачатся и не заламывают цену. Принимают и грязными, и больными. Маги слишком помешаны на своей силе, им нет дела до простого кузнеца, что расшиб молотом ногу, когда наковальня накренилась, или до хворого младенца, что родился седмицу назад у дочери сапожника. Таким господа маги, что еще остались в Шангесе, не забивают свой ум. Ведьма, это единственный способ справиться с бедой. Оттого и любимы вы всем народом. Кушай давай, чего застыла?

На меня грозно посмотрели серые глаза заботливой женщины. Тут же ополовинила пирожок.

― Ты не такая, как наши ведуньи, ― вдруг продолжила Росинья, внимательно следя за моими действиями. ― Ты жестче и, в то же время, понимаешь больше. Магом от тебя несет за версту, ― закончила кондитер и отвернулась к почти законченному торту.

А я застыла, так и не проглотив откушенное.

― То есть, магом несет? ― тихо спросила у женщины, ожидая обвинения в обмане и просьбы уйти и не возвращаться.

― Ты маг, ― не поворачиваясь, заговорила Росинья. Что делала женщина, я не видела. ― До мозга костей пропитана силой, но душа светлая, теплая. Ведическая душа. Ты наша, родная, и Сердолика это видела. Я маленькой девчонкой еще была, пара волосин, два хвоста, когда она сказала, что ее преемница будет не из ковена. Ох и скандал тогда разразился. Все хотели знать, почему верховная ведьма выбрала чужачку, да еще не представляет нам ее.

На несколько минут Росинью отвлекла выпечка, после чего женщина продолжила:

― Молчала Сердолика. Немногие знали, что преемница не пришла к ведьме. Еще пятьдесят с хвостом лет она ждала твоего прихода. И, видать, дождалась, ― Росинья улыбнулась, и я увидела край этой улыбки, ведь кондитер стояла ко мне спиной, чуть повернув лицо.

― Все видели, что чахла наша спасительница, да никто не мог помочь. Век ведьмы долог, да не вечен. Мы все радовались, когда ты вышла из лавки. Таились и молча наблюдали: ток ма не спугнуть тебя, лань пугливую. В тот день был праздник ― приветствие преемницы, а ночью время скорби. Мы оплакивали нашу верную ведьму. Не зря звали ее Сердолика. Близко принимала боль людей, да была ликом доброго сердца. Пусть покой ей принесет Арна.

― Арна?

Я впервые слышала это имя.

― Да, имя первой и самой сильной ведьмы. Именно она стала покровительницей и божеством ведуний, что даровало им силу.

Удивительно, сколько лет живу, а не знала, что у ведьм свое божество. Наверное, до меня никому из магов в голову не пришло так близко общаться с ними.

― Спасибо за чудесный ужин, Росинья, но мне пора, ― и я решительно встала из-за столика.

Останавливать меня не стали. Видно, женщина сказала все, что собиралась.

― Я бы оставила деньги, да боюсь завтра не выйти из-под завала выпечки, ― и весело улыбнулась доброму кондитеру.

― И правильно, мы слов на ветер не бросаем, ― погрозила мне пальцем Росинья и добавила. ― В мясную лавку сама зайду, возьму тебе в дорогу вяленой свинины, да окорок копченый. Заплутаешь еще. У нас самый лучший мясник, это дядька Баш. А то понесет тебя молодуху к отрокам статным, что на базаре торгуют. Те втридорога дерут.

Ох, чую я, появилась у меня мамочка. Или у кондитера желанная дочка, не важно. Ясно одно, гласом народа и моей помощницей избрали Росинью.

― До скорой встречи, Росинья.

― До скорой, сиятельная ведьма, ― и мне впихнули сверток с выпечкой. ― Рогатого своего покорми, коль он у тебя служит. Ток ма держи его на расстоянии, опасный это народ, ― и меня проводили к выходу.

Что ж, если травница не придет в ближайшие десять минут, не видать демону пирожков, как своих ушей. Не знаю, откуда такой голод, но я уже половину свертка съела. Наверное, все дело в таланте пекарей.

― Не меня ли ждешь, сиятельная? ― проскрипел старческий голос сбоку от меня, вырывая из задумчивости.

― Тебя, бабушка. Уезжаю я, и тебе недельки две не стоит утруждать себя сбором трав для меня, ― я поднялась со ступенек и спустилась к старушке.

― Что ж, баба с возу, коням легче. Держи сегодняшний сбор, ― и мне всучили связку трав.

― Спасибо, бабушка.

― Да было б за что. Ты б лучше зелья варить училась. К тебе пока не бегут всей столицей потому, что Росинья грудью встала за твое спокойствие. Месяц девка продержится, а потом и ее снесут ропчущие и больные. Учись, сиятельная, не позорь верховную, ― и старушка пошла дальше вдоль лавочек.

Надо бы что-то особенное сварить для кондитера, раз уж она так за меня печется. Только для начала, нужно научиться хоть что-то варить, а то перемрут мои поклонники, как мухи.

Я поудобнее перехватила охапку трав и зашла в Логово. Можно было собирать вещи и идти спать. У нас-то поздняя ночь стояла на дворе. Демон, должно быть, уже десятый сон видел, а я вот из-за старушки задержалась. Только не дело напрягать бабушку без причины. Пусть хоть от моих поручений отдохнет.

Рассуждая на подобные темы, я привязала травы над аркой коридора и поднялась наверх в свою спальню. День был насыщенным и тяжелым. Логово тут же обдало меня теплом, посылая энергию из источника.Поддерживает меня, маленький. Спасибо ему.

Голова коснулась подушки и все мысли исчезли, плавно перетекая в яркие сны о детстве.

8.2

Шесть часов утра. Еще даже не занялся рассвет. Зимой солнце нехотя выползает из-за горизонта, являя нам свой красно-желтый лик. Оно не спешит, будто ему тоже холодно от студеных ветров последнего зимнего месяца и режущего подмерзшего снега. Именно в этот час больше всего не хватает теплых, согревающих лучей. К утру земля замерзает окончательно, а воздух сильно остывает. Предрассветное время — самый леденящий час за все сутки.

Яблочко переминалась с ноги на ногу, стараясь хоть как-то удержать уходящее в мороз тепло. Даже выдыхала кобыла коротко, не желая отдавать согретый воздух из своих легких, клубящийся паром вокруг покрытой инеем морды. Наконец, на горизонте появилась высокая непропорциональная фигура чего-то большого, что приближалось к троим всадникам. Тишина мгновенно стала звенящей, заставив замереть лошадей.

Я затаила дыхание. Чего уж тут, даже я не ожидала такого.

Со стороны леса к нам шел демон верхом на странном животном. Его морда была туповата, по сравнению с лошадиной, вместо копыт — кошачьи лапы, а тело огромно и бугрилось мышцами. У этого странного существа не было гривы, но были волосы, которые свисали причудливой косой ниже коленей животного. Однако, несмотря на всю неординарность, самым необычным был цвет животного: золотисто-кремовый мех и шоколадные волосы. Когда демон подвел к нам своего скакуна, мы смогли рассмотреть еще одну особенность, а именно длинный хлыстообразный хвост с кучей шипов на конце.

— Когда ты сказал, что у тебя есть собственное средство передвижения, я ожидала хиленького сворованного жеребца из соседней деревни, но никак не это, — я кивнула на странное животное, что уверенно стояло под седлом демона.

— Это Горо, мой друг и напарник, — и Зарза провел рукой по шее существа. Животное одобрительно фыркнуло и, будто насмешливо, оглядело всех нас.

Но ведь этого не может быть. Верно?

— И почему при аресте с тобой не было этого самого Горо? — я крайне настороженно относилась к скакуну демона.

— Мы не светились на территории людей. Скархи шли параллельно с нами лесами. Империя вообще старается не показывать этих животных на Дризе.

Глядя на мощного Горо, который сейчас осознанно смотрел на меня, будто понимая весь наш разговор и оценивая каждого из присутствующих, я поняла, почему Сальши скрывает своих скархов. Это животное само по себе оружие.

— Ладно. Главное, что ты никому не мешаешь, сидя позади и нагружая наших лошадей, — и я кивнула Лерею, чтобы тот шел за нами и разбудил посапывающего в седле дракона.

— А? Мы уже приехали? — очнулся от тычка Дин.

— Мы еще не выехали, но ты можешь считать, что вернулись и идти обратно на постоялый двор, — совершенно серьезно предложила дракону.

Зачем мне в пути это недоразумение. Несмотря на сущность ящера, он обычный книжный червь, который провел всю жизнь в королевском хранилище.

— Я в порядке, — буркнул юнец и тронул коня.

В ответ лишь пожала плечами, игнорируя пристальный взгляд вора.

— Ты сказал, что твое животное является скархом. Кто это? Расскажи поподробнее, — вернула все свое внимание к животному и не преминула допросить демона.

Ехать нам долго, а так что-то полезное в пути узнаю. Оборачиваться и смотреть, где находятся наши спутники, даже не собиралась. Отстанут — не моя проблема. Наш капризный дракоша всецело виснет нудным грузом на шее связного. Сам притащил, сам пусть и мается. Заблудится где-нибудь, невелика потеря.

— Скархи водятся только на Зуле, и используются в основном демонами. Ты могла слышать о них, но так как никогда не плавала на соседний материк, то и не видела этих животных. В ваших энциклопедиях их тоже нет. У нас договор с Зиреей: вы держите в секрете некоторые наши преимущества, а мы не убиваем вашу высшую аристократию в открытом противостоянии, — он повернул голову ко мне. — Как бы близка к трону ты не была, но об этом договоре узнала только пять лет назад, когда столкнулась со мной. И я уверен, тебе так и не разгласили его подробности.

Я сощурилась, неприятно уязвленная словами демона, но вынуждена была признать: не рассказали, хоть я и запрашивала информацию.

— Ты можешь сколько угодно смотреть на меня сквозь щелочки, но факт это не изменит, — и демон оскалился, гордясь, что знает больше меня.

— Зато я знаю, чего хочу, — осадила Зарзу.

Как бы не так. Сальшиен потемнел лицом, а потом спокойно ударил меня по больному, как и я его минутой ранее.

— Найдешь Истину, вернешься в ведьминский дом и будешь всю оставшуюся жизнь скрываться на землях собственной родины? Это твой план на оставшуюся жизнь? ― в его исполнении это звучало жалко для птицы моего полета.

Больно, но правдиво.

— Демон! — зло процедила я.

— Ведьма! — не менее едкий ответ.

Минут двадцать мы ехали молча, каждый размышляя о своем не радужном положении. Спутники нас не трогали. Боялись получить по полной уже от обоих. Странно, но мстить за обиду демону даже мысли не возникло. Кажется, мы подружились. Зарза продержался полчаса, на большее его не хватило. Чувствовал свою вину, рогатый.

— Скархи разумны и имеют свою волю.

Я, уже порядком взвинченная враждебным молчанием, надеялась на разговор, но все равно не ожидала слов от демона так скоро.

— Если такой не захочет тебе служить, никакая сила не заставит его поступить вопреки своим желаниям. Скарх умрет быстрее, чем ты сядешь на него.

Демон снова замолчал. Я поняла его, это было извинение за то, что разбередил свежую рану.

— А какие у них способности? Чем-то же они отличаются от лошадей.

Я приняла его извинения, подтверждая, что все как прежде. Все же с демоном и бывшим врагом я находила язык легче, чем с союзниками, что плелись позади нас и молчали.

— Очень выносливые, скорость развивают в полтора раза большую, чем кони. В бою являются отличным оружием, — он указал большим пальцем себе за спину.

Ну конечно, зачем еще нужен такой опасный хвост.

— Раскидывает врагов только так, причем поднимается только один-два из семи.

Еще бы, если тебя двинуть такими шипами, тело насквозь прошьет. Но демоны покрепче людей будут, потому у них находятся индивидуумы, что в состоянии подняться после удара хвоста.

— Мне бы такого, — мечтательно вздохнула, смотря на скотину, на голову возвышающуюся над моим Яблочком.

— Когда избавишься от дуэта истеричной ящерки и вора под соусом из страшных тайн, с удовольствием сопровожу тебя на Зулу. Там один клан вампиров разводит скархов, — и демон улыбнулся. Не напряженно, а предвкушающе. Ну как было не улыбнулся в ответ.

— Кстати, забыла тебя поправить, я была на Зуле четырежды, и последний был сегодня с утра, когда забирала нашу провизию, — я похлопала по худому мешку с лямками.

По виду такой скудной поклажи ни один разбойник не догадается, что там месячный запас провизии, да еще и в стазисе. Не зря же я закончила Военную академию Зиреи.

— А я и запамятовал, что вчера тоже посещал родной материк, — демон почесал голый подбородок.

— Так что если поедем за скархом, плыть два месяца по восточному морю не придётся, — гордо подвела итог я.

8.3

Естественно, я гордилась своим Логовом, но еще больше я была благодарна Сердолике за то, что она открыла мне другой, совершенно отличный от моего мир. Ведьме явно пришлось туго, когда она объявила меня наследницей. А ведь я могла так и не явится к ней. Однако Сердолика сама предсказала мне этот поворот судьбы и явно предполагала, что меня еще занесет витком событий в ее лавку. Я до сих пор не понимала, как она узнала, что я пришла в Лесовичку, ведь встретила меня ведунья у самой околицы.

Наверное, мне нужно сильнее проникнуться своими корнями и изучить ведические фолианты. Все же теперь я наполовину ведьма. В Зирее маг вероятностей Цинея Загоная умерла, оставив место странствующему магу Нее Местеликой и ведунье Нее. Теперь возврат невозможен. Приняв преемственность, я сама отрезала себе любой путь домой. Зирея никогда не примет ведьм на тех же правах, что и магов. Сущая глупость. Раньше это было понятно, у нас рождались только маги, и система процветала. Но со временем начали появляться люди со слабыми способностями или вовсе без них. Таким нет места в нашем военном королевстве, для них уготована судьба разбойников или слуг.

Первые люди без выраженных способностей покинули королевство и основали свое за морем. И я воочию убедилась, что Шангес процветает, и их устрой общества гуманнее и действеннее. Сколько раз я предлагала сменить нашу политику в отношении простого народа, но Дажир Ворловый меня не слушал. И вот во что это вылилось. Тем не менее я была предана Зирее до определенного момента. Это мой дом, там я выросла, поэтому мне тяжело рвать узы, что образовались за это время. Но все заканчивается, давая новое начало. Мое идет от недавней встречи с Сердоликой и Логовом. Новые люди, новое королевство и новое предназначение. Помощь простым работягам, кому не повезло в этой жизни. Я готова оказывать ее только за существование моего домика и таких прекрасных людей, как Росинья и бабушка.

Такие мысли и раздумья посещали меня часто. На протяжении всех пяти дней пути до Загорья я вспоминала теплый прием шангесов. За это время Лер и Дин почувствовали во всей красе, что в круг моих доверенных лиц они не входят. На вопрос, почему я так легко общаюсь с демоном, я предложила им дать мне клятву о неубийстве. Дракон выругался и ушел грызть сухари на дальний от нашей стоянки пень, Лер только блеснул чернотой вновь потемневших глаз и сел есть рядом со мной. Вор не собирался сдаваться, но прекратил расспросы.

После этого доверия от меня больше не требовали. Связной несколько раз пытался прижать меня к дереву и поговорить по душам, а может, и не поговорить вовсе, но Зарза не давал ему и шанса. Вообще, демон решил допустить меня к себе в доверенные лица, что теперь обязывало его прикрывать мне спину. Ответной любезности он от человека не ждал, а я никогда не показала бы ему, что за его тылом следила также пристально. Все же жаль было терять товарища сальшиена, тем более под клятвой. Непростительная глупость для аналитика, просчитывающего вероятности.

— Нея, через сто метров застава, — потряс задремавшую меня за плечо Зарза.

— Что? Уже?

— Да, — усмехнулся демон, — неудачная была идея ехать всю ночь.

— За-а-ато, — широко зевнула, даже не пытаясь прикрыть рот ладонью, — к обеду мы достигли Загорья.

— Да, и сохранили день пути, — поддержал меня Лерей.

Он вообще стал на удивление лоялен со мной.

— Как планируешь искать второго воина в твоей системе анонимной передачи артефакта, — поинтересовался Зарза. Ему я все рассказала еще в Логове.

— Все просто. Затребую информацию о постовых, что дежурили в день прибытия Орила и после были отправлены Его Величеством в командировку.

— А не проще допросить воинов? — влез дракон.

— А наш не помнит, что вообще когда-либо что-то передавал. После подписи активируется пентаграмма потери памяти, — пояснила работу своей задумки для непосвященных.

— То есть, ни один из участвовавших не знает о своей роли в сокрытии Истины? — шокировано уточнил Дин.

— Я это и сказала, — отмахнулась от юноши.

Но чего я не ожидала, так это восхищенного взгляда и слов: «Да ты гений!».

— Возможно, — не стала отрицать и слегка улыбнулась в пушистый воротник, что неплохо скрывал любые проявления эмоций.

А до заставы оставалась пара метров.

— Кто такие?

Глава 9. Кион

Кион. Крепость, что стоит на границе Загорья и основных земель Зиреи. Именно здесь когда-то приняли на себя удар отряда драконов защитники. Благодаря их жизням Зирея отстояла свои территории и отбросила ящеров на полсотни километров от этого места, а через год еще на пятьдесят. Теперь граница королевства находится у реки Хиали, и Кион стал частью внутренней защиты. Пограничной крепостью теперь является Ларох, который начали строить тридцать лет назад в ста километрах от Киона. Этот оплот защиты Зиреи стоит на южном берегу Хиали, тогда как Ледяное гнездо, военный замок драконов, стоит на северном.

Но углубляться в Загорье нам совершенно не нужно. Кион — наше место назначения. Именно здесь тридцать один год назад погибли родители Орила, а значит, в стенах крепости находиться второе звено моей цепи.

— Я одобряю твой план, но ответь на один вопрос, — вышел из задумчивости связной.

До этого сидел за столом в трактире и постукивал по деревянной столешнице пальцами. Не то чтобы раздражал, но спокойствия не добавлял, это точно.

— М-м-м, — предложила Леру продолжить, при этом тщательно пережевывая жаркое.

Оно на севере диво как хорошо. Демон уже третью порцию уплетает. Между прочим, за мои деньги.

— Как ты уговоришь пограничных дать тебе записи дежурств и личные дела?

Вор наклонился вперед и внимательно посмотрел на меня, пытаясь поймать взгляд. Стоило ожидать этот вопрос гораздо раньше. Удивительно, что связной так долго продержался. Зарза еще у заставы осведомился о моих планах.

— Иллюзия.

Казалось бы, короткий ответ, который должен всё объяснить, однако, смотря на Лера, я осознала, что он ничего не понял, собственно, как и остальные. Оно и понятно, ведь эта маленькая хитрость была известна только мне и принцу Зиреи. Еще будучи студентами академии, мы уже состояли на службе и выполняли задания. С нами учился один простой парнишка, у которого был дар иллюзии. Его звали Хок, и он попал с нами в один отряд патрулирования, что вели студенты всех курсов по очереди, сменяя друг друга каждую неделю. Именно он научил нас одному трюку.

***

— Просто представь, как твоя магия выходит изнутри наружу и обволакивает все тело, — наставлял рыжий кареглазый бугай, что был похож больше на тролля, чем на человека.

Слишком высокий, слишком широкоплечий, слишком накачанный и со слишком суровым лицом. Вот только внешность совершенно не соответствует внутренней составляющей. Мягкий, ранимый маг иллюзии лучше обращался с животными, чем с секирой или мечом. Имея все задатки отличного воина, Хок родился с даром, что больше подходил шпиону, нежели такому заметному и неповоротливому детине. И это была его отдельная боль. Душа лежала больше к дару, нежели к физической оболочке.

— Мой дар сам по себе нечто внутреннее. Как ты себе представляешь, что я вытолкну его наружу? — прорычала уставшая и вконец раздраженная я.

Два часа упорных тренировок ни к чему не привели, и это ужасно злило меня. Как наследнице благородного рода мне почти всё давалось легко, и тогда я испытывала жгучее разочарование от бесплотных попыток создать «примитивную иллюзию», как назвал это товарищ.

— Держи себя в руках, Нея. У меня тоже не получается, но я же не кричу на всех из-за этого, — отчитал меня кронпринц, отдыхающий в сторонке после аналогичных тренировок.

— Я не кричала, — рявкнула на Линара.

— Зато рычишь, как раненая тарония, — хохотнул маг металла и откинул голову на спинку стула.

— Ш-ш-ш, — неосознанно зашипела в ответ.

— Сменила репертуар, змейка? — снова подколол кронприц, явно наслаждаясь моим гневом.

— Нея, тебя сейчас переполняет внутренняя магия, пусти ее наружу, — вдруг начал наставлять Хок.

Я и правда почувствовала прилив энергии. Решила последовать совету и постаралась направить эту силу наружу. С большими усилиями и сквозь крайнее напряжение магия начала рваным потоком просачиваться сквозь кожу.

— Отлично, Нея! Просто отлично! — хвалил стоящий в десяти шагах иллюзионист. Скорее всего, боялся бесконтрольного выброса магии, что сулил смерть всем, кто стоял ближе, чем в пяти шагах от объекта.

— А теперь представь, что твоя магия принимает образ какого-нибудь человека, но при этом всё ещё обволакивает тебя, — рыжий сокурсник начал обходить меня по кругу, наблюдая за моими усилиями.

Чтобы лучше представить человека, в которого хочу преобразиться, я закрыла глаза. Последнее, что увидела, это ошарашенное лицо кронпринца. Спустя десять минут медитаций мое уединение прервал Хок.

— А теперь открой глаза, — довольным голосом предложил воин.

— Получилось? — спросила и тут же закрыла рот ладонью от неожиданности.

Глаза сами по себе удивлённо распахнулись, наблюдая не менее поражённое лицо Линара и довольную моим успехом улыбку Хока.

— У меня мужской голос?! — радостно заголосила я.

Впервые слышала такие нотки в произношении кронпринца, и это еще больше заставляло меня улыбаться. Да, я приняла вид Линара, и от этого у прототипа моей иллюзии случился шок. Я сразу оценила фронт возможной мести и незамедлительно к ней приступила.

— О, мне пора наведаться в свои комнаты, — притворно воскликнула, — мои поклонницы сильно по мне соскучились.

Пока принц не осознал всю степень своего попаданства, выскользнула из тренировочной залы. Слова обоих я все еще могла разобрать, так как не закрыла двери, когда покидала парней.

— Твоей репутации конец, — хохотнул рыжий.

— Как думаешь, если залягу на месяц, девчонки перебесятся? — с надеждой спросил принц. Знает, что я этих красоток в пух и прах разделаю, а последствия ему разгребать.

— А остановить ты ее не хочешь?

— Тогда она провернет все это исподтишка, и будет ещё хуже, — горестный стон. Дальше я не слышала.

Линар, после моего развлечения, еще полгода передвигался по академии потайными ходами. Жалко мне его не было. Наследник трона Зиреи меня три месяца методично подкалывал до этого, так что мои действия полностью были оправданы.

***

— Может, пояснишь? — вырвал меня из воспоминаний вопрос Лерея.

Прошлое, это всего лишь прошлое. Нужно взять от него только опыт и ничего более. Эту науку я давно усвоила.

Окончательно убрав из мыслей воспоминания, посмотрела на связного и ответила:

— Я владею наложением иллюзии на саму себя, — и это объяснение я считала достаточным.

— Заканчивайте обед и пойдем заселяться. Ночуем здесь, — просветила всех относительно планов на ближайшие сутки, встала из-за стола и ушла к стойке прикупить бутыль самогона.

Высшие чины в крепостях любители пропустить по стаканчику, и если вечером от меня не будет запаха выпивки, могут что-то заподозрить. Достоверно известно, что комендант Киона, Дораф Шуно, любитель приложиться к бутылке до ее прозрачного донышка, и это, несомненно, для нас плюс.

Мой план был относительно прост: сон до шести, а все приготовления после. В башню, где находится архив, пойду после двенадцати. Раньше смысла нет. Дар отчетливо говорит, что наш комендант не шастает днем в нетрезвом виде, да и другое дельце у меня на вечер есть.

Многое о Дорафе мне рассказали простые жители, что проживали и работали в Кионе. Пока мои спутники набивали желудки, я успела расспросить подавальщицу и местного кузнеца, прежде чем присоединиться к ним. Остальные сведения я почерпнула от пограничных на заставе, что в двух километрах от крепости. И теперь, основываясь на информации, у нас было семьдесят шесть процентов на успех. Но для начала надо было увидеть этого коменданта. Принять его облик без знания внешности оригинала невозможно. А, значит, нужно было идти знакомиться с воином четвертой руки, Дорафом Шуно, и в этом мне могла помочь бутыль лучшего местного самогона. Приобрести нужный запах подвыпившей дамы не составит труда.

— Почему ты решила делить комнату со мной? — недоумевал Зарза.

Мы уже взяли два двухместных номера и заселились.

— А ты хотел остаться наедине с драконом? — я приподняла бровь, пытаясь спрятать хитринки в зеленых глазах.

— Нет, — демон старался остаться невозмутимым, но дернувшиеся плечи сдали его, — просто ты могла взять отдельный номер.

— И выложить еще серебряный?! Да ни за что! — возмутилась, как заправский скряга.

— Да ты и так выдаешь этим двоим содержание под проценты. Когда они все вернут, будешь состоятельной женщиной, — демон сел на одну из кроватей, выбрав себе ту, что была у стены без окна.

— Ты не представляешь, какое у меня было состояние раньше. Это лишь крохи былого, и транжирить их я не намерена.

Сразу вспомнился мой ход с дорогим номером в гостинице. Что ж, тогда я проверяла своих спутников, и траты были оправданы, сейчас нет.

— Ты как хочешь, а я спать, — и я рухнула плашмя на довольно мягкую пружинную кровать.

Со-о-он, я иду к тебе.

— Помылась бы, — нудел демон.

— Перед выходом пойду. Не вижу смысла мыться дважды.

И больше не обращая внимания на бормотание чем-то недовольного Зарзы, уплыла в царство сновидений.

-----------

[1] Тарон/тарония (самка) – представитель семейства кошачьих с длинными ушами, панцирем на всей спине и тремя хвостами с отравленными шипами. Окрас чаще всего черный, но могут встречаться и коричневые особи.

9.2

Сумрак наступающей ночи опустился на военную крепость Кион. Пересменка была еще час назад, и уставшие солдаты брели кто из таверны, кто из бани в свои казармы, чтобы отдохнуть до следующего вечера. Остальная половина гордо будет нести службу на стенах крепости до завтрашнего заката.

В тишине засыпающего городка гулко разносились по округе разговоры воинов, что стояли на стенах крепости. Я, как и они, только приступила к работе.

Изящная, хрупкая, с виду, юная девушка шла к одной из башен крепости, где были комнаты коменданта. Никто и никогда не заподозрит во мне сильного воина и мага, об этом я позаботилась, создав прелестный романтичный образ путешественницы. Большая бутыль самогона, намеренно неуклюже спрятанная в ткани и зажатая подмышкой, не давала окружающим усомниться в намерениях, с которыми я шла к воину четвертой руки. Похоже, девушки у коменданта частые гости, поскольку особого внимания я не удостоилась.

Стук в дверь и незамедлительный ответ:

― Кого там принесло? — бурчал под нос мужчина, гремя посудой.

Явно пытался спрятать компромат, прежде чем впустить незваных гостей.

― Заходите, — громкий, но без энтузиазма голос дал мне разрешение вторгнуться на территорию коменданта.

— Приветствую вас, Дораф Шуно, -— и обворожительная улыбка, одна из моих лучших.

Реакция последовала незамедлительно. Грубые черты стали мягче, взгляд потеплел и хозяин кабинета с интересом начал рассматривать меня.

— Какая прелестная леди решила нанести мне визит, — воин тянул слова, вливая в них столько меда, что удивительно, как у него уста не слиплись.

Пока комендант осматривал нежданную гостью подробнее, я делала то же самое.

Среднего роста мужчина, русый, с водянисто-голубыми глазами и черно-серой бородой, аккуратно выбритой в форме ван дайк. На вид он был средних лет, уже немолод, но и не старик. Тонкий крючковатый нос смотрелся чем-то прилепленным на лицо ради забавы, настолько он не вязался с крупной фигурой и широким тяжелым подбородком. Здесь лучше подошел бы большой плоский нос северянина, чем характерный для южан длинный и острый. Природа явно позабавилась, когда создавала внешность воина.

― Проходите, дорогая. Что привело вас в мою скромную обитель? — мужчина хищно уставился на сверток в моих руках, и его глаза загорелись.

Я же в это время оглядела кабинет, в который попала сразу же из прихожей, где были еще две двери, интригующие мое воображение. Большой, удобный, выдержанный в серо-синих тонах, все по-военному строго и минимизировано. Единственным ярким пятном был стол из красного дерева, что хозяин явно приобрел лично для себя. Остальное: стулья с темно-синей обивкой, серый сейф в углу, строгая белая люстра цилиндр, потрескавшийся сервант за спиной мужчины и журнальный синий столик — это все досталось Дорафу от его предшественника. А вот стол был личной вещью. С его помощью хозяин кабинета пытался создать хоть немного уюта в этом царстве официоза и военного уклада. Получилось у него это неважно, скорее воин за столом выглядел цветным пятном на черно-белой картине.

— Я здесь недавно, но уже та-а-ак много о вас слышала, — томно ответила мужчине и села перед ним на край стола.

— И что же вы слышали? — слегка насторожился комендант, но продолжил улыбаться.

— Что вы отличная компания, и с вами можно провести замечательный вечер, — начала нахваливать мужчину, рассчитывая на нужную реакцию.

― Что ж, я не против, — он бросил косой взгляд на спрятанную бутыль, — скоротать вечерок с такой предусмотрительной леди.

— А давайте за знакомство, — и я одним движением вытянула из черного куска тряпья прозрачную бутыль с мутно-белой жидкостью.

Дораф расплылся в поистине широченной улыбке и отточенным движением вернул две рюмки на столешницу, что явно не более пяти минут пробыли в укрытии. Следом показался пузатый графин, добросовестно ополовиненный комендантом.

Меня не удивило присутствие второй емкости для горячительного, воин часто пьет в компании, а значит, дополнительная посуда всегда под рукой. А то пойдешь в веселом состоянии к серванту за второй рюмкой и случайно лишишься от пьяной неуклюжести всего сервиза.

— За знакомство, — воин поднял полный сосуд.

— За знакомство, — и я подняла такой же, полный до краев. Комендант не скупился.

Кивок и мы опрокинули обжигающий напиток. Не люблю самогон, но он быстрее всего делает из прямоходящего коленно-ползущего и беспробудно спящего, причем на любой поверхности. Пили мы около часа, за который я наслушалась о невезении в любви, несправедливостях жизни и прочем. Больше всего коменданта раздражал факт пожизненной службы в Кионе, мужчина явно еще надеялся, что его повысят и переведут в столицу. Наивный. Несмотря на его грешок, крепость под его командованием в идеальном состоянии. Не знаю, как так происходит с вечно пьяным комендантом во главе, но это факт. Солдаты исправно несут службу, субординация соблюдена, тренировки у них регулярные и боевые навыки на уровне. Просто загадка Киона какая-то.

― Как думаешь, если поймаю особо опасного преступника... Йик! Меня возьмут в столицу... Йик... под начальство одного из воинов первой руки? — пьяно пробормотал воин.

Я резко протрезвела. Он ведь это гипотетически? Внимательно всмотрелась в его лицо и поняла, что здравых мыслей в этой голове уже нет. Ну и слава Ватиру! Не хватало мне еще проблем с военными и здесь.

Я ожидала, что коменданта свалит за полчаса такого ускоренного темпа пьянки, но спустя сорок минут он все еще сидел ровно, заставляя меня ерзать в нетерпении и нервно поглядывать на настенные часы.

Но вот на второй трети моей бутылки Дорафа, наконец, повело, и он упал лицом на стол. Да неужели?! От радости воздела очи небу и поблагодарила Ватира за то, что комендант все еще поддается алкогольному опьянению, в чем я уже начала сомневаться.

Себя я чувствовала слегка подшофе, а все благодаря стянутому под стол графину, в который я начала сливать содержимое своей рюмки, как только комендант перестал подмечать мелочи и расслабился. Должна признать, крепкий орешек. Я умудрилась наполнить весь графин, а ведь он еще до меня пил.

Решительно встав из-за стола, замерла, пытаясь словить равновесие. Мне понадобилось всего три минуты, чтобы отыскать в кармане зелье и выпить его. Почти затертая этикетка на пузырьке гласила «От последствий огненной воды», что я по книге зелий расшифровала, как «От похмелья и опьянения». Помогло не сразу. Пришлось еще четверть часа подождать, пока снадобье нейтрализует все пагубное влияние самогона на мой организм.

— Ну что, приступим? — спросила у тишины и принялась творить иллюзию.

Получилось сразу, но был один недочет, нос вышел широким. Хоть убей, а не могла я представить северянина с тонким орлиным носом, обладатель которого сейчас посапывает этим самым носом в свой стол.

— Да что за напасть такая! ― гневно выкрикнула мужским брассом и пнула стул ногой. Стул отлетел к стене и потерял сидение, обшитое тканью. Посмотрела на коменданта, ноль реакции. За мебель не волновалась, все стулья новые, значит, страдают они часто и, соответственно, происходит их частая замена. Когда проснется, спишет все на пьяный угар.

Полчаса попыток изувечить нос увенчались ничем. Кто ж гены ему так перемешал, что воображение напрочь исключает существование такого индивида?

Злая, но не сломленная, я прибегла к помощи дара. Какова вероятность появления такого человека у северянина и южанки? Двадцать пять процентов. Остальные семьдесят пять делились на всевозможные комбинации, что складывались в моем мозгу чрезвычайно ярко и подробно.

После вмешательства магии дело пошло. Появился прямой, но не совсем крючком, нос. Минут десять корректировки у зеркала в уборной, что за второй дверью в прихожей, и вуаля, Дораф Шуно своей персоной. Правда, пришлось раз пять приподнимать лицо воина от стола и сравнивать результат с оригиналом, но это мелочи. Когда мужчина завтра очнется, вряд ли он подумает, что это я ему об красное дерево его проклятый нос разбила. А зря, сделала это я. И не от гнева, а от радости, что иллюзия, наконец, получилась. Просто его волосы как-то сами выскользнули из ладони в процессе счастливого размахивания руками. Но это неважно, главное, что можно приступить ко второй части моего плана.

До архива в соседней башне я дошла быстро и без происшествий. Со мной никто не горел желанием общаться, что несказанно радовало. Люди везде одинаковы, при любом удобном случае стараются избегать начальство. Хорошая человеческая привычка.

У входа в нужные мне комнаты я сама окликнула постового.

― Принеси журналы дежурств пятилетней давности, — отдала приказ и села за один из двух столов, что стояли в архиве.

― За весь год, ваше благородие? — вытянувшись в струнку, уточнил один из двух постовых.

— Только за лето, — конкретизировала запрос и строго глянула на воина.

Тот сорвался с места и ускакал в направлении стеллажей с документацией. Искал он от силы пять минут, после чего на стол передо мной аккуратно легли три журнала, по одному на каждый летний месяц.

― Свободен, — и постовой мгновенно испарился, чтобы продолжить нести службу со своим напарником у входа в архив.

Я оглянулась, убедилась, что посторонних нет, и приступила к изучению документов. Здесь каждые сутки записывали имена воинов, что стояли на посту, их позиции и краткий отчет о прошедшем дежурстве. Если случались непредвиденные ситуации, это непременно записывалось подробно и с отчетом о проделанной работе. В общем, занятие мне предстояло нудное, поскольку я точно не знала, когда Орил передал артефакт. Уехал в командировку он в начале лета, а вернулся в начале осени. Отслужил в Кионе три месяца, на неделю уезжал вглубь Загорья, к самой границе, видимо, дали какое-то задание, вернулся в столицу уже без поклажи. Осталось только понять, кому он отдал Истину, а для этого нужно было разобраться в документах.

Еще полтора часа я провела в архиве за изучением бумаг, списков и прочей дребедени, за которой нещадно гоняла постовых. Мои усилия не прошли даром, и мне удалось сузить круг предполагаемых участников моего замысла. Вырвав десяток страниц из двух журналов и еще кое из каких документов, я закрыла их, сложила в небрежную стопку и направилась к выходу.

― Убери, — кинула постовому и, не оборачиваясь, пошла прямо по коридору.

Для надежности попетляла немного, вроде как проверяя воинов, а на самом деле исключая слежку, и вернулась в кабинет коменданта. Там я скинула иллюзию и продолжила свою игру.

Приоткрываю двери и громко произношу:

― О, Дораф. Вы вернулись, — пауза, и звук поцелуя. Не спрашивайте, как я его воспроизвела, все равно не признаюсь.

― Пусти же меня, — игривый голосок, — уже поздно и мне пора. Спасибо за чудесный вечер. — Снова пауза, и я выпорхнула из кабинета, плотно закрыв двери за собой.

Вышагивая слегка неуклюжей походкой по каменным переходам крепости (играть, так до конца) я даже не вспоминала об оставленном мной на столе коменданте. Думаю, меня он тоже вряд ли вспомнит.

9.3

Я медленно открыла дверь комнаты, осторожно проскользнула внутрь и, не включая свет, на ощупь начала продвигаться к своей кровати.

- Как прошло? - раздался оглушающий в стоящей тишине голос, и кто-то зажег магическую лампу.

- Чтоб тебя на необитаемый материк сослали! - выругалась и попыталась успокоить сумасшедшее сердцебиение. В груди так неистово билось, что даже дышать стало сложно.

- Я просто спросил. Между прочим, уже четвертый час тебя жду, - укоризненно посмотрел на меня демон.

Если хотел меня пристыдить, то зря старался. Тут я непрошибаема.

Не дождавшись от меня и толики раскаяния, Зарза снова задал вопрос:

- Так как прошло?

- Весьма своеобразно, - я вспомнила нос коменданта и в очередной раз порадовалась, что нечаянно разбила его, - нашла все, что нужно.

- Завтра просветишь нас?

- Учитывая, что уже заполночь, то сегодня.

Я села на свою застеленную кровать, скинула обувь и залезла на матрац с ногами. Меня мучали факты и то, что из них выходило. Лучший способ утихомирить свой дар и не ломать мозг всю ночь - это помощь со стороны.

- А давай сейчас, - предложила демону, сама не ожидая от себя таких слов.

- То есть, мне сходить за мега тайной и вечно недовольным слюнтяем? - все еще сомневаясь в моем предложении, уточнил Зарза.

Я хихикнула на такие остроумные и подходящие клички для наших спутников, каюсь, кажется самогон все еще где-то плавал в моей крови, и кивнула. Сальшиен поднялся со своей кровати у стены, что стояла напротив моей, и пошел к двери.

- Эм... Ну я пошел? - еще раз уточнил, не изменила ли я своих намерений проводить совещание ночью.

- Иди быстрее, я еще хочу успеть поспать, - чуть раздраженно ответила и увидела скрывшуюся в коридоре спину.

Хоть спорить больше не стал. Информация действительно сомнительная. Я дару доверяю безоговорочно, но выводы делаю я сама, а не магия, и вот именно с ними у меня сейчас проблема. То, что я узнала из журнала, а после из личных дел и местного некролога, навело меня на определенные мысли. Но верные ли? Вот тут и начинается проблема выбора. Две возможности, два пути, и только один верный. Какой?

Дверь со скрипом открылась. От тишины ночи звук казался громче и еще противнее.

- Два-а-а часа-а-а ночи, - сообщил Дин, не переставая зевать, - а завтра нельзя-а-а была-а-а?

- Переживешь, - и раздраженная столь долгой возней с комендантом я посмотрела совсем недружелюбно, от чего дракон заткнулся и даже зевать перестал.

- Дин. Сходи, чаю попроси, - мягко выпроваживал юношу Лер.

- Да кто тебе в два часа ночи чай сделает? - взвился хранитель наследия.

- Через дорогу кабак. Там до утра открыто, - толсто намекнула парню, куда ему следует идти.

Этот вечно всем недовольный не даст нормально поговорить. С его придирками и глупыми комментариями мы и до завтрашнего вечера не разойдемся.

- Так, да? - зло бросил Дин, - ничего, еще встретимся на дороге жизни!

И мальчишка, а в моем понимании он таковым был, и неважно насколько важную и почитаемую должность он занимает у своего народа, выбежал из нашей с демоном комнаты.

Вообще, фраза «еще встретимся на дороге жизни» значит что-то наподобие «сочтемся» или «и на моей улице будет праздник». Жизнь - такая штука, что может поменять нас местами, и уже я буду зависеть от дракона, а не он от меня. Сложно представить? Возможно, но шутить лучше самой жизни не умеет никто. Она самый изощренный фантазер. Именно к этому клонил Дин. Однако, я руководствуюсь сейчас не возможным возмездием от мальчишки, а вероятностью потерять две недели на пустые поиски.

- Так что ты узнала?

Лерей прошел вглубь комнаты и сел рядом со мной на кровать.

- У нас осложнения, ребята.

Связной внимательно смотрел на меня и ожидал продолжения так же, как и демон.

- Я нашла человека, которому передал Истину Орил, - и тут я тяжело вздохнула, поскольку хорошие новости на этой фразе заканчивались.

- Велин Лордэ, воин девятой руки. Десятник. До сих пор несет службу в Кионе. Пять лет назад, во втором месяце лета, он был командирован по приказу короля в дальневосточную крепость Хикл сроком на два месяца.

- Так поехали в Хикл, в чем проблема? - не выдержал демон.

На него это не похоже. Неужели так сильно спать хочет?

- Он прослужил в Хикле всего два дня и вернулся назад, - и на этой фразе оба мужчины крепко задумались.

- Почему? - первым вышел из размышлений связной.

- При нападении на Кион все военнослужащие обязаны вернуться из командировок на защиту крепости. В то лето на севере околачивалось несколько разбойничьих шаек. Самая сильная или, просто, наглая напала на Кион.

- И все воины в отъезде были отозваны назад в крепость, - простонал Лер.

Он понял, в чем наша проблема.

- А если для неодаренных? - попросил разъяснений Зарза. Спит он что ли?

- Я не могу сказать точно, передал он за эти два дня артефакт кому-либо из Хикла или вернулся назад и нашел достойного в Кионе.

- Так может он после куда-то отправился, - предположил демон.

- Если Нее требуется помощь, то вероятнее всего наш Велин никуда больше из крепости не выезжал. Так? - совершенно точно предположил вор, чем еще больше насторожил меня.

Откуда ему столько известно о моих повадках?

Тем не менее, запихав все подозрения куда подальше, я кивнула на вопрос Лера.

- То есть, мы не знаем, отдал он Истину в Хикле или уже по возвращении в Кион? - сам для себя разъяснял ситуацию Зарза.

Да что с демоном твориться? Его будто что-то беспокоит и не дает здраво мыслить. Надо будет потом его расспросить обо всем.

- А что дар говорит? - и сальшиен в упор посмотрел на меня.

Лицо слегка осунулось, кожа чуть посерела, а глаза утратили блеск. Что-то явно не так.

- Пятьдесят на пятьдесят, - выдала неутешительные данные я, тайком все еще поглядывая на демона.

Вялость, тугая работа ума, рассеянность и плохое самочувствие - все это говорит об истощении. Зарза уже живет на резерве жизненной силы, что чревато серьезными и опасными последствиями. Я молчала долго, но больше не буду. Как только все решим, прижму демона к стене.

- Что ты сама об этом думаешь? - и медовые глаза с какой-то непонятной мне нежностью посмотрели глубоко в душу. Как ему удается такой пронзительный взгляд?

- Я склоняюсь к тому, что артефакт вернулся в Кион, - выдала результат многочасовых размышлений.

- Хоршо, и кто же еще был командирован в тот год? - начал развивать мысль в заданном мной направлении связной.

- В том-то и дело, что никто.

И мужчины задумались. Ну, демон попытался, но истощение явно не давало ему сделать это в полной мере.

- Какие предположения? - разорвал тишину Лер.

Значит, уже все понял. Дальнейшие пояснения были скорее для Зарзы, ну и я хотела знать мнение вора.

- Раз в шесть лет в столице проводится съезд комендантов всех крепостей. И это единственный выезд воинов за пределы Киона за последние пять лет.

- Велин передал артефакт кому-то из сопровождения, - тихо выдохнул демон.

- Да. Съезд проходил осенью, и наш второй в цепи не был в делегации. Поэтому мы можем оставить его в покое и заняться третьим звеном, что доставило Истину в Ратан.

- Это если Велин не отдал реликвию в Хекле, - напомнил демон и широко зевнул в рукав.

- Мы будем придерживаться варианта Неи, - твердо сказал Лерей, и так посмотрел на демона, что стал казаться выше его на голову, а то и две.

Что за величественный взгляд, который заставляет подчиняться без возражений? Вот и Зарза медленно, будто сопротивляясь, кивнул. Сдается мне, он действительно сопротивлялся, но силы не равны.

Я настороженно присмотрелась к вору и тот тут же скосил глаза на меня. Карамель, карие крапинки вокруг зрачка и едва обозначившаяся улыбка на полноватых губах. Вот еще одна загадка, которую мне непременно нужно разгадать, и она смотрит на меня слишком собственнически для товарища по несчастью.

- Раз мы пришли к согласию, значит, завтра возвращаемся в столицу. А теперь спать, - прямо указала связному на выход.

- А кто наш третий неизвестный? - хлопая слишком часто глазами, не удержал вопроса Зарза.

- Все завтра. Это уже не так важно, и обговорить все детали можно потом. Спать!

Больше никто не возражал. Почти. Громкие шаги в коридоре, звон посуды и все это затихло у нашей с демоном комнаты. Дверь открылась и стремительно полетела к стене. Хорошо, что дракон не сильно ее толкнул, и удар был глухим. Вот только в тишине и этого было достаточно, чтобы разбудить соседей.

- Ваш чай, господа, - с тихой злостью произнес Дин и внес в комнату поднос с тремя чашками и железным чайником, что пускал из носика завихрения пара. Кипяток. Только бы не решил нам на головы его вылить в порыве гнева.

- Спасибо, Дин. Поставь на тумбочку, - и я указала на деревянную поверхность возле моей кровати, попутно отползая к окну, у которого стоит моя скромная лежанка. Для надежности и вовсе за вора заползла.

- Пошли в комнату.

Лер поднялся и пошел к двери. Только поставивший поднос дракон недоуменно обернулся к соседу. Фуф, поставил, можно расслабиться.

- То есть? - слишком громко для ночи возмутился юнец.

Я тут же переместилась к тумбочке, чтобы в случае чего перехватить мальца.

- Спать пошли, - сделал еще одну попытку увести дракона без скандала из нашего номера связной. Увы, провальную.

- А чай мы пить не будем? - ерничал Дин.

- Я холодный люблю. Как раз к утру остынет, - парировала я, убирая чайник из зоны досягаемости ящера.

- Мстительная стерва, - сквозь зубы прошипел дракон и вылетел за дверь.

Лер поднял на меня глаза и сказал то, чего я никак не ожидала. Не от него, уж точно:

- В следующий раз его лучше оставить с нами. Не ущемляй его гордость понапрасну. Все же он дракон, - и покинул кабинет.

То есть, он все свалил на меня?! Шикарно! Просто великолепно! Слов нет от такой наглости! Мужчины!

Я оставила поднос в покое и села на середину матраца. Пружины противно скрипели, но к этому я уже привыкла. Больше меня нервировал провал в районе поясницы, но и это можно пережить. Сейчас настоящая проблема заключалась в другом.

- А теперь, мой рогатый друг, ты рассказываешь мне, почему у тебя началась крайняя степень истощения? - и я грозно уставилась на поникшего демона. Теперь не отвертится.

Затравленный вид, бегающие глаза, но выход Зарза так и не нашел. Все верно, без ответов я его никуда не отпущу. Не сегодня.

9.4

Сутки пути до Ратана - столько осталось нам преодолеть и я окажусь в своем Логове. Мягкая постель, вкусная еда и свежая выпечка - все это грело меня в последние метели этой зимы. Еще каких-то две недели, и природа очнется от мерзлой комы, давая жизни ход. Еще немного, и изумрудные пятна начнут появляться вокруг так же быстро и массово, как заполоняют площадь люди в неделю карнавала. Кажется, еще вчера ветер швырял обжигающий снег тебе в лицо, а сегодня уже позеленели почки, и пробились сквозь не сошедший ледяной наст первоцветы. Весна, ее я люблю также сильно, как и выпечку. Но есть и у этой поры года минусы. Буйство жизни заставляет всех вокруг желать любви, ласки и связи в попытке стать счастливыми и избежать одиночества. Меня саму всё это время не беспокоила романтическая сторона весны или, вернее сказать, плотская. И вот на тебе подарочек за все годы спокойствия.

Я скосила глаза на демона, и наш недавний разговор сразу же всплыл в голове, оживляя пикантные сцены недельной давности.

- Зарза, я от тебя не отстану. Смирись и рассказывай, как довел себя до такого плачевного состояния?

Да, сейчас ночь, и уже достаточно поздно, но я не собиралась отступать. По какой-то причине этот демон стал для меня важен и я не могла оставить его наедине со своими проблемами, возможно, смертельного характера.

- Я - инкуб, - кратко и почти ясно, но недостаточно.

- Продолжай, - подтолкнула сальшиена к откровенности.

- Мне нужны эмоции, сексуальное возбуждение, страсть. Я питаюсь ими, - довольно легко начал объясняться демон.

Видимо он ожидал этого разговора, который был лишь делом времени.

- Но ты всё это время как-то выживал без них. Что изменилось?

Зарза сцепил руки в замок и уставился на переплетенные пальцы.

- Еда может заменить отсутствие эмоциональной подпитки, но только в определенном случае. Пока я был заключенным и не проявлял большой физической активности, десяти разового питания в сутки было достаточно для моего нормального существования, но не теперь, - и он посмотрел на меня своими странными молочно-бежевыми глазами.

И тут я всё поняла. Вот почему за сегодняшним ужином Зарза съел аж три порции. Не потому, что жаркое пальчики оближешь, хотя так и есть, а потому, что он пытался компенсировать отсутствие эмоциональной пищи. И тут меня настигла вторая догадка, демон начал активную жизнь. Как только я освободила его из заключения, он все время двигался, что-то делал, ездил со мной, помогал по хозяйству, и теперь еды ему явно не хватает, чтобы восстановить силы. Организм от истощения уже начал тянуть жизненные силы, а это тупиковый путь, и название ему смерть.

- И почему об этом я узнаю спустя почти месяц?! - накричала на сальшиена, разозленная его молчанием и вредительством самому себе.

- Ты что, помереть решил?! - я вскочила, схватила Зарзу за воротник и хорошенько тряхнула пару раз.

Потому как дергалась его голова, а тело не проявляло никакого сопротивления, я поняла, что он на грани.

- Милостивый Ватир! Да ты еле на ногах стоишь! - я опустила одежду и отошла на пару шагов от кровати.

- Я больше пяти лет не чувствовал вкуса возбуждения и терпко-сладкого запаха страсти, - демон попытался улыбнуться, но получилось что-то вроде кривой ухмылки.

- А сказать, что тебе нужно в бордель, ты не мог?! - снова начала возмущаться я.

- Продажная страсть иная, она отравляет. Такое способен переварить только очень сильный инкуб.

- А ты, конечно же, у нас слабак, - я ничего не могла поделать с сарказмом в своих словах.

- Я ослаблен долгим заключением и пятилетней диетой. Показать пальцем, кто меня на неё посадил, или сама догадаешься?

Огрызается, значит, всё ещё обратимо.

- Почему было просто не найти женщину в Лесовичке или столице? Я не держала тебя сутками подле себя.

- Ну конечно, какая женщина Зиреи не мечтает броситься в объятия демона? Это же розовая мечта каждой второй девицы, - издевательски прохрипел Зарза и раздраженно уставился прямо мне в глаза.

Стоит признать, он прав. К демону ни одна человеческая женщина не подойдет, слишком много разных страшных слухов ходит. Да и не балуют сальшиены Дриз своими визитами, им и на своем материке неплохо живется.

- Твоя правда, - уже спокойнее ответила, - но сказать ты должен был.

- Все что я должен, это не причинять тебе вреда, остальное лишь твои гиперболизированные запросы.

Его глаза потемнели, а голос стал угрожающим и рычащим. Похоже, демон никого не хочет подпускать близко и показывать свою слабость. Надо исправлять, и срочно.

- Тогда вали на все четыре стороны, и твоя судьба больше не будет меня волновать, - жестко, но необходимо. Я снова села на свою кровать.

Зарза сразу притих, а кулаки сжались, напряженно ложась на широко расставленные колени. А что он хотел, рогатый гордец. Никогда не жалела существ, губящих самих себя из-за глупых принципов.

Но смерти сальшиену я не желала. К тому же, он мне нравится, хороший товарищ получится со временем. Второй шанс заслуживает достойный.

- Или... - и я замолчала, ожидая реакции.

И она последовала. Кулаки разжались, а блеск вернулся, но он все равно не сильно спасал изможденный взгляд.

- Или смири гордость и прими помощь.

Полчаса. Ровно столько мы сидели напротив друг друга и не произносили и слова. Демон думал, я ждала. Спать хотелось неимоверно, но эту битву за жизнь я не собиралась проигрывать. Мое терпение и борьба со сном принесли свои плоды.

- Ты можешь мне помочь, - не просьба, констатация факта, но это лучше отказа от помощи.

- Говори.

Я готова была сорваться сейчас же, привезти его в Логово и отпустить в Шангес, чтобы он восстановил свои силы, но я никак не ожидала, что Зарза коварно улыбнется и заявит:

- Накорми меня.

Ступор, его я не испытывала с момента окончания военной академии. Забытое оцепенение и пустота в мыслях были еще одной неожиданностью, но быстро испарились под ревом моего дара, который твердил, что сто процентный успех мне обеспечен, если я... Эм... Пересп... Лягу... В общем, накормлю.

- Неужели воин первой руки так легко отступиться от своих намерений? - давил на меня демон своими подначиваниями.

Он тоже нервничал, но пытался скрыть это за хитрой усмешкой.

- И что мне нужно делать? - спросила, одной фразой решая для себя все.

- Для начала подойти поближе, - хохотнул Зарза, наблюдая мои отползания к стене.

Не сказать, что я не опытна или стеснительна, но делать это ради кормежки как-то не возбуждающе и странно.

- Ох и отольються тебе насмешки надо мной, - пригрозила сальшиену и подошла к нему.

Одним движением бедра заставила его развести колени еще шире, и предвинулась вплотную к паху демона. Зарза задрожал. Смешно ему больше не было. Поволока возбуждения накрыла глаза, а рот приоткрылся порождая частое прерывистое дыхание. Бедный мужик, пять лет давился кашей, представляя на ее месте пышногрудую обнаженную девицу. Как с ума еще не сошел?

Долго ждать демон себя не заставил. Меня затянули к себе на колени и запустили ладони под рубашку, поглаживая чувствительную спину. Косания были приятными, теплые руки расслабляли, развеивая напряженность. Я почувствовала, что соскальзываю с колен сальшиена и придвинулась ближе к уже обнаженному литому торсу. Ладони вцепились в плечи, плавное движение на встречу и Зарза издал стон. Низкий, хриплый, таким детей ночью пугать, но это точно было наслаждение. Прикосновения теплого женского тела к средоточию желания вырвали из него этот страшный звук. Не видела бы влажно распахнутых губ и капелек плота на лбу, решила бы, что он хочет мною закусить в традиционном смысле этого слова.

Мои попытки не свалиться с колен слишком понравились сальшиену и он, подхватив меня под ягодицы, повторил эти движения еще несколько раз, пытаясь вдавить меня в себя.

- Держись, - шепнул мужчина в приоткрытые в немом стоне от неожиданностей губы и резко поцеловал меня.

Грубо, страстно и неистово, вот только это меня мало интересовало. Не знаю, что сделал инкуб, но тело прошило таким концентрированным возбуждением, что я закричала прямо в рот демону. Еще никогда я не достигала пика лишь от прикосновения к губам. От этого невероятного разряда кололо кожу и ныло внизу живота. Все плыло перед глазами, и я потеряла счет времени.

Когда пришла в себя, демон сыто облизывался и терся носом о мои ключицы.

- Это что было? - тихо простонала ему в макушку, это все, на что я была сейчас способна.

- Результат пятилетнего воздержания. Тебя накрыло моим желанием. Инкубы не только поглощают возбуждение, мы его вызываем, - он еще раз причмокнул возле моей шеи и отстранился.

- Тебя не меньше десяти минут трясло как в лихорадке, - соблазнительно прошептал Зарза, медленно прикусил кончик моего носа и тихо добавил, - иди спать.

- А как же близость? - еще не очень хорошо соображая, уставилась на мужчину.

Я что, умудрилась пропустить ТАКОЕ?! Тут же осмотрела себя и с огромным облегчением поняла, что все еще в одежде, полностью, даже рубашка не расстегнута.

- А я не говорил, что тебе нужно спать со мной, я просил лишь накормить, - и этот коварный бог секса мягко ссадил меня со своих колен и начал подталкивать мягкими хлопками по бедру к моей кровати.

- Я полностью сыт и доволен, спасибо, - и длинный влажный язык снова обвел верхнюю губу по дуге, а затем и нижнюю, будто лаская, а не завершая приятный перекус. И как я раньше не замечала за демоном такого соблазнительного проведения, что предназначено вызывать дикую похоть. Права была бабушка, глазом моргнуть не успеешь, а уже тяжелая.

- Секс между друзьями только все усложняет, не так ли? - задал, вобщем-то риторический вопрос демон.

А вот его развязная проза и манящий продолжить взгляд, что обещал повтор испытанного наслаждения, полностью опровергали сказанное ранее.

- Ага, а оргазм в объятьях друга способствует укреплению дружбы, - буркнула в ответ и накрылась одеялом, отворачиваясь к окну, чтобы не видеть сияющего удовлетворением и радостью от удачного розыгрыша над неосведомленным аналитиком демона.

Решил поиздеваться? Ничего, в эту игру можно играть вдвоем.

Яблочко дернула головой и я неожиданно наткнулась на светло-карамельный взгляд, что тут же вернул меня в холодную реальность.

- Все нормально? - обеспокоено поинтересовался Зарза.

Еще бы, я с ним редко говорила с той странной ночи. Не потому, что злилась, просто переосмысливала наши отношения. Ему не нужна сексуальная связь, но он хочет быть рядом, помогать и поддерживать. Тут попахивает дружбой, но верить в это я не спешу, научена горьким опытом. Пока оставлю все как есть, а там посмотрим.

- Вполне. Как приедем завтра, пойдем в Шангес, хочу навестить бабушку и Росинью, - ровно проинформировала сальшиена о наших планах.

Демон улыбнулся и кивнул. В этих планах важным было не действие, время или место, а мысль "НАШИ планы".

Анастасия Сиалана Не шпионка 2

Глава 1. Звено цепи

Тогда королевства не поделили территории Загорья. Помнится, в те пять лет с этих земель впервые сошел снег, и показались плодородные земли. По негласному решению эта замерзшая местность была нейтральной территорией. Никто так и не понял, почему Загорье, которое находилось между частью драконьих земель и севером Зиреи, было вечномерзлым, когда Ледяные пики драконов прекрасно оттаивали каждую весну. А ведь этот кусок драконьих угодий находился значительно севернее.

И вот три сотни лет спустя Загорье оголило свои земли, подставив их под лучи солнца. Естественно, что каждый из соседей захотел заполучить эту территорию. Вот и случались мелкие сражения со снежными драконами, но до полноценного противостояния не дошло. Мы просто поделили земли пополам. Теперь граница проходила по порожистой речке Хиали, что больше не замерзала с тех пор.

Если бы король отправил молодого аналитика на разрешение этого конфликта раньше, родители Орила могли остаться в живых. Увы, Дажир Варловый не внял моему предложению и согласился на мое участие в переговорах только спустя год от начала боевых действий. Что ж, впору дважды извиниться перед могилой молодого воина. Но так как я не сентиментальна и не имею привычки винить себя во всех грехах мира, дождется он меня только после нападения организованного отряда личей в четверг.

Особенно громкое и недовольное сопение заставило меня прервать изучение досье. Я оторвала взгляд от документов и вопросительно приподняла бровь. Напротив меня сидел напряженный Лерей. Его ладони были сжаты в кулаки и лежали на столешнице перед ним. За его спиной раненым драконом метался туда-сюда, собственно, дракон. Зарза, тем временем, стоял за прилавком и аккуратным почерком систематизировал для меня зелья. Для этого дела я ему целую тетрадь в кожаном переплете презентовала. Демон невозмутимо занимался своим рутинным делом и изредка ухмылялся в руку с пером, из-за чего на губах и подбородке оставались характерные черные пятна. От этого зрелища улыбка иногда появлялась на моем лице, еще больше раздражая гостей.

В ответ на мой взгляд хрустнули костяшки пальцев. Похоже, после двух часов ожидания у кого-то сдали нервы.

– Хочешь присоединиться к изучению? ― как ни в чем не бывало спросила у нервного связного я.

– Хочу получить хоть какие-то объяснения, ― раздраженно бросил Лер. ― Ты пустила нам кровь, взяла с нас странные клятвы и после этого два часа листала эти документы в тишине.

Будем считать, что месть за наглость некоторых свершена. Пора было переходить к конструктивному диалогу.

– Я выяснила все о жизни этого воина. ― Указательный палец постучал несколько раз по бумагам на столе. ― Он любил тепло, и предпочитал проводить отпуск на восточном море в Ризе. У него там есть знакомые, которые с радостью принимали в своей семье холостяка. Пара темных эльфов, возрастом свыше трехсот лет, приютила бедного юношу в своем доме как сына. Благо, ездил он к ним из-за службы редко, так что все тонкости его смерти этим темным никто не разгласил, да и Орил не болтал о работе сверх положенного. Ясно, почему я выбрала именно его в качестве первого звена цепи.

– Значит, ― неуверенно начал Лерей. ― Нам нужно на восточный берег, к тем самым темным.

Я покачала головой.

– Нет. Наше первое звено имеет одну особенность. ― Я обвела взглядом всех присутствующих. ― Он любит преодолевать трудности и смотреть своим страхам в глаза. Похвальная черта. В таком деле, как транспортировка важного груза, Орил никогда не пошел бы на поводу у своих желаний. Наоборот, он направился бы именно туда, куда в иной ситуации его и сам Ватир не заставил бы идти.

Я замолчала, а дракон и вор замерли в ожидании продолжения. Я вновь опустила взгляд в документы и перепроверила свои догадки. Да, дар не ошибся. Вероятность, что воин направился именно туда, равнялась семидесяти одному проценту, а значит, я была права.

– И куда он пошел? ― не выдержал ожидания Дин.

– Он ушел в Загорье. ― Я посмотрела на мужчин.

Несколько минут размышлений, и Лер вступил в разговор:

– С чего ты так решила?

Ах да, остальные со мной не выдерживали и часа. Терпеть не могу преданных людей, безоговорочно выполняющих приказы. Наверное, это было дело времени, когда бы я предала Зирею. Слишком во многом мы расходились во взглядах с королем. Но я это терпела и мирилась с его старческим маразмом, ведь Линар, в отличие от отца, придерживался тех же видений, что и я. Надежда была на будущее, когда кронпринц занял бы трон, и меня услышали. Глупая позиция. Видимо, не настолько мы сходились во взглядах с моим другом, как я предполагала.

– Его родители погибли там тридцать лет назад во время одной из стычек с драконами.

– Это ничего не объясняет, ― вклинился Дин.

– Напротив, ― сжалилась над хранителем наследия драконов я и решила пояснить свои выводы. ― Это путешествие по приказу Его Величества отличный предлог для юного воина посмотреть своей боли в глаза. Судя по его биографии, он никогда не был на могиле родителей, а тратить свой отпуск на призраков прошлого воин считал слабостью.

– Твой дар согласен с выводами? ― Пронзительный взгляд карамельных глаз.

– Мой дар и есть источник такого вывода. Я же маг вероятностей, забыл? ― слегка огрызнулась на связного я и встала из-за стола.

– Завтра с утра выдвигаемся. ― Я нагло выпроваживала гостей, демонстративно встав у входной двери.

Меня поняли и поспешили покинуть лавку. Когда дверь уже готова была закрыться за мужчинами, взгляд сам упал на крупные капли крови, что впитались намертво в деревянный порог.

– Ты же сказала, что придумаешь что-нибудь! ― ярился дракон.

– А я и придумала, только нужно было выслушать меня сначала, а не переть наполом в лавку ведьмы. ― Я постаралась как можно четче донести до них, к кому они вздумали ломиться.

После недолгого полета с жестким приземлением гости внутрь больше не рвались.

– Вам нужно принести часть себя в дар дому, тогда он вас пропустит. Но! За моим Логовом остается право выгнать вас в любой момент, или шарахнуть по вам защитой, если сильно будете наглеть, ― весело расписала им перспективы сотрудничества с домом я.

– Может, все же в гостиницу? ― Дин постарался незаметно сглотнуть.

– Или так, или общайтесь со мной мысленно, ― категорично отмела любые другие предложения я.

– Что значит, часть себя? ― связной, как всегда, выделил суть из всего сказанного.

– Рука, палец, ухо. В общем, часть тела. ― Я с трудом удержала лицо, поскольку вспомнила всю ту кровищу и расчлененку, которую продемонстрировал недавно в моих мыслях горячо любимый домик.

– Да она издевается! ― выкрикнул дракон. У него явно начали сдавать нервы.

– Ни капли, ― совершенно серьезно ответила обоим.

– Что еще нужно для ритуала? ― с каким-то пониманием уточнил Лер.

Похоже, он знал гораздо больше о ведьмах, чем стремился показать.

Ты неизвестная переменная, вор, и глаз с твоих странностей я не спущу.

Мысль сформировалась в голове мгновенно. Логово тут же поддержало меня предложением отпенькать связному голову в качестве дара за проход. И его совершенно не волновало, что после обезглавливания Лер уже никуда не пойдет.

– Вам нужно произнести слова: «Я согласен с условиями источника ведьмы и даю ему часть себя, как плату за вход и подтверждение своих чистых намерений»

– Она просто не хочет выполнять задание! Нужно срочно передать в Рон, что Загорная больше с нами не сотрудничает! ― Дин резко развернулся и направился прочь от моей лавки. На втором шаге его грубо перехватили за шиворот и поставили рядом с собой.

– Мы согласны, ― твердо ответил за двоих вор.

– Я не буду отрезать палец только потому, что ее развалюха так хочет! ― продолжал визжать Дин.

– Ой дура-а-ак, ― тихо выдохнул демон за моей спиной.

Вот молодец! Уже напоролся на месть за нелицеприятные высказывания в мою сторону и сторону дорогих мне вещей. Знал, чем это чревато, а вот дракон не учился на своих ошибках.

– Если надо будет, ― прорычал Лер прямо в лицо парню, притянув того к себе все за тот же многострадальный ворот. ― Я тебе руку оторву. Все равно отрастет. ― После этого оба мужчины подошли к порогу моей лавки, только один по своей воле, другой насильно притянутый. Удивительно, но как только глаза связного почернели, дракон перестал сопротивляться.

Странная сила обитала внутри Лерея, понять бы ее природу. Ничего, время терпит. У нас дюжина звеньев одной цепи, что приведет нас к артефакту. Пока отыщем каждое, пройдет много времени.

– Я согласен с условиями источника ведьмы и даю ему часть себя, как плату за вход и подтверждение своих чистых намерений, ― первым произнес слова вор, достал из сапога походный охотничий нож и полоснул им по ладони.

По загорелой коже быстро побежали алые струйки, разбиваясь о порог и пропитывая его жертвенной кровью. Я даже не успела остановить вора. Ведь я на самом деле не собиралась заставлять их калечить себя. Всего лишь капли крови было достаточно для завершения ритуала.

– Не нужно было так сильно, ― укоризненно покачала головой я.

– Ты же хотела нас помучить за наглое вторжение и неуважение к дому ведьмы. ― Он скривился в печальной улыбке. ― Надеюсь, моей жертвы тебе достаточно, и ты возьмешь с парнишки только волос.

Он не пытался меня укорить или обвинить. Просто дал мне то, что я хотела, чтобы спокойно решить наши проблемы. Насколько хорошо этот мужчина меня знал?

– Срежь прядь и произнеси то же, что и он, ― зло бросила дракону. ― За твое неуважение и тупость уже принесли жертву. Будь благодарен, и захлопни свой рот на ближайшее столетие.

Я развернулась и зашла в дом. Да, не такой науки для юнца я хотела. Зато он все-таки заткнулся, правда, хватило на два часа моего изучения документов.

Я отвела взгляд от бурых, давно высохших пятен на дереве и помогла двери в лавку закрыться на замок.

– Ты не сильно довольна обсуждением, ― заговорил впервые за последние два часа Зарза.

Ответа демону не требовалось. Он чувствовал эмоции, как и я. Слабо, но чувствовал. Особенно, если они сильно фонили. Мои были слышны даже на расстоянии. Не нужно быть эмпатом, чтобы увидеть мое подавленное состояние.

* * *

Я сидела на ступеньках своей лавки, жевала свежеиспеченный пирожок и изредка кивала в ответ на приветствие местных. В столице Шангеса близился закат, и все прохожие спешили покинуть площадь и вернуться домой затемно. Я же ждала конкретного человека, и он скоро должен был появиться. Откусила новую порцию пирожка с ягодами и продолжила наблюдать за сменяющими друг друга лицами.

А вкусные все-таки у Росиньи пирожки. Разбалует она меня своей выпечкой.

Сразу вспомнилось, как я не более получаса назад заходила в кондитерскую. Встретили меня как родную. Удивились, конечно, чего это я второй раз за день прихожу, но ничего не сказали по этому поводу. Так как народу в магазинчике было мало, Росинья оставила прилавок на старшего сына, Люшу, и увела меня внутрь, в святая святых кондитера – кухню. Это было поистине большое помещение с тремя печками, одна из которых магическая с пятью холодильными камерами, которые охлаждались ледяными камни, – их создавали снежные драконы, – и длинным широким столом со встроенной с краю мойкой. Много еще чего стояло вокруг, но точно объяснить назначение этих приборов я не бралась. Зато запах печеных яблок и корицы явно витал на рабочем месте кондитера и приятно щекотал нос. Может, пирог с яблочно-коричной начинкой пекся?

– Так что стряслось, сиятельная ведьма? ― напрямки спросила женщина, как только усадила меня за небольшой столик, а сама принялась мазать масленым кремом торт, отогнав от этого дела одного из помощников.

– Меня не будет с неделю, может, больше, поэтому не стоит утруждать себя и сына доставкой выпечки, ― прямо ответила женщине.

Я не хотела, чтобы еда пропала оттого, что одна безответственная ведьма не удосужилась предупредить, что уехала. Сын Росиньи точно оставил бы булочки у порога, не дождавшись, когда ему откроют дверь. А следующим утром нашел бы почерствевшую выпечку и рассказал матери. Понятно, что они решили бы, будто их товар мне не нравится. И тут два варианта развития событий: продолжили бы носить и издеваться над булками, пытаясь мне угодить, либо просто обиделись, что вряд ли, судя по тому, что я видела в этой стране. В общем, решила уберечь чужой труд от расточительства.

– Так, значит, вас в дорогу собрать надо! ― всплеснула руками женщина, измазав щеки кремом.

– Эм… ― Я растерялась и не знала, что ответить.

– Что ж вы сразу не сказали-то? Велимир! Хлеб походный, шесть буханок! ― закричала женщина куда-то в сторону печей, где сновали пекари и кондитеры.

– Так, мама! ― отозвались грозным басом.

– Противень пирожков с мясом, противень с картошкой и луком, противень с капустой, ― продолжила кричать Росинья, потом замолкла, окинула меня оценивающим взглядом и заключила, ― две противни с картошкой и луком и ко всему этому добавь порцию слоеных язычков! Сиятельная ведьма их весьма уважает!

– Когда надо, мама? ― Снова бас, обладателя которого я не видела за огромными глиняными телами печей.

– Когда выезжаете? ― Перевела взгляд на меня женщина.

Я тут же прикинула: если выйдем в семь, то у них это будет четыре. Рановато, но, думаю, они вечером все сделают.

– В четыре.

– К пол четвертому должны стоять на отдыхе! ― гаркнула кондитер.

– За пять минут до отъезда придет младшенький, принесет все необходимое, ― твердо сказала женщина и продолжила намазывать крем.

Это они что, ночью печь для меня будут? Вот теперь я вообще не понимала такую любовь к ведьмам.

– А с чего у вас такое… Эм, особенное отношение к нам? ― решилась задать мучащий со вчерашнего вечера вопрос я.

– Ты уже ела? ― как ни в чем не бывало, спросила женщина, вылепливая из сахарной мастики цветы.

– Нет, ― сказала правду, ибо не ожидала такого вопроса.

– На вот. ― Росинья пододвинула ко мне противень с выпечкой, накрытый льняным полотенцем. ― Ешь. Готовы только с ягодами, с яйцом и луком еще в печи. Подождать надо.

Я послушно приподняла ткань и взяла теплый пирожок. Ягодный сок тут же потек по губам и подбородку.

– Да не переворачивай ты его, ― наставляла кондитер. ― Вертикально держи, тогда и рубаха плям не увидит. Такие вещи ой как тяжело отходят от ткани.

Я послушно взяла пирожок вверх местом укуса и стерла ладонью с лица густой сладкий сок.

– Ведуньи помогают простому люду. Не артачатся и не заламывают цену. Принимают и грязными, и больными. Маги слишком помешаны на своей силе, им нет дела до простого кузнеца, что расшиб молотом ногу, когда наковальня накренилась, или до хворого младенца, что родился седмицу назад у дочери сапожника. Таким господа маги, что еще остались в Шангесе, не забивают свой ум. Ведьма – это единственный способ справиться с бедой. Оттого и любимы вы всем народом. Кушай давай, чего застыла?

На меня грозно посмотрели серые глаза заботливой женщины. Тут же ополовинила пирожок.

– Ты не такая, как наши ведуньи, ― вдруг продолжила Росинья, внимательно следя за моими действиями. ― Ты жестче и в то же время понимаешь больше. Магом от тебя несет за версту, ― закончила кондитер и отвернулась к почти завершенному торту.

А я застыла, так и не проглотив откушенное.

– То есть, магом несет? ― тихо спросила у женщины, ожидая обвинения в обмане и просьбы уйти и не возвращаться.

– Ты маг, ― не поворачиваясь, заговорила Росинья. Что делала женщина, я не видела. ― До мозга костей пропитана силой, но душа светлая, теплая. Ведическая душа. Ты наша, родная, и Сердолика это видела. Я маленькой девчонкой еще была, пара волосин, два хвоста, когда она сказала, что ее преемница будет не из ковена. Ох и скандал тогда разразился. Все хотели знать, почему верховная ведьма выбрала чужачку, да еще не представляла нам ее.

Женщина глубоко вдохнула и взялась за следующий шедевр кондитера. Похоже, просто стоять Росинья не могла, руки все тянулись что-то лепить, мазать или вымешивать. Вот преданная своему делу пекарь.

– Молчала Сердолика. Немногие знали, что преемница не пришла к ведьме. Еще пятьдесят с хвостом лет она ждала твоего прихода и, видать, дождалась. ― Росинья улыбнулась, и я увидела край этой улыбки, ведь кондитер стояла ко мне спиной, чуть повернувшись лицом.

– Все видели, что чахла наша спасительница, да никто не мог помочь. Век ведьмы долог, да не вечен. Мы все радовались, когда ты вышла из лавки. Таились и молча наблюдали, ток ма не спугнуть бы тебя, лань настороженную. В тот день был праздник ― приветствие преемницы, а ночью время скорби. Мы оплакивали нашу верную ведьму. Не зря звали ее Сердолика. Близко принимала боль людей она, да была ликом доброго сердца. Пусть покой ей принесет Арна.

– Арна?

Я впервые слышала это имя.

– Да, имя первой и самой сильной ведьмы. Именно она стала покровительницей и божеством ведуний, что даровало им силу.

– Спасибо за чудесный ужин, Росинья, но мне пора. ― Я решительно встала из-за столика.

Останавливать меня не стали. Видно, женщина сказала все, что собиралась.

– Я бы оставила деньги, да боюсь завтра не выйти из-под завала выпечки. ― Я весело улыбнулась доброму кондитеру.

– И правильно, мы слов на ветер не бросаем, ― погрозила мне пальцем Росинья и добавила, ― в мясную лавку сама зайду, возьму тебе в дорогу вяленой свинины, да окорок копченый. Заплутаешь еще. У нас самый лучший мясник, это дядька Баш. А то понесет тебя молодуху к отрокам статным, что на базаре торгуют. Те втридорога дерут.

– До скорой встречи, Росинья.

– До скорой, сиятельная ведьма. ― И мне впихнули сверток с выпечкой. ― Рогатого своего покорми, коль он у тебя служит. Ток ма держи его на расстоянии, опасный это народ. ― Меня проводили к выходу.

Что ж, если травница не придет в ближайшие десять минут, не видать демону пирожков, как своих ушей. Не знаю, откуда взялся такой голод, но я уже половину свертка съела. Наверное, все дело в таланте пекарей.

– Не меня ли ждешь, сиятельная? ― проскрипел старческий голос сбоку от меня, вырывая из задумчивости.

– Тебя, бабушка. Уезжаю я, и тебе недельки две не стоит утруждать себя сбором трав для меня. ― Я поднялась со ступенек и спустилась к старушке.

– Что ж, баба с возу, коням легче. Держи сегодняшний сбор. ― Она всучила мне связку трав.

– Спасибо, бабушка.

– Да было б за что. Ты б лучше зелья варить училась. К тебе пока не бегут всей столицей потому, что Росинья грудью встала за твое спокойствие. Месяц девка продержится, а потом и ее снесут ропщущие и больные. Учись, сиятельная, не позорь верховную. ― Старушка махнула морщинистой ладонью и пошла дальше вдоль лавочек.

Надо бы что-то особенное сварить для кондитера, раз уж она так за меня печется. Только для начала нужно научиться хоть что-то варить, а то перемрут мои поклонники, как мухи.

Поддерживает меня, маленький. Спасибо ему.

Голова коснулась подушки и все мысли исчезли, плавно перетекая в яркие сны о детстве.

* * *

Шесть часов утра. Еще даже не занялся рассвет. Зимой солнце нехотя выползает из-за горизонта, являя нам свой красно-желтый лик. Оно не спешит, будто ему тоже холодно от студеных ветров последнего зимнего месяца и режущего подмерзшего снега. Именно в этот час больше всего не хватало теплых, согревающих лучей. К утру земля замерзает окончательно, а воздух сильно остывает. Предрассветное время – самый леденящий час за все сутки.

Яблочко переминалась с ноги на ногу, стараясь хоть как-то удержать уходящее в мороз тепло. Даже выдыхала кобыла коротко, не желая отдавать согретый воздух из своих легких, клубящийся паром вокруг покрытой инеем морды. Наконец, на горизонте появилась высокая непропорциональная фигура чего-то большого, что приближалась к троим всадникам. Тишина мгновенно стала звенящей, заставив замереть даже лошадей.

Я затаила дыхание. Чего уж тут, даже я не ожидала такого.

Со стороны леса к нам шел демон верхом на странном животном. Его морда была туповата, по сравнению с лошадиной, вместо копыт – кошачьи лапы, а тело огромно и бугрилось мышцами. У этого странного существа не было гривы, но были волосы, которые свисали причудливой косой ниже колен животного. Однако, несмотря на всю неординарность, самым необычным был цвет животного: золотисто-кремовый мех и шоколадные волосы. Когда демон подвел к нам своего скакуна, мы смогли рассмотреть еще одну особенность, а именно длинный хлыстообразный хвост с кучей шипов на конце.

– Когда ты сказал, что у тебя есть собственное средство передвижения, я ожидала хиленького сворованного жеребца из соседней деревни, но никак не это. ― Я кивнула на странное животное, что уверенно стояло под седлом демона.

– Это Горо, мой друг и напарник. ― Зарза провел рукой по шее существа. Животное одобрительно фыркнуло и, будто насмешливо, оглядело всех нас.

Но ведь этого не может быть. Верно?

– И почему при аресте с тобой не было этого самого Горо? ― Я крайне настороженно относилась к скакуну демона.

– Мы не светились на территории людей. Скархи шли параллельно с нами лесами. Империя вообще старается не показывать этих животных на Дризе.

Глядя на мощного Горо, который сейчас осознанно смотрел на меня, будто понимая весь наш разговор и оценивая каждого из присутствующих, я поняла, почему Сальши скрывало своих скархов. Это животное само по себе оружие.

– Ладно. Главное, что ты никому не мешаешь, сидя вторым позади и нагружая наших лошадей. ― Я кивнула Лерею, чтобы тот шел за нами, и разбудил посапывающего в седле дракона.

– А? Мы уже приехали? ― очнулся от тычка Дин.

– Мы еще не выехали, но ты можешь считать, что вернулись и идти обратно на постоялый двор, ― совершено серьезно предложила дракону я.

– Я в порядке, ― буркнул юнец и тронул коня.

В ответ лишь пожала плечами, игнорируя пристальный взгляд вора.

– Ты сказал, что твое животное является скархом. Кто это? Расскажи подробнее, ― вернула все свое внимание к животному я и не преминула допросить демона.

Ехать нам долго, а так что-то полезное в пути узнаю. Оборачиваться и смотреть, где находились наши спутники, даже не собиралась. Отстанут ― не моя проблема. Наш капризный дракоша всецело висел нудным грузом на шее связного. Сам притащил, сам пусть и мается. Заблудится где-нибудь – невелика потеря.

– Скархи водятся только на Зуле, и используются в основном демонами. Ты могла слышать о них, но так как никогда не плавала на соседний материк, то и не видела этих животных. В ваших энциклопедиях их тоже нет. У нас договор с Зиреей: вы держите в секрете некоторые наши преимущества, а мы не убиваем вашу высшую аристократию в открытом противостоянии. ― Он повернул голову ко мне. ― Как бы близка к трону ты ни была, но об этом договоре узнала только пять лет назад, когда столкнулась со мной. И я уверен, тебе так и не разгласили его подробности.

– Ты можешь сколько угодно смотреть на меня сквозь щелочки, но факт это не изменит. ― Демон оскалился, гордясь, что знал больше меня.

– Зато я знаю, чего хочу, ― осадила Зарзу я.

Как бы не так. Сальшиен потемнел лицом, а потом спокойно ударил меня по больному, как и я его минутой ранее.

– Найдешь Истину, вернешься в ведьминский дом и будешь всю оставшуюся жизнь скрываться на землях собственной родины? Это твой план на оставшуюся жизнь? ― в его исполнении это звучало жалко для птицы моего полета. Больно, но правдиво.

– Демон! ― зло процедила я.

– Ведьма! ― последовал не менее едкий ответ.

– Скархи разумны и имеют свою волю.

– Если существо не захочет тебе служить, никакая сила не заставит его поступить вопреки своим желаниям. Скарх умрет быстрее, чем ты сядешь на него.

Демон снова замолчал. Я поняла его, это было извинение за то, что разбередил свежую рану.

– А какие у них способности? Чем-то же они отличаются от лошадей.

– Очень выносливые, скорость развивают в полтора раза большую, чем кони. В бою являются отличным оружием. ― Он указал большим пальцем себе за спину, подтверждая свои слова наглядно. Горо демонстративно дернул пятой конечностью, со свистом разрезая воздух и придорожный камень наполовину.

Ну конечно, зачем еще нужен такой опасный хвост. Захотелось увести Яблочко подальше от этого монстра.

– Раскидывает врагов только так, причем поднимается только один-два из семи.

– Мне бы такого, ― мечтательно вздохнула я, смотря на скотину, которая на голову возвышалась над моим Яблочком. Я умела признавать преимущества других.

– Когда избавишься от дуэта истеричной ящерки и вора, под соусом из страшных тайн, с удовольствием сопровожу тебя на Зулу. Там один клан вампиров разводит скархов. ― Демон улыбнулся. Не напряженно, а предвкушающе. Ну как было не улыбнулся в ответ.

– Кстати, забыла тебя поправить, я была на Зуле четырежды, и последний был сегодня с утра, когда забирала нашу провизию. ― Я похлопала по худому мешку с лямками.

По виду такой скудной поклажи ни один разбойник не догадается, что там месячный запас провизии, да еще и в стазисе. Не зря же я закончила Военную академию магии Зиреи.

– А я и запамятовал, что вчера тоже посещал родной материк, ― демон почесал подбородок.

– Так что, если поедем за скархом, плыть два месяца по восточному морю не придется, ― гордо подвела итог я.

Наверное, мне нужно сильнее проникнуться своими корнями и изучить ведические фолианты. Все же теперь я наполовину ведьма. В Зирее маг вероятностей Цинея Загоная умерла, оставив место странствующему магу Нее Местеликой и ведунье Нее. Теперь возврат был невозможен. Приняв преемственность, я сама отрезала себе любой путь домой. Зирея никогда не примет ведьм на тех же правах, что и магов. Сущая глупость. Раньше это было понятно, у нас рождались только маги, и система процветала. Но со временем начали появляться люди со слабыми способностями или вовсе без них. Таким не было места в нашем военном королевстве, для них уготована судьба разбойников или слуг.

Первые люди без выраженных способностей покинули королевство и основали свое за морем. И я воочию убедилась, что Шангес процветал, и их устрой общества оказался гуманнее и действеннее. Сколько раз я предлагала сменить нашу политику в отношении простого народа, но Дажир Ворловый меня не слушал. И вот во что это вылилось. Тем не менее, я была предана Зирее до определенного момента. Это мой дом, там я выросла, поэтому мне тяжело было рвать узы, что образовались за это время. Но все заканчивается, давая новое начало. Мое идет от недавней встречи с Сердоликой и Логовом. Новые люди, новое королевство и новое предназначение. Помощь простым работягам, кому не повезло в этой жизни. Я готова оказывать ее только за существование моего домика и таких прекрасных людей, как Росинья и бабушка.

Такие мысли и раздумья посещали меня часто. На протяжении всех пяти дней пути до Загорья я вспоминала теплый прием шангесов. За это время Лер и Дин почувствовали во всей красе, что в круг моих доверенных лиц они не входили. На вопрос, почему я так легко общаюсь с демоном, я предложила им дать мне клятву о неубийстве. Дракон выругался и ушел грызть сухари на дальний от нашей стоянки пень, а Лер только блеснул чернотой вновь потемневших глаз и сел есть рядом со мной. Вор не собирался сдаваться, но прекратил расспросы.

– Нея, через сто метров застава. ― Потряс задремавшую меня за плечо Зарза.

– Что? Уже?

– Да, ― усмехнулся демон. ― Неудачная была идея ехать всю ночь.

– За-а-ато-о-о, ― широко зевнула я, даже не пытаясь прикрыть рот ладонью. ― К обеду мы достигли Загорья.

– Да, и сохранили день пути, ― поддержал меня Лерей.

Он вообще стал на удивление лоялен ко мне.

– Как планируешь искать второго воина в твоей системе анонимной передачи артефакта, ― поинтересовался Зарза. Ему я все рассказала еще в Логове.

– Все просто. Затребую информацию о постовых, что дежурили в день прибытия Орила, и после были отправлены Его Величеством в командировку.

– А не проще допросить воинов? ― влез дракон.

– А второе звено не помнит, что вообще когда-либо что-то передавал. После подписи активируется пентаграмма потери памяти, ― пояснила работу своей задумки для непосвященных я.

– То есть, ни один из участвовавших не знает о своей роли в сокрытии Истины? ― шокировано уточнил Дин.

– Я это и сказала, ― отмахнулась от юноши я.

Но чего я не ожидала, так это восхищенного взгляда и слов:

– Да ты гений!

– Возможно, ― не стала отрицать я и слегка улыбнулась в пушистый воротник, что неплохо скрывал любые проявления эмоций.

А до заставы оставалась пара метров.

– Кто такие?

Глава 2. Кион

Глава 2. Кион

Кион. Крепость, что стоит на границе Загорья и основных земель Зиреи. Именно здесь когда-то приняли на себя удар отряда драконов защитники. Благодаря их жизням Зирея отстояла свои территории и отбросила ящеров на полсотни километров от этого места, а через год еще на пятьдесят. Теперь граница королевства находилась у реки Хиали, и Кион стал частью внутренней защиты. Пограничной крепостью теперь являлся Ларох, который начали строить тридцать лет назад в ста километрах от Киона. Этот оплот защиты Зиреи стоит на южном берегу Хиали, тогда как Ледяное гнездо, военный замок драконов, стоит на северном.

Но углубляться в Загорье нам совершенно не было нужды. Кион ― наше место назначения. Именно здесь тридцать один год назад погибли родители Орила, а значит, в стенах крепости находилось второе звено моей цепи.

– Я одобряю твой план, но ответь на один вопрос, ― вышел из задумчивости связной.

– М? ― предложила Леру продолжить, при этом тщательно пережевывая жаркое.

Оно на севере диво как хорошо. Демон уже третью порцию уплетал. Между прочим, за мои деньги.

– Как ты уговоришь пограничных дать тебе записи дежурств и личные дела?

– Иллюзия.

Казалось бы, короткий ответ, который должен все объяснить, однако, смотря на Лера, я осознала, что он ничего не понял, собственно, как и остальные. Оно и понятно, ведь эта маленькая хитрость была известна только мне и принцу Зиреи. Еще будучи студентами академии, мы уже состояли на службе и выполняли задания. С нами учился один простой парнишка, у которого был дар иллюзии. Его звали Хок, и он попал с нами в один отряд патрулирования, что вели студенты всех курсов по очереди, сменяя друг друга каждую неделю. Именно он научил нас одному трюку.***

― Просто представь, как твоя магия выходит из ядра наружу и обволакивает все тело, ― наставлял рыжий кареглазый бугай, что был похож больше на тролля, чем на человека.

Слишком высокий, слишком широкоплечий, слишком накачанный и со слишком суровым лицом. Вот только внешность совершенно не соответствовала внутренней составляющей. Мягкий, ранимый маг иллюзии лучше обращался с животными, чем с секирой или мечом. Имея все задатки отличного воина, Хок родился с даром, что больше подходил шпиону, нежели такому заметному и неповоротливому детине. И это была его отдельная боль. Душа лежала больше к дару, нежели к физической оболочке.

― Мой дар сам по себе нечто внутреннее. Как ты себе представляешь, что я вытолкну его наружу? ― прорычала уставшая и вконец раздраженная я.

Два часа упорных тренировок ни к чему не привели, и это ужасно злило меня. Как наследнице благородного рода мне почти все давалось легко, и тогда я испытывала жгучее разочарование от бесплотных попыток создать примитивную иллюзию, как назвал это товарищ.

― Держи себя в руках, Нея. У меня тоже не получается, но я же не кричу на всех из-за этого, ― отчитал меня кронпринц, отдыхающий в сторонке после аналогичных тренировок.

― Я не кричала, ― рявкнула на Линара.

― Зато рычишь, как раненая тарония 1 , ― хохотнул маг металла и откинул голову на спинку стула.

― Ш-ш-ш, ― неосознанно зашипела в ответ.

― Сменила репертуар, змейка? ― снова подколол кронприц, явно наслаждаясь моим гневом.

― Нея, тебя сейчас переполняет внутренняя магия, пусти ее наружу, ― вдруг начал наставлять Хок.

Я и правда почувствовала прилив энергии. Решила последовать совету и постаралась направить эту силу наружу. С большим усилием и сквозь крайнее напряжение магия начала рваным потоком просачиваться сквозь кожу.

― Отлично, Нея! Просто отлично! ― хвалил стоящий в десяти шагах иллюзионист. Скорее всего, боялся бесконтрольного выброса магии, что сулил смерть всем, кто стоял ближе, чем в пяти шагах от объекта.

― А теперь представь, что твоя магия принимает образ какого-нибудь человека, но при этом все еще обволакивает тебя. ― Рыжий сокурсник начал обходить меня по кругу, наблюдая за моими усилиями.

Чтобы лучше представить человека, в которого хотела преобразиться, я закрыла глаза. Последнее, что увидела, это ошарашенное лицо кронпринца. Спустя десять минут медитаций мое уединение прервал Хок.

― А теперь открой глаза, ― довольным голосом предложил воин.

― Получилось? ― спросила я и тут же закрыла рот ладонью от неожиданности. Глаза сами по себе удивленно распахнулись, наблюдая не менее пораженное лицо Линара и довольную моим успехом улыбку Хока.

― У меня мужской голос?! ― радостно заголосила я.

― О, мне пора наведаться в свои комнаты, ― притворно воскликнула я. ― Мои поклонницы сильно по мне соскучились.

Пока принц не осознал всю степень своего попаданства, я выскользнула из тренировочного зала. Слова обоих я все еще могла разобрать, так как не закрыла двери, когда покидала парней.

― Твоей репутации конец, ― хохотнул рыжий.

― Как думаешь, если залягу на месяц, девчонки перебесятся? ― с надеждой спросил принц. Знал, что я этих красоток в пух и прах разделаю, а последствия ему разгребать.

― А остановить ты ее не хочешь?

― Тогда она провернет все это исподтишка, и будет еще хуже, ― горестный стон. Дальше я не слышала.

Линар после моего развлечения еще полгода передвигался по академии потайными ходами. Жалко мне его не было. Наследник трона Зиреи меня три месяца методично подкалывал до этого, так что мои действия полностью были оправданы.

* * *

― Может, пояснишь? ― вырвал меня из воспоминаний вопрос Лерея.

Прошлое, это всего лишь прошлое. Нужно взять от него только опыт и ничего более. Эту науку я давно усвоила. Окончательно убрав из мыслей воспоминания, посмотрела на связного и ответила:

– Я владею наложением иллюзии на саму себя. ― Это объяснение я считала достаточным.

– Заканчивайте обед и пойдем заселяться. Ночуем здесь, ― просветила всех относительно планов на ближайшие сутки, встала из-за стола и ушла к стойке прикупить бутыль самогона.

Высшие чины в крепостях любители пропустить по стаканчику, и, если вечером от меня не будет запаха выпивки, могут что-то заподозрить. Достоверно известно, что комендант Киона, Дораф Шуно, любитель приложиться к бутылке до ее прозрачного донышка, и это, несомненно, для нас плюс.

Мой план был относительно прост: сон до шести, а все приготовления после. В башню, где находился архив, я собиралась после двенадцати. Раньше смысла не было. Дар отчетливо говорил, что наш комендант не шастал днем в нетрезвом виде, да и другое дельце у меня на вечер намечалось.

Многое о Дорафе мне рассказали простые жители, что проживали и работали в Кионе. Пока мои спутники набивали животы, я успела расспросить подавальщицу и местного кузнеца, прежде чем присоединиться к ним. Остальные сведения я почерпнула от пограничных на заставе, что в двух километрах от крепости. И теперь, основываясь на информации, у нас было семьдесят шесть процентов на успех. Но для начала надо было увидеть этого коменданта. Принять его облик без знания внешности оригинала невозможно. А, значит, нужно было идти знакомиться с воином четвертой руки, Дорафом Шуно, и в этом мне могла помочь бутыль лучшего местного самогона. Приобрести нужный запах подвыпившей дамы не составляло труда.

– Почему ты решила делить комнату со мной? ― недоумевал Зарза.

Мы уже взяли два двухместных номера и заселились.

– А ты хотел остаться наедине с драконом? ― Я приподняла бровь, пытаясь спрятать хитринки в зеленых глазах.

– Нет. ― Демон старался остаться невозмутимым, но дернувшиеся плечи сдали его. ― Просто ты могла взять отдельный номер.

– И выложить еще серебряный? Да ни за что! ― возмутилась я, как заправский скряга.

– Да ты и так выдаешь этим двоим содержание под проценты. Когда они все вернут, будешь состоятельной женщиной. ― Демон сел на одну из кроватей, выбрав себе ту, что была у стены без окна.

– Ты не представляешь, какое у меня было состояние раньше. Это лишь крохи былого, и транжирить их я не намерена.

– Ты как хочешь, а я спать. ― Я рухнула плашмя на довольно мягкую пружинную кровать.

Со-о-он, я иду к тебе.

– Помылась бы, ― нудел демон.

– Перед выходом пойду. Не вижу смысла мыться дважды.

И больше не обращая внимания на бормотание чем-то недовольного Зарзы, уплыла в царство сновидений.

* * *

Сумрак наступающей ночи опустился на военную крепость Кион. Пересменка была еще час назад, и уставшие солдаты брели кто из таверны, кто из бани в свои казармы, чтобы отдохнуть до следующего вечера. Остальная половина гордо собиралась нести службу на стенах крепости до завтрашнего заката.

Изящная, хрупкая, с виду юная девушка шла к одной из башен крепости, где были комнаты коменданта. Никто и никогда не заподозрит во мне сильного воина и мага, об этом я позаботилась, создав прелестный романтичный образ путешественницы. Большая бутыль самогона, намеренно неуклюже спрятанная в ткани и зажатая подмышкой, не давала окружающим усомниться в намерениях, с которыми я шла к воину четвертой руки. Похоже, девушки у коменданта частые гости, поскольку особого внимания я не удостоилась.

Стук в дверь и незамедлительный ответ:

– Кого там принесло? ― бурчал под нос мужчина, гремя посудой.

Явно пытался спрятать компромат, прежде чем впустить незваных гостей.

– Заходите, ― громкий, но без энтузиазма голос дал мне разрешение вторгнуться на территорию коменданта.

– Приветствую вас, Дораф Шуно. ― В ход пошла обворожительная улыбка, одна из моих лучших.

Реакция последовала незамедлительно. Грубые черты стали мягче, взгляд потеплел, и хозяин кабинета с интересом начал рассматривать меня.

– Какая прелестная леди решила нанести мне визит. ― Воин тянул слова, вливая в них столько меда, что удивительно, как у него уста не слиплись.

Пока комендант осматривал нежданную гостью подробнее, я делала то же самое.

– Проходите, дорогая. Что привело вас в мою скромную обитель? ― Мужчина хищно уставился на сверток в моих руках, и его глаза загорелись.

Я же в это время оглядела кабинет, в который попала сразу же из прихожей, где были еще две двери, интригующие мое воображение. Большой, удобный, выдержанный в серо-синих тонах, все по-военному строго и минимизировано. Единственным ярким пятном был стол из красного дерева, что хозяин явно приобрел лично для себя. Остальное: стулья с темно-синей обивкой, серый сейф в углу, строгая белая люстра цилиндр, потрескавшийся сервант за спиной мужчины и журнальный синий столик ― это все досталось Дорафу от его предшественника. А вот стол был личной вещью. С его помощью хозяин кабинета пытался создать хоть немного уюта в этом царстве официоза и военного уклада. Получилось у него это неважно, скорее воин за столом выглядел цветным пятном на черно-белой картине.

– Я здесь недавно, но уже та-а-ак много о вас слышала, ― томно ответила мужчине и села перед ним на край стола.

– И что же вы слышали? ― слегка насторожился комендант, но продолжил улыбаться.

– Что вы отличная компания, и с вами можно провести замечательный вечер, ― начала нахваливать мужчину я, рассчитывая на нужную реакцию.

– Что ж, я не против. ― Он бросил косой взгляд на спрятанную бутыль. ― Скоротать вечерок с такой предусмотрительной леди.

– А давайте за знакомство. ― Я одним движением вытянула из черного куска тряпья прозрачную бутыль с мутно-белой жидкостью.

Меня не удивило присутствие второй емкости для горячительного, воин часто пил в компании, а значит, дополнительная посуда всегда была у него под рукой. А то пойдешь в веселом состоянии к серванту за второй рюмкой и случайно лишишься от пьяной неуклюжести всего сервиза.

– За знакомство. ― Воин поднял полный сосуд.

– За знакомство. ― Я подняла такой же, полный до краев. Комендант не скупился.

Кивок, и мы опрокинули обжигающий напиток. Не люблю самогон, но он быстрее всего делает из прямоходящего коленно-ползущего и беспробудно спящего, причем на любой поверхности.

Пили мы около часа, за который я наслушалась о невезении в любви, несправедливостях жизни и прочем. Больше всего коменданта раздражал факт пожизненной службы в Кионе, мужчина явно еще надеялся, что его повысят и переведут в столицу. Наивный. Несмотря на его грешок, крепость под его командованием в идеальном состоянии. Не знаю, как так происходило с вечно пьяным комендантом во главе, но это факт. Солдаты исправно несут службу, субординация соблюдена, тренировки у них регулярные и боевые навыки на уровне. Просто загадка Киона какая-то.

– Как думаешь, если поймаю особо опасного преступника… Ик! Меня возьмут в столицу… Ик! Под начальство одного из воинов первой руки? ― пьяно пробормотал воин.

Я резко протрезвела. Он ведь это гипотетически? Внимательно всмотрелась в его лицо и поняла, что здравых мыслей в этой голове уже не было. Ну и слава Ватиру! Не хватало мне еще проблем с военными здесь.

Но вот на второй трети моей бутылки Дорафа, наконец, повело, и он упал лицом на стол. Да неужели?! От радости я воздела очи небу и поблагодарила Ватира за то, что комендант все еще поддается алкогольному опьянению, в чем я уже начала сомневаться.

Себя я чувствовала слегка подшофе, а все благодаря стянутому под стол графину, в который я начала сливать содержимое своей рюмки, как только комендант перестал подмечать мелочи и расслабился. Должна признать, мне попался крепкий орешек. Я умудрилась наполнить весь графин, а ведь мужчина еще до меня пил.

Решительно встав из-за стола, замерла, пытаясь словить равновесие. Мне понадобилось всего три минуты, чтобы отыскать в кармане зелье и выпить его. Почти затертая этикетка на пузырьке гласила «От последствий огненной воды», что я по книге зелий расшифровала, как от похмелья и опьянения. Помогло не сразу. Пришлось еще четверть часа подождать, пока снадобье нейтрализовало все пагубное влияние самогона на мой организм.

– Ну что, приступим? ― спросила у тишины и принялась творить иллюзию.

Получилось сразу, но был один недочет, нос вышел широким. Хоть убей, а не могла я представить северянина с тонким орлиным носом, обладатель которого сейчас посапывал этим самым носом в свой стол.

– Да что за напасть такая! ― гневно выкрикнула мужским брассом и пнула стул ногой. Стул отлетел к стене и потерял сидение, обшитое тканью. Посмотрела на коменданта, ноль реакции. За мебель не волновалась, все стулья новые, значит, страдают они часто и, соответственно, происходит их частая замена. Когда проснется, спишет все на пьяный угар.

Полчаса попыток изувечить нос увенчались ничем. Кто ж гены ему так перемешал, что воображение напрочь исключало существование такого индивида?

После вмешательства магии дело пошло. Появился прямой, но не совсем крючком нос. Минут десять корректировки у зеркала в уборной, что оказалась за второй дверью в прихожей, и вуаля, Дораф Шуно своей персоной. Правда, пришлось раз пять приподнимать лицо воина от стола и сравнивать результат с оригиналом, но это мелочи. Когда мужчина завтра очнется, вряд ли он подумает, что это я ему об красное дерево его проклятый нос разбила. А зря, сделала это я. И не от гнева, а от радости, что иллюзия, наконец, получилась. Просто его волосы как-то сами выскользнули из ладони в процессе счастливого размахивания руками. Но это неважно, главное, что можно приступить ко второй части моего плана.

У входа в нужные мне комнаты я сама окликнула постового.

– Принеси журналы дежурств пятилетней давности, ― отдала приказ я и села за один из двух столов, что стояли в архиве.

– За весь год, ваше благородие? ― вытянувшись в струнку, уточнил один из двух постовых.

– Только за лето, ― конкретизировала запрос я и строго глянула на воина.

– Свободен.

Постовой мгновенно испарился, чтобы продолжить нести службу со своим напарником у входа в архив.

Я оглянулась, убедилась, что посторонних в помещении не было, и приступила к изучению документов. Здесь каждые сутки записывали имена воинов, что стояли на посту, их позиции и краткий отчет о прошедшем дежурстве. Если случались непредвиденные ситуации, это непременно записывалось подробно и с отчетом о проделанной работе. В общем, занятие мне предстояло нудное, поскольку я точно не знала, когда Орил передал артефакт. Уехал в командировку он в начале лета, а вернулся к осени. Отслужил в Кионе три месяца, на неделю уехал вглубь Загорья, к самой границе, видимо, дали какое-то задание, вернулся в столицу уже без поклажи. Осталось только понять, кому он отдал Истину, а для этого нужно было разобраться в документах.

– Убери, ― кинула постовому и, не оборачиваясь, пошла прямо по коридору.

Приоткрыла двери и громко произнесла:

– О, Дораф. Вы вернулись! ― Пауза, и звук поцелуя. Не спрашивайте, как я его воспроизвела, все равно не признаюсь.

– Пусти же меня… ― Игривый голосок. ― Уже поздно и мне пора. Спасибо за чудесный вечер. ― Снова пауза, и я выпорхнула из кабинета, плотно закрыв за собой двери.

Вышагивая слегка неуклюжей походкой по каменным переходам крепости, ― играть, так до конца, ― я даже не вспоминала об оставленном мной на столе коменданте. Думаю, меня он тоже вряд ли вспомнит.

Глава 3. Новые знания

Глава 3. Новые знания

– Как прошло? – раздался оглушающий в стоящей тишине голос, и кто-то зажег магическую лампу.

– Чтоб тебя на необитаемый материк сослали! – выругалась я и попыталась успокоить сумасшедшее сердцебиение. В груди так неистово билось, что даже дышать стало сложно.

– Я просто спросил. Между прочим, уже четвертый час тебя жду, – укоризненно посмотрел на меня демон.

Если хотел меня пристыдить, то зря старался. Тут я непрошибаема.

Не дождавшись от меня и толики раскаяния, Зарза снова задал вопрос:

– Так как прошло?

– Весьма своеобразно. – Я вспомнила нос коменданта и в очередной раз порадовалась, что нечаянно разбила его. – Нашла все, что нужно.

– Завтра просветишь нас?

– Учитывая, что уже за полночь, то сегодня.

– А давай сейчас, – предложила демону, сама не ожидая от себя таких слов.

– То есть, мне сходить за мега тайной и вечно недовольным слюнтяем? – все еще сомневаясь в моем предложении, уточнил Зарза.

Я хихикнула на такие остроумные и подходящие клички для наших спутников. Каюсь, кажется самогон все еще где-то плавал в моей крови, и кивнула. Сальшиен поднялся со своей кровати у стены, что стояла напротив моей, и пошел к двери.

– Эм… Ну я пошел? – еще раз уточнил он, не изменила ли я своих намерений проводить совещание ночью.

– Иди быстрее, я еще хочу успеть поспать, – чуть раздраженно ответила я и увидела скрывшуюся в коридоре спину.

Хоть спорить больше не стал. Информация действительно была сомнительная. Я дару доверяла безоговорочно, но выводы делала я сама, а не магия, и вот именно с ними у меня сейчас была проблема. То, что я узнала из журнала, а после из личных дел и местного некролога, навело меня на определенные мысли. Но верные ли? Вот тут и начиналась проблема выбора. Две возможности, два пути, и только один верный. Какой?

Дверь со скрипом открылась. От тишины ночи звук казался громче и еще противнее.

– Два-а-а часа-а-а ночи, – сообщил Дин, не переставая зевать. – А завтра нельзя-а-а была-а-а?

– Нет, я продуктивна именно сейчас. Переживешь. – Раздраженная столь долгой возней с комендантом, я посмотрела совсем недружелюбно, от чего дракон заткнулся и даже зевать перестал.

– Дин. Сходи, чаю попроси, – мягко выпроваживал юношу Лер.

– Да кто тебе в два часа ночи чай сделает? – взвился хранитель наследия.

– Через дорогу кабак. Там до утра открыто, – толсто намекнула парню, куда ему следует идти.

– Так, да? – зло бросил Дин. – Ничего, еще встретимся на дороге жизни!

– Ты этой встречи не переживешь, – тихо фыркнул демон. Дракон его не услышал, а вот я и Лер легко.

Зарза отлично меня знал. Без задания, в качестве сдерживающего фактора, от Дина уже ничего бы не осталось после его поведения в отношении меня.

Мальчишка, а в моем понимании он таковым и был, неважно, насколько высокую и почитаемую должность он занимал у своего народа, выбежал из нашей с демоном комнаты.

Вообще, фраза: «Еще встретимся на дороге жизни», – значит что-то наподобие сочтемся или и на моей улице будет праздник. Жизнь – такая штука, что может поменять нас местами, и уже я буду зависеть от дракона, а не он от меня. Сложно представить? Возможно, но шутить лучше самой жизни не умеет никто. Она самый изощренный фантазер. Именно к этому клонил Дин. Однако, я руководствовалась сейчас не возможным возмездием от мальчишки, а вероятностью потерять две недели на пустые поиски из-за его нытья. Дракона я не боялась.

– Так что ты узнала?

Лерей прошел вглубь комнаты и сел рядом со мной на кровать.

– У нас осложнения, ребята.

Связной внимательно смотрел на меня и ожидал продолжения также, как и демон.

– Я нашла человека, которому передал Истину Орил. – Тут я тяжело вздохнула, поскольку хорошие новости на этой фразе заканчивались.

– Велин Лордэ, воин девятой руки. Десятник. До сих пор несет службу в Кионе. Пять лет назад, во втором месяце лета, он был командирован по приказу короля в дальневосточную крепость Хикл сроком на два месяца.

– Так поехали в Хикл, в чем проблема? – не выдержал демон.

На него это было не похоже. Неужели так сильно спать хотел и пытался быстрее закончить обсуждение?

– Он прослужил в Хикле всего два дня и вернулся назад. – На этой фразе оба мужчины крепко задумались.

– Почему? – Первым вышел из размышлений связной.

– При нападении на Кион все военнослужащие обязаны вернуться из командировок на защиту крепости. В то лето на севере околачивалось несколько разбойничьих шаек. Самая сильная или просто наглая напала на Кион.

– И все воины в отъезде были отозваны назад в крепость, – простонал Лер.

Он понял, в чем наша проблема.

– А если для не одаренных? – попросил разъяснений Зарза. Спит он что ли?

– Я не могу сказать точно, передал он за эти два дня артефакт кому-либо из Хикла или вернулся назад и нашел достойного в Кионе.

– Так может он после куда-то отправился, – предположил демон.

– Если Нее требуется помощь, то вероятнее всего наш Велин никуда больше из крепости не выезжал. Так? – совершенно точно предположил вор, чем еще больше насторожил меня.

Откуда ему столько известно о моих повадках?

Тем не менее, запихав все подозрения куда подальше, я кивнула на вопрос Лера.

– То есть, мы не знаем, отдал он Истину в Хикле или уже по возвращении в Кион? – сам для себя разъяснял ситуацию Зарза.

– А что дар говорит? – Сальшиен в упор посмотрел на меня.

Лицо слегка осунулось, кожа чуть посерела, а глаза утратили блеск. Что-то явно было не так.

– Пятьдесят на пятьдесят, – выдала неутешительные данные я, тайком все еще поглядывая на демона.

Вялость, тугая работа ума, рассеянность и плохое самочувствие – все это говорило об истощении. Зарза уже держался на резерве жизненной силы, что было чревато серьезными и опасными последствиями. Я молчала долго, но больше не собиралась. Как только все решим, прижму демона к стене.

– Что ты сама об этом думаешь? – Медовые глаза с какой-то непонятной мне нежностью посмотрели глубоко в мою душу. Как ему удавался такой пронзительный взгляд?

– Я склоняюсь к тому, что артефакт вернулся в Кион, – выдала результат многочасовых размышлений я.

– Хорошо, и кто же еще был командирован в тот год? – начал развивать мысль в заданном мной направлении связной.

– В том-то и дело, что никто.

И мужчины задумались. Ну демон попытался, но истощение явно не давало ему сделать это в полной мере.

– Какие предположения? – разорвал тишину Лер.

Значит, уже все понял. Дальнейшие пояснения были скорее для Зарзы, ну и я хотела знать мнение вора.

– Раз в шесть лет в столице проводится съезд комендантов всех крепостей. И это единственный выезд воинов за пределы Киона за последние пять лет.

– Велин передал артефакт кому-то из сопровождения, когда военные отбыли на сборы в столицу, – тихо выдохнул демон.

– Да. Съезд проходил осенью, и наш второй в цепи не был в делегации. Поэтому мы можем оставить его в покое и заняться третьим звеном, которое доставило Истину в Ратан вместе с делегацией.

– Это если Велин не отдал реликвию в Хекле? – напомнил демон и широко зевнул в рукав.

– Мы будем придерживаться варианта Неи, – твердо сказал Лерей, и так посмотрел на демона, что показался выше его на голову, а то и две.

Что это был за величественный взгляд, который заставляет подчиняться без возражений? Вот и Зарза медленно, будто сопротивляясь, кивнул. Сдается мне, он действительно сопротивлялся, но силы не равны.

Я настороженно присмотрелась к вору и тот тут же скосил глаза на меня. Карамель, карие крапинки вокруг зрачка и едва обозначившаяся улыбка на полноватых губах. Вот еще одна загадка, которую мне непременно нужно было разгадать, и она смотрела на меня слишком собственнически для товарища по несчастью.

– Раз мы пришли к согласию, значит, завтра возвращаемся в столицу. А теперь спать, – прямо указала связному на выход я.

– А кто наш третий неизвестный? – хлопая слишком часто глазами, не удержал вопроса Зарза.

– Все завтра. Это уже не так важно, и обговорить все детали можно потом. Спать!

– Ваш чай, господа, – с тихой злостью произнес Дин и внес в комнату поднос с тремя чашками и железным чайником, что пускал из носика завихрения пара. Кипяток. Только бы не решил нам на головы его вылить в порыве гнева.

– Спасибо, Дин. Поставь на тумбочку. – Я указала на деревянную поверхность возле моей кровати, попутно отползая к окну, у которого стояла моя скромная лежанка. Для надежности и вовсе за вора заползла.

– Идем в комнату.

Лер поднялся и пошел к двери. Только поставивший поднос дракон недоуменно обернулся к соседу.

Фуф, поставил, можно расслабиться.

– То есть? – слишком громко для ночи возмутился юнец.

Я тут же переместилась к тумбочке, чтобы в случае чего перехватить мальца.

– Спать пошли, – сделал еще одну попытку увести дракона без скандала из нашего номера связной. Увы, провальную.

– А чай мы пить не будем? – ерничал Дин.

– Я холодный люблю. Как раз к утру остынет, – парировала я, убирая чайник из зоны досягаемости ящера.

– Мстительная стерва, – сквозь зубы прошипел дракон и вылетел за дверь.

Лер поднял на меня глаза и сказал то, чего я никак не ожидала. Не от него уж точно:

– В следующий раз его лучше оставить с нами. Не ущемляй его гордость понапрасну. Все же он дракон, – и покинул кабинет.

То есть, он все свалил на меня? Шикарно! Просто великолепно. Слов нет от такой наглости! Мужчины…

Я оставила поднос в покое и села на середину матраца. Пружины противно скрипели, но к этому я уже привыкла. Больше меня нервировал провал в кровати в районе поясницы, но и это можно было пережить. Сейчас настоящая проблема заключалась в другом.

– А теперь, мой рогатый друг, ты рассказываешь мне, почему у тебя началась крайняя степень истощения? – Я грозно уставилась на поникшего демона. Теперь не отвертится.

Затравленный вид, бегающие глаза, но выход Зарза так и не нашел.

Все верно, без ответов я его никуда не отпущу. Не сегодня.

* * *

Сутки пути до Ратана ― столько осталось нам преодолеть, и я окажусь в своем Логове. Мягкая постель, вкусная еда и свежая выпечка – все это грело меня в последние метели этой зимы. Еще каких-то две недели, и природа очнется от мерзлой комы, давая жизни ход. Еще немного, и изумрудные пятна начнут появляться вокруг так же быстро и массово, как заполоняют площадь люди в неделю карнавала. Кажется, еще вчера ветер швырял обжигающий снег тебе в лицо, а сегодня уже позеленели почки, и пробились сквозь не сошедший ледяной наст первоцветы.

Весна, ее я люблю также сильно, как и выпечку. Но есть и у этой поры года минусы. Буйство жизни заставляет всех вокруг желать любви, ласки и связи в попытке стать счастливыми и избежать одиночества. Меня саму все это время не беспокоила романтическая сторона весны или, вернее сказать, плотская. И вот на тебе, подарочек за все годы спокойствия!

Я скосила глаза на демона, и наш недавний разговор сразу же всплыл в голове, оживляя пикантные сцены недельной давности:

– Зарза, я от тебя не отстану. Смирись и рассказывай, как довел себя до такого плачевного состояния?

Да, была ночь, и уже достаточно поздно, но я не собиралась отступать. По какой-то причине этот демон стал для меня важен, и я не могла оставить его наедине со своими проблемами, возможно, смертельного характера.

– Я – инкуб, – кратко и почти ясно, но недостаточно, ответил он.

– Продолжай, – подтолкнула сальшиена к откровенности.

– Мне нужны эмоции, сексуальное возбуждение, страсть. Я питаюсь ими, – довольно легко начал объяснять демон. Видимо он ожидал этого разговора, который был лишь делом времени.

– Но ты все это время как-то выживал без них. Что изменилось?

Зарза сцепил руки в замок и уставился на переплетенные пальцы.

– Еда может заменить отсутствие эмоциональной подпитки, но только в определенном случае. Пока я был заключенным и не проявлял большой физической активности, десятиразового питания в сутки было достаточно для моего нормального существования, но не теперь. – И он посмотрел на меня своими странными молочно-карамельными глазами.

И тут я все поняла. Вот почему за сегодняшним ужином Зарза съел аж три порции. Не потому, что жаркое пальчики оближешь, хотя так и было, а потому, что он пытался компенсировать отсутствие эмоциональной пищи. И тут меня настигла вторая догадка: демон начал активную жизнь. Как только я освободила его из заключения, он все время двигался, что-то делал, ездил со мной, помогал по хозяйству, и теперь еды ему явно не хватало, чтобы восстановить силы. Организм от истощения уже начал тянуть жизненные силы, а это тупиковый путь, и название ему смерть.

– И почему об этом я узнаю спустя почти месяц?! – накричала на сальшиена я, разозленная его молчанием и вредительством самому себе. – Ты что, помереть решил? – Я вскочила, схватила Зарзу за воротник и хорошенько тряхнула пару раз.

По тому как дергалась его голова, а тело не проявляло никакого сопротивления, я поняла, что он находился на грани.

– Милостивый Ватир! Да ты еле на ногах стоишь! – Я опустила руки и отошла на пару шагов от кровати.

– Я больше пяти лет не чувствовал вкуса возбуждения и терпко-сладкого запаха страсти. – Демон попытался улыбнуться, но получилось что-то вроде кривой ухмылки.

– А сказать, что тебе нужно в бордель, ты не мог?! – снова начала возмущаться я.

– Продажная страсть иная, она отравляет. Такое способен переварить только очень сильный инкуб.

– А ты, конечно же, у нас слабак? – Я ничего не могла поделать с сарказмом в своих словах.

– Я ослаблен долгим заключением и пятилетней диетой. Показать пальцем, кто меня на нее посадил, или сама догадаешься?

Огрызается, значит, все еще обратимо.

– Почему было просто не найти женщину в Лесовичке или столице? Я не держала тебя сутками подле себя.

– Ну конечно, какая женщина Зиреи не мечтает броситься в объятия демона? Это же розовая мечта каждой второй девицы, – издевательски прохрипел Зарза и раздраженно уставился прямо мне в глаза.

Стоило признать, он прав. К демону ни одна человеческая женщина не подойдет, слишком много разных страшных слухов ходило. Да и не баловали сальшиены Дриз своими визитами, им и на своем материке неплохо жилось.

– Твоя правда, – уже спокойнее ответила я. – Но сказать ты должен был.

– Все, что я должен, это не причинять тебе вреда, остальное лишь твои возросшие запросы.

Его глаза потемнели, а голос стал угрожающим и рычащим. Похоже, демон никого не хотел подпускать близко и показывать свою слабость. Надо было исправлять это, и срочно.

– Тогда вали на все четыре стороны, и твоя судьба больше не будет меня волновать! – Жестко, но необходимо. Я снова села на свою кровать.

Зарза сразу притих, а кулаки сжались, напряженно ложась на широко расставленные колени. А что он хотел, рогатый гордец? Никогда не жалела существ, губящих самих себя из-за глупых принципов. Но смерти сальшиену я не желала. К тому же, он мне нравился – хороший товарищ мог бы получиться со временем. Второй шанс заслуживает достойный.

– Или… – Я замолчала, ожидая реакции. И она последовала. Кулаки разжались, а блеск вернулся, но он все равно не сильно спасал изможденный взгляд. – Или смири гордость и прими помощь.

Полчаса. Ровно столько мы сидели напротив друг друга и не произносили ни слова. Демон думал, я ждала. Спать хотелось неимоверно, но эту битву за жизнь я не собиралась проигрывать. Мое терпение и борьба со сном принесли свои плоды.

– Ты можешь мне помочь. – Не просьба, констатация факта, но это было лучше отказа от помощи.

– Говори.

Я готова была сорваться с места сейчас же, привезти его в Логово и отпустить в Шангес, чтобы он восстановил свои силы, но я никак не ожидала, что Зарза коварно улыбнется и заявит:

– Накорми меня.

Шок, его я не испытывала с момента окончания военной академии. Забытое оцепенение и пустота в мыслях были еще одной неожиданностью, но быстро испарились под ревом моего дара, который твердил, что стопроцентный успех мне был обеспечен, если я… Эм… Пересп… Лягу… В общем, накормлю.

– Неужели воин первой руки так легко отступиться от своих намерений? – давил на меня демон своим подначиванием.

Он тоже нервничал, но пытался скрыть это за хитрой усмешкой.

– И что мне нужно делать? – спросила я, одной фразой решая для себя все.

– Для начала подойти поближе, – хохотнул Зарза, наблюдая за тем, как я отползаю от него по кровати, на которой мы оба сидели.

Не сказать, что я была неопытна или стеснительна, но делать это ради кормежки казалось как-то не возбуждающе и странно.

– Ох и отольются тебе насмешки надо мной, – пригрозила сальшиену я, сползла с кровати и встала напротив сидящего демона.

Одним движением бедра заставила его развести колени еще шире, и придвинулась вплотную к паху демона. Зарза задрожал. Смешно ему больше не было. Поволока возбуждения накрыла глаза, а рот приоткрылся, порождая частое прерывистое дыхание. Бедный мужчина, пять лет давился кашей, представляя на ее месте пышногрудую обнаженную девицу. Как с ума еще не сошел?

Долго ждать демон себя не заставил. Меня затянули к себе на колени и запустили ладони под рубашку, поглаживая чувствительную спину. Касания были приятными, теплые руки расслабляли, развеивая напряженность. Я почувствовала, что соскальзываю с колен сальшиена, и придвинулась ближе к уже обнаженному литому торсу. Ладони вцепились в плечи, плавное движение на встречу, и Зарза издал стон. Низкий, хриплый, таким детей ночью пугать, но это точно было наслаждение. Прикосновения теплого женского тела к средоточию желания вырвали из него этот страшный звук. Не видела бы влажно распахнутых губ и капелек плота на лбу, решила бы, что он хочет мною закусить в традиционном смысле этого слова.

– Держись, – шепнул мужчина в приоткрытые в немом стоне от неожиданностей губы и резко поцеловал меня.

Когда пришла в себя, демон сыто облизывался и терся носом о мои ключицы.

– Это что было? – тихо простонала ему в макушку я. Это все, на что я была сейчас способна.

– Результат пятилетнего воздержания. Тебя накрыло моим желанием. Инкубы не только поглощают возбуждение, мы его вызываем. – Он еще раз причмокнул возле моей шеи и отстранился.

– Тебя не меньше десяти минут трясло, как в лихорадке, – соблазнительно прошептал Зарза, медленно прикусил кончик моего носа и тихо добавил, – иди спать.

– А как же близость? – Еще не очень хорошо соображая, я уставилась на мужчину.

Я что, умудрилась пропустить такое?! Тут же осмотрела себя и с огромным облегчением поняла, что все еще была в одежде, полностью, даже рубашка не расстегнута.

– А я не говорил, что тебе нужно спать со мной. Я просил лишь накормить, – Этот коварный бог секса мягко ссадил меня со своих колен и начал подталкивать легкими хлопками по бедру к моей кровати.

– Я полностью сыт и доволен. Спасибо. – Длинный влажный язык снова обвел верхнюю губу по дуге, а затем и нижнюю, будто лаская, а не завершая приятный перекус. И как я раньше не замечала за демоном такого соблазнительного проведения, что было предназначено вызывать дикую похоть. Права была бабушка: глазом моргнуть не успеешь, а уже тяжелая.

– Секс между друзьями только все усложняет, не так ли? – задал, в общем-то риторический вопрос демон.

А вот его развязная поза и манящий продолжить взгляд, который обещал повтор испытанного наслаждения, полностью опровергали сказанное ранее.

– Ага, а оргазм в объятьях друга способствует укреплению дружбы, – буркнула в ответ я и накрылась одеялом, отворачиваясь к окну, чтобы не видеть сияющего удовлетворением и радостью от удачного розыгрыша над неосведомленным аналитиком демона.

Решил поиздеваться? Ничего, в эту игру можно было играть вдвоем.

* * *

Яблочко дернула головой, и я неожиданно наткнулась на светло-карамельный взгляд, что тут же вернул меня в холодную реальность.

– Все нормально? – обеспокоено поинтересовался Зарза.

Не совсем, но об этом я не собиралась говорить. С той странной ночи я с ним вообще редко общалась. Не потому, что злилась, просто переосмысливала наши отношения. Ему не нужна была сексуальная связь, но он хотел быть рядом, помогать и поддерживать. Тут попахивало дружбой, но верить в это я не спешила – научена горьким опытом. Пока решила оставить все, как есть, а там посмотрим.

– Вполне. Как приедем завтра, пойдем в Шангес – хочу навестить бабушку и Росинью, – спокойно проинформировала сальшиена о наших планах я.

Демон улыбнулся и кивнул. В этих планах важным было не действие, время или место, а мысль: "Наши планы".

Глава 4. Ратан

Глава 4. Ратан

Как же приятно было вернуться в Лесовичку. Казалось, даже узкие улочки стали шире, а жители приветливей. Я с таким воодушевлением вела Яблочко к Логову, что оставила Лера и Дина позади, тогда как Зараза не отставал на своем пугающем скакуне. Удивительно, насколько сильно я привыкла к этому месту.

– Переодеваемся и в Шангес, – сообщила я на ходу, сбрасывая сумки на пол в лавке.

Мне понадобилось совсем немного времени, чтобы привести себя в порядок. Когда я вернулась в лавку, демон уже ждал меня у выхода. Он ловко дернул рычаг, и пейзаж за окнами сменился, как и тишина деревни на гвалт столицы. В Парноне было послеобеденное время, что вполне нас устраивало. Я собираюсь навестить пекарню и сообщить Росинье, что несколько дней пробуду в Логове, а потом снова уеду.

К сожалению, единственным местом, где я могла больше разузнать о военном сборе пятилетней давности, был кабинет главы тайной канцелярии в королевском дворце. Насколько мне стало известно, эту должность после смерти Диаля временно занимал Валит, бывший член моего отряда. Я даже не знала, чего желала больше: встретиться с ним или избежать опасного воссоединения. Часть меня все еще цеплялась за прошлую жизнь и связи, которые сплетались не один год.

Будет непросто проникнуть во дворец, но гораздо сложнее будет сделать это морально. В этот раз я заявлюсь в Ратан, как предательница, преступница и враг. Никто не откроет для меня ворота, торжественно не встретит меня построением во внутреннем дворе и не сопроводит на аудиенцию к кронпринцу, который ужасно соскучился и устал от бремени будущего правителя. Не будет вечерней встречи с моим отрядом и обсуждений планов на следующий день. Король не спросит совета относительно политики и своих решений, не посетует, что его наследник выбрал не ту женщину в жены, ведь я подошла бы на эту роль лучше всех. И нет, мы с Линаром не закатим глаза в едином порыве отвязаться уже от этой темы с нашим браком, который не состоялся много лет назад. Принц уже женат, он счастливый отец и муж, а я всегда бредила карьерой и политикой. Жаль, что мне мало что удалось изменить в Зирее, даже будучи к власти ближе всех остальных.

– О чем ты так глубоко задумалась? – не выдержал моего молчания демон, и задал вопрос.

Не удивительно. Я уже битый час жевала краешек бумажного пакета из-под слоек, которые умяла в первые десять минут после возвращения из пекарни, и смотрела на площадь убийственным взглядом. Теперь было понятно, почему мою лавку обходили по дуге. Вид у меня, должно быть, был воинственный.

– Не хочу я идти в столицу… – глухо выдохнула я, роняя голову между разведенных коленей. – И в то же время жажду там оказаться.

– Ты же понимаешь, что стоит хоть кому-то узнать тебя, и вся королевская гвардия ощетинится оружием в твою сторону. Мгновенно, Нея. Не тешь себя надеждой, что твой принц прискачет на белом коне и спасет тебя, – фыркнул мужчина.

– Конечно Лерей не полезет спасать меня. Я ему нужна, но не до такой степени, чтобы рисковать своей жизнью, – горько усмехнулся я, понимая, что так и есть.

– А при чем здесь твой вор? Я про кронпринца, с которым вы чуть ли не с пеленок не разлей вода. – Зарза нахмурился, явно озадаченный моим ответом.

– Так у Линара вороной конь, а у Лера светлой масти. Вот я и… – растерянно бормотала я, после чего и вовсе замолчала.

И почему при словах о спасении, я тут же подумала о связном? Масть лошади тут была ни при чем. Раньше это всегда был бы Линар. Но почему сейчас я позволила себе где-то в глубине души понадеяться на Лерея. Кошмар! Совсем мозг спекся на этом Шангесском летнем солнцепеке.

– Я не специалист в ментальной магии и даже не любитель, но и мне понятно, что связной пролез через твой барьер отчужденности. Он тебе нравится? – В лоб и без прикрас. Как же меня иногда бесили демоны своей прямолинейностью.

– Как связной вполне себе, – начала юлить я.

– А как мужчина? – не сдавался Зарза.

– Как мужчину я его не пробовала, – слегка слукавила я. Те объятия и поцелуи на замерзшем камне не давали мне покоя.

– Но хотела бы, да? – ехидно усмехнулся демон. Ответ ему был не нужен. Вот же эмпат на мою голову!

– Зачем, если есть такой сладкий ты? – Я окинула Зарзу страстным взглядом с ног до головы и облизнулась. Не заметить расширившиеся зрачки блондина было невозможно.

А нечего меня загонять в тупик. Как я и говорила, в эту игру могут играть двое.

– Не шути со мной, ведьма, – хрипло заговорил демон. – Я слишком падок на твою похоть с некоторых пор.

Я уже хотела напомнить ему, что вполне способна свернуть его в бараний рог, если потребуется, но меня опередили весьма оригинальным способом.

– Кудай эт ты падок, черт веревочный?! – выкрикнула появившаяся из воздуха травница. Материализовалась аккурат за спиной мужчины. С виду бабушка божий одуванчик, но ловкая, как кобра. Схватила Зарзу за многострадальное ухо, и демон был повержен.

– Вам послышалось… – стонал блондин, пытаясь осторожно разжать узловатые пальцы травницы, но все бес толку. Та намертво в него вцепилась.

– Я хоть и старая, але не глухая, бесстыдник ты парнокопытный! Рога поставил и красуется тут перед наивной девицей. Чрево ведьмино тебя влечет, ирод? Не бывать твоему проклятому семени там, курощуп облезлый!

– Бабушка, вы не так поняли. Я ничего не сделал, – жалобно умолял Зарза, но Благомира не сдавала позиций и с упорством тарана тащила мужчину прочь от меня и лавки.

– Еще б ты что-то сделал с красуней, охальник мерзостный. Да кабы я не поспела, только Арна ведает, что бы ты сотворить успел. Весь ум в рога ушел, а кровь в чресла! А ну околицей топай. Топай, кому говорю.

Я еле сдерживалась, чтобы не захохотать в голос. Травница тянула демона все за тот же угол, где между домами рос багровый бурьян. Страдать бедняга будет еще сутки, и мыслей о чем-то, кроме покоя, у него точно не возникнет.

Думаю, впредь Зарза станет осторожнее в своих выражениях. На Шангесе за меня его порвут на кучу маленьких демонов.

* * *

Зарза, хоть и привычный к таким выходкам травницы, не мог остаться безучастным. Его взгляд, несмотря на всю эту суматоху, был полон какой-то неведомой тоски и напряжения, стоило ему отбиться от бабушки. Кому расскажи, что девятого воина Сальши за рога оттаскала местная травница и осталась при этом жива и невредима, не поверят. А это, между прочим, могло стать отличной байкой, которую пересказывают в тавернах друг другу путники и местные. Стоит подумать о том, как пустить слушок. Забавная получится шутка.

Я встала, разгладила одежду и направилась к сердцу площади. Хотелось прогуляться перед возвращением. Жаркий Шангес встречал меня раскаленными каменными улочками и знакомыми лицами прохожих. Я всегда чувствовала себя здесь частью чего-то большего, хотя сейчас это место казалось чужим и неприветливым.

– Логово… – пробормотала я себе под нос. Только там я ощущала себя, как дома и в безопасности.

Дорога к Логову была более оживленной, чем я помнила. Казалось, что весь город был на ногах в ожидании чего-то. Может быть, это были просто мои собственные нервы, но я не могла избавиться от ощущения, что все знают о моем намерении вернуться на родину. Будто стражи уже ждут на границе и стучат латами. Кажется, стоит ступить на брусчатку города, и на меня кинется весь элитный отряд с кронпринцем во главе, чтобы прилюдно обезглавить на площади предательницу Зиреи – величайший позор короны.

Когда я подошла ко входу в Логово, меня встретил на крыльце Зарза. Он молча кивнул, и я направилась вглубь Логова. Меня ждали долгие дни поиска ответов и, возможно, встреча с прошлым, которую я так боялась.

* * *

После моего возвращения в Лесовичку с каждым днем становилось яснее, что проникновение во дворец в Ратане будет не только сложной, но и чрезвычайно рискованной задачей. Однако, мое желание найти Истину и узнать о военном сборе пятилетней давности было слишком велико, чтобы останавливаться перед трудностями.

Мы с Зарзой долго обсуждали план действий. Демон был насторожен и постоянно напоминал о возможных опасностях, которые нас поджидают в столице. Но его забота и поддержка только укрепляли мое решение.

Перед выездом я решила навестить Росинью и бабушку Благомиру. Эти женщины стали для меня символами простоты и искренности в этом новом мире. Росинья, как всегда, встретила меня с улыбкой и горячим чайником, а бабушка не преминула рассказать очередную интересную историю из своего богатого жизненного опыта.

Мы собрали все необходимое и отправились в путь. Важно было добраться до столицы незамеченными, чтобы избежать ненужного внимания и подозрений. Поэтому мы выбрали менее популярные и более тихие маршруты, избегая основных дорог. Все было хорошо, кроме вечного нытья Дина. И зачем этот неженка увязался за нами?

– Нет, Дин, это не южная лихорадка. У тебя обычный насморк, в простонародии названный насморком! – Я закатила глаза, мерно покачиваясь в седле Яблочка. Эта чешуйчатая истеричка уже задраконила нас до нервного тика.

– Ты притащила эту дрянь! Не знаю, как ты оказалась на юге в течении этих нескольких дней, но мой чуткий нюх уловил ароматы, характерные для другого материка! Ты точно либо общалась с прокаженным южанином, либо сама умудрилась вляпаться в их заразу! – продолжал он винить во всех своих бедах меня.

– Лучше бы у тебя голос сел, ей Ватиру, – прошептала зло себе под нос я, на что Зарза весело фыркнул, а Лер растянул губы в зловещей улыбке. От последней меня даже обдало холодком.

Я почти не удивилась, когда через час Дин осип до полного онемения, даже шептать не мог. Возглавляющий наше шествие Лерей был воодушевлен сверх меры, поэтому догадываться о том, кто поспособствовал распространению этой «южной лихорадки», не было необходимости.

– Он тебе этого не простит, – шепнула связному я так, чтобы услышал только он.

– Не беспокойся обо мне. – Он хитро подмигнул мне и добавил, – Дин как всегда обвинит тебя.

Я незаметно обернулась на пышущего то ли жаром от болезни, то ли праведным гневом дракона и словила взгляд, полный ненависти и жажды расплаты.

– Вот же предвзятая ящерица, – тихо выругалась я и продолжила путь в тишине.

Когда мы приблизились к Ратану, напряжение стало ощутимее. Я знала, что на кону стояло не только мое будущее, но и судьба многих людей, связанных с этой миссией. Проникновение во дворец требовало точного плана и слаженных действий.

Мы остановились в небольшой деревушке неподалеку от столицы, чтобы немного отдохнуть и окончательно проработать детали нашего плана. Зарза настоял на том, чтобы я тщательно продумала каждый шаг, и предложил несколько идей, которые могли бы облегчить наше проникновение. Лерей рвался пойти со мной, а Дин молча хлебал наваристый бульон плошка за плошкой в надежде вернуть голос. Вот кому было плевать на то, нашпигуют меня копьями или обезглавят на главной площади, лишь бы уже как-нибудь прибили. А ведь моя кончина была не в его интересах.

Наступил день, когда мы должны были отправиться в Ратан. Мы решили начать с визита в тайную канцелярия, где временно работал Валит, мой бывший соратник. Это было не менее опасно, чем проникновение во дворец, но я надеялась, что он сможет помочь мне, пусть и своим отсутствием на рабочем месте.

Через несколько часов я уже была на пути к королевскому дворцу. Вечернее солнце окрашивало стены Ратана в золотистые оттенки, создавая иллюзию спокойствия. Но внутри меня бушевала буря эмоций, утихая с каждым шагом. Я была слишком хорошо обучена отрешаться от сильных эмоций в самые напряженные моменты. Лерей и Зарза ждали меня за углом, когда я приближалась к служебной части дворца. Ее охраняли не так хорошо, как остальной дворец, ибо дураков, которые решили бы сами проникнуть в тайную канцелярию, а не под конвоем, не существовало. И вот она я, безумная Цинея Загорная, шпионка, предательница и ведьма лично шла туда, где меня больше всего желало видеть правительство Зиреи.

– Будь осторожна, Нея, – сказал Лерей. Его голос был тверд, но дрогнул под конец. Еле заметно, но я уловила этот момент. – Если что-то пойдет не так, мы будем здесь, чтобы помочь тебе.

– Я знаю, Лерей. Спасибо, что вы рядом, – ответила я, полностью отрешаясь от своего волнения. – Зарза, не забудь то, о чем я тебя просила, – напоследок напомнила я.

– Не беспокойся, ведьма. Я не брошу Логово, – ухмыльнулся Зарза, но в его глазах я видела заботу. Да, перед приходом сюда, я отдала дому распоряжение слушаться демона, если я не вернусь или погибну. Такое чудесное и уникальное место, как Логово, не должно было остаться без присмотра и зачахнуть. Ему, с помощью демона, найдут новую ведьму. Он выживет, что бы в дальнейшем со мной не произошло. Все же я ввязалась в смертельно опасную авантюру. Возможно, последнюю в своей нелегкой жизни.

Я надела капюшон и использовала магию иллюзии, чтобы изменить свою внешность. Теперь я выглядела, как простая служанка, что позволило мне стать невидимкой для окружающих.

– Я здесь для утилизации отходов тайной канцелярии, – тихо произнесла я, стараясь не привлекать лишнего внимания.

Один из стражников кивнул и жестом указал на боковой вход. Я проскользнула внутрь и быстро направилась к кабинету Валита. Внутренние коридоры дворца были мне знакомы до мельчайших деталей, но это знание только усиливало чувство ностальгии и потери.

Естественно, я знала расписание, по которому специальный маг-служанка, она же утилизатор, приходила в здание и уничтожала все ненужные документы так, что их не восстановит ни один даже самый одаренный маг. Я лично нашла когда-то для Диаля эту девушку. У нее был уникальный дар распылять до состояния ничто любую материю. Так как я была знакома с внешностью магички, то легко мимикрировала под нее. Стража же не просила предъявить пропуск или что-то еще только по одной причине – этого не требовалось. Войти в здание канцелярии, окруженное сильнейшими магическими барьерами, мог только тот, кто вписан в защиту. Я надеялась, что Валит не убрал меня из списка допущенных лиц. И будь я все еще его командиром, не избежать бы ему выволочки за недосмотр и подобную беспечность, однако я отлично осознавала, почему я все еще была в реестре одобренных лиц. Мне намеренно оставили допуск. Возможно, это ловушка, но что-то подсказывало, что это не так.

Я остановилась перед дверью, набрала в легкие побольше воздуха и тихо открыла ее. Кабинет был пуст, как я и надеялась. Я быстро начала искать документы, зная, что времени у меня немного. Ящики стола отъезжали один за другим, портя общий ухоженный вид кабинета, но меня это мало волновало. О моем присутствии все равно станет известно, главное, чтобы я была в этот момент подальше от этого места. Я осматривала полки и проверяла скрытые отделения, но не могла найти то, что искала.

Вдруг я услышала шаги за дверью. Валит вернулся раньше, чем я ожидала.

– Кто здесь? – раздался его голос, полный подозрения. Вошел бесшумно, как я и учила.

Я замерла, но было уже поздно. Валит стоял в кабинете и видел меня. Его глаза сузились, он явно пытался понять, кто перед ним.

– Верея? – Безошибочно определил мою подставную личность мужчина. – Что ты здесь делаешь? – спросил он, его голос был полон недоумения и скрытого гнева. Еще бы, допустить проникновение в самый секретный объект государства, это надо ж так опростоволоситься.

Я не ответила, пытаясь скрыть свое лицо, ведь глава мог пробиться сквозь иллюзию. Но Валит уже начал сомневаться в моей личности, его интуиция подсказывала ему, что здесь что-то было не так.

Он бросился на меня, и началась короткая, но ожесточенная схватка. Мы обменивались ударами и блоками, каждый из нас старался одержать верх. Я старалась вести хаотичный и непредсказуемый бой, но годы практики и отточенных приемов сказались. Я могла бы импровизировать против более слабого врага, на это у меня хватило бы времени и возможности, но не против главы. Тут времени на раздумывание о следующем ударе или блоке не было, поэтому правила сражением мышечная память. Тело реагировало раньше, чем я осознавала, поэтому притвориться кем-то другим не было возможности. Валит узнал меня по технике боя военных, которую мы практиковали вместе в прошлом. Но я знала, что должна действовать быстро. В один момент мне удалось застать его врасплох и обездвижить. Для этого пришлось окончательно раскрыться, из-за чего мужчина замешкался от шока на несколько секунд. Они стали для меня решающими. Продлись бой еще хотя бы минуту, и я могла бы проиграть.

Когда я сняла иллюзию, лицо Валита изменилось. Он смотрел на меня с удивлением и болью в глазах.

– Нея… Это действительно ты? – прошептал он, не веря своим глазам.

– Прости, Валит. Мне нужны эти документы. Я не хотела причинять тебе вред, – сказала я, чувствуя неприятную тяжесть в груди.

Говорить о том, какие именно бумаги искала, я предусмотрительно не стала. И это сработало. Глава в секундной панике, что я отыскала заветный тайник с самыми секретными данными, непроизвольно посмотрел на потолок.

– Попался! – победно выкрикнула я, споро связывая мужчину.

Добраться до тайника в потолке было сложно, но возможно. Я просто со страшным скрипом начала натужно толкать знаменитый дубовый стол главы канцелярии по безумно дорогому паркету из тысячелетней сосны прямо под нужное место.

– Ты решила не только обворовать меня, но и уничтожить мой кабинет?! В тебе не осталось ничего святого, Нея! – причитал и извивался от душевной боли за раритет мужчина. Его глаза наполнились слезами. Он не мог поверить, что его старая подруга дошла до этого. Унижает его так изощренно.

– Ой не хандри. Отполируешь и станет как новенький, – уверенно заметила я и взобралась на стол грязными сапогами. Мне кажется, стон ужаса достиг ушей самого короля в этот момент. Валит пребывал в эстетической агонии перфекциониста.

Оказалось, что высоты стола недостаточно. Мой рост оставлял желать лучшего, так что даже в прыжке мне было не достать. Тогда я приметила отличную тумбу в углу кабинета. С холодным расчетом я избавила ее от выдвижных шкафов и их содержимого, доведя тем самым главу до протяжного воя.

– Ы-ы-ы! Ты смерти моей хочешь…

– То есть тебя больше волнует беспорядок, чем то, что я пытаюсь умыкнуть секретные документы? Ты всегда был чудной, но не думала, что совсем свихнешься на новой должности. Нужно было чаще тебя в грязи валять, – Задумчиво сообщила я, подтаскивая со знакомым скрежетом тумбу. Еще несколько глубоких борозд красовались на паркете, грея мою мстительную натуру. Все же я была искренне обижена на своих подчиненных, которые ни разу не навестили меня в Индигоре.

Когда я водрузила мебель с громким стуком на дубовый стол, Валит, кажется, потерял сознание. Вот же неженка стал. Раз все равно пребывал в отключке, я решилась продвинуть тумбу дальше к середине, раздирая ее ножками гладкую поверхность дорого стола в дрызг.

– Мда, кажется тут даже полировка не поможет.

– Ы-ы-ы, вандалша-а-а… Убийца мебели! – пришел в себя глава.

– И тебе с добрым утром, – отозвалась я, взбираясь на сооруженную ранее конструкцию. Еще десять минут, и нужные документы были у меня. Однако, чтобы никто не догадался, что именно я пришла украсть, пришлось прихватить чуть больше трети бумаг.

– У тебя же есть копии в других тайниках? – на всякий случай уточнила я. Пусть я и была обижена, но проблем с короной Валиту не желала. Того и гляди посадят в мою прошлую камеру и закроют навечно.

– В трех, – признался он.

– Отлично. – Я шустро спрыгнула вниз. Пора было убираться отсюда.

– Почему ты решила это сделать? Почему ты не пришла ко мне за помощью? – Внезапно раздалось с пола. Его голос дрогнул от эмоций.

– Я боялась, что ты арестуешь меня. А если нет, то это грозило бы тебе изменой короне. Поверь, это не то, чем можно похвастаться в резюме. – ответила я, пытаясь сдержать свои истинные эмоции за улыбкой и юмором.

Он вздохнул, опустив голову лбом на пол.

– Ты играешь с огнем, Нея. Но я понимаю, почему ты это делаешь, – произнес он, его голос был полон горечи.

Я кивнула направилась к выходу. Перед тем как уйти, обернулась и посмотрела на Валита.

– Спасибо за понимание, Валит. Я надеюсь, что однажды ты простишь меня, – сказала я, чувствуя тяжесть в груди. И пусть он верит, что я не заметила, как легко он попался и дал себя связать. Я не лучший воин, я аналитик, а Валит не просто так стал главой тайной канцелярии. Однако если и играть свои роли, то до конца.

Он не ответил, но я видела, что глава не собирается подскакивать и преследовать меня. Я выбежала из кабинета и направилась к выходу из дворца, держа документы крепко в руках. Лерей и Зарза уже ждали меня за углом, готовые помочь, если бы что-то пошло не так.

– Получилось? – спросил Лерей, его глаза искрились беспокойством.

– Да, но это было нелегко. Валит узнал меня, – ответила я, чувствуя, как подавленные эмоции буквально разрывают меня. – Мне нужно отдохнуть.

Лерей выглядел напряженным и сосредоточенным, его светлые волосы развевались на ветру.

– Отлично выглядишь. – Он намекал на синяк на скуле, который оставил мне Валит, скользнув кулаком по касательной. Я почти пропустила тот удар.

Но Лерей, несмотря на свои слова, не мог скрыть беспокойство на лице. Он бросал на меня настороженные взгляды, словно проверяя, все ли со мной в порядке. В его глазах читалось множество эмоций: страх за мою безопасность, сомнения в нашей миссии и нежелание подвергать меня риску.

Когда мы двинулись дальше, Лерей, казалось, постоянно старался быть рядом со мной. Он поддерживал меня за локоть, когда я спотыкалась на каменистой дороге, и не отпускал руку до тех пор, пока не был уверен, что я снова устойчиво стою на своих двоих. Его действия были столь же красноречивы, как и слова. В моменты, когда его глаза встречались с моими, я видела в них заботу и невысказанные слова поддержки. Похоже, Зарза его не смущал, в отличие от Дина, перед которым нужно было держать лицо. Сейчас связной вел себя как самый заботливый супруг. Раньше ко мне так относился только Лирей и ребята из моей команды. Было приятно снова ощутить подобное – заботу. Но я, конечно же, продолжала ворчать и не показывала своего расположения.

Зарза, который отлично читал меня в силу своих демонических способностей, хитро поглядывал на нас, но не мешал Леру вести себя со мной, как курица наседка. Ну и пусть. Стоит достигнуть гостиницы, где отогревался Дин, как связной снова станет холодной глыбой. Мне необходима была эта нежная передышка.

Глава 5. Весенний бал

Глава 5. Весенний бал

Когда я вошла в тусклый номер гостиницы, меня тут же окружила мягкая тишина. Лишь слабый свет одинокой лампы освещал разбросанные на столе бумаги. Я закрыла за собой дверь, почувствовав, как комната наполнилась легким ароматом древесины. Документы, которые мне удалось раздобыть в кабинете Валита, были разложены в алфавитном порядке – аккуратные строки, печати, все на первый взгляд обыденное. Но я знала, что за этой простотой скрывался ключ к Истине.

Я пробегала глазами по тексту, цепляясь за знакомые имена и обороты. Это занятие погружало меня в легкий транс, пока я наконец не наткнулась на одно имя: Холин Дарийский. Сердце на миг замерло, а затем начало колотиться быстрее. Велин Лорде передал артефакт ему – своему лучшему другу. Но это было только началом головоломки. Следующая строка изменила все: Холин прибыл в Ратан, и его единственным знакомым здесь был никто иной, как Дадур. Дар тут же выдал восьмидесятипроцентный шанс, что Велин передал бы артефакт знакомому военному, то бишь Дадуру, а не первому встречному из другой крепости.

– Проклятье, – пробормотала я, отбросив бумаги на стол. Из всех людей это должен был быть именно он, мой бывший подчиненный, ныне глава королевской гвардии. Во рту пересохло, а мысли спутались. Вспоминать о Дадуре было больно, ведь именно он олицетворял ту часть жизни, которую я потеряла. Ту, что я когда-то любила. Я надеялась, что встречи с прошлыми товарищами закончатся на Валите, но нет. И мне бы радоваться, что я нашла третье и четвертое звено цепи, но как-то не получалось.

Дверь позади меня тихо скрипнула. Это был Лерей. Он вошел, прислонившись к косяку, и скрестил руки на груди.

– Нашла что-то? – спросил он, его голос был спокоен, но в нем проскользнуло легкое беспокойство.

– Нашла. Но радости мне это не принесло, – ответила я, поднимая на него взгляд. – Артефакт был у Холина Дарийского. Он прибыл из Киона в столицу. И единственным его контактом в столице оказался Дадур.

Лерей нахмурился, его лицо выглядело напряженным.

– Это усложняет дело, – заметил он, подойдя ближе. – Что ты собираешься делать?

– Я знаю многое о Дадуре, но скорее как о воине. К тому же я не помню, что с ним происходило в тот период. Нужны записи о его передвижениях и связях и, к сожалению, их нет в тайной канцелярии. Дела и отчеты всех гвардейцев хранятся в кабинете Линара. Если мне удастся туда проникнуть, мы сможем узнать больше. Это единственный шанс.

– В кабинет кронпринца? – Лерей резко остановился, его брови поднялись. Такого он точно не ожидал. – Нея, это слишком опасно. Ты же понимаешь, на что идешь?

Я отвернулась, поднявшись из-за стола, чтобы подойти к окну. Холодный воздух весенней ночи струился сквозь щели рамы, способствуя ясности ума.

– У нас нет выбора, Лерей. Каждый день в этом городе – это риск. – Я посмотрела на его отражение в стекле. – Я не могу позволить себе роскошь долгого ожидания.

За моей спиной раздалось фырканье. Я обернулась и увидела Дина, развалившегося на кровати, с его вечной ехидной усмешкой. Воспользовался открытой дверью и бессовестно улегся на чужую кровать. Вот же наглец.

– Ну, что ж, пусть ведьма повеселится. Главное, чтобы документы достались нам. А что будет с ней – дело десятое, верно? – съязвил он, обращаясь к напарнику, будто меня тут не было.

Ситуацию разрядил демон, вошедший в мою комнату во время речи дракона.

– Дин, если ты сейчас же не заткнешься… – рыкнул Зарза, встав перед ним с выражением, которое наводило страх даже на меня. – Я покажу тебе тысячу и один способ заставить оппонента замолчать навсегда.

Я не смогла сдержать слабую улыбку, глядя на эту сцену. В отличие от дракона, я знала, что Зарза блефовал. Он хотел научить Дина держать свой противный характер в узде, как и язык, но точно не собирался его калечить. Ведь так?

Пока демон и дракон обменивались язвительными замечаниями, Лерей шагнул ко мне, его голос стал тише.

– Я пойду с тобой, – сказал он уверенно. – Если ты будешь с сопровождением, это вызовет меньше подозрений. Мы сможем выскользнуть из зала незаметно, и вдвоем это сделать проще. – Он был убедителен, поэтому я согласилась. – Да, и твоя иллюзия… Тебе стоит выбрать внешность попроще. Никаких ярких иллюзий, чтобы не привлекать внимания.

– Резонно, – согласилась я, растянув губы в улыбке. – Тогда тебе тоже придется постараться. Как насчет белил на лицо, мерзкой волосатой бородавки над губой… И, может, подложить тряпки под одежду, чтобы скрыть твою мужественную фигуру? А то еще увлечешь кого-то из дам и тебя похитят.

– Бородавка? – Лерей приподнял бровь, но уголки его губ дрогнули в улыбке. – А тебе не кажется, что это перебор?

– Нисколько, – парировала я, глядя прямо ему в глаза.

На какое-то мгновение воздух между нами наполнился напряжением. Я заметила, как его взгляд остановился на моих губах, и сама не могла отвести глаз от него. Но перед тем как это чувство полностью захлестнуло меня, за нашими спинами раздался насмешливый голос Дина:

– Только не при мне, пожалуйста! Это мерзко. Мои глаза! – наигранно простонал дракон, театрально закрывая глаза руками и изображая рвотные позывы. Вот же противный индивид. Стоит его потерять где-то по дороге назад из Ратана. Да так, чтобы даже лучшие следопыты не отыскали место его последнего приткновения.

Лерей резко отступил от меня, его челюсть слегка напряглась. Казалось, он тоже не против потерять такого напарника, желательно через что-то тяжелое и по голове. Но прежде чем он успел что-то сказать, Дин подскочил, схватил Лера за руку и увел из комнаты, пробормотав что-то о моем дурном влиянии на его товарища и сущности истинной ведьмы.

– Извини за него, – весело проговорил Зарза, подходя ко мне. – Видимо, ревность – одна из слабостей драконов. – И в качестве объекта ревности Дина явно была не я.

Боится потерять единственное лояльное к нему лицо? Правильно делает!

– Если не хочешь, чтобы он вонял еще сильнее и изрыгал дурно пахнущие фразы из своего рта, постарайся не соблазнять своего связного у него на глазах.

– Зарза! – Я уже готова была разразиться очередной гневной тирадой, но демон ловко скрылся за дверью.

Утомленная событиями дня, я упала на кровать, закрыв лицо руками. Завтра предстояла еще более опасная миссия. А сегодня… Сегодня мне оставалось только хорошо выспаться.

* * *

Два дня ушли на поиск подходящей жертвы. Мы не могли позволить себе ошибку, поэтому готовились к операции основательно. Зарза и Дин проводили часы, смешиваясь с толпой в аристократических кругах, наблюдая за тем, кто из гостей бала наиболее подходил для нашего плана. Мне пришлось довериться их интуиции, оставаясь в стороне: появление моего лица на улицах Ратана могло вызвать ненужный интерес, а иллюзию я могла держать не так долго, как хотелось бы, и не так часто. Зарза, с его умением незаметно подмечать чужие слабости и эмоции, был идеальным наблюдателем. А Дин… Ну, он был просто достаточно наглым, чтобы говорить то, что думал, выводя аристократов на откровенности.

К концу первого дня мы определились с целью: леди Аринетта Фарси, дочь мелкого графа с восточных земель. Она приехала в Ратан совсем недавно, ее личность почти никто не знал, но имя было на слуху. Это означало, что она получила приглашение на бал исключительно из-за связей ее отца, а не своей личной значимости. Она была именно той, кто могла появиться на балу и не утонуть в окружении знакомых, а наоборот, затеряться среди гостей.

– Идеальный выбор, – бурчал Дин, жуя кусок пирога в моей арендованной комнате. – Новенькая в городе, никого здесь толком не знает. Никто не заметит, что ее подменили.

– Если мы все сделаем правильно, – уточнил Зарза, глядя на Дина таким взглядом, будто тот мог испортить план одним лишь своим присутствием.

Всю следующую ночь мы обсуждали, как провернуть дело. Лерею была поручена задача подготовить мой новый образ: детали одежды, поведения и даже манеру речи, чтобы соответствовать статусу леди Аринетты. Зарза и Дин должны были "убедить" ее на время исчезнуть из поля зрения, а затем спрятать в безопасном месте. Я же нервно репетировала ее манеру речи и пыталась запомнить, как именно она смеялась, как играла своими браслетами, слегка кокетничая в разговорах. И пусть юную графиню мало кто знал в Ратане, не стоило этим пренебрегать и погореть на одном неверном движении.

Настал день, когда план пришлось воплощать в жизнь. Аринетта часто прогуливалась по узким улочкам торгового района, наслаждаясь свежим воздухом и покупками. Это место, переполненное людьми, идеально подходило для нашего замысла. Я наблюдала издалека, скрываясь за углом, пока Зарза и Дин действовали.

– Добрый день, миледи, – с легким поклоном обратился Зарза к Аринетте, загородив ей путь. Его голос был гладким, как шелк, а улыбка обезоруживающей. Вся демоническая привлекательность практически сочилась сквозь поры его кожи. У девицы не было шансов. – Кажется, вам нужна помощь? Вам дурно?

– Дурно? – Она в восхищении уставилась на Зарзу, приоткрыв рот, а затем, смутившись, добавила: – А нет… Нет-нет…

Но тут вмешался Дин, возникший за ее спиной. Он легонько и незаметно дотронулся до нее, когда проходил мимо. Его магия плавно окутала девушку, и через миг Аринетта бессильно упала в руки демона. Никто из прохожих ничего не заметил – все выглядело, как будто мужчина просто подхватил упавшую в обморок знакомую женщину.

– Аристократы такие неженки, – хмыкнул Дин, наблюдая из-за угла, как Зарза перекидывал руку девушки через плечо. – Почти неинтересно.

– Просто делай свою работу, – оборвал Зарза, окидывая дракона суровым взглядом.

Они быстро скрылись в узком переулке, где заранее подготовили место для укрытия в уютном трактире. Магия Зарзы создала вокруг Аринетты купол, блокирующий любое постороннее вмешательство. Девушка осталась в полной безопасности. Она сможет выйти из транса только через сутки. Времени должно было хватить с избытком.

– Все готово, – объявил Зарза, передавая именное приглашение Лерею. – Она не вспомнит ничего, кроме того, что плохо себя почувствовала и решила отдохнуть.

Когда я надела платье леди Аринетты и встретилась со своим отражением в зеркале, меня охватило странное чувство. Это была не я, но все же я. Простое платье из зелёного бархата, выглядело достаточно элегантно, но не броско. Лицо, изменённое магией, было обыденным, черты слишком округлые, чтобы их можно было назвать запоминающимися. Лерей стоял рядом, тщательно проверяя каждую деталь образа.

– Ты выглядишь… Убедительно, – признал он, скрестив руки на груди.

– Даже слишком, – проворчала я, поправляя колье на шее. – В следующий раз, может, выберем кого-то с менее тяжелыми украшениями? У меня шея отвалится.

– Не волнуйся, это все равно придется вернуть, – усмехнулся он, затем внимательно посмотрел на меня. – Готова?

– Вопрос в том, готов ли ты. Ты уверен, что бородавка на подбородке – это хорошая идея? Она не слишком… реалистична? – Я кивнула на прилепленную особенность на его подбородке. Из чего она сделана? Из фарша и шерсти собаки? Кошмар!

Лерей усмехнулся, коснувшись нарисованной на лице бородавки.

– Я думал, что ты её одобришь. А ещё мне пришлось добавить этот нелепый живот. – Он похлопал себя по слегка округлившейся талии, под которой угадывался слой ткани. – Довольна?

– Очень, – с издевкой протянула я. – Теперь тебе осталось научиться не смотреть на меня так, будто я самое желанное пирожное. Запомни: ты простой сопровождающий. Чопорный, скучный и, по возможности, невидимый.

Лерей чуть не рассмеялся, но удержался и просто покачал головой.

– Ты никогда не упустишь шанса подколоть меня, правда?

– Считай это моей благодарностью за твою заботу, – парировала я, одаривая его невинной улыбкой.

Мы вдвоем направились во дворец, придерживаясь своих ролей. Лерей шел позади, отыгрывая роль скромного сопровождающего, тогда как я ровной и уверенной походкой ступала по мостовой, словно настоящая леди. Впереди был бал, а за ним главная цель: кабинет Линара.

* * *

Дворец поражал не только своей роскошью, но и аурой власти. Здесь каждая колонна из белого мрамора, каждый витраж в окнах и каждая позолоченная деталь казались пропитаны интригами и историями. Он сиял, как драгоценность в лучах закатного солнца. Его величественные беломраморные стены возвышались над городом, а золочёные башни ослепляли своей роскошью. Повсюду благоухали весенние цветы, искусно вплетённые в декоративные узоры сада. Лерей тихо фыркнул, когда я подняла голову, разглядывая лепнину на колоннах входной арки.

– Впечатляет? – спросил он, чуть склонив голову ко мне.

– Ну, если тебе нравится безумное расточительство, то да, – огрызнулась я, притворившись равнодушной. Но, если честно, внутри я восхищалась этой красотой. Прошло слишком много времени с последнего моего визита во дворец, и такие места были для меня теперь как из другого мира. Прошлого, которое все еще отдавалось болью в душе.

– Ага, конечно, – ухмыльнулся он. – И тебе совершенно не хочется притронуться к позолоченным перилам и посмотреть, как отражается свет в их изгибах?

– Ты что, поэт, Лер? – я бросила на него насмешливый взгляд, поправляя ворох юбок. – Следи за своей "бородавкой", а то ещё отвалится в самый неподходящий момент, кому-нибудь в бокал, например.

Лерею усмехнулся и ткнул пальцем в свою искусственно округлившуюся талию под рубашкой.

– Вот это, – произнёс он, опуская голову в притворной покорности. —Удержит меня от близкого знакомства с гостями. Они вряд ли подойдут ближе, чем на расстояние вытянутой руки – пузо их остановит.

– И то верно. Даже мне приходится держаться от тебя подальше – пробормотала я с легкой улыбкой и, поправив колье, сделала глубокий вдох. – Ладно, пора начинать.

Шум вечернего бала доносился до нас уже у входа, где стражники, облаченные в сверкающие доспехи, поочередно проверяли приглашения. Сердце у меня стучало, но я держала лицо, словно настоящая аристократка.

– Уверена, что все пойдет по плану, миледи? – тихо спросил Лерей, стоя за моей спиной. Его голос был мягким, но напряжение ощущалось в каждом слове.

– А у нас есть другой выбор? – ответила я, повернув голову чуть в сторону, чтобы одарить его притворно-равнодушной улыбкой. – Постарайся не выглядеть так, будто готов кого-то убить. А то начнешь привлекать внимание раньше, чем следует.

– Мне просто не по душе, когда ты так спокойно прыгаешь в пасть дракона, – пробормотал он, слегка хмурясь. – Впрочем, другого от тебя я и не ожидал.

– Именно поэтому ты здесь. Чтобы убедиться, что я залезу в эту пасть, меня не сожрут в процессе и я благополучно выберусь, – отпарировала я, ожидая, пока Лер протянет приглашение стражу. Внимательный взгляд охранника пробежал по бумаге, затем по мне. На секунду я задержала дыхание. Удивительно, как один только пристальный взгляд может заставить почувствовать себя уязвимой.

Но стражник вернул приглашение с коротким кивком, и я, вздернув подбородок, прошла через массивные двери. Лерей следовал за мной, его присутствие за спиной было успокаивающим – я знала, что он готов к любому повороту.

И когда это я начала так безоговорочно доверять ему прикрывать мою спину? Это внезапно оказалось таким естественным и привычным, будто я всю жизнь так делала. Взаимопонимание, которое было у меня только с одним человеком. И это не Лерей.

Зал оказался еще более величественным, чем я ожидала. Хрустальные люстры висели, как огромные озаренные звезды, а стены украшали картины с героическими битвами, сцены которых словно оживали в отблесках свечей. Гости двигались, как шелестящие волны ярких красок, их смех и разговоры заполняли пространство. Повсюду витал аромат дорогих духов, смешанных с запахом свежих цветов.

Лерей, все еще играя роль скромного сопровождающего, чуть склонился ко мне и прошептал:

– Полагаю, теперь начинается веселье?

– Веселье начнется, когда мы выйдем отсюда живыми, – пробормотала я в ответ, медленно скользя взглядом по залу.

И вдруг я увидела его. Линар. Стоящий в центре зала в окружении группы гостей, он выглядел так же, как в последний раз, когда я видела его… И в то же время совершенно иначе. Взрослее, серьезнее, даже мрачнее, несмотря на его легкую улыбку. Его присутствие притягивало внимание, как магнит. Но что заставило мое сердце замереть – это взгляд, который он бросил на меня.

Его глаза встретились с моими, пробивая слой моей иллюзии. Это длилось всего мгновение, но мне показалось, что он узнал меня. Я опустила взгляд, стараясь сосредоточиться, но внутри все дрожало.

– Лерей, он смотрит на меня, – прошептала я, стараясь говорить спокойно и неосознанно прячась за связного.

– Просто сделай вид, что не заметила, – сказал он. Его тон оставался хладнокровным, но я знала, что он наблюдает за каждым движением Линара.

А затем случилось то, чего я не ожидала. Линар что-то сказал стоящему рядом помощнику и тот исчез в толпе гостей. Я напряглась, ожидая, что ко мне подойдут и пригласят на разговор с кронпринцем, но нет, этого не произошло. Зато случилось кое-что странное. Через несколько минут в зале началась суматоха. Один из слуг случайно опрокинул поднос с бокалами, и шум стеклянных осколков привлек внимание всех присутствующих. Даже кронпринц, стоящий неподалеку, повернул голову, чтобы разобраться с происшествием.

– Это он подстроил, – прошептал Лерей, глядя, как Линар хитро наблюдает за развивающимся беспорядком и кидает в нашу сторону неоднозначные взгляды. – Используем момент, раз уж нам его так любезно предоставили.

Я кивнула, ощущая, как внезапно стало не хватать воздуха. От Линарова взгляда я не могла избавиться, даже когда начала двигаться в сторону выхода. Этот случайный момент, его пристальный взгляд и внезапный хаос казались не просто совпадением. Но неужели Линар организовал эту возможность специально для меня? Это казалось маловероятным, как и то, что он узнал меня. Я, конечно, не виртуоз в иллюзиях, но и не настолько плоха, чтобы потерять концентрацию в первые же полчаса.

Я воспользовалась моментом и, наклонившись к Лерею, прошептала:

– Я иду. Оставайся здесь, чтобы прикрывать меня, если что.

– Только будь осторожна, – хрипло отозвался он. Его глаза задержались на мне чуть дольше, чем следовало, и в них было столько заботы, что я едва удержалась, чтобы не сказать что-то лишнее и неимоверно чувственное.

Я осторожно скользнула за колонну, а затем вышла из зала, стараясь остаться в тени. Впереди была тишина пустующих коридоров. Там, в самой глубине дворца, меня ждал кабинет Линара. И, возможно, ответы на все мои вопросы.

Глава 6. Встреча

Глава 6. Встреча

Коридоры дворца были безмолвны, лишь эхо моих осторожных шагов сопровождало меня в пути. Не было необходимости ставить стражу, здесь были наложены самые мощные защитные заклинания во всей Зирее. Никто из нежелательных гостей не пройдет без личного разрешения короны. Чудо, что меня до сих пор не стерли из списка доступа во дворец. Разве это не первое, что делают, когда обвиняют кого-то в шпионаже?

Я продолжала оглядываться, чувствуя, как тени играли на стенах, превращая каждый угол в возможную засаду. Кровь стучала в ушах так, что заглушала шорох платья, но я старалась держать себя в руках. Паника – это роскошь, которой я не могла себе позволить. Да и дар говорил, что было всего пять процентов вероятности наткнуться на кого-то в этих коридорах во время бала. Но я все равно нервничала. Что-то в поведении Линара продолжало тревожить меня. Тот взгляд, словно пронизывающий иллюзию, его переговоры со слугой, приведшие к созданию отвлекающего хаоса. Это было… Нарочито. Как будто он хотел, чтобы я ушла из зала и проникла в закрытую часть дворца. Но почему? У меня разыгралась паранойя?

Дойдя до перекрестка, я остановилась, чтобы перевести дух. Кабинет Линара был всего в нескольких поворотах, и теперь главное – не натолкнуться на часовых, которые изредка бродят по этим коридорам. На мгновение я замерла, прислушиваясь. Едва уловимый шорох – не звук ли шагов? Я скрылась за массивной колонной, наблюдая. Тени оставались неподвижными, но я не могла отделаться от ощущения, что за мной наблюдают.

«Спокойно, Нея. Может быть, это просто нервы,» – мысленно попыталась я себя успокоить. И тут же перед глазами всплыл взгляд Линара. Он не давал мне покоя. Слишком пристальный, слишком осведомленный. Я снова обратилась к дару. Ответ был тем же.

Дойдя до двери кабинета, я потянулась к магическому замку, который выглядел почти невидимым для обычного глаза. Я приложила пальцы, активировав заклинание, с которым тренировалась несколько часов перед этим. Слепок моей старой магической ауры все еще был действителен, и я затаила дыхание, ожидая, сработает ли защита.

На мгновение замок засветился мягким золотистым светом, затем отозвался легким щелчком. Дверь открылась, и я быстро проскользнула внутрь. Глаза привыкали к полумраку кабинета: вдоль стен тянулись полки с книгами и папками, которые хранили сотни тысяч секретов королевства. На столе лежал единственный лист бумаги, перо было оставлено в чернильнице, как будто хозяин кабинета спешно покинул его.

Я начала рыться в шкафах, стараясь работать быстро, но аккуратно. Каждую папку я открывала, просматривала и снова ставила на место. И вот, наконец, среди дел королевской гвардии я наткнулась на знакомое имя: Дадур Сейн.

«Попался,» – мысленно прошептала я, вытаскивая папку. Но прежде чем я успела открыть ее, дверь кабинета скрипнула. Я обернулась, сердце пропустило удар.

В дверях стоял Линар.

– Ты всегда так безрассудно играешь со своей жизнью, или это твоя новая привычка? – произнес он, облокотившись о дверной косяк, словно это был дружеский визит, а не пойманная с поличным шпионка.

Я оцепенела, не зная, что ответить. Линар выглядел так, словно знал, что я приду сюда, и, хуже того, знал, кто я на самом деле.

– Линар, – начала я, пряча папку за спиной, и тут же понимая, что от переживаний сама себя частично выдала, назвав кронпринца по имени. – Мой принц… – попыталась исправиться я, но поздно. Такие отговорки не проходят мимо обученного воина, коим был Линар.

– Не говори ни слова. – Он шагнул вперед, и его взгляд стал холодным. – Ты даже не представляешь, что ты натворила, Нея.

В его тоне была странная смесь разочарования, тревоги и заботы. Было что-то еще. Подтекст, который я пока не могла разобрать.

– Я пришла за ответами, – наконец выдавила я, сделав шаг назад. – Неужели ты сам не хочешь их узнать?

Линар ухмыльнулся, но его улыбка была лишена радости.

– Иногда ответы делают только хуже, – прошептал он, его голос стал ниже. – Ты играешь с огнем, Нея.

– Почему ты до сих пор не поднял тревогу? – я с вызовом посмотрела ему в глаза, чувствуя, как напряжение между нами сгущается. Этот вопрос сейчас волновал меня больше всего.

Он не сразу ответил. На мгновение тишина повисла в воздухе, а затем Линар сделал еще шаг, его голос зазвучал едва слышно:

– Потому что я не знаю, на чьей стороне мне стоит быть. Я не уверен, что смогу тебя защитить на твоей, если что-то пойдет не так.

Эти слова ударили по мне сильнее, чем то, что он поймал меня с поличным и может казнить сию же секунду.

Что он имел в виду? Линар встал бы на мою сторону, если бы знал, что таким образом спасет мою жизнь? Все казалось гораздо сложнее, чем я ожидала. И да, дар давал пять процентов на появление гостей в этих коридорах, однако, стоило спросить конкретно о кронпринце, и вероятность увеличилась на восемьдесят процентов. Что ж, теперь можно с уверенностью говорить обо всех ста.

* * *

Линар шагнул ко мне, и я инстинктивно отступила, сжимая папку в руках. Его взгляд был полон чувств, которые я с трудом могла разобрать: смесь боли, тоски и чего-то еще, более глубокого, почти пугающего. Когда он приблизился, я выхватила нож из-под юбки, держа его перед собой. Лезвие блеснуло в тусклом свете кабинета.

– Не подходи, Линар, – предупредила я, стараясь, чтобы голос звучал твердо, хотя внутри все дрожало.

Но он не остановился. Его шаги были медленными, почти осторожными, будто он боялся спугнуть меня, как трепещущую перед хищником лань. Стоило ему оказался достаточно близко, я подняла нож, готовая защищаться. Но в тот момент, когда он бросился ко мне, я не смогла заставить себя нанести удар. Рука замерла, а лезвие так и не нашло своей цели.

И прежде чем я успела осознать, что происходит, его руки обвили меня. Линар обнял меня крепко, почти отчаянно. Так прижимают к себе во снах родственников или любимых, кого унесла старуха смерть. Я застыла, не в силах пошевелиться. Это было так неожиданно, так неправильно. А ведь это единственный родной для меня человек.

– Я скучал по тебе, Нея, – прошептал он, его голос дрожал. – Я готов простить все. Даже… Даже смерть Диаля. Только останься. Останься со мной.

Его слова ударили меня, как молния. Я не могла поверить своим ушам. Линар, мой друг детства, тот, кто всегда был для меня как брат, теперь говорил это? Я чувствовала, как его руки дрожат, как его дыхание обжигает мою шею. Это был не тот Линар, которого я знала. Это был кто-то другой, менее стойкий, более сломленный. Не мой друг.

Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле. Я не могла заставить себя обнять его в ответ, как и произнести что-то, кроме просьбы отпустить меня, что могло быть расценено как попытка к бегству и насторожить принца.

Прежде чем я успела проанализировать все, что привело к подобному исходу, кронпринц отстранился на мгновение, отчего я выдохнула с облегчением, но потом он начал стремительно склоняться. Его лицо оказалось непозволительно близко к моему, а губы крепко прильнули к моему рту. Меня целовали, к чему я была совершенно не готова. Сражаться – да, но как отбиться от этого? Языком выбить ему зуб? Это было неожиданно, резко, и я замерла, не зная, как реагировать. Когда-то я представляла себе, каково это – быть рядом с Линаром, быть его принцессой. Но сейчас все ощущалось чужеродным, неправильным. Это был не мой Линар. Наш поцелуй в реальности оказался лишь пленом, в который меня заточили против воли.

В этот момент дверь кабинета распахнулась, и в комнату ворвался Лерей. Его глаза метали молнии, а лицо было искажено яростью. Он схватил Линара за плечо и резко оттащил его от меня. Вовремя, я уже хотела начать говорить прямо так, в поцелуе. И скорее всего это было бы что-то слишком нелепое, например: «Поверни меня вправо, там любопытная папка, которую я бы захватила с собой».

– Убери от нее руки! – прорычал он, прежде чем ударить Линара кулаком в лицо. Принц пошатнулся, но не упал. Его взгляд, полный раздражения и боли, встретился с взглядом Лерея.

– Ты не понимаешь, что делаешь, – прошипел Линар, вытирая кровь с губы. – Это не твое дело.

– Она не твоя, – отрезал Лерей, готовясь нанести еще один удар.

– Хватит! – закричала я, вставая между ними. – Нам нужно уходить. Сейчас же!

Я смотрела на Линара, который держался за щеку после удара Лерея, но все еще не поднимал тревогу. Возможно, его гордость мешала это сделать, но я не могла рисковать. Если он позовет стражу, у нас не останется времени. Я незаметно потянулась к ближайшему тяжелому подсвечнику на столе.

– Линар, прости, – прошептала я и, прежде чем он успел что-то понять, резко ударила его по голове.

Он осел на пол, потеряв сознание. Мое сердце болезненно сжалось, но я знала, что у нас не было другого выхода. К тому же мага подобное не убьет и даже не покалечит, но головная боль обеспечена.

– Ты только что оглушила наследного принца, – прохрипел Лерей, ошеломленно глядя на меня.

– Он собирался нас выдать, – отрезала я, подхватила еще одну папку, которую приметила ранее, и потянула Лера за собой. – Теперь у нас есть немного времени на побег. Пошли.

Мы бежали по коридорам, стараясь не привлекать внимания. Сердце бешено колотилось, а мысли путались. Это был не тот Линар, которого я знала. Мой друг детства всегда заботился обо мне, всегда соблюдал границы. Он никогда бы не сделал ничего подобного. Этот человек… Он был чужим.

Коридоры, казавшиеся бесконечными, теперь ощущались как лабиринт. Каждый шаг отдавался в тишине громким эхом, усиливая напряжение. Лерей шел чуть позади, прикрывая меня, его взгляд постоянно метался по сторонам.

– Туда, – прошептал он, указывая на боковую лестницу. – Она ведет к основному залу.

Мы поспешили вниз по узкой спиральной лестнице, но в ее конце нас ожидало неожиданное препятствие. Там стояли двое стражников, явно обсуждавших последние новости.

– Черт, – выдохнула я, прижимаясь к стене. – Что теперь?

Лерей оглянулся на меня, его глаза были полны решимости.

– Жди здесь, – сказал он, и прежде чем я успела возразить, вышел из тени.

– Эй, друзья, – обратился он к ним, понизив голос и добавив в него легкую грубость. – Не подскажете, где здесь ближайший выход? Я тут немного заблудился.

Стражники нахмурились, глядя на Лерея. Один из них сделал шаг вперед.

– Кто вы такой? И что вы делаете в служебной зоне? – резко спросил он.

– Ворую ценные сведенья, – выдал чистую правду связной.

Пока стражники отвлеклись на Лерея, я незаметно прошмыгнула, прижимаясь к стене. Оказавшись за их спиной, я дала обоим по голове очередным подсвечником со стены. Участь у меня сегодня такая что ли, быть вышибалой в свете свечей?

Как только мы скрылись за углом, связной прошептал:

– Откуда такая любовь к подсвечникам? И к ударам по голове? – Ответа он не стал дожидаться. – Надо двигаться быстрее.

Мы продолжили путь через коридоры, но тут над нашими головами зазвучал звук тревожного колокола. Кажется, Линара нашли и без сознания. Времени почти не осталось.

– Бежим, – бросила я, подхватывая юбки, чтобы не споткнуться, и понеслась вперед.

Но путь к бальному залу оказался перекрыт еще одним отрядом стражников. Мы остановились за поворотом, пытаясь придумать, как обойти их. Лерей оглядел меня, затем посмотрел на небольшое окно над нами.

– Ты пролезешь? – спросил он, указывая на раму.

Я кивнула, хотя окно казалось слишком маленьким. С помощью связного я забралась наверх, выскользнув на другую сторону коридора. Порвала платье, но это такие мелочи. Главное, что папки были в целости и сохранности Лерей последовал за мной, несмотря на то, что пространства было явно недостаточно для взрослого крепкого мужчины.

Теперь осталось сделать последний рывок. Добравшись до бального зала окольными путями и частично через королевский сад, мы затерялись среди гостей, прячась за яркими тканями и личностями аристократов. На нас никто не обратил внимания, но тревожный звон уже отдавался эхом даже здесь.

– Ты в порядке? – тихо спросил Лерей, его голос был полон беспокойства.

– Нет, – честно ответила я, глядя на него. – Но у нас нет времени на рефлексию. Нам нужно выбраться отсюда, пока стража не начала поиск среди гостей.

Он кивнул, но его взгляд оставался напряженным. Я знала, что он все еще кипит от злости, но сейчас это было неважно. Главное – выбраться из дворца, пока за нами не организовали погоню.

– Уходим, – прошептала я Лерею, направляясь к выходу. Мы шагнули за пределы зала, растворяясь в тенях ночи.

Только оказавшись на улице, я позволила себе глубоко выдохнуть. Но мысли о Линаре все еще терзали меня. Его слова, его поступки… Все было чужим и неправильным. И все же, оставалось чувство, что за этим крылось что-то гораздо большее.

Глава 7. Напряжение

Глава 7. Напряжение

Тёмные улицы Ратана напоминали призрачные коридоры замка, из которых мы только что сбежали. В наших движениях не было лишней суеты – лишь выверенная осторожность, граничащая с напряжённым ожиданием. Город жил своей вечерней жизнью, ничего не зная о том, что совсем недавно во дворце происходило нечто, способное всколыхнуть королевство.

Лерей шагал рядом со мной, его взгляд скользил по переулкам, выискивая возможные угрозы. Я чувствовала напряжение в каждом его движении, но не говорила ни слова. Тишина между нами была почти осязаемой.

Когда мы с Лереем, наконец, добрались до гостиницы, воздух казался густым от недосказанности. Мы двигались слаженно, как два охотника, знающие, что их преследуют, но не показывающие страх. Внутри меня бушевал вихрь эмоций: усталость, тревога, гнев, но сильнее всего тлела путанная мысль о Линаре. О том, что он сделал, что сказал, как смотрел на меня.

Я открыла дверь и вошла первой, чувствуя за спиной молчаливое присутствие Лерея. Демон расслабленно сидел за столом, лениво перелистывая какие-то бумаги, а Дин, как всегда, выглядел так, будто его главная забота – не пропустить ужин.

– Ну, как успехи? – без особого энтузиазма спросил Зарза, даже не взглянув в нашу сторону, однако я точно знала, что он переживал и сильно. Просто он не хотел демонстрировать свою привязанность при посторонних.

– Было… Интересно, – ответила я, проходя вглубь комнаты и садясь на край кровати. О, сколько всего крылось за этим словом: захватывающе, опасно, на грани, волнительно, шокирующе и опустошающе. Выбрать что-то одно не представлялось возможным.

Дин тут же вскинул голову, недовольно хмыкнув.

– Интересно? Это значит, почти погибли, да? – язвительно произнес дракон. И кто его покусал на этот раз? Леди Фарси в бессознательном состоянии, пока он ее ловил?

– Мы не почти погибли, – вставил Лерей, его голос был на грани раздражённого рычания. – Мы справились.

Дин, конечно, ухмыльнулся, как ни в чём не бывало, но я видела, как его взгляд пробежался по связному с легким недоумением. Дин не привык к такому товарищу, как и я.

– Ага, вижу, что справились. Особенно судя по твоему недовольному лицу, Лер. За вами что, всю королевскую гвардию пустили? Принц застал на горячем? – продолжил ерничать парень. Нарывался на взбучку.

Я напряглась. Надо же, попал в точку. Сам того не зная, прошелся по больным местам железными сапогами. Лицо вора потемнело, и эта буря грозилась обрушиться на дурную голову хранителя.

Зарза вдруг поднял голову, его глаза понятливо блеснули. Демон легко считал эмоции и общий фон в комнате, поэтому решил не доводить до повторного мордобоя. Ну, что он был бы вторым за день, знала только я и Лерей.

– Ну-ну, дракоша, – протянул сальшиен, поднимаясь. – Думаю, нам с тобой лучше оставить этих двоих наедине. Пусть разберутся со своим… Накалом страстей.

Дин подозрительно сузил глаза.

– Накал страстей? – Он перевёл взгляд на меня, потом на Лерея, и уголки его губ дрогнули. – Я что-то упустил?

Он хотел сказать еще что-то, но Зарза уже ухватил его за ворот и потащил к двери, не дав продолжить расспросы.

– Вечно ты болтаешь лишнее, – вздохнул демон. – Если не хочешь потерять последний кусок своей жалкой гордости, лучше не сопротивляйся.

– Эй, но я хочу знать! – запротестовал Дин. Его голос уже затихал за дверью.

Оставшись наедине, я, наконец, повернулась к Лерею. Он стоял у окна, скрестив руки. Я видела, как напряжены его плечи, как плотно сжаты губы. В его глазах плескались вопросы, но никто из нас не решался заговорить первым.

Тишина между нами стала почти ощутимой, заполняя пространство густым напряжением.

Я выдохнула. Что бы ни происходило дальше, нужно было поговорить. Пока это не стало проблемой и причиной серьезных разногласий.

* * *

Я сидела на краю кровати, чувствуя, как напряжение в воздухе стало почти удушающим. Лерей молчал, его взгляд был пристальным, но непроницаемым. Я ждала, что он заговорит о Линаре, о том, что произошло, о том, почему он так бурно на это отреагировал. Но вместо этого он вдруг спросил:

– Кем ты была для Диаля?

Я резко подняла голову, недоуменно глядя на него. Слова застигли меня врасплох. Почему он спрашивал именно об этом? Неужели после того, что случилось во дворце, его волнует не кронпринц, а покойный глава тайной канцелярии?

– Почему ты спрашиваешь? – я нахмурилась, пытаясь понять, куда он клонил. – Диаль… Он ведь мертв. По моей вине, хоть я этого не помню в подробностях, как не помню предательства. Я…

– Нея, – перебил меня Лерей, его голос стал тверже. – Просто ответь.

Я замерла, чувствуя, как внутри поднимается тревога. Он не хотел обсуждать мои потери памяти. Не хотел слушать оправдания. Ему нужен был голый факт. Я вздохнула, стискивая пальцы.

– Он был влюблён в меня, – призналась я, не поднимая глаз. – Всегда пытался завязать отношения, ухаживал… Настойчиво, но скрытно. Думаю, он знал, что я отвечу отказом. Но это его не останавливало.

Тишина. Я наконец решилась взглянуть на Лерея, но не успела – он вдруг рассмеялся. Этот смех был коротким, резким, пропитанным каким-то горьким весельем.

– И сколько воинов первой руки влюблены в тебя? – с сарказмом спросил он, усмехнувшись. – Может, нам просто заявиться на приём к кронпринцу и попросить его напрямую узнать, где «Истина»? Кажется, этот принц всё сделает, лишь бы ты была с ним. И даже на предательство короны пойдёт.

Я вспыхнула, вскидывая голову.

– Почему ты так ярко на это отреагировал? – с вызовом спросила я. Гнев заполнил меня быстрее, чем я ожидала. – Между мной и Линаром никогда ничего не было. И не будет! Как и между мной и тобой, ведь мы всё ещё чужие!

Лерей вдруг замер. Его губы чуть дрогнули, но я заметила это, как и напряженные плечи. А потом на его лице появилась слабая, почти грустная улыбка.

– Значит, никогда не будет. – Его голос стал тихим, спокойным. – Что ж, оставлю тебя.

Я не успела ничего сказать, прежде чем он развернулся и ушёл, оставив меня одну. Я почти физически ощутила, как слова, которые я произнесла, встали между нами непроницаемой стеной.

Но почему его так интересовал Диаль? Я бы поняла, спроси он о кронпринце, но связного больше интересовал бывший глава тайной канцелярии. Что странного или криминального во влюбленности Диаля в меня? Это в прошлом, мужчина мертв, к тому же от моей руки. Как это влияет на настоящее? Неужели Лерей решил, что у меня среди воинов первой руки был гарем? Да он вообще мог такое даже предположить?

Ватир знает, что в голове у этого мужчины. Хочет дуться по надуманным причинам – пусть.

* * *

Когда Лерей вышел из комнаты, за собой он захлопнул не просто дверь – он закрыл за собой целую главу чего-то важного, но болезненного. Я осталась одна. И это одиночество тут же повисло в воздухе, как запах гари после пожара: едкий, вездесущий, невыносимый.

Я не сразу смогла пошевелиться. Слова, вылетевшие из моих уст:«Мы всё ещё чужие» – эхом отдавались в голове, будто кто-то методично бил ложкой по кастрюле. Каждая их вибрация била по вискам тупой болью и… Сожалением?

Я сказала это, зная, что так будет безопаснее. Бессовестно, расчетливо, по-загорновски. Правда, которую сама себе навязала – или выдумала для самосохранения. Но стоило увидеть, как Лерей опустил голову, как плечи его закаменели, – и этот обрывок его слабой улыбки, жалкой, как лоскут на открытой ране, – и всё. В груди что-то заныло. То ли совесть, то ли очередной приступ идиотской человечности.

Я вскочила – не из решимости, а из бессильной злости на себя. Чем меня задела его реакция? Он чужак. Буквально. Я знаю о нём меньше, чем о своём сапоге. Он – не Линар, не Валит и не кто-то из тех, кто находился рядом со мной годами. У нас нет прошлого. Только побег, холод, странное влечение и немой обмен взглядами. Но почему тогда его слова и уходящая фигура в дверях заставила меня почувствовать, будто я кого-то потеряла? Кого-то важного.

Демон!

Я провела ладонью по лицу – привычно, резко, будто хотела стереть не мысль, а себя. Линар. Его прикосновение. Его поцелуй. Стремительный, грубый, рваный – как запоздалая попытка схватить время за горло. Не страсть, а паника. Не желание, а истерика. Ирония: даже во дворце он остался воином, оккупировавшим меня как потерянную территорию. Только территория эта теперь не желала быть захваченной.

А Лерей… Не держал. Он просто ушёл. С достоинством, которого я в нём не ожидала. И это задело сильнее, чем должно было. Когда я стала такой? С каких пор позволяю себе задумываться о нём? С каких пор мысли о чужаке вызывают пустоту? С каких пор пустота – это про него?

Мне нельзя. Мне вообще ничего нельзя, кроме цели: артефакт, правда, ответы. Меня вытащили не для романтических коллизий. Я – инструмент. Остальное – шум.

И всё же…

Когда Лерей сказал:«Что ж, оставлю тебя» , мне вдруг стало холодно. Противно. Пусто. Как после допроса, когда менталист вышел, но оставил тебя в собственной голове, один на один с хаосом.

Я села обратно на кровать. Матрас прогнулся подо мной, как будто пытался обнять, пожалеть – мерзкая сентиментальная мебель.

Это ничего не значит. Это просто эмоции. Переживу. Да, конечно. Как и всё. Как и всех.

Но, чёрт возьми… у меня отчего-то было стойкое ощущение, что по-прежнему уже не будет. Ни с Лереем. Ни со мной

* * *

Утром я пребывала все в том же раздрае. Почти не спала. Зеркало не отражало человека – только ошибки. Не мои. Просто весь этот проклятый мир ошибся, позволив мне выжить.

Я уставилась на своё отражение. Волосы – предательские золотистые, блестят, как будто им кто-то нанёс глянец с эффектом унижения. Глаза – синие, слишком ясные для того, кто таскает за спиной баул из подозрений, побегов, предательства и нестабильной моральной позиции. Лицо – чистое, без грязи, синяков и тюремной печати. Не лицо беглянки. Лицо лгуньи.

Я вздохнула, приподняв пряди у корней. Блондинка. Ну здравствуй, старая я, которую я успешно хоронила под слоями краски и выдранных предрассудков. Сколько лет я доказывала, что блондинка может быть не тупой? Не нежной? Не для украшения? А теперь вот оно – наказание за слабость. Сняли краску, сняли маску.

Кто посмел?

– Верни мне мой черный цвет, тварь, – прошипела я зеркалу. Оно мудро промолчало, изображая участие.

Дар откликнулся мягко, как подлый шёпот из глубин сознания:

«Вероятность, что твои волосы были возвращены магическим вмешательством – девяносто восемь процентов. Вероятность, что это оскорбление твоей личности и достоинства – два процента.»

Спасибо, дар. Утешил.

Я закусила губу. Не до крови – просто чтобы не расплакаться от злости. Хотелось что-то разбить, но в округе не было ни одной драгоценной вазы или черепа обидчика. Только я, зеркало и моя возвращённая истинная сущность, которую я не просила возвращать. Кем ты была, Цинея Загорная? Придворным зверем на коротком поводке? Или шпионом без лица? А теперь ты просто брошенный механизм. Да ещё и с золотыми локонами. Фу.

Сзади послышался шум – купальни ожили голосами моих спутников. Один обсуждал пирожки, другой – меня. Точнее, моё психоэмоциональное состояние и уровень опасности. Всё как обычно. Пока они не вспомнили, что звукоизоляция здесь оставляет желать лучшего, я тихо выскользнула из уборной. Только ради справедливости прихватила их одежду. Око за блондинистое око. Пусть страдают.

Когда я сидела в трактире, укутавшись в чужую рубашку, с пирожком в одной руке и вареньем на носу, дар снова включился:

«Вероятность, что ты это сделала исключительно из чувства мести – восемьдесят два процента. Вероятность, что ты просто хотела внимания – оставшиеся восемнадцать.»

Я зажмурилась, наслаждаясь внутренним шепотом статистики. Это было лучше любых признаний.

Пирожок был с черникой. В нём не было смысла, голод покинул меня, но сдоба все еще была вкусной. Иногда этого достаточно, чтобы продолжать жить.

Я сидела, глядя в никуда. Воздух застыл, мысли – нет. Они метались, как вороны над полем битвы, где уже всё проиграно, но тела ещё тёплые.

«Вероятность, что ты вновь сорвёшься, равна семи частям из десяти", – произнёс в голове сухой голос дара. Спокойный, чужой, как шелест пергамента в запертой библиотеке.»

– Замолчи, – процедила я сквозь зубы.

«Вероятность, что ты действительно жаждешь тишины – три части из десяти. Оставшиеся – потребность в поддержке.»

– Уйди. Исчезни. Растворись в собственной чванливости, если у неё есть физическая форма.

«Вероятность того, что ты надеешься избавиться от меня угрозами, равна двадцати процентам. Остальные восемьдесят – отчаяние.»

Я вскочила. Бесполезно. Он, оно, это был не голос. Он был мыслью. Посторонней, встроенной в структуру моего сознания, как плесень в сыре, как яд в вине.

– Я сама тебя породила. Ты – результат психологической травмы, стресса, магического вмешательства, чего угодно! Боги, я схожу с ума…

"Вероятность, что ты вновь попытаешься отрицать суть развития дара ради хрупкой иллюзии контроля – девять частей из десяти."

Я ударила кулаком по стене. Ладонь отозвался глухой болью.

«Вероятность, что ты причинишь себе вред, пытаясь доказать своё могущество над собственным даром – пять частей из десяти. Вероятность того, что в следующий раз ты ударишься об что-нибудь острое – возросла.»

Я села, тяжело дыша. Он не замолкал. Он дышал вместе со мной. Знал, когда я собираюсь думать – и подсовывал статистику. Знал, когда я пыталась чувствовать – и подсчитывал, стоит ли.

– Хорошо. Скажи мне тогда, что делать? Кто я? Предательница? Жертва? Разменная монета?

«Вероятность, что ты – всё вышеперечисленное – шесть частей из десяти. Вероятность, что ты – никто, лишь тень прежней себя – две. Остальное – неопределённость.»

– А нужна ли я хоть кому-нибудь?

Тишина. Дар не ответил сразу.

«Вероятность, что есть те, кому ты всё ещё не безразлична сама по себе, без дара и знаний… Равна половине."

– И всё?

«Вторая половина – заинтересована в том, что ты можешь дать.»

Я закрыла глаза. Тишина звенела, как натянутая тетива. Я не знала, стрела уже пущена – или я сама на месте мишени.

– Вот уж точно, утешил.

«Я – не утешение. Я – правда.»

– Правда – громкое слово для того, кто комментирует даже мои слёзы с помощью вероятностей.

На меня уже начали коситься угрюмые, редкие постояльцы, которые то ли встали слишком рано, как и я, то ли еще даже не ложились, продолжая квасить. Второе было вероятнее, тут даже дар не нужен был. Я решила перейти на шепот и прикрыться засаленной газетой с проклятиями и рекламой зелий от облысения, которую обнаружила на соседнем столе.

«Вероятность, что ты заплачешь не по делу – мала. Но почти девяносто процентов, что ты вообще не позволишь себе расплакаться.»

– Не позволю, – шепчу. – Потому что ты тогда тоже это подсчитаешь.

Дар замолчал. Возможно, впервые за всё время. Может, ему было нечего добавить. А может… Может, он просто дал мне шанс посидеть в тишине и почувствовать, что я всё ещё человек, а не цифра в чужом уравнении.

* * *

Завтрак в гостинице выдался подозрительно тихим – таким, что даже скрип старого стула звучал, как скрежет металла о камень. Воздух в комнате будто вобрал в себя остаточное напряжение ночного разговора и теперь давил на затылок. Даже Дин, обычно не упускающий случая бурчать на всё, что движется, а особенно на тех, кто не движется достаточно быстро, сидел нахохлившись и ковырял вилкой остывшую кашу, как будто надеялся раскопать там тайный шифр.

Я устроилась за столом, разложив перед собой документы, те самые, что мы вытащили из кабинета Линара. Бумаги пахли магией, пылью и какими-то слишком дорогими чернилами. И всё бы хорошо, но мысли не складывались в цепь. Они путались, спотыкались друг о друга, устраивали вечеринку в голове без моего согласия.

Зарза, потянувшись с демонической ленцой, словно только что выполз из чьего-то кошмара, приблизился и, даже не глядя на меня, стащил хлеб с моего подноса. Как всегда, с грацией оскорблённого аристократа, у которого отобрали трон, но не аппетит.

– Ну что, ведьма, у нас есть ответ? – спросил он, лениво облизав пальцы, словно речь шла не о спасении драконов и наших жизней, а о дегустации утреннего безобразия. – Или мы встанем в кружок и будем молиться, надеясь, что истина сама упадет нам в руки?

Лерей, сидящий чуть поодаль, резко перестал дышать. Ну ладно, не перестал, но замер, как кошка, услышавшая, что кто-то достал мясо. Я покосилась на него: лицо маска, но в глазах – шторм.

Как оригинально Зарза решил сообщить нашим спутникам, что я ведьма. Интересно, демон имел способности к прорицанию или просто считал мои эмоции и намерения. Информацию, которую я почерпнула, действительно требовала признания в своей принадлежности к роду ведьм. Но все по порядку

– Дадур доверял Валиту, – пробормотала я, шурша страницами. – А Валит… – Я прищурилась. – Он общался с Гарой.

– Вот же мерзость, – выдохнул Дин, оставляя кашу в покое, и с таким азартом начал покручивать ложку, что казалось, сейчас она улетит в окно. Надеюсь, его утверждение касалось серой жижи в тарелке, а не моих бывших товарищей, но кто знает этого засранца. – Хочешь сказать, артефакт мог оказаться у неё?

– Не просто мог, – подтвердила я, закрыв папку. – Семьдесят процентов вероятности, что Гара получила Истину.

– Ну и прекрасно, – отозвался Лерей голосом, холодным, как лёд. Только дурак не замечал напряжения между нами двоими, поэтому было очевидно, что дракон и демон хорошо притворялись, будто ничего не происходило. – Тогда всё просто. Ищем Гару, забираем артефакт.

Я вздохнула, не удостоив его комментарием. Вместо этого покачала головой.

– Она только шестая в цепи из десяти. На ней все не закончилось. Проблема в том, что Гара нарушила правила. Она могла передать артефакт не тому, кому следовало. – Я сделала многозначительную паузу, чтобы все обратили внимание на следующие мои слова. – Своему возлюбленному. Из Шангеса.

Наступила такая пауза, что я слышала, как Дин перестал жевать. Это само по себе уже было признаком апокалипсиса.

– Ты шутишь, – наконец, сказал Зарза, приподнимая бровь. Она у него была одна, вторая съедена старым шрамом, но компенсировала все остальные эмоции.

– Шангес, – подтвердила я. – Мужчина был здесь по обмену. Полгода. Потом вернулся домой. Предполагаю, что с Истиной.

– Вернулся домой… – повторил Лерей, и в его голосе наконец появились эмоции. Они звучали, как перетирающие друг друга в труху камни. – С артефактом? – переспросил он, не веря.

– Девяносто процентов вероятности, – подтвердила я, чувствуя, как слова ложатся на язык тяжело, будто олово. Душа переживала за Гару, Шангес меня давно не пугал. А вот за подругу было больно. Она явно осталась с разбитым сердцем. И ведь я совершенно не знала об этом давнем романе, тоже мне командир.

Дин хлопнул по столу ладонью, оставляя вмятину. Хоть и хилый на вид, а сила все равно драконья, как и гнев. Именно поэтому я и не сбежала в Шангес, бросив проблему Рона на их крылатых обитателей. Эти, если бы отыскали меня, спалили бы живьем без суда и следствия. Раз уж заключила договор с драконами, теперь ради свободы все же придется отыскать эту демонову Истину.

– Ну просто прекрасно! – воскликнул он. – Мы тут носимся по всему королевству, как в жопу ужаленные драконята, а артефакт давно покинул материк!

– Может, этот мужик её обманул, – тихо добавил Зарза, обращаясь ко мне. Демон почувствовал мою вину и сожаление, обращенные к прошлому. – Притворился своим, получил то, что хотел, и исчез. Типичный прием для шпионов. Все-таки между Зиреей и Шангесом всегда были напряженные отношения.

Я молча кивнула. Было бы даже романтично, если бы не было так тошно.

Лерей никак не прокомментировал слова Зарзы, но взгляд его был острым. Слишком острым.

– Если этот возлюбленный увёз Истину… – медленно проговорил связной, – значит, у нас остался только один путь.

Он поднял глаза. Они были чёрные. Не от злости – от решимости.

– Мы плывем в Шангес.

– Ну что ж, – протянул Зарза, вставая и кряхтя. – Нам и правда нужно немного солнца.

И именно поэтому мне необходимо было рассказать о том, что теперь я полноценная ведьма не только в Зирее, но и в Шангесе. Зарза точно ясновидящий! И как только узнал, что я не захочу плыть через море на корабле несколько недель, а предпочту провести неугодных мне Дина и Лерея через портал в логове? Все же воду и волны я переносила гораздо хуже, чем наших спутников.

* * *

Я смотрела на отчёты, на схематичные стрелки, на фамилии, фамилии, фамилии… И вдруг, совершенно внезапно, вспомнила её лицо. Гару. Не как фигуру в досье. Не как «объект». А как женщину, которую я когда-то пожалела.

Это было на приёме в Королевской библиотеке. Мы обе были в подобии платьев, которые ненавидели, и обе делали вид, что наслаждаемся ужином. Я была в чёрном мундире, с серебряной вышивкой и амазонкой под низом – строгой, практичной, открытой спереди для движения и юбкой сзади. Ни намёка на кружево, шлейф или желание нравиться. В зале таких, как я, было мало – военных женщин предпочитали видеть в платьях на приемах, а не в форме. Но я пришла, как всегда, по приказу.

Гара Риэль. Зирейка. Выпускница академии, младше меня на два года. Только окончившая учёбу, подающая большие надежды. Позже – моя подчинённая. Тогда – просто чужая. Пока ещё.

Я сидела за столом, наблюдая за залом, отслеживая движения дипломатов и ловя обрывки разговоров. А она… Она смеялась. Смеялась звонко, открыто, небрежно. Так смеются только те, кто ещё не научился прятать себя. Ничего, этот навык она довольно быстро освоит, учитывая наши военные напряженные будни.

Гара была красива, но не тем отточенным, опасным блеском, как женщины, с которыми я работала. В ней не было ни яда, ни оборонительной стати. Только свет. Такой, что хотелось зажмуриться.

– Он будет моим, – сказала она мне тогда, совершенно неожиданно, будто мы были подругами, а не двумя чужими друг другу женщинами на разных концах зала. – Я чувствую это. Он – тот самый.

Я чуть не поперхнулась вином. Каким-то образом мы оказались в одной нише и наблюдали за гостями оттуда, оставаясь незамеченными. Я избегала суеты и попыток всех вокруг обеспечить себе знакомство с аналитиком его величества. Вот уж что я не любила даже больше платьев.

– Тот самый – это диагноз, а не характеристика, – пробормотала я, прежде чем успела себя остановить.

Она не обиделась. Только улыбнулась, словно смотрела сквозь меня.

– Вы не верите в любовь и единственного?

Я посмотрела на неё. На тонкие пальцы, сжимающие бокал, на глаза, полные внутреннего света, на наивность, которую хотелось жестоко убить прямо в тот момент, чтобы не мучилась.

– Я верю в полезные союзы, – ответила я.

Она кивнула, закрываясь эмоционально от меня. И, как оказалось, надолго запомнила эту фразу.

Гара всегда искала любовь. Единственного. Того самого. С детства. В каждом мужчине – судьбу, в каждом жесте – знак. В этом было что-то болезненно знакомое. Я когда-то тоже верила, что чувства не меняются. Что можно кого-то найти и остаться счастливой навсегда. Но эта наивность быстро была искоренена прожженными интриганами и искателями выгоды. Тогда я и поняла, как же легко подделать чувства и играть на эмоциях партнера в свою пользу.

Мужчины часто обманывали Гару. Некоторые – потому что могли. Другие – потому что не могли не воспользоваться. А она всё равно продолжала искать. Словно всё это – просто дюжина неудачных попыток перед счастливым концом.

Судьба посмеялась над наивностью девичьей души. И, как всегда, не слишком изящно. Гара влюбилась в чужака. В военного из Шангеса. Он был вежлив, смугл, с лёгкой улыбкой и руками, у которых не было ничего общего с книгами. Она увидела в нём счастливое будущее. Он увидел в ней доступ к Истине.

И теперь, когда я перебирала имена и их связи между собой, я понимала: она не просто доверилась. Она отдала ему себя и доверилась настолько, что поставила на кон сою военную карьеру и свободу. Артефакт, который нельзя было передавать чужакам, покинул королевство из-за веры одной женщины в светлую и вечную любовь. Он ушёл и унёс с собой всё, что она пыталась назвать счастьем.

Я сжала челюсть, переживая смешанные эмоции по этому поводу. Злость и сочувствие смешались во мне в жгучую смесь. Мне было жаль Гару, но при этом я злилась на ее глупую доверчивость. Я проклинала этого военного из Шангеса и в то же время не могла не оценить того, как этот шпион добился успеха. Наверняка его наградили, когда он доставил артефакт. Цепь разорвана. Больше нет смысла искать кого-то, кому передали Истину. Очевидно, что она у правящей семьи Шангеса.

– Милостивый Ватир, за что мне все это, – выдохнула я, закрывая папку с делом Гары.

Я ведь предупреждала её. А теперь за её ошибки придется платить мне. И всё же… Если бы я могла, я бы, наверное, в тот вечер подошла к ней ещё раз. Сказала, что не стоит искать любовь так яро. Что ее единственный может измениться или оказаться вовсе не таким, каким она его себе нарисовала. Что «тот самый» появится тогда, когда девушка будет строить свое будущее, а не витать в мечтах о спутнике жизни.

Но я промолчала. Потому что тогда ещё какая-то часть меня очень хотела верить, что долго и счастливо существует.

Глава 8. Наследие

Глава 8. Наследие

Возвращение в Лесовичку не принесло облегчения. Скорее – ощущение, что я снова вошла в дом, в котором пыль вытерли, но запах прошлого всё ещё витал в воздухе.

Мы с Лереем почти не разговаривали. Только короткие фразы по делу. Он снова стал сдержанным, отстранённым, как в те первые дни, когда мы только сбежали. Между нами стояла не просто тишина, а ледяная стена, в которой каждое слово отдавало холодом.

Зарза, наоборот, чувствовал себя как дома. Логово встретило меня по-особенному: стены дрогнули, тени в углах потянулись навстречу, а воздух завибрировал от тихого шороха, словно кто-то шептал: "Наша ведьма вернулась". И я вернулась – уставшая, злая, но своя.

Я недолго размышляла. Объяснения, признания, душевные разговоры – всё это подождёт. Сейчас мне нужно было сменить обстановку. Перевести дух. Спрятаться от собственных мыслей и напряжения, которое поселилось в теле и голове.

– Зарза, – позвала я. Демон тут же появился, как будто ждал. – Идём в Шангес.

– Портал? – уточнил он с ехидцей. – Или всё же корабль и романтика морской качки с драконами на закуску?

– Портал, – отрезала я. – И не язви, а то качаться на волнах до Дриза будешь один.

Он усмехнулся, и через мгновение Лесовичка за окном исчезла во вспышке рун, стоило задействовать рычаг.

* * *

Шангес встретил нас сухим воздухом, солоноватым ветром и ярким утренним светом. Логово приняло форму старой, невзрачной снаружи лавки. Я сразу направилась к пекарне Росиньи, в поисках новостей и сплетен. Там, за прилавком, встретила травницу – ту самую ворчливую старуху Благомиру, которая казалась древнее Шангеса.

– Ты опять, ведьма? – рявкнула она, не глядя. – Зачем притащила эту рогатую скотину?

– Он со мной, – сухо отозвалась я. – Компаньон.

– Компаньон! – фыркнула она, вцепившись Зарзе в рог с неожиданной прытью. – Я тебе щас покажу, компаньон! За то, что мои травы в прошлый раз подпалил!

Демон застыл. Сгорбился, чтобы ненароком не толкнуть старушку и не навредить. Глаза бегали, как у кота перед купанием, в поисках выхода из этой ситуации. Демон выглядел затравлено, будто его не сухонькая бабулька сцапала слабой скрюченной рукой, а сам правитель Сальши своей стальной хваткой держал.

– Не двигайся, окаянный, – прорычала она, поправляя очки. – Я тебя сейчас околицей пущу и чтоб не возвращался. Ишь ты, компаньоном назвался и дурит ведьме молодой голову!

– Технически, я старше вас, – вставила я, но была проигнорирована. – На вот рогалик в утешение и мотай адсюль! – И Благомира ловко всунула утешительную сдобу Зарзе в открытый от такой наглости рот, после чего легко потянула двухметрового девятого воина Сальши прочь из пекарни. Росинья и ее сыновья только посмеивались над этой сцены, а женщина еще и плюшку всунула в когтистую лапу демона, сочувствуя рогатому. Мало кто действительно боялся Зарзу, все разумно опасались, но только Благомира была настроена настолько враждебно. Видимо у нее было что-то личное против демонов.

Я смотрела на это представление с легкой улыбкой и внезапно поняла: Зарза принял правила моей жизни. Он не отвечал агрессией, не спалил ничего вокруг, не злился, а наоборот, поддавался и мирился с истязаниями и оскорблениями. Он просто стоял и терпел, потому что эта старушка была из моего мира. А значит, теперь и из его. И вредить ей, значит подвести меня, как ведьму.

Позже я бродила по улицам, ненавязчиво заводя разговор и расспрашивая между делом горожан, клиентов лавки и старых знакомых о нужном мне человеке. Имя Леопольда Шарпа всплывало редко, но всякий раз сопровождалось неоднозначными взглядами. Кто-то шептал нелицеприятные слова, кто-то уходил от ответа. Кто-то говорил, что он служил, но не здесь, а где-то далеко. Кому-то он делал добро, кого-то пугал. В общем, очень неоднозначный тип, что заставляло напрячься. У мужчины много лиц, много линий поведения. Это могло говорить об отличной подготовке в разведке. Мимикрировать под обстоятельства – одно из основных навыков шпионов. Похоже, я не ошиблась в оценке его рода деятельности.

В перерывах между расспросами я – о, великое проклятье ведьмы! – возвращалась к своему ремеслу. И, как всегда, дела шли… Неловко.

Клиенты приходили один за другим. Одна женщина попросила средство от жадного мужа, который, по её словам, копит деньги на любовницу. Я вручила ей настойку на лягушачьих бородавках, сказав, что он либо начнёт делиться, либо у него от жадности вырастут жабры. Надеюсь, она поняла шутку.

Другой был молодой купец, страдающий от неразделённой любви. Смущённо попросил зелье, чтобы казаться храбрее в её присутствии. Я дала ему пузырёк с обычной водой и сказала, что если он сам не поверит в свою храбрость, зелье не сработает. Он ушёл вдохновлённый, а я – с чувством выполненного долга. Однако запасы Сердолики подходили к концу. Скоро все равно придется учиться варить зелья самой. Пока я хватала по вершкам благодаря записям прошлой хозяйки лавки, которые она предусмотрительно оставила приемнице.

Каждому клиенту я задавала вопросы – тонко, между прочим: «А не слышали ли вы о военном, высоком, темноволосом, фамилия, вроде, Шарп?» – в разговоре о ценах на рыбу, в обсуждении погоды, в просьбах – а не сопроводите ли меня до лавки?

Однажды я лечила подростка от ночных кошмаров, а бабка, стоявшая в очереди, вдруг обронила: «А мой внук служил с Шарпом, был такой. Тихий, но что-то было в нем отталкивающее». Я едва не выронила банку с паучьей желчью от новой информации.

Так проходили часы, плавно перерастающие в дни. А потом Зарза исчез. Вечером я не придала этому значения. Подумала, что он ушёл за ингредиентами или просто удрал от ворчания травницы. Но когда наступила ночь, и он не вернулся, я начала беспокоиться. Спать удавалось только урывками. Я просидела почти до рассвета у окна, вглядываясь в сгустки теней. Когда первые лучи коснулись крыш, я вышла на крыльцо, как обычно делала, если была в Логове, ожидая Благомиру, и замерла.

Увиденное вызвало диссонанс: шок одновременно с истерическим смехом, который я предусмотрительно подавила. Старушка пришла вовремя, но не как обычно, прихрамывая на левую ногу, а с ветерком. Травница сидела у Зарзы на закорках, как королева на троне, и щелкала семечки, иногда сплевывая шелуху прямо на макушку демону. Вряд ли случайно. В руках демон держал две корзины, полные трав. С амбициями этой бабули удивительно, как еще в зубах не нес катомку. Сам Зарза был грязен, с царапинами и смирившийся со своей участью ездового животного. Милостивый Ватир, если бы только кто-то видел, как из одного из лучших воинов Сальши старушка вьет приличного компаньона, выкололи бы себе глаза.

– Что это? – спросила я, маскируя за кашлем смех.

– Ночной сбор, – буркнула старуха. – Он, гляди-ка, не только злобный паразит, но и толковый. Глаза у него зоркие, когти крепкие. Даже не заблудился.

– Сами вы злобный паразит, – пробурчал демон.

– Ходи со мной, окаянный, – фыркнула она. – Твои копалки надобны. И острые зенки.

Я не выдержала и рассмеялась. Настоящим, тёплым смехом. В этом безумии был уют. И даже демон, разрывающий лесную почву когтями по указке травницы не выглядел больше чем-то инородным.

Так прошла неделя. Я расспрашивала, собирала информацию и отмалчивалась, когда приходили вести из Зиреи. Посыльным работал Зарза. Он передавал Леру и Дину, что мы никуда не плывем, пока не отдохнём. Что Загорная говорит, ждать. И, о чудо, они ждали. Даже Дин, хоть и бесился, как дракон в клетке.

В один из вечеров в лавку вошёл неожиданный клиент. Высокий, с прямой осанкой и лицом, которое в геральдике подписывают словом высокопоставленный. Мундир тёмно-синего цвета был безупречно выглажен, герб столицы на груди будто вырезан из металла, а на деле вышит. Он вошёл без стука, с той самой уверенностью, которая не требует приглашения.

Я оторвалась от изучения книг и подняла глаза.

– Ведьма здесь? – спросил он. Голос был низкий, хрипловатый, будто пережёвывал приказ, прежде чем его выдать.

– Перед вами, – ответила я, выпрямляясь. – С чем пришли?

Я сразу подобралась. Военнные, ищущие ведьму, это всегда не к добру. Но то в Зирее, а это был Шангес. И только этот факт позволил мне с достоинством предстать перед представителем власти, а не кинуть в него – для отвлечения —чем-нибудь тяжелым, а потом призвать меч из кулона и напасть.

Мужчина снял перчатки – на пальцах темнели чернильные пятна, разрастающиеся по коже, как плесень в питательной среде. Магическая порча. Тот тип, что цепляется к крови и плоти.

– Проклятье. С вылазки. Сказали, только ведьма справится. Плачу по тарифу.

– По какому именно? Снимай и быстро или я тебя закрою? – отшутилась я, но в душе прощупывала почву. Кто знает этих военных и какие у них тарифы. Я указала на стул. – Садитесь. Покажите полностью.

Он замер на долю секунды – видно, привык командовать, а сам давно не получал приказов. Но подчинился. Сел. Расстегнул мундир, обнажив предплечья. Раны шипели, будто огрызались на меня. Воняли злой магией и необразованностью. Кто-то не дочитал инструкцию перед использованием темного артефакта.

– Вы военный? – уточнила я, начиная выкладывать компоненты. Естественнол, я знала ответ.

– Полковник Марк Бренден. Штаб южного сектора.

Я кивнула. Зарза тем временем шевельнулся в тени, не показываясь на глаза клиенту – при виде старших по чину у него начиналась то ли аллергия, то ли приступ пассивной агрессии.

Я поставила миску с рунной солью, вылила туда настойку, добавила каплю крови и вырезала в воздухе руну отката. Пришлось совместить ведичество и собственные знания, почерпнутые из курса по артефакторике. Не всегда у воина есть доступ к лекарю, поэтому наши знания в обезвреживании заклятий, проклятий и их последствий весьма обширны, пусть и поверхностны.

– Будет больно.

– Привык.

– Все так говорят, – хмыкнула я, вспоминая молодого парня, который тоже хорохорился, а стоило мне вытянуть занозу, завизжал, как поросенок. Но этот полковник другое дело. Он не закричал, когда руна вонзилась в кожу, и даже не вздрогнул, когда сгустки чёрной магии стали вытягиваться из плоти, оставляя нечто похожее на ожоги. Только зубы стиснул. Я видела, его руки дрожали, но лицо оставалось будто высеченным из камня, только капелька пота скатилась по виску. Боец. Тот, кто не просит о помощи, пока не начнёт умирать. Не самое лучшее качество для выживания.

Когда всё закончилось, он выдохнул – коротко, резко, как выстрел.

– Сколько?

Я усмехнулась, вытаскивая бинты.

– По тарифу, – насмешливо фыркнула я, вернув фразу мужчине. Однако я не собиралась терять такой великолепный шанс, поэтому сразу перешла к делу. – Мне нужна услуга. Есть человек, он был или остается на службе. Мне нужно узнать всё, что вы можете рассказать о нем. Приемлемая плата за спасение вашей жизни, полковник?

Вдруг этот вояка принципиально расплачивается только золотом, тогда мне вежливо откажут, и я начну искать оттуда, где и закончила.

Мужчина насторожился, медленно натягивая перчатку на уже очищенную руку.

– Имя?

– Леопольд Шарп. Был когда-то командирован в Зирею. Мне нужно знать, где он, откуда он, и с кем был связан.

Он молчал минуту, другую, а потом медленно произнёс:

– Его имя в архиве встречал. Необычный парень. О нём ходят разные слухи.

– Меня интересуют не слухи, а всё, что вы можете рассказать. Без протоколов.

– Я скажу, где он служил, какие у него были официальные назначения. Но не ждите раскрытие миссий и личных файлов. Это – запрет.

– Даже для ведьмы?

Он посмотрел мне в глаза. Медленно, будто взвешивая мою просьбу на весах между услугой и уставом.

– Даже для ведьмы. Но я поищу. И вернусь, – коротко и по делу.

– Тогда у нас сделка.

Он кивнул и ушёл не оборачиваясь. После него в воздухе остался запах стали, дымящегося ритуала и… Уважения. Того, что нельзя купить ни золотом, ни запугиванием. Только поступком.

Только тогда я по-настоящему осознала, насколько ведьм здесь не просто приветствуют, их возносят. К ним идут, когда другие пути закрыты. Это сила, к которой здесь относятся с уважением и принятием. Забавно, что на соседнем материке их преследуют за незаконную деятельность и презирают.

Я тряхнула головой, избавляясь от тяжелых политических дум и вернулась к реальности. Скоро мне предстоял тяжёлый разговор. О портале, о моей роли в Шангесе, о том, кем я стала на самом деле. Не перед королём. Не перед врагом. Перед своими.

И небо пусть упадёт мне на голову, если я не сделаю это без лжи и притворства. Пора было начинать гордиться своим наследием по полной!

* * *

Я нашла их в лавке, за столом у окна, где когда-то Сердолика принимала меня и Линара. В воздухе пахло пылью, сухими травами и мужским раздражением. Всё было до ужаса знакомо и совершенно иным. Как будто я вернулась в искаженное прошлое, только теперь ведьмой, открывающей тайны, была я сама.

Дин расхаживал вдоль стены, как тигр в клетке. Лерей сидел, откинувшись на спинку хлипкого стула, напряжённый до предела. Он даже не смотрел в мою сторону. Молчание в комнате звенело громче любого крика, будто кто-то невидимый натянул тетиву между нами троими и боялся пустить стрелу.

Я встала в дверях, скрестив руки.

– У вас был целый день, чтобы обсудить меня за глаза. Воспользовались?

– Как только ты исчезла, так и перемыли все косточки, – буркнул Дин, даже не остановившись. – Мы, как ты, может, заметила, ни орка не понимаем. Нам не выдали тайные знания и инструкции от старушек на болотах. Мы тут просто догоняем тебя с рюкзаком вопросов.

– Я должна была уйти, – спокойно ответила я. – В Зирее я предательница, бывший воин первой руки. А в Шангесе – уважаемая ведьма. И у меня были долги. Обязательства. А ещё – артефакт, который, напомню, кто-то из здешних военных, возможно, украл.

– Ведьма, – повторил Дин, остановившись, как будто это слово только что дошло до его упрямого мозга. – Подожди. Ведьма? Настоящая? В Шангесе?!

– Я думал, ты просто носишь наследие, поэтому прошлая хозяйка этой лавки оставила его тебе, – добавил Лерей, медленно поднимая взгляд. – Но это… Ты работала? Как ведьма?

– Но как? До другого материка не меньше двух недель плавания! – взвился Дин.

– Да, – коротко сказала я, отвечая больше Леру. – Сразу, как унаследовала Логово. Вы присутствовали при этом. Портал в Шангес – один из тех секретов, которые я хранила от вас не из вредности, а из здравого смысла. Это спасало меня после всего.

Они оба замолчали. Я могла практически пощупать, как у Дина в голове ломаются устоявшиеся конструкции.

– Погоди. Ведьмы в Шангесе – это же элита. Тебе платят. Тебя слушают. К тебе обращаются за помощью, как к верховному лекарю! Ты… – перечислял мои привилегии с шоком на лице Дин. Даже присел, бедняга.

– Жила двойной жизнью? – подсказала я.

– Да, – выдохнул он. – А ещё ты говорила, что я – параноик, – буркнул дракон.

– Так и есть. Но ты милый параноик, – решила смягчить углы я. Пусть Дин и был невыносим большую часть времени, он уже был частью нашей команды и даже каким-то родным врединой.

– Ну спасибо, ведьма.

– Всегда пожалуйста, хранитель.

Лерей всё ещё смотрел на меня, изучающе, будто пытался сложить воедино все мои слои и не допустить, чтобы хоть один выпал за пределы уравнения.

– Портал, – наконец сказал он. – Как?

– Я покажу, – спокойно ответила я. – Но сначала – обещание. Никаких резких движений, воплей и криков. А за пределы лавки и вовсе выпущу только тогда, когда возьмете себя в руки. Логово очень чувствительно к чужим эмоциям и может просто выбросить вас вон, а назад потом не пустить. Портал не просто механизм, а часть магии. Он живой. Почти как Зарза, только менее язвительный.

Я провела их вглубь лавки, туда, где воздух становился гуще, как за кулисами театра. В углу стояло старое зеркало. Обрамлённое чёрным деревом с выжженными рунами, оно выглядело не как портал, а как свидание с чем-то живым. Поверхность его мерцала – едва уловимо, будто в нем отражался мягкий лунный свет.

– Готовы? – спросила я, глядя на них через плечо.

– Неа, – честно сказал Дин. – Но когда это нас останавливало?

– Тогда стойте тут и не трогайте ничего, – предупредила я и обернулась к Зарзе. – Будь добр, рогатый. На место, – тихий шепот мог слышать только демон.

Он без лишних слов встал у полок с баночками и травами с парой еле заметных выступов. Никто, кроме меня, не знал, что один из этих выступов – рычаг. Переключатель миров. Он был настолько органично вписан в интерьер, что даже ведьма с десятилетним стажем могла бы принять его за банальную подпорку для полки.

– Только по моему знаку, – произнесла я одними губами. Зарза невзначай кивнул. Его глаза сверкнули, на этот раз не ехидством, а вниманием.

Я подошла к зеркалу, коснулась центра ладонью. Руны на стекле вспыхнули мягким, тёплым светом. Всё выглядело так, будто это именно зеркало было причиной перемен. В то же время я начала ритуал: театральный, сложный, со словами на старом языке, движениями пальцев, переливом светил в банке с эссенцией. Всё это было отвлекающим маневром. Я еле сдерживалась, чтобы сохранить серьезный вид и не расхохотаться над открытым ртом Дина и растерянным видом Лерея.

Пока я завершала последний элемент "ритуала", из-за моей спины раздался почти неслышный щелчок. Зарза, точно выждав момент, нажал на рычаг.

Мир дрогнул. Снаружи лавки всё изменилось: другой свет, другой шум, другой город. Всё, кроме нас и стен вокруг, сменило координаты. Мы теперь были в Шангесе.

– Оно тёплое, – пробормотал Дин, ткнув пальцем в зеркало. – Как вода. И под кожу лезет. Жуть!

– Добро пожаловать в мою другую жизнь, – ответила я, улыбнувшись краем рта и отодвигая дракона подальше от зеркала. Все же это был какой-то артефакт из коллекции Сердолики. Мало ли, засосет глупого хранителя в другое измерение, и оправдывайся потом перед Роном за потерю их жреца.

Лерей сделал шаг вперёд, присмотрелся, нахмурился. Он что-то чувствовал, но не мог определить, что именно было не так.

– Загорная, – сказал он тихо. – Я знал, что ты непростая, но я даже представить не мог… Такое…

– Это комплимент?

– Это признание, что я понятия не имею, кто ты теперь. Но хочу узнать, кем ты станешь.

Я снова прикоснулась к стеклу, «завершая» ритуал. Зарза, без слов, вернул рычаг в исходное положение. Снаружи снова была Лесовичка. Всё будто вернулось на круги своя. Но не для нас.

– Вот и всё, – сказала я. – Переход закончен. Без фейерверков. Без ныряния в портал. Просто немного магии и доверия. – Я бросила взгляд на Зарзу, и тот выразительно мне улыбнулся.

– А нам можно будет так же? – спросил Дин осторожно, но с горящими глазами. Уверена, этот пройдоха уже прикидывал, как можно использовать такую экспресс доставку и заработать на ней немеряно денег. Не зря я осторожничала, ой не зря.

Я качнула головой.

– Нет. Только я могу организовать переход. Никаких посторонних у рычага. Лавка связана со мной. Без моей воли она не сдвинется ни на пядь. Это не маршрут для экскурсии, это моя магия, моё желание и мой выбор. По-другому никак.

Они замолчали. Не потому что были обижены, а потому что поняли: я и правда никому не доверяла настолько. Никому, кроме Зарзы. Рогатой язве, которой я однажды спасла жизнь и которая с тех пор не позволяла никому подойти ближе ко мне, чем на длину когтя.

– Я всё ещё не уверен, не сплю ли, – пробормотал Дин.

– Неа. Ты просто узнал, что я уважаемая и почитаемая ведьма, а не только должница Рона и преступница. Привыкате.

Теперь Дину придется проявлять уважение. Драконы в хороших отношениях с Шангесом и почитают их обычаи. Никто не захочет оскорбить столичную ведьму и вызвать тем самым гнев всего королевства.

Лерей усмехнулся.

– Привыкну, – ответил связной. – Но тебе придётся потерпеть мои вопросы.

– Только если они идут после еды, – фыркнула я.

Мы стояли в лавке, где раньше была тайна. Теперь она раскрыта. Между нами всё ещё оставалось недосказанное, но уже не было неприязни, не было обиды. Теперь появилось что-то похожее на союз. Странный, вспыльчивый, но рабочий.

* * *

Когда Дин удалился, на ходу бормоча что-то о травах, зельях и «ведьмах, которые слишком много себе позволяют», в комнате остались только мы. Я и Лерей.

Он сидел у окна, как прежде. Только теперь не прятался за равнодушием. Глядел на меня внимательно, немного устало, но без враждебности.

– Итак, – протянула я, подходя ближе. – Хочешь высказаться? Пока у нас перерыв между катастрофами?

– Я бы предпочёл перерыв от неожиданностей, – ответил он. – Но, видимо, логово не даёт отпуска.

– Логово ценит тех, кто не бурчит при входе, – парировала я. – Можем выдать тебе жетон постоянного гостя с надписью: «Не твори зла, да не прибьет тебя Логово».

Он усмехнулся. Настоящая улыбка с чуть дрогнувшим уголком рта на упрямом лице.

– И что написано на твоём жетоне? «Проклята, но не сломлена»?

– Ближе к «Дело превыше чувств». Хотя, видимо, кто-то не читал инструкцию, – самокритично заметила я, но мужчина принял это на свой счет.

Лерей поднял бровь, кидая на меня вопросительный взгляд.

– Инструкции ты не выдала. Да и вообще, ты, похоже, половину команды держишь на голом энтузиазме.

– Работает же, – пожала я плечами. – Ты вот до сих пор рядом.

– Потому что, несмотря на все твои выкрутасы, ты умеешь держать слово. И сражаться. И быть ведьмой. Слабенькой, но настоящей.

Я чуть прищурилась. Он говорил это спокойно, без укора. Как факт.

– Это был комплимент?

– Я пытаюсь быть добрым. Довольно сложная задача рядом с тобой.

– Тогда не мучайся. Брось. Вернись к ворчанию. Оно тебе идёт куда больше.

Мы оба замолчали. Тишина, на этот раз, была не тяжёлой. Напротив – почти уютной. Мы просто стояли друг напротив друга, не играя в обиды и не прикрываясь обязанностями.

– Лер, – сказала я, сделав шаг ближе. – Знаешь, что самое странное во всей этой истории?

– Что ты ещё не убежала в другую реальность? – заметил весело мужчина, имея ввиду Шангес и мое там положение.

– Что я до сих пор… Хочу, чтобы ты был рядом. Несмотря на все, что творится вокруг.

Он снова ничего не ответил. Только смотрел, но в глазах вспыхнула надежда. Я улыбнулась. Медленно, с тем самым выражением, которое появлялось у меня всегда перед тем, как сделать что-то необдуманное. Ну, или слишком смелое.

– И знаешь, что? – добавила я.

– Что?

Я шагнула ближе, встала на носки и поцеловала его. Коротко. Не потому что не хотелось дольше, а потому что это была моя игра. Моё сердце. Моя смелость.

Он замер. Даже не дышал. Я отстранилась с самой хитрой улыбкой, на которую была способна, и прошептала:

– Привыкай. Ведьма у тебя непростая.

Потом развернулась и быстро ушла вглубь по коридору, в сторону кухни, туда, где шумел Дин и пахло чем-то подозрительно сладким.

За спиной раздалось лёгкое:

– Ведьма, вернись. Нам нужно обсудить… М-м-м, стратегию.

– Только если стратегию отступления, – бросила я через плечо. – Всё остальное прибереги до подходящего момента.

И только услышав, как он тихо смеётся, я позволила себе тоже – впервые за долгое время – улыбнуться по-настоящему.

* * *

Я ещё не дошла до кухни, когда услышала знакомый скрип. Шаги. И о нет, пожалуйста, только не…

– Милостивые небеса, – раздался голос Зарзы с хрипотцой. – Вы только посмотрите, как быстро ведьмы развращаются в логове. Ещё пару дней назад фыркала при слове «команда», а теперь целует связных у прохода. Как трогательно.

Я замерла. Потом медленно обернулась.

Он стоял, облокотившись о стену, с той самой ехидной ухмылкой, от которой хотелось призвать огненный шар и спалить демона в пламени гнева.

– Ты следил за мной?

– Не-а, – радостно сообщил демон. – Я просто шёл по запаху. Знаешь, этот особенный, когда напряжение сменяется нежностью и лёгким послевкусием обреченной влюбленности.

– Зарза…

– Да-да, я знаю, знаю, ты сейчас скажешь: «Это не твоё дело», а потом «Выйди», а потом бросишь в меня банку с зельем, о чем вскоре пожалеешь, когда запасов не хватит на лечение горожан. Так что я заранее защищён морально. И физически. У меня щит из сарказма.

Я прикрыла лицо рукой.

– У тебя щит из бессовестности.

– Из гордости, бессовестности и знания, что ты не станешь отрицать: Лерей тебе не безразличен.

– Я ведьма. Мне не безразлично много чего. Например, котлы, ингредиенты и своевременное молчание, – с намеком проговорила я.

– Оу, начинается. Всё, ухожу, ухожу, – Зарза вскинул руки, сдаваясь. – Только скажу одно: мне нравится этот Лер. Он не лезет в чужую душу, не орёт, когда я по ночам крадусь к выходу, и, главное, не пытается приручить меня добротой, как некоторые. Он знает своё место. Почти как я.

– Знает свое место? А я, по-твоему, где?

– Везде. И именно в этом твоя проблема. – Он подмигнул и растворился в тени, оставив после себя запах палёных пряностей и чувство, будто тебя только что обняли и одновременно ткнули в бок.

Я тяжело вздохнула и пошла дальше.

За дверью уже слышался недовольный голос. Дин ворчал, что ему вино налили не того года, и вообще, жизнь – штука несправедливая. И, как ни странно, в тот момент мне стало уютно. Даже с Зарзой, даже с подколками. Потому что у меня была команда.

Вспыльчивая, шумная, упрямая, но моя.

Глава 9. Тени прошлого Лерей

Глава 9. Тени прошлого Лерей

Индигор… Тюрьма, о которой слагали легенды. Место, где реальность смешивалась с иллюзией, а старые камни помнили шепот древних заклинаний. Для меня он стал чем-то вроде чистилища – идеального места, чтобы растворить ложные воспоминания Неи и одновременно найти то, что жизненно важно для меня самого. Истину. Шарпа, а вместе с ним и артефакт.

Полгода. Целых полгода я наблюдал, как она, моя Нея, сопротивлялась. Не так, как ожидаешь от человека, чью память пытаются перекроить. Не криками, не слезами, а почти осязаемым, упрямым молчанием души. Словно глубоко внутри нее сидел тот самый аналитик, та самая Цинея Загорная, что разработала этот безумный план, и отчаянно цеплялась за крупицы себя. Забыть – это не значит исчезнуть. Её сила заключалась в умении оставаться собой, даже когда все вокруг кричало о другом. Я видел, как она просыпалась с этим взглядом растерянного олененка, а потом, при первом же упоминании о «предательстве», её глаза становились жесткими и острыми, как лезвие. Она не помнила деталей, но чувство вины, тщательно привитое мною по ее же инструкциям, въелось в неё, как яд.

"Предала корону. Убила Диаля. Сотрудничает с Роном." – эти три фразы были ее единственными якорями в новом, созданном мною мире. И от этого становилось невыносимо тяжело. Это был ее план. Ее. И пусть я знал, что так и должно быть, но видеть, как она мучается, как эти слова грызут ее изнутри, было для меня настоящей пыткой.

Порой я ловил себя на мысли, что хочу все бросить, сказать ей правду, обнять и прижать к себе, как много лет назад, когда мы были детьми, и я вечно таскался за ней, как щенок. Но план есть план. И если мы не найдем Истину, я просто умру. А она… Она умрет от старости и потеряет силу, если действительно поверит в предательство и то, что нарушила присягу. Магия нерушимого договора с короной убьет ее. Это был слишком высокий риск. Ради неё я был готов на всё, даже стать монстром в её глазах. И да, я знаю, что это звучит пафосно. Но разве можно описать любовь другими словами, когда она так глубоко пустила корни? Моя ложь была так тщательно сплетена, чтобы защитить ее, и в то же время она становилась цепями для нас обоих.

Логово. Оно жило своей собственной жизнью, дышало травами, бормотало древними заклинаниями и поскрипывало половицами под тяжестью веков. Здесь время текло иначе, будто сама магия замедляла его ход, давая возможность обдумать каждый шаг, каждую мысль. Нея уже полгода была здесь, в Лисовичке, в этом своем… Убежище. Для меня же Логово стало чем-то большим, чем просто укрытие. Оно стало свидетелем нашей запутанной истории, ареной для моей вечной борьбы с самим собой и местом, где я по-настоящему осознал, насколько сильно люблю эту женщину.

Она, моя Нея, уже привыкла к роли ведьмы, к запаху отваров и шепоту теней. Она двигалась здесь так, словно родилась среди этих древних стен, и даже ее волосы, которым я вернул родной пшеничный цвет, казались частью этого волшебного пейзажа. Но даже среди котлов и амулетов, ее аналитический ум не сбавлял оборотов. Он работал неустанно, просеивая факты, строя гипотезы, пытаясь склеить осколки своей "предательской" памяти в нечто цельное. И я, наблюдая за ней, чувствовал острую боль – ведь я был причиной этих метаний, создателем этой ложной реальности. Но я знал: это было единственным способом спасти ее, обойти ту присягу, которая грозила ей быстрой смертью.

Полковник Марк Брэнден сдержал слово. Свиток, пахнущий сталью, прибыл накануне с почтовым голубем, натренированным на самые секретные маршруты. Заплатил ли он по «тарифу»? Нет. Нея забрала свое – информацию. Она сняла с него проклятие, он дал выдержанную информацию без секретной информации. Его верность короне была непоколебима, но благодарность ведьме, спасшей его жизнь, оказалась сильнее любых уставов. Он не задавал вопросов, когда она исчезла, он просто искал информацию, которая могла бы помочь ей, его спасительнице. И вот, его донесение было у нас в руках.

Я вошел в главную комнату Логова, где Нея склонилась над столом, заваленным картами Шангеса. Она водила пальцем по извилистым линиям рек и пятнам городов, ее брови были сведены в сосредоточенную складку. Рядом с ней, как обычно, крутился Зарза. Этот демон, восьмой по силе в империи, непонятным образом оказался в этом ведьмовском пристанище и теперь был чем-то вроде… Домашнего демона? Его язвительность и выдержанный характер были весьма кстати – они не давали Нее совсем уж утонуть в самокопании.

– Снова эти карты? – спросил я, подходя ближе. – Неужели мы все еще не нашли этот проклятый Шангес на глобусе?

Нея подняла голову, и на ее лице появилась легкая улыбка – редкость в последнее время, ценная редкость. – Очень смешно, Лерей. Просто пытаюсь понять логику перемещений человека, который, судя по всему, перемещается абсолютно нелогично.

Зарза хмыкнул, помешивая что-то в маленькой колбе, висящей над огнем. От зелья поднимался оранжевый дымок, пахнущий имбирем и носками.

– Логика? Ты говоришь о логике, когда ищешь того, кого полковник Брэнден называет «Хранитель снов»? По-моему, логичнее всего искать его в подворотне, где он, скорее всего, спит, прижав к груди бутылку дешевого пойла.

Нея метнула в него огрызок сушеной травы. – Зарза, будь серьезен. Это важно.

Я кивнул.

– Полковник Брэнден сообщил, что Шарпа, предположительно, хранитель Истины, последние несколько месяцев видели в Шангесе. Причем видели его в разных местах. Как будто он не имеет постоянного пристанища. И да, Зарза, его именуют «Хранитель снов» не просто так. Он был из тех, кто умел проникать в чужое подсознание, собирать информацию из снов и кошмаров. А еще, по слухам, он никогда не расставался с одним очень старым артефактом, – заметил я невзначай. Я тоже не сидел без дела и нашел кое-какую интересную информацию в квартале красных фонарей. Там за монету расскажут о родословной любого до десятого колена и даже о размере и цвете его исподнего.

Глаза Неи загорелись.

– Истина. Ты уверен?

– Брэнден ничего не знает об Истине, Нея. Никто не знает. Шарп никому не рассказывал. Но его перемещения, его контакты, его необычный дар – всё это указывает на то, что он может быть тем, кто хранит её. Полковник лишь предоставил нам крохи информации о его перемещениях и связях. Он считает, что Шарп, несмотря на свою отставку и сомнительный образ жизни, до сих пор хранит нечто крайне важное, но что именно – он не знает. Его информация, та, что он смог собрать, весьма ценна. Он не стал лезть в личные дела или секретные миссии, это было бы слишком рискованно для него самого, но официальные перемещения и его связи – это то, что нам нужно.

– Но как найти человека, который умеет прятаться в чужих снах и при этом любит затеряться в реальной жизни? – Нея провела рукой по волосам, задумчиво прикусив губу. Этот жест всегда выдавал ее глубокие размышления.

– Именно поэтому я и принес весть от Брэндена, – я протянул ей свиток. – Он предлагает начать поиски в Шангесе с тех, кто тоже работает со снами. Местные ведьмы и колдуны. Они, как правило, более открыты к сотрудничеству, чем наши зирейские коллеги. И менее… Присягнувшие короне.

Нея развернула свиток. На нем была подробная карта Шангеса с пометками Брэндена, где предположительно находились наиболее известные ведьмовские лавки и дома колдунов. Рядом были приписаны краткие характеристики: «Старушка с бородавками – избегать, слишком меркантильна», «Юный некромант – любит пошутить, не брать в расчет», «Травница с восточного рынка – может быть полезной, но осторожно».

Она усмехнулась.

– «Травница с восточного рынка». Как мило. Думаешь, она нам расскажет, где скрывается воин Шангеса, хранящий древний артефакт?

– Это Шангес, Нея, – я пожал плечами. – Здесь возможно все. Главное – правильно спросить. И предложить что-то, от чего нельзя отказаться.

Зарза фыркнул.

– Или так. Я могу изобразить одержимого духом. За бесплатно. Они это любят.

– Нет, Зарза, – Нея подняла на него взгляд. – Стой здесь и охраняй наше Логово. Иначе, пока мы будем искать Шарпа, какой-нибудь ушлый воришка унесет твой любимый котел, – издевалась над демоном Нея.

Оказалось, у Зарзы скрытый талант к зельеварению. Когда девушка узнала об этом, то купила лучший котел из возможных на рынке и выдала помощнику книгу простых зелий. Теперь это его хобби с пользой, которое приносит лавке приличный доход.

Демон возмущенно распахнул глаза.

– Мой котел! Это же… Это святое! Да я скорее свою душу продам, чем позволю этому случиться! – и он приобнял котел одной рукой, загораживая от потенциальных воришек. Вот только Зарза не учел того, что в посуде как раз кипело очередное зелье. Рык боли был неприятным, как и запах паленой кожи. Хорошо, что накануне демон сварил заживляющий бальзам.

– Вот и отлично, – Нея кивнула. – А теперь, Лерей, давай собираться. Шангес нас ждет. Надеюсь, там не так много лягушачьего супа, как в прошлый раз.

Я улыбнулся. Ее ирония была для меня как глоток свежего воздуха. Она всегда находила повод для шутки, даже когда ситуация была на грани отчаяния. И именно за это я любил ее еще сильнее. За ее стойкость, за ее ум, за ее неиссякаемую энергию.

Впереди был Шангес, королевство, которое обещало быть таким же запутанным и непредсказуемым, как и наша с Неей судьба. И где-то там, среди его шумных улиц и бескрайних просторов, нас ждал Шарп, Хранитель снов, и, возможно, ключ к моему спасению.

* * *

Я скользнула взглядом по полкам, поросшим древней пылью и заставленным рядами банок с диковинными травами и ингредиентами. Где-то там, между ними, затерянный для любого непосвященного глаза, был рычаг. Он был древним, вырезанным из темного дерева, и почти сливался с общим беспорядком. Лерей, конечно, о нем ничего не знал, как и большинство тех, кто бывал в Логове. Лер и Дин считали, что я перемещаю лавку при помощи сложного ритуала, тогда как на самом деле только Зарза был в курсе истинного механизма.

Я потянулась к рычагу, активируя его незаметно, тогда как сама начала театрально размахивать руками и что-то приговаривать на двевнем ведическом языке. Кажется, это был заговор от запора, но я не уверена.

Древние камни Логова застонали, заскрежетали, воздух вокруг нас замерцал. Травы на полках слегка вздрогнули, и запах имбиря стал острее. Я почувствовала легкий толчок, почти неощутимый, как взмах крыла бабочки. Затем звук. Гул города, смех, цокот копыт – все это внезапно усилилось, прорвавшись сквозь стены.

Полумрак Логова исчез, сменившись ярким солнечным светом юга. Мы с Лереем стояли посреди лавки, а за стеклянной витриной виднелась главная площадь Парнона, столицы королевства Шангес. Какофония звуков, запахов и красок обрушилась на нас. Город, словно оживший калейдоскоп, бурлил жизнью. Узкие улочки были забиты торговцами, зазывалами, фокусниками и просто праздно шатающимися зеваками. Здесь магия была редкостью, и она была другой: дикой, необузданной, вплетенной в саму ткань города.

Это было странное чувство – будто возвращаешься домой, в место, которое тебе предначертано судьбой. Моя лавка.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь унять легкое волнение. Это не только поиск Шарпа. Это было моё возвращение в игру на моих условиях. И даже если я была предательницей в глазах мира, здесь, в Шангесе, я была ведьмой, которая пришла за своим.

Зарза же, я знала, остался в Лисовичке. Он сидел в лаборатории, которая соседствовала с кухней, и, скорее всего, был увлечен варкой очередного зелья. Мы совершенно случайно узнали, что при переносе перемещаются только те, кто находится непосредственно в самой лавке. Однажды я отправилась за утренними травами в Шангес, собираясь дождаться бабушку Благомиру, а Зарза как раз собирался варить зелья. Я вернулась, как обычно, в Лисовичку с травами, а Зарза остался в Парноне, возмущенный тем, что я его бросила. Я целый день потратила на то, чтобы найти демона, а когда не обнаружила нигде, то решила, что он вышел из лавки в Шангесе, пока я не видела. Однако, какого было мое удивление, когда я перенеслась в Шангес, а ко мне прямо из жилой части вышел злой Зарза с недельным запасом зелий. Оказывается, он остался запертым в доме без возможности его покинуть. Пришлось срочно искать заклинание, которое позволит демону покидать лавку, даже если я перенесусь в другое королевство. Как оказалось, нужно было просто попросить Логово выпускать и впускать Зарзу в мое отсутствие. С тех пор демон четко отслеживает свое местонахождение и всегда спрашивает: "Мы в Парнон или в Лисовичку?".

– Идем, – сказала я Лерею, кивая в сторону двери. – Начнем с рынка. Если Шарп действительно «Хранитель снов», и он тут бывает, то мы найдем первые ниточки. Или, по крайней мере, очередную странную старушку.

Я толкнула дверь, и она распахнулась с легким звоном колокольчика, который, как мне показалось, должен был символизировать что-то уютное и приветливое. В действительности же он звучал словно сигнал к началу новой игры. Ощущения были… Острыми. Воздух Парнона, плотный от запахов еды, специй, пота, магии и неуловимого аромата надежды, ударил в лицо. Улицы гудели, словно гигантский улей. Это было совершенно не похоже на чопорную Зирею, где каждый шаг был выверен, а эмоции прятались за маской приличия. Здесь всё было нараспашку.

Я вышла на порог, вдохнула полной грудью, пытаясь разложить этот хаос запахов по полочкам: корица, имбирь, свежая выпечка из соседней пекарни, резковатый запах аммиака от лошадей, проезжающих мимо, и… Да, слабый, но отчетливый привкус магии. Не той магии, что изучают по толстым фолиантам в Королевских Академиях, а дикой, необузданной, вплетенной в саму суть этого города. Здесь ведьмы были не изгоями, а частью элиты. Это было обнадеживающе, но и настораживающе одновременно. Чем больше свободы, тем больше непредсказуемости.

Лерей встал рядом со мной, его взгляд метался по толпе, словно он пытался считать каждую отдельную душу. Я почти слышала, как его мозг работает, анализируя потенциальные угрозы, пути отхода, возможные сценарии. Воровское прошлое и бытие тайным агентом не проходит бесследно. Моя же стихия была как раз в этом – растворяться, наблюдать, вычленять нужные детали из общего шума.

– Какие у нас варианты? – спросил он, прищурившись. – Начнем с «Травницы с восточного рынка»? Судя по приписке Брэндена, она самая «полезная».

Я кивнула, отрываясь от созерцания площади. Полковник Брэнден был дотошен, несмотря на свои не всегда уместные приписки. Его информация, хотя и касалась лишь очевидного, была бесценна в своей точности. Особенно, если учесть, что он понятия не имел, что именно мы ищем. Он видел Шарпа, знал его как «Хранителя снов», но не более того. Это успокаивало. Чем меньше людей знает об Истине, тем безопаснее.

– Начнем с «Травницы». Восточный рынок – это обычно самая насыщенная информациями часть города. – Я провела рукой по воздуху, словно прочерчивая маршрут. – Там, где торгуют, там и слухи. И там, где люди обмениваются энергией, там и ниточки магии. Мой взгляд скользнул по карте, мысленно накладывая ее на реальный Парнон. Отсюда, от главной площади, до восточного рынка было не так уж и далеко. Пешком минут двадцать.

– Но прежде, – я повернулась к Лерею, – нам нужно обустроиться. Моя лавка должна выглядеть действующей. И пока мы ищем Шарпа, она будет работать. Ты можешь быть моим «помощником». Или «тайным покупателем», если хочешь.

Лерей слегка усмехнулся.

– Тайным покупателем? Это звучит многообещающе. А ты, как обычно, будешь очаровывать клиентов и вытягивать из них нужную информацию?

– Не «очаровывать», – поправила я, складывая руки на груди. – А «проявлять профессиональный интерес». И да, я буду. Так что, когда я буду отсутствовать иногда, никаких самодеятельностей. Не наживай врагов среди местных. Они добрые и милые, но за свою сиятельную ведьму порвут.

Его глаза блеснули.

– Не переживай, я буду вести себя примерно. Если, конечно, не придется спасать мир.

Я фыркнула.

– Мир пока подождет. Наша задача – найти Шарпа. И узнать, где он прячет то, что получил от Гары пять лет назад.

Я была готова. К новому этапу нашего плана. К новым загадкам. И к встрече с любой реальностью, которую Шангес мог мне предложить.

Глава 10. Поиски

Глава 10. Поиски

Восточный рынок встретил нас такой какофонией звуков и запахов, что первое время я просто стояла на месте, позволяя своим чувствам адаптироваться. Здесь был настоящий водоворот жизни, бурлящий и непредсказуемый. Крики торговцев, зовущих к своим лавкам, смех детей, музыка уличных музыкантов, бренчание монет, смешанное с низким гулом магических токов. Воздух пропитался ароматами свежих фруктов, жареного мяса, экзотических специй и, что самое удивительное, запахами, которые не поддавались идентификации – словно здесь продавали не только физические товары, но и нечто эфемерное.

– Ну что, куда направимся? – спросил Лерей, его голос едва слышался сквозь общий шум. Он держался ближе, чем обычно, его плечо почти касалось моего. Я чувствовала его легкое напряжение, вызванное этой суматохой, но он держался, как всегда, спокойно и собранно. Мне это нравилось. Его стабильность была якорем в моем вихре эмоций.

Я достала свиток Брэндена и еще раз пробежалась глазами по пометкам. «Травница с восточного рынка – может быть полезной, но осторожно». Что ж, осторожность – мой конек. По крайней мере, так было раньше. Теперь же, когда мой собственный рассудок был под вопросом, приходилось полагаться на интуицию и на опыт Лерея.

– Вглубь, – ответила я, указывая на самую гущу торговых рядов, где теснились сотни людей. – Травники обычно занимают самые неприметные уголки, где их товар не испортят другие запахи. Ищи небольшую лавку, заставленную горшками и сушеными травами, которая, скорее всего, будет пахнуть лавандой и чем-то… Очень старым.

Мы двинулись вперед, проталкиваясь сквозь толпу. Мой взгляд скользил по лицам, выхватывая детали: яркие одежды местных жителей, татуировки, магические амулеты, висящие на шеях, настороженные взгляды приезжих. Каждый человек был потенциальным источником информации, каждый жест – ключом к их намерениям. Это была моя старая привычка, от которой я не могла избавиться – анализировать всё, что вижу. Была ли я «предательницей»? Да. Чувствовала ли я себя таковой? Только когда Лерей заставлял меня вспоминать это. А сейчас, в этой толпе, я была просто ведьмой, ищущей ответы.

Внезапно взгляд Лерея зацепился за что-то. Он на мгновение напрягся, его рука инстинктивно легла мне на поясницу, прижимая ближе. Я едва успела переставить ноги, чтобы не завалиться на связного. Тот же кивком указал вперед.

– Что там? – прошептала я, следуя за его взглядом.

Между двумя торговыми палатками, одна из которых продавала экзотических птиц, а другая – невероятно громкие музыкальные инструменты, стояла крошечная лавка. Она была едва заметна, словно нарочно пряталась от чужих глаз. В ней не было никаких ярких вывесок, только примитивная деревянная табличка, на которой неаккуратным почерком было выведено: «Травы от всех недугов. И немного больше». И от неё действительно тянуло запахом лаванды, смешанным с чем-то землистым и… Да, очень старым.

– Это она, – прошептала я, и в голосе прозвучало удовлетворение. – «Травница с восточного рынка». Как и ожидалось, спряталась подальше от суеты.

Мы подошли ближе. Лавка была настолько маленькой, что в нее едва поместилась бы тележка с товаром. Полки были заставлены сотнями склянок, баночек и мешочков. Сушеные травы свисали с потолка плотными пучками, создавая своего рода шторку, за которой едва можно было разглядеть саму хозяйку.

Когда мы приблизились, из глубины лавки раздался скрипучий голос:

– Ох, какие гости! Давно я не видела такого интересного дуэта. Молодые, красивые… И с таким грузом проблем, что хоть сейчас на весы, да продавай поштучно.

Лерей напрягся еще сильнее, но я лишь слегка улыбнулась. Старые ведьмы редко отличались тактичностью, но их прямолинейность часто означала и искренность.

– Здравствуй, старая травница, – сказала я, стараясь придать своему голосу уважительные нотки, которые, кажется, давались мне сейчас легче, чем раньше. – Мы к тебе с вопросом. И с предложением.

Из глубины лавки, медленно и кряхтя, появилась невысокая старушка. Она была сухой, как ветка, с лицом, испещренным глубокими морщинами, словно древней картой. Глаза ее были яркими, пронзительными, цвета болотной воды, и смотрели на нас с неприкрытым любопытством. На голове у нее был повязан яркий платок, а из-под него выбивались редкие седые пряди. Она действительно выглядела как классическая ведьма из сказок, с той лишь разницей, что вместо метлы в руках у нее была связка сушеного шалфея.

– Предложение, говоришь? – Старуха-травница прищурилась, ее взгляд задержался на Лерее, а потом вернулся ко мне, изучая. – Ну, в моем возрасте редко что-то предлагают, разве что покой да пучок чертополоха. Так что слушаю внимательно. Что привело вас ко мне, детки, в такую даль? И что вы ищете, что даже сон потеряли?

Я почувствовала, как по моей спине пробежал холодок, но тут же подавила его. Она считала информацию с меня, как с раскрытой книги. В Шангесе ведьмы явно были сильнее, чем в Зирее. А может, я просто была слишком уязвима ментально сейчас.

– Что вы хотите за информацию? – спросила я, стараясь говорить максимально нейтрально. В молодости я научилась этому искусству: не показывать слишком много интереса, чтобы продавец не задрал цену, и не показывать слишком мало, чтобы не потерять хорошую сделку. Важен был баланс.

Старушка хитро прищурилась, и ее морщинистые губы растянулись в подобии улыбки, обнажая два оставшихся зуба.

– Ох, дитятко, сразу к делу! Уважаю! Ну, для начала… – она провела сморщенной рукой по полкам с пустыми, как я заметила, или почти пустыми банками. – Мой товар нынче дорог, а спрос велик. А вот пополнить запасы… Некому мне помочь, старушке, собрать нужные травки в таком количестве.

Я окинула взглядом полки. Большая часть банок была заполнена простой, общеизвестной зеленью. Ничего редкого, ничего ценного. И что-то подсказывало мне, что травница просто хочет использовать нас в качестве бесплатной рабочей силы. Мой аналитический склад ума мгновенно прочел ситуацию: нехватка товара не от большого спроса, а от лени или немощи.

– Какие травы вам нужны? – спросил Лерей, его голос был на удивление мягким. Он явно уловил мою мысль о ее хитрости, но решил подыграть. Или же его воспитание не позволяло ему грубить старушкам, пусть даже таким ушлым.

– Ох, да самые обычные! – затараторила ведьма, потирая руки. – Лунный цветок, что цветет только по полнолуниям, да в глухих болотах, где кикиморы танцуют. Или корень сон-травы, что прячется под камнями в Черных горах, там, где огры рыщут. Да побольше бы, побольше! На пару мешков, не меньше!

Я почувствовала, как уголки моих губ дрогнули. Лунный цветок и сон-трава в таких количествах? Это были очень редкие и труднодоступные ингредиенты, а некоторые из них и вовсе могли стоить целое состояние. Она либо пыталась выжать из нас максимум, либо ее информация о Шарпе стоила… Слишком мало, чтобы оправдать такие затраты. Она просто хочет нас облапошить.

– Старая травница, – я вновь взяла инициативу в свои руки. – Эти травы… Очень ценны. Намного ценнее, чем любая информация. Возможно, вы просто скажете нам, что именно вы знаете, а мы уже решим, что сможем предложить? Бывший военнослужащий Шарп, слашвли о таком?

Старушка снова прищурилась, оценивая меня. Моя прямолинейность, кажется, ей не очень нравилась. Она привыкла к тем, кто готов сразу броситься на выполнение ее условий. Ведьмы в этом королевстве слишком разбалованы почетанием.

– Что ж… – протянула она, словно делая нам огромное одолжение. – Про Шарпа я знаю, что он человек непростой. Всегда с одной дамой таинственной, с огненными волосами. Видели его пару месяцев назад, у старой часовни на окраине, где путники останавливаются. Говорят, он там что-то ищет… Или ждет.

Пока она говорила, мой дар вероятностей активировался. Я почувствовала легкий, почти неощутимый сдвиг в воздухе, словно цифры вспыхнули перед внутренним взором. Вероятность лжи: семьдесят восемь процентов. Вероятность того, что информация устарела: девяносто пять процентов. Вероятность того, что она пытается нас использовать: девяносто девять целых и девять десятых процента. Эти цифры были мне как родные, они всегда помогали мне видеть скрытые мотивы и слабые места. Сейчас они кричали в полный голос.

Я и Лерей переглянулись. Огненные волосы? Это было интересно. Но «пару месяцев назад» и «у старой часовни на окраине»? Полковник Брэнден дал куда более свежие и точные данные о его перемещениях. Это не была устаревшая информация – это была информация для отвода глаз, которую давали всем, кто слишком много спрашивал. Я это знала. В Зирее так поступали с каждым любопытствующим, чтобы они не сунули нос куда не надо.

Моя аналитическая часть мозга мгновенно сделала выводы: старуха-травница либо давно не имела дел с Шарпом и продает слухи из прошлого, либо намеренно пытается нас запутать, чтобы вытянуть из нас побольше ресурсов. В любом случае, это было бесполезно.

– Понятно, – сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. – Спасибо, травница. Мы подумаем над вашим предложением.

– Ну-ну, думайте, детки, думайте! – закивала она, явно довольная собой. – Шарп он такой, не любит, когда его беспокоят. Ему ищут…

Я не стала слушать дальше. Развернулась и, подхватив Лерея под руку, потянула его на выход из лавки.

– Идем, – прошептала я, когда мы снова оказались на оживленной улице. – Она пытается нас развести. Это устаревшая информация, или просто общие слухи для отвода глаз. Брэнден дал более точные данные. И травы, которые она просит – это невообразимо дорого. Мой дар подсказывает, что от нее мы ничего не получим.

Лерей кивнул, его взгляд был задумчивым. Он понял. Его опыт бывшего связного и вора давал ему острое чутье на обман и наживу, и он, несомненно, чувствовал то же самое.

– Куда теперь? У нас остались еще ведьмы в списке?

Я развернула свиток.

– Да. И не одна. Пойдем по порядку. – Я пробежалась глазами по другим пометкам Брэндена.

* * *

После старой травницы с восточного рынка мы отправились к «Юному некроманту». Его лавка находилась в стороне от основного шума, пахла сыростью и чем-то, отдаленно напоминающим тлен. Некромант оказался худощавым парнем лет двадцати, с вечно испуганными глазами и манией к неуместным шуткам. Мы спросили его о Шарпе, и он, потупившись, ответил, что видел его лишь однажды, во сне, когда он, Шарп, пытался похитить его, некроманта, душу, но не смог, потому что у него, некроманта, душа слишком противно пахнет мертвечиной. На мой вопрос о даме с огненными волосами он лишь пожал плечами, а дар вероятностей показал восемьдесят пять процентов шутки и пятнадцать процентов попытки скрыть полное отсутствие информации. Мы быстро поняли, что он, скорее всего, просто пытается разыграть из себя крутого колдуна, и ретировались, не тратя время.

Затем мы двинулись к «Целительнице душ». Её дом был чист и светел, с горшками цветущих трав на подоконниках. Сама целительница была дородной женщиной средних лет с добрыми глазами. Она угостила нас травяным чаем и выслушала нашу просьбу о Шарпе. Она была искренна – дар вероятностей показал ноль процентов лжи. Но, увы, ее информация была так же бесполезна, как и у травницы. Она лишь слышала о Шарпе как о человеке, который помогает заблудшим душам найти покой, но не знала, где он обитает. Она искренне советовала обратиться к храмовникам или к тем, кто занимается сновидениями, но сама со снами не работала.

Так мы проделали путь по нескольким адресам, но ни один из них не дал ничего ценного. Один колдун пытался продать нам амулет от бессонницы, уверяя, что Шарп сам им пользуется. Другая ведьма предложила наложить на нас чары, чтобы мы сами увидели Шарпа во сне. Все они были либо шарлатанами, либо просто не обладали нужной информацией, предпочитая вытягивать деньги или время. Мой дар вероятностей работал без устали, каждый раз подтверждая бесполезность этих встреч.

Наконец, мы подошли к последнему пункту в списке Брэндена: «Старый слепец, мастер снов». Он обитал в квартале Старых Мастеров, ближе к реке, в ветхом, покосившемся доме, который казался пустым. Никаких вывесок, никаких следов обычной ведьмовской суеты. Только тихое, почти зловещее спокойствие. От него не веяло ни запахом трав, ни тленом, ни яркими цветами. Только тишина.

– Вот сюда, – прошептала я, подходя к обшарпанной двери. – Брэнден отметил, что он очень скрытный. Но «крайне осведомленный». И никаких приписок про меркантильность или шутки. Надеюсь, он окажется последним, к кому нам придется обращаться.

Я подняла руку, чтобы постучать, и на мгновение замешкалась. От этого места веяло такой сильной, древней магией, что даже мой, приглушенный обстоятельствами, дар чувствовал ее каждой клеточкой. Магия здесь была не просто энергией, она была знанием. И я поняла, что это место будет совершенно не таким, как все остальные. Лерей встал за моей спиной, его присутствие было ненавязчивым, но я чувствовала его готовность действовать в случае опасности. Его прошлое связного и вора учило его осторожности и наблюдательности, а не импульсивным поступкам. Он ждал моего шага.

Я сделала глубокий вдох и постучала. Дерево двери глухо отозвалось, словно поглощая звук. Ни ответа, ни движения. Я постучала еще раз, чуть громче, и снова тишина. Лерей бросил на меня вопросительный взгляд.

– Может, его нет дома? – тихо спросил он. – Или он не любит, когда к нему стучат, как к обычным смертным?

– Возможно, – ответила я. Мой дар вероятностей пока молчал, словно ожидая более четкого взаимодействия. Словно эта дверь была своеобразным барьером для прямого считывания.

Я приложила ладонь к холодной, шершавой поверхности, пытаясь уловить хоть малейший отголосок магии внутри, но дом был словно закупорен. Тогда я тихо произнесла:

– Мы пришли от Брэндена. По важному делу. Ищем человека, который работал раньше с нами.

Дверь медленно, со скрипом, начала открываться. Сначала показалась узкая щель, затем она расширилась, приглашая войти. Внутри царил полумрак, несмотря на солнечный день снаружи. Воздух был тяжёлым, насыщенным запахами старых книг, ладана и чего-то неуловимо горького, словно засушенной полыни.

– Заходите, заходите, – раздался из темноты сухой, хриплый голос, словно кто-то говорил сквозь ветер. – Я вас ждал. Не сегодня, так завтра. И вы явились. Это радует.

Мы с Лереем переступили порог. Дом внутри оказался просторнее, чем казался снаружи. Повсюду были полки, заставленные свитками, странными артефактами, пыльными хрустальными шарами и бесчисленными шкатулками. В центре комнаты, в кресле с высокой спинкой, сидел старик. Его глаза были закрыты, или, точнее, их не было вовсе – веки были плотно сомкнуты, словно зашиты. Но даже так я чувствовала, что он смотрит на нас. Или, по крайней мере, видит гораздо больше, чем мы можем себе представить.

– Присаживайтесь. – Слепец указал рукой куда-то в сторону. На его пальцах блеснули несколько массивных перстней, каждый из которых, я была уверена, был артефактом. – Не стойте столбом. Мои сны переполнены образами, и я видел вас сидящими. Чай? Я заварил сон-травы – очень полезно для тех, кто ищет ясности.

Лерей, несмотря на его привычку к скрытности, усмехнулся.

– С удовольствием, если вы не погрузите нас в вечный сон. У нас мало времени, чтобы спать.

Слепец тихо хмыкнул.

– О, не бойтесь. Мои сны не вечные. Они целебные. Если, конечно, вы не стремитесь за край. Тогда, да, может и вечный. – Он протянул нам две чашки, словно точно зная, где мы стоим. Мой дар вероятностей вспыхнул. Вероятность угрозы: ноль процентов. Вероятность правды в его словах: девяносто восемь процентов. Это было невероятно.

Я сделала глоток. Чай был горьковатым, но ароматным, и я почувствовала, как по телу разливается мягкое тепло, снимая напряжение последних часов.

– Мы ищем Леопольда Шарпа, – сказала я, переходя сразу к делу. – Мастера снов. Мы знаем, что вы тоже с ними работаете.

Слепец медленно кивнул, его незрячие глаза, казалось, были устремлены прямо в мой лоб.

– О, Леопольд… Да. Он хороший мальчик. Немного заблудший, как и все мы, но талантливый. Ищет он кое-что. То, что получил от Гары. Вы, должно быть, те, кто пришёл за ним.

Его слова ударили, как молния. Он знал. Знал всё. Без всяких вопросов, без намеков на выгоду.

– Где он? – спросила я, стараясь сохранить спокойствие. Это было слишком легко, слишком прямо.

Слепец улыбнулся, и эта улыбка была странной, почти мистической.

– Где же ему быть? В столице. Он здесь, в Парноне. В квартале Вечных Снов, в старом доме напротив библиотеки. Сейчас он занимается… Сортировкой. Его сны нынче слишком беспокойны, мешают ему сосредоточиться.

Лерей изумленно ахнул. Найти Шарпа прямо здесь, в столице, когда мы ожидали, что придется пересечь полкоролевства! Это было так неожиданно, что почти не верилось.

– Квартал Вечных Снов… – прошептала я, мысленно прокладывая маршрут. – Напротив библиотеки. Это… Это совсем рядом!

– Конечно рядом, – Слепец хмыкнул. – Все важные вещи всегда оказываются ближе, чем кажется. Просто иногда нужно закрыть глаза, чтобы их увидеть. Или… Открыть их на то, что лежит на поверхности. Идите. Он ждет.

Я поставила чашку.

– Благодарим вас. Мы обязаны вам.

– Не нужно. Моя плата – ясность. А ваша задача – найти то, что потерялось. И, возможно, вернуть кое-что на свои места. – Он снова хмыкнул. – И еще. Передайте Шарпу, что я всё ещё жду обещанный чай с лунными травами. Этот глупец до сих пор не понял, что настоящий мастер снов не может жить без крепкого чая по утрам. Иначе ему будут сниться только кошмары и ужасы прошлого, изматывая до смерти.

Я улыбнулась. Это было чистейшее чудо. Мы нашли его. И он был здесь, в Парноне. Теперь оставалось только дойти до него. Лерей выглядел ошеломленным, но довольным. Успех поисков, хоть и тернистый, давал надежду.

* * *

Квартал Вечных Снов оказался ожидаемо странным. Дома здесь словно сливались друг с другом, кривые улочки переплетались, а воздух был наполнен слабым, но отчетливым гулом. Здесь не было ярких красок рынка или суеты торговых площадей. Царили приглушенные тона, а редкие прохожие двигались будто во сне, их взгляды были затуманены, словно они не совсем проснулись. Некоторые двери были расписаны причудливыми символами, другие – затянуты полупрозрачными, мерцающими полотнами, сквозь которые просачивались неясные, меняющиеся тени.

– Ну, добро пожаловать в самое сонное место Парнона, – пробормотал Лерей, оглядываясь. – Если Шарп здесь, он должен быть таким же… Не совсем в реальности.

Мы шли по улочке, ориентируясь на подсказку слепца: «Напротив библиотеки». Большая городская библиотека была одним из немногих ориентиров, который не менял своего облика под влиянием местной магии. Найти ее оказалось легко. Прямо напротив величественного, хоть и слегка поросшего мхом здания, стоял дом. Он был старомоден, с узкими окнами и облупившейся краской, но на его двери не было ни магических завес, ни странных символов. Просто обычная деревянная дверь. Слишком обычная для Квартала Снов.

– Это он, – сказала я, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. Дар вероятностей замер, словно ожидая кульминации.

Лерей кивнул и шагнул вперед, чтобы постучать. Но прежде чем его костяшки коснулись дерева, дверь распахнулась сама. На пороге стоял мужчина, Леопольд Шарп. Он был высоким, худощавым, с копной растрепанных темных волос и глазами, которые казались одновременно глубокими и безумными. Он был одет в помятый, но когда-то явно дорогой сюртук. В руках он держал нечто, похожее на старинную шкатулку, украшенную причудливыми узорами. Его взгляд метался, словно он ожидал кого угодно, только не нас.

– О, неужели вы пришли? – выдохнул он, и в его голосе сквозила смесь облегчения и паники. – Я же… Я был уверен, что у меня ещё есть пара дней!

Он резко отшатнулся, и в следующее мгновение попытался проскользнуть мимо нас, словно он не твердо стоял на земле, а был лишь сновидением. Его движение было слишком быстрым, слишком нереальным, словно он собирался просто раствориться в воздухе. Я видела, как он уже начал бледнеть, его очертания размывались.

– Не так быстро, сноходец, – спокойно произнес Лерей.

Я едва успела понять, что происходит. Лерей не двинулся с места, но его правая рука, которая до этого висела свободно, резко дернулась. В тот же миг воздух вокруг Шарпа исказился. Из ниоткуда, буквально из пустоты, вырвались тонкие, блестящие магии, похожие на сотни натянутых металлических струн. Они молниеносно опутали Леопольда, словно невидимая паутина, застыв в пространстве. Шарп замер, его тело дернулось, а эфемерные очертания тут же обрели прежнюю плотность. Он оказался пойманным, буквально висящим в воздухе, словно кукла на серебряных нитях.

– Что… Что это?! – выдохнул Шарп, пытаясь дернуться, но нити лишь туже оплели его, не давая пошевелиться.

Эти нити… Они были сделаны магии драконов. Чистого, управляемого, идеально контролируемого белого огня. Они блестели, отражая свет, словно полированная сталь, но были тонки, как паутина.

Я резко повернулась к Лерею. Его лицо было спокойным, но в глазах застыло нечто, что я никогда раньше не видела. Он только что использовал магию другой расы. Он полукровка?

Вероятность того, что я ошиблась: ноль процентов. Я видела это. Это было очевидно. Мой мозг лихорадочно начал перебирать варианты, пытаясь сопоставить то, что я знала о Лерее, с этим невероятным открытием. Восемьдесят семь процентов, что он что-то скрывал. Девяносто девять процентов, что это связано с его прошлым, о котором я так мало знала. И сто процентов того, что наша миссия только что стала гораздо, гораздо глубже.

Пока я переваривала шокирующее открытие, Шарп, оказавшийся гораздо более изворотливым, чем я ожидала, снова дернулся. Нити, хотя и держали крепко, не были неуязвимы. Сквозь них начала просачиваться еле заметная, мерцающая дымка, и его тело вновь стало расплываться, словно он пытался просочиться сквозь ткань реальности.

– Я… Я ничего не знаю! – прохрипел он, его голос исказился, будто доносился из сна. – Это неправда!

С лязгом, словно сотня тонких клинков, нити лопнули. Шарп, освободившись, ринулся прочь по улице Квартала Снов, мелькая между редкими прохожими. Он двигался быстро, почти скользя, и было ясно, что он не просто бежит, а использует некий дар, чтобы ускользнуть.

Лерей не раздумывал ни секунды. Он бросился в погоню. Я последовала за ним, но мои короткие ноги не могли сравниться со скоростью бывшего связного, который, казалось, знал каждый уголок этого лабиринта. Мое дыхание участилось, пока я пыталась не потерять их из виду, но они быстро скрылись за поворотом.

Я выругалась про себя, прибавляя шагу. Когда я завернула за угол, мне открылась странная, но от того не менее впечатляющая картина. Шарп был метрах в двадцати впереди, но его бег резко замедлился. Он споткнулся, а затем повалился на землю, словно подкошенный. Вокруг него, раскиданные по мостовой, валялись три пузатые деревянные бочки, полные, судя по запаху, яблочного сидра. Их железные ободы, только что идеально стянутые клепками, были распрямлены и извивались вокруг ног беглеца, как гигантские змеи.

Шарп пытался подняться, но ободы крепко держали его. Лерей стремительно нагонял его. Мой взгляд скользнул от поверженного Шарпа к Лерею. В тот момент, когда мужчина оказался рядом с Шарпом, буквально в паре шагов, ободы вокруг ног мастера снов словно дрогнули, завибрировали, а затем, с еле слышным шорохом, мгновенно распрямились и вернулись на свои места на бочках, будто и не покидали их вовсе. Бочки, которые я только что видела опрокинутыми, теперь стояли прямо, как ни в чем не бывало, и выглядели так, словно никто их и не трогал.

Лерей остановился над Шарпом, который теперь лежал на земле, пытаясь отдышаться и осмыслить произошедшее. Связной не коснулся металла, не прикоснулся к ободам. Просто… Заставил их выполнить свою волю.

Я замерла, глядя на Лерея. Мой дар вероятностей не показывал ничего, потому что то, что я видела, было итак очевидно. Это была магия металла. Невероятно точная, быстрая, едва заметная. Дар Линара. Но как? Почему он скрывал это? Да кто он вообще такой?!

Глава 11. Железные секреты

Глава 11. Железные секреты

Вероятность того, что это было просто совпадение: ноль целых и ноль десятых процента.

– Ну, мастер снов? Набегались? – спокойно произнес Лерей, протягивая Шарпу руку, чтобы помочь подняться.

Шарп дрожал, его глаза были широко раскрыты, и в них читался не страх, а глубокое изумление. Он посмотрел на Лерея, затем на бочки, затем снова на Лерея.

– Как… Как ты это сделал? – пробормотал он, его голос был полон недоверия. – Ободы… Они…

Лерей, заметив, что я подхожу ближе, резко оборвал Шарпа, бросив на него быстрый, предупреждающий взгляд.

– Старые трюки. Ловкость рук. Теперь, Леопольд, давайте поговорим. По-взрослому. Без лишних побегов. У нас очень важные вопросы.

Я подошла, пытаясь скрыть шок. Лерей не знал, что я видела всё. Он думал, что я отстала и пропустила самое главное. И это дало ему повод списать всё на «трюки». Но я видела. Четко, ясно. Это была магия.

Мы вошли в дом Шарпа. Внутри царил такой же беспорядок, как и снаружи: разбросанные свитки, книги, странные приборы для улавливания снов, колбы с мерцающими жидкостями. Воздух был тяжелым от запаха старой бумаги и чего-то электрического, почти озонового. Шарп, теперь уже покорно, указал на два кресла, заваленные пергаментами.

– Проходите, – пробормотал он, присаживаясь сам на какую-то кучу подушек на полу. – Только… Не ломайте ничего. Моя коллекция снов очень хрупка.

Мы с Лереем уселись на пошарпанный диван в гостиной, игнорируя кресла, в которых что-то копошилось. Я не отрывала взгляда от связного, пытаясь найти хоть одну зацепку, хоть один намек на то, что я могла пропустить. Он сидел, как обычно, расслабленно, но я теперь знала, что за этой расслабленностью скрывается нечто куда большее, чем просто ловкость вора. И от этого его спокойствия мне становилось только тревожнее.

– Итак, Леопольд, – начал Лерей, скрестив руки на груди. – Мы знаем, что Гара передала тебе некий артефакт. Или, возможно, информацию. И мы знаем, что ты Мастер Снов, способный проникать в чужие разумы.

Шарп вздрогнул.

– Откуда… Откуда вы это знаете? Кто вам сказал? Слепой Старец? Он всегда болтает лишнее! Я же просил его не раскрывать мои методы.

– Методы остаются при тебе, – оборвала я его, не выдержав. Мой голос звучал холоднее, чем обычно, потому что мысли о Лерее не давали сосредоточиться. – Нас интересует суть. Что передала тебе Гара?

Шарп нервно почесал затылок.

– Ну… Она передала мне видение. Очень яркое. Оно преследует меня. Поэтому я и сортирую сны, как выражается Слепой Старец. Пытаюсь понять это видение.

– Видение чего? – спросил Лерей, наклонившись вперед.

– Места, – прошептал Шарп, его глаза закатились, словно он снова погружался в транс. – Места под землей. Где-то под Парноном. Там… Там старая магия. И там… Там заперто что-то. Очень древнее. Она сказала, что это ключ. Ключ к… К свободе. Или к разрушению.

Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

– И что именно она тебе показала? Адрес? Символ?

Шарп поморщился.

– Она показала мне… Ощущения. И фрагменты. Я видел старые камни, поросшие мхом. Слышал тихий гул. И чувствовал холод, исходящий из глубины. И ещё… Она назвала это место – «Подземелья Основателей». Это где-то под старой частью города, где были самые первые постройки. Очень глубоко.

– Подземелья Основателей… – повторила я, а мой дар вероятностей услужливо подсказал: вероятность правды, восемьдесят девять целых и восемь десятых процента. Шарп говорил правду. Его реакция, его попытка бегства, его нервозность – всё это указывало на то, что это видение действительно его мучило.

Лерей обменялся со мной быстрым взглядом.

– Ты сможешь нам показать? Или, по крайней мере, дать чёткие координаты?

Шарп кивнул.

– Я могу вас провести туда, в вашем сне. Это самый безопасный способ. И я могу показать вам конкретный вход. Он скрыт. Очень хорошо скрыт.

– Хорошо, – сказала я. – Это нам подходит. Но прежде… – Я медленно повернулась к Лерею, и он понял, что разговор не окончен. Он лишь слегка приподнял бровь, изображая неведение. Я знала, что он прекрасно понимает, что я хочу обсудить. – Нам нужно поговорить. Наедине. Сейчас.

Лерей кивнул.

– Шарп, – обратился он к мастеру снов. – Дай нам десять минут. И никаких попыток сбежать.

Шарп быстро закивал.

– Нет-нет, разумеется! Я не хочу. И… Можно я выпью ещё чаю? Мои сны сегодня особенно сумбурны, мне нужна ясность.

Мы вышли из комнаты, оставив Шарпа наедине с его чаем и коллекцией снов. Я повела Лерея в небольшой коридор, подальше от любопытных ушей, хоть и сомневалась, что Шарп мог что-то услышать, когда его разум был погружен в сны.

– Что это было, Лерей? – Я скрестила руки на груди, мой голос был ровным, но в нём звенел стальной вопрос. – Эти «старые трюки»? Ловкость рук?

Лерей вздохнул, его лицо было непроницаемым.

– Нея, я же сказал, это…

– Нет, ты не сказал, – перебила я его. – Ты попытался скрыть. Я видела, Лерей. Я видела, как железные ободы с бочек сами распрямились и оплели Шарпа. А потом, когда ты приблизился, сами вернулись на место, будто их и не трогали. Это не трюки. Это магия металла. И я знаю только одного мага с этой способностью.

Лицо Лерея изменилось. На мгновение его идеальное спокойствие дало трещину. Удивление, быстро сменившееся осторожностью, мелькнуло в его глазах. Он не ожидал, что я это видела.

– Ты видела?

– Видела. И я хочу знать, Лерей, что это значит? На всем континенте, кроме кронпринца Линара, никто не обладает этим даром. Откуда у тебя эта способность? Почему ты владеешь стихийной магией? Кто ты на самом деле? И почему ты так тщательно это скрываешь? Я думала, между нами есть доверие.

Лерей опустил взгляд, его обычно непроницаемое лицо впервые выражало нечто, похожее на нерешительность.

– Я… Мой дар… Это просто… Это не то же самое.

– Это дар Линара, Лерей! Управление металлом! Это не может быть «не то же самое»! – Магия огна и возможная полукровность мужчины волновала меня куда меньше, чем один из самых редких даров среди людей.

– Это побочный эффект, – пробормотал он, избегая моего взгляда.

– Побочный эффект чего? – Я уже не пыталась сдерживаться. Мне нужны были ответы. – Побочный эффект того, что ты бывший связной? Или побочный эффект того, что ты… Кто-то другой? Ты же знаешь, я ценю правду, Лерей. Мы союзники. Я доверила тебе свою жизнь.

Лерей поднял голову, его взгляд стал серьезным, почти мрачным.

– Я не мог тебе сказать. Никому не мог. Этот дар, он проявился не так давно. И он… Он не мой по праву. Он украден.

Я замерла. Украден? Это было еще более невероятно.

– Украден? Что значит «украден»? Дар нельзя украсть. Он либо есть, либо нет.

– Можно, Нея. Можно. Если над тобой проведут определенные… Манипуляции. Это произошло в Роне. После одной из моих операций. Я был ранен, едва выжил. А потом меня нашла одна группа людей. Они называли себя «коллекционерами даров». Они провели обряд. Влили в меня часть чужого дара. Дара погибшего мага, чье тело они извлекли откуда-то. Они сказали, что это был очень могущественный маг, но я не знаю, кем он являлся. И мне плевать. Мне этот дар ненавистен. Он не мой. Он чужой. Искусственный. Он всегда со мной, как чужая кожа.

Мой дар вероятностей показал: Вероятность правды: шестьдесят пять процентов. Его лицо, его голос, его отвращение – всё это было слишком реальным. Это было не просто скрытое прошлое, это была травма. Однако о чем-то Лер солгал или умолчал, процент правды был высок, но не близок к стопроцентному.

– Коллекционеры даров… – прошептала я. Это было так безумно, что не укладывалось в голове. Прививать дар. Чужой дар. – И никто не знает об этом? Кроме них?

Лерей покачал головой.

– Никто. Я скрывал это, как мог. Если бы в Зирее узнали, меня бы заперли, изучали, возможно, казнили. Это… Это противоестественно. Противные мне действия. Каждый раз, когда я его использую, я чувствую себя грязным, – он почти незаметно передернул плечами, но я увидела это проявление неприязни к чужой силе. Это не могло быть ложью.

Я смотрела на него, пытаясь осознать масштаб того, что он мне рассказал. Его тайны были куда глубже, чем я могла себе представить. Теперь я понимала отчужденность Лерв, его нежелание говорить о прошлом.

– И что это за особая операция, которая привела тебя к этим коллекционерам? – спросила я, мой голос стал тише, но не менее требовательным. – Ты говорил о ней раньше.

Лерей покачал головой.

– Моя история, она о другом. О том, как я пытался сбежать от своего прошлого, но оно настигло меня таким образом. Это долгая история. И очень опасная. И она сделает нашу миссию в разы сложнее. Но я обещаю, я расскажу. После того, как мы найдем то, что спрятал Шарп. Если это то, что нужно. И если мы переживем это.

Я тяжело выдохнула. Выбор был очевиден. Доверие было подорвано, но цель оставалась прежней. И теперь к ней добавилась еще одна – помочь Лерею, понять его, несмотря на все его тайны.

– Хорошо. Расскажешь. Но не «если переживем», а «когда переживем». Мы найдём артефакт, а потом ты мне всё объяснишь. До мельчайших деталей. Я не люблю сюрпризы, особенно такие.

Он кивнул, его взгляд стал решительным.

– Идет. Никаких больше сюрпризов. По крайней мере, от меня. Теперь, думаю, Шарп достаточно отдохнул. Пора погружаться в сны.

* * *

Вернувшись в комнату к Шарпу, мы обнаружили его сидящим в том же кресле, нервно поглаживающим свой затылок. Рядом стояла почти пустая чашка из-под чая. Он выглядел менее напуганным, но всё ещё предельно возбуждённым.

– Ну что, Мастер снов, – сказал Лерей, стараясь придать своему голосу максимально нейтральные нотки. Я чувствовала, как он старается держать себя в руках после нашего разговора. – Готов показать нам путь?

Шарп кивнул, его глаза, несмотря на недавнюю панику, теперь горели каким-то странным, лихорадочным блеском.

– Готов. Это будет путешествие не для слабонервных. Мои сны сейчас весьма хаотичны. Артефакт очень сильно повлиял на меня.

– Какой артефакт? – тут же спросила я, мой аналитический мозг ухватился за новую деталь.

Шарп вздрогнул, словно я застала его врасплох.

– Ну… Тот, что я должен был спрятать. Мне его передала дорогая Гара, чтобы он не попал в чужие руки. И я… Я почувствовал его влияние сразу же. Он как будто заговорил со мной во сне. И показал это место. Подземелья Основателей. Сказал, что я должен его вернуть туда, откуда оно пришло. Но его голос… Он сводит меня с ума. Я почти не сплю.

Лерей обменялся со мной быстрым взглядом. Вероятность лжи: десять процентов. Шарп действительно был на грани. Это объясняло его странное поведение, его безумный взгляд и его отчаянную попытку бегства. Артефакт явно не просто показал ему место, но и начал разрушать его разум. Он ведь еще десять минут назад вообще не помнил о том, что ему передала что-то Гара.

– Итак, как мы это сделаем? – спросила я, пытаясь отбросить мысли о Лерее и его тайнах, сосредоточившись на задаче.

Идея погрузиться в чей-то сон, да ещё и такой нестабильный, как у Шарпа, совершенно не прельщала. Мы с Лером уже достаточно хлебнули беспомощности и не хотели вновь оказаться в её власти.

– Вам нужно лечь, – Шарп указал на застеленную коврами площадку в центре комнаты. – Я погружу вас в сон, свяжу наши разумы. Вы увидите то, что вижу я. Это будет как… Экскурсия. Только очень реальная. И ни в коем случае не отходите от меня, иначе можете потеряться в моём хаосе. Мои сны сейчас опасны.

Мы с Лереем переглянулись. Звучало рискованно, но другого выбора не было.

– Ты ляжешь, – тихо сказал Лер, его глаза были серьезны. – А я останусь здесь. Буду наблюдать. Если что-то пойдет не так, я вытащу тебя. Вся эта возня с чужими снами… Мне это не по душе. Слишком много неопределенности. Но я буду здесь. Я буду твоим якорем.

Я понимала его тревогу. Мой взгляд был полон благодарности. Он не хотел, чтобы мы оба попали в ловушку. Это было лучшим решением. Доверять свой разум незнакомцу, да еще с безуминкой, было рисковано.

– Хорошо, – тихо сказала я. – Ты будешь следить, чтобы все прошло без проблем.

Лер кивнул, его решимость была незыблема. Он опустился на колени у края ковра, готовясь ждать.

Я легла на пол, ощущая под собой мягкий, пыльный ворс. Шарп сел напротив меня, скрестив ноги, и закрыл глаза. Он вытянул руки вперед, его ладони были обращены ко мне. Тихий гул наполнил комнату, воздух загустел, и я почувствовала легкое покалывание, пробегающее по телу.

В следующий миг мир вокруг меня поплыл. Я почувствовала, как сознание погружается во что-то вязкое и тягучее, как густой мед. Это было похоже на падение, но без страха, лишь с нарастающей тяжестью. Где-то рядом я почувствовала мощный всплеск магии, словно невидимая волна ударила по комнате, и сопротивление. Я знала, что это Лер. Он стоял на страже, готовый к любому повороту событий, но сила, исходившая от Шарпа, была слишком велика. Она не спрашивала разрешения. Она просто брала.

Я услышала его сдавленный выдох, почти рык, полный удивления и ярости. Он боролся. Его сознание отчаянно цеплялось за реальность, пытаясь вырваться из захватывающей его воронки. Он не хотел оказаться там, в этом хаосе, беспомощным. Он хотел защищать меня снаружи. Но наплыв магии Шарпа был настолько силен, что утянул его за собой, несмотря на все усилия связного. Я почувствовала его рядом, такого же беспомощного и погруженного в сон, как и я сама. И наступила тьма. Мы оба оказались в этом хаосе.

Мы не успели осознать, что произошло. Только что была комната Шарпа, и вот мы уже в совершенно другом, странном, темном месте. Лер, казалось, приземлился на ноги, тяжело дыша. Его кулаки были сжаты, а глаза метали молнии, и не в пустоту, а на Шарпа, который теперь стоял перед нами, выглядя чуть бледнее обычного, но на удивление спокойно.

– Какого демона?! – прорычал Лер, в его голосе была неприкрытая угроза. Он шагнул к Шарпу, и я почуяла, как воздух вокруг него сгущается от ярости. – Я же ясно сказал! Я остаюсь! Что это было, Леопольд?! Ты специально это сделал?! Что ты задумал?

Шарп поднял руки, пытаясь остановить Лера, прежде чем тот успел сократить расстояние в этом призрачном пространстве и навредить ему.

– Успокойся, Лерей, – его голос был ровным, но в нем прозвучала легкая усталость. Вообще забавно, как все эти сновидцы знали наши имена еще до нашего знакомства. Щарпу мы точно не представлялись, как и слепому мастеру. – Это не было преднамеренно. Ты… Эта сила…

– Моя сила?! – Лер сжал зубы. – Я контролирую свою силу! Я…

– Нет. Моя сила, – поправил его Шарп, и его взгляд был абсолютно серьезен. – Я нахожусь под воздействием артефакта, который влияет на мою магию. В данный момент моя сила бесконтрольна из-за этого. И она… Она просто решила забрать в сновидение всех, кто находился в комнате, всех, кто был связан со мной через это искажение. Ты был слишком близко. Твоё сопротивление лишь усилило эффект.

Лер замер, его гнев медленно уступал место осознанию. Он посмотрел на меня, потом на Шарпа, и наконец, провел рукой по лицу.

– То есть, это произошло случайно? – Его голос все еще был напряженным, но уже без прежней угрозы.

Шарп кивнул.

– Именно так. Я не мог это контролировать. Артефакт исказил реальность. Меня. И, к сожалению, тебя тоже задело. Прости.

Я подошла к Леру и положила руку на его плечо. Он был в ярости от собственной беспомощности, от того, что его воля была сломлена чужой силой.

– Мы в порядке, Лер, – тихо сказала я. – Главное, что мы в порядке. И теперь мы знаем, что он не лжет.

Лер глубоко вздохнул, его плечи опустились. Он огляделся вокруг, пытаясь понять, где мы находимся. Его взгляд был сосредоточен на Шарпе, в нем читалось недоверие, но и что-то похожее на уважение.

– Ладно, – проворчал он. – Тогда… Что это за склеп? Где мы?

Мы стояли в огромном, темном пространстве, где-то глубоко под землей. Воздух был тяжёлым, влажным, пахнущим плесенью и чем-то минеральным. Вокруг нас возвышались грубо отесанные каменные стены, их поверхность была изъедена временем, покрыта мхом и следами древней резьбы, которую было трудно разобрать в полумраке. Где-то далеко слышался глухой, ритмичный стук воды, падающей в подземное озеро.

– Это Подземелья Основателей, – прошептал Шарп, его голос звучал эхом в этом огромном пространстве, но был на удивление чистым, без прежней безумной нотки. Он был здесь Мастером, хозяином своего сна. – Это место… Оно живое.

Глава 12. Истина

Глава 12. Истина

Мы двинулись вперед по широкому залу. Свет здесь был тусклым, исходящим из неведомых источников – возможно, светящихся мхов, или древних магических рун, вплетенных в камень. Мы проходили мимо огромных колонн, высеченных прямо из скалы, мимо арок, ведущих в неизведанные проходы. Все здесь дышало невероятной древностью. Это место видело рассветы и закаты цивилизаций.

– Здесь. здесь оно и было. – Шарп остановился перед огромной каменной дверью. Она была настолько массивной, что казалась частью скалы. Никаких ручек, никаких петель. Только гладкая, холодная поверхность, на которой проступали слабые, почти стершиеся символы. – Это вход.

Я прикоснулась к холодному камню. Символы под моими пальцами вибрировали, отдавая древней магией. Мой дар, даже в этом измененном состоянии, почувствовал мощь, запечатанную внутри. Это было не просто хранилище. Это было место заточения.

Внезапно воздух вокруг нас сгустился. Из глубины подземелий потянуло холодом, гораздо более сильным, чем прежде. Символы на двери вспыхнули ярким, голубоватым светом, а затем погасли, оставив за собой лишь слабое мерцание. Дверь с жутким скрежетом открылась, втягивая воздух внутрь.

– Что это было? – Лерей напрягся, его рука инстинктивно легла на несуществующую рукоять меча.

– Артефакт, – прошептал Шарп, и его голос снова начал дрожать, в него возвращались нотки безумия. – Он реагирует. Он чувствует, что мы близко. Он чувствует… Что его хотят вернуть. Освободить. Использовать. Его зов… Он усиливается.

Я почувствовала это. Низкий гул, казавшийся сначала просто акустическим эффектом, теперь превратился в нечто более осмысленное, в некий шепот, проникающий в самый мозг. Это был не язык, но чистая информация, пронизывающая разум, заставляющая его работать на пределе. Шарп начал дрожать сильнее, его глаза снова забегали, словно он пытался ухватиться за ускользающую реальность.

– Мы должны идти дальше, – сказал он, его голос был на грани срыва. – Мы должны его найти. Иначе… Иначе он сведет меня с ума окончательно. И тогда вы не получите ничего.

Лерей посмотрел на меня, его взгляд был серьезным. Мы были в глубоком сне Шарпа, и если он потеряет контроль, мы можем остаться здесь навсегда, запертые в его безумных видениях. Но сейчас, когда мы были так близко, отступать было нельзя.

– Показывай путь, Мастер Снов, – сказала я, чувствуя, как моя собственная решимость крепнет, несмотря на давящее присутствие древней магии. – Веди нас.

Шарп шагнул внутрь и двинулся вдоль одной из стен, где не было видимых проходов. Он вел нас, будто зная наизусть каждый изгиб этого лабиринта, каждый скрытый путь. Мы шли по невидимым тропам, обходя ловушки, которые чувствовались лишь легким покалыванием на коже. Чем глубже мы погружались, тем сильнее становился зов артефакта. Это был не просто гул – это было притяжение. Нечто внутри меня, мой собственный дар, словно отвечало на этот призыв, вибрируя и усиливаясь. Я почувствовала, как меня тянет. Не просто ментально, а физически. Мои ноги сами несли меня вперед, быстрее, чем я могла контролировать.

– Нея! – услышала я голос Лерея позади. Он попытался схватить меня за руку, его прикосновение было пронзительно реальным даже во сне. – Не так быстро. Не беги!

Но я не могла остановиться. Зов был слишком силен, слишком властен. Он обволакивал меня, манил, обещал ответы. Мой дар вероятностей превратился в единый, ослепительный импульс, указывающий мне путь.

– Я не могу! – выдохнула я, чувствуя, как сила тянет меня вперед.

Лерей попытался удержать меня, но его руки лишь скользнули по моему призрачному телу. Мы были в одном сне, но я, кажется, сливалась с самой сущностью этого места, с его энергией. Я чувствовала, как сила артефакта резонирует с моей собственной, пробуждая что-то глубоко внутри.

Впереди, в центре обширной пещеры, залитой мягким, пульсирующим светом, стоял каменный постамент. А на нем то, что мы так долго искали.

Это было нечто невероятное. Не книга, не свиток, не камень. Это было женское зеркало с ручкой в резной деревянной раме. Оно было старинным, из отполированного эбена, украшенного тонкой, почти невидимой резьбой, изображающей лианы и цветы. Само зеркало было гладким, словно вода, без единой царапины, и от него исходило невероятное сияние, притягивающее взгляд.

Я подошла к нему, словно во сне, не чувствуя своих ног. Моя рука сама потянулась, и я подняла его с постамента. Оно было легким, но в то же время невероятно тяжелым, словно содержало в себе всю неподъемность мира. Это и была Истина.

Моё лицо появилось в зеркале. Но это было не просто моё отражение. Оно начало искажаться, расплываться, а затем… Превратилось в вереницу образов. Я увидела всё.

Я увидела Лерея. Он стоял на коленях перед человеком, чье лицо было скрыто тенью, но я узнала черты кронпринца Линара. Линар! Единственный маг металла. И в этот момент, в этой полупрозрачной дымке сна Шарпа, передо мной разворачивалась невероятная картина – момент сотворения Лерея. Я видела, как Линар, сосредоточенный и необычайно серьезный, склонился над эфирной фигурой, которая постепенно обретала знакомые очертания. Он вплетал в неё части своей души, свои знания, свои ожидания. Я наблюдала, как формировалась личность Лерея: его сдержанность, его преданность, его невероятная сила и та скрытая, но ощутимая теплота, которую я так любила. Он продумал каждую деталь – от привычки хмурить брови в раздумье, до манеры держаться, словно клинок. Под конец Линар слился с созданной им самим личностью и стал Лереем, связным, который спас меня из Индигора.

Внутри все перевернулось от увиденного, однако артефакт не остановился и тогда мое внимание переключилось на другое видение. Я увидела сад, залитый светом луны, и прекрасную женщину, окруженную вихрем золотистой магии, с кожей, отливающей чешуей, и глазами, глубокими, как древние озера. Она стояла перед молодым, но уже властным королем Зиреи, отцом Линара. Она была богиней драконов, Варс. И она была женщиной. Истина будто открывала мне не только образы из прошлого, но и знания. Понимание того, что и кого я видела.

Я ошеломленно моргнула в этом призрачном мире. Вся Зирея, драконы, весь мир, включая меня саму, твердо считали, что бог драконов – могучий мужчина! Это был краеугольный камень многих верований и легенд в Роне. А тут… Богиня. Варс.

Я видела, как между ней и будущим королем Зиреи вспыхнула искра – нежная, но неизбежная, как встреча двух стихий. Их взгляды переплетались, слова тонули в безмолвном понимании. Это был короткий, но страстный роман, зародившийся на пересечении миров, между божеством и смертным королем. Результатом этой невозможной связи и стал Линар, наследник трона Зиреи, но с даром огненной магии от своей божественной матери. Я видела, как Варс передавала ему часть своей силы, своего наследия, перед тем как исчезнуть, оставив его среди людей с отцом. И именно из этого дара, из этой уникальной крови, Линар и смог создать Лерея – свою идеальную копию, свою защиту, свое второе "я". Мое сердце сжалось от осознания масштаба этой тайны и того, насколько глубоко она была скрыта.

Я увидела, как в пятилетнем возрасте отец Линара, король Зиреи, проводит страшный ритуал. Монарх боялся, что все поймут, кем является наследник престола по его стихийной магии огня – проявлению его драконьей сути. Он собрал отряд из лучших магов, и они разработали чудовищный ритуал. Они забрали дар металла у мертвого придворного мага и привили его маленькому наследнику. Это нарушило баланс сил в юном Линаре, и его драконья суть взбунтовалась. Его звериная природа, половина его магии, начала его убивать. Его глаза горели неестественным золотым пламенем.

Я увидела наш с Линаром разговор, произошедший незадолго до моего "предательства". Мы сидели в моём кабинете, после того как он, еле дыша, рассказал мне о своём даре от матери-богини, о том, как он проявляется – неконтролируемым, разрушительным потоком чистой стихийной магии, которая выжигает его изнутри, – и о ритуале, проведённом отцом.

– Этот дар… – Линар прохрипел, его голос был полон презрения и боли. – Этот проклятый дар. Моя мать… Она была богиней драконов. И я унаследовал крупицу её силы. Дар реальности. Способность перекраивать саму ткань бытия. Менять воспоминания людей, внушать им целые новые реальности, создавать иллюзии, которые становятся истиной для всех.

Он сделал паузу, его глаза были прикованы к моим.

– Это не просто внушение, Нея. Это глубокая работа с реальностью. Я могу взять существующее воспоминание и заменить его другим. Сделать так, чтобы человек верил в нечто иное. Или даже удалить целые концепции из общего сознания. Но это… Это выматывает меня, сжигает. И я ненавижу этот дар. Он опасный, чужой. Я не могу использовать его в полную силу, потому что внутри меня бушует конфликт. Когда я был маленьким, мой отец, испугался моей истинной природы – огненной магии драконов, которая пробивалась сквозь мою человеческую оболочку. Чтобы скрыть это, он приказал придворным магам провести ритуал. Они взяли дар металла у умершего мага и вживили его в меня. Насильно. Это нарушило весь мой внутренний баланс. Моя драконья суть взбунтовалась. Она сопротивляется чужеродному дару, и эта борьба… Она убивает меня. Начала активно это делать три года назад.

Его глаза, налитые кровью, умоляли о спасении, но будто понимали, что его не будет.

– Мне нужен артефакт драконов, Истина, чтобы стабилизировать это. Но я не могу просто исчезнуть и отправиться на поиски. Моё отсутствие вызовет хаос.

Я, как аналитик его величества и воин первой руки, присягнувшая короне, не могла пойти против власти, ибо получила бы откат в виде лишения магии. Но он доверял мне, подруге детства. Я внимательно слушала, а мой дар вероятностей начал работать на полную, перебирая тысячи сценариев. Мы долго говорили и пришли к выводу, что спрятанная пять лет назад Истина, лучшее решение для умирающего Линара. Однако кроме меня ее никто не смог бы найти, слишком уж заковыристым способом я ее спрятала.

– Значит, тебе нужен не просто способ совладать с этим, а новая личность, – сказала я. – Тогда ты сможешь работать над собой, не вызывая вопросов. И твой отец не сможет контролировать тебя.

– Но я наследник, Нея. Я не могу просто исчезнуть, – его взгляд был полон безысходности.

– Можешь, – мой голос стал твердым, обретая уверенность. – Твой дар реальности. Мы используем его. Ты исчезнешь, но твоё место займёт… Другой. И для всех он будет Линаром.

– А ты? – спросил он, его брови нахмурились. – Ты правая рука короля. Твое исчезновение вызовет еще больше вопросов. А твоя присяга… Она слишком сильна.

– Именно. – Я кивнула. – И поэтому ты сделаешь так, чтобы присяга… Просто исчезла из моей реальности. Ее просто не будет. Для меня. Чтобы я не умерла. Ты сотрешь мне память. Обо всем. О тебе, о твоем даре, о нашем плане. Я буду верить, что предала, что сотрудничаю с врагом. Ты создашь для меня такую реальность, в которую я не смогу не поверить.

Линар смотрел на меня, его лицо было смесью шока, восхищения и глубокой боли.

– Но ведь присяга будет.

– Она не покарает меня, если я не буду о ней помнить. Однако как только наберешься сил, лучше удали ее из нашей реальности насовсем. Это будет очень сложно, но лучше сделать это до того, как я все вспомню.

Мы обсудили и этот момент подробно, как и его новую личность. Под конец принц спросил:

– Ты готова на это? Стать изгоем? Забыть всё?

– Ради тебя. Ради Зиреи. Ради Истины, которую ты ищешь – да, – ответила я, мой голос был тверд. – Мой дар поможет мне не сломаться. А ты справишься. Я разработаю план, как стереть память, как подставить меня, как создать ложного кронпринца.

Я видела, как Линар, этот великий маг, владеющий своеобразным даром перекраивать реальности, творит иллюзии. Я видела, как он удаляет присягу из ткани реальности, уже будучи Лереем и путешествуя вместе со мной, чтобы она не могла навредить мне. Ему многих сил стоило сделать так, чтобы все считали меня предательницей. Внушить всему королевству, что у кронпринца есть жена и ребенок, создавая идеального двойника для своего исчезновения. Я видела, как он "убивает" для всех Диаля, главу тайной канцелярии, который был влюблен в меня. Убивает не по-настоящему, а лишь в умах людей.

Именно Диаля Линар Варловый посадил вместо себя на место наследника. Преобразил его внешность, сделав точной копией себя. Поэтому этот вариант кронпринца, ложный Линар, поцеловал меня во время моего проникновения в кабинет наследника. Диаль считал себя Линаром, но чувства ко мне, Загорной, остались так же сильны, и он был влюблен. Он не знал, что он Диаль, что он лишь пешка. Он был Линаром.

Я увидела Лерея. Это была вторая личность настоящего кронпринца, созданная им самим, чтобы увести бессознательную меня в Индигор. Полгода он работал над моей памятью. Снова и снова он входил в мой разум, аккуратно стирая, перестраивая, создавая новую ложную реальность, которую я должна была принять. Я была очень сильна и неосознанно сопротивлялась, мой дар аналитика отчаянно цеплялся за истину, что усложняло его задачу. По большей части я просто ничего не помнила, кроме общих фактов: предала корону, убила Диаля (хотя я этого не делала), сотрудничаю с Роном. Моя личность, мои убеждения не поддались натиску Лерея.

Я видела, как он склоняется надо мной в полумраке комнаты коменданта в старом корпусе Индигора, давно заброшеном. Его лицо было измученным, а в глазах читалась невыносимая боль. Он шептал что-то, касаясь моего лба, и я чувствовала легкое покалывание. Его магия, мощная и тонкая, работала внутри моего разума, стирая одни воспоминания и вкладывая другие.

– Прости, Нея, – прошептал он, его голос был надломленным. – Прости, что я делаю это с тобой. Ты не заслуживаешь этого. Но ты сама выбрала этот путь. Ты просила меня. И я… Я должен это сделать. Ради тебя. Ради нас. Только так мы выживем и изменим Зирею.

Его пальцы нежно касались моего лица, почти невесомо, словно он боялся разрушить меня. Я чувствовала его отчаяние, его борьбу, его глубокую, всепоглощающую привязанность. Он любил меня. Я ощущала это, даже в бессознательном состоянии. И эта любовь делала план, мой план, еще более мучительным для него. Он разрывался между необходимостью следовать моим инструкциям, моим же расчетам, и желанием просто защитить меня от всего. Но он верил в меня. Верил, что я справлюсь, что переживу это, что моя суть останется неизменной. И поэтому он продолжал. Продолжал выполнять мой план, несмотря на то, как это ломало его самого.

Я увидела, как он, Линар, в облике Лерея, возвращает мне натуральный цвет волос. Он был привязан ко мне, а в процессе этой авантюры и вовсе понял, что любит меня. Полюбил еще до академии, когда я была златовласой девченкой. Он вернул эти блондинистые локоны. Это была его маленькая шалость, которая в дальнейшем попортила мне нервы и чуть не разрушила его работу над моей памятью. Вот сентиментальный идиот!

Истина. Она хлынула на меня, как холодная вода, проникая в каждую клеточку моего существа. Головокружительная, шокирующая, невозможная. Все, что я знала, все, во что верила, рухнуло в одно мгновение. Мой друг. Мой враг. Моя жизнь. Все было сложной, мастерски сотканной иллюзией. Моей иллюзией.

Я крепко сжимала зеркало, чувствуя, как его древняя магия проникает в меня, укрепляя воспоминания, делая их неоспоримыми. Я была не шпионкой. Я была лишь пешкой в великой игре, которую сама же и придумала. А Лерей… Лерей был Линаром. Моим Линаром. И он был рядом все это время.

Видения прекратились. Зеркало всё ещё сияло в моих руках, и я увидела в нём уже не воспоминания, а что-то другое. Это было не просто отражение, а портал. В его глубине мерцал свет, зовущий меня.

– Нея! – Голос Лерея, настоящего Лерея, вырвал меня из транса. Он наконец-то догнал меня, его лицо было бледным, но решительным. – Ты не должна была…

Он протянул ко мне руку, но было поздно. Истина была открыта. И теперь я знала, что должна делать.

Резкий вдох. Я словно вынырнула из глубокой, темной воды. Стены комнаты Шарпа, его чашка на столе, фигура Лерея, стоявшего надо мной с встревоженым лицом – всё это вернулось с ошеломляющей резкостью. Голова гудела, словно после долгого сна или похмелья. В горле пересохло, а тело казалось чужим, тяжелым.

Я моргнула, пытаясь осознать, где я. Сны? Реальность? Границы между ними стерлись, превратившись в зыбкую дымку. Сомнение, смятение, непонимание волной нахлынули на меня. Но сквозь этот хаос пробивались другие, более сильные чувства. Тепло. Нежность. Осознание.

Я посмотрела на Лерея. Он уже стоял на коленях рядом со мной, его глаза были полны беспокойства, а лоб покрыт испариной. Но теперь, когда пелена лжи спала, я отчетливо видела в нем не только моего недавнего компаньона, но и моего друга детства, кронпринца Линара. Того, кто был рядом со мной со студенческих лет, моего однокурсника, а теперь… Любимого. Это было шокирующе и до безумия прекрасно. Как я могла не заметить? Как могла так ошибаться? Все его слова, его поступки, его странная забота – всё это обрело смысл.

Я потянулась к нему, словно проверяя, реален ли мужчина передо мной. Моя рука дрогнула.

– Лерей… Линар… – прошептала я, и имя принца сорвалось с моих губ впервые за долгие месяцы в сторону настоящего адресата. Оно звучало непривычно, но правильно.

Он вздрогнул, услышав свое настоящее имя, и его глаза расширились. Он не ожидал, что я вспомню.

Резкий порыв энергии прошел через меня, и я, вставая с ковра, почувствовала в руке необычную тяжесть. Я посмотрела вниз. И замерла. В моей руке, которую я инстинктивно сжимала, было женское зеркало с ручкой в резной деревянной раме. То самое. Истина.

Значит, Шарп, даже в своем безумии, смог спрятать артефакт не просто в подземельях, а в другой реальности. В своих снах. И именно поэтому оно сводило его с ума, пытаясь вернуться в физический мир, прорываясь сквозь его сознание.

Интересно, прознав о даре мужчины, Гара специально отдала ему артефакт, будучи уверенной, что тот спрячет его в другом пространстве? Или это был просто случай, который обернулся невероятным способом сохранения? Была ли моя подруга на самом деле влюблена в Леопольда настолько сильно, чтобы пойти на такое? Или же она была пугающе расчетлива, увидев единственный выход в этой сложной ситуации? Боюсь, этого мне никогда не узнать. Гара покинула службу два года назад и уехала путешествовать.

Взгляд упал на Шарпа. Он пошатнулся, его тело обмякло. Голова медленно склонилась на грудь, и из его легких вырвался глубокий, протяжный выдох. Он заснул. Наконец-то безмятежно. Артефакта больше не было в его снах. Шарп крепко спал на своем диване, больше не мучимый кошмарами. В его мире наступил покой. А в моем… Мой мир только что перевернулся. И это было лишь начало.

Глава 13. Новые грани реальности

Глава 13. Новые грани реальности

Линар, я не могла больше называть его Лереем, хотя старое имя еще по привычке крутилось на языке, подошел ко мне. Он тоже выглядел изможденным, но в его глазах теперь была ясность, смешанная с тревогой. Между нами повисло неловкое молчание, наполненное невысказанными вопросами, шоком откровений и глубокими, теплыми чувствами, которым еще предстояло найти свое место. Мы так и не поговорили, решив дать друг другу время осознать случившееся.

– Мы должны вернуться в лавку, – тихо сказал Линар, его голос был хриплым. – Шарп здесь в безопасности.

Я лишь слабо улыбнулась. Отвечать не было сил. В груди всё ещё бушевал шторм из откровений и чувств. Принц взял меня за руку, крепко сжимая.

Спустя час мы молча зашли в лавку, и я перенесла нас в Лесовичку просто нажав рычаг, смысла в маскировке и актерских ритуалах больше не было. В Зирее мне было спокойнее и наедине с принцем сейчас оставаться не хотелось. Зарза сидел возле котла, лениво помешивая что-то деревянной ложкой. Он поднял голову, его взгляд, обычно такой циничный, был на удивление сосредоточенным.

– Ну вот, явились, – протянул он, не отрываясь от зелья. – Травами запахло. Вы что, чаевничали все это время? А что это у тебя? Зеркальце? Для красоты? Не думал, что ты так озабочена своей внешностью, Нея. Обычно ты предпочитаешь зеркалам кинжалы и едкие замечания. – Демона было не остановить. Он явно скучал.

– Это Истина, – я неловко повертела артефакт в руке.

– Ну, хоть кому-то повезло, – хмыкнул Зарза. – Я вот мучаюсь с этим варевом, которое, по идее, должно отгонять крыс, а пахнет, будто сдохла вся их популяция в королевстве, и не только крыс. Надеюсь, вы хоть что-то стоящее нашли, а не просто притащили мне источник головной боли. Хотя ты, Нея, всегда отличалась способностью находить проблемы там, где их нет. Или создавать их.

– Мы нашли Истину, Зарза, – мягко повторила я, поглаживая зеркало. Кажется, он не расслышал сперва.

Демон наконец-то оторвался от котла. Он перевел взгляд на меня, потом на зеркало, потом на Линара, который всё еще стоял рядом, и его глаза ехидно сощурились.

– Истина, значит? – Он растянул слова. – Ну-ну. Что-то еще нашли? Вот это вот… – он помахал рукой в воздухе, указывая на нас с Линаром и наши соединенные до сих пор руки. – Это что, последствия Истины? Какой-то особо сильный приворотный эффект?

Линар повернулся ко мне.

– Кажется, Зарза понимает больше, чем мы думали.

– Он просто слишком много нюхает свои зелья для ясности ума, – пробормотала я, но в душе понимала, что демон прав. Он всегда всё видел.

Дин, который все это время тихо сидел в углу, наблюдая за нами, наконец поднялся. Его глаза, до этого словно пустые, вспыхнули недобрым огнем, когда он увидел зеркало в моей руке.

– Это… это оно! – голос Дина прозвучал резко, ломая игривую атмосферу. Он быстро шагнул вперед, его лицо было искажено смесью шока и ярости. – Это Истина! Она должна быть у меня! Ты… Ты не имеешь права ее держать!

Я опешила от его внезапного выпада. Юный хранитель выглядел так, будто готов наброситься.

– Дин, стой! – попыталась я остановить его, но он уже протягивал руку к артефакту.

– Это мое! Это… Это то, что мы искали! – Он попытался выхватить зеркало у меня из рук, но Лерей среагировал мгновенно.

Словно тень, он оказался между нами, перехватывая руку Дина в воздухе. Его хватка была железной.

– Убери руки, – голос Лера был холоден и лишен всяких эмоций, отчего он прозвучал еще более угрожающе. – Это не твоё.

Дин дернулся, пытаясь вырваться, но Лерей держал крепко. Ярость в глазах дракона разгорелась сильнее.

– Ты! Опять ты! Кто ты такой?! Ты постоянно появляешься из ниоткуда и вмешиваешься! Отдай! Это МОЯ судьба! МОЯ миссия!

Линар шагнул вперед, его лицо оставалось спокойным, но глаза горели.

– Дин, это бесполезно. Истина выбрала свой путь.

– Выбрала?! – Дин рассмеялся, истерично и злобно. – Она выбрала эту… Ведьму?! Которая только и умеет, что создавать проблемы! Я знаю ее! Она предательница! Она…

Лер резко скрутил руку Дина за спину, заставляя его болезненно ойкнуть.

– Хватит. Ты не в том положении, чтобы кому-либо угрожать. А Истина сама решает, кого выбрать.

– Ты… Ты пожалеешь об этом! – прошипел Дин, пытаясь высвободиться.

– Думаю, нам стоит уйти, – Лер повернулся ко мне, игнорируя брыкающегося Дина. Его взгляд был решительным. – Переночуем в гостинице. Нам всем нужно успокоиться и обдумать всё.

Я кивнула. Это было хорошее решение. В воздухе висело слишком много напряжения.

– Хорошая идея, – кивнула я. – Мне нужно время. И вам тоже.

Лер, держа Дина за руку, буквально потащил его к выходу. Тот продолжал ворчать и отпускать угрозы, пока дверь не закрылась за ними, отрезая поток его возмущений.

В этой суматохе чувств, в водовороте шокирующих откровений, я побрела вглубь Логова, Зарза благоразумно не мешал мне. Там, закрывшись в своем кабинете, я, наконец, освободила руку от ноши. Истина теперь лежала на столе передо мной, по-прежнему сияя мягким светом. Я присела на стул, осторожно прикоснувшись к зеркалу. Артефакт послушно откликнулся, показывая мне моменты из прошлого, о которых я думала.

Я увидела себя, маленькую семилетнюю девочку, с растрепанными волосами, разбитой коленкой и ладошками. Рядом сидел такой же маленький Линар, его лицо было серьезным. Он протянул мне грязную конфету.

– Не плачь, Нея. Я женюсь на тебе, когда вырастем. Тогда тебе не придется быть воином, как твой отец. Ты будешь моей королевой. А я сам продолжу династию военных. И наши сыновья тоже. Тебе не придется марать руки.

Я усмехнулась. Смешной мальчишка. И его смешная, но такая трогательная, наивная мечта. Тогда это казалось просто глупой детской фантазией, а сейчас… Сейчас это умиляло меня до слез.

Следующее воспоминание показало Линара, уже юношу, с его измученным лицом. Он был почти при смерти от истощения, его тело дрожало от усилий. Он стоял посреди вихря энергии, его глаза горели неестественным пламенем. Он кричал, стискивая зубы, но продолжал. А затем… Вихрь схлопнулся. Он рухнул на колени, еле держась в сознании. Но я почувствовала. Присяги, моей присяги короне, ее больше не существовало. Она была стерта из реальности. Ему удалось. Ценой невероятных усилий он сделал это тогда, когда реальность уже была перекроена моим планом, и сил возвращать все на места у него не было, как и времени. Но его любимой – мне – ничто больше не угрожало. Он спас меня. Он выполнил свою часть нашего безумного плана.

Зеркало потускнело. Я медленно подняла взгляд. Истина была тяжела. Но она была моей. А вместе с ней и вся моя, такая запутанная, но теперь уже понятная жизнь.

* * *

Голова все еще кружилась, но ясность мысли медленно возвращалась. Я подняла зеркало, перевернув его дном наверх. Теперь оно было не просто артефактом, а ключом к моей истинной истории. Что делать дальше? Скрываться? Пытаться вернуть Линару его жизнь? Вопросов было больше, чем ответов. Мой дар вероятностей, обычно такой четкий и беспощадный, сейчас молчал, ошеломленный масштабом перекроенной реальности.

Я провела рукой по резной раме, чувствуя тепло дерева. Неясность давила. Все, что я знала о себе, о своей жизни, о своем "предательстве", оказалось грандиозной, мастерски сотканной иллюзией. Линар, мой друг детства, кронпринц, мой любимый, все это время не покидал меня. А я, его "предательница", выполняла свой же план. Ирония судьбы была настолько колкой, что хотелось то ли рассмеяться, то ли зарыдать.

Я закрыла глаза, пытаясь упорядочить хаос в своей голове. Но все было тщетно.

Вставая из-за стола, я почувствовала, как усталость наваливается на меня. Эмоциональные потрясения, отсутствие сна, и, конечно же, магия артефакта – всё это брало своё. Нужно было позволить себе расслабиться. Истина была у меня. Я выполнила задуманное.

За дверью кабинета послышались шаги. Это был Зарза. Он, кажется, на удивление быстро справился со своим капризным зельем. Я открал ему. Быстрее поговорим, быстрее смогу отправиться спать.

– Ну что, хозяйка Истины? – Его голос прозвучал с нескрываемым весельем. – Или теперь тебя называть королева обреченности? Долго еще будешь тут сидеть, погруженная в свои мрачные мысли? К тебе клиент пожаловал. Просит эликсир молодости. Что ему говорить? Что ведьма занята самокопанием?

Я тяжело вздохнула, но в душе уже начала пробиваться ирония. Да, самокопание – это про меня. И теперь у меня были для этого все основания.

– Скажи ему, Зарза, что молодость – это состояние души. А эликсир… Эликсир должен быть подкреплен хорошими поступками. И толстым кошельком. Моя цена за это теперь утроилась.

Зарза хмыкнул.

– Вот это уже больше похоже на ту Нею, которую я знаю. А то я уж начал беспокоиться. Смятение, понимаешь ли, тебе не к лицу. Оно делает тебя глуповатой.

– Закрой дверь, Зарза, – строго сказала я, но в голосе не было злости.

– Закрою, закрою, – пробурчал он, и я услышала, как дверь кабинета щелкнула, а потом и удаляющиеся щаги демона. Он явно шумел специально, ведь я прекрасно знала, насколько бесшумным мог быть восьмой воин Сальши.

Я осталась одна в тишине, нарушаемой лишь собственным тяжелым дыханием. Зеркало все еще лежало на столе. Моя новая реальность ждала меня. И Линар. Мой Линар. Я должна была найти способ вытащить его из этого безумия. И, возможно, спасти нас обоих.

Глава 14. Перекресток реальностей

Глава 14. Перекресток реальностей

Прошла неделя. Неделя, наполненная странным покоем и не менее странным смятением. Шарп все еще мирно спал в своей комнате, погруженный в глубокий, целительный сон. Зарза… Зарза был Зарзой, вечно ворчащим и сыплющим колкостями, но при этом удивительно внимательным. Он то и дело бросал на меня изучающие взгляды, словно пытаясь разгадать немой вопрос, застывший в моих глазах.

Я же большую часть времени проводила в кабинете. Зеркало лежало на моем столе, его магия теперь была спокойной, но оно по-прежнему было источником истины. Я осторожно возвращалась к тем воспоминаниям, что оно мне показывало, стараясь собрать осколки своего прошлого в единое целое. Это было похоже на сложнейшую мозаику, когда половина деталей фальшивые. Но теперь, имея ключ к истине, я могла отсеивать ложь. Моя память медленно, болезненно, но верно восстанавливалась.

С Линаром мы не общались. Он не заходил в лавку, а я не искала его. Мы дали друг другу время, как решили, чтобы каждый из нас смог осознать случившееся, переварить эту новую, шокирующую реальность. И эта пауза была необходима.

Сегодня утром, однако, Зарза объявил, что двуликий гость изволил почтить нас своим присутствием. Демон был неисправим. Сердце забилось чаще. Я медленно спустилась в главную залу лавки.

Линар стоял у прилавка, спиной ко мне. Он выглядел… Иначе. Чуть более отдохнувшим, но все еще с легкой тенью усталости в глазах. Его плечи казались менее напряженными, а аура вокруг него – менее хаотичной. Он был одет в простую дорожную одежду, скрывавшую его королевское происхождение, но даже так в нем чувствовалась скрытая сила.

Он повернулся, услышав мои шаги. Наши взгляды встретились, и по залу пронеслась волна напряжения, почти осязаемого. За неделю мы, казалось, стали друг для друга чужими и родными одновременно. Неловкость была почти физической.

– Нея, – произнес он, и его голос был хриплым, как и тогда, после сна Шарпа.

– Линар, – ответила я, имя прозвучало непривычно, но теперь уже не так странно.

Небольшая, неловкая пауза.

– Как ты? – спросил он, и в его голосе слышалась искренняя забота.

– Собираю себя по кусочкам. – Я попыталась улыбнуться, но это вышло скорее кривой ухмылкой. – Ты тоже выглядишь лучше. Артефакт помог?

Он кивнул, его взгляд скользнул к моей руке, которую я невольно прижала к боку. В ней было то самое зеркало.

– Он лучше поможет, если будет рядом, – сказал он. – Я могу его забрать?

Я медленно подошла к прилавку, протягивая зеркало принцу. Мои пальцы задержались на его, и по коже пробежал электрический разряд. Это было мимолетное прикосновение, но оно отозвалось в каждой клеточке моего тела. Линар осторожно взял артефакт, его взгляд был сосредоточен. Он заглянул в его гладкую поверхность, и по его лицу расплылась легкая, почти невесомая улыбка. Улыбка, которая несла в себе столько покоя и… Надежды?

Я не спросила, что он там увидел. Возможно, свою настоящую, необремененную проклятием силу. Возможно, будущее, где он свободен. Мне это было неизвестно. И, признаться, сейчас я не хотела знать. Моей собственной истины было достаточно.

Линар поднял взгляд от зеркала, его улыбка стала шире, а глаза заблестели.

– Довольно Диалю мучиться на моем месте, – сказал он, его голос был теперь уверенным и сильным. – Я готов возвращаться к своим обязанностям. Королевство слишком долго существовало без настоящего наследника. И твой план… Он сработал идеально. Даже лучше, чем мы могли ожидать.

Мое сердце сжалось. Линар был готов вернуться. К своей прежней жизни, к своему долгу.

– Я восстановлю твой статус, Нея. Все будет как прежде. Ты снова станешь аналитиком его величества, главой тайного элитного отряда. Твоя честь будет восстановлена.

Я покачала головой. Слова застряли в горле.

– Нет, Линар. Не надо. Я… Я не хочу возвращаться. Моя жизнь здесь. Моя лавка. Мое ведьминское наследие. Шангес. Мои… – я запнулась, но решила договорить, – мои проблемы. Я не хочу снова носить мундир, не хочу больше служить тому, что так безжалостно меня сломало, даже если это была лишь иллюзия. Я слишком долго жила в этой другой реальности. Я хочу остаться в Логове. Просто жить. Пытаться восстановить свою память и личность. Понять, кто я на самом деле, без всех этих наслоений.

Линар внимательно слушал, его улыбка померкла, уступая место смирению.

– Я понимаю, – тихо сказал он. – Это твой выбор. И я уважаю его. Тогда… Я сделаю так, будто ты ушла со службы по своему желанию. По состоянию здоровья, или по зову души. Что-то, что не вызовет вопросов и не опорочит твое имя.

Я кивнула, благодаря. Этого было достаточно.

– И с памятью я помогу, – добавил он. – Как только артефакт восстановит мои силы, я смогу тебе помочь. Постепенно.

– А Дин? – спросила я, вспоминая энергичного юношу, помешанного на Истине и долге, который, как оказалось, был лишь пешкой в нашей игре.

Линар усмехнулся.

– Дин – амбициозный мальчишка. Хранители отправили его на практику в путешествие в поисках магических предметов. Я познакомился с ним незадолго до исполнения нашего плана. Он был идеальным напарником. Я внушил ему, что ему поручили великую миссию: спасти Истину. Что он, по его мнению, и сделал.

Я почувствовала укол сожаления.

– Значит он ушел?

– Да. С мешком редких реликвий, на которые поредела зирейская сокровищница, он отправился в Рон. Отчитываться об успешном прохождении практики. Он сейчас, наверное, самый гордый практикант на континенте.

Я сожалела, что не попрощалась с Дином. Он был славным парнем, хоть и вспыльчивым сквернословом. Но я понимала, почему Линар отпустил его как можно быстрее. Лишние глаза и уши ему теперь были не нужны, когда он снова собирался перекраивать реальность, возвращаясь на престол.

Мы вышли на крыльцо лавки. Надвигались сумерки. Воздух был прохладным. Мы стояли рядом, чувствуя магнетическое притяжение друг к другу, но зная, что сейчас… Сейчас было еще не время.

Линар протянул руку, чтобы коснуться моего лица. Мои пальцы сами потянулись к его щеке. Неловкость исчезла, растворившись в этом притяжении. Наши взгляды встретились, и мы оба одновременно подались вперед. Наши губы встретились в поцелуе, который начинался как нежное прикосновение, но тут же разгорелся в жаркую, отчаянную страсть. Это было все, что мы не могли сказать словами. Все сожаления, вся тоска, вся накопившаяся любовь. Поцелуй длился, кажется, целую вечность, забирая дыхание, стирая мир вокруг.

Но реальность не ждала. Мы отстранились, тяжело дыша. Оба понимали необходимость разойтись на время. Ему нужно было вернуться на трон. Мне нужно было найти себя.

– Какой-то вор обставил вас, ваше высочество, – прошептала я, чуть отстранившись и озорно глядя ему в глаза. – Поцелуй с Лереем у меня был раньше, чем с самим кронпринцем. Непорядок.

Линар рассмеялся. Легко, свободно, как он не смеялся уже очень давно. В его глазах сияло счастье.

– Обязательно настигну этого вора, Нея. И возмещу ущерб. Я еще навещу тебя в лавке, – прошептал он мне на ухо и коротко поцеловал на прощание в щеку.

– Жду, – ответила я, и, не давая ему больше ни секунды, чтобы передумать или сказать что-то еще, я резко развернулась и захлопнула дверь лавки прямо перед его носом.

Я прислонилась к двери изнутри, чувствуя, как по щекам текут слезы – то ли от смеха, то ли от грусти, то ли от безумной любви. Моя новая жизнь только начиналась. И это было страшно. И прекрасно.

* * *

Мои дни обрели свой ритм. Утро всегда начиналось с визита в пекарню Росиньи.

Я просыпалась с первыми лучами солнца, пробивающимися сквозь щели в ставнях моей спальни над лавкой. Ночной холод медленно отступал, уступая место свежему утреннему воздуху, напоенному ароматом росы и древесного дыма. Спустившись вниз, я первым делом открывала ставни и дверь Логова, впуская в полутемное помещение утренний свет. Зарза обычно еще спал, свернувшись клубком у своего драгоценного котла на кушетке, издавая демоническое похрапывание, которое я уже перестала замечать. Наверняка опять варил свои зелья почти до рассвета. Совсем помешался на них. Ничего, скоро его поднимет травница и уволочет в лес. Вот где будут настоящие страдания для демона после бессонной ночи.

Я осматривала лавку, проверяла, не упало ли что-то за ночь, поправляла склянки с зельями и мешочки с травами. Это была моя тихая медитация, подготовка к новому дню, прежде чем отправиться за свежей выпечкой на завтрак.

– С добрым утром, Росинья! – поприветствовала я ее сегодня, когда зашла в пекарню, наполненную ароматами свежего хлеба и корицы. Полноватая женщина с добрыми глазами, всегда встречала меня улыбкой.

– О, Нея! Что хотите сегодня, сиятельная ведьма? – игривым тоном обратилась ко мне женщина. – Слойки? Или вам нужно что-то особенное, чтобы привлечь нового клиента? Может, любовный приворот в виде булочки? Я могу и такое испечь, если предоставите зелье.

Я рассмеялась.

– Просто слойки, Росинья. И побольше корицы. Мои клиенты, знаешь ли, больше ценят мою светлую репутацию, чем привороты. А за зелья отвечает Зарза. Он в этом мастер.

Росинья покачала головой, смеясь.

– Ох, Нея, ты как всегда. Держи, самые свежие, только из печи. Побольше тебе хороших клиентов!

Я взяла пакет с горячими, ароматными слойками и направилась к лавке.

Сев на ступеньки крыльца, я начала неторопливо есть, глядя на рассвет, окрашивающий небо в нежные розово-оранжевые тона. Скоро должна была прийти старушка Благомира с травами, которые я собиралась пустить на редкие ингредиенты. Зарза, ворча, но всегда с усердием, помогал ей собирать их в лесу и затем нес бабушку на закорках обратно в город. Он был таким ворчуном, но при этом удивительно преданным. Мой демон.

– Нея! Ты не представляешь, что она сегодня вытворила! – послышался голос Зарзы, и я увидела их. Благомира, крошечная, сухонькая, сидела на спине у демона, который пыхтел, идя по улице. Корзины с травами балансировали у него в руках. – Эта… Эта нехорошая травница заставила меня плыть через озеро с ней на спине так, чтобы не замочить ее «сухоньки ноженьки»!

– Ох, демонюка, да полно тебе егозить! – проскрипела Благомира. – Я ж легонька, как хлопушек на полюшке. И нечё жалобно выть, это полезно для твоей демонюкиной… Кхм… Силушки в спинушке и понижей тож.

– Моей демонической спинушке полезно лежать на перине и смотреть, как кто-то другой таскает мешки с травами и старушек на себе! – фыркнул Зарза, но продолжал идти.

Я улыбнулась, наблюдая этот каждодневный балаган. Хорошо хоть больше не дерутся, и то хлеб. Как только Благомира прознала, что я нагло дилегировала варку зелий Зарсе, то тут же начала его привечать и даже ласковым словом иногда обхаживать. А этот, в прошлом опасный воин, варил мази для суставов старушке за хорошее отношение. Правда, использовать рога демона, как шпажки для редких грибов во время вылазок в лес, Благомира не перестала до сих пор, чем жутко раздражала Зарзу.

Это был мой обычный день. Моя обычная, странная, но такая родная жизнь.

Сегодня, однако, мой обычный день прервали. Я как раз проверяла настойки в погребе, когда Зарза прокричал из основной залы:

– Нея! Там какие-то странные личности на пороге! Один такой… Красный! А вторая выглядит так, будто сейчас сожрет меня с рогами, и при этом пытается скрыть это!

Я закатила глаза.

– Зарза, хватит драматизировать! Это всего лишь клиенты. Пригласи их, а не распугивай своим ворчанием. И не смей говорить им, что я «ведьма с приветом и иногда с ответом»!

– А что, разве не так? – послышался его ехидный голос. – Ладно, ладно. Заходи, народ. Не бойтесь, она не кусается. Почти. Если не трогать ее настойки. Или слойки

Ворчание Зарзы и его комментарии стали неотъемлемой частью моей жизни здесь. Иногда я задавалась вопросом, кто из нас больше ведьма: я, со своими зельями и даром, или он, с его язвительными замечаниями, которые попадали в точку лучше любого предсказания.

Я вышла в основную залу. Сбоку, в лаборатории, полной разнообразных трав и настоек, стоял Зарза и мешал длиннющей палкой какое-то зелье в огромном котле. От него так тянуло морозной дымкой, что мужчина был полностью покрыт инеем.

Когда я заглянула в лавку, рядом с прилавком, спиной ко мне, стоял мужчина. Его спутница, хрупкая на вид, с огромным животом, нервно теребила пальцами ткань свертка. В моих руках не было артефакта, я давно отдала его, но сейчас чувствовала легкое покалывание, будто он был где-то рядом.

– Ты уверен, что она бывший воин Зиреи? – донесся до меня нервный женский голос.

– Ты сомневаешься в способности серых выбивать информацию? – ответил мужчина, его голос был низким и властным. Я напряглась. Серые… Это же жнецы!

Мой взгляд скользнул к его руке, лежащей на талии девушки. Я цепко осмотрела пришедших. Мужчина был высок и явно силен. Девушка рядом с ним, несмотря на беременность, держалась с какой-то скрытой силой. Мой наметанный взгляд, тот самый, что позволял мне быть лучшим аналитиком, не подвел.

– Чем могу помочь, господа? – сухо поинтересовалась я, не сводя глаз с жнеца. Он был источником потенциальных проблем.

– Госпожа ведьма, мы хотели бы узнать пол ребенка, – непринужденно ответил мужчина и, к моему удивлению, положил ладонь на живот своей спутницы. – Мы щедро заплатим за ваши услуги. – Последнее он добавил, когда увидел мой косой взгляд на сверток в руках девушки.

– С каких пор жнецы ходят по ведьмам? – открыто, в лоб, спросила я. Да, я не боюсь их. Я и не такое видела.

– Нея, закрой дверь. Дует же! – раздалось изнутри лавки. Голос Зарзы. Он был недоволен. Открытая дверь заставляла демона мерзнуть сильнее из-за зелья.

– Тут серый пришел, – крикнула я в ответ, не отрывая взгляда от жнеца.

– Ну так гони его, или пускай внутрь, только определись уже быстрее! – негодовал Зарза.

– Имя? – снова повернулась я к жнецу.

– Мак и Раэль, – ответил мужчина.

– Лжешь, – я сощурила свои колдовские глаза. – Причем в обоих случаях.

Жнец ничего мне не ответил. Еще несколько секунд я настороженно смотрела на них, но в конце концов решила впустить в главный зал, где проводила ритуалы.

– Заходите. – Я исчезла в приглушенном освещении лавки, позволяя им войти.

Когда они переступили порог, я услышала их удивленный вздох. Ну конечно, Зарза, покрытый инеем, производил впечатление.

– Зарза! Мешай против часовой стрелки! Сколько раз тебе повторять! – накинулась я на демона и дала тому подзатыльник.

– Зарза? – переспросила девушка, повернувшись к демону, который теперь помешивал зелье активнее, но не оторвал от него взгляда.

– Приветствую вас, кронпринцесса, – мягко произнес мой личный зельевар и склонился перед незнакомкой. Правда, помешивать зелье не перестал. Мой гнев пугал его гораздо больше, чем неучтивое поведение по отношению к наследнице.

– Ты жив, – она искренне обрадовалась. Неудивительно, что приближенный к короне воин знал наследницу демонического трона лично. Удивляло другое, что она делала в моей лавке?

– За это стоит благодарить вот эту занозу в зад… Ау! Больно!

Я хорошенько пнула демона под коленку, из-за чего тот чуть не упал на пол, но палка в котле послужила ему опорой.

– Я сломаю тебе второе колено, Зарза, если испортишь зелье ледяного дыхания. Следил бы ты за языком. И не халтурь. Вон уже начала пенка появляться. Работай руками интенсивнее. Потом вспомните прошлое, – совершенно спокойно сказала я и вернулась к гостям. – Итак, вы хотите узнать пол ребенка?

– Точно я был пьян, когда пошел к этой террористке в подмастерье, – бурчал демон, впрочем, помешивая зелье намного активнее. Мое недовольство он проигнорировал.

– Да, – ответил жнец.

– Могу я приложить руки к животу? – учтиво уточнила я у его спутницы.

– Да, конечно. – Она распахнула полы легкого плаща, показывая округлый животик под платьем.

Я подошла к ней вплотную и положила свои ладони на ее живот, одну сверху, другую под него. С минуту я сосредоточено хмурилась, закрыв глаза, концентрируя свой дар. А потом неожиданно заговорила, отходя на шаг от них. – Вероятность, что у вас мальчик, восемьдесят процентов. У него волосы отца. – Я посмотрела на жнеца. – Красный, довольно необычный цвет, но приносит удачу.

– Ты красноволосый?! – визгливо спросила будущая мамочка у мужчины. Он только улыбался и снова тянул руки к животу своей спутницы.

– А желтые глаза не в счет?

– Ладно, я уже год в своем истинном облике, так лучше? – попытался выкрутиться мужчина.

– Не особо, – девушка надулась, даже позабыв, зачем они вообще сюда явились.

Я сдержанно рассмеялась, привлекая к себе внимание и прерывая перепалку.

– Вот плата, – девушка подошла ближе и протянула сверток, который держала до сих пор, прямо в мои руки.

– Что это? – я аккуратно его взяла и начала разворачивать на небольшом столике.

Когда спал последний кусочек ткани с многогранного камня, я затаила дыхание, явно не веря своим глазам. Это был артефакт. Мощный. Древний.

– Мы решили, что вы подходящий человек, Цинея Загорная, – жнец вышел вперед. – Теперь судьба обоих человеческих королевств в ваших руках. Уверен, вы сделаете правильный выбор. До свидания.

Жнец взял свою спутницу за руку и, не дожидаясь ответа от ошарашенной меня, бывшего воина первой руки и аналитика его величества, короля Зиреи, повел ее из лавки.

Именно мне, с некоторых пор ведьме, они решили отдать реликвию – артефакт исключительной магии, который когда-то создал сам Ватир! Дело в том, что я жила как в Зирее, первом человеческом королевстве магов, так и здесь, в Шангесе, где почти не было магов, зато много обычных людей. Именно сюда сбегали лишившиеся дара люди, когда оказывались не нужны своей стране.

Мои визитеры так и не смогли определиться, кому отдать артефакт, ибо по факту обе страны имели на него право. Поэтому этот нелегкий выбор пал на сильного мага вероятностей и потомственную ведьму, Цинею Загорную, то бишь меня. Я знала обе стороны, и оба королевства ценили меня. Теперь только от моих решений зависела судьба людей.

* * *

Я как раз сортировала редкие травы в кладовой, когда Зарза, который последнее время предпочитал сидеть в главном зале и возиться со своими зельями, вдруг замер. Я тоже почувствовала это – тонкий, едва уловимый сдвиг в воздухе. Не магический, но… Знакомый.

– Нея! – послышался голос демона, на удивление лишенный обычного сарказма. – У нас гость. Очень… Королевский гость.

Я подняла бровь. Королевский? В Зирее? Обычно они обходили нас десятой дорогой. Я медленно вышла из кладовой, поправив рукава.

Линар стоял у прилавка. Не так, как в прошлый раз, неловко и неуверенно. Он стоял прямо, в какой-то невероятно дорогой, но все еще простой дорожной одежде, которая, тем не менее, не скрывала его королевского достоинства. И выглядел он… Отдохнувшим. И сияющим. Его аура была мощной, ровной, без хаоса и усталости.

– А я уж думала, вы забыли дорогу к простым смертным, ваше высочество, – я решила начать с привычной язвительности, чтобы скрыть дрожь в руках и сумасшедший стук сердца.

Линар повернулся, и его глаза, глубокие, умные, потеплели. Улыбка, которую я не видела столько времени, расцвела на его лице.

– Нея, – произнес он, и в его голосе теперь не было ни хрипоты, ни тени неуверенности. Только мягкость и что-то еще, что заставило вспыхнуть искры между нами.

– Разве я могу забыть дорогу к самомой скандальной ведьме Шангеса? Зарза говорил, ты процветаешь. Надеюсь, не на приворотных зельях?

Да, с некоторых пор эти двое переписывались, а еще демон часто ездил в Ратан за посудой. Оказалось, что фиалы и колбы дешевле приобретать в Зирее, так как там было несколько стекольных производств, и конкуренция понижала стоимость.

– Отчего же, – я картинно вздохнула, прикладывая руку к сердцу. – Только ими и живу. А еще продаю зелье для роста волос лысым рыцарям и эликсир храбрости трусливым лордам. Доход стабильный, репутация сомнительная, но зато не скучно. А ты? Надеюсь, корона не давит? И не жмет нигде?

– Давит, конечно. – Он подошел ближе, его взгляд скользил по мне, и в нем читался неприкрытый интерес. – Но это гораздо лучше, чем мучиться от вечной мигрени и проклятия на протяжении долгих лет.

– Избавился от Диаля? – мой голос был слаще обычного, и я почувствовала, как по телу пробегает волна тепла от его близости.

Линар усмехнулся.

– Избавился. Ну, почти. Вернул ему его личность. Все воспоминания. Теперь он помнит, кто он такой, и что он… – он на секунду запнулся, – женат.

Я подняла бровь.

– Женат? На той самой леди, которая играла роль твоей жены в ложной реальности?

Линар кивнул, и в его глазах блеснул неприкрытый, ехидный огонек.

– Именно. На той самой, обедневшей вдове с ребенком, которую я из жалости сделал кронпринцессой. Очень милая женщина оказалась. С прекрасным ребенком. И, к моему превеликому облегчению, Диаль совершенно счастлив, живя с ней и ее чадом за городом. Удивительно, как иногда судьба складывается.

Я подавила смешок. Ревность. Это была чистая, неприкрытая ревность. Он специально оставил Диаля женатым, чтобы тот не мешал ему завоевывать мое сердце. И это было так… По-линаровски. Мелочно и гениально одновременно.

– Значит, кронпринц Зиреи теперь полностью холост? – спросила я, чувствуя сгущающийся от магии и предвкушения воздух.

– К счастью, да, – он сделал еще один шаг, сокращая расстояние между нами до неприличия. – И хотел бы это поскорее исправить. Если одна ведьма согласится…

Я улыбнулась, но покачала головой.

– О, ваше высочество, вы, кажется, забыли, что я отошла от дел. Я теперь ведьма. И у меня тут свой бизнес. А трон… Трон – это столько правил и обязанностей. Столько формальностей. Я уже отмучилась свое.

– Но я ведь обещал помочь тебе с памятью, – его голос стал бархатным, и рука осторожно коснулась моей щеки. – И я, кажется, по тебе истосковался до дрожи.

Я прикрыла глаза, чувствуя его тепло. Все эти три месяца ожидания, все эти невысказанные слова, все эти сомнения… Они разом испарились. Мне было плевать на трон, на Зирею, на Шангес, на все сложности мира. Только он. Здесь. Рядом.

Мои губы потянулись к его, встречаясь в отчаянном, страстном поцелуе. Казалось, мы вообще не могли поймать ритм друг друга, так торопились и дрожали от только что случившегося чуда. Все было слишком острым и слишком долгожданным. Линар подхватил меня на руки одним ловким движением, и я тут же закинула свои ноги на его талию, прижимаясь всем телом. Это было все, что мы не могли сказать словами. Все сожаления, вся тоска, вся накопившаяся любовь.

Он нес меня по лестнице наверх, в мою спальню. Несколько раз ударил о стену затылком и ногой о косяк, а сам приложился локтем о стойку еще в начале нашего страстного путешествия, но это было абсолютно не важно. Главное, что вместе, главное рядом. Дверь захлопнулась за нами с глухим стуком, и мир вокруг перестал существовать.

Зарза, который все это время стоял у котла, помешивая зелье, лишь покачал головой.

– Ох уж эти люди, – пробурчал он. – Сначала страдают, потом встречаются, потом… – он помахал рукой в воздухе. – А я тут должен им еду готовить, не шуметь и не мешать. А то она меня точно на кусочки порубит.

И он, хоть и ворчал, все равно исправно готовил для влюбленной парочки, которая истосковалась друг по другу за эти полгода. Мы не выходили из моей спальни несколько дней, забыв о времени, о делах, обо всем на свете.

Когда, наконец, спустя несколько дней, мы спустились вниз, Линар выглядел довольным и чертовски счастливым. Я тоже чувствовала себя обновленной, легкой. Но с ним я не поехала…

Эпилог

Эпилог

Мир вокруг меня, казалось, вращался с удвоенной скоростью, но я чувствовала себя на удивление спокойно. Прошло полгода с того момента, как Линар, мой Линар, кронпринц Зиреи, исчез за дверями моей лавки, оставив после себя лишь привкус страсти и обещание вернуться.

Полгода в лавк на главной площади столицы Шангеса, Парноне. Полгода, наполненные спокойствием, рутиной и… Ожиданием. Шарп давно пришел в себя, вернулся к своей работе, стал нашим постоянным поставщиком редких ингредиентов и иногда просто заходил выпить чаю с травами, обсуждая местные сплетни.

Зарза… Зарза был Зарзой. Мой вечно ворчащий демон, который по-прежнему изрекал едкие замечания, но при этом стал незаменимым помощником в лавке и, к моему удивлению, даже освоил искусство артифакторики, принося неплохой доход. Однажды, примерно через два месяца после визита Линара, Зарза исчез. Просто испарился. Я, конечно, поворчала для приличия, подумала, что он опять ввязался в какую-то демоническую авантюру, но особо не переживала. Он всегда возвращался. Но не в этот раз. Его не было слишком долго, и я начала масштабные поиски, что разнообразило мою рутину и привнесло новый хаос в жизнь. Я уже почти организовала поездку в Сальши, когда этот бессовестный демон решил объявиться. Спустя ровно месяц!

Я сидела на крыльце лавки, наслаждаясь теплым послеобеденным солнцем, когда услышала тяжелый топот копыт. Подняв глаза, я увидела Зарзу, который гордо восседал на огромном, черном, как ночь, скархе. Демонический скакун, напоминавший Горо, скарха самого Зарзы, только гораздо моложе и более… Дикий. Его глаза горели красным, а из ноздрей вырывался легкий дымок.

– Твою ж демонскую душу, Зарза! – выдохнула я, вскакивая. – Ты где пропадал?! И что это за… Зверь?!

Зарза соскочил со скарха, сияя, как начищенный медный котел.

– Подарок, Нея! Мой подарок тебе! Он еще жеребенок, но уже силен. Ему нужно имя, – с намеком проговорил рогатый. – Я его приручал месяц. Намучился, конечно, но оно того стоило. Теперь ты сможешь гонять по королевству со скоростью ветра! А пропадал я по делам. Демоническим.

Я подошла к скарху, осторожно протянула руку. Зверь фыркнул, но позволил себя погладить. Он был великолепен. Идеальное средство передвижения для ведьмы, которая постоянно куда-то спешит.

– Он прекрасен, Зарза! Ты… ты настоящий друг! – я обняла демона, на что он недовольно заворчал, но не отстранился.

– Я же обещал.

На освоение скарха ушло еще несколько недель. Он был своенравным, но удивительно послушным, когда я научилась управлять им с помощью силы мысли. Мы часами носились по лесам и полям, и я чувствовала себя свободной, как никогда.

Работа в лавке на два королевства продолжалась. Отальное время я проводила в кабинете, запершись с моими свитками, книгами и… Воспоминаниями. Зеркало, то самое женское зеркало с ручкой в резной деревянной раме, уже давно было у Линара. Без него процесс восстановления памяти шел медленнее, но шел. Каждый день я находила новую деталь, новый фрагмент, который помогал мне собрать себя заново. Иногда это было больно, иногда – забавно, как воспоминание о семилетнем Линаре, клянущемся на мне жениться, чтобы спасти от военной службы. А иногда – просто тепло.

Мы с Линаром не общались. Ни писем, ни весточек. Полное молчание. Я понимала, что он занят восстановлением королевства, приведением в порядок всего того хаоса, что оставила после себя ложная реальность. Моя гордость не позволяла мне написать первой, а его, видимо, позволяла ему молчать. Или он просто забыл, кто я такая, посреди всей этой королевской суматохи? Иногда я сомневалась, но потом гнала эти мысли прочь. Он обещал вернуться. И я ждала. Где-то глубоко внутри, под слоями привычной циничности, я ждала. Но не писала, ибо знала, что, если придет ответ, я не удержусь и сорвусь в Ратан. А этого нельзя было допустить. Моя миссия по восстановлению магического фона в обоих королевствах теперь была важнее меня, важнее нас с кронпринцем. От этого зависело благополучие двух держав. Я не могла все бросить. Артефакт доверили мне, и он отлично работал в моем Логове, распространяя свое влияние там, где находилась я. Поэтому три дня в неделю я проводила в Лесовичке, а четыре в Шангесе. Так и появился рабочий график. Иногда, в сезонные обострения, Зарза оставался в Парноне и работал за меня с легкими случаями, пока я вынужденно оставалась в Зирее.

Однажды, когда я готовила очередную порцию зелья от сглаза, дверь лавки тихонько скрипнула.

– Славненько пахнет, – раздался за моей спиной знакомый, но чуточку изменившийся голос. – Надеюсь, это не для меня?

Я обернулась. На пороге стоял Дин. Тот самый Дин, мой бывший спутник в безумном путешествии по фальшивой реальности. Он выглядел старше, мужественнее, но все равно оставался тем же амбициозным мальчишкой, который верил в великую миссию. В руке он держал небольшой мешочек.

– Дин! – я широко улыбнулась. Я была так рада его видеть! – Что ты здесь делаешь? И что за вид у тебя? Ты выглядишь так, будто месяц спал на камнях.

Он не узнал меня. Его взгляд был вежливым, но совершенно не понимающим. В нем не было и тени того искреннего восхищения, которое он испытывал к Истине ранее.

– Извините, сиятельная ведьма, – он слегка поклонился. – Я заблудился. Ну, то есть, путешествовал. И ногу натер. Нужна мазь от мозолей. А вот… Этот мешочек, – он потряс им, – это плата. За ваши… Э-э-эм… Труды.

Я почувствовала укол грусти. Линар хорошо поработал. Стер меня из его памяти начисто и все наши приключения. От этого было не по себе, но я понимала, что так необходимо.

– Мазь от мозолей? Конечно, есть. – Я подошла к полке, доставая нужную склянку. – И для путников, потерявших память, у меня тоже кое-что найдется. Судя по тому, что ты заблудился на центральной площади, она тебе точно не повредит.

Дин слегка покраснел.

– Я… Я не терял память. Просто долгий путь. Ну так что, мазь?

Я протянула ему склянку, взяв мешочек. Внутри было несколько небольших, но явно ценных реликвий. Зирейские сокровища. Линар не солгал.

– Вот. Пользоваться два раза в день. А если вдруг вспомнишь что-то странное, заходи. У меня и для таких случаев есть кое-что.

Дин благодарно кивнул, взял мазь и быстро ретировался, не задавая лишних вопросов. Я смотрела ему вслед, чувствуя одновременно печаль и облегчение. Он был счастлив в своей новой, простой жизни. И это было главное.

Через некоторое время, когда я уже почти привыкла к размеренной жизни ведьмы, в лавку зачастил ещё один посетитель. Им оказался барон Армин, местный аристократ, приближенный к короне Шангеса. Он был видным мужчиной, хотя и несколько самодовольным, и обладал достаточно внушительным состоянием. Сначала он приходил под предлогом купить амулет от сглаза или отворотное зелье для какой-то дамы, но очень быстро его визиты стали носить исключительно личный характер.

Зарза, разумеется, был в восторге.

– Нея! Смотри, какой видный кавалер! И деньги есть! Может, хватит уже играть в недотрогу? – шептал он мне, когда барон Армин в очередной раз покидал лавку, осыпав меня комплиментами.

– Зарза, заткнись, – рычала я в ответ. – Мне нужны не деньги, а покой. А он слишком настойчив.

Но барон не сдавался. Он присылал мне цветы, сладости, редкие книги. И всегда, когда я его отваживала, он лишь улыбался и говорил, что настоящая красота требует настойчивости. Шарп, видя эти ухаживания, лишь хмыкал.

– Ну, Нея, он из высшей аристократии. Скучно, конечно, но стабильно. Ты подумай.

Даже Росинья в пекарне стала спрашивать:

– Ну что, Нея, свадьба скоро? Барон Армин такой завидный жених!

И вот, одним прекрасным днем, барон Армин пришел не с цветами, а с небольшим бархатным футляром. Он был одет в свой лучший камзол, его волосы были тщательно уложены, а лицо сияло от волнения.

– Госпожа Нея, – он опустился на одно колено прямо посреди моей лавки, игнорируя недовольное ворчание Зарзы, который как раз мыл котел. – Я пришел к вам с самым серьезным намерением. Я, барон Армин Лаврийский, прошу вашей руки и сердца. Вы сделаете меня самым счастливым человеком в Шангесе? – он говорил так уверенно, будто у него даже мысли не возникало, что я могла ответить отказом. Надо же, какой самоуверенный.

Конечно, барон был красивым, статным и породистым. Умел ухаживать и предлагал достаток и уважение. Вот только вряд ли он вынесет мой характер. Этот мужчина просто нарисовал себе образ сильной ведьмы, которую уважает весь Шангес, ирешил прибрать к рукам это сокровище. Еще одна ценная вещь в его коллекцию. А я на такое не подписывалась. Денег мне хватало, жилось не скучно и не одиноко. И к тому же, у меня уже была на примете рыбка по крупнее, и этого мужчину я искренне любила.

Я глубоко вздохнула. Предложение было неожиданным. И в то же время, вполне предсказуемым.

– Барон Армин, – я посмотрела на него. – Я ценю вашу настойчивость и ваше предложение. Но я должна вам отказать. Мое сердце занято. И моя жизнь… Она слишком необычна для размеренного брака, который принят в высших кругах.

Лицо барона вытянулось. Он явно решил, что отказ ему послышался. Тогда я повторила и еще раз все доходчиво объянила. Не то, чтобы это помогло, но… Вежливость.

– Но… Но почему? Я могу дать вам все! Статус, богатство, защиту!

– У меня все это уже есть, барон, – я улыбнулась, стараясь быть максимально терпеливой. – И даже больше. Прошу прощения.

Барон Армин поднялся, его лицо было красным от смущения и гнева. Еще бы, ведь он даже не закрыл за собой дверь и его позор был выставлен на всеобщее обозрение. Он, конечно, был уверен в триумфе, и поэтому оставил зевакам возможность поглазеть на его предложение, но прогадал.

– Вы пожалеете об этом, ведьма! Вы упустили свой шанс!

Он резко развернулся и выскочил из лавки, хлопнув дверью.

Зарза отложил щетку.

– Ну вот, – протянул он. – А я уже надеялся на банкет. Ты точно уверена? Барон Армин не самый худший вариант.

– Уверена, – отрезала я. – Моё сердце занято.

И вот, сегодня утром, Зарза, мой несменный и вечно ворчащий спутник, сообщил новости. Новости, которые, как и ожидалось, изменили всё.

Я сидела в кабинете, разбирая списки с закупками, которые нужно было произвести в ближайшее время, когда Зарза ворвался ко мне, чем-то крайне возбужденный.

– Нея! Ты не поверишь! Новости с большой земли! Король Зиреи… Того… Скончался!

Мое сердце ёкнуло. Я знала, что это лишь вопрос времени, но все равно. Старый король был деспотом, но все же отцом Линара.

– Ну и что? – я попыталась изобразить равнодушие, но руки предательски дрогнули, рассыпав по столу бумаги, которые охотно расползлись во все стороны. – Разве это не то, чего мы все ждали?

– Ждали-то ждали, но ты же понимаешь, что это значит? – Зарза подошел ближе, его глаза сверкали. – Твой Линар теперь король.

Я усмехнулась. Король. Он всегда был им для меня. Я знала, что этот момент настанет и, честно говоря, ждала его еще тогда, когда служила Дажиру. Линар был дальновиднее своего отца.

– Что ж, значит, он теперь слишком занят для меня. Ведьма не пара королю-магу в Зирее, пусть тот и полукровка. Так что быть мне старой девой, кто подливает привороты молодым юнцам, которые пришли избавиться от прыщей. – Я подняла взгляд, иронично глядя на демона.

Зарза лишь хмыкнул. Он явно собирался что-то ответить, может, подколоть, а может, и утешить по-своему, но его слова так и застряли в горле.

Дверь Логова неожиданно, без стука, распахнулась настежь. Мы с демоном не сговариваясь бросились из кабинета в лавку, в уме перебирая варианты, кто мог быть настолько безумным или бессмертным, чтобы ворваться к ведьме без приглашения? Стоило добраться до места, как я замерла. В дверном проёме стоял тот, о ком только что шла речь, будто специально ждал подходящего момента. Он был одет в богатый, но удивительно функциональный костюм, расшитый серебряными нитями, которые тускло поблёскивали в полумраке лавки. И от него исходила такая мощь и уверенность, что даже Зарза, этот надменный демон, невольно отступил на шаг.

– Меня здесь все еще ждут, или приглашение отозвано? – с сарказмом поинтересовался Линар, но шаг внутрь благоразумно не делал. Защита у Логова была убойная, и принц об этом знал.

– Заходи, коль не боишься, – тихо выдохнула я, пытаясь собрать разбежавшиеся мысли воедино.

Моё сердце, до этого сжимавшееся от обиды и тоски, вдруг пропустило удар. Воздух в лавке, казавшийся до этого тяжёлым и спертым, сделался вязким, словно мёд. Каждый нерв в моём теле натянулся до предела, предвкушая. Его глаза, раньше полные тревоги и тяжести, теперь светились силой и спокойствием. Золотом, которым им и положено сиять, как частью драконьего рода. Они искали меня, и найдя, остановились. В них читалась та самая нежность, по которой я так невыносимо, до ломоты в костях, скучала. Это было не просто узнавание, это было глубокое, всепоглощающее чувство, которое Линар никогда не скрывал от меня.

На мгновение мне показалось, что время остановилось. Все звуки исчезли, остались только мы вдвоём, в этом тесном пространстве лавки в Парноне, столице Шангеса. И как он вообще здесь оказался? Я видела, как в его взгляде отражается всё, что мы пережили: и наши первые встречи, и наши споры, и моменты близости, и горечь разлуки, когда он отправился вершить правые дела.

Эта нежность, она была такой знакомой, такой по-хорошему линаровской. Она обволакивала меня, словно тёплое одеяло, прогоняя холодное одиночество, которое успело поселиться в моей душе. У меня перехватило дыхание. Все мои едкие слова, вся ирония, что я только что изливала на Зарзу, растворились без следа. Осталось лишь одно чувство – облегчение. Он вернулся. Мой король вернулся.

– Ваше высочество, – я встала ровнее, слегка поклонившись по всем правилам как воин, стараясь сохранить официальность, но мои губы уже растягивались в улыбке.

– Нея, – он шагнул вперед, пересекая порог, и в его голосе слышалась неприкрытая радость. – И Зарза, – добавил он, наиграно скривившись. – Вижу, вы тут не скучаете.

– А что нам скучать? – ехидно заметил Зарза. – Мы тут процветаем. Свечки-заговоры, привороты, отвороты. Клиенты валом идут. Особенно после того, как одна влиятельная особа перестала мешать жить простым людям.

Линар бросил на демона насмешливый взгляд, но промолчал. Он подошел прямо ко мне, и в его глазах читалось так много, что я едва могла дышать.

– Я пришел, Нея. Как и обещал.

– Я заметила, – ответила я, и в голосе полышалась игривая нотка. – И что, теперь, когда ты стал королем, ты собираешься заказать у меня эликсир вечной молодости? Или зелье, чтобы на тебя не действовали женские чары? У меня есть и то, и другое.

Он рассмеялся, его смех был глубоким и искренним.

– Женские чары на меня и так не действуют. Разве что от одной конкретной леди из рода Загорных. А вечная молодость… Мне бы хватило долгой жизни с тобой, – выдохнул принц и взял меня за руку.

Зарза, который до этого слушал наш обмен любезностями с явным удовольствием, вдруг закашлялся.

– Кхм! Ваше величество! Не стоит забывать о приличиях. И о клиентах! У меня тут очередь. – Демон махнул рукой на абсолютно пустое крыльцо. Сегодня был праздик, и вряд ли кто-то придет, но это мало волновало демона.

Линар лишь отмахнулся. Его взгляд не отрывался от моего.

– Нея, теперь, когда мой отец отошел в мир иной, – он сделал паузу, – мы можем воплотить все наши надежды и планы. Все то, о чем мы мечтали, чего хотели добиться для двух наших королевств.

– Ого, – протянула я. – Значит, ты не собираешься от меня открещиваться? А как же твой образ непогрешимого монарха? Ведьма и король? Скандал! Общество не поймет!

– Общество поймет, если увидит результаты, – серьезно сказал Линар, но в его глазах все еще танцевали смешинки. – Теперь у нас есть всё, чтобы изменить мир к лучшему. У тебя артефакт людей и влияние в Шангесе, у меня власть над Зиреей.

Я кивнула, вспоминая многогранный камень, который мне оставили те загадочные жнецы. Артефакт, способный объединить два враждующих королевства. Он лежал в моем кабинете, в самом сердце лавки, где его энергия пульсировала, соединяя две реальности.

– Я намерена держать его у сердца Логова, – сказала я. – Его сила распространяется на двух территориях: Зиреи и Шангеса. Ведь лавка ведьмы существует в двух королевствах одновременно. Она – мост.

Линар кивнул, его взгляд был полон одобрения.

– Именно так. Пришло время перемен, Нея. Пришло время открытой любви между кронпринцем Зиреи Линаром Варловым и верховной ведьмой Цинеей Загорной из Шангеса. Пришло время показать, что сила не в разделении, а в единстве.

Зарза тихонько пробормотал что-то вроде: "Ну, наконец-то! А то я уже устал от этой драмы. Чуть рога не отбросил!"

И мир изменился.

Король Линар Варловый, известный теперь не только своей магией, но и мудростью, начал с отмены дискриминационных законов против магов в Зирее. Он публично признал Шангес как равноправное королевство, что вызвало настоящий переполох в дипломатических кругах. Первым делом, по настоянию Неи, он провозгласил закон о Свободе Выбора: каждый, кто обладал магией, теперь мог оставаться в Зирее или переселиться в Шангес, не теряя прав и имущества. Многие, кто ранее сбежал в Шангес, вернулись на родину, но многие и остались, укрепляя связи между двумя королевствами.

Королевство Шангес, прежде бывшее убежищем для изгнанных и непризнанных, расцвело. Под руководством верховной ведьмы Цинеи Загорной и с поддержкой короля Линара, здесь начали открываться магические академии, куда могли поступить все желающие, независимо от происхождения. Торговые пути между Зиреей и Шангесом, ранее полные опасностей и запретов, стали безопасными и процветающими. Лавка Неи "Логово Ведьмы" превратилась в неофициальный центр дипломатии, место, где заключались важные сделки и где Линар регулярно "консультировался" с Верховной Ведьмой.

Законы королевств претерпели значительные изменения:

Закон о Магической Интеграции в Зирее: Отныне все граждане, независимо от их происхождения и силы, имели равные права. Запрещалась любая дискриминация по магическому признаку. Магические школы и гильдии стали открытыми для всех и частью государственной структуры, а не привилегированными учреждениями. Были созданы новые ведомства, которые следили за соблюдением прав граждан и способствовали их интеграции в общество, помогая находить работу по специальности и адаптироваться.

Договор о Взаимопомощи и Открытых Границах: Был заключен исторический договор, позволяющий свободное перемещение граждан, товаров и знаний между двумя королевствами. Отменялись все пошлины и ограничения на торговлю. Этот договор не только упростил экономические связи, но и способствовал культурному обмену, разрушая старые предрассудки и укрепляя доверие между народами. Корабли, раньше обходившие опасные пограничные зоны, теперь свободно пересекали морские просторы, перевозя товары, идеи и ресурсы.

Закон о Сохранении Знаний в Шангесе: Все магические знания, ранее хранившиеся в тайне, стали доступными для изучения. Были созданы государственные архивы и библиотеки, посвященные магии. Это позволило создать базу для новых открытий и развития тех, кто родился с магическим даром из-за влияния артефакта. Открылись исследовательские центры, где маги и ученые из обоих королевств могли совместно работать над новыми зельями, теориями и обмениваться опытом.

Королевский Указ о Равноправии в Зирее: Женщины получили равные права с мужчинами в вопросах наследования, образования и занятия государственных должностей. В Зирее появилась первая женщина-генерал, что вызвало немалый резонанс, но решение было одобрено палатой лордов благодаря авторитету нового короля. Этот указ стал толчком к развитию женского образования и участию женщин в различных сферах жизни, от медицины до управления городами вне зависимости от статуса.

Декрет о Реформировании Судебной Системы: Суды стали более прозрачными, а система наказаний – более гуманной. Пытки и необоснованные обвинения были запрещены. Была введена система публичных слушаний, что значительно снизило коррупцию и произвол. Защита прав обвиняемых стала приоритетом.

И, конечно же, Линар выполнил свое обещание касательно Диаля. Бывший кронпринц, вернувшийся к своей истинной личности, поселился с "женой" и ее ребенком в уютном поместье за городом. Линар сам лично убедился, что Диаль действительно счастлив, поэтомуи оставил все как есть. Соперник был нейтрализован самым гуманным и эффективным способом.

Что же до нас с Линаром… Наша любовь стала символом новой эры. Мы не торопились со свадьбой, предпочитая наслаждаться каждым моментом. Линар часто приезжал в лавку, без лишнего пафоса, просто как влюбленный мужчина к своей женщине. Наши разговоры были наполнены смехом, иронией и глубоким пониманием. Между нами по-прежнему летали искры не только страсти, но и общего дела, общих надежд на будущее.

Однажды, сидя на крыльце своей лавки в Лисовичке, я взглянула на заходящее солнце, которое освещало одновременно Зирею и Шангес. Мир был не идеален, но он менялся. Менялся благодаря одному упрямому принцу и одной слишком циничной ведьме, которые мечтали о красивой сказке в детстве, сидя на дереве в королевском саду. И это было только начало.

А Зарза? Зарза все так же ворчал, готовя зелья и создавая дорогие артефакты, но в его глазах читалась какая-то новая, непривычная для демона эмоция – счастье. Он окончательно принял решение остаться подле меня.

Мария Заболотская И.о. поместного чародея

Глава 1, в которой говорится об отвратительных рассветах, тяжелой жизни служанок и подлой сущности чародеев

Когда я проснулась от тревожного сновидения, в доме было тихо. В комнате еще царила предрассветная белесая мгла, из-за которой вся обстановка выглядела зыбкой и нереальной. То ли сон, то ли явь — не разберешь. Ночной кошмар сразу же лишился своей силы, вылинял и превратился в какие-то бессвязные обрывки: бег сквозь душную ночь, когтистые руки, тянущиеся из болотной воды, оскаленные черно-багровые пасти — в общем, все то, что обычно снится людям в полнолуние. Проклятая полная луна всегда вытягивает из человеческой души самое муторное…

Я лежала неподвижно, глядя в потолок, почти неразличимый в утреннем сумраке. Кошмар еще не отпустил меня — мне виделись какие-то клубки черноты, которые прятались по углам. Но я знала, что это всего лишь мое взбудораженное воображение — в этом доме давно не обитали ни домовые, ни духи.

В звенящей тишине слышно было, как где-то за рекой надрывался петух и мерно поскрипывало мельничное колесо, хоть мельница располагалась не так уж и близко от дома. Это успокаивало. Все было так же, как и вчера, позавчера и целую вечность до того.

Ставни были распахнуты настежь, и ничто не препятствовало проникновению первых утренних звуков в мою маленькую комнатку, окна которой выходили в старый яблоневый сад. Летом я всегда перед сном оставляла окно открытым. Мне нравилось засыпать под стрекотание сверчков и шорох ветра в листве — то тревожный, то убаюкивающий. Еще чуть-чуть, и можно было поверить, что это мой старый родной дом, который я так давно покинула, не зная, что никогда больше не вернусь туда. Точно так же там срывались с ветвей яблоки и падали на землю в теплых летних сумерках; так же пел вдалеке соловей, и даже в воздухе витали те же ароматы скошенной травы и прелой лесной листвы…

Веки сами по себе начали слипаться, и я уже почти поддалась соблазну. Еще самую капельку полежать бы, свернувшись в клубочек под теплым лоскутным одеялом…

Нет. Полчаса — и солнце взойдет. Следовало выкинуть из головы бередящие душу воспоминания и подниматься.

…Я была служанкой. Самой обычной служанкой при скучном господине, жизнь которой вертится вокруг немытой посуды, нестираных подштанников и неполотых грядок, даже краешком не прикасаясь к интересным, захватывающим дух событиям, которые случаются с другими, храбрыми и умными людьми. Где-то рыцари спасали благородных дам из заколдованных башен, где-то герои убивали драконов, в морях ундины топили моряков и просто купающихся, в горах гномы ковали волшебные кольчуги (это, пожалуй, не намного легче моих обязанностей, в отличие от всего предыдущего), а я в это время драила полы и ощипывала кур. И вполне естественно, что от этого мне иногда хотелось попросту завыть. Особенно по утрам.

О как же я ненавидела эти рассветы! И что хорошего нашли менестрели и поэты в ежедневно поднимающемся над лесом малиново-огненном круге? «Рождение нового дня», «розовая кайма на горизонте»… Попробовали бы они продрать глаза в такую рань!..

С усилием я выбралась из-под теплого одеяла. Деревянный пол выстудился за ночь, и до комода я добежала на цыпочках, гримасничая и вздрагивая. Оделась, путаясь спросонья в штанинах и рукавах. Вода в рукомойнике была и вовсе ледяной, от нее зубы сводило, а спина покрывалась мурашками.

Только сейчас я почувствовала, что проснулась, причем не в самом лучшем расположении духа.

Мимоходом я расчесала воронье гнездо на своей голове, печально косясь на себя в осколок зеркала. Волосы мои были темными, жесткими, очень густыми и курчавились во все стороны, словно овечья шерсть. Я слыхала, что такой роскошью награждаются только те несчастные, у кого в предках имеется тролль, и в это можно было поверить. Если мои космы отрастали ниже плеч, расчесать их можно было разве что граблями. Костяные гребешки теряли зубья, как завсегдатай таверны, — по нескольку сразу. Приходилось то и дело состригать жесткие кудри, что исключало всякую возможность выглядеть достойно — известно ведь, что красота девушки находится в прямой зависимости от длины ее косы.

Во всем остальном я была, как говорится, заурядной девицей простого сословия почти двадцати лет от роду, светлоглазой, жилистой и угловатой, точно мальчишка-подросток.

Я вышла из комнаты, на ходу натягивая башмаки, и прислушалась, но ни один звук не нарушал сонную тишину дома. В темном узком коридорчике, ведущем к лестнице, мерно поскрипывал сверчок, явно не знающий, что утро уже наступило и пора бы давно заткнуться. Я вздохнула и покачала головой.

Ничего удивительного в этой мертвой тишине не было — с тех пор, как я появилась здесь, у моего хозяина, магистра Виктредиса, вошло в обычай спать вволю, не обращая никакого внимания на всякие мелочи вроде рассветов, кукареканья петухов и собственных обязанностей. Он сладко сопел, сколько его душе было угодно, в то время как я громыхала сковородами и кастрюлями на кухне, разбиралась с курами и конем, наглаживала рубахи и тоги, крахмалила манжеты, воротнички и прочая, и прочая, и прочая. А вот когда желание поспать начинало бороться с желанием поесть, магистр с кряхтением и вздохами выбирался из-под одеяла и плелся на кухню, не снимая своего ночного колпака.

Магистру Виктредису было лень облачаться в мантию до обеда, лень умываться, лень думать и даже здороваться со мной было лень. Спросите меня, что с самого утра может испортить весь день наперёд, и я вам скажу, что заспанный субъект в линялом халате и мятом колпаке с кисточкой, со снулым видом пережевывающий яичницу, справится с этим как нельзя лучше.

Ах да, забыла сказать, что Виктредис был магом. Они в большинстве своем являются отменными занудами, так что вряд ли Виктредис мог кого-то удивить своими привычками. Он был рядовым представителем своей профессии, только и всего.

Обычно магов называют волшебниками или чародеями, но это, так сказать, бытовая терминология, выдающая невежество того, кто ее употребляет. Все равно что лекаря обозвать костоправом или коновалом, наплевав на то, что он изучал в университете десять лет фармакологию, хирургию, зубовыдирание и прочие сложнейшие науки, названия которых способны сломать язык обычному человеку.

Я, как служанка, то есть человек, стоящий на лестнице общественного положения где-то у входа в подпол рядом с отребьем и бродягами, могла позволить себе быть невежественной. Поверьте мне, маг — это абсолютно аморальное, двуличное и подлое существо, как его ни назови.

В фундаментальном труде по истории магии, написанном самим Брианбардом-Строителем, одним из славнейших чародеев прошлого, магам дается следующее определение, пусть и не всеобъемлющее, но весьма патетическое: «Маг — это человек — в большинстве случаев, — который имеет способности к эффективному — опять же весьма спорный термин, так как большинство магов к эффективности имеют то же отношение, что и дырявая ложка — использованию энергии четырех стихий, а именно Воздуха, Воды, Земли и Огня, в ходе которого возможны изменения как в физическом, так и в метафизическом поле».

Я в свете некоторых своих жизненных обстоятельств, о которых поведаю чуть позже, скажу по-другому: маг — это существо, отучившееся десять лет в любой магической школе, признанной Лигой Чародеев, и получившее лицензию той же Лиги на право заниматься магической деятельностью. Так будет куда правдивее, потому что так оно и есть.

Расскажу-ка я подробнее о магии и тех, кто ее использует себе на пользу, чтобы избежать многих вопросов в будущем. Поразительно, как мало зачастую знают о мире волшебства обычные люди и насколько ошибаются в своих предположениях.

Магическая деятельность, как известно почти всем, бывает нескольких родов. Но далеко не все догадываются об истинных различиях между магами, бытующих в чародейском сословии уже сотни лет.

Начать следует с подвида, известного широким кругам как Чародей Придворный, и к этому наименованию можно смело добавить видовой эпитет «необыкновенный», во многом проясняющий суть предмета. Такой маг конечно же относится к знатному роду, корни которого теряются где-то за пиршественным столом самого Брианбарда, что позволяет представителям данного рода считать себя его прямыми потомками — за столами в то время нравы были более чем вольные. Чародей Придворный импозантен, красив и хитер. Он небрежно решает геополитические задачи и дипломатические головоломки, устраняет недоброжелателей с размахом и помпой. В его прошлом одни темные страницы, его взгляд умудрен и циничен. Это омерзительнейший представитель чародейского племени, к счастью встречающийся не так уж часто в силу крайней неуживчивости и коварства своих же собратьев.

Второй подвид — Чародей Бродячий, может считаться как обыкновенным, так и необыкновенным, в зависимости от его послужного списка. Эти вечные искатели приключений бесцельно странствуют по просторам всех королевств и княжеств и охотно ввязываются в сомнительные авантюры, которые через десять лет перевираются и превращаются в эпические песни с печальным концом. Их жизнь увлекательна, ярка и полна впечатлений, последним из которых является затягивающаяся на шее петля или потрескивание пылающего хвороста. Они любимы народом — увы, лишь посмертно, — и зачастую даже народ не может понять причины возникновения этой любви. Проще говоря, они авантюристы и бездельники, которым лень работать на постоянном окладе.

И наконец, третий, самый распространенный подвид — Чародей Поместный, который может быть только обыкновенным, и более никаким другим. У него не было выбора: он не являлся сыном знаменитого мага; его прародитель видел Брианбарда только издали, да и то не мог потом сказать с уверенностью, Брианбард то был или кто-то другой; родные едва наскребли денег, чтобы отправить чадо в большой город, а остальные пятнадцать сестер и десять братьев долго махали ему вслед, пытаясь вспомнить, как же его зовут. Он старательно учился, копил деньги сначала на сапоги, потом на коня. Злобно косился на более везучих — родовитых — учеников и, вполне возможно, окончил обучение в Академии Магии с отличием, до чего никому не было дела. Его удел — пиявки, кровопускания и борьба с сельскохозяйственными вредителями. В своем околотке он одновременно лекарь, аптекарь, истребитель мелких чудовищ и друг бургомистра. Его уважают, иногда даже любят, особенно если он проявляет понимание в вопросах сенокоса, уборки урожая и лечения конского сапа.

Так Чародей Поместный проживает всю свою жизнь, не особо желая ее продлевать до классических волшебных трехсот лет, ведь ему обычно все опостылевает еще за первые тридцать. И все эти годы приправлены досадой на тех, кто добился большего, приложив куда меньше усилий.

Мой господин, магистр Виктредис был обычным поместным магом. И ничем не выделялся среди себе подобных.

Утро между тем продолжалось, несмотря на то что в голове у меня бродили посторонние мысли. Зевая и потягиваясь, я спустилась на кухню, которая находилась на первом этаже, соседствуя с гостиной. Мой уклад жизни не отличался от будней любой крестьянки: первым делом я разводила огонь, водружала на плиту сковороду и чайник, а затем начинала метаться между курятником, конюшней, огородом и очагом, словно вконец ополоумевшая белка в колесе. Раньше кое-какие обязанности исполняла старуха из местных, но скаредный магистр отправил ее в бессрочный отпуск, здраво рассудив, что я справлюсь и сама, так как деваться мне некуда.

Сегодняшнее утро было в точности таким, как и все предыдущие.

Тяга в трубе была отменная (сама чистила), дрова — сухими и колотыми (сама колола), а яйца — свежими (неслись, слава богу, пока что куры).

К яичнице с беконом, входящей в меню обычного чародейского завтрака, обязательно полагалась свежая зелень и огурчик, иначе нудной проповеди было не избежать. Я была достаточно умна, чтобы не верить в счастливый случай, который заставил бы Виктредиса хоть раз забыть о пучке укропа на завтрак. Проще уж представить, что великий Брианбард-Строитель воскрес, а светлейший князь Йорик снизил дорожную пошлину. Более педантичного и мелочного человека, чем Виктредис, я еще не встречала.

Огород располагался сразу же за домом, примыкая с одной стороны к конюшне, а с другой — к небольшой рощице. Там было по-утреннему свежо и сыро, отчего у меня немедленно начался насморк.

Побродив среди заросших грядок с укропом и луком, я пришла к неутешительному выводу, что в список моих задач на сегодня надо включить прополку. Проклятая лебеда вымахала по колено, выпустив длинные поникшие соцветия в знак своего полного благополучия, и пырей безоговорочно торжествовал над морковкой, намекая на тщетность всякой с ним борьбы своим цветущим видом. А ведь я только неделю назад гнула тут натруженную спину под палящим летним солнцем!.. А какие комары тучами кружили надо мной! Какие волдыри потом украшали мое лицо!.. Разрази меня гром! Капусты вообще не видать за сорняками!!!

Н-да… Сегодня мне полагалось нажать травы для коня и хорошенько почистить его скребницей, сходить в лес за ягодами, наварить варенья (Виктредис мне уже плешь проел воспоминаниями о дивном черничном варенье его покойной матушки), заштопать рабочую тогу магистра, наведаться на городской рынок, состряпать обед и ужин, прибраться в доме, накопать мандрагоры… Теперь еще и огород! Ну что за напасть?..

Как видите, день мой был насыщен событиями, но интереса для посторонних они не представляли никакого.

Погруженная в тяжелые раздумья о грядущем, я вернулась в дом с огурцами и пучком зелени. На кухне все бурлило, шкворчало и дымилось. Я присела за стол и задумчиво надкусила огурец, тщетно пытаясь найти в глубинах своей души радость от кратковременной передышки.

Огурец сочно хрустнул, и я замычала, схватившись за челюсть. Как же меня угораздило забыть, что вчера вечером у меня разболелся зуб?! Вот почему я проснулась в таком паршивом настроении!

— Пропади ты пропадом, — тоскливо сказала я сама себе.

Тупая боль уже начинала ворочаться где-то в висках, заныл затылок и задергался глаз.

Похоже, дело обстояло куда хуже, чем показалось мне с вечера.

Я посмотрела, что творится под крышкой сковороды, отставила чайник на край плиты и вышла из кухни. Надкушенный огурец остался лежать посреди стола.

…В лаборатории магистра Виктредиса витал устойчивый запах аммиака, сиречь нашатыря. Я, как человек опытный, вдохнула лабораторный смрад всей грудью и привычно закашлялась. От рези в носу даже зубная боль стала тише. Зато второй вдох прошел без последствий. Все-таки я провела в подобных мерзких местах не один год и знала, что организм к ним следует приспосабливать сразу, а не постепенно.

Нужная колбочка нашлась сразу. Как-то мне уже доводилось пользоваться ее содержимым, когда я ошпарила ногу крутым кипятком. Экстракт снежной ягоды ослаблял боль, вызывая онемение и приятно холодя кожу. После его применения можно было делать все что угодно, хоть ампутацию.

На вкус он был отвратителен. Что-то вроде прогорклого масла с примесью половой тряпки.

Я немного подождала, пока десны заледенеют, а потом с облегчением выплюнула мерзкий декокт за окно. К своей досаде, я обнаружила, что экстракт подействовал не только на зубы — у меня полностью онемел язык. Глупо было не подумать об этом заранее. Я попыталась издать какой-либо звук и в отчаянии замычала. Походило на то, что еще пару часов мне придется побыть немой.

Ну что ж, главную глупость сегодня я уже совершила. Теперь следовало прибрать все так, чтобы Виктредис ничего не заметил. То, что я внезапно лишилась дара речи, вряд ли привлекло бы его внимание, а вернее, еще бы и порадовало.

Расставляя колбы в положенном порядке, я вдруг заметила листок на краю стола. На нем было что-то написано, причем немало. Даже издали было заметно, что строчки расползлись вкривь и вкось, буквы отличаются самой разнообразной величиной, а на клон их весьма произволен. Я с полной уверенностью могла сказать, что это дело не моих рук.

Странно.

Давным-давно, когда я появилась в этом доме, магистр Виктредис выяснил, что я умею писать и читать ничуть не хуже его самого, после чего более не прикасался к перу. Теперь, когда в его голову приходила мысль, которая заслуживала увековечивания на бумаге, чародей приходил на кухню или огород и приказывал мне пройти в кабинет. Я покорно кивала головой, оставляла недомытую посуду или недополотую грядку и следовала за магистром. Мне полагалось понимать, что светлые мысли являются предметом весьма деликатным и мимолетным. Вот они есть, а вот — фьють! — и нет их. Посуда и грядки могли подождать.

К счастью, идеи в голову Виктредису приходили не столь часто, чтобы внести серьёзную сумятицу в ведение домашнего хозяйства.

Короче говоря, все рукописи в этом доме, включая списки необходимых покупок и этикетки на микстурах, вышли из-под моей руки.

Итак, я с некоторым недоумением взяла листок и вгляделась в эти ужаснейшие каракули, походившие на клинопись.

«Милая Каррен!» — с таких слов начиналось письмо — а это, вне всякого сомнения, было именно оно.

Я в полнейшей растерянности почесала макушку, при этом намертво запутавшись в своих собственных волосах. Это меня звали Каррен, Каррен Глимминс, точнее говоря. Но эпитет «милая», употребленный в связи с моим именем, как-то сбивал с толку. Я, конечно, подозревала, что Виктредис что-то там про меня думает, отмечает и запоминает, но чтобы это вылилось в слова «милая Каррен»…

С этой мыслью я уселась на столе и принялась зазбирать это поразительное послание. Упоминание моей персоны в первой строчке письма давало мне право на чтение, насколько я могла судить.

Итак, в нем говорилось следующее:

«Милая Каррен!

Я не знаю, зачем пишу это письмо. Собственно говоря, оно ничего не меняет и ничего не прояснит для вас. Я давно все решил и лишь ждал того переломного момента, который наконец подтолкнет меня сказать: „Так более продолжаться не может!“

Много лет я терпел, ломал свою жизнь в угоду какому-то мифическому закону, но чувствовал, что в один прекрасный миг все обрушится. И вот этот миг настал! Я покидаю этот городишко, мелких людей, его населяющих, и мой ограниченный, скучный мирок. Мечта победила серые будни, хотя ей для этого понадобился не один год. Я уезжаю прочь, чтобы увидеть новые горизонты, вдохнуть воздух свободы! Сколько можно бояться, унижаться и страдать? Ни один человек не заслуживает того, чтобы медленно чахнуть в этом захолустье, и я не худший из чародеев! В этот миг торжества свободы духа меня гнетет лишь мысль о том, что я оставляю этот город на произвол судьбы. Быть может, это низко и подло, но больше я не могу терпеть. Это не мое призвание, и я честен пред самим собой. Вы и сами видели, что за жизнь здесь. Рутина и болото из коклюша, свинки, стригущего лишая и лошадиного сапа. Я измотан и опустошен.

На вас наверняка обрушится гнев Лиги, простите меня за это. Я знаю, сколь шатко и уязвимо ваше положение. Вы славная девушка, работящая и порядочная, хотя и скованы узкими рамками своего мировоззрения. Нельзя ожидать полного понимания в данной ситуации от девицы вашего сословия. Я знаю, что поступаю недостойно и низко с вашей точки зрения. Не буду спорить, чтобы не тратить попусту свое красноречие и время.

Прощайте, думаю (и надеюсь), мы больше с вами не встретимся». Виктредис, магистр II степени.

Я дочитала этот манифест свободомыслия, перенасыщенный восклицательными знаками, и старательно скомкала, чувствуя, как начинает бешено колотиться мое сердце. Не хотелось лукавить и говорить, что смысл прочитанного не сразу дошел до меня, — я не отличалась тугодумием. Все было предельно ясно. Мой господин сбежал из города под покровом ночи, оставив меня на произвол судьбы. Честно говоря, я никогда ранее не слышала о подобных случаях. Это у высшего общества ренегатство и предательство всех сортов являются довольно распространенными явлениями — политика, интриги… Маг-ренегат — это даже звучит внушительно, с намеком на некоторый авантюрный шик, до которого чародеи весьма падки.

Но беглый поместный чародей?..

Глупее отродясь ничего не слыхала. Куда ему бежать? Зачем? Так, того и гляди, деревенские бабы побегут от горшков в поисках заколдованных принцев, а мужики забросят покосы с посевными и захотят истребить пару-тройку драконов. Бегство Виктредиса являлось абсурдом в чистом виде. Ему некуда было идти, так как в нем не испытывала нужды ни одна живая душа за пределами этого городка, да и местное население не шибко-то признавало практическую пользу магистра.

Восклицать «Не может быть!» я не стала, так как давно убедилась, что данное утверждение является наиглупейшим. Быть может все что угодно.

Целеустремленно я взбежала по лестнице к спальне магистра, что располагалась в противоположном конце коридора от моей каморки, и отворила дверь, не забыв, впрочем, постучать на всякий случай.

Ответом мне конечно же была тишина. Кровать была заправлена, впервые за все время моего пребывания здесь.

Я заглянула в платяной шкаф и удостоверилась, что парадная тога Виктредиса — темно-синий бархат хорошего качества, вышивка по краю подола, накрахмаленный до скрипа стоячий воротник — отсутствует. Ну конечно! Стал бы он сбегать в рабочем балахоне, где на животе пятно от марганцовки, или в ночном колпаке!.. Бегство — это ведь так драматично. Только парадная тога, выглаженная и надушенная! Небось еще и расчесался на пробор, и зубы почистил…

Мысленно чертыхнувшись, я вновь спустилась на первый этаж, выбежала во двор и выглянула за ворота, не забыв заглянуть для проформы в опустевшую конюшню. Коня тоже не было. Бедный толстый Парфирс! Он даже не догадывался, что такое галоп!..

Мне живо представилось, как Виктредис в развевающейся парадной тоге, с сосредоточенным и волевым лицом мчится по пустынной ночной дороге, пришпоривая своего жирного, неповоротливого коня, и только призрачный свет луны отражается от его лысеющей макушки неясным бликом… Я желчно скривилась и пробормотала короткое ругательство себе под нос.

Дом магистра находился на возвышенности, с которой открывался замечательный вид на мост через реку Липону, полоску заброшенного поля, расстилавшегося за ее излучиной, и старый лес, а также на дорогу из близлежащего городка Эсворда, петлей огибавшей холм и спускавшейся к мосту. Чуть дальше, вниз по течению находилась водяная мельница. За лесом начинались болота Керрега — низина, полностью скрытая густым, клубящимся болотным туманом, от одного вида которого по спине пробегала дрожь.

Я пристально вгляделась в исчезающую за темной стеной леса ленточку дороги, слегка подернутую утренней туманной пеленой.

Она была абсолютно пустынна, чего и следовало ожидать.

Досада и злость наконец нанесли сокрушительное поражение моему многострадальному самообладанию, и я изо всех сил врезала ногой по дубовым воротам, вложив в этот удар все низменные чувства, что пробудил во мне магистр своим поступком.

Подлый гад! Мерзавец! Чернокнижник паршивый! Мне оставалось всего десять дней!

Глава 2, которая пытается прояснить, что за человек была Каррен, служанка поместного мага из Эсворда, и отчего так безнадежно испортился ее нрав

Если уж начинать жаловаться на судьбу, то делать это надо обстоятельно. При некоторой склонности к меланхолии вся история моей жизни может показаться цепью злоключений, которые как нельзя лучше подходят для того, чтоб живописать их с трогательными и душещипательными подробностями. Итак, начать следует с того, что я была сиротой. Ха, вы так и думали? Совсем неудивительно? Банально и предсказуемо?

Согласна.

Но в нашем мире, сотрясаемом войнами, эпидемиями и стихийными бедствиями благодаря полоумным королям, подлым придворным магам и постоянно голодной нежити, найти человека, все родственники которого дожили бы до преклонных лет, весьма затруднительно. По крайней мере, в Арданции, королевстве, откуда я была родом. Впрочем, я не думаю, что где-то дела обстоят благополучнее — многие мои знакомые в глаза не видывали либо свою мать, либо отца, либо обоих своих родителей, что не мешало им жить дальше, не отвлекаясь на вредные фантазии о своем высокородном происхождении и роковых тайнах, с ним связанных. Посмотрим правде в глаза: голодному вурдалаку плевать на родовитость своей жертвы. Крестьянин же встречается в природе куда чаще, нежели дворянин, и оттого сиротами чаще остаются дети мирных земледельцев, а вовсе не отпрыски герцогов да королей.

Арданция, где я появилась на свет в уважаемом и многочисленном семействе Брогардиус, была весьма богатым государством, где наличествовали и величественные горы, и широкие реки, и тенистые леса, а города этого королевства являлись средоточием культуры и наук, в отличие от городов дикого Хельбергона или вовсе уж варварского Даэля. В столице Арданции, городе Марисо, находился один из старейших университетов нашего мира, куда стремились попасть наследники знатных семейств. Большинство знаменитых философов прошлых лет являлись моими соотечественниками, а самые сладкоголосые барды были вспоены арданцийскими винами с рождения, что также дает повод для гордости местным жителям. Да и сами по себе арданицийские вина были славны. Даже если бы кроме вина в этом королевстве не было бы ни черта хорошего, все равно тысячи и десятки тысяч людей благословляли бы Арданцию всю свою жизнь, воздерживаясь от хвалебных од разве что по утрам.

Что там говорить — именно Арданция была признана родиной куртуазных манер, а двор ее короля всегда был пышнейшим среди подобных ему. Кто не слышал про знаменитые фонтаны у дворца арданцийского монарха — чудо гидродинамики! — и кто не видал на гравюрах изображение собора святого Филапольда, который, несомненно, является шедевром архитектуры? Даже легендарный герой Роамон появился на свет в долине реки Поне, протекающей по плодородной земле Арданции. Прекрасная страна, утонченные манеры!..

Сама-то я про эти диковины только слышала, да и наречие арданцийское понимала через пень-колоду. К тому времени, как я начала смотреть на жизнь более осмысленно, моя семья уже довольно давно скиталась по просторам менее изумительных королевств из-за злополучной войны между королем Арданции и одним из его вассалов, случившейся аккурат накануне моего появления на свет. Мой батюшка, которого я даже на портрете не видала, воевал за мятежного герцога и погиб, как это чаще всего и случается.

Отец не был особо знатен (однако имел свой герб в виде скрученного снопа соломы на синем фоне), да и богатством не мог похвастаться — просто зажиточный горожанин с претензией на родство с каким-то бароном из Шатеруа, о чем сам барон даже не догадывался.

Родные восприняли его незамеченный прочими подвиг как очередное, но уж точно последнее сумасбродство. Призывы батюшки последовать его примеру в свое время были вежливо, но твердо отклонены моими дядюшками и кузенами. Они не понимали, как можно продемонстрировать свое благородство путем мучительной и бесполезной смерти на поле битвы. Они не знали, с какой стати должны быть верны какому-то герцогу, которого никто из них и в глаза не видел. И понятия не имели, что за прок от этого бунта простому народу. То есть они рассуждали довольно здраво, что делает им честь.

Однако по-своему батюшка был прав, безошибочно угадав свое предназначение и последовав ему. Если бы он не погиб в этой войне, то ввязался бы в следующую, даже если бы в ней решалась судьба какого-нибудь неведомого Сагратта или Амилангра. Затем бы он принялся за революции и восстания, боролся бы повсюду против тирании и несправедливого социального устройства мира — и так до самой смерти, вне всякого сомнения, насильственного характера. Желание бороться хоть с кем-то снедало его и не давало никаких шансов дожить до преклонных лет.

…Герцог тот также недолго радовался жизни, так как вскорости его ополчение было уничтожено, а его самого вместе со сторонниками торжественно обезглавили. Посмертно вспомнили даже про столь мелких людишек, как батюшка, что, несомненно, польстило бы тому. Родственникам сторонников порекомендовали покинуть пределы королевства, причем как альтернатива предлагались тюрьма или каторга. Положа руку на сердце, я понимаю, что депортация их прежде всего была выгодна самому королю: если представить, что у каждого сторонника наличествовало столько же родственников, как у моего покойного батюшки, пришлось бы построить десяток новых тюрем и клепать кандалы с утра до ночи.

Моя матушка была женщиной весьма сообразительной, к тому же, судя по портретам, прехорошенькой, что подпитывало ее надежду на более достойную жизнь. Не успели еще высохнуть чернила на указе о ссылке, как она выскочила замуж за какого-то графа, избавившись от меня, как от бесполезного и крикливого груза. Я была вручена своей бабушке по отцу, которая как раз собирала вещи в дорогу. Немногие ценности, доставшиеся ей после смерти батюшки, матушка забрала с собой, пояснив, что делает это из сентиментальных чувств.

Так я и стала сиротой. Можно сказать, что это было первое серьезное невезение в моей жизни. Вместо того чтобы мирно провести детство и отрочество в стенах скромного, но уютного родительского дома, что находился, как мне говорили, в Марисо, на углу улицы Ткацкой и переулка Марсе, имел два этажа и отличался изысканной архитектурой кровли, я была запихнута в какую-то корзину и вместе с остальным багажом погружена в крытую повозку. Ранним весенним утром эта повозка проехала через южные ворота Марисо в направлении Теггэльва в составе кавалькады из таких же колымаг, увозя меня навсегда из Арданции. Я не слишком тогда разбиралась, что к чему, и поэтому просто вопила без передыху, доводя бабушку до белого каления.

Мать свою я больше никогда не видела и не знаю, как сложилась ее судьба. Положа руку на сердце, признаюсь, меня очень редко посещали мысли о ней, и я совсем не интересовалась, что случилось с этой светловолосой красоткой. Взлетела ли она на недосягаемую высоту, покорив высший свет, как ей мечталось, или умерла с голоду в трущобах — мне было все равно. У меня сохранился медальон с ее портретом, который я никогда не надевала, и иногда на меня находила блажь: я рассматривала ее лицо, пытаясь обнаружить в себе какие-то чувства к этой незнакомой женщине. Говорят, так положено.

Она была, вне всякого сомнения, дивной красавицей, яркой, словно бабочка. По всей видимости, внешностью я пошла в отца, так как на меня не пал даже незначительный отблеск ее красоты.

Никогда не любила бабочек. Порхают, чаруют, питаются нектаром и амброзией, а чуть только небосвод затянет тучами, как их и не видать. Слишком уж хрупки и нежны, чтобы встречать невзгоды честно и достойно, не пытаясь улизнуть. Им бы только солнце и цветы, а все остальное никуда не годится. Глупые, легкомысленные создания, от которых нет никакого проку.

Точно таким же было мое мнение касательно беглой матушки. Черт с ней. Я никогда не была сентиментальной.

Моя бабушка Бланка с остальными невезучими Брогардиусами скиталась довольно долго. Первыми моими воспоминаниями были скрипучие колеса повозки, на которой я сидела, болтая босыми грязными ногами. Иногда я вижу во сне смутные картины моих странствий: раскисшие дороги, вечный дождь и бескрайние поля с пожухшей травой. Тоска, страх перед будущим и дороги, дороги, дороги…

То был Теггэльв, которому так и не было суждено стать моей второй родиной. Теггэльвцы настороженно встретили своих родственников-бродяг и вскоре указали нам на дверь. Никому не были нужны бедные изгнанники, вот каким оказался мой первый жизненный урок. Все боятся чужого горя, словно заразы. Последующие уроки были в том же духе, и я бы не отказалась их пропустить, но высшие силы, видимо, не считали меня достаточно сообразительной и повторяли раз за разом одно и то же.

Опять потянулись серые поля, низкое пасмурное небо над головой и лужи, где отражались унылые тучи. Потом ненавистные поля сменились мрачным, темным лесом. Я уже не болтала ногами, так как надвигалась зима и высовывать нос из повозки не хотелось. Да и не нравились мне эти места — болота, трясина… Я еще не знала, что мне предстоит прожить здесь еще десять лет, которые впоследствии покажутся мне счастливейшими.

Это было захолустное княжество Эпфельредд, втиснувшееся между богатыми, могучими королевствами — Аале, Эзрингеном и Теггэльвом. На севере от него примостился скалистый, мятежный Каммероль, вотчина гномов, а на западе угрожающе навис воинственный Хельбергон, край ледников, фиордов и безжалостных наемников. Наше (теперь уже наше) маленькое, бедное княжество продолжало считаться суверенным только из-за того, что никому не хотелось тратить силы и время на его завоевание, которое было делом бессмысленным, хуже того — невыгодным. Эпфельредд был почти полностью покрыт лесами и болотами, среди которых робко ютились маленькие городки да убогие села. Только на юго-востоке земли были более-менее обжиты — там находилась столица Эпфельредда, Изгард, славная своей магической Академией, уступавшей лишь той, что в Эзрингене.

Эпфельреддские родственники были нам рады так же, как и теггэльвские. Однако жизнь нас кое-чему научила, и мы никуда больше не поехали. Ясно было, что такой же прием нас ждет и в Аале, и в Хельбергоне, и в Эзрингене. Так какого черта еще пару лет шляться по бездорожью, отбиваясь от волков и разбойников? Лучше уж противостоять усилиям родственников отправить нас восвояси!

Большинство моих дядьев и теток с кузинами и кузенами двинулись в столицу, где какой-то далекий племянник бабушки хорошо разжился на торговле сукном, а сама бабушка решила остаться в глухом даже по эпфельреддским меркам Артанде, южной провинции на границе с Аале. Там жила ее престарелая кузина Маргарет — одинокая бездетная вдова. Бабушка решила, что полуразрушенная усадьба в качестве наследства все-таки лучше, чем шиш с маслом, который ждал нас в любом другом месте. Изгард, «большой город с множеством перспектив для предприимчивых людей» — цитата из пылкой речи дяди Вольдемара — ее не прельщал. Как говаривала она, «у меня вот уже где ваша столичная перспективная жизнь! Мало вам перспектив в Арданции было?».

Я, конечно, осталась с ней. Больше никому я нужна не была, что не особо скрывалось.

…Про мое артандское детство рассказывать особо нечего. После бродяжничества по дорогам Арданции и Теггэльва мне казалось, что мы очутились в раю, где можно было спать на чистых простынях, пусть даже и не шелковых, а грубых льняных, и есть за столом. Владение старой Маргарет представляло собой небольшое деревянное строение, не намного превосходящее размерами прочие крестьянские дома. К усадьбе прилагался горько пьющий батрак, пользы от которого было куда меньше, чем вреда. Маргарет — вздорная, склочная старушенция — прожила еще пять лет вместе с нами, пока не отправилась в мир иной, но даже ей не под силу было отравить мне существование.

Бабушка сама научила меня грамоте и счету, памятуя про наше почтенное происхождение. Я легко усваивала все новое, если оно казалось мне интересным. С неинтересными предметами было сложнее.

Будучи строгим и упорным учителем, бабушка не утруждала себя рукоприкладством, предпочитая вдумчиво подбирать наказания. Чем хуже мне запоминались глаголы и арифметика, тем чище становились полы и лучше прополот огород. Природная лень во мне боролась с природной же ленью, и в результате, при некотором содействии врожденной любознательности, я освоила и сложение, и вычитание, и деление, и умножение, в совокупности дававшие мне значительное преимущество перед остальными деревенскими лоботрясами, с которыми я водила дружбу. В целом же я представляла собой обычное крестьянское чадо, считающее, что конец света находится аккурат за околицей. Я была поразительно невежественна и ничуть не тревожилась по этому поводу.

Бабушке оставалось только вздыхать, глядя, как ее внучка копошится в дорожной пыли и лепит из грязи куличи с абсолютно счастливым лицом, не задумываясь ни о своем почетном родстве с бароном, ни о правилах хорошего тона.

Меня такая жизнь вполне устраивала. Я относилась к тем самодостаточным натурам, кто не вглядывается в манящую линию горизонта и не вдыхает с волнением ветер странствий. Мечты их всегда остаются мечтами, не превращаясь в прожекты туманного будущего, и нет такой мысли, которая туманила бы их глаза. Хотя надо заметить, что мое воображение было слишком уж живо для ребенка подобного положения и достатка. Наши соседи не доверяли мне выпас скотины, и иногда местные женщины с сочувствием говорили моей бабушке, что видят явные признаки ранней смерти на моем слишком задумчивом лице.

Бабушка меня не ругала, когда заставала за бессмысленными мечтаниями, однако настороженно присматривалась — видимо, ее терзала мысль, что я все-таки пошла в батюшку и в один прекрасный день натворю дел. Иной раз она беседовала со мной, разъясняя на понятных даже мне примерах, в чем состоит различие между фантазиями и жизнью и как опасно забывать о существовании этой границы. Ее наставления не раз вспоминались мне в тяжелую минуту, и почти всегда в них находился ответ на терзающие меня вопросы, что свидетельствует о выдающемся здравомыслии бабушки.

До десяти лет в моей жизни не было ничего, кроме двора с лопухами, огорода и зимних вечеров перед очагом.

Никакой магии.

Все изменилось в один день, который я отчетливо помню.

Была ужасная жара…

Глава 3, в которой рассказывается о первой битве Каррен Брогардиус с нежитью, а также объясняется, какое это имело отношение к дяде Бернарду из Изгарда

Была ужасная жара. Ни малейшего ветерка, даже листья на старых тополях за курятником не шелестели. Такая погода редко стояла в Эпфельредде, и люди вконец измучились в этом душном пекле. Вот в Арданции, рассказывала бабушка Бланка, такая жара не редкость, но придворные дамы все равно надевали на себя кучу нижних юбок, кринолин, корсет, еще какую-то ерунду со смешным названием — шемизетку, что ли? — и так прогуливались в жаркий полуденный час, обмахиваясь веером.

«Вот уж глупость так глупость!» — размышляла я, лежа на покатой крыше курятника в тени тополей. На мне была надета рубаха с одним рукавом — второй я вчера умудрилась оторвать, преодолевая забор нашей соседки, у которой уродились хорошие яблоки, — и подвернутые штаны, откуда торчали мои голенастые, исцарапанные ноги. Башмаков у меня в то время не имелось, но мои ороговевшие пятки не испытывали из-за этого никакого неудобства. Терзания арданцийских дам были мне решительно непонятны.

Раздумывая о человеческих странностях, я изнывала от жары и мечтала о том, что после обеда пойду на речку, где буду купаться до посинения. Купание было самым любимым моим развлечением. Тогда я пребывала в том счастливом возрасте, когда барахтанье в воде голышом не является чем-то предосудительным. Мы с друзьями каждый день бегали гурьбой к омуту, что находился за огородами, — в прочих местах нашу речушку можно было перейти вброд, не замочив колен. Там мы, как истинные дети природы, бесились что водяные черти — прыгали с обрыва, ныряли и пытались друг друга утопить. В жару только омут был нашим спасением.

Под палящими лучами солнца у меня облупился нос, и руки сами тянулись ободрать спаленную тонкую кожу. После этого оставались некрасивые розовые пятна, напоминавшие о какой-то коросте. Я в очередной раз поймала себя за этим занятием и недовольно фыркнула. Не ковырять было выше моих сил — нос так и свербел. Я с ненавистью уставилась на свои руки и мстительно прищурилась. Неужто моя сила воли спасует перед какой-то чесоткой на носу?

— Ну уж нет! — произнесла я сердито. — Кто тут, по-вашему, главный?

И с этими словами запихнула ладони себе под живот. Так было вернее.

Пойти купаться я могла хоть сейчас. Из-за невыносимого зноя бабушка Бланка урезала мои обязанности до полива малины, смородины и помидоров. С этим плевым делом я справилась уже давно и была свободна как ветер. Уже и мои приятели прибегали, чтобы пригласить меня на речку, но я отказалась.

У меня было важное дело.

Около месяца назад в наших краях объявилась крылатая зверюга, в которой старожилы опознали гарпию, правда порядком измельчавшую. Эта тварь повадилась таскать кур, подрывая и без того шаткое экономическое положение нашего хозяйства. Вдобавок один дед с хутора авторитетно заявил, что эта крылатая зараза будет постепенно расти и на следующий год перейдет на коз, а затем и на детишек.

Известно было, что этот дед — большое трепло. Но я отнеслась к его словам с вниманием, потому как нашла в кладовой книжку, где описывался подобный случай. Правда, гарпия в этой истории начинала с детишек, а заканчивала тяжеловооруженными рыцарями, но общий смысл повествования я уловила. До детей мне дела особого не было (себя к таковым я не причисляла лет с восьми), а вот судьба нашей козы меня беспокоила.

В деревне никто не спешил поднимать панику. Из-за жары на людей навалилась апатия и лень. Гарпия, пока что не отличавшаяся чрезмерным аппетитом (те же коршуны утащили куда больше кур с нашего подворья), могла поселиться в курятнике старосты — до этого никому не было никакого дела. Я поняла, что действовать придется мне.

Томясь в духоте своей комнаты во время очередного наказания за очередной проступок, я разработала план действий, затем провела некоторую подготовительную работу и приступила к воплощению своего замысла в жизнь. Если бы не жара, я бы даже испытывала от этого удовольствие. Охотиться на гарпию было куда интереснее, чем прясть кудель или перебирать чечевицу в кладовой.

Мой план включал в себя такие составляющие: самая старая курица, привязанная за ногу около курятника; кусок рыболовной сети, украденной мною вчера вечером из пруда; увесистое полено.

Ясно, что мои намерения по отношению к гарпии были самые что ни есть кровожадные.

После обеда я забралась на крышу курятника, положила рядом с собой сеть с поленом и принялась ждать. Несмотря на тень от старых тополей, растущих у нашего двора, мне было очень жарко. Казалось, что подо мной кто-то развел костер и полусгнившая солома, покрывающая крышу, вот-вот начнет тлеть.

Гарпия, словно издеваясь, не показывалась.

Курица от жары совсем оглупела, наполовину закопалась в песок, вяло подгребая под себя пыль лапами, и выглядела настолько малоаппетитно, что на нее даже трупоед бы не позарился. Я тоже разомлела, растянулась на животе и боролась со сном из последних сил. Тут окно кладовки, выходящее во двор, распахнулось настежь, и зычный голос моей бабушки нарушил сонно-мертвую тишину двора:

— Каррен, где твое платье с воротником?!

Меня от возмущения даже подбросило вверх. Все подготовительные работы насмарку!

— Ну что ты кричишь?! — заорала я в ответ. — Я же в засаде!

Голова бабушки, увенчанная сложной и крайне туго заплетенной косой, повернулась в мою сторону.

— Что за тон, юная дама? — назидательно промолвила она. — Разве так подобает разговаривать со старшими? Особенно с бабушкой, которая может всыпать розог?

— Извиняюсь, — буркнула я.

Это было сказано только ради проформы — выбить из меня искреннее извинение было не так просто. Но в тоне бабушки я не уловила той пресловутой ноты, которая заставила бы меня отнестись к ее словам серьезно. Соответственно и она не обратила внимания на явно наглый тон моего извинения.

— Где то платье, что я сшила осенью? — повторила свой вопрос бабушка.

— В ларе, что под старым тюфяком в полоску, — ответила я. — А что такое?

— Ах да… — И голова бабушки тут же исчезла из оконного проема.

Я заподозрила неладное:

— Бабуля, зачем тебе платье?

Ответа не последовало. До меня донесся глухой шум падения чего-то большого, но мягкого, затем грохот откинутой крышки, скрип заржавевших петель и громкое бабушкино чихание. Из окна чинно выплыла сизая тучка пыли, вспыхивающая редкими искорками в солнечных лучах.

Но меня уже нельзя было сбить с толку. Платье, о котором шла речь, я надевала всего единожды, когда бабуля заставила меня посетить службу в местном храме в качестве наказания за разбитое фарфоровое блюдо, бережно хранимое в память о какой-то бабушкиной родне. Оно — платье, не блюдо — было темно-синего цвета, по подолу украшено несгибаемым рюшем, в который словно проволоку вставили, а рукава — о ужас! — имели форму фонариков. Я отчетливо помнила, как кусался кружевной воротник, заставляя меня ерзать на жесткой деревянной скамье, как косились на меня остальные добропорядочные прихожане и как тогда я возненавидела и храм, и платье, и все человечество. Больше случаев надеть это орудие пытки не представилось, чему я была только рада. Но теперь платье зачем-то понадобилось бабушке! Неужели меня снова ждет поход в храм? Но за что?!

— Бабушка, ответь мне! На… для чего тебе понадобилось платье?! — В то время я частенько сквернословила, приводя бабушку в состояние сильнейшего гнева, поэтому приходилось следить за своей речью.

В окне вновь показалась бабушкина голова, припорошенная пылью. Она принялась деловито трепать мятую синюю тряпку, в которой я без труда узнала то самое платье. Работу эту она выполняла весьма сосредоточенно, из чего я сделала вывод, что мой вопрос она прекрасно расслышала.

— Бабушка, — мрачно позвала я ее, постаравшись вложить в свой голос оттенок угрозы.

Она еще немного потрепала платье, придирчиво осмотрела его и покачала головой. Затем поковыряла пальцем пятно на подоле — в кладовой водились мыши — и вновь принялась исследовать мерзкое одеяние. И лишь когда мои глаза от сдерживаемого крика стали круглыми, как у филина, она снизошла до ответа.

— Завтра мы отправляемся в Изгард, — сообщила мне бабушка, словно это было самой обыденной новостью в мире. — Нас подвезут в Артанд, к почтовым дилижансам. Твоего дядю Бернарда я уже предупредила, он ждет нас.

От услышанного у меня даже дыхание сперло.

— Зачем нам в Изгард?

Бабуля пожала плечами, словно досадуя на мою непонятливость.

— Ну надо же как-то устраивать твое будущее, — буднично, словно речь шла о собирающемся дождике, пояснила она и скрылась из виду.

Я онемела, чувствуя, как от желания высказаться меня просто распирает изнутри. Но слов было так много, что я не могла решить, какое из них будет первым, и оттого лишь судорожно хватала воздух ртом. Едва я определилась и приготовилась заорать «Что?!», как резкий противный крик, наподобие ястребиного, огласил наш двор.

Резко повернувшись, я успела заметить, как мелькнула над деревьями крылатая тень. Курица, доселе убедительно изображавшая падаль, с диким кудахтаньем попыталась скрыться в курятнике. Но крепкая бечевка пресекала все ее попытки.

Гарпия без всякой суетливости сделала круг над двором, словно приглашая всех присутствующих полюбоваться мастерством летуньи. Я впервые видела ее вблизи и невольно скривилась от отвращения. Больше всего крылатая зверюга напоминала бурдюк, в который воткнули два кожистых перепончатых крыла, противоположно которым располагались две когтистые лапы, а сбоку прилепилась голова на тонкой длинной шее. Тело ее было покрыто редким рыжим пухом, который в месте сочленения с шеей образовывал пышное жабо.

Хищница была невелика — с крупного ястреба, но сразу становилось понятно, что справиться с ней будет не так-то просто. Самое пристальное мое внимание привлекла клювопасть, в которой даже на расстоянии можно было разглядеть ряды отборнейших зубов, мелких и блестящих. Ясно было, что если эта тварь угрызет меня за руку или ногу, то мало не покажется.

От воплей курицы, осознавшей свою роль в моем плане, просто уши закладывало. Бабушка, чье внимание привлекла эта неистовая какофония, выглянула в окно. Увидев гарпию, она охнула и швырнула в нее веником.

Зверюга хрипло квакнула, словно насмехаясь над ее жалкой атакой. Ясно было, что из-за слабого сопротивления местных жителей гарпия предельно обнаглела.

Я, забыв о треклятом платье и прилагающейся к нему поездке в Изгард, замерла на крыше в растерянности. К стыду своему, я испытала ту самую предательскую слабость в коленях, о которой терпеть не могла читать в книгах. Почему-то мне и в голову не приходило, что и я буду подвержена такому же малодушию. Гарпия презрительно покосилась на меня, заложила еще один плавный вираж и лениво спланировала к отчаянно бьющейся курице. Та от ужаса принялась орать еще громче.

Хищница растопырила крылья, снижаясь, ее когти жадно скрючились, готовясь вцепиться в тело жертвы… И тут я опомнилась.

У нас к тому времени в хозяйстве оставалось всего шесть кур. Если гарпия схватила бы шестую, то их стало бы пять. Пять — это меньше, чем шесть, и яиц соответственно тоже будет меньше. Эта простая арифметика промелькнула у меня в голове, и я мысленно услышала гневный бабушкин голос, который отчитывал меня и грозил немедленной поркой за утрату лучшей несушки.

В том, что после своей гибели эта курица будет признана лучшей, сомневаться не приходилось.

Итак, я схватила полено, лежавшее у моих ног, и изо всех сил метнула его в гарпию, которая почти схватила курицу. Меткость моя была удивительна — сбить гарпию в полете, да еще так точно, было делом невероятным. Но факт остается фактом — зверюга истерически взвыла и шлепнулась на траву.

Я, издав воинственный вопль, спрыгнула на землю и ухватила стоящую под курятником тяпку. Не успев опомниться, гарпия получила с дюжину ударов по спине и голове — я молотила ее без передышки. От такого напора она растерялась, визгливо заквакала и неуклюжими прыжками помчалась к забору. Одно крыло, видимо перебитое, она волокла за собой.

Держа тяпку, словно рыцарское копье, я устремилась за ней. При этом я улюлюкала и свистела, как варвар-северянин. Когда перед гарпией возник ряд кольев, она в растерянности остановилась и попыталась взлететь, но крыло ей не повиновалось.

— Ну, задница крылатая, будешь еще кур таскать?! — заорала я и пнула гарпию пониже спины что было сил.

Гарпия отчетливо икнула и по красивой дуге перелетела через забор. По звонкому плюханью я определила, что приземлилась она аккурат в канаву, отделявшую наш двор от крестьянских огородов.

Свое славное деяние я сопроводила забористым выражением, которому научилась позавчера от одного своего приятеля. Вряд ли гарпия могла оценить всю глубину этой метафоры, однако не сказать ей этого напоследок я просто не могла.

— Всемилостивые боги! — охнула какая-то баба за забором, из чего я сделала вывод, что мои слова услышала не только гарпия.

— Вот, — назидательно сказала бабушка, когда я, растрепанная и красная, тяжело дышащая, но довольная, подошла к крыльцу. — И ты еще будешь со мной препираться! Поездка в Изгард просто необходима! Я не желаю видеть, как моя внучка превращается в существо, способное напасть на гарпию с тяпкой и при этом выражаться, как извозчик. Такой образ жизни действует на тебя разлагающе. Я вижу, куда движется дело. Сначала гарпии, потом мантикоры с волкодлаками… А затем ты нацепишь на себя шкуру какого-нибудь зверя, убитого и освежеванного тобой собственноручно, заткнешь за пояс фамильный кинжал и заявишь, что хо чешь податься в воительницы! И я не смогу ничего с этим поде лать — у нас в семье уже были подобные случаи. Я и подумать не могла, что ты унаследуешь эту черту от прабабки Гизельды. Нет, пока я жива, этого допустить нельзя! Только Изгард! Ты из тех людей, которые необратимо дичают вдали от цивилизации…

И с этими словами бабушка снова скрылась из виду. Я еще успела услышать, как она бормочет себе под нос: «Анрио, должно быть, переворачивается в гробу! С тяпкой на гарпию! Крылатая задница!..»

Я с досадой швырнула тяпку в лопухи. Огорчение бабушки мне было непонятно и оттого раздражало вдвойне. А тут еще выходит, что и батюшка должен от моего вида ворочаться в могиле. Из-за чего, спрашивается? Я только что избавила деревню от напасти, героически сразилась с чудовищем… И ни слова благодарности! Неужели из-за бранных слов, которые я не смогла удержать при себе? Быть может, если бы я вступила в бой, вооруженная подобающим оружием и не честила гарпию по матушке, это бы произвело более благоприятное впечатление? Ведь все герои идут на монстров с мечом или арбалетом, о чем даже песни потом слагаются…

Эту версию стоило обмозговать. Так, значит, в доме имеется фамильный кинжал? Как же это я его раньше не нашла…

Вот так я и отправилась в свое второе путешествие, не успев добраться до того самого кинжала. Путешествие это было ничем не приятнее первого. Точно так же я сидела на телеге, свесив ноги, на этот раз обутые в тупоносые башмаки с огромными пряжками, и разглядывала дорожную пыль. Вдоль дороги тянулся лес, над дорогой тянулось небо, и ровным счетом ничего интересного ни по сторонам, ни над головой я не видела. Было очень жарко.

Потом мы прибыли в Артанд, средней руки городишко, давший название целой провинции. Ничем особым он похвастаться не мог: деревянные дома, кучи мусора на мостовой и свиньи в грязных лужах. Но я до того никогда не видела города, и даже артандские улицы меня поразили. Столько народа я не встречала за всю свою жизнь. Никто не здоровался друг с другом, все куда-то торопились и ровным счетом ни на что не обращали внимания.

Я разглядывала яркие вывески лавок, наряды встречных, черепицу на крышах и постепенно осознавала, что действительно многого еще в этом мире не видела.

— Это еще что, — сказала бабушка, заметив мое вытянувшееся лицо. — Вот приедем в Изгард, увидишь, что такое город!

И мы поехали дальше; в полдень в Изгард отправлялся дилижанс. В душном и тесном дилижансе немилосердно трясло, но во мне уже зажглась искра любознательности, на которую так уповала бабушка.

До Изгарда мы ехали два дня. Я чувствовала, что еще немного, и я не выдержу этой пытки. Когда мы наконец прибыли и я выбралась из темного нутра дилижанса, мне показалось, что и мостовая подо мной трясется.

— Скоро ты увидишь своего дядю! — преувеличенно радостно сказала бабушка, и меня тут же посетило подозрение, что дядюшка нам рад отнюдь не будет. — Его зовут Бернардом, он брат твоего покойного отца, — рассказывала бабушка, пока мы шли по узкой, вымощенной камнем улице. — У него есть двое детей — твои кузены. Мари старше тебя на год, ты ее, быть может, и помнишь, а Ивэнсу сейчас шесть. Жену дяди Бернарда зовут Вивиана. Вот посмотришь, тебе они понравятся!

Я вертела головой по сторонам, не слишком вслушиваясь в бабушкины слова, и не уставала поражаться. Вокруг творилось чтото потрясающее!

Десятки людей шли вместе с нами по улице, обгоняя нас, толкаясь и подозрительно косясь, если я начинала слишком уж пристально рассматривать их одежду. Иногда раздавался окрик, люди расступались, пропуская богатую карету, и шли дальше как ни в чем не бывало. То ли дело я! Бабушка только и успевала, что дергать меня за руку, не давая угодить под копыта лошадей. Потом я увидела стражников в ярких мундирах и сверкающих кирасах. Они были настолько важными, что я даже притихла на время, тем самым облегчив жизнь бабушке на пару минут.

Раньше я и не знала, что на белом свете существуют настолько яркие, красивые наряды — в нашей деревне одежду шили из гру бого домотканого полотна, а уж кожаная куртка считалась при знаком зажиточности. Тут же в глазах рябило от красного и зеленого бархата, золотой парчи и белоснежных кружев. Попадались, конечно, навстречу нам и серо-коричнево-черные люди, которые ничем не привлекали мое внимание, — то ли дело галуны стражников!.. Но когда я задрала голову вверх, то воспоминания о стражниках и их мундирах сразу поблекли. На балконах богатых домов сидели, обмахиваясь веерами, сказочно красивые девушки и разглядывали прохожих, о чем-то беседуя друг с другом со звонким, серебристым смехом. На их головках сияли драгоценные уборы, а белоснежные плечи были укутаны в прозрачные ткани, которые на ярком солнце горели тысячами искорок. Казалось невероятным, что эти эфирные создания состояли из таких же грубых материалов, что и я.

— Это благородные барышни, — сказала бабушка и прибавила: — Нечего на них так глазеть! По твоим вытаращенным глазам и последний идиот поймет, что мы провинциалы!

Я едва успела отвести взгляд от этих сказочных принцесс, как бабушка с совершенно провинциальным воплем дернула меня за руку. Я только и успела услышать перепуганные и возмущенные крики прохожих, как мимо нас вихрем пролетел всадник на черном коне в роскошной сбруе. Я заметила, что он был гладко выбрит, в отличие от прочих виденных мною мужчин, молод и очень бледен.

— Проклятые чародеи! — проорал какой-то прохожий, не успевший вовремя увернуться и теперь восседающий на груде отбросов, словно на троне.

— Это был чародей? — удивленно воскликнула я.

— Именно, — отозвалась бабушка, недовольно поджав губы. — Вот уж наглецы! Никто им не указ. Чернокнижники! У нас в Арданции ему бы не поздоровилось. Живо бы Инквизиция нашла на этого колдуна управу!

Бабушкино возмущение мне было понятно, даже в то время я знала, что чародейство во многих королевствах объявлено вне закона. Инквизиция уже потеснила магов на юге и в Срединных королевствах, но здесь, в западных землях чародеи чувствовали себя вольготно, по-прежнему являясь наперсниками королей и князей. Конечно же моя бабушка, привыкшая на родине к тому, что средь бела дня мага можно увидеть только по пути из тюрьмы на костер, была вне себя от ярости. Она ускорила шаг и забормотала молитвы, волоча меня за руку. Я выворачивала голову, упиралась обеими ногами, но чародея уже и след простыл. А мне так хотелось рассмотреть его поближе! Я-то уже не являлась коренной арданцийкой, как ни крути, и просто обожала баллады про подвиги чародеев, которые так часто пели бродячие певцы.

Как же мне нравился большой город! Все было так ярко и необычно!

Вскоре мы пришли к дому дяди Бернарда. Моя провинциальная челюсть снова отвисла. Это был совершенно сказочный домик, крытый не соломой и даже не дранкой, а самой настоящей черепицей! Нет, в Изгарде все дома были крыты черепицей, но то, что мой собственный дядюшка живет в таком богатом особняке (тогда все двухэтажные строения казались мне особняками), меня просто поразило. Вслед за бабушкой я вошла в двери, которые нам открыла служанка в белоснежном переднике. Но даже мое экзальтированное состояние не помешало мне заметить то презрительное выражение, которое приобрело ее лицо, едва она только разглядела нашу пыльную одежду.

Точно такое же выражение появилось и на лице тетки Вивианы, которая спустилась вслед за дядей Бернардом в гостиную, где мы с бабушкой робко сидели на диване.

Едва я только увидела дядю Бернарда, как сразу решила, что мой отец был на него похож. Мне хотелось бы думать, что у него был такой же благородный вид и гордая осанка отставного военного. А вот тетка Вивиана мне не понравилась — крупная, холеная дама с опущенными уголками рта, отчего казалось, что она даже дышать одним со мной воздухом брезгует.

Бабушка бросилась обнимать дядю Бернарда, я же осталась сидеть на месте, не зная, куда себя приткнуть. Тетка Вивиана, тоже сомневающаяся, как ей следует поступить в этой ситуации, рассматривала меня с таким выражением лица, будто решала, что лучше со мной сделать — зажарить или сварить.

Затем бабушка, вспомнив о правилах хорошего тона, представила меня им, и я удостоилась двух вежливых, но весьма холодных кивков. После этого я была выдворена из гостиной на кухню, где я наконец-то смогла утолить зверский голод, терзавший меня все время нашего путешествия. Бабушка же вместе с дядей и его женой осталась в гостиной.

Я изнывала от нетерпения и любопытства. Ясно было, что там говорят про меня. Что именно они говорят? Как со мной поступят? Быть может, мы с бабушкой останемся пожить здесь? Вот было бы здорово!

От раздумий меня отвлекло появление невысокой светловолосой девочки в бледно-розовом платье — моей кузины Мари.

Она растерянно смотрела на меня, явно сомневаясь в том, умею ли я говорить или нет. После продолжительного молчания я решила, что это уже неинтересно, и со всем доступным мне радушием промямлила что-то вроде «здрасте». Кузина нервно обняла меня, явно сознавая всю нелепость происходящего, и предложила осмотреть дом. Я согласилась, понимая, что иначе снова наступит глупое молчание, способное испортить аппетит даже мне.

Итак, я брела за Мари, на ходу дожевывая бутерброд с сыром, и таращилась на ее изумительное платье. Оно совсем не походило на мое, и в душу мою закралось сомнение: а так ли уж хороши штаны с рубахой, по которым я так тосковала? Раньше я даже при слове «платье» презрительно кривилась. Но тогда я и не знала, что платья — это не просто длинный подол с кусачим воротником.

Вот бы и мне примерить такой наряд, как у кузины…

— А тут у нас портреты всех родственников, — между тем говорила Мари, с опаской косясь на меня. — Вот портрет тети Люцинды из Каллесворда, вот она же со своей дочерью Катрин, вот дядюшка Вольдемар, вот тетка Алисия, вот тетка Хельга…

Я с интересом разглядывала важные, холеные лица, с которыми, оказывается, состояла в родстве. Все они были изображены в величаво-спокойных позах, восседавшими в креслах либо же на диванах с бархатной обивкой, и одеты соответствующе. Кузина Катрин, например, по виду — моя ровесница, была наряжена в совершенно кукольное голубое атласное платье, которое оттеняло ее пепельные волнистые волосы. Кузина Диана, совсем маленькая девочка, щеголяла ярко-красным бархатом с золотым галуном, а тетка Алисия, ее мать, просто сияла от обилия украшений.

И можно понять мое потрясение, когда после очередного портре та с тщательно выписанными бархатом, золотом и драгоценными камнями моему взгляду явилось нечто растрепанное, серо-бурое и ссутуленное. Только чудом я успела сдержать недоуменное восклицание, потому что с опозданием поняла: эта неопрятная, лохматая и запыленная девчонка с угрюмым взглядом — я. Да, это я — бледная, некрасивая, с запавшими от усталости глазами, в уродливейшем из всех когда-либо существовавших платьев, стояла напротив огромного зеркала и таращилась на свое отражение.

Раньше я не видела таких зеркал, настоящее зеркальное стекло было очень дорогим, и в провинции даже в богатых домах довольствовались простыми серебряными или медными, я же могла пользоваться разве что надраенной до блеска кастрюлей. И вот я наконец увидала, отчетливо и во всех подробностях, что из себя представляю. Да уж, радоваться тут было нечему.

«Угораздило же…» — печально подумала я, изучая свое отражение. Мари покосилась на меня, заметив мое кислое лицо. В ее взгляде без труда можно было прочитать: «Слава богу, что я не такая». В ответ я презрительно вздернула нос и подумала, что в таком ужасном платье, как мое, и она бы выглядела как чучело. А в целом — что во мне плохого? Не горбата, не коса, не ряба… Еще не хватало распустить нюни перед ангельски милой кузиной.

Но в душе, конечно, я была уязвлена.

Потом бабушка забрала меня из кухни, куда с облегчением вернула меня кузина, и отвела наверх. Нас поселили в совершенно изумительной комнате, где над кроватью был настоящий балдахин, как у принцессы из сказок. Бабушка ничегошеньки мне не рассказала про свою беседу с дядей Бернардом, и я едва смогла уснуть, все не переставая думать о проклятом зеркале.

Мне снились те девушки, с балкона. Их драгоценности так сверкали, что у меня даже слезы на глаза наворачивались. Они, смеясь, показывали на мое запыленное платье и грубые туфли белоснежными пальчиками, унизанными кольцами. Сквозь сон я чувствовала, как по лицу у меня бегут горячие слезы.

Даже полному олуху было ясно, что это сновидение не просто так, а со смыслом и меня ждут большие испытания. Я немного умела толковать сны и пришла к выводу, что грядут перемены к худшему, сопряженные с неудачами. По меньшей мере должна была испортиться погода.

Утром, когда я проснулась, бабушка уже была одета и готова отправиться в дорогу.

— Ну, Каррен, — сказала она, — веди себя хорошо. Не огорчай дядю Бернарда, дружи с Мари и Ивэнсом. Помни, что ты тоже воспитанная девочка. Ах да! Не вздумай употреблять тут те слова, от которых мне было дурно в Артанде. Я-то привыкла к твоей лексике, но вот Бернарда может удар хватить, он всегда был помешан на правилах хорошего тона. Упаси тебя Бог вытирать руки об скатерть! Не ковыряйся в носу.

Я хватала воздух ртом, не в силах произнести ни слова.

— …даже думать забудь о штанах. Босой по дому не ходи. Читай побольше книг, может, это хоть как-то расширит твой кругозор, а то мне иногда не верится, что я могла воспитать такого варвара, — продолжала бабушка. — Учиться ты будешь вместе с Мари, поэтому постарайся не ударить в грязь лицом и слушай учителей. Кроме всего прочего, ты будешь обучаться танцам и игре на музыкальных инструментах, как полагается воспитанной барышне, так что…

— Чего?! — прорвало меня.

Ужасное видение посетило меня: я учусь играть на лютне. Или на фортепиано.

— Так что, — повысила голос бабушка, — не вздумай заявить, что ты не хочешь или не будешь. Ты будешь танцевать, даже если дяде придется тебя пороть каждый божий день. И вышивать ты тоже будешь. Не кривись! Я привезла сюда дикое, полуграмотное существо неопределенного пола. К твоему совершеннолетию я надеюсь увидеть здесь воспитанную девицу, которую не стыдно вывести в люди. Ты будешь достойна той фамилии, которую носишь! И никак иначе!

И я впервые почувствовала приближение настоящей беды. Фантазии у меня вполне хватило, чтобы представить, каково мне будет жить в чужом доме.

Так начались самые несчастные три года в моей жизни. Да, впоследствии мне пришлось пройти через множество жизненных неурядиц — доводилось голодать, тяжело работать, терять созна ние от усталости, воровать кусок хлеба, чтобы протянуть еще пару дней, а потом, сцепив зубы, терпеть за это унизительную жестокую порку, но даже тогда мне не было хуже, чем в доме дяди Бернарда.

Особенно не любила меня тетка Вивиана, что моментально почувствовали слуги и не замедлили этим воспользоваться. Я ощущала себя военнопленным, которого кормят и одевают, однако при этом только и ждут, чтобы казнить по законам военного времени. Я была никто и ничто, жалкая нахлебница и деревенская дурочка.

А на исходе третьего года моего пребывания в дядюшкином доме началась война с Аале. Аальские войска вошли в Артанд сразу же, не встретив особого сопротивления. Дядюшка Бернард очень переживал за бабушку и даже хотел забрать ее из этого «кромешного ада», как он выразился. Но он не успел воплотить в жизнь свою «бредовую идею», как выразилась тетка Вивиана, артандские беженцы принесли грустную весть — усадьба сожжена дотла и бабушка погибла.

Мое положение в доме стало очень шатким.

Если раньше дядюшка Бернард меня защищал, чувствуя ответственность перед бабушкой, то теперь он без этого самого чувства ответственности стал куда более уязвимым и мягким. Тетка Вивиана и день и ночь доказывала ему свою правоту в отношении меня, доводя дядюшку до белого каления.

Переломный момент в моей жизни наступил вечером, аккурат перед зимними праздниками. Я тайком забралась в библиотеку и читала, спрятавшись за портьерой. И конечно же именно в это время дядюшка Бернард с женой пришли туда обсудить, как же со мной поступить.

Я сидела, закусив губу, и слушала, как они решают мое будущее.

— Бернард, взгляните правде в лицо! — Тетка Вивиана была не на шутку зла. — Что вы собираетесь делать с этой сироткой? Ей уже тринадцать лет! Еще два года, и придется думать, за кого ее отдавать замуж. И добро бы была она красавицей! А так кто ее возьмет без приданого? Пока за ней числилась эта развалюха в Артанде, еще куда ни шло. А теперь?

— Но, Вивиана… — жалобно отвечал дядюшка, не выказывая никакого желания бороться. — Мы же не можем вышвырнуть ее из дома, как собаку! Она моя племянница. И матушка очень ее любила…

— Так какого дьявола она привезла ее сюда и оставила нам? Вместо двух детей, на которых нам едва хватает денег, мы должны содержать еще и вашу племянницу, которая непонятно откуда свалилась нам на голову! Я до сих пор не могу понять, как вы на это согласились. Пошли на поводу у своей матери! Это же глупо! И ваша матушка, упокой боги ее душу, уже ничего не поделает. Я еще раз вам повторяю: в нашем доме ей не место. Вы присмотритесь к ней, Бернард! Это же настоящая деревенщина, которая даже шагу ступить не может, чтобы не опрокинуть что-нибудь. Кто на ней женится просто так? Учитель танцев после каждого урока с ней пьет отвар пустырника, а ее вышивки даже на полотенце не годятся. К музицированию даже малейшей склонности нет. Ей же только вилами навоз чистить в стойлах, а не на флейте играть. А как она смотрит? Дикие, тупые глаза, точь-в-точь как у коровы. Я вижу, она дурно влияет на Ивэнса! Вчера он зачем-то полез на яблоню в саду и порвал штаны. Я вас спрашиваю: приходили ли в голову вашего сына подобные идеи до появления в доме этой дикарки?

Дядюшка покорно слушал, потом снова сделал слабую попытку:

— И как я должен, по-вашему, поступить? Вывезти ее в лес и бросить в овраг?

Тетка всплеснула руками:

— Не притворяйтесь, что не понимаете меня! Мы не единственные ее родственники!

— Я уже пробовал, Вивиана. И вы это знаете. Никто из моих братьев и сестер не соглашается взять Каррен к себе.

Тетка опять всплеснула руками — у нее этот жест свидетельствовал о крайнем раздражении.

— Ну вот! И вы еще мне что-то доказываете! Никто не соглашается, а вы должны! Хорошо, в таком случае отдадим ее в какуюнибудь школу при женском монастыре. И то дешевле! Ее научат вышивать, прясть и выдадут замуж за какого-нибудь идиота — проблема решена. Причем монастырь надо выбрать подальше от Изгарда. Например, в Каллесворде. И только попробуйте мне воз разить! Завтра же я узнаю, куда лучше ее отправить, и мы вздохнем спокойно. Пусть божий промысел устроит ее судьбу, а не мы.

Дядюшка Бернард тяжело вздохнул:

— Хорошо, дорогая. Но не будем ей пока ничего говорить. Это сложный ребенок, бог знает, как она это воспримет.

Я восприняла это серьезно.

…Я знала, что такое школа при монастыре. Все-таки круг моих познаний существенно расширился за то время, что я жила в городе, тут бабушка была права.

У Мари была подруга, не слишком близкая, но все же писавшая ей длинные письма. Эту девочку угораздило попасть в монастырь — она была пятой дочерью в семье. Через год она умерла от чахотки, которая свирепствовала в сырых и холодных комнатах, где жили воспитанницы. Говорили, что даже в тюрьме выжить легче, потому что кормят там не в пример сытнее и не соблюдают посты. Кроме всего прочего, в то время я совершенно не хотела замуж — ни через два года, ни через десять.

В своей комнате я осмотрелась, перевела дыхание и попыталась мыслить разумно. Конечно же мне понадобятся деньги. Кое-что у меня есть, но для бегства этого мало. Можно взять драгоценности Мари, но тогда меня будут искать. А я не хочу, чтобы меня искали. Я хочу никогда больше не встречаться с моими родственниками.

И я принялась складывать свои вещи в сумку. Перетряхивая шкатулку с нехитрыми безделушками, я увидела медальон с портретом матушки. Как всегда, с миниатюры на меня холодно глядели яркие глаза холеной красавицы, совершенно не похожей на меня. Повинуясь какому-то необъяснимому побуждению, я надела медальон. Может быть, мне показалось, что он поможет мне в тяжелую минуту?..

Я уже упоминала, что в то время имела склонность к некоторой мечтательности.

Во время ужина я вела себя самым обычным образом, чтобы не вызвать подозрений. Дядюшка и тетка уступали мне в актерском мастерстве — слишком уж довольной была тетка Вивиана, и слишком упорно отводил взгляд дядюшка Бернард.

После трапезы все разошлись по своим комнатам. Я дождалась, когда в доме все стихнет, и вылезла через окно. При мне было несколько крон — пять или шесть, уж и не вспомню точно, и что-то из еды. Я не имела ни малейшего понятия, куда же мне направиться и что делать дальше.

Не знаю, искал меня кто-нибудь или нет. Наверняка тетка вздохнула с облегчением, когда узнала о моем побеге, — не надо было тратить деньги на оплату моей учебы. В конце концов, мое решение устраивало всех. Я уверена, что никто особо не переживал по поводу моего исчезновения. С тех пор прошло уже много лет, но я никогда больше не видела ни дядюшку Бернарда, ни тетку Вивиану, ни Ивэнса, ни Мари. Думаю, они по этому поводу также не печалились.

Глава 4, в которой Каррен узнает на собственном опыте, что приключения в канун праздников — не самое приятное дело, и знакомится с миром чародеев изнутри

Ах, как же я любила зимние праздники! Что-то светлое и радостное спускалось на землю в эти дни, и мелкие беды на время забывались. Дух праздника витал повсюду — и в запахе марципанов, которыми украшали елку, и в песнях, которые распевали дети у крыльца, и в огнях свечей, горевших особенно ярко, и в морозных узорах на окнах…

Дома, в Артанде, мы с бабушкой Бланкой всегда пекли пирог на зимний праздник, а затем я разносила по ломтю этого чудесного пирога соседям, с трудом пробираясь по глубоким сугробам. И кататься на санках можно было хоть целый день — никто не кричал, что надо помогать по хозяйству, а не тратить время на глупые забавы.

У дяди Бернарда праздники проводили совсем иначе — все вкусности готовила кухарка, а елку полагалось наряжать старшим, чтобы мы, дети, замерли с открытыми от восхищения ртами, увидев сияющее десятками огней дерево. Под елкой в ярких коробках лежали подарки, разумеется, только самые желанные и заветные.

Но их надо было еще заслужить.

Конечно же здесь не надо было весь год доить корову или прясть кудель. Никто про это и слыхом не слыхивал — детям всего лишь полагалось участвовать в веселой праздничной мистерии, которой руководили гувернантки и домашние учителя. У нас собирались все-все друзья и подруги Ивэнса и Мари, каждому из которых находилась какая-нибудь роль. Дом дяди Бернарда на праздники становился театром, куда сходились множество друзей и знакомых, чтобы посмотреть, как их отпрыски старательно разыгрывают новую сказку. Даже я втайне любила эти праздничные представления, хотя роли мне доставались самые гадкие — то колдунья, то старуха, то дерево.

В этом году мне досталось вполне достойное место в хоре, который исполнял целых три гимна и старательно репетировал их еще с середины осени.

Я шла по пустынной темной улице, кутаясь в тонкий плащ, и думала, что это представление наверняка будет иметь сумасшедший успех и никто даже не заметит, что в хоре стало на один голос меньше. Будет праздничный ужин, будут подарки, а мне не достанется ничего. Потому что у всех детей, которые придут на праздник, есть дом и семья, а у меня нет. Я была никому не нужна в канун самых веселых праздников в году.

Как же ужасно я себя чувствовала!

Никогда я еще не бывала в городе ночью и до этого подумать не могла, что шумный, веселый Изгард может быть таким страшным. Черные громады домов нависали надо мной, а с неба сыпался снег, невидимый в темноте, но ледяными прикосновениями оседающий на моем лице. Идти становилось все труднее — снегопад был сильный.

У меня очень замерзли руки и ноги. Мороз был хоть и не трескучий, но все равно крепкий. А у меня не было при себе рукавиц, да и туфли мои не могли служить препятствием для ночной стужи. Ох, как бы пригодились сейчас зимние сапожки, которые мне должны были подарить на праздник!

Изгард я за три года немного изучила, но в темноте понять, где я сейчас нахожусь, не представлялось возможным. Фонарей здесь не было, людей тоже, и приходилось просто брести вслепую. Я понимала, что если сейчас остановлюсь, то попросту замерзну насмерть и завтра мое окоченевшее тело найдет какой-нибудь горожанин, который будет долго еще сокрушаться, что это печальное происшествие испортило ему праздник.

Потом я заметила впереди свет. Похоже, там пылал большой костер, около которого я смогла бы отогреться. Тепло, обжигающее тепло и трескучие головешки! Это было бы настоящим чудом, о котором так любят рассказывать на зимние праздники! Я приободрилась и поспешила туда, увязая в снежных заносах.

Свет становился все ярче и ярче, и вскоре я вышла к костру, естественно, не обратив внимания, что домов вокруг стало куда меньше, да и улица плавно перешла в пустырь.

Вокруг огня грелось несколько человек, в которых даже мой неискушенный ум опознал висельников и злодеев. Я сделала слабую попытку отступления, но тут меня заметили.

— А кто это к нам зашел на огонек? — протянул противным голосом один из них.

— Надо же, кто ходит ночью по улицам! — фальшиво удивился второй.

Я хотела было бежать, но меня ухватили за шиворот, словно шкодливого котенка, и отвесили пару подзатыльников, от которых я осела в снег, оставив всякие мысли о сопротивлении.

— Хорошим девочкам здесь делать нечего, — сообщил мне один из злодеев.

Я почувствовала, что у меня из носу пошла кровь, и запоздало согласилась с этим утверждением.

— А ну-ка посмотрим, что эта мамзель носит при себе, — тем временем сказали над моей головой, и мои пожитки покинули меня.

Я попыталась подняться, но хороший тычок заставил меня покатиться кубарем, отчего в глазах у меня потемнело. Что-то на мгновение впилось мне в шею, и я вспомнила про медальон, который надела впервые в жизни. Потом давление резко ослабело, и я догадалась, что цепочка лопнула. Ощупав шею, я убедилась, что медальона больше нет. Видимо, роль талисмана была слишком ответственна для него. Да и чего можно было ждать от побрякушки моей беспутной матушки?..

— Так-так-так, — деловито произнес грабитель, потроша мой узел. — Что у нас тут имеется? Денежка, еще денежка… Маловато что-то. А вот колечко, жиденькое, но золотое. Ну, хлебушек нам тоже сгодится, да и эта вот безделушка… Если ты в бега собралась, барышня, то плохо подготовилась. На эти вот гроши и неделю не протянешь. Да уж, поживиться тут нечем! Дай гляну на твои башмаки…

Меня дернули за ногу, но я даже не нашла в себе силы, чтобы протестующе пискнуть.

— И туфли твои дрянь! — с разочарованием вынес вердикт грабитель. — Разве ж в таких туфлях зимой ходить? Ей-богу, ноги отморозишь, да и только. Жаль, размерчик маловат — подарил бы крошке Марте, ну той, рыжей…

От отчаяния и страха я заплакала, размазывая по лицу кровь. Вот тебе и побег, вот и приключения. Ну почему в книгах не пишут, что не успеешь ты от дома отойти, как тебя тут же ограбят, разуют, да еще и посмеются…

Тут меня снова ухватили за шкирку и встряхнули. Я зашморгала носом с удвоенной силой.

— А сколько тебе годков, барышня? — с затаенной надеждой осведомился грабитель, видимо так и не сумев разобраться в этом сложном вопросе из-за моей перепачканной физиономии.

— Тринадцать, — едва слышно ответила я.

— Тьфу ты! — с досадой сплюнул он. — И тут не повезло. Было бы тебе ну хоть четырнадцать… Хотя такая дохлая да тощая и в двадцать не сгодится. Ладно, снимай свой плащ — я так вижу, он с меховой оторочкой, — и платье тоже снимай.

— Я же замерзну, — замирая от ужаса, прошептала я.

— Ты и так замерзнешь, — тоном, не допускающим сомнения, сообщил мне грабитель и практически вытряхнул меня из платья. — А теперь дуй отсюда со всех ног!

И новый подзатыльник отправил меня прямиком в глубокий сугроб. Я распласталась в снегу, жалко взвизгнув. Из одежды на мне осталась только нательная рубашка и чулки, оттого снег ожег меня всю, от макушки до пяток. Мои пальцы вдруг наткнулись в снегу на что-то гладкое и округлое и машинально сжали его.

Из сугроба я выбралась, дрожа и всхлипывая. Теперь я по-настоящему почувствовала, что такое мороз. Ох, как же мне было холодно! Воздух словно обжигал.

Босая, в одной рубашке, я бежала из последних сил, затем шла, затем ползла. И сейчас при одном воспоминании о той ночи меня начинает бить дрожь. Даже мозг в моих костях, казалось, превратился в лед и морозил меня изнутри. Вскоре я не могла даже ползти, потому что руки и ноги отказывались мне повиноваться.

В какой-то момент я вдруг отчетливо поняла, что умру. Умру непременно. И от этой мысли мне вдруг стало легче. Я почувствовала, что холод не такой уж лютый, вот только в сон клонит…

«Да, именно так знаменитый путешественник Норберт Гиндтский описывал, как едва не замерз насмерть в горах Каммероля», — пришла мне в голову ясная и четкая мысль перед тем, как сознание мое погасло.

Если бы бабушка узнала об этом, то была бы довольна. Я подошла к порогу смерти достаточно начитанной.

Следующее, что я помню, — грязная ругань у меня над головой. Ох, как костерил кто-то кого-то по матушке! Изобретательная брань лилась непрекращающимся потоком, свидетельствуя о незаурядном чувстве слова у произносившего ее человека. Лишь некоторое время спустя я сумела разобрать хоть что-то из этих сплошных проклятий.

— Ты, такой-сякой, какого такого-сякого, неси сюда этот такой-сякой самогон! Надо немедленно растереть ее!

Сквозь звон в ушах я слышала топот, грохот падающих бутылок, чьи-то испуганные восклицания… Потом меня терли, было очень больно, я пыталась протестовать, но мне влили в рот самогон, который подействовал на меня, как хороший подзатыльник, так что я притихла.

А как мне было плохо, когда я наконец-то пришла в себя! Все предыдущее показалось мне сущим пустяком в сравнении с той болью, которую я почувствовала, когда начали отходить окоченевшие руки и ноги. Все вокруг плыло и качалось, кто-то что-то у меня спрашивал, но я не понимала, чего от меня хотят, и только мотала головой.

Постепенно я осознала, что сижу за столом в какой-то харчевне, закутанная в плащ по самые глаза, и спрашивают у меня всего лишь мое имя.

— Каррен Брогардиус, — прохрипела я. И снова наступила темнота.

— Вот какого дьявола вы бродили по городу в исподнем? — сердито спрашивал у меня магистр Каспар, размашисто шагая чуть впереди меня.

Я покорно брела за ним по бесконечному коридору, чувствуя, как на меня накатывают одна за другой волны дурноты. Платье, которое мне отдала дочь трактирщика, было велико, и я уже несколько раз наступила на подол. Магистр же не обращал ни малейшего внимания на мои спотыкания и не сбавлял скорости.

— Есть ли у вас хоть какой-то ум? Ночью, зимой шляться по трущобам Изгарда! Приличный человек туда ногой не ступит. Там обретается одно отребье, воры и грабители. Сроду ничего глупее не слыхивал!

— Я заблудилась, — под нос себе пробурчала я.

— Да что вы там вообще делали?!

Я пожала плечами. Задавать встречный вопрос было бы невежливо — это я понимала. Во-первых, он был старше, во-вторых, он был магистром I степени, в-третьих, он спас мне жизнь, как ни крути.

Магистр Каспар был очень молод для мага — лет тридцати, но мне в ту пору конечно же показался древним стариком. Да и запоминающейся внешностью он похвастаться не мог: не слишком высокий, тонкий в кости, словно эльф, с породистым, ехидным лицом. Песочно-серые его волосы были собраны в небольшой хвостик, изящные руки затянуты в замшевые перчатки. Обычно такие господа встречаются на картинах знаменитых художников с подписью «Портрет неизвестного дворянина» и не производят никакого впечатления на тринадцатилетних девчонок.

— Я выхожу из трактира, э-э-э, хорошо погуляв, думаю про себя — холод собачий и тут же спотыкаюсь об ваше окоченевшее тело! И знаете, что мне в этот момент пришло в голову? — говорил между тем «неизвестный дворянин», оглядываясь на меня.

— Ну почему об нее не споткнулся кто-то другой? — хмуро предположила я.

Магистр Каспар надрывно кашлянул, из чего я сделала вывод, что была недалека от истины, а если бы добавила еще пару непечатных междометий, то и вовсе угодила бы в самое яблочко.

— А потом, — сказал магистр, — я подумал, что теперь, как честный человек, должен как-то о вас позаботиться. Все-таки зимние праздники. Хотя этот нежданный приступ честности вовсе меня не порадовал, ранее за мной такого не замечалось… Откуда вы свалились на мою голову?

— Я сирота, — с вызовом сказала я и тут же подумала, что больно угрожающе это прозвучало. Жалостливей надо было говорить, с потерянностью…

— Ага. Это многое объясняет. И что же мы с вами, многострадальная сирота, должны делать дальше, а? Вот уж правду говорят, что добрые дела наказуемы. Если бы я аккуратно переступил через ваше тело и пошел бы по своим делам, то сейчас был бы свободен. А вот поди ж ты! Спас! И разве это все? Нет, это только начало… Вас надо пристроить, обеспечить жильем, столом и одеждой. Замуж вас не выдать, нет? Ох уж эти зимние праздники! Помоги ближнему своему…

…Как бы удивились мои родственники, когда увидали бы меня в коридорах Магической Академии рядом с самым настоящим чародеем! Я и сама представить ничего подобного не могла. Когда магистр с тяжелым вздохом сообщил мне, что нашел для меня теплое место, разве могла я подумать, что он отведет меня в Академию, чьи башни возвышались над городом, словно гребень диковинного зверя. Мы вышли из трактира поутру, плотно позавтракав, и направились вверх по заснеженной улице, где еще не оставил отпечатка подошвы ни один горожанин. Магистр Каспар то и дело с тоской смотрел на меня и все вздыхал, словно сам себе сочувствуя.

При свете дня я наконец увидела, в какие трущобы меня занесло благодаря моему легкомыслию и наивности. Теперь в полной мере осознала, какой глупой затеей был мой побег.

Академия Магии располагалась одновременно и в городе, и за его чертой. От жилых кварталов ее отделяла небольшая речушка, высокая крепостная стена и старый парк. Простым людям были видны только зубцы на башнях да остроконечные крыши. Адепты часто появлялись на улицах Изгарда, я и сама видела молодых людей в странных балахонах, которые слишком громко смеялись, надменно косились на горожан и держались особняком. Маги встречались мне куда реже. Обычно они проносились по городу на прекрасных лошадях, принося немалый ущерб прохожим и лоточникам, а еще славились своей склонностью к попойкам, аморальностью и вольнодумством. Чародейки — холеные, слишком красивые для того, чтобы можно было поверить, что такими их создала природа, чаще всего поглядывали на простой народ из-за парчовых занавесок паланкинов и карет. И оттого, что жизнь обитателей Академии была тайной и неизвестной горожанам, именно она являлась главной темой городских сплетен и досужих вымыслов. Чего только не рассказывали про Академию! Говорили и про шабаши, и про сговор с дьяволом, и про монстров, которых сдерживала лишь стена да воля могущественных чародеев… А уж осмелиться приблизиться к высоким кованым воротам Академии могли разве что горькие пьяницы или круглые дураки, которым ни один закон не писан.

И вот я, спрятавшись за узкой, прямой спиной магистра Каспара, стояла у этих ворот.

— Эй, почтенные! — негромко, но внушительно окликнул кого-то магистр. — Пропустите меня!

Тут же рядом с воротами отворилась небольшая калитка, слегка умаляя торжественность происходящего, и магистр без промедления вошел внутрь, даже не оборачиваясь. И хорошо, а то бы я сгорела от стыда за свое абсолютно идиотское выражение лица.

Мы с магистром шли по аллее огромного парка, который окружал Академию, и первый же человек, встреченный нами, почтительно поклонился и радушно приветствовал нас. Это был смотритель парка.

Второй человек, что повстречался нам, прошествовал мимо магистра, вздернув нос и ехидно кося взглядом. Во всем его облике чувствовалась такая надменность, что даже смотреть на него было неприятно. Мне сразу бросились в глаза его напыщенная походка, хитрый бегающий взгляд и нездоровый цвет лица.

Вот это и был самый настоящий маг, первый, не считая магистра Каспара, которого я увидела вблизи. Не знаю уж, как его звали, да это и неважно.

Важно было то, что большинство чародеев были в точности такими же.

Пока мы добрались до здания, магов я успела увидать несметное множество, что, несомненно, оказало на меня серьезное воздействие. Нам повстречались и юные прыщавые адепты в потрепанных форменных балахонах, и сверкающие честолюбивым орлиным взором аспиранты, и сверкающие ранними лысинами молодые преподаватели, и многомудрые старцы, которые словно соревновались, кто отрастит бороду длиннее, и безупречно-очаровательные чародейки…

Челюсть моя самовольно отвисла и не поднималась еще долгое время несмотря на то, что это ее свойство искореняла еще моя бабушка.

Внутреннее убранство замка тоже потрясало. Если вы в силах понять, какой смысл я вкладываю в выражение «хаотически-беспорядочная роскошь», то я не буду описывать его подробно. Наследие всех известных культур, стили, направления и течения архитектуры перемешались здесь без всякого чувства меры. Широкие белокаменные лестницы со скульптурами и лепниной переходили в мрачные слепые коридоры с отсыревшими гобеленами, а пышная экзотическая растительность являлась вслед за нагромождениями доспехов. Мозаика и панно, чучела и купидоны, анатомические схемы, почвенные профили за стеклом и портреты отцов-основателей… Все перемешалось в моей голове. А если еще добавить, что эти коридоры, галереи, лестницы были переполнены людьми, которые выглядели совершенно безумно и вели себя соответствующим образом, то вы без труда догадаетесь, что я окончательно растерялась, сбилась с толку и запуталась.

— Магистр Каспар, а зачем мы сюда пришли? — робко спросила я, пытаясь ненароком не задеть никого из взъерошенных, спешащих адептов, которые бурным потоком двигались нам навстречу. В руках у них находились охапки свитков, какие-то кости, фолианты, пробирки с заспиртованными тварями и прочие гнусности, вызвавшие у меня немало тягостных мыслей.

— А подите вы все к дьяволу! — Магистр хотел, чтобы другие не задевали его. — Ты, остолоп здоровый, глаз нету, что ли?

— Пршу прщения, гспдин мгистр…

— Магистр Каспар! — не сдавалась я. — Не скажете ли вы мне, зачем, собственно говоря…

— Будьте вы все неладны! Ну, сейчас я вам расскажу, что бывает за неуважение к магистру первой степени! Декан лично будет с вас сглаз снимать! И вряд ли у него получится, это я вам гарантирую. Каррен, не лезьте под руку!

— Магистр Каспар, вы что, хотите отдать меня на обучение в Академию? — не выдержала я.

Магистр поперхнулся, и это спасло нескольких прилично выглядевших молодых людей, которые забились под портьеру и там мелко дрожали.

— Не мелите чепухи, Каррен! — рявкнул он. — Кто примет на обучение сироту без денег, не из чародейской династии, да еще среди зимы?! Я, конечно, могу этих оболтусов превратить в сусликов и отправить прямиком в теггэльвские степи, но я же не всесилен!

И на этом объяснения были исчерпаны. Магистр резко развернулся и зашагал дальше. Адепты, чудом избежавшие знакомства с теггэльвскими просторами, брызнули во все стороны, точно застигнутые врасплох тараканы.

Наконец мы остановились у дубовых дверей. Я перевела дух и заметила, что адептов и магов тут что-то не видать, да и роскоши существенно поубавилось. А магистр решительно постучался.

После подозрительных шорохов, приглушенных звуков падения чего-то стеклянного и последовавших за сим проклятий из-за дверей высунулось востроносое личико, которое тут же просияло при виде магистра Каспара. Но сияние это было, как бы точнее выразиться, далеко не благостным.

— Ах, это вы, глубокочтимый магистр Каспар! Столь удивительно, что я вас лицезрею! — медоточиво проворковал этот субъект, впрочем даже не предложив нам войти.

— Да я и сам пребываю в изумлении, милейший Озрик, — точно таким же сладким голоском ответствовал ему магистр Каспар, и востроносый скривился, как от горькой микстуры.

— Что же вам угодно? — чуть более нетерпеливо осведомился он.

— Я хотел бы поговорить с госпожой Стеллой ван Хагевен, — сказал магистр Каспар.

— Ах, мне, право, досадно, но ее сейчас нет. И когда будет, доподлинно неизвестно.

— Ах вот как? — приподнял бровь магистр, и концентрация медово-сиропной ненависти в воздухе стала предельной.

— Да, именно так.

— Ну тогда я подожду, пока госпожа Стелла появится.

Носатый Озрик сладчайше улыбнулся и пропел:

— Как вам будет угодно, господин магистр!

И не успели эти слова отзвучать, как дверь захлопнулась перед носом у Каспара, словно небесные врата перед носом закоренелого грешника.

— А мог бы и пригласить, сморчок. Но предпочел откровенное оскорбление, — задумчиво произнес магистр куда-то в пустоту. — Ну ничего, я на память никогда не жаловался…

Я только открыла рот, чтобы спросить, что все это значило, как с негромким шипящим звуком в коридоре материализовалась софа, на которой магистр и расположился. Я подумала и присоединилась. Софа была самая настоящая, с бархатной обивкой, слегка потертой на подлокотниках.

— Я знаю, — с мученическим лицом начал магистр, — что расспросов мне не избежать, да к тому же вам, похоже, попросту нравится задавать каверзные вопросы и ставить меня в глупое положение. Готов поспорить, что если бы вы не были сиротой, то ваши родители наверняка бы вас удавили, едва вы начали бы говорить. Молчать! — предостерегающе скомандовал он, увидев, что мой рот уже приоткрылся, чтобы дать достойный ответ. — Да, вот так хорошо. Слушайте внимательно, потому что сегодня я уеду, и надолго, так что переспрашивать будет не у кого. Стелла ван Хагевен, которую мы сейчас ожидаем, — мажордом Академии. Она заправляет тут всем хозяйством. Если вам скажет какой-нибудь олух, что главный в этом сумасшедшем доме ректор, то знайте, что вас либо надувают, либо вам повстречался редкостный недоумок, которого самого можно надуть. Покудова этот мир держится на слонах, черепахах, китах и прочем зверинце, главным в Академии всегда будет мажордом. Он генерал армии конюхов, кухарок, прачек, поломоек, которые удерживают весь этот бардак на плаву. Адепты приходят и уходят, а это войско остается на своих позициях. За этой дверью, — тут он ткнул пальцем в сторону дубовых врат, — хранится столько тайн, что даже мне противно. И именно у Стеллы я сегодня буду просить для вас место. Вы будете служанкой при Академии!

От разочарования у меня даже рот приоткрылся. Вовсе не так должно было завершиться мое бегство из дома дяди Бернарда!

— Служанкой? Но я же…

— Так я и думал, — скривился магистр. — Конечно, служанка — это не инфанта и даже не адептка. А хотели бы вы стать адепткой? — вдруг спросил он, и в его светлых глазах блеснула какая-то подозрительная искра.

Вопрос застал меня врасплох, хотя совсем недавно я спрашивала у магистра, не затем ли он привел меня в Академию. Но так прямо и без обиняков… И действительно, хотела бы я стать чародейкой? Изучать тайные премудрости магии, корпеть над манускриптами, кипятить драконью желчь и ворожить на веревке повешенного? Хотела бы несколько лет изучать демонов, чудовищ и монстров? Танцевать на кладбище с упырями? В полнолуние варить на адском огне яды и приворотные зелья?

И не успела я даже толком поразмыслить, как услышала свой собственный голос, который предательски произнес: — Да!

Магистр Каспар удовлетворенно кивнул головой:

— Так я и предполагал. Но возникает ряд сложностей, дитя мое. И я вам их уже перечислял. Вы сирота без гроша за душой, и у вас нет в роду знаменитых магов, да и вообще никаких магов, как я понимаю. Иначе вряд ли бы у вас так горели глаза. Что, уже представляете полеты на метле и танцы в полнолуние? Боже, как извращена в сознании народа суть чародейского ремесла… Но я отвлекся. Значит, вы чувствуете тягу к магии, а я, в свою очередь, могу подтвердить, что у вас наличествуют несомненные способности. В идеале справедливость должна восторжествовать, и путем нелегкой борьбы, а также демонстрации неоспоримых талантов вы просто обязаны получить пропуск в мир магии. Н-да… Но вам уже тринадцать лет, милая моя, и вы должны знать, что сказки сказками, а жизнь тем временем идет своим чередом. У вас нет денег? Можете разворачиваться и идти куда глаза глядят, даже если вы движением брови можете сровнять средней величины замок с землей. Вы не внучка Фелиции Гвиттской и не племянница Анрианды Лаальской? Можете гипнотизировать уток на подворье сколько влезет, но в Академии вам не место. Надеюсь, вы поняли, о чем я?

— Но вы же… — робко сказала я, но не решилась продолжить свою мысль, вместо этого начав ковырять бархатную обивку.

Магистр фыркнул с нескрываемой досадой.

— Каррен, не надо быть семи пядей во лбу, чтобы заметить шаткость моего положения. Сами подумайте, на каком я тут счету, если какой-то паршивый сопляк Озрик захлопывает у меня перед носом дверь, при этом не являясь неизлечимо больным или же склонным к самоубийству. Год назад… Эх, да что тут говорить! Если бы вы валялись в сугробе год назад, то сейчас бы вкушали райское блаженство в райских же кущах, потому что ноги бы моей не было в той паскудной забегаловке. Но жизнь — забавная штука. Только что я был магистром Каспаром, которому плевать на всех с высокой колокольни, а теперь, увы, я у подножия той самой колокольни, и мне может отомстить каждый, кому не лень плюнуть. Поэтому не возлагайте больших надежд на мои возможности, а то еще раздавите эти самые возможности неаккуратным движением…

— Ага, — хмуро сказала я и оторвала от обивки длинную полоску.

От треска рвущейся ткани магистра Каспара немного перекосило, но он быстро вернул своему лицу выражение постной благожелательности, свойственное язвенникам и умирающим сквернавцам.

— Вы очень сообразительны для своего возраста и состояния здоровья, — отечески улыбнулся мне магистр. — Мне осталось только добавить, что с сегодняшнего дня я вообще-то нахожусь в изгнании. Мне полагается сейчас двигаться куда-то в Амилангр, в город с непроизносимым названием — вот у меня на бумажке записано, — и там пару лет находиться в ссылке. Даже Озрик, как вы заметили, удивился, увидев меня у дверей. Да, жизнь — забавная штука. Вы даже не представляете себе, что такое чародеи! Интриги, коварство, беспринципность, подлость… Добавить бы к этому еще чуточку везения — и я бы сейчас купался в роскоши… И магистр с досадой покачал головой.

Тут мы вдвоем погрузились в глубокие раздумья. Не знаю, о чем размышлял магистр Каспар, но я думала о дяде Бернарде и о праздничном ужине, который должен был состояться сегодня. И монастырь, честно говоря, уже не вызывал в моей душе такого неприятия. По сравнению с тем, чтобы стать служанкой…

От тяжелых мыслей нас отвлек цокот тонких каблучков, при звуке которых софа тут же начала таять подобно утреннему туману. Магистр Каспар, судя по всему, был не прочь последовать ее примеру, но переборол себя и растянул свои бледные губы в широчайшей, фальшивейшей улыбке.

Стелла ван Хагевен явилась моим глазам подобно нежно-сиреневому облачку ядовитых испарений. Она была дивно хороша, как, впрочем, все чародейки, и столь же противна.

— Ах, господин магистр! — пропела она и протянула руку для поцелуя. — Весьма удивлена.

Это непременное «ах» в начале каждой реплики уже начинало меня раздражать.

— Не пригласите ли меня войти? — Видимо, магистру Каспару тоже обрыдли словесные утонченности.

— Ах, разумеется! У вас какое-то дело? — Тут на меня был брошен уничижительно-сладкий взгляд.

— Вот именно.

И мы вошли в ее кабинет. Вопреки моим ожиданиям, он не был розовым или сиреневым, а, наоборот, демонстрировал наличие у своей владелицы бездны вкуса и прорвы денег. В углу за маленьким столиком красного дерева восседал Озрик, который истово ставил печати на какие-то свитки. Одного взмаха стрелоподобных ресниц Стеллы хватило, чтобы он исчез, как мимолетное видение.

И тут-то начался разговор.

В первый раз я присутствовала при диалоге двух магов, хитрых, умных и к тому же явно связанных какой-то общей историей, из тех, что никогда не станут достоянием широкой общественности. О, как это было не похоже на обычную ссору простых людей! В дело шли столь ядовитые стрелы, столь тонкие намеки, аллюзии, коллизии и все такое прочее, что я потеряла нить беседы на третьей же минуте. И Стелла и Каспар были мастерами в таких

пикировках. Другое дело я, тринадцатилетняя девчонка, не видев шая дальше своего носа. Я начала уже подозревать, что обо мне забыли, как вдруг Стелла повернулась ко мне и произнесла любезнейшим голосом, обращаясь к магистру Каспару:

— Так это твоя протеже?

— Крестница. — Боюсь, что даже мой покойный отец не смотрел на меня с такой заботой.

— Да, как лжива народная молва, которая твердит, будто магам чужды человеческие чувства.

— О да, я не могу даже думать об отъезде, пока судьба этой несчастной сироты не определена. Стелла, лишь в ваших силах даровать мне спокойствие души.

— Для спокойствия вашей души я не пожалела бы и своего.

Так вы говорите, это дочь вашего друга?

— Именно так. И он взял с меня слово перед своей безвременной кончиной, что я о ней позабочусь. А вы знаете, что о человеке судят чаще всего по тому, как он держит свои обещания.

— Разумеется. В ваших устах эта старая истина звучит особенно убедительно. Значит, вы просите определить ее ко мне в штат?

Не слишком ли скромно для вашей крестницы звание служанки?

— В свете сложившихся обстоятельств…

— Ах да, и как же я могла забыть. Мне все вспоминаются ваши слова на том балу о перспективах и влиянии на них честолюбивого и умного человека. Эти обстоятельства… Следствием чьего же влияния они стали? Не признать ли вам наличие злого рока, который иногда преследует совершенно невинных людей, столь щедро одаренных умом? Ах, но это уже философия. А ваша крестница, судя по всему, устала.

Еще один тошнотворно-отцовский взгляд Каспара.

— Ей нездоровится. Бедняжка вчера едва не замерзла насмерть. Надеюсь, вы подыщете ей работу, которая позволит ей восстановить подорванное здоровье.

— Безусловно.

И едва я успела перевести дух, как мне под нос был сунут некий документ. Сверху красивым шрифтом было написано «Договор», а далее мельчайшими буквами шли какие-то пункты.

— Милое дитя, ознакомьтесь с условиями, которые вы долж ны соблюдать, нанимаясь к нам на работу, — ласково и презрительно приказала мне Стелла.

Но не успела я открыть рот, как магистр Каспар ловко вклинился между нами и беззаботно произнес:

— Ах, Стелла, не смущайте ее! Бедное дитя едва разумеет грамоту и разве что подписаться сможет. Понимаете ли, родители не смогли дать ей достойного образования, деревенская глушь…

— Какое досадное упущение, — сочувственно потрепала меня по макушке Стелла, и я едва сдержалась, чтобы не отшатнуться. — Так, значит, она не умеет читать. Ну что же, тогда прочитайте ей сами условия этого договора. По-видимому, бедное дитя вам доверяет целиком и полностью.

Я пристально посмотрела на «крестного», но тот даже глазом не моргнул.

— Да, поневоле почувствуешь громадную ответственность, когда на тебя с верой и надеждой взирают этакие глазенки… Итак, вот что написано в этом договоре. — Конечно, без ласкового взгляда любящего отца вновь не обошлось. — Первое: сия договоренность заключается меж Академией Магии, что в Изгарде, и… тут пустое место… женского полу, дозволенного вероисповедания, подданной светлейшего князя Йорика Эпфельреддского. Засим указанная особа передает себя в распоряжение Академии Магии до седьмого празднества Солнцестояния со времени подписания, до наступления которого телом и душой указанной особы распоряжается Академия в лице ее мажордома, и никто иной. Ни светская, ни духовная власть не вправе вмешиваться в указанную сферу…

Тут, разумеется, я почувствовала, что волосы у меня на голове зашевелились. Но едва я приготовилась к возмущенному воплю, как поймала упреждающий взгляд магистра Каспара. Взгляд этот был настолько серьезен и тяжел, что язык у меня сам по себе отнялся.

— …запрещается покидать земли Академии, выходить в город и вести беседы с посторонними людьми. Лишь с личного дозволения мажордома указанная особа может переступить черту, что отделяет город от земель Академии. Академия обеспечивает указанную особу столом, одеждой и кровом, в обмен на что полагается исполнять любую работу по указанию старших, неукоснитель но и добросовестно. Запрещается заговаривать с адептами Академии, покуда они не обратятся к указанной особе самолично. Запрещается всякое вольное общение с адептами на посторонние темы. Запрещается прикасаться к книгам, манускриптам, реактивам, ингредиентам, прочим рабочим материалам без указания и дозволения. Запрещается появляться на учебной половине Академии без разрешения. Запрещается вести беседы о магии с кем-либо, кроме исключительных случаев с дозволения мажордома. Запрещается обсуждать с кем-либо сведения, случайно услышанные на занятиях или в беседах адептов и преподавателей. И наконец, категорически запрещается попытка самовольно творить волшбу любого уровня. В случае нарушения условий этого договора виновника судит Трибунал Лиги, приговор которого обжалованию не подлежит. В качестве наказания могут быть назначены исправительные работы по выбору Трибунала либо заключение в Армарику.

На этом месте магистр Каспар радостно улыбнулся мне и сказал:

— Сущие формальности! Даже не ясно, зачем это подписывать, если все элементарно просто. Правда, дитя мое? Ну а теперь иди сюда и напиши вот здесь свое имя, только уж постарайся, чтобы все буковки были разборчиво написаны…

Мне в руки сунули перо и этот самый договор. Я смотрела на свиток, сверху донизу исписанный словами «запрещается», и чувствовала, как холодеют мои руки. Я отдавала себя в кабалу на семь лет! Эта Стелла может меня съесть на завтрак, и ни светская, ни духовная власть в это не имеют права вмешиваться! Ну уж нет, я ни за какие коврижки…

И тут я снова увидела этот взгляд.

«Пиши свое имя, глупая девчонка! — вдруг отчетливо прозвучал в моей голове голос магистра Каспара. — Пиши, или ты покойница!»

И я дрожащей рукой принялась выводить кривые буквы в договоре, как сделала бы это неграмотная деревенская дурочка, первый раз в жизни увидевшая перо и бумагу. Я как раз дописывала последнюю букву в своем имени и уже собралась было писать

«Брогардиус», как магистр Каспар проворно выдернул у меня из рук договор и улыбнулся Стелле:

— Увы, научиться писать собственную фамилию оказалось слишком сложным делом для бедняжки. Она бродяжничала уже очень давно, пока я не встретил ее в Изгарде благодаря счастливой случайности. Можете сами дописать. Ее фамилия Глимминс, и родом она из…

— Это не столь важно, — отмахнулась Стелла и швырнула договор куда-то в недра огромного шкафа. — Я сегодня же подберу для нее работу. У меня много вакансий… Вот прачечная. Как раз тепло ей будет полезно. Или музей. Господин Фитцпарк уже несколько раз просил подыскать ему толкового помощника. В библиотеке тоже есть место, благо она читать не умеет…

— Стелла, я надеюсь на вашу безграничную доброту, — сказал магистр, изящно поклонившись. — Надеюсь, вы не возражаете, если я попрощаюсь с крестницей в коридоре? Пару напутственных слов… Ей больше не от кого получить совет в этом мире. А я должен уезжать — обстоятельства, будь они неладны…

— Господин магистр, мы будем с нетерпением ожидать вашего возвращения, — любезно произнесла Стелла. — И я, и ваша очаровательная крестница, которая так неожиданно появилась в вашей жизни, но успела занять место в вашем сердце…

— До свидания, госпожа ван Хагевен, я ваш вечный должник! — воскликнул магистр и крайне ловко выскользнул за двери, увлекая меня за собой.

В коридоре Каспар шумно вздохнул и с чувством обратился ко мне:

— Каррен, вы просто умница! Вы все сделали, как…

Я выдернула свою руку из его холодных цепких пальцев и прошипела:

— А сейчас я немедленно ухожу отсюда! Вы что, совсем за идиотку меня держите? Семь лет каторги! И я должна добровольно на это согласиться?! Ни за что!

И я решительно зашагала прочь от магистра, даже не догадываясь, в какой стороне здесь находится выход.

— Стойте, Каррен! Да погодите же, глупая девчонка! — Магистр снова вцепился в мою руку, словно клещ. — Вы уже никуда не денетесь, если договор подписан.

— Что?!

— Теперь вы действительно не сможете выйти за стены Академии без разрешения Стеллы! Поверьте моему слову — последствия могут быть самыми плачевными. Посмотрите на свою руку… вот здесь, у запястья. Видите? Это клеймо Академии. Оно не исчезнет, пока не истечет срок контракта. Вас будут искать и найдут очень скоро — клеймо даст знать о вашем местонахождении.

По спине у меня побежали мурашки. Действительно, на руке у меня красовалось нечто вроде татуировки — какой-то перепончатокрылый зверь в окружении дубовых листьев. Можно было поклясться, что рисунок находится под кожей, хотя я не ощущала даже небольшого зуда. Я даже не почувствовала, когда он там появился!

«Сейчас меня непременно стошнит», — подумала я и почувствовала сильное головокружение.

Магистр Каспар, видимо, понял, что я сейчас потеряю сознание, потому что покрепче подхватил меня под мышки и прислонил к стене, дабы придать мне вертикальное положение. Потом огляделся по сторонам и зашептал:

— Слушайте меня, Каррен! Вам некуда больше идти! Посудите сами, что вас ждало бы в Изгарде, даже если бы вы не замерзли сегодня ночью? Вы бы бродяжничали, спали в подворотнях, просили милостыню, бегали от стражи… И в лучшем случае попали бы в сиротский приют, где нужно точно так же работать за харчи! Да, я не могу помочь вам стать адепткой, пусть вы этого и заслуживаете. Я признаю, что в данный момент являюсь самым жалким магистром в этом городе, без всяких прав и возможностей. Но и так я сделал все, что мог! Вы будете некоторое время служанкой, а затем ветер переменится. Я вскоре вернусь из ссылки, и, кто знает, как повернется ситуация… Уж тогда-то мы припомним все старые долги, поверьте мне! И к тому же вы правдами или неправдами уже пробрались в святая святых магии.

— Какой в этом прок? Я ведь буду служанкой! — в отчаянии взвыла я.

— Тьфу ты! Это все ерунда! Смотрите, слушайте, запоминайте! Да, это будет не так-то просто, согласен. Но если вы по-настоящему пожелаете… Вы сказали, что хотите быть адепткой, ведь так?

Будьте ею! У вас есть уши, глаза и память.

— Но в договоре сказано, что…

— Силы небесные, да ведь вы не столь глупы, чтобы всерьез принимать эти бумажки! Если вам что-то запрещают, это не значит, что этого делать нельзя вовсе! Просто делать надо так, чтобы об этом никто не пронюхал. Будьте осторожны и хитры, вот и все. Вам открыто все, только берите незаметно. Я же сказал Стелле, что вы неграмотны, а значит, библиотека в вашем распоряжении. Нет, не надейтесь, что вас отправят именно туда. Не все сразу. Но, где бы вам ни довелось работать, собирайте информацию по крупицам. И не думайте, что речь идет только о книжных премудростях. Запоминайте все сплетни и слухи, ведь слуги знают куда больше, чем их господа. Понимаете, о чем я? А уж потом, когда придет мое время…

Я вздохнула поглубже и спросила:

— Господин магистр, не слишком ли живо вы взялись за устройство моей судьбы? Зачем это вам?

Он широко улыбнулся во все свои тридцать два зуба и задушевно произнес:

— В глубине души я благородный человек. Вы тронули мое сердце своей сиротской историей.

Это прозвучало хорошо, в меру выразительно и тепло. Верить этому было крайне наивно, и даже мой юный возраст не послужил бы оправданием.

— Значит, все временно?

— Все в этом мире временно. Но если вы возьмете на себя труд поразмыслить, то поймете, что это лучший выход из положения. Стены Академии защитят вас от эпидемий, войн и голода. Здесь вы можете узнать много такого, что прочим людям даже не снилось. А я готов поклясться, что именно это вам и нужно. Ведь так? Не надо иметь семь пядей во лбу, чтобы сообразить — вас не нужда погнала из дому. Подобные вам бегут куда глаза глядят, когда матушки, батюшки или дядюшки слишком уж рьяно принимают за вас решения. Что у вас было: обручение, монастырь, школа гдето на задворках?.. Можете не отвечать — это не столь важно, как и вся ваша сиротская биография. Важно то, что для вас лучшего места, чем Академия, не найти. О, здесь вы сможете развернуться! Не будет вышивания крестиком или музицирования — но суть даже не в этом. Здесь вы, быть может, поймете, что такое свобода. Свобода от предрассудков, правил хорошего тона и замусоленной морали, которую вам читали до этого ежедневно и ежечасно. Я не говорю, что это доступно каждому, кто протирал тут штаны за партами или трибунами. Но вы-то не как все! У вас есть шанс. Используйте его!

И магистр Каспар проникновенно посмотрел мне в глаза.

Несмотря на то что я понимала: все вышесказанное является грубой лестью и провокацией, которые рассчитаны на мою слабость и предсказуемость, что-то во мне дрогнуло. Все-таки магистр был большим плутом и охмурял людей куда умнее меня.

— И последнее. Как я уже говорил, мне надо покинуть Изгард, и надолго. Поэтому я надеюсь на вашу сообразительность. Запомните то, что я сейчас вам скажу, потому что именно от этого будет зависеть ваша судьба. Никогда, ни при каких обстоятельствах не верьте магу. Ни единому магу, который вам встретится.

Вот это было сказано по-настоящему серьезно, даже я не усомнилась.

— А Стелле? — спросила я задумчиво.

— Стелле — в особенности. Она не упустит ни единой возможности, чтобы навредить вам, пока думает, что мы с вами связаны.

— А… вам?

Магистр улыбнулся, но на этот раз печально и серьезно.

— Ну как же вам нравится подличать, милое дитя. Сами понимаете, что бы я ни сказал вам, поручиться за мою честность не сможет никто, кроме меня самого, а я являюсь лицом заинтересованным. Скажу так: пока да. А дальше… Жизнь — забавная штука. Впрочем, это я уже говорил.

И он снова улыбнулся, на этот раз словно соглашаясь с какой-то мыслью, пришедшей неожиданно в его голову.

— Ну а сейчас мы с вами попрощаемся. Вы пойдете к Стелле, и она скажет, какую работу нашла для вас. Конечно, придется несладко, но вы должны стерпеть. Помните, что это только на время. — Хорошо, — охрипшим голосом сказала я.

— Ах да. Чуть не забыл. У меня осталась ваша вещица…

И магистр выудил из кармана мой медальон. Это был точно он — серебряная безделушка с оборванной цепочкой и вычерненной монограммой.

— Но… откуда? — вырвалось у меня.

— Ну, тут все просто. Он был у вас в руке, когда я наткнулся на ваше окоченевшее тело. Я забрал его себе, чтобы не потерялся в суматохе, и забыл отдать сразу.

Так-так-так. А это уже что-то объясняет.

Я осторожно взяла украшение и ровным тоном сказала:

— Благодарю.

Магистр проводил взглядом медальон, который скрылся в недрах моего кармана, и так же небрежно поинтересовался:

— Это ваша мать изображена на портрете?

Я пожала плечами и с независимым видом ответила:

— Мне так сказали.

— Ах, ну да. Вы же сирота. Я и забыл. — Магистр посмотрел куда-то в даль и прибавил: — Вы пошли в отца, я вижу.

Я недобрым словом помянула про себя матушку и согласилась:

— Да, я не унаследовала ее красоты. У других это вызывает почему-то больше сожаления, нежели у меня.

— Да уж, на отца вы похожи больше, — со странным выражением лица согласился Каспар. — И еще одна мелочь, которую я не упомянул. Не называйте, пожалуйста, здесь никому свою фамилию и не рассказывайте о своем детстве лишний раз. Остальным незачем знать, что вы родом из Арданции. Теперь вы Каррен Глимминс, сирота из Каллесворда.

— Хорошо, — опять согласилась я.

Видимо, моя покладистость была оценена должным образом, потому что глаза магистра принялись усердно лучиться теплом.

— Ну а теперь мне и в самом деле пора. Удачи вам, Каррен.

Я с облегчением поняла, что он не намерен меня обнимать и целовать в лоб. Магистр мне нравился все больше и больше своим умением вовремя остановиться.

Так мы и расстались. Я стояла одна среди пустынного коридора, глядя вслед удаляющемуся магу, с которым не была знакома и одного дня. Позади меня была дверь в кабинет Стеллы ван Хагевен, женщины, которая возненавидела меня, еще даже толком не узнав. Впереди — семь лет каторжной работы.

Ах, магистр, магистр… С чего же вы взяли, что я родом из Арданции?

Не я вам сообщила об этом. Не благородство побудило вас спрятать меня в стенах Академии, и не доброта руководила вами, когда вы привели меня сюда. Частью какого хитрого плана я стала с того момента, когда вы увидели портрет матушки, зажатый в моей коченеющей руке?

Глава 5, в которой рассказывается, как судьбу Каррен устраивает Стелла ван Хагевен и что из этого получается, а сверх того — о музеях, экспонатах и адептах

— Ах да. Я про тебя забыла. Как же тебя… Каррен, кажется?

— Да, ваша светлость.

— Ну-ну. — И Стелла щелкнула пальцами.

Тут же несколько свитков плавно взмыли в воздух перед ее носом, и госпожа ван Хагевен принялась перебирать их один за другим, то хмурясь, то раздраженно фыркая.

— Так, что тут у нас… Прошение из прачечной, за подписью госпожи Свитс… требуется крепкая девица, способная отжимать простыню в два подхода… Нет, пожалуй, это не подходит. Из кухонь… судомойка либо поваренок… Способна ли ты к стряпне?

Я пожала плечами, подозревая, что все мои слова будут тут же обращены против меня.

— Ладно. Тем более это место слишком хорошо для тебя. Кухня! Да туда надобно направлять в награду! А ты пока ее ничем не заслужила. В парк требуется девица для прополки партерных клумб… Какие клумбы, силы небесные? На дворе зима! Озрик, что тут делает эта бумаженция? Немедленно в архив! Библиотека… Нет, пожалуй. Горничная при старших курсах. Для новенькой это чересчур — еще умом тронешься… Ага, вот кое-что вполне подходящее. Озрик, сходи-ка за господином Фитцпарком, да поживее! У меня еще дел невпроворот!

Востроносый Озрик, к которому я уже успела почувствовать неприязнь, проворно испарился. По-видимому, способность исчезать как по мановению волшебной палочки была его главным достоинством, помимо виртуозного подхалимства.

Я нервно переступила с ноги на ногу, чувствуя неловкость.

Стелла рассматривала меня в упор, совершенно не моргая.

— Так, милая Каррен, — наконец прервала она свое исследование. — Есть ли у тебя какое-либо имущество?

— Никакого… ничего совсем… — робко произнесла я.

— Значит, никакого ничего. Ну это и к лучшему. Жить и столоваться будешь при Академии, и находиться здесь тебе полагается неотлучно. Никакие деньги не выдаются до истечения срока контракта. Тебя будут кормить и одевать, обеспечивать все нужды, естественно, в разумных пределах. Никаких писем родственникам слать не дозволяется. Хотя о чем это я? У тебя же нет родственников, и писать ты, слава богу, не умеешь. Сейчас придет твой непосредственный начальник, и ты отправишься вместе с ним. Отныне ты причислена к штату музейных работников. После ознакомления непосредственно с рабочим местом отправляйся к нашему каптенармусу, и тебе выдадут форменное платье, постель и расскажут, куда идти далее. Все ясно?

Я кивнула, чувствуя, что вот-вот позорно расплачусь.

— Ага, вот и господин Фитцпарк. Заходите, почтенный… Да не кланяйтесь столь усердно, с вашим-то ревматизмом…

…Господин Фитцпарк, мой первый начальник, был стар. По его достойно-подобострастному виду было ясно, что он с гордостью исполняет свои обязанности уже лет сорок и собирается трудиться на благо Академии вплоть до своей кончины, при этом ежесекундно проявляя полагающиеся благоговение и усердие. Это было самой верной линией поведения для слуг при Академии.

Одет он был в обычную униформу: коричневый сюртук с белой рубахой и панталоны. Я заметила, что рукава его одеяния сплошь покрыты различными пятнами, а кое-где и светились прорехами.

— Вот, господин Фитцпарк, ваша новая помощница, Каррен, — сообщила ему Стелла.

Старик повернулся ко мне, подслеповато щуря глаза, и с осуждением сказал:

— Больно тоща. И здоровьем, видать, не хвастается. А при нашей работенке это нехорошо… Мне б мальчишку, упитанного, деревенского. Чтоб с нашими химикалиями дело иметь, надо здоровьем впрок запастись.

— Глупости! — отрезала Стелла. — Работа у вас непыльная. Главное — соблюдать технику безопасности. Забирайте девчонку и будьте довольны, что я вообще хоть кого-то вам подыскала!

Фитцпарк, не переставая кланяться, попятился за двери, и я последовала за ним, чувствуя, что сейчас захнычу и окончательно потеряю лицо. Только сейчас я поняла, что в Академии я осталась совершенно одна и никто, никто не вытащит меня отсюда, даже если будет совсем худо. Как же меня угораздило сбежать из дому дяди Бернарда! Что же теперь делать?

И первая предательская слезинка поползла по щеке.

— Ну просил же я у нее здорового парня, — бурчал между тем господин Фитцпарк. — Чтоб кровь с молоком! А тут бледная немочь какая-то… И что с ней прикажете делать? Она же только купоросу нюхнет, как тут же и свалится. Полгода — и чахотка. А кто виноват? Старый Фитцпарк!

Я в ужасе зажала рот ладонью и икнула.

— А ты еще и нюни распустила? Не было мне печали… Не плачь, кому говорю! Знала небось, куда нанималась на работу! Откуда ты такая выискалась, плаксивая да сопливая? Нечего реветь! — Голос старого Фитцпарка уже не был таким сердитым. — Пообвыкнешься со временем. Будет тебе Академия что дом родной! Это вот мы идем по старой части. Здесь в основном всякие тайные личные комнаты, в которые нос лучше не совать. В этой башне сам ректор, господин Миллгерд, заседает. Ну и госпожа Стелла ван Хагевен, естественно. Простым людям вроде меня тут делать нечего, и даже если занесла нелегкая, то лучше побыстрей выбираться. Чародеи подозрительные до ужаса. Ни в жизнь не поверят, что заблудился или прогуляться зашел. Тут тебе и допросы, и выпытывания, и прочие сопутствующие неприятности.

Его речь была неторопливой, спокойной и странным образом успокаивала. Я машинально уточнила:

— Какие это — сопутствующие?

Фитцпарк вздохнул с видом человека, которого принуждают говорить на неприятную тему:

— Ну, тут все зависит от обстоятельств. Ежели попадешься на мелочи — окажешься в ненужном месте в ненужное время, то тут тебе выйдет порка. Это дело больное, обидное, но быстро заживающее. Другой вопрос, если заподозрят, что ты что-то вызнать пытаешься для себя или для кого другого. Тогда уж затаскают тебя по карцерам да подвалам так, что белый свет с овчинку покажется. Ну а если подозрения подтвердятся, то Трибунала не миновать.

А это такая напасть, что лучше уж самому удавиться.

— А что такое Трибунал?

— Чародейский суд. Улавливаешь? Судят чародеи. Понятно и ежу, что справедливостью там и не пахнет. Это мерзостное племя родную мать продаст, ежели в том выгоду почует, а уж комунибудь напакостить — любимейшее дело. Не пожалеют, что ни скажи в свое оправдание! Клянись, божись — никто и не моргнет. Приговор у них чаще всего один — Армарика. Знаешь, что такое Армарика?

Я замотала головой.

Старик закатил глаза, словно удивляясь моей серости.

— Армарика — это тюрьма, выстроенная чародеями для чародеев же. В том ее особенность, и оттого-то попадать туда обычным людям никак нельзя.

Я задумалась, размазывая слезы по лицу. Что же такого особенного было в чародейской тюрьме?

— …Как известно даже несмышленышу, — терпеливо просвещал меня Фитцпарк, — чародеи для своих фокусов берут энергию стихий — Огня, Воздуха и так далее. Способности у них оттого весьма большие. Вот сама посуди, как человека, который сквозь стены проходит, чудеса всякие выколдовывает, можно куда-то заточить? Посади его в каменный мешок, закуй по рукам и ногам, а он — фьють! — и уже испарился. Чародея железом и стенами удержать не так-то просто. Из-за этого и наглости у них хоть отбавляй, мол, что нам, магам… Однако грызутся между собой чародеи постоянно, как и обычные люди. И берут верх то одни, то другие — как свезет. Ну вот, сцепятся они меж собой, надают тумаков, один другого пересилит, и что дальше, ежели смертоубийством дело не закончилось? Никак без тюрьмы не обойтись! А тюрьмы-то и нет в природе. Понятное дело, что обычному человеку такую задачку не решить. Но в чародеях пакостности от природы заложено — не рассказать! Естественно, что не могли они не придумать подходящую мерзость. Не пожалели они ни сил, ни времени и нашли-таки место, где нет ровным счетом никакой энергии — ни огненной, ни воздушной, ни водяной. То-то радости, наверно, было… Того, кто это паскудное место разыскал, орденом наградили, учеными званиями и вскорости отравили, чтоб не нашел еще чего похуже. А потом возвели там темницу, назвали Армарикой — в честь того чародея, Армара Каледского. Моментально и постояльцев туда нашлось, чуть ли не половина от общего количества. До этого не было местечка, куда их, поганцев, можно было засадить, а тут такое облегчение случилось. Ну и как достали они компромату, что накопился за годы бестюремного существования… Случалось, что один чародей на другого кляузу отправит, а спустя месяц-другой рядом же со своим недругом и окажется. Потом одумались, конечно, что так можно и всех пересажать, да будет ли в том прок? Сообразили, паскудники, что за каждым грешки числятся. С той поры много времени утекло, и чтоб теперь мага какого в Армарику определить, нужно иметь веские основания. Некромантов садют, маниаков всяких. Тех, кто к государственным переворотам склонность имеет, а способности — нет… Ну и нашего брата, конечно. Мы ж вроде как к чародейскому племени приписаны, и судят нас по их законам. Первое время народ не слишком боялся тюрьмы — мол, что за напасть, там ли пяток годков отмучиться или при чародее каком столько же терпеть издевательство. Но со временем наметилась нехорошая закономерность — посидит какой бедолага год-другой в Армарике — и все, упокой его душу небесные силы. И не от голода, не от болезни, не от жестокого обращения… Маги это тоже подметили. Что от этих паскудников ожидать — взяли эту тему в разработку, написали монографию научную, где убедительно доказали, что хоть простой человек энергию стихий использовать направленно не могет, но тем не менее в ее отсутствие дохнет, что муха. За сей научный труд магистра Лавриуса Поданского наградили внеочередным званием, имением где-то в Эзрингене, и, супротив обыкновения, даже не отравили. Поняла теперь, почему в Армарику дольше чем на год попадать нельзя? То-то же…

Я слушала как зачарованная. За неторопливым рассказом старика мне открывалось нечто такое, о чем я до этого и понятия не имела. Теперь я начала понимать, что имел в виду магистр Каспар, когда советовал держать ухо востро. В Академии можно было узнать столько, что моим просвещенным родственникам и не снилось. И я чуть-чуть приободрилась. Старик заметил, что мои слезы высохли, и довольно улыбнулся.

— Вижу, что любознательность у тебя наличествует, — добродушно сказал он. — Не могу удержаться, чтоб не отметить, что сия черта здесь весьма опасна. Много тут бывало народу с огоньком в глазах. Но по странному совпадению, большинство из них заканчивали свои изыскания знакомством с Армарикой.

— Да я просто…

— И они тоже простыми были ребятами, да только слишком любопытными. Ладно, не буду я тебя сегодня стращать. Только-только успокоилась. Расскажу я лучше про работу нашу. Это и польза и информация. Про музеи что-нибудь до этого слыхала?

— Ну, это хранилища такие, где всякую всячину держат и таблички латунные на нее навешивают, — явила я миру свои глубокие познания.

— Именно так, — согласился Фитцпарк. — Но музеи разные бывают. Где старину всякую держат, где картины… А у нас другой коленкор. Объекты наши имеют особенный характер, да и вид, признаться, тоже. Не всякий человек с первого разу спокойно воспринимает. Я-то уже попривык, да и те, кто здесь пару-тройку лет поработали, тоже ко всему стали привычные. А вот новички — те, конечно, по первости переживают. Тут главное помнить, что экспонаты сии ужасают только видом, а опасности собою не являют ровным счетом никакой. Да что я тут распинаюсь, сейчас сама посмотришь.

И я впервые увидела Музей.

…Музей Академии был основан почти одновременно с нею. Вначале его экспонатами были трофеи, добытые магами в схватках с чудищами той эпохи. Головы драконов, зубы василисков, когти мантикор, глаза сфинксов, хвосты химер — вот чем можно было тут полюбоваться посетителям. Короче, сюда свозились останки побежденных монстров, не представляющие из себя большой ценности. Ясно, что сокровища драконов, желчь тех же василисков, кровь мантикор, чешуя сфинксов и т. п., имеющее хоть какую-то рыночную стоимость, до Музея не добирались, а втихую присваивались магом, непосредственно победившим зверюгу, либо смекалистым свидетелем его гибели в случае, если магу не удавалось выжить после своей славной победы.

Однако время не стояло на месте. Музей, представлявший склад, захламленный свидетельствами боевой славы, особой пользы не приносил. Туда забредали разве что романтически настроенные адепты, мечтающие о будущих подвигах и ищущие вдохновения среди заспиртованных органов монстров, да убеленные сединами магистры, вспоминающие о своих минувших золотых деньках. И в один прекрасный день Совет Лиги на одном из своих собраний постановил, что Музей надобно закрыть, сомнительные экспонаты сжечь, а помещение отдать под тренировочные залы, дабы адепты укрепляли свое физическое здоровье и совершенствовали боевые навыки. В защиту Музея никто не сказал ни словечка, и в другой прекрасный день двери его украсил огромный замок — для преобразования Музея в зал надлежало создать комиссию и подписать пару десятков бумаг, актов, дозволений и разрешений.

Но из-за рокового стечения обстоятельств, а именно гибели в пожаре практически половины сокровищ Библиотеки, вдруг оказалось, что адептам неоткуда черпать познания о монстрах и их внешнем виде. Это вообще было традиционной проблемой, так как иллюстрации в манускриптах чаще всего являлись плодом фантазии художника. Молодые маги просто терялись, когда воочию узревали стрыгу, у которой было вовсе не шесть конечностей, а четыре, а ядовитый дым из ноздрей и вовсе отсутствовал. Но заставить иллюстратора бродить по горам и лесам в поисках модели для его ответственной работы оказалось весьма затруднительно — служители искусства напрочь отказывались зарисовывать мантикор и волкодлаков с натуры. Вот и получалось, что маги во время своих странствий ознакомлялись с монстрами, потом описывали их словесно и письменно в своих монографиях, частенько многое преувеличивая, а затем уж иллюстраторы напрягали воображение и творили свои шедевры. В редких случаях это все хоть чуть-чуть соответствовало истине, но выбора не было.

После пожара же на долю адептов остались лишь устные воспоминания преподавателей, которые изобиловали эпитетами и сравнениями, а также тоской по прошедшей молодости.

Вот тут-то и вспомнили о Музее. Действительно, что может быть лучше, чем наглядное изучение? Зачем расписывать длину и остроту зубов гарпии, если можно на них посмотреть, замерить штангенциркулем и даже пощупать? А со временем напишутся и новые книги. И уж пусть господа художники не обессудят, но сходство в их иллюстрациях будет поважнее красоты.

Так и было решено. Теперь Музей стал едва ли не главнейшей частью Академии и прославился на несколько королевств. Чучельники, или таксидермисты, как они любят себя называть, работали и день и ночь. Невзирая на протесты и возмущения чародеев, Совет Лиги издал указ, который предписывал всякое убиенное чудовище в цельном виде сдавать на обработку. Тут тоже присутствовал некий перегиб, потому как тех же крысолаков уничтожалось по десятку в месяц, и в таком количестве чучела их никому надобны не были. Но со временем все уладилось, установился порядок и тишь. Музей исправно пополнялся новыми экспонатами, адепты более не списывали свои ляпы на экзаменах на книжные ошибки, а художники теперь строго блюли соответствие вплоть до окраса подшерстка.

Вот такой была история Музея, о которой мне поведали куда позже, а покудова я, охваченная восхищением напополам с ужасом, шла по залу, границы которого терялись где-то в сумраке, во все глаза таращась на самых странных монстров, которых можно было представить. О большинстве из них я слышала только из страшных легенд, где подробно описывалась их ядовитость, зубастость, когтистость и отвратность. Но как же это все не походило на то, что открылось моим глазам! Боюсь, что даже мое болезненно-живое воображение не могло сотворить таких потрясающих образов.

Солнечные лучи столбами падали из крохотных окон где-то под самым потолком, золотясь вековой пылью, и крылья мантикоры в них лилово светились, а полосатая шкура вурдалака отливала бархатом — шерсть была очень короткой и глянцевой. Искорки плясали на серебристо-зеленой чешуе гидры, и в стеклянных глазах жрухи горел почти живой огонек, так что казалось, будто она готовится к прыжку. Это было настоящее чудо!

— Вот это — малый тритон, — с гордостью демонстрировал мне сокровища Музея Фитцпарк, которому явно польстило мое восхищение. — А чуть левее — гидра Ульриха, чрезвычайно редко встречающаяся в наших краях. Она обитает в пресноводных водоемах, в склонности к людоедству не замечена. А вон та, с красными плавниками — морская, как раз людей пользует вовсю. Ее нарекли гидрой Стефана. И по странному совпадению в Академии имеется одна магичка, Стефания Ильмерих — не поверишь, но дама эта гидра гидрой, что и привело к тому, что в узких кругах ее именно так и прозывают. Вот так оно и случается, что подчас имя определяет сущность… Водные твари у нас представлены вот в этом отделе, а дальше идут болотные — кикиморы, тинники, омутники, трясинники… Общая отличительная черта у них — перепонки меж пальцами. Ну и всеядность тоже. Жрут что ни попадя, стервецы. Но нам до этого дела нет — пусть у чародеев голова болит об их прожорливости. А это вот сизый камышанник — безобидное в целом создание, но крикливое до невозможности. Если уж где этот самый камышанник заведется, то люди через неделю с тех мест сходят — ни днем ни ночью от него нет покоя. А отчего сей урод орет круглосуточно, наука покудова не выяснила.

— А это вот что такое?

— Сыроквас. Этому плесень подавай. Считается, что он мелкий вредитель, но определение мелкости относится исключительно к его размерам. Ну, этих даже ты, наверно, опознаешь. Мантикоры различных подвидов — бурая, сизая, дымчатая, малая, большая, огромадная…

Сказать, что я была потрясена, значит ничего не сказать. В тот момент я позабыла обо всем на свете. Мир мог провалиться в Lohhar’ag, но это не отвлекло бы меня от созерцания дымчатой мантикоры.

Чуть дальше я увидела что-то знакомое. На деревянной подставке, имитирующей сук, сидела гарпия, расправив крылья и приоткрыв зубастую пасть. Именно ее сородича я отмолотила тяпкой и пнула под зад незадолго до своего отъезда в Изгард.

— Это гарпия? — с восторгом воскликнула я.

Фитцпарк утвердительно кивнул:

— Да, именно она, зараза этакая. Но это самая мелкая изо всех существующих разновидностей, кур ворует да кроликов. С такой и дите управится. А вон дальше, погляди-ка — аальская гарпия и хельбергонская. Вот это зверюги посерьезней. Но самая здоровая среди этих летучих гадин — горная каммерольская. Такая и теленка запросто сволокет.

Я представила себе, что бы было, если бы подобная зверюга прилетела к нам в деревню, и поежилась.

— А отсюдова начинаются ящеры. У нас самая широкая экспозиция на пять, а то и восемь королевств. Чего тут только нет — и горные драконы, и болотные, и пустошные… Вот тот, на которого ты сейчас смотришь, — южный эбонитовый дракон. Видишь, какая у него чешуя мелкая, гладкая, без бородавок и наростов. Чисто шелк блестит.

Я залюбовалась точеным, изящным ящером, который был размером с корову. Господа таксидермисты поработали на славу: казалось, он сейчас шагнет со своего пьедестала из морских валунов, и горе тогда незадачливым зрителям вроде меня.

— Вот это дракон скальный обыкновенный, или, как любят выражаться господа маги, вульгарный. Ну да он такой и есть. Жирная серая скотина, еще и вся в наростах, точно болящая. У него шкура, где чешуи нет, с возрастом роговеет, оттого и выглядит с годами сей зверь все гаже и гаже. Это дракон Олафа — северный зверь, для маскировки имеет серо-стальной окрас. Средней величины, но нрава подлючего до невозможности. Однако же холоду боится, хоть и прозывается северным. Не слыхала ли историю про то, как дракон случайно залетел в Улебергд, столицу хельбергонскую? Ничего ты не знаешь, как я погляжу… Вот и тот дракон был такой же бестолковый — отморозил крылья, бедолага, да и рухнул на город, точно зонтик растопыренный. То-то горожанам была потеха!

Драконы сменяли один другого — то маленькие, не больше лошади, то покрупнее, так что приходилось задирать голову, чтобы их разглядеть. Сколько же пришлось попотеть чародеям, чтобы угробить эдакое количество ящеров! А как их доставляли в Изгард, вообще непонятно!

— А это, — тут голос Фитцпарка задрожал от волнения и благоговения, — лучший экспонат Музея. Золотистый амилангрский дракон! Ничего подобного более ты не увидишь в прочих музеях и коллекциях! Редчайший зверь. За него нам предлагали не раз десятки тысяч крон, но Академия отказалась. Ибо этот дракон неоценим!

Я в восхищении замерла. Передо мной возвышался необычайно прекрасный ящер, величиной с дом — не меньше. Солнечные лучи падали на него таким образом, что казалось, будто светится каждая чешуйка. Длинный хвост, заостренный, точно пика, на конце, живописно изгибался, а янтарные когти на лапах были словно отшлифованы.

Несколько секунд я молчала, а потом пораженно выдохнула:

— Какой он…

— Здоровенный — это точно. И проклянешь ты его еще неоднократно, как злейшего своего врага, — совершенно другим тоном сказал Фитцпарк. — Это я увлекся чуток, расхвастался, да и подзабыл тебе рассказать, что мы здесь, при этих уродах, делаем.

И мы пошли обратно.

— Вот ты на Музей посмотрела, поахала, поудивлялась. А дальше-то что? — буднично говорил Фитцпарк, более не обращая внимания на диковинных чудовищ. — Для адептов оно так и есть — пришли, зарисовали, записали за лектором, и все. Да только мы не адепты, которые по сути своей есть бездельники и тунеядцы. На нас лежит ответственность, и немалая. Мы должны сохранить богатства, которые нам вверили, и сделать все для того, чтоб эти вот экспонаты продолжали радовать глаз. Мы-то понимаем, какая в них ценность заключена. А адепты — дикий, некультурный народ. Им самое милое дело у мантикоры усы повыдергать, пока лектор отвернулся, либо на боку у дракона надпись похабную накорябать. Опосля этих экскурсий по три дня экспозицию восстанавливать нужно! Так что первая наша обязанность такая — исправлять вред, нанесенный экспонатам адептами. Понятно?

— Ага. А нельзя как-нибудь им помешать вред этот учинять? Ну, по рукам стукнуть или уши надрать? — задумчиво спросила я.

Фитцпарк с сожалением вздохнул.

— Будь моя воля, — мрачно сказал он, — я б им руки вообще повыдергивал! Это ж как мало понятия надо иметь, чтоб на саламандре царапать «Тут был Базилио из Лекка»! Саламандра есть дух огня, символ стихии, и, чтоб ее изловить, не один год понадобился! Сие есть прекрасный зверь и уникальный экспонат. А этим вандалам наплевать решительно на все. Но мы люди маленькие. Нам и слова промолвить нельзя им впоперек. Эти выродки знай себе оскверняют экспозицию, а наше дело ее реконструировать раз за разом. И попробуй только доложить госпоже ван Хагевен, что какому-либо экспонату нанесена порча. Враз выговор, наказание, словно это я самолично хвост у единорога подпаливал. Наша работа имеет свои тонкости, и терпение тут нужно нешуточное. Ты со временем сообразишь, что к чему. Покудова же сообщаю тебе, что вторая наша обязанность — это уход за экспонатами. И он включает в себя самые разнообразные действия…

Между тем мы прошли мимо экспозиции, представляющей копытных, и вышли к невзрачным дверям, которые почти полностью закрывало чучело неизвестного мне тогда монстра с огромными ушами.

— Вот наше скромное обиталище, — сказал Фитцпарк. — Тут мы хозяева и господа.

Обиталище являло собой большой контраст с огромным залом Музея. Проще говоря, это была крошечная каморка, где из мебели присутствовали стол, две колченогие лавки, какие-то сундуки и полки, покрывающие стены сверху донизу. На полках ровными рядами стояли пузатые колбы с разными жидкостями и порошками.

Фитцпарк с торжественным видом взял одну из емкостей, с жидкостью кроваво-красного цвета, и произнес:

— Запоминай теперь хорошенько все, что я скажу. Ибо ошибки в нашем деле исправить зачастую невозможно!

И после такой впечатляющей прелюдии мне было поведано, что монстры в своем разнообразии годны не только украшать экспозицию, но и содержать на себе множество паразитов, копить пыль и портиться. Каждый экспонат имел свои особенности, и их следовало учитывать. Мне предстояло запомнить, какими жидкостями следует протирать драконов, чтобы их чешуя имела здоровый вид, какие порошки способствуют уничтожению клопов на мантикорах, а какие — моли на стрыгах. К ужасу своему я узнала, что почти каждое чучело имеет свою комплексную систему мероприятий по уходу, и спутать их означало нанести непоправимый вред. Чешуйчатые, волосатые и гладкошерстные твари отличались между собой куда больше, чем принято было думать.

— Вот желчь ехидны напополам с марганцовкой, — наставлял меня Фитцпарк. — Колер фиолетовый, консистенция густая. Этим следует полировать копыта и рога сатиров, в крайнем случае можно воспользоваться ею и для единорога, но только единожды, поскольку от марганцовки рог его может приобрести желтоватый оттенок. А это ртуть, драконья кровь, уголь анчара и перо феникса в соотношении 1:1:2:1. Используется для протравливания шкуры сфинксов. И упаси Бог пролить хоть каплю на тритона! Тут же запылает и сгорит! Вот купорос и толченое мумие. Радикальное средство супротив вшей на мантикорах. Эй, девка, ты слушаешь или спишь? Запоминай — этого тебе больше никто не расскажет, даже сам господин ректор! Сулема с маслом чайного дерева…

Вот так я и начала свою карьеру служанки при Академии. Ох и паскудная же это была работа! Господин Фитцпарк без устали рассказывал мне про чудищ и паразитов, которые к ним прилагаются, при этом не забывая указывать на мои ошибки и упущения, не гнушаясь подзатыльниками. Я же бегала по залу со стремянкой до темноты в глазах и опрыскивала драконов, протирала единорогов, посыпала порошками иных рептилий и копытных, расчесывала хвосты, гривы и прочие волосяные покровы. Вскоре я уже ненавидела каждый экспонат, а с некоторыми даже враждовала, не упуская возможности напакостить.

Сколь многому мне еще предстояло научиться! Сколь много пучков розог истрепалось, прежде чем из моей головы вылетела вся та чушь, которая до этого казалась мне глубокой жизненной мудростью! Каждый раз я думала, что жизнь моя кончена навсегда и после этого остается только удавиться. А потом начинался новый день, и я забывала о предыдущем. Позже я даже пришла к отстраненному выводу, что порка является уникальным средством для наставления таких тонких и восприимчивых натур, как я, на путь истинный.

Ну да это было немного погодя. А в конце моего первого дня в Академии я, полностью ошалев, была проведена Фитцпарком до кабинета каптенармуса Академии и передана из рук в руки. Там мне выдали униформу — синее платье с белым воротником самого мерзкого вида, комплект нижнего белья, которое могло использоваться в качестве нательных доспехов, и еще какие-то мелочи вроде гребня, чепца, ночной рубашки и тому подобного. Далее мне был указан путь к жилым комнатам, где обитали служанки, и я пошла туда, едва волоча за собой ноги и пребывая в состоянии глубочайшего потрясения.

Но недаром говорят, что утро вечера мудренее. Проснувшись от дикого вопля, напоминающего предсмертный крик гарпии, и узнав от своей соседки, что это сигнал приступать к работе, я ощутила странное спокойствие. Ничего уже не изменишь.

Я застряла здесь на долгие годы.

И, продираясь сквозь беспорядочное месиво из адептов, преподавателей, магистров и слуг, я отстраненно подумала: «А ведь в этом сумасшедшем доме и впрямь можно делать что угодно — никто не заметит. Ничего, сначала осмотрюсь, а потом решу, что делать дальше. Неужто я такая дура, чтобы попасться?»

Глава 6, в которой посредством некоторых документов средней важности описываются будни Академии и первые шаги Каррен на магическом поприще

Докладная записка

на имя Стеллы ван Хагевен от Мориса Фитцпарка,

смотрителя Музея Академии. Редактировано Озриком.

Долгих лет и процветания Вашей милости! Спешу доложить Вам следующее, с надеждой, что Вы многомудрым образом изыщете достойный выход из сложившегося положения. Вам должно быть известно, что в связи с визитом высоких гостей из Готемундского Университета, указом ректора было предписано привести Музей Академии в достойный осмотра вид. Денно и нощно мы трудились, дабы исполнить приказ господина ректора в точности. Однако по моему недосмотру и по неопытности моей ассистентки экспонат нумер 12/34 (дракон золотистый, амилангрский), коий является гордостью Музея, был обработан щелоком с добавлением серы, что произвело губительный эффект. Колер вышеозначенного дракона сменился на зеленый, местами с ржавыми вкраплениями, и сколь ни бились мы, чтоб вернуть экспонату первоначальный окрас, все попытки потерпели фиаско. Недостойным умом своим понимая, что в случае визита гостей в Музей может получиться конфуз, прошу Вашего совета. Не стоит ли спрятать пострадавший экспонат с глаз людских до поры до времени? Возможно, в дальнейшем, с развитием химической науки, удастся восстановить сей уникальный экземпляр в былом великолепии.

Засим остаюсь Ваш покорный слуга, Морис Фитцпарк.

Пометка рукой Стеллы ван Хагевен:

Дракона покрасить золотой краской (распорядись у каптенармуса), ежели вида не будет, то наложить иллюзию подобротнее. Девчонку эту отправить к младшим курсам, горничной. За учиненный вред выпороть как следует.

Из разговора адепток первого курса:

— …Да это наша новая горничная, ее вчера к нам приписали. Ты, наверное, ее еще не видела! Как тебя зовут, девочка? Каррен? Вот имечко-то… Откуда ты, Каррен? Наверное, с севера? Ой, какая, впрочем, разница… Ты прибери комнату, да поживее, а то к нам скоро подруги прийти должны. Пол под кроватями чтоб помыла обязательно, а то мне от этой пылищи дышать нечем. И выглади мне потом форму, а то она как тряпка. Ужасно, Амелия! Ты видела эту форму? Верх дурного вкуса. И нам предстоит это носить пять лет, в то время как девушки нашего возраста будут одеваться у модных портных и все такое. Я взрослый человек, мне четырнадцать лет, а папенька даже и слушать меня не стал, отправил в это ужасное место! Нет, как же я понимаю Корнелию… — Какую еще Корнелию?

— Ах, ну Корнелия Вента, из Каллесворда. Те самые Вента, что родственники гройдским Гавитсам. Теперь вспомнила? Старый Вента тоже направил ее на обучение в Академию, а она взяла и сбежала. Это я доподлинно знаю от Мелении Гиффс, потому что сбежала она к ее кузену. Там такие страсти… Но суть не в том. Девица-то сбежала, а здесь в путанице при поступлении никто и не приметил! Своими глазами видела, что эта самая Корнелия находится в списках нашего факультета. И все молчат — видно, у нее ни знакомых тут, ни родственников. Вот такой здесь порядок — человека потеряли, а никто и не заметил. Эй, ты! Как тебя там? Каррен? Что ты тряпкой возишь, как сонная?! Сказано же тебе — живее! Надо на тебя пожаловаться, так в момент отсюда вылетишь…

Записка от Стеллы ван Хагевен Озрику:

Снова жалобы на Каррен Глимминс: дерзка, невоздержанна на язык, ленива. Разберись, что там произошло, прикажи выпороть на всякий случай и отправь на какую-нибудь работу потяжелее, хотя бы и в прачечную.

Прачечная.

— Эх, деточка, да что ж тебя к нам занесло? Ты тут щелоком надышишься и захвораешь сразу. Вон у тебя какое личико бледненькое. За что ж тебя Стелла так невзлюбила? А, нажаловались… Ты горничной была при первых курсах? Ну, там жизнь тоже не сахар. Хотя бывает, что и ленту подарят или брошку какую — такой, как ты, молодой девке чего больше надо? А у нас, как видишь, натуральная преисподняя, кипяток, пар да вонь. Ну ничего, будешь работать на прессе. Там от котлов подальше, воняет не так. Да уж, мало кто знает, что такое прачечная… Хуже места нет, разве что кочегарка.

Эй, поосторожнее! Это же тога ректора! Тут деликатней действовать надобно — один бархат чего стоит, не считая вышивки. Да и вообще, запоминай: преподавательские тоги можно и не уважать, магистерские — это бордового колеру — лучше беречь, а форму адептскую так и вообще за одежку не считай. Вон сколько их лежит! Разлезлись от кипятку, потому как матерьял дрянь. Мы им ведем учет, а потом в швейную мастерскую передаем, сколько чего надо сшить. До следующей перемены одежды там как раз и управятся. Что-что? А, куда это рванье деваем… Так выбрасываем! На половые тряпки пускаем или для тюфяков. На бумагу, бывает, забирают. Так что адептская форма для нас не ценность. Хочешь — себе возьми, да заплаток из нее наделай, только чтоб никто про то не узнал… Докладная Озрика Стелле ван Хагевен:

Намедни в прачечной рабочей девице стало дурно, лекарь сказал, что работать там ей никак более невозможно по состоянию здоровья. Отправили в лазарет. Что прикажете делать?

Пометка рукой Стеллы:

Из лазарета сразу направь работать в парк. Садовник жалуется, что некому дорожки мести. Позже отпишешь, как имя девицы, что за хворь.

(Впоследствии докладная утеряна.)

Докладная Озрика Стелле ван Хагевен:

Госпожа ван Хагевен, прошу прощения, что опять напоминаю, но надобно срочно обновить защитный контур в вашем кабинете. Опять пропали бланки, печать не на месте и ларец со значками адептов явственно двигали. Домовые совсем распустились. А что будет, ежели эти документы да попадут в плохие руки? Нет, покудова Академия не наводнилась лжеадептами, надо контур менять!

Пометка рукой Стеллы:

Немедленно вызвать господина Миториуса, обновить контур. Домовым сделать внушение.

Распоряжение мажордома Стеллы ван Хагевен по Академии:

В связи с началом осени и учебного года всех чернорабочих из парка, в ком нет острой необходимости, перевести на работу в учебные аудитории, лаборатории и лектории в качестве поломоек, уборщиков и мойщиков пробирок.

Докладная Озрика Стелле ван Хагевен:

В ответ на ваш запрос о состоянии дел на начало учебного года спешу доложить следующее.

При проверке комплектации аудиторий подсобными работниками был обнаружен недочет. При переводе с садово-парковых работ на аудиторные пропали две единицы персонала, имен которых никто назвать не смог, так как в общей неразберихе соответ ствующая документация затерялась. Вскоре в аудитории № 235/2 (кафедра межпространственных переходов энергии) была обнаружена закопченная вставная челюсть, принадлежавшая, как выяснилось в ходе расспросов, некому Фибоду Нунцу, ранее стригшему газоны. Сии скудные останки лежали на полу, посреди неправильно дезактивированной пентаграммы. Это дает основание предположить, что вышеозначенный Нунц по недомыслию наступил на активную пентаграмму, оставшуюся после практических занятий по прямой передаче энергий из иных измерений. Столб энергии, вырвавшийся из пентаграммы, и явился причиной исчезновения Нунца, косвенным подтверждением чего является пятно сажи на потолке. Можно предположить, что второй пропавший, чье имя пока не установлено, также стал жертвой собственной невнимательности, так как всего в аудитории насчитали шесть активных и двенадцать дезактивированных пентаграмм. Причем большая часть дезактиваций была проведена с ошибками, что может равно свидетельствовать как о бестолковости адептов, так и о неосмотрительном контакте пентаграммы с инородным телом. Преподаватель же пояснил, что не все виды энергий могут иметь последствия в виде копоти и пятен сажи. Таким образом, с большой долей вероятности могу предположить, что второй пропавший также сгинул в какой-то из пентаграмм, а так как они имеют свойство искривлять временно-пространственный континуум, то тело может найтись очень нескоро, причем где угодно.

Несчастные случаи среди неопытных слуг продолжаются с прискорбной регулярностью. Так, вчера некая Марта Сток вылила остатки реактивов в одно ведро, чтобы впоследствии, как она пояснила, выплеснуть из окна. Произошла неконтролируемая реакция, в ходе которой обрушилась стена между аудиториями № 578/4 и 578/5 (кафедра алхимических изысканий). Сама же виновница происшедшего была обнаружена на люстре в полном сознании без особого ущерба здоровью.

Почти сразу же за этим пришло извещение из лазарета, что Прасперт Клуг, приписанный к кафедре драконоведения, получил травму безымянного пальца во время практических занятий.

Таким образом, довожу до вашего сведения, что начало учебного года проходит без всяких чрезвычайных происшествий, на реканий среди преподавательского состава на обслуживающий персонал не имеется.

Пометка рукой Стеллы:

Узнать, как имя второго пропавшего. Уже восемь исчезновений за минувший год! В прошлом, напомню, обошлись шестью. Потом путаницы в бумагах не оберешься.

(Впоследствии документ затерян в архиве.) Лекция по географии мира.

— Так, с перекличкой все. Вижу, что на вторую лекцию вас пришло ровно в два раза меньше, чем на первую. Прискорбный факт, прискорбный… Тем самым отсутствующие порождают колоссальный пробел в своих познаниях об устройстве мира и расположении стран относительно нашего родного Эпфельредда, а за сим, несомненно, воспоследствует пренебрежение к политическим закономерностям, что проистекают из взаимного расположения стран. Юноша в третьем ряду! Я все слышу! Вы спрашиваете своего слабоумытого соседа, на кой ляд вам нужна география, ежели вы дальше Эпфельредда никуда не денетесь? Что ж, закономерный вопрос, должен признать. В самом деле, будущность большей части из вас будет связана с исполнением обязанностей поместного мага где-нибудь в провинции. Допускаю, что очень немногие из вас покинут пределы нашего королевства. Но это не повод! Слышите?! Не повод ограничивать свои познания о мире! Да, вы не увидите гор Каммероля, степей Теггэльва или рирских ущелий. Но вы должны знать о них, чтобы разнообразить свое… Эй, молодые люди! Вы куда? Извините, я, кажется, неправильно расслышал, повторите…

Ладно, забудем этот инцидент, вернемся к географии. Вот вы, девица… Корнелия Вента? Не видел вас на первой лекции, что в целом нехарактерно, обычно у меня все с точностью до наоборот. Говорите мне, с какими государствами граничит наше княжество. Теггэльв, правильно, Аале, правильно, Каммероль, правильно, Эзринген, Хельбергон… Барышня, я потрясен. Первый раз я встречаю столь глубокие познания на первом курсе. Садитесь. Можете больше на мои лекции не ходить. Все равно ничего больше я рассказывать не буду — дай бог, чтоб хоть это запомнили, оболтусы… Лекция по телекинезиологии.

— …Ну вот мы и подошли к самому главному. Итак, из вот этой формулы Вигоштрасса и этой формулы Эйнца мы можем сделать вывод, что телекинез возможен. Да, мы и так знали, что он возможен, но над тем, чтобы обосновать его научно, лучшие умы бились не одну сотню лет. Вот только не надо этих разговорчиков «На кой черт» да «Кому оно нужно»! Это вам не география! Итак, мы доказали, что телекинез — это глубоко научный факт, и сегодня будем изучать его азы. Сейчас я пишу на доске формулу заклинания, которое телепортирует произносящего на небольшие — за редкими исключениями — расстояния. И настоятельно предостерегаю: не вздумайте повторять его про себя шепотом, как вы привыкли! Итак, вот оно и… Нет, ну что за недоумки! Я же просил — не повторять! И так каждый год! Всемилостивые угодники, неужели кого-нибудь опять на Иоферре занесет, как в прошлый раз?..

Практическое занятие по берейторству.

— …Отыди от Фабула, кому говорю! Он копытом тебя как звезданет — мозги потом со стены соскребать придется! Так, все здесь? Переклички я не делаю, просто кого не будет сегодня, тому коня не достанется и будет он доучиваться на ишаке. Чего смеешься? Думаешь, шутки шучу? Нет, не угадал. Иди бери осла, вон там в углу, и ознакомься с ним хорошенечко — вы на год теперь ближайшие друзья будете. Ну, на лекции вам все рассказали? Что за зверь такой конь, каким образом передвигается… Ах, даже схему векторов чертили? Ну, это серьезное дело. При верховой езде без вектора никак не обойтись. Ладно. Будем работать по примеру, то бишь образу и подобию. Сейчас я возьму адепта, который лошадь до этого только издали видел, и на нем будем разбирать типичные ошибки. Вот ты, иди сюда. Как зовут? Корнелия… Хорошее имя, и лошадь назвать пригодно, и человека. Чего говоришь? Как я догадался, что ты верховой езде не обучена? Да ты на себя глянь! Я ж как только сказал, что сейчас возьмем неопытного, так ты цветом со сметаной сравнялась. Ну, приступим. Чего на меня смотришь? Ты не на меня — на коня смотри, я тебя по арене катать на горбу не буду. Давай лезь в седло. Что значит — не буду?

Будешь, будешь! Лезь! Лезь в седло, кому сказал?

О, вот и славненько, а говорила «не буду»… Быстро как сподобилась. А теперь слезай, голубушка, и садись так, чтоб смотреть лошади в гриву, а не в хвост. Что значит «не могу»? Высоты боишься? А крику моего не боишься? Слазь! Слазь на землю, кому сказал!

…Ну вот, уже и на земле. Правда, не слезла, а грохнулась, но это мелочи. Ничего не сломала? Все видели, как не надо лезть на лошадь и как не надо с нее слазить? Отлично. А теперь, голубушка, повторяем, но правильно. Эту ножку сюда, эту туда, и держимся, держимся. А сейчас лошадка еще и побежит… Глядь, как здоровски побежала! Это, ребята, называется галоп. Лютик — он конь нервный и оттого, что барышня так вопит без передыху, сейчас и побыстрее пойдет… Вот, как я и говорил. Все видели? Запомнили? Вот так падать не надо! А ну-ка, вы двое, сходите подберите барышню. Сейчас мы покажем ей, как следует падать, чтоб больше нос не расквашивать…

Фехтование.

— …И безусловно, фехтование — благороднейшее из занятий! Кто может оспорить утверждение, что истинное оружие высокородного человека — меч?! Вы будущие маги, защитники поселян! Безусловно, ваше главное оружие — слово, но железо только подкрепит его. Вы тоже воины, за вами стоят тени великих боевых магов прошлого — Лавриуса Поданского, Эстольда Гройдского, Диния Ликандрийского. Какие легенды связаны с каждым этим именем! И все они были непревзойденными бойцами, чье искусство осталось славно в веках.

Итак, это было вступление, из которого вы должны запомнить одно — на моих занятиях вы отлынивать не будете. Мне начхать на то, что большинство из вас никогда более не возьмет оружия в руки после окончания Академии. Я даже сейчас могу сказать, чей удел клистирная трубка и примочки от подагры. Сия печать стоит на ваших лбах, как опознавательный знак. И именно вас и вам подобных я буду учить особо требовательно и настойчиво, ибо к чему учить фехтованию сего юношу, ежели в нем видны и стать и порода? И он, и его отец, и дед наверняка были искусными фехтовальщиками, я вижу это по его манере стоять. Как твое имя?.. О, вот еще одно подтверждение моей правоты! Я рад видеть перед собой наследника славного рода Виссноков, которые прославились и в битве под Селакки, и при Роамонеле. Будь достоин своих предков!

А вот в вас, юная дама, я вижу признаки совершенно противоположного характера. Корнелия Вента, не так ли? Эту фамилию я слышал, но уж явно не в связи с ратными подвигами. Скорее всего, речь идет о трактатах и философских трудах вперемешку с поэтическими попытками. У вас крайне характерная сутулость. Держали ли вы когда-нибудь в руках меч? Знаете ли отличия меж двуручными и одноручными мечами? Слыхали о палашах, мизерикордиях, рапирах?.. Ну что ж, это вполне предсказуемо. Итак, начнем с вас. В позицию!

Спустя полчаса.

— Это поразительно. Впервые я вижу столь явную неспособность к бою, сравнимую разве что с полным параличом. Где злость? Где ярость? Я не чувствую исходящей от вас угрозы. Ну, нападайте же на меня! Вот дьявол! Как вы умудрились стукнуть эфесом себя по лбу?! Так, отойдите все… Больно? Да еще и тошнит… О, да вы таите в себе недюжинную силу, юная дама! Похоже, вы сотрясли свой многомудрый мозг. Не хотел бы я получить такой удар. Знаете что, можете пропустить пару занятий. Я вижу, что вам они никакой пользы не принесут, впрочем, как и все остальные. А на досуге постарайтесь потренироваться в атаке с чем-нибудь вроде веника — им-то вы себя, надеюсь, не покалечите. Все остальные за мной, тренировка еще не закончилась…

Глава 7, в которой рассказывается об одном заседании Трибунала и двух приговорах, коих удостоилась Каррен, а также о двух чрезвычайно интересных беседах с чародеями

Годы, проведенные в стенах Академии, необратимо изменили меня, как и предсказывал магистр Каспар. И если внешность моя не преподнесла никаких сюрпризов во время превращения меня из девчонки в девушку, то постоянное притворство и риск быть разоблаченной сыграли со мной злую шутку, равно как и тщеславие, которым я заразилась от магов, слишком много знавших для того, чтобы оставаться скромными и добропорядочными людьми.

За время своего пребывания в Академии я сменила несколько имен, пользуясь тем, что мое лицо было совершенно незапоминающимся, да к тому же и безвозрастным: я легко играла роль и подростка и девушки — в зависимости от обстоятельств. Приходилось притворяться и мальчишкой, невысокий рост и худоба помогали мне в этом. Обучалась я совершенно бессистемно; надолго примыкать к той или иной группе было опасно, ведь со временем приходилось знакомиться ближе с некоторыми адептами. Если бы не помощь некоторых слуг, знающих мою тайну, то ничего бы у меня не вышло.

Я стала подозрительна, недоверчива и расчетлива, ведь обмануть таких пройдох, как чародеи, мог только еще больший пройдоха.

По крайней мере, именно это я с гордостью себе твердила до того момента, пока не выяснилось, что даже столь ловкая притворщица все еще способна совершить нелепейшую ошибку, расплатиться за которую теперь предстояло не только иллюзиями.

Весьма печальное будущее открывалось передо мной, разоблаченной адепткой-самозванкой, почти шесть лет дурачившей всю Академию и все-таки попавшейся, допустив непростительную слабость. Именно так я теперь старалась думать о плачевном финале этой истории.

У моей ошибки было имя, но его я поклялась не произносить даже мысленно. Как человек, еще не понявший, насколько он глубоко ранен, сопротивляется врагу, так и я храбрилась, не позволяя себе задумываться об истинной причине своего разоблачения, чтобы не обессилеть в единый миг. Даже будущее напугало бы меня не так сильно, как ранило бы прошлое, поддайся я искушению вспоминать.

Поэтому я старательно размышляла о всяческих пустяках, глядя на витражи в центральном окне Малого Парадного зала, где вскоре должна была решиться моя судьба. Витражи были яркими, выразительными и изображали сцены усекновения драконов магами. При этом я мимоходом отметила, что маги хоть как-то отличались внешне друг от друга, а вот дракон, судя по всему, был один и тот же, что не делает чести ратному искусству чародеев, раз его с одинаковым успехом убивало так много народу.

Стены зала были увешаны портретами знаменитых чародеев разных лет — именно здесь обычно вручали дипломы адептам-выпускникам. Теперь же вместо трибуны с текстом клятвы Брианбарда-Строителя у стены на скорую руку был возведен помост, на который водрузили длинный стол. За ним восседало семь самых великих (а ближе к правде — самых хитрых и подлых) магов, которым предстояло решить мою судьбу. Помост угрожающе поскрипывал и трещал, и оттого выражение лиц у этих мудрых мужей было весьма озабоченное. Видимо, каждый из них представлял, что будет, если ненадежная конструкция рухнет, но изо всех сил пытался сделать вид, что о такой ерунде он даже и думать не может в силу своего высокого положения.

Меня усадили на узкую и крайне неудобную лавку напротив помоста. Теперь, чтобы посмотреть на моих судей, мне приходилось задирать голову — думаю, так и было задумано, дабы пресечь любые попытки подсудимого не растерять чувство собственного достоинства.

Заседание было закрытым. В зале присутствовали только те люди, которые имели непосредственное отношение к моему делу. Таковых набралось всего-то человек с полсотни. Не было лишь того, кто стал причиной моего разоблачения, и в душе я была рада этому. Не знаю, сумела бы я сохранить самообладание, увидев еще раз это лицо, столь знакомое и близкое.

Меня охраняли два стражника из числа охраны Академии, еще четверо стояли у дверей и по двое — у каждого окна, что, наверное, должно было мне польстить. За моей спиной не смолкали шушуканья и шорохи — свидетели обсуждали друг с другом, что они будут говорить, а чего лучше вспоминать не стоит, и торопливо разворачивали бутерброды, разумно предполагая, что застряли тут надолго.

Покуда секретарь суда и писец раскладывали свои орудия труда, я решила получше рассмотреть Трибунал. Не каждый смертный удостаивался чести дышать с такими знаменитыми магами одним воздухом. Я могла только догадываться, кто из них кто. Наверняка в центре, в темно-фиолетовой бархатной тоге восседал сам Артиморус Авильский, глава Лиги. У него была самая длинная борода, самая роскошная золотая цепь с пентаграммой и самое противное выражение лица. По правую руку от него находился лысый, как колено, маг, компенсирующий это невероятно лохматыми бровями. Я поискала взглядом на настенных портретах нечто столь же выдающееся и определила, что имя этого чародея — Минос Гиельский. На портрете его голову украшала шевелюра, ничуть не уступающая бровям, и я посочувствовала магу — видать, несладкая у него была жизнь.

По левую руку Артиморуса расположился некто кудрявый и моложавый. Я принялась снова разглядывать портреты, чтобы опознать этого субъекта, но не успела. Артиморус трижды ударил молотком по подставке, бутерброды были моментально доедены или запихнуты в рукава тог, шепотки смолкли, и заседание суда началось.

— Подсудимая, встаньте! — зычно скомандовал глава Лиги.

Я встала.

— Вы обвиняетесь в нарушении договора с Лигой, подписанного вами при поступлении на работу в Академию.

Что мне полагалось сделать в этом месте обвинительной речи, я не знала, поэтому промолчала.

— Для вынесения приговора Трибуналу необходимо выслушать свидетельства всех причастных к вашему делу лиц. Все, кто занимают места свидетелей, обязуются говорить правду. Начнем заседание!

Артиморус Авильский сел. Я осталась стоять, тоскливо подумав, что у меня и ноги отвалятся, если придется стоя выслушивать свидетельства всех причастных.

— Итак, — громогласно объявил Артиморус. — Первый свидетель! Господин Липпинс!

Преподаватель-телекинезиолог с тоскливым видом проплелся к трибуне свидетеля. Из-за его крайне измученного выражения лица казалось, будто судят его, а не меня. Со вздохом он устроился за трибуной и пробубнил клятву свидетеля.

И пошли вопросы… Они были настолько однообразны и бессмысленны, что я уже к четвертому свидетелю смогла незаметно усесться на лавку. Крайний левый маг из Трибунала уже беззастенчиво сопел, а Артиморус все спрашивал и спрашивал:

— Посещала ли подсудимая ваши лекции? Была ли замечена в разговорах с другими адептами? С преподавателями? Конспектировала ли? Слушала ли внимательно? Проявляла инициативу? Каким именем называлась?

Преподаватели честно пытались вспомнить, видели ли меня хоть раз в жизни, мычали что-то про мою инициативу и внимание, пожимали плечами, когда речь заходила о конспектировании, и к концу допроса становились бледно-зелеными от тоски.

Так прошло часа два. Я уже успела опознать весь состав Трибунала, сгрызла ногти на правой руке, распорола шов на рукаве и сосчитала количество желтых фрагментов на витраже. Потом я начала считать присутствующих, перешла на портреты, затем мозаику на полу…

— Подсудимая, встаньте! — неожиданно произнес Артиморус.

Я вздрогнула и проснулась, хотя до этого была твердо уверена, что не сплю.

— Неуважение к суду! — пискляво крикнул крайний левый маг, тот самый, что довольно похрапывал все это время. Уж кто бы говорил…

Я встала, страшным усилием воли сдержав зевок.

— Отвечайте на вопросы честно и незамедлительно, говорите по сути и только когда вам будет позволено, — с презрением, как мне показалось, сказал Артиморус.

Я кивнула.

— Неуважение к суду! — снова влез левый крайний, и я хмуро на него покосилась. Видимо, он невзлюбил меня по наитию, едва только увидел.

— Итак, ваше имя?

— Каррен Глимминс из Каллесворда, — покорно ответила я и приготовилась к худшему. Если уж мне пришлось соврать еще при первом вопросе, то что же будет дальше?..

Уже вечерело, когда история моих преступлений наконец подошла к концу. Артиморус смотрел на меня едва ли не с ненавистью, которая могла относиться равно как к моей дерзости, так и к количеству моих деяний. Уже объявляли и обеденный перерыв, и вечерний, а прегрешения мои все не заканчивались. Открылось все: и мои посещения лекций в форме адептки, и присвоение себе имени Корнелии Вента вкупе с воровством документов из кабинета Стеллы, и самовольная волшба, и кража книг из библиотеки, и нарушение границ Академии… Выходило, за всю историю существования Академии подобных случаев не бывало, что мне немного польстило. Я нарушала договор на протяжении почти шести лет — это что-то да значило!

Ах да, еще я свела клеймо Академии с руки, как же я забыла…

Ежу было понятно, что о снисхождении просить было бессмысленно. Хуже того — Трибунал мог принять мои просьбы за издевательство.

Артиморус наконец грохнул молотком по столу и изрек:

— Трибунал Лиги заслушал всех свидетелей и обвиняемую. Мое мнение, как председательствующего, таково: более вопиющего преступления я не видывал давно. Неслыханная дерзость и пренебрежение ко всем предписаниям! Такое могут себе позволить разве что маги, но никак не служанка, особа низшего сословия и происхождения. Сия девица хитра и изворотлива, как уж.

Я даже не удивляюсь тому, что ей так долго все сходило с рук. Но я поражен тем, что она была принята сюда на работу. И посему госпожу Стеллу ван Хагевен ждет серьезный разговор. Вы, госпожа мажордом, нарушили один из главнейших законов Академии — заключили договор с лицом, имеющим способность к магии. Ваши оправдания я выслушаю позже…

Тут я почувствовала, как закололо у меня под лопаткой, и поняла, что Стелла сейчас проклинает меня до двадцатого колена. «Мы тоже не лаптем щи хлебаем!» — злорадно подумала я и сплела пальцы в хитрый кукиш. Мой тонкий слух уловил злобное проклятье где-то во втором ряду. Результатов своей атаки я увидеть не могла, но по всем правилам у мерзкой ведьмы на носу должен был выскочить прыщ. Хотя, если он появился у нее на языке, я тоже не была бы разочарована.

— …и приговор был единогласным: пожизненное заключение в Армарике!

«Ну вот и все», — устало подумала я и закрыла глаза. Похоже, отворот Стелле ван Хагевен был последним приятным событием в моей жизни.

Артиморус от души грохнул молотком и возвестил:

— Трибунал закончил свое заседа…

— Эй, погодите! — перебил его требовательный вопль из-за моей спины. В самом этом вопле ощущалось осознание полного права кричать вот так, во всю глотку во время заседания Трибунала, и оттого сердце мое дрогнуло.

«Это еще что такое?» — подумала я и завертелась на скамейке, как на раскаленном противне.

— Это еще что такое?! — рявкнул Артиморус и выпрямился во весь рост.

Тут произошло сразу два события: стражник ухватил меня за шиворот, явно решив, что мое беспокойство лучше пресечь, а помост коротко и громко скрипнул и спустя бесконечно долгое мгновение с грохотом обрушился, не выдержав столь резкого движения главы Трибунала. Сквозь треск ломающихся досок и балок донеслись дружные проклятия участников Трибунала, и перед моими глазами мелькнула борода главы Лиги, подобная хвосту падающей кометы. В зале раздались охи и вскрики, а с задних рядов — непочтительный смех.

Во всеобщем бедламе я и не заметила, как к руинам помоста без лишней суеты подошел человек в сером дорожном плаще и грязных сапогах. Некоторое время он наблюдал за плачевным состоянием цвета чародейского племени, а затем полез по обломкам досок вглубь и извлек из обломков бывшего помоста Артиморуса Авильского.

Тот пыхтел, сыпал проклятиями и плевался. Когда его взгляд наконец сфокусировался на своем нежданном спасителе, то лоб его побагровел, усы зашевелились, и раздался возмущенный вопль:

— Ах ты, паскудник! Так это ты… Ты…

Ясно было, что слов у почтенного мага было много, однако он не мог решить, какое из них следует сказать первым. Я попробовала было освободиться от лапищи стражника, но на него эта сутолока не произвела значительного впечатления, и хватки он не ослабил.

— Мое почтение, господин Артиморус, — вежливо произнес мужчина в сером плаще, и я наконец его узнала. Ну конечно же! Это был магистр Каспар!

Я радостно охнула, еще не понимая, как его появление может мне помочь, но тем не менее вновь обретя надежду. Он оглянулся и улыбнулся мне самой приятной улыбкой, на которую был способен.

— Здравствуй, крестница, — сказал он мне.

Его тон был любезен и учтив, словно он даже не заметил, что его крестная дочь барахтается в полуметре от земли над скамьей подсудимых, крепко удерживаемая стражником за воротник. Можно было вообразить, что мы повстречались на светском рауте между мазуркой и полонезом.

— Ну и что это все значит? — Артиморус все еще был красен и возмущен.

Магистр Каспар наклонил к нему голову и сказал вполголоса, но я все равно его услышала:

— Это значит, что я могу кое-что сообщить по этому делу. И то, что я скажу, заставит вас пересмотреть свой приговор.

И вот я очутилась в какой-то каморке с маленьким окошком, сквозь которое не было никакой возможности протиснуться. Я ободрала себе плечи, уши и ладонь, однако была вынуждена признать, что выбраться отсюда невозможно. Слова магистра Каспара, которые мне удалось подслушать, меня не воодушевили. Вполне возможно, что его сообщение действительно сподвигло бы Артиморуса изменить мой приговор, и он присудил бы мне, например, смертную казнь через повешение или четвертование.

Потом я изучила дверь и поняла, что мне остается разве что попробовать прошибить ее лбом, так как более подходящего применения моей пустой голове не было.

Усевшись на пол, я заскучала, отчетливо осознавая, что пребываю сейчас не на самом лучшем отрезке жизненного пути и остается только просить всемилостивых богов, чтобы этот отрезок не стал еще и финальным. Однако от печальных размышлений меня отвлек какой-то шум.

Я навострила уши и вскоре разобрала голоса, доносившиеся откуда-то сверху. Осмотрев стены, я почти сразу же обнаружила небольшое вентиляционное отверстие почти под самым потолком. Размеры его были малы, что не позволяло использовать его для побега, однако не подслушать разговор, отзвуки которого оттуда доносились, было бы грешно и глупо.

Я ухватила небольшую скамейку, которая стояла в углу, и прислонила ее к стене под углом, а потом взобралась по ней наверх, рискуя переломать себе ноги. До вытяжки было еще далековато, но слышимость стала лучше, и я уже могла разобрать отдельные слова.

Естественно, это были Артиморус с Каспаром. Я даже не удивилась.

Магистр говорил негромко, поэтому большая часть его слов оставалась для меня непонятной. Глава Лиги же иногда переходил на крик, что способствовало мне в моем нехитром деле подслушивания.

Итак, вот тихое равномерное бухтение магистра Каспара:

— …Я сразу понял… лучшего выхода не было… безопасно…

Стелла не знала…

Утробное рычание Артиморуса:

— Да как ты додумался до такого?! Без извещения… почему я не знал… авантюра… А если бы кто-то…

— Лишний шум… она сама не… сами подумайте, что лучше…

— А ты уверен?.. Совпадение… мало ли что бывает…

— Видел своими глазами… спутать сложно… Арданция…

— Может, подмена?.. Отвод глаз?..

— Чушь!.. Да вы сами… портрет в зале… ежу понятно…

Я слезла на пол и в крайней досаде сплюнула. Даже того, что я услышала, мне хватило, чтобы понять главное: приплыли. Значит, со мной не все так просто: какие-то фамильные тайны, секретные интересы, заговоры, прочая пакость, которая не даст мне прожить свою жизнь достойно, как бы я ни пыталась откреститься от этой заразы. Нет, ну что за невезение! И ладно бы я стремилась внедриться в гущу событий, так нет же! И никто меня теперь не спросит, мало того — даже не предупредит, что пришло мое время сыграть малоприятную роль в чьей-то игре. Ясно, что в покое меня не оставят, и даже словечко это «авантюра»… Как же моя бабушка его не любила… Нет! Даже слушать не буду больше! Знать не хочу!

И я уселась на пол, зажав уши руками. Но теперь, как назло, магистр Каспар стал говорить громче, видимо в запале, и до меня все равно доносились обрывки фраз: «Особенно теперь, когда мятежи в Рире…», «…скорее всего, он не знает…», «В случае войны…», «…услать подальше, и только в крайнем случае…», «Нельзя, чтобы кто-то заподозрил…», «Девица сама не промах…».

— Да подите вы к бесу! — прошипела я и заткнула уши пальцами.

Не хотелось даже думать о том, что в случае войны меня выковыряют, как устрицу из раковины, оттуда, куда до этого услали подальше, и кто-то, не знающий обо мне до поры до времени, будет крайне заинтригован этим событием, а все остальные, включая меня, будут дружно ничего не подозревать. Вот же гнусность какая!

Так, с заткнутыми ушами и закушенной от гнева губой, меня и обнаружил стражник, которого послали за подсудимой. Он с печалью посмотрел на меня, явно решив, что от пережитого я окончательно рехнулась, и отконвоировал меня в Малый Парадный зал.

Там ничего особо не изменилось, разве что задние ряды более отчетливо храпели, а обломки помоста немного растащили по углам.

Артиморус, чья борода от пережитого приобрела крайне пыш ные очертания и игривую своенравность направления, зычно известил:

— Внимание всем присутствующим! Попрошу тишины!

Особо храпящих растолкали, меня снова за шиворот подняли над лавкой. Я заскребла ногами пол, захрипела, но стражник был на редкость невозмутимым человеком.

— В связи с новыми, только что открывшимися обстоятельствами этого дела приговор изменен! Каррен Глимминс приговаривается к службе у поместного мага в качестве исправительных работ — до истечения срока ее семилетнего контракта. Это все! Заседание окончено.

Рука стражника разжалась, и я плюхнулась на лавку, лязгнув зубами. Теперь я куда лучше чувствовала магию и сразу же поняла, отчего на мгновение зачесалось запястье — клеймо Академии вернулось на свое место, и вряд ли мне удалось бы его свести еще раз, после того, как его наложил сам Артиморус.

Присутствующие зашумели, причем в гомоне ясно слышалось как недоумение, так и облегчение от того, что эта тягомотина наконец пришла хоть к какому-то завершению.

Я оглянулась и увидела, как гримаса недоумения на лице Стеллы ван Хагевен, сидевшей в первых рядах, сменяется разочарованием, а затем и откровенной злобой. С удовольствием отметила, как сжались ее маленькие ручки в кулачки, да так, что тонкие перчатки едва не лопнули по швам.

Тут я снова повернулась к Артиморусу, которому на ухо чтото нашептывал магистр Каспар, и заметила, что старый маг внимательно рассматривает нечто над моей головой, то и дело переводя задумчивый взгляд на меня. Я снова вывернула шею, но ничего интересного не обнаружила — просто стена, портрет на ней и бумажная гирлянда, оставшаяся с зимнего праздника. Я еще поразглядывала на всякий случай портрет, но и там не было ничего интересного: какой-то тощий, растрепанный маг с подслеповато прищуренными глазами, выглядевший ненамного старше меня.

«Сальватор Далерский» — прочитала я его имя и хмыкнула, мне оно ни о чем не говорило.

Ну его к чертям болотным! Еще мне не хватало выяснять, какое он ко мне имеет отношение. Главное, жива и даже практически свободна. Служба где-то в глуши — тоже мне еще наказание!..

Однако заранее радоваться мне не стоило. Еще не факт, что меня теперь ждало более беззаботное будущее, нежели застенки Армарики. Новые обстоятельства моего дела, столь впечатлившие Артиморуса, мне совершенно не понравились, в чем бы ни заключалась их суть.

Мой крестный-самозванец лучился счастьем, разглядывая меня. Ранее я не замечала, что мой вид может вызывать такую радость у людей. Но его улыбка просто истекала медом и патокой, а голос был насыщен сахаром, как сироп.

— Прямо не верится, что уж пять лет прошло! — задушевно начал он. — Вот только вчера, помнится, я привел в эти стены маленькую девочку, замерзшую и напуганную, а сейчас передо мной…

Я искоса посмотрела на него, в душе любопытствуя, как же этот плут вывернется. Перед ним сейчас сидела лохматая, как бродячая собака, девица с мозолистыми руками и сутулой спиной, вряд ли изменившаяся к лучшему за пять лет. Но вряд ли что-то подобное должен был сказать любящий крестный после долгой разлуки.

— …юная девушка, умная и решительная не по годам! — недрогнувшим голосом закончил магистр.

— Вы мне льстите, — хмуро сказала я, еще не избрав линии поведения.

— Нет, я искренен, как никогда! — И магистр переплюнул сам себя, ухватив мою руку и запечатлев на ней поцелуй.

Я с любопытством пронаблюдала за этим действом, потом с достоинством обтерла руку об подол и нагло ухмыльнулась в ответ:

— Действительно, годы пролетели незаметно. — В куртуазности манер я уступала магистру, но зато вкладывала в голос прорву чувств. — Что привело вас сюда, да еще в столь переломный момент моей судьбы?

— Сердце подсказало, — легко отбил он мою атаку.

Я вдруг поняла, что он совсем не изменился с нашей послед ней встречи, которую я отлично помнила. Ну конечно же — он маг! Все то же узкое лицо с удивительно правильным носом — ровным, соразмерным, как у мраморных изваяний, и глубоко посаженные светло-голубые глаза. Его манера кривить чуть набок бледногубый рот была точь-в-точь такой же, как и пять с половиной лет назад, а правая бровь изгибалась все так же скептически. И я вновь остро почувствовала недоверие, смешанное с симпатией, точно такое же, как и при первой нашей встрече.

Меня, безусловно, обманывали, но делали это с чувством и некоторым изяществом.

Я невольно хмыкнула и улыбнулась краешком рта.

Он с непроницаемым лицом молчал некоторое время, а потом все-таки улыбнулся мне в ответ, тонко и с небольшой насмешкой.

— А они вас не испортили, — с одобрением сказал он, перестав наконец притворяться. И тут же я почувствовала, что окончательно поддаюсь его обаянию.

— Было бы что портить… — пробормотала я, тщетно пытаясь сохранить ясную голову.

И снова он улыбнулся мне, как равной. Хотя черт его знает!

Может, это было просто хитростью другого порядка?

— Тогда к делу, — сказал он. — Вы слышали свой приговор?

— Оба.

— Прекрасно. И как вам?

— Разнообразно, я бы сказала.

— Но вы удовлетворены исходом дел?

Я пожала плечами и с невинным видом осведомилась:

— А если скажу, что нет? Меня представят к награде, и Стелла ван Хагевен будет мыть полы у меня в кабинете?

Он испытующе посмотрел на меня:

— А у вас богатая фантазия…

Я поняла его тон. Сейчас он раздумывает, подозреваю ли я хоть что-нибудь о его намерениях и если это так, то как далеко зашли мои догадки. Понятно, что ему будет легче использовать меня втемную, ведь при игре в открытую правила изменятся — я начну защищать свои интересы и ставить палки в колеса, усложняя его задачу. Соответственно он попытается в ответ усложнить мою жизнь. И еще неизвестно, смогу ли я в таком случае хоть както бороться за право дышать и любоваться солнцем.

Ясно. Он не должен знать, что я о чем-то догадываюсь. Так будет проще.

— Последний поворот событий был настолько неожиданным, что теперь я могу ожидать чего угодно, — произнесла я, подпустив в голос немного тревоги и чуть-чуть истеричности.

«Я ничего не понимаю, — говорила я ему мысленно, памятуя о том, как звучал его голос в моей голове несколько лет назад. — Я пытаюсь держать себя в руках, не потерять лицо, но мне страшно. Что-то здесь не так. Я не полная идиотка, я вижу, что дело нечисто. Но мне невдомек, почему же все это происходит. Я не буду сопротивляться, потому что растерянна. Пусть все идет как идет, главное — я спаслась от Армарики. Да, я слегка ерепенюсь, потому что дерзка и напуганна, но я ни о чем не догадываюсь».

Он смотрел на меня своими светлыми, бесстрастными глазами, в которых таилась колючая искорка, а я все пыталась обмануть его взгляд.

— Ничего страшного, — наконец сказал он после паузы, которая показалась мне бесконечной. — Полтора года — пустяк. Вы даже не заметите, как они пролетят. А потом, когда вы будете свободны словно ветер, жизнь может и перемениться. Все будет в ваших руках, и я помогу вам, ручаюсь. Поверьте мне, спустя несколько лет никто и не вспомнит про этот досадный эпизод, зато ваше имя будут знать от Хельбергона до Амилангра…

«Купился», — удовлетворенно подумала я и на всякий случай опустила глаза долу, чтобы не дать ему заметить в них блеск торжества. Это была крошечная, но победа. Да, он продолжал морочить мне голову, а следовательно, думал, что я поверю его сказкам. Но я не верила ему в прошлом, еще не имея конкретных доказательств его лжи, а уж сейчас и подавно. Лгите мне, магистр Каспар, лгите. И может быть, в тот момент, когда вы решите меня использовать, ваша расслабленная, топорная фальшивость спасет мне жизнь, потому что я разгадаю ее без труда. Может быть.

— Вы отправитесь на службу завтра. Медлить нельзя, — говорил между тем коварный обманщик, очаровательно улыбаясь, так что даже мое черствое сердце трепыхалось. — Вам вручат рекомендательные письма и все полагающиеся бумаги. Пока еще не из вестно точно, где вам доведется отбывать свое наказание, но вроде бы в восточной части княжества — то ли рядом с Гройдтом, то ли с Эсвордом. Артиморус сказал, что немедленно займется этим вопросом, так что к вечеру это станет известно точно. До Умпадта вас довезет господин Эвернети, стряпчий Академии, которому по пути. Дальше вам предстоит добираться самой, но дорога там спокойная и безопасная, и к тому же клеймо всегда даст знать, где вас искать, если что. Это, кстати, главная причина нигде не задерживаться и выбирать кратчайший путь, ибо вас могут заподозрить в каком-нибудь глупом умысле вроде бегства. Не все же знают, насколько сообразительна моя дорогая крестница, которая понимает, что так она только усугубит свои неприятности… Как только вы прибудете к вашему временному господину, он известит Стеллу ван Хагевен — вы, к сожалению, пока числитесь по ее ведомству… А потом вам останется только отдыхать на природе да дышать свежим деревенским воздухом. Только не вздумайте делать глупости, если надумаете сбежать, маг тут же известит Лигу, и вам тогда не позавидуешь. Но вы же умная барышня и знаете, что иногда нужно просто выждать. Все будет просто отлично, поверьте моему опыту…

Едва я успела перекусить остатками остывшего ужина, забредя на кухню, как тут же явился Озрик и презрительно сообщил мне, что светлейшая Стелла ван Хагевен с нетерпением ждет моего появления. Я, пытаясь не показать, как меня встревожила эта новость, дожевала жесткую отбивную, помыла руки и отставила в сторону квас, который мне принесла сердобольная повариха.

Разговор с магистром внес сумятицу в мою душу, так как закончился весьма неожиданно, на словах: «Завтра поутру я приду вас проводить, если, конечно, буду в состоянии», поэтому я не горела желанием разговаривать еще с кем-то, а уж тем более — с опаснейшей Стеллой ван Хагевен. По блестящим глазам магистра Каспара я поняла, что его возвращение будет пышно отмечено в кругу старых приятелей и, скорее всего, до утра обо мне он благополучно забудет, посчитав, что и так потратил немало времени и очарования на свою крестницу, пока еще не способную принести ему прямую выгоду. У меня же возникли кое-какие проблемы, в решении которых мне мог поспособствовать только он, а никак не госпожа мажордом.

Ступая след в след за моим востроносым недоброжелателем, я шла по коридорам, с тоской разглядывая стены, ставшие в какой-то степени мне родными. Почти шесть лет я привыкала к этому странному, непостижимому месту, где магия была возведена в ранг науки, и лишь теперь поняла, что уже сроднилась с ним. Но пути назад не было, я знала, что ни один адепт теперь не подаст мне руки, пусть даже раньше многие искренне называли меня своим другом. Мой обман не простил даже тот, кто был больше, чем друг, чего же ждать от остальных?..

Тут я отругала себя за то, что нарушила собственный зарок, и мысленно посоветовала себе думать о куда более важных на данный момент проблемах.

…И вот я стояла у дверей, с которых началось мое знакомство с миром Академии. Этими же дверями ему суждено было закончиться, ведь этот мир изгонял меня и не желал больше принимать за свою. Быть может, я сама была виновата, потому что нарушала его законы. Но не являлась ли Академия сама отрицанием всех законов? И смогла бы я узнать все ее грани, если бы покорно плыла по течению, выполняя только то, что мне говорили?..

Нет уж, себе-то я могла признаться, что ничуть не раскаивалась в содеянном и сожалела лишь о том, что больше никогда не смогу изучать магию.

— Входи, — ледяным голосом приказала мне Стелла, когда заметила меня у порога.

Я вошла, тщетно пытаясь унять бешено бьющееся сердце. Кто же не знал, как мстительна и злопамятна эта полновластная хозяйка Академии, как опасно доверять ее спокойной позе: головка слегка наклонена набок, нога в изящной атласной туфельке покачивается в такт неслышимой мелодии, а глаза подернуты поволокой, как это умеют делать лишь светловолосые, бледнокожие красавицы… И кроме того, я заметила, что на ее точеном носике красуется обширное покраснение, присыпанное пудрой, заметное даже в неярком свете свечей.

Похоже, за подобную дерзость мне придется заплатить едва ли не кровью. Да уж, если б я знала, что меня не будут отделять от этой ведьмы стены Армарики всю оставшуюся жизнь, то по остереглась бы делать такую глупость…

— Забавное представление мне выпало смотреть сегодня, — медленно и певуче сказала она. — И кто бы мог подумать, что именно ты станешь главным действующим лицом этой… фантасмагории.

Последнее слово она произнесла с брезгливостью.

Я молчала, понимая, что она не хочет пока слышать мой голос и не нуждается в комментариях.

— Столь обычное, рутинное начало, — рассуждала она между тем, безмятежно и спокойно поглаживая рукой столешницу. — Скучнейшее дело о непомерно наглой, дерзкой и глупой девке, которая возомнила, что она хитра и умна. Да, я признаю, что ты ловка. Не каждый смог бы так долго дурачить всю Академию. Наверняка у тебя есть какие-то способности, даже неважно, как велики они. Главное, что ты набралась наглости, а быть может, просто потеряла последний ум и решила сравняться с теми, кто выше тебя и по рождению, и по праву. И никто даже предположить не мог, что можно так далеко зайти. Оттого так долго твой обман и просуществовал. Но какое неожиданное завершение!

Я пожала плечами. Ясно было, что эта ведьма досадует на то, что меня помиловали, не спросив на то ее соизволения, да к тому же еще и немало озадачена.

— Хотелось бы мне узнать, что заставило Артиморуса так неожиданно переменить свое решение. Но, увы, никто не счел нужным поставить меня в известность. — Она вздохнула. — Будь моя воля, ты бы быстро разговорилась, в подвалах Академии есть много приспособлений, развязывающих язык. Но ты теперь важная персона, и я не имею права поступить с тобой так, как ты того заслуживаешь. Сам Артиморус почему-то обратил внимание на тебя. Но это пока. Тебя сейчас отправят куда-то в захолустье, а проще говоря, спрячут, и ты наивно полагаешь, что это хороший исход.

Как ни противно было сознавать, но я была абсолютно согласна со Стеллой. Верить в то, что на этом все мои беды закончились, было бы крайне наивно.

— Служба у поместного чародея не такой уж и подарок, — размышляла Стелла вслух. — Хотя с другой стороны, кто мешает им впоследствии пристроить тебя в более теплое местечко, чтобы ты из благодарности не дергалась и с радостью исполняла все, что тебе скажут? Да, они понимают, что ты немного строптива, оттого и пытаются приручить тебя, да так, чтоб ты не заподозрила, насколько нужна им. Хитро…

И Стелла выжидающе уставилась на меня своими яркими, пустыми глазами.

Отлично! Теперь я поняла, чего она добивается. Своими откровениями она хотела просветить меня насчет истинных мотивов моих благодетелей, озлобить, настроить против них, чтобы разрушить весь замысел Каспара. Но она тоже обманулась во мне, объяснив мою покорность неведением. Нет, до чего же удобно быть ничтожеством в глазах чародеев! Все пытаются наперегонки использовать меня вслепую, полагая, что я не вижу дальше собственного носа, как и все, кому не повезло появиться на свет в знатной и богатой семье. А я пусть и не имею возможности противостоять им на равных, но хотя бы могу угадывать, в какой области пролегают их интересы. Выходит, Стелла и Каспар сейчас враждуют, все еще не примирившись после какой-то давней истории. А Артиморус пока на стороне Каспара, и оттого она не решается вредить моему шустрому крестному-самозванцу открыто… Нет, я не буду тебе подыгрывать, ведьма, и даже не потому, что на дух тебя не выношу. Просто боюсь запутаться во всем этом нагромождении обмана.

— Это вы про что, ваше сиятельство? — Я подпустила в голос такого непроходимого идиотизма, что Стеллу даже покорежило. — Крестный еле-еле упросил светлейшего господина Артиморуса, чтоб тот сжалился. И про матушку мою сказывал, и про батюшку — как померли они давным-давно и оставили меня одну на всем белом свете. Ох и намучился магистр Каспар, покудова убедил господина Артиморуса не отсылать меня в Армарику. Тот и кричал, и ногами топал — так мне крестный и сказал. Сама поверить не могу, что эдак все хорошо устроилось. Про какое такое теплое место ваша светлость изволит говорить? Неужто так тяжко у поместного мага в услужении?..

В конце концов, заморочить голову Стелле было не сложнее, чем магистру Каспару. Да что там! Куда проще. Если бы я прики-

нулась дурочкой в разговоре с ним, то он неизбежно бы меня изобличил, так как по какой-то причине верил в мой светлый ум. Ну или хотя бы в относительную разумность. А Стелла настолько презирала меня, что с нескрываемым удовлетворением приняла весь этот бред и даже нашла в нем подтверждение своей правоты. Ну кто не любит польстить своей проницательности…

— Ладно. — Она с сожалением посмотрела на меня. — Ты еще поймешь мои слова когда-нибудь… Но это не к спеху. Лучше послушай, что я скажу тебе теперь. Сейчас моя не взяла, с Артиморусом задираться дураков нет. Но когда шум немного стихнет… У меня есть кое-что про запас, хоть он и не придал этому значения.

И в ее руках вдруг появился свиток. Я пригляделась, и по моей спине пробежала короткая дрожь. Это был мой контракт. На просвет были видны корявые буквы, нацарапанные моей рукой пять с половиной лет назад.

— Помнишь эту бумаженцию? — с улыбкой спросила меня она. — Ну конечно же помнишь. Так вот. Может, кое-кто и позабыл о ней, но силу свою она еще не утратила. И знаешь, что это значит? Знаешь, знаешь… Еще полтора года ты принадлежишь Академии. И определять, где ты будешь отбывать свое наказание, полагается именно мне. Только что почтеннейший Артиморус Авильский поручил мне заняться этим важным вопросом, совершенно забыв, что у меня может быть личный интерес в отношении девицы, которую мне же и подсунули пять лет назад по непонятным, но очень интригующим причинам. Я уже подобрала тебе патрона и сделала это со всем старанием. — Тут она многообещающе улыбнулась. — Ты будешь работать у поместного мага города Эсворда, магистра Виктредиса. Знаешь, где находится Эсворд? Жуткая глушь, поверь мне. Провинция в худшем понимании этого слова. И Виктредис тоже не подарок — я долго выбирала. Работать тебе придется очень много… Это не так легко, как ты думаешь, а тем временем Артиморус слегка позабудет о тебе, потому что у него и так хлопот хоть отбавляй на подношении… Вряд ли ты справишься со своим наказанием, я об этом позабочусь. Стоит тебе только шаг в сторону сделать — и ты вернешься ко мне под крылышко, а у меня хватит времени тебя расспросить как следует. Ты, должно быть, решила, что служба вне стен Академии означает свободу? Нет, дорогая моя. Я предупрежу эсвордского мага, и он будет следить за каждым твоим шагом, да так, что ты выть на луну будешь. Никто не собирается посвящать этого знахаря во все тонкости твоего дела, но я дам ему кое-какие рекомендации. Пусть он только найдет повод для недовольства!.. Как я буду этому рада! Ведь если он решит отказаться от твоих услуг, ты окажешься в Академии, не успев глазом моргнуть. Причем меня не заинтересует причина, поверь.

Я лихорадочно пыталась придумать, как надерзить ей в ответ, но, как назло, в голову ничего не приходило. И она довольно улыбнулась, поняв это, что вовсе было обидно.

— Если ты надеешься на помощь своего деятельного крестного, который всегда так вовремя появлялся на твоем жизненном пути, то зря. В ближайшее время его отправят в Даэль — некоторым в Изгарде он слишком мешает, да так, что во всем княжестве для него не найдется места. Слишком уж неуживчивая у него натура. А Артиморус, думаю, не воспротивится, если я впоследствии возьму тебя под свою опеку. Особенно если будет думать, что это делается по доброте душевной, а я уж постараюсь его в этом убедить. Я не позволю Каспару водить меня за нос. Поняла? Одна ошибка с твоей стороны, и ты возвращаешься ко мне. А за год ты допустишь промах, в этом я уверена. Можешь, конечно, попробовать сбежать. Но тебя будет искать вся Лига. Думаю, что долго бегать у тебя в этом случае не получится…

— А если… — начала я, но Стелла меня оборвала:

— Любое «если» будет не в твою пользу. По какой бы причине твоя служба у поместного мага ни прервалась бы, ты немедленно вернешься в Академию. Поверь мне, я смогу доставить тебя назад за считаные часы.

Я едва сдержалась, чтобы не вцепиться ведьме в ее пышные белокурые локоны. Вот как ловко она придумала разрешить эту чрезвычайно болезненную для меня ситуацию! Напрямую ей действовать не позволяло внимание Артиморуса, а вот выжидательная тактика вполне могла себя оправдать. Магистра Каспара — моего единственного защитника — ушлют подальше, а я буду полтора года барахтаться в опасной близости от ее цепких коготков.

Я не сомневалась, что Стелла говорит правду. Если Каспар уговорил Артиморуса спрятать меня в провинции, что стоит этой ведьме переубедить главу Лиги и вернуть меня в осиное гнездо, каковым представлялась мне Академия? Конечно, если она выкажет слишком живой интерес к моей персоне, это насторожит Артиморуса. Но если у нее будет причина, в виде жалобы моего хозяина или еще какой-нибудь ерунды, то мне никуда не деться. Провались оно все в преисподнюю!

А Стелла все улыбалась улыбкой сытой кошки, которая съела столько мышек, что очередная ей просто в глотку не лезет.

Да, смахивало на то, что дальнейшая жизнь моя усложнилась до невозможности.

И я ушла от мажордома Академии, едва волоча за собой ноги от слабости, которая охватила меня, едва я только сообразила, насколько беспомощна в данной ситуации. А ведь это было только начало…

Ночь мне довелось коротать в Музее, рядом с чучелом снежной кошки, на редкость пушистым и мягким, хоть и изрядно вонючим. Моя кровать уже была отдана другой адептке, и я смогла забрать лишь то, что не успела выбросить моя наследница: запасную рубаху (видимо, она приглянулась хозяйственной девице в качестве тряпки) да теплые носки и подходящий им по цвету шарф, что связала моя подруга, умершая в прошлую зиму от жестокой простуды. Все остальное добро: значки адепта, многочисленные амулеты, обереги, ворованные книги, поддельные документы, тетради, пробирки с толчеными нетопыриными суставами и жженой шерстью ехидны, а также многое, многое другое было изъято во время обыска и передано Трибуналу в качестве улик.

Все мои труды пошли прахом.

С рассветом меня разбудил старый Фитцпарк, ничуть не удивившийся моему появлению в стенах Музея. За минувшие годы мне не раз доводилось заходить в гости к моему первому учителю, прячась от всяческих проверок и комиссий, которые то и дело тщетно пытались определить, сколько же на самом деле адептов обучается в Академии. Он немного попенял мне за непочтительное отношение к ценному экспонату, обратил мое внимание на то, что шерсть на боку зверя теперь вся взъерошена и потребует длительного расчесывания. Потом шмыгнул носом, обнял и сказал:

— Удачи тебе, милая, и терпения. Все у тебя будет хорошо!

Я расцеловала старика в обе щеки, пожелала ему долгих лет жизни, а полчищам моли — безвременной гибели и побрела к конюшне.

Господин Эвернети, кругленький, подвижный субъект, уже был готов отправляться в путь — в Умпадте его ждало какое-то неотложное дело. Увидев меня, он пробурчал что-то насчет засонь, которые и собственную смерть проспят, однако трогаться с места отчего-то не спешил.

Я оглянулась и поняла причину этого промедления: пустынный двор Академии пересекал магистр Каспар, направляясь явно в сторону конюшни. Двигался он довольно быстро, однако непредсказуемо, то и дело меняя направление с переменным успехом. Из этого я сделала вывод, что эту ночь он провел куда веселее, чем я.

Так как мне настоятельно требовалось решить с ним один важный вопрос, я немного пала духом. Похоже было, что разговор придется начинать очень издалека…

— Здравствуй, крестница! — радостно прокричал магистр мне на ухо, как только добрался до повозки господина Эвернети, и облапил меня, выказав недюжинную силу, неизвестно где скрывающуюся в его худощавом теле.

Эвернети понял, что у столь сердечного разговора крестного с крестницей свидетелей быть не должно, и, почтительно откланявшись, направился за каким-то забытым или придуманным документом к Стелле ван Хагевен.

Я перевела дух, с опаской глядя на расчувствовавшегося магистра, а тот отступил шаг назад и со всхлипом произнес:

— Совсем выросла! Уже невеста…

Я закатила глаза, попросив мысленно у Провидения выделить мне еще малую толику терпения, и выразительно произнесла:

— Прощайте, господин магистр. Я благодарна вам сверх всякой меры! Осмелюсь обратиться к вам с еще одной небольшой…

— Умница! — обрадовался магистр, не потрудившись дослушать, и снова полез обниматься.

— Право, не стоит, — пропыхтела я, отбиваясь от назойливого крестного и пытаясь сообразить, как же направить разговор к волнующей меня теме.

— Я рад, так рад, что не ошибся в тебе! — заявил магистр, глядя куда-то в небеса. — Сегодня я всю ночь напролет отмечал свое возвращение и твое освобождение! И хоть меня снова отправляют к черту на кулички, это не испортило мне праздник.

— Вот и замечательно! — сказала я, тщетно выискивая взглядом господина Эвернети, но тот как сквозь землю провалился. Может, при нем мне как-то удалось бы затронуть болезненный вопрос о…

— И между прочим, — многозначительно произнес магистр, подняв указательный палец, — я многое узнал про мою маленькую крестницу!

Я страдальчески вздохнула, уже начиная догадываться, что сейчас будет говорить магистр. На второй год своего лжеадептства я вошла во вкус и проявила некоторую склонность к разнузданным шалостям, как обычно называли мои подвиги пострадавшие преподаватели. Адепты же предпочитали именовать их «отличными шутками», благодаря чему я снискала уважение и почет в определенных кругах. Перечисление моих деяний было не столь долгим, однако заставило меня несколько помрачнеть, так как сейчас мне было не до гордости за свои прошлые заслуги.

— Да-а-а, что может быть лучше адептской жизни?.. — мечтательно изрек магистр, завершив восторгаться последней из моих пакостей, и его глаза заволокло туманом воспоминаний.

— Да, но видите ли…

Магистр с пьяной улыбкой погрозил мне пальцем:

— Эх, молодежь… Вам бы все веселье да гнусности! Нечего смущаться — так оно и должно быть. Я, пожалуй, пойду. Меня еще ждут, кстати говоря. Вон и Эвернети показался… Ну, счастливого тебе пути, крестница!

И снова я не успела увернуться. Смачно похрустев моими ребрами, магистр развернулся и по сложной кривой траектории двинулся куда-то в сторону западного крыла.

— Э-э-эй! — неуверенно окликнула я его, как только отдышалась, но магистр и ухом не повел. — Магистр Каспар! Уважаемый! Стойте!

Но чародей уверенно обогнул стог рядом с конюшней, врезавшись при этом в карету Стеллы ван Хагевен, мимоходом проклял ее, отчего обе оси с треском подломились, и скрылся из виду.

— Да что же это такое! — в сердцах выкрикнула я. — На какие шиши мне теперь добираться до этого вашего Эсворда? У меня ж все деньги конфисковали!

Но ответом мне была тишина и фырканье лошадей. В пылу составления хитроумных интриг, где я играла неизвестную и крайне пассивную роль, никто из великих и мудрых магов даже не задумался, что интересующий их объект рискует подохнуть с голоду по дороге и даже запасных ботинок не имеет.

— Вот паскудство! — рявкнула я и топнула ногой.

Господин Эвернети торопливо взобрался на козлы и прикрикнул на меня:

— А ну, быстренько в повозку! И так полдня потеряли!

Хотя это было явным преувеличением, я покорно взобралась наверх и со вздохами принялась устраиваться поудобнее. Сиденье было явно родом из пыточной.

Господин Эвернети щелкнул вожжами, и мы тронулись.

Глава 8, в которой описываются природа и обычаи эпфельреддского захолустья, с которыми довелось познакомиться Каррен во время ее путешествия

Чем значительнее я удалялась от Изгарда, тем более странные чувства меня посещали. Места, по которым мне довелось ехать, каждой мелочью напоминали мне Артанд, воспоминания о котором уже успели сгладиться и подернуться мутной пеленой. Я уж и забыла, каково это — дышать воздухом, не отравленным городским зловонием. И небо здесь казалось выше и чище, нежели изгардское, почерневшее от копоти и дыма тысяч печных труб; и солнце было ярче и теплее. Глупое мое сердце забывало, что вовсе не по своей воле я отправилась в этот путь, начинало биться сильнее и чаще, словно подгоняемое неясным предчувствием. Я злилась сама на себя, заставляла думать здраво, без этой небесно-солнечной чуши, однако снова и снова вдыхала свежий весенний воздух, запахи талой воды, клейких березовых почек, оживающей тысячами травинок земли…

А весна, словно почуяв, что больше у нее нет достойных соперниц, все выше поднимала голову и, уверившись в незыблемости своего права на власть, увенчивала каждый пригорок первыми цветами, словно награждая за поспешность, с которой тот освободился от снега. И вдруг из этих маленьких белых анемонов, из нежно-зеленых листочков на придорожных кустах, из журчания ручьев под копытами лошадей соткалась мысль, настолько ясная и простая, что было странно — как же я раньше этого не поняла? Наверняка городской чадный воздух затуманил мне голову! Иначе бы я не смогла прожить столько лет без дома и семьи в отравленной ядовитыми испарениями атмосфере Академии, выдавая себя за адептку и постоянно страшась разоблачения. Подумать только, и я еще огорчалась, когда меня изгнали из этого тесного, душного мирка, где мне довелось узнать самое горькое предательство в своей жизни!

Я улыбнулась и сказала сама себе:

— Я никогда не вернусь в Академию! Стелле не добраться до меня!

И тут же поморщилась. Все-таки это было слишком. Не хватало только припасть к дорожной грязи и зарыдать. Что-то со мной творилось странное. Наверное, с голоду.

Начну-ка я заново.

Итак, весна с зимой пусть разбираются сами, цветочки произрастают, а небеса голубеют. Все предыдущее славословие можно было свести к краткому выводу: не успела я выехать из Изгарда, как мне в голову пришла мысль, что возвращаться туда нельзя ни в коем случае. Нет, свое наказание я собиралась отбыть от первого дня и до последнего. К чему мне к «несанкционированной манипуляции магическими формулами» добавлять еще и «уклонение от наказания путем бегства»? Да и Стелла мне все разъяснила как нельзя подробнее. А вот после истечения срока приговора следовало попытаться выторговать у магистра Каспара что-нибудь поприличнее, нежели фартук служанки. Да что там! Может быть, до той поры все переменится и обо мне забудут за ненадобностью! И наконец-то я сама смогу принимать решения и распоряжаться своей жизнью так, как мне хочется.

«Только без денег у меня ничегошеньки не получится, — напомнила я себе, с усилием возвращаясь к действительности. — У меня нет ни дома, ни земли, ни наследства, ни лошади — только прорва родственников, которые и знать меня не желают».

Просто шататься по миру мне не слишком хотелось, надо было составить какой-то план действий, включающий мало-мальски благополучное существование как итог.

В Умпадте меня высадили из повозки и попрощались — дальше господин Эвернети ехал на юг и наши с ним пути расходились. Не скажу, что я была рада этому, но и особой тревоги не ощущала. Дорога дальше шла оживленная, и нечисть к ней опасалась приближаться. Значит, скорее всего, съесть меня не должны. Чего же мне бояться — ограбления, что ли?.. Смешно.

С такими мыслями я и брела по дороге, с тревогой поглядывая на небо. Там собирались сизые свинцовые тучи, готовые вот-вот пролиться холодным и частым ливнем. Воды в них было столько, что они даже двигались медленно и тяжело, несмотря на разгулявшийся ветер.

К счастью, спустя полчаса, когда я уже промокла насквозь, меня обогнал почтовый дилижанс. Я со вздохом отдала свои последние деньги кучеру и забралась внутрь.

К несчастью, спустя еще полчаса дилижанс увяз в луже и мы с кучером его долго выталкивали. Грязь в этой местности отличалась потрясающей вязкостью, и, когда проклятая колымага наконец была вытащена, меня уже покрывал равномерный ее слой. На дилижансе я добралась до Гройдта и там была вынуждена обменять на еду свою запасную рубаху. Помыться мне удалось совершенно бесплатно, дождевой водой, так как чердак, где я заночевала, существенно протекал.

Без денег, с украденной связкой таранки, которая источала подозрительный запашок, ранним утром я вышла из Гройдта в направлении Эсворда, понимая, что путешествие мое немного затянется. Дождь все продолжался, и все приметы указывали на то, что он будет идти еще дней пять.

После полудня меня, вконец продрогшую и замерзшую, подобрали ваганты — люди, безусловно, щедрые, но при этом едва ли не более бедные, чем я, так что щедрость их имела теоретический характер. Но у них была крытая повозка, неприятно напомнившая мне о моих детских годах, и дохлый мерин, тянущий эту повозку. С ними я добралась до деревни Великие Комарищи, где обрела ночлег в виде полуразваленного сеновала. Утром я обнаружила, что связка таранки пропала вместе с вагантами, повозкой и мерином.

Тщетно я шаталась по деревне в поисках чего-либо съестного. Припасы на зиму крестьяне уже съели и положили зубы на полку. Я была изгнана из деревни с позором и неутоленным чувством голода.

Чувствуя, как мой желудок исполняет какие-то сложные акробатические трюки, я брела под дождем по раскисшей дороге. Вера в хороших и добрых людей во мне почти скончалась, когда я встретила бродячих монахов. После этой встречи вера умерла окончательно.

В следующей деревне, Новых Оспинах, мне повезло больше. Почти целую куртку мне удалось поменять на почти съедобный кусок сыра и буханку черствого хлеба у весьма прижимистой старухи, которая напоследок попыталась навести на меня порчу. Порчу я отвела, что позволило старухе тут же обвинить меня в колдовстве и призвать односельчан немедля устроить мне сожжение на костре. Односельчане не поддались на бабкины уговоры, мотивируя это тем, что в такой дождь сжигать ведьм несподручно, а вот если бы было солнышко, то они б не поленились и устроили бы два костра — и для меня, и для голосистой бабки, которая, по-видимому, уже надоела всем хуже горькой редьки. На том бабка быстро успокоилась, хотя ее коварные планы выдавал недобрый прищур глаз. Следующие три дня она явно собиралась потратить с толком, наводя порчу на всех своих соседей с хозяйством вместе.

Понимая, что без куртки в такую погоду мне долго не протянуть, я напоследок стянула у этой славной старушки лоскутное одеяло, что было не так-то просто.

Благословите, боги, Новые Оспины!

Так, завернувшись в пестроцветное одеяло и грызя гранитный хлеб, я добрела до постоялого двора в Прямых Мышках, где смогла украсть куртку ничуть не хуже (и не лучше) моей прежней. Это вернуло мне веру в богов — милостивых, но несколько невнимательных к бедам своих чад. В хороших людей я поверить уже не могла. Все было бы просто чудно, если бы мне не пришла в голову мысль еще раз испытать судьбу и покуситься на курицу, которая бродила по двору. Тут удача меня покинула, и я едва не переломала себе все кости, преодолевая забор за забором.

К вечеру я добралась до Сомартена — более-менее приличного городка. Там я чудно переночевала в конюшне при таверне, куда меня пустил сердобольный конюх, который даже поделился со мной ужином. Правда, ближе к полуночи оказалось, что насчет меня у него были довольно смелые планы, но тут он не угадал.

Зря он оставил у стены вилы.

Утром, в виде компенсации за моральный ущерб, я забрала с собой кусок ветчины, которым конюх собирался позавтракать, и ослабила узел на вожжах, надежно обездвиживших этого сладострастного, но недальновидного субъекта.

Жизнь вне стен Академии начинала меня угнетать своим разнообразием и непредсказуемостью.

Не успели трубы Сомартена скрыться за горизонтом, а ветчина — улечься в желудке, как меня обогнала телега. Правивший ею крестьянин без особых уговоров согласился подвезти меня до самого Эсворда. Казалось, Провидение смилостивилось надо мной. Если бы знать, надолго ли?

— А вона и ратуша наша виднеется! — махнул рукой мой случайный попутчик.

Я всмотрелась в затянутый сизой пеленой дождя горизонт и с досадой подумала, что ничего, кроме деревьев и неба, там нет, как не было с самого утра. Но крестьянин повеселел, даже что-то принялся напевать себе под нос и прикрикнул на свою лошаденку, которая тоже была не в восторге от погоды и оттого еле плелась.

Уже четвертый день я странствовала и оттого пребывала в отвратительном настроении. Еще с той поры, когда моя семья тряслась в повозках через три королевства, я ненавидела дорогу. От разговоров про зов неведомых земель и новые горизонты меня попросту тошнило. Третье утро я умывалась из фляжки, не меняла грязную рубаху и питалась черт знает чем, искренне надеясь после каждой своей трапезы, что мой желудок все-таки не взбунтуется и не заставит меня изучить каждый куст при дороге. Нет, путешествия — это ужасная вещь! Только вконец опустившиеся бродяги могут находить удовольствие от такого времяпрепровождения!

— А где именно вы заметили признаки ратуши? — деликатно спросила я, хотя вряд ли у меня таким образом получилось как следует замаскировать ехидство.

— Да вон же! — безо всякой обиды отозвался мужик. — Видишь сосну кривую?

— Ну, — согласилась я.

Не увидеть сосну мог только слепой. Вокруг нас, сколько хватало глазу, тянулся сосновый лес, причем каждое третье дерево было кривым, а все остальные — скособоченными.

— А рядом с сосной — такая себе сухостоина?

В усохших деревьях тут тоже недостатка не было, но я все-таки поняла, что же имеет в виду мой собеседник. Действительно, та сосна была кривее остальных. Я бы даже сказала, что по сравнению с ней все остальное тянуло на корабельный лес.

— А между ими, — продолжал развивать свою мысль мужик, — такая черточка и вроде как с нашлепкой сверху. Энто шпиль ратушный. Еще чуток проедем, и флюгер увидишь.

Я разглядела за пеленой дождя черточку с нашлепкой и приуныла. Выходило, что ехать нам придется дотемна. А я уж надеялась, что скоро прибуду в город…

Под дождем каждая минута тянулась бесконечно. Холодные капли стекали с моих волос за шиворот и медленно ползли по спине. С кончика носа тоже беспрестанно капало. Одежда давно уже промокла насквозь, прилипла к телу, и от каждого резкого порыва ветра меня бил озноб. Если бы в моей куртке было чуть меньше прорех!..

Если бы у меня была шляпа…

Если бы я ехала в карете…

Тут я поняла, что надо отвлечься. От одной мысли, что в такую погоду можно сидеть в сухости и тепле, укутавшись в меха, у меня даже зубы заклацали. Чтобы на время забыть о своем промокшем и продрогшем состоянии, человеку обычно требуется либо поесть, либо поговорить. Однако от раздумий о еде мне тоже следовало отвлечься, потому как в моем желудке царила та самая абсолютная пустота, которая, по уверениям физиков Академии, просто не существует в природе. Точно такая же пустота находилась и внутри моего кошелька, так что положение с едой вряд ли могло каким-то образом улучшиться.

— А скажите, почтенный, — со вздохом спросила я у мужика, которому, казалось, до дождя и холода не было никакого дела. — Велик ли Эсворд? Что за люди там проживают? Какие ремесла в почете?

Мужик обрадовался моей инициативе. Видимо, ему тоже приходилось несладко, только вот на его изрытом ранними морщинами грубом лице сложно было заметить признаки каких-либо чувств.

— Да Эсворд наш не велик, не мал, — начал он свой рассказ. — Городок тихий, мирный. Народу скока живет в ем — это, конечно, вопрос… Так сразу и не сосчитаешь. Вот вы сами откудова будете?

— Из Артанда, — сказалось само по себе.

Вот что со мной делалось!.. Спросили бы у меня то же самое пять дней тому назад, я бы без всякого промедления ответила «из Изгарда»!

— О! — обрадовался мужик. — Вот как в Артанде людей, так и у нас. Ну, может, чуток поменьше. Народ у нас спокойный, без дури в голове. Вот когда война последняя случилась, почти никто из наших туды не пошел. Все в партизаны подались. Оно и ясно. День в лесу посидишь в кумпании, вечером домой придешь, а там ужо и супы-каши наварены. Поел, на дитев поглядел — и снова в лес. Не успели и в дурака наиграться, как война закончилась. Потому как не таковские мы, как энти каллесвордские, чтобы в каждую драку лезть. Мы сурьезней и обстоятельней будем. А ремесла у нас разные имеются. Ну, ювелиров каких или рудокопов у нас не сыщешь, конешно. Нет у нас ни золота, ни других полезных ископаемых. Худая у нас землица. Еле на прокорм хватает. Зато пушного зверя у нас хоть завались. И соболя, и куницы, и лисы… Распоследний оборванец волчью шубу тута справит. Гончаров у нас много, потому как глина хорошая, вязкая, нипочем не отстираешь, ежели вляпаешься… Холстина у нас неважная, конешно, ну да это полбеды. Зато рыба — тарань отменная, такой и в столице не пробовали! Мыловарня есть, правда не шибко большая. Кожевников целая улица. Ох и злющие же они, когда выпьют! А выпивают чуть ли не каждый день. Ага, чуть не запамятовал! Самогон у нас под стать тарани, это без сомнения…

Я слушала его вполуха, ожидая, когда речь пойдет о маге, но так и не дождалась. Видимо, он был куда менее значим в глазах местных жителей, нежели госпожа Техьерд, которая «добавляет в самогон какую-то траву, отчего горение получается нешутошное». Это могло свидетельствовать о двух обстоятельствах: либо в этих местах водилось мало нечисти, либо же маг был халтурщиком.

Я еще раз посмотрела на вековой лес, в могучих ветвях которого шумел ветер, роняя на раскисшую землю крупные холодные капли дождя. Старые сосны стремительно уходили вверх, и, когда я запрокинула голову, чтобы увидеть их вершины, у меня потемнело в глазах от головокружения.

Мне было хорошо известно, что этот лес называется Эсв и занимает большую часть Эпфельредда, клином врезается в западные пределы Эзрингена и глубоко вдается в Аале. Все люди, живущие рядом с лесом, знают, что в Эсве творится черт знает что и ничего с этим не поделаешь. Никто не удивлялся, если на лесной дороге вдруг пропадал целый купеческий обоз или вдруг на месте деревеньки, которую все знали, по весне находили затягивающуюся молодой порослью проплешину. О таких случая избегали рассказывать чересчур громко, однако все о них слышали. Одного только взгляда в густую темноту чащи мне хватило, чтобы воскресить в памяти все те запреты, которые вбили мне в голову в детстве.

Не ходить в одиночестве. Не сворачивать с дороги. Не спускаться в овраги. Не разговаривать с незнакомыми людьми, появившимися из чащи.

Это были очень умные запреты, выработанные на протяжении многих поколений, как платный довесок к инстинкту самосохранения. Полезность их подтверждалась многажды. Мало кто мог похвастаться тем, что в одиночку пошел в лес, свернул с дороги, спустился в овраг и там встретил незнакомца. При этом я вовсе не утверждаю, что таких случаев не было. Почему же. Их было много, куда больше, чем хотелось бы. Но вот только, повторюсь, никто уже о них от первого лица рассказать не мог.

…Это был очень, очень старый лес. И я готова была поспорить, что уж тут всякой нечисти хватило бы на десять магов, не то что на одного. Но все свои умозаключения я старалась проверять.

— А как у вас здесь с нечистью дело обстоит? — ловко вклинилась я в секундную паузу в рассказе своего собеседника.

Тот настолько увлекся, рассказывая о разведении пиявок, которое также являлось важнейшим местным промыслом, что рас-

терянно примолк. Правда, ненадолго. Своим вопросом я дала по вод затронуть куда более благодатную тему, чем пиявководство.

Спустя некоторое время я уже сожалела о том, что не удовлетворилась своими логическими выводами. Мне торжественно было поведано, что монстры и чудовища бесчисленными стадами ходят вокруг Эсворда, вытаптывая посевы и оскверняя колодцы, абсолютно презрев и светскую власть, и духовную. Ни в один бестиарий не влезло бы столько леденящих душу описаний разнообразных чудовищ. Количество жертв вурдалаков и вовсе не подлежало осмыслению. Боюсь, что даже всего населения Изгарда хватило бы ненасытным чудовищам на три месяца, не больше. Судя по этому рассказу, за последние двадцать лет ни один эсвордец не умер своей смертью. Бедных людей без конца и краю топили русалки, загрызали оборотни, потрошили упыри, а сонмища призраков доводили невинных девиц и юношей до массовых самоубийств, словно состязаясь между собой в кровожадности. Рассказчик так прочувствованно живописал очередное пожирание несчастного монстром, что невольно хотелось спросить: скольких он загрыз лично, а скольких заманил в пасть волкодлакам?..

— А чародея у вас тут нет? — снова изящно ввернула я вопрос, сбив его с мысли.

— Чародея… — протянул мой собеседник, при этом скроив такую рожу, что сразу становилось ясно: местного мага не уважают.

— Ну да, — бесхитростно сказала я. — Чародей должен защищать город от монстров.

— Может, где-то и должон, а у нас свой порядок, — с ехидцей произнес крестьянин. — У нас на кого чудищ напал, тот от его сам и защищается… Нашему-то чародею шибко не нравится чародействовать. Вот он и сворачивает все на других, кто рядом проходил, да не сообразил откреститься. Чуть что, «энто не по моей части!». Он и в городе нечасто показывается, а уж к нам, в деревню пособить и вовсе не дозовешься. Пусть нас упырюги поедом едят — он и в ус не дует! Лишнюю версту проехать не желает, мол, это там волки бешеные либо мыши крупные завелись, вот и съели старого Снипкинда прямо у порога!.. Бабы с реки со стирки возвращаются, криком кричат: «Русалка Марту под корягу затащила!», а он: «Какая вам русалка? Ее судорога взяла, вот и потонула». Ежели кто с покосов не возвратился, так энто обязательно грабители лес ные постарались… Какие ж тут у нас грабители? Кто в энтом лесу по доброй воле жить станет? Это при столицах, может, и сидит кто в кустах, а у нас от дороги отойди — и все, пиши пропало… — А что люди говорят?

— Люди… — горько вздохнул он и сплюнул в грязь. — Люди говорят: «На кой ляд нам энтот колдун бестолковый?» Да только кто ж их слушать будет, людей-то… Бургомистер наш чародея жалует, в дом к себе допускает. Боится, чтоб Лига энта чародейская не взъелась на него за неуважение к магу. Небось слыхали, как это кодлище друг за друга держится? Сами меж собой как собаки грызутся. А стоит только постороннему человеку сказать, мол, чернокнижники, какая от их польза, так и все — нет человека.

Я кивала головой, соглашаясь с крестьянином. В его словах была своя сермяжная правда. Действительно, чародеи, редко ладящие между собой, проявляли редкостное единодушие, когда надо было защитить честь мантии от злобной клеветы извне.

Но в данном случае нерадивый маг находился в невыгодной позиции. Я слишком долго варилась в котле чародейского сообщества, чтобы не знать: поместный маг очень зависим от своего города.

Согласно давней традиции, Лига вручала бургомистру города небольшое зеркальце, которое связывает город и Совет Лиги за спиной поместного чародея. Слишком часты в прошлом были случаи, когда поместному магу хотелось получить больше власти, нежели это было предписано уставом. Но многомудрые магистры из Совета решили эту проблему. Как только бургомистру переставало нравиться поведение мага, он тут же оповещал о своем недовольстве Лигу. Провинившегося чародея тут же отстраняли от дел и немедленно присылали комиссию, которая разбиралась в отношениях между магом и бургомистром.

Случалось, конечно, и такое, что бургомистры вступали в сговор с магами, пытаясь упрочить свое положение и немного возвысить его, но на этот случай в городе имелось еще одно зеркальце. Никто, кроме главы Лиги, Артиморуса Авильского, не знал, кто же является доверенным человеком Лиги в городе. И в самых запутанных случаях именно этот человек выступал в роли главно го свидетеля.

Эта парадоксальная схема, как ни странно, довольно успешно действовала уже лет сто пятьдесят.

Но я не стала рассказывать про такие тонкости моему случайному спутнику, и в результате разговор свернул на отвратительную погоду, которая стояла в этих краях уже три седмицы. Под аккомпанемент непрерывно моросящего дождя мы въехали в город Эсворд. К тому времени уже начало темнеть.

Городок живо напомнил мне виденный единожды Артанд. Узкие извилистые улицы, где мощеные, а где и полностью затопленные непроходимой грязью. Из-за дождя все казалось серым и унылым и совершенно безрадостным. Из-под колес телеги хлюпала вода, лошадь то и дело вздыхала, заставляя меня заподозрить ее в разумности. Я рассматривала покосившиеся заборы, за которыми мокли грядки с укропом и луком, стайки мокрых взъерошенных кур, которые с печальным упорством бродили по дороге и рылись в кучах отбросов, продрогших горожан в широкополых шляпах и чувствовала, как меня охватывает тоска, перемешанная со щемящими воспоминаниями из детства.

Постепенно деревянные одноэтажные дома сменились каменными особняками, грядки и кусты смородины пропали, а дорога стала куда ровнее. Я поняла, что мы въехали в центр и скоро моим глазам предстанет городская площадь.

Но нет — мой возница поворотил кобылу в какой-то переулок, немного попетлял по улицам и выехал к рынку. Я осмотрела сердитых толстых торговок, перед которыми стояли нераспроданные крынки и кувшины — всего-то несколько штук, — и решила, что дела в этом городке идут хорошо.

— Ну, вота мы и прибыли! — довольно сообщил мне мой спутник. — Куда, барышня, вам теперь надобно? Вы ж не местная, поспрошайте лучше…

Я поблагодарила его от всей души и слезла с телеги. Торговки сразу опознали во мне самого обычного нищеброда и с недоверием смотрели, как я приближаюсь к их товару, готовые защищать его грудью от моих посягательств. Я подошла к крайней, в белом чепце, и вежливо поинтересовалась, как мне найти дом поместного чародея, после чего подозрительность теток усилилась многократно. Мне растолковали в подробностях, как туда добраться, и проводили буравящими взглядами. Уходя, я слышала, как они переговариваются:

— Девка, да в портах! Стыдобища! Никак последние времена настали!

— А косы-то острижены! Знать, попадалась, да не раз!

— Глаз недобрый, выговор ненашенский! «Извините» да «прошу прощения»! Не, это издалека к нам эдакая беда пришла… Я вздохнула. Именно это я и ожидала услышать.

Глава 9, в ней рассказывается о доме поместного чародея, а также о его хозяине и новой службе Каррен

Дом эсвордского чародея располагался за городской стеной, как того требуют мудрые традиции, согласно которым маги должны жить подальше от честных людей — в силу особенностей своего характера и во имя спокойствия местных жителей.

Едва я успела выйти из города, как ворота затворили на ночь. Засов глухо лязгнул. Мне в этом звуке послышался сердитый окрик: «И не возвращайся!» Слева от меня светились огоньки — должно быть, какое-то поселение прилепилось к городу. Мне пришло в голову, что, возможно, придется просить там ночлега. Не скажу, что такая возможность меня порадовала.

Я принялась всматриваться в быстро густеющую, дождливую темноту и наконец заметила вдали тускло светящееся окно, едва заметное за густыми ветвями голых деревьев. Наверняка это и было обиталище чародея, которое, как мне объяснили торговки, стояло на Укосном холме, что над рекой Липоной. Идти до него было не очень далеко, но я так устала и продрогла, что едва переступала с ноги на ногу.

Жалобно хныча себе под нос и стуча зубами, я приплелась к дому поместного мага Эсворда, по дороге угодив пару раз в канаву и окончательно упав духом. Дом был очень старым — бревенчатым, двухэтажным, с узкой двускатной крышей, крытой дранкой, точь-в-точь усадьба моего детства. Обширное подворье окружал высокий деревянный забор, в котором тут и там зияли прорехи. Калитка была легкомысленно открыта, и я вошла во двор, очутившись в старом, заброшенном яблоневом саду, едва различимом в темноте.

Взойдя по скрипучим широким ступеням порога на крыльцо, я постучала в дверь. От холода и голода меня била крупная дрожь, и каждая секунда казалась вечностью. Именно поэтому, не дождавшись никакого ответа, я толкнула дверь, оказавшуюся незапертой, и вошла в дом.

Первое, что я заметила, — это запах. В нос мне ударила едкая вонь каких-то зелий. В гостиной, где я очутилась, тускло светилась всего одна лампа, освещающая невиданные горы хлама повсюду, покрытые пылью. Столы, полочки, подоконники, кресла и диван были скрыты под горами всякой всячины, которая, похоже, лежала так годами. Было холодно. В камине, который я с трудом разглядела, не светился ни один уголек.

Я сделала пару неуверенных шагов вперед, стараясь не наступать на разбросанные по полу вещи.

«Маг, должно быть, тут давно не живет», — подумалось мне. Наверняка он перебрался в город, а этот дом забросил, торговки что-то напутали.

— Какого лешего ты приперся на ночь глядя, дохляк?! — раздался вдруг скрипучий, унылый голос, и куча тряпья на диване зашевелилась.

Я отпрянула, едва не взвизгнув.

Хозяин дома между тем сварливо продолжал:

— Я же сказал, что вечером приходить ко мне бесполезно, что бы там у вас ни случилось. Ослы дохли, дохнут и будут дохнуть до скончания времен, равно как и козы, так что проваливай, мальчишка! И завтра тоже можешь не приходить — я болен.

Магистр Виктредис — а я сразу уверилась, что это был он, — оказался худым, лысеющим субъектом неопределенного возраста, с длинным, немного оплывшим лицом, покрытым пучковатой щетиной. Он сидел на диване, укутавшись в какой-то замызганный плед, и не было ничего удивительного в том, что я его сразу не заметила, — он полностью сливался с окружающим его беспорядком. Сейчас его глубоко посаженные глазки гневно сверкали, и лишь это выдавало в нем живого человека, а не старую, пыльную рухлядь. Даже в тусклом свете лампы было заметно, что его лицо землистого оттенка, как это бывает у людей, махнувших рукой на свою жизнь и здоровое питание.

— Я прибыла из Изгарда к магистру Виктредису, — сказала я, попытавшись вложить в эти слова хотя бы оттенок некоторого чувства собственного достоинства, порядком подпорченного путешествием.

Лицо магистра приобрело несколько недоуменное выражение, поэтому я торопливо продолжила:

— По распоряжению Трибунала Лиги Чародеев я должна поступить в услужение к поместному магу города Эсворда. Меня зовут Каррен Глимминс, и я…

— Чума на Лигу и ее Трибунал, — устало, но злобно пробурчал магистр, выражение лица которого сменилось за то время, что я говорила, и теперь он выглядел весьма разочарованным. — Чума, холера и прочая зараза! Пять лет я подавал прошения, чтобы мне выделили помощника. Теперь же они прислали никчемную служанку, которую я и просить у них не собирался…

Я решила не принимать близко к сердцу последние слова, куда больше меня волновало другое.

— Вас должна была предупредить о моем прибытии госпожа Стелла ван Хагевен, — с некоторой тревогой произнесла я вопросительным тоном.

Виктредис скривился и пробормотал себе под нос что-то вроде: «Посмотрел бы, как у нее это получилось», из чего я сделала вывод, что волшебное зеркало, которое поместному магу надлежало держать при себе и днем и ночью, давно погребено под завалами всяческой рухляди.

— Я буду служить вам до истечения своего срока контракта с Академией, то есть до середины следующего лета. — Самые гнусные подозрения охватили меня, и следующие слова магистра убедили в том, что догадки мои, к сожалению, верны.

— Мне не нужна служанка! — заявил Виктредис, с кряхтением поднимаясь с дивана. — Завтра я свяжусь с Лигой и сообщу им, что произошла ошибка. Ошибка из-за дрянных, поганых халтурщиков, перебирающих бумажки и получающих за это баснословные деньги. Чертовы крючкотворы! Даже не читают прошения! На кой черт мне служанка, если мне нужен помощник?! Дел невпроворот! Эти неблагодарные эсвордцы решили меня в могилу загнать! Как будто того, что я живу в этом паскудном болоте уже который год, мне недостаточно!..

— Но как же… — растерянно начала я, понимая, что мне, скорее всего, предстоит завтра же возвращаться в Изгард.

— Треклятые столичные выскочки! — скрипел Виктредис, копошась в своем пледе. — Сидят в своих дворцах, не зная, как скоротать время от завтрака до обеда, и плевать хотели на тех, кому повезло меньше! Меня загнали в эту глушь, где коров больше, чем людей, и я должен до остатка своих дней влачить жалкое существование, в то время как они сорят деньгами направо и налево, несмотря на то что я три года кряду был третьим по успеваемости на факультете! Теперь же я живу в этом убожестве, а они даже не обращают внимания на мои слезные прошения, ведь кому какое дело до того, что я выбиваюсь из сил, служа этому захолустному мерзкому городу! Провалитесь вы в Lohhar’ag к своим родовитым предкам — таким же паршивым богатеям!..

Не прекращая проклинать и честить по матушке столичных магов, которых, видимо, он считал своими кровными врагами и виновниками всех несчастий, Виктредис поднялся по темной лестнице куда-то наверх, и вскоре отзвуки его голоса затихли. Хлопнула дверь — должно быть, маг отправился спать. Я проводила его беспомощным взглядом.

Стелла могла торжествовать. Моя служба окончилась, не успев начаться. Я шмыгнула носом и присела на диван, забыв о том, что промокла до нитки и напрочь испорчу и без того порядком испоганенную обивку. В голове у меня пронесся целый шквал образов, главным из которых был тот, где меня по приказу мажордома волокут в подвалы Академии, а я тщетно и искренне ору, что ничего не знаю.

Виктредис считал, что ему не нужна служанка. Нужно было его переубедить.

Я окинула взглядом гостиную и вздохнула. Здесь было очень много работы, которую следовало выполнить так, чтобы Виктредис изменил ход своих рассуждений в корне.

И я, приказав себе забыть об усталости, голоде и сне, отправилась на поиски веника и половой тряпки. Эта ночь обещала быть очень долгой.

...Несмотря на то что я прилегла отдохнуть лишь под утро, голод вскоре разбудил меня. Одежда все еще была сырой, и я чувствовала себя несчастнейшим человеком в мире. Руки саднили от того, что я всю ночь напролет терла тряпкой полы, а спину ломило — я перетаскала бесчисленное количество ведер с грязной водой.

Открыв глаза, я тут же увидела магистра Виктредиса, который в лучах утреннего солнца выглядел еще более паршиво, чем мне показалось при знакомстве. Казалось, будто все хвори разом одолели его и сейчас он доживает свои последние часы. Его кислое лицо свидетельствовало, что в борьбе за звание самого несчастного человека в мире он не потерпит соперников.

Магистр медленно обводил взглядом гостиную, которая теперь сияла чистотой. То ли его лицо разучилось выражать радость, то ли Виктредису прибранный мной хлам был дорог как память и я серьезно просчиталась.

На столе лежало волшебное зеркало, найденное мной под комодом в весьма изгаженном состоянии: в доме чародея в изобилии водились мыши. Сейчас оно блестело, как новое, и пускало солнечные зайчики на потолок, более не затянутый паутиной.

Поместный маг подошел к окну, сквозь которое теперь можно было видеть сад и яркое весеннее небо, наконец-то выглянувшее из-за туч. Полы его засаленного халата волочились по чисто вымытому полу.

С обреченным видом маг некоторое время смотрел вдаль, затем прошел к дверям, которые вели на кухню, и заглянул еще и туда. Вновь его выражение лица не изменилось ни на йоту, несмотря на то что его непременно должен был ослепить сияющий чайник.

Наконец со вздохом Виктредис подошел к столу, взял зеркало и направился к двери, за которой находился его кабинет, насколько я смогла понять во время уборки.

Я, вновь забыв и про сон, и про голод, вскочила с дивана и ринулась к дверям. Там, приложив ухо к замочной скважине, я замерла, стараясь даже не дышать.

Виктредис со смертной тоской в голосе пробормотал слова заклинания, после чего я услышала знакомый до боли гадкий голосок Озрика, вслед за которым раздался не менее гадкий голос Стеллы ван Хагевен, немало рассерженной тем, что поместный маг не отвечал ей все то время, что она пыталась с ним связаться.

Однако уныние и ненависть к чародеям высших кругов, которые демонстрировал Виктредис, оказались не столь бесполезными чувствами, коими раньше я их считала. По крайней мере, они позволяли поместному магу без всяких последствий перенести ту дозу яда, что вложила в свои слова Стелла.

— Я исполнял свои должностные обязанности, денно и нощно спасая поселян от чудовищных бедствий, и не мог отвлекаться, — вот и все, что ответил на ее тираду Виктредис все с тем же унылым равнодушием, способным поразить многих значительных чародеев, ощутивших предательскую слабость в коленях под гневным взором белокурой ведьмы.

Я про себя отметила, что кое-чему у него можно поучиться, так как Стелла смогла разве что возмущенно фыркнуть в ответ.

— Ладно, перейдем к делу, — раздраженно произнесла она, когда стало ясно, что и фырканье Виктредиса нимало не впечатлило. — Девица, которую я к вам направила, выполняя распоряжение Трибунала, весьма неблагонадежна. Думаю, я не ошибусь, если скажу, что вас с ней ждет немало хлопот. Она дерзка, ленива и бестолкова. Если бы не ходатайство одного влиятельного мага, принимающего участие в ее судьбе, ее бы ожидала Армарика, что было бы куда лучшим исходом. Но я не настолько безответственна, чтобы, бездумно выполняя приказы Трибунала, навлечь неприятности на своего собрата по ремеслу…

Насколько я смогла узнать Виктредиса за те несколько минут, что мы беседовали, последнюю фразу она сказала зря. В который раз я убедилась, как часто вышестоящие ошибаются, недооценивая ненависть и умственные способности нижестоящих или переоценивая свои собственные.

— …и настоятельно советую вам отправить эту девицу обратно в Академию при первой же возможности.

Тут мое сердце заколотилось как бешеное, ведь самым вероятным ответом на это предложение должно было стать горячее согласие магистра Виктредиса. Но магистр столь же безразличным и нудным голосом произнес:

— Я и так прождал несколько лет, пока мое прошение о служанке было удовлетворено.

— Вы слишком легкомысленны, магистр, — начала Стелла, вновь позволив ноткам раздражения появиться в своем серебристом голоске.

— Благодарю вас за участие и заверяю, что приму к сведению ваши слова, — перебил ее Виктредис.

В эту минуту я почти полюбила своего господина, так как вновь Стелла заговорила лишь после значительной паузы, ознаменовавшей ее капитуляцию пред лицом столь оскорбительного безразличия:

— И все же, господин Виктредис, следите за вашей новой служанкой и в случае любого вашего недовольства ею тут же известите меня.

— Всенепременно, госпожа ван Хагевен, всенепременно, — ответствовал Виктредис. — Примите мои наилучшие пожелания и не переутруждайте себя заботами о столь ничтожных людях, как поместные маги, — вам и без того приходится несладко в Изгарде.

— До свидания, любезнейший господин Виктредис, — прошипела Стелла.

Сразу же после этого раздался грохот и звон разбитого стекла, а поместный маг сипло завопил, давая выход обуревавшим его чувствам:

— Подавись своими советами, высокомерная гадина! Расфуфыренная стерва! Ты даже не вспомнила меня, хоть мы бок о бок учились в Академии десять лет кряду! Конечно же ван Хагевены из Теггэльва — знатные, как сам треклятый Брианбард, и в золоте с ног до головы! Ты не сдала ни единого экзамена с первого раза, а теперь командуешь Академией, в то время как я застрял в этой дыре на всю жизнь! Бездарная лентяйка!

Виктредис еще некоторое время топал ногами и выкрикивал оскорбления в адрес Стеллы и ее родственников, я же в это время тихо вернулась в гостиную, где замерла, не в силах разобраться в том сумбуре мыслей, что меня одолевали.

Дверь кабинета хлопнула, я обернулась.

— Вы! — окликнул меня Виктредис унылейшим голосом, словно не он только что вопил во всю глотку. — Как там вас зовут?..

Карлин? Каррен?.. Умеете писать?

Я растерянно кивнула.

— Значит, пишите.

В руки мне были сунуты перо, бумага и чернильница, Виктредис же в мгновение ока улегся на диван с самым немощным видом и тоскливо продиктовал следующее:

— Прошу снабдить меня зеркалом для связи с Лигой, так как предыдущее было необратимо повреждено во время борьбы с нашествием чудовищ на подопечный мне город. Поместный маг города Эсворда, магистр III степени Виктредис. Отправьте это в изгардскую канцелярию при случае. Надеюсь, эти наглые разгильдяи провозятся с этой бумажкой столько же, сколько и с моими прочими прошениями, от этого зеркала один только вред.

После чего он без всякого промедления натянул на себя давешний плед, который я, как смогла, отчистила от налипшего сора разной давности, и засопел, явно решив, что сегодня совершил достаточно добрых дел, чтобы прилечь поспать с чистой совестью. Я с глупейшим видом продолжала стоять, сгорбившись, у стола.

Тут поместный маг перестал сопеть, открыл глаза и произнес, обращаясь куда-то к потолку:

— Гороховый суп, жаркое и кисель. — Э-э-э… — Я несколько опешила.

— А с ужином я пока не определился. Но помните, что у меня чувствительный желудок. И непереносимость меда.

С этими словами магистр вновь нырнул под плед и более внимания мне не уделял.

Моя симпатия к нему, начавшая зарождаться считаные минуты назад, билась в агонии. Я отчетливо осознала, что служба в Академии покажется мне сущими пустяками по сравнению со службой у поместного мага.

…Спустя пару недель пребывания в чародейском доме мне уже казалось, что я знаю Виктредиса всю свою жизнь, и жизнь эта была незавидной. Всего лишь два состояния души были доступны магистру: уныние тоскливое и уныние гневное. Первое заключалось в том, что поместный чародей возлежал на диване, укутавшись в плед, иногда со стонами переворачиваясь на другой бок, второе же означало, что Виктредис в очередной раз проклинает всех прочих чародеев, которым, по его мнению, повезло больше, нежели ему.

Так как за годы одинокой жизни у мага образовалась привычка разговаривать с самим собой, не обращая никакого внимания на мое присутствие, я вскоре узнала обо всех жизненных вехах моего господина, перечисление которых сводилось к тому, что его талант и старание не были оценены по достоинству, в то время как родовитые и богатые бездельники, пальцем о палец не ударив, получили то, о чем он всегда мечтал.

Поводом для гневной речи и череды проклятий могло стать что угодно, но более всего Виктредиса раздражало новостное письмо из канцелярии, которое приходило раз в три месяца и содержало перечень наиболее важных событий в высших кругах чародейского сословия. Таким образом поместных магов держали в курсе событий, дабы избегнуть всяческих недоразумений, которые иногда случались при резкой смене курса политики Лиги, что происходило не так уж и редко.

Не знаю, с каким чувством ознакомлялись с новостями высшего света прочие поместные чародеи, но магистра Виктредиса трясло от злости, точно припадочного, пока я зачитывала ему письмо. Услышав о каком-либо особо значительном возвышении очередного мага, он звонко свистел носом и иногда издавал сдавленный писк, свидетельствующий о крайнем возмущении. Не дослушивая до конца, он вскакивал с дивана, на котором проводил большую часть своего времени, и скрипучим голосом вновь и вновь перечислял все свои жизненные разочарования, постигшие его с момента назначения на должность поместного мага.

Как-то раз я с удивлением прочла в письме, что магистр Каспар вновь очутился в центре скандала, связанного с самым настоящим мошенничеством: мой неугомонный крестный был сослан куда-то в полудикий Сагратт, где возглавил местный Трибунал. Попутно с этим он обстряпывал темные делишки, помогая злоумышленникам избежать королевского суда. За щедрое вознаграждение он нашлепывал преступникам клеймо Академии на запястье, а затем милостиво решал их судьбу в Трибунале, опять-таки приумножая свое богатство. Должно быть, он сделал свои выводы из моей истории.

Так как в письме этот случай из жизни магистра Каспара была назван «очередным», я поняла, отчего его имя с неохотой упоминалось в Академии. До сего момента я мало что знала о своем опекуне, теперь же познания мои существенно обогатились, так как Виктредис, заслышав имя моего крестного, покрылся багровыми пятнами и скрипуче взвыл, вновь обращаясь к самому себе:

— Когда же этот наглый сопляк получит по заслугам?! Я помню, как он появился в Академии, задрав нос и глядя свысока даже на меня, адепта-старшекурсника! Конечно же — единственный наследник своего рода, с детства обученный унижать прочих и оскорблять их одним своим взглядом! О, негодный мальчишка! Сколько крови ты мне попортил, пользуясь своей безнаказанностью! Теперь же он творит низкие гнусности, о которых известно всей Лиге, и единственным наказанием для него каждый раз оказывается ссылка, где он все так же купается в роскоши, ведь его денежки не потратить и двадцати таким вертопрахам! Мот, игрок, пьяница и похабник! Мошенник! Он был таким, когда у него молоко на губах не обсохло, теперь же это закоренелый негодяй, для которого и Армарика слишком хороша!

Дальше магистр Виктредис принялся бессвязно выкрикивать названия королевств и городов, где успел набедокурить Каспар, и я ощутила благоговение. Раньше я не осознавала, сколь хитроумный и дерзкий чародей принял участие в моей судьбе, теперь же образ моего крестного-самозванца заиграл новыми красками. Я поняла, что в самом деле многого о себе не знаю, ибо столь пристальное внимание Каспара не могла бы привлечь обычная невезучая девчонка, равно как и пробудить в его душе напрочь отсутствующее милосердие. На мелочи мой опекун не разменивался.

Следующий же мой вывод заключался в том, что Виктредису не стоило знать о моем знакомстве с Каспаром, ибо никогда еще я не была свидетелем столь длительной вспышки ярости, завершившейся гордым уходом поместного мага в спальню, откуда он не выходил до следующего утра.

Помимо новостей высшего света, в жизни Виктредиса существовали и другие огорчения. Его постоянно принуждали исполнять свои обязанности, нимало не принимая во внимание обычные его аргументы, состоящие по большей части из жалоб на несправедливость жизни. Горожане считали, что маг, получающий жалованье из городской казны, должен защищать их. Чародей же полагал, что горожане предельно обнаглели, так как его страданий по поводу своего загубленного в провинции дара было достаточно, чтобы не чувствовать себя обязанным кому бы то ни было в этом мире.

Передо мной встала дилемма: с одной стороны, я вздыхала с облегчением, когда Виктредис вынужден был отправляться на непримиримую борьбу с расплодившимися медведками или обнаглевшими крысолаками. С другой — после таких походов Виктредис становился просто невыносим, так что я не была уверена, что кратковременная передышка этого стоила.

Ничего не приносило радости поместному магу. Самую ароматную и вкусную еду он ел с таким видом, будто в тарелке у него опилки, не любил он и вино. Чтение чародей полагал слишком досадным занятием, а необходимость общаться с людьми — своим проклятием. Иногда я в сердцах думала, что какой-либо порок смог бы привнести в его облик хоть что-то живое и человеческое, но даже дохлые ослы на обочине дороги таили в себе больше страсти, нежели тощий магистр.

Поместный маг был скучен и зануден, обычен до оскомины, и удивительным в нем могло показаться только непоколебимое равнодушие ко всем окружающим и стремление оградить себя от неудобств любой ценой.

Впрочем, на меня свалилась такая прорва забот, что мне было не до взаимоотношений магистра с городскими властями. Я убирала, стирала и готовила, полола огород, чистила конюшню и рубила головы курам, забыв о тех временах, когда главным моим занятием было изучение магии и мне была позволена роскошь хотя бы пару часов в день уделить себе и своим размышлениям. Я ловила себя на том, что безудержно глупею и грубею от изматывающей, тяжелой ежедневной работы, не оставляющей ни секунды на что-либо другое, и превращаюсь наконец в обычную служанку, чего сумела избежать некогда в Академии.

Дом поместного чародея теперь сверкал чистотой, конь (давно уж не покидавший конюшню в связи с тем, что магистр отказывался даже думать о том, чтобы отправиться на помощь людям, живущим далее чем в паре часов спокойного шага) жирел с каждым днем, а погреб и кладовая ломились от солений и варений. Но, несмотря на все мои старания, с каждым днем магистр становился все мрачнее. Каждый его вздох отзывался трепетом в моей душе, ведь маг в любую секунду мог отправить меня обратно в Академию — магическое зеркало было прислано Виктредису спустя несколько недель после того, как я отправила прошение, по поводу чего магистр по своему обыкновению разразился желчной речью.

Я отсчитывала каждый день своего наказания, и каждый этот день состоял из постоянного труда, от которого мои руки и ноги загрубели, точно душа наемного убийцы, а спина, казалось, сгорбилась навеки. Круг моих обязанностей расширялся день ото дня — поместный маг сваливал на меня и свои заботы, едва только ему приходило в голову, что это возможно. Я же с готовностью выполняла все его задания, опасаясь только того, что мне придется вернуться в Академию, воспоминания о которой омрачали мою душу.

Спустя полтора года после моего появления в доме поместного чародея я стояла у ворот, глупо смотрела на пустынную дорогу и чувствовала, как в мою душу вползает безысходная тоска.

Я проиграла, несмотря на все свои старания. Время было потрачено впустую. Все пропало. Я уже практически была подсудимой.

О, как же я ненавидела все это чародейское кодло…

Глава 10 в которой Каррен решается на авантюру, нарушив свой зарок, а также проясняются обстоятельства и причины бегства Виктредиса

— Госпожа Каррен! Госпожа Каррен! Да что это за напасть такая… Госпожа Каррен, вы меня слышите?!

Я резко обернулась.

Погрузившись в раздумья о свалившейся на мою голову беде, я и не заметила, как на дороге, ведущей от мельницы к дому Виктредиса, появилась подвода. Из-за того, что эта часть склона была покрыта густым леском из осины и ольхи, я не увидала ее, когда таращилась на горизонт в тщетной надежде увидеть удаляющегося магистра.

Мужичок весьма потрепанного вида, правящий лошадью, остановился напротив ворот и пытался привлечь мое внимание. Я, пребывая в ступоре, не слышала его приветствия, и лишь когда он, забыв о вежливости и хороших манерах, проорал мне прямо в ухо: «Госпожа Каррен!» — я соизволила его заметить.

Это был мэтр Буониль, коренной житель Эсворда. По долгу службы магистр Виктредис часто с ним общался, хотя и не скажу, что по приятным поводам… Ну да ладно, об этом чуть попозже.

— Доброе вам утро, сударыня! — любезно произнес мэтр Буониль. — Не скажете ли мне, проснулся ли уже почтенный магистр?

Я уже было открыла рот, чтобы сообщить потрясающую новость о почтенном магистре, как вспомнила, что на сегодняшнее утро мой удел — мычание. Вся нижняя часть лица до сих пор была онемевшей. Вряд ли я смогла бы при таком положении вещей объяснить мэтру Буонилю, что Виктредис сейчас удаляется от нас в неизвестном направлении со всей доступной ему скоростью. Следовало подождать, пока ко мне вернется дар речи, затем отправляться в Эсворд, дабы уведомить бургомистра о бегстве поместного мага. Тот немедля поставит в известность Лигу, и мне останется только собрать мои скудные пожитки, ведь комиссия появится тут практически сразу, воспользовавшись преимуществом телепортации перед тряской в случайной повозке под дождем… Скорее всего, уже завтра я буду сидеть напротив Стеллы ван Хагевен, пытаясь придумать ответы на ее вопросы, и молиться, чтобы они показались ей достаточно убедительными.

И тут в голове моей появилась мысль, которая тогда показалась гениальной, хотя и крайне авантюрной. Потом, конечно, я поняла, что она была просто идиотской, но тогда, стоя около ворот, угнетаемая мыслью о неминуемом крахе всех своих скромных надежд, я не могла предвидеть всех последствий этого решения.

Это еще раз доказывало — я не умела учиться на собственных ошибках.

Короче, в тот момент я подумала приблизительно следующее: «А зачем сообщать кому-то о бегстве этого мерзавца именно сейчас? Никто и не заметит его отсутствия — дом стоит на отшибе, и магистр редко показывался на людях в последнее время… А уж затем, когда мой срок наказания истечет, можно и оповестить кого следует».

Идиотская мысль, как я и говорила чуть раньше. Но тогда она мне показалась спасительной.

Всего лишь несколько дней поморочить голову эсвордцам, отработать свой срок и лишь тогда оповестить Лигу о бегстве поместного мага. Комиссии предстоит немало попотеть, прежде чем выяснится, когда и при каких обстоятельствах пропал Виктредис. Я к тому времени, вполне вероятно, буду уже далеко от Академии, и даже если это нарушит планы моего крестного, выследить меня магам после истечения срока контракта будет не так-то просто.

Звучало это превосходно. Намного лучше, чем «сообщить о бегстве Виктредиса бургомистру, собрать вещи и добровольно сдаться Стелле ван Хагевен».

Соблазн был велик, и я не выдержала. Слишком уж несоразмерными мне казались две эти величины, лежавшие на чашах весов моего будущего, — десять дней лжи и Стелла. Или первое, или второе.

Я посмотрела в глаза Буонилю и выразительно покачала головой, чувствуя, как необратимо набирает ход моя рискованная затея.

— Еще почивает… — огорчился он и с осуждением заметил: — Что-то у него вошло в привычку долго спать! Нехорошо это, знаете ли, нехорошо… Ну, ничего не поделаешь! Будить его резону нет, попробуй что втемяшить в голову сонному человеку, а если он еще и не позавтракавши… Ладно. Передайте ему, госпожа Каррен, чтоб к обеду явился к коронеру нашему. А затем и к бургомистру заглянул — пополудни намечается Совет и присутствие чародея нужно до зарезу. Не запамятуете?

Я развела руками, при этом скроив рожу типа «Да вы что!».

— Да знаю я, знаю, что вы барышня ответственная! — добродушно признал Буониль. — Но только к коронеру чтоб магистр явился побыстрее! Шибко важное дело!

Тут я явила миру истинное искусство пантомимы и смогла изобразить выражение лица: «А что такое?» Как это выглядело — не спрашивайте. Достаточно будет сказать, что мой собеседник меня понял.

— Да вот опять покойника у мельницы выловили! — с досадой махнул рукой Буониль. — Уже пятый, царство ему небесное! Мельник дюже злобствует. Да оно и понятно: только полнолуние — бац! Новенького принесло! Вот я и ездил забирать бедолагу. Еле подцепили багром, уж очень неудобно под колесо его утянуло… Вон лежит, сердешный, на телеге. Сейчас доставлю его коронеру, а там только вашего магистра и ждут. Без него никак нельзя, опять эта пакость на шее. Это по его спецыяльности будет. Ну да поеду я и так подзадержался…

Я кивнула ему на прощание и проследила, как он взбирается на телегу, где лежало тело, прикрытое мешковиной. Две синюшные ноги торчали из-под куцего савана.

Я и забыла, что сегодня полнолуние…

Мэтр Буониль был из тех людей, которые по непонятной причине соглашаются на такую работу, куда других и кнутом не загонишь. Они способны сделать самое паршивое дело, при этом вздыхая и приговаривая: «На все воля сил небесных!» Скажи такому выпотрошить левиафана перочинным ножиком — он и глазом не моргнет, только озабоченно заметит: «Зверюга-то здоровая, до вечера никак не управиться». Они любят выпить — ну да как при такой жизни не пить? — и пофилософствовать. Чаще всего семьи у них нет, так как их заработок отпугивает всех трезвомыслящих женщин.

Я таких людей уважала. Что бы без них делали все остальные?

Буониль выполнял всяческую общественную работу — копал могилы, сжигал падаль, валяющуюся на дорогах, помогал коронеру и доставлял к нему безвестных покойников, найденных в окрестностях города. Я считала, что бургомистру следовало бы объявить его почетным гражданином Эсворда, но прочие горожане не разделяли моего мнения. При виде телеги Буониля они кривились, крестились и вполголоса бормотали: «Опять этот старый падальщик!»

Так как в обязанности поместного мага, согласно Кодексу, входил осмотр всех покойников, смерть которых носит подозрительный и скоропостижный характер, с Буонилем у нас были весьма тесные отношения. Его появление около дома Виктредиса всегда предвещало неприятную работу, «с душком», как говаривал коронер — еще один наш близкий знакомый.

Магистр, ясное дело, терпеть не мог осматривать трупы в поисках подозрительных ран или отметин, которые могли бы свидетельствовать о том, что смерть наступила при непосредственном участии кого-то постороннего, однако должность обязывала. Нет, конечно, проломленные черепа и перерезанные глотки были в ведении почтенного коронера, мэтра Тибо, но всякого рода укусы, обглоданные конечности и выпотрошенные животы были прерогативой Виктредиса. Ему следовало «проверить, не является ли сие признаком появления в округе некой твари либо монстра, склонного к смертоубийствам людей либо домашнего скота, а также произвести ряд действий, направленных на нейтрализацию или ликвидацию чудовища, замеченного в каннибализме или же браконьерстве» — цитата из Кодекса поместного мага, которым руководствовался каждый чародей, исполняющий эти почетные обязанности.

Виктредис явно не желал производить ряд действий, направ ленных на ликвидацию монстров, и по этой причине большинство осмотренных им тел вменялись в вину волкам, медведям и рысям, которые не относились к Списку Абеллиана — знаменитому перечню существ, признанных монстрами. Какими соображениями руководствовался Абеллиан при составлении своего списка, я не знаю. Быть может, личными антипатиями. Но главная суть этой непонятной нормальному человеку классификации была в том, что с монстрами должен был разбираться маг, «ибо злобность их и коварство зело опасны для человека несведущего», а волками и медведями — охотники.

Виктредис был человеком рассудительным и считал, что, если в окрестных лесах станет на пару хищников меньше, от этого вреда никакого не будет, пусть те и не имели никакого отношения к очередному обглоданному покойнику. А вот его собственная персона имеет слишком большую ценность, чтобы рисковать ею в противоборстве со злобной и коварной тварью. Так что он яростно отрицал наличие какого-либо монстра в этих местах и настоятельно обращал внимание городского Совета на резкое увеличение поголовья волков, которые уже совсем страх потеряли и нападают на людей среди города.

Подозрительно обглоданные трупы появлялись не так уж часто, местность вокруг Эсворда была довольно спокойной, несмотря на близость Эсва, и никто особо не обращал внимания на фокусы Виктредиса. Логика мага пусть и не внушала уважения, но была вполне понятна как коронеру, так и бургомистру. Они предпочитали закрывать глаза на подобные случаи, дабы не ссориться с магом.

Так Виктредис и изворачивался, стремясь оградить себя от непосредственного контакта с монстрами, до той поры, пока не появились эти самые покойники у мельницы. Дело было в самом начале весны. Тут уж списать на волков не получилось. Вряд ли волк прокусит жертве яремную вену, высосет кровь и выкинет тело в реку.

По городу пошли слухи. Байки байками, а упыри даже в самой страшной глуши появлялись редко и, следовательно, пугали население куда сильнее, нежели обычные хищники. Легенды о вампирах всегда пользовались популярностью в народе, и дети, едва научившись говорить, уже знали про серебро, чеснок, осину и так далее. Книги «Страсть вампира», «Носферату. Глоток любви» и «Кровопийцы. Взгляд изнутри» были изданы почти во всех королевствах, а многие девицы добрачного возраста имели склонность гулять при полной луне, тщетно надеясь на встречу с элегантным холостым упырем. Впрочем, это в больших городах вампир являлся романтическим героем — в городах вообще извращения более разнообразны, — а в провинции вампир отождествлялся с бесовской нежитью и не вызывал никаких матримониальных намерений. Несмотря на то что погрызенных покойников за весну насчитывалось шесть, а укушенный был только один, эсвордцы ударились в панику.

Бургомистр впервые не пошел на поводу у Виктредиса и заявил, что долг поместного мага — изничтожить упыря, в доказательство присовокупив ту самую цитату из Кодекса. Магистр понял, что уж на этот раз ему не отвертеться. Оставалось надеяться, что неизвестный кровосос наведался в Эсворд случайно и более у мельницы никого не выловят.

На следующий день я смогла наблюдать живописнейшую картину отчаяния Виктредиса, когда мэтр Буониль приехал с известием о втором покойнике у мельницы. Тот тоже плавал у колеса, был укушен в шею и полностью обескровлен.

Виктредис с достоинством перенес этот удар судьбы и закрылся в своей комнате. На приглашение коронера осмотреть совместно тело он ответил резким отказом и приказал мне принести бутылку вина. Так как пил он крайне редко, этой бутылки вполне хватило ему, чтобы напиться до полубессознательного состояния. Если бы его дом не стоял на отшибе, то эсвордцы могли бы стать свидетелями весьма занимательного зрелища: магистр III степени в одном исподнем грациозными прыжками носился по саду, издавал дикие, впрочем, не лишенные некоторой музыкальности вопли и, подпрыгивая, пытался поймать нечто, видимое только ему. С заходом солнца он успокоился, затих и мирно уснул около колодца, положив голову на пышную розетку одуванчика. Я волоком оттащила его к дому, чудом преодолев крыльцо, и уложила спать на ветхом диванчике, что стоял в прихожей.

…Словно в насмешку, первым, что услыхал Виктредис, про снувшись в состоянии тяжелейшего похмелья на следующий день, была новость о третьем трупе. В этот раз его насильно извлекли из постели и отвезли в город. Я с ним не поехала, так как занималась огородными работами — вскапывала за конюшней грядки.

Не знаю, что там говорили магу, но вернулся он злобнее василиска, потребовал три бутылки вина и мрачно сказал в пустоту:

— Не дождетесь!

Наверняка это был ответ на требования бургомистра пойти и изловить кровососущего монстра.

Второе полнолуние ознаменовалось еще двумя жертвами. Магистр отреагировал так же. Никакая сила не могла заставить его идти на поиски вампира. Злобный монстр мог перекусать весь город, наплевать в колодец на городской площади и нагло покружиться над местным храмом — все это оставило бы чародея равнодушным. Виктредис был не готов к героическим поступкам и не собирался готовиться к ним в дальнейшем.

Однако и бургомистр был не лыком шит. Когда маг не явился по его требованию на заседание городского Совета, градоначальник приехал в чародейский дом лично, и уж эту беседу я могу передать дословно, потому как во время оной чистила дымоход камина, выходящего в гостиную.

Бургомистр. Ты, малодушный, подлый, лживый… (последующие эпитеты я, пожалуй, опущу). Сколько можно просиживать штаны? Ты маг или кто? Сколько еще нам покойников выловить из реки, чтоб ты наконец взялся за ум?! В городе уже не продыхнуть от чеснока, мою серебряную табакерку украл писец на наконечники для стрел, а дозор отказывается в полнолуние заступать на ночное дежурство. В городе паника! А маг закрылся у себя в доме и носа не кажет! Что ты скажешь на это, трусливая скотина?!

Виктредис (нервно, но агрессивно). Я бы вас попросил!.. Легко вам говорить — пойди и убей вампира! А хоть кто-то из вас знает, как это сделать? Утопить его в бочке со святой водой? Закормить чесноком до смерти? Смешно! Пусть кто-то из тех, кто горазд на обвинения в мой адрес, попробовал бы поймать упыря, а я посмотрел бы, что из этого получится! Полагаете, я слеплен из какого-то другого теста, чем все остальные? Что я несъедобен?!

Бургомистр (ревет, как медведь). Ты же маг! Это твоя работа!

Виктредис. Если я отправлюсь на поиски упыря, то вполне может статься, что я уже не буду ни магом, ни кем-либо другим.

Покойники сословия не имеют.

Бургомистр. Народ в тебя верит!

Виктредис (с вызовом). Если он будет в меня верить посмертно, меня это не утешит. Пусть лучше этот самый народ не шатается ночами где попало! Поверить не могу, что здесь живут недоумки, не способные понять, что в полнолуние надобно сидеть дома!

Бургомистр (перейдя на угрожающе-официальный тон). Ну знаете ли, господин поместный маг!.. Я, конечно, не хотел доводить ситуацию до критической точки, но, видимо, придется. Если до следующего полнолуния монстр не будет уничтожен и вы мне не предъявите его тело, я немедленно уведомлю Лигу о манкировании обязанностями нашим поместным магом. Уразумели?

Виктредис. Ха, напугали! Думаете, другой поместный маг отправится ночью ловить вампира? В Академию умалишенных не берут! Это дело для боевого мага, который обучен ратному делу и уничтожению чудовищ. А я — поместный маг. Поместный! Мое дело медведку выводить, мышей, максимум — крысолаков! А вампира — нет уж, увольте!

Бургомистр (холодно). Мое дело предупредить. Надеюсь, в вас проснется совесть до следующего полнолуния. До свидания.

Виктредис. Ха!

На том беседа и завершилась.

Мне было абсолютно ясно, что единственным способом отправить Виктредиса ночью в полнолуние на поиск вампира остается насильственный. Оглушить, связать, начинить чесноком, занести на кладбище и отпустить на все четыре стороны. Авось наткнется случайно на упыря.

И я продолжала выгребать сажу. Виктредис мне и раньше не нравился, но уж после этого… И попробуйте мне доказать, что маги — благородные и храбрые люди, борющиеся с мировым злом. Ха! С медведкой и мышами-полевками!..

Я медленно прошла по саду, пиная зеленые яблоки. Побег Виктредиса теперь открылся мне в новом свете. Как же я могла упустить из виду, что приближается новое полнолуние! Теперь ясно, почему этот мерзавец сбежал! Новые горизонты ему захотелось увидеть! Вдохнуть воздух свободы!

Ха!

Просто Виктредис знал, что уж сегодня ему точно не отвертеться! Что негодующие эсвордцы во главе с бургомистром за ноги отволокут его на кладбище и привяжут там к какому-нибудь кресту. И ни одно нападение упыря в истории Эпфельредда не будет столь желанным, долгожданным и пышно празднуемым.

Нет, но каков мерзавец! Написать в своей эпистоле, что его засасывает рутина из стригущего лишая, свинки и чего-то там еще — коклюша, что ли? А вот появление вампира, которое могло бы внести разнообразие в его скучную жизнь, что-то его не слишком вдохновило. И ведь не побоялся бежать в ночь полнолуния, стервец! Даже вампир на него не позарился!

Я подошла к крыльцу. Из-за дверей доносился запах, свойственный догорающей яичнице. Но теперь мне было на это плевать — не нужно больше готовить по утрам. Не для кого больше гладить тогу. Никто не будет с кислым видом напоминать мне, что пора помыть полы в лаборатории, а после и пробирки сполоснуть. Ничья лошадь не будет истошно ржать в конюшне, требуя свежей травы. Больше у меня нет хозяина.

Что-то мне подсказывало, что свободного времени у меня от этого больше не станет.

Так. Пришла пора собираться в город!..

Глава 11, в которой Каррен преступает все законы и вводит в заблуждение целый город, пусть даже и провинциальный

Мэтр Тибо, коронер, встретил меня весьма радушно. Он вместе с Буонилем сидел за обеденным столом, главенствующее положение на котором занимала громадная бутыль с жидкостью, в которой я без труда опознала самогон. Емкость была пуста на четверть.

На соседнем столе главенствующее положение занимало синюшное тело, целомудренно прикрытое вышитым полотенцем.

Я улыбнулась и произнесла:

— Приятного аппетита, почтенные. Магистр Виктредис просил передать, что не может пока оставить свою лабораторию — проходит опасная реакция — и что он присоединится к вам, как только сможет.

Язык уже повиновался мне, и только буква «р» получалась немного картавой. Особенно неудачно у меня вышло слово «лаборатория».

Мэтр Тибо понимающе переглянулся с Буонилем. На его лице было аршинными буквами написано: «Ну, что я говорил?» Наверняка он подумал, что Виктредис, как всегда, придумал отговорку, чтобы избежать малоприятной процедуры осмотра. Такое случалось и раньше, поэтому вряд ли мои слова могли вызвать подозрение.

— Ну конечно же я так и понял, когда увидел вас! — с ехидцей сказал коронер. — Я даже не стал его дожидаться и сам осмотрел покойного. Все идентично предыдущим случаям. Вне всякого сомнения, это одни и те же зубы.

— Не смею подвергать ваши слова сомнению! — любезно ска зала я, слегка запнувшись на слове «подвергнуть». — Но не позволите ли мне взглянуть самой, для удовлетворения профанского любопытства? Всегда хотела посмотреть, как выглядит укус вампира.

— Какой странный интерес для юной барышни! — вполне ожидаемо отреагировал на мою просьбу коронер и, естественно, позволил мне делать с покойником все, что мне заблагорассудится.

Я, преодолевая брезгливость, подошла к трупу.

В Академии, разумеется, были семинары, посвященные работе с мертвыми телами, но я всегда старалась их пропускать. Смерть казалась мне отвратительным явлением, а мертвые тела вызывали тошноту, пусть даже это были абсолютно свежие покойники. Но магу нельзя бояться мертвых, а я сейчас исполняла обязанности мага.

Итак, я не любила находиться рядом с мертвецами, а уж с такими, какой сейчас лежал на столе, и подавно. Смерть наступила сегодня ночью, признаки разложения еще не появились, однако то, что у жертвы в жилах не осталось ни капли крови, сильно портило общую картину. Тело было очень бледным, словно припорошенным мукой, сложно было даже определить возраст покойника.

Я взяла себя в руки и склонилась над его шеей, невольно стараясь не вдыхать тот воздух, который соприкасался с мертвым телом. Наконец-то я увидела воочию две аккуратные дырочки на его шее, через которые из него ушла жизнь вместе с кровью и о которых бытовало столько мифов и легенд. Две точки, покрасневшие по краям.

Это меня заинтересовало. Такое явление обычно наблюдалось при укусе ядовитой змеи — яд вызывал отек и раздражение вокруг ранки.

Может ли иметь место подобное при укусе вампира? Разве вампиры ядовиты?

Честно сказать, вампирология была для меня темным лесом. Скажи мне кто-нибудь авторитетно, что вампир может убить свою жертву метким плевком, я бы не удивилась. Мало ли что в мире бывает. Однако этот вопрос требовал немедленного прояснения.

Я пожалела, что не ходила с прочими адептами на лекции по теме «Вампиры и основы самозащиты», посчитав их в свое время пустой тратой времени. Сейчас бы эти знания мне очень пригодились.

Мэтр Тибо заметил мою задумчивость.

— Вас что-то встревожило? — поинтересовался он.

— Скоротечность жизни, — печально ответила я. — Я вынуждена уйти, господа. Надеюсь, вы дождетесь магистра?

— Попытаемся, — ответил мэтр Тибо, бросив выразительный взгляд на бутыль с самогоном.

Не надо было обладать редкой прозорливостью, чтобы понять, что он верит в приход магистра не больше моего.

Я медленно шла по улице, ведущей к городской площади. В моей голове бродили самые разные мысли, и ни одна не была умиротворяющей. Видимо, выражение моего лица соответствовало настроению, потому как идущие мне навстречу люди сбивались с шага, как один, и обходили меня на достаточном расстоянии.

У меня было очень мало денег. Одна эта мысль могла лишить сна и менее впечатлительного человека. Я снова и снова мысленно перечисляла, что мне следует сделать за десять дней, чтобы не вызвать подозрения, и приходила в ужас. Я была в курсе всех заказов Виктредиса — там одних приворотных зелий пинт пятнадцать!

А их надо из чего-то делать!

По здравом размышлении я пришла к выводу, что мой рабочий день должен охватить и дневное время, и ночное. До полудня мне следовало заниматься приготовлением декоктов, после полудня разносить их по адресам заказчиков, вечером собирать ингредиенты для этих самых декоктов, а ночью бороться с вурдалаками и оборотнями. Сон, еда и отдых в этот распорядок никак не помещались. Где-то в глубине души я начинала проникаться сочувствием к Виктредису.

Так, обходя кучи отбросов, там и сям наваленных на мостовой, перепрыгивая канавы и лужи, я вышла на площадь. Погода стояла чудная — наконец-то закончились затяжные дожди, которые тянулись с самого Симеона Грязевого и порядком всем поднадоели. По чистому небу плыли пушистые белые облака, отражаясь в лужах, и даже городская площадь в ярких лучах показалась мне более привлекательной, чем обычно. Прямо передо мной возвышалось здание ратуши — каменное, со, стрельчатыми окнами, где радостно мелькали блики света, и со свежевыкрашенным флюгером в виде петуха. Перед входом служанки старательно мели мостовую. Чуть поодаль, у коновязи фыркали лошади в хорошей (по меркам Эсворда — даже отличной) сбруе, стояли слуги с носилками и три повозки, претендующие на звание карет.

Чем-то торжественным повеяло в городе. Как же — у мельницы выловили нового покойника!

Я вздохнула и поднялась по каменным ступеням, увязавшись за пышно разодетым купцом. Никто меня не останавливал и не кричал. Это внушало как надежду, так и опасение. Чем раньше начинается полоса везения - тем раньше она и заканчивается.

В первый раз я присутствовала на заседании городского Совета и совершенно не представляла, как следует себя вести. Никто из именитых горожан Эсворда не замечал моего присутствия, равнодушно скользя взглядом по моему лицу. Народу все прибавлялось. Прибывшие чинно расшаркивались друг с другом, явно копируя столичный обычай, и обменивались любезностями. Зал ратуши, где происходили собрания городского Совета, был не слишком велик, и оттого все происходящее напоминало ярмарочную толкотню.

Я робко стояла в нише, образованной гобеленом с гербом Эсворда (золотой бобер на зеленом фоне) и парадным чучелом малой урствальдовой жрухи, которое порядком облезло и существенно пострадало от полчищ моли. Так как и герб и чучело поражали своими огромными размерами, я на их фоне легко затерялась. Несколько моих коллег торопливо натирали полировку стола, за которым должен был восседать бургомистр. Я с завистью взглянула на их белоснежные чепцы и в очередной раз вздохнула. Мой наряд не выдерживал даже сравнения с их накрахмаленной униформой.

Да, но теперь я не служанка. Властью, данной мне слепым слу чаем и собственным нахальством, я нарекла себя подмастерьем мага. Ведь Виктредис изначально требовал, чтобы ему прислали помощника? Ну вот. Я и есть помощник. А в данном случае — полномочный заместитель, которому чепец не положен. Главное — не сутулиться. И не заикаться, только не заикаться!..

Дело близилось к полудню. Я уже заметила среди сутолоки знакомые лица. Темно-красным бархатным камзолом щеголял господин Кохль, торговец вином, а рядом с ним утирал нос платочком мэтр Шлаубт, прокурор. Его вечно мучила аллергия, и он был постоянным клиентом Виктредиса. Далее я заметила аптекаря, который враждовал с магом, видя в нем опасного конкурента, и никогда не здоровался с последним, демонстрируя свое презрение к оккультизму. Глаза у него горели недобрым пламенем. Упускать случай, позволяющий прилюдно ткнуть мага лицом в грязь, аптекарь явно не собирался.

Прибыл судья, а за ним и меховщик; их я тоже знала. У первого была подагра, а второй пытался утихомирить чересчур буйный нрав супруги с помощью магии, ибо остальные средства он уже испробовал.

Бочком и заметно горбясь, в зал просочился коронер. Он старательно отворачивался от всех и пытался дышать в сторону.

Инородно в этой сытой и вальяжной толпе выглядел мельник — здоровенный чернобородый мужик в такой же поношенной рубахе, как моя. Видимо, он тоже впервые попал на такое сборище и не знал, куда приткнуть свое чересчур мужицкое тело.

Гулко пробили полдень часы на башенке ратуши. Участники Совета принялись рассаживаться по своим местам. Я внимательно следила за их перемещениями и вскоре пришла к выводу: место каждому полагается строго определенное, и за попытку усесться на первом попавшемся стуле меня могут спустить с лестницы.

Еще немного подумав, я решила оставаться на своем месте и ничего не предпринимать. Не замечают — и то хорошо.

Мельнику досталось место на далекой периферии, а около моей жрухи с гербом устроился капитан городской стражи — представительный мужчина, холостой и вполне пригодный к браку. Почти все вдовы и старые девы Эсворда в сумерках стучались в двери к Виктредису в тщетной надежде сломить этот свободо любивый дух с помощью приворотного зелья. Магистр ругался, плевался и пытался выставить дам за двери грубой силой, но в конце концов все равно сдавался: наливал во флакон черного стекла какое-нибудь слабительное или мочегонное средство и советовал применять его в разумных дозах. Спустя день-другой в двери стучался несчастный капитан, исхудавший и печальный, и со смущением жаловался на очередной таинственный недуг, никак не приличествующий служивому человеку. Маг без всяких угрызений совести доставал новый флакон черного стекла, сочувствовал капитану и соглашался, что пищеварение — весьма тонкий процесс, подверженный влияниям луны, ветра и магнитных бурь. Мне было жаль жертву женского коварства и чародейской беспринципности, но что я могла поделать?..

За шумом передвигаемых стульев и гулом голосов я и не заметила, как в арке главного входа показался бургомистр. Он был важен и дороден, а усы его обладали именно той пышностью, которая позволяла узнать в нем важную персону без дополнительных подсказок. На груди его скромно сверкал какой-то орден, а на круглом животе покоилась золотая цепь.

Бургомистр с достоинством приветствовал присутствующих, с самыми важными из них раскланялся и восшествовал на помост, где его уже ожидало бархатное красное кресло. Место по правую руку от него занял судья, а стул по левую остался пустовать. Интуиция подсказала мне, что там сейчас полагалось бы находиться Виктредису.

— Да помогут нам силы небесные! — зычно произнес бургомистр и уселся в кресло. Не знаю, как это получилось, но даже это простое действие было совершено весьма значимо. Видимо, для этого был необходим определенный талант.

Зал притих. Бургомистр откашлялся и начал:

— Все присутствующие наверняка знают, что этот Совет собрался по чрезвычайно трагическому поводу. Черные дни наступили для нашего города. Печаль и горе ступили на улицы мирного доселе Эсворда. Люди в страхе. Всем не дает спать один вопрос. — Тут он повысил голос и подпустил в него трагических ноток: — Кто? Кто следующий?!

Меня лично мучил совершенно другой вопрос: кто будет разби раться с этим всем — печалью, горем, страхом и черными днями? Но я промолчала, ведь у меня не было ни ордена, ни цепи, ни красного бархатного кресла. В этом зале мне даже стул не полагался.

— И вот, — продолжал бургомистр, обводя зал немигающим взором хищной рептилии, — мы собрались здесь, чтобы узнать подробности нового несчастья. Сегодня ночью у мельницы был найден еще один несчастный, мир его праху. Он был умерщвлен так же, как и предыдущие. Снова смерть посетила наш город!

По залу прокатился вздох ужаса.

— Мы все опечалены этим, — волнующе дрожал между тем голос бургомистра. — Мы готовы скорбеть и оплакивать усопшего, как только тело будет опознано и станет известно, о ком именно нам проливать слезы и чьей вдове следует выделить десять золотых из городской казны в соответствии со Статутом Эсворда. Пока же покойный находится у коронера и ждет упокоения. — Это было произнесено таким загробным голосом, что присутствующий в зале коронер нервно дернулся и начал озираться по сторонам, словно испугавшись, что его сейчас тоже загрызут, после чего передадут вдове десять золотых из казны. — Ждет упокоения… И мести! Да, господа, мести! Ведь подобная смерть должна быть отмщена! Все мы в опасности, жители Эсворда! Наши жены, дети, престарелые родственники и родители. Ибо монстр вышел на охоту и жаждет крови!

Снова значительная пауза и потрясенные вздохи.

— И все мы знаем, кто должен пресечь эту кровавую вакханалию!

Ну вот, дошли до главного вопроса, наконец-то.

— Но мы не видим здесь этого человека. Не видим, хотя в этот тревожный час он должен быть среди нас. Мы отдали себя под его защиту. Мы вверили ему свои семьи и, кроме всего прочего, выделили специальную расходную статью городского бюджета. И где же он? — Стекла и витражи в зале зазвенели. — Кто знает, где сейчас магистр Виктредис?!

Боюсь, только мои предположения были близки к истине.

— Итак, господа, — более спокойным голосом продолжал бургомистр, — я не могу далее потворствовать этому. Мы просто обязаны принять решение по поводу нашего поместного мага. Прошу присутствующих высказаться по этому поводу.

В следующее мгновение меня чуть не сбило с ног силой общего крика, который начался в зале ратуши. Кричали все. Бургомистр с довольным видом взирал на бушующий зал.

— Мракобес! Обскурант! Шарлатан! Он и его методы — это возврат в темные века! — вопил аптекарь, потрясая обеими руками.

— Такое поведение недостойно мага! — прокурор.

— Скоро по улицам будет ходить нежить средь бела дня! Страшно даже за городские ворота выглянуть! — какой-то купец.

— Вчера моя дочь возвращалась от подруги и… — далее я не расслышала, хотя это было интереснее всего предыдущего.

— Быть может, вампир среди нас! Уже выбрал новую жертву, чтоб выцедить ее кровушку! — загробным голосом вещал какой-то субъект в черном, по виду типичный нотариус.

— Ага, — с ухмылкой произнес торговец, чрезвычайно походящий на упыря и лицом и фигурой. — Точь-в-точь моя теща! Давно, кстати, на нее грешил… Может, пырнуть ее колом на всякий случай? Думаю, вреда особого не будет…

— Маг боится даже нос высунуть из дому! И вы хотите, чтобы он пошел на вампира?! Нет, надо гнать его в шею! Я давно говорил, что…

— Немедленно оповестить Лигу! Пусть забирает этого мерзавца и пришлет кого-то похрабрее! — середина зала, синий тюрбан с пером.

Аптекарь, которому первая часть предложения пролилась бальзамом на душу, после второй немедля побагровел и вскочил на стул. Его дискант прорезал общий шум, как нож масло:

— Протестую! Опомнитесь, больше никаких магов! Зачем нам эти дармоеды?!

— Мне страшно спать по ночам! Мне кажется, что кто-то скребется в окно! — господин Кохль.

— А как подняла голову преступность! Все знают, что ночной дозор в полнолуние не выходит на обход!

— Я бы вас попросил! — конечно же не стерпел капитан городской стражи. — Выйдите-ка сами в полнолуние! В прежние времена в таких случаях горожане объединялись в отряды и сами патрулировали улицы.

— Вот! К черту и стражу!

— Я те сейчас покажу «к черту»! Ну, подойди ближе!..

— Смерть на улицах города! Нас истребляют!

— Скоро мы будем находить мертвых у своего крыльца каждое утро!

— Хорош жаловаться! — не сдержался и мельник. Его могучий голос без труда заглушил все прочие, а то, что он возвышался над толпой, как утес средь бушующего моря, давало ему значительное преимущество. — Это не вы каждый месяц багром покойников вытаскиваете! А мне уж поднадоело! И я не жаловался до этого, хочь и вытаскивал. А теперь скажу: нет боле моего терпения! Я мельник, а не похоронная служба! И ежели маг в этом повинен, то ему след катиться куда подальше! Пущай стража ловит упыря. А если и стража не желает, то тогда бургомистр пусть решает, что с энтим гадом кровоненасытным делать. А уж если и бургомистр не сладит, то тогда к чертям и…

Бургомистр, уловивший, что это высказывание явно не в его пользу, принялся колошматить молотком по гонгу, который до этого казался мне штукой бесполезной.

— К порядку! К порядку, господа! Сейчас мы решим сообща, что делать далее!

Зал не сразу, но стих. Аптекарь до последнего стоял на стуле, опасаясь, что предложение о новом маге повторится, но, к его облегчению, прочие восклицания имели бессмысленный характер.

— Господа, — начал бургомистр вторую часть своей речи, — сегодня мы решаем судьбу города. Бездействие нашего мага ведет к гибели мирных горожан. Я, как известно, могу немедленно оповестить Лигу. В течение дня из Изгарда сюда прибудет комиссия, которая разберется с происходящим. Сегодня магистр Виктредис не соблаговолил прийти на наш городской Совет. Я полагаю, что лучшего повода для того, чтобы связаться с Лигой, и не надобно. Итак, вот оно, зерцало связи!

И он извлек из-за гонга нечто маленькое, круглое, на длинной ручке. Матовый блеск, черненое серебро вокруг зеркального кружка и едва заметная магическая аура. Безделушка, короче говоря. Годна только на то, чтоб связать непосвященного человека с магом.

Я поняла, что сейчас мой план на грани краха.

Сообщу ли я о бегстве мага или нет, к вечеру обман раскроется. Не стоит ожидать, что комиссия Лиги, не обнаружив поместного чародея, уберется восвояси. Естественно, об этом тут же будет уведомлен весь Совет, а уж то, что я скрыла факт бегства, явно потянет на государственную измену. После этого мне и Армарика раем покажется, а уж как рада будет Стелла…

Значит, в данный момент у меня есть два варианта действий: либо честно объявить всему городу, что маг сбежал, и начинать готовиться к серьезным неприятностям, либо же…

— Господа, — едва не теряя сознания от ужаса, громко сказала я, — минуточку внимания!

Головы присутствующих немедленно повернулись ко мне. Я почувствовала, как по моей спине медленно поползла холодная капля пота. Только не заикаться, только не заикаться…

— Меня прислал господин Виктредис. — Вроде бы голос не дрожал, а трясущиеся колени не так уж и заметны. — Он просил передать вам искренние извинения за свое отсутствие на городском Совете. Но в данный момент он занят подготовкой своего серебряного меча к бою с вампиром. Видите ли, правила требуют, чтобы волшба длилась беспрерывно в течение десяти часов, начиная с восхода солнца дня боя. Еще раз прошу прощения.

Пресвятые угодники… Серебряный меч! Откуда он взялся? Существует ли вообще что-то подобное в природе?! У Виктредиса серебряного меча точно нет и не было никогда!..

Все присутствующие в зале дружно вытаращились на меня с растерянным видом. Действительно, не каждый день добропорядочным и уважаемым горожанам доводится выслушивать подобный бред.

Первым подал голос бургомистр:

— Правильно ли я вас понял? Магистр сегодня собирается на бой с вампиром?

— Именно так. — От волнения я взмокла, как мышь под веником.

— И он обязуется изничтожить упыря? — недоверчиво переспросил он.

Я собралась с силами, чтобы врать напропалую до самого конца.

— До завершения полнолуния магистр Виктредис представит вам доказательства смерти монстра, нападающего на жителей Эсворда. В противном же случае он согласен с оповещением Лиги.

Бургомистр неуверенно обвел взглядом присутствующих, потом вновь уставился на меня.

— Ну-у-у… Это несколько меняет дело, — наконец протянул он. — Думаю, что присутствующие согласны с этим предложением.

Присутствующие вразнобой промычали что-то по данному поводу, но громко протестовать никто не решился. Видимо, я ошеломила их своим нахальством.

— Э-э-э, юная дама… — обратился бургомистр ко мне. — Простите за нескромный вопрос, но кто вы такая?

Вот и наступил мой звездный час! Я прошествовала к помосту, копируя манеру самого бургомистра, потому что врожденной величественности не имела, и слегка поклонилась, так как в штанах реверанс совершенно не смотрелся.

— Каррен Глимминс! — объявила я, задрав нос как можно выше. — Ассистент магистра Виктредиса!

Бургомистр потрясенно молчал некоторое время. Я его отчасти понимала.

— Ассистент? — переспросил он на всякий случай.

Но меня уже было не остановить.

— По требованию магистра я была прислана Советом Лиги после первого случая с трупом у мельницы. Чтобы не вызывать лишних слухов и сплетен, магистр принял решение выдать меня за служанку. В связи со сложившимися обстоятельствами мы пришли к выводу, что далее скрывать правду нет смысла. Лига уже уведомлена об эсвордском вампире, и ответственность за его уничтожение было решено возложить на нас.

— Ах вот оно как, — глубокомысленно произнес бургомистр, с недоверием смерив меня взглядом, но не решившись высказать свои подозрения вслух.

— Надеюсь, господа, что вы удовлетворены моими объяснениями, — с достоинством сказала я, пользуясь его заминкой. — Я вынуждена вас покинуть — магистру необходима моя помощь. Еще раз прошу прощения за вмешательство.

И я вышла из зала ратуши чеканным шагом, расправив плечи и вздернув нос. Меня провожали потрясенными взглядами самые именитые жители Эсворда, у которых на ушах висело столько лапши, что их к земле должно было пригнуть.

На улице я нервно вздрогнула всем телом, точно лошадь, укушенная оводом, и припустила со всех ног к дому.

«Представить доказательства смерти монстра!» Это же надо такое ляпнуть! Да уж, Каррен, натворила ты дел…

Глава 12, в которой Каррен осознает, что наделала, но не сдается, усугубляя свое положение. Заметки о мечах, кольях, вампирах и кладбищах

Дом встретил меня непривычной тишиной. Я невольно поежилась и вошла внутрь, преисполненная тоской и неясным томлением.

На кухонном столе все также лежал надкушенный огурец, а на краю плиты чернела полностью сгоревшая сковорода. Я вздохнула. Именно этим двум предметам надлежало символизировать мое вступление на должность поместного мага. И никакой таинственности, красивых образов, фатальных событий… Просто огурец и сковорода.

Это не вдохновляло. Да и кушать хотелось сильно.

Привычный свист кипящего чайника слегка умиротворил меня. Давненько уж я не позволяла себе спокойно посидеть за столом, никуда не торопясь и не переживая из-за незавершенной работы. Из любого положения вещей следовало извлекать какую-то пользу. Например, наесться напоследок. Я отломила себе хороший ломоть хлеба, намазала его маслом и начала неторопливое чаепитие. Что нам какой-то вампир? Куда он денется? Подумаешь, надо убить вампира до конца полнолуния! Это вам не стойло вычистить и не поленницу дров наколоть… Тут я подавилась хлебом, увлекшись столь наглым самообманом, и надсадно закашлялась.

Если раньше я предполагала, что подменить Виктредиса на посту поместного чародея не составит труда, то теперь мое мнение полностью переменилось. Зельями, отварами и вправлением грыж уже было не обойтись. От Виктредиса требовали ни много ни мало уничтожить вампира — соответственно уничтожать его придется мне. Назад пути не было. Если бы мой обман теперь раскрылся, вряд ли чье-то заступничество спасло бы меня от Армарики. Я отчетливо понимала, что зашла слишком далеко, куда дальше, нежели в Академии.

О борьбе с нежитью я имела самое общее представление. Единственным аналогом таковой могло считаться мое сражение с гарпией в незапамятные времена да непримиримая война с тараканами на кафедре изящной словесности в бытность мою служанкой при преподавателях. Противостояние это длилось около года и закончилось моим поражением (тараканы захватили еще и кафедру ликантроповедения). Однако даже я знала, что нельзя вступать в битву, не изучив предварительно ситуацию. Помнится, моя бабушка что-то говаривала на этот счет, мол, мелочей не бывает, потому как ежели мелочь стукнет по темечку, упав с большой высоты, то и голову проломить может.

Честно говоря, в тот момент я сомневалась, что дело дойдет до настоящей схватки не на жизнь, а на смерть. Слишком уж многое я знала о поместных чародеях, чтобы не считать подобную мысль бредовой. С другой стороны, считалось, что Виктредис мог бы справиться с эдакой бедой, а уж признать себя менее толковой, нежели мой унылый господин, я не могла. С третьей стороны, маячил грозный призрак Стеллы ван Хагевен, которая могла поспорить по уровню подлючести с любым вампиром. И наконец, с четвертой, самой приятной стороны, внутренний голосок нашептывал следующее: главное в данной ситуации не убить вампира, а потянуть время, для чего необходимо убедить городской совет в том, что упырь изничтожен.

Для достижения этой цели требовалась сущая ерунда: не допустить появления новых жертв и раздобыть где-то фальшивые останки кровопийцы. Так как, по поверьям, после гибели от вампиров остается лишь кучка праха, с останками проблем не должно было возникнуть. Вон в камине золы нагребу. С жертвами дело обстояло несколько сложнее, но другого выхода я не видела и надеялась, что как-нибудь справлюсь. Полнолуние должно было рано или поздно закончиться, монстр — утихомириться, а мне через десять дней следовало со спокойной душой покинуть этот город. И пусть тогда с этой бедой разбирается всемогущая Лига.

Конечно, в ходе этих разбирательств может всплыть мое выступление на сегодняшнем городском Совете, но к тому времени контракт уже будет расторгнут и разыскать меня на просторах княжества станет куда сложнее. Подумаешь, назвалась ассистенткой! Пока выяснится, что Виктредиса в это время уже не было в городе и я действовала по собственному почину, меня и след простынет!

Единственное уточнение, которое следовало внести в этот план, так это то, что при его претворении в жизнь мне следовало остаться живой и по возможности здоровой (непокусанной). Это был очень важный нюанс. Не настолько уж было плохо в Академии, пусть даже и в сочетании со Стеллой, чтобы погибнуть из-за нежелания туда отправляться.

Следовательно, план был таков: в ближайшие дни мне нужно было действовать так, чтобы не вызвать подозрений у эсвордцев, и испортить вампиру охоту.

А портить кому-либо что-либо я умела.

Допив чай, я не суетясь встала из-за стола и направилась в библиотеку, которая по совместительству являлась и кабинетом Виктредиса. Раньше туда меня допускали только пыль с книг смахнуть да столешницу протереть, как особу неблагонадежную.

Теперь же я могла войти туда по полному праву.

Дверь со скрипом отворилась, и я с опаской переступила порог, невольно ожидая гневного крика. Но конечно же меня встретила лишь тишина, пропахшая книжной пылью.

Ничего особенного, должна заметить, в кабинете поместного мага не было. Книжный шкаф, пыльные тяжелые портьеры на окнах и захламленный стол. На полках до самого потолка громоздились свитки, манускрипты и альманахи, изрядно замусоленные и потрепанные. На стене висел портрет светлейшего князя Йорика Эпфельреддского, явно вышедший из-под кисти художника- самоучки, однако оправленный в дорогую раму, что должно было отражать верноподданнические чувства поместного мага. Лик князя был порядком засижен мухами. Рядом с портретом находилась карта Эпфельредда, обгоревшая снизу (видимо, когда-то Виктредис решил изучить ее со свечой в руке), а также лунный календарь огородника, незаменимый при высчитывании дат посева гороха и огурцов.

— Ну-с, что тут у нас? — попыталась приободрить я саму себя и уселась за стол. Кресло, порядком вытертое, приятно скрипнуло, точно признав мое право на хозяйские замашки.

Некоторое время я беспомощно разглядывала груды бумаг и книг, громоздящиеся на столе, а затем принялась разбираться в этом хаосе. Виктредис, по-видимому, не испытывал неудобства от того, что перед его носом возвышались завалы пыльной бумаги вперемешку с огрызками яблок и черствым печеньем, я же была несколько обескуражена.

Первой очутилась в моих руках книга учета. Я немного поразмышляла над вопросом, у каждого ли поместного мага имелся подобный документ, и пришла к выводу, что только такие зануды, как Виктредис, могли заносить каждое сваренное и проданное зелье в список прихода — расхода.

Каждая страница была аккуратно разделена на графы. В шапке первой значилось «№ п/п», во второй — «Дата», в третьей — «Наименование», в четвертой — «Имя заказчика». За ними шли далее «Ингредиенты», «Себестоимость», «Цена», и завершал этот перечень пункт «Чистая прибыль». В конце каждого месяца в строке «Итого» подбивался общий баланс и отмечалось, какую часть прибыли следует потратить на хозяйственные нужды, а какую — отложить про запас.

Я полистала это занимательное творение и путем нехитрых подсчетов определила, что магистр бежал вовсе не убогим, сирым и нагим. Почему-то это меня не успокоило, а лишь вызвало зубовный скрежет.

Вторая рукопись была куда тоньше. В ней велся учет истребленных Виктредисом монстров. Точно так же страницы были разграфлены, имелся порядковый номер подвига, дата и наименование умерщвленного чудовища. По большей части это были крысолаки, мыши, медведки, бабочки-капустницы, майские жуки, саранча, домовые, гуменники и прочие сельскохозяйственные вредители.

Про себя я решила, что не буду нарушать традиции, чтобы не вызвать никаких подозрений впоследствии, и точно так же буду скрупулезно вести учет своих славных деяний, ежели таковые случатся.

Следующая книга вызвала у меня больший интерес. Это была печально известная «Вампирология и основы самозащиты», которая исправлялась и переиздавалась бессчетное число раз. Обычно новое издание выходило вскоре после гибели очередного борца с вампирами с пометкой: «В предыдущем издании допущена неточность: как было доказано на практике, вампиры не погибают при попадании святой воды в трахею; у них всего лишь начинается кратковременная икота».

Видимо, магистр Виктредис читал это произведение перед сном, дабы укрепить в себе решимость к побегу.

На первой странице красовалось изображение представительного мужчины с тонкими усиками и пронзительным взором: то был знаменитый охотник на вампиров Клодер Гардарисский. На второй красовался не менее знаменитый вампир Ульрих ван Эммен с такими же усиками, взором, хищными ноздрями и нездоровым цветом лица. Между ними прослеживалось определенное сходство: то ли они были близкими родственниками, то ли художник не отличался большим воображением.

Я с интересом прочла вступление. Оно отличалось хорошим литературным языком, изобиловало латынью и цитатами из Священного Писания, в целом не неся никакой смысловой нагрузки.

Первая часть начиналась с эпиграфа, взятого из Упаколапсиса (ужасающие предсказания религиозного толка, которые якобы несут в себе еще более страшный смысл, чем это кажется вначале), и далее продолжалась в том же духе. Я узнала, что вампиры являются прямыми потомками высшего Зла, наделены сверхъестественной силой, живут вечно, пьют человеческую кровь в полнолуние, способны обращаться в волка или нетопыря и несут с собой губительные эпидемии. Короче говоря, тут не было напи-

сано ничего нового, и я усомнилась, стоило ли столько раз переиз давать книгу, суть которой вам изложит любой неграмотный крестьянин, стоит только налить ему чарку самогона.

Я неуважительно отбросила «Вампирологию» в сторону и выудила из груды книг другой манускрипт. На его черной кожаной обложке было вытиснено слово «Бестиарий», и общий вид в целом вызывал доверие.

«Бестиарий» сам по себе открылся на букве «В», и я увидела, что слово «Вампир» подчеркнуто жирной линией.

Видимо, Виктредис провел над этой книгой немало приятных минут, открывая для себя доселе неизвестные цитаты из Упаколапсиса.

Да. Да. Да. В «Бестиарии» рядом со словом «вампир» было помещено изречение именно из этого творения. И ничего сверх того.

Я добросовестно пыталась понять, о чем же именно там говорится, но так и не уловила связи между «девятиглавым зверем с подсвечниками» и вампирами. Не хотят же они сказать, что у вампира девять голов? И при чем тут подсвечники, хотелось бы знать?..

После цитаты мелкими буквами было дописано «см. Носферату». Я послушно перелистнула страницы на букву «Н» и обнаружила там еще одно упоминание девятиглавого зверя, правда, в компании какой-то Калибонской Развратницы. За этим следовало примечание «см. Упырь», и я уже без всякой надежды принялась листать страницы. Возле «упыря» обнаружилось, что «он же Вампир, он же Носферату» и лаконично пояснялось: «Бессмертный демон, черпающий силу из крови жертв своих, каковую употребляет перорально. Достоверные случаи уничтожения неизвестны».

Не стоило ли мне податься вслед за Виктредисом, пока не поздно?

Следующая книга была более древней, так как на первых ее страницах красовалось несметное количество жирных отпечатков пальцев, а среди страниц то и дело попадались засушенные мухи и пауки. Называлась она многообещающе — «Изничтожение богопротивных чудищ» — и весила столько, что могла стать оруди ем этого самого изничтожения.

Красочные иллюстрации меня увлекли. На них бледные кра савцы-брюнеты довольно интересным образом кусали за шею красавиц-блондинок в весьма скудном одеянии. Было очевидно, что обе стороны получают от происходящего нешуточное удовольствие.

Опять же ничего нового я в этой книге не прочла. С вампирами предписывалось бороться традиционными методами — серебряными болтами, осиновыми колами и святой водой. В редких случаях допускалось сожжение или расчленение с последующим закапыванием частей вампирского тела на расстоянии не менее трех лиг друг от друга.

Нигде, нигде не упоминались серебряные мечи.

Далее я узнала, что искать вампира нужно (а лучше — не нужно) на близлежащем кладбище, где кровопивец имеет обыкновение занимать роскошные склепы благородных семейств. Вампиры днем спят в усыпальницах, ночью выходят на охоту. Так как у них сильно развито эстетическое чувство, обычно их прибежищем становится самый красивый склеп, в изобилии украшенный лепниной и скульптурными изображениями. Убивать вампира, по правилам, следовало днем, когда он почивает и не способен к сопротивлению. Однако далее уточнялось, что искать упыря наугад, особенно если кладбище обширно, можно долго и безуспешно, вызывая при этом гнев местных жителей, которые чаще всего крайне дурно относятся к осквернению могил их предков и родственников. Авторы, опираясь на опыт известных борцов с вампирами, рекомендовали незаметно отследить кровопийцу ночью до его лежбища и вернуться днем с хорошим колом и помощником, который в случае чего может вас подменить.

Я в целом одобрила этот вариант и взяла его на вооружение. Жаль только, что на роль помощника кандидатуры у меня не было.

Следующее произведение, с которым я ознакомилась, являлось жиденьким методическим руководством, где подробно и пошагово описывалось, между какими ребрами и под каким углом следует тыкать в вампира колом. Даже читать про это было не приятно.

На закуску я пролистала справочник по кровососущим мон страм, из которого узнала, что не только вампиры любят человеческую кровь. Я взяла это на заметку. Действительно, откуда известно, вампир кусает эсвордцев или нет?

В приложениях были изображены отпечатки зубов большинства кровососов. Я попыталась было найти между ними отличия, но не преуспела. Впрочем, почти все кровопийцы тяготели к склепам и фамильным усыпальницам, так что в целом приблизительное направление своих действий я уже представляла.

Остальные книги я не стала даже листать. Ясно было, что Виктредис принес сюда всю доступную ему литературу, связанную с кровососущими хищниками, чтоб изучить досконально врага и с чистой совестью сбежать.

Теперь следовало позаботиться об оружии. На вампира с голыми руками идти не хотелось.

В углу библиотеки стоял сундук, который меня давно интриговал. За время работы у Виктредиса мне так и не удалось в него заглянуть. Теперь же помешать мне никто не мог, и я с трудом выбралась из мягкого кресла, уронив целую стопку манускриптов, посвященных упырям, на пол.

К счастью, сундук был не заперт. Это сэкономило мне время и силы.

Я с осторожностью вынимала диковинные предметы, покрытые вековой пылью, и раскладывала их на полу. Чего там только не было! Кандальные цепи, колодки, какие-то хитрые ошейники и намордники, пыточные приспособления… Наверняка это был рабочий набор поместного мага, о котором я столько слышала.

Еще одна находка заставила меня запоздало вспомнить о клейме Академии на моем запястье, которое предательски выглядывало из-под манжет рубахи. Широкий кожаный браслет с простеньким узором из заклепок пришелся мне почти впору и надежно скрыл клеймо служанки от посторонних глаз. На самом деле я не думала, что кто-то в городе может разгадать секрет рисунка на моей руке, но браслет походил на те, что обычно украшают руки воителей, изображенных на книжных иллюстрациях, и я не смог ла устоять перед соблазном.

Там же в сундуке я обнаружила арбалет, к сожалению, неис правный; плеть с серебряными шипами; перчатки с серебряными нашлепками на костяшках пальцев и серебряные метательные звездочки. Имелся и щит с геральдическим соколом на зеленом поле, правда слегка выщербленный и заржавленный, но безусловно всамделишный. На дне сундука лежала заржавленная кольчуга, которую я едва подняла двумя руками. От восторга у меня даже дух захватило! Я всю жизнь мечтала увидеть что-то подобное!

Потом я представила себе тщедушного магистра, обряженного в парадную тогу, увешанного сверху донизу оружием, и не смогла сдержать скептического хмыканья. К этому всему должен был прилагаться мужественный воин с мускулистой грудью и шрамами на лице, а вовсе не хилый маг с несварением желудка…

В сундуке не хватало только меча. Я покрутила головой по сторонам и вскочила на ноги. Ну конечно! Вон же он висит на стене прямо над столом, весь в паутине и пыли! Как же я сразу-то не заметила…

Я залезла на кресло с ногами и попыталась снять меч. Не тутто было! Проклятая железяка не поддавалась!

После того как я раскраснелась и начала дышать, точно загнанная лошадь, мне пришло в голову посмотреть, что же держит его так прочно.

Меч был намертво прибит к стене за крестовину двумя загнутыми гвоздями.

Оптимизму Виктредиса можно было только позавидовать. Будучи поместным магом, он свято верил в то, что ему никогда не представится случай сразиться с монстром, и намертво приколотил казенный меч к стене. Мне бы такую уверенность в своем будущем…

И с чем прикажете мне идти на вампира? С кочергой?

Ну уж нет!

И следующий час был посвящен тому, чтобы отковырять меч от стены. Не буду описывать, как это происходило, но знайте, что мне пришлось нелегко.

В тот момент, когда аршинные гвозди, которыми магистр приколотил благородное оружие, дрогнули, а мое сердце пропустило удар, раздался подозрительный скрежет, и рукоять отделилась от лезвия. Я с воплем уселась с размаху на стол, сбросив на пол деся ток книг, а лезвие воткнулось в пол с глухим звуком. Да. С кочергой.

Поужинала я на всякий случай плотно. Вдруг это был мой последний ужин?

…Меча, как уже стало ясно, мне не досталось. По здравом размышлении я отвергла и метательные звездочки, и кольчугу, которая лишила бы меня всяких шансов на выживание, — не льстя себе, эти шансы я относила на счет своих быстрых ног. Кочерга представлялась мне лучшим из возможных вариантом, но пришлось отказаться и от нее. Если бы хоть кто-то из присутствовавших на городском Совете увидал бы меня с кочергой наперевес, традиционно сложившемуся образу мага был бы нанесен непоправимый урон. Я же теперь чувствовала некую ответственность за доброе имя чародея, которому предстояло меня кормить еще десять дней.

Поэтому я без дальнейших выдумок сходила в ближайший лесок за огородом, вырубила там несколько молодых осинок и заточила десяток кольев, которые были значительно длиннее, нежели предписывалось в справочнике. Однако я не была склонна подпускать к себе кровососущее чудовище, наделенное сверхъестественной силой, на расстояние вытянутой руки, как, судя по всему, поступали прочие борцы с упырями. Будь моя воля, я бы пошла на кладбище с целой осиновой рогатиной, как на кабана, но молодые осинки были настолько хлипкими, что напоминали скорее удочку, а старые были сплошь какими-то трухлявыми.

Кроме вязанки кольев, я захватила с собой святую воду — по крайней мере, так было написано на бутыли из лаборатории. Да уж, вампир был обречен.

Шутка.

Городское кладбище находилось не так уж и далеко. Во второй раз за сегодняшний день я спустилась с холма, на котором стоял дом поместного мага, и побрела по хорошо утоптанной тропинке. Она вела к околице, минуя полосу непроходимых зарослей козьей ивы, которая отмежевывала чародейские владения от огородов простых людей. Перейдя шаткий мостик через канаву, я пересекла официальную границу между городом и вольными землями.

До первых домов, уже едва заметных в наступающих сумерках, мне оставалось минут пять спокойной ходьбы. Можно было, конечно, пойти по дороге, которая огибала холм с другой стороны и вела к городским воротам, но так получилось бы дольше. Да и не хотелось мозолить глаза страже.

Сразу за огородами начинались дворы.

Я прошла по улице, удостоившись собачьего бреха из-под каждых ворот. В окнах уже горели светильники — мирные люди приступали к ужину. Я испытывала острую зависть к ним, но твердо шла дальше.

Эти добротные, большие дома за высокими заборами еще не считались Эсвордом — они находились за городской стеной и именовались Болотцами. Именно отсюда на городской рынок поступали свежие овощи, фрукты, молочные продукты и мясо, обеспечивая приличный заработок местным жителям.

Болотцы состояли из одной петляющей улочки, которая упиралась в небольшой пустырь, поросший густыми кустами, лопухами и чередой. Только наметанный глаз мог различить в их зарослях тропинку, в незапамятные времена протоптанную болотницкими торговками молоком, которые не желали делиться своим товаром со стражей. Я не первый раз шла этим путем и без колебаний нырнула в едва заметный промежуток между двумя кустами шиповника. Бесшумно, ловко и грациозно я выбралась из зарослей и… Вот зараза, все-таки зацепилась волосами…

Несколько минут ушло на то, чтобы освободиться, причем ни о какой бесшумности и гибкости речи уже не шло. Я пыхтела, ругалась, выдирала из волос колючки и трещала ветвями, словно дикий кабан. Далее я уже просто шагала, не пытаясь демонстрировать ловкость и грациозность, будь они неладны.

Затем передо мной черной громадой из вечерних сумерек выступила городская стена. Тропинка некоторое время бежала вдоль нее, пока наконец не уперлась в провал. Я без всякого труда преодолела небольшую осыпь из остатков стены и очутилась в городе.

Теперь мне оставалось пройти по Кожевенной улице, затем миновать рыночную площадь и напоследок свернуть в Могильный переулок, который прямиком упирался в кладбище, о чем и свидетельствовало его название.

Вход на кладбище, естественно, никто не охранял. От кого нужно было оберегать покойников? Да и усопшие вряд ли стали бы ломиться в кладбищенские ворота, требуя, чтобы их разобрали обратно по домам. О том же, что на кладбище могут найти свое пристанище не только добропорядочные мертвые люди, а и коечто другое, городские власти старались не задумываться.

Итак, я, ощущая сильнейший трепет, ступила на кладбищенскую территорию. Пальцы мои сами по себе сжали ремень заплечной сумки, а уши заледенели. Мне было очень страшно.

Полная луна медленно поднималась над лесом, который начинался сразу же за оградой. Городская стена в этой части Эсворда была разрушена еще в Тройную войну (проще говоря, давным-давно), и с тыла город был открыт любой опасности. Тишина стояла мертвая — другого определения не подобрать, хоть это мне совершенно не нравилось. Даже ночные птицы как-то подозрительно молчали.

Пройдясь меж могил, я поняла, что обстановка не располагает к прогулке. Торчащие там и сям надгробия вызывали у меня нервные спазмы по всему телу, а зубы сами по себе начали отбивать дробь, которая должна была помочь упырю меня обнаружить без лишних подсказок. За моей спиной глухо побулькивала бутыль со святой водой, навевая нехорошие мысли о чьем-то урчащем желудке. Подумав еще немного, я обнаружила прямо перед собой развесистое дерево, призывно шелестящее густой листвой, сквозь которую меня точно никто бы не разглядел, и манящее толстыми, достаточно удобными для всенощного сидения ветвями.

«Сначала надо разобраться в обстановке!» — как можно более веско сказала я сама себе и полезла на дерево.

…Ночь на кладбище была столь долгой, что растянуть соответственно описание красот звездного сияния и полной, яркой, как серебряная монета, луны я просто не в силах. Все вокруг дышало полуночной жутью, и поневоле в голове появлялись тревожные мысли, из-за которых на луне со звездами сосредоточиться никак не получалось. Да и холодало очень быстро. Взглянув в сторону города, я заметила, что огоньков в окнах почти не осталось. Значит, все порядочные люди легли спать в свои теплые постели, накрылись по уши пуховыми одеялами и уже видят первые сны. А я в это время враскорячку сижу на ветке над могилами и медленно замерзаю.

Чтобы как-то отвлечься и доказать себе, что держу все под контролем, я принялась записывать свои наблюдения на мятый листочек — свет луны был достаточно ярок. Впоследствии я намеревалась присовокупить свой отчет к книге учета, которая произвела на меня неизгладимое впечатление.

Пальцы у меня заметно тряслись. В результате из-под моей руки выходили поразительно кривые каракули, а уж смысл потерялся практически после первых строк, которые я приведу ниже. Но описывать все по порядку я не в состоянии — даже от одного воспоминания о той ночи меня начинает бить крупная дрожь. Боюсь, что весь мой рассказ сведется к словам «сердце перестало биться», «леденящая дрожь прошла по спине», «от ужаса перехватило дыхание», «кровь застыла в жилах» и т. п. В той же писанине эмоций было мало, поэтому предоставляю вам додумать их самим, тем самым сэкономив мне кучу времени и бумаги.

Итак, вот стенограмма моего ночного дежурства на кладбище.

«Ночь. Очень холодная ночь. Просто ледник какой-то.

Дата: второй день полнолуния.

Местоположение: действующее кладбище города Эсворда, западный Эпфельредд.

Предположительная цель: упырь, он же вампир (см. „Бестиарий“).

(Больше в тот момент ничего придумать я не смогла, поэтому ниже разными почерками слово „упырь“ написано трижды, а далее нарисована жуткая саблезубая харя).

Инвентарь: кол, чеснок, святая во… (тут запись резко обрывается, и чуть ниже почерк приобретает еще большую корявость, характерную для состояния крайнего нервного напряжения).

Прозвучал резкий (перечеркнуто) леденящий душу ужасающий крик, предположительно птицы. Очень хочется, чтобы это предположение было верным.

(Ниже нарисовано жуткое когтистое пернатое, по сравнению с которым даже упырь кажется довольно миловидным. Видно, что на это художество было потрачено порядочно времени и вдохновения.)

Часы на ратуше пробили полночь. Как можно так долго и много кричать? Каждую минуту, будто ее душат! Уже голова раскалывается! Где же вампир, в конце концов?

(С этого места почерк становится едва читаемым.)

Второй час ночи. Только что птицу кто-то сожрал! Это определено по резко наступившей тишине и последующему чавканью где-то слева от меня. Вряд ли одной птицей можно было насытиться. По-моему, я слышу, как неподалеку урчит чей-то пустой желудок.

(Вкривь и вкось.)

Третий час ночи. Только что под деревом прошел вурдалак. Вурдалак! Крупный экземпляр, с крупными зубами, с крупными когтями, с крупной пас…

(Тут строка опять обрывается, видна дырка от карандаша.)

Вот (перечеркнуто) прямо подо мной (тоже перечеркнуто) оборотень! Здоровенный, как корова! Как две коровы!

(Дальше строки расползлись по бумаге, свидетельствуя о том, что рука не вполне повиновалась воле пишущего.)

Мантикора. Размах крыльев — 1,5 метра. Кстати, я, наверное, сегодня умру.

Стрыга. В два раза больше мантикоры.

Какие-то карликовые уродцы с большими ушами, 6 шт. Надо будет посмотреть в „Бестиарии“… Ой, вряд ли, вряд ли.

В 4 часа по направлению к лесу проследовала группа удавленниц в количестве 8 человек (перечеркнуто) тел.

Стая гарпий на склепе слева от меня. На святую воду не реагируют.

Пять часов. Восход солнца спугнул какую-то одноглазую тварь, и она не успела залезть ко мне на дерево.

Ненавижу Виктредиса».

Когда рассвет набрал силу и ночная нежить забилась обратно в склепы, норы, ямы и другие милые ее сердцу места, я слезла (ой, да что приукрашивать — упала) с дерева. Грохнулась я довольно шумно, но, к счастью, лопухи немного смягчили падение, и я ничего себе не сломала. На голову мне спланировал листок бумаги, где была описана прошедшая ночь, мгновением позже, вслед за ним, с грохотом посыпались осиновые колья.

Я попыталась встать, но ноги меня не держали, предательски подгибаясь в коленях. Пройдя пару шагов, я умудрилась споткнуться и повалиться прямо на свежую могилу некоего Вальтера Роуста, добропорядочного горожанина и отменного семьянина, скончавшегося в возрасте семидесяти двух лет и оставившего по себе двенадцать детей, сорок двух и вовсе несообразное количество правнуков, о чем гордо сообщала эпитафия. Курган из венков, в создание которого внесли вклад, без сомнения, все его потомки, рухнул на меня, отчего я громко захрипела и выругалась.

С трудом я выбралась из-под горы цветов, искусственных и живых, напоминая духа полей в день праздника урожая. Кое-что удалось снять, но руки у меня тряслись, и на пару гирлянд пришлось плюнуть.

Так вот, значит, что творится в городе ночью!

Ну, Виктредис, ну, защитник!

Я прекрасно понимала: ни в коем случае нельзя было допустить, чтобы городской Совет узнал про это безобразие. Если ктонибудь хоть краем глаза увидит вакханалию, которая творится здесь от заката до рассвета, сюда не то что комиссию вызовут, а весь Совет Лиги вместе с секретариатом.

Да уж. Мантикоры, стрыги, удавленницы, гарпии, ушастые уродцы… Вот только вампира не было.

Пребывая в задумчивости, я миновала кладбищенскую ограду, все еще слегка пошатываясь и вздрагивая.

— Изыди, нечистая сила! — вдруг проревел кто-то позади меня испуганным басом, и на голову мне в довершение всех несчастий обрушился жбан воды — не меньше.

От злости я взревела еще раскатистее моего неизвестного недоброжелателя, развернулась и с ходу огрела того по лбу самым увесистым колом. Мне уже было все равно, кто на меня покусился — вампир ли, удавленник или сам бургомистр.

Нападающий с приглушенным воплем уселся в лопухи под кладбищенской оградой.

Он был не похож ни капли на Ульриха ван Эммена, и в принадлежность сего белобрысого, вихрастого увальня к вампирскому племени верилось слабо.

— Э-э-э… Климент? — уточнила я после непродолжительного осмотра.

— Не, Констан… — робко отозвался он.

— Подмастерье кузнеца?

— Он самый.

— Тьфу ты, я всегда думала, что ты Климент… Вот те на! Только тебя мне не хватало. Ну, чего расселся? — досадливо вздохнула я. — Подымайся, Констан. И объясни-ка мне, любезный, с чего это вдруг тебе вздумалось окатить меня водой?

Подмастерье кузнеца, здоровый, веснушчатый парень, способный оглушить коня кулаком, выбрался из лопухов, потирая лоб.

— Это вы, госпожа Каррен? — недоверчиво спросил он.

— Я.

— Ой, как неудобно получилось-то…

Утро постепенно вступало в свои права. Начинали распеваться петухи, кое-где чирикали воробьи, и день обещал быть таким же погожим, что и предыдущий.

— …И не поверите, госпожа Каррен, опосля третьей кружки этот дурачина и говорит мне: мол, нипочем не хватит у тебя храбрости ночь на кладбище просидеть. И так меня за душу взяло это его утверждение, что с досады вмазал я ему в зубы. Но людям, присутствующим в той поганой таверне, сомнение в душу он заронил — а всем зубы не пересчитаешь, хоть я и попробовал. Стали остальные тоже меня подзуживать, мол, кладбище даже магу не по зубам, да нам ли про то говорить, если даже известный храбрец Констан туда не ходок. Вот так, слово за слово, и побились мы об заклад с приятелями, что я проведу цельную ночь на кладбище, а в доказательство чего-нибудь принесу оттудова. Трактирщик тоже воодушевился. Сказал, что у него почти полный ушат освященной воды простаивает без пользы. Так что меня от души окропили, поднесли чарку — самогона, конечно, а не святой воды — и отправили с благословениями и ушатом. Поначалу, знаете, показалось мне, что это сущие пустяки. Пришел к ограде, потоптался, а потом послышались мне какие-то звуки… И решительность моя поколебалась. — Тут он стал пунцовым от стыда, хотя я слушала совершенно спокойно, не осуждая, а, напротив, искренне одобряя ход его рассуждений. — Так я и простоял всю ночь под забором. Только решусь идти, как тут же напасть такая — то нога онемеет, то сердце заколет. А когда с рассветом из ворот показались вы, госпожа Каррен, то нервы мои не выдержали, за что нет мне прощения, и окропил я вас святой водой, приняв за нечисть кладбищенскую. И вот теперь стыдно мне до полусмерти и перед вами, и признаваться в своей трусости…

И он так горестно вздохнул, что можно было не сомневаться: жизнь его кончена.

— Глупости какие! — Эта жалостливая история меня не на шутку разозлила. Мало того, что я промокла до нитки, так от меня еще и требовали сочувствия, насколько я понимала.

Окропил! Хорошо еще, что ушат на голову не надел.

— Да как же глупости, если позор несусветный! Теперь на глаза никому не покажешься. Бежать надобно куда глаза глядят! Да только кому нужен горемычный сиротинушка…

В таком же духе были выдержаны и все его последующие излияния. Я ума не могла приложить, с какой стати он за мной увязался, ведь раньше мы с ним даже не здоровались. С трудом я вспомнила, где увидала его в первый раз, и сомневалась, не был ли тот раз еще и единственным. Но Констана это не смущало — видимо, он полагал меня чуть ли не родной кровью, которой можно излить душу, перед этим окатив святой водой.

Пришлось огибать Эсворд по самым окраинам, чтобы уменьшить число свидетелей нашей утренней прогулки. Хорошо еще, что в городе народец был не в пример ленивей деревенского, и просыпаться с восходом солнца никто не спешил. Так мы и преодолевали одну полузаброшенную улицу за другой, моя одежда постепенно сохла, а речь Констана становилась все более надрывной. Я поняла, что следующим этапом нашей беседы предвидится слезное прошение лишить его жизни и избавить тем самым от последующих скитаний, лишений и голода. Только этого мне еще недоставало! А ежели я вспылю, да и в самом деле придушу эту сиротинушку?

— А ну-ка прекращай это безобразие! — рявкнула я, теряясь в догадках, как же следует утешать несостоявшихся героев. — Что за сопли и слезы?! И слушать не хочу!

В ответ последовала такая серия вздохов, что лопухи над дорогой пригнуло к земле.

Нужно было что-то срочно придумать. Я начинала жалеть, что мой жизненный опыт не включал в себя возни с малолетними детишками. Навыков наставления на путь истинный неразумных чад, который бы мне сейчас пригодился, я не имела.

— Так, — решительно постановила я после непродолжительных размышлений. — Никакой трагедии я здесь не вижу! Ночь ты под кладбищем просидел? Просидел. С какой стороны ограды — это уже тонкости. А в доказательство предъявишь вот этот венок. — Я сняла с шеи размочаленную гирлянду, перевитую траурной лентой с надписью «Достойному эсвордцу Роусту от бургомистра. Мир праху твоему».

— У меня их несколько. Хочешь — вон ту, от скорбящей жены, или от любящих правнуков? Они вроде как побогаче… Вот ты и выполнил свою часть уговора. Я тебя не выдам, уж можешь не сомневаться. И вообще, помалкивай о том, что меня видел, и мы квиты. Видишь, как все ладно устроилось?

Лицо Констана с каждым моим словом светлело, словно у непосредственного свидетеля чуда. Венок от меня он принял столь торжественно, что мне бы позавидовала любая благородная дама.

Еще несколько минут прошло под знаком абсолютного и, что немаловажно, молчаливого счастья, нежданно снизошедшего на беднягу.

Но этого благого впечатления надолго не хватило, и неизбежный вопрос все же последовал:

— А что это вы делали на кладбище, госпожа Каррен?

Я мысленно застонала и поздравила себя с началом следующего витка бессовестного вранья:

— Проверяла, все ли в порядке у господина Виктредиса.

Констан пораженно выдохнул:

— Так, сталбыть, не соврал маг? И в самом деле супротив вампира пошел?

— Именно.

— Нешто кровопивец пал в битве?

— Нет еще, — с искренним сожалением опровергла я это предположение. — Вампира нет на кладбище. Однако борьба не закончена. Осталась еще одна ночь, и уж тогда-то…

Как ни старалась я, но в последних словах явственно прозвучала смертная тоска.

— А, понял. Значит, не там его логово… — задумчиво протянул Констан. И с обидой прибавил: — Знал бы я раньше, нипочем бы не побоялся! Выходит, нет нечисти на кладбище?

— Нет, — твердо сказала я, думая про себя: «Ложь во спасение.

Или в свое собственное спасение не считается?»

— Вона оно как… Ну, теперь пусть только попробует кто усомниться в моей… гм, отваге! Я теперь не побоюсь и каждую ночь на кладбище ночевать. Это ж сколько закладов выиграть можно!

Вот это было плохой идеей, которую следовало немедленно искоренить. Еще не хватало, чтобы искусанный труп этого здоровяка приволокли к моим воротам и потребовали очистить кладбище. Пришлось идти на попятный.

— Если вампир там не обитает, это еще не значит, что он туда не наведывается время от времени, — многозначительно сказала я. — Да и вампиром ли единым богаты здешние леса? Поверь мне, ты вряд ли получишь свой выигрыш. И учти, что я сообщаю тебе конфиденциальную… в смысле — тайную информацию. Только попробуй разнести ее по городу — тут же все узнают правду о твоем сегодняшнем подвиге. Уразумел?

— А то как же, — отозвался присмиревший герой.

И опять наступила благословенная тишина. Но все хорошее когда-нибудь кончается.

— Что ж, госпожа Каррен. — Констан просто не мог молчать дольше десяти минут. — Значится, сегодня жертв не будет?

— Надеюсь, — отозвалась я сквозь зубы.

Он помолчал, а затем изрек:

— Выходит, что зря сегодня мельник в городе ночевал. Раскричался, мол, не желаю поутру покойника вылавливать нового! А покойника-то и нет! То-то господин бургомистр с Советом удивятся, когда нагрянут поутру на мельницу…

— Чего-чего? — переспросила я, чувствуя, как по спине у меня пробежало нечто с ледяными лапками.

— А вы не слыхали? — удивился парень. — Ну, вчера, в самом конце заседания, мельник уперся рогом, что не верит в обещания чародея нисколечко. Бургомистр с ним спорил-спорил, да и не смог переспорить. Договорились так: мельник эту ночь ночует в городе, а поутру бургомистр с городским Советом едут к мельнице и смотрят в реку на предмет трупа. И ежели труп обнаружится, сталбыть, соврал маг. Ну, тогда и будут решать, что делать. Бургомистер-то наш хитрый, как сам черт! Завсегда какую-нибудь шутку удумает…

Констан еще что-то рассказывал про бургомистра, а я молчала, потрясенная открывающимися перспективами. Выходит, если сегодня эта выездная комиссия прибудет на мельницу и увидит там очередного покойника…

— Знаешь что, Констан, — перервала я вдохновенную речь парня, о предмете которой не имела никакого понятия. — Я тут припомнила, что есть у меня срочное дело. Так что иди себе домой или в таверну, хвастайся венками, а я побегу. Очень срочно нужно.

— Дык я вас проведу! — с энтузиазмом воскликнул мой новоприобретенный друг. — Как же это — девицу отпустить одну, да еще в такой местности?

Я глубоко вздохнула и посчитала до пяти. Затем процедила сквозь зубы:

— Констан. Ступай. Домой. Немедленно. Или я сейчас задушу тебя этим чертовым венком!

Видимо, в моем тоне было что-то берущее за душу, так как парень моментально сник и даже попятился, стараясь проделать это непринужденно.

— А, так бы сразу и сказали… — опечаленно произнес он.

И хотя я не оборачивалась ни разу, все равно могла побиться об заклад, что этот увалень стоял и смотрел мне вслед, пока я не скрылась из виду.

Только этого мне еще не хватало!

Глава 13, в которой Каррен продолжает совершать преступление за преступлением, но все равно не раскаивается

Давно мне не приходилось так бегать! До мельницы я добралась в рекордные сроки, стрелой промчавшись по Болотцам и кубарем скатившись с крутого склона, которым завершались огороды.

По дороге бежать было немного легче, чем по грядкам. Я даже успевала думать.

«Значит, сразу поутру… Конечно, не пешком. Пока ворота откроются… Хотя нет, уже открылись. Вон на башне уже кто-то маячит. Ну, это еще ничего. Бургомистру нужно решиться, затем собраться… А Совет присоединится к нему и вовсе к обеду. Вот черт! Хватит себя успокаивать! У меня в запасе не более сорока минут! Прибавим-ка ходу!»

С этой мыслью я очутилась у мельницы. Ее темная громада устрашающе поскрипывала. Глухо журчала вода, и мне стало еще страшнее, чем на кладбище. И как мельник не боялся здесь жить один-одинешенек…

Но, как известно, ничто так не способствует совершению отчаянных поступков, как крайняя необходимость.

Дыша, как загнанная лошадь, я подбежала к берегу. Он был невысоким, но обрывистым — чтобы дотянуться до воды, нужно было встать на колени и нагнуться. Солнце еще не поднялось над лесом, и казалось, что у моих ног лежит бездонный провал, наполненный матовой чернотой. Над ним тревожно шумели ольхи и осины, внушая тревожные мысли, что кто-то в сумраке леса следит за мной, перешептываясь со своими сообщниками. Короче, обстановка была еще та.

И тут я увидела тело. В черной воде оно мерзко и бледно светилось у плотины, совсем недалеко от берега.

От злости и отчаяния я взвыла и вцепилась в свои растрепанные волосы. Ну почему же мне так не везло! Неужели вампир не мог потерпеть до следующего полнолуния?

Но как я уже говорила, слово «надо» творит чудеса, особенно если к нему прилагается слово «иначе», за которым следует значительное многоточие. Боги всемогущие, чего только не натворит человек, когда обстоятельства складываются против него…

Мне повезло, багор нашелся сразу. Видимо, мельник уже свыкся с постоянной необходимостью регулярно вытаскивать из воды покойников и держал его под рукой. Преодолевая брезгливость и страх, я вошла в воду по пояс и после нескольких попыток подцепила тело. Все это было так отвратительно, что пальцы сводило судорогой.

Черная вода остыла за ночь. Вдруг мне представилось, что из темных глубин появится бледная, неживая рука, которая вцепится в меня синюшными пальцами. И я едва сдержалась, чтобы не завизжать, отшвырнуть багор и бежать куда глаза глядят.

Потом с превеликим трудом я выволокла труп на берег. Мне пришлось прикасаться к нему! Сначала я пыталась держаться только за одежду, но мои закоченевшие пальцы соскальзывали, покойник раз за разом с глухим плеском падал в воду, и снова я хватала его за рубаху, пытаясь подтащить к себе.

Время, время!

Вдруг мне показалось, что я слышу какой-то шум. Это подстегнуло и заставило побороть брезгливость. Стиснув зубы до скрипа, я ухватила покойника под мышки и потащила, чувствуя, как промокает моя рубашка от соприкосновения с мертвым телом. «Нет, это просто какой-то ночной кошмар!» — думалось мне при этом. Еще вчера я бы не поверила, что смогу решиться на подобное.

В воде он был куда легче. На суше у меня с трудом получилось оттащить его к кустам. В какой-то момент я потеряла равновесие и грохнулась, а холодное мокрое тело привалило меня сверху. Я уставилась в его мертвые глаза, которые были точно напротив моих, и меня затошнило. Чтобы сдержать вопль ужаса, я зажала себе рот и почувствовала приближение истерики, чего нельзя было допустить ни в коем случае. С проклятиями я выкарабкалась из-под покойника и непочтительно поволокла его за ноги дальше.

В ближайших кустах я решила передохнуть, и вновь мне почудился стук копыт. Я замерла, чувствуя, что мое сердце вот-вот выскочит из груди. Нет. На этот раз я не ошиблась.

В панике я бросила взгляд на берег и увидела, что оставила там багор. Вот же простофиля!

Бормоча про себя что-то несвязное, я выбралась из кустов, схватила багор и отнесла туда, где он стоял до моего прихода — к дощатой стене амбара. Уже мало что соображая, вернулась к кустам и упала на землю рядом с покойником.

Цокот копыт становился все громче, и наконец из-за поворота показалась целая кавалькада. Мне было хорошо их видно; первым ехал бургомистр, явно чувствующий себя неловко в седле. Мельник тоже взгромоздился на лошадь, всем своим сгорбленным видом демонстрируя сожаление по поводу того, что нельзя было прибыть к родной мельнице на телеге или пешком. За ними следовали остальные достойные горожане — чуть ли не весь городской Совет в полном составе, — и я подивилась их чувству долга перед родным городом. Спозаранку ехать к черту на кулички для того, чтобы поглазеть на покойника! Вот уж никогда бы не согласилась…

Тут я сдержала нервный смешок, вызванный нехитрой мыслью: я-то сюда даже не приехала, а прибежала, и не просто смотрела на труп, а еще и валялась с ним в обнимку.

Между тем бургомистр спешился, подождал, пока мельник неуклюже последует его примеру, и изрек:

— Ну и?..

Мельник старательно вытаращился на воду. После непродолжительного молчания с некоторой обидой в голосе он был вынужден признаться:

— Нету.

В среде членов городского Совета, не спешивших слезать со своих скакунов, что делало честь их уму, зародился некий неодобрительный гул, который с каждой секундой становился все громче.

— Так-с, — задумчиво произнес бургомистр. — Стало быть, мы приехали сюда зря.

— Выходит, что так, — виновато согласился мельник.

— Нет никаких признаков покойника, — развивал свою мысль бургомистр. — Следовательно, либо маг не соврал, либо монстр сегодня остался голодным. В любом случае оснований для претензий к чародею у нас пока нет, хотя я об этом искренне сожалею. Итак, господа, возвращаемся обратно. Погода, надо признать, неплохая выдалась сегодня…

И пышная процессия двинулась обратно к Эсворду, оставив мельника созерцать спокойную поверхность реки. Тот постоял еще пару минут, затем тоскливо сплюнул в воду и скрылся в скрипящих недрах мельницы.

Похоже, чувства, которые он испытывал, вытаскивая покойников, не шли ни в какое сравнение с теми, что обуяли его, когда оказалось, что вытаскивать некого.

Я выждала еще немного, проверяя, не вернется ли несчастный мельник с надеждой высматривать в водах тело очередной жертвы, и снова обреченно ухватила покойника под мышки. Следовало надежно его укрыть от глаз людских. Могила для этих целей подходила как нельзя лучше.

…Он обрел свое последнее пристанище в ольшаннике, недалеко от реки. Мне пришлось сбегать домой за лопатой и вернуться, отчего в боку у меня зверски кололо. И вот спустя час старательного труда я печально созерцала небольшой холмик, который был насыпан над новой жертвой эсвордского вампира.

— Покойся с миром, неопознанный труп, — торжественно сказала я. — Прости меня за то, что лишила тебя последней радости занять полагающееся место на городском кладбище. Но я надеюсь, что там, на небесах, тебе будет приятно знать, что это спасло меня от тюрьмы. Я думаю, что ты при жизни был добрым человеком и, доведись тебе услышать мою историю, ты бы сам согласился с таким исходом. Твоя смерть принесла горе твоей семье и друзьям, думаю, тебе не станет легче, если она принесет горе еще и мне. Ты совершил последний добрый поступок, будучи мертвым. Не каждый способен на такое.

И я почтительно склонила голову.

Немного помолчав, я решила, что сделала все, что могла, для этого бедолаги. Но, сделав несколько шагов в сторону дома, я все же обернулась и прибавила:

— Чуть не забыла. Я отомщу за тебя! Ну, или мне отомстят…

Дом был тих. В спальне я стащила с себя одежду. Она уже просохла, но насквозь пропиталась запахами тины, стоячей воды и, как мне казалось, покойника. Потом напялила на себя первое, что подвернулось мне под руку, и ничком упала на кровать. Дальше — тьма и тишина.

Разбудил меня непонятный шум. Сквозь муторную сонливость сначала пробился звук глухих ударов, затем приглушенный гам голосов. От досады я даже захныкала, пряча голову под подушку.

Но деваться было некуда. Я полежала еще минутку, ожидая, пока не успокоится резь в глазах. Будто песку кто насыпал… С удивлением обнаружив, что каким-то образом умудрилась натянуть на себя халат Виктредиса, я немедленно сбросила с себя это безобразие и переоделась в свою родную, все еще воняющую речной тиной одежду. Потом со стонами и охами я подошла к окну и выглянула во двор. Увиденное заставило меня чертыхнуться.

— Вам-то чего от меня понадобилось?.. — буркнула я себе под нос и принялась продевать руки в рукава магистерского балахона.

Во дворе собралась целая толпа, иначе не скажешь. Обычно к чародеям таким скопищем не ходят — блюдут тайну и конфиденциальность. Кому охота, чтобы весь город обсуждал, на кой тебе понадобился колдун — то ли облысение раннее остановить, то ли соседа не в меру прыткого отравить… Поэтому посетители к Виктредису являлись с наступлением сумерек, при этом старательно кутаясь в плащи и натягивая шляпы на глаза. Сейчас же имело место совсем другое явление — время близилось к полудню, солнце стояло высоко, и ни одной шляпы у присутствующих, коих насчитывалось шесть душ, не имелось, равно как и плащей. Рубахи из небеленого холста, подпоясанные веревками, лапти с онучами самого простецкого вида и бороды, что твой веник, у всех шестерых. И дураку было ясно, что мои нежданные гости крестьяне из какого-нибудь дальнего села.

Как только я показалась в дверях, вся эта густобородая компания вытаращилась на меня, словно на балаганного медведя.

— Э-э-э… господа, вы к кому? — обратилась я к ним, еще питая надежду, что дело как-нибудь разрешится само по себе.

— К чародею, само собой, — уничтожил мои надежды в зародыше предводитель крестьянства. — Не могете ль вы, барышня, его кликнуть?

Ну вот! Никак медведка одолела, или какая дрянь капусту с редькой повадилась жрать… Я тяжело вздохнула и начала:

— Магистр Виктредис нынче был призван городским Советом на ловлю упыря, который терроризирует окрестности. И покудова гнусный кровопивец не будет обращен в прах, магистр не может заниматься иными делами.

Крестьяне выслушали меня с большим вниманием. Впрочем, я особо не надеялась, что они поняли хотя бы половину из сказанного мною. Бороды надежно скрывали признаки каких-либо чувств. Быть может, эта новость и вовсе оставила их равнодушными? Ну пожалуйста, пусть чародей им будет нужен вовсе не срочно…

— Да нам бы на одно словечко, — жалобно произнес тот же крестьянин. — Пусть токмо чародей посоветует, что делать, и мы уйдем…

— Говорю же вам, почтенные: магистр отсутствует, ловит упыря по лесам и полям. Попробуйте его найти! Сегодня вот он на кладбище ночевал, с утра пришел, чаю попил и снова ушел, — без всякого вдохновения врала я.

— Ох ты ж, горе горькое… Ишь, какая работенка у человека паскудная! — сочувственно покачал головой крестьянин. — Только что ж делать нам? Может, к бургомистеру вашему сходить?

Пусть хоть он чем поможет…

«Они что — сговорились все?!» — мысленно возопила я. Похоже, что собеседники назло мне озвучивали сплошь вредные идеи, лишая меня всякой возможности отвертеться. Ну на кой черт им сдался бургомистр? И не отговоришь уже — вон как глаза заблестели-то…

— А что у вас за беда? — торопливо спросила я, постаравшись вложить в голос хоть чуточку сочувствия.

Крестьяне, уже со вздохами направившиеся к воротам, приостановились.

— Вот одно слово, что беда! — с досадой крякнул предводитель, а остальные что-то пробурчали в знак согласия. — Отродясь такой напасти не бывало! Да только что толку голову вам, барышня, себе забивать?

Тут я как можно выразительнее запахнулась в тогу магистра, стараясь при этом скрыть от глаз просителей многочисленные пятна, усеивавшие ее в области живота, и торжественно представилась:

— Каррен Глимминс, ассистент магистра Виктредиса! — и, заметив, что крестьяне как-то озадаченно на меня смотрят, поправилась: — То есть помощник и полномочный заместитель. Покудова магистр сражается с вампиром, мне положено исполнять его обязанности. Так что вы можете смело изложить мне суть вашей проблемы.

Видно было, что крестьяне не пришли в восторг от моего предложения, и я, трезво оценивая свой внешний вид, их в этом не винила. Даже тога не спасала положения, я бы сама не доверила столь бестолково выглядящей девице и лишайную кошку. Недоверчиво косясь на меня и поцокивая языком, предводитель — а звали его Амадей Блох — принялся рассказывать, что за беда пригнала их к дому магистра Виктредиса из деревни Косые Воротищи, которая находится «во-о-он там, вверх по речке, значится».

Косые Воротищи особым богатством никогда похвастаться не могли. Это была одна из тех поразительных деревень, где засуха сменяется наводнением, затем следует град и ураган, а все, что осталось после этого, обычно погибает в последующем пожаре. И так как цикл этот был непрерывен и замкнут, то местные жители сначала разочаровались в жизни, потом в огородах и сенокосах, плюнули на прочие народные ремесла, плоды которых тонули, горели, уносились прочь ветром и сборщиками податей, и стали жить весело и привольно, хоть и впроголодь. Вообще-то это можно было объяснить обычной ленью, но сами себя косоворотищенцы считали философами.

Домашняя скотина была вынуждена заботиться о своем прокорме самостоятельно; оголодавшие косоворотищенские свиньи, сбившиеся в хорошо организованные стада, обращали в бегство даже вооруженных до зубов путников.

Единственной отрадой местного населения оставалась рыбалка. Тем более что во время наводнений этим делом можно было заниматься, не выходя из дому. С малых лет каждый косоворотищенец знал, что в жизни есть только одно светлое пятно — когда поплавок начинает дергаться. Ну и соответственно то, что большая часть населения Косых Воротищ ночевала и дневала на реке, никого не удивляло. Даже жены не пилили своих мужей, появлявшихся раз в месяц на пороге дома со связкой карасей в руках и следами беспробудного пьянства на лице.

Жизнь шла своим чередом, и косоворотищенцам нечего было бы делать на подворье магистра Виктредиса, но привычный уклад существования злополучной деревни был нарушен.

Да, мужики уходили на рыбалку, как и всегда. Но больше они домой не возвращались!

Первая пропажа особо никого не встревожила — исчез беспробудный пьяница Густакль, по которому никто слезы не лил. Вторым пропал куда более почтенный Турмиус Лок, но нрав его жены был так хорошо известен всей округе, что соседи разве что удивились, чего он так долго ждал.

Ну и пошло-поехало… Каждый месяц двое-трое косоворотищенцев бесследно исчезали, покидая безутешных жен, детей и прочих родственников. Однако местное население паниковать не привыкло, равно как и что-то предпринимать. Подозреваю, что если бы нескольким крестьянам не понадобилось бы на ярмарку, которая начиналась аккурат сегодня, и путь их не проходил около ворот магистра, то о странном явлении никто бы и не узнал.

«Пропадают — что тут скажешь… Авось образуется все какнибудь. Закончатся мужики в Косых Воротищах — и пропадать будет некому». Я услышала достаточно, чтобы понять логику размышлений местного населения.

От неприятной догадки, посетившей меня еще в самом начале этого меланхоличного рассказа, у меня то и дело пробегала дрожь по позвоночнику. Неужели все так просто?..

— Скажите мне, почтенные, — спросила я нарочито безразличным голосом, — а нет ли у вас рядом с рекой кладбища какогонибудь?

— А то как же! — с готовностью отозвался Блох. — Старое, вроде как осталось от эльфов или еще каких-то паскудников. Там и склепов и надгробий — не перечесть. У нас вон каждая хата на каменном фудаменте — и ниче, еще осталось… Прям аж обидно. Может, нам в город их на продажу возить? Камень-то хороший, да и работа как-никак эльфийская… В палисаднике для красоты можно ставить, а тако ж в домах — для декору.

Я мимоходом подумала, что, если бы не природная лень, из косоворотищенцев могли бы получиться заправские купцы — деловая жилка в их натуре явно присутствовала.

— И недалеко от реки, да? — вслух спросила я.

— Да почитай на берегу. Там берег высокий, обрывом. Сидишь, бывало, с удочкой на другом берегу, разглядываешь статуи, что там из крапивы торчат, и примечаешь, какая на пуд потянет,

какая в хозяйстве может пригодиться… Да, все сходилось.

Вот почему ни одного утопленника не смогли опознать. Они были не из Эсворда — глупо было не подумать об этом сразу. Покойники прибывали к нам из Косых Воротищ, и если бы не мельник со своей запрудой, то путь их заканчивался бы где-то в море Саильреса, что было бы просто замечательно.

Выходит, здесь упыря ловить бессмысленно. Мой путь лежал в Косые Воротищи, на старое кладбище.

— Расскажите-ка мне, — мрачно, но решительно произнесла я, — как добраться до ваших Воротищ побыстрее. Желательно дотемна.

Эх, до чего же хорошо в лесу летом! Шагаешь по дороге, исчерченной солнечными полосами, над головой шумят верхушки старых сосен, а где-то далеко слышится дробь дятла… Прямо на обочине сизо-черным боком светилась черника, а кое-где краснела земляника. Все было вымыто дочиста недавними дождями и теперь наливалось соком, пышно распускалось и цвело.

Вспомнилось что-то солнечно-теплое из детства: я, босоногая, иду с корзиной, полной ягод, и то и дело зачерпываю их оттуда целыми пригоршнями. Точно так же пригревало солнце, пели птицы, и от переполняющего душу нехитрого счастья хотелось бежать и прыгать, петь и кричать… Все было так просто и замечательно устроено!..

Тут, невольно улыбнувшись, я сняла свои башмаки, связала их шнурками и перекинула через плечо. Почему-то захотелось, чтобы все было как тогда, да и лужи обходить не надо… Нет, все-таки жизнь — хорошая штука!

До Косых Воротищ я добралась уже под вечер. Когда в просветах между деревьями я увидела печные трубы, то первым делом решила обуться. Потом пригляделась к своим черным пяткам и передумала. Эка невидаль — босой ассистент мага… Зато в настоящем балахоне. Это вам не столица — перебьются.

И я уверенно ступила на косоворотищенские земли грязными ногами, подоткнув тогу, чтобы не измазать подол. За спиной у меня болталась заплечная сума, в которой лежали три осиновых кола, реторта со святой водой и кухонный нож. После сегодняшнего ночного бдения я решила, что больше мне и не надо — все равно не поможет.

В первом же дворе мне повезло — какая-то баба развешивала выстиранные рубахи и подштанники. Я подошла к невысокому покосившемуся забору и громко произнесла:

— Боги в помощь!

Баба немедленно уронила рушник на землю и запричитала. Я давно заметила, что никакая другая фраза не приносит столько вреда, особенно если подойти со спины и гаркнуть как следует, но удержаться не смогла.

— Добрый день, почтенная! — самым благожелательным тоном прервала я ее восклицания. — Не подскажете ли, где у вас здесь староста?

— Где-где… — буркнула та. — На рыбалке!

— Я бы могла и догадаться, — под нос себе пробормотала я и громче прибавила: — Я вообще-то по делу. Поговаривают, мужики у вас на той рыбалке пропадают регулярно?

— А чего ж дуракам не пропадать? — с досадой рявкнула баба. — Мало того что гвоздь забить не допросишься, так еще и пропадания эти, будь они неладны! Еще и кто-то ляпнуть умудрился, что, дескать, это наших мужиков русалки свели, для укрепления своей породы… Так наши слюни до полу распустили и все на реку подались!

Я вновь подивилась особенностям мировоззрения косоворотищенских мужиков и примирительно сказала бабе:

— Меня вот из Эсворда прислали, чтоб эти исчезновения пресечь на корню. Не ознакомите ли, милейшая, меня с ситуацией? Куда они ходят на рыбалку, где ваше знаменитое кладбище расположено?

Лицо у женщины просветлело.

— Ой, славно-то как… Значит, прекратите энто безобразие?

— Постараюсь, — дипломатично ответила я.

В глазах у моей собеседницы мелькнул какой-то огонек, и она подошла поближе:

— Слышьте, а не могли б вы опосля пострашней что-нибудь придумать и мужикам нашим рассказать? Ну, чтоб этих олухов так заклинило, что и мыслей про эту речку проклятущую в голове у них не осталось? Упыря там приплетите, живоглота — только чтоб никаких русалок да мавок гулящих…

Я, не заметив изъяна в ее рассуждениях, ответила:

— Что-нибудь придумаем.

После этого меня накормили до отвала, рассказали, куда идти, и даже перекрестили на дорогу. У колодца на окраине я помыла ноги, решив, что босой по кладбищу шататься несподручно, обулась и зашагала по утоптанной тропинке, которая вела к небольшому леску за околицей.

Глава 14, в которой рассказывается про эльфийские кладбища, а также описывается беспримерно храброе (или глупое) деяние Каррен, у которой появляется нежданный и совершенно ненужный помощник

Столько изваяний, статуй и печальных обелисков белели в вечерних сумерках, будучи несправедливо забытыми и никому не нужными!.. Странное впечатление производило это древнее кладбище невесть куда ушедшего племени. Про эльфов много говорили — и то, что они ушли на закат, и то, что уплыли за море, и то, что они когда-нибудь вернутся. Но сколь мало правды ни было бы в этих россказнях, спору не было — только из-под их рук выходили такие хрупкие, болезненно-прекрасные изваяния. Ни один человек не мог из камня сделать воздух и свет, а они это умели.

Времени у них все-таки для этого было значительно больше — по триста лет жили, паршивцы…

Я некоторое время стояла на краю этого необычного места, не решаясь переступить границу между миром живых людей и мертвых эльфов. Потом заставила себя вспомнить, что воротищенцы давно уж осквернили покой этого последнего пристанища исчезнувшей расы, и полезла через заросли чертополоха.

«Значит, самая роскошная усыпальница», — мрачно подумала я, очутившись по пояс среди крапивы, которая логически продолжала чертополох.

С роскошной усыпальницей были проблемы, потому что все многочисленные сооружения на этом обширнейшем кладбище подходили под это определение. В отличие от человеческих кладбищ, где фамильных склепов удостаивались разве что единицы, эльфы без зазрения совести выстраивали для каждого покойника сооружение, почти не уступавшее размерами крестьянскому дому, изукрашивая его без всякого чувства меры. Совпадал ли мой вкус с вампирским или же нет, я не знала, поэтому напрашивался очевидный вывод: меня ждет увлекательное исследование десятков склепов, в каждом из которых меня может радушно поджидать кровопивец.

Зажав кол в руке, я полезла в первую усыпальницу, вход которой был выполнен в виде арки, перевитой листьями. Одна решетчатая створка ворот наличествовала, другая, по-видимому, приглянулась какому-то воротищенцу на роль калитки. По сторонам от чернеющего входа стояли две статуи каких-то крайне вывернутых и покореженных существ.

Естественно, внутри царила полная тьма, в которой не то что вампира — свой нос не разглядишь. Мне немедленно поплохело.

Я сквозь зубы выругала себя и полезла наружу, чувствуя, что по спине у меня бегают мурашки, а ноги как-то странно подгибаются. После долгого копания в глубинах сумки я все-таки обнаружила огарок сальной свечи. Даже при самом рачительном использовании ее мне должно было хватить склепов на шесть.

Нет, ну как можно было быть такой идиоткой? Это ведь вампир может видеть в темноте, а мне-то подобного таланта не дадено…

Но делать было нечего, и я решила, что использую все возможности. Шесть так шесть, пять так пять — возможно, упырь будет сладко дремать в первой же попавшейся усыпальнице.

Потом возникла новая сложность. Свечу я несла в левой руке, кол в правой и в результате едва не расквасила себе нос на полуразрушенных ступеньках следующего склепа. Подумав немного, я зажала кол в зубах и попыталась вообразить себя лихим пиратом. В результате мысли мои свернули на то, что вампир, завидев свою погибель, агрессивно грызущую осиновый кол и размахивающую огарком свечи, должен помереть от колик, вызванных хохотом.

Так я обследовала еще и третью усыпальницу, оказавшуюся такой же пустой, как и предыдущие.

Со вздохом я посмотрела на небо, где луна светила почти что в полную силу, и внезапно ощутила настоятельное желание бежать отсюда куда глаза глядят, потому что любой порядочный вампир должен был к этому времени проснуться и почувствовать легкий голод. Я выплюнула кол, от которого горчило во рту, и скривилась. Тут где-то за моей спиной хрустнула ветка, отчего у меня тут же заледенел позвоночник.

— Держи себя в руках, — дрожащим голосом сказала я себе и уронила свечу, потому что пальцы мои тоже тряслись. — С тобой ничего не случится.

От этого мне стало еще хуже, потому что язык был совершенно чужим, немного онемевшим, и временами речь прерывалась иканием.

— А с кем это вы тут разговариваете? — раздался вдруг за моей спиной тоненький, сдавленный голос.

И вот тут-то я заорала в полный голос, ощутив, что у меня отнялись и ноги и руки, а единственное, на что я способна — это таращить глаза и рвать голосовые связки. Я кричала во всю силу своих легких, забыв и про то, что нужно дышать, и про то, что нужно бежать…

И только спустя некоторое время я поняла, что кричу не одна. Рядом со мной драл глотку еще кто-то, и этот голос был куда громче моего.

Я закрыла рот и всмотрелась в отнюдь не кромешную темноту — луна светила очень ярко. Второй участник нашего дуэта еще немного повопил, а потом тоже умолк, правда, как-то неуверенно.

— Констан? — незнакомым самой себе голосом произнесла я.

— Ага, — отозвалось громадное нечто из чертополоха.

Я с минуту помолчала, чувствуя, что у меня где-то в горле бьется сердце, которому вообще-то полагается находиться несколько ниже.

— Ах ты паразит, — мягко начала я. — Недоумок хренов. Вшивый гаденыш…

— Госпожа Каррен, — жалобно промолвил этот идиот из лопухов. — Я же не нарочно…

— Убью! — взревела я и, подхватив свой кол, ринулась на несчастного парня.

Тот тоненько охнул и на четвереньках пустился в бега, петляя между статуй и склепов. Я уже не кричала — только хрипло дышала, алча его крови почище вампира.

Так мы резвились некоторое время, сшибая статуи и ломая ку сты, причем он повизгивал и жалобно просил меня успокоиться, а я сопела, хрипела и изрыгала проклятия.

Вскоре злоба моя ослабела, да и ноги подустали. Я умолкла и присела на поваленное изваяние, пытаясь отдышаться. Констан тоже остановился, вопросительно оглядываясь на меня через плечо, но, увидев, что я не замыслила ничего коварного, а просто сижу и утираю лоб, тоже сел в лопухи.

— Я не нарочно, — снова сказал он.

— Чтоб ты пропал… — просипела я, утирая вспотевший лоб. — Как ты здесь очутился? Ты следишь за мной, что ли? Второй раз ты мне встречаешься — и опять на кладбище. Стой! — Тут я замерла, осененная ужасной догадкой. — Ты и есть упырь! Быть может, сам гнуснейший Ульрих ван Эммен! Это ты, стервец, кусаешь мирных поселян. А со мной побоялся вступить в равный бой, оттого и притворяешься! Ну все, ирод! Я вызываю тебя на поединок!

И я поднялась, сжимая в руке кол, точно рапиру.

— Э-э-э… — занервничал подозреваемый и попятился. — Я это… не упырь… Не кусаю…

— Да ты коварнее любого аспида! — рявкнула я и запустила кол ему в лоб.

Констан настолько ошалел от хода моих мыслей, что даже не попытался уклониться. Деревяшка звонко впечаталась ему в башку и срикошетила куда-то в сторону.

— Ой! — только и сказал невезучий парень.

— Ненавижу упырюг! — хмуро сказала я и пошла дальше, удовлетворив свою жажду мести и крови.

Он вскоре догнал меня и пристроился рядом.

— Я не упырь, честно… — жалобно сказал он мне, почесывая лоб, на котором начинала расти приличная шишка рядом с той, что он заработал утром.

— Вижу. — Я сплюнула в сторону. — Ты хуже. Вампир пьет у невинных девушек кровь, отчего они умирают спокойно и даже с удовольствием, а ты подкрадываешься и пугаешь до смерти, что вовсе не способствует предсмертному умиротворению.

— Ну простите меня, госпожа Каррен! Я же думал вам помочь.

Кто ж знал, что вы так перепугаетесь?

— И действительно. Ты ночью в полнолуние подходишь ко мне со спины на кладбище, где обитает вампир, который угробил уже десяток человек, и вежливо спрашиваешь, с кем я тут разговариваю. Догадаться, что я испугаюсь, практически невозможно.

Наверное, это у меня что-то с нервами…

— А тут обитает вампир? — охнул Констан.

— Что ж я, по-твоему, здесь делаю?! — прорычала я.

— Да я вообще от воротищенских мужиков услыхал, что вы сюда направились. Они сказали, что у них тут пара человек пропало, они, мол, зашли к магу, а того нет, на упыря охотится. Вот помощница — вы, сталбыть, и отправилась в Косые Воротищи, чтоб разузнать, что да как. Я подумал, что негоже девушке одной по лесу ходить, и пошел за вами. Не догнал — шибко быстро вы ходите. У баб местных узнал, что вы про кладбище это расспрашивали. А что здесь кровопивец свирепствует, это я первый раз слышу…

Тут в его голосе послышалась некоторая неуверенность — мол, не зря ли он решил сходить за мной на кладбище? Я хмыкнула и решила, что надобно проучить дурака.

Для этого всего-то надо было описать ему существующее положение вещей.

— Да, Констан, именно здесь вампир и обитает, — веско произнесла я. — Мало того — это именно тот вампир, которого страшится весь Эсворд. Все жертвы отсюда родом. Их приносит рекой к плотине мельника. К сожалению, у меня не было возможности предупредить магистра об этом печальном открытии, поэтому пришлось идти самой. У меня опыта борьбы с упырями нет, так что будем действовать на свой страх и риск. Ты должен знать, что мы подвергаемся смертельной опасности, но ради спокойствия мирных жителей нам ничего не жалко.

«Дьявол, это же все чистая правда!» — с печалью думала я при этом.

Констан слушал меня и кивал головой, при этом то и дело както подозрительно закатывая глаза. Послало же Провидение помощничка!..

— Сегодня — наш последний шанс уничтожить монстра! — вдохновенно вещала я. — Нельзя допустить, чтобы невинные люди страдали от происков этой твари!

— Ага, — сдавленно произнес Констан, и я поняла, что он го тов к любому испытанию, какое встретится на нашем пути. Пусть только мышь пискнет где-то у него под ногами — и мне придется нести его на себе. Сдается, я несколько переборщила…

— А как мы его будем убивать? — робко спросил Констан.

Я подумала, что не мы, скорее всего, будем убивать вампира, а он нас, но вслух сказала:

— Осиновым колом, как предписывают литературные источники.

И продемонстрировала парню кол.

Констан поежился и еще более робко попросил:

— А можно и мне колышек? Ну не самый большой, но такой… покрепче.

— Я тебе бросала, — съязвила я. — Что ж ты не ловил?

— Не смекнул… — уныло отозвался он.

— Ладно, — сжалилась я. — На тебе кол, и гляди не потеряй его! Быть может, от него зависит спасение твоей жизни.

Все это время мы продирались сквозь заросли сорной травы, произрастающей здесь в изобилии вперемешку с дикой малиной и ежевикой, спотыкались о поваленные статуи и огибали усыпальницы, оттого наш разговор звучал еще более странно, нежели может показаться.

— А у вас есть план? — все не успокаивался Констан.

— Есть, — успокоила я его. — Весьма продуманный и изощренный. Заключается он вот в чем: ежели вампир набросится на меня и будет грызть за шею, то ты его колом тыкнешь, а ежели на тебя упырь кинется, то я его колом тыкну.

— Ох, — пораженно выдохнул Констан, явно не желая ни быть кусанным, ни тыкать колом.

Еще пару минут мы пробирались молча, пока не обнаружили, что заплутали и вышли за пределы кладбища. В досаде я выругалась и повернула назад. Констан уперто брел за мной, и я его невольно зауважала. Это ж надо — так бояться и все равно тащиться следом!

— А как мы его обнаружим? — снова начал он свою песню.

— Визуально, — огрызнулась я, потому что и сама переживала по этому поводу.

— Вон оно как… — в задумчивости протянул мой спутник. — А я слыхал, что у чародеев особое слово есть. Произнесет его колдун — и чует сразу, где нежить прячется. Ну не сильно далеко — но метров двадцать, так точно…

— Умный, да? — снова огрызнулась я, но призадумалась. А ведь и в самом деле есть такое заклинание, и мы вроде бы его изучали… Я покопалась в памяти и торжествующе сжала кол в кулаке. Вспомнила! Как же я сама не подумала об этом?

— Ладно, внесем изменения в мой план, — вслух сказала я, останавливаясь. — Сейчас попробую прочитать это слово, научно формулою Вассера именуемое. Только не вздумай сказать чего под руку, иначе точно зашибу.

— Ага, — поспешно согласился Констан и даже отступил на пару шагов. В глазах его светилось что-то, подозрительно напоминающее восхищение, смешанное со священным ужасом.

Я прикрыла глаза, мысленно благодаря вампира за необычайное долготерпение, ведь, по-хорошему, он мог бы уже десять раз обглодать до костей меня вместе с Констаном, и принялась шептать непривычно звучащие слова:

— Muess’ta ess’ta treig, xavertium melanos’sa ess’ta feigh. — Я чуть не запнулась, так как давно уже не говорила на Старом Языке и подзабыла особенности произношения. — Verr’ta oruinn ka’ss dieh ferra, ess’ta feigh.

Тут я широко развела руки, держа их ладонями книзу. Это называлось жестом Treig — собственно, Поиск, — который должен был пустить поисковые импульсы вокруг меня. Потом плавно подняла руки над головой, почти соединив ладони, что, судя по описанию в учебниках, фокусировало все поисковые импульсы на моей несчастной голове — жест Feigh, соответственно означающий Отклик. Ничего особого я не почувствовала, разве что макушке стало тепло.

— Вот, собственно говоря, и все, — немного озадаченно произнесла я.

Никакого заметного эффекта от заклинания не было, третий глаз не открылся, зрение мое не обострилось. Теперь оставалось только гадать, то ли я переврала какое-то слово и заклинание не сработало, то ли оно сработало, но совсем не так, как предполагалось, и к утру у меня, например, отвалятся уши или на носу по явится бородавка.

— И что? — благоговейно спросил Констан. — Вы теперь чуете затаившуюся нечисть? А чем вы ее чуете?

— Пока что ничем, — довольно злобно откликнулась я.

— А как вы должны узнать опосля этого, где упырь? По запаху? Или по изменению, как там его… энергетического поля? — Парень вытаращился на меня, ожидая подробной лекции.

Так-с. Энергетическое поле, значит, приплетаем? Еще этого мне не хватало! Я начинала понимать, что привело этого бестолкового увальня на кладбище вслед за мной. Похоже, Констан принадлежал к той немногочисленной части человечества, которая про магию ничего не знает, но с восторгом впитывает в себя всю случайную информацию, касающуюся сего предмета, трепеща при слове «магиокогерентность» или «энергетическая жила».

Парень бредил чародейскими сказками. И просто жаждал приключений с магическим душком.

Вот же невезение какое!

— Я не знаю, как определить, что энергетическое поле меняется, — у него нет ни цвета, ни запаха, — ледяным тоном процедила я. — Каким органом надо чуять нечистую силу, я тоже не имею ни малейшего понятия. Может быть, печенью. А может — еще чемнибудь похуже. Если я вдруг все-таки начну ее чуять, то сразу же сообщу тебе и опишу, как именно это происходит. Покуда же настоятельно прошу тебя заткнуться, потому что ежели мне надо будет чуять ее слухом, то из-за твоего тарахтенья я ничего учуять не смогу, даже если вампир будет песни распевать над моей головой.

Констан притих.

Некоторое время мы шли молча, и я постепенно начала успокаиваться. Ну не сработала формула Вассера, ну не получилось у меня с поиском… Обойдемся как-нибудь без этого. Да и кто сказал, что не сработала? Может быть, упырь просто слишком далеко и потому-то я ничего не чувствую. Пока все идет хорошо, и Констан молчит довольно долго — чего еще можно желать в подобных обстоятельствах? И на этой благостной мысли в мои рассуждения опять вклинился его голос:

— А правда, что у магов есть такое слово, чтоб создать огненную сферу, шаровой молнии подобную, и изжарить ею чудище?

Я едва сдержалась, чтобы еще раз не треснуть мерзавца по лбу.

— Есть! — угрожающе прошипела я. — И сейчас я думаю, как бы мне изжарить одного языкастого идиота! А если со сферой у меня не получится, то я не поленюсь разложить хороший костер…

— Не сердитесь, госпожа Каррен, миленькая! А правда, что есть еще и такое слово, которое может обездвижить противника, чтоб не шевелился супостат, пока ему голову срубать будешь?

— И такое есть! — пыша первобытной злобой, согласилась я, причем в голове моей тут же невольно всплыла соответствующая формула, и я мельком подумала: что ж это мне самой в голову не пришло? Нет, каков гад! Да кто из нас маг?

— А правда… — начал он опять, но я его перебила:

— Такого слова, чтоб упыри сами из склепов вылезли, выстроились и передохли в одночасье, нет!

— Да я не про то хотел спросить… — заныл Констан, но тут у меня так стрельнуло в ухе, что я остановилась как вкопанная, прижав к голове руку.

— Что такое? — с дрожью в голосе спросил мой помощник.

— Не знаю, — отозвалась я.

Боль в ухе была странная. Когда я повернула голову влево, она как будто стихла. Как только я попробовала покрутить башкой — боль снова вернулась, а самой острой она была, когда я обращала свое ухо в сторону полуразрушенной усыпальницы с входом в форме створок раковины.

Так вот, значит, как работают эти проклятущие поисковые импульсы!

— Оно там! — неслышно, онемевшими губами произнесла я.

Констан сбледнул и уставился на усыпальницу.

— Я чую его ухом, — мрачно сообщила я ему, честно исполняя свое обещание. — И какое, к дьяволу, энергетическое поле! Так стреляет, что глаза на лоб лезут!

Мы, не сговариваясь, опустились на четвереньки в лопухи и замерли. Что делать дальше, я не знала. Но никакая сила в мире не смогла бы меня заставить войти в этот склеп.

— А правда, — прошелестел Констан, чье лицо было белее мраморной статуи, за которой мы притаились, — что у магов есть такое слово, от которого нежить чародея не видит и не слышит, так что нипочем найти не может?

Нельзя было не признать — это было самое разумное, что я от него услышала за весь день.

Итак, прикрывшись экраном, который вроде бы должен был отвести упырю глаза (я, хоть убей, ничего не чувствовала, но надеялась, что все сработает, как и с формулой Вассера), мы на трясущихся ногах двинулись к склепу. Каждый шаг давался нам так тяжело, как будто мы шли по трясине. Констан больше не испытывал никакого желания говорить, а я не испытывала никакого желания его прибить. Мне было так страшно, как никогда в жизни.

Проклятое ухо все болело, просто взвыть хотелось, но я не помнила, как дезактивируется формула Вассера, и боялась, как бы не сделать хуже. Если у меня, к примеру, еще и нос будет закладывать на нечисть или глаз начнет дергаться — эдак я попросту рехнусь.

— Там что-то зашуршало! — прошептал Констан и замер.

— Не говори ерунды, — прошептала я в ответ и зажмурилась.

— Сейчас оно покажется! — тоненько пискнул он.

— Ну и чудесно, — выдавила я и заставила себя открыть глаза.

Не зря. Из приоткрытых створок раковины вдруг неслышно и грациозно вылетело нечто.

— Мама, — сказал Констан и окаменел, выпрямившись в полный рост.

Тварь была средних размеров — чуть больше жирного гуся. На вампира, как я себе его представляла, она походила мало, разве что перепончатые, кожистые крылья напоминали нетопыриные. Тело ее было типично змеиным — гладкое, покрытое блестящей в лунном свете чешуей. Крылья крепились ближе к голове, получалось, что у этого создания имеется длинная, гибкая шея и сильный, толщиной с мужскую руку хвост метровой длины. Никаких лап, щупалец или чего-то подобного у него не было. Самая натуральная змея, только с крыльями.

— Что это? — шепнул Констан, который, как ни странно, пребывал в сознании.

— Черт его знает, — искренне ответила я, но на всякий случай присела, потянув Констана за собой.

А неизвестный магической науке гад вольготно парил над усыпальницей, неслышно взмахивая крыльями. Потом он стал совершать какие-то непонятные телодвижения — кувыркался в воздухе, зависал на мгновение, а потом камнем падал вниз, чтобы затем снова устремиться вверх стрелой. Но высоко он не поднимался, держался чуть выше двух человеческих ростов.

— Греется, стервь такая, — вдруг сообразил Констан. — Для него ж луна что для человека солнышко.

И мы как зачарованные наблюдали за ночными игрищами змееподобной твари. Неожиданно летун прекратил свои упражнения и замер, повернув голову в нашу сторону. Мы тоже замерли, покрываясь холодным потом.

— А он нас точно не заметит? — севшим голосом поинтересовался Констан.

— Сейчас узнаем, — ответила я и перестала дышать. Запоздало вспомнила, что вампиры вообще-то являются сами по себе неплохими магами и потому отвести глаза им невозможно.

Но летучий змей, немного подумав, отвернулся и медленно, с видимым удовольствием полетел прочь. Видимо, к полноценным вампирам он не относился.

«К реке», — поняла я и похолодела.

— Быстро за ним! — скомандовала я и вскочила на ноги.

…Ему было, конечно, хорошо — летишь себе, крыльями машешь. То ли дело я — проваливалась в ямы, застревала в зарослях малины, карабкалась по непонятным насыпям и вновь падала в ямы, болезненно прикладываясь то головой, то спиной к обломкам изваяний и склепов. Позади, тяжело сопя и охая, топал Констан, повторяя все мои падения и подъемы. Кладбище действительно было весьма обширно и заросло порядком, так что временами летучая змея пропадала из виду. Но недремлющее ухо безошибочно указывало мне направление.

Вскоре я заметила впереди просвет. Кладбище закончилось, плавно перейдя в пустырь, и бежать стало немного легче.

— Где оно? — прохрипел Констан.

Я завертела головой и почти сразу увидела цель, одновременно ухватившись рукой за многострадальное ухо. Тварь зависла над кустами, опустившись совсем низко, и что-то высматривала. — Вон там, — ткнула я пальцем. — У обрыва.

— Какого обрыва? — не понял Констан.

— Ну, там река, крутой берег… Мне крестьяне говорили, мол, кладбище на берегу, на обрыве. Видишь — там небо вроде как светлее?.. Это река.

Констан выслушал меня с приоткрытым ртом, а потом спросил:

— А кто это там поет?

— Чего?! — удивилась я.

— Ну, поет кто-то. — Констан ткнул пальцем в сторону реки. — Сами послушайте!

Я помотала головой, пытаясь ослабить боль в ухе, которое от близости нечисти совсем взбесилось — то стреляло, то свистело, то разражалось непонятной дробью, в которой отдаленно угадывался гимн Эпфельредда. Тут я, к счастью, вспомнила наконец нужное заклинание и торопливо брякнула:

— De feigh, ess’ta querra!

И наконец-то смогла вздохнуть свободно, освободившись от назойливой боли. Чтобы я хоть раз еще воспользовалась этой формулой…

— Слышите теперь? — Констан требовательно тыкал пальцем вдаль. — Поют же!

И действительно. По меньшей мере два нетрезвых человека тянули бесконечный мотив чего-то уныло-народного. Я послушала чуток и как ошпаренная помчалась к кустам, надеясь на то, что защитный экран еще не прохудился.

За реденькими кустами и впрямь начинался обрыв, внизу у которого чернела вода. Река была неширокой, и я хорошо видела, что на противоположном пологом берегу двое мужиков, обнявшись, сидят у костра и горланят песню. Рядом с ними блестели в лунном свете две пустые бутылки.

Как можно тише я подобралась поближе к летучему змею, который тоже обратил свое самое пристальное внимание на подвыпивших рыбаков. Стараясь двигаться бесшумно, я присела прямо под ним и принялась наблюдать.

Он был настолько близко, что я видела, как дрожат узкие ноздри на плоской, удлиненной морде. Если бы я протянула руку, то могла бы дотронуться до его крыльев, но такого желания у меня почему-то не возникло. Только редкие взмахи крыльев указывали на то, что змей не уснул в полете.

Но его неподвижность была обманчива. Все чешуйчатое тело было напряжено, хвост изогнут и едва заметно подрагивал.

Тут я услышала истерическое сопение под боком и обнаружила, что рядом со мной примостился Констан. Змей не обращал на нас никакого внимания — экран все еще действовал.

«Да этот гад просто не хочет нападать при свидетелях, — вдруг поняла я промедление змея. — Мужики вдвоем, вот он и не решается атаковать!»

И я принялась лихорадочно размышлять, что же мне делать дальше. Упырь наличествовал — рукой можно дотянуться, борец с упырями в моем лице — тоже. Но каким образом следовало изничтожать подобную тварь, оставалось загадкой. Колом в него, глиста летучего, так просто не попадешь, разве что в пасть подлой твари его запихать. Можно, конечно, попробовать перешибить ему хребет, да только ежели с первого раза не получится, гнусный гад взлетит повыше — и поминай как звали. Хорошо еще, если взлетит, а не угрызнет как следует. Можно еще ножом пырнуть, предварительно ухватив за шею для верности… Но хватать столь отвратное существо за какую угодно часть тела мне вовсе не хотелось. Огненную сферу, которую поминал Констан, к своему стыду, сотворить мне ни разу не удавалось, это же относилось и к большей части боевых заклинаний, которым обучали на старших курсах.

Так бы мы и сидели на месте, а змееподобный урод парил бы над кустами, не решаясь приступить к трапезе, но тут один из мужиков поднялся и побрел к кустам. Я явственно расслышала его слова: «Ты это, слышь, без меня не смей! А я сейчас обернусь и тут как тут!..»

В полной растерянности я проводила взглядом этого предателя и едва не взвыла от досады.

Змей изошел мелкой дрожью, точно от предвкушения, и изогнулся, блеснув глазами. Я поняла, что за этим последует, и тихо застонала: кровосос нападет на оставшегося в одиночестве рыбака, оттащит его куда-то в воду, в заросли камышей, там обескровит, а утром тело жертвы обнаружат у мельницы. Второй же мужик по причине пьянства толком ничего не поймет. Даже если змей проскользит перед ним на бреющем полете, летучими змеями такого опытного рыбака не удивить, он, наверное, их перевидал немерено во время своих ночных посиделок с самогоном.

Я подняла голову и увидела, как крылья кровопивца напряглись, готовые к стремительному атакующему полету. Еще мгновение, и…

— Нет! — заорала я что было силы и в отчаянном прыжке вцепилась змею в шею, как можно ближе к голове, памятуя о том, что именно так надо хватать ядовитых пресмыкающихся.

От неожиданности тот издал леденящий душу хрип, который плавно перешел в низкий вой. А затем я почувствовала сильнейший рывок, и ноги мои оторвались от земли. Кожистые крылья замолотили меня по лицу, я зажмурилась и ощутила, как мои башмаки мазнули по верхушке куста. Несколько мгновений мы со змеем парили над рекой, причем он выл, я же что-то орала, а затем воздух коротко свистнул в ушах, и мою голову с громким всплеском накрыла холодная речная вода. Последним, что я услышала, был душераздирающий вопль Констана, которому с противоположного берега вторил потрясенный рыбак.

Кровососущий летучий змей, неизвестный дотоле никому, бился в моих руках, проявляя потрясающую гибкость и силу.

«Да он мне кости переломает!» — в панике подумала я и еще крепче вцепилась в мерзостную тварь, чувствуя, что вода попала мне в нос.

Самым опасным оружием моего противника были, несомненно, зубы. Но и хвост его запросто мог оставить меня калекой. Змей извивался, словно бешеный, молотил меня всем своим гибким, сильным телом, да еще пытался извернуться, чтобы укусить. Я, в свою очередь, пинала тварь ногами, душила за горло и изо всех сил пыталась избежать укуса, так как имела повод считать его весьма ядовитым. При этом мы вдвоем медленно, но уверенно шли ко дну.

Змей плавал, судя по всему, хуже меня, но значительного преимущества мне это не давало, так как руки были заняты его горлом и грести ими я не могла. Река была на вид не слишком глубока, однако со свойственным мне везением мы с этой проклятой летучей гадюкой угодили аккурат в омут.

Как только змей сообразил своим крохотным мозгом, что главная беда не в том, что я его душу, а в том, что мы сейчас утонем, его действия приобрели другую направленность. Всем своим телом он устремился наверх, бешено извиваясь и загребая крыльями. Я была не против этого направления, но понимала, что, ежели тварь высунется на поверхность и дыхнет, я с ней никак не справлюсь. С другой стороны, я понимала, что если сама сейчас не дыхну, то этот омут станет моим последним пристанищем, а спустя несколько дней мельник с проклятиями будет цеплять мое тело багром у своей плотины.

Поэтому я на пару секунд расслабила руки и поддалась, давая твари возможность вытащить меня поближе к поверхности. Змей рванулся со страшной силой наверх. Я выжидала, чувствуя, что вот-вот захлебнусь, и лишь в последний момент, когда легкие были готовы разорваться, с силой толкнула змея вниз, а сама вылетела на поверхность.

Пусть это был лишь краткий миг, но я успела вдохнуть глоток воздуха перед тем, как снова уйти под воду. Змей, поняв, что его время истекает, с новой силой принялся отчаянно сопротивляться, чуя близость столь вожделенного для него воздуха. Я из последних сил удерживала его голову под водой. Иногда мне удавалось вынырнуть и сделать вдох, хотя змей беспорядочно молотил крыльями по воде и пару раз прилично врезал мне по голове, что окончательно укрепило меня в мысли добить подлую скотину.

Когда его тело обмякло, а крылья бессильно распластались, я не сразу поняла, что битва закончена. Да и сил у меня больше не осталось, чтобы что-то понимать, а уж тем более держаться на поверхности.

…На берег меня вытащил Констан. Тело змея мокрой кишкой валялось рядом со мной на берегу, и я с удивлением осознала, что до конца не отпускала его горло. «Ну вот и славненько, — напоследок подумала я. — Будет что показать бургомистру».

После этой успокоительной мысли глаза закрылись сами по себе, а сознание благоразумно меня покинуло.

Глава 15, в которой Каррен со своим верным помощником Констаном со славной добычей возвращаются домой, попутно приумножая свои подвиги числом до двух

— Нет, госпожа Каррен! Ни за что в жизни! Мало вам этой подлючей змеюки? По лесу ночью ходить — это ж верная погибель честному человеку! Там чего только не водится. И волкодлаки, и вурдалаки, и оборотни — один так вообще не местный! — и леший, вредный до неимоверности, и мавки гулящие, и кикиморы, и химера…

Без сознания я провалялась недолго, но успела порядком испугать Констана. Он, грешным делом, подумал, что змей таки укусил меня, но на обозримых участках тела следов укуса не было видно. Тогда несчастный дерзнул снять с меня рубашку, в ответ на что воспоследовал чувствительный удар сначала ему в живот, а затем еще и в глаз.

Теперь вот я слушала его и думала, что у меня выдалась вторая бессонная ночь, и если после первой мне удалось урвать хотя бы несколько часов, чтобы поспать, то сегодняшнее утро я встречу где-то на подходе к Эсворду. А затем мне придется торопиться к бургомистру, чтобы вручить ему проклятущего летучего змея, да еще и объяснять, откуда сей препоганый уродец взялся… И глаза мои начали слипаться.

— Если бы они здесь все водились, — скептически произнесла я, борясь с желанием зевнуть, — то съели бы друг друга уже давно, а за химерой из самой Академии приехали, потому что их уж лет сто назад истребили подчистую.

Но Констан продолжал перечислять все опасности ночного леса, помянув и строфокамилов, и куролисков, и малую пятнистую каттону, которые встречаются разве что в Сихорне да в старых бестиариях, и в конце концов даже не заметил, что мы уже шагаем по этому самому лесу, порядком отдалившись от деревни.

Сознание выполненного долга грело меня… но не настолько, чтобы чувствовать себя хорошо прохладной ночью в насквозь промокшей одежде. Да еще и мокрая сумка прилично оттягивала плечо — в ней покоилась увесистая тушка летучего змея. Из сумки капало, равно как и из моего носа.

— Переночевали бы в Воротищах на сеновале, а там утречком и пошли бы домой, позавтракамши… — канючил Констан, который жаловался столько, что можно было подумать, будто бы это его едва не утопил страхолюдный крылатый змей.

Я терпеливо молчала.

— А ежели сейчас какое-нибудь мракобесие на нас нападет? — все рисовал мрачные картины будущего мой храбрый спутник. — Мы ж обессилевшие, опосля сражения с летучим гадом… Тепленькими можно взять! И оружия у нас никакого — колья вы ж выкинули…

— Не каркай! — буркнула я, ибо даже моего упрямства не хватило бы, чтобы спорить со столь очевидными истинами.

И далее шла молча, не реагируя на разгулявшееся воображение Констана, который, придя к выводу, что нападение чудища дело уже решенное, перешел на описания своих страшных предсмертных мук, от которых бы испортилось пищеварение даже у опытного некроманта. Про себя я отвлеченно думала, что с такой фантазией парню не в маги, а в хронисты надо идти, а если у него и склонность к рифмоплетству есть, то вовсе прямая дорога в менестрели…

Поэтому, когда Констан вдруг умолк и тоненьким голоском заблажил что-то вроде «И-и-и-и…», я удивилась не столько тому, что прямо посреди дороги сидит волкодлак, а тому, что парень все-таки заткнулся.

— Чт-т-то буд-д-дем д-делать? — еле слышно проблеял храбрейший из храбрых.

Я молчала, понимая, что с такой здоровущей тварью нам ничего толкового сделать не удастся. А волкодлак осмотрел нас с ног до головы и смачно зевнул, продемонстрировав ряды отборнейших зубов, большая часть из которых являлась клыками. Потом он поднялся с места и вальяжно двинулся к нам, никуда не торопясь.

— А-а-а… — начал было Констан, и я подумала, что сейчас он спросит: «А нет ли у магов такого слова, чтоб все волкодлаки провалились сквозь землю?»

— Бежим! — заорала я и последовала своему совету, со всех ног рванув в сторону Косых Воротищ.

Так бегать мне еще не доводилось.

Констан обогнал меня, но ненамного. Сзади слышалось хриплое дыхание чудовища. Я оглянулась, хотя знала, что этого делать не стоит, и конечно же увидела, что волкодлак легкими прыжками следует за нами. Зверь не утруждал себя бегом в полную силу — он знал, что мы никуда не денемся. Я попыталась бежать еще быстрее, но у меня ничего не получалось. Мокрая одежда сковывала движения, а сумка немилосердно била меня по спине.

— Бросайте сумку! — проревел Констан.

К этому моменту я и сама пришла к тому же выводу. На бегу я скинула ремень через голову и не глядя швырнула сумку себе за спину. Позади раздался треск материи и злобное рычание.

— Он нашу гадючку потрошит! — возмущенно проорал

Констан на бегу.

— Да пусть он ею подавится! — заорала я в ответ.

И мы припустили дальше.

Спустя некоторое время я решила снова оглянуться, дабы узнать, сколько секунд мне осталось жить. Но дорога за моей спиной была пуста, никакого волкодлака не было и в помине. Я моргнула несколько раз, отказываясь верить своим глазам.

Дорога была широкой, прямой, и поверить в то, что зверюга отстала настолько, чтобы я ее не видела, было сложно. Некоторое время я бежала по инерции, вывернув голову, а затем остановилась. Констан, который удерживал выбранный темп, увидев, что я отстала, завопил:

— Да бегите же!

Я перевела дух и крикнула ему вслед:

— Погоди ты! Волкодлака нету!

Констан неуверенно остановился и с опаской подошел ко мне. Вместе мы нервно принялись глазеть на залитую лунным светом дорогу.

Она была абсолютно пустынна.

Внезапно я ощутила страшную досаду. Столько мучиться, чтобы вернуться с пустыми руками! И что теперь, скажите на милость, мне демонстрировать Совету?..

— Пошли назад, — решительно сказала я.

— Ни-ни-ни… — начал говорить Констан, но заикание не позволяло ему закончить свою мысль.

— Я не оставлю какому-то поганому волкодлаку свою змею! — твердо заявила я. — Из-за нее я чуть не утопилась. И что тебе за разница, в какую сторону идти? Ни там, ни там волкодлака не видно. А появиться на нашем пути вновь он сможет с одинаковым успехом и в случае, если мы пойдем назад и если мы пойдем вперед. Так пошли назад забирать гада!

И я зашагала по дороге. Констан жалобно взвыл и побежал за мной.

Темную горку среди дороги мы заметили издалека. Оказывается, мы бежали куда дольше, чем мне казалось.

— А ч-ч-что там такое? — не смолчал Констан.

— Сейчас посмотрим!

Я стиснула кулаки, чтобы укрепить свой дух, и ускорила шаг. Мне было очень страшно, но заикающийся рядом Констан странным образом действовал на мой характер, заставляя меня проявлять незнакомые мне самой свойства. Я стала по меньшей мере втрое храбрее и в десять раз безрассуднее, глупость же моя и вовсе перестала поддаваться измерению.

Горка при ближайшем рассмотрении оказалась моей сумкой, возле которой лежал дохлый волкодлак. Из пасти у него торчал змеиный хвост с ошметками крыльев. Подлая тварь сожрала моего упыря! Что теперь показывать бургомистру?!

— Ах ты скотина! — взвыла я, готовая удавить десяток волкодлаков голыми руками.

Но, подбежав к трупу, я увидела, что голова моей драгоценной летучей змеи свисает с другой стороны пасти. Я едва сдержалась, чтоб не пасть на колени и не облобызать останки гада.

— А чего это он помер? — недоверчиво косясь на неподвижную зверюгу, спросил Констан.

Я немного подумала и заявила:

— Наверное, наша гадючка оказалась несъедобной.

— А-а-а… — понимающе протянул Констан и на том успокоился.

Я вытащила изрядно пожеванного змея из пасти волкодлака и сложила обратно в изорванную сумку. Затем мне в голову пришла мысль, что волкодлак тоже может пригодиться для укрепления положительного образа мага в умах населения.

— Констан, — сказала я, — мы забираем эту пакость. Ты ее понесешь.

Парень попробовал было возмутиться, но я легко победила в споре, заметив, что в возвращении на родину с умерщвленным волкодлаком куда больше значимости, чем в возвращении без оного.

Так мы и пошли дальше — со змеем в сумке и волкодлаком на плечах. Я вдруг почувствовала некоторую гордость — за одну ночь мы победили двух монстров! Это вам не шутки. Виктредис бы позеленел от зависти, с его-то капустянками и крысолаками!

Констан под тяжестью мертвой туши стал молчалив и сосредоточен. Волкодлака следовало забрать хотя бы поэтому.

Так мы и встретили восход солнца. До Эсворда оставалась пара лиг, не больше.

— Ну, Констан, спасибо тебе большое, — прочувствованно сказала я, когда мы дошли до дома магистра Виктредиса. — Без тебя мне нипочем бы не одолеть ни змея, ни волкодлака…

«А теперь проваливай, — мысленно прибавила я. — И чтоб больше я тебя никогда в жизни не видела!»

— Ох, госпожа Каррен… — растроганно шмыгнул носом парень. — Никогда я до этого не участвовал в таких приключениях.

Теперь я окончательно уверился — вот это настоящая жизнь!

— Шел бы ты домой, — мягко, но угрожающе посоветовала я.

— Спасибо вам за то, что открыли мне глаза! — Констан меня словно не слышал. — А то я так бы и сидел в кузнице, клепал бы подковы да шворни… Эх, сколько времени зря прошло! Но ничего, теперь-то я своего не упущу… Я знаю, что мне надобно делать! Наймусь я к вам в услужение, буду учиться магии и прочим наукам, а то, стыдно сказать, читать толком не умею. И как вы со мной разговаривать-то снисходите? Но ничего, я вообще схватываю быстро, вам меня несложно будет обучать…

Я слушала его с недоверчивым ужасом, и волосы мои зашевелились. Подобного страха я не испытывала, даже когда спускалась в усыпальницы со свечой и драпала от волкодлака.

— Э-э-э… — промычала я, лихорадочно пытаясь найти выход из сложившейся ситуации. — Я вообще-то не столь опытный маг, чтобы обучать еще кого-то…

— Вы стоите десяти магов! — восхищенно воскликнул этот обалдуй. — Вы отважны, храбры и мудры, как… как…

— Нет, нет, нет… — Я попятилась. — Мне не по чину брать учеников. У меня нет ученой степени. Я даже не… не бакалавр.

— Ну тогда наймите меня в слуги — один черт!

— Да на кой черт мне слуга?! — чуть не заплакала я.

— Я буду вас защищать, — проникновенно сказал парень и посмотрел на меня абсолютно влюбленным взглядом.

«Ни в коем случае!» — завопил во весь голос мой инстинкт самосохранения.

— Я пойду предупрежу кузнеца, что я больше помогать ему не буду, — между тем говорил мой будущий ученик. — Вы покудова все обдумайте, чтобы не было потом меж нами недомолвок. Я ж знаю, что чародеи обычно со своими учениками ровно с детьми родными носятся, да только я не таков! Жизнь уже повидал, опыт имею. Вы не пожалеете, что приняли меня в услужение. Да сами посудите: у всех магов знаменитых были верные слуги иль ученики! У Армара Каледского — Морист, у Кавратта Монского — доблестный Тризурд, у Беатрисы Сивонийской — Аграмельд, да и у достославного Ворса Лептонийского тоже какой-то был, имени не вспомню. Про то и песни сложены, и картины рисованы… — Нет! — прохрипела я.

— И я говорю — нет, не пожалеете.

— Я не возьму тебя на службу! — Я перешла на рев.

— Да мне платить не надобно, — успокоил он меня. — Я за харчи да крышу над головой буду работать.

— Да поди ты к дьяволу! — окончательно вышла я из себя, топнула ногой и бегом припустила в дом, даже не попрощавшись и забыв про тушу волкодлака, которая лежала на обочине.

Ну что мне надо было ему сказать? Что я никакая не чародейка, а простая служанка поместного мага, которая обманом присвоила себе чужое звание? Провались оно все в Lohhar’ag! Не надо мне таких учеников!

Под воротами дома поместного мага дремал какой-то мужик в ливрее. Солнце уже успело подняться, и ему отлично спалось на мягкой траве под теплыми лучами, что подтверждалось басовитым храпом.

Я с опаской подошла к нему и присмотрелась. На рукавах у него был вышит герб бургомистра. Моя спина покрылась пупырышками величиной с горошину.

— Эй, почтенный, — позвала я. — Вы кого ждете?

Мужик открыл глаза, с достоинством поднялся с земли, отряхнув панталоны, на которых зияла огромная прореха, и изрек:

— Поместного мага, господина Виктредиса, кого же еще?

Меня передернуло.

— А по какому поводу? — как можно спокойнее осведомилась я.

— Известно по какому! — презрительно оттопырил губу лакей. — Магистр намедни обещался к сегодняшнему дню все выполнить, вот меня и послали, так сказать, непосредственно за результатом. Иначе, говорят, никак нельзя — все сроки уж превышены.

— Ага, — глубокомысленно молвила я.

Вот значит как! Не успело солнце подняться, как от меня требуют доказательств гибели упыря! Но ничего, мы не лыком шиты…

— Сейчас, уважаемый, — сказала я, довольно улыбаясь. — Результат будет в чистом виде!

И я стремглав устремилась к дому. Там я долго рылась в кладовой, пока наконец не нашла корзину с крышкой, которая плотно закрывалась. Потом быстро написала записку, в которой говорилось следующее: «Доказательства налицо. Ежели не доверяете моему слову, то можете сверить отпечатки зубов на шее трупа с имеющимися в наличии. С почтением, магистр Виктредис». В корзину я запихала останки летучего змея, прикрепила записку к крышке изнутри и тщательно закрыла. Потом подумала, нашла сургуч и запечатала, — слишком уж хитрая рожа была у лакея.

— Вот! — торжественно сказала я, вручая тому корзину. — Вручите лично в руки. И скажите, что магистр велел кланяться!

Лакей принял груз с бесстрастным лицом и зашагал по тропинке. Я смотрела ему вслед, отметив, что он тоже предпочел идти Болотцами, а не через городские ворота, потом с чувством выполненного долга направилась к дому. Так же торжественно я прошествовала в кабинет магистра и решительным жестом открыла его учетную книгу.

— Вот тебе, маг вшивый! — мстительно прошипела я, обмакивая перо в чернильницу.

Дойдя до графы «Наименование монстра», я ненадолго задумалась, решая, как мне лучше поименовать утопленную летучую змею. Поразмышляв над вариантами «аэровипера» и «випероморф летучий», я склонилась ко второму, как более научно звучащему, и аккуратно вписала придуманное мной название под «клопом-пилильщиком». Еще ниже был вписан «волкодлак обыкновенный».

И только тогда я пошла мыться, о чем мечтала уже долгое время.

Ах, нет — вначале я все же вернулась за волкодлаком и оттащила тушу в погреб. Во-первых, я не знала, быстро ли портятся дохлые волкодлаки, во-вторых — давно уже оценила практичность местных жителей, которым в хозяйстве могло понадобиться что угодно, забытое на обочине.

Глава 16, в которой неприятности Каррен усугубляются, а у дома поместного чародея появляются очень странные гости

Я хорошо помнила рассказы бабушки о последних днях ее жизни в Арданции. Бабушка небезосновательно считала, что подобные истории учат меня быть готовой к любым жизненным невзгодам. К тому же они напоминают, как ценен спокойный уклад жизни и как легко с ним распрощаться из-за какой-нибудь глупости — собственной либо же близких родственников.

История эта была такова в общих чертах: солнечным утром, вскоре после того, как перестали приходить вести от батюшки, бабушка с бадейкой, полной грязной воды, подошла к черному входу на кухне, распахнула дверь и выплеснула содержимое на троих стражников, внезапно обнаружившихся у дверей. Те чинно и спокойно охраняли черный ход на случай, если заговорщики, прячущиеся в нашем доме, решат без всякого воображения сбежать именно этим путем. В следующий момент двери парадного входа затрещали от сильных ударов, и оттуда послышалось: «Именем короля Арданции, открывайте!» Предложение было риторическим, потому что сразу же за этим дверь с грохотом рухнула на пол, и в доме начался обыск.

Бабушка некоторое время стояла на пороге с пустой бадейкой — а заставить ее остолбенеть было довольно сложно, уж поверьте мне — и пыталась сообразить, стоит ли предложить стражникам у черного входа полотенце или о правилах хорошего тона теперь можно забыть за их полной ненадобностью. Впоследствии стражники появлялись в нашем доме едва ли не каждый день, и ко времени высылки нашего семейства из Арданции бабушка уже привыкла, что выбрасывать что-либо из окон, резко открывать входные двери или пытаться чистить дымоход, который особо рьяно проверялся на наличие в нем бунтовщиков, бесполезно и даже опасно.

Поэтому когда я, переодевшись в халат после купания, распахнула двери черного хода и окатила мыльной водой двух мужчин в зелено-желтой форме эсвордских стражников, то удивилась куда меньше, чем можно было ожидать. Стражники с достоинством обтекали, не проронив ни слова, что свидетельствовало о высоком уровне дисциплины в подразделениях эсвордских защитников законности и порядка. Поставив ведро на пол, я, стараясь не выказывать подозрительной поспешности, пошла к парадному входу, где уже слышалось: «Откройте, именем бургомистра!» — но, увы, не успела.

Дверь с грохотом упала на пол, в точности как описывала бабушка Бланка, и я смогла лицезреть на своем крыльце едва ли не всю эсвордскую стражу во главе с капитаном. Крыльцо было небольшим, поэтому мои незваные гости выглядели несколько сплюснуто и зажато. Я даже не сразу заметила, что из-под капитанской подмышки выглядывает пышущий злобой бургомистр.

— Где магистр Виктредис?! — выкрикнул он.

Тут я наконец смогла вдохнуть, потому что до этого чувствовала, будто все мои внутренности свело крайне болезненной судорогой, и подумать: «Это не за мной, а следовательно, я еще успею удрать через чердак».

— А в чем, собственно говоря, дело? — осведомилась я, лихорадочно обдумывая, на какие такие кулички услать магистра, чтоб все эти люди дружно отправились в том же направлении. Это дало бы мне время для обдуманного побега с теплыми вещами и припасами съестного. В тот момент побег в халате и шлепанцах не представлялся мне здравым решением. А зря.

— Это преступный сговор! — завопил бургомистр. Я сообразила, что напрасно надеялась на лучший исход, но было поздно, потому что далее последовало: — Взять пособницу злоумышленника!

Думаю, если бы я в тот момент была бы выспавшейся, не чувствовала ужасную боль во всем теле и могла бы здраво рассуждать, то бургомистр не успел бы договорить последние слова, как я бы уже преодолевала забор на заднем дворе, наплевав на халат, шлепанцы и правила приличия. Никоим образом происходящее не могло закончиться чем-то иным, помимо виселицы, поэтому нужно было попробовать пробежаться по потолку, ибо оно того стоило.

Но я чувствовала себя так, как будто меня повесили еще две недели назад, а мое бездыханное тело потом таскали на потеху горожанам вокруг Эсворда, привязав за ноги к лошади, согласно мудрым народным традициям. Упомяну справедливости ради, что и выглядела я не лучше. Все это в совокупности и стало причиной того, что я уныло протянула руки вперед, ожидая, что меня тут же закуют в кандалы. Постояв немного с вытянутыми руками и сообразив, что мысль о кандалах пришла в голову только мне, я пробурчала себе под нос проклятье. Капитан стражи, которого мои телодвижения, похоже, совсем сбили с толку, рявкнул что-то нечленораздельное, и двое стражников, протолкавшись в дом, взяли меня под локотки, явно испытывая облегчение, что им не приходится далее тесниться на крыльце, которое уже угрожающе трещало.

— Вы обвиняетесь в пособничестве злонамеренному магистру Виктредису, коий сегодня осуществил свой давний преступный замысел и покусился на жизнь моей супруги! — торжественно и злобно объявил бургомистр.

Даже мое плачевное самочувствие не помогло сгладить впечатление от этого заявления.

— Чего?! — потрясенно промычала я, вытаращив глаза на бургомистра.

— Магистр Виктредис, настроенный враждебно к городу, вверенному его попечительству, и ко мне, как его главе… — Бургомистр в ответ прищурился и принялся цедить слова с самым проницательным и умным видом: — Упомянутый магистр давно уже вынашивал план, как отомстить мне за все действия, которые я предпринимал, дабы вернуть его на подобающую стезю защитника города. Не знаю, как долго он ждал подходящего случая, но именно сегодня он воплотил свое гнусное намерение в жизнь!

В корзине, которую лакей принес моей жене, вместо заказанных ею снадобий находился гад самого опасного вида!

Волосы на моей голове зашевелились от ужасного подозрения, а бургомистр продолжал:

— Госпожа Винона впала в беспамятство от пережитого ужаса и до сих пор не пришла в себя. У нее началось нервическое расстройство, сопровождаемое горячечным бредом. Совершенно очевидно, что пресмыкающееся издохло в корзине от удушья либо другого неблагоприятного фактора — лакей признался, что пару раз ронял корзину по дороге. В соответствии же с планом магистра, моя супруга должна была стать жертвой хищной твари, и только счастливая случайность…

Я, слушая эту кошмарную историю, некстати подумала, что если бы моего випероморфа летучего можно было бы убить, запихнув в корзину и пару раз уронив, то я бы сейчас не чувствовала себя, как живой труп. Далее с тихим спазматическим писком умерла мечта, в которой я с достоинством принимала чествования горожан, кричащих: «Избавительница!», величаво шествуя по улицам Эсворда в развевающейся тоге.

Я толком не успела придумать, как именно будут радоваться эсвордцы, узнав о моем героическом поступке и оценив размах крыльев випероморфа, а уже приходилось представлять, как они будут ликовать, когда меня будут конвоировать от городской тюрьмы к эшафоту на площади.

Потом, желая прояснить все до конца, чтоб не заблуждаться насчет степени безнадежности ситуации, я спросила:

— А как, прошу прощения, вы поступили с содержимым корзины?

— Конечно же сожгли немедля! — предсказуемо ответил бургомистр, и я кивнула, не вслушиваясь в дальнейшие обличения.

Доказать, что именно летучий змей изводил местных жителей всю весну, теперь было невозможно. Мои догадки оказались верны. Все, что я пережила за последние два дня, не сыграло ровно никакой роли в общем итоге. Випероморф превратился в пепел, и мне должно было очень повезти, чтобы в результате меня не постигла его участь. Все же в провинции куда уважительнее относятся к традициям предков — виселицу могли признать неподходящим видом казни в данном случае.

С большим трудом все присутствующие развернулись (слышался треск расходящихся швов на одежде и приглушенные проклятия), несколько суматошно выстроились, и мы колонной двинулись к калитке по садовой дорожке. Первыми шли бургомистр с капитаном, затем волокла ноги я, теряя шлепанцы и кособоко кутаясь в халат. Два стражника бдительно поддерживали меня под руки. Сзади толпой брели остальные. Слышалось хлюпанье воды в сапогах у тех двух бедолаг, которым не посчастливилось сторожить черный ход.

«Скажу правду — повесят. В лучшем случае. И если скажу неправду — тоже повесят», — удивлялась я парадоксам жизни, но к определенному выводу прийти пока не могла.

Думать у меня получалось плохо. Если уж подбирать метафоры, чтобы описать то, что творилось в моей голове, наиболее удачным было бы сравнение со старой голубятней, загаженной по самую крышу и битком набитой пернатыми, в которую только что угодил метеорит средних размеров.

Смотрела я исключительно в землю, поэтому внезапная остановка стала для меня сюрпризом. Я едва не ткнулась носом в спину бургомистра, меня тут же подхватили под руки, отчего полы халата разошлись, не явив миру ничего приятного глазу.

— Позвольте пожелать вам доброго дня, господа, — прозвучал довольно звучный голос, в котором слышались властные нотки. — Могу ли я осведомиться, тут ли проживает магистр Виктредис, поместный маг Эсворда?

Хотя секунду назад я была готова поклясться, что меня не способно заинтересовать никакое событие, исключая разве что Упаколапсис, но тут вытянула шею и попыталась втиснуться между бургомистром и капитаном, которые загораживали мне обзор. Еще со времен работы в Академии я знала, что люди с таким голосом своим появлением зачастую кардинально меняют сложившуюся ситуацию, причем в любую сторону — как в хорошую, так и в плохую.

Но так как мое положение было гнуснейшим из всех возможных, во мне затеплилась надежда, что сейчас бургомистру станет не до меня.

Внешность говорившего подтверждала мои предположения: у калитки стоял мужчина лет пятидесяти на вид, несомненно, благородного происхождения. Я бы даже подумала, что он может быть высокопоставленным магом из Совета Лиги, прибывшим по мою душу, но одет он был скорее как дворянин, имеющий отношение к государственной службе.

Определять, есть ли у человека способности к магии, я немного умела, однако не настолько, чтоб делать на основании своих изысканий хоть какие-то конкретные выводы. Другими словами, с закрытыми глазами я бы не смогла отличить деревенскую знахарку от магистра первой степени, тем более что большая часть магов тщательно скрывала свои способности. Остановившись на мысли, что сейчас перед нами стоит все-таки важный чиновник, а не маг, я отметила также высокий рост очередного незваного гостя и кудрявую макушку его спутника, которая виднелась из-за широкого плеча неизвестного. Чуть дальше, у развесистой липы около дороги фыркали две отличные лошади, по сравнению с которыми лучшие местные скакуны выглядели просто ничтожно.

Что этим людям было нужно от поместного мага в нашем захолустье, я решительно не представляла.

Хвала богам, этого не представлял и немного опешивший бургомистр, что позволило прояснить ситуацию.

— С кем имею честь?.. Я бургомистр этого города, Гаммильн Пруст…

— Кендрик Теннонт, — без всяких признаков любезности ответил неизвестный господин, и моя слабая надежда смогла приподняться на шатающихся ногах. Не было прибавлено ни «к вашим услугам», ни «позвольте представиться», следовательно, перед нами стоял действительно важный чиновник, прибывший в город по серьезному делу, то есть воплощение кошмаров любого бургомистра с воображением.

В подтверждение правильности моих предположений под нос господина Пруста был сунут некий свиток с внушительной печатью.

— Я нахожусь здесь в связи с поручением светлейшего князя Йорика Эпфельреддского. Согласно предписаниям, скрепленным его личной печатью, все должностные лица княжества должны оказывать мне всяческое содействие и выполнять все мои требования.

Вот это да! Не каждый день доверенные люди правителя Эпфельредда появляются в таком забытом богами месте, как Эсворд. Это была беда почище рати упырей, покушающихся на жизнь местных крестьян. Чтоб ввести бургомистра в состояние каталепсии, достаточно было визита наместника провинции, а перед нами стоял столичный гость высокого ранга с практически безграничными полномочиями! Да уж, воистину у магистра Виктредиса на днях открылся дар предвидения. Происходящее было настолько невероятным, что бежать от него следовало всенепременно и как можно дальше.

— Итак, — продолжал господин Теннонт, заставляя бургомистра сотрясаться мелкой дрожью, — я повторяю свой вопрос. Здесь ли проживает магистр Виктредис и могу ли я его увидеть?

— Э-э-э… — протянул бургомистр, явно раздумывая, с чего же начать, чтобы потом не оказаться крайним. — Видите ли, я бы и сам хотел знать, где сейчас находится магистр Виктредис. Его деяния в последнее время не оставили нам другого выбора, кроме как заключить его под стражу и уведомить Лигу. Именно с этой целью мы и прибыли сегодня к его обиталищу, однако нашли там только его помощницу.

Стражники, внимательно слушавшие речь бургомистра, на этих словах вытолкнули меня вперед, чтобы приезжий господин понял, о чем идет речь. Я запнулась, нашарила ногой свалившийся в очередной раз шлепанец и присела в некотором подобии реверанса, придерживая халат. То, что я производила самое отталкивающее впечатление, было очевидно.

— Эта девица — доверенное лицо Виктредиса, его заместительница. Вне всякого сомнения, она знает, где сейчас скрывается магистр, — обвиняюще ткнул пальцем в мою сторону бургомистр. — Ну, говори!

Так как по-прежнему мне было совершенно неясно, к чему идет дело, я пожала плечами с самым несчастным и растерянным видом, с надеждой глядя в глаза своего возможного избавителя.

— Вот! Она отказывается выдавать своего сообщника!

Не знаю, заметил ли это кто-нибудь, кроме меня, но на лице господина Теннонта на мгновение мелькнуло выражение досады, свойственной людям, которым надо решиться на весьма сомнительное дело. Я готова была поклясться, что пару секунд он раздумывал, что именно сказать и как поступить, причем это было достаточно сложное для него решение. Его спутник незаметно сдвинулся в сторону, так что они теперь стояли рядом, и я видела, как они переглянулись.

Все это заняло пару секунд, напряженность которых, наверное, заметила только я, как самый заинтересованный в исходе этой беседы человек.

— Ну, я вижу, что вы приложили все усилия к тому, чтобы она заговорила. — Господин Теннонт мельком взглянул на синяки и ссадины, украшающие мою физиономию, и я впервые ощутила благодарность покойному випероморфу. — Если девушка после этого молчит, не значит ли это, что она и впрямь ничего не знает?

Бургомистр, сообразив, как истолковал мой плачевный внешний вид приезжий чиновник, поперхнулся:

— Но это… совсем… никто не собирался…

— Я доложу конечно же о вашем служебном рвении в деле расследования произошедших событий, — бесстрастным голосом перебил его господин Теннонт. — Но, думаю, впредь вы воздержитесь от подобных методов в отношении чародейского сословия. Лига не любит, когда в подобных случаях разбираются без ее участия и тем более ведут допросы с пристрастием.

— Но…

— Я не собираюсь посвящать вас в тонкости дела, приведшего меня в ваш город, — безапелляционным тоном заявил чиновник, с презрительным видом смотря куда-то мимо всех присутствующих, так что, ручаюсь, каждый успел почувствовать себя недостойным его внимания. — Мне необходим маг. Если исчезновение господина Виктредиса имеет какую-либо противозаконную подоплеку, я разберусь с этим после того, как выполню поручение светлейшего князя. Освободите его помощницу. Мне понадобятся ее услуги.

Бургомистр растерянно моргал, покрывшись испариной, но все же нашел в себе силы, чтоб начать в третий раз:

— Но ведь по закону нужно тут же уведомить Лигу…

— Я сам это сделаю, когда посчитаю необходимым, — отрезал чиновник. — У меня есть все полномочия, необходимые для разбирательств в подобной ситуации. Вы должны понимать, как должностное лицо, что такое государственные приоритеты и в какой очередности решаются вопросы подобного рода…

Думаю, все когда-нибудь испытывали чувство полета во сне, а особо одаренные студенты Академии — еще и во время занятий по левитации. Тело становится невесомым, а ноги перестают чувствовать землю, подгибаясь в коленях. От счастья грудную клетку распирает и щекочет изнутри, а руки сами по себе делают взмах…

Вот приблизительно это я почувствовала перед тем, как потерять сознание, убедившись наконец, что опасность тюрьмы миновала и мне, похоже, в кои-то веки повезло. Однако моя последняя осознанная мысль была вполне здравой: «Дьявол, ну почему я надела этот дурацкий халат?!»

Глава 17, в которой Каррен обещают знакомство с миром настоящего волшебства, о котором она так мечтала, попутно обманывая ее самым гнусным образом

Если рассуждать отстраненно, то все дальнейшие события произошли, потому что я довольно быстро очнулась вместо того, чтобы благополучно проспать до следующего утра. Едва я только попыталась моргнуть, одновременно с этим сообразив, что лежу на диванчике в гостиной, как на меня обрушилась волна разнообразной боли: саднила носоглотка, тупо болели ушибы, пощипывали ссадины и царапины, в голове как будто прокладывали туннель гномы, боль пульсировала в глазах… Но среди всего этого отчетливо выделялись ощущения, которые мне теперь было не забыть во веки вечные.

У меня стреляло в ухе. Точно так же, как тогда на кладбище, — спутать было сложно.

Я даже перестала дышать, пытаясь сообразить, что бы это значило. Было весьма вероятно, что я неправильно дезактивировала формулу Вассера. Еще более вероятным было предположение, что я ее неправильно прочитала и теперь одним богам ведомо, как и когда она будет работать.

Но самым плохим в этой ситуации было то, что подобное поведение моего уха, несомненно, свидетельствовало о наличии поблизости какого-нибудь упыря редкой отвратности.

Очень осторожно я приоткрыла один глаз, подозревая, что увижу клыкастую харю прямо перед своим носом. То, что за время моего беспамятства жизнь могла поменяться еще раз к худшему, я вполне допускала. Но в гостиной было пусто, под потолком не реяли крылатые гады, и в оконном проеме на фоне закатного неба не виднелся силуэт гарпии.

Только из кухни доносились приглушенные голоса, и я, несмотря на бедственное состояние здоровья, сразу сообразила: там вели беседу господин Теннонт и его спутник, которого я даже не рассмотрела толком. По-видимому, они решили на правах спасителей воспользоваться моим гостеприимством без официального приглашения.

Оглядываясь назад, я иногда задаю себе вопрос: если бы не боль в ухе, заподозрила бы я что-то неладное или на радостях от нежданного спасения позволила бы себя облапошить? Однако история не имеет сослагательного наклонения. Да и предполагать, что все могло закончиться еще хуже, чем вышло в итоге, мне чрезвычайно неприятно.

Тогда же я тихо встала с дивана и прокралась к кухне, по привычке подозревая худшее и в связи с этим желая подслушать разговор своих гостей. Ухо без тени сомнений указывало, что источник всяческих неприятностей обосновался именно там.

По пути я отметила, что входная дверь, выбитая стражниками, возвращена на место и подперта комодом, в котором магистр Виктредис хранил зонтик и засаленный до непромокаемости плащ на случай непогоды. Я, в соответствии со своими взглядами на жизнь, с крайним неприятием относилась к любому сокращению количества выходов из помещения, в котором находилась, поэтому поморщилась и с досадой пожелала пару хворей каждому из стражников по отдельности.

— Вот уж не везет так не везет, — сокрушенно произнес довольно приятный голос, которого я раньше не слышала и соответственно на этих основаниях предположила, что принадлежит он спутнику Теннонта. Эти слова сопровождались скрипом дверцы шкафчика, занимавшего большую часть кухни, так что второе мое предположение заключалось в том, что мои гости ищут, чем бы поужинать.

— Да уж, — ответил господин Теннонт и звякнул ложечкой. — Все как будто сложилось против нас, но, с другой стороны, наш план действий нужно лишь слегка подкорректировать. По сравнению с тем, как пришлось уносить ноги из Каллесворда за день пути до границы, это все шероховатости, не более того. Осталось три дня — у нас нет другого выхода.

— Вот же дьявол — опять малиновое! — донеслось до меня приглушенное чертыхание, после чего звяканье и шуршание дали мне знать, что неутомимый искатель добрался до нижних полок с вареньем. — Теннонт, почтеннейший, скажите мне — ну зачем в доме столько варенья? Тем более малинового? В нем же косточки такие мелкие — замучаешься из зубов выковыривать… — Съешь рогалик.

— Он черствый. Вообще, создается впечатление, будто здесь не живут уже несколько дней. Или живут впроголодь. Как вы думаете, Теннонт, куда на самом деле подевался здешний поместный маг?.. Ну вот — а здесь вишневое, и тоже с косточками, как мне кажется…

На минуту воцарилась тишина, перемежаемая громким хрустом, на основании чего я сделала вывод, что рогалик все-таки пришелся ко двору, а господин Теннонт не столь привередлив в еде.

— Думаю, его сожрали. Хищников здесь полно, я проверял. А девчонка боится признаться, потому что ей придется искать другого учителя и другое теплое местечко.

— О, яблочное повидло! Ну хоть что-то без косточек. Масло еще осталось? Или вы, почтенный обжора, уничтожили и его?

— На пару тостов хватит. Давненько, кстати, я не встречал поместных магов с учениками… Я думал, что этот забавный анахронизм сохранился разве что в балладах.

— Она точно подойдет?

— Ох, Виро… Да нам сгодится любой мало-мальски способный к чарам человек. Я прощупал ее сразу же. Она слабенький маг от природы — поместным больше и не надо, но в данном случае этого вполне хватит. Голову даю на отсечение — девица в душе мечтает попробовать сотворить «настоящее волшебство» и до сих пор жалеет, что жизнь в провинции так скучна и рутинна…

Я скривилась и мысленно пожелала господину Теннонту до самой смерти жить так же рутинно, как довелось мне последние два дня. Хотя, по большому счету, мне было плевать на мнение постороннего человека, тем более без спросу поедающего мое варенье и хлеб с маслом.

Нет, беспокоиться стоило не об этом.

На моей кухне сейчас мирно беседовал маг, с неизвестной, но вряд ли благой целью выдающий себя за чиновника, и какая-то человекообразная нечисть, на пару замышляющие какую-то грандиозную пакость, в которой мне придется вольно или невольно участвовать, судя по их словам. А самое главное — я не могла об этом никому сообщить. Что-то мне подсказывало: это невезение в общем зачете невезений моей жизни находилось в тройке лидеров.

Следующая фраза заставила меня резво припустить назад к диванчику.

— Хм… я чую какую-то магию, — задумчиво произнес Теннонт. — Что-то очень странное, раньше не сталкивался… Похоже на проклятие, наложенное с большой фантазией. Раньше этого тут не было. Виро, сходи к девчонке, мне кажется, она пришла в себя…

Виро оказался намного моложе господина Теннонта, лет двадцати пяти на вид. В последнюю очередь в нем можно было заподозрить нелюдя — более простецкой и располагающей физиономии сложно было и вообразить. Даже кудрявые волосы торчали на его голове столь растяписто, что любой человек, у которого в ухе при приближении нечисти не разражалась канонада, немедленно бы проникся доверием к подобному субъекту, посчитав его милейшим весельчаком безо всяких способностей к глубокой мысли.

Одет он был небрежно, но с претензией на соответствие столичной моде: заклепок и вышивки на его одежде было ровно в три раза больше, нежели того требовали соображения практичности. Однако криво торчащий воротничок мятой рубашки и бархатная куртка, которая топорщилась на полной талии, убивали всякую надежду увидеть в нем элегантного франта. Также у него имелась небольшая бородка, к которой ее владелец относился с куда большей заботой, нежели ко всему остальному своему облику, потому что она была тщательно подстрижена. В целом он производил впечатление мирного лоботряса из худородного дворянства, коих бесчисленное количество отправляется в столицу на поиски лучшей судьбы при более высокородных родственниках.

Но у меня не могло быть ни тени сомнения в его отношении: едва только он приблизился к дивану, на котором я изображала сонное недоумение только что очнувшегося человека, как от резкой боли я схватилась за голову и мысленно трижды прокляла Вассера с его предками и потомками вкупе. Кем бы ни был Виро на самом деле, к людям он не имел никакого отношения.

— Вам нехорошо? — без всякого интереса спросила нечисть, прожевав очередной кусок тоста и равнодушно наблюдая за моими спазматическими телодвижениями.

— Да, — не стала лукавить я, хотя, ясное дело, более честно было бы добавить: «И мне не станет лучше, пока ты не уберешься на пару лиг отсюда с намерением никогда не возвращаться». Но я как можно радушнее улыбнулась и вслух произнесла совсем другое: — Вы не возражаете, если я переоденусь?

Виро безразлично пожал плечами, что я расценила как согласие и метнулась мимо него по лестнице наверх, чувствуя, что моя голова вот-вот взорвется от происходящих в ней процессов.

«Дезактивировать, срочно дезактивировать эту дрянь!» — думала я, влетая в свою комнату.

К моему удивлению, едва я произнесла положенные слова, в ухе раздался резкий короткий свист, на смену которому пришла тишина, и я с облегчением плюхнулась на кровать. Было ясно как день, что так просто история с ухом не закончится, и только высшим силам известно, когда и как сработает исковерканная мной формула Вассера в следующий раз.

В голову между тем ничего стоящего не приходило.

В дверь постучали, причем явно ногой, и голос Виро произнес:

— Эй, барышня! Как переоденетесь — спускайтесь вниз.

Господин Теннонт хочет с вами побеседовать!

Я покосилась на окно и решила: «Если они сейчас не выложат моими внутренностями пентаграмму — сбегу ночью. Хуже не будет».

Я знала много историй, в которых одному магу требовался другой для какого-нибудь дела. По странному совпадению, эта потребность всегда была обусловлена причиной: «Себя жальче, чем этого идиота». Любой человек, слышавший пару-тройку баллад о чародеях, не строил бы радужных планов на будущее, если б на его жизненном пути встретился маг, изображающий из себя чиновника, приближенного к князю.

Именно поэтому я сразу приготовилась услышать крайне неприятные известия, когда села за стол напротив господина Теннонта, и не ошиблась.

— Итак, милая барышня, — начал он вкрадчивым голосом, — вы — ассистент здешнего поместного мага. Как вас зовут?

— Каррен Глимминс, — угрюмо представилась я.

— Очень приятно, госпожа Глимминс. Меня зовут Кендрик Теннонт, как вы уже, наверное, знаете. А это — Виро, мой секретарь.

Виро, доедающий яблочное повидло, лучезарно мне улыбнулся. Я оценила скорость опустошения горшка и окончательно приуныла. Даже если мои новоиспеченные постояльцы и не задумали каверзу вселенских масштабов, после которой от Эсворда останется воронка, то все равно мне их не прокормить. То ли дело сбежавший магистр с его благословенным несварением желудка!..

— Итак, Каррен, сразу же перейду к делу, которое нас сюда привело, — отвлек меня от созерцания неумолимо пустеющей посудины господин Теннонт. — Всех подробностей я, разумеется, не могу поведать даже вам. Досадно, конечно, что такое бремя свалится на плечи столь юной чародейки… Мы все же рассчитывали на помощь более зрелого мага, коим является магистр Виктредис по отзывам сведущих людей. Куда, кстати говоря, он подевался?

Я не совсем понял мысль вашего градоначальника…

«Если уж начала врать, то ври складно. То есть последовательно», — сказала я себе и сообщила господину Теннонту, что магистр уехал на поиски вампира, опустошающего окрестности Эсворда.

Кендрик Теннонт выразительно посмотрел на своего секретаря. На его лице было написано: «Я же тебе говорил!» По всей видимости, не одна я выражения «уехал на поиски вампира» и «был сожран» считала равнозначными.

— То есть в ближайшее время его ждать не стоит? — вслух уточнил он.

Я со вздохом согласилась.

— Ну, тогда вы должны понять, что другого выхода нет — именно вы должны оказать нам помощь в деле государственной важности. Мне кажется, вы справитесь, — веско произнес Теннонт то, чего я больше всего боялась.

— Э-э-э… — протянула я. — А нельзя ли уточнить, о каком деле идет речь? Хотя бы в общих чертах.

Услышанное повергло меня в столь черную депрессию, что все варенье в заветном шкафу должно было скиснуть в один миг.

— Видите ли, — сказал Кендрик Теннонт с самым серьезным видом, — у нас есть один артефакт, который мы должны были доставить в столицу ко дню летнего равноденствия, где над ним должны были произвести соответствующие магические манипуляции. Но обстоятельства сложились крайне неблагоприятно, и мы никоим образом не поспеваем в Изгард. Данный артефакт — уж простите дилетанта в магических делах за примитивную формулировку — был зачарован в свое время. И снять это заклятье можно только в равноденствие високосного года, так что, как вы понимаете, мы потеряем четыре года, если не сумеем активировать его сейчас…

Я с трудом подавила вопль ужаса и отчаяния и жалобно спросила, надеясь на чудо:

— Но если я не найду способа снять заклятие?..

— Не волнуйтесь. Мы раздобыли все необходимое, — успокоил меня Теннонт. — Вот текст формулы, которую нужно произнести над артефактом в положенное время. Лучшие специалисты в чародейском деле заверили меня, что с ее прочтением сможет справиться даже адепт-старшекурсник. Что уж говорить о практикующем маге…

Я посмотрела на бумажку, затем на господина Теннонта. После перевела немигающий взгляд на Виро.

— Вы знаете, — голос у меня был немного неестественным, несмотря на то, что я изо всех сил старалась, — мне что-то не по себе. Тяжелый день, сами понимаете… арест… пытки опять же… Я, пожалуй, прилягу, а утром на свежую голову еще раз вас послушаю.

— Да-да, конечно, — согласился Кендрик Теннонт, и я встала из-за стола, чувствуя, что ноги и руки мне не повинуются.

Назовите мне причину, по которой маг не может сам прочитать простейшее заклинание и активировать артефакт. Заикание?.. Косноязычие?.. Обет?! Нет уж, дело совсем не в этом! Если уж для прочтения ему понадобился другой маг, то можно было голову закладывать, что прочитавшего формулу ждет крайне неприятный сюрприз, и, скорее всего, последний в его жизни.

Я слышала о таких случаях. Взять хотя бы истории про магические кольца с проклятиями, которые чародеи подкидывали ничего не смыслящим бедолагам и говорили: «А теперь пойди и уничтожь его». Попутно выяснялось, что нести эдакую дрянь нужно было не к соседнему хутору погожим летним вечером, да и человеку, надевшему такое кольцо, оно здоровья не прибавляло — вот только деваться было уже некуда.

Спрашивается, почему бы чародею самому не взять мерзостный артефакт и не выбросить, куда положено?

Но только кому-нибудь в подобной ситуации это приходило в голову, как тут же ему в ответ заявляли: «Нет-нет, ты Избранный! Никто, кроме тебя, этого не сделает!» И возражения не принимались, ведь магу виднее, кто годен на подвиг, а кто — нет. Сколько таких невезучих избранных пропало — одним богам ведомо.

Лично я не собиралась становиться Избранной ни при каких обстоятельствах — даже если бы мне сказали, что, пройдя босиком до Даэля и выбросив в какую-нибудь пропасть вставную челюсть Брианбарда, я остановлю Упаколапсис. И тем более я не собиралась читать заклинание, которое упорно не желал произносить вслух другой маг.

Как ни тяжело было признавать, но побег был самым здравым решением.

На всякий случай я прокралась к щели в полу коридора, где можно было услышать, что делается на кухне, и приложила к ней ухо. В ухе слегка стрельнуло, к моему ужасу, но безобразничать в полную силу не начало.

— …Она не обрадовалась, по-моему, вашему завлекательному предложению, Теннонт, — говорил Виро.

— Да нет, она просто растерялась. Видимо, испугалась ответственности. Сам посуди, она ничего таинственнее коров с расстройством желудка в глаза не видела. А тут — артефакт. Да она полночи спать не будет, так захочет его увидеть своими глазами. Мы ей намекнем, что ее мастерство высоко оценит Лига, и, думаю, эту дуреху не придется даже подначивать… — самодовольно и уверенно отвечал Теннонт.

Я, вне себя от злости, вернулась в комнату и уставилась в зеркало.

— Почему меня все считают такой идиоткой? — спросила я у отражения. Потом подумала и прибавила: — Надо будет принести какую-нибудь жертву богам за то, что они мне хоть так пособляют в трудных ситуациях.

Глава 18, в которой описывается второй побег в жизни Каррен, еще менее удачный, нежели первый

Дурной опыт имеет только одно полезное качество — он позволяет не повторять свои ошибки впоследствии. Если в тринадцать лет мне казалось, что побег способен привести к чему-нибудь хорошему, то теперь я была твердо убеждена: бродяжничество — это второй пункт в перечне ужасных бедствий, которые могут выпасть на долю человека. Но так как первым пунктом в этом перечне шла мучительная смерть в результате казни или чародейских интриг, особого выбора у меня не было.

Собрав воедино все плохие воспоминания о путешествиях, выпавших на мою долю, я надела на себя как можно большее количество одежды и набила сумку до отказа всякими мелочами, которые впоследствии можно было обменять на еду. Полагаться на свои способности к краже домашней птицы с крестьянских подворий было еще более наивно, нежели надеяться на свои магические дарования. Я даже не поленилась свинтить шишечки со спинки кровати — на каком-нибудь глухом хуторе их можно было выдать за амулеты широкого спектра действия, что приравнивалось к скромному ужину в теплом кругу простых и добрых людей.

Так как выходить из комнаты было делом рискованным — я не знала, насколько чуткие уши у моих гостей, — багажа получилось не так уж много. Количество денег, скопленных мной за время службы у Виктредиса, и вовсе было позорным. Я с печалью вспоминала про рукоять от меча в кабинете и неисправный арбалет — вещи это были не очень громоздкие, но уж куда более перспективные в плане продажи, нежели чернильница или редкозубый гребень для волос.

Если смотреть правде в глаза, то добраться с такими запасами я могла разве что до соседней провинции. Да и то только в случае, если бы все разбойники и упыри Эсва решили дружно взять отпуск на ближайшие пару недель.

Темнело быстро. Я зажгла свечу и принялась следить, как застывают потеки воска. На огонь летела всяческая мошкара, судьба которой была столь же нерадостна, как и моя. Тоска, охватившая меня, становилась все сильнее, и к тому времени, как последний алый отблеск заката растворился во тьме, я уже начала сомневаться в правильности своего решения. Пару раз я выходила из комнаты прислушаться, легли ли спать Теннонт и Виро (гостевая комната располагалась в противоположном конце коридора, напротив опочивальни Виктредиса), и в конце концов сказала себе, что время малодушия закончилось.

Открытое окно, из которого тянуло ночной прохладой, ни капельки не воодушевляло. Я взяла сумку, тоскливо вздохнула и шагнула к нему.

После этого все смелые планы на ближайшие дни отправились в Lohhar’ag, сопровождаемые моим отчаянным воплем, потому что в подоконник с хрустом впились громадные когти, а в проеме окна показалась харя волкодлака, причем к своему удивлению я обнаружила, что по ширине они практически совпадают.

Не знаю, как принято поступать правильно, если в твое окно лезет здоровущая плотоядная тварь, слюна которой щедро орошает пол и подоконник, но я действовала интуитивно, то есть схватила колченогую табуретку и изо всех сил врезала ею волкодлаку по лапам. Тот заревел и исчез в темноте. Внизу хрустнули ветви кустов. Надеяться на то, что тварь сломала себе шею и на этом все мои неприятности закончились, было крайне оптимистично. Вот если бы это я так грохнулась со второго этажа, то, разумеется, могла бы рассчитывать только на отпевание и похороны за счет городского Совета.

Я потянулась вперед, чтобы захлопнуть распахнутые ставни, но не успела — прямо перед моим лицом клацнули зубы, после чего я заорала еще громче, чем в первый раз, и отшатнулась с такой силой, что шлепнулась на пол спиной и перекувырнулась, окончательно перестав соображать. Волкодлак, с рычанием преодолев подоконник, прыгнул на меня. Я, за эти доли секунды нашарив в сумке что-то острое, ткнула ему в морду, даже не надеясь, что куда-то попаду, потому что в глазах потемнело от ужаса. Хотя, учитывая размеры этой самой морды, промахнуться было сложновато.

Знаете, волкодлак, которому в ноздрю воткнули штопор, куда злее просто голодного волкодлака.

Не знаю, кто взвыл громче: я, отводя душу напоследок, или он — от возмущения, но Виро в исподнем, распахнувший дверь, выронил меч и зажал уши руками. Волкодлак при его появлении немного отвлекся — я в это время отчаянно пыталась раздвинуть половицы лопатками — и замер, повернувшись к двери.

Я сообразила, что у меня появился шанс выжить, и пнула зверюгу в жесткий живот, потому что других вариантов сопротивления у меня не было — попытка просочиться в щели пола была признана неудачной. Не знаю, была ли замечена моя атака хоть кем-то, но я сделала все, что смогла.

— Это что еще за… — раздался возмущенный голос Теннонта, физиономия которого показалась за плечом Виро, и волкодлак, решив, что перевес сил на моей стороне, исчез за окном, напоследок щедро обляпав меня смрадной слюной.

— Спасибо вам огромное, — сказала я Виро и Теннонту, улыбаясь, как совершенно сбрендивший человек.

Подняться я даже не пыталась, потому что не была до конца уверена, не успел ли волкодлак мне что-нибудь отгрызть и не повредила ли я позвоночник во время своего кульбита.

Виро подошел ко мне и без всякой деликатности поставил на ноги. Меня качнуло в сторону кровати, но я устояла и повторила:

— Спасибо огромное!

Теннонт, кстати, также облаченный в ночную рубашку, которую явно позаимствовал из гардероба Виктредиса, потому что она едва прикрывала его волосатые костлявые колени, смотрел на меня странным взглядом. Может быть, в его глазах отражалось пламя лампы, которую он держал в руке, но мне почудилось в их глубинах нечто очень тревожное. А именно — подозрение.

— А что это вы, барышня, в верхней одежде спите? — спросил он.

— Ночью холодает, — быстро пробубнила я, косясь на свою сумку.

— Так окно надо закрывать, — процедил Теннонт. — Видите, пакость всякая лезет… Комары могут налететь опять же.

Я про себя подумала, что в дальнейшем смогу спокойно спать только в наглухо запертом дубовом шкафу, который для пущей верности стоит в подполе, и просто глупо хихикнула, не найдя вежливого ответа.

Теннонт обвел тяжелым взглядом мою комнату, затем произнес:

— Виро, сегодня ты постережешь комнату госпожи Каррен. Перенеси свою постель сюда. Мало ли что еще случится этой ночью.

— Э-э-э… — как всегда, начала я свою мысль издалека. — Но мне, право, неудобно…

— Так нам всем будет спокойнее, — вежливо, но твердо сказал Теннонт, и я поняла, что сегодня ночью о побеге думать уже не придется.

В затылке у меня что-то кольнуло, и я поняла, что маг теперь будет за мной следить, так что мне не удастся покинуть дом без его ведома.

Виро явно был рад услышанному не больше моего, однако без возражений перетащил свою постель к окну, проверил, плотно ли закрыты ставни, и улегся. Его спина выражала ненависть куда лучше, чем актеры знаменитого изгардского театра. Это можно было понять — сквозняки здесь гуляли еще те, да и после визита волкодлака в комнате стоял запах, вызывающий в памяти задворки мыловарни. Оставалось только радоваться, что формула Вассера, ни разу не напомнившая о себе на протяжении этой ночи, осталась столь же равнодушной и сейчас.

«Утро вечера мудренее», — попыталась убедить себя я и совершенно неожиданно провалилась в тяжелый, но крепкий сон.

Давно уже не просыпалась я, когда солнце уже порядочно поднялось над горизонтом. Ставни окна снова были распахнуты в залитый солнцем сад, в ветвях которого чирикали воробьи. На подоконнике отчетливо виднелись глубокие борозды от когтей волкодлака, и надеяться на то, что все происшедшее за последние несколько дней мне привиделось в ночном кошмаре, вызванном перееданием на ночь, стало невозможно.

Мне очень хотелось накрыться одеялом и лежать так, пока не окажется, что все устроилось само по себе, а моему здоровью не грозит ничего серьезнее насморка. «Нет уж, Каррен, — обратилась я к себе, как к единственному человеку, на которого могла положиться. — Начинай думать, как спасти свою шкуру, потому что уж очень многие положили на нее глаз!»

Тут мой нос уловил запах гречневого супа, способный взбудоражить душу даже того человека, что находится на пороге гибели, а желудок громко заявил о своем существовании. Наличие супа в доме было в некотором роде удивительно и озадачило меня, однако я воспрянула духом и вылезла из-под одеяла.

В коридоре я на всякий случай приложила ухо к той щели, откуда доносились звуки с кухни, однако ничего, кроме звяканья кухонной утвари и чьих-то довольных угуканий не услышала. Про себя я решила, что готова простить моим гостям даже замысел захвата мира взамен на их согласие стряпать, пока им вздумается пребывать в моем доме, потому что за тарелку супа вообще могла простить сейчас что угодно и кого угодно.

Было затруднительно вспомнить, когда же я в последний раз обедала, как положено. Судя по всему, у героев, о приключениях которых поют менестрели, должна была наличествовать в обязательном порядке язва желудка, ибо из событий последнего времени я вынесла твердое убеждение: у человека, жизнь которого непредсказуема и полна героических поступков, нет времени ни помыться, ни поесть, ни поспать. Следовательно, герой баллад в жизни является дерганым, заросшим и завшивевшим невротиком, который оповещает врагов о своем появлении не столько трубя в рог, сколько урча желудком.

Чувствуя себя словно в логове дракона, я на цыпочках подошла к лестнице. В гостиной какие-то женщины громко и с душой причитали. Я вздохнула, поняв, что меня ждет очередная неприятная новость, и принялась спускаться, уже не таясь.

На диванчике в гостиной чинно восседал господин Теннонт, пьющий чай с булочкой. Напротив него стояли пять или шесть горожанок разного возраста, и я была готова поклясться — в лучшей одежде, которую они надевали разве что на свадьбы кузин и открытие городской ярмарки. Должно быть, слухи о княжеском чиновнике, живущем в доме чародея, уже распространились по всей округе. Женщины наперебой тараторили, чем-то возмущаясь, не забывая кокетливо поглядывать на лжечиновника. Теннонт же слушал их с вежливым выражением лица, хотя я не решилась бы утверждать, что он понимал, о чем они ведут речь.

В тот момент, когда в общем гаме я смогла разобрать слова «чудовище», «сегодня ночью», «зубищи», «семь лучших дойных коз» и, к своему искреннему сожалению, смогла предположить, по какой причине эти дамы посетили дом поместного чародея, Теннонт заметил меня и с редким радушием произнес:

— О, вот и многоуважаемая госпожа Глимминс!

Женщины дружно повернулись в мою сторону с заметным разочарованием. Беседа со столичным чиновником, вполне вероятно — холостым, была куда более полезна, с их точки зрения, нежели общение со мной, даже учитывая то, что я с большей вероятностью могла бы разобраться с описываемыми ими зубищами и дойными козами, ныне, как я поняла, покойными.

— Добрый день, — вежливо сказала я им и услышала в ответ то, что и предполагала, а именно: сегодня ночью Болотцы пострадали от набега некоего громадного зубастого чудовища, нанесшего значительный урон поголовью мелкого домашнего скота. Я даже не стала спрашивать, видел ли кто это чудовище, потому что и без того было ясно — речь идет о волкодлаке. А если уж предполагать самое худшее, но весьма вероятное…

— …и ватрушек с творогом было бы не худо к ужину! — перебил излияния жительниц Болотцев Виро, выходя из кухни и обращаясь к кому-то, оставшемуся там.

Я произвела пару нехитрых умозаключений и, игнорируя дальнейший рассказ пострадавших, обратилась к Теннонту, чувствуя, как в глубинах души зарождается черное подозрение:

— А позвольте поинтересоваться, господин Теннонт, кто взял на себя труд приготовить завтрак?

Тот приподнял брови, демонстрируя удивление столь глупым вопросом, и ответил:

— Ну как же? Ваш слуга. Климент… или Констан.

Я запоздало обнаружила, что выбитая вчера дверь снова лежит на полу, поверх опрокинутого комода, сейчас годного разве что на растопку камина, и сдержала отчаянное завывание, восстановив в уме картину происшедшего.

Дверь кухни распахнулась, и оттуда показался мой слуга и ученик в одном лице, обряженный в передник. Его румяная физиономия выражала довольство жизнью во всех ее проявлениях, а в руках он держал поднос с горкой свежеиспеченной сдобы. С чувством собственного достоинства и медлительностью, которые свойственны людям, нашедшим свое место в жизни, он водрузил поднос на стол перед Теннонтом. Тот в ответ милостиво кивнул. Женщины почтительно молчали, понимая, что во время столь важного действа жалобы на чудовищ неуместны.

— Ах, госпожа Каррен! — воскликнул Констан, заметив меня, и в гостиной стало светлее от улыбки, которой он меня одарил. — Доброго вам дня! Я, как мы и договорились намедни, перешел к вам в услужение.

— Мне-э-э-э, — выразила я свое отношение к услышанному.

— Все очень славно устроилось, — продолжал с воодушевлением Констан. — Я договорился с кузнецом, что по частям выплачу ему деньги за расторжение договора из платы, которую буду получать от вас. Там и долга-то сущие пустяки — две кроны с небольшим…

Второе мое мычание не получилось столь неопределенным, ведь даже сознавая, что жизнь твоя висит на волоске, узнавать о своем долге какому-то кузнецу за совершенно ненужного тебе остолопа было крайне обидно.

Болотницкие женщины, сообразив, что интерес к ним значительно спал, затараторили громче прежнего:

— …Два десятка годов такого не было, чтоб тварюги нечистые эдак вот бесчинствовали! Мало нам упыря того зловредного, так еще и волкодлаки полезли отовсюду, как клопы! Вот клянусь здоровьем всей своей семьи — осьмнадцать душ! — волкодлак это был!

— Оборотень!

— Волкодлак, истинно вам говорю!.. Да здоровущий какой!

Констан с сочувствием на лице кивал в такт возмущенным восклицаниям женщин, а потом обернулся ко мне и с озабоченным видом громко и отчетливо произнес:

— Сдается мне, госпожа Каррен, что это тот волкодлак, которого мы вчерась из лесу приволокли. Не сдох он, как вам показалось. Очухался, поди, да и подался разбойничать. Не было раньше тут этой пакости, зуб даю, что этот тот самый!

Приблизительно так я и представляла роль ученика в моей жизни, поэтому даже не стала тратить силы на обреченный вой обессилевшего в капкане зверя, вполне уместный в данной ситуации, а просто прикрыла глаза рукой, не желая видеть выражения лиц женщин. В гостиной стало как-то особенно тихо, только звякал ложечкой о чашку Теннонт, размешивая сахар. Судя по всему, отвлечь этого типа от чаепития было очень сложно.

— Ага, — глубокомысленно и зловеще произнесла одна из дам, после чего шуршание юбок и угрожающий топот каблуков подсказал мне, что жалобщицы удалились.

«Если сегодня ночью дом не сожгут, предварительно забаррикадировав все двери снаружи, то только из-за присутствия в нем Теннонта», — поняла без труда я смысл, вложенный в это «ага». Виктредиса ненавидели за то, что он не боролся с чудовищами. Но он хотя бы не таскал в город новых!

— Констан, милейший, поди-ка ты на кухню, — сказала я, не отнимая руки от глаз. — Я бы хотела позавтракать и пообедать заодно. И быть может, даже поужинать.

— Сейчас-сейчас, — заторопился мой верный помощник.

Я присела на диван рядом с Теннонтом и взяла булочку с подноса. Некоторое время мы помолчали, затем Теннонт, видимо, будучи человеком светским до мозга костей, из тех, кто не выносит, когда под боком кто-то сосредоточенно жует, любезно спросил:

— Стало быть, давешний волкодлак был притащен сюда вами из лесу по доброй воле?

— В общем-то да, — согласилась я. — Он хранился в погребе.

— Позвольте поинтересоваться: с какой целью?

Я не стала делиться с Теннонтом сокровенными мечтами, в которых шкуре волкодлака уже нашлось подходящее место на стене, а жители Эсворда сложили песни и легенды о храброй победительнице чудовищ. Даже себе я не любила признаваться в том, что честолюбива. И кроме всего прочего, я надеялась, что за предъявленную тушу оборотня мне положена какая-то награда от бургомистра, что теперь представлялось маловероятным.

Так что я почла за лучшее промолчать, неопределенно взмахнув недоеденной булочкой.

Теннонт проследил за моим жестом, затем произнес, вложив в вопрос бездну равнодушия к теме обсуждения:

— И что же вы собираетесь делать?

«Подлый чародей! Ты собираешься меня угробить в ближайшее же время, и у тебя хватает совести спрашивать, какие у меня планы! — возмутилась я. — Ясно, что самым целесообразным в данной ситуации было бы выкопать себе могилу в саду под какой-нибудь яблоней. Но нет — мне сейчас надо придумывать, что бы тебе соврать, дабы нормально пообедать напоследок, а не бродить по болотницким сараям, собирая дойных коз по частям! Добро б тебе легко было лапши навешать, но ты ведь о волкодлаках знаешь больше, чем я — о своих родственниках…»

— Ну, так как в связи со стечением обстоятельств я знаю, что означенный волкодлак ранее обитал у деревни Косые Воротищи, то могу предположить с большой долей вероятности, что именно туда он и отправился. Так что горожанам не о чем беспокоиться, — сказала я, многозначительно глядя куда-то в потолок и лихорадочно припоминая, что же я знаю про обычаи волкодлаков. — Вы, должно быть, слышали, что представляют собой эти существа? Нет? Ну, если в общих чертах, то волкодлаками обычно становятся умершие люди, занимавшиеся оборотничеством при жизни. То есть где-то там, под Воротищами, располагается его уютная могилка, из которой он выбирается поохотиться…

В эту секунду в мою голову пришла мысль, заставившая меня запнуться, и с энтузиазмом, достойным Констана, продолжить свою речь следующим образом:

— …и, разумеется, я тут же отправлюсь туда, чтоб пресечь цепь злодеяний!

Тут Теннонт поставил чашку на стол, что я расценила как признак удивления, крайне несвойственного этому господину.

— Прямо сейчас? — уточнил он.

— Да. Обычное дело, — небрежно сказала я. — Схожу в Воротищи и к вечеру вернусь. Не в первый раз!

Испытующий взгляд Теннонта был тяжел, как надгробный камень, но я выдержала его, продолжая демонстрировать похвальную готовность спасать поселян на дальних хуторах. Не знаю, всерьез ли он заподозрил меня в желании сбежать ночью, но при ярком дневном свете мое лицо, должно быть, выглядело достаточно придурковатым, чтобы в сказанное мной можно было поверить.

— Как человек, далекий от мира магии, всегда интересовался, — наконец сказал он, продолжая буравить меня взглядом, — как именно предписано бороться с волкодлаками?

— О-о-о! — продолжая излучать энтузиазм, воскликнула я, опять-таки в панике припоминая, что нам рассказывали по этому поводу на лекциях. — Способ известен с давних пор: на кладбище, где предположительно похоронен волкодлак, заводят лошадь. Ее водят между могилами, и если от какой-нибудь животное начнет пятиться, то, сталбыть, именно там волкодлак и затаился. Его откапывают и вбивают в грудь боярышниковый кол.

Все это я своими ушами слышала в балладе, которую пели ваганты, с которыми меня когда-то свела судьба во время моего путешествия в Эсворд. Не знаю, что по этому поводу думал настоящий маг, с которым я сейчас вела беседу, но он всего лишь поперхнулся и сдавленным голосом произнес:

— Должно быть, маги свято чтят традиции предков… далеких предков.

— Проверенная веками мудрость, — с готовностью согласилась я. — Я пошла за лопатой!

Торопливо хлебая суп на кухне, я прикидывала, сколько взять с собой вещей, чтоб не вызвать подозрений, — больше подходящих случаев выбраться из дому могло и не представиться, и было крайне глупо упустить его из-за собственной жадности. Можно было обойтись и без шишечек с кроватной спинки.

— Вот лопата, госпожа Каррен! — перебил ход моих мыслей Констан, к моему ужасу снявший фартук и обувший башмаки, в которых по дому ходить было явно несподручно. — Когда мы идем?

— Мы идем? — поперхнулась я. — Иду я одна! Ты остаешься на хозяйстве, варишь каши и ублажаешь секретаря господина Теннонта всяческой сдобой.

Однако по лицу Констана было ясно, что любые доводы бессильны, если речь идет о борьбе с волкодлаком. Тем более если учитывать, что эта битва, в отличие от предыдущей, будет проходить при свете дня и самым трудным в этом деле будет раздобыть какую-нибудь клячу для опознания нужной могилы.

«Ладно, — подумала я, смирившись. — Зайдем в лес — и я его оглушу лопатой. Недалеко от города его съесть не должны, хотя времени у меня будет тогда в обрез… Может, все-таки подальше его завести?..»

Решая в уме эту сложнейшую проблему (которую многие бы назвали морально-этической, но, положа руку на сердце, для меня это был вопрос чистейшей целесообразности), я вышла за ворота в сопровождении ученика. Лопату у Констана я сразу же отобрала, даже не пытаясь придумать убедительную причину. Полупустая сумка печально болталась на моем плече. По здравом рассуждении, пришлось оставить почти все, но особого выбора у меня не было. Оставалось только возблагодарить богов за то, что Теннонт поверил мне и отпустил. Тут стоило бежать и в исподнем, а не то что с лопатой и идиотом-помощником. В конце концов, стояла теплая погода, разгар лета, и сыроежки уродились на славу.

Мы практически дошли до леса, когда до моих ушей донесся дробный цокот копыт. Я сжала в руках лопату, почему-то сразу догадавшись, кто сейчас нас догоняет. Моя надежда на спасение снова забилась в агонии. Заболело ухо.

— О, господин Виро! — радостно воскликнул Констан, обернувшись на звук.

Я справилась с желанием упасть в дорожную пыль и грызть черенок лопаты, изрыгая проклятия, пока подо мной не разверзнется бездна Lohhar’ag и не поглотит меня, ибо даже в Lohhar’ag мне бы было спокойнее, нежели в Эсворде. Но зубы у меня отчетливо скрежетнули.

— Хорошо-то как, и лошадку не придется искать, — между тем радовался Констан, вызывая у меня желание таки оглушить его лопатой, пусть даже в сложившихся обстоятельствах это и не принесло бы мне никакой пользы.

Между тем изрядно вспотевший Виро поравнялся с нами. Его лошадь злобно фыркала и косилась на меня, явно чуя, что я далеко не дружественно отношусь к ее хозяину.

— Господин Теннонт решил, что нельзя отпускать вас на столь опасное дело одну… то есть вдвоем, — сообщил он нам, при этом даже не пытаясь притвориться, что согласен с господином Теннонтом в этом вопросе.

— О да, — выдавила я. — Ваше присутствие определенно внушает уверенность в исходе предприятия.

И мы двинулись дальше, думая каждый о своем.

Виро достал из сумки очередной пирожок, явно не желая терять впустую ни секунды своего существования. Констан мечтательно таращился в небо. Его руки время от времени дергались — мой ученик явно грезил, как будет душить волкодлака на глазах у толпы потрясенных зрителей. Я размышляла над тем, что мы будем делать, когда доберемся до Косых Воротищ, и все больше впадала в уныние. Вариант с вождением коня меж могил был хорош всем, кроме того обстоятельства, что я не рассчитывала на его воплощение в жизнь.

Должно быть, мы были идеальной командой для уничтожения чудовищ.

Глава 19, в которой рассказывается, как скрашивают путь веселая компания и дружеский разговор

Редкий случай для Эпфельредда — солнечная погода стояла вот уж который день подряд. Теплые лучи солнца грели спину, так что даже ушибы и ссадины на ней болели меньше, а хвоя и мелкие веточки под ногами сухо потрескивали. Уже знакомая мне дорога к Косым Воротищам была иссечена золотыми полосами, над которыми дрожало зыбкое марево, пахнущее сосновой смолой.

Виро, немилосердно потеющий в своем щегольском наряде, злобно косился на нас с Констаном, босоногих и обряженных в полотняные рубахи и штаны, зияющие как раз таким количеством прорех, которое обеспечивает прекрасное проветривание в погожий летний денек. Я, в свою очередь, с ненавистью слушала методичное чавканье, доносящееся с его стороны, потому что пирожков этот прислужник зла захватил с собой несоразмерное количество. Даже если бы мне предоставили возможность готовиться к бегству на протяжении трех дней, дали бы лошадь и пару вместительных торб, я бы постеснялась захватить с собой столько съестного. Но у злодеев и заговорщиков была, по всей видимости, какая-то иная логика, заставляющая их надевать в жаркий летний день черные бархатные камзолы, шитые серебром, и непрерывно пожирать скудные продовольственные запасы ни в чем не повинных людей.

Однако строить планы своего спасения, основываясь на том, что вражина подавится очередным кренделем и избавит меня от своего присутствия, было нельзя. Цепь несчастных случайностей, имеющих цель загнать меня в могилу прежде положенного времени, научила меня со смирением относиться к провалу моего оче редного гениального плана. Надо было всего лишь придумать чтото новое, чем я и занималась, разглядывая свою тень под ногами, очертаниями напоминающую поганку — проклятые волосы снова отросли и топорщились над тощим телом, как воронье гнездо.

Если бы дело происходило в моих родных краях, где мне была знакома каждая кочка, я бы завела прожорливого секретаря в какую-нибудь топь и бросила бы, предварительно проследив, чтоб его затянуло в трясину как минимум по шею. Но здешнюю местность я толком не изучила, поэтому оставался только один вариант действий: надо было попробовать подружиться с Виро.

Это представлялось не столь уж невыполнимым делом, ради которого я была готова пожертвовать всеми своими запасами варенья и прочими милыми его желудку продуктами.

Не могу сказать, что боги одарили меня излишком дружелюбия и способностями располагать к себе новых знакомых. Размышляя о том, с чего начинаются приятельские отношения между людьми (и нелюдями), изначально относящимися друг к другу с крайним и заслуженным предубеждением, я перебирала в уме прочитанные книги, ибо жизнь доселе не баловала меня наглядными примерами. По всему выходило, что дружба завязывалась после смертельной опасности, от которой один спасал другого. Этот вариант мне не подходил, потому что мне совершенно не хотелось ни спасать Виро, ни находиться с ним поблизости, когда он столкнется с опасностью. Напротив, подобная ситуация с трагическим для Виро исходом избавила бы меня от необходимости дружить с ним в дальнейшем, что меня вполне устраивало, а следовательно, опыт героев баллад и поэм мне не подходил.

Обычные люди, насколько я знала, дружили потому, что много и часто разговаривали друг с другом, а разговаривали потому, что деваться было некуда по причине близкого соседства, общей работы или же иного неблагоприятного стечения обстоятельств.

Итак, по всему выходило, что надо было завести беседу с паршивым нелюдем. На Констана надежды не было — он разглядывал то дорогу, то небо с таким интересом, словно там таились ответы на все философские вопросы скопом.

«Спросить, как зовут коня? — тоскливо размышляла я. — Сделать комплимент мастерству наездника? Или, скорее, его аппетиту? Дьявольщина, где же все жрухи и упыри, когда они так нужны?..»

Молчание становилось все более тягостным, и я поняла, что если сейчас я не заговорю о погоде, то это сделает лошадь, не выдержав этой смертной тоски.

— Прекрасная погода для прогулки, не так ли? — брякнула я.

Констан споткнулся и отвлекся от созерцания плывущих по небу облаков, а Виро демонстративно утер лоб кружевным платком и проронил, искоса глядя на меня сверху вниз:

— Отвратительная. Просто отвратительная.

— Для сенокоса весьма благоприятно. За один день сено высохнет, если с умом выкосить да пару раз поворошить, — высказался Констан, на что Виро не ответил ничего, но скроил крайне презрительную физиономию, позволяющую понять, что он считает сенокосы крайне недостойным для порядочного человека времяпрепровождением, сродни мародерству или ростовщичеству, и говорить об этом не намерен.

«Черт, да как эти путешественники из книжек не убивали друг друга к вечеру первого дня?» — озадачилась я.

Еще некоторое время мы брели молча. Затем Констан сделал попытку затянуть песню — из тех, которые, по мнению писателей, должны помогать коротать путь и способствовать возникновению ощущения единства у поющих ее хором путников.

— Далеко ли еще до этих ваших Воротищ? — торопливо и с явными паническими интонациями в голосе спросил Виро, когда Констан набирал в грудь воздуха, чтоб начать шестой куплет.

— Думаю, мы успеем дослушать, чем закончилось дело, — хмыкнула я с некоторым злорадством, хотя от заунывных причитаний Констана и у меня мурашки по спине бегали, несмотря на солнечную погоду. Краем уха я уловила несколько словосочетаний вроде «смерть героя», «оплакали жена и матушка», «глодали белое тело» и решила, что не хочу знать о подробностях этой истории.

— Что?! — подпрыгнул в седле Виро, явно неприятно удивленный. — Да так мы ведь дотемна не успеем вернуться! Я-то думал, деревня за первым же поворотом. Что ж это получается?!..

Я промолчала, так как изначально предполагала вовсе не воз вращаться и не продумывала этот аспект. Констан, видимо принявший близко к сердцу волнение спутника, успокаивающим тоном произнес:

— Да ничего ить не случится. Господин Теннонт остался на хозяйстве. Я ему все объяснил перед тем, как уходить. Да и что там за заботы? Еды наварено, все прибрано… Почитай, только кур в курятник загнать по вечеру да пшена им насыпать. Но он вроде как все понял из моих объяснений — справный господин такой…

Я сглотнула, откашлялась и уточнила:

— Ты сказал господину Теннонту, чтобы тот покормил кур и закрыл их в курятнике?

— Ну да, — согласился Констан с невозмутимым видом человека, воспринимающего жизнь безо всяких ненужных условностей. — А что, еще что-то надо было сделать?

«Злонамеренный и могущественный маг, вынашивающий какой-то коварный план, вполне возможно, имеющий своей целью порабощение мира, сейчас бродит вокруг курятника с горшком пшена и орет „цып-цып-цып!“» — мысленно подытожила я наш диалог и покачала головой, не находя слов для продолжения беседы. Виро тоже как-то напряженно молчал, явно представляя ту же картину, что и я.

Констан, поняв, что у него появилась возможность продолжать пение, снова монотонно загудел, временами пугая меня неожиданными и визгливыми восклицаниями: «Ой!» и «Ай!», которыми начинались некоторые особо трагические куплеты. Так прошло еще минут двадцать.

— Черт с вами, давайте разговаривать! — почти выкрикнул Виро, снова мастерски улучив момент, когда певец переводил дух.

«Ага, так вот в чем польза дорожных песен!» — сообразила я. Как же я сразу не догадалась, что они рано или поздно заставят разговориться даже самого угрюмого молчуна, если тот, конечно, не глух как пень!

— Давайте! — так же быстро ответила я и сразу же перешла к делу: — Откуда родом будете?

Виро вздохнул, как человек, понимающий, что от его красноречивости сейчас многое зависит (Констан шагал с приоткрытым ртом, явно готовясь продолжить пение при любом удобном мо менте).

— Большую часть жизни своей я провел в Эзрингене, — начал он тоскливо. — Десять лет нахожусь в услужении у господина Теннонта, благодаря чему повидал многие страны; о некоторых вы, подозреваю, даже не слышали. Ни один край невозможно узнать как следует, не воздав должное его кухне. Среди прочих мне бы хотелось отметить дивный вечноцветущий Лианн, где чудная кухня: морепродукты и южные вина. Изюминкой лианнской кулинарии являются устрицы, приправленные…

Спустя полчаса я уже горько жалела, что не стала подпевать Констану. Виро действительно побывал во многих странах и, неукоснительно следуя своей житейской философии, базирующейся на невероятной прожорливости, изучил множество рецептов, слушать подробный пересказ которых было решительно невозможно, учитывая, что последнее время я питалась крайне нерегулярно. Скоро урчание моего желудка стало заглушать фырканье коня.

«Как же хорошо было идти в Воротища в одиночестве!» — с горечью думала я, с сожалением глядя на остающиеся позади черничники, урожай которых радовал глаз.

— …а главный секрет в том, чтоб вымочить мясо перед приготовлением в особом маринаде, — вещал злодей, войдя во вкус.

Я решила про себя накрепко запомнить, что столь ярко выраженное пристрастие к многословному описанию пищи подозрительно и может считаться полноправным признаком преступного склада ума.

— А родственники у вас есть? — в отчаянии спросила я, хотя прекрасно понимала, что семейные отношения у нелюдей отличаются от человеческих, но ведь можно было и соврать что-то складное! Минут на десять!

— Сирота, — ответствовал Виро.

Я устремила умоляющий взгляд на Констана, надеясь из последних сил, что уж у этого увальня должно быть значительное количество братьев и сестер, рассказ о которых позволит нам не вспоминать сегодня о приготовлении буженины по-теггэльвски.

— Дед был, но помер недавно, — сказал этот любитель бесконечных песнопений, даже не сделав попытки поделиться с нами историей, как покойный дедуля драл его за уши.

Я решила, что, пожалуй, дальше побегу трусцой. Силы мои были на исходе. Еще один рецепт или куплет меня бы просто доконали.

В это время впереди показался просвет. Судя по всему, мы добрались-таки до Косых Воротищ.

Глава 20, в которой оказывается, что помощники вредны не только в пути

— Это та самая деревня? — с некоторой брезгливостью осведомился Виро, окидывая взором пейзаж, который открывался с опушки.

— Она, а как же, — мрачно пробурчала я, осматривая еще не позабывшиеся мне с прошлого избы разной степени кривобокости, окруженные заросшими огородами и пустырями.

За то время, которое прошло с моего последнего сюда визита, успели сгореть две хаты на западной околице, а также кто-то украл ведро из колодца, у которого я некогда мыла ноги. Пропажа ведра меня и вовсе огорчила, так как теперь я не могла решить, обуваться мне или нет. По всему выходило, что бродить по кладбищам босиком — глупое и опасное занятие, но и пачкать свои единственные башмаки не хотелось.

— Эй, вам ведро надыть? — раздался звонкий детский голосок.

Я обернулась, смерила взглядом существо неопределенного пола, похожее на меня в детстве как две капли воды, и с некоторым подозрением согласилась с предположением юного воротищенца или воротищенки.

— Дык я принесу! — радостно заявил благодетель, которого я для удобства решила считать все-таки относящимся к мужскому роду, и действительно исчез в мгновенье ока.

Спустя минуту он вернулся с бадейкой, едва ли не с себя размером, но не торопился отдавать, держась на некотором расстоянии и прижимая ее к себе.

— А если вы ее возьмете да и не вернете? — прищурившись, выдал он, с особым подозрением задержав взгляд на Виро, видимо посчитав его наиболее вероятной кандидатурой на роль потенциального похитителя бадеек.

— На кой ляд нам твое ведро? — возмутился Виро. — На голову я его, что ли, надену?

Следующим испытующим и выразительным взглядом мальчишка дал понять, что не считает эту версию такой уж несостоятельной, приведя Виро в состояние ледяного бешенства.

— Ладно, — сдалась я первой. — Денег мы тебе не дадим, и ведро нам твое не нужно. Проваливай.

— Ой, ну что вы, тетенька, — заныл малолетний паразит. — Я ж не за деньгу… по доброте душевной единственно. Но ведро на хозяйстве одно, и мамка прибьет, ежели не верну… Знаете что? Дайте мне что-нибудь ваше, чтоб потом назад поменяться, а? Ну вот недоверчивый я такой, от природы…

— Да дайте ему лопату! — влез Констан. — Нам, парень, эта лопата шибко нужна, поэтому мы по-любому отдадим за нее твою бадейку.

Не знаю, чем я думала, но протянула выродку лопату, и в следующие несколько мгновений пустынная околица огласилась воплями и проклятиями. Малолетний мерзавец улепетывал со всех ног с нашей лопатой по пустырю, Констан мчался за ним прыжками, что твой камелеопард, а я прыгала в дорожной пыли и завывала от боли, ведь увесистое дубовое днище бадейки вывалилось аккурат мне на пальцы босых ног. Виро, бесстрастно наблюдавший за происходящим, проводил взглядом скрывшегося в лопухах Констана и задумчиво произнес:

— Я все же еще раз уточню: вы абсолютно уверены, что местных жителей нужно от чего-либо спасать?

— Непременно, — отозвалась я, придав лицу выражение жертвенности, как я его себе представляла, а про себя размышляя, как бы здорово было, если б для поимки волкодлака нам требовалась приманка в виде какого-нибудь шустрого мальчонки.

Понурый и запыхавшийся Констан, облепленный репьями от пяток до макушки, вскоре вернулся. В руках он держал нечто, имеющее право условно именоваться лопатой и при некотором избытке сноровки и фантазии способное применяться при копании.

— Резвый, стервец, что мышь амбарная, — извиняющимся тоном сказал он. — Не догнал я его… А это вот во дворе каком-то у забора стояло. Все ж не руками рыть…

Виро все так же многозначительно молчал, но даже если бы в руках он держал табличку с надписью «Более жалкого зрелища я отродясь не видал» со стрелочкой, указывающей в нашу с Констаном сторону, то раздражал бы не намного сильнее.

Я впихнула грязные ноги в башмаки, борясь с сильнейшим желанием плюнуть в колодец, и сказала:

— Ну, раз у нас все в полном порядке с экипировкой, то осталось только разузнать у местного населения, где здесь людское кладбище. Я-то была только на эльфийском. Так что, Констан, милейший, спрячь ты это чудесное копательное приспособление, ибо хозяин должен узнать его из тысячи, насколько я могу судить по его своеобразному внешнему виду, и мы двинемся дальше.

— Так я знаю, где у них кладбище, — со свойственной ему беспричинной радостью заявил мой ученик. — Я когда вас, госпожа Каррен, искал в тот раз, то выспросил все подробно, так что не надобно ни у кого ничего более узнавать. Сейчас я вас проведу точнехонько к кладбищу.

И мы легкомысленно последовали за Констаном вдоль заброшенных огородов, хотя я-то могла и сообразить, что любое его предложение следовало отклонять сразу же и категорически.

Кладбище располагалось на западной окраине Косых Воротищ, отделенное от крайних изб полоской изрытого дикими свиньями поля и ветхой деревянной оградой, за которой пышно произрастали старые, искривленные деревья. Оно было еще более заросшим, чем эльфийское, а покосившиеся надгробия навевали размышления о мимолетности бытия и плохой памяти потомков. Приглядевшись и поразмышляв, можно было понять, что воротищенцы попросту хоронили своих покойников на опушке леса, явно считая, что ограничивать площадь кладбища оградой со всех сторон не стоит, так как люди умирали, умирают и будут умирать во все времена, а следовательно, территорией для их упокоения следует запастись впрок. Вдали между деревьями виднелся просвет — наверняка там было еще одно заброшенное поле, а может, и озерцо.

Тропинка вилась меж холмиков, поросших травой и кустами. Было тихо, только со стороны деревни слышался ленивый лай собак и кудахтанье кур. Щебетали лесные птицы, перепархивая с ветки на ветку над нашими головами, мирно гудели пчелы и шмели.

— Что ж, я, пожалуй, подожду вас здесь, — небрежно сказал Виро и спешился у старой яблони-кислицы, явно оценив тенистость ее кроны и приятную мягкость травы подле ее ствола, которая так и манила уставшего путника лечь и проспать на ней до вечера, пока два остолопа будут в поте лица своего разрывать могилы.

Я, в который раз осознав, что мне все-таки придется воплощать в жизнь свой план, не нашлась, что сказать, кроме как жалко пискнуть:

— А кто же будет водить коня от могилки к могилке?

— Вы же собирались просить какую-нибудь клячу у местных крестьян для этой цели. — Виро встревоженно попытался загородить скакуна от нас своим упитанным телом. Лошадь в свою очередь нервно всхрапнула и резко попятилась, упершись тыльной частью в яблоню. От толчка сверху градом посыпались зеленые мелкие яблоки, одно из которых звонко угодило аккурат в макушку секретаря.

— Если мы попросим клячу у местных крестьян, — мрачно произнесла я, — то в результате уйдем отсюда в одних подштанниках. Вы сами могли убедиться в их деловой хватке, взращенной на плодородной почве тотальной нищеты и лени, когда мы попросили у юного аборигена бадейку. Более того, я не уверена, что в этой деревне есть кони. Выжить они здесь могли только в том случае, если научились зимой добывать мох из-под снега, как северные олени.

— А что, если попробовать то заклятие, которое в прошлый раз сработало? — предложил Констан с самым простодушным видом. — Ну то, с ухом?

— Нет! — возопила я, на мгновение утратив контроль над собой и машинально схватившись за ухо. — Мы решили, что будем искать конем, вот так и поступим. То заклятие я больше не применяю. Ни при каких обстоятельствах!

— Ладно, — неохотно согласился Виро после некоторого раздумья. — Коня своего я вам дам. Но водить его меж могилок — это увольте! Если об этом узнает хоть кто-то из моих знакомых… нет, даже если я один буду знать, что согласился на подобное… Я решительно не представляю, как мне потом смотреть на себя в зеркало без стыда. Кроме всего прочего, здесь наверняка водятся ужи — в эдаких-то зарослях. А я их опасаюсь.

Я в свою очередь всю жизнь опасалась лошадей, но выхода не было.

— Как его зовут? — спросила я, неохотно приближаясь к здоровенной своенравной животине с громадными копытами, способными отправить меня в долгий полет в любую секунду.

— Гонорий, — ответствовал Виро, передавая мне поводья. — И помните, он брыкается, когда чует неуверенность.

— Могли бы и не уточнять, — пробурчала я, так как из своего опыта общения с лошадьми усвоила накрепко, что все они брыкаются. А большая часть еще и кусается.

Гонорий фыркал, упирался и явно желал мне зла. Я попыталась скормить ему пару яблок, но он всем своим видом показал, что лучше съест старый сапог, пропитанный крысиным ядом. Если я делала шаг вперед, то упрямый Гонорий делал два шага назад, поэтому передвигались мы в основном пятясь. Виро между тем улегся на травке под яблоней, достал из сумки очередной обед и не обращал на мои страдания ровно никакого внимания, явно посчитав, что конь в результате всех этих передвижений не пострадает, а об остальном заботиться не стоит.

Как всегда, то, что представлялось простым и легким делом в книжках и на словах, грозило полным провалом в жизни.

— Констан, милейший, — пропыхтела я, изо всех сил повиснув на поводьях. — Сходи-ка поищи боярышник и наруби кольев. И подлиннее.

— Это чтоб в волкодлака ими тыкать?

— Ну а куда же! — гаркнула я, а потом, понизив голос, сообщила Гонорию, которого уже успела возненавидеть: — Но если ты не поможешь нам его найти, то станешь первой в истории лошадью, которую посадили на кол!

Уж не знаю, насколько лошади разумны, но после этого Гонорий нехотя сделал пару шагов вперед, а я от неожиданности шлепнулась на весьма колючий куст.

Дело сдвинулось с места: конь с большой неохотой шел за мной, для порядка упираясь через каждые два-три шага. Неподалеку были слышны глухие удары и треск ветвей — Констан сокрушал приглянувшееся ему в качестве боярышника дерево горе-лопатой. Виро дремал, подложив под голову плащ.

Вскоре обнаружился еще один изъян народного способа борьбы с волкодлаками. Уж не знаю, каких лошадей использовали герои песен и сказаний — быть может, то были специальные снулые и покладистые животные, наподобие тех, что смиренно вращают мельничные жернова. Эти славные непарнокопытные тихо и мирно брели за владельцами, не обращая внимания, куда их тащат, — в овраг или же по отвесной скале. И лишь почуяв волкодлачий дух, они останавливались как вкопанные и знаками поясняли, в какой именно могилке затаилось чудовище. А потом еще и копать помогали.

То ли дело Гонорий — существо избалованное, испорченное и ничего не соображающее в охоте на нежить. Он пятился и от могилок, и от кустов, и от ежей, потревоженных нами в кустах. Если бы я принимала всерьез все его взбрыкивания и замирания, то следовало бы признать, что львиная доля воротищенцев стала волкодлаками после своей кончины, а ежи-оборотни — бич дальних и ближних окрестностей.

— Вот, госпожа Каррен, нарубил я колышков! — ликуя, оповестил меня Констан, вынырнув из кустов, и Гонорий немедленно попятился от него, явно намекая, что именно в Констана следует ткнуть колом в первую очередь. Тут я с ним была солидарна в некоторой степени, поэтому даже не обозвала «тупой скотиной», как делала это последние полчаса, извлекая из себя особо крупные колючки.

Я осмотрела колья, годные на то, чтоб подвязывать к ним на огороде огурцы. Две штуки были осиновыми, один — ореховый, а последний — откровенно березовый.

— Отличный боярышник уродился в этих краях, — радушно сказала я. — Ну что ж, продолжим поиски…

Надо сказать, что к тому моменту я уже смирилась, что все мои намерения пошли прахом, тем более что находить и откапывать волкодлака я не собиралась. Поэтому в моей голове оформилась мысль, что стоит еще немного побродить по кустам, затем сказать своим спутникам, что мы ошиблись кладбищем, и вернуться домой. Ясное дело, что это был никудышный план, но он включал в себя ужин и сон в чистой постели. На данный момент это компенсировало все его недостатки.

В душе моей воцарился относительный покой. Гонорий исправно пятился и дергал головой, пихая меня из одних кустов в другие; Констан волочил охапку кольев, кося глазом на коня и явно пытаясь обнаружить в его поведении хоть что-то необычное. «Вот до того дерева дойдем, и все», — подумала я, привычно выбираясь из колючих зарослей.

— Ишь негодяи-то какие! — вдруг раздался дребезжащий старческий голос. — Что удумали, ироды! Кобылу свою жирную на кладбище выпасывать! На людских костях!

На тропинке стояла бабка весьма грозного вида с пучком полевых цветов в руке.

— Последние времена пришли, не иначе! — вещала она. — Хвала богам всемилостивым, не дожил мой покойный муж, чтоб увидеть эдакое непотребство. Покойники ить в гробах переворачиваются, чуют, что над их головами скот четвероногий копыта свои в землицу освященную впечатываить по людскому попущению! Но ничего, будет вам наука, как подохнет ваша кобыла в страшных мучениях. От кладбищенской-то травы да яблочек смерть лютая, падучая, судорогами и кровавым потом известная!

Я бросила взгляд в сторону Виро, рядом с которым возвышалась горка яблочных огрызков, потом перевела взгляд на Гонория, как-то подозрительно ехидно прядающего ушами. Мне вспомнилось, как берейтор в Академии говаривал с уверенным видом: «Конь — он поумнее человека будет».

— Да мы ить не пасем коня! — вступил в беседу Констан. —

Мы тут по другому делу…

— Проезжали мимо, остановились передохнуть, а конь отвязался и сбежал. Вот мы его и ловим, — торопливо закончила я.

— Не похоже что-то. — Бабка подозрительно прищурилась. — Я за вами давно наблюдаю. Не сбегала ваша скотина копытная. Вы ее туды-сюды водите, чтоб нанести урона поболее.

— Взмылился он просто, — перешла я в наступление, поняв, что бабку так просто не проймешь. — Вот и водим, чтоб поостыл и не захворал.

— Взмылился, говоришь? — Прищур бабки стал просто физически невыносим. — Ить вы на нем втроем галопом скакали?

— Да, — твердо сказала я. — Сейчас он передохнет немного, и дальше поскачем.

Тут Гонорий сделал попытку встать на дыбы и истерически заржал. Все же, несмотря на всю свою разумность, шуток кони иногда не понимают.

Старушенция смерила нас испытующим взглядом с ног до головы, отчего даже у Гонория осанка стала лучше, и процедила:

— Ладно, езжайте, коли так.

И поковыляла обратно, заставив меня испустить вздох облегчения. Что-то мне подсказывало: местные жители не обрадовались бы, если б узнали, что кто-то роется на их кладбище. Еще неизвестно, что тут судачат по поводу моего прошлого визита. Хорошо, что я без мантии, — может, и не признают. И просто замечательно, что бабка решила убраться восвояси. Самым разумным будет как можно скорее последовать ее приме…

— Госпожа Каррен, — скороговоркой протарахтел мне на ухо Констан. — А правду говорят, что волкодлаки, когда людьми были, при жизни отличались крайней везучестью и отвратной харей?

— Ну да, — не особо задумываясь, подтвердила я сей известный факт на свою же голову. А ведь могла и сообразить, зачем ему знать, правда ли…

— Бабушка! Бабушка! — заорал мой ученик, заставив меня в очередной раз похолодеть от ужаса. — Подождите минуточку!

Мне оставалось только беспомощно наблюдать, как Констан бодрыми прыжками мчится за бабкой, а потом с жаром говорит ей что-то. Бабка степенно кивала головой, его слушая, а потом что-то сказала и пальцем ткнула куда-то в сторону яблони, под которой дремал Виро.

Сияющий Констан такими же заячьими прыжками вернулся ко мне и дрожащим от счастья голосом произнес:

— Я все разузнал, госпожа Каррен. Это господин Мартиций Поук, вон там его могилка. Госпожа Уфелия сказала, что такой отвратной рожи и такого везения отродясь не видывали. У него даже изба ни разу не горела! Хозяйственный был и скупой, как ростовщик. Помер год назад и вон там похоронен. А еще все в округе знают, что господин Поук имел склонность к колдовству, да и про то, что оборотничеством сей господин баловался, каждый воротищенец слышал сызмала… Я-то ей ничего не сказал про то, что мы его откапывать собираемся, так что консти… конспирация соблюдена.

И он поволок опешившего вконец Гонория к могиле Поука. Уж не знаю, было ли дело в правдивости народных песен или же нервы коня окончательно сдали, но перед могилой господина Мартиция конь встал на дыбы, вырвал поводья из руки Констана и торопливо поскакал к дрыхнущему хозяину.

— Он это, госпожа Каррен! — с восторгом ученого, совершившего величайшее открытие в своей жизни, вскричал Констан.

Я подошла к нему и вынуждена была констатировать, что и впрямь свежая земля вокруг могилы была притоптана чуть больше, нежели у остальных. Да и само захоронение выглядело чертовски свежим. Как будто тот, кто лежал метром глубже, попал туда аккурат этой ночью, а уж никак не год назад.

— О, так вы все-таки ее нашли? — Виро сонно смотрел на нас, не делая никаких попыток подняться.

Гонорий, судя по всему, растерявший остатки своих лошадиных мозгов, пытался спрятаться за хозяина, припав к земле.

— Ну так мы же не лаптем щи хлебаем, — печально сказала я, глядя в сторону леса. «И впрямь придется откапывать, вот беда…»

От размышлений меня отвлек стук лопаты о землю. Констан принялся энергично рыть холмик. Если бы его счастливую физиономию сейчас увидел незнакомый человек, то явно бы решил, что бедняга откапывает клад, не иначе.

— А я, честно говоря, думал, что вы прикидываетесь, — с уважительным удивлением произнес Виро, который, к сожалению, передумал дремать и не мешать нам. — Известно ведь, что поместные маги борются разве что…

— ...C крысолаками, — мечтательно и тоскливо закончила я за него.

Глава 21, в которой описываются подробности спасения крестьян от чудовища, а также печальный и закономерный исход этого предприятия

Следующий час мы провели довольно спокойно. Констан копал, проявляя чудеса упорства и изобретательности, ведь лопата, которую он раздобыл, разве что гармошкой не складывалась. Виро с небрежным и элегантным видом, точно позируя для картины «Молодой дворянин отдыхает у древа в жаркий полдень», возлежал на траве, лишь изредка нарушая свой покой, помахивая рукой, — из лесу натянуло комаров и мошкары. Гонорий от пережитого впал в ступор и, не двигаясь, стоял чуть поодаль за Виро, используя своего хозяина как естественное препятствие на пути возможных врагов, к которым в первую очередь, разумеется, причислял меня.

Я же, бродя туда-сюда по тропинке, сбивала березовым колом верхушки цветущего люпина и размышляла, не стоит ли решиться на побег прямо сейчас, со всех ног помчавшись в глубь леса. Но весь мой жизненный опыт в голос вопил, что понятия «затеряться в чащобе» и «утопиться в болоте» в данном случае равнозначны.

Ум человека прехитро устроен: он не желает принимать решения, если его к этому не принуждают самым прямым и действенным образом. Если бы сейчас перед моими глазами болталась петля виселицы, я бы с большим воодушевлением бежала бы меж деревьев, не обращая внимания на колотье в боку и незнание окружающей местности. Но покуда петля была всего лишь вероятным итогом моих логических построений, проклятый рассудок робел перед лесными зарослями, пенял на излишек гнуса и недо статок съестного в сумке.

— Госпожа Каррен, гляньте-ка!

«Откопал, стервец. А я-то надеялась, что его какой-нибудь радикулит раньше проймет!»

Все выглядело именно так безрадостно, как я и предполагала. Яма, гора сырой земли, поганенький гроб в яме.

— Надо ж его теперича как-то вытащить, — озабоченно, но без тени сомнения высказался Констан.

Тут я посмотрела на Виро без особой надежды, Виро с удивлением посмотрел на Гонория, словно недоумевая, какое отношение вышесказанное может иметь к ним двоим, а Констан, с обожанием взирая на меня, подытожил весь этот молчаливый диалог:

— Ведь есть же такие заклинания, левитационными именуемые…

Левитацию я проходила. Более того, я даже имела определенный успех в этой сфере магии, жонглируя чернильницами без рук на потеху остальным адептам и воруя тазики в бане Академии во время общего мытья. Полет мне, правда, так и не удался, сколь я ни билась, ну да столь сильное волшебство и не входило в обязательную программу обучения.

Итак, я левитировала кошек, тазики, чернильницы, головки сыра из погребов Академии, исподнее адептов младших курсов, но никогда не пробовала поднять в воздух целый гроб. Да еще и не пустой, к вящему моему сожалению. Следует заметить, что только у великих магов любое заклинание срабатывает, стоит его только произнести, причем срабатывает как полагается. При хороших способностях умение концентрироваться оттачивается до совершенства. С моим же скромным даром мне следовало хотя бы сытно перекусить, чтобы не отвлекаться на желудочные спазмы.

Но деваться было некуда.

— Хорошо, попробую, — сказала я тоном, которым обычно говорят: «Не стоит даже пытаться».

Минут десять я пыталась сконцентрироваться. Но сделать это, когда на тебя неотрывно смотрят три пары глаз — с обожанием, ехидством и лютой ненавистью, — было совершенно невозможно. Мысленно я пожелала себе удачи, пробормотала стандартное вступительное заклинание и принялась за дело. Следовало напра вить энергию строго по прямым к левитируемому предмету, высчитать наилучшие точки присоединения к нему (как минимум их должно быть две, согласно законам магеометрии, чтоб не допустить беспорядочного вращения левитируемого предмета) и воздействовать на них равномерно, дабы подъем происходил плавно. Чем больше точек присоединения, тем сложнее делить между ними потоки силы. Я никогда не пробовала работать более чем с тремя точками, да и то воздействуя на предметы со значительно меньшими габаритами.

Для предмета, имеющего форму параллелепипеда, согласно базовым правилам, нужны были четыре точки, чтобы грамотно распределить нагрузку.

«Безнадежно. Две — максимум», — поняла я, когда попробовала с четырьмя без всякого видимого эффекта. Сила распылялась, даже не дойдя до точек. У меня не хватало мастерства работать с четырьмя прямолинейными, строго направленными потоками.

Поэтому дальнейшее выглядело так, будто гроб вытаскивали двое вусмерть пьяных могильщиков. Он приподнимался то с одной стороны, треща и стучась о стенки ямы, то с другой, словно пытаясь взмыть к небу, подобно шутихе. Шатаясь, переворачиваясь и зарываясь в землю, он подымался и снова падал обратно.

— Вы же, кажется, намеревались убить его колом? — язвительно поинтересовался Виро, когда пристанище волкодлака рухнуло с грохотом в очередной раз на дно ямы, едва не развалившись окончательно на множество трухлявых щепок.

— Все способы хороши в борьбе со злом, — пропыхтела я, снова пытаясь собраться с силами.

В конце концов гроб криво обрушился на гору земли рядом с ямой, щедро осыпав ею и меня, и замершего в восхищении Констана.

— Вот это да-а-а… — протянул он восторженно. И тут же задал типичный для себя вопрос: — А человека вы так подымете?

— Легко, — булькнула я, осев на траву. Перед глазами вихрем кружились черные точки.

— Но проверять это стоит только на потенциальных самоубийцах, которым недостает решительности самим оборвать нить своей жизни, — заметил Виро, поучительно подняв палец. — Сроду не видел столь смертоносного заклинания, как эта ваша левитация.

...Вне всякого сомнения, это был наш волкодлак. Весьма страхолюдный долговязый мужчина смирно лежал в гробу, без всяких признаков тления, и держал в руках, сложенных на груди, мой штопор.

— Правду бабка говорила — хозяйственный, все в дом, — буркнула я.

Мои спутники дружно молчали, косясь в мою сторону, словно мне правильные решения на ухо без запинки нашептывали мудрые боги. Из этого заблуждения следовало извлечь максимум пользы.

— Осталось только ткнуть его колом в сердце, — объявила я. — Я, честно говоря, проявлю маленькую женскую слабость и предоставлю эту честь мужчинам.

— Э-э-э, простите, — начал неуверенно Виро, отступив на всякий случай поближе к яблоне, давшей ему пристанище. — Но какое отношение имеет женская слабость к… Ах, действительно. Если мыслить широко… Да, разумеется. Можно допустить.

И он осмотрел меня с видом врача, который внезапно обнаружил, что хворь больного еще загадочнее, нежели он думал.

— А я ж пока только ученик, — жалостливо проныл

Констан. — Откуда мне знать, где у него сердце? А ежели промахнусь? Вот если бы вы, госпожа Каррен, показали мне, куда да с какой силой…

— Вот сюда, — ткнула я пальцем наугад в костлявую грудную клетку волкодлака. — Изо всех сил. — Не-э-э… — Да-а-а.

— Эй, почтенные служители магии! — вдруг встревоженно окликнул нас Виро. — Вам не кажется, что сюда движется какая-то многолюдная процессия? Может, у них староста помер?

Мы дружно уставились на дорогу, ведущую к кладбищу, по ко торой двигалась группа людей. По местным меркам — толпа. Их скорость передвижения не была свойственна скорбящим людям, убитым горем. Мой жизненный опыт говорил, что так обычно выглядели крестьяне, собирающиеся заняться самосудом.

— Констан, тыкай его быстрее, и уходим отсюда, пока не поздно, — прошипела я и сунула ученику кол.

Кол выпал из ослабевших рук моего храброго ученика. Уголком губ он прошептал:

— Не-а.

— Тыкай, говорю! — пихнула я ему второй кол.

— Не-а.

— Да укокошьте наконец этого поганого оборотня! — яростно прошипел Виро, растеряв остатки своей сонливости и вцепившись в поводья Гонория. Честное животное все равно упиралось, с ужасом кося глазом на волкодлака, хотя его миссия могла считаться выполненной.

Между тем толпа, мрачная, как грозовая туча, была уже близко. Не дойдя до нас метров пяти, воротищенцы остановились, угрожающе глядя на нас и еще более угрожающе сжимая в руках вилы и топоры. Я запоздало подумала, что все-таки надо было сначала поговорить с местными, перед тем как идти на кладбище. Но в первых рядах стояла недобро прищурившаяся бабка, с которой общался Констан, поэтому что-либо объяснять было поздно.

— Вот, говорила я! — возопила она, указывая на нас. — Пришли ироды за костями ведунскими! Никак на зелья али на продажу, чернокнижники проклятые!

— Какие кости!.. — возмутился было Виро, указывая на Мартиция Поука, действительно мало напоминающего скелет, но его перебил Констан:

— Да не чернокнижники мы, а… — и получил тычок от меня.

Ситуация была критическая, и ухудшить ее могло только то, что впоследствии воротищенцы будут осведомлены, где нас искать. Меня поселяне вроде бы узнавать не торопились, и испоганить этот единственный положительный аспект данной ситуации мне вовсе не хотелось.

— Мы не собирались делать с господином Поуком ничего дур ного, — обратилась я к крестьянам, гудящим, как потревоженный рой, даже не пытаясь выглядеть искренней, и быстро прошептала, обернувшись к Констану: — Да ткни его этим треклятым колом и побежали!..

— Моя лопата! — вдруг выкрикнул кто-то из гущи толпы. — Паскудники вороватые! Я-то думаю, куда она подевалась?! Только вчера держак поменял!

— Тыкай его, Констан!

— Батя, вот этот за мной гонялся и обещался убить страшным способом! — вдруг прорезал общий гам тоненький детский голосок, звенящий от сдерживаемых слез, и я увидала еще и малолетнего упыреныша, который всучил нам бадейку без дна.

«Сейчас нас будут бить», — поняла я, потому что гам достиг опасного шумового предела, а передний ряд качнулся.

— Чего вы ждете? — просипел Виро, попятившись. — Они же нас вместе с вашим волкодлаком закопают!

— Констан, бей! — заорала я что было мочи, а ученик сделал попытку закатить глаза и потерять сознание.

— Да пропади оно все пропадом!

Виро выхватил у меня березовый кол, ткнул Поука куда-то в область солнечного сплетения, отчего волкодлак взвыл совершенно не так, как должны выть умирающие волкодлаки, что обещало немало тревожных ночей местным жителям. Но увидеть, к чему это все привело в итоге, мне не удалось, потому что практически одновременно с этим Виро вскочил на коня, довольно ловко затащив меня вслед за собой, и поскакал по могилам, изрыгая отборные проклятия.

Я, вцепившись коню в гриву, помотала головой, приходя в себя. Неровный галоп по пресеченной местности этому не способствовал.

— Констан! — взвизгнула я, оглянувшись.

И причины паниковать у меня имелись, потому что ученик оленьими скачками мчался за нами, преследуемый косоворотищенцами, которые вопили, как грешники на сковородках. Расстояние между нами увеличивалось. Ясно было, что ученик нас не догонит, потому что даже жажда жизни не способна настолько увеличить скорость бега.

— Надо его забрать! — заорала я.

— Я что — рехнулся?! — проорал в ответ Виро. — Ни одни пончики мира не стоят такого риска!

Дальнейшее описать в деталях не могу, потому что смутно помню происходившее. Однако, восстанавливая события, можно прийти к следующему выводу: поняв, что бессердечный секретарь не собирается спасать моего ученика, я, преисполнившись решимости — или вконец ополоумев, — на скаку спрыгнула с коня, каким-то чудом одновременно с этим выдернув меч Виро из ножен. Почему я не сломала шею, не напоролась животом на могильный крест или не отсекла себе разом все конечности, до сих пор остается тайной. Предпочитаю думать, что боги спасли меня, чтобы доказать: благородные порывы и безрассудная храбрость им угодны, а идиоты и вовсе пользуются их искренним расположением.

Вскочив на ноги, я побежала навстречу крестьянам, размахивая мечом и испуская вопли, которые должны были им доказать: я сошла с ума и способна на все. Позади такие же нечленораздельные вопли издавал Виро, осадивший лошадь и наблюдающий за происходящим.

Меч был тяжелым, хотя и показался мне вначале сугубо декоративным. Меня шатало во все стороны, и выглядело это зрелище, должно быть, устрашающе, хотя бы потому, что было очевидно — никто в радиусе двух метров от меня не может считать себя в безопасности.

Завидев меня с мечом, крестьяне остановились, а когда сообразили, что я, в отличие от них, останавливаться не собираюсь, бросились врассыпную. Более того, я являла собой настолько кошмарное зрелище, что вслед за ними побежал и бедняга Констан. Никогда еще кладбище не слышало столь жутких звуков: голосили бабы, ревели мужики, визжали дети, выл мой убегающий ученик. Впервые я задумалась о карьере в ратном деле, но времени у меня не было.

— Стой, полудурок! — завопила я вслед Констану. — Я же тебя спасаю!

Тот оглянулся на бегу, но и не подумал останавливаться.

Я выругалась и швырнула меч в кусты.

Ученик замедлил бег и неуверенно остановился. Вслед за ним остановились и двое воротищенцев. Ясно было, что сейчас нас ждет вторая часть этого кошмарного действа.

— Беги, идиот! — из последних сил проорала я и подала ему яркий пример.

Теперь происходящее выглядело так: по кустам и зарослям сорной травы мчалась я, за мной, с небольшим отрывом, мой ученик, и с удвоенной энергией нам на пятки наступали воротищенцы.

— Недоумки! — завопил кто-то в полном отчаянии и с явными нотками ненависти.

Навстречу нам скакал Виро; Гонорий в панике выпучил глаза и шел напролом, не разбирая дороги. В следующее мгновение я вновь очутилась на коне, на этот раз перекинутая через седло, а еще секунду спустя ликующее пыхтение и возмущенное ржание Гонория сообщили мне, что Констан тоже где-то здесь, позади Виро.

Тяжелым галопом конь поскакал к лесу, и вскоре первая ветка хлестнула меня по физиономии. Крики косоворотищенцев указывали на то, что они не сдаются, правильно полагая, что конь не вынесет троих. Полоса леса закончилась, я поняла это по тому, что ветки перестали выдергивать из моей головы клочья волос. Теперь мы скакали по полю.

Я попыталась так изогнуться, чтоб увидеть, преследуют ли нас, но не преуспела.

— Гонятся! — оповестил нас Констан, чьи ноги опасно и беспорядочно болтались прямо у моего носа.

— Ничего, сейчас лес начнется! — обнадежил нас Виро. И впрямь, еловая лапа отвесила мне оплеуху почти сразу после его слов.

…Скачка закончилась именно так, как я и предполагала. Спустя несколько минут после того, как мы влетели в лес, конь споткнулся, и мы втроем, описав прекрасные и неповторимые в каждом отдельном случае дуги, сверзились в какую-то лужу.

Конь заржал — должно быть, проклиная нас до седьмого колена на своем лошадином наречии, и скрылся из виду в лесной чаще, явно считая, подобно мне самой в детстве, что бегство в неизвестность — достойная альтернатива деспотичному и полоумному окружению.

Почти одновременно мы все встали на ноги, мокрые с ног до головы. Вода с унизительным журчанием стекала с нашей одежды. Лужа, а точнее говоря, небольшое болотистое озерцо, была именно тех справедливых размеров, при которых ни один человек, в нее угодивший, не чувствовал себя более сухим и менее вонючим, нежели остальные.

— Бежим, они сейчас нас нагонят! — воскликнул Констан и пошлепал по воде в произвольно выбранном направлении.

Я сначала хотела последовать его примеру, но затем замерла, как Виро, прислушиваясь. Судя по всему, за нами больше никто не гнался.

— Эй, ты, бегун! Стой! — окликнул Виро Констана.

— А? Чего? — замер Констан. К этому времени он успел добежать туда, где воды было уже по пояс, и продолжал медленно погружаться, так как дно озерца было отменно топким.

— Да не гонится за нами никто!

Мы, настороженно озираясь и прислушиваясь, выбрались на болотистый берег. Кругом царила абсолютная тишина, только хлюпала вода в нашей обуви. Выглядели мы весьма печально — насквозь мокрые, увешанные тиной и какими-то водорослями соплевидного типа. Вдобавок ко всему, судя по ощущениям, озерцо кишело пиявками.

Во время безумной скачки у всех физиономии были изрядно поцарапаны. Если одежда Констана и без того не отличалась аккуратностью, то на щегольской наряд Виро теперь нельзя было смотреть без слез, что секретарь успешно демонстрировал, медленно оборачиваясь вокруг своей оси и стеная. Нам-то с Констаном было по большому счету наплевать, во что превратился его бархатный камзол и белоснежная рубашка.

— А почему они перестали за нами гнаться? — задумчиво произнес Констан.

— Ну, вариантов несколько, — сообщила я, начиная раздеваться, наплевав на все правила приличия. — Первый: они осознали, что мы хотели им добра, рассмотрев получше господина Поука. Это было бы хорошо, если бы не то печальное обстоятельство, что обычно в подобных ситуациях Поуков и им подобных рассматривают уже после того, как повесят благодетелей. Второй: им надоело за нами гнаться, что тоже маловероятно, потому что подобному типу людей быстро надоедает заниматься домашним хозяйством или полевыми работами, но никак не гнаться за людьми, которых можно с чистой совестью повесить. Третий: они вспомнили, что есть дела и поважнее, но опять-таки в этой деревне нет дел поважнее. И четвертый, самый неприятный, но самый вероятный: этот лес настолько опасен, что они не решились сунуться сюда даже за нами.

— Болота Керрега… — побелев, как стена, простонал Констан. — Я и запамятовал, что они здесь подходят вплотную…

Я закончила развешивать свое выжатое одеяние на ветвях кустов, но никто, кроме комаров, даже не заметил, что я стою в весьма скудном исподнем. И в кои-то веки дело было вовсе не в том, что мое телосложение не способно вызвать интерес у кого-либо, помимо кровососущих насекомых и всеядной нежити.

— Те самые болота Керрега? — нервно осведомился Виро.

Я пожала плечами и взмахнула рукой, предлагая ему осмотреться, чтобы исключить всяческие сомнения по этому поводу. В ближайших кустах что-то гулко заурчало и захрустело, удаляясь в глубь леса.

— К ужину мы не вернемся, — мстительно сообщила я секретарю и внимательно проследила за усугублением выражения отчаяния, появившегося на его некогда беззаботном и довольном лице. Более ничего приятного в сложившейся ситуации не было, как ни ищи.

Глава 22, из которой можно узнать, как увлекательны и приятны прогулки по лесу летним вечером

Презабавное зрелище, должно быть, представляют собой трое полуголых людей, сидящих на замшелом поваленном дереве посреди непроходимого болота. Над ними вьется рой комаров и мошек, по их ногам исподволь ползут лесные клещи, а зловонный прохладный ветерок из глубин болота заставляет ежиться и кривиться. По ним видно, что они совершенно растеряны и не знают, что дальше предпринять, а исцарапанные лица и покрытые синяками тела бедняг свидетельствуют о том, что все предпринятое ими ранее не заканчивалось добром.

На кустах висит их одежда, которую бы постыдился надеть столичный нищий, изображающий юродивого. Она зловонна едва ли не более болота, и вряд ли даже самая искусная прачка сумеет привести ее в божеский вид даже за полновесную крону.

Вечереет. Ночь около болота опасна, но трое путников мешкают, натягивая на себя сырые штаны и хлюпающие башмаки.

— …не высохнет ваш камзол, говорю я вам. Там, поди, матерьялу в одной подкладке больше, чем в моих портках и рубахе в лучшие времена. Так что надевайте то, что более-менее просохло, милейший господин секретарь, иначе сожрут ваше тело белое проклятущие комары. Чуют, кровососы, что вы господин городской, мягонький…

Виро, которого комары и впрямь облепили куда гуще, нежели нас с Констаном, только звонко хлопал себя по лбу раз за разом, но все равно не желал отказываться от своего камзола, несмотря на все увещевания.

— Да вы его взвесьте — в нем ведро воды, не считая головастиков и пиявок! — злилась я, с тревогой наблюдая, как наползают из гущи леса сумерки.

— Он мне в Ликандрике стоил четыре — четыре! — кроны, — упирался Виро. — По вашей милости я уже лишился коня и меча — десять крон! — не говоря уже о том, что вместе с Гонорием в небытие отправились все мои съестные припасы!

— Да сколько же их у вас там было? — поразилась я.

— На легкий ужин хватило бы, — буркнул секретарь, неистово отгоняя комаров от своих округлых, белоснежных боков, явно не ведавших доселе столь неблагополучных времен.

— Одевайтесь, черт вас подери, господин секретарь! — рявкнула я. — Потому что если вы собираетесь просидеть здесь всю ночь, то это проблемы вашего инстинкта самосохранения. А нам, людям, желающим прожить как можно дольше, нужно отойти от болота как можно дальше, пока есть возможность не напороться глазом на сучок после первого же шага. И мы вас тут оставим без всякого промедления, если вы не пересмотрите свои взгляды на ценность собственной жизни!

Гневная речь подействовала. С неохотой Виро швырнул в кусты свой камзол и принялся облачаться в то, что более-менее просохло.

— А вы могли бы попробовать развести костер? Маг вы все-таки или кто? — пробурчал он. — Одежда бы просохла намного лучше!

— Если бы кто-то помог вытащить гроб пару часов назад, я бы не растратила все силы на левитацию!

— Остаюсь при мнении, что называть левитацией то, что вы творили с гробом, можно только при наличии большой снисходительности.

— Ах так? Стало быть, вытащить из ямы такую громадину, да еще не пустую — это, по-вашему, плюнуть и растереть?

— Сдается мне, что настоящий маг сделал бы это куда ловчее!

— Так где этот настоящий маг, а? — прорвало меня. — Почему эти могущественные мастера магии и клинка предпочитают проводить вечер за бокалом хорошего вина у камина — отнюдь не среди болота, а все свои таланты направляют исключительно на заговоры и интриги?

— Анализируя события сегодняшнего дня, осмелюсь предположить следующее: они обладают еще и природным острым умом, — ядовито парировал Виро. — Никакой здравомыслящий человек не согласится добровольно подвергать себя таким бессмысленным испытаниям. Я и раньше полагал, что спасение людей — дело неблагодарное и герою не дождаться прижизненной славы. Но чтоб спасенные тобой крестьяне гнались за тобой же с вилами и топорами… Это неправильно! Крестьяне, которые, по моему глубокому убеждению, должны были встречать нас со снопами, караваями и лучшими девицами в округе, а потом кормить и поить до отвала в местном трактире…

«Еще один романтик на мою голову, — уныло подвела итог я. — Один считает, что охотиться за монстрами — это интересно, а другой — что тебе за это кто-то должен быть благодарен. И ведь мало того что нелюдь, так ведь еще и злодей! Как они заговоры свои проворачивают, с таким-то знанием жизненных реалий? Подумать только, он считает, что в каждой деревне есть трактиры!»

— Должно быть, у нас какие-то неправильные крестьяне, — примирительно сказала я, решив, что спорить тут бессмысленно, как и внушать Констану мысль отправиться обратно к кузнецу.

Виро возмущенно фыркнул в ответ, явно подразумевая, что недостатки местного населения — исключительно моя вина.

Опять-таки никто не спешил предлагать какой-либо план спасения. Следовало признать: в очередной раз надеяться было не на кого, кроме как на себя, свой жизненный опыт и бабушкины нравоучения.

— Итак, начнем. — Я принялась ходить туда-сюда перед своими спутниками, апатично рассевшимися на поваленном дереве. — Нам нужно уходить от болота как можно быстрее, пока не стемнело. Выйти к деревне мы не можем. Даже если они разобрались с господином Поуком и нашими мотивами, нас сразу же прибьют от греха подальше, чтобы мы не нажаловались в случае чего. Придется идти лесом. Обогнем деревню, выйдем на дорогу и вернемся в Эсворд. Косые Воротищи не так уж велики, обойти их за пару часов можно, если не забредать в чащобу. Дорога приблизительно… мм… вон в том направлении, мы не сможем ее пропустить.

Нужно лишь следить, чтоб солнце садилось у нас за спиной.

Несмотря на довольно скептическое выражение лица, секретарь не делал попытки меня перебить. Констан же и вовсе энергично кивал после каждого моего поворота, так что роль негласного лидера и проводника по лесам и болотам досталась мне без всякого труда. Более того, даже без особого желания с моей стороны.

— …из прочих важных нюансов, — продолжала я сосредоточенно и деловито, — под ноги смотреть, на палки всякие не наступать и к зеленым полянкам вприпрыжку не торопиться. Кучи валежника обходить как можно осторожнее и дальше…

— …ягоды черные с кустов не есть! — внес свою лепту Констан.

— …и больше ни при каких обстоятельствах сюда не возвращаться! — мрачно подытожил Виро.

Мы двинулись в путь, вооружившись палками. Вскоре стало ясно, что решение держаться подальше от болота, может, и было теоретически верным, но, увы, при этом практически невыполнимым. Максимум, что у нас получалось, так это не забредать в трясину по пояс. Относительно сухими в этой местности были разве что кочки. Стоило только сделать шаг, как хлюпающая жижа, скрытая под осокой, засасывала ногу едва ли не по колено. Как далеко от деревни нас умчал Гонорий — светлая ему память, — определить точно мы не могли, а возвращаться по его следам, как предложил Виро, у нас получилось ровно до того места, где снова началась жижа, в которой отпечатков копыт не было видно, как ни вглядывайся.

Нападать на нас никто не пытался. Известно ведь, что болотные жители — существа крайне осторожные и терпеливые. Одинокий путник, может, и не ушел бы далеко, но три человека, держащиеся рядом, вряд ли могли считаться легкой добычей, пока не зашло солнце. Поэтому невидимые тени только вздыхали и урчали из-за кустов, постоянно напоминая нам, что идти следует еще немного быстрее.

Ничего особо неприятного с нами пока не случилось. Разве что Констан едва не утопился в бочаге, когда старательно обходил гору валежника, да Виро, которому все-таки кладбищенские яблоки впрок не пошли, постоянно нас задерживал, рыская в поисках относительно сухих пригорков, поросших кустами. Я в свою очередь умудрилась наткнуться на человеческий череп, висящий на суке, после чего, к стыду своему, поддавшись порыву, отпрыгнула спиной вперед и повалилась в грязь вместе со своими спутниками, бредущими за мной гуськом.

— Черт вас подери, — ругался Виро, потрясая руками, с которых во все стороны летели брызги. — Всего лишь безобидная кость! Какого лешего надо было окунаться в эту болотную жижу по самые уши? Я только-только начинал чувствовать, что предыдущая грязь на рубашке стала подсыхать! На кладбищах, между прочим, такого добра с избытком, а я что-то не заметил, чтоб вас это беспокоило!

— На кладбищах их никто не развешивает на деревьях с намеком! — огрызнулась я. — С него вон еще вода капает — его только что сюда нацепили, специально для нас!

— Ах-х-х… — донеслось сипение со стороны Констана, но, к моему удивлению, ученик не стал прибегать к своему излюбленному приему — закатыванию глаз, а просто покачнулся.

— Для нас, говорите? — недобро обвел взглядом окрестности Виро. — Ну так пусть знают, что меня подобной ерундой не запугать! Тоже мне еще, кошмары местного уровня! Чихать я на это все хотел!..

Тут он примолк, прислушиваясь к бурным процессам внутри своего организма, и уныло прибавил:

— И не только чхать…

Через пару минут из зарослей до нас донеслось:

— А вы глядите в оба! И прислушивайтесь! Если вдруг услышите что-то странное…

— Вот уж непременно! Я уже слышала столько поразительного за последний час вашими стараниями, что даже не знаю теперь, способно ли меня что-то удивить, — процедила я и обреченно покачала головой, обращаясь к черепу: — Нет, так мы ни за что не выберемся на дорогу!

…Чем дольше мы шли, тем больше комаров вилось над нами. Все чесались, как бродячие псы, а признаков близости дороги не было и следа. Мы то взбирались на небольшие пригорки, густо покрытые кустами, то вновь спускались в низины, где приходилось брести по колено в холодной, вязкой топи. Сумерки сгустились уже настолько, что нельзя было разглядеть ничего в трех-четырех шагах.

— А что, если мы идем не в ту сторону? — размышлял вслух Констан, явно пытаясь поддержать наш боевой дух на свой лад. — Болота Керрега, как известно, тянутся на сотни лиг к западу. Слыхал я, что можно несколько дней брести по ним и не встретить живой души… Хотя нет, чтобы брести по ним несколько дней — такого я не слыхал. Почти сразу всех в трясину утягивало, да и повсюду у воды обитают трясинники, топники и камышанники. В Керреге нет никаких тропок и брода, только пригорки. А на пригорках любят обустраивать свое жилье костыри…

— Во имя всех милосердных богов, скажите своему ученику, чтобы он замолчал, — обратился ко мне Виро вполголоса. — Я вижу, что вон там расположен пригорок, а если этот красноречивый знаток болот еще немножко поразглагольствует, то я начну и костырей различать. Причем повсюду. Хотя до этого не имел ни малейшего понятия, что они существуют. А ведь мы только-только начали идти быстрее, будь прокляты те яблоки…

— Констан, больше ни слова о костырях! — устало скомандовала я.

— На болотных пригорках живут не только костыри, но и кривозубцы, а также шкырники, которые по природе своей падальщики, но в голодное время способны… — забубнил тут же мой ученик, а я беспомощно развела руками, повернувшись к секретарю.

Когда мне уже казалось, что я не смогу сделать больше ни шагу — только вот этот, последний, — почва под ногами вдруг стала твердеть. Мы боялись верить своему счастью, но все же нам удалось покинуть болото и очутиться в обычном лесу, где точно так же роились комары и мошкара, били по лицу ветки, но хотя бы не надо было опасаться угодить в трясину.

— Лес! Густой, дикий лес, полный паутины, гнуса, оврагов и бурелома! — довольно произнес Виро. — Кто бы мог подумать, что я когда-нибудь обрадуюсь такому гадкому лесу!

— Может, остановимся? — жалобно спросил Констан. — Пока хоть что-то видать, насобираем дров, переночуем у костра… Сторожить будем по очереди…

— Знаешь, парень, — задумчиво сказал Виро, искоса глядя на моего ученика. — Я не так уж давно тебя знаю, но почему-то твердо убежден: спать у костра в то время, как ты сторожишь, — верный признак слабоумия. Даже не могу представить, что ты можешь сделать, помимо того, что просто заснешь на посту, но верю, что ты обязательно удивишь меня. Если я успею удивиться, конечно.

Констан обиженно засопел, а я про себя отметила, что, несмотря на всю свою легкомысленную упитанность и франтовство, секретарь довольно здраво мыслит, и, следовательно, следить за ним придется еще внимательнее.

Вскоре случилось то, чего я боялась. Мы начали натыкаться на деревья. Ночь была безлунной, и теплая тьма в лесу стала непроницаемой, но все так же насыщенной комарами.

— Наколдуйте какой-нибудь светящийся шар! — предложил Виро.

— Если вы будете попеременно нести меня на своем горбу, то пожалуйста. А сейчас я даже искру не создам, чтоб потом не лежать пластом до утра. — Я еле языком ворочала от усталости.

— Нет, ну почему со мной рядом не маг, который может одновременно лететь, светить и расправляться с нечистью? — тоскливо пожаловался Виро куда-то в ночь.

— Уж простите великодушно, — желчно процедила я. — Как я уже говорила, маги, которые умеют летать, светить и изничтожать упырей огненными вихрями, чаще всего передвигаются в карете и упырей в глаза не видели. Упыри же обычно достаются на долю совсем других чародеев, которым умение их изничтожать очень бы пригодилось, но, увы, не было дадено. Жизнь чертовски несправедлива. И вот еще что. Боевых магов не существует. Их придумали для того, чтоб те простофили, которые подались в поместные чародеи, не сразу узнали, что им никто не поможет, когда они рано или поздно столкнутся с угрозой, превосходящей их возможности… хе-хе-хе… Боевой маг! Вот умора! Как будто бы с такими возможностями он сразу не подался бы в высший свет — интриговать, делать подлости и каждый день принимать ванну, вместо того чтобы копаться в грязи и рисковать жизнью не пойми ради чего… Магистр первой степени спасает крестьян за мешок гороха и пару несушек! Нет-нет, иметь дело с такими гонорарами — удел недоучек и троечников… — Я даже не знала, говорила ли это вслух или просто думала, из последних сил переставляя ноги.

— Смотрите! — вдруг подал голос Констан. — Там мелькает огонек!

Мы остановились и начали приглядываться. Несомненно, за деревьями горел костер. Доносились громкие голоса, ржание лошадей, а вскоре наших ноздрей достиг и пьянящий аромат похлебки. Похоже, мы вышли к чьей-то стоянке.

Глава 23, где Каррен знакомится с любопытными традициями иных народов, после чего ей вновь ничего не остается, как спасаться бегством

Спор был краток, но яростен.

— Ну наконец-то нам повезло! — утверждал Виро, то срываясь на тоненький писк время от времени, то пыхтя, как разъяренный еж. — Переночуем у костра, в безопасности… наконец-то просохнет одежда… И нас покормят!

— Я бы не была столь смела в своих предположениях. Мой опыт подсказывает, что встреча одних путников с другими ночью, в глухом лесу, добром не заканчивается! — пыталась я воззвать к голосу разума спутников. — Это могут быть кто угодно — людоеды, разбойники, бродячие монахи…

— Отродясь у нас тут не бывало бродячих монахов, — веско возразил Констан, являющий собой образчик спокойствия и рассудительности в сравнении с нами.

Спустя десять минут мы с Виро уже едва не вопили, перебивая друг друга, да и Констан слегка растерял свою невозмутимость.

— Вместо того чтоб сморкаться и чесаться всю ночь впроголодь, мы могли бы есть до отвала в приятной компании!

— Или же орошать своей кровью жертвенный камень, например, если там веселятся какие-нибудь друиды!

— Отродясь у нас не бывало друидов!

— Да с чего вы взяли, что там непременно расположились душегубы? Душегубы — даже друиды — не варят на стоянках столь ароматную похлебку! Скорее всего, это вполне приличные люди остановились переночевать, и они не откажутся помочь нам, если мы подойдем к их костру…

— Ха! Да вы посмотрите на себя, господин секретарь! Если мы в таком виде подойдем к костру приличных людей, нам крупно повезет, если отделаемся парой сломанных ребер на брата! Да только, скорее всего, там окажутся работорговцы, которые отправят нас в Ликандрик, где из вас с Констаном сделают евнухов, а меня отправят на тростниковые плантации Лианна!

— Ох, а я уж считал, что ваше больное воображение вовсе вышло из-под контроля и утратило связь с реальностью, но раз вы предполагаете, что работорговцы не отправят вас в гарем, то некоторая часть вашего рассудка все еще здорова.

— Отродясь у нас тут не было работорговцев!

— Точно! Это распоследняя местность в этом мире, куда бы я отправился на месте друидов, разбойников и работорговцев. Да что там — на чьем угодно месте!

Вконец выдохшись, мы с Виро злобно пыхтели друг на друга, уже не различая в темноте лиц. Констан сопел не столь агрессивно, но упрямо.

— Значит, так! — рявкнул Виро. — Я иду туда и ночую в тепле и сухости. Вы — как хотите.

— Мир не без добрых людей… — неуверенно вякнул Констан, словно извиняясь за свое отступничество, и сделал шаг в сторону секретаря.

По хрусту веток можно было понять, что они двинулись к огню.

— Вы еще пожалеете… — пробурчала я и побрела за ними, мысленно прибавив: «И я тоже».

Как ни досадно было это признавать, но, оставаясь в одиночестве среди ночного леса, я подвергала себя не меньшим опасностям, хотя и не столь разнообразным, как те, что представлялись мне при мысли о костре, к которому мы приближались. Нет, ну как можно было рассчитывать на то, что нам повезет и среди дикого, глухого леса мы наткнемся на доброжелательных, гостеприимных людей с широкими взглядами на жизнь, которые позволят нам хотя бы успеть поздороваться с ними?..

Разумеется, было бы чертовски справедливо, если бы этих недоумков — Виро и Констана — в результате съели, но одновременно это было бы чертовски неприятно.

Между тем по мере приближения шум, доносящийся от стоянки, стал дробиться на множество отдельных звуков, которые заставили нас приостановиться.

— Это еще что? — с недоумением произнес Виро.

Я навострила уши: несомненно, люди, с которыми нам предстояло вот-вот познакомиться, веселились от души, что было несвойственно усталым путникам. Слышались звон бубна, визг волынки и прочая задорная какофония, под которую принято отплясывать на ярмарках. Обычно путешественники совсем не так вели себя, остановившись на ночлег после долгого дня. Это все сопровождалось веселым смехом и громкими криками. Потом хор звонких голосов затянул песню со странным, непривычным уху местного жителя мотивом, и я удивленно воскликнула:

— Нет, ну нам и впрямь везет! Это же джеры!

…Действительно, джеры были одними из немногих существ нашего мира, к стоянке которых можно было подойти ночью и попроситься переночевать у их костра. Веселые бродяги, чье происхождение связывали с ушедшими на морское дно южными островами, а также с Черными эльфами, были очень дружелюбны к таким же скитальцам, не делая различий для богатых и бедных. Так что мы и впрямь могли рассчитывать на теплый прием, с ужином и ночлегом. Правда, как и все бродяги, они отличались своеобразным восприятием законов государств, где им довелось очутиться по воле судьбы. Они объясняли это тем, что королевств на свете много и запомнить, в каком что разрешено, а что запрещено — выше сил любого джера, поэтому им остается полагаться только на свою собственную интуицию. А она, честно признаться, часто давала сбои, когда речь шла о частной собственности местного населения. Иными словами, вороваты джеры были сверх меры, однако же до грабежа никогда не опускались. Нам тем более нечего было опасаться — вряд ли при нас имелось хоть что-то, способное заинтересовать даже увлеченного своим делом старьевщика.

— Ух ты, джеры! — вслед за мной обрадовался Констан. — Давненько я их не встречал! Отъедимся сейчас, как положено!

И мы ускорили свой шаг, уже не возмущаясь тому, что ветки хлещут нас по лицу. Спустя минуту я заподозрила неладное: Виро, которому полагалось произнести язвительную речь по поводу моих пророчеств насчет людоедов и бродячих монахов, не проронил ни слова. Более того, по хрусту веток можно было определить, что он внезапно поотстал.

— Эй, господин Виро! — Я оглянулась, но темень была хоть глаз выколи. — Вы где пропали?

— Неужто?.. — выдохнул Констан, заходясь в приступе восхищенного ужаса, явно представляя, как поведает своим знакомым про приключение, в котором присутствовали не только волкодлак, кладбище, гроб и болота Керрега, но и безжалостно съеденный спутник, впрочем, не представлявший особой ценности.

— Господин Виро, вы что — угодили в овраг? — забеспокоилась и я, потому что секретарь молчал, как воды в рот набравши, а это было совершенно на него не похоже.

— Да нет, — как-то натянуто вдруг откликнулся Виро откуда-то слева. — Я просто вдруг подумал, что вы были правы, госпожа Глимминс. И в самом деле, не стоит так необдуманно туда идти.

Джеры — не самая приличная компания, у них плохая репутация…

— Что-о-о? — не поверила я своим ушам. — Пять минут назад вы согласны были на любую помощь, а теперь, когда нам наконец-то повезло, вы не хотите идти, потому что считаете джеров неподобающей компанией? Да вы хоть понимаете, какая это прекрасная возможность? Помимо джеров нас могли пустить к огню в подобных обстоятельствах разве что прокаженные!

— Джеры вне закона в некоторых королевствах, — с унылым упрямством произнес Виро.

— Маги тоже вне закона в некоторых королевствах! — возмутилась я. — Да вы, господин секретарь, сноб! И к тому же у вас даже лошади нет, на которую они могли бы покуситься!

Последующий спор был еще более краток, но закончился почти так же, как и предыдущий, разве что репликами пришлось поменяться.

— Я иду туда и ночую в тепле и сытости! — постановила я свирепым тоном. — А те, кто считает, будто делить ломоть хлеба с бродягами — причем их ломоть хлеба! — недостойно, пусть остаются в лесу и пытаются найти компанию получше в какомнибудь овраге!

— Джеры — добрый народец, — с некоторым облегчением в голосе согласился со мной Констан, и мы решительно пошли дальше.

Я была готова спорить на любые деньги, что то бормотание, которое доносилось со стороны плетущегося за нами Виро, означало: «Вы еще пожалеете!» История, как известно, движется по спирали…

Шумная ватага у костра восприняла наше появление из лесу настороженно, но не враждебно. Стоянка была расположена на опушке. Судя по всему, тут брало свое начало поле, границы которого были неразличимы в ночной тьме. Ближе к лесу горел небольшой костер, вокруг которого вели чинную беседу несколько пожилых мужчин, а чуть далее полыхало пламя костра побольше, над которым исходил ароматным паром огромный котел с похлебкой. Вокруг него царила шальная кутерьма — молодые джеры танцевали и пели, не ведая усталости. Видно было, что кое-кто пытается водить хоровод вокруг костра, но цепь часто разрывалась и терялась в вихре танца. Музыкантов, извлекающих пронзительные звуки из своих диковинных инструментов, постоянно толкали, однако те ни на минуту не умолкали; вряд ли что-то могло усугубить нестройность их музыки. Женщины постарше, по-видимому, разбрелись по повозкам, которые полукругом ограничивали территорию стоянки. Детей тоже не было видно.

— Доброй ночи, почтенные, — обратилась я к мужчинам у костра, опять почему-то получив роль предводительницы. — Не пустите погреться? Мы заблудились в лесу сегодня днем…

Веселящаяся и танцующая молодежь не обратила на нас никакого внимания, а вот мужчины внимательно осмотрели нас. Но выглядели мы жалко именно в той мере, которая свойственна заблудившимся в лесу недотепам, поэтому один из них сделал пригласительный жест, и мы несмело подошли поближе.

— Никогда наше племя не отказывает в помощи другим путникам, — торжественно произнес джер. — Присаживайтесь и разделите с нами ужин.

Мы послушно присели прямо на землю, дружно заурчав животами. Я все еще отказывалась верить в такую удачу, но, казалось, нам и впрямь выпал шанс спокойно дождаться утра.

— Благодарствуем от души! — затараторил Констан, что заставило меня поежиться от неприятного предчувствия, которое с некоторых пор появлялось каждый раз, едва только мой ученик открывал рот. — Цельный день бродили мы по болоту проклятущему. Устали, проголодались… Если бы не вы, пришлось бы на деревьях ночь коротать. Да и то, мало ли тут чудищ всяких, которые ловки в лазанье по деревьям?..

— В болотах заблудились? — нахмурился один из джеров. —

Дурные места. Выморочные…

— Мало будет из них выбраться, — поддакнул второй. — Морок болотный не только за ногу может цапнуть, но и за душу.

А потом сгорает человек от лихорадки в три дня…

Известно было, что джеры чрезвычайно суеверны и чувствительны к дурному колдовству, сглаз же и вовсе видят повсюду. Так что я не удивилась, когда третий порешил:

— Надо позвать мать Касу, пусть посмотрит, не попортило ли их дурное место. А ты, Дор, пока принеси миски и ложки гостям.

При упоминании некой Касы во мне тут же проснулось любопытство, которое доселе, казалось, благополучно умерло. Джерские колдуньи, о которых я много слышала, весьма отличались от обычных магов. Их дар проявлялся стихийно, и часто его сила пугала даже самых опытных чародеев. Однако джеров сдерживало много всяческих обычаев, которые не позволяли им использовать магию столь широко и безнравственно, как это было свойственно для магов цивилизованного мира, что не давало им прослыть опасными для последних.

Я давно хотела познакомиться с джерским волшебством, правда, не предполагала, как именно это может устроиться. Так что я с интересом следила, как из повозки выходит пожилая грузная женщина в темном платье и головном уборе из хитроумно скрученного платка. Ее почтительно поддерживали под руки, и шла она с необычайным достоинством.

Виро отчетливо икнул. Я повернулась к нему и с удивлением обнаружила, что секретарь сидит, точно кол проглотив, и трясется мелкой дрожью.

«Да что это с ним такое? — с досадой подумала я. — Боится этих джеров, точно они его заживо съедят…»

И тут на меня снизошло весьма неприятное озарение. Только в этот момент я поняла весь ужас ситуации. Это было непростительно — не сообразить, чего же так опасается Виро, носящий человеческую личину, еще в тот момент, когда он начал говорить о том, что к костру джеров нам подходить не стоит. Ясное дело, джерская колдунья моментально почует, что же из себя представляет секретарь на самом деле, ведь умение видеть сглаз, порчу и демонов — это то, чем джеры славятся издревле. А потом…

Я почувствовала, что тоже начинаю трястись мелкой дрожью.

Между тем мать Каса приблизилась к нам вплотную, обвела нас взглядом и отшатнулась, сделав какой-то резкий жест, не сулящий ничего доброго. Джеры, незаметно собравшиеся у нее за спиной, глухо и тревожно заворчали. Мужичонка, которого посылали за тарелками и ложками, тут же спрятал принесенное за спину, как будто опасаясь, что даже наши взгляды могут испоганить посуду. Резко стихла музыка, и вокруг нас, как по мановению волшебной палочки, соткалась плотная, молчаливая толпа.

Тут даже Констан почуял неладное и придвинулся поближе ко мне, часто моргая. Так мы и сидели на земле втроем, не зная, можно ли нам подняться или уже нет.

— Так вот что за гости нынче приходят из лесу и просят места у огня! Никак последние времена настали, как и говорили наши деды, — произнесла Каса, недобро щурясь. — Младшую сестру мы бы, конечно, приветили, — это было обращено ко мне. — Ты ведьма, хоть и слабая, а ведовство — не причина отказывать в месте у костра, равно как и проклятие, которое лежит на тебе.

— Ведьма, ведьма… — прошелестело в толпе.

Каса перевела тяжелый взгляд на Констана. То, что она произнесла, удивило и меня, но рассуждать особо над ее словами было некогда.

— Он-то посильнее тебя будет, но бестолочь, так что и его мы бы не прогнали. В мужчинах сила вредна, но не опасна, когда человек ею не пользуется по темноте своего ума.

— Нет-нет-нет, — жалобно пробормотал Виро, правильно предполагая, что его оставили на десерт. Сейчас он нисколько не напоминал того лощеного франта, каким заявился в Эсворд. Его лицо побелело и заблестело от пота, а брови умоляюще приподнялись.

Мать Каса ткнула в него пальцем и пророкотала:

— Но демону под человечьей личиной лучше бы никогда не видеть нашего костра!

Джеры, уже плотно окружившие нас, пока Каса говорила, всколыхнулись в ужасе.

— Демон?! Злой дух среди нас?..

Я краем глаза заметила, что Дор, тот самый джер, который принес нам тарелки, плюнул на них и отшвырнул в сторону, наглядно демонстрируя, что после случившегося они уже непригодны.

Мать Каса жгла взглядом съежившегося секретаря.

— Я ясно вижу, что ты не человек! Порождение Северных Пустошей, скрывающее свое обличье сильной магией! Если бы ты, — она опять обратилась ко мне, — не была бы столь слаба, то я бы не отпустила и тебя, ибо тот, кто помогает демонам жить среди людей, должен разделить их участь. Однако это не твоих рук дело, и ты можешь уйти со своим вторым спутником. Пусть лес вас судит за глупость или злой умысел…

Я в ужасе слушала ее, отмечая, что Виро с Констаном окаменели, не в силах произнести хоть слово, так что надеяться на них уже нечего. Растерянный Констан с приоткрытым ртом замер, сжав кулаки и переводя взгляд с Виро на ведунью и обратно. Виро все так же трясся, неестественно выпрямив спину и глядя в никуда.

— Поступим же, как полагается! — воскликнула мать Каса, вскинув руки. — Сжечь демона!

«О черт!» — подумала я, до последнего надеясь, что дело обойдется какой-нибудь мелочью вроде вываливания в дегте и перьях. Но нас с Констаном уже оттолкнули в сторону, не глядя, и потащили Виро к большому костру, на котором ранее кипела похлебка, столь милая моему сердцу. Теперь котел отставили в сторону, а у костра спешно копали яму для столба. Молодые джеры с криками разбежались в поисках дров, явно считая, что к сожжению демона надо относиться с большей ответственностью, нежели к варке супа.

Виро жалобно выкрикивал: «Это ошибка!», «Не стоит, право же!» — но ему отвесили пару увесистых затрещин, и он замолк, пустив жалкую струйку крови из носа.

О нас с Констаном сразу же забыли, посчитав, что мы возблагодарим судьбу за подобный исход и тут же скроемся с глаз долой. Мы же, поднявшись на ноги, растерянно наблюдали за происходящим, обуреваемые крайне противоречивыми чувствами.

— Констан, надо что-то делать! — глупо воскликнула я.

— Бежать, пока они не передумали насчет нас? — предположил Констан, не проявляя никаких признаков сочувствия бедняге секретарю, которого уже начали колошматить всерьез. Притащили уже и столб, по-видимому не пожалев оглобли для такого важного дела.

Я вдруг подумала, что в подобных ситуациях мой ученик проявляет редкое здравомыслие, в отличие от меня самой. Ведь я еще недавно раздумывала, как же избавиться от зловредного приспешника мага, свалившегося на мою голову, а теперь мои руки против моей же воли вдруг принялись что-то выколдовывать.

«Ничего особенного, — лихорадочно просила я у кого-то неизвестного. — Просто чуть-чуть силы… Не прошу у тебя пульсаров, молний и урагана, это все для счастливчиков, а мы потом и сами выберемся, не привыкать. Только дай мне возможность хотя бы для…»

Не знаю, слышал ли меня тот, к кому я обращалась, поэтому на всякий случай я обратилась к Констану:

— Сейчас, если что-то получится, хватай Виро и тащи как можно быстрее куда глаза глядят!

— А что должно получиться? — с тревогой спросил ученик, явно не желая следовать моим указаниям.

— Чудо! — выкрикнула я и резко выбросила ладони вперед.

Так как это было, по сути, самое серьезное, что я сотворила за всю свою бестолковую жизнь при помощи магии, не могу не удержаться, чтоб не описать, как пылающие головешки, угли и едва начавшие гореть чурки разбросало в стороны, как будто какой-то великан пнул костер ногой. Ворох искр рассыпался в ночной тьме, яркие оранжевые молнии осыпали толпу. Жаль, что не было никакого внушительного звука — лишь только вопли обожженных людей.

— Давай, Констан! — заорала я, потому что эти мгновения паники сделали свое дело. Виро остался лежать на земле безжизненным ворохом грязной одежды.

Констан покорно прогалопировал вперед, а я пошатнулась. Все-таки это было слишком…

— Ведьма! Это она сделала! — заорал кто-то, и в дергающемся свете разгорающегося пожара я увидела, что ко мне обратно несется Констан, несущий на плечах Виро, а за ним — несколько дымящихся джеров.

Я подождала, пока Констан поравняется со мной, а затем повторила использованный ранее прием, правда, уже без всякого колдовства, на которое теперь была попросту неспособна, — пнула ногой головешки из костра. Ногой получилось не намного хуже — джеры завертелись волчками, ненадолго оставив мысль о преследовании.

И тут-то мне бы следовало бежать со всех ног, но в глазах у меня потемнело, и я почувствовала, что мир начинает переворачиваться. «Перейден предел допустимого», — сказала я себе, уже не испытывая никаких эмоций. Ясно было, что бежать я уже не смогу и джерам не останется ничего другого, кроме как отправить меня на костер вместо демона. Цена моего поступка оказалась именно такой, чтобы он выглядел как нельзя более благородным и глупым: жизнь за жизнь.

— Держитесь, госпожа Каррен! — проорал мне в ухо голос Констана, и я почувствовала, как он взваливает меня на свою многострадальную спину.

— Констан, ты не потащишь двоих… — едва слышно прохрипела я.

— Двоих не потащу. Но я сказал паршивому демону, что если уж выбирать, кого тащить — вас или его, то надобно учесть, что вы, госпожа, в два раза легче, — пропыхтел Констан на бегу. — И тут-то оказалось, что он вполне ходячий…

Я приподняла голову и впрямь сумела разглядеть в отблесках пожара спину прытко удаляющегося секретаря.

— Куда?! — заорала я из последних сил, сообразив, куда он направляется. — Лес в другой стороне!

— Знаю! — проорал в ответ Виро, повернув к нам расквашенную физиономию. — И именно поэтому я бегу в обратном направлении!

— Но вы же не знаете, что там, леший вас дери!

— А здесь есть что-то похуже леса?! — Секретарь был неисправим.

Спустя секунду он исчез, как будто его корова языком слизнула.

— Эй, куда это он делся? — озадачился Констан, не замедляя бега, а я просто удивленно хрюкнула.

Спустя мгновение тайна исчезновения Виро разъяснилась в полной мере. Земля под ногами исчезла, что, впрочем, было более очевидно для Констана, а я услышала короткий свист ветра в ушах, после чего меня накрыло с головой водой. Я тут же нахлебалась и забарахталась, но тщетно — сил на то, чтобы вынырнуть, не хватало. «Да сколько можно!» — исходя злобой и отчаянием, подумала я.

В другой стороне от леса был обрыв над глубокой и крайне холодной рекой.

Глава 24, в которой описываются преимущества путешествия по воде перед пешими прогулками

— Тьфу, а я уж подумал, что вы утонули! — с облегчением произнес Виро.

Я выразительно отхаркивалась и отплевывалась, потому что провела под водой чуть больше времени, чем полагается живому человеку, пока секретарь вытащил меня за шиворот на поверхность.

— Та-а-ак, а где же эта деревенская харя? — Теперь в голосе секретаря звучала тревога, и я подумала, что была не столь уж неправа, когда решила его спасти. Что-то человеческое в Виро все же присутствовало.

Несколько минут мы бестолково барахтались, призывая Констана, впрочем стараясь особо не повышать голос. Но ученик не откликался. Между тем нас ощутимо сносило течением куда-то в неизвестность.

— Он утонул! — Я почувствовала, как сдавливает горло, и снова нахлебалась воды, потому что с трудом удерживалась на плаву из-за слабости.

— Скорее всего, — отозвался Виро, более не проявляя никаких признаков беспокойства.

— Как вам не стыдно! Он же вас спас! — не выдержала я несмотря на то, что не пошла ко дну до сих пор только потому, что Виро по-прежнему придерживал меня за шкирку, и порицать его в данный момент было не лучшей идеей.

— Почему это мне должно быть стыдно за то, что мой спаситель не умел плавать, при всей моей к нему благодарности? — совершенно безмятежно ответствовал секретарь, шумно загребая свободной рукой.

— Но вы только что за него волновались и искали!

— Я отходчивый.

Тут я поняла, что мы зря спасали этого паскудного выродка. Надо было просто уйти, как предлагали джеры. Может, они бы даже пытали его перед сожжением. И были бы абсолютно правы, между прочим.

Недаром говорят, что добро наказуемо. Если разобраться, то я только что нанесла значительный урон честным людям, которые намеревались совершить вполне благое дело, причем выгодное для меня со всех сторон. И что в результате? Сгоревший табор, обожженные джеры, погибший Констан — добрая душа… И бессовестный нелюдь, не испытывающий даже тени благодарности.

Может, попробовать утопить его, пока не поздно?

— Госпожа Каррен, это вы? — раздался вдруг голос откуда-то слева. — Это я, Констан! Тута лодка какая-то в камышах…

— Констан, ты живой! — Я снова нахлебалась воды, теперь уж на радостях. — А я уже думала, что ты пропал! Мы тебя искали-искали…

— Да я сразу на берег выбрался, — радостно отозвался невидимый в темноте Констан. — Вода ить холодная! Я тут уже и одежду выжал, а вы почто до сих пор не вылазиете?..

Я осознала, что мы с Виро зря битый час ныряли и плескались в действительно очень холодной воде, пытаясь найти этого паршивца, и заскрипела зубами.

— Вот же сволочь, — хором произнесли мы с Виро, и я вновь пересмотрела свое отношение к секретарю. Тот, по крайней мере, не бросил меня тонущей.

«Так, никакого сочувствия больше никому! — сурово сказала я себе. — Мои спутники — недоумки. Искать в них хоть что-то хорошее можно лишь из жалости к себе! На благое дело они способны только по недомыслию».

С этой мыслью я выкарабкалась из зарослей камыша на болотистый берег. Следом за мной по илу хлюпал Виро и вполголоса честил Констана на все лады. Видимо, я все-таки слишком плохо о нем думала, и возможная смерть моего ученика все же не оставила его равнодушным. Или дело было в ледяной воде?..

— …Хорошо на лодке плыть, — в сотый раз сообщил нам Констан, стуча зубами. — Лучше, чем ногами идти.

— Знать бы еще, куда именно мы направляемся.

Я не была способна к мало-мальски оптимистичным заявлениям. Летняя ночная прохлада оказалась куда более неприятной, чем это представляется человеку, крепко спящему в уютной постели.

— Если не з-замерзнем насмерть до утра, то уз-знаем, — миролюбиво прозаикался Виро. Потом подумал и добавил: — Я, собственно говоря, уже некоторое время собирался спросить… Дело касается одного действа, которое, как я заметил, немного оскорбляет чувства госпожи Глимминс. Но даже в создавшихся условиях я не имею сил, чтобы противостоять зову естественных желаний…

— Да чтоб вам эти кладбищенские яблочки боком вылезли!.. — возмутилась я, лишь немного погодя осознав двусмысленность этого пожелания.

Виро всполошился и замахал руками:

— Нет-нет, это не яблочки… И вообще, огромная просьба: больше не упоминайте их, это довольно болезненная тема. Признаться честно, я не делал попыток сбежать, когда создалась эта ситуация у джеров, именно из-за этих проклятых яблок. Так что они меня, выходит, едва не погубили. Но я не об этом говорил. Видите ли, когда госпожа Глимминс сотворила то маленькое спасительное чудо с костром…

— Ничего себе маленькое! — возмутилась я еще больше.

— Ну, скажем, сравнительно небольшое, не так ли, Констан?

— Именно так, если вспомнить Митридата Лихтского, который как-то сотворил огненный столп до пяти аршин в диаметре. Либо Сольта Керунского, он на потеху жителям городка Пеко три года кряду сжигал местный храм, так как жрецы храма не желали отдавать ему долг, — охотно продемонстрировал свою эрудицию Констан.

— Жаль, я этого не знала, а ведь надо было подождать, пока на помощь нам не пришли бы мастера своего дела, — съязвила я.

— Но мы отклонились от темы. — Виро привычно проигнорировал очередной повод выразить мне свою признательность. — Я вообще-то вел речь о том, что когда джеры ударились в панику из-за сыплющихся на голову углей, меня на секунду оставили в покое, то есть прекратили пинать ногами и выдирать клоки волос. Я приподнял голову и заметил, что по воле судьбы вследствие пинков очутился около котла с похлебкой. Пользуясь моментом, я пошарил там и выудил почти целую курицу, которую и запихнул себе за пазуху, не теряя надежды на скорое избавление от несчастий.

— У вас за пазухой вареная курица?! — взвыли мы на пару с Констаном.

— Да, и смею заметить, она существенно обожгла мне живот… Однако я помню, что госпожа Глимминс всегда неодобрительно относилась к моему аппетиту и частоте трапез, поэтому…

Далее последовала краткая потасовка, в ходе которой лодка (порядочно дырявая, кстати говоря) едва не перевернулась, а Констан умело воспользовался веслом, зафиксировав шею господина Виро ровно на то время, которое было нужно для того, чтоб конфисковать у мерзавца курицу. Она не слишком пострадала от пребывания за пазухой секретаря, хотя нам было уже плевать на подобные мелочи. Таким образом, следующие двадцать минут путешествия нареканий не вызывали.

Затем наступило время опасных бесед.

— А вот все же интересно: почему это господина Виро джеры за демона приняли? — задумчиво произнес Констан.

— Э-э-э… — промычал в объяснение Виро.

— Джеры ошиблись, Констан, — твердо заявила я. — Это их шаманство дает сбои постоянно. Скорее всего, они просто почуяли, что господин Виро не шибко хороший человек, ну и спутали. Сам посуди, я же маг. Неужели бы я не почуяла неладное, если бы дело было в демонской сущности, а не в отвратительном характере?

— Именно так, — натянуто подтвердил Виро.

— И господин Теннонт расстроился бы, если б узнал, что его секретаря случайно сожгли. Сейчас так сложно найти надежного помощника!

— Господин Теннонт… — эхом отозвался Виро. В его голосе слышалась мука.

— Так что не стоит верить бредням каких-то малограмотных бродяг и возводить напраслину на господина Виро. Особенности его поведения объясняются нравом, а не демонской сущностью. И такое бывает.

Констан ненадолго утихомирился, а затем начал снова:

— А что она говорила насчет моих способностей? Дескать, я ими не пользуюсь, а они все ж имеются?

— Вот и меня это интересует, — ядовито произнесла я. — Почему я, блуждая по лесу в компании могущественного чародея и демона, все время вынуждена спасать свою задницу самостоятельно?

Упомянутые мной чародей и демон молчали, поэтому я завершила беседу:

— Господин Виро не демон, а ты, Констан, не маг. И это даже не обсуждается.

После этого все углубились в свои мысли.

Мои были, честно говоря, весьма тревожными. Уж Виро-то знал доподлинно, что джерская колдунья не ошиблась в его отношении. И следовательно, в отношении Констана — тоже. Теперь следовало глядеть в оба, потому что эта история могла стать известной господину Теннонту сразу после нашего возвращения.

И вполне возможно, что господин Теннонт решит, что восторженный остолоп, не имеющий отношения к Лиге, но обладающий неплохими способностями, послужит им куда более удобным инструментом, нежели Каррен Глимминс, являющаяся в их глазах настоящим магом, гибель которого будет расследоваться куда тщательнее. И я не смогу ни остановить их, ни дать впоследствии показания в Трибунале. Как мне ни хотелось выжить, платить за свое спасение жизнью простодушного парня я не собиралась.

Ну вот почему я поддалась порыву и не дала джерам сделать свое дело?..

Между тем усталость делала свое дело, и если бы не мокрая одежда, из-за которой холод пробирал до мозга костей, мы бы давно уже заснули. А так, периодически переругиваясь, Констан с Виро гребли по очереди единственным веслом, а я тряслась и пыталась определить по звездному небу, куда же нас влечет река, берега которой едва угадывались во тьме. Однако астрономия никогда не была в числе наук, кои я полагала полезными в быту, и ничего путного из расположения звезд на небе я не почерпнула. Но ощущения, которые я испытала при падении с обрыва, настолько напоминали те, что я пережила во время битвы с випероморфом, что я практически не сомневалась — это та самая река. Другого такого же мерзкого, холодного водоема было не сыскать по всему княжеству. А значит, она просто обязана вынести нас к Эсворду к утру…

В какой-то момент на меня вновь накатила волна сентиментальности, и я подумала, что никогда еще мне не доводилось преодолевать жизненные трудности в компании, пусть даже и столь ненадежной. Несмотря на то что наше трио в лодке было объединено самой гнусной ложью и подлыми замыслами, за прошедший день мои спутники помогли мне больше, чем все мои знакомые в прошлом и настоящем. Я обманывала Констана, Виро обманывал меня, Констан же постоянно способствовал тому, чтобы нас стремились порешить все встречные, но нельзя было отрицать, что в моменты опасности у нас получалось иногда действовать сообща, пусть даже мне и приходилось первой подавать пример подобной глупости.

Может, мне и не стоит жаловаться высшим силам на жизненную несправедливость, а просто следует принять то, что они посылают, с благодарностью?.. Да, это не те верные и благородные друзья, которые всегда придут на помощь. Ну так и я уже не в том возрасте, чтобы верить в подобные истории. В жизни все выглядит намного скромнее. К примеру, ежели судить по книжкам, так все, кто способен произнести: «Люблю тебя больше жизни!» — должны в итоге либо жениться на объекте своей страсти, либо отравиться. Аптекари были бы богатейшими людьми, если бы действительно каждый обманутый в своих ожиданиях влюбленный решал бы уйти из жизни, но что-то куда большим спросом пользуются слабительные микстуры, нежели яды…

На этой мысли, которая дает понять, что и для любви в своем восприятии жизни я не делала исключения, мои размышления прервались, потому что на берегу резвились утопленницы, сиречь русалки, распространявшие вокруг себя губительное для некрепкого мужского сознания свечение, в котором их скудное одеяние было полупрозрачно и волнительно. Пришлось вновь призвать себя к порядку и не питать иллюзий по поводу своих спутников, так как Виро немедленно попытался к ним присоединиться, заставив меня всерьез задуматься, не самый ли бестолковый демон этого мира выпал на мою долю. Но, к счастью, как раз была очередь Констана грести, и весло вновь послужило убедительным аргументом в жарком споре, который разгорелся между мной и секретарем по поводу его намерений. Не могу не отметить, что во время спора мы занимали следующее положение: я мертвой хваткой вцепилась в его брыкающиеся ноги, а сам Виро, перевесившись через борт, яростно греб обеими руками в направлении берега, грозя вот-вот опрокинуть лодку.

Когда обмякшее тело секретаря было уложено на дно, я некоторое время непечатно оскорбляла русалок, обещая им всяческие беды и напасти. Русалки в долгу не оставались. Бессмертная сущность, по-видимому, позволила им даже в пустынной сельской местности освоить те же выражения, что и мне. Долго еще базарная брань стояла над рекой, вынуждая Констана грести изо всех сил. Попыток перевернуть лодку утопленницы не предпринимали, явно предполагая, что ежели я утопну и пополню их ряды, то об этом пожалеют все, но голова от их визга болела ужасно.

Затем я все-таки задремала и сквозь сон слышала обрывки увещеваний Констана, который доказывал пришедшему в себя Виро, что порядочный человек нипочем русалкой не соблазнится, так как в хозяйстве она непригодна — ни в доме, ни в огороде, а тем паче на сенокосе. Рисковать же утопнуть либо застудиться ради мимолетной связи, не подразумевающей впоследствии женитьбу, рачительный Констан считал несуразной глупостью. Виро своего порыва заметно стыдился, но для порядка огрызался, указывая на примитивность суждения своего оппонента, которому неизвестны понятия телесной красоты и вожделения, кои являются куда более важными аспектами в столь специфической сфере, нежели способность прясть, доить корову и полоть огород.

— Ну вот скажи мне, умник, какой должна быть пригодная женщина в твоем понимании? — услышала я язвительный вопрос Виро и отсоветовала себе просыпаться полностью, так как считала, что подобные беседы никакой пользы не несут, кто бы ни принимал в них участие.

— Известно какие, — охотно подтвердил сию истину Констан. — Смирные нравом, мягкие телом. Работящие и покладистые, у печки сноровистые. И чтоб язык не как помело, а то, бывало, самый терпеливый мужик из дому сойдет, если баба излишне речистая.

— Следовательно, уважаешь тихих да трудолюбивых… А вот взять госпожу Глимминс. Ведь совсем не такова она? Следовательно, недостойная она… э-э-э… женщина?

Я сжала челюсти и напомнила себе, что сама виновата в том, что этот мерзавец сейчас разглагольствует, живой и относительно здоровый.

После некоторой паузы Констан защитил мою честь и достоинство, да так, что я едва не взвыла:

— А вы госпожу Каррен не трожьте! Она вон ради служения магии от обычной-то жизни отказалась, на такое не каждый способен. Замужем ей в таком возрасте ужо не бывать, но она, вишь, не огорчается, а токмо горит желанием защищать простой народ от нечисти, оттого и счастлива в полной мере. И богатства, господин секретарь, заметьте, занятие сие неблагодарное ей не сулит. Призванием это именуется…

— Да что для чародеев возраст? — вкрадчиво ответствовал Виро. Я заподозрила, что он чует, как я прислушиваюсь, и нарочно пытается вывести меня из себя. — Они вон до трехсот лет доживают без единого седого волоска. Чар-то личинных и омолаживающих хватает. Одно заклятие произнесет — и все, красавица…

— Нешто если б госпожа Каррен подобными заклятиями владела, то ходила бы в таком вот обличье? — не сдавался мой преданный ученик, вынуждая меня скрипеть зубами. — Нечего тут и спорить — отреклась она от счастья мирского.

— Еще слово, Констан, и домой будешь добираться вплавь! — рявкнула я, все-таки не сдержавшись. Спать уже расхотелось. — А вы, господин Виро, какого лешего не вычерпываете воду, вместо того чтоб обсуждать, кто и куда пригоден? Можете немедленно проваливать к своим отсыревшим прелестницам, а Констан по прибытии в Эсворд немедленно вернется к кузнецу, чтобы демонстрировать работящим и смирным невестам на выданье, что он и сам в хозяйстве полезен. С вами не то что мирского счастья мне не видать, а и просто вздохнуть спокойно не получится!

Как уже упоминалось при описании батальной сцены на кладбище, в ярости я зачастую становилась неприятным сюрпризом даже для видавших виды людей, которые вдруг отчетливо осознавали, что мне того и гляди и впрямь втемяшится в голову сделать все то, что я успела наобещать. Должно быть, от неизвестного предка-тролля мне передались не только волосы, но и на редкость пугающий боевой рык.

Мои спутники враз присмирели. Констан энергично зашлепал веслом по воде, явно не до конца понимая причину моего гнева, а Виро вычерпывал воду так старательно, что вскоре я опять стала насквозь мокрой с головы до ног.

Наконец начало светать, и я наконец-то смогла убедиться, что наше небольшое путешествие имело весьма печальные последствия. Констан, пострадавший меньше всех, щеголял синюшным и распухшим носом и громадной ссадиной через весь лоб, полученной, по всей видимости, во время спасения Виро из рук джеров. Виро и вовсе был похож на упыря, попавшего на солнечный свет, — синюшными и распухшими были вся его физиономия и видимые части тела, в порядочно поредевших волосах виднелась запекшаяся кровь. От его рубахи осталась ровно половина (Констан лишился одного рукава и башмака, а мои лохмотья держались вместе только за счет грязи), и на некогда белоснежном упитанном боку отчетливо проступал отпечаток подошвы сапога. Состояние моего лица пока что оставалось для меня неизвестным, но что-то мне подсказывало, что многие знания — многие печали.

Да уж, славное возвращение после славного подвига…

— Эй, да это никак эсвордская мельница виднеется! — воскликнул Констан.

Я всмотрелась в подернутую утренним туманом даль. И впрямь, походило на то, что теперь нам все-таки повезло и река оказалась той самой, ведущей к дому. Можно было различить и шпиль эсвордской ратуши, и болотницкие дворы, утопающие в зелени. Вот-вот должны были закричать первые петухи, а порядочные люди все еще видели сладкие сны, не ведая, что, пока они мирно спали, трое оборванцев всю ночь подвергались страшным опасностям и мерзли, обгрызая куриные косточки…

— К самой мельнице мы не поплывем, — постановила я. — У тамошнего мельника всегда под рукой багор и напрочь испорченная нервная система. Если он увидит нас в таком виде, то дело вполне может закончиться трагично. Багор весьма увесистый.

— И если я правильно понял местные обычаи, то лодку лучше утопить, — глубокомысленно прибавил Виро. — Потому что ее хозяин непременно найдется в течение дня, а нервная система у всех местных жителей желает лучшего, чего не скажешь о природном чутье и наблюдательности. Зуб даю, что к вечеру разъяренный бородатый мужик с топором уже будет колотить в двери дома госпожи Каррен и требовать отмщения или денежной компенсации.

Я про себя подумала, что как ни глупо это звучит, но секретарь прав. Все недавние события доказывали: если дать хоть малейший повод для неприятностей, они непременно найдутся.

Поэтому мы утопили лодку, проломив ее дряхлое днище веслом, и побрели вдоль берега к дому, крыша которого виднелась вдали над прибрежными зарослями.

Констан на правах наименее пострадавшего немного вырвался вперед, а я ковыляла следом за Виро, чувствуя страшную слабость. Злоупотребление магией, да и все события минувших суток давали о себе знать. Никогда еще я не чувствовала такого опустошения. Казалось, что из моего тела извлекли все кости, заменив их киселем, а в жилах вместо крови течет болотная гнилая вода. Несколько раз на меня накатывали жуткие приступы тошноты, и я останавливалась, готовясь к тому, что меня сейчас вывернет наизнанку. Когда тошнота прекращалась, я пыталась идти быстрее, но получалось плохо.

Когда я в очередной раз оступилась и упала на колени, готовясь к худшему, Виро с недовольным вздохом подошел ко мне и принялся неумело поднимать.

— Отойдите, меня может стошнить вам на ноги! — прошипела я, так как даже это слабенькое участие, исходящее от секретаря, несказанно раздражало.

— Да ладно, моим ногам это особо не навредит! — отозвался тот.

— Тогда отойдите, потому что от вас так воняет, что меня непременно стошнит! Эта причина достаточно веская для вас?

— Эй, госпожа Каррен! Вы в порядке?! — проорал Констан, наконец заметивший, что мы отстали.

— В полнейшем! — мрачно отозвалась я и все-таки позволила Виро помочь мне подняться.

С отвращением опираясь на его плечо, я поковыляла дальше. Секретарь не корчил доброе лицо и не подбадривал, так что тошнить меня перестало. Следовало вспомнить о делах насущных.

Я покосилась на Виро, пытаясь понять, как же мне поступить. До дому оставалось минут двадцать ходьбы, если разуметь под ходьбой наш способ передвижения. А там нас ждал господин Теннонт, которому Виро немедленно доложит о случившейся катавасии с джерами. С одной стороны, это может оказаться спасительным витком истории для меня. Но одновременно это был смертный приговор Констану, чего я совершенно не желала.

С другой стороны, за последние сутки я пару раз спасала Виро жизнь и все еще надеялась, что в нем зародилась хоть капля благодарности, несмотря на всю его демоническую сущность. Иногда в секретаре все же проскальзывало нечто… нечто такое, дающее надежду, что слова, сейчас вертящиеся у меня на языке, не станут самой большой ошибкой в моей жизни. Самое время было проверить, сближают ли людей совместные неприятности или же только наносят урон их здоровью.

— Господин Виро… — начала я, чувствуя, как екает что-то в моих внутренностях от волнения.

— Да?

— Господин Виро… Я бы хотела попросить вас… об одной услуге.

Виро равнодушно осведомился:

— О какой же?

Я вдохнула поглубже и все-таки произнесла то, что собиралась:

— Не говорите господину Теннонту о том, что произошло на стоянке джеров. Вообще не упоминайте джеров, очень вас прошу.

Виро метнул на меня косой взгляд и промолчал, но руку мою не отпустил. Больше мы не перемолвились ни единым словом до самого дома.

Глава 25, в которой рассказывается, как мимолетен и краток перерыв между неприятностями в жизни Каррен

Констана мы нагнали у самой калитки, да и то только потому, что тот замер, всматриваясь в щель между досками забора. Так как я уже успела досконально изучить своего горе-ученика, то могла, к сожалению, предположить, что его взору открывается какое-то омерзительное и опасное зрелище. При других обстоятельствах Констан в ступор не впадал.

«Пресвятые боги, только бы в саду под яблонями стая жрух не доедала бургомистра!» — взмолилась я, так как допускала, что за время нашего отсутствия на дом обрушились всяческие несчастья, не сровнявшие его с землей только лишь из-за необъяснимой случайности. И действительно, дорожка, ведущая к калитке, была истоптана куда сильнее, чем мне запомнилось со вчерашнего дня.

— Констан, что там такое? — простонала я, мысленно готовясь к худшему.

— Сдается мне, господин Теннонт нас ждал всю ночь напролет! — немного натянуто отозвался Констан, не поворачиваясь, словно увиденное его гипнотизировало.

Я отлепилась от Виро и шустро поковыляла к забору. Отпихнув Констана, я сама убедилась в том, что в открытом окне гостиной виднеется суровый лик Кендрика Теннонта, который в свою очередь, не мигая, смотрел на калитку. И почему-то при взгляде на его бесстрастное лицо становилось понятно: он прекрасно осведомлен, что за ней происходит.

— Похоже, он нас давно заметил! — сообщила я своим спутникам. — Но ведет себя при этом как-то подозрительно сдержанно… более того — неподвижно.

Со стороны Виро донесся горестный вздох. Видимо, он небезосновательно предполагал, что лично ему эта сдержанность обойдется очень дорого.

Так как я и без того представляла в глазах господина Теннонта всего лишь расходный материал, то беспокоиться по поводу его выражения лица в сложившихся обстоятельствах считала излишним. Благодаря этому я чувствовала некоторое моральное превосходство над секретарем, несмотря на всю безрадостность своего положения. Хотя кое-что следовало прояснить во избежание катастрофических последствий…

— Констан, — тоном, не терпящим возражений, произнесла я, при каждом слове тыча пальцем в живот ученика. — Ты будешь молчать. Это сложно и тяжело. Но при господине Теннонте ты сейчас не произнесешь ни слова, разве что кроме «доброго утра». Если же ты меня не послушаешь, я вырву тебе язык, высушу его, истолку и буду применять при лечении геморройных шишек у самых мерзких старух Эсворда.

Посчитав, что этой подготовительной работы будет достаточно, я распахнула калитку и, преисполненная достоинства, прошествовала через сад к крыльцу, моля всех богов, чтобы меня не стошнило на полпути. Виро и Констан следовали за мной, донельзя серьезные и понурые. Господин Теннонт, не шелохнувшись, провожал нас пристальным взглядом, сочащимся холодной ненавистью.

— Всю ночь, поди, не спал, бедолага, — пробормотал в землю

Констан. — Все нас, сердешный, высматривал…

— Непонятно, с чего он так беспокоился, — ядовито отозвалась я вполголоса. — Нас же сопровождал господин Виро!

Наступил самый драматический момент нашего возвращения, способный вогнать в нервическую дрожь даже самых отъявленных храбрецов. Мы вошли в гостиную, а господин Теннонт весьма шустро переместился на софу посреди комнаты, ибо отповедь с колченогой табуреточки, которая стояла у окна, была бы не столь величественна. Подобную внимательность к деталям нельзя было не уважать.

Констан изо всех сил молчал, изредка побулькивая от рвущихся наружу откровений; я же держалась развязно, решив, что человек (а уж тем более — маг), задумавший меня угробить, не заслуживает, чтоб я трепетала пред его грозным взором по всяким пустякам. Виро, всем видом демонстрирующий, что осознает, как бездарно провалил возложенное на него задание, утратил весь свой апломб, и теперь было ясно, что вся его былая фамильярность по отношению к Теннонту проявлялась только с позволения последнего.

— Доброе утро! А знаете, где мы… — все-таки прорвало Констана, который даже глаза зажмурил, чувствуя, что более не в силах бороться с могучей силой, искушающей его выложить все впечатления от прошедших суток.

Я тут же наступила на его босую ногу и сладчайшим голосом осведомилась у Теннонта:

— Хорошо ли вам спалось?

Теннонт свирепо раздул ноздри, напрочь игнорируя мои попытки быть вежливой, и скрипучим голосом проповедника произнес, обращаясь к Виро:

— Я жду объяснений!

Если бы лицо Виро не было лилово-фиолетового цвета, то наверняка бы покраснело. А так секретарь тоненьким фальцетом пропищал:

— Видите ли, некие непредвиденные обстоятельства…

Тут Теннонт наконец-то обратил внимание на нас с Констаном — совершенно неподходящих свидетелей для грядущего третирования своего доверенного лица. Он поперхнулся, довольно постно выругался и, не находя более слов, ткнул пальцем в сторону кухни. Виро покорно потрусил туда, а мы с Констаном остались в гостиной.

Тут будет уместно упомянуть, что едва мы вошли, как я отметила необычайную чистоту, царившую в доме. Нигде не было ни следа пыли, надраенные ручки мебели слепили глаз, а на столе благоухал букет, представляющий из себя исполинскую охапку цветов различных видов и сортов. И это при том, что вазы в доме Виктредиса не было отродясь! Монументальную фарфо ровую конструкцию, годную на то, чтоб квасить огурцы, я видела впервые.

Можно было бы, конечно, заподозрить, что господин Теннонт, оставшись в одиночестве, решил проявить добрую сторону своей чародейской натуры и при помощи хитроумных заклинаний произвел уборку, не оставив без своего внимания ни одной мелочи. Ежели вспомнить известную сказку про Замарашку, то волшебников хлебом не корми — дай помочь по хозяйству и обустроить малознакомым девушкам личную жизнь.

Но обилие корзинок с пирогами и соленьями, которыми были уставлены все горизонтальные поверхности, подсказывало: вдовы и старые девы Болотцев (а может, уже и Эсворда) вчера несли свои дары к ногам холостого столичного чиновника до глубокой ночи, попутно натирая полы и мебель, дабы умилостивить мимолетно явившееся божество, воплотившее в себе все чаянья зажиточных провинциалок, доселе не пристроивших свои руки и сердца.

— С голоду мы не умрем, это уже хорошо! — сказала я, повеселев. Мысленно, впрочем, прибавила: «И скорее всего, даже все это не успеем съесть», но Констан, хвала богам, мысли не читал. Как мне начинало казаться, он и слова-то не все понимал.

Затем я отобрала корзинку побольше, сунула ее ученику и велела немедленно истопить баню.

— Если я через час не попарю свои кости, то через два слягу в горячке! И ты тоже! — твердо постановила я и вытолкнула ученика через парадный вход в сад, чтоб ему не успела прийти в голову мысль ломиться через кухню.

Сама же я со всех ног помчалась наверх. Как я уже упоминала, в полу коридора была очень удобная щель, позволяющая добру быть в курсе планов зла, что доказывало существование высшей справедливости.

«Скажет или не скажет? — лихорадочно вопрошала я сама себя. — Скорее всего, скажет — что за смысл ему умалчивать? А если умолчит… Значит ли это, что он на моей стороне? Умалчивание не нарушает планов Теннонта, это не столь важная услуга, чтобы можно было по ней судить о каких-то серьезных мотивах. С другой стороны, Виро, по здравом размышлении, не должен оказывать мне вообще никаких услуг. И следовательно, можно говорить о добровольной помощи, сочувствии, долге…» — тут меня снова накрыло волной тошноты, и от измышлений пришлось отказаться в пользу спазматических сдержанных иканий, ведь надеяться на то, что болотницкие невесты, демонстрируя свое трудолюбие, доберутся с уборкой и до второго этажа, было бы слишком оптимистично.

Между тем на кухне воцарился ад — по крайней мере, для Виро. Кендрик Теннонт был суров и беспощаден, его тон просто выжигал каленым железом остатки самоуважения в собеседнике. Даже мне стало не по себе, и я перестала надеяться на лучший исход — вряд ли кто-то сумел бы соврать человеку, задающему вопросы столь неприятным, скрипучим голосом.

— Глазам своим не верю! Где конь? Где меч? Где одежда, в конце концов?

— Коня я потерял, меч тоже… Одежда по большей части утопла в болоте, — бубнил Виро.

— Как можно потерять коня?! Это же не дамская собачка! Что вообще произошло?

— Местные жители неправильно поняли наши намерения…

— Местные жители? Крестьяне?! Год назад мы проехали через весь Рир, охваченный мятежами и междоусобицей! И ни разу нам не доводилось идти босыми, пусть даже кругом кипели бои! Крестьяне же боялись на нас даже поднять глаза…

— Это потому, что им не представлялась такая возможность, господин Теннонт, — попытался дать отпор Виро, но выглядело это очень жалко. — В тех селах, где мы останавливались, всегда было военное присутствие. А здесь сборщиков подати не видели лет десять. Вы не поверите, что там за глушь!

— Значит, вас чуть не убили крестьяне. Мага со здоровенным слугой и вооруженного человека благородного сословия. Крестьяне! Ладно, допустим. Но какой урон вы им причинили? Сожгли чью-нибудь хату? Приставали к поселянкам?

— Да не дай бог! — вырвалось у Виро, явно вспомнившего местных поселянок, кои в бою являли собой отличную натуру для любителей писать батальные сцены времен последнего нашествия с Северных Пустошей. — Там и жечь-то нечего — местные и сами на это горазды. Ну, разве что лопату украли…

— Та-а-ак, — протянул Теннонт. — Моего секретаря едва не повесили крестьяне за кражу лопаты. Чудно. Чувствую, эта история будет очень популярна при эзрингенском дворе, если выйдет наружу…

— Не только за кражу, — мрачно откликнулся Виро. — Скорее, за разорение могилы и осквернение трупа.

— Не хочешь ли ты сказать, что эта полоумная девица и впрямь раскопала чью-то могилу в поисках волкодлака?

— Мало того, она его нашла.

Теннонт помолчал, затем задумчиво промолвил:

— Я, кажется, начинаю понимать логику размышлений местного бургомистра. На его месте я бы тоже постарался избавиться от нее любой ценой. Люди, которые без всякого дополнительного вознаграждения отправляются на поиски волкодлака, да еще и находят его, обязательно станут причиной какого-либо ужасного несчастья для своего города… И что, она действительно использовала коня? А кол?..

— Именно так, — подтвердил секретарь. — А видели бы, как она левитировала гроб!

— Так волкодлак уничтожен?

— Боюсь, что он необратимо пострадал еще во время левитации.

— И крестьяне после этого пытались вас порешить?

— Это странная местность, доложу я вам, господин Теннонт.

На время Теннонт примолк, наверное, пытаясь втиснуть эту историю в крайне неподходящие для нее рамки собственного мировоззрения.

— Что было дальше? — наконец произнес он, смирившись.

Тут я скрестила пальцы и забормотала: «Соври-соврисоври!» — прекрасно понимая, что сейчас, вполне возможно, решается не только судьба Констана. Лгущий своему господину секретарь становился для меня последней соломинкой, потенциальным слабым звеном в непонятном пока что заговоре, где моя гибель была даже не целью, а всего лишь необходимым условием. «Ну же, не заставляй меня сожалеть, что я спасла тебя от джеров!» — умоляла я его мысленно, хотя, по чести сказать, основные сожаления по этому поводу улетучились еще ночью, когда секретарь сообщил, что у него за пазухой имеется украденная курица, — я никогда не была особо требовательна.

— А дальше мы бежали и заблудились в болоте, потеряв коня. До глубокой ночи мы шли наугад, пока не очутились у реки. К счастью, слуга нашел лодку, и остаток пути мы проделали по воде…

Я, вне себя от восторга, воздела руки к небу, а потом просто повалилась на пол, мало что соображая. Знаете, общие приключения — еще не залог дружбы, пусть даже они очень неприятны и опасны. Более того, даже лицезрение друг друга в исподнем посреди болота еще не означает взаимной симпатии, как бы того ни хотелось господам сочинителям. А вот общая ложь… Общая тайна! О да, теперь, когда секретарь выполнил мою просьбу промолчать, он вряд ли сумеет отказать, когда я попрошу его немного разговориться.

А затем со двора донеслись певучие басовитые курлыканья с явными призывными интонациями, и я поняла, что болотницкие дамы с удвоенными силами приступили к штурму вожделенной цели, посчитав восход солнца сигналом к действию. Выглянув в окно, я убедилась в верности своих предположений: через сад, залитый утренними лучами света, шествовала нескончаемая процессия дам, наряженных в свои лучшие платья. Они торжественно несли к дому поместного чародея жертвы и дары, которые и не снились какому-нибудь богу плодородия и достатка. Я видела, как плывут к нашему крыльцу запеченные гуси, поросята, горы марципанов, засахаренные фрукты и фигурные пряники, заботливо уложенные в корзины или же возлежавшие на лучших блюдах, безжалостно отлученных от парадных сервизов. Визит вежливости, который подразумевался под этой гастрономической вакханалией, грозил выйти за рамки разумного, но разве это когда-нибудь останавливало людей, которые считали, что находятся на полпути к исполнению своего самого заветного желания?.. Я была уверена, что пробудь господин Теннонт в Эсворде еще неделю, и без пары-тройки жестоких убийств особо искусных поварих дело не обойдется.

Не знаю, понимал ли полностью лжечиновник причины, по которым милейшие женщины ни свет ни заря прибыли пожелать ему доброго утра и случайно захватили с собой «кое-какую ерунду со стола», или искренне считал, что гостеприимство в данной местности не имеет пределов, но воспользоваться ситуацией он был явно не против. Я не удивлялась этому, ибо знала, что тщеславие чародеев безгранично, и даже обожание непритязательных провинциалок, которых Теннонт, несомненно, в душе презирал, проливалось бальзамом на его душу, так что устоять перед искушением он не смог. До меня донеслись велеречивые благодарности, которыми он осыпал своих наивных и простосердечных поклонниц, следующие несколько минут его хором убеждали в ответ, что подобные добрососедские обычаи — сущий пустяк, который не стоит внимания, и подобным образом испокон веков здесь встречали любых гостей, даже не имевших чести состоять на княжеской службе.

Поняв, что ближайшую пару часов господину Теннонту будет не до меня, я с чистой совестью отправилась в свою комнату. Там я взяла чистую одежду (еще более истрепанную, чем та, что была безвозвратно погублена во время скитаний по болоту), полотенце и спустилась в сад через окно, благо это было не таким уж сложным делом.

С кухни за моими передвижениями наблюдал Виро, являя собой образец бдительности и подозрительности после полученной головомойки. Но я и не надеялась, что его отношение ко мне изменится столь быстро, — надо было дать ему время осознать, что убивать меня будет слегка несправедливо. И наверное, исхитриться еще раз как-нибудь его спасти. Например, посоветовать воспользоваться баней, чтоб не слечь с жесточайшей простудой после постоянных ныряний то в болото, то в реку.

Я помахала ему полотенцем и ткнула пальцем в сторону бани, которая виднелась сквозь ветви деревьев и огородные заросли. Секретарь вдруг засуетился, потупился и спрятался за занавеску. Я сообразила, как он мог истолковать мои жесты, и мысленно себя выругала, потому что с необходимостью его спасать в обозримом будущем я, может, и смирилась, но вот совращать не намеревалась ни в коем случае. «Черт возьми, какая сложная же это штука — дружба с демоном!» — с сожалением подумала я, но потом решила, что и с обычными мужчинами все не так просто, а значит, жаловаться не стоило.

К вечеру стало ясно, что даже баня ситуацию не исправила, как ни надеялась я на то, что духовитый пар изничтожит зарождающуюся хворь, замешанную на болотной гнили и студеной речной водице. Все равно и я, и ученик с секретарем основательно расклеились. Теперь мы являли собой триединое божество простудных заболеваний: у меня непрерывно текло из носу, Констан кашлял и чихал, да так мощно, что я старалась держаться исключительно за его спиной, а Виро напрочь потерял голос. Так как обозленный на нас господин Теннонт демонстративно занял гостиную, где нежился в лучах любви и обожания, в перерывах между светскими разговорами позволяя дамам себя кормить и поить, нам пришлось удовольствоваться кухней, где мы и сидели, укутавшись в лоскутные одеяла по самые уши.

Известно, что в магии есть много парадоксов, официальных и неофициальных. Так, например самый известный гласил: «Чем талантливее маг, тем реже он пользуется магией». Самый популярный при выборе темы для бесполезно-показательной диссертации — «Чем чаще используется энергия артефакта, тем больше становятся ее запасы», что до сих пор никем не было объяснено и, следовательно, открывало широчайшие просторы для всяческого славословия. Ну а к нам в данный момент имел отношение один из самых безыскусных: «Магия может помочь при любой хвори, кроме простуды и приступов икоты». Именно поэтому я сейчас не готовила какую-нибудь вонючую микстуру из тритоньих лапок и не чертила пентаграмму, а, завернувшись в одеяло, пила чай с медом и парила ноги в бадейке с горячей водой.

Виро с Констаном в точности повторяли мои действия, разве что секретарю вместо бадейки досталась керамическая миска с ритуальными символами (я посчитала, что демону они точно не навредят), а Констану — та самая ваза, что утром поразила меня своими размерами. В гостиной для нее уже не нашлось места. Господин Теннонт мог собой гордиться по праву.

Так как из нас троих никто не мог поддерживать разговор по причине насморка, чихания и потери голоса соответственно, то пришлось играть в карты. Для азарта вместо ставок использовали содержимое трех корзин, наугад сворованных из гостиной. Я ставила пирожки с капустой и грибами, Виро — жареных карасиков, а Констан — всяческие сладости в форме сердечек и голубков. Секретарь отчаянно мухлевал, потому что его поразительный аппетит и сейчас нисколечко не пострадал, ученик постоянно чихал, заплевывая колоду, а я толком не знала правил ни одной карточной игры, но, в общем, все складывалось мирно. К тому же я подозревала, что, несмотря на пару-тройку взаимных спасений, дружески беседовать у нас все равно бы пока не получилось.

Часы готовились пробить восемь раз, за окном начали сгущаться вечерние сумерки, и бороться со сном становилось все сложнее. Я сладострастно предвкушала, как заберусь сейчас под одеяло, запихнув себе в ноздри дольки чеснока, и совершенно забыла о том, что жизнь далеко не так справедлива, как хотелось бы. Иными словами, не стоило и надеяться, что больного, уставшего человека оставят в покое хотя бы на несколько часов.

Первым тревожным звонком стала тишина, внезапно воцарившаяся в гостиной. Хотя дамский щебет, доносившийся из-за плотно прикрытых дверей, уже изрядно надоел, но никакой благоприятной причины для того, чтобы все гостьи внезапно умолкли, я изыскать не могла, поэтому отложила карты и замерла, прислушиваясь. То же самое сделали и мои партнеры по игре. Что-то мне подсказывало: выражение обреченного ужаса на их лицах было зеркальным отражением моего. «Ну вот и все. Отдохнули!» — озарило нас общее ужасное предчувствие, вряд ли понятное кому-то, кроме больных, покрытых синяками и ссадинами, невыспавшихся людей, чьи чаяния отправиться в мягкую постель только что накрылись медным тазом. В гостиной готовилась разразиться какая-то буря, и только боги знали, с какой стороны ее принесло на ночь глядя.

Сердце отсчитало три удара в полной тишине, я высморкалась слабеющей рукой и жалобно посмотрела в потолок. Но умоляюще простонать «Только бы обошлось!» я уже не успела — надежды на то, что все гостьи разом исчерпали темы для светской беседы, погибли. Злобный рев, в котором не угадывалось ничего человеческого, кроме отдельных междометий, не имеющих, впрочем, отношения к культурной лексике, заставил дрогнуть стены, чашки с чаем на столе, да и Виро с Констаном дружно подпрыгнули на своих стульях. Вразнобой завизжали женщины, попытался разразиться проклятиями Теннонт, но громогласное рычание вновь без труда заглушило эту слабую попытку сопротивления.

— Хрррыхх? — Виро вытаращил слезящиеся глаза и вопросительно ткнул пальцем в сторону гостиной, а Констан и вовсе не сумел подобрать нужных слов.

— Не имею ни малейшего понятия! — отозвалась я и принялась вытирать ноги, готовясь воплощать в жизнь самый универсальный план действий всех времен и народов. А именно — бежать куда глаза глядят, оставив выяснение ситуации на потом.

— Хррпссфф фххр! — Виро вскочил на ноги и едва не грохнулся оземь, потому что миска, в которой он отпаривал свои нижние конечности, коварно скользнула под стол.

— К черту! — огрызнулась я, натягивая ботинки, окончательно покоробившиеся после просушки у очага. — Господину Теннонту ваша помощь вряд ли нужна. Там с ним добрый десяток женщин, готовых пожертвовать руками, ногами и прочими съедобными частями тела, лишь бы только оказать ему услугу. Даже если там злобствует выводок взбесившихся ехидн, то пока они пробьются через этот живой щит…

Упоминание мною ехидн привело к тому, что Констан также принялся совать ноги в башмаки, а Виро схватился за голову, прохрипев очередную неразбериху и с отчаянием глядя на дверь, отделявшую нас от ужаса, воцарившегося в гостиной.

— Да нет, это я образно… у нас ехидны вроде бы не водятся, — попыталась я его успокоить, хотя вряд ли это было возможно.

Шум, состоявший из женского визга, рычания и воплей господина Теннонта, достиг своего апогея, так что я едва могла его перекричать. С другой стороны, это значило, что живых в гостиной явно больше, чем мертвых, что не могло не радовать.

Я уже открывала дверь, ведущую во двор, когда рычание резко смолкло, впрочем, до последнего вибрирующего звука сохраняя редкую злобность, затем раздался звук глухого удара, снова повлекшего за собой хор женского визга, и на этом ужасное действо завершилось. Я в сомнении остановилась, занеся ногу над порогом и вывернув голову, чтобы не пропустить тот момент, когда следует бежать сломя голову.

Констан торопливо шнуровал свои ботинки. Виро стоял в своей исходящей паром миске, как статуя какого-нибудь первооткрывателя на постаменте, явно разрываясь между двумя необходимостями: не спускать с меня глаз и не оставлять своего господина в беде. В данный момент они представлялись совершенно несовместимыми, так как я намеревалась держаться от бед Теннонта на максимально значительном расстоянии. Бог знает, что бы предпринял верный слуга своего господина, если бы я не остановилась в дверях, сама не понимая отчего.

— Хпрр?.. — наконец недоуменно поинтересовался секретарь у меня.

— Черт его знает, — честно ответила я и вернулась к столу. Узнавать, что же случилось в гостиной, как-то не хотелось, но и бегство в одеяле уже не представлялось самым разумным вариантом поведения.

— Ну, госпожа Глимминс, это вообще ни в какие ворота! — в бешенстве проорал взъерошенный Кендрик Теннонт, врываясь в кухню.

За его спиной слышался шорох платьев и невнятное испуганное кудахтанье — дамы поспешно засобирались по домам, припомнив, что оставили на произвол судьбы детей, престарелых родителей и домашнюю скотину.

Как я ни вытягивала шею, вглядываясь в дверной проем, безжизненных тел на полу в гостиной замечено не было, равно как и брызг крови на стенах. Можно было перевести дух.

Глава 26, из которой становится ясно, что Каррен все же способна испытывать чувство вины, Констан — чувство ответственности, а Виро попросту оказывается в безвыходном положении

— …И уж чтобы мне — мне! — угрожал какой-то заросший бородой по брови мужлан!.. — разорялся господин Теннонт, уязвленный в самое средоточие своей родовитой души. — Я повидал многое в своей жизни и, смею надеяться, на основании этого могу считать себя человеком, не пасующим перед опасностью. Но когда в дом при свидетелях врывается какой-то дикарь и несет всяческую околесицу, невзирая на то, что ему сразу же было сообщено, что он имеет дело с человеком благородного происхождения!..

Я краем уха слушала этот монолог уязвленного самолюбия, но основное мое внимание было направлено на вилы, торчащие в стене гостиной, как память о недавно бушевавшем здесь бедствии. Зубья их вошли в древесину по меньшей мере на десять сантиметров, что прямо свидетельствовало: человек, метнувший их, находился в крайне дурном расположении духа, что не могло объясняться простым капризом или легким недомоганием. Нет, речь шла о субъекте, столкнувшемся с какой-то воистину неразрешимой проблемой, а раз в итоге вилы торчали в стене дома поместного чародея, то можно было предположить, что проблема эта как-то связана с сферой деятельности данного чародея, как бы ему (то есть мне) не было тошно от этой мысли.

— Вы не расслышали, кем представился этот человек? — довольно бесцеремонно перебила я бесконечный поток возмущений Теннонта.

Теннонт захлебнулся очередной гневной фразой и возопил:

— Да разве подобное отребье понимает хоть что-то в правилах хорошего тона? Нет, он просто ревел здесь, как раненый медведь, а затем швырнул это в стену и ушел, пообещав, что в следующий свой визит обязательно убьет поместного мага.

— Ну, это еще ни о чем не говорит, — несколько разочарованно пробормотала я. — Желание убить поместного мага не является особой приметой в наших краях. И это, кстати, именуется вилами.

— Я знаю, как именуются вилы! — Теннонт окончательно вышел из себя, что было весьма позорно как для чиновника, так и для мага. — Этот бородатый монстр сообщил, что отобрал их у какого-то крестьянина, чей сенокос, к несчастью, находился на его пути.

— На пути откуда? — уцепилась я за последнюю фразу.

— Из города, от бургомистра, как я понял из этого рева. — Теннонт понемногу успокаивался, а я, наоборот, начинала тревожиться все больше.

— Это был посланник от бургомистра? — озадачилась я. — Может, вы смогли разобрать еще что-нибудь?

Теннонт нехотя наморщил чело, всем своим видом демонстрируя, насколько неуместны мои расспросы и насколько далеко простирается его благородство, если я еще всерьез надеюсь получить какие-то ответы.

— Он упоминал мельницу, — наконец процедил он, словно делая мне великое одолжение. — Мол, на какой-то мельнице нет спасу от покойников.

Этого хватило, чтоб в моем мозгу из разрозненных частей этой истории — вил в стене, бургомистра, бородатого мужика и мельницы — сложилась разгадка. Заросший монстр, имеющий желание и возможность швыряться вилами в стены после визита к бургомистру, да еще и поминающий покойников у мельницы… Конечно же это был бедолага мельник! Пусть его роль в этой истории и была эпизодической, но не стоило умалять ее трагизма! Человек, который несколько месяцев кряду выуживал жертв вампира в своей запруде и к тому же был напоследок жестоко оскорблен отсутствием очередного покойника в момент, когда тот был необходим, как никогда… Приходилось признать: если уж он появился в доме поместного мага в подобном настроении, то, стало быть, у него были на то веские причины. К сожалению.

— Что?! — Теперь контроль над собой утратила я. — Мельник снова нашел мертвеца?!

— Да нет, — в голосе господина Теннонта появилась неуверенность, свойственная людям, которые сами не верят, что их уста произносят подобную чушь. — Он жаловался, что его уже не первую ночь одолевает какой-то призрак.

…Итак, еще полчаса расспросов прояснили ситуацию окончательно, хотя открывшиеся обстоятельства дела способны были свести с ума кого угодно. Господин Теннонт, к примеру, так и не смог смириться с тем, что жалобы мельника имели под собой основания, а вот мне пришлось в них поверить. Более того, похоже, именно я и была во всем виновата.

Стало быть, дело было так…

Бедняга мельник ужасно расстроился, когда не сумел продемонстрировать бургомистру очередного покойника, ведь он был совершенно уверен в успехе. Но делать было нечего, и, поразмыслив, он пришел к философскому выводу, что в такой ситуации нужно смотреть шире на сложившиеся обстоятельства. Это для благородных людей доказательство своей правоты важнее, нежели практическая польза, а для честных тружеников сгодится и тихая, спокойная жизнь без всяких покойников, пусть даже те и являются самым весомым аргументом в их пользу в каком-либо споре. Конечно, мельник, будучи человеком неглупым, не спешил верить в то, что багор можно наконец отнести в сарай, но рассчитывал передохнуть хотя бы до следующего полнолуния.

Каково же было его разочарование, когда следующей ночью, мучаясь привычной бессонницей, он выглянул из окна и увидел на берегу пруда в предрассветных сумерках некий белый силуэт. То был определенно не очередной мертвец — фигура в белом двигалась, издавала какие-то печальные зовущие звуки и простирала руки в сторону воды, отчего мельник немедленно проникся к ней еще большим отвращением, нежели к жертвам вампира, которые, по крайней мере, вели себя тихо.

Неизвестно, что в нем говорило в ту минуту сильнее — страх или же возмущение, но, понаблюдав еще несколько минут за передвижениями неизвестного явления, он с проклятиями принялся швырять в сторону призрака все, что попадалось под руку. Впрочем, какой-либо реакции от привидения он так и не дождался — быть может, потому, что от окна до берега расстояние было порядочное, так что даже богатырские силы мельника не позволяли поразить призрак цветочным горшком как следует. Затем, осенив беспокойный дух всяческими религиозными знамениями, мельник захлопнул ставни и пообещал себе рано или поздно сжечь дом поместного чародея, из-за которого заварилась вся эта каша. Он был уверен: это душа одной из жертв вампира вернулась на место, где было найдено тело ее обладателя. А так как мельник лучше всех помнил, сколько именно тел вытащил из воды за последние месяцы, ему было несложно предположить, что со временем его мельница будет кишеть призраками, как рынок — бродячими собаками. И если они все будут так заунывно всхлипывать всю ночь напролет, о спокойном сне придется забыть, равно как и о перспективе жениться на дочке богатого торговца зерном, на которую мельник положил глаз еще полгода назад.

Но какая девица согласится жить бок о бок с кучей беспрерывно нудящих духов? Даже необходимость сталкиваться с покойниками раз в месяц привела к тому, что свадьбу отложили на неопределенный срок, а уж привидения, появляющиеся каждую ночь… Нет, то, несомненно, был крах приземленных, но весьма страстных мечтаний мельника.

Всю следующую ночь он не спал, надеясь, что дух не явится. Это свидетельствовало бы о том, что призрак — явление временное или хотя бы периодическое, что могло бы несколько примирить мельника с этим соседством. Но нет — едва только ночное небо начало сереть, мельник вновь услышал горестные всхлипы, гулко разносящиеся над водой. Более того, немного погодя дух начал что-то петь, окончательно похоронив все мечты мельника о женитьбе, ведь на унылые рулады привидения с готовностью откликнулись все собаки Болотцев, так что спать в таких условиях не смог бы и звонарь, а люди этой профессии, как известно, чаще всего глухи точно пробка.

После третьей бессонной ночи в компании призрака мельник не выдержал и отправился к бургомистру. Поместного мага он ненавидел уже давно и считал того виновным во всех своих бедах еще со времен второго покойника. Именно жертвы вампира теперь служили мельнику временными вехами, что доказывало, как близко к сердцу он принимал происходящее.

Бургомистр, еще более измотанный, чем мельник, вторые сутки кряду проверял и сжигал бумаги, мирно копившиеся доселе в сундуках и шкафах ратуши. Княжеский чиновник, обосновавшийся под боком, был весомой причиной для того, чтобы сжечь и само здание ратуши от греха подальше, но так как господин Кендрик Теннонт заверял, что прибыл по важному делу, не имеющему отношения к проверке деятельности бургомистра, последний надеялся, что сможет обезопасить себя малой кровью — всего лишь подделав большую часть документации. Писцы, забыв о сне и еде, строчили новые и новые отчеты, датированные задним числом, но все равно в каждом из них паникующий бургомистр находил поводы для грядущего ареста, все полнее осознавая, какое же несоразмерное количество грешков числится за его душой. В общем, ему было не до привидений, терзавших мельника, ведь в мире существуют явления и пострашнее хнычущих призраков, которые могут лишить сна, но никак не головы. Ни за какие коврижки бургомистр не хотел лишний раз напоминать чиновнику о своей скромной персоне, а так как проживал чиновник в доме поместного мага, то и требования мельника наказать нерадивого чародея встретили категорический отказ.

Мельнику было невдомек, что положение бургомистра было куда более щекотливым, нежели у него самого, поэтому, как натура прямая и непосредственная, он разъярился. Бургомистр вызвал стражу, и мельника спустили с лестницы, наказав не появляться у дверей ратуши в ближайшую неделю.

Вот тут-то бедолагу и обуяла лютая злоба, которая недолго искала, на кого бы обрушиться. Сея на своем пути разрушения и хаос, мельник ринулся к дому чародея, попутно сокрушая заборы, телеги и скамейки. Пронесшись разрушительным ураганом по Болотцам, он нанес немалый ущерб огородам, пиная ногами кочаны капусты и продираясь через помидорные кусты. К несчастью одного из местных жителей, за огородами простирался сенокос, где оный житель мирно складывал сено в копну, не подозревая, что его вид может вызвать у кого-либо припадок бешенства. Но, увы, мельник уже не помнил себя от злости, поэтому крестьянин отправился в ближайшую канаву, а его вилы теперь торчали в стене гостиной чародея.

— И что же он сказал на прощанье? — с тоской спросила я у Теннонта.

— Сказал, что если и сегодня привидение придет скулить к мельнице, то плевать он хотел на бургомистра и законы, — с презрением ответствовал Теннонт. — Как я понял, этот мерзавец угрожал поджечь ваш дом.

— Он не угрожал, — мрачно заметила я. — Он обещал. Это большая разница.

— Возмутительно! — сказал Теннонт и удалился в спальню, не собираясь принимать во внимание, что мельник — человек серьезный и обязательный.

— Фррххеттсс евфф хрр! — поддержал мнение своего хозяина Виро, преданно косясь ему вслед.

— Что значит «не существует»?! — не согласилась с ним я. — Призраки еще как существуют!

Констан, сообразив, что есть повод в очередной раз блеснуть своими познаниями, принялся рассказывать Виро о случаях явления духов жителям Эсворда. Виро протестующе хрипел, но Констан, в отличие от меня, не улавливал сути этих булькающих и свистящих звуков, поэтому, как ни старался секретарь, ему все равно пришлось выслушать известную историю про то, как, не выдержав укоров призрака бродячего проповедника, у кладбища повесились сразу три могильщика лет семь назад.

Я же эту байку слышала много раз, поэтому тихонько прошмыгнула в кабинет Виктредиса, где чародейские книги на столе тихо покрывались слоем пушистой пыли. Мне надо было убедиться в правильности одного своего предположения.

Книг, посвященных призракам и духам, в библиотеке поместного чародея было куда меньше, чем «Вампирологий» и «Севооборотов». Я с трудом откопала четыре тонкие брошюрки и два более-менее приличных фолианта, в которых тема явления призраков была продуманно объединена с сонником.

Бегло пролистав их, я отметила, что авторы изданий тридцатилетней и более давности утверждают, что призраки существуют. Авторы посвежее с таким же пылом доказывали, что привидений нет, из чего я сделала вывод, что около тридцати лет назад какой-нибудь влиятельный маг получил очередную научную степень за монографию, темой которой являлось отрицание духов как таковых. Следовательно, пока этот неизвестный маг здравствует, данное утверждение вряд ли кто-то возьмется оспаривать официально, пусть даже привидения начнут среди бела дня выть на городских площадях.

Чтобы удовлетворить мое любопытство, впрочем, хватило и того, что нашлось.

Итак, как я и предполагала, участь призрака ждала тех несчастных, что были насильственно умерщвлены с крайней жестокостью, или тех, кто был предан неосвященной земле без соблюдения религиозных норм, что, в общем-то, нередко сочеталось, ведь жестокому убийце вряд ли бы пришло в голову пригласить священника для погребения своей жертвы. Описывались также случаи, когда призраками после смерти становились скряги, которые не могли расстаться со своими сбережениями, нераскаявшиеся преступники и несчастные влюбленные — в общем, люди с маниакальными наклонностями.

Но я-то точно знала, кто является мельнику ночами. Недаром ведь эти визиты начались аккурат после того, как одного покойника, насильственно умерщвленного випероморфом, кое-кто затащил в ближайший неосвященный лесок и закопал там, даже не помолившись над его могилой.

Надо сказать, я хоть и была довольно черствым человеком, но вину за свои проступки я чувствовала куда чаще, нежели мне хотелось бы. Вот и сейчас от мысли, что мельник ничуть не ошибся, когда искал виноватого в своей беде, мне стало крайне неуютно, и на душе словно кошки острыми когтями заскребли. Разрушена мечта о семейном счастье одного человека, душа другого не может успокоиться, терзая себя и окружающих… Нет, я не могла делать вид, что совершенно ни при чем!

Признаваться в своем злодеянии, конечно, я не собиралась, но исправить последствия считала необходимым, если это не подразумевало еще больших неприятностей конечно же. Привидение вряд ли было столь же зловредно, как волкодлак, иначе не преминуло был напакостить мельнику как-нибудь посерьезнее, а стало быть, угроза, исходящая от него, лежала, скорее, в области моральных страданий, нежели физических. Мне же, как записной лгунье и воровке, вдобавок еще и каждую секунду помнящей, что жить осталось до Солнцестояния, сложно было представить, будто какой-то дух сможет меня удивить.

С этой мыслью я воинственно высморкалась, чувствуя, как крепнет моя решимость отказаться от спокойного сна и этой ночью.

— Констан! Собирайся, мы идем совершать еще одно благое деяние! — прокричала я из кабинета, распихивая книги обратно по полкам.

Констан и Виро чинно и неподвижно сидели на диване в гостиной, с совершенно одинаковым (и отнюдь не доброжелательным) выражением лица глядя на меня. Совсем не это я ожидала увидеть после того, как приказала ученику собираться! Понемногу я начала привыкать к тому, что мне теперь есть кем помыкать.

— Ты что, оглох? — напустилась я на своего ученика, все еще укутанного в одеяло, подобно гордому горцу. — Говорю тебе: благое деяние на носу, собирайся!

— Э-э-эхмм, а насколько оно благое? — подозрительно осведомился Констан, косясь на окно, за которым уже было совсем темно.

Я без труда поняла, что он имел в виду следующее: «Стоит ли ради подобной благости куда-то идти на ночь глядя и не попытаются ли нас снова повесить благодарные свидетели сего деяния?»

— Фххх чшшс? — ехидно дополнил Виро его вопрос, и не надо было даже расшифровывать его шипение, чтоб понять, как именно он относится к моим намерениям.

Ах вот, значит, как… Подвиги, стало быть, осточертели герою на втором дне геройствования, а соглядатаю уже не в радость шпионить, едва только на горизонте замаячила простуда. Быстро же вы сдались, господа. Ну, ничего, сейчас я покажу вам, что такое ответственность и порядочность, которые позволяют человеку доводить до конца не только те дела, что связаны со славой и пожиранием пирожков!.. Конечно, легко совершать подвиги только тогда, когда сам этого хочешь. Да ни один бой с драконом, в который рвется полоумный рыцарь, жаждущий славы и почета, не стоит ежедневного труда скромного работяги, который безвестно выполняет свой долг. Тут я почувствовала гордость, окончательно помутившую мой рассудок.

— Значит, я пойду одна! — с превосходством сообщила я и отправилась на кухню искать фонарь.

Спустя пару минут виноватое сопение дало мне знать, что Констан стоит за моей спиной и в любую секунду может меня обчихать с ног до головы.

— Слабоволен и недостойно ленив, — покаянно промолвил он, подозрительно шмыгая. — Достоин лишь презрения и позора, коими не покрыл свое имя до меня ни один ученик чародея… Единственно, чем могу искупить свою вину, так это готовностью служить приманкою для любого чудища, супротив которого вы будете, госпожа Глимминс, бороться по велению своей беспримерно храброй души, пусть даже и смогу пригодиться в таком разе всего лишь единожды…

Я, прослушав вполуха эту трогательную речь, сунула ему в руки фонарь и сообщила, что ему выпала честь идти первым и освещать дорогу. А когда ученик встревожился и сбавил ход, посчитав это моим согласием на его добровольную жертву во искупление греха малодушия, то пояснила, что просто не хочу стать жертвой его богатырского чиха.

Ведь, согласитесь, становится очень неприятно, когда твоей радушно предложенной самоотверженностью кто-то и впрямь решает воспользоваться вопреки всем правилам хорошего тона.

Не успели мы толком собраться, как в кухню бочком просочился Виро, уже нацепивший на голову модный столичный тюрбан, который немного прикрывал его изрядно расквашенную физиономию, но вместе с тем выглядел совершенно нелепо и гарантировал пристальное внимание любого встречного. Уж не знаю, доложил ли он о нашем походе Теннонту, отправившемуся почивать, но спускать с меня глаз он явно не собирался.

Я критично осмотрела секретаря и со вздохом пошла за старой шляпой Виктредиса. В ней Виро стал издалека похож на выпускника семинарии или гробовщика среднего достатка, который изрядно повеселился накануне в кабаке, но это все равно было куда лучше, чем тюрбан. Столичная мода не переставала меня удивлять своей несообразностью, равно как и столичные жители. Вместе со шляпой я принесла и наскоро размешанную микстуру.

— Прополощите как следует горло, — сказала я Виро, вручая ему бутылочку. — Только не сплевывайте под яблони, а то в следующем году яблоки вряд ли уродятся. И не надо этих «фхххррр!». Я понимаю ваше сипение только потому, что в Академии два лектора с кафедры магической философии шепелявили, а один — заикался. Прочих же людей ваш способ общения вкупе с внешним видом будет тревожить, мягко выражаясь. А я не хочу, чтобы в городе сплетничали, будто поместный маг вырастил в колбе неполноценного гомункулуса…

— Хшшффсса!.. — возмутился Виро.

— …или даже воскресил несвежего покойника, — отрезала я, не желая препираться.

И мы отправились совершать новое доброе дело. Первым шел Констан, второй — я, а секретарь замыкал шествие. Впечатление несколько портило то, что путь наш вначале пролегал через огород мимо баньки и нужника, а не меж скалистых гор и пропастей со зловещими названиями, но разве это принижает суть доброго дела? Тьма сгущалась вокруг нас так же зловеще, как и в заброшенных руинах островерхих горных замков, теплое свечение фонаря трепетало от порывов ветра, создавая причудливую игру теней в ветвях деревьев. Где-то неподалеку уныло ухал филин, звенели цикады, а рощица, в которую мы вошли, тревожно шумела листвой, напоминая, что тьма — лучшее прибежище всякой нечисти, до поры до времени прячущейся от робкого огонька, который освещал нам тропинку.

— А куда мы идем? — спросил Констан, перед этим вдоволь начихавшись так, что даже филин смолк, признав свое поражение.

— В тот лесок, что рядом с мельницей.

— А что там в леске?

— В леске мы будем избавлять мельника от привидения, которое не дает ему покоя.

— Привидения?! — неприятно поразился Констан, резко остановившись на месте. Видимо, его кроткий и наивный ум не успел связать воедино все события сегодняшнего вечера.

— Ну а как же, — добрым голосом произнесла я, хорошо помня о его вялой попытке бунта, за которую его следовало примерно наказать. — Бедный мельник не первый день страдает от столь жуткого зрелища, которое не каждый маг — а тем более ученик! — сможет выносить. Наш долг помочь ему, какие бы кошмары преисподней ни разверзлись перед нашими глазами, грозя выжечь их адским пламенем…

Ученик что-то булькнул, закашлялся и неуверенно тронулся с места. Я похвалила себя за красноречивость, но перегибать палку не стала.

Виро, на ходу полоскавший горло и злобно проклинающий микстуру (которая, признаюсь, была продуманно-ужасна на вкус), довольно отчетливо пробормотал, обращаясь то ли к кустам, то ли к высшим силам:

— Напрашивается вопрос: почему кошмары преисподней собираются разверзаться именно в этом непримечательном леске и кто сообщил вам об этом удивительном событии, госпожа Глимминс? Честно говоря, меня терзают весьма дурные подозрения… и предчувствия.

«Угораздило же… — грустно подумала я. — У него не только аппетит, но и интуиция развита будь здоров…»

Глава 27, в которой упоминаются возмутительные явления, имевшие место в Эсворде не столь давно, и ведутся неприятные честные разговоры

Через полчаса, после довольно неприятных блужданий по колючим и густым кустам, я обнаружила искомый холмик на небольшой полянке. Именно здесь покоилась жертва воротищенского кровососа и моей беспринципности.

— Констан, — сказала я со вздохом, свидетельствующим о том, что хоть я и намеревалась совершить хороший поступок, но радости от этого не испытывала. — Констан, ты запомнил это место?

— Ага, — настороженно отозвался ученик, также заметно павший духом, как это свойственно людям, мало понимающим суть происходящего вокруг.

— Так вот. Со всех ног мчись в Эсворд, найди там какого-нибудь годного священнослужителя и приволоки сюда, как бы он ни сопротивлялся. Подними его из постели и скажи, что речь идет о спасении бессмертной души — или что у них там считается важным поводом, чтоб выбраться из кровати среди ночи?.. Пусть возьмет с собой святую воду и все, что ему нужно для погребения по правилам. Что они там на кладбищах делают, чтобы земля стала освященной, как положено? Чадят вокруг благовониями, брызгают водой, распевают псалмы?

Констан растерянно заморгал, потом спросил:

— А какого именно священника надобно притащить, госпожа Каррен? Канонической веры или братской? Есть еще отец Сибальд, который нониаст…

Я мученически застонала про себя, потому что понятия не имела, чем нониасты отличаются от канонистов, и, следовательно, как все несведущие в какой-либо сфере люди, предполагала, что эти различия могут оказаться весьма принципиальными, пусть даже и необъяснимыми.

Одним богам было ведомо, чьи молитвы более угодны их слуху и приносят упокоение душам усопших, — на мнение людей полагаться не стоило. Я-то, как человек, не придающий особого значения религии, считала, что люди, при жизни наплевательски относящиеся ко всем этим храмовым премудростям подобно мне самой, вряд ли после смерти изменят свое мнение настолько, чтоб демонстративно и беспардонно выражать свое недовольство неосвященной землей, в которой им довелось очутиться. А следовательно, наш призрак при жизни был достаточно набожен и ревностен в вопросах веры. Надо было это учесть.

— Та-а-ак, — протянула я, силясь собраться с мыслями. — А кто отпевал неопознанных жертв вампира, которых хоронили на эсвордском кладбище?

Констан задумался, поскреб свободной рукой макушку и сказал, что вроде бы все по очереди: и нониаст, и канонист, и представитель неведомой братской веры. Видимо, к этому важному делу городские власти приспосабливали того из них, кто придумал самую неудачную отговорку. А так как являться к мельнице в виде плаксивого духа надумал только один-единственный господин из всех, кого прибило к берегу в данной местности, то, стало быть, прочих условия погребения вполне устроили, невзирая на разногласия между канонистами и нониастами.

Я удовлетворенно хмыкнула, потому что давно подозревала: это все формальности, и только души редких зануд могут тревожить живых из-за того, что над их могилой кто-то не побрызгал водой, а уж тем более — сохраняют желание и после смерти разбираться, какая манера складывания пальцев более правильна при осенении могилы соответствующими знамениями. Потом я припомнила еще кое-что, отчего стразу же перестала хмуриться и воспрянула духом.

— А который из эсвордских священнослужителей молод, черноволос, и нос у него уточкой? — спросила я у всеведущего Констана.

— Это отец Этварт, канонист, — без запинки ответил ученик, после чего я довольно ухмыльнулась и сказала Констану, чтоб волок сюда именно отца Этварта, предварительно пояснив тому, что помощь требуется поместному магу. Ученик торопливо скрылся в кустах, выказав похвальное рвение.

Мой выбор и довольство обусловливались тем, что упомянутый господин должен был проявить сговорчивость в подобном деле куда быстрее прочих, так как неоднократно посещал магистра Виктредиса по весьма щекотливой причине. Подобная беда была редкостью даже по меркам развращенной столицы, а уж для провинциального городка и вовсе была из ряда вон выходящей.

Отца Этварта все прошлое лето донимал суккуб.

Это была печальная история — куда печальнее, чем у мельника, хотя бы потому, что последнему призрак просто надоедал, а суккуб еще и компрометировал свою жертву, не говоря уж о том, как он физически выматывал отца Этварта, не отличающегося особым здоровьем. Чем руководствовался развратный дух в выборе жертвы, для меня оставалось неясным, потому что, с моей точки зрения, молодой священнослужитель был тощ, бледен и излишне женоподобен. К тому же на его лице застыло выражение многозначительной грусти, навевающее мысли о неких хронических желудочных хворях.

Не знаю, как в других краях, а у нас право на проведение церемонии экзорцизма было давно отвоевано у магов храмами, будучи делом довольно прибыльным. Это давало возможность Виктредису поступить в согласии со своими внутренними устремлениями, а именно объявить смятенному священнослужителю, что изгнание суккуба — не чародейское дело и, следовательно, заниматься им поместный маг не намерен. Однако отец Этварт категорически отказывался обращаться за помощью к своим собратьям, небезосновательно полагая, что им будет куда проще изгнать из своих рядов нечестивого священника, нежели возиться с нечестивым духом. Поскольку выражение грусти на его лице во время этого пояснения сменилось выражением некой одухотворенной жертвенности с оттенком самодовольства, то я сделала вывод: суккуб вредительствовал отнюдь не по собственному почину, что собратья отца Этварта должны были сообразить куда быстрее меня.

Столкнулись два замечательных по силе характера: непоколе бимое равнодушие Виктредиса вкупе с его ленью противостояли страху отца Этварта перед грядущим позором, который был подкреплен чувством вины и способностью к многочасовым проповедям. И, несмотря на молодость священника, занудству Виктредиса был нанесен серьезный удар. Поместный маг вручил отцу Этварту целую корзину различных успокоительных и снотворных снадобий, с которыми тот и отбыл. Надо отдать должное Виктредису: маг отличался вполне здравым скептицизмом и не верил, что суккуб отца Этварта существует где-либо, кроме как в пылком воображении молодого человека, слишком поспешно связавшего себя узами обета безбрачия.

Но на следующей неделе отец Этварт вернулся, еще более исхудавший и бледный, что объяснялось побочным действием снадобий, употребленных им в несоразмерных дозах. Его суккуб не сдавался, проявляя все большую развратность и соблазнительность, говоря о которых священник явственно вздрагивал и не находил места рукам.

И тут Виктредис вновь проявил похвальное здравомыслие, склонившись к мнению, что отец Этварт попросту свихнулся. В ход пошли сильнодействующие микстуры, применение которых впоследствии стало поводом для знаменитого Эсвордского Чуда. Слава о нем облетела весь восточный Эпфельредд, впрочем, не отличаясь продолжительностью. Как утверждали очевидцы, во время воскресной проповеди молодой священник вдруг заговорил ангельским голосом и весьма метафорично предсказал надвигающуюся кровопролитную войну. Впрочем, изложение отцом Этвартом своих видений было несколько путанным, поэтому некоторые до сих пор считали, что священник говорил об эпидемии чумы или нашествии саранчи. Также была версия, что предсказание касалось неожиданного возвышения князя Йорика Эпфельреддского над прочими властителями или, по меньшей мере, рождения наследника в княжеском доме. Из столицы, куда дошли слухи о новоявленном провидце, прибыли высшие чины с целью прояснить ситуацию. Но поскольку отец Этварт ничего не помнил о своих откровениях и не говорил более ангельским голосом (злополучной микстуры хватило ровно на одно применение), Эсвордское Чудо власти решили считать незначительным, и звез да прорицателя быстро закатилась, к его же облегчению.

В конце концов Виктредис сдался. После очередного визита изможденного отца Этварта он долго сидел в гостиной, глядя в никуда. Потом, пробормотав: «К дьяволу! Лучше уж суккуб, чем еще раз это все слушать!» — надел плащ и ушел несмотря на то, что наступило время ужина, к чему Виктредис относился очень щепетильно.

Вернулся он поутру, в дурном расположении духа. Покрасневшие глаза и встрепанный вид чародея свидетельствовали о том, что ночь выдалась тяжелая, а беспорядок в одежде — что суккуб без боя не сдался.

Так как отец Этварт больше не приходил, пришлось признать: поместный чародей все-таки на что-то годился. Хотя, зная Виктредиса, можно было предположить, что ему не понадобилось даже проводить обряд экзорцизма. Он, должно быть, просто побеседовал с суккубом в своей обычной манере, вдобавок пообещав, что будет приходить каждую ночь, после чего дух разврата решил более в Эсворд не возвращаться, дабы не усугублять этот неприятный для любого существа опыт.

Времени с той поры прошло немало, и я успела позабыть имя злополучного святого отца, тем более что о Чуде знала лишь по обрывкам рыночных сплетен, слышанных краем уха. Теперь же эта история давала мне право надеяться на безоговорочное сотрудничество со стороны отца Этварта, ибо что, как не наличие компрометирующих сведений, лучше всего способствует проявлению в людях таких добрых качеств, как сговорчивость и бескорыстность?..

— Какого лешего вы не взяли второй фонарь? — прервал мои размышления недовольный голос Виро. — Вы же знали, что отправите своего ученика за священником! Теперь мы будем сидеть в полной темноте и обсуждать, по обыкновению, всех плотоядных чудищ, которые водятся в вашей мерзкой местности, чтоб угадывать природу шорохов в кустах было интереснее!

Я полезла в сумку, где на всякий случай валялось несколько лучинок. С тех пор как я приступила к выполнению обязанностей поместного чародея, у меня уже успели выработаться некоторые привычки, в том числе и запасаться впрок источниками света, по тому что большая часть геройствований почему-то упорно приходилась на темное время суток.

Погода, на счастье, была тихой, лишь время от времени шумели кроны деревьев. Однако лучинка тут же погасла, и нам все равно пришлось собирать сухие ветки, чтоб развести убогий костерок. Констан должен был вернуться, по моим расчетам, часа через два, поэтому я примостилась у огня поудобнее. Виро, подумав, присоединился ко мне, поворчав немного, что сидение на сырой земле едва ли не опаснее для здоровья, чем сражение с чудовищем средних размеров, ибо, по его наблюдениям, люди, пострадавшие от нападения монстров, встречаются куда реже, нежели те, что мучаются хроническим недержанием по причине простуды.

Казалось бы, что еще нужно уставшему, больному человеку? Сиди у огня, грей ноги да сморкайся в рукав. Но по беспокойному взгляду, который Виро то и дело переводил с меня на могилу, я понимала, что без неприятного разговора дело не обойдется. Не нужно было даже вспоминать семинары по логике, которые я старательно прогуливала в свое время, чтобы догадаться о нехитрой цепочке умозаключений, сложившейся у секретаря: если кто-то знает о могилке в лесу, неведомой прочим, то с большой долей вероятности можно утверждать, что этот кто-то ее и выкопал. А если кто-то не поленился копать ее, вместо того чтобы привлечь, как полагается, к этому делу муниципальные службы, то руководствовался он самыми что ни на есть противозаконными соображениями. Тут недалеко и до полной уверенности в том, что я укокошила какого-то беднягу в силу порочности своей натуры и закопала труп на полянке.

Я жадно следила за выражением лица Виро, пытаясь понять, к какому же выводу он пришел. А ну как уверится в том, что я безжалостно убивала местных жителей, выдавая себя за упыря, да вдобавок еще и поместного мага уморила? Сейчас вот непременно решит, что рядом с нами покоится таинственно исчезнувший Виктредис, который пал жертвой моих коварных устремлений. Я бы, например, так и подумала.

Внезапно Виро поднял голову и посмотрел мне в глаза, застав меня врасплох. Взгляд у него был серьезный, что странно контрастировало с его забавной физиономией.

Я не мнила себя знатоком человеческих душ, но кое-что о лю дях знала. Так не смотрят, когда сомневаются в ком-то. Так смотрят, когда сомневаются в себе. Мы дружно отвели глаза и хором высморкались.

И, странное дело, — я вдруг совершенно нелепо разволновалась, как будто действительно искала его расположения.

Вот же черт! Похоже, мне начинал нравиться этот вредный, прожорливый демон в человеческом обличье! Слабость моей изменчивой натуры вторично возникала на пути к возможному спасению — вначале я пожалела Констана, который меня безмерно раздражал на протяжении всего нашего недолгого знакомства, а теперь вот поняла, что ничего не смогу поделать со вторым своим спутником, пусть даже мне и представится возможность как-нибудь от него избавиться.

Тут я пала духом окончательно. Должно быть, простуда лишила меня тяги к выживанию.

— Господин Виро, — промолвила я после значительной паузы, ознаменовавшей мои тщетные попытки придумать какое-то толковое начало для беседы, отвертеться от которой не представлялось возможным. — Благодарю вас за то, что выполнили мою просьбу.

— Поразмыслив, я решил, что тем самым я не ущемлю интересы господина Теннонта, — напряженно произнес Виро, глядя в землю.

Мы помолчали. Ну а что можно было сказать, если все укладывалось в одну избитую фразу: «Я знаю, что ты знаешь»? Когда я просила секретаря сохранить в тайне подробности наших похождений, то дала ясно понять, что догадываюсь о планах Теннонта, а это ущемляло планы последнего до неприличия. Так что Виро сейчас явно лгал без всякой надежды, что его вранье останется незамеченным. Должно быть, он испытывал те же неприятные ощущения по поводу своей глупости, что и я, но ничего поделать с этим не мог. Я тоже ему нравилась! В это было невозможно поверить, но другого объяснения не было.

Ситуация сложилась престранная: обычно люди напропалую врут, когда признаются во взаимной симпатии и теплых чувствах, обуявших их после непродолжительного знакомства. Мы же не могли даже мысленно признаться себе, что вполне дружелюбно друг к другу относимся. Эта нехитрая истина была совершенно нелепа, с какой стороны ни посмотри, но отрицать ее было поздно.

Наконец Виро решился. Он вздохнул, поднял измученный взгляд на меня и спросил с тоской:

— Ну почему?..

— Констан тут совершенно ни при чем, — быстро ответила я, с облегчением перестав размышлять над неудобными вопросами. — Он бестолочь, дубина, и я подчас его просто убить готова, но вовсе не хочу, чтобы ваш Теннонт угробил дуралея вместо меня. Это нечестно.

— Какого дьявола, в таком случае, вы не извещаете Лигу? Если не этот остолоп пропадет, то вы.

Я покачала головой, грустно улыбаясь и удивляясь про себя, как же, в самом деле, умудрилась так влипнуть.

— Я не могу. Итог будет столь же плачевен для меня. Помощи мне просить не у кого.

— Та-а-ак… — протянул Виро, нахмурившись. — Может, поясните?

— Нет. Это к вашему делу отношения не имеет.

Опять молчание, взгляды в никуда. Вздох.

— Я не дам вам сбежать, госпожа Глимминс. Простите. При всей моей благодарности я не могу нарушить волю господина Теннонта. Он никогда этого не простит.

Ну кто бы сомневался. Чтобы превозмочь такую преданность Виро своему господину, было мало того, что я добровольно и глупо рискнула собственной жизнью ради его спасения. Мне стало горько. В очередной раз мне напомнили о том, что моя судьба сама по себе никому не важна, а мои чувства никому не интересны. Я не могла рассчитывать даже на такую роскошь, как признательность. Совершенно никчемный и бесполезный человек — из тех, кто служит фоном для куда более важных людей, покорно следуя их воле. Должно быть, Виро попросту забудет мое имя спустя пару месяцев после моей гибели.

— Что ж… — Я пожала плечами, пытаясь скрыть впечатление, которое произвели на меня его слова. — Посмотрим, что из этого выйдет. Остались целые сутки, да к тому же у нас под боком привидение. Авось что-то изменится хотя бы к худшему. Но хотя бы на пару вопросов ответите, господин секретарь?

— Смотря какие вопросы, — осторожно заметил Виро.

— Ответы на которые позволят мне уйти в мир иной с чистой совестью, — ехидно ответила я, впрочем, нимало не соврав. — Например, меня интересует следующее: то, что вы затеваете, нанесет ущерб городу? Будет потоп, смерч, воронка на месте городской площади? Откроется портал, из которого низвергнутся силы Тьмы, которые истопчут все окрестные грядки и загадят колодцы?..

Виро уныло хохотнул. Видно было, что разговор его тяготит, но он так же храбрится, как и я, пряча свои настоящие чувства за насмешкой. Смею надеяться, у меня получалось лучше.

— Насчет этого можете не беспокоиться — кроме вас ни одна живая душа не пострадает. Напротив, возможен ряд положительных явлений: повышение энергетического фона, сопутствующее ему сокращение всяческой нежити в округе и, наконец, многажды возросшая известность этого захолустья.

— Радость-то какая, — мрачно откликнулась я. — Должно быть, у нас в семье это наследственное — добровольно помирать во имя блага общества. Не скажу, что пример покойного батюшки меня когда-либо вдохновлял, но, видимо, мы имеем дело с высшим предназначением и нездоровой наследственностью, которые сочетаются самым паскудным образом. Теперь поведайте мне, уважаемый, что за дрянь вы сюда притащили и каким образом она меня убьет?

Секретарь заерзал. Моя тактика героя, идущего на смерть с открытым забралом, работала на славу. Уже можно было рассчитывать на то, что угрызения совести после моей смерти будут мучить его некоторое время. Я мысленно поздравила себя с достижением столь блестящего результата. На душе было все так же горько.

— Это старинный артефакт, на который наложено одно хитрое заклятие. Оно одновременно простое, как мычание, но вместе с тем крайне действенное. Тот, кто его снимет, сразу же погибнет. Многие чародеи пытались придумать, как его обхитрить, но все теории оставались теориями, потому что проверять их никто не решался. Наш вариант действий самый банальный и топорный, но против простоты действует только простота. Ну и конечно же этот артефакт мы украли самым подлым образом, как и полагается.

Я похвалила себя за догадливость, так как это мне было ясно с самого начала. Виро продолжал:

— Мы надеялись разобраться с этим в Эзрингене, но нас едва не перехватили у самой границы. Дома у нас уже был подходящий маг на роль пушечного мяса, конечно. Досадно, но пришлось срочно менять планы. Мы никак не успевали к Солнцестоянию, а именно в ночь Солнцестояния високосного года злопакостное заклятие можно снять. Нам ничего другого не оставалось, как искать жертву в какой-нибудь глуши, куда новости доходят нескоро.

Тут он закашлялся, а потом через силу добавил извиняющимся тоном:

— Мне, правда, очень жаль. По-моему, вас испепелит. Да.

Я подняла голову и уставилась в небо, где мерцали необычайно яркие звезды. Стоило ли получать ответы на еще какие-нибудь вопросы?..

Подумать только! У меня был шанс умереть от чахотки в женском монастыре, замерзнуть насмерть в трущобах Изгарда, медленно зачахнуть в подземельях Армарики и бессчетное количество раз очутиться в петле. Теперь же мой жизненный путь грозил завершиться испепелением! Мелькнула мысль, что даже если мне удастся избегнуть этой опасности неведомым способом, то следующая меня не порадует вовсе, так как пределов жизненной несправедливости не предвиделось, а вот склонность к ухудшению просматривалась четко.

— Что за артефакт? — безразлично спросила я.

— Он очень… э-э-э… разносторонний, — ответил Виро, и я поняла, что больше подробностей вызнать мне не удастся, да и смысла особого в этом уже не видела.

В самом-то деле, какая разница, что именно тебя испепелит? Даже если в этот чертов амулет встроены музыкальная шкатулка и перегонный куб, вряд ли это отразится на моей судьбе в положительном отношении. Впрочем, определение «разносторонний» прозрачно намекало на то, что я не ошибусь, если предположу крайнюю пакостность, непредсказуемость и практическую бесполезность данного предмета.

От отвращения я сморщила нос, и Виро пожал плечами, слов но соглашаясь с ходом моих размышлений, а затем, после некоторой внутренней борьбы, отразившейся на его физиономии, вопросительно произнес, косясь на могилу:

— А-а-а?..

Я немного поразмышляла, что бы такого соврать. Человеку, которого испепелят через денек-другой, можно не стесняться своих фантазий, а правда все равно была слишком неправдоподобной и длинной. Очень хотелось сказать, что там закопан Виктредис, который меня бесстыдно домогался, но я пересилила себя и сказала:

— Я просто зрю на три метра вглубь. Дар такой. В основном полезен при устроении колодцев и погребов, но на крайний случай годится и с могилами.

— Удобно. Клады можно еще искать и трюфеля, — сказал Виро голосом человека, который ни на секунду не поверил в подобную чушь. — Хотите пирожок с капустой?..

Глава 28, из которой можно будет узнать кое-что о ритуалах и тайнах души человеческой

— Да благословят вас силы Небесные! — с ненавистью приветствовал нас отец Этварт, ничуть не изменившийся с тех унылых и мирных времен своей жизни, которые я описывала ранее.

Он был все так же бледен и тощ, разве что волосы стал зачесывать каким-то хитрым способом, при котором они стояли дыбом, удлиняя его подозрительно нежное и гладкое лицо. Было заметно, что на прическу отец Этварт тратил немало вре мени и усилий, равно как и на умащение кожных покровов вся ческими притираниями. В свете отблесков костра он выглядел весьма драматично, невзирая на скучное черное облачение с педантично застегнутыми до самого горла пуговичками, и более всего походил на героя новомодных стихов про вечных скитальцев, обуреваемых духом сомненья и отрицанья.

Должно быть, большую часть его прихожанок составляли молодые дамы со склонностью к некоторой мечтательности, под вкусы которых он предупредительно подстраивался.

— Доброй ночи, господин Этварт, — сказала я, с кряхтением поднимаясь.

Величать его «отцом» я не могла по многим причинам. Во-первых, Этварт был моим ровесником. Во-вторых, он был настолько хлипким, что я вполне могла бы его поколотить, а я с детства считала это важным условием при определении степени уважения к ровеснику. В-третьих, я первый раз услышала сегодня о канонистах. Ну и в-четвертых, чародеи испокон веков считали священнослужителей конкурентами, к которым нужно относиться с презрением, лишь слегка завуалированным любезностью, и в этом я была с ними согласна, несмотря на все остальные мои принципиальные разногласия с чародейским сословием.

Виро при появлении священника также поспешно вскочил на ноги и довольно витиевато представился, пока я отряхивала одежду. При этом, вопреки всем правилам вежества, он пятился при каждом слове и в результате влез задом в колючий репейный куст. Запоздало я сообразила, что вряд ли компания священнослужителя приятна демонам. Однако секретарь не торопился источать зловонный дым и биться в корчах, так что, по-видимому, ситуация не относилась к разряду особо нестерпимых.

— А где же мессир Виктредис? — настороженно спросил Этварт, едва только Виро закончил перечислять свои неожиданно многочисленные имена и, чертыхаясь, принялся выдергивать из себя репьи.

— О, срочные дела вынудили его отбыть на некоторое время! — Я взмахнула руками в разные стороны, демонстрируя, насколько неопределенно сейчас местонахождение магистра. Виро сразу же покосился на могилу, видимо все-таки склонившись к мысли, что поместный маг с моей помощью обрел свое последнее пристанище именно там по неизвестной, но веской причине.

Затем, уловив в выражении лица отца Этварта признаки некой склочности, грозящей обернуться многословным скандалом и отказом содействовать, я торопливо прибавила:

— Но он часто рассказывал мне о вас! Просто удивительный случай, достойный монографии или хотя бы статьи… Позвольте представиться — Каррен Глимминс, помощник магистра Виктредиса, по странному совпадению, все еще не определившаяся с выбором темы для научной работы. Желаю поступить в аспирантуру Изгардской Магической Академии, знаете ли, и подумываю, не обратиться ли к вашей истории, вне всякого сомнения, ценной для широких научных кругов…

Этварт по-старушечьи поджал губы, смерил меня ненавидящим взглядом, прекрасно поняв, что его шантажируют, и кротко сообщил:

— Я захватил с собой все необходимое, руководствуясь пояснениями вашего слуги. Но мне хотелось бы кое-что уточнить… На горбу у Констана и в самом деле были навьючены какие-то торбы, размеры которых заставили меня приуныть. Что бы это ни было, но только извлечение содержимого должно было занять половину ночи.

Священнослужитель, состроив самую доброжелательную и мерзкую физиономию, тем временем продолжал:

— …а именно, мне хотелось бы знать, каким образом стало известно про сие захоронение, весьма свежее захоронение в весьма уединенной местности, осмелюсь заметить…

— О-о-о, отбросим ложную скромность, — встрял в разговор Виро, с ухмылкой, свидетельствующей о том, что его вредная сущность с легкостью подавляет все хорошие задатки при каждом удобном случае. — Госпожа Глимминс, может, и не стала бы похваляться перед посторонними своим даром, но я, волей случая узнавший про столь уникальный талант, не могу не поделиться с вами, святой отец. Она зрит сквозь прах земной — я правильно употребил сие определение, простите? — на глубину до трех метров, что и позволило ей обнаружить столь возмутительное явление, как покойник в неосвященной земле.

Я поперхнулась, так как не намеревалась озвучивать этот бред повторно, но деваться было некуда.

— Ох, госпожа Каррен! — сочувственно воскликнул Констан. — Тяжко же вам приходится! Тут уж поневоле отречешься от счастья мирского… Это ж шагу не ступишь, чтоб не узнать, сколько мерзости человеческой от глаз людских сокрыто в землице! Тут брат братца родного за наследство порешил, ядом нутро ему выжегши и за овином закопавши; там девица, убоявшись сраму и молвы людской, младенчика задушила полотенцем и за околицей схоронила. А дальше злодеи-душегубы, эвон, купеческий караван вырезали подчистую, на части изрубили, да и закопали у дороги… Идешь и чуешь — вот тело белое, молодецкое, вот ноженьки, вот рученьки, а вона и буйна головушка…

Отец Этварт с возрастающей тревогой слушал моего ученика, который вдохновенно излагал свое видение того, что творится под землей, все больше входя в раж и обильно украшая свой рассказ кровавыми подробностями. Выходило, что и яму под нужник следовало копать с превеликой осторожностью, ибо земля кишит покойниками, как матрас на постоялом дворе кло пами.

— Ваш слуга, госпожа Глимминс, преисполнен самых отвратительных фантазий, которые отравляют жизнь и ему самому, и невольным слушателям, — вкрадчиво прошептал мне на ухо Виро. — Я все жду, когда он сам себя до беспамятства запугает. Если вам не жаль его — и тут я вас понимаю, — то посмотрите на священника. Зря вы не хотите, чтобы господин Теннонт узнал о столь выдающемся таланте в сфере магии, который уступает разве что дару вызывать у слушателей рвотные спазмы…

— У него просто слишком живое воображение, — так же шепотом отозвалась я, пока что не находя сил прервать Констана. — Это все народные песни — вы же слышали, о чем тут поют? Нельзя умерщвлять человека за то, что у него было несчастливое детство…

Первым терпение кончилось у отца Этварта. Я уже успела свыкнуться с особенностями своего ученика, а Виро увлеченно ковырял какой-то палочкой у себя в ухе, должно быть, пытаясь его как-то повредить, чтобы уберечь себя от дальнейших откровений Констана. Священнику же подобное количество душегубов встречалось разве что в тех главах Священного Писания, где описывались адские кострища. Поэтому, когда речь зашла о нечестивых трактирщиках, подсыпающих постояльцам отраву в еду, а потом предсказуемо закапывающих пятнистые тела на подворье, отец Этварт фальцетом выкрикнул:

— Помолимся же о душах усопших! — и торопливо забормотал что-то нараспев. Констан замер с открытым ртом, но прервать молитву не мог даже он.

Отец Этварт был не совсем дурак и либо выбрал молитву подлиннее, либо прочитал ее раз пять подряд, так что вдохновение начало покидать ученика, а дальше в игру вступил Виро, уже кое-чему научившийся.

— Мне всегда так хотелось посмотреть, как освящают могилы! — выкрикнул он, едва только святой отец умолк.

— Не будем же терять ни минуты! — поспешно согласился отец Этварт, и мы приступили к делу.

Не прошло и пяти минут, как я заподозрила, что канонисты, к моему огорчению, лидируют среди всех остальных конфессий по количеству ритуальных предметов, необходимых для освящения земли. В торбе находились какие-то подсвечники, кувшинчики, кадильницы, невыносимо смердящие благовония, книги, метелки разного размера, некая чаша, обильно изукрашенная всяческими узорами, и даже три небольших флага, на которых мелким шрифтом было что-то написано.

Все это было установлено отцом Этвартом в композицию, сути которой я не уловила, но чаша была по центру, а флаги по краям. Затем ситуация ухудшилась. Оказалось, что чашу нужно до краев наполнить водой. Констан потащил ее к реке, сопровождаемый моими встревоженными напутствиями не попадаться на глаза мельнику.

Когда он вернулся, оказалось, что в чашу вместе с водой угодила проворная лягушка, которую мы с проклятиями ловили по очереди. Виро держал фонарь, стараясь держаться подальше от брызг. Наконец, поймав лягушку и выбросив ее в кусты, я торжественно подала чашу святому отцу, но тут оказалось, что у канонистов лягушка считается нечистым животным и воду надобно сменить.

Я никогда не была сильна в теологических диспутах, но загнанный в угол человек способен на многое, а времени, как и гарантий, что в следующий раз Констан не зачерпнет целое жабье семейство, не было. Спустя несколько минут, в результате моей прочувствованной речи отец Этварт признал, что лягушка могла хулительно упоминаться в Писании в значении аллегории, а следовательно, воду можно оставить и непременно обсудить новый взгляд на лягушек с прихожанами во время следующей же проповеди.

Далее возникла проблема, не связанная с возвращением доброй славы земноводным в среде канонистов. Отец Этварт объявил, что кто-то должен постоянно распевать псалмы вполголоса, пока священнослужитель будет совершать необходимую процедуру.

— Читаю весьма прескверно, — покаянно промолвил Констан, когда я с надеждой устремила на него взор. — Букву «фы» постоянно путаю с «шы», а длинные словеса и вовсе по слогам одолеваю. Про себя воспринимаю письмена прытко, но чтобы вслух произносить, да еще и нараспев…

— Ладно, тогда я буду петь, — недовольно буркнула я, но со стороны отца Этварта донеслось возмущенное клокотание:

— Женщина не может петь псалмы где-либо, кроме как у себя в доме, в одиночестве, и то предварительно постившись в течение двух недель!

Я укрепилась в своем презрении к канонической вере, но делать было нечего.

— Значит, псалмы будет петь господин секретарь! — Я ткнула книгу Виро, который так резво отпрыгнул от нее, будто она была раскаленной.

— Я не могу, — сдавленно произнес он и звонко чихнул.

— Это вам так кажется, — мстительно сказала я, про себя решив, что столь бестолковая вера и ее атрибуты не могут всерьез навредить даже самому плюгавенькому демону.

Виро панически завертел головой, словно пытаясь найти еще какую-нибудь кандидатуру на роль певца, но быстро понял, что не стоит навлекать на себя вполне оправданные подозрения, и покорно взял книгу. Едва он прикоснулся к ней, как снова расчихался, точно ему перечницу под нос сунули. Выходило, что какая-то сила в канонической вере все же таилась.

Мне доверили чадить вокруг могилы благовониями. Констан носил за Этвартом чашу, в которую тот периодически окунал метелки и разбрызгивал воду повсюду. Чуть поодаль Виро, которого враз одолели чесотка, чихание и икота, заунывно гудел чтото невразумительное. Периодически он останавливался и высовывал язык, пытаясь что-то на нем рассмотреть. Я заподозрила, что от чтения подобных текстов у демона там выскочил волдырь.

Мне было его жаль, но куда деваться?..

Когда отец Этварт в последний раз махнул метелкой, секретарь имел плачевный вид. Даже в свете фонаря было видно, что его физиономия, помимо ссадин и синяков, теперь обильно изукрашена сыпью самого отвратительного вида и разнообразной расцветки, от розовой до пурпурной. У него опухли веки, глаза слезились, из носу тоже непрерывно текло, вдобавок он еще и чесался, как бродячий пес.

— Это простуда, — торопливо сказала я отцу Этварту, который в замешательстве глядел на печальные изменения во внешности Виро, усугубляющиеся с каждой минутой.

— Лучшее средство от простуды — это освященное лампадное масло, — откликнулся Этварт, сочувственно подняв брови домиком, и тут же, расторопно макнув пальцы в бутылочку, начертил на лбу Виро какой-то знак. Бедный секретарь, не успевший даже отшатнуться, начал икать пуще прежнего и посинел, как от удушья.

— Так что — это все? — разочарованно воскликнул Констан, уставившись на могилу с оскорбленным видом. — А почему дух не явился нас поблагодарить? Откуда мы теперь узнаем, что он упокоился? Может, у нас ничего не получилось?

В душе я тоже была несколько расстроена тем, что никакой реакции привидения на наши старания не последовало. Мне представлялось, оно должно подать нам хоть какой-то знак, что вот теперь его все устраивает и более шляться к мельнице оно не станет. Те духи, о которых я знала из книг, напоследок обязательно устраивали душещипательную сцену прощания, где обязательно присутствовали благодарность, свечение и какое-нибудь трогательное знамение, вроде расцветшей на могиле розы. Но если вспомнить, что погибший был родом из Косых Воротищ, где все жители, по моим наблюдениям, отличались крайней неблагодарностью, то удивляться не приходилось.

— Дух? — сдавленно переспросил отец Этварт, уставившись на Констана, точно баран на новые ворота. — Вы упомянули духов? Хотите сказать, что эта неупокоенная душа имеет склонность являться людским глазам в какой-либо отвратительной форме?

«Нет, все же Констан не полная бестолочь!» — довольно подумала я, а вслух сказала:

— Должно быть, мой нерасторопный слуга забыл про это упомянуть. Уж простите его за глупость…

— То есть случалось, что здесь видели призрака? — взвыл Этварт, отскочив от могилы, как от разверзшегося входа в преисподнюю.

— И презануднейшего. Ни одной ночи не пропускал, — подтвердила я. — Э-э-э… С вами все в порядке?

Отец Этварт вздрогнул, перестал клониться влево и начал вертеть головой, вжав ее в плечи.

— Помилуйте, боги, — нервно забормотал он. — Но это значит… Он может и сейчас показаться… Какой он был? В саване?

С цепями? Зловонный и рассыпающийся прахом при каждом шаге? Источенный червием? Скажите мне — я должен знать! Я должен… подготовиться!

— Но вы же его отпели, как положено, — успокаивающе промолвила я, стараясь не делать резких движений, ибо даже очередное чихание Виро могло нанести непоправимый вред, после чего мы еще долго ловили бы отца Этварта по всему лесу. — Он упокоился и больше не будет никому являться.

— А если нет? — Этварт затрясся и вытаращил глаза. — Если будет?! Прямо сейчас будет?..

— Кдайне несвоевдеменный кдизис веды, — прохлюпал Виро, все еще не утративший своего ехидства. — Бдочидайте пядый и сесдой бсадмы, декомендую. Я бам закдадку сдедад. Иди сходиде к свясеннику какому-нибудь, сто ди…

…Очередная бессонная ночь была на исходе. Мы медленно брели гуськом меж деревьев. Первым шел Констан с фонарем, затем я, за мной — все еще нервничающий священник, и, наконец, замыкал колонну Виро, который на глазах превращался в развалину самого мерзкого вида. Пару раз он спотыкался и падал носом в землю, но к нему на помощь спешил с восклицаниями отец Этварт, и бедняга секретарь прытко подымался, умоляя священнослужителя не волноваться или хотя бы не прикасаться к нему.

Отец Этварт, несколько обиженный таким нежеланием принять помощь, сначала шествовал молча, а затем нагнал меня и с некоторым томлением спросил:

— А магистр Виктредис не говорил, когда собирается вернуться из своего странствия?

— Видите ли… — Я в очередной раз вспомнила, что жить мне осталось не настолько долго, чтоб тратить время еще и на сочинение изощренного вранья. — Путешествие, в которое отправился магистр, весьма непредсказуемое и опасное. Так что одному богу — каноническому, естественно, — известно, когда поместный маг вновь вернется в Эсворд.

Унылое выражение лица Этварта стало еще более кислым.

— Ах, ну что же мне делать?.. — в отчаянии пробормотал он, сплетая и расплетая свои нежные суставчатые пальцы. — Ведь только магистр знал все подробности беды, постигшей меня. К кому же мне теперь обратиться?..

Тут он уставился на меня изучающим взглядом, в котором сверкали искры лихорадочного исступления, которое мне сразу не понравилось.

— Вы говорили, что знаете мою историю? — выпалил он.

— Ну, довольно подробно, — не стала отпираться я, хотя и поняла, что мои опасения подтверждаются. — А что, вас все еще беспокоит…

— О да! — Отец Этварт пылко схватил меня за руку, отчего я подпрыгнула на месте и остановилась. — Скажите мне, как можно вернуть суккуба?!

— Вернуть? — переспросила я, несколько сбитая с толку. — Но вы же сами слезно просили…

— О, я был глуп, отказываясь от своего счастья! — воскликнул Этварт и вцепился в свои волосы, впрочем, не настолько сильно, чтобы испортить прическу. — Верните ее! Верните! Я не могу жить без нее!

Я тоже временами умом не отличалась, но в тот момент рассудок мой был ясен, как никогда. Я не имела понятия, как вызывают суккубов, не хотела их вызывать и считала, что их не стоит вызывать ни в коем случае. Впервые за долгое время мои желания, возможности и голос разума не противоречили друг другу.

— Увы, ничем не могу вам помочь, — с наслаждением произнесла я.

Это был самый прекрасный момент за последние несколько дней. Однако, косясь на убитого горем отца Этварта, я то и дело ловила себя на мысли, что в таком положении его оставлять нельзя. Придумать, как помочь страдающему от тоски священнослужителю, я пока что не могла, но кое-какие предположения у меня оформились. Ясно было, что в подобных ситуациях клин вышибают клином. Но кто и при каких обстоятельствах смог бы затмить воспоминание о демонической соблазнительнице, в сравнении с которой меркли все прелести провинциальных простушек?..

Потихоньку светало. Очертания деревьев становились все более ясными, и вскоре Констан задул фонарь, который и без того собирался вот-вот погаснуть. Мы вышли на пригорок, оставив за спиной лесок и его прелую сырость. У подножия холма, на вершине которого мы, не сговариваясь, замерли, лежала дорога, ведущая в Эсворд. Сам городок был невидим за деревьями, а вот мельницу можно было бы разглядеть, кабы не утренний туман над речной низиной, в белесой дымке которого терялась дорога.

То было прекрасное утро. В тот момент мне было совершенно ясно, что подобные рассветы стоят того, чтобы видеть их еще много лет подряд. Воздух был таким ароматным и свежим, что дышать хотелось чаще и глубже, а главное — до глубокой старости, которая мне, увы, не грозила.

Почему остановились остальные, я не знала. Может быть, Констан устал под тяжестью дребезжащего мешка, Этварт давно не выбирался на природу, а Виро собрался помирать. Но ощущение было такое, словно мы чего-то ждали.

И дождались.

Прекрасную утреннюю тишину прорезал женский визг, быстро приближающийся со стороны мельницы. В дуэте с ним выступал злобный рев, уже знакомый всем, кто сталкивался с разъяренным мельником.

— Это еще что за черто… — начала я, но не успела договорить, потому что из тумана на дороге у подножия холма появилось вопящее нечто, более всего напоминающее растрепанную девицу в ночной рубашке, а следом за ней с какой-то оглоблей в руках пробежал мельник.

— Да это никак дочка бургомистра! — брякнул Констан.

«Да-а-а, выходит, я польстила уму местных девиц, когда думала, что в Эсворде никто не будет шляться по ночам, желая встретить вампира!» — кратко подытожила я пронесшиеся в голове умозаключения. Еще одну секунду я потратила на принятие важного решения, а затем схватила отца Этварта за шиворот и заорала ему в ухо:

— Спасайте ее, немедленно!

После чего с большим удовольствием отвесила ему смачный пинок пониже спины и с таким же удовольствием понаблюдала, как он кубарем катится с холма точно наперерез девице.

— Ну вот, теперь можно и передохнуть. — С этими словами я уселась на траву, наконец-то довольная собой.

Никто со мной не спорил.

…Наблюдать, как кто-то кого-то спасает, было довольно интересно, куда интереснее, чем самому заниматься спасением. Слышно было плохо, поэтому происходящее внизу приходилось воспринимать как пантомиму. Вот мельник замахивается своей дубиной, вот несколько помятый отец Этварт храбро заслоняет девушку, которая в страхе заламывает руки… Мельник гневно тычет в нее пальцем и объясняет священнику, почему ее непременно нужно прибить… Как же я его понимаю! Все же любую девицу, у которой ума хватает ровно настолько, чтобы бродить ночами в поисках вампира, следует непременно огреть оглоблей. Но так как речь шла о дочери бургомистра, то придется поступиться принципами. Почему же я сразу не догадалась, что…

— Бдизнаков не сусесдвуед, я зе гободил! — самодовольно прогундосил секретарь.

— Гободили вы, да… — отозвалась я с досадой, но возразить, по сути, было нечего, так что я дала волю гневу. — Надо же! Мы потратили целую ночь впустую из-за этой дурищи! Упырь ей понадобился в кавалеры! Остальные все слишком простые и незамысловатые! Поэтому нужно ходить туда, где находят жертв вампира, и распевать там заунывные песни, чтоб кровопийца оценил всю ее сложную натуру, жаждущую настоящих страстей, и вышел представиться… тьфу!

Секретарь хмыкнул и покосился на торбу отца Этварта со значением, а потом выразительно перевел взгляд на самого священника, который размахивал руками перед носом мельника и что-то ему внушал пронзительным голосом.

— Ну да, именно поэтому я и отправила этого долгополого! — огрызнулась я. — Ему не хватает страстей, ей не хватает страстей… Желают, чтобы любовь была непременно тайная, с мучениями, с этой, как ее… порочной романтикой — получайте!

Виро издал серию скептических звуков, на которые я хотела ответить гневной отповедью, но тут меня вдруг поддержал Констан:

— Госпожа Глимминс правильно рассуждает, хоть и по-вредному. Сами посудите, господин секретарь, нешто этой барышне упырь бы понадобился, если б ей справные парни по душе были? А тут история известная: с такими мамзелями токмо за ручку гулять да про вечную любовь толковать. Чуть только руки распустил — а как не распустить, ежели тебя природа ничем не обделила? — как сразу по физиономии и схлопочешь. А наш отец Этварт известный говорун, и в глазу огонь, несмотря на духовный чин. С затруднениями в отношениях с женским полом опять же. Он ей такого понарассказывает про мучения сердечные, что и упырь не понадобится. Что может быть милее для такой барышни, как не спасение от смертельной опасности? А тут все в наличии будет — и спасение, и таинственность, и разговоры. Так что все верно: ей не желается, ему не можется. До поры до времени, конечно, но там уж как получится. А главное — этот… антораж, романтика…

И он с одобрением кивнул головой. Виро скривился, но неохотно пожал плечами, признавая, что в сказанном есть зерно истины. Я заподозрила, что теперь не только я в курсе истории с суккубом. Слух и у секретаря, и у ученика был куда лучше, чем я полагала.

Между тем драма внизу постепенно шла на спад. Мельник смачно плюнул, развернулся и пошел к мельнице, волоча за собой дубину, а отец Этварт, заботливо поддерживая девицу под ручку, двинулся к городу, забыв и о своей торбе, и о нас, и, надеюсь, о суккубах.

Нет, все же история с привидением у мельницы закончилась как нельзя лучше, хоть и бестолково, сказала я себе. Хорошо, что призрака никогда не существовало. Вряд ли мы сумели бы его упокоить в компании со священником, у которого в голове творился сплошной разврат, отягощенный кризисом веры, да еще эта лягушка… Почем знать, вдруг и впрямь боги испытывают непреодолимое отвращение к лягушкам? А так, вполне возможно, кто-то после сегодняшней ночи станет чуть счастливее. Хотя бы мельник, который наконец-то выспится.

Туман уже начал рассеиваться, и первые лучи солнца ласково согрели мою озябшую спину. Я вздохнула и сказала себе: «Полчаса покоя. Самая малость. Пусть остальные делают что хотят». После этого легла на мокрую от утренней росы траву и уставилась в розовеющее небо.

Некоторое время Виро с Констаном размышляли о чем-то своем, а затем последовали моему примеру. Мы все-таки слишком устали, чтобы идти домой, где, боюсь, никого из нас не ждало ни чего хорошего.

Глава 29, в которой ведутся странные разговоры, раскрывающие новые грани характеров наших героев

— А все же странные люди эти девицы, — задумчиво произнес Констан, которого заслоняла от меня густая трава и рослые одуванчики. — Вот вроде бы и руки у них есть, и ноги, и голова — все как у людей. Но только начнешь думать, что у них и мышление так же устроено… Эту, к примеру, взять — вовсе же полоумной надо быть! Таскаться ночью к мельнице, чтоб упыря мерзейшего увидать, да еще и прельщать его стихами! С другой стороны, ведь нашелся и ей подходящий по уму человек. Загадочная штука эта сердечная склонность…

История с дочкой бургомистра, скрывшейся с наших глаз в тумане под руку со священником, заставила меня углубиться в размышления о сложных отношениях между людьми, в которых я была хоть и не сильна, но кое-что понимала. И, судя по словам Констана, не только я сейчас думала об этом.

Однако только мыслями дело не закончилось.

Началось все с моего ученика. Ну да это и понятно — он всегда отличался болтливостью…

В ясном летнем утре всегда присутствует какое-то хитрое, мельчайшее волшебство, которое заставляет людей быть немножко честнее и серьезнее, чем обычно. Может, тому виной запах росистой травы или звенящая тишина в воздухе, но, помолчав, Констан вдруг продолжил говорить, немного нехотя, как будто его что-то вынуждало.

История Констана

— Бывает же так, что увидишь человека одного — и всю свою жизнь изменить готов. Как-то проезжала через Эсворд дама одна… из тех, что песни поют, да не похабные, а настоящие песни, где что ни строка, то целая жизнь. У нее лошадь прихворнула, и она остановилась на денек-другой в местной гостинице — «Бобровой хатке», что у южной околицы. Много народу собралось ее послушать, и никто не пожалел, что ему ноги в давке оттоптали. Я там тоже был, слушал. Внимательнее всех слушал. Рассказал бы сейчас, как она пела, да нет у меня таких слов до сих пор, хоть я и поумнел немало с того времени. И так захотелось мне к ней подойти, что я даже страх забыл. Решился. Как народ разбрелся по домам, я к ней подступил и что-то сморозил про ее голос. А она даже не прогнала меня, не заругала, хотя нужно было за эдакую-то околесицу, и ласково так поблагодарила.

Тут я совсем ум последний растерял и все дни, что она в городе была, вокруг нее ошивался. Цветы ей носил, все ее поручения выполнял. А на третий день, когда она привела лошадь подковать в кузню, оказалось, что она меня и не помнит даже. Как на пустое место посмотрела, поздоровалась… Я ей говорю: вы что же, забыли, я ж тенью за вами третий день хожу, а она плечами пожимает, смеется так любезно. Не помнит. И даже соврать не хочет. Я-то, дурак, навыдумывал себе, что она меня с собой позовет в дорогу. Ну, знаете, чего только не придумаешь, когда тебе улыбаются ласково. А оказалось, что она и пустому месту улыбается.

Я уж давно знал, что бестолковым уродился. Еще мой дед говаривал, что мамаша растеряла свою судьбу, когда за отца моего, простака, замуж вышла. И я, значит, уже без судьбы, без проку удался. Но до того, как дама эта мне повстречалась, я как-то не печалился. Жил просто и жил. Ну а тут оказалось вдруг, что не годен я даже, чтоб она мое имя запомнила. Сотню песен наизусть знала та дама, и имен в них — что проса в мешке, а мое ей никак не давалось.

Я в последний вечер, когда она пела людям, смотрел на нее уже по-другому, без надежды всякой. И увидел, что лицо ее настоящее только тогда показывается, когда поет она о героях прошлых и нынешних. Каждая черточка светиться начинает. Вот я и понял, что одна у меня теперь мечта будет — чтоб она мое имя когда-нибудь спела. Потом отыщу ее и скажу что-то вроде: «А помните, как в Эсворде вы не могли меня упомнить?..» А даже если не отыщу — все равно. Глав ное, что сумею повернуть свою судьбу в правильную сторону.

И вот что за чувства у меня к ней, если разобраться? Обида да мечта прославиться… Очень уж обидно было, когда тебя даже не видят в упор. Я вот и в ученики к вам, госпожа Глимминс, пошел только ради того, чтоб начать с чего-то. К славе путь долгий, но в кузне на него никак не ступить. А как мне себя уважать, коли не сумею мечту свою исполнить, не стану героем славным?..

Но знаете что? Вот если бы она мне повстречалась и позвала бы с собой хоть ради чего — коню гриву вычесывать или лютню эту проклятущую полировать, то поехал бы, пусть даже она никогда моего имени не запомнит во веки вечные. Вот такая та дама была… удивительная, с голосом что золотая сеть — иначе и не скажешь.

Так что есть у меня мечта на всю жизнь благодаря ей — слава. Чтоб и в песнях, и в легендах, и в людской молве мое имя поминалось во всех краях… Чтоб точно она его услыхала…

Тут Констан вздохнул с такой серьезностью, что я сочла за лучшее промолчать. Разговоров таких я не жаловала, поскольку они у меня вызывали тоску и желание тут же об услышанном забыть. Ведь ясно, как белый день, что сегодня тебе это рассказывают со значением, и попробуй только не проявить понимания по части того, какой несусветной важности это откровение. Через год-другой такая вот остолопина будет нянчиться с выводком детишек и даже не вспомнит о былых страданиях. А ты тут сочувствуй да не смей халтурить и отделываться дежурными фразами… Хорошо, что секретарь не таков, чтоб подхватить этот почин. Уж Виро-то нипочем бы не стал разводить эдакое безобра…

— Бда, зеньсины — они такие… — вдруг донеслись до меня гундосые, но, вне всяких сомнений, преисполненные мечтательности звуки, и я мысленно застонала, поняв, что грядущего уже не избежать. — Беняют бсю тбою зизднь и дазе не забечаюд… Бод бобнидся бне…

— Погодите, ради всех святых, господин Виро! — Я уселась и лихорадочно начала копаться у себя в сумке. — Я предчувствую, что ваша история будет просто ужасна — куда ужаснее, чем у Констана, — и если при этом вы будете еще и гнусавить, то, боюсь, такая ужасность будет избыточна для меня. Выпейте вот это и высморкайтесь, ради бога, прежде чем начать свой рассказ.

Робкая надежда на то, что у меня получится подпортить лирическое настроение, овладевшее моими спутниками, не успела даже подать голос. Виро деловито побулькал настойкой (которую я захватила для себя, между прочим), прокашлялся, сосредоточенно прочистил нос, издавая звуки, сделавшие бы честь любой горской волынке, но как ни в чем не бывало продолжал рассказ почти нормальным голосом, не растеряв ни капли нахлынувшей из ниоткуда лиричности, от которой у меня зубы сводило.

История Виро

— …Вот помнится мне, когда я встретил Эту Женщину, то сразу понял, что должен как-то изменить свою жизнь ради Нее, даже если мы никогда с Нею больше не повстречаемся. Иначе буду всю жизнь считать себя неудачником. Счастье человеку приносит только самое лучшее и ценное, как известно. Те, кто спорит с этим, — лицемеры.

Истинная красота, знаете ли, рождается только в достатке. Никогда не будет по-настоящему утонченной дама, знавшая нужду. Ее пальцы никогда не будут так тонки, а кожа — так нежна, если ей приходилось когда-то работать. И только характер, не знавший зла и беды, останется столь же приятным, дополнившись чувством собственного достоинства, которое не дано сохранить в бедности, что бы там ни говорили. Вот вы, госпожа Глимминс, яркий тому пример. Ваш мрачный и едкий нрав, несомненно, сформировался под давлением внешних обстоятельств, и, как ваши руки огрубели от труда, так и душа ваша очерствела от невзгод, в чем вы, конечно, не виноваты, но, увы, никогда уже не исправитесь. Да еще вдобавок вы не относитесь к благородному сословию, что ясно видно из очертаний ваших рук, ног и носа, уж простите за откровенность.

А Эта Женщина была прекрасна во всех отношениях. Она никогда не знала зла и бед, и оттого Ее красота и добродетели, и без того выдающиеся от природы, стали совершенны и не омрачались ни одной тенью прошлых обид, горя и печалей. Когда я увидел Ее, то был поражен, ведь в то время я, честно признаться, влачил жал кое существование, порой входящее в противоречие с законода тельством, хотя и носил при этом достаточно громкую фамилию. Я был… э-э-э… вхож в те бальные залы, где блистала Она, и както раз мне удалось пригласить Ее на танец, после чего я убедился в абсолютном благородстве Ее характера и, как бедняга Констан, потерял голову окончательно. Хотя как можно даже мысленно сравнивать Ее и бродячую певичку… Ох, ну ладно-ладно, покорнейше прошу прощения…

В какой-то момент я сошел с ума настолько, что посмел предложить Ей руку и сердце, очутившись с Нею наедине. Ее отказ был настолько удивленным и категоричным, что я тут же пришел в себя и понял всю свою глупость и никчемность. Как мог я рассчитывать на Ее согласие? Я был не беден, но и не богат и уж точно не отличался влиятельностью. А на Ее внимание могли претендовать только самые достойные мужчины, способные обеспечить Ей безоблачную и счастливую жизнь, к которой она привыкла и которой заслуживала, вне всякого сомнения.

И в тот момент я сказал себе, что сделаю все для того, чтобы разбогатеть и обрести вес в обществе, неважно каким путем. Когда судьба свела меня с господином… Теннонтом, я понял, что это хороший шанс выбиться в люди, и сделал все, чтобы попасть к нему в услужение. Потому что я должен был доказать, что достоин Ее, иначе грош мне цена. Просто хочу иметь право добиваться лучшей из множества, а не только той, что первая подвернется и больше никому не понадобится.

Обида, да… Она толкает нас на подвиги, хоть и понукает довольно жестоко.

Но опять же, как сказал наш Констан, если бы я вновь повстречал Ее и Она поманила бы меня своим холеным пальчиком, то я бы, наверное, забыл о том, как неприятно было сознавать свою никчемность под Ее удивленным и холодным взглядом.

Так что я признаюсь в своей мечте: это деньги и власть. И дала ее мне удивительная женщина, которую я повстречал, за что я Ей всегда буду благодарен…

— Потрясающе, — прошипела я, наконец исхитрившись разжать стиснутые зубы, которыми я поскрипывала с того самого момента, когда услышала, что являюсь примером характера, без надежно испорченного бедствиями, низким происхождением и некрасивым носом.

— Да уж, — мечтательно промолвил Виро. — Она была потрясающей.

— Потрясающей!.. — эхом откликнулся Констан.

— Эта белоснежная кожа!..

— Этот голос!

— Эта грациозность движений!

— Талант!

Я, в ужасе от происходящего вокруг, зажмурилась и принялась корчить рожи безмятежному небу, чтобы хоть как-то облегчить свою участь, а когда открыла глаза, то оказалось, что Виро и Констан нависли надо мной с двух сторон и выжидательно буравят меня взглядами.

— Чего?! — поперхнулась я и заерзала на спине, пытаясь избавиться от их пристального внимания. — Нет-нет, даже не рассчитывайте, что я буду что-то вам рассказывать. Мне нечего добавить после ваших захватывающих историй, и вообще…

Тут на лицах моих спутников появилось выражение, от которого мои зубы снова заскрежетали, а из груди вырвалось злобное стенание, предвещающее капитуляцию. Это было именно то выражение, которое способно взбесить любую девушку, даже самую терпеливую и кроткую, а уж меня-то и подавно. Иными словами, на физиономиях Виро и Констана большими буквами было написано: «Да все с тобой ясно! Тебе просто не о чем рассказывать, что и неудивительно!»

— Ну ладно! — гаркнула я, с кряхтением усаживаясь и прикидывая, как бы рассказать им про то, о чем и вспоминать-то не хотелось.

История Каррен

— Вам, господа, по странному совпадению, встречались поразительные женщины, равных которым в мире нет, а мне встретился не менее потрясающий молодой человек, также сумевший изменить мою жизнь до неузнаваемости. Что было, то было. Правда, музыкального слуха у него не имелось, Констан, и нежностью кожных покровов он не отличался, господин Виро, так что даже не знаю, что же вам про него рассказать, чтоб вы прониклись и согласились с тем, что моя история не уступает в значительности вашим.

Должно быть, тут дело было в единстве мнений: его считали несравненным и окружающие, и он сам, так что споров по этому поводу не возникало. И уж не знаю, что это за блажь на него нашла, но из великого множества девушек, которые почли бы за величайшее счастье стать его избранницами, он выбрал почему-то меня. Судя по вашим взглядам, господа, вы не очень-то в это верите. Даю вам честное слово, что так оно и было: за мной принялся ухаживать один из самых родовитых адептов Изгардской Академии, а я эти ухаживания приняла с благосклонностью. Он был умен, красив, талантлив и так проникновенно говорил мне: «Ты удивляешь меня своей рациональностью и здравомыслием!» — что я была вполне счастлива некоторое время. Приятно, знаете ли, когда тебя ценят за те качества, которыми ты и сама втайне гордишься.

В конце концов я допустила одну серьезную ошибку, а именно: решила быть с ним честной. И когда этот красавец узнал обо мне кое-что, чего не знал никто, он тут же меня предал, посчитав себя оскорбленным, ведь, как оказалось, я была ему не ровня.

В этом месте истории мне следовало бы сказать, будто бы я обиделась и твердо решила стать богатой и знаменитой, чтобы он понял свою ошибку. Обида толкает на подвиги, как-то так?.. Вот только из-за уязвленного самолюбия этого мелкого паскудника я получила столько неприятностей, что меня волновало и по сей день волнует только одно — как бы спасти свою задницу, которая, может, и не отличается благородством очертаний, но мне весьма дорога.

И если бы мне сейчас повстречался этот выдающийся молодой человек несомненных дарований, этот мерзопакостный гаденыш, я бы взяла кочергу, положила ее в камин на угли, чтоб она раскалилась докрасна, а потом к-а-ак воткнула бы ему в…

— Стойте-стойте! — торопливо воскликнул Виро, машинально схватившись рукой за свой зад. Я замерла с занесенной рукой, демонстрируя, по какой внушительной траектории пройдет воображаемая кочерга, прежде чем достигнет цели. — Мы поняли, что вы не испытываете к нему теплых чувств, но все же…

— А, это вы насчет мечты… — сообразила я, опуская руку и переводя дух, так как незаметно для себя вошла в раж. — Есть у меня и мечта. Бакалейная лавка с хорошим товарооборотом в небольшом городе где-нибудь на юге, чтоб зимы были без мороза и не нужно было запасаться дровами. Это, конечно, не слава, богатство и власть, но мне как-то больше по душе спокойная, долгая жизнь.

— Но-о-о… — протестующе начал Констан, а Виро возмущенно поднял указательный палец, но я их решительно перебила:

— Да, спокойная, долгая жизнь, которая несвойственна знаменитым персонам. Из народных песен я помню, что самыми прославленными героями становятся те бедняги, смерть которых была самой продолжительной и многоэтапной. А судя по историческим примерам, наследниками самых богатых и влиятельных персон обычно становятся их отравители.

— Вы… вы… — Виро вскочил на ноги, набрал в грудь воздуха, но от возмущения смог только фыркнуть. Констан просто нахохлился и обиженно зыркал исподлобья.

— Пойдемте-ка домой, — сказала я этим неисправимым романтикам, вставая. — Господин Теннонт разволнуется. И вообще, хотела бы вам предложить вот что. Давайте сделаем вид, что ни о чем таком мы с вами не беседовали, потому что, ей-богу, я в вас разочаровалась, почтенные, должно быть, из-за своей черствой души. Ты, Констан, оказался куда мечтательнее, а вы, господин секретарь, куда сентиментальнее, чем я предполагала.

— Зато вы, госпожа Глимминс, вся как на ладони, — буркнул Виро.

Констан пробурчал что-то невразумительное, поднимаясь с примятой травы.

— А до того, как мы окончательно забудем обо всем сказанном… — Я сурово окинула их взглядом. — Я не могу не удержаться и не сказать вам, олухам, что ваши дамы — гордячки и зазнайки. И только олухи могут видеть в их капризах и высокомерии что-то удивительно хорошее, а не удивительно плохое. Если вы уж решили, что ваша жизнь никчемна и нужно ее изменить любой ценой, чтобы стать счастливыми, то это ваше право. Но если вы посчитали так из-за того, что какая-то дурында вам на это намекнула, задрав нос, то вы и вовсе дуралеи…

И я, сама себя удивив донельзя, обняла своих почти друзей, которые от неожиданности дружно вздрогнули, но спустя мгновение тоже облапили меня изо всех сил.

Глава 30, в которой рассказывается, как помидоры и коровы могут стать причиной необычайных бедствий, способных удивить даже отпетых злодеев

— Ждет? — безо всякой надежды на лучший исход спросила я.

Констан отлепился от забора, развел руками в унынии и подтвердил:

— Маячит в окошке. И лицо у него мрачное… А все та табуреточка. Думал я, что надобно софу к окну подтащить, чтоб господин Теннонт седалищный нерв почем зря не истязал, но позабыл, пустая моя голова…

По мученическим глазам Виро я поняла, что тот уверен: седалищный нерв господина Теннонта отродясь не знавал таких мучений, которые сейчас выпадут на долю вновь напортачившего секретаря.

Лжечиновник, как и вчера, встретил нас в гостиной, переместившись на софу, но выглядел куда злее. Я хорошо знала, что подобные люди не переносят неожиданности. Это напоминает им о том, что даже самые важные персоны иногда сталкиваются с непредвиденными ситуациями, после чего не могут выглядеть настолько уж важными. А один только внешний вид Виро (как и любое другое, столь же кошмарное явление) стал бы неожиданностью для кого угодно.

— И где вас носило этой ночью? — пропустив пожелание доброго утра, процедил лжечиновник, уже не пытающийся выглядеть хоть немного любезным и учтивым.

— Это моя вина, господин Теннонт! — Я загородила собой Виро, который начал тянуть неуверенное «э-э-э», предвещающее, что его оправдания будут крайне жалкими и малоубедительны ми. — Я, никого не предупредив, отправилась избавлять мельника от привидения, и ваш секретарь вынужден был последовать за мной, не успев вам о том сообщить.

Теннонт смерил меня презрительным взглядом и поинтересовался, сощурив глаза:

— И что же? Избавили?

— В некотором смысле да. — Я уставилась в потолок, придумывая, как бы внушить Теннонту, что мы не зря провели эту ночь не в своих постелях. — И к тому же мы спасли девицу, попавшую в беду. А это, безусловно, самое достойное деяние из всех возможных, так что ваш секретарь заслуживает хотя бы маленькой, но похвалы…

Теннонт драматически прикрыл глаза ладонью и вздохнул, как старая лошадь. Я не настолько хорошо его знала, чтобы уверенно истолковать это действие, но Виро тут же ухватил меня за локоть и прошептал на ухо:

— Уходим, уходим…

Действительно, было самое время немного поспать.

Я ухватила за локоть Констана, и мы, подобно девицам, водящим хоровод, дружно устремились в сторону лестницы на второй этаж. Секретарь, невзирая на все беды, обрушившиеся на его голову за последнее время, не преминул свободной рукой на ходу сунуть под мышку блюдо со вчерашними пирожками, так что я вздохнула с облегчением. Чувствовал себя он явно лучше, чем выглядел.

…Мне снилось, что я превращаюсь в пепел, рассыпаясь сероватыми хлопьями на холодном ветру. Постепенно исчезали кончики пальцев, затем руки, и вот я уже не могу пошевелиться, чувствуя, как вот-вот рассыплется в прах мое отчаянно бьющееся сердце…

Подобные видения были вполне ожидаемы для человека со столь прискорбными жизненными обстоятельствами, поэтому я, проснувшись, утерла холодный пот со лба, пару раз глубоко вздохнула, пытаясь унять сердцебиение, и снова благополучно заснула.

Следующим гостем моих сновидений стал давешний волкодлак. Он рьяно грыз мою ногу, прерываясь только затем, чтобы злорадно похохотать. Уж не знаю, способны ли на самом деле волкодлаки смеяться, но я вновь проснулась в холодном поту. Рядом с моей кроватью на полу переливчато храпели Виро с Констаном, трогательно укутавшись в одно одеяло. Стало ясно, чем частично был навеян сон про смеющуюся нежить. Дуэт моих соседей по комнате звучал весьма разнообразно, так что в следующем сне мне могли послышаться и джерская музыка, и стоны призраков, и рев мельника. Я накрыла голову подушкой и вновь попыталась заснуть.

В этот раз мне привиделось, что веревка виселицы впивается мне в шею, а жители Эсворда одобрительно хлопают в ладоши, наблюдая, как я задыхаюсь и бьюсь в петле. Впрочем, спать, засунув голову под подушку, изначально было не лучшим решением. Пришлось вновь просыпаться. Отдышавшись, я с ненавистью посмотрела на подушку, потом на храпящих мерзавцев. Спустя мгновение подушка приземлилась на физиономию Констана, который, по моим наблюдениям, храпел громче. Я же попыталась завернуться в одеяло так, чтобы оно одновременно и берегло мой слух, и не мешало дышать. Получилось на диво уютно и тепло. Я с блаженной улыбкой вновь погрузилась в сон.

…Випероморф обвил мою ногу и тащил в глубины омута. Я пыталась стряхнуть его, но он не отпускал и затягивал меня все глубже и глубже. От ужаса у меня отнялся язык, и я могла лишь беззвучно открывать рот, в который вливалась холодная черная вода, пахнущая тиной…

— Госпожа Глимминс! — сурово сказал випероморф, повернувшись ко мне мордой. — Прекратите брыкаться и просыпайтесь!

Тут-то и оказалось, что за ногу, которая торчала из-под одеяла, меня дергает господин Теннонт, и на лице у него застыло еще более неприятное выражение, нежели у випероморфа из моего сна. Я пожалела, что проснулась.

— Что случилось? — сипло спросила я, едва не прибавив: «Я что, проспала время испепеления?»

— К вам очередной жалобщик! — сердито ответил Теннонт. — Избавьте меня от его общества поскорее. Я как раз декламировал стихи дамам, и этот вынужденный перерыв весьма огорчил моих слушательниц. Кто бы мог подумать, что в этой глуши столько людей ценят и понимают искусство декламации!..

— Гм, — сказала я, не решаясь что-либо говорить далее, ведь меня так и подзуживало выложить все, что я думаю и про декламаторов, и про их ценителей, и про визитеров.

Теннонт в ответ хмыкнул еще более саркастически, намекая на то, что не мне с ним соревноваться в искусстве многозначительного хмыканья, после чего удалился.

Виро и Констан продолжали дрыхнуть, я же, шатаясь и зевая, побрела к комоду, на дверце которого висела порядком замызганная тога. Чистые рубахи у меня закончились, равно как и целые штаны, а приличия все же следовало соблюдать, так что без хламиды было не обойтись. В зеркале, которое до этого скрывалось за складками тоги, отразилось ужасное нечто, заставившее меня отшатнуться, издав богохульное восклицание. Синяки под глазами от недосыпа удачно сочетались с настоящими синяками и ссадинами, покрасневший от насморка нос пересекала опухшая царапина, и все это было обрамлено сбившимися в колтуны лохмами. При взгляде на гребень мне внезапно подумалось, что близкая смерть — не худшая участь.

К счастью, у тоги был капюшон, поэтому я натянула его почти до подбородка, нашарила домашние шлепанцы и побрела в гостиную узнавать, какое же еще бедствие свалилось на мою нечесаную голову. Виро бдительно приподнял голову, проводил меня остекленевшим взглядом и захрапел еще до того, как улегся обратно.

…Проситель расположился на скамейке, чуть поодаль от дам, прилежно внимающих Теннонту, который увлеченно рокотал чтото о несчастной судьбе изгнанника в Северных Пустошах. Получалось у него и в самом деле неплохо, по крайней мере, дядька — усатый тощий крестьянин неопределенного возраста — сидел ровно, как отличник в приходской школе, и даже дышал вполсилы, явно впечатленный историей. А заподозрить его в неискренности, в отличие от остальных, повода не было.

Я, стараясь не нарушать торжественности обстановки, прошаркала к нему, дотронулась до плеча и сделала пригласительный жест, указывая в сторону кабинета. Дядька вздрогнул от неожиданности, поднял на меня глаза и внезапно побелел, издав булькающий звук. Я сообразила, как выглядело мое появление в глазах этого тонко чувствующего человека после того, как он несколько минут слушал выразительное описание пристанища демонов, но не придумала ничего лучшего, как похлопать его по плечу еще раз, стараясь, чтобы это выглядело ободряюще. Затем я решительно повлекла его за собой. Должно быть, бедный крестьянин решил, что ему сейчас предстоит увидеть воочию все то, о чем он только что слушал, потому что покорно последовал за мной на нетвердых ногах. Теннонт, не прерывая чтения, из-за которого его брови непрестанно шевелились, проводил нас осуждающим взглядом, который повторила вся группа поддержки в лице присутствующих дам. У меня даже в спине закололо, а крестьянин всхлипнул, не сдержавшись.

В кабинете я расположилась в кресле за столом Виктредиса и в полной мере осознала, как же приятно ощущать, что перед тобой трепещут. Проситель трясся, как овсяный кисель, бросая на меня испуганные взгляды.

— Так, уважаемый. — Голос у меня стал ниже и приобрел шелестящие нотки. — Что привело вас сюда?

Дядька поежился, пару раз беззвучно открыл рот, потом закашлялся и наконец, когда я уже отчаялась услышать что-то внятное, пискнул:

— Помидоры!

— Что — помидоры? — переспросила я уже нормальным голосом и немного сдвинула капюшон, потому что слово «помидоры» никак не вязалось со зловещими интонациями.

— Новейшего сорту помидоры, «Княжеское сердце». — Дядька пришел в себя, и я почувствовала, что еще не раз огорчусь его многословности, так вспыхнули его глаза на последних словах. — Ни у кого таких в Болотцах нету. Я специально из Изгарда семена выписывал, а там их прямиком из Ликандрика получили. Томаты сии характеризуются крайней урожайностью и сочностью, слава о которых дошла до моих ушей в минувшем году. Двоюродный братец жены моей, что в южных землях живет, в письмах своих описывал, что количество плодов превосходит всяческое воображение. А так как наша семья испокон веков держит самую лучшую овощную лавку в Эсворде, то я возгорелся помыслами о сих дивных помидорах, которые, по моим подсчетам, должны были принести в два раза больше прибыли с той же самой площади. Семена, правда, дорогущие, словно их из какого эльфийского дворца прямиком высылают. Поистратился я прилично, однако ж первые ростки утешили меня. До чего ж они были… зеленые! Зеленее, чем обычные помидоры. И стебельки у них были… крючковатее! Эх… не понять этого никому! И как же я холил рассаду, лелеял… Детей своих я не так дарил вниманием и заботою, как эти чудные томаты!

— Да-да, я поняла, — пробурчала я, барабаня пальцами по столу. — Удивительно зеленые и крючковатые всходы случились. И что же?

— А потом они принялись расти, да так споро, что я только диву давался! И что за сочные и крепкие это были стебельки, я вам скажу! Так, бывало, рукой слегка проведешь по листочкам, а они…

— Арргхх! — Я поняла, что все истории о любви, которые мне довелось услышать до сего момента, померкнут перед этой.

Дядька сбился и согнал с лица мечтательное выражение.

— …Ага, понял. Всем были хороши они, обещая мне каждым своим побегом невиданную прибыль, но оказалось, что наш климат для них очень уж засушливый. Ужо как я их ни поливал, но увядали голубчики мои. И соседи принялись поговаривать, чтоб я воду из колодца, что на улице нашей, не переводил в таких количествах, а иначе… Небеса, однако ж, вняли моим молитвам слезным, и лето выдалось дождливым. Воспрянули и потянулись к небесам всеми своими листочками мои ненагля… Ой.

Я кивнула, соглашаясь с тем, что повествование снова ушло не туда, и дядька, сглотнув, продолжал:

— Но, как ваша милость может заметить, последнюю неделю погода стоит солнечная, дождика не видать, а прямые солнечные лучи пагубно влияют…

— Так. — Я наконец поняла, к чему ведет этот любитель помидоров. — Вам нужен дождь?

— Да! — страстно выдохнул дядька, прижав к тощей груди руки. — Затяжной. Чтоб несколько дней кряду. А иначе… разорюсь. Я же все хозяйство ради них забросил!

На всякий случай я покосилась на приоткрытое окно, в котором было видно, что вечереющий небосвод абсолютно чист. Высоко над огородами чертили воздух стремительные ласточки, сообщая даже самым неискушенным знатокам народных примет, что дождя в ближайшее время не предвидится.

Погодная магия по своей сути совершенно бесхитростна. В этом-то и таится ее главная сложность. Представьте себе повозку, стоящую на вершине холма. Достаточно толкнуть ее один раз, и она покатится сама. Другое дело повозка, стоящая у подножия холма. Чтобы она покатилась, ее надобно сначала вытолкать на вершину. А для этого нужна недюжинная сила.

Точно так же дело обстояло и с вызовом дождя в прекрасную, ясную погоду, когда на небе не сыщется ни одного облачка, и даже ветерок не шелестит в листве. Никакие колдовские уловки, хитрости и отточенные формулировки заклинаний тут не годились. Только магическая сила, которая либо есть, либо ее нет. Если бы нашлась хоть одна примета возможного дождя — возникла бы белесоватая дымка на закате, небольшое облачко, скрывшее покрасневшее солнце, спрятались бы крапивницы или подал бы голос перепел, то у меня была бы надежда справиться с этой напастью. Но все указывало на то, что погоде полагалось быть ясной еще долгое время: из лесу доносилось звонкое кукование, и закат был настолько золотисто-розовым, насколько это возможно. Стало быть, проклятая повозка была у подножия холма.

— Нет, — сказала я крестьянину честно. — Тут я вам не помогу.

— Я вам заплачу! — Дядька трепетал уже от страха, вызванного собственной решительностью. — Сколько скажете! Тут дело такое, что отступать мне некуда!..

Сами понимаете, деньги сейчас меня заботили мало. Однако даже в таких обстоятельствах я не могла прямо признаться, что у меня попросту недостанет сил на такое колдовство. Поэтому я принялась измышлять, по какой же причине отказать в помощи просителю. Некая мысль в мою голову пришла одновременно с сонным Констаном, появившимся на пороге кабинета.

— Видите ли, почтенный, — решительно прервала я дядьку, пылко доказывающего, что я просто обязана спасти его помидорный рай. — Погодное колдовство не сработает — да у меня и права нет его применять, — ежели кто-то в Болотцах будет против дождя. Сами понимаете, если б меня просило все поселение, это было бы совсем другое дело. Констан, милейший! Сбегай-ка за калитку и посмотри, не скосил ли кто сено где-нибудь поблизости?

Констан беспрекословно повиновался. Я заподозрила, что он все еще спит.

Как я уже говорила, с возвышенности, где стоял дом поместного чародея, открывался прекрасный вид на болотницкие огороды и поля. И не могло быть такого, чтобы никто на этих полях не воспользовался такой чудесной погодой в сенокосную пору по назначению.

Спустя минут десять, когда я уже дремала, пользуясь тем, что капюшон скрывает мое лицо, а крестьянин нервно молчит, ученик вернулся и сообщил, что какой-то бедолага ворошит сено в поте лица своего, невзирая на вечернее время.

— Вот видите? — довольно сказала я дядьке. — Никак нельзя вызывать дождь сегодня!

И, поручив Констану выпроводить этого одержимого любителя помидоров, я юркнула мимо декламирующего Теннонта к лестнице, больше всего опасаясь, что мне опять помешают увидеть пару-тройку кошмаров.

…Нет, недаром бабушка твердила, что нельзя ложиться спать на закате солнца. И беда была даже не в том, что в моих снах водили хороводы демоны, волкодлаки, упыри и призраки, только и ждущие, чтобы напомнить о своей роли в моей жизни. Если уж я смогла как-то справиться с ними наяву, то во сне вовсе их игнорировала. Но вот когда сочащийся ледяной ненавистью Теннонт вновь начал дергать меня за ногу, я проснулась с лютой головной болью, которая, как известно, является прямым следствием сна при заходящем солнце.

— Ваши визитеры вернулись! — уведомил он меня. — И снова на самом патетическом моменте! Я даже не знаю, смогу ли вновь подобрать столь точную интонацию для монолога…

— Так был же один! — вяло возмутилась я, пытаясь выпутаться из мантии, в которую я успела завернуться, как в кокон, не позволяющий даже приподняться.

— Разбирайтесь сами, откуда они лезут, словно тараканы! И если через полчаса они снова вернутся втроем, то я… то я…

В гостиной горели масляные лампы, от количества которых рачительный Виктредис заплакал бы, как ребенок. Да и то, что его дом превратился в модный салон, где собираются дамы — пусть даже и не дворянского сословия, — его бы не обрадовало. Я хорошо знала, что именно так зарождаются всяческие традиции, вроде заседаний дамских клубов или еженедельных собраний Лиги Почитательниц Декламации, участницы которых с большой неохотой меняют место сбора.

Давешний усатый дядька стоял рядом с таким же тощим субъектом, который с любопытством вертел головой по сторонам, явно удивляясь светскости обстановки.

— Пойдемте, — процедила я им и устремилась в кабинет.

— …Вот! — торжествующе ткнул пальцем в своего спутника мой помидорный знакомец. — Он не против! Можно колдовать!

Я осмотрела новоприбывшего, большей частью скрытого под огромной соломенной шляпой, и, уже предчувствуя беду, уточнила:

— Это еще почему?

— Потому как именно этот добрый человек нисколечко не возражает, чтобы пошел дождь. Это его сено там сохнет.

Добрый человек снял шляпу, и я убедилась в верности своих догадок: один глаз его был окружен зловещим лилово-фиолетовым ореолом.

— Да пусть оно сгниет ко всем бесам! — решительно, хоть и несколько пискляво выкрикнул он.

Итак, передо мной стояла вчерашняя случайная жертва мельника, чьи вилы до сих пор торчали в стене дома поместного чародея. Но если бы беда была только в этом…

— …Всю жизнь, — продолжал владелец сена, явно наслаждаясь моментом, когда он может высказать все, что думает, — всю жизнь! Сенокосы, огороды, квашеная капуста и эти проклятущие коровы! Я ведь еще в осьмнадцать лет хотел сбежать отседова, чтоб записаться матросом и повидать дальние края, но отец мой, не ной его косточка в сырой земле, поймал меня и так выпорол, что я даже женился-таки на этой ведьме соседской, у которой одна мечта — чтоб корова ведро молока за раз давала. Сосед вон вернулся с юга, живет теперь палец о палец не ударяя, а я должон помереть над этими грядками, что ли?! Сколько я думал — нешто боги моих молитв не услышат и не ниспошлют молнию в тот треклятый сеновал? Может, тогда она продаст своих коров и отпустит меня восвояси?.. Три пуда свечей в храме перевел, а не сбылось. Проклятие какое-то: гора навозу по весне — значит, нужно огородов поболе, огородов поболе — кто ж столько репы-то сожрет? Сталбыть, нужна еще одна корова проклятущая. Еще одна корова — навозу на следующую весну еще больше… Сгноите вы это сено, госпожа чародейка, всеми богами вас заклинаю! Может, хоть половину тварей рогатых сбудем! А иначе вообще мне пропадать придется. Видите, до чего довели меня эти сенокосы?! Последняя капля, истинно вам говорю! — И он ткнул пальцем в свой внушительный синяк под глазом.

Воистину удивительное сочетание звезд на небе привело к столь неожиданному объединению любви к сельскому хозяйству и ненависти к нему же. Обожаемые помидоры и ненавистные коровы незримо присутствовали в кабинете Виктредиса, и было понятно, что, прогнав крестьян ни с чем, я уничтожу самые заветные мечтания этих людей. А попробовать мне ничего не стоило.

В случае неудачи я даже не успела бы как следует устыдиться.

— Хорошо, — прервала я речь злосчастного владельца неисчислимого коровьего стада. — Будет вам дождь.

«…И главное, что следует помнить магу, прибегнувшему к погодным заклинаниям, — не переоцените свои возможности, ибо вы беретесь за столь простое дело, что никакая хитрость вам тут не поможет!» — этими словами заканчивалось вступление к «Погодным чарам». Труд этот выдержал бесчисленное количество переизданий, не изменив своего содержания ни на одну букву. Погодное волшебство было одним из самых древних и уж точно — самым консервативным.

Я не стала углубляться в теорию, которой подкреплялись описанные далее методы, и перешла к страницам с дождевыми заклинаниями.

— Госпожа Глимминс! А можно я буду вам оказывать помощь посильную? — робко окликнул меня Констан, занявший место в уголке кабинета, едва только довольные крестьяне удалились.

Ученик конечно же подслушивал под дверью, и теперь, когда он предвкушал свершения настоящего колдовства, с заклинаниями и каким-никаким, но ритуалом, выгнать его не представлялось возможным.

— Констан, я бы хотела, чтобы ты тут даже не присутствовал, — честно призналась я. — Поэтому сделай милость, не напоминай о себе в ближайший час.

И я начала чертить кривобокую пентаграмму углем ясеня на полу, дабы водрузить в центре нее треножник, как предписывалось в первом подходящем заклинании, которое попалось мне на глаза.

Через полчаса, когда дело таки дошло до треножника, я перечитала соответствующий абзац, с досадой вздохнула и обратилась к Констану:

— Ладно, будешь помогать. Принеси чайник кипятку.

Ясно было, что после этого безмолвно сидеть в углу ученик не станет ни за какие коврижки, но идти на кухню через гостиную мне не хотелось совершенно.

Налив кипяток в миску на треножнике, я высыпала в нее содержимое пары-другой положенных пузырьков, найденных в лаборатории, и закрыла глаза, пытаясь сконцентрироваться. Ученик, судя по сосредоточенному сопению за моей спиной, в точности все за мной повторял, но, к сожалению, меня это не насторожило.

Далее, судя по книге, все было так же просто: следовало ходить вокруг пентаграммы и повторять раз за разом одно и то же заклинание, пока над миской не начнет клубиться пар, который в случае удачного исхода должен был превратиться в небольшую тучку. Это был верный признак того, что в небе происходит то же самое. Идеальным результатом считалась тучка с небольшой молнией, но на такой исход я даже не рассчитывала, трезво оценивая свои силы.

Морально приготовившись к тому, что мне придется ходить вокруг треножника до утра без всякого толку, я откашлялась и приступила к делу, собрав воедино все свои способности.

— Tha’ess raivenn’e, ga’ess darevienn’e…

Формула была не очень длинной, но отличалась отсутствием какого-либо ритма, поэтому я сосредоточилась на том, чтобы не переврать что-нибудь, поскольку уже знала, что заклинание, сработавшее не так, как ожидалось, куда опаснее, чем заклинание вовсе не сработавшее. Круг за кругом я обходила вокруг треножника и все глубже погружалась в свои мысли, уже не замечая, что ученик ступает след в след за мной. Парок над миской становился все слабее, мысли мои — все бессвязнее, и я, уже не веря в удачный исход этого предприятия, все невнятнее бормотала формулу, едва не засыпая на ходу.

…Как-то раз, во времена моего лжеадептства, мне довелось увидеть настоящий хаотический портал. Он располагался в лесу, чуть севернее Изгарда, и третьекурсников водили туда на экскурсию, чтобы те поняли, что собой представляет концентрированная энергия. Портал можно было сравнить с выходом золотой жилы, большая часть которой скрыта под толщей бесполезных пород, только в случае с магией эта прослойка защищала людей от силы, бушующей под нею, так что бесполезной ее называть было бы ошибочно.

Там, где эта жила соприкасается с реальностью, мир чуть-чуть не такой, как везде. Это словно дыра в ткани реальности, из которой хлещет неуправляемый поток силы. Под ее влиянием меняется ход времени, искажается пространство и появляются на свет самые странные существа, любящие подшутить над человеком — и чаще всего далеко не по-доброму. Поэтому простые люди обходят эти дурные места десятой дорогой и никогда не селятся рядом с ними, а адептам разрешено приближаться к ним только в присутствии опытных магов, что, впрочем, не гарантирует благополучного исхода таких экскурсий. Большая часть адептов отказывалась от такой возможности напрочь, и лишь самые глупые — то есть те, что считали себя самыми храбрыми, — соглашались отправиться к изгардскому хаотическому порталу.

Оставим в покое причины, побудившие меня присоединиться к очередной группе идиотов, желающих поглазеть на магию, которая им не по зубам, потому что я хочу рассказать о том, что я почувствовала, когда мы приблизились к полуразрушенной каменной арке, увитой плющом.

Она возвышалась над зарослями ежевики и шиповника, и чем ближе к ней я подходила, тем труднее было понять, где я нахожусь — то ли среди зеленого, цветущего леса, то ли среди вересковой пустоши, где арка была частью огромного, мрачного каменного здания. Слышалась какая-то странная, печальная музыка, и среди знойного лета по лицу вдруг пробежал холодный ветерок. Остальные адепты тоже притихли, так что, полагаю, они видели столь же неприятное зрелище.

А затем я почувствовала энергию, которая бурлит вокруг меня, как крутой кипяток в чайнике. Начало спирать дыхание, но одновременно с этим ощущения были необычайно приятными, сродни радостному возбуждению. Исчезала усталость и боль в ногах, и казалось, что сила переполняет твое тело. Потом нам объяснили, что у простых людей вблизи порталов начинается эйфория, которая заставляет их терять голову, плясать и распевать песни, даже если к этому у них ранее не было никакой склонности. А маги все же умеют немного управлять магической энергией и могут удержаться в рамках приличия, если у них есть такое желание, разумеется.

Так вот, к чему я вдруг вспомнила про этот случай: именно эти же ощущения, которые невозможно спутать ни с чем, я ощутила в доме Виктредиса, который — уж мне ли не знать — стоял на самом обычном холме, где энергии хватило разве что на то, чтобы не объявить это место новой Армарикой. Я запнулась, остановилась, хватая ртом воздух, и уставилась на миску, над которой сгущалась лилово-серая мгла. Силясь собраться с мыслями, я оглянулась на своего ученика и в ужасе выронила книгу: он, прикрыв глаза, вдохновенно повторял себе под нос слова формулы, явно наслушавшись моего бормотания.

— Констан! — завопила я, пытаясь сообразить, что же нужно сделать прямо сейчас, пока еще не поздно.

— А? — Он уставился на меня и, хвала богам, умолк, пораженно глядя на последствия своей деятельности.

Я усилием воли заставила себя не думать о растущей посреди кабинета тучке, которая вся искрилась от разрядов, и вспомнила о том, что в гостиной сейчас находится чародей, который куда лучше чует всплески магической энергии. Сейчас он, должно быть, чувствует себя так, будто его обухом топора по лбу стукнули, а потом еще и влили насильно полбочки эля. И первым делом нужно было озаботиться тем, чтобы он не сообразил, кто виноват в происшедшем.

— Быстро выметайся отсюда! — скомандовала я и пихнула парня к окну, которое, к счастью, было приоткрыто по случаю хорошей погоды.

Ошалевший Констан без возражений перемахнул через подоконник. И вовремя. Дверь кабинета распахнулась, появился Теннонт, взъерошенный и несколько растерянный. Вид у него был такой, словно его привязали к крылу мельницы в ветреную погоду и оставили в таком сложном положении на пару часов. Клубящийся лиловый сгусток впечатлил его в такой мере, что Теннонт издал совершенно нехарактерный для столь солидного господина тонкий короткий возглас «у-уй!».

Тучка между тем принялась менять форму, собираясь, по всей видимости, превратиться в смерч, и последовала за своим создателем в окно, попутно поджегши молнией занавеску.

— Это что еще такое?.. — начал Теннонт, но его слова заглушил нарастающий гул.

Я бросилась к окну, торопливо забила разгорающееся пламя первой попавшейся книгой со стола и увидела, что небо стремительно темнеет, а верхушки деревьев тяжело качнулись от первого порыва крепчающего ветра.

— Глазам своим не верю! — донеслось до меня восклицание Теннонта, и, оглянувшись, я увидела, что маг выбежал из кабинета.

Раздались взволнованные вскрики дам в гостиной, после чего голос лжечиновника нервно, громко и торопливо произнес: «Рад был всех видеть, но теперь позвольте проводить вас до двери!» Дом затрещал, и пол под ногами ощутимо качнулся.

Я схватилась за голову, издала громкий беспомощный стон, после чего тоже выбежала из кабинета.

Глава 31, в которой в небесах и на земле разыгрывается буря, окончательно сгубившая все надежды Каррен

Никогда я не думала, что увижу когда-нибудь чары такой силы, и уж тем более не предполагала, кто станет их создателем. Дом скрипел так, что казалось, вот-вот рассыплется на части, а вечерние сумерки превратились в непроглядную ревущую ночь. Гостиная опустела, и оставалось только догадываться, как бедные дамы доберутся до дома в такую непогоду. Впрочем, с каждой минутой буря усиливалась, так что им стоило возблагодарить Теннонта за то, как невежливо и торопливо он их выпроводил.

В окне я увидела, что лжечиновник и Виро стоят в саду, сгибаясь от порывов ветра. Они безотрывно смотрели в небо, где лилово-багровым крестом расцветало некое знамение, медленно сворачиваясь в спираль и становясь все ярче. Куда подевался человек, сотворивший его, оставалось только догадываться. Скорее всего, трясся от страха где-то в погребе. Я бы, по крайней мере, поступила именно так, если бы мне представилась подобная возможность.

Тут я вдруг осознала, что уже несколько минут непрерывно смеюсь. Скорее всего, это было следствием огромного выброса магической энергии, и, пока я это понимала, следовало взять себя в руки.

Сверху раздался жуткий грохот. Должно быть, это сорвало кусок крыши.

Странное ощущение кольнуло меня где-то в области солнечного сплетения. Я по наитию прикрыла глаза и к немалому удивлению увидела, что гостиную во всех направлениях пронизывает нечто вроде пучка тонких светящихся нитей, похожих на кусок паутины, если бы паукам вздумалось плести ее многомерной.

Одна из нитей проходила прямо сквозь меня, и именно из-за нее я чувствовала приятное греющее покалывание. Центр этой удивительной паутины располагался где-то на втором этаже.

Должно быть, не только физическое мое состояние улучшилось, но и ум немного просветлел. Я сразу поняла, что это были за нити. То была энергия, которую излучал артефакт Теннонта и которую я могла видеть и чувствовать благодаря тому, что мои способности многократно усилились. Я перевела прищуренный взгляд на свои руки, чтобы проверить догадку. Так и было: от моих пальцев тоже расходились слабенькие лучики, более напоминающие бахрому с настенного ковра, нежели паутину. Впервые я увидела воочию уровень своего магического дарования, и теперь не оставалось никаких сомнений, что он весьма прискорбен.

Скорее всего, это был временный эффект, вызванный тем, что я находилась в эпицентре магической вспышки, которую устроил Констан. Но этого было достаточно для того, чтобы мне пришла в голову простейшая спасительная мысль. Если из-за артефакта мне предстоит погибнуть, то не будет ли самым лучшим выходом уничтожить его вместо того, чтобы пытаться бежать? Можно было сделать это еще раньше, но мне почему-то не приходило в голову, что Теннонт оставил его в комнате, вместо того чтобы таскать повсюду с собой. Теперь же, когда дом вот-вот разрушится, судя по треску и громыханию, с побрякушкой, оставленной без присмотра, могло случиться все что угодно, не так ли?..

Я бросила быстрый взгляд в окно. Лжечиновник и Виро все еще смотрели в небо и что-то кричали друг другу с взволнованным видом. Оставалось надеяться, что их интерес будет достаточно глубок и продолжителен для того, чтобы я успела добраться до их сокровища.

Я сломя голову бросилась вверх по лестнице, опутанной светящимися нитями.

Вещи Теннонта пребывали в некотором беспорядке, однако благодаря своему временному дару я прекрасно видела, что артефакт лежит в дорожной сумке, наполовину скрытой под кроватью. Все сияющие и пульсирующие нити сходились туда, образуя слепящую глаз сердцевину. Я усилием воли заставила себя не видеть этот ярчайший свет и принялась потрошить сумку. Скрип балок, треск крыши и рев ветра, перемежающийся раскатами гро ма, заставляли меня ежиться и поминутно коситься на дверь в ожидании внезапного появления Теннонта.

Среди вороха одежды лежал небольшой дорожный ларчик, который, хвала богам, был закрыт на простой крючок, а не на замок. Я трясущимися руками схватила его, чувствуя, как щекочет кожу магическое излучение, и откинула крышку.

Артефакт был похож на небольшое зеркальце, стоящее на подставке из какого-то тяжелого, темного металла. Вместо стекла использовалась мутно-белая, чуть радужная пластина, более всего напоминающая бельмо на глазу. В самой подставке было небольшое закопченное углубление. Грубая работа и весьма потрепанный внешний вид свидетельствовали о том, что я имею дело с очень древней штуковиной.

Честно сказать, я до последней минуты не знала, как буду уничтожать то, что найду. Но тут и раздумывать было нечего — мутная пластина выглядела чрезвычайно хрупкой, к тому же она была завернута в бархатный лоскут. Это одновременно намекало и на то, что ее нужно было беречь от ударов, и на то, что ее целостность была важна для работы артефакта.

Дом снова встряхнуло, и я едва успела отскочить к двери, как одна из балок с жутким грохотом подломилась. Часть потолка обрушилась на кровать. Комнату заполнили клубы пыли и шум низвергающихся с небес потоков воды.

«Вот так оно и разбилось!» — с мрачным удовлетворением подумала я, примеряясь к металлической шишечке на спинке кровати, которая теперь большей частью была скрыта под обломками. Замахнуться как следует, и…

Сильные пальцы вцепились в мое запястье, и я вскрикнула от неожиданности, но тут же вывернулась и отпрянула к груде мусора, которая завалила большую часть комнаты.

За моей спиной появился не Теннонт, а Виро. Я умоляюще уставилась на него, понимая, что сейчас от его решения зависит моя жизнь.

— Я не позволю вам! — сказал он извиняющимся тоном и протянул руку.

— Вы же знаете… — в отчаянии произнесла я, прижав зер кальце к груди и попятившись.

— Я не могу этого допустить, — сказал он с сожалением, но твердо.

Увы, но все было предрешено. Мне не хватило каких-то секунд. Уже ни на что не надеясь, я замахнулась во второй раз. Виро бросился ко мне и вновь перехватил мою руку. Не могу сказать, что я сдалась, хоть и не сомневалась в своем поражении. Мы покатились по полу клубком, как два диких кота, и, несмотря на то, что он был значительно сильнее меня, с некоторой гордостью должна отметить, секретарю пришлось несладко. Я едва не оторвала ему ухо, до крови укусила за шею, почти выбила глаз и надолго лишила его радости плотских утех, с успехом использовав свое костлявое колено. К чести Виро должна признать, что он по большей части защищался и пытался меня скрутить, поэтому особых увечий не нанес, разве что пару раз непреднамеренно ткнул локтем в живот и приложил физиономией об пол.

— Дьявольщина! — раздался пораженный голос Теннонта, видеть которого я не могла по той причине, что лежала, уткнувшись носом в пол, прижатая всем немалым весом секретаря. — Я уже устал задавать этот вопрос, но… Что тут происходит, дьявол вас всех бери?!

…Итак, я, связанная по рукам и ногам, сидела на софе среди гостиной, которая жутковато освещалась единственной лампой и вспышками молний. Над домом разразилась страшная гроза, однако ветер над домом чуть поутих, и внутри оставаться было все же чуть безопаснее, чем на улице. Почти все окна были выбиты, большую часть крыши сорвало, и вдобавок вокруг бушевало столько магии, что даже неясно было, какая буря страшнее — та, что сейчас с корнем выворачивает деревья, или та, что заставляет реальность искажаться и дрожать.

— Значит, ты давно знала, что мы задумали, — произнес Теннонт, глядя на меня тяжелым взглядом. — Почему же здесь все еще нет Лиги?

Я молчала, потому что уже не могла сообразить, ухудшит ли правда мое положение или это невозможно в принципе.

— Ладно, попробуем старые добрые методы, — произнес Тен нонт зловеще и следующие минут десять старательно пытался меня загипнотизировать.

Увы, он не знал, что единственная моя способность, развитая куда выше средней, — это сопротивляемость к внушению, которую отмечали все преподаватели Академии. Загипнотизировать меня было очень сложно, а в условиях столь сильных колебаний энергетического поля и подавно. Оно искажало все формулы напрочь, но на понимание этого у магов, считающих себя всесильными, обычно уходит чуть больше времени, чем у прочих. Поэтому у меня было немного времени, чтобы взять себя в руки, пока Теннонт не начал чертыхаться и не сменил тактику.

— К черту гипноз, — прорычал он, вконец обозленный. — Виро! Сделай так, чтобы она заговорила!

И он отошел к разбитому окну, где ветер трепал обрывки занавесок.

— Скажите ему, — попросил вполголоса Виро, приблизившись ко мне. — Это ничего не изменит, а я не хочу… причинять вам боль, Каррен.

— Вы вообще-то убили меня полчаса назад, господин Виро, — ответила я ему так же тихо. — Странные у вас понятия о жалости… — Ну что ты мешкаешь?!

От сердитого голоса Теннонта Виро скривился, а потом нехотя отвесил мне довольно неумелую оплеуху. Вряд ли так полагалось пытать пленников всерьез, но, подозреваю, секретарь и впрямь не решился бы выдергивать мне ногти. Однако кровь из носу у меня все же пошла, что заставило меня определиться. Меня и так слишком часто били последние несколько дней, чтобы я этим не пресытилась. Да и выражение лица секретаря было откровенно страдальческим, так что мне было неловко ставить его в столь затруднительное положение.

Не знаю, почему я тогда не была испугана до беспамятства. Быть может, так действовала магическая энергия, а может, мой разум был до такой степени измучен событиями последних дней, что не мог больше реагировать на опасность, как положено.

— Хорошо-хорошо, — сказала я, растянув разбитые губы в улыбке. — Мне никогда еще не было так больно и страшно, поэтому я скажу вам правду. Я не известила Лигу, потому что я не помощник поместного мага. Я вообще не маг. Этого хватит или рассказывать все остальное?..

— …Возмутительно, — сказал Теннонт, когда я умолкла. — Сроду не видал такой самонадеянности, наглости и полного отсутствия уважения к чародейскому сословию.

— Вы, случаем, в Трибунале не заседали? — огрызнулась я. — А то очень знакомая формулировка.

— Тем лучше, — задумчиво подытожил маг, не обратив внимания на мою дерзость. — Прекрасное стечение обстоятельств, не считая вот этого всего. — Он неопределенно ткнул пальцем в сторону окна, за которым сплошной стеной лилась вода. — Никто не будет за тебя мстить, искать виновных… более того, осмелюсь предположить, что мне будут многие признательны. Осталось только разобраться, каким образом ты сотворила Крест Освальда. За последние сто лет не случалось ничего подобного, а твоих способностей для этого маловато.

— Не знаю, — честно ответила я, потому что и впрямь впервые слышала о Кресте Освальда. — Должно быть, это случайность.

Теннонт некоторое время буравил меня взглядом, затем, видимо, ему надоело, и он сказал:

— Что ж, дождемся утра, и тогда решим, как следует поступить. Виро!

— Что, господин Теннонт?

— Слугу ты не нашел?

— Нет, должно быть, его пришибло где-то деревом. Или он сбежал в город еще до того, как началась буря. Я вздохнула.

Ту ночь я помню смутно. От безумств энергетического поля меня то клонило в сон, то, наоборот, пьянило от прилива сил. Стены полуразрушенного дома уже начали двоиться, так что оставалось только предполагать, что за проклятое место создал Констан при моем попустительстве. Парень действительно был чертовски талантлив, если сумел так разворошить мирно сосуществующие миры магии и людей. Грубо говоря, он, не умея соизмерять свои силы, попросту разорвал ткань реальности и создал новый хаотический портал, насколько я могла судить. Бедный городок… Жить бок о бок с порталом не пожелаешь никому. Вполне возможно, тут начнутся всякие штуки вроде провалов во времени, дорог, ведущих черт знает куда… Да что тут говорить — здесь могут объявиться даже эльфы, тьфу-тьфу-тьфу…

Иногда я бросала взгляд на Виро; он не спал, как и Теннонт, но смотрел не в окно, а на меня. По его лицу сложно было понять, о чем он думает, но мне почему-то казалось, что он внимательно изучает меня, словно впервые увидел. Он то хмурился, то вздыхал, склонив голову. Где-то в глубине души мне было интересно, относится ли он теперь ко мне, как его хозяин, или понимает, почему я поступала подобным образом, все еще испытывая ко мне симпатию. Неужели мое желание изменить свою судьбу хоть немного к лучшему может восприниматься только как наглость и дерзость? Неужели даже Виро, скрывающий свою сущность под личиной, меня не поймет? Боги видят, единственное, в чем я могла себя упрекнуть, это в том, что я слишком часто разрешала себе плыть по течению, так отчего же прочие рассуждают иначе?..

Один раз во время вспышки яркой молнии мне показалось, что я вижу промокшего Констана за окном. Теннонт к тому времени куда-то отошел, а Виро задремал. «Уходи!» — беззвучно сказала я Констану и мотнула головой. Оставалось только надеяться, что он меня понял, а еще лучше — что все это мне просто привиделось и на самом деле Констан давно уже был в Эсворде. За то время, что мы были знакомы, я как-то не удосужилась узнать, есть ли у него свой дом. Да что там! Если разобраться, то я вообще ничего о нем не знала, кроме того, что он некоторое время помогал кузнецу, мечтая стать магом…

А затем, как это ни удивительно, я заснула.

— Ты уверен?! Все полностью затоплено?

Нервный возглас Теннонта разбудил меня, и вдруг обнаружилось, что давно уже рассвело. И, судя по всему, сегодня выдался чудесный, солнечный день.

— Никаких сомнений, мы полностью отрезаны, — откликнулся Виро.

— Нет, это просто невыносимо…

Я попыталась приподняться, но тело затекло, а рук и ног я вовсе не чувствовала — связали меня на славу. Скосив глаза, я увидела мага. Он выглядел так, словно пил всю ночь напропалую, и, насколько я могла судить, с каждой минутой ему становилось все хуже. Ничего удивительного в этом не было. Ни один маг не может так долго находиться у портала без последствий. Для одного это оборачивается простой головной болью, другому грозит воспалением мозга, третий же, на зависть первым двум, напротив, подпитывается бушующей энергией и испытывает непреодолимое желание как следует повеселиться.

Похоже, на этот раз мне повезло, потому что чувствовала я себя куда лучше, чем вчера, если забыть о перетянутых веревкой конечностях. Даже разбитая губа поджила.

Теннонт нетвердой походкой двинулся в сторону входных дверей, а я, потеряв его из виду, снова попыталась сесть. На этот раз мне помогли.

Похоже, демонам порталы также были по вкусу, ибо Виро лучился здоровьем. Я отметила, что заклинание личины выдержало все испытания с честью, ничуть не прохудившись, так что приходилось признать — чародейское мастерство Теннонта было потрясающим. Сыпь, пятна и синяки, доселе усеивавшие круглое лицо секретаря, исчезли, как будто их никогда и не было. Более того, у мерзавца прошел даже насморк! Только виноватый, больной взгляд несколько портил впечатление.

— Ослабьте веревки, господин секретарь, — попросила я, и он молча принялся распутывать узлы.

— Чем все закончилось?

— Повсюду вода. Мы на острове. Господин Теннонт не может ничего поделать — здесь не работает ни одна формула, поле все искажает, — торопливо и тихо принялся рассказывать Виро. — Верхний этаж и крыша почти полностью разрушены, но… Боюсь, дом начал восстанавливаться. Сам.

— Правильно ли я понимаю…

— Правильно. Это уже не дом, а черт знает что, и нам нужно отсюда выбираться как можно быстрее. Я только что был наверху, и там уже на две двери больше, чем прежде.

— А что с… вашим делом? — Я с трудом смогла произнести слова, означающие по сути «Когда вы меня убьете?».

Запинаясь, Виро ответил, выдержав долгую паузу:

— Сегодня ночью. Но только не здесь. Это место не годится для чтения заклинаний. Господин Теннонт… ему все хуже. Он бессилен.

К моему удивлению, за время этой короткой беседы секретарь полностью освободил меня, но, поразмыслив, я поняла, что сделано это было только потому, что деваться мне было некуда.

Я подошла к окну, шатаясь и прихрамывая. Зрелище, которое открылось моим глазам, заставило забыть на время о собственных бедах и издать бранное восклицание с оттенком восхищения, которое всегда вызывает в людях мощь стихии.

Две старые яблони в саду были вывернуты с корнями, и теперь из окна открывался вид на мельницу и западную околицу Болотцев. Точнее говоря, на те места, где раньше была мельница и западная околица Болотцев. Теперь же там искрилась на солнце водная гладь, иногда подергивающаяся рябью под теплым летним ветерком. Над водой виднелись только кроны деревьев да крыши домов.

— Пресвятые боги! — потрясенно произнесла я, осознав, что и помидоры, и сено, с которых все началось, а также дома их владельцев сейчас ушли под воду.

Эсворд стоял на возвышенности, как и дом чародея, так что в городе могло затопить разве что кварталы у реки, а вот большая часть Болотцев находилась аккурат в низине.

А затем я почувствовала еще кое-что и, уже предчувствуя беду, прищурилась. Картинка немного сдвинулась, как будто раздробившись на фрагменты, наложенные друг на друга вкривь и вкось, и я почти не удивилась, когда обнаружились кое-какие новые детали. На холме у мельницы, где мы отдыхали вчера утром, возвышался старый каменный дом, каких в этих краях не видывали, да и сам холм почему-то порос темными елями. Я широко открыла глаза — дом исчез, и холм вновь стал прежним, но легкая несуразность осталась, словно в глаз попала соринка.

— Да уж, натворил этот олух дел… — пробормотала я, с отвращением рассматривая изменения в привычном мирке и пытаясь оценить, насколько катастрофическими будут последствия их появления.

Виро промолчал, так что можно было с уверенностью сказать: он с самого начала знал, что произошло вчера вечером и кто в этом повинен.

Тут мое внимание привлекло резво двигающееся пятнышко на водной глади, в котором без труда узнавалась лодка. Она была совсем неподалеку, и если бы не слепящая рябь, то можно было бы рассмотреть лица людей, которые в ней находились, но это в общем-то и не требовалось. Над суденышком реял флаг с гербом Эсворда, так что можно было не сомневаться: к нам направлялся господин бургомистр.

Глава 32, в которой Каррен получает то, о чем мечтает каждая девушка, но чувствует себя совершенно несчастной

Человеку, страдавшему когда-либо под гнетом учителей и преподавателей, известно, что любое явление, описанное этими достойными людьми, становится донельзя скучным. Битвы, восстания, путешествия и открытия, истории которых захватили бы дух любого оболтуса, в переложении на научный язык теряют все свое очарование и порой навсегда остаются тайной для большинства учащихся, мирно дремлющих под перечисление дат, имен и формул.

Вот и явление искаженного пространства в жизни оказалось куда более захватывающим зрелищем, чем казалось во время лекций. Я даже забыла о своих собственных бедах, наблюдая за тем, как отчаянно и безуспешно гребцы пытаются направить лодку в сторону дома чародея. Да, они отчетливо видели холм, на котором возвышался дом, и уверенно держали к нему путь, но спустя пару минут оказывалось, что они дружно гребут то в сторону Болотцев, то в сторону мельницы. Я видела, как лодка на несколько мгновений подергивалась рябью, потом исчезала — и появлялась в нескольких метрах далее, развернувшись в другую сторону. Что чувствовали люди, находящиеся в лодке, я не знала, но подозревала, что они весьма раздосадованы.

Потом ситуация осложнилась. В поле зрения появилась целая стайка лодочек поменьше, которые резво двинулись наперерез лодке бургомистра. По решительности и слаженности их продвижения было ясно, что в них находятся еще более раздосадованные жители Болотцев, потерявшие в одночасье все свое имущество и желающие узнать у бургомистра, как он намеревается исправить ситуацию. Бургомистр конечно же хотел избежать этой встречи.

Несколько минут я с некоторым восхищением наблюдала, как лодки неожиданно пропадают и появляются в самых неожиданных местах. Зрелище и впрямь было удивительное, куда там фокусникам с их зеркалами. Вот болотницкие лодки почти настигают бургомистрову, но тут же все подергивается дымкой, и, сморгнув, я вижу, что они теперь гребут в противоположные стороны. Едва только лодка бургомистра замедляет ход, уверившись, что от болотницкой эскадры ее отделяет приличное расстояние, как вдруг, в мгновение ока, они сталкиваются нос к носу и тут же снова исчезают, чтобы появиться где-то еще, все-таки разминувшись.

— Проклянут люди это место, как пить дать, — пробормотал Виро, стоящий рядом со мной.

«И назовут в мою честь», — печально прибавила я про себя.

Но упорства бургомистру или, скорее, гребцам было не занимать, и спустя некоторое время по радостным возгласам, доносящимся от калитки, за которой теперь простиралась водная стихия, я поняла, что лодка причалила. Теннонт, страдальчески прижимающий ладонь ко лбу, встал со ступеней крыльца и пошел навстречу гостям нашего острова.

Я понимала, что лжечиновник оказался в крайне сложном положении, и от того, какой выход из него он выберет, зависело очень многое. Походило на то, что Теннонт полностью растерялся, а так как подобные чувства явно были ему незнакомы доселе, я подозревала, что чародей может решиться на отчаянный шаг. Унизительная для любого мага беспомощность сковывала этого опасного волшебника по рукам и ногам. Знать бы, с какой целью прибыл к дому поместного чародея бургомистр… Быть может, он наконец-то сообразил, что дело нечисто, и собирается арестовать Теннонта с секретарем? Лучшего момента для этого и не придумаешь! Я понимала, что в таком случае мое положение не намного бы улучшилось, но я была готова заплатить любую цену за то, чтобы отделаться от чародея хотя бы на один день. И особенно на день Солнцестояния.

Моля богов о толике везения, я ринулась к дверям, чтобы, по своему обыкновению, подслушать разговор мага и бургомистра и сделать из него свои выводы.

— Нет-нет-нет. — Рука Виро ухватила меня за шиворот и воспрепятствовала моему намерению. — Ни шагу за порог, госпожа Каррен!

Я мрачно засопела, прикидывая, не сломать ли демону нос, раз уж обстановка так способствует его быстрому исцелению, но решила, что это только лишняя трата времени. Так что пришлось чутко прислушиваться и ловить отзвуки разговора у калитки, который становился все веселее, а закончился и вовсе хоровым пением какой-то песни. Оно было и неудивительно: от всей той магии, что бурлила вокруг дома, мозги у простого человека сдвигались весьма основательно.

Когда лодка с визитерами отчалила и пару минут спустя стала видна из окна, я удостоверилась в верности сего предположения: бургомистр в первозданной наготе махал нашему дому шляпой, пританцовывая так, что лодка едва не зачерпывала бортами воду. Гребцы, впрочем, вели себя не намного достойнее, и я начала опасаться, что в город они вернутся вплавь, да и то под вечер.

— Тут и раньше нормальных людей было не сыскать, — раздраженно пробурчал Теннонт, заходя в дом. — Теперь же все рехнулись окончательно. Решительно, это место — худшее, где случалось мне бывать в моей жизни. Виро! Почему эта зловредная девица не связана по рукам и ногам?

— Да куда она тут денется? — промолвил секретарь со старательной небрежностью.

— И то верно. Не настолько она глупа. — И даже это Теннонт умудрился произнести с презрением.

Пару минут он молчал, что-то обдумывая, а затем сказал, словно рассуждая вслух:

— И все же выбраться отсюда к вечеру необходимо. Следовательно, мы примем приглашение этого полоумного бургомистра.

— Какое приглашение? — спросил Виро, покосившись на меня.

— На традиционный городской бал в честь Солнцестояния. — Теперь уже каждое слово сочилось презрением. — В свете обстоятельств минувшей ночи — благотворительный бал. Говорю же, они тут все спятили. Но за нами вечером пришлют лодку, и будет невежливо отказаться от столь своевременной помощи.

Ежегодный Эсвордский бал в честь дня Солнцестояния был одним из самых важных событий в светской жизни городка, сколь бы ни презирал провинциальные увеселения Теннонт. Если людям простого сословия дозволялось танцевать вокруг костров, славя древних богов, то представители почтенных семейств отдавали дань традиции в соответствии со всеми правилами приличия. Конечно же любая девушка из приличной семьи мечтала попасть на этот бал. Свадьбы в высшем эсвордском свете было принято справлять осенью, как и в более простых слоях общества, а так как в приличных семьях между помолвкой и свадьбой должно пройти около полугода, сами понимаете — бал на день Солнцестояния был важнейшей вехой в жизни барышень.

О, сколько визитов было нанесено Виктредису в прошлом году в канун этого праздника! Для варки приворотных и отворотных зелий поместный маг изъял две самые большие кастрюли с кухни, и не поручусь, что он разливал их содержимое по бутылочкам сколь-нибудь внимательно. «Ведро отворотных зелий плюс ведро приворотных равно нулю в любом случае!» — говаривал приземленный магистр, не ведавший каких бы то ни было сердечных мучений, не считая тех, что вызваны перееданием на ночь.

Мне же оставалось лишь коситься на румяные от смущения щеки юных просительниц, видневшиеся из-под капюшонов, да нещадно бороться с невольной завистью, из-за которой в моей голове постоянно проносились заманчивые и яркие картинки недоступной и веселой жизни.

И кто бы мог тогда подумать, что вскоре мне предстоит отправиться на самый странный ежегодный Эсвордский бал за всю историю города!

Случались ли еще где-нибудь балы, которым предшествовало явление Креста Освальда, потоп, буря и возникновение хаотического портала? Часто ли на них собирались присутствовать могущественные чародеи вместе со своими секретарями-демонами?

Завершался ли какой-нибудь провинциальный бал принесением в жертву ни в чем не повинной служанки поместного чародея, которой не повезло оказаться записной лгуньей? О, я думаю, эта ночь должна была запомниться эсвордцам надолго, и отнюдь не потому, что благотворительность — доброе дело.

— …Если не получится улизнуть сразу по прибытии в город, мы, чтобы не вызывать подозрений, появимся на балу, но незаметно уйдем до наступления полуночи. — Теннонт расхаживал взадвперед по гостиной, морщась от мигрени. — Главное, чтобы эта паршивка не вздумала от нас сбежать. Я обессилен и не смогу постоянно за ней следить. Виро, полагаюсь на тебя целиком и полностью. Не спускай с нее глаз. Пусть наденет что-нибудь сносное, и…

— У меня нет ничего сносного, — злорадно встряла я. — Меня не пустят на бал.

Теннонт чертыхнулся, но, видимо, сразу мне поверил.

— Ничего-ничего, — пробормотал он с ненавистью, — этой беде мы поможем.

Должно быть, для столь опытного мага накладывание личины было делом пустячным. Наверняка он сотни раз создавал иллюзии разнообразнейшего рода, отточив свои действия до автоматизма. Он привык, что это занимает пару минут и не требует никакого напряжения сил.

Но сейчас все было совсем по-другому.

— Вот же дьявольщина! — воскликнул Теннонт в очередной раз и утер пот со лба. — Может, пронести ее в мешке?..

Я с вежливым любопытством рассматривала софу, на которой сидела. Ее теперь покрывал слой каких-то вьющихся цветов, ощутимо покалывающих мою пятую точку колючими стеблями. До этого софа была сплошь залита какой-то слизью, так что цветы и впрямь радовали глаз, словно намекая на то, что ситуация ведь могла и ухудшиться, и только богам ведомо, что может быть хуже зловонной, зеленоватой слизи. В моем же внешнем виде не изменилось ничего, не считая того, что после очередного пасса Теннонта мои башмаки окончательно развалились, звонко лопнув по швам. Заклинания чародея искажались совершенно непредсказуемо, и мне оставалось лишь уповать, что в следующий раз с таким же звонким хлопком не лопнет моя голова.

— Карету из тыквы не забудьте, — съехидничала я, заставив Теннонта сбиться. На меня обрушилась лавина проклятий, и Виро был вынужден отвесить мне неловкий подзатыльник.

Следующее заклинание пощадило софу, но Виро в пышном кринолине выглядел настолько забавно, что я захихикала, воскликнув: «А вот и тыква!» — после чего получила куда более искренний тычок.

Через час мне уже наскучило происходящее до смерти. Представляю, что чувствовал секретарь, на которого обращалась львиная доля заклятий, каждый раз преображая его до неузнаваемости.

Но упорство чародея было все же вознаграждено. Когда он, обессилев, присел на табуретку и в очередной раз пробубнил чтото, махнув рукой в сторону окна, я вдруг почувствовала легкое щекотание во всем теле, местами переходящее в зуд. Сморгнув, я обнаружила, что обряжена в отвратительное платье багрово-фиолетовых тонов, которое как нельзя лучше подчеркивало синюшность моей бледной кожи. На ногах у меня теперь красовались алые остроносые туфли на высоких каблуках, в которых я могла бы проковылять несколько метров разве что вдоль стены.

Платье было совершенно натуральное — видно было даже переплетение нитей и аккуратные стежки швов, так что при других обстоятельствах столь искусная работа чародея заслуживала похвалы. Внимательнее осмотрев свой наряд, я поняла, что каждая его деталь выявляет какой-либо недостаток моего сложения. Декольте демонстрировало мои выпирающие ключицы, узкие рукава с небольшими фонариками подчеркивали грубоватые очертания рук, а покрой лифа — отсутствие женственных округлостей где-либо. Приходилось признать — Теннонт разбирается в женских одеяниях, ибо столь неудачное платье можно было создать только намеренно.

— Ну вы и мерзавец, — искренне сказала я, поняв, что даже самую извечную девичью мечту можно испоганить.

Может быть, я бы и получила очередную затрещину, но тут маг позеленел, булькнул и спешно покинул гостиную. В какой-то мере я была готова разделить его чувства. От вида моего волшебного платья и в самом деле подташнивало. Но я, памятуя о том, что в любой мелочи нужно самым подлым образом искать положительные стороны, злорадно ухмыльнулась, мысленно пожелав Теннонту еще долго помнить дом эсвордского чародея, после чего заметила, что Виро рассматривает меня с заметным любопытством.

— Чего? — Я воинственно скрестила руки на абсолютно плоской благодаря платью груди.

— Первый раз увидел ваше лицо, госпожа Каррен, без… этого всего. — Его неопределенный жест пояснил, что в виду имеются сплошные боевые ранения, покрывавшие доселе мою физиономию. — И это… я был неправ насчет вашего носа. Он не такой уж неблагородный, как мне казалось. Просто тогда он был распухший, грязный и исцарапанный, да еще и текло из него вечно. И глаза у вас на самом деле вовсе не как маленькие воспаленные щелочки…

— Ах, оставьте, я не привыкла к столь изысканным комплиментам! — огрызнулась я, но лицо пощупала. И впрямь, давно оно не было таким гладким и целым.

…Сидя у окна, я мрачно наблюдала, как целая болотницкая флотилия направлялась к Эсворду, лавируя между затопленными домами. С крыш им махали женщины и дети. На особо старых, поросших травой и мхом сараях флегматично паслись козы. Любопытное явление наблюдалось в ближайшем к нашему холму дворе. Искажение пространства проходило аккурат посредине плоской крыши сарая, и беспокойная коза, которая нашла там себе пристанище, периодически исчезала, а потом снова выныривала из ниоткуда.

Теннонт обмяк на поросшей цветами софе, напоминая одного из царей древности, подготовленного к погребению, какими обычно их изображают в учебниках по истории. Время от времени он вопрошал, не видна ли лодка от бургомистра, на что Виро, искренне разделяющий мой интерес к вышеупомянутой козе, отвечал отрицательно, и мне иногда чудилась нотка радости в его голосе.

Время тянулось так медленно, что, казалось, вот-вот пойдет вспять. Внутри головы звенела гулкая пустота, в которой плавали бессвязные мысли.

«Что я почувствую, когда умру? Где же я ошиблась? Так и не довелось в этом году пойти по грибы… Жив ли Констан? Вышла ли замуж кузина Мари? Что подумает Виктредис, когда вернется в свой дом и увидит эти развалины?»

Я пыталась отвечать на эти вопросы, как ответил бы кто-то мудрый и добрый: что, скорее всего, я даже не успею ничего почувствовать, и вообще, все может как-то обойтись; что уже неважно, с какого неверного шага все началось; что мироздание во всех его проявлениях не станет хуже, если я перестану быть его частью… Констан, скорее всего, жив и очень скоро вернется к своим прежним занятиям, выбросив из головы все свое магическое сумасбродство; кузина Мари должна была выйти замуж давным-давно, ведь она была так мила и образованна, а Виктредис… Что ж, так ему и надо.

— Лодка, госпожа Каррен, — тихо сказал мне Виро. А потом повторил громче, для Теннонта: — Лодка от бургомистра скоро будет у нас!

— Следи за ней в оба! — вполголоса сказал Теннонт Виро, когда мы вышли из дому. — Кто знает, что ей взбредет в голову? Захочет выпрыгнуть из лодки или завопить в голос — неприятностей не оберешься. Как отплывем на приличное расстояние от этого проклятого места, попробую наложить на нее заклятие молчания, чтобы она не испортила нам всю игру.

Я услышала, как жалобно заржал в конюшне конь Теннонта, словно догадываясь, что хозяин бросает его на произвол судьбы. Никто сегодня не кормил коня, и мне стало стыдно перед бедным животным.

— Мне очень жаль, — тихо сказал Виро, и спину мне кольнуло острие кинжала.

— Вы повторяетесь, — зло ответила я и шагнула к лодке, где нас ждали гребцы, выглядевшие так, будто каждый из них приговорил полбочонка эля и теперь даже собственное весло кажется ему презабавнейшей штукой, полной неожиданных открытий.

— Господин Теннонт, мое почтение! — приветствовал лжечиновника капитан городской стражи, поднимаясь нам навстречу. — Рад препроводить вас и ваших спутников!

— О, чем обязан такой честью? — спросил Теннонт любезнейшим тоном, но я почувствовала, что он напрягся. Присутствие капитана в лодке стало для него неприятным сюрпризом, я тоже радоваться не спешила, и не зря.

— Некоторые… э-э-э… беспорядки в городе. Жители затопленных домов недовольны… их можно понять, но вас сопроводят до ратуши стражники. Все же с вами… э-э-э… человек, которого… э-э-э… винят в происшедшем… — смущенно промямлил капитан, с трудом сдерживаясь, чтобы не последовать примеру давящихся от смеха гребцов, которым слова капитана явно казались самой смешной шуткой в мире. Впрочем, при последних словах веселье поутихло, и я была одарена множеством ненавидящих взглядов.

— Ах, это… — произнес Теннонт с заметным облегчением. — Пусть жители Эсворда и затопленных домов не тревожатся. Суд его высочества всегда быстр и справедлив. Это я говорю вам как полномочный представитель князя Йорика, удостоенный права вершить правосудие от его имени. Думаю, все устроится ко всеобщему удовлетворению и…

— Давайте побыстрее… — сдавленно произнес капитан, попеременно то краснеющий, то бледнеющий.

И мы торопливо отчалили в неизвестном направлении.

Глава 33, В которой события приобретают не то драматическую, не то романтическую окраску, как этому и положено случаться на балах

К чему следует подготовиться человеку, движущемуся по искаженному пространству, помимо сложностей, описанных ранее, так это к чувству, будто все его внутренности то и дело сжимаются в комок, и на долю секунды (но очень неприятную долю, надо сказать) появляется ощущение падения в бездну. Разумеется, если при этом пребывать в состоянии пьяного блаженства, то эти ощущения вызывают только очередной взрыв смеха, но вот прочим приходится несладко.

Хуже всех чувствовал себя конечно же Теннонт, как самый восприимчивый к энергетическим перепадам человек из присутствующих. Лицо его было усеяно бисеринками пота и побледнело до такой степени, что казалось покрытым инеем. Глаза были почти полностью черными из-за расширенных зрачков, так что вряд ли он сейчас видел хоть что-то. Время от времени по его лицу пробегала дрожь, и тогда мое платье меняло свой оттенок, а лицо начинало пощипывать.

От мысли, что ослабевшего чародея можно легко вытолкнуть за борт в эдакой неразберихе, у меня даже руки зудели. Но, к сожалению, Виро чувствовал себя отменно, и при усиливающейся качке я могла лишний раз убедиться, что его кинжал находится крайне близко к моей спине. Кроме того, он с момента нашего отплытия немилосердно заламывал мне руку, не позволяя мне отодвинуться.

— Господин Виро, дайте мне, во имя всех милосердных богов, прыгнуть за борт, — вполголоса произнесла я, не поворачиваясь к нему и стараясь незаметно шевелить губами. — Он не поймет, что вы мне помогли. Просто отпустите на секунду мою руку.

— Вы утонете, — так же тихо ответил мне Виро и хватку не ослабил.

— Вы переживаете, что я утону, и поэтому везете меня испепеляться?! — Я возмущенно дернулась и в который раз расписалась в собственном бессилии понять чужую логику. — Господин Виро, поймите: у меня нет особых пожеланий насчет своей смерти, кроме того, чтобы она случилась как можно позже! Тут у меня есть хоть маленький, но шанс добраться до берега, а ваша дрянь убьет меня наверняка! Ну отпустите же меня, господин Виро… Мы ведь так хорошо с вами ладили… Во имя всей той еды, что вы сожрали в моем доме, — сжальтесь!..

Но все мои мольбы были тщетными, и описываю я их лишь для того, чтобы никто не подумал, будто я вела себя героически и с достоинством. Пользуясь тем, что Теннонту было сейчас не до окружающей его действительности, я поведала Виро обо всем, что не успела в этой жизни повидать, и, смею вас заверить, список получился внушительный, как и у любого человека, знающего, что следующее утро он уже не встретит.

Но секретарь хранил молчание.

Между тем, продвигаясь зигзагами и кругами, мы постепенно удалялись от чародейского дома. Смех гребцов становился все более усталым и прерывистым, капитан, доселе страшным усилием воли сдерживающий все легкомысленные звуки, рвущиеся из груди, распрямил плечи и даже издал какое-то облегченное восклицание, а Теннонт принялся тереть виски, пытаясь поскорее прийти в себя.

Спиной я ощутила предупреждающий укол острия кинжала и примолкла, чувствуя, как закипают на глазах жгучие, злые слезы.

Сложно было оценить время, потраченное на то, чтобы преодолеть расстояние от дома поместного чародея до города, но, когда мы причалили неподалеку от городских ворот, я вдруг с удивлением поняла, что вокруг стемнело. Последние часы моей жизни и те оказались безжалостно скомканы в неопределенный отрезок времени, полностью состоящий из приступов дурноты.

Нас встретил караул из нескольких стражников и зловеще гудящая толпа, истинных размеров которой я не могла определить в неверном свете факелов. Слышны были отдельные выкрики: «Смерть чародеям!», «Сжечь ведьму!» и «Это все она!», из чего я сделала вывод, что просить помощи мне не у кого. Теннонт мог не беспокоиться.

— Доложите обстановку! — гаркнул капитан, с облегчением расправив плечи, как это положено служивому человеку.

— Так это… люди дюже злобствуют, особенно у ратуши, — неуверенно откликнулся один из стражников. — Говорят, что танцы эти — прямое насмехательство над их бедами и что господин бургомистр окончательно рехнулся, поскольку ве… чародейка порчу на него навела, и ве… чародейку эту нужно непременно сжечь, пока не поздно, а уж после этого только балы закатывать. И ежели он так не сделает, то надобно исправить положение своими силами, посему…

Услышав это, я печально вздохнула, потому что доля истины в народном мнении присутствовала: ясное дело, что жители города, в том числе и бургомистр, напрочь утратили ясность мышления из-за той вспышки магии, которую сотворил неизвестно куда подевавшийся Констан. Еще несколько дней опьяняющее воздействие хаотического портала на город должно было сохраняться, а потом радиус действия, скорее всего, уменьшился бы. Но сейчас город был переполнен одурманенными людьми, часть из которых безудержно желала веселиться, прочие столь же необузданно жаждали мести, и закончиться это все должно было, как заканчивается попойка в харчевне, где, на свою беду, одновременно очутились весельчаки и забияки.

— К ратуше! — торопливо скомандовал капитан, прервав речь своего подчиненного, и мы двинулись вперед, прокладывая дорогу сквозь угрожающе гудящую толпу.

Теннонт с досадой косился на конвой, прекрасно понимая, что сложившаяся ситуация несказанно усложняет приведение в жизнь его плана. Уйти незаметно с бала, когда ратуша осаждена негодующими и слегка поглупевшими людьми, было не намного проще, чем выбраться с острова, окруженного водой и искаженным пространством.

На площади горели костры. Непосвященному человеку могло показаться, что это традиционные огни в честь дня Солнцестояния, через которые полагается весело и беззаботно прыгать, нацепив на себя венок. Однако я, не колеблясь ни секунды, определила, что здесь, отринув легкомысленность и шутки, готовятся к аутодафе при моем непосредственном участии. На душе стало вовсе скверно.

— Ведьма, ведьма! — раздались дружные возгласы, преисполненные радостной ненависти.

Частично сбылась еще одна мечта моего детства: я в дорогом наряде шествовала сквозь глазеющую на меня толпу и путь мне прокладывали стражники. Правда, хотелось бы, чтобы люди кричали «Слава!», а в действительности получилось «Сжечь!», но какое дело Провидению до таких мелочей?

Под нарастающий гул человеческих голосов мы торопливо вошли в здание, и дубовые двери гулко захлопнулись за нашими спинами, вызвав неприятные ассоциации, от которых и Теннонт, и Виро, и я дружно поежились, продемонстрировав, что всем нам в прошлом довелось познать печали заточения. Бал к тому времени уже начался.

Не знаю, чем отличался благотворительный бал от обычного, но, поразмыслив, я пришла к выводу, что подобная формулировка прекрасно позволяет людям веселиться от души, несмотря на бедствия, постигшие их соседей, и при этом с чистой совестью отрицать свое равнодушие.

Если бы мне за свою не слишком длинную жизнь пришлось побывать хотя бы на одном столичном светском вечере с танцами, то, вне всякого сомнения, я бы наблюдала за суетой в зале ратуши с той же презрительной снисходительностью, что и Теннонт, у которого и без того хватало поводов быть недовольным. Наверняка ему были смешны и наряды устаревшего фасона, и фальшивящие местами музыканты, и потертая разнородная мебель, конечно же пожертвованная на этот вечер гостями бала. Чтобы зал казался больше, все стены были уставлены зеркалами, целостность которых бдительно охраняли лакеи, а кое-какие огрехи обстановки были наивно замаскированы букетами.

Но я, впервые попав на бал, вдруг поняла, что мне понравилось бы танцевать под нестройное пиликанье скрипок всю ночь напролет. Должно быть, это подала голос кровь моей забытой матушки — страстной поклонницы всяческих развлечений.

Кроме всего прочего, это наверняка был самый веселый бал за всю историю Эсворда, что было целиком и полностью заслугой моего ученика. Казалось, все присутствующие выпили на пару бокалов вина больше, чем принято в приличном обществе, и теперь вовсю наслаждаются последствиями.

В доме дяди Бернарда меня учили танцам, но вскоре учителями было определено, что у меня нет никакой склонности к сему искусству, благодаря чему я сейчас не могла отличить менуэт от мазурки. Это не мешало мне видеть, что многим дамам впоследствии станет стыдно за то, как энергично они подпрыгивали в объятиях кавалеров и как развевались при этом во все стороны их многочисленные юбки, опасно приближая их владелиц к границам дозволенного приличиями.

Из разгоряченной гущи дам и кавалеров вынырнул бургомистр и с пугающей сердечностью обнял Теннонта, который от неожиданности даже не успел скорчить еще более презрительную физиономию.

— Ах, как же я рад вас видеть! — воскликнул господин Пруст и, не находя еще более любезных выражений, еще раз сжал лжечиновника в объятиях.

Отвлекшись от изрядно помятого Теннонта, бургомистр некоторое время недоуменно вглядывался в мое лицо.

— Госпожа Глимминс! — наконец с отвращением констатировал он.

— Она самая, — пробормотала я, размышляя, стоит ли проявлять хоть какое-то подобие вежливости в сложившихся обстоятельствах или же не утруждать себя подобными мелочами. Тут же я почувствовала, как горло словно стягивает невидимый шнурок. Теннонт, почуяв возвращение своих магических возможностей, все-таки воплотил в жизнь намерение лишить меня дара речи.

— Господин Теннонт, я почту за честь, если вы присоединитесь к нашей беседе, — между тем объявил бургомистр и увлек вяло сопротивляющегося чародея к группе именитых горожан Эсворда, о чем-то живо спорящих.

Я глухо прогудела пару проклятий, но при каждой моей попытке что-то произнести горло начинало саднить и жечь, так что мне осталось только закатить глаза и мысленно призывать на голову Теннонта все кары небесные.

Лжечиновник встревоженно вертел головой, то и дело озираясь на меня, и подавал знаки Виро, призывая того следить за мной со всем тщанием. Видимо, он все еще не определился, как действовать в сложившихся обстоятельствах, и решил не вызывать подозрений раньше времени.

Виро ловко нашел нам свободное место в каком-то уголке, откуда я без помех могла наблюдать за танцующими, а Теннонт — за мной. Бросив косой взгляд в зеркало, я убедилась: даже если бы в зале очутился совершенно посторонний человек, у которого спросили бы, кто из присутствующих, по его мнению, повинен во множестве бед и являет собой чистое зло, то он, несомненно, указал бы на меня. Именно так должна была выглядеть коварная ведьма — костляво, мрачно и бледно.

Виро же продемонстрировал в очередной раз отсутствие всякого чувства меры у демонического рода и поражал наивных эсвордцев невероятным количеством пряжек, шнуровок и серебряной вышивки, украшавших его бархатное одеяние черно-красных тонов. Круглый животик был перетянут щегольским поясом с заклепками, а на голове демона красовался тот самый тюрбан — предмет зависти любого крупного пернатого, оставшегося без гнезда в брачный период.

Я видела, как перешептываются между собой жители Эсворда, указывая на меня взглядами. Всем хотелось воочию убедиться, что человек, повинный в невообразимых бедствиях минувшей ночи, действительно столь мерзок и неприятен, как представлялось. Мне в свою очередь тоже хотелось бы посмотреть напоследок на этого паршивца, но одним богам было ведомо, где же сейчас обретался мой ученик.

Иногда среди мелькающих силуэтов мне на мгновение удавалось увидеть Теннонта, который постоянно оглядывался на огромные часы, висящие на стене. Полночь должна была наступить еще не скоро, но я понимала, что маг с нарастающей тревогой отсчитывает каждую секунду в уме, ведь невозможно предугадать, сколько времени займет наше бегство с бала. С улицы то и дело доносились вопли недовольных горожан, и следовало учитывать, что миновать их, волоча за собой гнуснопрославленную ведьму, будет непросто.

А музыканты играли все вдохновеннее, пары кружились все быстрее, и я подумала о том, что мне так и не доведется никогда больше побывать на балу. На танцевальных вечерах, устраиваемых для адептов Академии, я никогда не появлялась, понимая, что это слишком рискованно, да и подобающего платья у меня никогда не было… Оставалось только гадать, что за ощущения туманят глаза барышень, когда их талию обвивают руки кавалеров и вместе их кружит веселый вихрь очередной мелодии.

— Позвольте пригласить вас на следующий танец, госпожа Каррен, — вдруг сказал Виро неестественно-ровным голосом, глядя куда-то мимо меня.

От удивления я издала какое-то глупое кудахтанье, а потом протестующе замотала головой, гневно скривившись. Да, я слышала, что палачи перед казнью относятся к жертвам участливо, делятся табаком или выслушивают пожелания насчет процесса обезглавливания, но Виро, с моей пристрастной точки зрения, был куда хуже палача. Тот всего лишь приводил в исполнение приговор суда, демон же старательно способствовал тому, чтобы я не избежала гибели, пытаясь выслужиться перед своим господином, но при случае изображал дружеское участие, наверняка для успокоения собственной куцей демонской совести. Решил скрасить мне последние часы жизни, малодушная скотина, заметив мои грустные взгляды…

«Был бы ты настоящим злодеем, и то не казался бы столь омерзительным!» — подумала я с презрением, надеясь, что Виро прочитает эту мысль по выражению моего лица.

— Пожалуйста, не отказывайтесь! — Тут я заметила, что у секретаря от волнения даже побледнело лицо. — Я должен кое-что вам сказать…

«Еще раз извиниться, что ли?» — с еще большим презрением предположила я и нехотя подала ему руку.

В голове промелькнула глупая мысль: «Я же не умею танцевать!» — но я тут же скептически хмыкнула и напомнила себе, что вряд ли бестолковые па и несколько спотыканий способны всерьез навредить моей репутации, корчащейся в предсмертной агонии. Да и не о том мне полагалось волноваться.

Подуставшие музыканты сбавили темп, и следующий танец не требовал подпрыгиваний с разворотами, что уберегло многих горожан от серьезных увечий, пусть даже им не суждено было об этом узнать. Секретарь с необычайной серьезностью положил руку на мою талию, и мы принялись неумело вальсировать. Танцевал он не намного лучше меня, и я снова с горечью подумала о том, как злы насмешки судьбы.

Я получила все, о чем когда-то мечтала, но вряд ли в зале был хоть один человек несчастнее меня. На мне было бархатное платье, подаренное магом, как это случается в сказках, но это был самый уродливый наряд в мире, и маг, его сотворивший, собирался меня убить при первой же возможности. Я впервые танцевала на балу, но моим партнером был не прекрасный юноша, глядящий мне в глаза с обожанием, а упитанный демон, ежеминутно наступающий мне на ногу и никак не решающийся что-то сказать. А бал — бал и вовсе был последним в моей жизни впечатлением, что стало самым огорчительным аспектом происходящего.

— Мало времени… — вдруг пискнул Виро фальцетом, смутился, откашлялся и торопливо продолжил своим обычным голосом: — Осталось мало времени, но я постараюсь кое-что сказать… сделать… Не знаю.

Я одарила его еще одним презрительным взглядом и специально впечатала каблук в его ногу, но он так волновался, что даже не обратил внимания.

— Понимаете, госпожа Каррен, я должен признаться. — Виро заставлял себя говорить, и видно было, что каждое слово ему дается с трудом. — Я… я… В общем, вы и сами видите, что я… Трус. Ффухх!.. Да, трус. Никогда еще этого никому не говорил, даже себе. Всегда думал, что я обычный. Как все. Даже немножко лучше, чем большинство. Так вообще-то все думают, правда?

Я равнодушно пожала плечами, не видя никакого толку в этом разговоре, который даже на стоящее извинение пока что не тянул.

— Да-да, я понимаю, вы так не считаете. Но, согласитесь, все эти храбрецы… они же все идиоты! Или ловко соизмеряют выгоду и риск. Поэтому я всегда говорил себе: «Вот этот?! Ха! Да он просто не понимает, с чем имеет дело, потому и лезет на рожон!» Нет там повода для гордости. А может, я просто чего-то не понимаю.

В душе я была согласна с демоном, но виду не подала. Впрочем, он почувствовал мое одобрение, а может быть, просто свято верил в него и продолжал горячо и сбивчиво:

— А недавно… вчера я вдруг подумал, что есть вещи пострашнее драконов. То есть дракон, конечно, может съесть, но на этом все. Но если… если ты рискуешь жизнью, даже не смея рассчитывать при этом на славу, деньги, власть, а, наоборот, молишься всем богам, чтобы об этом никто не узнал… Это ведь совсем другое. Нет-нет, я вовсе не про ваши походы против волкодлаков и привидений. Это, конечно, обычная глупость, как я уже говорил…

Я снова скривилась, в очередной раз подивившись умению Виро затрагивать самые чувствительные струнки в душе у собеседника.

— Я имею в виду то, что вы решились обманывать магов и наплевали на их законы. Я вдруг подумал, что никогда бы не осмелился на поступок, который не принесет никакой выгоды и который все наверняка осудят. Грабеж — понятно. Ради денег можно рискнуть. Дракон — тоже понятно, рискнуть можно ради славы. А вы просто не захотели быть той, кем должны были стать, и не сдавались, как бы бессмысленна ни была борьба. Я ведь тоже притворился тем, кем не являюсь… вы ведь знаете. Но я рискнул сообразно выгоде. И я получу ее. А вы… вы не сделали ничего плохого людям… и не сделали бы, даже если бы видели в этом для себя пользу. Но посмотрите, вас сейчас все ненавидят, причем совершенно незаслуженно! Потому что даже убивать драконов и грабить — это не столь опасно, как поступать не так, как все. Это, наверное, и есть храбрость. А вчера я окончательно понял, что все-таки труслив. Знаете почему? Потому что вы никогда не шли против своей совести и даже не задумывались об этом, а я помешал вам разбить треклятый амулет, хотя знал, что вы поступаете правильно. Храбрость должна быть честной…

Я в некотором недоумении пыталась примерить на себя эти слова, удивленно глядя на раскрасневшееся смешное лицо взволнованного Виро. Если бы я могла говорить, то объяснила бы ему, что люди — и демоны, выходит, тоже — часто видят в поступках других то, что хотят видеть. Должно быть, не во всем он был согласен со своим господином, и рано или поздно повод для того, чтобы устыдиться, бедняга все-таки нашёл бы. Но какое мне было дело до перемен в мировоззрении демона? Я ведь была далеко не столь хорошим человеком, как ему казалось.

С возродившейся из небытия надеждой я смотрела на Виро, умоляя всех богов, чтобы следующими словами стали: «И поэтому я все-таки вам помогу!» — но жизнь в который раз продемонстрировала, что она полна сюрпризов.

— …Поэтому я не помогу вам, ведь я — трус, — жалобно окончил Виро свою речь.

Я негодующе забулькала и остановилась как вкопанная, вне себя от ярости. На меня тут же налетела какая-то пара. Дама, разглядев, в кого она впечаталась локтем, посерела, обмякла на руках своего кавалера и была уведена куда-то в сторону.

Виро неловко ухватился за мою талию и потащил дальше кружиться по залу, немилосердно топчась по моим ногам и продолжая свои бессвязные речи.

— …Поймите, я хочу вам помочь, госпожа Каррен, но не решусь на это, ведь я себя знаю… — бормотал он, вконец запыхавшись и разволновавшись. — Я всю ночь думал, как это сделать, и придумал… Но я не смогу, я знаю, что не смогу. Это все равно что надеяться, будто человек, не умеющий плавать, спасет тонущего, понимаете? Я вот сейчас с вами говорю — и тут же жалею, что открыл рот. Я… я боюсь! И я понимаю, что если не попробую, то никогда не смогу себе этого простить… Но это все в будущем, а сейчас мне все равно слишком страшно.

На его лице отражалась такая борьба чувств, что я перестала на него злиться. И впрямь, что делать демону, если ему недостает решимости совершить хороший поступок? Нехорошо ведь смеяться над человеком, который боится войти в темную комнату или же обратиться с речью к толпе, хотя для других это не составляет труда. Виро не был храбрецом, в чем честно признавался, но он хотел мне помочь. По крайней мере, на это у него хватило мужества.

И я, улыбаясь из последних сил, похлопала его по плечу, скроив сочувственную мину. Правда, тут же пришлось об этом пожалеть, потому что секретаря это едва не доконало — он наступил на подол моего платья, и мы едва не грохнулись на пол. Хорошо, что другие пары предусмотрительно и опасливо соблюдали дистанцию, держась от нас как можно дальше, из-за чего в зале наблюдался некоторый кавардак, а слуги, приставленные к зеркалам, немилосердно потели от ужаса.

— Вы мне нравитесь, правда, — брякнул Виро, пытаясь расправить мое перекосившееся платье, не прекращая при этом попыток вальсировать. — И хоть вот это все… — Он окинул нервным взглядом мое унылое декольте. — Немного не то, чего я ожидал от девушки, которая мне придется по душе, но я все равно… попробую… решиться. Слушайте внимательно, госпожа Каррен! У нас осталось чуть больше часа… Боги всемогущие, я не верю, что это говорю! Амулет вас убьет, вне всякого сомнения. Человеку не выдержать силы охранного заклятия, которое на нем лежит. А вот демон… — Тут он сглотнул от ужаса, но все же продолжал дрожащим голосом: — Демон может и пережить. Скорее всего. Но ему будет очень больно, да. Так больно, что он на это никогда не решится, как бы стыдно ему потом ни было. Но он постарается сделать все, на что способен, так что у вас будет шанс… Помните, как началась вся эта беда с Крестом Освальда, да? Заклинанию все равно, кто его произносит…

Я напряженно слушала его, пытаясь понять, что же он мне предлагает, но вдруг мое внимание отвлек нарастающий звук боя часов. Часы на башенке ратуши били полночь. Я остановилась, не веря своим ушам и чувствуя, как леденеет моя спина. Виро тоже словно окаменел. Прочие же люди продолжали танцевать, с опаской косясь на нас, внезапно замерших посреди зала.

Стрелки часов, висящих на стене, еще не подобрались к одиннадцати.

Похоже, мы просто не заметили, что здесь проходило небольшое искажение пространства, сопряженное с искажением времени. Повсюду наступила полночь, кроме небольшого уголка зала, где находились часы.

Мой взгляд, пометавшись по сторонам, наконец нашел Теннонта, также окаменевшего от потрясения. Выражение его лица было ужасным.

Я знала, как он сейчас поступит, и бессильно закрыла глаза, сжав руку Виро, холодную и липкую от пота.

Глава 34 в которой Каррен предстоит принять трудное решение

На несколько бесконечных мгновений мне показалось, что мы с Теннонтом остались одни в зале, — все остальные люди, шум, музыка слились в одно мутное, глухо рокочущее пятно. Существовало только бледное, окаменевшее лицо мага и мое надрывно бьющееся сердце. Я замечала мельчайшую дрожь его губ, знала, что означает нервное движение его рук и неестественная поза, в которой он застыл на секунду, прежде чем решиться.

А затем я услышала его голос — не крик, не рев, но он с легкостью перекрыл все старания оркестра и людской гомон. Мутная пелена с глаз спала, и теперь я различала замерших в испуге, ничего не понимающих жителей Эсворда. Сбились с шага и остановились танцоры, отшатнулся и съежился бургомистр, не успевший спросить у лжечиновника, в чем дело.

— Вон! Все — вон! — приказал Теннонт, глядя в пол, и словно волна ледяной воды окатила зал, сбивая людей с ног и опрокидывая вазы с цветами. Со звоном осыпались несколько зеркал, и тишину прорезал одинокий женский визг, который тут же подхватили во всех углах зала.

Бургомистр, струхнувший, но все еще пытающийся сохранить лицо, что-то возмущенно залопотал, но одного взмаха руки мага хватило, чтоб он укатился куда-то в сторону, словно мяч, сбив по пути нескольких нерасторопных горожан.

Говорят, в панике люди не способны верно оценить, откуда исходит наибольшая опасность. Жители Эсворда оказались сообразительны, как на подбор, и с воплями устремились к выходу, демонстрируя здравую убежденность в том, что хуже распоясавшегося мага ничего быть не может. Виро изо всех сил толкнул меня куда-то в сторону, так что я избежала опасности быть затоп танной в давке. В растерянности пытаясь подняться после того, как пролетела кубарем несколько метров, от досады я едва не вырвала себе клок волос. У меня была возможность смешаться с толпой и выбраться наружу, пусть даже рискуя переломать ребра, но я упустила свой шанс.

Едва я только об этом подумала, как цепкие пальцы мага сомкнулись на моей шее, и следующий тычок отправил меня обратно в объятия Виро, который тут же заломил мне руку за спину.

Зал опустел. Пол был усеян осколками зеркал, повсюду виднелись обрывки одежды и растоптанные цветы.

— До чего же приятное ощущение, — произнес Теннонт, с удовлетворением осматривая зал.

Меня передернуло от омерзения. Даже в Академии мне редко встречались столь самодовольные чародеи. Теперь он мог не притворяться и забыть о глупых забавах с бургомистром и горожанками, поклонением которых он развлекался от нечего делать. Теннонт открыто упивался тем, что мог сотворить любую гнусность, не опасаясь понести наказание, и было ясно, что большего счастья для него не существует. Безнаказанность и всемогущество значили для него одно и то же, впрочем, как и для большей части магов.

— Ну, где же вы, храбрые эсвордцы? — пробормотал он, разминая пальцы и кривя губы в злой улыбке.

Словно услышав его, в дверях показались стражники во главе с растерянным капитаном, который тем не менее, завидев мага, браво завопил:

— Именем бургомистра!..

— Катитесь ко всем бесам! — откликнулся маг, хищно улыбаясь, и в то же мгновение капитан, ринувшийся в атаку, словно наткнулся на невидимую преграду, порядочно ушибив лоб. Вслед за ним точно так же шлепнулись на пол и несколько стражников, доказав, что последние события ничуть не пошатнули дисциплину в рядах стражи, высокий уровень которой я ранее отмечала.

— А теперь приступим к серьезным делам, — сладчайшим голосом произнес Теннонт, оборачиваясь ко мне.

…Артефакт, который я видела лишь мельком, теперь был установлен на столике, который маг собственноручно перенес в центр зала. Левитировал он его плавно и стремительно, заставив меня с досадой вспомнить свои собственные жалкие попытки на воротищенском кладбище. За прозрачной преградой изрыгал проклятия капитан, там же копошился и бургомистр, но прошибить невидимую стену они не могли. Я про себя отстраненно отметила, что Теннонт еще и жуткий позер, — он мог бы просто не подпустить никого к ратуше, но предпочел, чтобы у сегодняшнего действа были зрители. Успешный опыт декламации перед восторженными дамами испортил его напрочь.

— Времени нет, — деловито сообщил чародей. — Я сейчас сниму с тебя заклятие молчания, и ты прочитаешь текст, который я тебе дам. Это будет быстрая смерть, к тому же слухи о ней разойдутся по всем окрестностям. Да и в Изгарде будут судачить. Ты же всегда хотела славы и признания, безродная лгунья?

Я почувствовала, как перестал сжимать шею невидимый шнурок, и хрипло сказала:— Пожалуй, я бы смирилась с бесславной смертью от старости.

Теннонт неестественно расхохотался и с презрением бросил:

— От моих предложений не отказываются!

С этими словами он развернул перед моими глазами небольшой свиток, и я удостоверилась, что формула, изложенная в нем крупными буквами, действительно очень проста. Теннонт положил пергамент на столик с артефактом и отошел от него, беззвучно считая шаги. Видимо, моя смерть предполагалась не только быстрой, но и эффектной. По крайней мере, наблюдать за ней полагалось с расстояния десяти шагов.

— Я попробую… — неуверенно шепнул мне на ухо Виро, но я лишь горько всхлипнула, не веря в то, что он сумеет помочь. Особенно теперь, когда от смерти меня отделяли всего несколько коротких строчек.

В детстве я слышала немало историй о том, как гордо встречали свою смерть великие короли, королевы и маги прошлого. Молча они шли на эшафот, прощая своих врагов, и даже палачи, бывало, утирали скупую слезу, когда видели, как любезно и величаво обращаются к ним эти люди, стоящие на пороге смерти. Но так как я сомневалась, что моя смерть войдет в легенды и сказания, пусть даже у нее будет немало свидетелей, то принялась брыкать ся, царапаться и визжать всяческие проклятия, отказываясь приближаться к артефакту. Хоть Виро и не был хил, но справиться с беспорядочно мелькающими коленками, локтями, костлявыми кулаками и острыми зубами ему было непросто. Он пыхтел мне на ухо, что я все делаю неправильно, и уговаривал смириться, но я придерживалась другого мнения.

— Довольно! — снова повысил голос Теннонт.

Я почувствовала, как обмякают мои руки и ноги, ослабевая и немея.

— У нас нет времени, глупая девчонка. Ты давно знала о моих намерениях, так что должна была успеть оплакать свою безрадостную и бесполезную жизнь. Я, честно говоря, даже в толк взять не могу, отчего ты так яро борешься за столь презренное существование. Но я не об этом хотел с тобой поговорить. Пораскинь-ка своими мозгами и сравни два варианта будущего: быстрая и практически безболезненная смерть, которая к тому же принесет мне много пользы, либо же мучительная и долгая, которая принесет мне много удовольствия. Причем чем дольше она будет длиться, тем приятнее мне будет. — Тут голос Теннонта стал вкрадчивым и тягучим. — Знаешь ли ты заклинания, относящиеся к курсу пыток? О, ты до него не дошла конечно же… Как тебе, например, формула, которая позволяет сдирать с человека кожу тоненькими полосками? Или та, что изломает ребра и нанижет на них внутренности? Поверь, курс пыток — мой конек, я даже факультативные занятия посещал в свое время…

Я с ненавистью посмотрела в его абсолютно пустые от ярости глаза и устало кивнула, сдаваясь.

— Вот и славно. У тебя осталось пятнадцать минут. Читай! — Теперь его голос был резким и сухим, словно треск ломающейся ветки.

Ноги еще не вполне повиновались мне, но я приблизилась к столику. Виро шел за мной, и я поняла, что он будет стоять рядом до конца, чтобы исключить всякие случайности. Вдруг я захочу сбросить артефакт на пол, чтобы разбить, или выкину еще какую-нибудь штуку от отчаяния? Должно быть, демону, в отличие от мага, было не обязательно отходить на десять шагов от того места, где я должна была умереть.

Бельмо артефакта влажно поблескивало, а пергамент чуть подрагивал. Слышны были приглушенные крики эсвордцев, которые пытались пробиться через стену, впрочем, без особого усердия. Я бы на их месте тоже не торопилась, ибо не представляла, что они могут сделать толкового, разрушив преграду, отделяющую их от могущественного и недоброжелательного чародея.

— Читай! — повторил Теннонт, и я, облизав пересохшие губы, произнесла первые слова.

Так как я запиналась, Теннонт остался недоволен, из-за чего я испытала приступ сильнейшей головной боли, заставившей меня взвыть.

— В следующий раз я сделаю так, что кровь польется у тебя из ушей, — уведомил меня чародей. — Читай громко и внятно.

— Esse’ra thaolynn kyagg… — произнесла я как можно громче и в отчаянии бросила взгляд на Виро.

Увиденное заставило меня снова запнуться, и ту же секунду я услышала гневное восклицание Теннонта. Последовала новая вспышка боли, и я почувствовала, как горячая струйка поползла по шее.

Но это было отнюдь не самое главное в тот момент! Ведь запнулась я из-за того, что увидела, как Виро беззвучно произносит те же слова, что и я! Он стоял спиной к Теннонту, поэтому тот не мог видеть, что губы его секретаря шевелятся.

«Помните, как началась беда с Крестом Освальда? Заклинанию все равно, кто его произносит!» — повторила я про себя и бросила взгляд на пергамент, делая вид, что все еще не пришла в себя от приступа боли.

Заклинание завершалось словом Haand’ess. Это значило, что сработает оно после того, как произносящий его дотронется до амулета. Я посмотрела на руки Виро.

Они тряслись мелкой дрожью.

— Читай, дьявол тебя задери! — заорал Теннонт, уже не в силах сдержать свое волнение.

Еще один взрыв в голове — и снова струйка крови побежала мне за шиворот.

Я торопливо распрямилась и продолжила чтение, косясь на Виро. Он закрыл глаза и повторял то же самое. Должно быть, за ночь он выучил заклинание наизусть. Именно это он хотел мне сказать во время танца, но успел предупредить лишь о том, что не решится пой ти до конца. И стало быть, мне придется сделать это за него. Наши руки были совсем рядом, и Теннонт не успел бы ничего сделать.

«Виро, как же ты мог обречь меня на такой выбор?» — беспомощно думала я, проговаривая слова заклинания. Оставались секунды, и мне нужно было решиться за это время на ужаснейший поступок в своей жизни, иначе нить этой жизни должна была оборваться. Своими собственными руками мне предстояло причинить страшную боль существу, которое странным и невообразимым образом полюбило меня. Да, я хотела жить, но такой ли ценой? Ведь он говорил, что не уверен, выживет ли после этого. Просто у него был хоть какой-то шанс. И он делился им со мной.

О, если бы мне не нужно было самой решать! Если бы он сам протянул руку и коснулся проклятого амулета! Мне было бы проще. Это был бы его выбор. На малейшую долю груз на моей совести стал бы легче. «Как тебе не стыдно, мерзавец?! — умоляла я его в мыслях зло и беспомощно. — Даже спасти меня не смог так, чтобы я не чувствовала себя последней сволочью! Протяни свою треклятую руку и реши за меня! Если ты хочешь меня спасти — спасай, но не делай меня убийцей!»

Но я знала, что он не сможет. Чтобы выжить, мне придется нести ответственность за его судьбу целиком и полностью. Потому что я должна буду…

— Дотронься до амулета! Немедленно! — Голос Теннонта уже утратил все мягкие и бархатистые интонации, так шедшие этому седовласому важному господину. Это был рев хищника, который во что бы то ни стало хочет заполучить свою добычу.

Да, слова заклинания закончились. Осталась последняя мелочь.

Я подняла взгляд на Виро и ужаснулась его бледности. Пот тек по его смешному, круглому лицу вперемешку со слезами. «Ну давай же!» — одними губами произнес он, зажмурившись.

Мысли человека куда быстрее его слов. За те доли мгновений, которые понадобились мне для того, чтобы решиться, я успела попросить у Виро прощения сотни раз — за ту боль, которую собиралась ему причинить.

— Ну же!!! — выл и хрипел Теннонт, потрясая кулаками над своей головой, но сохраняя заветную дистанцию в десять шагов.

— Простите меня и — спасибо! — быстро шепнула я Виро и прижала его безвольную, липкую руку к артефакту.

Глава 35, в которой череда удивительных открытий продолжается, а Каррен встречает старого знакомого

Теннонт не зря выбрал место поодаль. В лицо пахнуло жаром, отдающим какой-то кладбищенской плесенью, и сильнейший удар отбросил меня назад. Я врезалась спиной в зеркало, потом рухнула на пол среди осколков и на несколько секунд потеряла сознание, так и не увидев, что стало с Виро после всего.

Первое, что я заметила, придя в себя, — запах. Воняло паленым. Я ощупала свое лицо и убедилась, что осталась почти без бровей и ресниц, волосы тоже порядочно обгорели.

Чары Теннонта окончательно развеялись, и мое платье исчезло вместе с туфлями. Я вновь была одета в свои лохмотья, босая и грязная. Левая рука, на которую я неудачно упала, сильно болела, и я могла только надеяться, что это не перелом, а всего лишь сильный ушиб. Некогда было шевелить пальцами и ощупывать запястье — я увидела, что Теннонт склонился над темной грудой обгорелого тряпья у стола с артефактом. Пластина амулета испускала рассеянное, местами искрящееся сияние молочно-белого цвета.

— А я ведь только начинал думать, что из него выйдет толк… — с сожалением сказал чародей, повернув ко мне голову.

«Он жив?» — хотела спросить я, но закашлялась надсадно и больно.

— Боги, какая нелепость и глупость… — Теннонт выпрямился и покачал головой. — Он и впрямь надеялся, что таким образом спасет тебя? Я, кстати, не возражал бы, если бы он предложил свои услуги. Найти нового секретаря не так уж сложно — молодежь нынешняя честолюбива и беспринципна, как на подбор.

Чтобы стать хорошим помощником мага, вовсе не обязательно быть демоном… Почему эта замечательная идея не пришла ему в голову чуть раньше, до того, как мы застряли в этом отвратительном городишке? Но, видишь ли, за время нашего знакомства, Каррен, твоя смерть стала для меня не только средством, но и целью, что должно тебе льстить. Еще несколько дней мне было все равно, кого убить во имя достижения своей цели, но теперь… Ненавижу наглое отребье, которое мешает важным планам значительных людей! Что делал бы полководец, продумавший тактику, стратегию и место своей решающей битвы, если бы вдруг к нему пришел грязный крестьянин и сказал, чтобы тот перенес место сражения, потому что там он выращивает свою гнилую репу? Вот и я хочу убить тебя так, чтобы ты хотя бы перед своей смертью поняла: нужно знать свое место и покорно подыхать, если тебе это прикажет такой человек, как я! Подумать только, из-за тебя я мог бы никогда не…

Тут он осекся, и глаза его загорелись нехорошим огоньком. Я пыталась его слушать, но все мое внимание было приковано к неподвижно лежащему Виро — или к тому, что когда-то было Виро. Я искала взглядом любую дрожь его тела, любое движение груди, чтобы сказать себе: «Он не умер!» — но все было тщетно.

— О, простите великодушно, что едва не помешала вам сделать какую-то гнусность, от которой вы в таком восторге! — прошипела я, уже не думая, к чему могут привести мои слова. — Конечно же, как я могу понять, что такое неудовлетворенная жадность или гордость?! Масштаб дела? Да я отлично представляю, о чем мечтают такие, как вы! Нагрести побольше денег под свое магическое седалище, не рассыпающееся в прах только лишь из-за десятка-другого заклинаний, да купить как можно выгоднее кусочек власти, чтобы было легче беречь оставшиеся денежки. Ах да! Еще нужно пускать пыль в глаза остальным скаредным интриганам да следить, чтобы никто из них не подобрался достаточно близко к вашим богатствам… Или вы преследуете еще более высокую цель? Умостить вашу чародейскую задницу на каком-нибудь престоле, чтобы каждый день ваши туфли покрывали поцелуями? Вот уж где благородство помыслов и полет фантазии!

— Молчать! — возопил Теннонт, не оставшийся равнодушным к моей речи. — Я вырву твой дерзкий язык! Ты ничего не знаешь о том, ради чего я…

— Да у вас нет и не может быть никаких желаний, кроме власти и богатства! — Мне было страшно так, что я зажмурила глаза, но все равно продолжала кричать изо всех сил: — Жадный, завистливый, бессовестный чародей! Когда-нибудь люди будут смеяться, вспоминая, какими подлыми и низкими были чародейские преступления, и больше не станут восхищаться волшебниками! Бездельники и дармоеды, вот вы кто!

Гнев Теннонта был настолько силен, что вокруг него то и дело вспыхивали язычки голубоватого пламени. Он ощерил зубы и вскинул руки, готовясь поразить меня заклинанием, явно из числа тех, что он описывал ранее. Я из последних сил, то и дело спотыкаясь, метнулась к той части зала, где висели часы. От боли перед моими глазами вспыхивали огоньки, так что я с трудом понимала, куда именно ковыляю. Повалившись на пол, я оглянулась.

Огненный шар, полетевший мне вслед, исчез перед самым моим носом, опалив жаром и без того обожженное лицо. Я даже не успела испугаться.

Стало быть, я все верно сообразила: часы, как уже говорилось, находились под влиянием искаженного пространства, где магия срабатывала совершенно непредсказуемо. Огненный шар тем временем материализовался чуть правее и выше от меня и полетел в сторону Теннонта, словно отразившись в зеркале. Надеяться на то, что он попадет в своего создателя, не приходилось — слишком высоко летел пульсар. Угодив в магическую преграду, не пускавшую в зал стражу, он ярко вспыхнул и исчез, рассыпавшись снопом искр и наполнив зал едкой вонью.

От досады чародей выбранился, сообразив то же, что и я мгновение тому назад. Но не успела я выкрикнуть что-то оскорбительное в ответ, как Теннонт бросился ко мне, сжав кулаки. На его искаженном лице читалась такая ненависть, что я не сомневалась — маг опустится до пошлейшей драки со мной. «Боги, ну почему все эти благородные люди так легко отказываются от своих принципов?» — вопросила я мысленно, пытаясь подняться на ноги.

Слыхала я про дев-воительниц, способных выстоять против нескольких воинов. Глупости все это несусветные, доложу я вам. Теннонт явно не утруждал себя постоянными тренировками или приобретением боевых умений, но он был в два раза тяжелее меня, и спасти меня могла только случайность — например, если бы он поскользнулся на растоптанном букете и грохнулся макушкой об пол или же внезапно скончался от сердечного приступа. Но ничего подобного не произошло, и в следующий момент я получила такой удар в лицо, что рухнула на пол, ослепнув и оглохнув на некоторое время. Теннонт, насколько я могла судить, в это время злобно пинал меня по спине и животу, уже мало соображая, что делает. Было почти не больно, потому что я находилась в полубессознательном состоянии. Я понимала, что лицо мне заливает кровь, хлещущая то ли из носа, то ли из рассеченной брови, догадывалась, что одно ребро сломано, но ничего поделать не могла.

Возникали сомнения, отличается ли хоть немного в лучшую сторону от испепеления подобная участь.

«Виро, ты действительно сглупил», — подумала я с грустью, а затем, вспомнив, что рассказывала бабушка о смерти, принялась вспоминать, что же хорошего я успела совершить в своей жизни. Список получался коротким, а убивать меня, похоже, намеревались еще долго.

— Сальватор, не увлекайтесь! — вдруг раздался решительный оклик. — Поверьте, вы сами потом будете сожалеть!

Я не знала, почудился ли мне этот знакомый голос, но заставила себя открыть глаза. Веки слипались от крови.

Теннонт замер в неестественной позе, неловко развернув корпус в сторону говорившего. А тот спокойным и уверенным шагом приближался, проникнув сквозь магическую преграду неизвестным способом.

— Все окончено, — насмешливо, но мягко произнес он, разведя руки в стороны, словно в знак сочувствия. — Вы ведь должны знать, как лучше поступать в таких случаях, чтобы не выставить себя на посмешище.

И я смогла убедиться, что не ошиблась. Это был ничуть не изменившийся с нашей последней встречи магистр Каспар, вот уже в третий раз появлявшийся в моей жизни, чтобы спасти ее. Осталось только выпытать, отчего он упорно совершает это в самый последний момент. Для меня это каждый раз оборачивалось существенными неприятными последствиями, причем усугубляющимися раз от раза. Сейчас вот, например, мне основательно разбили лицо, перед тем едва не испепелив, и сломали пару костей второстепенной важности. Хотя я могла ошибаться в лучшую сторону, и переломов было куда больше, чем мне казалось из-за всепоглощающей повсеместной боли, не позволяющей определить, что же в моем теле пострадало серьезнее всего.

— Как ты, милая крестница? — спросил Каспар, изящно присев рядом с моим скорченным телом. — Говори побыстрее, а то эти поля вызывают у меня мигрень, знаешь ли… — Все чудесно, — прохрипела я.

Потом с трудом уселась, взвыв от боли, подумала немного и выплюнула на ладонь зуб. Зуб был тот самый, что заболел как-то поутру, ознаменовав начало моих эсвордских злоключений. Отрадно было сознавать, что он не передний, но совершенно неприятно созерцать его у себя в руке.

— Надо же, как обманчива бывает внешность, — хмыкнул Каспар. — Выглядишь ты ужаснейшим образом.

Я хотела бы ответить лихо и остроумно, что доказало бы магистру — все это время я держала себя в руках и даже смерть встретила бы с улыбкой превосходства. Но из носу у меня сочилась какая-то мерзость вперемешку с кровью, язык несколько раз я больно прикусила, и даже небрежно махнуть рукой не хватило сил.

Впрочем, магистр, отметив мой плачевный и отвратительный вид, тут же про меня забыл и переключился на Теннонта — или Сальватора? — который послушно принял приглашение Каспара отойти подальше от неблагоприятного места, вызывающего у чародеев столь неприятные симптомы, как мигрень и недомогание. Я же, воспользовавшись тем, что на меня более не обращают внимания, попыталась встать, в чем преуспела с третьей или четвертой попытки, и, опираясь на стену, подобралась чуть ближе к магам, чтобы не упустить ни слова из их беседы.

— Это было слишком даже для вас, почтенный, — насмешливо говорил Каспар. — Учинять такое безобразие, переполошив целый город и к тому же изрядно наследив по дороге! Лига конечно же выслала сюда полномочную комиссию, со мной во главе, которой предстоит разобраться, что за ущерб вы причинили безвинным людям и за какие преступления вас будет судить Трибунал. Так что если вы сейчас раздумываете, не напасть ли на меня, по вашему обыкновению — подло и коварно, то можете не терять зря времени. Я здесь не один. Со мной еще шестеро магистров I степени, многие из которых вас хорошо помнят и не упустят случая это доказать.

И в самом деле, словно услышав, что о них упомянули, в зал гуськом вошли несколько магов, каждый из которых пытался перещеголять недобрым прищуром своих коллег. Стражники, бургомистр и горожане толпились у двери. Страх и почтение пред столь несообразными событиями, свидетелями которых им довелось стать сегодня, сдерживали их даже надежнее, чем магическая преграда, которой уже не было.

В глазах у меня все плыло, поэтому я не сразу поняла, кто пытается спрятаться за спинами магов. Белобрысые вихры, растерянный, испуганный взгляд да еще пара ссадин на курносой физиономии. Конечно, это был мой ученик.

Однако я не могла не отметить, что кое-что в нем все-таки изменилось. Плечи его расправились, подбородок стал чуть более упрямым, да и лицо стало каким-то более взрослым, так что я поняла: в последние сутки ему пришлось нелегко. Я уже давно подозревала, что простак Констан чего-то недоговаривает, водя меня за нос, но теперь была почти уверена: он решился на какой-то тяжелый для себя шаг и, должно быть, как и Виро, сделал это для моего спасения. Странное волнение охватило меня. Я оглянулась туда, где лежал секретарь, но ничего не изменилось: ворох обгорелого тряпья у тумбы с артефактом был неподвижен. Я закусила губу, уговаривая себя не поддаваться рыданию, которое спазмом свело все мои внутренности.

Магистр оглянулся на своих соратников, а затем неожиданно поманил к себе моего ученика, который безропотно повиновался.

— А вот, господин Сальватор, и тот, кто окончательно разрушил ваши планы. Он, конечно, тот еще разгильдяй — тянул до последнего, но все же успел…

— Слуга? — Теннонт, как и я, не смог совладать с удивлением.

— Доверенное лицо Лиги в Эсворде, — объявил Каспар, явно наслаждаясь эффектом. — Правда, таковым он стал самовольно, ну да это наше упущение, признаю. Все вам играло на руку, господин Сальватор. И поместный маг сбежал, позволив этой нахальной девчонке водить за нос целый город. И доверенное лицо Лиги в городе — господин Гисонн, дед этого паршивца, неожиданно скончался, не успев передать свои полномочия преемнику. А наш Констан, не будь дурак, решил, что воспользуется такой возможностью проявить свои таланты и дарования. По крайней мере, так он сам объясняет немыслимую ерунду, которую натворил.

Констан, косясь на меня, стеснительно пожал плечами. Я вспомнила, как он говорил, что дед никогда не считал его годным продолжателем рода, так что не такой уж ерундой объяснялась его авантюра. Мне ли не знать, как обидно бывает, когда тебя считают недостойным какого-то дела.

— …Только поэтому, господин Сальватор. — В голосе магистра Каспара зазвучали металлические нотки. — Только поэтому вы смогли так долго вести свою игру. Неужели вы думали, что Лига настолько беззуба, а наши чародеи настолько глупы, чтобы позволить вам так нагло действовать?

«Так какого лешего вы тянули кота за хвост, ожидая, пока он измолотит меня, как отбивную?» — мысленно возмутилась я, но знала, что представление магистра Каспара нельзя прерывать. Слишком уж увлеченно он говорил, чтобы я не заподозрила: он провоцирует Сальватора-Теннонта на какой-то опрометчивый поступок.

— Так что смиритесь с тем, что вы упустили свой шанс, — продолжал Каспар, уже заметно поблескивая глазами. — Вы никогда не совершите то, чего столь нагло и безрассудно добивались. Артефакт будет возвращен туда, где ему и место, а вы, скорее всего, отправитесь в Армарику, если, конечно, за вас не внесут залог. Однако, судя по тому, что ваше предприятие не завершилось успехом, надеяться на помощь не стоит. Ведь вы так и не нашли то, что…

Теннонт, которого я все еще не могла мысленно называть Сальватором, вдруг хрипло выкрикнул какое-то проклятие и вскинул руки, готовясь творить волшбу. Я едва не вскрикнула, но вовремя заметила быстрый предостерегающий жест Каспара, обращенный к магам из комиссии. Заведя руку за спину, где Теннонт не мог ее видеть, Каспар резко рубанул ладонью воздух, запрещая своим спутникам что-либо предпринимать. Теннонт же, быстро произнеся заклинание, окутал себя мерцающим ореолом и, оттолкнув Каспара, бросился к артефакту.

Я успела увидеть, как он на бегу выхватил что-то из кармана и в отчаянном рывке приложил неизвестный предмет к мерцающей круглой пластине амулета. Мне показалось, что это был небольшой медальон.

Уши резанул тонкий, ни на что не похожий скрип, зал озарила вспышка ледово-голубого цвета, и Теннонт нырнул в открывшийся рядом с ним портал. Еще мгновение, и портал исчез, словно его никогда и не было, а пластина амулета погасла, вновь став похожей на бельмо.

— Каспар, что все это значит? — растерянно и зло выкрикнул один из магов.

Магистр обернулся. Глаза его лихорадочно сверкали, а пальцы нервно сплетались и расплетались, что означало высшую степень азарта.

— Не волнуйтесь, магистр Фредо, — дрожащим от нетерпения голосом произнес он. — Если я все правильно понял, сейчас мы станем свидетелями очень забавного зрелища.

И не успел он произнести последнее слово, как вновь раздался протяжный и надсадный полускрип-полушипение. Зал во второй раз озарил мертвенно-голубой отблеск, вызвав удивленные и довольные возгласы горожан, которых уже порядочно набилось в зал в расчете на интересное и относительно безопасное зрелище.

Портал открылся рядом со мной, и из ослепительного сияния к моим ногам мешком вывалился Теннонт.

Вскочив на ноги, он оглянулся в полной растерянности, словно не понимая, где находится. Потом его лицо исказила гримаса отчаяния и злобы, а затем он закрыл лицо руками и упал на колени передо мной.

— Проклятый амулет! — Голос его напоминал отчаянный волчий вой. — Он не сработал! Все впустую! Все было напрасно…

— Ну почему же, — ласково произнес Каспар, и от этой ласковости в его голосе у меня вновь скрутило внутренности. — Артефакт сработал на славу. Вы же хотели найти кое-кого с его помощью? — Тут он подцепил медальон, свисающий из безвольно упавших рук Теннонта. — И вы нашли… ее.

Теннонт поднял голову, ошалело моргая. Казалось, будто его оглушили ударом по лбу и он вот-вот рухнет, закатив бессмысленные глаза под лоб. Затем его взгляд сфокусировался на мне, и его губы шевельнулись.

— Нет, — едва слышно произнес он, не отрывая от меня недоверчивого взгляда. — Нет…

И лицо его стало похоже на гипсовый слепок, который снимают с лиц важных покойников. Магистр Каспар тем временем извлек из медальона завиток темных волос и с интересом осмотрел его, затем поднес его к моим волосам, слипшимся от крови и сажи, словно сравнивая.

— Позвольте вам представить Каррен Брогардиус, магистр Сальватор, — наконец торжественно объявил он, взяв меня под руку. — Вы нашли ее… нашли вашу дочь, не так ли?

Глава 36, в которой Каррен узнает, что подразумевают чародеи под выражением «торжество справедливости»

Каждый человек в своей жизни должен столкнуться с ситуацией, которой более всего опасался, упорно отрицая саму ее возможность. Иначе он так и останется самодовольным ослом, считающим, что уж он-то всегда сохранит лицо и всегда будет сам распоряжаться своей судьбой, на зависть прочим простофилям. Я всегда помнила эту нехитрую истину, подкрепленную бабушкиным советом ни от чего не зарекаться, но тем не менее сейчас чувствовала себя так, будто меня еще раз пнули под дых.

Решительно, судьба вознамерилась насмехаться надо мной при каждом удобном случае.

Я смотрела на физиономию Теннонта, уже смутно узнавая знакомые черты: именно его портрет когда-то я видела в зале заседаний Академии, когда всклокоченный Артиморус Авильский перешептывался с невесть откуда появившимся Каспаром. На портрете Сальватор Далерский был тощим, лохматым и малозначительным субъектом, нынешний же Сальватор-Теннонт выглядел куда более внушительно, но его нос был все так же благородно удлинен и заострен, а выражение растерянности, все еще не сошедшее с его лица, довершало сходство с юным магом на портрете.

Не знаю, что полагалось чувствовать юной сироте, которая только что была представлена своему внезапно обретенному отцу, но не успела я перевести взгляд на Сальватора, как меня обуяла такая лютая ненависть, что я едва справилась с желанием вцепиться ему в волосы и по меньшей мере откусить нос.

Но так как немая сцена все еще продолжалась — даже горожане почтительно примолкли, понимая, свидетелями какого удивительного события они стали, — у меня хватило времени еще и на то, чтобы сообразить, отчего магистр Каспар в очередной раз спас меня несколько запоздало. Конечно же ему было необходимо уязвить врага в самое сердце, растоптать его и сокрушить. В общем-то для этого сгодилась бы и дочь-служанка, ничем не примечательная девица с мозолистыми руками и пятками, в которые намертво въелась грязь, но почему бы не позволить гордому чародею своими же руками разбить ей в кровь лицо, перед тем как узнать правду?.. Ради такого зрелища действительно можно было пожертвовать парой зубов и ребер второстепенного героя истории, каковым, несомненно, я и являлась в глазах моего дорогого крестного.

Я стиснула зубы, чтобы не заорать на весь зал, что мои дражайшие крестный с папашей могут провалиться в Lohhar’ag. Затем молча развернулась и шагнула в сторону Виро.

— Стоять! — скомандовал магистр Каспар хлестким, точно кнут, голосом.

Я почувствовала, как ноги перестают повиноваться мне, и на меня накатила волна дурноты, заставившая согнуться пополам. Да уж, заклинаниями мой крестный владел так же мастерски, как и батюшка, язви в душу их обоих.

— Не стоит, не стоит приближаться к демону в столь прискорбном состоянии здоровья, — совершенно другим, медовым голоском пропел магистр Каспар и ласково похлопал меня по спине, проходя мимо.

Несколько мгновений спустя он уже склонился над неподвижным телом и с интересом потыкал пальцем куда-то наугад, не снимая перчаток.

— Ну вот, и здесь все устроилось как можно лучше, — с улыбкой сообщил он, поднимаясь. — Вам, Сальватор, секретарь в Армарике не понадобится, а нам выпадет меньше бумажной пачкотни. Демон мертв, в назидание прочим своим собратьям, пытающимся хитростью проникнуть за пределы Северных Пустошей и выдать себя за приличных подданных одного из королевств. Помилуйте, у нас и своих прытких подлецов хватает, к чему нам еще и демоны в секретарях?.. А у вас, Сальватор, добавится еще один пункт обвинения: сокрытие запрещенного в королевствах существа и пособничество ему же. Вы состряпали ему личину, вы и будете отвечать за все те гнусности, которые успело натворить это бесовское отродье. Это, между прочим, крайнее дурновкусие — брать демона себе в подручные. В каком веке вы живете, почтенный?

Я, так и не разогнувшись, присела на корточки и закрыла лицо руками. Да, жизнь моя, похоже, была спасена, но чувствовала я себя куда хуже, чем когда думала, что умру через несколько минут.

— …Нет-нет, любезнейший, — между тем говорил Каспар кому-то из своих спутников. — Такая ерунда не стоит внимания члена полномочной комиссии, уверяю вас. С останками демона пусть разбирается кто-то другой. Вот, например, наш славный юноша Констан, при чьем попустительстве заварилась эта каша. Констан, милейший, вы поняли? Возьмите эту… хм… падаль и сожгите гденибудь на окраине. И не нужно этого кислого лица, мы с вами, молодой человек, по-моему, все обсудили и решили, что пререкаться не в ваших интересах.

Тут я почувствовала некоторое волнение, а затем блеснул слабый лучик надежды. Магистр Каспар никогда не принимал решения по мимолетному велению души, в этом я убедилась лично. Может быть, он и впрямь считал, что заниматься столь грязной работой чародеи не должны, а может быть… может быть, он все же был не самым плохим человеком.

Я уставилась на своего ученика, стараясь не пропустить ни одного его движения, которое могло бы указывать на то, что мои догадки верны, но приходилось вести себя так, чтобы не вызвать подозрения у прочих.

Констан многому научился за последние дни; молча, с непроницаемым лицом он взвалил себе на плечи Виро, предварительно завернув того в тряпку, ранее бывшую парадной гардиной зала ратуши. Я так и не смогла разглядеть, что же случилось с секретарем после того, как заклинание подействовало. Ученик, не оглядываясь, пошел к выходу, и горожане с опаской расступились, творя всяческие отворотные жесты. Вряд ли кто-то из них знал, каким образом может навредить порядочному человеку мертвый демон, но привычно предполагали худшее.

Я невольно посочувствовала эсвордцам. За последние дни их кругозор расширился до болезненных пределов, на зависть прочим жителям провинциальных городишек — если бы, конечно, кому-то пришло в голову завидовать близкому знакомству с кровососущей змеей, волкодлаком, лжечародейкой, лжечиновником и Крестом Освальда, отягощенным возникновением хаотического портала. Я не удивилась бы, если бы эсвордцы после всего этого сожгли бы свои дома, посыпали пепелища солью и переехали жить к своим родственникам, чтобы в глубокой старости рассказывать внукам про ужасные и невероятные события, свидетелями которых они стали.

На секунду мне показалось, что Констан все-таки обернулся и быстро улыбнулся мне, но я уже не могла понять, что мне мерещится, а что, к сожалению, происходит на самом деле.

Каспар вышел в центр зала и развел руками, как лицедей, объявляющий перерыв между актами или поясняющий, что зрителям довелось увидеть самую захватывающую историю на свете:

— Почтенные горожане, уже наступила поздняя ночь, и я бы советовал нам всем немного отдохнуть перед завтрашним днем. Я, как глава полномочной комиссии Лиги Чародеев, обещаю вам, что расследование начнется незамедлительно. Преступник будет примерно наказан после заседания Трибунала, а до того мы с вами проясним обстоятельства этого запутанного и возмутительного дела, дабы ни один пострадавший не остался без компенсации, ни один злоумышленник — без наказания и ни один достойный эсвордец, боровшийся с беззаконием любыми способами, не остался бы в безвестности.

Магистр Каспар был обаятельнейшим пройдохой, и даже жители Эсворда, которым теперь полагалось скептически относиться к словам чародеев, захлопали в ладоши и принялись славить Лигу. Бургомистр, наконец-то решившийся преодолеть незримую границу между чародеями и простыми людьми, суетливо подкатился к Каспару и принялся сбивчиво приглашать в свой дом магов-спасителей. Взгляд у него при этом был совершенно потерянный и отчаявшийся. «Вы-то хоть настоящие?» — явно вертелось на языке у бедняги, которому за последнее время совершенно заморочили голову.

Каспар со всей любезностью согласился принять это предложение, явно понимая, что более мягких перин и сытного стола в городе не сыщешь.

— А что же касается… э-э-э… злоумышленника? — нервно произнес бургомистр, косясь на Сальватора, который словно окаменел.

— О, не волнуйтесь, господин Пруст! — Каспар широко улыбнулся. — Теперь ему некуда деваться, и он это хорошо понимает. Господа магистры Морис и Луций, наденьте кандалы на магистра Сальватора! Надеюсь, в вашем замечательном городе есть тюрьма, где этот злоумышленник сможет отдохнуть перед дорогой в Изгард? Разумеется, охранять его будут члены комиссии, так что вам не придется волноваться, почтенный господин Пруст. Кандалы конечно же сделаны из особого материала, обезвреживающего даже самого злокозненного мага…

Не нужно было знать о чародеях много, чтобы понять — это было из ряда вон выходящее и унизительное для любого чародея действо, наблюдение за которым заставляло магистра Каспара лучиться от счастья. Глаза Сальватора на мгновение вспыхнули гневом, когда он услышал о кандалах, но тут же вновь погасли, и он безропотно позволил себя заковать.

Я же изо всех сил пыталась понять, что же чувствую после всего случившегося, и не понимала. Мне просто хотелось оказаться где-то далеко-далеко, забыв о происшедшем навсегда. От одной мысли, что с Теннонтом-Сальватором меня что-то связывает и узы эти не разорвет и приговор Трибунала, на меня накатывала тошнотворная тоска. Истина стала жесточайшим разочарованием не только для него.

— Ну вот и закончилась эта ужасная ночь. — Мои плечи обняла изящная рука Каспара, затянутая в серый бархат, и я ощутила аромат каких-то южных трав. — Нам всем следует немного отдохнуть, чтобы завтра восстанавливать справедливость на свежую голову. Это куда более хлопотное дело, чем простая победа над врагом, дорогая моя крестница. Ты к тому же и выглядишь неважно. С этим нужно что-то делать. Люди предпочитают героев в сияющих доспехах. Или, по меньшей мере, с чистым и целым лицом.

А мы ведь хотим, чтобы ты стала героем этой истории, не так ли? — Героем? — хмуро повторила я.

— А выбор-то у тебя невелик. — Он заглянул мне в глаза, и я перевела взгляд на Теннонта, лицо которого исказилось при виде того, как Каспар обнимает меня. — В таких историях все причастные впоследствии оказываются либо героями, либо злодеями. Лиге, кстати, куда проще считать Каррен Брогардиус злодейкой, ибо всем было бы куда спокойнее, если бы ты сейчас отправилась в Армарику вместе со своим деятельным батюшкой, как его сообщница…

Я стиснула зубы, потому что сама считала именно так.

— …но тебе повезло не только с исступленно любящим отцом, готовым на любое преступление ради воссоединения с дочерью, но и с крестным, который не столь любвеобилен, но по-своему тоже желает тебе добра. Поэтому завтра город узнает, что ты боролась за спокойствие и процветание эсвордцев, не щадя себя.

А родителей не выбирают, это всем известно.

И Каспар мягко подтолкнул меня к выходу, все еще приобнимая за плечи. Я вновь невольно оглянулась на Теннонта. Его выражение лица было ужасным; он все еще ненавидел меня, при этом понимая, что ненавидит то, что так стремился обрести, да к тому же еще и зная, что сделал все для того, чтобы это чувство было взаимным. Каспар все рассчитал правильно: мы никогда не смогли бы простить друг друга.

Бургомистр, отчаявшийся что-либо понять, смотрел на меня с такой же мукой, явно от всей души желая, чтобы я никогда не перешагнула порог его дома, внезапно подохнув по дороге. Сейчас он, должно быть, в душе проклинал Теннонта за то, что тот пинал меня недостаточно рьяно.

— А Виро? — шепнула я магистру на ходу.

— Демон? — Каспар хмыкнул. — Ему лучше быть мертвым. Награды за него никакой не положено, практической пользы после всего этого он тоже никакой не принесет — Сальватор выжал его, как лимон, за время службы. Паршивый, конечно, был субъект. Когда-то обчистил меня в карты в одной каммерольской таверне, где наши пути случайно пересеклись. Мы тогда еще не были знакомы с господином Виро и оттого решили скоротать ненастный вечер за игрой, не подозревая при этом, с кем именно столкнула нас судьба. Так вот, было бы неплохо, если бы после своей скоропостижной смерти наш демон-неудачник узнал, что так нагло и неумело мухлевать, играя со мной, совершенно недопустимо. При жизни ему повезло, я тогда не мог рисковать и привлекать к себе внимание, но сейчас за этой грязной душонкой есть долг, который было бы затруднительно вернуть, очутись паскудник в Армарике. Нет, о покойных, как известно, говорят только хорошее, и я, как добрый человек, прощаю ему половину суммы. Паршивец все же спас мою крестницу. Но обрести покой, пока мне не будет возвращена вторая половина, ему не удастся. Так и передай ему при встрече.

И магистр снова одарил меня ослепительной улыбкой, одновременно с этим поддержав под локоть, когда я пошатнулась.

…Уже взошло солнце, когда магистр Каспар с усталым вздохом умолк, окончив чтение заклинаний, которые заживляли раны и ссадины, заглушали боль и сращивали трещины в костях. Я знала, что переломы, залеченные магией, очень опасны и делают весь скелет человека хрупким на некоторое время, но выхода не было. Ближайшие полгода мне предстояло передвигаться с величайшей осторожностью, пока кости мои не окрепнут. С зубом пришлось попрощаться, а большую часть волос состричь после безуспешных попыток выполоскать засохшую грязь.

После всей лечебной магии, которая пронизала мое тело, я не чувствовала толком ни рук, ни ног, а в голове звенела абсолютная пустота.

— Восстанавливать справедливость и творить добро рано поутру просто неприлично, — с неудовольствием сказал Каспар, глянув в окно. — Пусть этот беспокойный городишко со всеми своими жителями катится к дьяволу и остается там по меньшей мере до обеда. Спать!

Не успела я что-то глупо возразить, как тут же почувствовала слабость и ничком рухнула на мягчайшую кровать, даже не успев толком в очередной раз додумать, как же я ненавижу чародеев. Столько вопросов требовали немедленного прояснения, включая самые неприятные! Обрывки жгучих мыслей напоследок закружились, смешались и растаяли. Я погрузилась в глубочайший сон, где не было места ни для Сальватора, ни для Виро, ни даже для привычного страха перед будущим…

— Госпожа Глимминс, вставайте! — пробубнил мне на ухо знакомый голос, и недодуманная мысль о мерзких магах дополнилась выводом о том, что некоторые ученики бывают паршивцами и похлеще.

Казалось, я только на секунду закрыла глаза, отрешившись от всего того ужаса, что свалился на меня за последнюю неделю, и вот уже меня трясут за плечо, возвращая в беспокойный и утомительный реальный мир.

— Что такое, Констан? — пробормотала я, зевая и потягиваясь.

Как же было приятно шевелиться без опасения, что руки с ногами сейчас отвалятся, как у основательно подпорченного зомби, а глаза вот-вот лопнут от боли!

Солнце уже стояло высоко, следовательно, я многое проспала.

— Магистр Каспар, — с благоговением произнес ученик. — Он вас зовет!

И по его мечтательно закатившимся глазам я поняла, что уже не могу претендовать на роль кумира в его жизни. Конечно же магистр Каспар, с его светскими манерами, импозантным внешним видом и непередаваемым циничным шиком искушенного чародея, затмил в глазах Констана потрепанную недоучку-обманщицу.

— Чего ему от меня еще надобно? — проворчала я с неожиданной для себя обидой и принялась выбираться из пуховой перины, в которой можно было утонуть.

Одета я была в обширную ночную сорочку со множеством оборок, из которой можно было сделать пару походных шатров. Должно быть, это была жемчужина гардероба жены бургомистра, которая наверняка сейчас благодарила Провидение за то, что пропустила бал из-за своего недомогания.

— Он готовится выступить с речью перед городом, — торопливо сообщил мне Констан и сунул какой-то сверток. — Расследование закончено!

— Что? — Я вскочила с кровати. — Сколько я проспала? Неделю? Месяц?!

— С чего вы так решили? — с обескураженным видом вытаращился на меня ученик. — Разве ж надобно такому мудрому и великому чародею, как магистр Каспар, так много времени, чтоб разобраться со столь пустяковым делом? Тем более я ему все-все рассказал, что знал, а мне, в свою очередь, все рассказал господин Виро, бедняга.

— Виро! — Тут я вцепилась в Констана и принялась его трясти. — Что же ты молчишь?! Говори, он жив?

— Жив, жив… — пропыхтел парень. — Но вам нужно торопиться, магистр Каспар ждет.

— Да пусть они все катятся к лешему на пирушку! — рявкнула я от всего сердца. — Когда ты говорил с Виро?

— Дык еще до всего этого, в ту ночь, как дождик того… этого…

— Значит, в ту ночь, когда ты, паразит, сотворил заклинание, из-за которого затопило Болотцы? — уточнила я ледяным тоном.

Констан покраснел и потупился.

— Что он тебе сказал? — Я снова затрясла его, как погремушку.

Констан забулькал, словно полупустая бутылка, и, видимо поняв, что я не отстану, нехотя признался:

— Сказал, что господин Теннонт на самом деле великий чародей и задумал вас, госпожа Каррен, погубить. И что вы об этом знаете, но молчите ради меня, непутевого, тоже рассказал. И еще господин Виро говорил, что вы притворились чародейкой, но тут я ответил, что это уже мне известно, как никому другому. Тогда он меня принялся трясти, как вы сейчас, и орать на ухо всяческие гнусности, пока я не признался, что мой дед — доверенное лицо Лиги в Эсворде, и тогда…

— …и тогда он приказал тебе выйти на связь с Лигой, чтобы известить ее о происходящем. — Я отпустила Констана и принялась ходить туда-сюда по комнате, рассуждая вслух: — Но он знал, что чародеи из Лиги могут не успеть вовремя, поэтому решил помочь мне сам в надежде, что это позволит потянуть время. И если бы магистр Каспар, бесы его побери, не стал бы выжидать, по своему мерзкому обыкновению, наступления самого драматического момента для того, чтобы вмешаться, то все могло бы обойтись…

Констан слушал мои слова, насупившись и помрачнев, а затем пробурчал в пол:

— Ничего господин Виро мне не приказывал. Я сам! И вообще… Я бы сразу известил Лигу, если бы знал, что этим помогу вам, а не наврежу…

Тут мне стало стыдно за то, что я не сообразила, как сложно было моему ученику решиться на какой-то поступок, когда все вокруг, включая меня, обманывали его напропалую, и я обняла Констана.

— Магистр Каспар ждет, — пробубнил назойливый паршивец, и на этот раз я покорно принялась собираться.

В свертке, который принес мне Констан, оказалась отличная бархатная мантия, которая была мне немного великовата.

Я, немного подумав, нацепила ее прямо поверх ночной сорочки, так как одного взгляда на мои лохмотья, лежавшие на полу, хватило, чтобы меня замутило. С обувью было и того проще — в наличии имелись только пушистые домашние тапочки.

— Ну что ж, пойдем слушать речь, — сказала я, со вздохом осмотрев себя в зеркале. Как всегда, я выглядела нелепейшим образом.

Дом бургомистра казался вымершим; только перешептывания испуганных служанок, прячущихся по углам, провожали нас.

А вот на площади было необычайно людно. Никогда я не видала, чтобы столько народу добровольно терпели давку ради того, чтобы им навешали лапши на уши. Воистину, надеяться на то, что один чародей способен исправить вред, нанесенный другим, было очень наивно, равно как и предшествующая этому заключению мысль о том, что чародеи как-то друг от друга отличаются, делясь на хороших и плохих. Мнение мое об умственных способностях людей еще немного ухудшилось.

Констан довольно ловко провел меня к помосту, на который сейчас несколько человек, пыхтя, втаскивали трибуну. Люди с опаской расступались, завидев чародейскую мантию, так что мне не пришлось волноваться за свои хрупкие кости. Хоть я и набросила на лицо капюшон, большая часть эсвордцев наверняка узнала меня и предпочла держаться как можно дальше, ибо по всему выходило, что безопаснее задавить соседа, чем случайно дотронуться до источника всех свалившихся на город бед. Каспару предстояло хорошо потрудиться, чтобы горожане согласились с официальной точкой зрения Лиги насчет моей героической роли в этой истории.

За помостом, который окружила городская стража, на роскошном бархатном кресле, явно принесенном из кабинета бургомистра, восседал магистр Каспар, рассеянно листая какие-то бумаги. Двое магов следили за подготовкой помоста, еще двое усердно строчили, сидя за столом и периодически что-то уточняя у находившегося тут же бургомистра, больше всего сейчас походящего на оживший труп. Под ногами у них копошилось несколько флегматичных кур, копающихся в мусоре, который оставили ночные гуляки; рядом вертелись служанки, подносившие магистрам то бокал вина, то вазу с фруктами и получавшие взамен рассеянные щипки. Остальных магов не было видно, должно быть, они стерегли Сальватора.

Вовсе не так я когда-то представляла себе победу сил добра над силами зла. Теперь же мне казалось, что я уже видела все это сотни раз.

Я подошла к Каспару, который со всей сердечностью меня обнял, не поленившись подняться.

— Ну вот. Теперь все готово, — довольно сказал он. — Господа, приступим!

Глава 37, в которой магистр Каспар и Каррен произносят свои речи перед жителями Эсворда, взаимно удивляя друг друга, а судьба Констана делает резкий поворот

Глядя на моего хитроумного крестного, стоящего перед толпой и покровительственно взирающего на нее с высоты помоста, я прекрасно понимала, отчего горожане почтительно притихли. Вне всякого сомнения, магистр был великолепен. Он не был столь внушителен и горделив, как Сальватор, не отличался высоким ростом или могучим сложением, но вся его изящная фигура воплощала достоинство и благородство. Величественное выражение на его тонком лице время от времени сменяла дружеская и теплая улыбка, после которой только самый черствый и жестокосердый человек не захотел бы прижать чародея к груди и незамедлительно распить со столь милым человеком пару кружек пива, впрочем, не позволяя себе панибратства.

Ни одного признака безвкусицы или чрезмерности в одежде, равно как и свидетельств того, что магистр уделяет ей слишком много внимания, не нашел бы самый взыскательный взгляд. Богатые горожане чувствовали, что имеют дело с состоятельным и достойным уважения человеком. Бедные тут же сделали приятный для себя вывод, что магистр скромен и прост в быту, так как не могли должным образом оценить цену бархата его куртки.

Я стояла позади Каспара, без всяких указаний сообразив, что мое место — безмолвного и покорного героя — именно здесь. Справа от меня выстроились члены комиссии, затем на помост взобрался бургомистр, которому маг со всей любезностью определил место рядом с трибуной. Проделано это было настолько ловко, что господин Пруст остался польщенным до глубины души несмотря на то, что его мнением, как и моим, никто и не подумал интересоваться.

За моей спиной раздалось приглушенное злое бормотание, и, оглянувшись, я невольно вздрогнула: на помост вывели Сальватора, который пристально смотрел на меня с самым недобрым выражением лица. Я попыталась найти в его взгляде хотя бы тень той самой отцовской любви, что должна была бы расположить меня к этому извергу и смягчить мое сердце, но не преуспела в этом.

Толпа при виде Сальватора заулюлюкала, и я уже было приготовилась уклоняться от гнилых овощей, лавина которых непременно должна была последовать за таким приемом, но одного жеста магистра Каспара хватило, чтобы все умолкли и отставили в сторону корзины с боеприпасами. Лишь дамы, лица которых казались мне знакомыми как на подбор, все с той же непримиримой ненавистью сверлили взглядом лжечиновника, ставшего их самым жестоким разочарованием последнего времени.

— Почтенные эсвордцы! — начал Каспар, жестом призывая сохранять тишину. — Все вы, несомненно, пребываете в смятении из-за событий последних дней. Лига Чародеев, полномочным представителем которой я являюсь, желая всячески оберегать спокойствие жителей вверенных ее заботам земель, приносит свои искреннейшие извинения и обещает, что все виновные в злодеяниях чародеи будут строго наказаны!

Толпа с одобрением загудела, хотя на месте эсвордцев я бы не была в восторге от обещания, которое ни в коей мере не компенсировало убытки, понесенные горожанами.

Кое-что о подобных случаях я слышала и знала, что закон сейчас всецело на стороне пострадавших подданных князя Йорика Эпфельреддского, коим полагалось полное возмещение их потерь за счет казны Лиги, не сумевшей совладать со своими чародеями. Для королей и князей то был единственный способ хоть как-то держать в узде то и дело распоясывающихся магов. И так как правители охотно и тщательно взыскивали подобные долги, памятуя о той опасности, что представляет собой чародейское племя, почуявшее безнаказанность, Лига всегда с вниманием расследовала дела, касающиеся бесчинств чародеев, дабы не вступать лишний раз в спор с королями и князьями.

Однако скупердяи-маги нашли выход и здесь, отлично умея играть на доверчивости провинциальных простофиль и сводя все к паре-тройке напыщенных речей, не стоивших им и медяка. Случись подобное в Изгарде, прожженные столичные пройдохи вытрясли бы из волшебников все, что им причитается; простодушные эсвордцы же до этого не вступали в подобные споры с чародеями и, скорее всего, даже понятия не имели о своих законных правах, чем магистр Каспар и собирался воспользоваться с присущей ему ловкостью.

Я досадливо поморщилась, сообразив, чем это могло обернуться для меня. Магистр Каспар с легкостью уверит горожан в том, что Лига выполнила свои обязательства перед ними в полной мере, продемонстрировав Сальватора-Теннонта в кандалах и пообещав, что тот остаток дней проведет в Армарике. Но стоит комиссии покинуть разоренный город, как жители Эсворда запоздало сообразят, что все их беды остались при них же. Так как Лигу обвинить в этом они не смогут, памятуя об очаровательной улыбке Каспара и его выразительной речи, то пойдут привычным путем, повесив все грехи на меня, пусть даже в речи крестного я буду представлена как спасительница. Герои, после великих подвигов которых народ ютится в руинах и бродит по пепелищам родных домов, почему-то восхищают разве что историков и сочинителей песен, непосредственные же свидетели столь захватывающих событий с удовольствием вешают таких спасителей рядом с угнетателями.

Хотя мне еще не было известно, куда занесет меня судьба после этой истории, но думать о том, что целый город будет еще долгие годы вспоминать мое имя с ненавистью, было неприятно.

А магистр Каспар продолжал свою речь:

— …С прискорбием Лига признает, что не все чародеи, обучавшиеся в стенах ее Магических Академий, повинуются законам и видят свою первую обязанность в служении простым людям, как то заповедал им великий Брианбард-Строитель. Печаль охватывает любого мага, когда он слышит о бесчинствах своих собратьев, презревших свой долг и поправших закон, поддавшись позорным слабостям. Сальватор Далерский, которого вам довелось узнать под именем Кендрика Теннонта, — один из худших примеров этого рода, алчный, честолюбивый и коварный маг, объявленный Лигой вне закона больше десяти лет тому назад!

Я покосилась на своего крестного, большую часть жизни проведшего в ссылках благодаря своему хитроумному складу ума, которому всегда было тесно в рамках закона, и смогла убедиться, что лицо его выражает искреннее возмущение чародейскими беззакониями, не поверить в которое было бы верхом черствости.

Было очевидно, что жители Эсворда обречены остаться ни с чем, столкнувшись со столь опытным оратором.

— …Сальватор Далерский, спасаясь от Трибунала, бежал в Эзринген, где благодаря покровительству короля, не признающего власти Лиги, стал одним из влиятельнейших придворных магов нашего мира. — В этом месте проникновенной речи магистра Каспара эсвордцы возмущенно завопили, явно желая немедленно идти войной на Эзринген, привечающий столь мерзких представителей чародейского племени. — Но все равно он не оставлял попыток строить козни против Лиги, разгадавшей его низкую натуру, и против нашего родного княжества. Именно с этой целью он проник в Эпфельредд под чужим именем, украл древний артефакт из хранилищ Лиги и попытался снять заклятие, сдерживающее губительную силу этого амулета. Тем самым Сальватор навлек страшные бедствия на ваш мирный город — потоп, бурю и нашествие чудовищ!

Тут Каспар примолк, переводя дух, а горожане получили возможность обрушить на Сальватора поток брани и проклятий. Они с готовностью поверили, что во всех напастях, обрушившихся на город за последние полгода, виновен зловредный чародей, совершенно позабыв о том, что в Эсворде Сальватор появился всего несколько дней назад. Оставалось только мысленно аплодировать магистру Каспару, столь непринужденно использовавшему склонность людей все упрощать и считать источником всех своих бед одного и того же неприятного им человека. Не знаю, что чувствовал Сальватор, узнав, что его огульно обвинили в преступлениях випероморфа, волкодлака и моего непутевого ученика, но, должно быть, он был по меньшей мере раздосадован.

Тут я почувствовала, как легчайшая волна гипнотической магии прошла сквозь меня, и, оглянувшись, заметила, что несколько магистров бормочут себе под нос заклинания. Я могла ошибаться, но, по всей видимости, из памяти тех, кто присутствовал ночью в ратуше (а таковых было не столь уж много), стирались воспоминания о том, что именно произошло там после прибытия комиссии, благо столь сумбурные впечатления было очень легко подкорректировать.

Выходит, магистр Каспар решил, что истинная причина, побудившая Сальватора украсть артефакт, должна остаться неизвестной для широких кругов общественности, пусть даже ей предстояло существовать в виде неясных слухов. Я почувствовала одновременно и облегчение и тревогу. Горожане не вспомнят, что Каррен Глимминс — дочь мага-преступника. Вот бы и мне позабыть об эдакой гнусности… Но что же маги приготовили для меня?

Тут магистр Каспар подозвал меня к себе жестом, и я, застигнутая врасплох, торопливо шагнула к трибуне, заслужив недобрый взгляд бургомистра, явно огорченного таким соседством.

— И лишь самоотверженность этой юной девушки, вынужденной в одиночку противостоять столь опасному и могущественному чародею, спасла вас, жители города Эсворда, от настоящей беды. Лига Чародеев выражает ей свою глубочайшую признательность и награждает орденом Брианбарда третьей степени! — торжественно произнес мой крестный со всей серьезностью, несколько озадачив горожан, явно не разделяющих мнения Лиги в моем отношении.

Я, также опешив, вытаращилась на всамделишный орден в руках Каспара, представляющий из себя блестящую бляшку с голубенькими камушками, сверкающими на солнце. Никогда у меня не было столь дорогостоящей вещи, и я тут же принялась невольно подсчитывать в уме, сколько я выручу за камни, если на моем жизненном пути встретится неразборчивый в средствах ювелир. Каспар же торжественно прицепил орден на мою мантию, пожал мою безвольную руку и продолжал:

— Полномочная комиссия Лиги со мной во главе, прибывшая в Эсворд, помимо всего прочего, должна была решить судьбу этой мужественной девушки, жизненные обстоятельства которой были весьма непросты в силу разных причин. После долгих споров мы пришли к решению, что наилучшим выходом из сложившегося положения будет ее возвращение в Академию для дальнейшего обучения. Храбрость и талант должны быть вознаграждены! Плату за ее обучение Лига возьмет на себя, памятуя о ее неоценимых заслугах!

На этих словах он обернулся ко мне и с самым радушным видом воскликнул:

— Скажите же что-нибудь горожанам, для которых вы столько сделали, госпожа Каррен!

Я растерянно уставилась на него, но выражение глаз сердечно улыбающегося магистра тут же отрезвило меня. «Вот и все, что нужно для счастья этой простушке!» — без труда читалось в этом покровительственном и презрительном взгляде. Тут же мое волнение и страх сменились всепоглощающей досадой.

Увы, даже Каспар, относящийся ко мне лучше, нежели все остальные маги, вместе взятые, в душе также считал меня недалекой дурехой, последние остатки ума которой после вручения ордена должны были бесследно раствориться. Наверняка, по мнению магистра, мне сейчас полагалось лепетать бессвязные слова благодарности, капитулировав перед своим же расцветшим самомнением и окончательно забыв о подоплеке событий.

Как же! Из служанки я превратилась в адептку! Исполнение всех заветных мечтаний в одну секунду!

«Дорогой крестный, при всем моем почтении должна заметить, что вы так и не смогли выйти за рамки чародейской логики мышления!» — со злой обидой подумала я и решительно шагнула к трибуне. В самом деле, почему бы и не высказаться?

Эсвордцы неуверенно захлопали мне. Даже мастерства столь опытных магистров не хватило, чтобы полностью побороть заслуженную неприязнь горожан к своей поместной чародейкесамозванке. И хотя виновником всех бед теперь был объявлен Сальватор, симпатии ко мне у горожан не прибавилось.

Так я и думала.

— Достопочтенные жители Эсворда! — громко произнесла я, стараясь, чтобы мой голос звучал так же проникновенно, как у моего дражайшего крестного. — Несомненно, честь, оказанная мне Лигой, столь высока, что найти подходящие слова для благодарности решительно невозможно. Да здравствует Лига Чародеев!

Это бесцветное вступление понравилось горожанам куда менее, нежели речь магистра Каспара, но аплодисменты все же стали чуть более слаженными, прибавив мне решительности.

— Однако, несмотря на всю лестность такого предложения, я хотела бы отказаться от чести быть адепткой Академии, — выпалила я страшные слова, после которых говорить стало чуть легче, ведь пути назад уже не было. — Существует человек, который также сделал многое для спасения города, и он куда более достоин того, чтобы развивать свои выдающиеся способности в стенах столь почтенного учебного заведения! Это мой помощник и ученик — Констан Гисонн, которого многие, должно быть, помнят как подмастерье кузнеца. Нет никакого сомнения в том, что Констан, честный и трудолюбивый юноша, истинный эсвордец и достойный представитель своей фамилии, имеет призвание к чародейству, которое необходимо совершенствовать. Надеюсь, вы поддержите меня в этом решении, уважаемые жители города!

Стараясь избегать взгляда магистра Каспара и вести себя непринужденно, я обернулась и жестом подозвала Констана, выглядывающего из-за спин чародеев. Видимо, смысл моих слов не сразу стал понятен моему ученику: шагнув в мою сторону, он внезапно замер на пару мгновений, затем покрылся ярко-алым румянцем, так что его уши засветились на солнце, как рубины, и, ошеломленно улыбаясь, понесся ко мне рысью, так что помост заскрипел и зашатался.

— Ах, госпожа Каррен, госпожа Каррен!.. — только и смог он произнести, заключив в объятия и закружив по помосту.

Я почувствовала, как тапки слетели у меня с ног и, как я краем глаза заметила, полетели в разные стороны: один в толпу, другой — прямиком в бургомистра. Я представила, какое зрелище сейчас открывается горожанам благодаря развевающейся во все стороны мантии, и заскрипела зубами.

— Констан, олух! — прогудела я ученику в ухо. — Поставь меня обратно! Немедленно!

Удостоившись пылких поцелуев в нос, щеку и глаз, я была возвращена за трибуну. Увиденное нашло отклик в сентиментальных душах эсвордцев, и, пока я пыталась пригладить волосы, под бурные аплодисменты и крики «Констана в чародеи!» в меня полетело несколько привядших букетиков.

— Тапок оставьте себе! — торопливо объявила я, потирая переносицу, куда угодил один из даров благодарных горожан, и, вновь старательно состроив серьезное выражение лица, приступила к самой важной части своей речи, которая, несомненно, должна была снискать мне славу, хотя, боюсь, и посмертную.

— И я особенно рада сообщить жителям города, — объявила я, — столь пострадавшего от злого умысла мятежного чародея, что, согласно законам княжества и Кодексу Лиги, все убытки горожан должны быть возмещены в полном объеме за счет казны Лиги!

Магистр Каспар, сдавленно застонав, метнулся ко мне и вцепился в мой локоть, но он, как и я, прекрасно понимал, что пытаться меня удавить на глазах всего города не лучший выход из положения. Тут же я ощутила, как в моей голове разъяренный голос завопил: «Что, дьявол вас побери, вы творите?!» — затем меня обдало волной гипнотических чар, но, как я уже говорила, сопротивляемость внушению у меня была практически абсолютной.

Магистру Каспару все же следовало поближе познакомиться со своей крестницей, прежде чем решать ее судьбу.

— …Компенсация, согласно законам княжества, положена всем, кто понес материальный убыток в ходе чародейского беззакония. Все жители Болотцев, лишившиеся жилья и урожая, а также мельник всенепременно должны предъявить свои требования членам полномочной комиссии, — продолжала я все увереннее, ощущая, как меня переполняет мрачное удовлетворение. — Сие есть неоспоримое право пострадавших от деяний чародея, вина которого признана комиссией. Нарушение этого предписания повлечет за собой иск к Лиге Чародеев в княжеский суд, а также широкую огласку данного происшествия!

Эсвордцы, враз стряхнувшие с себя неистовый, бесцельный восторг, столь искусно вызванный у них Каспаром, довольно всколыхнулись, переглядываясь между собой с вполне осмысленным видом. Пафосная и бессмысленная чушь, которой пытался им заморочить голову маг, ушла на второй план. Теперь люди вспомнили о своих насущных интересах, и гипнотические чары были уже бессильны.

— О, это просто замечательно! Слава Лиге! — вскричал с ликованием бургомистр, взгляд которого также в единую секунду прояснился. — Слава чародеям!

И он заключил в объятия магистра Каспара, лицо которого наконец-то приобрело вполне человеческое выражение крайней досады. Я не удержалась и мстительно улыбнулась ему, приподняв одну бровь, точь-в-точь, как делал мой крестный, когда одарял меня очередным мудрым советом. То был весьма приятный миг, но нужно было завершать столь удачно начатую речь, и я с неохотой повернулась к толпе.

— Благодарю вас за внимание! — зычно произнесла я, решив не растягивать удовольствие чрезмерно, тем более что в любезных оборотах была не столь сильна, как крестный.

Несмотря на это, мои слова удостоились бурных оваций. Вряд ли эсвордцы поняли, что именно я только что совершила для них, но общий смысл моей речи им, несомненно, пришелся по душе.

Каспар, вырвавшийся из объятий бургомистра, несколько неуверенно объявил:

— Подробности мы обсудим с вашим градоначальником сегодня же, а пока что…

И к моему полнейшему восторгу он, не найдя подходящих слов, просто махнул рукой, раскланялся и торопливо сбежал с помоста, таща меня за собой. За нами последовали остальные члены комиссии и позвякивающий кандалами Сальватор.

Счастливый бургомистр, вряд ли заметивший, что выступление магистра Каспара завершилось несколько скомканно, тут же занял освободившееся место за трибуной и принялся вдохновенно славить Лигу, в ответ на что толпа с готовностью разражалась радостными криками. Констан, бегающий взад-вперед по помосту и перебивающий бургомистра своими пылкими и беспорядочными излияниями благодарности, уже был увенчан многочисленными венками и удостоился множественных выкриков: «Герой Эсворда!» Было очевидно, что исправить содеянное мной магам так просто не удастся. Я удовлетворенно ухмылялась.

— Магистр Каспар! Что позволяет себе эта девчонка?! — возопил один из магов, когда все мы очутились подальше от посторонних ушей, за помостом.

Я уставилась на говорившего с самым наглым видом, ковыряя пальцем свой свеженький орден. Всемогущие боги, как же мне надоело лебезить перед чародеями в страхе за свою жизнь… Нет, мне все еще было страшно, но желание досадить магам было сильнее.

— Да-а-а? — протянула я, без всякого пиетета перебив начавшего что-то отвечать магистра Каспара. — А мне показалось, что я совершила какой-то подвиг… И к тому же, в отличие от ужаснейшего Сальватора Далерского, члены комиссии Лиги должны свято чтить Кодекс, цитату из которого я так своевременно вспомнила.

Маг, явно не ожидавший, что я смогу выдавить из себя хоть слово, издал кудахчущий звук и, побагровев, вытаращился на меня. Сальватор Далерский, находившийся тут же, закатил глаза с мученическим видом и пробурчал себе что-то под нос. «Что, батюшка, гордитесь своей дочерью все сильнее час от часу?» — язвительно подумала я и одарила новообретенного родителя еще более развязным взглядом.

— Господа магистры, я хотел бы кое-что обсудить со своей крестницей, — решительно вклинился в зарождающуюся перепалку Каспар и, не дожидаясь ответа, поволок меня за собой.

Удалившись от негодующих чародеев на подобающее для личного разговора расстояние, Каспар остановился и, с трудом сдерживаясь, ласково спросил:

— Понимаешь ли ты, милая крестница, что именно ты натворила?

— Вполне, — дерзко ответствовала я, в душе замирая от ужаса.

Каспар некоторое время свирепо глядел на меня, но, поняв, что ожидаемого эффекта это не дает, с печалью в голосе произнес:

— Это был прекрасный шанс для твоего старого, бедного крестного покончить с чередой несчастных случайностей, поганящих его невеселую жизнь, сколько он сам себя помнит. Сам Артиморус назначил меня главой комиссии в спешном порядке, посчитав, что я справлюсь с этим заданием лучшим и удобнейшим для Лиги образом. Если бы все шло, как положено, о моих неудачах и мелких проступках забыли бы. Я не вынужден был более коротать свои дни в каком-нибудь варварском Амилангре… Но ты, Каррен, не вспомнила всего того добра, которое видела от меня…

— Зато я помню, магистр Каспар, вашу фразу о том, что чародеям нельзя доверять, — прервала я его речь лишь самую малость дрожащим голосом. — И, сдается мне, сегодня как нельзя более подходящий день для этой истины, которую я берегла в своей памяти все эти годы, равно как и тот факт, что вы, несомненно, слишком хороший знакомый моей матушки, чтобы я могла поверить в вашу бескорыстность!

Магистр некоторое время смотрел на меня с бесстрастным выражением лица, но я понимала, что он должен быть разгневан моей неожиданной дерзостью. Все сжалось у меня внутри, ведь мне ли было не знать, как уязвимо мое положение. Я ждала язвительной реплики, из которой стало бы окончательно ясно, что моя смелость дорого мне обойдется, но вместо этого Каспар улыбнулся мне, похлопал по плечу и, не сказав ни слова, направился к остальным магам, которые уже расселись на стульях вокруг стола.

Я осталась стоять на месте, недоумевая, что же теперь мне полагается делать, дабы не испортить все окончательно.

— Каррен, подойди-ка сюда! — окликнул меня Каспар, успевший перемолвиться парой слов со своими коллегами, и я на негнущихся ногах приблизилась к комиссии.

Чародеи сверлили меня неприязненными взглядами, но, насколько я могла судить, держали при себе все то, что хотели мне поведать, а следовательно, мое положение было не так уж плохо.

— Милая моя крестница, — обратился ко мне Каспар как ни в чем не бывало. — Несмотря на то что мы были весьма и весьма удивлены твоим отказом принять столь щедрое предложение Лиги, спорить с тобой комиссия не будет. Если ты не хочешь вернуться в Академию, так тому и быть. Ты будешь назначена на должность поместного мага города Эсворда, с обязанностями которого уже столь хорошо знакома, а…

— Магистр Каспар! — взвился один из магов, уязвленный до глубин души. — Я категорически не согласен! Эта девица — ходячее несчастье! Она заслуживает не награды, а наказания. Предлагать ей учебу в Академии изначально было ошибкой, оставлять здесь и вовсе глупо. В Армарику ее!

— Магистр Морис! — вдруг рявкнул мой крестный так, что я съежилась, доселе не представляя, как грозен магистр Каспар в гневе. — Вы видите эту бумагу с личной печатью Артиморуса Авильского?

Под нос вскочившего со своего места магистра Мориса был сунут свиток, от которого тот отшатнулся, точно от пригоршни горящих углей.

— В этой бумаге, — продолжал рычать Каспар, — ясно написано, что я имею полное право решать судьбу Каррен Брогардиус согласно своему усмотрению! И я говорю: она останется в Эсворде, если захочет!

— Не знаю, как вы выторговали эту бумажку у Артиморуса, Каспар, — с досадой пробормотал магистр Морис, усаживаясь обратно на стул. — И не понимаю зачем. Но вы еще пожалеете об этом. Ясно вижу это по лицу этой наглой девицы с дурной кровью… О, это достойная наследница своих родителей!

При этих словах Сальватор, мрачно глядящий в никуда, вздрогнул так, что его кандалы задребезжали.

— Еще слово, магистр Морис, — Каспар сверкнул глазами, которые до сих пор казались мне бесстрастными и равнодушными, — и вы горько пожалеете.

Я во время этого разговора стояла ни жива ни мертва, и что за зловещие предзнаменования мог увидеть в моем глупом лице магистр Морис, так и осталось для меня загадкой. Каспар, повернувшись ко мне, совершенно спокойно спросил:

— Ты ведь хочешь остаться в Эсворде, Каррен?

Я в ужасе пискнула что-то утвердительное, зарекшись спорить с крестным до конца дней своих, и Каспар объявил:

— Итак, Каррен, с этой минуты ты — поместный маг. Поздравляю.

Я была настолько потрясена, что в голову мне не пришло ни одного толкового вопроса, кроме как:

— А как же магистр Виктредис?..

Каспар легкомысленно отмахнулся:

— Насколько мне известно, магистр Виктредис сейчас сидит в тюрьме какого-то аальского городка по обвинению в шулерстве и никак не может прийти к выводу, признаваться ли ему в принадлежности к магам, чтобы его судил за дезертирство Трибунал, или все же сдаться на милость королевского суда. В любом случае он будет некоторое время отсутствовать.

Если бы я не была столь ошеломлена, то непременно расспросила бы Каспара о бедолаге Виктредисе, но мысли мои вконец перемешались и я робко пискнула:

— Констан?..

— Твой ученик отправится в Академию, как ты и хотела. Об этом я тоже позабочусь. На каком факультете, по твоему мнению, он наиболее полно проявит свои дарования?

Я, переведя дух, принялась вспоминать, на кого из преподавателей Академии у меня был самый большой зуб. Такого подарка, как Констан, заслуживал далеко не каждый мой недруг. Таланты моего ученика прекрасно бы проявились и в прорицании, и в боевой магии… Ага! Конечно же самым подходящим для Констана будет тот факультет, чьи учебные аудитории расположены ближе всего к кабинету Стеллы ван Хагевен, чтобы каждое неверно произнесенное моим учеником заклинание аукалось ведьме как следует!..

— Конечно же на факультете некромантии, — с наслаждением промолвила я и широко улыбнулась. Картины, калейдоскопом сменявшиеся в моем воображении, не могли не радовать.

Магистр Каспар кивнул в знак полного со мной согласия и промолвил:

— Прекрасный выбор. Вам, госпожа поместный маг, по-моему, нужно было с кем-то повидаться, не так ли?

От этих слов я вздрогнула, а магистр Каспар, всем своим видом демонстрируя, что уже выкинул из головы сам факт моего существования, повернулся к магам и объявил:

— Господа магистры, приступим к менее приятной, но более конкретной части наших обязанностей…

Глава 38, в которой на долю героев наконец-то выпадают и счастливые минуты

«Виро! Я совсем забыла о Виро!» — эта мысль гулко отзывалась ударами моего сердца, когда я торопливо взбиралась на помост. Только Констан мог сказать, где сейчас демон, поэтому мне было необходимо поговорить с моим учеником, ныне блаженствующим в лучах славы.

Но к моему удивлению, ни бургомистра, ни Констана на помосте уже не было. За трибуной надрывался не кто иной, как отец Этварт, на удивление румяный и жизнерадостный. К нему льнула растрепанная девушка с весьма воинственным выражением лица. Видимо, шокирующие откровения приняли характер эпидемии.

— …И я отрекаюсь от своей веры во имя любви к Эмме! — выкрикнул Этварт, пылко обнял девицу, в которой я без труда узнала дочь бургомистра, и собравшиеся стали свидетелями весьма страстного поцелуя.

Жители города, у которых было слишком много ярких впечатлений за последнее время для того, чтобы оценивать их критически, дружно захлопали и принялись громко подбадривать Этварта, и без того действующего весьма решительно.

За моей спиной послышалось разъяренное пыхтение. Я оглянулась и увидела бургомистра, для которого сегодняшний день, видимо, все же был черным. Он оттолкнул меня со своего пути и с ревом вцепился в косу Эммы, пытаясь оттащить ее от бывшего священнослужителя. Та взвизгнула, Этварт завопил: «Деспотичный тиран!» — и я, с досадой сморщив нос, покинула помост. Было ясно, что эсвордцев впереди ожидает еще немало волнующих историй и без магов, так что скучать им не придется.

Констан обнаружился чуть поодаль, в окружении восхищен ных зевак. Давешние служанки, подносившие вино магам, теперь вились около него, чему мой ученик нисколько не препятствовал. Выражение лица у него было точь-в-точь как у моего крестного — самодовольное и невозмутимое, словно всю жизнь окружающие его люди только и мечтали услужить столь важной персоне каким-либо унизительным для себя способом.

Тут я внезапно поняла, какой роскошный красавец маг получится через пять-шесть лет из Констана, и невольно поежилась. Множество предчувствий самого разного толка, от просто волнительных до откровенно пугающих, охватило меня. Если я хоть что-то смыслила в этой жизни, Констана ждало большое будущее, о котором и впрямь простые людишки, подобные мне, будут узнавать из легенд и песен.

Ну что же, в историях о настоящих героях всегда есть второстепенные персонажи. Может, и я затешусь в сказание о Констане Эсвордском парой строчек…

Он же, завидев меня, вновь стал похож сам на себя, то есть на бестолкового увальня: немедленно забыл о своих почитателях и, схватив меня за руки, с жаром затараторил:

— Ох, госпожа Каррен! Как же я рад, как я рад! Неужто правда в Академию меня возьмут? А что там в Академии? А чему я обучаться буду? Кем стану опосля учебы?..

— Некромантом, Констан. Ты станешь некромантом, и преотменнейшим, как мне кажется, — с теплотой промолвила я, а затем, пользуясь тем, что мой бывший ученик замер с приоткрытым ртом, прошипела ему в ухо: — Где Виро? Веди меня к нему сейчас же!

— Чей это дом, Констан? — с подозрением спросила я, когда мы остановились у роскошного особняка, не намного уступающего размерами дому бургомистра.

В этой части города мне не доводилось бывать, так как она была несколько малолюдной. Раньше я даже не подозревала, что за мрачной липовой аллеей на окраине города скрывается странное сооружение, которое выглядело бы куда более уместно в скалистых горах. Дом из темно-серого грубого камня был крыт замшелой от времени черепицей, маленькие окна больше смахивали на бойницы, а многочисленные башенки делали его похожим на старый пень, поросший поганками. За искривленными вязами с трудом угадывалась высокая каменная ограда, дальше же начинался старый лес.

— Ну вообще-то это мой дом, — потупившись, ответил Констан и, так как я вытаращилась на него, не в силах даже озвучить разом возникшие у меня в голове бесчисленные вопросы, пояснил смущенно: — От деда достался, я к нему сам еще не привыкший. Уж больно он страхолюдный.

Я про себя дала обещание подробно выспрашивать всех своих новых знакомых об их родственниках и материальном положении, ибо сейчас чувствовала себя наиглупейшим образом. У меня в учениках ходил, наверное, один из самых богатых наследников Эсворда, пусть даже и наследство это было действительно страхолюдным, а я сейчас стояла перед ним босая и голодная, как волкодлак.

— Еще скажи, что у тебя деньги есть, — ядовито промолвила я и прищурилась.

— А то как же! Мне магистр Каспар выплатил жалованье за то время, покуда я дедовы обязанности выполнял! — охотно подтвердил мое предположение Констан. — Немалые деньги, надо сказать.

«Это за хаотический-то портал, потоп и светопреставление! — мрачно подумала я. — Чудно! А мне — паршивый орден, который еще и не продашь без скандала!»

Но решения Каспара я более оспаривать не намеревалась.

Следуя за Констаном, я поднялась по каменным ступеням, местами поросшими травой, и вошла в дом. Дубовые резные двери громко скрипнули, пахнуло пылью и стариной.

Посреди обширной темной гостиной, на роскошном диване, в обнимку с кастрюлей, полной какого-то сомнительного варева, сидел Виро, совершенно не похожий на умирающего, отчего с моей души словно камень свалился. Я сразу же признала бывшего секретаря, несмотря на существенные изменения в его внешнем облике. В ухе у меня приветственно стрельнуло, и кто бы мог подумать, как я обрадуюсь этому мерзкому ощущению!

Раньше демонов я не видела нигде, кроме как на иллюстрациях в бестиарии, и готовилась к худшему, но мое личное порождение Северных Пустошей не было ни склизким, ни чешуйчатым, и даже сопливого пятачка у него не имелось. Я мысленно вновь возблагодарила богов, ибо широта моих взглядов была не беспредельна, и вести себя непринужденно со слизнеподобной рептилией я бы не смогла, даже памятуя о том, как благородны были ее поступки по отношению ко мне.

Но Виро-демон оказался милейшим ушастым и лохматым существом, столь же упитанным, как и его человечья личина. Короткая шерсть покрывала даже его физиономию, которая была полосатой, как у дворового кота, но тем не менее черты лица, знакомого мне, легко угадывались. Желтые глазенки с вертикальными зрачками светились в полумраке, а кончики больших ушей, более всего напоминающих коровьи, чутко ловили каждый шорох. Из-под пледа, в который он был укутан, торчали такие же лохматые лапы, рядом болтался хвост с кокетливой кисточкой, нервно вздрогнувший при нашем появлении.

Я поняла, что означает жалобный и напряженный взгляд, которым меня одарил Виро: демон стыдился своего нынешнего вида и опасался, что я приду в ужас, увидев его без личины, как это сделал бы любой человек, не проведший несколько лет в Музее Академии. Поэтому я, ничего не говоря, устремилась к нему и заключила в объятия, предусмотрительно отставив кастрюлю в сторону, что вызвало у демона невольный писк протеста, на который я не обратила внимания. От него несло горелой шерстью, а сам он трясся мелкой дрожью, видимо еще не придя в себя после пережитого.

— Чтоб я еще раз кого-то спас! — пробурчал с возмущением Виро, освободившись из моих объятий и забавно встопорщив шерсть на макушке. — Битый час лежать неподвижно, чтоб никто не решил меня благородно добить, избавив от мучений!

— Вам было очень больно? — дрогнувшим голосом спросила я.

Виро поежился, кося на меня желтым глазом, и нехотя ответил:

— Даже хуже, чем я предполагал. Даже не рассчитывайте, госпожа Каррен, что я решусь это когда-либо повторить. У меня было время обо всем подумать, и я понял, что не настолько вы мне уж и нравитесь…

Тут в разговор вмешался Констан:

— Вам, госпожа Каррен, поискать какую ни то одежонку? Тут старья разного по комодам напихано великое множество. Вон господина Виро обрядили вполне сносно, хоть и фигура у него весьма необычная, тот же хвост, к примеру…

Я, вспомнив, что под мантией до сих пор обряжена в ночную сорочку, с благодарностью приняла это щедрое предложение. Констан скрылся где-то в недрах огромного дома, а я повернулась к Виро, который все таращился на меня с весьма озадаченным видом, точно был не в состоянии понять, как же ему теперь ко мне относиться.

— Так вы его дочь, — жалобно промолвил он, прядая ушами. — Поверить не могу. Все это время… Все эти мучения…

— Вы знали, зачем ему артефакт? — воскликнула я. Подумать только, ключик к этой странной тайне из прошлого был совсем рядом!

— Конечно же знал. — Виро вздохнул, и его хвост принялся нервно мести пол. — Об этом знают почти все, кто имел дело с Сальватором. Среди чародейской верхушки дурная слава… гм… вашего отца уже несколько десятилетий не меркнет благодаря его же усилиям, и то, что все эти годы он ищет свою потерянную дочь, также факт общеизвестный. История была очень громкая, можно сказать, легендарная. Тот, кто вас нашел, — чертовски везучий мерзавец, ему, должно быть, все сейчас завидуют, хоть он и не успел как следует вами воспользоваться. Вытащить такой козырь! Единственное уязвимое место самого Сальватора Далерского! Если бы все не закончилось этим удивительным стечением обстоятельств, интрига вышла бы замечательная. Но вас спрятали от него, а он, как на грех, наткнулся в самый неподходящий момент… Если бы я знал…

— Он меня искал? — тоненьким голосом спросила я. — Все это время?

— Насколько я знаю, едва он узнал от вашей матушки о вашем существовании, как тут же принялся за поиски, но следы семьи Брогардиус давно затерялись между Теггэльвом и Эпфельреддом. А так как имени вашего никто не знал — только фамилию и возраст, - поиски усложнились донельзя. Долгие годы Сальватор охотился за этим треклятым артефактом, который может перенести к человеку, находящемуся неизвестно где, если имеется хоть что-то, принадлежащее тому, кого ищут.

Эти слова натолкнули меня на вполне логичную в данных обстоятельствах мысль, и оставалось только удивляться, как же она раньше мне в голову не пришла.

— А что там с моей чадолюбивой матушкой, не знающей даже имени своего чада? — процедила я сквозь зубы, осознав внезапно, что мои потерянные родители один другого стоят.

Взгляд демона забегал, и в немалом смятении он промямлил:

— О, это поистине необыкновенная женщина…

Мой жизненный опыт подсказывал, что таким тоном не говорят о необыкновенно хороших людях, следовательно, меня ожидает еще немало печальных открытий на пути воссоединения с родителями. Можно было голову свою заложить: матушка прославилась в определенных кругах не менее батюшки. Это было ровно настолько же интересно, насколько и неприятно, и по спине у меня пробежал холодок. Нет, эта мерзкая история еще не закончилась…

— Ладно, господин Виро, о ней мы поговорим попозже, — сказала я со вздохом. — Давайте лучше подумаем, что делать с вами. Вам есть куда податься?

Хвост демона вновь яростно затрепыхался, а выражение глаз и неуверенное «э-э-э», уже знакомое мне, были красноречивым ответом на мой вопрос.

— Ясно, — подытожила я, хотя на самом деле ситуация запуталась донельзя. — Идти вам некуда. Придется остаться со мной, пока не придумаете иного. Я, кстати, уже настоящий маг, да еще и орденоносный, и мне не помешает собственный демон, хоть это, по мнению кое-кого, и старомодно…

Виро, с затаенной надеждой взирающий на меня, в очередной раз смутился и с горечью промолвил:

— Да какой из меня сейчас демон… Все силы, что у меня были, я отдал Сальватору в обмен на личину. А после того, как я дотронулся до артефакта… Кому нужен такой бесполезный фамильяр?

Говорил он всерьез, тут ошибиться было нельзя. Мне ли не знать, каково это — чувствовать себя совершенно бесполезным и лишним…

— Разбаловались вы там, в своих элитарных кругах, — пробурчала я сердито. — Уши у вас есть, хвост есть, сами, как ковер восточный, ворсом изобильны… Отличный демон! Если еще и по хозяйству будете помогать, мне вполне достаточно, хотя на кухню вам ходу нет с эдакой шерстистостью. Я же без слуги осталась…

Виро, полосатая физиономия которого с каждым моим словом становилась все счастливее, встревожился из-за моих последних слов и торопливо спросил:

— А что за беда приключилась с этим балбесом?

Я про себя отметила, что ученик и демон, похоже, нашли общий язык, несмотря на некоторую разницу в мировосприятии, и торжественно пояснила:

— Он отправляется в Академию обучаться магии на факультет некромантии!

— Ох, только не это! — воскликнул Виро, и шерсть его в ужасе встопорщилась. — Впрочем, вам не за что любить это заведение, так что и впрямь пусть учится…

Тут мы принялись хохотать, да так, что слезы из глаз брызнули. Наконец-то вся эта история закончилась, и хотя будущее не обещало быть спокойным, я обзавелась двумя друзьями, к тому же у меня наконец-то хватило смелости спорить с чародеями! Я узнала, что мои родители живы и здоровы, хоть и зловредны до крайности, и теперь никто уже не смог бы меня назвать безродным ничтожеством. Да и я сама теперь чувствовала себя вовсе не Каррен Глимминс, служанкой-обманщицей, и не Каррен Брогардиус, никому не нужной сиротой, а какой-то незнакомой, новой Каррен, потерянной дочерью великого мага и загадочной арданцийской интриганки. И как бы ни кривил губы разочарованный Сальватор, я была не так уж глупа и слаба, чтобы посчитать себя недостойной столь чудных родителей или хоть на секунду пожелать с ними воссоединиться. Да и других сомнений у меня хватало… но об этом нужно было подумать как следует, в спокойной обстановке.

…А Констан, простой подмастерье кузнеца и недотепа из недотеп, все-таки станет магом наперекор самолюбивому гордецу-деду и той самой сладкоголосой певунье, которая еще услышит о своем забытом поклоннике! Ручаюсь — чародей из него выйдет славный! А когда он подучится немного, то поможет Виро с личиной, ведь спрятать демона от глаз людских будет не так уж просто в Эсворде — городе, где произошло слишком много невероятных событий для того, чтобы его жители продолжали оставаться доверчивыми и невнимательными.

Демон был отличным парнем, куда как лучше многих иных людей, так что, с моей точки зрения, он заслуживал того, чтобы остаться в человеческом мире. Со способностями же Констана можно такие чары наложить — вся Лига вовек не снимет! И если Виро, присмотревшись ко мне, возжелает продолжать свою борьбу за место под солнцем и правом на блестящую жизнь — а я была уверена, что рано или поздно честолюбие заставит его забыть слова, что он мне сказал на балу, — то я не буду его удерживать… Или буду? Какое-то странное чувство шевельнулось в моей душе, но я постаралась поскорее от него избавиться. О боги, вот и добавился еще один пункт в список того, о чем мне нужно будет подумать как следует!..

В это время в гостиную вернулся мой ученик с охапкой самой разнообразной одежды, хоть и старомодной, но тем не менее добротной, и я, забыв об этих мыслях до поры до времени, в полнейшем восторге отправилась ее примерять, пока демон с учеником готовили обед.

Я понимала, что вскоре нам уже не собираться вместе за одним столом. Но я не сожалела об этом, ведь лицо Констана становилось все более мечтательным — мысленно он уже был на пути в Академию, полную самых заманчивых чудес. Задумчиво он ковырял ложкой кашу и проносил мимо рта краюху хлеба.

Виро же, как всегда, во время трапезы был сосредоточен на своей тарелке. Блаженно повисшие уши указывали на то, что он умиротворен и счастлив. Хотя пальцы у него теперь были покороче человечьих, с ложкой он управлялся все так же умело, а большего от жизни ему, похоже, и не требовалось.

Переведя взгляд обратно на ученика, я подумала, что нужно как-нибудь подготовить его к тому, с чем он встретится в Изгарде. Но затем, вспомнив обстоятельства своего пребывания в столице, решила: «Не льсти себе: ничего путного ты ему все равно не посоветуешь!» Так что вслух сказала лишь то, что волновало меня в последнюю очередь:

— Констан, помни, что я лично рекомендовала тебя и теперь ответственна за твое поведение в Академии. Произноси заклинания только после того, как будешь уверен, что правильно их прочитал! И вообще, читай их как можно реже!

Потом, вспомнив напутствия своего крестного, который все же был весьма мудрым человеком, веско прибавила:

— И ни при каких обстоятельствах не доверяй ни одному магу, кроме меня!

Констан благополучно пропустил мои слова мимо ушей, согласно кивая с отсутствующим видом, а потом сказал:

— А все же жаль, что мы не увидели, как маги ваш дом с землей сровняли…

Я уронила ложку, не донеся ее до рта, и в ужасе переспросила:

— Что-что?

— Ну, дом ваш, точнее говоря — магистра Виктредиса, — все так же мечтательно пояснил Констан. — Магистр Каспар с утра так и сказал: мол, с наводнением мы дело легко поправим, а вот дом этот лучше изничтожить от греха подальше где-то пополудни, опосля речей на площади. Я ему говорил, что там лошадка осталась и куры, но он дал честное чародейское слово, что с живностью ничего дурного не случится, так что непременно надобно…

Но я уже прыгала через ступеньки, путаясь в широкой юбке, которую наверняка носила какая-нибудь бабушка Констана, от коей он и унаследовал свою богатырскую стать. Опять в мои босые ноги впивались булыжники, сердце билось, как сумасшедшее, а в голове металась заполошная мысль: «Только бы успеть!» Позади топал Констан, на бегу уговаривая меня не волноваться и сбавить ход.

Правду говоря, нельзя было сказать, что я опоздала. Растолкав зевак, столпившихся за городскими воротами, я успела увидеть, как дом поместного чародея полыхнул ярким пламенем, которое своим зеленовато-синим оттенком немало порадовало горожан, так и не дождавшихся сегодня ночью фейерверка.

— О нет! — возопила я и вцепилась себе в волосы, но мой вопль потонул в дружных аплодисментах.

— Ну, вот дело и сделано! — объявил магистр Каспар, повернувшись к горожанам с довольной улыбкой человека, в очередной раз продемонстрировавшего свое исключительное мастерство. — Но все равно, я настоятельно не советую вам, друзья мои, лишний раз приближаться к этому месту. Хаотический портал, созданный этим мерзопакостником Сальватором, так просто не уничтожить, и от всяческих аномалий никто не застрахован. Советую тем, кто живет ближе всего к злополучному месту, не скупиться на крепкий и высокий забор, желательно из хорошо заточенных кольев.

Горожане с кислым видом переглянулись, враз утратив желание хлопать в ладоши, а я наконец заметила, что река вновь вошла в берега и Болотцы выглядят почти как прежде. Учитывая то, что жителям полагалась еще и компенсация, можно было надеяться, что в обиде они не останутся.

То ли дело я, в одночасье лишенная крова, который по праву принадлежал мне уже по меньшей мере три часа.

— Магистр Каспар! — взревела я дурным голосом и начала пробиваться к своему крестному сквозь толпу. — Магистр Каспар! Что же вы такое сделали?!

— А, крестница! — обрадовался магистр и радушно распахнул объятия, которые я предпочла проигнорировать. — Что случилось?

— Что случилось? — Я вытянулась в струнку от возмущения и стиснула кулаки. — Вы только что лишили меня жилья!

Магистр с удивлением посмотрел на место, где несколько минут назад находился дом, и ласково сказал:

— Жить рядом с хаотическим порталом? Что за нелепейшая мысль!

— Нелепейшая мысль — жить без крыши над головой! — От злости я затряслась так, что со стороны, наверное, казалось, будто мне в голову пришла блажь попрыгать на месте.

Магистр вопросительно взглянул на бургомистра, который тут же с готовностью забормотал: «При всем нашем уважении… покорнейше прошу извинить… не все сразу… домов лишних нет, но мы будем иметь в виду…»

Всем своим видом господин Пруст демонстрировал, что даже десятикратной спасительнице Эсворда дом на блюдечке тотчас никто не поднесет, что уж говорить об одноразовых героинях столь сомнительного толка.

— Право, какая досада. — Магистр Каспар нахмурился. — Никогда не задумывался о таких бытовых мелочах, признаюсь честно. Все же я далек от жизни своих поместных коллег. Как же разрешить эту проблему?..

И тут за моей спиной раздался голос Констана, который сказал приятнейшие слова в моей жизни:

— А пусть госпожа Глимминс живет в моем доме!

Тут и бургомистр и Каспар дружно издали одобрительные возгласы, свидетельствующие о том, как надоело им решать чужие проблемы, а я внезапно поняла, что счастлива, как никогда в жизни. Наконец-то мне предстояло жить в доме, где я не была обузой или прислугой, и что это был за дом! Ах, что это был за дом! Самый красивый в мире, уж точно!

— А ты, Констан, забирай коня! — выпалила я, не найдя подходящих слов благодарности, и мы с учеником обнялись, смеясь и плача одновременно.

Жители Эсворда, вошедшие во вкус, принялись славить Лигу, Констана и даже меня, и в голове моей зашумело, словно от крепкого вина.

Глава 39, она же эпилог с подарками, признаниями и прощаниями

Чтобы человек стал оптимистом, двух дней спокойной и размеренной жизни будет маловато. Я, перелицовывая платья, доставшиеся мне от покойных родственниц Констана, размышляла о том, что у крыльца нужно непременно разбить клумбу; что грядущей осенью буду сидеть у камина и часами смотреть на огонь, пока в окно бьется вечерний невидимый дождь; что старые перины и подушки нужно хорошенько выбить от пыли, пока стоит хорошая погода…

Скоро должны были поспеть яблоки, из которых получится прозрачное повидло, горшочки с которым украсят пустующие пока что кухонные полки; днем нужно потихоньку убираться в многочисленных комнатах дома, а ранним утром можно было бы ходить на рыбалку или по грибы.

Хозяйства у меня теперь не было, — на огород после потопа можно было махнуть рукой, тем более что близость хаотическою портала, по моим печальным наблюдениям, принесла сомнительную пользу огурцам и морковке. Куры все-таки разлетелись кто куда во время всех этих переделок, а коня Констан должен был забрать с собой в Академию. Никто из комиссии не заикнулся о том, что имущество Сальватора должно быть конфисковано в пользу Лиги, а не передано мне по наследству, за что, должно быть, мне стоило в очередной раз поблагодарить магистра Каспара.

Насколько я помнила, наличие своего собственного скакуна помогало адептам занять в иерархии Академии место поприличнее, да и добираться домой на каникулы верхом на хорошей лошади было куда как проще, нежели на попутных почтовых дилижансах, так что мой подарок ученику был и щедрым и толковым. И одновременно избавлял меня от необходимости содержать здоровенную, прожорливую, бесполезную животину, каковой в моих глазах являлся конь. Денег нам должно было хватить еще на пару недель, а там, глядишь, и жалованье выплатят…

То были славные, теплые мысли, где находилось место и Виро и Констану, которые незаметно стали неотъемлемой частью моей новой, куда более приятной жизни. Но каждый раз, начиная думать о доме, друзьях и мирных вечерах у огня, я ловила себя на том, что с печалью гадаю, как скоро закончатся эти тихие, спокойные дни.

Так что, когда вечером в дверь моего нового дома требовательно постучали, я с самым дурным предчувствием отложила ложку в сторону и вздохнула, прощаясь, на всякий случай, с самыми своими любимыми видениями будущего — пылающим камином, ломящейся от запасов кладовой и пышным кустом вьющихся роз у крыльца. Виро тоже перестал жевать и замер с перекошенной физиономией, а Констан, отродясь не знавший дурных предчувствий, пошел открывать двери.

Славный ужин в кругу друзей, столь же трепетно относящихся к регулярному приему пищи, как и я, был испорчен напрочь. А ведь мы еще не дошли до прекраснейшей каши с подливкой, и стопка блинчиков посреди стола исходила ароматным паром…

— Кого это принесло на ночь глядя? — пробормотала я, тщетно пытаясь не вспоминать никаких аналогичных историй из прошлого.

Да, в городе воцарились тишина и спокойствие, комиссия Лиги должна была отправиться в Изгард только на следующий день, про меня же и вовсе все позабыли, дав возможность отоспаться и отдохнуть, но я все равно подозревала, что добром это не кончится. Арест, Армарика, жаждущие мести эсвордцы с вязанками хвороста, заплутавший оборотень или же очередной неизвестный мне родственник, сочетающий в себе множественные дурные наклонности, — все это промелькнуло в моем воображении суматошной кавалькадой, заставив меня помрачнеть.

Что хорошего мог сулить неожиданный вечерний гость?.. И я с тоской покачала головой, ловя отзвуки голосов у двери.

— Госпожа Каррен, к вам пришел магистр Каспар! Он желает с вами поговорить, там, снаружи, — объявил Констан, вернувшись на кухню, где мы проводили вечера, так и не привыкнув к тому, что в доме есть столовая.

Появление магистра было не столь зловещим, как те картины, что я успела вообразить, но, хорошо представляя свою роль в этой истории, я не торопилась радоваться. Вряд ли магистр собирался отдать дань вежливости и попросту любезно попрощаться. Скорее всего, мне предстояло вновь узнать какую-то неприятную новость касательно своего будущего.

Проходя мимо зеркала в гостиной, я бросила взгляд на свое отражение и в кои-то веки осталась довольна. Правду сказать, меня смущало, что крестный постоянно видит меня в самом непотребном виде. Теперь же в зеркале я видела вполне милую девушку в опрятном, ладно сидящем клетчатом платье, которое было не лишено некой доли кокетства. На груди моей сверкал орден, который я не снимала с момента вручения ни днем ни ночью, ибо полагала, что он может помочь в случае очередной неприятности — все же колотить орденоносного поместного мага решился бы не каждый. Мои короткие волосы были аккуратно причесаны, а все еще бледное лицо выглядело не изможденным, а одухотворенным, чего я добилась благодаря продолжительному сну и плотным завтракам. Наконец-то я походила на ту Каррен, которую хотела видеть бабушка, — воспитанную барышню из хорошей семьи, будущее которой ясно и приятно, как погожий летний день.

После некоторых усилий я придала лицу выражение робкого достоинства, которое хорошо сочеталось с моим скромным платьем, и вышла из дому. Теплые, душистые летние сумерки окутали меня, а в ветвях деревьев тут же запел соловей.

Каспар ожидал меня на ступенях дома. Над крыльцом висели две лампы, и в их свете было хорошо заметно, что лицо магистра задумчиво. Ветер покачивал ветви, изменчивые тени плясали на ступенях, вызывая безотчетную тревогу.

— Магистр Каспар! Я так рада вас видеть! — произнесла я, поймав себя на мысли, что в моих словах есть доля искренности.

Он повернулся ко мне, но говорить начал не сразу, словно изучая мой новый облик, которым я так втайне гордилась. Или, быть может, просто подбирал слова.

— Ты ведь знаешь, что история не закончилась, — наконец произнес он, скорее утверждая, а не спрашивая. — Но я так и не понял, что ты думаешь по этому поводу. Почему, дьявол тебя дери, ты не спрашиваешь меня о Сальваторе, не пытаешься с ним поговорить, не плачешь при его виде?! Почему ты так равнодушно восприняла правду? Неужели тебе действительно все равно или тебе есть что скрывать, раз ты так старательно остаешься безразличной?

Я опешила и от тона Каспара, который никогда еще в беседе со мной не был столь взвинчен, и от этих вопросов. Именно их я не хотела пока что задавать себе, но теперь нужно было срочно придумывать ответы.

— Я хочу, чтобы моя жизнь была спокойной, — твердо сказала я и сложила руки на груди, намекая, что мои слова не стоит подвергать сомнению. — И я никогда не отличалась чувствительностью, равно как и доверчивостью. Более того, это не первый батюшка в моей жизни и, подозреваю, не последний, да благословят боги мою сообразительную матушку. Хоть я и не знакома с нею, но раз о существовании своей дочери магистр Сальватор узнал с ее слов, я не считаю это достаточно веским основанием, дабы поверить в такое положение вещей. Мне не по нраву Сальватор Далерский, и я не скрываю от вас ничего, касаемо моего к нему отношения, которое исключительно недоброжелательно. Если вы опасаетесь, что я начну искать свою мать, чтобы с ее помощью вытащить Сальватора из Армарики, то совершенно зря. У меня есть основания полагать, что это не сделает мою жизнь более спокойной, и мне совершенно все равно, сколько там пробудет этот мерзкий тип, едва меня не угробивший. Во всей этой истории меня интересует только местонахождение моей матушки, о котором я бы хотела услышать от вас.

Это был самый разумный ответ на вопросы, заданные мне магистром, и предназначен он был не столько Каспару, сколько мне самой. Именно так я решила относиться ко всему происшедшему, разом отсекая все глупые мысли и надежды, снедавшие меня.

Каспар слушал с большим вниманием, глядя мне в глаза, затем с вежливой улыбкой ответил своим обычным бесстрастным и любезным тоном, показывающим, что время откровений миновало:

— Многие хотели бы знать, где нынче обретается твоя матушка, но, увы, это остается загадкой. Очень неприятной загадкой.

— Тогда расскажите, кто она такая, — чуть более раздраженно откликнулась я, поняв, что мне продолжают морочить голову.

— О, это выдающаяся женщина, — промолвил Каспар с мечтательно-злой улыбкой, а я с досадой мысленно прибавила: «И необыкновенная. Знаем-знаем…»

— Насчет нее я могу сказать тебе только одно. — Магистр внезапно стал очень серьезным. — Пообещай, что, если тебе покажется, будто она где-то неподалеку, ты дашь мне знать. Это очень важно, и я надеюсь, что ты выполнишь мою просьбу.

Оставалось только надеяться, что мои мысли не отразились на лице, ибо в них содержалось немало того, что не польстило бы магистру, хотя, возможно, и новостью для него не стало бы. «Треклятый карьерист! — думала я, едва сдерживаясь, чтобы не заскрипеть зубами. — Корыстолюбивая душонка! Тебе мало поимки Сальватора?! Хочешь использовать меня в качестве приманки еще раз, если уж первый блин вышел комом? Кем же ты планируешь стать в итоге? Правой рукой Артиморуса Авильского? Или что там полагается в награду за поимку целых двух опасных врагов Лиги?»

Словно почувствовав, какая буря разыгралась в моей душе, фонари принялись раскачиваться, а в кронах деревьев зашумел ветер. Магистр Каспар плотнее запахнул свою мантию и с тревогой взглянул в небо, где звезды одна за другой скрывались за тучами.

— Конечно же вашу просьбу я выполню, — выдавила наконец я, уже не надеясь, что у меня получилось при этом достаточно трогательно хлопать ресницами.

— Надень это кольцо, Каррен. — Магистр протянул мне блеснувшую в свете фонарей безделушку. — Если вдруг тебе покажется, что она рядом — а ты это поймешь, ибо ее появление сложно не заметить, — то немедленно брось это кольцо в огонь или хотя бы подержи в пламени свечи. Видишь, у меня есть такое же. Это редкий нынче фокус, которому чародеи научились у допплеров. Копия полностью отражает свойства оригинала, по сути, являясь его отражением. Теперь, что бы ни стало с первым кольцом, то же случится и со вторым. Если твое кольцо раскалится, то я тут же почувствую это самым недвусмысленным образом. Так что не шути понапрасну, мои пальцы мне дороги.

Я с неохотой взяла ничем не примечательное серебряное кольцо, немедленно ощутив красноречивую боль в ухе. Магия, с помощью которой оно было создано, точно не была человеческой, но я придержала свое любопытство при себе. Кольцо пришлось впору на указательный палец левой руки.

«Кто знает, что за заклинания на него наложены?.. — с ненавистью разглядывая его, думала я. — Вполне возможно, оно будет извещать магистра о том, где я нахожусь, а быть может, и посылать куда более подробные отчеты о моей жизни. Первым же делом нужно будет снять его и спрятать куда подальше… Или нет? Лежа в шкатулке, оно останется холодным, и магистр почувствует это. Значит, нужно придумать что-то еще, например подарить кому-нибудь…» Но от последней мысли мне стало вовсе тревожно. При всем моем недоверии к этому прохиндею я не решилась бы отказаться от возможности позвать его на помощь, когда она мне понадобится.

Однако тут же я вспомнила, что помощь эта будет оказана только тогда, когда это сможет принести Каспару пользу, и вновь разозлилась. Ну уж нет, господин магистр! Я не собираюсь подыгрывать вам, покорно повинуясь каждому приказу! С чего бы мне верить вам настолько, чтобы отказываться от собственной матери, которой я даже не знаю? Ради того, чтобы добиться своего, вы насочиняете с три короба всяких страшных баек, из которых будет следовать, что вы относитесь ко мне лучше, чем она. Но я-то знаю, что вами все это время руководил сугубо прагматический интерес, так с какой стати я должна буду сделать выбор в вашу пользу? Это ведь согласно вашему замыслу Сальватор едва не избил меня до смерти, и вы наблюдали за этим с довольной улыбкой! Вся ваша помощь, в которой мне иной раз виделось неподдельное участие, на самом деле преследовала цели, выгодные лишь вам одному. Вы не пожалеете меня, нет…

То был странный выбор: между знакомым мне человеком, который использовал меня в своих интересах вот уже который год, и незнакомым, предавшим меня единожды, но все же являвшимся моим кровным родственником. Что безопаснее — привычный обман или полная неизвестность?

«Она, возможно, сможет тебя полюбить, когда узнает, — едва слышно шепнул голосок в моей голове. — А Каспар просто использует тебя и никогда не увидит в тебе ничего, кроме средства для достижения своих целей…»

И я, тщательно скрывая горечь в голосе, солгала:

— Я тут же дам вам знать, господин магистр, если что-то заподозрю.

Магистр искоса посмотрел на меня и вдруг неуверенным и чуть хриплым голосом произнес то, что полностью сбило меня с толку:

— Каррен… Мне нелегко это признать, но я поступил с тобой бесчестно… и хочу попросить у тебя прощения. Унижение Сальватора того не стоило. Я признаю, что опоздал намеренно. Никто не ожидал, что Сальватор наткнется на тебя в Эсворде, и известие об этом безумном совпадении ошарашило меня. Но мы бы успели до того, как заклинание было произнесено, если бы я того захотел. Теперь же я вижу, что был неправ. Я просто не знал тебя и не понимал, как буду чувствовать себя… потом.

Я молчала, совершенно растерявшись. Самое гнусное подозрение закралось в мою душу, и не успело оно оформиться в конкретное предположение, как Каспар шагнул ко мне и поцеловал.

Я в замешательстве переждала этот поцелуй, который оказался весьма продолжительным, и с наиглупейшим видом уставилась на чародея. Он же, словно ничего особенного только что не случилось, произнес своим обычным насмешливо-любезным тоном:

— Да, совсем запамятовал… Я имел беседу с этим бургомистром-скупердяем, который, похоже, совершенно забыл о том, что город должен благодарить своих героев. Особенно героев-чародеев. Не следует бургомистрам считать, будто тем магам, что заслужили признательность Лиги, прочие признательными быть не обязаны. Мне совершенно не понравилось, как он мямлил всяческую ерунду, когда нужно было немедля предложить тебе лучший дом в городе, и я провел разъяснительную работу с этим негодником. Будем считать, что я сделал тебе маленький подарок — правда, еще не знаю, какой именно. Очередная непростительная оплошность с моей стороны, но я обещаю, что вскоре искуплю свою вину перед тобой, милая Каррен, не такой пошлой мелочью, а кое-чем стоящим. Подожди лишь самую малость, и я вернусь к тебе с хорошими новостями, которых ты заслуживаешь.

С этими словами он поклонился мне с очаровательной улыбкой и сбежал со ступеней, скрывшись в летней ночи.

— До свидания, — пробормотала я, чувствуя себя так, будто меня по лбу приложили сковородой.

Мысли в голове роились, и, что самое главное, роились весьма мечтательно. Нет, не рой то был, то были семена одуванчика, на который кто-то подул изо всех сил…

Я повернулась и шагнула вперед, едва не впечатавшись лбом в закрытую дверь. Дела мои были плохи.

Трясущимися руками я повернула дверную ручку и очутилась в доме, хотя вряд ли в тот момент понимала, куда направляюсь. Моим глазам открылось еще одно удивительное зрелище: посреди гостиной Констан с трудом удерживал пыхтящего Виро, чьи мохнатые конечности мелькали в воздухе, а хвост со свистом рассекал воздух. Демон отчаянно пытался вырваться, несмотря на монотонные увещевания Констана, который всякий раз морщил нос, когда Виро задевал его своими беспокойными ушами.

Завидев меня, бывший секретарь перестал биться, как рыба, попавшая в сеть, обмяк и завопил:

— Этот мерзавец!.. Я все видел в окно! Вы с ума сошли, госпожа Каррен! Почему вы не отвесили ему оплеуху? Я так и знал, что этот коварный колдун что-то задумал! Вот, значит, что было у него на уме! Какая подлость!..

Последние слова несколько привели меня в чувство, и я машинально повторила их, приходя в себя:

— Какая подлость!

Потом я вцепилась себе в волосы, издала злобный вой и принялась топать ногами, отчего Виро в испуге притих, явно не понимая, что со мной творится, а Констан в растерянности уронил его на пол.

А вот я как раз все прекрасно понимала! Поганый чародей вновь подчинил меня своей воле! Всего несколько минут назад я была уверена, что никогда больше не выполню его приказание!

Никогда ему не поверю! А теперь! А теперь!..

Теперь же я была обречена слушать голос в моей голове, который повторял: «А что, если он и впрямь?..»

— ...Возмутительно! Еще и коня тащить с собой!.. — донеслось до меня бурчание одного из магистров.

Чародеи готовились к телепортации, недовольно косясь на толпу, которая собралась посмотреть на очередные магические фокусы. Желающих поглазеть было так много, что бургомистр упросил Каспара провести телепортацию прямо посреди площади, и тот любезно согласился.

Остальным же магам явно недоставало той здоровой доли самоиронии, которой отличался мой крестный. Их можно было понять, ведь подготовка к перемещению в Изгард выглядела самым нелепым образом.

Посреди круга из начертанных мелом и углем символов громоздились сундуки с бумагами, в которых предстояло разбираться крючкотворам Лиги, на одном из сундуков восседал закованный в кандалы Сальватор Далерский, все еще хранящий на лице невозмутимое выражение, что, по его мнению, видимо, придавало ситуации некоторую солидность — столь необходимое качество для великих магов. Получалось у него плохо, главным образом благодаря стараниям Констана, который пытался ввести в круг коня, который, равно ненавидя и старого хозяина, и нового, неистово сопротивлялся, приводя горожан в восторг своими курбетами.

Слуги без конца тащили в круг ящики с бумагами, где был учтен ущерб каждого эсвордца, и магам уже в который раз приходилось стирать символы, чтобы увеличить размер портала. Благодаря возне Констана часть символов постоянно размазывалась, и запыхавшиеся магистры с проклятиями торопливо чертили новые, совершенно непочтенным образом встав на четвереньки.

И только Каспар сохранял свое утонченное спокойствие, стоя неподалеку и рассеянно отвечая на вопросы измученного и ошалевшего бургомистра. Я изо всех сил старалась не таращиться на магистра или хотя бы таращиться ровно столько, сколько полагается благодарной крестнице, а не влюбленной дурехе, но получалось у меня из рук вон плохо.

Чародей же равнодушно скользил взглядом по толпе, не задерживаясь на мне ни на мгновение, точно не узнавая. Ничего другого, впрочем, я и не ожидала, но все равно сердце время от времени начинало биться, словно сумасшедшее. Коварный замысел магистра сработал на славу.

«Убирайтесь отсюда, господин магистр! — с раздражением думала я. — Сколько можно морочить мне голову?! Видеть вас больше не желаю! Пройдет пара недель, и я вновь обрету ясность рассудка!»

Но выходило это донельзя фальшиво.

Наконец-то все было готово к перемещению. Гора бумаг возвышалась над магами, словно курган, и даже проклятущий конь наконец был затащен в круг, подозреваю, не без помощи гипнотической магии или же левитации. Я про себя в который раз возблагодарила богов за то, что так выгодно отделалась от этой прожорливой скотины. Маги, утратив остатки величия, столпились на свободном пятачке, Каспар же, по примеру Сальватора, присел на сундук с небрежно-утомленным видом, выгодно отличаясь от своих коллег. Горожане принялись махать руками на прощание. У некоторых из них на глазах блестели слезы, опять-таки заставляя меня задуматься о глубине ума среднего эсвордца, с каждым из которых мне предстояло сотрудничать в меру своих сил. Теперь, когда комиссия отправлялась восвояси, я вдруг поняла, что вновь предоставлена себе самой и понятия не имею, с какой стороны нужно приниматься за дело. Из всей этой истории касательно должности поместного мага я вынесла только знание того, что нужно вести скрупулезный учет своим подвигам и совершать благие деяния как можно реже.

Поддавшись общему порыву, я тоже махнула пару раз рукой Констану, который от волнения побледнел и стал сам на себя не похож. Я, невольно шмыгнув носом, вспомнила, что двадцать с лишком раз попросила его писать письма и непременно возвращаться на каникулы. Ну что ж, до свидания, будущий некромант! Доброго пути тебе и удачи Академии — пусть ее стены будут достаточно крепки для того, чтобы устоять пред твоим дарованием.

Чародеи поспешно забормотали заклинания, явно желая побыстрее распрощаться со столь гостеприимным городом, и я, в который раз нарушив данное себе обещание, бросила взгляд на Каспара.

Он улыбнулся и подмигнул мне.

С яркой вспышкой чародеи, сундуки и конь исчезли. Нарисованные мелом на брусчатке символы потемнели, словно мел в одночасье превратился в пыль, и слабые дуновения ветерка в считаные минуты стерли все приметы бывшего здесь портала.

Толпа зашумела от восторга. Воистину, это было самое занимательное, хоть и беспокойное лето в жизни эсвордцев. Однако на сегодня фокусов и магии больше не предвиделось, и люди принялись расходиться, не возлагая никаких надежд на свою поместную чародейку и с воодушевлением обсуждая телепортацию, которая «куды как удобнее, нежели на телеге три дня трястись!».

Я некоторое время стояла, рассматривая пыль на том месте, где был портал. В голове у меня кружилось много мыслей, и ни одна из них, к сожалению, не относилась к явлению телепортации. Наконец я топнула ногой, приказала себе успокоиться и решительно повернулась в сторону своего нового дома, где меня ждал Виро, изнывающий от тоски и от бессильной ненависти к Каспару. Сидение в четырех стенах уже опостылело демону, и нужно было срочно придумывать хоть что-то, дабы он мог хоть изредка выбираться на свет божий.

Вот и началась моя новая жизнь — спокойная, размеренная и честная…

— Госпожа Каррен! Госпожа Каррен! — вдруг окликнули меня.

Я, сразу узнав голос бургомистра, торопливо развернулась, при этом машинально схватившись за орден, который, как я уже говорила, по моим предположениям, мог напомнить людям, желающим задать мне трепку, что я не столь уж беззащитна.

И точно, ко мне спешил бургомистр в сопровождении какого-то хлыща, сгорбленного дневным и ночным корпением над всяческой писаниной.

— Ах, как хорошо, что я успел! — воскликнул господин Пруст, приблизившись. — Во всей этой суете я совершенно позабыл вручить вам подарок от имени нашего благодарного города! Непременно передайте магистру Каспару, что это упущение исправлено! Я пытался ему сказать, что городской Совет уже нашел для вас вознаграждение, но почтенный магистр ответил, что лишь вам судить, удачен ли наш выбор, и не стал выслушивать подробности…

Я, не веря своим ушам, расплылась в довольной улыбке. Подарок! Это именно то, чего мне недоставало! Денег Констана, которые мы честно разделили, было не так-то уж и много, поэтому я не отказалась бы еще от одного ордена, хотя с куда большей радостью приняла бы в дар пару мешков муки и хороший окорок.

— …Мы долго думали, чем же наградить вас за все неоценимые услуги, оказанные городу, — продолжал бургомистр с придыханием. — Но лишь сегодня к утру наконец городской Совет пришел к единому мнению, ибо Эсворд — город не жалких скупердяев, которые попытаются отделаться жалкой мелочью!.. Нет, мы хотели вручить вам дар, который был бы достоин столь храброй чародейки и пригодился бы ей не единожды!

Вот тут я встревожилась, и всерьез. Но бургомистр уже пихнул своего спутника в бок, и тот высоким скрипучим голосом принялся зачитывать содержимое свитка, который он держал в руках.

Из того, что было написано в этом документе, значилось, что я благородна, храбра и добра, как легендарный Роамон, и каждый эсвордец с готовностью отдаст мне любую ценную утварь из своего дома, стоит мне только ткнуть пальцем. Далее шел изящный пассаж, который объяснял, что столь великая чародейка не найдет в домах благодарных эсвордцев ничего достойного ее внимания, так что вряд ли мне стоит желать себе в дар даже корзину репы. И лишь с превеликим трудом и благодаря удивительному стечению обстоятельств в городе появилось то, что городскому Совету не стыдно было вручить мне в подарок.

На этих словах бургомистр принялся энергично подавать знаки, и, к моему ужасу, из-за здания ратуши появились несколько человек, ведущих под уздцы — о всемилостивые боги! — Гонория, несколько отощавшего, в куда более скромной сбруе, нежели ранее, но столь же своенравного, как и прежде. Похоже, моя радость по поводу того, что я избавилась от необходимости содержать бесполезную и вредную скотину, была преждевременной.

— Где вы его взяли?! — перебила я речь бургомистра, перечислявшего все дивные качества этого скакуна чистейших кровей, о которых я и без того была прекрасно осведомлена.

Тут господин Пруст замялся, принялся что-то сбивчиво рассказывать о счастливой случайности, которая едва ли не с небес послала прекрасного коня, достойного нести на своей спине великую чародейку, которая, в свою очередь, будет восседать на нем, точно королева. Я принялась сверлить взглядом бургомистра, и, в конце концов, он стеснительно промолвил, глядя в землю:

— Конфисковали у джеров… сегодня утром. Явно ведь ворованный.

Ловко! И подарок нашелся, и городской казне никакого убытка! Джеры, на свою голову заглянувшие в Эсворд, наверняка нашли Гонория в лесу, но кто поверит бродягам, что чистокровный скакун им достался честным путем? Я не удивилась бы, узнав, что бургомистр сразу же признал коня, ведь он видел его раньше, но никакая сила не заставила бы его в этом признаться, тем более что секретарь Сальватора значился мертвым и правда ровным счетом ничего не меняла.

Гонория между тем подводили все ближе к нам, и, в конце концов, он тоже меня узнал. Истошно заржав, конь сделал попытку встать на дыбы, затем в отчаянии попытался укусить слугу, который держал его поводья. Те горожане, что не успели далеко уйти от площади, торопливо вернулись, чтобы с интересом наблюдать за тем, как меня и Гонория подталкивают друг к другу, точно ненавидящих друг друга жениха и невесту, сочетающихся династическим браком.

— Мне не нужен конь! — цедила я сквозь зубы, пока бургомистр пытался подтащить меня поближе к Гонорию. — Я бы предпочла козу! Или осла!..

— Что скажет магистр Каспар, когда узнает, что мы подарили вам осла?! — пыхтел бургомистр, не собираясь сдаваться. — А вот конь — это славный подарок, таким и государи не брезговали!..

— Государям не нужно было тратить на их содержание все свои доходы! — огрызнулась я. — А эту копытную тварь я хорошо знаю. Злобное, кусачее, неуправляемое животное! Да к тому же и переборчивое в еде, точно язвенник!..

— Мое дело — наградить! — гаркнул бургомистр, не вслушиваясь в мои протесты, и в руки мне были впихнуты поводья.

Конь, заметив это, тут же прянул в сторону, едва не вывихнув мне конечности, которые, между прочим, следовало беречь ближайшее время из-за их хрупкости. Один из слуг, сочувственно похлопав меня по плечу, незаметно сунул мне свеклу и пробормотал:

— Живодерня завтра работает, кажись…

Свекла не настроила Гонория дружелюбно, однако попыток протащить меня лицом по мостовой он более не совершал, и мы, злобно косясь друг на друга, покинули площадь под приглушенные смешки эсвордцев. Мои подозрения подтверждались: никто не собирался всерьез воспринимать спасительницу Эсворда и одним богам было ведомо, каково мне придется на посту поместного мага с такой сомнительной репутацией.

Бургомистр, прокричав мне вслед: «И непременно передайте магистру Каспару, что мы вас наградили как следует!» — заторопился к ратуше, разбираться с новым ворохом бумаг, в которых таилась возможность нешуточного обогащения — компенсация от Лиги должна была последовать в ближайшее время, и грешно было упускать возможность урвать от нее кусок.

Я некоторое время тащила за собой Гонория, повисая на поводьях, но вскоре запыхалась и остановилась около какой-то скамейки в зарослях цветов — видимо, раньше здесь был зажиточный двор, нынче хозяевами заброшенный. С усталым вздохом я присела, протянула Гонорию свеклу, которую тот с опаской принял, и спросила у него печально:

— Вот скажи мне, глупое животное, отчего жизнь так сложна? Я только что получила дар от благодарного города, до этого меня наградили орденом Лиги и объявили героиней, да к тому же назначили чародейкой, о чем мне даже мечтать не полагалось… Во имя дружбы со мной один человек решился на смелый поступок, да к тому же подарил мне огромный дом, а еще двое — проходимец-демон и проходимец-маг утверждают, что спасли меня во имя любви, которую они ко мне питают. Будучи сиротой, я внезапно обрела отца и узнала, что вскоре, возможно, повстречаюсь и с матерью. Обычно истории, в которых случаются подобные происшествия, считаются счастливо закончившимися. Почему же я сейчас так уверена, что это все только начало каких-то совершенно ужасных неприятностей?!

Гонорий сочно хрупал свеклой и ничего не отвечал, а я смотрела в никуда, пригорюнившись и подперев голову рукой.

Затем, когда у меня затекла спина, я решительно встала, отряхнула подол от цветочных лепестков, которые ронял на меня легкий летний ветерок, и сказала:

— А ну его к лешему! Пойдем домой! Там, поди, уже обед готов!

Мария Заболотская И.о. поместного чародея-2

ЧАСТЬ 1. ЗАГАДКИ. Глава 1, рассказывающая обо всем, что случилось с Каррен после того, как магистр Каспар, а вместе с ним – и Лига Чародеев – потеряли к ней интерес

Той ночью мне не спалось. Ночной ветер бился в окно, глухо выл, точно псы по покойнику. Осень пришла в город слишком быстро – еще неделю назад небо было ясным, выгоревшим от жары, теперь же оно стало низким, серым. Зарядили дожди, которые принес северный ветер. Всю ночь в мое окно то скреблись ветви деревьев, то глухо барабанил дождь, словно кто-то швырялся камешками по стеклу.

Вот уже которую неделю не было вестей от Констана.

Прошло уже более трех лет с тех пор, как он, овеянный весьма противоречивой славой, покинул Эсворд, и отправился в Изгардскую Академию Магии. Сначала письма от него были частыми, короткими и поразительно безграмотными. Из них я узнавала, что Академия приняла моего ученика настороженно, однако без враждебности, и талант его не остался незамеченным. Затем слог стал более изящным, но приходить письма начали реже. Причина этих перемен была объяснена в одном из них – в Изгард после очередного таинственного путешествия вернулся мой хитроумный крестный и взял Констана под свою опеку, тем самым показав, что отныне обучаться магии юный адепт будет под его началом. Не так уж часто высокопоставленные чародеи изъявляли желание пойти в кураторы к юным магам, и я догадывалась, что Констан от подобной чести растерял небогатые остатки здравого смысла.

Помню, как дрожали мои руки от сдерживаемого желания в ответном письме спросить, как... нет, почему?.. Но я останавливала себя, потому что знала – Каспар обо мне не спрашивал и вряд ли снизошел до того, чтобы объяснить кому бы то ни было причину своего равнодушия к судьбе крестницы, влачащей унылое существование где-то в глухой провинции. Приходилось довольствоваться куцыми обрывками новостей, из которых можно было понять – магистр успешно продвигается по намеченному пути, не чурается авантюр, и лишь изредка вынужден отступать, чтобы потом взять реванш. То была обычная жизнь столичного мага, ставшего доверенным лицом Главы Лиги, и я понимала, что волноваться за крестного не приходится – он получил именно то, к чему стремился.

Кольцо, подаренное мне Каспаром, с пальца я не снимала, несмотря на то, что стоило мне только задержать на нем взгляд, как в душе поселялось беспокойство. "Брось его в огонь и узнай, стоило ли верить хоть одному слову этого проходимца!" – ехидно подначивал меня внутренний голосок. "Он говорил, что кольцо можно использовать, только если я почую настоящую опасность!" – жалобно отвечал второй голос. "О да, – все так же насмешливо соглашался первый. – Дождись беды, и, несомненно, твое разочарование не окажется слишком продолжительным, равно как и остаток жизни".

А затем пришло короткое, наспех написанное послание, в котором Констан сообщал, что вместе с магистром Каспаром отправляется в какое-то срочное и важное путешествие, ради которого его отпустили из Академии на неопределенный срок, позволив сдавать экзамены в любое удобное время, что случалось крайне редко, насколько я знала. Даже пары сбивчивых предложений хватило, чтобы понять: мой бывший ученик с восторгом отправится вслед за своим кумиром даже в преисподнюю, где Каспара, как я подозревала, давно уж заждались. Письмо пришло аккурат на очередную годовщину тех событий, что некогда потрясли тихий Эсворд, и с тех пор, то бишь со средины лета, ни о моем крестном, ни о бывшем ученике не было ни слуху, ни духу.

Я догадывалась, что это означало. Вместе с дождливыми тучами на Эсворд надвигалась какая-то беда. Точнее говоря, бедствия готовились обрушиться на мою голову, но, как показывал предыдущий опыт, несладко приходилось и окружающим.

Вот почему мне не спалось.

Или... нет?

Быть может, сна меня лишали вовсе не эти привычные страхи? Ведь отсутствие писем могло означать и то, что обо мне попросту позабыли за ненадобностью. Судьба сочинила другие истории с новыми действующими лицами, и Каспару подвернулся очередной недотепа, которого можно использовать себе во благо. В памяти Констана давно уж стерлись наши нелепые деревенские приключения, ведь на смену им пришли настоящие интриги, где ставки и риск были несоизмеримо выше. А я... я так долго злилась на тайны из своего прошлого, делавшие меня сколько-нибудь значимой персоной, что теперь, когда секретов, видимо, не осталось, я осталась не у дел и просто... обиделась?..

Да, совсем недавно мне хотелось спокойной и тихой жизни. Но я совершенно не представляла, какую досаду почувствую, когда моя мечта из вожделенной тихой гавани незаметно превратилась в пыльную обочину. И с этой обочины я вынуждена была вглядываться в горизонт, за которым скрылись магистр Каспар и Констан, наспех со мной попрощавшиеся.

Ах, да. На обочине жизни я осталась не одна.

...Воистину, нет более утомительного соседства, чем довольный жизнью демон. А Виро был весьма доволен – почти всем. Необходимость вести отшельнический образ жизни его ничуть не тяготила. Целиком и полностью демон погрузился в домашнее хозяйство – стряпал, изучал сборники старинных рецептов, холил и лелеял многочисленные клумбы, поддерживал в доме безукоризненный порядок. Затем увлекся вязанием, что я перенесла стоически, а вот дальше случилось вовсе страшное: Виро начал подкармливать бродячих котов, и вскоре к нашему дому сошлось едва ли не все беспризорное кошачье племя Эсворда. Как объяснил мне демон, хитрые зеленоглазые животины издревле чуяли демонов в любом обличье и питали к ним взаимную слабость. Не успела я и глазом моргнуть, как весь дом кишел котами и кошками. Вечерами демон возлежал на старом диване, в его когтистых лапах проворно мелькали спицы – он вязал для меня шарфы и шапочки пребезобразного вида в неисчислимом количестве – а вокруг него все было устлано котами, большую часть из которых я даже не отличала друг от друга. С моей точки зрения все они были одинаковы – орали, дрались и линяли.

– Господин Виро, – как-то обратилась я к демону, обнаружив препорядочный клок шерсти в своей тарелке. – Не кажется ли вам, что эдакое количество котов в доме несовместимо с сохранением человеческого достоинства его владельцев? Добро бы дело ограничивалось тем, что вся еда приправлена их шерстью, но ведь у нас уменьшается и без того невеликое количество клиентов. Я слышала своими ушами, как на рынке судачили, будто бы я этими проклятущими кошками питаюсь, на что одна из торговок сказала, дескать, неважно, что там чародейка с ними делает, ест или на зелья их пускает, но у нее намедни кошка привела пятерых котят, так она грех на душу брать не будет – подкинет к дому ведьмы, всяко не самой топить. «Пусть съест, если желает!» – объявила она. А две другие бабы поддакнули и сказали, что давно уж так делают.

Демон печально и значительно вздохнул – большую часть времени он пребывал в состоянии блаженной меланхолии – и ответствовал:

– Да, люди зачастую несправедливы к тем, кто покрыт шерстью... Расположением готовы оделить распоследнего прохиндея и мерзавца, ежели он одного с ними племени, а вот иным, от природы лохматым или хвостатым, приходится несладко...

Если бы эти метафорические камни в моем огороде можно было бы складывать, то там возвышался бы немалый курган, как на могилах древних воителей. Увы, демон не мог простить мне тех чувств к магистру Каспару, от которых я и сама была не прочь избавиться. Но как, скажите на милость, выкинуть из головы обаятельного и хитроумного подлеца, когда рядом с тобой и день, и ночь вяжет шапочки вконец растолстевший демон, домовитый до оскомины, да еще и свихнувшийся на котах?..

Главной же бедой, на мой взгляд, было то, что Виро упивался своей неразделенной любовью ко мне, в страданиях находя тихую радость сродни той, что обретают люди в храмах, вдоволь наслушавшись душеспасительных проповедей о неминуемом конце света. Он не боролся с ней, напротив – лелеял точно так же, как и свои клумбы. В душе я была уверена, что ответь я на его упования взаимностью, это идеальное чувство быстро бы растаяло, сейчас же оно пребывало в счастливом состоянии совершенства, не испорченного ни одни касанием реальности.

Я же, не в силах побороть свои безответные чувства, досадовала и злилась. Той досады, что я испытывала по поводу своих душевных метаний, мне было предостаточно, ан нет, мне приходилось чувствовать угрызения совести еще и из-за чувств демона...

Единственной отдушиной мне служила работа – если можно назвать отдушиной нечто, отвлекающее тебя от уныния при помощи изрядных зуботычин. Из-за хаотического портала всяческая нечисть кишела в окрестностях города, как никогда ранее, и местным жителям волей-неволей пришлось побороть недоверие к своей новой поместной чародейке. Вряд ли я смогла бы извлечь из этого пользу – опыта у меня было крайне мало (с некоторых пор я избегала выражения "кот наплакал", равно как и других высказываний, где упоминались коты), и поначалу дела мои шли из рук вон плохо. Демон не желал участвовать в истреблении нечисти, совершенно бесчестно используя приевшийся упрек в любви к мерзавцам человеческого племени, и, соответственно, в нелюбви к несчастным нелюдям, так что я остро нуждалась хоть в какой-то помощи.

Она пришла совершенно неожиданно, в начале позапрошлой зимы, когда мне начинало казаться, что стоит смирить гордыню и отправить в Лигу прошение определить меня в Армарику. Ибо даже пытошных дел мастера не нанесли бы мне столько увечий, сколько я получила с того момента, как первый клиент решился обратиться ко мне за помощью.

В тот сырой, промозглый вечер я сидела у камина и баюкала прокушенную руку. Всю ночь накануне я охотилась на какую-то мелкую тварь, повадившуюся душить кур на окраинах городка. Итогом стал стертый с лица земли курятник, за которые мне предстояло еще расплатиться с недовольными хозяевами, и краткая запись в моем дневнике: "Никогда не использовать заклинание Воздушной Ловушки рядом с хаотическим порталом". Это была уже бог знает какая запись такого рода – хаотический портал искажал любое заклинание самым непредсказуемым образом. Та же Воздушная Ловушка была безобиднейшим заклятием, уплотнявшим воздух таким образом, что объект охоты оказывался запертым в эдаком невидимом пузыре. Но проклятый портал многократно усилил эффект, пузырь оказался размером с курятник и, к тому же, спустя минуту эффектно лопнул, разметав куриные перья на несколько десятков метров.

Во всем этом была только одна положительная сторона – куры остались живы, хоть большей частью и облысели. Но и нечисть, которую я пыталась изничтожить, также существенно не пострадала. Ее отшвырнуло в сторону, немного оглушив, и я, с торжествующим воплем, прыгнула на нее, накрыв первой попавшейся корзиной, за что и поплатилась. Острота мелких зубов и мощность челюстей твари многократно превосходили мои предположения: уже спустя пару мгновений она прогрызла корзину и цапнула меня за руку, после чего прожила очень недолго – я, разочаровавшись в магии, обратилась к более надежным и простым средствам, благо у ближайшего сарая в ряд стояли новые вилы.

Спустя пару часов моя рука распухла, побагровела и отказалась повиноваться. Вид у нее был настолько омерзителен, что Виро забыл на время про свои обиды и помог обложить ее капустными листьями поверх слоя зловонной мази.

– Господин Виро, – замогильным голосом промолвила я. – Возьмите, пожалуйста, в библиотеке Кодекс Поместного мага и в разделе о пенсии поищите пункт, где говорилось бы, что однорукий поместный маг, пострадавший от нечисти, имеет право на дармовое место в какой-нибудь богадельне. Если однорукости недостаточно, то мы подождем, пока я лишусь ноги – думаю, это случится где-то послезавтра, когда я пойду охотиться на ту пакость, что давит почтовых голубей...

Тут в двери постучали, и я издала горестный возглас, потому что такое начало не предвещало спокойного вечера.

Виро немедленно скрылся с глаз долой – перед визитерами он показывался только в плаще, полностью скрывавшем его физиономию; я говорила любопытствующим, что это мой кузен, пострадавший от увлеченности алхимией. Верили ли мне или нет, сказать сложно, но пока что вопросов к таинственному кузену у местных властей не появлялось.

Я поковыляла к двери – давали о себе знать поврежденная на прошлой неделе спина и изрядно ушибленный копчик.

За дверью обнаружился некто в дорожном плаще, замызганном и неаккуратно заштопанном. Капюшон был опущен так низко, что становилось ясно – это тоже своего рода кузен, пострадавший от алхимии, сиречь человек, не желающий, чтобы его лицо видели. Даже те, кто приходил за двусмысленными зельями, кутались не так тщательно.

– Чем могу помочь? – с подозрением спросила я, вполне выразительно подразумевая: "Ничем помочь не могу".

– Было бы в высшей степени любезно с вашей стороны возместить мне все убытки, – заявил неизвестный, нахально потеснив меня в сторону и распространяя вокруг себя хмельной дух. – И для начала предоставить плотный ужин. Сардельки с тушеной капустой меня бы устроили. И, разумеется, бутылка вина – это принципиальный пункт моих требований!

С одной стороны, заявить подобное могло множество людей – кому же промозглым зимним вечером придется не по нраву сытный ужин и вино? С другой – немногие знакомые мне люди отличались такой бесцеремонностью и прямолинейностью, и я ощутила неясные подозрения, которым суждено было подтвердиться спустя минуту-другую.

Незваный гость, даже не подумав вытереть грязную обувь о коврик, уже устроился в кресле и снял капюшон, отшвырнув свою дорожную сумку в сторону, едва не зашибив при этом пару-тройку котов.

– Магистр Виктредис! – воскликнула я, с удивлением рассматривая своего бывшего хозяина.

Виктредис сильно изменился за прошедшее время. Его лысина стала куда как значительнее, а лицо приобрело несвойственное ему ранее выражение лихости и нахальства. Я вынуждена была признать, что беспутная жизнь пошла беглому поместному чародею на пользу. Если ранее он был уныл, как переваренная овсянка, то теперь во всей его тощей фигуре чувствовалась уверенность в себе и вкус к жизни – пусть даже и испорченный донельзя. Унылый мизантроп превратился в мизантропа-авантюриста, к тому же, определенно пьющего в ущерб здоровью и спокойной жизни.

Я приготовилась дать отпор, так как мой опыт подсказывал – беглый поместный чародей пришел сюда пытать счастья, не найдя другого места для зимовья. Холодная пора в Эпфельредде отличалась суровостью, и всякий бедовый человек старался в преддверии морозов забиться в теплый угол, усмирив до поры до времени страсть к приключениям и разгульной жизни.

– Да, это я, – объявил Виктредис, ничуть не смутившись при виде моего откровенно недоброжелательного выражения лица. – И я желаю знать, каким образом вы намереваетесь оправдаться предо мной за весь тот ущерб, который причинили! Мой дом, мое доброе имя, моя должность, наконец! Все это кануло в безвестье благодаря вам, двуличная притворщица!

За этим последовал быстрый испытующий взгляд, смысл которого я легко разгадала. Беглый чародей не был уверен в том, представляю ли я теперь собой равного ему противника, так как привык к беспрекословному подчинению с моей стороны. Однако он, будучи не таким уж простаком, подозревал, что с тех пор, когда я ходила в служанках, все несколько переменилось. Следовало поставить все на свои места

– Вы сбежали, – сказал я, глядя ему прямо в глаза.

– Вы обманули жителей города.

– Вас бросили в тюрьму за шулерство.

– Ваш отец и сейчас в Армарике.

Я мысленно хмыкнула. Следовало признать – маг-ренегат был неплохо осведомлен, так что следовало вести себя понаглее.

– Зато у меня есть орден.

– Потому что за вас вступился прощелыга Каспар.

– Он и сейчас вступится, будьте уверены.

Тут Виктредис резко повернулся и ткнул пальцем в сторону замершего в углу Виро, уже спрятавшегося под своим балахоном, но явно не знающего, что ему предпринять далее.

– У вас в доме прячется демон!

– А вас разыскивают за очередное преступление и обещают награду за вашу голову! – сказала я, сузив глаза. Это был блеф, но, похоже, я попала в яблочко. Да и то сказать – яблочко это было величиной с арбуз, не меньше.

Мы некоторое время молчали, одаривая друг друга пронзительными взглядами.

– Ладно, – Виктредис вздохнул и сдался. – Мне некуда идти, я вконец поистратился и изрядно наследил на юге, так что мне нужно где-то переждать эту зиму.

– А мне нужен помощник для охоты на нечисть, – сказала я, выразительно помахав перед носом мага забинтованной рукой. – Сюда весть о ваших бесславных деяниях доберется нескоро, если вообще доберется. Главное, чтобы вас простила Лига, ведь наблюдатель немедленно уведомит ее о вашем появлении. Прятать вас я не собираюсь, мне хватает одного страхолюдного кузена-алхимика. Люди будут думать черт знает что о семье, где уродилось столько искалечивших себя идиотов...

И я, впервые за все то время, что прошло с момента моего назначения поместным магом, написала письмо Каспару. Он было сухим и бесстрастным, хотя пока я его писала, мои щеки алели, точно маков цвет. В письме я просила крестного вступиться за беглого чародея и назначить его моим помощником, так как я не справляюсь с последствиями возникновения хаотического портала. Каспар мне ничего не ответил, но спустя две недели я получила письмо, покрытое сургучовыми печатями Лиги и витиеватыми подписями Артиморуса Авильского, после чего изрядно опостылевший мне Виктредис, превратившийся в несноснейшего кутилу, наконец-то выбрался из своей комнаты, переоделся, слегка протрезвел и отправился вместе со мной на прием к бургомистру.

К концу зимы я даже не знала, что же было хуже – прислуживать зануде Виктредису, или же командовать Виктредисом-гулякой. Ленив он был все так же. Но, все же, приходилось признать, что количество укусов и ушибов, выпадающих на мою долю, несколько снизилось, а в доме появилось живое существо, которое было обижено на весь белый свет, а не только на одну меня. К тому же, Виктредис ненавидел котов, благодаря чему их количество хотя бы не увеличивалось. У мага быстро выработалась привычка швыряться в котов пустыми бутылками, и те благоразумно держались от него на почтительном расстоянии. Когда мне становилось невмоготу терпеть кошачьи вопли, я перебиралась поближе к бражничающему Виктредису – в этом случае приходилось терпеть ядреный хмельной дух, который окутывал чародея, точно светящиеся ореолы у фей на иллюстрациях к детским сказкам.

Следующей весной маг несколько дней кряду порывался сбежать, влекомый запахами, что приносил южный ветер, затем, терзаясь сомнениями, запил, и через неделю объявил, что осознал свою ошибку – его дом и призвание всегда были здесь, но он не сразу их узнал из-за будничного обличья.

К тому времени я трезво оценила пользу, которую приносила прямолинейность и наглость Виктредиса во время обсуждения с клиентом вознаграждения, и была благодарна ему за компанию, которую он составлял мне. Недовольным в сложившейся ситуации остался разве что Виро да его коты, но дом был достаточно велик, чтобы вмещать и кошачью стаю, и гору пустых бутылок.

Жизнь в который раз показала, что мои представления о ее устройстве весьма наивны. Помнится, когда-то мне казалось, что стоит мне стать поместным магом, как существование мое приобретет черты размеренности и добропорядочности, а я, обретя уважение и почет, буду ценить каждый миг долгожданного благоденствия. Картина моего будущего была сплошь увита розами, а где-то вдали, на самом горизонте виднелся силуэт магистра Каспара, торопящегося из неведомых краев, чтобы сказать мне что-то очень важное. На самом же деле по прошествии нескольких лет я, не изменив к лучшему ничего ни в себе, ни в своей жизни в целом, с досадой ворочалась в своей постели, в который раз тягостно размышляя о том, что хуже – опасность или забвение. Добропорядочности в моем облике так и не прибавилось, и, подозреваю, вместе с Виктредисом мы могли бы побороться за звание самых распустившихся поместных чародеев Эпфельредда. Завидев мою тощую фигуру, увенчанную невообразимой гривой спутанных волос, эсвордцы все так же торопились перейти на другую сторону улицы, прибегая к моим услугам только в случае крайней необходимости, что, к их вящему сожалению, случалось все чаще.

...Ветер все не утихал. Его завывания чередовались с отголосками унылой песни, которую тянул где-то на кухне пьянствующий Виктредис. "Время приключений закончилось, – сказала себе я, чувствуя, что сон все-таки одолевает меня. – Началась обычная жизнь, и, пожалуй, стоит смириться с тем, что она так неказиста".

Резкая боль заставила меня с проклятиями вскочить с кровати, отбросив одеяло. Спросонья не сразу удалось понять, где же находится средоточие этой жгучей пульсации. А когда я все же обнаружила его, то замерла в растерянности, несмотря на то, что раскаленное кольцо продолжало жечь мне палец. Покрасневший ободок светился в темноте.

Я сорвала его с руки, обжегшись еще раз, и швырнула куда-то в угол, сопроводив коротким и беспомощным ругательством. Запахло паленым – начал тлеть половик. Я в растерянности стояла посреди комнаты, прижав обожженные руки к груди.

"Так не должно было случиться! – одна мысль билась у меня в голове. – Это я должна была позвать его на помощь, а не наоборот!"

Шум разбудил Виро, который замер в дверях с лампой в лапах. Его, как всегда, сопровождало несколько котов, один из которых немедленно подбежал к остывающему на полу кольцу и начал деловито закапывать в половик, словно соглашаясь с моими мыслями о том, что ситуация – хуже не придумаешь.

– Что, во имя всех богов, тут произо... – начал было демон, недовольно и сонно на меня глядя, но я перебила его, наконец-то сообразив самое главное.

– Кажется, нашей привычной жизни пришел конец.

– Но...

– Не знаю, что именно случилось, но, несомненно, нужно ждать крупных неприятностей, – я торопливо одевалась, с трудом попадая руками в рукава из-за дрожи, которая начала меня сотрясать, едва я только осознала произошедшее в полной мере. – Магистр Каспар попал в беду, и, следовательно, я тоже в опасности, лишившись его защиты. Если я теперь бесполезна для магов, то они сделают так, чтобы меня больше никто и никогда не увидал. После всей той несуразной истории с Сальватором я для них, как бельмо на глазу. Если меня как-то можно использовать, то за мной тоже придут – и очень скоро. Вряд ли хоть кого-то, кроме меня самой, устроит вариант, при котором я буду продолжать выполнять обязанности поместного мага до глубокой старости...

– Каспар попал в беду?.. – переспросил демон, расплывшись в довольной улыбке.

– Чума на вас, господин Виро! – я от досады даже сплюнула. – Из всего, что я сказала, вас заинтересовало только это?!!

– Именно так, – согласился демон и сладчайше улыбнулся. – Неужто вы думаете, что стоит этому мерзавцу получить по заслугам, как у нашего порога появятся враги? Он просто заморочил вам голову, чтобы вы чувствовали себя зависимой от его благосклонности, и вы с радостью...

Не успел он развить свою излюбленную мысль, как внизу раздался грохот. Кто-то неистово ломился в наши двери – в ненастную ночь, когда все обычные люди давно спят в своих кроватях. Демон умолк с глупейшим видом, а я, обреченно хмыкнув, направилась к лестнице, прихватив с собой лампу. Кто бы ни стоял за дверью, вряд ли можно было что-то изменить, просто ее не открыв.

"Главное – не сболтнуть ничего лишнего, – говорила я себе, пытаясь усмирить сильное биение сердца. – Надо изобразить, что я ничего не знаю... Дьявольщина, о чем это я?! Я ведь и впрямь не знаю ничегошеньки! Если в это не поверят, моя простодушная неосведомленность будет стоить мне немалых неприятностей. Уж лучше б я хоть что-то понимала..."

У самых дверей я почувствовала боль в ухе – долгих четыре года верой и правдой ухо служило мне и предупреждало о чарах, творящихся поблизости, о нежити и о близящейся перемене погоды. Порой я думала с тоской, что к старости мне следует подумать о переезде в те места, где колдовство объявлено вне закона, чудовища – истреблены, а погода меняется не в каждый третий день, но, к сожалению, таких краев в нашем мире не водилось, иначе туда бы сбежали все, кто еще способен передвигаться.

"Магия, – хмуро подумала я. – А ну как я открою дверь и тут же получу огненным шаром в голову? Или, напротив – ледяным?.. Быть может, я переоцениваю свою значимость, когда думаю, что кому-то понадобится меня пытать?". Однако, не придумав ничего толкового, я все же распахнула дверь и вышла на крыльцо.

Глава 2, где Каррен убеждается в том, что магистр Каспар вспомнил о ней и принялся за старое

Не думаю, что кто-то обрадовался бы, увидев перед собой то, с чем я столкнулась носом к носу, и, следовательно, никто не осудил бы меня за все те бранные слова, что я громко произнесла, приходя в себя. У порога дома находился сгусток голубоватого света, отдаленно своими очертаниями напоминавший человеческую фигуру. Порывы ветра самую малость колебали его, а капли дождя беспрепятственно пролетали сквозь светящуюся дымку. Когда глаза привыкли к неприятной люминесценции, я к своему ужасу поняла, что у странного видения имеется лицо и черты его очень напоминают того, о ком я совсем недавно вспоминала – Констана.

Мне вспомнилось, что те призраки, о которых я ранее слыхала, обычно имели при себе отметины, что рассказывали о причине их смерти. Но на шее того духа, что явился мне, не болтались остатки веревки, в груди не торчал кинжал, да и голова находилась на положенном ей месте. Загробного голоса, сообщающего, кому мне следует отомстить за смерть моего бывшего ученика, я тоже не услыхала. Вместо этого видение протянуло мне руку, подавая письмо, а его губы шевельнулись, и я угадала, что призрачный Констан просит: "Поторопись!". Сразу после этого призрак бесследно исчез.

Совокупность всех этих событий объяснила мне, с чем я имею дело, и мне удалось перевести дух. "Позеры!" – с чувством сказала я про себя, распечатывая письмо. Ладно еще магистр Каспар, без участия которого здесь явно не обошлось, но ведь Констан проявлял время от времени здравое чувство меры, когда речь заходила о внешней эффектности действий! Вот что значит – дурное влияние!

– Кто это был? – с тревогой спросил демон, благоразумно ожидавший меня в гостиной. Любопытен он был ровно в той мере, что позволяет не подвергать себя излишней опасности. Иными словами, никакая сила не заставила бы его приблизиться к дверям, в которые постучали среди ночи, особенно – при подобных обстоятельствах.

– Фантом, – отозвалась я и, видя, что выражение лица моего собеседника стало недоверчиво-недоуменным, пояснила:

– Фантом, созданный при помощи заклятия, которое маги изредка применяют, чтобы доставить послание адресату. Это что-то вроде проекции, сохраняющей в некоторой степени черты своего создателя. Другими словами, люди, завидев подобное непотребство среди ночи у своего порога, обычно истошно кричат, осеняют себя всяческими знамениями и не желают брать письмо из рук бесплотного духа. Оттого способ этот годится лишь для того, чтобы поддерживать связь между двумя магами, ну а у них для передачи сообщений друг другу имеется множество куда более простых, пусть и менее зрелищных методов...

Произносила я это почти машинально, ведь все мое внимание было сосредоточено на письме, которое я держала в руках, вновь и вновь перечитывая несколько строчек, в нем содержащихся.

Написаны они были быстрой легкой рукой, которую я сразу узнала, хоть никогда до сих пор и не получала писем от этого человека. Но только у него мог быть столь причудливый почерк, изобилующий множеством небрежных завитушек, в которых чудилось что-то хищное. В руках я, вне всякого сомнения, держала послание от магистра Каспара. То самое, о котором я так долго грезила, отгоняя от себя мысль, что желание это иначе как самоубийственным не назовешь. Как всегда, мне следовало внимательнее прислушиваться к голосу моего разума, который хоть и отличался редкой неприятностью интонаций, но редко ошибался. Содержание письма оказалось далеко не из приятных – и дело было даже не в тех нескольких словах, что соизволил адресовать мне мой крестный.

"Каррен, – писал мне магистр. – Я знаю, что обещал когда-то прийти к тебе на помощь и помню, что ты мне доверилась, несмотря на весь свой горький опыт. Увы, мне остается лишь попросить прощения за то, что теперь я оставляю тебя безо всякой защиты, хоть над твоей головой сейчас и сгущаются черные тучи. Оправдания жалки, но ты, моя разумная и добрая девочка, уже наверняка поняла, что у меня нет другого выхода. Береги себя, раз уж твой бестолковый крестный не сможет в дальнейшем тебя оберегать от бед. Единственный совет, что я могу тебе дать – покинь Эсворд так быстро, как сможешь и найди безопасное место, где ты сможешь переждать надвигающуюся бурю".

В последний раз я перечитала строки, беспомощно и озадаченно потерла лоб, пытаясь собраться с мыслями, посмотрела в который раз на ожог от кольца, а затем сказала:

– Нет, дела наши обстоят даже хуже, чем мне показалось вначале. Господин Виро, зовите немедленно сюда магистра Виктредиса. Нам нужно срочно что-то предпринять, пока это не зашло слишком далеко.

– Мы с магистром не разговариваем, – Виро вздернул нос и сложил мохнатые лапы на груди. – Его последняя выходка перечеркнула всякую...

– О, вы с ним вскоре начнете разговаривать и успеете обсудить все темы на свете, – перебила я его, зловеще и мрачно всхохотнув. – Несколько лет в Армарике, бок-о-бок, в камерах по соседству – чем не повод для теплого общения? Хотя, не думаю, что вам настолько повезет, господин демон, ведь Армарика предназначена для заключения магов, а не для всякой мелкой нечисти с Северных пустошей…

Моя речь могла показаться невежливой и даже оскорбительной, но к описываемому моменту меня неимоверно утомили склоки между демоном и магом, и я испытывала некоторое злорадство при мысли, что вскоре нас ждут черные времена, с наступлением которых возможность скандалить из-за каждой мелочи существенно ограничится.

– Что? – вскричал Виро тоненьким голосом, а затем, откашлявшись, попытался принять невозмутимый вид. – Снова вы за свое, госпожа Каррен. Право слово, не стоит сгущать краски. Я уже не раз говорил, что не верю, будто нам грозит какая-то опасность без защиты этого прохиндея! Дело ведь в магистре Каспаре, леший бы его побрал?

– Черт с ней, с защитой, – мрачно ответила я. – Но он, кажется, пытается вновь использовать меня втемную. Напомнить вам, чем это в прошлый раз обернулось для тех, кто случайно оказался поблизости?.. Ладно, мы с вами – существа, намеченные в жертву по умолчанию, но тогда весь Эсворд едва не исчез с лица земли! И, вне всякого сомнения, магистром Каспаром это было расценено всего лишь как издержки его гениального замысла, столкнувшегося по недоразумению с не менее гениальным замыслом другого мага. Я не заметила, чтобы он проявлял признаки раскаяния, когда пытался вдобавок ко всему еще и заморочить головы пострадавшим горожанам. Вряд ли с тех пор он сменил свою манеру обращаться с окружающими на более человечную...

Этот довод показался Виро достаточно весомым – я поняла это по его кислому выражению лица – и демон отправился на кухню за Виктредисом, давно уж не подававшим громких и членораздельных звуков.

Итак, спустя полчаса мы втроем, недобро переглядываясь и не ожидая друг от друга ничего хорошего, сидели за столом в комнате, которую я отвела под рабочий кабинет. Думаю, он ничем не отличался от других кабинетов поместных чародеев – разве что портретов князя Йорика здесь имелось целых два, а между ними красовался лик главы Лиги Чародеев Артиморуса Авильского, которому я сама, как смогла, льстиво удлинила бороду. Я не могла похвастаться доброй репутацией, и всячески подчеркивала свою лояльность к властям, подозревая, что рано или поздно мое обиталище осмотрят цепким взглядом господа, которым подобное положено по должности. Кроме того, здесь почти не было книг, ведь библиотека Виктредиса была уничтожена вместе с его домом, а Лига всегда проявляла отменную скупость в вопросах снабжения поместных чародеев казенным добром. Вместо книг, обычных в доме провинциального мага – «Вампирологии», «Справочника мелких нечистых вредителей», «Перечня грызунов-оборотней» и прочего чтива в том же духе – на полках громоздились аккуратные стопки бумаг, содержащих подробные отчеты о результатах моей практической деятельности. Раз уж мне не было у кого учиться чародейской премудрости, я посчитала, что стану сама себе годным советником. Не знаю, многие ли чародеи до меня ступали на скользкий путь самообразования, но время от времени в голову мою закрадывалась мысль, что ознакомься комиссия из Лиги хотя бы с пятой частью моих записей – мне не поможет и десяток портретов Артиморуса.

...Виктредис периодически икал, похрапывал, и всем своим видом демонстрировал, что употребил достаточное количество вина для того, чтобы считаться заведомо бесполезным участником любых обсуждений. Демон с озабоченным видом полировал свои острые черные когти, которые всегда содержал в идеальном порядке, почитая их чистоту главным свидетельством того, что он целиком и полностью отрекся от дикого существования, которое вели его сородичи на Северных Пустошах.

Письмо лежало на одинаковом удалении от всех нас, словно представляя собой бесплотного четвертого собеседника, и Виро непрестанно одаривал его презрительными взглядами, видимо, как и я, воображая, что за столом в некотором роде присутствует и сам магистр Каспар.

– Вы собираетесь молчать до утра? – пробурчал недовольно Виктредис, пытаясь обеими руками удержать голову от падения на столешницу. – Какого дьявола я вынужден терпеть это отвратительное зловещее молчание вместо того, чтобы мирно спать?

Разумеется, он был прав, но я даже самой себе с трудом могла объяснить, отчего я решила, будто наши дела совсем плохи. Нет, сказать вслух, что магистр Каспар предупредил меня о некой опасности, не составляло никакого труда, но главная беда мне виделась вовсе не в этом.

– Понимаете ли, мессир Виктредис, – начала я, с большим трудом подбирая слова, – в жизни человеческой любая светлая полоса рано или поздно сменяется темной. Более того, иногда оказывается, что полоса, которую вы считали темной – на самом деле была светла, как погожий день в сравнении с тем, что случилось после. Собственно, я веду к тому, что последние несколько лет, что мы провели с вами в Эсворде, станут вскоре лишь приятными воспоминаниями. Все указывает на то, что нам конец.

– Каждое мое утро начинается с этой мысли, – меланхолично ответил Виктредис, – но к вечеру я обычно нахожу, как поправить эту ситуацию. Сдается мне, вы преувеличиваете.

– И я придерживаюсь того же мнения, – поддакнул Виро, явно решивший, что лучше уж согласиться с Виктредисом, нежели с Каспаром. – Если все дело в том, что этот подлейший тип, называющий себя вашим крестным, попал в передрягу, то я не вижу в этом никакой угрозы для нашей жизни, и даже наоборот!..

– Мессир Виктредис, – обратилась я к магу, отмахнувшись от демона, чьи мотивы были просты и незатейливы. – Будьте любезны, посмотрите на это письмо и скажите, что вы о нем думаете.

Виктредис со вздохом покорно потянулся за посланием, попытался было прочитать, но это оказалось ему не по силам. Однако то, что я хотела ему показать, не прошло мимо его внимания.

– Остатки заклинания времени и локации, которое было добавлено, а затем – стерто, но не слишком тщательно, – скривился он, небрежно бросив письмо обратно на стол. – Оно написано неделю назад, в городке Лотар, что в Эзрингене. Первый раз слышу об этом месте и не могу сказать, что оно меня сколько-нибудь заинтересовало.

Я покивала головой, соглашаясь с его словами, а затем спросила:

– И для чего, как вы думаете, было наложено это заклятье на письмо?

Магистр развел руками, выражая нехитрую мысль: "Даже не собираюсь размышлять над вашим вопросом", и нехотя предположил:

– Быть может, заклятие наложено случайно, по привычке?.. Многие маги машинально прибавляют эту формулу к любому письму, считая это проявлением вежливости…

Было видно, что он сам не особенно верит в то, что чародей вроде Каспара подвержен приступам рассеянности или же склонен проявлять вежливость без веской причины. Демон же, выслушав мой вопрос, нахмурился и нервно дернул лохматым ухом, точно отгоняя муху.

– Каспар хочет, чтобы вы отправились на его поиски, – произнес он напряженно после небольшой паузы.

– А почему он об этом не попросил прямо? – тут же задала я второй вопрос, заставивший моих собеседников забормотать себе под нос проклятья. Все же Виро долгое время служил секретарем у мага-интригана, а Виктредис сам был магом – пусть даже не слишком успешным – и им не нужно было объяснять лишний раз, что опасного в чародее, хитрящем на ровном, казалось бы, месте.

– Вот же скотина, – воскликнул Виро с чувством.

– Отъявленный двуличный мошенник, – согласился Виктредис, скорчив гримасу отвращения. – Бесы в lohhar'ag передрались уже за право содрать с него шкуру.

– Да, – вздохнула я. – Даже распоследнему идиоту ясно, что ни один магистр первой степени не станет всерьез рассчитывать на помощь от захудалой провинциальной чародейки, ведь там, где его слегка потреплет, от нее не останется и мокрого места. Поэтому магистр Каспар решил бросить мне наживку посложнее, но его подвела склонность к эффектности. Раскалившееся кольцо, ночной фантом, письмо с секретом... Думаю, вы согласитесь со мной, господа, что все это не предвещает спокойной жизни. И так как времени у нас в обрез, я спрошу вас прямо: как нам следует поступить в подобной ситуации?

Демон и чародей, заметно помрачневшие, принялись поочередно чесать затылки, вздыхать и ерзать на стульях. Возможно, моя правота и не являлась неоспоримой, но указанные мной странности обеспокоили бы любое существо, сталкивавшееся с чародейскими интригами или хотя бы слышавшее их отголоски. Чародеи, подобные моему крестному, жили одними лишь кознями и заговорами, посвящая им всю свою энергию и изобретательность. Механизмы, запущенные прихотью их коварного ума, способны были походя уничтожить десяток-другой зевак, на свою беду, оказавшихся неподалеку. Что уж говорить о тех несчастных, которым предстояло стать винтиками в этих чудовищных конструкциях изо лжи и предательств...

Первым решился высказаться демон.

– Думаю, нам следует затаиться и никуда не спешить, – сказал он, придав себе хладнокровный вид. – Ни в коем случае нельзя подыгрывать проходимцу Каспару. Если его план заключался в том, чтобы вы, госпожа Каррен, отправились в Эзринген, подвергая себя всем опасностям, что свойственны путешествиям в холодную пору года, то следует порушить этот замысел. Надеюсь, из-за этого у магистра случится достаточное количество неприятностей, которые его на время займут. А ежели высшие силы одарят нас некоторым везением, то его все-таки придушат или отправят в Армарику, и мы никогда более о нем не услышим. О нас позабудут, и мы сможем жить, как и раньше в этом благословенном тихом уголке.

Ничего другого я и не ожидала от существа, которое всю минувшую неделю посвятило осенней уборке цветника, в следующем году обещавшем стать еще более обширным. Конечно же, демон не желал покидать дом, в который вложил столько трудов, и любая опасность в его глазах меркла, когда он представлял, что придется оставить на произвол судьбы котов, клумбы и те самые коврики в гостиной, что он вязал долгих две зимы, с любовью подбирая цвета пряжи.

Лицо магистра Виктредиса, вначале делавшего вид, что он пропускает мимо ушей речь Виро, вопреки намерениям чародея становилось все более презрительным с каждым новым словом демона. Не успел Виро смолкнуть, как маг смерил его уничижительным взглядом и заявил:

– Вы не видите дальше своего лохматого носа, господин демон! Спрятаться под гору вышитых подушек, обложиться котами и обманывать себя до той самой минуты, когда у дверей появятся гости из Изгарда с приказом о нашем аресте – вот что вы предлагаете! Поверить не могу, что вы служили секретарем у столь одиозного чародея, как Сальватор Далерский, и не приобрели единственно важного для чародейского слуги умения – угадывать, когда пора бежать со всех ног! Да, именно бегство я считаю самым разумным выходом из положения. На дворе нынче осень, пусть даже не слишком теплая, и мы успеем до морозов очутиться в Аале. На юге зимы куда мягче, люди – куда доверчивее и богаче, не говоря уже о том, как несовершенна система правосудия в этом дивном краю. Можно долгое время кочевать из города в город, отделываясь незначительными штрафами за мошенничество, да и платить эти штрафы вовсе не обязательно, если проявить должную изворотливость ума!..

Глядя, как ярко сверкают глаза Виктредиса и топорщатся остатки волос вокруг его алеющей лысины, я сказала себе, что уже давно замечала в чародее усиливавшуюся тоску по временам своего лихого бродяжничества. Воспоминания о бедствиях, с которыми столкнулся Виктредис в своих странствиях, поблекли, а к труду магистр всегда испытывал отвращение. "Остолопы, – думала я, с печалью глядя на своих соратников. – Один, заслышав, что магистр Каспар, возможно, попал в беду, не может себе места найти от радости, другой сияет от предвкушения того, что нам придется покинуть Эсворд. Вот так и сообщай им плохие новости".

– Подведем итоги, – вслух сказала я. – Магистр Каспар считает, что мне следует отправляться в Эзринген, ваша же судьба, почтенные господа, его волнует мало, и, подозреваю, вас в своих замыслах он не учитывает вовсе. Господин Виро полагает, что мне следует остаться в Эсворде и затаиться. Не знаю, насколько верно я истолковала гневные подергивания ваших ушей, уважаемый, и косые взгляды в сторону магистра Виктредиса, но предположу, будто вы считаете, что магистру вольно отправляться хоть в Аале, хоть к лешему, хоть к бесам. То же самое я вижу и в выражении лица магистра Виктредиса, также считающего, что единство действий вовсе для нас не обязательно.

– Пусть этот мерзавец катится ко всем чертям! – выкрикнул демон, свирепо засопев.

– Провалитесь в преисподнюю хоть вместе, хоть по отдельности! – отвечал ему Виктредис, вращая налитыми кровью глазами.

– В преисподнюю прежде провалятся пьяницы и жулики!..

Я вновь вздохнула. Как же мне недоставало умения говорить значительно и веско, подобно тем героям, что, пережив множество бедствий, вдруг обретали особый пронзительный взгляд, который в сочетании с задумчивым голосом заставлял даже самых склочных демонов и магов смолкать в нужный момент. Но, увы, сколько неприятностей не сваливалось на мою голову, уважения ко мне со стороны окружающих это не добавляло. Приходилось опираться на другие свои дарования – например, склонность говорить прямо и открыто даже самую неприятную правду.

– Должна вас огорчить, господа, – вклинилась я в разгорающуюся перепалку, – но нам придется держаться вместе. Дело в том, что куда бы вы ни подались в одиночку, вас будут искать так же, как и меня, надеясь, что вы поможете напасть на мой след. Если же вы не сможете оказать подобную любезность – а вы не сможете, так как я не собираюсь с вами откровенничать – вам будут выражать всяческое недоверие, то есть пытать, истязать и медленно убивать различными способами. Так что поразмыслите как следует и решайте – отправитесь вы за мной или нет. Сразу предупреждаю, что ни в Эзринген, ни в Аале я не поеду, равно как и в Эсворде не останусь.

Виро и Виктредис дружно фыркнули в мою сторону, затем так же единодушно одарили меня недобрыми взглядами, в которых читалась некая душевная борьба. Я поняла, что теперь самое время сменить угрозы на лесть.

– Каждый из вас, – продолжила я, придав голосу некоторую мягкость и вкрадчивость, – высказал весьма здравые соображения. Господин Виро прав, когда говорил, что путешествия в преддверии зимы опасны вдвойне. Никто не отправляется в дорогу, когда впереди его ожидают месяцы холодов, снега и долгих ночей. Нежить чует, что человек слабеет зимой и выходит на охоту куда чаще, чем летом. Крестьяне, заслышав зимним вечером стук в свою дверь, думают: "Добрый человек зимой по дорогам не мыкается" и отвечают: "Проваливайте подобру-поздорову, не то пырну вилами!", а постоялых дворов в Эпфельредде не так уж много, чтоб каждый раз к вечеру добраться через сугробы к очередной гостинице. Да, на юге снега поменьше, но до того нам придется проехать через весь Эпфельредд. И если нас будут искать, то именно на дорогах, ведущих в южном направлении, ведь только полный идиот подастся в бега на север. Когда я говорю "если нас будут искать", то подразумеваю, что Лига непременно будет просеивать всех путешественников и бродяг через мелкое сито, а на Юге, между прочим, позиции чародеев очень сильны и нам придется постоянно скрываться от зорких взглядов стражников, полиции, соглядатаев и прочих людей, желающих получить вознаграждение за свою внимательность...

Выражение лица Виро смягчилось и он довольно потупился, выражая тем самым мысль: "Я всего лишь необычайно рассудительный демон, которого до сего момента никто не ценил как следует, но теперь-то стало ясно, насколько я умен".

– ...Но зерно истины есть и в словах магистра Виктредиса, – приступила я ко второй части своей льстивой речи. – Оставаться здесь, когда липкая паутина вновь потянулась ко мне из Изгарда, неразумно. Мы знаем, что магистр Каспар вновь втянул меня в какой-то свой план и можем попытаться порушить его замысел. Но разве это означает, что обо мне забудут? Кто знает, чье внимание я привлеку в тот же миг, как только станет ясно, что план Каспара под угрозой? Кто знает, что действительно происходит сейчас с магистром? Отчего он советует мне покинуть Эсворд как можно быстрее? Зажмурив глаза, я не спрячусь. Менее всего я хочу вникать в хитросплетения чародейских интриг, но, боюсь, пришло время нырнуть в это зловонное болото, кишащее гидрами и левиафанами, не говоря уж о пиявках. Да, по всему выходит, что надо бежать. Но бежать не в неизвестность, да еще с тем прискорбно малым количеством денег, которым мы располагаем! Бродяжничество, мессир Виктредис, приятно время от времени, особенно в теплое время года и, особенно, при наличии уголка, куда можно вернуться, если дела пошли не так уж гладко. Но скитаться, не имея пристанища и бегая от стражи, даже на юге вам вскоре надоест. Возможно, нас могли бы приютить добросердечные родственники, проникшиеся сочувствием к нашим бедам. Сразу скажу, что у меня таковых нет. Не сочтите за оскорбление, господин Виро, но даже если вы заверите, что ваши родичи с Северных Пустошей – воплощение гостеприимства, то к ним мы не отправимся. Мессир Виктредис, на всякий случай спрошу – примет ли кто-то вас, овеянного дурной славой, без гроша в кармане в свой дом?.. Нет? Что ж, тогда я предлагаю вам свой вариант действий – при котором мы будем спасены от второго по опасности нашего врага – зимы – и переждем ее в тепле, сытости и относительной безопасности, ведь там, куда мы отправимся, нас будут искать в последнюю очередь. Согласны ли вы?

Демон с чародеем переглянулись. Виктредис пожал плечами, а затем нехотя произнес:

– Черт с вами, согласен.

Виро, подумав, присоединился к нему, пробормотав что-то неуверенное.

– Отлично, – сказала я с удовлетворением. – Итак, вот он – мой план.

С этими словами я поднялась, подошла к книжному шкафу и после некоторых раздумий достала из стопки папку, пробормотав про себя: "Значит, вариант "Д".

– Что это? – с тревогой спросил демон, глядя на папку.

– План моего спасения, – ответила я.

Демон завертел головой, затем ткнул пальцем в стопку папок:

– А это?..

– Другие планы моего спасения, – мой тон был сух.

– Дьявольщина, сколько их у вас?! – воскликнул Виро, с опаской глядя на шкаф.

– Для человека в моем положении – слишком мало, – все так же кратко ответствовала я, а затем прибавила:

– Но вы должны понимать, что стоит вам отказаться от моего предложения, выслушав его, я тут же посылаю вас к черту и беру новую папку, о содержании которой вам придется немало пофантазировать во время допросов.

– Лучше б вы в свободное время вязали коврики, как этот ваш домохозяйственный демон, – буркнул Виктредис. – Чувствую, что у вас созрело немало идей, как окончательно испортить нашу жизнь.

Глава 3, где Каррен рассказывает о преимуществах и недостатках своего плана спасения, а Виро и Виктредис узнают, что им придется быть его частью

Папка, которую я положила на стол перед моими приунывшими сподвижниками, была не слишком толста, однако заключала в себе кое-что полезное. Но без моих объяснений вряд ли об этом можно было догадаться. Виро, покопавшись в немногочисленных документах, откинулся на спинку стула с растерянным видом.

– Что это? – спросил Виктредис, с пренебрежением глядя на оказавшуюся сверху потрепанную бумагу, которая была украшена внушительной печатью и затейливым орнаментом рамки.

– О, вам стоит взглянуть поближе на этот документ! – сказала я, и реакция не заставила себя ждать.

– Наглая воровка! – возмущенно вскричал Виктредис, всмотревшись. – Вы рылись в моих бумагах! Это же мое приглашение в аспирантуру Изгардской Академии!

– В тех самых вещах, что разбросаны по всему дому?.. То приглашение, которым вы так и не воспользовались? – развела я руками. – Ему этой осенью исполнится шесть лет. Вы сумели сдать экзамены, отчего же вы не стали аспирантом, мессир?

Виктредис, помрачнев, отбросил приглашение в сторону. Я и без того знала ответ на свой вопрос, столь же риторический, как и те, что ему предшествовали. Здесь действовали те же неписанные законы, что и в других областях магии. Лишь для богатых и родовитых магов учеба в аспирантуре открывала пути к вершинам, которых они и без того могли легко достигнуть, но почитали хорошим тоном именоваться при этом профессорами или академиками. Отношение к аспирантуре у высокородных чародеев давно уж стало различным: кто-то считал подобный карьерный путь старомодным и скучным, кто-то, напротив, втайне презирал выскочек, именующих себя магистрами первой степени, но при этом не написавших ни единого научного труда.

Чародеям попроще выбор научной стези сулил все те же тяготы и огорчения – им предстояло корпеть над исследованиями, лучшую и большую часть из которых обычно забирали их руководители. Затем из жалких остатков собственных трудов им предстояло создать диссертацию, представить ее на суд комиссии Лиги и надеяться на милосердие маститых чародеев, либо же попытаться заручиться их поддержкой в обмен на услуги разной степени конфиденциальности, что нередко превращалось в сущую кабалу. Случаи, когда чародей того же уровня, что Виктредис, получал-таки заветную научную степень и получал право перейти в высшие круги чародейского сословия, были крайне редки. Единственными залогами успеха для аспиранта из провинции могли служить крайняя целеустремленность, истовое трудолюбие и беззаветная услужливость. Всех этих качеств магистр был лишен напрочь.

– Пустая трата времени, – наконец сказал магистр, кратко и точно охарактеризовав все то, что я описала выше.

– Да, если ваша цель – добиться почета в научных кругах, – согласилась я. – Но если вам нужно укрытие, стол, кров и доступ к самым свежим слухам, аспирантура Изгардской Академии лучшее для нас место. Никто и не подумает искать беглецов в стенах Академии, мы же получим крышу над головой и сможем переждать зиму в тепле и сытости. Обучение начнется через три недели и первый отчет от аспиранта потребуют лишь через полгода, весной. К тому времени мы сможем разузнать, что случилось с магистром Каспаром на самом деле. Или же мы просто дождемся теплой поры и сбежим на юг, воспользовавшись тем, что наши поиски к тому времени всем основательно осточертеют.

Виктредис смотрел на меня изучающе, но спорить не спешил, что было добрым знаком. Виро, казалось, потерял дар речи, и лишь возмущенно раскачивал взад-вперед стул, на котором сидел, словно набираясь сил перед бурным протестом.

– То есть, вы предлагаете... – медленно начал магистр, и я тут же перебила его:

– Я предлагаю внести кое-какие изменения в ваше приглашение – исправить дату и имя, – и отправиться в Изгард. Уверена, что мысль искать нас на дорогах, ведущих в сторону столицы, придет в голову нашим неизвестным врагам в последнюю очередь. Мы спокойно доберемся до Академии, прибудем в канцелярию и покажем это приглашение...

– И нас тут же ждет бесславное разоблачение, – с ехидцей произнес магистр. – Поскольку окажется, что ни один из профессоров Академии не ждет аспиранта, предъявившего эту бумагу.

– Вовсе не обязательно! – возразила я и достала из папки следующую бумагу, а, точнее говоря – несколько клочков, скрепленных воедино.

Демон, завидев их, издал глухой рокочущий звук, явно готовясь остановить меня, но это было не так уж просто.

– Ни один из вас не станет это читать, так что придется вам слушать, как читаю я, – решительно объявила я. – Это выдержки из газеты, которую любезно присылает нам Академия раз в три месяца, и которую никто, кроме меня, не удостаивает своим вниманием. А вы, господин Виро, еще и норовите подложить под ящики с рассадой!.. И вот что сообщала она нам три года назад...

Тут я откашлялась и зычно зачитала:

– "Комиссия, изучив дело, постановила, что магистр Аршамбо Верданский выплатит денежную компенсацию семье Лиу Дорана, а также будет наказан штрафом в пользу Академии, размер которого определит сам господин ректор. Лиу Доран, после излечения, будет волен выбрать себе другого научного руководителя и продолжить учебу в аспирантуре".

– Аршамбо... – пробормотал себе под нос магистр Виктредис задумчиво. – Я слыхал это имя, но не припомню, при каких обстоятельствах.

– Слушайте далее, – сказала я. – Вот что писали прошлым летом: "Случай с Готорном Аттико, аспирантом магистра Аршамбо, настолько прискорбен, что господин Миллгерд, ректор Академии, созывает совет, который должен решить вопрос – возможно ли дальнейшее пребывание магистра на должности преподавателя Академии". Далее говорится, что пострадавший аспирант отправлен домой до полного излечения, и отказался от мысли продолжать научную карьеру, а магистр ожидает слушание своего дела.

– То есть, этого Аршамбо выгнали из Академии? – спросил Виктредис довольным тоном, ведь его всегда радовали неприятности, случавшиеся у кого-то из более высокопоставленных магов – пусть даже имена их он слышал впервые.

– Нет, ведь уже этим летом Академия извещала, что очередной аспирант магистра Аршамбо попал в переделку и отказался продолжать обучение под его началом. "Магистра Аршамбо, в свете всех предыдущих печальных историй с его учениками-аспирантами, следует примерно наказать наложением двойного штрафа в пользу Академии и предупредить, что повторение произошедшего может иметь для него самые печальные последствия". А чуть ниже вскользь упоминается, что дурная слава магистра сыграла свою роль и вряд ли кто-то в ближайшее время решится избрать его своим научным руководителем. И поэтому, когда магистру Аршамбо сообщат, что в Академию прибыл некто, желающий стать его аспирантом, магистр тот час же...

– Стойте! – вскричал Виктредис, встрепенувшись. – Я его вспомнил! Это же безумный Аршамбо де Трой! Тот самый, что едва не разрушил Академию во время сдачи выпускного экзамена! Мне показывали провал в полу, оставшийся после того, как он начал спорить с экзаменатором!.. Мы весь год были вынуждены учиться в левом крыле, пока заново возводили внутренние перекрытия старого корпуса. Я даже видел его издали – к нему в то время никто не решался приближаться. Он идейно не стриг волосы и бороду, считая, что в волосах таится огромная энергия, знания о которой нынче утрачены, и носил одеяния, которые сам шил, желая выглядеть, как маги древности. Ни о чем, кроме старой магии, он не говорил, и считал, что сейчас мы в угоду внешним эффектам отвергли старые заклинания и старые силы. Святые угодники, неужели этого сумасшедшего взяли в преподаватели? Он же и в пору нашей юности напоминал гору оческов шерсти!

– О, я даже присутствовала на нескольких его лекциях, – охотно ответила я. – Он преподавал историю магии, и, судя по тому, что внешне он не слишком выделялся среди прочих чародеев, к тому времени он изменил некоторые из своих убеждений. Должно быть, борода до пят не оправдала его ожиданий и он с ней расстался.

– Чтоб им пусто было, – магистр Виктредис оседлал своего любимого конька и принялся честить столичную братию, отродясь не знававшую бед прозаической жизни поместного мага. – Зазнавшиеся идиоты! Готовы связаться с типом, от которого даже оборотни бы шарахались, лишь потому, что какой-то из его прадедов чем-то прославился!

– Вы несправедливы к магистру Аршамбо, – возразила я. – Свой предмет он знал досконально и рассказывал о нем с редкой увлеченностью!

– Стало быть, вам пришлись по нраву его лекции? – прищурившись, осведомился Виктредис.

Я вздохнула.

– Разумеется, нет. Преподаватели, увлеченные своим предметом в той мере, что магистр Аршамбо, чаще всего рассказывают не о сути дисциплины, а о своем к ней отношении. Да и вообще говорят по большей части о себе, желая подчеркнуть, как основательно они разбираются в предмете, при этом не забывая намекнуть на то, что никто иной не достигнет тех же высот, разбейся он даже в лепешку. Но это нам только на руку, ведь научное честолюбие Аршамбо Верданского позволит ему с легкостью закрыть глаза на любые подозрительные детали нашей истории.

Тут демон не выдержал и издал звук, похожий на те, что доносятся из нутра давно кипящего чайника.

– И что это будет за история? – возопил он.

– Магистр Виктредис назовется любым именем, которое ему по нраву, и скажет, что прибыл из глубокой провинции, где долгие годы задавался вопросом, отчего ученые чародеи сторонятся тем, связанных с древней магией. Скажет, что желает стать аспирантом Аршамбо Верданского любой ценой, и оттого самую малость смухлевал с документами, что, несомненно, простительно для человека, увлеченного наукой. Так как у новоявленного аспиранта будут иметься слуга, породистый конь и секретарь, магистру станет ясно, что он имеет дело с респектабельным господином, а не с каким-то безумным авантюристом... Я давно заметила, что чем большими странностями отличается человек, тем более рьяно он ищет и клеймит странности в других.

Виро, явно оскорбленный тем, что в озвученном мной перечне признаков респектабельности чародея секретари следовали за лошадьми, замыкая список, продолжил бурно протестовать.

– Весь ваш план строится на допущении, что этот ваш Аршамбо действительно сбрендил настолько, что возьмет к себе орду самозванцев! В жизни не слыхал ничего более глупого!

– Это допущение куда более вероятно, чем то, что сюда в ближайшее время не нагрянет комиссия Лиги, или же то, что мы без помех доберемся до южной границы княжества, – отрезала я. – Магистр Аршамбо нуждается в аспиранте не меньше, чем мы нуждаемся в укрытии. Зависимый же от него лжеаспирант – это вовсе находка, ведь в случае чего за него не придется выплачивать денежную компенсацию и штраф.

– В каком таком случае?! – хором вскричали демон и маг.

– В случае, который не случится, ведь все мы на самом деле плевать хотели на историю магии, старые заклинания и древние силы, так что с чистой совестью будем проваливать любые задания и халтурить при проведении опытов. К весне магистр Аршамбо либо разочаруется в древней магии, что только пойдет ему на пользу, либо прогонит нас восвояси.

Наступило долгое молчание. Виктредис и Виро обдумывали мои слова, хмурясь и кряхтя.

– Но эти занятия наукой... – начал было магистр.

Я ожидала этих слов, зная, что пуще всего магистр боится работы, от которой нельзя будет отлынивать, и тут же парировала:

– Наших денег хватит на пару недель пути. Если вы будете употреблять в дороге столько же вина, как обычно, то денег хватит на неделю, и в конце этой недели вы не доберетесь даже до соседнего города.

– Но мои коты... – подал голос Виро.

– Жили как-то без вас и дальше проживут, – отрезала я. – Тем более, что у них нет другого выхода. Если вы останетесь здесь, то первым распоряжением прибывшей комиссии будет то, где говорится, что согласно закону демонам не место в нашем княжестве, вне зависимости от того имеются ли у них на попечении коты или же нет. И я говорю не о высылке, о нет!..

– Вот черт, – сказал магистр Виктредис потрясенно. – Наши дела и впрямь плохи. Я чувствую, что готов согласиться с вашим отвратительным, безумным предложением.

– А я – категорически против! – вздернул нос демон и скрестил лохматые руки на груди. – Этот план плох, хоть и не настолько, чтоб от него сходу отказываться, признаю. Например, из него совершенно не ясно, каким образом я смогу исполнять роль секретаря, будучи в своем истинном обличье.

Это было самым слабым местом моего замысла, и я не собиралась делать вид, что демон не разгадал моего затруднения.

– Не стану обманывать вас – мой план придется подкорректировать, ведь я до последнего надеялась, что на нашей стороне выступит Констан, которому отлично удавались заклятья длительного действия. Так как он провел несколько лет рядом с магистром Каспаром, заклинания личины он должен был усвоить накрепко – готова биться об заклад, что все формулы обманного характера отскакивают у Констана от зубов после того, как он стал подручным у столь хитроумного чародея. Но, боюсь, влияние магистра Каспара оказалось куда сильнее памяти о нашей старой дружбе... Может, теперь Констан нам и не враг, но уж точно – не помощник, тем более, что мы понятия не имеем, где сейчас его черти носят.

– То есть, вы рассчитывали, что чары на меня наложит этот остолоп– недоучка, по недоразумению обладающий силой, которая ему не всегда повинуется?! – Виро всплеснул руками. – И вы думали, что я соглашусь? Да он ведь непременно чихнул бы во время чтения формулы, или высморкался бы, или просто отвлекся на пролетающую мимо муху – и мне конец! Вот уж спасибо, вот уж удружили!

Виктредис слушал речь демона с усиливающимся беспокойством, явно заподозрив, что я решила в кои-то веки заставить его творить чары.

– Если вы надеетесь, что чары личины наложу я, то совершенно зря, – торопливо заявил он, стоило Виро умолкнуть. – Сразу предупреждаю, мое участие в этой опаснейшей авантюре будет ровно таким, чтобы я потом мог сказать, будто меня обманули и использовали. А как, скажите на милость, я смогу объяснить с пользой для себя, зачем накладывал личину на демона? Тут уж никак себя не выгородить – а я в случае неудачи буду открещиваться от вас до последнего, так и знайте.

– Ну, раз этот пункт невыполним, то весь ваш план псу под хвост, и хвала небесам, вот что я скажу, – подытожил Виро, смерив мага неприязненным взглядом человека, убедившегося в худших своих подозрениях.

– Почему же невыполним? – я ласково улыбнулась демону. – Заклятье личины на вас наложу я. Да, мне недостает сил для столь долгодействующих чар, но я придумала, как это исправить! По моим неоднократным наблюдениям, сила магических формул многократно возрастает из-за близости к тому месту, где некогда стоял дом поместного мага. Поэтому мы отправимся на те руины, и...

– О нет! Это же еще хуже, чем два предыдущих варианта! – демон вскочил со стула. – Меня определенно убьет весьма болезненным образом! Я не согласен!

– Оставим его здесь, – сказал Виктредис, злорадно усмехаясь. – Мне совершенно не нужен секретарь, я даже не представляю, чем занимаются эти дармоеды.

– Если мы оставим его здесь – он тут же расскажет, где нас искать, – вздохнула я и выразительно посмотрела на папки, лежащие на полке.

– Вот же напасть! – раздосадованно пробурчал магистр. – Ну что ж, давайте гнать в шею этого малодушного мерзавца, чтоб он нас не подслушал, и вы расскажете, какие еще идеи посетили вашу светлую голову, причем особенно меня интересуют те, что подразумевают как можно меньше лишений и мытарств. Слышали, господин трусливый демон? Убирайтесь вон!

– Сударь, вы подлец! – вскричал Виро.

– Ну я же не посоветовал госпоже Каррен сжечь вас, как опасного свидетеля, на костре из ваших же ковриков, хоть это и видится мне самым простым выходом из ситуации, – резонно возразил магистр.

– Господин Виро, – сказала я, вперив взгляд в демона. – Ни один из моих планов не включает в себя тот вариант будущего, где я, пытаясь скрыться от преследований и не вызвать подозрений у окружающих, таскаю повсюду за собой лохматую нечисть с Северных Пустошей.

– А вот зря вы отказались от мысли податься на Северные Пустоши! – ядовито промолвил демон. – Смею вас заверить, что тамошние обитатели имеют ровно такое же понятие о благодарности! Подумать только, я когда-то спас вам жизнь!..

– Да ведь я пытаюсь сделать ровно то же самое! – вспылила я, растеряв остатки терпения. – Попрекните меня тем, что я не великий чародей, что не имею влияния, что у меня нет знатных друзей и родственников, которые придут на помощь, едва я щелкну пальцами! Одному положено сбегать в карете, другому – босиком, тут уж ничего не попишешь. И я, заметьте, не имея сил даже о себе толком позаботиться, при этом думаю, как бы не оставить вас на произвол судьбы!

Эти аргументы наконец-то впечатлили демона, который долго откашливался, вздыхал, чесал за ухом, а затем согласно махнул рукой.

– Но вы-то хоть практиковались в наложении чар личины? – жалобно спросил он.

– Конечно, нет. На ком? У меня, хвала небесам, имеется в наличии только один демон, – отвечала я, уже мысленно поздравив себя с победой. Теперь следовало поторапливаться: и без того на уговоры пошло не менее часа, а убираться из Эсворда следовало еще быстрее, чем советовал Каспар.

– Последние мелочи, – деловито произнесла я, взяв в руки приглашение в аспирантуру. – Как вы желаете именоваться в ближайшие полгода, мессир Виктредис?..

Глава 4, в которой говорится о трудностях, с которыми сопряжено обретение новых имен и обличий, необходимых людям и демонам в бегах

– Не понимаю, отчего ему можно назвать себя Леопольдом Иоффским, а мне вы раз за разом советуете выбрать имя попроще! – демон хоть и порядком запыхался от быстрой ходьбы, но спорить не переставал. – Я желаю зваться Орландо! Почему я не могу быть Орландо?

– Вы же не паладина собираетесь изображать, – огрызнулась я. – И не менестреля. Вы будете секретарем, то есть человеком, которого надо постоянно окликать, чтоб дать ему очередное поручение. Мессиру Леопольду нужно быстро привыкнуть к вашему новому имени, поэтому оно должно легко произноситься и при этом не привлекать особого внимания посторонних. Вам же к своему господину обращаться следует как можно реже – любой разумный работник старается не напоминать нанимателю о своем существовании без нужды. К тому же, всем известно, что чародеи любят вычурные имена. А нам, людишкам попроще, стоит называться без особой выдумки. Вот я, например, хоть и терпеть не могу свое имя, но изменю его лишь самую малость, убрав первый слог, и стану Рено. Вы же назовитесь Рори или Риком, и дело с концом.

– Ранульфо!

– Это черт знает что за имя для челядинца, – устало отозвалась я. – И Просперо, и Мортадор, и все то, что вы предлагали ранее – не годится. У вас прежде было прекрасное имя – Виро, вот и придумайте себе еще одно в том же роде.

– Вообще-то, – демон принял важный вид, – мое полное имя – Эльмавиро! И именно так меня звали с тех пор, как я покинул родные края!

– А кто, позвольте узнать, сократил это милозвучное имя до "Виро"? – вежливо осведомилась я.

Демон помрачнел.

– Мессир Сальватор, – нехотя буркнул он.

– Что и требовалось доказать, – удовлетворенно кивнула я. – Называйтесь Просперо, и через два дня будете откликаться на Перо.

– Вот и посмотрим!

– Дело ваше, господин демон, – досадливо промолвила я, и в очередной раз чертыхнулась, угодив ногой в глубокую лужу.

Как ни старалась я идти быстрее, понукая своих спутников, темная ненастная ночь решила упорно препятствовать моим намерениям. Выйдя за околицу города, воспользовавшись одной из давно известных мне тропок, мы поняли, что за городскими стенами непогода разыгралась в полную силу – ветер сбрасывал с головы капюшоны, косые капли дождя били по лицу, заставляя жмуриться и постоянно утирать лицо промокшими рукавами. Изо всех сил я старалась не вспоминать о пустом, темном доме, оставшемся позади, но сердце мое предательски щемило. Четыре года у меня имелось пристанище, чьи двери всегда были готовы распахнуться передо мной. Хоть я и знала, что рано или поздно придется его покинуть, но все равно успела привязаться к этому мрачному каменному зданию, к старой аллее, ведущей к крыльцу... Когда мы шли к воротам, липы тревожно шумели над нашими головами, заглушая стук конских копыт, и в звуке этом мне чудилась тревожная грусть – скорее всего, нам не суждено было больше вернуться сюда.

Не знаю, чувствовали ли Виктредис или Виро что-то похожее, но и они молчали, пока мы не очутились за городской стеной. Здесь, как я уже говорила, ничто не сдерживало бушующее ненастье, и наши щеки в первые же минуты так немилосердно исхлестал ветер, что пребывать далее в элегическом настроении не представлялось возможным. Отфыркиваясь, утирая лица и шлепая по раскисшей тропе, мы нестройным хором проклинали погоду, осень, свою злую судьбу и вскоре, как ни странно, почувствовали себя куда бодрее. В мою голову закралась робкая неясная мысль о возможной встрече с магистром Каспаром, самую малость согревшая меня; Виро, поравнявшись со мной, начал азартно препираться, то и дело якобы случайно задевая меня плечом; и даже Виктредис, плетущийся позади нас, зашагал быстрее, налегая на поводья – ему выпала честь вести в поводу коня, навьюченного нашими пожитками.

Если кто-то и испытывал беспримесную чистую печаль из-за того, что этой ночью мы решили отправиться в путь, так это Гонорий, все эти годы ведший спокойную и размеренную жизнь, и не подозревавший, в отличие от меня, что этому благостному периоду рано или поздно придет конец. Хоть очертания его крупа и стали напоминать мягкий диван, поездка верхом на этом зловредном животном не сулила ничего доброго всаднику, каким бы мастерством наездника он не отличался. Из-за нашего взаимного неприятия друг к другу обязанности Гонория все это время сводились к поеданию овса и задумчивому созерцанию подворья. Прожорливость коня пригождалась, когда в обширном саду трава поднималась слишком уж высоко, заставляя Виро причитать о запущенности нашего хозяйства. В остальное же время я с крайней досадой записывала траты на Гонория в домовую книгу и раздумывала – на кой черт я продолжаю выбрасывать на ветер столь трудно дающиеся деньги?.. Теперь же Гонорию предстояло стать едва ли не важнейшей частью нашего плана: если нанять двух лоботрясов за копейки мог любой мошенник, то породистый скакун был по карману лишь зажиточному магу и являлся убедительным доказательством достатка своего владельца.

Беда заключалась в том, что Виктредис за время своих странствий проникся отвращением к верховой езде и отказывался даже приближаться к коням, какими смирными бы они не были; Гонорий же, будучи скотиной откровенно недоброй, закономерно вызывал у него антипатию особой силы. Из запутанных смутных историй, которыми потчевал меня магистр, когда мы с ним засиживались за бутылкой вина, я поняла, что с конями у него связаны крайне неприятные воспоминания: власти одного из городов, где набедокурил беглый чародей, собирались четвертовать его лошадьми по старинному обычаю. Намерение это почти было исполнено, как вдруг Виктредису улыбнулась редкая удача – его помиловали, уж не знаю, по какой причине. Учитывая то, что четвертования в наши времена удостаивались лишь самые дерзкие преступники, я утвердилась в мысли, что направляться с магистром на юг, где его, наверняка, все еще помнили, следовало в последнюю очередь.

– Кажется, чертов дождь утихает, – подал голос магистр Виктредис, которого теперь мне предстояло именовать Леопольдом. – Хотел бы я знать, сколько мы еще будем плестись по грязи? Вы уверены, что ведете нас в правильном направлении? Сдается мне, если бы мы шли в верную сторону, то давно бы добрались до проклятого холма. Я чую запах болот, а ноги вязнут все сильнее! Мы забрели в дальние трясины!

– Это всего лишь лужи, – не менее сварливо отвечала я. – И если бы вы чаще отправлялись со мной на ночную охоту, то знали бы, что именно так всегда воняет на этой околице Эсворда, а грязь здесь не просыхает даже в самые засушливые годы.

– Я бы предпочел не знать об этом вообще, – вздохнул магистр, и переключил свое внимание на упирающегося коня, осыпав его градом ругательств и проклятий. Тропинка здесь сужалась, и по обе стороны ее произрастал густой колючий кустарник, норовящий изорвать наши плащи и выдернуть пару-тройку пучков волоса из хвоста нашего скакуна.

– Мы почти пришли! – объявила я. – Чувствуете?..

– Что именно? – голос Виктредиса– Леопольда сочился ядом. – Холод? Голод? Шипы, вонзающиеся в тело? Воду, плещущуюся в сапогах?

– ...А мне вода попала даже за шиворот! – с некоторой гордостью сообщил Виро. – Я определенно это чувствую!

– О, как же вы мне надоели! – застонала я. – Мы стоим почти у того самого места, где раньше был дом поместного чародея! И если вы прекратите жаловаться и стенать, то непременно заметите, что здесь многое происходит вовсе не так, как повсюду. Думаете, дождь сам по себе утих, как только мы подошли сюда? Осмотритесь вокруг – вы не находите, что здесь намного светлее? А теперь посмотрите на небо!

Чародей и демон послушно запрокинули головы.

– Какая мерзость! – воскликнул маг. – Да здесь две луны! Точно одной мало для того, чтобы всяческая отвратная нечисть выползала из своих убежищ, охотилась и плодилась!

Виро немедленно закашлялся и уведомил, что ему вовсе не кажется, будто местность у холма как-то особенно угодна демонам или располагает к размножению, хоть он и находит отсутствие здесь дождя весьма приятным.

– Это все потому, что у вас от демонского рода только шерсть да хвост! – с оттенком презрения в голосе ответил Виктредис.

Виро обиженно насупился, но возразить ему было нечего – он и в самом деле отдал всю свою силу бывшему господину в обмен на человеческую личину. Сделка не имела обратной силы и, несмотря на то, что Сальватор Далерский ныне пребывал в заточении, а демон лишился человеческого облика, ни крупицы прежних возможностей, о которых Виро вспоминал неохотно, к нему не вернулось.

– Мне почудилось, или вы показываете нам местные чудеса, как человек, уже не раз их наблюдавший? – вкрадчиво осведомился чародей, то и дело бросающий осуждающие взгляды на двойную луну в небе.

– Четыре года жить неподалеку от редчайшего магического феномена и не попытаться его изучить хоть самую малость? За кого вы меня принимаете? – ответила я вопросом на вопрос, как это всегда бывает с людьми, испытывающими неловкость по поводу некоторых своих поступков.

– Принимал за здравомыслящего человека, хоть и недалекого в силу принадлежности к женскому полу, – язвительно бросил Виктредис. – Сейчас уж и не знаю, что думать! К этому гибельному месту не стоит приближаться даже по великому принуждению, не говоря уж о праздном любопытстве! Не хочу даже знать, что вы делали здесь в прошлые разы, но хочу предостеречь вас сейчас. Меня мало волнует судьба этого бесполезнейшего в своем роде нелюдя, но творить заклинания под сенью двух лун – дело опасное.

– Я пробовала пару раз использовать здесь кое-какие формулы, – с деланной небрежностью произнесла я. – И почти все из них срабатывали как положено, просто действие их усиливалось...

– Постойте-постойте! – перебил меня Виро, застыв на месте. – В тот раз, когда вы явились домой с опаленными бровями и почти лишившись волос...

– Да, – нехотя признала я. – Заклинания, связанные с огненной стихией здесь лучше не использовать.

– А тот кошмарный случай, когда вы несколько дней кряду почти ничего не слышали и натыкались на стены, ничего перед собой не видя?.. – возопил демон в ужасе.

Я протестующе замахала руками:

– Нет-нет, то было рядовое происшествие. Мелкий грифон заорал мне прямо в ухо, а затем плюнул в глаза ядовитой слюной – они часто так делают.

– Стало быть, вам показалось мало того, что в вас плюются ядом, впиваются когтями и зубами, стреляют иглами, вызывающими гнойные язвы, и опутывают едкой паутиной, – укоризненно произнес Виктредис. – И вы решили время от времени прибавлять себе увечий, таскаясь на проклятые руины.

Я промолчала, ведь понимала, что магистр прав: что простительно бездельнику или же скучающему человеку мирной профессии, то для поместного чародея становится признаком одного из худших пороков, а именно – стремления к приключениям. В лучшем случае подобное заканчивалось особо неприятным происшествием, на некоторое время приковывавшим мага к кровати и дающим ему время поразмыслить о собственной глупости; в худшем же чародей, слишком увлекшийся своей работой, окончательно терял голову и подавался в бродяги... Тут я сообразила, что не Виктредису, покрывшему себя позором во всех городах юга во время своих скитаний, читать мне нотации, и решительно произнесла:

– Довольно препирательств! Мы теряем время, которого у нас в обрез! – после чего зашагала вперед, разбрызгивая грязь, которая здесь выглядела точно так же, как и повсюду, что несколько успокаивало.

Виктредис, которого я все никак не могла привыкнуть мысленно называть Леопольдом, и Виро, еще не выбравший себе новое имя, последовали за мной, для порядка бормоча себе под нос что-то возмущенное.

* * *

Старый сад, который я хорошо помнила с тех времен, когда он был обычным яблоневым садом, заметно изменился за прошедшие годы. Деревья, испытывая на себе воздействие сильнейших энергетических колебаний, искривились и, вместе с тем, устремились вверх, приобретя исполинские размеры. Даже в неверном лунном свете можно было заметить, что кора их отличается серебристо-синеватым оттенком, да и листья стали чуть более голубоватыми, нежели это свойственно обычной яблоне. Но что впечатляло и пугало больше всего – так это странные наросты на их причудливо изогнутых стволах: в них угадывались черты почти человеческих лиц. Иногда даже казалось, что лица эти приходят в движение и выражают какие-то эмоции.

Виктредис осматривал сад, некогда ему принадлежавший, с выражением брезгливости и огорчения на лице.

– Есть ли пределы омерзительности у того, что вы сотворили с моим имуществом? – вопросил он наконец. – Чтоб мне пусто было, здесь завелись дриады!

– Вы так говорите, словно речь идет о клопах в вашей постели!

– О нет, это даже хуже клопов! – процедил магистр, косясь на деревья. Не успел он договорить, как подгнившее яблоко, сохранившееся на одной из веток, с необычайной меткостью угодило ему в голову. Гонорий, притихший с той поры, как мы поднялись на холм, довольно фыркнул и немедленно съел гнилой плод, откатившийся к его копытам.

– А ведь это только начало, – произнес магистр после череды проклятий, адресованных деревьям и их обитателям. – С каждым годом будет становиться все хуже. Не завидую тому чародею, попечению которого вверят Эсворд после того, как обнаружится ваше бегство. Подумать только! Дриады! Эдак скоро здесь появятся лесные духи, фавны, эльфы, пропади они пропадом...

Я, отмахнувшись от занудных причитаний Виктредиса, принялась готовить место для прочтения формулы, которая должна была придать демону человеческий облик. Никогда еще я не накладывала чар личины и старалась скрыть свое волнение. Демон же, напротив, даже не пытался изобразить спокойствие и переступал с ноги на ногу, вздыхая и охая.

Главная сложность при наложении заклятий, связанных с переменой внешнего вида, заключалась даже не в том, что они требовали наличия изрядной силы у того, кто их применял. Недочет этот я намеревалась восполнить за счет энергии, которой здесь было так много, что она порой становилась осязаемой, словно теплый ветер, чьи порывы отдавались во всем теле покалыванием и приятной дрожью. Но существовал один нюанс, который мне не дано было исправить, и заключался он в том, что эти чары требовали изрядного художественного воображения. Новое лицо, которым я должна была наградить Виро, следовало вообразить в мельчайших подробностях, как воссоздает черты лица на холсте художник, как скульптор придает куску глины нужную форму. Просто вспомнить какую-то физиономию и произнести положенные слова было недостаточно – такая личина быстро бы прохудилась, да еще и вызывала безотчетное неприятие и страх у людей, как это бывает при виде грубо размалеванной маски.

Давно уж было определено, что самые лучшие и достоверные личины выходят из-под рук тех магов, что имеют талант к рисованию. Именно они могли создать новое лицо, ничуть не походящее на прежнее, и закрепить его так ловко, что ни у кого не возникало и тени дурных чувств при его виде. Чуть менее талантливым чародеям рекомендовалось вносить во внешность объекта незначительные изменения или менять какую-то одну деталь. Таким же бесталанным в плане рисования магам, как я, чары личины вообще не рекомендовалось использовать, ведь львиная доля жалоб знатных заказчиков приходилась как раз на услуги такого рода, и из-за каждой неудачи страдала репутация Лиги в целом.

Конечно же, придавая демону человеческий облик, не стоило рассчитывать на небольшие преобразования. Я с грустью осматривала Виро со всех сторон и не могла сообразить, с чего мне следует начать.

– Будьте так любезны, госпожа Каррен, сделать из меня привлекательного внешне господина, – потребовал демон, которого тревожили и раздражали сомнения, отражающиеся на моем лице. – Может, вам и невдомек, но среди своего племени я числился красавцем, и не желаю теперь быть невзрачным человечишкой! От вас я до сих пор видел мало добра и благодарности, так хоть сейчас не будьте ко мне несправедливы!

От этих слов у меня даже испарина на лбу выступила, ведь я даже не была уверена, что у меня получится сделать демона человекообразным. Но с чего-то следовало начинать.

Я, на всякий случай вежливо раскланявшись со старыми яблонями, подняла сухую ветку и начертила на земле круг, повторяя тихо короткое простое заклинание из числа тех, что адепты учат в первую очередь. Если бы мне пришлось читать его не в этом странном саду, то времени бы потребовалось куда больше, а результат смог заметить бы только очень внимательный зритель. Тут же, стоило мне только провести веткой по земле пару раз, как линия начала мерцать, отчего физиономия Виро стала еще более встревоженной.

– Господин Виро, встаньте-ка в этот круг, – сказала я тоном, который должен был лишить демона желания пререкаться, но, видимо, вышло у меня посредственно.

– Это часть заклинания? – спросил тот с опаской. – Что-то не припоминаю, чтобы мессир Сальватор сотворял что-то подобное...

Я попыталась уйти от ответа, скроив загадочное и значительное лицо, но Виктредис тут же все испортил.

– Нет, это всего лишь обратный обережный круг, – охотно пояснил он демону. – Обычный обережный круг защищает человека, находящегося внутри него, здесь же круг будет защищать нас, находящихся снаружи.

– И от чего же он будет вас защищать? – взвопил демон, вцепившись в собственные уши.

– Не слушайте его, – попыталась я было успокоить его. – Это всего лишь формальная предосторожность, пустяковое заклинание...

– Совершенно верно! – согласился Виктедис, мстительно вознамерившийся испугать демона до полусмерти. – И поэтому для надежности нужно начертить двойную или тройную линию!

– Да помолчите же, вредитель! – напустилась я на магистра. – А вы, господин демон, становитесь, куда вам было велено и помалкивайте. Мне нужно сосредоточиться как следует, и в ваших интересах помочь мне сохранить спокойствие.

В конце концов, Виро повиновался. Виктредис умолкать не желал, однако охотно отошел на расстояние, которое счел относительно безопасным, и его язвительные комментарии теперь были почти не слышны. Я мысленно повторила начало формулы, проверяя, не буду ли я запинаться, закрыла глаза и принялась за работу. Не прошло и минуты, как демон взволнованно пискнул:

– У меня встала дыбом вся шерсть! Это так и положено?

А затем, более гундосо:

– В носу ломит, точно туда вода попала! Может, не стоит продолжать?

И далее последовала череда возгласов, на которые я старалась не обращать внимания, чтобы не сбиться:

– Мои зубы! Провалиться вам сквозь землю, теперь у меня заболели зубы! Я отказываюсь! Прекратите немедленно!

– Дьявольщина, да вы решили повыдергать мне когти что ли? И это называется магией? Да клещами бы вышло быстрее и не так больно!

– Ай! Оставьте в покое мой хвост! Я чувствую, что вы принялись за мой бедный хвост!

– Нет-нет-нет, только не это! Да вы совсем стыд потеряли! Не смейте туда лезть!..

Все это время я боялась даже на мгновение открыть глаза, чтобы окончательно не разувериться в собственных способностях. Конечно, более опытный чародей наложил бы заклятие единомоментно, предварительно хорошо продумав образ и запомнив его в мельчайших деталях. В таких случаях, насколько я могла это себе вообразить, ощущения от действия формулы были бы крайне непродолжительными, благодаря чему объект не смог бы уловить, как отзывается на чары каждая часть его тела по отдельности. Я же, не доверяя собственным способностям, вносила изменения последовательно, медленно и осторожно, точно ученик художника, которому впервые доверили обвести эскиз, и, конечно, это усугубило переживания демона.

Вначале я думала, что наиболее простым решением окажется придать Виро тот облик, в котором он прибыл в Эсворд четыре года назад. Но попытавшись вспомнить то лицо, я каждый раз сбивалась. Нос? По-моему, он был довольно широким, крупным, но не курносым...или же то был обычный нос-картошка? Глаза? Черт подери, единственное, что я о них помню – так это то, что они у него имелись. Форма лица? Скулы? Подбородок?.. Ничего конкретного я вызвать в памяти не смогла, кроме того, что демон производил впечатление добряка-разгильдяя. Вскоре от напряжения я даже с закрытыми глазами начала видеть вспышки света, которые, к моему удивлению, спустя некоторое время сложились в очертания человеческой фигуры, слегка напоминающей тот фантом, что возник у двери моего дома несколько часов назад.

Я с опозданием догадалась, в чем дело – до меня дошли отголоски мыслей Виро, также в эту минуту воображавшего, какой облик ему более всего подходит. Как звук, изданный нами, долетая до некого препятствия, возвращается эхом, так и мои мысленные посылы вернулись ко мне, вобрав в себя частичку мыслей демона. Да, фактически это был фантом фантома – проекция воображаемого внешнего облика Виро. И что меня озадачило – она, при ближайшем рассмотрении, оказалась двойной! Первую, кажущуюся вначале более яркой и четкой, можно было описать, как мужчину высокого роста, стройного и широкоплечего, с гордой посадкой головы. Узкое лицо его отличалось изяществом черт и вызывало в памяти того, кому бедный демон все это время завидовал – магистра Каспара. Я с досадой поняла, что этот облик – всего лишь плод жгучей ревности, но все же попыталась наделить призрачные черты жизнью, раз уж именно так желал выглядеть Виро. Увы, каждая дымчатая линия, стоило мне только задержать на ней свое внимание, расплывалась и рушилась, точно я пыталась схватить рукой луч света или струйку воды. Как ни желал бедняга демон считать себя красавцем, эта личина не клеилась к нему, будучи полной фальшивкой.

Тогда я обратилась к той части проекции, что вначале казалась более бледной. Но стоило мне только присмотреться, как черты проявились, словно выступив из тумана, и окончательно затмили призрак стройного господина. То был совсем другой человек – не слишком высокий толстячок с добродушным лицом. Именно таким в глубине души видел себя Виро, хоть и не желал этого признавать даже перед самим собой. Стоило мне самую малость расцветить этот образ, как он тут же ожил, словно сам по себе обогатился множеством мелких деталей – вроде веснушек, рыжеватой копны кудрявых волос и родинки на правой щеке – и вскоре стал настолько реальным, что мне показалось, будто я давным-давно знаю этого человека.

В первый раз я создала личину и с восхищением изучала свое детище, находя в каждой мелочи неизъяснимую прелесть, пусть даже речь шла о кустистых бровях или о слегка оттопыренных заостренных ушах. Отвлек меня только горестный вскрик Виро, сменившийся еще более громкими причитаниями.

Глава 5, в которой Виро крайне огорчен, магистр Леопольд – злораден, а бегство от одних неприятностей приводит героев к другим, ничуть не лучшим

Открыв глаза, я с восхищением поняла, что теперь демон выглядит точь-в-точь, как мне привиделось. Я не знала, как смотрелось со стороны превращение – об этом можно было судить только по безмерному отвращению на лице Виктредиса, который подошел поближе, чтобы рассмотреть результат моих трудов.

– Тошнотворнее всего он выглядел, когда исчезла шерсть, – наконец сказал он, скривившись. – Неимоверно мерзкое зрелище! Я раньше думал, что в демонах самое гадкое – это их волосяной покров, но вот поди ж ты – без него они выглядят еще хуже!

Виро, не обращая внимания на слова магистра, тем временем с отчаянием и недоверием изучал свой новый облик, пользуясь тем, что две луны сияли все ярче. Он закатывал рукава, заглядывал себе за пазуху, щупал лицо и утробно гудел, точно пустая бочка, по которой размеренно ударяют палкой.

– Что это? – наконец дар речи вернулся к нему. Голос его изменился в небольшой степени, но из-за серьезного расстройства иногда срывался на тоненький дискант. – Я спрашиваю вас – что это?!

Так как он попеременно указывал на свои волосы, нос и живот, я ответила:

– Ваша человеческая личина, что же еще?

Виро вновь гулко застонал, одним прыжком покинул круг и принялся бегать взад-вперед передо мной, потрясая руками:

– За что вы так ненавидите меня, Каррен? – вопил он. – Я терпел ваше равнодушие, ваше невнимание, говоря себе, что это еще не признак злого отношения ко мне. Но теперь, теперь!.. Вам ничего не стоило придать мне подобие приличного человека, однако, что я получил в итоге? Я толст! Я кудряв! Я ростом с сидящую собаку! Только не говорите мне, что я еще и рыжеволос!..

– Господин Виро, – я ощущала некоторую вину, – но этот облик вы сами мне подсказали! Я всего лишь воплотила в жизнь то, что вы сами вообразили!

Виро замер на месте и обратил на меня испепеляющий взор.

– Никогда! – выкрикнул он. – Никогда я не хотел быть рыжим!

– Возможно, вы не хотели, – мягко возразила я, – но при этом именно таким себя ощущали в глубине души.

– Чушь!

– Вот увидите, – увещевала я демона, – вы быстро привыкнете к этому облику, и он вам придется впору, как никакой другой, ведь это порождение вашего естества, а не какая-то маска.

– То есть, вы намекаете, что для меня естественно походить на потомка какого-то вшивого рыжего гнома?!

Я развела руками, не зная, что на это ответить.

– О-о-о-о, теперь я понял, – продолжал исступленно восклицать Виро, – отчего вы мне советовали выбрать имя попроще! Конечно, разве увалень– недомерок может называться Ромеоло или Франциско? Нет! К таким, как я, все обращаются исключительно: "Эй, ты!" или подзывают свистом!..

– Вы даже чуть выше меня, – огрызнулась я.

– Вряд ли это может меня утешить, вы даже среди женщин не сошли бы за рослую! Скажите-ка лучше, любезная чародейка, отчего я фигурой напоминаю бочонок?

– Оттого, что последние четыре года вы не отказывали себе в сладостях и ежедневно пекли пирожки, а в последние месяцы освоили еще и выпечку тортов! Конечно, вы не могли не понимать, что за подобные излишества следует расплачиваться, и подсознательно определяли себя, как обжору-толстяка. Личина, к тому же, не может всерьез отличаться габаритами от исходных данных, если вы планируете носить ее долго.

Но демон не был настроен выслушивать теоретическое обоснование заклятия смены облика, и продолжил гневаться, немало веселя Виктредиса, который не упускал случая вставить многозначительное: "Весьма гармоничный результат!" или одобряющее: "Мне кажется, что вы всегда так выглядели, господин Виро! Прекрасная работа!".

Я же пыталась незаметно перевести дух, так как до последнего не верила, что мне удастся выполнить задуманное. "Стало быть, вот что значило примечание к формуле, где говорилось, что следует избегать влияния заказчика! Я-то думала, что речь идет о словесных пожеланиях и все не могла взять в толк, отчего бы не пойти навстречу воле клиента. Но на самом деле опасаться следовало того облика, что сложился в подсознании объекта, ведь он воплощает не столько надежды, сколько опасения, и, конечно же, своим видом вызывает у клиента только глубочайшее огорчение. Да, так накладывать личину проще всего, но денег за это никто не заплатит, скорее – поколотят" – размышляла я, растирая окоченевшие руки. Несмотря на то, что холм помог мне наложить чары, я все равно порядком истощила свои силы и теперь ощущала время от времени озноб. Да и ночь выдалась не из теплых...

– Что ж, как бы оно ни было, – сказала я громко, останавливая поток жалоб, исходящий от Виро, – но теперь мы готовы к путешествию. С этого момента мы должны окончательно условиться, как мы друг к другу обращаемся, и что отвечаем любопытствующим. Итак, вы мессир Виктредис, становитесь Леопольдом, магом, что всю свою жизнь прожил в городке Иоффе, на юге Эпфельредда. У вас имеется небольшое поместье, приносящее доход, благодаря которому у вас есть время на увлечение наукой, и вы никогда не оскверняли свои руки тяжелым трудом. Это близко к правде, и вы должны быстро свыкнуться со своей новой историей. Меня вы будете звать Рено. История жизни слуги обычно никого не интересует, но ежели что, то я родом из той же местности, что и вы, мессир Леопольд. Господин Виро, вы определились со своим новым именем?

Демон одарил меня недобрым взглядом и произнес с вызовом:

– Мелихаро!

– Бесы б вас побрали, – я покачала головой. – Вы уверены?

– После того, как мне отказали в праве на пристойную внешность, теперь у меня отбирают право на благозвучное имя? – оскорбленно вопросил демон.

– Что ж, воля ваша, – не стала спорить далее я.

– Я буду звать его Лихом или Харей! – довольно пробурчал магистр Леопольд Иоффский.

– Только попробуйте! – возмутился Мелихаро.

– А кто мне запретит? – осведомился магистр, зловредно усмехаясь.

– О, хорошо, что вы мне напомнили об очень важном аспекте нашего плана! – я жестом остановила зарождение очередной склоки. – И он касается именно вас, магистр Леопольд. Я знаю вас, как облупленного, и поэтому предупреждаю – упаси вас небеса войти во вкус настолько, чтобы помыкать всерьез мной или демоном. Я еще хорошо помню то время, когда находилась у вас в услужении и знаю, что вы нестерпимый, ужасный, чудовищный хозяин. Стоит мне только заподозрить, что вы решили вернуть былые времена...

Мессир Леопольд в очередной раз скривился и согласно махнул рукой. Я, ничуть не поверив в то, что мои слова имели серьезное воздействие, наградила его тяжелым испытующим взглядом.

– Скажите-ка лучше, – демон все еще негодовал, оттого почти выкрикивал слова, обращаясь ко мне, – собираетесь ли вы как-то менять свое обличье? Быть может, вы наградите себя заячьей губой или осыплете свою физиономию бородавками? Неужто честь оказаться обезображенным во имя маскировки досталась только мне?

Конечно же, он преувеличивал по своему обыкновению – ничего безобразного или отталкивающего в его нынешней внешности не имелось. Напротив, она вызывала безотчетное доверие и стала бы сущей наградой для хозяина кондитерской лавки или же пекаря. Но еще раз объяснять господину Мелихаро, что его облик как нельзя лучше отражает внутреннее содержание, я не рискнула. Несмотря на то, что несколько лет кряду демон упоенно выпекал сдобу, вязал шапки, шарфы и коврики, возделывал клумбы и грядки, он отчего-то продолжал внушать себе, что является коварным интриганом, ничуть не уступающим в опасности своему извечному сопернику – магистру Каспару.

Но вопрос Мелихаро нельзя было назвать праздным. Если я собиралась изображать из себя слугу, то необходимо было принять соответствующий вид. Со вздохом я стащила с головы капюшон и указала на свои волосы.

Мелихаро и магистр Леопольд – теперь я старалась именно так называть их даже в мыслях – непонимающе уставились на меня.

– Что вы пытаетесь нам показать? – раздраженно осведомился демон. – Не вижу ровным счетом ничего нового в вашей внешности!

– Вы что – ослепли? Я же лишила себя почти всех волос! – возмутилась я.

– Когда?

– То есть, если бы это произошло вчера – вы бы даже не заметили, что моя голова похожа на горелый пенек? – теперь пришла моя очередь негодовать. – Конечно, я позаботилась об этом перед тем, как мы покинули дом. Между прочим, заклинание, которым я для этого воспользовалась, и вовсе было придумано лично мной, так что рисковала я в тот момент ничуть не меньше вас.

– Они когда-нибудь отрастут? – в голосе демона послышалась тревога.

– Не знаю, – призналась я. – Я даже не уверена, что к утру не осыплется то, что осталось.

– Вы полагаете, что этого достаточно? – вступил в беседу магистр, глядя на меня с тем же выражением лица, которым он несколько минут назад дал знать демону, что считает его в нынешнем обличье на редкость страхолюдным существом. – Разумеется, вы достаточно тощи, смуглы лицом и потрепаны для того, чтобы походить на деревенского мальчишку, но мне кажется, что чего-то недостает для создания образа полуграмотного сопливого балбеса, первый раз покинувшего родную околицу...

Я еще раз вздохнула и достала из сумки одну из тех шапочек, что связал для меня демон.

– А вот так? – спросила я, нахлобучивая ее себе на голову.

– О! – воскликнул магистр Леопольд. – Так гораздо лучше!

* * *

С холма мы спускались все так же пререкаясь и споря на ходу. У демона словно открылось второе дыхание – ему за несколько лет поднадоело жаловаться на одно и то же: мои равнодушие, недальновидность и неразборчивость в людях. Теперь у него появился повод упрекать меня еще и в неумелости. Отрицать это не имело смысла, ведь тогда господин Мелихаро возмущался еще больше и обвинял меня в наличии злого умысла.

– Будет вам, – с обманчивым добродушием произносил магистр Леопольд, обращаясь к демону. – Не смотрите на все в черном свете. Вам осталась впору одежда – только прореху для хвоста заштопаете!

Или же:

– Право слово, вы зря убиваетесь – есть дамы, питающие отвращение к слишком худым и высоким господам, особенно если те сухощавы лицом. Вам непременно повезет и вы еще повстречаете такую женщину!

Конечно же, каждая подобная реплика заставляла Мелихаро кипеть от ярости, Леопольд был безжалостен, ведь в последний раз он прикладывался к бутылке еще до полуночи.

Между тем, я с тревогой посматривала то в небо, то себе под ноги, все больше беспокоясь. Согласно моим расчетам мы уже порядком отошли от холма и даже в полнолуние действие сил, сосредоточенных там, не простиралось столь далеко. Но над нашими головами все так же сияли две огромные полные луны, ничуть не собираясь бледнеть перед приближающимся рассветом, дорога под нашими ногами была сухой, да вдобавок еще и вымощенной местами камнем, чего в окрестностях Эсворда отродясь не водилось. Я не раз хаживала здешними тропами и знала каждый поворот, каждый куст, каждое дерево. Но эта местность казалась мне совершенно незнакомой, и я боялась признаваться своим спутникам, что не понимаю толком, где же мы очутились.

– Что же это такое? – шептала я себе под нос, стараясь незаметно оглядываться по сторонам в поисках хоть чего-то, принадлежащего привычному мне миру.

Если бы Мелихаро и магистр Леопольд не были бы так заняты препирательствами, то их бы вряд ли обрадовало то, что над дорогой, по которой мы шли, вздымались огромные искривленные деревья, чрезвычайно похожие на яблони из заброшенного сада, а просветы между их стволами становились все более редкими. Мы находились в древнем сумрачном лесу, которому было не место у околиц Эсворда, и я ощущала ненавистное мне чувство растерянности.

Первым что-то заподозрил Мелихаро, заметив, что я рассеянно отвечаю на его колкости, а большую часть обидных слов и вовсе пропускаю мимо ушей.

– Признавайтесь, что вы натворили! – рявкнул он, некоторое время за мной понаблюдав, и, тут же позабыв о том, что смертельно обижен на магистра, жалобно обратился к нему:

– Вы посмотрите на то, как она морщит нос и хмурит брови! Как пить дать, что-то не так, и если она об этом молчит, то чувствует свою вину! Признавайтесь по-хорошему, госпожа Каррен!

– Рено, – поправила его я машинально. – Теперь я просто Рено.

– Не увиливайте!

Я с досадой указала на двойную луну и сказала:

– Не случалось со мной еще такого, чтобы вторую луну было видно еще откуда-то, кроме как с холма.

– И что это значит? – воскликнул Мелихаро.

– А то и значит, – Леопольд наконец-то обратил внимание на окружающий нас лес, отчего его лицо помрачнело. – Нас занесло на дорогу, которая ведет точно не из Эсворда в Изгард.

– Темная Дорога? – Мелихаро уставился на камни под своими ногами. – Это она?

– Учитывая то, что Темными называют все дороги, что проложены не людьми... Да, очень похож, что это так, – задумчиво протянула я, вглядываясь в лесную тьму.

Ветви старых деревьев, на которых кое-где сохранилась листва, смыкались над нашими головами и были так густы, что, пройдя чуть дальше, мы бы не смогли различить даже сияние двойной луны, до того позволявшее нам передвигаться с хорошей скоростью. Каждый из нас, судя по воцарившемуся молчанию, знал, что такое Темные Дороги. Мне о них рассказывали в далеком детстве, как это всегда бывает – для острастки. Дети часто норовят сбежать из-под присмотра, нарушив запреты старших, и чем безмятежнее детство – тем меньше в нем зарождается разумных страхов, весьма помогающих в нелегком деле выживания. Мое детские годы нельзя было назвать мирными в полном значении этого слова, но покойная бабушка считала, что нет пределов совершенству и без устали объясняла, сколько неприятностей можно навлечь на себя, сворачивая на незнакомые тропинки. И в местности, откуда происходила моя семья, и там, где нам с бабушкой довелось жить после изгнания, люди верили, что незнакомые тропы могут обернуться Темной Дорогой, ведущей в гиблые места, откуда не возвращаются. Детям говорили, что любая нехоженая тропинка, которую они до поры, до времени не замечали, может увести их из родных краев навсегда.

Мне вспомнилось, как я, замирая от ужаса, в компании таких же малолетних оболтусов, стояла у найденного нами за околицей деревни камня – мы наперебой убеждали друг друга, что если приглядеться, то можно увидеть дорожку, ведущую от камня к лесу. Наверняка, то были просто остатки старой канавы, отмечающей давно изменившиеся границы чьих-то угодий, но мы решили бросить жребий и выбрать из нашего числа самого безумного храбреца, которому полагалось пройти вдоль углубления в земле и, возможно, сгинуть, покрыв перед тем свое имя славой.

Жребий идти выпал мне. Я отчаянно боялась, но мои товарищи по играм, точно так же трусящие, кричали мне в спину: "Лесной царь заберет тебя к себе! Лесной царь женится на тебе!" и от злости у меня хватило мужества дойти до самого леса, где, разумеется, ничего со мной не случилось. Конечно же, старая канава не была Темной Дорогой из страшных сказок. А вот та дорога, на которой мы стояли сейчас, и впрямь могла завести куда угодно – в какую сторону мы бы по ней не пошли.

– Я говорил вам, что не стоит творить серьезные чары под двумя лунами, – нарушил тишину Леопольд, но даже его обычная сварливость несколько поблекла. Он был столь же растерян, как и я. Настроение демона в последние несколько часов и без того отличалось крайней безрадостностью, так что на его лице ничего нового не отразилось – мне достался всего лишь очередной обвиняющий взгляд.

Но у нас не было другого выхода, кроме как продолжать двигаться дальше. Сколько мы не пытались рассмотреть холм, которому полагалось находиться позади нас, успехом наша затея не увенчалась. Поворачивать назад было слишком поздно.

И без того мысли об опасности и неудобствах, непременно ждущих нас в дороге, тяжким грузом лежали на наших плечах, теперь же и вовсе выходило, что из-за моей оплошности мы, не успев покинуть город, попали в беду, ни масштабов, ни сути которой даже не представляли. Лес, среди которого нам довелось очутиться, был тих – даже голые ветви деревьев не качались на ветру, и ночные птицы не перекрикивались во тьме, – но вопреки этому он не производил впечатления пустынной местности, и это беспокоило больше всего.

Притихшие и испуганные, мы медленно углублялись в чащу, и вскоре почти перестали различать в темноте друг друга. Лишь звук шагов, да стук копыт Гонория о камень свидетельствовал, что мы все еще держимся вместе.

– Но ведь эта дорога должна куда-то вести! – произнес Мелихаро, не выдержав тишины.

– Кто знает, – откликнулся Леопольд замогильным тоном. – Те, кто ходил по Темным Дорогам, уже ничего не расскажут. Легенды гласят, что по ним можно идти бесконечно долго, скитаясь, как неупокоенная душа. Другие легенды рассказывают, что на них можно повстречать кое-кого, но эта разновидность сказаний еще грустнее.

– В моей деревушке говорили, что эти дороги ведут в мир духов, – внесла свою лепту я. – По ним в наш мир попадает всяческая нежить. Судя по тому, что в последние годы я тружусь, не покладая рук, а количество пакостных тварей в округе не уменьшается, доля правды в этих россказнях есть.

– Это все ваша волшба на руинах, – повторил магистр Леопольд с неодобрением. – В таких местах нельзя применять заклинания. Пару раз вам повезло, а сегодня, когда вы притащили на холм демона, да еще и одолжили для чар чужую энергию, что-то сдвинулось. Быть может, просто пришло нужное время – уж столько лет там происходит непотребство. Завеса, и без того прохудившаяся, приоткрылась. Итог печален – мы бредем незнамо где, очутившись в куда более плачевном положении, нежели раньше. Остается только клясть собственную легковерность – следовало бы помнить, что даже самый лучший план может не сработать, что уж говорить о тех бреднях, которыми вы заморочили нам голову!

За разговором, усиливавшим мое уныние с каждой минутой, мы незаметно вышли на прогалину и перевели дух, вновь увидев лунный свет.

– Смотрите! – Мелихаро заметно вздрогнул. – Там есть чьё-то жилье!

И в самом деле – дорога далее вновь поднималась вверх, на высокий лесистый холм, конечно же, совершенно мне незнакомый. Там, на самой вершине, частично спрятавшись за густыми кронами деревьев, вздымалась темная громада, походившая то ли на руины замка, то ли на случайное нагромождение камней. Но, вне всякого сомнения, эти странные башни были обитаемы – во тьме то и дело мелькали искорки зеленоватого света.

Я не знала, чего мне хотелось в меньшей степени – блуждать в мрачной чаще или же направиться к недоброму лесному замку, но на спутников моих открывшийся вид оказал странное воздействие.

– Надо идти туда! – воскликнул Мелихаро, а Леопольд внезапно поддержал его в самых горячих выражениях, обычно ему несвойственных.

В первый раз мы сошлись во мнениях с Гонорием, который тревожно заржал и попятился. Я переводила взгляд с демона на магистра и от расстройства кусала губы – с ними определенно происходило нечто странное. Не раз мне пригождалась особенность, частично связанная с малыми чародейскими дарованиями: я была устойчива к магическому внушению. Вот и сейчас я не ощущала зова, что смутил умы моих спутников и заставил их мгновенно забыть о том, что встречи с кем-либо на Темной Дороге не сулили ничего доброго.

Мне не оставалось ничего другого, кроме как следовать за демоном и чародеем. Раз уж магистр не замечал, как отчаянно упирается всеми четырьмя ногами Гонорий, мои воззвания и подавно остались бы напрасными. Я то и дело забегала вперед и заглядывала в лица Мелихаро и Леопольду – одно это заставило бы людей, не находящихся под воздействием чар, задуматься о своем неразумном поведении. Но все оказалось именно так плохо, как я и предполагала: зрачки у обоих расширились, лица то и дело подергивались от нервного тика, и ничего, кроме неодолимо зовущих руин на холме, они не замечали. Именно так выглядело действие сильной гипнотической магии и чем выше по склону мы поднимались – тем сильнее я его чувствовала. Пока что мне удавалось не поддаться влиянию чужой силы, но толку от этого было немного и я костерила мысленно на все лады здешние порядки, при которых и без того сбитых с толку путников непременно нужно было куда-то заманивать на погибель.

В какой-то момент мне даже подумалось, что стоит попробовать отвести зловредные чары, использовав одну из известных мне формул попроще. Но мне тут же на ум пришли недавние слова магистра, который хоть и являлся отменным занудой, частенько говаривал дельные вещи: использовать магию при свете двух лун, да еще и ступая по Темной Дороге, не следовало. Даже в привычном нам мире применение чар нередко оборачивалось неприятными неожиданностями. Боюсь, даже сам Артиморус Авильский не смог бы поклясться своей бородой, что прочтенная им формула непременно сработает, как прописано в учебнике – если речь шла о чем-то более сложном, нежели создание пары-тройки искр огня. Что уж говорить обо мне – недоучке, постигавшей премудрость чародейской науки самостоятельно, да еще и не знающей толком, где же нас угораздило очутиться? Собственно, то, что мы попали в эту передрягу, и являлось неопровержимым доказательством печальной истины: колдовала я из рук вон плохо, не понимая толком, что делаю.

Стоило мне увидеть, что мы находимся почти рядом с руинами, как мое отчаяние усилилось стократно: теперь их можно было разглядеть в подробностях и убедиться, что ничего хорошего нас здесь ждать не может. Остатки стен выглядели настолько древними, словно их возвели одновременно с созданием этого мрачного мира. Вплотную к ним подступали высокие деревья, оплетавшие камни своими голыми ветвями и впивавшиеся в основание стены могучими корнями. Если бы камни, из которых возвели стену древние мастера, не были пригнаны один к другому с необычайной точностью, то безжалостный лес давно бы разрушил башню. И сейчас она лишь отдаленно напоминала рукотворное сооружение – я видела ее издали, когда строгие линии хорошо угадывались в свете лун, но здесь, у ее подножия, могла бы подумать, что мы стоим у нагромождения валунов, венчающих холм по непонятной причуде природы.

Одним словом, люди не могли ни возвести эти стены, ни обитать в них. А так как до моих ушей все яснее доносилась музыка – немудреная, но чрезвычайно тоскливая, – то любой бы догадался, что некие существа, достаточно разумные для того, чтобы скрашивать свою жизнь музицированием, обрели приют в этих руинах. Насколько мне было известно, ни один вид разумных существ, встречавшихся в нашем мире, людей не жаловал – в их глазах мы были слишком многочисленными, живучими и наглыми. Скорее всего, точно так же дело обстояло и в этих краях, вот только здесь мы, вдобавок ко всему, являлись чужаками. О правилах вежества, имеющих здесь хождение, я тоже знала маловато, но подозревала: то, что нас сюда завлекли при помощи чар, еще не делает нас прошеными гостями.

– Не стоит нам туда идти, – безо всякой надежды обратилась я к демону и магистру, которые безо всяких раздумий направились к проходу в виде высокой арки, увитой плющом, чьи вечнозеленые листья в лунном свете казались почти черными.

Конечно, никто не услышал моих слов, и я понимала, почему – в ушах зачарованных звучала та самая мелодия, что доносилась до меня слабыми отголосками. Им она казалась сладчайшей и приятнейшей на свете, обещая веселую компанию, вкусную пищу, сладкое вино и танцы до самого рассвета. Я слышала эти посулы довольно отчетливо, но словно в чьём-то пересказе, так что ясность моего ума сохранялась. "Что-то вы завираетесь, господа хорошие, – я безо всякой приязни косилась на башню, неохотно ступая след– в– след за Мелихаро. – Вряд ли вы окажетесь гостеприимными хозяевами, да и откуда у существ, живущих в таких неуютных развалинах, еда и хорошее вино?.."

И тут меня осенило. Я поняла, куда мы вот-вот попадем.

– Стойте! – зашипела я, и, отбросив всякую деликатность, принялась трясти за плечи поочередно то чародея, то демона. – Нам нельзя туда! Там наверняка пирушка лесных духов! Они не отпустят нас живыми – вы должны помнить эти легенды!.. Ну же, магистр, вас просто обязаны были пугать в детстве историями про то, что зимнее и осеннее ненастье приходит, когда лесной царь созывает в свой дворец своих подданных и устраивает бал! Духи танцуют и веселятся, а у крестьянских домов ветер срывает крыши, с гор сходят лавины, да вода в реках подмывает мосты...

– Все это антинаучная чушь, бытовая классификация для темных крестьян, – вяло отозвался Леопольд, пытаясь освободиться от моих цепких рук. – Нет никаких лесных духов – есть эльфы, демоны, гномы, тролли, а точнее говоря – были когда-то, но ушли из наших краев и хвала небесам...

– А как же дриады, которых вы сами видели? – воскликнула я.

– Дриад наиболее разумно считать паразитирующими вредителями, – пробубнил магистр, словно отвечая на вопрос экзаменатора, и тут же его глаза снова стали бездумными.

– Виро... Мелихаро! – потеряв надежду вправить мозги чародею, я принялась за демона. – Ну придите же в себя! Нам нужно убираться отсюда!

– О чем это вы? Я чувствую, что поблизости мои сородичи, которые проводят ночи куда веселее, чем я, – Мелихаро отмахивался от меня, как от пчелиного роя. – О, как я давно не был на настоящем пиру!

И с этим словами он оттолкнул меня со своего пути, шагнув в тень под аркой. За ним без промедления последовал магистр. Гонорий заржал так громко и отчаянно, словно прощался с белым светом, и мне показалось, что он прав – мы никогда больше не вернемся в мир людей.

Глава 6, где Каррен и ее спутники знакомятся с особой чистейших нелюдских королевских кровей и весьма вздорного нрава

У башни давно уж не имелось крыши. Внутри нее все оказалось залито необычайно ярким лунным светом. Если бы не особый мертвенный оттенок, который он придавал всему, чего касались его лучи, то можно было подумать, что сейчас на дворе стоит пасмурный день. Камни были покрыты сплошным ковром из плюща, норовившего опутать мои ноги, а кое-где в глубоких трещинах, иссекших стены, мерцали подвижные зеленоватые огоньки.

Ничего другого, миновав арку, я заметить не успела. Едва я повернула голову, чтобы осмотреться, как меня тут же замутило, а глаза наполнились слезами от режущей боли. Я начала тереть их руками, как обычно делают, когда порыв ветра швыряет в лицо мелким песком, но вскоре поняла, что это бессмысленно. То было всего лишь указание на то, что моим любопытным взглядам здесь не рады. Мои спутники, до сих пор находящиеся во власти гипнотических чар, не совершали подобных ошибок и смотрели лишь туда, куда им дозволялось – на существо, восседавшее на валуне среди побегов плюща.

Надо сказать, что к тому времени, как я появилась на свет, разумные нелюди покинули земли срединных королевств и княжеств, оттого я никогда не видела ни гнома, ни эльфа. Эльфы исчезли куда больше сотни лет тому назад, оставив свои дворцы и кладбища, быстро пришедшие в упадок. Иногда на фундаментах старых эльфийских строений пытались возводить свои замки люди, польстившись на крепкую кладку и красоту камня, но из этого редко выходило что-то путное: эльфийская магия сохранялась в местах, где когда-то обитали эти странные существа, и людям было тяжело жить бок-о-бок с ее капризными проявлениями. Гномов, поговаривают, до сих пор встречали в северных горах. Местность та была настолько суровой и непригодной для человеческого быта, что в кои-то веки между нашими народами не возникло споров по поводу права на земли. Ровно то же самое произошло и с троллями, которых в былые времена бродило множество средь каменистых горных отрогов. До сих пор людей, на свою беду обладающих курчавыми темными волосами, как у меня, дразнили тролльим отродьем и скабрезно шутили про неразборчивых в любви прабабок.

Разумными, с некоторыми оговорками, магическая наука признавала русалок, упырей да оборотней, в которых недостатка не чувствовалось по сей день, но в прошлом эти зловредные существа были всего лишь людьми. Истинных же нелюдей встретить в наши дни удавалось немногим, в чем жители срединных королевств и княжеств видели, безусловно, благое веяние прогресса. Известно, что эльфы грешили надменностью нрава, гномы отличались свирепостью, тролли могли в голодный год опустошить несколько деревень в считанные недели, и даже светлые умом люди, славившиеся своими передовыми взглядами на мироустройство, считали, что всей этой братии место на Северных Пустошах, рядом с демонами. В народе и подавно гномов путали с троллями, троллей – с демонами, демонов – с эльфами, и, не желая разбираться в тонкостях, огульно называли всех этих неприятных существ духами. В том имелся свой резон, ведь народцы эти не отличались однородностью, и лесной темный эльф, если верить книгам и рисункам, внешне походил более на демона, нежели на своих ближайших собратьев – светлых эльфов, так что разобраться в их родственных связях простому человеку было решительно невозможно.

Вот и хозяин лесного замка, пристально глядящий на меня огромными, слегка светящимися желтыми глазами, немного смахивал на Мелихаро без человечьей личины. Разве что шерсти на нем было поменьше, на лице же она и вовсе была едва заметной, молочно-белой, как и очень бледная кожа. Хрупкое и изящное тело неведомого существа скрывалось под одянием, сотканным не иначе как из лунного света – оно сияло едва ли не ярче ночных светил, и каждая его складка была уложена с невероятным мастерством. Очертания же ушей лесного господина оказались точь-в-точь, как у нашего демона – округлые, чисто коровьи, с густым опушением. Я сказала себе, что нужно в оба глаза следить за их движениями, ведь за годы жизни рядом с Мелихаро успела заметить, что нервные движения ушей зачастую выдают ход его мыслей. Одним небесам было известно, к какой именно породе относился неизвестный мне бледный властитель лесов, но мне сразу же показалось, что он склочен, как демон, и надменен, как эльф.

Прочих гостей я видеть не могла – стоило мне только отвести взгляд от хозяина замка, как глаза начинали слезиться. Присутствующие не желали моего внимания и с легкостью затуманивали мой взгляд своей древней магией. Я могла лишь чувствовать, что мы стоим среди толпы разгневанных нашим вторжением существ. Музыка затихла, шум голосов, доносившийся до меня, напоминал шелест листвы на ветру.

– Люди! – с удивлением произнес хозяин замка. – Давненько же к нам не забредали человечишки! Неужто старый камень у распутья вернули на место?

От звука его голоса у меня по спине побежали мурашки. Однако его неприятное звучание возымело и добрый эффект – магистр Леопольд и Мелихаро словно очнулись ото сна и принялись в ужасе вертеть головами, не понимая, где они очутились.

– Не имею чести знать, о каком камне вы говорите, Ваша милость, – подхалимским тоном произнесла я. – Мы очутились здесь случайно и ни в коей мере не желали разгневать вас своим появлением.

С этими словами я принялась усердно кланяться, понукая своих спутников следовать моему примеру. В чем нельзя было отказать Леопольду и Мелихаро – так это в умении определять, когда следует лебезить и пресмыкаться. Наши поклоны были столь низки, что могли польстить любому из королей нашего мира.

– В какую преисподнюю вы нас затащили? – прошипел магистр, улучив момент, когда мы одновременно склонились до земли в очередной раз.

– Кто бы говорил! – с досадой буркнула я в ответ, жестом показывая, что Леопольду и Мелихаро следует присоединиться к моим стенаниям и погромче молить о прощении. Леопольд предпочел нечленораздельно стонать, а вот Мелихаро вскоре начал перекрикивать мои жалобные вопли.

Наше раболепное поведение пришлось по душе хозяину замка, насколько я могла судить, и он произнес:

– Жалкие людишки, поберегите свое красноречие. Здесь, разумеется, вам не место и вас следует немедля покарать за столь наглое вторжение в чужие владения, но всем известно, что я милостив и добр. Тем более, к нам давно уж не наведывались гости из ваших краев. Мы уж позабыли, что с вами можно славно повеселиться. Ах, когда же мы в последний раз устраивали охоту или казнь?..

– Смилуйтесь! – без промедления завопила я, услышав последние слова. – Мы всего лишь заблудившиеся путники, у нас не имелось никаких преступных замыслов!..

– Замыслы? – с удивлением произнес хозяин. – Какое мне дело до ваших замыслов? Я всего лишь раздумываю, какое применение найти вашим головам, чтоб праздник получился на славу. Казнить вас я всегда успею, проверенные развлечения стоит оставлять напоследок. Ну же, хватит бить поклоны. Я не такой уж жестокий тиран, как, должно быть, рассказывают в ваших землях, дрожа при одном звуке моего имени. Тем более, что я чувствую – один из вас приходится мне дальним родственником. Ни один мой подданный не скажет, что король Ринеке – гордец, презирающий сородичей, пусть даже они и ниже меня по происхождению, а удельные земли их скудны, да еще и расположены по соседству с людьми. Я прост в обхождении, следуя во всем заветам природы, где нет условностей, возвышающих одних и низводящих других...

Мелихаро, заслышав эти слова, просветлел лицом и сделал шаг вперед, широко распахнув объятия. Но король Ринеке, как он сам себя назвал, гневно вскричал, тут же переменившись в лице:

– Что за наглость! В этом вся сущность демонов с пустошей – при малейшей возможности пользоваться чужой вежливостью, не обладая даже толикой собственной! Да будет вам известно, сударь, что мои ближайшие кузены – темные эльфы, а демоны – так, внучатые племянники моей двоюродной бабушки по отцу! Вы, к тому же, продали свои силы – не ничтожному ли человеку? Уж не возомнили ли вы, что я стану с вами обниматься, безродный северный дух, променявший свой истинный облик на грубую людскую харю?

Мелихаро, поняв свою ошибку, тут же попятился и повалился на колени, чтобы при поклонах биться лбом о землю.

– Каков стервец! – пропыхтел он вполголоса. – О, какая низкая мелочность и спесь! Что за самомнение!..

– Он определенно ваш родственник, и куда более близкий, чем ему кажется, – прошептала я в утешение демону.

– Но, как я уже говорил, моя милость не знает пределов, и вряд ли встретите еще столь доброго правителя под сенью двух лун, – продолжил Ринеке, удовлетворенный тем, как не жалеет своего лба Мелихаро. – В прошлые времена, когда камень у распутья отмечал тропу, по которой можно было покинуть ваш невзрачный мир и прийти к моему великолепному замку, люди частенько заходили к мне в гости, поддавшись искушению или же заблудившись. Я всегда ценил редкие проявления таланта в вашем убогом племени. Конечно, немногие удостаивались чести развлекать моих гостей на пиру, но бывало, что польщенные моим вниманием музыканты играли ночи напролет, пока от усердия у них не начинали кровоточить изрезанные струнами пальцы, а благодарные певцы пели так старательно, что падали замертво под утро. Разумеется, такая судьба много прекраснее прозябания, ожидавшего их в родных краях... Итак, ничтожные, есть ли среди вас искусные музыканты?

Мы беспомощно переглянулись.

– Возможно, кто-то из вас сладкозвучно поет? – продолжил свои расспросы король, слегка нахмурившись.

И вновь мы были вынуждены ответить отрицательно, так как к пению имел склонность один лишь магистр Леопольд, да и то лишь по причине беспробудного пьянства.

– Мне мог бы оказаться полезен не знающий устали танцор... – задумчиво протянул Ринеке, искоса рассматривая нас с уже заметным неудовольствием.

Но и танцора среди нас не оказалось – вряд ли лесного короля удовлетворили бы наши скромные умения. Даже на городских празднествах, куда меня приглашали из вежливости, я всегда держалась поодаль от танцующих, отчасти потому, что знала – никто не рискнет меня пригласить, или даже просто взяться за мою руку в хороводе. Откуда мне было поднабраться опыта?.. Леопольд даже с ноги на ногу переступал неловко, точно не доверяя ни одной из своих нижних конечностей. С Мелихаро мне довелось как-то сплясать один раз, о котором я не любила вспоминать, и вряд ли его мастерство с тех пор возросло. Вот если бы королю Ринеке требовался сведущий садовник или же повар... Но было очевидно, что аккуратные клумбы, изобильные грядки и рогалики с тремя видами начинки не ценятся в мире с двумя лунами так, как они того заслуживают.

– Наглецы, да еще и бесталанные! – осуждающе молвил король. – Я так желал вам помочь, но все усилия напрасны. Вы годитесь лишь для самых простецких развлечений. Но нам, утонченным жителям лесных туманов, стоит иногда веселиться в духе старых времен. Итак, вот что я решил: наглого сородича я прогоняю восвояси, проливать кровь дальнего кузена – низость, недостойная столь славного короля, как я. Будь вы, сударь, чуть поскромнее, я бы оставил вас при себе, но среди демонов редко попадаются благовоспитанные господа, знающие толк в увеселениях... Блуждать по тропам моего прекраснейшего королевства можно целую вечность – вам же, существу, отринувшему свои силы, хватит и пары-тройки недель, чтобы распрощаться со своей жизнью, низведенной до жалкого состояния. Какой позор! Продаться человеку!..

Лесной король горестно покачал головой, и перевел взгляд своих огромных светящихся глаз на магистра Леопольда.

– Вас, неприглядный пожилой господин, я, пожалуй, превращу поутру в оленя и мы знатно поохотимся. Давненько я не трубил в свой охотничий рог!..

– О... А скоро ли наступит утро? – с трудом выдавил из себя чародей, ошарашенный картиной необычного будущего, внезапно открывшейся перед ним.

– Оно наступит тогда, когда я пожелаю, – высокомерно ответил король Ринеке.

– Сколь разумно и удобно устроено ваше королевство! – пробормотал Леопольд, заметно осипший голосом и побледневший лицом.

– Что до мальчишки, – Ринеке указал на меня, – то тут двух мнений по его поводу быть не может: мы сбросим его с самой высокой стены, да поскорее!

– Ваша милость!.. – воскликнула я в ужасе, мгновенно сравнявшись цветом лица с Леопольдом. – Неужто мы ничем не сможем вам угодить? Да, среди нас нет музыкантов, певцов и танцоров, но разве только эти дарования достойны вашего внимания?

– Честно сказать, – тут лесной король развел руками, – никакие другие человеческие таланты меня не забавляют. Впрочем, я всегда милостиво относился к пригожим девицам, а так как вдовствую я уже много лет... Но среди вас нет девиц, а, значит, говорить тут не о чем.

– Как нет? – вскричал встрепенувшийся магистр, которому явно пришлось не по нраву первоначальное решение короля. – Обратите внимание, милостивейший из государей, что вот это существо – женского полу!

И магистр торопливо толкнул меня в спину, так что я невольно сделала шаг вперед, взмахнув руками, чтобы не упасть.

– Вот как! – с интересом произнес Ринеке, внимательно меня осматривая. – И впрямь, женщина! Скажи-ка мне, девица, считалась ли ты писаной красавицей среди своего племени?

– Вряд ли, Ваша милость, – честно ответила я, с ненавистью покосившись на магистра Леопольда.

– Хвала единому предку! – с некоторым облегчением в голосе молвил лесной дух. – Я уж было заподозрил, что с тех пор, как люди в последний раз появлялись у подножия моего трона, человеческий мир окончательно пришел в упадок. Однако, ты вполне любезна в речах, дева, а я давно уж не тешил свою душу приятной болтовней с новыми собеседниками, так что решено: ты остаешься здесь, со мной. Сбросить тебя с башни можно в какую-то другую ночь. Что до прочих, то менять свои решения я не намерен – ты, воистину учтивый старик, превратишься в оленя и, надеюсь, в новом обличье будешь с той же готовностью оказывать мне услуги: резво бежать, вовремя поворачиваться нужным боком, когда я изволю пустить в тебя стрелу, а после того – живописно истекать кровью. Кузен-демон, как я и говорил ранее, может отправляться в любую, угодную ему сторону, его судьба меня более не волнует.

Если в прошлый раз самая неприятная и быстрая кончина согласно воле Ринеке была уготована мне, то сейчас выходило, что более всех не повезло магистру Леопольду, вопреки его чаяниям. Оттого на этот раз в ноги лесному королю повалился именно он.

– Светлейший государь! – никогда я еще не слыхала, чтобы в его голосе звучало столько угодливости. – Быть может, мы могли бы расплатиться за свою дерзость чем-либо кроме наших жизней? Нет, я не смею оспаривать ваше решение, тем более, что вряд ли моя смерть в облике оленя – самое необычное из того, что может прийти в вашу светлую голову, и я бы не хотел вас разгневать еще больше. Но неужели человек не может оказать вам любезность иначе, кроме как преждевременно распрощавшись с жизнью?

Ринеке лишь рассмеялся:

– Чем вы можете откупиться от меня, жалкие людишки? Для меня нет ценности ни в золоте, ни в драгоценных камнях, ни в шелках и бархате, да и сомнительно, чтоб они у вас имелись.

– Что же для вас ценно, Ваша милость? – дрожащим голосом спросила я.

– То, с чем вам расстаться куда труднее, чем с деньгами, – ответил дух, сверкнув глазами. – Бывало, я отпускал людей в обмен на их сердце, разум или время...

– О чем это он? – шепотом спросил у меня Мелихаро. – Может, стоит согласиться?

– Не торопитесь, – прошептала я в ответ. – Я слышала про такие случаи: люди, вернувшись из мира духов, вскоре погибали от неизлечимой тоски, либо же сходили с ума, а последнее, видимо, означает, что в мир людей мы вернемся древними стариками и жить нам останется совсем немного... Ему нужны страдания, как телесные, так и душевные – вот что он ценит!

– Раз эта плата кажется вам чрезмерной, – потешался Ринеке, наблюдая за тем, как мы, испуганные и растерянные, переговариваемся вполголоса, – то что же вы предложите мне? Имеется ли у вас что-то дороже денег, с чем вы согласитесь расстаться?

– Может, отдадим ему коня? – мрачно предложил магистр Леопольд, склонив голову к нам. – Он точно обходится нам дороже тех денег, которых стоил бы на рынке.

– Если ему так нужен конь, то зачем бы превращать вас в оленя? – еще более мрачно ответил Мелихаро.

– Так предложите что-нибудь получше! – возмутился чародей, от страха заметно клацающий зубами. – Вам-то хорошо, будете бродить по этой треклятой дороге взад-вперед, пока не помрете с голоду, а с вашими габаритами на это пойдет препорядочное количество времени. Госпожа Брогардиус и вовсе будет королевой до той поры, пока его лесному величеству не покажется, что веселее будет ее казнить. И только я, человек почти случайный, лишь из доброты душевной согласившийся следовать за вами, погибну поутру в облике бессловесной рогатой твари!

Мир духов оказался еще менее приветливым, чем я предполагала, а уж досконально разобраться в обычаях и склонностях его обитателей за столь короткий промежуток времени тем более не представлялось возможным. Я вновь и вновь пыталась представить, что же может заинтересовать короля Ринеке, более всего любящего развлекаться, наблюдая за человеческими страданиями, да к тому же обладающего своеобразной поэтичностью мышления. И, в конце концов, в голове моей забрезжила неясная идея. Нет, это не было одним из тех озарений, благодаря которым спор изящно решался к удовлетворению всех сторон – мне очень не нравилось то, что я собиралась сделать, – но ничего лучше мне в голову так и не пришло.

– Ваша милость, светлейший государь, – тоненьким голоском промолвила я, – у меня есть то, с чем мне расставаться крайне неприятно, но я готова пожертвовать этим, если вы отпустите нас. Я бы не стала отдавать вам это, если бы речь шла только о моей судьбе, но...

– Что же это за предмет? – оживился Ринеке. – И почему бы мне не забрать его, казнив тебя?

– Если вы убьете меня, то невелика будет его ценность, – вздохнула я. – А если я отдам его вам добровольно, то... Впрочем, вы должны сами понять, о чем я.

И я с поклоном протянула лесному королю кольцо, подаренное мне Каспаром.

Лесной дух взял его, и почти сразу недоуменное выражение его лица сменилось довольством.

– И в самом деле! – воскликнул он, рассматривая кольцо. – Что за чудная вещица!

Тут я увидела, как за его спиной дрогнули тени, качнулись листья плюща, и вновь шелестящий шепот откликнулся звоном в ушах. Ринеке с досадой отмахнулся, обращаясь к кому-то, невидимому для моих глаз.

– Не все сразу, судари мои и дамы, я и сам еще не разобрался в этом хитросплетении... – он вертел кольцо своими бледными пальцами с длинными острыми когтями, и словно читал историю, выгравированную где-то на тонком ободке. – Я вижу тут столько боли, столько обиды, столько надежды... Это кольцо – единственный знак внимания, единственный подарок, позволяющий одинокому сердцу верить, что оно любит взаимно...

Хоть я и ждала этого, но все равно вздрогнула и покраснела.

– Но еще больше сердце боится, что все обман и ложь. Ее, – король Ринеке указал на меня, объясняя теням, окружившим его, что увидел в кольце, – звали на помощь, но она заставила себя руководствоваться холодным разумом и не поверила человеку, верить которому хочет больше всего. Кольцо связывало их, и было залогом возможной встречи, но она сейчас рвет эту связь, окончательно отказавшись прийти на помощь. Если он и впрямь любил ее и честно просил о помощи, то она предательница, погубившая его. Если же просьба была обманом, значит, никогда она не была им любимой. И впрямь, что толку забирать ее сердце? Оно и так вскоре разобьется. Что толку забирать ее разум? Он и так сделал ее несчастной.

– Так может, Ваша милость, – произнесла я, не поднимая глаз на Ринеке, – вы скажете мне, чему верить – сердцу или разуму?

– Ты сама мне об этом расскажешь, когда вернешься, – хитро усмехнулся лесной дух. – Грустные истории мне по нраву, они подчас оказываются ничуть не хуже песен.

– Вернусь? Но как вы можете знать... – встревоженно спросила я, и Ринеке, вновь приобретя надменный вид, перебил меня.

– Когда придет время – любая дорога приведет тебя сюда, захочешь ты этого или нет, и я выслушаю твой рассказ.

"И впрямь – как разумно устроено все в этом гостеприимном королевстве" – мысленно сказала я себе, поняв, что больше ничего я не выторгую. Вслух же я произнесла:

– Значит ли это, что вы отпустите меня и моих друзей?

– Вы сами по себе препорядочно скучны, – с пренебрежением молвил лесной король. – Так и быть, убирайтесь восвояси, и не забывайте в своем мире почаще благодарить меня за доброту, да рассказывать прочим, как прекрасно мое королевство.

Кольцо в руках короля поблескивало, точно раскалившись добела, и я не могла отвести от него взгляд – мне и в самом деле было невыносимо больно с ним расставаться. Несколько лет оно позволяло мне верить в то, что Каспар найдет меня, где бы я не очутилась, и когда-нибудь мы с ним встретимся. Теперь же волшебной безделушке предстояло затеряться в мире духов и проследить ее путь не получилось бы даже у самого искусного мага. Ринеке был прав: мой разум говорил, что я верно поступаю, заметая следы, но страшная тоска одолевала меня, стоило только подумать, что с Каспаром нас больше ничего не связывает.

– Так мы можем идти? – недоверчиво переспросил Мелихаро.

– А?.. – рассеянно отозвался Ринеке, чье внимание обратилось полностью на кольцо, как это бывает у детей, увлеченных новой игрушкой. – Да, убирайтесь подобру-поздорову, вы и так едва не испортили мне празднество.

– Поторопимся, пока он не передумал! – прошипел магистр Леопольд, находившийся доселе в самом щекотливом положении, и мы торопливо попятились. Король даже не подумал бросить на нас прощальный взгляд, потеряв всякий интерес к судьбе столь ничтожных особ.

Только вновь ступив на Темную Дорогу, мы перевели дух, но голос подавать не спешили и некоторое время шагали молча, торопясь уйти подальше от холма, несмотря на то что ясно понимали – любые расстояния в этом мире весьма условны.

Лишь когда мы очутились в непроглядной тьме леса, у одного из нас достало храбрости заговорить. Конечно же, то был Мелихаро:

– Стало быть, то кольцо для вас было ценно почти так же, как ваше сердце? – спросил он голосом, дрожащим от обиды.

– Оставьте эти поэтичные сравнения для вашего венценосного родственничка, – отрезала я. – Они и так обошлись мне дороговато.

– Нет уж, ответьте! – взбеленился ревнивый демон. – Совсем недавно вы рассуждали о том, что ваш драгоценный магистр Каспар обманщик и интриган, а теперь выясняется, что вы продолжаете сохнуть по нему и надеетесь в глубине души, что он не собирался вас в очередной раз использовать!..

– Я вовсе не обязана ни перед кем отчитываться, господин демон, – голос мой был холоден. – Но один раз я объясню вам, какими соображениями руководствуюсь. Если бы дело касалось только меня, то я бы рискнула, не задумываясь, и сделала бы так, как пожелал магистр Каспар, подчинившись его тайному замыслу. Но я, волей судьбы, отвечаю не только за свою жизнь, но еще и за вашу, и, возможно, даже за жизнь несносного магистра Леопольда. Если мои надежды ложны, эта ошибка обойдется вам двоим слишком дорого. Магистр Каспар имеет право играть со мной, но не с вами. Я не надеюсь на то, что кто-то из вас будет испытывать ко мне подобие благодарности, но, быть может, вы поумерите свой пыл и перестанете меня донимать незаслуженными упреками.

Мне показалось, что речь вышла на славу – по крайней мере Мелихаро не нашелся, что ответить на нее. Не знаю, слушал ли меня магистр Леопольд, чье сердитое сопение слышалось за моей спиной. Единственное, что он произнес, когда я умолкла:

– Олень! Подумать только! Я покинул милый моему сердцу городок для того, чтобы меня превратили в оленя!..

И эту нехитрую мысль, повторяемую на все лады, нам пришлось выслушивать еще очень долго.

Глава 7, в которой герои, вернувшись в привычный им мир, узнают свежайшие столичные новости

Известно, что словам духов верить нельзя – и вовсе не потому что они так уж часто нарушают свои обещания. В этом отношении, судя по известным мне историям, они походили на обычных людей, непредсказуемо проявляющих как низкое коварство, так и кристальную честность. Но зачастую только самим духам оказывалось понятно, что же именно они пообещали, а переспрашивать у них было бы и вовсе глупой затеей. Обуреваемая сомнениями, я шагала по дороге, вьющейся меж вековых деревьев и пыталась в уме рассудить – значили ли слова короля Ринеке то, что мы вольны покинуть его королевство, или же нам предстоит кружить по дорогам мира духов до тех пор, пока силы нас не покинут? С одной стороны, если Ринеке и впрямь рассчитывал на то, что я вернусь к нему с интересной историей, то мне полагалось попасть в мир людей. С другой – не приходилось сомневаться, что духу было откровенно наплевать на наши затруднения, и он мог просто упустить из виду то, что мы не знаем, как вернуться в привычные нам края.

Ночь казалась мне бесконечной, и я все время вспоминала, что тьма опускается на эту землю по желанию короля, равно как и уходит. Время здесь текло совсем не так, как в человеческом мире, и это внушало определенные опасения, которые я решилась озвучить.

– А ведь мы можем вернуться и не узнать наши земли, – задумчиво произнесла я. – Я слышала множество баек о том, как люди уходили на зов эльфов, веселились ночь напролет, затем возвращались и узнавали, что все их сверстники давно умерли, а знакомые поселения исчезли с лица земли. Если же услышав об этих досадных обстоятельствах, бедняги в сердцах поминали имена своих старых богов, то их тут же тащили на костер, как еретиков. Кто знает, сколько прошло времени в наших землях, пока мы шатаемся по владениям лесного короля?

– Я немного не понимаю, – преувеличенно вежливо отозвался магистр Леопольд, – с какой целью вы это сейчас говорите? Если вы надеялись меня подбодрить, то чертовски ошиблись. А если вы желаете, чтобы я сейчас принялся выть и рвать на себе волосы, то лишь зря себя утруждаете. Еще час-другой этого отвратительного путешествия – и я все это проделаю без вашей помощи.

– А как по мне – нет ничего плохого в том, чтобы вернуться в мир, где нас никто не знает! – Мелихаро не желал со мной разговаривать, поэтому произносил это все, обращаясь к Гонорию. – Я ведь не собираюсь искать встречи с господином, который желает в очередной раз меня использовать и вышвырнуть вон, точно я какая-то зубочистка или носовой платок. О нет, я же не человек, мне ни за что не разобраться в порядках, принятых между людьми! И кто вообще примет меня как равного, особенно теперь, когда я рыж и толст?!..

– Этот и того хуже – пытается напугать до полусмерти коня, – пробормотал магистр Леопольд недовольно. – Сударь, бедное четвероногое не понимает, отчего вам взбрело в голову кричать ему на ухо, да еще и столь пронзительно! Оставьте его в покое!

Несомненно, тут могло бы показаться, что лучше уж мне было остаться во дворце Ринеке, поскольку даже со вздорным лесным королем найти общий язык было проще, чем с Мелихаро и Леопольдом, но, к счастью, тут мы вышли на прогалину, и взорам нашим предстал камень, отмечающий распутье.

– Смотрите! – я прибавила ходу, забыв об усталости. – Мы не видели ничего подобного ранее, это вполне может оказаться знаком. Если в этот мир люди попадали, свернув у камня на перекрестке, то и выбраться отсюда наверняка можно таким же образом.

И после недолгого обсуждения мы выбрали дорогу, показавшуюся нам не столь мрачной, как две остальные. В постоянных склоках из-за наших личных разногласий находились и положительные стороны – мы до такой степени устали спорить, что когда дело дошло до выбора дороги, никто и не подумал всерьез возражать друг другу.

Не успели мы пересечь небольшую лощину, как магистр Леопольд воскликнул:

– Хвала богам! – и указал на небо. Там сияла бледнеющая луна – одна– единственная. Конечно, это ничего не значило, но над лесом, виднеющимся вдали уже растекалась розовая дымчатая полоса рассвета – даже если мы были и не дома, то порядки здесь были установлены привычные нам, и это не могло не воодушевить.

Да, вне всякого сомнения, лес, дорога, небеса и небесные светила вели себя так, как это было положено им в Эпфельредде, но я все еще продолжала тревожиться.

– Что, если прошла добрая сотня лет с тех пор, как мы покинули Эсворд? – я с опаской рассматривала придорожные кусты, пытаясь заметить в их облике неведомые и непривычные свойства, которые могла приобрести растительность за минувшие годы. – Думаю, нам не помешает осторожность в расспросах. Не думаю, что в какие-то времена к пришлым людям, несущим подозрительную чушь, относились доброжелательно. Темная Дорога могла вывести нас куда угодно – попытаемся расплатиться эпфельреддскими кронами, и нас арестуют, как фальшивомонетчиков. Надо добраться до обитаемых мест и внимательно присмотреться, затем аккуратно расспросим какого-нибудь местного жителя и разузнаем, где же мы очутились и в какие времена.

Словно смилостивившись над нами, высшие силы одновременно с рассветом явили нашим глазам небольшой городок, поменьше Эсворда, но внешне ничем от него не отличавшийся. Мы, приближаясь к городским воротам, старательно рассматривали предместье и с облегчением отмечали вслух, что выглядит оно столь же неприветливо, серо и облезло, как и привычные нашему глазу эсвордские околицы.

– Калитка криво висит на петлях и подперта трухлявым пнем, – указывал с удовлетворением Мелихаро, – а дырка в том в заборе загорожена старой кроватью!

– Вот здесь ручьи после дождя вымыли яму и вся улица, не сговариваясь, решила выбрасывать туда мусор, – подхватывала я, чувствуя, как на душе становится тепло. – А вот и укромный угол меж двух дворов, куда заглядывают все прохожие, чтобы справить нужду!

– И дохлых собак тут точно так же выбрасывают в канаву через дорогу от дома! – в голосе магистра Леопольда звучало легкое умиление.

Поплутав по узким улочкам предместья, мы очутились у сооружения, вывеска на котором указывала, что здесь расположен постоялый двор. К тому времени уже рассвело, и на подворье уже начиналась утренняя суета: одна сонная служанка выплескивала помои, другая несла охапку дров на кухню, а некий господин, в опрятном коричневом сюртуке стоял у крыльца и любовался рассветом с весьма просветленным выражением лица, никак не вязавшимся с этим холодным осенним утром.

– Кабы не этот любитель рассветов, я бы сказал, что это самая обычная гостиница, – хмуро процедил сквозь зубы Леопольд. – Но в такой час при нынешней погоде взирать на мир с благодушием?.. Теперь и я начинаю опасаться всерьез, что мы очутились не в своем времени!

– Да посмотрите, какая вокруг грязища, – не согласился с ним Мелихаро. – Стекла не мыты, коновязь покосилась, помои льют под окна постояльцам, а лужа посреди двора глубже иных прудов! Если за сотню– другую лет люди так и не отказались от обычая окружать заборы мусорным валом и помойным рвом, то я крайне разочарован таким будущим, в которое, кстати, я даже не хотел попадать.

Слушая демона и мысленно с ним соглашаясь, я чуть было не пропустила момент, когда магистр Леопольд, выразительно расправив плечи, шагнул вперед, явно направляясь к гостинице.

– Стойте! – я вцепилась в его плащ. – Вы помните, о чем я говорила? Нам нельзя расплачиваться нашими деньгами, чтобы не вызвать подозрений!..

– Чушь! – отмахнулся чародей. – И сто лет назад, и двести, серебро было серебром, золото – золотом, и как, скажите на милость, что-то может здесь измениться? Хозяева же постоялых дворов во все времена обязаны быть смышлеными людьми, которые не отказываются от денег, даже если они выглядят так, словно их вытащили из гробницы древнего короля.

Я поняла, что препятствовать воссоединению магистра Леопольда и доброй бутылки вина, ждущей его в гостинице, все равно, что останавливать решетом вышедшую из берегов реку. Оставив Гонория у коновязи, так как на подворье не нашлось ни единого человека, предложившего бы нам свои услуги, мы прошли мимо увлеченного рассветом господина, вошли внутрь и уселись за столом. Из-за раннего часа здесь было совершенно безлюдно, лишь с кухни доносились голоса. Тревога наша возрастала. Выручил нас все тот же господин в коричневом, чье доброжелательное отношение, по-видимому, распространялось не только на рассветы, но и на случайных людей. Он уселся за соседним столом и с улыбкой пожелал нам добрейшего утра.

– Он говорит на нашем языке! – с восхищением прошептал Мелихаро, после того, как мы дружно поздоровались с милейшим господином.

– Но это еще ничего не значит, – строго ответила я. – Надо узнать у него, что это за город и какой на дворе нынче год, да так, чтоб он не принял нас за безумцев.

Магистр Леопольд, поразмышляв некоторое время, обратился к нашему соседу:

– Почтенный, не сочтите за наглость, но далеко ли отсюда до столицы? Мы немного заплутали и сбились с дороги.

– Подать рукой! – охотно отозвался господин в коричневом. – Полдня пути на север, и вы в Изгарде.

Не знаю, заметил ли он, какой радостью при этих словах озарились наши лица, но продолжил нам радушно улыбаться, так что магистр Леопольд, которого я незаметно толкнула в бок локтем, продолжил свои расспросы:

– Наш путь настолько нас утомил, что мы окончательно сбились со счету. Давно ли было осеннее равноденствие?

– Сегодня день святой Эмильды и четырех благих отшельников во пещерах Ийских, – сообщил нам господин, явно посчитав, что тем самым объяснил все исчерпывающим образом.

– Что за Эмильда? Какие еще пещеры? – в растерянности вопросил Мелихаро у меня, но я была не сильна в святцах и лишь беспомощно развела руками, при этом вновь пихнув локтем Леопольда.

– Наш путь, – вновь начал тот, – был настолько долгим и тягостным, что мы давно уж не получали известий из столицы. Не скажете ли, любезный, не сменилась ли власть за то время, что мы скитались?

– Что вы! Милостью божией наш всемилостивейший князь Йорик правит нами столь же мудро, как и ранее, – отвечал господин.

– Йорик! – воскликнул вполголоса Мелихаро. – Это наше время!

– Не торопитесь, отца Йорика звали Йориком, да и дед его тоже носил то же имя. Иными словами, во все времена князьями Эпфельредда были и будут Йориками. Что уж тут можно понять! – покачала я головой и склонилась к Леопольду, прошептав ему пару слов насчет того, что бы следовало спросить далее.

– Наш путь, – маг не утруждал себя излишним изобретательством, – был не только долог, но и начинался в местности, куда новости доходят редко. Скажите, князь все еще бездетен, несмотря на преклонный возраст?

Надо сказать, что отсутствие наследника в княжеском роду уже долгое время смущало умы всех жителей Эпфельредда. Я не припоминала, чтоб у какого-либо другого князя, упоминаемого в исторических хрониках, не имелось бы выводка детей, которым полагалось после смерти отца устроить кровавую свару из-за прав на престол. Если бы господин в коричневом подтвердил бы, что ныне Эпфельреддом правит старый и бездетный Йорик, то это стало бы весомым доказательством в пользу того, что мы вернулись в наш мир приблизительно в те же времена, что и покинули его. Но господин воссиял лицом и торжественно произнес:

– Никак нет, уважаемые! Спешу сообщить вам радостнейшую из вестей! У светлейшего князя на этой неделе родился наследник, по поводу чего в столице нынче затеваются празднества, ярмарки и торжественные шествия всех гильдий! Собственно, я и сам еду в Изгард, чтобы посмотреть на все эти чудесные события, ставшие свидетельством благословения господнего.

– Дьявольщина! – пробормотал Леопольд. – То ли мы и впрямь порядочно задержались в тех проклятых лесах, то ли недостаточно интересовались событиями в мире. Первый раз слышу о том, что княгиня Хайда была на сносях. Спрошу-ка я этого господина всезнайку на всякий случай, кто нынче заправляет в Лиге Чародеев.

Но этот вопрос произвел неожиданное воздействие. Сладчайшая улыбка нашего доброго соседа вдруг приобрела оттенок злорадства и он произнес:

– Кто бы ее не возглавлял – этому сборищу мерзких колдунов вскоре придет конец. Ясные глаза нашего князя теперь не застит ложь чародеев, и вскоре он воздаст по заслугам алчным чернокнижникам. Столько лет они убеждали его, что лишь чары помогут обзавестись ему наследником, раз за разом ввергая его в отчаяние, но теперь всем стало ясно, что колдуны лгали, пытаясь увеличить свое влияние на ход государственных дел. Лишь всевышний способен помочь честному человеку, лишь к нему нужно обращать свои помыслы. Стоило только князю прислушаться к словам своей богобоязненной жены и отправиться в паломничество к храму, что расположен в Эзре, как тут же пришла благая весть: княгиня понесла.

Мы переглянулись, окончательно убедившись, что речь идет о том самом князе Йорике, чьи портреты висели на стене моего кабинета. Его последняя, четвертая, жена была родом из Эзрингена и относилась к знатному герцогскому роду, известному своей приверженностью вере.

– Стало быть, молодая княгиня Хайда стала тяжела после того, как побывала в родных краях, – уточнил Леопольд, и лишь хорошо его зная, можно было уловить в его голосе оттенок скепсиса. – И мудрейший наш князь решил, что это свидетельство величия бога, после чего магия попала у него в немилость?

– Именно так.

Леопольд скроил крайне благостную физиономию, поднял глаза к потолку и что-то беззвучно пробормотал, отчего у господина в коричневом, склонного видеть в людях хорошее, могло создаться ошибочное впечатление, что чародей вознес хвалу господу.

– Ну, кто еще сомневается, что речь идет о нашем князе? – мрачно спросил он, понизив голос и склонив голову. – Во всем мире не найдется второго такого идиота.

Заметив, что наш собеседник за время разговора сдвигался понемногу в сторону нашего стола вместе со стулом, на котором он сидел, я в очередной раз толкнула магистра локтем и приподняла брови, покосившись в сторону господина в коричневом. Чародей верно истолковал мои знаки и предложил любезному господину присоединиться к нашей компании, раз уж нам посчастливилось встретить друг друга в столь раннюю пору. Тот весьма сердечно поблагодарил Леопольда и немедленно уселся к нам, явно желая продолжить беседу. Наконец-то дело дошло до знакомства: так мы узнали, что почерпнутыми сведениями обязаны Барнабе Силумну, торговцу скобяными изделиями из городка Фиве, что лежал в двух днях пути к югу от столицы. Магистр, на ногу которого я то и дело наступала, представил нас господину Силумну достаточно изящно, и я в который раз убедилась, что ленивый ум чародея в вопросах мошенничества и обмана приобретает неожиданную гибкость. Едва я подумала, что нашему новому знакомцу может показаться странным то, что господин, имеющий в услужении секретаря, не побрезговал остановиться в столь жалком заведении, не говоря уж о том, что слуга сидит за столом рядом со своим хозяином, как Леопольд, словно заслышав мои мысли, назвал меня и Мелихаро своими племянниками. К этому он присовокупил рассуждение о том, как важно молодым людям повидать мир, и как душеполезно проделывать это под присмотром старшего родственника, чем окончательно расположил к себе господина Силумна, немедленно сообщившего, что его собственные племянники – те еще вертопрахи и транжиры.

Видимо, наш облик вызвал доверие у господина Барнабы – и то верно сказать: мы отправились в дорогу, одевшись в лучшее, что водилось в наших платяных шкафах. В моей памяти еще были живы те невзгоды, что я претерпевала на пути к Эсворду, облаченная в обноски, своим видом немедленно сообщающие добрым жителям княжества, что им следует усиленно беречь домашнюю птицу и пожитки, пока я околачиваюсь поблизости. Хоть я нисколько не ценила красоту платья и не умела искусно сочетать между собой детали своего наряда, нынче мои стеганая куртка, плащ и сапоги производили впечатление добротности, хоть и подчеркивали мое сутулое нескладное телосложение, свойственное обычно подросткам.

Мелихаро всегда был записным франтом, что в сочетании с любовью к рукоделию и большим количеством свободного времени, обеспечило его множеством вещей, способных вызвать у окружающих нечто среднее между недоумением и восхищением – если бы демон имел возможность демонстрировать свои наряды кому-то, кроме меня, разумеется. Собираясь в путь, бедняга испытывал настоящие муки, и в результате остановил свой выбор на тех предметах одежды, что стоили ему самых больших трудов – иначе говоря, на самых вычурных.

Магистр Леопольд, не обладая талантами демона к шитью и кройке, давно уж сделал выбор в пользу опрятной скромности, предпочитая традиционные одеяния темных тонов, придающие ему обманчиво добропорядочный вид. В них он ничем не отличался от писца или же стряпчего средних лет.

Иными словами, мы не походили на бродяг или преступников и вполне могли сойти за семейство мелких землевладельцев, проживающих в глуши за счет ренты и имеющих возможность раз в пару лет выбраться в Изгард, чтобы потом с особым достоинством упоминать об этой поездке в беседах с соседями. Конечно же, мы являлись идеальными слушателями для разговорчивого господина Силумна, получавшего истинное удовольствие от изумления, читавшегося на наших простодушных провинциальных лицах.

Вначале он заново пересказал нам историю обретения князем Йориком наследника, теперь уж перечислив все святые места, куда наведались князь с женой по пути на родину последней. Затем, еще более восторженным тоном, он описал, как велика была благодарность князя богу и как воспрянули духом все добрые люди, заметив, что светлейший Йорик охладел к чародеям. Конечно же, я допускала, что господин Силумн преувеличивает масштаб изменений в устройстве нашего княжества, выдавая желаемое за действительное, но по всему выходило, что и впрямь для Лиги в Эпфельредде наступили не самые светлые времена.

– Он сияет, как новехонькая медная кастрюля! – пробурчал мне на ухо Мелихаро. – Даже если поделить все его слова на десять, все равно выходит, что чародеи опростоволосились.

– Чтоб Лига так просто уступила? – я скривилась. – В любом случае, вряд ли временная опала всерьез повлияет на жизнь Академии, а большего нам и не надобно.

В это время господин Барнаба Силумн наконец-то спохватился, что ничего о нас не знает, и по его лицу пробежала тень запоздалого раскаяния, свойственного болтунам, корящим себя за очередной приступ несдержанности. Однако, я готова была поклясться, что еще больше господин Силумн мысленно порицал себя не за то, что уже произнес, а за то, что чуть было не слетело с его языка и оттого становилось ясно, что у собеседника нашего водятся за душой кое-какие тайны.

– Позвольте! – воскликнул он, с подозрением воззрившись на Леопольда. – Вы, часом, не имеете ли отношения к чародейскому сословию?

Магистр отнюдь не был глуп и оттого решительно отверг это предположение, но далее возникла заминка, и я поспешно пришла на помощь:

– О, не огорчайтесь так, дядюшка! – воскликнула я участливо и тут же, повернувшись к господину Силумну, пояснила:

– Дядюшка с трудом переносит, когда при нем упоминают чародеев. Он немало пострадал из-за этого гнусного племени. Всего несколько лет назад эти мошенники, воспользовавшись его отъездом, разрушили до основания дом дядюшки!

– Мерзавцы! – вскричал господин Силумн. – И, наверняка, даже не подумали выплатить компенсацию!

– Да, от них такого не дождешься, – мрачно подтвердил магистр.

Тут к нам подошла служанка и спросила, желаем ли мы позавтракать. В тоне ее слышалось явное неодобрение и я без труда прочитала ее мысли, касающиеся путников, появляющихся в гостинице ни свет, ни заря.

– Подайте мне то же самое, что и вчера! – ответил господин Барнаба с лучезарной улыбкой, и я, повинуясь неясному предчувствию, не дала молвить магистру Леопольду ни слова:

– И нам ровно то же самое, что и этому господину! – сказала я.

В выражении сонного лица служанки появилось нечто, что я бы назвала разновидностью жалости, свойственной изредка даже малосострадательным людям.

– Но этот господин держит суровый пост! – предостерегающе молвила она.

– И мы тоже! – твердо ответила я, решив, что нам следует укреплять дружбу с новым знакомцем, раз уж он осведомлен о происходящем в столице получше нас, да к тому же явно о чем-то недоговаривает.

– Что вы наделали? – вопросил меня вполголоса магистр Леопольд, когда перед его носом возникла тарелка, где в мутной жидкости плавало несколько вялых веточек зелени, напоминавшей морковную ботву.

– Я нашла нам компанию, присоединившись к которой мы въедем в столицу, не вызвав даже тени подозрений, – ответила я, и заботливо придвинула тарелку поближе к магистру.

Глава 8, повествующая о том, что даже у самых добропорядочных с виду людей имеются темные дела

Конечно, то нельзя было назвать настоящим везением, но губы мои складывались в бледную улыбку, когда я мысленно перечисляла в полудреме все выгоды, извлеченные из последних событий.

Во-первых, мы смогли прибиться к немногочисленной группе торговцев из Фиве, являвшихся воплощением степенности и добропорядочности как вместе, так и по отдельности. Господин Силумн представил нас всем своим спутникам, как только они спустились к завтраку из своей комнаты, и те с важностью кивнули в ответ на нашу просьбу продолжить путь в столицу вместе. Вид магистра Леопольда, с отсутствующим выражением лица пережевывающего жесткий стебель зелени, в то время, как с кухни доносились манящие ароматы жареного мяса, зарекомендовал нас как нельзя лучше и подтвердил слова господина Барнабы, называвшего нас не иначе как "скромным и благочестивым семейством". Чинная беседа, которую маг поддерживал с постным и трагичным выражением лица, расположила к нам фивейцев окончательно.

Во-вторых, почтенные торговцы путешествовали на повозках, где нашлось место для того, чтобы мы смогли передохнуть после долгой бессонной ночи. Нам не пришлось брести под моросящим дождем, ведя в поводу коня, на которого никто из нас не желал взбираться, и большую часть пути мы продремали бок-о-бок, завернувшись в плащи. Гонорий был отдан на попечение слугам, сопровождавшим фивейцев. Из-за дождей, размывших тракт, повозки передвигались медленно, и не приходилось опасаться, что наш конь падет от чрезмерной усталости.

В-третьих, благодаря Темной Дороге мы очутились почти рядом со столицей, благополучно миновав все поселки и города, где нам могли повстречаться недруги, о которых мы все еще ничего не знали, в то время, как они наверняка имели при себе точнейшие предписания, позволяющие опознать нас с первого же взгляда. Тревожило меня только то, что я все еще не могла высчитать, сколько же времени минуло в нашем мире, пока мы бродили по лесам короля Ринеке – Изгард располагался южнее, чем Эсворд и осень сюда приходила позднее на неделю, если не более, что, например, можно было определить по срокам листопада. Но в пору, когда идут затяжные дожди, все выглядит одинаково мрачным и серым, особенно для человека голодного и уставшего.

В-четвертых – но как я не внушала я себе, что речь идет о преимуществе, на душе от этой мысли становилось тоскливо, – я оставила свое кольцо в мире духов и никто не смог бы отследить теперь мои перемещения. Каспар не говорил, что может определить мое местонахождение благодаря кольцу, но этого нельзя было исключать, и то, что я не расставалась с его подарком, могло сослужить мне дурную службу в бдущем. Разум говорил, что кольцо следовало выбросить, едва мы только сделали шаг за порог дома, но тут же я вспоминала, как Каспар единственный раз поцеловал меня, и сердце ныло, словно разлука наша стала окончательной, после того, как я сняла кольцо. "Удостоверюсь, что Леопольд и Мелихаро надежно спрятаны, разузнаю, что поговаривают об Каспаре другие чародеи, и тут же отправлюсь в Эзринген, если мне покажется, что он и впрямь в беде", – говорила я себе. Конечно, демону и чародею не стоило знать, что я собираюсь оставить их вскоре после прибытия в Изгард, но именно так я собиралась поступить изначально, как бы глупо это не выглядело.

Колеса повозки поскрипывали, натужно катясь по вязкой грязи, тихий шелест дождя убаюкивал, а под боком у Мелихаро дремать было тепло и уютно. Демон со свистом посапывал, что свидетельствовало о крепком и мирном сне, но, сколько я не сбрасывала со своего плеча его руку, оказавшуюся там якобы случайно, она вновь возвращалась на прежнее место, стоило мне только уступить дремоте. Отодвинуться от него я не могла, поскольку все оставшееся свободное место занял магистр Леопольд, подергивающийся в такт своим похрапываниям. Хоть на душе у меня скребли кошки, а страх перед будущим то и дело накатывал муторной волной, странное чувство согревало мою душу, когда я приоткрывала глаза, чтоб сонно покоситься по очереди на спящих спутников.

С некоторым сожалением я услыхала сквозь сон, что шум ветра в листве сменился отдаленным лаем собак, ревом домашней скотины и звонким стуком топора – кто-то без устали рубил дрова, готовясь к холодам. Зевая, я высунула голову наружу и убедилась, что мы въезжаем в предместье столицы, запахи и звуки которой я уже успела подзабыть, теперь заново открывая для себя их богатство и силу.

Конечно, в мире существовали города и побольше Изгарда, но я, с отвращением оглядывая чудовищное на мой взгляд скопление домов и людей, подумала, что для меня и этого хватит с головой. Сонный маленький Эсворд, к которому я привыкла за последние годы, казался деревушкой даже в сравнении с околицей столицы. Не успели мы добраться до городских ворот, как я испытала тоску, которой не знавала уже больше десяти лет – так же подавленно и ничтожно я чувствовала себя в тот раз, когда увидела этот город впервые. Но тогда моя детская душа все еще была любознательна и открыта, и это помогло побороть отчаяние, сковавшее меня по рукам и ногам при виде лабиринтов тесных улиц и бесконечной череды домов, лепившихся друг к другу, как поганки на старом пне. Удивительно, но дети подчас более стойки, чем взрослые люди – сейчас я не сразу сумела совладать с приступом страха, охватившим меня при мысли, что сейчас этот огромный город поглотит нас без остатка, как прожорливейший монстр с бездонным брюхом.

Мои спутники, напротив, воспряли духом при виде городских стен – Леопольд с воодушевлением предположил, что здесь на каждом шагу имеются харчевни, что, по его мнению, приравнивало это место к райским кущам, а Мелихаро заявил, что хоть и отвык от светской жизни, однако в былые времена его персона считалась украшением многих дамских салонов в иных столицах.

Пока я с неприязнью глазела на окраинные столичные пейзажи, тщетно борясь с ужасом, который они мне невольно внушали, повозки приблизились к городским воротам. Несмотря на послеобеденное время, проезд был перекрыт множеством колымаг разного пошиба. Обычно подобное столпотворение у городских ворот наблюдалось поутру, когда крестьяне и монахи, приторговывающие плодами трудов своих, торопились на городские рынки. Но причины удивительной толчеи быстро объяснились. Не успели мы выбраться из повозки, кряхтя и зевая, как милейший господин Силумн очутился поблизости и, понизив голос, сообщил с заговорщицким видом:

– Придется обождать. Из-за готовящихся празднеств в столицу съехалось множество народу, желающего поглазеть на представления. Торговцы из окрестных городов решили, что их здесь ждут крупные барыши и прибыли сюда с товарами, но местный торговый люд воспротивился, не желая терпеть убытки из-за конкуренции. Изгардские купцы сговорились с городскими властями и стража не пропускает в город повозки, груженые товарами, если у их хозяина нет при себе особого разрешения, которое не так-то просто раздобыть.

– Так вас могут и не впустить в столицу? – встревожился магистр Леопольд, бросив на меня недобрый взгляд.

Лицо господина Силумна просветлело, и он с многозначительной улыбкой заверил нас, что его приятелям-фивейцам беспокоиться нечего. Вновь я почувствовала, что господин Барнаба умалчивает о чем-то, чем очень хотел бы похвастаться.

Шаг за шагом вереница фивейских повозок продвигалась к воротам, с трудом протискиваясь между такими же гружеными колымагами, чьи хозяева не скрывали своей досады – то были торговцы, которых не впустили в город. "Соседями будете", – читалось на их кислых лицах при виде нашего каравана. Я не слишком беспокоилась из-за этой проволочки, ведь мы могли пройти в город сами по себе, но меня одолевало любопытство, отчего наши новые знакомцы так уверены в успешном исходе своего дела.

С удвоенным вниманием я следила за фивейцами и держала ухо востро, не отставая от господина Силумна ни на шаг и жестами призывая чародея и демона следовать моему примеру. Мне не удалось бы внятно объяснить причины моего интереса к делам случайных попутчиков, однако я была уверена, что эту тайну нужно разгадать как можно точнее.

Стражники, порядком подуставшие от ругани с расстроенными гостями столицы, вначале одарили торговцев из Фиве неприязненными взглядами. Но как только господин Барнаба, бывший негласным предводителем своего отряда, подал капитану стражи свои бумаги, тот сразу же подобрел, едва ли не по-родственному улыбнулся фивейцам и произнес:

– Подпись самого предстоятеля храма Святой Лукреции! Приветствую вас, добрые братья. Пусть бог ниспошлет вам удачу в торговых делах!

И он сопроводил эти слова улыбкой, не уступающей по многозначительности тем, что освещали лица фивейцев. Несомненно, тут было над чем поразмыслить, и относись я к Лиге Чародеев чуть лояльнее, то немедленно бы известила ее представителей о том, что в город прибыли люди, за которыми нужен глаз да глаз.

Но у меня хватало и собственных неприятностей, и посему я всего лишь подумала, что осторожность в речах нынче должна быть двойной, а недоверие следует питать не к одним лишь чародеям.

Капитан стражи, будучи, несомненно, человеком опытным, задержал свой цепкий взгляд на магистре Леопольде и с подозрением произнес:

– Этот господин не слишком-то похож на торговца... Он ваш спутник?

Барнаба Силумн тут же заверил капитана в том, что магистр Леопольд – достойнейший представитель провинциальных рантье, прибывший в столицу с богоугодными намерениями.

– И с какими же? – поинтересовался капитан, выразительно осматривая магистра с головы до ног, отчего у меня немедленно екнуло сердце. Излишнее внимание могло оказаться для нас губительным, и я запоздало пожалела о своем решении присоединиться к торговцам – видимо, несмотря на все усилия сойти за добропорядочных провинциалов, наш внешний вид слишком разнился с обликом фивейцев, заставляя любого мало-мальски наблюдательного человека задаться вопросом, что же мы делаем в компании друг друга.

Как я уже говорила, магистра Леопольда можно было назвать ленивым, безответственным и даже нерасторопным, когда дело касалось выполнения им должностных обязанностей, но стоило ему только почуять настоящую опасность, как чародей становился изворотливей ужа.

– Я дал обет совершить паломничество к храмам Изгарда, – с достоинством ответил он, – в благодарность богу за спасение от козней чародеев, которые употребили множество усилий, чтобы погубить мою жизнь.

Господин Барнаба, услышав это, сделал жест, означавший: "Я же говорил, что это славный человек!", но этого, вопреки моим ожиданиям, оказалось недостаточно.

– И к какому храму вы собираетесь отправиться в первую очередь? -капитан был на редлкость дотошным типом.

– К храму святого Изга, – не моргнув глазом, ответил Леопольд, который всегда обретал лихую наглость, будучи загнанным в тупик.

– Не слыхал о таком, – подозрительность капитана усилилась. – Где он расположен?

– Вверх по главной улице от городского рынка, – не сдавался маг, правильно рассудив, что в каждом городе есть главная улица, ведущая к рынку.

Капитан наморщил лоб и некоторое время напряженно размышлял.

– Но там же одни развалины! – наконец, воскликнул он, и вперил в чародея недобрый взгляд.

– Проклятые чародеи! – истошно взвопил Леопольд, воздев руки к небу. – Руины вместо молелен! Храмы пребывают в запустении, на святой земле растет терновник да полынь, и все из-за них! Будь проклято это племя, ведущее свое начало от ехидн и василисков! Горе и скорбь повсеместная в нашем княжестве, богохульство и осквернение... нищета... голод!.. Ядовитое семя!.. Аспиды!..

Усердие его было так велико, что даже я спустя пару минут начала словно невзначай ковыряться пальцем в ухе, а Мелихаро попросту натянул свой берет едва ли не до плеч. Однако и капитан, и фивейцы слушали эти вопли, напоминавшие кошачий ор по весне, с заметно усиливающимся почтением.

– Потише, господин, – капитан приложил палец к губам с тревогой осмотрелся. – Все же нынче еще не те времена, чтобы говорить правду открыто, не опасаясь ушей доносчиков. Простите, что усомнился в вас, храбрый человек.

Леопольд, запыхавшийся и багровый, умолк на полуслове, а господин Барнаба с сочувствием похлопал его по плечу.

– Мужайтесь, мой друг, – сказал он тихонько. – Времена переменятся, верьте!

И мы въехали в Изгард.

Когда пришло время прощаться с фивейцами, теперь взирающими на магистра с неподдельным уважением, господин Силумн, словно решившись, подозвал нас к себе и произнес:

– Я вижу, что вы славное семейство, изведавшее немало горя. Не могу открыть вам всего, однако знайте, что даже после самой долгой и темной ночи наступает рассвет. Запомните слово, которое я скажу вам сейчас – оно поможет вам отличить друзей от врагов в смутное время. Это слово – "арборе". И да благословит вас бог!

После этого он сердечно обнял нас по очереди, и мы, помахав вслед фивейским повозкам, скрывшимся за углом, наконец-то дружно вздохнули с облегчением.

– Въедем в город, не вызвав подозрений! Почтенная компания! – прохрипел Леопольд, сорвавший голос. – Все ваши планы оборачиваются неприятностями и каждый раз мне приходится кричать все громче, чтобы выпутаться из них!

– Странные люди эти фивейцы, – задумчиво протянул Мелихаро. – Негоже торговцам быть такими таинственными и дружелюбными – это им не по чину.

– Что же в их повозках?.. – бормотала я, не слушая ни одного, ни другого. – Оружие? Листовки? Положительно, я поторопилась, когда решила, что в стенах Академии мы будем в безопасности до весны. Хоть бы мы продержались до конца осени...

Глава 9, из которой можно узнать о странных настроениях, царящих в Изгарде, а сверх того – об устройстве дел в канцелярии магической академии

Небо над Изгардом то и дело покрывалось низкими свинцовыми тучами, но иногда луч осеннего солнца пробивался в просвет между ними и ни одному волшебнику не удалось бы повторить то чудо, что он совершал. Мрачный город, возведенный из серого камня, становился приветливым и веселым, и даже я, занятая своими тягостными и беспокойными размышлениями, отметила, что к празднику его украсили с необычайной пышностью. Двери и окна даже самых скромных домов их жители убрали последними осенними цветами, гирляндами из ярких осенних листьев и венками из вечнозеленой омелы. Чем ближе к главной площади мы подходили – тем больше замечали свежевыкрашенных вывесок, новехоньких флагов и ярких разноцветных лент.

На каждом более-менее значительном перекрестке слышен был стук молотка и визг пилы – спешно возводились помосты для представлений, а рядом с горами ароматных свежих досок, не дожидаясь завершения работы плотников, дурачились заезжие комедианты в пестрых одеждах, использовавшие любую возможность, чтобы выманить у прохожих пару монет.

Иногда порыв ветра приносил с запада особо зловредное черно-сизое облако, после чего крупные капли дождя заставляли и строителей, и актеров, и зрителей с проклятиями разбегаться. Но даже непогода не могла испортить праздничное настроение изгардцев. Тем более, что причину этого досадного недочета горожане давно уж определили и, как оно водится, переносить тяготы стало чуть легче – ведь можно было от души клясть виновников:

– Негодные чародеи! – то и дело слышала я. – В столь радостный день не соизволили разогнать тучи!

– Вот так они радеют за нашего князя! Ишь как встало им поперек горла рождение наследника! Поди, нарочно творят заклинания, чтоб дождь не унимался.

– Ну все, закончилась их вольница. Пусть еще пару раз покажут свой норов, и светлейший Йорик убедится, какое ядовитое гнездо умостилось под его боком!

И Леопольд, и Мелихаро внимательно прислушивались к доносящимся отовсюду разговорам подобного толка, поэтому ни один из них не задал мне вопрос, отчего мы битый час плутаем по улицам, вместо того, чтобы спросить у случайного прохожего, как пройти к Академии Магии. Чародеев никогда не любили в Изгарде за спесь и склонность к интригам, но сейчас уж больно громко звучали обвинения. Быть может, мы просто не привыкли к столичным обычаям, но некое чутье подсказывало мне, что не стоит нынче лишний раз обозначать свою принадлежность к чародейскому племени.

Спустя пару часов, потраченных на блуждания по бесконечным узким переулкам, я, наконец, припомнила одну из улиц и сообразила, в какую сторону нам следует идти. Так как об этом я заявляла уже не в первый раз, Мелихаро и Леопольд лишь хмыкнули с кислым выражением лица. Но на этот раз я не ошиблась – в просветах между крышами домов виднелась темная зубчатая стена, от вида которой у меня неожиданно перехватило дыхание. Сколько я не повторяла, что никогда больше чародеям не запугать меня, но сейчас мне вновь довелось почувствовать себя той беспомощной и глупой девчонкой, которую магистр Каспар когда-то оставил в стенах Академии, понадеявшись, что у нее хватит смекалки не пропасть в этом безумном незнакомом мире.

Но даже оживший застарелый страх не помешал мне заметить любопытную особенность – чем ближе мы подходили к Академии, тем меньше флагов, лент и гирлянд украшало дома, какими бы богатыми они не выглядели. Разумеется, у господина, что сумел найти деньги на лучшую черепицу и кованую ограду, нашлась бы пригоршня медяков и для покупки пучка лент, так что подобная сдержанность происходила явно не от бедности. Истина заключалась в том, что поблизости от Академии всегда селились господа, на протяжении многих лет имеющие дела с чародеями. Если уж ты сделал ставку на проигравшего, то нет смысла изображать, будто вовсе не участвовал в игре. Противники чародеев сегодня торжествовали, сторонники почли за лучшее сохранить лицо и вежливо отдать должное государственному празднику – не более того.

У главных ворот Академии лишь два промокших флага с позолоченной бахромой свидетельствовали о том, что здесь слыхали о счастливом событии в княжеском дому. Маги, конечно же, знали, что весь город судачит о том, как наплевать чародеям на славные события последнего времени, но считали ниже своего достоинства убеждать горожан в обратном. Это свидетельствовало о том, что Лига все еще уверена в своих силах, но вовсе не означало, будто уверенность эта имеет веские основания.

– Мы все еще можем повернуть обратно, – тихо, но страстно промолвил Мелихаро, не отводя от ворот встревоженного взгляда. – Я чувствую, что ловушка захлопнется, стоит нам только войти туда.

Магистр Леопольд попытался было что-то сказать, но лишь захрипел и взмахом руки показал, что ему тоже милее веселящийся город, оставшийся за нашими спинами.

– Ну уж нет, – нахмурилась я. – Если у кого эти стены и вызывают истинную неприязнь – так это у меня, ведь здесь мне несколько лет довелось быть ничтожнейшим и презреннейшим из человеческих существ. Но я еще раз повторяю вам – здесь мы будем в безопасности некоторое время, и лучшего выхода нам никто не предложит.

Демон вздохнул, чародей покачал головой, издавая грустное сипение, и я поняла, что какие бы бедствия нас не ожидали впереди – они тут же обвинят в этом меня, как изгардцы сейчас обвиняли магов в том, что осенью с небес проливается дождь.

Привратник без особого интереса осмотрел приглашение магистра Леопольда и отворил нам ворота. Помнится, первый раз я ступила на земли Академии, пройдя через крошечную калитку и будучи при этом всего лишь жалкой находкой опального чародея. Разумеется, в глубине души я надеялась, что второй раз приду сюда, став равной среди равных. Но ступенька, на которую я поднялась, выбиваясь из сил, оказалась не столь уж высокой: спустя десять лет я оказалась такой же беглянкой-обманщицей, что и раньше. И самым главным моим оружием была истина, открытая мне тогда щедрым крестным-самозванцем: чародеям нельзя доверять ни при каких обстоятельствах.

Стоило нам только очутиться на землях Академии, как появившийся из ниоткуда слуга предложил отвести нашего коня в конюшни, и я невольно вспомнила, что долгие годы училась так же незаметно и покорно ждать момента, когда следовало расторопно услужить чародею, к которому меня приставили.

С нескрываемым облегчением я проводила взглядом удаляющегося Гонория, и подумала, что сюда стоило прийти хотя бы для того, чтобы вернуть Лиге этот прожорливый и бесполезный подарок.

Половину наших пожитков взвалила на себя я, вторую половину – Мелихаро, и мы двинулись вперед, навьюченные точно погорельцы.

К тому времени уже порядком стемнело. Следовало поторопиться, иначе нам пришлось бы ночевать где-то в безлюдном уголке, окончательно попрощавшись с мыслью об ужине. Где-то в глубине парка жгли осенние листья. От запаха горьковатого дыма голод стократно усиливался, а на душе становилось вовсе тяжко, ведь нет на свете человека более склонного к меланхолии по вечерам, чем уставший путник, позавтракавший лишь постным супом, а обед и вовсе пропустивший по воле бессердечной судьбы.

Все здесь было знакомо мне, точно не прошло и недели с той поры, как я в последний раз видела башни Академии. Я уверенно направилась к главному входу – пять лет назад канцелярия, в ведении которой находились бумаги всех адептов, аспирантов и преподавателей, занимала лучшие комнаты самой старой части Академии, окна которой выходили на розарий и фонтаны. Вряд ли что-то могло с той поры серьезно перемениться. Этажом выше обитал сам ректор, тишайший господин Миллгерд, а вот крыло, из окон которого можно было помимо розария и фонтана любоваться еще и на партерные клумбы, безраздельно принадлежало Стелле ван Хагевен, мажордому Академии, от которой мне следовало держаться как можно дальше.

Из этого расположения любому догадливому человеку становилось ясно, что канцелярия являлась здесь второй по значимости силой, и к магам, ведающим учебными делами, следовало относиться с почтением, пусть даже обязанности некоторых из них сводились к хранению печатей или перекладыванию именных документов в алфавитном порядке. Впрочем, мне полагалось испытывать искреннюю благодарность к канцелярским чародеям – ведь только благодаря тому, что они выполняли свою работу спустя рукава, мне удалось в свое время так долго морочить голову Академии, выдавая себя за адептку.

Появиться у дверей канцелярии в столь поздний час, конечно же, было крайне непочтительным поступком и сложно было вообразить себе более неудачное начало для переговоров.

– Дьявольщина, кто не запер дверь? – громко вопросил один из канцелярских чародеев, завидев нас.

– Господа, не стесняющиеся появиться на пороге в такое время, того и гляди влезут в окно, если их не пустить в двери! – язвительно отозвался второй.

– Сударь, неужто вы считаете, что в Академии не отличают день от ночи? – укоризненно обратился третий к магистру Леопольду. – Должно быть, вы прибыли из очень дальних одичалых краев, если не знаете, в которую пору просвещенные люди трудятся, а в которую – отдыхают после праведных своих трудов.

"Люди, быть может, и трудятся, – ответила я мысленно на этот выпад, – а вот маги и днем, и ночью бездельничают". Мою невысказанную мысль подтверждал страшный беспорядок, царивший в комнате. Стопки свитков и папок громоздились повсюду, точно сталагмиты и сталактиты в глубоких пещерах, и не обрушивались на головы канцелярских чародеев лишь благодаря магии, которой те скрепляли чудовищные нагромождения бумаг, давно уж отбросив мысль о том, чтобы упорядочить их. Между горами бумаг оставались лишь узкие проходы, позволяющие подобраться к полкам, трещавшим под тяжестью подшитых документов и производившим обманчивое впечатление некоторой упорядоченности. Однако слой пыли, покрывавший их, выдавал истинное положение дел – то, что попадало на полки, уже никогда их не покидало, потому как искать там что-либо было бессмысленно.

Это внушало надежду. Вряд ли у кого-то достало бы сноровки быстро найти средь этого хаоса списки аспирантов нынешнего года. Если бы магистру Леопольду удалось убедительно представиться, то у служителей канцелярии не возникло бы даже тени мысли о необходимости проверки его слов... Тут я в очередной раз незаметно толкнула магистра в бок, напоминая ему, зачем мы сюда пожаловали, и тот, откашлявшись, сипящим голосом начал было говорить.

– И впрямь, иноземцы! – тут же перебил его один из чиновных чародеев. – Должно быть, из тех краев, где язык похож на свист. Почтенный, мы ничем не сможем вам помочь. Возвращайтесь с толмачом, да только не среди ночи, как это у вас заведено! Здесь вам не варварские земли!

Пришла очередь Мелихаро получить тычок под ребро, ведь слуге не стоило подавать голос в присутствии магов, которые не давали на то своего разрешения. Секретари же стояли куда выше слуг и могли позволить себе самовольно вступить в беседу с чародеями, разумеется, предварив свою речь извинениями. Демон порядком подрастерял былые умения, приобретенные на службе у Сальватора, но смог вполне сносно представить магистра Леопольда и себя самого.

Не каждый провинциальный чародей прибывал в Академию в сопровождении секретаря, и оставалось лишь сожалеть, что в комнаты канцелярии нельзя было захватить Гонория, ведь после речи Мелихаро выражение лиц чиновных магов несколько смягчилось.

– Однако, вы не слишком торопились прибыть в Академию, – попенял нам один из них. – Сегодня последний день приема документов. Довольно легкомысленное отношение, знаете ли, и если вы не откажетесь от него, то вряд ли сумеете успешно завершить свое обучение.

"Последний день!" – ахнула я про себя. Мои опасения оправдались – пока мы блуждали по Темным дорогам, в наших родных краях минуло три недели, не меньше!

– И кто же ваш научный руководитель? – спросил тот чародей, которому магистр Леопольд подал свое приглашение.

– Аршамбо Верданский, – прохрипел магистр.

– Аршамбо! – с удивлением воскликнули чародеи едва ли не хором, а затем один из них добавил удивленно:

– Что за странное дело!

Мои нервы, и без того порядком напряженные, стали походить на струны лютни, которую терзает кабацкий пропойца. Конечно, я не исключала, что наше появление вызовет подозрения, но на деле затея оказалась куда рискованнее, чем это выглядело в ту пору, когда я составляла свой план.

– Странное дело, – повторил маг, и, поразмыслив, произнес то, что мне совсем не понравилось. – Впрочем, вам повезло. Магистр Аршамбо нынче задержался допоздна в Академии, читая специальную лекцию, и, должно быть, его получится разыскать.

Слуга появился, стоило чародею зазвонить в колокольчик, и ему было велено немедленно пригласить магистра Аршамбо в канцелярию для прояснения обстоятельств одного важного дела.

"Пока что все идет, как задумано, – успокаивала я себя. – То, что наша первая встреча с Аршамбо Верданским состоится при свидетелях, еще не значит, что ее итог будет иметь для нас плохие последствия". Но ввести в заблуждение у меня получилось разве что канцелярских чародеев, да и то лишь потому, что им бы в голову не пришло разглядывать слугу. Лица магистра и демона, буравящих меня попеременно обвиняющими взглядами, выражали лишь одну мысль: "Не пытайтесь даже притворяться, что все идет, как надо!".

С каждой минутой ожидания тревога наша усиливалась, и я заметила, что магистр Леопольд тихонько откашливается, незаметно пробуя голосовые связки. Должно быть, чародей решил, что раз уж два раза кряду его крики и вопли помогли нам выпутаться из беды, то и сейчас надеяться стоит лишь на них. Одним богам было известно, что же он собирался кричать на этот раз, и, судя по тоскливо-недоброму выражению лица чародея, сейчас он тщетно силился придумать подходящую тему.

Когда магистр Аршамбо, еще не подозревающий, сколько надежд и страхов связано с его именем, появился в канцелярии, наши лица были одно зеленее другого от уныния и страха.

– Мессир Ги, вы звали меня? – вопросил он, с недоумением рассматривая нашу троицу, внешний вид которой мог считаться достаточно респектабельным в захудалой гостинице на выселках, но уж никак не в стенах Магической Академии.

– О, надеюсь, я не оторвал вас от важных дел, – чародей, к которому обращался Аршамбо, изящным жестом указал на нас. – Видите ли, этот господин, называющий себя магистром Леопольдом Иоффским, утверждает, что он – ваш аспирант, и при нем имеется приглашение в аспирантуру. Но...

Густые черные брови Аршамбо поднялись вверх, свидетельствуя о том, как сильно удивлен чародей, а в его темных глазах, специфический разрез которых придавал лицу мага чуть грустное выражение, загорелась искорка любопытства, смешанного с недовольством.

– ...Но у меня уже есть аспирант! – медленно произнес он.

Служители канцелярии со значением переглянулись и устремили на нас подозрительные взгляды. "Мы сразу поняли, что дело нечисто!" – читалось в них без труда.

Я в панике уставилась на Мелихаро. "Чтоб вам пусто было!" – беззвучно произнес тот одними губами и принялся незаметно подбирать полы своего плаща, чтобы не путаться в нем на бегу. Переведя взгляд на магистра Леопольда, я увидела, что чародей приоткрыл рот, одышливо хватая воздух и явно готовясь издать отчаянный вопль. Какими бы бессмысленными не казались их намерения, приходилось признать, что у меня не имелось и такого запасного плана. Повернув голову в сторону магистра Аршамбо, я наткнулась на его пристальный взгляд, искорка в котором вдруг полыхнула, точно костер, в который подбросили смолистой щепы.

– Постойте! – вдруг воскликнул он, точно припомнив что-то. – Как я мог запамятовать! Леонард... Леопольд Иоффский! Ну конечно же! Приветствую вас, уважаемый коллега!

Канцелярские чародеи торопливо и фальшиво заулыбались, якобы разделяя радость Аршамбо, но на деле, конечно же, испытывая облегчение от того, что им не пришлось ворошить груды бумаг в поисках официального списка аспирантов, необходимого для того, чтобы окончательно вывести самозванца на чистую воду.

– Мессир Аршамбо, что за поразительный поворот! – Ги всплеснул руками, умело подобрав тон, простодушие которого было напрочь фальшивым. – Еще пару месяцев назад все судачили, что в этом году вам придется остаться без аспиранта, а нынче у вас их двое! Даже опытные маги не всегда соглашаются руководить научными изысканиями сразу двоих подопечных, опасаясь того, что им не хватит на то времени и сил. Не сочтите меня излишне любопытным, но неужто Лига выделила деньги на тот проект, который вы не раз предлагали ее вниманию?

Аршамбо Верданский если и не отличался редкой миролюбивостью нрава для чародея, то, по меньшей мере, обладал умением ждать нужного часа для прямолинейного выяснения отношений. Он вежливо отвечал, точно не заметив словесных уколов в свой адрес, что проект так и не был утвержден, но он не теряет надежды, и двое аспирантов, возможно, станут хорошим подспорьем для того, чтобы доказать важность исследований в избранном направлении.

– В конце концов, наука – это поле битвы для целеустремленных живых умов, а не для казначеев, стерегущих свое золото с прилежностью, удивившей бы даже легендарных северных драконов, – завершил он свою речь и вновь грустно усмехнулся.

Я не слишком хорошо помнила его – в ту пору, когда я выдавала себя за адептку, жизнь моя напоминала безостановочный бег по самому краю обрыва. Тогда я была совсем юна, а юность всегда бесшабашна и дерзка. Беды, с которыми я успела столкнуться к тому времени, еще не успели отбить у меня охоту раз за разом рисковать, ведь что у старых, что у малых память одинаково коротка. Бывали дни, когда я несколько раз кряду оказывалась на волосок от разоблачения, но чувство постоянной опасности хмелило не хуже дешевого вина, тайно доставлявшегося в Академию адептами старших курсов. Что-то врезалось в память навсегда, а что-то стало всего лишь чередой смазанных пестрых картинок. Магистр Аршамбо Верданский запомнился мне всего лишь как скучный преподаватель, теперь же мне показалось, что этот темноволосый худой мужчина, который, судя по цвету лица, редко бывал на свежем воздухе, необъяснимо располагает к себе. Быть может, дело было в его внимательном, чуть грустном взгляде, который выдавал в нем человека, испытавшего немало разочарований. Такой же взгляд я видела иногда в зеркале.

Но каким бы приятным господином не казался Аршамбо, я не могла не понять, что он странным образом изменил свое отношение к самозванцу– аспиранту, едва только увидал меня. Нет, странное выражение его лица не было узнаванием. Я не могла ошибиться, чародей не заметил ничего знакомого в моем лице – да и кто из преподавателей мог вспомнить меня? Во времена лжеадепства от усталости и дурных условий жизни я была бледна, как трава, пытающаяся пробиться из-под камня. За год службы у поместного мага, я неожиданно стала выше по меньшей мере на полголовы, солнце опалило мое лицо, и оказалось, что от природы я весьма смугла. Четыре года жизни свободного человека и вовсе переменили меня – черты лица приобрели резкость, подбородок стал еще упрямее, а улыбка – кривоватой, как это свойственно людям, вечно ждущим неприятностей. Спина, вечно согнутая от страха и тяжелого труда, распрямилась, плечи расправились, хотя до сих пор я не могла избавиться от проклятой сутулости полностью, и порой страдала от острых болей в пояснице. Нет, я мало походила на бледную сгорбленную девчонку, покинувшую Академию больше пяти лет назад и вряд ли меня смог бы узнать человек, не следивший пристально за моей судьбой.

Однако что-то во мне заинтересовало чародея, который с растущим интересом осматривал нашу компанию, отчего даже магистр Леопольд, не отличающийся тонкостью чувств, заметно засмущался.

– Раз уж все прояснилось, – откашлявшись, с трудом промолвил он, – то не пора ли приступить к делу? Предоставят ли мне покои, где я смогу отдохнуть от тяжелой дороги? Хотелось бы также знать, в котором часу здесь принято ужинать, и насколько хороши здешние винные погреба...

– О, не беспокойтесь, – Аршамбо опередил канцелярского чародея, выражение лица которого предвещало весьма нелюбезный ответ на вопрос новоиспеченного аспиранта, наглеющего на глазах. – Разумеется, я беру на себя все хлопоты по вашему обустройству. Вы будете жить в моем доме – он расположен совсем неподалеку от Академии, так что вы сможете пользоваться здешней библиотекой и прочими ее сокровищами. Мессир Ги выпишет вам пропуск, не так ли?.. Не оскорбляйте меня своим отказом, магистр Леопольд, ведь мы с вами так долго ждали этой встречи...

То был несколько неожиданный поворот, но после некоторой заминки магистр Леопольд с опаской кивнул, просипев несколько слов благодарности. Аршамбо рассыпался в ответных любезностях, мимоходом попрощался с канцелярскими чародеями, которые уж и не чаяли от нас избавиться, и нам не оставалось ничего другого, кроме как покинуть стены Академии.

– Таинственные торговцы, гостеприимные чародеи... Нет, здесь определенно творится что-то странное! – бормотал Мелихаро на ходу.

* * *

Дом магистра Аршамбо находился и впрямь по соседству с Академией, в одном из переулков, что примыкали к той улице, по которой мы пришли к главным воротам. Сумерки еще не сгустились, и от глаз моих не укрылось то, что обиталище мага, несмотря на внушительный вид, выглядит заброшенно и неопрятно. Небольшой палисадник под окнами одичал, ветви давно не подстригавшегося кустарника почти полностью закрывали окна первого этажа. Краска на дверях облупилась, и никому не было дела до того, что великолепная некогда лепнина, украшающая дом, начала крошиться и обваливаться. Над дверями виднелся вырезанный в камне герб, но разобрать, что же на нем изображено, не представлялось возможным – как раз над ним крыша порядком протекала и от сырости эта часть стены почернела

Мне пришло в голову, что Аршамбо купил этот дом у разорившегося дворянина – в последние годы такое случалось все чаще, и неприязнь к магам, сравнявшимися в правах и возможностях со знатью, неуклонно росла. Затем я подумала, что владелец мог продать свое имущество потому, что не захотел терпеть более соседство с Академией – адепты, просачивающиеся в город, были источником множества бедствий для горожан, и более всего от их проказ страдали именно жители улиц, прилегающих к чародейскому гнезду. В любом случае, нынешний хозяин дома небрежно относился к своему имуществу, либо не замечая того, как оно приходит в упадок, либо не имея достаточно денег для поддержания в нем порядка. Разумеется, последнее было не таким уж редким явлением, ведь далеко не каждому магу удавалось с толком применить свои умения.

Всю дорогу Аршамбо молчал, углубившись в размышления, и в дом мы вошли, так и не дождавшись официального приглашения – видимо, чародей не придавал особого значения и правилам хорошего тона. Это еще больше встревожило меня, ведь с него сталось бы позабыть об ужине, который полагался визитерам, не говоря уж о прочих обязательных проявлениях гостеприимства.

Впрочем, об этом следовало беспокоиться в последнюю очередь – куда важнее было узнать причину, по которой Аршамбо подыграл нам в канцелярии.

Долго ждать не пришлось. Чародей, все так же не произнеся ни слова, прошел к огромному старому креслу и с видимым облегчением уселся в него, закрыв глаза и издав приглушенный стон. Я заметила странность его походки почти сразу, но лицо Аршамбо все это время было бесстрастно, и только сейчас я смогла убедиться в том, что больная нога доставляла ему серьезные неудобства.

Некоторое время чародей молчал, приходя в себя, затем открыл глаза и вновь внимательно осмотрел нас, задерживая испытующий взгляд на каждом.

– Должно быть, вам приходилось слышать, что я давно уж являюсь изгоем в мире чародеев, хоть об этом никто не говорит прямо, – наконец произнес он. – И дело не только в том, что я посвятил свою жизнь исследованию той области магии, которая не по нраву большинству магов. Куда больше дурной славы мне принесло одно мое убеждение, которое я не стеснялся озвучивать. И заключается оно в том, что чародеев погубит ложь. Слишком уж часто они прибегают к ней, руководствуясь лишь соображениями выгоды. Когда я услышал, что вы, мессир Леопольд, лжете, то первым моим побуждением было уйти, заявив, что я знать вас не знаю. Но потом я увидел вашего слугу... – тут Аршамбо подался вперед и на бледных щеках его появилось подобие румянца. – Как, КАК вы это сделали?!

Глава 10, в которой магистр Аршамбо Верданский приходит в восторг от своего нового аспиранта, Мелихаро – в ужас от дома ученого магистра, а Каррен вынуждена снова отправляться в путь

Вопрос был задан настолько пылко, что мы, не поняв его сути, окончательно переполошились. Магистр Леопольд невольно отступив на полшага, в ужасе уставился на меня, проверяя, не изменилось ли что-то в моем облике, точно то же проделал и Мелихаро. Все это страшно мне не понравилось.

– Э-э-э... Что именно вы имеете в виду? – осторожно уточнил Леопольд, по-видимому не найдя в моем внешнем виде ровным счетом ничего удивительного, что меня несколько успокоило.

Аршамбо нетерпеливо мотнул головой и воскликнул:

– Как что? Отметину другого мира, разумеется! Только недавно я сумел расшифровать старое заклинание, позволяющее узнать тех, кто имел дело с духами, и горько сожалел, что сейчас не на ком проверить ее действие. Сколько я не разыскивал людей, побывавших в Иных Краях – у меня ничего не вышло. Все подобные случаи, о которых я сумел узнать, оказались выдумкой. Что крестьяне, что дворяне наперебой лгут, будто их похитили духи, хотя на самом деле пропадали в кабаках или игорных домах. И вот, я вижу вас, дерзко обманывающего служителей канцелярии. И вижу вашего слугу, на руках и на лбу которого знаки, неопровержимо указывающие на то, что он побывал там, куда нет ходу людям уже добрую сотню лет. Это... это великолепно! Я изучаю древнюю магию который год, бьюсь над разгадкой ее тайн, и тут появляетесь вы, чародей, сумевший отыскать забытый путь! Как вы это сделали, рассказывайте немедленно!

От слов Аршамбо меня прошиб холодный пот. Разумеется, я подозревала, что наше странное приключение с королем Ринеке будет иметь свои последствия, раз уж король сказал, что нам еще предстоит повстречаться... Но кому понравится узнать, что на твоем лбу стоит клеймо, пусть даже и невидимое? С тех пор, как я свела печать Академии, прямо указывающую на то, что мои разум и тело принадлежат Лиге, мне крайне не нравились отметины такого рода.

Аршамбо нетерпеливо барабанил пальцами по подлокотникам кресла, а Леопольд в замешательстве таращился на меня, явно не представляя, как ответить на заданный ему вопрос. Подсказать я ему ничего не могла, и лишь так же напряженно таращилась в ответ, надеясь, что магистр сумеет извернуться. Спас ситуацию Мелихаро, обратившись к Леопольду:

– Мессир, ну расскажите же все, как было! – при этом он сделал ударение на последних словах, и магистр Леопольд, наконец, пришел в себя.

– Разумеется, сейчас я все объясню, – начал он несколько неуверенным тоном. – Понимаете ли, рядом с городом, откуда я родом, есть хаотический портал... да... именно. И меня всегда интересовало то, как он влияет на магические формулы. Научный интерес, знаете ли…

– Ушам своим не верю! – восторженно промолвил Аршамбо, румянец которого стал лихорадочным. – Я думал, в наши времена уже не осталось подобных романтиков-естествоиспытателей! Сейчас все держатся подальше от хаотических порталов, точно от зачумленных поселений. Никогда бы не подумал, что в провинции сохранились истинно пытливые умы! Но продолжайте же, умоляю!

Леопольд мученически вздохнул и принялся заунывно отчитываться:

– Благодаря своим опытам, я обнаружил, что сила действия формул многократно увеличивается от близости портала, и пришел к выводу, что это можно использовать. Я пришел к выводу, что маг, не обладающий достаточной силой, может заимствовать ее у портала, – неуверенность в его голосе сменилась брюзжанием, и я поняла, что маг на самом деле обращается ко мне, в который раз выражая свое отношение к моим опытам.

– Гениально! – вскричал Аршамбо. – Какое простое и в то же время изящное решение! Браво, коллега!

– И вот, однажды, когда наступило полнолуние, – в голосе Леопольда чуткий слушатель мог бы расслышать нотки тоски, но Аршамбо не был склонен обращать внимание на интонации рассказчика, – я отправился к хаотическому порталу, чтобы испытать там одно заклинание...

– И какое же?

– Трансформации, – после некоторого замешательства ответил Леопольд, верно сообразив, что упоминание заклинания личины для мага, уже зарекомендовавшего себя лжецом, может натолкнуть собеседника на кое-какие размышления. Называть первое попавшееся заклинание он также не хотел, поскольку давно известно, что самая лучшая ложь – та, что является почти правдой, а формулы трансформации и наложения личины были частично схожи.

– И что же вы пытались трансформировать? – Аршамбо на беду своего лжеаспиранта был внимателен к деталям.

Леопольд бросил затравленный взгляд на Мелихаро и брякнул:

– Осла!

– Осла! – повторил Аршамбо. – Что же, я не из тех, кто считает опыты над живыми существами недопустимыми, и даже наоборот. Однако, должен заметить, вы серьезно рисковали – творить магию рядом с хаотическим порталом чрезвычайно опасно и результат мог быть непредсказуем. А ослы, кстати, не столь уж и дешевы, особенно в провинции, насколько я знаю. По крайней мере, мои прошения о предоставлении мне дюжины черных козлов неизменно отклоняются, хоть я не устаю повторять, что исследование древней магии невозможно без свежей козлиной крови!.. Вижу, вы и впрямь ученый редкой самоотверженности, магистр. Неимоверно рад найти единомышленника, и надеюсь, что впредь вы будете демонстрировать такую же смелость!

Во время этой речи глаза демона округлялись все больше, и под конец ее он даже издал негодующее хрюканье. Аршамбо, необычайно увлеченный словами Леопольда, ничего не заметил и прибавил:

– Успешно ли прошла трансформация?

– Не вполне, – ответил магистр, снова одарив Мелихаро взглядом, на этот раз – ехидным.

– О, понимаю... – задумчиво произнес Аршамбо. – Заклинание трансформации весьма коварно. Верно ли я предполагаю, что животное в итоге осталось обезображено чудовищными уродствами?

– Истинно так, – охотно согласился Леопольд, улыбнувшись демону откровенно глумливо.

– Но мы отвлеклись, – чародей вновь начал нетерпеливо барабанить пальцами по креслу. – Стало быть, вы сотворили трансформацию рядом с хаотическим порталом, и...

– ...И обнаружил, что рядом возникла Темная Дорога, – продолжил Леопольд, теперь уже куда увереннее. – Но, разумеется, у меня достало ума не ходить по ней, ведь это очень опасно, как вы знаете, и ни один здравомыслящий человек не ступит на ее камни, ведь ничем хорошим это закончиться не может, о нет!

– Вас послали мне высшие силы! – с неподдельным восхищением сказал Аршамбо. – Бесстрашие пред лицом опасности чередуется у вас с предусмотрительностью. Там, где вас никто не мог заменить, вы рисковали сами, но здесь, понятное дело, самым разумным решением было бы послать слугу. О, теперь я все понял. Ваш слуга отправился по Темной Дороге и вернулся. Что же он видел там?

– Увы, – магистр Леопольд покачал головой, – он ничего не рассказал. После возвращения он сам не свой. Боюсь, бедный малый повредился умом.

– Что ж, предсказуемо, – Аршамбо с грустью посмотрел на меня. – Должно быть, в мире духов его глаза предстало зрелище, которое не по силам вынести простому неокрепшему уму. Да и к тому же, если верить легендам, духи очень несговорчивы и вряд ли у обычного мальчишки достало ума беседовать с ними как полагается. Истинное чудо, что он вернулся к вам. Поражаюсь вашей скромности, магистр, ведь то, что вы мне только что рассказали, является истинным прорывом в магической науке. И вы остаетесь столь сдержанны и спокойны, точно произошедшее – чистая случайность, а не результат ваших опасных и долгих исследований!.. Ко мне вернулась надежда!

Леопольд из последних сил сделал руками неопределенный жест, который должен был продемонстрировать, как приятны ему слова Аршамбо, но тот даже не заметил, насколько изнуренным выглядит его собеседник и продолжал рассуждать, обращаясь уже к самому себе:

– Да, это сенсация, но не стоит спешить о не рассказывать... Экспериментировать с хаотическими порталами давно уж запрещено. Кто знает, получится ли объяснить этим упрямым тугодумам, насколько важно то, чего вам удалось достичь?.. У моих изысканий всегда имелось множество противников, не раз грозивших мне лишением лицензии и даже Армарикой. Если же значение ваших опытов будет оценено по достоинству... О, это еще хуже! Вас немедленно передадут другому научному руководителю, которого будут заботить лишь сиюминутная выгода, да интересы Лиги. Нет, мы не можем рисковать. Разумеется, слухи о том, что ко мне прибыл второй аспирант, разойдутся по Академии, и надо уберечь вас, мой почтенный коллега, от излишнего любопытства. Что ж – так тому и быть!

Магистр Леопольд покачнулся и невольно прижал руку к сердцу, правильно предположив, что ему не понравится то, что он сейчас услышит.

– Вам следует покинуть город на ближайшие пару-тройку дней, – объявил Аршамбо решительно. – Должно быть, вы порядком устали, но то, что я вам предложу, должно вас воодушевить и примирить с теми неудобствами, что, признаться, вас ожидают.

– О! – единственное, что смог вымолвить магистр Леопольд.

– Заодно вы окажете мне большую услугу и познакомитесь с человеком, который, возможно, станет вам верным помощником, – говорил Аршамбо, чье лицо светлело с каждым словом. – Слушайте же! Завтра поутру вы покинете Изгард через Северные ворота и к обеду достигнете небольшого поселения Верхние Козероги, где вам следует спросить дорогу к развалинам старого храма. Именно там сейчас находится мой второй аспирант, которому вы передадите письмо от меня, и заодно расскажете о своих великолепных опытах. Хотя... впрочем, лучше не стоит. Этот юноша, несомненно, рассудителен не по годам, но есть одна тонкость... о ней мы поговорим чуть позже, да вы и сами со временем все поймете.

– Верхние Козероги! – повторил Леопольд с величайшим отвращением, которое один лишь Аршамбо мог спутать с добрыми чувствами.

– О, вы уже поняли! – воскликнул он. – Ну, теперь вы видите, как вам повезло?

Выражение лица магистра Леопольда стало воистину устрашающим. Так выглядят люди, считающие, что над ними изощренно издеваются, и подозревающие, что худшее еще впереди.

– Повезло? – его голос вновь стал сиплым и тоненьким, точно шипение пара, вырывающегося из-под крышки кастрюли.

– Разумеется, ведь вы, как исследователь хаотических порталов, должны быть рады, что вам не придется отказаться от работы над вашей любимейшей темой. Ближайший к Изгарду хаотический портал находится как раз неподалеку от Козерогов, – охотно пояснил Аршамбо, – и вы сможете продолжить там свои замечательные опыты.

Ответом ему была гробовая тишина, но люди, как известно, немеют и от горя, и от счастья, поэтому ученый чародей остался доволен впечатлением, которое произвели его слова и продолжил все с тем же воодушевлением:

– Собственно, чтобы получить доступ к порталу, я первый раз в жизни смухлевал, признаюсь вам как на духу. Официально мой аспирант исследует надписи на камнях древнего храма, на самом же деле – он делает первые робкие шаги в том направлении, что и вы, магистр Леопольд. Очередной раз выражу вам свое восхищение и скажу, что не каждый маг решится нарушить столь строгое предписание Лиги, как то, что касается волшбы рядом с хаотическими порталами. Впрочем, вы и сами знаете, как сурово наказание за подобное нарушение и сознательно шли на риск. Второй же мой аспирант пока еще слишком молод, чтобы демонстрировать подобную безоглядную смелость. Он ограничивается наблюдениями за порталом, но теперь... Сама судьба играет на моей стороне!

Так как Леопольд лишился дара речи, в беседу вступил Мелихаро:

– Верно ли я понимаю, – начал он, – что ваш аспирант в дождливую осеннюю пору живет при развалинах, в чистом поле, и добывает себе пропитание в окрестных деревнях, надеясь на милость местных крестьян?

– О, это чрезвычайно достойный молодой человек! – отозвался Аршамбо с гордостью. – Редко нынче встретишь беззаветное служение идеалам науки. Поверить не могу, что в этом году мне повезло вдвойне! Полагаю, он будет необычайно рад познакомиться с магистром Леопольдом, ведь нынешней молодежи так редко удается найти пример для подражания.

Несмотря на то, что слова, произнесенные магистром Аршмабо, были верхом любезности и доброго отношения, боюсь, никакие другие не повергли бы Леопольда и Мелихаро в отчаяние такой же глубины.

– Но, постойте, – тщетно пытался извернуться демон. – Конь господина магистра остался в конюшне Академии, а отправляться в путь пешком...

– Я прикажу своему слуге, чтобы тот отправлялся в конюшни с первыми лучами солнца, – тут же ответил Аршамбо. – Разумеется, вы, господин секретарь, можете взять моего коня, если магистр желает отправиться в путь с сопровождением. Я давно уж не езжу верхом из-за увечья. Впрочем, есть выход получше – я передам со слугой записку для конюшего Академии и тот отправит нам двух мулов вместе с вашим конем. Не теряйте времени, мессир Леопольд! Кому, как не мне, знать, что за досада заключена в праздных часах, которые можно было бы употребить с пользой для науки.

И магистру Леопольду не оставалось ничего иного, кроме как поблагодарить научного руководителя за столь ясное понимание нужд и устремлений своего аспиранта. Тон чародея был крайне мрачен, и становилось понятно – он полностью потерял надежду и не верит даже в такую крошечную милость судьбы, как ужин. Но здесь Аршамбо наконец-то вспомнил о своем долге хозяина дома, и кликнул слугу.

– Что проку быть чародеем, если приходится питаться подобной дрянью? – тоскливо пробурчал Мелихаро, завидев те скромные блюда, что сомнительным образом украсили стол. – Должен сказать, теперь мне тоже кажется, что магическая наука доживает свои последние дни и угаснет вместе с этим печальным господином, которого, вне всякого сомнения, доконает гастрит. Вы посмотрите на это жаркое! Я видал дорожную грязь более съедобного цвета. Слуги этого чародея куда умнее, чем он сам. Уверен, что та жидкость, которую они выдают за вино, всего лишь вода, в которой они помыли опустошенные ими же бутылки...

И впрямь, нельзя было не заподозрить, что увлеченность господина Аршамбо наукой используется его челядью себе на пользу. Гостевые комнаты, куда нас проводили, не прибирались уже долгие годы. Хозяин дома вначале рассеянно предложил Леопольду отправить меня к слугам, затем спохватился, и, с жалостью глядя на меня, сказал: "Ах нет, кто знает, сколько осталось жить этому бедняге. Вам стоит держать его при себе, мессир, ведь по глазам видно, что паренек совсем плох, и для ваших исследований чрезвычайно важно будет своими собственными глазами видеть, чем завершится его хворь".

Магистр Леопольд не произнес ни слова с того момента, как мы встали из-за стола, и захлопнул двери своей комнаты у меня перед носом, сопроводив это возмущенным фырканьем. Нам с Мелихаро досталась комнатушка поменьше, слабо освещенная парой огарков – готова была побиться об заклад, свечи были самыми дешевыми из тех, что продавались в окрестных лавках. Со стоном облегчения я опустила на пол все дорожные торбы, что тащила на себе. То же самое проделал и демон.

Я осмотрелась по сторонам и быстро нашла то, что мне было нужно – у стены стоял сундук, покрытый толстым слоем пыли. Убедившись, что он наполнен лишь паутиной да вековой трухой, я принялась перекладывать туда папки и бумаги, заполнявшие мои сумки сверху донизу.

– Вы взяли с собой только это? – вскричал демон, схватившись за голову. – Госпожа Каррен, о чем вы думали? В столь сырое и холодное время года не захватить с собой дюжину теплых носков?! Шарф? Вязаный жилет? Легкомысленность, граничащая с безумием, доложу я вам! Возблагодарите высшие силы, что среди ваших спутников есть один, трезво глядящий в будущее!

После того как Мелихаро продемонстрировал все неисчислимые богатства, сложенные в его сумках с невероятной аккуратностью, очередь дошла и до единственной тощей котомки Леопольда. Я заглянула внутрь – там лежали игральные кости, колода засаленных карт и несколько пузырьков темного стекла.

– Господин Мелихаро, – сказала я со вздохом, – не сводите глаз с магистра. Он совершенно не создан для научной деятельности.

* * *

Дорога нас порядком утомила, пусть даже путь до Изгарда и занял куда меньше времени, чем я рассчитывала, еще не зная, чем обернется для нас поход к руинам дома эсвордского чародея. Хоть спать в эту ночь пришлось на простынях, бывавших в руках прачки лет эдак десять тому назад, а делить скрипучую кровать с Мелихаро я не пожелала бы и врагу, проснулась я с мыслью: "О, как же не хочется вставать!". Но тут же я вспомнила, что вновь у меня нет своего дома, где я могла распоряжаться собой, и меня охватило глухое отвращение при виде чужих стен. Демон все еще громогласно храпел, не обращая никакого внимания на то, что в коридорах дома магистра Аршамбо уже слышался неспешный топот ног – слуги принимались за работу, ведь солнце уже взошло.

В утренних лучах стало еще заметнее, как давно здесь не прибирались. Ставни окон давно покоробило от вечной сырости – должно быть, здесь экономили и на дровах – и изо всех щелей тянуло утренним сырым холодом. Мы спали, не раздеваясь, но поутру я с досадой обнаружила, что меня одолел насморк. Тут Мелихаро принялся сонно чихать, то ли простудившись, то ли вдохнув пыль, которую я подняла, разминая затекшие руки и ноги, и тоже проснулся.

– Убогий быт, распущенные слуги, отовсюду за шиворот валятся пауки и уховертки, – пробурчал он, поднимаясь. – Если б этот ученый господин уделял больше бы времени домоуправлению, то его ждало бы немало чарующих открытий, которые, я ручаюсь, сделали бы его намного счастливее, чем те, к которым он стремится.

Магистр Леопольд пребывал в еще более худшем расположении духа. Единственное, что он мне соизволил сказать, выйдя из своей комнаты:

– Даже не рассчитывайте, что я когда-то позабуду вам это отвратительное приключение.

И словно спеша утвердить его в этом решении, один из слуг, заросший и неопрятный, сообщил нам, что магистр Аршамбо никогда не завтракает, поэтому в его доме не заведено готовить пищу в столь ранний час.

– Какое безрадостное место! – воскликнул потрясенный Мелихаро.

Тут в гостиную, где мы переминались с ноги на ногу, тоскливо глядя в сторону кухни, спустился сам магистр Аршмабо и уведомил своего новоиспеченного аспиранта о том, что отправляется в Академию, где его лекций ждут адепты.

– У меня очень насыщенное расписание, поэтому я появлюсь здесь только поздним вечером. Оставайтесь с чистой совестью в Верхних Козерогах на ночь, я все равно не смогу уделить вам должного внимания, – с искренним сожалением произнес он и торопливо удалился.

Чуть позже тот же слуга сообщил, что наш конь уже во дворе, и мы можем отправляться, куда нам будет угодно да поскорее. При виде рож, которые он корчил во время этой речи, мне подумалось, что горные тролли бывают любезней слуг, не уважающих своего господина и распространяющие это неуважение на всех его знакомых.

– Сдается мне, приятель, ты куда-то торопишься, – задумчиво и зловеще произнес Мелихаро, которого отсутствие завтрака порядочно разозлило. Насколько я смогла изучить его нрав за те годы, что мы провели бок-о-бок, демон был незлобив, хоть и сварлив временами. Однако в его системе ценностей имелись столпы, которые не стоило сотрясать, и большая их часть касалась именно вопросов пропитания. Вот и сейчас выражение желтоватых глаз секретаря заставило слугу оставить панибратский тон.

– Так праздник же сегодня в городе, господин, – начал оправдываться он. – Все хотят побывать на главной площади – там и представления, и угощения... Гильдия пивоваров дает десяток бочек дармового пива, а виноделы и того лучше – обещают цельный фонтан! Как же не торопиться? Разве ж каждый день можно упиться вдрызг, не потратив ни единой монеты?..

Наставлять чужих слуг – дело пустое, оттого мы лишь переглянулись и покачали головами: вряд ли в доме Аршамбо Верданского сегодня стоило ожидать и ужина.

Путь к нужным нам воротам лежал почти через весь город, и мы тоскливо брели вперед, ведя за собой Гонория и двух мулов в поношенной сбруе, на которой, к счастью, было не разглядеть эмблем Академии – я окончательно убедилась в том, что нынче столица не жалует наше сословие.

Несмотря на раннее утро, жизнь кипела на каждой улочке. То, что мы видели вчера, оказалось лишь бледной тенью настоящего праздника, который должен был вот-вот начаться. Дети, одетые в самые нарядные свои платья, с нетерпением выглядывали из-за калиток своих дворов или собирались в веселые компании, где хвастались друг перед другом новехонькими башмаками, лентами и корзинами с цветами, которые им собрали заботливые матушки. Быстроногие девушки, точно стрекозы, порхали между домами, и это действо сопровождалось веселым свистом – за принарядившимися прелестницами, конечно же, следили внимательные глаза соседских пареньков, явно надеющихся, что в веселой толчее им удастся наконец-то приобнять за талию кого-то из красоток. Сердитые крики отцов семейств, которые не могли найти свою лучшую шляпу или трость, перемежались взрывами звонкого молодого смеха, детским веселым галдежом и лаем собак, встревоженных непривычной суетой. Изгард был готов к празднику, и приглашал присоединиться к веселью столь настойчиво, что даже я ощутила сожаление, напомнив себе о том, куда мы направляемся.

– Госпожа Каррен... Рено, а давайте-ка посмотрим, что там затевается на главной площади? – предложил Мелихаро, тоже поддавшийся очарованию праздничного города.

– Нам надо спешить! – упрямо сказала я.

– Куда? – с досадой всплеснул руками демон. – Бродить по руинам храма и выслушивать бредни еще одного безумца, не признающего пользу завтраков, чистых простыней и теплых очагов? Когда вы в последний раз бывали на таком грандиозном торжестве, как это? Да что там – вы хоть когда-нибудь видели своими глазами столичные празднества?

– Нет, – призналась я. – Слугам было запрещено покидать Академию, и я очень редко решалась на нарушение этого правила. К тому же, у меня совсем не было времени...

– Вот! – воскликнул Мелихаро. – Тем более вам следует взглянуть на то, как веселятся люди, ведь, похоже, вы этого делать совсем не умеете!

...Вот так, слово за слово, я и не заметила, как мы самую малость свернули в сторону и очутились у площади, где крепкие ребята закатывали на помосты огромные бочки с пивом, раскрашенные в цвета княжеского герба – красный и зеленый.

– А вот и винный фонтан! – ткнул пальцем Мелихаро в сторону нарядного сооружения чуть поодаль, в центре площади.

– Я никуда не поеду! – твердо сказал доселе молчавший магистр Леопольд, в чьем лице при виде фонтана проявилась несвойственная ему одухотворенность.

– Магистр, вы же понимаете, что... – начала я, уже зная, что все бесполезно.

– Вы предлагаете мне променять этот изумительный фонтан на хаотический портал? Блаженство на тяготы и опасности? – холодно вопросил магистр. – Довольно, я и так слишком часто вас слушал, нахальная девчонка. Благодаря вам вчера у меня случились невероятно отвратительные завтрак и ужин, обеда же и вовсе не было!.. Сегодня я намерен восполнить эту неудачу!..

Увы, мои планы и впрямь нельзя было назвать блестящими, а вот фонтан сиял в лучах солнца, обещая немало приятных минут горожанам. Стоило мне обратиться к магистру с вразумляющей речью, как тот, сделав величественный и презрительный жест рукой, отвернулся от меня и двинулся в сторону густеющей на глазах толпы.

Я с досадой выругалась и на мгновение задумалась, ища выход из создавшегося положения. Собственно, выбора у меня особого не имелось.

– Господин Мелихаро, следуйте за ним, – я указала пальцем в сторону почти скрывшегося из виду Леопольда. – Держите деньги, но не признавайтесь ему, что они у вас есть. Любой ценой уберегите этого прохиндея от ареста или драки, иначе нам точно конец. Затыкайте ему рот бутылкой, как только он вздумает болтать. Раз уж мы не можем заставить его не пить – надо напоить его так, чтобы он причинял беспокойства не более чем вот эта каменная тумба. Я поеду в Козероги одна и попытаюсь что-то придумать по дороге.

– Но что вы скажете аспиранту?

– Пока не знаю, быть может, просто передам письмо, и все обойдется, – сказала я, ничуть не веря в свои слова.

– С какой стати аспирант станет покрывать наше вранье? – демон почти кричал от досады, но я лишь отмахнулась.

– Встретимся здесь же, завтра в полдень, – я указала на каменный постамент, возле которого мы стояли. – Забирайте мулов, да не дайте магистру их пропить, с него станется.

Мелихаро порывался что-то возразить, но времени у него было в обрез и он, махнув рукой, бросился за магистром Леопольдом, расталкивая горожан, стекающихся на площадь.

Я подбросила на ладони пару медяков, раздумывая, пригодятся ли они мне в лесах, окружающих Верхние Козероги, и решила, что разбойников эти гроши только разозлят. Купив пяток свежайших пирожков у торговки, только начавшей раскладывать свой товар, я безо всякой охоты поплелась к городским воротам, с затаенной завистью поглядывая на веселящихся изгардцев. Мне и впрямь хотелось остаться, чтобы увидеть представления, пляски и фейерверк, но жизнь в который раз сурово напоминала мне: "Веселье не для тебя, глупая Каррен! Держись в темном углу и благодари небеса, если тебя там никто не замечает".

Горожане радовались от души, и каждый раз, как из-за туч выглядывало солнце, кто-то непременно громко восклицал: "Будут знать чародеи проклятые, как портить людям праздник! Небось всю ночь колдовали, чтоб пошел дождь, да только правда на стороне честных людей!". Выходило, что какая бы погода нынче не установилась – магов все равно будут клясть.

Гонорий тряс головой, пытаясь выдернуть поводья у меня из рук, и я, с сомнением осмотрев его, сказала:

– А ведь твой долг, упрямая скотина, возить меня. Право, я глупо выгляжу, таская тебя за собой, как собачонку.

Идти против течения толпы становилось все сложнее, и я, повздыхав еще немного, забралась в седло, сразу вспомнив, отчего я терпеть не могу ездить верхом.

– Что за злодейка эта судьба! – выкрикнул тут один из нищих, что уселись на ступенях какого-то большого дома и нагло глазели на горожан, громко переговариваясь между собой. – Подарила такого коня сопляку, не умеющему толком держаться в седле! Выпрями спину, молокосос, да перестань заваливаться влево! Ты, небось, и на лавке не удержишься, недотепа!..

Я слышала, как они насмехаются надо мной, пока не свернула на другую улицу, и на душе у меня стало вовсе гадко: за что бы я не взялась – выходила сущая нелепица, с чего же мне надеяться на хороший исход истории с аспирантом? Я достала из сумки письмо от Аршамбо, которое мне сунул Леопольд, и попыталась разобрать, что же написано на конверте. Но, увы, рассеянный магистр указал только инициалы адресата – "И.В.", а распечатывать конверт я не решилась.

Глава 11, где Каррен встречает старого знакомца и ничуть этому не рада, несмотря на его заверения в собственной исключительной доброжелательности

Город я покинула безо всяких затруднений – в эти праздничные дни все стремились попасть в Изгард, а не уехать из него. Уже спустя час Гонорий неторопливо трусил по почти пустынной дороге, вьющейся между невысоких холмов. Впереди была видна золотящаяся полоса осеннего леса, а над ним клубились облака – белоснежные вперемешку с сизо– чернильными, что бегут по небу только поздней ветреной осенью. В такую погоду солнечный свет обычно холоден и резок, остатки осенних красок в нем становятся нестерпимо яркими, и от красоты открывшегося вида у меня перехватило дух. Забылся даже праздник, оставшийся за моей спиной – теперь мне хотелось вечно смотреть на пылающий золотом и багрянцем лес. Я так устала от тревоги, снедающей меня ежечасно, что позволила себе поддаться этому восторгу, вернувшему меня в детство, когда забот еще так мало, а времени, чтобы глядеть в небо и удивляться его красоте – так много...

Переехав через небольшой каменный мостик, я спешилась у лесного ручья и умылась ледяной водой, пытаясь вернуть себя ясность мыслей.

Что мне сказать аспиранту? Отдать письмо, как ни в чем не бывало? Но если там написано, что передать послание должен был магистр Леопольд... если аспирант напишет ответ, из которого будет ясно, что магистр не приезжал в Козероги... если я не передам его... Тогда у нас останется пара дней, прежде чем Аршамбо начнет задавать неприятные вопросы – а ведь я не успела ничего разузнать о крестном!.. Все насмарку, все зря, очередной мой план оказался глупостью, как я ни старалась все предугадать и просчитать. Так не проще ли просто сбежать в неизвестность, отдавшись на милость судьбы? Ведь все равно мне ее не перехитрить... Мне ясно представилось, как Мелихаро с Леопольдом ждут меня в условленное время, и спустя пару часов понимают, что я не приду. Нет, я не могла так поступить. Пара дней – большой срок для людей в нашем положении, многое может перемениться за это время. Я скрипнула зубами и вновь взобралась на Гонория, приказав себе отбросить глупые мысли: письмо попадет в руки аспиранта, а что случится далее – будет видно.

...Поворот на нужную мне деревушку я едва не проехала – деревянный указатель давно уж сгнил и покосился, почти скрывшись в кустарнике. Но чуть поодаль возвышался камень, на котором красным было начертано знак, от вида которого я поежилась – то было напоминание магам о том, что приближаться к хаотическим порталам без разрешения Лиги или Академии строжайше запрещено. Еще спустя несколько минут я услышала звуки, всегда сопутствующие деревенскому житью-бытью – мычание коров да крик петуха, – и моим глазам предстало небольшое поселение Козероги, отличавшееся от других, виденных мной прежде всего тем, что было обнесено довольно высокой стеной. Должно быть, этому способствовала близость проклятого места, как называли в народе порталы. К стене примыкали огороды, на одном из которых пожилой крестьянин жег сор, оставшийся после уборки урожая. К нему-то я и подъехала.

Конечно, никто не обрадуется, увидав всадника, внезапно появившегося из лесу в эдаком захолустье, однако я не пустила коня вскачь напрямик по наделам, как это свойственно человеку, имеющему верховую лошадь – одного этого было достаточно для того, чтобы по праву занять в иерархии место несравненно выше того, что принадлежало крестьянам. Моя любезность не осталась незамеченной – на все вопросы я получила осторожные ответы и предупреждение о том, что к старым развалинам не стоит соваться, заставившее меня невольно вздохнуть.

Дорога к храму и впрямь была едва заметна – по ней не так уж часто хаживали, и ветви деревьев задевали мою голову, как я не пригибалась. На прогалинах Гонорий брел по грудь в пожелтевшем папоротнике, настороженно фыркая, а я все яснее ощущала близость портала. Если аспирант был магом посильнее меня, то ему приходилось тяжко, ведь восприимчивость к энергии напрямую зависела от силы врожденного магического дара.

Завидев среди колючих кустов два огромных камня, на которых вновь были начертаны знаки-предупреждения, я поняла, что храм поблизости. Нерешительность вновь овладела мной – как я не отгоняла мысль о том, что ничем добрым моя затея не закончится, руки сами по себе натянули поводья и Гонорий остановился. У одного из камней я увидела едва заметную тропку, уходившую влево. "Должно быть, несмотря на запреты, кое-кто из деревенских все же приходит поглазеть на руины, – подумала я. – От греха подальше они обходят камни, не желая навлечь на себя неизвестное проклятие. Что ж, мне тоже следует подъехать к храму незамеченной, авось успею что-нибудь узнать, прежде чем встречусь с аспирантом".

И я направила Гонория по тропинке. Не признаваясь себе в этом, я оттягивала момент встречи как могла, не ожидая ничего доброго от этого события. Конь медленно ступал по мху, а я, словно предчувствуя, что вскоре буду с грустью вспоминать эти минуты покоя, подставляла лицо солнечным лучам, обрывала гроздья рябины и тут же роняла их на землю, вдыхая терпкий запах ягод.

Лес редел и между деревьями уже виднелись остатки каменной стены, некогда окружающей храм. Некоторое время тропинка бежала параллельно ей, а затем приблизилась настолько, что я, не спешиваясь, могла потрогать старые мшистые камни, нагретые солнцем. Раньше стена была высока – не менее двух человеческих ростов, – но сейчас обвалилась во многих местах, и перебраться через нее не составило бы труда. Что же – стоило последовать примеру местных любопытствующих, чьи ноги выбили удобные ступеньки в провалах, и я, привязав Гонория к дереву, взобралась по камням тихо и ловко, как ящерка.

...Двор храма был замощен пятиугольными каменными плитами, но время и забвение не пощадило их – сорняки и кусты пробивались из каждой щели, оплетая обломки камней. Сам храм почти не сохранился – алая листва девичьего винограда окутала остатки его стен, словно из сочувствия скрывая их плачевное состояние. Следов человеческого присутствия я не заметила, сколько не вглядывалась, но много ли заметишь со стены?.. И я, вновь пересилив себя, спустилась вниз.

Согнувшись в три погибели и настороженно прислушиваясь к каждому шороху, я медленно кружила по подворью храма и, спустя некоторое время, мои поиски увенчались успехом – аспирант обосновался в укромном уголке, где в давние времена находилось небольшое каменное строение, быть может, домик привратника. Тут частично сохранилась крыша и даже очаг, откуда тянуло дымком. Я, затаившись меж камней, выждала несколько минут, но, казалось, домик был пуст. "Жаль, – сказала я себе. – На худой конец я осмотрю его вещи, авось найду там подсказку, как действовать дальше". И я тихонько поползла вперед.

В последнюю секунду меня спасло чутье, которое не могло не развиться после нескольких лет охоты на эсвордскую нечисть. Из меня получился паршивый боец, честно признаться, и я ни разу за последние годы не держала в руках меч, предпочитая использовать магические ловушки да небольшой охотничий нож на крайний случай, но главным моим оружием всегда была чуткость, позволявшая улавливать малейшие колебания воздуха за моей спиной. Единственным шансом на победу в моем случае являлось умение держать врага на расстоянии, не позволяя втянуть меня в ближний бой, в котором я была бы заранее обречена на проигрыш. Как ни был ловок и бесшумен тот, кто попытался меня схватить, я успела извернуться, ударить наугад, и отпрыгнуть в сторону, кубарем откатившись за очередной камень.

Нападавший досадливо хмыкнул, что меня несколько успокоило – злости в этом звуке не слышалось – и я выглянула из своего укрытия.

Он стоял и утирал кровь из разбитого носа, рассматривая кровь на своей руке с выражением, которое я бы не спутала ни с каким другим – веселым удивлением. И дело было вовсе не в том, что я умела безошибочно разгадывать мысли незнакомых людей – о нет. Этого человека я знала слишком хорошо, и сердце мое почти перестало биться.

"Искен Висснок! – оторопело думала я. – Нет, глазам своим не верю! Да за что ж мне это все?! Последний человек этого мира, с которым я хотела бы повстречаться. Но ошибки быть не может, это он, провалиться мне на этом месте!".

Искен не слишком изменился с тех пор, как я видела его в последний раз. Он был постарше меня на пару-тройку лет, и мне, соплячке, казалось во времена нашей кратковременной дружбы, что никто не смог бы сравниться с ним в уме, красоте и храбрости. Адепт, по заслугам считавшийся сильнейшим среди своих ровесников, принадлежал к богатой и старой чародейской семье Виссноков, и его внимание ко мне казалось чем-то невероятным, восхитительным, упоительным... На какое-то мгновение оно подарило мне глупую надежду, что с помощью Искена я смогу, наконец, преодолеть ту пропасть, что отделяла меня от настоящих магов. Большей глупости нельзя было себе и вообразить – а ведь мне стоило помнить, что чародеям нельзя доверять. Даже если они говорят, что любят без памяти и не отводят от тебя синих глаз, которые словно подведены углем – так черны их ресницы...

Но Искен и впрямь оказался умен – он сразу же понял, чем грозит ему связь со служанкой, дерзнувшей выдать себя за адептку. И поступил весьма взвешенно. О, я хорошо помнила тот разговор. Он выслушал меня, не изменившись в лице, ненадолго задумался, а затем взял меня за руку и молча повел меня по коридорам Академии. Сначала я не поняла, что он хочет сделать, поэтому не упиралась, но даже когда я начала умолять его сжалиться, падать на колени и отказываться идти – он тащил меня вперед, словно ничего не слыша, и долго еще с моего запястья сходили те багровые кровоподтеки – пальцы у Искена были словно из железа, несмотря на его молодость.

Беззвучно застонав от сознания того, как унизительно и безысходно мое нынешнее положение, я осела на землю, обхватив голову руками.

– Эй! Покажись! – окликнул меня Искен, и от звука его голоса меня окатило жаркой волной стыда, смешанного с отчаянием. – Кто ты?

Не узнал? Я часто задышала, пытаясь собраться с мыслями. В самом деле, он мог не успеть рассмотреть меня, да и кто я такая, чтоб он помнил мое лицо? Это я узнала бы его по одному слову, по одному повороту головы, а он мог забыть о моем существовании тут же, как только я исчезла из его жизни. Иногда стоит быть благодарной высшим силам за собственную ничтожность...

Я натянула шапку пониже, уткнулась носом в шарф, поднялась, продолжая горбиться, точно от испуга и произнесла заискивающим тоном:

– Покорнейше прошу меня звинить, господин. Я письмо вам привез, от магистра Аршамбо. Слуга я, при магистре Леопольде, аспиранте новом. Вот, послали меня с весточкой, а я заплутал, место страшное, как не испугаться, коли тебя хватают за шиворот?

– Письмо? – Искен не задерживал взгляда на моем лице, и я самую малость приободрилась.

– Вот оно, господин! – протянула я ему конверт и тут же отступила на шажок-другой, словно от избытка почтения. Теперь уж было не до размышлений, как половчее объяснить, отчего сюда не прибыл магистр Леопольд. Единственное, на что мне стоило надеяться – побег до того, как Искен признает во мне старую знакомицу.

Молодой чародей, еще более высокий и статный, чем мне запомнилось, рассеянно скользил взглядом по бумаге, покрытой бесчисленным количеством строчек, и, казалось, совсем обо мне позабыл.

– Новый аспирант? – вдруг спросил он, не поднимая головы. – Первый раз слышу, что у магистра Аршамбо есть еще один ученик. Откуда он взялся?

– Мы из городка Иоффе прибыли, – пробормотала я, вжимая голову в плечи так, что из-под шапки виднелись только мои глаза. – Мессир Леопольд давно уж хотел попасть к магистру Аршамбо, только о том и говорил.

– А ты, стало быть, у него в услужении? – ровный тон Искена мне нравился все меньше, но я пока не могла определить – отчего именно.

– Именно так, господин. Рено меня звать, к вашим услугам, – отвечала я, стараясь при этом незаметно пятиться, увеличивая расстояние между нами.

Искен молчал, дочитывая письмо. Потом он аккуратно сложил его и положил в карман.

– Поразительно, – сказал он, теперь глядя на меня пристально, но не зло. – Пять лет назад ты, будучи служанкой, выдавала себя за адептку. Теперь, напротив, притворяешься челядью. Забавно, что твоя склонность водить людей за нос осталась неизменной...

Щеки мои еще раз вспыхнули, я замерла и выпрямилась, теперь глядя на Искена так же неотрывно, как и он на меня.

– А как поживает твоя склонность к предательству? – промолвила я тихо и недобро. – Должно быть, тебе давно не выпадал случай ее потешить как следует! И зачем было ломать комедию, если ты меня все-таки узнал?

– Конечно, узнал, – он пожал плечами. – Я увидел тебя еще до того, как ты перебралась через стену. Ты улыбалась, смотрела в небо, и была точь-в-точь похожа на себя прежнюю. А вот увидь я тебя такой, как сейчас, мог бы и усомниться – столь сурово твое лицо. Честно сказать, я не верил, что мы еще когда-то повстречаемся...

– О, ты сделал для этого все возможное! – перебила я его язвительно.

– ...И мне стало интересно, как ты назовешься на этот раз, – Искен был невозмутим, и от этого перед глазами у меня все застилала красная пелена. – Почему-то я был уверен, что ты вновь затеяла какую-то игру.

– Значит, игра... – я из последних сил сдерживалась, чтоб не опуститься до площадной ругани, словечки из которой так и жгли мне язык. – Что ж, маги часто думают, что всего лишь играют, когда губят чужие жизни.

– Стало быть, ты все еще ненавидишь меня?

От этого вопроса я должна была окончательно взбеситься, но странным образом он меня успокоил.

– Что ты, Искен! – усмехнулась я, складывая руки на груди и делая шаг вперед. – Я бы могла ненавидеть тебя, будь мы ровней. Но я не тех благородных кровей, что проливаются на дуэлях, тем более, что у меня не имеется родственников, готовых обнажить свое оружие в защиту моей несуществующей чести. И я не той чародейской породы, что имеет право на месть обидчику вроде тебя. Ты умело выбрал себе врага в моем лице, каждый, должно быть, мечтает о столь беспомощном противнике. Что проку мне тебя ненавидеть, если я все так же бессильна с тобой поквитаться? Я просто хотела никогда с тобой не встречаться, не вспоминать твое имя, не видеть твоего лица, ведь ты и твое предательство – это самое гнусное и мерзкое, что со мной случалось.

– Выходит, из нас двоих только я рад нашей встрече, – он вновь улыбался, и я в который раз подумала, как же мне ненавистна эта чародейская манера пропускать мимо ушей ту часть речи собеседника, в которую тот вложил большую часть своих стараний.

– Еще бы, ты ведь в очередной раз можешь отправить меня в Армарику, – я с вызовом смотрела на него, не желая показаться испуганной и растерянной, как оно было на самом деле.

– А если я скажу, что не желаю тебе оказаться в Армарике, – медленно произнес молодой чародей, искоса глядя на меня, – и что сожалею о том своем поступке, то ты поверишь мне?

– Разумеется, нет! – я даже сплюнула от отвращения.

Красивое лицо Искена оставалось безмятежным, и не будь между нами того прошлого, что делало его в моих глазах омерзительнейшим изо всех известных мне существ (а я повидала немало всякой нечисти, уж поверьте), я бы потеряла голову точно так же, как это случилось пять лет назад.

– Именно поэтому, – сказал он серьезно, – я не прошу сейчас у тебя прощения. Но еще раз повторяю, что рад тебя видеть.

На этот раз я всего лишь смерила его уничижающим взглядом, демонстрируя, сколь малое впечатление произвели на меня эти слова. Но побить чародея его же излюбленным оружием было затеей безнадежной, Искена ничуть не смутил мой презрительный прищур.

– Как бы то ни было, – промолвил он, – вряд ли у тебя есть годный план, как провести остаток этого дня. Если ты голодна – а я помню, что ты всегда голодна – то приглашаю тебя разделить со мной ужин. Это тебя ни к чему не обязывает, а мне порядком наскучило одиночество – руины навевают тоску, а от здешнего энергетического фона у меня постоянная мигрень.

Человеку в моем положении следовало определять ту грань, что разделяет гордость и недальновидность. Почти все деньги я оставила Мелихаро, и вряд ли мои медяки могли послужить залогом теплого приема в деревушке Козероги. Возвращаться в Изгард раньше времени тоже не имело смысла – магистр Леопольд и демон наверняка затерялись в бесчисленных изгардских харчевнях, в ночи же городские улицы для человека без денег могли стать куда опаснее лесных тропок. Компания Искена была мне чертовски неприятна, но как я не искала вескую причину, чтобы отказаться от его предложения – ничего в голову не приходило.

Спустя полчаса я уже торопливо ела кашу, щедро сдобренную маслом, и пришла к выводу, что выбор мой можно счесть удачным. Временное обиталище аспиранта выглядело довольно обжитым местечком, и если бы не сам Искен, на которого я то и дело бросала злые и опасливые взгляды, то я возблагодарила бы высшие силы за такое отличное прибежище для ночлега. Гонорий, возможно, не разделял моего умеренного удовлетворения, однако смирно щипал пожухшую траву меж камней.

Искен рассматривал меня, не таясь, хоть и не мог не понимать, что у меня из-за этого кусок в горло не лезет.

– У тебя на лице шрамы, – произнес он. – Они не так уж заметны, но чародейки обычно сводят подобные отметины любой ценой.

Я машинально потерла бровь, совсем недавно рассеченную и только-только затянувшуюся, после чего нарочито грубо ответила:

– Мне они не мешают, тебе до них и вовсе дела быть не должно. Мы условились, кажется, что этот совместный ужин ничего между нами не меняет, и я не собираюсь отвечать на твои расспросы, Искен.

– Знаешь, я ведь совсем недолго пробыл в Академии, после суда над тобой, – переменил он тему, не оставляя попыток меня разговорить. – Спустя пару лет я подал прошение о досрочном прохождении практики, и так уж вышло, что мне пришлось отправиться на Север. Многое мне увиделось совсем по-другому...

Я едва удержалась, чтоб не запустить в него миской. Вновь внутри меня начало бушевать ледяное бешенство.

– Искен, – процедила я с ненавистью, – уволь меня от историй о том, как ты изменился за прошедшее время. Знать не хочу, что привело тебя в аспиранты к Аршамбо и отчего ты сейчас не блистаешь средь высшего столичного общества. Такие люди, как ты, не меняются. Да, возможно, ты посчитал, что прежние цели слишком прозаичны, ведь я не забыла, что ты мне рассказывал пять лет назад, делясь своими сокровенными устремлениями. Тебе претило быть таким, как все. Более всего ты желал выделиться из толпы, отличаться рассуждениями от большинства, удивлять своими взглядами тех, кто закоснел в привычных убеждениях. Как ты меня называл – "единственная, кто смеет думать свободно и подвергать сомнениям устои"? О, мне было очень лестно это слышать. И как-то я подумала – а что если Искен, так желающий переменить старые порядки, поймет, отчего я выдала себя за адептку? Ведь он так гордился своим противостоянием общественному мнению, отчего же ему не восхититься тем, как я нарушила старые незыблемые правила? Но подвергать сомнению устои чародейского мира, высмеивать правила Академии могла только равная тебе – никак не простая служанка. Это было слишком, не так ли? Ты, конечно, хотел перемен, но не таких. Тебя оскорбило то, что ты восхищался рассуждениями какой-то низкородной девчонки. Ты понял, что как ни смешна тебе была напыщенность других адептов, но их насмешек тебе не вынести – а над тобой начнут смеяться, как только узнают, на кого ты польстился, сын из рода Виссноков. И теперь не ты свысока будешь смотреть на всех, а наоборот. Что же теперь? Ты чуть-чуть подрос, Искен, осмелел, и понял, что можно смотреть на жизнь шире? А я скажу тебе правду, мой бывший дорогой друг. Ты все равно принадлежишь чародейскому миру с потрохами, ты думаешь, как чародей, поступаешь как чародей и побоишься нарушить принятые в твоем мирке правила, как только тебе покажется, что это уж слишком рискованно.

Наконец-то у меня получилось уязвить Искена, хоть это и обошлось мне дорого – от воспоминаний все внутри надсадно ныло от стыда и горечи. Как он ни старался сохранить все тот же невозмутимый, чуть насмешливый вид, лицо его немного побледнело на пару мгновений, и я почувствовала болезненное удовлетворение от того, что мои слова попали в цель. Но затем он тут же улыбнулся, непринужденно развел руками и произнес:

– Ну что же, раз ты не веришь в то, что я мог измениться, попытаюсь тебя переубедить поступками, а не словами. Насколько я понимаю, ты вновь обманываешь Лигу и Академию. Я обещаю выполнить три любые твои просьбы – чего бы они не касались. И ты сама убедишься, боюсь ли я сейчас нарушать законы Лиги или нет.

Я вздрогнула. В предложении Искена, с первого взгляда казавшегося весьма благородным, на поверку таилась ловушка. Попросив его о чем-либо, я, во-первых, уступала ему, а во-вторых – ставила себя в прямую зависимость от доброй воли чародея. Да, Искен мог прямо сказать, что сохранит мою тайну в обмен на какие-либо услуги с моей стороны, но он поступил куда хитрее, делая из меня не врага, но просителя. Имелась ли у меня возможность отказаться? Разумеется, я все еще могла сбежать в неизвестность. Но было ли это лучшим выходом? Вдруг Искен и впрямь поможет мне, всего лишь желая загладить причиненную обиду? Я испытующе смотрела на ясное лицо чародея, на котором не отражалось ни единой дурной мысли, и чувствовала, как яд, вкус которого мне был уже знаком, отравляет разум.

– Согласна, – сказала я, замирая от страха, что совершаю ошибку.

– Ты не пожалеешь, – Искен протянул мне руку, которую я пожала, сделав над собой очередное усилие. – Итак, что мне написать в ответном письме магистру Аршамбо, дорогая Рено? Ведь я правильно угадал, что твоя первая просьба будет касаться письма?..

Мне ничего не оставалось, как признать его правоту – чтобы продержаться при магистре Аршамбо хотя бы пару недель, содействие Искена, к сожалению, было необходимо. Письмо становилось началом цепочки вранья – фактически Искен сейчас согласился покрывать моего сообщника, кем бы он не являлся и какие цели не преследовал, и это было весьма щедрым предложением с его стороны.

– Три просьбы? – только и спросила я.

– Когда помогаешь людям, не обозначив перед тем какие-либо рамки, они склонны этого не замечать и многое забывать, – тон Искена был шутливым, однако не стоило заблуждаться по этому поводу, я уже хорошо знала эту чародейскую манеру словно невзначай указывать собеседнику на его место. – И, к тому же, ты будешь хорошо обдумывать свои пожелания, не беспокоя меня по пустячным поводам. Так что мне следует написать в письме, дорогая?

– Не зови меня так! – огрызнулась я.

– Это вторая просьба? – осведомился чародей.

– Нет! – торопливо воскликнула я.

– Ну тогда я буду звать тебя, как мне пожелается, – отвечал Искен и вновь я подумала, что страшно ошиблась, пожав ему руку. – Тем более, что я даже не знаю, как тебя зовут на самом деле. Сейчас ты называешься Рено, в прошлый раз ты представлялась Корнелией, если мне не изменяет память, а во время трибунала звучало совсем другое имя... и кто знает, насколько оно истинно?

– Ты всегда назывался одним именем, однако предавал куда быстрее, чем это делают те, кто свое имя меняет время от времени, – не сдержалась я. – Не слишком-то кичись, Искен.

– Письмо, дорогая, – кротко глядя на меня, напомнил Искен.

Глава 12, рассказывающая о приключениях, которые тем временем пережили в столице магистр Леопольд и Мелихаро, а также – об опасностях, которые подстерегали их по возвращении в дом Аршамбо

Я досадливо поморщилась, понимая, что чародей, не произнеся ни единого угрожающего слова, связал меня по рукам и ногам, да так ловко, что мне полагалось благодарить его без устали.

– Напиши, что был счастлив познакомиться с магистром Леопольдом Иоффским, – сказала я нехотя. – Что магистр произвел на тебя самое приятное впечатление, и что ты поражен его познаниями в сфере древней магии, да опиши поподробнее, как вы беседовали с ним часы напролет.

Искен, уже разложивший на столе немудреные письменные принадлежности, спросил с деловитым видом:

– Позволь уточнить одну мелочь, дорогая. Этот твой магистр Леопольд существует на самом деле или же является сугубо плодом твоего воображения?

Я метнула в ответ недобрый взгляд, пытаясь показать Искену, насколько мне не нравятся его расспросы, но он тут же со смешком произнес:

– Не хмурься так, Рено. Я понимаю, что ты не слишком расположена делиться со мной своими замыслами, но сама посуди – я возвращаюсь в Изгард на днях и не хочу попасть впросак, когда Аршамбо спросит меня об этом славном господине, светоче магической истории. Это в твоих же интересах, ты должна понимать.

– Ты возвращаешься в Изгард? – меня словно окатили ушатом ледяной воды.

– В том письме, что ты привезла, сказано, чтобы я поторопился, – лицо чародея было издевательски-ласковым. – Мы могли бы отправиться завтра поутру вместе, но ты вряд ли желаешь этого, так что я задержусь на день и прибуду в Изгард послезавтра. Ты не успеешь даже соскучиться как следует. Кстати, можешь сама прочесть послание Аршмабо – я удивлен, что ты этого не сделала раньше, ведь на конверте не имелось никакой магической защиты.

– О да, мне бы не помешала толика беспринципности, – согласилась я, наискосок просматривая письмо. В самом деле, Аршамбо Верданский просил своего аспиранта поторопиться, указывая тому на некие незавершенные дела, из описания которых я ничегошеньки не поняла. Этого следовало ожидать, но у меня начинало шуметь в ушах, когда я думала, что вскоре нам с Искеном предстоит встречаться каждый день.

Молодой чародей, между тем, невозмутимо писал строчку за строчкой, то и дело посматривая на меня с улыбкой. Затем предложил мне прочесть и свое письмо, словно пытаясь убедить меня в собственной безмерной открытости, но я отказалась. К этому времени начало смеркаться, ощутимо похолодало, и Искен великодушно уступил мне место около очага, где, по-видимому, обычно спал сам. Потрескивали горящие ветки, на столе мерцала нехитрая масляная лампа, и я почувствовала, что в самом деле устала. Зевая и сбиваясь, я описала Искену магистра Леопольда в общих чертах, старательно обходя в своем рассказе причину, по которой мы прибыли в Изгард, и сама не заметила, как задремала, напоследок удивленно подумав, что чувствую себя в безопасности.

* * *

Следующий день оказался пасмурным, но довольно теплым. Ранним утром крестьянин, которого Искен щедро вознаграждал за необходимость приближаться к проклятому месту, принес крынку свежего молока и корзинку с немудреной, но вкусной пищей, и мне подумалось, что аспирант в развалинах храма исхитрился устроиться уютнее, чем магистр Аршамбо в столице. К тому же, меня не оставляло неясное подозрение, что магистр Леопольд и Мелихаро, оставшиеся в Изгарде, провели эту ночь далеко не так мирно и спокойно. В дорогу я отправилась сытой, отдохнувшей и оттого на диво благодушной. В голове моей блуждали мысли, которым полагалось быть крайне тревожными, но дни моей жизни редко начинались столь приятным образом, и я обрела крайне несвойственную мне беспечность.

Проехав более чем половину пути, я полезла в сумку за фляжкой с водой, и к своему удивлению нащупала там незнакомый предмет. Не веря своим глазам, я достала оттуда кошелек, набитый серебряными и золотыми монетами. В небольшой записке, лежащей внутри кошелька, говорилось: "Об этом ты не просила, поэтому условия прежние – у тебя осталось два желания".

О, никогда еще мне не было так досадно оттого, что я бедна и не могу позволить себе выбросить деньги в канаву! Только человек, никогда не знавший достатка, но все еще пытающийся сохранять чувство собственного достоинства, понял бы меня. Кошелек почти что жег мне руки, одним своим видом говоря, насколько прочно я увязла в мягкой паутине, сотканной Искеном. И в то же время мне свободнее дышалось от мысли, что теперь у меня есть деньги – и немалые! Что там – никогда в жизни я не держала в руках такого богатства. Гордость боролась во мне с радостью от обладания столь замечательным кошельком, и, разумеется, вскоре проиграла.

Толчею у городских ворот я почти не заметила, погрузившись в размышления, которым становилось все теснее в моей голове. Стражники сегодня не отличались придирчивостью и я въехала в столицу безо всяких проволочек. Следовало поторопиться, ведь время, на которое я назначила встречу с Леопольдом и Мелихаро у главной площади, уже приближалось.

На этот раз я быстро нашла дорогу, ведь празднество все еще продолжалось. Нужно было всего лишь следовать за потоком горожан, желающих насладиться дармовым вином и представлениями. Осознание того, что я нынче при деньгах, придало мне небывалую важность, да и на коне я сидела куда ровнее чем вчера. Дорогу мне уступали по первому требованию, заслышав истинно владетельные нотки в моем голосе, а веселые девушки наперебой пытались вплести в гриву Гонорию ленточки, явно приняв меня за юнца из зажиточной семьи, впервые попавшего на столичные гуляния и оттого боящегося отвечать на их игривый смех. Вскоре я оказалась у того самого каменного постамента, где вчера рассталась с демоном.

Часы на башне как раз начали бить полуденное время, однако я не заметила вначале ни Мелихаро, ни Леопольда, успев сердито подумать, сколь легкомысленно мои спутники относятся к любому нашему уговору. Однако, приглядевшись повторно, я едва сдержала потрясенный стон – облик двоих нищих, примостившихся у каменной тумбы, определенно казался знакомым. Да, то были Мелихаро и Леопольд – но в каком ужасном виде!.. Одежда их превратилась в лохмотья, а лица были покрыты копотью и пятнами синей краски. Они, хмурые и молчаливые, сидели на мостовой, поджав ноги под себя и подпирая камень спинами. Несмотря на то, что перед ними не стояла миска для подаяний, горожане, преисполнившись жалости при виде столь убогих существ, бросали медяки прямо на землю. Несколько бродячих кошек, безошибочно почуяв в Мелихаро демона, терлись у его босых ног и мурлыкали, но вряд ли им сегодня могло перепасть какое-либо угощение.

– О боги, – пробормотала я, спешиваясь, – сдается, мне не понравится то, что я сейчас узнаю.

– Рено! – жалобно и отчаянно взвопил демон, завидев меня, и вскочил на ноги. Тут-то оказалось, что он остался без штанов и сапог, лишь в одной рубахе и тряпице, повязанной на манер фартука – я узнала в ней остатки плаща. Следом за ним с кряхтением поднялся и магистр, также босой, но хотя бы в штанах.

– Господин Мелихаро, мессир Леопольд! – я переводила взгляд с одного на другого. – Что, во имя сил небесных и подземных, с вами произошло?

Леопольд потупился, а демон взвыл, воздев руки к небу:

– Что произошло, вы спрашиваете?! Вы оставили меня с этим средоточием порока, с этим воплощением всех известных грехов, и я всю ночь выполнял ваш бесчеловечный приказ, не давая этому проходимцу и разгильдяю себя погубить! А он пытался сделать это ежеминутно, ежесекундно!

– Не выдумывайте, – пробурчал магистр, зябко переступая с ноги на ногу.

– Я выдумываю? – выкрикнул демон и ткнул пальцем в нос Леопольду. – Посмотрите на себя – разве я могу выдумать что-то такое, что было бы хуже правды?

Я знаком попросила демона остановиться и спросила:

– Так что же – вас избили и ограбили?

– О, если бы! – прошипел демон злобно. – Довожу до вашего сведения, что этот мошенник попался на жульничестве при игре в кости!

– А вот не стоило вам скрывать, что у нас есть деньги, – отозвался магистр, даже не подумав устыдиться. – Разве можно играть честно, когда уверен, что у тебя за душой всего пара медяков? Что за интерес в такой игре?

– Вот! Вы сами слышите! – воскликнул Мелихаро. – Он сказал, что чувствует, будто его святой долг – выиграть деньги любой ценой, и, конечно же, метал кости так неловко, что его почти сразу заподозрили. В жизни не видал такого неловкого шулера!

– А почему это вы умалчиваете о том, что тоже играли и жульничали? – ехидно поинтересовался Леопольд.

– Потому что у меня выходило куда лучше! – парировал демон. – Но тут вступили вы и уже спустя несколько минут нас хотели поколотить. Дела наши были умеренно плохи, но тут этот мерзавец влез на стол и объявил, что сейчас сотворит страшные огненные чары и разрушит харчевню до основания.

– О, нет! – застонала я.

– Именно! – глаза Мелихаро метали молнии. – Тогда все посетители, уже здорово разогретые выпивкой, закричали: "Да это проклятущий маг, провалиться ему сквозь землю! Давайте утопим его в выгребной яме!". Этот гнусный тип, заслышав угрозы, разошелся еще больше и впрямь начал творить чары. Хорошо еще, что я в последний момент успел дернуть его за ноги и огненный шар, который он наколдовал, взорвался под столом. Никто из горожан не пострадал, иначе б нас точно повесили в ту же ночь, а вот мы порядком обгорели. Стол развалился на мелкие щепки, и мы, как две подожженные шутихи, помчались к окну, воспользовавшись всеобщей суетой, затем...

Тут демон замялся, а магистр Леопольд ядовито спросил:

– Ну, что же вы не рассказываете, что было дальше?

– Да какая разница? – вспылил Мелихаро. – Вы во всем виноваты, как ни крути.

– Он застрял, – довольно сообщил мне Леопольд. – Я пролез через окно в единый миг, а этот кургузый увалень застрял намертво. Я тянул его за руки, а с той стороны его тянули за ноги, и кричали, что вот– вот принесут вертел с кухни, да пырнут хорошенечко злодея, благо промахнуться было сложно.

– Он смеется! – демон всплеснул руками. – Нет, вы посмотрите – он светится, точно майское солнце! А ведь меня все же продырявили этим злополучным вертелом, правда, удар пришелся вскользь – в этот момент я наконец-то протиснулся в окно, хоть с меня при этом и содрали штаны вместе с сапогами. Кстати, поразмыслите-ка, Рено, кто виноват в том, что я нынче застреваю в окнах?

И демон испепелил меня взглядом, тут же позабыв, как обвинял только что в своих бедах магистра Леопольда.

– То есть, вы оставили мулов там? – спросила я, не желая выслушивать знакомые упреки.

– О, нет, мулов мы оставили в другой харчевне, – ответил Мелихаро. – Видите ли, этот господин до того, как мошенничать при игре в кости, пытался честно играть в карты, и проиграл больше, чем у него при себе имелось. Тогда я сказал, что мы оставим в залог мулов, и вернемся за ними на следующий день. Если бы я признался, что у меня были при себе монеты, то чертов кутила проиграл бы и их, и мулов. А так я хотя бы сберег деньги, на которые и надеялся выкупить животин...

Не успела я сказать, что это было весьма похвальным и предусмотрительным решением, как выражение лица демона скисло и он продолжил:

– ...Но ведь нас потом арестовали...

– Арестовали! – воскликнула я в ужасе.

– Да, после случая с кошмарным огненным шаром...

– ...И ужасным крошечным окном, – вставил Леопольд.

– Да, и окном, в котором я чуть было не погиб по вине двух знакомых мне чародеев!..– Мелихаро со значением перевел взгляд с меня на Леопольда. – После этого всего магистр не угомонился, и сказал, что мы просто обязаны выпить. И мы пошли в третью таверну, хоть я был и без штанов. Там мы перевели дух и по понятной причине решили обсудить все, что с нами приключилось. Должно быть, мы говорили слишком громко и пару раз в запале помянули князя Йорика, уж не помню, по какому поводу – возможно, досадовали, что праздник получился слишком пышен и прекрасен благодаря неимоверной щедрости Его Светлейшества, – на этих словах демон повысил голос и повертел головой, проверяя, хорошо ли расслышали его прохожие. – Кто-то услышал наши крамольные речи и позвал стражу. Сначала господин Леопольд, вспомнив недавний случай, начал кричать, что во всем виноваты чародеи. Но эти стражники оказались не так уж просты. Главный из них спросил: "С чего бы это господин хороший клянет чародеев, если дозволение на их деятельность дал сам князь Йорик и Артиморус Авильский постоянно бывает в княжеском дворце?..". Магистр Леопольд несколько растерялся, и начал было клясть священнослужителей, но тут стражники сказали: "Да ты еще и богохульник! Известно ли тебе, что князь денно и нощно благодарит бога за рождение наследника?", и после этого нас повязали, объявив, что мы призывали к бунту против светлейшего. Особенно их возмутило то, что я при этом был без штанов. "Как смеешь ты, бездельник, произносить имя князя, имея столь срамной вид?! Да это без малого государственная измена!" – сказали они и потащили нас к городской тюрьме.

– Черт побери! – растерянно произнесла я. – И что же?

Мелихаро вздохнул, вздохнул и Леопольд – я догадалась, что стражники их наградили немалым количеством пинков, прежде чем эта грустная история пришла к развязке.

– Вскоре мы догадались, – сказал демон, в чьем голосе угадывались язвительные нотки, – что стража не просто так демонстрирует подобную широту взглядов, защищая одновременно и чародеев, и бога, да еще не скупясь на тумаки – их и впрямь было многовато для простого раздражения, накопившегося за время службы. То был явный намек. Я отдал им все наши деньги, магистр прибавил к ним еще и свои сапоги, и они нас отпустили... После этого мы блуждали по улицам, не в силах найти пристанища, а какие-то гадкие мальчишки, заметившие нас во время фейерверков, решили, что раз мы оборваны и черны, то нам не повредит еще и толика краски. Мы бежали от них три квартала, но они нагнали нас и выплеснули нам на головы не менее трех ведерок!..

Воцарилась тишина. Леопольд и Мелихаро смотрели на меня глазами побитых собак, но видно было, что вслух они свою вину не признают ни за что.

– Вряд ли нам стоит возвращаться в дом Аршамбо, – с осторожностью произнес Мелихаро, пытаясь сохранять вид человека, контролирующего ситуацию. – Мы профукали мулов Академии, у нас нет денег, сапог, одежды и выглядим мы так, что нас не пустят на порог. Даже на разбойников подобный ущерб не спишешь. Но ведь в любом случае у нас не вышло бы долго продержаться – магистр не поехал знакомиться с аспирантом, и вскоре об этом бы стало известно... Кстати, что вышло из этой поездки? Как вы унесли ноги? Аспирант сильно гневался?..

Я посмотрела в небо, пытаясь собраться с мыслями, и, в конце концов, призналась:

– Вообще-то все сложилось немного не так, как я предполагала.

– Что вы имеете в виду? – встревожился демон.

– Так уж вышло, – сказала я, избегая смотреть в глаза Мелихаро, и уж тем более не желая встречаться взглядами с Леопольдом, – что мы сумели договориться с аспирантом и он обещал не выдавать нас. Как видите, у нас нет повода сбегать...

– Постойте-ка, – растерянный демон не смог выбрать, что же в моих словах удивило его больше. – Но что мы скажем, когда у нас потребуют вернуть мулов? А наш плачевный вид?.. И, будь оно неладно, что означает – "договориться с аспирантом"? С чего бы ему нас покрывать?

– Мулов мы выкупим, – несмотря на то, что я сообщала добрые вести, мне становилось все неуютнее. – Да и новой одеждой разживемся...

– На какие шиши? – подозрительно осведомился Мелихаро, а магистр Леопольд издал недоверчивое бурчание.

Терзаемая весьма двойственными чувствами, я достала кошелек из сумки и приоткрыла его. Глаза моих спутников округлились. Должно быть, точно с таким же глупым выражением лица я сама смотрела на полновесные золотые монеты пару часов назад.

– Откуда это богатство? – шепотом спросил Мелихаро. – Только не говорите, что вы кого-то ограбили! Нам точно конец! Где вы могли найти столько денег?..

– Спрячьте немедленно! – прошипел магистр Леопольд, оглядываясь. – Боги, я чувствовал себя куда спокойнее, когда не имел за душой и полушки!

– Не волнуйтесь, – я послушно вернула кошелек на место, ведь меня, признаться, он тоже пугал. – Я не украла эти деньги, их мне подарили...

– Кто мог их вам подарить? – хором произнесли маг и демон, скроив при этом одинаковую недоверчиво-презрительную гримасу.

– Аспирант, – едва слышно промямлила я, понимая, что расспросов избежать не удастся.

– Аспирант согласился потворствовать нашему обману и дал вам денег? – вытаращился на меня Мелихаро. – Но почему? Зачем незнакомому человеку ввязываться в темную историю, да еще и дарить вам кошелек? Или... погодите-ка, а точно ли он вам незнаком? – Как я и опасалась, демон быстро уловил суть произошедшего, и глаза его округлились. – Проклятие, да я, кажется, понял, что произошло! Ну нет, это уж слишком! Сначала мы приезжаем сюда потому, что вам неймется разузнать что-то об одном проходимце, а теперь находите второго, ничуть не лучше! И берете у него деньги!.. О, не думал я, что вы способны пасть так низко!

– А я вот ничего не понял, – с достоинством произнес Леопольд. – Но чувствую, что наши дела запутались еще больше.

– Да все ясно как божий день! – вскричал возмущенный демон. – Второй аспирант – ее старый знакомый! Наверняка, тот самый, что выдал ее Лиге пять лет назад – иначе с чего бы ему взбрело в голову одаривать ее деньгами? Видимо, и чародеев инога одолевают угрызения совести. О, я помню эту историю! И от такого ненадежного человека зависит нынче наша безопасность?! Ну все, с меня довольно! Я терпел, когда она чахла от неразделенной любви к Каспару, будь он проклят, но понимал, что уж больно ярок ореол спасителя у этого скользкого типа. Но этот-то! Этот!

– У меня не было другого выхода, – сказала я угрюмо. – Он выдал бы нас, если бы я не приняла его правила игры. И, к тому же, его деньги нам очень сильно пригодятся. Быть может, я бы и вернула их при первом же случае, но не теперь, когда один из вас остался без сапог, а другой еще и без штанов. Посему я предлагаю окончить споры, и отправиться на поиск городских бань, а по дороге купить рубах, штанов да прочего добра. Надеюсь, эта краска на ваших физиономиях не настолько доброго качества, чтобы ее нельзя было оттереть щеткой...

К этому времени уже несколько сердобольных прохожих, сердце которых тронул мой юный и хрупкий вид, спросили с участием: "Молодой господин, не пристают ли к вам эти грязные бродяги?". Далее околачиваться у тумбы, привлекая внимание горожан, было бы глупо. Я отдала Мелихаро свой плащ, который хоть и оказался ему коротковат, но, все же, кое-как скрывал то, из-за чего бедного демона совсем недавно обвинили в государственной измене.

Праздничная ярмарка раскинулась совсем неподалеку от главной площади и вскоре мы стали обладателями целой горы новехоньких предметов одежды, в необычайной модности которых нас наперебой заверяли торговцы. В городских банях я тоже не скупилась, вытребовав каждому из нас отдельные комнаты для мытья и самое душистое мыло из имеющегося в наличии. Вымывшись и переодевшись, мы вышли на улицу и там с невольным восхищением осмотрели друг друга – о, теперь нас издали можно было принять за столичных господ!.. Только наши обветренные загорелые лица да огрубевшие руки выдавали то, что мы трудились на свежем воздухе куда больше времени, чем это положено людям благородного сословия.

– Как прекрасно быть богатым! – с чувством произнесла я, принюхиваясь к своим спутникам, благоухающим жасмином и лавандой.

Конечно же, наш новый облик внушил немалое почтение хозяину той таверны, где нынче ночью магистр Леопольд проигрался в пух и прах. Нам тут же вернули мулов и даже предложили перекусить, ведь повар как раз изжарил свежайшую и жирнейшую утку. Надо ли говорить, что мы согласились?

– Это все добром не закончится, – повторял демон, не прекращая обгладывать очередную косточку. – Нам конец.

– Не могу не согласиться, – тут же отзывался магистр Леопольд, все-таки вытребовавший себе бутылку вина. – Нужно немедленно уносить ноги, пока у нас осталось немного золота. К черту аспирантуру, к черту Академию. Я всего один день, как аспирант, и мне уже это надоело! Опасное занятие – эта наука, я вам доложу!..

Я не удостаивала их замечания ответом, и своим надменным видом давала понять, что намерена следовать своему первоначальному плану, хоть он мне нравился все меньше. Кошелек Искена порядком отощал, и я понимала, что вряд ли сумею отдать настолько крупный долг. Если раньше я говорила себе, что возьму пару монет, а потом обязательно верну деньги Искену, приняв гордый и независимый вид, то сейчас успокаивать совесть подобным образом было уже бессмысленно.

К дому Аршамбо мы подошли, когда сгустились сумерки. Магистр был дома, но даже та радость, которую он выказал при виде своего нового аспиранта, не помешала мне заметить, что он сегодня выглядит куда более изможденным и больным, чем при первой нашей встрече. Мне показалось, что он даже не заметил, как изменился к лучшему наш внешний облик за прошедшее время. Будь он чуть внимательнее, то непременно удивился бы, что мальчик-слуга позволяет себе рубашки тонкого полотна и вышивку на верхней одежде, не говоря уже про мягчайшие сапоги самого изящного фасона. Я то и дело корила себя за внезапное проявление щегольства, обычно мне несвойственного, но отчего-то все во мне протестовало, когда я думала, что Искен вновь увидит меня в старой одежде, безжалостно выдававшей то, насколько посредственных успехов я добилась на чародейском поприще.

Прочитав письмо аспиранта, Аршамбо нахмурился и пробормотал:

– Ну что ж... даже лучшие из юношей слишком молоды для того, чтобы во всем на них полагаться...

Магистр Леопольд, иногда вспоминавший о необходимости поддержания беседы, вежливо осведомился, что имеет в виду Аршамбо, и тот досадливо махнул рукой:

– Мне казалось, что из моего письма мальчишке станет ясно – прибыть в Изгард ему нужно немедленно. И что же? Он пишет, что задерживается и появится здесь только во второй половине завтрашнего дня... А я так рассчитывал!.. Впрочем...

Тут лицо Аршамбо осветила какая-то мысль, явно принесшая ему душевное облегчение.

– Ну конечно, сейчас это вовсе не беда! – воскликнул он. – Видите ли, меня скрутил очередной приступ той хвори, что терзает меня много лет. Я с трудом поднимаюсь из этого кресла, проклятая нога совсем не гнется и причиняет мне ужасные страдания, несмотря на все заклинания, что я употребляю для их облегчения. Сегодня я подал в канцелярию прошение об освобождении от чтения лекций на ближайшие пару дней, и сообщил в нем, что меня подменит Искен. Но так как выяснилось, что он прибудет только завтра, а одна из лекций назначена на утренние часы... Канцелярия, разумеется, устроила бы отвратительную свару, и составила бы на меня жалобу, вздумай я не появиться на лекции.

– Возмутительно, – рассеянно произнес магистр Леопольд, все еще витая в блаженных воспоминаниях о недавнем ужине и оттого не чуя опасности.

– Да, это могло бы стоить мне больших неприятностей, – отвечал Аршамбо, с приязнью глядя на магистра, еще ничего не подозревающего. – Но теперь, когда у меня есть вы!.. Искен пишет, что не встречал еще человека, так глубоко изучившего историю магии, как вы, мессир Леопольд! Если вы удивили его своими познаниями, то прочитать лекцию для адептов третьего года обучения вам не составит никакого труда, я уверен!

Глава 13, в которой магистр Леопольд читает лекцию адептам Изгардской магической академии

Магистр Леопольд, до этого расслабленно восседающий в кресле напротив своего научного руководителя, вздрогнул, точно его хлестнули крапивой по голой спине.

– Прочитать лекцию для адептов?! – воскликнул он, приобретя куда более встревоженный вид, чем в ту пору, когда он, босой и испачканный сажей, сидел на голой мостовой. – Это невозможно, уж простите меня за прямоту. Я никогда не выступал перед большой аудиторией, не говоря уж о чтении лекций!

– Полноте, мессир Леопольд, – ободряющим тоном промолвил Аршамбо. – Я понимаю ваш естественный страх перед публичными выступлениями, но вам все равно придется его изживать. Когда-нибудь вам предстоит держать речь перед ученым советом, и, поверьте, там к вам отнесутся лишь самую малость доброжелательнее. Адепты третьего года, к тому же, еще не столь дерзки и умелы, как старшекурсники, и вам всего-то стоит не забывать время от времени обновлять защитные заклятия. Определите самых нахальных и опасных, не сводите с них взгляда, и, уверяю вас, все завершится успешно. С чтением лекций в начале учебного года, положа руку на сердце, справится даже самый неопытный преподаватель, и если бы я не столь щепетильно относился к своим обязанностям, то попросил бы о помощи кого-нибудь с нашей кафедры, благо там числится с десяток чародеев, якобы сведущих в магической истории. Но на деле они профаны, не сумевшие найти себе места на кафедрах, считающихся более значительными, нежели наша. Да, история магии сейчас переживает не самые лучшие времена, приходится смотреть правде в глаза. Преподавать ее берутся только те маги, что опростоволосились во всех остальных сферах. Не вижу смысла скрывать от вас моего отношения к прочим преподавателям магической истории – они лентяи и бездари. Адепты заслуживают лучшего! И поэтому я прошу вас подменить меня.

– Вы слишком добры ко мне, – уныло отозвался магистр Леопольд, обреченно глядя в пустоту. – Мои скромные познания...

– Отбросьте скромность, мессир! – Аршамбо указал на письмо. – Искен пишет, что слушал ваши рассказы, позабыв обо всем на свете и давно не испытывал такого удовольствия от разговоров с кем-либо!

Я немедленно покраснела, поняв, кому на самом деле были адресованы эти строки – должно быть, Искен был уверен, что я не удержусь от соблазна и прочитаю в дороге его письмо, оттого и напичкал свое послание двусмысленными комплиментами вроде этого.

– Надо сказать, этот юноша, при всех его достоинствах, довольно сдержан в проявлениях своих чувств и даже может показаться порой резковатым в суждениях, – продолжал Аршамбо. – В первый раз я вижу, чтобы он выражал свое восхищение так живо! Вы и впрямь его поразили, мессир. Я не могу удержаться, чтобы не спросить у вас – каким вы нашли молодого Висснока? Пришелся ли он вам по нраву?

Магистр Леопольд закатил глаза, словно подыскивая нужные слова, а затем неуверенно выразил восхищение добротой, вежливостью и умом чудного юноши, которого он в глаза не видывал.

– Надо же, – Аршамбо выглядел удивленным. – Насколько я знаю, Искен многим кажется надменным гордецом. Он и в самом деле Висснок до кончиков ногтей и именно поэтому я просил вас не раскрывать ему то, каких успехов в исследовании хаотических порталов вы добились. Видите ли, он принадлежит к одной из старейших чародейских семей, известной своими консервативными взглядами и преданностью Лиге. Сам он утверждает, что не сходится во взглядах со своими родственниками и готов идти против их воли, что он и доказал, выбрав меня своим научным руководителем. Но мне подчас кажется, что для него этот бунт – всего лишь игра. С его именем связана череда каких-то скандалов, о которых я не слишком-то желаю знать, что устраивает нас обоих – но я не уверен, что он готов пойти до конца в тех исследованиях, что я наметил. А вот вы – истинный мятежник и революционер, мессир. Именно такой человек с пламенной бесстрашной душой всегда был мне нужен!

И Аршамбо, обессилев после этой почувствованной речи, откинулся назад. То же самое сделал и Леопольд, которого окончательно доконало то, что его назвали мятежником – магистр всегда панически боялся, что его заподозрят в отсутствии лояльности к Лиге, предпочитая держаться роли обычного безыдейного мошенника.

Слабым жестом Аршамбо Верданский указал на свитки, лежавшие на столе, и пояснил, что это иллюстративный материал к лекции.

– Простейшая тема, мессир, – едва слышно прошептал он. – Магия эпохи Железных Войн. Расскажете адептам о главных отличиях между магией тех времен и современными чарами, да прочтете пару заклинаний, заменив ключевые слова, чтобы ослабить их действие. Глава кафедры не в восторге от того, что я применяю древнюю магию в стенах Академии, но заклинания без ключевых слов совершенно беззубы и безобидны. Я считаю, что адепты должны почувствовать их первобытную поэтику, несправедливо отвергнутую современной наукой!..

Мелихаро, так и не дождавшись какого-либо знака от магистра, сгреб бумаги со стола в охапку и сунул мне. Магистр Леопольд поднялся с кресла, пожелал спокойной ночи Аршамбо, который, казалось, уже ничего не слышал, и мы отправились в свои покои. У дверей вновь повторилась та же сцена, что и позавчера: чародей хлопнул у меня перед носом дверью, до того сообщив, что никогда не простит мне грядущего позора. Бумаги, которые я неловко держала в руках, от резкого движения воздуха разметало во все стороны. Мы с демоном долгое время собирали их, рассматривая причудливые старые руны, сливавшиеся в бесконечные орнаменты, и вздыхали, не говоря друг другу ни слова.

* * *

– Я никуда не пойду, – первым делом сказал магистр Леопольд из-за закрытых дверей, в которые я постучала рано утром.

– У вас нет выхода, – безо всякой изобретательности ответила я, прислушиваясь, как внизу Мелихаро яростно ругается со слугами, пытаясь выбить из тех принадлежности для умывания.

Спустя полчаса или чуть более, магистр Леопольд, умытый, тщательнейшим образом причесанный и даже надушенный, шествовал к воротам Академии, выражением лица напоминая умертвие, но, безусловно, весьма ухоженное. За ним следовал Мелихаро, чей взгляд до сих пор победно сверкал после победы над слугами дома Аршамбо Верданского, последней шла я, нагруженная бесчисленными свитками и таблицами. Привратник настолько впечатлился этим величественным зрелищем, что чуть было не забыл спросить у нас пропуск, а затем долго кланялся, наверняка приняв магистра за легата Лиги – не меньше.

– Куда дальше? – шепнул демон мне, когда мы миновали главный вход.

– На кафедру магической истории, – подумав, ответила я. – Аршамбо не сказал нам, в какой аудитории проходят его лекции и не дал нам ключ от нее.

– Однако, как хорошо вы знаете порядки Академии! – промолвил ехидно Леопольд, но в его взгляде, обращенном на меня, появились заинтересованность и надежда.

Кафедра магической истории находилась в той части Академии, где из окон можно было увидеть разве что хозяйственные пристройки. Из такого расположения следовало, что магическую историю в Академии считают бесполезной дисциплиной не только адепты, но и руководство. Почтенные маги-историки, представшие нашим взглядам, как раз неторопливо пили чай, а пара слуг, числящихся за кафедрой, раскладывали на столах свитки, походившие на те, что я держала в руках. Я едва удержалась от ехидного хмыканья, ведь то, что я сейчас наблюдала, было прямым нарушением порядков Академии: слуги явно подбирали таблицы и иллюстрации к лекциям чаевничающих магов, проявляя при этом недюжинную осведомленность в предмете магической истории. Подобное случалось не столь уж редко и в те времена, когда я ходила в служанках, и всегда свидетельствовало о том, что лень преподавателей начинает опасно граничить с попустительством.

Свита магистра Леопольда произвела впечатление и на историков:

– Ба! – воскликнул один из них, прожевав эклер. – Широко нынче живут чародеи из провинции!

– И не говорите, мессир Биттер, – отозвался второй, поднося к губам чашку. – Я начинаю думать, что зря мы так держимся за преподавательский чин. Тяжелый неблагодарный труд! И что в итоге? За аспирантами носят свитки их личные секретари и слуги, а нам положены лишь эти ленивые дармоеды, сменяющиеся так часто, что даже имени их не упомнишь!

К счастью слуга быстро нашел нужный нам ключ и подал его магистру с поклоном. Мы отправились на поиски лекционной аудитории. После неласкового приема на кафедре магистр Леопольд окончательно приуныл.

– Мне ни за что не справиться с этим, – причитал он. – Я ничего не смыслю в истории магии, и не смогу произнести ни слова, если на меня будет смотреть эдакая прорва народу!

– Не волнуйтесь так, – пыталась я успокоить его. – Должно быть, эту лекцию прогуливают все, кому не лень. Вряд ли у вас будет больше десятка слушателей, и большая часть из них будет добросовестно дремать. Не повышайте голос, чтобы их не будить, да и все тут!

– Читайте то, что написано на этих таблицах, и помедленнее, – даже демон проникся сочувствием к чародею. – Повторяйте каждую строчку два раза для важности! Кашляйте побольше!

– И медленно пейте воду, пока она в вас будет влезать. Там обязательно будет графин, поставьте его поближе к себе, – прибавляла я.

– Ох! – вздыхал магистр, держась за сердце и приваливаясь то ко мне, то к Мелихаро. – Ох! Хоть бы вы оказались правы, хоть бы никто не пришел!..

Но как только мы приблизились к аудитории, отведенной для Аршамбо, стало понятно, что мое предположение не оправдалось. У дверей толпилось множество адептов, стоял жуткий гам, и не приходилось сомневаться, что все они торопятся попасть внутрь.

– Вы же говорили, что никого не будет! – едва слышно прошептал магистр, побелев и зашатавшись. – Почему их так много? Мне кажется, сюда собралась вся Академия!

– Я не учла кое-что, – пробормотала я, потирая лоб и с крайним неудовольствием рассматривая толпу, наглухо перекрывшую вход в аудиторию.

– И что же? – спросил демон, пыхтя от тяжести Леопольда, почти упавшего на руки своему секретарю.

– Сами посмотрите, – процедила я сквозь зубы. – Вы видите, что большая часть этих адептов – женского пола?

– Вижу, – кивнул демон, перехватывая магистра поудобнее. – И о чем же это говорит?

– Да о том, – с досадой промолвила я, – что среди адепток прошел слух, будто читать сегодняшнюю лекцию будет аспирант магистра Аршамбо. Вот только все эти девицы знать не знали, что у Аршамбо нынче два аспиранта. И вряд ли они мечтали поглазеть на нашего магистра Леопольда.

Нам пришлось порядочно выждать, прежде чем мы смогли попасть в аудиторию. Казалось, что магистр Леопольд плывет над землей – так осторожно и медленно ступал он вперед, опираясь на руку Мелихаро. В помещении стоял жуткий шум, адептки болтали без умолку, раскладывая свои тетради и письменные принадлежности. На нас никто не обращал внимания – здесь ждали совсем другого чародея, которого было бы сложно спутать с тощим лысеющим Леопольдом. Я, отложив все свитки и таблицы, склонилась над магистром, обессилено упавшим в резное кресло, и прошептала:

– Мессир, помните, о чем я вам говорила. Читайте медленно и невнятно, прочищайте горло, делайте значительные паузы...

Леопольд затравленно повертел головой, и, завидев графин с водой, схватил его хищным движением, даже не подумав попросить стакан. Раздалось глухое бульканье, и в считанные секунды графин опустел.

– Аршамбо говорил, – магистр вцепился в мою руку, – что нужно не забывать о защитных заклятиях и определить самых опасных для меня адептов. Кто из них опасен, Рено? Вы должны в этом что-то понимать!

– О, тут не все так просто, – пробормотала я.

Мелихаро, деловито развешивающий таблицы на стене, замер и начал прислушиваться, видимо, посчитав, что подобные сведения окажутся полезными и ему. Я подняла голову и обвела аудиторию сосредоточенным взглядом, пытаясь вспомнить все, что я знала об адептах шестнадцати лет от роду.

– Начнем с того, что вас через несколько минут возненавидят все эти юные девушки, что заняли самые ближние к преподавательской трибуне места, – сказала я вполголоса, продолжая скользить взглядом по бесконечным рядам скамеек и столов. – Они пришли сюда для того, чтобы посмотреть на Искена Висснока и, разумеется, привлечь его внимание. Они не простят вам своего разочарования.

– Что такого выдающегося в этом Искене? – пробурчал Мелихаро. – Подумаешь – аспирант!

– Он молод, богат, родовит, таинственен и хорош собой, – пожала плечами я, стараясь сохранять бесстрастный вид. – Не прельстятся же они плюгавым ректором или одним из тех чародеев, поедающих эклеры, что повстречались нам на кафедре. А в этом возрасте почти все адептки сосредоточены на поиске того, кто стал бы достойным предметом их воздыханий. Не о учебе же думать девицам шестнадцати лет...

– Значит, главная опасность исходит от этих болтливых девчонок? – магистр Леопольд устремил затравленный взор на очаровательнейших адепток, которые дружно прихорашивались и перешептывались, звонко хихикая.

– Не только, – я незаметно указала магистру на компанию адептов, сидящих в сторонке от девушек. – Видите этих воинственных с виду юношей, увешанных всяческими амулетами? Обратите внимание, как топорщатся их мантии – они прячут там ножи, кинжалы или что-то в этом роде, хоть это и запрещено уставом Академии...

– О боги! – магистр в ужасе побледнел.

– Не бойтесь, они не собираются их пускать в дело, – я тихо похлопала магистра по спине, приводя его в чувство. – Они и пользоваться-то этим всем не умеют толком. Однако постараются устроить вам пакость при случае. Это те адепты, которые пришли в Академию, веря, что чародейство – опасное и увлекательное занятие. Они ждали тайн, приключений, а получили скучные лекции. Конечно, они ненавидят вас, как и любого другого преподавателя – не считая учителя фехтования и магистров с кафедры боевой магии.

– Хорошо, я буду следить за этими злыднями в оба, – пообещал Леопольд, одарив пронзительным взглядом юных романтиков. – Они и впрямь опаснее прочих, припоминаю, припоминаю...

– О, нет, – покачала я головой. – Куда опаснее вон та компания у окна!

Магистр Леопольд послушно присмотрелся к указанным мной адептам: среди них выделялась молоденькая красавица, гордо и независимо себя держащая. Она рассеянно отвечала на реплики своих приятелей, наперебой старающихся привлечь ее внимание.

– Ах, – пробурчал магистр, – я, кажется догадываюсь, о чем вы. Это же самая талантливая адептка третьего года обучения и ее ухажеры!

– Верно, – вздохнула я. – И вы не можете не знать, что этой девице сходят с рук любые шалости. Что бы она не сотворила – это всегда считается веселым приключением, а ее дерзость очаровательна, как бы далеко она не зашла. Ну а обожатели этой девицы пойдут на все, чтобы ее развлечь – и, скорее всего, ей покажется забавным, если загорится ваша тога или в трибуне материализуется рой пчел...

– Дьявольщина, вот уж кого я ненавидел во время учебы – так это самую талантливую адептку, – глаза Леопольда затуманились. – Сколько раз она и ее прихвостни выбрасывали мою сумку с конспектами из окна прямо в фонтан! Сколько раз я становился посмешищем из-за такой вот змеи! И вы совершенно правы – ее все обожают несмотря ни на что. Разумеется, я сосредоточу все свое внимание на этой мерзкой девчонке!..

– Это разумно, – согласилась я, – но вообще-то главная опасность все-таки исходит не от нее.

– А от кого же? – магистр растерянно обвел взглядом аудиторию. То же самое проделал и Мелихаро, с живым интересом слушавший мой рассказ.

– Вот от него, – кивнула я в сторону тощего адепта, невесть как растолкавшего тех самых девиц, что нетерпеливо сверкали глазами, ожидая появления красавца аспиранта, и занявшего место, находящееся ближе всего к трибуне лектора. Этот мелкий субъект с необычайной важностью раскладывал свои записи, проверял, хорошо ли наточены карандаши и, казалось, не замечал ни шума, ни толкотни.

– Этот юноша, – сказала я, словно зачитывая строки из книги, видимой лишь мне самой, – прибыл из провинции. Он не питает особых иллюзий относительно будущего, ему уготованного, но все еще верит, что упорный труд и прилежание помогут ему пробиться наверх. В то время, как прочие либо разочаровываются в учебе, либо ищут пути от нее отлынивать, он прилагает все усилия, чтобы освоить любой, даже самый бесполезный предмет. Все преподаватели его терпеть не могут, потому что он постоянно переспрашивает и уточняет, а затем еще подходит после лекции и просит уделить ему минуту внимания. Но он пока еще не догадывается об этом и считает, что его усилия будут оценены по достоинству. Через год-полтора его рвение окончательно иссякнет и он образумится, но пока что он продолжает верить в то, что сумеет победить обстоятельства...

Магистр странным образом кашлянул, и я умолкла на полуслове, поняв, что увлеклась и упустила одно важное обстоятельство. Лицо Леопольда перекосило, губы сжались в ниточку, а глаза оскорбленно сверкали.

– Простите, магистр, – растерянно сказала я, кляня себя за недогадливость. – Мне следовало подумать, что вы когда-то...

Но было поздно, Леопольд оказался уязвлен настолько сильно, что на время позабыл о своих страхах. Он вскочил на ноги, словно кресло под ним вдруг раскалилось, и в мановение ока очутился у трибуны.

– Адепты! – воззвал он, но с таким же успехом он мог обратиться к ветру или морским волнам. – Адепты!

Я поспешно указала Мелихаро на небольшую рынду у стены – именно с ее помощью обычно лектор сообщал слушателям, что пришло время умолкнуть и внимать. Демон тут же оставил свитки, и метнулся к колоколу, понимая не хуже меня, что первое впечатление – самое сильное. Нам следовало поторопиться, пока приступ бесстрашия Леопольда не завершился. Преподаватель, тщетно пытающийся перекричать учащихся, оказывался в заведомо проигрышном положении, и вряд ли столь позорное начало лекции могло привести к чему-то доброму.

Громкий звон колокола сделал свое дело, адепты умолкли и, наконец-то, соизволили обратить внимание на магистра – во взглядах их читалось недоумение, смешанное с недовольством, но внимательный человек заметил бы кое-где и искорки недоброго любопытства, свойственного юным шкодливым умам. Леопольд дернулся, точно не в силах совладать с желанием спрятаться за трибуну, однако повторил крепнущим голосом:

– Адепты! Соблюдайте тишину, вы на занятиях, а не в кабаке!

Я в это время шмыгнула к одному из окон, где частично скрылась от взглядов адептов за пилястрой, и заняла позицию, позволяющую мне незаметно подавать знаки Леопольду и Мелихаро. Демон остался позади магистра, на лице его отражались попеременно самоотверженность и растерянность. Заметив, что Леопольд замер с открытым ртом, не зная, что сказать дальше, я сделала воодушевляющий жест, который магистр сумел верно истолковать:

– Сегодня лекцию о магии эпохи Железных войн буду читать вам я, магистр Леопольд Иоффский, аспирант почтенного магистра Аршамбо – произнес он с должной важностью, и я невольно восхитилась его выдержкой. Чародей совершенно определенно понятия не имел, что говорить дальше, но представился так, что можно было подумать, будто сам Артиморус Авильский снизошел до юных адептов Академии.

Лица девушек в первых рядах немедленно скривились и они принялись перешептываться с удвоенным усердием, выразительно морща носики в сторону лектора. С ряда, занятого адептами-романтиками донеслось дружное презрительное фырканье, а девица у окна вполголоса отпустила какую-то язвительную фразу, заставившую ее друзей захихикать. Лишь старательный адепт у самой трибуны сохранил прежнее выражение лица, да еще и записал имя магистра в своей тетради, точно оно само по себе могло сойти за важное заклинание.

Тут Леопольд старательно закашлялся и сделал повелительный знак, повернувшись к Мелихаро. Демон, прекрасно понимая, что это означает, отчаянно выхватил наугад какой-то свиток и с поклоном подал магистру.

– Приготовьтесь записывать, адепты, – меж тем говорил Леопольд, зловеще обводя взглядом аудиторию. – И учтите, что я не терплю лишнего шума.

После этого он развернул свиток, и на лице его отразилась страшная мука, которая, впрочем, для стороннего наблюдателя могла сойти за сосредоточенность. Я поняла, что худшие опасения Леопольда оправдались – он не понял ровным счетом ничего из того, что там было написано. Однако, магистр был из тех натур, которые, не обладая волей к победе, успешно заменяют ее стремлением к выживанию, и поэтому бестрепетно зачитал:

– Итак, после Третьей Железной Войны стало очевидно, что мир между людьми и гномами недолговечен, и лишь посредничество великих чародеев того времени может остановить кровопролитие. Однако эльфы, стремящиеся лишить чародеев всякого влияния, вступили в тайный сговор с королем Дараном, посулив ему часть леса Эсв и руку эльфийской красавицы...

Речь магистра была нетороплива, маловыразительна и заунывна, так что я обменялась с Мелихаро одобрительными взглядами – ни один нормальный человек не стал бы вслушиваться в слова, произнесенные столь скучно. Уже на второй фразе у самых слабых духом адептов глаза начали стекленеть, а кое-кто откровенно и смачно зевал.

Но радость моя не продлилась долго – едва магистр со второй попытки прочитал имя эльфийки, как скрипучий голосок произнес:

– Прошу прощения, господин лектор, но вы начали с Третьей войны. А как же предыдущие две?

Конечно же, то был именно тот адепт, которого я посчитала самым опасным из присутствующих, и он с усердием принялся доказывать мою правоту. Первый вопрос не стал для Леопольда особо тяжким испытанием.

– Первые две по большому счету ничуть не отличались от третьей. Вам важно понять общий принцип! – ответил он тоном истинного знатока истории. – Люди воевали с нелюдями.

– Но...

– А если не с нелюдями, то с такими же людьми, – отрезал Леопольд, и принялся читать далее.

Не прошло и пяти минут, как адепт снова подал голос:

– Первый раз слышу такой вариант прочтения имени короля гномов!

В тоне Леопольда, с трудом разбирающего витиеватый почерк Аршамбо, зазвенело раздражение:

– Я произношу это имя на гномий лад.

– Но по правилам гномьей фонетики имена всегда начинаются с трех согласных – оттого мы ею и не пользуемся!..

Если бы юный адепт знал, что кончик носа магистра Леопольда шевелится только когда чародей начинает всерьез гневаться, то поумерил бы свой пыл, но, увы, он простодушно ожидал ответа на свою реплику, которую явно считал очень уместной и своевременной.

– Три согласных? – преувеличенно ласково переспросил чародей, перегнувшись через трибуну, а затем внезапно рявкнул так, что несколько адепток опрокинули свои чернильницы. – Так я и произношу три согласных! Что?! Вы не расслышали? Хотите сказать, у меня проблемы с дикцией? Что я не способен произнести звук "фщх" отчетливо? О, чувствую, если вам на экзамене попадется вопрос о Железных войнах – вы его не сдадите, поскольку слушаете меня вполуха!!! Поразительное небрежение!

Я пристально следила за противником Леопольда и к огорчению своему была вынуждена признать, что тот не относился к числу слабых духом. Господина лектора ждали трудные времена – это читалось в выражении лица адепта, задетого за живое, ведь если чем он и гордился, так это своей прилежностью и, возможно, в первый раз его чистую юную душу отравило подозрение, что его старания в итоге останутся недооцененными. Кроме того, лекция длилась уже достаточное количество времени для того, чтобы другие ученики заскучали. Как я ни старалась уследить за перемигиваниями и пакостными улыбками, расцветающими то в одном углу аудитории, то в другом, но первую атаку мы отбить не успели: Мелихаро запоздало охнул и принялся тереть спину Леопольду, где в одночасье появился довольно скабрезный рисунок мелом. Не успела я подумать, что адепты третьего курса продемонстрировали тем самым миролюбивость своих натур, остановившись на столь безобидной шалости, как окно распахнулось, словно от случайного сквозняка, и порыв ветра унес свиток с трибуны по удивительнейшей траектории, успев нахально чиркнуть меня им по носу. Когда магистр, закончив отряхиваться от мела, повернулся к аудитории, то оказалось, что читать ему больше нечего.

Мелихаро, несмотря на все знаки магистра, лишь беспомощно таращился на него, лихорадочно копаясь в свитках. Не нужно было особенно присматриваться, чтобы понять, что произошло – магистру Леопольду, не забывшему наложить на себя пару-тройку защитных формул, не пришло в голову проделать то же самое с текстами, и, конечно же, адепты этим воспользовались. "Наверняка это старое доброе заклятие перемешивания букв, – подумала я с досадой. – Годы идут, а оно все еще работает!".

Молчание затягивалось, а хихиканье раздавалось все громче. Напряженное лицо демона вдруг озарила какая-то идея и он шепнул пару слов магистру.

– Перейдем к иллюстративной части, – объявил Леопольд с некоторым облегчением. – Ничто не поможет вам проникнуться духом старой магии так, как рисунки!

И он шагнул к стене, где Мелихаро еще до начала лекции успел развесить порядочное количество иллюстраций. Надо сказать, то были не слишком старательные копии работ старых мастеров. В пору, когда Железные войны занимали умы не только нескольких чародеев с кафедры магической истории, манера рисовать была весьма своеобразной и более напоминала те узоры, которыми нынче украшали горшки и тарелки. На гравюрах, о которых я толкую, обычно изображали самые славные моменты жизни магов прошлого, восполняя недостаток мастерства избытком метафорических деталей. Поэтому просветлевшее на мгновение лицо Леопольда при виде первого же рисунка порядком скисло – сомнений при трактовке не вызывали только имена магов, которыми были озаглавлены эти картины.

– Раулле Сизый, – зычно объявил Леопольд, ткнув пальцем в первое изображение. – Вспарывает дракону живот прямо в полете!

– Вообще-то, – раздался ехидный голосок из-за трибуны, – Раулле тут седлает пегаса и мчится на нем к эльфам!

– Провались ты пропадом, – пробурчал Леопольд, заслышав, как сдавленно смеются ученики, но перешел к следующей картине.

– Милинда Аура, – прочитал он торжественно и с некоторым сомнением прибавил, – превращается в свирепого медведя и пожирает уродливого тролля!

– Выходит замуж за прекрасноликого короля Дарана, облаченная в традиционный северный наряд, – в голосе адепта слышалось удовлетворение от свершающейся мести.

– Лайорк Торрельский, – с ожесточением человека, загнанного в угол, выкрикнул Леопольд, – безжалостно побивает камнем вражеское войско!

– Приносит ликующему народу скрижали, где увековечены слова о перемирии между гномами, эльфами и людьми! – настал миг торжества для бедняги-адепта, который отродясь не пользовался таким восхищением сверстников. Теперь же его последняя фраза потонула в свисте и улюлюканье, которым прочие ученики выражали законное сомнение в познаниях магистра Леопольда.

То было прямое объявление войны и магистр Леопольд был достаточно вспыльчив, чтобы принять его.

– Ах так? – вскричал он и выхватил из-за пазухи какой-то листок. – Ну что же, отбросим пустопорожнюю болтовню и перейдем к практике!

– Мессир, – завопила я, бросаясь к нему. – Не вздумайте!..

Но мой крик потонул в шуме, издаваемом разбушевавшимися адептами, которые принялись подзуживать своего лектора ехидными возгласами: "Давно пора!", "Покажите же нам древнюю магию!", "Не спутайте слова, умоляем!".

Глава 14, в которой магистр Леопольд входит во вкус и проводит после лекции практические занятия, а затем еще и экскурсию

Я знать не знала, что за заклинания дал с собой магистру Аршамбо, да и приди мне в голову блажь прочитать их – вряд ли я смогла что-то себе уяснить, ведь старый язык магии существенно отличался от того, которым мы пользовались ныне. Озвучивать старые формулы не следовало ни при каких обстоятельствах, и это было настолько ясной и непреложной истиной, что у меня не возникло и тени опасений насчет этой части лекции. Однако магистр Леопольд, во гневе теряющий остатки здравомыслия, посчитал иначе, и до того, как я успела выхватить у него из рук злополучный листок, он успел произнести пару строк. Конечно, адепты должны были удивиться сцене, разыгравшейся перед их глазами – подобное обращение слуги со своим господином выглядело совершенно непочтительным – но на это у них не хватило бы времени.

Первой действие старой магии ощутила на себе я – мне показалось, что к моему лбу приложили осколок льда, который в сотни раз холоднее, чем обычная замерзшая вода. То отзывалась на древние слова метка, поставленная королем Ринеке. Меня ожгло холодом, но никто не услышал мой вскрик, ведь всего пару мгновений спустя порыв ледяного ветра распахнул окна с такой силой, что засовы и крючки отлетели в стороны, а стекла не осыпались лишь потому, что были укреплены двойным или тройным заклинанием закаливания. Ветер, ворвавшийся в аудиторию, был не просто дыханием гор севера – он нес с собой снег, подобного которому я не видела до сих пор. Некоторые снежинки были величиной с монету, не меньше, и своими острыми ледяными краями могли легко оцарапать кожу до крови. Я повалилась на пол, закрыв голову руками, точно так же поступили и все прочие: магистру Леопольду послужила защитой трибуна, Мелихаро нырнул под стол, адепты тоже с визгом спрятались под столы и лавки. С опаской я приподняла голову и увидела, как ветер и снег рисуют в воздухе цветы дивной красоты, тут же осыпающиеся тысячами сверкающих кристаллов льда. Да, как и говаривал магистр Аршамбо, в магии прошлых столетий имелась своя красота, вот только приятнее от этого она не становилась.

Снежные чары длились не долее минуты – хвала богам, магистр Леопольд был не слишком одаренным магом, да и прочесть заклинание полностью у него не вышло. Однако и этого хватило для того, чтобы засыпать аудиторию слоем изумительнейшего волшебного снега, пересыпанного кристаллами льда, светящимися изнутри радужными сполохами.

Адепты со стонами и охами выбирались из-под лавок, так же поступила и я, отряхивая тающий снег с одежды. Но в отличие от них, у меня не было времени удивляться произошедшему и рассматривать снежинки, не уступающие своей красотой самым искусным творениям ювелиров. То, что сотворил магистр, не могло сойти ему с рук – особенно здесь, в Академии, где у сотни магов наверняка заныли зубы от отголосков старой магии. Я вцепилась в Леопольда, с искренним удивлением рассматривающего созданные им сугробы, и, едва сдерживаясь, чтобы не сорваться на крик, произнесла вполголоса:

– Немедленно убирайтесь отсюда и уводите адептов. Это происшествие не могло остаться незамеченным, и вскоре здесь появятся маги, которые будут расспрашивать вас в весьма нелюбезных тонах о произошедшем. Мы не сумеем гладко соврать, и нас быстро раскусят. К счастью, это всего лишь снег, и он быстро тает. Если нас не застукают с поличным, то уже спустя пару часов никто не разберется толком, что здесь произошло. На долю дознавателей останется лишь аура заклинания да лужа воды, и вряд ли кто-то будет расследовать эту историю всерьез.

– Но куда нам идти? – то ли от холода, то ли от волнения лицо Леопольда посинело.

– Ведите адептов в музей, – сказала я, после секундного размышления. – Он расположен в этом же крыле, этажом ниже.

– Адепты! – завопил Леопольд, не теряя ни минуты. – Пришло время четвертой части занятия! Мы отправляемся на экскурсию! Увидим воочию того пегаса, которому выпустили кишки... то есть, на котором король Даран отвез эльфам скрижали! Увидим дракона, который съел Мелинду Ауру! И тролля в свадебном уборе тоже надо обязательно посмотреть! Немедленно идем в музей!

Адепты, которых магистру не удалось поразить познаниями в истории магии, определенно были впечатлены его энергичностью, и даже в некоторой степени заразились выказанным им энтузиазмом. Поскальзываясь и спотыкаясь, они ринулись к выходу, размахивая размокшими тетрадями, словно флажками, и громко обсуждая волшебную вьюгу, видимо, показавшуюся им вполне забавной штукой.

Мы с Мелихаро вышли последними и я проследила за тем, как демон запирает аудиторию на ключ. Оставалось только надеяться, что снег успеет растаять к тому времени, как встревоженные чародеи определят, где же именно прозвучали слова старого заклятия. Чтобы выбить из канцелярии сведения о том, в ведомстве какой кафедры находилась аудитория, тоже потребовалось бы немало времени – преподаватели постоянно менялись аудиториями, подавая соответствующие прошения, которые терялись среди сотен таких же бумаг. К тому времени, как имя магистра Леопольда будет сообщено любопытствующим, они забудут, с чего все началось, какими бы дотошными они не были... если только...

Тут я подняла голову и увидела именно то, чего и опасалась больше всего. Адепты, занявшие было весь коридор, вдруг шустро прижались к стенам, освобождая проход для важной персоны, стремительно движущейся им навстречу. Руки и ноги мои заледенели, когда я увидела стройный женский силуэт – о, я никогда бы не смогла забыть его! Сиреневое платье, облегающее изящную фигуру словно вторая кожа, белокурые волосы, пронзительный взгляд и повадки мелкого грациозного хищника – конечно же, то была Стелла ван Хагевен, мажордом Академии.

До последнего я надеялась, что она будет слишком занята своими делами, чтобы лично пожаловать в это крыло. Сложно было питать какие-то иллюзии в отношении госпожи мажордома: притворство магистра Леопольда она бы раскусила за считанные минуты. Одного ее взгляда хватило бы с лихвой для того, чтобы магистр утратил остатки самообладания – перед ней теряли лицо куда более сильные и гордые чародеи, нежели провинциальный поместный маг в бегах. Но сомнений быть не могло – она направлялась в сторону той аудитории, из которой мы сбежали несколько минут назад. Адепты, повстречавшиеся на ее пути, не вызвали у нее особых подозрений. Ученики частенько переходили из одной аудитории в другую, да и продолжительность занятия определялась самим преподавателем, так что в коридорах почти всегда толпился народ. На красивом лице приближающейся Стеллы читалось только раздражение из-за того, что пришлось замедлить шаг, попав в толкотню. Но не лицо чародейки взволновало меня больше всего – взгляд мой притягивала связка ключей у ее пояса. Нарочито грубая, тяжелая, позвякивающая при каждом движении чародейки – она напоминала о том, что именно эта хрупкая красавица безраздельно правит Академией. Ключи от всех дверей!..

– Господин Мелихаро! – я рывком притянула к себе демона, давно уж переставшего соображать, куда мы идем и отчего останавливаемся. – Когда эта женщина поравняется со мной – толкните ее так, чтобы она потеряла равновесие!

– Толкнуть эту прекрасную даму? – опешил демон, уставившись на Стеллу испуганно и восхищенно.

– Именно!

Мелихаро растерянно моргнул, однако покорно шагнул вперед, изображая рассеянность – и вовремя, ведь Стелла была совсем рядом.

Чародейка давно уж привыкла к тому, что с ее дороги убираются все живые существа и появление на ее пути демона, глазеющего куда-то в потолок, стало для нее истинной неожиданностью. Мелихаро даже не пришлось размахивать руками или ставить подножку – Стелла ван Хагевен сама врезалась в его плечо с такой силой, что ее отшвырнуло назад. Демон же пошел куда дальше, чем я его попросила – он ловко подхватил чародейку, словно помогая ей удержаться на ногах, но, на самом деле, сжимая красавицу в объятиях, чуть более страстных, чем им полагалось быть при подобных обстоятельствах. На лице его было написано довольство от того, что наконец-то я предложила задание ему по душе.

Пока Мелихаро рассыпался в извинениях, пропуская мимо ушей возмущенные ответы чародейки, я одним движением отцепила связку ключей с ее пояса и припрятала в свою сумку. Со стороны могло показаться, что я просто замедлила шаг, огибая обнимающуюся парочку, как поступали и адепты, с толпой которых я смешалась.

Дело было сделано – без ключей Стелла не смогла бы осмотреть аудитории немедленно, и вряд ли она решилась бы магически взламывать двери – почти все входы и выходы в Академии зачаровывались год от года по-новому, попытки открыть их без ключа обернулись бы головной болью даже для госпожи мажордома. Пока она нашла бы дубликаты ключей, пока выяснила бы, кто вел лекции в отсыревшей аудитории... Я удовлетворенно покачала головой – слишком много задержек и проволочек для успешного расследования. Можно было перевести дух, главная опасность миновала.

Конечно, у меня возник минутный соблазн оставить ключи при себе, но даже одно касание дало мне знать, что на них лежит порядочное количество заклятий, которые рано или поздно дадут Стелле знать, где искать пропажу. От ключей следовало избавиться, да так, чтобы хозяйка не смогла вернуть их себе слишком быстро. К счастью, корпуса Академии были очень стары и давно уж требовали ремонта. Мне не пришлось долго искать подходящий тайник – в полу коридора зияла порядочная дыра, наспех огороженная несколькими лавками – отнюдь не редкость для этого места. Проходя мимо нее, я сделала вид, что споткнулась и незаметно бросила в провал связку ключей, искренне надеясь, что так просто Стелле их оттуда не добыть. "Возможно, она подумает, что сама их уронила" – сказала я себе и несколько приободрилась – воровство у Стеллы ван Хагевен было невероятной, самоубийственной дерзостью и решилась я на него только из крайнего отчаяния.

* * *

Когда-то музей Академии послужил мне первым пристанищем после побега из дома родственников. Здесь я работала, здесь проводила редкие минуты отдыха, да и прятаться в темных уголках приходилось частенько – благо, никто не знал о тайнах музея больше меня. Оттого я на мгновение замерла перед входом в него, не в силах справиться с нахлынувшими чувствами. Я не так часто позволяла себе вспоминать годы, проведенные здесь: к одному доброму воспоминанию прилагалось десяток таких, от которых до сих пор невольно сжимались кулаки и скрипели зубы.

Морис Фитцпарк, прежний смотритель музея был очень стар и в ту пору, когда я впервые его увидала, и я не удивилась, когда увидела, что лицо смотрителя, торопящегося навстречу магистру Леопольду, мне незнакомо. Но сердце мое кольнула маленькая иголка. "Ах, господин Фитцпарк, – подумала я, печально улыбнувшись. – Надеюсь, вы сумели дождаться окончания срока действия своего контракта и заработанных денег вам хватило на небольшой домик с удобной лавочкой в тени старого сада, где вы сейчас и радуетесь осеннему солнцу".

Впрочем, в глубине души я знала, что старик слишком любил музей для того, чтобы покинуть его добровольно, и вряд ли пожелал бы провести свои последние дни в местах, где не имелось сотни-другой чучел драконов, стрыг и единорогов.

– Мессир Леопольд, – между тем отвечал магистру крайне растерянный смотритель, – но меня не уведомляли о том, что сегодня в музее будет проходить экскурсия!..

– Право, экскурсия – слишком сильное слово, – Леопольд небрежно махнул рукой. – Я посчитал, что адептам следует закрепить полученные от меня познания путем осмотра экспозиции музея. Согласно разработанной мной методике преподавания, лекция не может состоять только из словес да таблиц. Если вы считаете, что я ошибаюсь...

Бедный смотритель, пуще всего опасающийся вызвать гнев чародея, да еще столь важного на вид, принялся кланяться и уверять магистра, что у него и в мыслях не было сомневаться в его преподавательских талантах. Я вздохнула, глядя на встревоженное лицо смотрителя – мне ли было не знать, что в любом споре между чародеем и служителем Академии виноватым всегда признают слугу, и даже если впоследствии вредоносность действий чародея станет очевидной – это ничего не изменит.

– Стало быть, милейший, вы не хотели сказать, что мне следует изменить свою манеру преподавания? – с хищной улыбкой вопрошал магистр, как только испуганный смотритель умолкал, ичерпав свой запас извинений. – Мне не нужно немедленно уводить адептов и изобретать новый план занятий?

Я, непринужденно перемещаясь между адептами, которые восторженно галдели, явно готовясь нанести немалый урон музею, приблизилась к Леопольду и прошипела ему на ухо:

– Магистр, уймитесь! Вы помните, о чем мы договаривались насчет обращения со слугами? Прекратите измываться над несчастным!

– Я обещал не третировать вас и этого рыжего недомерка, – отозвался магистр, чье выражение лица приобрело явственную плотоядность.

– Мелихаро! – я вспомнила о демоне, которого видела в последний раз, когда тот обнимал госпожу мажордома, и начала вертеть головой в поисках рыжей копны волос. Спустя минуту или две я перевела дух – демон нас догнал. Он стоял поодаль, у гигантского кристалла, внутри которого застыла полупрозрачная сильфида, и мечтательно водил пальцем по одной из граней. Вся его фигура выражала томительную негу, и это меня всерьез встревожило. Я, беспардонно растолкав адептов, направилась к демону.

– Ах, что за женщина! – сообщил он мне, глядя куда-то в потолок. – Дивно хороша, а что за ледяное пламя бушует в ее голубых глазах!..

– Господин Мелихаро, – строго сказала я. – Эта дивная женщина изжарит вас на своем ледяном пламени в единую секунду, не сомневайтесь.

– Во гневе такие дамы еще обольстительнее... – демон блаженно вздохнул.

– Ваши вкусы принесут вам немало бед, – не удержалась я.

– Уже принесли, – вздохнул демон, выразительно глянув на меня, а затем, покосившись в сторону магистра Леопольда, с тревогой спросил:

– Что он там плетет?

Я прислушалась к речам магистра, который впрямь уже начал что-то вещать адептам, и, хмыкнув, сказала демону:

– Он показывает им ластоногую гидру и утверждает, что это дракон, на котором летал во время битв вождь троллей Дагабр.

Демон нахмурился и недовольно произнес:

– Безобразие! Разве можно так бессовестно забивать чушью головы учеников?

Меня удивило то, что Мелихаро принял близко к сердцу одурачивание адептов, однако я постаралась его успокоить:

– Это не нанесет адептам особого урона, господин Мелихаро. Не забывайте, что сам магистр Леопольд учился в стенах этой Академии – и вы сами можете видеть, что случилось с теми знаниями, что пытались вложить в его голову преподаватели. Нет ровно никакой разницы – белиберду он сейчас произносит или нет. Те, кто не желает ее запоминать – все равно не запомнит. Меня волнует только то, что я не слышу протестов того самого юного знатока истории, что сорвал нам лекцию... Неужто он потерялся в коридорах?.. Или просто сообразил, что лучше помалкивать?

Но Мелихаро, как и я, запомнил лицо адепта-пакостника не так уж хорошо, и мы напрасно искали его среди прочих. Адепты, к тому же, не стояли на месте, и вскоре в глазах у меня зарябило от ученических мантий.

– Ладно, – я махнула рукой, – раз уж на магистра снизошло вдохновение, давайте я проведу для вас другую экскурсию, пока нам нечем заняться. Видите того огромного золотого ящера, покрытого зеленоватыми пятнами? Это гордость музея, золотистый амилангрский дракон. Когда-то из-за него меня выпороли так, что я едва не отдала богам душу. А с пятнами, как я вижу, ничего поделать так и не смогли...

– ...И вот великий чародей Сантор отправился на юг, дабы изловить в море амфисбену и обменять ее на гномьего трехглавого пса... – доносился до нас голос магистра, продолжающего выдумывать несусветную чушь на ходу.

Я же точно так же, как и Леопольд переходила от экспоната к экспонату и делилась с Мелихаро воспоминаниями:

– Вот здесь я случайно разлила раствор драконьей желчи, и тогдашний смотритель музея, Фитцпарк, гонялся а мной по всему залу, чтобы отлупить меня хвостом сциталиса, который отвалился из-за моей оплошности. А вот этого единорога я слишком тщательно вычесала, так что он оплешивел, и меня опять же отходили розгами. Тут приходилось взбираться по стремянке – чучела гарпий высоко закреплены, и как-то я не удержалась на самой верхней перекладине. Ведро с реактивами оказалось слишком тяжелым. Я вывихнула руку, а за пролитые реактивы на меня наложили штраф – три дня без обеда и ночные дежурства. Из-за этого грифона меня пороли три или четыре раза, пришлось в конце концов пойти на хитрость и чистить его при помощи заклинания – уж очень нежная у него чешуя...

– ...Гномий трехглавый пес, – продолжал вдохновенно сочинять Леопольд, остановившись возле оборотня, – настолько опасен, что убить его можно только отрубив две головы. Именно поэтому вы здесь не увидите его во всей красе, да я и не пожелал бы вам его когда-то лицезреть его в натуральном виде!..

– ...Помню, как опрокинула на себя банку с толченым пером феникса, когда натирала им рогатую виперу! – я тоже увлеклась своими байками, благо Мелихаро слушал меня куда внимательнее, чем адепты – магистра. – Видите, на правой руке у меня до сих пор остались оспины? Это проклятое перо ожгло мне руку до локтя, лекарь даже опасался, что ее придется отрезать. Ожоги от такого порошка очень долго заживают. Ну а это циклоп! Премерзкая скотина, как видите. Однажды я плохо закрепила его набедренную повязку после того, как опрыскивала его жидкостью, на время приглушающей его естественный ужасный запах. И надо же такому случиться, что на следующий день сюда пришли адепты первого года обучения. Повязка упала, визг стоял неимоверный, а одна из адепток даже лишилась чувств. Кажется, меня тогда отхлестали плеткой, а не розгами, посчитав, что я нарочно эдак подшутила над учениками...

– А это было не так? – Мелихаро с подозрением посмотрел на меня.

– Ну как вам сказать... – вздохнула я.

– Магистр Леопольд, а вы уверены в том, что сиренами можно заряжать корабельные катапульты?.. – донесся до меня знакомый уже голос.

– Нашелся, пакостник! – пробурчала я. – Господин Мелихаро, дайте мне ваши перчатки!

Демон, хоть и скроил недовольную рожу, послушно расстался с перчатками, которые считал едва ли не главным атрибутом приличного столичного господина. Я аккуратно сняла с шерсти мечерогого козлоборода красную крупинку и спустя несколько секунд она очутилась за шиворотом шкодного адепта.

– Это на время сведет все его устремления к желанию почесать спину, – довольно пояснила я Мелихаро, вернувшись. – А перчатку вам лучше выбросить.

Не успела я самодовольно улыбнуться, как громкий женский голос заставил меня вздрогнуть, словно мне самой сыпнули за пазуху подобной пакости.

– Господин лектор, – произнесла Стелла ван Хагевен, стоящая среди чучел драконов и гневным выражением лица крайне их напоминающая. – Расскажите-ка мне, что произошло в той аудитории, где вы сегодня проводили лекцию?

Я в отчаянии так прикусила губу, что почувствовала вкус крови. Стелла приближалась к Леопольду, адепты расступались перед ней точно волны моря перед выступающим из его пучин левиафаном. "Магистр продержится не более десяти минут, – поняла я. – Она загонит его в угол без особых усилий".

– Госпожа мажордом, – Леопольд, хоть и заметно струхнул, но, все же, не сдался сразу. – Как вы узнали, что...

– Мне стоит поблагодарить этого любезного адепта, – Стелла указала на того самого ученика, что старался незаметно почесать спину. – Он мне все рассказал.

– Я подумал, что опоздавшие на лекцию огорчатся, если не смогут нас найти, – отозвался этот гнусный подхалим, забывший даже о свербеже, который его должен был изрядно донимать. – Поэтому я вернулся, чтобы прикрепить к двери записку с указанием, где нас искать. Мое имя Юргис Олув, к вашим услугам, госпожа мажо...

– Я ожидаю ответа на свой вопрос, господин лектор, – Стелла небрежно отмахнулась от юноши, и тот попятился и спрятался в толпе, где мог продолжить чесать спину безо всяких помех. – Что за необычное занятие вы сегодня проводили?

"Тяните время, изворачивайтесь что есть силы!" – беззвучно прокричала я магистру, надеясь, что он истолкует мои гримасы верно, и шагнула назад, скрываясь между музейными экспонатами. "Что делать? Что делать?" – в голове у меня шумело, я словно в лихорадке озиралась, пытаясь сообразить, как выбраться из ловушки, куда мы угодили по вине слишком старательного адепта Юргиса. Прежде всего нужно было отвлечь Стеллу от Леопольда, чтобы она не успела заподозрить дурное из-за его недомолвок и путаницы, которая неизбежно возникла бы, задай она магистру пару– тройку вопросов. Сейчас ее волновало лишь то, что лектор воспользовался странным заклятием в стенах Академии. Это не являлось таким уж страшным преступлением и не будь Леопольд самозванцем – подобное обернулось для него простым выговором или штрафом. Но стоило бы госпоже мажордому понять, что с новым аспирантом дело нечисто – ниточка бы потянулась очень быстро, и к ее концу оказалась бы привязанной я. Итак, беседу эту нужно было прервать как можно быстрее, да еще таким образом, чтобы у Стеллы ван Хагевен появились куда более насущные заботы.

Я оглянулась, прикидывая, что за происшествие, способное переключить на себя внимание мажордома, можно учинить в кратчайшие сроки. Спустя несколько секунд мой взгляд остановился на чучеле гигантского нетопыря, подвешенного к потолку. Я знала, что оно было не столь уж тяжелым, чтобы своим падением причинить кому-то серьезный вред. Но у него имелись огромные распростертые крылья, а сам нетопырь был покрыт легчайшей черной чешуей, легко осыпающейся от малейшего касания – оттого его и поместили так далеко от пакостных рук адептов.

Подвешен нетопырь был при помощи системы блоков, благодаря которым его можно было время от времени спускать, чтобы почистить от пыли и паутины. Я хорошо помнила, где были закреплены основные веревки – всего лишь два узла, ведь в музее даже в самые лучшие времена имелось всего лишь две пары рабочих рук.

– Что вы собираетесь делать? – Мелихаро, взъерошенный и взволнованный, следил за тем, как я нашептываю слова заклинания на клинок своего старого охотничьего ножа. Мне следовало сделать все так, чтобы это не походило на умышленную порчу имущества. Формула должна была придать надрезу на веревке видимость того, что она истерлась от времени. Узлы были хорошо спрятаны, чтобы адепты до них не добрались, и вряд ли кто-то заподозрил бы в произошедшем случайных проказников. Несчастный случай, возмутительный случай, за который накажут, конечно же, смотрителя музея...

Я скрипнула зубами, отмахнулась от демона и в несколько прыжков добралась до каморки, где обитал смотритель – точно так же, как это было в те времена, когда я помогала старому Фитцпарку. Смотритель, конечно же, сейчас находился рядом с разгневанной Стеллой и каморка была пуста. Я достала кошелек, подаренный мне Искеном, и подпихнула его под тюфяк, на котором спал слуга. Себе я оставила три серебряных монеты. "Легко пришло – легко ушло" – подумала я о богатстве, с которым расставалась, и покинула хибарку. Все это заняло не более минуты, и спустя еще пару мгновений я уже рассекала заговоренным ножом веревки: первую – не до конца, вторую полоснула сильно, чтобы чучело порядочно встряхнуло.

Нетопырь дрогнул, блоки скрипнули и остатки веревки, на которых он держался долю секунды, лопнули. Кто-то, успев заметить опасность, вскрикнул, но разбежаться, конечно, ученикам не удалось. Огромное чучело с треском и грохотом рухнуло на головы адептам. Взметнулось вверх облако пыли и черной чешуи. Стеллу накрыло кожистым крылом, где-то под ним оказался и магистр Леопольд. Адепты и адептки верещали, разбегаясь по углам в испуге. Кто-то выбирался из-под чучела, отплевываясь от чешуек, кто-то, придя в себя. уже хихикал, ведь для глаз отпетых хулиганов, которыми, вне всякого сомнения, являлись адепты третьего года обучения, зрелище выглядело презабавным.

Я увидела, как Мелихаро, ринувшийся к месту падения чучела, помогает подняться порядком измятой Стелле, которая выползла из-под нетопыриного крыла весьма неприглядным образом. За нею на четвереньках следовал магистр Леопольд, немало удивленный таким завершением беседы, но явно воспрявший духом.

Следовало отдать должное самообладанию госпожи мажордома. Несмотря на то, что ее только что сшибло с ног, а сейчас все ее платье и волосы облепила нетопыриная чешуя, она гордо стояла, опираясь на руку Мелихаро, и в голосе ее не слышалось никакой растерянности:

– Господин лектор, – приказала она громко. – Уводите отсюда адептов немедленно! Этот происшествие полностью в моем ведении и я несу за него ответственность! Где смотритель?

Этот приказ Леопольду не пришлось повторять дважды, он в весьма энергичных выражениях обратился к ученикам, многие из которых уже с восторгом ощупывали чучело нетопыря в поисках легко отламывающихся частей, и вскоре все мы очутились в коридоре. Последним шел ошалевший от восторга демон, который успел облобызать руку Стелле и удостоиться ее благосклонного взгляда.

В это же время гулко пробили главные часы Академии, украшавшие одну из ее многочисленных башен, и магистр с облегчением объявил, что занятие окончено.

– Посмотрите-ка на этих непутевых оболтусов, – шепнул мне Мелихаро. – Готов ручаться, они изнывают от желания спросить, будет ли магистр еще когда-нибудь читать для них лекции! Кабы они не опасались того, что стоит магистру открыть рот, как на головы им свалится тролль Дагабр и стая трехголовых гномьих псов, то непременно вытребовали бы с него обещание еще раз прийти на занятия.

– Согласитесь, лекция выдалась не такой уж скучной, – рассеянно ответила я, провожая взглядом удаляющихся адептов.

Не сговариваясь, мы торопливо зашагали по коридору в противоположном направлении, и остановились, чтобы перевести дух, только найдя безлюдный закуток возле одной из многочисленных лестниц, где хранились многочисленные ведра и швабры.

Глава 15, где Каррен пытается добыть полезные сведения, Мелихаро – стипендию для магистра Леопольда, а Аршамбо Верданский желает наконец-то ознакомиться с научными изысканиями своего нового аспиранта

– Что ж, все прошло почти гладко, – легкомысленным тоном произнес магистр Леопольд, вытряхивая остатки чешуи из карманов. Глядя на его довольное лицо, невозможно было поверить, что всего час с небольшим тому назад мы с демоном на руках внесли перепуганного до смерти лжеаспиранта в лекционную аудиторию. Оставалось только позавидовать тому, как легко он забывает о невзгодах, выпавших на его долю. Демон, казалось, тоже выкинул из головы все мысли, кроме тех, что касались Стеллы ван Хагевен. Только одна я все еще не могла унять дрожь в руках.

– Это надо отметить! – продолжал магистр Леопольд. – Пока у нас водятся денежки, не стоит держать себя в черном теле. К лешему Академию, отправимся в город, найдем харчевню получше и разопьем бутылочку– другую!..

– Отличная мысль, господин лектор! – воскликнул Мелихаро.

– А из вас будет толк, господин секретарь, – благодушно отозвался чародей, и мне стало вдвойне неловко – эти двое так редко приходили к согласию!..

– Видите ли, – промолвила я, вздохнув, – так уж сложилось, что мы снова бедны, как и прежде. Нам нечем оплатить добрый обед.

– Что-о-о? – магистр Леопольд поперхнулся. – Еще утром у нас был кошель, наполовину заполненный золотом! Куда вы могли его растратить?

– Смотрителя музея ждет немало неприятностей из-за падения чучела, – хмуро сказала я. – На него наложат огромный штраф, накажут поркой, а может и чем похуже. Нельзя походя навлекать на постороннего человека беду, а потом сбегать, как ни в чем не бывало.

– Вы оставили кошелек смотрителю? – охнул Мелихаро. – Да если б я знал, во сколько нам обойдется этот нетопырь, то лучше еще раз сбил бы с ног эту милейшую даму!

– О, вы бы сбили, не сомневаюсь, – согласилась я, добавив в свой голос яду.

– Да вы никак обижены моим к ней интересом? – парировал демон.

Я, внезапно для самой себя покраснев, закашлялась, а затем, мысленно себя изругав, ответила:

– Ваш интерес может дорого обойтись всем нам, сударь. Госпожа мажордом умна и наблюдательна...

– А как она красива!.. – мечтательно закатил глаза Мелихаро. – Никогда я еще не видел такой красавицы! Сколько достоинства в ее осанке, с каким вкусом она одета!..

На этот раз я покраснела от злости. Влюбленность демона за долгое время нашего с ним знакомства стала для меня привычным и досадным недоразумением. Нет, разумеется, я много раз говорила себе, что эти чувства всего лишь самообман, который рано или поздно развеется, стоит только демону присмотреться повнимательнее ко мне... или к кому-то другому... Но мысль, что теперь Мелихаро восхищен Стеллой, меня необъяснимо раздражала. "Все это потому, что мы с госпожой мажордомом старые недруги, – сказала я себе. – Вздумалось же ему влюбиться именно в эту белобрысую ведьму!".

– Началось! – раздраженный голос магистра Леопольда заставил нас с Мелихаро отвлечься от размышлений, в которые мы погрузились. – Решайте ваши сердечные дела, когда меня нет поблизости. Нашли время! Мы остались без пропитания, а им взбрело в голову говорить о такой ерунде!

– Мессир, – я жестами призвала его успокоиться. – Нам не грозит голодная смерть, отнюдь! Вы позабыли, что носите значок аспиранта? Он дает вам право столоваться при кухне Академии. Разумеется, вам не предложат того, что подают на стол ректора или главы какой-нибудь кафедры, но жаркое здесь готовят ничуть не хуже того, что в окрестных харчевнях, уверяю вас.

Моя речь настроила магистра на миролюбивый лад, да и с лица демона сошло блаженное выражение, бесящее меня с каждой секундой все сильнее. Спустя некоторое время мы уже сидели за столом в небольшом уютном зале, служащем столовой для преподавателей, и ожидали служанку, которая должна была принести нам обед.

Девочка, которой по виду было столько же лет, как и мне, когда я подписала контракт с Академией, принесла тяжелый поднос, уставленный многочисленными тарелками, и робко извинилась за то, что вместо перепелов нынче подают простую курицу.

– Почему же это? – немедленно спросил магистр, чья прожорливая утроба, насколько я знала, после скитаний по южным городам не ведала различий между отбивной из телятины и подметкой от сапога. Но так как меня и саму заинтересовал этот вопрос, я не стала одергивать чародея, несмотря на то, что девочка заметно поежилась от его склочного тона.

– Мессир, – сказала она тихо, – это все не моего ума дело, но мне говорили, что у поставщиков провианта для Академии вышла большая ссора с госпожой мажордомом. Последнее время такое часто случается...

Ее слова подтвердили те неясные опасения, не оставлявшие меня с тех пор, как мы прибыли в столицу. Академия и впрямь переживала не лучшие времена, и только гонор чародеев позволял им не слишком тревожиться по этому поводу.

Сытный обед умиротворил магистра, и даже Мелихаро смог придраться к кухне Академии по самым незначительным поводам. Доброе расположение духа позволило ему отметить мимоходом, что в кои-то веки мой план кажется ему не столь уж глупым.

А вот я, напротив, все больше кляла себя за недальновидность. Конечно, я не могла предугадать, что поступление в аспирантуру обернется для Леопольда – и для меня – житьем в уединенном доме магистра Аршамбо, где не интересовались ничем, кроме науки. Я думала, что на следующий же день после прибытия в столицу, пошатавшись по коридорам Академии, буду знать, куда подевался магистр Каспар. И поглядите-ка – я все еще торчу в Изгарде, так ничего и не разузнав!.. Негодный, плохой план!

Но как я не пыталась придумать, какие изменения внести в него, в голове у меня было пусто, как в тарелках, которые отодвинули от себя в сторону Мелихаро и Леопольд. И я прекрасно знала, отчего не чувствую вкуса еды и отвечаю невпопад – сегодня в Изгард возвращался Искен. В душе я страшно боялась этой встречи и не знала, как ее отсрочить. Единственное, что было мне по силам – так это изобрести повод, чтоб задержаться в Академии подольше.

– Мессир, – обратилась я к Леопольду, – а знаете ли вы, что имеете право не только на бесплатные обеды? Вам положена стипендия и если вы проявите настойчивость, то сможете получить ее сегодня. Согласитесь, деньги нам не помешают. Отправляйтесь-ка к казначеям и требуйте стипендию, пока они не смилостивятся. Скорее всего, вам придется немало побегать по кабинетам, выправляя нужные бумаги, но у вас, в конце концов, есть секретарь и бездна свободного времени, которое все равно никуда нельзя употребить с пользой, пока карманы ваши пусты.

– Что-то в ваших словах подсказывает мне – вы не собираетесь с нами идти, – с подозрением промолвил демон.

– Я с самого начала говорила, что еду в Изгард за сплетнями, – ответила я. – Но прислушиваться к чужим разговорам, пока вы постоянно грызетесь у меня под боком, не так уж просто. Сделайте милость, отправляйтесь в казначейство одни, да постарайтесь не влипнуть в неприятности. Встретимся здесь же, вечером, заодно и поужинаем.

– То есть, вы подразумеваете, что выбивать стипендию из казначеев мы будем до самого вечера? – осведомился Мелихаро, скептически вздернув одну бровь.

– В лучшем случае, господин секретарь, в лучшем случае... – вздохнула я, и мы разошлись.

...Спустя пару часов я поняла, что мой новый наряд хоть и вызывает определенное почтение у слуг и адептов – да и преподаватели не осмеливались нелюбезно отталкивать меня со своей дороги – но слишком уж явно выделяет меня из толпы. Еще один час я потратила на то, чтобы раздобыть преподавательскую мантию, шныряя по кафедрам. Та, что мне досталась, была покрыта пятнами после неудачного алхимического опыта, но волшебным образом сделала меня невидимкой, одним из десятков таких же молодых преподавателей, большая часть из которых сбегала из Академии через два-три года работы.

Я слонялась по коридорам, любовалась открывавшимся из окон видом, когда замечала поблизости беседующих чародеев, и подолгу чистила сапоги, оказавшись у приоткрытых дверей кабинетов, где чаевали преподаватели. К вечеру я узнала много интересного: все чаще в Академии задерживали выплату жалованья, каптенармусы с неохотой выдавали новые мантии и призывали бережнее относиться к форме; отменили несколько торжеств, а ректор давно не получал приглашения от князя Йорика, вовсе потеряв повод выходить из своих апартаментов. Характер Стеллы ван Хагевен становился все лютее, да к тому же она рассорилась со своим давним воздыхателем, одним из старших кузенов Искена – заслышав это, я хмыкнула со смешанными чувствами: Мелихаро и впрямь выбрал удобный момент для того, чтобы начать ухлестывать за госпожой мажордомом!..

О чем только не беседовали чародеи Академии – о погоде, любовных делах, ценах на вино в окрестных тавернах, громких ссорах и увеличивающейся дерзости изгардцев; немало доставалось и придворным, которые стали задирать нос перед магами, забыв, как недавно искали дружбы с ними. "Скоро они начнут обращаться с нами, как с портными, шьющими их наряды! Да, мы сводим их бородавки и лечим зубы, правим горбы и укорачиваем носы, а порой нас просят продать пару капель зелья, делающим красавиц чуть более благосклонными к своим ухажерам! Что нас уважать? Мы сами виноваты в том, что все чаще нас считают ремесленниками! Ладно еще поместные маги, худшие из нас, но сейчас даже столичные магистры порой вынуждены проглатывать оскорбления!" – то и дело слышала я на разные лады.

Но сколько я не вострила уши, сколько не таилась в незаметных углах – не услышала ни слова о магистре Каспаре. И это встревожило меня куда больше, чем все, что случилось до сих пор. Мой крестный был постоянным героем столичных сплетен, а сейчас о нем словно позабыли, как будто никогда и не слыхали о хитреце и интригане, совсем недавно считавшимся правой рукой главы Лиги Чародеев.

Когда наступило время сбора в столовой, сложно было рассудить, кто выглядит более измочаленным и уставшим: я, Мелихаро или Леопольд. Мы молча сели за тот же стол, что и в первый раз. Демон мрачно и торжественно выложил звякнувший кошель – куда меньше и худее того, что дал мне Искен, но, все же, то были деньги, в которых мы очень нуждались.

– Я выбил из них даже пособие по сиротству и компенсацию за дорожные издержки! – объявил Мелихаро, и я невольно присвистнула, поняв, как недооценивала демона. Победить казначеев Академии на их же территории мог только редкий мастер своего дела, прирожденный казуист и крючкотвор.

– Он бился храбрее, чем король Даран с ордой василисков в скалах Ореи, – подтвердил магистр Леопольд, уже принявшийся за еду и оттого говорящий весьма невнятно.

Мы с демоном переглянулись и дружно хмыкнули.

– Поберегите силы для адептов, мессир, – сказала я. – Давайте-ка перекусим и договоримся, что скажем Аршамбо, когда он спросит, куда мы подевали его таблицы и иллюстративный материал...

Академию мы покинули, когда солнце уже село. У самых ворот я заметила смутно знакомую фигуру – некто собирался выйти в город почти одновременно с нами. Я с любопытством изучала невысокого человечка, кутающегося в плащ, и пыталась вспомнить, откуда мне знакома эта манера поворачивать голову из стороны в сторону птичьим быстрым движением. Наконец меня осенило: "Да это же Озрик, секретарь Стеллы ван Хагевен! Провалиться мне на этом самом месте! И куда же это он собирается на ночь глядя? Госпожа мажордом явно не знает о твоих похождениях, востроносый дружок..."

– Нам нужно проследить за этим типом! – быстро сказала я Мелихаро, не вдаваясь в объяснения. Демон с тоской вздохнул, однако дернул за рукав магистра и шепотом передал тому мои слова.

Озрик, хоть и прятал свой нос в воротник плаща, в остальном не слишком-то таился. Мне показалось, что он идет по привычному для себя пути, не кажущемся ему опасным – он не оглядывался и ловко огибал все лужи и канавы, порой едва различимые в сумерках. Насколько я помнила обычаи Академии, секретарям, как и слугам, покидать ее стены без разрешения запрещалось, но, конечно же, секретарь самой Стеллы мог позволить себе нарушить кое-какие правила, чем он, видимо, и занимался каждый вечер. Это стало понятно, когда мы увидели, куда же держит путь Озрик. То была всего лишь прозаическая таверна неподалеку от Академии, располагавшаяся буквально в паре шагов от дома Аршамбо – так что нам не пришлось плутать по переулкам лишний раз.

– На кой черт вам понадобился этот мелкий пьяница? – буркнул магистр, незамедлительно опознавший в Озрике собрата.

– Еще не знаю, – задумчиво произнесла я, но кое-какие отчаянные мысли мою голову посетили.

У дверей дома Аршамбо меня вновь сковал страх – я была уверена, что Искен уже здесь, это мне подсказывало шестое чувство. Мелихаро, заметивший мое замешательство, ободряюще дотронулся до моей руки и, понизив голос, сказал: "Подумаешь, не слишком-то нам и пригодились его деньги!". Иногда демон проявлял неожиданно глубокое понимание моих бед.

– Магистр, я начинал волноваться! – такими словами встретил нас Аршамбо, все так же сидящий в кресле. Выглядел он все так же болезненно, и я невольно посочувствовала чародею.

Искен сидел в кресле наискосок от своего научного руководителя, и точно так же, как и он, не поднялся из него, приветствуя магистра Леопольда. Но если в случае с Аршамбо подобная невежливость объяснялась болезнью, то аспирант проявлял небрежность к правилам хорошего тона лишь потому, что так ему пожелалось. Самоуверенность чародея из старого рода множилась на самоуверенность молодости и к ней добавлялась особая самоуверенность, свойственная лишь красивым сильным мужчинам, хорошо знающим о своей привлекательности. Все это читалось в его расслабленной, но в то же время изящной позе. Неудивительно, что я при виде Искена невольно отступила назад, словно пытаясь спрятаться. Мелихаро незаметно поддержал меня под локоть, чтобы я не потеряла равновесие, и шепнул мне: "Держитесь же, черт вас дери!". По лицу демона было видно, что знакомство с красавцем-аспирантом стало для него не меньшим ударом, однако Мелихаро отличался упрямством и не собирался отступать, какой бы неравной не выглядела будущая борьба. Этого нельзя было сказать обо мне.

Аспирант не произвел ровно никакого впечатления только на Леопольда, который ответил на приветствие Искена замечательно равнодушным кивком. "Мы, согласно уговору, должны изобразить, что не так давно имели занимательную беседу, – говорил этот кивок, – и это все, что меня волнует, когда я на вас смотрю". Вслух же Леопольд начал путано объяснять, почему мы задержались в Академии, причем делал это так искусно, что Аршамбо потерял нить повествования почти сразу же, в этом не приходилось сомневаться. Чародей оживился лишь тогда, когда Леопольд перешел к той части истории, где говорилось, что Аршамбо вряд ли когда-то еще увидит свои таблицы, рисунки и записи к лекции по теме Железных войн.

– Но как же это?.. – вскричал Аршамбо. – Я так долго готовил эти материалы, большую часть гравюр мне пришлось перерисовывать из старинных манускриптов самолично!..

Леопольд принялся каяться с таким жаром, что вскоре даже Аршамбо понял, что лучше принять эти извинения.

– Обещаю возместить вам этот ущерб! – воскликнул Леопольд в ответ на призывы успокоиться и не корить себя так жестоко. – Я перепишу ваши таблицы, если вы укажете мне источники, из которых вы черпали их содержание, а мой секретарь за одну ночь перерисует все гравюры, которые вы посчитаете необходимыми для проведения лекции! Он прекрасно рисует, поверьте!

– Кто, я?! – в ужасе воскликнул Мелихаро, но, поняв, что сейчас не самое удачное время для споров, покорно признал, что и в самом деле многие считают его художником от бога, хоть он и не может согласиться с этим по причине врожденной скромности. Аршамбо весьма обрадовало предложение Леопольда и он тут же сказал, что секретарь можем пользоваться всеми письменными и рисовательными принадлежностями, которые имеются в доме.

Не приходилось сомневаться, что честь переписывать таблицы достанется мне – почерк у Леопольда был отвратительным. С грустью я наблюдала за тем, как Аршамбо, поднявшись с усилием из кресла, отбирает с полок книги, и делает в них пометки, деловито поясняя Леопольду, что именно следует переписать. Стопка книг в руках Леопольда росла на глазах. Аршамбо остановился лишь тогда, когда верхняя из книг уперлась в нос его аспиранту. Леопольд, не преминув льстиво заметить, как он восхищен ответственным подходом своего научного руководителя к чтению лекций, торопливо сунул книги мне; я охнула и с трудом удержалась на ногах. Мелихаро тут же забрал у меня стопку, пробормотав тихонько: "Вот же пустобрех!".

Искен молча наблюдал за происходящим, его задумчивый взгляд то и дело останавливался на мне и тогда губы молодого чародея трогала едва заметная улыбка. "Твои дела совсем плохи, дорогая, – без труда читала я мысли, обращенные ко мне. – Вряд ли ты справишься без моей помощи, и я с нетерпением жду, когда ты о ней попросишь".

Не успел магистр справиться с одной бедой, и почувствовать себя в безопасности, как тут же угодил в новую переделку.

– Магистр Леопольд, – обратился Аршамбо к нему, явно что-то припомнив. – Раз уж я временно свободен от чтения лекций, то грешно будет не употребить это время с пользой. Я бы хотел ознакомиться более детально с результатами ваших исследований.

Тут ученый чародей бросил быстрый косой взгляд на Искена, словно напоминая Леопольду о своем предупреждении не озвучивать тему хаотических порталов при молодом аспиранте.

– Разумеется, – отозвался Леопольд, в свою очередь, одарив косым взглядом меня. – Правда, мне понадобится навести некоторый порядок в своих записях. Дорога, знаете ли... да и вообще я вел их только для себя, так что вряд ли вы...

– Всегда считал, что черновики – это лучшая форма научных работ! – произнес Аршмабо с воодушевленной улыбкой, которой ни один из нас не смог бы противопоставить что-то стоящее.

Леопольду ничего не оставалось, кроме как сказать: "Тогда я, с вашего позволения, поднимусь в свои покои и подберу то, что, возможно, покажется вам интересным", и мы ретировались. Все это я чувствовала на себе взгляд Искена и от волнения даже несколько раз споткнулась.

Стоило только дверям наших покоев закрыться, как Мелихаро с Леопольдом обернулись ко мне и на разные лады завопили:

– И вот эта наглая рожа – тот самый аспирант? Где был ваш ум, когда вы с ним связались?

– Черновики моих исследований? Где, скажите на милость, мне взять эти черновики?!

– Да на нем пробы негде ставить! Самовлюбленный мерзавец!

– Что мне отвечать Аршамбо? Я ничего не смыслю в хаотических порталах! Да я приближался к ним всего два раза в жизни!

– Смазлив, не спорю, но я всегда считал вас достаточно разумной девушкой для того, чтобы не купиться на подобную пустышку! Он явно собирается нас сдать, после того, как вдоволь позабавится!

– Нам конец!

И, придя к согласию, они уселись на старую кровать, жалобно скрипнувшую под двойным весом. Если бы демон не швырнул перед тем книги на пол, Леопольду довелось бы спать на полу.

– Искен обещал мне помочь, – сказала я то, во что сама не верила. – Он ждет, когда я обращусь к нему с просьбой, и до той поры сделает все, чтобы со мной ничего не случилось. Возможно это именно то, что вы, господин Мелихаро, называете забавой, но пока что не стоит всерьез опасаться предательства с его стороны. А что до результатов исследований – возможно, магистру Аршамбо подойдут мои записи. Уж не знаю, насколько они научны, но они должны убедить его, что вы и впрямь интересовались этой темой. Сошлетесь на то, что вам не хватало научного руководителя, который направил бы вас и указал на ошибки, да и все тут...

Леопольд с недоверием взял несколько папок, которые я достала из заветного сундука, и поспешил с ними к магистру Аршамбо. Мы с демоном принялись складывать разбросанные книги, дружно бранясь при виде многочисленных пометок и закладок. Нам предстояло немало попотеть, чтобы выполнить щедрое обещание Леопольда.

– Я ведь рисовал только скабрезные картинки в подворотнях пару раз, да и то, когда был порядком пьян, – признался демон в растерянности. Ничего другого, разумеется, я не ожидала, но на душе стало вовсе маетно.

...Магистр Леопольд, разумеется, отправился спать, а мы с Мелихаро жгли свечу за свечой, корпя над рисунками и таблицами. Демон проклинал все, что ему приходило на ум в этот тяжкий час.

– Заешь короста этого болтливого чародея, спихивающего свои заботы с больной головы на здоровую! – слышала я непрерывно. – Пусть этот ученый господин, которому не хватает ума сообразить, что всем адептам плевать на его рисунки, остаток своей жизни ест варево своих ленивых слуг и никогда не узнает вкуса нормальной пищи! Три гадючьих хвоста в глотку этому смазливому хлыщу, явно желающему над нами позубоскалить! Пусть этой бумагой и карандашами растопят печи в Lohhar'ag! Раулле Сизый, надеюсь, твой дух не будет знать покоя, завидев то, каким уродливым я тебя изобразил!..

Я была единственной, кого Мелихаро не упомянул в своей речи ни разу, что выдавало истинно доброе ко мне отношение, но все же я вздрогнула, когда заслышала:

– Госпожа Рено!

– В чем дело?

– Не могли бы вы спуститься в кабинет магистра Аршамбо и взять оттуда еще пару пузырьков с красной краской? Я весь перепачкан этой дрянью, и если кто-то из слуг завидит меня среди ночи – шуму не оберешься.

Демон и в самом деле был покрыт разноцветными пятнами с ног до головы – кисть и краски отказывались ему повиноваться, несмотря на все его усилия.

Тихонько я спустилась по лестнице к кабинету, освещая себе путь плохонькой лампой, и, к своему удивлению, обнаружила, что из-под двери пробивается полоска света. Выходило, не только мы с демоном не спали в эту ночь. Не сумев совладать с любопытством, я приоткрыла дверь.

– Входи, Рено, – спокойно сказал мне Искен, сидящий за столом Аршамбо. – Подумать только, я уж начинал думать, что эта ночь будет скучнее пресловутых лекций по истории магии.

Глава 16, где Искен и Мелихаро пытаются произвести впечатление на Каррен – каждый согласно своим природным дарованиям

Не могу сказать, что я ожидала его увидеть, но понимала, что нам с Искеном, волей случая оказавшимся под кровом одного дома, придется разговаривать, и не единожды. Поэтому я приняла его приглашение, постаравшись скрыть свое беспокойство, и уселась за тот же стол, придвинув к нему резное кресло.

В руках у Искена я запоздало заметила свою папку – одну из тех, что я отдала Леопольду. Хоть мне и не полагалось беспокоиться о затруднениях магистра Аршамбо, неприятное чувство посетило меня, когда я поняла, что Искен успел прочитать мои записи и, без сомнения, понял, к какой теме они относятся.

– Значит, хаотические порталы... – задумчиво произнес молодой чародей, небрежно отложив папку. – Я просмотрел твои записи бегло, но сомнений нет, это именно то, что я думаю. Что же, я рад, что ты сумела выпутаться из этой переделки так ловко. Хотя, не скрою, надеялся, что сегодня ты истратишь свое второе желание. А я-то голову ломал, почему Аршамбо так странно ведет себя, когда говорит о своем втором аспиранте...

– Возможно, он чувствует, что тебе не стоит доверять? – не удержалась я от шпильки, хоть и начала подозревать, что не так уж хорошо разобралась в отношениях научного руководителя со своими учениками. Что-то в тоне Искена говорило мне – он ничуть не удивлен тем, что только что узнал.

– Дорогая, ты недооцениваешь магистра Аршамбо, – сказал Искен, – и переоцениваешь меня. Пусть грустный взгляд, рассеянность и постоянные жалобы на хвори не вводят тебя в заблуждение. Этот господин хитрит куда больше, чем может показаться. Знаешь ли ты, чем знаменит тот храм, руины которого я изучаю по поручению магистра?

– Там тоже есть хаотический портал?.. – предположила я, поняв, что разговор будет вращаться около этой странной темы.

– Да, – согласился Искен. – Но слышала ли ты, отчего он возник?

Я пожала плечами – мои знания всегда были отрывочными и беспорядочными. Иногда я могла блеснуть осведомленностью в весьма специфическом вопросе, но чаще удивляла собеседников незнанием прописных истин. Думаю, это было свойственно всем, кто учился от случая к случаю, ухватывая все то, до чего получилось дотянуться. Искен удовлетворенно кивнул, словно говоря себя: "Я так и думал", после чего начал неторопливо говорить:

– Храм около деревни Козероги редко упоминается в учебниках, и, несмотря на то, что этот хаотический портал находится ближе всего к столице, адептам предпочитают показывать другой портал, расположенный куда дальше. Это ты должна помнить, ведь именно во время такой экскурсии мы и познакомились...

От этих слов я невольно поморщилась – иной раз вспоминать про наше с Искеном общее прошлое было куда тяжелее, чем смотреть ему в глаза.

– ...Особенность этой местности, из-за которой ее так не любят чародеи, – Искен, к счастью, не стал углубляться в воспоминания, и я перевела дух, ошибочно предположив, что худшее позади, – в том, что храм этот когда-то был двойным. Знаешь, что это означает?.. Да, именно то, что ты подумала. Там располагался переход, ведущий к святыне других существ, с которыми мы когда-то жили бок-о-бок. Именно они научили людей магии, и той порой ее расцвета восхищен магистр Аршамбо. Прочие же маги стараются лишний раз не вспоминать старые времена. Собственно, тот хаотический портал возник, когда чародеи уничтожили переход, ведущий в Иные Края. Когда ткань реальности подвергается сильному воздействию, иной раз получаются весьма неприятные прорехи. Штопая одну дыру слишком усердно, рискуешь получить другую, если материал уж очень хрупок и тонок. А теперь угадай, что хочет узнать магистр Аршамбо, отправив меня изучать те руины?

Сказанное Искеном заставило меня не на шутку обеспокоиться. Именно это об этом меня предупреждало дурное предчувствие.

– Он хочет найти переход? – спросила я, уже зная ответ, который меня совсем не радовал.

– Разумеется. Иными словами, я ищу место, где он располагался, а магистр ищет способ, которым можно снова его активировать. И, насколько я понимаю, вы принесли ему неплохую подсказку, за которую он вам весьма признателен.

– То есть, когда он просил ни о чем тебе не говорить... – начала я, мрачнея все больше, и Искен любезно закончил мою мысль:

– Он всего лишь хотел, чтобы каждый из нас занимался своей частью работы и не думал о том, чтобы объединить усилия в обход самого Аршамбо. Говорю же, магистр не столь мечтателен и наивен, как ты думала.

– И зачем же ему этот переход понадобился? – спросила я, невольно поежившись от воспоминаний о короле Ринеке, который не выглядел существом, из знакомства с которым можно извлечь для себя какую-либо выгоду.

– Об этом знает только сам Аршамбо, – ответил Искен, и я сделала вид, что поверила ему.

– Зачем ты мне это рассказываешь? – спросила я, вздохнув.

– Вот видишь – стоит только оказать тебе услугу просто так, по доброте душевной, и благодарности за нее не дождешься, – усмехнулся Искен и наклонился вперед, заставляя меня отшатнуться. – А ты еще спрашивала, почему я предложил исполнить всего лишь три твои желания. И вот, посмотри-ка, я сообщаю тебе весьма полезные сведения и не заслуживаю даже одного-единственного благодарного слова, чему, я, впрочем, не удивлен...

– Если ты намекаешь сейчас на тот кошелек, который ты мне подбросил... – тут я покраснела от досады. – Да, я должна сказать тебе за это спасибо. Ты все верно угадал – мне нужны были деньги...

– И ты их уже истратила, не так ли? – я покраснела еще больше, а Искен довольно расхохотался. – Все-таки даже лучшие из женщин – всего лишь женщины. Надеюсь, благодаря этим монетам на твои губы хотя бы пару раз возвращалась улыбка.

– Не сказала бы, – пробормотала я, вспомнив все произошедшее за пару дней, и, повысив голос, прибавила резко. – Если ты думаешь, что способен купить мою улыбку, то ошибаешься.

– А что же тогда я купил за эту пригоршню золота? Ты же не согласилась бы принять от меня ее в подарок, не так ли? – голос Искена стал вкрадчивым и я в который раз прокляла слишком тяжелое кресло, в котором сидела – уже некоторое время я пыталась незаметно отодвинуться от стола, да так и не преуспела в этом.

– К чему ты клонишь, Искен? – ответила я вопросом на вопрос, не скрывая крепнущего раздражения.

– Раз уж у меня не получается принудить тебя к откровенности, то, возможно, получится ее купить, – сказал он, испытующе глядя на меня. – Ответь на один вопрос честно и будем считать, что долг выплачен сполна.

– Как-то раз я была с тобой честна, Искен, и мне не понравилось то, что из этого вышло, – отвечала я, широко и недобро улыбаясь. – С тех пор я сначала выслушиваю вопрос, а затем решаю, честно на него отвечать или нет. Доверять кому-либо – слишком большая роскошь.

– Что ж, это годится в качестве ответа на мой вопрос, хоть я его и не озвучил, – сказал он с усмешкой. – Все это время ты была одинока, не так ли?.. Прости, я не хотел тебя обидеть. Мне очень жаль, что я так глубоко ранил твои чувства, и раз эта рана все еще кровоточит…

– Да провались ты! – вскричала я, задетая за живое как никогда ранее, ведь в его словах было чуть больше правды, чем мне хотелось бы.

– Долг прощен, – только и ответил он, продолжая улыбаться.

По лестнице я взбежала, точно за мной гналась стая оборотней. От смешанных чувств у меня горело лицо, а горло жгло, точно я выпила залпом стакан крепчайшего самогона. В ответ на вопрос Мелихаро, нашла ли я краску, я смогла лишь качнуть головой, после чего уселась за стол и принялась яростно скрипеть пером, бездумно и торопливо переписывая слово за словом.

Демон, почуяв, что произошло что-то неладное, явно изнывал от желания расспросить меня, но, видимо, не решился, заметив, как я хмурю брови и кусаю губы. Но молчание продлилось не так уж долго – я моргнула и чернила на бумаге расплылись. Я торопливо потерла глаза, но было поздно: злые слезы капали из них, точно густой осенний дождь, и падали на аккуратные строчки, вышедшие из-под моей руки.

– Рено! – воскликнул Мелихаро, отбрасывая карандаши. – Что случилось? Отчего вы так плачете? Вас кто-то обидел?

Я снова упрямо покачала головой, но слезы полились пуще прежнего.

– Вы разговаривали с этим мерзавцем! – охнул демон. – Он угрожал вам? Да возьмите же вы носовой платок... Я говорил, я говорил, что нам нужно держаться подальше от Академии! Я знал, что вы столкнетесь лицом к лицу с вашим прошлым, и оно вас не пощадит... К черту все! Раз мы снова в опасности – то надо бежать, неважно куда...

– Он не угрожал, – я шморгала носом и давилась слезами. – Он всего лишь...

– Что он с вами сделал?! – демон свирепо засопел.

– Ничего он со мной не делал, и даже пальцем не коснулся, – я утерла глаза и нос. – Он... он просто простил мне долг.

Мелихаро раздраженно фыркнул, но, поняв, что я не собираюсь пересказывать подробности своего разговора с аспирантом, озабоченно сказал, поглаживая меня по спине:

– У вас дрожат руки. Сейчас бы вам стоило выпить горячего чая с медом... – здесь я кивнула, почувствовав, что меня бьет озноб, – но в этом проклятом доме ничего не допросишься даже днем, не говоря уж о ночи. Вот уж гнусное местечко, даром что столица! Безобразие! Знаете что, Рено – я, быть может, не наглый чародей, швыряющийся золотом направо и налево, но, клянусь, с завтрашнего дня вам будут подавать чай в то время, которое вам заблагорассудится – даже в полночь. И к чаю – непременно кексы и вафельные трубочки, как это положено в приличном доме, а не в этом прибежище полоумных магов. Вашу рубашку будут вовремя стирать и гладить, не говоря уж о постели! Подумать только – здесь даже умываться приходится холодной водой!.. Так больше продолжаться не может, вы окончательно утратите чувство собственного достоинства от такой жизни. А именно этого ваш старый знакомый и ждет, я уверен. Ну, мы еще посмотрим, кто кого...

Услышав эту пламенную речь, я невольно засмеялась, и демон еще раз погладил меня по спине, облегченно вздохнув – я знала, что он не выносит вида женских слез.

– Бросайте эту глупую писанину, – подытожил Мелихаро, – да отправляйтесь спать. Все равно магистр Аршамбо в ближайшие дни не будет сам читать свои лекции, а как из положения выйдет этот нахальный аспирант – знать не желаю. Впрочем, его смазливой рожи адепткам будет достаточно. Вот на них он пусть и пробует свои силы!..

Слова демона звучали разумно и я, отложив перо и чернильницу, согласилась с ними, мысленно пообещав себе, что скорее котлы Lohhar'ag покроются льдом, чем я попрошу что-то у Искена Висснока.

Поутру мы спустились в гостиную, где обнаружили магистра Аршамбо, сидевшего все в том же кресле. Если бы я ночью не проходила здесь по пути в кабинет, то могла бы поклясться, что чародей коротал всю ночь в этом положении, так как его сил, судя по плачевному внешнему виду, не хватило бы, чтобы подняться в спальню, на слуг же его и подавно надежды не было.

Магистр с грустным видом пил какой-то мутный отвар прямо из колбы, рядом с ним на столике стояла тарелка с гренками, имевшими еще более отталкивающий вид, нежели зеленовато– серое лицо чародея. Очевидно, что жизненный путь этих гренок изобиловал тяготами и был куда более долгим, нежели это свойственно обычной еде.

Леопольд, поприветствовав своего научного руководителя, с сомнением посмотрел на тарелку, что было истолковано магистром Аршамбо на свой лад:

– Присаживайтесь, господа, – слабым голосом произнес он. – Разделите со мной завтрак, раз уж вы не торопитесь в библиотеку. Мальчик-слуга тоже может остаться, мне кажется, он выглядит бледным...

Никому из нас не пришло бы в голову отправиться в библиотеку в столь ранний час, и мы послушно присели напротив магистра, заняв все свободные кресла и стулья. Тарелка с гренками стояла между нами, навевая нам разные, но невеселые мысли. Магистр явно силился придумать повод, чтобы сбежать в город – он еще не знал, что я перепрятала кошелек со стипендией. Я же в который раз воспоминала вчерашний разговор с Искеном, кляла себя за то, что оказалась зависима от его прихотей, и пыталась понять истинные мотивы молодого чародея. Все эти размышления относились к числу тех, что ни к чему не приводят и заканчиваются беспомощным вздохом. Мысли совсем другого рода обуревали Мелихаро, который внезапно, словно решившись, хлопнул рукой по столу и объявил:

– Мессир Аршамбо, не сочтите за дерзость, но я хочу обратиться к вам с просьбой.

– В чем дело, господин Мелихаро? – едва слышно прошелестел чародей.

– Видите ли, мессир, – начал демон торжественно и сурово, точно собирался вести речь о судьбах магии, науки и государства, – я, как воспитанный человек, знаю, что в каждом дому заведены свои порядки, кажущиеся хозяину наиболее удобными. Однако, когда хозяин всеми помыслами устремлен к высоким целям, более низкие оказываются позабытыми. И в самом деле, великому уму – великое применение. Скажу вам прямо, мессир, к чему я веду: сдается мне, ваши слуги, вы уж простите, порядком разленились, убедительное доказательство чему стоит на столе!

И демон возмущенно ткнул пальцем в тарелку.

– Но это гренки, – несколько растерянно произнес Аршамбо. – Мне всегда подают их по утрам, когда остаюсь дома из-за болезни.

– Осмелюсь предположить, что вам подают одни и те же гренки, причем не первый месяц! – Мелихаро решил идти до конца и не щадить хозяина дома.

– Вы полагаете? – магистр Аршамбо рассматривал гренки так, будто увидел их впервые. – Я никогда не замечал, что в них есть какие-то недостатки...

Мелихаро хищно улыбнулся.

– Позвольте мне переговорить с вашей челядью, мессир, – произнес он, сложив ладони вместе перед собой, точно священнослужитель, ведущий разговор о божественном промысле. – Доверьте мне полномочия распоряжаться вашими слугами хотя бы на пару дней.

– Поступайте как считаете нужным, – едва заметно пожал плечами Аршамбо, показывая, что не считает эту сферу жизни сколь-либо важной.

– Благодарю вас, мессир, – ответил Мелихаро и, поднявшись, стремительно направился в сторону кухни, откуда доносились иногда веселые голоса и звон чайных чашек.

Все то время, что длился разговор между секретарем и ученым чародеем, низкий хрипловатый голос демона был спокойным, размеренным и любезным. И даже я вздрогнула, когда заслышала рев, внезапно раздавшийся из-за закрытых кухонных дверей. Казалось невероятным, что милейший из секретарей осыпает слуг отборной бранью, клянет их до третьего колена и грозит им всеми смертными карами. Магистр Аршамбо очнулся от своей болезненной полудремы и встревоженно завертел головой.

– Э-э-э, – протянул он неуверенно, глядя на магистра Леопольда. – Не закончится ли это бедой?..

– Конечно, закончится, – пробурчал Леопольд себе под нос. – Не успеете опомниться, как тут будет полно котов, а в палисаднике появятся грядки с горохом и свеклой.

– Что-что? – переспросил Аршамбо, естественно, ничего не расслышавший.

– Я говорю, мессир, – повысил голос Леопольд, – что вам не о чем беспокоиться, этот парень знает толк в домоводстве.

Так мы сидели некоторое время молча – магистр Аршамбо внимательно прислушивался к грохоту и ругани, доносящимся с кухни; магистр Леопольд с безжалостным и унылым видом тыкал в одну из гренок вилкой, напоминая палача-пытошника, безмерно уставшего от своей работы; я же придала лицу отсутствующий вид, памятуя о том, что хозяин дома считает меня слабоумным мальчишкой.

Искен, спускаясь по лестнице, поприветствовал магистров. Я отметила, что он выглядит невыспавшимся и помятым – видимо, гостевые спальни дома Аршамбо все как одна не отличались уютом и удобством. Я догадывалась, что у молодого чародея в столице есть свой собственный дом – денег у Виссноков всегда водилось в избытке – и он остался ночевать в доме своего научного руководителя лишь для того, чтобы успеть сунуть нос во все его бумаги, да успеть попортить мне кровь задушевными разговорами. То, что с завтраками в доме Аршамбо дело обстоит неважно, аспирант явно знал не хуже нас, поэтому начал было объяснять, что отправится в Академию заблаговременно, дабы успеть разрешить какие-то споры с канцелярией. Но тут в гостиной появился Мелихаро, за которым следовал взъерошенный слуга с подносом. Дивный аромат заполонил гостиную и заставил Искена умолкнуть на полуслове. Леопольд оставил в покое гренку, Аршамбо с настороженным видом принюхался и глаза его приобрели блеск.

– Что это за запах? – спросил он, глядя на поднос с недоверчивым любопытством, являющим собой яркий контраст с недавним измученным и равнодушным выражением лица.

– Так пахнет еда, мессир, – торжественно объявил Мелихаро, покосившись на Аршамбо с некоторым сочувствием. – Самое быстрое блюдо к завтраку – яичница с беконом. Увы, даже я не смог приготовить в столь короткий срок что-то более сложное, да еще при отсутствии в доме каких-либо съестных запасов. Чуть позже нам принесут блинчики и чай.

Заслышав это, Искен сменил свое тошнотворно-любезное выражение лица на куда более искреннее, и произнес, присаживаясь за стол:

– В самом деле, куда торопиться?.. Редко когда мне выпадает удовольствие позавтракать в столь приятной компании.

– О, впервые вы решили задержаться у меня в гостях на ночь, мой юный друг, да еще и остаетесь на завтрак! – с удивлением произнес Аршамбо. – Обычно вы сбегаете, как только мы обсудим все научные вопросы. Рад видеть, что общество магистра Леопольда так благотворно влияет на вас. Признаться, меня всегда тревожило то, что юноша ваших достоинств ведет нелюдимый образ жизни!..

– Сытная еда поутру, мессир, – заметил Мелихаро, не удостаивая аспиранта даже взглядом, – творит сущие чудеса с самыми суровыми людьми, даже если ум их сосредоточен лишь на научных изысканиях.

Я слышал, вы весьма... э-э-э... энергично отчитали слуг, – отозвался Аршамбо, чей взгляд постоянно возвращался к тарелке, стоящей перед ним.

– Ерунда, – легкомысленно отмахнулся демон, а слуга, неловко раскладывающий салфетки, невольно икнул. – Я всего лишь уволил одного из них – того, что с самой неопрятной бородой, и сказал, что его жалованье будет распределено между оставшейся челядью – если они будут выполнять свои обязанности добросовестно, разумеется.

– Но они могли все попросить расчет! – Аршамбо понизил голос, оглянувшись на слугу.

– О, да, – согласился демон и желтовато-карие глаза его недобро засветились. – Они могли попросить расчет и немедленно отправляться на поиски господина, которому нужны бестолковые, наглые, ленивые, неопрятные, воровитые, нерасторопные...

– Ох! – слуга, явно будучи не в силах повторно выслушивать эту речь, уронил вилку, отчего тут же покрылся смертельной бледностью, ведь взгляд Мелихаро немедленно остановился на злополучном столовом приборе. – Я... Я сейчас принесу чистую, господин!

– Уж будьте так любезны, Базиль, – ответил ему демон столь ласково и значительно, что бедный Базиль едва ли не бегом ринулся на кухню.

Яичница и в самом деле оказалась неплоха, а уж для Аршамбо, привыкшего лишь к скромному обществу своих неизменных черствых гренок, она стала настоящим открытием. Сначала он ел осторожно, подолгу рассматривая каждый кусочек, но к тому времени, как принесли блинчики, вилка в руках магистра сверкала, точно молния, а лицо порозовело.

Мелихаро с истинно королевским величием следил за всем, что появлялось на столе и от этого испытующего взгляда у Базиля перехватывало дыхание; я могла поклясться, что прочие слуги, остававшиеся на кухне, переводили дух только когда Базиль возвращался и объявлял, что чистота чашек или крепость чая не вызвали нареканий.

– Мне кажется, что ко мне возвращаются силы! – в очередной раз удивился магистр Аршамбо, отпив чаю. – Надо же! А ведь я никогда не мог взять в толк, зачем поутру отвлекаться еще и на еду – ведь она не несет никакой радости! Господин Мелихаро, вы сущее сокровище!

– Да-да, – подтвердил Искен, усмехаясь краешками губ. – Я начинаю завидовать мессиру Леопольду. Не отказался бы иметь под рукой такого исполнительного секретаря, как вы.

Демон, заслышав эти слова, усмехнулся не менее любезно, показав при этом крупноватые клыки, и ответил:

– Боюсь, вам окажутся не по карману мои услуги.

Взгляд Искена дал мне ясно понять – он сразу догадался, что секретарь питает к нему неприятие, и этот обмен репликами окончательно подтвердил его догадки насчет природы этой враждебности. В первый раз я очутилась за столом между двумя мужчинами, соперничающими за мою благосклонность – пусть и весьма своеобразным способом – и мысленно поблагодарила высшие силы, за то, что мне выпало изображать напрочь рехнувшегося мальца. Ничего умнее при сложившихся обстоятельствах, кроме как неотрывно смотреть в стену напротив себя, я все равно бы не придумала.

Наконец славный завтрак завершился, и даже взгляды, которыми обменивались некоторые из его участников, не смогли всерьез испортить общее впечатление от него. Искену пора было отправляться в Академию, где ему полагалось подменить магистра Аршамбо, как это накануне довелось делать магистру Леопольду.

– Мессир Аршамбо, – произнес аспирант, осматриваясь, – где же таблицы, рисунки и схемы к лекции? Я помню, все лежало на столе у окна...

Магистр Аршамбо вопросительно глянул на Леопольда, Леопольд уставился на Мелихаро, и демон с мрачной радостью в голосе ответил:

– Обождите пару минут, я сложу все и принесу.

Действительно, он обернулся очень быстро. Все рисунки были скручены в аккуратный рулон.

– Выполнены в разнообразной технике, – сказал он, вручая рулон Искену с откровенно злорадной улыбкой. – Многие сюжеты творчески мной переосмыслены, и в них отражено мое личное авторское видение. Думаю, это оживит вашу лекцию, мессир Искен.

Я вспомнила, как неистово орудовал Мелихаро кистью и карандашами всю ночь напролет, и тихо хмыкнула – адептов в самом деле ждал сюрприз.

Глава 17, в которой магистр Леопольд легкомысленно соглашается на участие в научном симпозиуме, не имея доклада, а Каррен вновь вынуждена принять помощь Искена

Едва аспирант покинул дом своего научного руководителя, как магистр Аршамбо, прихватив с собой чай и тарелку со стопкой блинчиков, удалился в свой кабинет.

– Мессир Леопольд, – сказал он перед тем, поднявшись из кресла с неожиданной прытью, – я вчера так и не успел посмотреть ваши записи – проклятый приступ скрутил меня, едва я попытался сесть за рабочий стол. Теперь же я чувствую себя удивительно бодро и непременно изучу ваши наработки, уж простите меня за такую проволочку...

Леопольд, понятия не имеющий о содержании моих папок, заметно помрачнел, но мужественно ответил, что с нетерпением ждет справедливого вердикта, и торопливо прибавил, что отправляется в свою комнату, дабы подготовить отчеты по прочим своим опытам. Конечно же, магистр, не найдя повода сбежать из дому, решил подремать пару часов в тишине – он не привык так рано просыпаться. Я последовала за ним, чтобы подыскать среди своих бумаг хоть что-то, годное называться научным отчетом. К тому же, меня ожидали те самые книги с уймой закладок, которые мне нужно было переписать – хоть Мелихаро и посчитал, что с Искена было достаточно рисунков и пары таблиц, негоже было оставлять ничего не подозревающего магистра Аршамбо без нужных ему лекционных материалов.

Демон же, наконец-то найдя применение своей кипучей энергии, остался со слугами, которые еще не догадывались в полной мере, как отныне изменилась их жизнь. Поднимаясь по лестнице, я слышала, как Мелихаро безжалостно выкрикивает: "Крахмалить!.. Мыть!.. Натереть воском!.. Почистить!.. Выстирать!.. Выполоскать не менее трех раз!..". Не приходилось сомневаться, что уже к вечеру дому Аршамбо предстояло всерьез преобразиться.

Магистр Леопольд похрапывал, я продолжала переписывать строчку за строчкой, погрузившись в размышления, которые прервались только один раз – спустя пару часов лихорадка всеобщей уборки достигла наших покоев. Один из слуг сказал, что магистр Аршамбо просит своего аспиранта прийти к нему в кабинет.

– Пусть мессир спустится, – с опаской произнес малый, явно считая человека, которому служит сам Мелихаро, величайшим из смертных. – А я пока сменю простыни, да и одеяло не мешало бы проветрить...

Я растолкала магистра и мы отправились к Аршамбо, порядком встревоженные. Но ученый чародей встретил нас такими восторженными речами, что мое беспокойство приняло диаметрально противоположную направленность.

– Вы проделали огромную научную работу, друг мой! – объявил Аршамбо, сопроводив эти слова восхищенным жестом. – И дело даже не в вашей смелости – хотя одна она заслуживает уважения. Как скрупулезно вы все записывали! Как методично повторяли опыты! А эти диаграммы!.. О, они необычайно выразительно и точно отражают ход ваших изысканий. Не могу не сказать вам, коллега, что у вас истинно научный склад ума. Давно я не видел такого ответственного подхода к теме. Обычно терпение моих коллег, не в обиду им будь сказано, исчерпывается после пары– тройки неудач, но вы каждое начинание доводили до конца. Браво, браво!

Магистр Леопольд был удивлен неожиданными похвалами настолько, что даже оставил попытки незаметно зевнуть.

– Мессир, вы преувеличиваете по доброте душевной... – неуверенно промолвил он, глядя на бумаги с опаской.

– Я преуменьшаю! – с горячностью воскликнул Аршамбо. – Подумать только, подобный талант мог сгинуть в провинции! Нас не слышат чужие уши, поэтому я скажу вам откровенно, что думаю по этому поводу: нынешняя политика Лиги – преступна, ведь именно из-за этих застарелых правил, снобизма, пиетета перед громкими именами мы нынче стоим на пороге сильнейшего кризиса магии. В то время, как истинные подвижники, трудолюбивые молодые чародеи, способные изменить облик чародейства, гибнут в провинции, притупляя свой острый ум рутинным трудом, бесталанные наглецы из старых семейств продолжают кутить в столице, навлекая позор на само звание чародея. Народ сейчас открыто говорит, что не желает больше видеть магов при дворе князя Йорика, но Лига делает вид, что не слышит, как усиливается этот ропот. Нас ненавидят все – крестьяне, дворяне, купцы, духовенство, и поделом! Поделом! Мы сами виноваты в том, что прошли времена великих магов, которых славил и простой люд, и сильные мира сего. Не знаю, успею ли я исправить эту ошибку, но...

Тут лицо чародея озарилось таким вдохновенным светом, что я вздрогнула. Во многом я была согласна с Аршамбо, но чародеев, впадающих в экзальтацию, я опасалась даже больше, чем тех, кто умел всегда сохранять на лице выражение презрительной любезности. "А чего же ты хочешь, Каррен? – с внезапной злостью сказала я самой себе. – Все для тебя недостаточно хороши! Быть может, проблема не в магистре Аршамбо, а в том, что ты никому не доверяешь и вечно ищешь в людях недостатки? Ты становишься похожа на магистра Леопольда, который недоволен всем, что видит вокруг себя, при этом ничего не пытаясь изменить...".

– Прекрасная работа, мессир Леопольд, – между тем, говорил Аршамбо, указывая на мои папки. – Я горд, что вы выбрали меня своим научным руководителем!..

И я почувствовала, как что-то кольнуло мое сердце. То было искреннее сожаление о том, что эти слова были сказаны Леопольду, а не мне, написавшей каждую букву в каждой строчке, что так восхитили Аршамбо. В первый раз мою работу признали достойной уважения, а я могла разве что молчать, да смотреть в стену пустым взглядом.

Уж не знаю, как далеко бы я зашла в своих размышлениях, слушая похвалы магистра Аршамбо, но в кабинет постучался один из слуг.

– Из Академии письмецо передали, мессир, – робко сказал он, высунувшись из-за двери. Тут же я услышала рев Мелихаро, явно видящего и слышащего все, что происходит в вверенному его попечению доме: "Так подойди к господину и подай письмо ему в руки, дубина!".

– От главы кафедры! – воскликнул Аршамбо, взяв письмо и распечатав его. – О, да это касается вас, мессир Леопольд... Вот дьявольщина...

Тон ученого чародея сразу же не понравился нам с Леопольдом. Мы тревожно переглянулись, и магистр спросил, придав своему лицу выражение, которое считал деликатным – на самом же теле то была хитрая подобострастность, свойственная котам, пойманным у кувшина со сметаной:

– В чем дело, мессир Аршамбо?

– На вас жалуются, – ответил маг, недовольно хмурясь. – Кто-то из наших коллег по кафедре читал лекцию в той же аудитории, что и вы, но ближе к вечеру. И оказалось, что там полно воды, причем воды весьма удивительного вида – разноцветной и фосфоресцирующей. Адепты вынуждены были сидеть на скамьях, подобрав ноги, а лектор утверждает, что простудился из-за этого происшествия, так как промочил ботинки, и это еще полбеды – его ноги теперь разных цветов, что покудова не удалось исправить даже главному целителю Академии... Меня вызывают на разговор с главой кафедры по вашему поводу, мессир. Досадное обстоятельство, я надеялся держать вас подальше от этих склок, но клевета и наветы – излюбленное оружие нынешних преподавателей... Хорошо, что силы ко мне вернулись! Я немедленно отправлюсь в Академию. Быть может, получится все замять... Где же моя парадная мантия?..

К удивлению Аршамбо, стоило ему только подойти к шкафу, где, по-видимому, обычно хранилась та самая мантия, двери кабинета распахнулись и за ними обнаружился Мелихаро, торжественно держащий в руках отутюженное и вычищенное чародейское одеяние.

– Вот как это должно выглядеть, бестолочь, – с презрением сказал он Базилю, пугливо выглядывающему из-за его плеча.

– Господин Мелихаро, – произнес несколько опешивший Аршамбо, – не могу сказать, что я привык к...

– Так привыкайте, мессир, – отвечал Мелихаро, подавая чародею мантию. – Это пойдет вам на пользу, уверяю вас.

Магистр Аршамбо, опасливо озираясь и огибая ведра с мыльной водой, прошел через гостиную, где слуги как раз начинали снимать пыльные тяжелые шторы с окон, и скрылся из виду.

– Не пора ли и нам прогуляться? – тут же произнес Леопольд, радостно потирая руки и устремляя свой взгляд в сторону дверей, за которыми скрылся хозяин дома.

– Мессир!.. – воскликнула я, не пытаясь скрыть своей тревоги.

– Полно вам сверкать глазами, – тут же ощетинился маг. – Хорошенькое дело – этот нашел себе дело по вкусу и измывается над слугами, сколько влезет. Вы строите глазки смазливым юнцам и ведете с ними тайные беседы по ночам... Один я, лишенный дома, положения, работы, вынужден коротать свободные минуты в стенах этого дома, не зная, чем себя занять!..

– Так переписывайте чертовы лекции! – пробурчала я, зная, что заводить об этом разговор бессмысленно.

– Не я придумал выдать себя за аспиранта! – отвечал победно Леопольд, и в чем-то, если разобраться, он был прав. Со вздохом я вручила ему несколько монет и посоветовала не пытаться приумножить их, участвуя в азартных играх.

Поднявшись обратно в нашу комнату, я едва узнала ее – окна были вымыты и солнечные лучи теперь беспрепятственно проникали сквозь них; чистый пол был застелен старым, но тщательно выбитым ковром. И кровать магистра Леопольда, и та, что делили мы с Мелихаро, уже не выглядели, как ворох тряпок в лавке старьевщика – видимо, демон нашел старые запасы постельного белья, украшенного вензелями предыдущего владельца. Но больше всего меня обрадовало то, что теперь в нашей комнате имелся небольшой, но уютный на вид диван, свидетельствующий о том, что нам с Мелихаро этой ночью не придется пихать друг друга локтями в бок, пытаясь устроиться поудобнее.

Я приоткрыла окно, чтобы чувствовать прохладный осенний ветерок, уселась за стол и подумала, что не отказалась бы проводить каждый день подобным образом. Уютная комната, сытный завтрак, размеренная работа, от которой на теле не появляются синяки, укусы и царапины... Ах, если бы я могла стать аспирантом магистра Аршамбо!.. Но, увы, я была всего лишь беглой обманщицей, которой следовало благодарить высшие силы даже за один-единственный спокойный день, и не рассчитывать на большее.

Мелихаро выполнил свое обещание – теперь я могла пить чай в любое время дня, чем я и воспользовалась. Челядь Аршамбо после всего произошедшего уже ничему не удивлялась, и если кого-то из слуг занимал вопрос, отчего это какому-то мальчишке следует прислуживать так же, как и его хозяину, то он не решился бы его озвучить.

Когда начало смеркаться, я, желая проверить свои догадки, выскользнула на улицу и направилась к той самой таверне, куда накануне приходил Озрик. Ждать пришлось недолго – секретарь Стеллы вскоре появился у порога питейного заведения. "Стало быть, ты ходишь сюда каждый вечер, дружок" – подумала я, недобро улыбнувшись, и пошла в сторону дома Аршамбо. У порога я едва не столкнулась с ученым чародеем и Искеном – они возвращались из Академии вдвоем, переговариваясь с оживленным беспокойством. Я тихонько вошла в дом вслед за ними, оставшись незамеченной – в доме все еще кипела уборка.

Не успела я обеспокоенно подумать о том, что нужно срочно придумать причину, по которой Леопольд отлучился из дому, как из груди моей вырвался облегченный вздох. Магистр сидел посреди гостиной и чинно пил чай, точно никуда и не выходил. Лишь его покрасневший нос и слишком благодушная улыбка указывали на то, как он провел этот день. Меня вновь охватило тревожное предчувствие – Леопольд в миролюбивом подвыпившем состоянии отличался значительно меньшей осмотрительностью, нежели когда пребывал в сварливом трезвом расположении духа.

Аршамбо некоторое время осматривался, словно не узнавая собственное жилище, однако встряхнул головой, словно говоря себе: "Я поразмыслю обо всем этом чуть попозже", и пожелал Леопольду приятного аппетита, явно не зная, как приступить к изложению не самых приятных новостей.

– Присаживайтесь, присаживайтесь! – воскликнул магистр Леопольд, расплываясь в широчайшей улыбке. – Эти ватрушки превосходны, а господин Мелихаро обещал, что вот-вот будет готова яблочная запеканка! Слышите, как благоухает корица?..

Вряд ли магистр Аршамбо, влачивший доселе довольно грустную во многих отношениях жизнь, знал, как пахнет корица, однако он пробормотал что-то утвердительное, поведя носом. Угадывалось, что его одолевают гнетущие мысли, и я приготовилась услышать нечто огорчительное, заняв место подле Леопольда, как это у нас было заведено.

– Почтенный магистр, – в конце концов, решился ученый чародей, – я должен передать вам кое-что из моего разговора с главой кафедры. Мессир Урбан был очень недоволен вчерашним происшествием, не буду преуменьшать...

– Ох, право, какое несчастье, – безо всякой тревоги и признаков раскаяния произнес Леопольд, жуя ватрушку.

– Да, особенно, если учесть, что против вас невесть почему ополчились все преподаватели кафедры, – вздохнул всерьез огорченный Аршамбо. – Ума не приложу, отчего они так лютуют, увидев всего лишь один раз.

Я, в отличие от ученого чародея, догадывалась о причине этой нелюбви, и с досадой сделала пометку в уме – модный наряд и наличие личного секретаря не всегда могли сослужить добрую службу при знакомстве. Наверняка, чародеи с кафедры не смогли простить магистру Леопольду излишний внешний лоск.

На спокойном лице Искена, присутствующего тут же, не отражалось и тени его мыслей, но я была уверена, что молодой чародей знает куда больше о подробностях этого конфликта, чем Аршамбо и глава кафедры вместе взятые.

– Но как бы там они ни было, – продолжал Аршамбо, – все мои усилия держать вас подальше от бестолковой суеты Академии пошли прахом. Глава кафедры теперь накрепко запомнил, что я обзавелся вторым аспирантом, и мои разъяснения удовлетворили его лишь частично.

– Звучит и в самом деле неприятно, – все так же флегматично отозвался Леопольд.

– Дьявольски неприятно! – воскликнул Аршамбо, падая в кресло. – Не стану ходить вокруг да около – глава кафедры поставил мне ультиматум и я не знаю, как выйти из этого сложного положения. Мессир Урбан весьма прямолинейно напомнил мне, что аспиранты, прежде всего, принадлежат кафедре и обязаны приносить пользу ей, а не своим научным руководителям. А это значит, друг мой, что бесполезно объяснять, какой вклад вы можете совершить в магическую науку... – тут ученый чародей кашлянул, осекшись. – И я, откровенно говоря, не знаю, как умаслить мессира Урбана, ведь проклятый карьерист не в состоянии оценить ваш ум и ваши таланты – ему подавай то, что он сможет вписать в отчет для ректора. Иными словами, ему нужно, чтобы вы писали пустые статьи и выступали на симпозиумах, мессир Леопольд, доказывая ученому сообществу, что наша кафедра неустанно занимается научной работой... Проклятые бюрократы! Эти лицемеры губят науку!

– Возможно, вы преувеличиваете, – осторожно промолвил Леопольд, явно слушавший гневную речь ученого чародея вполуха, и поняв из нее только то, что Аршамбо всерьез огорчен.

– Ничуть, – ответил чародей, угрюмо нахмурив свои черные брови. – Эта проказа поразила магическую науку сверху донизу. С тех пор, как ученая степень стала ступенькой для карьерного продвижения, все прогнило до основания. Стоит только кому-то нащупать интересную тему для исследований, способную и впрямь что-то изменить в нынешнем состоянии магии, как Лига устами ученого совета либо запрещает двигаться в этом направлении, либо передает эту тему тому, кто в первую очередь заботится о благосостоянии самой Лиги! Прочим же надлежит довольствоваться перебиранием давно известных истин, да рукоплескать очередному чародею, прибавившему к своим регалиям еще и ученую степень благодаря пустому, никчемному сочинению, где на разный лад повторяются банальности! Никому нет дела до чистой науки.

– Но мы пытаемся с этим бороться, мессир, – подал голос Искен, чье лицо приняло подобие сочувственного выражения. – Пусть даже и вынуждены играть по их правилам...

– Чертовы правила! – выкрикнул Аршамбо в сердцах. – Они лишают меня лучшего из аспирантов, который у меня когда-либо имелся!

– Лишают? – Леопольд поперхнулся чаем, явно не подозревая до этой секунды, что наши неприятности зашли настолько далеко.

– Именно! Мы вряд ли сумеем выполнить условие мессира Урбана, – сокрушенно ответил Аршамбо. – Он потребовал, чтобы вы выступили на научном симпозиуме, который намечен на завтрашний день. Вы должны подготовить доклад по теме истории магии, который убедит ученое сообщество в том, что вы можете оставаться моим аспирантом, несмотря на допущенное нарушение устава Академии при вашем поступлении.

– Доклад? – переспросил магистр Леопольд, и я, к ужасу своему, поняла по его бесстрашному тону, что магистр куда пьянее, чем мне показалось вначале. – Но это же пустяки, дорогой мой Аршамбо! Разумеется, я приму участие в симпозиуме, раз это так важно!..

– Вы сделаете это? – радостно вскинулся Аршамбо. – Ах, магистр Леопольд, вы возвращаете мне надежду! Но уверены ли вы...

– Вне всякого сомнения, – пробормотал магистр Леопольд и блаженно сощурился, явно готовясь заснуть. Спас ситуацию Мелихаро, как нельзя более вовремя появившийся в гостиной и объявивший, что в столовой всех ожидает ужин. Перечисление блюд оказалось долгим и волнующим; проголодавшиеся Аршамбо и Искен не стали ждать повторного приглашения, и стоило им только отвернуться от магистра Леопольда, как я ухватила подвыпившего чародея за плечи и яростно затрясла его, пресекая попытки захрапеть.

– Немедленно поднимайтесь в свою комнату, зловредный пьяница! – прошипела я ему на ухо, и магистр внезапно четким и ясным голосом произнес:

– Я что-то занемог, пойду прилягу.

– Разумеется, разумеется, – рассеянно отозвался Аршамбо, уже устремившийся к столовой. Искен, напротив, на прощание обернулся, одарил меня многозначительным взглядом и жестом указал на двери библиотеки. Я поняла, что мне назначили свидание, и мысленно выругалась, поняв, что вряд ли смогу его пропустить.

Пока же мне следовало как можно быстрее затащить магистра Леопольда в его комнату и позаботиться о том, чтобы он не вздумал отправиться на поиски приключений. И без того он успел сотворить немалую глупость, пообещав написать за ночь доклад для симпозиума...

– Что за черт вас дергал за язык? – бормотала я, то пытаясь подтолкнуть магистра вперед, то удерживая от падения. – Сколько раз я вас просила помалкивать, коли уж вы перебрали!

– Опять вы недовольны, – вяло и лениво огрызался Леопольд. -каждый раз, как с нами случается какая-то холера, я первым говорю: "Все пропало, уносим ноги!". А мне в ответ заявляют, что не боги горшки обжигают, "Пейте побольше воды, мессир! Кашляйте!", – передразнил он меня. – Теперь стоило мне только безо всяких споров согласиться на очередную авантюру, как я слышу: "Что вы наделали?! Нам конец!". Мне кажется, вы ко мне придираетесь, госпожа Каррен. Именно так! Вам досадно, что я получаю столько похвал!..

– Помолчите же, проклятый забулдыга, – еще больше разозлилась я. – Скажите на милость, где мы возьмем доклад для симпозиума? Ученое сообщество – это вам не адепты, которым можно травить байки без устали.

– Подумаешь, доклад!.. – махнул рукой Леопольд и едва не покатился вниз по ступенькам. – Вы же смогли предоставить магистру Аршамбо отчеты, причем всего лишь за несколько минут. Что вам стоит написать славный доклад за целую ночь?

– Прах вас побери! – я от возмущения даже отпустила локоть магистра, но тут же вынуждена была поддержать его с другой стороны. – Что значит – написать доклад за ночь? В истории магии я разбираюсь еще хуже, чем вы! Ладно, на ходу выдумать для адептов пяток королей, десяток магов и три– четыре эпичных битвы, но с чем мы можем выйти на суд славных своим умом чародеев? Пусть история в этих кругах считается не самой важной наукой, но всяко чародеи из ученого совета не путаются в именах и датах!

– Ну так придумайте что-нибудь! – отозвался Леопольд и рухнул на кровать, до которой мы как раз добрались.

– Уже придумала, – с тоской сказала я, но, разумеется, магистра уже не интересовали мои слова – он сладко сопел, распространяя вокруг себя бражный дух.

В дверь поскреблись.

– Господин Мелихаро велели принести вам, – робко сказал слуга, в руках у которого был поднос с горой разнообразной снеди. Что ж, благодаря заботе демона следующие несколько часов не грозили состоять из одного лишь тоскливого ожидания. Я уселась за стол, придвинула к себе первую тарелку и принялась размышлять, как бы не пропасть окончательно, пойдя на поклон к Искену сегодня ночью.

Мелихаро, уставший, но довольный, как всякий человек (или демон), после победы над многочисленными, упрямыми и злонамеренными врагами, вернулся в комнату незадолго до полуночи.

– Эти дармоеды еще питают некоторые иллюзии, – сказал он, явно имея в виду слуг, – но из них выйдет толк.

– Магистр Аршамбо все еще в библиотеке? – спросила я, думая о своем.

– Нет, он сказал вскоре после ужина, что чувствует приятную сонливость, которую ранее никогда не испытывал, – отвечал Мелихаро. – Подумать только, этот господин много лет страдал от бессонницы и потреблял литры снотворных зелий, не понимая, что сна его лишают голод и несварение!

– Так он спит?

– Уж пару часов как, – сказал демон и насторожился, увидев, что я куда-то собираюсь. – А куда это вы направляетесь?..

Я, испытывая смешение множества неприятных чувств, неопределенно пожала плечами и туманно ответила:

– Нам надо как-то выпутаться из истории с докладом.

– О, нет! – Мелихаро вздрогнул, глаза его сердито и обиженно заблестели, а руки сжались в кулаки. – Вы вновь идете к этому мерзавцу! Рено, вы губите себя! Не смейте ничего у него просить!

– Но у нас нет другого выхода, – грустно ответила я, более всего страдая от того, что понимала степень справедливой обиды демона. Все его усилия были направлены на то, чтобы хоть немного ослабить влияние Искена на мою жизнь. Изменение уклада в доме Аршамбо нельзя было сравнить с победой над драконом или завоеванием королевства, но этот маленький скромный подвиг был брошен к моим ногам. А я вновь соглашалась принять участие в игре аспиранта, жертвуя теми крохами своего достоинства, что так пытался сберечь демон, окружая меня заботой.

– Если вы в этом уверены, то я не стану с вами спорить, – ответил Мелихаро, чье лицо враз утратило то вдохновенное свечение, которым было озарено весь день.

Я хотела было напомнить, что поступаю так лишь для того, чтобы Леопольд со своим секретарем и далее мог оставаться в доме магистра Аршамбо – безопасном и тихом уголке. Но мне пришлось бы объяснить и то, отчего я готова платить почти любую цену за то, чтобы Леопольд продолжал считаться аспирантом, раз за разом отвергая предложения сбежать из Изгарда. Я все еще собиралась идти по следу Каспара, но перед тем следовало надежно спрятать моих компаньонов от гнева неизвестных врагов – и ничего лучше аспирантуры Академии мне в голову так и не пришло. События последних дней показали, что магистр и демон непрестанно притягивают к себе неприятности, вместе ли они действуют или же по отдельности. Куда бы они не направились, покинув дом Аршамбо – путешествие это должно было закончиться очень быстро и печально. Вряд ли правда такого рода могла бы послужить годным утешением для опечаленного демона. Поэтому я лишь упрямо мотнула головой, точно в очередной раз говоря: "Это только мое дело!" и вышла из комнаты. На душе у меня было очень паршиво.

Глава 18, рассказывающая о научном симпозиуме, посвященном магическим открытиям, и о том, как магистр Леопольд сорвал аплодисменты выдающимся докладом, содержание которого осталось для него тайной

Конечно же, Искен ждал меня – ему и в голову не пришло бы сомневаться в том, что я приду.

– Дорогая, твой магистр Леопольд полон сюрпризов, – сказал он насмешливо. – Не думал я, что он так легко согласится на условия мессира Урбана. Хотя, будем откровенны, условия эти не так уж невыполнимы и кое-кому следовало поблагодарить меня за то, что глава кафедры не подписал распоряжение о исключении Леопольда Иоффского из аспирантуры сразу же, как только услышал обо всей этой сомнительной истории.

– Так это твоя идея с симпозиумом? – воскликнула я, нахмурившись. Новость произвела на меня двоякое впечатление. С одной стороны, симпозиум начал казаться вдвойне опасной ловушкой, с другой – Искен не стал бы загонять меня в угол, из которого я не могла бы сбежать при его же помощи. По крайней мере, я на это надеялась.

– Разумеется, моя, – аспирант, как всегда, отвечал, снисходительно усмехаясь. – Если бы не мое вмешательство, дела твоего протеже были бы совсем плохи. Уверен, приди в голову мессиру Урбану затребовать в канцелярии все бумаги, касающиеся Леопольда Иоффского, там обнаружилось бы множество неувязок. Но я не настолько коварен, чтобы мстить таким образом за кое-какие пакости, стоившие мне сорванной лекции.

– Лекция! – я вспомнила про рисунки Мелихаро. – Ну же, Искен, только не говори, что адептки не простили тебе негодное иллюстративное сопровождение! Они вряд ли ходят к тебе на занятия, чтобы любоваться рисунками.

Искен рассмеялся, искренне и заразительно, и я, вместо того, чтобы испытать облегчение от того, что он не принял всерьез это происшествие, встревожилась еще больше. Если бы молодой аспирант оказался мелочен, тщеславен и глуп настолько, чтобы посчитать случившееся оскорблением, мне было бы куда проще сопротивляться его обаянию.

– В первый раз, – сказал он, отсмеявшись, – в первый раз адептки глазели не на меня, а на рисунки. Хорошо еще, что лекция завершилась досрочно. Знаю, что господин Мелихаро меня недолюбливает, но передай ему, что я признаю его безусловный талант как в сфере домоводства, так и в изобразительном искусстве. Мессиру Аршамбо, пожалуй, лучше не видеть эти вариации на тему жизни великих чародеев прошлого – он скромный господин и от подобной фривольности, да еще с анатомическими подробностями его может хватить удар. Именно поэтому я не стал препятствовать расхищению рисунков адептами, которым они весьма пришлись по душе.

Мне оставалось только поблагодарить богов за то, что я тоже не видела творений Мелихаро. По своеобразному выражению лица Искена я поняла, что демон недаром упоминал о том, что некогда малевал скабрезные картинки в подворотнях, перед тем, как приступить к перерисовыванию гравюр на свой лад.

– Но вернемся к симпозиуму, – Искен вернул на лицо серьезное выражение. – Магистр Леопольд согласился принять в нем участие, что само по себе достойно похвалы. Но не возникнут ли у него некие затруднения?

– Уже возникли, – не стала отрицать очевидное я. – Но почему-то мне кажется, что ты учитывал подобный исход.

– Я на него надеялся, – ответил Искен. – Ведь ты так давно меня ни о чем не просила, а мне чертовски скучно, когда я лишен удовольствия тебе помогать.

– То есть, ты хочешь сказать, что можешь влиять на ученый совет? – хоть я и знала о могуществе семьи Виссноков, все равно не смогла скрыть своего удивления.

– Хотел бы я перед тобой покрасоваться лишний раз, но удержусь от соблазна, – аспирант сохранял все тот же дружелюбный и легкомысленный тон, словно призывая меня забыть о том, на какой своеобразной ноте завершился наш прошлый разговор. – Ученый совет мне не по зубам, я же не Артиморус Авильский. Но я могу попытаться выручить твоего магистра Леопольда, если тебе важна его дальнейшая судьба.

И вновь я некоторое время колебалась перед тем, как произнести то, чего ожидал от меня Искен. Быть может, если бы он, как в прошлый раз, принялся потешаться надо мной и намекать на то, что между нами сохранились кое-какие чувства, я бы вспылила и отказалась от его помощи. Но сегодня аспирант вел себя совсем по-другому, и хоть я понимала, что это всего лишь одна из масок, которыми он умело пользовался, преодолеть себя оказалось чуть проще, чем я надеялась.

– Помоги магистру Леопольду, Искен, – сказала я, окончательно сдавшись. – Считай это моей второй просьбой.

– Засчитано. Пусть твой магистр ни о чем не волнуется и приходит на симпозиум к назначенному часу, – кивнул аспирант, и после этих слов дружеская, легкомысленная манера общения в единый миг была сменена им на другую, от которой у меня неприятно замирало сердце:

– Скажи, Рено, не начала ли ты сомневаться в том, что я твой враг? – спросил он мягко. – Два желания из трех – и я не спрашиваю тебя, зачем тебе понадобилось затевать этот обман. Два из трех – и я даже не пытаюсь разузнать, чем грозит мне участие в твоих авантюрах. Неужели ты думаешь, что я настолько недальновиден, чтобы позволять втягивать себя в неприятности без причины, которая кажется мне особо важной?

– Ну так расскажи мне об этой причине, – я ненавидела этот вкрадчиво-ласковый тон, ведь в былые времена стоило Искену так со мной заговорить, как я забывала обо всем на свете.

– Но это же очевидно, – пожал плечами Искен. – Я забочусь о тебе.

– Сговорились вы все, что ли... – пробормотала я себе под нос, и добавила, повысив голос:

– Нет в мире чародея, которому я бы верила меньше, чем тебе, Искен. Ты играешь со мной, как кошка с мышкой, но я не избалована добрым отношением. Поэтому говорю тебе спасибо за то, что решил позабавиться, а не сразу придушил. Постараюсь приберечь последнее желание, кому как не мне знать, что иногда отсрочка – самый ценный дар. Подчас куда ценнее, чем кажется тому, кто ее предоставляет.

– Можешь продолжать не верить мне, – кротко ответил Искен, но уж в эту его смиренную ипостась не поверил бы и самый наивный в мире человек. – Это ничего не изменит.

"Еще посмотрим" – подумала я, вслух пожелав Искену добрых снов. Этот разговор не стоил мне ни слезинки, но тем он был и опасен.

* * *

– Я не мог такого сказать, – конечно же, заявил магистр Леопольд поутру, когда я рассказала ему о событиях вчерашнего вечера. – Это вы вечно соглашаетесь лезть в самое пекло, а мне потом приходится выкручиваться, не щадя своего живота.

За время знакомства с Леопольдом я успела усвоить накрепко две истины: первая – магистр крайне несговорчив и увертлив, точно хвост сколопендры. Вторая – вино частенько напрочь отшибает магистру память. Сочетание этих двух особенностей давало ему неоспоримое преимущество в любом споре: Леопольд всегда мог притвориться, что ничего не помнит и упорно отрицать любое обвинение в свой адрес. Поэтому я не стала тратить время на пререкания и объявила, что как бы там оно ни было, на симпозиум идти придется.

– И что я буду рассказывать этим треклятым мудрецам? – возмутился Леопольд.

– Искен обещал помочь и сказал, что вам просто нужно прибыть к назначенному времени, – ответила я, и услышала, как демон, возящийся с какими-то домовыми книгами в другом углу комнаты, немедленно что-то заворчал.

– Пока что он не сделал ничего такого, что позволяло бы усомниться в его честности! – повысила я голос. В ответ я расслышала: "Золотой парень этот Искен, ну конечно же..."

– Господин Мелихаро, вы тоже пойдете с нами на симпозиум, – сказала я как можно тверже. – Заодно и посмотрим, как Искен собирается выполнить данное им обещание.

– Меня совершенно не интересует все то, что касается этого надменного хлыща, – сердито огрызнулся демон.

– На симпозиуме будет и Стелла ван Хагевен, – прибегла я к уловке, которая мне самой казалась сомнительной, но неожиданно сработала. Мелихаро немедленно отложил книги и принялся перебирать свою одежду, явно задавшись вопросом, как произвести впечатление на столичную чародейку столь высокого ранга. И вновь я ощутила досаду, которая мне не нравилась даже еще больше, чем те чувства, что возникали у меня при виде Искена.

...Симпозиум проводился в одной из самых больших аудиторий Академии, которую обычно открывали только для заезжих почетных гостей из других учебных заведений. Главным заданием руководства Изгардской Академии в таких случаях было пускание пыли в глаза своим иноземным коллегам, поэтому большая аудитория поддерживалась в идеальном порядке, что в свою очередь означало тщательную охрану ее убранства от шаловливых рук адептов. А это было возможным только в случае запрета на проведение в ней обычных занятий. Большую часть времени на дверях аудитории висел внушительный замок, маслянисто поблескивающий от обилия наложенных на него охранных заклинаний. Адепты могли разве что с завистью посматривать на новехонькие столы и удобные лавки, обтянутые бархатом, через разноцветные витражные стекла, которыми были украшены створки этих великолепных дверей.

Сегодня путь к большой аудитории преграждал ряд столов, за которыми сидели несколько чародеев. Перед ними лежали списки участников симпозиума – весьма приблизительные, разумеется, так как каждый глава кафедры старался внести туда как можно больше имен аспирантов в надежде на то, что хоть кто-то из них сумеет написать что-то толковое к нужному сроку. Магистр Аршамбо указал Леопольду на хвост небольшой очереди, образовавшейся в коридоре, и мы покорно заняли место в ней.

– Вы все еще можете отказаться, – сказал ученый с тревогой поглядывая на своего лжеаспиранта. – Обычно тех, кто не является на симпозиум, просто вычеркивают из списка – если они не подавали именные заявки заранее, разумеется. Возможно, мы могли бы еще раз поговорить с мессиром Урбаном... Договориться с ним все же проще, чем с ученым советом. Эти господа весьма требовательны к молодым ученым, пусть даже их придирки носят в основном формальный характер. Если им покажется, что ваш доклад недостаточно научен... Видите ли, я всецело уверен в вас, но я в глаза не видел вашего доклада и вы должны понять мои сомнения...

На лице магистра Леопольда было написано полное согласие со словами Аршамбо, однако он заставил себя промямлить:

– Нет-нет, я желаю участвовать.

Прозвучало это жалко и испуганно, но я отдала должное силе воли магистра Леопольда, сумевшего произнести вслух вовсе не то, что он думал. Однако, для Аршамбо, не слишком разбиравшегося в интонациях, этого ответа оказалось достаточно. Он на время попрощался с нами, сказав, что ему нужно зайти на кафедру, и мы остались предоставлены самим себе.

– Давайте уйдем, – жалобно прошептал магистр, наблюдая за тем, как продвигается очередь.

– Искен обещал, – я сурово качнула головой, изображая уверенность, которой у меня не имелось.

– Но что именно он обещал? – подал голос Мелихаро.

– Что история с симпозиумом закончится для мессира Леопольда хорошо.

– И как он это провернет? – раздраженно продолжил расспросы демон. – Если этот парень обладает таким влиянием, не проще бы было сразу попросить его, чтоб Лига оставила нас в покое и позволила вернуться в Эсворд? Спросите, черт побери, у него, куда подевался ваш магистр Каспар! Я догадываюсь, отчего вам в голову не пришел столь простой выход, но это же смехотворно! Мы раз за разом мухлюем, как мелкие жулики, все глубже увязая в чужих замыслах, о которых даже представления не имеем!

– Он сказал, что ученый совет ему не по зубам, – ответила я, помрачнев. – Что до магистра Каспара... Если Искен и впрямь не знает, зачем я здесь, то лучше ему не говорить. Зря вы думаете, что я ему доверяю.

– Так на что же мы надеемся, придя сюда? – вопросил демон, а магистр Леопольд прибавил: "Да-да! Меня тоже занимает этот нюанс!"

– Я не знаю, – честно призналась я. – Возможно, у Искена есть доступ к спискам участников. Возможно, он знает что-то о расписании симпозиума, позволяющее нам ускользнуть в самый последний момент. Возможно, симпозиум не состоится...

– Он может сорвать его? – недоверчиво спросил демон.

– Скорее, он может поспособствовать кому-то, кто хотел бы испортить это мероприятие. Искен из тех, кто любит загребать жар чужими руками, – пожала я плечами.

– Вот нашими руками он его и загребет, помяните мое слово, – пробурчал Мелихаро, ничуть не удовлетворенный моими ответами.

Тем временем очередь продвинулась настолько, что мы очутились у одного из столов. Магистр Леопольд назвал себя, явно желая очутиться в этот момент где-то за пределами Изгарда, и его имя вскоре нашли в хвосте списка – должно быть, его внесли в последнюю очередь.

– Зря мы все это затеяли, – тихо и обреченно стенал Леопольд, переступая порог парадной аудитории. Я, следуя за ним, напряженно осматривала ряды в поисках Искена, но тщетно.

– Он над вами подшутил, – продолжал гундосить демон. – Ему показалось, что из этого получится презабавный анекдот.

– Мы не сможем выпутаться на этот раз, – бормотал магистр, направившись к свободной скамье нетвердым шагом. – Хорошо, если нас просто изгонят с позором.

В этот момент нас заметили уже знакомые нам любители эклеров с кафедры магической истории – они заняли один из рядов и разложили перед собой папки с бумагами.

– О, да это наш новый аспирант! – воскликнул один из них. – Вы вновь прибыли со своей свитой!

– Кто из вашей личной челяди удостоился чести нести ваш доклад? – язвительно прибавил второй. – Я не вижу бархатной подушечки! Положительно, вам нужен еще один секретарь, одного вам мало!

Леопольд, заслышав издевки, расправил плечи и прошел мимо насмешников так величественно, будто за ним и впрямь на подушечке несли папку, тисненую золотом. Мне же стало вовсе не по себе. "А что если Искен и впрямь меня обманул? – подумала я и даже кончики пальцев у меня защипало. – Вдруг все это время он ждал момента, когда я попаду в самое дурацкое положение изо всех возможных? Может, в этом и состояла его игра, и не стоит искать сложные объяснения всему происходящему?"

– Эти господа немало порадуются, когда окажется, что магистр Леопольд пришел на симпозиум с пустыми руками, – озвучил витающую в воздухе мысль Мелихаро. – И впрямь, мы добровольно сыграли роль шутов гороховых – как тут не покуражиться!

Я не стала ничего отвечать, поскольку и сама все больше склонялась к этой мысли.

Мы уселись за один из столов, даже не обменявшись взглядами, и принялись ждать неведомо чего, мрачнея с каждой секундой.

"Быть может, симпозиум не состоится, – говорила я себе, пытаясь унять растущее беспокойство. – Что-то пойдет не так, ученый совет не сможет собраться, или же господин ректор вынужден будет срочно отбыть... Искен мог что-то знать об этом, иначе зачем бы ему..."

Мои мысли прервал звон колокольчика, возвещавший, что симпозиум начался. Я подняла голову и увидела, что маги из ученого совета уже заняли свои места за столами на возвышении, а за трибуной стоял ректор, скучнейший господин Миллгерд, готовящийся произнести вступительную речь.

– Вот и все, – злорадно произнес демон. – Чего и следовало ожидать. Приготовьтесь стать посмешищем, мессир, ну а до того нужно хорошенько подумать, как мы будем объясняться с ученым советом, главой кафедры и прочими важными господами, которым вряд ли понравится то, как мы бездарно отнимаем у них время.

Магистр Леопольд со вздохом уронил голову на руку, прикрыв глаза. Я последовала его примеру, чувствуя, что совершенно обессилела.

– Какого дьявола вы забились в этот угол? – услышала я негромкий голос Искена. – Я еле вас нашел. Держите, мессир Леопольд, ваш доклад.

И я увидела, что аспирант протягивает чародею увесистую папку. Магистр Леопольд с недоверчивым видом принял ее, едва не забыв поблагодарить за столь своевременный дар, а Искен улыбнулся, склонился ко мне и шепнул:

– Надеюсь, этот господин умеет читать.

Проследив взглядом за удаляющимся аспирантом, я увидела, как он садится рядом с Аршамбо, видимо, уже справившимся со своими делами на кафедре. Выслушав Искена, магистр повернулся в нашу сторону и, заметив нас, приветственно махнул рукой Леопольду.

– Эта папка полным полнехонька отборной белиберды, – упрямо произнес Мелихаро. – За одну ночь найти где-то доклад, способный впечатлить этих бородатых господ?.. Уж не написал ли он его на быструю руку? Пффф! Увольте! Я не верю, будто он подсунул магистру Леопольду что-то дельное.

– Здесь написано что-то о храмах, – ответил магистр Леопольд и потер щеку с задумчивым видом, точно и впрямь пытаясь разобраться в сути написанного.

– Мессир, будет достаточно, если вы просто прочтете текст, – торопливо сказала я. Меня всегда тревожили попытки Леопольда осмысливать происходящее – от них попахивало самоуправством и тягой к импровизации.

Леопольд презрительно фыркнул, однако не успел перевернуть первую страницу, как его глаза начали соловеть, как это бывает с людьми, потерявшими представление о сути прочитанного. Второй лист магистр некоторое время осматривал, точно набираясь храбрости, а затем отложил бумаги и полез в один из своих многочисленных карманов. Конечно же, там нашлась небольшая фляжка, и единственное, чего я добилась, гневно прошипев: "Ах ты ж!..", так это небрежного ответа:

– Мне нужно настроиться и подобрать нужную интонацию!

Кафедра магической истории числилась одной из последних в общем списке участников. Нам пришлось выслушать немало докладов, посвященных монстрозоологии, астрономии, искусству боевой магии, прорицаниям и алхимии, каждый из которых предварялся нуднейшим вступлением и заканчивался неопределенным выводом. Голова моя гудела, точно в ней завелся рой пчел. Я бросила взгляд на Мелихаро, ожидая увидеть, что демон так же измучен речами докладчиков, однако и тут меня постигло разочарование: секретарь сместился к самому краю скамьи и с мечтательным видом таращился на Стеллу ван Хагевен, сидящую на одном из небольших балкончиков, предназначенных для почетных слушателей. Чародейка явно не питала интереса к науке и могла себе позволить не скрывать, какую скуку на нее навевают доклады. Вскоре я убедилась, что она давно заметила внимание, которое оказывал ей Мелихаро – изредка она посылала ему благосклонные взгляды, а один раз даже улыбнулась, едва заметно, но все же!

– Мерзкая ведьма! – с досадой буркнула я и заставила себя сосредоточиться на очередном докладе, посвященном приготовлению целебной мази широчайшего спектра действия, способной заменить почти все известные притирания. Аспирант с кафедры целительства смело заявлял, что стоит на пороге открытия и положительный эффект от запатентованного ним состава вот-вот перевесит вред, который она нанесла подопытным. Он принялся зачитывать бесконечный перечень побочных действий, и я даже не стала делать замечание магистру Леопольду, вновь булькнувшему своей заветной фляжкой.

– Кафедра магической истории! – объявил маг-распорядитель, ударив в небольшой гонг. Невысокий коренастый чародей с красноватым лицом, чье выражение отбивало всякое желание вступать с ним в спор, поднялся на возвышение и прошел за трибуну. То был магистр Урбан Клеодский, глава кафедры историков. Как и прочие его коллеги, он выступил с небольшой речью, сдержанно, но емко восхваляющей его самого, как руководителя кафедры, и перешел к перечислению достижений аспирантов. На словах все выглядело так, будто магическая история находится на пороге небывалого расцвета, но я прекрасно понимала, что такую же речь он произносит уже не первый год, а злополучный расцвет за это время ничуть не приблизился. Подтверждением тому стала выразительная поза магистра Аршамбо – он угрюмо сгорбился и нервно барабанил пальцами по столу все время, пока говорил мессир Урбан.

– ...И залогом успеха я в первую очередь считаю молодую кровь, – глава кафедры подошел к финальной части своей речи. – Каждый маг, решивший совершить свой вклад в историческую науку, воплощает в себе мои чаяния и надежды. И особый интерес в этом году для меня представляет таинственный аспирант магистра Аршамбо Верданского, о котором я узнал лишь недавно. Рекомендации мессира Аршамбо настолько заинтриговали меня, что я попрошу вашего разрешения, господа, самую малость изменить регламент симпозиума. Пусть магистр Леопольд Иоффский выступит первым от кафедры магической истории!

– Ничуть не возражаем, – ответил один из ученых магов, и я тут же услышала знакомое бульканье, правда, значительно ускорившееся. Думаю, даже боевой маг, прошедший с отличием испытания на быстроту реакции, не сумел бы выхватить из рук Леопольда фляжку до того, как она опустела.

Уж не знаю, придало ли выпитое магистру храбрости или же Леопольд на деле был куда более мужественным человеком, чем казалось мне и ему самому, однако он без колебаний взял папку и уверенно направился к трибуне, точно каждый божий день ему выпадало держать речь перед ученым советом.

– Не говорите магистру Леопольду об этом никогда, – прошептал Мелихаро, придвинувшийся обратно ко мне, – но у меня от волнения за него вот– вот остановится сердце. И руки! Посмотрите на мои руки – они трясутся!

– Он справится, – дрогнувшим голосом отвечала я.

Не прошло и нескольких минут с того момента, как магистр Леопольд поприветствовал собравшихся и принялся зачитывать свой доклад, как демон восхищенно произнес:

– А ведь у него талант!

– Еще бы! – отозвалась я, с одобрением глядя на Леопольда. – Вспомните, как прекрасно он кричал у изгардских ворот! Его голос просто создан для публичных выступлений!

И в самом деле, магистр Леопольд декламировал текст, который даже не понимал, с таким выражением и страстью, что лысины ученых чародеев порозовели от удовольствия – им передался пыл лжеаспиранта. Конечно, свою роль сыграл и сам доклад: я слушала очень внимательно, и почти сразу поняла, что это действительно солидный труд, значительно превосходящий своей глубиной отчеты о мазях или гороскопах, слышанные мной сегодня. Но Леопольд, несомненно, придал ему значительности и блеска своей выразительной, страстной манерой чтения, порой входящей в разнобой со смыслом слов, им читаемых, но, тем не менее, заставляющей слушателей задерживать дыхание. Когда магистр умолк, присутствующие, не сговариваясь, разразились аплодисментами, к которым мы с демоном охотно присоединились.

Однако, даже искреннее восхищение магистром не помешало мне крепко задуматься о содержании доклада. Разумеется, он был посвящен тому самому храму около деревни Козероги, и не нужно было иметь семи пядей во лбу, чтобы сообразить – этот материал Искен готовил для себя.

"Неужели?.. – взволнованно думала я, невольно возвращаясь взглядом к ряду, где сидел Искен. – Как он узнал, что нужно писать два доклада? Не мог же он за ночь написать такую отличную работу! Это явно труд нескольких недель, не меньше. Тогда он даже не подозревал, что мы встретимся. Что же это получается..."

– Вы были великолепны, мессир! – вслух произнесла я, обращаясь к вернувшемуся Леопольду.

– Я знаю, – ответил тот с важностью, и достал из другого кармана полную фляжку, чему я не решилась более препятствовать, ведь Леопольд заслуживал награды.

Распорядитель вновь ударил в колокол и объявил, что пришло время для выступлений аспирантов, подававших именную заявку на участие в симпозиуме.

– Искен Висснок! – произнес он.

Я, предчувствуя, что все мы сейчас услышим кое-что удивительное, подалась вперед, не обращая внимания на недовольное бормотание демона. Искен же, поднявшись со свойственной ему ленивой грациозностью, громко и четко заявил:

– Я не подготовил доклад.

И снова уселся на свое место, даже не подумав принести извинения, которые, впрочем, ему бы не помогли. Я увидела, как побагровели от гнева лица чародеев из ученого совета, как магистр Аршамбо повернулся к своему аспиранту, точно громом пораженный, и поняла, что сейчас разразится буря.

Глава 19, где на Искена обрушивается гнев ученого совета, а Каррен, получив тревожные вести из Армарики, решается на весьма дерзкое преступление

– Мессир Искен! – подал голос один из ученых магов, грозно насупившись. – Верно ли я помню, что вы подавали заявку еще в середине лета? Тогда вы еще не были аспирантом и мы пошли на нарушение регламента, принимая ее. Не припомню, чтобы молодые маги оказывали подобное неуважение к доверию ученого совета!

Но Искен хранил упрямое молчание. Вместо него извинения принес Аршамбо, не пытавшийся скрыть своего недоумения, но опасающийся прилюдно устраивать разбирательства со своими аспирантами. И без того вся Академия сплетничала о его прошлых неудачах, каждая из которых давала новую пищу для пересудов.

Слова Аршамбо лишь самую малость смягчили сердца чародеев из ученого совета. Они долго еще перебрасывались возмущенными репликами, и, в конце концов, тот же маг, что первым обратился к Искену, заявил:

– Молодой человек, мы все знаем, какую фамилию вы носите. Должно быть, вы считаете, что одной ее достаточно для того, чтобы свысока смотреть на порядки, установленные в Академии. Но, уверен, ваш почтенный отец, магистр Рассе Висснок, ждет, что его сын принесет славу иного рода своей семье. Вам давно пора взяться за ум, Искен, и, честно признаться, последнее время мне казалось, что вы тоже это понимаете. Не всегда вы сможете прикрыться именами предков, юноша.

Во время симпозиумов не так уж часто случалось что-то интересное для тех, кто вынужден был присутствовать на них по долгу службы, поэтому отповедь эту многочисленные преподаватели и должностные лица выслушали куда внимательнее, чем доклады. В рядах тут же началось шушуканье и послышались смешки. Я знала, как болезненно самолюбив и горд Искен, и едва могла поверить, что он добровольно согласился на подобную унизительную роль.

– Теперь мне все это не нравится еще больше! – воскликнул Мелихаро вполголоса. – Боюсь представить, ради чего он согласился заплатить такую цену!

– Не все ли равно? – легкомысленно откликнулся Леопольд. – Может он и впрямь всего лишь влюбленный идиот?

– Вот уж нет, – резко отвергла я это предположение, раздражение мое нарастало с каждой минутой, несмотря на благополучный для нас исход. – Даже когда он и впрямь влюблялся – если то можно было назвать любовью – то оставался весьма разумным человеком, уж поверьте моему опыту. Здесь таится какой-то расчет, я уверена.

– Надо убираться из Изгарда, пока не поздно, – в очередной раз повторил демон.

– А мне начинает нравиться аспирантура, – сообщил Леопольд, явно припомнив аплодисменты, которыми был награждено его выступление. Я невольно поежилась от этих слов, и решила, что сегодня вытрясу из Искена правду, какой бы неприятной для меня она ни оказалась.

...В дом Аршамбо мы вернулись все вместе. По взглядам, которые бросал на своих аспирантов мрачный магистр, можно было без труда понять, что он понимает – под его носом происходит что-то весьма подозрительное.

– Извольте объясниться, молодой человек! – сурово обратился он к Искену, едва мы очутились в гостиной. – Я с уважением относился к вашему нежеланию показывать мне некоторые результаты ваших исследований. Мне ли не знать, как опасно для молодого ученого выкладывать все карты на стол? Разумеется, мне были обидны ваши подозрения – я не из тех научных руководителей, которые присваивают себе результаты работы своих аспирантов. Но, повторюсь, я хорошо знаю нравы, царящие нынче в научной среде, и поэтому не удивлялся тому, что вы не желаете показывать мне свой доклад до последнего. И что в итоге? Скандал! Да еще в присутствии едва ли не всей Академии! Как вышло так, что прекрасный доклад о храме написал мессир Леопольд, а не вы, несколько недель кряду изучавший развалины?!

– Прошу простить мое легкомыслие, – ответил покорно и безразлично Искен, не пытаясь оправдываться. – Магистр Леопольд во время нашего знакомства вывел меня на чистую воду, каюсь. Он понял, что я ничего не подготовил, и во имя науки взялся систематизировать мои записи, будучи человеком сострадательным и ответственным.

– Что я слышу! – удивленный Аршамбо повернулся к Леопольду, на лице которого отражалось еще большее удивление. – Мессир, вам, право, не стоило помогать этому лентяю! Хвала небесам, все стало на свои места, и каждый получил по заслугам, пусть даже это и зашло слишком далеко. Искен, я попрошу вас пройти в мой кабинет для важного разговора. А вы, друг мой, отдыхайте. Должно быть, вы выбились из сил за эти дни.

Леопольд с радостью согласился с предложением своего наставника и торопливо удалился в свою комнату. За ним вынуждена была уйти и я, так и не успев перемолвиться с Искеном хотя бы парой слов. Впрочем, мне не пришлось ждать ночи – после разговора с аспирантом Аршамбо тут же отправился обратно в Академию, по-видимому, собираясь спасать своего подопечного от гнева главы кафедры. Я выбрала удобное наблюдательное место, откуда были видны двери кабинета, и удостоверилась, что Искен не собирался из него выходить, несмотря на то, что Аршамбо уже и след простыл. Это выглядело явным приглашением, и я не стала от него отказываться.

– Вы всех нас погубите своими шашнями! – таким было напутствие Мелихаро, наблюдавшего за мной так же неотрывно, как я – за дверями кабинета.

– Попросите у него еще денег, он не откажет! – внес свою лепту выглянувший из своей комнаты магистр Леопольд, который успел к тому времени слегка проспаться и достать очередную фляжку из своих бездонных карманов.

Но я была настолько встревожена последними событиями, что даже не подумала для порядка огрызнуться. С лестницы я скатилась, точно под ногами у меня тлели раскаленные угли, и распахнула дверь кабинета, готовясь принять на себя вспышку гнева, который Искен наверняка все это время с трудом сдерживал. Я не сомневалась, что сегодняшний поступок дался ему нелегко, пусть даже совершил он его, на первый взгляд, добровольно.

Однако, к моему удивлению, аспирант был благодушен, будто это не на его голову недавно обрушились потоки несправедливых обвинений в лени и безответственности.

– О, вот и ты, дорогая! – встретил он меня очаровательной улыбкой. – Знаю, тебе не по нраву, когда я делаю тебе комплименты, но не могу не отметить, что ты никогда не заставляешь себя долго ждать.

– Искен, – рявкнула я, – оставь свои ужимки! Мое терпение лопнуло, я больше не желаю тебе подыгрывать. Скажи прямо – чего ты от меня хочешь?

Моя резкость ничуть не обескуражила молодого чародея, и даже напротив – казалось, он умилился моей беспомощной злости.

– Рено, но я же сразу об этом сказал, – ласково произнес он, плавным движением приблизившись ко мне так, что я едва не уперлась носом в его грудь. – Мне нужно, чтобы ты мне поверила. Чуть-чуть.

– Да, я помню, – топнула я ногой, окончательно выйдя из себя. – Но зачем тебе мое доверие, Искен? Для чего тебе вдруг понадобилась безродная обманщица? Пять лет назад ты, не задумываясь, избавился от меня, как только тебе показалось, что опасность от знакомства со мной слишком велика. Что же произошло сейчас? Не пытайся соврать, что ты изменил свои взгляды и что не прислушиваешься более к доводам разума. Я тоже ничуть не изменилась с тех пор – все то же ничтожество, связь с которым испачкает имя Виссноков так, что вовек не отмоешься...

– Ты к себе несправедлива, – перебил меня Искен, и я поняла по его колючему взгляду, что сейчас он говорит самую малость искреннее, чем обычно. – Почему ты упорно зовешь себя безродной? Твой отец...

– Ах вот оно что, – протянула я, ощутив, как меня всю точно льдом сковало. Разумеется, я должна была об этом подумать в первые же секунды нашей встречи, но я слишком увлеклась воспоминаниями о наших с Искеном отношениях. История с Сальватором была известна далеко на каждому, но Виссноки никогда не относились к рядовым магам. Выходит, слухи о неожиданном повороте в моей судьбе дошли до ушей Искена, и он сделал из них какие-то свои выводы. Не приходилось сомневаться, что правду мне из него не вытащить и клещами, раз уж дело зашло о секретах такого уровня, однако стоило попытаться узнать хоть что-то, и я поборола оцепенение.

– Мой отец? – переспросила я совсем другим тоном. – Но что это меняет, Искен? Он в тюрьме, и вряд ли мы с ним когда-то познакомимся ближе.

К моему удивлению эти слова произвели на Искена странное впечатление. Глаза его заблестели, точно от нежданной радости, а на губах появилась едва заметная улыбка.

– Хм-м-м, – задумчиво произнес он, искоса глядя на меня с заметным лукавством. – А ведь мы можем опять заключить крайне выгодную для нас обоих сделку. У меня есть новость, которая явно покажется тебе интересной. Что если я поведаю тебе ее в обмен на один поцелуй?

– Искен, – сказала я хмуро. – Не слишком ли ты увлекся ролью шаловливого фавна? Если ты сделаешь хотя бы еще один шаг вперед, клянусь всеми богами небесными и подземными, что эта кочерга у камина пересчитает все твои зубы – а ведь ты ими очень гордишься, я знаю. Говори свою новость, или я немедленно исчезаю, да так, что в следующий раз мы повстречаемся только в котлах Lohhar'ag.

К счастью, мой тон возымел действие и Искен согнал со своего лица плутовское выражение, которое, надо признаться, ему очень шло.

– Ладно, оставим забавы, – сказал он серьезно. – Но только на этот раз. Отказаться дразнить тебя вовсе – слишком суровое условие, ты очаровательно сердишься. Так вот, Рено: ты явно не слыхала о том, что Сальватор Далерский пару недель назад сбежал из Армарики и до сих пор никто не знает, куда он подался. Ну признай же, что эта новость стоила одного маленького поцелуя, – вновь состроил он забавную гримасу, явно заметив, какое впечатление произвели на меня его слова. Однако даже эта шутовская выходка не смогла смягчить удар – я пошатнулась и неловко оперлась о стол рукой.

– Сбежал! – воскликнула я, и в голове моей одна за другой пронеслись мысли – все тревожнее и тревожнее. Я не могла пока понять, какую роль сыграло бегство Сальватора в общей картине моих злоключений, но стоило попробовать объясниться с Искеном, раз уж он поднял эту тему.

– Я понятия не имею, где он сейчас, – сказала я, глядя Искену прямо в глаза. – Если ты считаешь, что я могу помочь его найти...

– Я не говорил этого, – ответил Искен, не отводя взгляда. – Мне нет дела до Сальватора. Но я не верю в совпадения. Когда я увидел тебя, то понял, что побег этот, как все и подозревают, не случаен, да и ты сама появилась здесь по вполне определенной причине.

– По какой же? – натянуто спросила я, поняв, что мне вновь чертовски не повезло угодить в переплет, о сути которого я ничего не знаю, не считая того, что там имеют свой интерес Виссноки. «Здесь» – что это было? Храм у Козерогов? Дом Аршамбо?..

– Это я и пытаюсь выяснить.

– Искен, – я беспомощно развела руками, – я действительно оказалась в Изгарде почти случайно, и...

– Почти?.. – взгляд молодого чародея стал цепким и очень неприятным.

– Я понятия не имею, о чем ты сейчас говоришь, – сказала я устало.

– Зачем ты здесь, Рено? – спросил Искен прямо и жестко.

– Я не могу сказать, – покачала я головой.

– Вот видишь, мы играем одинаково, – хмыкнул он. – И, подозреваю, в одну и ту же игру. Но у меня есть уязвимое место...

– Неужели? – я поняла, куда он клонит и снова разозлилась.

– Да, дорогая. Я и впрямь хочу, чтобы с тобой на этот раз не случилось беды по моей вине.

Поняв, что мы вновь вернулись к исходным позициям, а взаимная озадаченность наша при этом только усилилась, я решила, что на сегодня с меня хватит изысканного общества Искена.

– Знать не желаю, что за чушь ты придумал, Искен, – сказала я, стараясь выглядеть независимо и сурово. – Но уж поверь мне, ничего хорошего я от тебя не жду, так что лучше будет, если с этого дня мы будем присматриваться друг к другу на расстоянии. Хватит с меня загадок и недомолвок.

– А как же третье желание? – не преминул спросить аспирант.

– Как бы тебе не пожалеть о своей услужливости, когда я его озвучу, – пробормотала я сквозь зубы, и ушла, не попрощавшись.

Как ни странно, плохие новости заставили меня наконец-то встряхнуться. То, над чем я размышляла последние пару дней, перестало казаться слишком дерзким и безумным замыслом. С учетом открывшихся только что обстоятельств, и дерзости, и безумия в нем оказалось в самый раз для того, чтобы попытаться претворить мой план в жизнь.

– Что он вам наплел? – нетерпеливо и ревниво поинтересовался Мелихаро, едва я только вернулась в нашу комнату. Ради этого вопроса демон оставил в покое слуг, которых распекал на кухне в очередной раз, но я все равно не решилась сообщить ему о Сальваторе. Если кому и следовало опасаться беглого чародея всерьез, так это его секретарю-предателю, и мне не хотелось пугать бедолагу заранее.

– Господин Мелихаро, – сказала я, задушевно глядя на демона, – вы были правы, ситуация усложнилась и даже хуже того!..

Леопольд, который лениво косился на нас, лежа на кровати в весьма расхлябанной позе, немедленно сделал вид, что крепко спит. Пройдоха безошибочно почуял, к чему я веду, однако его уловка оказалась бесполезной. Я безжалостно окликнула его и вскоре мы втроем, по своему обыкновению, уже сидели за столом, склонив друг к другу головы.

– Здесь творится что-то очень странное, – сказала я, подбирая слова, чтобы не спугнуть компаньонов излишней прямотой. – Кажется, мы случайно влезли в дела, которые нас не касаются. А между тем, мы до сих пор не знаем, в чем суть наших собственных неприятностей. И все грозит запутаться так, что потом мы сами себе не сможем объяснить, за какой грех угодили в тюрьму или на виселицу.

– Быть может, вы слишком легковерны, – недовольно промолвил демон. – Ведь говоря о какой-то неведомой опасности, вы по-прежнему опираетесь лишь на письмо магистра Каспара, доверять которому не стал бы и слабоумный.

– К несчастью, господин Мелихаро, теперь у меня есть основания верить этому письму, – ответила я, вновь ощутив неприятный холодок от мысли, что Сальватор на свободе.

– И какие же? – пробурчал Леопольд, насупившись.

– Пока что я прошу поверить мне на слово, – я все еще не решалась сказать им правду, которая и мне казалась чересчур неприятной для того, чтобы продолжать неторопливо разгадывать загадки, оставаясь в доме Аршамбо. – Но того, что я знаю, все равно слишком мало для определенных выводов. Собственно, я хочу сказать вот что: мы торчим в Изгарде который день, и все еще ничегошеньки не разнюхали – а ведь это было основной нашей целью!

– Ну и к черту эту цель, – равнодушно заметил магистр. – Главное, у нас есть крыша над головой, допуск к столовой Академии и стипендия.

– Еще вчера я бы с вами согласилась, – сказала я почти честно. – Но теперь я вынуждена думать по-другому. Нам надо как можно быстрее разузнать, что же произошло с Каспаром, и что за интерес у Виссноков в делах Аршамбо. Хотя, с нас достаточно и первого. К дьяволу чужие беды, нам и своих с избытком хватает, – подумав, прибавила я.

– Прекрасный план, – кивнул демон, напустив на себя весьма сардонический вид. – Но, кажется, вы именно этим и собирались заниматься в Академии – прислушиваться к сплетням и собирать слухи? Мы слышали это еще в Эсворде, если мне не изменяет память.

– Да в том-то и дело, – с искренней досадой произнесла я, – что пропажу магистра Каспара не обсуждают в обычных беседах. Думаю, о ней знают правду только самые осведомленные обитатели стен Академии. Но они вряд ли согласятся ею с нами поделиться.

– Весьма разумно с их стороны, – согласился Мелихаро. – Я бы тоже помалкивал. Для осведомленных людей молчаливость – залог продолжительной жизни и крепкого здоровья, не говоря уж о достатке.

– Иными словами, – подытожил магистр Леопольд, – мы ничего не узнаем до той поры, пока нас не поволокут на дыбу, да и то, скорее всего, задавать вопросы по большей части будут нам. Положительно, я все это уже не раз слышал, и в толк не возьму, зачем вы вновь заводите разговор о столь бесполезных явлениях, на которые мы никак не сможем повлиять. Говорите прямо: мы бежим из Изгарда? Я не желаю отправляться в путь как в прошлый раз, безо всяких, гм-гм, важных запасов.

Я молчала, не зная, как лучше начать рассказывать о своем плане. Даже будучи всего лишь чередой туманных картинок в моем воображении он выглядел не слишком-то разумным, на словах и вовсе становился чистейшей воды сумасбродством. Но неизвестность пугала меня теперь еще больше, чем риск, и я обратилась к демону, пропустив мимо ушей вопрос магистра.

– Господин Мелихаро, – произнесла я тоном человека, имеющего сугубо научный интерес к поднятой теме, – ваша служба у Сальватора, насколько я понимаю, изобиловала щекотливыми поручениями. Скажите-ка, доводилось ли вам похищать когда-либо человека?

Демон хмуро и настороженно уставился на меня.

– Похищать никого не приходилось, – неохотно ответил он, – но вот меня самого как-то раз похитили, было дело.

– О, так это еще лучше! – воскликнула я. – И как же это произошло?

– Я выходил из одной харчевни, – с каждым словом демон мрачнел все сильнее, начиная подозревать, к чему я клоню. – Так уж вышло, что у меня сложилась привычка бывать в одном заведении по вечерам, ведь в том городишке днем с огнем нельзя было сыскать хорошую кухарку. И кое-кому пришло в голову, что я, как секретарь, могу знать многое о делах своего хозяина, уже некоторое время мозолившего глаза одному владетельному господину из тех мест. Ничего не подозревая, я сделал шаг за порог после прекрасного ужина, и мне тут жена голову накинули мешок, после чего утащили в какой-то темный угол, где принялись было меня расспрашивать, но...

– Надеюсь, вы не слишком пострадали? – спросила я сочувственно, на время позабыв о том, зачем я начала эти расспросы. Мне живо представилось, как именно собирались вытянуть нужные сведения из бедняги секретаря – вряд ли враги Сальватора соблюдали какие-то правила, пытаясь его обыграть. Сальватор и сам не отличался милосердием, насколько я успела заметить, и закономерно, что противники отвечали ему той же беспринципной жестокостью.

– О, им не хватило времени, – ответил демон, злорадно сощурившись. – Они не ведали об истинной природе нашего с магистром договора, иначе поостереглись бы похищать чародейского фамильяра. Магистр Сальватор знал все о моих передвижениях и чуял опасность, которая мне угрожала...

От этих его слов я вздрогнула так, что едва не выдала истинную причину нынешней своей тревоги. Дьявольщина! Мелихаро и по сей день являлся фамильяром Сальватора Далерского, раз до сих пор к демону не вернулась его сила. Следовательно, для чародея не составило бы труда меня отыскать, после того, как он покинул Армарику... Вереница черных подозрений, касающихся обстоятельств побега Сальватора из неприступной тюрьмы, пронеслась в моей голове, но я усилием мысли вернулась к Мелихаро, продолжающему свой рассказ.

– ...а их главаря мессир Сальватор после солидной взбучки подвесил на суке старого дуба и поджигал ему пятки до тех пор, пока он не признался, кто заказал ему это похищение, – увлеченно вспоминал демон. – Потом мы отправились к тому зловредному графу домой, как ни в чем не бывало, и там... Стойте! – вдруг пришел он в себя, и возмущенно затряс головой. – Не смейте заговаривать мне зубы! Поверить не могу, что вы у меня об этом расспрашиваете! Да это безумие! Даже не думайте!..

– О чем это вы, господин Мелихаро? – вздрогнув, спросил магистр Леопольд, доселе слушавший воспоминания демона с сонным видом.

– А вы не догадались, мессир?! – вскричал демон, от негодования раскрасневшийся и еще более взъерошенный, чем обычно. – Она же собирается похитить Озрика, секретаря Стеллы ван Хагевен!

Выражение лица магистра не изменилось при этих словах. Он вздохнул, затем принялся рассматривать свои пальцы, точно впервые их увидел, и, словно беседуя с самим собой, принялся вполголоса перечислять:

– Мошенничество... шулерство... бродяжничество... мелкое воровство... совращение девиц... двоеженство... обман кредиторов... спекуляция... шарлатанство... призывы к свержению власти... драки... конокрадство... – тут он остановился, и, поразмышляв, подытожил с озабоченным видом:

– Нет, похищение секретаря за мной пока еще не числится. И, сдается мне, это дело хлопотное и сложное.

– Это дело подсудное! – вскричал демон, явно разочарованный скупой реакцией мага. – Мы нарушим законы княжества, законы Лиги... Но это не столь важно, ведь попавшихся на горячем похитителей ждет самосуд! А мы попадемся, это как пить дать! Похитить человека – не курицу в мешок затолкать!

– Не драматизируйте, – осторожно и вкрадчиво начала я. – Стража редко показывается в околицах Академии. Здесь бродит слишком много чародеев, которым закон не писан, и никому не хочется становиться крайним в споре с Лигой. В последнее время Изгард и вовсе разделился на две части, чародеев предоставили самим себе, чтоб не мараться. Озрик – всего лишь плюгавый деловод, не в обиду вам, господин Мелихаро, будь сказано. Он не сможет оказать нам серьезное сопротивление. Мы даже не станем его бить! Всего лишь капля дурманящего зелья Огилье...

– Оно же запрещено почти во всех королевствах и княжествах много лет тому назад! Откуда у вас оно? – демон приобретал все более строгий и несговорчивый вид, точно это не несколько минут назад рассказывал про суровые методы дознания магистра Сальватора, которому он столько лет служил.

– Лучше спросить, откуда оно у мессира Леопольда, – кивнула я в сторону чародея и тот потупился. – Вы же сами видели, что в его сумке лежат флаконы. Запах от пробок идет весьма характерный, тут не ошибешься.

– В прошлом оно меня не раз выручало, – Леопольд раздраженно уставился на Мелихаро, явно готовящегося выступить с осуждающей речью. – Только не рассказывайте басни, будто у Сальватора Далерского в багаже имелись только средства от вшей да фурункулов!

– Вот поэтому он и находится сейчас в Армарике, – скривился демон. – Хотя он имел обыкновение куда лучше продумывать свои действия, чем вы, господа.

– Я продумала все достаточно хорошо, – с некоторой обидой отвечала я. – Если начать продумывать еще лучше – то мы вообще никогда не приступим к делу, а времени у нас мало. Поэтому мы будем действовать без особой изобретательности: подойдем к харчевне, куда каждый вечер наведывается Озрик, и проверим, пришел ли он сегодня. Если он там – вы, господин Мелихаро, присядете за стол неподалеку и подождете, пока он не соберется возвращаться в Академию. Выйдете одновременно с ним, а там Озрика подкараулю я с зельем... Мы сделаем вид, будто нашему приятелю стало дурно от лишней выпивки, оттащим его на какой-нибудь пустырь, приведем в чувство и расспросим...

– А что, если он не захочет говорить? – всплеснул руками Мелихаро. – Хотите сказать, мы будем его пытать? Вы будете отрезать ему пальцы? Уши?..

Не успела я открыть рот, чтобы ответить, как магистр Леопольд задумчиво произнес:

– Я мог бы попробовать. Меня, знаете ли, всегда интересовало...

Демон издал сдавленный звук и, тыча пальцем в магистра, зашипел:

– Я знал, я знал, что с ним не все в порядке. Неладное я заподозрил, еще когда он хихикал, пока меня собирались пырнуть вертелом! Завтра же приколочу к двери нашей комнаты крючок! Я не смогу спокойно спать, пока это кровожадное чудовище лежит в своей кровати и размышляет о том, как здорово было бы выпустить кому-то кишки! Даже магистр Сальватор, при всей суровости его нрава, никогда не интересовался пытками и использовал этот метод с большой неохотой...

– Мы не будем никого пытать, – наконец-то мне удалось вставить словечко. – Озрик всегда был трусоватым малым, вряд ли он будет упрямо молчать. Да и зададим мы ему всего лишь два-три несложных вопроса...

– Ладно, – Мелихаро закатил глаза, демонстрируя, как безмерно устал он от тех глупостей, что я продолжаю повторять. – Допустим, он скажет вам то, что вы хотите знать. И что дальше? Как только мы его отпустим, он тут же сообщит своей хозяйке о том, что видел вас. По вопросам он тут же поймет, с кем имеет дело. Чародеи узнают, что вы в Изгарде, и нас вскоре обнаружат. То есть, после похищения нам все равно придется бежать.

– Не совсем так, – ответила я. – Существует полно заклятий, отшибающих память. Даже если Озрик что-то и заподозрит, то побоится обращаться к Стелле. Она ведь не знает о его вечерних отлучках, а если узнает – ему несдобровать. В отличие от Озрика, госпожа мажордом понимает, как опасно гулять вечерами по Изгарду, если ты многое знаешь о делах Академии. Такой недальновидности она своему доверенному лицу не простит. Озрику просто везло до сих пор, он расхрабрился, и мы этим воспользуемся. Потом подбросим его к воротам Академии – пусть слуги думают, что бедняга упился в хлам, и пособят ему, как они обычно это делали.

Конечно же, я услыхала в ответ, что это совершенно негодный план, но как ни вертелось у меня на языке признание, отчего в нашем положении уже поздно размышлять о чрезмерности риска, я упрямо молчала о побеге Сальватора. Озрик тщедушен и хил, повторяла я, стража редко появляется в этой местности, а нам нужно, в конце концов, узнать, от кого именно мы прячемся. Вскоре даже мне самой начало казаться, что речь идет всего лишь о некой беседе, самую малость неприятной для некоторых ее участников.

– Нам нужны веревка да фонарь, – нарочито легкомысленно описывала я предстоящее похищение. – Улизнем тихонько из дому, чтоб за нами не подался Искен, а вернемся еще до полуночи. Мало ли какие дела у магистра могут быть в столице? Может, он навещал родственников и засиделся в гостях?..

– У меня есть ключи от дома, – мрачно отозвался демон, и я поняла, что сопротивление его сломлено.

Глава 20, в которой Каррен со своими верными сообщниками похищает секретаря Стеллы ван Хагевен и причиняет ему немалый вред вопреки своим изначальным намерениям

Погода в тот вечер выдалась истинно осенней: моросил мелкий дождь, шумел над крышами и кронами деревьев ветер, несущий в город холода. Совсем скоро в Изгард должна была прийти зима, надежно запирающая все входы и выходы из теплых домов: с приходом морозов отменяются все планы повидать мир, приключения начинают казаться слишком суетным делом, а уж бегство в неизвестность и вовсе становится самоубийственной затеей. Следовало поторапливаться, пока вьюги и холода не сделали нас пленниками враждебного города – а вот насколько Изгард нынче опасен, нам предстояло выяснить у Озрика...

– Вы уверены, что он ходит в харчевню каждый вечер? Мы простудимся безо всякой пользы! – уныло бубнил Леопольд, постоянно чихавший и сморкавшийся.

Мы брели по пустынной улице, внимательно осматривая темные закоулки и тупики между дворами. Непогода распугала всех горожан, лишь теплый свет, льющийся из окон домов, указывал на то, что город обитаем. Большая часть уличных фонарей не светилась, подтверждая мою догадку насчет того, что городские власти демонстративно махнули рукой на кварталы, прилегающие к Академии. Чародеям и тем, кто с ними якшается, намекали на то, что их беды и заботы больше никого в городе не интересуют, пусть даже всем им суждено скопом провалиться в бездонную промоину посередь улицы или утопиться в переполнившейся сточной канаве.

Услышав далекий бой часов, я рассудила вслух, что Озрика высматривать еще рановато. Он показывался у порога харчевни часом позже, и вряд ли часто изменял этой привычке – я помнила секретаря Стеллы, как очень педантичного субъекта. А вот разыскать какой-нибудь пустырь поблизости следовало побыстрее. Пасмурные вечера вдвойне темны.

Наши изыскания вскоре увенчались успехом – улица, в начале которой стояла харчевня, упиралась в буйные заросли кустов над зловонной узкой речушкой. Дом, ближайший к этому диковатому месту, тоже выглядел заброшенным: ворота его покосились, а среди зарослей чертополоха, занявшего место цветников, вилась тропинка – эти развалины наверняка манили к себе бродяг, пьяниц и прочих прохожих, желающих уединиться по каким-либо причинам.

Мы протиснулись по очереди во дворик, осмотрелись и пришли к молчаливому согласию – то было прекрасное местечко для людей, лелеющих преступные замыслы. До ближайших соседей долетели бы разве что отголоски самых истошных воплей, а среди высокой сорной травы, у остатков садовой беседки был вытоптан небольшой, порядком замусоренный пятачок, в центре которого чернело кострище – наверняка, здесь не раз устраивались на ночлег неприкаянные бродяги, и криками да потасовками случайных прохожих тут было не удивить.

– Отлично, – сказала я с преувеличенным энтузиазмом. – Сюда-то мы его и притащим.

– И, как пить дать, наткнемся на компанию ночных бродяг, укрывшихся здесь от дождя, – кисло произнес Мелихаро, все еще не верящий в пользу от моей затеи.

– Да, это верно... – задумалась я. – Место могут занять. Что ж – оставим тут магистра Леопольда. Застолбим этот уголок.

– И как я, по-вашему, должен отгонять толпу головорезов? – возмутился чародей.

– Придумайте уж что-то, – мстительно отозвалась я, припомнив, как накануне Леопольд той же фразой отделался от моих упреков.

– Ладно, – неожиданно легко согласился магистр, поразмыслив. – Здесь можно укрыться от дождя, и я не промокну до нитки, выжидая этого проклятого Озрика у харчевни вместе с вами. А если кто-то сюда сунется, буду изображать перепившего гуляку, которого выворачивает наизнанку без остановки. Вряд ли кому-то придется по нраву подобное соседство.

– Изящное решение, – одобрила я, и мы на время попрощались с магистром, истинные мотивы которого я, конечно же, сразу разгадала – уж больно красноречиво булькали и позвякивали бутылки в его сумке.

* * *

– Это несусветная чушь, – сказал в сотый раз демон, наблюдая за улицей из подворотни, где мы уже довольно долго мокли под усиливающимся дождем. – Если этот парень достаточно разумен для того, чтобы не бродить по городу в такую дурную погоду, то нам чертовски повезет, помяните мое слово.

– Знаете, господин Мелихаро, – ответила я, кутаясь в промокший плащ, – в нашем положении говорить о каком-либо везении не стоит. Самым лучшим исходом будет тот, при котором мы доподлинно узнаем, насколько плохи наши дела.

– Быть может, они вовсе не плохи, – упрямо возразил Мелихаро, и я вздохнула с завистью: хотелось бы мне смотреть в будущее с подобной надеждой.

– Кто-то идет, – навострил уши демон, не дождавшись от меня ответа. – Я точно слышал, он ругнулся, поскользнувшись около той большой лужи на углу. А чуть раньше лаяли бродячие собаки...

Мы затаились, ожидая, пока неизвестный подойдет поближе к харчевне, вход в которую гостеприимно освещался фонарем, качающимся на ветру.

– Rажется, это он, – сказала я, и сердце мое замерло от волнения. Мне и самой было ясно, что наша затея безумна. Но теперь отступать было поздно.

– Ну что ж, – Мелихаро отряхнулся и размял ноги, затекшие от неподвижности. – Тогда я следую за ним. Вряд ли сегодня там много народу, а бедолагу этого я запомнил в лицо в тот раз, когда мы за ним следили. Авось не спутаю.

– Он черноволос, худ и остронос, – напомнила я на всякий случай, и Мелихаро направился к харчевне. Конечно же, он все еще считал, что мы запланировали опаснейшую глупость, но я знала, что демон никогда мне не откажет, пусть даже для порядка и станет поначалу многословно и сварливо спорить.

Честно признаться, еще недавно я не ценила его отношение ко мне так, как оно этого заслуживало, и даже испытывала раздражение, стоило только демону в очередной раз покориться моей воле. Мне казалось, что он поступает подобным образом лишь для того, чтобы молчаливо упрекнуть меня в равнодушии, напомнить о своей безответной привязанности и заставить меня испытывать чувство вины. Но теперь, когда мне пришлось припомнить, как легко обманывали и предавали меня все те, кому я доверялась, запоздалая благодарность к единственному существу, на которое я всегда могла положиться, затеплилась в моей душе. Мне все чаще бывало стыдно за то, как неблагодарно я обращалась с демоном в прошлом. От постоянно возвращающейся мысли о Сальваторе мне становилось не по себе – я не знала, как спасти Мелихаро от возможной мести чародея. Спрятать демона от его хозяина было невозможно, находиться с ним рядом – опасно, бросить и сбежать – подло. Я изнывала от неизвестности, собственной беспомощности и самых черных подозрений, заставляющих меня сомневаться в каждой крупице информации, которой я владела. Даже холод и сырость донимали меня не так сильно, как сомнения и страх перед будущим.

Из харчевни за все то время, что я следила за ее дверями, вышло не более пяти человек, и ни один из них не походил на Озрика даже издали. Мелихаро тоже не показывался, и я внушала себе, что это добрый знак – все идет так, как я задумывала. Флакон с дурманящим зельем я держала наготове. Нужно было всего лишь капнуть его на тряпицу и прижать ее к носу секретаря на пару секунд. Резкий запах уже впитался в мои пальцы, и я знала, что одного его было достаточно для того, чтобы угодить за решетку, если вдруг на эту темную улицу все-таки решит заглянуть ночной дозор.

Я повторяла себе, что не собираюсь причинять никакого зла Озрику, что удовольствуюсь краткими ответами на свои вопросы, что лучшего выхода все равно не сыскать – однако тряслась так, что зуб на зуб не попадал, и причиной тому была вовсе не осенняя промозглая ночь. За последние несколько лет я хорошо обучилась терпеливому ожиданию в засаде, но сейчас даже это умение не помогло мне сосредоточиться как следует и выбросить из головы все посторонние мысли.

Лишь когда я увидала на пороге харчевни знакомый силуэт, хладнокровие ко мне частично вернулось. То была такая же охота, как та, что я вела почти каждую ночь на околицах Эсворда, разве что добыча оказалась чуть крупнее. "Зато слух и нюх у Озрика явно хуже, чем у крысолака, да и корпение над бумагами вряд ли добавило ему здоровья", – подбодрила я себя. Следом за Озриком показался Мелихаро, чью лохматую рыжую шевелюру невозможно было не узнать, и я почувствовала себя чуть увереннее – меньше всего мне хотелось обознаться и утащить на пустырь постороннего изгардца.

Я прислушалась и убедилась, что Мелихаро по-приятельски переговаривался с Озриком – видимо, они успели познакомиться за кружкой пива. Должно быть, Озрику редко выпадали столь приятные вечера – я помнила его, как редкого зануду, мало располагающего к себе людей. “Что ж, за все хорошее приходится платить” – сурово подумала я, подобравшись для прыжка.

Зелье Огилье из запасов магистра Леопольда оказалось вполне качественным – бедняга секретарь успел лишь коротко хрюкнуть перед тем, как осесть на землю. Я подхватила его с одной стороны, Мелихаро – с другой и мы потащили Озрика вниз по улице.

– Этот малый – редчайший бриллиант среди секретарей, – пропыхтел демон. – Он посоветовал мне новый способ ведения учетных книг – блестящее решение, говорю, как смыслящий в этом деле человек. Госпоже Стелле необычайно повезло с таким помощником! Какое счастье, что вы решили не бить его по голове. Гнусным преступлением было бы отшибить ум у знатока своего дела.

Я ничего не отвечала, сосредоточившись на том, чтобы не поскользнуться на мокрых камнях, которыми кое-где вымостили улицу, видимо, для того, чтоб случайный прохожий уж точно переломал себе ноги, забредя в эти края.

Не успели мы протиснуться в заброшенный двор, как я тут же услыхала сдавленные икающие звуки, то и дело переходящие в устрашающий рев, достойный минотавра.

– Мессир, – окликнула я Леопольда. – Это мы, можете прекратить распугивать всю округу!

– Легко сказать! – отозвался пошатывающийся магистр, появившись откуда-то из зарослей. Даже при свете фонаря, который он держал в руках, было видно, насколько он зелен лицом.

– Бесы б вас утащили, – покачала я головой, то ли осуждая, то ли сочувствуя. – Вы совсем себя не щадите, мессир.

– Напоминайте себе об этом каждый раз, как вздумаете меня упрекать в лени, – ничуть не смутился Леопольд, и, внезапно оживившись, прибавил, ткнув пальцев в сторону бесчувственного Озрика:

– Ба! Так вот тот голубчик, которого мы будем пытать!

– Святые небеса! Мы никого не будем пытать, я же говорила! – поспешно окоротила я магистра, с опаской на него покосившись. – Уймите свои изуверские порывы! Воистину, в вас таится множество сюрпризов, мессир, и хоть бы один из них оказался приятным...

Леопольд подавил вздох сожаления и принялся бестолково помогать мне вязать Озрика по рукам и ногам. Когда мне показалось, что секретарь никак уже не сможет извернуться или позвать на помощь, я достала второй флакон, содержащий еще более вонючую настойку, нежели Огилье – она способствовала приведению в чувство. Спустя пару минут секретарь расчихался, затем открыл слезящиеся глаза и утробно взвыл, сразу же поняв, в каком бедственном положении оказался. Мне и самой не нравилось то, что сейчас происходило, поэтому я не стала ходить вокруг да около. Поставив между нами фонарь так, что свет его падал на мое лицо, я присела напротив пленника и произнесла:

– Господин Озрик, если вы согласитесь ответить на наши вопросы, ничего худшего, чем вы испытываете сейчас, с вами не случится. Если же вы будете упорствовать – худшее вас ожидает впереди, к сожалению. Пообещайте для начала, что вы не будете кричать, и я вытащу кляп.

Озрик испуганно пискнул и кивнул в знак согласия. Я про себя облегченно вздохнула – мне не хотелось бы полночи корчить из себя душегуба, да и Леопольд, признаться честно, пугал меня своей готовностью измываться над пленником. При других обстоятельствах можно было бы попробовать изобразить, будто мы и впрямь готовы спустить с Озрика шкуру полосками, да вот только что делать, если магистр Леопольд приступит к делу? Как спасать пленника от полоумного чародея, внезапно обнаружившего в себе склонность к ремеслу палача?

Похищенный не сразу узнал меня. Я поняла это по его растерянному взгляду. Но деловые качества Озрика не зря высоко ценила сама Стелла – спустя минуту-другую, пока я молчала, давая время несчастному отдышаться, выражение его взгляда изменилось.

– Каррен Глимминс! – воскликнул он, скривившись от презрения и злости. – Поверить не могу, что твоей наглости достало на это! Госпожа ван Хагевен сотрет тебя в порошок!

Именно этих слов я и ожидала. Озрик еще некоторое время, подпрыгивая на месте от беспомощной злости, сыпал оскорблениями и угрозами, иной раз понижая голос, и я решила, что в глубине души он все-таки меня опасается, хоть и не питает иллюзий насчет пределов моего могущества.

– Вопрос первый, господин секретарь, – невозмутимо произнесла я, как только он умолк. – Кто и зачем меня ищет?

– Я не буду отвечать! Можешь делать со мной все, что тебе заблагорассудится, грязная мерзавка, – воинственно огрызнулся Озрик, и тут же испуганно взвизгнул, стоило мне только шевельнуться. Но я не собиралась его пугать, ведь мне на собственной шкуре довелось убедиться, насколько действеннее работают более мягкие приемы.

– Госпожа ван Хагевен никогда не ценила вас так, как вы того заслуживаете, сударь, – я невольно начала копировать вкрадчивые интонации Искена, обращаясь к секретарю. – Столько лет верой и правдой вы помогали ей, в надежде, что когда-то она поймет, насколько вы важны в ее жизни! Всегда были рядом, забывая о собственных желаниях и интересах. Всегда заботились о том, чтобы она не отвлекалась на досадные мелочи. У вас не имелось ни одной свободной минуты, которую бы вы не посвятили ей, и что вы получили взамен? Всего лишь пару дежурных благодарностей, пару улыбок, которые мелькали так быстро, что никто, кроме вас и не разглядел бы их. Должно быть, ей ни разу не пришло в голову сказать вам "спасибо", не говоря уж о том, чтобы признаться в том, что без вас она давно бы потерпела неудачу во всех своих начинаниях. Так легко забыть о тех, кто всегда поддерживает тебя, молчаливо и преданно...

Мелихаро закашлялся, и я поняла – он догадался, что речь эта была адресована не только Озрику. Конечно, демон заслуживал услышать это, глядя мне в глаза, но мне было слишком стыдно для прямых извинений.

На Озрика мои слова также произвели впечатление. Стелла сообразно своему характеру и впрямь редко удостаивала его милостивой похвалы – я верно угадала его обиду. Единственное, что удерживало Озрика в Академии по моему разумению – власть над слугами, адептами и преподавателями. Сила бумаг, которыми секретарь госпожи мажордома ведал столько лет, была едва ли не значительней, чем вся магия Изгарда вместе взятая, пусть даже при этом она не отличалась внешней эффектностью. Я была уверена, что Озрик давно уже обманывал свою хозяйку в мелочах, когда видел в том какую-то выгоду для себя, и его преданность вряд ли могла оказаться безграничной.

– Я не стану говорить ничего, что может навредить моей госпоже или делам Академии, – произнес Озрик куда менее уверенно.

– А разве ответ на мой вопрос может ей навредить? – невинно осведомилась я, не давая пленнику опомниться. – Если так, то, выходит, я понадобилась зачем-то самой госпоже мажордому?

– Вот уж нет! – воскликнул Озрик, вновь презрительно скривившись. – Госпожа ван Хагевен слышать твоего имени не желает!

– А кто произносит мое имя? – мой быстрый вопрос снова застал Озрика врасплох, и тот, не став изворачиваться, признался:

– Артиморус Авильский. Это все затеи верхушки Лиги. Но я не знаю, зачем ты им понадобилась, и никогда не собирался разузнавать – Какое дело нам с госпожой ван Хагевен до столь подлой и ничтожной девчонки?..

– А магистр Каспар? – спросила я, чувствуя, как начинает колотиться мое сердце. – Где он?

– Никому не ведомо, куда он подевался, – раздраженно ответил Озрик. – Еще в начале лета он отправился в Эзринген по какому-то тайному поручению вместе со своим учеником – твоим беспутным дружком, если мне не изменяет память – и их точно бесы утащили в преисподнюю. Если уж ты не знаешь, куда подевался Каспар, то ему точно крышка. Да и тебе без его защиты недолго осталось мутить воду.

– Когда пошли слухи о том, что я понадобилась Артиморусу? – теперь я спрашивала без обиняков, поняв, что Озрик согласился отвечать почти на все вопросы.

– С месяц назад. Госпожа Стелла вернулась от мессира Артиморуса, который собирал малый совет Лиги, и очень гневалась. Кажется, она говорила, что любая затея, где замешана мерзкая девица Глимминс, обернется провалом, что бы там ни думал Артиморус со своими советчиками. "Вот и Каспара, в конце концов, загубила возня с этой паршивкой! Слишком много надежд он на нее возлагал!" – вот так сказала она. Госпожа Стелла была против того, что предлагал на рассмотрение совета Лиги мессир Артиморус, но ее никто не послушал. Больше она ни словечком тот совет не вспоминала, так что можешь меня не расспрашивать далее.

– Сейчас меня кто-то разыскивает? – сердце мое упало, когда я убедилась, что дурные предчувствия меня не обманули.

– Да, и я в толк не возьму, как ты ухитрилась улизнуть из Эсворда,– Озрик смерил меня недоверчивым взглядом. – Прятаться в Изгарде довольно хитро с твоей стороны, ты всегда была наглой пронырой. Но сейчас тебе это не поможет, уж слишком рьяно Лига взялась за твои поиски.

– Что вы знаете о побеге Сальватора? – задала я самый неприятный вопрос из тех, что имелись у меня в запасе, и услышала, как испуганно охнул за моей спиной демон.

– То же, что и все, – окрысился Озрик, заметно приободрившийся после моих вопросов, выдававших с головой то, как мало я знаю о происходящем. – Из Армарики нельзя сбежать, если на то нет чьей-то высокой воли. Его, конечно, ищут, да только вряд ли найдут. В отличие от тебя, ведь больше некому вступиться за твою шкуру. Еще раз говорю тебе, наглое отродье, моей хозяйке нет дела до твоих бед. Ты похитила не того человека, мелкая дрянь. Тебе придется меня отпустить, и я тут же уведомлю Лигу о том, что Каррен Глимминс в городе...

– Это если вы сможете вспомнить нашу беседу, – хмуро отозвалась я. Разговор с Озриком не слишком-то помог мне разобраться в происходящем, однако я окончательно убедилась в том, что прятаться от чародеев нужно до последнего. О замысле Артиморуса касательно меня не знали ни Виссноки, ни секретарь Стеллы, а, значит, речь шла о крайне важном и тайном заговоре, после которого от меня и в самом деле должна остаться лишь щепотка праха, растертого между весьма увесистыми жерновами.

– Ты не посмеешь наложить на меня заклятье! – взвыл Озрик, вновь начав извиваться и подпрыгивать.

– Уж вам ли не знать, что я способна на многое, когда меня загоняют в угол, – я ухмыльнулась, изображая лихость, которая вряд ли смогла бы обмануть кого-нибудь, кроме порядком испуганного пленника. Леопольда и Мелихаро я нервным взмахом руки попросила оставаться на своих местах и не мешать мне, пока я творю чары.

Сил на то, чтобы ввести в транс кого-либо разумнее курицы, у меня отродясь не имелось, поэтому я вновь воспользовалась зельем Огилье, на этот раз брызнув на тряпку самую малость, от чего у секретаря должна была сильно закружиться голова. Сама я тоже с осторожностью пару раз втянула ноздрями резкий запах – для успешного чтения заклятия мне также предстояло впасть в забытье, чуть более слабое, нежели у Озрика, но врожденное свойство отторгать гипнотические чары делало эту задачу практически невыполнимой без использования дурманных зелий. Как только я увидела, что глаза пленника помутнели, то принялась читать заклинание, пытаясь успеть сотворить основную часть чар до того, как пары зелья перестанут действовать на Озрика и на меня саму.

Вначале мне показалось, что все идет как надо: Озрик пару раз моргнул, затем прикрыл глаза, однако держал спину прямо. Если бы он просто потерял сознание, то непременно завалился бы на бок, и я, вздохнув с облегчением, принялась повторять ту часть заклинания, которая позволяла увидеть мне память Озрика.

Размышляя над этой частью своего плана, я выбрала заклинание средней действенности, опасаясь не совладать с более сложной композицией. Работа с человеческим разумом лучше всего удавалась тем магам, что обладали развитой эмпатией, истинными же мастерами, разумеется, были те, что от рождения обладали даром телепата. Я поступила согласно рекомендациям для средне одаренных чародеев: представила разум Озрика, как моток разноцветных нитей. Нити, отображающие воспоминания, что тревожили человека, согласно теории должны были окраситься в алый цвет. Таким образом, я могла приблизительно определить нужные мне мысли – ну а более филигранная работа мне была не по плечу, не стоило и пытаться.

Однако не успела я воссоздать в воображении этот образ, как у меня возникли серьезные затруднения: ум Озрика, вопреки всем иллюстрациям, что я видела некогда на лекциях, представлял собою вовсе не разноцветный клубок с отдельными прожилками красного цвета, а оказался полностью окрашенным в багровые, красные и алые тона. Оставалось только посочувствовать секретарю, которого, по-видимому, ужасно тревожило все то, что его окружало. Я в недоумении изучала открывшееся мне зрелище, пытаясь сообразить, что из этого безобразия могло бы оказаться впечатлениями от похищения, и, в конце концов, остановила свой выбор на самой огненной нити – должно быть, эта мысль жгла разум Озрика, как раскаленный уголь. Что ж – стоило избавиться от нее хотя бы для того, чтобы облегчить жизнь бедняги, которого непрерывно снедала тревога по самым различным поводам. Я, почти убедив себя, что не делаю ничего дурного, представила, как выдергиваю пылающую нить, оказавшуюся на удивление длинной, как держу ее в пальцах, и прочитала финальную часть заклинания, от которой она тотчас обратилась в пепел.

С усилием я вышла из транса, предчувствуя, что вскоре меня одолеет сильнейшая головная боль, и открыла глаза. Озрик все так же сидел, ровно и недвижимо, не замечая, как по его лицу стекают капли дождя.

– Он жив? – шепнул Мелихаро, подобравшись поближе.

– Да что ему станется, – сердито ответила я, тоже понизив голос. – Нужно проверить, получилось ли удалить нужные воспоминания. Сейчас я спрошу у него, что он помнит о себе. Под действием гипнотических чар он соврать не сможет. Не вздумайте вмешаться, забытье очень легко нарушить.

Демон, проникнувшись моим серьезным отношением к происходящему, пообещал молчать, как рыба, и попятился к магистру.

– Озрик, – позвала я, стараясь выговаривать слова, как можно четче. – Ты слышишь меня?

– Да, – безо всякого промедления отозвался секретарь.

– Что ты помнишь о себе, Озрик?

– Я родился в предместье Изгарда, в большой семье, – заунывно начал секретарь. – Мои родители всегда хотели отдать меня на работу в контору моего дядюшки, однако я никогда не нравился ему из-за моей излишней старательности, которую он считал признаком коварного умысла. Однако, не желая портить отношения с моим отцом, он подыскал мне место у адвоката, имеющего сношения с чародеями, в расчете, что там я отучусь совать свой нос в чужие дела. Я оказался смышленым и шустрым работником, сосредоточенным лишь на своих обязанностях. Через несколько лет адвокат порекомендовал меня госпоже Стелле ван Хагевен, с тех пор я у нее в услужении. В моем ведении находятся дела Академии, я знаю все о...

Тут Озрик запнулся, и по его безмятежному доселе лицу пробежала тень беспокойства.

– Я знаю все о... – повторил он и снова умолк, забеспокоившись еще сильнее. Я видела, как вздрогнули его веки, как напряглись связанные руки. От этого зрелища мне тоже стало не по себе, но едва я открыла рот, чтобы спросить, помнит ли Озрик события сегодняшнего вечера, как секретарь издал истошный вой и с ненавистью вытаращился на меня, в единый миг выйдя из-под действия гипноза.

– Ты! – завопил секретарь, и веревки на его руках затрещали. – Ты стерла мне не те воспоминания, негодяйка! Я отлично помню все, что со мной случилось, и тебя я помню! И то, что ты собиралась зачаровать мою память! Но я не помню ничего о делах Академии! Ничегошеньки!!!

– Проклятие, – пробормотала я, растерянно глядя на обезумевшего от горя Озрика.

Глава 21, где Каррен получает неожиданный и не вполне желанный подарок, а Озрик еще более внезапно сменяет место работы

– Лучше б ты меня прирезала! – если бы секретарь не был до сих пор связан, то начал бы рвать себе волосы. – Мне конец! Что я скажу госпоже мажордому, когда вернусь в Академию? Даже если тебя арестуют и сгноят в Армарике, это мне уже не поможет. Кому я нужен без своих знаний о том, сколько... сколько простынь нужно закупить к зиме? Сколько веников запросили уборщицы? Или то были метлы для садовников? Сколько лошадей и мулов в конюшнях?.. Или там нет мулов?.. Силы небесные, да я даже не знаю, что привести в пример – ничего, ничего не помню!!! Я погиб...

– Я могу попытаться... – неуверенно начала я, но секретарь разразился очередным отчаянным воплем:

– Не смей больше соваться в мою голову! В следующий раз я обнаружу, что даже имени своего не знаю, и мне останется только податься на паперть!

– А ведь это годный вариант! – подал из темноты голос магистр Леопольд, явно заскучавший. – Давайте уж сотрем ему память начисто. Мы и так отказались от пыток и убийств, хоть они имеют куда более предсказуемый итог, чем вся эта возня. Прислушиваться к пожеланиям этого господина – курам на смех. Вы, сударь, весьма неблагодарный пленник, так и знайте. А вы, госпожа Каррен, слишком добры к нему. Где это видано, чтобы похитители беспокоились о том, как сложится житье-бытье у похищенного? Наша ли то забота?..

Я потерла лоб, не зная, что предпринять. Озрик, конечно, не был моим добрым приятелем, однако я не собиралась рушить его жизнь лишь из-за того, что мне захотелось удовлетворить свое любопытство, неумело при этом действуя. Мне ли было не знать, как тяжко давалась простому человеку борьба за место под солнцем в чародейском мире? Озрик и впрямь трудился, не покладая рук, чтобы добиться своего нынешнего положения. Оно дорого ему обходилось – я могла убедиться в этом, когда изучала его бедный разум, изнывающий от множества забот, которые свели бы с ума обычного человека. Если первая моя попытка повлиять на память секретаря закончилась плачевно, не окажется ли вторая еще более роковой для бедняги? Куда он подастся теперь, в одночасье лишившись должности по моей вине?

– Нам негде его содержать, – продолжал брюзжать магистр. – А если бы даже и нашлось местечко – вообразите, сколько ест этот субъект! Добро бы он был приятен нравом и сговорчив, но по его неприятному лицу ясно видно, насколько он недружелюбен от природы!

– Уж кто бы говорил, – процедила я сквозь зубы, окончательно пав духом. Да, мне случалось попадать в безвыходные положения, однако ни разу обстоятельства не вынуждали меня причинять явное зло людям, непричастным к моим бедам. Теперь оставалось только проклинать себя до седьмого колена за неудачную идею с похищением. Каждый раз, когда я полагалась на свои чародейские умения, случалась беда. Боги мои, да кто вообще сказал, что я имею право творить чары с такими-то умениями? Я вновь и вновь смотрела на Озрика, отвечавшего мне ненавидящим взглядом, слушала, как вздыхает в темноте демон, не знающий, чем мне помочь, и с отчаянием думала, что ничья злая воля не смогла бы поставить меня в столь нелепое положение. Куда уж хуже?..

– Доброй ночи вам, господа. Должен признаться, не так я представлял обстоятельства нашей встречи, – раздался вдруг голос, от звука которого я вскочила на ноги, а демон зашипел, точно дикий кот. Магистр Леопольд, еще не понявший, кто именно пожаловал к нам на огонек, просто выругался. Озрик же пребывал в таком отчаянии, что даже не повернул голову в сторону неожиданного гостя – "Я погиб, погиб..." – монотонно повторял он.

В круг света от фонаря вступил Сальватор Далерский. Отсыревший дорожный плащ ниспадал с его плеч тяжелыми складками, отчего его высокая фигура напоминала ожившее каменное изваяние. Выражение равнодушного высокомерия, застывшее на его узком лице, довершало это сходство.

После разговора с Искеном я знала в глубине души, что эта встреча неотвратима и произойдет в ближайшее время, но все разумные мысли выветрились при виде знакомых черт, самую малость заострившихся. Выражение глубоко посаженных глаз Сальватора стало еще более тяжелым, свидетельствуя о том, что вряд ли он употребил время, проведенное в заключении, для воспитания в себе смирения и кротости. Ощутив на себе этот взгляд, я тут же поняла, что решетки Армарики теперь представляются мне не столь уж прочными, а стены – не столь высокими. Удержать в заточении этого человека было непростой задачей, и стоило ли удивляться, что Лига с ней не справилась?..

– Как видите, – продолжал Сальватор, которого так никто и не решился поприветствовать, – в моих руках нет оружия. Но это свидетельствует лишь о том, что я уверен: с любым из вас я справлюсь и без меча. Поэтому, господа, будьте так любезны не двигаться с места. При этом держитесь поближе к свету, и не совершайте ничего такого, что может как-то помешать мне беседовать с... дочерью.

Связанный по рукам и ногам Озрик, от отчаяния обретший храбрость, ранее ему не свойственную, при словах "не двигаться" с горечью произнес: "Рад услужить его светлости". Леопольд, который частенько проявлял парадоксальное свойство беспокоиться всерьез вовсе не тогда, когда следовало бы, съязвил:

– Благодарствуем за дозволение не бегать по зарослям этого проклятого мокрого чертополоха, погода, знаете ли, не располагает.

А вот лицо Мелихаро, на которого я то и дело бросала трусливые быстрые взгляды, приобрело мертвенное выражение: демон сжимал побледневшие губы, и выглядел именно так, как положено выглядеть существу, виновному в предательстве; существу, знающему, что пришло время отвечать за содеянное, но все еще не раскаивающемуся, пусть даже на это упорное сопротивление уходили его последние силы.

От последнего слова из речи Сальватора меня перекосило так, что не заметить этого было невозможно, но выражение лица чародея ничуть не изменилось. Очевидно, ему, как и прежде, не было дела до того, что я думаю. А между тем, я размышляла над тем, что заключение в Армарике определенно не пошло чародею на пользу, и последние четыре года он посвятил тому, чтобы отточить до совершенства свое умение вызывать неприязнь и опаску с первого же взгляда.

– Вряд ли, мессир Сальватор, вам стоит заводить со мной разговор, – глухо произнесла я, глядя исподлобья.

– Между нами не было, нет, и не будет дружбы, – произнес Сальватор холодно и бесстрастно. – Но ты моя кровь, как бы это не претило нам, а некоторые долги крови важнее чувств или их отсутствия. Никто не упрекнет меня в том, что я оставил тебя в беде.

– Мне не нужна ваша помощь, – запальчиво и зло ответила я, содрогнувшись от мысли оказаться чем-либо обязанной этому человеку, помимо своего появления на свет, да и последнее обстоятельство, честно сказать, меня немало огорчало.

– Ты знаешь, что я бежал из Армарики, – Сальватор вновь не обратил никакого внимания на мою вспышку гнева. – И ты также должна знать, что подобное случается лишь согласно тайному приказу влиятельных господ из Лиги – господ, которые вдруг ощутили интерес ко мне после четырех лет весьма неприятного забвения. Интерес этот мне объяснить не соизволили. Точнее говоря, меня попытались обмануть, но довольно неумело, словно позабыв, с кем имеют дело. Должно быть, они очень торопились и только этим можно оправдать подобное небрежение. Но я сделал вид, будто поверил в их лживые пояснения, чтобы выгадать время и понять, чего же от меня хотят господа, старательно скрывающие свои истинные лица. Вскоре мне пришлось убедиться, что я нужен всего лишь для того, чтобы найти следы моей сбежавшей дочери. Видимо, тот, в чью голову пришла эта замечательная идея, знал про наш маленький договор с одним демоном, следующим за тобой по пятам, точно собачонка.

Не успела я похолодеть, поняв, к чему ведет Сальватор, подтверждая мои худшие подозрения насчет обстоятельств его побега, как он продолжил:

– Но у меня есть свои принципы. И главный из них тебе должен показаться знакомым и понятным. Я никогда не позволяю использовать себя в чьих-то тайных интересах, – это он произнес немного зловеще, видимо, вспомнив кое-что, о чем рассказывать мне не собирался. – Поэтому тебе не стоит бояться того, что я помог тебя выследить. Тот, кто решил, что я могу послужить покорным слепым орудием чужой воли, еще пожалеет об этом, но чуть позже, когда я узнаю его имя.

Я собиралась было сказать, что меня не касаются все эти гнусные истории чародейской вражды, от которых я всю жизнь старалась держаться как можно дальше, но прикусила язык, поняв, что в этот раз мне не удастся откреститься от происходящего, как бы мне того ни хотелось. Вместо этого пришлось спросить, с грехом пополам придав голосу насмешливое и легкомысленное звучание:

– Надо ли понимать, что ваш отеческий долг заключался в том, чтобы предупредить меня об этом?

Сальватор смотрел на меня все также безразлично и отстраненно, и, казалось, на лице его вот-вот должно было появиться знакомое мне выражение отвращения и презрения. Но произнес он совсем не те слова, что я читала в его глазах.

– Я предлагаю тебе, Каррен, перейти под мою защиту. Ты моя дочь, хочешь ты того или нет. И я не позволю причинить тебе вред, если ты попросишь меня о помощи. Заставить тебя ее принять я не могу.

– Никогда, – ни секунды не раздумывая, ответила я, и кровь зашумела у меня в ушах. – Я не приму от вас помощь, мессир Сальватор, пусть даже от этого будет зависеть моя жизнь. Вы правы – друзьями нам не быть, но, чтоб не стать врагами, следует попрощаться и постараться более никогда не встречаться. Идите своим путем, я освобождаю вас ото всяких долгов крови передо мной, если это они заставляют вас тратить время на бесполезные разговоры.

– Разумеется, именно этого я и ждал, – кивнул Сальватор, и я в первый раз за этот вечер увидела, как он улыбается, пусть даже от улыбки этой мороз продирал по коже. – Ты никогда не протянешь мне руку, и сказать спасибо за это следует той мрази, сгинувшей в Эзрингене. Клянусь, если Каспар все еще жив, то я найду его и заставлю сильно пожалеть о той забавной игре, в которую он с нами сыграл. Но раз ты не желаешь принять помощь из моих рук, то всегда можно прибегнуть к помощи посредников... Виро!

От этого окрика бедный демон дернулся, точно его полоснули острейшим кинжалом. Лицо его серебрилось от испарины, но он все еще пытался сохранить достоинство, не позволяя себе выказать страх более явно. Он сделал шаг вперед, светски поклонился Сальватору, точно мы сейчас находились при княжеском дворе, а не среди заросшего позаброшенного подворья, и замер, ожидая приговора из уст своего бывшего хозяина.

– Ты ведь знаешь, что я не из тех, кто прощает предательство, Виро, – произнес Сальватор и я с запозданием сообразила, что тот тон, которым чародей разговаривал со мной, мог сойти за вполне сердечный. – Встреться мы при других обстоятельствах, я бы не стал выслушивать твои жалкие оправдания, пусть даже тебе пришло бы в голову напомнить мне о том, что ты спас жизнь моей дочери. Это не имеет ровным счетом никакого значения. Ты предал меня, Виро, глупо и подло, в самый ответственный момент. Мелкий трусливый демон, которому я из милости помог попасть в мир людей, куда он так стремился, будучи изгоем среди своих сородичей. Таким, как ты, редко выпадает второй шанс, но я тебе его дам. Горе тебе, если ты не оправдаешь мое доверие...

Демон покорно выслушивал эту безжалостную отповедь, лишь изредка вздрагивая и едва заметно переводя дух. Я понимала, почему он принимает молча оскорбления – если разобраться, Сальватор был в своем праве, когда говорил о предательстве и плате за него. Договор между ними все еще не был расторгнут, и чародей мог требовать полного подчинения от своего бывшего помощника. Но меня не связывали никакие обязательства, да и манеры Сальватора в моих глазах отнюдь не выглядели образцовыми, поэтому, выслушав речь чародея, я окончательно вышла из себя и перестала подбирать слова.

– Не смейте с ним так говорить! И только попробуйте причинить ему вред! Оставьте его в покое! Не разыгрывайте тут из себя хозяина, он не вещь, чтобы кому-то принадлежать, да вы и не заслужили такого замечательного демона! – выкрикнула я, становясь между Виро-Мелихаро и Сальватором.

И даже Леопольд, до того помалкивавший, внезапно поддержал меня, многословно возмутившись:

– Да, нас этот демон вполне устраивает! – заявил он. – Он прекрасно стряпает и вяжет! Если вам он чем-то не нравится, то найдите себе какую-то нечисть получше. Уж больно вы требовательны и злопамятны, сударь, не удивительно, что бедняга с вами расплевался! Вы совершенно не умеете выстраивать отношения с подчиненными, мессир! – в последних словах прозвучала затаенная гордость, и я поняла, что Леопольд намекает на нашу с ним своеобразную дружбу, причем ставит ее в заслугу исключительно своему доброму обращению ко мне в те времена, когда я ему прислуживала – что было возмутительнейшим искажением правды.

– Собственно, о том и речь, – невозмутимо промолвил Сальватор. – Этот демон мне совершенно не нужен. Я возвращаю этому отродью Северных Пустошей его силу, благо, я без нее не пропаду. Но он теперь с потрохами принадлежит тебе, Каррен. Ты совсем слаба и тебе пригодится фамильяр. Ты, наконец-то, узнаешь, что это такое – быть чародейкой. Демон этот, конечно, препаршивейшего качества, будем откровенны, но даже его хватит для того, чтобы ты перестала по крохам собирать энергию для самого простого заклятия, выдыхаясь после каждой попытки сотворить чары. Я догадываюсь, для чего ты нужна Лиге, и если уж ты не желаешь последовать за мной, то это – самая необходимая малость, которую я могу тебе дать так, чтобы ты не смогла отказаться.

И в самом деле, выхода у меня не было – я прекрасно прочитала между строк то, что не договорил Сальватор, вновь продемонстрировав всю мерзостную расчетливость своего характера. Если бы я отказалась от его подарка, чародей пожал бы плечами, напустив на себя эдакий невозмутимо– безжалостный вид, и заявил что-то вроде: "Ну, раз тебе он не нужен, тогда, уж не обессудь, у меня имеется еще один важный принцип – наказывать предателей". На секунду мне показалось, будто в голове у меня зазвучал голос Сальватора, и я поморщилась: мысль о родстве с этим мерзким высокомерным магом становилась все более нестерпимой.

– Я согласна, – кисло произнесла я, не глядя ни на Мелихаро, ни на Сальватора. – Расторгайте ваши великие договора, мессир, дарите мне демонов, и проваливайте подобру-поздорову.

– Ты все слышал, предатель? – обратился Сальватор к демону все так же свысока. – Служи ей, как следует, и будь всегда рядом. Если я узнаю, что ты сбежал, почуяв опасность, и оставил ее одну, то, клянусь, это будет последнее твое отступничество. Надеюсь, что я не ошибся в тебе и твоя привязанность к Каррен, которую ты продемонстрировал тогда в Эсворде, не окажется мимолетной блажью, о которой ты забудешь, стоит только запахнуть жареным.

Мелихаро слушал его, точно окаменев, и лишь сверкание глаз под упрямо сведенными бровями выдавало то, что демона обуревают весьма сложные чувства. В ответ на речь Сальватора он лишь коротко кивнул, то ли опасаясь разгневать бывшего хозяина лишним словом, то ли не желая выдать свои истинные мысли.

– Обойдемся без лишних эффектов, – произнес чародей, не снисходя до того, чтобы искать в скупой реакции демона какой-то подвох. Мелихаро, видимо, хорошо зная, что следует делать далее, безо всяких дополнительных приглашений шагнул к Сальватору и протянул руку для рукопожатия. Чародей, не забыв еще раз презрительно взглянуть на своего бывшего секретаря, взял того за руку, и пробормотал несколько слов, ни одно из которых я не разобрала. Я не знала, чего ожидать от расторжения подобной сделки, и яркая вспышка порядком ослепила меня, заставив прошипеть несколько ругательств. Это было похоже на яркую молнию, но безо всякого грома – только глухой удар тела о землю. Когда я перестала тереть слезящиеся глаза, то смогла разобрать, что Мелихаро, внешне ничуть не изменившийся, поднимается на ноги. Сальватор же стоял, скрестив руки на груди, точно ничего и не произошло. Оставалось только позавидовать его способности сохранять величественную надменность, которая, впрочем, делала мага особенно нестерпимым и отвратительным на мой пристрастный взгляд.

Не успела я перевести взгляд на Мелихаро, как тут же взвыла, схватившись за ухо. Проклятое заклинание поиска нечисти вновь неожиданно активизировалось, да так, что у меня слезы брызнули из глаз.

Сальватор равнодушно наблюдал за тем, как я тру ухо, торопливо и сбивчиво повторяя дезактивирующую формулу, а затем все-таки поинтересовался, приподняв одну бровь:

– Всегда хотел спросить у тебя, дочь моя, кто наложил на тебя столь изощренное проклятие?

– Сама, все сама, – злобно ответила я сущую правду, тряся головой и пятясь от демона. Лишь с пятого или шестого раза мне удалось избавиться от боли в ухе, и я смогла вновь вернуться на прежнее место.

– Ну что ж, – произнес Сальватор, обводя нас пристальным, неприятным взглядом, – я сделал все, что требовалось согласно моему пониманию долга. Как я уже говорил, никто не посмеет сказать, что я пропустил мимо ушей просьбы о помощи, исходящие от моей кровной...

– Мессир Сальватор, – Озрик, до того лишь хлюпавший носом, вдруг поднял голову. – У меня есть просьба! И я не настолько глуп или горд, в отличие от некоторых, чтобы ее не озвучить!

На лице Сальватора наконец-то появилось выражение, отлично от равнодушия или высокомерия – то было недоумение, грозившее перерасти в откровенное раздражение.

– Сударь, – произнес он, осматривая связанного Озрика, точно впервые его заметив. – Должен обратить ваше внимание на то, что я сразу обозначил, кому именно предлагаю свою помощь и по какой причине. Вы не слишком-то похожи на моего кровного родственника, и я знать вас не знаю... хотя, постойте!

Тут Сальватор наморщил лоб, углубившись в воспоминания.

– Вы состояли в услужении у Стеллы ван Хагевен, не так ли? – произнес он с видом человека, удовлетворенного цепкостью своей собственной памяти. – Помнится, она не раз отзывалась о вас, как о расторопном помощнике. Да уж, мне пришлось на собственном опыте убедиться, что верные смышленые секретари нынче стоят дороже золота... Но, милейший, если уж моя дочь решила вас прикончить или же взять в заложники, мешать ей я не стану, хоть и сомневаюсь, – тут он одарил меня многозначительным взглядом, от которого я заскрежетала зубами, признав в нем некую разновидность отцовской заботы, – что из этого выйдет какая-то польза. Остается только посочувствовать госпоже ван Хагевен, ей придется нелегко без секретаря...

И Сальватор, покачав головой, сделал рукой движение, из которого можно было понять, что он намеревается нас покинуть, не углубляясь в причины по которым Озрик оказался связанным по рукам и ногам. Однако за то время, что чародей отвлеченно рассуждал о неприятном положении, в котором окажется госпожа мажордом, лишившись своего деловода, я тоже успела поразмыслить и прийти к выводу, что обращение Озрика к Сальватору не лишено смысла.

Понятное дело, чародей не прислушался бы к словам безвестного пленника. Но все речи, которые мне довелось услышать в этот вечер, сводились к тому, что выполнение моих просьб – дело чести для Сальватора, который не пытался изображать из себя любящего отца, однако принципиально отстаивал свое право на роль отца ответственного. Дело было лишь за мной, и мне, в отличие от великих чародеев, не следовало обзаводиться слишком уж непоколебимыми принципами, которые для человека в моем положении стали бы непозволительной роскошью.

– Я... я бы хотела попросить вас, мессир Сальватор, помочь исправить одну мою оплошность, – промолвила я, чувствуя, как от омерзения к самой себе у меня переворачивается все внутри. Клянусь, если бы я увидела на лице Сальватора признаки торжества или самодовольства, то откусила бы себе язык, вместо того, чтобы продолжить, но чародей, хвала небесам, кивнул все так же равнодушно, и я, собравшись с силами, объяснила, как лишила Озрика вовсе не тех воспоминаний, что намеревалась.

– И как же, по твоему мнению, следует исправить содеянное? – осведомился чародей, вновь бегло скользнув взглядом по пленнику, в глазах которого светилась надежда. Озрик верно сообразил, что Сальватор куда умелее меня в делах волшбы.

– Вернуть мне память, – воскликнул пленник с жаром, и я согласно кивнула.

– Глупо, – покачал головой Сальватор. – Лишняя трата времени.

– И я так говорю. Нужно стереть ему остатки воспоминаний и выкинуть в ближайшую канаву, – поддакнул Леопольд. Не удивлюсь, если магистр все еще надеялся потешить свои истинно людоедские устремления.

Но я лишь упрямо промолчала, и Сальватор, вздохнув, повернулся к Озрику. Прикрыв глаза, он некоторое время размышлял над чем-то, видным только ему, а затем пожал плечами с выражением легкого разочарования:

– Бессмысленно. Впрочем, на это не стоило слишком рассчитывать. Заклинания, стирающие память, чаще всего не имеют обратной силы. Чем проще заклинание – тем меньше шансов что-то исправить, а ты, насколько я понял, воспользовалась одним из самых топорных... Вам следует смириться, милейший, что дорогие вашему сердцу воспоминания к вам не вернутся.

От удивления у меня округлились глаза. Сальватор лгал! Конечно же, действие заклинаний, стирающих память, нельзя было попросту отменить – не для того их придумывали. Однако это утверждение было справедливо лишь в том случае, когда была неизвестна личность того, кто наложил заклятие. Чародей, столь опытный, как Сальватор, должен был знать, что для восстановления памяти Озрика полагалось лезть не в голову бедняги секретаря, а в мою. Для того, чтобы злополучные воспоминания о количестве простынь, мулов и веников Академии восстали из пепла, следовало проделать со мной почти все то же, что я сделала с Озриком, при этом отменяя каждое мое ошибочное действие. Разумеется, я осознавала, что умений Сальватора хватит для того, чтобы попутно прошерстить мои нехитрые мыслишки, которые предстали бы перед его мысленным взором отнюдь не в виде разноцветных ниток, но, чтобы исправить свою жестокую ошибку, я была готова рискнуть и позволила бы себя загипнотизировать. Меня мутило от мысли, что Сальватор будет знать обо всех моих намерениях, однако даже это было лучшим выходом, чем загубить жизнь бедняги Озрика. Так почему же Сальватор сказал, что не может ничего поделать?..

Я с подозрением уставилась на чародея, не желая верить в напрашивающийся вывод: тем самым Сальватор демонстрировал уважение к моим тайнам! Да, он не испытывал ко мне привязанности, которая могла бы растопить лед между нами, но пытался восполнить эту недостачу предупредительностью и своего рода уважением к тем границам, что я обозначила. "Я мог бы воспользоваться тем уязвимым положением, в котором ты очутилась по своей же собственной вине, но не стану", – говорил мне его холодный взгляд.

Жалкое всхлипывание Озрика отвлекло меня от этих удивительных размышлений. "Нет, подите вы к дьяволу со своими уступками и нежданной-негаданной тактичностью! – подумала я, прогоняя прочь сомнения. – Озрик должен получить назад свои воспоминания!".

Но стоило мне только открыть рот, чтобы объяснить, каким образом следует действовать Сальватору, как чародей, словно сообразив что-то важное, остановил меня жестом, одновременно с тем придав своему лицу выражение напрочь фальшивого радушия.

– Постойте! – произнес он. – Кажется, я придумал выход, который устроит всех нас. Господин... эээ...

– Озрик, – подсказал секретарь, и с опасливым видом повторил свое имя себе под нос, явно опасаясь, что вскоре позабудет и его.

– Господин Озрик, – Сальватор изобразил бледную улыбку. – Насколько я понял, главная ваша беда – потеря должности при госпоже ван Хагевен. Но скажите-ка, так ли уж вам нравилась ваша работа? Судя по тому, что я видел, изучая вашу ауру, вы не слишком-то довольны своей нынешней жизнью. Возьму на себя смелость предположить, что вас давненько мутит от всего, что вас окружает, – чародей сделал небольшую, но выразительную паузу, во время которой выражение лица у Озрика стало тоскливым, как у любого человека, понимающего, что он уже ни в чем не уверен. Видимо, увиденное удовлетворило Сальватора, поскольку он продолжил, гипнотизируя бедного секретаря выражением своих странных холодных глаз.

– Что вы скажете, если я предложу вам перейти на службу ко мне? Честно сказать, я порядком разочаровался в своем прежнем секретаре, и с радостью приму предложение об услугах, исходящее откого-то более смышленого и преданного, – последнее слово Сальватор произнес с нажимом, и я увидела, как лицо польщенного Озрика весьма красноречиво просветлело.

Я же испытывала весьма противоречивые чувства: с души моей словно камень упал, ведь предложение Сальватора действительно исправляло в какой-то мере мою ошибку, однако я не могла не понимать, что оно подтверждает мою догадку – чародей тем самым показывал, что учитывает мои интересы.

– Но не станет ли мой переход к вам на службу слишком... – неуверенно промолвил Озрик, в душе которого явно происходила борьба, ведь мужеством и решительностью бедолага никогда не отличался.

Сальватор коротко и неприятно усмехнулся.

– Не хотите ли вы сказать, – тут он выразительно обвел взглядом всех присутствующих, – что кто-то из вас не заметил, как плохи дела чародеев в Изгарде? Особенно у тех чародеев, что имеют отношение к Лиге? Господин Озрик, я представляю степень вашей привязанности к госпоже Стелле и к Академии, и не хочу вас огорчать, но буду откровенен: чародейству в этом княжестве приходит конец. По крайней мере, чародейству в том виде, при котором магам положены учебные заведения, занимающие прекрасные строения в черте столицы. Да и дел вскорости у многих влиятельных господ, что нынче не могут обойтись без помощников, убавится ровно настолько, чтобы им удалось сосредоточить все свое внимание лишь на спасении собственной шкуры. Не могу сказать, что я этому рад, но я всегда говорил, что Лига сама себя губит, когда пытается сделать из магов чиновников. С одной стороны, это позволило нашему сословию расплодиться до чрезвычайности. С другой – так не могло продолжаться бесконечно. И, сдается мне, те, у кого сейчас хватит ума покинуть Изгард, окажутся в выигрыше.

Я слушала его, упрямо сжав губы, поскольку понимала, что сказанное касается меня куда больше, чем Озрика. То была весьма опасная речь, заставляющая о многом призадуматься – я видела это по обеспокоенному лицу магистра Леопольда и по растущему воодушевлению во взгляде Озрика, теперь уж наверняка решившемуся сменить хозяина. Один Мелихаро все так же безжизненно и мрачно горбился, почти скрывшись в ночной темноте.

– Зачем меня ищет Лига? – спросила я, потеряв терпение.

– Я не знаю этого доподлинно, – ответил Сальватор, явно ожидавший этого вопроса и давно уж решивший, что на него следует ответить. – Делиться же догадками с тобой, не доверяющей мне, но доверяющей Каспару, я не стану. Подобное я обсуждаю лишь с близкими мне людьми.

– То есть, ни с кем, – мрачно подытожила я эту речь. – Ну что ж, спасибо за помощь, мессир Сальватор. Вы были в высшей степени любезны и щедры со мной, но, полагаю, вы в этом уверены и без моих благодарностей. Надеюсь, вы останетесь довольны своим новым секретарем, я могу ручаться за деловые качества господина Озрика – он прекрасный деловод.

Озрик презрительно фыркнул и нетерпеливо заерзал, намекая на то, что помощника столь важного мага, как Сальватор Далерский, негоже держать связанным. Конечно же, его чутья хватило на то, чтобы понять – отеческие чувства Сальватора весьма скудны и своеобразны, а вот расторопный секретарь вскоре может оказаться его правой рукой и пользоваться при том куда большим доверием, нежели строптивая дочь.

– Возможно, мы еще встретимся, – сказал мне Сальватор без особого воодушевления.

– Да уж, мне частенько не везет, – буркнула я в ответ. Разумеется, то было не самое трогательное прощание между отцом и дочерью, однако в глубине души я понимала, что мы разошлись на удивление полюбовно. И в том была огромная заслуга Сальватора, как ни крути.

Чародей и его новый секретарь растворились в дождливой тьме, оставив нас. Фонарь должен был вот– вот погаснуть, ночь выдалась темной и следовало пошевеливаться, ведь нам и без того предстояло объясняться с магистром Аршамбо, пусть даже формально. Из узнанного сегодня ничего не указывало на то, что перемена укрытия принесет нам какую-либо пользу. Леопольду предстояло и дальше изображать аспиранта, а нам – его верных помощников.

Глава 22, рассказывающая о том, что иные роковые ошибки совершаются не со зла, а лишь из желания поступить справедливо и правильно

– Ну что ж, пора возвращаться, – грустно произнесла я, не глядя на своих спутников. Почему-то мне и в голову не пришло, что кто-то из них может со мной не согласиться – ночь становилось все сырее и холоднее.

– Нет уж, – вдруг подал голос Мелихаро, все так же стоявший на границе света и ночной тьмы. – Давайте сначала завершим дело, начатое Сальватором. К чему тянуть? Сделка между демоном и магом заключается довольно просто, и здесь очень подходящее место, чтобы произнести нужные слова...

От неожиданности я не смогла ничего ответить на это предложение, закашлялась, затем протянула: "Э-э-э", что иногда помогало мне собраться с мыслями. Но в этот раз ничего разумного мне в голову так и не пришло, сколько я не морщила лоб.

– Господин Мелихаро, – наконец, сказала я, – право, я не уверена, что сейчас подходящее время, не говоря уж про место...

– Почему же? – тон демона мне совершенно не нравился, но угадать, отчего именно в нем звучат натянутые нотки, я пока что не могла. – Мессир Сальватор ясно указал, что теперь я перешел в вашу собственность и должен передать вам свои силы. Чем быстрее я это сделаю, тем вернее выполню его волю.

– Что за чушь! – я вновь искренне пожалела, что не имела возможности высказать Сальватору все, что думаю по поводу его подарка. – Мелихаро, вы не кошель с золотом, чтобы вас можно было кому-то дарить. Я согласилась на это мерзкое предложение лишь для того, чтобы Сальватор не забрал вас с собой! Собственно, он именно на это и рассчитывал, когда объявил о своей дурацкой затее. Уж не думаете ли вы, что я и впрямь позарилась на ваши силы?

Но не успела я поздравить себя с тем, что верно ответила на вопрос демона, явно зачем-то испытывающего меня, как тут же убедилась, что в голосе его все так же звучит отчуждение.

– Мне опасно оставаться среди людей теперь, когда мои силы вернулись, – сказал Мелихаро напряженно. – Заклинание личины будет расползаться, как истлевшее полотно, и вскоре любой мало-мальски толковый маг почует, что со мной творится что-то неладное. Кроме того, Сальватор был прав, когда говорил, что вам недостает сил. Он оставил меня здесь, как фамильяра, и если мы хотим выполнить его волю...

– К дьяволу его волю! – не выдержала я. – Я не собираюсь выполнять его предписания! Всю свою жизнь я прожила безо всяких фамильяров и даже ни разу не угодила в Армарику, в отличие от некоторых магов, злоупотребляющих незаконными способами увеличения своего могущества. Я не собираюсь заключать с вами сделку, господин демон, не собираюсь одалживать вашу силу, и не собираюсь...

– Не собираетесь делать нашу связь настолько прочной, не так ли? – перебил меня Мелихаро, делая шаг вперед, чтобы смотреть мне прямо в глаза. – Не нужно ходить вокруг да около, Каррен, и изобретать лишние причины для отказа от сделки. Вы не хотите ее заключать, потому что понимаете – так мы окажемся связаны куда прочнее, чем ранее. Возможно, вы смутно представляете свое будущее и запрещаете себе лишний раз о нем задумываться, но, определенно, в том будущем меня нет с вами рядом. Неважно, Каспар ли станет вашим избранником или Искен, мне в вашей жизни не останется места, поскольку вы не хуже меня знаете, что после того я не останусь вашим добрым старым приятелем, живущим по соседству. Вы боитесь, что я не соглашусь расторгнуть сделку, когда вдруг окажется, что фамильяр стал досадной помехой. Вы не хотите зависеть от меня, и в глубине души всегда пытаетесь сохранить между нами расстояние, позволяющее попрощаться безо всяких проволочек, точно наша дружба была всего лишь – временным стечением обстоятельств...

– Господин демон, – тут Леопольд посчитал нужным вмешаться. – Вы выбрали крайне неудачное время для выяснения отношений. Я, к примеру, вовсе не желаю это все выслушивать! Знаете ли вы, что за последние четыре года я был женат четыре раза, причем два последних раза случились практически одновременно?.. Так вот, довожу до вашего сведения, что браки мои заканчивались ровно в тот момент, когда мои жены заводили подобные отвратительные разговоры. Я их не выношу, особенно ту часть, где говорится про непреодолимые преграды, отсутствие доверия и прочую мерзость! Давайте-ка мы все отправимся в дом Аршамбо, согреемся за бокалом-другим вина и вы, улучив подходящий момент, возобновите эти тошнотворные причитания наедине друг с другом...

– Зачем откладывать дело в долгий ящик? – зло отозвался Мелихаро, все больше распалявшийся. – Сегодня хороший повод наконец-то поговорить прямо! Итак, Каррен, скажите-ка еще раз, что не желаете, чтобы я стал вашим фамильяром! Только знайте, что после этого я немедленно уйду на поиски чуть более благодарной чародейки!

– Ну так прекращайте меня шантажировать и проваливайте, – взбесилась я, не понимая толком, на кого именно злюсь. – Отправляйтесь к Стелле ван Хагевен! Она как раз осталась без секретаря!

– И отправлюсь! – едва ли не выкрикнул демон.

– Остолопы! – пробурчал магистр Леопольд, на лице которого читались весьма несвойственные ему чувства, по-видимому, удивлявшие и его самого. – Одумайтесь! Мессир Сальватор не показался мне забывчивым и добродушным малым. Я бы даже сказал, что от него мурашки по коже идут. Господин Мелихаро, он премерзко разгневается, если узнает, что вы бросили Каррен, и непременно изобретет для вас какое-то весьма неприятное наказание!

– Не настолько уж я труслив, как вам всем кажется, – огрызнулся Мелихаро. – Однажды я не побоялся его гнева! Пусть даже этот поступок и не был оценен никем по достоинству, сегодня я повторю его. Да и нельзя бросить того, кто не желает иметь с тобой ничего общего, мессир…

Услышанное заставило меня растерять остатки ума. Все, все пытались влезть в мою жизнь, преследуя какие-то свои цели! Все хотели чего-то большего, не мытьем, так катаньем преодолевая мое сопротивление! Что Искен, что Сальватор мягко принуждали меня покоряться их воле, вместо того, чтобы честно попросить прощения и ожидать моего решения. О нет, решения дозволено принимать лишь им, как бы ни была очевидна их вина передо мной! Теперь еще и Мелихаро вздумалось требовать от меня чего-то... От злости мысли мои смешались настолько, что я уже не разбирала – кто когда и зачем вынуждал меня дать ответ, и поэтому я на время позабыла, что перед демоном я и впрямь нахожусь в долгу.

– Мне не нужен фамильяр! – отчеканила я. – Если вам, сударь, это по какой-то причине не нравится – что ж, я вас не удерживаю!

– Отлично! – отозвался Мелихаро, гневавшийся не меньше моего. – Так прощайте же, Каррен!

И он, сунув в мою руку ключ от дома магистра Аршамбо, скрылся в темноте, не дав мне времени на язвительный ответ. Из-за того, что колкости и оскорбления, пропавшие зазря, вертелись у меня на языке, лишь спустя минуту или две я произнесла, растерянно и полувопросительно:

– Он ушел?..

– А как же, – отозвался магистр Леопольд, и я готова была поклясться, что в голосе его звучало сожаление. – Вы не оставили бедняге другого выхода.

– Но с чего... с чего ему вздумалось вдруг заводить такой разговор?! – воскликнула я, чувствуя, как в душе запоздало поселяется горечь. – Зачем было доводить все до ссоры?

Магистр Леопольд развел руками:

– Должно быть, очень обидно, когда тебя отдают в дар, – промолвил он, глубокомысленно глядя куда-то ввысь. – Но еще обиднее, когда оказывается, что ты – дар ненужный.

Я промолчала, не зная, что сказать, и до самого дома Аршамбо мы с магистром не перекинулись и словечком.

Не успела я повернуть ключ в замочной скважине, как дверь тут же предупредительно распахнули перед моим носом. Нашего возвращения ожидал сонный слуга, изо всех сил изображающий услужливость. Он принял наши мокрые плащи, и встревоженно спросил, когда намеревается вернуться господин Мелихаро.

– Он не придет, – мрачно отозвался Леопольд. – Господин Мелихаро сегодня взял расчет.

Слуга от растерянности поперхнулся, едва не выронив плащи, и на лице его отразилась сумятица чувств: облегчение чередовалось с потерянностью и наоборот.

– Стало быть, он больше у вас не служит, мессир? – спросил он у Леопольда, опасливо запинаясь.

– Не служит, – твердо ответил Леопольд и прибавил:

– Но это не значит, что завтраки отменяются, даже не вздумайте!..

Слуга торопливо кивнул, а магистр вполголоса пробурчал, тоскливо качая головой:

– Нет, это бесполезно, они не продержатся и пару дней... А мне так нравились ватрушки!

Не успели мы войти в свои комнаты, как в двери раздался стук: второй слуга, еще более сонный, чем первый, принес нам сухую чистую одежду. Спустя несколько минут, несмотря на очень позднее время, нам с магистром подали чай. Я с удивлением приняла поднос, и слуга пояснил чуть заискивающим тоном, перед тем как удалиться:

– Господин Мелихаро приказал, чтобы я всегда приносил вам горячий чай с мятой перед сном.

Это оказалось последней каплей – я сидела, сжимая в руках горячую чашку, и горькие слезы капали прямо в ароматнейший настой. Внезапно я поняла, что уже давно не знала настоящего одиночества.

Даже появление Искена не произвело на меня ровным счетом никакого впечатления, хотя по его лицу я сразу поняла – аспирант опасался, что мы сбежали, почуяв опасность, и ожидал нашего возвращения с еще большим нетерпением, нежели слуги.

– Я бы всерьез встревожился, если бы не знал, что ты никогда не плачешь, если дела твои по-настоящему плохи, – сказал он, изучив мое лицо.

– Ты знаешь меня куда хуже, чем тебе кажется, – отозвалась я, помрачнев еще больше.

– Вот уж нет. Эти слезы ведь из-за того, что твой рыжий приятель куда-то сбежал? – тон Искена был легкомысленным и небрежным. – Подумаешь, беда! Друзья приходят и уходят. И чаще всего концом дружбы становится ссора или разочарование. Так что в ней проку? У меня никогда не было близких друзей. Чем больше их – тем больше уязвимых мест, и риск этот себя не оправдывает.

– О, это на тебя похоже, Искен, – чем дольше я смотрела в лицо аспиранту, тем более потерянной себя чувствовала и тем меньше желала продолжать беседу. – Но возникает вопрос: с чего бы человеку, не ценящему дружбу, беспокоиться обо мне?

– Я никогда не говорил, что считаю тебя своим другом, – без промедления ответил Искен, и я испытала уже привычную досаду.

– Ты считаешь меня шпионкой, Искен, – раздраженно ответила я. – Лазутчицей, исполняющей неведомо чью волю. Сегодня ты сам в этом признался.

– Я понял, что ошибся, – ответил Искен, опять же, ни на секунду не задумавшись, и я поняла, что он хорошо спланировал этот разговор. – Однако, если ты и впрямь ничего не понимаешь в происходящем, я просто обязан помочь тебе разобраться, хотя бы в той части истории, которая касается магистра Аршамбо. Поэтому вот мой тебе совет: завтра, когда ученый мессир заговорит о том, что мне нужно возвращаться в Козероги, магистр Леопольд должен вызваться ехать со мной. Мы отправимся к развалинам храма и я покажу и расскажу тебе много интересного. Согласись, это намного лучше того, чтобы лить слезы по ночам, да переписывать скучные лекции.

– Мне не нужны чужие неприятности, – ответила я не совсем уверенно.

– Неведение – плохой способ держать дистанцию между собой и чужими бедами, – мягко произнес Искен, и в этих словах мне почудился намек на мое прошлое. В самом деле, я когда-то очень ошиблась, решив, что беды обойдут меня стороной, если я усмирю свое любопытство и буду жить лишь сегодняшним днем.

– Согласна, – ответила я, после недолгих сомнений. – Но стоит мне только заподозрить, что ты морочишь мне голову...

– Разве что самую малость, – заверил меня Искен с очаровательной двусмысленной улыбкой, – и то, лишь в случаях, когда это не будет мешать делу.

– Остается только одна проблема, – вздохнула я, сделав вид, что не расслышала фривольных интонаций в голосе собеседника. – Нужно уговорить магистра Леопольда отправиться к руинам храма во имя науки. А это, уж поверь, нелегкая задача.

ЧАСТЬ 2. ОТГАДКИ. Глава 1, где Каррен, тщетно пытаясь сбежать от сомнений, тревоги и угрызений совести, отправляется с Искеном к заброшенному храму

Полдень следующего дня застал нас в пути. Мы уже давно оставили за спиной пригород Изгарда, погода оказалась к нам довольно милостива, и изредка начинавшийся дождь был мелок и непродолжителен. Но этого, разумеется, было слишком мало для того, чтобы магистр Леопольд перестал брюзжать.

– Что за дурацкая идея! – непрерывно повторял он. – Зачем я только согласился на ваши уговоры?! Как можно добровольно променять домашний уют на развалины, затерявшиеся в лесу, да еще и рядом с хаотическим порталом?

– Мессир, – с терпеливой улыбкой отвечал ему Искен, еще не осознавший в полной мере, с кем имеет дело, – влияние хаотических порталов на самочувствие чародеев сильно преувеличивают. Неприятные ощущения ослабевают на второй-третий день, и разве что в полнолуние сильные колебания способны вызвать мигрень или тошноту...

– Молодой человек, – магистр Леопольд напускал на себя оскорбленно-презрительный вид, каждый раз, когда Искен к нему обращался. – Я прожил рядом с хаотическим порталом последние несколько лет и у меня не вызывает никакого сомнения, что он дурно влияет на здоровье! Недомогания у меня случались едва ли не каждый день!..

– То было похмелье, – пробурчала я, но, понимая, что подвергать сомнению слова магистра нет смысла, зашла с другой стороны. – Вы прекрасно знаете, мессир, что дом магистра Аршамбо нельзя было назвать хоть сколько-нибудь уютным до той поры, пока... пока Мелихаро не взялся за слуг. Теперь, когда их перестали шпынять, все вернется на круги своя и вы не дождетесь ни омлета с зеленью, ни начищенных сапог... А здесь, в Козерогах, крестьяне охотно продадут нам и свежего хлеба, и молока, так что мы хотя бы не будем глодать засохшие гренки день ото дня!

– Крестьяне... – раздраженно повторил Леопольд. – Наверняка бездельники и пьяницы! Производится ли в Козерогах самогон? – словно невзначай осведомился он тоном, который не мог обмануть меня, но Искен, конечно же, дал неправильный ответ.

– Мессир Леопольд, – сказал он, – вы совершенно напрасно опасаетесь. Жители Козерогов – потомки самых верных прихожан разрушенного храма! Они уже многие поколения ведут весьма добропорядочную жизнь и не употребляют никаких хмельных напитков!

– Что?! – вскричал Леопольд страшным голосом и натянул поводья так, что задние ноги его смирного мула подкосились. – Все! Это последняя капля! Я возвращаюсь в Изгард!

Я в сотый раз вздохнула, размышляя над тем, как мало Искен знает о людях, несмотря на тот умудренно-циничный вид, что он так старательно изображал, и продемонстрировала магистру Леопольду кошелек, который тот полагал хорошо припрятанным.

– Все деньги у меня, – безжалостно сказала я. – А праздники в Изгарде закончились и бесплатной выпивки в столице вам более не найти.

– Опять вы шарите по моим карманам! Мое доброе отношение к вам вот-вот исчерпает себя! – возмутился магистр, заметно подрастерявший свой апломб.

– Ну я же не выбросила прочь все ваши фляжки, – невозмутимо отвечала я. – Хотя и понимаю, что каждая из них – это напрочь испорченный день для всех, кому выпало несчастье вас окружать. А вообще-то, мессир, должна вам сказать, что если бы вы так решительно понукали своего мула, как осаживаете, то мы бы добрались до Козерогов куда быстрее.

Леопольд вновь принялся рассказывать о том, как он ненавидит лошадей, мулов, собак, котов и прочих четвероногих, и я невольно посочувствовала Искену, еще не научившемуся пропускать эти речи мимо ушей. Впрочем, пока что на лице молодого чародея читалось любопытство естествоиспытателя, наткнувшегося на неизвестный ранее вид паразитов или зловонное редкое растение – интерес этот значительно превосходил неприятие, и я видела в том добрый знак. Леопольд, несмотря на всю степень своего морального разложения, логикой размышлений все же походил на чародея куда сильнее, нежели я, и самым значительным препятствием, разделяющим двух аспирантов магистра Аршамбо, являлся снобизм Искена. Жизнь на лоне природы, вечера у костра, совместный труд могли сгладить и его – по крайней мере, я на это надеялась, отгоняя от себя мысли насчет того, что заставить трудиться магистра Леопольда будет еще сложнее, чем уговорить взгромоздиться на престарелого снулого мула.

Но, разумеется, не эти размышления огорчали меня больше всего. Воспоминания о том, как дурно я попрощалась с демоном, отравляли каждую секунду моего существования. Ни свежий лесной воздух, ни яркие кусочки голубого неба меж тучами, ни солнечные лучи, ни примерное поведение Искена не радовали меня, и я с тоской думала, что будь Мелихаро рядом, как раньше, эта загородная поездка показалась бы мне чудеснейшей из передышек, которые мне выпадали за последнее время. В самом деле, впервые за несколько дней можно было не опасаться чужих внимательных глаз и не притворяться той, кем я не являлась. Слова Искена, пообещавшего открыть мне, какие тайны водятся за душой у Аршамбо, странным образом обнадеживали. Видимо, меня настолько утомило собственное неведение, что я готова была согласиться и на ключики к чужим секретам, лишь бы только на мгновение увидеть луч света в той непроглядной мгле, что меня окружала. Но как бы мне хотелось, чтобы течение времени обернулось вспять! Что за муха меня укусила, когда я так обошлась с бедным демоном? Отчего я сразу не догадалась, что мое решение оскорбит его намного сильнее, чем приказ Сальватора? Нет, я все еще считала, что мне не стоило заимствовать силу у Мелихаро, но вести себя мне следовало куда мягче и умнее...

Мысли эти непрерывно терзали меня, и иногда я замечала, как начинаю беззвучно шевелить губами, разговаривая сама с собой. Досада на саму себя у меня была столь сильна, что временами я даже краснела, вновь стыдясь собственного недавнего поведения, и шмыгала носом: перед глазами у меня сменялись картины одна печальнее другой – одинокий грустный демон блуждал по улицам ночного Изгарда, не зная толком, куда ему податься, и на каждом шагу его подстерегали опасности. Грабители, стража, месть Сальватора, голод, холод, да и денег у него с собой почти не имелось!.. Тут я, сглотнув комок в горле, говорила себе: "Он не настолько слаб и беспомощен! Он умеет изворачиваться из самых безнадежных ситуаций, да и вернувшихся сил ему будет достаточно для того, чтобы выжить в одиночку!"

Но от этих речей мне становилось еще хуже, так как по всему выходило, что я – круглая идиотка, раз отказалась от такого полезного помощника. Тут взгляд мой сам по себе устремлялся на узорные вязаные митенки, согревавшие мои руки – или же на шарф, в который я привычно прятала нос при каждом порыве ветра, – и внутренний голос, отбросив всяческую деликатность, отчаянно вопил: "Да он же был воистину бесценен, глупая Каррен! У тебя не достало ума сохранить дружбу с самым добрым и заботливым существом, которое когда-либо тебе встречалось!"

Надо ли говорить, что дорога в Козероги показалась мне бесконечной?.. Лишь когда магистр Леопольд заворчал чуть громче, и до меня донеслось: "Глухомань! Медвежий угол!", я заметила, что вдали показались соломенные крыши крестьянских домов. А еще спустя полчаса мы очутились у той самой стены, вдоль которой я не так давно объезжала храм, еще не зная, что за мной пристально наблюдает старый знакомец.

Домик, где ютился Искен, выглядел точно так же ненадежно, как мне и запомнилось, но не успела я подумать, что было весьма неразумно оставлять там какие-либо пожитки, как Искен со смешком указал на камни, сплошь исписанные ругательствами со страшными ошибками.

– Кого-то постигло жесточайшее разочарование, – пояснил он, и я догадалась, что на домик наложены чары, не позволяющие никому приближаться к его порогу. Кто-то из местных жителей, прознав, что молодой чародей вернулся в столицу, решил поживиться оставленными за хлипкой дверью богатствами, но вынужден был уйти не солоно хлебавши.

– Ты колдовал около хаотического портала! – произнесла я, нахмурившись. Пока Аршамбо опасался, что его молодому аспиранту покажутся слишком дерзкими магические эксперименты магистра Леопольда, Искен творил чары около храма вовсю, не принимая во внимание запреты Лиги.

– Что ты! – отозвался Искен, хитро глядя на меня. – Портал расположен чуть дальше, в западной части храмового подворья – я покажу тебе на карте.

– Ты вновь изображаешь из себя нарушителя запретов, – сказала я из вредности, – но я скорее поверю, что тебе разрешили здесь колдовать, чем...

Лицо Искена на долю мгновения изменило свое выражение, став напряженным, и я с удивлением поняла, что попала в цель, сама того не желая. Первый ответ Искен дал мне чуть раньше, чем хотел: у храма он вертелся с разрешения неких высокопоставленных магических сановников, давших добро на кое-какие нарушения законов. Кто же мог позволить молодому чародею колдовать у хаотического портала? Разумеется, то были не последние чародеи Лиги...

Я заставила себя выбросить из головы эти рассуждения, явно не нравившиеся Искену, то и дело бросающему на меня острые взгляды. Это была не та часть правды, которой он собирался со мной поделиться. Хотя, возможно, после встречи с Сальватором многократно усилившаяся мнительность вводила меня в заблуждение, заставляя искать происки верхушки Лиги во всем, что попадалось мне на глаза.

Переведя дух, я посоветовала себе не искать черную кошку в темной комнате. Искен просто-напросто оказался уязвлен моими словами, оттого и переменился в лице, а вся возня вокруг магистра Аршамбо – всего лишь попытки семьи Виссноков получить для Искена ученую степень, обойдя корыстных недоброжелателей, которые не упустили бы возможность оставить могущественную семью в своих вечных должниках...

"Довольно выдумывать заговоры, завидев одну кривую улыбку или недобрый взгляд, иначе вконец запутаешься!" – твердо сказала я себе, и, изобразив на лице интерес, подошла посмотреть на карту, которую разложил на столе Искен. То был план храма с прилегающими землями, на котором было хорошо видно, что портал и впрямь находится чуть поодаль, на линии, изображавшей заброшенную дорогу – его отмечал красно-черный знак.

– Переход, – пояснил Искен, угадав, куда я смотрю. – В давние времена, когда Козероги были настоящим городком, и весьма богатым, пышные торжественные процессии шествовали по этой дороге, чтобы присоединиться со своими дарами к празднованиям в Иных Краях. После того, как усилиями чародеев этот путь был закрыт, образовался портал, а дорога превратилась в лесную тропку, теряющуюся в болотах.

– А куда она вела раньше? – спросила я, машинально потерев рукой лоб, на котором стояла невидимая метка короля Ринеке.

– В другой храм, – ответил Искен. – Где были свои... святыни. Но теперь и это здание, и то пребывают в запустении, поскольку смысл их существования без связующей дороги был утрачен...

– Откуда ты знаешь, что духи оставили свой храм? – спросила я, задумавшись над услышанным.

– Остались записи, свидетельствующие о том, что иногда люди пропадали, осмелившись пойти по той тропинке. Двое из них вернулись, и из их рассказов стало ясно, что второй храм был заброшен теми существами, что некогда охраняли его. Магистр Аршамбо нашел подобные свидетельства этих происшествий в библиотеке Академии, но, к сожалению, крестьяне те давно уж умерли, а другие, хвастающие и поныне тем, что побывали у духов, оказались обманщиками... По всей видимости, сейчас переходы закрылись окончательно, и попасть в те края уже невозможно, так что любые рассказы об этом – ложь.

Я вспомнила, что Аршамбо говорил то же самое, когда первый раз беседовал с Леопольдом. Конечно же, ученый маг не рассказал Искену о том, отчего на самом деле согласился принять к себе второго аспиранта, а сам Искен мог прочитать мои записи, но не разглядел знаков на моем лице, прямо указывающих на то, что двери в мир духов все еще можно открыть. Здесь ученый маг обвел молодого аспиранта вокруг пальца, и я не была уверена в том, стоит ли Искену об этом знать.

– Ты говорил, что Аршамбо до сих пор не утратил надежду, – сказала я небрежным тоном, – но если его затея безнадежна... Что тогда ты здесь позабыл, Искен?

– Невозможно при нынешнем положении дел, – ответил Искен невозмутимо. – Но если магистр все же сумеет воплотить в жизнь свой сумасшедший замысел, я с интересом буду наблюдать за ходом событий.

"Наблюдать и передавать собранные сведения кому-то еще", – мысленно прибавила я, приложив все усилия к тому, чтобы ход моих мыслей не слишком явно отражался у меня на лице. Теперь я была уверена, что магистру не случайно дали разрешение на исследование руин храма, и будь у меня возможность расспросить Искена поподробнее, не вызывая подозрений, то наверняка бы выяснилось, что прибегнуть к уловке с изучением сохранившихся барельефов, о которой говорил Аршамбо в свое время, магистру посоветовал его новоиспеченный аспирант. Сам ученый маг, по всей видимости, не всегда мог совладать со своим исключительным простодушием, и не додумался бы подобраться к хаотическому порталу мошенническим образом.

Тут магистр Леопольд, о котором мы на время позабыли, обиженно раскашлялся. Я увидела, как на лице Искена отразилась едва заметная досада – аспирант явно порицал себя за то, что наговорил столько лишнего в присутствии магистра, с которым даже не был толком знаком. Как и всем людям, имеющим за душой секреты, ему казалось, что все устремления окружающих сводятся к тому, чтобы завладеть этими тайными знаниями. Следовало успокоить молодого чародея, и я обратилась к магистру Леопольду с деланным радушием:

– Магистр, что же вы стоите? Подходите сюда, и посмотрите на карту. Прелюбопытнейший, знаете ли, чертеж...

– И не подумаю, – отозвался Леопольд с вызовом. – Знаю я эти ваши древние карты. Стоит только на них посмотреть, как тебе уже суют в руки лопату, кирку или мерную ленту, и отправляют ползать меж камней и крапивы. Сразу обозначу: я не настоящий аспирант, не ученый и не идиот. Не желаю слышать ничего об истории этих гнусных руин и что-либо в них искать. Научной работой я не занимаюсь!

Магистр не сказал ничего такого, о чем бы я сама не знала, так что его речь предназначалась в первую очередь для ушей Искена. И в самом деле, лицо молодого чародея просветлело, хотя, конечно же, следовало отдать должное выдержке аспиранта – сторонний наблюдатель не уловил бы и тени перемен, Искен владел собой безукоризненно. Но я знала молодого чародея куда лучше, чем ему бы хотелось, и умела толковать даже едва заметные искажения его красивых черт.

Однако я не собиралась останавливаться на достигнутом, чтобы окончательно развеять иллюзии, которые мог питать человек, плохо знающий магистра Леопольда.

– Мессир, быть может тогда вы покормите коней и соберете хворосту для костра? – еще более простодушно спросила я.

Леопольд издал возмущенный квохчущий звук и выпучил на меня глаза, точно заподозрив, что меня подменили по дороге. Видно было, что чародей потрясен до глубин души моим предположением.

– Я?! – вскричал он, придя в себя. – Собирать хворост? Кормить лошадей? Может, вы скажете еще, чтобы я вычесывал им хвосты?! Что за бред! Уж не спутали ли вы меня с Мелихаро? Даже не думайте, что я собираюсь идти по его стопам. Грязная работа не для меня!

Я повернулась к Искену, чтобы проверить, сообразил ли он, наконец, какой тактики следует придерживаться при обращении с Леопольдом, и с облечением убедилась, что Искену верно расценил все сказанное и даже не пытается скрыть чуть насмешливую улыбку.

– Разумеется, мессир! – любезно промолвил он, придав себе серьезный вид. – Вы не занимаетесь научной работой и не занимаетесь работой грязной...

– И вообще ни при каких обстоятельствах магистр Леопольд не работает, – подсказала я главный вывод, следовавший из всего сказанного чародеем.

– Именно так! – торжественно согласился Леопольд, ничуть не смущенный моей прямотой.

И молчаливый договор между нами был заключен. Леопольд не проявлял никакого любопытства к делам Искена в обмен на собственный покой; Искен не косился более с подозрением на лжеаспиранта; я же внимательно изучала бумаги Искена, пытаясь понять, что понадобилось Аршамбо от сородичей Ринеке. Мне хотелось думать, что ученый чародей не был наивен настолько, чтобы надеяться на какую-то помощь с их стороны, да и рассказ Искена свидетельствовал о том, что даже заново открыв дорогу к храму в Иных Краях, Аршамбо увидит всего лишь старые руины, подобные тем, что окружали нас сейчас. Но если я могла допустить, что научный интерес магистра может удовлетвориться таким исходом, то уж в желание Искена покопаться еще в одних развалинах во имя науки я верить отказывалась.

К своему удивлению я обнаружила среди бумаг и копии тех самых свидетельств двух крестьян, что сумели когда-то пройти по заброшенной дороге. Мне показалось, что в голосе Искена звучала некоторая напряженность, когда он рассказывал о храме духов, и я сразу заподозрила, что он будет скрывать от меня подробности этих происшествий. Однако я ошиблась: оба документа лежали передо мной, и я, продолжая недоумевать, принялась читать первый из них.

Уж не знаю, много ли добавил отсебятины в текст неизвестный писец, или же козерожанин Лукиус Моол, вспоминая о своих злоключениях и впрямь был необычайно многословен, но я с с трудом осилила первые две страницы, так ничего и не узнав, кроме того, что погода стояла в ту пору приятнейшая, князь Йорик – видимо, батюшка нынешнего – правил мудро и милостиво, а к празднику Святого Аспеля жители Козерогов подготовили немало сухого хвороста для костров – не менее вязанки от каждого подворья. Тут я зевнула и с неодобрением подумала, что иных рассказчиков подводит склонность к излишним подробностям, а иных писцов – хвастовство своим умением искусно составлять предложения не менее чем с десятью запятыми.

К третьей странице история начала проясняться – Лукиус Моол, немало поюлив, признавался, что в его семье хоть и уважают новые порядки, однако выказывают уважение и старым традициям. То, что называлось ныне праздником Святого Аспеля, некогда было днем Урожая, который весьма почитали лесные духи, красноречиво именуемые в записях со слов крестьянина Темными Господами. Лукиус Моол каждый год к празднику собирал корзину всяческих сластей, до которых, как говаривали, духи были весьма лакомы в былые времена, украшал ее колосьями, и отправлялся по старой тропке, упрашивая Темных Господ не гневаться за то, что нынче люди их позабыли и более не устраивают праздничных шествий в их честь.

Становилось понятным, отчего Лукиус так долго ходил вокруг да около, то славя князя, то отчитываясь, сколько хворосту пожертвовал на праздничные костры. Конечно же, он понимал, что священнослужители могут обвинить его в ереси, к чему прибавится гнев Лиги – в вопросах чествования духов и священники, и маги проявляли редкое единодушие. Тут я одобрительно хмыкнула, вспомнив, как сама увешивала стены своего дома в Эсворде портретами князя Йорика, да советовала Мелихаро вязать побольше красно-зеленых ковриков – то, как известно, были цвета правящего княжеского дома. Господин Моол начал казаться мне вполне рассудительным человеком.

Много лет старательный Лукиус относил корзину к болотам, считая, что Темные Господа – ежели им будет угодно когда-нибудь вернуться – могут принять во внимание его многолетнюю почтительную преданность и проявить милость. Чувствовалось, что крестьянин довольно неплохо представлял себе повадки духов, хоть и не обозначал это прямо, и был уверен в том, что возвращение Господ окажется весьма неприятным событием, так что одна корзина пряников в год казалась вполне разумным вкладом в будущее. Однако, в год, отмеченный длительной засухой, с господином Моолом произошло то, чего он всегда опасался в душе, ступая на заброшенную тропу: стоило ему только углубиться в лес, как дорога начала чудесным образом расширяться, затем под ногами он почувствовал каменную кладку, скрытую под опавшей листвой, и вскоре, к своему ужасу, он увидал перед собой каменные ворота весьма изящного вида.

Бедный Лукиус бесхитростно признавался, что страшно испугался, завидев храм, о котором он разве что слышал от своего батюшки, и поначалу решил, что случилось худшее – вернулись старые добрые времена, когда лесные короли имели куда больший вес, чем человеческие князья. "Аж сердце заболело у меня, когда представилось мне, что вновь начнут Господа охотиться, колдовать да забавляться на свой лад! – читала я, горестно и понимающе вздыхая. – И так немало в лесу всяческой нечисти, что кусается пребольно, ежели не успеешь ее дрыном вовремя огреть, да вредительствует на огородах бессовестно. Только и знаешь, что отраву покупать да капканы! Но разве ж на лесного короля капкан поставишь или травленого зерна ему подбросишь? Он в деревню и не придумает пойти – сами будем к нему на поклон ходить, да просить, чтоб не погнушался нашим медом, репой да капустой! А подати и без того нынче велики, чтоб кормить еще и духов с их сродственниками!".

С этими невеселыми и вполне разумными мыслями Лукиус мужественно подошел к храму и принялся осматриваться, чтобы понять, где же оставить корзину с гостинцами, которая с каждой минутой казалась ему все более скромным и неподобающим даром – храм Темных Господ выглядел куда более величественно, чем храм человеческий. Но чем дольше Лукиус бродил по каменным ступеням, тем более уверялся в том, что это сооружение давно уж заброшено, хоть и не понесло такого урона, как обычно случается со строениями в нашем мире. "Бабы и мужики из серого камню повсюду, – описывал увиденное Лукиус, – однако ни руки, ни головы у них не отбиты, и даже то, что на погляд легко отламывается – не отломано. Однакож в том пруду, что во дворе устроен с превеликим искусством, воды давно уж не было, и только лягухи квакают в луже от дождя. Везде уж лопух растет да прочий сорняк, и двери, видать, никто не открывал уж много годов кряду".

Я внимательно читала, пытаясь в подробностях вообразить, как выглядел тот храм: крестьянин скрупулезно описывал все лестницы, по которым поднимался, и двери, в которые проходил. По всему выходило, что он действительно обошел все уголки двора и сада, прежде чем попытался войти в храм – но так никого и не повстречал на свое счастье. Двери с трудом отворились, Лукиус сунул нос внутрь и убедился, что внутри довольно светло. Непрерывно кланяясь, он вошел в главный зал, где под крышей чирикали воробьи и ворковали голуби. Там он поставил корзину на какое-то каменное возвышение, и собирался уж было идти восвояси, но вспомнил, как отец рассказывал ему, что...

На этом месте записи обрывались. Я чертыхнулась, и, ни на что особо не надеясь, покопалась среди бумаг. Конечно же, страницы с окончанием истории нигде не было. Можно было предположить, что Лукиус благополучно вернулся домой, раз уж вскоре после этого его рассказ оказался записанным и сохраненным в библиотеке Академии, но это было не главным. Пролистав бумаги, касающиеся второго крестьянина, забредшего к храму, я убедилась – окончание истории отсутствует и там. Кому-то не хотелось, чтобы читатель узнал кое-что о внутреннем убранстве храма – или же о том, что в нем хранилось. Возможно, то было сделано еще до того, как с бумаг сняли копии, однако я была почти уверена: недостающие листы припрятал Искен, не слишком заботясь о том, что это вызовет у меня подозрения.

И в самом деле – что я могла поделать? Если уж Искен решил о чем-то умолчать, у меня не достало бы сил заставить его говорить. Единственное, что мне оставалось – заявить, что я сбегу, если аспирант не будет со мной честен, но это был никуда не годный блеф.

"Ладно же, – подумала я, отложив в стороны бумаги. – Сначала нужно посмотреть, до каких пределов простирается твоя откровенность, Искен, а затем уж выуживать из тебя сведения, которыми ты делиться со мной не собирался". И я направилась к аспиранту, старательно что-то вычерчивающему на каменных плитах. Вряд ли у Искена получилось бы скрыть от меня, чем он намеревается заниматься в ближайшие дни, поэтому здесь не стоило ждать проклятых недомолвок и уверток.

– Я пытаюсь восстановить расположение той части храма, что была полностью уничтожена, – ответил Искен в ответ на мои расспросы.

– Но зачем? – я и впрямь не понимала. Из того, что я услышала от Искена до сих пор, можно было сделать вполне определенный вывод: Аршамбо и его аспиранта интересовал храм духов, а вовсе не эти руины.

– Думаю, вначале тебе нужно посмотреть на хаотический портал, прежде чем задавать этот вопрос, – ответил Искен, поднимаясь на ноги, и я не стала возражать.

Глава 2, в которой Каррен к своему огорчению понимает, что ее приключения у старого храма грозят оказаться не только опасными, но и романтическими

Мы обогнули остатки разрушенных стен, двигаясь вдоль ограды. Огромные камни и разбитые колонны лежали в зарослях дикой малины и хмеля. Иной раз их было не разглядеть - так плотно оплела их буйная лесная растительность. Искен то и дело пытался подать мне руку, чтобы помочь перебраться через очередное препятствие, но я не принимала его помощь, признаться честно, лишь для того, чтобы показать: я вовсе не та неловкая болезненная девчушка, которой он меня наверняка запомнил. Именно в таких зарослях я обычно выслеживала свою мелкую, но злобную добычу, бродя ночами в околицах Эсворда, и не холеному столичному чародею было учить меня, как ловчее пробраться сквозь колючие кусты. Разгадать уловку Искена было не так уж сложно – наверняка он не раз ходил к хаотическому порталу и успел проложить туда тропку, меня же повел кружным путем, чтобы поддерживать под локоток да переносить на руках через ямы. Вообразив эту картину, я насмешливо фыркнула – на такие хитрости поддаются лишь те, кто желает втайне поддаться!..

Наконец мы вышли к тому краю храмового подворья, где, согласно карте, располагался хаотический портал. Я с удивлением прислушивалась к своим ощущениям – это мало походило на ту силу, что бушевала у разрушенного дома эсвордского поместного чародея.

– Он угасает, – ответил Искен, словно услышав мой мысленный вопрос. – Путь разрушили давно и с каждым годом портал слабел. Я покажу тебе кое-что.

С этими словами он щелкнул пальцами, выколдовывая небольшой огонек. Тут он меня уел – я никогда не умела творить чары так легко и изящно.

– Портал вон там, – указал Искен на прогалину у полуразрушенной стены. Догадаться об этом можно было и без его подсказки – деревья, растущие за стеной, искривились точно так же, как это было в заброшенном саду эсвордского чародея. Да и побеги малины в том углу были в три– четыре раза выше, чем это им полагалось. Они словно стремились сплестись в арку, но не могли сомкнуться и лишь свивались в колючие толстые плети. Воздух там, где по моим прикидкам располагалась сердцевина источника, дрожал, точно от жары.

Огонек, плясавший на кончиках пальцев чародея, быстро и ровно полетел в сторону портала. Достигнув какого невидимого препятствия, он с шипением лопнул, превратившись на миг в голубоватую вспышку с игольчатыми лучами. Уже начинало темнеть, и я невольно залюбовалась этим зрелищем.

– Это заклинание-индикатор, чувствительное к определенному уровню энергии, – пояснил Искен. – Когда оно достигает области, где энергии больше, чем условлено в моей формуле – то самоуничтожается. Мое собственное изобретение, – небрежно уточнил он. – Считается, что хаотический портал искажает любое заклинание, но мой индикатор настолько хрупок, что не переносит никаких изменений в своей структуре – это и есть принцип его действия. Приблизительно там, где он вспыхнул, находится центр портала. Ты запомнила эту точку? – я кивнула. – Теперь я покажу тебе приблизительные границы этого источника.

Еще два огонька полетели в сторону портала – симметрично лопнув по обе стороны от центра источника. "Радиус – шагов пять-шесть" – прикинула я. Портал и в самом деле совсем ослабел.

– А вот теперь смотри, где находится его верхняя граница, – сказал Искен, отправляя щелчком очередное заклинание.

– Ты промахнулся, – сказала я, проследив за тем, как вспыхнул огонек. – Слишком низко.

– Думаешь? – улыбнулся Искен, и я поняла, что он намеренно запустил индикатор на той высоте. – Тогда полюбуйся на это!

И он так же непринужденно, одним быстрым движением отправил в сторону портала целый сгусток света, в полете распавшийся на тысячи отдельных огоньков-индикаторов. Я невольно охнула от восхищения, но главное ждало меня впереди: долетев до портала, часть огоньков одновременно вспыхнула, на пару секунд став единой светящейся сетью, оплетшей полусферу. И я поняла, что имел в виду Искен. Полусфера эта была неожиданно низкой, точно часть ее скрывалась под землей.

– Центр портала расположен не на поверхности! – воскликнула я, от волнения повернувшись к Искену. Моя рука словно сама по себе наткнулась на его плечо, и не успела я покраснеть от осознания того, как двусмысленно это выглядит, как Искен приобнял меня, точно все время ожидал этого момента, и притянул к себе.

"На подобные уловки поддается лишь тот, кто хочет поддаться!" – напомнил мне слабеющий внутренний голос, но он уже был бессилен на что-либо повлиять. Чуть прохладные губы Искена коснулись моих, и на секунду мне показалось, что побеги дикого хмеля, узнав мои тайные желания, вот– вот оживут и оплетут нас, чтобы эти объятия никогда уже не разомкнулись. Но тут же на душе стало горько и пусто, и я отстранилась.

– Это ничего не изменит, – сказала я тихо, но твердо. – Я знаю, что для тебя это всего лишь средство привязать меня покрепче и подчинить своей воле.

– И, согласись, довольно приятное средство, – отозвался Искен, даже не пытаясь со мной спорить, но все еще не остраняясь.

– Бесполезное, я бы сказала, – хмыкнула я, окончательно придя в себя и с некоторым усилием избавившись от наваждения, где побеги хмеля тянулись к нашим ногам, точно змеи. – Ты делаешь вид, что мы больше, чем друзья, забывая о том, что даже дружбы между нами нет.

– Как скажешь, – слишком покладисто согласился он, и я с подозрением посмотрела на него, пытаясь понять, что же задумал аспирант.

– Бррр! Какой колючий взгляд! Я всего лишь хочу сказать, что мы могли бы подружиться, раз это так уж необходимо, – засмеялся Искен. – Как по мне – это пустая трата времени, но раз уж иначе к тебе не подберешься... Обещаю некоторое время подыгрывать тебе и изображать, что сам не знаю, чего от тебя хочу на самом деле – точь-в-точь как это делаешь ты, дорогая. Просто общее дело, просто непринужденное общение...

– Кстати, о деле, – я старательно пропустила мимо ушей почти всю речь аспиранта, явно желающего, чтобы я покраснела или вспылила. – Раз уж ты указал мне на особенность этого портала – поясни, что она означает?

Видя, что я не собираюсь ввязываться в спор, который мог закончиться либо бурной ссорой, либо еще одним поцелуем, Искен с сожалением вздохнул и, поскучнев, произнес:

– Подземный ход. По рассказам старожилов и согласно найденным мной описаниям, храмы связывал не только наземный, но и подземный путь.

– А! – воскликнула я, немного досадуя из-за собственной недогадливости. – Ты имеешь в виду, что вероятность восстановить старую дорогу выше там, где расположен центр портала. Но те крестьяне...

– Те крестьяне сумели пройти по дороге во времена, когда портал был силен. Сейчас он, как обмелевшая река, некогда бывшая судоходной, – Искен с неохотой вернулся к обсуждению портала, но отвечал обстоятельно, демонстрируя, что согласился с навязанными мной правилами игры. – Если Аршамбо не лжет, когда говорит, что почти ответил на вопрос, как снова открыть путь в Иные Края, то испробовать его метод нужно в первую очередь на подземном ходе, раз уж деформация поля реальности наиболее сильна там. Я не уверен, что у нас будет второй шанс – никто до Аршамбо не экспериментировал с хаотическими порталами, да и он, признаться, по большей части теоретизирует...

– И ты сейчас пытаешься найти вход в храмовые подземелья, – подытожила я. – Но не проще ли прощупать почву здесь, около портала, да проломиться в подземный ход с помощью какого-нибудь заклинания позубодробительнее? У тебя должно достать силы на подобное.

– О, если бы все было так просто! – Искену явно не пришлась по нраву моя попытка дать совет, пусть даже приправленный лестью. – Но ты ведь должна помнить изо всех этих легенд и сказок, что начала дорог такого рода всегда отмечены определенными знаками. Всегда есть камень, дерево, ручей, развилка, миновав которые ты ступишь на Темную Дорогу – так уж она устроена. И раз уж здесь прежняя магия так хрупка, то нарушать правила тем более не стоит. Если мы решили идти по подземному ходу, то следует найти вход в него. А что до прощупывания почвы – попробуй сама – и ты убедишься, что пустот под землей здесь нет. Якобы нет. И это доказывает еще раз – есть дома, в которые следует входить через двери, а не влезать в окна или через дымоход.

Он был прав, я понимала это, и оттого, подумав еще немного, предложила свою помощь.

– Честно сказать, почти все измерения и подсчеты я сделал, – аспирант пожал плечами. – Осталась только самая грязная и простая работа, явно не подходящая для женских рук...

– То есть, нужно копать? – перебила я его. – Отлично! Завтра же начнем!

* * *

Ранним утром я растолкала Искена, аккуратно обошла спящего магистра Леопольда, разбудить которого в такую рань я не пожелала бы и недругу, и мы принялись за работу, перекусив остатками тех харчей, что мы захватили из города.

– Даже крестьяне не подымаются в такую рань, – промолвил Искен, страдальчески морщась.

– Мне показалось, что у тебя важное и срочное дело? – сурово спросила я.

– А мне показалось, что ты хочешь любой ценой отвлечься от каких-то тревожащих тебя мыслей, – зевнув, ответил Искен. – Не сочти за оскорбление, но люди благородного происхождения отгоняют от себя тягостные раздумья отнюдь не изнурительным трудом.

– В таком случае, вон там похрапывает не иначе как первый принц крови, – ткнула я пальцем в сторону магистра Леопольда. – Воистину, чародеи до сей поры не превратили этот мир в одну большую обугленную головешку лишь из-за своей лени.

Спустя полчаса после того, как мы принялись рассуждать, как сподручнее избавиться от зарослей колючего кустарника, которым давно уж заросла нужная нам часть храмового подворья, я переменила свое мнение.

– Я, кажется, говорила, что чародеи до сих пор не погубили все королевства и княжества из-за лени? – вздохнула я и пнула ногой камень. – Черта с два. Просто маги не могут друг друга переспорить, дойдя до дела! Искен, или ты применяешь какое-то из перечисленных тобой же заклятий, или я берусь вырубить эти кусты вручную, пусть даже занозы будут торчать из меня, как иголки из ежа.

– Рено, ты никогда не освоишь высшие заклинания, – сокрушенно покачал головой Искен. – И не потому, что у тебя маловато сил. Всему виной твое непонимание того, что магия не терпит суетливости. Все самые лучшие заклинания отличает не столько эффективность, а изящество – и вот его-то подобные тебе не видят.

– Я вижу заросли терновника, шиповника и бог весть чего – но колючки у него с палец длиной, – сварливо произнесла я. – На свою беду я спросила тебя, можешь ли ты выжечь эти заросли магией или же вырубить. И битый час мы толчем воду в ступе, вместо того, чтобы приниматься за дело.

– А какое заклинание применила бы ты, если бы у тебя доставало на то мастерства? – спросил Искен, глядя на меня с притворным любопытством.

– Погода достаточно сырая, – принялась размышлять я, перед тем раздраженно хмыкнув. – Так что можно и выжечь, пожар вряд ли начнется. Однако после того мы перепачкаемся в саже как черти, а старый колодец чертовски глубок, да и мыться в такое время года не слишком-то приятно, не говоря уже о стирке – в этой глуши мыло не достать. Поэтому я бы взяла то, что рубит, хоть оно требует многоразового повторения, в отличие от первого...

– И вот опять, – аспирант с сожалением смотрел на меня. – Ты даже не подумала сравнить формулы, их энергетическую составляющую...

– Дьявольщина, Искен! – возмутилась я. – Ты рассуждаешь, как человек, чью одежду стирает кто-то другой!

– Дорогая, ты – самый несносный адепт на моей памяти, – сказал Искен. – Какое счастье, что мне нужно притворяться твоим другом, а не наставником.

– Ты явно скучаешь по временам, когда проводил лекции в Академии, – съязвила я. – Уверена, многие из твоих адепток мечтали заполучить тебя в личные учителя. Вот только ты позабыл, что я ненавижу поучающий тон…

– Я так и знал, я боялся этого! – раздался за нашими спинами скрипучий, замогильный голос магистра Леопольда. – Вы забрались в эту дыру, чтобы по любому поводу выяснять отношения. О, я уже вижу во что превратится моя жизнь! Мне нигде не скрыться от этих ужасных разговоров, и я буду вынужден узнать все мельчайшие подробности вашего расставания – а ведь меня они ничуть не интересуют! Затем вы перестанете разговаривать друг с другом, но не успею я хоть немного отдохнуть от ваших склок, как тут же увижу, что вы милуетесь за каким-то кустом, забыв обо всем на свете! Омерзительно! Возмутительно!

"Черт подери, а ведь он прав!" – в ужасе поняла я. Не то чтобы это умозаключение являлось особенно глубоким – я и сама чувствовала, что происходящее с каждой минутой уводит меня все дальше от решения собственных проблем. Но, поддавшись навязанным Искеном правилам игры, я все сильнее запутывалась в этих легкомысленных ссорах с явственным оттенком игривости, упустив из виду, зачем мы, собственно, отправились к Козерогам. Магистр Леопольд, благодаря неимению такого неудобного качества как тактичность, подытожил все весьма точно. Даже в моей бедной голове, к тому времени порядком замороченной Искеном, прояснилось, и аспирант, судя по раздосадованному выражению лица, это сразу же понял.

– Всегда считал дуэли между магами весьма дурацким способом разрешения разногласий, – процедил он, с неприязнью глядя на магистра Леопольда. – Но если это единственный способ избавиться от этого несносного господина, то...

– Я отказываюсь от дуэли, – тут же отозвался Леопольд, попятившись. – Не приемлю насилия, особенно, если ему подвергают меня.

– От вызова уклоняются только бесчестные трусы, – бросил Искен, высокомерно сощурив глаза.

Я вздохнула. Вряд ли аспирант рассчитывал всерьез оскорбить магистра констатацией хорошо известного всем присутствующим факта, но свое недружелюбное отношение он обозначил весьма явно. Однако, что толку грозить кому-то за уже сказанные слова? Слова, услышанные тем, кому они предназначались?.. Для магистра Леопольда не составило бы труда извиниться три раза кряду – он никогда не придавал этому особого значения, разумно полагая, что грешно пренебрегать столь дешевым и простым способом выиграть время для бегства или же для новой гнусности. Но я уже успела посмотреть со стороны на происходящее и окончательно понять, что именно задумал Искен – а в том, что он рассчитывал именно на тот исход, что описал Леопольд, сомневаться не приходилось.

– Знаешь что, Искен, – сказала я. – Занимайся-ка своими развалинами сам, а я пока отправлюсь в деревню за провизией, затем сготовлю обед, ну а затем приберусь в твоем обиталище... Сдается мне, ты справишься намного быстрее, если я не буду путаться под ногами.

– Не вздумайте вернуться с мешком репы, – тут же подал голос магистр Леопольд, переставший пятиться. – Терпеть ее не могу. И постную похлебку я тоже есть не буду. И пустую кашу!..

– О, я знаю ваши вкусы лучше своих собственных, – ответила я, улыбнувшись магистру так, что тот поперхнулся. – Не стоит мной так вольготно распоряжаться, это будит во мне дурные воспоминания.

– Но... – на лице Искена читалось недовольство и желание отвоевать утраченные позиции немедленно.

– Дурные воспоминания, Искен, – повторила я с нажимом, куда многозначительнее и злее, после чего решительно направилась в сторону Козерогов, прихватив с собой сумку.

Далеко, впрочем, я отойти не успела. У ворот я столкнулась с дедом-козопасом, который с равнодушием переводил взгляд с меня на своих лохматых и шустрых коз, явно не делая между нами особого различия.

– Возвернулися, стало быть, – сказал он, обращаясь куда-то в пустоту.

– Э-э-э-э, наверное, – осторожно ответила я, заподозрив, что дед может вкладывать в свои слова какой угодно смысл, судя по его отстраненному виду, а уж мне ли было не знать к чему может привести недопонимание между людьми, стоящими у входа в заброшенный древний храм...

– День добрый тебе, пастух, – подоспевший к воротам Искен, видимо, уже общался с дедом ранее. – У тебя, никак шестое чувство имеется, раз ты так вовремя тут появился. Передай... как его там... Ионе Тиффу, что у него вновь появилась возможность подзаработать. Еды требуется нынче в три раза больше, но и платить я буду втрое щедрее.

– Не ведаю я, что то за шестое чуйство, – ответил дед-козопас, поджав губы – обращение Искена выглядело весьма неуважительным, но я хорошо знала, что другого от молодого чародея ожидать не приходилось. – Просто коз здесь пасу кажное утро с тех пор, как ваша светлость отбыть изволили.

– И зачем же это? – Искен нахмурился. – Мне казалось, что местные опасаются этих развалин.

– Опасаемся, а как же, – согласился дед. – Но куда боязнее нам будет, если здесь что-то переменится. А ежели где появляются маги, не в обиду вашей светлости, так обязательно чтой-то меняется и не к добру. Вот, сталбыть, я и примечаю, что здесь деется, надолго ли вы запропали али вернетесь вскорости...

– Не слишком ли ты распустил язык, козопас? – невозмутимым Искен оставался лишь с теми, кого считал хоть сколько-нибудь себе ровней, прочим же такой любезности он не оказывал. – Не твоего ума дело, что здесь происходит!

– Прощения просим, – дед торопливо поклонился, однако, по-видимому, даже вид чародейского гнева пугал его меньше, чем то, о чем в последнее время судили да рядили крестьяне, косясь на руины храма. – Но окажите уж нам великую милость, господин маг. Хоть словечком обмолвитесь – чегой вы тут делать собираетесь? Уж не решили ли многомудрые чародеи отворить ворота в Иные Края, как оно было в былые времена?

– Да как ты... – глаза Искена потемнели, а лицо побледнело, но закончить свою гневную отповедь он не успел, поскольку в разговор вмешалась я, посчитав, что молодой чародей наделен многими дарованиями – но только не умением находить общий язык с простыми людьми.

– Почтенный, господь с вами! – произнесла я, любезно улыбаясь. – На кой ляд нам открывать дорогу, коли мы ее с таким трудом затворили? Мы здесь исключительно за тем, чтобы не прохудилась защита та, да не истерлись чары, запирающие пути в края духов, и никак иначе!

– Славно, коли так, – промолвил дед, пристально посмотрев на меня из-под косматых бровей. – Тогда пойду я, успокою прочих. И Ионе передам, чтоб принес вам провиянту поболе.

И он, поклонившись на прощание, скрылся за деревьями, сопровождаемый своим блеющим на разные лады стадом.

– С чего ты принялась успокаивать этого наглого старика? – Искен был настолько раздражен, что даже изменил своему обычаю держаться со мной преувеличенно ласково. – Надо было проучить его за дерзость! Отчитываться перед крестьянином – ниже достоинства любого мага!

– Искен, жители Козерогов встревожены, и их можно понять, – холодно отозвалась я.

– Встревожены? И отчего же? Они испокон веков живут около этого храма, их деды и прадеды приносили сюда пожертвования, да и сами они, судя по тем свидетельствам, что ты сама читала, продолжают чтить...

– Сдается мне, мы опять по-разному прочитали те истории, – я покачала головой, глядя на Искена со смешанными чувствами. – Местные жители и впрямь помнят о старых праздниках, и приносят умеренные жертвы лесным духам, но при всем том вовсе не желают, чтобы прежние времена вернулись. Более того, заново открывшийся путь в Иные Края – их худший ночной кошмар, и это вполне разумное отношение к порядкам, при которых им придется платить налоги не только в княжескую казну, но и кормить каких-нибудь темных эльфов или лесных царей. Видишь ли, то, что для магистра Аршамбо представляется великим научным достижением, а для тебя – некой тайной игрой, может немало попортить жизнь не только им, но и их детям со внуками вместе взятыми. Честно сказать, мне тоже не слишком по нраву то, чем вы с Аршамбо здесь занимаетесь. Лесные цари и прочие создания этого пошиба, знаешь ли, не слишком доброжелательны...

– Рено, ну что ты можешь знать о лесных царях? – покровительственно отозвался Искен, улыбаясь мне, как несмышленышу. – Старые предания и мифы не слишком-то надежный источник знаний, и то, что духи изображаются в них как существа, склонные к злым шуткам – всего лишь следствие того, что крестьяне, передающие эти истории из уст в уста, слишком темны и глупы для того, чтобы понимать нравы высших созданий. Именно поэтому нам не должно быть дела до того, что думают всякие козопасы...

Я ничего не ответила на эту речь, но магистр Леопольд, подошедший к нам и слышавший завершение нашей беседы, смерил Искена взглядом и довольно произнес:

– Даже я не смог бы испортить все надежнее. Парень, быть может, ты и сведущ в романтических затеях, да и интриги всяческие, как я посмотрю, тебе даются, но вот в прочих сферах людских взаимоотношений ты явно не силен...

Искен по своему обыкновению усмехнулся, блеснув белыми ровными зубами, однако наткнувшись на мой серьезный взгляд, смолчал. Он не сразу сообразил отчего не пришлись по душе его речи, однако разочарование и обида на моем лице читались слишком явно для того, чтобы их не заметить. Я не стала дожидаться, пока его осенит, и, не произнеся более ни слова, зашагала в сторону нашего временного обиталища. Раз уж козопас согласился передать деревенским просьбу Искена о съестных припасах, мне в Козерогах делать было нечего. Спустя несколько минут я уже драила старый котелок, всем своим видом сообщая миру, что не желаю ни с кем разговаривать.

Еще больше настроение мое испортилось, когда из лесу донеслось мелодичное, хоть и излишне громкое пение – кто-то приближался к храму со стороны деревни, пребывая в прекрасном расположении духа. Искен в то время скрылся где-то средь развалин, и выйти к воротам вновь пришлось мне. Черноглазая девица, держащая в руках увесистую корзину со снедью, даже не пыталась скрыть огорчения, которое вызвало у нее мое появление.

– А куда ж милсударь чародей подевался? – спросила она, заглядывая мне за спину, точно Искен мог за мной спрятаться. – Дед Иххуд сказал, что видал его с утра.

– Занят он, – мрачно ответила я, разглядывая ленты и оборки, украшавшие ее наряд, никак не подходящий для простой прогулки через лес осеннею прохладной порой. – Сколько просишь за свою корзину?

Девица, вздохнув, назвала цену. Я протянула ей пригоршню медяков, и вид моей руки, хоть и испачканной сажей, но все равно слишком тонкой даже для мальчишки, сказал ей многое, судя по изменившемуся выражению румяного пригожего лица. Она осмотрела меня пристально еще раз, хмыкнула, скривив губы, и, уходя, развернулась столь резко, что кончик толстой косы едва не чиркнул меня по носу – красавица была куда выше меня ростом. Разумеется, мой облик мог обмануть рассеянного ученого чародея или же людей, привыкших смотреть на слуг, как на пустое место – но черные жгучие глаза, столь жадно искавшие Искена, были куда внимательнее.

Глава 3, описывающая мелкие неурядицы, неизбежно случающиеся с исследователями руин древних храмов, некогда исполненных магией сверху донизу

Сомневаться не приходилось, аспирант производил впечатление не только на адепток, и вряд ли пренебрегал открывающимися перед ним возможностями. Злость, копившаяся во мне с той самой минуты, как я осознала, насколько глупую роль уготовил мне Искен, удесятерялась каждый раз, как я вспоминала ревнивый взгляд девицы с корзиной и понимала, что догадки этой красотки не так уж далеки от истины. Молодой чародей и не собирался посвящать меня в свои настоящие тайны – он просто посчитал, что если уж не сумел заморочить мне голову в доме Аршамбо, то видимость общего дела, приправленная несколькими малозначащими признаниями, сработает вернее. Он сам говорил мне, что исследования руин храма несколько скучноваты – и впрямь, отчего же не скрасить их небольшой интрижкой, которая позволяет, к тому же, держать при себе некстати появившуюся старую знакомую?..

– Научная работа! Исследования во имя магии! Великие цели! – злобно бормотала я, таща корзину к нашему временному обиталищу. – Жажда знаний!

– А? Что? – отозвался спросонья магистр Леопольд, растянувшийся на одном из камней, точно огромная ящерица, греющаяся под последними теплыми солнечными лучами этого года. – Жажда?.. Хорошо, что вы мне напомнили! Жажда – очень неприятное чувство!

Тут же раздался знакомый мне булькающий звук – очередная фляжка опустела. Я подбросила хвороста в догорающий костерок, который развела здесь, чтобы греть озябшие от мытья посуды руки, и уселась неподалеку от магистра.

– Вы были правы, мессир, – с этими словами я принялась чистить овощи, и любой человек по тому, как свирепо я скоблила морковь, мог бы догадаться, что я вымещаю на ней свою злость. – Все, что вы сказали – чистая правда!

– Конечно, – согласился Леопольд, сонно и благосклонно косясь на меня.

– В голове моей пусто, как в вашей фляге, – продолжала я, не слишком-то обращая внимания на то, слушает ли меня маг или же снова задремал. – Подумать только, я спуталась с этим наглым обманщиком, с этим высокомерным мальчишкой! С чего я взяла, что с ним стоило связываться? Черт побери – беда даже не в том, что он хитрит со мной, и не в том, что он смотрит на прочих людей, точно это грязь из-под его ногтей. Не иначе как я растеряла последний ум, забыв о том, что он всего лишь на пару-тройку лет старше меня, и искушен лишь на словах! Да разве знает он жизнь? Ему еще ни разу не доставалось как следует от судьбы, пусть даже он уверен в обратном.

– Позер! – с готовностью отозвался магистр, слушавший меня куда внимательнее, чем этого можно было ожидать.

– Не удивлюсь, если он и впрямь затеял возню со мной втайне от тех, кто руководит его действиями, – мой голос становился все более трескучим от злости. – Хотя, не верю, что у него хватило бы дерзости. Та, что он так любит демонстрировать – целиком и полностью напускная. Он говорил, что пару лет провел на Севере, и, видимо, это позволяет ему держаться так, будто он повидал все опасности этого мира разом!

– Самоуверенный хвастун! – поддакнул Леопольд, но затем чуть встревоженно прибавил:

– Ну а вдруг у него больше опыта, чем вы думаете?

– Пфф! – презрительно фыркнула я, наблюдая за тем, как Искен показался из-за камней. – Вот сейчас и проверим. Тем более, что моих советов все равно никто не послушает.

– Что вы под этим подразумеваете? – магистр принялся ерзать на камне, пытаясь занять положение, при котором ему было бы хорошо видно аспиранта.

– Практику, мессир, – произнесла я, сосредоточенно орудуя ножом и старательно не глядя в сторону Искена. – Всего лишь практику. Голову даю на отсечение, сейчас этот гордец наконец-то примется за те заросли кустов. И воспользуется для этого тем самым заклинанием, о котором говорила я – только сделает вид, что все это время обдумывал свой выбор, тщательно анализируя и просчитывая положение каждого чертового камня на этом подворье.

– Он влез на один из камней и делает магические пассы, – сообщил Леопольд.

Я подняла голову на мгновение и кивнула – мои предположения подтверждались.

– Сейчас он направит рубящие чары на кусты, – преувеличенно равнодушно продолжила я. – Причем, я уверена, воспользуется самой эффектной и самой неудачной конфигурацией. Более-менее разумно было бы потихоньку срезать полосу за полосой в направлении от себя – но это слишком долго и не имеет нужного вида. Так орудуют косами крестьяне – не может же маг действовать столь убого! А если он вдобавок пытается произвести впечатление на одну провинциальную простушку...

– Да, он сейчас сотворяет спиральный поток энергии, – Леопольд проникся моим настроением и пристально наблюдал за Искеном, наконец-то испытывая подобие научного интереса, который я уже не чаяла в нем пробудить.

– Спиральный, – кивнула я с мрачным удовлетворением. – То есть, он намеревается срезать кусты единым махом.

– Уже срезает! – воскликнул магистр, принимая сидячее положение.

Я отложила морковку, обтерла нож об штанину, и положила рядом с собой небольшой, но увесистый камень, который давно уж присмотрела. Над кустами, которые намеревался изничтожить аспирант, воздух сгустился и приобрел фиолетовый оттенок, благодаря чему было видно, как силы, которыми Искен умело управлял, скручиваются в тугой завиток, не лишенный красоты очертаний. Вне всякого сомнения, за подобную работу ему бы поставили отличную оценку на экзамене. Вот только мы сейчас находились не в учебной аудитории...

Искен резко вскинул руки, а затем повелевающим жестом направил силы в нужном ему направлении. Слова заклинания, которое он произносил, заглушил треск ломающихся ветвей и корней.

– Это хорошо, что он влез на камень, – меланхолично заметила я. – Но это не решит всех его проблем.

– Каких же? – спросил Леопольд, но ответить я не успела, тем более, что магистр и сам мог сообразить, в чем ошибся аспирант, если бы взял на себя труд поразмыслить.

Из ломающихся кустов, точно горох из лопнувшего по шву мешка, брызнуло сразу несколько десятков бурых, серых и пятнистых существ, размером кто с кота, кто с дворовую собаку, что, конечно, можно было счесть добрым исходом – в тех зарослях вполне мог обитать и кое-кто покрупнее. Магистр охнул и подобрал ноги повыше, я сжала нож покрепче, и переместилась так, чтобы спину мне прикрывал камень. Но в нашу сторону никто из обитателей кустов не направился, и я перевела дух – хоть средь бела дня нечисть и была подслеповата, но без пары болезненных укусов дело бы не обошлось. А вот Искену пришлось отбиваться от собакообразной твари, вцепившейся в его сапог. Всерьез волноваться за молодого чародея я пока не спешила – лесная шакалокрыса не относилась к особо опасным хищникам и аспирант, должен был с ней справиться без посторонней помощи.

– Не бывает таких кустов, в которых бы никто не жил, – сказала я, наблюдая за тем, как аспирант с проклятиями трясет ногой, пытаясь стряхнуть шакалокрысу, словно позабыв о том, что ее отличительная черта – железная хватка и двойной ряд клыков. – Да еще и возле хаотического портала. И перед тем, как срубать заросли единым махом, нужно было по меньшей мере использовать шумовое заклятие, которое бы выгнало оттуда всю нечисть. А так...

– Но эти все разбежались, никого толком не искусав, – сказал Леопольд с недовольством человека, еще не понявшего, что иной раз лучше отказаться от зрелищности в пользу безопасности, да еще вдобавок переоценивающего высоту камня, на котором угнездился.

– И я была бы очень рада, если б на этом наши неприятности закончились, – сказала я, прислушиваясь, как в недрах громадной кучи выкорчеванных кустов нарастает басовитое гудение. Искен к тому времени стряхнул сапог вместе с шакалокрысой, но, опять-таки, поступил запальчиво и неразумно: вместо того, чтобы выждать пару секунд, дав ей время на то, чтобы выплюнуть сапог, немедленно прижег ей спину огненным шаром. Тварь в считанные секунды исчезла, прихватив с собой и обувь. Я покачала головой – раздобыть в этой глуши что-то, кроме лаптей, вряд ли представлялось возможным.

– Дилетант, – сказала я вполголоса, хотя в глубине души и знала, что во мне говорит обычное злорадство, приправленное еще несколькими недостойными чувствами, не делающими мне чести. Просчет аспиранта не столь уж красноречиво свидетельствовал о его неумелости – магам его уровня и не полагалось задумываться о нечисти того сорта, что обитает в кустах и канавах. С мелкими хищниками и паразитами испокон веков боролись поместные чародеи, и в этом, разумеется, не было ровным счетом ничего героического. Но даже в столь низком ремесле существовали свои тонкости, о которых, честно сказать, не стал бы размышлять ни один маг, сумевший избежать распределения в провинцию. Став аспирантом безумного Аршамбо, не ведающего ни о каких рамках приличия в чародейском понимании, Искен обрек себя на столкновение с самой простецкой сферой магического искусства, в которой, конечно же, по определению был не силен. Вот и сейчас, вместо того, чтобы со всех ног бежать от злополучной горы веток, Искен неторопливо повернулся в мою сторону, явно желая убедиться, что я следила за его славными деяниями.

– Не стой спиной к кустам!!! – не выдержав, крикнула я ему в надежде, что хотя бы сейчас он соизволит прислушаться к советам провинциальной недоучки.

Хвала богам, Искен был сообразительным дилетантом – он тут же резко повернулся обратно, и успел увидеть, как на том месте, где совсем недавно светился фиолетовый завиток, воздух вновь темнеет, но на этот раз по намного более неприятной причине.

– Это что? – спросил магистр, которого последнее время подводило зрение.

– Гигантские шершни! – ответила я, поморщившись. – Пожалуй, некоторым людям нельзя давать учиться на собственных ошибках – они набьют шишек не только себе...

Вероятно, посторонний человек, поставь перед ним потрепанного магистра Леопольда и Искена Висснока, улыбавшегося так, что хотелось пересчитать пальцы на своих руках и ногах, а затем удостовериться, что твоя голова находится все еще на твоих плечах, решил бы, что у невзрачного поместного мага нет ровным счетом никаких преимуществ перед родовитым аспирантом. То же самое касалось и меня. И в самом деле, окажись мы сейчас у логова дракона или же перед бандой горных троллей – что Леопольд, что я представляли бы собой жалкое зрелище, в то время как Искен, прекрасно владеющий как боевой магией, так и мечом, непременно бы показал себя во всей красе. Собственно, я и не сомневалась, что в жизни молодого чародея уже случались неприятности, которые не оставили бы от меня даже пригоршни костей. Но так уж была устроена жизнь, что героический опыт не всегда годился для разрешения будничных неурядиц. А неурядицы эти, хоть и выглядели на первый взгляд далеко не столь опасно, как оголодавший тролль или же рассвирепевший скальный змей, но могли попортить немало крови, не говоря уж о том, что случались они куда чаще.

Вот и сейчас, когда рой шершней, каждый из которых был размером с жирную мышь, ринулся в сторону Искена, аспирант успел разве что поставить защитный экран. Магистр Леопольд, язык которого с трудом ворочался, после двух безуспешных попыток выговорить нужное заклятие, с досадой плюнул, и проворно соскользнул с камня. Ухватив котелок, он вытряхнул из него нашинкованную морковь и нахлобучил себе на голову. Я выругалась еще грязнее, однако не могла не признать, что магистр действует верно: опаснее всего были те укусы, что приходились в голову, и чародей об этом прекрасно знал. Также он знал и то, что шершни реагируют на резкие движения, поэтому тут же втиснулся в щель между двумя камнями и замер.

– Какого черта этот герой ничего не предпримет? – донесся его голос из-под котелка.

– Швыряться в этих тварей огненными шарами бессмысленно, – отозвалась я, запуская булыжником в подлетевшего к нам первого шершня. – Даже столь сильный чародей, как Искен, выдохнется на двадцатом– тридцатом броске. С меня и пяти хватит. А вы даже если выговорите формулу, все равно не попадете туда, куда целились.

К счастью, почти весь рой в первые минуты нашего противостояния сосредоточился на аспиранте, пытаясь пробиться сквозь магическую защиту, но камень, которым я подбила огромное насекомое, произвел достаточное количество шума для того, чтобы несколько его сородичей направилось к нам, угрожающе жужжа. Я, подпрыгнув, разрубила первого ножом, второго, низко летящего, пнула ногой, так что полосатое яркое тельце впечаталось в камень и упало на землю. Гигантские шершни отличались той же живучестью, что и их обычные собратья, поэтому я тут же добавила ему каблуком сапога, скривившись от хрустящего звука. Перерубила еще одного, и перевела дух, пользуясь небольшой передышкой.

– Только не говорите, что вы будете каждого из них вызывать на бой! – снова напомнил о себе магистр Леопольд, чей голос благодаря котелку приобрел металлические нотки, которым позавидовал был любой легендарный боевой маг прошлого. – Это никуда не годится!

Он был прав – рой нельзя было одолеть ни ножом, ни мечом, а на подбор заклинания времени не имелось. Раз уж Искен до сих пор ничего не придумал, то мне и подавно не стоило копаться в памяти. Опять приходилось обращаться к скучным, нериглядным методам. Я спрятала нож в голенище сапога, и торопливо начала сгребать руками сырые листья, ощущая, что с каждым мгновением все больше шершней начинает интересоваться моей пятой точкой, завлекательно мелькающей среди сорняков. Удивительно, но Леопольд, вопреки своему обыкновению, не стал отсиживаться в стороне: выдернув с корнями огромный куст чертополоха, он размахивал им надо мной с воинственными воплями. Конечно же, он ничего не видел из-под котелка, но на душе стало спокойнее, ведь внимание шершней определенно переключилось на магистра – и насекомых можно было понять: вряд ли им доводилось видеть ранее что-то подобное. Что там – даже мне не так уж часто выпадало поглядеть на магистра Леопольда в бою.

– Дыхните на них, мессир! – давясь смехом, посоветовала я, продолжая сгребать с земли все подряд. – Сейчас самое время для бесчестных приемов!

Леопольд, не разделявший моего веселья, пропыхтел что-то нечленораздельное, но свирепо замахал кустом с удвоенной энергией.

Наконец я бросила на костерок, к тому времени прилично разгоревшийся, охапку влажной листвы и веток. Повалили клубы белого едкого дыма, и пока я бормотала слова самого короткого и простого заклинания, что пришло мне на ум, пришлось порядком его наглотаться. То же самое, судя по надсадному кашлю и дребезжанию котелка, произошло и с магистром. Но спустя пару секунд чары сработали – дым, повинуясь моему указующему жесту, потянулся в сторону Искена, вскоре окутав того полностью и спрятав от моих глаз. Низкий гул роя изменил тональность – шершни не любили дым и сразу же принялись метаться в поисках спасения, отложив на время атаку.

Аспирант все понял верно, и, воспользовавшись замешательством врага, появился рядом со мной, прихрамывая на босую ногу и бормоча проклятия. Убедившись, что мы не пострадали (по крайней мере, мне хотелось именно так расценивать тот суровый взгляд, которым Искен одарил меня и магистра Леопольда), он тут же скрылся в сторожке. Не успела я удивиться, как аспирант вернулся, держа в руках небольшой мешочек. Порошок, которым он щедро посыпал тлеющую листву, придал дыму болотно-зеленый цвет и неимоверную вонючесть.

На этом битва с шершнями закончилась, и теперь нам ничего не мешало ощутить всю нелепость происходящего. Однако если мне и магистру было не привыкать к подобному чувству, то для Искена это, наверняка, стало своего рода ударом – гордый аспирант вряд ли имел склонность смеяться над собой от души. Но чем старательнее он прятал босую ногу в драной штанине, чем надменнее становилось его лицо, приобретшее из-за дыма явный зеленоватый оттенок, тем шире расплывались наши с Леопольдом ухмылки. И когда я уже начинала думать, что Искен Висснок после сегодняшнего дня останется моим самым большим разочарованием в этой жизни, аспирант вдруг провернул тот же фокус, что не так давно уже сбивал меня с толку. Он весело рассмеялся, в единый миг расставшись с маской всесильного чародея, держаться за которую и впрямь было глупо при нынешнем положении вещей. Напрасно я старалась услышать в этом смехе нотки деланности или фальши – Искен, возможно, еще не достиг совершенства в искусстве лицемерия, раз уж несколько секунд выжидал, прежде чем расхохотаться, но, определенно, обладал талантом в этой сфере. По крайней мере, именно так я пыталась думать, заставляя себя не поддаваться очарованию этой открытой беззаботной улыбки.

– А он не безнадежен, – шепнул мне Леопольд, не то с опаской, не то с одобрением, и моя ухмылка окончательно поблекла. Когда оправдывались мои худшие подозрения касательно характера и мотивов молодого чародея, я досадовала, и на душе становилось так муторно, словно он вновь предал меня. Но если уж аспиранту взбредало в голову продемонстрировать, что он не так уж плох – я начинала бояться и его, и себя. Одним лишь бесам из преисподней было известно, что из этого угнетало меня больше.

Едва дождавшись, пока рассеются остатки зловонного дыма, я выхватила из рук Леопольда котелок, злобно пробурчав: "Опять все начинать заново!", точно магистр нахлобучил его на голову вместе с готовой похлебкой, и ретировалась, не желая находиться с Искеном рядом ни единой лишней секунды. От соблазна бросить напоследок косой взгляд на аспиранта я все же не удержалась – и совершенно зря: проклятую улыбку сменило еще более опасное выражение обеспокоенности, конечно же, наводящее на мысль, что Искена и впрямь волнует мое к нему отношение.

И далее я продолжила совершать ошибку за ошибкой. Вместо того, чтобы попросту, не таясь, вернуться от колодца, я, заслышав, что Леопольд о чем-то беседует с Искеном, согнулась в три погибели и тихонько подкралась к ним, чтобы подслушать разговор.

– Я повел себя, как идиот, – говорил Искен грустно и устало, отчего у меня невольно замерло сердце. – Так опростоволоситься несколько раз подряд!.. Конечно, после такого у меня нет шансов... Что за чертов день...

– День как день, не считая того, что кое-кто перестарался, пуская пыль в глаза. Не кисни, парень, – добродушно отзывался магистр, явно успевший набраться в честь славной победы и оттого проникнувшись к аспиранту теплыми чувствами. – Ты и впрямь идиот, если не видишь, что после этой истории шансов у тебя, напротив, прибавилось, и препорядочно. Скажу честно – от твоих обычных манер меня одолевает изжога пополам с головной болью, точно я пью не доброе арданцийское вино, а никудышнюю кислятину. Что уж говорить про девчонку! Ей поперек горла все эти столичные штучки, а уж высокомерие она на дух не выносит. Ты мне не слишком нравишься, от тебя за версту разит хитростью и обманом, но если ты действительно волнуешься о том, что она о тебе думает – поменьше строй из себя господина всезнайку, да поумерь свою спесь, если это, конечно, у тебя получится...

– Предатель, – прошипела я, и попятилась, едва не расплескав воду.

Некоторое время я держалась особняком от подвыпившего магистра и аспиранта, грустно на меня поглядывающего. Лишь один раз я вмешалась в их беседу – когда Искен, рассматривавший свою босую пятку с преувеличенным вниманием, многозначительно произнес:

– Мессир Леопольд, мне кажется, или у нас с вами ноги приблизительно одного размера?

Магистр, чья мимолетная благожелательность к людям исчезала куда быстрее, чем появлялась, сделал вид, что не понимает, к чему клонит Искен. Но заметив, что улыбка аспиранта, не отводящего взгляд от сапог своего собеседника, стала еще шире, чародей недовольно огрызнулся:

– То, что я не шляюсь по развалинам, еще не значит, что мне не нужны сапоги!

– Право же, мессир, – сказала я, не скрывая своего раздражения, – эти сапоги куплены на деньги господина Висснока, и он об этом отлично знает.

Я не прибавила к этой речи: "Пусть подавится ими!", но мысль моя без труда угадывалась и так.

– Рено, – обратился ко мне Искен чуть позже, когда я вновь сбежала подальше от сторожки, – не стоит настолько утруждаться лишь для того, чтобы иметь повод избегать моего общества. Этот чертов котелок сияет ярче короны князя Йорика, а горы хвороста нам хватит до конца зимы, не меньше. Не слишком ли много ты хлопочешь?..

– Ну как же, Искен, – ответила я, подпустив яду в голос. – Ты тоже трудишься, как пчела, не зная устали и претворяя в жизнь свои планы. Очаровать магистра Леопольда, шутка ли!

– Видит бог, – Искен придал себе преувеличенно серьезный вид, граничащий со скорбью, – вовсе не этого господина я намеревался очаровывать. Но раз уж ты так сурово смотришь на меня...

– Да уж, вовсе не так, как смотрела та девица с корзиной! – вспылила я, и тут же прикусила язык, но было поздно.

– Девица с корзиной? – переспросил Искен, слегка нахмурившись. -какая еще... Ах, эта! Так она успела здесь показаться?.. Дорогая, право слово, если бы я знал, что твое дурное настроение...

– Не смей говорить это с таким выражением лица! – я тут же позабыла о том, что дала себе слово держаться с аспирантом невозмутимо и равнодушно, ведь он отреагировал на мои слова именно так, как я и опасалась. – Дело вовсе не в этой красотке, а в том, что на ее лице было написана мысль, которая должна была прийти мне в голову в ту же секунду, как ты позвал меня с собой в Козероги: "Чародей притащил с собой подружку для развлечения, подустав от местных девчонок"! Я-то и впрямь думала, что ты расскажешь мне что-то интересное насчет затеи Аршамбо, но то была всего лишь уловка. Нет уж Искен, я не куплюсь на твои подачки, которые ты будешь выдавать за важные секреты, и не позабуду, зачем я здесь очутилась. А если ты будешь продолжать...

– Рено, умоляю!.. – Искен выставил вперед ладони, одновременно с тем скорчив умильно– жалостливую рожицу, чертовски ему идущую. – Скажи мне, что я должен делать, чтобы ты не искала подвох в каждом моем слове, и я буду в точности выполнять твои пожелания, обещаю.

– Для начала, – произнесла я, прищурившись, – ты больше никогда не будешь обращаться со мной, как с недорослью, и не употребишь в разговоре этот гнусный покровительственный тон. Когда я посчитаю нужным высказать свое мнение, ты не будешь от него отмахиваться с усмешкой. И если уж ты всерьез намереваешься найти подземный ход, то действуй побыстрее, у меня не так-то много времени в запасе. Ах да, и самое важное. Никогда больше не обсуждай наши отношения с магистром Леопольдом, иначе, клянусь богами подземными и надземными, я засуну каждому из вас за шиворот по шершню, пока вы будете спать!

Не успел Искен с легкостью согласиться с моими требованиями, слегка нахмурившись, заслышав, что я упоминаю о недостатке времени, как я вновь почувствовала, что проиграла. Мне следовало немедленно убираться отсюда, предоставив магистра Леопольда самому себе, но я вновь увязла в чужих делах. "Еще один день, не больше!" – сказала я себе решительно. Что-то подсказывало мне – оставлять за спиной неразгаданную тайну, к которой я уже успела прикоснуться, было бы серьезной ошибкой.

Остаток дня был посвящен расчистке того участка, где Искен намеревался искать подземный ход. Сдерживая данное мне слово, аспирант с торжественным и серьезным видом спросил у меня, какое заклятие я считаю нужным применить для уборки срубленного кустарника – левитирующее или же то, что заставит двигаться ветви по земле, заранее пообещав согласиться с моим выбором.

– Ни то, ни другое, разумеется, – хмуро ответила я.

– Но почему? – мой ответ Искену совершенно не понравился.

– Поверь мне на слово, – я с отвращением посмотрела на переплетенные ветви и торчащие во все стороны корни. – Три года я пыталась изобрести способ, как облегчить уборку эсвордского городского кладбища, не говоря уж о благоустройстве собственного двора, и сейчас абсолютно уверена – куда проще взять в руки топор и расчистить эту делянку вручную. Ты попытаешься левитировать кучу – она двадцать раз кряду рассыплется прямо в воздухе. Ты скрепишь ее заклятием – и она намертво зацепится за какое-то дерево. Ты применишь чары ползучести, и чертова куча устремится сразу во все стороны – оно вообще ни на что не годно, это ползучее заклинание, кто его только придумал?!.. Слышал бы ты, как кляли меня люди, когда я наслала чары ползучести на поле с тыквами – меня попросили подсобить с уборкой урожая прошлой осенью. Еще три дня проклятые тыквы сбивали с ног зазевавшихся прохожих, а уж сколько заборов они повалили!..

Недаром Искен всегда становился лучшим адептом среди своих ровесников по итогам экзаменов – он предложил мне не менее пятнадцати разнообразных заклятий, которые, согласно учебникам, можно было применить для избавления от горы выдернутых с корнем кустов. Я безжалостно отвергла все из них, приправляя каждый свой ответ историей из собственной практики. Заметно было, как сожалеет аспирант о данном мне слове – прислушиваться к моему мнению для него оказалось тем еще испытанием, тем более, что речь зашла о необходимости славно потрудиться безо всяких магических ухищрений.

До самой темноты мы возились с кустами, которые благодаря эффектному спиралевидному приложению силы спутались в единую массу колючих побегов. Вскоре что я, что Искен оказались утыканы неисчислимым количеством всяческих шипов, да и руки мы исцарапали до крови. Магистр Леопольд, наблюдавший за нами, то и дело повторял с томным видом:

– Да, это именно она – чертова наука. Еще более гадкое занятие, нежели честный труд!

– Отчего же? – не удержался Искен, заслышав рассуждения магистра в очередной раз. В руках аспирант держал целую охапку веток, шипы на которых были длиннее, чем зубы у сциталиса, и, судя по выражению лица молодого чародея, он едва удерживался от того, чтобы не запустить ею в магистра.

– Если бы вы занимались сейчас честным трудом, – охотно ответил магистр, – то это означало бы, что ваши неприятности закончатся, когда вы разберетесь с этой кучей. А так как речь идет о науке, то можно говорить с уверенностью, что ваши неприятности еще только начинаются...

– Когда этот господин говорит дельные вещи, мне еще сильнее хочется убить его, – пробормотал Искен, и потащил охапку колючек дальше.

Перед сном мы некоторое время выдергивали друг у друга занозы и впившиеся в руки колючки, весьма злобно удивляясь разнообразию их форм и величин. По выражению глаз Искена было очевидно, что наше сближение на почве общего дела хоть отчего-то и входит в его перечень важных и неотложных заданий, но вряд ли доселе процесс этот представлялся ему настолько хлопотным и неприятным.

Глава 4, в которой герои находят в подземелье что-то весьма важное и загадочное – то есть, грозящее новыми неприятностями вдобавок к старым

Несмотря на усталость, я долгое время не могла заснуть. "Завтра же вечером я сбегу, – сурово говорила я себе, но в памяти моей вместо письма Каспара раз за разом всплывало наше прощание с Мелихаро, и на душе становилось так грустно, точно кто-то на ухо напевал мне тоскливую песню об уходящих навсегда друзьях. "Ну уж нет, – злилась я сама на себя. – Если я решу, что мне нельзя уезжать из Изгарда до тех пор, пока я не узнаю, куда подевался демон – точно придется оставаться здесь на зимовье. Хватит с меня поисков Каспара. Что толку себя обманывать – у меня отвратительно получается кого-либо искать!".

Истекал восьмой день с тех пор, как я прибыла в Изгард, и к ним следовало прибавить те три недели, что пролетели здесь, пока мы шатались по Темной Дороге. Выходило, что письму от Каспара уже больше месяца. Следы магистра могли затеряться окончательно, пока я улаживала дела Леопольда и подыгрывала Искену... Голос разума нашептывал мне, что это и есть лучший исход, но другой, куда более громкий, твердил: "Недаром рядом с тобой не задерживаются друзья – кому нужен человек, видящий кругом подвох, обман и злой умысел, вместо того, чтобы просто приходить на помощь?".

Сон одолел меня лишь поздней ночью, когда я до одури наслушалась, как тоскливо подвывает в лесу нечисть, которую мы лишили логова. Неудивительно, что с утра даже малочувствительный к настроению окружающих магистр Леопольд, завидев выражение моего лица, почуял беду и вызвался сходить за водой, но тем самым разозлил меня еще больше. Пробурчав: "Еще чего! Утопите и варить кашу мы будем в сапоге Искена, не иначе!", я выхватила котелок из рук магистра и, конечно же, едва сама его не утопила. Мой взгляд на мир не исправил даже сытный завтрак – я становилась все мрачнее, и когда Искен словно невзначай заговорил о том, что к раскопкам разумнее было бы приступить, когда погода улучшится (ночью вновь начал моросить дождь), я разразилась проклятиями и заявила, что мы будем копать, даже если с небес будет литься расплавленный свинец. Тут же выяснилось, что за лопатами нужно идти в деревню, и вновь мы потратили непозволительно много времени на всяческие ерундовые споры – что до похода за лопатами, что после. Так, например, в деревне мне удалось купить, помимо лопат, и лапти с запасом онучей для магистра Леопольда.

– Я это не надену! – произнес с ужасом магистр, когда я поставила перед ним обновку. – И у меня есть какие-то принципы!

– Действительно, – бросил Искен, проходя мимо, – Все же наше сословие не может опускаться до...

– Мессир, – сказала я, обращаясь к Леопольду, – то, что я раздобыла вам обувь, не значит, что вам придется принять участие в раскопках. Спите хоть весь день, черт с вами.

– Ах, ну это совсем другое дело, – тут же отозвался Леопольд и принялся сноровисто наматывать онучи.

Аспирант, судя по выражению его лица, все больше сомневался в том, что ему впрямь так уж нужен подземный ход, пусть даже он ведет к десятку самых прекрасных храмов Иного Края. Я, напротив, старалась убедить себя, что этот ход мне чертовски необходим – иначе зачем бы мне тратить столько времени на его поиски? "Я узнаю, зачем они хотят открыть проклятую дорогу в храм духов! – свирепо думала я. – И пойму, отчего Искен решил, будто я шпионю за Аршамбо! Чем меньше тайн за моей спиной – тем лучше!". Разумный человек, конечно, заметил бы серьезный изъян в моих размышлениях – и не один! – но я продолжала орудовать лопатой, идя вдоль линий, намеченных Искеном. До того аспирант, как и положено, обошел всю площадку, пытаясь нащупать с помощью магии, есть ли под землей пустоты – но не преуспел. Впрочем, это заклинание всегда считалось одним из самых ненадежных, так что нам ничего не оставалось, как начать снимать верхний слой почвы в поисках остатков фундамента.

Почва здесь хоть и была легкой, песчаной, но после разрушения стен смешалась с огромным количеством дробленого камня. Самые крупные обломки аспирант успешно левитировал, но после каждого такого случая ему нужно было немного отдохнуть.

– Искен, у тебя же нет разрешения от Лиги на раскопки? – запоздало догадалась спросить я, остановившись, чтобы перевести дух.

– Я всего лишь изучаю развалины углубленно, – ответил Искен. – Истинные ученые должны понять мое рвение. Кстати, странно слышать, что тебя интересует законность происходящего, дорогая. Уж не бросишься ли ты сейчас закапывать то, что мы уже откопали?

Я скривилась, насмешка в голосе Искена была слишком очевидной, чтобы на нее стоило реагировать.

Вскоре оказалось, что сегодня мы, как истинные олухи, в точности повторили вчерашнюю ошибку, не применив перед раскопками ни одного распугивающего заклинания – земля кишела всяческими подземными гадами. Я постоянно возносила хвалу высшим силам за то, что нынче на дворе стоит поздняя осень – в такое время размножались лишь немногие виды нечисти. Если бы мы, на свою беду, наткнулись на подземное гнездо самки с детенышами, то лопаты явно бы не достало для того, чтобы уберечь свои ноги, руки, да и голову тоже.

После того, как пришлось в третий или четвертый раз лупить столь неблагородным оружием по зубастой мерзкой пасти, внезапно появившейся из-под земли и обдавшей нас при этом фонтаном грязи, мы устало переглянулись и решили все-таки задействовать какую-нибудь формулу, от воздействия которой обитатели почвы решили бы перебраться куда-нибудь подальше.

Заклятия, подразумевающие вспышки света – множественные либо же одиночные – были бесполезны. Даже если обитатели нор решили бы дружно показаться на поверхности – нечисть этого рода чаще всего была абсолютно слепа и не впечатлилась бы ни пылающей цепью, ни огненной мельницей, ни световым потоком. Оставались только формулы, связанные со звуком. Искен, как более сильный чародей, вызвался сотворить нужные чары, и я не стала спорить.

Наблюдающий за нами магистр Леопольд, чей интерес к происходящему усиливался пропорционально нежеланию принимать в нем какое-либо участие, тут же достал котелок и нахлобучил его на голову, явно успев оценить по достоинству его защитные свойства. Но Искен, вопреки опасениям Леопольда, проделал все филигранно – у меня всего лишь на мгновение заложило уши. В первую секунду могло показаться, что заклинание вовсе не сработало. Но затем земля под нашими ногами ощутимо дрогнула, и неподалеку от того места, где были воткнуты в землю лопаты, почва просела, а из-под земли донесся глухой грохот – то падали в пустоту камни.

– Проклятие! Кажется, я обрушил перекрытия подземелья! Да чтоб тебя... – от досады жесты Искена потеряли обычную плавность, а речь – обычную вежливость формулировок, и я его хорошо понимала – вся наша работа могла пойти прахом.

Эта же досада заставила нас быть куда менее осторожными, чем следовало бы – мы безо всякой страховки приблизились к провалу, каждую секунду ожидая, что обрушение продолжится и земля уйдет из-под наших ног.

Дыра оказалась совсем небольшой и напоминала промоину или же след от вывороченного пня. Это внушало надежду – если бы и впрямь обрушились перекрытия, последствия оказались бы куда внушительнее. Я с интересом следила за сомнениями, отражающимися на лице взволнованного Искена: он явно не знал, как следует поступить. Видимо, я, поторапливая его из вредности и соображений личной выгоды, слишком ускорила ход событий, и теперь аспиранту приходилось принимать решение, не посоветовавшись ни с Аршамбо, ни с прочими своими кураторами. Но я не собиралась проявлять сочувствие к его проблемам.

– Самое время узнать, что там внизу? – осведомилась я невинным тоном.

Мои усилия пропали даром: в тот момент, когда я произнесла эти слова, лицо Искена вновь приобрело обычное спокойное выражение, что означало – он принял решение.

– Да, – медленно произнес он, рассматривая провал. – Мы должны убедиться, что там именно те подземные залы, что нужны нам. Судя по старым описаниям, подземелья храма весьма обширны, и та часть их, что интересует Аршамбо, была потайной. Надо спуститься... Но провал совсем небольшой, я вряд ли смогу протиснуться в эту дыру. Расширять же его рискованно, перекрытия и впрямь могут обвалиться, если мы перестараемся...

На этих словах взгляд Искена задержался на мне, существе, вне всякого сомнения, достаточно мелком и тщедушном для того, чтобы протиснуться в любое отверстие, размерами чуть больше кроличьей норы. И пусть даже в выражении его преобладало сомнение, я встревожилась и пошла на попятный, сообразив, что доселе проявляла преступно мало интереса к истории исследуемого храма.

– Искен, – начала я, придав своему лицу выражение отвлеченной заинтересованности, – а не расскажешь ли для начала, был ли здешний культ кровавым? Приносили ли тут человеческие жертвы? Нет ли там, внизу, гробниц? Не бальзамировали ли здешние жрецы своих покойников?..

Вопросами этими рекомендовала задаться своему читателю любая книжица, содержащая методические рекомендации по изучению разрушенных храмов. Жестокие культы древности часто оставляли по себе весьма неприятное наследие – на запах крови, проливавшейся в храмах, нередко приходили темные сущности, хранившие верность старым стенам куда дольше, чем священнослужители и прихожане. А бальзамированные человеческие останки многими бесплотными духами почитались за годное обиталище. Дружелюбием же эти создания отличались еще в меньшей степени, нежели сдержанностью нрава. Иными словами, соваться в подземелья такого рода следовало с большой осторожностью, но, как всегда, об этом я начала задумываться слишком запоздало.

– Почти все манускрипты, где рассказывалось о богах здешнего храма, уничтожены, – ответил Искен, явно размышляя о чем-то другом. – В ту пору, когда рушили стены подобных сооружений, не забывали порушить и память о них. Вполне здравый подход.

Тут я желчно вставила: "То, чем мы здесь занимаемся, несовместимо с здравомыслием", но Искен сделал вид, что не слышал моих слов.

– Доподлинно удалось установить лишь то, что самым важным праздником здесь считался День Урожая, – продолжал он. – Культы древности, связанные с плодородием, обычно не столь уж кровавы, если верить учебникам.

– О-о-о-о, – только и сказала я, твердо усвоив за последние годы, что три четверти содержания учебников – отборная чушь.

– Иными словами, ты отказываешься спускаться вниз? – полуутвердительно произнес Искен, и в голосе его я услышала странную смесь досады и облегчения. Не так уж сложно было разгадать, отчего это происходит. "Да ты, голубчик, боишься, что я могу узнать больше, чем мне положено! – подумала я со злорадством, уже привычным мне после двух дней тесного общения с аспирантом. – Конечно, тебе хотелось бы побыстрее разузнать, что там внизу, но и подпускать меня слишком близко к своим тайнам ты тоже не желаешь!". Для совершения глупостей мне всегда хватало и меньшего, чем нынешнее жгучее желание в очередной раз поставить Искена в сложное положение, поэтому я тут же решительно ответила:

– Отчего же? Я спущусь, если ты расскажешь мне, к чему следует присмотреться и что искать.

На лице аспиранта отразилась борьба, но, даже не доверяя мне, он понимал, что затягивать с решением не стоит. Каждая секунда его сомнений подтверждала мои догадки насчет того, что речь идет о важнейшем секрете. Если бы он верил в то, что я действую сама по себе, особой беды из этого не проистекало, но Искен все еще подозревал меня в тайном умысле – это читалось в его потемневших глазах.

– Если внизу именно те подземелья, о которых я думаю, – сказал он, испытующе глядя на меня, – то на стенах ты увидишь надписи на старом языке и рисунки. Среди них тебе нужно будет искать изображение чего-либо, напоминающего корону, и вот этот знак: – Искен начертил на земле руну, которой я раньше не видела, и поспешно стер ее, заметив, что магистр Леопольд, благоразумно державшийся подальше от провала, но прислушивающийся к нашему разговору, вытянул шею, пытаясь рассмотреть рисунок.

– Запомнила, – кивнула я. – Что еще?

– Если ты увидишь что-то похожее, – тон Искена стал сухим и деловым, но я видела, чего стоит ему спокойствие, – то тебе следует переписать все надписи, что окружают этот знак. Магией пользоваться внизу не стоит. Безоружной туда соваться неразумно, но, насколько я заметил, у тебя нет меча. Ты можешь взять мой, и...

– И намертво застрять в этой норе – с эдакой здоровенной ерундовиной на поясе, – ответила я мрачно. – К тому же, я препаршиво владею мечом. В ремесле поместного мага благородное оружие бесполезно, вопреки тому, что пишут в учебниках, которые ты так уважаешь.

– Никогда не понимал, как можно посвятить свою жизнь столь убогому делу, – приятнейшим тоном произнес Искен, верно истолковавший мой сарказм и не преминувший ответить на него равноценно.

На этом мы закончили нашу беседу и вернулись к провалу, лишь найдя среди вещей Искена веревку, фонарь и письменные принадлежности вроде тех, что обычно используют в дороге. Все было заготовлено заранее, и остатки моих сомнений улетучились – Искен и впрямь собирался спуститься в подземелье – это не было уловкой или хитростью, призванной отвлечь мое внимание от истинной цели. Тьма подземных древних залов пугала меня куда больше, чем я старалась показать, и стоило только заподозрить, что меня попросту водят за нос, как я тут же передумала бы. Но, к счастью, или к сожалению, повода отказаться от своих слов у меня не имелось.

– А ведь эта штука может продолжить рушиться в любой момент! – таково было напутствие магистра Леопольда, в ответ на которое я лишь уныло хмыкнула. Хоть мы и проверили, крепко ли держатся остатки кладки вокруг провала, но полностью безопасной назвать эту вылазку язык не поворачивался.

– Дергай за веревку, как только почуешь какую-либо опасность, – сказал Искен, и мне на пару мгновений показалось, что он и впрямь за меня волнуется.

Для успокоения я нашептала пару заклятий на узлы, и принялась протискиваться в дыру, из которой тянуло затхлым духом. В тот момент, когда я, все еще лежа на животе, почувствовала, что под ногами у меня нет опоры, решимость моя значительно поколебалась – я живо вообразила, что сейчас чьи-то костлявые руки схватят меня за щиколотки и утянут вниз. Однако я сумела перебороть приступ страха и, махнув на прощание своим компаньонам, потихоньку отпускающим веревку, скрылась под землей.

Спускали меня медленно, и оттого мне казалось, что подземелье воистину бездонно. Фонарь тускло освещал свод, через в дыру в котором я и пробралась сюда. Дневной свет почти не проникал сюда, но мои глаза быстро привыкли к скудному освещению, и вскоре я смогла разобрать, что подземная часть храма сохранилась куда лучше, чем надземная. Я опасалась, что внизу меня встретят сырость, плесень и стоячая вода, однако ничего из этого не случилось – подземелье оказалось не столь уж неприятным местом, не считая духоты и запаха, указывающего на то, здесь давно уж царит запустение. Я запрещала себе думать о том, что может скрываться в темноте за моей спиной, зная, что стоит только дать слабину – и у меня не выйдет справиться с испугом. Веревка с шелестом потянулась за мной, когда я сделала первые шаги.

Помещение, в котором я очутилась, спустившись под землю, напоминало широкий коридор, пройдя по которому, я попала в довольно просторный зал. В слабом свете моего фонаря рассмотреть его убранство было не так уж просто, но никаких надписей на стенах я найти так и не смогла. И лишь подойдя к небольшой арке, находящейся напротив входа в зал, я увидела то, что могло заинтересовать Искена: два больших камня, служивших основаниями для пят арки, были покрыты старыми письменами. Сооружение это, к моему некоторому разочарованию, не являлось входом в другое помещение или коридор – простое архитектурное украшение, за которым находилась глухая каменная стена, покрытая выцветшей росписью. Зал оказался тупиком.

Я знала, что многие важные магические переходы незаметны человеческому глазу до поры, до времени, и не спешила уходить, внимательно изучая каждую трещину на камне. Какое-то неясное опасливое чутье удерживало меня от того, чтобы ступить под сень арки, выступавшей из стены. Я была слишком напряжена для того, чтобы сразу сообразить, что за странное чувство появлялось у меня, стоило только приблизиться к ней. И лишь когда моя рука сама по себе потянулась ко лбу, чтобы почесать зудящую кожу, я поняла, что это горит метка, поставленная королем Ринеке. Торопливо взглянув на свои запястья, я увидела, что на них проявился бледный рисунок – побеги плюща. Переход в Иные Края некогда располагался здесь, вне всякого сомнения.

Тут я впервые догадалась посмотреть себе под ноги. Хотя плиты, которыми был устлан пол, и покрылись вековой пылью, еще можно было угадать, что некогда они складывались в определенный рисунок. Я стояла на почти черной плите, большая же часть пола была светло– серой. Шаг за шагом я отступала, пытаясь охватить взглядом рисунок, складывающийся из черных плит, и лишь одновременно с тем, как лоб мой ожгло огнем – незаметно для себя я очутилась под аркой – догадка моя подтвердилась: на полу была изображена та самая руна, что начертил Искен.

Я отпрянула от проклятой арки, но, все равно, перед моими глазами промелькнули страшные сцены, видимо, относящиеся к моменту разрушения храма – старые камни решили рассказать незваной гостье о том, как проливалась кровь в этих стенах, как рушились стены, где падали тела тех, кто защищал храм. Больше всего из увиденного мне не понравилось то, что сейчас в зале не было никаких останков, а это значило, что тела погибших кому-то понадобились – и скорее всего, с весьма прозаической целью. Я вздрогнула, но напомнила себе, что нечисть чует страхи даже лучше, чем запахи и звуки.

– Не смейте влезать в мою голову! – процедила я и обвела стены угрожающим взглядом. В ответ мне раздался едва слышный шорох, похожий на недобрый вздох. Я поняла, что нужно поторапливаться.

Как можно быстрее я переписала выбитые на камнях тексты, надеясь, что Искен разберет мои каракули – сама я не поняла ни слова из написанного. Тишина и темнота угнетали меня все больше, порой мне начинало казаться, что я задыхаюсь, но я повторяла себе, что это всего лишь иллюзия, вызванная страхом.

Когда от напряжения перед глазами у меня заплясали черные точки, я подняла голову, сморгнула пару раз, и увидела, что рисунки на стенах стали ярче. Если раньше я не могла разобрать, что изображено на фресках, то теперь ясно видела: под аркой двумя красными пятнами выделяются отпечатки человеческих ладоней, обрамленные плющом, листьями папоротника и какими-то неизвестными мне растительными побегами с острыми, точно кинжалы, шипами. Я не хотела вновь ступать под арку, поэтому не могла проверить, кажется ли мне, что некоторые из них обагрены кровью.

Стараясь не проявлять излишней торопливости, чтобы не спровоцировать тех, кто, вне всякого сомнения, следил сейчас за мной, я вернулась к тому месту, где спустилась вниз. Короткий шорох подсказал мне, что я спугнула кого-то, вертевшегося поблизости. Неясное чувство заставило меня поднять фонарь повыше перед тем, как дергать за веревку. Она оказалась надгрызена, причем ровно на такой высоте, куда я не смогла бы достать без посторонней помощи. Должно быть, обитатель подземелья не успел закончить свою работу, но дерни я посильнее, подавая сигнал Искену, веревка непременно бы оборвалась. Вряд ли наверху услышали бы мои крики и нескоро бы догадались, что мне нужна помощь.

– Вот, значит, как! – пробормотала я недобро, и аккуратно потянула веревку к себе. – Решили, что мне следует здесь задержаться...

Укрепив поврежденную часть веревки несколькими узлами, я дернула за нее три раза, и внимательно начала наблюдать за тем, как фут за футом веревка уходит наверх. Могло показаться, что в какой-то момент она зацепилась за какой-то выступ в темном коридоре, но я знала, в чем дело.

– А ну-ка брысь! – заорала я, швыряясь в темноту одним из камней, что упали во время обрушения свода. – Лучше б вам меня не злить!

У меня не было уверенности, к кому я обращаюсь, но все признаки указывали на то, что я имею дело с трусливой, мелкой нечистью вроде болотных гоблинов или кобольдов. Хищники такого рода никогда не нападали, не убедившись, что жертва слаба и напугана. Именно поэтому мне следовало вести себя понаглее.

Эта бравада давалась мне не так уж легко, однако я сумела показаться невидимым существам, прячущимся во тьме, достаточно убедительной. Лишь когда веревка натянулась, и я начала медленно подниматься, неизвестные жители подземелья решились на атаку – в мою ногу впился сразу десяток мелких острых зубов, и как я не извивалась, как не брыкалась, мерзкие твари грызли мой сапог, легко его прокусывая. Искен, протянувший мне руку, понял по моему исказившемуся лицу, что дела мои не так уж хороши – он выдернул меня из провала одним рывком, так что куртка моя затрещала по швам.

С парой бледных голокожих хищников подземелья он расправился так быстро, что я не успела даже толком их разглядеть – судя по всему, это и впрямь была некая разновидность мелких гоблинов. Тельца он пинком отправил обратно в провал, явно не горя желанием изучать храмовую фауну. Сейчас его интересовало только одно:

– Это оно? – едва сдерживая волнение, спросил он. Глаза аспиранта горели, Искен словно не замечал, что я стою лишь потому, что он поддерживает меня. Что бы там ни говорил он ранее, возможно, даже временами веря в свои слова – сейчас было очевидно, что именно его интересует в первую очередь. Впрочем, стоило ли в том сомневаться...

– Да, руна написана внизу, на плитах, – ответила я, окончательно убедившись в том, как мне следует поступить далее. Пусть даже от волнения и дурноты мысли мои путались, но теперь я знала точно – мне нужно попрощаться с Искеном как можно скорее, далее не обманывая себя глупыми надеждами. Никогда этот чародей не поступится своими интересами в мою пользу, никогда я не буду значить для него больше, чем карьера – а в том, что сейчас решался очень важный для карьеры молодого мага вопрос, сомневаться не приходилось.

Глава 5, рассказывающая о неудачном побеге, о взаимных подозрениях и о возвращении в столицу, которая относится к чародейскому сословию все более недоброжелательно

Искен на мгновение задохнулся от волнения, услышав мои слова, но тут же самообладание вернулось к нему – он не любил выдавать свои истинные чувства. Хватка его пальцев ослабела и я пошатнулась. Это, наконец, привлекло внимание Искена к моему состоянию, и он запоздало спросил, как я себя чувствую. Я видела, что к беспокойству за мое здоровье, которое он изобразил достаточно убедительно, примешивалась куда более серьезная обеспокоенность, заставившая меня сообразить, какую ошибку я допустила, зайдя так далеко в своей помощи ему. Но было слишком поздно, оставалось только клясть себя за излишнее любопытство и неумение вовремя остановиться...

– У такой мелкой дряни частенько бывает ядовитая слюна, – сказал магистр Леопольд со знанием дела, и тут же был отправлен за водой. Искен хотел было отнести меня на руках к хибарке, но я бросила на него свирепый взгляд, и пошла сама, прихрамывая и бормоча проклятия себе под нос. Эти укусы ничем не отличались от тех, которые я то и дело получала, выполняя поручения эсвордцев. Куда больше болезненных ощущений меня беспокоили меня две мысли, сменявшие друг друга с лихорадочной частотой.

Первую из них я прогоняла с большим тщанием, поскольку касалась она отношения ко мне Искена. Сколько я не рассуждала о том, что ему нельзя верить, сколько не напоминала себе, что на первом месте для Искена всегда будет стоять его личная выгода, но окончательно в этом убедиться мне довелось только сейчас. Я видела, с каким усилием он заставил себя изобразить участие в тот момент, когда его распирало от желания расспросить меня обо всем, что я видела внизу, затем оттолкнуть меня со своего пути, не тратя драгоценное время на заботу о моем здоровье, и заняться подлинно важными делами. Если бы не та игра, которую он затеял... Но это была вторая мысль, прогонять которую не имело смысла, хоть она и доставляла мне куда больше волнения.

Искен до сих пор подозревал, что я пытаюсь что-то разузнать о той тайной затее, которую он проворачивал, будучи для виду аспирантом магистра Аршамбо. Все, что он рассказывал мне, было всего лишь приманкой, внешне напоминающей настоящие тайные сведения, за которыми я, по мнению молодого чародея, могла охотиться. Искен ожидал, что в какой-то момент я решу, будто разузнала достаточно, и выдам себя. Эта игра не казалась ему слишком опасной – в самый раз, чтобы непритязательная интрижка приобрела своеобразную остроту ощущений. Но согласившись с тем, чтобы я спустилась в подземелье, Искен рискнул слишком сильно. Свою роль сыграл азарт – ему чертовски хотелось разузнать, что там, внизу.

И теперь, когда аспирант убедился в том, что шел по верному пути, пришло время корить себя за поспешность, благодаря которой я узнала так много о тайнах храма. Вовсе не беспокойство о моем самочувствии заставляло его раз за разом бросать на меня пристальные взгляды – подозрительность Искена возросла стократно с той самой секунды, как я сказала о руне. Сбежать при таких обстоятельствах означало целиком и полностью подтвердить его подозрения. Об этом стоило подумать заранее. Но тот же азарт, что помутил рассудок Искена, сгубил и меня.

Настороженные, взволнованные, мы избегали смотреть друг другу в глаза, усугубляя напряжение между нами. Я отказалась от помощи Искена и промыла укусы самостоятельно, благо опыта обработки таких ран у меня имелось предостаточно. К своему огорчению, я убедилась, что они отнюдь не безобидны – уже через пару-тройку часов нога должна была порядочно распухнуть, несмотря на все мази, которые я применила. И чем отчетливее я представляла, какими проблемами обернется для меня бегство, тем сильнее ощущала мрачную решимость. Даже себе я не хотела признаваться в том, что главной причиной для решения наконец-то оставить за спиной этот эпизод своей жизни, была обида на Искена. Глупейшая обида, ведь у меня не имелось никаких поводов считать, будто он и впрямь...

– Завтра же возвращаемся в Изгард, – сказал Искен, задумчивый и обманчиво рассеянный. – Я не должен... не могу что-то предпринимать без обсуждения с... магистром Аршамбо.

Я, не удержавшись, криво усмехнулась, и немедленно заслужила новый острый взгляд. Нет уж, если я собиралась дать деру сегодня ночью, то вести себя следовало по-другому. Я отложила куртку, которую до того тщетно пыталась отчистить от грязи, и прерывающимся голосом сказала, что ничего не вижу – перед глазами все плывет. Затем пожаловалась на тошноту. Еще немного погодя я сообщила, что меня донимает озноб. Весь вечер я пролежала около очага, закутавшись в плащ. Глаза я открывала редко, изображая забытье, и оттого не могла понять, получилось ли у меня убедить Искена в своей слабости. Он сменил мне повязку, осмотрел раны и достал какую-то баночку из своих запасов, содержимое которой оказалось на удивление ароматным; я привыкла, что действенность мази пропорциональна ее вони. Разумеется, следы от укусов выглядели достаточно неприятно, и даже если аспирант таким образом проверял, не притворяюсь ли я, вряд ли вид моей ноги мог подтвердить его подозрения.

Я и впрямь чувствовала себя паршиво, но мысль о необходимости побега жгла меня изнутри почище лихорадки. "Я потратила зря уйму времени! – в голове моей словно бил набат. – Мне следовало уехать из Изгарда сразу же, как только Леопольд и Мелихаро переступили порог дома Аршамбо! Они могли справиться и сами! Да и чем обернулась моя забота? Мелихаро все равно ушел, Леопольд только и ждет повода, чтобы выдать себя – ему невдомек, как хорошо он сейчас устроился... Я пыталась избегнуть тех ловушек, что могли встретиться на нашем пути, но у меня на это не хватило ни ума, ни сил. Коли уж уродилась бесталанной, давно уж следовало отучиться совать нос в чужие дела и думать о чужих проблемах, все равно никому не поможешь!".

От ужина я отказалась – аппетит у меня и впрямь пропал, да и вряд ли он смог бы помочь мне справиться с тем, что вышло из-под рук магистра Леопольда, вынужденного заняться готовкой. Искен неотлучно находился при мне, отзываясь на каждый мой вздох, и порой мне начинало казаться, что он разгадал мой замысел.

С трудом я дождалась ночи, и, убедившись, что мои спутники крепко спят, поднялась, с удивлением обнаружив, что поверх своего плаща накрыта еще и плащом Искена. Ополоснув лицо остатками воды из кружки, что стояла у моего изголовья, я тихонько вышла, прихрамывая все сильнее. Гонорий, заслышав мои шаги, неприязненно фыркнул, верно угадав, что ничего доброго его не ждет. Вряд ли конь знал, что его покой здесь охраняло отличное оградительное заклинание, наложенное Искеном, но он явно не сомневался, что ночной лес ему понравится куда меньше.

Я с трудом оседлала Гонория, и, взяв его под уздцы, двинулась в сторону леса, с трудом угадывая в темноте тропинку, вьющуюся меж камней. Мне казалось, что в голенище моего сапога вложили раскаленный металлический прут, а копыта коня стучат о камень громче, чем иные раскаты грома. Я убеждала себя, что нога разработается со временем и вскоре начнет гнуться в колене, а слух мой попросту обострился от нервного напряжения – но ошиблась и в первом, и во втором отношении. Слишком поздно я обратила внимание на сиплое рычание, уже слышанное мною в подземелье, и слишком неповоротлива оказалась для того, чтобы увернуться от атаки. Три или четыре тени метнулись ко мне, и Гонорий испуганно заржал, опять-таки, правильно догадавшись, что из меня сегодня никудышный защитник.

Если любопытные людишки могли воспользоваться провалом для того, чтобы проникнуть под землю, то и обитателям подземелья с наступлением ночи ничего не мешало выбраться наружу. От меня теперь несло за версту болезнью и слабостью, и гоблины не стали церемониться, тем более, что их по храмовому подворью бродила целая свора.

Я успела лишь прикрыть лицо рукой, и мелкие острые зубы впились в стеганый рукав куртки. Инстинктивно отшатнувшись назад, я вскрикнула от резкой боли в ноге и потеряла равновесие. Единственное, что мне оставалось – кое-как сгруппироваться при падении, чтобы уберечь от укусов живот и горло. Свернувшись в клубок, я торопливо нашаривала нож, как всегда, спрятанный в голенище сапога, но одна из тварей вгрызлась мне в запястье, и я с приглушенным визгом принялась кататься по земле, пытаясь придавить гоблина весом своего тела. Это нельзя было назвать славной схваткой, и я понимала, что времени у меня немного – стоило кому-то из своры добраться до моей шеи, и мне пришел бы конец.

Гонорий с громким испуганным ржанием танцевал на месте, лягаясь и звонко впечатывая копыта в каменные плиты. Возможно, кто-то другой на моем месте решил бы, что верный конь желает спасти свою хозяйку, но я не сомневалась – Гонорий намеревался в первую очередь избавиться от меня, как от главной причины всех своих неприятностей. Тщетно пытаясь стряхнуть с себя хищников, бешено царапающихся и кусающихся, мне приходилось одновременно с тем уворачиваться от ударов тяжелых копыт. Уверена, если бы спустя несколько минут гоблины меня не доконали, то Гонорий непременно размозжил бы мне голову. Но не успела я подумать, что дела мои совсем плохи, как яркая вспышка осветила все вокруг, и гоблины разом завизжали, поняв, что пора спасать свои бородавчатые серые шкуры. Я напоследок все же прирезала того, что грыз мою руку, но и остальные не успели далеко разбежаться – Искен бил метко и быстро, не жалея сил.

Я с трудом поднялась, отплевываясь от земли, набившейся мне в рот. От куртки моей остались лишь лохмотья, но она все же защитила мои спину и плечи от серьезных ран. Ногам снова досталось, да и запястье сильно кровоточило. Однако на этот раз аспирант даже не пытался изображать участие, и вряд ли дело было в том, что он плохо разглядел мой плачевный внешний вид.

– Кажется, ты куда-то очень торопилась, дорогая, – произнес он с недобрыми интонациями.

Я угрюмо смолчала, понимая, что мои объяснения не покажутся Искену сколь-либо стоящими внимания. Однако промолчать в ответ на следующие его слова разума у меня не достало.

– Подумать только, с каким чувством ты все это время рассуждала о доверии, – продолжил он, теперь придав голосу выражение легкого презрения.

– Если ты намекаешь на то, что я шпионила за тобой, Искен, – я провела рукой по горящему лицу, не заботясь о том, что грязь на нем при этом смешалась с кровью, – то ты ошибаешься. Меня привели сюда любопытство и заблуждение. Заблуждение развеялось сегодня – когда я, выбравшись из подземелья, услышала твои вопросы и убедилась, что тебе наплевать на меня. А одного любопытства для того, чтобы удерживать меня здесь, оказалось недостаточно.

– Знаешь, дорогая, – голос Искена, чье лицо я не могла разобрать в ночи, был настолько мягок и тих, что я невольно отступила на шаг, пусть это даже стоило мне немалого усилия, – еще пару часов назад я посчитал бы этот упрек заслуженным. Но сейчас, когда мы оба знаем правду, осуждать мою расчетливость было бы крайне лицемерно. Твои причины находиться со мною рядом не честнее моих. Не так уж сложно разгадать, что здесь происходит – ты спешила известить некого чародея, покровительствующего тебе, о том, что план Виссноков, которых он так ненавидит, успешно претворяется в жизнь. Должно быть, это очень его интересует. В чем, кстати, заключалась та самая бесценная услуга Лиге, оказанием которой Каспар так похвалялся, старательно умалчивая о ее сути? И куда подевался твой крестный, дорогая? Его таинственная затея провалилась и он решил воспользоваться итогами чужой, не так ли?

– У меня нет ни малейшего представления о чем ты говоришь, Искен, – от его слов я похолодела, поняв, что события вокруг меня сплетены в куда более тугой клубок, чем казалось мне до сих пор. – Бесценная услуга Лиге?.. Затея Каспара?..

– Не стоит, Рено, – устало произнес Искен, и я почувствовала, что он поддерживает меня под руку, мягко, но неумолимо принуждая вернуться к месту нашего ночлега. – Я до последнего хотел верить в то, что ты и впрямь появилась здесь случайно, а вовсе не по воле Каспара. Если бы я был уверен в этом, то повел бы себя вовсе не так. И сейчас мне бы хотелось услышать ответы на свои вопросы, но... я и впрямь отношусь к тебе лучше, чем ты думаешь. Надеюсь, ты хорошо представляешь, чем бы закончился этот разговор, будь на твоем месте кто-то другой. Да, я помню, что ты устойчива к гипнозу, но мне бы достало сил для того, чтобы преодолеть твое сопротивление. От разума человека в таком случае остается лишь жалкое подобие, но это обычно пустяки в глазах того, кто хочет знать правду... А я хочу знать правду, Рено. Но не настолько, чтобы навредить тебе. Твой обман обойдется тебе необычайно дешево – ты всего лишь отправишься со мной завтра в Изгард и будешь находиться при мне неотлучно. Каспару придется обойтись некоторое время без новостей.

– Отпусти меня, Искен, – глухо попросила я, ни на что не надеясь. – Ты ошибаешься. Мне некому рассказать о том, что я здесь видела и слышала.

– Если даже и так, – отозвался Искен, конечно же, не поверивший ни единому моему слову, – то считай, что я оставляю тебя рядом с собой из беспокойства о твоей безопасности. Помнится, ты сказала, что тебя обидело мое равнодушие?.. Я заглажу свою вину, дорогая, и впредь буду беречь тебя, как зеницу ока.

* * *

– …Силы небесные! – произнес магистр Леопольд ошеломленно, когда увидел меня поутру. – Сдается мне, я что-то пропустил.

– Ничего такого, что стоило бы видеть, – пробормотала я, трясясь от озноба. За ночь мое состояние ухудшилось, несмотря на то, что я покорно выпила все зелья, что предложил Искен, и до сих пор пребывала в сонном оцепенении, частично помогающем мне переносить боль от воспалившихся ран.

– Быть может, возвращение в Изгард стоило бы отложить?.. – неуверенно предположил Леопольд, но Искен был непреклонен:

– Боюсь даже представить, что с ней случится, если мы задержимся еще на день-другой, – голос его звучал язвительно. – Еще одна попытка побега может сказаться на здоровье Рено не лучшим образом.

– Побег? – Леопольд с возмущением уставился на меня. – Вы хотели меня тут оставить? В компании с этим юным господином, не по годам одаренным в сфере интриганства, но не наделенным даже толикой приязни к людям? Вот, стало быть, как вы представляли безопасное местечко для меня, своего старого верного компаньона... Посмотрите ему в глаза, Рено – с него сталось бы затолкать меня в тот проклятый провал на поживу гоблинам!

– Прекрасная мысль, – отозвался Искен, спешно готовящийся к отъезду, но не пропускающий мимо ушей ни одного звука. – Благодарю за подсказку.

– Вот, значит, как?! – вскинулся магистр Леопольд, проявляя свою обычную утреннюю склочность, но аспирант сегодня не был расположен препираться.

– Вот что я вам обоим скажу, – произнес он сухо, повернувшись к нам. – На ваше счастье, у меня нет времени разбираться в причинах того, отчего каждый из вас сейчас здесь находится. И уж тем более вам следует благодарить всех известных вам богов за то, что я все еще потакаю своим... э-э-э...причудам. Иными словами, вы будете смирно следовать за мной в Изгард, и подчиняться моим приказам. А затем мне придется серьезно поразмыслить, что же с вами делать...

Напряженность, звучащая в голосе Искена, заставила меня собраться с силами и внимательно выслушать каждое слово аспиранта, чтобы понять не только явное его значение, но и скрытое.

– А ведь тебя ждут немалые неприятности, Искен, если кое-кому в Изгарде станет известно, кого ты таскаешь за собой, – промолвила я, с трудом разлепляя спекшиеся губы.

– Хвала небесам, ты наконец-то это сообразила, – отозвался молодой чародей неожиданно зло, и я поняла, что он волнуется куда сильнее, чем хочет показать.

– Если ты отпустишь меня...

– Об этом не может быть и речи, – оборвал меня Искен. – Я и так немало напортачил, проверяя свои догадки, вместо того чтобы сразу избавиться от докучливой проблемы, которой ты являешься, дорогая. Я все еще усугубляю свою ошибку, но, смею надеяться, пока ты будешь оставаться при мне, она не станет непоправимой.

Этим мне пришлось удовольствоваться. Молодой чародей был чертовски зол, и переубеждать его было бессмысленно. Впрочем, я прекрасно понимала, что на его месте вела себя так же. Из обмолвок мне удалось уяснить себе печальную правду – мое появление в доме Аршамбо было самоубийственной глупостью, и каждый день, проведенный в его стенах, только ухудшил мое положение.

Дорога далась мне нелегко: из-за обезболивающих зелий, которыми Искен пичкал меня на каждом привале, меня мутило и клонило в сон. Пальцы на прокушенной руке не повиновались, я с трудом удерживала поводья, и Гонорий, почуяв мою слабость, то и дело пытался меня сбросить, действуя с поразительной для лошади хитростью.

– Господин Висснок, не сомневаюсь, что вы нынче торопитесь, как торопятся только крайне рассерженные люди, – услышала я негромкий голос Леопольда. – Но не кажется ли вам, что дорога ее доконает? Разумеется, я отдаю должное вашей изобретательной мстительности – прекрасное качество для чародея! – но не слишком ли вы сурово наказываете девушку?..

Искен приглушенно выругался и вполголоса ответил:

– Вашего острого ума, сударь, должно достать на то, чтобы сообразить: тороплюсь я именно из-за состояния Рено. Ей требуется покой, уход и тепло. И в Изгарде обеспечить все это несравненно проще, хоть это и...

Тут он умолк, не желая, видимо, вновь озвучивать столь явно беспокоящую его мысль. Мои догадки оказались верными: возиться со мной Искен начал втайне от тех, кто подослал его к Аршамбо. Теперь ему оставалось либо чистосердечно повиниться в своей легкомысленности, препоручив меня воле своих кураторов и далее не заботясь о моей судьбе; либо продолжать скрывать от них мое появление, покрывая нашу с магистром Леопольдом ложь.

Несложно было догадаться, что Искену доверили крайне серьезное дело, закрыв глаза на его молодость, и это могло стать прекрасным началом для его будущей карьеры. Молодой чародей был не из тех людей, что заблуждаются насчет истинных величин ставок, которые они делают. Он просто обязан был сообщить о моем подозрительном появлении всем заинтересованным в этом деле лицам, и бог весть чем бы это мне аукнулось. Но он предпочел на свой страх и риск проверить меня, изучить, приблизить... Если бы речь шла о ком-то другом, то я бы без сомнения сказала, что причина в молодости и свойственной ей недальновидности. Однако Искен не был недальновиден даже пять лет назад, сейчас же и обвинять его в этих недостатке и подавно не стоило.

Силы мои иссякли неподалеку от Изгарда. Я даже не запомнила, как начала сползать вбок, и не сразу сообразила, открыв глаза, отчего лежу на земле.

– Забирайтесь на этого проклятого коня, – услышала я, как Искен обращается к Леопольду, – Рено не удержится в седле сама, я посажу ее впереди себя.

– Мне не нравится этот конь, – вяло протестовал магистр. – Мало того, что он злобен, точно мантикора, так еще и езда на нем не принесла счастья ни одному его прежнему владельцу. Не иначе как на этой твари лежит порча!

– Сударь, если поразмыслить, то окажется, что мне ровным счетом нет никакого дела ни до вас, ни до этого коня, ни до судьбы всех его хозяев, за исключением Рено. Но учтите, что отпускать восвояси типа вроде вас при сложившихся обстоятельствах, я точно не намерен. Выбор у вас невелик, и подчинение моим приказам – меньшее зло, уж поверьте, – Искен держался бесстрастно, и некоторую напряженность в его голосе можно было списать на то, что, произнося все это, он помогал мне взобраться на его коня. Я все еще не пришла в себя и оттого покорно подчинилась, уже с трудом понимая, куда и зачем мы направляемся.

Тепло тела Искена согревало меня, болезненное забытье теперь больше походило на дремоту, и я даже не пыталась сопротивляться охватывающей меня слабости, понимая, что даже условный отдых пойдет мне на пользу.

* * *

У городских ворот вновь царило столпотворение, причину которого нам удалось узнать, лишь когда Искен, не спешиваясь, проложил себе дорогу к стражникам. Хоть в глазах у меня то и дело все плыло, но от меня не укрылось то, с какой настороженностью разглядывали нас люди, расступавшиеся с угрюмым бормотанием. Должно быть, мы и впрямь являли собой странное зрелище: красивый юноша в богатой, хоть и порядком потрепанной одежде, поддерживающий израненного грязного мальчишку, чье лицо покрыто царапинами и ссадинами. Леопольд следовал за нами, старательно закрывая полами плаща свои лапти и непрерывно кляня Гонория, которому не доводилось еще иметь дело со всадником, не уступающим ему самому в склочности нрава.

– Сударь, – ответил старший из стражников, когда Искен раздраженно обратился к нему, – никто не въедет в город сегодня без особого разрешения, подписанного князем или же его доверенными лицами. И особенно это касается чародеев – а вы, как я вижу, относитесь к этому сословию.

– Черт бы вас побрал, отчего вдруг такая строгость? – вспылил аспирант.

– Задайте этот вопросец господам из вашей треклятой Лиги, – стражник даже не пытался изобразить вежливость. – Это они сообщили, что в столице может прятаться какой-то злонамеренный чародей, сбежавший из Армарики. Не так-то уж хороша оказалась ваша хваленая тюрьма, а, господин маг?

Я чувствовала, что Искен сейчас в бешенстве из-за невозможности продолжить путь, а пуще того – из-за дерзости стражника, и готов наломать дров. Если его умение держать себя в руках при общении с прочими чародеями было безукоризненно, то мало-мальски развязное поведение людей попроще тут же выводило аспиранта из себя.

– Попридержи язык, – высокомерно и зло бросил он стражнику. – Если сбежавший маг находится в Изгарде, какого лешего нужно задерживать людей, въезжающих в столицу?

– Так, сударь, нас же обязали княжеским приказом помочь Лиге, вот мы и помогаем, чем можем, утроив бдительность, – с издевкой ответил стражник, слегка поклонившись. – А вот советы нам давать не надобно. Мы и сами можем дать совет кому угодно, если захотим. Вот к примеру, чтоб не повторилось сия неприятность, известно что нужно сделать: собрать всех чародеев, сколько их есть в нашем княжестве, да отправить в Армарику, и ключ от ее ворот накрепко потерять. Истинно говорю вам, честным людям после того дышать станет куда свободнее.

– Ох не пришлось бы тебе пожалеть о своих словах, стражник! – прошипел Искен в ярости.

– А вы сударь не грозите попусту, – его собеседник зло скривил губы. – Присмотритесь-ка к своим рукам... Не видите что ли? Они все короче делаются, так что не достать ими более никого. Скоро совсем ослабеют, и не выдержат даже веса перстней, что на ваших белых пальцах... А теперь, сударь, отойдите в сторонку, чтоб не мешать добрым людям.

Зубы аспиранта скрипнули, однако он повернул коня, ничего более не сказав. Лишь когда мы выбрались из толпы, найдя свободный уголок неподалеку от ворот, он дал волю чувствам.

– Придет время, и каждый, кто посмеет так говорить с чародеем, умоется собственной кровью! – не помня себя от гнева, зарычал он хрипло. – Проклятые времена! Что за злой рок наказывает нас, заставляя видеть столь позорный упадок? Клянусь своей головой, что сделаю все для того, чтобы этот город на коленях молил Лигу о прощении!

– Потише, господин Висснок!.. – Леопольд не обладал высокомерием, которое могло бы заглушить голос инстинкта самосохранения, и оттого вел себя куда разумнее, прислушиваясь к ропоту, сопровождавшему наше продвижение через людскую гущу.

– Господина Висснока сейчас, как кипящая смола жжет изнутри его благородная кровь, – с насмешкой произнесла я, впервые за долгое время подав голос.

– Уж не тебе, Рено, злорадствовать из-за бед Лиги, – огрызнулся Искен, но я видела, что он почти усмирил свой гнев, и теперь лихорадочно размышляет о том, как проникнуть в город.

– Почему же? – не удержалась от ответа я. – Лига сама виновата в своих бедах. Оттого, что цвет ее обращался с простыми людьми так, как ты сейчас вел себя со стражником, и начался тот упадок, который так беспокоит важных господ вроде тебя.

Но Искен словно не расслышал моих слов. Все внимание его было обращено на что-то, происходящее у ворот – там слышались гневные речи и откровенная ругань.

– Сдается мне, – медленно произнес он, – еще один маг нынче не может попасть в город. Давайте-ка посмотрим, что предпримет наш собрат, столкнувшись с тем упрямым стражником. Быть может, он окажется сообразительнее меня...

Последние слова были произнесены с известной долей сарказма, и я поняла, что Искен корит себя за несдержанность.

Глава 6, где Искен, все-таки пробравшись в Изгард, прячет Каррен, да так неудачно, что тут же встречается с тем, от кого ее прятал

Итак, аспирант вновь направил своего коня в толпу. Теперь нас осыпали куда более громкими и разнообразными проклятиями, посчитав, что столь тупоумных чародеев не грех и обругать от души. Сопровождаемые гневными выкриками и пожеланиями провалиться в преисподнюю, мы вновь очутились у самых ворот.

И впрямь, со стражником громко спорил чародей, желающий немедленно попасть в Изгард – он восседал на белом коне в богатой, но запыленной сбруе, и все его порывистые движения указывали на крайнюю спешку. Он был молод, светловолос, весьма хорош собой, и я не сразу узнала его – так сильно переменился он за четыре года, прошедшие со времени нашей последней встречи. Казалось, все черты лица его, не изменившись в главном, приобрели несвойственное им ранее выражение хитрости, и я хорошо знала, от кого некогда простодушный лоботряс перенял это свойство.

– Чтоб тебе провалиться! – пробормотал Искен со злостью, в сравнении с которой прочие его приступы гнева сразу показались легкой досадой. – Откуда принесли бесы этого мерзавца? Я так надеялся, что он сгинул вместе с Каспаром!

– Констан! – невольно воскликнула я, теперь окончательно убедившись, что не ошиблась.

Несмотря на то, что собравшаяся у ворот толпа была довольно шумной – люди изливали накопившуюся досаду, стоило им найти мало-мальски подходящий повод для ругани – Констан услышал мой голос. В этом не приходилось сомневаться: он тут же умолк, позабыв о стражниках, с которыми жарко спорил, и начал вертеть головой. Искен чертыхнулся и попытался было развернуть коня, но мы прочно увязли в толпе и возмущенные вскрики тех, кого мы потеснили, подсказали Констану, куда стоит обратить внимание.

Наши взгляды встретились, и на лице моего бывшего ученика, который, разумеется, давно уж превзошел меня во всех отношениях, отразились попеременно изумление, растерянность и прочие чувства, все более далекие от чистосердечной радости. Не успела я подумать, что вовсе не так представляла себе нашу встречу, как произошло нечто и вовсе неожиданное для всех присутствующих: Констан, резко повернувшись к стражникам, полоснул капитана хлыстом, оказавшимся в правой его руке, левой же, почти одновременно с этим, он сотворил сложный магический жест. В единый миг все вокруг него заволокло едким дымом. Ржание пришпоренной лошади тут же заглушили испуганные и гневные крики, сменившиеся надсадным кашлем. Искен быстро прикрыл мне лицо полой плаща, благодаря чему я не надышалась дымом так уж сильно. Когда глаза мои перестали слезиться, я увидела, что Констана давно и след простыл. Люди вокруг метались в панике, толкая друг друга и громко призывая потерявшихся в сутолоке спутников. Те же счастливцы, что находились во время этого происшествия поодаль, рядом со своими повозками, сейчас пытались успокоить испуганных лошадей и волов; подобные хлопоты выпали на долю и магистра Леопольда – он, чихая и кашляя, пытался удержаться в седле, Гонорий же вставал на дыбы и брыкался, точно в него вселился бес. Лошадь Искена от испуга тоже попыталась показать свой норов, но аспирант быстро ее усмирил, несмотря на то, что все это время крепко прижимал меня к себе одной рукой. Можно было подумать, что он беспокоится, как бы я не упала, но я прекрасно понимала, что Искен полагает, будто я попытаюсь вновь сбежать, завидев старого знакомца.

– Он видел нас! – в голосе его звенела ярость. – Потому и решился на подобное! Выходит, это оказалось важно для него настолько, что он не побоялся нарушить приказ самого князя. Напасть на стражу! Да после такого за него не вступится даже Лига! Ну же, говори, Рено, что все это значит?!..

Хотела бы я знать ответ на его вопрос, но мне не оставалось ничего другого, кроме как покачать головой. Искен выругался, глубоко вздохнул, и пробормотал:

– Я так и думал. Что ж, молчи, раз считаешь, что поступаешь разумно... И без того понятно, что нам нельзя здесь оставаться. Эта крыса явно спешила сообщить кому-то важные новости, и я не буду дожидаться, пока сюда явится Каспар или кто-то из его людей.

– И что же ты собираешься делать? – спросила я, изо всех сил пытаясь сохранить спокойствие. – Вряд ли городские ворота откроются перед тобой после того, как другой чародей напал на стражу...

– Кажется, ты ставила мне в упрек то, что я не умею говорить с простыми людьми? – в голосе Искена зазвучали опасные нотки. – Пришло время поработать над ошибками.

И он направил коня к стражникам. Тот, которого ударил Констан, полулежал на земле. Бровь его была рассечена, а лицо страшно бледно – то ли от силы удара, которым наградил его Констан, всегда славящийся на редкость тяжелой рукой, то ли от дыма, которого стражники наглотались более других. Завидев Искена, стражники приобрели еще более суровый и встревоженный вид, нежели ранее, и принялись переговариваться между собой. За те несколько минут, что прошли после первой беседы с Искеном, симпатии к чародейскому сословию у изгардской стражи явно не прибавилось.

На этот раз аспирант был сама обходительность – на грубые окрики: "Чего надо?" и "Проваливай, колдун, пока не арестовали!" он кротко отвечал, что всего лишь желает оказать помощь капитану, раз уж стал свидетелем столь возмутительного случая. Стражники с сомнением смерили взглядами незваного помощника, однако неохотно согласились, и Искен спешился, вполголоса велев мне даже не думать о побеге.

Я видела, как он подошел к капитану, которому как раз помогали подняться, и завел с ним тихий разговор. Стражник, утирая кровь с лица и пошатываясь, после недолгих раздумий, кивнул, и они с Искеном отошли в сторону. Не успели любопытствующие начать коситься на них, как капитан громко приказал пропустить Искена вместе с его спутниками, и мы въехали в город.

– Ты была права, Рено, – со злым весельем в голосе произнес Искен. – Говорить с простыми людьми чистосердечно и прямо иногда бывает очень полезно.

– Что ты сказал капитану? – мрачно спросила я.

– Ничего кроме правды, – охотно отозвался аспирант. – Я объяснил, что гнусный чародей, ударивший его – мой давний враг, как оно водится обычно между нами, мерзкими колдунами. И если меня пропустят в город, я не упущу возможности с ним посчитаться. Ну и прибавил к своим словам полный кошелек – мне показалось, что такой вид вежливости простые люди должны весьма высоко ценить. Теперь пусть уж мессир Каспар поломает голову, где тебя искать – столица не так уж тесна.

– Горе мне, – простонал магистр Леопольд, пришпоривая Гонория. – Сейчас вы затащите нас в какую-то дыру посреди трущоб, где обитают одни головорезы...

– Не пытайтесь убедить меня, мессир, что будете чувствовать себя там чужеродно, – ответил Искен преувеличенно вежливо, и Леопольд утих, безошибочно угадав наступление тех времен, когда следует держаться крайне незаметно.

Аспирант хорошо знал город, несмотря на то, что Изгард не был его родиной – древнее поместье Виссноков располагалось где-то на севере княжества, откуда в столицу прибывали кузены и кузины Искена, неизменно становившиеся гордостью Академии. Клан Виссноков был весьма многочисленным, и славился редким консерватизмом взглядов, что было неудивительно – родовитые маги всегда ценили порядок, при котором их значимость никем не оспаривалась. Я догадывалась, что в Изгарде найдется немало домов, двери которых распахнутся перед наследником знатного рода в любое время дня или ночи, но все произошедшее за последнее время указывало на то, что молодой чародей не желает посвящать своих родичей в ту часть своих дел, что связана со мной. И вряд ли подобная скрытность легко давалась Искену, всегда ставившему интересы семьи превыше всего.

Я пыталась запомнить переулки, по которым мы плутали, но город всегда был для меня чуждым миром, где я теряла добрую долю своей наблюдательности. Сейчас же, когда я тряслась в ознобе, мне и подавно не удалось бы сообразить, куда направляется Искен. Слышался перезвон колоколов – возможно, рядом располагался храм или монастырь; улица, по которой мы ехали, была узка и грязна, дома вкривь и вкось лепились вдоль глубокого оврага, куда вся округа, по-видимому, сбрасывала мусор. Кривые голые деревья, цеплявшиеся корнями за глинистую почву, были густо усеяны вороньими гнездами, и карканье пернатых обитателей этой части города, копавшихся в отбросах, смешивалось с завыванием ветра. У самого обрыва располагалось строение, частично опирающееся на сваи. Вывеска указывала на то, что это трактир, а внешний вид постройки – на то, что публика здешняя весьма непритязательна. Подобных заведений в Изгарде имелось несчетное множество, и ничего, сверх того, что мы прибыли в самую старую и грязную часть столицы, я узнать не смогла. "Разбойничий притон, – скривилась я, оглядывая подворье и прилегающие к нему строения. – Если Искен заплатит хозяину хотя бы пару золотых, меня запрут в какой-нибудь комнатушке, не задавая лишних вопросов. А если его задержат в городе какие-то дела и трактирщику покажется, что клиент был недостаточно щедр, мне и вовсе конец".

Когда аспирант помогал мне спешиться, отчаянная мысль пришла мне в голову.

– Искен, – прошептала я горячо и сбивчиво. – Ты поклялся, что исполнишь три моих желания. Ты не можешь не сдержать свое слово, я знаю!..

– Третье желание, стало быть? – Искен, точно обжегшись, отдернул от меня руки, и мне тут же пришлось искать другую опору – ноги меня почти не держали. – Ну что ж, это твое право, дорогая. Приказывай мне, чтобы я тебя отпустил, и проваливай. Вот только далеко ли ты уйдешь, хотел бы я знать?.. Ты едва стоишь на ногах! Впрочем, какое мне до этого дело? Уходи и избавь меня, наконец, от целого вороха проблем, которые я сам не знаю, как решить. Если ты свалишься в этот овраг и сломаешь шею на радость здешнему воронью, мне не придется думать, где тебя спрятать, и как солгать тем господам, перед которыми я держу отчет.

Я видела, что озлобленное замешательство Искена неподдельно, он действительно чувствовал себя загнанным в угол, и поступал вовсе не так, как советовал ему голос разума – воистину мучительное испытание для человека подобного склада характера.

– Вини только себя, – прошипела я, поняв, что Искен прав – мне не пройти больше ста шагов. – На что ты надеялся, затеяв эту игру?

– На то, что мои подозрения не оправдаются! – в такой же запальчивости ответил мне он. – Можешь мне не верить, но я был рад тебя вновь встретить. Да вот только пришлось разочароваться и в тебе, и...

И вновь я угадала то, что он не договорил. Искен, не сумев поступить рассудительно, нарушал свой же главный принцип.

– Проклятое третье желание! – пробормотала я. – Так и знала, что оно окажется никуда не годным. Ладно уж, истрачу его на доброе дело. Магистр Леопольд...

Искен презрительно отмахнулся:

– Не трать свое желание на такую ерунду, Рено. Если мессир Леопольд и в дальнейшем будет демонстрировать такое похвальное равнодушие к моим делам – пусть остается в доме Аршамбо. Ты бы не бросила его сегодня ночью, представляй он какую-то важность для Каспара. Помогать я ему, конечно, не собираюсь, но верю, что изворотливости у него достанет на то, чтобы продержаться пару недель – а это, возможно, избавит меня от необходимости читать лекции вместо Аршамбо...

– Что я слышу?! – всполошился магистр Леопольд. – Вы судите поспешно, юноша! С чего вы взяли, что я честен и не имею коварных умыслов? Не принижайте меня, я ничем не лучше этой девицы, и раз уж вы собираетесь прятать ее, то спрячьте и меня! Мне сразу пришелся по душе этот трактир, я не собираюсь сбегать, но если вам угодно – можете меня даже запереть, перед тем условившись с хозяином насчет моего пропитания... Заточите меня в винный погреб, в конце концов! Я настаиваю!

Но просьбы Леопольда не были удостоены какого-либо внимания со стороны Искена. Более того – мне показалось, что аспирант содрогнулся, заслышав о возможном заточении магистра в винном погребе за счет Виссноков.

Рожа хозяина подтвердила мои худшие подозрения – по свежим отметинам на его лице можно было подсчитать, сколько драк в его трактире случилось за последнее время. Впрочем, мой вид понравился этому господину не намного больше: глаз у него был наметанным, и его не смог обмануть ни мой наряд, ни остриженные волосы.

– Сударь, – смехом обратился он к Искену, хрипло посмеиваясь и сплевывая на пол едва ли не после каждого слова, – прежние ваши дамочки выглядели чуток свежее!

– Что поделать, господин Травис, – аспирант теперь воплощал добросердечность, точно это не он недавно был готов прикончить стражника за излишнее панибратство. – Сами знаете, дела у чародеев нынче обстоят плоховато во всех отношениях.

– Тсс, господин Искен! – трактирщик с неподдельной тревогой оглянулся по сторонам. – Вы же знаете, что к вам я, как к родному, опосля того, как вы меня выручили, но прочим не надо бы знать о вашем ремесле. Были б вы вором иль мошенником – совсем другое дело, косо бы никто не посмотрел...

Лицо Искена заметно исказилось, однако он тут же взял себя в руки и с приятнейшей улыбкой заверил господина Трависа в том, что он не намерен смущать своим присутствием отборный цвет преступности прилегающих кварталов, который коротал время в трактире за кружкой пива, дожидаясь наступления темноты.

Господин Травис, в ответной улыбке продемонстрировал множество золотых зубов и спросил, чем он может помочь своему благодетелю. Из того, как он невольно обводил нежным взглядом свое заведение каждый раз, как упоминал о некой помощи Искена, я сделала вывод, что молодой чародей спас это неказистое строение то ли от разрушения, то ли от перехода под руку к другому владельцу. Как бы там оно ни было на самом деле, не приходилось сомневаться, что трактирщик окажет Искену почти любую услугу, о которой тот попросит. А просил он не столь уж много – всего-то комнату с дверью покрепче и засовами понадежнее, да чистую одежду, неважно уж какого вида. Господин Травис, выслушав его, кликнул одну из служанок, разносивших пиво, и указал нам в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.

Комната оказалась довольно чистой и теплой. Я с отвращением сбросила на пол свою куртку, превратившуюся в грязные задубевшие лохмотья, и невольно подумала, что Искен оказал мне порядочную услугу, дав возможность отдохнуть. Горячая вода, чистые бинты, кровать – все это было мне необходимо для того, чтобы вновь твердо держаться на ногах. На всякий случай я, пользуясь временным одиночеством, подошла к небольшому окошку, выходившему в сторону оврага. Трезво оценив высоту, с которой мне в случае побега предстояло рухнуть на гору мусора, находившуюся аккурат под окном, я покачала головой и посоветовала самой себе по меньшей мере пообедать, прежде чем в очередной раз испытывать на прочность свои кости.

На прощание Искен еще раз посоветовал мне сидеть тихо, но его речь была прервана появлением трактирщика, сообщившего, что любезнейший друг мессира Висснока успел прикончить три кружки пива, платить за которые отказывается напрочь. Аспирант сквозь зубы очередной раз помянул гоблинов, которых он совершенно зря лишил компании магистра Леопольда, и раздраженно отсчитал монеты.

Я с тревожным предчувствием проследила за тем, как закрылась за Искеном дверь, после чего наскоро обмылась и переменила повязки с помощью служанки, явно видавшей раны и посерьезнее моих – судя по ее сонному выражению лица. Новая одежда оказалась довольно приличного качества, разве что штаны в соответствии с какой-то модой, которой я ранее не знала, были широки и полосаты, точно портной решил перевести на них все остатки тканей, что завалялись у него в лавке. Одним богам было ведомо, какими ветрами занесло их прежнего обладателя в изгардские трущобы и как дорого обошлась ему встреча с местными головорезами.

Сапоги мои служанка забрала, чтобы почистить; куртку же, все с тем же флегматичным выражением лица она выбросила в окно, даже не спросив моего мнения. Я залпом выпила все содержимое пузырька, оставленного мне Искеном, перед тем внимательно принюхавшись – меня не оставляли опасения, что недоверчивый аспирант подсунул мне снотворное зелье, чтобы я уж точно не смогла сдвинуться с места. Однако, усталость сработала не хуже иных снадобий; едва моя голова коснулась подушки, как я тут же заснула, не успев даже поразмыслить над тем, что же означала странная встреча с Констаном у городских ворот.

Ответ на этот вопрос я получила даже раньше, чем рассчитывала.

До позднего вечера я крепко спала и проснулась лишь от звука отпирающихся засовов. Искен выглядел уставшим – видимо, ему требовалось посетить немало домов после своего возвращения, и не раз повторить свой отчет, старательно избегая упоминать о моем участии в исследовании подземелий. Что бы там ни говорили люди про лживую сущность магов – сегодняшнее вранье давалось аспиранту нелегко; он не привык обманывать тех, кого считал своими покровителями и союзниками. Но куда больше его угнетало то, что он до сих пор не знал, как поступить со мной далее – это читалось в его усталом взгляде.

– Отдых пошел тебе на пользу, – сказал он, осмотрев мои раны. – Думаю, через пару-тройку дней...

– Пару-тройку? – воскликнула я, вскочив на ноги, несмотря на весьма неприятные ощущения. – Не хочешь ли ты сказать, что запрешь меня здесь на три дня?

– Ты куда-то торопишься, дорогая? – Искен поднял брови. – Быть может, ты расскажешь – куда именно? Я буду польщен, если мне приоткроется тайна исчезновения магистра Каспара, о которой все только перешептываются. Теперь я почти уверен – он в городе, и ты наверняка знаешь, где именно его искать...

– Если бы, – пробормотала я, вздохнув. Но переубеждать Искена было бессмысленно, и я, изобразив развязность, произнесла:

– Лучше уж ты расскажи, отчего между тобой и Каспаром возникла вражда.

– Ты об этом знаешь не хуже моего, – огрызнулся Искен. – Ведь это из-за тебя Каспар расстарался и отправил меня на практику к чертовым ледникам. Он даже не скрывал этого, ведь в ту пору он как раз вернул себе доверие Артиморуса и мог позволить себе открыто проворачивать свои затеи. Наглые выскочки обычно не теряют ни секунды, если им посчастливилось ухватить удачу за хвост. Отец тогда употребил все свое влияние, чтобы отозвать приказ о моем направлении, но ничего не вышло. Тогда я пришел к Каспару, чтобы спросить прямо, отчего он ссылает меня на край земли, откуда половина адептов не возвращается. Он принял меня в своем доме, сделав вид, что оказывает мне величайшую милость, и, выслушав мои вопросы, сказал лишь, что когда-то я едва не испортил ему важную игру. "Какую же?" – удивился я. Виссноки всегда держались на расстоянии от Каспара и ему подобных; все знают, что эти крысы выходят сухими из воды, а вот те, кто не побоялся держаться с ними рядом, внезапно для себя оказываются в Армарике или на эшафоте. Я готов был поклясться, что никогда не переходил дорогу Каспару – хотя бы для того, чтобы ничем не замарать свое имя. Но он ответил: "Мальчик, ты едва не загубил одну ценную вещицу, которую я припрятал для себя". Я взбесился, посчитав, что он водит меня за нос, и выдумывает несуществующую причину для своих поступков, но тогда... тогда я был слишком неопытен, и моя вспышка обернулась еще большим унижением. "Иногда предательство кажется самым легким и разумным путем к успеху, – сказал он мне после объяснения между нами. – Но бывает и так, что путь этот внезапно заводит в ледники Хельбергона. Считай, что тебе повезло, мальчик – у тебя появилось время поразмыслить над своим поведением и больше не совершать подобных ошибок".

– Вот оно что... – прошептала я.

– Он оказался прав, – со злым весельем продолжал Искен, не обращая внимания на мои слова. – Среди тех снегов и впрямь находится не так уж много развлечений – не считая тех, что пытаются откусить тебе голову или раздавить обломком скалы – и поневоле увлекаешься раздумьями о прошлой жизни. Каспар был прав, я заслужил это. Но это не значит, что я когда-нибудь откажусь от мысли отплатить ему той же монетой.

– Ох, Искен, – я напряженно размышляла над тем, что услышала. – Я не так уж много знаю о происходящем, но, как бы тебе не пожалеть...

– Еще посмотрим, кто будет жалеть больше! – воскликнул Искен, едва сдерживая ярость. – Как только я узнаю, чей дом сегодня распахнул свои двери перед этим его приспешником, Констаном... Как только я найду его!..

– А зачем это меня искать? – с простодушием, которое когда-то было искренним, спросил Констан, стоявший в дверях. – Я и сам пришел. Как знал, что во мне тут имеется надобность!..

Искен, резко повернувшийся на звук голоса, от растерянности смог лишь выругаться, Констан же ничуть не смутился, и продолжал широко улыбаться. Сейчас у меня получилось хорошо рассмотреть его, и оставалось только удивиться тому, как черты лица, некогда казавшиеся воплощением простоты нрава и ума, вдруг стали выражать откровенное лукавство. Нет, понятное дело, Констан никогда бы не смог стать копией Каспара – слишком разными людьми они были, – однако теперь я бы не доверила старому знакомцу и медной полушки. Встреча именно с такими ясноглазыми крестьянскими сыновьями, отправившимися на поиск лучшей доли, стоила головы людоедам и великанам, сказаний о которых я в детстве выслушала немало.

Итак, Констан улыбался Искену, точно и правда считая, будто тот должен обрадоваться этой встрече. Аспирант же, успев попеременно покраснеть и побледнеть, прорычал:

– Как ты меня выследил, мерзавец?

– Было б там чего выслеживать, – добродушно проворчал Констан. – Вы ж, почитай, по всему городу катались туда да обратно, только ленивый не приметит. Оно-то понятно, дела у вас очень важные и спешные, я даже подустал малость. Видано ли – от главной площади до улицы Святой Селины, а затем в предместье, да еще через тот трухлявый мост!..

От этих слов Искена едва удар не хватил – Констан, все так же изображая святую простоту, весьма прозрачно намекнул, что знает, кому именно наносил тайные визиты аспирант. Видимо, эти секреты были достаточно важны, чтобы ревностно их оберегать, и внезапное раскрытие их заставило Искена потерять голову. Иначе сложно было бы объяснить тот факт, что молодой чародей, вместо того, чтобы продолжить беседу, с гневным, хриплым криком метнул в сторону Констана искрящийся огненный шар. Констан не сплоховал, однако времени у него было чертовски мало – он всего лишь успел поставить самый простой щит, но и это заставило меня невольно восхититься тем, насколько искусным в чародействе стал мой бывший ученик. Большинство магов смогли бы при подобных обстоятельствах разве что моргнуть, да припомнить пару самых грязных ругательств, что имели хождение в нашем добром княжестве. Убить этим заклинанием было сложновато, однако Искен был достаточно силен для того, чтобы его противник сутки-другие пролежал бесчувственным бревном.

Заклинание щита позволило Констану остаться в сознании, однако в запале Искен вложил в чары столько энергии, что моего бывшего ученика сбило с ног – на том месте, где он еще недавно находился, ныне вился лишь дым да клубы гаснущих искр. Мгновение спустя я услышала треск, грохот и громкие ругательства. Искен, коротко приказав мне остаться на месте, выбежал из комнаты. Я, конечно же, последовала за ним, полагая, что в создавшейся суматохе улизнуть будет всяко проще. Предугадать последствия драки магов я не бралась.

Покинув комнату, я тут же опустилась на четвереньки, чтобы не привлекать лишнего внимания, и окинула взглядом трактир. Не составило труда понять, что Констана отшвырнуло в сторону, после чего он проломил деревянные перила галереи и рухнул на один из столов, за которым как раз пьянствовала большая компания. Падающие откуда-то сверху тела здесь вряд ли могли кого-то всерьез удивить, однако появление Констана оказалось намного эффектнее обычных случаев – за ним тянулся шлейф из ярких зеленых искр, в происхождении которых сложно было усомниться.

– Чертова магия! – заорали на разные лады посетители трактира, вскакивая со своих мест. – Здесь орудует треклятый чародей! Провалиться на этом самом месте – колдовство!

Появление Искена пришлось как нельзя кстати – местной публике не пришлось долго разбираться, кто же виноват в произошедшем. Вряд ли в этих стенах когда-либо появлялся человек, чья внешность во всех отношениях столь ясно свидетельствовала о принадлежности к чародейскому сословию. Присутствующие получили убедительное доказательство в пользу своих подозрений и тотчас же преисполнились крайней неприязнью к лощеному синеглазому красавцу, сбегающему по лестнице.

– Вот он, паскуда! Да что ж это деется, братцы? Чтоб здесь, в Кривой Канаве, чародеи эдак нагло себя держали?! Тут ему не Верхний Город! Что это упыриное отродье сотворило с парнем-то?! Ну-ка, поосторожнее там, Леус! Не трогай ты его, Том! Держись подальше от стола! Кабы от этих искр бородавки не пошли по телу или короста! – громко и возбужденно перекрикивались между собой эсвордцы, чье настроение становилось все более воинственным. – Сейчас мы покажем этому колдунишке, где раки зимуют! Тебе конец, чародей!

В Искена для начала полетели бутылки, пивные кружки, миски и их содержимое. Так как публика в трактире собиралась малопочтенная, я ничуть не удивилась, когда заметила, что в руках многих завсегдатаев точно по мановению волшебной палочки возникли дубинки, цепи и прочие орудия разбойного ремесла. Искен в ответ лишь сощурился и окинул толпу презрительным взглядом, без слов сообщающим противнику, что без боя он не сдастся, а увернуться от миски со студнем для него не составит труда.

– Ничего, парень! – ободряюще обратился один из посетителей к Констану, который в это время пытался встать на ноги, все еще разбрасывая вокруг себя те самые зеленые искры, что так не понравились эсвордцам. – Сейчас мы его в капусту покрошим! В другой раз неповадно будет этому гаденышу насылать чары на честных людей!

– Полно вам, уважаемые! – добродушие не изменяло Констану даже сейчас, а уж знакомая до боли откровенность заставила меня вспомнить не самые лучшие времена своей жизни. – Я ж, как ни крути, тоже маг...

– Ребяты, да что ж это деется? – после некоторой растерянности вскричали жители Кривой Канавы, обратив свои недружелюбные взоры теперь и на Констана, стоящего на столе, точно памятник на постаменте. – Поганые чернокнижники решили устраивать разбирательства промеж собой посередь нашего трактира?! Отродясь тут этой погани не было – и нате вам! Искрами они сыплют! Хозяин! Где его черти носят?.. Травис! Тебе, никак, жадность глаза застит, что ты пускаешь на порог это крапивное семя?

– Милейшая дама, – раздался шепот у меня над ухом, и я, оглянувшись, увидела, что господин Травис, закутавшись в плащ из мешковины, пробирается на четвереньках за моей спиной. – Ежели вы можете угомонить ваших знакомцев, так угомоните, и побыстрее. А коли нет, так подсобите мне вылезти в то окно, что в вашей комнате... Хоть там и высоковато, всяко костей больше целых останется.... Истинно говорят – что неправедным путем взято, то неправедным путем и сплывет. Черт дернул меня тогда принять помощь этого мага, язви его душу! Он мне помог спасти заведение, он же меня его и лишает! Если местные узнают, что я якшался с колдунами – утопят в бочке с нечистотами, не иначе...

– Легко же вы отступаетесь от своего имущества! – не удержалась я от замечания.

– Покойнику имущество ни к чему, – огрызнулся хозяин. – Тут все знают толк в мошенничестве, и как только сообразят, что к чему – мне крышка! До сих пор все перешептываются, что мне этот трактир достался нечестным путем, а уж теперь смекнуть что к чему сможет и круглый дурак. Здесь, конечно, сквозь пальцы смотрят на соблюдение законов, однако морочить голову своим же – верный путь в могилу. Что ж я просто документы-то не подделал?.. Нужно же мне было польститься на чародейские фокусы...

И трактирщик, не переставая сокрушаться вполголоса, пополз к окну.

Глава 7, в которой сам Артиморус Авильский щедро одаривает Каррен и обещает ответить на самый важный для нее вопрос, а взамен просит оказать всего лишь одну небольшую услугу

Я на пару секунд засомневалась – не последовать ли мне его примеру и не сверзиться ли на гору отбросов, перед тем порушив десяток вороньих гнезд на растущем под окном дереве? – но стоило ли бежать от того, кого я так долго искала? Констан наверняка знал о происходящем поболее меня, и глупо было упускать шанс расспросить его... С этой мыслью я вновь свесила голову вниз, стараясь не привлекать к себе внимания. Вначале показалось, что дела моего бывшего ученика совсем плохи – он находился в самой гуще толчеи, образовавшейся в питейном зале, в то время как Искен занял позицию поудобнее, остановившись на ступенях лестницы, перила которой частично защищали его.

– Чародей, значит! – выкрикнул кто-то из толпы особенно пронзительно. – Намнем ему бока, братцы, пока он в себя не пришел!

Это предложение было встречено одобрительным гулом голосов; потасовка все никак не могла перейти к той части, что почитается излюбленной среди завсегдатаев подобных кабаков, и народ одолевала маета.

Констан, ничуть не встревожившись, поднял руки в жесте, который мне показался примиряющим, однако прочие истолковали его по-иному:

– Оставь свои штучки, колдун! – наперебой взревели добрые эсвордцы, поднимая свои дубины и кистени. – Именем князя запрещено творить волшбу в столице без княжеского же разрешения!

– Надо же, как здесь уважают законы! – съязвил Искен, который временно перестал быть центром внимания присутствующих – и то сказать, Констан выглядел куда внушительнее за счет своего истинно богатырского сложения и густого баса.

– Этот – уважаем, а как же! – осклабился детина, стоявший ближе всего к аспиранту. – Славный закон, все бы такие были!

– Сталбыть, нельзя магией-то вопрос решить, – задумчиво промолвил Констан, почесав затылок. – Что ж я все время забываю-то про законы эти?.. Ну что ж, раз такое дело – отхожу-ка я вас этой лавкой дубовой, по старинке...

И с этими словами он шустро спрыгнул со стола, ухватил лавку, точно это был ивовый прутик – и мне показалось, что лицо его при этом озарила ностальгическая улыбка. Я, поняв, что могу вскоре потерять его из виду, торопливо вскочила на ноги и почти кубарем скатилась по лестнице, едва не сшибив с ног Искена. Он оглянулся, но не успел даже меня обругать, как драка, которую с нетерпением ожидали прочие посетители трактира, наконец-то началась.

Я всегда старалась держаться подальше от подобных удалых забав в те времена, когда выдавала себя за адептку. Во-первых, участие адептов в пьяной потасовке с горожанами всегда становилось предметом долгих разбирательств с деканами, кураторами и прочими должностными лицами Академии, принимающими близко к сердцу ущерб, нанесенный казне учебного заведения – а городские власти всегда требовали немалой денежной компенсации от Лиги за разгромы, учиненные чародеями. Любое пристальное внимание, обращенное на меня, могло стать роковым. Во-вторых, став пару раз свидетелем того, как разворачиваются кабацкие драки, я уяснила себе, что ни ловкость, ни сила, ни хладнокровие не уберегут участника подобной свалки от пролетающей мимо бутылки, табуретки или свиной ноги. И в шестнадцать лет я в подобной ситуации обращала все свои помыслы на поиск безопасного места, сейчас же и подавно не собиралась принимать участие в бесчинстве.

Как только на Искена навалилось сразу трое молодцев, заняв все его внимание, я тут же юркнула под ближайший стол, и принялась высматривать ноги Констана, которые надеялась узнать по исключительному размеру сапог. Шум стоял невероятный, повсюду играли сполохи от огненных шаров, на которые не скупился Искен, явно считающий, что нарушить княжеский указ менее зазорно, чем использовать столь неблагородное оружие, как дубовая скамья. Констан же, будучи свободным от подобных предрассудков, сеял разрушение вокруг себя, напоминая взбесившуюся мельницу.

В какой-то момент чародеи, увлекаемые хаосом драки, оказались настолько близко друг к другу, что даже вспомнили о своих первоначальных намерениях.

– Ну погоди, деревенщина! – выкрикнул Искен, которого окружали языки ярко-зеленого пламени. – Сейчас я тебе припомню то оскорбление!..

– Вольно же вам помнить всякие мелочи, сударь, – пробасил Констан, не переставая крушить челюсти противников. – Никак у вас жизнь бедна на события, как говорится.

– Бедна на события?.. – взвыл аспирант от ярости и столб искр, взвившийся над ним едва не прожег потолок. – Не ты ли пожелал мне удачного пути, когда я... я...

– Вестимо, пожелал, – согласился Констан, для разнообразия начавший раздавать врагам пинки своими огромными сапожищами. – Дорога-то неблизкая, ледники опять же – там удача оченно нужна...

От досады Искен настолько вышел из себя, что выпустил из виду маневр противника, и тут же на том месте, где он стоял, образовалась куча мала, катающаяся по полу: искры с шипением летели во все стороны, дерущиеся вопили от ожогов, но не сдавались, молотя аспиранта куда ни попадя.

Констан, покосившись на искрящий и вопящий клубок, со вздохом отбросил лавку и произнес с искренним сожалением:

– Вот видят боги – не хотел нарушать княжеское повеление второй раз за день...

С этими словами он огрел дерущихся таким мощным заклинанием, что в стороны разметало даже тех, кто уже стоял поодаль, потирая пострадавшие челюсти, лбы и ребра. Тем же, кто находился в эпицентре действия чар, дочерна опалило одежду и волосы. Искену, оказавшемуся в самом низу свалки, повезло – за ним тянулся лишь дымный шлейф, большая же часть его противников сейчас приплясывала на месте, пытаясь затушить тлеющие куртки и рубахи.

– Когда я вижу, какой дар достался истинному остолопу, – с некоторой ревностью процедил аспирант, подымаясь на ноги, – то окончательно перестаю верить в богов.

– Опять перестарался, – огорченно промолвил Констан, осматриваясь. – Не сдать мне и в этом году экзамен...

Произошедшее существенно подогрело дерущихся в буквальном значении этого слова, но при том парадоксальным образом остудило их головы. Самым дальновидным из присутствующих в головы закралась мысль, что получать тумаки от чародеев, которые, очевидно, желают награждать этими тумаками исключительно друг друга, довольно-таки нецелесообразно.

– Пусть проклятые колдуны прикончат друг друга! – заворчали посетители трактира, пятясь подальше от Искена и Констана. – Или хотя бы один укокошит другого – всяко нам потом будет сподручнее справиться!..

Я сочла, что сейчас можно выбраться из-под стола – что-то мне подсказывало, спорить чародеи будут сейчас из-за меня, и мне хотелось, чтобы они знали: я хорошо слышу каждое их слово.

Мое появление не осталось незамеченным, Констан тут же расплылся в радостной улыбке:

– Госпожа Каррен! А я все высматриваю вас, высматриваю – испереживался весь! Подумывал уже, что обознался тогда, у ворот. Чтоб вы, да с этим мерзавцем, столько крови вам попортившим?! Глазам своим не поверил, знаете ли...

– Даже не думай, что я отпущу ее с тобой, – прошипел Искен, чьи глаза на лице, покрытом копотью, светились, точно синеватые болотные огоньки. – Не тебе, недоучка, тягаться со мной!

– Да на что мне с вами тягаться? – лицо Констана приобрело настолько невинное выражение, что даже мне стало неуютно. – И в прошлый раз с вами безо всякой магии получилось совладать, и в этот раз искусность в магических делах вам не пригодится, сударь.

– В тот раз у твоего хозяина, паршивый пес, в руках было распоряжение Лиги, подписанное Артиморусом!.. – голос Искена то и дело срывался на гортанное рычание.

– Так и в этот раз у меня есть ровно такая же бумаженция, – Констан развел руками. – Видите, как славно все устраивается, если от драки перейти к вежливому разговору? Вот, гляньте-ка – и печать, и подпись – все чин чином. Госпожу Каррен вам велено отпустить со мной, не прекословя. Но кто ж не знает, сударь, что все ваше семейство относится к Лиге необычайно уважительно? Я сразу говорил, что этой приписки делать не надобно, господин Висснок и не подумает нарушать приказ самого Артиморуса Авильского...

От вида свитка с печатью Искена затрясло, он смотрел на него, как загипнотизированный. Словно невидимые цепи сковали его, не давая даже пошевелить пальцем. Единственное, что могло заставить его бездействовать в сложившихся обстоятельствах – так это распоряжение главы Лиги, и именно оно оказалось в руках Констана, действуя на аспиранта куда сильнее, чем сотня заклинаний.

– Сталбыть, мы с госпожой Каррен пойдем, – продолжал, между тем Констан, безо всякой спешки подходя ко мне и подавая руку довольно-таки изящным движением, выдававшим всю степень притворности его нынешнего простодушия, граничащего с грубоватостью. – А вам приятно оставаться, сударь. Эти добрые люди, кажись, еще не все с вами обсудили – вот и разберитесь-ка с ними, раз уж вам было угодно наделать столько шуму из пустячного спора.

И после этих слов мы с Констаном направились к выходу из трактира, обходя по пути разбитую утварь. Посетители трактира, попадавшиеся на нашем пути, недобро зыркая, неохотно сторонились, уже сообразив, что два мага окажутся им не по зубам. Искен все так же неподвижно стоял на своем месте, точно громом пораженный, и я не удержалась от того, чтобы взглянуть на него напоследок – но он смотрел в пустоту, не замечая ничего вокруг себя.

– Вот уж славный господин, – промолвил с ухмылкой Констан, когда мы очутились на улице. – Завсегда слушается, если ему приказывают!

Я бросилась ему на шею, не сдержавшись – несмотря на произошедшие в нем изменения, то был мой бывший ученик, по которому я, признаться, частенько скучала.

– Ох, госпожа Каррен, я так рад, что вас нашел! – только и сказал Констан, облапив меня.

– Что происходит, Констан? – спросила я торопливо. – Куда подевался магистр Каспар?.. Где вас с ним...

Но Констан лишь покачал головой.

– Нам нужно спешить, госпожа Каррен! Нас ждут!

И я поняла по его голосу, что больше он не скажет ни слова.

На углу соседней улицы нас ждала карета, запряженная парой хороших лошадей. Даже скудного света небольшого фонаря мне хватило для того, чтобы понять – это собственность очень богатого дома. Впрочем, откуда мне было знать, насколько богат Каспар? А иных мыслей в моей голове, кроме тех, что мы сейчас направляемся к моему крестному, не имелось. Даже судьба Искена, оставленного на милость эсвордских головорезов, не заботила меня сейчас.

Ночной Изгард в моем восприятии был все тем же лабиринтом, где ни один дом не походил на соседний, но я бы не отличила один переулок от другого. Мы быстро ехали по узким пустынным улочкам, и я, глядя на непроницаемое лицо Констана, повторяла про себя: "Сейчас я получу ответы на свои вопросы! Сейчас я увижу Каспара!". От этих мыслей меня лихорадило куда сильнее, чем от ран предыдущей ночью.

...Мы въехали во двор богатого большого дома не через главные ворота, но я сразу поняла, что мне откуда-то знакомы очертания башенок, темневших на фоне ясного звездного неба. В голове у меня забрезжили смутные воспоминания – кто-то показывал мне издали этот дом, но как я не напрягала память, пытаясь вспомнить, о чем тогда шла речь – ничего не вышло.

Констан подал мне руку, и я, прихрамывая, пошла рядом с ним по широкой садовой алее, вдоль которой тянулась искусно постриженная живая изгородь. Здесь не жалели огня, и я могла в подробностях рассмотреть, насколько чудесен здешний сад, очарованию которого не навредила даже поздняя осень. Несомненно, следовало восхититься мастерством садовника, однако от моего глаза не укрылось – растения тут словно не знали о том, что давно уж пришло время сбросить листву. То было еще одно подтверждение того, что я нахожусь у дома весьма сильного и богатого волшебника, не боящегося пересудов или обвинения в злоупотреблении магией даже в нынешние сложные времена.

Далее мы с Констаном поднялись по широкой лестнице, и перед нами, словно сама по себе, распахнулась дверь. Правда, то не было следствием чар, а всего лишь свидетельствовало об умелости слуг, которые показывались на глаза лишь тогда, когда в них была необходимость.

Коридор, по которому мы шли, также был хорошо освещен, и с каждым шагом моим глазам открывались новые проявления роскоши: позолоченные рамы картин, прекрасные гобелены, мягчайшие ковры, от узоров на которых рябило в глазах. Но более всего меня занимало не великолепие обстановки, а то, как свободно держится здесь Констан. Это окончательно убедило меня в том, что мой ученик серьезно переменился за прошедшие годы и стал частью мира, о котором я почти ничего не знала.

– Чей это дом, Констан? – не выдержала я.

– Потерпите еще самую малость, госпожа Каррен! – ответил Констан. – Вы сейчас будете говорить с его хозяином!

Сердце мое екнуло, и в голове моей голоса на все лады начали повторять: "Каспар! Каспар!". Если бы протяженность коридоров оказалась чуть значительнее – от волнения я бы окончательно обессилела, и Констану пришлось бы внести меня в тот кабинет, где ожидал нас хозяин дома. Слабеющими ногами я переступила порог и от неожиданности едва не попятилась обратно.

Вовсе не к Каспару привел меня этой ночью Констан. С отеческой доброй улыбкой на меня взирал маг, которого я видела всего лишь один раз в жизни – и не сказать, что обстоятельства той нашей единственной встречи показались мне приятными. Впрочем, он тогда и не думал мне улыбаться; сейчас же могло показаться, что мое лицо – самое приятное, что ему довелось видеть за многие десятилетия.

– Каррен Брогардиус! – произнес Артиморус Авильский, приложив руку к бороде где-то в области сердца. – Необычайно рад видеть вас, юная дама!

И тут я поняла, что неприятности мои только начинаются, а ведь мне оказались не по зубам даже те мелкие неурядицы, что я доселе принимала за бедствия по недомыслию. Констан стал наперсником Артиморуса!.. Что же это могло означать? Одинокие ясные мысли увязали в тумане, окутывающем мой разум, и единственное, что мне удалось сообразить – следовало взвешивать каждое свое слово и не верить ничему, что скажет старый маг. Как ни был могущественен Артиморус, ему не удалось сразу отыскать меня, и даже самое малое его неведение могло послужить мне оружием в неравной борьбе.

Для начала следовало выяснить, что стало известно Артиморусу об обстоятельствах моего бегства из Эсворда. Теперь, когда я видела, как вольготно чувствовал себя Констан в кабинете знатнейшего из чародеев, последние сомнения улетучились – Каспар действовал с согласия Лиги, и Артиморус знал, зачем крестный пытался заманить меня в Эзринген при помощи той самой записки с меткой. Это был их общий план, который я порушила, но все еще оставалась им нужной.

Пока я отчаянно размышляла, как же начать задавать свои вопросы так, чтобы получить на них хоть какой-то ответ, Артиморус невольно помог мне, с добродушным сожалением произнеся:

– Однако, вы заставили нас поволноваться! Обратиться за помощью к Искену Виссноку! Я, честно сказать, не сразу поверил в эдакий поворот. Приходится признаться себе, что я окончательно постарел и перестал понимать молодежь. Во времена моей юности о предательствах так легко не забывали. Вам следовало бы подумать, что с этим юношей опасно связываться. Видят боги, я ценю его деловые качества и вижу, что его ждет большое будущее, но он вмешался очень некстати. Если бы наш милейший Констан не приметил вас у ворот и не поторопился бы меня известить – кто знает, чем могло все обернуться... Я вижу, что он не слишком любезно с вами обходился и, подозреваю, удерживал при себе против вашей же воли.

Я невольно поморщилась, подумав, что обстоятельства моей скудной личной жизни куда известнее в среде высшего чародейского света, чем я смела надеяться, старательно вычеркивая их из своей памяти.

– Как нас нашли? – хмуро спросила я, стараясь не показывать, насколько меня волнует ответ на этот вопрос. – Правильно ли я понимаю, что Искен приходил сюда с отчетом и Констан, дождавшись его здесь, попросту проследил за ним?

– Именно так, – ответил Артиморус, самую малость недоуменно: и суть моего вопроса, и сам факт того, что я осмеливаюсь задавать его, точно присутствие главы Лиги не заставило меня растерять остатки ума, явно обеспокоило старого чародея.

"Констан мог не заметить магистра Леопольда возле ворот, – я старалась мыслить холодно и логично. – Он знает лишь то, что я была с Искеном. Он не видел магистра Леопольда и позже – Искен не пришел бы в дом главы Лиги в подобном сопровождении. Следовательно, ни Констан, ни Артиморус не знают про затею со лжеаспирантом и не подозревают, что большую часть времени я пряталась в доме Аршамбо Верданского. Дом ученого еще может послужить мне укрытием на день-другой, если я сумею сбежать... и если Искен промолчит".

– Что вам от меня нужно? – продолжила я задавать вопросы, решив, что изображать растерянность и тянуть время не имеет смысла. – Где магистр Каспар? Что все это значит?

От меня не укрылось, как помрачнел Констан при упоминании имени Каспара, и тревожное предчувствие усилилось многократно.

– Увы, дитя, ваши необдуманные поступки стали причиной многих бед, – на лицо Артиморуса также набежала тень. – При других обстоятельствах я не стал бы взыскивать с вас плату за причиненный ущерб, – тут я саркастично усмехнулась, – но теперь судьба вынуждает меня вступить с вами в пошлый торг.

– Помилуйте, судари, – сквозь зубы отозвалась я. – Не стоит делать вид, что у меня имеется какая-либо свобода воли. Если вам что-то нужно от меня – говорите прямо.

– Дитя мое, напрасно вы относитесь ко мне, как к суровому тюремщику, – Артиморус протестующе взмахнул руками. – Странное же мнение вы составили о людях, спасших вас из рук похитителя! Никто и не думает вас принуждать! Но если вы хотите знать ответы на свои вопросы, придется оказать мне небольшую услугу.

– Угодно же вам всем делать вид, что речь идет не о принуждении... – пробормотала я с досадой, припомнив, как подбирался ко мне на мягких лапах Искен. – Что за услуга?

– О, сущие пустяки! – улыбнулся старый маг. – Я приглашен ко двору князя на завтрашний прием по случаю прибытия посольства из Эзрингена. Возможно, это последнее княжеское приглашение, которого я удостоился. Времена нынче не те, что раньше... – Артиморус с грустью, показавшейся мне притворной, вздохнул. – И я бы хотел, чтобы вы сопроводили меня. Считайте это причудой старика, давно уж не бывавшего в компании юных девиц...

Последнее прозвучало настолько фальшиво, что я устало покачала головой и не удержалась от ядовитого замечания:

– Вряд ли я из тех девиц, что годятся для сопровождения сановных старцев.

Видно было, что Артиморус более всего хочет меня придушить, но какие-то соображения заставляют его удерживаться от столь приятного разрешения нашего спора. Не так уж часто чародеям высокого ранга приходилось изображать любезность перед ничтожествами вроде меня, и притворство давалось ему из рук вон плохо.

– Юная дама, – произнес он весьма натянутым тоном, – позвольте мне решать, кого мне надобно видеть рядом с собой завтра при дворе. Повторяю вам свои условия – вы сопровождаете меня, я же обязуюсь после приема ответить на ваш вопросы, касающиеся магистра Каспара.

Ощущение от этой игры так напоминало мне уловки Искена, что я устало прикрыла глаза рукой и поклялась себе, что никогда не буду иметь дела с магами в дальнейшем – если, конечно, у меня получится выкарабкаться из той трясины, что засасывала меня все глубже. Мне не оставалось ничего другого, кроме как соглашаться, но при том чертовы чародеи делали вид, будто предоставили мне широчайший выбор.

– Хорошо, я буду вас сопровождать, мессир Артиморус, – покладисто согласилась я. – Право же, вы не из тех господ, которым я могу отказать.

– Полно, дитя мое, – старый чародей вновь принялся вкрадчиво улыбаться, явно опасаясь того, что я задумала какую-то каверзу и взбрыкну в самый неподходящий момент. – Неужто вам никогда не хотелось побывать при дворе? Прекрасное платье, драгоценности – не хотите ли вы сказать, что равнодушны ко всему этому и никогда не мечтали очутиться в блестящем обществе, будучи не последней из приглашенных?

Тут, признаться, он заставил меня несколько растеряться, поскольку я, несмотря на протесты голоса разума, всегда воображала, что при нашей следующей встрече с Каспаром окажусь вовсе не исцарапанной лохматой девицей, наряженной в случайное тряпье. Вот и сейчас мне на мгновение показалось, что крестный, учитывая его склонность появляться в моей жизни лишь при самых драматических обстоятельствах, может ождать меня на княжеском приеме, и встреча та может оказаться куда удачнее, чем предыдущая.

– Отправляйтесь-ка с Констаном в свои покои, – Артиморус остался доволен тем, как явно замешательство отразилось на моем лице. – Я пришлю к вам пару дам, сведущих в вопросах моды, красоты и прочего, в чем я, признаюсь, не силен. Будьте с ними любезны, госпожа Брогардиус, и они сотворят множество чудес.

"Еще бы, – с досадой подумала я, вспомнив, как выгляжу. – Без нескольких больших чудес и пары дюжин мелких див, допустить меня в княжеский дворец не представляется возможным". При других обстоятельствах мне бы претило то, что из меня собираются сделать разнаряженную безвольную куклу, но теперь я могла думать лишь о том, что вскоре повстречаю Каспара... Легко поборов остатки сомнений, я покорно кивнула, попрощалась с Артиморусом и отправилась вслед за Констаном, сохранявшим важный и печальный вид, порядком меня тревоживший. Слишком уж разительно отличалось это скорбное и таинственное выражение лица от азарта, с которым Констан еще недавно измывался над Искеном. Впрочем, я хорошо помнила, что мой бывший ученик легко переходил из одного состояния ума в другое, и не была уверена в том, что его нынешняя грусть – всего лишь маска. Расспрашивать его не имело смысла, мне оставалось только надеяться, что Констан не сумел полностью искоренить свою былую болтливость, и при случае обронит пару словечек, которое поможет мне разобраться в происходящем.

Однако меня ждало разочарование и здесь – стоило только войти в комнату, предоставленную мне хозяином дома, как Констан, попрощавшись со мной, исчез. Не успела я решить, что осталась в одиночестве, как две женщины, в которых сразу угадывались чародейки – так гладки и свежи были их совершенные лица, – появились в дверях и заверили меня, что не выполняли доселе задания приятнее. Но от меня не укрылось, как одновременно они вздохнули, смерив меня взглядами.

Судя по тому, как они со мной обращались, им было поручено не только улучшить мой внешний вид, но и обратить мое внимание на то, как много благ может извлечь из магии разумная женщина.

– Ну разве не хотели бы вы узнать, бедняжка, как бы вы могли выглядеть, сложись ваша жизнь чуть благополучнее? – спрашивала одна с истинно материнским сочувствием.

– Это ужасное солнце сожгло вашу кожу! Не работай вы так много под его палящими лучами, разве были бы вы лицом столь темны? Разве обветрились и огрубели бы ваши щечки, если бы вы имели возможность беречь их от суровых зим и жаркого лета? – подхватывала другая, всячески демонстрируя ужас от того, как неприглядна была моя жизнь до сих пор, и как сурово она со мной обошлась.

– Ужасные рубцы над бровью! Разумеется, их нужно сгладить!

– Мне кажется, милая моя, вас должны порядочно беспокоить боли в спине. При такой осанке это неизбежно, но так быстро поправить эту беду не получится... Для начала попробуем вот это заклинание... Вот видите? Вы уже держитесь ровнее! Однако вам потребуется длительное лечение, чтобы исправить полностью этот недочет.

– Вы безжалостно обошлись со своими волосами, дорогая! Хорошо, что вы воспользовались не ножницами, а заклинанием, пусть даже и кривовато наложенным. Мы отменим его и... О!.. Тут нужно будет поработать чуть дольше, чем я полагала...

На меня обрушилась лавина изящных заклинаний, каждое из которых было ароматизировано и украшено сверх меры различными эффектами вроде осыпающихся цветочных лепестков или мерцающих искорок вперемешку с радужными пузырями. Я никогда не увлекалась этой частью магической науки и до сих пор лишь слышала о том, как своеобразно оформлены заклинания прихорашивания. Украшательства эти не являлись простой прихотью – они были призваны отвлечь внимание клиента от болезненных ощущений, которые, увы, неизменно сопровождали действие каждой формулы. Я стойко терпела жжение и покалывание, но уже после первого десятка формул я начала неудержимо чихать – то ли от смешения разнообразных запахов, то ли от светящейся пыли, окутывавшей меня. Чародейки подмечали все мелочи, и неустанно исправляли недостатки, из которых, по их мнению, я состояла.

– К сожалению, – в очередной раз, словно невзначай, напомнила мне одна из магичек, – большая часть этих заклинаний будет иметь временный эффект. Для полного избавления от всех изъянов потребуется время и долгая кропотливая работа, но даже сейчас вы можете посмотреть в зеркало и без труда вообразить, как чудесно вы сможете выглядеть в будущем!..

Разумеется, то был весьма прозрачный намек – если я хотела в дальнейшем сохранить ту красоту, которой меня наделили сегодня, то мне следовало сохранять теплые отношения с Артиморусом, предоставившим к моим услугам этих искусниц, явно имеющих дело с заказами самых богатых изгардских дам. Уловка старого мага не была столь уж хитрой, но, вне всякого сомнения, действовала – я чувствовала это каждый раз, когда бросала взгляд на услужливо поданное зеркало. Да, осознание утраты ранит – а я теперь ясно видела, как много утратила. В зеркале отражалось вовсе не то смуглое, грубоватое лицо, к которому я привыкла. Хоть черты его и не изменились, но оно стало куда яснее и свежее, точно старый портрет, с которого стерли вековую пыль. Жесткие волосы, погубившие столько гребней, теперь свивались в блестящие точно шелк локоны, и глаза, внезапно оказавшиеся светло-голубыми, сияли на фоне матовой, чуть тронутой золотистым загаром кожи. Никогда я не была так хороша, и, если мне хотелось сохранить этот дар, следовало оставаться при Артиморусе, более не пытаясь бунтовать против Лиги и слепо выполняя все приказы. О, это был коварный подкуп!

Когда чародейкам показалось, что они достаточно поработали над столь неблагородным материалом, мне было предложено посмотреть на себя в большое зеркало, украшавшее дальний угол комнаты. Мне доводилось видеть не так уж много предметов, изготовленных эльфами – не считая надгробий и склепов на злополучном эльфийском кладбище около Эсворда – но я сразу поняла, из-под чьих рук могло выйти подобное произведение искусства. Из одежды на мне к тому времени осталась только простая рубаха, но тем сильнее оказалось впечатление, произведенное на меня моим же отражением. Возможно, измени чародейки меня до неузнаваемости, я бы заставила себя испытывать пренебрежение к фальшивой временной личине, подаренной мне Артиморусом, но в зеркале несомненно отражались именно мои лицо и тело, ставшие в одночасье куда привлекательнее.

Я так пристально изучала себя, что даже не заметила, как потемнела зеркальная гладь, точно все свечи в комнате догорели разом – одна лишь моя фигура оставалась озаренной светом, чей мертвенный лунный оттенок был мне уже знаком. На мгновение голова у меня закружилась, я сморгнула и увидела, что голова моя украшена венком из плюща, и побеги его обвивают мои руки. От неожиданности я сделала шаг назад, мгновенно покрывшись испариной, и едва не сбила с ног одну из моих благодетельниц. Судя по выражениям их лиц, ни одна из чародеек не заметила ничего необычного, и я не стала объяснять, отчего я испугалась, рассудив, что ни один из моих секретов не стоит раскрывать без веской на то причины. Но к тревожным мыслям, одолевающим меня, добавились еще и недобрые воспоминания об обещании, данном мною лесному королю. Мне пришло в голову, что выполнить мне его придется весьма скоро – раз уж завтра я узнаю о том, куда подевался Каспар...

Ближе к полуночи, после утомительного выбора наряда, меня препоручили заботам служанок, проводивших меня в ванную комнату, после чего силы окончательно покинули меня. Я рухнула, обессилев, на огромную кровать и спустя пару минут уже крепко спала – а в ушах у меня звучала та самая мелодия, что слышала я тогда у развалин башни, где веселился король Ринеке.

Глава 8, объясняющая, зачем Каррен понадобилась Артиморусу и проливающая свет на некоторые обстоятельства исчезновения магистра Каспара

Светская столичная жизнь начиналась отнюдь не с рассветом, и я впервые за много дней спала, сколько того требовало уставшее тело. Это придало мне и физической силы, и душевной – я окончательно уверилась, что повстречаю сегодня Каспара. И разве это была не встреча мечты? Я кружилась перед большим эльфийским зеркалом, рассматривая свое прелестное голубое платье со всех сторон, и впервые в жизни испытывала те чувства, что так важны для любой женщины. Ум мой был настолько занят непривычными для него мыслями, что я на время оглупела до невероятных пределов. Каким-то чудом мне удалось сообразить, что следует остановить служанку, уносящую мою старую сумку. Но к моему пышному наряду полагался лишь небольшой изящный кошелек, расшитый жемчугом, и я могла захватить с собой лишь самые важные предметы. Поразмыслив, я положила в кошелек ключ от дома Аршамбо и почти пустой пузырек из-под зелья, которым я когда-то воспользовалась при похищении Озрика.

– Вы восхитительно выглядите, госпожа Брогардиус! – объявил Артиморус, завидев меня, а Констан, сопровождающий его, с одобрением прибавил:

– Великая сила – магия!

К княжескому дворцу мы отправились в роскошной карете. Я с превеликим трудом забралась внутрь, путаясь в многочисленных кружевных нижних юбках, напоминавших мне нагромождение мыльной пены, и всю дорогу пыталась уложить воланы и рюши так, чтобы не застрять намертво при выходе. Чем дольше мы ехали, тем с большим беспокойством изучал меня Артиморус, явно сообразивший, что упустил из внимания некоторые аспекты своего плана:

– Позвольте поинтересоваться, юная дама, – с опаской произнес он, наконец. – Имеете ли вы представление о придворном этикете и правилах поведения, принятом в высшем свете?

– Об этом вам следовало подумать ранее, раз уж вам пришла в голову блажь взять меня с собой, – ядовито отвечала я, ерзая на своем месте. – Могу, пожалуй, обещать, что не буду громогласно сморкаться и мыть ноги в фонтане.

Артиморус заметно вздрогнул, и я мстительно усмехнулась, хотя, признаться, и сама порядочно опасалась опростоволоситься. Меньше всего я хотела бездарно истратить этот шанс и показаться Каспару неотесанной деревенщиной.

Никогда в жизни я не решалась мечтать о том, что попаду в княжеский дворец, да к тому же войдя через парадный вход. От простодушного восторга я даже позабыла на время, как непрочно мое положение и как мало я знаю о том, что меня ожидает впереди. Пока Артиморус тщетно пытался скрыть негодование, обуревавшее его после общения со стражей, которая нарочито долго изучала его приглашение, я жадно осматривала дворец, чьи светлые белокаменные стены и стрельчатые высокие окна мало походили на мрачные строения Академии.

– Эти глупцы еще пожалеют о своей дерзости, – зловеще пробурчал себе под нос Артиморус, то и дело оглядываясь, и я подумала, что из Искена когда-нибудь получится прекрасный глава Лиги чародеев – по крайней мере, аспирант гневался на непочтительных стражников необычайно схожим образом.

Зал, где должен был состояться торжественный прием эзрингенского посольства, был заполнен придворной знатью. Конечно же, Артиморуса Авильского знал любой из присутствующих, но определенное количество придворных посчитало нужным сделать вид, будто понятия не имеет, что за длиннобородый старец в старомодной бархатной мантии появился средь шумной толпы. Те же, кто решился все-таки поприветствовать Артиморуса, делали это смущенно и торопливо, но быстрые поклоны взбесили старого мага едва ли сильнее, чем равнодушие. Я заметила, что кончик его седой бороды извивается, точно змеиный хвост.

Меня же задеть презрительными рассеянными взглядами было куда сложнее – большую часть жизни я провела в подобном положении, и злорадно полагала, что некоторым магам не повредит опыт такого рода. К тому же, отнюдь не все придворные щеголи изображали, будто не замечают меня, и эти выразительные взгляды оказали на мою осанку куда более благотворное влияние, нежели вчерашние заклинания. У внимания того были причины и помимо моей многократно усилившейся внешней привлекательности – пышный наряд, который выбрали для меня чародейки, определенно выделялся на фоне темных закрытых платьев прочих дам. Прически всех придворных красавиц оказались очень строги – ни единого локона не выбивалось из их кос, украшенных разве что скромными лентами, в то время как в копне моих распущенных волос сверкали десятки драгоценных шпилек, немилосердно царапавших голову. Лица всех без исключения дам, попадавшихся на моем пути, были очень бледны – и я видела, что на создание изможденного образа у бедняжек ушло немало стараний и пудры, скрывающей здоровый румянец. Вовсе не так я воображала облик блистательного княжеского двора, но мое молчаливое удивление не продлилось долго. Констан, разряженный почище меня, скривился и пробормотал:

– Проклятущая эзрингенская мода! Вот за что святошам-эзрингенцам стоит дать пинка посильнее – так это за проповеди о вреде нарядных платьев...

Выходило, что все эти темно-синие и серые одежды – недавнее веяние, сопутствующее прочим переменам в жизни нашего княжества. Затаенная зависть в глазах придворных дам, явно с тоской вспоминающих о былых временах, получила свое объяснение.

К моему удивлению, Артиморус не был единственным чародеем, приглашенным на прием. И удивление это было не из приятных, поскольку второй гостьей из числа магов оказалась Стелла ван Хагевен, что как нельзя лучше свидетельствовало о степени влияния чародейки в столице. Я не сразу узнала ее: и в Академии она казалась мне воплощением элегантности и красоты, во дворце же ее блистательность была почти нестерпимой, и тот, кто попробовал бы не заметить столь дивную красоту, выставил бы себя полным идиотом. Я вздохнула, поняв, что мой триумф оказался весьма краткосрочным – теперь все взгляды были устремлены на Стеллу. Что и говорить – ее серебристое платье и драгоценности были настолько великолепны, что даже я не сразу заметила того, кто ее сопровождал, скромно отставая на полшага.

– Господин Мелихаро, мой новый секретарь, – мимоходом представила Стелла своего спутника Артиморусу, и старый чародей так же небрежно кивнул, тут же заведя с госпожой мажордомом разговор о каких-то делах Академии.

Мы же с демоном вытаращились друг на друга, не веря глазам своим – со времени нашей последней встречи каждый из нас разительно переменился. И если к своему преображению я уже немного привыкла, то вид демона, разодетого в пух и прах, застал меня врасплох. Должно быть, чары личины начали потихоньку рушиться, и хоть значительных изменений в лице и фигуре Мелихаро я отыскать не смогла, облик его в целом стал куда значительнее и суровее. Спохватившись, я быстро оглянулась, проверяя, не вертится ли рядом Констан – вряд ли мой бывший ученик узнал бы старого знакомца в новом обличии, но донельзя растерянное выражение наших лиц сказало бы многое даже стороннему наблюдателю. Но, к счастью, Констан куда-то отлучился по поручению Артиморуса, и мы с демоном могли перемолвиться парой словечек. Впрочем, это не было таким уж благом – я понятия не имела, о чем с ним говорить.

Мелихаро оказался смышленее меня и, не тратя лишнего времени, быстро спросил:

– Вы в беде? Вам нужна помощь?

Я замерла – простой вопрос застал меня врасплох. Несомненно, я была в беде – да еще какой! – и мне определенно требовалась помощь, а уж как хотела бы я вновь почувствовать поддержку друга, которому можно доверять!.. Но я смотрела на демона, отмечая в уме все те изменения к лучшему в его внешнем виде, что свидетельствовали о наступлении светлой полосы в жизни Мелихаро, и отчетливо понимала – наша случайная встреча может стать концом его спокойной жизни. Мне показалось, что демон наконец-то обрел свою мечту – ведь именно так он когда-то описывал ту цель, стремление к которой заставило его податься в мир людей. Стать правой рукой Стеллы ван Хагевен, ее доверенным лицом – да что там!.. Я еще раз окинула Мелихаро взглядом, постаравшись быть беспристрастной – демон был чертовски импозантен в своей новой роли, несмотря на невысокий рост и рыжину. Кто знает, не получили ли отклик те мечтательные взгляды, что он бросал на Стеллу при первых встречах? И стоило ли мне рушить то, чего он достиг, избавившись от меня и той тучи неприятностей, которые неизменно следовали за мной по пятам?..

Я вздохнула, покачала головой и так же быстро произнесла:

– Нет, господин Мелихаро, мои дела пошли на лад. Не беспокойтесь.

Демон хорошо меня знал, и вряд ли мне удалось обмануть его, не будь он так откровенно смущен моим новым обликом – вместо того, чтобы заметить мои подрагивающие пальцы и напряженный голос, Мелихаро, точно завороженный, пялился то в мое декольте, то на мое лицо. В который раз судьба посмеивалась надо мной, воплощая в жизнь мои мечты с ехидной неточностью. В душе я надеялась, что увижу сегодня подобное выражение на лице Каспара, но, увы, сколько я не вертела головой – никого, похожего на своего крестного, так и не увидала. Мелихаро же, услышав мои слова, лишь коротко кивнул, с заметной неохотой отведя взгляд, и шагнул в сторону, рассеяно озираясь вокруг, точно никакого разговора между нами и не было.

Между тем, Стелла ван Хагевен, перекинувшись парой слов с Артиморусом, повернулась ко мне, и слабое любопытство в ее глазах спустя пару мгновений сменилось откровенной злостью. Я поняла, что чародейка меня узнала. И мое присутствие настолько возмутило госпожу мажордома, что на время она позабыла о всяких правилах хорошего тона, не говоря уж о почтении к главе Лиги.

– Вы все-таки притащили ее сюда! – воскликнула она так громко и резко, что сразу несколько человек оглянулись в нашу сторону.

– Госпожа ван Хагевен! – промолвил Артиморус с оттенком угрозы. – Вы, никак, позабыли, где мы находимся и почему?

– О нет, я как раз об этом вспомнила! – Стелла была вне себя от гнева, и пропустила мимо ушей все то, что пытался довести до ее ведома хмурящийся Артиморус. – Надеюсь, вы также помните то, что я всегда выступала против любых затей, в которых вы намеревались задействовать это змеиное отродье!

Старый чародей, сообразив, что недооценил силу возмущения чародейки, которая не обращала ровным счетом никакого внимания на его выразительные взгляды и покашливания, совершил хитрый маневр, в результате которого мы отступили в достаточно укромный уголок, перестав привлекать к себе внимание всех присутствующих.

– Госпожа ван Хагевен! – теперь Артиморус не скрывал своего раздражения и голос его стал трескучим. – Поверить не могу, что столь разумная дама устраивает подобную сцену на глазах у всего княжеского двора! При нынешних обстоятельствах, когда все только и шепчутся о том, что время чародеев на исходе, давать пищу для еще более опасных пересудов крайне неосмотрительно с вашей стороны! Мы не имеем права демонстрировать сейчас разобщенность взглядов, да и в целом я не одобряю любые попытки со мной спорить, как вам должно быть известно.

– Сударь, вы знаете, как я дорожу вашим уважительным отношением, – Стелла пыталась вернуть своему лицу то самое выражение холодности, что так шло к ее совершенным чертам, но голос чародейки срывался. – Однако даже страх навлечь на себя ваш гнев не заставит меня промолчать. На это лживое, двуличное существо нельзя положиться, и любые планы, которые хоть в какой-то мере имеют отношение к Каррен Брогардиус, обречены на провал. Когда речь идет о столь важных событиях, как те, что губят сейчас Лигу, делать ставку на эту девчонку – безрассудство. Я говорила это Каспару, говорю это и вам. Каспар тогда рассмеялся мне в лицо – и посмотрите, что стало с ним, считавшим эту мерзавку своим главным козырем?..

– Еще одно слово, госпожа ван Хагевен, – старый чародей сделал повелительный жест рукой, заставивший Стеллу наконец-то смолкнуть, – и вам придется долго размышлять над тем, как неразумно рушить чужие планы. А именно этим вы сейчас и занимаетесь, позабыв о том, кому противоречите!

Чародейка, чье лицо вспыхнуло, но тут же покрылось смертельной бледностью, пробормотала, склоняя голову:

– Прошу простить мою несдержанность, сударь. Поверьте, она происходит лишь из беспокойства за судьбу чародейства, и из желания уберечь нас всех от надвигающихся бедствий.

– Так будьте же мне опорой, госпожа ван Хагевен, а не еще одним бедствием, с которым невозможно совладать, – отвечал Артиморус язвительно, и на этом спор завершился, оставив недобрую тень на лицах обоих его участников.

Все то время, что чародеи препирались, словно не замечая моего присутствия, я боялась лишний раз вздохнуть и напомнить о себе. Так же поступил и Мелихаро, внимательно прислушивающийся к каждому слову и бросающий на меня косые взгляды, ясно свидетельствующие – теперь он и подавно не верит в то, что дела мои пошли на лад.

Пылкая и возмущенная речь Стеллы взволновала меня куда больше, чем все, что слышала я от Артиморуса до сей поры. Мне очень хотелось бы надеяться, что я неверно истолковала слова чародейки, но мрачное предчувствие вернулось ко мне, усилившись десятикратно. "Каспар не появится здесь сегодня, – обреченно поняла я. – Если мне и суждено повстречаться сегодня с кем-то, то это будет совсем другой человек".

Услышанное настолько встревожило меня, что я совершенно позабыла о формальной цели нашего визита, и с некоторым недоумением последовала за Артиморусом, подавшим мне знак. Видимо, посольство вот-вот должно было прибыть, и придворные торопливо занимали свои места согласно писаным и неписаным законам. Судя по тому, с каким тоскливым раздражением старый маг смотрел на возвышение, где располагался княжеский трон, раньше он имел право находиться непосредственно у его подножия. Теперь же едва заметные людские течения вынесли нас на самые задворки, где толпились юные пажи, и сопротивляться этому было бессмысленно – разумеется, здесь ни один шаг не совершался случайно.

Артиморус, и следовавшая за ним Стелла ван Хагевен, не промолвили ни слова, однако на их лицах легко было прочитать те самые мысли, что так громко и гневно озвучивал более юный и несдержанный Искен Висснок, столкнувшись с очередным неуважением в адрес чародейского сословия. Я попыталась было держаться чуть поодаль, не желая приближаться к госпоже мажордому, но старый маг вновь жестом указал мне на полагающееся мне место, и я покорно встала по правую его руку, не ожидая ничего доброго.

Если бы к тому времени у меня сохранилась хоть капля любопытства, я бы непременно огорчилась – с того места, что причиталось сегодня чародеям, было не разглядеть ни князя, ни его супругу. Но теперь меня одолевали настолько тягостные размышления, что я не замечала ничего вокруг себя. Когда герольды объявили о прибытии посольства, я даже не подняла глаз, и Артиморус, склонившись ко мне, прошептал:

– Неужто вам совсем не любопытно взглянуть на главного врага магии?

– Главного врага? – переспросила я, глядя на нескольких людей в темных скромных одеяниях, медленно шествующих к трону.

– Почетный гость князя Йорика сегодня – нареченная мать княгини Хайды, герцогиня Арборе, – Артиморус говорил это с каким-то особым значением, сути которого я не уловила, тщетно пытаясь вспомнить, при каких обстоятельствах слышала о герцогине Арборе: имя показалось мне знакомым.

– Вы, должно быть, слыхали, что княгиня Хайда всячески отвращает супруга от дружбы с чародеями, и именно ее стараниями Лига сейчас пребывает в таком упадке, – продолжал нашептывать мне старый маг. – Конечно же, Хайда слишком юна для того, чтобы самостоятельно плести эти интриги, и всем известно, что каждый свой шаг она делает лишь по наущению своей дражайшей названной матушки. Эта дама очень славна в Эзрингене. Овдовев, она унаследовала значительное состояние, и употребляет все свое влияние лишь для одной цели – изгнать чародеев из Эзрингена и Эпфельредда, запретив любое применение магии. Она чрезвычайно богобоязненна и считает магов главными врагами своей веры. В подобном же духе она воспитала и ту, которую называет своей крестной дочерью, ведь своих собственных детей у нее нет...

Я попыталась было разглядеть герцогиню, так занимавшую ум Артиморуса Авильского, но видела лишь покачивающуюся накидку из черных кружев, да худощавую высокую фигуру в черном платье.

– Долго ли мне нужно здесь торчать? – спросила я раздраженно, убедившись, что чародеи намерены попросту наблюдать за происходящим. – Церемония эта, как мне кажется, препорядочно уныла, а эзрингенцы наверняка живут в полтора раза дольше обычных людей, раз позволяют себе так медленно переставлять ноги.

– Терпение, дитя мое, – кротко отозвался Артиморус, придав себе утомленный и грустный вид, заставивший меня насторожиться. – Я употребил остатки своего влияния для того, чтобы меня представили герцогине – она и слышать не хотела о том, чтобы уделить внимание какому-то старому чернокнижнику. И теперь я намерен дождаться этой встречи во что бы то ни стало. Не станете же вы лишать старика последней возможности приобщиться к блистательной жизни двора? Посмотреть в глаза той, что безжалостно загубила дело всей его жизни?

– Вольно же вам напрашиваться на неприятности, – проворчала я. – Эта герцогиня плюнет в вас при всем честном народе – и вся недолга.

– Одним плевком больше, одним меньше... – тон Артиморуса был настолько смиренен, что я готова была поверить, будто стою рядом вовсе не с магом, славным своей исключительной злопамятностью, которая и стала залогом столь длительного пребывания на посту главы Лиги.

Мало-помалу чопорная церемония оживилась. После того, как герцогиня поздравила свою названную дочь с рождением долгожданного первенца, а князь произнес ответную речь, из которой следовало, что он чрезвычайно рад визиту высокородных эзрингенцев, дружбу с которыми он намерен укреплять всеми возможными способами, к трону начали походить господа, которых князь представлял герцогине. Одних он именовал вернейшими слугами княжеского рода, других – преданнейшими друзьями, третьих – славнейшими, четвертых – храбрейшими, и лишь глава Лиги, когда пришел его черед, не был удостоен никаких эпитетов. Артиморус со Стеллой к тому времени незаметно переместились поближе к трону, и я, покорно следуя за ними, теперь хорошо видела и пожилого краснолицего князя, и его бледную худосочную супругу. Произнеся имя Артиморуса, светлейший князь страдальчески поморщился, точно предчувствуя неприятную сцену, а княгиня Хайда, не таясь, сделала отвращающий знак, ясно показывающий, что даже самого высокопоставленного из магов она считает чем-то сродни домовой нечисти. Я мимоходом отметила, что подобные жесты изучали адепты первых годов обучения, и в очередной раз сказала себе, что и бесам из преисподней не разобраться в истинных причинах вражды между святошами и магами.

Герцогиня, на которую я перевела взгляд, вдоволь изучив княжескую чету, смотрела на Артиморуса презрительно и враждебно. Ее худое лицо не выглядело изможденным или старым – напротив, правильные черты его словно не несли отпечатка прожитых лет, я я бы затруднилась определить точный возраст этой бледной красивой женщины, которой не требовалась ни пудра, ни прочие ухищрения для того, чтобы напоминать ожившую статую. Волосы ее были скрыты под сложным головным убором, с которого спадали волны черных кружев обманчиво простого плетения, цена которых явно могла сравниться со стоимостью иных драгоценностей.

– Господин Артиморус, – произнесла она бесцветным тоном, – я удивлена тем, с какой решимостью вы добивались личного знакомства со мной. Вряд ли мы из тех людей, что могут испытывать друг к другу приязненные чувства. Я не скрываю того, что главной целью моей жизни является изгнание вам подобных, за пределы государств, населенных богобоязненными и честными людьми.

Несмотря на то, что Артиморус ожидал недоброго отношения, прямота госпожи Арборе задела его за живое. Ответить старый маг смог только после небольшой паузы, во время которой наверняка представлял себе, как испепеляет герцогиню, а затем развеивает ее прах над самой зловонной сточной канавой Изгарда. Как я уже не раз отмечала, умение сдерживать себя было присуще высокородным магам только при общении с равными себе, и всякая дерзость от человека, не принадлежащего к древней и богатой чародейской фамилии, тотчас выводила их из себя. Покосившись на Стеллу, я убедилась, что чародейка уже прикусила губу до крови от бешенства. Но глава Лиги был куда старше госпожи мажордома, и, к тому же, он, несомненно, подготовился к этому разговору, поэтому тон его был кроток и ласков.

– Прошу простить меня, Ваша светлость, за неуемное любопытство, – произнес он, слегка поклонившись. – Вы должно быть слыхали, что в старости многие впадают в детство и совершают неразумные поступки. А я очень стар, госпожа Арборе по людским меркам, и мне привычны размышления о том, что мое время уходит. На мое место вскоре придут другие – юные, пылкие, одаренные. Я ведь тоже вступил на стезю чародейства в тяжелые времена, о которых нынче все позабыли. Справедливо будет, если молодая поросль тоже попотеет, отвоевывая свое место под солнцем... Кстати, о молодежи!.. – Артиморус, словно опомнившись, всплеснул руками. – Раз уж под сводами этого зала было произнесено мое имя, не будет большой беды, если я представлю вам одну чародейку, высоко ценимую Лигой и подающую большие надежды, несмотря на юный возраст...

Так как мне и в голову не могло прийти, что Лига высоко ценит мой труд на посту поместного мага в захолустье (честно сказать, я сомневалась, что кто-то из магов высшего ранга сможет отыскать на карте княжества городишко Эсворд), да и большие надежды в отношении себя не питала даже я сама, слова Артиморуса, как мне показалось, касались Стеллы ван Хагевен. Но, к моему удивлению, пальцы Артиморуса вцепились в мою руку, и я была вынуждена сделать шаг вперед сразу по окончанию его речи.

– В своем ли вы уме, господин маг? – раздраженно бросила герцогиня Арборе, даже не взглянув в мою сторону. – Какое мне дело до ваших выкормышей? Как мне казалось, я ясно дала понять, что уничтожу любого из них безо всякой жалости, если им вздумается противостоять мне и продолжать заниматься магией!

– Госпожа Арборе, – продолжал Артиморус, точно не расслышав слова герцогини, – позвольте представить вам одну из лучших чародеек Изгарда, Каррен Брогардиус, дочь Сальватора Далерского.

И только увидев, как отшатнулась назад герцогиня, точно увидев перед собой призрака, только заметив, как расширились ее удивительно яркие, голубые глаза, которые были так хорошо знакомы мне по портрету из моего медальона, я поняла, зачем я очутилась здесь сегодня.

– Ах ты ж... – пробормотала я себе под нос, чувствуя, как распирает меня изнутри ярость. Как же я сразу не догадалась, отчего сохраняю ценность в глазах чародеев? Однажды я пригодилась Каспару для того, чтобы поймать моего отца, теперь же с моей помощью намеревались манипулировать матерью! Матерью, которой я не знала, и никогда не хотела знать, посчитав, что одного предательства с ее стороны достаточно для того, чтобы составить мнение об этой женщине. На что именно рассчитывал Артиморус, предъявив меня герцогине? Если она отказалась от меня один раз, то что помешает ей сделать это и во второй?..

Но видя то, как взволнована госпожа Арборе, я поняла, что удар мага пришелся в цель – герцогиня не собиралась делать вид, будто не узнала меня. Артиморус же не останавливался на достигнутом. Пользуясь растерянным молчанием, воцарившимся вокруг, старый маг вновь заговорил:

– Право слово, госпожа Арборе, это очень славная девочка, почти тех же лет, что и ваша воспитанница, светлейшая княгиня Хайда. Она добилась немалых успехов на магическом поприще и предана делу Лиги Чародеев, как никто другой. Ваша любовь к названной дочери столь велика, что я не сомневаюсь – за строгими манерами скрыта добрая душа, способная проникнуться теплыми чувствами к той, что также по возрасту годится вам в дочери...

– Ее светлости дурно! – воскликнула одна из дам, сопровождавших герцогиню, и бросилась к госпоже Арборе, начавшей оседать. Княгиня Хайда испуганно вскрикнула, и, позабыв о правилах приличия, бросилась к своей названной матери. Я же стояла на месте, точно окаменев.

– Господин Артиморус! – вскричал князь. – Если это воздействие каких-то ваших чар, то...

– Что вы, что вы, Ваша светлость! – Артиморус благожелательно улыбался, сохраняя умиротворенный вид. – Клянусь, что не использовал ни крупицы магии. Я бы не посмел так оскорбить госпожу Арборе!

Началась суматоха, беспамятную герцогиню в сопровождении рыдающей Хайды унесли в покои под усиливающийся гомон. Я почувствовала, как нажим пальцев Артиморуса усилился, и поняла, что старый маг хочет меня увести. Стелла, все это время сохранявшая молчание, смотрела на меня с холодным любопытством, точно не зная, расценить ли произошедшее как благо или же как зло. Констан, незаметно появившийся за нашими спинами, сохранял непроницаемое выражение лица, а Мелихаро напряженно прислушивался, не вполне поняв, чему именно став свидетелем.

– Как вы посмели? – процедила я, резко выдернув свою руку из цепких стариковских пальцев. – Как вы посмели воспользоваться мной для этого?!

– Ну же, дитя мое, – Артиморус сохранял спокойный вид, но я видела, что его переполняет ликование, под воздействием которого, как и от гнева, легко лишиться самообладания. – Зачем нам вести беседы здесь, среди толпы? Вернемся в мой дом, остудим головы и там...

– Нет! – почти крикнула я, отступая. – Больше я не подчинюсь вам! Я никогда не прощу вас за то, что вы сделали!

К этому моменту мы оказались поодаль от прочих придворных, разбившихся на небольшие группы и живо обсуждающих происшедшее, с опаской косясь на Артиморуса. Должно быть, никто не поверил в его заверения, и сообща тут же было решено, что старый маг наложил на герцогиню заклятие. С каждой секундой придворные незаметно отступали все дальше от нас, не желая стать новыми жертвами чародейского коварства. Вряд ли кто-то решился бы вмешаться в ссору между чародеями после всех событий сегодняшнего дня. Мне невольно подумалось, что в случае продолжительного беспамятства герцогини нас попросту арестуют, так что желание Артиморуса покинуть дворец побыстрее, воспользовавшись всеобщей растерянностью, вполне разумно.

– Право же, вы совершенно зря устраиваете эту безобразную сцену, – промолвил старый маг с нарастающим раздражением. – Нам нужно уходить и побыстрее. Обещаю вам, что...

– Выполните сначала свое предыдущее обещание, – перебила я его. – Я хочу знать, куда подевался Каспар! И после того, как вы мне скажете правду, я немедленно уйду! – и взгляд мой невольно метнулся в сторону дверей, через которые унесли бесчувственную герцогиню. Мою мать! Я почувствовала, как сбилось мое дыхание, и вновь я вспомнила этот взгляд голубых глаз, в котором не было ненависти или презрения, о нет...

– Ах это... – тон Артиморуса неуловимо изменился, и мне чертовски не понравились эти изменения. – Действительно, сейчас самое время рассказать вам о Каспаре. Видите ли, Каррен, не так давно вы, как и сейчас, продемонстрировали несвоевременное своеволие и упрямство. То, что произошло сегодня, было необходимо для блага Лиги, и вы должны это понимать.

– Мне плевать на благо Лиги, – прорычала я. – Пусть она провалится ко всем чертям, даже не рассчитывайте, что я стану вам помогать в этой низкой затее!

– Но это изначально была затея Каспара! – развел руками старый маг. – И вы безжалостно порушили ее, сбежав из Эсворда. Каспар говорил, что хорошо знает вас, и сумеет сделать так, чтобы вы появились в нужном месте в нужное время. "Почему бы просто не позвать ее?" – спросил я у него. Но он рассмеялся и сказал, что, узнав правду, вы тут же откажетесь участвовать, а простая просьба о помощи вас спугнет, так как вы необычайно подозрительны. "Что ж, действуй, как знаешь!" – сказал я, и он отправился в Эзринген, подготавливать вашу встречу с герцогиней Арборе. Однако, он просчитался и в отношении вас, и в отношении вашей дражайшей матушки... – Артиморус умолк, и сокрушенно покачал головой.

– Что это значит, черт бы вас побрал? – спросила я, чувствуя, как пересохло у меня во рту.

– Это значит, что Каспара стараниями герцогини Арборе отправили в тюрьму, а вы, упрямая девчонка, так и не появились, – взгляд Артиморуса наконец-то выражал честное чувство, и чувством этим был гнев, я не могла ошибиться.

– Так он в тюрьме? – воскликнула я.

– Уже нет, – промолвил Артиморус бесстрастно. – Руки у герцогини Арборе длинны, а правосудие в Эзрингене коротко. План Каспара провалился, и все мои старания помочь ему оказались тщетны...

– Что? – я едва могла говорить.

– Каспара казнили в Эзрингене, Каррен, – с горечью промолвил Артиморус, склонив голову. – По прямому распоряжению герцогини Арборе.

Глава 9, в которой Каррен после всех злоключений и огорчений выпадает возможность прокатиться по княжескому дворцу верхом на демоне

Не веря своим ушам, я повернулась к Констану, которому верила все еще больше, чем прочим чародеям. Но он лишь сжал губы и покачал головой, не произнеся ни слова. Невольно мой взгляд переместился на Стеллу, хотя видеть это красивое фарфоровое личико с колючими глазами-льдинками мне сейчас хотелось меньше всего. Это стало последней каплей, переполнившей чашу терпения чародейки, которая и без того слишком долго игнорировала мое присутствие.

– Как смеешь ты поднимать глаза на меня? – прошипела она, от злости покрывшись нежнейшим розовым румянцем. – Как смеешь стоять перед нами прямо? Ты погубила Каспара! Одного из талантливейших! Одного из умнейших!.. Понимаешь ли ты, что ценность твоей жизни и его были несопоставимы? О, я говорила ему, что таким, как ты, не место в нашем мире! Если уж возникла необходимость использовать подобное ничтожество для блага Лиги – то нужно было просто отправить тебя в подземелья Академии, не давая сделать даже лишний вдох – не то что произнести лишнее слово или сделать лишний шаг. Не стоило увлекаться глупейшей забавой, пытаясь лепить из грязи статуэтку, тогда как из нее и кривой горшок не получился бы... Он начал возиться с тобой, точно и впрямь поверил, что имеет дело с разумным, равным нам существом. И это ты, ты погубила Каспара!..

Я могла не поверить печали в голосе Артиморуса или счесть угрюмое выражение лица Констана притворством, но ненависть Стеллы не могла быть ложью. Ее страстная, яростная речь сказала мне даже больше, чем хотела открыть чародейка: когда-то Стелла любила Каспара и, несмотря на их разногласия, известие о смерти моего самозваного крестного причинило ей страшную боль. Боль эта была неподдельной, и раз уж смерть Каспара подтвердил даже тот, кто стал его верным помощником и компаньоном, следовало поверить словам Артиморуса... Я почувствовала приступ удушья, затем сердце мое заболело так, словно собиралось разорваться. Пусть я об этом порой и забывала, но все, что я делала последние четыре года, преследовало лишь одну цель – доказать Каспару, что я способна справиться с бедами, обрушивающимися на мою голову, что я могу обойтись и без его помощи, что я независима... ах, кого я обманывала? Если уж один человек желает что-то доказать другому – ни о какой независимости не идет и речи. В Каспаре воплотилось все, чего могла жаждать девочка, вступившая во взрослую жизнь: он спас меня из беды, он привел меня в мир чародеев, он позаботился обо мне... он поцеловал меня на прощание. И меньшего хватило бы, чтобы навсегда покорить сердце глупой сиротки – я была обречена.

Однако мне больше не суждено было посмотреть ему в глаза, и вся моя борьба оказалась напрасной. От меня требовалось лишь одно – прийти на помощь в нужный момент. Но я настолько увлеклась, доказывая самой себе, что влияние Каспара на мою жизнь не безгранично, что упустила тот самый единственный шанс оказаться ему по-настоящему полезной. Возможно, я могла бы заслужить благодарность чародея. Благодарность, способную перерасти в что-то большее – подсказывал мне жалкий, плаксивый внутренний голосок. Стелла была права – из-за меня Каспар погиб. Хоть его и убила воля той, что приходилась мне матерью, вина за эту смерть лежала на мне.

Я потерянно молчала, не в силах собраться с мыслями, и голос, раздавшийся за моей спиной, заставил меня вздрогнуть. То была одна из дам, входящих в свиту герцогини Арборе – это без труда угадывалось по ее закрытому серо-черному платью, напоминавшему своим покроем доспехи. Изгардских модниц, вынужденных следовать за новыми веяниями с востока, ждали тяжелые времена, судя по тому, как безжалостно была затянута шнуровка на этом суровом одеянии.

– Герцогиня Арборе пришла в себя, хвала святым небесам, хоть все еще и слаба, – уведомила она нас, окинув перед тем крайне недоброжелательным взглядом. – И первым делом сообщила, что желает принять у себя юную... э-э-э... госпожу Брогардиус. Точнее говоря, она просит госпожу Брогардиус оказать ей милость, – тут голос фрейлины дрогнул, как это бывает с людьми, удивляющимся тому, что произносят их уста, – и принять это приглашение.

Артиморус со Стеллой быстро переглянулись, а на лице Констана, владеющего собой чуть хуже, отразилось явное беспокойство. Несмотря на то, что от волнения перед глазами у меня временами темнело, я поняла, чего боятся мои спутники-маги. Мы находились в дворце князя, где даже Артиморус был связан по рукам и ногам. Воля герцогини сейчас была сильнее, чем магия всех присутствующих чародеев разом взятых, и согласись я принять это приглашение – им пришлось бы отпустить меня с фрейлиной герцогини, не чиня тому ни малейших препятствий. Артиморус, конечно же, знал, что я никогда не могла похвастаться преданностью чародейскому сословию, и закономерно подозревал, что встретившись с матерью наедине, я могу переметнуться на ее сторону, тотчас отказавшись от своего прошлого, тем более, что сколько-нибудь выдающимся оно выглядело лишь в недавней речи, произнесенной главой Лиги.

А Каррен Брогардиус, более не имеющая отношения к магии, становилась абсолютно бесполезным существом в борьбе с экспансией эзрингенцев.

Всего лишь несколько минут назад опасения Артиморуса были бы вполне оправданными – ведь я не увидела в глазах своей матери ненависти или презрения, а для людей, подобных мне, этого порой бывало достаточно для того, чтобы сделать шаг навстречу. К тому же, меня бы подхлестывало желание отомстить чародеям за бессовестную манипуляцию, жертвой которой я стала в очередной раз. Но теперь, когда сердце мое разрывалось от боли, а в ушах раз за разом звучали слова: "Каспара казнили по прямому распоряжению герцогини Арборе", я не смогла далее идти на поводу своих недавних чувств, казавшихся на фоне оглушительного горя всего лишь глупым детским упрямством.

– Я не желаю видеть герцогиню Арборе, – тихо, но уверенно произнесла я. – Так ей и передайте.

Вряд ли многие люди до того отказывались принять приглашение госпожи Арборе, и мне пришлось еще раз повторить свои слова, чтобы растерянная фрейлина удалилась.

– Весьма разумный поступок, – произнес Артиморус, не сумев скрыть свою радость. – Сейчас не время для этого разговора, пусть герцогиня обдумает все, как следует, и...

Одновременно с этим он протянул ко мне руку, точно собираясь меня приобнять за плечи, и я невольно отшатнулась, но движение это вышло неуверенным – куда уж моей бедной голове было сообразить в тот миг, как следует поступить? Я не хотела видеть герцогиню Арборе, я была виновна в смерти Каспара, и большая часть моей жизни, так или иначе, зависела от чародеев – мне следовало подчиниться воле Артиморуса, чтобы хоть как-то искупить свою вину. Идти мне было некуда, я больше не имела сил на сопротивление воле людей, обладающих возможностями, несравнимыми с моими собственными – а дом главы Лиги богат и велик, его стены крепки, и если Артиморус посчитает, что я полезна ему...

– Мне кажется, госпоже Брогардиус дурно, – громко произнес Мелихаро, о котором я на время позабыла, хоть он и следовал за Стеллой, точно тень. – Ей нужно на свежий воздух!

Я попыталась возразить, но во рту у меня пересохло, и я смогла лишь хрипло закашляться, чем подтвердила правоту Мелихаро как нельзя лучше. Должно быть, я и в самом деле выглядела не лучшим образом, и не составляло труда поверить в то, что я вот-вот рухну на пол или начну биться в истерическом припадке. Чародеи вновь быстро переглянулись между собой. Звучание голоса демона – такого знакомого – помогло мне собраться с мыслями и понять значение этих взглядов: маги решили, будто меня и впрямь будет полезно удалить на время, раз уж я нахожусь в столь прискорбном состоянии ума, а затем, воспользовавшись моим отсутствием, они собирались договориться о дальнейших действиях. Княжеский дворец являлся для них вражеской территорией, где следовало вести себя крайне осмотрительно, а я была тем самым слабым звеном, полагаться всерьез на которое не стоило дважды подряд. Моим провожатым в таком случае не мог стать ни Артиморус, ни Констан, ни Стелла, а отпустить меня одну они, конечно же, не решались. Госпожа ван Хагевен после секундного замешательства, видимо, приняла решение и быстро произнесла, понизив голос:

– Пусть с ней пойдет мой секретарь. Он работает у меня недолго, но это смышленый и верный человек, я ручаюсь.

– И в самом деле, – отвечал Артиморус с легкомысленной усмешкой, точно у заминки этой не было никакой веской причины. – Господин Мелихаро, окажите любезность, и проследите, чтобы с госпожой Брогардиус не случилось беды.

Демон, чье лицо выражало все то же вежливое участие, слегка поклонился мне и подал руку. Он рассчитал все верно, и впрямь будучи смышленым малым – тут Стелла не ошиблась. Я незаметно покосилась на Констана, проверяя, не заподозрил ли он что-то, услышав голос секретаря Стеллы, но, к счастью, троица магов была слишком занята другими мыслями, которые им явно не терпелось друг другу озвучить. Артиморус был доволен, как кот, объевшийся лучшей сметаны в городе; Констан так сжимал губы, точно боялся издать лишний звук, а Стелла недоверчиво и брезгливо морщилась, все еще ожидая какого-то подвоха. Если бы я знала магов хуже, то могла бы удивиться столь быстрому исчезновению скорби с их лиц, но мне было хорошо известно, что горе, обида и печаль у магов суть одно чувство – жажда мести тому, кто вызвал эти чувства, и если заветная цель близка, все остальное тут же забывается.

Стоило нам только скрыться с чародейских глаз, как Мелихаро вцепился в мою руку куда крепче и ускорил шаг так, что я была вынуждена бежать, путаясь в многочисленных нижних юбках и спотыкаясь на каждом шагу. Перед моими глазами мелькали гобелены, портреты и бессчетные двери, коридоры и галереи сменяли друг друга, и обстановка их становилась все беднее. Временами мы расталкивали удивленных слуг, снующих по коридорам, и даже потревожили некую пару, явно назначившую свидание в одном из безлюдных уголков дворца. Только когда мы спустились по узкой лестнице и очутились в небольшом саду, демон остановился. Не успела я перевести дух, чтобы спросить, что все это значит, как он, безо всяких предисловий, возопил:

– Да что с вами такое, Каррен? Неужели вы обменяли свои мозги на смазливое личико и это платье?

– Вы сами слышали, он погиб, – сдавленно прошептала я, шмыгнув носом и чувствуя, как удушье от бега сменяется удушьем от слез. – И Констан...

– Они снова делают с вами все то же, что и раньше! – в крайней досаде воскликнул Мелихаро, и встряхнул меня, схватив за плечи. – Разве вы не почувствовали, как от этой затеи за версту несет вашим драгоценным крестным? А Констан давно уж его верная тень, этому парню всегда не хватало здравомыслия, что просто поразительный недостаток для столь приземленной натуры. Хотел бы я верить, что в этот раз мерзавцу и впрямь не повезло, но как бы там оно ни было на самом деле – вас опутали по рукам и ногам! А вы даже не сопротивляетесь! Я же вижу, что вы сдались и готовы принять их условия.

– Но что я могу поделать? – в отчаянии почти закричала я. – Как мне сопротивляться им всем? Против меня – весь мир, а со мной – никого...

– И вы частично сами в этом виноваты, – мрачно пробурчал демон. – Отталкиваете тех, кто хочет быть с вами рядом, и тщетно пытаетесь приблизиться к тем, кто хочет вас использовать. Ладно, к черту былое. Хоть я и не прочь преподать вам урок, но время для этого совершенно неподходящее. Раз уж вы не понимаете, как следует поступить, то я вам скажу. Вы должны послать к лешему этого старого паука, и уносить ноги, пока они не закрыли дверь вашей клетки на ключ. Во дворце они не всевластны, а вот из чародейского дома вам уже не сбежать. И у прежней Каррен хватило бы ума сообразить, что, отдавая себя в их полную власть, вы тем самым подписываете себе приговор. Сегодня вас нарядили в платье, завтра им покажется, что вас нужно заковать в цепи или снять кожу полосками... Даже не думайте иметь с ними дело!

– Но куда мне бежать? – потерянно промолвила я, уронив руки.

– Магистр Леопольд у них? – быстро спросил демон.

– Нет, они ничего о нем пока что не знают, – ответила я, утирая нос рукавом прекрасного платья и собираясь с мыслями. – Он все так же обитает в доме Аршамбо Верданского.

– А этот смазливый аспирант?

– Искен? – я вздохнула, вспомнив обстоятельства, при которых мы виделись в прошлый раз. – Когда я видела его в последний раз, дела его были плохи. Он влип в серьезные неприятности, и я даже не знаю, получилось ли у него выбраться из них...

– Право слово, сегодня день прекрасных новостей, – пробормотал демон, вскинув голову и зловеще ухмыльнувшись. – Одного мерзавца казнили, второй тоже получил по заслугам, и, быть может, больше не появится на вашем пути. Поставлю, пожалуй, свечку этому эзрингенскому богу, так не любящему особо гнусных чародеев – это его рук дело, не иначе.

От возмущения я даже поперхнулась, но переубеждать демона было бессмысленно – это читалось в его довольном прищуре. Неожиданно я ощутила, как саднящая боль где-то в груди ослабевает, и недавние отчаянные мысли теперь не ранят так больно. Вместо троих скорбных чародеев передо мной стоял один сомневающийся демон, и в голове моей начало проясняться. Я все еще не знала, сколько правды было мне сегодня сказано, а сколько – лжи, но теперь мне хотелось отделить правду ото лжи перед тем, как принимать чью-то сторону.

– Да, мне нужно уходить, – медленно произнесла я, потирая виски. – Вы пойдете со мной?.. Ах, нет, не получится...

– Вот! Наконец-то ваша голова заработала! – обрадованно воскликнул демон. – Стелла знает, что я раньше служил у аспиранта Аршамбо Верданского. Стоит ей только заподозрить, что мы заодно, как дом Аршамбо не сгодится даже для временного укрытия. Магистра Леопольда схватят – он вконец разленился и потерял чутье, если оно у него когда-то имелось... Поэтому я скажу, что вы сбежали, коварно ударив меня или что-то в этом роде...

– У меня есть немного дурманного зелья! – оживилась и я. – Я оставлю вам флакон, и вы скажете, что нашли его рядом с собой, когда очнулись!

– Замечательно! – теперь мы с Мелихаро перебивали друг друга от радостного возбуждения, свойственного людям, после длительного бездействия и унылого прозябания наконец-то занявшихся привычным делом – и в нашем случае то был обман во имя спасения собственных шкур.

– Но как мы выберемся из дворца незамеченными? – обеспокоенно произнесла я, теперь начав тереть лоб. Лицо ощутимо пощипывало, и только сейчас мне стало понятно, что эти неприятные ощущения – побочное действие чар красоты. До сих пор от волнения я не замечала, как чешутся сведенные шрамы, как жмет платье, как натирают ноги изящные туфельки, и как царапают голову шпильки.

– Видите ли, госпожа Каррен, – начал Мелихаро, глядя куда-то в сторону, – я не из тех боевых воинственных демонов, чей врожденный дар находит применение в искусстве драк, убийств и истязаний. Вопреки убеждениям людей, наше племя ...э-э-э-э... весьма разнородно. Да, лучшие из нас, конечно же, славны своими достижениями в делах разрушения и уничтожения всего живого, но я тоже кое-чем знаменит среди себе подобных...

– И чем же? – спросила я, вздохнув и подумав, что в сложившихся обстоятельствах и от лучших из демонов, и от худших ничего хорошего мне ждать не приходится.

– Я необычайно быстро и ловко сбегаю, – с достоинством отвечал Мелихаро. – То, что я жив до сих пор, прекрасно свидетельствует о моей одаренности. И теперь, когда мои силы ко мне вернулись...

– Так вы ими пользуетесь и при этом сохраняете людское обличье? – позабыв на время о прочих неприятностях, восхитилась я, с любопытством осматривая личину, все еще выглядевшую исключительно достоверно. То, что это заклинание вышло из-под моих рук, заставило меня преисполниться гордостью – чары должны были разрушиться в считанные часы после того, как демон обратился к своей естественной природе, однако они все еще держались!

– С большой осторожностью, – демон поморщился. – Честно признаться, пока что мне пригодилось разве что умение обходиться без сна. Госпожа ван Хагевен очень требовательный работодатель, а уж дел в ее ведомстве – неисчислимое множество. Даже не представляю, как с этим всем справлялся мой предшественник. Кстати, хотел спросить, госпожа Каррен: вы уверены, что Озрик был человеком?.. Я видел его покои – жить в столь аскетичных условиях могут разве что горгульи! Голый камень, сырость и сквозняки!

– Надеюсь, Сальватор ценит этого малого больше, чем Стелла... – пробормотала я, невольно поежившись. – Но вернемся к побегу. Когда вы говорите, что сбегаете быстро и ловко, то вы имеете в виду...

– Быстроту и ловкость, разумеется, – отозвался Мелихаро. – Забирайтесь-ка мне на спину и держитесь покрепче. И присматривайте за этими треклятыми юбками. Стены здесь высокие, ветер сегодня порядочный, и если этот ворох кружев закроет мне обзор, может выйти неприятность...

Чувствуя себя необычайно глупо, я послушно взобралась на спину Мелихаро, вцепилась в его камзол и напомнила себе, что в былые времена катание на бесах и демонах было одним из любимейших развлечений чародеев. Великие маги прошлого то и дело бились об заклад друг с другом, что за пару часов доберутся до какого-нибудь одинокого утеса на краю земли, вырвут ус у спящего там василиска и вернутся обратно, а затем призывали демона, седлали его и заставляли беднягу мчаться через семь королевств. Легенды гласили, что и простым людям иногда удавалось прокатиться верхом на бесовском создании, но чаще всего заканчивались эти истории печально – незадачливые ездоки вскоре начинали чахнуть, впадали в черную тоску и умирали от затяжной хвори схожей с последствиями сильного душевного потрясения.

До сей поры я не задумывалась о причинах этого, однако уже спустя три секунды скачки на демоне поняла, отчего она обходилась некоторым так дорого. Скорость передвижения оказалась настолько велика, что даже мой вопль ужаса ветер затолкал мне обратно в глотку. Мелихаро мчался, казалось, не разбирая дороги – по лестницам, галереям и верхушкам деревьев, по зубцам стены и крышам башенок, то взмывая вертикально вверх, то так же стремительно падая вниз. Если бы в ушах у меня не свистел ветер, то я бы наверняка расслышала крики случайных свидетелей, немало удивлявшихся тому, что по дворцу проносится что-то подобное комете – только с шлейфом из расшитого серебром голубого атласа.

– Я все еще неплох, – довольно произнес Мелихаро, когда мы остановились. – Но повороты нужно отработать, меня стало сильнее заносить в сторону...

От этих слов меня резко замутило, и руки мои наконец-то разжались. Пышные юбки смягчили падение, но не настолько чтобы я удержалась от пары-тройки проклятий, дополнившихся еще одной длинной тирадой после того, как я поняла, что подняться самостоятельно мне не удастся – чертово платье спутало меня по рукам и ногам не хуже ловчей сети. К тому времени, как я встала на ноги с помощью Мелихаро, перед глазами моими мир несколько прояснился: мы остановились в каком-то безлюдном тупичке неподалеку от княжеского дворца, нарядные башенки которого виднелись над крышами. Тут же меня начали донимать холод и сырость – роскошное платье не было предназначено для прогулок по городу поздней осенью, а бархатный синий плащ, в котором я вышла из дому Артиморуса, унесли куда-то слуги, встречавшие нас во дворце. Переступив с ноги на ногу, я поняла, что потеряла одну из туфелек, да и шпилек в прическе осталось куда меньше.

– Мне нужно возвращаться как можно быстрее, – на лице Мелихаро читалось понятное беспокойство. – Где тот флакон, о котором вы говорили?..

Я торопливо достала пузатую бутылочку из своего кошелька, демон протянул мне руку, при виде которой мне не удалось сдержать восклицания: ноготь на его мизинце превратился в черный загнутый коготь, а сам палец приобрел сизоватый цвет. Тут же о себе напомнило мое давнее проклятие, в ухе стрельнула резкая боль, но времени на чары отмены не было.

– Личина начала разрушаться! – с тревогой произнесла я, внимательно осматривая демона с ног до головы. – Теперь вам не продержаться долго в мире людей! Стоит Стелле что-то заподозрить – она тут же раскусит ваши хитрости. Госпожа мажордом не из тех, кто использует фамильяров, ей это не по чину. Я вновь погубила вашу карьеру, господин демон...

– Уж не думаете ли вы, что я этого не предвидел? – сварливо отозвался демон, перевязывая мизинец носовым платком. – Не стану врать, что этот выбор дался мне легко, однако смотреть на то, как ловко эта троица вас обрабатывает, было невыносимо. Что ж, у вас есть в запасе день-другой, если меня не заподозрят сразу. Хватайте за шиворот этого пропойцу Леопольда, если вы все еще беспокоитесь о его шкуре, и уносите ноги из города. Постараюсь к вам присоединиться, раз уж со столичной карьерой не сложилось – личины хватит на пару недель, не более. Мне придется полностью отказаться от своих скрытых сил, и при поиске нужных документов на архивных полках я буду вынужден пользоваться приставной лестницей! Да и в столовую мне нипочем не успеть, если идти туда человечьим шагом... Это ли не истинно безрадостное существование?

Я согласилась, что вести дела госпожи ван Хагевен, не используя сверхъестественные способности – дело гибельное, и мы с демоном на прощание обнялись, после чего я вновь стала шмыгать носом.

– Торопитесь! – вновь напомнил мне Мелихаро, и не успела я глазом моргнуть, как он исчез. Тут же меня охватила страшная тоска, словно дожидавшаяся за углом момента, когда я вновь останусь одна и не смогу оказать достойного сопротивления.

Оглядываясь и дрожа от холода, я шла вперед, с досадой осматривая свое платье. Хоть оно теперь и было порядком испачкано в грязи – все равно то было великолепное одеяние, обладательнице которого не полагалось ходить пешком по городской мостовой. Мой вид наверняка должен был привлечь внимание всех встречных изгардцев, и проследить мой путь для тех, кто решил меня разыскать, оказалось бы делом нескольких часов.

Занятая этими размышлениями, я совершенно упустила из виду, что узкий переулок, по которому я шла, оставался таким же удивительно безлюдным. Все сильнее замерзая, я неловко перепрыгивала через канавы и лужи, подобрав юбки, и лишь остановившись, чтобы перевести дух, заподозрила неладное. Тщетно я вертела головой, ища взглядом знакомые очертания башен княжеского дворца – крыши домов затянуло полосами густого тумана, словно огромное облако опускалось все ниже на столицу. Оглянувшись назад, я увидела, что за спиной моей стоит дымчатая непроницаемая стена. Я повернулась обратно – но впереди клубился такой же густой туман. Силуэты домов темнели по обе стороны от меня, но стоило мне попытаться подойти к ближайшему, как он начал уплывать куда-то в сторону, точно корабль, уходящий в море. Я шла, окруженная плотной пеленой, и только отзвуки жизни города долетали до меня, да изредка мелькали тени каких-то существ, уступавших мне дорогу.

"Лесной король! – подумала я, и почувствовала, как сковал мое сердце холод, несравнимый с тем, что испытывали мои босые ноги. – Он говорил, что я вернусь к нему, как только узнаю, чем закончилась моя история!"

– Да, Ваше Величество, – прошептала я, ускорив шаг. – Теперь мне есть, что вам рассказать...

К моему удивлению у странной, нездешней мглы, окутавшей меня, имелись и приятные особенности – вскоре я почувствовала, что озябшие руки и ноги начали согреваться. Туман этот пах влажным дремучим лесом, и мерцал, точно в него подмешали лунный свет, истолченный в мельчайшую пыль. Руки мои неслышно и ласково обвили те самые побеги плюща, что я видела в зеркале, и я вовсе перестала ощущать холод.

Идти стало куда проще, но, как и в тот, первый раз, я быстро потеряла ощущение времени – путь мой длился то ли несколько минут, то ли несколько часов. Мысли в голове моей не задерживались, и сколько я не говорила себе, что следует употребить эту временную передышку для того, чтобы обдумать свои дальнейшие действия – мне так и не удалось сосредоточиться, туман дурманил меня не хуже вина. Видимо, во владениях короля Ринеке размышления и умственный труд были не в чести, и он милостиво избавлял своих подданных от столь печальной необходимости.

Однообразная белесая дымка порядочно надоела мне, но я вовсе не обрадовалась, когда увидела впереди небольшой огонек, едва пробивающийся сквозь туманную пелену. С замиранием сердца я поняла, что мой путь подходит к своему завершению – Ринеке привел меня туда, куда ему было угодно. Огонек сиял все ярче, и вот уж показалась темная стена... Но чем ближе я подходила к ней, тем меньше она походила на руины древней башни, где я впервые увидела лесного короля. Нет, то была обычная, добропорядочная каменная стена двухэтажного добротного дома, и мне были чертовски знаком внешний вид этого строения, ни одно окно которого не светилось по причине позднего времени...

– Благодарю вас, Ваше Величество, – пробормотала я растерянно, стоя у порога дома Аршамбо Верданского.

По всему выходило, что король Ринеке считает, будто моя история вовсе не закончена, и, чтобы разобраться в ней до конца, следует вернуться в дом магистра. Удивительным образом это совпадало и с советом Мелихаро, и с моими собственными размышлениями, так что последние сомнения отпали: я нашла в кошельке ключ от входных дверей и поднялась по ступеням.

Туман, проведя меня к дому Аршамбо, схлынул, как морская волна, и вокруг сразу стемнело. Благодаря чарам Ринеке я даже не заметила, как сгустились сумерки – должно быть, я пришла к дому магистра ближе к полуночи, когда все его обитатели давно уж спали. И за эту предусмотрительность мне также следовало поблагодарить лесного короля, невесть с чего решившего мне помочь. Если бы я в своем удивительном, хоть и несколько грязном наряде вошла в дом магистра средь бела дня, одним богам известно, что бы ученый отшельник подумал по этому поводу.

Как можно тише я прошла к лестнице, ведущей к гостевым комнатам на втором этаже. Остатки светящегося тумана вились вокруг меня, и их слабое свечение помогало мне найти путь – дом был темен и тих.

Вконец обессилев и вновь ощущая холод в полной мере, я прилегла на ту кровать, где спала раньше в качестве немого слуги магистра Леопольда – его храп доносился из соседней комнаты – и укрылась одеялом, пытаясь согреться. Не успела я подумать, что нужно как можно быстрее избавиться от наряда, мало подходящего полоумному деревенскому мальчишке, как голова закружилась, и глаза крепко сомкнулись

Глава 10, где Каррен, устав от обмана и недоверия, решает быть честной с магистром Аршамбо

Усталость моя была настолько велика, что я не сразу поняла, отчего так болят ноги и немилосердно саднят сдавленные ребра. "Проклятое платье! – с досадой подумала я, разлепляя глаза. – Нужно было просто разрезать шнуровку ножом!".

Рука невольно потянулась к волосам, и к ужасу своему я обнаружила, что длина их осталась ровно такой же, какой она стала благодаря стараниям троицы чародеек, однако шелковистых локонов теперь не было и в помине. Моя прическа вновь вернулась к своему изначальному виду – виду огромной нечесаной копны. Второй рукой я торопливо ощупала лицо и нашла, что оно чуть глаже, чем обычно, но определенно не столь приятно и нежно, как вчера. Действие заклинаний закончилось и о своей мимолетной красоте мне оставалось только сожалеть – раз уж я сбежала от Артиморуса, то не могла пользоваться теми благами, самой малостью которой он меня одарил для начала.

Но об этом следовало волноваться в последнюю очередь. Потерев глаза и смачно зевнув, я, наконец, поднялась с кровати, и первое, что предстало моим глазам – открытая крышка сундука, где хранились все мои папки с записями. Бумаги эти сейчас были довольно небрежно разбросаны по всей комнате, но большая их часть лежала на столе. За этим же столом восседал Аршамбо Верданский, увлеченно читающий очередную мою запись. Заслышав шорох, он оглянулся в мою сторону, и произнес с рассеянным видом:

– Ах, вы уже проснулись? Ну наконец-то!

Из всех разоблачений, которые случались со мной за последнее время, это было не самым неожиданным, но общее количество их чертовски утомило меня само по себе. Люди, не знававшие в своей жизни особых бед, частенько говаривают, что правду говорить легко и приятно, но я была уже сыта по горло той правдой, что мне открылась, не говоря уж о требованиях чародеев, демонов и лесных королей, наперебой желающих услышать правду от меня.

Бессильно я упала обратно на кровать и закрыла лицо руками, устав в уме пересчитывать те беды, что готовились обрушиться на мою голову. Надежда на временное укрытие завела меня в ловушку, выбраться из которой мне уже никто не смог бы помочь.

– Вам нездоровится? – обеспокоенно произнес Аршамбо, каким-то чудом сумевший заметить мое выразительное движение, даже не поворачивая голову в мою сторону. – Вы напичканы магией весьма разного рода, и чары эти могут вступать в конфликт между собой, вызывая мигрень, озноб и даже колики!

Мне подумалось, что я бы охотно променяла свои неприятности на ревматизм или хроническую изжогу, но в голосе магистра не было слышно неприязни или холодности, и мне удалось перевести дух и пискнуть что-то в ответ.

– Ну так кто же вы? – с энтузиазмом спросил Аршамбо, придвигая стул к моей кровати. – Должен признаться, лет двадцать тому назад я мечтать не смел о подобном происшествии в своей жизни! В полночный час двери моего дома тихо распахиваются и порог переступает прекрасная дева, окутанная древней магией, сияющая во тьме, как полная луна!.. Представляете, каково это – увидеть воплощение своих юношеских грез? Ах, что я говорю – среди вашего поколения не сыщешь уже той романтики, что бередила сердца моим сверстникам когда-то...

Тут я мысленно согласилась с магистром, поскольку даже в самых дальних уголках своей души не могла обнаружить никакого восторга по поводу последних событий своей жизни. Более того, я считала, что любой разумный человек, увидевший, что его дом в ночи посетил незнакомец, чье свечение никак не счесть следствием дозволенных законами княжества занятий, должен немедленно призвать на помощь всех имеющихся поблизости слуг и спустить наглого пришельца с порога. Оставалось возблагодарить небеса за то, что магистр Аршамбо являлся одним из последних магов-романтиков нашего времени, и его научное любопытство значительно превосходило своей силой законопослушность и здравомыслие.

– И эти ваши записи... Ведь это все написано вашей рукой, не так ли? – продолжал магистр Аршамбо, чье лицо светилось от восторга, заставлявшего его путаться в мыслях и словах. – Подумать только, все это время рядом со мной находились сущие сокровища, а мне и в голову не приходило открыть этот сундук! Как вы могли так жестоко обойтись со мной? Зачем вы обманывали меня? Кто вы?

В это время в дверях показался зевающий и расслабленно почесывающий свою лысую макушку магистр Леопольд. Завидев меня, он замер с открытым ртом, затем перевел взгляд на Аршмабо, после чего челюсть его с лязгом вернулась на свое место. На лице Леопольда появилось мученическое и растерянное выражение, прекрасно подходящее любому мошеннику, пойманному на горячем, однако он быстро пришел в себя, и, кося взглядом по сторонам, быстро произнес:

– Да, я презренный обманщик и плут, называющий себя чужим именем и нарушающий с десяток законов только тем, что стою сейчас на этом самом месте. Но, возможно, это еще не означает, что мне здесь откажут в завтраке?

– Разумеется, спускайтесь вниз и кликните кого-то из слуг, – все так же рассеянно отмахнулся ученый чародей, не обратив ровным счетом никакого внимания на краткую покаянную речь своего лжеаспиранта, но затем он, спохватившись, повернулся ко мне:

– Юная дама наверняка тоже проголодалась? Ах, как это невежливо с моей стороны! Прошу меня простить, но вы должны понять, в каком смятении сейчас мои мысли! Даже те крохи правды, которыми вы одарили меня, заставили меня позабыть обо всем, но теперь, когда я вижу, что вы знаете намного больше, чем говорили до сих пор... Я должен знать все, и мне не терпится услышать ваш рассказ. Быстрее, быстрее спускайтесь к столу, и затем я вас внимательнейшим образом выслушаю... О, я не могу дождаться, когда вы мне все расскажете!

Восторг Аршамбо был искренним и безграничным, как у любого ученого, обнаружившего нечто крайне полезное для своих изысканий. После моего разоблачения я оказалась в его глазах вовсе не обманщицей, не мошенницей, и, сдается мне – даже не живым существом. В представлении Аршамбо я была чем-то вроде уникального предмета, имеющего величайшую научную ценность – как редкая рукопись или древний артефакт, невесть как очутившиеся прямо у него под носом, и при повторном рассмотрении таившие в себе куда больше пользы, чем показалось вначале.

Со страхом и надеждой я вглядывалась в его карие, чуть грустные глаза, окруженные темными кругами, изучала его лицо, словно видела впервые, и находила в нем знакомые до боли признаки душевной горечи, ставшей следствием множества разочарований. Соблазн наконец-то сбросить с себя все увеличивающийся груз лжи, был слишком велик, а мое единственное оружие – недоверие – слишком часто оказывалось бесполезным в последние дни.

– Да, мессир Аршамбо, – тихо произнесла я, приняв решение, – я расскажу вам правду.

И увидев, как просияло лицо мага, приобретя на несколько мгновений истинно мальчишеское выражение, я тоже невольно улыбнулась и сказала себе: "Возможно, ты впервые за долгое время поступила правильно, Каррен".

Большую часть дня мы провели вдвоем с Аршамбо в его кабинете, запершись ото всех. Первым делом я избавилась от роскошного голубого платья, в одночасье ставшего мне ненавистнее иных кандалов и тюремных сорочек. Слуги магистра, испуганные внезапными переменами в настроении своего хозяина, приволокли мне целую охапку разнообразной одежды. К счастью, согласно заветам Мелихаро, которого еще помнили в этом доме, она оказалась чистой и даже выглаженной. Магистр Аршамбо был значительно выше меня, так что пришлось подвернуть рукава и штанины, но мне казалось, что это сама лучшая одежда, которая у меня когда-либо имелась. Теперь мне было одинаково противно вспоминать и о тех вещах, что я купила за деньги Искена, и о подарках Артиморуса, и о воровских обносках, которые принес мне хозяин трактира...

Не успели мысли мои обратиться к судьбе аспиранта, с которым мы расстались при весьма неблагоприятных для него обстоятельствах, как слуга постучался в двери кабинета и сообщил, что пожаловал господин Висснок.

Я бросила встревоженный взгляд на Аршамбо, все еще не до конца доверяя ученому чародею. Да, я рассказала все, что знала, о мотивах Искена, и присовокупила к этому свои догадки насчет того, перед кем держал отчет аспирант в первую очередь, но меня все еще не покидало привычное ощущение того, что мои слова ничего не значат. Когда прозвучало имя Искена, я была готова поверить в то, что Аршамбо, углубившийся в серьезные размышления после моего подробного рассказа, сейчас же переменится, радушно пригласит аспиранта в кабинет и они вместе жестоко высмеют мои попытки вбить между ними клин. "Ты думала, глупая девчонка, что для нас есть что-то более важное, чем наша общая цель? Искен происходит из богатой и влиятельной семьи, я не буду портить с ним отношения лишь потому, что он вел свою игру. Мы договоримся с ним о новых правилах, как это у нас заведено, добьемся своего, а уж потом сочтемся друг с другом!" – словно наяву услышала я насмешливый голос Аршамбо и сжалась в ожидании нового унижения. Теперь моя недавняя откровенность показалась мне недалекой и наивной.

– Передайте господину Виссноку, – отчетливо и твердо произнес Аршамбо, подняв голову, – что я не желаю его более видеть в своем доме. С этого момента я не считаю его своим аспирантом. Если он желает иметь тому письменное подтверждение, то пусть ищет встречи со мной в Академии – он знает расписание моих занятий.

– Но не слишком ли вы... – произнесла я взволнованно, как только дверь за слугой затворилась, и Аршамбо покачал головой, останавливая меня.

– После того, что я узнал от вас, я не могу позволить этому прохвосту вертеться поблизости. Лига столько раз отвергала мои предложения, что теперь я не намерен делиться с ней ни одной крупицей своих знаний. К тому же, вы сами говорили, что Искен докладывал Артиморусу обо всем, что происходило в моем доме. Велика вероятность того, что, узнав о вашем возвращении, он тут же поторопится сообщить эту новость своим многочисленным покровителям, боги знают в какой очередности...

Разумеется, ученый чародей был прав, но я не удержалась и, приоткрыв дверь, одним глазком взглянула на Искена – в глубине души я испытывала угрызения совести из-за того, что бросила его в беде, и хотела убедиться, что с аспирантом все в порядке, или, по меньшей мере – что он избежал серьезных увечий в той драке. Увы, успокоить совесть мне было не суждено – молодой чародей выглядел препаршиво, хоть его одежда, как и всегда, отличалась безукоризненной элегантностью. Но сегодня белоснежный ворот рубашки наимоднейшего фасона только оттенял синяки и ссадины, украшавшие его физиономию, и я невольно вздохнула, наблюдая за его лицом, мрачнеющим все сильнее по мере того, как слуга повторял слова Аршамбо.

– Как будет угодно господину магистру, – процедил он сквозь зубы, и, резко развернувшись, вышел.

– Будем надеяться, он ничего не заподозрил, – с озабоченностью произнес Аршамбо, которому я пересказала то, чему стала свидетельницей. – Искен далеко не глуп, и, честно признаться, когда я подумывал о том, чтобы продолжить с ним сотрудничать как ни в чем не бывало, меня останавливало соображение насчет того, что он меня быстро раскусит. В любом случае, нам следует поторопиться. Мы остановились на вашем опыте с формулой Арибальди... Я не совсем понял, что означает эта кривая на вашем графике... Быть может, вы слишком быстро передвигались, когда делали магические пассы?..

И мы с магистром склонились над столом, где лежала россыпь потрепанных листов с моими чертежами, графиками и схемами.

Не знаю, что именно заставило меня стать старательным помощником Аршамбо – то ли горячее желание наконец-то продемонстрировать свои способности, никем до сих пор по достоинству не оцененные; то ли еще более горячее желание забыть хоть на мгновение о чувстве вины, которое снедало меня. Раз за разом я признавалась себе в том, что, поощряя собственную недоверчивость и видя кругом происки неведомых врагов, погубила Каспара. Да, он пытался мной манипулировать, но разве причинили бы мне равноценный вред его действия? Теперь я могла гордо сказать, что не подыграла ему и не дала распорядиться моей жизнью, но сделало ли это меня счастливой? Свободной?

Что до женщины, приходящейся мне матерью – мысли эти были едва ли более приятными. Если я о чем и сожалела – так это о том, что не сказала в лицо этой предательнице: "Никогда не желала вас знать, сударыня!". Когда-то она оставила меня, как только я показалась ей помехой, теперь же и вовсе стала виновником смерти едва ли не самого важного человека в моей жизни, а я... я оказалась ее невольной пособницей! Кроме того, герцогиня желала погубить магов и магию, и мне ничего не оставалось, кроме как признаться честно самой себе в том, что я, несмотря на всю мою нелюбовь к чародеям, все-таки являюсь частью магического мира, а он, соответственно, составляет значительную часть моего естества. Отрекись я от колдовства и перечеркни все прошлое, связанное с магией – что осталось бы от Каррен Брогардиус?.. Досадно, конечно, было сознавать, что моя сущность сформирована из презираемых мной же материй. Точно так же чувствовал бы себя и человек, всю жизнь считавший, что гномам нужно проваливать подобру-поздорову, а затем вдруг сообразивший, что его дом возведен из камня, добытого в гномьих каменоломнях, или же эльфоненавистник, обнаруживший, что его прабабка по материнской линии – самая что ни на есть чистокровная эльфийка. Наступило время избирать свою сторону, и по всему выходило, что увильнуть на этот раз от выбора не удастся – я была чародейкой, обучавшейся в Академии Магии и получившей место от щедрот Лиги при городе Эсворде, а моего опекуна-чародея казнили по приказу герцогини Арборе...

И чувствуя, как от спазмов в горле у меня перехватывает дыхание, я делала над собой усилие, с утроенной энергией возвращаясь к своему главному делу: мне нужно было ответить на сотни вопросов магистра Аршамбо, позабывшего об усталости, голоде и сне. Вряд ли ученый был способен понять хотя бы десятую долю моих переживаний – его вид красноречиво свидетельствовал о том, что во всем мире не наберется и дюжины событий, которые магистр посчитал бы более важными, нежели ход его исследований.

На третий день, когда я почти обессилела, Аршамбо все еще сохранял ясность ума, хотя почти полностью отказался ото сна. Я уходила в свою комнату далеко за полночь, он же продолжал вычерчивать схемы, понятные лишь ему, и составлять формулы согласно тайным соображениям, которыми он пока что не желал делиться даже со мной. Единственное, о чем я смогла догадаться – отбор этот велся, чтобы выделить заклинания, эффективность которых повышалась рядом с хаотическим порталом особенно сильно.

Когда перечень этот был составлен, магистр впал в задумчивость. Казалось, многообещающие расчеты неожиданно завели его в тупик. Он словно пытался мысленно сыграть некую мелодию, но какая-то фальшивая нота резала его слух и заставляла с досадой морщиться. Почти целый день он терзался, ища уединения и подолгу замирая в одной и той же задумчивой позе, но в конце концов решился задать мне вопрос, так его беспокоящий.

– Каррен, – произнес он, пытаясь скрыть волнение, – вы пообещали быть со мною честной, и я надеюсь, что вы не соврете мне и на этот раз. Видите ли, я составил список всех заклинаний, которые особенно хорошо взаимодействуют с энергией хаотического портала. Без ваших исследований, разумеется, я бы никогда не смог этого сделать, и потому крайне признателен вам. Подтвердилась одна из моих теорий – все эти формулы содержат переиначенные фрагменты из древних заклинаний. В них изменены звуки, отдельные предлоги, префиксы, порядок слов и тому подобное, но я разгадал их все. И, конечно же, я ожидал, что самый главный опыт из тех, что вы произвели, подтвердит мою догадку. Я имею в виду ту самую последовательность действий, что позволила вам проникнуть в другой мир, ступить на Темную Дорогу. Я перебрал все заклинания трансформации, которые знаю, и ни одно из них не содержит нужных мне слов! Все указывает на то, что оно должно быть просто напичкано остатками древней речи, но таких формул просто не существует! Скажите мне правду – что за заклинание вы использовали перед тем, как открылся проход в мир с двумя лунами?

Я замялась, так как в своей откровенности с Аршамбо не хотела заходить настолько далеко. Даже сумасшедшему ученому я не желала рассказывать о том, что притащила в его дом демона. Начав же рассказ о наложении личины, было бы сложно утаить причину, по которой эти чары потребовались. Но ничего не поделаешь – научный метод магистра работал куда лучше, чем могло показаться, и он легко обнаружил фальшь в моей истории.

– То было не заклинание трансформации, – неохотно призналась я, и умолкла, не решаясь продолжать.

– Я так и знал! – вскричал магистр вне себя от радости. – Что же, что же это была за формула? Умоляю, не хитрите со мной! От этого в полной мере зависит успех моего исследования. Если вы сейчас скажете правду, то я окажусь в шаге от того, чтобы подобрать ключ к воротам в тот, другой храм! Я, кажется, уже понял, на какие призывы открывается портал – из тех фрагментов сложилась изумительная, замечательная комбинация, красоту которой, к сожалению, не может оценить никто, кроме меня... Не менее двухсот лет прошло с тех пор, как в последний раз звучали заклинания, настолько похожие на песни, и рядом с этой формулой нынешняя магия кажется затхлой и пресной, как болотная вода в сравнении с вином! Я рассказываю вам это, чтобы вы поняли, насколько важен для меня ваш ответ!

Волнение Аршамбо передалось частично и мне – за эти три дня я незаметно заразилась его беззаветной любовью к тайнам древней магии, и, к своему удивлению, сейчас поймала себя на том, что и впрямь желаю увидеть, как отворится тайная дверь в другой мир. Напомнив себе о том, что недоверчивость уже принесла мне немало горя и бед, я рассказала магистру в подробностях о том, как колдовала в заброшенном саду эсвордского поместного мага.

– Демон? – переспросил маг, нервно барабаня пальцами по столешнице. – Нет-нет, моя теория не включает никаких демонов! Я почти уверен, что этот фактор – совершенно лишний. Ваше заклинание подходит идеально, это явно что-то из числа старомодных формул, которые были в ходу до того момента, как исконная магия начала подвергаться открытому остракизму. Кстати, вы заметили, как хороши те заклинания, что базируются на древней магии? Ведь вы не случайно остановили свой выбор на этой формуле! Она местами многословна, да, но куда более проста в обращении, чем современные аналоги! Чем дальше мы уходили от изначального волшебства – тем безжизненнее и схематичнее становились наши методы!..

Я незаметно перевела дух – до последнего я опасалась, что увлеченность магистра наукой все же имеет какие-то границы, и, заслышав о демоне, он тут же опомнится и прогонит меня прочь. Более того – мне повезло вдвойне: Аршамбо не потребовал от меня немедленно доставить в его дом того самого демона, чтобы провести несколько занимательных опытов с его участием. Одним богам было известно, насколько верна была та самая теория ученого мага, однако нельзя было не признать, что она весьма благоприятно сочетается с моими жизненными обстоятельствами.

Взволнованный магистр, издавая сумбурные восклицания, скрылся в своем кабинете, не пригласив меня, и я, пожав плечами, отправилась в свои покои. Там меня ожидал неприятный сюрприз: магистр Леопольд вовсе не храпел в своей постели, и все указывало на то, что он отправился на вечернюю прогулку. В досаде я сказала себе, что совершенно зря выпустила из виду притихшего лжеаспиранта – мне ли было не знать, что Леопольду нельзя давать волю?.. Наверняка, магистр подался на поиски теплого местечка, достаточно злачного для того, чтобы сыграть в крапленые карты или меченые кости, а потом очутиться в ближайшей канаве без порток и зубов.

Я обыскала весь дом, растормошила слуг – но никто не заметил, как и когда магистр ушел из дому. В воображении моем рисовались картины одна неприятнее другой, и когда я уже было собралась бежать на поиски проклятого пьяницы, магистр вернулся. Он был вполне доволен собой, умеренно пьян и на все мои возмущенные расспросы отвечал только: "Право, вы зря подняли такой шум!".

Все это время из-за плотно закрытых дверей кабинета Аршамбо не донеслось ни звука, и это свидетельствовало о крайне напряженной работе, что там велась. Разумеется, я не рассчитывала всерьез на то, что со мной поделятся ее итогом, и тем удивительнее для меня стал ночной визит Аршамбо в мою комнату. Я уже крепко спала, и спросонья не сразу сообразила, чего хочет от меня чародей. Лишь когда он в третий раз пригласил меня следовать за ним, я, кое-как натянув на себя куртку и башмаки, спустилась к его кабинету. Внутри царил истинный разгром – обрывки бумаги были приколоты к стенам и покрывали их едва ли не до самого потолка. В свете свечей лицо ученого походило на маску из воска, и я заметила, что он вновь прихрамывает – должно быть, усталость наконец превозмогла и ту полубезумную энергию познания, которая подпитывала чародея в последние дни.

– Я не буду ходить вокруг да около, – сказал он тихо, с приглушенным стоном усевшись в свое кресло. – Поиски всей моей жизни подошли к концу. По крайней мере, я на это надеюсь. И сейчас меня одолевает печаль – нет, не от того, что работа моя почти завершена!.. Мне искренне жаль, что все то время, пока я трудился над поиском ответов на свои вопросы, рядом со мной не было достойных помощников и единомышленников. Каждый раз, когда я сводил знакомство со своими будущими аспирантами, мне казалось, что теперь мне есть на кого опереться. Я надеялся на то, что у этих молодых людей в душе разгорится тот же огонь, что всегда освещал мой путь, и они поймут, как важно найти истину, разгадать старую загадку... Но одни из них пугались, другие – разочаровывались, третьи оказывались расчетливыми мерзавцами... И причиной этому становилось лишь одно и то же – они не понимали главной цели, к которой я двигался вопреки всему. А вы понимаете, Каррен?

– Э-э-э... – неуверенно протянула я, напряженно размышляя, какой ответ покажется магистру достойным. – Вы хотите разгадать секреты древней магии и добиться того, чтобы ее изучали и сейчас?

Аршамбо тихонько рассмеялся – раньше я не слышала его смеха, и удивилась тому, как преобразилось его лицо, казавшееся мне до сих пор довольно унылым. Теперь, несмотря на бледность и нездоровый вид, магистр походил на темного эльфа, какими их изображали на иллюстрациях. Большие темные глаза, черные брови вразлет, тонкие бесцветные губы и мрачное лукавство, свойственное недобрым шутникам – а именно так описывали эльфов старинные предания – вот каким увидала я Аршамбо в тот миг, и невольно вздрогнула.

– Нет, вы не поняли меня, – произнес он, отсмеявшись. – Но вы способны понять, я в этом уверен. Ведь кому, как не вам, знать, что нынешний порядок несправедлив и должен смениться новым? Это знают даже простолюдины, молящиеся сейчас богу, которого в наши края привели эзрингенцы, и только чародеи, умные, влиятельные, расчетливые, ведут себя как дети и пытаются сделать вид, будто нынешний кризис – явление временное. Интриги, к которым они привыкли, не сработают сейчас, но они не желают выходить за рамки, которые сами себе установили! Наше сословие нежизнеспособно в том виде, в котором оно сейчас пребывает, и если вы тот человек, которым я вас считаю, то желание что-то изменить должно жечь ваше сердце.

Еще пару– тройку дней назад крамольные слова испугали бы меня не на шутку. Но теперь в моей душе непрерывно бушевали нестерпимо-болезненные чувства, и одним из самых сильных из них была обида на Артиморуса Авильского, олицетворявшего в моих глазах всю верхушку Лиги Чародеев. Как посмел он унизить меня, подсунув герцогине Арборе в качестве бессловесного предмета торга? Сколько раз меня использовали, не задумываясь о моих чувствах и желаниях, и не ставя меня в известность о своих намерениях? Раньше я попросту хотела держаться подальше от чародейского высшего света, но после всего, что маги со мной сотворили, я не отказалась бы отвесить им ответную пощечину. И оттого слова Аршамбо Верданского не показались мне безумными. Самую малость посомневавшись, я согласно склонила голову, показывая, что желаю выслушать его до конца.

Глава 11, раскрывающая тайную цель магистра Аршамбо, достигнуть которой он не надеялся, пока не повстречал Каррен

– Знаете ли, в чем мы с вами похожи? – продолжил магистр, сверкнув глазами. – О, я имею в виду вовсе не научный склад ума, благодаря которому вы всего за пару лет провели невероятное количество смелых опытов. Мне хотелось бы обратить внимание на то, как оскорбительно слепы чародеи в своей оценке наших способностей. Посмотрите на меня – я безумец, которому лишь из милости дозволили преподавать в Академии, да и то, с условием, что мои уста не произнесут ни слова сверх того, что написано в официально одобренных учебниках. Ваша судьба еще более плачевна – вас используют как бездушный рычаг, воздействуя на ваших родственников, когда того требует ситуация. Никому нет дела до ваших способностей и талантов, не так ли? Если бы вы были слепы, глухи и немы – это только порадовало бы господ чародеев из Лиги, ведь тогда бы вы доставляли им меньше хлопот своим своеволием.

– Да, все так, – прошептала я, вновь окунувшись в неприятные воспоминания.

– Разумеется, ведь я всего лишь повторяю то, что вы мне сами рассказали, – тут же откликнулся магистр Аршамбо. – Вы, должно быть, думаете, что моя увлеченность древней магией – всего лишь способ побега от печальной действительности, обошедшейся со мной почти так же сурово, как и с вами? Что все мои исследования не имеют практической ценности?.. Хотите, я расскажу вам правду о том, почему мне так интересует волшебство минувших лет?

И вновь я кивнула, как зачарованная, позабыв о том, как еще недавно считала подобные речи слишком опасными и для тех, кто их произносит, и для тех, кто им внимает. Ученый, удовлетворенно улыбнувшись, приобрел торжественный вид и произнес:

– Все очень просто: в прошлом ни вы, ни я не оказались бы неудачниками, которыми прочие помыкают, как хотят. Родовитость и врожденная сила не играли тогда столь важную роль в жизни чародея, как сейчас. Признаемся себе честно, госпожа Брогардиус – ни вы, ни я не отличаемся особой силой, да и со связями в высшем свете нам не повезло, и все прочие наши способности из-за этого никчемны, никому до них нет никакого дела! Нам не по зубам сословные предрассудки, и мы обречены быть клерками, выполняющими рутинную работу!

Тут я тихонько вздохнула и подумала, что почла бы за счастье выполнять рутинную работу, навсегда выпав из поля зрения великих и могущественных чародеев, но в Аршамбо, как оказалось, таилась бездна честолюбия, и ею он пытался щедро поделиться со мной.

– Вспомним имена великих магов прошлого! – магистр увлекся не на шутку и стал говорить так горячо, что я испугалась, не лишится ли он чувств. – Да, Виссноки, Ардауты, Эллобринги – все они были наделены силой сверх меры. Но рядом с ними стоял и Идафорт Рейн, и Куотар, и Леона – маги, по свидетельствам современников, весьма средне одаренные от природы. Однако кто может оспорить утверждение, что Леона Остерих значила для истории магии больше, чем все Виссноки и Ардауты вместе взятые? Она была умна, трудолюбива, настойчива и смотрела в будущее, в то время, как горячие головы, кровь в которых шумела от осознания собственной силы, тратили свое время на междоусобицы и интриги, которым, впрочем, было далеко до нынешних змеиных обычаев... Вы, кстати, напоминаете мне Леону. Именно так я и представлял эту чародейку, когда изучал ее биографию.

Несмотря на то, что это была явная лесть, я невольно зарделась от удовольствия. К несчастью, я всегда плоховато знала историю, и имена, названные Аршамбо, для меня ничего не значили – с таким же успехом он мог их только что придумать, как когда-то сделал магистр Леопольд, убалтывая адептов во время экскурсии – но кому бы не хотелось услышать подобное сравнение? Ученый маг, как мне казалось, не выглядел человеком, склонным к особой хитрости, и я охотно поверила в его искренность.

– Но вернемся к тому историческому периоду, который я считаю Золотым Веком магии, – все говорил и говорил Аршамбо. – Почему же в ту пору у чародеев, подобных вам и мне, был шанс заявить о себе? Все очень просто: тогда имелась третья сила, уравновешивающая отношения между чародеями природной одаренности и чародеями трудолюбивого ума, как я про себя определяю эти две группы. Эльфы! О, эльфов нельзя было впечатлить одной лишь способностью к магии – для них она была столь естественна, как и способность к дыханию или ко сну. Напротив, их благосклонностью всегда пользовались маги, склонные учиться и почтительно перенимать знания высшей расы.

С трудом я удержалась от замечания, вертевшегося на языке: из знакомства с королем Ринеке я вынесла твердое убеждение, что почтительность в общении с ним должна граничить с пресмыканием, а уважение – с раболепием, и если эльфы прошлого имели хоть какое-то сходство с лесным королем, то заслужить их благосклонность одной лишь живостью ума стало бы весьма сложной задачей. Но подвергать сомнению романтизированный образ дружбы между магами прошлых веков и эльфами я не стала, понимая, что вряд ли магистр мне поверит, да и, положа руку на сердце, вряд ли он разочаровался бы в покровительстве эльфов, узнай действительную подоплеку этого явления. Наверняка в его глазах возможность пробиться наверх стоила того.

В остальном же речь Аршамбо находила живой отклик в моей душе, как я уже не раз отмечала к собственному удивлению. Время от времени какая-то часть моего разума пыталась протестовать, но этот слабый голосок легко заглушала все более громкая песнь обиды и жажды мщения, звучавшая в моих ушах. Столько лет я убеждала себя, что мне не изменить устройство этого мира, и на мою долю выпало трусливое бегство от края пропасти, к которому меня пытались оттеснить мои недруги.... Все это время что-то во мне сжималось, как тугая пружина, сильнее и сильнее. Теперь она была готова распрямиться, не заботясь о том, кого ударит и что разрушит.

– И помощь тех, кто способен был в полной мере оценить ум и трудолюбие истинных сынов магической науки, упала золотой монетой на одну из чаш весов, уравновесив их... – теперь слова Аршамбо звучали в моей голове, смешиваясь и подменяя мои собственные мысли. Мне внезапно стало теплее от того, что я сейчас нахожусь рядом с человеком, который сумел рассказать о моих надеждах и обидах лучше, чем это сделала бы я сама. Несправедливость – вот что едва разрушило мою жизнь!..

"Что за громкие слова, Каррен? Разве не считала ты, что лучше держаться подальше от тех, кто выплескивает свою обиду на судьбу в столь высокопарных выражениях?" – промелькнула встревоженная мысль, и я встряхнула головой, пытаясь вернуть себе прежнее состояние ума. Но это оказалось не столь простым делом – пылкость магистра была заразительнее иных хворей; от перенесенной недавно обиды все еще сводило горло, а от чувства вины – ныло сердце, и, ко всему прочему, у той, прежней Каррен может и хватало с избытком здравомыслия, но порядком недоставало веры в будущее. Прежде я бы, выслушав мнение Аршамбо по поводу Золотого Века магии, сбежала от него со всех ног, но теперь меня хватило всего лишь на робкое сомнение.

– Господин Аршамбо, но не кажется ли вам, что призывать сейчас на помощь эльфов слишком опасно? Кто знает, не обижены ли они на людей после своего изгнания? И даже если они не затаили зло, то...

– Да, конечно, вы правы! Глупо рассчитывать на то, что они согласятся говорить с людьми! Мы проявили слишком черную неблагодарность, когда нам показалось, что теперь у нас достанет сил, чтобы говорить на равных с Господами Из Туманов, – на последних словах голос Аршамбо выразительно дрогнул, точно он говорил о потерянной некогда возлюбленной. – О, сколько мы утратили из-за поспешности, из-за дерзости, из-за недальновидности...

"Раз уж у людей достало сил, чтобы прогнать эльфов восвояси – значит, мы обучились всему, чему было нужно!" – отпустил дельное замечание мой внутренний голос, и мне показалось, что я наконец-то пришла в себя.

– ...И, к тому же, переговоры с эльфами и подобными им созданиями заняли бы слишком много времени, – с досадой рассуждал магистр. – Во многих источниках упоминается, что чародеи прошлого, дружные с высшими существами, перед тем, как получить от тех дар силы, пребывали в долгом многолетнем услужении, и проходили множество опасных испытаний, чтобы продемонстрировать свою преданность...

Это больше походило на правду, какой она мне виделась, и я с облегчением выдохнула, поняв, что магистр вовсе не желает немедленно пригласить кого-то из родственников короля Ринеке в свой дом. Я представила себе, какого рода испытания могли бы придумать для нас с Аршамбо этот затейник, заскучавший в своем потерянном средь лесов и туманов замке, а затем попыталась вообразить себе, что бы сказал по этому поводу магистр Леопольд, некогда чудом избежавший участия в королевской охоте.

– Стало быть, вы не желаете, чтобы эльфы вернулись в мир людей? – осторожно уточнила я.

– Мы не готовы к этому! – покачал головой магистр с явным сожалением. – Что, если они не сочтут нас достойными для испытаний? Что если наша жертва станет бесполезной?.. – от последних слов мои зубы словно сами по себе звонко щелкнули, но Аршамбо не заметил моего постыдного малодушия пред лицом обрисованных ним замечательных научных перспектив. – Я доподлинно знаю, что в нашем княжестве нет людей, способных достойно продолжить мое дело, и, боюсь в сопредельных государствах найдется не более трех-четырех чародеев, которые осмелились бы пойти в услужение к Господам... да и то, двое из них порядком тронулись умом по причине преклонного возраста, а нынешнее поколение, как я уже говорил, начисто лишено романтизма... Ах, простите, юная дама! Я вовсе не желал вас обидеть!

– Нет-нет, – поспешила я заверить магистра, не дав тому заподозрить, что лично я считаю слегка безумным даже его самого, – ваши слова ничуть меня не задели, мы и впрямь слишком прагматичны, да и полета мысли нам недостает как на подбор. Но... если вы не хотите возвращения эльфов, то каким образом вы собираетесь установить прежние порядки?

– Бесчестнейшим образом, – лицо Аршамбо приобрело страдальческий, но гордый вид, характерный для людей, собирающихся пойти на публичную сделку с совестью во имя высокой цели. – Да, я признаю, что мой план низок по отношению ко всем прошлым поколениям славных магов, потом и кровью заслуживших свою славу, и мне, как историку, особенно стыдно. Но нынешние времена вынуждают меня действовать подобным образом...

"Да что же такое он собирается провернуть?" – возопила я мысленно, теперь искренне сожалея, что поддалась искусной риторике мага.

– Кража, – покаянно произнес ученый, отвечая на мой мысленный вопрос. – И пусть наши потомки простят меня за то, как гнусно начнется новый Золотой Век. Надеюсь, они смогут понять мои мотивы.

– И что же вы собираетесь украсть, во имя пресвятых небес? – в непритворном ужасе спросила я, отбросив на время всяческую деликатность.

– То, что хранится в заброшенном храме, путь к которому я попытаюсь открыть с вашей помощью, – торжественно и звучно ответствовал Аршамбо.

"В любой ситуации всегда можно найти свои плюсы, – нервно сказала я себе, с неохотой убедившись, что слух меня не подвел. – Он сказал "хранится", а не "обитает", и, стало быть, речь не идет о похищении спящего дракона размером с дом Артиморуса Авильского. Да и, положим, тот же единорог, хоть и имеет более скромные габариты, но наверняка лягается и кусается не хуже Гонория... А прочей нечисти хватает и поблизости, так что отправляться за нею даже в сопредельное королевство не имеет смысла – что уж говорить о сопредельном мире!.."

Слегка успокоив себя такими рассуждениями, я обнаружила, что магистр тем временем достал из потайного ящика стола несколько листов, которые я почти сразу узнала: то была заключительная часть рассказа крестьянина, попавшего к призрачному храму. Мои подозрения оправдались – страницы из отчета были вырваны не случайно – в них содержалась информация, показавшаяся и Искену, и Аршамбо слишком ценной для того, чтобы ею делиться без веских на то причин.

– Десятки лет этот документ хранился в библиотеке Академии, – голос мага вновь дрогнул, – и никому не было дела до очередного свидетельства того, что дорога к храму все еще открывается людям. Большая часть магов, как вы знаете, крайне скептически относится к подобным историям, да и я сам, перелопатив сотни отчетов, вынужден признать, что почти все из них – чистой воды выдумка. Проказами эльфов до сих пор частенько объясняют свои злоключения и дворяне, и крестьяне. Да, я не стану отрицать, что одним из излюбленных развлечений высшей расы было похищение людей и принуждение их к участию в своих празднествах, но память об этом в человеческих умах сохранилась куда лучше, чем того заслуживали эти шутки, по большей части, полагаю, абсолютно безобидные.

– Я бы не сказала, что мне показались безобидными те развлечения, в которых предлагали принять участие мне, – пробормотала я, но магистр протестующе замахал руками:

– Вам просто не повезло! Возможно король был не в духе или его расстроил кто-то из родичей. Из того, что мы знаем о эльфах, с уверенностью можно сказать, что даже принцип устройства границ между эльфийскими княжествами, расположенных в разных мирах, коих имеется бесчисленное количество, не избавил эльфийских правителей от ссор и войн. Наивно полагать, что наш мир представлял особый интерес для господ, но вот непочтительность, которую продемонстрировали люди в их адрес, эльфы несомненно помнят – что, кстати, также могло стать причиной неласкового приема...

Аргументы магистра меня не убедили, и я не стала притворяться, будто поверила в то, по иным дням король Ринеке являет собой воплощение гостеприимства. Аршамбо в кои-то веки обратил внимание на мою гримасу и поспешил меня заверить:

– Но не беспокойтесь! Храм, о котором идет речь, полностью заброшен. Свидетельства очевидцев указывают на то, что лесные духи покинули те края по неизвестным для нас причинам. Быть может, то королевство пало, и его правитель погиб в какой-то междоусобице, а наследник так и не объявился – быть может, вы не знаете, но у эльфов очень сложная система наследования, основанная лишь частично на кровном родстве... В любом случае, одно то, что крестьянин сумел пройти в храм и увидеть... – тут Аршамбо выразительно запнулся, и я поняла, что мы вплотную приблизились к истинному предмету нашей беседы.

– Что же он там увидал? – вздохнув, спросила я, как того от меня ожидалось.

– Я зачитаю вам его слова! – воскликнул магистр в радостном исступлении, словно заново переживая восторг своего давнего открытия. – Вот что рассказал господин Моол, которому выпало счастье проникнуть в святая святых – подземную часть храма. "Высокий камень посередь комнаты, по виду – надгробие, грубоватой работы. Нынче таких и люди не ставят, а господа ведь известные искусники, с камнем работают на загляденье. Старое, видать, даже по ихним меркам. Камень обтесан так, что похож на горбуна издали, но никаких подробностей не разобрать. Только вокруг головы тонкая полоска из самоцветов, наподобие короны, и уж тут тонко-тонко сработано – ясно виден знак, на рога ветвистые похожий, или на дерево без листьев. Батюшка мой сказывал, что в давние времена был у господ горбатый король, и превеликий. Середь ихнего племени почитался весьма усердно, и якобы на могиле его тот храм и возведен, но людям к той могиле ходу никогда не было. Я уж думал, что мне конец, не выпустят меня из храму назад, к жене и детям. Однако никаких препятствий мне не чинили, несмотря на то, что я, поддавшись проклятой жадности, один камушек из того надгробия выковырял – человек-то я бедный, сами понимаете..."

Тут Аршамбо уронил лист обратно на стол и вскричал:

– Вы понимаете, Каррен? Он украл камень с надгробия, но смог уйти! Никогда бы эльфы не простили такого святотатца, будь они поблизости! Храм заброшен, и могила Горбатого Короля пребывает в забвении, но надгробие не осквернено. Стало быть, останки все еще там, в подземелье! А если останки там, то и его корона... Слышали ли вы о короне Горбатого Короля? Знаете ли, какая сила таится в этом артефакте? Ведь именно она, как гласят легенды, сделала его величайшим правителем своего времени!

О Горбатом Короле, должно быть, слыхали все дети, которым перед сном рассказывали сказки. Иной раз его в этих историях именовали Кривым, Косым или Меченым, наделяя легендарного эльфа разнообразными увечьями. Но в одном сказки сходились – среди прочих своих сородичей он выделялся неким физическим несовершенством, которое не помешало ему стать одним из великих королей своего племени. О короне Горбатого Короля было сложено немало песен, суливших немало золота и власти тому, кто осмелится ее надеть. Меня давно уж не занимали сказки, но теперь, с усилием припоминая рассказы бродячих сказителей и наши детские пересуды, я сказала себе, что в отрочестве вовсе не так некогда представляла себе наследника великого эльфийского короля. Впрочем, это лишь в детстве пророчества такого рода вызывают лишь восхищение, смешанное с ужасом. Не успев как следует обдумать слова Аршамбо, я с сомнением заметила:

– Про корону немало болтают досужие языки, однако, если допустить, что в болтовне этой есть толика истины – что в ней проку? Я помню песенку, где говорится, что перед короной той склонятся прочие владыки, но что значат они в наше время? Даже если кому-то взбредет в голову увенчать себя ею и объявить себя преемником великого эльфийского короля, прочим до того и дела не будет... Сама по себе она ничего не значит, уж простите меня за прямоту, господин Аршамбо.

– И рассуждая так, вы допускаете типичнейшую ошибку для малосведущих в истории людей! – ничуть не смутился магистр. – А ведь я напомнил вам, что эльфы одаривали чародеев, пользующихся их покровительством, немалой силой... Неужели вы не знаете, что магическую силу существ такого рода нельзя так просто передать человеку? Взять хотя бы демонов-фамильяров, о которых вы знаете не понаслышке: явление архаичное, но все еще распространенное среди магов, не склонных уважать законы, – тут я закашлялась. – Существует ритуал, при помощи которого демон отдает свои способности чародею, который после становится его покровителем и защитником. Сами подумайте – что за существо отдаст свои силы человеку, поставив тем самым себя в полную зависимость от хозяина? Лишь самые слабые, обездоленные бесы решаются на столь отчаянный шаг, скрываясь от своих же недружелюбных сородичей. Эльфы же – существа несоизмеримо высшего порядка! Им и в голову не придет пойти этим путем. Для частичной передачи силы, не ставящей донора и акцептора во взаимозависимое положение, испокон веков использовался простой и эффективный способ – артефакты! Высшие создания вкладывали свой дар в кольца, медальоны, браслеты, при помощи которых даже слабые маги сравнивались в могуществе с самыми даровитыми от природы своими коллегами. И корона, о которой мы говорим – не символ и не древний курьез, а сильнейший в своем роде артефакт! Не менее семи великих созданий – лесных и речных духов – вложили туда значительную часть своей силы, в надежде на то, что это позволит установить перемирие между их подданными. Когда вы с пренебрежением отзываетесь о песенках, где говорится, что перед короной этой склоняются головы – вами руководит одно лишь невежество, естественное для поколения, которому не привили любовь к истории... Вы не верите в буквальное толкование пророчеств и умаляете значение посланий из прошлого, вот в чем ваша беда!

– Вы хотите сказать, что у этой короны есть магическое свойство ослаблять шейные позвонки? – с подозрением спросила я.

– У этой короны есть магическое свойство ослаблять волю противника! – в голосе магистра торжество смешалось с возмущением: наверное, мне не стоило вслух принижать способности короны; неуважение к святыням древности характеризовало меня в глазах Аршмабо хуже, чем скудоумие.

– Она подчиняет себе людей? – я встревожилась еще сильнее. – И как сильно ее действие? Можно ли ей сопротивляться?

– Насколько мне известно – нет, – с чувством глубокого удовлетворения ответил Аршамбо. – Именно поэтому после гибели Горбатого Короля никто не решился посягнуть на нее. Слишком большую власть она предполагает, и, разумеется, слишком большую ответственность...

"Эта корона – чертовски неприятная штука, – с беспокойством подумала я, косясь на магистра, чье лицо выражало решимость и уверенность в правильности своих действий. – Не лучше ли ей оставаться там, где она хранилась все эти столетия? Все же безграничная власть над умами – слишком опасное оружие..."

– Должно быть, вы сейчас думаете, что лучше бы ей не покидать могилу Горбатого Короля? – прозорливость магистра в вопросах, касающихся его замысла, возрастала многократно. – И я так думал до недавнего времени, хоть и сгорал от желания увидеть ее своими глазами. Но сейчас, когда наше мироустройство и без того вот-вот низвергнется...

– Однако это очень сильный и опасный артефакт! – я не стала скрывать своего волнения. – Вы же сами сказали, что он предполагает величайшую ответственность, которую не решились взять на себя и величайшие из эльфов!

– Я готов к этому бремени, – отвечал Аршамбо со скромным достоинством. – Обстоятельства вынуждают меня!.. И, кроме того, теперь у меня есть верный помощник. Признаюсь честно, до вашего появления у меня были сомнения: разве смог бы я разделить эти знания с юным Виссноком? Он слишком честолюбив и амбициозен для того, чтобы стать моим спутником. Я опасался бы повернуться к нему спиной, да-да. Но вы – другое дело! В вас горит тот огонь, что был когда-то угоден высшим созданиям. Вы не желаете власти – вы желаете справедливости, и того же желаю я всею душой. Ни одно черное подозрение не шелохнется в моей душе, если я увижу в ваших руках корону, клянусь!

– И мы вместе...

– Наконец-то заставим всех этих зарвавшихся негодяев нас выслушать! – Аршамбо вскочил на ноги от возбуждения, но тут же застонал и тут же рухнул обратно в кресло.

– Что с вами? – всполошилась я, заметив, как подергиваются его руки, бессильно повисшие вдоль тела.

– Проклятая болезнь! – прошептал едва слышно маг, морщась и закусывая губы. – В такой неподходящий момент! Я слишком перенапрягся и хворь вернулась... Когда-то, в вашем возрасте я был слишком безрассуден и частенько надеялся на авось – и вот уже много лет несу наказание за свою беспечность. Стоит мне не рассчитать свои силы, и страшная боль терзает мои суставы. Просто чудо, что я остался жив тогда – заклинание, которое я применил, оказалось куда опаснее, чем я думал. Мое тело начало превращаться в камень, и лишь то, что я не обладал значительной магической силой, спасло мою жизнь – формула работала очень медленно. Несколько магов боролись с действием тех чар, действие которых день ото дня становилось все сильнее, и мне оставалось лишь беспомощно наблюдать, как пальцы моих рук превращаются в холодный мрамор, одновременно с этим высасывая остатки моей магической силы... Я испытывал страшную боль, мой случай получил название "каменной гангрены" и ко мне постоянно водили адептов-старшекурсников на учебные экскурсии... Чародейский консилиум все же сумел обратить действие формулы вспять, несмотря на то, что я уже дал согласие на ампутацию конечностей. С той поры и был введен запрет на использование старой магии, которую признали слишком опасной. Понимаете? Я сам, сам виновен в том, что чары древности были окончательно преданы забвению! Сколько раз я в отчаянии говорил, что готов расстаться с руками и ногами, лишь бы этот запрет отменили!..

– Мне кажется, что в таком случае ваш внешний вид, мягко говоря, отвратил бы от изучения старой магии даже тех, кто испытывал дотоле к ней интерес, – попыталась я вразумить магистра, но тот, то ли от боли, то ли от моральных терзаний, трясся все больше и, казалось, не слышал ничего из того, что я произнесла.

– Проклятые руки, проклятые ноги, – стонал он, прикрыв глаза. – Зачем вы нужны мне, если я, находясь на пороге величайшего свершения, не в силах подняться с места?! Столько времени будет потеряно! Молодой Висснок вскоре обо всем догадается, и нас даже не выпустят из столицы! Стоит только этим пронырам из Лиги узнать, что я знаю, как открыть ход – из нас вытрясут все секреты и бросят меня, как старый хлам, а вас вновь используют для своей выгоды...

– Что значит "используют"? – мне день ото дня все больше не нравилось это слово.

– У вас на челе стоит магическая печать, которая приравнивается к приглашению в иные миры, – шептал ученый чародей. – В тех надписях, что вы скопировали в подземелье, говорится, что ход откроется лишь по просьбе существ высшей крови или же перед тем, кто приглашен таковыми. Невероятная удача улыбнулась вам, когда вас отметили этим знаком. Думаю, во всем княжестве не найдется человека с такой отметиной! И если мы сейчас же не отправимся к храму, шанс будет утрачен...

– Но вам не под силу эта дорога! – я покачала головой. – Если вы не можете выйти из этой комнаты, как вы сможете взобраться на лошадь, как сможете спуститься в подземелье?

– О, я несчастнейший из смертных! – сдавленно прошелестел голос магистра. – Осталось лишь протянуть руку – и я не могу сделать этого...

– Но... – я лихорадочно размышляла, бросая косые взгляды на Аршамбо. – Но... если вы говорите, что я смогу открыть ход... Значит ли это, что я могу отправиться к храму одна?

– Да, однако...

– Вы сами сказали, что доверяете мне, – сурово произнесла я. – Если это так, то откройте мне формулу, которую вы восстановили, и я прочитаю ее. Этого будет достаточно?

Ученый маг пристально смотрел на меня, словно борясь с сомнениями, и в конце концов кивнул, сделав над собой усилие.

– Вы правы, – тихо сказал он, прерывисто и тяжело дыша. – Вы должны отправиться туда в одиночку, пока нам не помешали. Я верю вам, вы устоите перед соблазном и привезете ее мне. Надеюсь, вы точно так же верите мне? Я клянусь вам использовать эту силу только во благо науки и чародейства, и успех этого предприятия теперь только в ваших руках.

В его скрипучем голосе было столько горячего чувства, что я, вопреки всем доводам рассудка, ответила:

– Да, я тоже вам верю.

– Возьмите, – протянул мне руку магистр уже безо всяких колебаний и я приняла из его бледной, трясущейся руки клочок бумаги, исписанный мелким почерком. – Это та формула, которую я составил благодаря вашим опытам. Она содержит все ключевые слова, находившие отклик у портала. Если это не точный пересказ истинной формулы, то наиболее приближенный к ней вариант, составленный с учетом традиций и старых правил. Эти слова должны открыть перед вами портал. Найдите гробницу и вскройте ее. Корона согласно легендам должна выглядеть, как простой обруч из белого золота, украшенный единственным камнем, похожим на глаз хищной птицы... Не касайтесь ее голыми руками и ни в коем случае не поддавайтесь соблазну примерить! Это артефакт чудовищной силы и непредсказуемого воздействия!

Я кивнула, пытаясь скрыть волнение – лишь однажды мне доводилось иметь дело с сильным артефактом, и опыт этот был не из тех, что хотелось бы повторить. Но, быть может, судьба давала мне возможность взглянуть в лицо собственным страхам? Сколько можно вспоминать о том, как меня едва не погубила чужая недобрая воля – пришло время обзавестись своей собственной, и не справедливо ли будет, если то, с помощью чего меня едва не загнали в гроб, поможет мне отомстить за причиненную обиду?..

– Зимнее солнце всходит поздно, – шептал Аршамбо. – Поторопитесь, утро уже близко. Вам следует покинуть город как можно быстрее... время истекает, я чувствую, что нам дышат в спину... В любой момент погода может перемениться, и метели с морозами надежно запрут нас в столице...

Я бросила взгляд на окно, за которым царила непроглядная тьма. Мне показалось, что его на несколько мгновений затянуло полосой мерцающего тумана, свивающегося в спираль, и в глубине ее мне чудился пристальный взгляд огромных желтых глаз. Меня поторапливал не только магистр... Похоже, у меня не имелось особого выбора, и в дом Аршамбо меня проводили как раз за тем, чтобы ночная доверительная беседа между мной и ученым состоялась с известным результатом.

– Хорошо, я отправлюсь туда как можно быстрее, – согласилась я со смешанными чувствами, а затем, поддавшись необъяснимому порыву, прибавила:

– Только захвачу с собой магистра Леопольда, ему нечего делать в столице без присмотра.

Эта идея не пришлась по душе Аршамбо, он несколько оживился, и принялся было возражать, но я стояла на своем:

– Вы недооцениваете мессира Леопольда, господин Аршамбо, – уверяла я ученого мага. – Да, может показаться, что на него нельзя положиться, но я надеюсь на то, что он не сбежит, едва мы только покинем город...

Звучало это не слишком уверенно, несмотря на мои старания, но, как ни странно, магистр вскоре сдался и сказал, что не возражает против участия Леопольда в этой затее, если я поручусь, что он не узнает об истинной цели предприятия.

– О, можете быть уверены в том, что я буду держать язык за зубами, – пробормотала я, – ведь узнав правду, магистр Леопольд не согласится и шагу сделать из дому!

Глава 12, в которой путешествие к заброшенному храму воссоединяет не только старых друзей, но и заклятых недругов, а мотивы Аршамбо начинают выглядеть не столь уж благородно

...Ожидания мои оправдались: лжеаспирант, которого я безжалостно растолкала, и слышать не хотел о том, чтобы подниматься столь рано. Леопольд стонал, корчил зверские рожи и утверждал, что еще не миновала полночь – хотя за окном к тому времени начало светать.

– Вы не желаете говорить, куда мы отправляемся, – сварливо огрызался он, – и что прикажете мне думать по этому поводу? Если мы сбегаем из столицы из-за серьезных неприятностей с законом, то я желаю об этом знать до того, как мы первый раз заночуем под придорожным кустом или начнем прятаться в темных углах от каждой тени. Куда мы направляемся – на Север или на Юг? Сколько недель мы проведем в пути? Скоро начнутся морозы, а на Севере они куда более лютые и ранние!

– Будьте вы неладны, магистр! – наконец сдалась я. – Мы едем всего лишь к храму около Козерогов, по поручению господина Аршамбо! Морозы там ударят ровно в то же время, что и в Изгарде!

– Ах, к храму!.. – протянул Леопольд глубокомысленно, но я решила, что магистр попросту тянет время, и не обратила должного внимания на его посерьезневшую физиономию.

Наскоро собрав необходимые вещи, я с трудом натянула на отросшие волосы шапку – одну из тех, что связал мне некогда демон, – и мы со лжеаспирантом, взгромоздившись на наших скакунов, покинули дом ученого мага, в очередной раз вызвав неудовольствие слуг излишней суетой в утренний час.

Не успели мы свернуть в соседний переулок, пустой и безлюдный по причине раннего часа и весьма промозглой погоды – впрочем, куда более теплой, чем полагалось в эту пору года, – как Леопольд заявил, что непременно должен вернуться к дому Аршамбо за какой-то потерянной при сборах мелочью.

– Бесы б вас побрали, магистр... – привычно выбранилась я, но согласилась подождать, рассудив, что с Леопольда сталось бы обнаружить пропажу у городских ворот, и уж тогда мне пришлось бы ждать его не менее часа, либо же терпеть нескончаемые жалобы до самых Козерогов.

Погрузившись в размышления о погодных причудах нынешней удивительно теплой зимы, которые все менее походили на случайность, я не сразу сообразила, что магистр Леопольд отсутствует куда дольше, чем это требовалось для возвращения от дома Аршамбо – пусть даже его мул охромел бы на все четыре ноги сразу.

– Дьявольщина, да он все-таки сбежал! – потрясенно сказала я Гонорию, и конь одобрительно фыркнул, явно находя поступок магистра весьма разумным.

Несмотря на то, что именно этого в глубине души я и ожидала от магистра Леопольда, поступок этот застал меня врасплох. Откровенно говоря, я чертовски боялась и мне нужна была хотя бы иллюзия поддержки. Что стоило магистру сбежать чуть позже!.. Огорченно вздыхая, я пришпорила коня и направилась к городским воротам, которые должны были открыться к этому времени.

Стражники внимательно осмотрели меня, однако при себе у меня имелось письмо с печатью мессира Аршамбо, а сбруя Гонория была покрыта эмблемами Академии, что могло закономерно вызывать неприязнь – но не подозрения. Если среди них и остался кто-то, получающий тайное жалованье от Лиги Чародеев, то нарочный с письмом от мага вряд ли показался ему достойным внимания – в прежние времена чародейские гонцы сновали взад-вперед как пчелы. Меня без особых проволочек выпустили из столицы, бросив в спину: «Проваливай, чародейский лизоблюд!», и я, проезжая по предместью, утерла вспотевший от волнения лоб.

За городом, над покрытыми инеем полями, со свистом гулял ледяной ветер – впрочем, в иные времена здесь лежал бы глубокий снег, а заносы на дороге достигали бы местами человеческого роста, так что жаловаться на погоду нынче было грешно. Я надвинула шапку пониже, подняла воротник старомодного плаща, доставшегося мне от Аршамбо, и прикрикнула на Гонория, норовящего перейти на тихий ход.

– Пошевеливайся, ленивый бурдюк! Если меня схватят, то ты очутишься в учебных конюшнях Академии, и адепты мигом сгонят с твоих боков лишний жирок!

Уж не знаю, хорошо ли представлял Гонорий как сложится его судьба после расставания со мной, и заставили ли мои слова его задуматься, но ногами он начал перебирать чуть быстрее, и я воспряла духом: к храму мы должны были прибыть задолго до наступления сумерек. Впрочем, солнце сегодня куда больше походило на луну – небо, как и холмы на горизонте, были затянуты мутной льдистой дымкой, из-за которой краски дневного света выцвели, а само светило лишь изредка поблескивало сквозь низкие облака точно серебряная монета. Сегодня мир людей до странности напоминал полнолунное ночное королевство духов, и мне с каждой минутой все меньше нравилось это сходство. Однако даже такой день выглядел предпочтительнее ночи, и хоть в храмовых подземельях было не видать лучей солнца, спускаться туда в темноте мне отчего-то не хотелось.

Разумеется, я не хотела останавливаться даже ради кратковременной передышки, и стоически терпела тряскую рысь Гонория, к которой так до сих пор и не привыкла. То и дело я оглядывалась, чтобы убедиться в том, что дорога за моей спиной все так же пустынна. Никто всерьез не доверял затянувшейся оттепели и в путь сегодняшним утром отправлялись немногие – мне встречались только местные крестьяне да пара монахов, которых даже издали нельзя было спутать с чародеями. Постепенно я успокоилась, и поворачивала голову назад все реже. Именно поэтому появление за моей спиной всадника стало для меня вдвойне неприятным сюрпризом.

Я невольно натянула поводья, остановив коня, и пару секунд вглядывалась в силуэт, быстро движущийся в мою сторону: неизвестный путник относился к своему скакуну с куда меньшей жалостью, чем я к Гонорию, и не жалел шпор.

– Вот дьявол! – с крайней досадой пробормотала я. – Искен?!

И в самом деле, то был Искен Висснок, которому явно не терпелось со мной побеседовать. Я было пришпорила Гонория и вынудила беднягу перейти на галоп, чему тот выразительно противился, однако спустя пару минут опомнилась.

– А ведь ты прав, друг мой, – пробормотала я, вновь потянув за поводья. – Кой черт устраивать гонку, если Искен наверняка знает, куда я направляюсь и зачем?.. Эта дорога ведет в сторону Козерогов, и даже если я загоню тебя до смерти, то смогу опередить его на полчаса, не более, но вернее будет сказать, что ты меня сбросишь в ближайшую канаву, как только для этого представится случай...

Итак, я остановилась и стала ждать, пока Искен меня нагонит. Ни одна светлая мысль так и не посетила мою голову, и мне до последнего было невдомек, чем же обернется наш разговор. Мне полагалось молчать о причине, вынудившей меня отправиться в эту поездку, но раз уж мы с Искеном встретились на пустынной дороге между Изгардом и Козерогами – о цели моего маленького путешествия он знал едва ли не больше, чем я сама. Единственное, что я могла попытаться скрыть – так это существование формулы, способной открыть портал, однако и здесь меня постигло разочарование, так как первым, что произнес бывший аспирант магистра Аршамбо, были слова:

– Формула! Отдай мне ее!

– Еще чего! – огрызнулась я и заставила Гонория слегка попятиться, пусть даже в этом и не имелось никакого смысла.

– Мне надо взглянуть на нее, – Искен говорил прерывисто, то ли от волнения, то ли от быстрой езды. – Это для твоего же блага! Понимаю, что ты мне не доверяешь, но я должен проверить...

– Для моего блага будет весьма полезно, если ты уберешься отсюда, – проворчала я, слегка успокоившись: Искен, как мне показалось из начала нашей беседы, не собирался действовать силой.

– Аршамбо наплел тебе с три короба, – торопливо и горячо убеждал меня молодой чародей, спешиваясь. – Но я уверен, что он намеренно умолчал о многих важных обстоятельствах, касающихся этого портала! Да, он составил формулу, позволяющую тебе войти туда, но есть ли в ней та часть, что отвечает за успешное возвращение? Он показывал тебе перевод тех надписей, что ты скопировала в подземелье? Ты знаешь, что было написано на стенах?

Эта лавина вопросов заставила меня растеряться – Аршамбо и в самом деле не рассказал мне ничего о храме, просто сунув мне в руки заклинание-ключ, и заверил, что оно сработает как надо. Но я не желала показывать бывшему аспиранту, что пробелов в моих познаниях едва ли не больше, чем самих знаний.

– Магистр дал мне подробные инструкции! – ответила я, придав себе высокомерный и самоуверенный вид. – И если я буду им следовать...

– Рено, ты хоть понимаешь, что за смысл заключен в той формуле? – проникновенно спросил Искен, и этот прямой вопрос загнал меня в угол: я и в самом деле не знала старого языка, так что заклинание-ключ мне предстояло произнести бездумно.

– Нет, – честно ответила я, – но это не значит, что я дам тебе ее прочитать!

– Рено, выслушай меня, умоляю, – видно было, что Искену с трудом даются просительные интонации, совершенно ему не свойственные. – Я ведь принимал участие в переводе этих надписей, я знаю, что в них говорится. Да, для того, чтобы открыть портал, нужен ключ и мне известно, что Аршамбо сумел составить его благодаря каким-то твоим опытам, но это не...

– Откуда ты это знаешь? – перебила я его, подозрительно уставившись на бывшего аспиранта.

– От магистра Леопольда, – не стал юлить тот. – Он рассказывал мне все, что происходит в доме Аршамбо, мы встречались с ним каждый вечер...

– Так это к тебе он смылся, едва мы отправились в путь! – воскликнула я.

– Конечно. Я сказал, что он должен немедленно уведомить меня, как только ты направишься к храму, иначе ты станешь жертвой замысла ученого хитреца.

– И где этот предатель? – прошипела я, вперив гневный взгляд в пустынный горизонт, ожидая, что там сейчас покажется мул магистра.

– Сказал, что ему нужно вернуться за какой-то мелочью, – пожал плечами Искен. – Должно быть, сбежал, посчитав, что и так сделал все, что мог.

Если бы всего пару часов назад я не подумала ровно то же самое, не дождавшись магистра, то, спору нет, согласилась бы с молодым чародеем, однако теперь мне начало казаться, что мотивы поступков Леопольда несколько затейливее, чем я думала до сей поры.

– Видят боги, лучше бы ему и впрямь сбежать, – злость все еще душила меня, однако несколько тревожных мыслей, пришедших мне в голову одна за другой, заставили меня охолонуть. – Ладно, к лешему этого забулдыгу... Ну, раз ты здесь, Искен, и притом горишь желанием раскрыть мне пару– тройку секретов, то не тяни беса за хвост. В чем, по-твоему, обманул меня магистр Аршамбо?

Искен не привык говорить правду безо всякого торга и уловок. Он запнулся, однако сделал над собой усилие и произнес:

– Когда мы закончили работу над переводом тех записей, что ты скопировала в подземелье, Аршамбо, изучив их, приуныл и сказал, что ключ он, быть может, и подберет, а вот что делать с заклинанием расплаты – он не знает, поскольку ничего подобного он ранее не встречал. Видишь ли, на стене было написано, что открыть портал и войти в него, не понеся за то наказание, можно только в один-единственный день: день урожая, который празднуется в конце лета. Оттого крестьяне, чьи истории ты читала, и смогли попасть в храм – путь открылся по старой памяти. В другие же дни посещать те края людям заказано, и уж если они решились на подобный поступок – то должны будут заплатить. Магистр не захотел так долго ждать и решил воспользоваться тобой, причем ты же сама и подсказала ему этот выход...

– Я?!

– Конечно, ты, – поморщившись, ответил Искен: тема эта была ему неприятна, так как вынуждала признаться в том, что он знает о моих бедах куда больше, чем он пытался показать ранее. – Кто рассказал полоумному ученому – между прочим, не отличающемуся особой изобретательностью во всем, что не касается треклятой науки! – как Сальватор Далерский пытался активировать проклятый артефакт с твоей помощью? Разумеется, тут уж и Аршамбо смекнул, как провернуть дельце так, чтобы расплачиваться пришлось не ему. Сам бы он до такого, возможно, и не додумался, но пример был превосходен, и он не сумел удержаться от искушения.

О случившемся в Эсворде четыре года тому назад я не любила вспоминать, и слушать пересказ случившегося из уст Искена было вдвойне нестерпимо. Однако к понятной досаде примешалось и другое чувство, усилившее ее горечь. Мое чутье подтверждало слова Искена: я и в самом деле зря поделилась с Аршамбо этой историей – ученый мог сделать из нее именно те выводы, о которых говорил молодой чародей.

Я помрачнела, и Искен без труда заметил, что его слова попали в цель.

– Ты не должна приближаться к храму, Рено, – продолжил он, вложив в голос добрую толику сердечности и пристально глядя на меня своими ярко-синими глазами. – Не исполняй просьбу Аршамбо, отдай формулу мне, и я попытаюсь найти заклинание, нейтрализующее чары расплаты, наложенные на портал...

– И чем же придется расплатиться? – с подозрением спросила я.

– Магической силой, разумеется, – Искен вновь поморщился, ведь для любого мага потеря силы если не была равнозначна смерти, то, по меньшей мере, сулила безвестное существование в нищете до конца дней своих. Чем сильнее изначально был маг – тем разительнее менялась его жизнь после подобной потери, и оттого талантливым чародеям вроде Искена рассуждать вслух о подобном было особенно неприятно.

– Если я правильно понял расчеты Аршамбо, то магу моего уровня это грозит потерей силы на десятилетие, не менее. Самого магистра это, конечно, не сведет в могилу, однако он вряд ли в будущем сможет колдовать даже с помощью вожделенного артефакта – в его теле силы не останется даже на то, чтоб образовать магическую связь с короной. А вот что касается тебя... Не хочу обижать тебя, Рено, но я говорю об очевидном: ты очень слабый маг, воздействие чар расплаты для тебя станет фатальным. Могу побиться об заклад, ты не выйдешь из подземелья, и магистру останется только выждать день-другой, спуститься вниз по твоим следам и подобрать корону – видимо, он уверен, что голодным болотным гоблинам она без нужды.

– Аршамбо не мог поступить со мной так! – воскликнула я, безуспешно пытаясь поверить в свои же слова.

– А почему же его сейчас здесь нет? – вкрадчиво спросил Искен.

– Его настиг приступ каменной гангрены, – упрямо отвечала я, мрачнея все больше.

– Как своевременно!

Мне нечего было ему возразить, слова Искена звучали крайне убедительно. Однако нельзя было забывать, что стояло нынче на кону, и я изо всех сил сопротивлялась желанию ему поверить. "Ради короны он соврет что угодно. Его послали за тем, чтобы выманить у меня формулу и именно это он пытается сейчас сделать! Говорит, что меня хочет использовать ученый маг, но куда вероятнее, что он сам преследует эту же цель, и стоит мне поверить, как голова моя пропадет!" – говорила я себе, с усилием отводя взгляд от красивого лица, выражавшего сейчас сочувствие и симпатию – те самые чувства, которые я когда-то надеялась пробудить в молодом чародее, но понесла жестокое наказание за свою глупую доверчивость.

– Рено, – Искен терял терпение. – Ты из чистого упрямства сейчас отрицаешь очевидное! Но ты не можешь не признать, что я заронил сомнения в твою душу, и одного этого должно хватить для того, чтобы ты отказалась от мысли добыть корону самостоятельно. Речь идет о слишком серьезном риске, чтобы полагаться на честность – честность чародея, Рено, уж ты-то должна знать, что она из себя представляет!..

Тут в его голосе зазвучали нотки горечи, показавшейся мне неподдельной, и сердце мое заныло. Еще чуть-чуть – и я бы повернула Гонория, однако резкий порыв ветра заставил меня поперхнуться и закашляться, а когда я утерла заслезившиеся глаза, то почувствовала, как жгут холодом кожу запястий и лба знакомые чары, напоминая о том, что в путь сегодня я отправилась не только лишь по воле ученого чародея.

– Допустим, ты говоришь правду, – медленно произнесла я, взвешивая каждое слово. – Но это ничего не изменит, Искен. Я должна выполнить это поручение, у меня нет иного выхода. Мои враги слишком сильны, мне не выдержать этого противостояния, и если я поверну сейчас в сторону – это станет началом непрерывного бегства, на которое, боюсь, у меня не достанет сил...

– Тебе не по силам эта задача, – промолвил Искен, резко мотнув головой от досады, но тут же выражение его лица изменилось – на нем отразилась тревога. Спустя мгновение я поняла, чем она была вызвана – издали, из гущи тумана, плотно затянувшего подножие холма, на котором мы находились, донесся дробный стук копыт: кто-то мчался по нашим следам. Меня этот звук хоть и взволновал, но не насторожил – я давно уж ожидала услышать нечто подобное. И когда я смогла разглядеть всадников, приближающихся к нам, то не сдержала улыбки. Их нельзя было не узнать: один из них оказался долговяз, сутул и восседал на своем муле с грацией, свойственной собаке, перепрыгивавшей высокий забор, да так и застрявшей на его верху – разумеется, речь шла о магистре Леопольде. Второй был невысок, кругловат и сочетание ярких цветов его плаща с разноцветными перьями на наимоднейшей шляпе могло смутить даже видавших виды столичных франтов, однако я уже успела привыкнуть к тому, что демоны питают слабость к вычурным одеяниям, а глаз их воспринимает цвета несколько иначе, чем это свойственно людям.

Не помня себя от радости, я спешилась и побежала навстречу своим друзьям, которых недавно считала едва ли не навеки потерянными.

– Похоже, вы вновь не получите хорошей рекомендации от своего прежнего хозяина, – растроганно и чуть виновато сказала я демону, заметив, что на попоне его лошади красуется герб Стеллы ван Хагевен, вряд ли способной столь щедро одарить своего бывшего подчиненного на прощание. Мелихаро обнял меня с прежней сердечностью, а вот магистр Леопольд сначала попытался избегнуть моих объятий, с опаской на меня косясь – чародей справедливо не был уверен в том, что я так уж рада его видеть.

– Экий вы гнусный предатель! – с укоризной промолвила я, протягивая к нему руки. – Я была уверена, что вы сбежали!

– Взбредет же вам в голову всякая чушь, – Леопольд, вздохнув с деланным возмущением, покорился судьбе и позволил себя обнять, впрочем, явно ожидая, что я вот-вот передумаю и отвешу ему смачного пинка. – Я попросту устал от ваших глупостей, несносная девчонка. Нет, я догадывался, что для девицы вашего склада ума беседы с полоумными учеными окажутся опасными, и оттого не ждал ничего хорошего от этой затеи со лжеаспиранством!.. Но вы превзошли саму себя – вляпаться в такое скверное дело! Я никогда не имел склонности кого-то спасать и переубеждать, и решил, что пусть мозги вам вправляют эти молодые люди, так рьяно пекущиеся о вашей судьбе. Ну а так как оба они те еще прохвосты, то пусть делают это по очереди – заодно пусть истратят друг на друга излишки хитрости и язвительности.

– Старый мерзавец! – прошипел Искен, явно не ожидавший подобного поворота. – Какого дьявола вы не отправились на все четыре стороны? Неужто мало было того кошеля с золотом, что я вам дал? Чья-чья, а ваша шкура обязана поистрепаться в этой передряге, уж в этом я готов поклясться!..

– Но-но! – Мелихаро, вздернув нос, решительно занял позицию между молодым чародеем и магистром. – Хитрый хрыч, конечно, тот еще подлюга, но не всяким лощеным двуличным соплякам позволено его судить. Хотя, признаю, вы, мессир Висснок, были чрезмерно щедры к нему – теперь этот пьяница не просохнет еще года три, если, конечно, останется жив после этого треклятого приключения.

– Рено, отчего твои приятели при встрече со мной так напрашиваются на взбучку? – в бешенстве процедил Искен, делая вид, что не замечает, как лезут ему в нос разноцветные перья со шляпы Мелихаро.

– Быть может, потому, что вы, будучи от природы и по происхождению расчетливым и гнусным типом, причинили немало горя госпоже Каррен, и мы, являясь ее настоящими друзьями, не в силах спокойно смотреть на вашу хитрую смазливую физиономию? – демон не собирался уступать ни пяди и явно был готов к драке.

– Да вы никак рехнулись! – воскликнула я, в свою очередь успев втиснуться между ними и энергично растолкать в стороны. – У нас совершенно нет времени на...

– У нас будет полно времени, если вы откажетесь от дурацкой идеи потакать зарвавшемуся ученому-неудачнику, которому стукнула в голову идея свести в могилу сначала вас, а затем и добрую половину княжества! – сварливо отозвался Мелихаро, тут же позабыв о своей ссоре с молодым чародеем, и я застонала: похоже, мне предстояло повторить тот самый спор, что я вела только что с Искеном.

– Магистр Аршамбо всего лишь хочет изменить этот мир к лучшему! – я ощутила обиду за ученого, которого все наперебой обвиняли в тайном умысле худшего рода, тем самым подвергая сомнению и мою проницательность – ведь я поверила в искренность Аршамбо и сама вызвалась помочь ему.

– Пфф! – фыркнул демон с крайним презрением. – Человек, который не в силах поддерживать порядок под крышей собственного дома, изменит этот мир к лучшему? Не смешите меня, госпожа Каррен! Посмотрите на его дом и его слуг – и увидите мир, устроенный по его усмотрению! Беспорядок и запустение во всем, что не касается его научных опытов, пара-тройка приближенных обманщиков, изображающих интерес к его изысканиям, но преследующих тайную цель поживиться, – тут Мелихаро одарил выразительным взглядом Искена, однако стыдно стало и мне самой, – да распустившиеся слуги, беспрепятственно разворовывающие все, до чего дотянутся их немытые руки. А если по нелепой случайности рядом с ним появится честный человек, то у Аршамбо даже не хватит ума его сберечь!

– Именно так! – поддакнул магистр Леопольд. – Вспомните, какие отвратительные гренки нам подали в первый день!..

Речь демона нашла поддержку даже у Искена, который, как оказалось, готов был пойти на невероятные жертвы ради того, чтобы меня переубедить.

– Он прав, Рено, – тут он повернулся к Мелихаро. – Хоть это и не значит, сударь, что я забуду иные ваши дерзкие речи и не заставлю вас попросить за них прощения, перед тем повыдергав все перья из вашей шляпы!..

Демон открыл было рот, чтобы ответить Искену в том же духе, но я, поняв, что только зря потрачу время, выслушивая их перебранку, перебила его:

– Господа, вы можете следовать за мной или остаться здесь и продолжить ваши прения, но это ничего не изменит. Я еду к храму и попытаюсь открыть портал. Подумайте хорошенько и признайте, что этого не избежать – раз магистр Аршамбо подобрал ключ к этой двери, значит, кто-то ним рано или поздно воспользуется, и, скорее всего, мы еще пожалеем, что предпочли пройти мимо. К тому же, я предпочитаю верить, что в этом княжестве все-таки нашелся человек, способный переменить мир к лучшему, и не желаю слышать, как его очерняют те, что сами его недавно обманывали. Вы со мной?

Пререкания не затянулись слишком уж надолго – все хорошо знали мой характер, и, к тому же, у каждого из присутствующих, исключая разве что магистра Леопольда, имелся свой резон для того, чтобы неотлучно сопровождать меня.

Глава 13, повествующая о том, сколько неприятностей свалилось на крестьян деревни Козероги из-за научных исследований Искена

Искен, конечно же, не мог упустить случай, позволяющий подобраться к вожделенной короне. На его лице, обычно выражающем преувеличенно легкомысленное отношение к жизни, отражалась нешуточная внутренняя борьба: молодой чародей вновь действовал по собственному почину, продолжая умалчивать о моем появлении около Аршмабо, и решения давались ему нелегко, поскольку каждое из них могло непоправимо спутать карты весьма важных особ. Очутись на моем месте кто угодно другой – Искен, ни минуты не колеблясь, отчитался бы о том своим кураторам, чтобы они распорядились имеющимися у меня возможностями по своему усмотрению. Сейчас же он собирался во многом положиться на случай, поскольку то было единственным способом держать меня вне поля зрения своих господ, и это было необычайно мучительным выбором для столь расчетливого человека, каким всегда был Искен.

Мотивы демона, которые тот ничуть не скрывал, были куда проще и человечнее: он намеревался показать, что будет следовать за мной, чем бы это не обернулось. Во взглядах, которых он попеременно бросал то на меня, то на Искена, читалось: "Я-то, заметьте, не веду двойную игру и на меня всегда можно положиться!". Но странным образом это не успокаивало меня, так что я вскоре предпочла перевести взгляд на магистра Леопольда, который трясся на своем муле и всей своей сгорбившейся фигурой выражал самое естественное человеческое чувство в данных обстоятельствах – досаду. Оглянувшись на него в очередной раз, я заметила, что магистр рассматривает какой-то свиток с печатью и из груди у него рвутся печальные вздохи.

– Что это, мессир? – полюбопытствовала я, слегка придержав коня.

– Ах, ничего такого... пустяки... ерунда, не стоящая внимания, – забормотал Леопольд, и от его грустного тона даже каменное сердце горгульи треснуло бы пополам.

– Как же ерунда, если вы из-за нее так печалитесь? – воскликнула я, теперь уж всерьез вознамерившись узнать правду. – Что это за бумага?

– Понимаете ли, – неохотно начал магистр, глядя куда-то вдаль, – вышло вот какое дело: пока я искал кабинет, где обретался секретарь госпожи ван Хагевен, то наткнулся на магистра Урбана, главу кафедры магической истории. Как вы, должно быть, помните, он едва не порушил нашу затею, узнав, что магистр Аршамбо тайно взял себе второго аспиранта. Но к моему удивлению, в этот раз он приветствовал меня так тепло, точно я его добрый приятель. Не успел я подумать, что мое выступление на симпозиуме, по-видимому, произвело на него доброе впечатление, как этот господин принялся жать мою руку и эдак негромко приговаривать, что давно ждал этого момента, а усмирение недовольства мессира Аршамбо возьмет на себя, ведь, если признаться честно, даже глубочайшие познания магистра в истории не искупали его дрянного характера... ну и тому подобное. Я было совсем растерялся, ничего не понимая, однако он сунул мне этот свиток, и я прочитал... Впрочем, смотрите сами!

Подозрительно звонко шмыгнув красным носом, магистр Леопольд передал мне тугой свиток. Я, с трудом развернув его, пробежала глазами по первым строчкам и растерянно хмыкнула: то было прошение адептов третьего года обучения, обращенное к главе кафедры магической истории. Суть его заключалась в том, что адепты желали, дабы впредь лекции по магической истории у них читал магистр Леопольд, а не магистр Аршамбо, и многословно перечисляли преподавательские достоинства лжеаспиранта – занятия с ним показались адептам необычайно увлекательными и познавательными, а методы лектора – смелыми и революционными.

– Он сказал, – Леопольд снова вздохнул с мечтательной тоской, – что та аудитория, где я случайно сотворил магическую вьюгу, стала в некотором роде легендарной: каждую ночь неизвестные проказники рисуют на ее дверях снежинку. А несколько адептов подали заявку на организацию факультативных занятий, при условии, что их буду вести именно я. Клянусь вам, он почти светился от счастья, ведь, по его словам, кафедра уже добрый десяток лет получает штрафные баллы за то, что не ведет индивидуальную работу с адептами – по причине отсутствия всякого желания у адептов изучать историю магии углубленно. А затем он пригласил меня на чаепитие и угостил меня прекрасными эклерами – у них на кафедре подается изумительная выпечка!.. Но что тут говорить – выбросьте-ка эту бумаженцию, и все тут. Подумать только – лектор Академии! Это курам на смех, кристально ясно, что...

– Мне очень жаль, мессир, – с искренним сочувствием сказала я. – Думаю, из вас вышел бы прекрасный лектор. Обещаю, если у меня получится изменить что-то к лучшему в этой жизни, то я сделаю все, чтобы вы стали лектором Академии, раз уж этого хочется и адептам, и вам...

– Мне? – возмутился магистр, и, надо заметить, весьма фальшиво. – С чего вы взяли? Да, я самую малость польщен, и, если признаться честно, когда-то, очень давно, мне хотелось стать преподавателем, но сейчас... Сейчас слишком поздно что-то менять в своей жизни. У меня целый кошель золота, я отправлюсь с ним на Юг и буду прожигать жизнь без памяти!..

Последние слова прозвучали настолько тоскливо, что я испугалась, как бы магистр Леопольд не зарыдал – Юг не так уж манил его, как он пытался показать. Но я не хотела бередить его душевные раны, повторяя, каким хорошим лектором он мог бы стать и как полезно для его здоровья будет некоторое воздержание – лишь бережно вернула ему свиток со словами:

– Выбросить его вы всегда успеете, а на нем отличная печать – может пригодиться для поддельного письма или договора.

– И правда, – голос магистра дрогнул и он спрятал свиток в свою сумку. – Думаю, мне придется вскоре вновь сменить имя, и кое-какие фальшивые документы мне не помешают...

"Аршамбо не обрадуется, когда узнает, что адепты от него отказались в пользу лжеаспиранта, – с тревогой подумала я. – А когда человек, завладевший короной Горбатого Короля, вдруг огорчается – неприятность из этого может выйти превеликая... Разумеется, это все мелочи, но...". И я, хмурясь и покачивая головой в ответ на свои собственные мысли, заставила Гонория ускорить бег – Козероги, как мне запомнилось, были совсем неподалеку.

...На этот раз поворот в сторону деревни я бы не пропустила, даже если бы камень с грозными рунными письменами не торчал бы на пригорке средь оголившихся ветвей кустов, точно бородавка на носу у старой ведьмы. Причиной этому стало отнюдь не присутствие рядом со мной Искена, знающего эту дорогу, как свои пять пальцев; не бурчание демона: "Мы слишком долго едем, вы явно пропустили нужный поворот"; и даже не унылые ответы мессира Леопольда, преисполненные безнадежности и сожаления: "Пропустим мы его, как же... Скоро покажется проклятущий камень, и все, нам конец!..". Самые недобрые предчувствия зашевелились в моей душе, когда я увидела, что дорога к Козерогам преграждена наспех сооруженной баррикадой, а около нее, у костра, сидит несколько угрюмых деревенских мужиков, глядящих на нас с явной неприязнью. Не успели мы подъехать поближе, как один из них трижды сплюнул на землю, и произнес со смесью торжества и досады:

– Говорил я, говорил, етить!..

– Что имеет в виду эта деревенщина? – не слишком-то понизив голос, спросил у меня Искен, тем самым словно признавая, что считает меня существом, стоящим к местным жителям куда ближе, чем он сам, и оттого понимающим их речь куда лучше.

Я покачала головой, не желая высказывать раньше времени свои скверные догадки.

Демон, ранее в Козерогах не бывавший, был озадачен совсем в иной степени, нежели мы с Искеном, и оттого не стал ходить вокруг да около.

– Что за непотребство! – громко объявил он, осматривая заваленную дорогу. – Уверен, в вашу деревеньку не рвутся десятки путников ежедневно, и даже если вы начнете приплачивать проезжающим – вряд ли они согласятся сделать крюк, чтобы полюбоваться на ваших коз, коров и чумазых детишек. Так на кой ляд вы повалили тут дерево, мешающее свободному проезду?

– Да вот из-за вас, мил сударь, и повалили, – хмуро отозвался второй мужик.

– Из-за меня? – опешил демон. – Никак в вашей деревне уродился ясновидец! Я и сам не знал поутру, что меня занесет в эти дебри, провалиться бы им в преисподнюю...

– Это уж ваши заботы, – был ответ. – А наше дело – больше никого стороннего к нашей деревне не пущать, и уж тем более – не давать более возле старого храма вертеться. Хватит ужо!

– Да что это мужичье себе возомнило? С чего вдруг такая перемена? Или вы позабыли, что у меня имеется разрешение на изучение вашего треклятого храма от Лиги Чародеев, заверенное в канцелярии светлейшего князя? – я услышала в тоне Искена знакомые нотки, обещавшие скорую вспышку ярости, которая ничем хорошим обернуться не могла. Несмотря на свой ум, понять это Искен все никак не мог, и раз за разом повторял одну и ту же ошибку, впрочем, свойственную большинству магов.

– А вот почему, – почти выкрикнул первый мужик, тыча пальцем в сторону молодого чародея. – Поначалу тут только вы сам-один господин обреталися, и оттого в деревне нашей случалось немало огорчений промеж мужиков, ведь девки наши только то и делали, что к храму бегали тайком! Но мы порешили, что негоже из-за бабского пустоголовия с чародеями столичными свару затевать, тем более, что позору не оберешься, как начнут дознаваться, чья жена, чья дочка вдоль старой стены поздним вечером гуляли...

Речь эта была настолько пламенной, что с головой выдавала крайне личные мотивы говорившего: наверняка то был отец сразу нескольких дочерей, и честь его семьи была не раз поругана за минувшие недели – оттого он и ярился пуще прочих. Искен ничего не ответил в ответ на обвинения, но и признаков раскаяния в его лице я не заметила. Не успела я сообразить, как чувствительнее его уколоть короткой репликой, притом не показав, что меня сколько-нибудь огорчает услышанное, мужик вдруг перевел палец в мою сторону.

– ...А опосля у храма появилась эта девка, в мужское платье переодетая – наши бабы сразу про то прознали. И как пошли по деревне вой да печаль великая... Недовольство в разы увеличилось – многие до того и не знали, какой интерес великий был у сродственниц ихних к храму. Мало в каком дому не кляли храмовые развалины и изыскания, которыми вы там, мил сударь, занимались без устали! – последние слова вновь были обращены к Искену, разумеется. – Но только мы уж начали думать, что ничего поганого более с этой стороны к нам не нагрянет, как тут уж вы втроем вернулись! – продолжал мужик все возмущеннее, видимо, пересказывая разговоры, которые уж давно велись средь его односельчан и оттого легко вводящие умы местного населения в состояние праведного кипения. – Кто прозорливее был – тот сразу сказал, что надобно ждать великих бедствий, хочь третий ваш сотоварищ по виду своему бабьему полу опасности не представлял, уж простите за прямоту, господин, – слегка поклонился крестьянин в сторону Леопольда. Поклон этот выглядел весьма непочтительно, и я, вспомнив, что магистр, ко всему прочему, еще и многоженец, в который раз сказала себе, что полагаться на впечатление, произведенное исключительно наружностью – исключительно глупо.

– ...Не успели мы обсудить, чего теперича ждать нам от гостей непрошеных, как получили мы за шиворот такого добра, что до сих пор отплевываемся! Пошто вы нечисти столько на деревню напустили? Откель вы ее взяли в таких количествах, а? Только стемнеет, как по двору нельзя пройти, чтоб за ногу какая дрянь не укусила али подойник с молоком не уволокла! Все пашни изрыты, птица домашняя уворована, дети по лавкам сидят – носу за порог не кажут, а уж если мерзопакость эта ваша колдунская в погреб подкопается – ничегошеньки не оставит, все начисто сожрет, точно брюхо у ней бездонное!

Тут уж прочие мужики принялись поддакивать и перечислять ущерб, понесенный всеми их знакомыми и родственниками за последние несколько дней – судя по рассказу этому, на деревню обрушилось истинное стихийное бедствие. Этого и следовало ожидать: болотные гоблины, оголодавшие за десятки лет в подземельях, выбрались наружу через тот провал, что появился благодаря нам на храмовом подворье, и отправились на поиски пропитания, отличавшегося в лучшую сторону от их обычного рациона – всяческих червей, личинок и землероек. В темноте, да еще собравшись в стаю, они представляли серьезную опасность – это я испытала на своей шкуре, – и, конечно же, жителям Козерогов пришлось несладко, когда нечисть добралась до их дворов.

– Страшно помыслить, что вы сотворите, вчетвером сюда явившись, – мрачно подытожил мужик, обводя нас недобрым взглядом. – Нет уж, судари, разворачивайтесь-ка вы, да уезжайте подобру-поздорову. Не желаем знать, что вы еще на наши головы напустите и что за тварюгу откопаете на этот раз. Люди даже поговаривают, что вы не иначе, как хотите проход открыть да эльфов лесных, – тут он оглянулся и прибавил погромче, словно обращаясь к деревьям и чему-то, что могло скрываться в тумане на дне оврагов, – Господ славных и милостивых, возвернуть. На первый погляд скорбных головою середь вас нет, однако ж после всего, что вами сотворено, и не в такое поверишь. Не надобно нам эдакого добра!

– Да какое нам дело... – начал было Искен, но мой пристальный взгляд заставил его умолкнуть, и я сказала себе, что молодой чародей небезнадежен. Пару мгновений понадобилось ему чтобы собраться, затем он с усилием согнал с лица презрительно-гневное выражение и приветливо улыбнулся.

– Уважаемые, – произнес он тоном, которого я раньше от него и не слыхивала, – ваше возмущение понятно мне целиком и полностью. И впрямь, болотные гоблины – прескверные соседи. Но, позвольте спросить вас: как вы собираетесь с ними бороться? Сейчас, ближе к зиме, они опасаются выходить из своего логова надолго, однако весной их начнет бродить в околицах вашей деревни куда больше, и ходы свои они прокопают под самые ваши дома, как только земля оттает. И к кому вы обратитесь за помощью? Есть ли у вас поместный маг? Как скоро он сюда прибудет по вашему зову?.. Сколько ему понадобится времени, чтобы управиться с расползшейся нечистью? Да и откуда вам знать, что за человек тот поместный чародей, быть может, всего лишь слабосильный мошенник – такое нередко случается...

Крестьяне молчали, переглядываясь с беспокойством, тон Искена возымел на них действие, а я, в свою очередь, скривилась, заслышав последние слова – вряд ли намек мне почудился, да и Искен был не из тех, кто упустит возможность уязвить человека, вызвавшего чем-либо его недовольство.

– И что же вы, сударь, предлагаете-то? – неохотно поддался тот самый крестьянин, что недавно обрушился на нас с обличительной речью.

– Не чините нам препятствий, – отвечал Искен все с той же улыбкой, становящейся нестерпимо лучезарной. – Тем самым вы и от прежних бед избавитесь, и новые на свою голову не навлечете. Я ведь все равно доберусь до вашего храма, сегодня ли, завтра ли, добром или силою. И, кстати говоря, даже если вы напишете десяток слезных прошений, вряд ли вам пришлют сюда чародея, обладающего хотя бы половиной моих умений и сил. Вам несказанно повезло, что я соглашаюсь избавить вас от болотных гоблинов – маги моего уровня обычно даже в сторону подобных заказов не смотрят. А я с вас возьму полцены, учитывая наше давнее знакомство.

– Искен, нельзя брать с них деньги! – прошипела я, наклонившись в его сторону. – Мы же сами напустили на них гоблинов!

– И чтобы они позабыли об этом побыстрее, нужно внушить, что они перед нами в долгу, а вовсе не наоборот, – шепнул мне Искен, в свою очередь склонившись к самому моему уху.

В этих словах был свой резон, хоть подобные уловки и вызывали у меня отторжение, заставляя задумываться, не были ли незаметно применены ко мне самой подобные же приемы. Искен бросил еще пару фраз в том же духе, и мне показалось, что он самую малость приправил их гипнозом, что было строжайше запрещено даже в те времена, когда чародеи пользовались в княжестве куда большим влиянием. Но молодой маг рассчитал все правильно – крестьяне к тому времени и так наполовину поддались его убеждениям, так что никто из них не смог бы впоследствии с уверенностью сказать, что был околдован.

– Стало быть, вы обещаете, что изведете нечисть, если мы вас пропустим? – недоверчиво переспросили крестьяне, перед тем пошушукавшись.

– И даже не подам жалобы на то, что вы перегородили дорогу, хотя подобное по чину разве что страже, или чиновникам, коих на то уполномочил сам светлейший князь, – важно и ласково отвечал Искен. – И не сообщу княжескому лесничему, что вы самовольно свалили деревья, произраставшие в лесах Его Светлости...

Демон, с интересом наблюдавший затем, как чародей опутывает крестьян, чьи лица становились унылее с каждой минутой, произнес с ревностью, впрочем, вовсе не того свойства, которого я могла бы от него ожидать:

– А он порядочный крючкотвор!

Искен, обладавший прекрасным слухом, повернулся к нам и, добавив в улыбку немного яда, произнес:

– Только не говорите, что из меня получился бы хороший секретарь, господин... э-э-э... Мелифарий?.. Мелихаро?.. Неплохое ремесло для простолюдина, однако я не хотел бы падать столь низко относительно моего нынешнего положения.

Демон не оставалось ничего другого, кроме как фыркнуть в ответ на оскорбление – вполне возможно, у его племени также имелись сословия, и Мелихаро вполне мог относиться не к последнему из них, однако козырять этим в наших краях не стоило.

Жители Козерогов, успевшие немного прийти в себя благодаря этой короткой перепалке, пошептались и сообщили, что согласны пропустить нас, если Искен обещает, что нынче ночью ни один гоблин не покажется в деревне.

– ...А не то мы тоже найдем на что пожаловаться светлейшему князю, – с умеренным вызовом произнес тот, что взял на себя роль предводителя. – Нешто это видано – девок портить да гоблинов поганых откапывать, и называть энто научною работою! Век у нас тут науки никакой не имелось, и хвала богам пресветлым за то!..

– ...Темные умишки! – негромко, но едко произнес Искен, стоило нам самую малость удалиться от поселян. Видимо, его все-таки задело за живое то, как описал его деятельность у храма козерожанин, но возразить по существу ему было нечего – дело обстояло ровно так, как кратко подытожил бедняга крестьянин, несший урон все то время, пока аспирант околачивался возле деревни.

– И как же ты собираешься извести гоблинов? – спросила я, зная ответ наперед.

– Извести? Я и пальцем об палец не ударю, это не моя забота, – приподнял брови Искен. – Пусть благодарят меня за то, что я не прорвался к храму силой, им бы не поздоровилось.

– Вот! – сразу же встрял в нашу беседу демон, сторожко прислушивающийся к каждому слову бывшего аспиранта. – Исключительно лживый чародей, просто удивительно двуличный! Это подтверждается каждым его словом и деянием!

– А я не стану врать, что огорчился, когда узнал, что мы не будем гоняться за проклятущими гоблинами по подземелью, – пробурчал магистр Леопольд. – Чем быстрее мы отсюда уберемся – тем лучше, да и вообще приезжать сюда не стоило, помяните мое слово!

– Что значит – не будем гоняться? – я сурово сжала губы и посмотрела на Искена с осуждением, которое было бесполезно тратить на магистра Леопольда. – Еще как будем! Не знаю уж как заведено у столичных вольных магов, а у нас, поместных, в Кодексе все прописано. Устная договоренность с жителями деревни, страдающей от набегов нечисти, заключенная в присутствии двух и более беспристрастных свидетелей, приравнивается к контракту. Таковыми свидетелями могут считаться магистр Леопольд и господин Мелихаро, так что формально сделка заключена.

Демон с готовностью кивнул, явно считая, что раздражать Искена – его основная задача на сегодня. Магистр Леопольд, которому личные соображения не мешали видеть перспективы, открывающиеся с принятием подобного решения, глубокомысленно промолчал.

– Это они-то беспристрастные свидетели? – насмешливо произнес Искен. – Да от этого рыжего господина сейчас искры полетят! Он пытается насолить мне из ревности все то время, что мы, к несчастью, знакомы!..

– В Кодексе ничего не сказано о ревности и прочих личных переживаниях свидетелей, – мой тон был сух. – Достаточно, чтобы они являлись жителями сторонних деревни или города, а уж в этом сомневаться не приходится.

– И когда же ты собираешься выполнить условия сделки, о поместная чародейка? – спросил Искен, теперь уже с откровенной издевкой. – Не много ли ты на себя берешь? Добыть могущественный артефакт, спасти деревеньку от гоблинов... Надеюсь, мы успеем добраться до храма раньше, чем ты подрядишься осушить местное болото, перенести холм с одной околицы на другую, изловить водяного и ниспослать хорошую погоду на ближайшую декаду, ха-ха.

– Ты только что описал последние четыре года моей жизни, – мрачно ответила я чистую правду.

До объяснений, что выполнять задачи такого рода обычно доводится безо всякого плана, я не снизошла, зная, что маги вроде Искена испокон веков относятся к поместным чародеям презрительно, считая их бесталанными неудачниками, прозябающими в своих городишках и деревнях. Вряд ли мне удалось бы заставить его принять хоть какие-то мои слова всерьез, несмотря на то, что мой опыт в некоторых магических сферах деятельности значительно превосходил его собственный.

Не успели мы приблизиться к храму, как нам всем пришлось спешиться – старая дорога оказалась сплошь изрыта гоблинами и изобиловала провалами. Я вспомнила, как совсем недавно проезжала здесь, наслаждаясь миром и покоем здешнего леса, и вздохнула: нечисти понадобилось совсем немного времени, чтобы основательно набезобразничать.

Заметив, как принюхивается к чему-то демон, страдальчески морща нос, я не удержалась от тихого вопроса.

– Дальние родичи, – отвечал демон неохотно. – Весьма дальние. Из тех, которых стараются не вспоминать лишний раз и невзначай забывают пригласить на семейные торжества. Примитивные, дурно воспитанные особи в большинстве своем. Вроде четвероюродных дядьев из глубинки по вашим человечьим меркам. Дядьев с крайне дурным характером.

Я припомнила, что некогда король Ринеке признавал свое родство с Мелихаро, и не преминула отметить, что известные мне родственники у демона одни других сквернее.

– О, это вы еще не знакомы с моими тетушками по материнской линии, – с заметным содроганием пробормотал демон, и трижды сплюнул через левое плечо.

Глава 14, в которой Каррен и ее спутникам приходится всесторонне изучить подземные владения гоблинов

Руины храма, не так давно выглядевшие живописно и обладавшие некой дикой прелестью, сейчас походили на помойку, обычно появляющуюся в тупичке, которым заканчивается извилистый переулок на выселках. Запахи здесь витали те же – гоблины пировали без устали, швыряясь объедками и ломая те уворованные предметы крестьянского обихода, которые показались им при ближайшем рассмотрении недостаточно полезными. Битые горшки и кувшины, обрывки одежды, холстины и шкур, гнутые заступы и кирки – вот что мы увидали, приблизившись к тому месту, где ранее был небольшой провал, через который я проникла в подземелье храма.

Изменения, произошедшие с той поры, заставили меня присвистнуть, и даже Искен что-то неразборчиво пробормотал. Если раньше в дыру, появившуюся благодаря его колдовству, могла протиснуться разве что я, да и то с усилием, то теперь здесь зиял огромный лаз, и увеличился он отнюдь не случайно. То было следствием не нового обвала, а планомерной работой – болотные гоблины расширили его, как смогли, да еще и вырыли что-то вроде глубокой и широкой канавы, по которой в подземелье можно было спуститься без веревки и прочих ухищрений.

– Зачем им такой большой проход? – озадачилась я. – Они же невелики ростом! Здесь их десяток в ряд пройдет!

Ответа на свой вопрос я ждала, скорее, от Искена, однако голос подал Мелихаро, и тон его был все тем же – натянутым и обреченным одновременно:

– Проход в самый раз, – сказал он, непрерывно морщась, точно его одолели зубная боль, мигрень и желудочные колики разом. – Как раз для их вождя, ну или вернее назвать его королем... да, королем... Приближается самая длинная ночь в году, и в этот важнейший для, гм-гм, нечисти праздник он явно желает обозреть свои наземные владения...

Еще один король! О, мне положительно везло на знакомства с венценосной нечистью!

– Король болотных гоблинов? – с недоверием переспросил Искен. – Ха! Да эти существа не разумнее крыс! Откуда там взяться королю? Даже у горных гоблинов, которые куда развитее болотного сброда, давно уж нет вожаков. Все они забились в самые темные щели северных гор, и стоит только кому-то из их племени поднять голову, как ее тут же долой с плеч! На дворе нынче не те времена, уважаемый, чтоб у гоблинов имелись короли. Да будет вам известно, сударь, что я провел некоторое время на Севере, на самых диких окраинах человеческих мест обитания, и одним из главнейших заданий гарнизона, где я нес службу, было наблюдение за троллями, демонами и гоблинами, которых в тех диких местах водится все еще немало. Уже много лет чародеи не допускают того, чтобы подобная грязная нечисть сколачивалась в стаи, и смею вас заверить, даже в тех краях нынче не встретить королей гоблинов! Не думаете ли вы, что маги оставили без должного внимания столь опасное явление?!..

– Я думаю, – Мелихаро отвечал весьма едко, – что чародеи сравняли с землей некий храм, заперев некоторое количество болотных гоблинов в его подземельях, и запретили приближаться к развалинам кому бы то ни было, в том числе и другим магам. То, что вы, сударь, надзирали за северными окраинами, весьма похвально, но здешние гоблины были предоставлены сами себе, и на протяжении многих лет занимались лишь тем, что поедали друг друга в замкнутом пространстве. А это самое благодатная среда для появления вождей, королей и прочих важных особ. Думаю, ваш скепсис, мессир Висснок, поубавится, когда в Изгард придут первые известия о том, что вскоре произойдет в Козерогах. Обитатели подземелий были не настолько умны, чтобы самостоятельно выбраться на поверхность земли, но даже этого скудного умишка хватило, чтобы понять, как воспользоваться тем проходом, что создали вы. И теперь, когда они вспомнили, насколько изобильна жизнь наверху, обратно загнать их будет непросто.

– Времена разгула гоблинов, троллей и демонов давно уж миновали! – запальчиво и упрямо воскликнул Искен. – Мелкий грабеж, которому подвергаются Козероги – это всего лишь досадная неприятность, с которой Лига разберется чуть раньше или чуть позже. Но никто не позволит гоблинам избирать вожаков в наши просвещенные дни и претендовать на владения землями неподалеку от столицы!

– Подземный народец был несколько оторван от мира последнюю сотню лет, и оттого может не знать обо всем этом, – отвечал Мелихаро, и я заметила, что он все чаще с тревогой косится в сторону хода в подземелье, так что даже его саркастичные ответы выглядят не столько ядовитыми, сколько рассеянными.

Магистр Леопольд и вовсе не вслушивался в разговор, который велся между молодым чародеем и демоном – он, подойдя к увеличившемуся провалу, с беспокойством качал головой туда-сюда и беззвучно что-то шептал, словно что-то подсчитывая в уме. Затем измерил шагами ширину прохода, развел руки, запрокинул голову куда-то ввысь, и громко произнес:

– Пресвятые угодники, да эта тварь должна быть размером со стог сена!

– Как я уже говорил, единственным видом досуга, который могли изобрести запертые в подземелье гоблины – это пожирание себе подобных, – любезно отозвался Мелихаро. – И тот, что стал их предводителем, сожрал своих сородичей больше всех, не сомневайтесь.

– Все это чушь, – еще любезнее произнес Искен. – Болотные гоблины – мелкая трусливая нечисть, обладающая лишь зачатками разума и не способная создать внутри своего сообщества какую-либо устойчивую иерархию. Они просто переусердствовали, расширяя лаз.

К несчастью, большее доверие у меня вызывали слова демона, однако иного пути к гробнице Горбатого Короля мне никто не указал, и приходилось надеяться, что днем и рядовые, и коронованные гоблины спят одинаково крепко. Следовало поторопиться, до наступления сумерек оставалось совсем немного – дни и в самом деле становились все короче, близилась самая темная ночь года.

– Если господин Мелихаро прав, – сказала я, пытаясь унять дрожь в голосе, – то нам следует побыстрее спуститься вниз...

Магистр Леопольд поперхнулся и вскричал:

– Что за извращенная логика! Если господин Мелихаро прав – туда нельзя спускаться ни в коем случае!

Но видя, что я упорствую в своем желании придерживаться изначального плана, магистр махнул рукой и неохотно последовал за остальными, отказавшись присматривать за лошадьми. То был воистину мужественный поступок, в котором не имелось ни капли здравого смысла, и я едва удержалась от того, чтобы пожать руку Леопольда – единственного среди нас, кто ровным счетом ничего не выигрывал в случае успешного исхода предприятия. Даже у демона имелись скрытые мотивы мне помогать – Мелихаро все еще рассчитывал, что я оценю по достоинству его самоотверженность, – Искен же и подавно имел за душой столько тайных помыслов, что у любого его поступка имелось тройное дно. Один Леопольд мог с чистой совестью сбежать, но продолжал держаться рядом, несмотря на свой природный пессимизм, многократно усиленный жизненным опытом.

– Тот зал, где расположен портал, был совсем неподалеку, – говорила я, пытаясь сохранить деловитый и хладнокровный вид. – Это не займет много времени, мы быстро доберемся туда и при удачном стечении обстоятельств сможем вернуться наверх дотемна.

В прошлый раз спускаться было куда сложнее, но и сегодня приходилось в оба глаза смотреть под ноги – гоблины возвели здесь насыпь из грубых обломков камней, перемешанных с фрагментами изваяний и старых барельефов. Слабый свет фонаря, который я держала в руке, лишь самую малость облегчал наши трудности. Чем ниже мы спускались – тем гуще становилась тьма, и только Мелихаро, вернувший себе способность прекрасно видеть в ночи, ухитрялся передвигаться с молчаливым достоинством. Мои слова, однако, заставили его скептически хмыкнуть.

– Не стоит слишком торопиться, – веско произнес он. – Раз уж гоблины решили здесь обустроиться с удобством – стало быть, могли устроить пару– тройку ловушек, в этом они мастера.

– Эти бестолковые существа? – вновь не удержался от замечания Искен. – Да они все ночи напролет занимались одним лишь воровством! Прошло не так уж много времени с тех пор, как образовался провал. Даже если мы имели бы дело с высокоорганизованными существами, вряд ли этого времени хватило бы для создания действительно опасных и незаметных ловушек.

– Удивительно, – только и буркнул демон.

– Что значит это ваше "удивительно"? – не преминул полюбопытствовать Искен, все с большей неприязнью реагируя на каждый звук, изданный Мелихаро.

– Удивительно, что вас не прикончили на Севере, – меланхолично откликнулся демон. – Хотя, быть может, какой-нибудь каменнолобый тролль признал в вас своего дальнего кузена...

– Мой ответ остается прежним, – едва заметно присвистывая от злости, промолвил Искен. – Вы еще подавитесь перьями от своей шляпы, господин бывший секретарь, дайте мне только выйти из этого подземелья...

И стоило ему произнести эти слова, как каменные плиты под нашими ногами начали быстро проседать. Я взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие, выронила фонарь и он с грохотом ударился о камень, почти сразу потухнув. Мы же покатились кубарем: плиты накренились так, что устоять было невозможно, и оставалось только надеяться, что падение наше не затянется – мне хватило и пары секунд, чтобы набить препорядочных шишек. Как это обычно бывает во время неожиданных падений, остановить которые мы не в силах, всяческие острые и твердые углы словно выжидали, когда на них наткнется чья-то часть тела из числа самых мягких и чувствительных, и с дьявольским коварством скапливались именно в тех местах, куда после краткого полета приземлялось тело жертвы. Но, даже пребольно ушибив лоб, я сохранила остатки ясного ума и самые болезненные удары сносила молча, понимая, что любой вскрик может стать именно тем, что привлечет внимание гоблинов. Судя по шипению и приглушенным стонам, мои спутники, стремительно катящиеся вниз, как и я, сообразили ровно то же самое и не питали иллюзий насчет того, чем может закончиться это происшествие.

Впрочем, падение заняло куда меньше времени, чем понадобилось бы мне для его словесного описания – вздумай кто-то расспросить о том, что я чувствовала и о чем думала, пока преодолевала расстояние от одного камня до другого. Бесчисленное количество синяков отлично уместилось во временной промежуток, за который едва возможно успеть высморкаться от души. Приобретя ускорение, которое живо напомнило мне опыт катания верхом на демоне, я вдруг уткнулась головой в некий объект, сразу же показавшийся мне намного более приятным, нежели здешние камни – то было что-то относительно мягкое и живое. Наугад я ткнула пальцем, чтобы проверить свою догадку и тут же Мелихаро, на котором я лежала, возмущенно икнул, а затем, с трудом понизив голос, сурово отчитал меня:

– Имейте совесть! Я и так отбил себе все нутро, не издав ни звука, и тут вы решили меня защекотать!..

– Не обижайтесь, господин Мелихаро, – прошептала я, переводя дух и ощупывая себя, – но только сейчас я поняла до чего же славно, когда в походе тебя сопровождает кто-то настолько обширный и мягкий.

– Да что вы говорите! – раздался откуда-то снизу свирепый свистящий шепот магистра Леопольда. – Клянусь, этот толстый мошенник зря времени не терял, пока состоял на службе у госпожи мажордома! Всего несколько дней доступа к столовой Академии – и он разжирел едва ли не вполовину! Да что вы расселись на мне, точно на диване?! Слезайте немедленно!

Пыхтя и кряхтя, мы принялись подниматься, конечно же, оттаптывая друг другу руки и сшибаясь лбами – ноги у нас заплетались, а бока и спины немилосердно болели, затрудняя каждое движение. Вокруг царила абсолютная тьма, разобрать хоть что-то в которой мог только демон, но он был занят тем, что проклинал каждый камень, оставивший синяк на его упитанном нежном теле.

– Погодите! – встревожилась я. – А где же Искен? Я не слышу его голоса!

– Если мы от него избавились, то это падение окупилось сторицей, – пробурчал Мелихаро.

Я отмахнулась от демона, настроение которого становилось все более желчным, и принялась тихонько звать Искена, из последних сил отгоняя дурные мысли: бросил ли нас молодой чародей, воспользовавшись случаем, или же серьезно пострадал во время падения, приложившись головой о камень – все грозило обернуться нешуточной бедой, и только демоны, обуреваемые ревностью и страдающие от боли в ушибленном копчике, могли упускать это из виду.

– Да куда ж он подевался? – шептала я, опустившись на четвереньки и ощупывая выщербленный каменный пол. – Искен! Отзовись, черт бы тебя побрал!

К счастью, даже у пакостности бывшего аспиранта были свои пределы – я всего-то успела угодить рукой в лужу затхлой воды, скопившейся в промоине, да пару раз защемила пальцы, прежде чем он отозвался, конечно же, самым светским тоном:

– Нет, практику по дисциплине «Подземные изыскания» ты бы не сдала, Рено, – и тут же я зажмурилась от света, показавшегося мне нестерпимо ярким.

Оставалось только покраснеть от досады – и в самом деле, самым очевидным решением было бы создание люминесцирующей сферы, ведь даже моих сил хватило бы на создание светового сгустка размером с куриное яйцо, который, к тому же, послужил бы прекрасным оружием против обитателей подземелий, привыкших к непроницаемому мраку. Ползать же в кромешной тьме по древней грязи в поисках пропавшего спутника было с моей стороны благородно, но весьма глупо.

Удивительно, но даже падение не нанесло Искену особого вреда. Если я в очередной раз рассекла свою многострадальную бровь, магистр Леопольд оцарапал лысину и щеку, а к шевелюре Мелихаро, потерявшего свою шляпу, прилипло столько сора, что его голова теперь напоминала огромное мышиное гнездо, – то молодой чародей всего лишь испачкал лицо, причем полоса грязи, проходившая наискосок по его щеке, каким-то образом придавала его облику еще большую выразительность. «Не удивлюсь, – подумала я, со злостью размазывая подсыхающую кровь по лицу, – если для адептов из самых знатных семейств проводят какие-то тайные занятия, где учат, как в любой ситуации сохранять элегантный вид. А родовитые адептки там же учатся плакать так, чтобы нос не распухал и не краснел!».

Должно быть мысли такого же рода пришли в голову и Мелихаро, заметно расстроенного потерей шляпы и прочим ущербом, который понесла его одежда, поскольку он, отбросив всякие соображения безопасности, тут же громко напустился на Искена:

– И что вы скажете теперь, господин всезнайка? Минуту назад вы не желали верить в то, что гоблины устроили нам ловушку, а теперь придаете себе уверенный вид, точно по пять раз за день проваливаетесь в подземелья!..

– Я и сейчас не склонен считать, будто плиту привел в действие некий механизм, – Искен невозмутимо отряхивал свою одежду, хоть чистка требовалась ей куда в меньшей степени, чем моим штанам, порванным сразу в нескольких местах. – Скорее всего, гоблины, расширяя выход на поверхность, повредили каменную кладку. Иначе отчего мы сейчас мирно с вами беседуем, а не отбиваемся от целой стаи этих мерзких подземных крыс? Сейчас я поднимусь и проверю, возможно ли выбраться отсюда тем же путем, которым мы сюда попали…

Говоря это, он небрежным жестом создал еще один светящийся шар, и направился к полуразрушенной стене, из дыры в которой мы только что вывалились. Теперь, когда у нас имелся источник света, я смогла рассмотреть помещение, где мы находились – то был небольшой зал, потолок которого просел весьма опасным образом – мы сейчас находились в той его части, где не приходилось наклоняться, но чуть далее для передвижения пришлось бы согнуть спину, а затем и встать на четвереньки. Я присмотрелась и заметила подобие тропинки, протоптанной в грязи – гоблины не раз бывали здесь, но, чтобы пройти по их следам, нужно было проползти под самыми опасными на вид камнями, каким-то чудом все еще удерживавшимися на весу.

Не успела я обдумать как следует то, насколько мне не хочется соваться в эти темные щели, как вернулся Искен, на лице которого читалось разочарование.

– Плита не поддается, – сказал он. – Вряд ли у нас получится выбраться отсюда эти путем.

– Не так уж много имеется у вас в запасе сил, а, господин чародей? – не преминул отпустить колкость Мелихаро, на что Искен раздраженно отвечал:

– Конечно, я мог бы попытаться выбить силой злополучную плиту, но не исключено, что до наших тел, погребенных под обвалом, который за этим последует, не доберутся даже оголодавшие гоблины. И к тому же… – он не договорил, но я вспомнила, как опасался Искен разрушить своим колдовством портал, окончательно закрыв путь к могиле Горбатого Короля, и поняла, что сейчас он не станет рисковать, пусть даже за крепость здешних стен ему поручатся все местные обитатели.

Я со вздохом повернулась в сторону прохода, выглядевшего все более грязным и узким с каждой секундой, и махнула рукой, безмолвно соглашаясь с предложением Искена, которое тот еще не успел озвучить.

– Я пойду первым, – решительно объявил Искен, удовлетворенный тем, что наконец-то отвоевал место предводителя, которое считал полагающимся ему по праву в любой ситуации, – за мной пусть следует Рено, а вы, господа, решайте сами, в какой очередности будете передвигаться.

– Это очевидно, – тут же ответил Леопольд, в котором таилась бездна предусмотрительности. – Вслед за госпожой Брогардиус поползу я, а господин Мелихаро станет замыкающим. Во-первых, я не хочу, чтобы какая-то подземная тварь схватила меня за пятку и уволокла к себе в нору, а во-вторых – если проход значительно сузится, я не желаю погибнуть от голода и холода, пока этот упитанный субъект будет намертво закупоривать лаз.

– Ну знаете ли, мессир! – демон свирепо уставился на Леопольда. – Как я посмотрю, вам нет дела до того, что кто-то может ухватить за пятку меня!

– Ухватить-то может, но вот утащить куда-либо тушу вроде вашей сможет только пресловутый король гоблинов, которому тут нипочем не протиснуться, – без промедления парировал Леопольд, который в подобных спорах лишался даже тех зачатков деликатности, которые у него, возможно, имелись.

И мы двинулись вперед – настолько медленно и осторожно, чтобы каждая зловонная лужа на нашем пути успела как следует пропитать нашу одежду и промочить сапоги. Гоблины, не отличавшиеся высоким ростом и привыкшие к здешним затхлым запахам, вряд испытывали неудобства, пробегая по своим тропам, затянутым склизкой плесенью, похожей на густую паутину. Да и бесхитростная жизнь их, наполненная ожиданием того, что вскоре либо твой ближайший сосед станет твоим ужином, либо ты сам угодишь ему в брюхо, не способствовала зарождению страха перед низко нависшими камнями, державшимися на своих местах лишь благодаря тонким бледным корням неизвестных растений. Падающие же за шиворот мокрицы вовсе становились для них приятным сюрпризом и сытным угощением. А вот я, то и дело чувствуя, как моей шеи касается что-то липкое и холодное, слыша шуршание осыпающейся земли и задыхаясь от вони, проклинала день и час, когда решила переступить порог дома магистра Аршамбо. Тропа, к тому же, изобиловала провалами – недостаточно узкими для того, чтобы их можно было без труда перешагнуть, но и недостаточно широкими для того, чтобы шныряющие здесь гоблины озаботились починкой пола.

Магическая светящаяся сфера мерцала совсем слабо – Искен сберегал силы, разумно полагая, что наш путь может затянуться. Я не могла разглядеть, как глубоки трещины и промоины, пересекающие наш путь, но из их недр тянуло холодом, запахами застоявшейся болотной воды и гниения, что исключало всякое желание знакомиться с ними ближе. Гоблины, будучи существами низкорослыми, легко перепрыгивали эти провалы, нам же, большую часть пути проделывавшим на четвереньках, приходилось туго: скакать, точно блохи, никто из нас не обучался. Даже высокий и ловкий Искен с трудом перебирался через зияющие в полу дыры. Что уж говорить обо мне – существе низкорослом? Каждая моя попытка самостоятельно преодолеть яму заканчивалась тем, что Искен тянул меня за руки, а магистр Леопольд придерживал за ноги, приговаривая: «Когда он вас не удержит и вы нырнете в провал вниз головой – постарайтесь рассмотреть, что там внизу, если сразу не нахлебаетесь тухлой воды! Мне кажется, в этих дырах полно всяких хищников, но хотелось бы знать наверняка!». После этих напутствий мне оставалось только с завистью наблюдать, как магистр Леопольд торопливо растопыривается над провалом, пользуясь своим неоспоримым преимуществом – долговязостью. Уж у него-то шансов упасть вниз было ровно столько же, сколько у длинноногого паука.

Демон и вовсе проявлял чудеса ловкости, конечно же, легко объяснимые для меня и для магистра, знающих тайну Мелихаро. Но приходилось беспокоиться, не заподозрит ли неладное Искен – от существа столь плотной комплекции никто не ждал бы особо выдающейся прыгучести. При других обстоятельствах, более располагающих к наблюдениям, любой сведущий чародей опознал бы в бывшем секретаре создание несомненно бесовской природы, поэтому следовало благодарить судьбу за то, что она загнала нас именно в такую дыру – тошнотворно тесную, омерзительно темную и чертовски неудобную.

Медленно мы продвигались вперед, прислушиваясь к шорохам и плеску – казалось, где-то неподалеку кто-то опасливо выныривает из темной, застоявшейся воды, чтобы так же настороженно прислушаться к нашим шагам.

Вскоре мы очутились перед завалом из камней, преодолеть который не смогли бы – тропа, казалось, обрывалась здесь. Я почувствовала, как сердце от страха превратилось в ледяной ком – что за ужасная судьба ожидала нас, похороненных заживо в этом темном подземелье? Однако голос разума подсказывал, что ход не мог так просто оборваться, и мы принялись ощупывать все камни в поисках тайного прохода. Удача улыбнулась магистру Леопольду – он прищемил себе ногу, однако за упавшим камнем обнаружился лаз – настолько тесный, что больше походил на звериную нору. Но деваться было некуда – один за другим мы протиснулись в темную дыру и поползли, извиваясь точно ящерицы. Бедняга Мелихаро несколько раз застревал и магистр Леопольд оказался настолько самоотверженным, что разрешал демону цепляться за свои ноги – хоть и стонал при этом точно роженица.

– Здесь просто смердит гоблинами, – громко прошептал Мелихаро после очередной подобной неприятности.

– Тоже мне еще новости! – пренебрежительным тоном отозвался Искен, доселе ползший с исключительным молчаливым достоинством.

– Нет, я имею в виду то, что мы приближаемся к их большому скоплению! – с досадой промолвил демон. – Чертова прорва гоблинов неподалеку, вот что я хочу сказать!

– Отчего же не слышно их писка и визга? – осведомился Искен. – Только не говорите, что они соблюдают правила приличия при своем короле! Не желаю слышать больше этой чуши. Король гоблинов, князь крыс, император клопов!..

Однако я заметила, что чародей стал прислушиваться и двигаться тише, да и Леопольд сменил стоны на шипение и утробное гудение.

Мне начинало казаться, что нора никогда не закончится, однако Искен вдруг остановился так резко, что я ткнулась носом в подошвы его сапог.

– Тут просторно, – тихо сказал он, немного попятившись. – И мне кажется, что дальше есть обрыв. Выбирайтесь за мной как можно тише.

Глава 15, описывающая мертвецки пьяных гоблинов, летающих чародеев, грязевые фонтаны и прочие странности, случающиеся в подземельях древних храмов

С неописуемым облегчением мы выползли на каменный уступ, напоминавший балкон с остатками каменных перил. Светящийся шар позволял увидеть лишь самую малость окружающего нас подземного мира, да и воздух здесь был все таким же спертым, но после проклятой норы каменный пятачок казался приятнейшим местом на свете.

– Ну и где же ваши пресловутые гоблины? – спросил с насмешкой Искен у Мелихаро. – Здесь никого нет, как видите.

– Они повсюду, – мрачно отозвался демон, принюхиваясь. – Я готов биться об заклад, что их здесь сотни.

– И с ними их король, – хохотнул Искен. – Ну что ж – давайте посмотрим, куда нас занесло.

С этими словами он сотворил еще пару светящихся шаров и плавным жестом отправил их вперед, во тьму. Точно две луны на темном небе они плыли среди абсолютной черноты, неприятно напоминая мне обстоятельства нашего путешествия по землям короля Ринеке.

– Слышите? – обеспокоенно произнес Леопольд. – Кажется внизу кто-то икнул!

– Икнул? – переспросил Искен. – Что за чушь!

– Уж пьяное икание я узнаю повсюду, – упрямо возразил магистр. – Да и запах… уж не знаю, сколько в этой вони имеется заслуги гоблинов, но если вы принюхаетесь, то заметите, что тут отовсюду несет поганой сивухой! Пригасите свои летучие фонари, да спустите их пониже… От них все равно нет толку, пока они болтаются под потолком!

Искен, что-то недовольно пробормотав про слишком умных и совершенно бесполезных старых зануд, проделал нужную последовательность движений, и сферы начали быстро опускаться вниз.

– Не спешите, вы же не знаете, как высоко над землей они висели изначально, – начал было демон, с тревогой следя за движением мерцающих шаров, но Искен отмахнулся с раздражением:

– Вы полагаете, что сгустки энергии могут разбиться точно глиняные горшки?

– Я полагаю… – но закончить фразу Мелихаро не успел.

– Вот черт! – Искен торопливо махнул руками, словно пытаясь поймать падающий со стола бокал, и едва сумел удержать равновесие. – Вот черт!.. – повторил он, шумно выдохнув.

Мы дружно уставились вниз: светящиеся шары замерли в воздухе – и от спящих вповалку на полу гоблинов их отделяло всего-то пару ладоней. Как и говорил Мелихаро – тела сотен гоблинов покрывали землю сплошным ковром, и все они, судя по их крепчайшему сну, были мертвецки пьяны. Искен, теперь действуя очень осторожно и медленно, жестами приказал сферам двигаться в разные стороны, и вскоре их свет озарил разбитые бочки и бутыли, сброшенные в рытвину.

– Вот почему те мужики из Козерогов были злыми что твои черти, – сказал Леопольд, глядя на бочки с особой, свойственной только ему грустью. – Похоже, в свою последнюю вылазку гоблины добрались до деревенских запасов самогона!

– И, конечно же, упились, – подытожил Мелихаро. – В кои-то веки нам повезло. Будь они трезвыми – давно бы проснулись и навалились на нас всей сворой. Нужно выбираться отсюда, пока они не проспались…

Светящиеся шары медленно и плавно облетали зал, в котором мы очутились, и теперь можно было разобрать, что он из себя представляет: то было полуразрушенное сводчатое помещение, которое гоблины расширили и углубили как смогли. Вместо пола из каменных плит теперь здесь имелась огромная неровная яма, в низинах которой блестела вода; сухая же земля была скрыта под телами гоблинов – грязных, оборванных и необычайно мерзких существ. В самом центре имелось возвышение, которое я приняла за огромный серый камень и посчитала чем-то вроде их алтаря.

Источники света быстро перемещались, и чем значительнее они удалялись от своего создателя – тем слабее становилось их свечение: Искену было тяжело передавать им свою энергию на таком расстоянии. Он торопился и мы понимали, что времени на изучение быта гоблинов у нас нет – пусть даже кого-то из нас и заинтересовало бы устройство их основного жилого помещения. К счастью, вскоре мы нашли то, что искали – в противоположной стороне зала виднелась черная большая дыра. Этот проход воистину был достоин своими размерами короля гоблинов – или даже короля троллей – но одного свирепого взгляда Искена, по напряженному лицу которого стекали крупные капли пота, хватило для того, чтобы даже Мелихаро удержался от упоминания каких-либо венценосных особ.

– Нам нужно добраться туда, – решительно произнес Искен, когда сферы, кроме той, что все это время висела над нашими головами, окончательно погасли. – Наверняка это тот ход, что ведет на поверхность.

– Как мы пересечем зал? – спросила я, указывая рукой вниз, во тьму. – Пусть гоблины мертвецки пьяны, но вряд ли они продолжат спать, когда мы будем наступать им на руки и на ноги! Они повсюду – мы не сможем их обойти!

– Значит, придется полететь, – невозмутимо ответил Искен, но я отчетливо видела, как он торжествует, получив возможность продемонстрировать свое абсолютное превосходство надо всеми нами. Левитация была одним из самых сложных видов чар, а уж продолжительные полеты давались и вовсе единицам. Вряд ли я смогла бы замедлить собственное падение, удерживаться же в воздухе длительное время у меня не получилось бы, пусть даже вес мой составлял половину от нынешнего. Все, на что годились чары левитации в моих руках – подъем стороннего предмета небольших размеров на высоту человеческого роста – не более.

Не так уж велики были успехи и у магистра Леопольда в этой области магии.

– Я могу подпрыгнуть и зависнуть в воздухе на пять-шесть секунд, – сообщил он. – Но после этого кому-то придется меня нести, так как силы мои будут исчерпаны. А от магического перенапряжения, к слову, у меня случается сильнейшее расстройство желудка – я обязан вас предупредить, как честный человек.

– О нет, только не это, – пробормотала я, невольно поежившись, но раз уж разговор зашел о магических возможностях присутствующих, честно призналась вслед за магистром, что летать не умею.

– У меня достанет сил перенести тебя, – галантно ответил Искен, явно ожидавший этих слов. – Отброшу ложную скромность и скажу, что являюсь одним из одареннейших магов княжества в этом отношении.

– А как же я? – всполошился магистр Леопольд, на что Искен ответил холодным взглядом, не требовавшим никакого пояснения. Мелихаро, которому досталась такая же порция презрения, помалкивал, недобро косясь на чародея. Тот, к счастью, все еще не сообразил, что у бывшего секретаря не имеется повода завидовать тем, кто умеет летать – уж демону-то перемахнуть этот зал не составило бы никакого труда, – и упивался своей иллюзорной победой над соперником.

– То есть, вы нас бросите? – Леопольд от возмущения издавал писк, точно за пазухой у него пряталась дюжина полузадушенных мышат.

– У Рено не так уж много времени, не так ли дорогая? – обратился ко мне Искен. – Неужели ты сейчас отступишь от своей цели? Нельзя медлить ни секунды!

Мелихаро, внимательно слушавший эту речь, нахмурился, явно принимая какое-то неприятное решение, но прежде чем он успел издать хоть звук, я перебила его:

– Без своих друзей, Искен, я не сдвинусь с места!

– Но… – демон сделал вторую попытку, которую я опять пресекла, предварив свои слова выразительным взглядом.

– Господин Мелихаро – обычный человек, ему нипочем не выбраться отсюда, – с нажимом произнесла я. – Да и у магистра ничего не получится. Если ты так силен, Искен, то переправляй нас всех!

– Что?! – поперхнулся Искен. – Нет, это невозможно! Лучшие из лучших не смогли бы дважды пересечь этот зал, да еще с порядочным грузом! Мне приятно, разумеется, то, что ты считаешь меня способным на подобное, но…

– Значит ты перенесешь нас всех сразу! – твердо сказала я, вновь подавая знак Мелихаро помалкивать – демон все еще порывался сообщить аспиранту, что не нуждается в его помощи для того, чтобы выбраться отсюда.

– То есть, я возьму тебя на руки, затем мне на спину взгромоздится толстяк, в ноги вцепится пьяница, и я в столь смехотворном виде должен взлететь? – воскликнул Искен, после того, как к нему вернулся дар речи.

– Можешь взять на руки господина Мелихаро или магистра Леопольда – это не столь уж важно, – я пожала плечами, глядя с вызовом на Искена. – Но тебе придется перетащить нас всех – иначе я останусь здесь, и вам с магистром Аршамбо придется искать другого ходока за артефактом или же ждать следующего лета – а портал до того времени может окончательно исчезнуть…

– Это… это… – Искен не находил слов, переводя возмущенный взгляд с меня на магистра Леопольда, который заметно воспрял духом и теперь деловито осматривал аспиранта, явно примеряясь, с какой стороны на него взбираться сподручнее. С таким же выражением лица он обычно приступал и к своему мулу.

– Ты можешь перенести нас или нет? – прямо спросила я, вперив в молодого чародея суровый взгляд.

На лице у Искена проступило совершенно несвойственное для него выражение муки и отчаяния, но, сделав над собой усилие, он произнес, скорбно опустив глаза:

– Думаю, что могу. Но я никогда не пробовал удерживаться в воздухе с таким грузом. Влияние может оказать каждая лишняя унция. Если уж эти господа собираются влезть мне на шею – пусть избавятся от всего, что может стать лишним грузом. Особенно это касается вас, господин секретарь, – с искренней ненавистью он смерил взглядом демона. – Мало того, что вы сами по себе представляете изрядную ношу, под которой даже конь рискует околеть, так на вас еще и добрый десяток всяких ненужных пряжек и запонок! Снимайте с себя все, без чего можете обойтись и будьте вы прокляты, мерзавцы.

– Но в этих подземельях довольно сыро, – недовольно промолвил магистр Леопольд. – А полеты, насколько я знаю, очень опасны для здоровья. Меня может продуть! Знаете ли вы, молодой человек, что в моем возрасте следует всерьез остерегаться ишиаса?

– В вашем возрасте следует остерегаться и голодных гоблинов, – процедил сквозь зубы Искен. – Они непривередливы и способны сожрать даже настолько мерзкого костлявого пропойцу! Снимайте, черт подери, вашу мантию, шарф, да вытряхните карманы.

– Что? – тут уж магистр окончательно растревожился. – Не хотите ли вы сказать, что я вынужден буду оставить здесь тот кошелек…

– О да, он чертовски тяжел, – тут Искен придал тону подобие любезности, которая с каждым словом становился все ядовитее. – Отличный полнехонький кошель золота. И почему же, спрашивается, вы не отправились с ним на Юг, а прицепились ко мне, как репей к бродячей собаке, да еще и притащили с собой этого зловредного секретаришку? А ну-ка немедленно бросайте кошелек на землю, да не вздумайте потихоньку его поднять!

Со страдальческим вздохом Леопольд покорился, патетически прошептав:

– Подумать только, пика своего благосостояния я достиг, когда ползал по грязным гоблинским норам! И вновь я нищ! Что за жестокая ирония судьбы?!

– Это именуется справедливостью. Вы не заслужили даже медяка из моих рук, двуличный мерзавец, – безжалостно отозвался Искен в ответ на эту речь, и повернулся к Мелихаро, который медленно ковырял крючки своей куртки, словно все еще сомневаясь в том, стоит ли ее снимать. – Сударь, пошевеливайтесь! Снимайте свое нелепое облачение, мне плевать, насколько вам дороги все эти безвкусные побрякушки!

– Уж не хотите ли, чтобы я влез вам на спину в одном исподнем? – Мелихаро зловеще сощурился, и Искен торопливо поднял руки в знак того, что прекращает спор, оценив угрозу по достоинству.

Я, подумав, рассталась с большим содержимым своей сумки, курткой и плащом, после чего сразу же почувствовала, как начинают отбивать дробь мои зубы – хоть здесь, под землей, и царила духота – сырость и холод пробирали до костей. Вещи, оставленные нами, лежали на земле, и мне подумалось, что гоблин, которому повезет наткнуться на эти неисчислимые богатства, станет весьма важной персоной в своем кругу – если он сумеет их при себе сохранить, разумеется.

Далее последовал недолгий, но страстный спор между Мелихаро и Леопольдом – каждый из них желал восседать на спине Искена, а не хвататься за его ноги. Искен, слушая, как они обсуждают его телосложение в выражениях, более подходящих для ругани двух барышников, прервал спорщиков в тот момент, когда они почти договорились бросить жребий.

– Мои предки, должно быть, сейчас корчатся в муках от позора, которому подвергся один из Виссноков, – голос его звенел от страстной ненависти. – Ни слова больше! Толстяк пусть лезет мне на спину – так я хотя бы не буду видеть его гнусную рожу. А вы, старый негодяй, будете цепляться мне за ноги, да не вздумайте упасть вниз и перебудить всех гоблинов – я и не подумаю вас спасать. Рено, подойди сюда – тебя я подниму на руки.

Я нерешительно шагнула к Искену – даже сейчас, в ситуации, которая была весьма далека от романтической, мне стоило больших усилий отделаться от воспоминаний, до сих пор заставлявших мои щеки краснеть. Он легко подхватил меня, и я подумала, что всего пять лет назад отдала бы половину своей жизни за то, чтобы разделить полет с Искеном Виссноком. Мы парили бы в воздухе, он сжимал бы меня в своих объятиях… Досада, которая читалась на лице Искена, свидетельствовала, что сегодня он и сам хотел бы пуститься со мной в подобный полет, однако этот прекрасный образ вряд ли включал в себя двух малознакомых господ, цепляющихся за его шею и ноги и обменивающихся вполголоса недовольными репликами:

– Хорошо вам, господин секретарь! Вы нипочем не свалитесь– можете и за волосы схватиться, если что. А вот за что хвататься мне?!

– Не так уж здесь и удобно, мессир Леопольд! Вы попрекали меня бесчисленное количество раз моим излишним весом, а попробовали бы вы усесться как следует на этой костлявой спине!

– Ни звука более! – страшным шепотом прервал их бормотание Искен. – И я говорю это вовсе не потому, что вы можете разбудить гоблинов, о нет!..

Наше передвижение имело настолько неприглядный вид, что полетом его было совестно называть. То была такая же куча-мала из рук и ног, как и во время нашего недавнего дружного падения в подземелье – за исключением того, что сейчас мы зависли в воздухе. Искен держался совсем невысоко над землей и магистру Леопольду, потихоньку сползающему вниз, приходилось поджимать ноги, чтобы не чиркнуть каблуком по особенно длинному носу какого-нибудь спящего гоблина. Самый краткий путь, вынужденно избранный Искеном, пролегал над той самой возвышенностью в центре зала, которую я определила, как огромный жертвенный камень. Чтобы перелететь через него, чародей поднялся чуть выше, а магистр Леопольд, порядочно сползший вниз от рывка, дрыгнул ногами, и тут же из его кармана выпала фляжка весьма солидных размеров. Лишь по счастливой случайности – как в тот момент я решила – она упала не наодного из спящих гоблинов, а на серую громадину, покрытую пучками какого-то сизого, водянистого на вид мха, и глухой звук удара оказался не слишком громким. Но и Искен, и Мелихаро хором выругались сквозь зубы, проводив фляжку взглядом, и мне показалось, что на лице демона тревога отразилась куда более выразительно.

– Чтоб вам провалиться, – прошипел Искен. – Я же сказал, чтобы вы вытряхнули все из карманов!

– Вы сказали, что самое необходимое можно оставить! – пропыхтел магистр, извиваясь, как червь на крючке у рыбака.

– Тише, тише! – прошептал демон, и мне послышался страх в его голосе. До того момента Мелихаро не выглядел настолько обеспокоенным, и я не могла взять в толк, отчего же в нем произошла такая перемена.

Несмотря на это досадное происшествие, мы все же успешно добрались до выхода, и там Искен опустился на землю – а точнее говоря, повалился, – и это как нельзя лучше показало всю степень его изнеможения. Мелихаро с Леопольдом, оставив ерничанье, помогли ему встать на ноги, и мы торопливо зашагали вперед, удаляясь от зала, набитого гоблинами. На этот раз пришел мой черед сотворять светящуюся сферу, и как я не билась над формулой – она получилась тусклой и маленькой, выразительно подчеркивая слабость моих дарований сравнительно с Искеном. Молодому чародею требовалась передышка – маги такого уровня восстанавливали свои силы быстро, однако даже им был нужен период покоя после особо сложных чар.

Спустя несколько минут Искен уже отказался от помощи Мелихаро, и зашагал сам, лишь самую пошатываясь.

– Ну что же, сударь, – произнес он насмешливо, хоть в голосе его и слыша была хрипотца. – Мы пролетели над тьмой-тьмущей гоблинов, однако никакого короля так и не увидали. Следовало побиться с вами об заклад, когда вы так горячо утверждали, что в этих подземельях обитает громадный болотный гоблин величиной с главный колокол Изгарда!

– Побиться об заклад? – Мелихаро поперхнулся. – Вы что – так и не поняли? Да вы же пролетали над королем гоблинов – он спал посредине зала! И этот олух уронил на него фляжку, едва не разбудив!

– То есть, вот эта серая огромная штука… – начала я, невольно содрогнувшись.

– Именно! Я полагал, что у вас, господа маги, достанет способностей на то, чтобы обнаружить посреди зала гоблина величиной с главный колокол Изгарда, – с издевкой произнес Мелихаро, передразнив Искена, но было видно, что мысли его заняты другим – он то и дело прислушивался к чему-то, что происходило за нашими спинами.

– Ваша фляжка была надежно закрыта? – вдруг обратился он к Леопольду.

– Да почем мне знать, – раздраженно ответил магистр, не любивший ситуации, которые он не мог повернуть так, чтобы крайним оказался кто-то другой. – Я пригубил из нее перед полетом, чтобы успокоить нервы, ведь никому не было дела до того, что я боюсь высоты, темноты и крайне брезглив по отношению к чужим ногам!… Меня все тормошили и торопили, и как, скажите на милость, упомнить – закрыл я ее или нет?

– Вот же напасть! – Мелихаро был хмур и зол. – Единственное, что может поднять на ноги мертвецки пьяного гоблина – это запах выпивки! Если фляжка раскупорилась, кто-то ее непременно учует, а зашевелится один – очнутся и прочие. Вот что я вам скажу: надо выбираться на поверхность, да побыстрее, пока они не унюхали, что по их владениям слоняются непрошенные гости!

– Уж больно много вы знаете о гоблинах, сударь, – огрызнулся Искен, однако более существование короля гоблинов сомнению не подвергал, и, как мне показалось, переменил свое отношение к обитателям подземелья, что им, возможно, польстило бы – обладай они хотя бы зачатками самоуважения.

Даже в полной темноте я поняла бы, что напряженное внимание моих спутников обратилось теперь на меня. Быть может, выкажи они единодушное пожелание отказаться от дальнейших поисков артефакта, я бы сдалась. Но в глазах Искена я увидела страстную просьбу, продиктованную то ли азартом, то ли алчностью – близость цели заставила его забыть обо всем, что он говорил ранее, и теперь он хотел открыть портал любой ценой. Самой мне недоставало подобной самоотверженности после всего пережитого, и я устыдилась своего малодушия. Какое-то болезненное чувство знакомо кольнуло мое сердце – вновь я убедилась, что Искен отбросит переживания о моей безопасности, стоит ему самую малость увлечься. Но сегодня стоило поблагодарить бывшего аспиранта за хороший пример того, как идут к цели люди, умеющие побеждать – в отличие от меня.

– Нет, мы не покинем подземелье, пока не откроем портал, – сказала я, обращаясь не столько к спутникам, сколько к самой себе.

– Вам, возможно, кажется, что вы сейчас растете над собой, – шепнул мне Мелихаро, когда мы продолжили идти вперед. – Но на деле вы глупеете час от часу, позволяя то одним магам, то другим управлять собой.

– Если бы только магам, – вздохнула я, но пояснять свои слова не стала.

Тем временем Искен, на ходу изучающий тоннель, по которому мы торопливо шли, обратил наше внимание на перекрытия, возведенные наспех при расширении хода.

– Раз уж мы оставляем за спиной эту нечисть, – сказал он, выразительным взглядом предостерегая Мелихаро от ехидных реплик, – нам стоит возвести между нами как можно больше препятствий. Здесь, к примеру, мы могли бы обрушить перекрытия и вызвать обвал. Применять силу нужно очень точно и осторожно…

– Так применяйте! – сварливо воскликнул магистр Леопольд, пританцовывая на месте – он не одобрял промедлений во время бегства и желал увеличивать расстояние между собой и гоблинами непрерывно.

– Вообще-то, мессир Леопольд, я подразумевал, что чарами должны воспользоваться вы, – сурово отвечал Искен. – Я начинаю сомневаться в том, что вы чародей. Единственная ваша способность, кажущаяся сверхъестественной – бездонность утробы, в которой может с легкостью затеряться бочка вина. Мне нужно время, чтобы восстановить свои силы, а здесь требуется пустяковое усилие – стропила давно уж подгнили. Принимайтесь за дело, раз уж увязались с нами. Я бывал и в худших переделках на Севере, которые открыли мне простую истину: бесполезные соратники топят весь отряд, так что от них нужно либо избавляться, либо искать применение их способностям!

Здесь мне в голосе Искена почудилась интонация, намекающая на то, что некогда он сам выступил в роли спутника, от которого вначале хотели избавиться, а затем вынудили-таки приносить пользу, переломив об колено гонор молодого мага, и с тех пор он втайне надеялся, что когда-то он преподаст этот урок кому-то другому.

– Пока что я не видел и тени пользы от вас, равно как и от этого рыжего наглеца – но уже был вынужден истратить на вас почти все свои силы, и это никуда не годится! – так завершил Искен свою речь.

– Вот именно, – Леопольд попятился и возмущенно завертел головой. – Я не один тут бесполезен, так почему же…

– Разумеется, вы правы, – Искен вежливо кивнул. – Поэтому если вам не удастся задержать гоблинов – видят боги, я скормлю им господина секретаря, и, быть может, это позволит мне вспоминать наше знакомство с подобием теплых чувств.

– Я бы посмотрел, как это у вас получится! – прошипел Мелихаро, и глаза его саму малость засветились зеленым, так что я почла за лучшее изобразить суетливого миротворца и начала тараторить всякую ерунду. Но Искен вознамерился во чтобы то ни стало найти применение хоть кому-то из своих недругов, и стоял на своем – впрочем, нельзя было не признать, что кое в чем он был прав. Нам и в самом деле не помешало бы обезопасить свой тыл, вот только вряд ли стоило привлекать к этому делу магистра…

– Я, будучи прогрессивным чародеем, много лет предпочитаю теорию практике, – юлил Леопольд. – И к тому же, мне всегда лучше давались созидательные чары, нежели разрушительные…

Но отнекивания, к несчастью, не помогли ему, да и тратить лишнее время на глупые споры в подобной ситуации не решился бы даже магистр Леопольд. Со страдальческими вздохами он произнес слова заклинания, которое подействовало лишь на третий раз, да и то – вовсе не так, как можно было ожидать. Сам же Леопольд был настолько обрадован видимым результатом своих действий, что немедленно преисполнился уверенности в себе и на все наши возмущенные упреки важно отвечал:

– Да, я собирался создать именно грязевой фонтан! И посмотрите-ка – до чего чудесным он вышел, почти в человеческий рост! У кого повернется язык сказать, что он не является серьезным неудобством при продвижении вперед?

Так как мы в это время брели по колено в липкой густой грязи, низвергающейся, казалось, со всех сторон сразу, возразить ему было нечего. Я лишь надеялась, что Искен усвоил этот урок и в дальнейшем сделает все для того, чтобы не прибегать к помощи магистра вопреки всем тем, без сомнения, мудрым истинам, которые он постиг на Севере. Мой опыт свидетельствовал: существуют люди, которые не способны приносить пользу по чьему-либо указанию, однако было бы непростительной глупостью считать, будто они не способны пригодиться вообще.

Глава 16, где говорится о магических порталах, войти в которые куда проще, чем выйти

Грязь прибывала не так уж быстро, однако меньше ее не становилось.

– Быть может, гоблины потонут в этой жиже, – безо всякой надежды сказала я.

– Быть может, в ней потонем и мы, – отозвался Мелихаро. – Если грязь будет извергаться непрерывно – она затопит все переходы и мы рискуем не выбраться из-под земли, даже если нам повезет найти более-менее сухое местечко. Времени у нас в обрез.

Магистр Леопольд, погружающий ноги в хлюпающую жижу с восторженным видом, свойственным человеку, впервые в полной мере познавшему радость творения, воскликнул, просияв:

– Вы полагаете, этот фонтан не иссякнет несколько часов кряду? Неужто он так хорош?!

Но ответа на свой вопрос он не дождался, поскольку Мелихаро замер, явно что-то услыхав, и спустя мгновение я тоже разобрала неясный шум, дробящийся на взвизгивания, вой, рычание и прочие неприятные звуки. Грязь под нашими ногами вдруг подернулась едва заметной рябью, усиливавшейся с каждой минутой.

– Гоблины пробудились и бросились в погоню! – озвучил Мелихаро то, о чем все остальные и так догадались. – Упаси нас небеса от…

И не успел он договорить, как нас сбила с ног плотная волна всколыхнувшейся грязи. Она же безо всякой жалости понесла нас вперед, и не успела я отплеваться и протереть глаза, как новая волна – чуть поменьше предыдущей – вновь увлекла меня за собой. Побарахтавшись, я смогла встать и в свете мерцающей сферы, следовавшей за мной, увидела, как пытаются подняться мои спутники, облепленные грязью с ног до головы.

– Что это было? – скрипуче вопросила самая высокая фигура, в которой я узнала магистра.

– Великий гоблин решил пуститься за нами в погоню вместе со своими подданными, – отвечала куча грязи поприземистее. – И как только он с размаху шлепнулся в ваш грязевой поток, мессир, вся эта масса всколыхнулась, как это бывает с водой в тазу, куда кто-то бросил камень. Нужно бежать со всех ног! Рядовые гоблины ниже нас ростом и для них здесь глубоковато, так что у нас имеется преимущество. Но даже не рассчитывайте, сударь, что я когда-нибудь поблагодарю вас за этот треклятый фонтан!

Самая величественная груда грязи молчала, приняв гордую позу, и молчание это было даже более зловещим, чем гул за нашими спинами.

– Да у вас уши что ли забиты?! – воскликнул Мелихаро, подкрепив свои слова выразительным хлюпаньем – должно быть, демон топнул ногой, но разобрать это не представлялось возможным. – Говорю же – бежим!

И мы пустились в бегство – если так возможно было назвать передвижение по вязкому, колышущемуся месиву, норовящему засосать ноги, как болотная трясина.

Гоблины настигли нас быстро, тем самым открыв всем нам неизвестное ранее свойство своего племени.

– Они умеют передвигаться по стенам и потолкам своих тоннелей! Почему об этом не было написано ни в одном справочнике? – с искренним удивлением произнес магистр, наблюдая за тем, как мы с Мелихаро по очереди пытаемся удавить цепкую тварь, впившуюся в Искена, одновременно с этим отбиваясь от нескольких гоблинов помельче, сыпавшихся на наши головы, как подгнившие фрукты с дерева. Спустя несколько секунд даже Леопольд, обычно всеми способами избегавший драк, лишился возможности задавать вопросы, что мы поначалу восприняли с мрачным удовлетворением. Но магистр брыкался с энергией, которой позавидовали бы дикие кони теггэльвских степей, и, признаться, наносил больше вреда нам, чем гоблинам. К тому времени мы порядочно удалились от грязевого источника и ноги наши не вязли в жиже, но мелкая нечисть все прибывала, и единственное, что спасло нас от немедленного поражения в этом неравном бою – страх гоблинов перед светом, исходившим от сферы. Они терли подслеповатые глаза, промахивались и сбивали друг друга с ног, истошно визжа. Но уж если кому-то из них удавалось вцепиться во врага, то избавиться от него можно было только вместе со значительным клоком одежды, которой у нас имелось не так уж много.

– Искен, – пропыхтела я, усердно прыгая на чем-то, что считала гоблиньей головой, но отнюдь не была уверена, что не оттаптываю при этом ноги кому-то из своих спутников. – Ты восстановил свои силы? Нам бы очень пригодилась твоя полноценная магическая помощь!

– Да кто вообще способен восстановить свои силы при таких обстоятельствах?! – возопил Искен, швыряя целый клубок гоблинов куда-то во тьму. – Это не те грязевые ванны, что могут считаться целебными!

– Тогда я буду вынуждена просить о применении чар кого-то другого! – юркий мелкий гоблин размером с кота ухитрился прыгнуть мне на плечи, и я тщетно пыталась оторвать его от себя так, чтобы не расстаться при этом с ушами, которые тот немилосердно царапал своими острыми когтями. – Например, магистра Леопольда!

– Нет! – хором вскричали Искен и Мелихаро, а магистр, которому на этот раз в качестве противника достался столь же трусливый и опасливый гоблин, как и он сам, обиженно пробурчал: «Можно подумать!..»

Страх перед волшебством, которое мог сотворить магистр Леопольд, оказался настолько силен, что демон, забыв о былых обидах, тут же пришел на помощь Искену и сумел на пару мгновений оттеснить от того гоблинскую свору.

– Обваливай перекрытия! – крикнула я чародею, содрав гоблина с головы вместе с грязной шапкой, о которой совсем позабыла. Злобное существо неистово грызло ее, видимо, посчитав, что сняло с меня скальп. Можно было швырнуть гоблина в стену вместе с нею, однако я, прошипев: «Черта с два!», вырвала шапку у него из зубов и лишь затем что есть силы запустила тварь во тьму.

Искен, не теряя времени, уже делал руками магические пассы, и одного взгляда на них мне хватило, чтобы понять: основной удар заклинания придется слишком близко к нам, чародей сберегал силы, как мог.

Я толкнула вперед Мелихаро, схватила за руку магистра, который все еще сражался со своим гоблином – если, конечно, так можно было назвать вялые и нерешительные взмахи конечностями в сторону противника, – и потащила в сторону, рассудив, что если Искен приблизительно представляет, что сейчас случится, то остальные могут быть застигнуты врасплох. И в самом деле, молодой чародей резко отпрыгнул в сторону, договаривая последнее слово в полете, а первые камни и комья земли уже сыпались на то место, где мы только что стояли. Гоблины, вереща и взвизгивая, торопливо бежали во тьму, лишь двое или трое последовали за нами, но тут же юркнули в какие-то темные щели, больше не желая драться.

Проход оказался основательно перегорожен, однако вместе с тем он порядочно просел – над нашими головами раздавался зловещий скрип, падали мелкие камешки и вся обстановка, казалось, намекала на то, чтобы мы убирались отсюда как можно быстрее.

– Это не окончательное решение наших бед, – сказал Искен, потирая лицо, точно спросонья – его одолевал приступ слабости из-за магического истощения. – Источник, созданный мессиром Леопольдом, вскоре размоет этот завал и одним богам известно, как дальше будет проходить обрушение. Быть может, осядет вся толща земли над подземельями, и у гоблинов появится еще более широкий выход на поверхность…

Мы почти бежали, спотыкаясь и тяжело дыша. В какой-то момент, вдохнув воздух, я ощутила, что он стал более прохладным и чистым – даже сильная резь в боку не помешала мне испытать истинное блаженство.

– Мы где-то неподалеку от выхода! – произнес демон с радостью, почуяв ту же самую сладостную свежесть.

И впрямь, спустя пару минут перед нами оказался пролом в стене, за которой начинался коридор знакомого мне вида. Именно по нему я шла, когда в первый раз спустилась в храмовые подземелья – мне не с чем было спутать красноватый орнамент, следы которого сохранились на камне.

– Портал в той стороне, – сказала я, уверенно указывая налево.

– А выход – в той! – произнес с надеждой Мелихаро, указывая направо. – И все, что с нами произошло, свидетельствует о том, что нам нужно идти туда, наплевав на байки безумного ученого! Просто чудо, что нас не сожрали голодные гоблины! Просто чудо, что мы не застряли намертво в гоблинских норах!..

– О да, чудо, несомненно, – язвительно отозвался Искен, окидывая упитанного демона выразительным взглядом. – Но повернуть назад, когда до портала рукой подать?.. Не хотите ли вы сказать, что я барахтался в грязи просто так, ради познавательной прогулки по владениям гоблинов? Ну уж нет, господа. Теперь мы точно отправимся к порталу, и побыстрее – пока грязевой фонтан мессира Леопольда не размыл ту плотину, которую я воздвиг.

Магистр Леопольд, уже во второй раз слышавший, что результат его чар может разрушить итог работы такого могущественного мага, как Искен, польщенно улыбнулся и напрочь позабыл о том, что намеревался поддержать мнение демона, тем самым окончательно решив итог спора.

Итак, мы свернули налево и зашагали по коридору, который когда-то показался мне на диво страшным и мрачным местом. Теперь, после всех наших злоключений, я готова была согласиться, что он в своей роскоши не уступает княжескому дворцу – здесь можно было передвигаться, не сгибаясь в три погибели! Гоблины и здесь оставили немало сора, объедков и нечистот, но все это было ничтожно в сравнении с фонтаном магистра Леопольда, о чем я ему и сообщила – и даже это чародей воспринял как похвалу.

– Перед тем, как ты попытаешься открыть портал, – тихо сказал Искен, поравнявшись со мной – обязательно выслушай то, что я тебе скажу. Иначе ты не вернешься.

– У меня есть приглашение, не забывай, – ответила я с напускным легкомыслием.

– Приглашенные не всегда могут уйти от гостеприимных хозяев тогда, когда им этого хочется, – услышав это, я испытала знакомую дрожь, молодой чародей был прав: законы того мира, который я собиралась навестить, подразумевали, что за все нужно платить.

Близость портала мы все почувствовали на свой лад: Искен поморщился и принялся растирать виски – чародеи, обладающие его возможностями, всегда испытывали приступы мигрени в подобных местах; демон торопливо принялся прятать руки, явно опасаясь, что его быстро увеличивающиеся когти будут заметны даже под слоем грязи; я же вновь ощутила чьё-то ледяное прикосновение ко лбу, по сравнению с которым сырой холод подземелий был сущим пустяком. Магистру Леопольду достаточно было и того, что мы все сбились с шага и начали коситься друг на друга:

– Проклятый портал близко? – полуутвердительно спросил он, и уставился в сторону арки, чьи очертания угадывались в неясном свете моего магического шара. – Он там?

– Да, мне кажется, что это то самое место, – медленно произнесла я, борясь с последними сомнениями.

– О, наконец-то! – воскликнул Искен, в кои-то веки позволивший себе несдержанность. На его лице читалось, как в открытой книге то, как он горит от нетерпения, едва смея поверить в свою близость к заветной цели. Позабыв о том, что нужно поберечь силы, он тут же создал несколько светящихся сфер и направил их в разные углы для равномерного распределения света.

Мы находились в зале, который смутно помнился мне как нечто грандиозное и пугающее. Теперь, когда я пришла сюда вместе со спутниками, страха перед загадочными надписями и фресками у меня поубавилось, однако они все равно производили отталкивающее впечатление – особенно это касалось орнамента в виде ветвей плюща. Краски выглядели куда ярче, чем в моих воспоминаниях, и я готова была поклясться, что листвы прибавилось, точно мы имели дело не с росписью, а с живым растением, неустанно оплетающим своими побегами холодный камень.

– Нужно пройти через эту арку, – Искен истолковал мою медлительность неверно и решил, что я не знаю, с чего начать.

– Нет, не нужно никуда идти! – закипятился Мелихаро, все еще надеявшийся, что я откажусь от своего замысла.

– Только мне одному кажется, что эти нарисованные листья немножко… эээ… шевелятся? – спросил Леопольд, с неприязнью осматривая фрески. – А вот здесь, где полно шипов… Почему они обагрены кровью? Да и разве у плюща имеются шипы? Какая вопиющая ботаническая безграмотность!

– Об этом я и хотел рассказать, – Искен сделал усилие над собой и перестал пожирать глазами надписи вокруг арки. – Рено нужно узнать это до того, как она прочитает формулу, составленную магистром Аршамбо. Эти надписи… он умолчал о том, как они расшифровываются. Я, конечно, не столь силен в древнем наречии, как магистр, но я сумел разобрать кое-что. Там говорится, что за самовольный вход в храм последует жестокое наказание. Если по дороге пойдет простой крестьянин, то расплатится за это жизнью. Дворянину или ученому придется расстаться с разумом. Воину – с физической силой. А чародею – с умением колдовать.

– А что там говорится о секретарях? – оживился Леопольд. – Быть может, туда стоит отправиться господину Мелихаро?

– Нет! – торопливо запротестовал Искен. – И я говорю это вовсе не оттого, что доверия к этому господину у меня меньше, чем сухого песка на морском дне. Подобные правила были высечены на камнях не только здесь, и в библиотеке Академии я нашел немало свидетельств того, как сложно обойти этот запрет. Именно попытка открыть портал такого рода загубила одного из моих предков. Историю об этом я сотню раз выслушивал в детстве и оттого сразу узнал эти строки. Да, мой прадед хитростью открыл портал и вошел в него, но когда попытался вернуться – случилось нечто страшное, о чем он не желал рассказывать даже своим сыновьям. Он полностью лишился своей чародейской силы. Способности вернулись к нему спустя десятки лет, но к тому времени прадед был так стар и дряхл, что не смог извлечь из этого какой-либо пользы. Рено, ты ведь помнишь свидетельства тех крестьян, что случайно прошли по дороге? Ставлю сто к одному, магистр Аршамбо не рассказал тебе, что каждый из них умер спустя несколько месяцев после того, как вернулся домой! Да, у тебя имеется приглашение, но уверена ли ты, что древние силы, охраняющие этот вход, сочтут его достаточным основанием для того, чтобы отпустить тебя? Мой прадед был сильнейшим магом своего времени, но когда его встревоженные слуги пустились на поиски, то обнаружили его лежащим без памяти, и на то, чтобы вновь встать на ноги, ему потребовалось несколько месяцев. Думаю, тебе и вовсе не пережить этого испытания, ведь сказать по чести… – тут Искен замялся. – Ну, я думаю, ты и сама знаешь это… Если рассудить беспристрастно, то ты стоишь куда ближе к крестьянскому сословию, чем к чародейскому.

Впервые мне захотелось объявить во всеуслышание, что моя матушка – всамделишная герцогиня, но я уняла это желание, тем более, что правда меняла немногое – прожить остаток жизни в помрачении ума было не намного лучшим исходом, нежели угаснуть за считанные недели.

– И зная про это, вы позволили прийти госпоже Каррен к этому проклятому месту?! – вскричал демон, вне себя от возмущения.

– Потише, господин Мелихаро, – осадила я его, пристально глядя на Искена. – Насколько я успела изучить господина Висснока за последнее время, у него явно имеется способ перехитрить проклятие. Ведь не подвернись я мессиру Аршамбо – за короной непременно отправился бы его аспирант, не так ли?

– Да, у меня имеется в запасе одна уловка, – не стал ходить вокруг да около тот. – Не стану лгать, будто ее придумал я. Вряд ли даже лучшему из магов Изгарда удалось бы в одиночку найти решение столь сложной задачи. Найти же подходящего человека всего за пару дней оказалось не под силу и десятку светлых умов…

– Подходящего для чего? – с подозрением уточнила я, поскольку меня саму несколько раз называли именно так, и никогда это не оборачивалось для меня добром.

– Для кровного братания, – Искен досадливо вздохнул, но тут же знаком приказал мне не задавать новых вопросов. – Сразу предупрежу, что не назову ни одного имени, так что расспрашивать меня бессмысленно. Я скажу только то, что решил сказать, и ни словом более. Как только я привез в Изгард весть, что легенда о короне подтверждается, была создана тайная комиссия, которая получила доступ к тайным рукописям и разрешение на использование любых видов чар, включая самые черные. Указания на то, как расплатиться с порталом, не погубив себя, были найдены, что само по себе являлось величайшим успехом. Все мы понимали, что за короной, обладающей таким опасным могуществом, может отправиться только тот маг, которому Лига может доверять, но кто из нас согласился бы пожертвовать своей силой?.. Все сошлись во мнении, что за короной отправлюсь я, но для меня подобная цена была слишком высокой, я не скрывал этого. Удача ослепила нас на время – мы посчитали, что опередили Аршамбо, и теперь можем без спешки готовиться к открытию портала в положенный срок. Кто мог подумать, что в это время ученый магистр по счастливейшей случайности наткнулся на человека, который сможет открыть портал, когда это ему будет угодно? Кто мог подумать, что он решится на то, что казалось нам слишком большим риском? Послать к гробнице Горбуна тебя, закоренелую беглую обманщицу, за короной – это истинное безумие, но я понимаю, отчего он пошел на этот шаг, ведь такой шанс выпадает раз в жизни. Если бы я известил о замысле Аршамбо комиссию – по меньшей мере троих магов хватил бы удар, а кое-кто отправился бы отставку, из которой не возвращаются… Надеюсь, ты понимаешь, что относись я к тебе чуть иначе, то ничего из этого я тебе не рассказал бы, умыв руки и отдав тебя вместе с обезумевшим ученым в полное распоряжение Лиги.

Я чуть не расхохоталась, поняв, что невольно стала незаменимым фрагментом двух головоломок, которые пытался собрать Артиморус Авильский, и узнай тот правду – ему пришлось поломать голову, чтобы сообразить, как именно меня использовать. Эту крайне несвоевременную улыбку нельзя было не заметить, но Искен истолковал ее неверно и с раздражением воскликнул:

– Ты думаешь, я обманываю тебя, и не принимаешь всерьез мои слова! После всех тех унижений, которые я добровольно вынес, отправившись в этот идиотский поход! Что за корыстные соображения, скажи на милость, могли заставить меня терпеть твоих чудовищно бесполезных приятелей? Да я всю оставшуюся жизнь буду молить высшие силы о том, чтобы никто в Изгарде не узнал про тот кошмарный полет! А ты даже не слушаешь меня толком!

Я поспешила заверить возмущенного Искена в том, что всегда крайне внимательно выслушиваю его слова, хотя бы потому, что надеюсь разгадать обман и понять, какую гнусность с его стороны следует ожидать в ближайшее время.

– Так в чем же заключается та хитрость, над изобретением которой бились лучшие чародейские умы столицы? – я пристально смотрела на Искена. – Ты что-то говорил о кровном братании…

– Да, древность этого ритуала сравнима с древностью проклятий такого рода. В легендах и сказаниях сохранилось немало упоминаний того, как чары, обращенные на одного из побратавшихся, тут же действовали и на второго. Более того, если некий человек заключал сделку с духами, платой за которую становилась его свобода, жизнь, разум, то отдать этот долг мог только он сам или же его побратим. Все указывает на то, что на портале лежит проклятие с подобной особенностью. Один чародей войдет в портал и отправится за короной, другой – расплатится за это. Но поиск чародея, чьи способности будут принесены в жертву, не такая простая затея… Признаюсь честно, что я даже подумывал о…

К несчастью, произнося эти слова, Искен задержал свой взгляд на магистре Леопольде, и тот, будучи крайне чутким после всех своих злоключений к подобным нюансам, взволнованно вскричал, перебив рассказчика:

– Есть ли пределы у низости этого юного господина?! Вы собирались использовать меня, не отрицайте!

На лице Искена отразился искренний ужас.

– Вас? – промолвил он, машинально делая отвращающий магический жест, чтобы сказанное магистром ни при каких обстоятельствах не воплотилось в реальность. – Вас, мессир Леопольд?! Похоже, вы не знаете, в чем суть ритуала кровного братания! Он не имеет обратной силы и человек, чья кровь смешалась бы с моей, связал бы со мной свою судьбу! Как бы мы ни старались потерять друг друга из виду – встречались бы снова и снова, сотни случайностей заставляли бы нас держаться вместе, и никакие усилия не позволили бы нам расстаться надолго. Мои сны предупреждали бы о бедах, которые грозят ему, а он знал бы все о том, что происходит со мной. Скажу вам прямо, мессир: за последние несколько дней я отчетливо понял, что никакая корона не стоит того, чтобы всю жизнь вас терпеть при себе. Когда я говорил, что задумывался о том, с кем бы я согласился связать свою жизнь на подобных условиях, то имел в виду Рено, разумеется. Мне ведь до последнего и в голову не могло прийти, что это ей суждено взять в руки корону Горбатого Короля, а не мне.

От услышанного у меня перехватило дыхание, но Мелихаро, по понятным причинам слушавший Искена с нескрываемым скепсисом, сделал из этой речи несколько иные выводы:

– То есть, вы, мессир Висснок, хотели лишить Каррен способностей к магии и навсегда оставить при себе, пользуясь ее беспомощностью? – обвиняющим тоном воскликнул он. – Вы же сами говорили, что ее сил слишком мало для того, чтобы расплатиться с порталом! Она может тяжело заболеть после этого и даже погибнуть!..

– Можете мне не поверить, да мне и плевать на ваше мнение, господин секретарь, но именно поэтому я отказался от этой мысли, а вскоре узнал от магистра Леопольда о том, что Рено отправилась к храму, – Искен теперь выглядел безмерно уставшим, словно приступ искренности измотал его, как иных людей ослабляет лихорадка. – Я понял, что магистр Аршамбо просто-напросто решил ею пожертвовать, и поэтому… поэтому я хочу, чтобы она отказалась от мысли открыть портал. Да, не скрою, мне бы очень хотелось поскорее узнать, действительно ли там сокрыта гробница Горбатого Короля, правдива ли легенда о его короне, и до последнего меня одолевали сомнения, как вернее поступить… Если разобраться, то я сейчас нахожусь в самой выигрышной позиции – мне просто нужно не вмешиваться, пока Рено губит себя. Я все-таки опередил магистра Аршамбо, и теперь без труда смогу поднять корону, которая выпадет из ослабевших рук глупой девчонки. Уж не думаете ли вы, господин Мелихаро, что см ожете мне помешать, если я решу действовать подобным образом?

– Помешаю, уж будьте уверены! – упрямо произнес демон.

– К сожалению, я не смогу насладиться этим презабавным зрелищем, – ответил чародей, с усилием вернув на свое лицо обычное выражение холодной любезности. – Только что, еще раз все обдумав, я принял окончательное решение – Рено не должна открывать портал, корона в моих глазах не стоит этого. Дорогая, – обратился он ко мне настолько ласково, что я немедленно закашлялась. – Ты же слышала все, что я сказал. Я ничуть не преувеличиваю, когда говорю, что магистр Аршамбо тобой просто пожертвовал – он не мог не знать, что портал тебя не отпустит. Что за дело тебе до этой проклятой короны? Ты не из тех, кого ослепляет желание власти, иначе ученый мерзавец не доверился бы тебе. Оставь гробницу и кости Горбуна тем, кто сможет справиться со старой магией. За моей спиной – лучшие чародеи Изгарда, опыт, ум и могущество которых несравнимы с твоими возможностями. Предоставь им это тяжелое дело. Ведь ты же должна сознавать, что главная опасность этой затеи заключена вовсе не в каких-то болотных гоблинах или проклятии портала. Стоит этой короне попасть не в те руки – и я сейчас говорю не о твоих руках Рено, поскольку ты обречена, – и страшные бедствия обрушатся на княжество! Ты же видишь, что я не препятствую тебе силой, какое еще свидетельство моего искреннего и доброго отношения требуется сверх того? Просто поверь мне и не пытайся туда войти.

Мелихаро, который все это время стоял, набрав в грудь воздуха для долгой протестующей речи, вынужден был просто с шумом выдохнуть – в кои-то веки они с Искеном пришли к единому мнению, да и магистр Леопольд довольно кивнул, соглашаясь со сказанным. Я же испытывала смешанные чувства, главным из которых становилось то облегчение, то разочарование. Именно последнее и заставило меня произнести слова, решившие исход дела:

– Выходит, ты считал, будто я смогу легко отказаться от своих магических сил взамен на то, чтобы быть с тобою рядом, – я с недоброй усмешкой смотрела на Искена. – Но сам ты даже не задумался о том, чтобы пожертвовать своими способностями в моих интересах. Как это… предсказуемо.

– И впрямь! – поддакнул с жаром Мелихаро, запоздало сообразив, что без устали донимая Искена булавочными уколами, он упустил момент, когда можно было нанести врагу куда более чувствительный удар. – Каков самовлюбленный гордец!

– Ну так вот, – продолжила я, чувствуя, как злость захлестывает меня. – К черту все твои секреты, Искен. Твои изгардские чародеи тоже могут ошибаться. Я не верю в то, что Аршамбо послал бы меня на погибель. Поэтому я открою портал и войду туда, безо всяких уловок, и будь что будет!

Искен, Мелихаро и Леопольд заговорили разом, перебивая друг друга, но я отвернулась от них, показывая, что не собираюсь более прислушиваться ни к одному их слову. Первым сдался Мелихаро, знающий меня лучше прочих.

– Каррен, разумеется, я не верю ни одному слову этого гнусного мага, – выкрикнул он, удачно воспользовавшись моментом, когда Искен и Леопольд переводили дух. – Но я готов участвовать в этом треклятом ритуале братания на крови, раз уж это может вам помочь!

Я замерла, услышав эти слова – ведь сказать по чести, рассказ Искена показался мне убедительным. Демон же, воодушевленный моей реакцией, еще громче прибавил:

– Да, я готов за вас расплатиться, в отличие от некоторых!

– И чем же это, позвольте узнать?! – Искен, ненадолго растерявшийся, моментально пришел в бешенство, ведь к его порушенным планам прибавилось еще и сокрушительное поражение в борьбе за мою признательность. – Где вы возьмете хоть толику магических сил, господин секретаришка?

– О, не волнуйтесь, мессир Висснок, этого добра у меня больше, чем вы думаете! – отозвался Мелихаро, и, уже не таясь, скрестил когтистые руки на груди.

Глава 17, рассказывающая о том, как Каррен побывала у гробницы Короля-Горбуна, а также о плате, которую потребовала за это древняя магия

От неожиданности Искен отшатнулся, однако тут же, отбросив всякие соображения приличий, произвел серию магических жестов, позволяющих видеть сквозь чары личины – что почиталось за открытое оскорбление в чародейских кругах, ведь ничего приятного глазу подобными чарами обычно не маскировали.

– Демон! – воскликнул чародей, присмотревшись. – Полосатая мерзкая тварь с Северных Пустошей! Постойте… – на секунду он задумался, что-то сопоставляя. – Да это же фамильяр Сальватора, как же я сразу не догадался! Снова ложь, Рено – ты же говорила, что знать не знаешь ничего о своем батюшке! И поглядите – он приставил к тебе своего слугу!

– Это не твоего ума дело, – ответила я резко, не желая ввязываться в объяснения, которые ясно показали бы, как плохо я сама разобралась в сути своих отношений с Сальватором.

– Демон… – повторил Искен, сузив глаза, а затем неподдельно вздрогнул всем телом. – Я позволил грязному демону влезть на свою спину!.. Погодите-ка! – выражение его лица стало воистину пугающим. – Ты, толстая скотина, наверняка умеешь ползать по стенам, точно навозная муха, да и перелететь тот зал тебе не составило бы труда. Так какого лешего я тащил тебя на своем горбу? Это… Это непростительно! Я вызвал бы тебя на дуэль, подлая нечисть, но это слишком большая честь. Решено – я прикончу тебя сразу же, как только…

– Искен! – сурово отчеканила я. – Это мой демон и он, между прочим, оказал мне услугу, которой я не дождалась бы от тебя. К тому же, он лишь из-за досадного недоразумения не стал моим личным фамильяром, и, если разобраться, это не так уж сильно отличается от кровного братания. Господин Мелихаро, я согласна.

– Ну уж нет! – решительно произнес Искен, становясь между нами и обращая ненавидящий взгляд на демона. – Я не позволю тебе брататься с нечистью! Это абсолютно неприемлемо! Я… Я согласен участвовать в ритуале.

Последние слова он произнес с такой мукой, что мне стало не по себе -казалось, что молодой чародей окончательно обезумел от злости и ревности.

Но окончательно меня испугали слова магистра Леопольда.

– Я тоже мог бы расплатиться с порталом за госпожу Брогардиус, – произнес он, стеснительно глядя куда-то в сторону. – Если разобраться, мне давно уж не пригождались мои магические способности. Я как раз подумывал о карьере бродячего проповедника – мне кажется, в ближайшее время это станет прибыльным делом!

– Это ненамного лучше демона! – в сердцах перебил его Искен, выглядевший вконец растерянным и обозленным. – Сударь, тех неприятностей, которыми вы будете щедро делиться с Рено, хватит для того, чтобы ее жизнь никогда не была спокойной!

Разумеется, он был прав, но к тому времени я прониклась глубочайшим убеждением, что от магистра Леопольда мне вовек не избавиться, будем ли мы связаны какими-либо ритуалами или же нет. Поэтому я пытливо вглядывалась в лица своих нежданных спасителей, пытаясь сообразить, кто из них принесет больше хаоса и разрушения в мою жизнь, и без того никогда не отличавшуюся упорядоченностью. Сомнения, отразившиеся на моем лице, немедленно возмутили моих спутников, каждый из которых полагал, что уж его предложение абсолютно точно превосходит щедростью и пользой прочие. Они принялись обвинять друг друга наперебой в злом умысле, корысти и обостренном собственническом инстинкте. Лишь предложение магистра Леопольда, выдающее то, как много в его жизни значат азартные игры, заставило спорщиков умолкнуть.

– Нам нужно бросить жребий! – сказал магистр, и достал из бездонного кармана игральные кости, по-видимому, так же, как и фляжка, входившие в список самых необходимых ему вещей.

Я хотела было сказать, что меня оскорбляет подобное равнодушие к моему мнению, однако по здравому размышлению, положиться на волю слепого случая казалось наиболее простым решением, в некоторой степени снимающим с меня ответственность за последствия.

– Я согласна, – сказала я, сделав вид, что не заметила, как дружно пропустили мои слова мимо ушей участники спора. Они присели около каменных ступеней, послуживших для них подобием игрового стола, и начали новые препирательства – теперь уж по поводу того, кто бросит кости первым.

Наконец, ими решено было соблюдать очередность согласно старшинству. Первым, таким образом, пытал счастья демон, так и не признавшийся, сколько ему исполнилось полных лет, но громко повторивший несколько раз, что по демонским меркам он все еще весьма юн и отнюдь не вышел из брачного возраста.

Изначально казалось, что у демона маловато шансов на победу – ему досталось всего четыре очка. Но результат магистра Леопольда оказался еще более скромным – тройка. Когда очередь бросать кости дошла до Искена, тот походил на ожившего покойника – на его лице, как на чистом листе бумаги было написано, что он до смерти страшится потери магических способностей, более всего на свете хочет отказаться от своих слов и из последних сил заставляет себя участвовать в этой игре. Я сделала вид, что отвлеклась на чтение надписей у арки, и лишь краем глаза следила за тем, как он метал кости.

– Два очка! – воскликнул демон, торжествуя. – Судьба к вам не слишком-то благосклонна, сударь!

– Я замечаю то же самое в последнее время, – голос Искена казался чуть надтреснутым, как это бывает у людей, смирившихся с поражением – или не желающих выдать свои истинные чувства.

Неожиданно для себя я почувствовала, как на душе стало легче – возможно, то исчез груз вины, которую я испытывала с тех самых пор, как отказалась принять Мелихаро в свои фамильяры. Однако я не стала бы утверждать, что дело было только лишь в этом: за последнее время я убедилась, что изо всех существ нашего мира доверяла одному лишь демону, и это будничное скучное чувство, если разобраться, являлось куда лучшей предпосылкой для совершения обряда кровной связи, чем все те противоречивые эмоции, которые вызывал у меня Искен.

– Ну-с, и в чем заключается тот древний ритуал? – обратилась я к Искену, не желая продлевать тягостное молчание, воцарившееся сразу же после его слов. – Надеюсь, для него не требуется употреблять кровь внутрь? Бесконечные формулы, написанные собственной кровью, я тоже не жалую, признаюсь честно…

От пережитых волнений лицо Искена осунулось и напоминало мне тот фантом, что некогда был послан ко мне Констаном. Бесцветным голосом он заверил меня в том, что ритуал не слишком кровожаден, а его древность сама по себе является гарантией исключительной простоты действа.

– Вам нужно поклясться перед лицом духов огня, воды, земли и воздуха, что ваша дружба нерушима, и что клятвы, обещания и долги отныне и впредь являются общими вашими обязательствами, – монотонно говорил он. – Затем каждый из вас сделает надрез на своей ладони, и вы пожмете руки, смешав вашу кровь.

Я с сомнением уставилась на свою грязную ладонь, но оставалось только надеяться, что духи стихий не настолько брезгливы, чтобы признать наше с демоном братание недействительным из-за крайней неопрятности участников обряда. О прочем волноваться и подавно не стоило. Искен несколько раз произнес слова клятвы на древнем наречии, а затем лишь бесстрастно поправлял меня, когда я, повторяя за ним, ошибалась в ударениях. Мелихаро же в точности воспроизвел клятву, выслушав ее всего лишь один раз, и я невольно позавидовала демонической памяти – хотя, возможно, то был и сугубо профессиональный секретарский навык.

Нож мне не потребовался – демон пред лицом столь значительного события удвоил свою учтивость по отношению ко мне, и со словами: «Вы позволите, госпожа Каррен?», острейшим когтем рассек кожу на моей ладони. Все это было проделано так легко и искусно, что я почти не испытала боли, а Мелихаро заверил меня, что когти демонов из его рода ядовиты лишь в тех случаях, когда их обладатели сами этого желают.

– Какая удобная и полезная родовая особенность! Куда лучше, чем человеческие фамильные черты вроде косого подбородка или родинки на носу, – промолвила я, не желая уступать демону в любезности.

Мы с Мелихаро, встав друг напротив друга, немножко вразнобой произнесли клятву – Искен сказал, что созвучность в этом деле не столь уж важна – и в тот момент, когда мы пожали руки, испачканные вперемешку кровью и грязью, затхлый воздух подземелий словно всколыхнулся. Листья плюща, изображенного на фресках, отчетливо зашелестели, и мне показалось, что некоторые из них опали на пол – точь-в-точь как это бывает с настоящей листвой на ветру. К моей руке словно приложили раскаленную подкову, но стоило мне ощутить невыносимый жар, как голову мою объял уже знакомый ледяной холод, идущий от невидимой метки, оставленной на моем лбу лесным королем. Две волны – огня и холода – пробежали по моему телу и сошлись, казалось, точно около сердца. Позже магистр Леопольд сказал мне, что я громко вскрикнула, однако я этого так и не вспомнила.

Когда я пришла в себя, то увидела, что стою на коленях – видимо, ноги мои подкосились, – а демон с тревогой заглядывает в мое лицо, браня Искена. Тот же хладнокровно отвечал, не двигаясь с места:

– Как я мог предугадать, что эта магия вступит в конфликт с какой-то иной, признаков которой я не вижу? У Рено имеется слишком много тайн для того, чтобы чары, насланные на нее, срабатывали в точности так, как им полагается. Если бы речь шла о земельном наделе, то я бы сказал, что тебе, демон, предстоит длительная тяжба с господином, наложившим руку на эти земли ранее.

Мелихаро буркнул в ответ что-то презрительное, помогая мне подняться, а я, проверяя свои догадки, сделала шаг в сторону Искена, якобы пошатнувшись от слабости, и заметила, как он тут же подался назад. Скорее всего, он опасался, что обряд, завершившийся так непредсказуемо, может коснуться и его, а вспышка чувств, едва не заставившая Искена пожертвовать своей силой, уже угасла. Теперь он вновь сосредоточился на главной цели – то же самое стоило сделать и мне.

Ничего не ответив на вопросы обеспокоенного моим приступом демона, я поспешила к арке, доставая на ходу записку, данную мне Аршамбо. Она заметно пострадала из-за нашего нелепого купания в грязи, но ученый предусмотрел и это – зачарованные чернила почти не расплылись под воздействием избыточной влажности. Я приложила руку к красному отпечатку ладони, который был изображен на стене, и быстро произнесла формулу. Аршамбо предупреждал меня, что из-за слабости портала она может сработать не сразу и советовал прочитать ее самое меньшее три раза, а еще лучше – девять, ибо числа, кратные трем, особо угодны древней магии.

Опасения чародея оправдались не в полной мере – хватило и шести прочтений. В ушах вдруг зашумело, точно я погрузилась глубоко под воду, а затем мои глаза ослепил нестерпимо яркий свет. Запретив себе оглядываться, я, еще толком не прозрев, шагнула вперед в неизвестность, и вместо того, чтобы упереться лбом в холодную каменную стену, очутилась в неуютном извилистом коридоре, лишь самую малость освещенном сгустками света – они словно запутались в густых иссохших побегах колючих лиан, которые густо покрывали стены по обе стороны от меня. Я подняла голову и убедилась, что надо мною больше нет каменного свода – одно лишь небо, усеянное яркими звездами, и я знала, что не смогу узнать ни одно созвездие. Лун же здесь имелось еще больше, чем во владениях короля Ринеке – целых три, одна из которых была почти багровой и пульсировала, точно огромное сердце, вырванное из чьей-то груди.

У меня не было каких-то определенных указаний, но я чувствовала, что мне следует поторапливаться – каждый камень, каждый лист, каждый шип этого мира относился с неприязнью ко мне, и только яркий знак, теперь уж открыто горящий на моем лбу, заставлял их смириться с моим присутствием.

Бегло осмотрев окрестности, я сделала вывод, что здешние края пребывают в упадке – если во владениях короля Ринеке черный ночной лес был жив, несмотря на зловещую тишину, царившую в нем, то здесь все растения выглядели мертвыми и сухими, а камни словно подернулись пылью безвременья. Стоило мне только задеть хрупкие стебли неизвестной мне травы, пробивавшейся в щели между камнями, как они тут же рассыпались черным прахом. Я вспомнила, как магистр Аршамбо говорил, что здешний мир был покинут своими властителями, и решила, что вместе с магией тех существ отсюда ушла и сама жизнь.

Все сильнее я чувствовала беспросветную тоску и зло, стучавшиеся в мою душу извне, и эта настырность показалась мне знакомой – точно то же случилось со мной, когда я в первый раз очутилась в подземелье храма. Тогда перед моими глазами пронеслись страшные сцены, предшествовавшие разрушению древней святыни – и ни одну из них я не желала бы увидать повторно. Сейчас же, несмотря на то, что я яростно сопротивлялась, предвидя, что меня ожидают весьма неприятные ощущения, моим разумом вновь пытались завладеть – я чувствовала приступы дурноты, а в мозгу сами по себе рождались яркие картины, которые никак не могли быть моими собственными воспоминаниями.

Вначале я увидела богатые процессии, движущиеся по мощеной камнем дороге – и на каждом камне той дороги был искусно высечен знак, напоминавший очертаниями листок. В песнопениях, сопровождавших их передвижение, слышались радость и почтение – и здешний мир внимал им благосклонно.

Люди, раз в году допущенные в дивный край, где они всегда были недостойными чужаками, несли богатые дары духам, благодаря тех за собранный урожай – я в подробностях видела сочные фрукты, искрящиеся на солнце, чувствовала сладкий запах меда, и глаза мои слепили воистину золотые снопы пшеницы. Затем я заметила, как падают зерна на землю – празднество сменилось иным зрелищем, пусть и бывшим донельзя естественным, но оттого не становившимся более приятным: мне напоминали, что любой урожай – всего лишь часть бесконечного круга, по которому ходят жизнь и смерть, представшие передо мной в своем истинном, ничем не приукрашенном виде. Я одновременно видела, как оплетают корни чьи-то полуистлевшие кости, и в то же время перед глазами моими проносились смутные образы из жизни того существа, что лежало в сырой земле – некогда оно радовалось и тосковало, любило и желало быть любимым… Хоть я и догадывалась, чем должно обернуться это видение, но все равно ощутила неприятный холодок, когда поняла, что видела сейчас итог своей собственной жизни – впрочем, такой была судьба любого смертного, и именно о том мне напоминала здешняя магия, остатки которой все еще теплились в камнях и земле.

– Я и без того смотрю в будущее без особого воодушевления, – пробормотала я, растирая виски, чтобы побыстрее прийти в себя. – Не думайте, что чем-то меня удивили.

Но стоило мне сделать один шаг вперед, как резкая боль пронзила мою левую ногу. Мне показалось, что один из сухих колючих побегов ударил меня по колену, продемонстрировав тем самым отменную силу, плохо сочетающуюся с его усохшим видом. Я, потеряв равновесие, рухнула навзничь, и тут же рядом с моей головой с суховатым треском раскололся невесть откуда упавший камень, способный размозжить череп и быку. Я вскочила на ноги, торопливо осматриваясь, но, опять же, стоило мне только сдвинуться с места, как черная жесткая ветвь отвесила мне весьма болезненную оплеуху, и я вновь вынуждена была упасть на колени, утирая кровь с рассеченной щеки. Не успела я озадачиться вопросом, что же во мне так не нравится здешним камням, сухим веткам и прочим предметам, которые я ранее не заподозрила бы в чрезмерной разборчивости, как в ушах у меня зазвучал шепот:

– Дары! Она пришла без даров! Десятки лет мы ожидали, когда же нам окажут полагающиеся почести! Какая дерзость, какая непочтительность! Мы не позволим тебе пройти к храму, пусть даже ты и сумела проникнуть сюда, обманув портал своим знаком! Этот знак вышел не из-под руки нашего властителя, мы не узнаем его руку, о нет… Дары… Где же наши дары?..

Стоило признать, умом я уступала господину Лукиусу Моолу, свидетельства которого стали для магистра Аршамбо главным источником сведений об устройстве этого мира. Почтенный крестьянин, как я хорошо помнила, имел при себе целую корзину то ли ватрушек, то ли бубликов, которой собирался умилостивить духов, и тем самым соблюл установленные здесь испокон веков законы. Я же появилась у порога храма в неурочный час благодаря сомнительному пропуску, да еще и с пустыми руками – неудивительно, что мой визит сочли невежливым.

Должно быть, каждому знакомо то неловкое чувство, когда по собственному недомыслию при знакомстве с некими важными господами допускаешь бестактность, после которой первое впечатление о тебе безнадежно испорчено и двери всех приличных домов города грозят навеки закрыться перед твоим носом. И в человеческом обществе подобные проступки исправить очень сложно, что уж говорить о примирении с камнями и деревьями, давно уж одичавшими и выжившими из ума – если он у них когда-либо имелся. Затруднение мое нельзя было описать словами, и помогла мне чистая случайность: рана на руке, оставшаяся после ритуала, связавшего нас с Мелихаро, начала снова кровоточить – ведь я опиралась на нее, когда пыталась привстать. На том месте, где упали капли моей крови, я к своему немалому удивлению увидела свежий зеленый росток – между камнями распустились крохотные нежные листочки.

Немного посомневавшись – уж очень неприятной была последняя пощечина, – я ступила ногой на зеленое пятнышко, и замерла, ожидая удара. Однако шум в ушах немного поутих, надоедливый шепот стал едва разборчивым, и я смогла перевести дух.

– Вот, стало быть, какое подношение вас устроит, – пробормотала я, нащупывая нож. – Обязательно припомню Искену его слова – дескать, культы плодородия не отличаются кровожадностью!..

Итак, за каждый свой шаг я платила несколькими каплями крови, на месте которых тут же появлялась слабенькая зеленая поросль, которая милостиво дозволяла мне ступать по ней. Я вспомнила легенду о прекрасной деве, под ногами которой при каждом шаге расцветали фиалки – и подумала с глухой досадой, что не отказалась бы сейчас от подобного дара. Одним духам было ведомо, как долог путь к храму и сколько крови мне пришлось бы преподнести в дар здешнему миру, чтобы добраться до гробницы. Каждый шаг требовал немалой сосредоточенности, я видела в подробностях и ступени, выщербленные от времени, и изгибы небольших мостов, перекинутых через давно пересохшие ручьи. Но стоило мне только поднять голову, как зрение подводило меня, все линии начинали колебаться и дрожать, глаза мои застилали слезы, и я не могла разобрать ничего впереди себя.

Когда я начала думать, что из меня попросту решили выцедить всю кровь, вынудив блуждать по кругу в этом каменном лабиринте, очередной спуск по ступеням завершился неожиданным образом – я очутилась у такой же арки, как и та, что отмечала местонахождение портала в моем родном мире. Поворачивать назад уж точно не имело смысла, поэтому я решительно шагнула сквозь нее, и обнаружила, что нахожусь в зале, превосходящем размерами подземелья храма в моем мире, но чрезвычайно напоминавшего его фресками и надписями. Здесь они сохранились куда лучше и казались совсем свежими, а в местах самого густого их переплетения дрожали уже знакомые мне сгустки света, позволявшие без труда рассмотреть главные детали обстановки.

Мой взгляд остановился на камне, находившемся посредине зала, и на секунду я замерла от страха: мне показалось, там сгорбилось живое существо. Однако я тут же поняла свою ошибку – то был всего лишь грубо обтесанный камень, вне всякого сомнения, именно тот, о котором я слышала от магистра Аршамбо.

Теперь, когда до цели оставалось всего лишь несколько шагов, страшная слабость охватила меня, и я не сразу смогла сделать первый шаг. Руки мои сами потянулись к голове, чтобы снять шапку, а шея вдруг согнулась от невидимой тяжести – меня вынуждали совершить поклон. Чувство, охватившее меня при этом, не было похоже на ужас или нерешительность – оно несомненно было сродни почтительности, которой я сроду не испытывала, и оттого находила навязанное мне ощущение несколько унизительным. Впрочем, чем ближе я подходила к надгробию, сжимая в руках свой грязный головной убор, тем торжественнее себя ощущала, словно кто-то давал мне знать, что я нахожусь здесь по праву и совершаю то, что должна.

Поэтому я вовсе не удивилась, когда увидела, что древнюю плиту, покрывавшую гробницу, пересекает свежая трещина. Раз уж я дерзнула прийти сюда, то мне было позволено взглянуть на то, что я искала… на то, что я искала по приказу полубезумного. магистра Аршамбо, который, возможно, лгал мне и послал на верную смерть.

Я замерла, понимая, что от решения, которое я сейчас приму, зависит судьба множества людей, а затем столкнула плиту на каменный пол, уже не заботясь о том, что она может разбиться.

* * *

Выходя из зала, я с горечью усмехнулась и оглянулась – обломки надгробной плиты уже заплетали буйные побеги, пробившиеся сквозь камень там, где остался отпечаток моей окровавленной ладони. Вскоре они должны были скрыть под собой и само надгробие. На прощание я вновь поклонилась – теперь уж безо всякого принуждения, – и вновь надела шапку. Горбатому Королю было воздано достаточно почестей с моей точки зрения, а ущерба, если разобраться, нанесено не столь уж много. Вряд ли между нами могли остаться обиды.

Дорога, по которой я пришла сюда, к моему удивлению изменилась до неузнаваемости. Когда я, выйдя из-под арки, увидала ее, то на мгновение меня объял ужас: вдруг мои размышления над гробницей заняли не несколько минут, как мне показалось, а добрый десяток лет?.. Обычные козни духов, кто о них не слыхал… Тем крошечным, хилым росткам, возникшим из капель моей крови, потребовались бы долгие годы, чтобы превратиться в буйную зелень, которая теперь покрывала мой путь, как живой ковер. Но не успела я испугаться, как получила беззвучный ответ, тут же успокоивший меня – никто не украл и секунды моего времени. Просто этот мир торопился ожить, получив, наконец-то, дары, по которым он так истосковался. Я легко шагала по молодой листве, отмечая, что небо над моей головой светлеет, а три луны исчезли с небосклона, наконец-то уступая место солнцу, и говорила себе, что приняла верное решение.

Подойдя к стене, где арка и отпечаток красной ладони отмечали местонахождение портала, я вдруг испытала странное сожаление от того, что приходится покидать это место. Конечно, то было весьма самонадеянно, но мне казалось, что это я вдохнула жизнь в бесплодную пустошь и принесла сюда перемены – пусть даже мое появление здесь и было предрешено другой древней силой. Я не была уверена, что увижу еще раз здешние края, поэтому долго всматривалась вдаль, пытаясь хорошо запомнить величественный силуэт храма, теперь уже хорошо различимого среди оживающей зелени.

Но моего возвращения ждал мой собственный мир, и я еще не знала, как будет выглядеть полная расплата за то, что я воспользовалась этим переходом. «Если портал и впрямь взыщет плату с меня, то как это будет происходить? – размышляла я, протягивая подрагивающую ладонь к метке на стене. – Не ошибся ли Искен? Вдруг нам не удастся обмануть древнее заклятие?». В глубине души я склонялась к тому, что такой исход будет наиболее справедливым, ведь демон второй раз принимал на себя удар, предназначавшийся мне… Но узнать о том, чем обернется наша затея, можно было только сделав шаг вперед. Я быстро произнесла слова формулы, составленной Аршамбо, и не успела договорить последнее слово, как вихрь силы увлек меня вперед. Несомненно, магия здесь возрождалась – заклинание не пришлось повторять, и, стало быть, жителей деревни Козероги ожидало немало странных событий в ближайшем будущем.

После приятного золотисто-розового света зарождающегося рассвета, к которому успели привыкнуть мои глаза, подземелье храма, где ожидали меня мои спутники, показалось мне вдвойне отвратительным местом. Я успела заметить, что Леопольд, небрежно развалившись, сидел на ступенях, у самого подножия арки, Мелихаро держался совсем рядом с порталом, нервно расхаживая взад-вперед, а вот Искен стоял поодаль, мрачно и неотрывно глядя исподлобья в сторону портала. Видимо, отсутствовала я не так уж долго, но времени прошло достаточно для того, чтобы со скуки они успели перегрызться между собой и поклясться более не заговаривать друг с другом, ведь иначе объяснить молчание, сохранявшееся между ними, я бы не смогла. Все эти мысли за пару мгновений пронеслись у меня в голове, пока я делала первый шаг из-под арки, но не успела я издать хоть звук, как почувствовала, что непреодолимая сила возвращает меня назад. Я бросила взгляд на свои руки, внезапно онемевшие, и увидела, что их оплел плющ, еще недавно бывший всего лишь рисунком на стенах. Шипы, которые так не понравились магистру Леопольду, вдруг блеснули медью, и впились в мои руки, как клыки хищного зверя. Я была прикована к стене магическими цепями, все крепче обвивающими мое тело, все ближе подбиравшимися к сердцу…

– Да чего же ты ждешь, тупица?! – закричал Искен, обращаясь к Мелихаро, но, впрочем, так и не сделав ни одного шагу в мою сторону. – Пришел твой черед!

Я не могла повернуть голову, побеги уже оплели ее тугим венком, сжимающим мои виски не хуже стального пыточного обруча – но мне показалось, что руки моей коснулось что-то теплое. А затем давление на мою грудь ослабело и я, хрипло закашлявшись, повалилась на пол, освобожденная от оков. Все еще задыхаясь и отплевываясь, я поднялась на ноги с помощью магистра Леопольда и Искена, и попыталась было оглянуться, чтобы увидеть, что происходит с Мелихаро, занявшим мое место. Но Искен удержал меня и тихо сказал:

– Не стоит тебе на это смотреть, это все равно не облегчит его судьбу. Расплата не продлится долго, нужно просто подождать…

Но я, со злостью оттолкнув и его, и магистра Леопольда, уже в отчаянии пыталась разорвать стебли, опутавшие демона как кокон. Побеги проклятого плюща оказались крепки, словно внутри них была спрятана стальная нить, я тут же изрезала о них ладони – но не останавливалась, не слыша увещеваний чародеев, пытавшихся меня остановить. И в самом деле, никакой пользы мои попытки освободить демона не принесли – стебли и листва, получив свое, просто осыпались каменной пылью, в которой можно было заметить прозелень старой выцветшей краски.

Глава 18, в которой Каррен, вернувшись в Изгард, испытывает магистра Аршамбо, чтобы никогда более не полагаться на одно лишь свое недоверие при принятии важных решений

Мелихаро, рухнувший к моим ногам, был бледен, однако стоило мне упасть рядом с ним на колени и позвать его по имени, от волнения путаясь между старым и новым его прозвищами, как глаза демона открылись, а губы зашевелились – он пытался сказать, как мне показалось: «Какая гадость!».

– Похоже, господин демон, вы на неопределенное время перестали быть демоном, – произнес Искен, указывая на руки Мелихаро: черные загнутые когти исчезли бесследно. – Не думаю, что магическая наука сможет дать вам ответ на вопрос, как скоро вернется к вам ваша сила. Допускаю, что ваша энергетическая регенерация займет меньше времени, чем у чародея, но не удивлюсь, если к тому времени вы в полной мере познаете главные недостатки человеческого существования – а именно старение и болезни. Да и фамильяром Рено вам уже не стать, никакой пользы из вас ей уже не извлечь…

– Господин Мелихаро гораздо больше, чем фамильяр, – перебила я Искена с пылом, немало удивившим даже меня саму. – Он мой самый близкий друг, и судьбы наши отныне связаны неразрывно. Мне нет никакого дела до его демонических качеств, ведь человечности в нем имеется с лихвой – куда больше, чем во всех знакомых мне людях разом. Слышите, Мелихаро? Я никогда не желала принять в дар вашу силу, но это не означает, что…

– Право же, госпожа Каррен, вы совершенно зря меня утешаете, – пробормотал Мелихаро, который, как мне показалось, от моих слов пришел в большее душевное волнение, чем от воздействия ненасытного волшебного плюща. – Я довольно долгое время жил безо всяких сверхъестественных способностей и свыкся с их отсутствием. Для службы у госпожи ван Хагевен, признаться честно, не хватит сил и у трех демонов, а если вы, Каррен, когда-нибудь обзаведетесь домом… где-нибудь в тихом славном местечке, подальше от Изгарда… то, надеюсь, моих оставшихся умений хватит для того, чтобы присмотреть за порядком в нем…

Произнося последние слова Мелихаро произнес едва слышно – возможно, то было следствием общей слабости. Однако, когда магистр Леопольд растроганно произнес: «К тому же, я всегда буду рядом и смогу вам помочь!», демон весьма живо вскричал: «Вот уж никогда не пожелал бы этого!» и поднялся на ноги куда быстрее, чем можно было ожидать от существа, только что расставшегося с большей частью своих сил.

– Постойте! – обратился он ко мне. – Но почему же вы молчите о том, ради чего это все затевалось? Вы нашли гробницу? Вы видели корону?

Искен, который после моей речи в защиту Мелихаро приобрел холодный и отстраненный вид, тоже встрепенулся и вперил в меня горящий взгляд.

То, что я собиралась сказать своим спутникам, и без того заставляло меня испытывать сильнейшую неловкость, поэтому мне пришлось пару раз глубоко вдохнуть, прежде чем произнести нужные слова и выглядеть при том уверенно.

– Да, я видела гробницу, – сказала я, не пряча глаза. – И видела корону. Но я поняла, что не имею права отдавать ее в руки Аршамбо. Она не должна попасть в руки чародеев. Маги не смогут распорядиться ею честно и с пользой, они всего лишь люди – и далеко не самые лучшие.

Тут я перевела взгляд на демона, и, шмыгнув носом, тихо прибавила:

– Простите меня, господин Мелихаро.

Но, демон, к моему удивлению, вовсе не возопил о своей напрасной жертве и не разразился гневной речью – напротив, лицо его просветлело, и он с явным облегчением воскликнул:

– О, я надеялся, что у вас на это достанет ума! Славьтесь боги небесные и подземные, что за чудная новость!

Искен, напротив, выглядел, как громом пораженный.

– Ты не взяла ее? Но как… Столько усилий, столько риска… – лицо его отражало душевное потрясение, и я никогда не видела молодого чародея таким взволнованным. – Увидеть ее – и отказаться? Я не верю… ты хитришь, Рено! Ты что-то задумала!

Я простодушно развела руками.

– Как видишь, я вернулась ни с чем, Искен. Ты сам говорил, что магистр Арашмбо безрассуден – как можно отдать ему столь опасный артефакт? Хоть я и не верю до конца в то, что он намеренно желал меня погубить…

– Не веришь? – Искен, впав в какую-то разновидность отчаяния, вцепился в свои волосы. – Чертово заклятие портала прикончило бы тебя, не расскажи я об уловке с ритуалом кровного братания!

– Быть может, магистр просто об этом не знал, – пожала плечами я. – Ты же сам говорил, что ваша тайная комиссия имела доступ к самым запретным книгам и документам. Но что толку это обсуждать… проще всего узнать правду у самого магистра!

– Ты собираешься к нему вернуться с пустыми руками? – Искен выглядел сбитым с толку окончательно. – И что ты ему скажешь?

Тот же самый вопрос читался и на лице Мелихаро, а магистр Леопольд с беспокойством прибавил: «Вы всегда отличались последовательностью, госпожа Брогардиус, но я впервые вижу, чтобы последовательность так явно входила в противоречие со здравым смыслом!».

– Скажу, что короны там не было, – ответила я, оставив без внимания замечание магистра. – Излишний романтизм заставляет магистра Аршамбо пускаться в авантюры и проявлять безрассудство, но я хочу верить, что в главном он не лжет. Если он и впрямь видит, что чародеи пошли по неверному пути и желает сделать этот мир менее жестоким и подлым, то я хочу остаться при нем, чтобы помогать в его начинаниях. Короны Короля-Горбуна у него не будет – и это значит, что путь к переменам будет долгим и трудным, но зато он точно будет верным.

– Надеюсь, вы не слишком-то верите в то, что говорите, – с искренним огорчением произнес Мелихаро, и обратился к чародеям, разведя руками:

– Она не передумает, я узнаю это выражение лица. Оно всегда предшествовало самым неудачным ее научным опытам, знаете ли…

– Да что на тебя нашло, Рено?! – Искен смотрел на меня зло и беспомощно. – Что еще за дурацкая затея? Зачем тебе возвращаться в столицу?.. Я до сих пор не знаю, от чего ты бежишь, и кто тебя ищет – но в Изгарде ты подвергаешься куда более серьезной опасности, чем где бы то ни было!

Я помолчала, подбирая слова, которые были бы правдивы, но не в той мере, чтобы еще больше встревожить моих спутников.

– Недавно мне преподали урок, – наконец произнесла я, задумчиво и грустно. – Я всегда считала, что недоверчивость спасает мне жизнь, и усердно взращивала ее в себе. Но как-то раз я слишком увлеклась, видя кругом обман и тайный умысел – и на мою совесть лег тяжкий груз. Это был жестокое поучение… очень жестокое. И теперь я должна убедиться, что извлекла из него правильные выводы.

Последние слова я произнесла так твердо и решительно, что оспаривать мое решение никто более не решился.

– Проклятый Каспар! – вознегодовал демон, верно угадавший, о чем я говорю. – Даже из могилы он продолжает морочить вам голову! Вот уж точно – дурная слава, дурная память, да разроют его могилу бродячие псы….

– Каспар мертв? – с недоверием переспросил Искен, резко повернувшись к демону. – Быть того не может!

– О, я тоже не могу до сих пор поверить в то, что мы от него наконец-то избавились! – отвечал с чувством Мелихаро, и все то время, пока мы возвращались по подземной галерее к провалу, ведущему на поверхность, эти двое, позабыв о взаимной неприязни, живо обсуждали гибель Каспара в самых восторженных выражениях.

Зная о том, как ненадежны каменные плиты под нашими ногами, мы передвигались осторожно и миновали опасные места безо всякого ущерба для себя. Подземные переходы были тихи и пустынны, и по дороге нам не встретилось ни единого гоблина. Вначале я решила, что обвал, вызванный Искеном, все еще удерживал их в глубинах подземелий, но вскоре мне пришлось переменить мнение: поравнявшись с проломом, за которым начинался тот самый ход, что вел в логово короля гоблинов, мы, не сговариваясь, остановились, но сколько не прислушивались – ни один звук так и не донесся до наших ушей. Мелихаро, недоверчиво хмурясь, бросил в темноту увесистый камень, и мы услышали, как грязь с чавканьем поглотила его. По всему выходило, что плотина пала под натиском грязевого потока, но к тому времени фонтан магистра Леопольда размыл и заполнил грязью переходы, ведущие вниз, к главному гоблинскому залу. Если нечисть не сумела остановить затопление своих нор, то наверняка погибла в грязи вместе со своим королем.

– И все равно я никогда не признаю, что в этом фонтане было хоть что-то хорошее, – пробурчал Мелихаро, но это не заставило поблекнуть удовлетворенную улыбку магистра Леопольда. Искен же не снизошел до каких-либо комментариев, явно посчитав, что в такой форме истребления гоблинов нет ничего ровным счетом героического, и, следовательно, произошедшее не стоит и малейшей доли его внимания.

…Воздух здесь, на поверхности, был ледяным и свежим, и я с наслаждением вдыхала его, не обращая внимания на то, как коченеют мои изрезанные руки. Счет времени, проведенного в душных храмовых подземельях, был давно уж потерян, и я ничуть не удивилась, когда увидела, что ночь уже подходит к концу – над лесом появилась блекло-розовая полоса.

Для того, чтобы разглядеть, что лошадей наших и след простыл, уже не требовались светящиеся шары или другая магическая иллюминация.

– Дьявольщина, где мой мул? – возмутился магистр Леопольд. – Неужто его сожрали чертовы гоблины?

– Куда вероятнее, что наших коней вместе с поклажей украли местные крестьяне! – промолвил Искен, скрипнув зубами, а демон согласно прибавил:

– У этих разбойников были крайне хитрые рожи! Наверняка они решили, что мы сгинули в подземельях и поживились нашим имуществом безо всяких угрызений совести в счет понесенного от гоблинов ущерба…

И мы, дрожа от холода, направились в сторону Козерогов, кляня и гоблинов, и жителей Козерогов, и усиливающиеся холода. Я готова была поклясться, что видела несколько пролетающих снежинок. Этого следовало ожидать: более ничто не удерживало северные холода от вторжения в эти края, и нам следовало поторопиться – приход зимы после удивительно долгой осени грозил оказаться резким и безжалостным.

Наше появление в Козерогах вызвало большой переполох – мои спутники были до крайности обозлены, и, колотя в двери всех домов подряд, наперебой грозили страшнейшими карами, словно соревнуясь между собой в кровожадности. Коней и часть поклажи после недолгих препирательств нам вернули, но к тому времени некоторые из козерожан пришли в себя, и из гущи собравшейся вокруг нас толпы прозвучал закономерный вопрос:

– Судари, а что там с нечистью зловредной? Изничтожили ли вы ее, как обещали?

– Естественно, изничтожили, – величественно и невозмутимо ответил Искен.

– Благодарствуем, сударь! – загалдели крестьяне, повеселев. – Мы, конечно, в вас не сумлевались, вон вы какой справный господин, но, сами понимаете, хотели уточнить маленько…

– Благодарите не меня, – Искен с достоинством качнул головой, и, указав в сторону магистра Леопольда, который как раз с оханьями карабкался на своего мула, объявил:

– Вот он – истинный погубитель гоблинов!

Леопольд, не ожидавший, что всеобщее внимание обратится на него, немедленно съехал на землю, и, закашлявшись, неуверенно произнес:

– Да, можно сказать, что погубитель…

Мы все не отличались какой-либо внешней внушительностью после ночи, проведенной в подземелье, а особенно – после купания в грязи, однако, рассуждая отстраненно, магистр выглядел среди нас едва ли не самым слабосильным, и величие победы над гоблинами в глазах крестьян немедленно умалилось до ничтожных пределов. Торговаться после подобной оплошности было бессмысленно – мы смогли сговориться с козерожанами только о самой символической оплате: нас одарили старыми куртками и плащами, при виде которых Искен с Мелихаро дружно застонали, вновь проявив трогательное единство мнений. Меня же все сильнее одолевали тягостные размышления, и свою куртку я набросила на плечи, не потрудившись рассмотреть прорехи и заплаты, которыми она изобиловала.

– Нас не пропустят в город! – воскликнул Искен, с проклятиями пытаясь закутаться в грубый плащ. – Мы грязнее самых презренных бродяг!

Я отмахнулась, рассеянно заверив его, что никто не станет нас слишком внимательно рассматривать.

– С чего ты так в этом уверена, Рено?

– Погода вскоре испортится, – произнесла я, поглядывая на небо. – Вскоре разразится сильная снежная буря, и нам следует торопиться, пока столицу не замело. Зиме и так не давали прийти в Изгард слишком долго…

Мое предсказание оправдалось в ближайшие же часы – как мы не подгоняли лошадей, запретив себе вспоминать о голоде и усталости, ледяное дыхание вьюги нагнало нас на полпути к столице. Дрянная одежда плохо защищала от холода, дорогу немедленно развезло, и к городским воротам мы прибыли, едва не околев – сил не хватало даже на то, чтобы переброситься парой слов.

Мои надежды оправдались: разыгравшаяся непогода притупила бдительность стражников. Они, как и прочие жители столицы, были застигнуты врасплох стихией, обрушившейся на стены города. Мы, сопровождаемые восклицаниями: «Бедовые головы!», «Не повезло вам, ребята!», задолго до полудня въехали в Изгард, облепленные мокрым снегом с ног до головы. Наконец-то нам удалось перевести дух – в черте города ветер не мог разгуляться в полную силу, а узкие улочки, хоть и были грязны, но все же по их каменной кладке лошади шли увереннее. Только мои навязчивые мысли, уже походившие на одержимость, помогали мне удержаться в седле после всех испытаний, которые мне пришлось перенести за минувшие сутки. Не намного лучше чувствовали себя и мои спутники, но я безжалостно отмела робкие предложения демона отогреться в какой-нибудь таверне, прежде чем отправляться к дому Арашмбо.

– Ваш полоумный магистр никуда не денется! – воскликнул возмущенный демон, но, неожиданно, на моей стороне выступил Искен.

– Рено права, – промолвил он. – Я почти уверен, что магистр Аршамбо готовился отправиться сегодня к Козерогам, чтобы лично спуститься в храмовые подземелья – вряд ли он рассчитывал всерьез на то, что у Рено достанет сил вернуться в город. Если он все еще находится в Изгарде – то только из-за этой проклятой бури. С самого начала он собирался просто выждать, а затем отправиться по следу своей жертвы, чтобы подобрать корону, запачкав лишь самые кончики пальцев…

– Но он знал, что госпожу Брогардиус сопровождаю я! – возмущенно возразил магистр Леопольд.

– Он либо надеялся, что вы сбежите, как только она войдет в портал, либо допускал, что прикончит вас – если вы ни с того, ни с сего решили бы проявить преданность чувств, – тон Искена был серьезен и нарочито прост. – Не самый разумный план, но после стольких лет ожиданий сложно не поддаться азарту…

– Это всего лишь твои домыслы, Искен, – бесстрастно повторила я возражение, ставшее для меня привычным.

– Домыслы? Отчего же он отправил тебя одну в эти подземелья, кишащие гоблинами? – вспыхнул молодой чародей. – Аршамбо знал, что они загрызут тебя сразу же после того, как портал высосет из тебя все силы! Ха– ха, посмотрел бы я на его лицо, утащи бы они твое тело вместе с короной в ту грязную нору, к своему королю на обед! Вряд ли этот ученый господин представлял себе, что на самом деле творится в тех подземельях…

Вряд ли кому-то показалось бы странным мое нежелание выслушивать описание того, как мои кости глодает огромный жирный гоблин, и поэтому я просто повернула коня в сторону Академии, не удостоив Искена ни словом.

Дорога к дому Аршамбо была мне хорошо знакома, и мы потеряли не так уж много времени. Редкие прохожие, кутавшиеся в плащи и шубы, с опаской жались к заборам и стенам домов, завидев нас – мы мало походили на честных людей, и наверняка нас принимали за банду полудиких лесных головорезов, которых загнала в город непогода.

Недалеко от дома Аршамбо я объявила, что пойду к ученому чародею одна, прочим же посоветовала дожидаться меня в кабаке неподалеку – том самом, что облюбовал некогда бедняга Озрик. Мои спутники уже сообразили, что я придерживаюсь неких соображений, отступать от которых не намерена ни на шаг, и не стали оспаривать мое решение.

Спешившись, я направилась к порогу дома, который уже порядком занесло снегом.

Слуга, открывший мне дверь, был весьма удивлен моим визитом, и принялся громко звать прочую челядь, крича, что в дом ломится наглый грязный бродяга. Я не стала с ним церемониться и оттолкнула бедолагу со своего пути, приговаривая: «Да ты не признал меня что ли, олух?!».

Шум, конечно же, донесся до ушей магистра Аршамбо, находившегося в гостиной. Я сознавала, что вряд ли сейчас могу доверять своим чувствам, поэтому решила до поры, до времени не принимать во внимание то, что поза магистра, полулежащего в своем любимом кресле, показалась мне неестественной, а лицо – излишне напряженным.

– Каррен! – воскликнул магистр с удивлением, показавшимся мне непритворным. – Вы вернулись!

Слуги, уже готовившиеся вышвырнуть меня из дому, растерянно попятились и, повинуясь знакам своего господина, покинули комнату.

– Вы здесь! – повторил тот, все еще во власти сильнейшего волнения. – Но как… Каким образом?..

Я молчала, ожидая, пока он придет в себя и задаст самый важный вопрос. На это потребовалось не так уж много времени.

– Корона! – прошептал Аршамбо, глаза которого в единый миг стали темны, как дно колодца. – Вы… вы добыли корону?

– Короны не было в гробнице, – тихо, но выразительно произнесла я, не отводя взгляда от ученого. – Я не нашла ее.

Кровь отхлынула от лица чародея и его кожа приобрела зеленоватый оттенок – услышанное стало для него сильнейшим ударом.

– Этого не может быть! – вскричал он, привстав со своего места. – Все указывало на то, что она там! Десятки лет я потратил на то, чтобы ее отыскать… столько усилий, столько трудов… Я пожертвовал всем прочим, когда решил, что корона Горбатого Короля будет моей! Надо мною насмехались, называли за глаза безумцем, но я знал, я верил, что когда-то докажу, как все они ошибались! Корона обязана там находиться, я не верю, не верю…

И он, задыхаясь, принялся раскачиваться в кресле, что-то глухо причитая. Я дождалась, пока глухие спазматические рыдания утихнут, а затем обратилась к Аршамбо с искренним сочувствием – глубина его отчаяния не могла не отозваться в моей душе, несмотря на мрачные подозрения, одолевавшие меня.

– Мессир, но ведь это далеко не конец. Отчего вы решили, что без короны ваши усилия ничего не стоят? Ведь главное – ваша вера в свои силы, ваша убежденность, ваше желание перемен… Я уверена, что вы сможете бороться с несправедливостью и безо всяких чуждых этому миру артефактов! Могущество короны было слишком опасно, вы должны это понимать. Она бы погубила наш мир! Давайте забудем об этой темной легенде, как о страшном навязчивом сне, лишающем ваш разум ясности. У вас впереди так много свершений, ваше главное оружие – ум и честность, с ними не сравнятся никакие магические короны! Я обещаю, что буду вашим верным помощником, и мы вместе сможем…

Мою речь прервал истерический смех магистра Аршамбо – он хохотал, вцепившись побледневшими пальцами в подлокотники своего кресла.

– О чем ты говоришь, девчонка? – почти выкрикнул он. – Чем можешь ты мне помочь? Теперь, когда я раздавлен, уничтожен… О, как я верил в то, что ты станешь ключом, открывшим дверь, о которую я разбил все руки! Я думал, что наконец-то мне улыбнулась удача, но то была всего лишь иллюзия… И вокруг меня вновь черная пучина отчаяния – еще чернее, чем раньше…

Я ничего не ответила, хоть до последнего надеялась, что он не произнесет этих слов, ведь за ними обязательно должны были прозвучать другие.

– Погоди-ка… – Аршамбо вдруг вскинулся. – Ведь ты… ведь ты могла солгать! Да так и есть! Ты соврала мне, мерзавка! Ах ты подлая двуличная тварь… Ты попросту не была у гробницы, не входила в портал, иначе…

– Иначе я была бы мертва, – договорила я за него. – Магистр, отчего вы не предупредили меня, что этот портал погубит меня? Отчего вы не отправились со мной? Я вижу, что на ваших ногах дорожные сапоги – куда вы собирались сегодня?

– Ты знала! Кто сказал тебе?! – глаза Аршамбо налились кровью. – Должно быть, этот щенок, Искен Висснок! А как ты распиналась, что он твой враг, как уговаривала меня не верить ему… Как мог я поверить такой лживой твари?! Да, я воспользовался тобой, и сожалею лишь о том, что ты не сдохла в том подземелье. Я лгал, когда говорил, что ты можешь стать моей помощницей, моим соратником – зачем мне нужна такая никчемная дрянь? Лишь в одном ты могла быть мне полезна, и то, оказалась гнилой, подлой душонкой… Ты даже не способна понять, какой замысел разрушила!

Услышанного мне было более чем достаточно – что-то похожее когда-то сказал мне и Сальватор Далерский, я хорошо помнила те слова.

– Мессир, теперь я абсолютно уверена, что вам и пальцем нельзя касаться какого-либо артефакта, дающего власть, – голос мой предательски дрогнул, несмотря на то, что эти слова были заготовлены у меня давным-давно. – Вы ничем не отличаетесь от прочих магов, и закончите свои дни так же.

Магистр Аршамбо вскочил, теперь уж не видя смысла притворяться немощным, но я, сощурив глаза, прошипела:

– Не вздумайте меня ударить, мессир. Меч, который вы торопливо припрятали, когда услышали мои шаги, лежит ближе ко мне, чем к вам. Формулу, действующую быстрее доброго клинка, все еще не придумали, не так ли? Этим мечом вы собирались меня прикончить, если бы портал не убил меня, так что будет справедливо, если я им воспользуюсь…

И с этими словами я сжала пальцы на рукояти, видневшейся из-под небрежно рассыпанной стопки бумаг на столе.

Я никогда не была опасным противником в бою на мечах, но магистр Аршамбо этого знать не мог, а вот в отношении себя – истинного книжного червя – он иллюзий не питал. Единственное, на что годился клинок в его руках – прирезать беспамятного человека, или же подло напасть из-за угла. Застонав от бессилия, ученый отступил на шаг назад, и, превозмогая лютую злобу, прошипел:

– Убирайся! Знать тебя не желаю! Но не думай, что Искену Виссноку ты нужна для чего-то другого, нежели мне…

Я медленно попятилась, допуская, что с безумного чародея станется напасть на меня со спины или же наградить меня на прощание каким-то хитрым проклятием, которое я не успею отразить.

– Ваш хитрый план, мессир, был не так уж хорош, – с насмешкой произнесла я, пытаясь скрыть свое волнение и не дать магистру сосредоточиться на возможной магической атаке. – У него имелись серьезные изъяны.

– И какие же? – окрысился Аршамбо, чей взгляд казался полностью потухшим, но теперь я не доверяла ни единой черточке его лица.

– Расспросите при случае Искена, – я почти достигла дверей, и теперь усмехалась не так напряженно. – Он узнал много нового об обитателях подземелий, и, скорее всего, вскоре сменит тему своей диссертации на куда более звучную. Что до вашего плана… знайте, что вы, мессир – жалкий теоретик, и все ваши расчеты хороши лишь для лабораторий! Прощайте!

На этих словах я проскользнула в двери, захлопнув их за собой, а затем подперла их мечом, который мне все равно не пригодился бы. Спустя несколько секунд я уже спрыгивала с высокого порога, и мчалась вниз по улице, разбрызгивая лужи – густой снег сменился проливным дождем.

Глава 19, где Каррен отправляется в гости к Артиморусу Авильскому, чтобы показать, как хорошо она изучила преподанные ей уроки

…Чародеев и демона я нашла в таверне – они сидели за столом, разливая вино по грубоватым стаканам, и явно ожидали, когда им поднесут сытный обед. Из-за пасмурной, мрачной погоды зал был щедро освещен свечами, и плачевный вид моих спутников теперь можно было разглядеть во всех подробностях. Не знай я каждого из них, то непременно подумала, что здесь пируют невесть как разбогатевшие бродяги худшего рода. Завидев меня, они разразились радостными возгласами и потеснились, освобождая место за столом.

– Этот прохвост таки припрятал пару золотых! – сообщил мне Мелихаро, дружелюбно толкая магистра Леопольда в бок. – Уж не знаю, куда он их засунул, но здешнему хозяину чутья не занимать – монету он взял, обвернув руку грязным полотенцем!

Искен скривился – видимо, воспоминание о полете над спящими гоблинами до сих пор не поблекло в его памяти. Хотя, возможно, то была естественная реакция на размышления о том, до каких пределов простиралась изобретательность магистра Леопольда. Даже тарелки, до краев наполненные горячим варевом, не заставили лицо молодого чародея просветлеть. Я понимала, отчего он взялся за ложку с отсутствующим видом – со мной происходило то же самое. Нас настойчиво призывали незавершенные дела, но я посчитала, что сытный обед ничуть не повредит нашим планам, у которых, к удивлению Искена, нашлось бы немало общего, вздумай мы их откровенно обсудить.

– Так что же мессир Аршамбо? – спросил демон, с жадностью поглощавший пищу. – Что он поделывает?

– Если он не настолько безумен, как я думаю – то, скорее всего, швыряет в стены колбы и рвет свои записи, а затем топчет их ногами, – несколько рассеянно ответила я. – Ну а если я верно угадала степень его сумасшествия – он седлает коня, чтобы сломя голову мчаться к Козерогам. Если по дороге он не свернет себе шею, или конь его не переломает ноги, угодив в промоину, то мессир Аршамбо попытается открыть портал в неурочное время. Цены этого поступка я не знаю, но полагаю, что магистр погубит себя окончательно, попытавшись спорить с древними чарами. Впрочем, мне до этого нет никакого дела, моя совесть чиста.

Искен, вместо того, чтобы напомнить о том, сколько раз он пытался открыть мне глаза на коварство ученого, помрачнел еще больше, а взгляд его обратился в сторону улицы.

– Выходит, то была правда! Он все-таки желал вас убить! – негодующе воскликнул демон. – Подумать только, а я было почувствовал к нему расположение, когда он похвалил мое суфле… Каков негодяй! И что же вы ему сказали? Как поступили? Этого нельзя оставлять без ответа! Он заслужил самого сурового наказания!

– Я сообщила ему, что он всего лишь теоретик, – несколько недоуменно ответила я, совершенно не разделяя праведного гнева демона в силу того, что мысли мои теперь были заняты совсем другим. – И что его план был весьма… э-э-э-э… непродуманным.

– Подумать только, – пробурчал магистр Леопольд. – Меня вы без конца называете мерзавцем, негодяем, мерзким пьяницей и забулдыгой. Я определенно чувствую в этом какую-то несправедливость.

– Как жаль, что вы утопили короля гоблинов, мессир! – Мелихаро был вне себя от возмущения. – Этот гнусный ученый заслужил, чтобы его сожрал самый вонючий и жирный гоблин княжества! Что если портал не прикончит его? Что если ему удастся добраться до гробницы?..

Искен вздрогнул так, словно хотел вскочить с места, но сдержал свой порыв огромным усилием. Его волнение возрастало с каждой секундой.

– Я… я полагаю, что в моем присутствии нет больше необходимости, – быстро произнес он, не в силах совладать со своим бегающим взглядом. – Теперь, когда… когда все выяснилось, и я ничем более не могу помочь, мне бы не следовало находиться в столь… сомнительной компании. Не думаю, что кого-то из вас огорчит, господа, если я откланяюсь. Рено, ты должна покинуть Изгард, как можно быстрее, но это ты можешь сделать и без моей помощи. В конце концов, нас свела вместе всего лишь случайность и…

– Не торопись, Искен, – я протянула руку за бутылкой вина, и щедро налила себе стакан до краев. – Догадываюсь, куда ты спешишь, и, сдается, нам с тобой по пути.

– Что? – вскричал Мелихаро, и немедленно закашлялся. – Куда вы еще собрались? Вы же говорили, что выучили какой-то там урок, поэтому и собираетесь говорить с магистром Аршамбо – пусть даже это и выглядело очевидным сумасбродством в глазах любого человека, которому не заморочили голову проклятые чародеи. Понимаю, вы не хотели судить поспешно, и желали убедиться в своих догадках, чтоб не отягощать свою душу новыми угрызениями совести. Но теперь вы знаете, что ваши подозрения в отношении магистра подтвердились и с чистой совестью можете призывать на его голову любые проклятия. Дурацкий урок был абсолютно бесполезен, и дьявол с ним! Нужно убираться из Изгарда!

– Это была всего лишь половина урока, господин Мелихаро, – улыбнулась я и залпом выпила вино.

– Так куда же ты собираешься, Рено? – спросил Искен, взгляд которого стал колючим и настороженным.

– Мы нанесем визит Артиморусу Авильскому, – ответила я прямо. – Не торопись отказываться, Искен. Тебе предстоит дать ему отчет о произошедшем, и уведомить о том, что Аршамбо отправился самолично открывать портал. Почему-то мне кажется, что ты попытаешься скрыть мое участие в этой затее, и ничем хорошим это не обернется, слишком подозрительны будут твои недомолвки. Я… признательна тебе за это намерение. Но так уж вышло, что у меня самой есть незавершенное дело с Артиморусом. Тебе не придется лгать, Искен, и никто не обвинит тебя в предательстве, когда твоя ложь откроется. Взамен я попрошу всего одну услугу с твоей стороны.

– И какую же? – молодой чародей побледнел, ведь услышать свои тягостные мысли озвученными всегда неприятно.

– Ты ведь имеешь право приходить в дом к Артиморусу в любое время дня и ночи, не так ли? – я смотрела на свои сцепленные намертво пальцы, покрытые царапинами и порезами. – Я хочу, чтобы ты провел меня с собой.

– Провести тебя в дом Главы Лиги без его на то разрешения? – опешил Искен. – Но это…

– О, он будет совершенно не против, заверяю тебя! – я издала негромкий смешок. – Я бы могла и сама постучаться в его двери – он давно ожидает меня, но пусть уж наша встреча будет самую малость неожиданной.

Искен молчал, напряженно размышляя над моими словами, а Мелихаро, переглянувшись с Леопольдом, в немалом расстройстве воскликнул:

– Неужели вы пойдете на сделку с этим хитрым старым хрычом? Вы не вырветесь из его когтей, если вновь попадете в поле его зрения! Я сказал вам тогда, что Артиморус посадит вас в золотую клетку, из которой не будет выхода – и повторю свои слова! Поверить не могу, что вы собираетесь добровольно участвовать в его интригах. Никакие блага, которые он вам обещал, не стоят того!

– Господин Мелихаро, – мягко ответила я, все так же рассматривая свои руки. – У меня нет иного выхода, кроме как бежать, и всю оставшуюся жизнь прятаться от всевидящего ока чародеев – или же честно и прямо обсудить их предложение. Многим не досталось и такого выбора. Возможно, окажись мессир Аршамбо чуть более достойным человеком – я бы заняла его сторону, и всячески способствовала тому, чтобы Артиморус и его сторонники были смещены со своих постов, – тут Искен недовольно поморщился, слишком уж крамольные речи я вела. – Но, увы, Аршамбо Верданский ничем не отличается от тех, кого ненавидит, и я не вижу никакого смысла в том, чтобы помогать ему.

– Стало быть, вы решили помочь Артиморусу… – пробормотал демон, понурившись. Мне показалось, что он пытается не выдать то, насколько разочаровало его мое решение.

– Я решила поговорить с ним, – уклончиво ответила я, но на лице Мелихаро было написано: «Это все одно и то же».

Искен же, выслушав мою речь, несколько воспрял духом, и, посомневавшись для порядка еще пару минут, согласился с моим предложением. Заметно было, что молодой чародей не слишком-то доверяет мне, смутьянке, открыто признающейся, что собиралась участвовать в заговоре против Главы Лиги, но перспектива лгать Артиморусу страшила его едва ли не более всего другого. Если я сама просила не утаивать мое участие в событиях, касающихся портала у Козерогов, то, разумеется, Искен не мог удержаться от соблазна поступить именно так.

– Что ж, тогда не будем терять времени, – нетерпеливо заявила я, и мы покинули таверну, вновь отдавшись на милость непогоды, разгулявшейся на улицах Изгарда.

Когда мы приблизились к роскошной резиденции Артиморуса, башни которой тонули в вечернем сумраке и пелене дождя, я непринужденно спросила у Мелихаро и Леопольда, желают ли они меня сопровождать. Они, удивившись веселью, звучавшему в моем голосе, вновь беспокойно переглянулись.

– Полно вам, друзья, – я смеялась теперь почти непрерывно, и то и дело отхлебывала из бутылки, которую захватила с собой из таверны. – Если уж господин Висснок берется провести в дом Артиморуса одну жалкую грязную бродяжку, то сможет захватить с собой и пару других оборванцев. Одним больше, одним меньше… Не так ли, Искен?

– Возможно, – выдавил из себя Искен, настроение которого ухудшалось после каждой моей улыбки. Мое хорошее настроение он относил на счет выпитого мной, а мое неожиданное пристрастие к вину, разумеется, считал признаком крайнего отчаяния – и был не так уж далек от истины.

– Так зови скорее привратника! – крикнула я ему, спрыгивая с лошади. – Скажи ему, что у тебя срочное дело, не терпящее отлагательств!..

Слуги в доме Артиморуса Авильского, разумеется, были привычны к неожиданным визитам, и их нельзя было смутить грязной одеждой или какими-либо вешними особенностями. Сюда в любой время дня и ночи приходили вести со всего княжества, и несли их люди, вряд ли отличающиеся респектабельностью в большинстве своем. Искена, к тому же, здесь хорошо знали, и стоило ему назвать свое имя, как ворота распахнулись, и мы, безо всякого сопровождения, прошли по аллее к главному входу. Там история повторилась – Искен назвал свое имя слуге, и тот, поклонившись, пригласил нас войти.

– Я уведомлю господина Артиморуса о вашем приходе, – чинно произнес слуга, направляясь вперед по коридору и знаком приглашая нас следовать за ним. – Он сейчас в своем кабинете и занят беседой с гостем, но, думаю, он найдет время, чтобы вас принять, мессир Висснок.

Не успел он это договорить, как я, ускорив шаг, нагнала его и оглушила пустой бутылкой, которую все так же держала в руке, пряча ее под плащом. Слуга рухнул на роскошный ковер, и я, окончательно войдя в роль, небрежно переступила через его тело.

– Рено! – в ужасе воскликнул Искен, остановившись, как вкопанный. – Ты обезумела! Что ты творишь?

– Это всего лишь слуга, Искен, – ответила я со злой легкомысленностью.

– Но это слуга Артиморуса Авильского!

– Я так и знала, что тебя вряд ли взволновало бы подобное обращение с челядью менее значимого господина, – хмыкнула я. – Не стой столбом, ты же слышал, что мессир Артиморус сейчас в своем кабинете? Думаю, ты хорошо знаешь, где он находится.

Мелихаро и Леопольд все это время хранили мрачное молчание, не ожидая от визита, начавшегося столь возмутительно, чего-либо хорошего. В их движениях читалась обреченность – я сознавала, что они, последовав за мной в дом Артиморуса, вверяют свои судьбы мне целиком и полностью, хоть и не понимают до конца, что же я затеяла. Не успела я к ним обратиться с просьбой, как они деловито и сноровисто подняли беспамятного слугу и, переглянувшись, засунули его за первую попавшуюся дверь. Чувстовалось, что магистр и демон с некоторых пор понимают друг друга с первого взгляда, и способны на диво слаженно нарушать закон.

Побледневший Искен, теперь явно сожалеющий о том, что согласился взять меня с собой, торопливо и нервно зашагал вперед – коридоры резиденции Артиморуса и впрямь были ему хорошо знакомы.

– Вот дверь в кабинет, – указал он вперед, остановившись в нерешительности. Вольно или невольно, голос он понизил до шепота, и я видела, что губы его побелели от волнения.

– Так чего же мы ждем? – я шагнула вперед.

– Но мессир Артиморус занят беседой, и невежливо будет вот так прерывать ее… – даже в храмовых подземельях Искена не сотрясала такая крупная нервическая дрожь.

– К чему эти условности между старыми знакомыми? – рявкнула я, уже не скрывая того, что меня трясет ничуть не меньше, и, одним прыжком очутившись у двери, распахнула ее.

Конечно же, я предполагала, кого сейчас увижу. И даже говорила себе, что подобное стечение обстоятельств окажется весьма удобным – мы сразу сможем перейти к главному, не ходя вокруг да около. Но, все равно, удар оказался настолько болезненным, что я пошатнулась, точно меня ударили острейшим клинком под ребро. Из последних сил я заставила себя остаться на месте, и упрямо стояла в дверном проеме, позволяя Артиморусу и его гостю хорошенько рассмотреть меня. Гость, как это и было ему всегда свойственно, не выказал и тени смущения.

– О, вот и моя девочка! – произнес он, обращаясь к Артиморусу. – Я же говорил вам, что не стоит волноваться – она обязательно придет, пусть даже перед тем и покажет свой характер. Здравствуй, Каррен. Я рад видеть, что ты жива и относительно здорова, хоть, признаться честно, с каждой нашей встречей твой вид становится все плачевнее… Ты совсем себя не бережешь, милая крестница – я, кажется, это уже говорил.

– Добрый вечер, магистр Каспар, – ответила я, так и не почувствовав, что сердце мое снова начало биться. – До меня дошли слухи, что вы умерли, но я, поразмыслив, решила им не верить.

– Я так и знал, что весть о его смерти слишком добрая для того, чтобы оказаться правдивой, – тоскливо пробурчал Мелихаро, выглянув у меня из-за плеча.

– Ты не одна? – приподнял брови Каспар, а затем гостеприимно махнул рукой. – Не смущайтесь, господа, входите. Надеюсь, мессир, – обратился он к Артиморусу с усмешкой, – вам не покажется слишком оскорбительным то, что я распоряжаюсь в вашем доме, как в своем собственном.

– Каспар, мой дом – ваш дом, – добродушно отозвался Артиморус. – Раз вы считаете, что нашей беседе не помешает еще несколько пар ушей – для меня этого вполне достаточно. Конечно, я предпочитаю чуть более опрятных визитеров, которые, к тому же, не пренебрегают правилами хорошего тона, но я всего лишь старик, который отчаялся поспеть за новыми временами…

С этими словами он дернул за какой-то шнурок, и где-то далеко раздался звук колокольчика, заставивший меня вздрогнуть – но старый чародей сделал успокаивающий жест и произнес: «Я всего лишь приказал, чтобы нас никто не беспокоил, не пугайтесь, дитя мое».

Я, угрюмо глядя на магов, вошла в кабинет, и внимательно, не таясь, осмотрелась. Мир и покой царил здесь до моего вторжения – потрескивали уголья в камине, золотистый ровный свет источали лампы, ветер и дождь бились в цветные витражи, а на столе стояла початая бутылка вина – разумеется, несравненно более дорогого, чем то пойло, которое сейчас туманило мою голову и тщетно пыталось согреть заледеневшее сердце. У окна я запоздало заметила Констана, держащего в руках книгу – должно быть, ему позволялось присутствовать при разговорах Каспара и Артиморуса, как это разрешено верному псу или несмышленому ребенку. Мое появление заставило беднягу заметно смутиться – я видела, что его пальцы смяли лист рукописи, вне всякого сомнения, являющейся весьма ценным и редким экземпляром.

Каспар, на которого я перевела взгляд, чуть изменился с нашей последней встречи. Наконец-то и на его лице отразился бег времени – лоб перечеркнула глубокая морщина, а на щеке виднелся свежий, едва затянувшийся рубец от шрама. Видимо, черная полоса в его жизни не была чистой выдумкой, но я не собиралась забывать о том, как безжалостно он со мной обошелся в главном.

Каспар точно с таким же открытым любопытством изучил каждого моего спутника, все с тем же небрежным светским изяществом указывая им, куда они могут присесть.

– О, ну эту наглую нечисть я узнаю в любом обличье! – сказал он, завидев Мелихаро, затем перевел свой взгляд на магистра Леопольда. – А вы, сударь, полагаю, тот самый беглый поместный маг, за которого я ходатайствовал перед Лигой. Не могу не сообщить вам, что вы могли распорядиться этой милостью куда разумнее. Если не ошибаюсь, мы с вами почти ровесники, и я удивлен, что в столь зрелом возрасте кто-то может сохранить истинно юношеское умение непрерывно совершать очевидные глупости.

Последним в кабинет вошел Искен, и его появление заставило магистра Каспара удивленно приподнять бровь. Пусть это движение и выглядело нарочито манерным, холод, появившийся в его взгляде, отнюдь не был фальшивым.

– Юный Искен Висснок! – произнес он, тонко и недобро улыбнувшись. – Надо же, а ведь я до последнего убеждал мессира Артиморуса в том, что ваше появление в этой истории – всего лишь недоразумение. Приходится признать, что я ошибся. Моя девочка оказалась не такой уж памятливой, а ее ум – не столь уж холодным, как мне казалось ранее.

– Да уж, мессир, вы заблуждались в отношении меня, – хоть я и пыталась скопировать насмешливые и легкомысленные интонации Каспара, мои слова прозвучали слишком зло. – Но все мы совершаем ошибки. Я вот, к примеру, наивно полагала, что у одного моего старого знакомца не достанет сил меня обмануть – ведь когда-то мы были друзьями!..

Констан, к которому я повернулась, произнося последние слова, все-таки не был еще настоящим чародеем, в отличие от Каспара, Артиморуса или того же Искена. Они сохраняли независимый равнодушный вид, когда их прямо обвиняли в предательстве – и даже самое острое слово не могло пробить эту броню. У моего бывшего ученика на то умений пока еще не хватало. Мой удар достиг цели, с его лица словно слетела маска и я увидела прежнее, простодушное и доброе лицо Констана.

– Простите, госпожа Каррен, – жалобно произнес он, выронив из рук забытую книгу. – Но мессир Каспар сказал, что это очень важное дело для всех-всех чародеев, и уж если я решился стать настоящим магом – то никуда не денешься, придется думать наперед всего о благе Лиги! Он мне все объяснил – если бы вы сделали так, как было задумано, то и чародеям от того вышла бы польза, и вам самой… – тут он вконец засмущался и, покраснев, выдавил:

– Вы же сами хотели стать столичной чародейкой, чтоб рядом с магистром Каспаром быть… чтоб вы с ним вместе…

– Понимаю, Констан, – тихо произнесла я, глядя себе под ноги. – Я могу представить, как он тебя убедил. Мне и самой доводилось ему верить.

Магистр Каспар не делал попыток вмешаться в наш разговор с Констаном, но когда я умолкла, обратился ко мне:

– Каррен, тебе следовало бы присесть, раз уж ты решила вести долгие разговоры. Твое право, разумеется, отказаться от моего предложения, но ты выглядишь вконец измученной.

– Благодарю вас за заботу, сударь, – покачала я головой. – Я крепче, чем вы полагаете. А разговор наш не займет много времени. Эти вопросы я много раз задавала себе, и знаю ответ, но хотела бы услышать его именно из ваших уст.

Каспар любезно кивнул, словно приглашая меня начинать побыстрее – вряд ли он считал, что мои вопросы могут доставить ему значительное неудобство, ведь, по большому счету, все между нами и без того было ясным.

– Итак, – я сделала глубокий вдох, – вы решили, что настало время познакомить меня с моей матушкой. Все эти годы вы знали, что я могу пригодиться вам в борьбе с нею, но приберегали этот козырь на крайний случай. Когда влияние герцогини усилилось до опасных пределов, вы вспомнили обо мне. Но вы не могли не знать, что я никогда не соглашусь встретиться с этой женщиной, никогда не пойду на то, чтобы стать частью интриги, направленной против нее, и одного намека на правду будет достаточно для того, чтобы я отказалась вам повиноваться. Если бы я поддалась на вашу уловку… если бы отправилась в Эзринген – что бы я там узнала? Что вы в тюрьме, а герцогиня требует вашу голову? По-вашему, это заставило бы меня забыть о каких-либо принципах и встать на вашу защиту? О, да, это было вполне вероятно. Увидь я, что вам грозит серьезная опасность, то, конечно бы согласилась, чтобы меня использовали по усмотрению Лиги – все, что угодно, лишь бы помочь вам спастись… Я бы послушно ненавидела герцогиню, и стала бы идеальным рычагом воздействия – если, конечно, эта женщина сохранила какие-либо человеческие чувства в глубине своего иссушенного честолюбием и верой сердца. Но я не откликнулась на ваше послание и исчезла – это нарушило ваши планы, не так ли?

Казалось, мои слова слушали внимательно только Мелихаро да Искен, чьи лица сейчас выражали на удивление схожую тревогу. Леопольд с тоской озирался вокруг, явно пытаясь сообразить, что за черт его дернул впутаться в такую скверную историю, Констан с потерянным видом сгорбился за столом и не решался поднять на меня глаза, Артиморус выглядел обычным рассеянным стариком, случайно оказавшимся в нашей пестрой компании. Тот же, к кому я обращалась, всей своей позой выражал скуку и досаду от того, что приходится выслушивать давно известные истины, и, казалось, не перебивал меня всего лишь из соображений учтивости. Вопрос, которым я завершила свою речь, заставил Каспара недовольно поморщиться.

– Да, разумеется, твое упрямство стоило нам немалых хлопот, – ответил он тоном, которым обычно говорят о событиях, уже не имеющим никакого значения. – Если это заставляет тебя испытывать гордость – что ж, могу дополнить твой рассказ. Как видишь, – он указал на свой рубец, – мои неприятности не были столь уж символическими. У герцогини Арборе острые когти, я порядочно рисковал, отдавая себя в ее руки. Был момент, когда я думал, что игра зашла слишком далеко и мне придется исполнить роль жертвы до конца, что, разумеется, было бы весьма неприятно. Ты оказалась довольно изобретательной – я до сих пор не знаю, что ты сделала с моим кольцом. Да, ты щелкнула меня по носу, так быстро и надежно от него избавившись – я-то полагал, что ты ценишь мои подарки по достоинству, тем более, что я не так уж часто их раздаю… Так что случилось с моим кольцом, Каррен?

Глава 20, в которой на все вопросы даются весьма неприятные, но честные ответы, а могущественные чародеи совершенно зря считают, будто взамен могут требовать от Каррен покорности

В его вопросе мне на миг почудилось что-то большее, чем простое любопытство. Если бы обстоятельства нашего разговора были бы иными, то я позволила бы себе подумать, что магистра задело то, что я отказалась от его подарка, в котором, возможно, заключалось что-то большее, чем возможность следить за моими передвижениями.

– Ваше кольцо… – медленно протянула я, испытующе глядя на Каспара. – Я отдала его одному господину, пожелавшему на мне жениться. Можно сказать, что мы с ним помолвились благодаря вашему подарку.

На этот раз мне удалось невозможное – равнодушный, бесстрастный взгляд чародея на долю мгновения сменился ненавидящим, и обращена была эта ярость на Искена – Каспар решил, что я говорю именно о нем. Я не стала делать вид, будто не заметила этого.

– О, клянусь, речь идет не об Искене, – мне удалось усмехнуться. – Сами можете убедиться – кольца у него нет.

– И как же обстоит нынче дело с этой… помолвкой? – Каспара было нелегко сбить с толку, но я видела, что он начинает подозревать, будто разум мой помутился от напряжения. То же самое выражение читалось и на лицах остальных невольных слушателей нашего с Каспаром диалога, пусть даже кое-кто и знал, о чем я сейчас говорю. Даже Артиморус выглядел несколько озадаченным, хоть доселе ему и удавалось сохранять сонное благодушное выражение лица.

– Мне полагалось собрать богатое приданое, – серьезно ответила я, невольно впав в задумчивость. – И я приложила к тому все усилия.

Воцарилось молчание – Каспар и Артиморус, обменявшись взглядами, напряженно размышляли, как расценивать мои слова, принимать ли их во внимание или же посчитать неудачной шуткой. Мне же не хотелось пока что уходить от исходного предмета обсуждений, поэтому я встряхнула головой, прогоняя отрешенность, и вернулась к прежнему тону.

– Забудьте о кольце, мессир, – обратилась я к Каспару, сделав нетерпеливый жест. – Я все же хочу убедиться в том, что правильно поняла ваши намерения. Ведь именно с вашего разрешения был устроен побег Сальватора из Армарики, когда стало ясно, что след мой потерян? Не так уж много людей знали, что фамильяр Сальватора жив и остался при мне. Еще тогда я заподозрила, что только в вашу голову могла придти подобная идея, но продолжала надеяться, что у этого случая найдется другое объяснение… Должно быть, вы и впрямь сочли, что пришло время крайних мер, раз позволили Сальватору выйти на свободу – но этот план себя не оправдал. Когда Констан случайно повстречался со мной у городских ворот, и поспешил донести вам, что видел меня в обществе Искена, вы решили, что я, пребывая в отчаянии, обратилась за помощью к старому знакомому. Выследить его укрытие в трущобах не составило труда, ведь первым делом он отправился к мессиру Артиморусу, не подозревая, что его дом – это ваш дом, – не удержалась я от соблазна передразнить интонации старого мага. – За ним отправился Констан, снабженный приказом с подписью Главы Лиги, и вскоре я очутилась здесь, в этом доме. Меня разрядили, точно куклу, отмыли и прихорошили, насколько это было возможно, а затем прозрачно намекнули, что я смогу сохранить все это, лишь проявив покорность и послушание. Дешево же вы их оценили, господа – в пригоршню блесток!

– Ты была очень красива в том платье, Каррен, – заметил Каспар, но я лишь фыркнула:

– Ну конечно же, вы наверняка лично следили за моим преображением. Но вряд ли вы рассчитывали всерьез на то, что я куплюсь на тряпки. Признаться честно, я ничего в них не смыслю, так что даже не смогла оценить по достоинству ваш щедрый дар. Времени у вас оставалось в обрез, герцогиня вот-вот должна была прибыть, и предъявить ей утерянную дочь следовало как можно быстрее. Однако даже вы не могли поручиться за исход нашей с ней встречи. Я никогда не была лояльна к Лиге, и, как вы подозревали, легко могла отречься от чародейства, переметнувшись на сторону матери – прояви та хоть немного доброты ко мне, одинокой сиротке. И вы решили вбить между нами надежный клин, зародив во мне ненависть к герцогине, способную затмить даже самое неистовое желание обрести мать. Вы не пожалели меня, взвалив на мои плечи невыносимый груз ответственности за вашу смерть… – тут мой голос сорвался, но я продолжила, упрямо глядя в глаза Каспару. – Вы же знали, как я к вам отношусь и воспользовались этим, рассудив, что чем больнее мне будет – тем вернее ваша затея. Расчет оказался верен – мне было так больно, что сердце мое едва не разорвалось, и я сделала все так, как вы того хотели…

– И ты должна понимать, почему я так поступил, – мягко ответил Каспар, ничуть не смутившись. – Иногда приходится принимать жестокие решения, когда на кону стоит судьба множества людей. Герцогиня Арборе богата, влиятельна и сильна – она уже доказала, что пойдет на все, лишь бы изгнать чародеев из княжества. Она не отступает и мы вынуждены отвечать тем же. Так уж случилось, что ты могла помочь Лиге – но не захотела бы, ведь молодости свойственно идти на поводу необдуманных порывов. Сейчас ты ненавидишь чародеев, но кто знает, что обо всем этом ты будешь думать через пять лет… или десять… Ты бы заняла высокое положение, тяготы прошлого сгладились бы в твоей памяти – у кого в молодости не случались разочарования?.. И глядя на мир, окружающий тебя, ты знала бы, что мир и покой в нем сохранился благодаря тебе…

– Ха! Стало быть, я все еще нужна вам! – воскликнула я, хлопнув в ладоши от недоброго веселья, переполнявшего меня. – Иначе к чему бы эти сладкие речи?

– Нужна, – не стал отрицать очевидного Каспар, а Артиморус задушевно прибавил: «Еще есть время все исправить, дитя мое».

– Герцогиня Арборе все еще желает встретиться со мной? – спросила я после небольшой заминки. Мелихаро смотрел на меня с такой тоской и осуждением, что язык отказывался мне повиноваться, но я не могла пока что объяснить демону, отчего продолжаю расспросы.

– Из донесений мы знаем, что она до сих пор неважно себя чувствует, – уклончиво отвечал Каспар. – Этим объясняют странную нерешительность, которая ею овладела. Обычно эта дама деятельна и энергична точно саламандра в раскаленном кузнечном горне. Мне довелось с ней побеседовать открыто – это сущий дьявол в юбке, одной ее ненависти хватит для того, чтобы сравнять с землей стены Академии, но, к несчастью, она вдобавок еще и сказочно богата. Мы также знаем, что ее сторонники, до сей поры возлагающие большие надежды на ее приезд в Изгард, заметно сникли, не понимая, отчего их покровительница впала в хандру и бездействует. Правда известна всего нескольким людям в столице…

– О нет, только не это! Я теперь знаю тайну государственной важности! – магистр Леопольд, доселе стоически выносивший все повороты этого неприятно разговора, не выдержал открывшейся ему истины. – Какой кошмар! Я ведь не просил – вы должны это учитывать!

– Вы поздно спохватились, мессир, – пожал плечами Каспар. – Быть может, в будущем вы дважды подумаете, прежде чем ввязываться в подобную историю. Но я, признаться честно, не вижу, чтобы у вас имелось сколько-нибудь продолжительное будущее… по крайней мере до того, как вы научитесь помалкивать.

Даже грязь не скрыла того, как посерело лицо у магистра Леопольда после этих слов. Искен стал сжимать бледные губы еще суровее, а Мелихаро, сил которому придавала неистовая неприязнь к Каспару, издал презрительное сопение.

– И вы считаете, что я должна стать вашим послушным орудием? – спросила я, уже не пытаясь скрыть своего отвращения. – Мне стоит позабыть то, как со мной обошлись?

Артиморус грустно вздохнул и с озабоченным видом покачал головой, словно говоря: «Нынешняя молодежь принимает все слишком близко к сердцу» – я уже успела привыкнуть к его сетованиям, за которыми скрывалось одно лишь желание выглядеть чуть безобиднее, чем оно было на самом деле. Я не питала иллюзий по поводу его молчания: право вести разговор он уступил Каспару лишь оттого, что считал, будто тот быстрее возьмет меня в оборот. Старый маг все еще был опасен, и я не собиралась об этом забывать.

– Но у тебя нет иного выбора, Каррен, – голос Каспара стал строже и суше. – Тебе придется выбрать сторону, к которой ты примкнешь. Сомневаюсь, что ты прониклась теплыми чувствами к своей блудной матери, иначе ты отправилась бы прямо к ней, а не стояла бы сейчас здесь, передо мной. Если ты оттолкнешь и нас, чародеев, что тебе останется? Бегство? Но куда? Из твоих слов мне ясно, что ты все-таки встречалась с Сальватором… Неужели ты решила примириться с ним? Да, я начинаю сожалеть о том, что помог ему сбежать, старый лис перехитрил меня и не привел к тебе. Но не думаю, что из его затеи выйдет толк. Ненависть к Лиге у вас в крови, но если твой максимализм можно объяснить молодостью, то его бунт может происходить только из излишней самоуверенности. Даже Лига пока что оказалась не в силах остановить герцогиню Арборе с ее наглым, скучным божком, что же он надеется ей противопоставить? Или он думает, что она никогда не доберется до островов Иоферре? Что стены его укреплений нерушимы?.. Я слышал о том, что он объявил Лигу упраздненной и собирается создать новую чародейскую общину, но не подозревал, что ты поддержишь это глупейшее начинание…

– Благодарю вас, мессир, за известия о Сальваторе, – сдержанно отозвалась я. – Признаться, я не слыхала о том, куда он подался после своего побега. Он не говорил мне о своих планах, посчитав, что я слишком предана вам, и я не видела смысла его разубеждать.

Испытующий взгляд Каспара дал мне знать, что он не вполне поверил в то, что я так мало осведомлена о состоянии дел моего отца, однако моя возможная ложь не показалась ему значимой.

– То есть, ты собиралась бежать, куда глаза глядят? – с сочувствием произнес он. – Что за ребячество! Ты не можешь выступить одна против всего мира. Ты отвергаешь отца, отвергаешь мать, отвергаешь меня… Понимаю, ты обижена и обозлена, и я приношу свои извинения за то, как обошелся с тобой. Можешь мне не верить, но на самом деле я никогда не собирался тебе навредить. Если бы ты не заупрямилась, то неприятностей в твоей жизни случилось бы куда меньше. Даже боюсь представить, отчего ты сейчас похожа на выходца из преисподней, но не сомневаюсь, что тебе досталось не на шутку. Обязательно расскажешь мне, кто виноват в этих синяках и ранах – ему несдобровать, обещаю.

– Еще бы, только вам позволено распоряжаться мной по своему усмотрению, – пробормотала я.

– Дитя мое, сама ты распоряжаешься собой из рук вон плохо, – рассмеялся Каспар, не давая мне отвести взгляд. – Я виноват перед тобой, но, клянусь, я собирался загладить свою вину. Как только с герцогиней было бы покончено, я признался бы тебе во всем. В Эпфельредде установился бы привычный порядок, а ты при нем заняла бы место, подобающее дочери чародея, пусть даже не самого благонадежного, но уж точно славного и знатного. Ты бы стала тем, кем мечтала в детстве – ни один твой родственник не посмел бы смотреть на тебя свысока… О чем ты еще мечтала? Выйти замуж за этого сопляка? – он кивнул головой в сторону Искена, который дернулся так, будто на него выплеснули ведро крутого кипятка. – Обещаю, что ты сможешь это сделать безо всяких препятствий. Даже гордые Виссноки почтут за честь принять тебя в свою семью.

Констан, о котором я позабыла – так он тихонько и неподвижно сидел, вдруг издал растерянный возглас, заставивший Каспара усмехнуться – и улыбка эта вышла внезапно кривоватой.

– Ну что ж, мой юный друг, – произнес он в ответ на немое возмущение моего бывшего ученика. – Я же не стану противиться желанию Каррен. Видимо, я ошибался, посчитав, что она примет предложение того же рода от меня.

– Ах, госпожа Каррен!.. – в отчаянии воскликнул Констан. – Ну как же так?

Я молчала, закусив губу, и покачивая головой в ответ на мысли, проносящиеся в моей голове.

– Выйти замуж за вас, мессир? – голос мой был задумчив. – О, это и впрямь щедрая плата за мои услуги… Еще недавно мне бы хватило ее с лихвой, и вы об этом знали. Но теперь я все же пошлю вас в Lohhar’ag – и вам, и вашим замыслам там самое место. Я все еще благодарна вам за то, что когда-то вы спасли мою жизнь, но никогда не забуду того, как вы с нею играли.

– Ты думаешь, кто-то на моем месте обошелся бы с тобой милосерднее? – спокойствие в голосе Каспара показалось мне самую малость напряженным.

– О нет, разумеется, другой чародей действовал бы куда грубее и действеннее, и не тратил бы время на то, чтобы искать ко мне подход, – согласилась я. – Именно поэтому мне наплевать на судьбу вашей треклятой Лиги. Я не пошевелю и пальцем, чтобы помочь вам справиться с герцогиней Арборе, грызитесь с ней хоть еще десять лет кряду. Теперь я узнала все, что хотела, и ухожу.

– Дитя мое, – подал голос Артиморус, стряхнувший с себя сонливость в мановение ока. – Мы выслушали твои упреки, и ознакомились с твоим мнением, несмотря на то, что оно, в целом, ни на что не влияет. Прими совет от старика: тебе не стоит держаться за эту обиду, она в дальнейшем будет доставлять неудобства только тебе самой. Разумеется, ты не уйдешь отсюда сегодня. На улице скверная погода… впрочем, будь нынче солнечно и тихо, тебе все равно пришлось бы здесь задержаться. Жаль, что разговор с крестным прошел для тебя впустую, но вам ничто не помешает договориться в следующий раз…

– Я сказала, что уйду! – я резко вскинула голову, чувствуя, как сердце мое начинает стучать все громче.

– Юная дама, – наконец-то Артиморус решил говорить прямо, – вас никто не отпустит, пока вы не выполните все наши требования. Странно, что вы рассчитывали на какой-то другой исход, появившись здесь. Вы казались мне более здравомыслящей особой.

Я обвела взглядом всех присутствующих, наблюдая за тем, как изменяются выражения их лиц: старый маг уже не пытался изображать рассеянное добродушие и напоминал мне теперь одного из хищных северных ящеров, чучела которых хранились в музее Академии. Несколько минут назад я могла бы подумать, что пост Главы Лиги отойдет через пару лет к Каспару, однако теперь я поручилась бы за то, что Артиморус будет править чародеями еще добрых пару десятков лет – если, конечно, сумеет вышибить из Эпфельредда герцогиню Арборе. Мой крестный, напротив, выглядел разочарованным и уставшим, но, к моему удивлению, в его взгляде не чувствовалось злости – скорее, то было сожаление. Констан окончательно стушевался, но все еще с надеждой поглядывал на Каспара, словно ожидая, что тот объяснит, отчего замысел, выглядевший столь привлекательным на словах, в жизни оказался несколько кособоким.

Мои спутники казались одинаково подавленными – у каждого из них на то была своя причина, но я видела, что каждый из них по-своему сочувствует моему поражению. «Зачем вы пришли сюда? – читала я немой вопрос в глазах опечаленного Мелихаро. – Стоил ли этот разговор свободы?». «Мы ведь могли сбежать!» – вторил ему унылый взгляд магистра Леопольда. Выражение лица Искена было более сложным – оно и немудрено, не каждый день узнаешь, что тебе придется жениться, что бы ты сам по этому поводу не думал.

– Мессир, – повернулась я к Каспару, зная, что в последний раз обращаюсь к нему с какой-либо просьбой. – Скажите господину Артиморусу, что меня нельзя ни к чему принуждать – из этого не выйдет ничего хорошего.

– Каррен, твое упрямство не оставляет нам выбора, – был ответ. – Времени совсем не осталось, герцогиня Арборе хочет с тобой встретиться и уже не верит нашим отговоркам. Мы должны как можно скорее показать, что ты все еще на нашей стороне.

– В сотый раз повторяю, что я не на вашей стороне, – зло отрезала я.

– Ты принадлежишь нам, – властно объявил Артиморус. – Довольно споров! Отныне ты будешь делать лишь то, что тебе прикажут!

– Вы ошибаетесь, – произнесла я твердо, и, отбросив последние сомнения, сняла шапку – в первый раз с тех пор, как поклонилась на прощание гробнице Горбатого Короля.

Глава 21, завершающая историю о том, как Каррен Брогардиус, слабосильная чародейка, противостояла самым хитрым и коварным магам своего времени – и в итоге смогла немало их удивить

Я знала, что Артиморус и Каспар не сразу поймут, что за предмет украшает мои грязные спутавшиеся волосы, но они обязаны были почувствовать, какая безграничная древняя сила заключена в этом простом серебристом ободке. Она ждала лишь того, чтобы я позволила ей раскрыться – и мне стоило немалых усилий все это время оставлять без ответа ее призывы. Теперь же, когда я уступила ее требованиям, всплеск высвобожденной энергии отозвался в теле каждого из нас дрожью, а я отдала короне свой первый мысленный приказ.

– Что это? – воскликнул Артиморус, тщетно пытаясь пошевелиться.

– Корона… – в ужасе произнес Искен, до того упорно хранивший молчание, явно не желая лишним словом ухудшить свое положение. – Ты все-таки взяла ее! И надела!.. Этого же нельзя было делать ни в коем случае!

Мелихаро с Леопольдом дружно застонали, и демон, мученически закатив глаза, вскричал:

– Так вот почему вы не выбросили эту шапку сразу же после того, как мы выбрались на свет божий! А я-то верил, будто это оттого, что она вам нравится!..

– Это прекраснейшая шапка, – с чувством ответила я. – И я бесконечно вам за нее признательна, господин Мелихаро.

– Венец Горбатого Короля! – моему крестному хватило этих слов, чтобы угадать, с чем он имеет дело. – Безумный Аршамбо был прав! Но как…

Тут он перевел взгляд на Искена, чей вид выражал одновременно потрясение, испуг, вину и добрый десяток чувств того же неприятного рода.

– Искен Висснок! – тон его был донельзя зловещим, и несмотря на то, что Каспар был точно так же обездвижен, как и Артиморус, по лицу Искена пробежала заметная дрожь. – Проклятый щенок! Ты допустил, чтобы эта девчонка подобралась к Аршамбо? Все это время она пряталась под его крылом, а ты молчал? Оооо… Отчего я не свернул тебе шею при первой же возможности?! Мессир Артиморус, когда я говорил, что этого вздорного юнца нельзя подпускать к серьезным делам, то имел в виду лишь то, что он тщеславен, порывист и вспыльчив сообразно своему возрасту. Если бы я тогда знал, что он позволит Каррен Брогардиус узнать хотя бы сотую долю истории с короной, то я бы сказал иначе: этого идиота следовало придушить еще в колыбели матери, но раз он все еще жив, то нужно выслать его из княжества немедленно – к троллям, к гоблинам, к бесам на Пустоши!..

– Я полагал, магистр Каспар, что она шпионит для вас, – Искен все еще пребывал во власти потрясения и не обратил ровным счетом никакого внимания на прозвучавшие оскорбления, что было для него весьма нехарактерно.

– Шпионит для меня? – переспросил Каспар, приподняв брови, а затем, окончательно отбросив традиционный для чародеев бесстрастный облик, прорычал:

– Да я бы предпочел низвергнуть руины храма в преисподнюю, чем допустить туда Каррен! Она открыла тот портал, с которым все это время возился Аршамбо, не так ли? Он сам отправил ее туда? О, боги, неужто он вконец рехнулся?! Только истинному безумцу могло прийти на ум связаться с этим ходячим бедствием, с этим воплощением катастрофы… К дьяволу герцогиню Арборе – у нас на носу проблемы стократ серьезнее!

Артиморус Авильский, все еще пытавшийся сопротивляться древней магии, яростно впивался ногтями в подлокотники своего кресла, свирепо вращал глазами, а его борода искрилась, точно иней на ярком солнце – но даже сил старого опытного мага было недостаточно для того, чтобы побороть мой приказ. Магистр Каспар, завидев это, лишь вздохнул и с немалым раздражением произнес:

– А я ведь говорил, что нужно немедленно остановить Аршамбо, уничтожить все свидетельства очевидцев и запретить даже самым сумасшедшим магам упоминать о проклятой короне! До последнего я надеялся, что все это лишь бредни безумца. Даже при нынешнем состоянии дел обращаться к старой магии не стоило, а уж приносить в наш мир артефакт такой силы – и подавно. Каррен, дитя мое, – обратился он ко мне с бесконечно печальным вздохом, – что ты собираешься делать с этой короной? Ты понимаешь, насколько она опасна? Увенчать голову ею – проклятие, а не награда. Ты не из тех людей, что будут пользоваться ее силой без оглядки, а подобные артефакты не прощают такого небрежения. Она убьет тебя и перейдет в другие руки, это заложено в самой ее природе. Магический предмет такого рода сложно предать забвению – он будет появляться снова и снова, сменяя хозяев одного за другим.

– Знаю, – ответила я так же грустно. – Но я была вынуждена поступить так, и в том большая часть вашей вины.

– Я сожалел об этом. А теперь – сожалею стократно, – мне показалось, что теперь Каспар говорит искренне. – Ты не справишься с этой бедой. Короне следовало оставаться в гробнице, твоя голова не вынесет ее тяжести…

– Клянусь, мессир Каспар, что воспользовалась ее силой в первый и последний раз, – я была серьезна, как никогда. – Я знаю, что не гожусь в наследницы Горбатого Короля. Но иначе вы бы не отпустили меня.

– Госпожа Брогардиус, – вмешался в наш разговор Артиморус, который, возможно, впервые за долгие десятилетия вспомнил о том, что такое просьбы. – Вы совершили чудовищную ошибку! Подумайте о том, что за беду вы накликали, пусть даже вам кажется, что вы всего лишь защищались! Не сомневаюсь, что вы способны на благородные порывы и воображаете, что благодаря вашей жертве артефакт не перейдет в руки алчных и жестоких чародеев, но магистр Каспар абсолютно прав – корона вскоре уничтожит вас, и найдет другого хозяина. Кто знает – что это будет за человек? Быть может, он утопит в крови все королевства – и это, между прочим, будет на вашей совести. Остановитесь! Позвольте кому-то более опытному помочь вам. В бездумном использовании силы этого артефакта сокрыто огромное зло, но если подойти к нему с умом… Корона может спасти Лигу, бескровно остановив вражду между герцогиней Арборе и чародеями. Вам противна магия в нынешнем ее виде – но разве могут произойти изменения к лучшему в преддверии войны?

– Простите, мессир Артиморус, но я уже сказала, что мне нет более дела до вашей усобицы с герцогиней, – твердо сказала я.

– И что же? – в бешенстве вскричал старый маг, выведенный из себя моим упрямством. – Ты думаешь, что скроешься от нас? Что в жизни твоей будет хоть одно надежное укрытие, хоть одна спокойная минута? Тебя прикончит если не старая магия, которую ты вытащила на свет божий, так те, кто будет за ней охотиться! Тебе некуда податься, негде спрятаться, и дни твои сочтены!

– Возможно и так, – легко согласилась я. – Поэтому мне следует поторапливаться, я и так отняла у вас слишком много времени. Но в этом имелась и польза – все, кто присутствовал при этом разговоре, знают правду и теперь могут осознанно решить, как им поступать далее. Я уезжаю из Изгарда. Кто отправится со мной?

Констан, к которому я повернулась, растерянно охнул, и, запинаясь, произнес извиняющимся тоном:

– Но госпожа Каррен… я же чародей теперь, при мессире Каспаре… Два экзамена осталось, чтоб бакалавром называться, а там рукой подать до аспирантуры…

– Так я и думала, Констан, – я хмыкнула. – Что ж, позволь дать тебе совет – следи в оба за тем, чтобы твой научный руководитель не свихнулся, это имеет чертовски неприятные последствия. Ну а вы, господин Мелихаро и мессир Леопольд? Последуете за мной?

– Можно подумать, у нас есть выбор, – пробурчал Леопольд. – Люди, узнавшие так много за один вечер, обычно долго не живут. Нас непременно прикончат, я вижу это по бороде господина Артиморуса – она очень уж нехорошо сыплет искрами последние несколько минут.

– А я с вами все равно связан нерушимой клятвой, – почти весело отозвался Мелихаро, который, подозреваю, из всего услышанного принял во внимание только то, что я отныне разрываю всяческие отношения с Каспаром, и этого ему хватило для того, чтобы смотреть в будущее с надеждой.

– Искен? – после незначительной паузы спросила я, пристально глядя на молодого чародея, выглядевшего сейчас донельзя потерянно.

– Рено… – произнес он в отчаянии. – Но почему… почему ты не хочешь остаться? Ты ведь и впрямь можешь стать моей женой – и я говорю это вовсе не потому, что меня кто-то обязал, – тут он с ненавистью посмотрел на Каспара. – Клянусь честью своего рода, что решил жениться на тебе еще тогда, когда понял, что ты – единственный человек, с кем я мог бы связать себя обрядом на крови. И меня не остановил бы даже гнев моего клана, я бы защищал тебя до последнего и не позволил бы никому косо взглянуть в твою сторону. Но теперь… ты могла бы спасти Лигу, занять высокое положение, быть со мною рядом. Неужели ты настолько презираешь мня до сих пор, что не допускаешь даже мысли о нашем общем будущем? Я обещаю тебе, что никогда не предам твоего доверия!

Я горько рассмеялась:

– Неужели ты не видишь Искен, что из себя представляет наше общее будущее? Этот господин, – я кивнула в сторону Каспара, слушавшего речь Искена с величайшим вниманием, – решил, что может отдать меня. Потом он решит, что может забрать. Или передарить кому-то другому…

Тут Искен процедил сквозь зубы: «Пусть только попробует!», а Каспар, соответственно, заметил: «Сейчас я склонен взять назад свои слова, черта с два, дружок, ты ее получишь», но я оставила без ответа эти замечания и повторила свой вопрос:

– Ты поедешь со мной, Искен?

Я видела, что в душе молодого мага происходит неистовая борьба – ему и впрямь не хотелось меня терять, а ненависть и ревность к Каспару делала эту утрату почти нестерпимой, но отказаться от своего положения, от своей семьи, от Лиги – было для него страшнее шага в пропасть. И он отчаянно пытался найти хоть что-то, что могло бы подтолкнуть его.

– Рено, – вдруг выпалил он, – ты помнишь, что я поклялся исполнить три любых твоих желания?..

Я, сообразив, о чем он меня просит, звонко расхохоталась.

– Ну уж нет, Искен, – сказала я, отсмеявшись. – Если уж ты отправишься со мной – то только по своему собственному решению. Что же до моего третьего желания… – тут я ненадолго задумалась. – Вот о чем я попрошу тебя: никогда не нападай первым на магистра Каспара и вообще откажись от мысли ему мстить.

Мои слова вызвали настоящий переполох – Искен, окончательно поверженный, вскричал: «О нет, только не это!», Каспар насмешливо воскликнул: «Он собирался мне мстить? Что за потеха!», а Мелихаро, не скрывающий своего торжества, громко заявил: «Зря вы это, Каррен! Если бы они друг друга удавили – это было бы и славно, и полезно!». Артиморус, наблюдая за этой глупейшей перепалкой, от возмущения застонал и вновь принялся скрести подлокотники, яростным шепотом повторяя: «В такое время!.. Опускаться до рассуждений о такой ерунде!.. Проклятие, я и правда отстал от жизни!»

– Ты ведь не простишь меня за это отступничество… – беспомощно пробормотал Искен, устремив на меня отчаянный тоскливый взгляд. – Ты испытывала меня, а я не прошел это испытание… Но неужели нельзя иначе, неужели выбор всегда… такой?

– Не забивай себе голову, Искен, – я коснулась его руки на прощание. – Я всегда знала, до какого предела простирается твоя решимость и не питала иллюзий. Ты не разбил мое сердце во второй раз, не вини себя. И кроме того… я видела, что ты смухлевал, когда бросал кости тогда в подземелье.

– Ты видела? – Искен закусил губу.

– Вот же жулик! – с осуждением промолвил Леопольд. – И какой искусный – я ничегошеньки не заметил!

– Трус! – торжествуя, объявил Мелихаро, но я покачала головой, призывая демона не переусердствовать – молодой чародей выглядел донельзя подавленным и устыженным.

– Я понимаю, почему ты так поступил, Искен, – с искренним сожалением сказала я. – Но и ты должен понять, что для меня этого недостаточно.

Каспар, как и прежде, внимательнейшим образом следил за разыгравшейся на его глазах сценой, и удовлетворенно улыбнулся, словно получив подтверждение неким своим догадкам. Я, отвернувшись ото всех, уже застегивала свою рваную куртку, поглядывая в сторону двери. Мой самозваный крестный, заметивший и это, окликнул меня:

– Каррен! – и, когда я повернулась к нему, взглядом указал на свой плащ, небрежно наброшенный на спинку кресла. – Твоя куртка никуда не годится, дорогая крестница.

– Вы все еще продолжаете заботиться обо мне, мессир? – с вызовом спросила я, однако шагнула к нему.

– Мое желание свернуть тебе шею вряд ли будет удовлетворено какой-то ничтожной простудой, – отвечал Каспар, а когда я оказалась совсем рядом, потянувшись за плащом, магистр быстро шепнул так, чтобы Артиморус не расслышал его слов:

– Не вздумай отдать корону ни своей матушке, ни уж тем более – батюшке. Она не должна попасть к ним в руки. Лучше вышвырни ее в ближайшую канаву, если уж не будешь знать, что с нею делать.

– Спасибо, – шепнула я в ответ, делая вид, что плащ зацепился за кресло и я пытаюсь его высвободить. – Но мне придется сделать по-другому, у меня нет выбора.

– Ты ненавидишь меня? – спросил Каспар.

– Нет, – ответила я честно. – Вы не могли поступать иначе, я знаю.

Последними словами мы обменялись, не таясь, что немедленно стало поводом для череды осуждающих взглядов – в кабинете не нашлось ни единого человека (или демона), которому пришлось бы по вкусу то, что мы с Каспаром прощались далеко не как враги. И Артиморус, и Искен, и Мелихаро, и Леопольд дружно принялись выказывать однообразные признаки крайнего недовольства – хотя доселе мне казалось, что ничто на свете не способно объединить их.

– Ты не уйдешь далеко! – злобно произнес Артиморус Авильский. – Как только чары короны ослабеют – а это случится очень скоро! – я отправлю за тобой погоню, от которой тебе не скрыться и под землей.

– Отправьте ее лучше за магистром Аршамбо, – посоветовала я. – Он, не получив корону, очень расстроился и, насколько мне известно, отправился открывать тот портал. Ничем хорошим его попытка не обернется, по моему скромному мнению.

– Безумному проходимцу несдобровать, – согласно кивнул Каспар. – Раз уж ты намерена сбежать, то главным виновным мы назначим именно его. По-моему, это будет весьма справедливо.

– Впервые с ним соглашусь, – Мелихаро уже подталкивал меня в спину, нетерпеливо поблескивая глазами. – Надеюсь, в Армарике его будут кормить еще гаже, чем в родном доме – он это заслужил. Пойдемте же, Каррен, нам нечего больше делать среди этих подлых людишек.

Прощаться я не стала – разговор и без того вышел долгим. Торопливо мы пробежали по безлюдным коридорам резиденции Артиморуса – все слуги словно провалились сквозь землю. Должно быть, они были обучены не смущать тайных визитеров излишним вниманием. Вряд ли кому-то из них могло прийти в голову, что на Главу Лиги могут совершить дерзкое нападение в стенах его же собственного дома. Невозмутимый привратник, завидев нас, кликнул кого-то из своих помощников, и спустя несколько минут наши скакуны, сбруя которых была вычищена до блеска, уже стояли у ворот.

– Гонорий, друг мой, – с чувством обратилась я к лоснящемуся коню, которого словно напомадили в конюшнях Артиморуса, – уж не обессудь, но второго такого роскошного вечера в твоей жизни уже не случится.

– Сколько продлится действие тех чар? – шепотом спросил Мелихаро, с беспокойством оглядываясь на дом.

– Не знаю, но полагаю, что недолго – раз уж мы унесли артефакт с собой, – ответила я, вновь натягивая на голову грязную шапку. – Нам нужно убираться из города до того, как закроют все ворота.

– Куда мы направляемся? – спросил Леопольд, уже нетерпеливо стучащий пятками по бокам своего мула. – У вас есть какой-то план? Только не говорите, что вы и впрямь собираетесь бежать, куда глаза глядят!

– Давайте-ка сначала покинем столицу, а затем я изложу вам свои соображения, – уклончиво ответила я, настороженно озираясь. К привычному предчувствию беды добавилась новая тревожная нотка, очень беспокоящая меня.

…В княжество вместе с зимой пришла пора длинных ночей, и на улицы давно уж спустилась непроглядная тьма. Лишь кое-где мерцали фонари, покачивающиеся на ветру, но их слабого света не хватило бы и для того, чтоб разглядеть собственные следы в грязи. Вскоре мы очутились в лабиринте запутанных, узких переулках самой старой части города, и нам стоило немалых трудов найти дорогу к восточным городским воротам. Неподалеку от них нам довелось проехать у высокой кованой ограды богатого дома, и я с тревогой заметила, как в приоткрытые ворота въехала группа молчаливых всадников, с которой нам едва удалось разминуться. Все они были укутаны в плащи так, что нельзя было разглядеть ничего, кроме глаз, и я не могла поручиться, что причиной этому стала одна лишь непогода.

Похожее зловещее движение наблюдалось и около двух харчевен, скрипучие вывески которых заставили магистра Леопольда издать серию тоскливых вздохов. Но вместо того, чтобы притягивать к себе добродушных выпивох, кабаки этой ночью стали пристанищем для подозрительно тихих гостей – я видела, как они тенями выскальзывают из-за дверей, все так же кутаясь в плащи.

– Не нравится мне все это, – заметил вполголоса Мелихаро, поравнявшись со мной. – Даже нынешняя дурная погода не должна была сделать горожан настолько мрачными.

– Ваша правда, господин Мелихаро, – вздохнула я, укрепляясь в мысли, что покинуть столицу нынче будет не так уж просто.

Ожидания мои оправдались – у самых ворот чья-то крепкая рука остановила Гонория, который едва не сбросил меня от неожиданности. Пока я усмиряла испуганную животину, путь нам преградили сразу несколько мрачных господ, чьих лиц было не разглядеть под низко надвинутыми шляпами – зато свое оружие они ничуть не скрывали, несмотря на то, что мало походили на магов или дворян. В былые времена то было верным признаком разбойников или иных головорезов, не признающих законов нашего добрейшего князя, но сегодня выдался воистину странный вечер, и я не спешила с выводами.

– Куда держите путь? – осведомился один из них.

– Это еще что такое? – опасливо возмутился магистр Леопольд, чьего мула также ухватили под уздцы. – Неужто в довершение всего нас еще и ограбят нынче ночью?

– Мы простые честные люди, приехали посмотреть на столичные чудеса, – поспешил прибавить Мелихаро, правильно рассудив, что ссориться с кем-либо нам не с руки. – Просто припозднились, теперь вот торопимся в родные края, путь неблизкий…

– Честные люди? – с насмешкой переспросил один из разбойников, показавшийся мне их главарем. – Не слишком-то вы похожи на честных людей! Не удивлюсь, если вы чистой воды чародейские прислужники!

– Точно, чародеи! – подхватил кто-то из его подручных. – Или приспешники колдунов! Нет уж, их выпускать из Изгарда никак нельзя!

Откуда-то из темноты донесся голос: «Что там у вас, Горрат?», и я, сощурившись, разглядела за углом ближайшего дома отблески костра, рядом с которым двигались какие-то тени. Также я услышала, как бряцает их многочисленное оружие, и почувствовала, как по спине пробежал холодок.

– Поймали каких-то подозрительных людей, сударь! – отозвался тот, что остановил моего коня. – Сдается мне, с ними что-то нечисто, направлялись к воротам. Пока что задержим этих мошенников, а затем с ними хорошенько побеседуют, – в голосе его были слышны зловещие нотки.

Леопольд, чьи зубы начали явственно отбивать дробь, тихонько запричитал: «Плохи наши дела, плохи наши дела…», а Мелихаро, которого как раз принуждали спешиться, принялся энергично тыкать пальцем себе в макушку, что, разумеется, вызвало дополнительные подозрения у тех, кто окружил нас плотным кольцом.

Я не стала дожидаться, пока меня стащат с лошади, и спрыгнула сама, чувствуя, что от усталости и волнения едва стою на ногах. Знаки демона были мне понятны – он пытался намекнуть, что пришло время вновь воспользоваться короной. Но я хорошо помнила, что поклялась этого не делать и не собиралась нарушать эту клятву, ведь именно этого желала губительная сила, сокрытая в артефакте. Я знала, что корона будет всеми способами искушать меня снова и снова прибегать к ее помощи, и не удивилась бы, окажись это неприятное происшествие ее проделкой. Нарушив клятву один раз, я бы стала нарушать ее снова и снова, пока не стала бы истинным чудовищем – или же погибла бы из-за ее козней.

Но сегодня короне не повезло – о наступлении вечера, подобного этому, меня давно предупреждали. Недаром мне показалось знакомым имя герцогини Арборе – ведь его я услышала задолго до встречи с Артиморусом, и теперь окончательно уверилась, что ничего не путаю.

«Арборе» – некогда сказал нам случайный знакомец, сопровождавший странные повозки, везущие в столицу тайный груз из городка Фиве. И прибавил, что после самой темной ночи наступает рассвет, а заветное слово поможет отличить друзей от врагов в смутное время.

Я шагнула к главарю, и тихо произнесла едва ли не на ухо:

– Вы зря нас остановили, уважаемый. У нас с вами одна цель и одна госпожа, – и, чуть повысив голос, прибавила:

– Арборе!

Мои слова возымели действие – наших лошадей тут же оставили в покое, а главарь, с сомнением посмотрев на нас, махнул рукой, показывая, что нас можно пропустить.

– Свои! – крикнул он, оповещая тех, кто скрывался за углом, и мы беспрепятственно достигли ворот. Там я снова повторила имя герцогини с важным и таинственным видом, и вскоре мы уже подгоняли лошадей, торопясь покинуть предместье, также объятое зловещей тишиной, которая нарушалась лишь скрежетом натачиваемых клинков да позвякиванием кольчуг.

– Что за чертовщина творится в Изгарде? Что это все означает? – проорал на скаку магистр Леопольд, позабывший о всякой жалости к своему мулу и нахлестывающий его усерднее, чем монах, усмиряющий плоть самобичеванием.

– Это означает, что герцогиня Арборе приняла решение, – крикнула я в ответ. – Из затеи Артиморуса ничего не вышло! Ей не настолько нужна дочь, чтобы отказаться от власти!

– Сегодня ночью чародеям придется туго! – со злорадством заметил Мелихаро, держащийся со мной наравне. – Мне даже немного жаль этого хлыща, Искена! Вы поэтому звали его с нами?

– И поэтому – тоже, – ответила я, помрачнев. – Но они должны суметь извернуться, все-таки и Артиморус, и Каспар – те еще плуты, а действие короны давно уже ослабело.

– Так куда мы направляемся? – возопил Леопольд, от отчаяния позабыв, что сжимает в руках поводья, и возведя их к небу, на котором уже показалась яркая луна. Мул тут же замедлил ход, почуяв, что его хозяин не столь зол, как растерян, и не станет так уж рьяно молотить каблуками по его бокам. Я, подумав, также натянула поводья – нам и впрямь следовало перекинуться парой слов, прежде чем… ну словом, мне нужно было дать моим друзьям несколько советов.

– Вы слышали, как Каспар говорил, что Сальватор сейчас на островах Иоферре? – начала я с вопроса, заставившего Леопольда и Мелихаро дружно кивнуть. – Не знаю, насколько разумно то, что он затеял, но у него есть хорошее укрытие, а герцогиню он знает лучше, чем кто бы то ни было. Нужно рассказать ему все о провалившейся интриге Артиморуса и о бунте в Изгарде, он должен быть готов к войне.

– Иоферре находится где-то на юге? – глубокомысленно уточнил магистр Леопольд. – Что ж, я согласен. И даже не стану вам второй раз напоминать, что я с самого начала говорил вам – нужно бежать на Юг, там сущий рай!

– Сальватор? Вы хотите с ним примириться? – перебил его Мелихаро. – Не скажу, что я искренне рад, мы с ним расстались не на добром слове, но звучит вполне разумно! У вашего батюшки есть, по меньшей мере, одна положительная черта – он ненавидит вашего крестного!

– Да, я думаю, он вас примет, когда узнает правду о замысле Каспара, – согласилась я. – На Иоферре будет всяко безопаснее, чем в Эпфельредде, а…

– Постойте! – Мелихаро вдруг вытаращился на меня и протестующе замахал руками. – Вы сказали, что Сальватор примет нас… То есть, нас с Леопольдом! Но это значит… это значит, что вы с нами не собираетесь, не так ли?

– Не думаю, что у меня получится, – мягко произнесла я, вглядываясь в луну, мелькающую среди туч. Конь шел медленно, и я видела, что вокруг его копыт уже расплескивается густой туман, поднимающийся все выше, как это бывает с речной водой во время весеннего разлива.

– О чем вы говорите? – вскричал демон. – Что за чушь? Куда это вы собрались?

– Вы же сами помните мое обещание, – грустно сказала я, склонив голову и глядя только на молочно-белые вихри, стелющиеся по земле и скрывающие мерзлую землю все надежнее. – Лесной король сказал, что я должна вернуться к нему и рассказать, чем закончилась эта история.

– Пусть этот мерзавец провалится в преисподнюю! – Мелихаро попытался меня нагнать, но несмотря на то, что мой конь ступал медленно, словно погружаясь в сон, поравняться со мной ему никак не удавалось. – С этим сумасбродом нельзя иметь дело! Откажитесь от своего слова!

– Но он столько раз помог мне… – я говорила, все так же не поднимая головы и не оборачиваясь. – Отсрочил приход зимы – шутка ли? Знай об этом магистр Аршамбо – его восторгу не было бы предела: пока он искал повсюду древнюю магию, она царила в Изгарде безраздельно. Мне кажется, лесной король умеет читать не только прошлое, но и будущее. Не думаю, что он решил меня отпустить лишь из одного желания послушать, как меня в очередной раз обманули и предали. Ему нужна была эта корона – и если рассудить, кому еще она будет впору? Ей нечего делать в нашем мире, и спрятать ее надежнее от цепких рук магов мне все равно не удастся. Аршамбо говорил, что духи весьма щепетильны в вопросах наследования, и законы их весьма запутанны. Должно быть, сам Ринеке не мог взять артефакт, но увидел, что мне на роду написано до него добраться. Корона и одна длинная история – это то самое приданое, о котором я говорила. Лесной дух отправил меня его добывать – и теперь ждет, когда я брошу добытое к его ногам… Взамен я испрошу для вас у лесного короля право ступать по его тайным дорогам – и вы доберетесь до Иоферре целыми и невредимыми…

– Остановитесь! Вам нельзя туда возвращаться! – теперь голос Мелихаро звучал приглушенно, и, оглянувшись, я увидела, что за моей спиной теперь лишь стена тумана – такая же, как и впереди.

– Каррен! Не уходите! – кричал демон в отчаянии, но голос его звучал все тише.

– Я вернусь, обещаю! – крикнула я. – Мы же с вами связаны, не забывайте!

Не знаю, расслышал ли он мои слова – туман становился все гуще и напоминал огромное облако, которое упало на землю, не выдержав собственной тяжести. Сама я была уверена в том, что говорю правду: на мне стояла метка короля Ринеке, но тот обряд, что связал меня с Мелихаро, являлся магией не менее древней. Вряд ли у лесного духа получилось бы разорвать эту связь, и я чувствовала, что теперь он не станет удерживать меня силой – ведь в какой-то мере я стала равной ему, раз уж сам Великий Горбун позволил мне стать его временной наследницей.

Сила короны, почуяв родную ей стихию, теперь бушевала и рвалась на волю, призывая меня слиться с нею и, тем самым, освободить. Но я отказывала ей, мысленно говоря: «Ты скоро обретешь достойного хозяина!», и продолжала размышлять, что же было предопределено свыше – моя встреча с Ринеке, давшим мне пропуск в миры духов, или же мое право взять корону? Отчего мне было позволено дотронуться до нее? Вряд ли я являлась кем-то особенным – скорее всего, мне досталась роль хлипкого, ненадежного мостика между двумя королями духов – мертвым и живым, и единственным предопределением, выпавшим на мою долю, была передача короны из истлевших рук в сильные и умелые. Что ж, сметливый посыльный дорогого стоит, а если он приносит добрые вести – то его обычно отпускают живым…

Впереди в тумане маячил огонек, слышались отзвуки веселой музыки, и я знала, что меня ждут.

Мария Заболотская Рыжая племянница лекаря-1

-1- (ПРОЛОГ)

Незадолго перед началом таммельнской осенней ярмарки, аккурат в день преподобного Пинадольфа Мукомола, перед шильдой с названием города остановились двое путников – пожилой мужчина в выцветшем от скитаний плаще с капюшоном и невысокая, крепко сбитая рыжеволосая девушка в пестром наряде. Подол ее куцей юбки, едва прикрывающей икры сильных ног, давно превратился в лохмотья, однако короткая курточка все еще пыталась поразить сторонний глаз своей фальшивой роскошью: вышивка перемежалась блестками и яркими бусинами, а там, где не имелось россыпи дешевых бусин, непременно была нашита цветная бахрома или же шнуровка.

Любой встречный без особого труда смог бы заметить, что на левом локте уже красуется небрежная кожаная заплатка, и даже самый непроницательный наблюдатель догадался бы, что вскоре такая же появится на втором рукаве. Запыленная покоробившаяся обувь путников свидетельствовала, что идут они издалека, а осунувшиеся от постоянного недоедания лица – что поход их начался довольно давно при весьма неблагополучных обстоятельствах.

Они внимательно, не торопясь, рассматривали приколоченные к столбу дощечки и обрывки пергамента с объявлениями, касающимися жизни городка. По тому, как сосредоточенно морщились их лбы, можно было сделать два вывода: во-первых, путники умели худо-бедно читать, несмотря на довольно потрепанный внешний вид, во-вторых – они искали среди множества предложений нечто вполне определенное.

– Глядите-ка, дядюшка Абсалом! – воскликнула девушка, заметно уставшая, но все еще подвижная (именно такой тип подвижности крайне вредит своему носителю), и ткнула пальцем в одну из дощечек. – Да у них здесь ярмарка на носу! Как мы с вами угадали-то!

Дядюшка в отличие от своей шустрой племянницы был человеком степенным и обладал на редкость философским выражением лица, что позволяло заподозрить его в склонности к мелкому жульничеству, а также в обладании житейской мудростью, которую не приобретешь сидя дома, покуривая трубку и поглядывая в окно. В целом, то был обыкновеннейший представитель мещанского торгового сословия, переживавший не самый благополучный период своей жизни. Круглое лицо его украшали порядком поседевшие длинные вислые усы, явно призванные придавать физиономии недостающие простоту и миролюбивость, а на глянцевой лысине отражались солнечные лучи.

– Ярмарка – это хорошо, – задумчиво пробасил он, – там всегда найдется лишняя монетка, которая поправит наше бедственное положение. Городок вроде бы приличный, вон и крыши черепицей крыты, и столб этот недавно покрашен за счет городской казны... Значит, и народ на торг съедется со всей округи. Попытаем счастья...

Но рыжая девушка не собиралась останавливаться на достигнутом, грязный палец ее с обкусанным ногтем уткнулся в пергамент, уже порядком надорванный и загаженный птицами.

– Дядюшка! Послушайте, что тут написано! – она принялась читать по слогам, водя пальцем по едва различимым строчкам, и многочисленные дешевые браслеты на ее руке позвякивали в такт возбужденному голосу. – «Требуются опытные лекари, знахари и аптекари, сведущие в снятии сглаза и порчи, а также умеющие определять причины душевных недугов. Обращайтесь в дом герцога Таммельнского, где вас ждет щедрое вознаграждение в случае успешного итога работы». – Глаза девушки блестели, а голос был полон радостного волнения. – Дядюшка Абсалом, это же редкая удача! Аптекарь! Наконец-то подвернулось занятие точно для вас! Да и в людской душевной организации вы необычайно сведущи, сами об этом сотню раз говорили… Пойдемте туда сегодня же!.. Быть может, нас наймет сам герцог Таммельнский! Мы будем жить в его доме, столоваться на герцогской кухне...

И она в умоляющем жесте сложила руки, огрубевшие от солнечных лучей, вольного ветра и прочих природных явлений, безо всякой жалости воздействующих на бродяг, не имеющих крыши над головой. Чумазое лицо девушки состроило крайне жалостливую рожицу, а ноги от нетерпения притоптывали на месте.

Ниже под пергаментом, прямо на свежеокрашенном столбе было нацарапано гвоздем «Герцог спятил!», а еще ниже – «Полоумный герцог – позор Таммельна!».

Дядюшка Абсалом покачал головой и с неодобрением прочитал еще несколько подобных изречений, украшавших столб. Они без обиняков указывали на то, кто именно в герцогском доме нуждался в услугах лекаря.

– Нет порядка в этом королевстве! – осуждающе произнес он. – В нашем благословенном Даленстадте не успел бы один такое нацарапать, как все остальные уже махали бы кирками в каменоломнях. А здесь власть не почитают, каменоломен нет...

И он горько завздыхал, с тоской вспоминая родные края, всегда издали кажущиеся вдвойне милее всяких иных. Затем, пошарив в кармане, достал оттуда небольшую горсточку дрянного зерна и со словами «Дух-покровитель города, не прогневайся на нас, прояви гостеприимство!» рассыпал его у столба – то был давний обычай, общий, наверное, для всех срединных королевств. Уж кто-кто, а бродяги о нем не забывали, зная, что их удача переменчива, а высшие силы – злопамятны.

– Дядюшка, ну пойдемте же к герцогу! Вы его быстренько излечите, а щедрую награду истратим на открытие новой лавки где-нибудь в столице! Давайте попробуем! – и рыжая девица вцепилась в плащ родственника, тараща свои большие синие глаза.

– Только через мой труп! – решительно ответил на эту пылкую речь дядюшка Абсалом и пошел прочь от шильды в сторону таммельнской городской стены.

Девушка от досады взвыла как дух, предвещающий по ночам преждевременную смерть, подхватила увесистую торбу, лежавшую в придорожной пыли, и поспешила за дядюшкой, который, надо заметить, шагал налегке. В сумке что-то стеклянно позвякивало, булькало и громыхало.

– Ну дядюшка! Ну миленький! – она забежала наперед своему широко шагающему родственнику и теперь пятилась, то и дело оступаясь. – Но отчего же? Неужто вам не опостылело бродяжничество по этой глухомани? Я в жизни своей не видела королевства гаже, чем эта проклятущая Лаэгрия! Одни пустоши, нищие крестьяне… И отвратительная овсяная каша каждый день – словно здесь и еды другой отродясь не видали! О, как я мечтаю о соломенном тюфяке без клопов, на котором можно сладко спать! – девушка закатила глаза, показывая, как истосковалась по чистым простыням. – С меня довольно сеновалов и чердаков! С тех пор, как мы покинули Даленстадт, положение наше становится унизительнее с каждым днем, потому что денег удается заработать все меньше и меньше. Если мы пройдем еще немного на восток, то окажемся без единого медяка, а одеваться придется в мешковину и шкуры, точно варварам! Здешний герцог, должно быть, богат и знатен, у него отличная огромная кухня, полная кладовая и целая прорва слуг... Ну почему вы не хотите хоть на пару дней обрести покой и... и сытный обед от герцогских щедрот?!

Дядюшка Абсалом сохранял самое безразличное выражение лица. Его, казалось, не тронули ни горячая речь юной родственницы, ни жалобное выражение ее лица, ни волнующие картины сибаритского существования в стенах дома герцога Таммельнского.

– Ты непроходимая дуреха, Фейн, – наконец соизволил ответить он. – Да смилуется провидение над твоей пустой головой – ты не умрешь своей смертью. Ну как можно только подумать о том, чтобы добровольно сунуть свою голову в пасть дракону? А ведь то, что ты предлагаешь, еще хуже!

– Дядюшка, сдается мне, вы преувеличиваете, – немного сбавила напор Фейн. – Да что сделает нам этот герцог?

– Герцог, предположительно страдающий душевным недугом, – бесстрастно уточнил дядюшка Абсалом. – Да что угодно! Повесит, к примеру. Или посадит на кол, ежели имеет склонность к аффектации.

– С какой стати?

– Если ему это взбредет в голову, то он объяснять нам не станет. Повесит и все тут. Может, ему покажется, что тем самым он снимет свою порчу или развеет осеннюю ипохондрию, – дядя пожал плечами. – Много ли сумел объяснить тот аптекарь из Пьента, где влюбленные по недоразумению отравились по очереди? Помнишь ту прошлогоднюю беду? Нет? А зря, вышла весьма поучительная история, всякому аптекарю нужно бы ее выучить назубок. Хорошо, если нас в итоге просто прогонят пинком под зад из этого города! Представь, что со мной сотворят, если я его не излечу? А если вдруг у герцога невпопад случится расстройство желудка и он решит, будто я его отравил? Да мою голову наколют на пику у городских ворот, не успеет он с ночного горшка встать!..

Фейн в унынии склонила рыжую лохматую голову, признавая, что спор выиграл дядюшка. Она умела принимать доводы разума если без благодарности, то хотя бы не упрямясь. Но дядя Абсалом распалился и продолжал развивать свою мысль, уже не обращая внимания на притихшую племянницу:

– Интересно, много ли народу пришло в дом умалишенного герцога в надежде хорошо заработать? И еще интереснее – многие ли покинули сей дом живыми? Да я голову даю на отсечение, что в этом городе нет ни одного аптекаря: половина их на кладбище, а вторая спешно переехала в другие края! Нет, заниматься лечением в наше время опаснее, чем сражаться с драконами… К герцогу мы не пойдем ни в коем случае. Заглянем на ярмарку, подзаработаем чуток и направимся в Лирмусс. Столица все же остается столицей, пусть даже и в этой ужасной Лаэгрии.

Уже можно было различить сине-красные одеяния стражников, мельтешащих у городских ворот, и время от времени ветер доносил обрывки ругательств. Стражники суетились, грозили алебардами и сыпали проклятиями – крестьяне, по-видимому, едущие на ярмарку, своими гружеными телегами перекрыли въезд какому-то благородному господину с сопровождением. Тот возмущался, потрясая оружием, и от досады пришпоривал своего коня, отчего бедное животное жалобно ржало и приплясывало на месте.

Зоркий дядюшка Абсалом приостановился и ухватил за рукав свою племянницу, которая, погрузившись в задумчивость, ничего вокруг себя не замечала.

– Погоди ты! – шикнул он. – Не лезь на рожон! Стражники небось злющие, получим мы с тобой держаком от алебарды по спине – у нас ни подорожной, ни лицензии! Подождем, пока стража успокоится, народ разъедется... К тому времени, быть может, сюда подойдет какой-нибудь деревенский обоз, – с ним и пройдем через ворота.

Фейн согласно кивнула, с привычной опаской косясь в сторону набирающей обороты потасовки. Неподалеку от дороги, сразу за предместьем, виднелась небольшая рощица, привлекшая внимание Абсалома, и вскоре путники уже обосновались в ее сени, расстелив на земле кусок ткани, расшитый изображениями луны и звезд, порядком поблекших от дорожных испытаний. Свара у ворот набирала силу, и торопиться им было некуда.

– ...А если мы заработаем целую крону к последнему ярмарочному дню, – мечтательно говорила Фейн, глядя в бездонное синее небо, – то первым делом купим осла! А, дядюшка? Купим?

– На кой черт нам осел?

– Как это – на кой черт? Пожитки наши возить!

Дядюшка Абсалом скептически хмыкнул в усы.

– Вот я и говорю – на кой черт нужен осел, тем более за целую крону, ежели у меня есть ты?

– Ну, спасибо, уважили... – Фейн угрожающе нахмурилась. – Значит, я буду тащить этот хлам на горбу до самого Амилангра?

Любящий дядюшка уселся поудобнее, выудил из кармана сухарь и заметил:

– Радуйся, что чучело крокодила сгорело вместе с нашей лавкой. А на новое у меня пока денег нет. Иначе ты бы еще и его носила – а то какой же это аптекарь без крокодила?..

– Дядя, вы купите осла! – глаза Фейн сузились.

– К арданцийскому скакуну впридачу? – ядовито поинтересовался дядюшка Абсалом.

Фейн покраснела от злости – у нее была тонкая белая кожа, типичная для уроженцев севера, особенно для рыжих, оттого она легко покрывалась ярким румянцем по самым разнообразным поводам.

– А на что же вы потратите наш заработок, позвольте узнать? – спросила она, запинаясь и фыркая от сдерживаемого гнева.

– Свой заработок я потрачу на насущные нужды, – ответил Абсалом. – Первым делом куплю тебе приличное платье. Так у меня появится хоть какая-то надежда сбыть тебя с рук...

– А чем плох мой нынешний наряд?! – Фейн вскочила на ноги и уперла руки в бока, пытаясь изобразить вызов.

– Хотя бы тем, что нас могут не пропустить из-за него в город, – хладнокровно пояснил дядя. – На столбе я заметил объявление, гласящее, что в Таммельне распутницы, джерканы и танцовщицы живота объявлены вне закона.

От возмущения Фейн задохнулась, вновь побагровела, а затем вскричала:

– Да как повернулся у вас язык назвать родную племянницу распутной девкой?!

Дядюшка пожал плечами.

– Вот я и говорю – надо купить пристойный наряд, чтобы более ни у кого язык не поворачивался. Ни к чему позорить мои седины. Я почтенный даленстадтский аптекарь и не желаю, чтобы меня принимали за родственика развратницы. Я намереваюсь быть дядюшкой скромной девицы, которую можно будет выдать замуж за какого-нибудь приличного юношу, имеющего постоянный доход.

Эти слова произвели действие, сравнимое разве что с небольшим землетрясением. Фейн вопила, призывала себе в свидетели всех святых, которых почитают в Даленстадте, и клялась, что не перемолвится с тиранствующим дядюшкой ни словом до конца своей жизни, впрочем, щедро перемежая эти клятвы обещаниями немедленно утопиться, удавиться и уйти в монастырь. Дядюшка Абсалом безмятежно смотрел в небо, грыз сухарь и не придавал никакого значения крикам своей племянницы, по-видимому, давно к ним привыкнув.

– Я буду носить это платье до скончания своей жизни, а последней моей волей будет, чтобы меня в нем похоронили! – мстительно прошипела Фейн и уселась на землю, повернувшись к дядюшке спиной.

– Вот и славно, – все так же спокойно согласился Абсалом. – Значит, на наряды деньги мы тратить не будем. Что ж, у меня возникла еще одна мыслишка: потрачу-ка я их на дилижанс до Прадейна. Говорят, они ходят быстро, за недельку обернемся. Препоручу тебя тетушке Вандине, той самой, что держит прачечную. Она как-то мне жаловалась в письме, что рабочих рук не хватает. Поработаешь там лет эдак десять, зарекомендуешь себя как следует, и тетушка отпишет тебе прачечную, когда помирать надумает. Ты до скончания своих дней будешь надежно обеспечена, пусть даже вид белоснежных подштанников станет не мил. Но зато с благодарностью вспомнишь дядюшку, который толково истратил свой заработок...

С каждым словом лицо Фейн становилось все более кислым. Видимо, подобные разговоры велись не первый раз и уже успели набить ей оскомину. Но в отсутствии действенности их нельзя было упрекнуть.

– Хорошо, дядюшка, – процедила она, вздернув веснушчатый нос, – купим приличное платье. А еще кандалы да колодку на шею. И маленькую тележку, чтобы запрягать меня в дороге. В ходкости с ослом меня, конечно, не сравнить, но в приличном платье это не будет так уж бросаться в глаза...

– Я знал, что ты внемлешь голосу разума, – добродушно ответил дядюшка Абсалом, не обратив никакого внимания на полудетские попытки племянницы огрызнуться.

К этому времени солнце уже поднялось высоко, толпа у ворот поредела, и стражники скрылись из виду, по всей вероятности, предпочтя скучному дежурству веселую игру в кости. Еще немного погодя на горизонте показалось облачко пыли, в котором вскоре можно было различить несколько груженых телег и повозок, медленно двигающихся к городу.

– Привал завершен! – объявил дядюшка и поспешил к дороге, не оглянувшись на племянницу, которая взваливала на себя их общие скудные пожитки. Он был полон хороших предчувствий – не радужных, ибо какие радуги могут почудиться повидавшему жизнь человеку? – однако от таммельнской ярмарки он ожидал хорошего заработка. Странствующий лекарь Абсалом Рав из Даленстадта давно уже открыл для себя главную жизненную истину: радоваться следует мелким удачам, а крупных, наоборот, следует остерегаться.

Ярмарка вот-вот должна была начаться.

-2-

Я стояла рядом с нашим скромным навесом, вычищая грязь из-под ногтей щепкой, и уныло голосила:

– Не проходите мимо! Опытный аптекарь излечит любую хворь – от подагры до насморка! Чудодейственные капли помогут всем страждущим от косоглазия и заикания! Мазь от икоты! Декокты от облысения, а также от зубной боли!..

– Веселее кричи! – сердито пробурчал дядя, скучавший в тени навеса. – Кто ж поверит, что я исцелю зубную боль, ежели рожу моей родной племянницы так перекосило, будто у нее вся челюсть хворая!

Я злобно покосилась на него, так как время близилось к обеду, а торговлю дядюшка всегда начинал спозаранку, и что было сил завопила:

– Сей мудрый аптекарь славен по всему Даленстадту, а также в Арданции и Даэле! Многие знатные люди прибегали к его услугам и со страшной силой желают повстречаться вновь, чтобы выразить свою благодарность! Нет ему равных в борьбе с почечуем и ветрянкой, нервным тиком и скрежетом зубовным! Подходите, не пожалеете!

Дядюшка и тут остался недоволен.

– От твоего крика ко мне скоро выстроится очередь пациентов с нервным тиком, если, конечно, у них на то достанет храбрости...

– Вам не угодишь! – огрызнулась я.

– Ладно, можешь пройтись по торговым рядам, – наконец смилостивился он надо мной. – Я вижу: ты из врожденной пакостности сорвешь голос, чтобы не помочь лишний раз своему старому дядюшке. Денег я тебе не дам, и не надейся. Платье сам выберу. А ты не зевай – если увидишь, что где-то можно стянуть бублик или яблоко, принеси мне гостинец, а то я с утра еще ни разу не подкреплялся.

Достигнув цели, я довольно ухмыльнулась, затем сладко потянулась, ведь от однообразного стояния у навеса у меня ломило все кости, а от скуки слипались глаза, и отправилась глазеть на таммельнскую ярмарку.

Третий день мы морочили головы честным таммельнцам, но мне так и не довелось до сих пор свободно прогуляться по торговым рядам: строгий дядюшка не отпускал меня ни на шаг, повторяя, что мой наряд наведет любого встречного на дурные мысли и пропадай пустая голова. С утра до вечера мне надлежало выкрикивать завлекательные речи, убеждая честной народ прибегнуть к услугам аптекаря, ведь дядюшка не гнушался попрекать меня каждым куском хлеба. В то время мне едва сравнялось семнадцать лет, и, несмотря на многочисленные беды, выпавшие на мою долю, я все еще не научилась ценить по достоинству доброту и терпение дяди Абсалома – попреки казались мне несправедливыми, пусть иного опекуна для меня до сих пор не сыскалось.

За минувшие дни мне удалось рассмотреть в подробностях только два соседних торговых места – справа крестьянин продавал горшки, слева обосновался воз с сеном, вчера же и позавчера на этих торговых местах стояли торговцы сбруей. Подобное упущение вызывало у меня ужасное недовольство: попасть на городскую ярмарку, чтобы глазеть на сено да хомуты? Пф-ф-ф!

Не теряя ни секунды, я отправилась к рядам, столь милым сердцу любой девушки, – здесь продавали ткани, платья и ленты. Сердце мое сжималось от осознания того, что у меня нет ни медяка, который я могла бы потратить на эти чудные вещицы. Горе мне, убогой сироте при жадном дядюшке! Я не могла купить самую дешевую тесемку! Золоченый витой шнурок для корсета!.. Жадным взглядом я пожирала связки блестящих лент и горы бусин, сияющих на солнце ничуть не хуже драгоценных камней, – признаться честно, мне не доводилось видеть настоящие драгоценности даже издали, оттого я могла лишь догадываться, что сверкают они схожим образом. Но торговцы, едва завидев мой яркий наряд и рыжие косы, выразительными жестами и гримасами давали понять: они не желают, чтобы рядом с их товаром околачивались всякие проныры. Мне пришлось уйти оттуда несолоно хлебавши, однако я лелеяла надежду, что завтра дядюшка все-таки купит мне зеленое платье... или красное, с бархатистой каймой по подолу…

Дивный аромат свежих пирожков завел меня в ряды, где торговали всяческими сладостями. Там я, помня просьбу дядюшки Абсалома, стащила в сутолоке пряник, а затем и пару бубликов. Как же я любила ярмарки!..

Вокруг меня бурлила жизнь. Ругались перекупки, рвали глотки купцы, расхваливающие свой товар, гарцевали лоснящиеся жеребцы, возле которых вертелись маленькие смуглые джеры, и все это было таким заманчивым, жизнерадостным и красочным, что дух перехватывало.

Одна из джерских женщин, заметив, что я слоняюсь без дела, решила попытать счастья и предложила мне погадать по руке. Я прямо сказала ей, что денег при себе нет ни скойца, но на всякий случай обтерла руку о подол своего платья. Джеркана, покружив немного вокруг, польстилась на дешевенький медный браслет с парой стеклянных бусин, который мне достался даром, – кто-то обронил его у постоялого двора. Жаль было расставаться с побрякушкой – бусины блестели так ярко! – но гадалка обещала, что непременно увидит на моей ладони признаки счастливого будущего, и я согласилась.

Поначалу женщина затеяла говорить о дороге да о потерях, что выпали на мою долю, но по выражению лица поняла, что в обмен на свое сокровище я ожидала куда большего, и принялась расписывать, как глубока на моей руке линия сердца.

– Видишь? Видишь эту засечку? – спрашивала она меня, быстро водя пальцем по ладони. – Это редкий знак, непростой! Тебя полюбит знатный господин, очень знатный! Но дальше одни кресты, одни решетки – любовь ваша будет запретной, да и сам он – человек темный, тайный, не жди, что так просто с ним сойдешься! Вижу здесь волю другой женщины, она между вами, как река меж двух берегов. Много в ней силы, которой в тебе нет, но там, где ты сильна, – у нее слабость. Может, и справишься, если не струсишь!

– Что же это, – с замиранием сердца спросила я, пропустив мимо ушей весть о неведомой сопернице, – на мне женится барон или граф? Ты точно это видишь, гадалка?

– Вижу, что полюбит без памяти, хоть и будет поначалу тому не рад, – отвечала с важностью джеркана, довольно косясь на браслетик, который уже блестел на ее смуглой руке. – А женится ли… Тут от тебя все зависит. Линия ума у тебя коротка, судьба и вовсе едва намечена – что уж тут говорить?

– То есть я, по-твоему, глупа, точно пень лесной? – возмущенно вскричала я, отдергивая руку. – Сама-то обещала, что точно предскажешь мне будущее, а теперь виляешь – то ли сбудется, то ли нет… Да я таких предсказаний с десяток сочиню, не запнувшись! Одарит тебя вниманием городская стража, а погонит в шею или нет, тут уж от воли святых угодников все зависит, да от того, как низко ласточки над землей летают, ведь линии ума у тебя вовсе не видать!..

– Ишь какая! – не осталась в долгу гадалка. – Другим замарашкам любви знатного господина с головой хватает, в ножки кланялись за такое обещание, а ты еще и недовольна!

– Я девушка честная, – сурово ответила я, нахмурившись, – на кой ляд мне любовь без свадьбы?

– Еще вспомнишь свои слова, когда будешь точно кошка бегать за своим ненаглядным! Сердцу не прикажешь! – мстительно пообещала мне джеркана и смешалась с компанией шумных соплеменниц, окруживших богато одетого толстяка.

Вся во власти раздумий я жевала бублик, развязно облокотившись на случайный столб, – слова гадалки приятно растревожили душу, несмотря на то, что разошлись мы с ней не по-доброму. Вот бы и впрямь меня полюбил знатный господин! То-то кусали бы локти все мои родственнички, давно уж объявившие, что знать меня не желают. Да и дяде Абсалому не оставалось бы ничего иного, кроме как признать, что из меня вышел толк наперекор его сетованиям. Сомнения джерканы по поводу свадьбы бросали тень на картинку ослепительного будущего, быстро нарисовавшуюся в моей голове, но я, поразмыслив, решила, что у меня достанет сноровки затащить под венец господина, полюбившего меня без памяти, – чего же другого ему оставалось желать?..

Успокоив себя таким выводом, я отправилась дальше – к прилавку, уставленному изящными дамскими башмачками, он виднелся в конце ряда. Однако дойти до вожделенной лавки оказалось не так-то просто. Народ вдруг заметался, засуетился, отчего меня повлекло сначала к сушеным грибам, затем к рыболовным снастям. Я сопротивлялась, отпихивала чужие острые локти и почти было выбралась на свободное место, но тут над моей головой взревел чей-то голос:

– Дорогу благородной даме! Разойдитесь прочь!

И я едва успела метнуться в сторону, чтобы освободить путь для целого кортежа. Впереди шагал, расчищая дорогу, здоровенный слуга, чей рык меня едва не оглушил, за ним следовала хорошо одетая женщина, в которой я также угадала прислугу из богатого дома, – она держала в руках нарядную плетеную корзину, наполовину заполненную всякой всячиной. Третьей шествовала сама благородная дама, ради которой и устроили переполох. Ее лицо закрывала плотная белая вуаль, прикрепленная к сложной прическе золотыми шпильками, а туманно-серое струящееся платье нарочито скромно украшал черный бархатный кант, но уже издали было видно, что оно стоит безумных денег, которых ни мне, ни дяде не суждено заработать, пусть у нас скупили бы все имеющиеся микстуры и притирания разом.

На белоснежных пальчиках дамы сверкали тяжелые золотые перстни, у пояса висел кошелек безо всяких вензелей, туго набитый монетами, и, уж ясное дело, не какими-то скойцами, а полновесными кронами. Из-под подола платья выглядывали искусно расшитые бисером туфельки, которые оказались бы под стать и эльфийской принцессе из тех сказок, которые я слышала в детстве, – ножка у дамы была крошечной, как у ребенка. Иными словами, ничего более прекрасного, утонченного и роскошного мне ранее видеть не доводилось, оттого я и застыла на месте, разинув рот и забыв обо всем на свете, даже о надкушенном бублике, который держала в руке.

Замыкали шествие двое крепких, одинаковых с лица парней, которых я посчитала охраной. Их явно захватили с собой лишь для порядка – это было видно по их ленивым движениям и скучающим взглядам.

Дама остановилась как раз около прилавка с башмачками, и я с завистью подумала, что уж ей-то по карману купить себе любые из них. Да что там, половины содержимого ее кошелька достало бы, чтобы скупить три торговых ряда! Но, несмотря на то, что торговец рассыпался перед нею мелким бесом, дама ни к чему не притронулась своими холеными полупрозрачными пальчиками и направилась далее. Я незаметно пристроилась в хвост этой процессии, рассудив, что не худо ходить по ярмарке, когда тебе все уступают дорогу. Тем более что шаталась я безо всякой определенной цели. Мне стало любопытно, что же купит эта дама из великого множества товаров? Что вообще может понадобиться таким важным особам на обычной городской ярмарке?

След в след я ступала за охраной, вытягивая шею, как любопытный гусь, и прислушиваясь к разговору, который госпожа вполголоса вела со своей служанкой. Мы остановились около лавки парфюмера, где я наконец-то узнала, чем же пахнет миндальное мыло, – то, что продавал дядя, было похоже на него, как свекла на яблоко. Затем заглянули к торговцу канарейками, после чего вышли к центральной площади, где глашатай зачитывал объявление о начале турнира лучников. Там дама отпила немного лимонной воды, которую поднесла ей служанка. К ним тут же подбежал торговец веерами, безошибочно почуяв своих клиенток, и мне удалось полюбоваться изящнейшими опахалами. Я околачивалась поблизости, каждую секунду ожидая, что один из охранников, давно уж косившихся в мою сторону, даст мне подзатыльник и прогонит прочь, но любопытство перевешивало страх.

– Благодарю, – мелодично произнесла дама, доставая из кошелька монетку.

– Мое почтение Вашей милости! – торговец поклонился.

Дама раскрыла купленный веер, обмахнула пару раз скрытое вуалью лицо и небрежно бросила в корзину.

– Нет, Белинда, – промолвила она печально, обращаясь к служанке, – это пустая трата времени. Здесь нет ни одного аптекаря!

Мое сердце пропустило удар. Я просто онемела, не в силах поверить в такую удачу! Ну уж теперь дядюшка Абсалом скажет мне спасибо! Не будет мне прощения, если я не воспользуюсь такой оказией!

– Прошу прощения, Ваша милость! – я прошмыгнула под самым носом охраны и очутилась рядом с дамой, пропустив мимо ушей гневные окрики всполошившихся стражей. – Могу ли я занять пару секунд вашего драгоценного времени?

Благородная дама, к счастью, не завопила что-то вроде «Да как ты смеешь, грязная нахалка!», хотя именно так ей и следовало поступить – моя дерзость переходила всяческие границы. Осмотрев меня с ног до головы, она довольно приветливо обратилась ко мне:

– В чем состоит твое дело ко мне, танцовщица?

«Нет, дядюшка прав, мне надо срочно купить пристойное платье», – с досадой подумала я, а вслух произнесла:

– Случайно услышала, что вы ищете сведущего аптекаря, и потому осмелилась обратиться к вам. Неподалеку от старого колодца расположился один из лучших аптекарей трех королевств, которому я прихожусь племянницей. Если вы изволите пройти по этому ряду и свернуть у фонаря налево, то выйдете к его лавке.

Нежные пальчики дамы сжались в кулачки, и она взволнованно сказала мне:

– Спасибо тебе, танцовщица. Вот, возьми в награду!

И мне была вручена серебряная монета достоинством в четверть кроны. Я чуть не взвизгнула от радости и несколько раз низко поклонилась добрейшей даме. Кто бы мог подумать! Заработала за минуту больше, чем мой дядюшка за два дня! На что же потратить такое богатство?

И я, ошалев от счастья, торопливо направилась вдоль ближайшего торгового ряда, жадно разглядывая лежащий на прилавках товар.

Немного поразмыслив, я купила кошелек. Сдачи мне причиталась целая пригоршня скойцев, прекрасно его заполнивших. Разумное начало возобладало над душевными порывами, и я решила, что приберегу нежданно-нечаянное богатство. Мало ли как обернется жизнь?..

После этой глубокой мысли, заставившей меня нешуточно возгордиться собственной рассудительностью, пришло время вспомнить, что дядюшка уже заждался моего возвращения и мне грозит хорошая головомойка, невзирая на неоценимую услугу, которую я оказала старшему родственнику. Запрятав кошелек во внутренний карман пестроцветной курточки, я поспешила в сторону старого колодца.

...Около дядюшкиного навеса творилось какое-то странное столпотворение, голоса сливались в неразборчивый гул. Предчувствуя беду, я ускорила шаг. Уже можно было разглядеть, что наше торговое место окружено плотным кольцом без умолку галдящего ярмарочного сброда.

Подбежав поближе, я заметила, что несколько человек, стоявших у самого прилавка, одеты одинаково – в красно-синие туники, украшенные гербовой вышивкой. Все они были вооружены, держались крайне надменно и словно чего-то ожидали. Лавочники и покупатели столпились чуть поодаль, вытягивали шеи и что-то оживленно обсуждали, тыча пальцами в сторону звездно-лунного тента.

Несложно было сообразить, что дела наши совсем плохи. «Дядю арестовали, – похоронным звоном отозвалась страшная мысль в моей голове. – Кто-то купил у него декокт и отравился. Или намазался мазью и облысел. Нас вышлют из города без скойца за душой, а скорее всего – повесят. Что же делать?!» Руки мои сами по себе принялись заталкивать кошелек глубже в карман, а ноги точно так же непроизвольно сделали пару шагов назад.

Тут красно-синие расступились, и показался мой дядя, против обычая сам несущий на спине объемистую торбу. Вид у него был донельзя огорченный и какой-то перекошенный, будто бедный дядя Абсалом по недосмотру куснул лимон. Позади него шли двое сине-красных господ, что указывало на крайнюю серьезность положения. Тут дядюшка поднял голову, обвел обреченным взглядом зевак и заметил меня. Я попятилась, но было поздно. Лицо его побагровело, глаза выпучились, а обвиняющий перст указал в моем направлении. Все это сопровождалось воплем:

– Это ты! Ты!..

Немедленно все взоры обратились в мою сторону, отчего я почувствовала себя крайне неуютно. Во взглядах читался ужас с малой толикой сочувствия.

– Это ваша племянница? – обратился к дяде один из сине-красных.

– Она самая... – сквозь зубы процедил дядя.

Тут же по обеим сторонам от меня возникли двое господ, ухватили под руки, отчего мои ноги тут же оторвались от земли. Бежать было поздно, да и некуда, если разобраться.

...Так мы и покинули таммельнскую ярмарку – впереди нас с дядей Абсаломом шли двое стражников, позади еще добрая дюжина. Дядюшка яростно сопел, кося в мою сторону налитым кровью глазом, и я опасалась, что он, не сумев совладать с гневом, попросту бросится меня душить. Причины его странной ненависти ко мне были пока что неясны.

– Дядюшка, – как можно более кротко обратилась я к нему, – куда нас ведут?

Дядя Абсалом утробно зарычал и воздел глаза к небу, беззвучно шевеля губами. Я смогла угадать только «не допусти смертоубийства» и притихла.

– А как ты думаешь? – наконец спросил он весьма язвительным тоном.

– Откуда же мне знать? – пискнула я.

Дядя снова что-то пробормотал себе под нос и сложил ладони перед грудью, словно мысленно обратившись с молитвой к милостивым богам.

– Да что ты говоришь? – наконец смог произнести он с немалой долей яда в голосе. – А не ты ли приложила руку, точнее говоря, болтливый язык – к тому, что сейчас происходит?

– Не понимаю, о чем вы говорите... – слабеющим голосом ответствовала я.

– Ах, не понимаешь... Ну ладно, – дядя осмотрелся по сторонам и, понизив голос, произнес:

– Не ты ли порекомендовала герцогине Таммельнской своего старого дядюшку как необычайно сведущего аптекаря?

– Я не... – начала я и тут же покрылась холодной испариной.

Ну конечно же! То была герцогиня! Как я могла не подумать об этом... И тут же в голову пришла крайне трезвая мысль: «За такое дядюшка непременно меня удавит».

– Я не знала, что это была герцогиня, – беспомощно пробормотала, понимая, что лучше бы мне молчать, причем с утра до вечера.

Дядя Абсалом поджал губы и отвернулся, показывая, как глубоко разочарован моим необдуманным поступком.

Впереди темнела зубчатая стена герцогского дворца.

– Ее Светлость Вейдена, герцогиня Таммельнская ожидает вас в своем кабинете, – уведомил нас надменный слуга, не скрывавший своего недоумения по поводу нашего визита в дом столь важного вельможи. Мы с дядей горестно вздохнули и вошли в распахнутые двери, причем дядюшка Абсалом старался держаться от меня как можно дальше, словно от зачумленной.

Дворец герцога был настолько роскошен, что хотелось немедленно бежать из-под его крова куда глаза глядят. Тут было не место для таких жалких оборванцев, как мы с дядей, – теперь я это ясно понимала и все сильнее корила себя за необдуманный поступок.

Герцогиня Таммельнская сидела в огромном кресле, резные подлокотники которого являли собой истинное произведение искусства, а золоченые гвоздики, блестевшие на фоне красного бархата обивки, показались мне ярче всех небесных светил разом. Дядюшка поклонился, едва удержавшись от того, чтобы пасть ниц, а я присела так низко, что с трудом смогла подняться без посторонней помощи.

– Благодарю за то, что приняли мое приглашение, господин аптекарь, – обратилась к дядюшке госпожа Вейдена, мелодичный голос которой уже был мне знаком, и жестом приказала нам подойти поближе.

Во взгляде ее я не заметила презрения, естественного по отношению к столь жалким существам, – хозяйка дворца, казалось, не замечала, как бедно мы с дядюшкой одеты. В ее глазах светилась отчаянная надежда – возможно, именно она ослепила герцогиню, заставив говорить с нами как с людьми порядочными и достойными.

Дядя, крайне почтительно сгорбившись, шагнул к креслу, я последовала за ним.

– Абсалом Рав к вашим услугам. Чем я могу быть полезен Вашей Светлости? – медоточиво вопросил он.

Я, враз утратив всю свою дерзость, спряталась за спиной дяди и испуганно рассматривала владетельную даму, лицо которой на ярмарке скрывала вуаль. Ей исполнилось не более восемнадцати-двадцати лет, мы с нею могли оказаться ровесницами, но ничего общего, кроме юного возраста у нас не имелось, и я мысленно не осмелилась бы сравнить себя в каком-либо отношении с этой молодой женщиной.

Герцогиня была прекрасна. Великолепие ее молодости и красоты оттенялось драгоценностями, парчой и золотом и наверняка заставило бы любого человека, не утратившего способность восхищаться совершенными творениями природы, онеметь от восхищения. Ее темные с пепельным отблеском волосы были убраны в сложную прическу из нескольких кос, которые покрывала сверкающая золотая сеть с вкраплениями крошечных капелек жемчуга. Две жемчужные подвески обрамляли тонкое лицо молодой женщины и слегка покачивались в такт ее речи. Прямые темные брови контрастировали с необычайно белой, почти прозрачной кожей; черными были и ресницы, отбрасывавшие глубокую тень на яркие зеленые глаза. Иными словами, то была самая красивая и знатная дама изо всех виденных мною, и я окончательно пала духом. Не стоило ожидать, что такая красота будет дополняться еще и добрым нравом.

– Вы, должно быть, не знаете, – произнесла герцогиня, печально склонив голову, – что в этом доме давно имеется нужда в аптекаре, знахаре либо лекаре, который знал бы толк в излечении душевных недугов. Уже долгое время я обещаю щедрое вознаграждение такому человеку, однако никто не пожелал откликнуться на мой призыв. И вот теперь провидение послало мне вас. Я благодарна сверх меры вашей доброй племяннице, которая сообщила мне, где вас искать.

Дядя Абсалом с неприязнью покосился на меня, но угодливо улыбнулся Ее Светлости.

– Она славная девочка, – произнес он. – Всегда хочет помочь своему бедному старому дядюшке.

В его голосе слышалось обещание поквитаться со мной за столь ценную услугу, и я поежилась, предчувствуя изощреннейшее наказание, которому собирался подвергнуть меня дядюшка, если, конечно, нам было суждено выйти из этой комнаты живыми.

Герцогине, разумеется, не было никакого дела до того, что у дядюшкиных слов имелось двойное дно: она одарила меня мимолетной доброй улыбкой и продолжила, от волнения перемежая свою речь глубокими вздохами, точно ей не хватало воздуха.

– Почтенный аптекарь, я прошу вашей помощи, позабыв о всяческих предрассудках и условностях, – так велика моя тревога. Иногда даже нам, в чьих жилах течет королевская кровь, доводится чувствовать свое бессилие перед лицом несчастья, темной силы, болезни…

– Ваша Светлость может не беспокоиться, – поторопился заверить ее дядюшка. – Не каждый из аптекарей, разумеется, наделен деликатностью и знает толк в конфиденциях, но, смею вас заверить, я не таков. Изложите мне свои затруднения, и я потороплюсь вас успокоить...

– Ах, боюсь, что никто не сможет успокоить меня, добрый господин аптекарь, – горестно воскликнула Ее Светлость. – Но я настолько измучена, что хочу знать правду, какой бы горькой она ни оказалась. Речь идет о моем возлюбленном супруге, Огасто. Наш брак был благословлен и небом, и людьми, он принес мир этим землям и счастье мне самой. Поначалу я полагала, что благоденствие это будет безоблачным. Редкой женщине выпадала честь быть женой столь достойного человека, и я благодарю богов за эту милость ежечасно.

Ее взгляд затуманился при этих словах. Я едва сдержалась, чтоб не скривиться, относясь к подобным речам весьма скептически, пусть они и исходили из уст светлейшей герцогини. Все мои замужние сестры (а их было семеро) утверждали, что их жизнь в супружестве устроилась выше всяческих похвал, однако сонм их супругов вызывал у меня ужас. Каждый из них мог послужить скульптору моделью для отличнейшей горгульи, а когда они собирались все вместе на очередных крестинах или поминках, то являли собой картину, которую так и тянуло назвать «Семь смертных грехов хлебают пиво». В те времена я не вполне отдавала себе отчет в том, насколько узок мой кругозор, и безо всяких сомнений мысленно приравняла беды благороднейшей дамы к неприятностям, случающимся в низкородных семействах вроде моего собственного. Стоило мне только услышать про любовь и счастье, исчезнувшие невесть куда в браке, как я преисполнялась тайного презрения, даже если речь шла о знатных господах, один волосок с головы которых стоил дороже всей моей жизни.

Решимость юной герцогини, к счастью, не подозревавшей о моих дерзких мыслях, иссякла, и она умолкла, не зная, как продолжить свою историю. Она бросала сомневающиеся, опасливые взгляды на дядюшку, который, признаться честно, мало кому показался бы достойным доверия господином. У меня мелькнула робкая надежда, что на этом наши с дядей злоключения закончились и обращение госпожи Вейдены, раздумавшей делиться с нами своими бедами откровенно, сведется к какой-нибудь мелочи, но этому не суждено было сбыться.

– Я хотела бы изначально пресечь ваши возможные сомнения, почтенный господин аптекарь, – промолвила госпожа Вейдена, сделав над собой усилие. – К супругу я испытываю глубочайшее уважение, и то, что я вам поведаю далее, не является плодом воображения неблагодарной жены. Видите ли... Последнее время нрав моего супруга, Огасто, изменился. Странности, которые он выказывает, очень тревожат меня.

Мне ли было не знать об отношении дядюшки Абсалома к подобным сетованиям! Даже алчность порой не удерживала его от возмущенных речей, сводившихся к тому, что все без исключения женские головы забиты отборной чушью, а любые жалобы на мужей – суть вздор и чепуха. Однако сейчас страх перед герцогиней был так силен, что дядя Абсалом худо-бедно сумел изобразить обеспокоенность и сочувствие.

– В чем же выражаются странности вашего светлейшего супруга? – спросил он, с трудом подбирая слова.

Герцогиня, казалось, только и ждала этого вопроса – ей нужно было выплеснуть снедающую ее тревогу. Позабыв о том, что перед ней стоят сомнительные бродяги, пытавшие счастья на городской ярмарке, она начала свой сбивчивый жалобный рассказ. Из него следовало, что герцог Огасто Таммельнский, вначале казавшийся заботливейшим и нежнейшим из мужей, заметно переменился в последние месяцы. Он стал избегать жену, все чаще уединяясь в своей библиотеке и мрачнея день ото дня. Порой герцог отказывался от еды по несколько дней кряду, разговаривал сам с собой, но более всего госпожу Вейдену пугали приступы безумного хохота, одолевавшие Огасто. На все свои робкие испуганные вопросы юная жена получала отстраненные ответы, заставляющие ее беспокоиться еще сильнее. Слухи о нездоровье герцога ширились в Таммельне, хотя слугам было строго запрещено сплетничать. Но разве возможно сохранить подобную тайну?..

Дядя лишь моргал и беспомощно вставлял «Э–э–э... вот как?» и «Кто бы мог подумать?». Герцогиня говорила торопливо и взволнованно, ее глаза при этом были наполнены слезами, готовыми вот-вот пролиться.

– Картина мне вполне ясна, – дрогнувшим голосом произнес дядюшка, чьи худшие подозрения в очередной раз подтвердились. – Конечно, некоторые моменты...

– О! Неужели я наконец получу ответы на свои вопросы? – воскликнула госпожа Вейдена, коснувшись своих прекрасных глаз кружевным платком. – Скажите мне, мудрейший из аптекарей, что с ним?

Дядюшка Абсалом что-то невразумительно булькнул, видимо, пребывая в отчаянии, и в итоге выдавил:

– Видите ли, ни один уважающий себя лекарь не решится делать окончательный вывод без осмотра пациента, поэтому сказать однозначно...

– Ох, ну конечно же! – герцогиня торопливо поднялась, одновременно звоном колокольчика подавая знак слугам. – Вне всякого сомнения, вы правы. Я не могу от вас пока этого требовать. Мы сейчас же пойдем к Огасто, и уже после этого...

Я съежилась от ужаса, а дядя невольно пошатнулся.

– А как ваш светлейший супруг относится... э-э-э... к вашей тревоге? – прошелестел он.

«Не велит ли он тут же повесить меня?» – без труда услышала я подоплеку вопроса.

– Когда-то он сказал: «Ты вольна делать что хочешь. Я не буду тебе препятствовать. Если для твоего спокойствия нужно, чтобы меня осмотрел лекарь, то я согласен», – ответила герцогиня, чье лицо горело от нетерпения.

– Весьма, весьма странно, – дядюшка был так озадачен, что не удержался от замечания, которое, к счастью, расслышала только я.

После этого мы, совершенно сбитые с толку, нерешительно последовали за герцогиней, направившейся к двери. Слуги, сопровождавшие нас, недовольно перешептывались, именуя нас исключительно «проходимцами» и «шарлатанами», и было ясно, что в успех этого предприятия верит одна герцогиня Таммельнская, потерявшая голову из-за беспокойства о своем муже.

-3-

– Обождите здесь, господин аптекарь. – Вейдена приоткрыла резную дубовую дверь и, обернувшись, пояснила: – Это библиотека моего мужа. Здесь он всегда проводит послеобеденное время. Лишь мне дозволяется тревожить его в эти часы...

С этими словами она исчезла за бесшумно закрывшейся створкой. Слуги, переглянувшись, напоследок вполголоса обозвали нас жуликами, желающими нажиться на чужой беде, и удалились, торопясь поведать новые сплетни прочей челяди.

Дядя воровато оглянулся и, удостоверившись, что его кроме меня никто не видит, прислонился к стене, испустив не то громкий вздох, не то тихое завывание.

– Должно быть, меня проклял тот язвенник из Кимары... – пробормотал он, и глаза его закатились. – Без причины судьба не может быть настолько безжалостна.

– Ничего, быть может, все еще обойдется, – пискнула я.

– Молчи, – предостерег меня дядюшка Абсалом свистящим шепотом. – Я все еще помню, кто виноват в этом гнуснейшем происшествии!

Тут дверь герцогской библиотеки распахнулась. Дядя негромко икнул, а я, несмотря на то, что мысленно призывала себя сохранять спокойствие, почувствовала предательскую слабость в ногах.

–Проходите же, господин аптекарь! – Вейдена стояла у входа. – Мой супруг согласен поговорить с вами.

Дядя отделился от стены и нетвердо двинулся в библиотеку, напоминая висельника, приближающегося к эшафоту. Поразмыслив, я последовала за ним, рассудив, что меня считают кем-то вроде собачонки, не обладающей даже толикой разума, благодаря которой я смогу истолковать чужие слова, не говоря уж о том, чтобы использовать их во вред кому-либо.

Отставая от дяди на три шага и не отрывая взгляда от ковра, которым был устлан пол, я вошла в большую светлую комнату, где витал дух каких-то незнакомых мне благовоний.

– Вот, Огасто, – подала голос Вейдена, казавшаяся вконец испуганной в присутствии своего супруга. – Это тот самый лекарь, о котором я тебе говорила.

– А–а–абсалом Рав, целиком и полностью к вашим услугам, Ваша Светлость, – промямлил дядюшка, дрожа всем телом.

– Подойдите ближе, почтенный господин Рав. – Приятный голос был тихим и немного глуховатым, и я различила в нем странный, никогда ранее не слышанный мною акцент. – Я не люблю разговаривать, когда мне плохо видны глаза собеседника.

Дядя Абсалом поспешно просеменил вперед. Я повторила его маневр, согнув шею так, что подбородок уперся в грудь.

– Кто эта девушка? – в тоне герцога Таммельнского не слышалось никакого интереса, он был целиком погружен в какие-то далекие от нас с дядюшкой размышления, и задавал вопросы, казалось, совершенно бездумно.

– Позвольте представить вам мою племянницу, Фейнеллу Биркинд, Ваша Светлость, – дядя цепко ухватил меня под локоть и подтолкнул вперед. Я сделала корявый реверанс, а затем еще и растерянно поклонилась на всякий случай. Глаза поднять я так и не решилась, поэтому разглядеть смогла только ножки письменного стола, за которым, по-видимому, и восседал герцог.

– Какой у нее чудной наряд, – мужской голос был все так же равнодушен. – Право слово, вас не должны были впустить в Таммельн, господин лекарь, здесь царят весьма строгие нравы. По-моему, у вашей племянницы что-то неладное с шеей. Ее продуло в дороге?

– Нет-нет! – дядя незаметно, но болезненно ткнул меня пальцем в бок. – Просто бедная девочка родом из глухой провинции, и ее пугает все новое. Думаю, ее смутила роскошь этого великолепного дома и ваше милостивое внимание к ней. Так, моя милая?

И я снова получила чувствительный тычок.

– О, да, – покорно пробормотала я, поднимая голову, чтобы взглянуть на герцога Таммельнского, и впрямь являвшегося весьма странным господином, судя по его речам.

...Он откровенно рассматривал меня, но во взгляде его было очень мало любопытства, как, впрочем, и любых других эмоций. С такой скукой обычно изучают изваяния в храме во время полуторачасовой службы. Вне всякого сомнения, герцог в отличие от своей жены сразу распознал, с кем имеет дело, движения его темных, подернутых поволокой глаз указывали на то, что от него не укрылась ни одна заплатка на нашей одежде и ни одна прореха в наших башмаках. Я же глазела на него, как на самое чудесное явление, случившееся в моей жизни, и, думаю, меня бы поняла любая девушка, повстречавшаяся с герцогом Таммельнским.

Господин этих земель оказался еще более привлекательным внешне, нежели его красавица-супруга. Самый упорный недоброжелатель не смог бы найти в лице Его Светлости недостатка. То был смуглый худощавый брюнет с матовой кожей – герцог походил на южанина, но гораздо более утонченного, чем те носатые говорливые господа, которых я раньше видела в городах, куда забредали мы с дядей во время своих странствий. На совершенном лице черными углями горели миндалевидные глаза, обрамленные длинными девичьими ресницами, и я тут же решила, что красивее я ничего сроду не видала. Одного их жгучего взгляда хватило для того, чтобы щеки мои покраснели, а сердце забилось, как пойманная птица.

– У вашей племянницы редкий цвет волос, – между тем продолжал прекрасный герцог, рассеянно изучая меня с ног до головы. – У нее в роду не было никого из Иного народа?

– Ваша проницательность сделала бы честь любому, – немедленно и льстиво отозвался дядя Абсалом. – Моя бабушка по крови из рыжего лесного народца, но готов заверить вас, что старушкой она была скромнейшей и тишайшей, вопреки всем тем разговорам, что ведутся о лесных жителях. Фейнелла, к несчастью, одна-единственная среди своих сестриц пошла в нее, но, право слово, это обычная глупая девчонка, ничем не отличающаяся от прочих...

Я почувствовала, что покраснела вдвое сильнее от смущения, хотя до сих пор думала, будто к обсуждениям треклятой рыжины мне не привыкать.

– Милое дитя, – сделал вывод герцог, все так же витая в отвлеченных размышлениях. – Меня когда-то интересовал такой тип внешности – не то девочка, не то потешный мальчишка. Она бы могла играть в тех пьесах, где в ходу переодевание и прочая комическая путаница.

– Благодарю вас, Ваша Светлость, – прошептала я в растерянности, ведь мне было не под силу понять большую часть речи герцога – за всю жизнь я не осилила и трех книг, от души считая чтение занятием скучным и неприятным.

– Впрочем, перейдем к делу, – герцог отвлекся от изучения моего раскрасневшегося лица. – Моя жена взволнована не на шутку, как я погляжу. Милая Вейдена, не оставишь ли ты нас с господином лекарем наедине?

Герцогиня, ничего на это не ответив, умоляюще посмотрела на мужа напоследок и покорно направилась к дверям. Господин Огасто не выразил недовольства в связи с тем, что я осталась в библиотеке, и вновь мне пришлось почувствовать себя глупой собачонкой, которая может разве что позабавить на пару минут, а затем ей позволялось вертеться у ног, если она не вела себя при этом слишком уж навязчиво.

– Итак, почтеннейший лекарь, вы не смогли вовремя увернуться... – задумчиво произнес герцог, посматривая на дядю искоса и едва заметно усмехаясь. – Моя супруга все-таки добилась своего. Я полагал, что затею с врачеванием удастся отложить до нашей весенней поездки в столицу.

Мысль о безумии герцога казалась нелепой, когда я смотрела на его спокойное приветливое лицо. В глазах господина Огасто светилось лукавство, в быстрой улыбке его содержалось куда больше благоволения, чем обычно причиталось на долю нахальных ярмарочных шарлатанов, и сердце мое едва не перестало биться – так был хорош собой герцог Таммельнский.

Дядя Абсалом также пребывал в растерянности, хотя вряд ли на него подобным образом воздействовала красота Его Светлости. На лице родственника было написано беспомощное недоумение, и мне стало ясно, что бедный дядюшка окончательно запутался и отчаялся понять, что же сейчас происходит.

– Не волнуйтесь, господин… э-э-э… Рав, – герцог сделал успокаивающий жест тонкой рукой. – Женские капризы иногда невероятно докучливы. Их можно пропускать мимо ушей и глаз, однако рано или поздно придется уделить им внимание. О лекаре моя супруга стала заговаривать еще с средины лета, и раз уж вы стоите передо мною, почему бы не удовлетворить эту прихоть Вейдены?

– Кхе-кхе, – закашлялся потрясенный дядя, все еще не знающий, стоит ли произносить хоть что-то в присутствии Его Светлости, рассуждающего настолько здраво, что пугало это сильнее иных безумных речей.

– Вижу, вы все еще обеспокоены, – улыбка герцога содержала так много тепла, что под ней мог вызреть средних размеров арбуз, – но, право слово, мы оба сможем извлечь пользу из этой затеи. Успокойте госпожу Вейдену, отвлеките от тягостных, пустых мыслей, раз уж она решила, что вы достойны ее доверия. Я позволю вам остаться в моем доме, определю щедрое жалованье и стол, но слышать о вас я хочу как можно реже. Надеюсь, у вас хватит смекалки для того, чтобы это устроить.

– Ваша Светлость, – наконец обрел дар речи дядюшка Абсалом, – я сделаю все что смогу.

– Вот и прекрасно! – Герцог вновь одарил нас своей несравненной улыбкой. – Идите к госпоже Вейдене. Я отдам приказ управляющему, и вы не будете ни в чем нуждаться. Надеюсь, вы станете первым и последним лекарем, которого я принял на службу.

Дядя принялся истово кланяться и пятиться к двери. Я согнулась в три погибели и последовала за ним, но не удержалась и подняла голову, чтобы напоследок еще разок взглянуть на господина Огасто, все так же сидящего за столом. Лучше бы я этого не делала.

Красивое лицо герцога было мрачнее тучи.

Плохое настроение дядюшки Абсалома после беседы с Его Светлостью как рукой сняло. Он сиял словно новая крона и разве что не пританцовывал на месте. Я была прощена.

– Это самый замечательный герцог, которого я когда-либо видел! – произнес дядя в восхищении.

– И самый красивый, – поддакнула я.

– Неужто? – удивился дядя и задумался. – Да, я не заметил в нем проявления каких-либо недугов, отменный цвет лица... Скорее всего, его пищеварение работает как часовой механизм. Отличнейшие зубы. Да-да, я редко видел зубы в столь хорошем состоянии, а уж я их повидал немало...

– И что же мы теперь будем делать? – перебила я дядюшку.

– Как что? – удивился тот. – Найдем управляющего, передадим ему, что герцог велел обращаться к нам с почтением, и пусть нам подыщут комнату для жилья, да потеплее...

– А как же герцогиня? – нахмурилась я, посчитав, что дядюшка слишком легкомысленно отнесся к произошедшему, хоть в подобном недостатке он обычно обвинял меня.

– Милая моя, беда герцогини в том, что ей нечем себя занять, – отмахнулись от меня. – Подобные нелады случаются во всех богатых семьях. Не скажу, что я искушенный знаток в этой области, но уж придумать, чем развлечь скучающую молоденькую женщину, столь внимательно относящуюся к здоровью телесному и душевному, я смогу. Все же я был женат три раза, не забывай об этом!

Я промолчала, не желая напоминать о том, что две его жены подозрительно быстро упокоились на кладбище, а третья сбежала с бродячим театром. Семейная жизнь дядюшки Абсалома не могла служить образцом для подражания, однако он сам об этом никогда не задумывался.

– Интересно, сколько в сем дому пустующих комнат?.. – между тем разговаривал сам с собой дядя. – Здесь наверняка можно устроить настоящую лабораторию. Надо будет намекнуть герцогу... Так, сейчас же пойдем искать управляющего! – и он решительно направился по коридору.

– Ах, господин аптекарь! – вдруг раздался за нашими спинами голос госпожи Вейдены. – Я не думала, что вы справитесь так быстро! Ну скажите же мне наконец, что с ним?

– Ваша Светлость! – дядя резко развернулся и поспешил ей навстречу, кланяясь на ходу. – Чтобы поставить диагноз вашему супругу, не потребовалось и пяти минут.

– Это излечимо? – герцогиня побледнела.

– Вне всякого сомнения!

– Что же за болезнь одолевает моего супруга? – Вейдена прижала руку к сердцу.

Дядя Абсалом важно откашлялся.

– Это черная хандра, – вынес он приговор. – Она часто нападает на людей в эту пору года. Признаки хвори Его Светлости появились в середине лета?

– Да...

– Так я и думал. Типичнейший случай, – дядя покачал головой. – Лечение будет долгим, но не волнуйтесь, все пройдет бесследно. Главное условие – абсолютный покой больного. Не стоит часто напоминать ему о болезни. Держите себя в его обществе как обычно, точно ничего не замечаете. А чтобы уменьшить ваши собственные страдания, вызванные тревогой о Его Светлости, вам следует немного отвлечься. Тем самым вы только ускорите его исцеление.

Герцогиня слушала новообретенного лекаря, затаив дыхание. От осознания собственной важности дядя каждую фразу ронял все более веско и к концу речи стал напоминать пророка, вещающего в кругу своих последователей.

– Вы – мое спасение! – горячо промолвила госпожа Вейдена, на лице которой наконец-то проступили краски. – Я сразу поняла, что именно вас послали милостивые боги мне на помощь. Ваше слово – закон, господин аптекарь.

Дядя порозовел от удовольствия.

– Не затруднит ли вас, Ваша Светлость, сказать, где найти мажордома? – важно осведомился он. – Чем скорее я обустроюсь здесь, тем быстрее приступлю к выполнению своих обязанностей. Видите ли, приготовление некоторых снадобий требует специальных условий...

И вот тут, глядя на довольного дядю и герцогиню, ломающую руки от волнения, я опрометчиво решила: «Наконец-то наши бедствия закончились! Вот оно, счастье!»

Позднее я не раз вспоминала этот момент, как пример самого горького своего заблуждения.

Жизнь в доме герцога поначалу показалась мне сладкой, точно перезревшее яблоко, внезапно упавшее в руки с самой верхушки дерева. Нам с дядей отвели покои неподалеку от спальни госпожи Вейдены – то были большие и светлые смежные комнаты, которые раньше показались бы мне достойными любого короля. Но, увидев апартаменты Ее Светлости, я поняла, что до сих пор ничего не смыслила в роскоши. Даже дядя оробел, впервые переступив порог прекрасной комнаты, стены которой сверху донизу были затянуты шелком с золочеными узорами, но вскоре он освоился и уже через пару дней вел себя так, точно всю жизнь ступал по мягчайшим коврам и сиживал в бархатных креслах. Как я уже говорила, дядюшка Абсалом был тем еще прохвостом, и смутить его надолго не смог бы ни один поворот судьбы, тем более настолько приятный.

Прочие слуги прозорливо нас возненавидели с первой же минуты нашего пребывания в герцогском дворце – слишком уж много почета оказывала нам госпожа Вейдена, верившая в любую чушь, которую важно изрекал дядюшка. Однако они недооценили пронырливость нового придворного лекаря: как плесень быстро расползается по отсыревшим доскам, после чего ее становится невозможно вывести, так и люди, подобные Абсалому Раву, незаметно приживаются в любом теплом углу, откуда их не успели тотчас же прогнать. Не теряя зря ни минуты, дядя разузнал, кто верховодит челядью явно и тайно, а затем истратил свой задаток на щедрые подарки тем людям, которых посчитал сколько-нибудь полезными для себя.

Не обращая внимания на мое фырканье и язвительные замечания, он также поставил у очага блюдце с молоком, в темном уголке подвесил сушеный гриб на ниточке, а затем еще и в щель между половицами просыпал немного зерна.

– То-то обрадуются здешние мыши! – воскликнула я с насмешкой: в истории о домовых и всякой прочей нечисти я верила лишь в известной мере и полагала, будто этим созданиям нет никакого дела до просьб людей.

– Смейся-смейся, глупая девчонка, – пробурчал дядя и принялся громко просить благословения у духа-покровителя здешних стен, обещая, что с каждого жалованья непременно будет жертвовать по меньшей мере три медяка в казну местного хозяина подполов и погребов.

Мне с первого дядюшкиного заработка на службе у герцога Таммельнского перепало всего-то несколько платьев, одно другого унылее. Увидев их, я разругалась со своим родственником в пух и прах.

– Это тряпье не годится даже на то, чтобы мыть им полы! – кричала я, едва сдерживая слезы. – Я вышвырну эти обноски из окна! Пусть на них спят бродячие собаки, если не побрезгуют! Нет уж, лучше их сжечь!

– А вот и чепцы, – невозмутимо отвечал дядюшка Абсалом, раскладывая свертки с покупками. – И причесывайся как следует, несносная девчонка, если не желаешь, чтобы я насильно остриг твои космы. Я принят на службу в приличный дом. Пороча мое имя своим непотребным видом, ты порочишь тем самым и имя Его Светлости! Так-то ты отплатишь добрейшему герцогу за его милость?

Себе же дядя приобрел сразу несколько кафтанов из прекрасного сукна, бесчисленное количество рубах с вышивкой, плащи с ярким подбоем и несколько пар башмаков, сияющие пряжки на которых были величиной с куриное яйцо. Я поклялась, что больше никогда не заговорю с ним после этой обиды, но вскоре мне пришлось смириться с новым гардеробом и расстаться с пестрыми куцыми юбками.

Перемена в моем настроении произошла после того, как по дядюшкиному поручению я в одиночку отправилась на кухню, где вполне ожидаемо услышала свист, скабрезные восклицания и прочие знаки мужского внимания, которые, признаться, не были столь уж непривычными для меня. «Эй, рыжая-чумазая! Поди-ка сюда, танцовщица! До чего же славные у тебя ножки!» – развязно окликали меня подвыпившие гуляки все то время, что мы с дядей бродяжничали. В ответ дядюшке Абсалому приходилось разражаться гневными речами, призванными защитить мою девичью стыдливость. Доставалось потом и мне самой, поскольку я, будучи по натуре девицей веселой и живой, порой и впрямь строила глазки выпивохам. Нам везло, и подобные случаи так и не обернулись существенными неприятностями для меня, должно быть, не такой уж писаной красоткой я казалась случайным ухажерам.

К стыду своему, раньше в подобном внимании я находила что-то лестное для себя, но здесь, в герцогском замке, эти окрики впервые заставили меня испытать острое чувство стыда. Отчего-то с той минуты, как я впервые увидела герцога, сама мысль о том, что ко мне пристают, посчитав своей ровней, всякие неотесанные грубияны, стала нестерпимой. Наконец-то я поняла, почему дядюшка Абсалом непрестанно увещевал меня держаться скромнее и даже советовал пришить к юбке снизу пару широких оборок.

«Что если господину Огасто пожалуются, будто племянница лекаря ведет себя непотребно? – подумала я, покраснев до самой макушки. – Он и без того составил не самое высокое мнение о нас с дядей и не станет разбираться, что к чему. Решит, что я гулящая девка, да и все тут».

Как видите, уже тогда я твердо решила, что до ушей Его Светлости не должны дойти какие-либо сплетни, выставляющие меня или дядюшку Абсалома в дурном свете. Мне бы полагалось догадаться, что герцогу нет никакого дела до морального облика столь ничтожного существа, как племянница ярмарочного шарлатана, взятого в дом светлейшей герцогиней из причуды. Однако в тот же вечер я безжалостно изорвала свои пестрые юбки, отмылась до скрипа, намазала нос едкой мазью для отбеливания веснушек и следующим утром вышла к дяде в одном из тех невзрачных серых платьев, что он купил для меня.

– Славно, славно, – пробормотал дядюшка Абсалом, осмотрев меня с ног до головы, после чего отправил собирать травы для целебных настоек. Близилась зима, и к тому времени дяде нужно было обзавестись порядочным запасом всяческой трухи, отварами которой он собирался потчевать всех обитателей герцогского дворца. Как он говаривал, лекарю лучше обмануть сто своих пациентов, нежели сказать хоть одному, что не знаешь лекарства от его хвори.

Я прихватила с собой корзину повместительнее и отправилась на поиск достаточно обширного пустыря, поросшего лопухом и чертополохом.

Дворец герцога Таммельнского был пугающим местом. О глубинных, истинных причинах чувства страха и тоски, который ощущали все люди, находящиеся в его стенах, мне рассказали позже; тогда же мне казалось, что бесконечные темные коридоры, узкие окна и крутые лестницы страшны сами по себе – я не была привычна к таким большим домам и боялась заблудиться в переходах и галереях. Хоть и не сразу, но я отметила, что покои герцога и герцогини были обставлены изящно и богато, прочая же обстановка выглядела откровенно древней и обветшавшей, точно великолепный некогда дворец долгое время пребывал в запустении.

Помня о том, как развязно и недружелюбно повели себя слуги в тот раз, когда мне пришлось идти на кухню без сопровождения дядюшки Абсалома, я жалась к стене, когда видела кого-то из челяди, и не решалась обратиться с вопросами даже к самым безобидным на вид тетушкам. Мое скромное платье не слишком-то смягчило сердца прочих служанок – я все еще была выскочкой и обманщицей, пусть моего дядюшку многие из них уже признали обходительным мужчиной. Но и у милейших пожилых господ водятся бестолковые юные родственнички, от которых жди одной беды, оттого неприязнь, питаемая слугами к нам обоим, постепенно сосредотачивалась на мне – наглой рыжей девице, явно вознамерившейся мутить воду и морочить головы честным мужьям да невинным сыновьям.

Именно это мне объяснил мальчишка, окликнувший меня в тот момент, когда я взялась за кованую ручку высокой узорчатой двери, показавшейся мне похожей на входную.

– Ты что творишь, рыжая? – громко прошипел он, поднырнув под мой локоть и довольно грубо оттолкнув меня от двери. – Куда суешь свой нос?

Первым моим порывом было дать затрещину нахальному молокососу, выглядевшему не старше двенадцати лет, однако скалившему зубы так, точно ему исполнилось все шестнадцать. Но, вспомнив о том, что с сегодняшнего дня мне надлежит быть вовсе не той Фейн, что может затеять драку с мальчишкой в господском доме, я всего лишь обозвала его гадючьим хвостом и собачьим отродьем, прибавив к этому еще пару-тройку ругательств.

– До чего ж у тебя черный язык! – с притворным ужасом воскликнул юный наглец, отпрыгнув от меня и попутно скорчив несколько гнусных гримас. – У твоего дядюшки-лекаря, поди, мыла не хватит, чтобы отмыть его добела!

– Ты кто такой? – фыркнула я, уже сожалея, что не пнула паршивца под зад.

– Меня зовут Харль, – охотно ответил он, внимательно следя за моими движениями, чтобы успеть увернуться. – Люди говорят, что я болтливый бездельник и плут.

– Сдается мне, те люди довольно прозорливы, – проворчала я.

– А тебя они называют рыжей девкой, разодетой точно шлюха, и предсказывают, что ты скоро начнешь приставать ко всем мужчинам во дворце, а затем обворуешь своего бедного дядюшку и сбежишь с первым попавшимся мошенником, – невозмутимо ответил он. – Считаешь, этим словам можно верить?

– Ах ты, мелкий паршивец! – завопила я и запустила корзиной в Харля, залившегося смехом при виде моего гнева. – Да чтоб в твой грязный рот прыгнула жаба! Чтоб тебе лопнуть от водянки!

– Ох, простите, благородная госпожа! – весело кричал он, уворачиваясь от моих пинков. – Сразу и не признал в вас скромную барышню, обознался! Ваша Светлость, смилуйтесь!

Я поняла, что и в самом деле веду себя скандальнее рыночной торговки, но покраснеть еще сильнее мне все равно не удалось бы. Мой чепец перекосился, из-под него выбились рыжие пряди, а ноги запутались в нижней юбке. Что бы подумал герцог Огасто, увидев эдакую распустеху, раскричавшуюся средь бела дня? Невольно я вспомнила, каким нежным голосом произносила каждое слово госпожа Вейдена, как спокойно было ее лицо, как утонченны манеры, и от досады мне захотелось бежать куда глаза глядят. Я во второй раз попыталась отворить дверь, у которой стояла, но Харль вновь остановил меня, тут же посерьезнев.

– Что ты там забыла? – спросил он, понизив голос. – Какие дела у тебя могут быть в старом крыле? Если ты и впрямь ищешь, кому здесь строить глазки, то выбор твой удачным не назовешь!

– Ты о чем это говоришь, негодник?! – поперхнулась я. – Я ищу разве что выход из этого безумного дома! Дядюшка Абсалом отправил меня за травами, и мне нужно выбраться на какой-то пустырь, где козы еще не сожрали весь лопух!

– И ты думаешь, что лопухи растут за этой дверью? – спросил с насмешкой Харль.

– Да черт разберет, что там, за этой дверью! – вспылила я. – Ваш треклятый дворец похож на муравейник, из него нипочем не найти выход!

Мальчишка некоторое время изучающе смотрел на меня, точно проверяя, не вру ли я, а затем махнул рукой и сказал:

– Ладно, я проведу тебя. Вижу, ты и впрямь ничегошеньки не понимаешь.

-4-

Каким бы унизительным не казалось мне покровительство со стороны двенадцатилетнего парнишки, поразмыслив, я приняла его предложение. Рассмотрев Харля получше, я заметила, что одет он куда богаче, чем обычный слуга, и поняла, что имею дело с сыном одной из дам, гостивших у герцогини и составлявших ее собственный двор. Я успела к тому времени повстречать нескольких фрейлин – то были степенные провинциальные матроны, гордившиеся тем, что получили место под кровом герцогского дома. Их многочисленные малолетние отпрыски, не придававшие пока особого значения сословным предрассудкам, играли во дворе с детьми слуг или шатались по коридорам замка в поисках какой-либо забавы.

– А что там, в старом крыле? – спросила я, едва поспевая за мальчиком, – Харль оказался быстроногим, точно таракан.

– Туда лучше не соваться, – ответил он, вновь понизив голос, – да и вообще лучше не болтать о том, что там происходит. До чего ж ты глупая!

– Так объясни мне, чтобы я хоть в чем-то сравнялась в уме с тобой! – огрызнулась я.

– В старом крыле живут люди господина Огасто! – прошептал Харль, оглянувшись перед тем по сторонам.

– Эка невидаль! – снова ничего не поняла я. – Разве каждый в этом доме – не человек Его Светлости?

– О-хо-хо, – вздохнул мальчик, поняв, что я искренне недоумеваю. – Твоя голова и впрямь пуста, как кастрюля после ужина! Неужто ты не слыхала, что герцог Огасто – человек пришлый? Не слепа ли ты, часом, на оба глаза? Разве не видно за версту, что он чужак в этих краях?

Что-то эдакое я уже слышала от дядюшки, но, как мне показалось, он просто напускал на себя таинственный всезнающий вид. Я решила выпытать у проныры Харля все, что смогу. Мысленно посоветовав себе не обращать внимания на наглый тон мальчишки, я кротко попросила его помочь мне со сбором лекарственных трав для нужд лекаря, если он сам ничем не занят. Харль признался, что сбежал от учителя, нанятого для него матушкой, и охотно согласился. Я заподозрила, что он затем прихвастнет перед своими приятелями, такими же лоботрясами, будто завел шашни с рыжей девицей, но и с этим пришлось смириться – вряд ли кто-то другой захотел бы со мной откровенничать.

Чуть позже мне пришлось скрепя сердце поблагодарить его и за то, как сноровисто он провел меня по узким городским переулкам к месту, где можно было легко перебраться через остатки городской стены. Сама бы я нипочем не отыскала эту тропинку, ведущую к заброшенному полю около развалин старого фермерского дома, некогда стоявшего в отдалении от остального предместья. Лопухов, полыни и чертополоха здесь обнаружилось превеликое изобилие – давно уж этих земель не касался плуг землепашца, угодья одичали и перешли в ведение полевых и лесных духов, только и поджидающих, чтобы вернуть себе утраченные некогда владения.

Солнце припекало все сильнее, в воздухе дрожало марево, неподалеку два аиста бродили по пригоркам в поисках ящериц и лягушек, а над нашими головами чирикали потревоженные воробьи, перелетавшие с куста на куст. В душе моей воцарился покой. Впервые я подумала о нашем с дядюшкой доме в Олораке безо всякой тоски – до этого он часто снился мне, и при виде зеленых предместий тех городов, что мы обошли, всегда вспоминалось, как тиха и размеренна была наша жизнь когда-то.

За то время, пока мы с мальчишкой собрали корзину всяких пожухших стеблей, названия которым я придумывала на ходу, переняв это умение от дядюшки Абсалома, мне удалось разузнать многое о жизни во дворце герцога. Харль был отъявленным сплетником и хранил в своей памяти бесчисленное количество мелких тайн. Природа одарила его хорошо подвешенным языком, и об этом мальчишка знал. Должно быть, его красочные истории здесь выслушивали, затаив дыхание, и он порядочно обнаглел, привыкнув к всеобщему вниманию, – я не раз замечала это дурное свойство у многих балагуров и талантливых рассказчиков.

– Значит, господин Огасто совсем недавно прибыл в ваши края? – спросила я первым делом о том, что занимало меня более всего остального.

– Пару лет назад он появился здесь со своими наемниками, провалиться им пропадом, – сплюнул Харль. – Наш прежний господин умер бездетным – в эту глушь он приезжал лишь поохотиться да отдохнуть от шума столицы. Старый герцог, мир его праху, приходился двоюродным братом королю Горденсу. После того как он упокоился, началась долгая тяжба между прочими королевскими кузенами, и некоторое время после его смерти эти земли подчинялись наместнику, славному доброму господину... Но тут с востока пришла беда, король наш искал помощи, вот и принял на службу этого южанина с его наемниками, пообещав взамен руку своей дочери. Да еще и герцогство за нею дал…

– Госпожа Вейдена – настоящая принцесса? – охнула я потрясенно.

– Истинно так! Добрее и прелестнее принцессы ни в одном другом королевстве не сыскать, – с неподдельной гордостью произнес Харль. – Разве ты не видела ее вблизи? От такой красоты в душе ангелы поют! Вот только этот божий дар не принес ей счастья…

Я тихонько вздохнула, признавая его правоту. Госпожа Вейдена была дивной красавицей, да еще так ласково обходилась с дядюшкой Абсаломом! В моей голове не должно было возникнуть и тени тех дерзких, глупых мыслей, что одолевали меня с той поры, как я увидела герцога Таммельнского.

– В этих краях была война? – я пыталась припомнить хоть что-то, но, увы, пару лет назад до моих ушей доходили известия лишь о том, что происходило на соседних улицах, – что уж говорить о событиях в чужих королевствах!

– Типун на твой черный язык, – Харль сделал отвращающий беду жест – таким же отгоняли сглаз и в моих родных краях. – Сюда война не дошла, хотя немало добрых таммельнцев, призванных в войско Его Величества, не вернулись в свои родные дома. Но зря мы радовались тому, что беда нас миновала. Вскоре сюда прибыл господин Огасто с самыми отъявленными из своих головорезов, да еще и…

Тут он замялся, и хитрое лицо его омрачила неподдельная тревога.

– Ты хотел что-то сказать о хвори господина Огасто? – предположила я, гордясь своей проницательностью.

– К лешему эту его хворь, пусть хоть совсем рехнется и перестанет выходить из своих покоев, – выпалил мальчишка, не сдержавшись, и тут же зажал себе рот, но затем продолжил, раззадоренный видом моего удивленного лица. – Я хотел сказать о том, что он притащил с собой! Мерзкую нечистую тварь!

– Нечистую тварь? – я почувствовала, как холодок пробежал по моей спине.

– Ну да, настоящего нелюдя, – Харль вздрогнул и еще трижды повторил отвращающий жест. – Ведь тогда на нас шло войной не соседнее королевство, а темная сила с северных гор! Те из наших, кто побывал на той войне, до сих пор плюются, когда вспоминают, каких гнусных дьявольских созданий им приходилось убивать в бою. Для эдакой-то погани и слов в человеческом языке нет! Кабы не господин Огасто – пропадать нам всем, уж больно безжалостен и силен был враг. Одно дело, когда в твои земли приходит иной король, пусть даже и порядочный кровопийца, а другое – когда власть над людьми берут чудовища.

– Так что же, господин Огасто взял в плен короля тех чудовищ? – от ужаса у меня едва ворочался язык. В моих тихих, спокойных родных краях о таком можно было услышать разве что в старой страшной сказке.

– Да почем мне знать? – Харля аж передернуло всего от отвращения. – Я тайно от матушки в щелку подсмотрел, как вносят в замок гроб, окованный цепями, и больше ничего не видал. Его спустили в подземелье, выставили охрану и объявили, что никому, кроме верных людей нового герцога, в то крыло ходу нет. Наемники сущими разбойниками оказались, и не вздумай к ним соваться! Они из тех, кому война –родная мать, ведь там можно жечь и убивать, сколько душе угодно. Если увидишь где случайно их страшные смуглые рожи, прячься от греха подальше.

– Откуда же родом господин Огасто? – я вновь вернула разговор к герцогу, мысли о котором становились все навязчивее.

– Никто не знает, – отозвался Харль, к тому времени забывший о сборе трав и лениво разлегшийся на старом камне, нагретом солнцем. – Чего только не рассказывают о нем! Я слышал, что он родился на далеких островах, где поклоняются морским чудовищам, а его мать – морская ведьма, которая раз в сто лет выходит на сушу, превратившись в красивую девушку, а по спине у нее идет полоса черной с золотом чешуи. Тому, кто найдет такую чешуйку во время отлива, в море всегда будет сопутствовать удача, его корабль не потопит даже самый суровый шторм, а сирены и кракены станут держаться в стороне. Капитаны и пираты за такой талисман готовы отдать целое состояние.

Но горе тому, кто встретит ведьму ночью в полнолуние, когда она втирает в свою белоснежную кожу лунный свет, собранный с водной глади… Вскоре израненное тело несчастного вынесут на отмель волны, а спустя некоторое время на берегу найдут младенца, на теле которого в укромном месте есть ведьмин знак – та самая черная чешуйка. И стоит ее вырезать серебряным ножом, как младенец превратится в отвратительного морского гада, точь-в-точь как сама ведьма без человечьей личины. Убить того ребенка нельзя, ведь на город обрушится гнев моря и проклятие ведьмы, но едва сыну ее исполняется восемнадцать лет, его изгоняют из города и запрещают возвращаться…

Речь мальчишки стала вдохновенной, напевной, глаза горели, как это часто случается с увлеченными рассказчиками. Невольно увлекшись его сказками, я присела рядом и вскоре почувствовала, что меня вот-вот одолеет дремота, – солнце пригревало так ласково...

– …А другие говорят, что мать герцога Огасто была дочерью знатного господина с Юга, дерзкой и своенравной девицей. Как-то раз она побилась об заклад, что пойдет на кладбище в ту ночь, когда мертвые выходят, чтобы отведать угощение, оставленное для них родственниками. Все отговаривали ее, но она никого не послушала. Стоило ей ступить на кладбищенскую землю, как луна вышла из-за туч, и девушка увидела весело пирующих мертвецов, в чьих бездонных глазницах пылал огонь преисподней.Но гордая южанка преодолела страх и смело пошла вперед.

Мертвецы, завидев ее, принялись ласково приглашать девушку к своему столу и уговаривали съесть хоть крохотный кусочек поминального пирога. Она не слушала их и шла все дальше, дальше, пока не очутилась за кладбищенской оградой. К тому времени она очень утомилась, а столы у склепов ломились от яств, вид которых заставил бы изнывать от голода любого. Но девушка помнила, что нельзя прикасаться к пище покойников. Тут она заметила, что на большом камне за оградой лежит чудесное сочное яблоко, светящееся во тьме. Девица не удержалась и откусила от него кусочек, после чего упала в беспамятстве.

Через девять месяцев она родила сына, который сначала показался повитухе мертвым: он не дышал и не издавал даже тихого писка. Но только все решили, что младенец умер, как глаза его моргнули! Девушка же отошла в мир иной сразу после родов, успев признаться перед смертью, что съела проклятое яблоко в поминальную ночь. Люди пошли на то место, увидели старый камень – все, как покойница и описала.

Самая древняя старуха в округе припомнила, что некогда там был похоронен нечестивый самоубийца, виновный в смерти многих добрых людей. Его имя было проклято, оттого на камне и не выбили ни буквы, ни знака. О происшествии этом запретили говорить, сына бедной покойницы отослали в далекий монастырь, а саму ее похоронили с пышностью и почетом. Но не прошло и семи дней, как надгробье на ее могиле оказалось разбитым, погребение раскопано, а следы, от которых разило тленом, вели к старому камню за оградой кладбища. Земля там была рыхлой, но никто так и не решился раскопать могилу самоубийцы, чтобы проверить, лежит ли там тело той, кто стала его посмертной женой…

– Ох и горазд же ты языком плести, – с некоторым презрением произнесла я, не дав Харлю начать третью историю о рождении господина Огасто. – Не трудись, я и сама таких баек сочинила добрую сотню в обмен на обед или ужин у случайного костра. Расскажи-ка лучше, давно ли за Его Светлостью водятся странности, о которых все говорят? Правда ли то, что его одолевают приступы душевной болезни?

Мальчишка принялся морщить лоб, припоминая.

– Сказать по чести, в те времена, когда господин Огасто прибыл в Таммельн, наша семья не так уж часто бывала во дворце, не по чину нам это было, – ответил он неохотно. – Матушка извелась вся, чтобы попасть в свиту Ее Светлости. С госпожой Вейденой прибыли несколько столичных дам, но разве для королевской дочери этого достанет?.. Все семейства Таммельна, считавшие себя благородными, едва не передрались, когда предлагали своих дочерей в наперсницы новой герцогине. Но к тому времени, как мы с матушкой обжились во дворце и осмотрелись, господин Огасто уже начал хворать, хотя о том поначалу и запрещали говорить. Слыхал, что он с первых дней повел себя нелюдимо, точно не сам выторговал для себя Таммельн. Вот и вышло, что у госпожи Вейдены есть свой двор, к Ее Светлости все горожане идут со своими бедами, а Его Светлость лишь со своими наемниками ведет беседы да вполуха слушает отчеты управляющего, точно ему нет никакого дела до своих владений. Приступы его в тайне держать не вышло, вскоре уж все в округе знали, что рассудок господина Огасто помрачен. Да он и сам о том знает – прячется от всех, молчит, а затем выходит из своих покоев, будто из могилы подымается.

– Из-за чего же приключилась его болезнь? – задумчиво спросила я, не ожидая, что на этот вопрос мне кто-то даст ответ, однако Харль с готовностью принялся рассуждать:

– Быть может, старой каменной пыли надышался – она, поговаривают, раньше многих с ума свела. Дворец-то построен на камнях, которые остались еще от эльфов, и как не бились чародеи – а в старые времена их множество здесь водилось, и преискусных! – вредное колдовство из подземелий так и не вывели. Если в самую короткую ночь года положить себе в башмак веточку зверобоя, перо ворона и коготь черной кошки, а затем спуститься в старые переходы, что под землей, то можно увидеть, что одни камни под ногами серые, обычные, а иные с нанесенными знаками. Если с такого меченого камня соскрести чуток плесени, высушить ее и затем подмешать в питье человеку, тот непременно сойдет с ума. Потому-то слуги и не хотят спускаться в подземелья: к ноге эльфийская магия пристанет, позабудешь перед своим порогом ноги вытереть, да и внесешь непотребство в свой дом! А господин Огасто частенько спускается вниз, чтоб посмотреть на своего пленника…

– На чудовище? – скривилась я от отвращения.

– Вот и все говорят – зачем на эдакую мерзость смотреть? – согласился со мной Харль. – Это похуже эльфийской магии будет! Многие подозревают, что герцог теряет рассудок оттого, что ведет беседы с той тварью. Бывает, что одним словом с ночной ведьмой перемолвишься, не признав ее в темноте, так она душу потом из тебя высосет за пару недель. А тут уж который год нечистая сила под боком козни свои творит – что ей цепи, что ей стены? – Он понизил голос и продолжил: – Поговаривают, что хотя то чудовище взяли в плен, но и господин Огасто очутился в его власти. Да он и сам неизвестно какого роду-племени…

– Неужто господин Огасто – не человек? – с насмешкой спросила я, поняв, что мальчишка вновь принялся сочинять.

Уязвленный Харль сердито шмыгнул носом, но спорить не стал:

– Господин Огасто, быть может, и людской крови, а вот тот, кого он привез с собой и запер в подземелье, – истинное чудовище, тут уж можешь быть уверена. Всякому известно, что одолеть нечистую силу без колдовства невозможно, вот и рассуди сама – честный человек наш новый герцог или нет.

– Колдовство! – с еще большим презрением воскликнула я, сморщив нос.

– Хочешь сказать, глупышка Фейн, что не веришь в колдовство? – рассердился Харль, явно привыкший к тому, что его рассказы вызывают у слушателей страх с примесью восхищения, а не насмешку. – Не требуется большого ума, чтобы любую историю назвать байкой! Признайся просто, что в твоей скучной жизни не случалось ничего интересного, оттого ты и смеешьсянад истинными чудесами!

– Такие россказни стоили мне немалых бед, и я не скрываю, что не люблю их, – пробурчала я, помрачнев. – Длинные языки суеверных кумушек перемывали мне кости, сколько я себя помню. Я ведь восьмая дочь восьмой дочери, да еще и уродилась рыжей незнамо в кого…

Мальчишку мои слова не на шутку встревожили, он уставился на меня с подозрением.

– Восьмая дочь восьмой дочери? – переспросил он. – В наших краях это считается недобрым знаком!

– То-то и оно, – зубы мои скрипнули от давней досады. – Все сразу сошлись во мнении, что я – урожденная ведьма с дурным глазом. Так и вышло: батюшка-то мечтал о сыне, а получил рыжую восьмую девку. Вот с той поры все в моем семействе и пошло наперекосяк. Родителям пришлось уехать из родных краев, но дурная слава шла за нами по пятам. Матушка моя решила, что отправит меня в Олорак к своему брату – моему дядюшке – в надежде, что туда нескоро слухи дойдут. Лишь пару раз после этого мне позволили увидеть сестер, а затем родители запретили мне переступать порог их дома, не желая, чтобы вновь начались пересуды. Обо мне распустили слух, будто я умерла. Некоторое время жила с дядюшкой Абсаломом, а затем кто-то пронюхал, почему от меня отказалась родная семья, и вскоре лавку дядюшки сожгли, вменив мне в вину все бедствия, что произошли в городе за пять лет, если не больше. Нам пришлось убираться подобру-поздорову, чтобы не попасть в тюрьму по обвинению в колдовстве. Пораскинь-ка мозгами, Харль, – жила бы я так дурно, обладай хоть толикой каких-то волшебных сил?

Мальчишка, задумавшись, кивнул.

– Уж веснушки эти ты точно могла бы свести, – согласился он, но затем по изменениям в его остроносом лице стало видно, что опаска в нем снова взяла верх, помножившись на врожденную болтливость. Я поняла, что Харль уже воображает, как принесет в герцогский дом удивительную весть о племяннице лекаря.

– Не вздумай тут же об этом разболтать, паршивец! – я нахмурилась, уже сожалея о том, что разоткровенничалась. – Стоит мне услышать за своей спиной обвинения в колдовстве, как я тут же донесу Ее Светлости, что ты сочинил сплетню, будто господин Огасто – сын морской ведьмы и покойника!

– Тебе никто не поверит, пришлая! – огрызнулся Харль, но в словах этих не слышалось уверенности.

– Зато госпожа Вейдена верит дядюшке Абсалому! – ответила я с угрозой.

Харль не привык к тому, чтобы ему затыкали рот, – я видела это по его насупленным бровям и сверкающим глазам, но он и впрямь чрезмерно разболтался, пытаясь произвести на меня впечатление. Думаю, герцогиня разгневалась бы не на шутку, узнав, как очерняют имя ее супруга, но уступать мне малолетний негодник не желал. Наверняка наша ссора затянулась бы, и мы с ним славно потаскали бы друг друга за вихры, но тут Харль вдруг побледнел, завидев что-то за моей спиной, и быстро спрыгнул с камня, точно собираясь бежать со всех ног, как вспугнутая мышь.

Я оглянулась и увидела, что к нам приближается всадник, появившийся из-за ближнего холма.

– Его Светлость! – прошептал Харль, округлив глаза.

– Господин Огасто? Без сопровождения? – Страх мальчика передался и мне – я задрожала, видя, что всадник направляется в нашу сторону.

– Он часто выезжает из замка один, – быстро ответил Харль, взгляд которого тревожно забегал по округе. – Никто не знает, куда и зачем он ездит, но повстречать его – не к добру!

– Еще бы! – пробормотала я. – Стоит ему понять, что мы тут бездельничаем и чешем языки… А ну-ка быстро рви вон те листья и складывай их в корзину!

Сама я тоже бросилась ломать первые попавшиеся стебли, изображая, будто все мое внимание сосредоточено на этой важнейшей работе.

Герцог Огасто, которого до сей поры я видела всего один раз, приблизился к нам, и мы с Харлем принялись кланяться, наперебой желая ему доброго дня. Он некоторое время рассматривал нас, точно не в силах припомнить, где раньше видел наши лица, но затем рассеянный взгляд его упал на мои волосы, выбившиеся из-под чепца.

– Племянница лекаря! – произнес он, едва заметно улыбнувшись. – Ты сменила наряд. Я не сразу узнал тебя, рыжая девочка. Что ты делаешь в таком диком месте? И кто это с тобой?

– Ваша Светлость, я Харль Лорнас, – торопливо произнес мой юный спутник, еще раз поклонившись. – Моя матушка, Эрмина Лорнас, состоит при госпоже Вейдене. Я вызвался помочь господину лекарю, и тот сказал, что я могу пойти вместе с его племянницей…

– Мы собираем лекарственные травы, Ваша Светлость, – перебила я речь Харля, с которого сталось бы наврать с три короба, раз уж он приплел сюда дядюшку Абсалома, знать не знавшего ни о каком Харле Лорнасе. – Осталось не так уж много времени до наступления холодов, и нужно сделать запасы на зиму.

По лицу герцога нельзя было с уверенностью сказать, что он меня слышит, – взгляд его все то время, что я говорила, был направлен куда-то вдаль. При свете дня он казался еще красивее, каждая черточка его лица смотрелась одновременно и резче, и тоньше. Теперь я поняла, что герцог молод, куда моложе, чем мне подумалось во время нашей первой встречи, – ему сравнялось не более тридцати лет. На своем гнедом тонконогом коне он сидел уверенно, и в каждом его движении сквозили изящество, сила и ловкость, свойственные тем, кто учился искусству наездника с самого раннего детства. Он совсем не походил на предводителя жестоких наемников, но в том, что этот мужчина привык повелевать и приказывать, сомневаться не приходилось.

– Стало быть, господин лекарь выполняет свои обязанности с похвальным рвением, – задумчиво произнес господин Огасто, а затем пристально посмотрел на меня, отчего мои колени подкосились. – Но все же мне не хотелось бы, чтобы с тобой, племянница лекаря, случилась какая-нибудь беда. Даже в мирное время милых девочек подстерегает немало опасностей, особенно если их волосы так ярко горят на солнце. Вот, держи за свои труды, – он бросил на землю пригоршню монет, блеснувших медью и серебром. – Возвращайся поскорее к своему дядюшке. Думаю, ему хватит тех трав, что ты уже собрала.

– Ваша Светлость, – едва слышно промолвила я, покраснев. – Вы чересчур милостивы и щедры ко мне. Мой труд не так уж тяжел…

– Судя по твоим рукам, Фейн, он не так уж и легок, – мягко ответил господин Огасто, отворачиваясь от нас, и спустя несколько мгновений его конь уже скакал прочь.

-5-

Я невольно бросила взгляд на свои руки и увидела, что впопыхах собрала целую охапку злой старой крапивы, из-за которой моя кожа уже покрылась большими алыми волдырями. Только теперь я ощутила, как жгутся листья, и с проклятиями отшвырнула крапиву. Харль тем временем уже собирал монеты, припав к земле, как ящерица.

– Эй, ты что это задумал? – вскричала я и оттолкнула его, позабыв о том, что мальчишка-то повыше меня положением будет. – Его Светлость наградил меня, а не тебя, болтуна и сплетника!

Все-таки нам с Харлем суждено было подраться в первый день своего знакомства. Сил я не жалела, и не потребовалось много времени на то, чтобы Харль наконец-то проникся своеобразным уважением ко мне и запросил мировую.

– Я тебе не какая-то трусливая местная девчонка, боящаяся глаза поднять от земли! – прошипела я, отряхивая юбку. – Уж не избалованному сынку придворной клуши со мной тягаться!

– Еще бы! – проворчал Харль, отплевываясь от мусора, набившегося ему в рот, когда я возила его лицом по земле. – Бродячие собаки кусачи!

Итак, начало нашей дружбе было положено – слишком уж много лишнего мы друг другу наболтали, чтобы не желать в душе перемирия. Да и странная встреча с герцогом смущала наши умы.

– Что скажешь, Харль, – с беспокойством произнесла я, когда впереди показались ворота дома Его Светлости. –Не выйдет ли из этой встречи беды? Часто ли господин Огасто ведет такие разговоры со слугами?

– Признаться, никогда раньше не слыхал, чтобы он хоть кого-то называл здесь по имени, не считая госпожи Вейдены, – отвечал Харль, также морщивший лоб от размышлений. – Не знаю, что и думать. Но он был щедр с тобой и, стало быть, не разгневался, хоть ты заговорила с ним без его дозволения. Другой господин непременно приказал бы отхлестать тебя той самой крапивой да удержал бы половину жалованья…

– Вот и славно, что я служу доброму герцогу Огасто, а не какому-то вздорному извергу, – хмыкнула я. К тому времени у меня получилось выпытать у Харля, что семейство Лорнасов и по меркам Таммельна не имеет отношения к настоящей знати, оттого матушка моего случайного приятеля весьма дорожит своим местом при герцогине. После того как волей судьбы дядюшка Абсалом стал личным лекарем Его Светлости, не такая уж высокая ступенька отделяла меня от мальчишки, и я не собиралась это упускать из виду.

Весь оставшийся день я готовила снадобья для дядюшки, так и не признавшись ему в том, что видела герцога. Мне подумалось, что дядя Абсалом, узнав о моем разговоре с Его Светлостью, запретит мне ходить на окрестные поля, и я никогда больше не смогу повстречать господина Огасто при столь располагающих к беседе обстоятельствах. А повстречать его и вновь услышать, как он называет меня по имени, стало моей самой жгучей и тайной мечтой. Много ли надо девушке, чтобы поверить, будто ее чувства получат ответ? Мне с лихвой хватило того, что господин Огасто вспомнил меня и мое имя, а затем заметил ожоги от крапивы на моих руках.

Казалось, сама судьба благоприятствует тому, чтобы мы еще раз повстречались: дядюшка Абсалом решил, что мне следует как можно реже показываться на глаза Ее Светлости – мои манеры были грубы, а язык - невоздержан. Дядя не раз говаривал, что тяготы жизни куда сильнее огрубляют юных людей, нежели зрелых, – так оно и вышло. Если новоиспеченный придворный лекарь с легкостью избавился от вульгарных замашек, приобретенных под влиянием бедственных обстоятельств жизни, то ко мне они прилипли намертво. Разумеется, дядюшка пытался привить мне навыки вежливого обхождения с благородными особами, но иллюзий не питал и трезво полагал, что времена, когда глаза герцогини и ее придворных дам не будут оскорблены моим присутствием, наступят нескоро. Сам он проводил в покоях госпожи Вейдены большую часть дня, мне же изобретательно находил другие занятия. Я с нетерпением ждала того момента, когда дядюшка удовлетворится количеством сора, в который я перетирала высушенные травы, и отправит меня за новой охапкой чертополоха.

Для моего недавнего знакомца, Харля Лорнаса, наш разговор не остался просто мимолетным впечатлением – он частенько пробирался в дядюшкину лабораторию и с интересом следил за тем, как по стеклянным трубкам течет коричневая мутная жидкость. Его матушка, насколько я поняла, до сих пор не разгадала тайну исчезновений сына, чем тот был необычайно доволен.

Как-то раз он проболтался, что с утра видел, как господин Огасто покинул дворец в одиночку. Я горячо взмолилась всем богам в надежде, что у меня получится вновь попасть на тот пустырь, где мы встретились с Его Светлостью, и кто-то из небожителей, любящих пособлять людским безумствам, не остался равнодушным к моим просьбам. Дядюшка Абсалом в тот день и впрямь решил, что успокоительная настойка пустырника не окажется вредным излишеством в этом суетном дому. Ни разу до того я не радовалась так, выслушивая его сварливые указания! Схватив корзину, я ринулась к черному ходу из дворца, дорогу к которому уже могла найти и без Харля. Неизвестно, что подумали прочие слуги о том, почему племянница лекаря с ошалевшим видом перепрыгивает через три ступеньки, но меня это не волновало – все мысли мои были о господине Огасто.

Сбылось проклятие гадалки – я совсем позабыла о том, что герцог женат, да и мысль о разнице в нашем происхождении я старательно отгоняла, внушая себе, что истинная любовь не ведает преград. Все время мне вспоминалось, как джеркана обещала мне любовь знатного таинственного господина, и этого мне оказалось достаточно – госпожи Вейдены словно не существовало в моем мире грез. Да, она была красивее меня, и в каждом взмахе ее ресниц заключалась утонченная, возвышенная прелесть, которой отродясь не имелось в моем открытом, простом лице, но во мне достало безрассудства, чтобы посчитать, будто герцог откликнется на мои пылкие, искренние чувства, так отличающиеся от сдержанной нежности герцогини. Спроси кто у меня в ту пору – готова ли я снести позор, таиться, обманывать, забыть о гордости – и я ответила бы утвердительно, ни секунды не задумываясь. Впервые в жизни я влюбилась, и чувство, о котором ранее размышляла с опаской, показалось мне прекрасным и мучительным одновременно.

Очутившись на заброшенном поле, я, вспомнив слова господина Огасто о том, как ярко горят на солнце мои рыжие волосы, сорвала с головы ненавистный чепец. Мне хотелось, чтобы на голове моей пылало настоящее пламя, которое герцог уж точно увидит издалека. Мысли мои беспорядочно кружились в голове – я то торопливо срезала маленьким изогнутым ножом первые попавшиеся стебли, то роняла охапку трав на землю и застывала, всматриваясь вдаль, – туда, где в мареве знойного полдня дрожали силуэты приземистых деревьев, из-за которых в прошлый раз показался всадник на тонконогой породистой лошади.

Когда я окончательно разуверилась в том, что сегодня мы с господином Огасто повстречаемся, судьба решила проучить меня за потворство нелепым сердечным страстям. Из развалин старого фермерского дома показались двое бродяг весьма опустившегося вида, и, разумеется, мои растрепанные рыжие волосы обратили на себя их внимание – маленькая хитрость сработала вовсе не так, как мне хотелось. Я услышала их пьяные, недобрые окрики с опозданием – они уже успели отрезать мне путь к городу.

Похожие неприятности уже случались в моей жизни, поэтому я не стала терять времени и, развернувшись, со всех ног помчалась к рощице, перепрыгивая канавы и невысокие кусты как заяц, – бегала я быстро и ловко и поначалу отнеслась к своему приключению не столь серьезно, как следовало бы. Бродяги же решили, что погоня за мной – довольно забавное развлечение, и с веселыми криками последовали за мной. Не успела я подумать, что им, испитым забулдыгам, нипочем меня не догнать, как ноги запутались в проклятой юбке – новое платье было по меньшей мере на две ладони длиннее моего прежнего, – и я неловко покатилась кубарем. Вскочив на ноги, я почувствовала, как меня накрывает запоздалый страх: преследователи значительно сократили расстояние, разделявшее нас, а моя левая нога подворачивалась каждый раз при попытке на нее ступить.

Звать на помощь здесь не имело смысла – ближайший жилой дом в предместье находился довольно далеко для того, чтобы его обитатели могли услышать даже самые истошные крики, и я, сжав зубы, перехватила покрепче свой небольшой нож, хоть и не верила всерьез, что смогу оказать достойное сопротивление двоим взрослым мужчинам. «Быть может, они поймут, что при себе у меня нет ничего ценного, и отпустят», –тщетно пыталась успокоить сама себя.

Но судьба, слегка проучив меня, смилостивилась – я услышала приближающийся перестук лошадиных копыт, и вскоре конь господина Огасто гарцевал рядом со мной.

– Я же говорил тебе, племянница лекаря, чтобы ты не бродила в одиночку по заброшенным полям, – произнес герцог, и, повысив голос, обратился к замершим неподалеку бродягам, которые выглядели теперь куда испуганнее, чем я пару минут назад. – По какому праву вы преследуете честных женщин в моих владениях? Согласно здешним законам за это полагается позорный столб! Эта девушка к тому же служит в моем доме – быть может, подобное оскорбление стоит и виселицы!

– Прощения просим, пресветлый господин! – упал на колени один из пьяниц. – Да кто ж мог знать, что рыжая девка – честная женщина? Известно, что все рыжие – либо ведьмы, либо отродье распутной лесной нечисти! Да чтоб у меня язык отсох и другое всякое, если я обижал когда приличных девиц!

– Отсохнет, не сомневайся! – запальчиво выкрикнула я, утирая разбитый при падении нос. – Уж коли я ведьма, то мое слово сбудется!

Несомненно, я бы прибавила к этому еще пару цветистых обещаний, но, вспомнив о том, что мои речи слышит и господин Огасто, смутилась и прикусила язык.

– Убирайтесь прочь, – после недолгих размышлений красивое лицо герцога вновь приобрело отстраненное выражение, и он с брезгливостью взмахнул рукой в сторону бродяг. – Если когда-нибудь кого-то из вас приведут ко мне на суд хотя бы из-за украденной курицы – отправлю на виселицу без раздумий.

Трусливым разбойникам конечно же понравилось это предложение, и спустя пару мгновений только примятая трава указывала на то, что они еще недавно топтались на этом самом месте.

– Благодарю вас, Ваша Светлость, – пролепетала я, волнуясь теперь в десяток раз сильнее, чем во время своего бегства. – Вы спасли меня…

– Тебе повезло, девочка, – ответил господин Огасто, бросив на меня взгляд, в котором я увидела что-то вроде сочувствия. – Но не стоит излишне часто полагаться на везение. Ты вновь собирала травы?

– Да, Ваша Светлость, – едва слышно промолвила я, покраснев. – Моя корзина осталась там, на поле. Мне нужно вернуться за ней…

Но, попытавшись шагнуть, я безо всякого притворства скривилась от боли – ушибленная нога не желала мне повиноваться. Герцог некоторое время наблюдал за тем, как я пытаюсь приноровиться к болезненным ощущениям, а затем безо всяких пояснений спешился и одним движением легко усадил меня на своего коня.

Я пискнула от неожиданности – до этого я ни разу не ездила верхом. Конь господина Огасто показался мне настоящим дьяволом – глаза его горели лютым огнем, и сердце мое как безумное билось от страха, смешанного со смущением. Герцог, не обращая внимания на то, как неловко я цепляюсь за луку седла, вел коня в сторону заброшенного фермерского дома. Путь наш проходил отнюдь не по тем канавам и кустам, по которым я мчалась, не чуя ног, оттого занял куда больше времени. Первые несколько минут я пыталась справиться с волнением, герцог же молчал, не выказывая признаков каких-либо чувств. В том я видела счастливое стечение обстоятельств – заговори он со мной сразу же, я не смогла бы произнести в ответ и пары слов, показав себя вовсе неотесанной и глупой девицей. Но к тому моменту, как он обратился ко мне, я несколько пришла в себя.

– Твой родственник нарушил мой приказ, – произнес господин Огасто. – Я сказал, чтобы он больше не посылал тебя в эти глухие места за травами.

– Не гневайтесь на него, Ваша Светлость, – всполошилась я, сообразив, что оказала дядюшке Абсалому очередную медвежью услугу. – Я утаила от него тот случай. Он не знает о вашем приказе, и в том лишь моя вина, простите меня…

– Отчего же ты не передала ему мои слова? – в голосе господина Огасто звучало легкое удивление безо всяких признаков гнева, и я расхрабрилась.

– Мне бы тогда и шагу ступить из наших комнат не позволили, Ваша Светлость, – честно ответила я. – А я хотела бы хоть изредка выходить из вашего дворца в одиночестве, без надзора.

– И зачем же ты хочешь выходить из моего дома в одиночестве? – чуть насмешливо спросил герцог, и нотки, прозвучавшие в его голосе, заставили меня потерять голову.

– А отчего вы уезжаете из дворца без сопровождения? – ответила я вопросом на вопрос и тут же, испугавшись собственной дерзости, начала просить прощения за свою болтливость.

Господин Огасто знаком показал, что не придал серьезного значения моему нахальству, и ответил:

– Верно подмечено, маленькая Фейн. Но не думаю, что причины для уединения у нас схожи. Я и впрямь иногда устаю от старого дворца. Меня одолевает тоска при виде его стен, и я сбегаю от черных мыслей и тяжелых воспоминаний. Иной раз одиночество средь полей не так страшно, как одиночество средь людей. Я сомневаюсь, что в твоей милой головке рождаются столь тягостные образы, и вряд ли тебе стоит подвергать себя опасности, как сегодня, из-за пустой прихоти.

– Но… но почему вам плохо во дворце? – я запиналась, но превозмогала страх, понимая, что нельзя упустить удивительную возможность вызвать господина Огасто на откровенный разговор. – Вас почитают и любят…

– Ты уже наверняка знаешь, что это не так, Фейн, – тон герцога был отвлеченным и словно располагал к тому, чтобы я продолжала свои расспросы. – Я чужак в этих краях, за мной по пятам идет дурная слава. Сами стены этого дома ненавидят меня за то, что я объявил себя их господином.

– Но ваша жена, госпожа Вейдена, вас очень любит! – воскликнула я, не веря, что мой язык осмелился произнести эти слова. – Разве этого недостаточно, чтобы чувствовать себя счастливейшим из смертных? Каждый человек мечтает быть любимым, ведь чувства, обращенные на него, возносят его над остальными! И напротив, как несчастен человек, которого никто не любит…

– Стало быть, ты хочешь, чтобы тебя любили все, кто встречается на твоем пути, Фейн? – Его Светлость оглянулся, словно ища в моем лице что-то такое, чего раньше не заметил.

– Да, – простодушно призналась я и шмыгнула носом. – До чего же обидно, когда тебя гонят, едва завидев рыжие косы! Куда бы я ни пошла – меня встречают злоба и страх, а провожают подозрительные перешептывания. И все оттого, что мне не повезло уродиться красноволосой… Этого нипочем не изменить ни мазями, ни молитвами, ни колдовством, ведь рыжина и самыми крепкими зельями не выводится – так мне сказала одна знахарка, а она знала в этом толк!.. Но мне кажется, что найдись в мире хоть один человек, который отнесется ко мне по-доброму и всегда будет рядом, – злые взгляды остальных уже никогда не обидят так, как раньше!

– Если бы все было так просто, рыжая девочка, – вздохнул господин Огасто.

– Когда тебя любят – это всегда хорошо! – упрямо возразила я.

– Когда не можешь ответить любовью на любовь – это приносит множество несчастий, – ответил мужчина, и голос его прозвучал глухо.

Сам по себе этот разговор был настолько удивительным, что у меня дух перехватывало: сам светлейший герцог говорил со мной, точно я была ему равной. Последние же его слова и вовсе заставили мое сердце екнуть – мне показалось, что господин Огасто признался, будто не любит госпожу Вейдену!

– Но все может перемениться… – робко произнесла я, чувствуя, как замирает все мое нутро.

– Не может, если вся любовь уже отдана другой, – был ответ, и я едва не лишилась чувств, теперь уж окончательно уверившись, что гадалка с ярмарки не соврала.

К тому времени мы добрались до того самого пустыря, где я оставила свою корзину. Герцог помог мне спешиться, и, почувствовав касание его пальцев, я испугалась как бы мое сердце не лопнуло от восторга. Забылась боль от ушибов – утвердительно кивнула, когда господин Огасто спросил, смогу ли я дойти до дому. Разумеется, никакого смысла отвечать иначе у меня не имелось – вернись я во дворец, восседая на коне Его Светлости, пищи для сплетен и пересудов таммельнцам хватило бы на десять лет вперед. И блаженство, которое я тогда испытывала, не помешало мне сообразить, что обстоятельства нашей второй встречи с господином Огасто нужно сохранить в глубочайшей тайне.

– Ваша Светлость, – обратилась я к герцогу напоследок. – Прошу вас, не говорите моему дядюшке о том, что случилось сегодня. Я… я не приду сюда больше, обещаю вам.

Господин Огасто, вновь вернувшийся к своему обычному отстраненному виду, небрежно кивнул в ответ на мои слова и вскоре скрылся за деревьями. Я же, подняв трясущимися руками корзину, некоторое время стояла, подняв пылающее лицо к безоблачному небу, беззвучно вознося хвалу богам, а затем похромала в сторону предместья, не переставая блаженно улыбаться.

Дядюшка Абсалом, осмотревший вечером мою ногу, в очередной раз упрекнул меня в неловкости и глупости, но достал из потайного ящика мазь, которую обычно держал про запас и не тратил по пустякам. Я все еще не придумала, как лучше передать дядюшке слова Его Светлости, чтобы соврать при этом как можно меньше, – родственник мой, будучи записным вралем, чуял ложь за версту, но судьба снова решила мне пособить, хоть и не вполне приятным образом.

– Знаешь, Фейн, – начал дядюшка с озабоченным видом, – во дворце поговаривают, что ты слишком много бездельничаешь. Мне передали, что сегодня ты едва не сбила с ног Маделину, служанку Ее Светлости, и не подумала попросить прощения за свою грубость. Да, я знаю, что прочая челядь завидует тем, кто не марает руки черной работой, но нам не следует потворствовать этим сплетням. Уж тебе ли не знать, чем они могут обернуться?.. Довольно с тебя прогулок в одиночестве – приличной девице это не пристало. С завтрашнего дня ты будешь принимать здесь пациентов из числа слуг. Думаю, даже такая бестолочь, как ты, способна попасть пипеткой в ноздрю, ежели болящий жалуется на насморк… да и простуду с расстройством желудка ты не спутаешь, я полагаю. Хвори посложнее оставляй на мое усмотрение, но чай из ромашки все равно каждого заставь выпить – он никому еще не навредил… Паршу всякую руками не трогай, если же кто надумает здесь кашлять или харкать, гони в шею, но вежливо…

Дядюшкины напутствия я выслушивала до глубокой ночи, с тоской вспоминая, как чудесна была наша сегодняшняя встреча с господином Огасто. «Нет, все не может закончиться так просто! – говорила я себе, вздрагивая и чувствуя, как мурашки бегут по всему моему трепещущему телу. – Он почти признался, что любит меня! Иначе зачем бы ему вообще говорить со мной о своих чувствах? Все переменится, и через пару дней мы снова повстречаемся, иначе быть не может».

– Ты слышишь меня, Фейн? – сердился дядюшка Абсалом. – Я сказал, чтобы ты не брала мази из этого ящичка, если к тебе придет кто-то из судомоек или младших конюхов! А вот тот декокт с мятным вкусом – для господина управляющего и его семейства, да ниспошлют им боги крепкое здоровье!

– Да, дядюшка, – покорно отвечала я, видя перед собой только лицо герцога Огасто. – Декокт положен судомойкам, а господин управляющий и без него здоров будет божьим промыслом…

– Да ты никак не ногу ушибла, а голову! – всплеснул руками дядюшка Абсалом в величайшей досаде и принялся заново втолковывать мне, как разность положения слуг в герцогском замке влияет на способы их лечения.

Следующие недели показались мне расплатой за минуты счастья, выпавшие на мою долю. Челядинцы и их родичи, прознав о том, что теперь во дворце можно задешево излечить всякую хворь, при всякой возможности стучались в наши двери. Сам господин придворный лекарь за день принимал пару-тройку пациентов, большую часть времени находясь при госпоже Вейдене. Два раза я осмелилась его побеспокоить – из-за ребенка, посиневшего от удушья, и из-за глубокой нагноившейся раны на ноге одного из охранников, об истории возникновения которой нам так ничего и не сказали, а дядюшка тут же пришел к выводу, что парни от скуки затеяли дуэль. Таким образом, я побывала в покоях герцогини по своему почину, и госпожа Вейдена дважды щедро одаривала меня.

В первый раз она надела мне на палец красивое серебряное колечко, а затем долго смеялась, увидев, что я ужасно сконфузилась, – мне вновь довелось почувствовать себя какой-то глупой маленькой собачонкой, которую наряжают в платьица и треплют от умиления.

Во второй раз герцогиня отдала мне свою шелковую косынку, и опять я поцеловала ей руку, покраснев от стыда за то, что обманываю столь добрую госпожу. «Как можно надеяться на то, что господин Огасто обратит внимание на меня, если его супруга так красива и мила? – спрашивала я себя, возвращаясь в свою комнату. – Как можно предать госпожу, от которой я не видела ничего, кроме добра?». Но вскоре голос разума стихал, заглушенный куда более громкой и отчаянной песней, звучавшей в моем сердце, и я вновь исступленно мечтала о том, чтобы вновь увидеть герцога хотя бы издали.

Но, увы, боги словно отмахнулись от моих просьб, посчитав их, наверное, однообразными и настырными, – в моей жизни не случалось ничего, кроме обычных рутинных дел. К виду всяческих фурункулов, лишаев и вросших ногтей я давно уж привыкла за то время, что помогала дядюшке Абсалому, однако теперь они казались мне еще более отвратительными. Иной раз мне думалось, что даже во время наших скитаний я чувствовала себя свободнее и счастливее, но тут же я мысленно задавала себе вопрос: «Хотела бы ты, Фейн, покинуть эту постылую комнату и никогда более не возвращаться в Таммельн?» – и с жаром отвечала на него: «О нет, теперь я никогда не буду счастлива, лишившись возможности видеть господина Огасто хотя бы изредка!».

Дядя Абсалом, которого миновали подобные душевные терзания, блаженствовал, за считанные недели превратившись в наперсника Ее Светлости, – дамы из свиты герцогини с восторгом выслушивали как его медицинские рекомендации, так и прочие басни, которыми он щедро их потчевал. Я стала замечать, что в дядюшке появился лоск, щегольство, да и плечи его расправились, точно он сбросил разом десять лет. Поблескивающие глаза и масленая улыбка выдавали то, что родственник закрутил роман с какой-то из придворных дам герцогини, быть может, с матушкой Харля, который последнее время отзывался о лекаре Его Светлости с большой неприязнью.

– Целыми днями угождает госпоже Вейдене, – бурчал мальчишка, помогая мне щипать корпию. – Теперь у матушки и ее пустоголовых подруг только и разговоров – господин Рав сказал вот то, господин Рав пошутил вот так… тьфу! Наглый бродяга, возомнивший себя невесть кем, – вот кто твой дядюшка! Позабыл свое место!

Я молчала, ведь эти слова напоминали мне, что я и сама метила слишком уж высоко, полюбив господина Огасто, – а в то время я была уверена, что люблю герцога по-настоящему, чтоб до самой смерти больше ни на кого не взглянуть!..

– А что же Его Светлость? – спросила я словно невзначай. – Много ли времени проводит он со своей супругой?

За все эти дни мне только однажды удалось увидеть герцога из окна, да и то я не была уверена, он ли это или же кто-то из тех самых наемников, о распущенных и жестоких нравах которых меня не уставал предупреждать Харль.

– Хворь Его Светлости в разгаре, – хмуро ответил юный Лорнас. – Он уже два дня не покидает своих покоев, и пища, которую ему приносят, остается нетронутой. А что же делает господин лекарь? Он продолжает рассказывать скабрезные анекдоты да пришивать золоченые галуны к своему камзолу! Разве не затем твоего дядюшку наняли, чтобы он излечил господина Огасто? Но если ты узнаешь о приступе герцога от меня, значит, господин Рав ни словом не обмолвился о том, что его пациент совсем плох!

-6-

Разумеется, я не призналась Харлю, по какой причине герцог принял на службу лекаря, хоть мальчишка и был моим единственным добрым приятелем во дворце. Но он был болтлив, да еще и дядюшку недолюбливал – откровенничать с ним было бы истинной глупостью.

– Дядя Абсалом не любит обсуждать болезни своих пациентов, даже со мной. Такие заболевания, как у господина Огасто, не лечатся быстро, – ответила я, невольно копируя интонации аптекаря. – Поспешность может оказаться губительной! Да к тому же на носу полнолуние. В это время душевные недуги всегда обостряются, какими бы крепкими микстурами не потчевали больного.

– Это все потому, что зловредные духи при полной луне пакостят людям с двойным усердием, – заявил Харль с уверенным видом. – А в замке этой нечисти полным полно! Не вздумай ходить в одиночку по дворцу, пока светит полная луна, – непременно встретишь здешнего домового, а у него дурной характер…

– Ты сам-то его встречал? – с насмешкой спросила я.

– Еще чего! – замахал руками Харль. – Зачем мне смотреть на эдакую пакость? Он обычно шныряет по тайным ходам, что позабыты людьми, но на полную луну открыто бродит по коридорам и галереям со своим фонарем, от которого исходит зеленый свет, как от болотной гнилушки. Его логово – в заброшенной Восточной башне. Иногда ночью слышно, как он страшно воет с ее вершины, – мороз по коже пробирает! Упаси меня боги с ним встречаться! Достаточно того, что он украл из моего тайника полукрону, а затем срезал с лучшей куртки нарядные пуговицы. Да еще перевернул чернильницу на мои тетради, пустил летучую мышь в комнату матушки, связал шнурки на моих ботинках так, что я едва сумел их распутать…

– Полукрону украл кто-то из твоих дружков, так же, как и ты сам украл ее у какого-то лоботряса, – рассудительно ответила я. – Пуговицы отгрызли крысы – их здесь полно, а чернильница опрокинулась из-за сквозняка… Что же до летучей мыши – уж не сам ли ты притащил ее в ваши с матушкой покои, а затем не уследил за нею?

Харль самую малость покраснел, но лишь буркнул что-то неразборчивое в ответ.

– А шнурки у тебя и сейчас запутаны, точно хвост у беса, – завершила я свою речь.

– Домовой существует! – обиженно воскликнул Харль, не выносивший, когда я высмеивала его выдумки, но упорно продолжавший меня ими потчевать из духа противоречия.

– А господин Огасто – морской дьявол, – с презрением отмахнулась я от его слов. Харль, поежившись, с опаской осмотрелся – все же юный сплетник побаивался, что его истории дойдут до господских ушей, а затем, убедившись, что нас никто не подслушивает, с жаром принялся доказывать, что я запомнила все совсем не так, как он рассказывал.

Не успел он толком увлечься, как в дверях показалась девица, служащая на кухне, – ей нужно было наложить мазь на ошпаренную руку, а затем появился псарь, свежие укусы на теле которого никогда не переводились, и мальчишка тихонько юркнул в приоткрытые двери. Госпожа Эрмина Лорнас уже разузнала, что ее сын околачивается при племяннице лекаря, и сурово отчитывала его по пять раз на день, посчитав, видимо, что в ее семействе пристрастием к врачеванию (и врачевателям) должен отличаться кто-то один. Разумеется, этого было недостаточно для того, чтобы отвадить Харля от лекарских покоев, но мальчишка хорошо знал, как быстро расходятся слухи по дворцу, и справедливо полагал, что от глаз служанки до ушей его матери расстояние крайне невелико.

Следующий день грозил в точности походить на предыдущие, и я с тоской взбалтывала тяжелые пузатые бутыли, где настаивались болеутоляющие и отхаркивающие средства. Дядюшка Абсалом, неторопливо и с удовольствием позавтракав, направился к госпоже Вейдене засвидетельствовать свое почтение и спросить, успокоили ли ароматические свечи ее головные боли, а я вновь осталась ожидать искусанных, простуженных и ошпаренных пациентов. Харль не показывался, видимо, не сумев этим утром сбежать от своего наставника, и мне не досталось привычной порции свежих утренних сплетен, служивших нам скромным развлечением.

Каково же было мое изумление, когда в дверях показалась одна из личных служанок госпожи Вейдены, передавшая мне распоряжение немедленно явиться пред очи Ее Светлости. Кровь сначала отхлынула от моего лица, а затем я покраснела как вареный рак – мне подумалось, что госпожа Вейдена прознала о том, что я вела тайные беседы с ее супругом. Служанка герцогини ничего мне не пояснила, и я, торопливо забинтовав исцарапанные руки младшему садовнику, пришедшему за несколько минут до девушки, проследовала в покои Ее Светлости.

Комнаты, где проводила свои дни госпожа Вейдена, окруженная скучной и крайне добропорядочной свитой, занимали самую светлую часть дворца – герцогиня любила вышивать и посвящала этому занятию много времени. Хоть старый дворец и не походил, по ее собственным словам, на резиденцию короля Горденса в Лирмуссе, юная госпожа Таммельна постаралась придать мрачному древнему строению легкомысленное очарование, свойственное богатым столичным домам. Пол в тех покоях, куда мне приказали явиться, был покрыт пестрым ярким ковром, поверх которого лежало множество подушек с золотыми кистями, – на них полагалось небрежно и изящно сидеть, но видно было, что таммельнским дамам это искусство давалось нелегко. Одна госпожа Вейдена облокачивалась на гору подушек, не умаляя этим своего внешнего достоинства, но дополняя его прелестью юной гибкости. Позы остальных женщин выглядели неловко и скованно – фрейлины напряженно следили, чтобы длинные плотные подолы их нарядов прикрывали ноги до самых носков туфель, при этом пытаясь сохранить гордую осанку. Я не сразу заметила дядюшку Абсалома – он восседал на целой стопке подушек, но за пышными юбками окружавших его собеседниц господина лекаря разглядеть удавалось с трудом.

– Милая Фейнелла, вот и ты! – ласково обратилась ко мне госпожа Вейдена, и я незаметно перевела дух – вовсе не так обратилась бы ко мне герцогиня, заподозри она меня в дурных намерениях.

– Ваша Светлость, чем я могу вам служить? – с поклоном обратилась я к ней, чуть осмелев.

– О, я позвала тебя совсем не для этого! – рассмеялась герцогиня, и смех этот подхватили некоторые из ее дам, что мне не понравилось. – Напротив, тебя ожидает награда за то, как ты нам всем услужила, помогая своему дяде! Господин Рав не устает повторять, что без племянницы не справился бы со своими обязанностями. Я не так уж часто вижу тебя, милая Фейнелла, но зато знаю все о чаяниях твоего дядюшки, связанных с тобой. Разумеется, я оказала им всяческое содействие, тем более что задача была воистину приятной…

Свита герцогини опять захихикала, не давая мне возможности хоть на минуту вернуть лицу естественный цвет, – я становилась все краснее и краснее, но это, как мне показалось, искренне веселило всех присутствующих.

– Итак, решено, – госпожа Вейдена хлопнула в ладоши и на мгновение показалась мне юной девочкой, куда младше меня самой, вроде тех, что все еще играют в куклы. – Ты выйдешь замуж за младшего сына господина Кориуса, Мике! Я дам за тобой хорошее приданое из собственной казны в знак безграничной признательности, которую я испытываю к твоему дядюшке. Разве это не чудесно?!

Господин Кориус был мажордомом дворца и считался третьим по важности человеком во владениях герцога Таммельнского, пусть даже особым благородством происхождения похвастать он не мог. Управление замком было доверено этому верному, добросовестному человеку еще старым герцогом, о котором мне рассказывал Харль. Новые же господа не пожелали принять из его рук бразды правления – герцог Огасто с каждой неделей все глубже погружался в пучину своей странной душевной хвори, а госпожа Вейдена была слишком юна для того, чтобы разбираться в запутанных хозяйственных делах.

Все понимали, что дядюшка Абсалом смог в столь быстрые сроки сравняться во влиянии со столь важным господином, как Петор Кориус благодаря причуде Его Светлости и доверчивости Ее Светлости. Подобный фундамент благополучия являлся крайне непрочным, но мой брак с одним из сыновей мажордома укрепил бы его, показав, что господин лекарь стал неотделимой частью этого дома. Оставалось только догадываться, сколько энергии и усилий затратил дядя для того, чтобы в считанные дни устроить мою помолвку с одним из младших отпрысков Кориуса, и мне следовало бы радоваться без памяти столь удачному замужеству, но… то было честью для Фейнеллы Биркинд, одной из многочисленных дочерей даленстадтского семейства Биркинд, едва сводящего концы с концами, сколько оно себя помнило. Для Фейн, которую еще недавно называл милой рыжей девочкой сам господин Огасто, грядущая свадьба с каким-то Мике Кориусом оказалась страшнейшей из бед, которые когда-либо обрушивались на ее голову.

Должно быть, выражение моего лица смутило госпожу Вейдену, не отличавшуюся особой проницательностью в силу молодости и легкого характера. Дядюшка Абсалом, заметив, что на лице герцогини отразилось недоумение, переходящее в разочарование, торопливо попросил прощения у всех присутствующих дам и, схватив меня за руку, поволок в наши покои.

– Что за кислое лицо? – напустился он на меня, едва дверь закрылась за нашими спинами. – Глазам своим не верю! Я из шкуры вон едва не выпрыгнул, устраивая этот брак, а ты даже не поблагодарила госпожу Вейдену! Без ее вмешательства старый Кориус нипочем бы не согласился женить своего сына на бесприданнице! Неужто ты настолько глупа, чтобы не понять, какая это неслыханная удача – породниться с управителем такого огромного имения?!

– Я не желаю выходить замуж за Мике Кориуса! – угрюмо и твердо ответила я.

– Ты обезумела! – вскричал дядя, схватившись за голову. – Чем Кориус-младший плох для тебя?

– Я знать не знаю этого Мике, – ответила я, мрачнея.

– Так узнай, прежде чем воротить нос! – воскликнул дядюшка Абсалом, сердившийся все сильнее.

– Я не люблю его, – стояла я на своем, чувствуя, как горючие слезы жгут мне глаза.

– Значит, полюбишь! – в сердцах воскликнул дядюшка. – Тоже мне, сложность для девицы семнадцати лет!

– Не полюблю, – произнесла я едва слышно, поскольку горло мне сдавили рыдания.

– Откуда тебе знать… – начал было дядюшка, но осекся, а затем побагровел от гнева. – Так вот оно что! Ты, вертихвостка, уже завела с кем-то шашни! И кто же, позволь узнать, глянулся тебе больше сына старого Кориуса? Что за бездельник тебя охмурил? Фейн, хоть ты пустоголова, как и все девчонки, но ранее я думал, что у тебя хватит соображения не прошляпить выгодный брак, – ведь ты сама видела, как живется твоим сестрам, вышедшим замуж, как на подбор, за каких-то мелких проходимцев! Сколько я вбивал тебе в голову – смотреть нужно всегда вверх, иначе и не узнаешь, что есть в жизни что-то лучшее, чем та грязь, по которой ступают твои ноги. И мне казалось, что уж этому я сумел тебя научить… Но что я слышу теперь – ты противишься помолвке с Мике Кориусом! Я бы понял, если бы ты метила выше, но…

И тут я предательски покраснела так, что дядюшка снова умолк, теперь уж побелев.

– О, нет, – промолвил он в ужасе. – Только не это!

– Дядюшка, выслушайте меня… – попыталась я обратиться к нему, но попытки мои были тщетны – дядя Абсалом был испуган всерьез.

– Ты хочешь погубить меня во второй раз, – потрясенно промолвил он, оседая на один из стульев. – Мне пришлось бежать из Олорака, оставив за спиной пепелище, лишь потому, что я поддался уговорам твоей матушки и согласился принять тебя в своем доме. Я подумал, что раз уж бездетен, то в глазах богов и людей будет достойным поступком взять под опеку юное дитя, родители которого не в силах поставить его на ноги. Так, по меньшей мере, я объяснял свой поступок вслух, ведь стоило кому-то прознать про истинную причину, по которой твои родители решили с тобой расстаться, – и вновь вокруг тебя начали бы множиться суеверные страхи. Ты и сама знаешь, что немногие согласились бы принять тебя в свой дом. Но мне всегда казалось, что ты смышленее своих сестриц, да и матушку умом значительно превосходишь, оттого я и проникся жалостью к твоей судьбе. Нужно было догадаться, что ничем добрым это не закончится, но… Не знаю, решился бы я стать твоим опекуном, если бы мне сказали, что не пройдет и пяти лет, как мою лавку сожгут, а меня с позором изгонят из городка, где я прожил почти всю свою жизнь. Отрекся ли я от тебя в сердцах? Отослал ли к тетушке в Прадейн? Укорил ли за то, что моя прежняя спокойная жизнь была разрушена?.. Нет, я понимал, что хоть ты и стала причиной бед, обрушившихся на мою голову, но не была в них виновна. Все это время мы искали теплый угол, чтобы остановиться и вернуться к обычаям прежней жизни, пусть надежды на то почти не имелось, – люди редко оправляются после такого падения. И вот благодаря милости богов мы очутились в настоящем дворце! Я и мечтать не смел о том, что когда-то получу должность лекаря при знатном господине! Разве ты не понимаешь, что подобный шанс выпадает один раз и далеко не каждому? Мы должны любой ценой сохранить это положение!

Я кивнула, с трудом сдерживая слезы. Дядюшка Абсалом говорил чистую правду – все произошло именно так, как он рассказывал. Из-за того, что он проявил сочувствие к своей младшей племяннице, его жизнь была уничтожена, и некогда преуспевающий аптекарь стал бродягой, ярмарочным шарлатаном…

– Герцогиня не простит нас, если узнает, что ты завела интрижку с ее муженьком, – дядя понизил голос, но видно было, что произнести страшную правду вслух стоило ему немалых усилий. – Это чернейшая неблагодарность, и расплата за нее будет жестокой. Ну-ка, говори, давно ли ты сошлась с герцогом?

Мне пришлось рассказать о наших коротких встречах, и лицо дядюшки Абсалома несколько просветлело.

– Так значит, дело не зашло дальше разговоров? – переспросил он и, дождавшись моего унылого кивка, с удовлетворением сказал:

– Ну-с, все не так страшно, как я думал. Ты просто вбила себе в голову какую-то чушь, а с господина Огасто и вовсе спросу никакого – он нездоров душевно, потому может вести такие беседы и со своей лошадью. Хвала богам, что я узнал о твоих проделках до того, как это зашло слишком далеко! Ну что ж, теперь я уверен как никогда – тебя нужно как можно быстрее выдать замуж за Кориуса-младшего, пока ты не натворила бед.

– Нет! – закричала я, теперь уж дав волю слезам. – Я не хочу замуж!

– Еще бы! – взъярился на меня дядя. – Ты хочешь стать любовницей герцога! Распутной девкой, в которую все тычут пальцами! Нечестивой шлюхой, перед которой закрыты двери всех приличных домов! Или ты надеешься, что пойдешь под венец с самим господином Огасто? Что он отошлет свою жену обратно в столицу, вытребует развод… или тайно придушит супругу, а затем женится на какой-то бродяжке без роду, без племени?

Я упрямо молчала.

– Фейн, я не хотел заводить с тобой этот разговор, но ты меня вынуждаешь. Его Светлость… он и впрямь серьезно болен. Вчера я видел его, и признаки неутешительны как на подбор. Мы очутились между молотом и наковальней – я не взялся бы его излечить, пусть бы он на то согласился, а он к тому же лишь притворяется, будто придерживается моих предписаний. Остается уповать на волю высших сил – если он излечится, то только по их благословению. Кто знает, простит ли нас герцогиня, если поймет, что состояние Его Светлости ухудшается? А если он, тьфу-тьфу-тьфу, преставится? Я смогу спасти свою седую голову, если к тому времени герцогиня будет мне доверять безоговорочно, – и я всеми силами нынче пытаюсь втереться к ней в доверие. А ты… ты наносишь мне удар в спину, так и знай. Мало нам имеющихся бед… Иди под венец с Кориусом-младшим, если не хочешь нас погубить! Забудь свои бредни!

– Мне не нужен никто другой! – прошептала я, всхлипывая и заикаясь.

– Вон! Марш в свою комнату и не смей оттуда выходить! – терпение дядюшки Абсалома иссякло. – Я отправлюсь к герцогине и скажу, что свадьбу нужно устроить как можно скорее! А если узнаю, что ты вновь пыталась встретиться с господином Огасто, то… то… прогоню от себя, так и знай!

Он втолкнул меня в маленькую комнатушку, служившую мне личной спальней, и закрыл дверь на засов – я слышала глухой скрежет петель.

Теперь уж я дала волю чувствам и рыдала так громко и самозабвенно, что не сразу услышала, как меня зовет Харль.

– Что произошло? – спросил он, когда я подошла к дверям, все еще поскуливая и шмыгая носом. – Я слышал, что тебе сегодня полагается быть счастливейшей из девиц этого дворца, но не слишком-то это похоже на проявления радости…

– Харль, – я припала к двери, торопливо утирая слезы. – Выпусти меня отсюда! Мне нужно поговорить с… одним человеком!

– Раз засов опустил твой дядя, то мне ли его подымать? – преувеличенно рассудительно ответил вредный мальчишка.

– Только не изображай, будто ты так почитаешь моего дядюшку, что не решишься его огорчить! – со злостью огрызнулась я, но тут же вернулась к умоляющему тону. – Прошу тебя, отопри дверь! Моя судьба решается сегодня, а мне самой и слова не дали сказать…

– Мике Кориус – славный парень, хоть и косоват, – с затаенной насмешкой заметил Харль.

– Провалиться ему к бесам, – возопила я. – Я не припомню, видела ли его хоть раз! Этой свадьбе не бывать, клянусь!

– И кто же помешает ей состояться? – продолжал измываться надо мной мальчишка, наслаждавшийся мимолетной властью надо мной.

– Это не твое дело! – вспылила я. – Выпусти меня и… и узнаешь, когда придет время!

О, какой же решительной и смелой я казалась себе в ту минуту! Я готова была растоптать свою жизнь, порушить будущее дядюшки Абсалома и смиренно принять все проклятия, которыми он меня заслуженно наградил бы. «Пускай, пускай! – говорила я, воображая, что душу мою обжигает темное пламя, требующее жертв и безумств. – Ничто не имеет смысла, если я не буду рядом с господином Огасто! Пусть меня ненавидят, презирают, но одна-единственная минута счастья стоит любого наказания».

Когда я услышала, что Харль отпирает дверь, глаза мои заволокла жгучая пелена, дыхание сбилось, а живот от волнения свело судорогой. Я ринулась в дверь, оттолкнув мальчишку, и побежала к библиотеке, не видя ничего вокруг себя и не отдавая отчета в том, как выгляжу, – растрепанная, заплаканная, в измятом, перекосившемся платье.

У библиотеки решимость покинула меня, и я замерла, страшась постучаться. Мне вспомнилось, как госпожа Вейдена говорила, что ей одной разрешалось беспокоить герцога, когда он уединялся здесь. Но ведь то, на что я решилась, в какой-то мере означало занять место Ее Светлости около господина Огасто, а для этого требовалось куда больше дерзости. Я мотнула головой, отгоняя предательскую слабость, и уверенно постучалась. Некоторое время я прислушивалась, ожидая ответа, но мой обостренный слух не уловил никакого шороха, вздоха или скрипа. Превозмогая страх, приоткрыла дверь.

Не сразу я заметила господина Огасто, хоть он и сидел едва ли не напротив двери – за тем же столом, где я увидела его в первый раз. Его странная изломанная поза поневоле внушала мысль, что передо мной нечто неживое и никогда живым не бывшее, – иначе я бы сразу подумала, будто человек за столом мертв или находится в глубоком обмороке. Но нет, мои глаза обманулись и дважды скользнули по темному силуэту, прежде чем я поняла, что герцог все же здесь, как и говорил Харль.

– Господин Огасто, – позвала я дрожащим голосом, – Ваша Светлость!

Он с трудом поднял голову, и я едва не попятилась, увидев, как горят его безумные темные глаза на сером лице.

– Кто здесь? – резко спросил он. – Я никого не звал!

– Это я, Фейн, – умоляюще пролепетала я. – Племянница вашего лекаря…

– Фейн? – равнодушно произнес он, точно в первый раз слышал мое имя. – Зачем ты здесь?

Я принялась сбивчиво просить его о защите, о помощи, но лицо мужчины оставалось все таким же безучастным.

– Что ты хочешь от меня? – произнес он. Мне показалось, что в его голосе звучало презрительное раздражение, но я заставила себя пропустить эти нотки мимо ушей.

– Ваша Светлость, – жалобно промолвила я, падая на колени перед столом, теперь казавшимся мне похожим на алтарь какого-то равнодушного божества. – Мой дядя хочет, чтобы я вышла замуж за сына господина Кориуса…

– Что мне до того? – теперь раздражение было явным.

– Но, господин Огасто… – я пыталась поймать его пустой взгляд и найти там хоть что-то, способное меня поддержать. – Я не могу выйти замуж за него! Я не хочу! Ведь я не люблю его… Вы сами говорили… Помните, когда мы с вами встретились там, на заброшенном поле? Я помню каждое слово, что вы тогда сказали! Помню каждый миг, проведенный с вами! Тогда я не решилась сказать, что люблю вас, но сейчас… О, не гоните меня, господин Огасто, я хочу лишь одного – быть с вами…

– О чем ты говоришь? – с недоумением произнес герцог, на лице которого наконец появились признаки жизни. – Я говорил с тобой раньше? Что за чушь!

– Ваша Светлость, – прошептала я, уже понимая, что совершаю ошибку, но не в силах остановиться, – вы говорили со мной… Вы сказали, что не любите госпожу Вейдену, что ваше сердце отдано другой…

Герцог вздрогнул, широко открыв глаза, словно пробуждаясь после глубокого тяжелого сна, и посмотрел на меня ясно и гневно.

– Да как ты смеешь заговаривать об этом? – холодно и зло произнес он. – Ты с ума сошла, служанка! Или пьяна? Убирайся отсюда, если хочешь сохранить свое место под крышей этого дома! Я забуду о твоей дерзости, но никогда больше не смей обращаться ко мне с подобными речами!

Хоть я и испугалась до полусмерти, но все еще сохранила остатки рассудка – ничто в голосе господина Огасто не указывало на то, что он покривил душой, когда говорил, будто не помнит о нашей встрече. Одним богам было ведомо, какой сумрак окутал сознание Его Светлости, но наша встреча и впрямь сгладилась в его памяти. Скорее всего, она попросту ничего для него не значила, и потому воспоминания о ней исчезли сразу же после того, как прозвучало последнее слово нашего разговора.

Разумеется, это поняла позже, ну а тогда от страха у меня отнялся язык, и я, так и не попросив прощения, неловко вскочила на ноги и не помня себя выбежала из библиотеки, закрыв горящее лицо ладонями. Мысли, сменявшие одна другую, причиняли мне почти осязаемую боль – то был стыд за собственную глупость и страх перед возможным наказанием за нее. Собственные рассуждения о темном пламени страсти, в которое не зазорно швырнуть сколько угодно жизней, теперь казались мне несуразным лепетом. Слова господина Огасто отрезвили меня, как ледяная вода приводит в чувство пьяницу, и теперь все мои помыслы сосредоточились на одном желании.

«Всемогущие боги, – молилась я на бегу, – хоть бы Его Светлость тут же позабыл о моем признании! Хоть бы у него достало милости на то, чтобы простить меня!»

Вбежав в свою комнату, я увидела, что Харль все еще сидит на одном из стульев, деловито пересыпая из баночки в баночку что-то, весьма смахивающее на мышиный помет. Ранее, разумеется, дала бы ему по шее за подобную пакость, но сейчас едва нашла в себе силы попросить, чтобы мальчишка вновь запер меня в моей комнатушке, словно я оттуда и не выходила.

– Веселья в тебе не прибавилось, – проницательно заметил Харль, однако расспрашивать меня не стал, поняв, что я все равно не смогу объясниться, – так тряслись мои руки и клацали зубы.

Когда дядюшка, вернувшись, спросил, поразмыслила ли я над своим возмутительным поведением, я непритворно тряслась в ознобе и тяжело дышала – потрясение оказалось таким сильным, что меня одолела горячка. Бедный дядюшка, не зная об истинных причинах моих переживаний, решил, что в приступе частично виноват он сам, и окружил заботой, которой мне знать отродясь не приходилось. Сама же я благословляла небеса за то, что ниспослали мне хворь: «Если герцог окажется не настолько безумным, чтобы выкинуть из памяти наш разговор, то всегда можно будет сказать, будто рассудок помутился у меня».

– Что же это, – сокрушался дядюшка Абсалом, поднося мне отвары, которые, как я надеялась, не были усовершенствованы шкодливыми руками Харля Лорнаса. – Единственное твое качество, которым я мог прельстить старого Кориуса – а ведь он до сих пор недоволен тем, что я ухитрился всучить тебя ему в невестки! – отменное здоровье. Этот упрямый осел согласился, что в любом хозяйстве пригодится жена, способная без труда поднять мешок муки, тем более что сын его, сказать по чести, хлипковатой породы. «Да она сроду не простужалась! – говорил я ему. – Справнее девки вы не найдете во всем Таммельне». Что за бес тебя подначил слечь в лихорадке? Теперь пройдоха Кориус заявил, что негоже вести речи о свадьбе, пока ты больна, и отложил все наши планы в долгий ящик… Он хочет отвертеться, и, дьявол его побери, ты дала ему отличный повод!

Я лишь вздыхала, теперь уже не имея никакого желания спорить с дядюшкой. Если решимость человека заключена в его сердце, то, стало быть, сердце мое вырвали из груди – я не чувствовала ничего, кроме тоски и уныния. Возможно, то были угрызения совести, но в те времена мне сложно давалось изучение чьих-либо чувств, в том числе и своих собственных.

-7

Однако мое здоровье, крепость которого так высоко ценил дядюшка, восстанавливалось куда быстрее, чем надеялся Кориус-старший. Тягостные воспоминания о разговоре с господином Огасто немного сгладились, благо Его Светлость ни единым словом не упомянул о том, что видел меня в тот злополучный день, иначе дядюшку Абсалома заботили бы нынче вовсе не попытки моего будущего свекра отложить свадебные приготовления. В сочетании с праздностью, к которой я не была привычна, это дало весьма плачевный итог: я вновь решила, что люблю герцога и не имею права отступать перед лицом первого же препятствия. Мои чувства походили на сорняк – даже будучи срубленным под самый корень, спустя несколько дней он вновь тянется к солнцу.

«Господин Огасто позабыл о том, что говорил со мной там, на поле, – твердила я себе. – Но если бы помнил, ни за что не обошелся бы со мной так грубо! Тогда он был добр ко мне, с чего бы вдруг его отношение переменилось? Это все его гадкая болезнь! Прав Харль – дядюшка Абсалом из рук вон плохо лечит Его Светлость… Он не знает, отчего господин герцог так печален, отчего хочет сбежать из этого дома! А я знаю, в чем беда. Господин Огасто не любит госпожу Вейдену! Тут явно имеется какая-то тайна, черный умысел, сведший их вместе против воли господина Огасто… Именно это стало проклятием герцога. Я должна разузнать, что на самом деле омрачает разум и душу Его Светлости! И тогда… тогда…»

Тут, разумеется, мои мысли начинали путаться, подергиваясь розоватой дымкой мечтаний. Какой девушке не хотелось бы спасти своего возлюбленного, поддержать его в трудную минуту и тем самым заслужить вечную благодарность? Сказать по чести, мои размышления питались отнюдь не одной нежной привязанностью, поскольку частенько завершались яркой, точно вспышка, мыслью: «И он еще попросит прощения за то, что прогнал меня прочь!». Но я бы нипочем не согласилась, скажи мне кто-нибудь, что сейчас я веду мысленные беседы с собственной уязвленной гордостью.

Состояние глубокой задумчивости, в которое я впала, было столь нехарактерным для меня, что дядюшка Абсалом не сомневался – я все еще тяжело больна. Из-за тревоги его бдительность притупилась, и вскоре я смогла совершить вторую попытку покорить сердце господина Огасто, еще более возмутительную и смехотворную, нежели первая, но имевшую куда более серьезные последствия.

Вдохновение снизошло на меня, когда я, ворочаясь без сна в своей постели, увидела, что в окно светит полная луна. «Полнолуние! – мое сердце замерло. – Харль говорил, что в эти дни безумие герцога особенно сильно! Надо узнать, как выглядят эти приступы, – быть может, в его поведении проявится что-то особенное? Что, если он произнесет в бреду какое-то слово, указывающее на причину его болезни?»

Торопливо я поднялась с кровати, порядочно мне опостылевшей, накинула поверх ночной сорочки первое попавшееся платье и, прокравшись мимо крепко спящего дядюшки Абсалома, направилась к злополучной библиотеке. Что-то мне подсказывало – эту ночь герцог проводит именно там. Дядя упоминал, что последнее время госпожа Вейдена пребывает в сильнейшем расстройстве из-за того, что супруг не желает с ней перемолвиться и парой слов.

Сам дядюшка Абсалом навещал герцога каждый день, с утра, усердно помолившись перед тем всем известным богам, и оставлял ему целый поднос с разнообразными настойками, которые, как подозревал старый аптекарь, Его Светлость попросту выплескивал в окно. Однако это вполне соответствовало условиям тайного уговора, заключенного между герцогом и его придворным лекарем, и конечно же дядюшка Абсалом держал все свои подозрения при себе, сосредоточив усилия на том, чтобы занять ум герцогини чем-то иным, нежели размышления о душевном нездоровье ее мужа. Разумеется, все эти хитрости позволяли выгадать дядюшке не так уж много времени, отчего он тревожился с каждым днем все сильнее, но я была сосредоточена лишь на своих собственных целях и не вдумывалась в то, что над головой придворного лекаря неумолимо сгущаются черные тучи.

…В той части дома, где переживал приступы душевной хвори господин Огасто, и средь бела дня было не сыскать живой души – слуги с суеверным страхом относились к припадкам Его Светлости и без крайней нужды избегали приближаться к его покоям. Сейчас же, в полуночный час, здесь и подавно не слышалось ни шороха – только тусклый свет догорающих светильников в коридоре указывал на то, что эта часть дворца обитаема. Запоздало я почувствовала страх – сейчас мне легко верилось в россказни Харля про древних духов дворца, обходящих свои владения при полной луне. Выцветшие фрески на стенах приобрели пугающие черты – глаза давно умерших святых словно наполнились ночной тьмой, и я стала сторониться старинных изваяний, стоявших в темных нишах, – их грубые каменные когтистые лапы, казалось, дрожат от желания вцепиться в мое горло.

Как можно тише я приблизилась к двери и увидела, что закрыта она неплотно, – сквозняк заметно колебал огонь ламп, расположенных неподалеку. Сначала мне показалось, что в библиотеке разговаривают двое, и я решила, что госпожа Вейдена, не сдержавшись, пришла увещевать своего супруга. Но вскоре я поняла, что, несмотря на разность интонаций, все слова произносит один и тот же голос – голос Его Светлости. Напрасно напрягала я слух – ничего из сказанного мне понять не удалось. Должно быть, господин Огасто в бреду вернулся к родному южному наречию.

Любопытство снедало меня – раз уж я натерпелась столько страху, придя сюда среди ночи, мне показалось несправедливым удовлетвориться подслушиванием какой-то тарабарщины. Тихонько приоткрыла дверь, готовясь бежать со всех ног, если господин Огасто тут же набросится на меня с бранью, однако мое вторжение им замечено не было. Сгорбившись, я прошмыгнула в темный угол и принялась искать взглядом герцога – в этот раз он не сидел за своим столом, но найти его оказалось делом несложным: господин Огасто находился в самой освещенной части комнаты перед портретом, рядом с которым горело сразу несколько лампад.

До того момента у меня не имелось возможности рассмотреть обстановку библиотеки, и портрета ранее я не видела, но, право слово, в нем и вправду не имелось ничего примечательного с моей точки зрения. На нем, вне всякого сомнения, была искусно и точно изображена госпожа Вейдена. Художник допустил вольность лишь в том, что наделил женщину на портрете чуть более смелым и дерзким выражением лица – кроткая герцогиня Таммельнская никогда не смотрела так прямо и гордо. Впрочем, не так уж часто я видела госпожу Вейдену, чтобы судить с уверенностью о ее скрытых и явных качествах.

Господин Огасто, вся поза которого выражала отчаяние, горе и обреченность, обращался к портрету, как к живому существу, повторяя слова, значение которых мог угадать любой человек, – то были страстные любовные признания, мольбы и просьбы о прощении.

От обиды и разочарования губы мои задрожали – герцог обожал свою жену, теперь в этом не приходилось сомневаться. Тот разговор, давший мне глупую надежду, оказался сущей бессмыслицей. Должно быть, я неверно истолковала слова Его Светлости, пойдя на поводу собственной наивности, приправленной тщеславием.

Если разобраться, увиденного было достаточно, чтобы убраться из библиотеки, мысленно поклявшись выбросить из головы все дурацкие мечты, касающиеся господина Огасто. Но отчего-то я продолжала следить за тем, как горюет герцог у портрета, – его боль была столь велика, что притягивала к себе, как огонь свечи притягивает ночных мотыльков. Я жадно наблюдала за тем, как он умоляет о чем-то портрет своей жены, как падает перед ним на колени, протягивая руки. «Никто никогда меня так не полюбит!» – с горечью подумала я, окончательно отказавшись от притязаний на сердце герцога. Мужчина тем временем поднялся, пошатываясь, и, взяв одну из ламп, направился к дверям, натыкаясь на углы, точно слепой.

Сомнения мои длились всего мгновение, не более. Схватив вторую лампаду, я выскользнула из библиотеки и направилась вслед за герцогом, торопящимся отнюдь не в сторону своих покоев. Держаться мне приходилось поодаль, чтобы не выдать свое присутствие. Коридоры дворца все еще казались мне лабиринтом, однако я почти сразу угадала, куда он держит путь. Его Светлость шел к заброшенной части дворца, где обитали разве что летучие мыши да несчетное количество крыс.

От ночного холода и страха у меня зуб на зуб не попадал – я успела припомнить все страшные истории, которыми меня потчевал Харль. Теперь уж я не стала бы над ним подтрунивать! Господин Огасто выглядел точь-в-точь как ночной призрак, и я не удивилась бы, превратись он сейчас в нетопыря или растворись в ночной мгле. Однако герцог просто шел вперед, быстро и уверенно – путь этот был ему знаком. У винтовой лестницы, ведущей наверх, он остановился и осмотрелся, но я успела затаиться – в заброшенных коридорах хватало всякой рухляди. Да и запах указывал на то, что челядь, уже не надеясь, что эта часть замка когда-нибудь станет пригодной для жилья, частенько использует ее как помойку.

Лестница, по которой поднялся господин Огасто, не внушала доверия – ступени ее порядочно прогнили, местами и вовсе отсутствовали, но в меня словно вселился бес, требующий разузнать все до последней мелочи. Спустя минуту я уже высунула нос из-за двери, к которой вела лестница, и увидела, что герцог привел меня в ту самую разрушенную Восточную башню, с вершины которой, по словам Харля, порой раздавался душераздирающий вой нечистой силы. Не успела я вспомнить этот рассказ мальчишки в подробностях, как ноги мои подкосились от ужаса: я услышала громкий стон, переходящий в крик. От страха попятилась и едва не скатилась кубарем вниз по крутой лестнице. Взмолившись неизвестному богу, я собрала остатки своей храбрости и выглянула из-за двери второй раз, с трудом удерживаясь от того, чтобы тут же не зажмуриться.

Вершина башни с местами обвалившимися зубцами была ярко освещена лунным светом и выглядела весьма подходящим обиталищем для призраков и нечистой силы. Но ни скелета, с костей которого сползала бы полуистлевшая плоть, ни кровопийцы-вампира с желтыми острыми клыками, ни злобного духа, в чьих глазах горит огонь преисподней, я так и не увидела. Вой, так испугавший меня, стих, перейдя в жалобное поскуливание, в котором не слышалось угрозы или злобы, и я решилась выйти из-за двери, чтобы осмотреться получше. Торопливо пробралась к каким-то камням, за которыми можно было затаиться, и, сосчитав до десяти, приподняла голову, ожидая, что сейчас увижу, как стая упырей терзает бедного герцога.

Однако никого, кроме господина Огасто и меня, здесь не было. Мужчина, стоя около обвалившегося башенного зубца, смотрел вниз и тихо стонал так, что сердце разрывалось от жалости – казалось, он был на волоске от того, чтобы шагнуть в пропасть, однако волосок этот удерживал его крепче стальной цепи. Герцога словно мучила невыносимая боль, от которой нет спасения. Затем он вскинул голову к луне и вновь закричал, надсадно и пронзительно.

«Вот, значит, что за крики в полнолуние лишают сна обитателей замка!» – сказала я себе, поежившись. Вовсе не эту тайну мне хотелось разгадать, но желание дальше копаться в многочисленных секретах господина Огасто внезапно куда-то подевалось. Горе и страдание, звучавшие в его голосе, поселили в моей простой и безыскусной душонке неясную тревогу, ранее мне незнакомую, и теперь я отчаянно хотела позабыть это новое ощущение.

Замешательство сослужило мне плохую службу. Пока я силилась собраться с мыслями, отчаяние герцога достигло своего предела – он упал на колени, сотрясаясь в беззвучных рыданиях. Мне подумалось, что вид призрака не смог бы породить в моей душе больший страх, чем тот, что я испытывала, глядя на страдания господина Огасто. Что-то губило, ломало мужчину, в котором мой наивный ум узнал человека редкой силы духа и храбрости, но даже он не мог сопротивляться одолевавшему его безумию. Я испытывала пугающую беспомощность перед лицом этого темного безжалостного зла, имени которого не знала, и, должно быть, мне не стоило проявлять и тени любопытства в отношении него.

Его Светлость тем временем затих, словно истратив последние силы, но стоило мне подумать, что бедный господин Огасто лишился чувств, как он резко вскочил на ноги, и спустя мгновение дверь за ним захлопнулась – могло показаться, что лунный свет внезапно ожег его кожу, заставив спасаться бегством.

Выждав некоторое время, я вылезла из своего укрытия и последовала за ним. Дважды мне пришлось потянуть за ручку двери, прежде чем я сообразила, что дверь заперта. Мне и в голову не пришло, что в старой части дворца сохранились какие-то засовы и замки!

Теперь меня объял страх совсем иного рода – я лихорадочно обдумывала, чем обернется для меня это приключение. Одним богам известно, навещает ли герцог эту башню в обычные дни, или же в следующий раз эта дверь должна была открыться только к новому полнолунию. Можно было бы заночевать здесь, а поутру попытаться привлечь к себе внимание криками – вряд ли при свете солнца их приняли бы за вой беспокойного привидения, но затем мне предстояло неминуемое объяснение с дядюшкой. Да и господин Огасто, ежели у него после сегодняшнего припадка сохранилась хоть капля здравого ума, узнав о переполохе, догадается, что я тайно следила за ним… Нет, это никуда не годилось!

В растерянности я подошла к тому месту, где еще недавно стоял герцог, и убедилась, что от земли меня отделяет расстояние, достаточное для того, чтобы мое сердце разорвалось от ужаса еще в полете. С опаской обошла всю площадку, ища хоть какой-то выход из ловушки, которой для меня стал этот пятачок, продуваемый всеми ветрами, и обнаружила, что Восточная башня некогда соединялась перемычкой с другой башенкой, венчавшей старое крыло. Стена эта была устроена таким образом, чтобы по ней могли ходить дозорные, и даже сейчас, пребывая в плачевном состоянии, выглядела достаточно крепкой для того, чтобы выдержать мой вес. Подзуживаемая страхом и ночным холодом, я колебалась недолго – спустя несколько минут мои пальцы уже цеплялись за старые камни. Перебраться на стену оказалось делом не таким уж сложным, хоть и рискованным: кладка здесь давно обветшала, под ногами повсюду зияли провалы неизвестной глубины, а ветер разыгрался в полную силу, грозя погасить мою крохотную лампаду. Лунный свет был достаточно ярок, чтобы обойтись без этого слабого огонька, но в той башне, куда я направлялась, скорее всего, царила такая же непроглядная тьма, как и в Восточной. Сколько я не приглядывалась, не заметила ни одной искорки света в ее черных узких окнах и решила, что она так же необитаема, как и ее соседка. С одной стороны, это облегчало мою задачу, но с другой… «Возможно, там обрушились все перекрытия, сгнили все лестницы, и я сломаю шею, едва шагну в первую же дверь», – выговаривала я себе в крайней досаде, медленно ступая по неровным выщербленным камням.

Тут мимо моего лица пронеслись стайкой несколько летучих мышей, и я едва удержалась от крика. На мгновение показалось, что это злые духи хотят столкнуть меня вниз, чтобы попировать на моем изуродованном теле, а затем скрыться в темных закоулках. Я представила, как дядюшка Абсалом горестно недоумевает – отчего его племянница погубила себя, решив взобраться на вершину старой стены среди ночи? – и вздохнула: объяснить мотивы поступков самой себе становилось все сложнее.

Когда мне оставалось сделать последние пару шагов, проклятый ветер все же задул лампаду. Пытаясь уберечь огонек, я потеряла на мгновение равновесие и больно ушибла колено, но все-таки удержалась на краю. Лоб покрылся испариной, и, тяжело и часто дыша, я торопливо нырнула в темный проем арки, ведущей внутрь башни.

Увы, худшие мои опасения подтвердились – тут царила непроглядная тьма. Лишь полоса лунного света, падающего из небольшого оконца где-то наверху, пересекала помещение, в котором я очутилась. Поразмыслив, я подобрала небольшой камень и пустила его по полу, прислушиваясь. Почти сразу услышала глухой отзвук падения – впереди был провал, и границ его я определить не смогла, сколько ни напрягала зрение.

«Что ж, – подумала я мрачно, усаживаясь под холодной каменной стеной. – Дождусь утра. Если окажется, что выбраться отсюда невозможно и при свете дня, начну звать на помощь, а затем совру, что меня одолел приступ лунатизма. Авось после этого господин Кориус окончательно решит, что свадьбе не бывать, а дальше… Дальше буду жить как прежде».

Уголок, в котором я устроилась, был не вполне уютен, но ветер донимал здесь не так сильно. Темное же нутро башни казалось слишком коварным местом, чтобы бродить там безо всякого источника света. Я воображала, как ползу вперед, нашаривая руками безопасный путь, а мерзкие жирные крысы в темноте кусают меня за пальцы, и содрогалась то ли от отвращения, то ли от холода. Но за то время, что мы с дядюшкой бродяжничали, мне доводилось спать и в конюшнях, и на сеновалах, и просто у забора на околице, поэтому ни серьезного испуга, ни особого неудобства я не чувствовала и вскоре уже дремала, обхватив колени руками.

Долго, однако, спать мне не довелось – сквозь сон мой слух уловил странные и пугающие звуки. Сначала почудилось, что ветер завывает высоко над моей головой, заставляя поскрипывать балки старых перекрытий. Затем писк и скрип стали громче и отчетливее. Мне показалось, что их сопровождает ритмичное шуршание, точно кто-то медленно шагает, шаркая и подволакивая ногу. Я затаила дыхание, сообразив, что сегодняшнюю ночь в башне коротаю не одна. «Кто бы это мог быть? – размышляла я, забившись в угол как можно глубже. – Харль говорил, что в старом крыле живут доверенные люди герцога, но зачем бы кому-то из них бродить здесь среди ночи?». Тут я вспомнила о чудовище, которое было заперто где-то глубоко в подземельях дворца, и приступ страха заставил мои зубы выбить дробь, как только мне представилось, что ужасное существо могло расправиться со стражниками и уйти на поиск добычи...

Как оно могло выглядеть? В моем воображении тут же возникли страшные образы: буро-зеленая кожа, раздвоенный змеиный язык, окровавленные узкие губы и острые желтые клыки – так изображали демонов на фресках. Когда-то злобные создания открыто ходили по этим землям, требуя, чтобы им приносили кровавые жертвы, но задолго до рождения моей прабабки – той самой лесной девы, что одарила меня треклятой рыжиной, – их изгнали далеко на север. Тогда же казнили многих колдунов, вступивших в сговор с проклятыми тварями, и чародейство с той поры пришло в упадок. Все реже демоны показывались среди людей, точно признав, что их время ушло, и нынче лишь страшные изображения в храмах напоминали о темных временах, когда и короли, и крестьяне платили дань ужасным существам. Неужто они восстали из праха и хотели вернуться, чтобы вновь повелевать людьми? Господин Огасто видел их воочию – неудивительно, что его разум помрачился…

Мысли эти вихрем пронеслись в моей голове, заставив вжаться в угол. Даже стена, где я едва не свернула шею, казалась теперь безопаснее, чем башня. Но стоило мне подумать о бегстве, как снаружи раздалось уханье сов и тоскливые крики козодоев – зловещие птицы принялись кружить над башней, словно дожидаясь момента, чтобы столкнуть меня вниз. Я почувствовала предательскую слабость в коленях и поняла, что еще раз пройти по стене не смогу.

Тем временем неизвестный господин, которому не спалось в эту лунную ночь так же, как Его Светлости и мне, подобрался совсем близко. Я слышала его громкое свистящее дыхание, в котором настораживала некая странность, – дышал он в два раза реже, чем это свойственно обычным людям. Крики ночных птиц усилились – совы и козодои словно приветствовали того, кто должен был появиться здесь, в верхней комнате самой старой замковой башни.

Зеленоватые отблески становились все ярче, уже можно было разобрать очертания того провала, в который упал брошенный мной камень. То была широкая трещина, пересекающая комнату, но я могла без труда перепрыгнуть ее. Впрочем, рассуждать об этом было уже поздно – моим глазам предстала странная торжественная процессия, вид которой заставил меня дрожащими руками сотворить добрую дюжину отвращающих жестов.

Благодаря историям Харля я почти сразу поняла, что повстречалась с домовым духом таммельнского дворца – зеленые фонари-гнилушки стали хорошей подсказкой. Их несла четверка огромных крыс, важно выступающих на задних лапах друг за другом, точно пажи перед благородным господином. За ними следовало существо, также имеющее в своем облике нечто крысиное: вытянутое лицо его так и тянуло назвать мордой – оно было покрыто серой клочковатой шерстью; длинный нос, утыканный жесткими усами, чутко шевелился, ловя запахи, а крошечные быстрые глазки походили на черные бусины. Роста он был небольшого – как шестилетний ребенок, не более, и все его нескладное тельце скрывалось под множеством монеток, нанизанных на грязные шнурки и нитки. Медные скойцы, серебряные полукроны и потускневшие золотые монеты составляли подобие кольчуги, касающейся земли и позвякивающей на все лады при каждом движении. За богато одетым господином следовала многочисленная свита из черных крыс, огромных ночных мотыльков, мохноногих пауков и прочих мерзких существ, которые обычно прячутся между старыми камнями и выползают из своего укрытия только после захода солнца. С изогнутого посоха, который домовой дух держал в тощей когтистой лапке, свисала большая летучая мышь.

Разумеется, прятаться от его острого взгляда было пустой затеей – хранитель дворца повел своим длинным носом в мою сторону и издал глухой удивленный звук, который принялись повторять на все лады его переполошившиеся подданные. Уж не знаю, чем мог обернуться для меня гнев всей этой ночной братии, но я решила, что лучше попытаться уладить миром это происшествие, ставшее полнейшей неожиданностью для всех присутствующих.

– Доброй ночи, сударь, – произнесла я дрожащим голосом, поднимаясь на ноги. – До чего же славная нынче луна, не правда ли?

Духу таммельнского замка тяжело давалась человеческая речь – его рот походил на пасть грызуна, и поначалу я едва могла смотреть на то, как шевелятся его безобразные губы.

– Человек! – глухо произнес он. – Почему ты здесь?

– Я заблудилась, – ответила я, кланяясь. – Моя лампада погасла, и я не знала, как отсюда выбраться.

– Чужая кровь, – продолжал ночной господин. – Ты не из здешнего люда!

– Я служу Его Светлости, – я поторопилась объясниться. – Мы с…

Эти слова произвели на домового духа совсем не то действие, которого я ожидала. Острые зубы его оскалились, нос сморщился, и он прошипел:

– Порченый чужак! Осквернитель!

Тут же ко мне ринулись все те мерзкие существа, которые сопровождали ночного гостя, и я едва удержалась от вопля, когда по моим ногам и одежде поползло несчетное количество пауков, а в кожу впились острые крысиные коготки. Но мне тут же пришло в голову, что, выказав отвращение к кому-либо из подданных домового духа, тем самым оскорблю и его самого, а это послужило бы не самым лучшим началом нашего знакомства. Поэтому я молча вынесла все неприятные ощущения и не вскрикнула, даже когда меня пребольно дернули за волосы.

Прядь, выдранная из моих рыжих волос, была передана одной из огромных крыс, которая в свою очередь с поклоном отдала ее ночному господину таммельнского дворца. Тот внимательно ее обнюхал, затем издал резкий повелительный звук, напоминавший треск сломавшейся ветки, и я перевела дух – пауки, сороконожки и крысы перестали копошиться под моим платьем.

– На тебе нет порчи, – признал домовой. – В твоих жилах течет хорошая кровь лесного народа. Давно я не чуял этого запаха в наших краях. Я вспомнил тебя – ты родственница того обманщика, что называет себя лекарем и варит в своих покоях зелья, запах которых противен моему носу, – тут крысы громко запищали, а он пошевелил усами, принимая задумчивый вид. – Однако мне говорят, что он милостив к моим подданным и соблюдает обычаи…

– Меня зовут Фейн, почтенный сударь, – быстро произнесла я, вспомнив из рассказов дядюшки, что племя домовых не причиняет вреда тем, кто узнал их имя. Негласный хозяин замка, видимо, понял, к чему я клоню, и после недолгого молчания назвал себя:

– Я Казиро, извечный господин этих стен. Можешь не опасаться меня, ведь ты достойной крови и происходишь из семьи, хранящей верность старым обрядам. С тех пор, как был заложен первый камень дворца Эрин, я охраняю его от зла, когда на то мне достает сил, и не врежу добрым людям, живущим здесь. Порченый чужак привел сюда того, кто всегда был врагом и людского, и моего рода. Прежние хозяева этого дома пришли бы в ужас, узнав, что когда-то порог их обиталища перешагнет создание темной крови. Твой герцог навлек беду на эти земли, и за это ему нет прощения.

Я еще раз поклонилась, почувствовав себя куда спокойнее после этих слов, и словно невзначай стряхнула со своего подола особо настырных и любопытных пауков. Мне подумалось, что дядюшка Абсалом был слишком строг ко мне, когда повторял на все лады, что я неотесанная, точно дубовый чурбан, – на господина Казиро мне удалось произвести хорошее впечатление. А он, если разобраться, смыслил в дворцовых обычаях поболе иных дворян, раз уж приглядывал за герцогским замком не одну сотню лет!..

-8-

Большая часть свиты господина Казиро уже заняла полагающееся ей место, окружив домового духа, но огромные крысы все еще посматривали на меня с враждебностью. Когда их повелитель заговорил о герцоге, шерсть на их загривках встопорщилась, а зубы оскалились – похоже, Его Светлость был прав, когда говорил, что сами стены дворца ненавидят его.

– Господин Огасто тяжело болен, – решилась я заступиться за герцога. – Должно быть, демон из подземелий наложил на него дурные чары и заставил повиноваться своей воле…

– Да, чужак порчен колдовством, – с отвращением промолвил Казиро. – Ум его гнетут тайные чары. Но это случилось с ним до того, как он повстречал темных тварей. Я вижу на его челе знак – заклятие наложено с его согласия, и в нем нет следов той магии, что в ходу у проклятых созданий.

Я жадно слушала домового духа, уже не обращая внимания на его беспокойную свиту. Эти слова подтвердили подозрения, зародившиеся у меня при виде страданий герцога. Но, как и все простые люди, я боялась колдовства сильнее, чем чумы и проказы, и, несмотря на сочувствие к бедному господину Огасто, всерьез задумалась о том, что мне следует держаться подальше от обреченного безумца. Даже господин Казиро казался мне не столь пугающим, как герцог, опутанный невидимыми нитями чудовищного чародейства.

– Ты пришла вслед за ним и увидела, на что способно то заклятие, – домовой дух пристально смотрел на меня своими блестящими пустыми глазками, и я не стала спрашивать, как он догадался о том, почему я оказалась этой ночью в заброшенной башне. – Полная луна рвет его душу на части, усиливая действие чар. Однажды она убьет его – и поделом. Но это принесет много горя всем, кто окажется рядом. Как вино проливается из разбитой бутылки, так и проклятие после его смерти растечется черным мором по всему Таммельну. Из уважения к твоим лесным предкам я дам тебе совет – беги из этого дома, пока еще не поздно.

Его слова напомнили мне, в каком бедственном положении я сейчас нахожусь, – мне не по силам было покинуть старую башню, что уж говорить о бегстве из города!

– Милостивый сударь, ваше указание, несомненно, стоит всех тех монет, что я на вас вижу, – как можно любезнее начала я, прежде еще раз поклонившись. – Но сейчас я нуждаюсь в менее мудреном совете, уж простите меня за прямоту. Так уж вышло, что я не могу вернуться в свои покои нынче ночью и непременно буду за это наказана. Вы наверняка знаете все тайные ходы, что имеются в этом замке, как и положено вашему высокому чину. Не укажете ли вы мне путь, ведущий к жилой части дворца? Обязуюсь жертвовать в вашу казну медяк к каждому полнолунию и никогда более не смеяться над дядюшкой, когда тот наливает в блюдце молоко для ваших славных подданных.

– Тебе и впрямь здесь не место, – согласился господин Казиро, поразмыслив. – Минуло уж более сотни лет с тех пор, как я позволял человеку присоединиться к нашему торжественному шествию в честь полнолуния… Но ты вела себя учтиво и храбро, и к тому же происходишь из доброго лесного народца. Можешь встать по левую руку от меня и сопровождать до самой границы моих владений. Я покажу тебе забытый тайный ход, через который ты вернешься в свои покои, но ты должна пообещать, что больше никогда не придешь в эту башню при полной луне.

– Да чтоб мне лопнуть! – с живостью воскликнула я, мысленно вознося хвалу богам за столь удачный исход моего глупого приключения. – Клянусь своей душой и всем, что к ней приложено, что никогда более не вернусь сюда. Сказать по чести, мне не пришлась по нраву эта башня…

– Башня Изотте повидала на своем веку больше, чем все мудрецы человеческого племени вместе взятые, – строго одернул меня господин Казиро. – Для нас, извечных жителей этого замка, нет места более святого.

– Превосходная башня! – с еще большим жаром вскричала я. – Она слишком хороша для меня!

Домовой дух, ничуть не поверив в мою искренность, фыркнул с неодобрением, однако указал мне место, которое мне надлежало занять, и торжественная процессия двинулась далее, сопровождаемая совиным уханьем, – птицы все так же кружили вокруг башни. Я догадалась, что они тоже являются частью свиты господина Казиро, будучи такими же созданиями ночи, как крысы и летучие мыши.

Путь вниз был не так уж легок – башня Изотте, столь почитаемая замковым домовым, людьми была оставлена в небрежении, и повсюду виднелись признаки усиливающегося с каждым годом разрушения. Там, где господину Казиро и его свите прошмыгнуть не составляло труда, я пробиралась с опаской. И все чаще задумывалась, что представляет собой тот тайный ход, по которому мне предстояло пройти, – возможно, меня ожидает тесная нора, пробираться по которой мог только сам хранитель дворца да его слуги?..

Однако мои опасения не оправдались. Когда мы очутились в пустующем зале, на стенах которого висели полуистлевшие гобелены, господин Казиро указал мне на нишу, где находилось подножие статуи, давно уж уничтоженной временем. Лунный свет свободно озарял полированный черный камень – почти все витражи в высоких стрельчатых окнах были разбиты, и ветви деревьев беспрепятственно проникали внутрь, расчерчивая причудливыми тенями плиты пола. Я наблюдала за тем, как длинные суставчатые пальцы хранителя дворца ловко нажимают на детали орнамента, украшавшего каменный постамент, и хорошо запомнила последовательность его движений. Часть стены с глухим скрежещущим звуком сдвинулась, и я закашлялась от затхлости, пахнувшей из низкого мрачного проема.

– Там так темно… – меня охватил испуг из-за запоздало возникшего подозрения, что господин Казиро мог притворяться, будто согласен помочь. Возможно, коварный домовой дух, разгневанный тем, что я помешала ему чествовать полную луну, желал хитростью заманить меня в ловушку и заживо похоронить в толще каменных стен?..

Господин Казиро был чутким к страху – он махнул рукой в сторону полуразрушенной арки в дальней части зала и сказал:

– Ты можешь пройти другим путем, но тебе придется миновать ту часть дворца, что заняли наемники порченого чужака. Это недобрые люди, на которых лежит такое же дурное заклятие, как и на их хозяине. Хотел бы я, чтобы их кости истлели не в моих владениях! Они не спят ночами и дурманят свой разум вином… Ты не сумеешь пробраться незамеченной, и это обернется большой бедой…

Затем он поманил к себе одну из тех крыс, что несли фонари, и молча ткнул пальцем в погасшую лампаду, которую я все так же держала в руках, – мне оставалось лишь безропотно подать ее домовому духу. Склонившись к фонарю, господин Казиро подул на него, и вскоре небольшой сгусток зеленоватого пламени, словно огромный светлячок, перепорхнул в мою лампадку. Не сдержав любопытства, я поднесла к странному огоньку палец – и не почувствовала никакого жара.

– Не касайся мертвого пламени! – предостерег меня господин Казиро, резко отведя мою руку. – Оно не обожжет твою кожу как обычный огонь, но пальцы твои вскоре почернеют от сухой гангрены, и ни один лекарь не сможет тебя излечить. Тайный ход ведет в комнату, где коротает свои одинокие ночи безумец, – ни мне самому, ни моим слугам дороги туда нет, черное колдовство пропитало там каждый камень. Мертвый огонек укажет тебе верный путь, внимательно следи за тем, ровно ли он горит, и не сворачивай лишний раз. Как доберешься к нужному месту, оставь лампаду у открытого окна и трижды подуй на нее, чтобы освободить огонь. Он улетит прочь и никому не причинит вреда. Не вздумай оставить его при себе – к утру он все равно погаснет, но на том месте, где это произойдет, вскоре распространится ядовитая черная плесень…

– Да на что б мне сдалась эдакая пакость… – пробормотала я, невольно попятившись от лампады.

– Многие люди готовы платить любую цену за мертвый огонь, – ответил домовой дух, покосившись на меня. – Он помогает добывать клады. Особенно те, что стерегут заложные покойники. Но обходится зеленое пламя дорого, да и добром это никогда не оборачивается… Я не припомню, когда в последний раз одаривал так щедро кого-то из людей, и хочу, чтобы ты поклялась отпустить огонек до рассвета.

Поклявшись, я с опаской приняла лампаду и про себя подумала, что после всех сегодняшних приключений нужно будет как следует вымыть руки, – слова господина Казиро о ядовитой черной плесени и сухой гангрене произвели на меня сильнейшее впечатление.

Господин хранитель тем временем чинно раскланялся на прощание и повернулся ко мне спиной, готовясь продолжить свой привычный путь. Зал был прочерчен полосами мертвенного света – я видела, как процессия ночных существ пересекает его, то серебрясь в сиянии луны, то исчезая в синеватой тени. Раз за разом повторялось это действо, пока наконец в одной из полос господин Казиро со своей свитой словно растворился – только несколько черных бабочек закружились в лунном свете, да ночные птицы взлетели с ветвей деревьев, покидая зал.

Еще пару минут я боролась с нерешительностью, а затем, пригнувшись, ступила в черный проем. Наверняка хитрый механизм был спрятан под каменными плитами, покрывающими пол, – стоило мне войти внутрь, как часть стены со знакомым мне скрежетом встала на место. Я в испуге оглянулась, успев подумать, что мои страхи оправдались – меня заживо замуровали! – но тут же увидела рычаг и слегка успокоилась. Изнутри маскировать механизм не имело смысла, и мне не нужна была чья-то помощь, чтобы выйти.

Тайный ход оказался не таким уж страшным местом – его простые гладкие стены не понесли такого урона, как обстановка башни Изотте, которую я хорошо изучила, сопровождая господина Казиро. Воздух здесь был затхлым, а потолок – низким, но в остальном моему передвижению ничто не мешало.

Кое-где на стенах сохранились рисунки и барельефы, изображающие жизнь во дворце, относящуюся ко временам владычества эльфов. Как по мне, украшать тайный ход было делом бессмысленным, и я заподозрила, что яркие фрески отмечают места, где скрыты двери, ведущие в другие части замка. Даже усталость не помешала мне внимательно осмотреть и ощупать одну из картин, чтобы найти секретные пружины, но ничего подозрительного я так и не обнаружила.

«Надобно поблагодарить богов за то, что здесь нет десятка дверей – я бы непременно заблудилась, – сказала я себе. – Знай, иди вперед. Неужто мало диковин ты сегодня повидала, Фейн?».

Удивительные события, свидетельницей которых я сегодня стала, казались мне сейчас сном наяву – сном скорее удивительным, чем пугающим, и оттого в глубине души я не желала, чтобы он так быстро заканчивался.

Искушение не заставило себя долго ждать. Вскоре коридор, по которому я шла, образовал своего рода развилку, выведя меня к винтовой лестнице. Здравый смысл подсказывал мне, что идти следует по тому пути, что устремлялся вверх, но ноги сами собой зашагали по ступеням, ведущим вниз. Огонек лампады тревожно замерцал, но и этот ясный знак я оставила без внимания. Должно быть, после того, как я очутилась запертой на вершине заброшенной башни, во мне зародилась неприязнь к подъемам.

Путь вниз вскоре показался не более приятным - уж больно долог он был. Я все сильнее склонялась к мысли, что сделала неправильный выбор, – библиотека господина Огасто никак не могла располагаться в подземельях, куда, судя по всему, я спускалась. Но из упрямства продолжила свой путь, пока лестница не вывела меня в еще один узкий и темный коридор, завершившийся тупиком. Осмотревшись, заметила, что в стену вбиты железные скобы, по которым можно было подняться к люку. «Нет, определенно я делаю что-то не то», – подумала я, карабкаясь наверх.

Люк, к моему удивлению, открылся без особого труда, почти бесшумно, но на голову мне тут же осыпалось множество древнего сора. Вначале я не сообразила, где очутилась, – казалось, то был еще один лаз, завершающийся таким же люком, только деревянным. Выбравшись наружу, поняла, что выход из потайного хода был замаскирован дубовой бочкой исполинского размера – собственно, в ней я и очутилась. Рядом стояло еще несколько бочонков поменьше, послуживших мне подобием ступеней, по которым я спустилась.

Что касается окружающей обстановки, то сказать о ней что-то новое не представлялось возможным – такой же каменный мешок, как и тот, из которого я недавно выбралась, разве чуть пошире. Однако здесь имелись признаки человеческого присутствия: на стене коптил дрянной светильник, а пол был заплеван и загажен самым непотребным образом. Подобрав подол юбки, я, преисполненная самых дурных предчувствий, тихонько двинулась вперед, из последних сил надеясь, что мне не придется лезть обратно в бочку. За первым же поворотом наткнулась на решетку, перегораживающую проход, а прислушавшись, уловила отзвуки пьяной громкой беседы. Уж подобные разговоры после всех ночевок на задворках дрянных гостиниц, что выпали на нашу с дядюшкой Абсаломом долю, я ни с какими другими не спутала бы, однако вскоре убедилась в том, что не разбираю ни одного слова из сказанного. И причиной тому было вовсе не опьянение неизвестных ночных гуляк – это были наемники-южане господина Огасто, говорившие на своем трескучем наречии, и именно от них мне следовало держаться как можно дальше.

Воспоминания о встрече с бродягами, едва не закончившейся для меня большой бедой, еще не сгладились в моей памяти, а ведь наемники герцога, державшиеся особняком от прочих обитателей дворца, были куда опаснее тех забулдыг, да и обнаружь они мое присутствие – спрятаться уже не вышло бы. Тихо я попятилась назад, стараясь не выдать себя ни одним лишним шорохом, и уже принялась было карабкаться к бочке, скрывающей тайный люк, как услышала низкий хриплый шепот:

– Постой! Не уходи!..

От испуга я едва не свалилась вниз, лампада заплясала в моих дрожащих руках, а колени подкосились. Запоздало я обратила внимание на то, что тупик, в котором я очутилась, упирается не в глухую стену – внизу, у самого пола чернела щель, забранная решеткой. Только теперь я сообразила, куда попала, и из горла моего сам по себе вырвался тоненький писк ужаса, как у пойманной котом мыши. Со мной говорило чудовище, плененное герцогом Таммельнским! Именно его охраняли наемники, веселящиеся неподалеку. Страх мой оказался так велик, что чудесным образом помог мне превозмочь растерянность, и я торопливо вцепилась в край заветной бочки.

– Стой, иначе я позову стражу и опишу им тебя! – шепот стал угрожающим. – Они наверняка поймут, кто здесь был. Ведь ты знаешь, что нарушаешь запрет, не так ли?

-9-

Словно невидимая рука сдавила мне горло. Я испугалась, что демон из подземелья душит меня своими черными чарами, но тут же сообразила – имейся у него такие силы, он не стал бы угрожать мне на словах. «Если он скажет страже, что сюда приходила рыжая девица, – мне конец! Этот проступок куда хуже, чем тайная слежка за господином Огасто, а уж вместе они покажутся достойными виселицы, не иначе!» – обреченно подумала я и замерла.

– Как тебя зовут? – властно спросил меня невидимый узник.

– Фейн… Фейнелла, – промолвила тоненьким голоском, боясь вглядываться во тьму, царившую за решеткой.

– Девчонка! – с некоторым разочарованием произнесло чудовище.

– Но… но… – меня посетило неприятное подозрение.

– Я не смог бы увидеть тебя, – презрение теперь ясно звучало в его хриплом, низком голосе. – Сразу же после того, как я попал в плен, мне колдовством выжгли глаза, чтобы лишить меня любой возможности сбежать. Зрение все еще не вернулось ко мне, я вижу только неясные тени. Да и на крики мои никто не обращает внимания – было время, когда я кричал часто и громко… Но теперь я знаю твое имя. Ведь ты не догадалась мне соврать, глупая девчонка, не так ли?

– Да чтоб тебе пусто было! – от досады я готова была откусить себе язык. – Проклятое бесовское отродье! Гнилая кровь! Сын нечистой твари с вонючих болот!

– Простолюдинка, – презрения в голосе прибавилось. – Слышу это по грубому развязному выговору. Что за злейшая ирония – я так долго ждал, когда выпадет возможность перемолвиться словом хоть с кем-то… И получил в собеседники существо, ограниченное настолько, что лучше уж говорить с камнями!

– Ну так и говори, – огрызнулась я, все еще дрожа от страха, но подзуживаемая злостью, – уж в камнях-то у тебя недостатка не имеется.

– Ты быстро осмелела, – заметил мой невидимый собеседник. – Не боишься, что я напущу на тебя морок и заставлю повиноваться своей воле?

– Мог бы ты это сделать, разве сидел бы в этой грязной дыре? – сказав это, я слегка приободрилась – прозвучали мои слова вполне разумно.

– И то верно, – согласился узник. – Что ж, сложные вопросы тебе задавать смысла нет… Скажи, какая сейчас наступила пора года?

– Начало осени, – ответила я, вначале посомневавшись: не причиню ли вред господину Огасто тем, что отвечаю на вопросы его злейшего врага. Однако мое молчание тварь истолковала по-своему, отметив:

– Кажется, я поспешил с выводами, решив, что вопросы о погоде для тебя не будут слишком сложны.

– Чтоб ты сгнил заживо в этой каменной яме! – проворчала я, задетая за живое. – Я просто не желаю вести беседы с порождением тьмы! Как мне теперь избавиться от твоего порченого духа? Святые небеса, я ведь навлекла проклятие на себя и свою семью до седьмого колена! Наверняка теперь, стоит мне подойти к храму, как меня поразит молния или искусает бешеная собака! – тут я охнула, сообразив еще кое-что неприятное. – Сколько же теперь мне придется поститься, чтоб искупить этот грех?! Неужто до самого зимнего солнцестояния?..

– Не думаю, что боги, в которых ты веришь, настолько мелочны, – с неожиданной серьезностью ответил мне демон. – В свою очередь, могу поклясться, что хоть и загубил множество людских душ, но уж точно без посредничества бешеных собак.

– Черное колдовство! – с содроганием произнесла я, повторно осознавая, с кем сейчас разговариваю.

– Колдовство? – переспросил узник, и мне почудилось, что он усмехнулся. – Нет, всего лишь мой меч.

– Хочешь сказать, что ваше племя не использует черную магию, лживый дух? – спросила я с вызовом.

– Разумеется, использует, ведь сама природа моего народа подразумевает это, – голос его стал несколько миролюбивее. – Но я, будучи полукровкой, имел право убивать только тем способом, что считается вполне естественным и для людей.

– Полукровка? – переспросила я, невольно поддавшись любопытству.

– Да, моя мать была человеком, – ответ этот поразил меня своей прямотой.

– Что за женщина могла согласиться прижить ребенка от нечистой силы?.. – пробормотала я, скривившись.

– Она была чародейкой. Как я понимаю, в твоих глазах это покажется достаточно веским поводом для сколь угодно отвратительного деяния, – снова в голосе узника зазвучала насмешка. – Не думаю, что твой разум вместит подробные объяснения.

– Отчего же? – разозлилась я. – Не так уж сложно угадать: колдунья призвала нечистого злого духа, желая увеличить свое противоестественное могущество, а тот пожелал, чтобы она с ним расплатилась не только душой, но и телом. Оттого-то чародеям в законопослушные поселения давно нет ходу. Одно дело знахарки-шептуньи, а другое – колдуны, возомнившие, что они могут стать ровней знатным господам, если стакнутся с дьявольскими силами…

– Стало быть, ты от чистого сердца радеешь за знатных господ, простолюдинка? – демон-полукровка хмыкнул. – Чем же они заслужили такую твою безоговорочную преданность? Много ли ты видела добра от них? Ведь ты служишь Огасто, не так ли? Он милостив к тебе?

Я угрюмо промолчала, понимая, что, начав отвечать, непременно выболтаю то, о чем рассуждать мне было не по чину и не по уму.

– Отчего ты тайно бродишь по замку и что-то вынюхиваешь в самых темных его закоулках? Ты ведь нарушаешь приказ своего господина… – продолжал узник, и тон его стал вкрадчивым. – Не слишком-то ты ему верна, если разобраться…

– Я просто хотела помочь Его Светлости! – вспылила я, ведь в обвинениях тех имелось зерно истины, показавшееся мне довольно жгучим на вкус. – Мне нужно разобраться, в чем причина его болезни!

Тут узник тихо рассмеялся, явно сделав из моего опрометчивого признания какие-то выводы. Смех быстро перешел в надсадный кашель, который, как мне показалось, он приглушал как мог.

– Ты вознамерилась спасти Огасто? – веселья в его голосе поубавилось, слова были едва различимы из-за хриплых булькающих звуков, сопровождавших дыхание моего собеседника. – Да ты еще глупее, чем я думал…

– Это почему же? – от злости я окончательно позабыла о страхе.

– Нам, Высшим существам, нет дела до того, чем кровь знатных господ отличается от крови людишек вроде тебя… – Я стиснула зубы, порядком устав от оскорблений, которыми меня потчевало презренное исчадие ада, запертое в вонючей каменной яме, однако не утратившее высокомерия. – Но даже я понимаю, что не тебе, убогой дворовой девке, печься о благополучии Огасто. Что за титул он носит сейчас? Герцог? А ты, судя по всему, судомойка или горничная…

– Я племянница лекаря Его Светлости! – в гневе стукнула я сжатым кулаком по бочке.

– О, я узнаю о тебе все больше, – вновь засмеялся узник, и я вновь прокляла свой болтливый язык. – Фейнелла, племянница лекаря… Я бы подумал, что твое волнение о здоровье Огасто основывается на соображениях практического характера, однако ты вспыхиваешь каждый раз, когда заходит речь о твоем господине, и, стало быть, мое предположение верно. Не думаю, что у тебя получится спасти его… И это справедливый исход – Огасто получит то что заслужил.

– Придержи свой змеиный язык! – я и себя не защищала бы с таким пылом. – Ты ненавидишь его, потому что проиграл и оказался здесь, в подземелье. Господин Огасто сильнее тебя и твоего бесовского рода!

– Он победил, воспользовавшись предательством, – глухо и отрывисто ответил демон. – Но могу поклясться своей кровью, что это не приносит ему счастья. Расплачиваться ему приходится уже сейчас, хотя его час еще не пробил.

– Это твое проклятие заставляет его страдать? – с ненавистью спросила я, вспомнив, как кричал господин Огасто там, на вершине башни.

– Мое проклятие? – казалось, узник был удивлен моим вопросом. – С чего ты взяла?!

– Хоть ты и сказал, что полукровка, но при этом – сын колдуньи, – с отвращением произнесла я. – Ни за что не поверю, что ты не умеешь насылать злые чары. Сейчас тебе выбили ядовитые зубы, но раньше, когда ты был опаснее змеи…

– Повторяю тебе, глупая Фейнелла, – с некоторым раздражением откликнулся демон, – что отказался от колдовских способностей, когда прибыл ко двору моего отца. Видишь ли, те, кого ты называешь демонами, являются существами несоизмеримо более высокого порядка, чем люди… – Мне показалось, что, говоря это, он позабыл о том, что кто-то слушает его рассказ, и монотонно бормотал слова, приходившие ему на ум бесчисленное количество раз. – Мой отец, да пребудет с ним благословение лун нашего мира, относился к одному из самых древних родов. Подобных ему осталось немного, дети у Высочайших рождаются редко. Моя мать была всего лишь человеческой женщиной, пусть даже считавшейся великой чародейкой среди своих соплеменников, однако отказаться от меня он не смог. Его полноправный наследник чистой крови давно уже был определен, но интриги плетутся и в наших дворцах. Враги могли бы использовать проступок моего отца в борьбе против него, заявив, что бастард также имеет право на трон, и породив тем самым смуту. Я был принят в королевский дом только после обряда, во время которого поклялся никогда не использовать магию – ни свойственную моей высшей крови, ни низкое человеческое колдовство. После этого я принес еще одну клятву – обязавшись не продолжать свой род, чтобы мои дети не стали орудием в руках тех, кто хочет посягнуть на власть правителя. Лишь после этого моему отцу было дано разрешение от старейшин, и я прошел ритуал отсечения тени, став верным слугой дома Высочайшего…

– Провалиться мне на этом самом месте! – потрясенно произнесла я. – Ты осквернил мои уши своими россказнями сильнее, чем распоследний еретик! Я не поняла и трети из того, что услышала, но чую в этом дьявольщину худшего свойства!

– Если твои уши не очистит пост, то промой их святой водой, – язвительности демону было не занимать.

– Твой поганый язык непременно покроется язвами и отсохнет, – пообещала я мстительно. – Не смей насмехаться над честными обрядами! Это вовсе не те мерзопакостные, богопротивные ритуалы, которые в ходу у вашего нечистого племени.

– Отсечение тени – древний ритуал, известный и людям, – невозмутимо объяснил узник. – Он продляет жизнь человеческого существа, если оно, разумеется, обладает особой силой, которую и называют обычно чародейской. Тень, которая сопровождает тебя повсюду, – это знак смертности. Должно быть, ты слышала, как говорят, что смерть человека всегда стоит за его плечами?.. В этом есть доля правды. Отрезав тень у своих ног, люди временно изменяют свою смертную природу и живут гораздо дольше отмеренного человеческому племени срока.

– Стало быть, ты не отбрасываешь тени? – спросила я, поежившись. Всем было известно, что без тени могут обходиться одни упыри да призраки, предвещающие скорую гибель тому, кто их увидел, – и признания узника расположения к нему мне не добавили.

– Да, как это и положено существам высшего порядка, – был ответ. – Но… сейчас я об этом сожалею.

– Отчего же? – я недоуменно наморщила лоб. – Если разобраться, обет безбрачия куда неприятнее, чем долголетие. Хотя их сочетание, пожалуй…

– Да оттого, – перебил он меня, – что будь я обычным смертным, давно бы подох, и мучения мои закончились бы!

– Твои мучения – заслуженная участь для того, кто пришел захватить чужие земли и убивать людей, – произнеся это, я почему-то не испытала удовлетворения.

– Когда-то эти земли принадлежали нам… Впрочем, теперь уже нет смысла лгать, тем более столь ничтожному созданию, как ты. Зря мы решили сюда вернуться, польстившись на обещания…

– Чьи?

– А ты самонадеянна, раз задаешь подобные вопросы, – откровенность узника, казалось, иссякла. – Неужто считаешь, что поймешь ответ? И похоже, не так уж боишься погубить свою бессмертную душу… Пустой разговор, но и такого у меня давно не случалось.

Только я подумала, что неприятности сегодняшней ночи близки к завершению и мерзкое создание решило, что я не стою его внимания, как демон продолжил:

– Коли уж ты нашла способ пробраться сюда незамеченной, сможешь прийти и во второй раз.

– Я никак не могу… – торопливо запротестовала я, но в голосе узника вновь появились властные нотки.

– Ты придешь, иначе я расскажу о тебе при первом же случае – раз в пару дней сюда кто-нибудь да приходит, чтобы швырнуть мне кость или корку хлеба.

– Тебе не поверят.

– Может, и нет, а может – да. Не искушай судьбу, Фейнелла, племянница лекаря.

От отчаяния я испустила длинный протяжный стон, прикусила губу и неохотно пробормотала:

– Чего же ты от меня хочешь, подлый бес? Ты на все лады повторял, что я слишком глупа для того, чтобы со мной можно было вести беседы. Неужто мнение твое переменилось?

– Ничуть, – тут же ответил он. – Я хочу, чтобы ты мне кое-что принесла.

– Если я и глупа, то не настолько же! – возмутилась я.

– Я попрошу тебя всего о паре глотков чистой воды, – на этих словах демон-полукровка запнулся, преодолевая себя, – видимо, не так уж часто ему доводилось обращаться к кому-либо с просьбой.

-10-

– Вода! – я всплеснула руками, едва не уронив лампаду, огонек в которой, к слову, трепетал и потрескивал все то время, что я разговаривала с порождением темных сил. – Думаешь, я не слыхала тех легенд, где говорится, что стоило кому-нибудь напоить закованного в цепи демона, как к злому духу тут же возвращались его силы и он освобождался? Ну уж нет! Лучше меня выпорют плетьми на городской площади, чем я помогу тебе очутиться на воле! Ты и так принес людям немало горя, ненасытный кровопийца!

– Я принес горя ровно столько же, сколько любое другое существо, взявшее в руки оружие во время войны, – бесстрастно возразил узник. – Что до крови… Да, она угодна моим сородичам, но, заметь, в своих пожеланиях я остановился на воде. Видишь ли, все то время, что нахожусь здесь, мне приходится довольствоваться парой глотков в неделю. Та вода, что дают мне охранники, так зловонна и грязна, что обычный человек не смог бы ее пить, – но, как ты помнишь, я не человек, и это дает повод для всяческих развлечений скучающей страже… Принеси мне воды, Фейнелла. Простой воды.

– Хитрые дьявольские козни, – промолвила я угрюмо. – Ясное дело, ты вознамерился сбежать, но я не стану твоей соучастницей.

– Если тебя это успокоит, то могу заверить, что воды я больше ни разу не попрошу.

– Ты собираешься еще о чем-то меня просить? – я почувствовала, как на душе становится совсем скверно.

– Три просьбы, не более.

– Три! – вновь возмутилась я. – Самое что ни на есть магическое число! Чтобы я поверила, будто здесь нет тайной подоплеки?..

– Что ж, давай я скажу, что пожеланий у меня будет восемь, – демон произнес это так невозмутимо, что я на мгновение поверила в серьезность его слов. – Возможно, я бы удовольствовался семью, но семерка, как мне кажется, упоминается в сказках так же часто, как и тройка…

– Ладно-ладно, – поспешно согласилась я. – Лучше уж три. Но я и вправду не знаю, смогу ли еще раз пробраться сюда… Я ничего не смыслю в этих тайных ходах и попросту заблудилась! – в голосе зазвучали жалобные нотки, как я себя ни сдерживала.

– Тебе придется постараться…

Взывать к милосердию демона было конечно же глупой затеей. Я шмыгнула носом и сквозь зубы пообещала приложить все усилия к тому, чтобы следующей же ночью выполнить пожелание узника, но, не удержавшись, в завершение своей речи вновь назвала его вонючим отродьем врагов рода людского. Ну или чем-то в этом же духе.

– Зови меня Рекхе, – предложил демон вполне дружелюбно. – Так будет куда короче.

– Как будто кто-то чихнул или высморкался! Тоже мне, имя! – Теперь я видела подвох во всем: – Приличный человек издавать такие звуки прилюдно не станет, стало быть, здесь непременно есть какая-то скверна!

– Это имя я носил, когда был человеком, – узник, казалось, вновь погрузился в воспоминания. – Поверь, я вовсе не склоняю тебя хитростью к богохульству, искупать которое придется самобичеванием или паломничеством. Твоя брань, признаться, режет мне ухо своим просторечием, и если ты воздержишься от бессмысленных проклятий, у нас получится куда проще и быстрее договориться. Теперь уходи, но не заставляй меня ждать слишком долго. Время здесь тянется гораздо медленнее, чем там, где можно увидеть свет луны или солнца…

Я попрощалась с ним сквозь зубы и забралась в бочку, мысленно ругая себя на все лады, – любопытство сыграло со мной очередную злую шутку, которая могла погубить мою жизнь. Однако волнение, заставлявшее сердце биться учащенно, не так уж сильно походило на испуг или отчаяние. Не успела я подняться по винтовой лестнице, как события сегодняшней ночи стали казаться мне завидным приключением: до того со мной никогда не случалось столь таинственных происшествий. Да, неприятностей я знавала немало, но они как на подбор были простецкими и незатейливыми, как и вся моя жизнь. «Пустая твоя голова, Фейн! – я остановилась и хлопнула себя по лбу. – Отчего же ты не выпытала у демона, что за чары лежат на господине Огасто, вместо того чтобы слушать его россказни о нечестивых нравах, что заведены у злых духов?! Возможно, богам угодно, чтобы я еще раз поговорила со злой тварью и узнала от нее, как излечить Его Светлость».

Тут я позабыла о страхе и усталости окончательно и принялась увлеченно размышлять о следующем разговоре с узником. Теперь он казался мне капризным безликим духом, который попадается на пути у рыцаря или сказочного принца лишь для того, чтобы после пары-тройки уверток сообщить, где закопан горшок с золотом. Я решила, что перехитрю демона-полукровку, изобразив сочувствие, и разузнаю, что за напасть одолевает господина Огасто, – а в том, что проклятый Рекхе знает правду, я отчего-то нисколько не сомневалась.

Увлекшись своими смелыми планами, я позабыла, что следует хоть немного волноваться, – откроется ли потайная дверь, выведет ли она меня в библиотеку герцога? Однако боги смилостивились надо мной и не преподносили больше никаких сюрпризов – механизм пришел в действие без особого шума, стоило мне только повиснуть на рычаге, и спустя пару минут я уже очутилась у окна, собираясь выполнить обещание, данное домовому духу.

Зеленое пламя выглядело тусклым, и я не была уверена, отчего оно затухало: то ли из-за близящегося рассвета, то ли из-за того, что я спустилась с ним в подземелье. Сущность узника была противна господину Казиро – по всей видимости, домовые духи, живущие испокон веков бок о бок с людьми, и злобные создания, жадные до людской крови, относились к разным, враждующим племенам. Близость демона могла оказаться губительной для огонька, и я наконец-то испытала хоть какое-то подобие угрызений совести по поводу своего поведения. Трижды я подула на зеленую искорку, и она, вспыхнув ярче на прощание, устремилась в ночную тьму, словно подхваченная ветром.

Мне показалось, что небо к тому времени уже начало светлеть, и я со всех ног бросилась к своим покоям, в темноте едва разбирая дорогу.

Дядюшка Абсалом, разумеется, заметил, что я проспала дольше обычного, однако посчитал, что это – признак выздоровления. Мне не хотелось его разочаровывать, и к тому времени, как он, помрачневший и раздраженный, вернулся от господина Огасто, я шустро прибиралась в лаборатории, всем своим видом показывая, что уже достаточно здорова.

– Его Светлость выглядит хуже покойника, – с досадой произнес дядя, присаживаясь на табурет. – Я чувствую, что наши дела почти так же плохи. Не удивлюсь, если он преставится этой зимой, и нам придется уносить ноги, не дождавшись первой весенней оттепели. Ах, как жаль, как жаль… Эти покои так уютны и теплы, в них совсем нет сквозняков! Но я понятия не имею, что за болезнь его изнуряет и как бороться с нею. Он не похож ни на одного из тех безумцев, что я видел, и, честно признаться, не уверен, что ему помогут кровопускания, если бы он вздумал согласиться с этой необходимостью…

– Дядюшка, – произнесла я, изображая рассеянную задумчивость, – а вы не думали, что на господине Огасто может лежать проклятие? Порча, черное колдовство… ведь бывает так, что злые чары сводят людей в могилу?

– Колдовство? – дядюшка Абсалом трижды сплюнул через левое плечо. – Побойся богов, Фейн! Если это порча или что-то вроде нее, Его Светлости точно конец. Уж с чем я не совладаю точно – так это с черной магией… – Тут дядя призадумался: – Дьявольщина, а что, если ты права? Порча может свести в могилу за считанные недели, и мы окажемся на улице в преддверии зимы! Не говоря уже о том, что она перейдет на того, кто примет последний вздох проклятого, а ведь вполне возможно, что этим несчастным окажется его лекарь!

– Неужто вы не знаете способа, которым выявляют черную магию? – без обиняков спросила я, усевшись напротив дяди и вперив в него взгляд. – Даже деревенская знахарка может распознать порчу!..

– Потому что она же ее и наводит, – угрюмо проворчал дядя. – Однако если Его Светлость угасает из-за проклятия, то здесь приложены чары посерьезнее, чем те фокусы, что проворачивают злобные деревенские старухи в венках из омелы. Я припоминаю, что мне когда-то показывали одну тайную уловку… Но для нее мне кое-что понадобится…

С этими словами он вскочил с места с такой прытью, какой никто бы не мог ожидать от человека его сложения, и резко распахнул входную дверь. Харль, подслушивавший наш разговор, ввалился внутрь с глухим воплем и тут же получил затрещину от дядюшки.

– Так я и думал, что твое поганое ухо прилипло к замочной скважине! – рявкнул дядя. – Вот постой-ка, узнает твоя матушка, что ты снова сбежал от учителя, которому она платит полкроны в месяц!..

– Слишком часто вы ведете беседы с моей матушкой, – огрызнулся Харль и получил новую затрещину.

– Попридержи свой длинный язык, мальчишка, иначе я выпорю тебя так, что иероглифов на твоей заднице будет больше, чем в твоих учебниках! – произнес дядюшка с чисто отцовскими интонациями, и я окончательно убедилась в том, что госпожа Эрмина Лорнас близка к получению почетного звания четвертой супруги Абсалома Рава. – Ну-ка быстро отправляйся к курятнику и найди там яйцо, снесенное черной курицей!

– Это еще зачем? – Харль скорчил премерзкую рожу, должно быть, выражавшую степень его презрения к угрозам дядюшки.

– Не твоего ума дело, – снова гаркнул дядя Абсалом. – Но если ты его принесешь, то я разрешу тебе остаться и посмотреть, что я буду с ним делать.

– Тоже мне, загадка! Что может сделать с яйцом такой толстобрюхий проходимец? Сожрет его, как пить дать! – отозвался дерзкий Харль и исчез в дверях, перед этим увернувшись от очередного подзатыльника. Но было ясно, что предложение дядюшки его заинтересовало.

Спустя несколько минут он уже скребся в двери с добычей. Дядюшка Абсалом с сомнением рассмотрел яйцо, точно подозревая, что с Харля станется разорить гнездо химеры ради того, чтобы напакостить своему будущему родственнику. Затем дядя принялся что-то бормотать себе под нос, явно силясь припомнить какие-то нужные слова.

– Ну, кажется это оно! – наконец объявил он и безо всякого перехода приказал мне:

– Режь палец!

Я попятилась и неуверенно спросила, не спятил ли дядюшка вслед за своим драгоценным пациентом.

– Ты сама затеяла этот разговор про порчу, – сурово ответствовал дядюшка. – Известно, что злое колдовство пуще всего любит юную и невинную кровь, и на нее-то мы его и приманим. А ну-ка иди сюда, мелкий паршивец! – обратился он к Харлю, который тут же поумерил свое любопытство и отскочил к двери. – Может, сгодится и твоя кровь, хотя, как по мне, ты истинный подменыш, которого твоей матушке подсунули бесы…

– Дядюшка Абсалом, сдается мне, ваша затея – сама по себе дурное колдовство, – заметила я с опаской.

– Пресвятые небеса, что за несусветная чушь! – рассердился дядя. – Постыдилась бы говорить такое! Черная магия – удел господ, что желают с помощью интриг захватить власть, навредить королевским сановникам или даже – смилуйтесь боги! – самому миропомазаннику. Иными словами, это преступление против государства. Если же бедный нищий лекарь всего лишь желает узнать, как долго ему удастся сохранять свою должность, – это вовсе не дурное колдовство, а простое народное средство, как амулет из кроличьей лапки или заговоренный осиновый прутик, которым разгоняют клопов. Уразумела?

Мне показалось, что в рассуждениях дяди Абсалома присутствует изъян, и немалый, однако смолчала. Харль же доводы лекаря воспринял как вполне разумные. Он вернулся на прежнее место с решительным выражением лица, свидетельствующим, что он готов участвовать в сомнительном дядюшкином предприятии.

– Ладно уж, давай сюда нож, – сказала я, не желая, чтобы противный мальчишка потом попрекал меня трусостью.

Далее дядюшка сказал, чтобы я мазнула кровью по скорлупе крест-накрест, и с величайшей предосторожностью завернул яйцо в салфетку, предварительно что-то над ним пошептав. Харль был послан в библиотеку – проверить, нет ли там Его Светлости. С утра господин Огасто, по словам дядюшки, был так слаб, что не поднялся с постели, однако не приходилось сомневаться – если у него все же получится встать на ноги, он тут же отправится в свое привычное убежище.

Запыхавшийся Харль принес добрые вести – библиотека была пуста, и дядя Абсалом, прихватив заговоренное яйцо, отправился туда. Вернувшись, он некоторое время молча переводил дух, словно это не ему совсем недавно доводилось шнырять в кладовых постоялых дворов, хозяева которых не раскошелились на добрые замки и крепкие запоры.

– Что вы сделали с яйцом? – спросила я.

– Припрятал его под креслом господина Огасто, – разъяснил дядя. – К вечеру нужно исхитриться и забрать его оттуда. За день часть бесовщины обязательно перейдет в яйцо, и мы увидим явные признаки черного колдовства, когда разобьем его.

– Бесовщина! – в восторге прошептал Харль, слушавший дядюшку Абсалома как завороженный.

– Ох, дядя, зря вы впутали сюда этого болтливого сопляка! – воскликнула я с искренним огорчением.

– Пускай, – отмахнулся дядя. – Его язык – что помело. Он за день сочиняет столько ерунды, что в его слова уже никто не верит.

Тут наш разговор прервали – Ее Светлость прислала служанку справиться, отчего господин Рав все еще не навестил повторно своего пациента, ведь тот, несмотря на тяжелейший приступ хвори, все-таки поднялся с кровати.

– Да оттого, что я все это время готовил сложнейшую по составу микстуру, которая просто необходима господину Огасто! – раздраженно воскликнул дядя, схватил первый попавшийся пузырек и торопливо покинул комнату, незаметно погрозив нам с Харлем пальцем, бог знает, от чего предостерегая.

-11-

Более ничего необычного не случалось до самого полудня, когда дядюшка Абсалом, выглядевший так, словно его все это время пережевывал старый беззубый дракон, вернулся от госпожи Вейдены.

– Ладно еще этот, – простонал он, грузно опускаясь на табурет. – Сидит, молчит. О чем ему не скажи – все едино, можно ничего не выдумывать. Но Ее Светлость, да простят меня боги за эту дерзость, своими нескончаемыми причитаниями вгонит в гроб не только супруга, но и всех фрейлин. Однако я сумел ей внушить, что господина Огасто нужно вернуть обратно в постель, так что, дети мои, библиотека вновь пуста. Харль, беги туда со всех ног и добудь яйцо из-под кресла.

С усиливающимся волнением мы ожидали возвращения мальчишки, и он не заставил себя долго ждать. Дядя предусмотрительно запер дверь, достал чистую тарелку и, вознеся короткую молитву, разбил яйцо. Страшное зловоние заставило нас всех зажать носы – внутри оказалась черная жижа с крупным сгустком.

– Как нехорошо, – покачал головой не на шутку встревоженный дядюшка и, прикрыв лицо первой попавшейся тряпкой, склонился над тарелкой. Черная вонючая слизь постепенно растекалась по дну тарелки, и спустя пару минут удалось различить, что сгусток имеет вполне определенную форму.

– Да это палец с когтем! – вскричал Харль, скривившись от омерзения.

И впрямь – то был черный суставчатый палец с большим загнутым когтем, вызывавший в памяти своим видом воронью лапу. Не успела я спросить у посеревшего от страха дядюшки, что все это означает, как палец спазматически дрогнул и согнулся, словно подзывая нас подойти поближе. Тут уж моему самообладанию пришел конец – я с визгом отпрянула в сторону, Харль и вовсе плюхнулся на пол, а дядюшка Абсалом с проклятиями забился в угол, осеняя себя защитными знаками.

Сомневаться не приходилось: господин Огасто пребывал под воздействием чернейшей магии – иначе с чего бы содержимому заговоренного яйца выглядеть столь мерзко?.. За свою жизнь я видела немало протухших яиц, даже швырялась ими в кое-кого из своих недругов в Олораке, однако черных пальцев, да еще и шевелящихся, в них никогда не находилось. Вытянув шею, я заглянула в тарелку с расстояния, казавшегося мне относительно безопасным. Адский палец извивался точно пиявка и подпрыгивал на тарелке. Дядюшка оказался храбрее меня – он бочком подобрался к столу, трясущейся рукой схватил нож и перерубил черную гадину пополам. Мы с Харлем издали сдавленные возгласы – поступок дяди Абсалома одновременно и восхитил нас, и испугал. Разрубленный палец перестал дергаться, его очертания начали расплываться, и вскоре черная жижа в тарелке стала однородной. Мы, не сговариваясь, дружно вздохнули с облегчением.

– И что мы будем делать с этой дрянью? – все еще заикаясь от испуга, спросила я у дядюшки. – Не выплеснешь же эдакую мерзость из окна!

– Разумеется, нет! – Дядюшка был бледен, однако растерянность на его лице сменилась деловитостью. – Дай-ка мне вон ту бутылку. Слыхал я, что порченное злыми чарами яйцо – отличное средство от сборщиков податей и прочих мздоимцев.

Мне подумалось, что из дядюшки вышел бы отличный чернокнижник, однако он бы наверняка ответил, как и ранее, что это всего лишь известное народное средство, не имеющее отношения к дурному колдовству.

– Господина Огасто и впрямь околдовали! – произнес Харль, уже безо всякого отвращения наблюдая за тем, как дядя переливает содержимое тарелки в бутылочку.

– Прискорбно, но именно так! – дядюшка поскреб лысину и нахмурился. – Ничего хорошего это нам не предвещает. Знать бы, что за чары на нем лежат да как быстро они загонят его в могилу… Зато теперь я спокоен хотя бы в одном: Его Светлости можно подсовывать любые микстуры, все равно ему ничем уж не помочь. Да и навредить ему, пожалуй, невозможно...

– Ох, дядюшка, – не удержавшись, перебила я его, – не говорите так!

– Чем ты недовольна? – дядя упер руки в бока. – Известное дело – пакости колдунов обычному человеку нипочем не исправить! Или у тебя есть на примете чародей, сведущий в черной магии? Нет? Вот и славно, еще эдакой напасти нам не хватало. Раз уж господина Огасто угораздило попасться под руку какому-то злому магу – это невезение, которое не стоит с ним разделять. Вскорости бедняга отмучается, да и царствие ему небесное – главное, чтобы нас в том не обвинили. И вот над этим-то нам нужно хорошенько поразмыслить…

Тяжкие думы одолевали дядюшку Абсалома до самой поздней ночи – он вздыхал, чесал макушку и пересчитывал монеты, которые успел скопить. Я тоже размышляла о том, какое великое несчастье пало на наши головы, однако узнай дядя, что я намереваюсь предпринять, – наверняка бы растерял остатки сна и запер меня на семь замков и семь засовов.

Дождавшись, пока в соседней комнате раздастся храп, я тихонько покинула наши покои и направилась в библиотеку Его Светлости, прихватив светильник и кувшин с чистой водой. Изо всех сил я просила всеблагие небеса, чтобы господин Огасто нынешнюю безлунную ночь провел в своей постели, набираясь сил после приступа болезни. Немудреное желание это было исполнено – не встретив никого на своем пути, я беспрепятственно проскользнула в темную комнату и остановилась около ниши, где скрывался вход в тайный коридор. Орнамент здесь в точности походил на тот, что я видела внизу, в заброшенном зале, и после нескольких моих неудачных попыток открыть дверь, скрытый механизм все же пришел в действие.

До самой лестницы я добралась безо всяких происшествий, однако стоило мне ступить на первую ступеньку, как из темной щели показались сразу несколько крысиных мордочек. Блестящие черные глазки следили за моими действиями с явным осуждением. Сделав вид, будто не понимаю, отчего они появились здесь, я непочтительно перешагнула через них и продолжила спускаться.

– Ты ведь поклялась больше не возвращаться! – раздался знакомый скрипучий голосок. Господин Казиро стоял позади меня на одной из верхних ступеней.

– Я поклялась не возвращаться в башню Изотте, – самую малость смутившись, ответила я. – А сейчас я иду совершенно в другую сторону!

– И совершаешь значительно худший проступок, – домовой дух был суров.

– Господин Казиро, у меня нет иного выхода, – я решила не ходить вокруг да около, хранитель дворцовых стен знал о каждом шаге любого из здешних обитателей, ведь сотни крысиных ушей ловили самый тихий шорох, раздававшийся под крышей этого замка. – Проклятая тварь пообещала, что расскажет о том, как я шныряла в подземельях, если я не принесу ей воды. Ведь не станет же какой-то кувшин воды причиной серьезных бед?

– Нет, пожалуй, что не станет, – поразмыслив, ответил домовой дух. – Эти создания черпают силу в человеческой крови, однако мне говорили, что тварь уже слаба и вряд ли сможет когда-нибудь восстановить прежнее могущество. Но тебе не стоит спускаться к темнице – само присутствие адского существа отравляет каждый камень этого замка, и подземелья пропитаны ядом сильнее всего.

– Я хочу всего лишь разузнать, что за чары лежат на господине Огасто, – упрямо покачала я головой, убедившись, что господин Казиро встревожен, а вовсе не разгневан. – Его Светлость – хороший человек и не заслужил того, чтобы погибнуть от дурного глаза какого-то колдуна. Разве вам не хотелось бы, чтобы порча, лежащая на господине герцоге и оскверняющая весь дворец, исчезла?

– Ты думаешь, что злейший враг порченого чужака согласится помочь ему? – удивился дух.

– Попытаюсь обхитрить его, – я произнесла это с важностью, и крысы, окружавшие господина Казиро, дружно запищали. В этих звуках без труда угадывалась насмешка. Я и сама заподозрила, что несколько переоцениваю свои способности, однако упрямством боги меня не обделили.

– Не в моей власти запретить тебе идти дальше, – огорчение домового было неподдельным. – Я давно уже не распоряжаюсь судьбами смертных. К тому же дворцовые подземелья храню не я, а мой сородич, которого мне доводилось видеть в последний раз более полувека назад. Должно быть, теперь, когда его владения осквернены, он забился в самую дальнюю щель, откуда не выйдет до той поры, пока черное создание не покинет этот замок – живым или мертвым. Хозяин подземелий куда древнее меня и давно уж не склонен вмешиваться в дела людей. Вряд ли он всерьез разгневается, узнав о том, зачем ты бродишь по тайным ходам… Что ж, иди. Однако помни, с кем имеешь дело. Темные создания всегда были врагами твоего рода, и единственное, чего они на самом деле могут желать от человека, – это боль, кровь и смерть.

Последние слова были произнесены настолько веско, что я на мгновение и впрямь подумала – не лучше ли вернуться? – но тут же сурово и непреклонно сказала себе, что с эдаким малодушием и капусту от гусениц не спасти, не то что господина герцога от черной магии, и отбросила сомнения в сторону.

Нерешительность еще пару раз накатывала на меня – в каждый момент, когда мне нужно было сделать поворот или поставить ногу на первую ступеньку, в душе поселялась глухая тоска. «Все еще можно повернуть назад», – шептал мне голос разума. Но я не желала к нему прислушиваться.

Высунувшись из бочки, я некоторое время выжидала, проверяя, не бродит ли поблизости кто-то из охраны. Но в тишине слышался лишь глухой звук падающих капель воды – где-то в той темной норе, в которой держали узника.

-12-

– Эй! – тихо позвала я. – Нечестивая тварь! Как там тебя… Рекхе!

В темноте тут же послышался шорох, и знакомый голос отозвался:

– Ты все-таки пришла. Нет, ну до чего же ты глупа…

Не стоило ждать благодарности от проклятого исчадия ада, однако я ожидала все же другой встречи, оттого с обидой проворчала:

– Лучше бы я вымыла ноги этой водой… Но еще не поздно вылить ее на пол!

Угроза возымела действие, Рекхе поумерил свою заносчивость и заметил:

– Милосердие всегда тождественно глупости, так что можешь считать, что я назвал тебя сострадательной.

– Неудивительно, что в вашем племени подобные качества не ценятся, – съязвила я в ответ.

– Единственный род милосердия, имеющий смысл, – подарить кому-то быструю смерть, – голос демона стал глухим.

– Я бы предпочла пару медяков и сытный ужин, – пробормотала я. – Что же, тебе еще нужна вода? Я принесла целый кувшин!

– Да, поставь его около решетки, – все так же глухо промолвил Рекхе.

Мне было очень страшно, однако я пододвинула кувшин как можно ближе к щели и тут же отпрянула. В тусклом свете чадящего светильника я увидела, как из темноты показалась черная иссохшая рука и вцепилась в кувшин. Губы мои сами зашевелились – на ум тут же пришла молитва, спасающая от нечистой силы, – меня ей научил кто-то из сестер. До этого в глубине души мне казалось, что со мной разговаривает тьма, сейчас же я словно воочию убедилась – чудовище в подземелье состоит из плоти и крови.

– Что ты там шепчешь? – раздраженно бросил Рекхе в перерыве межу громкими, жадными глотками.

Я как раз дошла до слов «упаси мя от острых когтей и клыков» и, недолго думая, брякнула:

– Я просто удивилась тому, что у тебя нет когтей.

– Их вырвали, чтобы я не мог разорвать себе горло, – пояснил демон. – И выбили зубы, чтобы я не мог перегрызть свои жилы. От голода я так просто не умру, и от жажды – тоже, только буду страдать и слабеть. Огасто я нужен живым, поэтому-то он сделал все, чтобы я не смог сам себя убить.

Несмотря на то, что эти слова произнесло злое, враждебное существо, мне стало не по себе. Не хотелось думать, что господин Огасто способен на такую жестокость… Но тут я напомнила себе, что Его Светлость был воином, а его враги – безжалостными существами, желавшими сделать людей своим домашним скотом, ведомым на убой, и сжала губы. У герцога наверняка имелись серьезные причины поступить именно так!

– Он должен был так поступить, – равнодушным эхом прозвучал голос Рекхе. – Моя жизнь в его глазах – залог того, что мои сородичи сюда не вернутся.

– Ты заложник? – запоздало поняла я причину, по которой господин Огасто держит при себе демона.

– Для моего рода будет страшным бесчестьем, если я умру от руки человека, – произнес напряженно демон. – Нас мало, и жизнь каждого стоит тысячи человеческих. На всю мою семью падет позор, если станет известно, что она не сохранила жизнь одному из своих сынов, отказавшись принять условия врага.

– Даже если этот враг – человек? – с сомнением уточнила я.

– Если бы он поставил условия, выполнение которых подводило бы под угрозу установленный извечный порядок нашего мира, Совет старейшин, скорее всего, разрешил бы отцу от меня отречься. Но эта война… Многие мудрые были против нее. И в том, что она началась, был виновен прежде всего я сам, так что вполне справедливо то, что и расплачиваться пришлось мне…

– Так это именно ты, песий потрох, решил поживиться человечиной! – негодующе воскликнула я, сжав кулаки. – Да чтоб тебе поперек горла стала каждая человеческая кость, которую ты обглодал!

– Человечиной питаются только низшие из нас, окончательно выродившиеся и потерявшие всякое достоинство, – с отвращением произнес Рекхе. – Негодное вонючее мясо!

– Тьфу! – я почувствовала, как меня замутило. – Но от крови, как я погляжу, ты бы не отказался, проклятый упырь?

– Я слишком долго пробыл в заточении и не смогу восстановить свои силы, сколько бы крови не выпил… – В голосе Рекхе слышалась усталость, он и впрямь казался изможденным. – Но жизнь во мне будет теплиться еще долго, пусть я иссохну до кости и превращусь в мумию.

– Так зачем же тебе понадобились наши земли? – с презрением спросила я.

– Отец всегда сожалел, что не сможет передать мне ни крохи своей власти, ни клочка семейных владений. Он любил меня не меньше своего законного наследника, однако ничего не мог поделать. Когда… когда ему предложили вернуть старые владения, ныне заселенные людьми, он сомневался. Но затем спросил меня, хочу ли я получить этот надел, и я… Я сказал, что завоюю эту землю. Совет Старейшин был против, но отец лестью и подкупом убедил большую часть из них.

– Королевство себе захотел! Ишь ты! Да тебе хвост помешал бы на троне ровно сидеть, а на рога корона бы не налезла! – хмыкнула я пренебрежительно. В моем представлении даже чародеи, задумавшие потеснить королей, проявляли возмутительную непочтительность; всяким же демонам, обитающим в смрадной преисподней, и подавно не следовало метить на королевский трон.

– Мне нужны были вовсе не трон и корона, – тихо произнес Рекхе, словно не заметив, что я насмехалась над ним.

– Так на кой ляд ты затеял эту войну? – всплеснула я руками, отчаявшись разобраться в хитросплетениях демонической мысли.

Ответа я не ждала, ведь Рекхе к тому времени стал говорить совсем неохотно. Однако темный, помолчав, с усилием произнес:

– Меня обманули. Как и моего отца.

– Обмануть демона – невеликий грех, – не дождавшись продолжения истории, пожала я плечами. – Вы и сами сыны лжи – так вас называют священники, я не раз слышала. Не думай, что я поверила хотя бы одному твоему слову. Особенно насчет того, что ты брезгуешь человечиной… Может, какую жилистую старуху ты и пропустил бы, но уж при виде откормленного доброго монаха точно не устоишь!

– Зачем мне лгать тебе? – удивление Рекхе было неподдельным и более напоминало презрение. – Стала бы ты лгать мухе, которая жужжит у тебя над ухом?

– Нет, но я бы и разговаривать с ней не стала, – тут я вспомнила, что за вопросы хотела задать узнику, и от досады постучала тихонько себя по лбу. – Раз уж ты мне не врешь, сатанинское отродье, то расскажи-ка, что знаешь о чарах, которые лежат на господине Огасто.

– Ты так уверенно говоришь о чарах, как будто что-то смыслишь в магии, – Рекхе явно не понравилось то, как я сменила тему, тем более что получилось это у меня не сказать чтобы ловко.

– Упаси меня боги от того, чтобы я хоть что-то в ней смыслила, – я поплевала через плечо. – Дрянное занятие, от него на носу бородавки растут, а на спине – горб. Но определить, что на Его Светлости лежит проклятие, оказалось не так уж сложно…

Тут я пересказала демону историю о том, как дядюшка Абсалом подложил под кресло господина Огасто яйцо, а в яйце затем нашелся черный палец премерзкого вида.

– И после этого ты продолжаешь утверждать, что это не ты наложил на него злые чары?.. – мой тон был вопросительным и обвиняющим одновременно.

– Твой родственник имеет магический дар? – задумчиво спросил Рекхе, словно не расслышав моего вопроса.

– Дядя Абсалом? – Я аж поперхнулась, тут же представив, как разъярился бы дядюшка, услышав подобное предположение. – Разумеется, нет!

– Однако у него получилось провести обряд, пусть даже примитивный. Это явный признак магической одаренности.

«Так я и знала! – мысленно охнула я. – Недаром мне показалось, что в этой затее что-то неладно! Ну, дядюшка, будешь ты со мной еще когда-нибудь спорить!»

Но вслух я упрямо сказала:

– Дядя никогда не учился магии, не держал в руках черных книг, а в ведьмину ночь всегда кладет на подоконник ветку бузины. Ему негде было подцепить чародейскую заразу!

– Значит, его дар врожденный, – демон говорил равнодушно, однако уверенно. – Нет ли в нем нелюдской крови?

Пришлось снова признаваться в том, что моя прабабка была лесной девой. Каждый раз я думала, что эта история не заставит меня досадовать сильнее, и вот поди ж ты – сегодня я рассказывала ее с особым недовольством, ведь по всему выходило, что я тоже в какой-то мере полукровка, как и Рекхе.

– Да, это может быть объяснением, – согласился узник. – Хорошая старая кровь, хоть и разбавленная…

В голосе его мне почудились хищные нотки, заставившие меня попятиться к бочке.

– Э-э-э! – протянула я настороженно. – Не вздумай зариться на мою кровь, мерзкий кровопийца! Как бы она ни была хороша – не для тебя она припасена, уразумел?

– Что если я расскажу тебе о чарах, которые лежат на Огасто, в обмен на пинту крови? – предложил демон и рассмеялся, услышав, как я возмущенно и испуганно засопела. – Я пошутил. Хотя охотно поверю, что глупости твоей хватило бы на то, чтобы согласиться. Но обманывать такое мелкое никчемное существо я не стану. Раз уж ты хочешь выпытать у меня все, что знаю о твоем герцоге, то так и быть, я отвечу на некоторые из твоих вопросов.

– Почему бы тебе не ответить на все? – процедила я сквозь зубы: несмотря на то, что положение мое высоким отродясь не бывало, слушать, как тебя попеременно называют то глупой, то ничтожной, было весьма неприятно.

– Потому что ты меня принудить к откровенности не можешь, Фейнелла, и я сам решу, о чем желаю говорить, а о чем – нет, – отрезал Рекхе, и мне пришлось этим удовольствоваться.

– Ты знаешь, что за проклятие лежит на Его Светлости? – торопливо спросила я, опасаясь, что демон может переменить свое решение и вообще замолчать.

– Нет, – ответил он. – Я говорил тебе, что отказался от магических способностей. Я не в силах распознать чары и не могу их почувствовать.

– Тьфу, – с досадой сплюнула я. – Да ты наверняка самый бестолковый из своего рода! Недаром твои родственники оставили тебя здесь гнить заживо. Зачем ты морочил мне голову, если в колдовстве смыслишь меньше моего дядюшки?

– То, что я не способен к колдовству, вовсе не значит, что я в нем ничего не смыслю… – Рекхе, казалось, не замечал моих попыток его уязвить. Его голос оставался монотонным и тихим. – Изучению теории магии я посвятил множество времени. Разве те люди, что собирают картины или старые книги, делают это из желания научиться рисовать или сочинять?

– Они попросту не знают, как с пользой истратить свое время, – проворчала я. – Никогда не понимала, что за толк корпеть над какими-то бумажками! От них одна головная боль да слабое зрение. В Олораке к дядюшке за глазными каплями часто приходил один ученый господин – сущее чучело! Как-то он, зазевавшись, свалился с моста в реку и чуть не утонул. И что за прок от этого чтения? Лучше бы научился плавать!

– Кажется, ты даже по меркам своего племени поразительно темна, – задумчиво произнес Рекхе.

– А ты, сдается мне, занудный книжный червь, которому оставалось глазеть в окошко на то, как остальные бесы колдуют в свое удовольствие да увиваются за смазливыми бесовками, – не осталась я в долгу.

– Я теряю остатки интереса к нашей беседе, – холодно бросил Рекхе, и я подумала, что все-таки ухитрилась оскорбить демона, но сделала это в самый неподходящий момент.

– Да, с этим я погорячилась, – признала я, потирая нос. – Наверняка девицы из вашего демонического племени страшны как крокодилицы, так что лучше уж читать книжки, ты совершенно прав.

– Твои извинения слушать еще невыносимее, чем брань, – ответил демон, но тон его показался мне чуть более благожелательным. – Ты говорила, что в заговоренном яйце нашелся черный палец?

– Ты знаешь, что это означает? – я навострила уши.

– Точным признаком это не назовешь, однако я могу сказать, что чары на герцога накладывал человек. Чары, сотворенные кем-то из моих сородичей, нельзя выявить таким простым способом, – демон говорил уверенно, однако при этом подбирал слова, явно не желая сболтнуть лишнего. – Скорее всего, речь идет о магии, подчиняющей волю и дурманящей память. Если действие продолжительно, то она начинает не только подавлять разум человека, но и разрушать его. Огасто сходит с ума, не так ли? – спросил он, и в вопросе этом слышалось хищное удовлетворение. – Это косвенное подтверждение моей правоты. Стало быть, заклятие накладывал сильный и опытный маг – другой бы не смог опутывать ум жертвы магическими узами столь долго.

– Колдун прячется где-то поблизости? – спросила я, покусывая губу от напряжения.

– Не обязательно, если он искусен, но время от времени ему приходится наведываться сюда…

– Так написано в твоих книгах? – скептически уточнила я, услышав какую-то странную нотку в голосе Рекхе, но демон ничего не ответил.

– Твой родственник напрасно разрубил палец, – сказал он после некоторых раздумий. – Следовало закопать его в каком-нибудь месте, пользующемся дурной славой среди твоих сородичей, – чтобы жизнь в нем теплилась как можно дольше, подпитываясь низкими энергиями. Но вы допустили ошибку. Теперь тот, чьей магии вы коснулись, знает о вашем любопытстве и вскоре объявится.

– Его можно будет как-нибудь узнать? – я уже догадывалась, что ответит Рекхе.

– Он может принять любое обличье, разумеется. Но на одном из его пальцев будет повязка. И он будет искать того, кто нанес ему эту рану.

– Проклятое колдовство! – я была не на шутку встревожена и озадачена. – Правду говорят, что не стоит и поглядывать в ту сторону. Зря я завела этот разговор с дядюшкой… И что, этот чернокнижник-злодей сможет почуять, кто ему насолил?

– Не думаю, слишком уж простой обряд был проведен. Магия давно уже ушла из того яйца.

Я перевела дух и с трудом попыталась заново осмыслить то, что узнала. По здравому размышлению, пользы особой из откровений демона мне извлечь не удалось – я все так же знала доподлинно лишь то, что злой колдун зачем-то заклял господина Огасто.

– Можно ли снять проклятие с Его Светлости? – выпалила я.

– Откуда мне знать? – резко ответил Рекхе. – Только маг знает, что за заклинание он использовал. К тому же я не собираюсь помогать Огасто, пусть даже он сам приползет сюда на коленях и будет умолять меня сжалиться.

Этого и следовало ожидать – с чего бы демону иначе относиться к тому, кто заживо похоронил его в тесной каменной яме? – однако я испытала приступ злости, заставивший меня воскликнуть:

– Еще бы! Ты мстишь ему за проигрыш, злопамятная тварь!

– Я мщу ему за то, что он играл бесчестно, – Из-за слабости Рекхе почти обессилел к этому моменту – длительная беседа оказалась для него непосильным трудом, однако последние слова он произнес отчетливо и громко. Я испуганно оглянулась – подумалось вдруг, что охранники могли услышать его голос.

– Они не придут, даже если я начну кричать и выть, – прошептал Рекхе, уловив мой испуг. – Но наш разговор мне надоел. Уходи. И принеси мне в следующий раз…

– И не подумаю!

– …принеси мне кусок свежего сырого мяса. Хочу вспомнить, чем пахнет настоящая пища.

– Ты хочешь, чтобы я взяла на душу грех убийства? – я не верила своим ушам.

– Нет, всего лишь грех воровства. Наверняка на кухне всегда припасена какая-нибудь дичь, а в тебе чувствуются ухватки бродяги, способного стянуть все, что плохо лежит. Условия все те же. Если хочешь, чтобы они сохранялись в силе и эта просьба оказалась предпоследней, – поторопись, Фейнелла.

– Да чем же ты жевать его собрался, подлая беззубая скотина?! – пробурчала я, забираясь в бочку, однако уже начала размышлять, как пробраться в герцогские погреба, да так увлеклась, что едва не наступила на крысу, сидевшую на ступеньках тайной лестницы.

– О чем он попросил тебя на этот раз? – спросил господин Казиро, примостившийся чуть выше.

– О куске мяса, – ответила я, скривившись. – Что же, господин домовой, не поможет ли это ему сбежать или как-то навредить людям?

– Одному человеку это навредит уж точно – тебе самой, – мрачно ответил домовой дух. – Но если ты веришь, что сумеешь разузнать, как снять порчу…

– Демон сказал, что чары наложил человек, подчинивший себе разум господина Огасто, – я морщила лоб, пытаясь подобрать такие слова, которые не показали бы явно, насколько ничтожны мои знания. – И колдун этот должен изредка появляться во дворце, чтобы поддерживать заклятье. Что это за колдовство и каков собой злой волшебник, демон не знает.

– Не знает? – господин Казиро смотрел на меня пристально, словно призывая хорошенько подумать, прежде чем отвечать на его вопрос. – Или не договаривает?

Размышления пошли мне на пользу – уже спустя минуту я в очередной раз хлопнула себя по лбу, да так, что звон пошел.

– Да он же сам говорил, что ему выжгли глаза магией! – вскричала я с досадой, свойственной всем тем, кто внезапно осознал пределы собственного тугодумия. – Наверняка это был тот самый чародей – не десятками же они сваливались на бедную голову Его Светлости! Ох и лживая же тварь! Ему отлично известно, что за колдун вертелся около господина Огасто…

Первым моим побуждением было вернуться к узнику и обвинить во вранье, однако Рекхе ясно сказал: он говорит мне лишь то, что посчитает нужным. Чем я могла пригрозить существу, лишенному права оборвать свою жизнь? Чем могла подкупить его? Поразмыслив, я решила, что скажу ему прямо при следующей нашей встрече, что знаю об обмане, а там уж, выслушав его ответ, решу, что делать дальше.

– Чародей бывал здесь, – подтвердил господин Казиро. – Я чуял его, однако не мог приблизиться, и никому из моих слуг не удалось заглянуть под капюшон, скрывавший его лицо. Единственное, что я знаю, – он всегда носил черный плащ, расшитый серебром. Людям, живущим во дворце, он отвел глаза при помощи волшебства, и если ты начнешь расспрашивать о странном госте, то никто, скорее всего, не вспомнит, что видел его. Он гостил здесь не более двух ночей, в одну из которых спускался в подземелье, а другую проводил с порченым чужаком. И каждый раз после этого мерзкое колдовство волной окатывало этот замок сверху донизу, заставляя меня и моих подданных прятаться в самые глубокие щели.

– Что же вы раньше мне об этом не сказали? – моя досада усилилась стократно. – Я бы сразу поняла, что демон морочит мне голову, и не потеряла бы столько времени на пустую болтовню с ним!

– Тебе не стоит ввязываться в эту историю, – домовой дух говорил сурово, но не зло. – Кем бы ни был этот человек, его сила велика, раз он сумел подчинить себе и Огасто, и темное существо. Оба они – его узники.

Признаться, до сих пор я не задумывалась о том, что Рекхе в какой-то мере является собратом по несчастью господина Огасто. Но если в словах домового духа имелось зерно истины, настоящим врагом Его Светлости был вовсе не демон, да и Рекхе следовало бы мстить отнюдь не герцогу…

– Как часто колдун наведывается во дворец? – нетерпеливо спросила я, разумеется, сделав из слов господина Казиро совсем не те выводы, к которым старый мудрый дух пытался меня подтолкнуть.

– Два раза в год, на летнее и зимнее солнцестояние, – нехотя ответил он. – Чародеи всегда оставляют самые важные свои дела на эти дни – их сила тогда особенно велика.

Какую же свинью подложили мы с дядюшкой сами себе! Окажись слова Рекхе правдой, колдуну полагалось вскоре появиться в Таммельне, будучи преисполненным злобой к тому, кто изувечил его палец. А ведь если бы я не надоумила дядю Абсалома влезть в колдовские дела, то длинный чародейский нос не показался бы здесь до самой зимы! Вот уж кто примет на веру россказни Харля и сделает из них надлежащие выводы… Нет, мне стоило поторопиться и разузнать к тому времени о таинственном маге как можно больше!

– Тебе следует уезжать из этих мест, пока не поздно, – грустно произнес домовой дух, качая головой.

– Это всегда успеется, – преувеличенно легкомысленно отозвалась я и попрощалась с господином Казиро.

-13-

На следующий день дядюшка Абсалом принес весть, которая еще недавно обрадовала бы меня: господин Огасто чувствовал себя куда лучше, к нему вернулся аппетит, и самое главное – он объявил во всеуслышание, что помогли ему микстуры нового лекаря.

– Так и сказал, Фейн! – дядюшка пребывал на вершине блаженства, словно враз позабыв о вчерашнем происшествии с черным пальцем. – А потом еще приказал старому Кориусу наградить меня двойным жалованьем. И пообещал, что непременно подарит мне земельный надел близ Таммельна. Собственные земли, Фейн, – это не безделица. Арендаторы всегда найдутся, и мы заживем как помещики. Что там! Лет через пять можно поднакопить деньжат, подделать кое-какие документы и получить патент на дворянство!

На минуту и у меня перехватило дух от блестящего будущего, обрисованного дядей Абсаломом, однако теперь я знала о проклятии герцога куда больше, и оттого черные мысли не удалось прогнать надолго. В следующее же полнолуние приступ болезни должен был повториться с новой силой, а злобный маг мог объявиться с минуты на минуту – одним богам было ведомо, где сейчас обретался злодей и какими волшебными тропами сумел бы воспользоваться, чтобы сократить свой путь к Таммельну. Дядюшка, к счастью, не имел возможности подмечать перемены в моем настроении, а вот Харль, объявившийся в лаборатории ближе к обеденному времени, тут же спросил, отчего у меня такая кислая рожа.

– Ты что, не слышала, что твой дядюшка исцелил Его Светлость? – спросил он и прибавил, понизив голос. – Должно быть, он разделался со злыми чарами, искромсав ту дрянь из яйца! Готов спорить на что угодно – скоро чудовище из подземелья издохнет, ведь то было его колдовство, не иначе!..

Я удержалась от горестного вздоха – ведь на самом деле дядюшка накликал на свою голову страшную беду, разрубив черный палец! – и, словно невпопад, спросила Харля, не встречал ли он какого-либо чужака, скрывающего свое лицо под капюшоном плаща, расшитого серебром.

– Возможно, он бывал здесь в начале лета или около того, – сказала я, придав голосу побольше неуверенности, чтобы мальчишка не заподозрил, будто я расспрашиваю о чем-то доподлинно известном.

– Летом и в плаще? – удивился он. – Что-то ты путаешь!

– Но мне говорили, что кто-то видел его во дворце! – произнесла я с уверенным простодушием.

Приятель мой задумался – он гордился тем, что его глаза и уши не упускали ни одной новости, ни одного события, ни одного нового человека, однако мои расспросы поставили его в тупик.

– Уж не про призрака ли из старой башни ты говоришь? – Напряжение на его лице сменилось подобием того вдохновения, которое я уже не раз наблюдала. – Его и впрямь иногда видят здесь в канун больших праздников…

Я вздохнула, уже поняв, что сейчас услышу еще одну страшную сказку, пользы от которой будет так же много, как всходов из испорченного мышами зерна. И конечно, речь в ней шла о страшной, ненастной ночи, когда стены дворца содрогались от грома и молний, а дождь лил как из ведра. Бедный путник постучал в ворота и попросил пустить его на ночлег, однако его прогнали восвояси, сказав, что бродягам тут не место.

– И тогда яркая молния ударила точнехонько в ворота, расколов их пополам. Все, кто жил во дворце в те давние времена, выбежали посмотреть, что случилось. И даже сам герцог! У ворот лежал рыцарь в плаще, расшитом серебром. Он сказал, что много лет провел на войне, защищая людей от порождений тьмы, и был самым сильным и храбрым из воинов. Но подлый демон, которого он пленил и поставил на колени перед своим королем, ударил его отравленным кинжалом. «Я не боюсь твоего яда! – воскликнул рыцарь. – Он страшен для тех, кто не верует в праведных богов и не живет по их добрым и честным законам. Оттого вам, дьявольским созданиям, никогда нас не победить!». Как только сказал он это, рана тотчас затянулась. Но демон ответил ему: «Тогда возвращайся в свои земли, к тем людям, которых ты защищал! И если тебя трижды прогонят от порога глухой ночью, не вспомнив о добрых и честных божьих законах, то рана тут же откроется и яд проникнет в твою кровь». Так оно и вышло. Герцог, который правил Таммельном, горько плакал и просил прощения у умирающего рыцаря, но было поздно. Покойника похоронили с большими почестями, однако в канун больших праздников он появляется, чтобы жители Таммельна вспомнили: милосердие к путникам угодно богам.

Я внимательно наблюдала за Харлем, пока он говорил. Странное дело – вместо того чтобы увлечься своим рассказом, он, напротив, с каждым словом выглядел все более неуверенным, точно сам не понимал, что за слова пришли ему на ум. Неясное подозрение посетило меня.

– Откуда ты знаешь эту историю? – спросила я, не отрывая взгляда от мальчишки.

– Да кто ее не знает? – воскликнул Харль, но тут же осекся и растерянно заморгал, словно от него ускользнула важная мысль.

В это время на пороге показалась какая-то степенная тетушка из стряпух, пришедшая что-то спросить.

– Тетка Эллиса! – мальчишка даже не дал ей поприветствовать нас как полагается, так смутил его ум мой последний вопрос. – Скажите-ка, слышали ли вы о призраке рыцаря в плаще, расшитом серебром? Он помер у старых ворот, когда его не пустили на ночлег.

– Рыцарь помер у ворот дворца? – стряпуха недоуменно вытаращилась на Харля. – Боги с вами, мастер Лорнас! Отродясь такого здесь не случалось, здешние господа всегда были милостивы и учтивы, не то что… – тут она закашлялась, спохватившись, что едва не сболтнула лишнего.

– А не видали ли вы поблизости кого-либо в плаще с серебряным шитьем? – быстро спросила я.

Тетушка Эллиса всерьез задумалась, и я увидела, что в глазах ее промелькнуло что-то похожее на тревогу, которая давно уже улеглась, но все еще ждала своего часа.

– Мне как-то приснился дурной сон, – промолвила она, поежившись от неприятного воспоминания. – Я видела, как страшный человек в серебрящемся плаще вошел в ворота замка – тихо-тихо, словно по воде плыл. Он шел среди прочих людей, точно невидимка, никто его не замечал. Меня сковал ужас, ведь догадайся он, что я его вижу, – и мне несдобровать! Тут он словно почуял мой страх, резко обернулся, и я проснулась. Сердце чуть не выскочило у меня из груди!

– То был призрак! – заявил Харль, но в голосе его уже не было прежней убежденности.

– В нашем замке отродясь не водилось неупокоенных душ и злых духов, – не согласилась тетка Эллиса. – Не водилось до того, как…

И вновь она не решилась завершить свою речь, однако в этих недомолвках вряд ли могло найтись что-то новое: все та же неприязнь к господину Огасто – чужаку, привезшему с собой демона-пленника.

Весь день мы с Харлем выспрашивали у пациентов дядюшки Абсалома, что они знают о таинственном человеке в черно-серебряном плаще. Точнее говоря, с расспросами усердствовал Харль, задетый за живое, а я внимательно слушала, что ему отвечают на вопросы о призраке невезучего рыцаря. Удивительнейшим образом на лицах у всех, кому не посчастливилось сегодня попасть на допрос к мальчишке, вначале проступали совершенно одинаковые напряженность и тревога, точно люди боялись вспомнить что-то неприятное, с трудом забытое. Однако каждый собеседник Харля, поразмыслив, давал ответ, ничуть не походящий на предыдущие, отчего недоумение юного Лорнаса возрастало час от часу.

– Черный с серебром плащ купил себе пару лет назад один богатый купец, – сказал пожилой садовник. – Он жил неподалеку от реки… или рядом со старыми воротами? Не припомню его имени сейчас, но он приходил во дворец поговорить с Его Светлостью, тогда-то я его и увидал. Говорили, что разбойники напали на него, позарившись на дорогую одежду, и убили, а плащ тот забрал себе их главарь… Нет, я не слышал ни о каком призраке рыцаря, мастер Лорнас! Сдается мне, вы что-то напутали!

– В толк не могу взять, о чем вы мне говорите, – сердилась другая служанка, Далия. – Черный с серебром плащ я видела, потому что его носил по праздникам покойный герцог Лотар, земля ему пухом! В нем его и похоронили! Откуда только вы понабрались этих россказней о призраках и разбойниках?..

– Господин в плаще с серебром был нарисован на старой картине, которую повредила сырость! Она долгое время висела в главном зале, но крыша над нею как-то прохудилась, весь угол плесенью покрылся, вот и пришлось ее сжечь, но о том никто не жалел, ведь она, признаться, была порядочно страшна... – неуверенно вспоминал следующий рассказчик.

– Да, я припоминаю такой плащ… В нем щеголял кто-то из заезжих комедиантов, которых потом прогнали из города из-за жалоб священников на непристойные представления.

– Мне как-то показалось, что я вижу человека в черном плаще на вершине старой башни, но стоило мне моргнуть, как зрение мое прояснилось: то была всего-то воронья стая…

Выходило, что почти каждый обитатель замка встречал таинственного незнакомца, но воспоминания о нем удивительным образом подменились всяческой ерундой. Я лишь качала головой, когда видела, как досадует Харль, несомненно, испытавший на себе действие колдовства, и теперь не понимавший, отчего никто не помнит легенду о погибшем рыцаре так же ясно, как он сам.

Последней на вопрос о плаще отвечала молодая еще женщина, пришедшая, чтобы попросить лекарство для своей простуженной дочери. Бледная худая девочка лет семи с отвращением смотрела на то, как я отмеряю капли: вода в стакане становилась все темнее, а от резкого запаха свербело в носу.

– Незнакомец в черном плаще! – воскликнула женщина, выслушав Харля. – Нет, ничего о таком не знаю, но ваши расспросы, мастер Лорнас, заставили меня вспомнить одно происшествие, из-за которого этим летом я едва не отдала богам душу от страха! Дело было так: мы с Ларионой припозднились и шли мимо дворцовых стен ближе к ночи. Тут мне показалось, что над тропинкой стоит неподвижный человек в черном плаще. Я испугалась не на шутку. Место ведь глухое, и поджидать там кого-то мог только разбойник или, того хуже, упырь. Я окликнула его несколько раз и даже пригрозила, что позову стражников, но он молчал, точно не слышал меня. Едва решилась сделать несколько шагов вперед, и тут же увидела, что это старый мешок повис на ветке дерева. Но я еще долго боялась просто смотреть в сторону того места!..

Хоть эта история была столь же бесполезна, как и предыдущие, я слушала ее так внимательно, что не заметила, как маленькая Лариона тихонько подошла ко мне. Когда девочка смущенно дотронулась до моей руки, я испуганно вздрогнула и пролила часть капель на свой фартук.

– Все было не так, – шепнула мне девочка. – Но матушка не верит мне, словно не видела то же самое своими глазами.

– О чем ты говоришь? – так же тихо спросила я, почувствовав, как сердце пропустило удар.

– Там был вовсе не мешок на ветке, – Лариона торопливо говорила, косясь на свою мать, увлеченную спором с Харлем. – Я хорошо рассмотрела – около тропинки стоял человек, живой и настоящий, как мы с вами. Просто он не шевелился и молчал. А когда мы проходили мимо, я не удержалась и посмотрела на лицо – его самую малость было видно из-под капюшона.

– И каков же он был собою? – от волнения язык мне едва повиновался.

– О, это оказалась пречудесная дама! – девочка произнесла это и испуганно, и восхищенно. – У нее губы– красные как кровь, кожа – белая как снег, а волосы рыжее ваших, тетушка Фейн! Но она была намного красивее вас, и даже красивее Ее Светлости! Матушка говорит, что я все выдумываю, однако я никогда не забуду то лицо!

– Я тебе верю, Лариона, – искренне ответила я и, подумав, достала другие капли – из ящика, который дядюшка разрешил открывать только ради семейства Кориусов. Уж не знаю, насколько они были действеннее, но пахли куда приятнее.

– Ничего не понимаю! – сказал Харль, растерянно потирая макушку. – Всех словно заколдовали!

– Быть может, и тебя тоже? – спросила я, опять-таки изображая то ли шутливость, то ли рассеянность.

– Ну уж нет, я-то все точно помню! – уверенно ответил он, и я поняла, что ни одного обитателя дворца мне не удастся переубедить: каждый, кто видел колдунью, подвергся воздействию магии, надежно стершей истинные воспоминания. Маленькой Ларионе было позволено сохранить ясность ума, ведь ей все равно никто бы не поверил.

Истина, приоткрывшаяся мне, оказалась столь неожиданной и пугающей, что я едва не позабыла о второй просьбе Рекхе. Демон наверняка мог ответить на мои вопросы, но перед тем мне полагалось выполнить поставленные им условия. Соврав что-то Харлю, я оставила лабораторию на его временное попечение и поспешила на кухню, подойдя к ней со стороны хозяйственного подворья.

Холодные погреба, где хранилось мясо, поутру привезенное с рынка, были неприступны – на двери висел огромный замок. Кухонная челядь охраняла свои богатства как зеницу ока. Не стоило всерьез рассчитывать на одну удачу, отправляясь грабить эти заповедные угодья. Можно было бы соврать, что лекарю понадобилось мясо для лечебного бульона, но рассказы о том, что я побывала на кухне с подобной просьбой, быстро дошли бы до ушей дядюшки Абсалома, который знал меня достаточно хорошо для того, чтобы заподозрить неладное. В ожидании нужного момента я затаилась в темном закутке между какой-то рухлядью, которой всегда одинаково полнятся задворки что у постоялых дворов, что у дворцов.

Вечерело, близилось время ужина, и на кухне царила суета. Я видела сквозь запотевшее окно, как от больших кастрюль валил густой пар, из-за которого раскрасневшиеся лица кухарок и их помощниц походили друг на друга, как капли воды. Пораскинув мозгами, я сняла фартук и намотала его на голову, чтобы он хотя бы издали напоминал высокие белые чепцы кухонной челяди. Платье мое не сильно отличалось от тех, что носили служанки, за что следовало поблагодарить дядюшку Абсалома, демонстрировавшего столь достойное качество, как скромность, исключительно за счет своей племянницы.

Долго присматриваться мне не пришлось – едва я заметила, что одна из стряпух вышла из кухни и направилась к погребам, держа в руках связку ключей и небольшой светильник, как я тут же взбежала по невысоким ступеням и юркнула в большую задымленную комнату. Мне сразу же приглянулся полнехонький чан с помоями, стоявший рядом с дверью. Первоначальный мой план заключался в том, чтобы запустить булыжником в самую большую кастрюлю и переполошить кухарок, однако теперь мои намерения переменились в пользу менее злодейских, все же портить добрый суп мне казалось слишком греховным поступком.

Опрокинуть чан не составило труда – зловонная вода, где плавали кочерыжки и прочие очистки, хлынула на пол, заставив добродушных на вид тетушек разразиться такими проклятиями, которые сделали бы честь даже конюхам. Я же прошмыгнула обратно в двери еще до того, как раздался грохот от падения, и теперь с улицы слушала, как набирает обороты ругань.

– Что за гадючья дочь это сотворила? – вопили разозленные служанки наперебой. – Да чтоб те кривые руки пошли на корм свиньям! Долора, это ты крутила своей жирной задницей около помойника?

– Да провалиться мне на этом месте, Эллиса, если я в то время не шинковала капусту вон за тем столом!

– Наверняка это кто-нибудь из глупых девчонок, что моют посуду! Я точно видела, что там кто-то околачивался! А ну-ка признавайтесь, безмозглые куры, кто это сделал? Я вымою пол вашими же волосами, безрукие вы каракатицы! Несите тряпки, воду да прибирайте этот свинарник!

Самое время было приступать ко второй части моего коварного плана – я подбежала к погребу и заполошно крикнула:

– Тетушка, на кухне случилась такая беда!.. Такая беда!.. – после чего снова затаилась под прикрытием мусорной кучи.

Внизу раздались оханья и причитания, и стряпуха торопливо поднялась по ступеням, конечно же забыв запереть за собой двери. Взмолившись всем богам, я метнулась к ступенькам, ведущим вниз, и поморщилась от тяжелого запаха, доносившегося из глубин погреба. Света, падавшего из распахнутых дверей, едва хватало для того, чтобы не расшибить лоб, но мне повезло – ближе всего к двери на полках лежала всяческая требуха. Я схватила говяжье сердце, завернула его в припасенную льняную тряпицу и бросилась вон из погреба. Кухонная челядь все еще грызлась между собой, позабыв обо всем на свете.

…К вечеру настроение дядюшки Абсалома улучшилось ровно настолько, насколько ухудшилось мое: каждый раз, как дядя заводил разговор о том, что удача повернулась к нам лицом, я вспоминала о рыжей даме с кроваво-алым ртом и о том, что у изголовья моей кровати припрятано сердце для демона из подземелья. Не слишком-то это походило на светлую полосу, но я все еще не унывала, надеясь справиться со всеми бедами, ведь в ту пору не осознавала толком, с кем решилась помериться силами.

Путь к узнику уже становился привычным. Некоторое время меня сопровождали несколько крыс, явно приглядывавших за мной по просьбе господина Казиро, и я сердечно пообещала им, что в следующий раз непременно отблагодарю их за заботу.

-14-

Выбравшись из бочки, я негромко свистнула и, не дожидаясь ответа, бросила угощение в темноту. Быть может, я не очень-то хорошо разбиралась в повадках демонов, однако не раз кормила цепных собак, пробираясь в чужие дворы, и знала, что и самые снулые дворняги способны отхватить пару пальцев, почуяв запах свежего мяса.

И в самом деле – в темноте послышалось глухое рычание, заставившее меня попятиться, а затем Рекхе произнес низким урчащим голосом:

– Спасибо тебе.

Я представила, как он сейчас жадно обнюхивает кровавый комок, и сдавленно что-то пискнула.

Следующие несколько минут стали весьма неприятными – слышно было, как работают челюсти хищной твари, как довольно рычит Рекхе, и я все меньше верила, что с этим существом можно договориться.

Наконец все стихло, и, сглотнув, я неуверенно задала вопрос, и впрямь меня волновавший:

– Я угодила тебе?

– Вполне, – ответил он и раздраженно прибавил: – Уж не решила ли ты, что теперь я чем-то тебе обязан?

– Нет, что ты, – подхалимски заверила я. – Надеюсь, твое брюхо осталось довольно угощением, хоть я и сомневаюсь, что прожорливую дьявольскую утробу способно что-то насытить.

– Я почти позабыл вкус мяса, – сказал Рекхе с некоторой задумчивостью. – Конечно, это далеко не дичь, кровь которой еще не успела остыть, однако и не та падаль, которая мне перепадает от охранников. Теперь я жалею о том, что вспомнил, какова была моя жизнь до того, как я потерял свободу…

– Тебя ведь изловили с помощью магии? – быстро спросила я, надеясь, что моя прямота застанет демона врасплох. И впрямь – он умолк, прежде чем неохотно признал:

– Да. Не думаю, что у Огасто хватило бы сил справиться со мной. Сила моих сородичей во много раз превосходит человеческую, и я, полукровка, прикончил бы его без труда, сойдись мы в честном бою…

– Так какого лешего ты морочишь мне голову, треклятый обманщик? – услышав его признание, я сразу же позабыла о том, что собиралась сегодня держаться с демоном кротко и льстиво. – Ты знаешь, что за колдун околачивался около Огасто! Точнее говоря, ведьма! Смазливая рыжеволосая ведьма! Ну, попробуй-ка, соври, что ты ее не знаешь! Ведь это она выжгла тебе глаза и бросила в эту темницу, а?

Выпалив это, я тут же пожалела о своей несдержанности. Рекхе вновь злобно зарычал, но затем ворчание стало глуше, словно мои слова стали чем-то вроде острой палки, тычки которой загоняли его глубже в ту вонючую сырую яму, где он коротал свои дни и ночи. Звуки эти не предвещали задушевного разговора, и я успела пожелать немало бед своему длинному языку, но усталый и равнодушный голос демона все-таки зазвучал вновь.

– Откуда ты знаешь ее?

– Не желала бы я иметь таких знакомых, – проворчала я, сумев кое-как скрыть свою радость оттого, что беседа продолжилась. – Знай я ее, с чего бы мне торчать здесь, в этом дрянном подземелье, и выспрашивать у тебя ответы? Я просто слышала, что в этом дворце два раза в год происходят странные дела, а кое-кто видел поблизости даму, настолько красивую, что иначе, кроме как колдовством, этого не объяснишь. Не так уж я глупа, чтобы не сообразить, что ты мне кое-что недоговариваешь!

– Если это все, что ты знаешь, то у тебя еще есть возможность позабыть, – так же тихо и безжизненно ответил Рекхе.

– Это мое дело, что помнить, а что – нет, – отрезала я. – Сотню раз повторял, что моего ума не хватит на что-либо сложнее воровства куска мяса из герцогских погребов… а сам-то не больно умен, раз не желаешь вслух сказать то, что я и так поняла: господин Огасто воспользовался помощью какой-то чародейки, чтобы одолеть тебя. Невелика хитрость! Один безмозглый болтливый мальчишка, с которым я вожу дружбу, как-то сказал, что победить демона без помощи колдовства невозможно…

– Это правда, – помедлив, сказал Рекхе. – Но не вся. Что ты будешь делать, когда она тебе откроется? Женщина, о которой ты знаешь так мало, очень сильна и не знает жалости.

– Пф! В прошлые времена чародеев наплодилось превеликое множество, и простому человеку порой шагу нельзя было ступить, чтобы не попасть к ним в рабство! Все они, как на подбор, были безжалостны и сильны. И что же? – я произносила это нарочито презрительно. – Сейчас этой пакости раз, два – и обчелся. Куда же они все подевались? Ты сам говорил, что старости маги не боятся. Значит, все-таки извести колдуна можно. И нужно! Или ты из пустой гордости не желаешь признавать, что проиграл отнюдь не всесильному противнику? Твоя обида должна быть глубже ущелий в горах: прийти с войной к презренным людишкам, а затем очутиться в каменном мешке без когтей и зубов! Тут уж ведьма, кем бы она ни была, сработала на славу!

– Та, которую ты называешь ведьмой, и внушила моему отцу мысль о войне, – отрывисто и зло произнес Рекхе, которого мне все-таки удалось в очередной раз разозлить. – Она сама пришла к нам и пообещала, что станет нашей союзницей.

– Она уговорила вас вторгнуться в Лаэгрию? – переспросила я, ничего не понимая.

– И помогла нам, открыв новую дорогу в мир людей, – демон говорил отрывисто, однако более не сдерживался. – Отец с самого начала не доверял ей и говорил, что люди всегда остаются людьми, их низкое нутро не исправит и магический дар!.. Но я взялся переубедить его и сделал все, чтобы он поддался на ее уговоры…

– Но зачем… – начала я, недоуменно почесывая себя за ухом, однако спустя мгновение меня осенило. – И ты еще попрекал меня скудоумием! Вот, значит, отчего ты сотворил все это зло!..

Рекхе молчал, и мне, как ни странно, вдруг расхотелось насмехаться над ним.

– Так что же это… ты же вроде бы дал обет не продолжать свой род… – промямлила я и почувствовала еще большую неловкость: уж мне ли было не знать, что взбунтовавшееся сердце заставит нарушить любые запреты! Я не была уверена, есть ли у демонов сердце, однако выходило, что от любви они глупеют так же, как и люди.

– Стало быть, когда ты упоминал о предательстве… – предприняла я отчаянную попытку разговорить узника, молчание которого становилось все напряженнее.

– Я бы не послушал никого другого, если бы меня попросили о встрече наедине, – с горечью и ненавистью произнес Рекхе. – Но на ее призыв я откликнулся. И попал в руки Огасто, став заложником. Она начала эту войну, она же ее и закончила, отдав меня своему истинному союзнику.

– Но зачем? – вновь не удержалась я от того же простодушного вопроса, однако в этот раз озарение на меня не снизошло. Напрасно я ждала хоть какого-то ответа – демон не торопился давать мне самую завалящую подсказку.

– Неужто ты и сам не знаешь? – теперь я по очереди чесала то одно ухо, то другое, не зная, как еще приумножить свою сообразительность. – Как по мне, довольно глупо начинать такое сложное дельце, чтобы потом остановиться на полпути. И почему она сейчас измывается над господином Огасто, если водила с ним дружбу поначалу?

– До этого мне больше нет дела, – твердо сказал Рекхе. – Моя история закончилась. Я стал тем отравленным ножом, который вонзили в спину моего отца. Подобные ошибки не прощают, и я не дерзнул бы просить о милости. Я должен был помнить, что несу ответственность не только за свою жизнь, но и за честь своего дома.

– Да уж, сглупил ты порядочно, – я поцокала языком, пытаясь собраться с мыслями. – Мог бы и догадаться, что ведьма не позарится на какого-то рогатого черного выходца из преисподней, когда можно взять сторону такого красивого и храброго господина, как Огасто… Ну что уж теперь себя винить… Не думаю, что твой батюшка-демон так уж зол на тебя, ведь он тоже опростоволосился, когда поддался на ее уговоры, своя голова на плечах у него ведь имелась. А война – дело недоброе для обеих сторон, и то, что она так быстро закончилась, – всяко к добру.

– Что ты можешь во всем этом смыслить? – с горечью промолвил демон. – Зря я заговорил об этом…

– Говоришь, ведьма открыла вам дорогу в Лаэгрию? – не унималась я. – Это что же, вы, демоны, не знали, как сюда добраться? Ха! Даже я знала, что нужно идти на восток месяц и две недели, чтобы попасть сюда из Олорака! И ты еще попрекал меня неученостью!..

Узник вздохнул и пробормотал что-то на своем наречии.

– Это еще что? – я насторожилась. – Не говори при мне на своем проклятом языке! Может, ты при этом и не колдуешь, но тут и без всяких бесовских ругательств скверно воняет!

– Я не сказал ничего нового – всего лишь вновь удивился, до чего же темен твой ум, – пояснил Рекхе. – Неужели ты думаешь, что владения моего отца лежат за какой-то горной грядой по соседству?

– Что, еще и море какое-то надо переплыть? – недоверчиво спросила я, так как знала доподлинно, что в нашем мире имеется одно-единственное великое Южное море, далее же находится край света, вода с которого низвергается в бездонную пропасть.

– Видишь ли, Фейнелла… – Рекхе с трудом подбирал слова для объяснений, верно угадав, что сведения эти меня немало озадачат. – Даже если ты пойдешь далеко-далеко на север и будешь идти год за годом, переходя горы и преодолевая реки, то все равно не найдешь поселений нашего народа. Мы живем не в ином королевстве, но в ином мире, и давно уже не нарушаем границы, которая разделила нас и людей в далеком прошлом. Когда-то мы правили и здесь, но людей становилось все больше, и в итоге нам пришлось оставить эти земли. Вы живете недолго и слабее нас, но куда быстрее плодитесь…

– Плодимся быстрее, чем вы успеваете нас жрать? – не удержалась я от неприязненного замечания. – Ах нет, вы же предпочитаете цедить из нас кровь!..

– Кровь, которая многих из нас погубила, – объяснения демона казались мне все чуднее, но верила я им отчего-то больше, чем россказням Харля. – Ваш мир, будучи чуждым для естества моих соплеменников, ослаблял их магические способности. Мы не могли черпать энергию непосредственно из местных источников силы и быстро теряли способность к колдовству. Ваша кровь на время прибавляла могущества, позволяла стать частью этого мира и пользоваться всеми его дарами, в том числе и магией. Ты, должно быть, слышала, что в человеческой крови есть своя, особая сила? Действие ритуалов, скрепленных кровью, всегда сильнее и вернее, а договоры, подписанные кровью, нерушимы. Мы же, испив человеческую кровь, помимо прилива сил испытывали кратковременный приступ необычайного удовольствия, эйфории. Схожим образом на людей действует вино – надеюсь, это сравнение тебе поможет понять, о чем я говорю. Точно так же, как и вино, человеческая кровь становилась дурной привычкой, неутолимой потребностью, сопровождаемой саморазрушением. Но и те, кто покидал мир людей, потом возвращался вновь, желая испытать то удовольствие. Старейшины приказывали остановиться, но их не слушали до того времени, пока порок не поразил большую часть нашего народа...

– И ты ни разу не пробовал человеческую кровь? – сощурила я глаза, испытывая закономерное недоверие.

– Пробовал… однажды, – в голосе Рекхе мне послышалось напряжение, и меня тут же посетило подозрение.

– Ведьма тебя угостила, – озвучила я свою догадку, не скрывая, что довольна своей смекалкой. – И после этого ты окончательно рехнулся. Вот, стало быть, отчего колдуны частенько якшаются с твоими родственничками! Наверняка взамен на кровь вы способны мать родную продать!..

– Да, – неохотно согласился Рекхе. – С тех пор, как мы ушли из вашего мира, только самые падшие из нас, живущие вне закона, убивают людей ради крови, ведь их подстегивает неутолимая жажда. Но если кровь предлагает сам человек, то мало кто устоит перед соблазном.

– Свою кровь или чужую? – деловито уточнила я.

– Любую, – тон Рекхе становился все натянутее.

– То есть все эти распроклятые колдуны, похищавшие простых людей и приносившие кровавые жертвы, пытались с вами сторговаться? – воскликнула я, хлопнув себя ладонями по ногам в знак того, как меня возмутила открывшаяся истина. – А вы, стало быть, делились с ними своей силой и черными колдовскими секретами? Вот уж подлость какая!

– Какое нам дело до того, что смертные убивают друг друга? – бросил презрительно Рекхе. – Наказывайте своих убийц сами. Мы не виновны в том, что люди не останавливаются ни перед чем, когда стремятся к власти и богатству.

– Ну да, этого у нас не отнять, – согласилась я. – Однако чего же хотела твоя ведьма? Если она невидимкой шныряет здесь, подновляя чары, лежащие на господине Огасто, то, выходит, своей цели она все еще не достигла? Как спасти от нее Его Светлость?..

– Зачем спасать того, кто сам себя погубил? – безо всякого интереса произнес узник. – Он заключил договор с колдуньей и позволил наложить на себя чары. Я не знаю, что она пообещала ему, однако свою часть договора выполнила, раз уж заклятие до сих пор в силе.

– Ты точно знаешь? – с подозрением переспросила я. – Что же она посулила, если он согласился подчинить ей свой разум?

– Ответ можно найти в прошлом Огасто. Если окажется, что она обманула его в чем-то, то соглашение можно будет расторгнуть.

– В прошлом… – я раздосадованно вздохнула. – У Его Светлости нет прошлого, никто не знает, откуда он родом. Быть может, его наемники…

– Они тоже ничего не знают, – тут же сказал Рекхе, словно ожидавший этих слов. – Их разум помрачен схожим заклятием, заставляющим верно служить Огасто и охранять меня. Но жить им осталось куда меньше, ведь их околдовали, не спрашивая, желают они того или нет. Эта разновидность чар куда губительнее, их сознание уже уничтожено…

– Сам герцог нипочем не признается, почему он пошел на сделку с ведьмой, – размышляла я вслух, чувствуя, как от беспомощности мысли мои путаются. – Наверняка она запретила ему об этом говорить, и он не сможет нарушить этот запрет, пока повинуется ей. Где же взять человека из его прошлого? Если ты, демон, не знаешь, откуда пришел господин Огасто,то кто же может знать? Ох, ну почему же все так сложно...

И я принялась вздыхать и шмыгать носом – в подземелье было холодновато.

– Я не рассказал тебе кое-что из того, что знаю об Огасто, – нарушил тишину Рекхе. – Но поведаю, если ты выполнишь мою третью просьбу.

– Третья просьба! – я совсем позабыла о том, что демон собирается меня еще раз о чем-то просить. – Ох, как мне не нравится то, как ты к ней приступаешь! Раньше ты просто требовал, да и все. Никак ты задумал сущую пакость, на которую я не решилась бы и после всех твоих угроз!

– Ты угадала, – не стал отпираться Рекхе. – Я хочу, чтобы ты принесла мне хорошо наточенный нож.

– Но-о-ож?! – повторила я потрясенно. – Это никуда не годится! Что хорошего ты можешь сделать этим ножом?

– Убить себя, – просто ответил демон. – Выпив чистой воды и попробовав хорошего мяса, я вспомнил свободную жизнь, которая уже начинала казаться мне далеким сном. Благодаря разговорам с тобой мой ум ожил, и я заново осознал, как велика и непростительна моя ошибка. Проводя во тьме и одиночестве день за днем, сойти с ума можно быстрее, чем под воздействием чар. Мои мысли давно уже путались, а былые устремления забылись. Но ты помогла мне на время вспомнить то, кем я был, и понять, кем я стал. Мне необходимо покончить с этим существованием.

– Чтобы развязать руки своим соплеменникам? Чтобы вы вновь пошли войной на Лаэгрию? – вне себя от страха и возмущения, воскликнула я. – Этому не бывать!

– Никакой войны не будет, – возразил Рекхе, чей голос начал заметно слабеть, как это всегда бывало перед нашим прощанием. – Она не была нужна никому, кроме колдуньи. И кроме меня, поверившего ей. Я стал заложником не потому, что чародейка боится продолжения войны. Она боится за свою жизнь, ведь обманывать моего отца ей не стоило. Поэтому моя смерть – это самый сильный удар, который ты можешь ей нанести, Фейнелла. И к тому же я расскажу тебе, кто знает правду о прошлом Огасто. Быть может, ты сумеешь найти этого человека и поговорить с ним… Ты ведь хочешь спасти своего герцога больше всего на свете, не правда ли?

– Да... – прошептала я потерянно.

– Тогда принеси мне нож. И я клянусь, что выполню свою часть сделки.

На этом закончился наш разговор – демон захрипел, закашлялся и умолк, не попрощавшись. Я не знала, что и думать по поводу его третьего желания, – дать в руки темному существу оружие, пусть даже столь ничтожное, как нож, казалось мне настоящим преступлением. То, что я делала до сих пор, могло сойти за безобидную глупость, но это!..

– Что он попросил у тебя на этот раз? – сурово спросил из темноты господин Казиро, и я оступилась от неожиданности.

– Он попросил… вина, – неловко соврала я.

– Ты обманываешь меня, – домовой дух показался на границе тьмы и света, исходящего от моего светильника. Глаза господина Казиро зеленовато светились, словно в каждом из них прятался мертвый огонек, знающий все тайны на свете.

– Нож! Он попросил нож! – я уже не скрывала своей растерянности и досады. – И что же мне делать? Он говорит, что хочет убить себя!

– Убить себя? – переспросил Казиро и поднес к своим уродливым губам руку, погрузившись в глубокие раздумья. Несколько крыс тут же прильнули к его ногам, словно оберегая покой домового духа.

– И что же вы обо всем этом думаете, господин домовой? – нетерпеливо воскликнула я, слегка обидевшись на то, что о моем присутствии, казалось, позабыли.

– Я думаю, что мертвый демон всегда лучше, чем живой, – промолвил медленно господин хранитель, все еще витая в каких-то далеких размышлениях, заставлявших его глаза светиться ярче. – Но я не желал бы, чтобы его кости гнили в подземелье. Это темное, враждебное этому миру создание, и его смерть осквернит эти стены ничуть не меньше, чем жизнь…

– Что если он обманывает меня, когда говорит, что желает принять смерть? – мои сомнения становились все сильнее.

– Я знаю о нем не так уж много, – домовой покачал головой, и монеты, составляющие его одеяние, негромко зазвенели. – Мои подданные и раньше редко спускались в подземелья, не желая нарушать границы наших владений. Приближаться к проклятому созданию для них смертельно опасно – хоть оно и слепо, однако чутья и ловкости у него доставало, чтобы охотиться на самых быстроногих моих слуг. Но силы его истощались день ото дня, ведь он чужой здесь. Сама земля высасывает из него энергию. Сейчас он настолько слаб, что не сможет восстановить прежнее могущество, какими бы средствами для этого ни воспользовался. Его тело обречено, он живой мертвец. Но искра жизни будет теплиться в нем еще долго. Он знает об этом и не надеется на спасение. Не думаю, что он лжет, когда говорит, что хочет умереть.

– То есть вы считаете, мне нужно выполнить его просьбу? – моя растерянность усилилась, несмотря на то, что слова господина Казиро, казалось, должны были облегчить мой выбор.

– Само появление демона здесь – дурное знамение для дворца и города. Ничем добрым эта история завершиться не может, и смерть его, возможно, не самый худший итог… – отрешенно промолвил господин Казиро и снова затих.

Мне стало ясно, что домовой не даст прямого совета, не желая подначивать меня. Что ж, не было смысла скрывать, что ввязаться в дурное дело я могу и без чьей-либо помощи.

– Господин Казиро, – решительно произнесла я. – Мне нужно узнать, как спасти Его светлость. Демон обещает рассказать о какой-то тайне господина Огасто, когда я выполню его третью просьбу. К тому же – если он умрет – чародейка окажется в серьезной опасности. Пусть уж повертится мерзкая ведьма, раз натворила столько зла! Коли вы говорите, что он не сможет навредить людям и не обманывает… я принесу ему нож.

– Прошли те времена, когда он мог кому-то навредить, – в голосе домового мне послышалось мрачное удовлетворение. – Но ты должна понимать, что его смерть сильно разгневает чародейку, с которой ты надумала потягаться силами. Она непременно захочет найти того, кто помог темному созданию уйти из жизни. Это искусная колдунья, умеющая искать следы в воздухе. Нож расскажет ей, кому принадлежал до того, как пронзить сердце демона.

– Можно ли ее перехитрить? – услышанное мне не понравилось, однако я не собиралась сдаваться так легко.

– Не знаю, не знаю… – домовой был очень серьезен. – Но раз уж ты решилась, то попробую помочь тебе. Вот как следует поступить, чтобы запутать колдунью: обверни руку той тряпицей, в которой ты несла угощение для демона, и сорви с моего наряда столько скойцев, сколько поместится в пригоршне…

Я послушно проделала все то, что сказал господин Казиро, хоть и не понимала, к чему он ведет.

– Эти монеты не должны касаться твоего тела, – предупредил домовой, прежде чем приступил к дальнейшим объяснениям, и я осторожно положила сверток, покрытый пятнами крови, в карман. – Не вздумай отдать демону тот нож, которым когда-либо пользовалась ты сама: если он убьет себя твоим ножом, тебя будут преследовать несчастья долгие годы, избавиться от такого проклятия куда сложнее, чем разрушить чары, наведенные колдуньей! Да и разыщет ведьма тебя очень быстро. Если же ты купишь новый клинок, совершив честную сделку, то на нем тут же появится невидимый знак, указывающий на тебя, как на хозяина, – так всегда бывает, когда человек отдает честно заработанные деньги за какой-либо товар. Любая чародейка умеет читать такие знаки и при помощи магии легко находит хозяина предмета, который был оплачен. Тебе придется украсть оружие, но этого может оказаться недостаточно, чтобы сбить со следа колдунью. Оставишь на месте украденного ножа эти медяки. Если прежний его владелец возьмет их в руки – сделка будет считаться завершенной, пусть даже он об этом никогда не узнает. Нож скажет ведьме, что его купили, а монеты, принадлежавшие мне, укажут ей на дворец, – ведь я дух этих стен, а не человек, и деньги мои – это древнейшая казна Таммельна. Оружие, которым убьет себя демон, оплатит этот замок и каждый из его обитателей, и ведьма должна понять это… Ей не следовало привозить сюда своих пленников!

– А я? Она не найдет на клинке следов моего участия? – я все еще беспокоилась, хоть и не столь сильно, как следовало бы.

– Нет, ты станешь посредником, одной из моих безликих и бесчисленных подданных, – господин Казиро оскалился – то была, по всей видимости, улыбка – и погладил одну из крыс, незаметно взобравшуюся во время нашего разговора на плечо домового духа.

Я кисло улыбнулась в ответ – мне не слишком-то польстило подобное определение моей роли в зловещем предприятии, последствия которого я представляла себе весьма смутно. Но кто, как не крыса, способен тайно пробираться по подземельям и вынюхивать мрачные тайны, спрятанные далеко от людских глаз в тесных каменных мешках, где никогда не увидишь солнца и не вдохнешь свежий ветер?.. Сердце мое сжала странная тоска, не оставившая меня и после того, как я улеглась в свою холодную постель. Но только под утро, когда мне довелось проснуться от тягостного, страшного сна, я поняла, отчего так тяжело у меня на душе: то была непрошеная жалость к Рекхе.

-15-

Два дня у меня все валилось из рук – дядюшка Абсалом повторял, что устал браниться на меня: я разливала и просыпала все, к чему прикасалась. Я бы ни за что не призналась дяде в том, отчего так рассеянна и встревожена, но, хвала богам, ему не было никакого дела до моих переживаний – господин придворный лекарь пребывал в зените своей славы и думал о том, как половчее использовать всеобщую к нему благосклонность.

Скойцы, завернутые в окровавленную салфетку, вызывали у меня отвращение. Я то и дело разворачивала сверток, чтобы посмотреть на медяки, которыми мне предстояло оплатить смерть демона. Как ни пыталась убедить себя в том, что попросту страшусь мести чародейки, но правду от себя утаить невозможно: мне вовсе не хотелось становиться пособницей смерти Рекхе, хоть расстаться с жизнью он собирался по доброй воле.

Случай раздобыть нож представился мне неожиданно: сияющее лицо дядюшки Абсалома сразу вызвало у меня подозрения, но не успела я спросить, отчего это он насвистывает себе под нос, как дядя тут же приказал мне собраться для выхода в город.

– Старый Кориус наконец-то признал, что я недаром ем свой хлеб, – объявил он. – Так как господин Огасто выздоровел, каждый верный слуга Его Светлости обязан меня чтить и благословлять. А уж породниться со мной будет честью и для самого господина управляющего. Свадьбы не миновать, клянусь своим брюхом! Малец Кориус, Мике, сегодня едет в город по делам, и ты составишь ему компанию. Надо же вам хотя бы рассмотреть друг друга!

– Дядюшка! Снова вы за свое! – вскричала я, немного придя в себя. – Сколько раз повторять, что я не пойду замуж ни за какого Мике Кориуса?!

– Угомонись-ка! – шикнул на меня дядюшка. – Я уж сказал Мике, что тебе нужно непременно побывать в храме. Что подумают таммельнцы, если узнают, что ты не бываешь на молебнах? Не раз уж говорил тебе, что людям, не отличающимся благочестием, следует молиться в два раза усерднее и громче, нежели прочим. Вот тебе десять скойцев для пожертвований, и чтобы до обеденного времени вы не возвращались. Уж будь так любезна, расстарайся: этот сопляк к вечеру должен решить, что женится на тебе, как бы ни кочевряжился его папаша.

– Вот уж нет! – пробормотала я, но спорить с дядей Абсаломом далее не стала, чтобы тот не заподозрил, чего доброго, что я до сих пор не оставила мыслей сблизиться с господином Огасто.

Мике Кориуса я пару раз видела издали, но всячески избегала встреч с ним после того, как узнала о нашей бестолковой помолвке. Как мне показалось, сам он точно так же старался держаться от меня подальше, что свидетельствовало о какой-никакой смышлености, но этого, с моей точки зрения, было явно недостаточно для того, чтобы выходить за него замуж. Теперь же нам пришлось столкнуться нос к носу, ведь мне предстояло прокатиться по Таммельну в нарядной повозке-двуколке, сидя рядом со своим нежеланным женихом.

Мике ожидал меня у конюшни, куда я нарочито медленно подошла, глазея то в небо, то на крышу дворца, то себе под ноги, чтобы сразу дать понять – любое зрелище меня интересует гораздо больше, нежели мой нареченный. Подойдя поближе, я встала, подбоченившись, и выразительно осмотрела Кориуса-младшего, заметно смутившегося от моего нахальства. То был невысокий хрупкий юноша с миловидным, хотя и несколько угрюмым лицом, выдававшим в нем урожденного молчуна. Одет он был необычайно аккуратно, а его русые волосы уложены волосок к волоску. Словом, это был молодой человек из весьма добропорядочной и богатой семьи, который еще недавно показался бы мне сущим принцем. Однако после того как я твердо решила, что мое сердце принадлежит господину Огасто, Мике, разумеется, представился мне пресным и скучным, как сухарь. Пф-ф! На него наверняка никогда не накладывали и самого мизерного проклятия!

Я продолжала держаться с вызовом – не приняла руки, которую Мике протянул мне, чтобы помочь взобраться на повозку, и, усевшись рядом с ним, развалилась в настолько развязной позе, что увидь это дядюшка – непременно отвесил бы подзатыльник. Сам Кориус-младший, теперь косившийся на меня с явной неприязнью, сидел очень прямо, точно аршин проглотив, а в его движениях угадывалось изящество – пусть и не столь явное, как в облике Его Светлости. Я с невольной завистью подумала, что мой жених наверняка выучен куда лучше меня самой. Мне доводилось слышать от Харля, что самые лучшие учителя – это те, что колотят линейкой по сгорбленной спине ученика не менее пяти раз за урок, потому-то хорошее образование человека всегда можно узнать по его осанке.

Вначале я не собиралась разговаривать с Мике, однако укротить мой болтливый язык было делом непростым. Как ни крепилась, любопытство все равно взяло верх, и, поерзав на месте, я все-таки спросила, зачем он едет в город.

– Мне нужно передать ценный подарок от Его Светлости настоятелю храма святого Саллюстия, – сдержанно и сухо ответил Мике. – Обычно это поручение выполняет мой отец, но сегодня он занят, и господин Огасто разрешил мне подменить батюшку.

Я отметила про себя, что о ценности подарка Мике мог умолчать – за язык его никто не тянул. Скорее всего, юноша не удержался от небольшого хвастовства оттого, что хотел показать мне, каким высоким доверием его семья пользуется у господина герцога. Следовательно, мой лощеный жених хоть и задирал нос, однако все-таки желал произвести на меня впечатление.

– Его Светлость водит дружбу со святошами? – удивилась я, сделав вид, что не заметила безобидной уловки Мике.

– Господин Огасто давно уже является попечителем городских храмов и щедро жертвует на их нужды, – Кориуса-младшего явно покоробил мой тон, и я мысленно обругала себя за то, что позабыла добрые советы дядюшки. После исцеления Его Светлости лекаря-чужестранца таммельнцы уже не называли открыто мошенником и шарлатаном, однако наверняка до сих пор считали тайным безбожником или еретиком. Не стоило давать лишних поводов для пересудов…

– А много ли в Таммельне святилищ? – поторопилась я задать следующий вопрос, чтобы в памяти Мике сгладилась моя оплошность.

– Пять храмов праведной веры и один – старой, – принялся объяснять мне жених, и я немедленно почувствовала желание зевнуть – так уныло он перечислял имена святых угодников, покровительствующих Таммельну. Будь на его месте Харль, я бы без промедления узнала обо всех таинственных и жутких происшествиях, случавшихся в городских молельнях. Тут же мне пришлось удовольствоваться сухой скучной справкой, из которой поняла лишь то, что храмов в Таммельне имеется ровно в пять раз больше, чем надобно.

– …так же щедры пожертвования Его Светлости и старому монастырю, что находится в лесу Флистерн в двух днях пути отсюда, – продолжал Мике, не замечая, как стекленеют мои глаза. – Посвящен он святой Икарнии и основан еще в те времена, когда Лаэгрия была разделена на три герцогства, не подчиняющиеся королю…

– Еще и монастырь!.. – пробурчала я, вновь позабыв о своих намерениях показаться образцом благочестия. – Сколько ни видала я монахов – все они были похожи на бочонки! Наверняка немало золота уходит на это богоугодное дело…

– Сестры из монастыря святой Икарнии весьма набожны и скромны, не возводи напраслину на этих добрых женщин! – это было произнесено строго, с осуждением, на которое я ответила презрительным взглядом. – А тому, кто замаливает великие грехи, негоже скупиться.

«Похоже, ты, сын управляющего, хоть и гордишься доверием своего господина, однако недолюбливаешь его точно так же, как и все остальные!» – мысленно припечатала я Мике Кориуса, а вслух выпалила:

– Уж такая прорва священников и монахов точно замолит любой смертный грех. На кой ляд они нужны, если не для того, чтобы отмаливать грешников? Если господин Огасто так плох в глазах богов, то всем таммельнцам полагается усердно просить у небес милости для своего господина! Таков долг верных подданных!

Мике что-то пробормотал себе под нос, и я, не расслышав, воскликнула:

– Эгей, говори громче, если не смолчал! Или ты боишься, что с меня станется донести на тебя? Я верно служу дому Его Светлости, однако не имею привычки наушничать!

– Я говорю, что господину Огасто недолго осталось править в Таммельне, – раздраженно отозвался юноша, явно сожалевший о том, что ввязался в этот разговор, но не находивший в себе сил попросту оборвать его, оставив последнее слово за мной.

– Это еще что за крамольные речи?! Его Светлость непременно выздоровеет! А те болтуны, что распространяют сплетни о неизлечимости его болезни, еще прикусят свои ядовитые языки! – как всегда, защищая герцога, я растеряла даже жалкие остатки вежливости, до сих пор с грехом пополам заставлявшие меня помалкивать.

– Хвала богам, если так, – как Мике ни старался смолчать, однако мой запал передался и ему. – Ни я, ни моя семья не желаем зла господину Огасто. Однако все знают, что он метил куда выше, когда женился на госпоже Вейдене. У короля Горденса нет наследников, кроме двух племянников, и любому ясно, что супруг его дочери заявит свои права на корону, как только встанет вопрос о престолонаследии. Пройдет год-другой, и герцог Таммельнский переберется в столицу – его и сейчас не заботит, чем живут его земли!..

В речи Мике появилась неестественно важная интонация, и я поняла, что сейчас он пересказывает речи, которые слышал от своего батюшки, старого господина Кориуса, – а тот не стал бы болтать зазря. Королевский трон! Моя голова закружилась, когда я поняла, как высоко может вознестись господин Огасто. Быть может, именно ради этого он пошел на сделку с ведьмой? Я вспомнила, как герцог говорил со мной о любви, каким погасшим был его взгляд, и озадаченно нахмурилась: Его Светлость не походил на человека, стремящегося к власти любой ценой.

– Так ты думаешь, что господин Огасто вскоре покинет Таммельн? – я всерьез задумалась.

– Не моего ума дело рассуждать, как собирается поступить господин герцог, – спохватился Мике, попытавшись придать себе важный вид, ничуть не шедший его юному лицу. – И не твоего! Я слышал, что ты не слишком-то воспитанна и часто ведешь себя неподобающе. Теперь я и сам сужу по твоим речам, что это именно так, – сразу видно, что вы с дядюшкой те еще прощелыги, невесть как втершиеся в доверие к госпоже Вейдене. Скажу без прикрас: носить фамилию Кориус нужно с достоинством, мы не потерпим такого неприличия в нашей семье…

– Ха! – вскричала я. – Чтоб я начала мямлить да извиняться перед каждым своим словом или, чего доброго, спрашивать чьего-то разрешения, прежде чем сказать все, что думаю?.. Не много ли чести для семьи Кориусов? Да кто сказал, что я собираюсь породниться с вами, неблагодарными слугами, за спиной поносящими своего господина?

Мой жених покраснел от досады и злости, явно проклиная себя за излишнюю откровенность, а я с победным видом принялась рассматривать улицу, по которой мы катились, хотя она ничем не отличалась от других улиц, которые я повидала на своем веку. Однако когда вдали показалась нарядная разноцветная черепица, которой был крыт храм, дома по обе стороны чудесным образом похорошели: рядом со святилищем преподобного Саллюстия обитали самые богатые таммельнцы. Уж не святой ли одарил их этим завидным достатком? Я углубилась в раздумья, пытаясь решить сложную задачу: то ли боги награждали богатством тех, кто желал держаться к ним поближе; то ли соседствовать с обителью богов разрешалось одним лишь богачам?..

Храм святого Саллюстия располагался на возвышенности, и его белоснежная колокольня высотой могла поспорить с самыми старыми башнями герцогского дворца. Все многочисленные строения, относившиеся к угодьям святилища, были обнесены высокой каменной оградой, увенчанной коваными остриями, – эта твердыня могла выдержать серьезную осаду, и, по всей видимости, тут хранилось достаточно добра, чтобы всерьез опасаться нападения.

Ворота, ведущие во двор, оказались гостеприимно распахнуты, однако у входа скучал тощий привратник из числа храмовой братии – это угадывалось по его долгополому одеянию серого цвета. В руках у него имелся короб для пожертвований, при виде которого я тут же приуныла: мне претила сама мысль о том, чтобы добровольно делиться деньгами невесть с кем. Там же, у ворот, сидели несколько нищих попрошаек. Среди них, к своему удивлению, я узнала тех двух разбойников, что гнались за мной по пустырю. Идея с посещением храма мне окончательно разонравилась, и я заявила Мике, что останусь сторожить нашу повозку у коновязи.

Кориус-младший, прихватив с собой увесистый ларец, подошел к воротам, но был остановлен бдительным привратником, указавшим на небольшой кинжал, который юноша носил у пояса, как это было заведено даже у самых худородных дворян.

– В божью обитель вход с оружием невозможен! – донеслись до меня слова, заставившие встрепенуться. «Должно быть, и святому Саллюстию угодно, чтобы демон себя прикончил», – подумала я с неожиданной горечью. Мике, вернувшись к повозке, смерил меня подозрительным взглядом, однако подал мне кинжал, сдержанно попросив присмотреть за его имуществом. Я дождалась, пока он скроется из виду, и осмотрелась по сторонам: привратник, убедившись, что улица пустынна, ушел дремать в тени старого дерева, а нищие затеяли между собой свару, и до меня никому из них не было дела. Безо всякой спешки я припрятала клинок под одежду, а медяки господина Казиро, которые всюду носила с собой, бросила в повозку, себе под ноги.

Когда Мике вернулся, я с растерянным видом сказала, будто на минутку отлучилась от повозки, и знать не знаю как так вышло, что его кинжал пропал. В раздосадованном взгляде юноши ясно читалось, что теперь в мире нет существа, на котором он желает жениться менее, нежели на мне.

– Должно быть, его стянули те бродяги! – заявила я, показывая на разношерстную компанию у ворот.

На лице Мике проступила понятная тревога – попрошайки все как на подбор выглядели отпетыми разбойниками, и ссориться с ними представлялось делом опасным, особенно для домашнего юнца-чистюли, как я мысленно с презрением называла своего горе-жениха.

– Мерзавцы! – сказал он, впрочем, не слишком громко. – Ну ничего, сегодня же мой отец подаст на них жалобу в префектуру!

– И то верно, – поддакнула я, мстительно подумав, что у моих недавних обидчиков вскоре случится немало неприятностей, а затем с невинным видом ткнула пальцем под ноги. – Не из твоего ли кошелька просыпались эти скойцы?

– Может, и из моего, – согласился Мике и наклонился, чтобы подобрать медяки. Я незаметно вздохнула с облегчением: сделка состоялась, кинжал с этой секунды считался купленным.

Вечером дядюшка Абсалом, разумеется, выбранил меня: управляющий, выслушав жалобы сына, заявил прямо, что не примет в свою семью наглую рыжую девицу, которая ведет себя так, будто выросла в канаве около дрянного кабака, и лучше уж отправит Мике учиться в столичный университет, хоть до сих пор и полагал это опасной новомодной блажью.

– Ну и пусть пачкает там чернилами бумагу хоть десять лет кряду! – мстительно ответила я, услышав известие, которое принес крайне раздосадованный дядя. – Самое подходящее занятие для зануд! Однако вряд ли в том университете он обучится верно служить своему господину. Все Кориусы – змеиное неблагодарное племя, дядюшка. Они только и ждут, что господин Огасто преставится или променяет Таммельн на Лирмусс! Этот гадкий Мике плел, что Его Светлость зарится на королевский трон и ждет не дождется, когда король Горденс отойдет в мир иной!..

– Да у тебя самой язык как помело! – вспыхнул было дядя, совершенно естественным образом опасавшийся всуе упоминать венценосных особ, но затем лицо его просияло. – Так Его Светлость имеет виды на столицу? О, как бы славно было поселиться в Лирмуссе! Вот уж где не переводятся покупатели… Что же это – я могу стать королевским лекарем?!

– Если господин Огасто исцелится, – вполголоса заметила я, нахмурившись, как это всегда бывало, когда дядюшка ударялся в мечты.

– Он уже исцелился, – уверенно заявил дядя Абсалом. – Я снял с него порчу!

«Нет, дядюшка! Вы просто-напросто разгневали очень злую и могущественную колдунью! – мысленно огрызнулась я, но тут же с самоуверенностью, не уступавшей дядюшкиной, прибавила: – Однако я все исправлю, и мы еще посмотрим, кто ухватил настоящую удачу за хвост – господин лекарь или его племянница! Быть того не может, чтобы господин Огасто не женился на той, кто освободит его от черного заклятия!».

Приободрив себя этой мыслью, я привычно дожидалась времени, когда во всех окнах дворца погаснут огни, а дядюшка Абсалом крепко уснет. Однако до сегодняшней ночи я не ощущала подобной тяжести на душе. Не сразу я решилась взять в руки кинжал, завернутый в старое тряпье, – что-то словно удерживало мою руку. Если медяки господина Казиро внушали мне отвращение, то одна мысль об оружии заставляла содрогаться. Мне казалось, что его лезвие уже покрыто ядовитой кровью демона, и я бы не решилась заглянуть в сверток без крайней на то нужды.

Спускаясь по тайной винтовой лестнице, я вдруг сообразила, что иду этим путем в последний раз, и уныние охватило меня с удвоенной силой. То зазвучал голос совести, который мне доводилось слышать не так уж часто. «Это всего лишь демон! – сурово одернула я себя. – Существо, пришедшее из преисподней, чтобы властвовать над людьми, как это было в давние времена! Убить нечисть – благое дело, а я к тому же просто дам ему кинжал и прямого отношения к его смерти иметь не буду...»

-16-

Господин Казиро ждал меня на том же месте, что и обычно, – у границы своих владений. Несмотря на волнение, снедавшее меня все эти дни и ночи, на этот раз я не позабыла об угощении для крыс, и бросила на пол пригоршню хлебных крошек. Самому же домовому духу я с почтением отдала скойцы, которые мне полагалось пожертвовать храму святого Саллюстия сегодня утром, и, как мне показалось, господин Казиро остался очень доволен моим обхождением.

– Ты добыла оружие? – спросил он, конечно же зная наперед ответ на свой вопрос, а затем обнюхал сверток с кинжалом, который я ему протянула.

– Да, все сделано верно, – признал он. – Что ж, отправляйся к демону и отдай ему нож.

– Он и правда убьет себя? – в очередной раз спросила я, но теперь, честно говоря, мне не так уж сильно хотелось услышать утвердительный ответ.

– У него нет иного выхода, – сказал домовой дух уверенно и с нескрываемой злой радостью.

Помрачнев еще больше, я продолжила свой путь, как всегда завершившийся бочкой.

– Ты все-таки пришла, – тут же произнес Рекхе, который, казалось, ждал меня. Впрочем, что еще оставалось ему делать?..

– Да, я здесь, – у меня едва получилось выдавить этот немудреный ответ.

– Ты принесла мне то, о чем я просил? – голос демона дрогнул; это было заметно, несмотря на хрипы и бульканье, которыми сопровождалась обычно его речь.

– Да, – это утверждение далось мне с еще большим трудом.

– Давай сюда клинок, и я выполню свое обещание, – нетерпеливо промолвил Рекхе, и мне показалось, что тяжелое дыхание его участилось.

– Ты… ты собираешься сделать это прямо сейчас? – пролепетала я, крепко сжимая сверток в трясущихся руках.

– Я могу подождать, пока ты уйдешь, – ответил он с некоторым недоумением. – Впрочем, не думаю, что ты сможешь что-то разглядеть в темноте. Бить я буду наверняка, и ты не услышишь ничего, что смогло бы вызвать у тебя большее отвращение, нежели мой голос.

– А как же стража? – я дрожала все сильнее. – Разве они не обнаружат вскоре, что ты мертв?

– Не беспокойся, это произойдет не так уж быстро. Они приходят для того, чтобы швырнуть мне какие-то объедки, и ничуть не интересуются тем, съел ли я их. И даже когда мое тело начнет разлагаться, здешняя вонь поначалу заглушит это запах, – Рекхе отвечал на мои вопросы обстоятельно и бесстрастно, но меня это не успокоило.

– Ты и вправду хочешь умереть? – я уже не знала, что еще спросить, однако отдать демону кинжал все никак не решалась.

– У меня нет иного выхода, – повторил Рекхе то же самое, что недавно сказал мне господин Казиро.

– Умереть в этой вонючей темной дыре…

– Думаешь, жить в ней намного лучше? – демон, уловив мои колебания, стал говорить резче. – Ты помнишь, что я пообещал тебе? Если ты хочешь узнать, что сокрыто в прошлом твоего господина, – отдай мне клинок!

– Да, я хочу… – неуверенно прошептала я и сделала шаг вперед, к решетке. Вновь из тьмы показалась черная иссохшая рука. Теперь я могла рассмотреть ее лучше – каждый изуродованный палец, и дрожь моя усилилась.

– Ну же, давай нож! – прохрипел Рекхе.

Сделав над собой отчаянное усилие, я протянула сверток, однако в последнюю минуту отдернула руку, от отчаяния то ли зашипев, то ли застонав, словно пальцы мне защемили дверью.

– Я не могу! – воскликнула, едва сдерживая слезы.

– Что? – демон, казалось, растерялся.

– Я не могу стать соучастницей твоего самоубийства, – сказала я немного тверже и отступила назад. – Это большой грех.

– С каких это пор? – зарычал Рекхе, и я увидела, как черные пальцы вцепились в прутья решетки. – Ты знаешь, кто я! Ты ненавидишь меня, я твой враг! Пусть бы ты сама всадила кинжал в мое сердце – никто бы не осудил тебя!

– Возможно и так, – я утерла нос рукавом. – Монахи и священники говорят много такого, отчего мои мысли путаются. Слишком уж сложны их проповеди! Да и какое дело богам до таких ничтожных людей, как я? Они, поди, даже не знают о том, что я хожу под их святыми небесами. Что толку мне спрашивать у них, как поступить? Таким, как я, нужно жить своим умом. И я чувствую, что не должна помогать тебе в этом деле. Подохнуть здесь из-за какой-то колдуньи, которая измывается над всеми, кто с ней связался?! Мне не нравится то, что ты задумал!

– Отдай мне нож, Фейн! – едва слышно прошептал Рекхе.

– Нет!

Наступила тишина, затем из темноты донесся глухой, низкий вой отчаяния, оборвавшийся хрипом.

– Тогда уходи! – слова эти он словно выплюнул, так много в них было ненависти.

– Но…

– Уходи, я не желаю больше с тобой разговаривать.

– Послушай…

– Убирайся! – рявкнул он так громко, что я единым махом, по-кошачьи взобралась на край бочки, ожидая, что сию же минуту здесь появятся охранники. Но они, видимо, и вправду не обращали ровным счетом никакого внимания на звуки, доносившиеся из подземелья.

– Убирайся, – повторил Рекхе, теперь уже тихо и безжизненно. – Я не скажу никому, что ты здесь бывала. Просто уходи и никогда больше не возвращайся.

Я открыла рот, чтобы возразить ему, однако, подумав, промолчала и тихо юркнула в тайный лаз, почти ничего не слыша из-за бешено бьющегося сердца. Отголоски тоскливого воя доносились до меня еще долго – почти до самой лестницы.

– Ты отдала ему оружие? – обеспокоенный господин Казиро ждал меня, нетерпеливо перебирая монеты, нанизанные на нитку.

– Нет, – кратко ответила я и, обессилев, присела на каменную ступеньку.

– Отчего же? – домовой дух вопросительно уставился сначала на меня, потом перевел недоуменный взгляд на своих крыс, точно заподозрив, что они лучше разобрались в устройстве моего ума.

– Вы же сами говорили, что его кости не должны гнить в подземелье, это будет скверно для всех обитателей замка, – начала я, как всегда почесывая макушку, – она гудела от мыслей, роившихся у меня в голове.

– А еще я говорил, что кости демона – все-таки лучше, чем живой демон, – заметил господин Казиро, настороженно ожидавший следующих моих слов.

– Но все-таки еще лучше будет, если он умрет где-нибудь в другом месте, – развивала я свою мысль, не обращая внимания на то, как забеспокоились крысы и как глаза домового духа мерцают от тревоги. – Если он действительно ослабел и не способен больше никому навредить, – можно его освободить, не так ли? Господину Огасто нет никакой пользы от этого демона, он нужен одной чародейке. Ну так пусть мерзкая ведьма кусает себя за локти – заложника своего она лишится…

– Отпустить темную тварь? – переспросил господин Казиро, и шерсть на его теле встала дыбом.

– Демону не остается ничего другого, кроме как покончить с собой, не так ли? – я смотрела на домового, отчетливо выговаривая каждое слово. – Отчего бы ему не сделать это под звездным небом, а не в грязном каменном мешке, где воняет так, словно там уже издохло с десяток демонов? Ни одно существо не заслуживает того, чтобы гнить перед смертью столько же, сколько ему доведется гнить и после смерти!

Раздумья домового духа были такими долгими, что ластящиеся крысы успели облепить его сверху донизу, точно меховой серый плащ. Я не мешала хранителю, понимая, что без его помощи мне не справиться.

– Твои слова не лишены смысла, – наконец сказал он, встряхнувшись и одарив меня своей жутковатой улыбкой, открывающей его острые зубы. – Но как ты собираешься освободить его?

– Думала, что вы поможете мне… – я растерялась. – Вы же знаете все тайные входы и выходы дворца, все лазы и норы…

– Подземелья – не мои владения, я уже говорил тебе, – покачал головой домовой дух. – Господин подземелий давно уже не встречался мне, он стар и немощен. Его разум затуманен, силы иссякли, и я не хотел бы заговаривать с ним лишний раз – очень уж недобрый у него нрав, как у всех истинно древних духов. Но если ты желаешь пробраться в самую тайную, самую темную, самую глубокую щель, – тебе следует обратиться с этой просьбой к подземному духу. Нет камня под землей, который не повиновался бы ему!

– Но где мне найти господина подземелий? – на мгновение я почувствовала страх, однако тут же напомнила себе, что человеку, сведшему знакомство с демоном, негоже бояться местных духов, хоть они и выжили из ума по причине преклонного возраста.

– Раньше он чествовал полную луну так же, как и я, – господин Казиро говорил медленно, все еще пребывая в раздумьях. – Мы встречались с ним на границе наших владений и кланялись друг другу, показывая, что между нами царят мир и уважение, несмотря на то, что мы относимся к разным родам. Он уже давно одинок, последние из созданий, составляющих его свиту, вымерли более ста лет тому назад. Хранитель подземелий застал времена, когда люди еще были простыми неразумными животными, и недолюбливает их за то, что они изменили этот мир. Он не враг человеческому племени, как демоны, но и не друг.

– Можно ли его как-то задобрить? – спросила я, невольно покосившись на скойцы, украшавшие господина Казиро. Движение моих глаз не осталось незамеченным, и домовой покачал головой, словно отметая мое невысказанное предложение.

– Господин Подземелий не ценит медь и серебро. Он помнит те старые порядки, при которых казна любого духа наполнялась одним лишь золотом или драгоценными камнями.

– Стало быть, он любит золотые кроны… – произнеся это, я приуныла. Никогда в жизни мне не доводилось держать в руках золотой монеты.

– Да, иной платы он не берет. Это и впрямь очень старый дух, упрямый и своевольный. В ту пору, когда он пребывал в расцвете своих сил, мир был иным, куда более жестоким и богатым. Драконы наполняли свои пещеры золотом сверху донизу, гномы добывали драгоценные камни, от одного вида которых нынешние короли сошли бы с ума… Звезды в погожую ночь сияют не так ярко, как те рубины и изумруды… Да и люди были куда сильнее нынешних, ведь выжить в ту пору им было намного труднее. Пожалуй, во всем королевстве сейчас не найдется храбреца, способного удержать в руках меч из темных веков. Тогда чего-то стоили только драгоценные камни, золото и… – тут домовой дух неожиданно умолк, хотя совершенно точно собирался что-то добавить.

Еще недавно я бы не догадалась, что смутило господина Казиро, однако беседы с демоном не прошли впустую.

– Драгоценные камни, золото и человеческая кровь? – спросила я, пристально глядя на домового.

– Да, именно так, – не стал отрицать он, хоть мой прямой вопрос и заставил его усы встопорщиться. – Даже мы, домовые духи, когда-то ее любили и с благодарностью принимали кровавые жертвы. В темные века люди иначе чтили нас. Самые древние из нашей братии сильнее прочих тоскуют по тем обычаям, однако они никогда не нападали на людей, можешь не опасаться. Мы всегда довольствовались теми подношениями, которые люди сами приносили к нашим алтарям. Сейчас все изменилось – я, ночной господин дворца, довольствуюсь медью, молоком и зерном, а вместо алтаря мне остались одни щели между камнями в полу. Все те из нелюдей, кто убивал из-за крови, давно уж истреблены, а демоны – самые жадные и безжалостные убийцы – изгнаны в свой мир. Но если ты хочешь поговорить с древним духом, не желающим тебе помогать, то тебе придется предложить то, о чем тоскует его сердце…

Завершив свою речь, господин Казиро испытующе посмотрел на меня, словно проверяя, не поколебалась ли моя решимость. Конечно, услышанное меня не обрадовало, однако надеяться на то, что освобождение Рекхе окажется плевым делом, не приходилось. Я вздохнула и объявила:

– Что ж, так тому и быть. Я найду золотую монету.

– Я бы подарил тебе крону, – вздохнул в ответ домовой дух, явно не зная, то ли радоваться моему упрямству, то ли готовиться к череде несчастий. – Но то, что попало в мои руки, навсегда остается мне принадлежащим, и господин подземелий может не принять такой дар, посчитав оскорбительным мое вмешательство.

– Так я и думала, – пробормотала я. – Что ж, придется исхитриться…

– Ты уверена, что желаешь встретиться с ним? – господин Казиро казался очень встревоженным и задумчивым. – Знаешь… я мог бы стереть воспоминания о нашей встрече, о подземелье… Это все еще мне по силам. Подумай хорошенько, хочешь ли ты помнить обо всем, что ты узнала за последние дни? Вряд ли эти знания сделали тебя счастливее…

– Вы можете меня заколдовать? – с некоторым опасением переспросила я.

Домовой дух сделал странный резкий взмах руками, словно поймав что-то в воздухе, а затем раскрыл ладони – на них сидели три огромных ночных мотылька, крылья которых были отмечены знаками, напоминающими черепа.

– Двое из них сядут на твои глаза, и ты забудешь все, что видела в башне и в подземелье, – вкрадчиво сказал ночной дух. – Только сердце будет иногда напоминать тебе о случившемся, но третий мотылек коснется твоих губ, и ты не сможешь никому об этом рассказать. Сердце не любит тщетных усилий и вскоре уймется…

С опаской я коснулась черных траурных крыльев, и на секунду мне показалось, что мое лицо в ответ погладили прохладные легкие пальцы. Колдовство ночных созданий могло принести облегчение, я чувствовала это, но я не была уверена в том, что желаю избавляться от груза, который зачем-то взвалила на свои плечи.

– Да уж, эти знания – порядочная головная боль! – согласилась я, неохотно опуская руку. – А демон к тому же высокомерен и груб со мной! Но… – тут я умолкла, пытаясь подобрать разумные доводы, да так и не преуспела в этом деле. – Но я решила, что попробую ему помочь, и все тут!

Домовой дух ничего не ответил на это, однако бабочки тут же вспорхнули с его ладони и скрылись во тьме. В прощальном оскале господина Казиро я вновь угадала улыбку. В этот раз она получилась грустной, словно он предчувствовал большую беду, которую был не в силах предотвратить.

Торопливо я взбежала по каменным ступеням и, оглянувшись напоследок, подумала: «Все-таки я еще вернусь в подземелье! Это был не последний раз». Хоть тревога и заставляла меня вздрагивать от каждого шороха, но уныние и тоска отступили, и я решила, что поступила правильно сегодня ночью.

Вернувшись в свою комнату, в кровать я забралась не сразу, хоть глаза давно чесались и горели от недосыпа. При свете догорающей лампы я швыряла в сумку свои немногочисленные ценности – все медяки, припрятанные за вывалившимся камнем в стене, все браслеты, все кольца – и даже то изящное серебряное, что подарила мне госпожа Вейдена. Совсем не так я надеялась распорядиться этими сбережениями, однако с той поры, как призналась себе, что хочу освободить Рекхе, сожалений не испытывала.

Положив сумку под подушку, впервые за несколько дней я заснула, не мучаясь тягостными размышлениями, – не успела подумать, что нужно изобрести предлог для того, чтобы завтра поутру отправиться в город, как тут же провалилась в глубокий сон. Это было и к добру, и к худу – проснулась я в хорошем настроении, однако безо всякого плана действий. Хвала богам, дядюшка быстро позавтракал, не заводя постылого разговора о неудаче с Кориусами, и сразу же направился засвидетельствовать свое почтение госпоже Вейдене. Обычно это оборачивалось долгими светскими беседами, во время которых дядя Абсалом щупал пульс у всех фрейлин по очереди и заверял каждую, что здоровья ей хватит, чтоб дожить до Страшного Судилища, ежели не забывать об отваре пустырника перед сном и теплой грелке на живот после каждого приема пищи.

– Харль, дружище! – преувеличенно весело обратилась я к юному Лорнасу, чувствовавшему себя в нашей лаборатории куда уютнее, чем в собственных покоях, ведь здесь не водилось строгих учителей и пучка розог. – Раз уж ты здесь, то наверняка тебе не составит труда приглядеть за нашими делами. Мне нужно отлучиться на часок-другой, так что говори всем, будто кто-то меня позвал помочь, но ты не расслышал куда я пошла… Да что мне тебя учить – сам придумаешь, как половчее объяснить!

– Пустая твоя затея! – со знающим видом отозвался Харль, и слова эти заставили меня на мгновение похолодеть. – Уже все во дворце знают, что помолвка твоя с Кориусом расторгнута! Теперь сколько ни верти перед ним хвостом – ничего исправить не получится. Мике зол на тебя необычайно – ведь то был кинжал, который достался ему от деда. Поговаривают, им когда-то предок Кориусов защитил герцога Таммельнского от наемного убийцы, и с тех пор у каждого господина Таммельна нет более доверенных лиц, чем Кориусы. А клинок тот – символ верной службы дому герцога. И надо же тебе было его не уберечь! Дурной знак! Теперь все шепчутся, что управляющий вскоре попадет в немилость…

Уж не знаю, на что надеялся Харль, сообщив мне все это, однако я лишь выдохнула облегченно, поняв, что он говорит вовсе не о моих намерениях выменять золотую монету. Напоминание об украденном оружии пришлось весьма кстати – я сообразила, что могу присовокупить его к моим жалким ценностям, и, вернувшись в комнату, достала клинок из-под тюфяка. Харль недоуменно следил за моими перемещениями, но вряд ли даже у него хватило бы воображения на то, чтобы догадаться о сути моего тайного замысла.

– Всего пару часов, Харль! – умоляюще повторила я и торопливо скрылась за дверью.

-17-

Невезение прилипло ко мне в тот день, словно сор к подошве. Вначале я едва не столкнулась с одним из наемников господина Огасто – он с потерянным видом блуждал по хозяйственному подворью, глядя перед собой пустым взглядом. Теперь, когда я знала, что охранники заколдованы, их посеревшие безжизненные лица вызывали у меня еще больший страх, чем ранее. «Их сознание давно мертво!» – вспомнила я слова демона, и мне показалось, что я вижу покойника, поднявшегося из могилы. Так оно и было, если разобраться, – его телом управляли злые чары, и, если бы они исчезли, – этот человек наверняка тотчас бы погиб.

Не только у меня охранник вызывал ужас – я увидела, как несколько служанок жмутся у двери, не решаясь выйти во двор, пока там бродит живой мертвец. Слуга, шедший к кухне со стороны ворот, тут же повернул назад, завидев зловещую фигуру, чьи движения порой напоминали конвульсивные подергивания человека, видящего во сне что-то кошмарное.

– Ну же, мертвая твоя башка, – раздраженно бормотала я, выглядывая из-за угла. – Отправляйся в подземелье да пей свое вино, если оно тебе хоть немного помогает! Не повезло тебе повстречаться с мерзкой ведьмой, убившей твой разум, но ты, бедняга, все равно уже ничего понимаешь… Вот уж кто заслужил очутиться в каменном мешке на веки вечные, так это колдунья, сотворившая с тобой эдакое…

Словно услышав мои тихие напутствия, наемник направился к старому крылу, на котором словно лежала невидимая печать всяческих несчастий и зла – по крайне мере, стоило мне посмотреть в ту сторону, как в груди поселилась щемящая боль. Мне на минуту стало любопытно, чувствуют ли черные чары остальные обитатели дворца, однако спрашивать было бессмысленно: наверняка все они пребывали в уверенности, что это происходит из-за присутствия там демона. Я же точно знала, что близость Рекхе порождала совсем другие чувства, – он внушал страх, отвращение, злость, но то были естественные ощущения, не оседавшие на душе темной липкой пеленой, в которой я без сомнений опознала отголоски черной магии.

Впрочем, тратить время на подобные рассуждения было глупо. Я направилась к воротам, едва удерживаясь от того, чтобы не бежать, – уж это точно привлекло бы чье-нибудь внимание.

Привратник, увлеченный разговором с каким-то своим приятелем, не смотрел в мою сторону, и мне подумалось, что уж тут-то никаких проволочек не предвидится, как вдруг голос, от звучания которого мои колени подогнулись, произнес:

– Племянница лекаря! Ты опять отправляешься на поиск неприятностей?

Я резко повернулась, краснея и бледнея попеременно. Господин Огасто, вновь верхом на своем прекрасном коне, приближался к воротам. Походило на то, что он собирался как обычно в одиночку прогуляться по окрестностям. Невольно я отметила, как посвежело его красивое лицо, – неудивительно, что дядюшка Абсалом так возгордился! Его Светлость выглядел совершенно здоровым – лучшее свидетельство того, что придворный лекарь потрудился на совесть. Блестящие живые глаза герцога пристально смотрели на меня безо всякой неприязни, словно при последнем нашем разговоре он не прогнал меня восвояси. Быть может, он и не помнил об этом случае?

– Ваша Светлость… – промямлила я, растерявшись едва ли не сильнее, чем во время первого разговора с Рекхе. – Доброго вам утра…

– Куда ты идешь, Фейн? – прямо спросил герцог, остановив коня рядом со мной. – Кажется, я говорил, чтобы ты одна не покидала дворец. У тебя короткая память? Или ты не принимаешь во внимание мои приказы?

Мне оставалось разве что открывать и закрывать рот, как рыбе, выброшенной на берег, – в присутствии господина Огасто я теряла последний ум. Соврать другим мне никогда не составляло труда, тут же язык отнялся, точно его ужалила пчела.

– Ну же, Фейн! – Его Светлость повысил голос. – Ты опять собралась куда-то, не поставив в известность своего дядю, не так ли? Если я прикажу найти его – скажет ли он, что ты сейчас выполняешь его просьбу?

– Ваша Светлость, я просто… просто…– жалко проблеяла я, совсем пав духом. В голове было пусто, как в дырявом ведре, и ни одного годного объяснения, зачем мне нужно прогуляться по городу, я не находила.

– Эй, Филиберт! – еще громче крикнул господин Огасто, и обеспокоенный привратник, с опаской прислушивающийся к нашей беседе, со всех ног бросился к своему господину.

– Что угодно Вашей Светлости? – запыхавшись, торопливо спросил он.

– Знаешь племянницу моего лекаря? – господи Огасто кивнул в мою сторону, хоть этого и не требовалось, – привратник тут же принялся заверять Его Светлость, что не спутает меня ни с кем другим.

– Проследи за тем, чтобы она не выходила одна в город! – продолжил герцог, тон которого не был злым или суровым, однако отбивал всякое желание спорить. – Покидать дворец она может в сопровождении своего дядюшки или иного достойного человека из числа дворни, и никак иначе.

– Будет исполнено, Ваша Светлость, – тут же отозвался Филиберт.

Я не могла скрыть своего огорчения, но господин Огасто покровительственно улыбнулся, увидев кислое выражение моего лица.

– Ты слишком бесстрашна, рыжая девочка, – сказал он мне, и от теплоты, звучащей в его голосе, сердце едва не разорвалось от сладкой муки. – Жаль, что о тебе некому позаботиться как следует. Что ж, надеюсь, хоть от одной беды я тебя уберег.

«Ох, но я же просто пытаюсь помочь вам! Отчего вы не чувствуете, что все это – ради вас?» – мысленно вскричала я, а вслух упавшим голосом поблагодарила господина Огасто за доброту и заверила, что не желала его огорчать своим непослушанием. О чарах заводить разговор не имело никакого смысла – во всем Таммельне о колдовстве знали я, демон да домовой дух с его крысами, и вряд ли слова, исходящие от кого-либо из нас, показались бы господину Огасто достойными доверия. Мне оставалось только проводить взглядом Его Светлость и пробормотать: «Да ухожу я, ухожу!» в ответ на ворчание привратника.

Порядком приуныв, я побрела обратно к кухне, размышляя, как бы перебраться через высокий забор, огораживающий двор и сад при дворце. Около старого крыла ограда давно начала рушиться, ее оплел девичий виноград, да и ветви деревьев, растущих у стены, могли помочь мне… Но приближаться к той части дворца я боялась – слишком велик был риск попасться на глаза кому-нибудь из наемников, охранявших подземную тюрьму. Мне пришло в голову, что стоит расспросить Харля о лазейках, которыми можно было бы воспользоваться для побега, но отчего-то мне слабо верилось в успех этого предприятия: мальчишки давно и след бы простыл, знай он, как сбежать из дворца…

Уйдя со двора, я бродила взад-вперед по заброшенной открытой галерее, где раньше находился небольшой сад, сейчас же от былого великолепия здесь остались битые кадки да ряд пересохших фонтанчиков. Слуги редко заглядывали сюда, и я надеялась, что в тишине мне удастся придумать что-то толковое. Однако одиночество не очень-то помогло мне – я попеременно пинала ногой мелкий мусор и бессмысленно таращилась в замковый двор, опершись на перила. В конце концов я приметила внизу Мике, с достоинством шествовавшего к главным воротам. Сначала вид его фигуры, затянутой в строгий черный костюм, заставил меня скривиться, но после недолгих раздумий я довольно ухмыльнулась, сообразив, как использовать эту встречу себе на пользу.

– Эй, зануда! – окликнула я его с наглым видом, перегнувшись через перила. Отчего-то при виде своего бывшего жениха меня тянуло вести себя еще грубее, чем обыкновенно. Должно быть, меня все-таки задевало то, что Кориусы сочли племянницу лекаря слишком низкородной и дурно воспитанной, но вместо того, чтобы исправить это впечатление, я решила его усугубить.

От неожиданности Мике едва не споткнулся, затем принялся вертеть головой и наконец увидел меня.

– Это ты мне? – в голосе его смешались недоверие и обида.

– Ну а кому ж еще? – хмыкнула я. – Ты же у нас ученый господин, а они все зануды как на подбор.

– Я не желаю выслушивать оскорбления от какой-то глупой полуграмотной девчонки, бродяжничавшей по всем окрестным торжищам! – оскорбленно заявил Кориус-младший, но я добродушно отмахнулась, показывая, что его слова ничуть меня не обижают, – да и с чего бы мне обижаться на сущую правду?..

– У меня к тебе есть дело, зануда, – сказала я, свесиввшись пониже, чтобы эта часть разговора не дошла до случайных ушей.

– А у меня с тобой более нет общих дел! – вспылил Мике, и его нежные щеки заметно порозовели.

– Зря ты так думаешь, – подмигнула я, состроив самую похабную рожу, на которую была способна. – Посмотри-ка, что у меня есть!

И я достала из сумки кинжал, подняв так, чтобы Мике мог хорошо его разглядеть.

– Так это ты его украла! – задохнулся от возмущения юноша.

– Я, – не стала отрицать очевидного. – Но отдам его тебе, если ты скажешь привратнику Филиберту, что я сопровождаю тебя в город по важному делу, – тут я заметила, что Мике подался вперед, явно собираясь попросту отнять у меня клинок, и предостерегающе подняла палец. – Но-но, не вздумай забрать его силой! Пока ты взберешься сюда – меня и след простынет, а твой нож я выброшу в какую-нибудь дыру, так что никто его уже не сможет найти!

– Да я… я… – Мике начал заикаться от злости.

– А если ты скажешь, что кинжал украла я, – мой тон стал приторно-сладким, – то я заявлю в ответ, что ты наговариваешь на меня из-за того, что не хочешь на мне жениться! Бедная Фейн пришла попросить прощения за свое плохое поведение, – тут я заговорила омерзительно плаксиво, – а ты ее прогнал и оболгал, жестокий и высокомерный Мике Кориус! Госпожа Вейдена от чистого сердца желала нас поженить, а ты делаешь все, чтобы ее огорчить!..

– Фейнелла, ты самая гадкая девчонка, которую я когда-либо знал! – выпалил он, поняв, к чему я клоню.

– Проведи меня в город – и я никогда больше с тобой не заговорю, – вкрадчиво произнесла я. – Да еще и кинжал снова окажется у тебя. Слышала, эта зубочистка очень важна для всех Кориусов... Сам подумай, разве я так много прошу за твой клинок? Нет, ты, конечно, можешь выкупить его у меня за деньги, но я потребую за него не меньше золотой кроны…

– Ничего себе! – охнул Мике, вытаращившись на меня с возмущением и злостью. – Да ты жадна, как распоследний гном!

– Вовсе нет, – ухмыльнулась ехидно, – если я пройду через ворота, это не будет стоить тебе ни скойца.

Как я и предполагала, Кориус-младший не отличался решительностью, и мои уговоры пополам с угрозами возымели на него действие. Будь он человеком иного склада характера, то непременно поймал бы меня за косу и потащил к своему отцу, по дороге так излупив ремнем, что я бы призналась в краже с самого порога. Однако Мике был робким домашним мальчиком, не привыкшим к наглым и грубым замашкам, обычным для ярмарок и дешевых харчевен, и мне удалось заморочить ему голову.

– Ладно, – согласился он, понуро склонив голову. – Я проведу тебя через ворота.

– Клянешься добрым именем своей семьи? – мой сощуренный взгляд заставил его помрачнеть еще сильнее. – Если ты, получив нож, тут же побежишь жаловаться своему батюшке, то я скажу, что ты, растяпа, попросту потерял его, затем нашел, но вину хочешь переложить на кого-то другого.

Мике побагровел, услышав слово «растяпа», – видимо, именно так назвал его отец, узнав, что кинжал украли. Он был из тех людей, что боятся бурных ссор и споров, поэтому картина, обрисованная мной, привела его в ужас: вряд ли он смог потягаться со мной в искусстве убедительных и громких речей.

– Клянусь, – нехотя произнес он.

– Вот и славно! – воскликнула я и спустя несколько мгновений уже перепрыгивала через ступеньки, быстро спускаясь по старой лестнице.

– Ты воровка и обманщица, – с презрением и обидой сказал мне Мике, когда я очутилась рядом с ним. – И стыда у тебя нет ни капли!

– Правда же, замечательно, что при всем этом тебе не нужно на мне жениться? – легкомысленно отозвалась я и тут же безо всякого перехода спросила: –А что у тебя за дела в городе?

– Уж не думаешь ли ты, что я буду после всего этого с тобой разговаривать? – огрызнулся Кориус-младший.

– Фу-ты ну-ты! – я вновь сморщила нос. – Какой ты обидчивый! Молчи, как каменный истукан, если уж тебе так хочется!

Привратник Филиберт, с подозрением осмотрел меня, заметив на этот раз издали.

– Она идет с вами, мастер Мике? – спросил он, нахмурившись.

– А что, не видно? – я подбоченилась.

– Да, Филиберт, она со мной, – подтвердил юноша, покосившись на меня с откровенной неприязнью.

– Что-то здесь неладно, – пробурчал привратник, от глаз которого не укрылись странности в нашем поведении. – Проходите, раз уж так… однако твой дядюшка, хитрая девица, узнает об этих проделках, обещаю!

– Дядя Абсалом будет сердечно рад узнать, что мы с мастером Мике нынче гуляли вдвоем по городу! – с этими словами я ухватила бывшего жениха под руку, и он, попытавшись отпрянуть, запутался в собственных ногах и едва не повалился на землю.

…Начало нашей прогулки выдалось не из приятных – мой спутник не обронил ни слова, когда я протянула ему кинжал, и продолжал угрюмо молчать все то время, что я шла рядом с ним. К несчастью, дорогу мы держали в одном направлении, и разойтись сразу нам не удалось.

Далекий бой часов заставил Мике сбиться с шага. Он с тревогой прислушался, а затем издал расстроенный возглас.

– Что случилось? – тут же спросила я.

– Я и не думал, что так с тобой заболтался! – воскликнул он, снова бросив на меня взгляд, полный бессильной обиды. – Мне нужно доставить важное письмо без опоздания, а теперь нипочем не успеть к указанному времени! У меня не получится так быстро обойти рыночную площадь!

– Зачем ее обходить? – удивленно спросила я.

Мике не хотелось отвечать на мой вопрос, однако он признался, помявшись:

– Батюшка запрещает мне подходить к этому сборищу мошенников, особенно в торговые дни. А нынче канун праздника, и там наверняка многолюдно. Он говорит, что меня непременно обманут или обворуют, – последнее слово он произнес с явным упреком в мой адрес.

Что ж, в предусмотрительности господину Кориусу нельзя было отказать – на рынок всегда стекались бродяги, не отличавшие уважаемых горожан от прочих и готовые обокрасть любого, чей кошелек покажется им легкой добычей. Мике же относился к тому типу юношей, которые самой судьбой предназначены в жертву ушлому мошеннику, и его батюшка, по всей видимости, отдавал себе в этом отчет. История с кинжалом укрепила его в нелестном мнении, и обижался Мике на меня не зря – я выставила его в дурном свете перед отцом. На душе у меня стало неспокойно, и я вновь услышала голос совести, который не смогла заглушить.

– Да уж, такого растяпу не грех обворовать, – я выразительно осмотрела Мике с ног до головы. – Твой отутюженный наряд – ясный признак, что тебе можно щипать перышки сколько угодно. А твои начищенные башмаки! Они же кричат, что ты ходишь в них по мягким коврам и по чистой мостовой!

Эти слова заставили Мике в очередной раз засопеть от возмущения, но я добродушно ухмыльнулась и жестами призвала его к спокойствию.

– На правду не стоит обижаться, зануда. Что поделать, если ты кажешься ровно тем, кем и являешься? У всего есть свои дурные стороны: ты же рассудил по моему внешнему виду и поведению, что я не гожусь тебе в жены, почему ж ты обижаешься на ярмарочных воришек, которые ясно видят в тебе ротозея с большим кошельком? Но раз тебе так нужно поторопиться, я провожу тебя и прослежу за тем, чтобы ни одна жадная рука не залезла в твой карман.

Мое предложение сначала показалось Мике унизительным: все-таки покровительство девчонки-ровесницы кому угодно встало бы поперек горла. Затем он неуверенно произнес, словно пытаясь в очередной раз меня оскорбить, однако во взгляде его при этом читалась надежда:

– Да уж, ты-то знаешь толк в воровстве…

– Именно! – воскликнула я, панибратски хлопнув его по плечу. – Слушайся меня, держись рядом, и мы минуем торговые ряды безо всякого ущерба, обещаю!

Мое щедрое предложение не обошлось мне сколько-нибудь дорого – именно на рынок я держала путь и сопроводить Мике Кориуса мне не составило бы труда. Хоть обошлась я с ним грубо и нечестно, однако не со зла, и мне не хотелось, чтобы у него случились серьезные неприятности из-за моих затей. Шум ярмарки мы услышали издали: сегодня и впрямь был большой торг, вроде того, что некогда заманил в Таммельн дядюшку Абсалома. Я ощутила мимолетную тоску по тем временам – все-таки жизнь наша тогда была истинно свободной, однако тут же вспомнила, как приходилось ночевать на задворках харчевен или вовсе под забором, и решила, что нынешние обстоятельства не так уж скучны. К тому же после спасения господина Огасто от чар уж никто не стал бы мне запрещать выходить из дворца!..

Однако эти волнующие размышления не помешали мне заметить, как к Мике устремилась целая гурьба гадалок, – пришлось вступить с ними в громкую скандальную перепалку. Подобные происшествия здесь никого не удивляли, и покрасневший было Мике успокоился, когда понял, что никому нет дела до нашей свары. Я же, ощутив прилив чувств, схожих с теми, что посещают путешественника, вернувшегося на родину после долгой отлучки, не скупилась на сочную брань, отгоняя попрошаек и бездельников.

Мы миновали ряд за рядом, держась окраины рынка, и мой спутник выказывал признаки здорового любопытства, быстро вытесняющего опаску: он вертел головой, заглядывал в корзины и коробы и выглядел куда смышленее, чем обычно. Мне даже подумалось, что он не так уж плох, – живость шла его лицу.

Однако не успела я сказать Мике, что он держится молодцом, как юноша остановился как вкопанный, а затем попятился в ближайший темный угол, заваленный мусором.

– Что это с тобой? – недоуменно спросила я, глядя на его позеленевшее лицо.

Неловким жестом Кориус-младший указал на компанию молодых бездельников, расположившихся на каменном крыльце, пристроенном к какому-то заброшенному строению. Как лес поглощает покинутые деревеньки, так и рыночная площадь обступила и разрушила красивый некогда дом – камни из его стен теперь укрепляли торговые палатки и служили стульями для нищих. Выщербленные ступени были завалены всяческим сором, однако верхняя их часть хорошо освещалась солнцем и наверняка манила к себе пьяниц и бродяг, ищущих теплое местечко.

Вот и юнцы, шумно обсуждавшие все, что попадало в поле их зрения, пребывали во хмелю, несмотря на ранний час. Но этого добра всегда хватало на ярмарке, и испуг Мике показался мне излишним.

– Это всего лишь какие-то подвыпившие лоботрясы! – сказала я, сморщив нос. – Не слушай то, что они говорят, да проходи мимо! Мы можем обойти этот дом с другой стороны, если хочешь, но потеряем время…

По отчаянному выражению лица Кориуса-младшего я поняла, что все не так уж просто.

– Рассказывай, – вздохнула я, сочувственно глядя на беднягу.

История оказалась проста и понятна, несмотря на сбивчивую и смущенную манеру рассказчика. Несколько лет назад, когда Мике посещал школу при одном из городских храмов, его принялись изводить забияки. Мальчишку частенько поколачивали и не упускали случая сделать ему пакость, так что походы в храм вскоре стали для него сущим мучением, и господин Кориус-старший запретил ему дальнейшее обучение.

– Мне наняли учителя, но он был едва ли не безграмотнее тебя, – Мике жалобно завершил свое повествование. – Батюшка сказал, что не видит смысла в том, чтобы тратить на такую ерунду значительные средства!

– Но почему же он, будучи управляющим такого огромного имения, не наказал каких-то жалких мальчишек? – удивилась я от души. – Как они посмели нападать на тебя? Ты же происходишь из такой богатой семьи! Меня тоже немало изводили в Олораке, но я считала, что будь мы с дядюшкой побогаче…

– Батюшка всегда был недоволен тем, что я много времени уделяю учебе, – упавшим голосом произнес Кориус-младший. – Он считал, что это чушь, не стоящая денег и внимания. Я все время умолял его отпустить меня учиться в Лирмусс, но он и слышать об этом не хотел. И когда я жаловался на них, – он кивнул в сторону юных пьяниц, – батюшка говорил, что это не его заботы и я сам должен расхлебывать все беды, раз уж решил таскаться в храм. Только когда госпожа Вейдена решила во что бы то ни стало поженить нас, он подумал, что учеба в университете – меньшее из зол, и согласился меня отпустить… Признаться честно, я был так счастлив, что расстроился из-за кинжала вовсе не так сильно, как следовало бы…

-18-

Последние слова он произнес столь обреченно, словно считал, будто все сегодняшние неприятности постигли его в качестве кары за недостаточную скорбь по утерянному ножу. Мне тут же захотелось дать ему подзатыльник, чтобы согнать с его лица выражение покорной вины, однако вместо этого я наклонилась к куче мусора, пошарила там и нашла славный подгнивший кочан капусты.

– Что это ты собираешься делать? – Мике выглядел все так же подавленно, однако в голосе послышались нотки любопытства.

– Мы подзадержались здесь, пока ты лил слезы из-за своих прошлых обид, – ответила я, недобро прищуриваясь.

– Но зачем…

– Думаю, теперь нам следует немного пробежаться! – ухмыльнулась я и, громко свистнув, метнула заплесневелый вилок в голову одного из юных забулдыг. Кочан попал точно в цель – осклизлые ошметки разлетелись во все стороны, заставив случайных зрителей расхохотаться. Завсегдатаи ярмарок ценили такой род шуток более всего.

– И что теперь? – растерянно промолвил Мике, таращась на непривычное его глазам зрелище.

– Как что? – я схватила его за руку. – Бежим, пока они нас не поколотили!!!

Последние слова я прокричала на ходу и не расслышала, что в ответ крикнул Мике, однако, оглянувшись, убедилась, что он верно все понял и не жалеет ног. Мы ныряли то в один ряд, то в другой, перепрыгивали через тележки и прошмыгивали под брюхом у лошадей у коновязи. Позади нас слышались проклятия, угрозы и ругань, но хмель всегда отнимает у человека способности ясно мыслить и быстро двигаться, и у нас с Мике имелось неоспоримое преимущество в сравнении с нашими преследователями. После того как мы перемахнули через забор, отделяющий рыночную площадь от обширного огорода при зажиточном доме, и затаились среди буйных грядок, погоня потеряла наш след.

Мике тяжело дышал, все еще потрясенно таращась, а я, переведя дух, деловито надергала себе в подол гороховых стручков, посчитав, что негоже покидать чужой огород безо всякой добычи. Затем, осмотревшись, указала на тропинку, ведущую к небольшой калитке, рядом с которой дремала добродушная старая собака, ничуть не встревожившаяся из-за нашего вторжения. Тут мне подумалось, что рыночные сорванцы наверняка не раз наносили урон столь слабо охраняемым посевам, и я, усовестившись, оставила в покое гороховые стебли.

Калитка выходила в сторону, противоположную рыночной площади, и в тихом переулке, где мы очутились, гомон рынка был едва слышен.

– Зачем… зачем ты это сделала? – наконец-то к Мике вернулся дар речи.

– Да просто так, потому что мне захотелось, – пожала я плечами, всем видом демонстрируя, что вопрос этот показался мне на диво глупым.

– Но ведь в этом не имелось никакого смысла! – воскликнул бедный Кориус-младший, выглядевший совершенно растерянным.

– Ну как же не имелось? – я отвечала с добродушной рассеянностью, на ходу жуя сладкий горох. – Мне было приятно швырнуть гнилую капусту в негодяев, которые изводят людей ради своей потехи!

– Разве это что-то изменило? – вопросил Мике с отчаянием.

Я покачала головой, удрученная его недомыслием.

– С чего ты взял, что нужно непременно либо что-то менять, либо вовсе ничего не делать? Видел бы ты себя! Только завидев этих мелких паршивцев, ты стал похож на жертвенного барана, точно перед тобой оказались какие-то злые божества, сошедшие с небес! Одно дело – бояться, а другое – считать себя ничтожеством!

– Но мы сбежали!

– Конечно сбежали, – я начинала терять терпение. – Иначе они могли бы извалять нас в той куче мусора с ног до головы!

– Батюшка говорил, что человек, вступивший в бой, не имеет права сдаваться, и лишь тогда он может считать свое поведение достойным, – заявил Мике. – Он полагал, что я должен был встретиться с обидчиками лицом к лицу и драться до последнего, если уж цель так важна для меня!

– Да простят меня боги, – пробормотала я, набив полный рот гороха, – но твой папаша смерти твоей желал, не иначе. Что бы ты смог сделать против троих или четверых? Они бы измолотили тебя еще сильнее, да и все.

– Но…

– Слушай меня, Мике Кориус! – важно объявила я, оборвав его речь властным жестом, которым обычно заставлял умолкнуть меня дядюшка. – Я научу тебя главной житейской премудрости. Если твои враги сильнее тебя, не вздумай бороться с ними благородно, сбегай при первой же возможности и береги свою шкуру. Коли представится возможность им навредить – пользуйся ею, особенно если это доставит тебе радость. Но самое главное – никогда не стой столбом. Из этого точно не будет толку.

– То, что ты говоришь, – оправдание любой подлости, – упрямо возразил Мике.

– А ты предпочитаешь считать, что правда всегда за тем, кто сильнее? – я сощурилась. – Слабый имеет право разве что сломать себе шею, честно колотясь лбом об стену? Поклянись мне, Мике, что тебе не захотелось засмеяться в тот момент, когда кочан разлетелся во все стороны!

Соврать мне Мике не смог и понуро кивнул головой, подтверждая, что испытал греховный позыв к злорадству.

– Вот и славно! – обрадовалась я. – Стало быть, я не зря это сделала.

– Так ты запустила в них капустой, чтобы меня порадовать? – недоверчиво уточнил Мике, но, не успев договорить, тут же помрачнел еще сильнее.

– Ну да, – согласилась я, – а еще я хотела, чтобы с твоего лица сошло это баранье виноватое выражение, потому что твое желание учиться не было преступным, что бы там не болтал твой батюшка… Эй, отчего это тебя перекосило?

– Ты ведь сама называла меня занудой, – обреченно сказал Мике. – И презираешь тех, кто учен.

– Да нет же! – я остановилась и топнула ногой. – Просто… просто я тебя дразнила. На самом деле я считаю, что ученость – это хорошо, и очень сожалею, что не могу связать и пары слов, когда речь заходит о… о всяких сложных штуках.

– И ты бы хотела чему-то учиться? – с недоверием переспросил Кориус-младший.

Мне на ум тут же пришли слова демона, постоянно насмехавшегося надо мной за темноту, и я подумала, что господину Огасто уж точно не пристало держать при себе неграмотную девицу, которую будет стыдно показать прочим знатным соседям… До сих пор эта мысль была неясной и доставляла небольшое беспокойство, но теперь я нахмурилась, поняв, что меня и Его Светлость разделяют не одни лишь чары.

– Да, – задумчиво промолвила я. – Я бы хотела получить хорошее образование и научиться тем премудростям, что описаны в самых толстых книгах, чтобы меня не стыдились…

Выражение лица Мике странным образом переменилось, но я, углубившись в размышления о том, чему мне следует научиться, чтобы быть достойной спутницей жизни расколдованного господина Огасто, не придала этому значения.

– Вот и тот дом, куда меня посылали! – воскликнул Кориус-младший, указывая на богатое строение. – Подожди меня у ворот, я только отдам письмо!

– Честно сказать, у меня не так уж много времени… – я заюлила, не зная, как отделаться от юноши.

– Обернусь за пару минут.

– Но мне нужно вернуться на рынок! – произнесла я зловещим тоном.

– Я пойду с тобой! – храбро заявил Мике, и я тут же пожалела о том, что взялась вправлять ему мозги.

– Но я… я… Я собираюсь к менялам-старьевщикам, скупающим всякую ерунду, – а там куда опаснее, чем в рядах, где торгуют зеленью и свеклой! – выпалила я, уже не представляя, как отпугнуть своего настырного спутника. – Там, где ищут ссуду под залог последнего добра, всегда вертится всякая шваль!

– Тем более я не брошу тебя! Филиберт видел, как мы уходим вместе, – как мне потом оправдаться, если с тобой что-то случится?

«А как мне оправдаться, если что-то плохое случится с тобой?!» – мысленно возопила я, однако времени и впрямь у нас было маловато, так что пришлось махнуть рукой в знак вынужденного согласия.

Долго ждать Кориуса-младшего не пришлось – я как раз успела дожевать последние горошины и отряхнуть подол платья. Беззвучно ругая себя, я шла рядом с ним по улице, которая, по заверениям Мике, должна была вывести нас к одному из входов на рынок, и все больше убеждалась, что затея моя начата под несчастливой звездой. Заслышав торговый гомон, я остановилась у дерева и принялась наматывать на голову цветастый платок, который должен был скрыть мои волосы, – самую явную примету. Встретить компанию, с которой у нас случилась стычка, опасаться не приходилось – наверняка они отправились в ближайший трактир, чтобы промочить пересохшее после беготни горло, а вот старьевщики и менялы отличались хорошей памятью. Нередко им приносили краденые вещи, и риск этот требовал весьма сознательного отношения к своему делу.

После того как платок занял свое место, я плюнула на палец и, извозив его в пыли, старательно замазала брови – они тоже были рыжими, точно лисий хвост, и выдавали мою редкую масть. Поразмыслив еще немного, я несколько раз мазнула грязной ладонью по лицу, решив, что чумазую девицу скупщику припомнить будет куда сложнее. Платье после беготни по рынку выглядело достаточно измятым и грязным, чтобы удачно дополнить мой новый образ.

Мике, глядя на меня с выражением, которое мне не нравилось все больше, повторил мои действия, а затем обмотался моим старым плащом так, что стал напоминать сородича тех самых гадалок, от которых мы недавно отбивались. Вид у него был решительным, и я страдальчески вздохнула, вновь зарекшись творить какое-либо добро сверх того, что было обращено на всеблагую цель – спасение господина Огасто от колдуньи.

Старьевщиков найти оказалось несложно – торговцы сразу признавали в нас обычную клиентуру менял и безо всяких сомнений указывали дорогу. Она вела конечно же к самой вонючей и мрачной части рынка, где не так давно случился большой пожар – обычный спутник темных дел. Лавки тут опирались на горелые столбы и ютились среди закопченных развалин. Дядюшка Абсалом всегда заклинал меня не соваться в столь недобрые места, но я знала, что сам он не раз имел дело с менялами весьма гнусного пошиба.

Прижимая к себе сумку, я осторожно ступала по извилистой дорожке, петлявшей от одного низкого грязного навеса к другому. За каждым из кривых прилавков виднелась гнусная рожа, и чем глубже в царство скупщиков хлама мы заходили, тем более разбойничьими мне казались эти физиономии.

Испуганный вид Мике, плетущегося позади, придал мне решимости, и я наконец-то шагнула к одному из торговых мест, показавшемуся мне чуть более респектабельным: вместо крыши из гнилых досок и пучков соломы его покрывал пестрый ковер, а здешний хозяин щеголял хитрым восточным головным убором, напомнившим мне сдобный рогалик.

Поприветствовав его с некоторой робостью, я сразу объявила, что мне нужна любая золотая монета, и под скептическим взглядом торговца принялась раскладывать по прилавку свои жалкие сокровища.

– Айе! – воскликнул меняла, поцокав языком. – Этого не хватит! Точно говорю!

– Мне подойдет любая, – умоляюще сказала я. – Пусть даже она будет немного обрезанная по краям или же потертая…

– Мало! – гортанно каркнул он.

Отчаяние захлестнуло меня: я могла обмануть дядюшку Абсалома и утаить от него пару монет, но обокрасть своего родственника у меня бы рука не поднялась. При мысли о воровстве в герцогском замке я тоже испытывала странное противление, хотя, видят боги, мое намерение освободить демона показалось бы любому разумному человеку куда более злодейским.

– Что же делать… – я потерла свой грязный нос. Оставалось только одно – отстричь и продать волосы, но рыжие косы, как я уже говорила, были приметны, да и утаить от дядюшки такую утрату было бы чертовски сложно…

– А если прибавить вот этот кинжал, вы дадите нам золотой? – раздался вдруг голос Мике, и я от неожиданности то ли поперхнулась, то ли икнула.

Фамильное оружие Кориусов пришлось по нраву торговцу – его глаза блеснули, он внимательно осмотрел и лезвие, и рукоять, непрерывно цокая языком, после чего согласился, что вместе с ножом мое добро можно оценить в золотую крону. По его тону было понятно, что без клинка это предложение в его глазах не стоит и половины серебряной монеты.

– Так забирайте кинжал и давайте нам крону, – сурово заявил Мике, и продавец, для виду посомневавшись, согласился.

Дрожащими пальцами я взяла монету, сияющую словно солнце. С одной стороны на ней был выбит лик короля Горденса, на другой – герб его рода: чудной зверь с тремя глазами. Еще ни разу я не держала в руках королевское золото, и тайная причина, по которой я добыла его, была воистину ужасной. Монета стала зримым воплощением моего безумства, и оттого мне было страшно смотреть на нее.

Торопливо мы покинули ряды менял, скупщиков и старьевщиков – мне казалось, что жадные глаза видят золотую крону сквозь кошелек, запрятанный для надежности у меня за пазухой.

– Зачем ты отдал свой кинжал? – напустилась я на Мике, не зная, как еще выплеснуть обуревающие меня чувства.

– Я уже получил свою долю брани из-за его утраты, – он держался, как по мне, чересчур развязно для того, чтобы я поверила в его спокойствие. – Ты права, я должен идти тем путем, который выбрал, и не стыдиться этого. Кинжал у меня украли бродяги, и довольно об этом.

– Но с чего вдруг ты решил помочь мне?

– Просто я захотел тебя порадовать! – с вызовом произнес Мике, явно намекая на мои же недавние слова.

Я не нашлась, что ответить на это, однако мысль о кроне в моем кошельке начала жечь меня вдвойне сильнее. И студеная колодезная вода, которой я умыла лицо перед тем, как вернуться во дворец, не охладила мои горящие щеки. Теперь мы с Мике поменялись ролями – до самых ворот я угрюмо молчала, с неохотой отвечая на вопросы юноши, становившегося все более разговорчивым. Попрощался со мной он сбивчиво и сердечно, и я помрачнела еще сильнее.

Плохое предчувствие оказалось вещим: по возвращении я немедленно получила затрещину от дядюшки, поджидающего меня в компании Харля, который от нетерпения перебирал ногами, как стреноженная лошадь.

– Это за то, что сбежала без спросу! – прогремел дядя, но я не поверила в его гнев – затрещина была слишком уж легка.

И вправду, долго изображать свирепое выражение лица дядюшка не смог. Не успела я открыть рот, чтобы начать плести какие-нибудь небылицы, как он расплылся в довольной улыбке и с одобрением взъерошил мои волосы.

– Умна, чертовка! – умиленно промолвил он. – Я знал, я верил, что ты выкинешь из головы свои бредни и сделаешь все как нужно! Ну, как там сопляк Кориус? Все еще ерепенится?

– Ох, дядюшка!.. – раздраженно воскликнула я, ничуть не преувеличивая степень своей досады из-за этих расспросов. – Мы всего-то по городу прогулялись!

– Верно сделано, – тут же согласился дядя Абсалом и еще раз энергично потрепал мою макушку. – Ежели взять его в оборот излишне резко – можно спугнуть! Больно уж малец нежен и робок…

– Да что за околесица… – пробурчала я, в немалом смущении рассматривая носки своих башмаков, но дядюшка, не обращая внимания на мои покрасневшие щеки, довольно потирал руки.

Харль же испытывал досаду, сравнимую с моей собственной – он ожидал, что дядя Абсалом задаст мне серьезную взбучку, которая, по мнению мальчишки, могла стать презабавным зрелищем. Однако ему пришлось довольствоваться куда более скучными сценами из жизни семейства придворного лекаря: дядя объявил, что желает пообедать в семейном кругу и отправил меня на кухню с многословным поручением для стряпух. Я и сама была голодна, как волк среди зимы, оттого поторапливала кухонную челядь от души.

Уныние Харля, наблюдающего за тем, как мы с дядюшкой обедаем, достигло крайней степени, однако боги смилостивились над ним и не дали погибнуть от скуки. В нашу дверь требовательно и коротко постучали.

Дядин сварливый возглас оборвался, когда он увидел, что на пороге стоит сам господин управляющий, мэтр Кориус-старший. Это был пожилой, но крепкий еще мужчина, весьма напоминающий дядюшку Абсалома и лицом, и сложением, и сверкающей лысиной, но державшийся так, словно с придворным лекарем его не роднит даже самая ничтожная мелочь. За его спиной я заметила взволнованного Мике, и кусок хлеба немедленно встал мне поперек горла – я закашлялась до слез.

– Что за удивительная честь! – вскричал тем временем дядюшка, изящно и непринужденно стукнув меня по спине так, что я едва не врезалась носом в тарелку с остатками супа. – Мэтр Петор! В моем скромном жилище! Ох, что я говорю – разумеется, единственно милость Его Светлости и ваша любезность позволили мне обрести этот кров и стол…

– Довольно! – резко прервал его господин Кориус-старший, и стало очевидно, что он необычайно сердит. – Не изображайте, будто не знаете, отчего я здесь! Мне претит ваше лицемерное многословие, господин лекарь, и я этого никогда не скрывал. Будьте так же честны со мной и признайте, что это ваши мелкие козни… низкие уловки…

– Мэтр Петор! – дядюшка Абсалом прижал руку к груди. – Что я слышу? Какие козни? Что за черная кошка пробежала между нами?

– Рыжая! Рыжая кошка! – возопил управляющий, безо всякой деликатности ткнув пальцем в мою сторону. – И это вы ее подослали к моему сыну, не отпирайтесь! Не знаю, что она наплела ему, но глупый сопляк теперь твердит, что желает на ней жениться во что бы то ни стало!

– Ушам своим не верю! – вскричал дядя, порозовев от удовольствия. – Какая прекрасная новость!

– Чего? – я подпрыгнула на своем месте. – Это еще зачем?!

– Ах, оставьте свои ужимки! – громыхнул мэтр Петор, с презрением глядя на наши взволнованные лица. – Ваша семейка этого и добивалась! Мошенники и плуты! Наглые бродяги, опутавшие Ее Светлость! Все во дворце знают, что вы представляете собой на деле, – ярмарочные шарлатаны!

– Я бы попросил! – усы дядюшки Абсалома воинственно встопорщились. – Быть может, в моем прошлом и можно найти темные полосы, однако они не помешали мне исцелить Его Светлость!

– Возможно, это просветление временно, и вскоре в вашей жизни вновь наступит пора темных полос, – ехидно заметил мэтр Кориус, и я отдала должное его проницательности.

– Мне чудится, что вы говорите о повторном приступе болезни с надеждой, мэтр? – не остался в долгу дядя. – Подобает ли это верному слуге?

– Ах ты, грязный жулик! – окончательно вышел из себя управляющий.

– Побойтесь богов, мэтр Петор, – ласково и кротко улыбнулся дядюшка. – Разве пристало будущим родственникам затевать склоки между собой? Обидное слово – как семя сорняка: непременно взойдет, распространится и погубит добрые посевы…

– Мой сын не женится на вашей племяннице!

– Отчего же?

– Оттого, что Кориусы – честная семья, в жилах которой течет благородная кровь, – с гордостью объявил мэтр Петор. – Из-за нужды, заставившей нашего предка продать свой титул, мы сейчас не имеем дворянского звания, но все знают, что на протяжении веков мы роднимся только с достойными семействами. Любой житель Таммельна почтет за честь, если один из моих сыновей посватается к его дочери!

– Прах меня побери! – воскликнул дядюшка, распахивая объятия. – С недавних пор я таммельнец и душой, и телом! И, как видите, желание вашего сынка жениться на Фейн обрадовало меня больше, чем праздничный пирог с жаворонками!

– Да вы цепкий репей, а не человек! – в голосе управляющего появились нотки отчаяния. – Вас гонишь в дверь, вы лезете в окно! Я прямо говорю, что знать вас не желаю, а с вас как с гуся вода! Как еще вам объяснить? Ваша племянница – грубая, невоспитанная девица, выросшая на улице и не умеющая даже имя свое написать без ошибок! Посмотрите на ее платье – оно же вся измято и в пятнах, а на ее щеках я явно вижу следы грязи! Выдайте ее замуж за конюха или за кучера, там ей самое место. Но в моем доме принято вести себя иначе, и я не потерплю этих простонародных ухваток!

– Фейн – девочка смышленая, – тут же отозвался дядя, ничуть не смущенный справедливыми обвинениями в наш адрес. – Она быстро обучится всему, что нужно, уж поверьте! Сами посудите: как-то раз я показал ей, как выдернуть коренной зуб при помощи обычной столовой вилки. И что вы думаете? Она тут же освоила эту науку, хоть пациент и сопротивлялся, как черт! А как она вскрывает чирьи!.. Едва ли не ловчее меня! Скажете, вам в доме не нужен человек, который извлечет из вашего уха серную пробку быстрее, чем вы сами раскупорите бутылку вина? А вежливому обхождению она научится за пару недель, если не давать ей спуску и следить за тем, чтобы она умывалась…

– И кто же ее обучит этим премудростям? – с издевкой спросил мэтр Петор.

– Я бы мог давать уроки Фейн, – раздался тихий голос до того молчавшего Мике. – Она сама сказала мне, что желает обучаться!

– До чего же славный малец! – дядюшка Абсалом одарил Мике добрейшей из своих улыбок. – Именно такого я всегда хотел видеть рядом со своей любимой племянницей!

– Этому не бывать! – рявкнул Кориус-старший, у которого побагровела даже шея. – Молчи, недоросль! Мал еще, чтобы вмешиваться в такие разговоры!

– Не так уж мал, если разговор идет о моей женитьбе! – Мике с трудом преодолевал свою обычную робость, однако сдаваться не собирался. – Я хочу жениться на Фейн, и Ее Светлость покровительствует этому намерению!

– Да что наплела тебе эта девица, если ты позабыл обо всем на свете? – возопил управляющий, воздев руки. – Из-за нее ты потерял фамильный кинжал, который я доверил тебе из одной надежды, что ты позабудешь о своих ученых бреднях!..

– В потере кинжала виноват я сам, – упрямо ответил Мике. – Я не изменю своего решения, что бы вы ни говорили, батюшка. А если вы будете противиться – пожалуюсь госпоже Вейдене, так и знайте. Назначайте день свадьбы!

– Да что ты себе возомнил… – начала было я, гневно сведя брови, но дядюшка пребольно дернул меня за косу.

– И правда, мэтр Петор, – поддакнул он. – Назначайте день свадьбы, пока над нами не начала потешаться вся дворня. Виданное ли дело – то соглашаетесь, то отказываетесь, словно на рынке торгуетесь!

– Провалиться бы вам и вашей племяннице в преисподнюю! – сдался господин управляющий после долгого недоброго молчания. – Пусть они поженятся в первую неделю зимних гуляний. Но к тому времени эта драная подзаборная кошка должна походить на приличную даму, иначе порога моего дома она не переступит!

– Всенепременно, – легкомысленно пообещал дядя Абсалом, и Кориусы удалились. За ними выскользнул и Харль, все это время сидевший в своем уголке тихой мышкой, – он как губка впитывал каждое слово, чтобы потом как следует его приукрасить и распустить слухи о произошедшем по всему дворцу.

-19 -

Мике на прощание махнул мне рукой и радостно сообщил, что с завтрашнего же дня станет давать мне уроки. Он полагал, что сначала мне стоит уделить основное внимание арифметике и чистописанию, а затем прибавить к ним историю и географию и, возможно, приправить небольшим количеством геометрии. От этих слов у меня стало во рту горько, как от самых противных микстур дядюшки, и я подумала, что выпущу из подземелья десяток демонов, если это позволит мне избежать знакомства со столь неприятными штуками. Нет, я все еще помнила, что ради господина Огасто должна измениться, однако, заслышав диковинные названия, тут же решила, что это стоит отложить в самый долгий ящик, который имеется у меня в запасе. Обучаться арифметике и прочим странным наукам, которые отчего так почитались благородными господами, можно было и после того, как чары с Его Светлости падут. Ни в одной истории про войну со злыми колдуньями не говорилось, будто рыцарь или принц хвалился ученостью перед тем, как вступить в бой! Что уж говорить про настырных родственников, которые гнали бы доблестного героя к алтарю, в то время как ему полагалось совершить подвиг, – нет, им не было места в таких рассказах!

…Вновь ненавистная свадьба рушила все мои планы. Коварная ведьма представлялась мне в ту минуту менее опасным врагом, чем Кориусы и дядюшка, соединившие свои усилия, чтобы отправить меня под венец. Я видела только одну картину будущего, с которой готова была согласиться: господин Огасто, освободившись от чар, отсылает прочь нелюбимую супругу, подает руку мне и увозит в свои дальние владения, о местонахождении которых знала разве что наука география, да и то я не была в том так уж уверена. Я не желала променять прекраснейшую мечту на свадьбу с каким-то Мике, хоть он и оказался не таким уж высокомерным занудой, как мне думалось вначале. От бессильной злости мне то и дело хотелось расплакаться, но я твердо сказала себе, что боги просто поторапливают меня, намекая: излишние сомнения могут привести к тому, что от раздумий я очнусь унылой госпожой Кориус, сидящей за ученической партой перед горой тетрадей с чистописанием. Нет уж, я не собиралась терять время зря! Золотая крона сегодня же пойдет господину Подземелий в оплату за добрый совет и помощь!

– Я еще не разобрался, что за мысли бродят в твоей голове, – с подозрением сообщил мне дядюшка перед тем, как отправиться ко сну. – Но если ты вновь намереваешься сорвать помолвку с Мике, то, видят боги, я тебя выпорю ремнем на глазах у всей челяди!

– Спокойной вам ночи, дядюшка, – медоточивым голоском ответила я и захлопнула дверь перед его носом. Для виду я забралась под одеяло, однако платье не снимала, а кошелек с кроной был все так же припрятан у меня за пазухой.

Ни разу до того я не ждала наступления ночи с таким нетерпением. Едва дядюшка Абсалом принялся похрапывать, я тут же вскочила с кровати, прихватила свою крохотную лампу и отправилась к библиотеке. Там я едва не столкнулась с господином Огасто, который в сопровождении личного слуги шел к своим покоям. Я быстро задула огонек в лампе, шмыгнула в темный угол и со сладостной тоской наблюдала, как отблески огня свечи, что нес в руках слуга, бросают тени на красивое лицо Его Светлости. Глаза господина Огасто казались полностью черными, как у чудовища из страшной сказки, но и эта зловещая черта не показалась мне отталкивающей. Те мгновения, что я могла его видеть вблизи, показались мне короткими, как вспышка молнии. О, как бы мне хотелось, чтобы он почувствовал, с какой любовью я сейчас смотрю на него… Быть может, это придало бы его измученной, околдованной душе немного сил для борьбы с чарами?..

Но он прошел мимо, не повернув головы в сторону моего укрытия и не расслышав моих тихих печальных вздохов.

Выждав немного, я вновь подожгла фитилек лампы и тихонько скользнула в библиотеку, где привела в действие хорошо знакомый механизм потайной двери.

Спускаясь по лестнице, я шепотом звала господина Казиро, отчего-то испугавшись, что сегодня домовой дух не покажется мне. Однако мои опасения оказались пустыми – ночной господин дворца ожидал меня как обычно – на той ступени, что была невидимой границей между его владениями и подземельями. В руках у него была небольшая костяная дудочка, из которой он извлекал звуки, напоминавшие грустные крики ночной птицы. Крысы, слушавшие его, сидели неподвижно, точно погрузившись в сон. Мое появление заставило их разбежаться в стороны. Я бросила им подсохшую корку хлеба, оставшуюся с обеда, и заслужила одобрительный взгляд домового духа.

– Вы отведете меня к господину подземелий? – выпалила я, напрочь забыв о вежливом приветствии.

– Ты не передумала… – грустно произнес господин Казиро.

– Нет-нет, напротив! – я произнесла это быстро и громко, ведь в глубине души конечно же боялась этой встречи.

– Ты нашла золото? – спросил домовой дух, отдав свою дудочку одной из крыс.

– Да, вот оно, – я показала крону и увидела, что в глазах господина Казиро загорелись золотистые огоньки. Домовой дух, как и господин подземелий, помнил старые времена и тосковал по ним, перебирая свои медяки и серебро.

– Когда я освобожу господина Огасто от чар злой ведьмы, то осыплю вас золотыми монетами с ног до головы! – с горячностью пообещала я, прижав руки к груди. – Но сегодня у меня всего-навсего одна монета, и я должна поговорить с господином подземелий!

– Я помню, – коротко ответил дух, и огоньки в его глазах погасли. – Что ж, попробуем позвать его. Задуй огонь в своей лампе, старые духи не любят его жара.

Я погасила лампу, очутившись в полной темноте, и страх тут же отозвался дрожью в моих руках. Тьма ночи – стихия домового духа – всегда была враждебна нам, людям, и вид золота мог пробудить в душе господина Казиро древние страсти… Но не успели черные мысли отравить мне душу, как свечение мертвого огня ослепило глаза – в руках ночного господина дворца появился один из тех фонарей, что освещали дорогу торжественной процессии в честь полнолуния.

Мы с домовым духом принялись спускаться вниз – крысы остались ждать своего хозяина на привычной для них ступеньке, взволнованно привставая на задние лапки и попискивая.

Вначале мы шли по уже знакомому мне пути, но вскоре спуск начал казаться мне слишком уж долгим, точно у лестницы волшебным образом прибавилось ступеней. Поразмыслив, я решила, что так оно и есть. Домовой дух испокон веков незаметно передвигался по дворцу, пользуясь своим умением растворяться в одной тени, чтобы потом возникнуть в другой. Конечно, без волшебства здесь не обошлось, но если магия злой ведьмы заставляла меня чувствовать страх и отвращение, то чары господина Казиро казались чем-то естественным и безобидным. «Наверное, это оттого, что людям колдовать грешно, а духам – положено от природы», – подумала я.

– Что за существо этот господин подземелий? – принялась расспрашивать я домового духа, так и не сумев совладать со страхом и любопытством. – Есть ли у него имя? Что за жизнь он ведет в своей темной норе? Вы говорили, он очень стар… значит ли это, что он может умереть, как обычный человек?

– У господина подземелий нет прозвища на твоем языке, а его истинное имя ты не сможешь выговорить, – ответил господин Казиро, посмотрев на меня с тревогой и жалостью, причину которых я еще не знала. – Что же до смерти… мы оканчиваем свои дни не так, как люди, и ты не знаешь, о чем спрашиваешь.

– Но что тогда означает старость для вас?

Домовой дух усмехнулся, мои вопросы хоть и забавляли его, однако я заметила признаки удивления в его голосе. Похоже, моя любознательность стала для него неожиданностью.

– Старость… – повторил господин Казиро. – О, она похожа на то, что случается с любым твоим сородичем, дожившим до преклонных лет. Тело дряхлеет, кровь бежит по жилам все медленнее, а кости становятся хрупки, точно сухая ветка. Разум омрачается, и сны начинают путаться с явью. Но после того как сердце устает биться, сущность создания высшего порядка может найти иное обиталище, если на то у нее достанет сил.

– Вы перерождаетесь? – я наконец-то сообразила, о чем толкует господин Казиро.

– Да, это можно назвать перерождением, – согласился домовой дух. – Когда этому телу придет время истлеть, у дворца появится новый хранитель…

– Но это будете уже не вы? – неуверенно уточнила я.

– Отчего же? Дух дворца всегда будет помнить все, что помнят камни, из которых состоят эти стены. Знания эти перейдут к новому хранителю замка, и не будет ровным счетом никакой разницы, что это тело, – он вытянул вперед свою когтистую руку, – давно уже рассыпалось в прах. Один из моих фонарщиков станет новым ночным господином дворца, а его место займет кто-то из крысиного племени, как случалось и раньше… И время это не за горами, мои силы давно уж иссякают. Если к тому времени обитатели замка не забудут о том, что в щели пола нужно изредка бросать скойцы и серебрушки, а у очага должна стоять миска с молоком, то моя душа не исчезнет вместе с телом… Видишь эти монеты? – он огладил себя по бокам. – На нити нанизаны не просто медь и серебро, а человеческие вера и уважение, из которых я черпаю силу, как испокон веков черпали силу мои сородичи из жертв, которые им приносились. Если потребность во мне не иссякнет, то я смогу переродиться. Монеты в тот же миг превратятся в пыль и ржавчину. И мой преемник на протяжении всей своей долгой жизни будет собирать новую казну в надежде, что сумеет накопить достаточно к тому моменту, как придет время покинуть старое тело. А вот господин подземелий давно уж забыт людьми, все его верные слуги уничтожены, более сотни лет ему не жертвуют даже медяков… Вскоре ему предстоит уйти в небытие.

– Он исчезнет навсегда?

– Люди давно уж позабыли о том, что дворец этот возведен на руинах подземного лабиринта, ходы которого пронизали толщу земли еще в те времена, когда у человеческого племени не было королей. Сейчас земля стала всего-навсего последним прибежищем для ваших покойников, да и для них вы копаете не слишком-то глубокие ямы. О былых временах, когда войны между подземными и надземными царствами были страшнее, чем все нынешние людские распри вместе взятые, уже никто не вспоминает, как и о древних твердынях народов, не ведавших солнечного света. Последнему господину подземных угодий, ведущему свой род от королей, также было уготовано забвение, постигшее его еще при жизни, – речь господина Казиро казалась равнодушной, но я заметила, что голос его стал глуше. Должно быть, в судьбе сородича он видел свое будущее, и оно его, естественно, печалило.

Я же из услышанного уразумела, что мне повезло родиться не в самые дрянные времена, ведь постоянно ожидать нападения не только со стороны, но еще и из недр земли, наверняка было чертовски неприятно для древних правителей и их подданных.

– А как же демоны? – спросила я, сбившись с шага из-за тревожной мысли, запоздало посетившей меня. – Они тоже умеют перерождаться? Что будет с Рекхе, когда он убьет себя?

– Злые духи во многом похожи на нас, хоть и пришли из иного мира, – согласился господин Казиро, но было заметно, как отвратительно ему это сравнение. – Они платят за обретение нового тела такую же высокую цену, как и мы. Однако черпать силу в этих краях они могут из человеческой крови, им не поможет ни медь, ни серебро, ни золото. Демон изможден и телом, и душой. Ему нипочем не добыть кровь, а без нее ему не достанет силы и на перерождение…

Увлекшись беседой, я совсем потеряла счет ступенькам и не бралась более угадывать, куда меня завел господин Казиро. По его осторожной походке и тревожному шевелению ушей я догадывалась, что он чувствует здесь себя чужим, как и я. Мне давно уже не хватало воздуха, а на плечи словно взвалили весь дворец разом, но я не жаловалась, помня, что сама вызвалась сюда прийти.

О древнем каменном лабиринте, построенном загадочным подземным народом, я смогла бы рассказать немногое: в призрачном свете мертвого огня все вокруг казалось зыбким, как во сне. Колдовство домового духа сбивало с толку – просторные залы сменялись низкими коридорами, под ногами я видела то старые грубые камни, то яркие глянцевые плиты с дивными рисунками. Когда я думала, что мы спускаемся, ноги вдруг начинали путаться, не повинуясь мне, – и я осознавала, что на самом деле все это время двигалась куда-то вверх, а затем все повторялось в точности наоборот. Иногда глаза мои сами по себе закрывались, и я проваливалась в короткий глубокий сон, завершавшийся ощущением падения в бездну. Вздрагивая всем телом, я просыпалась и видела, что за моей спиной остался полуразрушенный мост над темным провалом или же тропа на краю обрыва.

Вскоре мне начало казаться, что лабиринт простирается далеко за пределы надземной части дворца, и, судя по рассказам домового духа, это впечатление могло оказаться верным. Возможно, для ученых господ это стало бы удивительным открытием, но меня подобное свидетельство величия исчезнувшего королевства порядком огорчило: я очень устала и замерзла, а прогулка наша все продолжалась и продолжалась.

– Пожалуй, ниже спускаться не стоит, – произнес господин Казиро, остановившись около темного проема, выглядевшего неприятно узким и более всего напоминавшего колодец. Слова эти отозвались гулким эхом, перемежающимся унылой капелью, – должно быть, там, внизу, было сыровато.

Я нащупала крону и вопросительно посмотрела на домового духа. Он кивнул и попятился, оставляя меня перед черной дырой, ведущей, как мне подумалось, в саму преисподнюю.

– Господин подземелий! – крикнула я дрожащим голосом, склонившись над отверстием. – Покажитесь мне, сделайте милость! Я принесла вам отличную золотую монету!

Повинуясь знакам господина Казиро, я положила крону у самого края зловещего провала и сделала шаг назад. Золото тускло поблескивало в свете мертвого огня, и я незаметно вздохнула, вспомнив, сколько добра на него перевела.

– Придется подождать, – прошептал домовой, указывая мне на место подле себя, и я послушно уселась с ним рядом, не отводя взгляда от золотой монеты.

Долгое время мы не двигались с места. Из-за спертого воздуха меня одолевали приступы дурноты, сменявшиеся острым страхом, от которого взмокала спина, точно ее окатили из ведра. Мне начинало казаться, что я никогда не выйду из этой тесной темной норы, что домовой привел меня сюда, чтобы погубить и отобрать крону. Разумеется, я тут же сурово твердила себе, что господину Казиро не было нужды вести меня в такую даль, чтобы прибрать к рукам монету, но на душе становилось все муторнее.

– Где же он? – прошептала я, потеряв терпение. – Не могло так статься, что этот одинокий господин тихо помер без вашего ведома?

– Возможно, твое подношение показалось ему слишком бедным, – ответил домовой с некоторой неловкостью, и я поняла, что он не желает меня обидеть, прямо сказав, насколько жалко выглядит одна-единственная золотая крона в глазах древних духов.

– Какой привередливый господин! – промолвила я, окончательно приуныв. – Неужто мы пришли сюда зря? Быть может, еще раз позвать?

– Уговоры его лишь рассердят, – вздохнул господин Казиро, разводя руками. – Господин подземелий недолюбливает болтунов и лишние слова. Много лет он дремлет, сберегая остатки сил, и пробудиться захочет, если посчитает причину достаточно важной…

С кряхтением я поднялась, чтобы подобрать крону, однако, повертев ее в руках, решила попытать счастья еще раз. Коли уж мне довелось столько раз услышать от Рекхе и господина Казиро, что человеческая кровь высшим созданиям по вкусу, то стоило попробовать применить эти знания. Я сильно прикусила губу, подождала, пока во рту появится солоноватый привкус, и сплюнула на монету немного крови, а затем вновь положила ее у края колодца.

– Эй, подземный сударь! – крикнула я вниз. – Мне очень нужно с вами перемолвиться парой слов! Обещаю не отнять у вас много времени!

Произнеся это, я еще раз сплюнула кровь, на это раз попав на край каменной кладки. Возможно, мне почудился тихий вздох, донесшийся из темной глубины, но я невольно попятилась, во рту у меня тут же пересохло, и даже кровь на губе мгновенно запеклась.

– Он идет, – тихо произнес господин Казиро, подавшись вперед и чутко ловя какие-то тайные звуки своими небольшими мохнатыми ушами. – Ты разбудила его.

Пришло время сожалеть о том, что я не расспросила домового заранее, как выглядит хозяин древнего лабиринта. Возможно, для господина Казиро облик господина подземелий казался естественным и приятным глазу, я же содрогнулась, увидев, как из черного зева колодца показалась тонкая бледная рука с длинными пальцами, на которых, казалось, не было плоти – кости и суставы обтягивала белая морщинистая кожа, слабо светящаяся в полумраке. Увиденное напомнило мне о стеблях травы, пытающейся пробиться к солнцу из-под тяжелого камня или бревна, – такими же белесыми тонкими нитками сухожилия, проступающие под кожей, обвивали чудовищные руки.

Когда показалась округлая голова подземного духа, мне и вовсе стало не по себе: на ней виднелись крошечные черные точки глаз и темный провал беззубого рта. С усилием страшное существо перебралось через край колодца. Не обращая на нас с господином Казиро никакого внимания, хранитель подземелий потянулся к монете и неловко поднял ее – я поняла, что страшные пальцы с трудом повинуются ему, как это бывает у стариков. Поднеся крону ко рту, дух, казалось, рассматривал ее, хоть это и нельзя было понять наверняка по его пустым глазам, похожим на крохотные горелые угольки.

Господин Казиро, заметно взволнованный этой встречей, обратился к своему сородичу с речью, состоящей из потрескиваний и шипящих звуков, напоминавших те, что издают некоторые насекомые. Но тот, казалось, не слышал его, сосредоточив свое внимание на кроне. Затем из страшного огромного рта показался длинный черный язык – господин подземелий лизнул окровавленную монету, и глаза его блеснули.

– Хороший… дар…– медленно промолвил он, и меня поразило, как легко ему дается человеческая речь. Домовой дух с трудом выговаривал многие звуки, привычные нашему уху, это же существо всего лишь слегка пришепетывало. – Зачем… зачем человек вспомнил обо мне?

– Добрейший подземный сударь! – я нерешительно шагнула вперед, стараясь не показывать, насколько пугает меня облик древнего духа. – Я пришла попросить вас о помощи… Возможно, вы дадите мне совет…

– Мне нет дела до человеческих бед, – ответил господин подземелий, продолжая изучать монету. – Скверное золото. Дрянное. Кровь… кровь была хороша. Чистая, славная кровь.

– Господин, – мне становилось все страшнее и страшнее. – Я пришла спросить вас о демоне, что заключен в ваших подземельях. Знаете ли вы о нем что-нибудь?

– Демон! – повторил дух, резко повернув ко мне голову. – Что за дело человеку до демона?

– Рекхе… демон хочет умереть, – сказала я, вдруг почувствовав странное смущение, ведь просила сейчас за узника, словно за друга. – Но я думаю, что ему перед этим нужно покинуть дворец. Ведь вам не по душе то, что он здесь находится, ведь так? И его смерть осквернит ваши владения…

– Демон хочет умереть… – вновь повторил хранитель лабиринта мои слова и затих, о чем-то задумавшись. Я боялась нарушить ход его размышлений и тихонько ждала. Домовой дух держался поодаль – я припомнила, что он говорил, будто сородич может посчитать его вмешательство оскорбительным. Просить о чем-либо мне следовало без посредников и расплачиваться за свои ошибки, по-видимому, тоже предстояло самой.

– Я помню, как он появился здесь, – наконец проронил подземный дух, придвинувшись ко мне. – Много лет я спал, но почуял его. Большего оскорбления люди мне никогда не наносили. Не сразу я решился посмотреть на него. Извечный враг! Чужак! Он был слеп и слаб, но все еще сильнее меня. Я ждал, пока силы наши сравнятся. Тогда бы я задушил его. Он знал, что я слежу и жду. Он говорил со мной, но я не отвечал. Время шло. Я многое увидел и услышал. Зло пришло в эти стены. Зло человеческое. Он слабел. Но я больше не хотел его убивать.

– Он сам убьет себя, – я говорила твердо, хоть и понимала, что моя уверенность ничем не подкреплена. – Но его нужно выпустить!

– Еще недавно я сказал бы: нет, я не помогу темному духу. Сейчас я скажу по-другому: нет, я не смогу помочь ему, – отстраненно промолвил господин подземелий, словно беседовал сейчас с голосами в своей голове, а не со мной.

– Что за разница… – начала было я, сердито насупившись, однако оборвала себя, сообразив, о чем толкует подземный дух. – Добрейший сударь, вы хотите сказать, что раньше не пожелали бы его выпустить, а сейчас желаете, но не можете? Но почему?

– Когда-то я мог приказать каждому камню, – от слов подземного хозяина веяло печалью. – И камень повиновался мне. «Расколись!» – говорил я. И самая крепкая стена давала трещину. То были времена моей силы. Сейчас я слаб. Во сне я жду, когда придет небытие. Оно уже близко. Быть может, я не дождался бы и следующего полнолуния. Но твоя монета продлила срок моей жизни. Зло или добро видеть в этом даре? Не знаю, но принимаю его. Не в моей природе отказываться от подношений. Однако помочь демону не могу.

В ту пору я была слишком молода, чтобы понять его печаль, и узнала из этой речи лишь то, что господину подземелий не хватит сил открыть темницу. Что за досада! Я так надеялась, что из этой встречи выйдет толк! Все мое врожденное упрямство восставало, когда я думала, что придется отказаться от моего изначального замысла.

– Но, сударь… – я терла нос, сводя в уме воедино все то, что разузнала о высших созданиях за последние дни. – Разве нельзя восстановить вашу силу хотя бы на время? Я слышала, что золото…

– Много ли у тебя золота, человек? – спросил господин подземелий, и в его голосе мне почудилась насмешка, которую нельзя было счесть незаслуженной.

– Зато у меня есть кровь! – выпалила я, сжав от волнения кулаки. – Разве не она помогла вам нынче очнуться? Я знаю, что любое колдовство на крови становится сильнее, и что вам она угодна более чем золото! Сколько нужно крови, чтобы вы смогли открыть темницу?

– Твоя кровь хороша, – после некоторого промедления согласился подземный дух, буравя меня своим страшным пустым взглядом. – Но ее потребуется много. Очень много. Ты тяжело заболеешь после этого. Быть может, даже умрешь. Мое колдовство будет отзываться в тебе долгое время, отнимая силы. Не торопись с ответом. Если согласишься, я не пожалею тебя. Приходи через три ночи, если все-таки решишься… – Услышанное странным образом остудило мою пылающую голову, и я почувствовала, как по спине пробежал холодок. – Теперь уходи. Я долго слушал тебя. Люди так много говорят. Их золото дрянное, пустое. Но кровь хороша… хороша…

Бледное рыхлое тело скрылось в черном провале колодца, по-паучьи перевалившись через каменную кладку бортика.

-20-

– Нужно уходить, – нарушил тишину голос домового духа, и я поняла, что он рад. Должно быть, опасался, что встреча с господином подземелий закончится менее удачно, и теперь желал покинуть чужие владения как можно быстрее.

– Он может освободить демона! – пробормотала я, приложив ко лбу заледеневшую руку. – Он может!

– Тебе больше не стоит приходить сюда, – тихо произнес домовой, жестами призывая меня следовать за ним. – Ни через три ночи, ни через год. Господин подземелий очень долго ждал смерти, его голод сильнее разума. Я не знал, что он так переменился. Раньше я мог бы поклясться, что он не убьет человека, но теперь он не желает помнить древние клятвы мира, которыми мы когда-то обменивались с человеческим племенем. Не нужно было приводить тебя к нему…

– Но ведь он согласился! – от волнения я не вполне понимала, что говорю. – Если ему нужна кровь… У меня отменное здоровье, дядя твердит об этом, сколько я его знаю. Если я не умру, то непременно выздоровею!

– Это не тот договор, на который соглашаются, едва заслышав предложение! – никогда еще господин Казиро не говорил со мной так резко. – У тебя есть три дня на раздумья, и даны они были неспроста – ты должна принять верное решение, поскольку от него зависит твоя жизнь. Делиться кровью с духом губительно для человека! Ты отдашь господину подземелий большую часть своей жизненной силы, и еще нескоро она вернется к тебе. Причин твоей болезни не разгадает никто, и я не смогу сказать тебе, чем обернется для тебя эта жертва. Если хранитель не пожалеет тебя и выпьет слишком много крови, то ты можешь надолго потерять голос, оглохнуть или ослепнуть! Кожу покроют незаживающие язвы, а кости станут так хрупки, что сломаются от малейшего удара. Пройдут месяцы, прежде чем ты сможешь оправиться от этого ритуала!

– Но господин Огасто страдает от куда более злого колдовства! – воскликнула я, чувствуя, как вновь начинает пылать моя голова. – Если я хочу спасти его, то не должна бояться каких-то болезней! Ведь не случится же со мной все дурное разом? Этот подземный сударь не показался мне таким уж недобрым созданием, пусть даже вид его противен глазу. Я думаю, что выдержу.

– И все же подумай хорошенько, прежде чем соглашаться на сделку с ним, – промолвил домовой дух с заметным сожалением.

Прогулка по теням и призрачным галереям оказалась очень утомительным занятием. Готова была поклясться, что мы с господином Казиро блуждали по подземному лабиринту всю ночь напролет, однако, к моему удивлению, вернулась в свою комнату я задолго до утра. В кровать рухнула как подкошенная. Перед моими глазами все еще мелькали пестрые фрески, а под ногами я чувствовала скользкие плиты из полированного камня. И куда бы я ни повернула, куда бы ни пошла, на моем пути возникал старый полуразрушенный колодец, на одном из камней которого я видела яркие брызги своей крови.

Проснулась я в крайне дурном настроении: чем более смутными и странными казались мне воспоминания о сегодняшнем ночном приключении, тем сильнее становился запоздалый страх. Совершив усилие над собой, я на время выбросила из головы мысли о тайной ночной стороне своей жизни, где разговоры с демоном соседствовали с кровавой магией древних духов, однако обычная жизнь тут же нанесла мне коварный удар, не намного уступавший в силе прочим испытаниям. На пороге наших с дядюшкой покоев показался Мике Кориус, за которым следовал пожилой слуга с горой книг, толщина которых повергла меня в отчаяние. Я была уверена, что если прочту от начала и до конца хотя бы одну из них, то моя голова непременно треснет пополам, как спелый арбуз.

Неприятные сюрпризы на этом не закончились: вслед за Мике на пороге показался Харль, походивший сам на себя не больше, чем перо из хвоста щипаного петуха на павлинье. Обычное его выражение лица, любопытное и оживленное, сменилось на беспросветную тоску. Объяснялись эти перемены просто: госпожа Эрмина Лорнас, узнав о том, что Мике Кориус пошел по доброй воле в учителя к племяннице лекаря, посчитала, что здесь имеется возможность сберечь немалые деньги. Учитель, которого госпожа Лорнас нанимала для своего сына, по ее мнению, драл с нее втридорога за свои услуги, несправедливо именуя Харля упрямым тупицей, учить которого – сущая каторга. К тому же юный Лорнас при малейшей возможности удирал от своего наставника и отсиживался в лаборатории дядюшки. Вывод напрашивался сам собой: раз мальчишка торчит день-деньской рядом со мной, то пусть разделяет со мной не только безделье, но и учебу, коли уж мне эти уроки обходились совершенно бесплатно.

Мой жених возлагал на наши совместные занятия несколько иные надежды, но протестовать не решился.

– Завтра подкину ему дохлую мышь в карман, – пробурчал Харль, слушая, как Мике, борясь со смущением, объясняет, что умение чисто и ровно писать буквы пригождается человеку в жизни едва ли не больше, чем все остальные умения вместе взятые, включая способность держать ложку и ходить на двух ногах, поскольку за первое никто не платит вовсе, а второе оплачивается весьма дешево.

– А вот для того, кто умеет вырисовывать завитки у заглавных букв, всегда найдется работа при богатом храме!.. – заунывно бубнил он.

– Давай-ка сострой ему глазки, а я залью книгу чернилами, – не унимался юный Лорнас. – Что там торчит у него из кармана? Непременно нужно стащить эти бумажки и сжечь. Наверняка там какое-нибудь дрянное задание, над которым он полночи сушил мозги!

Я же, не в силах сосредоточиться ни на одном слове, что влетало в мои уши, медленно выводила кривые буквы в своей тетради, уже успевшей измяться и испачкаться.

– Ах, Фейн! – с огорчением произнес Мике, заглянув мне под руку. – В каждом слове есть ошибка и не одна! Ты пишешь то, что слышишь!

– Святые угодники! – воскликнула я, бросая с раздражением перо. – И как, скажи на милость, у меня получится написать то, чего я не слышу?

– Неужели ты не знаешь, что есть звуки, которые обозначаются сразу несколькими буквами? – Мике смотрел на меня с тревогой, явно заподозрив, что мое обучение окажется не столь уж легким и приятным делом. – Если ты не напишешь так, как положено по правилам, то у слов может поменяться значение! Да что там! Все предложение будет означать совсем не то, что должно!

– Постой-ка, – я с подозрением уставилась в свою тетрадь. – Из-за каких-то неслышимых букв слова меняют свое значение?

– Именно так! – подтвердил мой жених.

– Не знаю я, откуда ты это взял, – решительно заявила я, – но это очень уж смахивает на колдовство! Только в заклинаниях бывает так, что, икнув не вовремя, можно вызвать дождь из лягушек вместо упряжки волшебных лошадей. Я не буду обучаться твоим правилам, пока не спрошу у дядюшки Абсалома, что он думает по поводу этой бесовщины!

Как ни бился Мике со мной, убеждая, что у правил правописания нет ничего общего с черной магией, я стояла на своем. Мне казалось, что за мной и так числится немало грехов, чтобы прибавлять к ним очередную тайную ересь.

Пришло время арифметики. И вновь мы повздорили: мне не нравились задачи из учебника, который дал мне Мике.

– Три зернышка да пять зернышек! – вскричала я, потеряв терпение. – Кто же считает пшеницу по одному зерну? Разве что полевые мыши!

– Ну так попробуй решить другую задачу, – покладисто согласился Мике.

– Она еще глупее! – я отпихнула от себя учебник. – Там написано, что у некого горожанина было сто золотых монет! Сотня крон! Да разве у кого-то, кроме герцогов и королей, бывает столько золота? Вот пусть они и учатся его считать, а мне без надобности такие задачи!

– Ну а какие расчеты ты бы хотела научиться вести? – в отчаянии вопросил мой жених.

Я промолчала, ведь на языке вертелся ответ: «Хотела бы знать, сколько моей крови нужно выпить древнему духу, чтобы у него достало сил выпустить демона из подземелья!». Только об этом я и могла думать все те три дня, что мы бились над чистописанием и арифметическими задачами. Но упрямства Мике было не занимать – в этом мы с ним были похожи как две капли воды. Его желание меня хоть чему-то научить было приблизительно равно моему нежеланию учиться. Итог был не так уж плох: мой добровольный наставник решил действовать тоньше и принялся выспрашивать у меня, о чем я на самом деле желаю узнать.

– Знаешь ли ты истории о том, как люди побеждали чародеев? – спросила я, прищурившись.

Мике задумался и сказал, что припоминает несколько таких случаев из книг по истории.

– Так расскажи мне о них! – я подалась вперед, готовясь запоминать каждое слово.

– Пф-ф-ф! – зафыркал Харль, за прошедшие три дня опробовавший на бедняге Мике почти все пакости, которые знал. – Всякие сказки могу рассказывать и я!

– Колдун Арду похитил дочь короля Элдуара из Висконтии, – раскрыл Мике одну из своих книг. – Он хотел жениться на ней, чтобы стать следующим правителем. Но в том королевстве трон не наследовался по женской линии, и многие знатные господа не признали колдуна наследником, хоть Элдуар вскоре умер. Тогда племянник покойного короля собрал большое войско и изгнал Арду далеко за пределы королевства, запретив возвращаться. Колдун в гневе убил принцессу и вскоре после этого покончил с собой, не снеся позора…

Я приуныла: эта история свидетельствовала о том, что простому человеку, не приходящемуся родственником королям и не имеющему войска, спорить с чародеями не стоит. Однако тут подал голос возмущенный Харль:

– Что за ерунда написана в твоих дурацких книжках, Кориус? – безо всякого почтения крикнул он и, чтобы придать убедительности своим словам, плюнул в бедолагу Мике жеваной бумагой из трубочки. – Все было вовсе не так! Чародей Арду был столь силен, что простое войско его не одолело бы! Торко, племянник короля, пошел за советом к старому королю троллей и пообещал, что подарит ему самый большой мост в Висконтии, если тот поможет ему одолеть Арду. Тролль принял дар и послал своих свирепых воинов на помощь Торко, но перед тем сказал, что чародей вернется в другом обличье и будет жестоко мстить. «Но как убить колдуна?» – спросил Торко. «Чародей умрет, если его проклянет перед смертью чистая душа!» – ответил тролль. Тогда Торко подстроил так, что Арду заподозрил в предательстве свою жену, принцессу Илору. Колдун убил бедняжку, хоть она была писаной красавицей, и перед смертью она успела проклясть его, как и задумывал Торко. Проклятье выело все нутро чародея, довело его до безумия, и он повесился на старом дереве в чистом поле. Его гнусные останки так и не предали земле, поэтому в костях, упавших на землю, свили гнездо гадюки, а веревку, которой он удавился, отнесли в ближайший храм – говорят, прикосновение к ней излечивает чахотку.

История Харля, хоть и заставила меня поежиться, однако понравилась куда больше, чем справка из книги Мике: из нее следовало, что я все делаю верно, спрашивая советов у старых духов и заручаясь их поддержкой. Если королевскому племяннику не зазорно было ходить на поклон к дикому троллю, то и мне нечего переживать из-за того, что я свела знакомство с духами дворца.

– И это все? – вслух спросила я. – Неужто люди так редко побеждали магов?

– Отчего же, – Мике принялся листать свою книгу. – Вот, записано, что триста лет тому назад злая чародейка решила извести одного знатного рыцаря по имени Лиселат. Он был великим воином, но по неосторожности оскорбил колдунью, не пригласив ее на празднество в свой замок. Колдунья напускала на него заклятие за заклятием, от которых рыцарь сошел с ума и в беспамятстве убил немалое количество простого люда, так что именем его до сих пор пугают детей. Так продолжалось до той поры, пока господин Лиселат не попросил помощи у странствующего монаха. Тот сказал, что чары падут, если рыцарь пожертвует свои богатства храму. Так и вышло: едва монахи при храме принялись молиться за душу Лиселата, как колдовство обернулось против ведьмы, и она погибла.

– Все враки! – тут же заявил Харль. – Всем известно, что Лиселат пообещал чародейке, будто женится на ней, а после этого обручился с красивой добродетельной девицей. Оттого ведьма и мстила ему. Ну и поделом, нечего путаться с колдовским отродьем. И про чудодейственные молитвы все сочинили храмовые монахи, желающие, чтобы им больше подавали на нужды монастыря. На самом деле Лиселат узнал, что ведьма получила свои силы от демона, и вызвал злого духа к себе, принеся в жертву немало крови. Демон потребовал загубить не менее тридцати человеческих душ, и рыцарь под покровом ночи перебил целую деревню, чтобы насытить дьявольское создание. Упившись крови, злой дух согласился убить колдунью, но это не принесло счастья Лиселату: демон продолжал его преследовать и требовать жертв. Рыцарь постригся в монахи и до конца своих дней отмаливал грехи – на его совести было немало смертей!

На лице Мике отразились смешанные чувства – истории Харля оказались куда мрачнее, чем те, что рассказывали умные книги. Я же, напротив, немного приободрилась: храброму рыцарю Лиселату тоже пришлось платить кровью за победу над ведьмой, пусть даже и не своей! Оно и понятно: суровому воителю проливать свою благородную кровь иначе как на поле битвы не следовало…

– Вот третья история, – промолвил Мике, покосившись на Харля. – Король Хельбергона, Одрик, славившийся своим богатством, отказался выплатить дань магу Санофару. Чародей пообещал, что все золото в казне Одрика превратится в пыль, а сам король умрет от проказы. Одрик заявил, что не боится колдовства, и прогнал прочь чародея, посмевшего ему угрожать. Как ни бесновался Санофар, однако не смог причинить зло храброму королю, поскольку в жилах правителя текла кровь эльфов, защищающая его от любой порчи. Однако закончил свои дни Одрик в бедности, и до сих пор никто не знает, куда подевались его неисчислимые богатства.

Он отложил книгу и с победным видом обратился к Харлю, на лице которого отражалась напряженная работа ума:

– Ну-с, господин всезнайка? Скажешь, и здесь ученые историки соврали?

– Сейчас-сейчас, – отвечал Лорнас, не собираясь сдаваться. – Я точно слышал эту историю, но короля в ней звали не Одриком, а Карунасом, а маг прозывался Финодом. Король тот приобрел свои богатства потому, что заключил сделку с колдуном, и все золото его было проклятым. Финод же требовал все больше и больше власти, и король понял, что вскоре в его стране будет править чародей, ведь чем больше золотых монет оказывалось в подземельях королевского замка, тем слабее становилось здоровье Карунаса. От своей старой няньки король узнал, что чародейское золото на самом деле – ослиный навоз, ведь даже самый искусный маг не может сотворить золото из воздуха. Карунас в гневе сказал магу, что расторгает договор, раз тот его обманул, и едва он произнес эти слова, как золото исчезло, казна оказалась сверху донизу набита навозом, а мошенник-чародей сбежал. Вот и остался тот глупый король здоровехоньким, прожил долго-долго, сто лет и три года, однако бедствовал до конца своих дней. Так случается со всяким, кто идет на сделку с бесчестными волшебниками, никогда их помощь не оборачивается добром!

– Это совсем другая история! – закричал Мике, хлопнув в расстройстве рукой по столу. – Ничуть не похожа на ту, что я прочитал!

– Правильно! Потому что твои ученые перевирают все, что видят и слышат, – важно ответил Харль, с пренебрежением глядя на стопку книг. – Всякие богатеи платят им деньги за то, чтобы на добром имени королей и рыцарей не осталось темных пятен. Вот они и врут, изворачиваются, дабы никто не прознал, как знатные господа заключали сделки с колдунами, польстившись на быструю наживу, а затем не знали, как откупиться от проклятых чернокнижников. Пустая затея - люди все помнят, и до сих пор среди поля растет дерево, на котором повесился колдун Арду, а на том месте, где принес кровавую жертву демону рыцарь Лиселат, никто уж не посмеет поселиться!

Хоть я и не любила, когда Харль строил из себя всезнайку, однако сейчас его слова показались мне здравыми. Знатные господа наверняка не раз прибегали к услугам чародеев, а затем делали вид, будто стали невинными жертвами черных магов. Что если господин Огасто совершил ту же ошибку?.. Какая тайна могла храниться в его прошлом?

Харль и Мике увлеченно спорили, забрасывая друг друга именами давно умерших королей и магов, я же задумчиво водила пером по бумаге и сама не заметила, как нарисовала черный палец с огромным когтем. Увидев, что вышло из-под моей руки, я вздрогнула и быстро посадила кляксу на свой неловкий, но понятный рисунок.

– Так что же, – громко сказала я, перебив спорщиков. – Человек может расторгнуть договор с чародеем, если узнает, что тот его в чем-то обманул?

– Возможно, что и так, – согласился Харль. – Я знаю еще пару историй, где об этом говорится. Итак, жил-поживал на свете бедный сын мельника, к которому повадился ходить чародей в образе кота…

Но Мике, встревоженный и рассерженный тем, что мы ушли далеко от изучения истории, оборвал его и сказал, что обязательно пожалуется госпоже Эрмине на дерзость ее сына. За это он тут же получил по лбу огрызком от яблока – Харль ни во что не ставил своего нового учителя, рассудив, что Мике не попросит расчет, пока эти уроки позволяют ему таращиться на мои рыжие косы.

Однако мои расспросы и проказы юного Лорнаса все-таки обернулись неприятностями: Мике решил вначале рассказать о нашем поведении дядюшке Абсалому. Его жалобы очень не понравились дяде, который, заслышав о колдовстве, тут же принялся коситься на меня с подозрением: у него достало ума, чтобы понять, – неспроста я завела разговор о магии и чародеях. «Как бы дядюшка не решил запирать меня в комнате на ночь!» – подумала я, однако у моего родственника, к счастью, не доставало воображения для того, чтобы представить, сколько глупостей я успела сотворить, пока он сладко спал.

Когда пришло время свидания, назначенного господином подземелий, я преисполнилась решимости: иного пути у меня не имелось, победить ведьму без помощи духов и демонов не могли даже короли. Мне отчего-то все больше казалось, что подземный хранитель не пожелает моей смерти, несмотря на то, что к людям относится недобро.

Дождавшись нужного часа, я вновь отправилась на тайную ночную прогулку. Словно отозвавшись на мой страх, над отдаленными окраинами Таммельна зарокотал гром, и я, проходя мимо окна, увидела, как ночное небо озаряют частые молнии. Это заставило меня выбраниться про себя – дядюшка Абсалом боялся грозы и мог проснуться от грохота.

Но останавливаться я не собиралась. Выбросив из головы все разумные мысли, бежала со всех ног по пустынным коридорам, на стенах которых отражались отблески молний. Сегодня ночью меня ждало самое опасное приключение в моей жизни, и я торопилась навстречу беде так, как торопятся к обрыву люди, собирающиеся перепрыгнуть бездонную пропасть в горах. С собой я взяла лишь старый плащ и нож, которым обычно срезала стебли трав в поле. Больше у меня не имелось ничего, что я могла бы подарить демону сверх свободы, но я надеялась, что Рекхе не останется в обиде и все-таки расскажет то, что обещал.

– Я говорил, что не стану останавливать тебя, – сурово сказал господин Казиро, ожидавший меня сегодня в одиночестве. – Но сейчас я хочу очистить свою совесть и дать тебе непрошеный совет: уходи.

– Нет, – упрямо мотнула я головой.

– Я ничем не смогу тебе помочь с той минуты, как ты скажешь господину подземелий, что согласна принести ему ту жертву, которую он потребует, – дух дворца держался непривычно чинно и произносил фразы, словно объясняя правила некой придворной церемонии. – Я не распоряжаюсь жизнью своих подданных в его владениях. И тем более не смогу вступиться за тебя.

– Пусть будет так, – я скрипнула зубами, добавляя себе решимости.

– Человек сам совершил этот выбор, – объявил господин Казиро, обращаясь к стенам дворца. – На мне нет вины! Что бы ни случилось с его телом и душой, – не мне расплачиваться за этот грех, я не нарушил клятву о вечном перемирии между моим родом и человеческим!..

От того, с какой значимостью была произнесена эта речь, я на некоторое время оробела, но упрямство заставило меня продолжить путь. Теперь я не могла сказать точно, что двигает мной: желание спасти господина Огасто, сочувствие к демону или же стыд перед домовым, которому я бесчисленное количество раз повторяла, что ничего не испугаюсь. Каждая из этих причин была глупа по-своему, но в ту пору я не задумывалась об этом.

-21-

Господин Казиро привел меня к старому колодцу и, слегка поклонившись на прощание, скрылся в лабиринте. Фонарь с мертвым огнем он оставил мне, напомнив, чтобы я не вздумала касаться зеленоватого пламени. Я осталась одна и от страха не сразу смогла произнести хоть звук.

– Господин подземелий! – крикнула я, и собственный голос показался мне похожим на крик тех ночных птиц, что сопровождали домового духа в полнолуние. – Я здесь! Я пришла, чтобы заключить с вами сделку!

Сегодня подземный дух не заставил себя долго ждать, и уродливые пальцы вцепились в каменную кладку почти сразу. Должно быть, хранитель подземелий не спал с тех пор, как мы встретились, – мне показалось, что его маленькие черные глаза запали глубже, а бледная кожа приобрела сизый оттенок.

– Говори, чего хочешь, – прошипел он, грузно перебравшись через край колодца.

– Я хочу, чтобы вы выпустили на свободу демона, заточенного в подземельях дворца, – я старалась скрыть то, как дрожит мой голос. – Взамен я отдам вам столько крови, сколько вы потребуете.

– Я потребую много, – господин подземелий шагнул вперед, и я невольно попятилась, хоть и понимала, что мне некуда бежать.

– Но вы ведь не хотите меня убивать? – жалобно спросила я, отбросив всякие попытки казаться храброй.

– Мне незачем сохранять тебе жизнь, – голос духа был равнодушен, а поступь хоть и медленна, но неотвратима.

– Но вы сами говорили, что во дворец пришло зло, исходящее от человека! – я сжала руки у груди в умоляющем жесте, продолжая понемногу пятиться. – Во всем виновата ведьма! И одна я во всем городе знаю, что за беду сотворили ее злые чары. Я… я найду способ уничтожить их, обещаю! Но для этого мне нужно, чтобы демон открыл мне тайну господина Огасто. Если я умру, то больше никто не станет искать разгадку…

– Дела людей меня не касаются! – оборвал мою речь господин подземелий, однако замедлил ход, впав в задумчивость.

– Человеческое колдовство – самое скверное, – наконец произнес он, веско роняя каждое слово. – Люди учатся волшебству, но не становятся мудрее. Слишком короткая жизнь. Слишком много страстей. Великая сила попадает на службу к низшим созданиям. Внутренней силы человека не хватает, чтобы совладать с магией. Проклят тот день, когда люди поняли, что могут перенять колдовские умения у духов. Ведьма нарушила тайные законы, приведя сюда демона. Нужно, чтобы она расплатилась за это. Ты не сумеешь ее одолеть в одиночку, – тут он молчал особенно долго, покачивая своей обтянутой голой кожей страшной головой. – Но самая крошечная пылинка порой сдвигает чашу весов. Я обещаю, что ты не умрешь.

– Благодарю вас, – едва слышно прошептала я. Запоздало я сообразила, что от страха все это время почти не дышала.

– Сделка! – громко объявил хранитель подземелий, протягивая мне свою ужасную руку.

– Сделка! – повторила я, чувствуя, как горло сдавливает невидимая петля.

И стоило мне коснуться кончиков пальцев древнего духа, как он с внезапной силой схватил меня за шиворот, точно паршивого кота, и быстрее молнии утащил в колодец. Я не успела даже вскрикнуть, как очутилась в кромешной тьме, пахнущей болотной водой и мертвечиной.

Господин подземелий небрежно бросил меня куда-то вниз, на скользкие камни, между которыми стояла вода, – я почувствовала, как промокает моя одежда. Мне хотелось кричать изо всех сил, но я понимала, насколько бессмысленна эта затея: в старом лабиринте никто не услышал бы моих воплей и не пришел бы на помощь. Да и к тому же я сама позволила сделать с собой все это. Мне оставалось негромко всхлипывать и дрожать, ожидая своей участи.

– Дай мне руку, – раздался тихий голос духа, и я послушно протянула вперед свою руку, ничего не различая в темноте.

– Ты пожалела темное злое существо, – моего запястья коснулось что-то холодное. – Я знаю, ты могла бы просто дать ему умереть. Но ты решила выпустить демона – и из-за этого я возьму двойную плату.

– Я согласна, – пропищала я, уже не понимая толком, что со мной происходит.

Резкая боль заставила меня вскрикнуть – что-то острое полоснуло по руке, и я попыталась высвободиться, позабыв обо всем на свете. Но цепкие пальцы хранителя держали меня крепче любых оков. Вскоре слабость и оцепенение охватили меня, и я перестала трепыхаться, безвольно уронив голову на камни.

Все остальное запомнилось, словно бессвязный странный сон. Что-то ощущалось ясно, что-то тонуло во тьме. Чары господина подземелий залечили рану на моем запястье, и впоследствии сам дядюшка Абсалом не смог найти следов порезов на моей коже. Я же почувствовала лишь странный удар куда-то по дых, от которого все мое тело содрогнулось, а перед глазами вспыхнули искры, но слабость не позволила мне ощупать себя – я продолжала лежать на камнях, пока подземный дух вновь не поднял меня. Обращался со мной он без всякой деликатности: выбираясь из колодца, просто швырнул мое тело на пол, так что я разбила лоб и едва не вывихнула руку.

Свет, исходящий от фонаря, придал мне сил – я попыталась было встать, но господин подземелий вновь грубо сгреб меня и, прихватив с собой фонарь, направился по одному из коридоров, без усилия перекинув мое тело через плечо. Двигался он плавно, тихо, словно плыл по воде. Я смогла разобрать, что он несколько изменился внешне – стал куда выше, на плоском страшном лице проявились черты, схожие с человеческими, а руки, особенно сильно меня пугавшие, перестали напоминать кости, обтянутые кожей. С каждым шагом в движениях его чувствовалось все больше силы, и мертвецкий холод его тела сменился слабым теплом.

Из-за приступов дурноты я не могла сказать, как долго мы брели по коридорам: глаза сами по себе закрывались, и я проваливалась в беспамятство.

– Мы пришли, – наконец сказал господин подземелий, и я вновь очутилась на полу, теперь пребольно ударившись спиной.

– Ты не удержишься в сознании, когда я буду колдовать, – мне казалось, что теперь он в два раза выше обычного человека. – Мои чары будут отзываться в тебе еще долгое время. Вынести эту тяжесть тебе будет непросто. Но если ты хочешь что-то спросить у демона, тебе придется вытерпеть боль.

С этими словами он повернулся к глухой стене и звонко ударил огромной ладонью по камню. Мне показалось, что мои внутренности рвут чьи-то острые зубы, а глаза лопнули, и горячая кровь течет по щекам. Ни крикнуть, ни застонать уже не было сил, и я подумала, что лучше бы проклятый подземный дух выцедил мою кровь до последней капли и бросил тело в своем вонючем колодце.

Когда я очнулась, мне на мгновение показалось, что мое пожелание исполнилось: перед глазами у меня стояла непроницаемая тьма, а в нос било зловоние.

– Спрашивай у темной твари, что хотела! – услышала я голос древнего хранителя и сообразила, что мы очутились в том самом каменном мешке, где так долго ждал своей смерти Рекхе. Мучительная боль не отпускала, скручивала внутренности в тугой жгут, но я понимала, что второй возможности у меня не будет. Я скорчилась на полу, обхватив руками живот, и изо всех сил пыталась отрешиться от боли хотя бы на несколько секунд.

– Демон, ты будешь свободен, – с трудом произнесла я, ничего не видя перед собой. – Я заплатила за то, чтобы ты мог уйти. Скажи мне, что ты знаешь о прошлом господина Огасто?

– Я не просил тебя об этом! – сдавленно прорычал Рекхе откуда-то из темноты.

– Ты просил у меня нож… – я тряслась, но продолжала говорить. – Я дам тебе его, и ты сможешь сделать с ним все что пожелаешь, после того, как уйдешь. Я не… не смогла дать его для того, чтобы ты сдох в этой дыре. Но теперь выполняю свою часть уговора. Скажи мне то, что я хочу знать!

– Скажи человеку то, что он просит, темная тварь, и уходи, – подал вдруг голос подземный дух. – Убирайся из моих владений. Я не желаю, чтобы твоя проклятая кровь пропитала камни моего дворца.

– Какое мне дело до твоих желаний, древнее дряхлое создание? – неожиданно зло огрызнулся Рекхе. – Подавись ими! Я знаю, что ты хотел меня прикончить все то время, что я гнил здесь, но боялся, что я сумею свернуть тебе шею первым. Жалкий трусливый дух! Я бы не стал сопротивляться, ты зря боялся. Об одной смерти я и просил все это время. Перед глупой девчонкой, возомнившей себя моей спасительницей, у меня нет никакого долга!

– Ты не желал свободы, демон? – голос старого хранителя напоминал шипение змеи.

– Зачем мне свобода? – почти крикнул узник. – Я навлек позор на свой дом и не посмею просить о прощении. И даже если бы меня простили – влачить существование калеки? Это тело уже нельзя исцелить… Так какая мне разница, где умереть?

– Тогда возьми нож, который тебе принес глупый человек. Уходи и убей себя, как собирался. Но выполни свое обещание.

– Я не уйду.

– Значит, человек зря щедро оплатил мне твою свободу? – спросил господин подземелий, и мне внезапно показалось, что он не так уж равнодушен к моей судьбе. – Ты знаешь, чем обернется для него эта жертва. Еще долго ему придется страдать.

– Пусть раскаивается хоть до самой смерти и винит свою глупость, – отрезал взбешенный демон.

– Человек глуп, однако собирается бороться со злом. Хотя мог бы остаться в стороне, – промолвил старый дух. – Ты умен и имеешь повод для мести. Но желаешь умереть.

– Месть? – Рекхе, казалось, обезумел. – Ты говоришь мне о мести, выживший из ума дух? Неужели ты думаешь, что я не хотел бы отомстить? Ничего другого я не пожелал бы! Но я уничтожен! Я бессильнее слепого червя! Как я смогу отомстить? Не насмехайся надо мной, старик, иначе, клянусь своей проклятой жизнью, которая все никак не закончится, я все-таки попытаюсь тебя удавить.

– Не лги мне, демон, – господин подземелий становился все бесстрастнее. – У тебя есть выход.

– Его нет, – прорычал Рекхе. – То, что ты называешь выходом, – невозможно.

– Как знать, – подземный дух не посчитал нужным спорить далее. – Однако ты уйдешь отсюда. И поступишь после этого так, как сочтешь нужным. Но перед этим скажешь человеку то, что обещал. Я немногое знаю о вашем роде, но неблагодарность не в почете и у темных созданий.

Демон лишь коротко и угрюмо огрызался в ответ, но я обессилела от боли и меня покинула последняя отчаянная надежда. Тонко и жалобно я застонала, надеясь, что милосердное беспамятство вот-вот придет, но не успела ощутить падение в бездонную пропасть, как почувствовала, что меня трясут, точно дерево, увешанное спелыми плодами.

– Глупая Фейн! – словно издали я услышала голос Рекхе. – Ну же, ты слышишь меня?

Я сумела разлепить губы и что-то пробормотать в ответ.

– Запомни мои слова хорошенько, если и впрямь собираешься разгадать тайну своего господина, – демон говорил торопливо. – Ты спрашивала, что за человек может знать, откуда пришел Огасто. Так вот: в ту пору, когда я попал к нему в плен, рядом с ним была не одна лишь чародейка. Везде и всюду его сопровождала женщина, которую он звал сестрой. Они и впрямь были одной крови, я чуял это. Она не мертва, я знаю это – Огасто упоминал о ней, когда приходил вести со мной беседы, и говорил, как о живой. Узнай, куда он спрятал ее, и ты получишь ниточку, ведущую в его тайное прошлое.

– Спасибо тебе, – с трудом пробормотала я, чувствуя, как нарастает боль где-то глубоко внутри меня.

– Это я должен сказать тебе спасибо, глупая девочка, – ответил демон неожиданно мягко, и волна боли окончательно погасила мой разум – подземный дух вновь начал творить свои чары.

Когда я очнулась, в глаза мне бил яркий солнечный свет, а лицо освежал теплый летний ветер, несущий ароматы полей, над которыми недавно пролился дождь. Я узнала свою комнату и заплакала от радости, подумав, что все произошедшее было кошмарным сном.

Дядя Абсалом, услышав мои всхлипывания, тут же появился в моей комнате, и я увидела, что его лоб прорезала глубокая морщина, которой раньше я не замечала.

– Что же ты наделала, Фейн? – спросил он так встревоженно и горестно, что я похолодела. – Куда ты ходила этой ночью? Я сбился с ног, пытаясь тебя отыскать… Страшная гроза бушевала всю ночь, а тебя нигде не было видно! Под утро тебя нашли в старой башне, ты была холодна как лед и едва дышала. Все лицо твое было в крови, а на теле сплошные синяки!

– Я ничего не помню, дядюшка, – пробормотала я, смутившись и испугавшись.

– Это все проклятая нечисть, ее полно в старых дворцах и замках, – дядя Абсалом сокрушенно качал головой. – Наверняка ты повстречала домового духа, и он заставил тебя плясать всю ночь, пока ты не упала замертво! Сколько раз я говорил тебе, чтобы почтительнее относилась к старым обычаям и жертвовала хранителю дворца хотя бы пару медяков. Эти существа памятливы как ростовщики, и наверняка у местного домового имелся на тебя зуб… Как же тебя теперь на ноги поставить?..

– Это всего-то обычное недомогание, дядя, – я попыталась улыбнуться. – Скоро все пройдет!

– Пройдет? – дядюшка Абсалом всплеснул руками. – Посмотри на свои косы, Фейн!

– А что с моими косами? – я потянулась к волосам, отметив с досадой, что столь простое движение дается мне с большим усилием.

– Да у тебя же полная голова седины! – воскликнул дядя, не скрывая своего огорчения.

Я недоверчиво перекинула волосы на грудь, чтобы получше их рассмотреть. И впрямь, рыжие пряди теперь перемежались совершенно седыми полосами, серебрившимися на солнце. Я с опаской перебирала их, не в силах поверить, что так изменилась, и думала, что все-таки плохо представляла последствия своего решения.

Но, увы, это было не самым плохим известием. И к вечеру этого дня, и к утру следующего я так и не смогла подняться с постели – ноги отказывались мне повиноваться. Дядюшка сам осмотрел их несколько раз и вновь разразился огорченными вздохами – все признаки указывали на то, что если я и смогу когда-либо встать, передвигаться без костылей у меня не получится.

Как ни крепилась я, напоминая себе, что готова платить любую цену за ключ к тайнам господина Огасто, но, выслушав мнение опечаленного дяди Абсалома, разразилась горючими слезами и рыдала до той поры, пока не забылась тревожным, тяжелым сном. Проснулась я с криком – мне привиделось, что подземный дух вновь утаскивает меня в свой колодец. Но рассказать об этом я никому не могла, потому молча терла запястья, которые, как мне казалось, все еще кровоточили.

Весть о том, что племянница лекаря ночью повстречала домового и тот заставил ее танцевать, пока у нее не отнялись ноги, быстро разлетелась по всем углам. Жадные до чудес и страшных происшествий толпились у дверей дядюшки, желая хоть одним глазком посмотреть на жертву жуткого колдовства. Слухи обрастали все новыми подробностями, которые мне охотно пересказывал Харль, и вскоре я стала едва ли не главным предметом обсуждений среди горожан. Все сходились во мнении, что я сама виновата в своих несчастьях, поскольку часто бездельничала и слонялась по дворцу.

– Вот спала бы она ночью в своей постели – ничего плохого с ней бы не случилось! – повторяли на разные лады таммельнцы, которым уже поднадоело мусолить байки о пленнике-демоне и безумном герцоге. Возразить на это мне было нечего. Свою беду я выпросила у судьбы сама.

Сама госпожа Вейдена проведала меня, опасливо прикрывая лицо платком, – ей, видимо, казалось, что моя болезнь может оказаться заразной, но слишком уж манили ее тайны духов, чтобы не прийти.

– Ты видела хранителя дворца, Фейн? – спросила она, глядя на меня со смесью ужаса и любопытства. – Каков он собой? Правду ли говорят, что у него крысиная голова?

Но я покачала головой, прикрыв глаза, словно от усталости, – всем любопытствующим я говорила, что ничего не помню. «Колдовские штучки!» – понимающе переговаривались между собой мои незваные гости и сами придумывали, что же я видела той ночью в разрушенной башне. «Сам хранитель дворца играл для нее на своей дудочке из человеческой кости! – доносились до меня отголоски этих россказней. – А призраки с огненными глазами кружились вокруг, как стая воронья!»

В конце концов даже господин Огасто справился о моем здоровье у дядюшки Абсалома и, по мнению дяди, всерьез опечалился, узнав, что я еще не скоро поднимусь на ноги.

– Его Светлость сказал: «Что за злая ирония судьбы! Дитя полей, лесов и вольного ветра заперто в клетку», – дядя пересказывал слова герцога, сморщив нос от возмущения. – Ох, Фейн, не будь ты сейчас больна – выпорол бы безо всякой жалости! С чего бы это господину Огасто говорить о тебе всякие глупости? Самым отъявленным безумцам не стоит в подобных выражениях обсуждать незамужних девиц с их родственниками! Думаешь, я не знаю, зачем ты бродила ночью по дворцу? Я давно говорил, чтобы ты выбросила из головы свои глупейшие выдумки и глаз не смела поднимать на господина Огасто! Разве твой старый дядюшка был не прав, когда считал, что из этого не выйдет ничего хорошего?..

Я промолчала, отвернувшись, и до самого вечера смотрела в стену, смаргивая слезы, непрерывно катившиеся из глаз. Проклятая неподвижность оказалась самым тяжелым испытанием в моей жизни – мне казалось, что я, выпустив демона, теперь заняла его место и буду сохнуть в четырех стенах до конца дней. О, как это было ужасно! Я никогда еще не болела всерьез и представления не имела, насколько мучителен подобный покой.

Окончательно я пала духом после разговора с Мике, пришедшим меня навестить: он смотрел столь сурово и грустно, что я догадалась обо всем еще до того, как он заговорил.

– Это ничего не значит, – решительно объявил он. – Все равно я женюсь на тебе!

И самый бесчувственный пень догадался бы, что эти слова – эхо долгой, тяжелой беседы в семействе Кориусов, и без того не желавших принимать к себе какую-то сомнительную девицу. Конечно же, узнав, что я стала калекой, мэтр Петор с удвоенной силой принялся убеждать сына не связывать свою жизнь со мной. Я невольно посмотрела на свои посеревшие слабые руки, на неподвижные ноги и горестно вздохнула.

– Глупый Мике! – сказала я как можно сердитее и значительнее, хоть это выходило неубедительно при моем нынешнем убогом положении. – Что за чушь ты тут городишь? Ты не представляешь, что за камень взваливаешь на свои плечи! Тебе сейчас кажется, что ты поступаешь благородно и правильно, жертвуя собой ради того, что ты считаешь любовью, но на самом деле в этом нет ровно никакого смысла! В мире полно девчонок, и некоторые из них даже рыжее меня, а уж к арифметике у них и подавно способностей больше. Уходи домой и забудь сюда дорогу, слышишь?

– Нет, – покачал головой Кориус-младший, сжав губы. – Я знаю, что выдержу все и не отступлю!

Это до того напомнило мне мои же собственные недавние слова, что слезы брызнули у меня из глаз, как сок из раздавленного лимона, и взволнованный Мике так и не смог допроситься до причины моих горьких рыданий. Он ушел, пообещав вернуться на следующий день, и я взвыла так громко, что дядюшка в испуге вытолкал моего жениха, приговаривая: «Быть может, лучше отложить этот визит на послезавтра?..»

-22-

На третью ночь болезни я проснулась оттого, что по моей груди пробежала крыса, а вслед за нею другая. Я едва не вскрикнула от неожиданности, когда увидела, что они сидят у изголовья кровати и пристально рассматривают меня, но почти сразу сообразила: слуги домового духа появились здесь неспроста. Отблески зеленоватого свечения подсказали, что сегодня сам господин Казиро пришел проведать меня.

– Теперь ты знаешь, чем оборачивается излишняя смелость, – сказал он грустно, приблизившись к моей кровати. – Разве ты не жалеешь теперь, что заключила сделку с господином подземелий?

– Я не думала, что будет так страшно и больно, – у меня не достало сил соврать ему. – В тех сказках, что я слышала, говорилось совсем о другом! – тут я запнулась, вдруг поняв, что раньше не задумывалась, чем на самом деле оборачивались для героев сказок события, которые захватывающе описывал Харль. – Господин подземелий… он ведь взял с меня двойную плату! И сказал, что это из-за демона! Быть может, если бы он не…

– Двойную плату? – казалось, услышанное несколько обескуражило домового духа. – И сказал, что это из-за темной твари?

– Да, именно так, – подтвердила я, размазывая непрошеные слезы по щекам. – Он рассердился из-за того, что я помогаю Рекхе…

– Нет-нет, – домовой призадумался. – Боюсь, ты неверно поняла его. Но тем хуже для тебя, тем хуже…

– Что это значит? – испугалась я, теперь уже хорошо представляя, чем может обернуться колдовство духа, по каким-то причинам тебя невзлюбившего. – Он будет меня преследовать? Он желает меня наказать?

– Не бойся, – господин Казиро коснулся моей слабой руки. – Скажи-ка, разве та боль, что ты чувствовала, когда господин подземелий творил чары, повторялась?

– Нет, больше приступов не было, – растерянно ответила я, невольно содрогнувшись от воспоминаний.

– Значит, он щадит твои силы и воздерживается от колдовства, хотя способности к нему и вернулись, – улыбнулся мне домовой дух. – Стало быть, он не держит на тебя никакого зла, не бойся. Я говорил о другом, и, быть может, оно не сбудется… Когда-нибудь ты встанешь на ноги и позабудешь о том, что видела в подземельях. Молодости свойственно совершать ошибки. Твоя же была следствием доброты, а не злобы или зависти. Тебе не нужно ее стыдиться.

– Демон убил себя? – спросила я о том, что занозой сидело в моей памяти.

– И демоны, и люди обрывают нить своей жизни, когда не находят причин для того, чтобы жить дальше. У темного существа таких причин не имелось, и даже огонь мести не мог согреть его стылую кровь, – господин Казиро говорил отвлеченно, поглаживая мою руку. – А жажда мести порой жжет сердце куда сильнее, чем самый яркий огонь. Не знаю, найдется ли что-то иное, способное заставить его жить далее. Господин подземелий посчитал иначе… Но говорить об этом нет никакого смысла. Демон покинул дворец, и это было благим делом. Спи, храбрая девочка, и не кори себя за то, что совершила…

Мне казалось, что тепло окутывает мое тело с ног до головы, и страх, поселившийся в душе с той самой минуты, как я очутилась в колодце подземного духа, отступил. То были чары господина Казиро, помогавшего мне в который раз.

На следующее утро я почувствовала себя немного лучше и смогла как следует позавтракать – до того меня мутило от одного вида еды: мне повсюду чудились черная плесень и засохшая кровь. Но стоило одному страху ослабеть, как на смену ему пришел другой: каждую минуту я ждала, что побег демона обнаружат. Связать это с моей странной болезнью хватило бы ума и у пустоголового Харля, и я знала, что не сумею соврать, если правду из меня решат вытрясти всерьез. Однако дни сменяли друг друга, а отсутствия демона, казалось, никто не замечал.

Господин Казиро, навещавший меня почти каждую ночь, усмехнулся, узнав о моем волнении, и сказал:

– У подземного духа теперь появились силы на то, чтобы изредка выбираться из своего колодца. А тюремщикам достаточно того, что узник стонет и воет в своей яме, да подбирает кости, которые они оставляют у решетки.

Так я узнала, что господин подземелий помогает мне скрыть следы моего преступления, и сны о черном бездонном колодце перестали меня донимать. Странное древнее существо хоть и казалось безжалостным, однако не было злобным или ненасытным. То, что было ему предложено, оно взяло без колебаний и обошлось со мной жестоко, но так уж было, видимо, заведено в те времена, когда подземный дух правил своим лабиринтом. И бояться теперь его не стоило – он не собирался приходить за мной еще раз.

Чары домового духа пошли мне на пользу – через десять дней, показавшихся мне вечностью, я смогла пошевелить пальцами на ногах, а еще немного погодя – встала с кровати без посторонней помощи. Дядя заказал для меня костыли, и я быстро приноровилась управляться с ними. Пришлось забыть о том, как я когда-то перепрыгивала ступеньки, –господин Казиро не давал прямого ответа на мои расспросы о возможности полного исцеления, но мне удавалось кое-как ковылять по нашим покоям, а с помощью Мике я смогла как-то раз выйти во двор. К тому времени лето уже подошло к исходу, и я с особенным чувством смотрела в выгоревшие от недавней летней жары небеса – впервые я столь полно осознала, как хрупка человеческая жизнь и как тяжко жить, не видя над головой вольного неба.

«Мир твоему праху, Рекхе, – мысленно обратилась я к демону. – Пусть эти небеса и чужие тебе, но лучше над твоей головой в последний миг будут они, а не глухой мертвый камень». После этой беззвучной эпитафии на душе стало легко и пусто, точно история с подземельем окончательно завершилась.

Однако прошлое не отпустило меня так просто, как, должно быть, надеялись втайне и дядюшка, и господин Казиро. Как-то вечером я заметила, что дядя Абсалом отвечает невпопад и ест безо всякого аппетита. Вначале было подумала, что он рассорился с госпожой Лорнас, – моя болезнь нанесла немалый урон этим отношениям, ведь дядюшка был вынужден и день и ночь находиться при мне, – но, приглядевшись, поняла, что дело куда хуже.

Говорить со мной дядя не желал, однако я измучила его вопросами, и в конце концов он сдался.

– Болезнь Его Светлости возвращается, – неохотно признался он. – Я вижу, как усиливаются ее признаки. Боюсь, вскоре он вновь сляжет с приступом. Мне конец! Что подумают люди о лекаре, племянница которого передвигается с костылями, а главный пациент – и того хуже, хиреет на глазах, точно у него одновременно и паразиты, и чахотка, и черная лихорадка? Моей репутации конец!

Я не стала напоминать дяде, что репутации, которой он так гордится, нет от роду и нескольких месяцев, меня занимало одно: господин Огасто вновь погружался во тьму безумия, насылаемого колдуньей. А я… я была не в силах покинуть свою комнату без сторонней помощи!

Дядюшка Абсалом заметил, как помрачнело мое лицо, и тут же грохнул кулаком по столу:

– Не вздумай! Поэтому я и не хотел тебе ничего говорить! Болезнь господина Огасто – не твоего ума дело!

– Это не болезнь, а злые чары! – воскликнула я. – Вы же сами видели…

– Видел! – громыхнул дядя. – А еще я вижу перед собой свою племянницу, едва не отдавшую душу богам оттого, что ей хотелось разузнать побольше о колдовстве и войнах с чародеями. Смотри у меня! Стоит мне заподозить, что ты вновь суешь свой нос в это дрянное дело, – вышлю из города хоть к твоей матушке, хоть к тетке, хоть к лешему! Или переломаю твои ноги, раз уж они все равно увечные! Скройся с глаз моих, неугомонная, да не забудь свои костыли. Едва в голову придет новая мыслишка о том, как снять порчу с господина герцога или убить колдуна, – тут же смотри на ноги, затем на косу свою седую и набирайся ума!

В былые времена я бы вскочила из-за стола и грохнула дверью так, что тарелки со стола посыпались бы, но теперь на мою долю остались старческое кряхтение да шарканье ногами. Дядюшкины слова были тем более обидны, что правды в них содержалось чуть больше, чем думал дядя Абсалом, однако это горькое чувство тут же поблекло, когда я вспомнила о болезни господина Огасто.

Достав небольшое зеркальце, я в который раз изучила свое поблекшее, исхудавшее лицо, а затем, привычно утерев нос, впервые серьезно задумалась о словах демона, что обошлись мне так дорого. Мне отчаянно не хотелось верить в то, что все жертвы были напрасными, поэтому-то я твердо решила, что таинственная сестра герцога знает ответы на все мои вопросы, и стоит разыскать ее, как победа очутится у меня в кармане. Те уроки, которые я получала до сих пор, были, без сомнения, важны, однако извести под корень мою губительную самоуверенность им было не под силу.

«Куда же мог спрятать свою сестрицу герцог? – напряженно размышляла я, держась подальше от ставшей ненавистной за время болезни кровати. – Демон говорил, что господин Огасто упоминал о ней, – значит, он привязан к сестре и не бросил бы в первую попавшуюся канаву… Дядюшка всегда грозится, что отправит меня к родственникам, но ведь никто не слышал о родственниках Его Светлости, даже существование сестры сохраняется им в тайне… А вдруг она вернулась в их родные края? Тогда эта ниточка оборвана окончательно. Нет, быть того не может! Что же остается еще… родственниц выдают замуж, отправляют в монастырь или же пристраивают к какому-то делу – вроде прачечной тетушки Вандины, которую дядя поминает каждый раз, как вздумает меня приструнить. Однако вряд ли такой благородный господин, как Его Светлость, позволит, чтобы его сестра трудилась точно простолюдинка…»

Тут мне показалось, что я пропустила какую-то подсказку, и досада принялась грызть меня, как кусает за спину клоп, попавший за шиворот. Я снова и снова повторяла то, что мысленно говорила о сестре господина Огасто, пытаясь понять, что же заставило меня сбиться, и наконец озарение снизошло на меня.

– Монастырь! – вскричала я вслух, да так громко, что дядя Абсалом немедленно появился на пороге моей комнатушки, решив, что у меня случился неожиданный спазм.

– Монастырь! – повторила я в ответ на его взволнованные вопросы. – Я слышала, что здесь неподалеку есть женский монастырь, который Его Светлость поддерживает щедрыми пожертвованиями с тех пор, как появился здесь. Это очень святое намоленное место! Думаю, мне следует отправиться туда и попросить у богов исцеления.

– Что? – опешил дядюшка, впервые услышавший из моих уст нечто подобное. – С чего ты вдруг решила стать богомолкой?

– А вы, стало быть, считаете, что паломничества к святым местам неугодны небесам? – с нажимом спросила я, буравя дядюшку возмущенным взглядом. – Или, чего хуже, сомневаетесь в том, что здоровье тел и душ человеческих находятся всецело в руках богов? Уж не решили ли вы, возгордившись, что умения лекарей стоят выше, чем божественная воля? Неужто все те болезные и немощные, что идут молиться к старым храмам, глупцы в ваших глазах? Высшие силы, возможно, не станут исцелять того, чья болезнь наслана грешным колдуном, чтоб не вмешиваться в дела людей, но меня-то изувечил какой-то дух. Когда возникает спор между нелюдями и людьми, всегда следует призывать богов, разве не так?

Моя пылкая речь окончательно запутала дядюшку, и он в сердцах махнул рукой, поняв, что стоит ему начать со мной спорить, как я ту же обвиню его в богохульстве и гордыне. «Язык – что помело! – рявкнул он и, осмотрев меня с ног до головы, прибавил: – Я знаю, что ты задумала какую-то пакость, раз приплела небесные силы и святой храм». Но к исходу вечера он так и не придумал, как возразить мне, не выставив себя при этом жестокосердым еретиком, и неохотно согласился, что мне не повредит паломничество к святым местам, благо они расположены не так уж далеко от Таммельна.

«Сестра господина Огасто должна прятаться именно там!» – повторяла я, не в силах заснуть, и воображала, как утру нос ведьме, раскрыв ее тайну.

На следующий день дядюшка Абсалом недоверчиво, но смиренно сообщил мне, что от одной богомольной придворной дамы госпожи Вейдены слышал, будто множество паломников из Таммельна собираются отправиться к лесному монастырю через несколько дней – в канун какого-то большого праздника.

– Вот с ними я и пойду! – объявила я. – Сами боги хотят, чтобы я как можно быстрее припала к их ногам!

– Ох, сдается мне, вовсе не боги тебя туда гонят… – проворчал дядя Абсалом, однако пообещал, что непременно выхлопочет для меня разрешение на паломничество: поклонение богам совершалось отнюдь не по одному лишь велению сердца, но и по благословлению настоятеля главного храма Таммельна. Впрочем, этот достойный святой отец не посмел бы отказать приближенному Его Светлости и не нашел бы в себе сил отказаться от щедрого пожертвования, приложенного к прошению дядюшки, так что путь к монастырю легко открылся передо мной и обещал быть мирным и легким.

Насколько я могла судить, остальные обитатели дворца не нашли в моем желании ничего неожиданного или подозрительного, все считали, что после подобного злоключения набожность может проснуться в ком угодно.

Мике порывался сопровождать меня, но я обратила его внимание на то, что помолвленных молодых людей, отправившихся вдвоем в путешествие, пусть и богоугодное, непременно заподозрят в грешных помыслах, как бы сдержанно они себя ни вели и как усердно ни молились бы, не смея бросить и взгляда друг на друга.

– Но ты же ходишь с таким трудом! – горестно восклицал Мике, заглянув ко мне накануне отъезда.

– К святому месту идут поклониться одни увечные: пяток хромых, горбатый, подслеповатые и глухие старухи, да еще, говорят, у одного пена изо рта идет, стоит ему увидеть черную собаку или выпить сырой воды. Славная компания! – я развела руками. – Кто из них будет меня подгонять? Как бы половина не отдала богам душу еще по дороге! К тому же дядюшка сказал, что вместе с паломниками к храму отправится повозка, груженная всяким добром для монастыря, и тем, кто ослабеет в пути, разрешат туда забраться, если они поклянутся спасением своей души, что не посягнут на мешки с изюмом и орехами.

– Тебе придется ночевать в лесу, на сырой земле!

– Велика беда! – я отмахнулась. – Пока ночи теплые, а спать, подложив под голову сумку, я привычна. Разве ты не слышал, что люди, идущие к святым местам, никогда не болеют, если их помыслы чисты и угодны богам? Ну а кто утопнет по дороге в трясине или подхватит лихорадку – тот просто тайный грешник, туда ему и дорога.

– А твои помыслы обращены к добру? – спросил Мике, пытливо взглянув на меня, – до сих пор он так и не спросил, на что я истратила золотую крону, однако я понимала, что вряд ли он позабыл то наше приключение

– Клянусь своей душой! – ответила я без колебаний. – Во всем Таммельне не найдется человека, у которого нужда в паломничестве к лесному монастырю более велика, чем у меня!

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – отозвался мой жених, склонив голову. – Я верю, что в тебе нет зла, но любой может обмануться…

– Я иду правильным путем, – отрезала я. – И когда я вернусь, ты сам поймешь, что меня в путь благословили сами боги.

– Я буду ожидать тебя у городских ворот, какое бы в ту пору не приключилось ненастье, – пообещал Мике перед тем, как попрощаться. – Дождь или ветер меня не остановят.

За минувшие дни я так привыкла к тому, что он заботится о каждом моем шаге, что перестала испытывать досаду из-за его обещаний, которые в глубине души считала пустыми и бессмысленными. Хоть Мике того не знал, но в том будущем, которое я упорно рисовала перед собой, не было места нашей с ним дружбе. «Я уеду из Таммельна! – говорила я себе, воображая далекий дивный замок, куда должен был увезти меня освобожденный господин Огасто. – Он позовет меня в те края, о которых дядюшка Абсалом слыхом не слыхивал, да и в книжках Мике о них не написано. Если дядя захочет, то поедет с нами… Хотя он ведь собирается жениться на госпоже Лорнас – вот пусть и остается в Таммельне, ему по нраву здешние обычаи, а госпожа Эрмина отлично готовит, да и из Харля выйдет славный наследник для рода Рав. Ее Светлость Вейдена уедет в столицу и там быстро утешится, ведь если бы она любила мужа по-настоящему, то сама бы спустилась в подземелья и расплатилась кровью за тайны демона! Разве можно любить такого прекрасного господина, как Огасто, и при этом бездействовать, видя, как он угасает? Будь его женой я, отдала бы все золото духам и богам, чтобы узнать, отчего он болен! А она всего лишь наняла лекаря с ярмарки… Нет, она не любит своего мужа! И когда он поймет это, то узнает, чем отличается огонь любящего сердца от того поддельного золотого блеска, что исходит от госпожи Вейдены. Она красива и благородных кровей, но кровь эта холодна, а сердце наверняка крошечное, с булавочную головку… да и есть ли сердце у принцесс? Должно быть, они рождаются без него, ведь им нельзя поступать согласно его велениям…»

Мои страстные размышления прервало появление домового духа – он приходил проведать меня едва ли не каждую ночь, и мне иногда казалось, что каждый раз он ищет во мне какие-то изменения, суть которых понятна только ему.

– Ты протягиваешь руки к огню, который куда опаснее, чем мертвое пламя, – сказал он, видя, что я не отказалась от своего намерения найти сестру господина Огасто. – Дороги назад не будет, ты не вымолишь пощады у своих врагов, если они заметят тебя в пыли у своих ног…

– Я не поверну, – твердо ответила я. – Да, я понесла немалый урон из-за того, что шла по этому пути. Но если я сойду с него, то мои жертвы и вовсе окажутся пустой тратой. Я пойду до конца, говорю вам, и не сверну, даже если увижу перед собой ведьму.

– Лучше бы тебе ее никогда не видеть, – господин Казиро вздохнул. – Что ж, быть может, она все еще не догадывается, где искать тайного врага… Но я вновь дам тебе непрошенный совет, хоть ты их никогда не принимаешь. В дороге остерегайся незнакомцев и не верь их обличью. Волшебство – это искусство личин и обмана, а у тебя нет знаний, позволяющих распознать фальшь. Берегись тех, кто предложит тебе помощь. Все твои истинные друзья остались здесь, но им ты не открываешь правду. Не открывай ее и тем, кто встретится тебе на пути к монастырю.

Этот совет показался мне не столь уж важным – я и без того не собиралась рассказывать направо и налево о том, зачем на самом деле иду в монастырь. Тем не менее, я как всегда поблагодарила домового духа и сказала, что всю дорогу буду непрерывно молиться да перебирать четки, так что моему языку будет не до досужей болтовни.

И вот ранним погожим утром я, обрядившись в серое шерстяное платье и дорожный плащ, приковыляла к воротам храма, где собирались в дорогу прочие паломники. Дядюшка не провожал меня, однако дал множество напутствий и напоследок повторил, что видит меня насквозь, но все же надеется, что я не настолько безумна, чтобы воплощать в жизнь его худшие опасения. Бедный дядя и помыслить не мог, насколько дерзки мои истинные замыслы. Наверняка он считал, что я решила разузнать в лесной обители способы снятия порчи с господина Огасто или же купить у сестер какого-нибудь освященного масла, излечивающего наколдованную хворь.

Погода в тот день выдалась прекрасная, но в тени уже чувствовалась истинно осенняя прохлада, отдающаяся болью в моих распухших суставах. Как я ни торопилась, к месту сбора пришла одной из последних. Паломников было немного – двенадцать человек, включая трех монахов, сопровождающих тяжело нагруженную повозку, и я оказалась тринадцатой. Одного этого было достаточно для того, чтобы прочие богомольцы меня невзлюбили, но я, к тому же, была той самой девицей, на которой лежало проклятие страшного ночного духа, и каждому разумному человеку было ясно: держаться от меня нужно как можно дальше.

Старший из монахов с неприязненным видом просмотрел мое разрешение, выхлопотанное дядюшкой Абсаломом в последний момент, и со вздохом сожаления согласился с тем, что я могу присоединиться к сборищу. Хромые шустро посторонились, подслеповатые принялись рассматривать небеса, глухие не расслышали моих приветствий, и мне пришлось удовольствоваться компанией старушки блаженного вида, непрерывно что-то бормотавшей. Быть может, она дала обет молиться до самой святой обители, но больше походило на то, что старуха выжила из ума.

Вскоре старший монах, прозывавшийся братом Жиромом, объявил, что мы трогаемся в путь, и все паломники упали на колени, чтобы помолиться. Я знала всего-то пару коротеньких молитв, и мне надоело повторять их еще до того, как мы добрались до городских ворот.

-23-

За воротами, в предместье, нашу пеструю компанию поджидала целая толпа таммельнцев, преимущественно походивших на Харля либо возрастом, либо нравом, а то и тем и другим одновременно: зеваки из числа бедноты поджидали богомольцев, вполне справедливо предполагая, что такое множество увечных и кособоких творений природы не увидишь и в бродячем цирке.

Я слышала, как они громко переговаривались между собой: «А что за старая карга с бельмами на глазах?» – «Вдова Ульмар, живет около моста! Сквалыжная старушонка! Эгей, вдовушка, меньше бы пересчитывала свои заплесневелые монеты, глядишь, и бельма не появились бы!».

– Эй ты, красавчик с горбом! Смотри, не строй там глазки монахиням! – вопил какой-то чумазый мальчишка, покатываясь со смеху. – Благочестивые сестры давно уж не видали таких статных господ!

– Чтоб твоя матушка на тебя чан с кипятком опрокинула! – не остался в долгу горбун. – Чтоб тебе рыбья кость поперек горла встала! Век твоей семье хлебать помои!

– Экий славный богомолец! – расхохотались мальчишки. – Никак в своем горбу ты копишь добрые помыслы! Вон как он раздулся!

– А покажите-ка мне припадочного! – дергала за рукава своих соседей какая-то шустрая краснолицая дама, по всей видимости, из числа тех, что обитают при дешевых харчевнях, привечая самых непритязательных путешественников. – Где припадочный-то? Правду говорят, что у него изо рта летят бесы?..

– Посмотрите на хромых – да они так браво маршируют, что их впору отправить в королевскую армию! – покатывались от хохота юные бездельники. – Эй, брат Жиром, ты часом не на войну собрался? У тебя отличное войско, не хуже, чем у Его Светлости!

Досталось и мне:

– Рыжая девица, плясавшая с ночными духами! – кричали мне мальчишки. – Приглянулся ли тебе твой кавалер? Говорят, он похож на крысу!

– А рыжая-то как смазлива, недаром на нее польстился домовой! Ну, братья монахи, не упустите счастливый случай – в кои-то веки вам можно пощупать ночью не одни горбы да старушечьи бородавки!

Шли паломники медленно, и у толпы имелось время для того, чтобы посмаковать все внешние недостатки богомольцев, присовокупив к тому рассуждения о тайных причинах их болезней. Выкрики становились все громче и скабрезнее, движения толпы все беспорядочнее, и в конце концов у брата Жирома, важно шествовавшего впереди процессии, иссякло терпение. Он перехватил покрепче свой посох и с гневными воплями принялся колотить всех, кто попадался на его пути.

– Прочь, бесноватые голодранцы! Насмехаться над божьими людьми! – кричал он. – Совсем стыд потеряли!

Началась суматоха, ничуть не смутившая таммельнцев: здесь собрались отнюдь не самые добропорядочные горожане – их не так уж просто было впечатлить гневом самих богов, не говоря уж про немилость их служителей. Однако рука у брата Жирома была тяжелая, посох – крепкий, и вскоре поле битвы огласилось проклятиями, горестным воем и визгом.

Я всегда недолюбливала монахов – когда мы с дядей странствовали, то не раз делили со служителями богов кров захолустных постоялых дворов, и монахи неизменно демонстрировали скаредность, высокомерие и злопамятность. Лекарей и целителей они недолюбливали, оттого частенько нашептывали хозяевам гостиниц, чтоб те гнали нас в три шеи, и не упускали возможности очернить дядюшку в глазах сельских старост, называя его грешником и шарлатаном. И сейчас, когда я видела, как свирепо орудует своей дубиной брат Жиром, старые обиды всколыхнулись в моей душе. Пусть некоторых из мальчишек я бы и сама охотно вывозила в грязной луже, однако благочестивому монаху, как по мне, следовало вести себя куда терпимее.

– Брат Жиром! – я подковыляла поближе к монаху, который, войдя в раж, колошматил каких-то людей, попавшихся ему под руку. – Пристало ли нам начинать свой путь к святым местам с потасовки? Разве угодны богам расшибленные лбы и расквашенные носы?

Монах свирепо воззрился на меня, едва удерживаясь от того, чтобы приложить меня тем же посохом, однако он не мог не помнить о том, что мой дядя – важный человек при дворе герцога, а я сама вскоре войду в безмерно уважаемое таммельнцами семейство Кориусов. Поднять на меня руку он не решился, лишь побагровел еще сильнее, и торопливо пошел вперед.

Я перевела дух – служителей богов я побаивалась и до сих пор ни разу не осмеливалась вступать с ними в спор, но за последнее время мне довелось повидать кое-что пострашнее склочных монахов, и решительности в моем характере прибавилось. Потихоньку я поковыляла дальше, но вдруг услышала, что меня окликнули.

Я обернулась – и впрямь, один из тех бездельников, по которым прошелся посох брата Жирома, крикнул мне, потирая щеку, на которой уже проявился порядочный кровоподтек:

– Эй, рыжая! Благодарю за спасение!

Я не удостоила нахала ответом, однако с досадой подумала, что скоро шагу не смогу ступить без того, чтобы не спасти кого–то.

Мои дерзкие указания брату Жирому окончательно отмежевали меня от прочей компании – монахи всю первую половину дня переговаривались, кивая в мою сторону с возмущенным и презрительным видом, а прочие странники прислушивались и передавали друг другу то, что удалось понять из разговора монахов.

Вскоре стало ясно, что общая цель не объединила паломников в полной мере, и уж точно не сравняла их между собой: те, что были позажиточнее, держались поодаль от бедноты и молились на свой лад, не желая обращение к богам делить с голытьбой. Согласно моему нынешнему положению мне, невесте Кориуса-младшего и племяннице герцогского лекаря, надлежало примкнуть к богатеям; по честному же рассуждению – манеры и выговор роднили меня куда ближе с бедняками, однако ни те, ни другие не собирались и словом со мной перемолвиться.

Не возражала против моего общества одна полоумная старуха, которая то и дело пыталась свернуть в сторону и заблудиться в зарослях, которыми быстро затягивались заброшенные поля вдоль дороги. Эти случаи становились для остальных богомольцев поводом для обсуждения упадка, пришедшего в эти земли с новым герцогом: и дороги с той поры стали хуже, и канавы – глубже, и пустоши теснили поля все заметнее. Обрывки разговоров доносились до меня, хоть и велись эти беседы вполголоса, – все знали, что мой дядюшка приближен к Его Светлости, и опасались гнева властителя, который мог обрушиться на непочтительных подданных по моему указанию.

В тяжелую повозку были запряжены две медлительные старые лошади, едва переставлявшие ноги. Один из монахов управлял ими, другой в это время беседовал с братом Жиромом, идущим за колымагой. Остальные же, молясь на разные лады или привычно сплетничая обо всем случившемся в Таммельне за последний десяток лет, ковыляли по дороге. Все паломники как на подбор были слабы, больны и бестолковы, и без усилия им давалась разве что болтовня – самое естественное развлечение во время долгого и скучного пути. Я поспевала за ними, но держалась в самом хвосте процессии, видя, как тревожит прочих богомольцев мое присутствие.

Ближе к полудню мы сделали привал у старого колодца между двумя небольшими холмами. Вода в нем отдавала болотной тиной, однако солнце к тому времени припекало, словно в середине лета, и моя дорожная фляга уже нагрелась так, что ее содержимое не утоляло жажду. Раньше подобный переход не стоил бы мне никаких усилий, сейчас же мои ослабевшие ноги болели, словно я взбиралась несколько дней кряду на высокую гору. Я с трудом отгоняла тоску, поселявшуюся в моей душе каждый раз, как я задумывалась о том, сколь многого лишилась в одночасье, пожертвовав здоровьем ради глупой мечты. Все, что меня окружало, безжалостно напоминало, что я стала калекой, слабым болезненным существом, на долю которому осталось с молитвами и божьей помощью ковылять от одного храма до другого.

На камнях, из которых был сложен колодец, я заметила знаки, напомнившие мне те, что попадались мне на глаза в подземельях дворца. Раньше я бы не задумалась над тем, какой смысл присущ им, однако теперь сразу сообразила: у этого источника есть свой древний дух-хранитель и следует проявить к нему уважение.

Пошарив в кармане, я нашла медный скойц и бросила его в колодец. Это простое движение приковало к себе внимание всех моих спутников, которые до сих пор казались полностью занятыми собственными мелкими заботами, – все торопились подкрепиться перед тем, как продолжить путь.

– Жертва духам! – возмущенно воскликнул брат Жиром, имевший на меня особый зуб. – Глазам своим не верю! Недаром же вас, юная госпожа, постиг тяжкий недуг! Хоть богам и неугодно порицание слабых и убогих, но, думается мне, мое возмущение покажется им справедливым. Уж вам-то должно быть известно, что дружба с духами добром не оборачивается! У богов мы ищем защиты от их темных сил, вы же продолжаете им поклоняться…

– Темна сила у духов, пришедших из иных миров, – не сдержалась я. – Хранители домов, лесов и полей – давние союзники людей и принесли вечную клятву не вредить нашему племени!

Слова эти вызвали столь явный ужас, что я прикусила язык, однако было поздно: и монахи, и паломники принялись восклицать: «Что за недостойные речи! Грех!».

Я хлопнула себя по лбу, пребывая в сильнейшем расстройстве, – можно было сообразить, что о старых порядках не стоит заговаривать в присутствии тех, чья воля эти порядки изменила. Да что там – еще недавно я сама бы немало испугалась, услышав подобные речи, ведь о различиях между духами до недавних пор ничего не знала, и безобидные причуды дядюшки Абсалома, жертвовавшего духам то зерно, то хлеб, считала стариковской блажью. Но дело было сделано, и мне оставалось разве что отойти в сторону, пробормотав невнятные извинения. Я знала, о чем сейчас толкуют монахи с переполошившимися богомольцами: наверняка там сквозь зубы перечислялись все мои родовитые покровители, мир с которыми стоил того, чтобы стерпеть в своих рядах паршивую овцу. Путь наш должен был занять три полных дня и ночи, и я приуныла – само по себе путешествие относилось к скучнейшим затеям в мире, но теперь вдобавок ко всему мне предстояло стать изгоем в кругу самых несчастных и обездоленных жителей Таммельна.

К вечеру я совсем выбилась из сил, и осознание этого стало горче иного предательства. Тело отказывалось служить мне так, как я привыкла. Приходилось переставлять ноги, скрипя зубами от натуги и едва сдерживаясь, чтоб не кряхтеть непрерывно, точно дряхлая старуха. Но просить о преждевременном отдыхе я не стала бы, пусть мне пришлось бы ползти за паломниками, извиваясь в пыли как ящерица.

Когда пришло время остановиться на ночь, я едва смогла достать из сумки свои съестные припасы. Монахи раздавали паломникам медовые хлебцы, сушеные фрукты, отлили в наши кружки немного сладкого красного вина. Не обошел брат Жиром и меня, хотя по его насупленному лицу было видно, что тратить доброе вино на столь нечестивых людей он считает щедростью, излишней даже для богов. Я же была так слаба, что попросту приняла его дар безо всяких дерзких замечаний и, устроившись в отдалении от остальных, жевала хлеб, не чувствуя его сладости.

Монахи развели большой костер, вокруг которого путешественники улеглись, кутаясь в плащи. Меня не звали поближе к огню, да я и сама понимала, что никто не захочет спать рядом с человеком, который якшается с ночными духами. Кто знает, не придут ли они расчесывать мне волосы своими длинными когтями? Не сидит ли у меня в груди какой-то подлый бес, выжидающий подходящего часа, чтобы при луне выбраться наружу и украсть у честных людей то ли жалкие остатки здоровья, то ли припрятанный кошелек со скойцами и серебрушками?.. Я вздохнула, поплотнее закуталась в свой плащ и прилегла у корней большого дерева, чувствуя, как из небольшого леска, на опушке которого мы остановились, все сильнее тянет сыростью и прохладой.

Сон мой был некрепок и тяжел – слишком болели ноги, донимал холод, однако я не сразу поняла, что меня тихонько толкают в бок, пытаясь разбудить.

– Рыжая! Эй, рыжая! – шептал кто-то, плохо различимый в темноте.

Я резко приподнялась, на мгновение забыв, кто я и где нахожусь, – мне показалось, что я вернулась во времена бродяжничества. Костер все еще пылал и потрескивал, однако тот монах, что был назначен часовым на первую половину ночи, крепко спал, протянув ноги к огню. Его легкомыслие можно было понять: на паломников и монахов редко нападали разбойники, ну а опасных хищников в этих лесах водилось немного.

Но все же кто-то тайно подобрался к нашей стоянке – я видела темный силуэт, настороженно замерший рядом со мной. Мне подумалось, что это может быть лесной дух, почуявший на мне метки своих дворцовых собратьев, но догадка не подтвердилась – ночной гость, убедившись в том, что я не собираюсь сразу поднимать шум, придвинулся, обдав меня ароматами дешевой харчевни, и торопливо прошептал:

– Тебе грозит опасность! Нужно уходить отсюда и затаиться в каком-нибудь овраге, да побыстрее!

– Это еще почему? – я не собиралась верить словам незнакомца, чьего лица не видела, а по запаху к тому же безошибочно определила беспокойного завсегдатая злачных мест. – Кто ты такой и что здесь делаешь?

– Ты меня не помнишь, наверное… – он говорил сбивчиво, и я заметила его странный, чуть гнусавый выговор, вызвавший в памяти пузатых и угрюмых северян, обвешанных оружием, которых я пару раз встречала еще в Олораке. – Утром… у городских ворот я поблагодарил тебя, когда ты остановила божьего слугу, впавшего в грех гнева и решившего не дожидаться божьей кары для своих обидчиков, – тут ночной пришелец не сумел сдержать смешок, и в моей памяти всплыл неясный образ того, кто окликнул меня утром, но ни лица, ни одежды я припомнить так и не смогла. Единственное, что я могла сказать с определенностью, – то был молодой оборванец, с которым я бы не решилась заговорить и в те времена, когда сама бродяжничала по Лаэгрии.

– Так уж вышло, что вскоре после этого я зашел в один кабак, где свел случайное знакомство с какими-то господами не самого достойного вида… Я не так давно прибыл в Таммельн, но такие люди есть везде, и я хорошо знаю эту породу, – он снова тихонько хохотнул. – Они обсуждали одно прибыльное дельце – грабеж повозки, которая следует вместе с паломниками в монастырь. Прошел слушок, что она нагружена не одними съестными припасами и отправлена без охраны потому, что к ней не хотят привлекать внимания. Уж не знаю, сколько в этом правды – ребята эти умом особым не блистали, иначе бы не звали в подельники первого попавшегося собутыльника. Я сказал, что мне не нужны сейчас лишние неприятности, и мы разошлись по-доброму. Сегодня ночью они хотят на вас напасть, едва догонят, – а нагнать вас даже кучке глупых пеших разбойников не составит труда, тащитесь вы как снулые мухи. Думаю, я не намного их опередил, так что времени у тебя в обрез – уходи от повозки, и подальше.

– С чего бы мне верить, что ты говоришь правду? – сон с меня как рукой сняло, и множество самых черных мыслей сменили одна другую, чтобы в итоге сплестись в тугой клубок. – Ладно, допустим, монахов и впрямь хотят ограбить… Но отчего тебе взбрело в голову предупреждать меня? Ты имени моего не знаешь, как и я – твоего!

– Назвать имя – дело несложное, – в голосе моего собеседника послышались нетерпеливость и досада. – Считай, что я предупреждаю тебя из благодарности. Не так уж часто меня спасали, пусть и делали это мимоходом и не ради меня самого.

Курам на смех! Моя помощь явно не стоила того, чтобы гнаться за паломниками весь день! Это объяснение мне не понравилось еще больше, чем все то, что я услышала ранее, однако я продолжала расспросы, чувствуя, как все внутри застыло от страха.

– Но что мне грозит? – начала я рассуждать с деланным простодушием, незаметно при этом отодвигаясь. – Пускай разбойники забирают повозку, да хоть вместе с монахами. Не собираются же они нас всех перерезать?

– Нет, они не из душегубов… А эти увечные богомольцы не похожи на тех, кто способен оказать сопротивление, которое разозлит грабителей. Но я слыхал от них, что ты не из простого люда, – небрежно ответил незнакомец, и его тон показался мне таким же наигранным, как и мой собственный. – Ты родственница какого-то важного челядинца при здешнем герцоге, у тебя имеется богатый жених, да и сам герцог к тебе неравнодушен… Один из разбойников клялся, что видел тебя с ним где-то за городом, и по всему выходило, что герцог к тебе гораздо благосклоннее, чем это положено знатному господину. Как бы оно ни было, кто-нибудь из них – родственник, жених или тайный любовник – не пожалеет денег на выкуп, а может быть, и все трое решат, что ты стоишь десятка золотых монет…

Вот дьявольщина! Я все еще не привыкла к тому, что стала важной персоной, хотя в мечтах своих порой возносилась еще выше. И мне в голову не пришло, что я сама по себе могу показаться кому-то стоящей добычей. Упоминание о том, что кто-то видел, как я встречаюсь с господином Огасто, заставило меня покраснеть, однако странным образом укрепило доверие к словам моего собеседника: о том случае с бродягами знали сами бродяги да Его Светлость, и, следовательно, чистым враньем история не была.

– Шевелись, рыжая! – поторапливал меня неизвестный доброжелатель. – Насколько я понял, ходишь ты еще медленнее, чем думаешь!

Посомневавшись еще пару мгновений, я принялась неловко подниматься – ноги совсем не повиновались мне из-за усталости и холода. Сильные руки помогли мне, потянув вверх, и я вновь испугалась едва ли не до смерти.

– Но… но разве можно вот так бросить остальных, не предупредив? – пробормотала я, пытаясь высвободиться. – Это подлый поступок! Здесь одни увечные, и монахи их не защитят, если разбойники разозлятся из-за скудной добычи!

– Нет времени! – Спаситель отпустил мои руки, сообразив, что пугает меня своей напористостью, однако продолжил попытки убедить: – Твои хромые и слепые приятели отделаются парой затрещин, если не будут упрямиться. Пока разбойники с ними провозятся, мы успеем уйти подальше…

– Ну уж нет! – я ощутила прилив решительности, всегда предшествовавший самым глупым поступкам в моей жизни. – Эй! Э-ге-гей! Просыпайтесь! Тревога! На нас хотят напасть! Брат Жиром!!! Проснитесь все!

Кричала я истошно, и почти сразу мои спутники заворочались и принялись тереть глаза, пытаясь прийти в себя.

– Разбойники близко! – надрывалась я. – Прячьтесь!

– Я должен был догадаться, – вздохнул незнакомец и тут же насторожился. – Слышишь? Они уже здесь! Бежим!

И впрямь – из темноты раздались хриплые окрики, лязганье оружия и топот ног. Переполошившиеся паломники, вопя на все лады, принялись вскакивать со своих спальных мест, насколько это им позволяло состояние здоровья.

Я, забыв о том, что не могу полагаться на свои ноги, инстинктивно отпрянула, собираясь бежать в темноту леса, но тут же повалилась на землю, застонав от боли.

– Черт тебя побери, рыжая! – я почувствовала, как меня поднимают. – Забирайся мне на спину и держись крепко!

Я послушно вцепилась в незнакомца, окончательно растерявшись, и сосредоточилась на том, чтобы не свалиться. Бежал он так быстро, как может бежать человек, несущий на спине другого, и вскоре мы, проломившись через колючие кусты и скатившись вдоль небольшого обрыва вниз, в какое-то болотце, остановились. Я попыталась было слезть, но на меня сердито шикнули:

– Тут вода под ногами. Ты, кажется, шла к богам для того, чтобы попросить здоровья, а не растерять то, что оставалось! Если придется сидеть здесь до утра – непременно заболеешь.

Никогда раньше я не думала, что забота может показаться такой пугающей. На ум мне шли предупреждения господина Казиро, и в конце концов пришла к мысли, что уж лучше бы я осталась с прочими богомольцами, пусть это и означало попасть в лапы к разбойникам – по крайней мере, их мотивы были понятны и просты.

-24-

Мы убежали не так далеко от стоянки, и я слышала крики, визг и лошадиное ржание. Затем неподалеку послышались отзвуки торопливых шагов, и мой спутник, хмыкнув, указал в сторону ближнего холма, серебрящегося в лунном свете. Я пригляделась и увидела, как три человека в долгополых одеяниях торопливо взбираются наверх, спеша скрыться за перевалом. Двое из них несли на небольших носилках что-то темное, напомнившее мне очертаниями сундук или бочонок.

– Отважные монахи успели спасти самое ценное, – пояснил мой спаситель то, что и без него было очевидно. – Ну что ж, разбойники тоже внакладе не остались – у них теперь есть пара кляч и повозка, набитая едой. Выждем, пока они уберутся прочь, и выберемся из этой лужи…

Ждать пришлось недолго – грабители торопились скрыться с места преступления и дележ добычи оставили на потом. Мы слышали, как скрипят колеса повозки, проезжающей мимо того болотца, что послужило нам укрытием.

Наконец все стихло, и мой загадочный спаситель с чертыханиями и проклятиями выкарабкался из кустов на дорогу. Там он не слишком-то бережно ссадил меня на землю и принялся разминать затекшую спину. Я могла разглядеть лишь общие очертания его фигуры, показавшейся мне вполне обычной: он не был очень уж высок или широкоплеч, но в движениях его чувствовались ловкость и сила, свойственная тем, кто порой прячется, но куда чаще - нападает.

– Вернемся к вашей стоянке и посмотрим, не позабыли ли в спешке что-нибудь ценное твои бывшие приятели, – предложение было сделано мимоходом, и мне не показалось, что произошедшее сколько-нибудь взволновало моего странного помощника.

Я не знала, куда еще могу податься ночью в одиночку, вдобавок лишившись своих костылей. Вернуться стоило хотя бы для того, чтобы их отыскать, – вряд ли кто-то позарился бы на них, несмотря на то, что дядюшке Абсалому они обошлись весьма недешево. К счастью, о ценности подобных предметов люди задумываются тогда, когда начинают испытывать в них нужду. Вот и я, попытавшись сойти с места, в очередной раз плюхнулась в придорожную траву.

Мой новый приятель присвистнул, вновь поднимая меня.

– И как тебя угораздило податься в путешествие, если ты на ногах не стоишь? – недовольно произнес он, и опять взвалил меня на спину, точно куль с мукой.

Несмотря на усталость и слабость, злость крепла во мне вместе с подозрениями, и я с трудом удержалась, чтобы не выпалить все, что я думаю по поводу подобных замечаний, да еще из уст незваного спасителя, возникшего из ночной тьмы безо всякого веского повода.

– Костер еще не потух! – заметил он, вглядываясь в темноту. – Славно! Скоротаем ночь около него. Надеюсь, твое невезение не простирается так далеко, чтобы нам на голову свалилась еще дюжина-другая разбойников.

– Мое невезение? – поперхнулась я.

– Ну а чье же? Внешне ты мало похожа на человека, который переживает светлую полосу своей жизни. Я хорошо разглядел тебя у ворот – у тебя премилое личико, хоть и простоватое. Но все краски с него стерла та же болезнь, что изувечила твои ноги… Можешь мне не верить, но мне было искренне жаль, когда я понял, сколь многого ты лишилась. По глазам можно угадать, какой быстрой ты была недавно…

Я кипела от сдерживаемого гнева, слушая его, и наверняка бы не смолчала, но мы к тому времени оказались у самого костра, угли которого все еще подергивались огненной сетью при порывах ветра. Нужно было поторапливаться, пока они не потухли окончательно, и я решила, что откровенный и честный разговор можно ненадолго отложить.

Вскоре огонь вновь весело пылал – хвороста, припасенного на ночь монахами, оставалось еще предостаточно – и я смогла рассмотреть того, кто так неожиданно пришел мне на помощь этой ночью. Не знаю, что именно я ожидала увидеть, однако внешность ночного спасителя оказалась хоть и не совсем обычной, однако вполне человеческой, причем того рода, что свойственен людям не самых честных правил. Длинные спутанные волосы обрамляли молодое лицо с крупными резкими чертами, красноречиво свидетельствующими о том, что в жилах моего нового знакомца нет ни капли благородной крови, зато хоть отбавляй крови дурной – разбойничьей и дикой. Хоть кожа его была не намного темнее моей, он неуловимо походил на бродяг-джеров: в ушах сверкало множество дешевых украшений – серебряных и медных колечек, придававших ему лихой, но в то же время простецкий вид, – так безвкусно и обильно украшали себя варвары, бродяги и прочие голодранцы. Одежда также выглядела потрепанной и не такой уж опрятной – несуразное сочетание предметов красноречиво свидетельствовало: большая часть из них была украдена, едва подвернулся удобный случай. Еще пара-тройка безделушек была вдета в его ноздри, а на руках виднелись темные рисунки, выполненные плохоньким мастером. Прямые, давно не остригавшиеся волосы почти полностью скрывали раскосые глаза, и лицо казалось узким, точно хитрая лисья морда. Через плечо была перекинута тощая дорожная сумка, некогда расшитая яркими узорами, а теперь напоминавшая кусок старого ковра, давно выброшенного на помойку. Из голенища потертого сапога торчала рукоять охотничьего ножа, но больше никакого другого оружия при нем не имелось – по меньшей мере мне так показалось.

Мне подумалось, что внешне он походит на джера-северянина – дядюшка часто говаривал, что от них нужно держаться подальше, ведь они куда хитрее и злее своих смуглых собратьев, но небеса, словно смилостивившись над нами, ни разу не свели нас в пути с подобными проходимцами. Однако я сейчас чувствовала бы себя куда спокойнее, если бы верила, что передо мной сидит именно бессовестный бродяга с севера. Нет, этот облик не казался мне истинным… Господин Казиро говорил, что любое колдовство лживо во всех своих проявлениях, и мне не следует верить ничему, что я увижу или услышу в пути.

– Дождемся утра, и я провожу тебя обратно в Таммельн, – тем временем рассуждал бродяга. – Тебе не стоило покидать свой дом, пускай за твое здоровье молятся монахи, живущие неподалеку, – они наверняка ничуть не хуже, чем те, что забрались в лесную глушь…

– Как тебя зовут? – перебила я его.

– Зовут? – казалось, он удивился. – Ах, да… Можешь называть меня Хорвеком.

Сказано это было непринужденно, да и само имя прозвучало в лад со странным акцентом моего нового знакомца, однако я становилась все мрачнее и мрачнее.

– С чего же ты, Хорвек, решил мне помочь? – я смотрела на него пристально и сурово, показывая, что не доверяю ни единому слову, услышанному ранее.

– Я же сказал, – он слегка досадливо пожал плечами. – У меня есть небольшой долг перед тобой, и я хочу его поскорее вернуть.

Ответ этот и в первый раз показался мне глупым до невозможности. Услышав эту чушь снова, я окончательно уверилась, что мои подозрения верны.

– Довольно притворяться! – вскричала я, потеряв терпение. – Ты – не кто иной, как паршивый демон! Думал, я тебя не признаю?

– Демон? – переспросил Хорвек, глядя на меня со спокойным любопытством. – У тебя есть знакомые демоны, рыжая?

Тон его был таким невинным, что я на мгновение прикусила язык, но тут же мне почудилась издевка в этой удивленной полуулыбке, с которой бродяга смотрел на меня, и я немедленно позабыла, что о своих тайнах следует помалкивать.

– Да, у меня есть знакомые демоны, будь они неладны, – прошипела я. – И сдается мне, ты знаешь, о ком я говорю! Не вздумай отпираться – ты темный дух, сменивший обличье благодаря своему проклятому колдовству!

– И с чего ты это взяла? – Хорвек потешался надо мной почти открыто.

– Ты сказал, что благодарен мне за спасение, а демон должен быть мне признателен за то, что я помогла ему сбежать из тюрьмы!

– Разумеется, я благодарен – за спасение от самого злобного и неистового монаха, когда-либо ходившего под божьими небесами. А ожидать благодарности от злых духов – глупая затея, – его улыбка стала еще шире.

– Ты сказал, что я соображаю едва ли не медленнее, чем хожу! Рекхе постоянно повторял, что я глупее курицы!

– Чтобы это заметить, не обязательно быть демоном, – снисходительно заметил в ответ Хорвек.

– Ты сочувствовал моей болезни!

– Никогда не думал, что сочувствие и доброта могут считаться явным знаком нечистой силы, – он становился все невозмутимее.

– А ну-ка поклянись, что ты не демон! – мое терпение лопнуло. – Клянись честью – души у тебя все равно нет!

– Клянусь честью, что я не демон, – легко и без запинки произнес Хорвек. Но не успела я придумать, почему этой клятве нельзя верить, как он тут же прибавил, понизив голос, точно секретничая со мной: – Но должен предупредить, я уже нарушал самые страшные клятвы…

– Тогда ты точно демон! – я торжествующе хлопнула ладонями по ногам. – Превратиться в человека он мог только с помощью колдовства! Но он поклялся, что никогда не будет колдовать и не продолжит свой род, – иначе его не приняли бы в семью!..

– Мне кажется, этот твой знакомый демон был тем еще неудачником, – тон Хорвека был преувеличенно серьезен и я поняла сразу: он все еще насмешничает. – Не хотел бы я им оказаться. Что ж, ты загнала меня в угол: мои клятвы в непричастности к нечистому племени тут же доказывают обратное. Можешь считать, что я демон, если ты веришь в доброту темных духов больше, нежели в человеческую. Однако я не думаю, что тебе стоит рассказывать о своих странных убеждениях слишком часто и громко… Да и история с побегом демона из тюрьмы не из тех, что выбалтывают первому встречному, не так ли?..

Я покраснела под его внимательным взглядом и мысленно принялась ругать себя на все лады – и впрямь я легко открыла едва знакомому человеку тайну, которая могла стоить мне жизни. Недаром господин Казиро напоминал, что нужно молчать, – мой предательский язык мог легко погубить меня.

Но Хорвек больше ничего не прибавил к своим словам и, отведя от меня взгляд, делал вид, что целиком и полностью сосредоточился на костре, пламя которого отбрасывало причудливые тени на его узкое лицо. Что угодно можно было увидеть в его переменчивом выражении – и хитрость, и жестокость, и внезапное насмешливое веселье. Но ничего такого, что ясно подтвердило бы мои подозрения – это и в самом деле Рекхе, раздобывший невесть где человеческую личину, я не обнаружила, да и не знала толком, что следует искать

Хорвек, кем бы он ни был на самом деле, казалось, не испытывал беспокойства из-за того, что молчание становилось все более напряженным. Набросив на голову капюшон, он наклонился вперед, и темные волосы скрыли его лицо почти полностью – мне оставалось разве что рассматривать его руки, изрисованные странными северными знаками и увитые множеством кожаных шнурков. Пальцы были покрыты многочисленными шрамами, и я вздрогнула, вспомнив, будто ведьму можно будет узнать по повязке на руке. Что если один из этих шрамов настоящий, а все остальные – морок? Вдруг сама колдунья решила свести со мной знакомство, перед тем как убить?..

Когда из кустов донесся шорох и плаксивый голос одного из паломников вопросил, убрались ли разбойники восвояси, я после секундного замешательства ощутила истинное облегчение – компания Хорвека тяготила меня все сильнее. Разгоревшийся костер стал маяком для испуганных и растерянных богомольцев, наконец-то решившихся выбраться из своих укрытий. Вскоре у огня столпились все бедняги-странники. К моему удивлению, полоумная старушонка не увязла в болоте и не провалилась с концами в глубокий овраг – видимо, боги все-таки покровительствовали тем, кто шел им поклониться.

Впрочем, паломники имели по этому поводу иное мнение.

– Нечестивцы! Где это видано – напасть на божьих людей? – возмущались они наперебой. – Всякое бывало в наших краях, но разбойники никогда не ущемляли паломников! Любому известно, что к богам лесного монастыря идут одни увечные и больные, которых и без того высшие силы подвергли страшнейшим лишениям! Десятикратный грех! Стократный!

Мне не нравилось то, какими взглядами одаривали меня во время этих речей, и я догадывалась, к чему ведут обозленные богомольцы.

– Боги бы не позволили случиться такому возмутительному преступлению, будь им по нраву наше путешествие! – наконец объявил один из хромых, прозывавшийся, как мне помнилось, господином Сигардом. – Среди нас был неугодный им грешник!

– Не иначе! – тут же загалдели прочие. – Тайный богохульник!

– Черная душа!

– Злонамеренный обманщик!

– Наш путь изначально был отмечен несчастливыми знаками, не стоило его и начинать!

– Боги не желают, чтобы нога сквернавца ступила на землю святилища!

Не требовалось никаких разъяснений и знаков сверх того, чтобы понять: говорится все это именно обо мне. Я насупилась и упрямо заявила, обращаясь то ли ко всем сразу, то ли ни к кому вообще:

– А я все равно собираюсь идти в монастырь. Уж не знаю, довольны ли боги нынче своими паломниками, но на их месте я бы точно не обрадовалась, узнав, что они поворачивают назад, встретив на своем пути всего лишь каких-то разбойников, которые к тому же не подвесили никого на дереве вверх тормашками и не сунули ничьи пятки в костер. Я слышала, в былые времена богомольцы не шли на попятный даже при виде драконов и химер!..

Быть может, прозвучи эти слова из уст какого-нибудь другого человека, их воздействие оказалось бы совсем иным, но после моей речи паломники окончательно приуныли.

– С первыми же лучами солнца мы возвращаемся обратно в Таммельн, – сказал господин Сигард, глядя на меня с неприязнью, и решение это было тут же поддержано прочими.

– Весьма разумно, – подал голос Хорвек, до того сидевший так тихо и неподвижно, что на него обращали внимания не более, чем на старый пень. – И тебе, рыжая, следует отправиться вместе с ними.

Не успела я возразить, как паломники всполошились, запоздало распознав в Хорвеке чужака. Конечно же, его внешний вид не заставил бы насторожиться разве что слепых. Мне самой, честно говоря, внешность бродяги показалась чересчур диковатой, что уж говорить о более добропорядочных таммельнцах, видавших подобную публику разве что на ярмарках да у позорных столбов!.. Мои спутники с ужасом рассматривали побрякушки и наряд странного ночного гостя да бормотали молитвы.

– Святые угодники, откуда взялось это исчадие ада? – пробормотала пожилая вдовушка, уличенная таммельнскими мальчишками в скупости.

– Точно ли это не один из разбойников? – перешептывались другие.

– Был бы я одним из них – распивал бы сейчас доброе монашеское вино и делил бы прочее храмовое добро, – Хорвек ничуть не смутился из-за откровенно недоброжелательного внимания, обратившегося на него.

– Кажется, я видел тебя в городе! – произнес господин Сигард с нескрываемым подозрением. – Ты околачивался около кабаков в предместье, не помня себя от пьянства, и я сам говорил стражникам, чтобы тебя вышвырнули из города, если ты надумаешь шататься по приличным улицам средь бела дня! Не хочу знать, из каких краев к нам приходит подобное отребье, но если там тебе не грозит виселица, то лучше бы тебе вернуться в родные места. На твоем лбу написано, что ты окончишь свои дни в петле. Не стоило отправляться так далеко, чтобы найти добрый кусок пеньковой веревки…

– Быть может, та веревка, на которой меня повесят, еще не сплетена, а вот доски, из которых сколотят твой гроб, уже просушиваются, хромой, – равнодушно отозвался Хорвек. – И ты это знаешь, раз отправился молить богов об отсрочке.

– Вот мерзавец! Дерзкий бродяга! – раздались возмущенные возгласы, но дюжины хворых паломников было маловато, чтобы тягаться силами с молодым и ловким на вид проходимцем-северянином, так что ворчание вскоре стихло.

Полночь давно уж миновала, и усталость после всех злоключений, выпавших сегодня на долю богомольцев, свалила бы с ног и более здоровых людей. Со стонами, жалобами и оханьями все вновь улеглись у костра, кутаясь в изодранные и грязные плащи. Хорвек остался сидеть у самого огня, неотрывно глядя на пылающие угли.

– Я продолжу свой путь, – упрямо сказала я ему перед тем, как заснуть.

– Твой демон не говорил, что ты еще глупее, чем кажешься поначалу? – спросил он, ничуть не заботясь о том, что нас могут услышать: остальные уже спали, похрапывая и бормоча во сне.

Я неопределенно пожала плечами, не зная, что ответить, не навредив при этом себе еще больше.

– Тогда это скажу я, – он едва заметно усмехнулся. – Не одним демонам позволено изрекать очевидные истины.

Утром моя решимость несколько поколебалась – все кости ломило от сырости и холода, живот свело от голода, а мои недавние компаньоны торопливо собирались в путь, точно сбегая от меня и Хорвека, – и я не стала бы их за это винить.

Рассмотрев своего спасителя как следует, я и сама с удвоенной силой захотела очутиться от него как можно дальше – более разбойничьей рожи я не видала за всю свою жизнь. Приходилось признать – если бы я знала точно, что за личиной не прячется злополучный демон Рекхе, знакомство это все равно не показалось бы мне приятным. В моей груди еще теплилась надежда на то, что Хорвек все-таки пойдет своей дорогой, убедившись, что я не вернусь в Таммельн, но ей не суждено было сбыться.

– Ты не дойдешь одна, – уверенно произнес он, наблюдая за тем, как я пытаюсь подняться.

Костыли нашлись без труда, но и с ними я передвигалась медленнее, чем старая хромая утка. Конечно, Хорвек был прав, но я бы не признала это в обмен на все золото мира.

– Дойду, – упрямо соврала я, достав из сумки пару сухарей, чтобы хоть как-то обмануть чувство голода, терзающее меня все сильнее.

– Я помогу тебе, рыжая, – сказал он непререкаемым тоном, и я смогла разве что процедить в ответ: «Меня зовут Фейн, и ты это знаешь, проклятый обманщик». Но прозвучало это далеко не так уверенно, как мои прежние обвинения, – я и в самом деле была сбита с толку увертками Хорвека.

Однако немного погодя мне пришлось признать, что из него и впрямь получится толковый спутник: не успели паломники скрыться за одним из холмов, как костерок вновь начал весело трещать, а котелок, во время ночной суматохи улетевший в кусты, занял свое место над огнем. В моей сумке нашлось несколько горстей крупы для каши, которая хоть и не отличалась приятным вкусом, но хорошо утолила голод. После скромного завтрака я почувствовала себя самую малость увереннее, и почти поверила, что мой тайный план не столь уж безумен. Хорвек от пищи отказался, не снизойдя до объяснений, и я сказала себе, что стоит запомнить все странности, связанные с бродягой, чтобы потом как следует расспросить господина Казиро о демонах, принимающих человеческое обличье.

Бродяга же вел себя непринужденно, точно его не заботило, что я о нем думаю и в чем подозреваю. Странное дело, но спустя пару часов я поймала себя на мысли, что путешествовать с Хорвеком куда веселее, чем с толпой унылых таммельнцев, непрерывно бормочущих молитвы. Он был немногословен, но внимателен ко мне – стоило замедлить и без того тихий шаг, как он останавливался и подавал фляжку с водой. Когда я совсем выбивалась из сил, он безо всяких лишних церемоний взваливал меня на спину, пропуская мимо ушей мои смущенные протесты, становившиеся все менее бурными, – я быстро привыкала к его обществу, казавшемуся мне теперь хоть и странным, но не тягостным.

– Зачем ты идешь со мной? – спрашивала я, крепко обнимая его.

– Я всю жизнь куда-то иду, – отвечал он равнодушно, но беззлобно. – Какая разница – куда именно? Если этот монастырь достаточно хорош для того, чтобы ты, безногая, отправилась в путь, то и для меня он сгодится. Может, и я найду там что-нибудь нужное?..

– Но можно странствовать по миру, не взваливая себе на спину лишний груз!

– Тяжесть на плечах не так страшна, как тяжесть на душе. А ты мне нравишься, хоть и бестолкова до крайности. Тебе не стоило покидать свой дом, и я хочу, чтобы ты туда возвратилась. Еще не поздно повернуть обратно, рыжая Фейн.

– Мне нужно попасть в лесной монастырь, – я говорила так твердо, как это возможно для человека, вольготно расположившегося на чужой спине.

– И что ты там надеешься найти?

– Это не твое дело, Хорвек.

– Значит, ты все-таки не веришь, что я демон, – усмехался он. – От демонов у тебя секретов нет…

В таком же духе проходили все наши беседы, и вскоре я, поддавшись равнодушно-легкому тону, заданному Хорвеком, начала ловить себя на мысли: «И впрямь, какая разница, Рекхе это или нет?». Размышления о том, кем может оказаться мой помощник, если первая моя догадка неверна, я старательно отгоняла, хоть и понимала, что поступаю все опрометчивее и опрометчивее. Но из-за них в мой душе словно появлялся черный бездонный колодец, похожий на тот, где обитал господин подземелий. Что-то подсказывало мне: поддаться растерянности и замереть на месте, как кролик, загипнотизированный змеей, будет самой страшной ошибкой.

-25-

Около полудня мы сделали привал на берегу небольшой речушки, куда нас вывел старый тракт: какой-то крестьянин, повстречавшийся на нашем пути, сказал, что здесь проходит более короткая дорога к монастырю, непригодная для тяжелых повозок, но вполне удобная для пеших странников.

Погода стояла чудесная – прохладная, ветреная, но солнечная. И до того со мной случалось, что окружающий мир вдруг казался дивно прекрасным, а от бега облаков и дрожания зеленой листвы замирало сердце. Но сегодня я ощущала каждый луч солнца, каждый порыв ветра особенно ясно: в блеске серебристых листочков осин я видела мерцание крылышек лесных фей, а в солнечной ряби на воде – сверкающую чешую русалок. Сначала мне подумалось, что все это из-за недавней болезни, заставившей меня столько времени провести в постели, но случайно взглянув на Хорвека, опустившего руки в речную воду, я поняла: это его настроение удивительным образом передалось мне. Кем бы ни был бродяга, он действительно радовался и солнцу, и ветру, и течению темной речной воды, пусть радость эта была тиха и отдавала горечью.

Во время наших с дядюшкой странствий я не раз видала лихих ребят вроде Хорвека – это была особая порода людей, появляющаяся средь бела дня в городе лишь для того, чтобы прокутить свой нечестный ночной заработок. Кто-то из них был черен лицом, кто-то – бел, разукрашен пестрыми рисунками или несуразными побрякушками – они словно показывали, что им нет дела до обычаев тех краев, куда их завела кривая дорожка, и единственная их родина – это бесконечная дорога. Хорвек, казалось, внешне ничуть не отличался от этого племени вечных странников – такой же жилистый, битый жизнью и людьми, диковатый и временами походящий на лесного или полевого духа. Вот только лицо у него не было отмечено печатью жадности до удовольствий, проявляющейся обычно у бродяг при виде денег, еды и вина, а глаза всегда оставались холодными и спокойными. Вкрадчивый и тихий голос точно так же не подходил к его внешности, как и отрешенность, с которой он воспринимал все, что встречалось на нашем пути.

Задумавшись обо всех этих странностях, я рассматривала Хорвека, словно диковинное животное, но так и не нашла ясного ответа на свои вопросы. Переведя взгляд на свои запылившиеся ноги, на замызганный подол платья, я вздохнула – вода манила и меня. Ополоснуть лицо, горевшее от солнечных лучей и ветра, постоять в прохладной воде у берега, чтобы боль в ногах унялась хоть ненадолго…

Хорвек, оглянувшись, без труда угадал, отчего на моем лице застыло страдальческое выражение.

– Уж не думаешь ли ты, что меня взволнует вид твоих босых ног или что-либо другое после того, как я полдня тащил тебя на своей спине? – насмешливо промолвил он. – Купайся сколько твоей душе угодно, я не стану за тобой подглядывать. Но если ты начнешь тонуть или же какая-то водяная нечисть захочет утянуть тебя в омут, то, надеюсь, у тебя достанет ума позвать на помощь…

Конечно, мне не стоило полагаться на слова какого-то бродяги – или даже демона! – но я с радостью согласилась с его доводами и, отойдя чуть в сторону, с наслаждением принялась брызгать водой себе в лицо, оставив всю свою нехитрую одежду на берегу.

Заслышав плеск воды в той стороне, где остался бродяга, я поняла, что он тоже решил искупаться, и, замирая от страха и стыда, тихонько высунула нос из камышей: мне подумалось, что если мой новый знакомец – демон Рекхе, то у него вполне может обнаружиться хвост или иное непотребство. Однако краснеть от смущения мне пришлось совершенно зря – из того, что я смогла разглядеть, ничто не указывало на нечеловеческую природу Хорвека. Вконец разозлившись на саму себя за дурацкое любопытство, я попятилась и зашуршала камышами. Бродяга не мог не услышать этот звук, но, словно не желая ставить меня в еще более неловкое положение, и ухом не повел. Я перевела дух, и еще долго плескала себе в лицо холодной водой, пытаясь прогнать предательскую красноту со щек.

Затем я сидела на берегу рядом с Хорвеком, закутавшись в плащ. Мое кое-как постиранное платье сушилось на ветвях кустов. В котелке вновь булькала каша, над водой летали стрекозы, среди листвы трещали и чирикали какие-то лесные птицы, а за излучиной реки виднелось поле, подернутое голубоватой дымкой… Мир казался таким чудесным, что я на время позабыла, зачем отправилась в этот путь, точно так же, как выбросила из головы более разумную мысль: дядюшка Абсалом и прочие мои знакомые непременно испугаются до смерти, когда узнают, что я продолжила свой путь в монастырь после нападения разбойников, да еще и в компании какого-то дикого оборванца.

Но еще удивительнее было другое – после небольшой передышки я встала на ноги так легко, как это мне не удавалось с начала болезни. Нет, мне все еще с трудом давался каждый шаг, однако еще недавно я была куда слабее!

«Колдовство! – подумала я, не понимая, от испуга или от радости забилось быстрее мое сердце. – Что же это значит? Ах, как жаль, что я ничегошеньки не понимаю в колдовских делах! Быть может, ведьма забавляется со мной? Она может принять любое обличье, может подослать ко мне какое-то магическое создание из числа своих подручных… Но избавиться от меня ей легче, чем прихлопнуть комара! Неужели она играет со мной, как кошка с мышкой? А если это Рекхе, то стоит ли верить в его бескорыстную помощь?».

Но вновь меня отвлекали то птицы, пролетающие над нашими головами, то дикие лесные козы, перебегающие старую дорогу, и мне казалось, что я попросту отправилась на неспешную прогулку, наконец-то вырвавшись из каменного нутра таммельнского дворца, камни подземелий которого теперь были испачканы моей кровью. Когда тени между деревьями стали глубже и чернее, как это бывает под вечер, я испытала приступ страха – ночлег в лесу наедине со странным, едва знакомым человеком, который, быть может, и не человек вовсе… нет, моего ума хватило на то, чтобы сообразить, какой опасности я себя подвергаю. Но не успела я как следует поразмыслить, как меня отвлек вид глубокой царапины на руке Хорвека: он отвел в сторону колючую ветку, нависшую над дорогой, чтобы я смогла пройти, не наклоняясь.

«Его кровь похожа на человеческую… – подумала я, зачарованно глядя на кровоточащую рану. – Говорят, у демонов кровь черна. Но можно ли верить своим глазам? Что, если из его раны сейчас сочится страшный яд?»

Хорвек заметил мой пристальный, встревоженный взгляд и правильно истолковал его.

– Это обычная кровь, Фейн, – мягко произнес он. – Смотри – она падает на траву, и трава не чернеет, да и земля не горит. Я человек, такой же, как и ты. Какие еще признаки темной силы ты во мне ищешь? Клыки? Когти?.. Отсутствие тени? Посмотри – вот она. Видишь – я не бессмертен, мой век так же недолог, как и твой. И у меня нет другого облика.

– Всегда ли так было? – спросила я, торопясь использовать миг откровенности, который, как мне показалось, случился между нами.

– Так всегда будет, – ответил мне Хорвек.

Спали мы, тесно прижавшись друг к другу, – ночь была по-осеннему холодной, промозглой. «Пообещай, что ты не выпьешь мою кровь, когда я усну!» – сурово приказала я Хорвеку перед тем, как улечься рядом, и он рассмеялся: «Ты продолжаешь верить обещаниям клятвопреступника?». Но затем, поняв, что я и в самом деле напугана, прибавил куда серьезнее: «Если бы я нуждался в твоей крови, то взял бы ее, а не тащил тебя на своей спине день-деньской». Это меня успокоило – в самом деле, кем бы он ни был, я давно уже находилась в полной его власти.

Под утро начался мелкий, тихий дождь и я, наспех съев ломоть зачерствевшего хлеба, отправилась в путь вслед за Хорвеком, едва рассвело. Непогода усиливалась, но около древней дороги не селились люди, и нам негде было попросить приюта.

Тот лес, в чащобу которого завела нас дорога, был стар и тих – я повсюду видела отметины, показывающие, что некогда здесь почитали лесных духов: высокие камни с грубыми узорами; поросшие папоротником и мхом основания древних каменных башен; зеленые холмы, форма которых была слишком правильной для того, чтобы посчитать их творением природы… Однажды, услышав шорох за спиной, я оглянулась, и мне показалось, что в колючих зарослях ежевики замерло высокое рогатое существо, едва различимое за пеленой дождя.

– С чего бы этим монахиням забираться в такую глушь… – пробормотала я. – Тут нелюдей наверняка в сотню раз больше, чем людей!

Тут мне подумалось, что лесным духам наверняка бы не понравилось, забреди в их владения демон, – как это разгневало духов дворца. Но я не чувствовала ничего недоброго – во взглядах тех, чьи глаза порой блестели в зарослях, как дождевые капли, светилось лишь любопытство. По этой дороге давно уже никто не ходил, и лесным созданиям мы наверняка казались странными гостями. Так кем же был Хорвек? Как он смог обмануть духов? Неужели демон сумел изменить свою природу?

В следующий раз мы остановились у старой каменной стены, самую малость защитившей нас от дождя. Когда-то на нее упало большое дерево, образовав своими ветвями подобие крыши, – вьющиеся растения со стены тут же добрались туда, оплетя все сплошной густой сетью. Хорвек развел небольшой костер, около которого мы немного просушили наши плащи и обувь.

– Я так устала… – вырвалось у меня, и я тут же умолкла, ожидая язвительного замечания: «Но ты же собиралась дойти в одиночку!». Однако Хорвек жестом указал, чтобы я поближе придвинулась к огню, и уверенно заявил, что лесной монастырь должен быть совсем неподалеку. Я задремала, прижавшись к нему, а когда костерок погас окончательно, мы опять зашагали по дороге, и я снова удивилась тому, как прибавилось силы в моих ногах.

Случайно ли мой спутник угадал, что конец нашего пути близок, просто желая меня подбодрить, или же куда лучше знал лесные тропы, чем пытался показать, но и в самом деле мы вскоре вышли на наезженную дорогу. А спустя час-другой я услышала печальный звон колокола – смеркалось, и монахинь созывали на вечернюю молитву.

Сама лесная обитель оказалась небольшим каменным строением, которое окружала стена, некогда украшенная коваными решетками, но сейчас почти полностью скрытая под побегами плюща и дикого винограда. Многоскатная черепичная крыша позеленела ото мха, и издали казалось, что на пригорке возвышается исполинский трухлявый пень, а не человеческое жилище. Солнце, почти скрывшееся за лесом, бросало последние полосы света на дорогу, словно поторапливая меня, – лесная тьма наступала и готова была поглотить путника, не успевшего найти приют в стенах монастыря.

– Твоя цель рядом, – Хорвек остановился у края небольшого поля, окружающего монастырь. – Если ты не передумала – иди. Надеюсь, ты хорошо знаешь, о чем собираешься просить здешних богов... или людей…

– Ты не пойдешь со мной? – я испытующе смотрела на него.

– Нет, пожалуй, мне не место рядом с монахинями, – рассмеялся он. – Но не торопись вновь обвинять меня в том, что я беглый демон. Сама посуди, стоит ли в моей компании показываться на глаза благочестивым сестрам, если ты желаешь с ними поладить?

Возразить на это было нечего. Разрисованный с ног до головы дикарь, украшений на котором было больше, чем на иных ярмарочных прилавках, действительно показался бы обитательницам монастыря – да и не одним им – странным спутником. Вряд ли Хорвеку удалось бы уверить даже глупейшего из простофиль в своей набожности, честности намерений или миролюбивости.

– Что ж, тогда мне остается поблагодарить тебя, – я протянула ему руку, и, несмотря на то, что мы не раз касались друг друга за время нашего небольшого путешествия, это простое движение отчего-то стоило мне усилия над собой. – Без тебя я не смогла бы сюда добраться.

– Возможно, это было бы к лучшему, – ответил он, пожимая мои пальцы как-то особенно осторожно.

– Когда я отправлюсь обратно в Таммельн, ты… ты снова появишься? – решилась спросить я, сама не зная, какой ответ встревожил бы меня больше.

– А ты хочешь, чтобы я появился? – не стал облегчать мои душевные терзания Хорвек.

И пока я вновь пыталась то ли доказать самой себе, что Хорвек – демон, то ли опровергнуть свою догадку, чтобы испугаться еще более, мой предательский язык сам по себе произнес:

– Да.

– Тогда я подожду тебя, – ответил он и не прощаясь шагнул куда-то в сторону, бесшумно скрываясь в лесной чаще.

И я, не помня себя от внезапного приступа смущения, в одиночестве направилась к воротам, рядом с которыми висел начищенный медный колокол – с его помощью путники подавали знак обитательницам монастыря о своем приходе. Над ним я увидела табличку, надпись сообщала: здесь рады любому честному гостю и готовы предоставить кров уставшему в дороге путнику. Быть может, я не могла считаться честным гостем, но определенно выбилась из сил и продрогла, оттого с чистой совестью дернула за веревку.

Вскоре отворилась небольшая дверца, и милейшая тетушка в строгом одеянии тут же впустила меня внутрь, не переставая охать и сочувственно вздыхать, – должно быть, выглядела я ужасно: промокшая до нитки, проголодавшаяся, да еще и опирающаяся на костыли.

Возможно, боги захотели показать мне, что моя неприязнь к их служителям не столь уж оправдана: монахини из лесной обители оказались добрейшими созданиями, хоть и излишне суетливыми. Не успела я в двух словах описать, как подверглась нападению разбойников, в моих руках появилась стопка чистой одежды, пахнущей лекарственными травами, а в гостевой комнатушке я нашла достаточное количество горячей воды, чтобы привести себя в порядок.

Меня любезно позвали к общему столу, накрытому к ужину, и я в подробностях рассказала, как бессовестные грабители угнали повозку с припасами для лесной обители. Умолчала я только о помощи Хорвека да о том, что видела, как брат Жиром улепетывал с таинственным сундуком. Что-то мне подсказывало: монахи решили обстряпать это дельце себе на пользу, и любой, посмевший утверждать, будто главная ценность не досталась разбойникам, станет их личным врагом. Мне же было достаточно того, что во враги я сама себе назначила могущественную и безжалостную колдунью.

– Божья кара непременно падет на мерзавцев, – покачала головой главная из монахинь, назвавшаяся мне сестрой Аурандой. – Но милость добрых людей не оскудеет. Светлейший господин Огасто не позволит, чтобы мы остались без запасов в преддверии зимы…

Заслышав имя Его Светлости, я встрепенулась, тут же вспомнив, зачем я так стремилась в обитель. В груди вновь поселилась щемящая, сладкая боль, и я с удивлением подумала, что за последние дни успела о ней слегка позабыть, но теперь она вернулась, казалось, с удвоенной силой.

– Сестра Ауранда, – я старалась говорить серьезно и даже чуть испуганно, как это свойственно людям, сознающим исключительную важность некой миссии, им порученной. – Я упоминала, что мой дядюшка служит при Его Светлости и является его доверенным лицом. И когда речь зашла о том, что я отправляюсь поклониться здешним святыням, то господин Огасто счел, что будет уместно воспользоваться этой возможностью… Видите ли, я должна встретиться с той дамой, что была поручена вашим заботам… Мне не объясняли толком, кто она, да я и не посмела бы расспрашивать, ведь кто я такая, чтобы задавать лишние вопросы, однако… Быть может, я неправильно что-то поняла, но если все же здесь есть госпожа, близкая Его Светлости...

Уловке этой я научилась от дядюшки Абсалома, который не раз говаривал: «Чем глупее и смущеннее ты себя ведешь, тем более честным человеком тебя считают». Не раз дядя отсылал меня к недовольным клиентам с тем, чтобы я изобразила перед ними тупицу, способную перепутать ногу с рукой, а глаз – с ухом. И почти всегда мне удавалось состроить вид достаточно глупый для того, чтобы гнев покупателей сошел на нет или же запал их уменьшился до такой степени, чтобы дело не закончилось судебным иском. Вот и сейчас я мямлила так долго и робко, что сестра Ауранда начала чувствовать себя неловко, как это бывает с сострадательными людьми, видящими перед собой старательного болвана.

Знаком она указала мне следовать за ней и пригласила в свою комнату, похожую как две капли воды на ту, которую отвели мне самой.

– Дитя мое, вы не ошиблись, все верно, – ласково сказала она мне. – Одна из наших сестер, Лауресса, приходится господину Огасто родственницей. Несчастная больна и не желает, чтобы эта болезнь бросила тень на имя Его Светлости…

– Больна? – я распахнула глаза как можно шире, что не составило труда, ведь я и впрямь была необычайно взволнована тем, что моя смелая догадка оказалась правдой.

– Ее ум время от времени помрачается, – с грустью сказала сестра Ауранда то, чего я ждала. Слова «помраченный ум» я с недавних пор понимала только как «черное колдовство» и никак иначе.

– Могу ли я поговорить с нею? – едва смогла промолвить я, сознавая, как близко подобралась к разгадке тайны, само существование которой ведьма оберегала так старательно.

Бесхитростный этот вопрос неожиданно сильно смутил монахиню.

– Поговорить? – она принялась беспокойно сплетать свои бледные слабые пальцы. – Но ее болезнь… Временами она обостряется так, что бедняжка никого не узнает, и я не думаю, что она поймет…

«Ах, словно господин Огасто не таков! – с неожиданным раздражением подумала я. – Но ему при этом позволено быть герцогом, пусть за спиной его болезнь и обсуждают! А с женщинами разговор короткий – лесной монастырь и забвение…». Но вслух я объявила, что меня не пугают проявления душевных болезней, если, разумеется, безумцы не склонны к внезапным приступам бешенства.

– Нет-нет, сестра Лауресса – тишайшее и кротчайшее создание, – покачала головой монахиня, заметно тяготясь какой-то мыслью. – Но при всем том… Ох, милое дитя, вам не стоит с нею говорить!

– Но почему же?! – воскликнула я, нахмурившись. – Поймет ли она мои слова или нет, но я буду считать, что выполнила поручение! Что я скажу, если меня спросят, повидалась ли я с госпожой Лаурессой? До нее рукой подать, а я не решилась зайти к ней в комнату?!

Моя пылкая речь окончательно растревожила сестру Ауранду, взгляд которой бегал по сторонам, как это бывает с людьми, не желающими говорить какую-то неловкую для них правду, однако не находящими другого выхода.

– О, юная госпожа… – наконец пробормотала она. – Поверьте, я не желаю чинить вам препоны. Но если вы не верите в мои добрые намерения… Прежде чем говорить что-то еще, я хочу вас заверить, что и я, и все добрые сестры этой обители безмерно сострадаем Лаурессе и никогда не выказывали в ее адрес неприязни. Но то, что я скажу сейчас, может показаться вам свидетельством недоброго отношения к ней. И если вы расскажете об этом господину Огасто, то он, упаси боги, еще подумает, что мы обходились с его родственницей без должного почтения…

Я поняла, к чему ведет монахиня: разумеется, здесь высоко ценили поддержку герцога Таммельнского и не желали ее потерять из-за кривотолков, да еще и накануне зимы, когда щедрые пожертвования особенно необходимы. Сестра Ауранда не знала, насколько близка я к господину Огасто, и наверняка подозревала, что каждое ее слово может дойти до ушей Его Светлости. Как можно чистосердечнее я заверила сестру, что выпытываю правду вовсе не затем, чтобы превратить ее в сплетни. Мои неловкие уверения перевесили чашу весов в пользу искренности, и Ауранда решилась говорить прямо.

– Да простят меня боги за то, что я скажу, – страх монахини был искренним, сомневаться в этом не приходилось. – Но безумие сестры Лаурессы не похоже на обычное помрачение рассудка. До сих пор я не слышала, чтобы сумасшествие переходило от человека к человеку точно простуда, если речь, конечно, не идет об одержимости бесами. Известное дело, бесы могут выпрыгнуть изо рта припадочного и тут же вселиться в того, кто открыл рот не для того, чтобы помолиться. Однако же ни один бес не смог бы жить так долго под кровом святой обители, следовательно, дело не в злых духах… Но я не солгу, если скажу, что каждый, кто заговаривает с сестрой Лаурессой, чувствует приближение безумия…

Я недоуменно воззрилась на сестру Ауранду, мысленно призывая не ходить вокруг да около, и монахиня, вздохнув, продолжила:

– Столь юному и невинному созданию, наверное, сложно будет понять, отчего мы боимся приближаться лишний раз к сестре Лаурессе. Откуда вам знать, юная госпожа, как черны бывают тайные мысли? Вы не успели еще толком повидать жизнь… Но у тех, кто несет на своих плечах груз тяжких воспоминаний, в памяти оживает все самое темное, недоброе, страшное, стоит только услышать ее голос. Нет, она не говорит ничего пугающего, однако ужас сковывает всякого, кто пытается остаться рядом с ней. Признаюсь честно, я и сама как-то рухнула без чувств, выйдя из ее комнаты. Несколько дней не могла спать – перед моими глазами мелькали чудовищные картины, отогнать которые было невозможно… Не ходите к ней, госпожа Фейнелла. Ее безумие высвободит то, о чем, быть может, вы не подозреваете…

-26-

И вновь я с уверенностью подумала о колдовстве. Ведьма наверняка желала, чтобы сестра господина Огасто помалкивала о том, чему стала свидетельницей. Когда бедняжке хотелось с кем-то поговорить, чары надежно удерживали монахинь от сближения с жертвой колдовства. То, о чем рассказала сестра Ауранда, очень походило на ведьминский морок, сродни историям, которые рассказывали обитатели таммельнского дворца, когда речь заходила о плаще с серебряным шитьем. Чародейке вовсе не нужно было сотворять ложные образы и вкладывать их в голову каждому, кого она хотела опутать. Ее заклятия словно подсказывали людям, о чем следует задуматься, и сейчас они говорили обитательницам монастыря, приблизившимся к Лаурессе: обратитесь мыслями к дурному, вспоминайте все самое страшное, что с вами приключилось, терзайте себя из-за прошлых ошибок! Демоны, живущие в человеческом уме, куда страшнее тех, которые приходят из других миров, – их нельзя посадить в подземелье и вырвать когти… Пробудившихся старых страхов оказалось достаточно, чтобы монахини держались подальше от сестры господина Огасто.

– И все-таки я хочу с ней повидаться! – решительно заявила я, стараясь не обращать внимания на грустное и испуганное лицо сестры Ауранды.

Комната Лаурессы располагалась в самом конце мрачного коридора, и я ощутила магию, роившуюся вокруг, еще до того, как лицо сестры Ауранды исказилось от напряжения. После того как моя кровь однажды превратилась в волшебство, я стала чувствительнее к действию заклинаний: тупая боль поселялась где-то глубоко под сердцем, и, казалось, самой малости не хватало для того, чтобы она вырвалась на свободу и принялась рвать мои внутренности. Возможно, поэтому я не сразу ощутила тот испуг, о котором говорила монахиня, – его заглушил страх перед знакомой болью.

– Вы можете не сопровождать меня, – сказала я, и сестра Ауранда торопливо попрощалась, не заметив, что мои слова прозвучали не слишком-то вежливо.

Только когда я постучала в двери, заклятие, наложенное на сестру господина Огасто, обрушилось на меня. Тоска и уныние сжали сердце – до меня вдруг дошло, что Хорвек поджидает меня за воротами монастыря, чтобы жестоко убить. Затем мне подумалось, что моего дядю непременно казнят, когда узнают о выпущенном демоне, – я отчетливо видела виселицу, к которой тащат бедного дядюшку, все еще ничего не понимающего и горько плачущего. И вновь господин подземелий бросал меня в черный колодец, чтобы высосать в зловонной могильной тьме всю мою кровь… А господин Огасто, перед которым я стояла на коленях, говорил, отталкивая меня ногой: «Убирайся, Фейн! Я никогда тебя не полюблю! Ты глупа и некрасива! Зачем ты вмешиваешься в мои дела? Кто ты такая, чтобы поднимать на меня глаза?».

С трудом мне удалось вспомнить о том, что это воздействие чар. Тяжкие мысли причиняли такую боль, что хотелось бежать со всех ног, лишь бы они перестали мучить меня. «Морок! – сказала я себе. – Этого всего не случится, если я сумею поговорить с Лаурессой! Если бы ведьма не боялась, что кто-то выпытает у нее правду, то не стала бы окружать ее зловредным колдовством».

– Госпожа Лауресса! – позвала я, отдышавшись после приступа страха. – Госпожа Лауресса, вы слышите меня?

Комнату освещала единственная свеча, и мне с трудом удалось рассмотреть, что на узкой кровати неподвижно лежит женщина. Услышав мой голос, она повернула голову и удивленно отозвалась:

– Кто здесь? Мне кажется, что я слышала свое имя!

Ее ответ хоть и заставил меня вновь сжаться от страха, но, тем не менее, приободрил. Я шагнула вперед и наконец-то рассмотрела лицо Лаурессы. О, как же она походила на своего брата! Даже болезнь, истощившая ее, не смогла скрыть это сходство. Некогда она была очень красива, как и Его Светлость, – тонкое смуглое лицо с большими темными глазами. Но глаза эти были окаймлены черными кругами, губы побледнели и пересохли, а благородный высокий лоб иссекли глубокие морщины.

– Я пришла к вам от господина Огасто, – сказала я, не решившись на обман, – так много горя было в глазах измученной женщины.

– Огасто? – удивленно переспросила она, безуспешно попытавшись приподняться. – Я не знаю этого имени…

– Ваш брат! Вы же помните своего брата? Он герцог Таммельна!

– Да, у меня был брат… – прошептала женщина. – Но его звали… Его звали… Не помню его имени! Как же его звали? Где он?

Колдунья стерла ее воспоминания! От жалости и разочарования я едва не застонала. Неужели все это было впустую? Чары уничтожили сознание Лаурессы точно так же, как это случилось с наемниками Его Светлости, ведь она, по всей видимости, не представляла собой никакой ценности в глазах ведьмы. Ее околдовали, не спросив на то разрешения, а такие чары куда злее и разрушительнее, – так говорил Рекхе…

– Ко мне так давно никто не приходил, – шептала Лауресса. – Я ни с кем не говорила много дней… месяцев… Все боятся меня, ведь я сошла с ума… Я ничего не помню… Подойди ко мне, девочка! Я хочу посмотреть на твое лицо!

Преодолевая сопротивление чар, я шагнула вперед и взяла в руки свечу со стола, чтобы женщина могла рассмотреть меня. Внезапно Лауресса вздрогнула всем телом и подалась назад, словно пытаясь спрятаться.

– Рыжие волосы! – вскрикнула она. – Рыжие волосы! Ведьма!

– Нет-нет! – я испуганно оглянулась, словно нас мог кто-то подслушивать. – Я не ведьма! Но… Вы вспомнили ее! Вы помните рыжую ведьму, которая вас околдовала! Что она пообещала вашему брату? Почему он позволил сделать это с вами?

Некоторое время сестра Лауресса дрожала, словно не слыша меня. Но постепенно ее волнение унялось, и мои слова, казалось, были поняты.

– Рыжая колдунья… Она не раз приходила в наш дом! Однажды ее прогнали. Нельзя прогонять ведьм! Они всегда возвращаются! Но мысли мои путаются, я не вижу лиц, я не слышу голосов… Знаю только, что ночью мой брат пришел на берег моря, чтобы встретиться с ней. Он говорил, что хочет умереть. Я отправилась вслед за ним… Ведьма вышла из темных волн и сказала, что вернет моему брату счастье, если он позволит околдовать себя.

– Но почему он был несчастлив? – я склонилась над ней и коснулась ее руки, хотя чары заставляли меня бежать со всех ног. – Почему хотел умереть? Что она пообещала ему?

– Я не знаю, – она почти плакала от бессилия. – Но он согласился, а я не смогла его отговорить. Дальше все как в тумане – наш разум стал принадлежать чародейке, она всегда стояла за спиной брата…

– Но ведь он не стал счастливым! – я тоже почувствовала, как начало жечь глаза. – Значит, она не выполнила своего обещания! Что она собиралась дать ему? Власть? Деньги?..

– Нет, нет… – больная бормотала почти в полусне, окончательно измучившись. – Все это было… Мы были богаты, знатны, и даже ведьма не посмела погубить наш род открыто, когда прогневалась на нас. Она ждала, ждала, пока мы сами попросим ее о помощи…

– Сейчас у господина Огасто есть богатство, титул, красивая жена, – я перечисляла это, загибая пальцы. – Но золото и власть его не радуют, а жена… Я раньше думала, что он равнодушен к ней, однако как-то услышала, как он умоляет о прощении, стоя у ее портрета…

– Портрет! – глаза Лаурессы вдруг широко открылись. – Портрет! Я помню его!

– Да, – терпеливо подтвердила я. – На том портрете изображена госпожа Вейдена, жена Его Светлости.

–Нет! – почти крикнула она. – Ее звали не Вейдена!

Я подумала, что бедняжка снова путается: она раз за разом повторяла эти слова и в конце концов затихла, то ли уснув, то ли потеряв сознание. Я поняла, что больше ничего не добьюсь, лишь измучу ее расспросами, и направилась к двери, вздыхая то ли от жалости к госпоже Лаурессе, терзаемой чарами и одиночеством, то ли к господину Огасто, которого вскоре ожидало то же самое.

Но она напоследок нашла силы окликнуть меня и удивительно ясно и твердо произнесла:

– На том портрете изображена не Вейдена.

И я наконец-то поверила ей.

Стоило мне очутиться в коридоре, тихо прикрыв за собой двери, как колдовство обрушилось на меня, точно кто-то выплеснул на мою голову ведро ледяной болотной воды. Я едва смогла удержаться на ногах, но на помощь звать не стала и сама добрела до гостевой комнаты, почти ничего перед собой не видя.

Там я упала на кровать и все же поддалась заклинаниям, безжалостно рвущим мои воспоминания и выворачивающим их наизнанку, как выворачивают охотники окровавленные шкуры освежеванных животных. За то, что я не поддалась сразу, меня наказывали вдвойне. Быть может, это длилось всего несколько мгновений, но, как это всегда бывает, из-за боли и страха мне показалось, что я пролежала так много ночей подряд.

Я не заметила, как заснула, но сон, привидевшийся мне, показался вначале продолжением все тех же кошмаров о подземелье таммельнского дворца: вновь я шла вдоль старой каменной стены, ничего не видя перед собой в слабом свете лампы. Тут передо мной возникла дверь – ее я тут же узнала, это была комната Лаурессы, но я еще не понимала, зачем вернулась сюда во сне.

Теперь я не только чувствовала черную магию, но и видела ее: грязная густая паутина с алыми прожилками затянула дверной проем. Я не хотела ее касаться, однако какая-то сила заставила повторить меня свои же недавние действия – меня словно втолкнули в комнату. Я хотела счистить с себя остатки паутины, но руки не повиновались. Снова зазвучал печальный голос Лаурессы, похожий сейчас на неразборчивый стон. Все повторялось, но теперь я видела, как липкие нити лопались и рвались, когда я приближалась к сумасшедшей монахине.

В этот раз я увидела правду – ее рот был зашит такой же грязной, ало-серой паутиной, и с ног до головы монахиню опутывала колдовская мерзость, не давая Лаурессе шевельнуться. Я помнила – сейчас она должна увидеть мои рыжие волосы и закричать – так оно и случилось: уродливые швы, стягивающие ее губы, лопнули, и изо рта бедной безумицы потекла густая черная слюна, напоминающая смолу. Вот она заговорила, давясь чародейским ядом, и толстые витые нити, тянущиеся к ее рукам и ногам, задрожали.

«Но если это паутина, – подумала я отстраненно, – то должен быть и паук! И он почует, как его плетение рвется!»

Словно подтверждая мои слова, паутина дрогнула особенно сильно, и Лауресса принялась тереть глаза, освобождая их от липкой белесой пелены. «Она вспоминает!» – я хотела бежать, но ноги мне не повиновались, ведь мне полагалось дослушать монахиню. Ее слова в этот раз я плохо различала, да мне и не нужно было их заново слышать, – сейчас все мое внимание было приковано к паутине: нити лопались одна за другой, сеть содрогалась, и я слышала громкий треск, похожий на тот, что раздается, когда мясник рубит кости своим топором.

Пришло время мне уходить – Лауресса упала на свою кровать, и теперь я видела, насколько свободнее и спокойнее она дышит. Все так же меня повлекло к двери, и я, похолодев, уже знала, что произойдет сейчас.

– На том портрете изображена не Вейдена, – услышала я издалека.

И паутина вспыхнула алым огнем, корчась и сворачиваясь в черные комки. Издалека я услышала страшное рычание и испуганно повернулась к Лаурессе, но та мирно спала – огонь ее не касался. Бесновалась и гневалась другая женщина, которой я не видела, но знала, что ее волосы так же красны, как пламя вокруг.

«Ведьма знает!» – поняла я и хотела закричать от страха, но сон все еще не отпустил меня. Я принялась биться о стены бесконечного каменного коридора, пытаясь вырваться из кошмара, и в какой-то миг камень поддался, а я вскочила с кровати, беззвучно крича. Ноги как всегда подвели меня, и я упала, но тут же поползла к дверям, помня об одном: колдунья узнала, что я приходила к Лаурессе и порушила ее чары.

Моя сумка лежала на полу, я схватила ее, почти ничего не соображая от испуга, и в отчаянии подумала, что проклятые костыли не дадут мне далеко убежать. Ни на что не надеясь, попробовала подняться, и внезапно поняла, что ноги меня все-таки держат – пусть я при этом и пошатывалась.

Конечно, я шла не очень быстро, но сердце колотилось так, словно я бежала со всех ног. Наитие вело меня к воротам, и я поднимала засовы и открывала щеколды, не задумываясь о том, что бросаю чужой дом открытым. Бедные монахини крепко спали и не знали, что их гостья-обманщица бежит прочь, словно святая земля жжет ей пятки. Повозившись с калиткой, я почти упала на каменистую тропу, по которой совсем недавно пришла сюда. То на четвереньках, то приподнимаясь, я катилась кубарем по склону холма, ничего не видя в темноте, но запах лесной листвы, пахнувший прохладой мне в лицо, подсказал, что я уже на опушке.

– Хорвек! – закричала я, срывая голос. – Хорвек, ты здесь? Хорвек!!!

Из темноты раздался спокойный тихий голос:

– Я же обещал, что подожду тебя.

Я протянула руку, вслепую шаря перед собой, и он помог мне подняться.

– Быстро же ты справилась, – вот и все, что он сказал, а я не знала, нужно ли что-то ему объяснять. Можно ли?..

– Колдунья, – произнесла я, запинаясь от волнения и неуверенности. – Колдунья знает, что я приходила сюда. И она очень зла…

– Демоны… колдуньи… – легкомысленным тоном ответил на это Хорвек, беря меня под руку и направляя куда-то в темноту леса. – Несмотря на юный возраст, ты успела обзавестись на редкость дурными знакомствами, рыжая Фейн. Если и существует на свете что-то опаснее темных духов, то это именно ведьмы. Нужно убираться отсюда, и побыстрее, иначе твои дела плохи.

– Я порушила ее чары, – говорила я, торопясь рассказать побольше, прежде чем голос разума напомнит мне о том, что в обличии бродяги Хорвека на моем пути мог появиться не один лишь демон. – Какие же они были ужасные! Гниль, мерзость и тлен – вот чем они пахнут!

– Колдовство – та еще дрянь, – согласился Хорвек. – Там, где пролилась кровь, вскоре всегда появляется туча мух, а колдуны не брезгуют проливать чужую кровь, когда им не хватает собственных сил, это всем известно. С чего бы их заклинаниям хорошо пахнуть?

– Стало быть, в колдовстве ты смыслишь? – не преминула заметить я.

– Любой знает, что колдовские затеи не оборачиваются добром, – хмыкнул бродяга. – Разве не поэтому чародеев и ведьм гонят из поселений поганой метлой, стоит им выдать свою истинную сущность? Я не открою тебе никаких тайных знаний о ведьмах, да тебе они и не нужны. Знать стоит одно – с ними не стоит связываться. Но ты уже упустила свой шанс на спокойную и долгую жизнь, судя по твоим же словам.

– Ох, до чего ж ты скользкий – точно болотный уж! – проворчала я и почувствовала, что страх потихоньку отступает, словно оставшись там, в стенах монастыря за моей спиной. – А скажи-ка, почему ты меня не бросаешь, раз знаешь, что мне грозит множество бед?

– Ты ведь думаешь, что можешь извлечь из своей тайной затеи какую-то выгоду? – ответил он вопросом на вопрос. – Не так уж ты глупа, чтобы подвергать себя подобной опасности без причины. Мне все равно, в какую сторону идти и где ловить удачу за хвост. Таммельн мне не по нраву – немало жалоб подано на меня местной страже, однако в преддверии холодов долгие путешествия не идут на пользу никому. Все равно мне придется бродить по предместью этого городишки – или такого же другого – и высматривать, не завалялась ли где-нибудь монетка, желающая, чтобы я обменял ее на выпивку и ужин. Когда-то этого мне было достаточно, но не сейчас. Я давно уж думал, что следует разыскать лазейку, которая поможет мне выбраться из канавы туда, где крыша над головой не всегда означает тюрьму. Быть может, ты – моя самая большая удача, и если я сумею удержаться при тебе, то изменю свою жизнь.

Прозвучало это в меру убедительно, но мое недоверие тут же подсказало, что для обитателя грязных подворотен этот проходимец чересчур витиевато изъясняется, да и на пьяницу он не походил – я хорошо помнила его ясный, цепкий взгляд, несвойственный опустившемуся бродяге. Однако что толку было уличать во лжи человека, который твердо вознамерился не говорить правду? Вздохнув, я с опозданием поблагодарила его за то, что честно ждал меня.

– Мне нужно вернуться в Таммельн как можно быстрее, – сказала я, вновь почувствовав дрожь, ведь перед моими глазами словно приоткрылась дверца в преисподнюю, когда я услышала крик колдуньи. – Довольно вранья, мне нужно предупредить дядю Абсалома и увести его из герцогского дома. Ведьма еще не прознала о том, что я выпустила из темницы… демона, но если узнает, то не успокоится, пока не найдет виновника. А я все еще не добралась до тайны господина Огасто, в которой заключен ответ на вопрос, может ли Его Светлость разорвать с ней договор. До той поры он будет повиноваться колдунье, и если она скажет, что следует казнить всякого, кто покажется ей подозрительным, то так оно и будет. Дядюшка, конечно, разгневается, когда узнает, сколько глупостей я сотворила, но лучше уж гневающийся живой родственник, чем смирный покойный… Я ведь даже не знаю, не поднимается ли ведьма в эту минуту по ступеням дворца!..

Хорвек ничего не ответил – и понятно, отчего так: ведь если он был демоном, то о ведьме-предательнице, погубившей его, говорить ему не хотелось; если же он ничего о колдунье не знал, то и сказать ему было нечего, как и обо всем остальном, что я торопливо бормотала. Разъяснив это сама себе, я дала зарок больше не терзать своего спутника расспросами, на которые он не желал отвечать, однако тут же нарушила это тайное обещание.

– А вот скажи, Хорвек, отчего моя болезнь отступила? – спросила я, подпрыгнув на ходу пару раз, чтобы насладиться как следует вернувшимися ко мне способностями. – Хоть ты и уверяешь, что ничего в чарах не смыслишь, однако что-то мне подсказывает – ответ ты знаешь.

– Разумеется, знаю, – невозмутимо ответил бродяга. – Ты же побывала в святом месте, вот боги и благословили тебя. Разве не за этим ты сюда шла?

– Нет, проклятый притворщик, – огрызнулась я, поняв, что он увернется без труда от ответа на любой мой вопрос. – С чего бы богам этой обители помогать мне, если я не успела ни разу им помолиться? Одно что - порвала мерзкую магическую паутину…

Хорвек кашлянул и рассудительно промолвил:

– Если ты разрушила какое-то заклинание, то, стало быть, некая сила высвободилась, как проливается вино из разбитого кувшина. Если же у стола, по которому растекается вино, стоит пустая кружка, то часть жидкости может стечь в нее. Болезнь ослабила тебя, и ты была как та пустая кружка – вот и получила небольшую награду.

– Гм! – только и ответила я, понимая, что замечать вслух, как вольно рассуждает Хорвек о магии, не имеет никакого смысла, раз уж он решил изображать простого бродягу, пару дней назад выбравшегося из сточной канавы при трактире.

-27-

Между тем небо, виднеющееся в просветах межу деревьями, начало светлеть – близился рассвет. Это вызвало у меня невнятное беспокойство, словно ночная темнота помогала мне скрыться от глаз всесильной колдуньи.

– Туман, – сказал Хорвек задумчиво, и мне показалось, что он отвечает на мои мысли. – Утро сегодня холодное, и с болот принесло много сырости… В тумане легко потеряться, но легко и потерять…

И впрямь, светлая дымка стелилась у нас под ногами, клубилась в оврагах и низинах, и молочно-белыми полупрозрачными полосами перехлестывала старую дорогу.

– А если в нем скрывается что-то страшное? – я с недоверием смотрела на небесное облако, упавшее отчего-то на землю и вобравшее в себя запах листвы, трав и стоячей воды.

– Что-то страшнее, чем девчонки, выпускающие на свободу демонов и рушащие чары ведьм? – засмеялся Хорвек. – Не думаю. Если уж ты решила прятаться, то болотный туман твой друг, а не враг.

И мы нырнули в первую полосу мглы.

Вскоре оказалось, что туман, хоть и не затрудняет шагов, однако порядком морочит голову странникам. Иногда нам не удавалось рассмотреть ничего, кроме каменистой земли под нашими ногами. Поднявшись на высокий пологий холм, который я смутно припоминала, мы увидели пасмурное утреннее небо и бескрайнее молочное озеро у подножия горы. Кое-где из него выступали, словно острова, верхушки самых старых деревьев, прочий же лес полностью утонул в тумане. Большой камень отмечал распутье, и мы не смогли припомнить точно, по какой дороге шли. Наобум выбрав тропу, спустились, но вскоре поняли, что ошиблись, ведь по обе стороны дороги не темнели стены леса. Мы шли по заброшенному полю, пахнущему пожухшей горьковатой полынью и дымком дальнего костра, – должно быть, где-то там, на невидимой окраине поля, пастухи коротали ночь у огня. Лишь хриплое воронье карканье изредка нарушало тишину – здесь не было шелеста листьев или скрипа ветвей.

– Мы заплутали, – огорченно сказала я. – Не стоит ли вернуться к тому камню и выбрать другую дорогу?

– Иногда случайности идут на пользу тем, кто изначально действовал неразумно, – мне показалось, что, говоря это, Хорвек прислушивается. – Намеренные твои действия добром не обернулись. Посмотрим, не принесет ли пользы ошибка?

– О чем это ты? – я покосилась на него, мысленно проклиная склонность моего нового приятеля говорить обо всем исключительно путано и неясно, точно любая понятная фраза позволила бы мне немедленно раскрыть все его тайны.

– Если колдунья, которой ты насолила, знает, что ты была в монастыре, то непременно отправит туда своих слуг, – ответил Хорвек, пожимая плечами. – Слуги эти, не найдя тебя в лесной обители, будут искать добычу на дорогах, ведущих в Таммельн. И если сейчас мы свернули на тропинку, идущую в сторону, то сможем избежать весьма неприятной встречи…

– Слуги? – я удивленно воззрилась на Хорвека, говорившего, казалось, вполне серьезно. – Ведьма далеко, иначе давно бы появилась в городе. Как ее подручные так быстро достигнут монастыря? Даже на самых резвых лошадях за ночь они не успеют обернуться! Или у колдуньи имеются волшебные кони? Пусть те кони многокрылы и быстры как ветер, разве слугам ведьмы удастся прочесать все тропы, ведущие в обитель? Отыскать путников в бескрайнем лесу – все равно, что иголку в стогу сена!

– Да, пожалуй, человеку эта задача не по силам, – согласился Хорвек. – Однако в слугах у колдуньи ходят не одни люди.

И тут же лицо его потемнело – где-то далеко раздался крик, несколько похожий на карканье ворона, однако более протяжный и заканчивающийся звуком, напоминающим злой хохот. Я поняла, что Хорвека встревожил этот звук, но едва открыла рот, чтобы спросить, что за птица издает такие громкие и пронзительные вопли, как вновь послышался каркающий смех, став громче и ближе, и мой спутник замер на месте.

– Что это… – все-таки решилась спросить я, но Хорвек, схватив за руку, уже тащил меня прочь, сойдя с дороги. Невидимое в тумане поле оказалось поросшим всеми видами сорных трав, которые я знала, и их высокие сухие стебли немилосердно царапались и цеплялись колючками за мою одежду. Крики повторялись, словно две птицы перекликались между собой, и я подумала, что в голосах их слышна ярость, как в рычании злобной охотничьей собаки.

– Держись как можно ближе к земле, – сказал тихо Хорвек, толкая меня в какую-то рытвину, оставленную стадом диких свиней. – Они могут взять ложный след. Вскоре солнце поднимется высоко, и ночным созданиям придется спрятаться в каких-нибудь развалинах, чтобы дождаться ночи.

– Кто это? – прошептала я, невольно прижавшись к нему. – Кого она послала за мной?

– Судя по крикам – двух гарпий, – любезно разъяснил мне бродяга. – Удачный выбор, когда речь идет об охоте на людей. Они быстры, остроглазы и не пропустят даже мышь, показавшуюся из норы. Но солнечные лучи им не по нраву, оттого они и злы.

– Гарпии? – охнула я, чувствуя, как мой язык от страха перестает ворочаться. – У ведьмы в подручных есть такие чудовища?

– Чародеи, которые не жалеют чужой крови, многим темным созданиям кажутся завидными хозяевами, – ответил Хорвек. – Тебе следовало подумать об этом до того, как переходить дорогу ведьме.

Некоторое время мы лежали, уткнувшись носами в землю, – крики становились глуше, гарпии удалялись. Хорвек подал мне знак подниматься и показал, чтобы я делала это как можно тише.

– Они очень зорки, но слух у них не слишком хорош, – пояснил он шепотом. – Сейчас нас прячет туман, затем, когда он рассеется, нашей защитой станет солнце. Хорошо, что мы не в лесу, – в тени деревьев они чувствуют себя вольнее и могут охотиться дольше. Если мы не выдадим себя, то уже через час-другой будем в безопасности до самых сумерек.

Я кивнула, ведь ответить из-за испуга все равно ничего не смогла бы.

– Нам нужно уйти подальше в сторону, чтобы ни им, ни их хозяйке не пришло в голову искать нас там, – продолжал Хорвек, держа меня за руку и увлекая за собой. – Хорошо бы вернуться в город другим путем… Но еще лучше туда не возвращаться.

– Ну уж нет! – тут я нашла в себе силы возражать. – Мне нужно предупредить дядюшку! Мне нужно… – тут я запнулась, поскольку крайне смутно представляла себе, что еще могу сделать. У меня по-прежнему не имелось никакого оружия против ведьмы. Вряд ли получилось бы снять заклятие, просто указав на портрет, – Огасто, судя по всему, и так знал, что на нем изображена не его жена, и, стало быть, мои слова ничего бы не изменили.

– Я не знаю, что делать, – пробормотала я подавленно и растерянно. – Но вернуться я обязана! Это я знаю!

– Дело твое, – Хорвек равнодушно пожал плечами. – Но с прямой дороги стоит сойти, далеко по ней ты не уйдешь. Учись пользоваться кружными путями, Фейн.

– Они хотят схватить меня и утащить к ведьме? – тоненьким голоском пискнула я, снова услышав чудовищную перекличку гарпий.

– Они хотят убить тебя, вырвать сердце из твоей груди и отрезать голову. Перья на их крыльях остры как бритва, а когти – как охотничьи ножи, – серьезно, но безо всякого отвращения или ужаса ответил бродяга, точно речь шла о вполне обыденном деле. – Чародейке не нужен живой человек для того, чтобы получить ответы на свои вопросы. Ее заклинания сделают так, что мертвое сердце забьется и мертвый язык ответит, что видели мертвые глаза.

– Зачем ты мне это говоришь? – от страха я едва не заплакала и попыталась забрать у него руку. – Ты хочешь меня испугать?

– Я хочу, чтобы ты узнала своего врага, – ответил он, крепче сжав пальцы и ускорив шаг. – Возможно, это продлит тебе жизнь.

Трава кое-где была так высока, что ноги путались, а от влаги, осевшей на ее стеблях, подол моего платья и полы плаща обвисли, точно на меня выплеснули ушат воды. Хоть мне подчас и начинало казаться, что бредем мы так бесконечно долго, я понимала – уйти действительно далеко столь медленным шагом мы бы не успели. Крики, перемежаемые хохотом, от которого стыла кровь в жилах, все еще доносились издалека.

Быть может, нам удалось бы улизнуть из-под носа у гарпий, но в дело вмешалась случайность: мы вспугнули сразу несколько диких свиней, нашедших убежище в небольшой болотистой низине, окруженной ивняком. Они бросились врассыпную, визжа и громко треща ветвями.

– Проклятье, – прошипел Хорвек, застыв на месте.

Шума этого оказалось достаточно, чтобы гарпии откликнулись на него торжествующими криками. Бродяга потащил меня в сторону от болотца, толкнул почти не глядя на землю и приказал лежать неподвижно, что бы я ни услышала. Сам он, пригнувшись, одним прыжком скрылся в тумане, особенно густом здесь, в ложбине.

Я услышала, как тяжелые крылья рубят воздух, словно острое лезвие меча, и сжалась, беззвучно прося богов о спасении. От ужаса мне хотелось зажмуриться, но я заставила себя повернуть голову в ту сторону, куда ушел Хорвек. Хохот гарпий был кошмарен – так смеются только безумцы, желающие убивать.

Свист ветра и тяжелые взмахи крыльев дали мне знать – гарпии снижаются, кружа над низиной. В тумане мелькнула быстрая тень и снова растаяла. Затем, спустя мгновение, темное пятно вновь выступило из дымки – то был огромный крылатый силуэт, тут же пропавший в тумане, и несколько высоких стеблей травы упали рядом со мной, срезанные острыми перьями. Было ясно, что еще несколько кругов – и гарпии почуют меня, дрожащую среди жухлой травы. Мне хотелось вскочить и бежать от этих существ, близость которых была почти невыносимой, но я понимала, что так они сразу же услышат меня, и продолжала жаться к земле.

«Где же Хорвек? – подумала я в отчаянии. – Может быть, он оставил меня им, а сам убежал? Пока они будут искать меня, времени у него хватит, чтобы уйти подальше… Они будут рвать мое сердце, а он пойдет дальше в поисках другого спутника… Быть может, я ошиблась, и он никакой не демон, а просто сумасшедший мошенник, которому и впрямь нет никакой разницы, с кем болтать по дороге?.. Может, сама ведьма решила надо мной посмеяться, а затем отдать своим слугам, убедившись в том, что я глупа и ничтожна?»

И словно отвечая на мои мысли, хриплый, пронзительный голос гарпии раздался совсем близко, почти над моей головой. Как зачарованная я следила за стальными отблесками на огромных страшных крыльях, вокруг которых клубился туман. Я не успела рассмотреть ее голову – почти сразу она скрылась во мгле, но мне показалось, что она красна от крови. Еще пару взмахов крыльями, и она пролетела бы над моей головой. «На следующем круге она меня заметит», – поняла я, чувствуя, как горло сводит жестокая судорога.

Но не успела я проводить взглядом крылатую тень, как крик, которым гарпия оглашала невидимое в тумане поле, перекликаясь со своей подругой, прервался, а затем раздался хрип и глухие удары о землю. Несколько мгновений я выжидала: все звуки заглушались ударами моего сердца, а туман надежно скрывал все то, что происходило за его завесой. Но пережитый страх не давал мне оставаться на своем месте – я чувствовала, что не выдержу больше вида этих крыльев, простирающихся над моей головой. Все что угодно казалось мне лучшим исходом, чем повторное ожидание кружащейся неумолимой смерти.

Я приподнялась и тихонько поползла вперед, к тем странным звукам, что доносились из тумана. Каждое движение давалось с трудом – где-то далеко звучал голос второй гарпии, казавшийся все более беспокойным: на ее крики никто не отвечал. Я вглядывалась вперед и чуть вверх – куда-то туда, где я видела в последний раз силуэт летящей гарпии, и оттого для меня стала неожиданностью резкая боль в руке. Опустив взгляд на землю, я сдавленно вскрикнула и отпрянула назад, едва не упав: рукой я наткнулась на сизо-стальное крыло и порезала пальцы о перо, край которого матово серебрился.

Гарпия лежала на земле, раскинув свои ужасные крылья и откинув голову. Вся грудь ее была залита черной кровью – кровью чудовищ. Я зажала рукой рот, чтобы не закричать, и тут же из тумана ко мне шагнул Хорвек.

– Я же сказал тебе оставаться на месте, – недовольно прошипел он. – Уходи! Скоро появится вторая!

– Это ты ее убил? – едва смогла спросить я.

– Да, но не стоит переоценивать мои силы, – быстро ответил он, беспокойно озираясь и прислушиваясь. – Ее ослабили туман и утренний свет, а я попросту выждал, когда она спустится пониже.

Я плохо слышала его тихий голос и понимала едва ли каждое второе слово. Меня притягивало красное, огненное свечение вокруг головы мертвой гарпии, и я подползла поближе, чтобы рассмотреть ее. Увиденное ужаснуло меня едва ли не больше, чем все остальное за сегодняшнее утро. Нет, гарпия не была уродлива. Ее голова была точь-в-точь как у человека. Точнее говоря, как у прекрасной красноволосой женщины с кожей, белой как снег. Алые губы, черные ресницы, зеленые остекленевшие глаза…

– Это же лицо ведьмы! – я не могла оторвать взгляда от мертвой красавицы. – Мне говорили, что она именно такова!

– Чародейки любят свою красоту больше всего на свете, – промолвил Хорвек, смотревший на прекрасное лицо холодно и брезгливо, – и стремятся отражать ее повсюду. Им мало портретов, мало зеркал, и они награждают своими чертами каждое создание, пришедшее в этот мир благодаря их заклинаниям. Чары уже рассеиваются, присмотрись.

Я сморгнула, послушно прищурилась и увидела, что по белоснежным щекам пробежала едва заметная сеточка, лицо темнело, приобретая серо-зеленый оттенок. Вот и в глазах появилась змеиная желтизна, а губы почернели, и показались острые клыки… Я отвернулась, не желая видеть истинное лицо гарпии.

– Что ты собираешься… – я повернулась к Хорвеку, но тот жестом приказал мне умолкнуть.

– Слишком тихо стало, – прошептал он, припадая к земле рядом с телом гарпии.

Действительно, уже некоторое время второе чудовище не звало своего сородича, словно поняв, что ответа не дождется.

– Может, она улетела к своей госпоже? – жалобно спросила я.

– Не думаю, – коротко ответил бродяга и, приподняв огромное крыло мертвой гарпии, велел мне:

– Спрячься под ним, но осторожно – крайние перья острее ножа. Остальные тоже прочны, как железо, и защитят тебя, если…

Слушая его краем уха, я покорно подползла под огромное крыло, укрывшее почти всю меня. Вонь от мокрых перьев, смешанная с чем-то, напоминающим запах ржавчины, пахнула в лицо, и я почувствовала, как накатывает тошнота. Не успел Хорвек договорить, как громкий крик почти над нашими головами заставил меня зажать уши, а бродяга, оборвав свою речь на полуслове, отпрыгнул в сторону. Вторая гарпия, теперь непрерывно вопившая от гнева и ярости, упала сверху, и я увидела, что когти схватили воздух на том самом месте, где еще мгновение назад находилась ее добыча. Меня она не заметила и, захлопав крыльями, метнулась наискось вверх, чтобы оттуда вновь броситься на Хорвека, которому уже не удалось бы скрыться, – туман редел и испарялся.

В этот раз гарпия поступила хитрее: один бросок был ложным, второй же достиг цели, и клубок из звенящих, словно кольчуга, перьев покатился по земле, остановившись рядом с телом первой гарпии. Я хорошо видела, что на лице Хорвека, изрезанном перьями, показалась кровь, но на нем не отражалось ни испуга, ни злости, точно он не чувствовал своих ран. Гарпия, прижавшая бродягу к земле, царапала острыми когтями его грудь, легко взрезая одежду, и в движениях этих было видно сладострастное желание причинять боль.

– Я могла бы вырвать твое сердце из груди в один миг! – хрипло прокаркала она и полоснула кромкой крыла по руке противника, в которой был зажат нож, теперь совершенно бесполезный, ведь когти гарпии были куда острее, и каждый из них был нацелен на сердце врага. Хорвек успел увернуться от этого удара, спасая свои пальцы, но нож отлетел в сторону. Гарпия, склонив свою огненно-рыжую голову к его лицу, принюхивалась, а затем ее длинный раздвоенный язык слизнул кровь со щеки Хорвека. Вкус ее не пришелся по нраву чудовищу – оно начало шипеть и плеваться, точно отведало желчи.

– Что за дрянная кровь! – хрипела она. – Ты человек, но больше похож на ходячую падаль! Помои, гнилье! Откуда ты взялся, человек? Как ты посмел убить мою сестру? В тебе нет магии, нет силы, твоя кровь подобна гною, грязной воде из сточной канавы! За то, что ты совершил, положена долгая смерть, я изорву тебя на крохотные кусочки, исполосую, изрежу и не дам умереть, пока ты способен чувствовать боль!..

Приговаривая это, она совершенно по-птичьи быстро поворачивала голову, рассматривая Хорвека, а хриплое бормотание напомнило мне куриное кудахтанье – однако от него шел мороз по коже. Она собиралась убить бродягу, в этом не было никаких сомнений, и мне следовало как можно тише отползти в сторону, пока она сосредоточила свое внимание на нем.

Смотреть на это было страшно, но, чуть повернув голову, я тут же увидела чудовищный оскал мертвой гарпии, окончательно преобразившейся, и ее черную густую кровь, медленно стекавшую на землю. У нее было перерезано горло: шея твари в отличие от остального тела не была защищена перьями, и Хорвек знал, куда бить. Я поспешно перевела взгляд и заметила, что несколько перьев из крыла – тех самых, что были острее мечей и ножей, – торчали вкривь и вкось: должно быть, в агонии чудовище сломало их, ударяя крыльями о землю.

Я быстро спустила рукав, чтобы обернуть ладонь тканью, и с некоторым усилием выдернула перо – оно было тяжелым, точно какой-то дух-кузнец выковал его, разогревая на адском пламени. Тихонько выползла из-под крыла, задерживая дыхание, точно очутилась под водой. Нужно было уходить – я была уверена, что Хорвек желал именно этого, равнодушно и молча слушая, как взбешенное чудовище обещает ему мучительную смерть. Я не знала, сможет ли он спастись и хочет ли этого, как не могла до конца понять, зачем он следовал за мной. Однако и просто оставить того, кто нес меня на своей спине, согревал ночью, держал за руку, когда за мной по пятам неслись обрывки черного заклинания, я тоже не могла… Если бы я послушалась Хорвека и осталась на месте, вторая гарпия не застала бы его врасплох, и у него появился бы шанс спастись. Нет, я не могла уйти…

Гарпия не видела, как я поднялась на ноги, очутившись у нее за спиной. Она на время позабыла, что у человека был спутник, – ярость требовала истязать того, кто очутился в ее когтях. Непрерывно думая, что у меня нет иной возможности спасти себя и своего приятеля, я прыгнула на спину твари, вцепилась в роскошные волосы, запрокидывая ее голову, и полоснула острым пером по белой нежной шее. «Это не человек, – твердила я себе, стискивая зубы до скрипа. – Это чудовище, каждую минуту своего существования желающее убивать и мучить!».

Гарпия забилась, взмахнула крыльями, но, едва оторвавшись от земли, повалилась на бок, сотрясаясь всем телом. Отпустив ее волосы, я покатилась в сторону, однако удары крыльев настигли меня, и я почувствовала острую боль в ноге – острия перьев легко пропороли одежду и глубоко вонзились чуть ниже колена. Но я уже отползала, не зная, получилось ли всерьез навредить чудовищу, и ожидая, что сейчас в мою спину вцепятся еще и когти.

Хриплый крик заставил меня обернуться, хотя при этом рука у меня подвернулась, и я едва не упала. Хорвек держал гарпию за шею, приподняв так, что взгляды их встретились, а рукоять его ножа торчала из груди чудовища – ему не составило труда пробить те самые перья, что были, по словам бродяги, крепки, словно доспехи.

– Тебе нужно было уходить, – сказал он, не глядя на меня.

– Но она бы убила тебя! – воскликнула я.

– Не думаю, что у нее вышло бы, – ответил он, улыбаясь, но в этот раз улыбка показалась мне слишком похожей на оскал мертвой гарпии, и я отвернулась, не выдержав ее вида. Вместо этого принялась рассматривать свое платье, превратившееся в лохмотья, а затем вспомнила о ране – пока что резкой боли я не чувствовала, но знала, что спустя несколько часов порез может воспалиться. Я видела, что одежда моего спутника тоже залита кровью, но держался он так, словно серьезных ран у него не имелось. Он присел около трупа первой гарпии, деловито рассматривая ее серую голову с огромными желтыми глазами без зрачков и зубастым ртом, пересекающим лицо от уха до уха.

– Что ты собираешься делать? – мне совсем не понравилось то, как Хорвек перехватывает поудобнее свой нож.

– Я говорил тебе, что у чародеев есть заклинания, позволяющие допрашивать даже мертвых свидетелей, – ответил он, снова не удостоив меня взгляда. – И что для этих чар нужны сердце, язык и глаза. Не стоит облегчать задачу твоим недругам… Пусть хотя бы некоторое время чародейка поломает голову, что же здесь произошло…

Несколько раз мне доводилось помогать дядюшке Абсалому, когда тот штопал довольно неприглядные раны, однако сейчас я поспешно отвернулась, увидев, что нож занесен над мертвыми глазами. Действовал Хорвек быстро и сноровисто и вскоре окликнул меня:

– Теперь уходим. С наступлением ночи за нами последуют другие слуги ведьмы, и нам нужно сбить их со следа. Запах крови так быстро не выветривается.

– Но когда мы вернемся в Таммельн…

– Вскоре ведьма узнает, что в монастыре побывала рыжая Фейн, – Хорвек вытирал окровавленные руки о сухую траву. – И это случится, возможно, еще до того, как ты достигнешь Таммельна. Ты думала об этом?

Я в досаде закусила губу, признавая, что слова его не лишены смысла. Монахини действительно знали мое имя, а рыжая макушка была лучшей приметой, известной почти каждому жителю Таммельна благодаря истории с моей таинственной болезнью.

– Твоя жизнь уже не будет прежней, Фейн, – Хорвек в который раз помог мне подняться. – Тебе придется прятаться, лгать и отказаться от собственного имени. Это тяжелая жизнь. Но если ты не согласишься на нее – никакой жизни у тебя больше не будет.

– Но ведь ты мне поможешь? – жалобно спросила я, не будучи уверена в том, кого я сейчас прошу о помощи.

– Не знаю, способен ли хоть кто-нибудь тебе помочь, – ответил он, смотря на меня со странным выражением, напоминающим сожаление. – Мне подвластно не столь уж многое, ведь я всего лишь человек, как бы тебе ни хотелось верить в обратное. И времени у меня осталось мало.

-28-

Мне не понравились его слова еще больше, чем то, как ловко и быстро он вырезал языки и глаза гарпиям. Но по его спокойному и бесстрастному взгляду я уже научилась угадывать, когда задавать вопросы нет никакого смысла.

Мою рану наскоро перевязали лоскутом, оторванным от юбки, свои же порезы Хорвек оставил без внимания, отмахнувшись от моих попыток помочь. Я видела, что он торопится побыстрее уйти отсюда, да и меня все сильнее мутило при виде мертвых чудовищ. Туман почти рассеялся, и стало ясно, что мы ушли не так далеко от дороги. Вдали серебрилась небольшая рощица, за нею – другая, и, как мне показалось, за ними располагалась большая долина, тонувшая в остатках дымки. Хорвеку, как мне показалось, приглянулся этот вид, и он произнес:

– Если там внизу есть какая-нибудь речушка, нам стоило бы перейти ее, чтобы сбить со следа тех, у кого хороший нюх…

Я вздрогнула, но не решилась спросить, о ком он говорит, – мне подумалось, что если я услышу об очередных жутких существах – оборотнях или упырях – то меня покинут последние силы. Обычно я полагала, что лучше знать правду, чтобы не пугать себя домыслами, но что-то мне подсказывало: в этот раз мое воображение вряд ли сможет состязаться с действительностью.

Первые часы после ужасной встречи с гарпиями смазались в моей памяти – я даже не чувствовала боли в ноге, раз за разом переживая тот ужас, что недавно испытала. Их крики, уродство, прячущееся под прекрасной личиной, не шли у меня из головы, и в конце концов Хорвек, заметивший, что я сама не своя, окликнул меня, что-то спросив. Я была настолько взвинчена, что от звука его голоса вздрогнула как от удара, сбилась с шага, а затем принялась что-то бормотать, точно пьяная, – язык заплетался, и я тут же забывала, о чем хотела сказать. Так ничего и не сумев объяснить, я разрыдалась и, если бы не помощь Хорвека, непременно упала бы на землю, потому что хотелось мне одного: долго-долго плакать, свернувшись калачиком, и прогнать из своей головы скалящихся мертвых гарпий. Но бродяга удержал меня, и я ткнулась лицом в его грудь, едва прикрытую изорванной, окровавленной одеждой. Должно быть, это причинило ему боль, но он ничего не сказал, продолжал обнимать меня и вполголоса повторял, что все закончилось.

– Но я… я убила ее! – прошептала, захлебываясь от рыданий.

– Ее убил я, – сказал Хорвек, поглаживая мои волосы. – Ты порезала ей шею – совсем неглубоко, а этого недостаточно даже для того, чтобы прикончить курицу. Но гарпия убила бы тебя безо всякой жалости, забрала бы то, что нужно ее госпоже для чар, и всласть бы попировала на твоих останках – они любят человечину. Не стоит сожалеть о том, что ты пыталась ее опередить.

Однако я расплакалась еще горше, теперь уже не зная, о чем сожалею.

– Все так… так… страшно! – едва смогла промолвить я, всхлипывая и икая, но Хорвек негромко рассмеялся.

– Ты воистину самый храбрый человек из тех, кого я знаю, Фейн, если страшно тебе стало только сейчас, – сказал он. – Я бы подумал, что ты наконец-то поумнела, но… Если я сейчас спрошу, отказалась ли ты от своей изначальной цели, – что ты ответишь?

Тут же перед моими глазами встало лицо господина Огасто – бледное, измученное, но все еще прекрасное. На секунду мне показалось, что мы с ним вновь встретились на заброшенном пустыре, – о, как хорошо я помнила тепло его рук! Он легко приподнял меня, чтобы усадить на коня, ведь моя нога болела почти так же, как и сейчас… Меня окатило волной жара, чудесным образом прогнавшего озноб, в котором я совсем недавно сотрясалась всем телом. Но волшебство тут же развеялось, когда я подняла взгляд, – передо мной было странное, хищное лицо Хорвека, ничуть внешне не походившего на Его Светлость. Пустырь, где мы встретились с господином Огасто, был усеян цветами. То были жалкие сорные травы, но сейчас вокруг меня раскинулось дикое поле, давно пожухшее и выгоревшее. И руки мои были в тот раз грязны от земли, а не от черной крови чудовища…

Должно быть, мои чувства отразились на лице, поскольку Хорвек криво усмехнулся и отпустил меня, словно предугадывая мое желание отстраниться.

– Вот видишь, ты опять хочешь идти дальше, слезы высохли, и страхи позабыты, – сказал он. – Не стоит терять время, день не так уж долог, а вечером по твоему следу пойдут новые охотники.

Я покраснела – моя слабость и впрямь выглядела глупо и постыдно – и торопливо зашагала вперед, стараясь не слишком сильно прихрамывать. С Хорвека сталось бы вновь взвалить меня себе на спину, но теперь, после того как я вспомнила о господине Огасто, дружба с новым знакомцем вызывала смущение, точно Его Светлость мог бы увидеть, как я совершенно неподобающим образом взгромоздилась на закорки к какому-то бродяге.

Боги благоволили к нам – должно быть, им претило встать на сторону злобной ведьмы, несмотря на то, что в противниках у нее значились глупейшая Фейн и бродяга Хорвек, который временами походил повадками то ли на демона, то ли на хитрого безумца. В долине и впрямь обнаружился неглубокий ручей, местами больше напоминавший канаву. Мы прошли вниз по течению, пока мои ноги не начало ломить от студеной воды и я не запросила пощады, позабыв о недавнем намерении быть стойче всех славных героев разом взятых. Выбравшись на один из берегов, я в изнеможении упала на траву. Хорвек же, словно не чувствуя ни холода, ни усталости, снял изодранную куртку, рубаху и принялся смывать подсохшую кровь, которой был покрыт едва ли не полностью. От холодной воды раны снова начали кровоточить – их было немало, и многие из них оказались довольно глубоки.

– Что же ты молчал! – я с беспокойством осматривала порезы. – Тебя нужно перевязать!

– Пустое, – тут же ответил Хорвек. – На мне все заживет как на собаке, уж поверь. Лучше побеспокойся о своей ноге.

Я поняла, что он не подпустит меня к своим ранам, и принялась копаться в своей сумке – дядюшка снабдил меня изрядным количеством лекарских припасов, но явно не мог представить, что в пути меня одолеют отнюдь не несварение желудка и не вши. Чистой ткани, годной на перевязку, нашлось совсем не много.

С грустью я осмотрела свое верхнее платье, превратившееся в лохмотья. Его мне дали добрые монахини, и оно не отличалось изысканностью кроя, но то была добротная, удобная в дороге одежда. Теперь же сквозь дыры на подоле совершенно неприличным образом виднелись мои сбитые в кровь колени, нижняя юбка тоже была изодрана и грязна, точно в нее завернули десяток диких кошек, завязали узлом и бросили в канаву.

– Нам нужна другая одежда, – только и сказал Хорвек, наблюдая за тем, как я пытаюсь оттереть пятна с ткани, забредя в воду поглубже.

Сам он к тому времени уже накинул еще не просохшую рубашку на свое изрисованное диковинными знаками тело – выглядело это еще непотребнее, чем мой нищенский наряд. Возможно, в таком виде считалось допустимым бродяжничать в варварских северных землях, однако в срединных королевствах швырнуть булыжником или плеснуть помоями в столь неприглядных оборванцев считал своим долгом любой встречный. По всему выходило, что нам следует найти какое-нибудь поселение, чтобы разжиться едой и одеждой. У меня имелось немного денег, переданных дядюшкой Абсаломом для пожертвования лесному монастырю, и я надеялась, что их окажется достаточно, – желудок от голода подводило все сильнее, а уж после купания в холодном ручье мой живот урчал, как злая цепная собака.

Немного отдохнув и согревшись, мы вновь побрели по воде – башмаки я связала шнурками и перебросила через плечо, Хорвек поступил схожим образом, хотя мне казалось, что и до разницы между сухой обувью и мокрой ему точно так же нет дела, как он не разбирает, кровоточит ли рана или гноится.

Когда на нашем пути возник мостик-брод из пары старых бревен, от которого в лесную чащу уходила натоптанная тропа, мы не сговариваясь выбрались на берег: где-то здесь полагалось обитать людям, и нам следовало их отыскать. Удача продолжала нам сопутствовать: неподалеку, около небольшого озерца, притаился зажиточный хуторок с пасекой, где нас не только накормили, но и предложили за умеренную плату довезти до селения покрупнее: родственники, гостившие у хозяев, как раз собирались возвращаться домой, нагрузив повозку медом.

Хорвек, разумеется, не глянулся хуторянам, однако на их лицах читалась мысль: «Пока что этот разбойник просит еду и одежду, предлагая взамен хоть какие-то деньги. Откажешь ему – и он придет ночью с приятелями, возьмет задаром все что захочет, да еще и прикончит кого-нибудь в сердцах». Не трудно было сообразить, что в этих лесах частенько появляются лихие молодцы, охочие до того добра, что перевозят по здешним дорогам, и хуторяне стараются по возможности жить с ними в мире, – дойную корову никакой дурак просто так не прирежет.

Видя, что мы не слишком-то требовательны и не обозлены, нам предложили сущие обноски, приговаривая без конца, что, мол, у бедных крестьян за душой одни башмаки на всех, а штаны и вовсе передаются по наследству уже пять поколений. Лица у хуторян при этом круглились и румянились, заплаток на куртках не виднелось, а выводок детишек, выглядывающих из-за забора, был обряжен в добротные рубахи по размеру. В то, что здесь снашивают одежду до дыр, верилось с трудом. Однако мы покорно приняли тряпье и согласились прокатиться на нарядной повозке. Даже я понимала, что чем меньше мы оставим следов на здешних дорогах, тем лучше.

Поношенные крестьянские наряды не изменили нас до неузнаваемости, однако после того как Хорвек избавился от своих побрякушек, а я повязала голову клетчатым платком, скрыв рыжие волосы, мы перестали совсем уж откровенно походить на бродяг худшей разновидности – тех, что ищут приключений и легких денег. Скорее нас могли теперь принять за нищих крестьян, которых погнал из родных мест голод, война или жадный господин. Конечно, чтобы заподозрить неладное, стоило приглядеться к жесткому лицу Хорвека, на котором ясно была отпечатана воля богов, запрещавшая ему жить честным и мирным трудом; или же к моим рукам, которые хоть не были белы, как у знатной дамы, однако ж и не огрубели, как у крестьянки, но я все еще надеялась, что нас ищут не настолько старательно.

В том поселении, где мы очутились ближе к вечеру, имелся небольшой постоялый двор – оно располагалось у дороги, ведущей к Таммельну с юга. Хорвек, нахмурившись, начертил в пыли подобие карты – видно было, что он с усилием припоминает что-то, – а затем сказал, что мы сделали хороший крюк и вряд ли нас будут искать в этой стороне. Ночь мы провели на чердаке одного из сараев при гостинице, и, несмотря на усталость, я очнулась ото сна, услышав далекий пронзительный вой. Что-то мне подсказало – этот полный тоски и злобы звук издает колдовское существо, чужое в этих краях.

– Да, оборотни-псы колдуньи вышли на ночную охоту, – ответил Хорвек на мой молчаливый вопрос, а затем, прислушавшись, прибавил:

– Но они промахнулись, мы сумели сбить их со следа. Спи спокойно, ведьма сегодня останется без улова и сварит в своем котле другое сердце…

С рассветом мы вновь пустились в путь – дорога здесь была оживленная, хоть от недавних дождей ее и развезло. Мы шли не слишком быстро – я прихрамывала, да и не полагалось людям нашего сословия нестись со всех ног: бедные крестьяне никуда не торопятся, в их походке всегда видна въевшаяся вечная усталость.

К вечеру мы подошли к южным воротам Таммельна. Стражники были хмельны и благодушны, и мне сразу бросилось в глаза то, что въезд в город украшен лентами и флагами, а дорога у ворот усеяна растоптанными цветами. Должно быть, в городе нынче отмечали какой-то праздник.

– Проваливайте, здесь нет для вас работы, – сказал один из стражников. – Город и без того переполнен бродягами!

– Пусть идут, – второй оказался благодушнее. – Быть может, успеют подобрать объедки с праздничных столов. Когда еще они сумеют набить брюхо… Идите ко дворцу Его Светлости, голодранцы, – там сегодня щедро угощают!

Сбивчиво поблагодарив их, я прошмыгнула в ворота, поторапливая Хорвека, становившегося все молчаливее и задумчивее.

– Что за праздник сегодня у господина Огасто? – бормотала я, чувствуя, что сердце от волнения трясется, как погремушка в руках у ребенка. – Что за событие отмечают дармовым угощением? Ох!.. – тут я замерла, поскольку меня ужалило ужасное подозрение. – Неужто в герцогском доме вскоре появится наследник?!

Догадка эта потрясла меня едва ли не сильнее, чем все пережитое до сих пор. Позабыв об усталости и боли, я спешила ко дворцу, старые полуразрушенные башни которого возвышались над городом, увенчивая его, словно покосившаяся корона.

У ворот слышался пьяный и радостный гомон – хмельные таммельнцы все еще выцеживали последние капли вина из огромных бочек, выкаченных на площадь перед домом герцога. Грубо сколоченные столы почти опустели, и в огромных чанах в поисках костей шарили жадными руками оборванцы и нищие. Вокруг костров танцевали, пошатываясь и падая, их собратья, некоторые из которых украсили себя обрывками лент и увядшими венками. Я замерла, не зная, что и думать.

– Пожалуй, нам пора прощаться, – нарушил тишину Хорвек, поравнявшись со мной. – Ты пришла туда, куда стремилась. Во дворец мне ходу нет, и я ничем не смогу помочь тебе. Надеюсь, свой долг я оплатил сполна, и ты не держишь на меня обиды.

– Обиды?.. – я едва вслушивалась в его слова, ведь все мои мысли были о загадочном празднике, случившемся внезапно в Таммельне. – Нет-нет, я ничуть не обижена на тебя… Ты спас меня, и не раз! А я… я всего лишь попросила монаха не избивать тебя, не так ли?

– Ты торопишься, – сказал Хорвек, без труда угадав, отчего я бормочу околесицу невпопад. – Что ж, иди во дворец, но помни, что опасность может быть рядом.

– Я знаю… – сердце мое упало. Прощание тяготило меня, оттого я махнула рукой, еще раз поблагодарив странного бродягу, и повернулась к к дому герцога Таммельнского, яркие флаги на башнях которого притягивали мой взгляд. Когда я вновь оглянулась, Хорвека за моей спиной уже не было. Странные чувства – смесь сожаления, облегчения и самую малость – досады от того, что я так и не смогла вынудить его сказать правду, – охватили меня, заставив на несколько мгновений застыть в нерешительности. Но затем я тряхнула головой, пытаясь избавиться от оцепенения, и направилась к воротам, еще не зная, стоит ли мне просто постучаться и назвать себя либо нужно прежде разузнать, что происходит в городе…

Словно в ответ на мои сомнения ворота распахнулись, и к пирующей черни вышли несколько людей в праздничных одеждах цветов герцогского дома.

– Добрые таммельнцы! – звонко выкрикнул один из них, и я, к своему удивлению, узнала в нем Мике Кориуса. – Его Светлость просит вас выпить за здоровье его семейства в этот славный день!

С этими словами он и его помощники принялся разбрасывать скойцы, завидев которые, нищие бросились грести землю, точно оголодавшие куры. Видимо, их одаривали медяками, чтобы выпроводить с площади и прибрать остатки затянувшегося пиршества.

Я осторожно обошла копошащихся попрошаек и, остановившись чуть поодаль, за одним из пустых котлов, окликнула Мике, изо всех сил показывая знаками, чтобы тот не выдал мое присутствие слишком сердечным приветствием. Мой жених не сразу узнал меня, однако его недоуменное лицо вскоре просияло, а затем он вновь растерянно вытаращился – я прижимала палец к губам и подзывала его к себе.

Сказав что-то слугам, Мике подошел ко мне, едва сдерживаясь, чтобы не побежать со всех ног, и, недоверчиво глядя, прошептал:

– Фейн! Это и в самом деле ты! Но в каком виде… Что за ужасный наряд! Ты жива! О боги, как мы с твоим дядюшкой волновались за тебя!..

Эти слова, такие естественные и обычные, заставили меня заплакать, ведь в том, что я пережила недавно, не было и капли обыденности и естественности.

– Ты плачешь? Что с тобой случилось? – забеспокоился Мике, невольно протягивая ко мне руки, но я тут же сердито и испуганно знаком приказала ему не сходить с места.

– Все только и спрашивают, куда ты подевалась после того, как разбойники напали на паломников! Говорят, один из них забрал тебя с собой! Что он с тобой сделал? Почему ты не идешь домой, к дяде? Почему молчишь? Зачем стоишь здесь? Пойдем быстрее со мной, все будут так рады, когда узнают, что ты жива!.. – Мике волновался все сильнее, и я почти поверила в то, что могу принять его сочувствие с чистой душой, позабыв все страхи.

– Что… что за праздник сегодня во дворце? – наконец смогла я спросить, сглатывая комок в горле. Вопрос этот был совершенно глупым и несвоевременным, ведь мне и впрямь нужно было идти к дядюшке как можно скорее, обнять его, повиниться и признаться, как много глупостей я сотворила…

– Праздник? – растерялся Мике. – Ах, это!.. Ты что же, недавно вернулась? Ах, Фейн… Действительно, в доме Его Светлости сегодня большая радость! К господину Огасто приехала сестра, которую он не видел много лет!

– Сестра? – я пошатнулась, ведь земля ушла из-под моих ног, а в ушах зазвучали крики гарпий и вой ночных псов. – Сестра господина Огасто? Но ведь она… Мике, как выглядит эта дама?

– О, она очень красива и похожа на господина Огасто до чрезвычайности, они с Его Светлостью точно две капли воды! Добрейшая и благороднейшая дама! Господину Огасто сразу стало лучше, когда он узнал, что госпожа Лауресса вскоре прибудет в город. Вчера вечером к нам прибыл гонец, извещающий о том, что она совсем близко… такая неожиданность! Господин Огасто даже встал с кровати, чтобы встретить ее у ворот, хотя до этого не мог подняться уже два дня… Но зачем тебе слушать все это? Пошли со мной, и ты сама ее увидишь – во дворце сегодня пир, и твой дядя приглашен за стол Его Светлости…

– Мике, Мике! – почти крикнула я, перебивая его восторженную речь. – Скажи мне… скажи! Это очень важно! Ты не видел, нет ли у сестры господина Огасто какого-либо увечья на руке? Все ли пальцы у нее целы?

– Но откуда ты знаешь? – удивился Кориус-младший. – Да, у госпожи Лаурессы нет одного пальца на правой руке – она говорила госпоже Вейдене, что во время охоты с нею случилось несчастье…

Должно быть, на моем лице отразился ужас, который нельзя было не заметить, поскольку Мике умолк, а затем бросился ко мне, пытаясь подхватить на руки, – ведь я и правда, казалось, вот-вот должна была упасть.

– Стой где стоишь! – мой голос был сдавленным, точно меня душила невидимая рука, я же сама в это время пятилась от Мике, точно увидев за его спиной призрака с огненными глазами. – Не подходи ко мне! Не говори никому, что видел меня!

– Как? Но твой дядюшка…

– Нет! Никому не говори! – я схватилась рукой за грудь, сердце болело так, что, чудилось, вот-вот разорвется пополам. – Впрочем… Если обо мне спросит сестра Его Светлости, расскажи ей об этой встрече. Ей нельзя лгать, она не пощадит… Скажи ей, Мике, что я пришла и разорвала нашу помолвку! Да, так и скажи! Теперь ты ничем не связан со мной! И ты ничего не знаешь о том, куда я ушла! Я не скажу тебе этого!

Бедный Мике, совершенно растерянный, стоял неподвижно, и лишь его руки, которые он бессильно уронил вдоль тела, подрагивали от волнения. Он пытался что-то сказать, его губы кривились от обиды, но я повторяла: «Я ухожу! Я ухожу!» и тряслась так, словно меня одолела лихорадка.

Крик, раздавшийся у ворот, сумел привести нас в чувство. Проклятия и визг раздавались там, где только что пьяно хохотали, собирая медяки.

– Крысы! Крысы бегут из герцогского дворца! – услышала я.

И впрямь, серые зверьки протискивались в щели под створками ворот и бежали прочь от дома, где раньше хозяйничали по ночам. Кто-то с руганью бросил в них камнем, кто-то – обглоданной костью, но поток грызунов не убывал – они в ужасе мчались куда-то вниз по улице, ведущей от ворот.

«Колдунья знает, что демона нет в темнице!» – поняла я и, повернувшись, бросилась вслед за крысами. Позади меня что-то кричал Мике, в спину мне летели камни, а я, задыхаясь от страха и боли, беззвучно звала единственного, кто мог мне сейчас помочь, – не надеясь на ответ, ведь он уже уплатил свой долг.

Мария Заболотская Рыжая племянница лекаря-2

-1-

Крыс становилось все больше - они появлялись из каждой канавы, из груд отбросов и из щелей под заборами, чтобы присоединиться к своим дворцовым сородичам, которые бежали так быстро, точно позади них бушевал пожар.

Удивительное происшествие испугало многих горожан - я слышала, как визжали женщины, забиравшиеся на ступени домов, скамьи и каменные тумбы, отмечавшие перекрестки улиц. Однако попрошайки, чьи бездонные утробы не смогли наполнить даже огромные котлы у дома герцога Таммельнского, со смехом бросали камни в крыс, а затем ловко выуживали оглушенную добычу, запуская руки в самую гущу крысиного потока. Праздники, к которым прилагалась дармовое угощение, в Таммельне случались не так уж часто, и нищие прозорливо запасались едой впрок. Дворцовые крысы и впрямь были куда жирнее прочих, а таммельнская беднота, выбравшаяся нынче из самых грязных трущоб из-за запаха бесплатной похлебки, не отличалась разборчивостью.

Не так просто было испугать и уличных сорванцов, которые и сами были похожи на крысенышей - так ловко и быстро они протискивались в каждую щель, заслышав женские крики и брань. Эти бросали камни в крыс ради забавы, с хохотом следуя за испуганными зверьками. Иногда кто-то из них хватал крысу за хвост и швырял в своих же приятелей, а те в ответ толкали его так, чтобы тот упал туда, где крыс было больше всего: "Сейчас они обгрызут тебе нос и уши!" - кричали они, захлебываясь от восторга. Я решила держаться рядом с ними, чтобы не привлекать лишнего внимания. Мой невысокий рост и бедное платье позволяли сойти за свою в этой шумной разномастной компании - там были и девчонки, такие же грязные, крикливые и оборванные, как мальчишки, и вряд ли кто-то с первого взгляда нашел бы пару отличий между нами.

Боюсь, я не смогла бы никому объяснить, зачем бегу вслед за крысами - быть может, из отчаяния? - но отчего-то мне казалось важным понять, куда направляются подданные господина Казиро. Если им пришлось спасаться бегством из дворца - значило ли это, что и сам хранитель дворца оказался в опасности?.. Крысы не могли ответить мне, но я надеялась на то, что смогу истолковать этот знак верно.

Трущобы, куда привели нас крысы, были мне незнакомы, однако зловонные лужи, горы гниющего мусора и покосившиеся халупы ничем не отличались от таких же нищенских кварталов в других городишках. И при свете дня сюда не стоило совать нос, что уж говорить про вечер - да еще такой хмельной! Повсюду валялись мертвецки упившиеся в честь городского праздника бедняки, и крысы бежали по их телам, словно по очередной груде отбросов. Прочим обитателям трущоб до полчищ крыс, казалось, точно так же не было дела - ленивыми пинками они сбрасывали грызунов с порогов своих хибар, если те случайно туда взбирались, и бранились сквозь зубы. Должно быть, здесь давно свыклись с подобным соседством.

Мой шаг становился все неувереннее, я вертела головой, пытаясь сообразить, как выбраться из этой грязной дыры, но старалась не отставать слишком уж явно, понимая, что мне нужно держаться при чумазой ребятне. "Ох, не стоило мне забираться в этот бедняцкий угол! - думала я, отбросив на время размышления о колдунье. - Где-то здесь наверняка нашли пристанище и городские разбойники - самое место для норы, в которую не решится сунуть нос стража!".

Темнело быстро, и страх мой усиливался: что, если крысы просто разбегутся во все стороны, вместе с ними растают в сумерках и малолетние бродяжки, а я останусь совсем одна?

Однако этим моим опасениям не суждено было сбыться. Крысы упрямо держались вместе, несмотря на то, что в них непрестанно швыряли камнями и тыкали горящими головешками - повсюду нам попадались догорающие костры, разведенные в честь праздника. Они слаженно двигались вперед, словно точно зная, куда держат путь. Миновав окраину маленького вонючего квартала, бывшего истинной язвой на теле города, мы очутились на краю большого оврага, куда сбрасывали мусор, который не вместили узкие и кривые переулки трущоб. Я услышала, что в криках мальчишек поубавилось веселья, а затем кто-то громко сказал:

-Да они бегут на старое кладбище!

-Старое кладбище! - вразнобой повторили его приятели, и мне почудился испуг в этих словах, да и хохот поутих.

-Туда им и дорога! - выкрикнул другой. - Пусть глодают поганые кости!

-Никак сегодня ночью там шабаш! - отозвался тоненький девчоночий голосок.

-Ведьмы позавидовали сегодняшнему празднику честных людей и затеяли свой! Хотят сговориться и напустить беду на город! Наверняка уже варят похлебку из ужей и старых костей!

-А если мы туда сунемся, то и нас в тот котел бросят! - испуганно пискнули откуда-то у меня из-под ног.

Кто-то засмеялся, но смех тот был натужным и напугал остальных еще больше. Я слыхала от Харля, что старое кладбище пользуется в городе недоброй славой и горожане давно уж не селятся поблизости от него. Проклятым то место стало считаться после того, как добрую сотню лет тому назад одну девицу простого рода, известную своей красотой, полюбил герцог, имени которого нынче уже и не помнили, но прозывали Сластолюбцем. Бедная девушка изо всех сил противилась его домогательствам, но герцог пригрозил, что изведет под корень всю ее семью, и у бедняжки не осталось выбора, кроме как уступить.

Вскоре после этого тело красавицы нашли в реке, и все в округе знали, что она утопилась, не снеся бесчестья. Однако герцог объявил, что она утонула случайно, и приказал похоронить ее на кладбище, а не за оградой, как это полагается самоубийцам. Легенда гласила, что смерть девушки всерьез огорчила герцога, ведь он и в самом деле полюбил ее - оттого и пожелал для нее освященной земли, решив, что его воля превыше божеских заповедей. Зоркие глаза горожан углядели, что на пальце у покойницы имелось золотое кольцо искусной работы, и по Таммельну пошли слухи, будто это прощальный подарок Сластолюбца, желающего вымолить прощение у погубленной души.

Одни шептались, что негоже было хоронить самоубийцу с почестями, а другие - что покойницам, да еще столь сомнительным, золотые кольца ни к чему. Вскоре несколько разбойников отправились ночью на кладбище, чтобы выкопать гроб и снять прекрасное кольцо с мертвой руки. На следующее утро тела грабителей нашли у разрытой могилы - растерзанные, точно на них напала стая злых волков. Разбитый гроб оказался пуст.

Произошедшее настолько испугало герцога, что он заперся в своих покоях и отказывался отпирать двери даже самым доверенным слугам. Однако на третью ночь после страшного происшествия его нашли мертвым в своей постели, взломав двери из-за тревоги. Когда тело попытались сдвинуть с места, изо рта его полилась вода, точно у утопленника. И многие говорили, что среди перстней на его холеных руках нашлось то самое, что он надел на палец покойнице.

После этого утопленница не утихомирилась - свежие могилы на кладбище находили разрытыми все чаще, а таммельнцы, жившие неподалеку от кладбища, со страхом ждали ночи: мертвая красавица скреблась под окном и умоляла подарить ей хоть какое-то колечко - ведь она потеряла свое собственное. Но все знали, что стоит только выполнить ее просьбу, как через три дня кольцо вернется к своему прежнему владельцу, вот только он к тому времени будет уже мертвехонек... Вскоре горожане, у которых имелись хоть какие-то деньжата на черный день, отнесли свои сбережения к храму, и главный таммельнский священник согласился отдать часть храмовых земель под новое кладбище, находящееся под защитой богов и их служителей. На старом отныне хоронили своих покойников только самые бедные горожане. Туда же относили тела висельников да всяких разбойников, погибших в пьяных потасовках - их просто швыряли в первую попавшуюся яму - оттого туда повадилось и дикое зверье, и мелкая нежить...

Дядюшка Абсалом, услышав эту историю от Харля, испросил разрешения у господина Огасто на пользование библиотекой, после чего с торжеством продемонстрировал нам книгу в богатом переплете с гербом герцогов Таммельнских - то была летопись здешних владетелей. В ней говорилось, что герцог, прозванный поданными сластолюбивым из-за любви к богатым пирам, умер, подавившись водой, а все иное - домыслы, порожденные народным недовольством, поскольку во времена правления веселого герцога налоги возрастали трижды. "Ну а грабителей тех на кладбище порешили лихие люди, также положившие глаз на кольцо, или что там у девицы той при себе имелось. Столкнулись у могилы, перерезали друг друга, да и придумали все свалить на покойницу - избавились от тела, чтоб никто больше не искал воров, поверив в упырицу!" - решительно подытожил дядюшка. Его порядочно беспокоила любовь будущего пасынка к страшным россказням, которую он считал признаком излишней живости воображения, ведущей к дурной жизни барда или иного стихоплета.

Харль, разумеется, не сдался и заявил, что из летописи вымарали все, что было неугодно потомкам Сластолюбца - ну а кому же приятно иметь в предках господина, которого утопила какая-то простолюдинка, да еще и мертвая?.. Я слушала ту историю краем уха, и сейчас оставалось только удивляться, как ярко и живо вспомнились мне ее подробности при виде полуразрушенной каменной ограды, возвышавшейся над зарослями кустарника, которым заросла противоположная сторона оврага. Последние яркие лучи солнца падали на ее зубцы, из-за чего те казались кроваво-алыми, как клыки хищника, только что терзавшего свою жертву.

Погрузившись в тревожные размышления, я не заметила, как уставшая ребятня потянулась к кострам, держа в руках по паре-тройке дохлых крыс. У обрыва осталась одна только я. Кто-то, спутав меня со своей подружкой, дернул за мой рукав, но, увидев, что обознался, только сплюнул и пошел прочь.

Страх одиночества на мгновение одолел меня - я подумала, что могу провести эту ночь с бродягами, выдав себя за диковатую крестьянскую девчонку, бог весть как очутившуюся в городе и ничего от испуга не соображающую. Однако за ночью непременно настал бы рассвет, и идти мне было бы все так же некуда. Да и ночлег при трущобах мог оказаться куда опаснее, чем ночь на старом кладбище - живых людей терзает куда больше страстей, чем упырей, которым лишь бы утолить вечный голод...

Я вздохнула, подобрала головешку, брошенную кем-то из ребятишек, и принялась спускаться в овраг, едва различая в сумерках крыс, большая часть которых уже скрылась из виду. При себе у меня имелось несколько тонких лучинок, и я подожгла одну, переборов страх перед кладбищенской нечистью, которая наверняка не пропустила бы мимо глаз одинокий огонек.

Все ужасные истории о кровожадных мертвецах, которые я слышала от Харля, разом вспомнились мне, когда я подошла к старой стене. Она была не слишком высока, и кое-где разрушилась едва ли не до самого основания - мне не составило бы труда ее преодолеть. Крысы привели меня к большому провалу, почти заросшему колючим кустарником, и тут же мне в нос ударило зловоние: за этой оградой находили свое последнее пристанище те покойники, ради которых никто не стал бы копать глубокую яму.

Я повторяла себе, что должна следовать за крысами, но едва нашла в себе силы, чтобы шагнуть вперед.

Старые могильные камни давно уж покосились, а некоторые вовсе упали и раскололись. Повсюду я видела ямы, заросшие дрянной сорной травой и кустарником - то были оскверненные могилы, и я гнала от себя мысли о том, кто же разрыл их. Однако свежие рытвины на глаза не попадались - это показалось мне добрым знаком: господин Казиро рассказывал, что даже духи дряхлеют и уходят в небытие - быть может, и та утопленница наконец-то насытилась.

Пару раз я слышала, как с моего пути с глухим рычанием убегают бродячие псы-падальщики, испугавшиеся звуков шагов, и я старательно отводила глаза от тех мест, где они недавно пировали. Крысы, которым повезло добраться до этих мест - их осталось не так уж много - бежали все быстрее, словно предчувствуя близкое завершение своего пути, и я, подобрав юбку, торопилась вслед за ними, задыхаясь от тяжкого запаха, царившего здесь.

Впереди, в сумерках, выступила серая громада. Вначале мне почудилось, что передо мной дом, отчего-то возведенный среди могил, однако тут же я различила грустных каменных дев с разбитыми крыльями, и поняла, что пришла к старому склепу, оставшемуся здесь с тех времен, когда богатые таммельнцы все еще полагали для себя возможным упокоиться в этой земле. Чем ближе я подходила, тем чуднее казались статуи - слишком уж когтисты были их руки, а остатки крыльев точь-в-точь походили на крылья гарпий. Крысы стремились к черному провалу входа, который охраняли изваяния, и я в который раз пожалела, что увязалась за ними - там, в склепе, меня мог ждать злой упырь, изголодавшийся по живой крови.

Тем временем последний длинный крысиный хвост скрылся из виду, и шорох, который издавали проворные лапки, стих. По всей видимости, крысы достигли своей цели, и раз уж я посчитала, что она может оказаться важной и для меня, следовало идти до конца. С опаской косясь на каменные когти дев, я шагнула внутрь склепа, крепко сжимая догорающую лучину в дрожащих пальцах.

Склеп оказался не столь уж обширен, несмотря на свой внушительный внешний вид - я спустилась на несколько ступеней и увидела каменную надгробную плиту, наполовину сдвинутую с положенного ей места. На мгновение мне подумалось, что проклятый покойник выбрался из своего древнего гроба и отправился на поиски добычи, однако я тут же перевела дух: на грязном полу валялось несколько старых костей, а среди мусора скалился череп. Наверняка эту богатую гробницу разграбили в незапамятные времена. Однако, куда же подевались крысы?

Сколько я не прислушивалась - ни один шорох не указывал на то, что здесь осталось хоть что-то живое. Лучина быстро догорала, и я, подгоняемая страхом перед темнотой, приблизилась к гробнице. Конечно же, она была пуста. Однако узоры на ее каменном дне напомнили мне те, что я не раз видала во дворце, когда пользовалась тайными ходами господина Казиро.

Я провела пальцем по знакомым изгибам завитков, а затем нажала на выпуклости, слишком уж сильно походившие на те, что приводили в действие механизм, открывавший потайные двери. Тут же плита под моими руками дрогнула, и с тихим шуршащим звуком ушла в сторону. Я склонилась, опустив руку с лучиной как можно ниже, и увидела ступени, уходящие в темноту. "Провалиться мне на этом месте, - подумала я, пытаясь унять волнение, - если я не нашла черный ход во владения господина Подземелий!"

Однако вход этот слишком уж походил на разверстую могилу, чтобы я решилась пройти через него без сомнений. В нерешительности я осмотрелась и, поразмыслив, вышвырнула череп из склепа. Верила ли я в россказни Харля или нет, но покойники, чьи усыпальницы осквернили, вполне могли оказаться мстительными. Кто знает, не соберутся ли вместе старые кости, чтобы сдвинуть каменную плиту на положенное ей место, как только я спущусь вниз?.. А вот без головы эдакую пакость будет проделать посложнее...

Еще раз со вздохом осмотрев черный провал, я покосилась на куцую лучину, и забралась внутрь бездонной гробницы. Ступени оказались очень крутыми, и я, сделав пару шагов, перестала видеть что либо, кроме каменных стен. Свод был низким и приходилось пригибаться, однако никаких препятствий на моем пути не возникало - я всего лишь была испугана и ноги подгибались от усталости.

Спуск показался мне очень долгим, лучина едва горела и жгла пальцы, но я боялась зажигать последнюю. "Уж лучше я вернусь, когда эта догорит, - говорила я себе. - Подняться я могу и в темноте, а подземный лабиринт слишком велик, чтобы забираться в его глубины всего-то с одной жалкой щепкой. Я заблужусь в переходах и погибну от голода и от жажды в этой непроглядной душной тьме". Мне было невдомек, что именно ищу, однако в душе я надеялась, что найду это где-то неподалеку, ведь путешествовать во владениях господина Подземелий без проводника не смог бы и самый премудрый человек.

Но коридор был пуст и тих - ничего не указывало на то, куда подевались крысы. Крохотный огонек дрогнул на прощание, и я, зашипев от боли, уронила огарок. "Все без толку! - подумалось мне. - Я зря пришла сюда! Никто не ждет меня здесь, внизу, а вот на кладбище я непременно повстречаю злобного червивого покойника, вылезшего из своей могилы, чтобы отомстить за свое недостойное погребение. Или же костлявого упыря, которому надоела здешняя тухлятина!". От мыслей этих я затряслась, как осиновый лист на ветру - нежити я боялась еще больше, чем нечистой силы и колдунов.

Однако, стоило моим глазам привыкнуть к темноте, как я заметила впереди отблески зеленоватого свечения, которое было мне хорошо знакомо.

-Мертвый огонек! - прошептала я, чтобы приободрить саму себя. - Где он, там и господин Казиро! К кому, как не к нему, торопились крысы?.. Уж он-то не откажется мне помочь!

И я продолжила свой путь вниз, нашаривая ногой ступени и цепляясь рукой за стену, покрытую липкой плесенью.

Свет впереди становился все ярче, так что я стала различать даже щели между старыми камнями. Хоть здесь царил промозглый холод, на мгновение мне показалось, что груди моей коснулось что-то согревающее - я наконец-то шла к старому другу, которого узнала еще до того, как стала беглянкой, не имеющей и самого грязного угла, где можно было бы затаиться и перевести дух...

Но открывшееся моим глазам зрелище заставило мое сердце сжаться от тоски и страха. Да, я нашла господина Казиро, однако вовсе не так я представляла нашу встречу... Дух-хранитель дворца, исхудавший и почерневший лицом, лежал на холодных камнях, едва заметно дыша, а немногочисленные крысы, сумевшие сюда добраться, пытались согреть его, прижимаясь к его рукам и ногам. Фонарь с мертвым огоньком держала одна из тех огромных крыс, что обычно следовали по пятам за господином дворца - но сейчас было видно, что ее скрюченные лапки едва выносят тяжесть светильника. Другой фонарщик лежал чуть поодаль, рядом с разбитым фонарем, и я сразу же поняла, что он мертв.

Заслышав мои шаги, слуга господина Казиро вздрогнул, едва не уронив мертвый огонек, а крысы жалобно запищали - многие их собратья сегодня погибли, и они, конечно же, были смертельно напуганы, - но не покинули своего повелителя.

-Не бойтесь, - мой голос дрожал. - Это я, Фейнелла... Я не причиню вам вреда!

Веки господина Казиро дрогнули, и он медленно повернул голову в мою сторону.

-Ты жива, - чуть слышно произнес он. - Она еще не нашла тебя...

-Ох, господин Казиро! - я упала рядом с ним на колени и сжала его руку. - Что с вами сотворила проклятая ведьма? Ведь это... это из-за меня? Это я вас погубила...

-Я был хранителем дворца, - мне едва удавалось различить слова, ведь дух с трудом размыкал спекшиеся губы, когда-то казавшиеся мне уродливыми. - Я должен был беречь его от осквернения, и поступил так, как мне полагалось по праву. Ты ни в чем не виновата. Напротив, я благодарен тебе за то, что ты помогла мне...

-Но я навлекла на вас эту беду... - я не смогла сдержать слезы. - Если бы я не выпустила демона...

-Беда всегда приходит вместе с чародеями, - ответил мне господин Казиро, и мне показалось, что он при этом попытался погладить мою ладонь. - Раз уж в этих краях объявилась ведьма - это не могло закончиться добром...

От неловкого движения одна из монеток, покрывавших тело духа-хранителя, упала на камень, но вместо того, чтобы зазвенеть и покатиться - рассыпалась в черную пыль. Я поняла, что это значит, и вновь на моих глазах закипели слезы.

-Вы умираете... - я не могла отвести взгляд от оставшихся монет, и мне казалось, что их осталось совсем немного. - Но... но, вы ведь говорили, что сможете переродиться? Вы сможете, ведь правда?

-Не знаю, - спокойно ответил господин Казиро, прикрыв глаза. - Я теперь не господин золота, но господин меди. Медь не так сильна... И ее мне жертвовали нечасто в последние годы...

Я торопливо принялась рыться в сумке, и несколько кривых скойцев, которые в ней нашлись, тут же положила в ледяную руку духа.

-Вот, - произнесла я, захлебываясь от волнения. - Я жертвую вам все, что у меня есть в знак моего уважения к вашей власти. Я верю в то, что этому дворцу нужен ночной господин, покровитель крыс, ночных мотыльков, сов и летучих мышей! Вернитесь в новом обличье, я очень вас прошу...

-Благодарю, - отозвался господин Казиро и слабо усмехнулся. - Ты не из моих подданных, но всегда будешь желанной гостьей в старой башне... если когда-нибудь я сам смогу туда вернуться...

-Но что произошло? - мне было жаль терзать измученного духа вопросами, однако никому другому задать их я все равно бы не смогла. - Ведьма узнала, что демон сбежал? Она спустилась в подземелье?

-Да, - ответил умирающий дух, и оскаленные зубы его скрипнули. - Не найдя своего пленника, она поклялась уничтожить тех, кто помог ему уйти. Злоба ведьмы была холодна, как осколок льда. Она приказала разрушить стену, затем прогнала прочь своих слуг и ползала в своем парчовом платье по грязи и нечистотам, вынюхивая колдовство, которое помогло раздвинуть стены и открыть двери, которых не существует. А когда она поняла, что ее враги - старые духи дворца, то решила, что выпытает у нас, чьей кровью до сих пор пахнет в подземелье... Колдунья чует, что кто-то расплатился за демона, и не остановится, пока не найдет тебя...

-Мне так жаль, - повторяла я монотонно, не зная, что еще сказать. - Ох, как же мне жаль...

-Я не покорился ей, - сказал господин Казиро, взгляд которого прояснился, и в нем мелькнуло что-то похожее на гордость. - Чародейка очень сильна - я не видал еще столь одаренных магически смертных. Но я выстоял и не вышел к ней, как ни был страшен ее зов. Она была в ярости, и потеряла голову. Та, что одарена сверх меры магическим даром, в той же мере испорчена им... Есть ли у тебя знакомые чародеи?..

Я пробормотала, что на ярмарках видала несколько раз магов, заставлявших пропадать шелудивых кошек в черных ящиках, но не уверена, что в тех ящиках не было двойного дна.

Господин Казиро рассмеялся - точнее говоря, его тело содрогнулось, а во впалой груди что-то забулькало и захрипело.

-Человеку обычно не свойственны способности к колдовству, - сказал он, после того, как его дыхание восстановилось. - Слишком коротка его жизнь, слишком жаден и переменчив ум. Но бывает так, что звезды сходятся и одаривают смертного волшебными умениями. Несовершенный ум не в силах верно управлять даром, и оттого все чародеи - запомни это! - безумны, пусть даже это не всегда заметно глазу. Чародейский талант проявляется в людях рано - в ту пору, когда они подвержены самым низким страстям, и еще ни один маг не сумел отказаться от своей дурной стороны, бесконечно продляя юность со всеми свойственными ей пороками... Чем дольше они живут - тем больше они становятся похожи на злых, испорченных детей, помнящих даже самую незначительную обиду и не ценящих добро... В минувшие времена они не смели бросать вызов нам, высшим существам, но сейчас мы ослабели, а чародеи - те немногие, что остались живы - стали хитрее, злее и научились подолгу копить свои силы...

-Ей нужно копить силу? - мне показалось, что последние слова господин Казиро произнес с особым чувством.

-Даже старый жалкий дух полуразрушенного дворца - не такой уж слабый противник, - господин Казиро вновь захрипел и оскалился. - Она истратила на меня почти все свои запасы магии, оставив при себе лишь личину да ложную тень... У тебя есть возможность сбежать, раз уж ты выскользнула из ее когтей. Ведьма некоторое время будет бессильна, ей едва достанет магии на то, чтобы поддерживать старые заклятия и удерживать в узде своих чудовищ, желающих крови...

Я поежилась, вновь вспомнив гарпий. Сколько же тайных слуг привела с собой в Таммельн колдунья?

-Мы не покорились ей... - прошептал дух-хранитель, ослабев после долгой речи. Несколько монеток с тихим шорохом превратились в черную пыль, напомнившую мне о пыльце с крыльев ночных бабочек.

-Вы... - я вдруг поняла, о ком говорит господин Казиро. - Господин Подземелий! Что с ним?

-Он был куда старше меня... - тихо промолвил дворцовый дух. - И давно готовился уйти в небытие. Это была славная смерть - куда лучше угасания в бездонном колодце. Его владения давно пришли в запустение, подданные умерли, и вся казна состояла из той золотой кроны, что ты ему заплатила за встречу. Теперь эти подземелья - ничейное королевство забвения, и мне некого благодарить за убежище, где я смогу достойно встретить перерождение... или смерть...

-Вы переродитесь, я уверена! – с горячностью воскликнула я. – Люди все еще почитают вас, пусть даже и втайне. Мой приятель Харль знает о вас добрый десяток историй, одна другой страшнее, и уверен, что вы воруете у него медные пуговицы. Кухарки всегда отправляют первую ложку супа в мисочку у очага, хоть и делают вид, что это для кошек. А старый привратник – я сама слышала! – каждый раз, когда у него спрашивают, как обстоят дела во дворце, отвечает: «Хвала ночному господину, беды обходят нас стороной!».

-Но моя память, мои знания остались там, в камнях, из которых сложены стены дворца… - грустно ответил господин Казиро. – И даже если я обрету новое тело, то останусь безымянным духом-бродягой до той поры, пока не вернусь во дворец. Чародейка изгнала меня, и пока заклятия, закрывшие передо мной входы во дворец, действуют – мне не вернуть мой разум…

-2-

Совершив над собой усилие, я спросила:

-А кровь… кровь может помочь вам?

-Даже если и могла бы – я бы не принял эту помощь, - глаза господина Казиро сверкнули, точно гнев придал ему сил. – Ты уже знаешь, как опасна эта магия! Не вздумай когда-либо расплатиться с кем-то кровью! И прежде чем бросаться громкими словами, хорошенько подумай, скольких друзей ты оставишь в беде, если погубишь себя. Ты человек и должна прежде всего думать о своих сородичах!

-Но вы…

-Право на перерождение я должен оплатить из собственной казны! – отрезал старый дух-хранитель, и его костлявая рука сжалась в кулак. – Иначе как я докажу свое право на власть во дворце? Я – дух места, и наследую свою же власть честно!

-Вам понадобятся силы и после перерождения, - упрямо возразила я, хоть уже поняла, что господин Казиро не возьмет мою кровь.

-После перерождения я тебя не вспомню, - отозвался он, вновь закрыв глаза и обмякнув. – Пока я не вернусь во дворец, у меня не будет имени и предназначения…

-Вы вернетесь, конечно же! – злость перемешивалась с отчаянием, и я с трудом подбирала слова. - Ведьма уберется отсюда подобру-поздорову, да и живут духи дольше даже самых лучших чародеев…

-Некоторые перемены нельзя обратить вспять, - прошептал дух. – Чем дольше я буду существовать вне своих прежних владений, тем слабее будет моя связь с дворцом, и вскоре моя тяга к древним камням ослабеет. Если эта связь разорвется – ее уже не восстановить, и я навсегда останусь безымянным скитальцем, не помнящим ничего из прежних времен.

-Этого не случится! - о, как бы я хотела верить в свои слова. – Я найду способ прогнать ведьму! Сколько зла она сотворила… Зло не должно побеждать!

-Хорошо, что ты в это веришь, - промолвил господин Казиро. – Но куда ты собираешься идти?

-Не знаю, - я обхватила руками свои колени и уткнулась в них носом, враз растеряв весь свой пыл. – Сестра господина Огасто ничего не сказала мне, кроме того, что на портрете в библиотеке изображена вовсе не госпожа Вейдена. Быть может, нужно сказать об этом Его Светлости и он, вспомнив что-то из прошлого, сумеет побороть чары?.. Или же портрет нужно сжечь? Вдруг в нем сосредоточена черная магия?

-Я помню ту картину, - сказал после некоторого размышления дух. – В ней нет магии. Если в ней и сокрыта какая-то тайна, то она не колдовской природы.

-Тайна без колдовства мне более по нраву, чем чародейские штучки, - сказала я, потерев нос. – Я-то и в буквах порой путаюсь, что уж говорить о заклинаниях!..

Тут я задумалась, пытаясь сообразить, какую пользу извлечь из приоткрывшейся мне загадки, да так, чтобы при этом не распрощаться с жизнью. Мои внутренности громко заурчали от голода, и я со вздохом похлопала себя по пустому брюху. Сейчас бы, наверное, мне пришлась по вкусу жареная на углях крыса, однако зверьки так жалобно жались к своему господину и так доверчиво смотрели на меня, что я отогнала недобрые мысли.

«Быть может, стоит попытать счастья у тех костров, что я видела на околице? - подумала я, окидывая взглядом голые каменные стены и своды. - От иных праздников остаются отменные объедки!». Мне начинало казаться, что господин Казиро тяготится моим присутствием, да и я, признаться, побаивалась оставаться рядом с ним в пору перерождения. Мир духов был чужим для людей, и я хорошо усвоила то, как опасно следовать древним обычаям, главную суть которых составляли сила золота и сила крови. Но и нарушать их не стоило. Самым разумным выбором представлялось просто держаться подальше от тайных дел высших созданий, при том проявляя в меру своих скромных возможностей уважение к их пожеланиям.

-Если я ничем не могу помочь вам, - обратилась я к господину Казиро, еще раз коснувшись холодной худой руки, - то мне, наверное, стоит оставить вас наедине с вашими подданными…Сдается мне, то, что здесь вскорости произойдет, не годится для человеческих глаз.

Господин Казиро оскалил свои мелкие клыки, улыбаясь в знак того, что я верно все говорю, однако в выражении его лица я увидела признаки беспокойства, заставившего меня решиться на последнюю просьбу, казавшуюся мне одновременно и дерзкой, и глупой, и необходимой.

-Я бы хотела спросить у вас еще кое-что… - побормотала я, смутившись куда сильнее, чем сама того ожидала.

-Что ты хочешь знать? – видимо, что-то в моем голосе встревожило господина Казиро, в глубине огромных зрачков которого я заметила мерцание странных отблесков, напоминавших рябь на воде.

-Может ли демон переродиться в человека? – выпалила я торопливо, освобождая свой ум от порядочно измучившего меня вопроса. – Знаете ли вы, что на самом деле произошло с Рекхе после того, как он освободился? Точно ли он умер? Вы говорили, что мне стоит опасаться людей, внезапно оказавшихся на моем пути…

-Ты встретила кого-то, кто вызвал твои подозрения? – я видела, что господин Казиро говорит со мной из последних сил, но не могла уйти без ответа на свой вопрос.

-Да! – я говорила сбивчиво, враз позабыв обо всем том, что собиралась рассказать духу-хранителю, когда еще не знала, как печальна будет наша встреча. – Он помог мне спастись от разбойников, затем проводил в монастырь, а еще - уберег от гарпии… Но у него есть тень! И кровь, как у человека, я видела ее! А гарпия сказала, что в нем нет магии… Когда я сказала, что разгадала его вранье, он только посмеялся и не отвечал прямо ни на один мой вопрос! Отчего так?

-Значит, господин Подземелий посчитал, что это принесет больше пользы, чем вреда… - прошептал дух, закрыв глаза и обращаясь более к самому себе, чем ко мне. – Когда-то он был мудр, но после долгого сна и одиночества любой ум мутится, и ошибиться может любой…

-Что сделал подземный господин? – я вздрогнула, вновь вспомнив то страшное приключение в заброшенном древнем колодце. Хоть ночи подземного духа и оборвались, но я все равно боялась даже мыслей о нем.

-Если он сказал, что берет с тебя двойную плату из-за демона, - все тише шептал господин Казиро, - то часть твоей крови он наверняка отдал темному существу, чтобы оно переродилось в человека – исцелить свое истинное тело демон не смог бы… Господин Подземелий не был настолько жаден до крови, чтобы обойтись с тобой жестоко ради собственной нужды. Но я не верил, что демон воспользуется его даром…

-Почему? – я наклонилась над слабеющим господином Казиро. – Ведь жизнь всегда лучше смерти…

-Жизнь человека презренна для высших существ, - дух говорил коротко и отрывисто, сберегая остатки сил и не пытаясь смягчить смысл сказанного. – Ваша жизнь коротка, ум темен и низок… И даже добро, что проявляется иногда в людях, похожих на тебя, не искупает низменности человеческого существования… Хотела бы ты превратиться в одну из моих крыс? Сменить человеческие обычаи на крысиные? Черная крыса видит всего одну весну, одно лето, одну осень и одну зиму – кажется ли тебе это долгим сроком? Ради чего ты решилась бы прибавить к сроку своей жизни эти мизерные дни?

-Ради мести… - глухо промолвила я.

-Но крыса еще и слаба… Разве ей дано отомстить обидчику, который остался в прежней силе? Человеческая жизнь – вовсе не то, ради чего демон способен нарушить клятву чести. А ведь он поклялся никогда не прибегать к магии, ты сама говорила об этом. Будучи полукровкой, право принадлежать к роду темных духов он оплатил ценой священных зароков – и потерял его безвозвратно… Потерять даже честь, получив взамен жизнь, которая вызывает лишь презрение… Прежняя тюрьма в его глазах была менее грязна и позорна, чем человеческое тело.

Я вспомнила, как Рекхе говорил о своем долге перед семьей и о том, как сожалеет, что стал орудием, направленным против его же собственного рода. Он считал, что этот позор можно искупить только собственной смертью, но, выходит, прибавил к нему еще и отступничество…

-Он был когда-то человеком… - неуверенно промолвила я, и мне вдруг показалось, что я вижу перед своими ногами узкую, но бездонную трещину, ведущую в какое-то мрачное царство отчаяния и кошмаров. – Быть может, для него не столь уж невозможно смириться с изменением собственной сущности. И человеческая жизнь не покажется тому, кто ощущает себя человеком, короткой, унизительной и бессмысленной...

-Его жизнь не будет долгой даже по человеческим меркам, - перебил меня господин Казиро со вздохом сожаления. – И в этом кроется главная опасность для тебя…

-О чем это вы? – я уставилась на духа, предчувствуя еще более неприятные откровения.

-Превращение в человека не является истинным перерождением для темного духа, - объяснения давались с трудом господину Казиро, и я понимала, что дело даже не в упадке сил духа, а в том, что ему приходится открывать тайны, о которых людям знать не полагалось. – Я говорил, что на истинное перерождение ему не достанет сил. Однако сущность демона может вселиться в бездушное человеческое тело – и на это сил у него достало бы благодаря твоей крови… То, что случается потом с человеческим телом на вашем языке называется одержимостью. Наверняка ты слыхала, как говорят о самых жестоких убийцах – «в них словно демон вселился». Иногда это - истинная правда. Сущность демона чужда природе человеческого тела, и оно отторгает ее, как чудовищную занозу. Случаи, когда демоны решались вселиться в тела людей, крайне редки, однако все они заканчивались одинаково: человек, одержимый демоном, вскоре начинал убивать, поскольку только это могло уменьшить внутреннюю боль, терзающую изначально обреченного. Остановиться он не мог, как не может остановиться бешеная собака, не различающая кто перед ней… Неутолимую жажду убийства пресекала только окончательная смерть, после которой не оставалось возможности истинного перерождения.

-То есть, если Хорвек… тот человек, что помог мне… в прошлом был демоном, то вскоре он забудет обо всем, сойдет с ума, и начнет убивать? – отчего-то меня охватила жалость, несравнимая даже с тем чувством, что я испытывала при виде безумия Огасто, ведь я так хорошо помнила ясный и спокойный взгляд Хорвека. – И когда он погибнет, то это будет… настоящая смерть?

-Именно так, - прошелестел голос духа. – А первой от его рук умрешь ты, если станешь его спутницей.

Я промолчала, но упрямо засопела в знак несогласия – в тихом и насмешливом Хорвеке совсем не было злобы и я не чувствовала опасности, находясь рядом с ним. Он не был похож на убийцу!

-Если твой новый друг был когда-то демоном из подземелья, - господин Казиро без труда разгадал мое молчание, - то прежде чем ручаться за него, поразмысли о том, как ему удалось обзавестись человеческим обликом…

-Вы хотите сказать, что он убил того бродягу? – тихо спросила я, сгорбившись. – Просто потому, что ему было нужно тело?

И от этой страшной мысли мне стало холодно и одиноко. И впрямь, откуда у демона взяться жалости к людям? Он давно отрекся от человеческой своей части и научился презрению к смертному племени. Если наши жизни в его глазах были тем же, чем в моих глазах было крысиное существование, то стоило ли удивляться тому, что он отнимал эти жизни, если считал это сколько-нибудь необходимым для себя…

Дух наверняка заметил, как я испугана и огорчена, и сказал:

-Был и другой способ… Он тоже не придется тебе по нраву, но лучше знать как можно больше об одержимости, если уж рядом с тобой появился странный человек.

-Что же это за способ? – мне отчаянно не хотелось узнавать еще какие-то мерзкие подробности из обычаев демонов, но я понимала, что брести вслепую среди сплошного обмана и черного колдовства крайне глупо.

-Ты ведь знаешь, куда ведет этот ход, раз пришла по нему? – ответил вопросом на вопрос господин Казиро. – Старое кладбище… Если господин Подземелий вывел демона этим путем, то темное существо могло найти здесь мертвое тело, которое показалось ему подходящим. Возможно, демону не пришлось убивать…

-Гарпия говорила, что кровь Хорвека плоха, как вода из сточной канавы, - вспомнила я. – И еще он почти ничего не ест!

-Да, мертвая кровь, еще не успевшая как следует согреться, не по вкусу колдовским созданиям, - скривился дух-хранитель, у которого вызывал очевидное отвращение наш разговор об истинном и ложном перерождении злых духов. – Что до еды… Демон отказывается от человеческой пищи, поддерживая силы в новом теле остатками своей магии для того, чтобы отсрочить приход безумия. Но ты, кажется, говорила, что колдовских сил в нем не осталось, и, значит, вскоре ему придется поддаться естественным человеческим желаниям. Чем больше в нем будет человеческого – тем ближе тот миг, когда разум его помутится. Он был когда-то человеком… Но я не знаю, поможет ли это ему сейчас или же ускорит гибель. Стоит ли удивляться тому, что он не желал отвечать на твои вопросы?..

-Но он мог хотя бы… - начала я и осеклась. Если господин Казиро был прав, то Хорвеку-Рекхе и впрямь было нечего мне сказать.

-Зачем же он это сделал? – пробормотала я сквозь зубы, чувствуя, как нарастает во мне злость, ведь то, что я считала добрым поступком, вдруг оказалось тяжким грузом, который покорно принял на себя демон, расплачиваясь за мою ошибку. – Отчего не поступил так, как полагалось по его темному закону? Если человеческая судьба для него унизительна, мучительна и коротка – что заставило его выбрать ее?

-Кто знает… - прошелестел голос господина Казиро. – Мне думалось, что он не решится на это. Господин Подземелий считал иначе. Быть может, он надеялся, что демон захочет отблагодарить тебя за помощь, и успеет это сделать до того, как…

-Он успел, - я говорила едва ли не тише слабеющего духа. – И, должно быть, посчитал, что отдал свой долг. Вот отчего он торопился попрощаться… Я больше не увижу его, господин Казиро.

-Не будь в этом уверена, - ответил он после недолгого молчания. – Демон нынче не хозяин себе, и до того, как борьбу проиграют обе части его новой сущности, ему придется не раз удивиться собственным поступкам.

Услышанное должно было меня встревожить, однако отчего-то отозвалось в душе волнением, весьма схожим с надеждой. Одиночество в ту пору пугало меня куда сильнее, чем опасность, которая, к тому же, почти сразу начала казаться мне чем-то вроде сказок Харля. «Кто знает, правдивы ли слова господина Казиро? – подумала я. – Рекхе был полукровкой, а Хорвек не выказывал никакой склонности к бессмысленной жестокости…Да и много ли может знать домовой дух о демонах? Я не помню даже имен своих троюродных сестер и братьев, хоть и слыхала, конечно же, что многие из них лентяи и пьяницы. Они же все считают, что я – ведьма с дурным глазом. Быть может, и домовые духи пересказывают друг другу такие же сплетни о своих темных сородичах. Они, поди, даже в троюродном родстве не состоят по человеческим-то меркам!».

Успокоив себя таким простодушным образом, я вновь попрощалась с господином Казиро, который все более явно впадал в состояние, сходное с сонным оцепенением, и собралась уходить. Крыса-фонарщик внезапно шевельнулась и поманила меня неуверенным жестом – до сих пор доверенные слуги духа-хранителя дворца не оказывали мне подобных знаков внимания. Я склонилась над странным существом, впервые заметив, как мало внешних различий между ним и господином Казиро - и поняла, что фонарщик предлагает мне зажечь мою последнюю лучину от мертвого огня.

Я приняла эту милость с благодарностью – самой лучины бы мне не хватило для того, чтобы покинуть кладбище, а мертвый огонь, как мне казалось, позволил бы мне сойти за свою среди местных духов и призраков. Господин Казиро как-то говаривал, что мертвое пламя – верное средство от заложных покойников, а они, судя по рассказам знающих людей, бывали презлющими – куда злее обиженных дев-утопленниц!.. Напоследок я оглянулась – ничего не переменилось: дух-хранитель неподвижно лежал, облепленный крысами, и фонарь зеленовато мерцал, перемигиваясь с огоньком, пляшущим на кончике лучины.

Поднявшись по ступеням, я с облегчением убедилась, что ни одному злокозненному беспокойному мертвецу не пришло в голову сдвинуть крышку гробницы обратно на место. Я, опустив руку с лучиной пониже, чтобы не выдать себя, некоторое время настороженно прислушивалась – не гремят ли где-то поблизости старые кости, не лязгают ли почерневшие зубы, но услышала только далекий собачий вой, перекликавшийся с урчанием, который издавал мой пустой живот. Голод прибавил мне храбрости, как это обычно и бывает с людьми простого сословия и неглубокого ума. Я выбралась из гробницы и направилась к выходу из склепа – в темном проеме арки виднелось ясное звездное небо, казавшееся странно чистым среди всего здешнего запустения, пропитанного нестерпимым смрадом.

Последние дни научили меня осторожности – я, согнувшись в три погибели, подползла к порогу, опасливо прикрывая огонек ладонью, и вгляделась в ночную тьму. Неясный лунный свет пробивался сквозь ветви деревьев и я угадывала очертания покосившихся надгробий. Тут мне показалось, что между двумя пригорками мелькнула какая-то стремительная тень. Быть может, то ветер качнул ветки, или же ночная птица пролетела над могилами, но я тут же отпрянула в сторону, и вжалась в каменный пол. Ужас сковал мои мысли, и единственное, на что я оказалась способна в ту минуту – так это на сбивчивые просьбы, обращенные ко всем богам разом: я просила их о том, чтобы то хищное, опасное движение среди полос лунного света мне почудилось. Но в темноте уж блеснули два алых огонька, и до меня донеслось глухое протяжное ворчание. Вот луна бросила отблеск на серую шерсть, на уродливую длинную морду… Я уже различила, что это не одичавшая собака и даже не волк - хоть размером оно и походило на обычных обитателей здешних кладбищенских угодий - и губы мои предательски задрожали.

Чудовище, мягко ступая, принюхивалось, поворачивая свою неестественно вытянутую голову то вправо, то влево, и я слышала, как шумно и жадно оно дышит, пытаясь уловить заинтересовавший его запах. Острые уши чутко ловили каждый звук, и я понимала, что могу выдать себя малейшим шорохом. Но склеп был негодным укрытием – здесь давно не имелось решеток, ни на окнах, ни на дверях, - и глупо было рассчитывать на защиту этих стен.

Как можно тише я начала отползать обратно к гробнице, которая могла спрятать меня, как недавно - бедных крыс господина Казиро. О, как я хотела сейчас затушить мертвый огонек! Но его не получилось бы попросту задуть, да и прикрывать его ладонью было опасно – я хорошо помнила, что говорил мне когда-то дворцовый дух о сухой гангрене, поражающей тех, кто ожегся зеленым пламенем. Оставалось надеяться, что зеленые отблески не так уж заметны со стороны.

Чудовище, тем временем, все так же плавно скользило между могил в поисках чего-то, так живо его заинтересовавшего. Я увидела, как оно замерло, изогнув спину, а затем глухо и довольно заурчало, уткнув нос куда-то в землю.

«Дьявольщина, да оно нашло череп, который я вышвырнула отсюда, и почуяло на нем мой запах!» - сообразила я. Времени у меня осталось в обрез, и я, уже не заботясь о шуме, который произвожу, ринулась к гробнице, умоляя высшие силы о том, чтобы старый механизм не заклинило. Но торопливость сослужила мне дурную службу – не успела я склониться над гробницей, как услышала низкий утробный рык совсем рядом: ужасное существо уже было здесь, и нас разделял лишь каменный постамент.

Должно быть, мне полагалось в тот момент оторопело глазеть на страшные острые зубы, виднеющиеся в приоткрытой слюнявой пасти, или же уставиться на кривые когти, наверняка способные единым махом вспороть мне живот. Но мое внимание привлекло совсем другое: на шее мерзкой твари имелся ошейник, точно у обычной собаки! Я слыхала лишь об одном человеке в городе, который годился бы во владельцы подобному исчадию ада, и мысль о колдунье внезапно прибавила мне самообладания.

-Лети, огонек, - быстро прошептала я, поднеся к губам лучину, и мысленно прибавила: «Сослужи добрую службу своему бывшему господину!». В тот миг, когда жуткая колдовская тварь метнулась ко мне, я изо всех сил дунула на лучину, отчаянно надеясь на то, что магия господина Казиро подчинится моей воле – ведь я не только спасала себя, но и мстила за изгнанного из своих законных владений духа-хранителя дворца.

Вихрь зеленых искр взметнулся над гробницей, и я, неловко отшатнувшись, покатилась в сторону, пытаясь увернуться от мельчайшего колдовства, рассеявшегося в воздухе. Но духов мертвый огонь и впрямь обладал разумом – пощадив меня, он точно рой диких разъяренных пчел вцепился в слугу колдуньи, и чудовище истошно взвыло, объятое языками холодного пламени. Одним прыжком оно скрылось во тьме, и я, к своему ужасу, услышала, как на его вой откликнулся другой такой же голос: тварь рыскала здесь не одна.

Теперь уж не задумываясь, я нырнула в черный провал гробницы, и скатилась по ступеням в полной темноте, в мыслях горячо благословляя гостеприимные ко мне владения покойного ныне господина Подземелий. От ударов о камень из глаз у меня летели искры почище тех, что подпалили шерсть чародейской ищейке. Я не успела как следует поразмыслить над тем, что отправляться в гости к духам – отнюдь не то же самое, что навещать свою престарелую тетушку, дом которой всегда оказывается ровно на том же месте, что и раньше, а сама старушка и подавно никуда не исчезает. Если один раз я нашла здесь господина Казиро, то это вовсе не означало, что и во второй раз я удостоюсь чести повстречаться с ним. Конечно же, вольные духи показывались только тогда, когда желали этого, и я, замерев в темноте, принялась жалобно звать:

-Господин Казиро! Добрый господин Казиро! Не бросайте меня здесь одну! Я вовсе не желаю вам помешать нынче ночью, но мне негде больше спрятаться, а одной здесь так страшно…

«Что если дух-хранитель уже переродился? – одна тревожная мысль сменяла другую, пока я ползла вниз по ступенькам, ничего не видя перед собой. – Он говорил, что тут же забудет меня… Есть ли какой-либо прок в том, чтобы идти дальше? Я не могу похоронить себя в чужой могиле навечно! Остановись, Фейн, этот путь никуда не ведет. Единственное, что можно выгадать здесь – несколько часов отдыха, а затем нужно уходить, дождавшись восхода солнца. Колдовские создания не охотятся при свете дня…»

И я замерла, привалившись к холодной стене. От усталости, страха и голода все мое тело тряслось, словно в лихорадке. Мне казалось, что я нипочем не засну, но в какой-то момент тяжкая муторная дремота одолела мое измученное сознание, и под тяжестью непроглядной душной тьмы мои веки опустились. Время для меня потекло вовсе не так, как обычно, и я не знала, сколько проспала, прежде чем услышала слабый голос господина Казиро:

-Здесь ты в безопасности, но это убежище не годится для людей… Тебе придется вернуться к солнцу и луне. Эта могила не примет тебя. Ты еще слишком жива для того, чтобы стать частью подземных владений, оставшихся ныне без господина. И время умирать тебе не пришло…

-Но ведьма послала за мной своих чудовищ, – заплакала я, услышав знакомый голос. – Она знает, что я здесь!

-Она послала их вовсе не за тобой, - успокаивающе шептал невидимый дух. – Псы-оборотни ищут демона, и, должно быть, сегодня ночью найдут его. Ей хватит этого улова до следующей ночи… Днем тебе следует бояться людей, а не колдовских ищеек.

-Людей?

-У нее достанет власти над людьми, чтобы искать тебя не одним лишь колдовством. Тебя многие знают в городе. Нелегко скрыться той, у кого на голове пылает рыжее пламя. Оставь мне свои волосы. Я буду плести из них шнурки, на которые когда-то нанижу новые монеты, - шептали стены и темнота. – Они будут прочны настолько, что удержат не только мою казну, но и саму мою сущность. Плетя из них нити, я буду помнить, что не безроден и что мое имя ждет меня где-то здесь, в старых камнях. Твои волосы привяжут меня ко дворцу крепче цепей, и я не уйду блуждать во тьму подземных лабиринтов… На рыжий волос я нанижу когда-нибудь медь, а на седой – серебро… О, какая богатая казна у меня будет!.. Как ярко она засверкает в свете луны!

Певучие эти речи были, несомненно, сродни какой-то древней магии – я поняла это шестым чутьем, обострившимся с тех пор, как заплатила своей кровью за чары подземного духа. Господин Казиро из последних сил колдовал сейчас, пытаясь спасти себя от грядущего беспамятства, и вплетал какие-то заклятия в мои волосы, едва ощутимо касаясь их своими слабыми руками – я чувствовала эти невесомые касания, но у меня не достало сил, даже для того, чтобы пошевелить пальцем в ответ.

-Я согласна, забирайте мои волосы, - промолвила я, чувствуя, как меня окутывает тепло, которого мне так не хватало в этом каменном мешке.

Тут же в моих волосах началось странное копошение – десятки проворных маленьких лапок с острым коготками вцепились в них. А затем я услышала, как тихо-тихо защелкали мелкие зубы, и поняла, что крысы обгрызают волосы. Чувство, похожее на отвращение, охватило меня, тут же на смену ему пришел страх – подумалось, что они из-за голода могут забыть приказ своего господина и обглодают мое лицо. Но из-за убогого тепла, исходившего от крошечных тел, мысли начали путаться, и я незаметно для себя самой опустила голову на каменную ступеньку, крепко уснув под живым покрывалом из десятков крыс.

Очнулась я ранним утром в полном одиночестве – только под моими ногами похрустывали старые крысиные косточки. Тусклый свет пробивался сверху сквозь щель: ночью я была настолько напугана, что не сумела как следует закрыть за собой дверь в потайной ход. Не таким уж надежным оказалось мое укрытие…

Я, пытаясь побыстрее прогнать сон, принялась тереть грязное лицо, и с приглушенным воплем отдернула руку от своих волос – точнее говоря от того, что от них осталось. Мне тут же вспомнился наш уговор с господином Казиро, казавшийся сейчас муторным тяжким сном, наподобие тех, что обычно приходят к людям, измученным горячкой. Я недоверчиво ощупала свою голову, и мне показалось, что я глажу бродячую собаку, шерсть у которой вылезла клочьями от какой-то хвори. На руках остались темные следы, и в слабом бледном луче света мне показалось, что я испачкала их в чем-то, похожем на пыльцу с крыльев серых ночных мотыльков. «Очередное колдовство, - тоскливая мысль пришла в мою голову так быстро, словно кто-то нашептывал мне на ухо подсказки. – Я больше не рыжая Фейн, и одним богам ведомо, стану ли я когда-нибудь прежней…»

Отчего-то эта потеря, не столь уж значительная, если разобраться, заставила меня горько заплакать. Я, с трудом поднявшись на ноги, принялась взбираться по крутым ступенькам, всхлипывая и тоненько подвывая. Чувство голода притупилось – возможно, то был прощальный подарок духа-хранителя, или же попросту ноющая боль в желудке стала мне привычной. Но я понимала, что долго без еды мне не продержаться. Последние медяки я оставила господину Казиро, и теперь мне оставалось разве что просить милостыню, или же потребовать кусок хлеба в таммельнском доме призрения, попечителями которого выступали городские храмы. От дядюшки я слыхала, что несколько раз в месяц по приказу господина Огасто там раздавали дармовое угощение, и при известном везении я могла бы отменно позавтракать от герцогских щедрот.

Задумываться о своих главных бедах я боялась и гнала от себя эти мысли, чтобы не пасть духом окончательно.

-3-

Склеп в утреннем сером свете показался мне едва ли не более мрачным местом, чем ночью, и я поторопилась выйти наружу, привычно зажимая нос. Мое неожиданное появление до полусмерти испугало двух могильщиков, с самого утра торопившихся предать земле какого-то нищего покойника. С воплями они бросили свою скорбную тележку и, спотыкаясь, побежали куда-то меж могил. Я, порядочно струхнув, бросилась в другую сторону, однако вскоре сообразила, что они приняли меня за призрака или иную нежить, восставшую из гроба, и замедлила свой бег, а затем и вовсе остановилась. Как мне помнилось, даже покойникам из самых бедных семей порой клали пару скойцев на глаза, и могло статься так, что могильщики на них еще не позарились… Мне было не по себе от того, что я собираюсь ограбить мертвеца, лишив его возможности оплатить переправу в мир иной, но мне все сильнее казалось, что мои неприятности куда существеннее тех, что ожидают неупокоенную душу бедняка, обреченную вечно скитаться меж дрянных надгробий. «Если разобраться по чести, бедолага прожил в здешних трущобах всю свою жизнь, чем они могут испугать его после смерти?» - сказала себе я, и откинула истрепанный саван.

И впрямь, на глазах у мертвого тощего старика лежали медяки. Я, в очередной раз переборов отвращение и стыд, бросила их в сумку, а затем, повязав куцую голову платком, отправилась в город, преувеличенно бодро насвистывая. На душе у меня было так паршиво, что иной раз я искренне завидовала обворованному мной покойнику, оставшемуся лежать средь старых переполненных могил. Приключения становились час от часу все более гнусными, и я с трудом удерживалась от того, чтобы не начать молить богов о том, дабы течение времени повернуло вспять и в моей жизни никогда не случилось бы ни знакомства с госпожой Вейденой, ни с господином Огасто… Но я знала: если сейчас честно признаюсь себе в том, что совершила ошибку, из-за которой нынче дядюшка может не сносить головы – остатки решимости покинут меня. Только отчаянная вера в то, что я все еще могу исправить содеянное, победить ведьму и стать спасительницей Его Светлости держала меня на ногах и заставляла идти вперед, в неизвестность.

В одном из грязных кабаков на околице мне дали хлеба в обмен на мой скойц, а затем мне удалось выпросить у сердобольной торговки-молочницы кружку подкисшего молока – из-за черных разводов на лице и грязного платья меня приняли за погорелицу. Но после этого скромного завтрака страхи с удвоенной силой начали терзать меня. Ох, какой же ничтожной и беспомощной я себя ощущала! Еще недавно я дерзко бросала вызов колдунье, а сегодня, как бродячая собака, клянчила объедки, рыскала около помоек да искала темный тихий угол, откуда меня не погнали бы тотчас пинками. Спрятавшись в тени покосившегося забора, я вертела в руках медную монетку и думала, что даже самый полный кошелек когда-нибудь пустеет, самый долгий день лета – заканчивается, а у меня имелся всего лишь один медный скойц, и бродяжничать мне выпало вовсе не в теплую летнюю пору…

Отчаяние мое становилось все сильнее и я все чаще думала о том, что мне следует вернуться во дворец, к дядюшке Абсалому. «Быть может, ведьма еще не разгадала, кто помог сбежать демону? – с тоской размышляла я. – Ох, что я смогу поделать с одним медяком в дырявом кармане? Мое платье настолько бедно и грязно, что даже за странствующую лекарку мне себя не выдать! Чем же мне заработать на жизнь? У меня нет иного выхода, что бы там ни говорил господин Казиро… Ему порядком досталось, оттого он и стращал меня, отговаривая возвращаться во дворец. Откуда ему знать, что за жизнь ожидает меня, реши я в одиночку пуститься в бега? Он никогда не покидал свои владения, и не пробовал на вкус, как горька доля нищего бродяги. Решено! Я подстерегу у ворот дворца Мике или Харля, да и попрошу их провести меня во дворец. Что за глупость я вчера сотворила, когда побежала со всех ног, завидев крыс… Услыхала лишь ворох дрянных грешных баек о демоне, с которым, к тому же, я больше не повстречаюсь, хвала святым небесам! Одно что – помогла господину Казиро, да и то – много ли толку с той помощи?..»

Размышляя таким образом, я принялась слоняться по рынку, ища случай, чтобы стянуть еще хоть что-то съестное про запас – иные проявления предусмотрительности не были мне свойственны, к несчастью. Один из случайно подслушанных разговоров заставил меня навострить уши – двое горожан обсуждали, что на площади у дворца герцога всю ночь происходило что-то необычайное.

-Готов поклясться всеми святыми своими покровителями! – говорил один из них с радостным волнением, обычным для сплетников, которым выпала честь первым рассказать свежую новость своим знакомым. – Всю ночь напролет! Всю ночь! Глаз нельзя было сомкнуть из-за грохота и стука! Никак Его Светлость собирается в честь приезда своей любезной сестрицы закатить какое-то удивительное представление, оттого и приказал что-то эдакое построить!

-Полно вам, кум Аржо! – отвечал ему недоверчивый приятель. – Вчера были богатые гуляния, проклятые нищие до сих пор спят посреди улиц! С чего бы Его Светлости сегодня затевать новое празднество?

-А вот посмотрим, кум Эрлунд, посмотрим! – пылко возражал первый. – Я поутру приходил к площади и своими глазами видел помост - и превысокий. Должно быть, готовится мистерия!

-Однако же, сестрица Его Светлости, - рассудительно возражал кум Эрлунд, - хоть и весьма благородная с виду дама, но все-таки не особа королевской крови, чтобы так пышно ее встречать.

-Это уж светлейшему герцогу виднее, какие почести ей оказывать, - упрямство и недоверчивость господина Эрлунда порядочно рассердили кума Аржо. – Все, кто видел прибытие дамы Лаурессы, отметили, что Его Светлость просветлел лицом, завидев ее, и стал куда здоровее после одного только сердечного приветствия, которым они с сестрой обменялись. Вспомните, как лекарь, этот бесчестный шарлатан, невесть откуда взявшийся, заставлял Его Светлость безо всякого проку пить всяческую богомерзкую отраву, которую называл микстурами!..

Я скривилась, и отстала от спорщиков, не желая выслушивать от них то, что знала и сама – дядюшка Абсалом не мог излечить господина Огасто, и лишь морочил голову всем обитателям дворца, пытаясь выгадать время.

Однако слова о готовящемся у дворца представлении меня не на шутку взволновали: возможно, мне представилась бы возможность увидеть дядю Абсалома! И не только дядюшку… тут я споткнулась и сбилась с шага, причем виной тому была вовсе не усталость – перед моими глазами возник образ господина Огасто. О, как бы я хотела сейчас вновь посмотреть в его глаза, пусть даже издали! Уж это-то стоило любого риска! И я, отбросив в сторону всякие сомнения, сделала первый шаг в сторону дворца.

В это же время, словно только того и ожидая, в центре рыночной площади раздался звонкий звук труб, и любопытствующий народ тут же заторопился к возвышению, на котором издали виднелся глашатай в нарядной одежде цветов герцогского дома.

-Жители Таммельна! – зычно объявлял он, без труда перекрикивая усиливающийся шум. – Его Светлость, господин Огасто нынче желает держать речь перед вами на дворцовой площади! Поторопитесь, верные таммельнцы! Каждый честный горожанин должен своими ушами услышать то, что скажет своему народу светлейший герцог!

Повторив это несколько раз кряду, глашатай торопливо слез с помоста, и направился в сторону дворца, показывая, что уж он-то определенно относится к честным жителям города. Пример этот показался остальным достойным подражания, и меня увлекло за собой течение толпы, по счастью, стремившейся именно туда, куда считала нужным идти и я сама.

Из-за быстрого шага и волнения сердце у меня стучало громче, чем барабаны, дробь которых была слышна все лучше. Странная мистерия, о которой говорили болтливые кумовья, началась до того, как подоспели зрители, и это меня необъяснимо встревожило – хоть я и не понимала толком, что же происходит. Впрочем, мне было не до раздумий – из-за бедного платья и чумазого лица все считали меня нищенкой, которую сами боги велели оттолкнуть со своего пути или же пнуть грязным сапогом, чтобы не мешалась под ногами. Площадь с трудом вместила таммельнцев, по-видимому, собравшихся со всех концов города.

Из-за своего невысокого роста я ничегошеньки не могла разглядеть, и тщетно пыталась протиснуться к месту, с которого можно было бы увидеть, что же происходит у стен дворца. Одни награждали тумаками слишком наглую нищенку, другие - проклинали на все лады, не желая даже краешком платья прикоснуться к ее грязным обноскам, и я почти выбилась из сил, упрямо пробираясь вперед. Но на кону стояло мое самое заветное желание, и ради того, чтобы увидеть сегодня господина Огасто, я готова была стерпеть почти все. Сердце сладко сжималось от безумной надежды на чудо: вдруг господин Огасто почувствует любовь в устремленном на него взгляде, чары на мгновение ослабеют и он узнает меня даже в этом убогом обличье…

От волнения я перестала прислушиваться к разговорам, и потому не сразу заметила, что в голосах горожан слышатся страх и тревога, а вовсе не простодушная радость, свойственная зрителям, ждущим веселого представления. Мне начало казаться, что людьми овладевает предчувствие чего-то дурного, темного, и оттого они так злы и грубы. Причину этого я поняла, когда взобралась на старую каменную ограду, отделяющую чей-то двор от дворцовой площади. Наконец-то мне удалось рассмотреть помост, затянутый яркими дорогими тканями – наверняка там были приготовлены почетные места для господина Огасто и его приближенных. Но то, что возвели нынче ночью рядом с ним, мне вовсе не понравилось, причем куда более, чем прочим таммельнцам.

Огромная перекладина виселицы с несколькими петлями в ряд ждала кого-то этим погожим утром. Я невольно потерла шею, сразу же покрывшуюся холодным потом.

Но тут под грохот барабанов и звонкий клич труб на помост взошел герцог Таммельнский, и я, сразу же позабыв обо всем на свете, ринулась в толпу, расталкивая людей локтями и протискиваясь в малейший просвет, словно уж. Спустя несколько минут, тяжело дыша, я остановилась, привалившись к какому-то столбу, который ранее был облюбован несколькими мальчишками. У этого замечательного во многих отношениях столба имелось каменное основание, благодаря которому даже у низкорослых зрителей появлялась возможность в подробностях рассмотреть грозные петли, толстую перекладину из доброго бруса, а также роскошные наряды герцога и дам, его сопровождающих. Злобно зашипев, как дикая кошка, я разогнала детишек, и сама торопливо взобралась на возвышение.

Сегодня господин Огасто показался мне нестерпимо красивым и я жадно пожирала его глазами: смуглое лицо словно освещалось изнутри чудесным пламенем, отблески которого полыхали в его черных глазах – даже с моего места было видно, как ярко они горят. Признаки недуга исчезли без следа, во всех его движениях сквозили истинно королевские сила и решительность, и я наконец-то смогла представить его во главе армии наемников, держащего в руках сверкающий меч. Да, он совсем не походил на того измученного, смятенного человека, которым я знала его ранее! И мое бедное сердце едва не разорвалось, не в состоянии вместить тот восторг, который я испытала при виде Его Светлости.

С трудом я заставила себя перевести взгляд на госпожу Вейдену, которая, напротив, выглядела сегодня бледной тенью самой себя, несмотря на роскошное платье, расшитое золотом по изумрудному полю так густо, что оно казалось драгоценным жестким футляром, сковывавшим движения хрупкой герцогини. Она держалась по правую руку от своего супруга, но мне показалось, что их окончательно разделила какая-то невидимая стена. Все порывы, все взгляды господина Огасто тяготели к той, что называлась его сестрой и уверенно стояла слева от него, притягивая к себе любопытствующие взгляды - на ней было красное, обманчиво скромное платье, оттеняющее ее смуглую кожу.

Впервые я увидела колдунью, и мне показалось невероятным, что никто, кроме меня не замечает темной страстной силы, исходящей от нее, как жар исходит от костра. Горожане смотрели на нее безо всякого страха, а я тут же отвела взгляд - но даже это не помогло мне восстановить разом сбившееся дыхание. Она приняла обличие бедной Лаурессы, поэтому удлиненное благородное лицо показалось мне знакомым, но истинная натура рвалась из-под этой маски, вызывая страх и предчувствие великого несчастья. Я задохнулась, когда увидела ее, а затем закашлялась, словно глотнув едкого дыма. Снова моя кровь отзывалась на магию, и мне показалось, что ведьма услышала этот отклик – что-то изменилось в выражении ее лица, бывшего доселе безмятежным. Возможно, на помост в тот миг упал особенно яркий солнечный луч, но мне ясно увиделось, как по ее черным волнистым волосам, свободно падающим на плечи, пробежал огненный алый отблеск.

Но разве могла она заподозрить, что ее тайным врагом может быть грязная оборванка, затесавшаяся в компанию таких же чумазых бездомных мальчишек? Ее ищущий взгляд скользнул по мне, не задержавшись даже на долю мгновения.

За всем этим я не заметила, как герольды протрубили сигнал, призывающий толпу притихнуть, и господин Огасто шагнул вперед, готовясь произнести свою речь.

-Жители Таммельна! – сильным, проникновенным голосом произнес он, и я невольно вздрогнула, в первый раз услышав, каким властным и уверенным может быть тон Его Светлости. – Да благословят боги эти земли! Пусть будут угодны небесам мои слова, как было им угодно некогда привести меня в эти земли. Не всегда я был мудрым и достойным правителем, но богам ведомо, что мой грех не столь уж велик…

Услышав эти слова, многие таммельнцы принялись перешептываться – и впрямь, удивительное дело! Правитель признавался, что неумело правил, стоя при том на фоне огромной новехонькой виселицы! К добру ли сие?..Даже самые неискушенные в делах государственного управления понимали, что у любого недочета есть имя, а уж у ошибок правителей таких имен может быть несколько, и, конечно же, они совпадают с теми именами, что надписаны невидимыми чернилами над каждой петлей…

-Злой умысел, как червоточина, поражает любой плод трудов человеческих, - тем временем продолжал говорить господин Огасто все громче и громче. – А если зло это имеет самую грешную сущность – колдовскую! – то от этого яда нет спасения, кроме божьей милости. Да, добрые таммельнцы! В наши земли пришло худшее зло изо всех зол – черная магия!

Горожане потрясенно зашумели, но их удивление не шло ни в какое сравнение с моим собственным: герцог говорил о колдовстве, стоя бок-о-бок с истинной ведьмой; она же сдержанно и кротко усмехалась каким-то своим мыслям, опустив глаза долу.

На мгновение мне показалось, что я совершила чудовищную ошибку, посчитав женщину рядом с господином Огасто колдуньей. «Что же это?.. – думала я растерянно. – Он говорит о колдовстве, об избавлении от него… Быть может, я неверно разгадала эту тайну, и в монастыре была вовсе не сестра Его Светлости, а какой-то злой двойник? Пока я блуждала по лесам, настоящая госпожа Лауресса прибыла в Таммельн и разрушила злые чары! Но что же произошло с господином Казиро? Неужто он обманывал меня?.. Что за чары я чувствовала сейчас?..»

От лихорадочных раздумий за считанные минуты я обессилела едва ли не сильнее, чем от прочих тягостей, перенесенных за последние дни. Голова у меня шла кругом, я из последних сил цеплялась за столб, не видя перед собой ничего, кроме прекрасного и смелого лица господина Огасто.

-Черная магия! – с отвращением повторил герцог. – Колдовство тайно проникло в мой дом и опутало мой разум. Подлые, низкие чары, порожденные корыстью и жаждой власти. Моя вина безгранична, ведь я позволил себя обмануть и добровольно принимал яд, день за днем ослабляющий мою волю. Пусть боги благословят мою любезную сестру, сердце которой почуяло беду – именно она смогла развеять морок своей чистой верой!

Ведьма – или же госпожа Лауресса?.. – потупилась, знаком показывая, что ей кажутся излишними эти восхваления. И даже я не нашла в этом движении ни капли лицемерия или нарочитости.

-Добрая моя сестра! – воскликнул господин Огасто, и, не совладав с чувствами, поцеловал ей руку. – Как велика твоя скромность и как светел твой ум, безошибочно распознавший зло!

Мне показалось, что от этих слов госпожа Вейдена, до того напоминавшая статую, изукрашенную драгоценностями, вздрогнула и побледнела еще больше.

-Чествуйте мою сестру, жители Таммельна, как чествовали бы того, кто отвел от моей груди отравленный кинжал! – крикнул господин Огасто, и толпа разразилась восторженными криками, ведь речь герцога, в первый раз так просто и прямо говорившего со своими подданными, откликалась в сердце у каждого горожанина - я видела это по сияющим глазам людей, окружавших меня.

-А теперь, - объявил герцог, дождавшись, когда стихнут дружные восхваления, - теперь пришло время назвать имя злодея, решившего подчинить себе мой разум и тайно править этими землями! Ведите сюда колдуна и отравителя!

И тут я едва сдержала крик ужаса, ведь на помост, к виселице подвели моего бедного дядюшку. Он был испуган, бледен, как сметана, и порывался упасть в ноги Его Светлости, но стражники крепко его удерживали.

-Дядя Абсалом! – прошептала я, почувствовав, как и ноги, и руки у меня разом онемели, а сердце перестало биться.

«Вот, стало быть, как она решила нам отомстить! – мысли в голове скакали, как блохи. – Свалить всю вину на дядюшку! Его назовут колдуном и повесят! Вот почему так грустна госпожа Вейдена – ведь это она уговорила впустить во дворец нового лекаря… Господин Огасто сам не свой, и даже не понимает, что говорит, иначе нипочем не согласился бы назвать бедного дядю колдуном… Что же делать? Он не хочет слушать дядюшку Абсалома, но, быть может, выслушает меня? Я буду молить его о пощаде, и он вспомнит себя истинного… Получилось же у меня порвать ту чародейскую паутину в монастыре – кто знает, может, и сейчас у меня выйдет порушить чары?!»

И я, спрыгнув на землю, бросилась было сквозь толпу к помосту, но чья-то рука, вцепившаяся в мой рукав, тотчас же остановила меня, не дав ступить и шагу. Я в ужасе оглянулась, готовясь царапаться и кусаться, чтобы вырваться из ловушки, однако увидела перед собой знакомое лицо и замерла, враз растерявшись. Хорвек, остановивший меня, в другой руке небрежно держал початую бутылку дешевого вина, из которой отхлебывал, улыбаясь, точно наша встреча и впрямь состоялась во время веселых народных гуляний.

-Именно этого она и ждет, - сказал он мне негромко и спокойно. – Не отдавай себя в ее руки так просто.

Я была так растеряна, что не сразу ответила ему и лишь задыхалась, неловко дергая рукой, за которую он меня придерживал.

-Но она… она… - наконец вырвалось у меня. – Она казнит моего…

-Ты вновь говоришь вслух то, о чем тебе следует помалкивать, если жизнь тебе хоть немного дорога, - негромко ответил Хорвек, и я, поняв, к чему он клонит, зажала рот грязной трясущейся рукой. Разговор наш вышел слишком коротким, чтобы привлечь к себе внимание, да и пьяные споры нищих не были столь занимательным зрелищем, чтобы отвлечь внимание таммельнцев от колдуна, которого вот-вот собирались повесить. Но неосторожные слова всегда живучи, а человеческий страх перед чародеями, обостряющий разом и слух, и зрение, слишком силен; мне не следовало искушать судьбу, чтобы не оказаться забитой камнями еще до того, как я успею что-то сказать господину Огасто.

-Она хочет увидеть тебя, - вполголоса говорил Хорвек, притягивая меня поближе к себе. – Не каждый день колдуньи получают отпор. Обычно люди бегут от магии со всех ног и боятся даже краем уха слушать о колдовских темных делишках. Ведьма удивлена – а удивить таких, как она, очень непросто. Ей невдомек, что ты обычная глупая девчонка, не видящая дальше своего носа. Она до последнего будет верить в то, что с нею схлестнулся достойный враг, а не ничтожество вроде тебя. Иное покажется слишком унизительным для нее.

-Мне все равно, - прошептала я, давясь слезами. – Пусть думает обо мне что угодно! Но я должна попробовать…

-Твой козырь – фальшивая карта, которая будет тут же распознана и бита, - он крепче сжал мою руку и чуть заметно встряхнул меня, пытаясь привести в чувство. – Этот бедолага жив только потому, что она еще не посмотрела тебе в глаза. Как только она узнает, кто ты есть на самом деле, вы с дядей очутитесь в петлях бок-о-бок. Ведьма подозревает, что ее главный враг сейчас в толпе, и ждет только того, чтобы ты выдала себя неосторожным движением или словом. Все это представление разыгрывается вовсе не для них, - он обвел взглядом горожан, - а для одной лишь тебя. Оказывали ли тебе когда-либо такую честь ранее, маленькая Фейн?

-Ты хочешь сказать, - я говорила медленно и потерянно, не глядя в его пустые светлые глаза - что не смогу спасти дядюшку, даже если отдам ей свою жизнь? Она не посчитает эту плату достаточной? Но ведь дядюшка не враг ей, он даже не знал, что происходит…

-Я хочу сказать, - терпеливо пояснил Хорвек, - что ты сможешь спасти своего родственника только если не сделаешь сейчас ни шагу в сторону виселицы. Она не убьет его, пока будет считать хорошей приманкой. Быть может, это для него не столь уж добрый исход – быстрая смерть иной раз милосерднее чародейской воли, - но если ты хочешь сохранить ему жизнь сегодня, то будешь молчать и стоять рядом со мной, что бы ты ни услышала.

-Что… о чем ты говоришь? – забормотала я, тряся головой.

-Там не одна петля, - он указал в сторону виселицы. – И даже не две. Ведьма умеет считать. А уж искать слабые места своих врагов – и подавно.

Я резко повернулась к помосту, где все еще умолял о пощаде бедный дядюшка, в которого добрые таммельнцы уже начали швыряться всяческой дрянью, подвернувшейся им под руку. От стыда и горя мне хотелось умереть – дядя Абсалом не заслужил ни одно из тех проклятий, которыми его сейчас награждали. Он, разумеется, был отнюдь не самым лучшим лекарем в королевстве, вопреки собственным уверениям, и частенько мошенничал, почуяв выгоду, но никогда не желал зла господину Огасто, который сейчас равнодушно молчал, позволяя своим подданным призывать кары небесные на голову того, кого он недавно называл своим спасителем, а теперь объявил колдуном.

-Господин Огасто околдован, - произнесла я, едва слыша свой голос из-за шума в ушах. – Иначе он бы никогда назвал дядюшку чародеем и не обвинил бы его в злом умысле! Но отчего… отчего эти люди так легко поверили в его вину? Он не сделал им ничего дурного!

-Он чужак, низкого рода, но высоко вознесшийся, - пожал плечами Хорвек, усмехаясь каким-то своим мыслям. – И все рады, что черные слова и сплетни оправдались. Думая дурно о правителе, человек чувствует себя государственным изменником и теряет надежду, ведь сменить власть над собою он не способен. Думая дурно о злых приближенных, отравивших разум правителя, человек гордится своей верностью господину, а душу его греет надежда на то, что упадок в его краях прекратится, как только правитель прозреет и злодеи понесут наказание…

-Погоди-ка, господин Огасто вновь собирается что-то говорить! – я остановила Хорвека, жадно всматриваясь в лицо Его Светлости и из последних сил надеясь на чудо. – Быть может, он сейчас смилуется над дядей… Ох, он не может казнить дядюшку Абсалома, никакое колдовство не заставит его проявить такую несправедливость!..

Хорвек лишь рассмеялся, и запрокинул голову, жадно глотая вино.

-Слушайте же далее, жители Таммельна! – обратился к толпе герцог. Злобная брань стихла как по мановению волшебной палочки, и я невольно перевела взгляд на невозмутимую колдунью, словно та могла выдать себя каким-то особым чародейским жестом или словом, обращенным на усмирение горожан. – Преступление этого человека было тем гнуснее, что у него имелись сообщники. И они заслужили той же кары, что и колдун. Возможно, в том повинны чары, но честный человек нипочем не поддался бы уговорам мерзавца-чернокнижника. Оправданий этому преступлению нет. Вот он – пособник колдуна!

И рядом с дядей упал на колени бедный Мике, который показался мне в тот миг совсем мальчишкой. Однако он, в отличие от дядюшки, не просил о снисхождении и упрямо сжимал губы, словно запрещая себе оспаривать любое решение своего повелителя.

-Двойная неблагодарность! – вскричал господин Огасто, указывая на молодого Кориуса, которого многие в толпе узнали и изумленно заохали. – Я принял на службу его отца, поверив клятвам и заверениям в преданности. Мне не раз доносили, что семья Кориусов с тоской вспоминает прежние времена, но я верил, что им достанет благородства служить новому господину так же верно, как они служили старому, несмотря на то, что я чужак в этих краях. Пришло время проверить, кто из нас истинно верен старым обычаям: из почтения к здешнему укладу я принимаю слово уважаемого здесь Петора Кориуса, который поклялся, что не знал о злом умысле сына. Я не желаю верить, что славный город Таммельн почитал человека, способного дать ложную клятву своему господину. Но Петор Кориус не стал мне истинно верным слугой, а после того, как его сын злоумышлял против меня, я не доверю ему беречь мою спину. Более Кориусы не будут носить звание управляющих землями герцогов Таммельнских. Моя сестра возьмет на себя это тяжкое бремя, поскольку одной лишь ей я могу оставить свои дела, не опасаясь ни злого умысла, ни легкомысленного попустительства!

И я увидела, как на щеках госпожи Вейдены вспыхнули два горячечных пунцовых пятна. Сердце бедной юной принцессы отнюдь не было холодным крошечным камешком, как я думала ранее. В первый раз я испытала к ней сочувствие – из-за лживой ведьмы жене господина Огасто предстояло расплачиваться за содействие в преступлении, которого не было… всю жизнь верить в то, что она едва не погубила мужа!.. И проклинать дядюшку Абсалома, которого госпожа Вейдена, как и все остальные, теперь считала подлым чародеем…

-Итак, перед вами два преступника, задумавших погубить меня,– объявил господин Огасто, указывая на Мике и дядюшку. – Но перед тем, как отдать их на суд святым отцам, как того требуют законы нашего королевства, я во всеуслышание расскажу о том, до каких пределов гнусности дошли эти мерзавцы, ибо считаю, что судить их нужно не только судом божеским, но и человеческим. Добрые таммельнцы! Эти злодеи умышляли выпустить из темницы мерзкое порождение тьмы, демона, которого я удерживал в плену как залог худого мира между нашим королевством и темными тварями из-за гор!

Испуганные жители Таммельна, умы которых и до того были немало смущены безднами преисподней, открывшимися их бесхитростным взглядам, всколыхнулись, заслышав последние слова. Женщины взвизгнули, заплакали испуганные дети. Пусть война и не дошла до этих краев, однако мрачные легенды о демонах, когда-то установивших свою кровожадную власть над миром людей, до сих пор были живы в памяти и стара, и млада. С тех пор, как господин Огасто привез с собой демона-пленника, люди с опаской выглядывали ночью за окно, а уж на нужды храмов жертвовали с троекратной щедростью. Весть о том, что кто-то намеревался выпустить демона из заточения, привела таммельнцев в неописуемый ужас.

-Да, они хотели освободить демона, чтобы тот поделился с ними своей черной силой! – продолжал герцог, на лице которого отражались отвращение и презрение. – Злобный темный дух посулил им власть и богатство, и они польстились на его обещания!

-Подумать только, каким щедрым и могущественным был этот демон! – хмыкнул Хорвек, которого, как мне показалось, все происходящее искренне забавляло. Я же от волнения едва держалась на ногах, и не могла оторвать умоляющего взгляда от Его Светлости – мне все казалось, что господин Огасто может внезапно одуматься и вырваться из-под власти чар, заставлявших его озвучивать все эти ужасные несправедливые обвинения.

-Как горько каюсь я в том, что осквернил Таммельн, привезя сюда демона! – скорбно промолвил господин Огасто, склонив голову. – Мне стоило бы знать, что злые духи отравляют все вокруг себя ложью и злыми чарами.Запах этого яда манит самых слабых и самых подлых из рода людского. Но сегодня я исправил свою ошибку! И да простят меня боги за то, что я навлек беду на город, который мне надлежало защищать…

Вновь послышались визг, оханья, и толпа резко подалась назад так, что нас с Хорвеком притиснуло к тому самому столбу, около которого мы все это время держались. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы перевести дух, и отстраниться от бродяги. Когда я подняла голову, чтобы рассмотреть то, что так напугало таммельнцев, в одной из петель уже висело черное уродливое тело, подвешенное за ноги.

-Он мертв! – крикнул герцог, указывая на ужасного мертвеца. – Слышите, жители Таммельна? Демон был нынче казнен в своем подземелье – ему вырезали сердце, и теперь каждый из вас может убедиться, что проклятое создание более не навредит никому!

-4-

Ужасающее зрелище часто бывает притягательным – и я, подобно прочим таммельнцам, как зачарованная рассматривала истощенное до крайности тело, в целом, походившее на человеческое, однако бывшее куда более крупным, удлиненным, отчего в памяти возникал образ огромной гадюки или иного отвратительного пресмыкающегося. Сходство дополняла мелкая черная чешуя, покрывавшая страшное существо с головы до пят – лишь иссохшее лицо казалось обтянутым обычной, пусть и почти черной кожей. Я узнала руки с изуродованными пальцами – их я видела в подземелье, сомнений быть не могло! Провалы выжженных глазниц, беззубый рот, откуда вывалился сизый острый язык – все это говорило о том, что герцог не лжет и на виселице в самом деле болтается Рекхе, сердце которого вырезали из груди, чтобы наверняка покончить с демоном.

Если бы жители Таммельна могли бы сейчас подмечать какие-то странности в происходящем, то непременно бы заметили, как дядюшка Абсалом в ужасе отползает от тела того, кто якобы был при жизни его сообщником, а бедный Мике в ужасе пытается совершить отвращающие знаки скованными руками. Им довелось увидеть мертвого демона ближе, чем кому бы то ни было.

Я, сглотнув комок, подступивший к горлу, оглянулась на Хорвека, пытаясь заметить на его лице отражение хотя бы каких-то чувств, но он рассматривал тело демона с совершенно бесстрастным видом, а затем, заметив мой напряженный взгляд, лениво бросил:

-Всего лишь падаль…

Вовсе не такой эпитафии я ожидала из его уст, однако ничего другого он не прибавил. Впрочем, чего можно было ожидать от существа, глядящего на свое же мертвое тело? Кто знает, принято ли было у демонов скорбеть по своей погибшей оболочке – пусть даже новая казалась им совсем негодной?.. Тут же я услышала голос господина Огасто, еще не закончившего свою речь. С каждым словом герцог становился, казалось, все выше, все пламеннее, а две женщины за его спиной превратились в прекрасные изваяния – одно торжествующее, а другое – выражающее лишь горе и покорность.

-Как желал бы я!.. - говорил герцог. – О, как бы я желал сказать, что зло сегодня будет наказано по заслугам. Но на этот эшафот сегодня не взойдет та, которая провинилась перед богами и людьми более всех. Рыжая ведьма!

Вновь мне показалось, что я схожу с ума. Рыжая ведьма? Но ведь она стояла сейчас рядом с господином Огасто, и из-за ее навета мой дядюшка и Мике были объявлены преступниками… Однако следующие слова все объяснили – и заставили меня покрыться холодным потом.

-Рыжая ведьма Фейн! – произнес господин Огасто с ненавистью. – Племянница колдуна и невеста Мике Кориуса! Это она вела разговоры с демоном! Она задумала его спасти! Ведь так? Так?!

Он резко повернулся к обвиняемым, наставив на них палец, и дядюшка растерянно забормотал, кланяясь и умоляюще вздымая скованные руки:

-Глупа, ох глупа девчонка! Ваша Светлость, глупее во всем мире не найдете – это точно! Но какая из нее ведьма? Смилуйтесь над моей бедной головой! Если в чем и виновен, так в том, что не досмотрел за девкой… Ее саму околдовали, истинно вам говорю! А я сам ничего, ничего не знал, чтоб мне век спины не разогнуть!

Мике же продолжал молчать, бледнея все более явно.

-А ты, деливший невесту с демоном? – ярость герцога нарастала, и я догадалась, что на самом деле это рвется наружу гнев ведьмы. – Что ты скажешь в свое оправдание?

-Фейн… - Мике с трудом разлепил губы. – Фейн не совершила бы злого поступка!

-Нет раскаяния в их душах! – вскричал господин Огасто, и отвернулся от дядюшки и Кориуса-младшего. – Ложь и упорствование во зле! Что ж, слушайте жители Таммельна мой указ: где бы вы не увидели рыжую ведьму Фейн – немедленно должны уведомить о том стражу! Она тут же должна быть арестована! Мне она нужна живой! Сто золотых награды тому, кто приведет ее ко мне!

Толпа закричала радостно и зло, и я различила среди возгласов то, как некоторые бранились на Мике, спрашивая у него, не стыдно ли ему называться женихом шлюхи, сошедшейся с нечистым духом.

Я невольно сделала шаг назад, и вновь наткнулась на Хорвека, который придержал меня за плечо, и, склонившись, промолвил с насмешкой:

-Сдается мне, твой прекрасный герцог наконец-то обратил на тебя внимание и оценил по достоинству.

-Прикуси язык! – вспыхнула я. – За него сейчас говорит ведьма! Если бы не ее колдовство…

-То Его Светлость уже вел бы тебя к алтарю? – хохотнул бродяга. – Бедный твой жених – тот, которого должны нынче повесить. Из-за колдовства он думает, что ты бросила его ради демона. Не будь чар – узнал бы, что ты бросаешь его ради герцога… Не слишком ли ты жестоко обошлась с мальчишкой?

Слова его попали точно в цель – даже если бы к моим щекам приложили бы раскаленное железо, они бы не горели сильнее.

-Да, это я виновата… - мне хотелось закричать это, но горло словно сдавила та самая петля, которая дожидалась меня. – И я лучше умру, чем буду смотреть молча на то, как… Отпусти меня!

-Говорю тебе, ты не спасешь их, показавшись ведьме, - Хорвек объяснял терпеливо и спокойно. – И я вовсе не собирался тебя к этому подталкивать. Если ты и впрямь хочешь сохранить им сегодня жизнь, то будешь смеяться, глядя на то, как их поведут на смерть. Нищие всегда радуются, когда видят казнь богатых и уважаемых людей. Улыбайся – она сейчас ищет в толпе тех, кто испуган…

Я поверила ему, ведь сама уже ничего не понимала. Никогда еще мне не давалась с таким трудом улыбка – я изо всех сил растягивала пересохшие губы, так, что они вот-вот должны были потрескаться. Господин Огасто тем временем обратился с короткой речью к священникам, смиренно ждавшим поодаль своей очереди, и святые отцы торопливо сообщили в ответ, что передают право на суд сюзерену этих земель, раз уж проклятые колдуны желали навредить именно ему.

-Почему они так легко согласились? – прошептала я, улыбаясь из последних сил.

-Потому что твой дядюшка был им не по нраву, я полагаю, - ответил Хорвек. – А дела о колдовстве предписано решать как можно быстрее, чтобы чернокнижники не успели одурманить разум судей. Никому не хочется прослыть околдованным, так что снисхождение в делах о чародействе суды никогда не проявляют.

-Его Светлость говорит, что они будут немедленно казнены! – я едва удерживалась от того, чтобы не начать кусать собственные руки. – Хорвек! Что, если ты ошибаешься? Что если мне нужно попытаться…

-Улыбайся, Фейн, - сказал он, приобнимая меня. – Смейся! Глотни вина – еще немного осталось на дне… Ее глаза сейчас повсюду, и если она поймет, что ты здесь – мы умрем.

Словно подтверждая его правоту, над толпой закружилась стая ворон, невесть откуда прилетевших к площади – и я сразу угадала, что здесь не обошлось без чар: ведьма сейчас отчаянно искала меня среди толпы. Дядюшку Абсалома и Мике тем временем уже подтолкнули к петлям и веревка уже легла на плечи дяди, побелевшего так сильно, словно его лицо испачкали мелом.

-Хорвек, она позволит казнить его… - я цеплялась за бродягу, а моя улыбка уже походила на оскал припадочного. – Ты ошибся… Она не остановится!

-Улыбайся, Фейн, - только это он и отвечал мне.

-Нет, она молчит, она даже не смотрит в сторону виселицы… Хорвек, ты все неправильно сказал! – бормотала я. – О, если его сейчас повесят… Я не прощу тебя, слышишь?! Никогда не прощу!

Раздалась барабанная дробь, я чуть было не зажала уши, но Хорвек крепко прижимал меня к себе и не давал пошевелиться. Я не могла смотреть больше в сторону виселицы – глаза резало так, словно в них насыпали горсть песка – и продолжала улыбаться, хотя куда больше эта гримаса походила на сдерживаемые из последних сил рыдания.

-Ты ошибся, - повторяла я едва слышно, вцепившись в руку Хорвека. – Ты ошибся…

-Постойте! – барабанная дробь оборвалась, словно руки у всех барабанщиков обессилели от звука этого кристально-чистого, мелодичного голоса. В первый раз я слышала, как говорит ведьма, и мне показалось, что звук ее речи – самое прекрасное и самое ужасное, что может существовать во всем белом свете. Произнесенное ею походило на древнюю песню, и любое слово тут же превращалось в заклинание. Только тихий торжествующий смех Хорвека помог мне сбросить оцепенение, вызванное звучанием голоса ведьмы, и я поняла, что она начала околдовывать толпу.

-Постойте! – повторила она, и решительно подошла к господину Огасто, безо всякого страха и стеснения отвергая все правила и законы, запрещающие ей говорить с ним так, как ей этого хочется. Таммельнцы замерли, удивляясь и тут же покоряясь ее воле – то, что она собиралась совершить, уже заранее признавалось достойным и добрым поступком. Возможно, причиной тому было всего лишь хитрое колдовство, но мне показалось, что толпа в замешательстве умолкла, ощутив бесстрашие и могущество, исходящие от этой женщины – качества отнюдь не колдовского рода. И это было вовсе дурным признаком: колдунья была страшна и сильна не только благодаря своим заклинаниям.

-Да, сестра моя? – тут же отозвался господин Огасто, взяв ее за руки.

-Я прошу милости у тебя для этих людей, - произнесла она обманчиво кротко. – Не желаю, чтобы наша с тобою встреча была омрачена смертями. Какой прок казнить пособников преступления, если главное зло осталось на свободе? Во всем виновата та колдунья – пусть виселица дожидается ее.

Его Светлость покачал головой, точно журя сестру за излишнюю добросердечность, и с улыбкой объявил:

-Твоя воля – закон для меня. Какое же наказание они должны понести по твоему рассуждению?

Колдунья плавно двинулась к дядюшке, трясущемуся, точно студень. Остановившись, она осмотрела его с ног до головы, а затем сказала:

-Раз он хотел выпустить из темницы демона, то справедливо будет, если он займет место злого духа в подземелье. Пусть он никогда не выйдет оттуда и проклинает тот миг, когда ему вздумалось колдовать!

Случайно то вышло или же нет, но произнося последние слова, она резко подняла руку вверх, и я успела заметить, что на ней не хватает одного пальца. Однако бедный дядюшка Абсалом был настолько растерян, что вряд ли сумел что-то понять – ему достало ума лишь упасть на колени и поцеловать краешек платья милостивой госпожи.

Толпа, которая недавно, казалось, была готова разорвать на клочки того, кто попросит о помиловании для колдуна, принялась славить добрейшую госпожу Лаурессу. Его Светлость подал знак страже, и дядюшку увели – он едва переставлял ноги от пережитого испуга.

На Мике ведьма смотрела чуть дольше, словно раздумывая.

-Славный юноша, - сказала она. – Брат мой, я не верю, что он желал тебе зла. Его обманули. Да, я ясно вижу в его глазах правду – он сбился с пути и поддался дурным наущениям.

-Как скажешь, сестра моя, - отозвался господин Огасто покорно, словно вовсе не он только что яростно обличал и порицал преступников. Я с удивлением присмотрелась к нему и поняла, что энергия, совсем недавно переполнявшая его тело, иссякает, как угасает костер, в который никто не подбрасывает дров.

-Что с ним? – мне казалось, что силы покидают герцога так быстро, что он вскоре не удержится на ногах.

Хорвек с легкостью понял, о чем я спрашиваю.

-Колдунья не может играть двумя куклами сразу, - сказал он, глядя на происходящее с некоторым любопытством. – К тому же, прекрасный герцог ей, как видно, порядком надоел.

-Что? – поперхнулась я, глядя, как ведьма ласково и осторожно касается спутанных волос Мике.

-Боюсь, маленькая Фейн, твой жених нынче отойдет колдунье. Но тебе самой он не слишком-то был нужен, так что горевать ты не будешь, не так ли?..

Я не нашлась, что ответить на это, от возмущения запнувшись на первых же сбивчивых возражениях, а колдунья тем временем обратилась к господину Огасто:

-Брат мой, я поручусь за милого мальчика. Мне под силу искоренить из его души то зло, что пустило корни в его юной душе. Мое благочестие сильнее дурного колдовства, и я спасу этого юношу. Пусть будет при мне, и я обещаю, что он никогда больше не вспомнит о той ужасной женщине, что едва не погубила его…

-Как скажешь, сестра, - прошелестел голос господина Огасто. – Я верю всему, что ты скажешь…

Прозвучало это достаточно двусмысленно, но толпа вновь принялась простодушно радоваться, совершенно запутавшись, что же ей больше по нраву: справедливая казнь или внезапное помилование. Настроение людей менялось удивительным образом: те люди, что совсем недавно бросали в Мике всяческим сором и насмехались над ним, сейчас утирали слезы радости, точно от петли был избавлен их ближайший родственник.

-Так всегда бывает, когда в городе появляется колдовство, - сказал Хорвек, заметив мой удивленный взгляд. – И ничем добрым, разумеется, это для таммельнцев не обернется.

-Но зачем ей Мике? – я смотрела со страхом на то, как юноша стоит перед колдуньей, безвольно уронив руки вдоль тела. Он, казалось, даже не слышал, что его помиловали – а чародейка все гладила и гладила его волосы, и мне подумалось, что движения эти походят на те, которыми стирают обычно с ученической доски слова, написанные мелом.

-Она же не знает, что тебе плевать на этого беднягу, и полагает, что отбирает у тебя возлюбленного. К тому же, у него хорошая чистая кровь, как мне кажется. У глупцов, отправляющихся на виселицу из-за своих невест, почти всегда хорошая кровь… А ведьме нужно расплачиваться со своими подручными, чтобы держать их в подчинении. Мальчик ей пригодится. Но, боюсь, не на слишком долгий срок…

Я почувствовала тошноту, и отвела взгляд от Мике, но это не слишком-то мне помогло – мысль о том, какое ужасное будущее его ожидает по моей вине, никуда не ушла и казалась темным липким пятном, расползающимся по моей душе и навсегда в нее въедающимся.

-Слава Его Светлости! – кричали люди. – Слава госпоже Лаурессе!

Господин Огасто удалился, перед тем безвольно подав руку своей жене, не промолвившей за все это время ни единого слова. За ним последовала и ведьма, державшая бедного Мике Кориуса за руку, как несмышленого ребенка. Юноша шатался, точно перед его глазами была одна только непроглядная тьма, но покорно шел за ней. Напоследок она оглянулась на площадь, остававшуюся за ее спиной, и замерла, точно припомнив о каком-то незавершенном деле.

Вороны, сидевшие на крышах и стенах, вдруг переполошились, точно их что-то испугало, и с громким карканьем черной волной разом сорвались со своих мест. Многим это показалось странным знаком, и я увидела как взволнованные таммельнцы тычут пальцами в небеса, указывая на зависшую там огромную воронью стаю. Но не успела я спросить у Хорвека, что это значит, как птицы обрушились на головы горожан – они срывали платки, чепцы и шапки с голов людей, словно обезумев. Женщины закричали, и вновь меня чуть не сбили с ног в образовавшейся толчее. Хорвек схватил меня за руку, удерживая при себе, и я почувствовала, как острые вороньи когти вцепились в мой грязный платок. На мгновение я ослепла – как ни был он туго повязан, но все равно сдвинулся мне на глаза, и глупое это происшествие напугало меня так сильно, что я тоже вскрикнула.

-Тише, - шикнул на меня Хорвек, и я, убрав с глаз платок, сообразила, что он сразу же накрыл меня своим плащом. Вороны с яростными криками быстро разлетались, оставив вконец напуганных таммельнцев подбирать с земли изодранные и истоптанные головные уборы.

Я высвободилась из-под плаща бродяги, и заметила, как он бросил быстрый взгляд на мою голову – увиденное, видимо, показалось ему забавным зрелищем, потому что он усмехнулся и негромко произнес:

-Верное решение, не-рыжая Фейн.

Запоздалая догадка посетила меня: Хорвек пытался спрятать мои рыжие косы от вездесущих глаз ведьмы. Невольно я повернулась к помосту – но она уже скрылась, видимо, так и не увидев того, что ей желалось.

Мальчишки, которых я не так давно согнала с насиженного около столба места, тотчас же приметили мою куцую голову, и принялись вопить:

-Плешивая нищенка! Плешивая нищенка! Да у нее никак короста или парша! Посмотрите-ка на ее голову! Что за мерзкое зрелище! Это, поди, нечестивая зараза из южных земель! Проклятая вшивая дрянь стояла рядом с нами – нужно ополоснуть руки и волосы святой водой!

Но никому не было дела до криков бесстрашных из-за малолетства ребятишек – слишком уж растеряны и напуганы были остальные таммельнцы, повидавшие нынче столько, сколько они обычно не видали и за год. Колдуны, зачарованный герцог, мертвые демоны, рыжие ведьмы… пусть горожанам и объявили, что сегодня добро победило зло, на душе у простого люда остался дурной осадок – я видела это по мрачным, потерянным лицам. Герцог ушел, речи умолкли, трубы и барабаны затихли, и люди торопились уйти подальше от зловещей виселицы, на которой болтался черный мертвец.

Хорвек, небрежно швырнув пустую бутылку себе под ноги, казалось, собирался последовать их примеру. Вначале я бездумно шагнула за ним, но потом замерла, вспомнив, с кем имею дело. Темный дух, вселившийся в мертвое тело человека вопреки законам богов, духов и людей!.. Противоестественность произошедшего могла привести лишь к разрушению сущности демона, и безжалостный этот распад губил всех, кто приближался к ожившему покойнику. Так мне сказал господин Казиро, и словам этим я верила все больше.

Бывший демон, словно почувствовав мои колебания, оглянулся, и я впервые заметила небольшую перемену случившуюся в его внешности: глаза, ранее бывшие светлыми, серо-желтыми, стали почти черными, что куда естественнее сочеталось со смуглым скуластым лицом, но, вместе с тем, лишили его прежнего безмятежного выражения, так удивлявшего меня во время нашего недолгого знакомства. Ранее взгляд его, казалось, был внимательнее, яснее, пусть в этой спокойной ясности чувствовалась некоторая отрешенность.

«Ох, да он же превращается в человека! – поняла я, с ужасом глядя на разбитую бутылку, в которой до того я не видела ничего зловещего. – Господин Казиро говорил, что демон отказывался от человеческой пищи, чтобы дольше сопротивляться природе своего нового тела. Но раз он пил вино, то, стало быть, уже уступил! Сколько же времени осталось до того момента, как тело начнет убивать сознание?».

Хорвек не мог знать, что рассказал мне умирающий дух таммельнского дворца, однако выражение моего перекосившегося лица он истолковал верно.

-Теперь ты вновь боишься меня? – равнодушно спросил он, пошатываясь. – Самое время.

-Ты… ты пил вино, - заикаясь, пробормотала я, переводя затравленный взгляд с бродяги на пустую бутылку, лежавшую между нами на булыжной мостовой. – Оно же погубит тебя!

-Непременно погубит, как погубило многих людей до меня, - отозвался он после небольшой заминки. – Пьянство будет сводить людей в могилу до конца времен, но это отнюдь не самый скучный способ распрощаться с жизнью побыстрее…

Говоря это, он не сводил с меня глаз, и по лицу его пробежала странная дрожь, наверняка свидетельствующая о внутренней борьбе, происходящей в его изувеченной душе. Казалось, он едва сдерживается, чтобы не прогнать меня – мои слова причинили ему если не боль, то, по меньшей мере, вызвали гнев и злость, как это бывает, когда разговор становится слишком неприятным для одного из собеседников. Я сжалась и зажмурилась, ожидая то ли крика, то ли удара, но молчание затянулось, и я с опаской подняла взгляд на Хорвека. Он же медленно поднес руки к лицу, словно стирая с него невидимую грязь, а когда отнял ладони – его взгляд стал прежним, ясным и спокойным. Никогда бы я не подумала, что буду когда-то радоваться тому, что демон остался демоном, но теперь едва не заплакала от счастья, увидев знакомые светло-серые, с желтизной глаза.

Но не успела я выдохнуть с облегчением, как лицо бродяги снова исказилось, и Хорвек согнулся пополам – его скрутил приступ жесточайшей рвоты. Я бросилась к нему, пытаясь поддержать, и нас тут же принялись бранить прочие горожане:

-Грязные бродяги! Пьяницы! Упьются дешевой браги до полного изумления, а затем разносят скверну повсюду! Что за непотребство творится перед дворцом Его Светлости?! Где же стража? Нужно вышвырнуть отсюда этих мерзавцев и побыстрее… Подите прочь, пока кости целы! Вашими мерзкими испитыми рожами да вытереть бы эту смрадную лужу!.. Провалиться бы вам в ту выгребную яму, из которой вы выбрались! Вон! Пошли вон!!!

Мы с Хорвеком последовали этим настойчивым советам, и поторопились убраться подобру-поздорову. Я первое время поддерживала своего спутника, но вскоре он высвободился, и, помотав лохматой головой точно искупавшаяся собака, пошел сам, ступая лишь самую малость нетвердо.

Я опасалась что-то у него выспрашивать, уяснив себе одно: демону не хочется говорить о своем превращении в человека, и не из-за одной лишь досады – по всей видимости, стоило ему только задуматься о своем обреченном будущем, о противоестественности своего нынешнего существования, как безумие начинало точить его сознание вдвое безжалостнее. Он должен был жить одним днем – не помня о прошлом и не помышляя о дне завтрашнем, и только так мог отсрочить свой конец. Но человеческое тело властно требовало своего – еды и питья – и каждый кусок хлеба, каждый глоток вина был маленьким поражением демона Рекхе, становившегося все более человеком – но не могущим им стать.

-Нет, пожалуй, мне больше нравилось, когда ты меня боялась, - проворчал Хорвек, искоса глядя на меня. – От испуга твое лицо не становилось таким глупым, как сейчас. Сдается мне, тебе нужно немного отдохнуть. Где ты провела нынешнюю ночь?

-В могиле, - сказала я чистую правду, и меня начало трясти, точно я превратилась в куклу-марионетку, за нитки которой дергает проказник-кукловод. – В самой глубокой могиле на заброшенном кладбище. Я встретила там старого знакомого, и мы поделили этой ночью последнее прибежище. Вот только он и в самом деле умирал, а мне пришлось убираться оттуда – земля еще меня не принимает… Из моих волос крысы сплетут шнурки и нанижут на них монеты, а я нынче стала проклятой ведьмой…

Должно быть, любому другому мой рассказ показался бы сущим бредом, но Хорвек слушал меня внимательно, и, как мне показалось, сумел верно истолковать каждое мое слово, хоть ни о чем так и не спросил.

-Тебе нужно пообедать, - только и сказал он. – Твое платье никуда не годно, а лицо так грязно, что чародейка постыдится тебя собственноручно убивать, если ты все-таки попадешь в ее руки. Пойдем со мной – и хотя бы одну ночь ты проведешь в чистой постели, а не в чьей-то могиле, к тому же, занятой другим мертвецом.

Тут я утерла слезы – они отчего-то были холодными, словно растаявший снег – и разглядела, что Хорвек, в отличие от меня, одет вовсе не в штопаное крестьянское платье. Пусть его наряд и не казался образцом приличия, но всяко выглядел куда лучше моих грязных обносков.

-Откуда у тебя деньги? – я всплеснула руками, вновь заподозрив худшее. – Ты ограбил кого-то? Убил?

-Я не убиваю, - тут же быстро ответил Хорвек, и пусть тон его был легкомысленным, мне послышалась в нем звонкая стальная нота. Я прикусила язык: мне следовало сообразить, что убийство для бывшего демона сейчас означает худшее: начало кровавого безумия, которое он изо всех сил пытался сейчас отсрочить.

-Ох, Хорвек, прости! Я не хотела сказать, что ты способен на одни лишь злодейства, - извинения мои звучали неловко и глупо, но я все лепетала какие-то беспомощные оправдания. – И я вовсе не думаю, что у тебя не достало бы ума раздобыть деньги честно…

-Да нет, ты угадала почти верно, - отозвался он, сердечно мне улыбнувшись. – Я ограбил кое-кого этой ночью. Видишь ли, я способен смириться со многими бедами и неудобствами своей нынешней жизни, но не с дрянной крестьянской одеждой, которая приличествует только самому презренному сословию. Так низко пасть я не могу. Однако убивать мне никого не пришлось – монахи оказались так трусливы, что отдали мне добрую половину своих денег, стоило их самую малость припугнуть…

-Ты ограбил монахов? – вскричала я, уставившись на Хорвека, описывавшего свой поступок столь обыденно и легко, словно речь шла о случайной встрече с дальними родственниками, от которых удалось отделаться после обмена парой-тройкой бессмысленных любезностей.

-Думаешь, об этом стоит объявить погромче? – съязвил он, впрочем, безо всякого признака серьезного беспокойства.

-Но это же страшный грех! – я понизила голос, и оглянулась по сторонам. – За такое и пожизненную каторгу, пожалуй, присудить могут. Да что там - не станут разбираться, по благословению священников посадят в мешок, набитый крысами, и бросят в реку! Нельзя посягать на имущество милостивых богов!

-Не так уж они милостивы, если не желают делиться своим добром, да еще и внушают своим последователям, что воров следует топить в мешке с крысами, - отмахнулся Хорвек. – К тому же, монахи не станут жаловаться на понесенный ущерб.

-Отчего это? – спросила я вместо того, чтобы озвучить вертевшийся на языке вопрос: «Так что же - ты их прикончил все-таки, поганец?».

-То были наши старые знакомцы, тихонько присвоившие сундук с пожертвованиями для лесного храма, - Хорвек довольно ухмыльнулся, и мне показалось, что в нем вновь начала набирать силу человеческая природа – уж слишком лихой и беззаботной получилась эта улыбка. Именно так должен был скалить зубы тот бедовый парень, в тело которого вселился темный дух.

-5-

-Ты их нашел? – охнула я, невольно восхитившись сметливостью демона.

-Они и не прятались, - Хорвек все увереннее шагал вниз по улице, и я с облегчением заметила, что нездоровая бледность уже сошла с его лица. – Вернувшись в храм, эти проныры объявили, что все золото забрали разбойники, и даже если кто-то усомнился в этих словах, то не решился проводить дознание после того, как в город вернулись ограбленные паломники, на каждом углу вопящие о нечестивцах, напавших на святых людей. Только об этом и болтают в тавернах, втайне завидуя удаче богохульников, получивших безо всякого труда целый сундук золота.

-И ты отправился в храм? – продолжила я расспросы, видя, что они ничуть не смущают бродягу.

-При храме дают ночлег беднякам, и хоть ночевать в той сырой и холодной богадельне не намного приятнее, чем в могиле, - невозмутимо отвечал он, - я воспользовался гостеприимством святой обители. В ответ на мои простодушные расспросы, добрые люди указали на святых отцов, пострадавших от разбойников, и уже к рассвету один из них рассказал мне, где закопан сундук.

От последних слов у меня мороз по коже пошел, несмотря на то, что голос Хорвека оставался таким же безмятежным. Не приходилось сомневаться, что спроси я: «Неужто ты пытал монаха, мерзавец?» - он все с тем же замечательным равнодушием ответит на мой вопрос утвердительно, да еще и присовокупит к ответу немало тошнотворных подробностей.

По всему выходило, что минувшую ночь бывший демон провел с куда большей пользой: пока я сомнительным образом обогащала свой разум, слушая господина Казиро, Хорвек разбогател в прямом значении этого слова. По тому, как неуловимо менялся цвет его глаз во время рассказа о монашеских сокровищах, я поняла, что золото весьма угодно как его демонической части, так и человеческой.

Я не знала, куда он ведет меня, и не решалась спрашивать, уже устав от ответов, пугавших меня еще больше, чем молчание. Однако дурные мысли не отступали, ведь мой взгляд то и дело задерживался на Хорвеке – все в его облике напоминало мне: это тело раньше принадлежало какому-то другому человеку. Прежний хозяин украсил свои руки синеватыми северными узорами, вплел в волосы цветные нити и бусины, вдел в уши и в нос серебряные серьги… Тут я припомнила, что Хорвек снял эти украшения, когда мы возвращались в Таммельн, и прикусила губу, размышляя, отчего побрякушки вернулись на прежнее место, несмотря на то, что были слишком яркой приметой. Не могло ли так статься, что тело покойника хранило какие-то обрывки памяти и настойчиво требовало вернуть то, что принадлежало ему при жизни?..

Хорвек был чуток к любому проявлению моего внимания – и тут же прямо спросил:

-Что вновь не так?

-Серебро, - не придумала лучшего ответа я. – Люди говорят, что демоны не переносят серебро.

-Еще бы, - фыркнул он. – Дешевка! Верная примета неуважения со стороны дарящего и неразборчивости со стороны принимающего – только золото достойно высших созданий.

-То есть, демоны просто его не любят? – озадаченно переспросила я. – А как же легенды о том, что серебро губит демонов?

-Оно губит самоуважение, - скривился Хорвек. – А унижение всегда сродни бесчестью.

-Но зачем же ты вновь…

-Потому что я не демон, - отрезал он, и я поумерила свое любопытство, поняв, что мои расспросы - словно поглаживание израненной кожи: иной раз стерпеть можно, но куда чаще я касаюсь открытой раны, отчего она может нагноиться.

Однако усмирение беспокойства - не такое уж простое дело, и вновь я в уме складывала слово к слову, воспоминание к воспоминанию: сегодня ночью псы-оборотни искали демона на старом кладбище, а на следующий день черный мертвец очутился на виселице… Значит ли это, что ведьмины твари все-таки нашли нечистые останки средь старых могил? А если так, то Господин Подземелий и впрямь вывел тогда Рекхе на кладбище, где демон получил это тело… О, как мне хотелось верить, что Рекхе не убивал безвестного бродягу, чтобы заполучить новое обиталище для своей темной души!

Мне ясно представилось, как слепой демон таился между надгробий, принюхиваясь и ожидая нужного случая. Вот гробовщики приволокли покойника – быть может, он был убит во время кабацкой потасовки или ограблен более везучим собратом. Как произошло перерождение? Что человеческого сохранилось в этом теле – остатки памяти, особенности нрава, склонность к вину, быстрому богатству и приключениям? Чувствует ли Рекхе, как эта кровь, вновь побежавшая по жилам, требует своего?.. Как противен ей новый хозяин? Может ли демон читать воспоминания того бедняги, что не дожил, пожалуй, и до своего двадцать пятого дня рождения?

Но более всего меня занимала мысль о причине, побудившей демона стать человеком. Срок жизни ему при этом отводился мизерный, а для мести колдунье не доставало сил. Неужто и вправду он хотел отдать мне долг? Но разве не была я в его глазах так же ничтожна, как остальные люди?

Повинуясь внезапному порыву я ускорила шаг и коснулась руки Хорвека. Он вздрогнул, однако после секундного колебания сжал мои пальцы, и произнес, превратно истолковав мое потерянное выражение лица:

-Сегодняшний день не так уж плох – все остались живы. А ты хорошо держалась, маленькая Фейн. Ты должно быть не заметила, что сумела в очередной раз победить ведьму? Ведь ты переиграла ее, и все еще свободна, как ветер, хотя одна из тех петель предназначалась тебе.

-Но это я виновата в том, что случилось с дядюшкой и Мике, - прошептала я, сразу же почувствовав себя опустошенной и бессильной. – Ты сам сказал мне это…

-Я не хотел тебя обидеть, - Хорвеку нелегко давалось сочувствие ко мне, но я видела, как он старается изобразить непривычное для него чувство. – И сказал это вовсе не для того, чтобы ты винила себя. Но ради себя самой ты не выдержишь тех бед, что тебя ожидают. Сама по себе ты всего лишь слабая недалекая девчонка, ничем не отличающаяся от прочих. Только когда в голову тебе взбредает кого-то спасти, ты становишься отважной и стойкой. Ради одного мужчины ты совершила множество храбрых поступков. Быть может, ради троих у тебя получится совершить и вовсе невероятный подвиг?

-А ты поможешь мне? – спросила я, с детской надеждой глядя на него.

-О, не переоценивай мои способности, - с мрачной усмешкой промолвил он, отведя глаза. – Боюсь, я годен только на то, чтобы изредка давать тебе скучные советы и предупреждать об опасности, которой ты все равно не сможешь избегнуть. Сегодня, пожалуй, я могу быть полезен еще в одном отношении…

И Хорвек с полупоклоном указал в сторону строения с яркой вывеской – то была гостиница, из кривой трубы которой шел сизый дымок: наверняка там совсем недавно разожгли кухонный очаг, и мой живот от одной этой мысли громко и тоскливо заурчал.

Заведение это было не из тех, где хозяин слишком пристально вглядывается в лица своих постояльцев, но и глотки здесь по ночам не резали, это уж точно. Хорвек, к тому же, не скупился, заняв самый хороший номер, и даже если кому-то из челяди показалось странным то, что гость притащил с собой грязную нищенку, озвучены эти сомнения не были. Я испуганно вжала голову в плечи, когда услышала, как мой воистину странный друг приказывает хозяину подать в комнату побольше горячей воды для мытья.

-Вдруг рыжина проступит? – тихо пискнула я, вцепившись в рукав Хорвека.

-Веский повод для того, чтобы не касаться воды и мыла до конца дней своих, - согласился он невозмутимо. – Однако, мне кажется что тебе стоит пойти на этот безумный риск. Не хочу тебя огорчать, но, боюсь, наша дружба не продлится долго, если я вынужден буду терпеть этот запах с утра до ночи.

-Какой запах? – удивилась я, и принялась принюхиваться. – А-а-а! Наверное на меня плеснули помоями на рынке, когда я проходила мимо мясных рядов – торговки подумали, что я хочу что-то украсть…

Хорвек закатил глаза, и я вспомнила, что имею дело с демоном наиблагороднейших кровей. Мне следовало догадаться, что из подобных господ чистоплюйство не выводится ни подземельями, ни перерождениями. Я вновь осмотрела его с ног до головы и впервые заметила, как явно в его одежде проявилась двойственность натуры: множество украшений, пестрая повязка на лбу, бусины и цветные нитки в волосах – все это принадлежало неизвестному бродяге, недавно отдавшему свою душу богам. Но отличные сапоги, рубашка из хорошего тонкого полотна, куртка из кожи лучшей выделки – все это наверняка показалось бы тому бродяге излишней роскошью. Стоило только Хорвеку раздобыть денег, как он тут же приоделся, точно дворянин, но так и не смог вытравить из себя постыдную слабость к дешевым побрякушкам, доставшуюся ему по наследству, как и узоры на руках. Из-за этого он походил, как мне показалось, на картежника-мошенника, к которому удача была в последнее время весьма благосклонна. Возможно, подобный гость показался бы нежелательным хозяину более добропорядочной гостиницы, но в заведении, приглянувшемся Хорвеку, при условии достаточной щедрости мог сойти и за почетного.

Итак, отвертеться от мытья не вышло – меня едва ли не силой затолкали в бадью с водой, от которой валил густой пар.

-Если ты не оставила мечты стать когда-нибудь герцогиней, - приговаривал Хорвек с деланной серьезностью, - то придется уж смириться с таким несчастьем, как мытье.

Вода оказалась такой горячей, что, казалось, с меня и кожа слезет вместе с грязью. Хорвек, убедившись в том, что я не собираюсь сбегать из бадьи, ушел из комнаты, пощадив жалкие остатки моей стыдливости, по большей части растерянной за время бродяжничества. Вымывшись, я натянула на себя одну из его новых рубашек. Она доходила мне едва ли не до колен, но этого мне показалось недостаточным, и я закуталась в плащ. В небольшом темном зеркале, висевшем на стене, отразилась убогая фигура, и я подошла поближе, чтобы рассмотреть свое лицо. Оно, к счастью, не слишком-то переменилось – лишь осунулось и исхудало - а вот от волос остались лишь мелкие топорщащиеся прядки сероватого цвета, точь-в-точь крысиная шкурка. Исчезли и мои яркие веснушки, а брови вовсе выцвели.

Когда Хорвек вернулся, я самозабвенно рыдала, обхватив голову руками.

-Мои волосы! – повторяла я. – Мои славные рыжие волосы!.. Пусть они принесли мне много бед, но как я буду без них обходиться? Неужто они никогда не отрастут?.. Неужто всегда будут мерзкого серого цвета?

-Мне следовало догадаться, что эти потоки слез проливаются отнюдь не из-за того, что твой родственник отправился в тюрьму, жених – на корм нечисти, а ты сама объявлена вне закона, - покачал головой Хорвек после того, как вслушался в мои всхлипывания. – Так убиваться женщина способна только из-за красоты. И, право слово, было бы что оплакивать!..

Но, произнося эти слова, он аккуратно и внимательно осматривал мою голову – оттого прозвучали они не столь уж обидно.

-Колдовство, изменившее цвет твоих волос, продержится не дольше одной луны, - его голос звучал уверенно, и мои рыдания утихли. –Отрастать косы будут совершенно обыкновенным образом, могу тебя уверить. И это тебе на руку – пока все ищут рыжую девчонку, невзрачному мальчишке можно свободно разгуливать по улицам Таммельна.

Я, утерев заплаканное лицо, увидела, что он принес мне новую одежду – добротную и теплую: шерстяные штаны, длинную темно-красную рубаху, к которой прилагались жилет из овчины и суконная серая куртка. Также для меня были куплены новехонькие мягкие сапоги, лишь самую малость великоватые – глаз у демона оказался верным. Подобный наряд был обычным для путешественников, собиравшихся в дальнюю дорогу в преддверии холодной поры года, и я с тревогой рассматривала одежду, размышляя, не значит ли это, что Хорвек собирается услать меня вон из города. Говорил же он, что не сможет мне помочь в борьбе с ведьмой?..

-Я не надену это, - угрюмо заявила я.

-Заверяю тебя чистосердечно, мне не жаль поделиться рубахой, - ответил на это Хорвек. - Но с чего ты взяла, что тебе полезнее оставаться босой и голоногой? Ночи уже холодны, а городские улицы чертовски грязны, не говоря уж о проселочных дорогах.

-Я не собираюсь сбегать из Таммельна, - еще мрачнее произнесла я, втягивая голову в плечи. – Ты можешь отправляться куда глаза глядят, но для меня это никак не годится.

-Дело твое, - легко согласился он. – То, что я принес тебе эту одежду вовсе не значит, что ты должна меня слушаться…

-Верно, - проворчала я, нерешительно протягивая руку к рубахе.

-…Ты должна меня слушаться, потому что глупа и бестолкова, - невозмутимо продолжил Хорвек. – И если решишь воевать с ведьмой своим умом, то тут же окажешься на том свете. Вполне возможно, перед тем еще успеешь пожалеть, что тебя попросту не повесили сегодня за компанию вместе с твоим невезучим семейством.

-Уж кто бы говорил, - пробормотала я, но рубашку все-таки взяла. – Твоего ума в свое время тоже оказалось недостаточно для того, чтобы не оказаться в тюрьме!

-Я извлек урок из своих ошибок, - бывший демон показывал себя существом бесконечно терпеливым. – А вот ты происходишь из породы мелких людишек, ошибки которых их тут же приканчивают, так что пользы из этого никак не выйдет.

Как я не морщила нос, одеваясь, новый наряд оказался вполне удобным, и не так уж изуродовал меня, как я того опасалась. Ноги в узких штанах казались кривоватыми, а рубаха слишком болталась, но теперь бы на меня никто не плеснул помоями без веской на то причины.

К тому времени начало вечереть, и служанка, постучавшись, спросила, подать ли нам ужин в комнату, или же мы спустимся в общую комнату.

-Чем нелюдимее мы будем себя вести – тем с большим подозрением к нам отнесутся, - рассудительно заметил Хорвек, и мы отправились ужинать в большой зал, уже наполнившийся разнообразнейшими гостями – путешественниками, монахами, мастеровым людом и прочими мелкими господами не из худших. Нам подали прекрасную похлебку, свежий хлеб, жареную курицу и бутылку вина – я громко сглотнула, увидав всю эту роскошь разом. Такого славного ужина у меня не случалось уже много дней.

Хорвек едва притронулся к еде, и я поняла, что он вынужден соблюдать жесткую умеренность. Мне подумалось, что бедняге демону выпала тяжкая доля: что в своем изначальном обличии ему доводилось соблюдать обет не из легких, что в человеческом он был лишен даже самых безыскусных плотских радостей.

Между тем, посетители гостеприимного заведения веселели с каждой минутой – огонь в большом очаге пылал, вино к столу подавали доброе, а пиво наливали без остановки. Раздался перезвон струн, и приятный голос начал выводить старую балладу о раскаявшемся разбойнике: лихого злодея изловили и привязали к позорному столбу, пообещав под утро повесить при всем честном народе. Но тут откуда ни возьмись появилась бродячая собака, и, ласково беседуя с ней, пленник уговорил неразумное животное, не ведающее о законах человеческих, перегрызть веревку. После счастливого избавления он, разумеется, встал на честный путь, обратился к богам и до самой смерти мирно странствовал в сопровождении верного пса, деля с ним последний кусок хлеба. «Пусть ты, мой друг, и бессловесен, - распевал бард, - но сострадателен и честен. Добром я отныне плачу за спасение, прими же, приятель, мое угощение!»

Эта бесхитростная песенка часто слышалась при трактирах и кабаках – растроганные слушатели нередко делились с певцами своим ужином, если припев об угощении повторялся несколько раз с должным чувством. Но на лице Хорвека, задумчиво прислушивающегося к веселой мелодии, поступило выражение, заставившее меня поперхнуться.

«Всеблагие боги! – потрясенно подумала я, отложив ложку в сторону. – Да этот негодяй поди считает меня эдакой скудоумной псиной! Вот и кормит меня, точь-в-точь тот разбойник из песни. Решил, что я теперь стала его домашней скотиной, за которой нужен уход! Оттого и носится со мной, точно с тухлым яйцом…».

-Эй ты! – я щелкнула пальцами перед носом Хорвека, погруженного в глубочайшую задумчивость. – Слышишь меня?! Не вздумай! Не вздумай, тебе говорю! Ишь ты – вообразил себя раскаявшимся злодеем, а меня скотиной бессловесной, неразумной? Я, быть может, поразумнее тебя буду! И уж точно ума у меня поболе, чем у какой-то шавки! Эта песня не про нас, понял?

-Разумеется, не про нас, - вздохнул Хорвек. – Что у разбойника, что у его дворняги хватило смекалки для того, чтобы тут же сбежать куда глаза глядят. Мы куда глупее них, не стоит даже равняться.

Насмешка разозлила меня, но хлесткий ответ не шел на ум, и я вновь принялась хлебать суп, сжав ложку так, словно была готова стукнуть ею Хорвека по лбу, стоит мне услышать от него еще одну издевку.

Внезапный приступ дурноты заставил меня остановиться, я закашлялась, вначале подумав, что подавилась. Но воздуха не хватало все больше, словно на шею мне накинули удавку, и я захрипела, схватившись за шею. Хорвеку хватило одного взгляда, чтобы подняться со своего места, и очутиться возле меня – но я поняла, что его спокойствие нарочитое.

-Не привлекай к себе внимания, - негромко, но сурово приказал он мне. – Нам нельзя вызывать подозрение. Сделай вид, что просто закашлялась.

И он повел меня наверх, поддерживая под руку – я ничего не видела перед собой из-за удушья, но послушно старалась держаться ровно, ведь из услышанного стало понятно, что со мной происходит что-то до крайности дурное и опасное.

В комнате я повалилась на пол, все пытаясь вдохнуть побольше воздуха, но получалось совсем плохо. Хорвек тем временем действовал быстро и уверенно: оказалось, что он успел прихватить с собой пригоршню соли, и сейчас рассыпал ее вокруг меня, очерчивая круг. Постепенно невидимая удавка ослабела, хоть и не исчезла полностью – дышалось тяжко, точно на грудь мне взвалили большой камень.

-Что со мной? – прошептала я, хватая ртом воздух.

-Обычная неприятность для тех, кто не сумел скрыть свое имя от колдуньи, - отозвался мой приятель, подравнивая соляную полоску. – Если у ведьмы есть вещь, которая тебе принадлежала, и она знает, как тебя зовут, то она может наслать на тебя кое-какие чары. Это глупая, простая магия, которая не причинила бы тебе серьезного вреда. Должно быть, госпожа чародейка сильно обозлена после сегодняшней неудачи, оттого и опустилась до таких низких заклятий.

-Она знает, где я? За мной придут ее слуги?

-Нет, для этого одного только имени недостаточно, - покачал головой Хорвек. – Колдунья и без того подозревала, что ты в городе – сейчас же она в этом убедилась, но точного места она не определит. Не столь уж дурная весть, хотя лишний раз ее дразнить не стоит… Не шевелись! – окрик заставил меня снова опуститься на пол. – Ты все еще под действием заклинания и стоит тебе выйти из соляного круга, как оно примется тебя душить. Пока соль впитывает магию, которой полагалось бы отзываться в твоей крови, нужно избавиться от того, что тебя губит…

-Это от чего же? – до того мне казалось, что сильнее испугаться невозможно, однако последние слова заставили мое сердце уйти в пятки.

-От имени, - разъяснил мне он. – Раз уж она вплела его в заклинание, то нужно превратить его в бессмыслицу, и чары тут же разрушатся. Видела, как бусины рассыпаются, стоит порвать нить, на которую они нанизаны? Здесь все то же, но только вместо нити – твое имя. Откажись от него, и оно станет простым набором звуков.

Отчего-то это предложение мне совсем не понравилось. Лишившись волос, я и без того чувствовала себя потерянной, словно вместе с рыжей косой утратила важную часть себя. Раньше я твердо знала, кем являюсь: Фейн, рыжей племянницей лекаря. Что теперь осталось от этого знания, так естественно определявшего мое прежнее место в мире? Дядюшка Абсалом уже не был лекарем, превратившись внезапно в преступного колдуна. Из моих рыжих волос сейчас плел шнурки беспамятный господин Казиро, и единственное, что осталось от той старой славной жизни – так это мое имя. Нет, мне отчаянно не хотелось от него отрекаться, тем более, что от этого действа за версту разило колдовством, ничуть не отличавшимся от того, которым промышляла рыжая ведьма.

-Я не буду колдовать, - отрезала я, и с вызовом посмотрела на Хорвека. – Это дрянное дело, и я не желаю, чтобы ко мне прилипло хоть что-то из чародейских фокусов!

-Ну еще бы, - он улыбался мне, и в изгибе его губ мне впервые почудилось что-то злое. – Если ты произнесешь хоть одно заклинание, то тут же станешь ведьмой… как и назвал тебя герцог сегодня на площади. А ты не вынесешь, если хоть какое-то из его обвинений окажется правдой.

-Колдовство принесло ему столько горя! – почти крикнула я, уязвленная верностью его догадки. – Если… Когда заклятье падет, то он слышать не захочет о чародействе и о тех, кто ним промышляет. Я не смогу ему лгать! И не буду! Я спасу его безо всякой магии!

-Не говори громко о магии, маленькая Фейн, - Хорвек говорил ровно, безо всякого волнения, но что-то в его голосе заставило меня смолкнуть. – Сегодня в Таммельне все особенно чутко прислушиваются к таким словам, и с каждым днем искать ведьм будут все старательнее. У тебя мало времени. И если ты все же хочешь выйти из соляного круга, то тебе придется защищаться от чар. Сегодня она душит тебя, а завтра начет втыкать в восковую фигурку иголки. Ты не умрешь, но будешь все время испытывать попеременно то боль, то удушье, а ночами тебе будут сниться одни кошмары. Вступив в поединок, глупо отказываться от оружия, если уж твой противник вооружен до зубов. А Огасто… он простит тебя, я полагаю. Люди обычно склонны прощать своим спасителям некоторую беспринципность, когда на кону стоит их собственная жизнь. Ты ведь хочешь спасти своего прекрасного герцога, Фейн?

-Да… - потерянно пробормотала я, наблюдая за тем, как крупинки соли темнеют, начиная походить на угольную крошку.

-Тогда забудь о своих убеждениях до того времени, когда твоей жизни и жизни твоих близких не будет угрожать опасность. Быть может, никто не спросит, на что тебе пришлось пойти ради их спасения, и эта маленькая тайна умрет вместе с тобой… и со мной. Тем более, что ты уже как-то обращалась за советом к демону, не так ли?

-И это обернулось большой бедой, - не сдержала я злого упрека, который, по чести сказать, был незаслуженным, ведь то было мое собственное решение, и демон никогда не просил меня спасти его.

-Что толку сожалеть о своих ошибках? - ответил Хорвек равнодушно, словно ждав этого обвинения и заранее с ним смирился. – Ненависть ко мне не должна мешать тебе видеть выгоду. Сейчас суть выгоды проста: послушав меня, ты можешь избавиться от порчи, которую на тебя насылает ведьма. Сделай так, как я говорю, и можешь дальше думать о том, что следовало просто оставить у решетки нож, как тебя о том просили.

Произнося последние слова, он поднял голову и пристально посмотрел на меня. Глаза его были светло-желтыми, почти бесцветными – воспоминания на время вернули ему прежнее состояние ума, но походило на то, что демон был этому не так уж рад. Странное озарение заставило меня выпалить:

-Клянусь, что не жалею о том, что поступила именно так. И у меня нет к тебе ненависти!..

-Значит, еще не пришло время, - тихо ответил Хорвек. – Ну что же? Ты согласна отказаться от своего имени?

-Да, пожалуй, - робко и неуверенно согласилась я, глядя на него с опаской. – Что нужно делать?

-Повторяй за мной, - сказал он, и я, слушая его тихие монотонные подсказки, послушно объявляла:

-Под луной и под солнцем, под звездами видимыми и невидимыми, в мирах небесном, земном и подземном, более я не Фейнелла! Ни на словах, ни в мыслях, ни в знаках! Отрекаюсь от этого имени, и по доброй воле отдаю его мертвым и неродившимся!

Простые слова эти удивительным образом отзывались дрожью во всем моем теле, и стоило мне умолкнуть, как в голове зазвенело, а живот свело, точно внутри меня образовалась бездонная пустота. На минуту я растерянно замерла, не помня себя, не понимая, что вокруг происходит – словно все мои воспоминания смело прочь, как сметает листву порывом ветра. Незнакомец, сидевший напротив, взял меня за руку, и память постепенно начала возвращаться – но что-то неуловимо изменилось, и тягучая неизбывная тоска поселилась в душе, не давая освободиться от мысли, что со мной произошло что-то ужасное и непоправимое.

-Это пройдет, - успокаивающе произнес Хорвек, поняв по моему лицу, как мучительны эти новые ощущения. – Сейчас все уляжется – это как вода, помутневшая из-за поднявшегося песка там, где бросили камень… или пробежались по отмели… Но вскоре вода успокоится, песок осядет, и вновь ручей станет чистым… Ты осталась сама собой, просто в это нужно поверить как следует…

Его тихий голос ввел меня в забытье, очнувшись от которого, я обнаружила, что прижимаюсь к Хорвеку, а он тихонько покачивает меня из стороны в сторону, продолжая монотонно и тихо говорить о какой-то ерунде вроде воды, песка и листьев. Я подалась назад, вырвавшись из его рук, и только тогда поняла, что мне вновь легко дышится – невидимый камень, давивший мне на грудь, исчез.

-Обычное дело, - сказал мне Хорвек, внимательно следивший за переменами в моем лице. – Когда отказываешься от своего имени в первый раз, то всегда на душе паршиво. Во второй раз это происходит куда легче, а затем и вовсе входит в привычку.

-Откуда ты знаешь? – я смотрела на него исподлобья.

-Все чародеи меняют имя много раз на протяжении своей жизни. Никто не хочет дарить своим врагам оружие, а у колдунов всегда много врагов среди себе подобных, - Хорвек, произнося это, медленно протянул ко мне руки, явно пытаясь не напугать меня лишний раз, и повернул мое лицо к свету лампы, что-то внимательно в нем изучая. Увиденное его удовлетворило, и он одобрительно хмыкнул.

–Что ж, все верно сделано, можешь выйти из круга.

-Но ты ведь не чародей? – с подозрением спросила я.

-Сейчас я никто, - он, поднявшись на ноги, отряхивал штаны, точно ничего особенного только что не произошло. – Но давным-давно мне приходилось отказываться от своего человеческого имени, и не раз.

Я вспомнила, как демон рассказывал, что матушка его относилась к чародейскому сословию, и подумала, что приходиться родственником магам – то еще несчастье. Конечно же, враги пытались навредить не только самому колдуну, но и его близким, если уж они каким-то чудом появлялись у мерзких чернокнижников. Мне стало интересно, творил ли демон-полукровка колдовство до того, как отказался от своей человеческой сущности и поклялся в верности дому своего темнейшего батюшки, но спрашивать об этом я не решилась.

-6-

-Значит, теперь я не… Фейн? – спросила я, запнувшись. Собственное имя и впрямь казалось чужим.

-Нет. Но это ровным счетом ничего не меняет, - Хорвек объяснял терпеливо, видя, как я растеряна. – Люди чрезмерно привязаны к своему имени, внешнему облику и очень боятся потерять себя, отказавшись от них. Однако твоя истинная сущность – не имя, не рыжие волосы, и совершенно неважно, как тебя зовут другие и что они видят перед собой.

-Но как же я буду жить без имени?

-Возьмешь другое, - он пожал плечами. – Не пройдет и пары дней, как новое прозвище прилипнет к тебе, пустит корни, и когда придет время от него отречься, то вновь будет грустно. Но уже не так, как сегодня, обещаю.

-Другое? – я растерялась еще больше. – Какое же? Я не знаю, как назваться…

-Ты была рыжей девочкой Фейн, а теперь можешь стать не-рыжим мальчиком, - Хорвек теперь говорил отвлеченно, точно все это считал сущими пустяками. – Мальчиком по имени Нель. Или Йель… Привыкнуть будет легче, если переиначить старое имя…

«Или человек Хорвек, получившийся из демона Рекхе» - я едва удержалась, чтобы не сказать это вслух, однако правила игры навязанной мне, становились если не понятнее, то привычнее. Говорить вслух об обстоятельствах перерождения демона не стоило, и всякие догадки следовало оставить при себе.

-Пусть будет Йель, - покладисто согласилась я. – Но, видят боги, больше ни к какому колдовству ты меня не приспособишь! Я не желаю становиться треклятой ведьмой!

-Поживем – увидим, - так же смирно ответил на это Хорвек. – Но скажи мне, Йель… Что ты собираешься делать дальше?

-То есть, тут ты мне добрый совет дать не собираешься… - пробормотала я, разом поскучнев, однако тут же хлопнула в ладоши, прогоняя уныние. – Ладно же. Тогда слушай: я хочу раздобыть портрет госпожи Вейдены, который висит в библиотеке Его Светлости.

-Портрет? – искренне удивился Хорвек. – Неожиданный выбор. Что за портрет? Зачем он тебе?

-Единственное, что мне сказала сестра господина Огасто в монастыре – так это то, что на той картине нарисована вовсе не госпожа Вейдена, - я задумчиво терла нос, собирая воедино разрозненные мысли. – Но женщина с портрета дорога Его Светлости, как никто другой – именно к ней он обращался, когда его одолевали приступы безумия. Хранитель дворца сказал, что в портрете нет магии. Стало быть, его нарисовали обычным образом… И художник видел ту женщину, говорил с ней! Нужно найти этого треклятого пачкуна… то есть, мастера… и расспросить его…

Все то время, что я говорила, Хорвек смотрел на меня с изменчивой полуулыбкой, смысла которой я угадать не могла, однако насмешливой, как ни странно, она не казалась.

-Ну что, нравится мой план? – я сложила руки на груди, и с вызовом задрала нос.

-Мне нравится… нравится совсем другое, - помолчав, ответил бывший демон, улыбнувшись широко и открыто. – Я давно ничему не удивлялся, а теперь это происходит все чаще и чаще. И в такие минуты готов допустить, что у тебя есть шанс победить… рыжую ведьму.

-Да чтоб тебе провалиться! – вспылила я, окончательно уверившись, что надо мною насмешничают. – Предложи чего получше, если так умен!

-Ты зря сердишься, Йель. Я и в самом деле удивлен твоей предприимчивостью – пусть из твоих замыслов не вполне ясно, как ты собираешься победить своего врага, однако ты не сдаешься.

-Что ж тут неясного? – я и сама не заметила, как начала размахивать руками и притопывать ногой. – Если мы узнаем имя женщины с портрета, то нам откроется часть прошлого Его Светлости. А в нем наверняка сокрыта причина, заставившая его связаться с ведьмой. Ведьма обманула его, чтобы подтолкнуть к подлой сделке! И если я разгадаю, в чем состоит ее обман, то господин Огасто расторгнет договор, колдунья утратит свою власть над ним, и уберется восвояси… Или повиснет в той петле, которую она сегодня приготовила для меня!

-А если обмана не было? – Хорвек спрашивал, как мне показалось, с подначкой, подогревшей мои чувства еще немного.

-Господин Огасто – честный и благородный человек! – с жаром возразила я. – Он ни за что не обратился бы к магии, если бы его не обманули! Я слышала множество историй о том, как знатные господа и простолюдины искали помощи у колдунов – и всегда их на то толкала жадность, гордыня и глупость… Его Светлость вовсе не жаден, необычайно милостив, и куда умнее многих! Уж точно умнее меня, а даже мне понятно, что золото чародеев оборачивается в труху и навоз, а все их дела – черным злом!

-Ты смело ручаешься за своего герцога, маленький верный Йель, - ответил на это Хорвек, и мне почудилась горечь в этих словах. – Что ж, иногда то, во что верят люди, оказывается правдой именно благодаря этой вере. Если Огасто откажется от своего слова, данного ведьме – замыслы ее будут порушены, а это не пойдет ей на пользу. Она и так гуляет по очень узкой и опасной тропке на самом краю обрыва… Стоит только одному камню пошатнуться под ее ногой – и падение будет очень долгим…

-Вот уж не хочу об этом ничего знать! – перебила я его, припомнив давний рассказ демона о том, что в живых его оставили лишь оттого, что ведьма опасается мести обманутого ею короля темных созданий. Хоть я и привыкла немного к мысли, что якшаюсь со злым духом, но все еще не желала знать что-либо о его прошлой жизни и об обычаях его мира. Рассказы о потустороннем темном королевстве прескверно звучали, и я бы не удивилась, узнав, что слушать подобные речи ничем не лучше, чем колдовать. Однако кое-что заставило меня озадаченно нахмуриться, и проклятый язык вновь сболтнул лишнее.

-А отчего демоны не мстят колдунье и Его Светлости, раз уж они сегодня объявили, что узник казнен? К ним так долго идут вести? – спросила я прямо, и вопрос мой очевидно не понравился Хорвеку.

-Если смерть высшего существа истинна – его сородичи тут же чувствуют ее, - с заметным усилием над собой произнес он. – Но… истинной смерти не было. И лучше бы никому не знать, что случилось вместо нее…

Его обычно спокойное лицо исказила гримаса отвращения, и у меня не хватило дерзости расспрашивать его далее: без того было понятно, что перерождение в человека для высокородного демона становилось позором, а уж для того, кто был принят в знатный дом полукровкой из милости – и вовсе преступлением против чести. Наказание, которое ждало отступника, попадись он живым в руки своих бывших родичей, по всей видимости оказалось бы жестоким и страшным.

Я вздохнула, уяснив, что никто, кроме меня, не собирается нынче выступить против ведьмы, и пробормотала, сделав вид, что тут же выкинула из головы последние слова Хорвека:

-Портрет… Как же до него добраться? Вход во дворец всегда хорошо охранялся, а стены высоки… Туда проберется разве что крыса или кошка!

-Есть кое-какие способы… - Хорвек произнес это таким тоном, что я тут же гневно вскричала, догадавшись к чему он клонит:

-Я же сказала, что не потерплю никакого колдовства в этом деле! Даже не заговаривай со мной об этом! У меня нет никакого чародейского дара, и не было никогда, слава всемилостивым богам! Пусть я хаживала в храм только по праздникам, а мой дядюшка почитал добрых духов, к магии мы никогда отношения не имели. Поумерь свои дурные привычки, хитрец. Я-то знаю, что демонов хлебом не корми – дай научить кого-то поганым заклинаниям, да вот только ты – человек, и сам в том клялся, а я – никакая не ведьма!

-Как скажешь, Йель, - подозрительно легко согласился он, и тут же выудил из кармана что-то походящее на сверток. – Если уж чародейских свойств в тебе нет, то, быть может, покончим с этим спором, и ты взглянешь на это?

-А что у тебя там? – я недоверчиво отшатнулась.

-Всего лишь карта, которую мне подарил… один наш общий знакомый, - небрежно пояснил Хорвек, лишь слегка запнувшись. – На ней изображены подземные ходы, я полагаю. И кое-какие из них ведут во дворец…

-Карта владений Господина подземелий! – воскликнула я, и шмыгнула носом, вспомнив, что старый дух отошел в небытие. Но что-то подобное он наверняка предугадывал, раз оставил демону карту своего подземного королевства… Я взяла в руки истрепанный пергамент, о происхождении которого старалась не задумываться – больно странно выглядела эта старая кожа – и спустя минуту с досадой воскликнула:

-Ох, да разве же это карта? Ничего не разобрать! Одни письмена и узоры!

-Стало быть, ты что-то там видишь, - со странным торжеством произнес Хорвек, улыбаясь.

-Вижу, - согласилась с недоумением я, вертя карту то так, то эдак. – Да вот только ничего не понимаю. С чего это тебе вздумалось скалить зубы? Я держу эту треклятую карту вверх ногами что ли?

-Ну как же не посмеяться над тем, что человек безо всякого магического дара различает знаки на карте духа? – Хорвек ткнул пальцем в карту. – Понимаешь ли, Йель, обычный человек – вроде меня – видит перед собой только грязный клочок пергамента. А ты сразу же разглядела там рисунки и буквы – не удивительно ли?

Я с проклятиями швырнула карту на пол, точно она загорелась у меня в руках.

-Вранье! – голос мой походил на писк. – Ты обманываешь меня! Я не ведьма! Не ведьма!

-В твоих жилах течет кровь лесного народа, ты сама это говорила, - Хорвек подобрал карту и бережно сложил ее. – А она всегда дает чуточку умения к волшбе. Твой дядюшка, кажется, отрубил палец колдунье… Не думаешь ли ты, что это по силам каждому?

-Я не умею колдовать! И не желаю учиться!

-И что же ты сделаешь? Выцарапаешь свои глаза, которые видят чуть больше, чем положено человеку?

Из моей груди вырвалось глухое рычание. С трудом я произнесла срывающимся голосом:

-Нет, я просто в руки не возьму эту карту, будь она неладна! Все эти штучки духов – что светлых, что темных – не по мне.

-И как же ты проберешься во дворец? – осведомился Хорвек, приподняв брови.

-Да уж придумаю что-нибудь! – рявкнула я, и совершенно честным образом напряженно размышляла целых десять минут, прежде чем сдалась. Все с тем же рычанием я выхватила у своего приятеля-искусителя пергамент, который он небрежно вертел в руках, точно не зная, куда припрятать.

-И что же я могу поделать с этой безбожной дрянью, если ничего не понимаю в треклятых закорючках? – процедила сквозь зубы, с неприязнью глядя на узоры, испещряющие карту.

-Для начала попробуй ее перерисовать, - кротко ответствовал Хорвек, предусмотрительно удерживающийся от каких-либо дальнейших насмешек. – Если ты не понимаешь наречие, на котором написаны пояснения к карте, то, быть может, я смогу его разобрать.

Мое угрюмое молчание было истолковано как знак согласия, и он кликнул хозяина, чтоб тот подал в комнату письменные принадлежности. Я с содроганием взглянула на заточенное перо, чернильницу, и ощутила уныние, знакомое по тем временам, когда бедняга Мике пытался обучить меня всяческим премудростям.

Хорвек лишь качал головой, глядя на то, как я неумело держу перо, и сколько клякс сажу на бумагу. «Да что ж меня так угораздило – один образованнее другого! Учены донельзя что люди, что демоны, но вот бед у них оттого меньше не случается!» - с досадой думала я, вырисовывая диковинные знаки. Впрочем, мучения мои долго не продлились.

-Нет, эта письменность мне не знакома, - сказал Хорвек, внимательно осмотрев мои растекшиеся каракули. – Чего и следовало ожидать – здешние духи слишком отличаются от высших созданий других миров.

-Так что же – все зря? – я раздраженно бросила перо и обтерла грязные пальцы о простыни на кровати, вызвав у моего чрезмерно воспитанного приятеля еще один укоризненный вздох.

-Почему же? Нам всего лишь следует найти толмача из числа здешних высших существ, - откликнулся Хорвек после недолгих размышлений, заставивших его едва заметно нахмуриться. – Думаю, в Таммельне можно встретить кое-кого из этого племени.

-Просить помощи у нелюдей? – я собиралась протестовать, но сникла, припомнив, что и сама куда чаще обращалась с просьбами к духам, чем к людям. – Но… но найдем ли мы их? И будут ли они говорить с нами?

-Золото любят все духи, - Хорвек углубился в раздумья и отвечал коротко. – Люди потеснили многих из них, и в городах остались самые непритязательные и низкородные создания… Но нам сгодится любой разумный нелюдь. На старом кладбище, я слыхал, есть каменный колодец, куда сбрасывают тела висельников, которым не полагается достойное погребение. При нем несомненно должен обитать какой-нибудь дряхлый падальщик…

-Старое кладбище! – пришла я в ужас, пропустив мимо ушей то, что бывший демон собирается просить помощи у твари, глодающей кости покойников. – Только не оно! Нам нельзя там появляться!

-Отчего же? – Хорвека ничуть не впечатлило мое побледневшее лицо. – Один из тайных входов в подземелья расположен именно там, и стоит держаться поближе к нему, ведь времени нам отведено не так уж много. Рыскать по городу в поисках старого источника или колодца можно хоть до утра, но каждая лишняя ночь, проведенная в Таммельне, может стать для тебя последней, Йель.

-Но на кладбище… на кладбище… - на ум никак не шли нужные слова, я совсем запуталась, о чем следует помалкивать в присутствии переродившегося темного духа. – Я была там прошлой ночью! И там… там появилось ужасное чудовище! Слуга колдуньи! Оборотень! И он искал… - тут я начала моргать и беспомощно сопеть, не зная, как вежливее сказать бывшему демону, не желающему говорить об обстоятельствах своего перерождения, о том, что оборотень наверняка вынюхивал его прежнюю телесную оболочку. «Чтоб тебе пусто было! – все свирепее я всматривалась в безмятежное задумчивое лицо Хорвека, словно не понимавшего, какие затруднения я испытываю, беседуя с ним. – Чтоб вашим демонским обычаям провалиться туда, где даже демонов нет! Влез в шкуру покойника, подобрав его на старом погосте, а мне потом ни словом, ни полусловом нельзя об этом обмолвиться!».

Когда я уже отчаялась подобрать нужные слова и решила, что вовсе не буду ничего рассказывать, раз мой собеседник сидит, как каменный истукан – он вдруг встрепенулся и оживился.

-Ты видела на кладбище пса из свиты ведьмы? – переспросил Хорвек, словно очнувшись ото сна. – А ведь и вправду – ему там самое место! Что ж, тогда мы поторопимся – время оборотней начинается с полуночи, и если мы хотим с ним повстречаться…

-Что? – я всхрапнула, как вспугнутая кляча. – Мы хотим повстречаться с оборотнем?!

-Оборотень – нелюдь, хоть и не самых чистых кровей. Разума у него не намного больше, чем у тебя, но для толкования старой карты он сгодится. Низкое, корыстное создание, способное пойти на службу к чародею-человеку, но оно все же достойнее, чем древний трупоед… Решено! Отправляемся за оборотнем!

В первый раз я заметила в Хорвеке азарт, который, казалось, должен был оживить его лицо и сделать его выражение более естественным. Но в блеске желтых глаз не было ничего человеческого, и мне стало не по себе.

-Но разве он согласится помочь нам? – робко спросила я. – Он служит ведьме…

-Он служит своей жадности. И труслив, как и все низкородные. Изловим его и посмотрим, что быстрее заставит его отречься от клятвы верности – страх или корысть, - голос Хорвека был спокоен, но я мне казалось, что я улавливаю хищные шипящие нотки.

-Ох, не нравится мне это… - пробурчала я. – Шутка ли – изловить оборотня! Многих ли ты до сих пор поймал? Не в мешок же его засунуть, за шкирку схватив…

-Есть много способов… - начал было Хорвек, но я перебила его:

-И все они наверняка суть богомерзкое чернокнижие!

-Верно, - не стал отрицать он. – Но есть и такие, которые по силам обычному человеку, не обладающему способностями к чарам. Самый известный из них – веревка повешенного. Если бы сегодня твоего любезнейшего родственника вздернули, то мы бы могли украсть петлю, сломавшую ему шею, и накинуть ее на оборотня…

-Чтоб отсох твой черный язык! – я принялась плевать за плечо. – Не смей говорить об этом более! Да спасут боги дядюшку Абсалома от виселицы! Смилуйтесь, святые угодники! Не допустите, чтоб дядю погубили эдаким лютым образом!..

-Простая веревка с виселицы, еще не затянувшаяся на чьей-то шее, - продолжал Хорвек невозмутимо, - не имеет такой силы. Однако мы всегда можем изловить бродячую собаку и удавить ее…

-Вот уж нет! – меня всю передернуло от отвращения. – Это ничем не лучше чернокнижничества!..

-На самом деле, ты права, и все это – ровно такая же магия, как и та, что использует ведьма, - бывший демон улыбнулся мне, показывая, что все предыдущие его предложения были мрачной шуткой, но я не слишком-то в это поверила. – Некоторые чародейские ухватки годятся даже для людей с мизерным даром. Все они, как на подбор, мерзки и жестоки. Это великий парадокс магии – самые простые и самые сложные чары одинаково отвратительны и всегда замешаны на чьей-то смерти. Однако посередине между ними есть немного волшебства, которое не требует крови, боли и смертей – и оно тебе по силам, Йель. Не торопись отвергать его, когда от этого зависит и твоя жизнь, и жизнь твоих близких…

Хитрый, хитрый Хорвек! Он вел уговоры так искусно, что я и впрямь поверила в то, что колдовство может быть не таким уж безобразным – особенно после историй про висельников и удавленных собак. Вновь я нерешительно кивнула, соглашаясь с его словами, и в моих руках тут же оказался потертый витой шнур, вид которого заставил меня вздрогнуть.

-Это обычная веревка? – с подозрением спросила я, испытывая сильнейшее желание отшвырнуть в сторону нежданный дар.

-Не совсем, - с улыбкой ответил Хорвек, и я тут же с проклятиями бросила шнурок на пол, отплевываясь и вытирая руки об одежду. Недаром мне сразу подумалось о дурном!

-Ты ею кого-то удавил? – сипела я, не в силах отвести взгляд от веревки, лежавшей у моих ног. – Снял с висельника? Или прикончил какую-то бедную собачонку?!

Видимо, веселиться при виде моего испуга было одним из немногих удовольствий, оставшихся на долю бывшего демона. Но он решил не потакать своим слабостям очень уж сильно, и, согнав с лица ухмылку, серьезно заверил меня, что шнурок этот не обрывал жизнь ни человеку, ни неразумному животному.

-Почти бесполезная дрянь, - подытожил он. – Этой веревкой подпоясывался монах, и отнюдь не из самых богобоязненных. Будь он хотя бы отшельником… или же достань у него сил соблюдать пост… Но нет, это был совершенно негодный ленивый монах. Веры в тех узелках, которые он завязал на своем поясе, давая обеты, не хватит даже на то, чтобы изловить трущобного домового духа, но если ты добавишь к ней еще десяток узелков…

-Мне нужно завязывать узелки? – спросила я, с неохотой протягивая руку к веревке, которая все еще внушала мне безотчетное отвращение.

-Да, и побольше, - кивнул Хорвек. – Я научу тебя, что нужно говорить при этом…

Я обреченно вздохнула, чувствуя, что увязаю все глубже в паутине греховных помыслов. Теперь я понимала, отчего демонов называли искусителями – всего за один вечер я превратилась в колдунью, нашептывающую заговоры на узелки! «Кончится тем, что моя шея и впрямь заслужит ту петлю!» - мрачно думала я, вслух бормоча слова немудреного заклинания: «Первый узел – начало, второй узел – свобода, третий узел – закон…».

Хорвек тем временем копался в своей сумке, что-то перекладывая и изучая. Выглядел он оживленным, и если раньше мне внушали беспокойство его равнодушие и безразличие ко всему, то теперь я склонялась к мысли, что проявления живости на его лице выглядят куда более опасными.

-Пожалуй, хватит, - сказал он, покосившись на пояс в моих руках. – А теперь слушай, как нужно действовать, чтобы этой ерунды хватило для спасения твоей жизни…

Предчувствия меня не обманули: охота на оборотня оказалась весьма рискованным предприятием. Хорвек объяснял обстоятельно, не обращая внимания на мой возмущенный писк, и когда я, дослушав его, испуганно запротестовала, спросил:

-Неужто ты думаешь, что это – опасность?

-А что же это, если не опасность, бесы тебя дери?! – вытаращилась на него я.

-Опасность – оставаться в городе, под боком у разъяренной ведьмы, слуги которой выйдут в полночь тебя искать, - он был так серьезен, что я начала трястись вдвое сильнее. – Еще опаснее – совершать кражу во дворце, который теперь принадлежит ей. А уж как опасно показывать, что ты хочешь разрушить ее чары! Но ты как глупый мышонок, Йель, который думает, что если из его норки кота не видать, то о коте можно позабыть. Если ты будешь мешкать – очутишься в когтях колдуньи. И если охота на оборотня окажется неудачной – выйдет ровно то же. Что же здесь за риск? Почти никакого - для человека в твоем положении.

Хоть объяснения Хорвека больше походили на запугивание, но в действенности им нельзя было отказать. Я все еще дрожала, но уже соглашалась с ним.

-До полуночи еще осталось три часа, - сказал он, прислушиваясь к бою больших часов, установленных в общем зале. – Можешь вздремнуть немного. Ночь выдастся не из легких, и возможность поспать на хорошей кровати тебе выпадет еще нескоро.

-Да разве смогу я заснуть?! – воскликнула я, искренне полагая, что теперь до самой смерти глаз не сомкну от переживаний.

-Одно из важнейших умений чародея – бережное отношение к своим силам. А ты сегодня немножко… самую малость колдовал, Йель, - Хорвек мягко, но неумолимо подталкивал меня к кровати. – Конечно, заговор на веревку – не из сложных, и ты пока еще не чувствуешь упадка сил, или не отличаешь его от обычной усталости, но никогда не стоит упускать возможность отдохнуть…

И стоило мне забраться под теплое одеяло, как я тут же уснула, продолжая и в полудреме бормотать себе под нос какие-то возражения.

К тому времени, как Хорвек растолкал меня, настроение мое ничуть не улучшилось. Сам он, по всей видимости, все это время бодрствовал, и я впервые отметила, какие черные тени залегли под его глазами.

-Отчего ты сам не спал? – спросила я, нахмурившись, но ответа не дождалась. Из этого следовало, что причина вновь крылась в противостоянии духа и тела: чем реже бывший демон уступал требованиям своей нынешней телесной оболочки – тем яснее был его ум.

-Но ты погубишь… свое тело, - вполголоса произнесла я в спину Хорвеку, на этот раз не сдержавшись.

-Или оно погубит меня, - ответил он, не оборачиваясь. – Человеческая плоть слаба и недолговечна изначально, что проку ее жалеть?

Я умолкла, понимая, что для того, кто когда-то был демоном, человеческие годы кажутся часами, да еще и потраченными впустую. От мысли этой на душе становилось холодно и тоскливо, ведь и моя жизнь была всего лишь пустяком, пылинкой в глазах высшего существа. Хорвек временами действовал, точно пытаясь поскорее отдать свой долг и исчезнуть, но… он вернулся однажды, и в этом мне виделось что-то обнадеживающее. Быть может, именно здесь могла найтись точка равновесия, позволяющая ему сохранить разум и жизнь?..

Внизу нас поджидал сонный хозяин гостиницы.

-Сударь, я кое-что нашел… Не обессудьте, за столь короткое время… закон, понимаете ли… - суетливо тараторил он, вручая Хорвеку длинный сверток.

-Хлам, - констатировал Хорвек, развернув ткань: внутри оказался коротковатый, слегка изогнутый клинок с многочисленными зазубринами.

-Ваша милость, вы слишком суровы, - хозяин разволновался еще больше, видимо, заподозрив, что награды не дождется. – Да, это старое оружие, но крепкое, и служило своему предыдущему хозяину верно!

-Иными словами, исправно резало глотки, пока кто-то не прирезал исподтишка его владельца, - фыркнул мой приятель, вертя в руках разбойничье орудие. – С таким нападать только из-за спины.

-Ваша правда, для поединков оно не годится, согласился хозяин с хитрым и недобрым прищуром. – Да ведь поединки – дворянская забава, не так ли? Разве не может дворянин купить себе оружие по своему вкусу открыто и законно?

-Старый мошенник, - беззлобно ответил на это Хорвек и бросил хозяину монету. – Полагаю, немногие из тех, кто купил у тебя оружие, имели возможность вернуться к тебе за возмещением ущерба… Но если эта рухлядь развалится у меня в руках – клянусь, что в этот раз тебе придется ответить за недоброкачественный товар.

Хозяин, склонив голову, что-то пробормотал. Возможно, то была благодарность, но мне послышалось ехидное: «Все вы так говорите…».

-7-

В том, как смиренно Хорвек рассматривал ненадежный клинок, я опять почуяла что-то знакомое: не таким ли сомнительным подспорьем стала для него я сама? Как это оружие не годилось для серьезного боя, так и я не могла исполнить и десятой части того, чему он мог меня научить. В памяти бывшего демона таилось больше чародейских секретов и уловок, чем в самой страшной книге о магической науке, и, возможно, люди, жадно ищущие секретных знаний, платили бы по золотой монете за каждое слово, оброненное Хорвеком… Если бы время его не истекало, он мог найти себе толкового ученика, который бы быстро превзошел рыжую ведьму и отомстил за своего учителя. А я… что могла бы сделать я, согласившись учиться магии?.. Из старого клинка все-таки можно было извлечь пользу, мне же предстояло оставаться камнем на шее, обузой… Одолеваемая этими невеселыми мыслями, я брела за своим спутником, вздыхая и утирая нос рукавом.

-Нет ничего страшнее бездействия, - наставительно сказал мне Хорвек, по-своему истолковав мой подавленный вид. – Отбрось страх, и подумай: разве может быть что-то веселее славной охоты?

-Определенно, мы с тобой привыкли веселиться по-разному, - проворчала я, в глубине души радуясь тому, что бывший демон не так уж хорошо угадывает мои мысли. – Ночью всякое зло в силе, а человек – слаб. Если бы боги хотели, чтобы люди ночами отправлялись на поиск приключений, а не спали мирно в своих кроватях, то наделили бы нас зрением, как у сов или кошек…

-Скоро покажется луна, - беззаботно отвечал на это Хорвек, шагавший все быстрее и веселее. – Ее света будет достаточно для нашей затеи. Ночь не так уж плоха, не наговаривай на нее. Для тех, на чью голову днем падает тень от виселицы, сейчас самое время прогуляться и попытать счастья. Оглянись по сторонам, Йель. Сдается мне, немало таммельнцев нарушает сегодня божественный замысел…

Последние слова относились к многочисленным тавернам и кабакам, встречавшимся на нашем пути. Вывески их ярко освещались фонарями, окруженным красноватым сиянием из-за холодного осеннего тумана, а из-за дверей доносились веселые песни, хохот и звон посуды, бьющейся то ли в руках нерасторопных служанок, то ли в начинающейся потасовке. Еще недавно я бы с наслаждением принюхивалась бы к знакомым запахам, заставившим бы более утонченного человека сморщить нос, и с радостью подпела бы скабрезной песенке – все это напоминало мне о временах, когда дядюшка Абсалом еще не стал придворным лекарем Его Светлости. Но сегодня ожившие картины недавнего беззаботного прошлого вызывали лишь слезы и тоску по чему-то неясному, но окончательно утраченному.

Хорвек заметил, что моя походка стала скованной и неловкой, и замедлил шаг, а затем и вовсе остановился.

-Не бойся, Йель, - тихо сказал он мне, найдя мою замерзшую руку и сжав ее. – Я не могу обещать тебе, что с тобой не случится ничего плохого, но бояться не стоит. Никогда. Просто делай все, что можешь, не вспоминай о прошлом, и не думай о будущем.

-Я не боюсь, - произнесла я безо всякой убежденности. – Но мне ужасно не понравилось то, что ты рассказывал про оборотней. Может, стоит найти других помощников? Слуги колдуньи наверняка очень злы на нас. Ты убил гарпий, а я подожгла одного из ее псов мертвым огнем…

-И правильно сделала, духов огонь славно попортил ему вшивую шкуру, - Хорвек вел меня за собой, незаметно принуждая ускорить шаг. – Зато мы можем быть уверены, что сегодня псы вернутся на кладбище. Эти создания очень любопытны и мстительны, хоть и глуповаты. Они будут приходить раз за разом на то место, где пострадал их собрат, в надежде, что удастся унюхать след врага. С одной стороны – это хорошо, ведь нам не придется их искать. С другой – плохо, потому что псы будут насторожены и подозрительны…

-Эта тварь воистину была порождением ада, - жалобно промолвила я, вспомнив ужасную зубастую харю. – Я не уверена, что решусь снова на нее взглянуть. Отчего бы тебе самому не изловить ее, без меня? Я все равно испугаюсь так, что позабуду обо всем на свете…

-Оттого, что слух и нюх у оборотней куда лучше, чем у людей, и даже лучше, чем у зверей, - Хорвек уже объяснял мне это, но я все еще надеялась, что во второй раз его рассказ покажется не настолько пугающим. – Пес колдуньи подойдет близко только к тому, кто заставит забыть его об осторожности.

-А ты….

-Я буду поблизости. Насколько это возможно – чтобы не спугнуть оборотня.

-Но если их будет несколько…

-Они не настолько похожи на дворняг, чтобы держаться сворой. Оборотни хоть и мстят друг за друга, но ненавидят своих соплеменников так же, как и всех остальных. Это очень злобные неуживчивые существа, ведущие жизнь одиночек, если их не принуждают к обратному приказы хозяев-чародеев.

К этому времени мы уже спустились к трущобам, где окна почти не светились – здешние обитатели не имели возможности покупать даже самые дрянные свечи и освещали свои лачуги только огнем от убогих очагов. Но даже эти отблески показались мне сегодня истинным чудом – они говорили, что здесь живут люди, обычные и живые, греющие свои озябшие ладони над тлеющими головешками… Я же словно принадлежала отныне к другому миру, недоброму и безжизненному – в ночи шла на кладбище в компании ожившего мертвеца, и никто здесь не пустил бы меня в свой дом, узнай мое прежнее имя.

Надгробия старого кладбища были едва различимы в свете луны, прячущейся за клочковатыми, редкими облаками. Вновь я задохнулась от тяжкого запаха – казалось, это туман, стоявший в низинах, источает зловоние, пропитавшее камни и листву старых деревьев. Мы не ушли далеко – остановились около первого же попавшегося на нашем пути свободного пятачка – здесь когда-то был каменный склеп, от которого осталось только основание. Травы уже давно разрушали его, пробиваясь между камнями, но здесь все еще вольно разливался лунный свет, и деревья не успели сомкнуть свои кроны над руинами старой гробницы.

-Ничем не лучше и не хуже всякого другого места, - Хорвек бегло осмотрел окрестности. Я буду неподалеку, а ты останешься здесь.

Кладбище само по себе наводило страх, и мне совсем не хотелось провести здесь еще одну ночь. Наверняка, мое лицо настолько позеленело от страха, что даже в свете луны это можно было заметить, и Хорвек вновь принялся растолковывать мне, что другим способом поймать оборотня невозможно.

-Полночь уже близко, и один за другим они будут приходить сюда, чтобы обнюхать здешние камни, - говорил он. – Первым придет самый любопытный и глупый, он-то нам и сгодится. Для того, чтобы он открыто приблизился к тебе, нужно убедить его, что ты совершенно беспомощна. Это трусливые и опасливые твари, которые нападают со спины и стараются нанести жертве как можно больше увечий, если им кажется, что она может оказать сопротивление. Но если оборотню покажется, что перед ним беспомощная жертва, то он обязательно захочет поразвлечься с ней перед тем, как убивать. В этом они больше похожи на кошек, чем на псов – желание играть с добычей заложено в самой их натуре.

-Но у меня не будет ничего, кроме этой веревки! Разве этого достаточно? Что если она не поможет мне? Чары у меня могли и не получиться... – я говорила прерывисто, как это бывает с людьми, пытающимися сделать вид, что они вовсе не плачут.

-Оборотень почует железо и заподозрит неладное, - покачал головой Хорвек. – Они его не любят, поскольку именно оно когда-то позволило людям убивать их сородичей. Напав на него открыто, мы вынудим его яростно драться до последнего, оборотни не сдаются в плен. Если я одолею его, то он, скорее всего, окажется мертв или будет корчиться в агонии. Убить слугу ведьмы – это всегда к добру, но сегодня нам требуется толмач, а не покойник.

-А золото? Разве они не любят золото? – спросила я, все еще надеясь, что охоту на оборотня можно перевести в более мирное русло.

-Любят, но не так сильно, как те духи, которые научились жить с людьми в мире и привыкли к подношению бескровных жертв. Оборотни всегда были врагами человека, как и…

«…Как и демоны» - мысленно завершила я речь Хорвека, которую тот не пожелал довести до логического конца. Господин Казиро говорил, что нелюди, не пожелавшие унять свою жажду крови, почти исчезли из этого мира. Или научились таиться, ища покровительства у чародеев, которые оказались хитрее и изворотливее самых страшных нелюдей. Вот и сегодня ведьма открыто забрала к себе Мике, чтобы цедить из него кровь – но все славили ее и называли милосердной…

-Запах моей крови затуманит ум разве что старому трупоеду из того колодца, куда сбрасывают самых негодных покойников Таммельна, - тем временем говорил Хорвек, аккуратно опутывая мои руки поясом с узелками. – А твоя кровь очень хороша. Оборотни чутки к магии, и чтобы он не заметил заговор на этой веревке, нужно отвлечь его чем-то сладким и притягательным… свежим…

Я знала, что он связал мои руки понарошку, и веревка распутается, стоит мне только захотеть, но действо это все равно подавило меня. Ноги сами по себе подогнулись и я опустилась на колени. Оставалось самое неприятное – об этом я была предупреждена, но все равно вздрогнула, когда Хорвек достал нож. Его лицо не выражало никаких чувств, однако перед тем, как провести крест-накрест острым лезвием по тыльной стороне моей кисти, он погладил мне руку, точно прося прощения за эту вынужденную жестокость.

-Плачь погромче, чтобы он тебя услышал, - сказал мне бывший демон напоследок. – Таким существам по нраву страдания и боль. Вид беспомощного, испуганного человека для них притягателен, как никакой другой. И когда он подойдет совсем близко – набрось ему на шею веревку. Помнишь, что нужно сказать при этом?

-Да, - ответила я, клацая зубами от озноба, одолевавшего меня все сильнее. – Я скажу: «Прими истинный облик!».

«…И тут-то он с наслаждением перегрызет мне горло», - этого я произносить вслух не стала, но вовсе не потому, что считала это утверждение сомнительным.

Ночь выдалась сырая и промозглая, но вовсе не от холода я тряслась, не чуя заледеневших рук. Порезы были неглубокими, однако кровоточили порядочно, и вскоре веревка на запястьях стала липкой. Я все так же стояла на коленях, склонив голову, и тихонько хныкала – принужденности в этих звуках имелось самую малость, ведь мне и вправду хотелось скулить от страха. Луна пряталась за тучами и я с трудом различала очертания старых надгробий. За одним из них затаился Хорвек, и я все яснее сознавала, что он не успеет помешать хищнику, вздумай тот напасть на меня без промедления.

Время тянулось медленно, и я, слыша только шум ветра в листьях, сама не знала, чего я больше боюсь: то ли увидеть вновь пса-оборотня; то ли показать себя из-за растерянности глупой трусливой курицей – курицей, которой тут же свернут шею. Быть может, слуги колдуньи вообще не собирались нынче на кладбище, уже отыскав здесь то, что искали… но это означало, что сегодня мы не найдем того, кто растолкует нам карту господина Подземелий. «Попасть во дворец! – твердила я себе. – Больше у меня нет никаких ключей к тайне господина Огасто – и никаких других способов спасти его! Спасти дядюшку и Мике! Я не поддамся страху ради них!» .

Меж дымчатыми облаками, наполненными сиянием скрытой луны, вдруг показался клочок чистого неба, усеянный звездами, как серебристой пыльцой. Облака рассеивались и вскоре лунный свет хлынул на землю, вычерчивая резкие тени голых ветвей и каменных надгробий. Я, не поднимая головы, переводила взгляд исподлобья от одного сосредоточения тьмы к другому, ища того, кто может прятаться в нем, и одновременно страшась того, что одно из этих чернильных пятен вдруг шевельнется.

Шорох заставил меня резко повернуться, и я едва не повалилась на землю, забыв, что руки у меня опутаны веревкой. Мой испуганный вскрик не был фальшивым – тайный план тут же вылетел у меня из головы, когда я увидела мерзкую тварь, глаза которой светились алым.

Оборотень глухо заворчал, и я, опять-таки, ничуть не притворяясь, неловко поползла назад, даже не пытаясь встать на ноги – боюсь, у меня не получилось бы, даже если бы я могла позволить себе спасаться бегством. Мне было слышно, как хищник жадно принюхивается, чуть заметно поворачивая широколобую уродливую голову. Узкие удлиненные глаза то вспыхивали угольями, то гасли – жуткое создание колебалось, как поступить: дать волю голоду или же позабавиться, раз уж подвернулся такой удачный случай. Наверняка ему казалось, что я серьезно ранена, раз не поднимаюсь и не пытаюсь бежать. Я тоненько заскулила, беспомощно елозя ногами по камням, и потерла окровавленными руками лицо, испачкав его. Это приятно взволновало оборотня - онвизгливо расхохотался и медленно двинулся ко мне.

Хорвек был прав – чудовище так сладострастно упивалось человеческим испугом и болью, что позабыло об осторожности. Эта мысль помогла мне унять страх: если бывший демон верно угадал одно, то, стало быть, и остальные части его плана не были такими уж безумными.

Излишняя покорность добычи могла вызвать подозрения, и я вновь подалась назад, слабо взвизгивая. Это раззадорило тварь и она одним прыжком очутилась около меня, едва не ткнувшись носом в мое лицо. Нельзя было упускать эту возможность – и я, одним рывком распутав веревку на руках, накинула ее на шею оборотня, при этом крепко обняв его, словно давно не виденного родственника.

-Прими свой истинный облик! – выкрикнула я, ожидая, что острые зубы вот-вот вцепятся мне в шею.

Тело создания, тошнотворно пахнущего псиной и кровью, застыло, перед тем сильно вздрогнув. Только глухое рычание, раздающееся над моим ухом указывало на то, что я обнимаю живое существо, а не каменную статую. Я тоже замерла, боясь каким-либо движением нарушить колдовство, обуздавшее зверя. Почти сразу я почувствовала слабую ноющую боль, которую уже знала: мое тело откликалось на чужое колдовство. Рычание оборотня превратилось в протяжный затихающий стон, и мышцы его начали двигаться – так, словно его сковывала невидимая оболочка, которую он пытался порушить, но не мог. Я не знала, что делать и только обнимала пойманное чудовище все крепче, зажмурившись и не дыша.

Когда спазмы утихли, я поняла, что жесткая вонючая шерсть больше не лезет мне в нос. Медленно отстраняясь, но не опуская рук, в которых была зажата веревка, я с возрастающим удивлением рассматривала человеческую ипостась оборотня, стоявшего, как и я, на коленях. Хорвек не предупреждал меня о том, как выглядят эти существа в человеческом обличии, и оттого растерянность моя оказалась едва ли не сильнее, чем при первой встрече с псом-оборотнем. Передо мной замер, сгорбившись, белокурый юноша с ангельским нежным лицом, которое можно было бы спутать с девичьим – но на моем пленнике не имелось одежды и сомневаться в его принадлежности к мужскому полу не приходилось.

Луна ярко освещала нас, стоявших друг против друга – так близко, что наши колени почти соприкасались. Мне невольно вспомнилось как в детстве я наткнулась в лесу на силок, в который поймался совсем маленький лисенок – он давно уж там бился и совсем измучился, оттого ждал неподвижно, когда я к нему приближусь. Точно так же он не отводил от меня своего тоскливого пристального взгляда…

-Зачем ты сделала это? – едва слышно прошептал оборотень, с трудом разлепляя губы. – Отпусти меня… Прошу…

И я увидела как он, превозмогая невидимую силу, сковывающую его движения, медленно протягивает ко мне руку. Движение это было плавным и зачаровывало какой-то странной ласковостью, нежностью – я почти хотела, чтобы он забрал у меня веревку, которая так сильно врезалась в пальцы. Мне было плохо от того, что я причиняла боль этому прекрасному созданию…

-Отпусти меня, - повторял он, не позволяя мне отвести взгляд. – Дай мне свободу…

Его пальцы почти коснулись моих запястий, когда голос Хорвека разрушил эти тягостные чары:

-Только коснись ее, и я тут же отрублю тебе руку, вшивый пес.

Ангельское лицо исказилось в злобной гримасе, обнажившей острые клыки, и оборотень зарычал точно так же, как делал это в звериной своей форме. В голове у меня прояснилось и я заново вспомнила, кого удерживаю заговоренной веревкой. «Да он бы просто растерзал меня, едва я отпустила бы веревку!» - подумала я, запоздало покрывшись испариной от страха.

-Завяжи узел как следует, Йель, - приказал Хорвек. – Он не сможет сам освободиться, пока веревка затянута на его шее.

Пока я трясущимися непокорными пальцами вязала петлю, бывший демон снял плащ и набросил его на оборотня. Затем, помогая мне подняться, недовольно произнес:

-Вот уж низкий песий род – даже щенки идут на службу к человеческим колдунам…

-Уж не тебе, смердящему человеческой падалью, говорить о высокородности, - с лица оборотня бесследно исчезло выражение печальной кротости и теперь он напоминал скалящегося хищного зверька. – Я бы предпочел любую смерть тому, чтобы влезть в шкуру человеческого покойника! Даже твой плащ воняет хуже любой из этих могил!

Его неистовая злоба пугала меня – казалось, что он вот-вот сорвется с невидимой цепи и набросится на нас. Сейчас оборотень вызывал у меня большее отвращение, чем в звериной ипостаси – красивое лицо, искаженное ненавистью, отчего-то выглядело даже более нелюдским, чем прежняя уродливая морда,

-Не бойся, - ободрил меня Хорвек. – Ты теперь его госпожа – по крайней мере на эту ночь. Прикажи ему назвать свое имя.

-Как тебя зовут? – с опаской спросила я, вовсе не обрадовавшись тому, что стала временной хозяйкой эдакой злобной твари.

-Эйде, - нехотя ответил оборотень. – И ты мне не хозяйка! Мы сами выбираем, кому служить.

-Выбираете вы в той же мере, что и шлюхи, - с презрением бросил Хорвек. – Кто пообещает вам более щедрую плату, тот вами и распоряжается.

-Стоит только этому заклинанию ослабеть, как я прикончу тебя, хоть мне и будет противно грызть твою глотку, падаль! – Эйде бесновался, но сойти с места не мог, и я взмолилась неведомым высшим силам, чтобы они укрепили мои неумелые чары.

-Не прикончишь, потому что твоя прежняя хозяйка сказала, что я нужен ей живым, - Хорвек не обращал на угрозы оборотня внимания, а вот мне все сильнее казалось, что мы переоценили свои возможности. – Заклинания слабеют, да. Именно поэтому я тебя убью, как только мне покажется, что чары выдыхаются.

-Можешь сделать это прямо сейчас! – прошипел оборотень. – Я не служу тем, кто подчинил меня обманом! Лучше уж я погублю себя, но и вы жить не будете.

-Хорвек, зачем он нам? – я вцепилась в руку своего приятеля. - Посмотри, эта тварь злющая, как дьявол! Обманет и заведет нас туда, откуда мы не найдем выхода… Не стоило нам его ловить!

-Он лжет. Жить он хочет точно так же, как и все остальные, - спокойно отвечал Хорвек. – Псы-оборотни – дрянные низкородные существа, которые для виду изображают, будто имеют какие-то убеждения и принципы, хотя единственное их устремление – идти на запах крови. Этот, к тому же, совсем молод, оттого упрям в ущерб своему невеликому уму. Обычно с теми, кто слабее – он безжалостен, с теми кто сильнее – лебезит и метет хвостом землю, пока не выпадет возможность напасть со спины. И падалью, к слову, в голодные годы его сородичи не брезгуют.

-Кто это говорит? – Эйде трясся от бешенства. – Отступник! Дважды предатель! Полукровка-чужак! Или ты думаешь нам не говорили, по чьему следу мы идем? Из какой могилы ты вытащил этот кусок тухлого мяса? Помнишь, что случается с теми, кто преступает извечный закон и отрекается от своей высшей сущности?

-Это не твоя беда, щенок, - отозвался Хорвек. – Моя смерть идет за мной след-в-след, а твоя сейчас стоит перед тобой. Если ты не покоришься новой хозяйке – умрешь.

-Хозяйке? – сплюнул оборотень. – Эта девчонка может быть хозяйкой кур, уток да пары грязных свиней. Она недостойна того, чтобы я выполнял ее приказы. А ты все равно меня прикончишь.

-Вовсе нет. Я отпущу тебя, если ты сегодня ночью сослужишь мне службу, - Хорвек говорил серьезно, беззлобно и я видела, что Эйде слушает его куда внимательнее, чем хочет показать. – Колдунья не узнает, что ты попался в ловушку. Я щедро заплачу тебе золотом и ты сможешь купить на него много смертей и крови. Разве это не славно – напиться человеческой крови, когда ты сам этого пожелаешь, а не по прихоти госпожи? За одну золотую монету в трущобах найдется десяток головорезов, готовых послужить тебе без лишних расспросов – и никто не заподозрит, что в убийствах повинен нелюдь, никто не будет искать тебя…

Речь Хорвека произвела впечатление на оборотня. В глазах того блеснули красные искры, ноздри затрепетали.

-Ты не лжешь мне? – с подозрением спросил он.

-Клянусь, что отпущу тебя, - ответил бывший демон, улыбаясь, и мне на мгновение показалось, что Хорвек и Эйде схожи между собой, как братья. По меньшей мере, о человеческой смерти и крови они рассуждали одинаково легко.

Оборотень некоторое время недоверчиво принюхивался, точно у лжи имелся свой особый запах, а затем неуверенно произнес:

-И чего ты хочешь от меня, отступник?

-Чтобы ты провел нас во дворец! – выпалила я, не удержавшись.

-Этого я сделать не смогу – разве что кто-то из вас примет мое обличье, - фыркнул Эйде. – Я и мои сородичи выходим из дворцовых ворот открыто, как слуги госпожи Лаурессы, и входим в них так же. Да, перед нами открывают двери в любое время дня и ночи, но это не означает, что я смогу тайно провести за собой каких-то голодранцев.

-Мы войдем во дворец не через главные ворота, - Хорвек знаком оборвал его речь, становившуюся все более развязной: интонации оборотня неуловимо напоминали захлебывающийся лай, в котором обычно заходятся дворовые псы.

-Других путей я не знаю, - отрезал Эйде, помрачнев.

-Ты умеешь читать древние письмена? – прямо спросил его Хорвек.

-Зачем тебе это знать? – огрызнулся оборотень, и бывший демон вздохнул:

-Что за напасть… Отчего мне приходится иметь дело только с неграмотными сопляками людского и нелюдского племени?

-Кого это ты назвал неграмотным? – возмутился Эйде, и вновь его голос стал напоминать визгливое рычание. – Я пес, а не волк! Только дикие лесные волкодлаки что в человеческом обличье, что в зверином не в силах двух слов сложить на старом языке - охотятся да спят в своих грязных норах. Я из хорошего рода и обучен исконному наречию!

-Какие могут быть роды у псов? - насмешливо бросил Хорвек. – Да еще у тех, кто пошел на службу к человеку-чародею? Довольно пускать пыль в глаза, уж я-то хорошо знаю, что ты за существо. Йель, покажи-ка ему карту.

Я невольно попятилась – мне вовсе не хотелось приближаться к своему пленнику, хоть держался он смирно.

-Он не тронет тебя, пока чары крепки, - Хорвек подтолкнул меня к Эйде. – К тому же наш юный друг уже решился на небольшое предательство, не так ли?

-Не тебе насмехаться над этим, падаль! – вновь огрызнулся оборотень, но уже не так злобно.

-Ты можешь прочитать эти письмена? – спросила я робко, протягивая карту, серебрившуюся в лунном свете бесчисленным количеством рун и узоров.

При виде рисунков Эйде раздул ноздри и сверкнул глазами, но ничего не сказал, пристально вглядываясь в знаки.

-Твоя прежняя госпожа ищет ее, – удовлетворенно кивнул Хорвек, получив подтверждение каким то своим тайным мыслям. – Над подземельями она не властна и это не дает ей покоя.

-Старый дух, который помог тебе сбежать, мертв! – злорадно произнес Эйде. – Моя госпожа убила его своими чарами, как ни хоронился он в своих подземных ходах, словно дождевой червяк!

-И славно. Он позадержался на этом свете и порядком выжил из ума, - равнодушно ответил на это Хорвек. – Его владения пустуют, но старая магия еще скрывает нужные нам двери и переходы. Раз ты можешь прочесть эту карту, то сможешь найти тайные указатели, описанные в ней. И горе тебе, если мы заплутаем – я не пожалею времени и сил на то, чтобы размотать твои кишки по всему треклятому лабиринту.

-8-

-А ты, полукровка, соскучился по дворцовым подземельям? – не удержался Эйде. – С чего это ты решил вернуться? Хочешь освободить своих сообщников? Госпожа только этого и ждет!..

-Вот уж на что мне наплевать, так это на судьбы этих неудачников, которых твоя хозяйка с чего-то посчитала моими пособниками, - Хорвек говорил, как мне показалось, вполне искренне. – Я их знать не знаю.

Я, не удержавшись, шмыгнула носом. Оборотень тут же перевел взгляд на меня, и оскалился.

-Зато девчонке не наплевать, - хихикнул он. – Эй, слышишь меня? У твоего женишка сладкая кровь, я уже пробовал… самую малость. Тому, кто принесет какие-то новости до восхода солнца, госпожа обещала дать напиться вволю. Жаль, что мне сегодня придется смолчать и награда достанется кому-то другому… ваш след найдут, не будь я Эйде из рода Эйшерских охотников!

-Ведьма убьет Мике? – я, не помня себя от ужаса, вцепилась в руку Хорвека, заглядывая тому в лицо. – Он говорит правду?

-Разумеется, убьет, - ответил он, мягко, но непреклонно высвобождаясь. – Ведьмы всегда держат при себе только тех, кого собираются убить, и тех, кого они кормят смертями. Но она не станет так бездумно растрачивать кровь – умертвить человека можно только один раз. Кого она вам скормила, щенок? Наверняка кто-то из южан-наемников уже пропал без вести, ведь до чужаков никому нет дела… Однако даже колдунья не может убивать беспрестанно, если не хочет выдать себя. Чары – хрупкая сеть, и стоит только подозрениям окрепнуть, как люди прозреют и догадаются, что в город пришло зло. Поэтому она будет приберегать корм и бросать своим псам ровно столько костей, сколько нужно для того, чтобы они не взбунтовались и не разбежались кто куда.

-Попридержи язык, падаль! – зарычал оборотень, которому явно не понравились слова демона. – Мы не шавки, чтобы лизать человеческие ноги за паршивую кость!

-Твоя взяла, пусть на этой кости будет немного мяса, - бывший демон спокойно говорил то, от чего меня мутило. – Будь вы чуть способнее к магии, то научились бы обходиться без хозяев, но вам нужен тот, кто волшебством будет отводить глаза людям. Будь вы богаче - смогли бы покупать смерть у самих же людей, но вашего ума не хватает и для того, чтобы скопить деньжат… Уйти в леса у вашего племени не выйдет – вы не волки. И я слыхал, что истинные волкодлаки презирают псов, называя их полукровками…

-Ты!.. Ты сам сын человеческой шлюхи! – оборотень от бешенства грыз себе губы и корчился, точно его привязали к невидимому столбу посреди кострища. – Ложь! Ни капли людской крови нет в моем роду!

-Как бы там оно ни было, тебе не впервой служить человеку, - Хорвек казалось, нарочно доводил Эйде до исступления. - И временная госпожа будет с тобой куда щедрее, чем постоянная. Не стоит тратить время на притворство – ты предавал и будешь предавать, не набивай себе цену. Если в вас и есть что-то исконно песье – то точно не верность.

Тут вдалеке послышался вой, при звуке которого наш оборотень встрепенулся и довольно заворчал.

-Мои братья и сестры вышли на охоту, - заявил он с торжествующим видом. – Вам конец!

-Чему ты радуешься, безмозглый пес? – Хорвек положил руку на эфес своего изогнутого меча. – Прирезать тебя я всяко успею до того, как здесь появится кто-то из вашей своры. Быть мертвым глупым оборотнем куда хуже, чем живым и богатым. Времени и вправду в обрез. Ты проведешь нас по лабиринту?

Эйде что-то раздраженно рыкнул, глядя в сторону, а затем неохотно согласился:

-Да, я прочитаю для вас карту.

-Разумное решение, - Хорвек опустил руку. – Поторопимся. Йель, разреши ему сойти с места.

-А я… могу? – спросила я, поежившись.

-Пока что можешь.

Чувствуя себя донельзя глупо я, запинаясь, объявила:

-Ты можешь сойти с места, Эйде!

Оборотень медленно переступил с ноги на ногу, и, с видимым удовольствием потянулся, после чего с недовольным ворчанием закутался поплотнее в плащ – холод этой сырой осенней ночи донимал его в человеческом обличье. Босоногий, светловолосый и хрупкий – его облик напомнил мне сказку о потерянном юном принце из лунного королевства, которую я слышала в детстве. Вот только тот лунный принц не облизывался, говоря о человеческой крови…

-А что еще я могу приказать ему? – не сдержав любопытства, спросила я шепотом у Хорвека. – Может, не стоило угрожать ему и злить? Я бы просто приказала провести нас…

-Твои чары слишком просты для того, чтобы отдавать такие приказы, - вполголоса ответил он мне. – Тебе не по силам подчинить его разум полностью. А что, Йель, колдовство теперь не кажется тебе столь уж отвратительным?

Я промолчала, не зная, что ответить – договор, который заключил Хорвек с оборотнем, был не из тех, что можно принять с легким сердцем. Но что я могла сказать бывшему демону? Человеческие жизни, которые он так легко предложил Эйде, в его глазах не стоили ничего, и он безо всяких сомнений совершил сделку, которая должна была принести столько горя Таммельну… Быть может, иногда чары и впрямь становились меньшим злом? Или же так говорили себе все те, кто ввязывался в колдовские дела – а затем, сами того не замечая, становились бездушными чудовищами, ничуть не отличавшимся от оборотней и демонов?..

Мы шли к склепу по пути, который указывал Хорвек, знавший здешние могилы как никто другой. Эйде принюхивался, фыркал, что-то бормотал себе под нос, и совершенно по-собачьи прислушивался к каким-то далеким звукам, склоняя голову набок. У склепа он внезапно расчихался, а затем воскликнул:

-Мертвый огонь и паленая шерсть! Это то самое место, где подожгли шкуру моей матери!

-Твоей матери? – переспросила я, похолодев и сбившись с шага.

-Не бери в голову, Йель, - Хорвек не дал оборотню произнести ни слова. – У этих созданий не в почете родственные связи. Если его почтенная матушка будет подыхать с голоду, он не поделится с ней и обглоданной костью. Не думай об псах-оборотнях как о людях – они взяли и от звериной своей части, и от человеческой худшие качества. Как звери они не помнят родства, как люди – неблагодарны. Вновь начнешь визжать, что я лгу, щенок?

Но Эйде лишь угрюмо огрызнулся: «Человеческая падаль!» и покорно последовал за нами в склеп. Мне подумалось, что грубое обращение Хорвека с ним имеет какой-то потайной смысл – бывший демон словно показывал, кто здесь хозяин, укрощая оборотня.

-Может, следует быть с ним мягче? – вновь я потянулась к уху Хорвека, зажигающего небольшой фонарь. – Ведь Эйде может обозлиться и завести нас в ловушку!..

-Дай ему карту, Йель. Проверим, умеет он читать духовы знаки или же это было пустое хвастовство! – громко произнес Хорвек, а затем, понизив голос, сказал:

-Ты совсем не знаешь… оборотней. Они не понимают, что такое доброта, и считают ее признаком слабости и ничем более. А слабых их законы велят уничтожать. С Эйде нельзя говорить по-другому. К тому же… - тут он умолк и вздохнул, точно вспоминая какое-то постигшее его в прошлом разочарование. – К тому же, и люди, и нелюди устроены одинаково – им всегда кажется, что когда дело будет вовсе дрянь – они сорвутся, взбесятся и уж тогда-то их не остановят никакие цепи, решетки и страх перед смертью. Все хотят верить в чудеса и в собственные сокрытые до поры, до времени невероятные силы. Пока надежда есть – возможен бунт. А наш юный помощник уже понял, что даже если от гнева у него лопнут глаза, он все равно не сможет освободиться от моей воли. И подумает трижды перед тем, как рискнуть.

-Но те, кто побеждал зло, всегда были храбры, - мне отчего-то совсем не понравились рассуждения бывшего демона, который, как мне показалось, говорил не об одном лишь оборотне. – Пусть даже они при этом жертвовали своей жизнью…

-Те, кто проигрывал злу, тоже бывали храбры, - хмыкнул Хорвек. – Знаешь, ведь я убивал весьма мужественных и благородных противников. И их смерть ровным счетом ничего не изменила в этом мире.

«….А потом сам очутился заточенным в подземелье, камни которого нельзя было разрушить, даже если сердце рвалось на части от ненависти и желания отомстить», - подумала я, не решившись ничего ответить вслух, несмотря на то, что соглашаться со взглядами Хорвека на мироустройство мне отчаянно не хотелось. В каждом слове, которое он произносил, сквозила уверенность в том, что победа добра над злом, как и зла над добром – это всего лишь случайность.

Оборотень Эйде тем временем кружил по склепу, принюхиваясь и скребя ногтями камни. Он не мог знать, что здесь расположен вход в подземное королевство, и должен был отыскать его своими силами. Карта в его руках светилась все ярче, словно имущество господина Подземелий предчувствовало, что вернется туда, где было создано. Наконец Эйде добрался до пустой гробницы, запустил туда жадные руки, нашаривая что-то на дне, а затем торжествующе воскликнул:

-Это здесь! Вход спрятан тут!

-Он и правда читает карту! – обрадованно шепнула я Хорвеку. Меня не покидало странное ощущение, что я несу ответственность за оборотня, и окажись тот лгуном, гнев Хорвека частично пал бы и на мою голову.

Эйде, довольно хихикая, исследовал узоры на дне гробницы – ему не нужен был свет фонаря: в темноте оборотень видел ничуть не хуже, чем при свете солнца. Наконец он привел в действие механизм, сверяясь с тайными письменами на карте, и расхохотался – звук этот вновь походил на лай.

-А ты, падаль, сомневался во мне! – крикнул он Хорвеку. Это было красноречивейшим свидетельством того, что Эйде поддался на уловки Хорвека и теперь, вместо того, чтобы пытаться сбежать или навредить нам, желает показать себя в лучшем свете перед насмешничающим врагом.

-Эту дверь мы бы открыли и без тебя, - Хорвек был все так же высокомерен. – Не хвались, пока мы в начале пути. Посмотрим, хватит ли тебе ума на то, чтобы добраться до дворца.

Оборотню оставалось только в очередной раз зарычать: тон бывшего демона был отменно неприятным. Мы по очереди принялись спускаться по каменной узкой лестнице, которая не понравилась мне в этот раз еще больше, чем в предыдущий. При свете фонаря было хорошо видно, как узок этот коридор, и низкий свод словно давил на меня каждым своим старым камнем.

Спустя некоторое время мы очутились на небольшой площадке, вид которой был мне незнаком – прошлой ночью лестница вывела меня вовсе не сюда. Я ощутила ноющую боль в животе, которая обычно предупреждала меня о волшебстве – оно жило здесь с незапамятных времен. Мы остановились перед тремя темными арками, каждая из которых была окружена россыпью знаков и рисунков.

-Эйде, которую из них выбрать? – с робостью спросила я у оборотня, вертевшего в руках карту.

-Сколько ходов ты видишь? – спросил Хорвек у меня, прищурившись.

-Три, - ответила я с недоумением, и он негромко хохотнул.

-Волшебство! – пояснил он, увидев, что я озадачилась еще больше. – Я вижу только одну арку. И не смог бы выбрать нужную, даже если бы сумел вернуться на это самое место после неудачной попытки.

-Но если ты видишь одну арку – значит, тебе и выбирать не нужно, - я все еще не понимала.

-Просто тебе привычнее думать, что магия по своей сути – это создание фальшивок, - он все еще щурился, точно надеясь разглядеть то, что от него сокрыто. – Сказки о немых двойниках, умирающих через одну луну, о замках из тумана, о неисчислимых армиях, которые пугали противника, а потом рассыпались на закате прахом… Да, это волшебство. Но его можно разгадать, зная верные приметы. А вот иные чары, напротив, прячут истину, так, что ее не найти. У меня нет выбора – я пройду через ту арку, которую вижу – но на самом деле это будет любая из тех трех, что видишь ты. Поэтому здесь бесполезны ухищрения вроде клубка ниток. Когда перед тобой три входа – ты можешь найти трех рабов, которых отправишь вперед себя, приказав отмечать путь ниткой. Кто из них вернется – тот и принесет весть о правильном пути. Но старые чары хитрее человеческих уловок.

-Ах вот оно что… - пробормотала я, уяснив на самом деле только то, что мне видно больше, чем Хорвеку, но пользы из этого я все равно не извлеку.

Наконец оборотень Эйде уверенно указал нам на крайнюю правую арку, и мы шагнули за ним. Хорвек, по-видимому, испытал что-то вроде головокружения – я видела как он пошатнулся, и подумала, что уж ему-то обидно вдвойне: став демоном, он отказался использовать колдовство; став человеком – перестал его различать. Я знала в прежние времена одного старого музыканта, пальцы которого искривила лютая болезнь, так что он не мог более играть на своей лютне. Через несколько лет несчастный оглох, и хоть иных серьезных хворей у него не имелось – вскорости он умер от тоски, потеряв всякий интерес к жизни. Хоть я сама горланила разве что кабацкие песни, да и то - невпопад, не имея к музыке никакой склонности, однако хорошо запомнила, как быстро угасли глаза старика, и поняла, что иной раз жизнь в человеке поддерживает именно любовь к своему делу.

Наш проводник чувствовал себя все увереннее, и выбирал нужные повороты почти безо всяких колебаний. Иногда он беззвучно что-то шептал, уставившись на карту, как это бывает, когда значение какого-то оборота не сразу дается читателю.

-Помни, что если мы заплутаем – ты умрешь раньше меня, - Хорвек внимательно следил за пленником, который, казалось, был близок к тому, чтобы почувствовать себя хозяином положения. – И смерть эта тебе не понравится.

-Ты сам подохнешь от голода и жажды в этом лабиринте за считанные дни, - огрызнулся оборотень, и пнул босой ногой кстати подвернувшийся череп – в коридорах изредка встречались давние человеческие останки: одним богам было известно, зачем эти люди приходили во владения господина Подземелий, по доброй ли воле они решались на это, и от чего погибали в этих темных коридорах.

-Днем больше или днем меньше – не так уж важно для меня, - Хорвек наступил на череп, очутившийся на его пути, и старая кость рассыпалась в прах. – А вот тебе стоит больше ценить свою жизнь. Не так уж давно у тебя сменились клыки.

Короткие разговоры, подобные этому, повторялись каждый раз, как Эйде начинал визгливо хихикать – шаг его при этом становился приплясывающим, и взгляды, которые он бросал, быстро оглядываясь, заставляли меня спотыкаться. Быть может, в глазах оборотня отражался огонек фонаря, но мне казалось, что они горят голодным, злым пламенем, которое вот-вот сожжет остатки моих неумелых чар.

-Он ведь не освободится, правда? – испуганно шептала я Хорвеку. В уме постоянно рисовалась картина, как оборотень, в очередной раз оглянувшись, одним прыжком бросается на меня и белоснежными острыми зубами рвет горло.

-Нет, пожалуй, до дворца мы успеем добраться до того, как заклятие начнет рушиться, - отвечал мне бывший демон, и тут же его окрик заставлял пса-оборотня снова сгорбиться и замедлить шаг.

Путь наш не всегда был легким – иногда приходилось огибать провалы, прижимаясь к стене, пока камни из-под ног с тихим шуршанием падали в черную бездну. На каменных лестницах, ведущих то вниз, то вверх, частенько недоставало ступеней. Выбираясь из очередной дыры, я случайно вцепилась в руку оборотня, идущего первым, и он зарычал на меня так яростно, что мне показалось – чары окончательно пали. Но Хорвек, находившийся рядом с ним, тут же безо всякой любезности хлестнул его наотмашь ладонью по лицу, и выбранил, словно перед ним и в самом деле была обычная собака, невесть с чего оскалившая зубы на хозяина. Это возымело действие: Эйде взвизгнул и попятился, после чего присмирел на время.

Живых существ в лабиринте нам не встречалось – это и в самом деле было забытое, опустошенное королевство. Однажды у ног оборотня прошмыгнула крыса, и тот с поразительной быстротой и ловкостью поймал ее, упав на четвереньки. Я, испугавшись, отпрянула в сторону, и Эйде, явно желая впечатлить меня еще больше, резко обернулся ко мне, чтобы показать свой испачканный кровью рот.

-Оставь свои шутки, грязная тварь, - с презрением сказал Хорвек, конечно же, заметив, как исказилось мое лицо из-за приступа тошноты. – Не настолько ты голоден, чтобы жрать крыс.

-Уж ты-то знаешь толк и в голоде и в крысах, - прошипел оборотень, нарочито утирая кровь с губ.

Дышать становилось все труднее – от здешнего воздуха першило в горле, и в ушах давно уж шумело, словно мы спускались не в подземный мир, а в подводный. Величественные залы, стены и своды которых терялись во тьме, казались мне смутно знакомыми – то ли владения покойного Господина Подземелий не отличались разнообразием, то ли мне приходилось бывать здесь, когда Казиро провожал меня на встречу со своим древним собратом, прячущимся в колодце. Магия дворцового духа туманила мою голову в ту пору, но я готова была поклясться, что уже видела эти мрачные узоры, высеченные в камне. Иногда они казались бессмысленными, но бывало так, что какой-то завиток притягивал мой взгляд – и загадка приоткрывалась: я понимала, что там изображена бесконечная и безжалостная война давних лет, где смертей случилось больше, чем может вместить человеческая память. Каждый камень здесь был надгробием.

Эйде и Хорвек не проявляли никакого интереса к здешним сомнительным красотам, следя только друг за другом.

-О чем говорится в этой карте? – бесконечные коридоры тяготили меня все больше, и я смогла преодолеть страх перед нашим проводником. – Там написано, как попасть во дворец? Ты точно знаешь, куда ведешь нас?

-Не твое дело, что там написано, человек, - Эйде не отличался сговорчивостью. – Ты не можешь прочитать ее, и никогда не сможешь – старый язык высших существ слишком сложен. Не задавай вопросы, ответы на которые не уразумеешь!

Тут мне возразить было нечего – мне и людская-то письменность давалась через пень-колоду, - однако от оборотня я не отстала:

-Но в тех бесовских закорючках обозначено, где именно находится замок господина Огасто? Ты не ошибешься?

-Если ошибется, то очень о том пожалеет, - ответил вместо Эйде Хорвек.

-Был ли ты таким грозным, когда гнил в подземелье? – оскалился оборотень. –А я уже чую эту вонь… Мы неподалеку от тех мест, где ты недавно гостил, чужак. Твой запах пропитал тут все, и мой нос не обманешь: страх, ненависть, бессилие – вот чем от тебя несло.

-Если твой нюх настолько хорош, то отчего не подскажет тебе, что лучше меня не злить? – так же недобро усмехался Хорвек в ответ. Оскорбления не достигали своей цели, и Эйде оставалось только бормотать себе под нос проклятия. Меня же их перепалки измотали – ненависть, которой они одаривали друг друга все это время, отравляла и без того затхлый воздух подземелий.

-Золото! – вдруг воскликнул оборотень с жадным восторгом, и припал к камням точно так же, как во время охоты на крысу. Я увидела, что в его руках блеснула крона, и меня охватило странное волнение.

-Отдай ее мне, Эйде! – воскликнула я, ощутив прилив внезапной решимости. – Это моя монета!

-С чего бы это она была твоей? – разумеется, оборотню не пришелся по нраву мой приказ.

-В казне подземного королевства имелась лишь одна золотая монета, я это точно знаю. Ее я когда-то пожертвовала Господину Подземелий! – мой голос зазвенел. – Он оставил ее здесь для меня!

-Вранье! – ощерил зубы оборотень. – Она просто валялась здесь, и я нашел ее!

-Ты получишь много золота, когда выполнишь свою часть сделки, - я нахмурилась, чувствуя, как внутри меня нарастает гнев. – А эту крону ты отдашь мне. Я приказываю! Ты слышишь, Эйде?!

Красивое лицо оборотня исказилось, словно веревка на его шее затянулась туже, и спустя несколько мгновений он со злостью бросил монету на пол. Когда я выпрямилась, подобрав ее, Хорвек, все это время молчавший, негромко сказал мне:

-Не знаю, зачем тебе понадобилась эта крона, но ты истратила впустую большую часть сдерживающих чар. Чем меньше нравятся пленнику приказы – тем больше нужно магической силы, чтобы сломить его волю. А в той веревке магии запас магии не так уж велик.

-Я знаю, что эту монету Господин Подземелий хотел вернуть мне, - упрямо произнесла я, с вызовом переводя взгляд с Эйде на Хорвека. – Потому и оставил здесь.

-Здесь? – переспросил бывший демон, всем видом показывая, что считает мое утверждение излишне патетичным.

-Да, именно здесь, - я, внезапно приободрившись, обвела взглядом каменные стены. – Мне известно это место! Здесь вход в темницу! – я указала на знакомые железные скобы в стене. – А это значит… Дядюшка! Если колдунья не нашла потайной ход, я могу пробраться к нему и сказать… сказать…

-О да, иди к нему! – с хихиканьем подначил меня Эйде. – Старик так причитал, когда его бросили в ту яму! Рыдал и клялся, что невиновен! Молил о помиловании и говорил, что непременно вскоре умрет из-за холода и сырости...

Его насмешливый издевательский тон подействовал на меня куда сильнее, чем на Хорвека – я ничуть не сомневалась, что проклятый оборотень и впрямь наблюдал, как замуровывают дядюшку Абсалома. Только демон мог выжить в этой сырой и темной каменной могиле, а бедный дядя был немолод и всегда страдал болями в спине из-за малейшего сквозняка… Он не знал, что я жива и хочу помочь ему! Как выдержать эти мучения, если у тебя нет надежды?..

-Он думает, что ты сбежала и никогда не вернешься! – оборотень словно слышал мои немудреные мысли, и взвизгивал от удовольствия при виде моего растерянного лица. – Бросила его здесь расплачиваться за свое преступление!

-Я скажу ему, что спасу его, чего бы мне это ни стоило! – выкрикнула я, сжав кулаки, и почти было ринулась к лестнице, ведущей к тайному ходу, как скучающий голос Хорвека остудил мой пыл.

-Ранее я полагал, что если два подобных глупца когда-нибудь встретятся лицом к лицу, то мир немедленно погибнет, не в силах вместить в себя бесконечно множащуюся глупость, - сказал он. – Йель, ты же отлично знаешь, что твой родственник – приманка. Колдунья только и ждет, чтобы ты попыталась с ним встретиться. И щенок тоже это знает, оттого подталкивает тебя совершить эту ошибку. Только вшивая тварь отчего-то полагает, что после этого останется в живых. Вам обоим застят ум глупейшие чувства, из-за которых вы не видите дальше своего носа.

Эйде пренебрежительно фыркнул, но Хорвек, пристально глядя на него, повторил:

-Если там ее схватят, я тут же вспорю тебе брюхо. Ну, пес, что скажешь – нужно ли этой дурехе встречаться со своим дядюшкой?

Оборотню не оставалось ничего иного, кроме как неохотно покачать головой – издевательская улыбка исчезла с его губ.

-Видишь, Йель? - обратился теперь ко мне Хорвек. – Там тебя ждет ловушка – наш юный друг это подтверждает. И ты ничем не поможешь своему родственнику, если пойдешь туда.

-Но дядюшка думает, что я его бросила… предала… - упавшим голосом произнесла я.

-Не думаю, что ему будет намного приятнее гнить в тюрьме, зная, что ты мертва. А ты и впрямь будешь мертва, Йель, - Хорвек вздохнул, явно устав от повторения очевидных истин. – Хотя, иной раз мне кажется, что милосерднее будет дать тебе отмучиться побыстрее.

Его правота была неоспоримой, и я, сгорбившись, отступила от лестницы, по которой некогда взбиралась, еще не зная, чем обернется для меня это легкомыслие.

-Я знаю дорогу, - угрюмо буркнула я, выдернув карту из рук оборотня. – С этой минуты твоя помощь нам не нужна.

-А как же вы вернетесь? Вы не пройдете по этому пути без моих подсказок! – оборотень, пытаясь скрыть беспокойство, улыбался, но я видела, что его взгляд все время обращается к Хорвеку, державшему руку на эфесе своего оружия. Оборотень не слишком-то доверял нам.

-Йель слишком торопится, - мягко произнес бывший демон, жестом призывая Эйде к спокойствию. – Разумеется, ты проводишь нас обратно. И когда мы окажемся на кладбище – я расскажу тебе, где спрятано золото. Там его так много, что ты сможешь купаться в крови, жадная тварь.

Оборотень задышал жадно и часто, а потом облизнулся. Я же избегала смотреть в лицо Хорвеку, который сейчас казался мне едва ли не более отвратительным, чем пес колдуньи.

Дорогу к библиотеке я не позабыла, и замедляла шаг лишь когда меня одолевала грусть – на этой каменной лестнице меня частенько поджидал господин Казиро вместе со своими слугами. Мне показалось, что на ступенях лежит позабытая дудочка – но нет, то была всего лишь старая косточка.

У потайной дверцы, ведущей в библиотеку господина Огасто я некоторое время прислушивалась, опасаясь наткнуться на Его Светлость. Когда-то он частенько ночевал здесь, но сегодня, должно быть, чары не позволили ему повиноваться зову сердца – за дверью было тихо. Эйде, впрочем, по-собачьи наклонил голову набок, ловя какие-то отзвуки, недоступные уху обычного смертного, и отчего-то веселившие его – я видела это по его блестящим глазам с расширенными зрачками. Но спрашивать оборотня, что он слышит, было бессмысленно – Эйде все равно бы обманул меня, если бы предугадывал впереди опасность.

Нажав на рычаг, я, пригнувшись, вошла в темную комнату, где так знакомо пахло дядюшкиными микстурами, ароматическими свечами и смесью южных благовоний, которые нравились господину Огасто. За мной следовали Хорвек и Эйде.

В свете фонаря золотились корешки книг, и библиотека показалась мне на мгновение уютнейшим и прекраснейшим местом на свете. Тут я видела господина Огасто, говорила с ним… Я провела пальцами по краешку стола, за которым обычно сидел герцог, и вздохнула.

-Где тот портрет? – поторопил меня Хорвек, разумеется, не находившийся под влиянием чувств, сходных с моими, и оттого действовавший куда разумнее.

-Он был вон там, - я, очнувшись от сладко-горького наваждения, указала в сторону святилища Его Светлости, запоздало испугавшись, что портрет после прибытия в Таммельн ведьмы мог исчезнуть из дворца. Но нет, изображение прекрасной юной девушки ничуть не изменилось с тех пор, как я его видела в последний раз. Сегодняшней ночью тонкое лицо казалось мне еще красивее и одухотвореннее, чем прежде.

-9-

-Хороша, - признал и Хорвек. – Еще на площади мне показалось, что плата была слишком щедра для такого ничтожества, как твой прекрасный герцог.

-Не смей так его называть! – вспылила я.

Уж не знаю, куда бы завел нас этот спор, но Эйде, все это время державшийся чуть поодаль с притворно-смиренным видом, вдруг шумно принюхался, и мне показалось, что его светлые волосы взъерошились сами по себе – как шерсть на загривке у пса. Он издал хриплый, торжествующий возглас и метнулся куда-то вдоль книжных полок. Движение это было настолько молниеносным, что я растерялась и приказы остановиться выкрикивала уже на ходу, торопясь за Хорвеком, соображавшим куда быстрее меня. Лишний шум для нас, незваных гостей, мог оказаться роковым, и мои приказания больше походили на беспомощное шипение придушенного цыпленка, чем на уверенные требования хозяйки .

Несколько испуганных тонких взвизгиваний, перемежаемых рычанием оборотня, послышались из темноты. Полоса света, исходящего от фонаря, выхватила из темноты маленького человечка, сжавшегося от ужаса у стены – я сразу узнала Харля, о котором совсем позабыла. Эйде припал к полу напротив него, злобно и довольно урча. Должно быть, мальчишка прятался здесь от ведьмы, а мы, сами того не желая, обнаружили его укрытие.

-Проклятие, - пробормотал с досадой Хорвек, ставя фонарь на пол.

-Эйде, не смей его трогать! – воскликнула я, шагая вперед, но меня опередили – из тьмы к мальчишке метнулась хрупкая фигурка, в руке которой блестел кинжал. Если Харля я признала сразу, то это явление всерьез сбило меня с толку, поскольку на защиту мальчика от оборотня бросилась госпожа Вейдена, которую я никогда бы не заподозрила в эдакой отваге. Да, оружие она держала неумело, однако встала между Харлем и Эйде безо всяких сомнений.

-Убирайся! – прошипела она, грозя кинжалом. Оборотень тут же вцепился в ее руку, выворачивая нежную кисть. Госпоже Вейдене наверняка было больно, но она не вскрикнула, и оружие упало на пол едва ли не в полной тишине - только Эйде глухо ворчал, да тоненько всхлипывал Харль. На нас с Хорвеком, замерших совсем рядом, никто из них не обращал внимания, словно мы были каменными истуканами – по чести сказать именно так бестолково я себя и чувствовала.

-Эйде! – мой голос дрожал, но я старалась говорить как можно тверже. – Остановись! Ты слышишь меня? Я твоя госпожа этой ночью!

Заговоренная веревка, должно быть, почти истощила свою магическую силу, а кровь, выступившая на запястье госпожи Вейдены из-под когтей оборотня, раззадорила Эйде. Одной рукой он удерживал юную герцогиню, ноги которой уже подкашивались от боли, а второй вцепился в свою шею, пытаясь порвать невидимую магическую удавку. Я невольно шагнула вперед, не зная, что делать, но не в силах просто смотреть на происходящее, однако в этот же миг у горла Эйде появился клинок Хорвека.

-Ты слышал, что тебе приказали, - негромко произнес он. – Отпусти благородную даму, кровожадная скотина.

Меня невольно поразило, как он говорил о госпоже Вейдене – в этих словах звучало подлинное почтение, хоть Хорвек и видел Ее Светлость всего лишь несколько мгновений. Выходило, что бывший демон все-таки делал различия между людскими сословиями – обо мне он рассуждал совсем по иному…

Пальцы оборотня разжались и герцогиня упала на колени рядом с Харлем, зажмурив глаза от страха и боли. Однако и теперь она нашла в себе силы заслонить от нас Харля, хоть по отчаянному выражению ее лица было понятно, что она сама не верит, будто может его защитить.

-Это жена Огасто? – мрачно спросил у меня Хорвек, не отводя меча от шеи оборотня, который тяжело дышал, вздернув подбородок, но продолжал жадно принюхиваться к запаху свежей крови.

-Да, это светлейшая госпожа Вейдена, - растерянно ответила я, все еще не понимая, с чего вдруг герцогиня очутилась здесь этой ночью, да еще и вооруженная кинжалом.

-Светлейшая госпожа… Добрейшая наша госпожа!.. - забормотал оборотень, косясь на Вейдену, и меня передернуло от мерзкого сладострастия, звучавшего в его голосе. Лезвие касалось его шеи, но ненасытный голод был сильнее страха.

-Что ж, придется несколько изменить наши планы, - вздохнул Хорвек и одним резким сильным движением полоснул Эйде по горлу. Оборотень, не успев толком ничего понять, повалился на пол, в агонии протягивая пальцы к смертельной ране.

Мы с госпожой Вейденой совершенно одинаково вскрикнули. Она подалась назад, подтянув к себе ноги, а я наткнулась спиной на книжную полку. Харль, к счастью, ничего не видел, все так же скрючившись у стены и тоненько всхлипывая.

-Ты… ты убил его! – потрясенно произнесла я, уставившись на Хорвека то ли с ужасом, то ли с удивлением.

-Разумеется, - ответил он, отпихивая ногой все еще подрагивающее тело. – А что еще я мог сделать с этой тварью? Пришлось немного поторопиться, но чары совсем выдохлись и он вот-вот перестал бы тебе повиноваться.

-То есть, ты собирался убить его с самого начала?.. – я попятилась еще немного.

-Да, - Хорвек смотрел на меня с некоторым недоумением, словно не мог поверить в то, что произошедшее стало для меня неожиданностью.

-Но ты же поклялся! – воскликнула я, взмахнув руками. – Поклялся, что отпустишь его, если он проведет нас во дворец…

-Одной нарушенной клятвой больше, одной меньше, - бывший демон не выказывал никаких признаков беспокойства. – Или ты хотела бы, чтобы я сдержал слово и отпустил на свободу жадного до крови пса, всучив ему кошель золота? Разве тебе не полагается сочувствовать своим сородичам, а не тем, кто их пожирает?

-Но… но… - я растерянно терла рукой лоб, не находя слов. – Все равно, так поступать нельзя! Он ведь послушался меня и остановился!

-Если бы я его отпустил, то уже завтра этой женщине – а она, кажется, приходилась тебе доброй и милостивой госпожой – пришел бы конец, - Хорвек кивнул в сторону Вейдены, которая затравленно смотрела на нас и не пыталась ни о чем спрашивать. – Оборотень не удержался бы от доноса, поскольку помалкивать о происшествиях сегодняшней ночи у него не хватило бы ума. Желание выслужиться и получить похвалу пересилило бы любые доводы рассудка, который, признаться, у этого щенка был не слишком ясен даже по меркам его рода. Или ты не так уж огорчилась бы, обрушься на твою госпожу гнев ведьмы? Кажется, ты не настолько уж верная служанка, не так ли?

-Не смей так говорить! – я топнула ногой, невольно покосившись на Ее Светлость, которая, кажется, меня не узнала, до сих пор не оправившись от потрясения. – Я не хотела, чтобы ты его убивал вовсе не поэтому. Я… я просто не ждала…

-Как можно было не ждать, что я его убью, после того, как щенок слышал твое новое имя и видел меня? – искренне удивился Хорвек, и я прикусила язык, поняв, что выставляю себя в его глазах редкой тупицей.

-Ваша Светлость, - я встала на колени перед госпожой Вейденой, не решаясь дотронуться до нее, ведь раньше это стало бы непомерной дерзостью. – Не бойтесь! Вы узнаете меня? Это я… - тут что-то заставило запнуться, и я поняла, что так действует заклятье, лишившее меня прежнего имени. – Я была раньше Фейнеллой…

-Фейнелла? – в ужасе переспросила госпожа Вейдена, подавшись назад. – Ты ведь колдунья?! Не смей касаться меня! Я не позволю причинить тебе вред этому ребенку!

-Ох, - я в досаде закусила губу. – Но, Ваша Светлость, вы не можете в это верить! Если вы защищаете Харля, то знаете, где на самом деле прячется зло. Харль! Харль, ты слышишь меня? Скажи, что я не ведьма!

Мальчишка услышал меня не сразу, но немного погодя все-таки отнял руки от перекошенного лица. Должно быть, ему не понравилось то, что он увидал, поскольку голова его вжалась в плечи еще больше.

-Фейн? – наконец спросил он неуверенно. – Это и взаправду ты?

-А кто же еще? – нетерпеливо воскликнула я, понимая, что времени на разговоры у нас почти что нет. – Неужто ты не признал меня, после того, как целыми днями околачивался в наших с дядюшкой покоях? Провалиться мне на этом самом месте, Харль! Мы же едва не породнились! Ну хоть ты-то знаешь, что дядя Абсалом не наводил порчу на господина Огасто? И что я никогда не промышляла колдовством?.. – тут у меня над ухом как будто прошептал кто-то недобрый: «До недавнего времени», и я умолкла, не в силах побороть смущение.

-Еще один твой родственник? – нарушил тишину Хорвек, который, не теряя времени даром, уже оттащил мертвого оборотня в сторону и вернулся, вытирая окровавленные руки. – Сколько их у тебя?

-Да чертова прорва, - пробурчала я. – Однако спасать из них, к счастью, нужно немногих.

-Кто это, Фейн? – с испугом спросил Харль, вцепившийся в госпожу Вейдену, словно она и впрямь могла его от чего-либо защитить.

-Гм! – сказала я, пребывая в затруднении. К счастью, все в городе, кроме меня, господина Огасто и колдуньи были уверены, что демон из подземелья мертв, поэтому о худшем – то есть, о правде, - Харль и госпожа Вейдена не догадывались.

-Это мой друг, - наконец сказала я, косясь на Хорвека. – Очень славный и честный… ну, по большей части честный… человек. Да, определенно человек. Он взялся помочь мне.

-Помочь тебе - в чем? – с опаской произнесла господа Вейдена, чья враждебность, как мне показалось, пошла на спад.

-Вы должны это знать, раз прячете Харля! – мне надоело ходить вокруг да около. – От кого вы его спасаете, Ваша Светлость? От меня ли? Кто искал его? Чего вы боитесь?!

На красивом лице госпожи Вейдены отразилось смятение, и мне подумалось, что вот такой – взволнованной, отчаявшейся – она кажется еще прекраснее. Раньше, когда она убивалась по охладевшему к ней супругу, мне думалось, что она ненамного живее картины, около которой терзался господин Огасто – слишком уж однообразными и тоскливыми были ее жалобы. Но в этой юной женщине таилась сила духа, о которой я не догадывалась, и мне впервые стало по-настоящему стыдно за то, с какой легкостью я вычеркивала ее из своих размышлений о счастливом будущем с Его Светлостью.

Внезапное движение заставило меня вздрогнуть – Хорвек опустился на одно колено рядом с нами, протянул руку к герцогине, и не успела я что-либо сказать, как он с почтением поцеловал дрожащие пальцы Вейдены и помог ей подняться.

-Мы не причиним вам вреда, Ваша Светлость, - произнес он так вкрадчиво и проникновенно, что по спине пробежала дрожь. Но на госпожу Вейдены его интонации оказали благотворное влияние: она, немного замешкавшись, слабо улыбнулась, и даже коснулась рукой волос, словно проверяя, в порядке ли они. Мое чувство вины перед нею тут же испарилось загадочнейшим образом, и я, засопев, принялась подавать знаки Харлю с тем, чтобы он перестал прятаться за госпожой Вейденой.

-Иди сюда, паршивец, - сказала я, распахивая объятия, и мальчишка после некоторых раздумий покинул свой угол, безо всякого почтения истоптав подол платья Ее Светлости. – Я чертовски рада, что ты жив-здоров! Ну, рассказывай, как ты ушел от треклятой колдуньи?

-Да я и сам не знаю, - развел руками он, и его всего передернуло от неприятных воспоминаний. – Господина Рава, бедолагу, схватили прямо в лаборатории, и я слышал, как он кричал, что ни в чем не виноват… да только кто ж его послушал?

-А где был ты? – хоть я и знала, что дядюшка в руках колдуньи, однако сердце заколотилось, как сумасшедшее, когда я представила, какой ужас испытал дядюшка Абсалом, поняв, что его собираются арестовать по чьему-то злобному навету.

-Я успел спрятаться в один из шкафов, где стояли остатки лекарств, - Харль потер нос, в котором уже начало снова что-то хлюпать. – И когда слуги той дамы принялись обыскивать лабораторию – едва не помер от страха. Они непременно должны были меня найти…

-Но не нашли же? – я встряхнула его, приводя в чувство. – Ведь так?

-Так, так… - глаза Харля стали пустыми, как это частенько бывает у людей, повествующих о чем-то, что не до конца понятно их уму. – Странное там что-то творилось, я и госпоже Вейдене это говорил, - тут он покосился на герцогиню, пытавшуюся привести в порядок свое измятое платье, на подоле которого виднелись темные брызги крови. –Ее Светлость сказала, что меня уберегли милостивые боги… - он понизил голос. – Но мне сдается, что это вовсе не боги были, поскольку силам небесным вряд ли приходились по нраву мои шутки. Смотри, Фейн! – тут он показал мне темный пузырек, который до этого сжимал в кулаке. – Я нашел его в шкафу, и вспомнил, как твой дядюшка говорил, что эта дрянь отваживает всяческих недругов. Вот и положил ее себе за пазуху!

Тут я признала флакон, и скривилась от омерзения:

-Ох, Харль! Да ведь это же та самая пакость, что была в порченом яйце!

-Она самая! – ухмыльнулся мальчишка, начинавший походить на себя прежнего. – Правда, я не шибко-то верил, что она мне поможет. Но когда дверцы шкафа распахнули, то никто меня не увидал, хоть я сидел там, как на ладони и обливался седьмым потом от страха! Едва они ушли, я тут же бросился к добрейшей госпоже Вейдене и попросил ее о защите…

-Этот твой приятель не так уж бестолков, - заметил Хорвек, который, как оказалось, прислушивался к рассказу Харля. – Для слуг ведьмы ее собственное колдовство – как слепое пятно, и сопляк угадал верно, как спасти свою шкуру. Однако теперь бутылочку можно выбросить – раз оборотень почуял мальчишку, значит, чары выдохлись и больше ему не удастся спрятаться.

-Оборотень? Ведьма?.. – зубы Харля защелкали так громко, как будто кто-то принялся трясти детскую погремушку. Госпожа Вейдена, издав испуганный возглас, замерла на месте, уставившись на лужу крови, отмечавшую место смерти Эйде.

-Ну конечно же, ведьма! Неужто ты не разгадал, что здесь творятся богопротивные колдовские дела? – я постучала Харля пальцем по лбу, и он тут же хлопнул меня по руке.

-Я ничегошеньки не понял, если признаться честно. Но то, что всем, кто имел дело с тобой и твоим дядюшкой, придется туго – сообразил, не без этого. С чего это сестрица господина Огасто так взъелась на тебя, Фейн?

-Да никакая она ему не сестрица! – я сжала кулаки от бессильной злости. – Поганая ведьма, заколдовавшая Его Светлость – вот кто эта змея! Это из-за ее чар он сам не свой!

-Ведьма? – герцогиня теперь внимательно слушала меня. – Ты точно это знаешь? Она говорит, что это твое колдовство губит Огасто…

-Я бы ни за что, никогда не причинила вред Его Светлости! – воскликнула я с такой горячностью, что приободрившийся Харль присвистнул, Хорвек вздохнул, а госпожа Вейдена после некоторого замешательства нахмурилась. Я почувствовала, как щеки запылали, и опустила голову, упрямо пробормотав напоследок:

-Она все лжет, и даже имя свое украла…

Какой бы дерзостью не казалось то, в чем я себя только что выдала, именно это заставило госпожу Вейдену поверить нам.

-Зачем ты пришла сюда? – прямо спросила она, глядя на меня уже без испуга, но с тем неуловимым оттенком высокомерия, который показывал, что она верно истолковала мои слова, однако считает ниже своего достоинства обсуждать столь нелепые и недостойные чувства.

-Мне нужен портрет, - хмуро сказала я, выдержав ледяной взгляд госпожи Вейдены. – Тот, что висит здесь на стене.

-Мой портрет? – недоуменно переспросила герцогиня, смерив меня еще более холодным взглядом.

-Это не ваш портрет, - произнесла я, ощутив в глубине души мстительное удовлетворение. Надменность герцогини уязвила меня куда больше, чем казалось поначалу. Раньше я смиренно принимала то, что по своему положению недостойна даже ревности со стороны Ее Светлости, сейчас же впервые подумала, что судьба не так уж справедливо разделила блага между благородными господами и простолюдинами.

-Что за безумные речи? – герцогиня гневно вскинула голову. – Там изображена я! Это понятно каждому, кто не ослеп или не сошел с ума!

-Что-то ты заговариваешься, Фейн, - не преминул влезть в наш спор Харль. – Я своими глазами видел ту картину! Она не так плохо нарисована, чтоб не узнать Ее Светлость! Да и с чего бы Его Светлости держать перед глазами портрет кого-то, кроме госпожи Вейдены?

-Я точно знаю, что там нарисована не госпожа Вейдена, - никогда я еще не осмеливалась так прямо и непочтительно говорить со знатной дамой, и, несмотря на подстегивавшую обиду, разговор этот нравился мне все меньше и меньше. Мои глупые слова пока что оборачивались против меня, и я бы не удивилась, если бы к утру за мою голову давал награду не только околдованный герцог Таммельнский, но и его разгневанная жена. В растерянности я оглянулась на Хорвека, но тот, как будто потеряв всякий интерес к происходящему, отступил в тень, и замер там, предоставив мне самой объясняться с госпожой Вейденой. «Проклятие, да он испытывает меня, - подумала я обреченно. – Ему интересно наблюдать за тем, как я копошусь, силясь спасти себя. И стоит его разочаровать, как он исчезнет. Никакого слова он мне не давал. Впрочем, клятвы он нарушает безо всяких колебаний и поступает лишь так, как ему самому желается. Покажусь ему малодушной, да еще и более скудоумной, чем он полагал - и поминай как звали!..».

Эта мысль придала решимости – я перестала горбиться и обратилась к госпоже Вейдене, не пряча взгляд.

-Ваша Светлость, разве портрет этот рисовали в вашем присутствии? Откуда он взялся? Что за художник над ним трудился?

Герцогиня не сразу удостоила меня ответом, однако, спустя минуту-другую, признала:

-Нет, я не знаю мастера, нарисовавшего картину. Мой светлейший супруг… Огасто… подарил мне ее, когда мы прибыли в Таммельн. Он объяснил, что попросил какого-то художника тайно сделать копию с тех портретов, что имелись во дворце батюшки. Он говорил… говорил, что моя красота должна отражаться бесконечно, делая этот несовершенный мир чище и лучше.

Я с кислой ухмылкой приняла этот удар – Вейдена намеренно напоминала, как любил ее господин Огасто до того, как душевная болезнь начала одолевать его.

-Кто может быть изображен там, если не я? – герцогиня улыбалась победно, но глаза ее потемнели от тревоги. – Многие говорили, что сходство безупречно и просили Огасто назвать имя художника, который так хорошо выполнил свою работу, но он не выдал свой секрет, говоря, что не желает, чтобы мастеру пришлось рисовать что-то менее прекрасное…

-Я не знаю, кто та женщина, - твердо сказала я. – Но ее тайна – это тайна господина Огасто и проклятой ведьмы, которая хочет его погубить. Если вы желаете спасти своего мужа, то позволите мне забрать портрет.

-То, что ты говоришь, звучит безумно, - госпожа Вейдена погрузилась в раздумья. – Но… я верю тебе. Не потому, что ты кажешься мне достойной доверия, о нет. Теперь я точно знаю, что повстречала тебя на ярмарке в черный день своей жизни. Следовало вышвырнуть вас с дядюшкой из Таммельна – мне не раз говорили, что я привечаю шарлатана и мошенника. Но теперь ничего не исправить, и мне предстоит еще долго терпеть перешептывания за спиной – все знают, как добра я была с придворным лекарем. С лекарем, оказавшимся колдуном и злоумышленником. Я пригласила в дом того, кто хотел убить моего супруга! Пусть это неправда, но об этом никто не знает, и не захочет знать. Понимаешь ли ты, Фейнелла, каково мне думать об этом? Грязь с моего доброго имени теперь не смыть и не так-то просто с нею стерпеться – а в этих стенах она появилась благодаря тебе и твоему дяде.

Ее упреки оказались во многом справедливы – мы и в самом деле были наглыми безродными чужаками, готовыми едва ли не на все, чтоб получить теплый угол в богатом дому. Но герцогиня не принимала во внимание, что мы пришли туда, где еще до нас все пронизало отвратительное тлетворное колдовство, дряннее которого быть ничего не могло. Колдовскую грязь заметить сложнее, чем всякую другую. Я упрямо смотрела в глаза госпоже Вейдене и не склонила голову, когда она обвиняла меня.

-Сейчас мне следовало бы позвать слуг, переполошить весь дворец, и пусть над твоей головой свершился бы суд моего супруга, - Ее Светлость говорила с непривычной для нее резкостью. – Я вновь предаю его, слушая тебя. Но… я чувствую зло в женщине, называющей себя сестрой Огасто. В ее присутствии люди одурманены и только я одна замечаю, что она распоряжается в моем доме, точно в своем собственном. Стоит мне ее увидеть - и я словно засыпаю, не могу сказать ни слова, как это бывает в дурном сне. Но когда она уходит, в голове у меня проясняется, и я понимаю, что покорно принимала чужую волю…

-Магия, - Хорвек счел, что может вмешаться в разговор, но из темноты не вышел. – Ей не так уж легко сопротивляться, но, раз у вас получается, стало быть, речь идет о природном даре. Это не редкость среди особ королевской крови – так уж заведено было в давние времена, что чародеи не упускали возможности тайно смешать свою кровь с королевской. И чародейские способности дремлют в тех, кто сидит на тронах, проявляя себя изредка самым неожиданным образом.

Я заметила, как госпожа Вейдена нахмурилась – ей пришлось не по нраву, что кто-то сомневается в чистоте ее королевской крови, - и хитрый Хорвек тут же прибавил:

-Или же вас бережет от чар любовь. Это сильное и довольно бессмысленное чувство – одно из тех, что сложнее всего подавить колдовством. Какое бы заграждение из чар не выстроил маг –человеческие страсти становятся ручейком, разрушающим колдовскую плотину. Усмирять их – непростое дело, чаще всего – и вовсе невозможное.

Это объяснение понравилось герцогине куда больше, и она улыбнулась перед тем, как вновь повернуться ко мне с надменным видом.

-Да, я слышала много странного, пока стояла в оцепенении рядом с Огасто, выслушивающим наставления этой женщины.Многое я позабыла, но кое-что помню. Она приказала ему не входить более в библиотеку и не смотреть на этот портрет!

-Поэтому-то я и спрятался здесь, - пискнул Харль, все это время державшийся тихо, как мышка. Мальчишка верно почуял, что милость герцогини к врагам новой госпожи дворца переменчива, и после моих неосторожных слов может растаять, как туман на солнце.

-Я не поняла тогда, отчего она так невзлюбила эту картину, - продолжила Вейдена. – Этот портрет не нравился и мне самой. Я порой заводила разговор с Огасто - раз уж он так много времени проводит в библиотеке, то пусть там появится картина, которую писали с меня, живой и настоящей. Но он всегда говорил, что ему нравится именно этот мой образ…

-Что ж, раз этот портрет и впрямь непрост, взглянем на него еще раз, - сказал Хорвек, ловко улучив момент, и подал руку госпоже Вейдене, помогая той переступить лужу крови.

Мы с Харлем, переглянувшись друг с другом, лишь вздохнули совершенно одинаковым образом, и последовали за ними. В том, как бывший демон держался рядом с Ее Светлостью, чувствовалось: он полагает себя ровней госпоже Вейдене и обращаться с благородной дамой ему куда сподручнее, нежели с таким отребьем, как я. Да и светлейшая герцогиня, казалось, не замечала внешнего своеобразия своего спасителя. Она охотно принимала помощь и глядела на него отнюдь не с тем же презрением, которым потчевала меня, хотя одним пресвятым богам было ведомо, отчего разбойничья рожа Хорвека кажется ей более приятным зрелищем, нежели мое лицо.

-Как бы кто-то из челяди не заметил, что в окнах мелькает свет, - проворчала я, не зная толком, отчего же кошки у меня на душе скребут все сильнее.

-Все знают, что Огасто проводит здесь ночи, - отозвалась госпожа Вейдена. – И когда я шла сюда – странное дело! – дворец был тих и пуст, словно здесь не осталось ни единой живой души.

-Так будет каждую ночь, пока здесь ведьма, - сказал Хорвек, с полупоклоном отпуская руку Ее Светлости и показывая, что она может подойти к портрету. – Ей не по нраву, когда кто-то бодрствует, пока она спит. Чародейке приходится много колдовать, и она должна восполнять свои силы, пусть даже каждое мгновение у нее сейчас на счету. Ее слуги отправились на поиски врагов вне дворцовых стен, а дворец оплело сонное заклятие. Красть по ночам силу у спящих людей – известная колдовская хитрость, перенятая магами у старых духов.

-Дядюшка всегда говорил, что ежели кто храпит – рот ему нужно прикрывать платком, - не удержалась я, чтобы не показать свою осведомленность. – Иначе ночной бес влезет через рот в нутро и будет до самого утра грызть сердце, пока бедолага вскорости не скончается во сне от сердечного приступа или другой какой болезни.

-Что за глупости! – тут же перебил меня Харль. – Неужто бес настолько глуп, чтобы не сбросить платок? Да пощекочи под носом у спящего перышком – он тут же чихнет, и платок слетит! Я слыхал, что дьявольские создания умещаются на острие иглы числом до дюжины, если не более. Что им стоит пробраться через ноздрю или какое другое отверстие?

-Вот уж пустомеля! – воскликнула я сердито. – Кабы бесы могли пролезть в ноздрю или в ухо, то мы бы все уж давно померли! Кто ж сможет спать, заткнув нос и уши?

-Мало же ты знаешь о бесах! – вскипел Харль. – Моей тетке из Виббельна в ухо как-то залез черт, когда она уснула на проповеди, и жил там припеваючи до самой ее смерти. Она частенько слышала, как он предсказывает погоду, причем почти никогда не ошибается. Я своими ушами слышал, как она ругается с ним, когда мы с матушкой гостили в ее доме! Тетушка говорила с ним с утра до ночи, ох и болтлив был тот бес! Всем известно, что такая беда случается с людьми, которые согрешили. Не поклонился храму – получай беса за пазуху! Подал монаху кривой медяк – непременно злой дух пролезет в твою голову или в брюхо, и будет там плясать до самой твоей смерти!

-В жизни не слыхала такой бессмыслицы! – вскричала я, позабыв обо всем на свете. – Знаешь ли ты, что дядюшка как-то в Олораке лечил от звона в ушах самого настоятеля храма? Вот уж был благочестивый господин, который лучше бы нос себе откусил, чем заснул во время службы. Однако ж и у него в ушах временами стоял такой шум, что он не слышал ни слова – только повторял, дескать, демоны справляют праздник в преисподней и звонят в колокола!.. Уж не думаешь ли ты, что в его ухе поместилась бы целая дьявольская колокольня? Если твоя тетка не ополоумела на старости лет, то попросту слышала, как говорят под землей бесы, и никто не влезал в ее голову!

-10-

Хорвек, чьи брови поднимались все выше и выше, не дал Харлю ответить на мою речь, которую, как мне казалось, оспаривать смог бы только истинный невежда – настолько ясны и понятны были доказательства моей правоты. Однако не успела я поблагодарить демона за то, что он меня поддержал, как он знаком приказал умолкнуть и мне.

-До сих пор я думал, что пережил самые тяжкие испытания в своей жизни, - сказал он задумчиво. – Но только что мне показалось, что лучше бы вернулись те времена, когда я вовсе не слышал человеческих голосов. Правильно ли я понимаю, Йель: ты не желаешь, чтобы твой юный друг нынче же утром попал в руки чародейке?

-Нет! – я почти вскрикнула, ведь перед моими глазами встал бледный Мике, покорно следующий за ведьмой.

-Стало быть, ему придется уйти из дворца до рассвета, - Хорвек кивнул. – Но, чтобы ему это удалось – пусть умолкнет, иначе я сверну ему шею прямо сейчас. Удивительным образом вы дополнили друг друга, и ваше общество стало решительно невыносимым.

Я обиженно засопела, однако спорить не стала, да и Харль поостерегся подавать голос.

-И впрямь, милостивый сударь, - не преминула заметить госпожа Вейдена, - они говорили такое, что слушать благочестивому человеку грешно. Благодарю, что прекратили этот низкий спор.

-Ох, да ведь бес не вылезет из уха только потому, что о нем не вспоминают! – не удержалась я, и заслужила безболезненный, но обидный подзатыльник от Хорвека.

-Знал бы я, что иду сюда затем, чтобы выслушивать еще одного нестерпимого болтуна-невежду, то трижды подумал бы, помогать ли тебе, - сказал он без особой злости, и я прикусила язык. Действительно, мы пришли сюда за портретом, но из-за досужей пустой болтовни я успела позабыть о своей главной цели.

Однако при ближайшем рассмотрении картина показалась мне ровным счетом бесполезной – никаких тайных знаков, указывающих на то, что в рисунке спрятан ответ на мои вопросы, я не нашла. Мои глаза видели только все то же красивое лицо госпожи Вейдены, казавшейся на картине чуть более горделивой и властной – быть может, из-за серебристо-серого платья, напоминавшего отчего-то доспехи. Оно не походило на те наряды, что обычно носили богатые дамы в Таммельне. Пояс был завязан по-иному, низко на бедрах; вырез не столь низок - открыты лишь изящные ключицы; одноцветные рукава спускались до самого полу, заканчиваясь серебристыми кистями – а ведь даже у самой бедной из придворных дам госпожи Вейдены нашлись деньги на то, чтоб вшить в рукава клинья двух цветов! Нет, это платье никуда не годилось!

-Отчего здесь изображен такой чудной наряд? – спросила я у госпожи Вейдены, набравшись храбрости. – Неужто так одеваются в столице?

-Не знаю, - она растерянно смотрела на картину, словно видя ее впервые. – Не вспомню, говорила ли я об этом с Огасто, но, кажется, он объяснял, что так принято наряжаться в его родных краях…

-А говорил ли он, откуда прибыл в Лаэгрию? – спросила я безо всякой надежды.

-Нет, никогда, - грустно отвечала Вейдена, которую вид портрета, оказавшегося чужим, угнетал все сильнее. – Однажды он мимоходом заметил, что зимы здесь холоднее, а весна приходит позже. До того, как он прибыл ко двору моего отца, я слышала, что его зовут южанином. Но сам он ни словом не обмолвился о своей семье… о родных местах… Ах, да он совсем не любил меня, ведь так? – внезапно разрыдалась она, ударив рукой по богатой раме.

И в первый раз, давая ответ на этот вопрос в уме, я не почувствовала, как сердце замирает от радости.

-Ваша Светлость, - вслух сказала я, шагнув вперед. – Он зачарован. Несколько лет его ум опутан тайными заклятиями, и мне говорили, что рано или поздно это погубит вашего супруга. Но также я знаю, что такие чары невозможно наложить без разрешения на то самого человека. Господин Огасто отчего-то позволил сделать это с собой, и пока никто не знает, что скрывается в его прошлом – нет никакой надежды, что колдунья отступится. Вы можете всего лишь сопротивляться колдовству, а я – иногда чувствую его, но ни у кого из нас не достанет сил, чтобы победить ведьму.

-Он покинет меня, если чары падут? – только и спросила госпожа Вейдена.

-Так лучше, чтоб он погиб? – теперь я говорила громко и зло, отбросив всякий страх.

-А что лучше для тебя, племянница лекаря? – она сощурила злые глаза, полные слез, и я подумала, что не так уж хорошо ее знала. – Что надеешься получить?

-Что бы я не получила – это не будет колдовским мороком, и этого мне достаточно! – сказала я гордо.

Наверняка мой ответ больно ранил госпожу Вейдену, и она некоторое время молчала, прерывисто дыша.

-Верно, - промолвила она тихо. – Нет ничего хуже лжи. Чего ты хочешь от меня? Сегодня мы, кажется, равны в силе, а точнее говоря – в бессилии…

-Ничего, сверх того, о чем я уже просила вас: отдайте мне эту картину, Ваша Светлость, - я поклонилась ей, не желая каким-то образом унизить герцогиню еще больше.

-Забирай, - она сделала резкий жест. – Все равно я не желаю видеть ее.

Хорвек, казалось, только и ждал этих слов – тут же его нож вспорол холст. Свернув полотно, он уложил его в свою сумку.

-Мы сможем вернуться тем же путем, что пришли? – спросила я, запоздало сообразив, что наш прежний план с некоторых пор стал совершенно бесполезен.

-Полагаю, что нет, - вздохнул Хорвек, оглянувшись туда, где в темноте остывало тело нашего проводника.

-Быть может, я помогу вам? - внезапно вмешалась в наш разговор госпожа Вейдена, лицо которой неуловимо изменилось после недавних кратковременных слез и теперь ничем более не отличалось от того, что было нарисовано на портрете – выражение его говорило о гордости и силе, позволяющих вынести почти любой удар судьбы.

-Ваша Светлость!.. – воскликнула я, искренне удивившись ее словам. До сих пор я полагала, что благородство Вейдены не простирается настолько далеко, чтобы помогать мне по собственному почину.

-Заберите с собой мальчика, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы вы покинули эти стены живыми и невредимыми, - удивительно, но сейчас, лишившись законной власти, герцогиня повела себя как истинная повелительница и заботилась о своем маленьком подданном, как это полагалось доброй госпоже.

-Ваша Светлость! – воскликнул Харль, который, получив выговор от Хорвека, старательно молчал и даже временами хлопал себя по губам, борясь с соблазном вмешаться в разговор. – Не отдавайте меня им, ради всех пресвятых угодников! Я, конечно, и вполовину не так мудр, как вы, оттого не понял почти ничего, из того, что болтала Фейн, но кое в чем я разбираюсь получше многих. Пусть эта рыжая холера трижды поклянется, будто не ведьма, но я-то точно знаю: половина всех бед, которые случились здесь – на ее совести. Иным людям не нужно уметь колдовать, чтобы наворотить таких дел, после которых и колдунам делать нечего! А этот ее дружок… Не слишком ли много он знает о колдовстве?

-Придержи язык, Харль! – из-за неблагодарности дрянного мальчишки руки у меня так и зачесались. – Или ты не понял, что оберег уже не спасет тебя от ведьмы? Спрячься хоть под кроватью Ее Светлости – тебя вытащат оттуда и скормят гнусной нечисти, которая расплодилась при треклятой колдунье, как клопы в матрасе. А затем гнев чародейки обрушится на твою госпожу, которой и так придется несладко в этом паучьем логове!

-Она не посмеет меня тронуть! – госпожа Вейдена вскинула голову. – Я дочь короля!

-Но она сделает так, что вас покарает ваш супруг, и всем при этом покажется, что он поступил весьма разумно, - отозвался Хорвек, рассматривавший Харля с явной досадой; но, повернувшись к герцогине, он тут же согнал с лица это нелюбезное выражение. – Думаю, это неминуемо. Она заподозрит, что вы были здесь и говорили с теми, кто убил ее слугу. Ей не с руки сейчас множить дурные слухи, но вас, скорее всего, объявят заболевшей и не позволят более выйти из ваших покоев без ведома госпожи чародейки. Люди будут думать о вас одно лишь дурное, и скажут, что ваш супруг справедливо наказал вас за то, что вы пригласили в дом колдуна. Позвольте дать вам совет: не показывайте, что можете ослушаться чародейку. Не признавайтесь, что разгадали ее истинную сущность. Пусть она думает, что сегодня заклятья не подействовали из-за какой-то случайности.

-Благодарю вас, - после некоторого колебания ответила госпожа Вейдена. – И моя благодарность не будет пустой. Хоть я нынче не распоряжаюсь в своем дворце, но знаю, как помочь вам покинуть его.

-Весьма любезное и своевременное предложение, Ваша Светлость, - согласился Хорвек, и мне подумалось: у него наверняка имелся какой-то запасной план, суть которого настолько черна в сравнении с предыдущим, что бывший демон, до сих пор не выказывавший признаков какой-либо деликатности в этом отношении, неспроста не торопился его оглашать.

-Слушайте же, - волнение все еще слышалось в голосе госпожи Вейдены, но слезы уже высохли, а кончики пальцев дрожали едва заметно. – Я не смогу отдать приказ страже у ворот, чтобы вас пропустили. Огасто… Мой супруг сказал, что отныне распоряжаются здесь только он сам и его сестра. Я подумала, что он решил, будто я хотела его смерти, и больше не верит мне. Мне было… так больно! Впрочем… - тут ее лицо исказилось, словно кто-то кольнул ее сердце тончайшей булавкой. – Впрочем, не так больно, как теперь, когда я поняла, что он вообще никогда не знал меня и не желал знать. Я была менее жива для него, чем этот проклятый портрет!..

-Госпожа, - вскричал Харль, голова которого вертелась как флюгер. – Вы уже поверили однажды дядюшке этой беспутной Фейн и ничем добрым это не закончилось! А теперь верите в то, что плетет это крапивное семя, появившись здесь среди ночи с каким-то разбойником…

-Так что же ты прятался здесь, как мышь? – мой тычок заставил мальчишку скривиться. – Если я вру, то надо было тебе повиниться перед господином Огасто и его сестрицей. Уж они бы тебя помиловали! Видел тварь, которую прикончил мой друг-разбойник? Вот такие-то и сожрут тебя завтра ночью, если ты не пойдешь с нами!

-Надо сказать, я совершенно не против такого исхода, - заметил Хорвек, в очередной раз смерив Харля досадливым взглядом.

-Вы должны забрать его! – воскликнула госпожа Вейдена. – Я видела, как плакала его матушка, и у меня чуть не разорвалось сердце от того, что я не могла ничего рассказать ей о судьбе ее сына. Но когда я услышала, что о Харле спрашивает сестра Огасто, то поклялась, что не скажу никому, где прячется мальчик – даже его родной матери. Всех моих придворных дам удалили из дворца по приказу этой страшной женщины – бедняжки едва успели собраться в дорогу, как их выставили за порог. Изо всех остались лишь две: госпожа Толария и госпожа Олекка – они выхлопотали для себя разрешение отправиться в путь завтра утром. Их родные усадьбы далеко за Таммельном, у самого леса Флистерн, и они нипочем бы не успели добраться туда затемно…

Я, хоть и порядочно устала за эту ночь, быстро сообразила, к чему клонит госпожа Вейдена, которая уж точно не стала бы рассказывать нам о неприятностях, выпавших на долю почтенных придворных матрон, без веской причины.

-Нам нужно выдать себя за этих дам! Их-то точно выпустят из дворца, раз на то был дан приказ ведьмы, – воскликнула я. – Понадобятся платья поприличнее и вуали, как оно положено старухам… ох, прошу прощения - пожилым госпожам. А Харля обрядим служанкой! – тут я, преисполненная воодушевления, повернулась к Хорвеку. – Отлично придумано, не так ли?

Бывший демон молчал с бесстрастным видом и я, понизив голос, прошипела:

-Не вздумай сказать, что лучше убьешь сегодня еще кого-нибудь! Я уж поняла, к чему сводятся все твои хитрые планы. Что бы я от тебя не услышала - теперь буду знать: ты собираешься перерезать кому-то горло. И хорошо еще, если одно!

-Как это славно, когда тебя так хорошо понимают, - любезно ответил Хорвек, и поблагодарил госпожу Вейдену в самых изящных выражениях, после чего лицо герцогини вновь прояснилось – обходительность бывшего демона оказывала на Ее Светлость воистину волшебное воздействие.

Я, уже привычно сморщив нос при виде чрезмерных, на мой взгляд, любезностей, расточаемых моим приятелем перед юной красавицей, обернулась к Харлю – единственному здесь человеку, который не обращался со мной высокомерно или насмешливо, ведь ему-то я всегда могла отвесить затрещину. Каково же было мое изумление, когда я увидела, что мальчишка с сонным видом облокотился на один из книжных шкафов и зевает так сладко, будто вот-вот готов задремать.

-Что у тебя в голове, бестолочь?! – в сердцах воскликнула я, бросившись его тормошить. – Да ты никак глупее осла! Вздумал дрыхнуть в такое время! Твои кости едва не обглодал оборотень, ведьма ищет повсюду твои следы, дворец полон нечистой силы, а тебе сладких снов захотелось?

-Ты душу из него вытрясешь, Йель, - остановил меня Хорвек, присматриваясь к осоловевшему Харлю. – Ничего не выйдет. На мальчика начали действовать сонные чары. Если он начнет сопротивляться им, то выбьется из сил и заболеет. Пусть дремлет, иначе к утру он сляжет в горячке и станет гораздо худшей обузой.

-Но почему заклятие не действует на меня? – я невольно отдернула руки, как будто чары могли передаться через касание. – Да и по тебе ничего такого не видать!

-Потому что мы – чужие здесь, - пояснил Хорвек, спокойно наблюдая за тем, как сползает вниз Харль, глаза которого еще не закрылись, но уже закатились под лоб. – Чары такого рода налагаются на всех, кто обитает в стенах заколдованного дома и кто принадлежит ему. Ты сменила имя и отказалась от прошлого, а я и подавно никогда не был частью этого мирка. Мальчишку защищал оберег, но он пришел в негодность и заклятие добралось до него, - и после недолгого молчания он отвлеченно прибавил:

-Лучше бы ведьма отыскала его сразу – куда меньше хлопот…

-Что с ним сделают чары? – тревога захлестнула меня, и больше всего мне не нравилось, что внутренний голос подсказывал: боялась я сейчас не только заклятий колдуньи.

-Одна ночь не должна повредить ему слишком явно, как и остальным, кто живет здесь, - отвечал бывший демон рассудительно, но меня все больше пугал его задумчивый тон. – Чародейка тянет из людей силу. Поначалу никто этого не замечает. Кто-то будет жаловаться на кошмары, кому-то покажется, что проснулся он еще более уставшим, чем с вечера… Если ведьма переусердствует, то, быть может, однажды утром не проснется маленький ребенок, и без того слабый здоровьем. Или у какого-то старика остановится сердце…

С этими словами он легко поднял спящего Харля на руки. Зрелище это отчего-то показалось мне донельзя зловещим, и я подумала, что слишком уж просто Хорвек согласился взять с собой мальчика, ведь мне-то лучше всех полагалось знать, что ему нет никакого дела до людских бед. Госпожа Вейдена, взяв светильник, направилась к дверям, показывая дорогу, но я преградила путь Хорвеку, угрюмо глядя на него исподлобья.

-Если с Харлем что-то случится – я не стану тебя больше слушать, и пойду к ведьме. Пусть она меня убьет своими собственными руками, как ей заблагорассудится, - мне нечем было пронять бывшего демона, и я шептала первое, что на ум приходило, то угрожая, то умоляя, и понимала, что звучит это довольно-таки жалко. – Ты не избавишься от него, понял? Не свернешь ему тихо шею, не придушишь и не сделаешь вид, что это все ведьмины чары. Он… он почти что мой родственник! Дядюшка непременно бы усыновил его, и Харль стал бы мне младшим братом, а я всегда хотела, чтобы у меня был брат – брат куда лучше выводка крикливых сестриц! Я вижу, как ты недобро смотришь на него, и знаю, что на людей тебе наплевать, но отчего-то ты взялся мне помогать. Я не приму твою помощь, если вдруг… если вдруг… - тут я почти захлебнулась, ведь говорила все быстрее и запальчивее. – Я не могу ничего потребовать, не могу тебе приказать, но я прошу, ты слышишь? Помоги Харлю, как помогаешь мне!..

Лицо Хорвека оставалось непроницаемым все то время, что я говорила, и только один раз его глаза странно блеснули. Я умолкла, часто дыша, словно только что пробежала от одних городских ворот к другим, и увидела, что бывший демон собирается что-то сказать. Тут же я поспешно зажала его рот, сама не веря, что решилась вот так запросто коснуться его лица.

-Только не давай клятву, - умоляюще прошептала я. – Не клянись мне! Я знаю, чем это оборачивается и не хочу твоих обещаний.

Мы замерли – я стояла напротив Хорвека, все так же удерживавшего спящего Харля, и боялась отнять ладонь от его губ. Но госпожа Вейдена, не понимая, отчего мы остановились, нетерпеливо окликнула нас, и мне пришлось опустить руку. Мне казалось, что я вот-вот услышу слова, из которых стает ясно: мои просьбы ничего не стоили, а дерзость только обозлила Хорвека, но бывший демон беззаботно улыбался.

-Не бойся, - только и сказал он. – Я понимаю.

-Что же вы стоите? – вновь подала голос госпожа Вейдена, которой, к счастью, было невдомек, на какой тонкой нити висит судьба мирно спящего мальчика. – Я покажу вам дорогу к комнатам, где проводят сегодняшнюю ночь дамы, за которых вам нужно себя выдать. До рассвета не так уж много времени осталось, а вам нужно уйти как можно раньше, пока не начался переполох…

Мы шли за ней по коридорам крепко спящего дворца, и, странное дело, никогда еще ночь не казалась мне такой безжизненной. В те времена, когда я тайком пробиралась в библиотеку, дворец был таким же темным и мрачным, но сегодня все было иным, холодным и мертвым. Не удержавшись, я коснулась одного из тех изваяний, что так пугали меня когда-то – и камень вдруг раскрошился под моими пальцами. «Все начало приходить в упадок с тех пор, как здесь правит человеческое колдовство, - грустно подумала я. – Вот и господин Казиро был изгнан. Некому больше присматривать за этими камнями».

-А если кто-то проснется? – шепотом спросила я у Хорвека, не в силах больше хранить молчание. – А ведьма? Вдруг она почует чужаков?

-От колдовского сна очень трудно очнуться, - ответил он, кивком указывая на безмятежно спящего Харля. – Только к рассвету чары начнут слабеть. Не спят сегодня из здешней дворни только псы-оборотни, но они сейчас рыскают по городу, и вернутся ранним утром – быть может, мы повстречаемся с ними у ворот, и тогда нам конец, ведь их не обманешь платьем, а от меня несет кровью их сородича. Сама чародейка спит так же крепко, но ее наверняка охраняет магия… Жаль, я бы не отказался прирезать ее без особых затей. Тайны Огасто мне не так уж интересны, и я бы счел справедливым исходом то, что он подохнет от заклятия, которое он сам же и купил.

-Ты вовсе не успокоил меня, - пробурчала я, поежившись. – Хорошо, что ведьму с ее охранным колдовством мы обойдем десятой дорогой.

-Вовсе нет, - этот ответ заставил меня издать возглас, испугавший госпожу Вейдену.

-Я просто сказал, что нам сегодня придется наведаться в покои госпожи чародейки, - пояснил ей Хорвек, видя, что я способна разве что клацать зубами от страха. – Раз уж вы вызвались нам в проводники, – тут я гулко сглотнула, вспомнив о судьбе нашего предыдущего провожатого, -то не откажете нам и в этой милости, не так ли?

Эта просьба пришлась по душе Ее Светлости не намного больше, чем мне, однако, после некоторых колебаний, она кивнула, и меня в который раз удивило то, как легко она принимает сторону Хорвека, точно во дворце сегодня ночью витала не только сонная магия, но и какая-то другая – заставляющая благородных дам питать излишнюю душевную склонность к разбойникам с хорошо подвешенным языком. Я же не желала так просто соглашаться с любой чушью, которую изрекал с невозмутимым видом бывший демон.

-К дьяволу ведьму, пусть провалится в преисподнюю! – разумеется, я множество раз воображала, как одержу победу над злой колдуньей, но сейчас как никогда ясно осознала, что встречаться с ней вовсе не хочу. – Зачем нам соваться в ее нору, если она напичкана дрянной магией? Отчего не уйти подобру-поздорову, пока злобная упырица спит?

-Но тебе придется навестить ее, - спокойный ответ Хорвека заставил меня смолкнуть, как всегда. – Выйти из дворца – не столь сложная задача, если разобраться: стражники одурманены колдовством так же, как и все прочие, и коль уж мой паршивый клинок перерезал глотку оборотню, то его хватит еще на пару человеческих глоток, - тут я издала еще один протестующий возглас: мои худшие подозрения подтвердились. Хорвек тут же одарил меня успокаивающей улыбкой:

-Но я не так уж люблю отнимать человеческие жизни, как это кажется маленькой добросердечной Йель. Мы мирно выйдем из ворот этого негостеприимного дома, и за нами вскоре снарядят погоню, которая будет идти по нашему следу и днем, и ночью. Ее не одурачить маскарадом или чужим именем.

В который раз я почувствовала себя глупейшим образом, ведь, признаться честно, до сих пор не раздумывала над тем, что буду делать, когда выберусь из дворца. Отчего-то мне казалось, что главное – заполучить портрет, который сам по себе даст ответы на все вопросы, и станет главным моим оружием в борьбе с колдуньей. Однако будущее вовсе не прояснилось волшебным образом в тот миг, когда полотно очутилось в сумке Хорвека, и мне оставалось только молча слушать речь бывшего демона, который явно вел к тому, что нас вскорости ожидает очередное гнусное приключение с колдовским душком.

-И что же мне нужно сделать? – едва смогла я выдавить из себя вопрос, ответ на который знать не желала.

-Ничего такого, чего ты раньше не делала, - уклончиво ответил Хорвек, и я укрепилась в мысли, что меня ждет нечто воистину омерзительное.

Госпожа Вейдена сдержала свое слово и указала нам комнаты, где проводили свою последнюю ночь под крышей дворца достойные пожилые госпожи, чей храп слышался из-за закрытых дверей. Я бывала в этом крыле пару раз – тут располагались гостевые комнаты, в которых придворные дамы Ее Светлости подолгу жили, иногда напрочь забывая о родных поместьях. Там, разумеется, не водилось столько свежих сплетен, да и истинно столичный блеск двора госпожи Вейдены из тех глухих углов было не разглядеть.

Хоть я и знала, что они не смогут сегодня проснуться, однако приоткрыла двери с опаской, разом вспомнив все схожие приключения, пережитые в те времена, когда мы с дядюшкой скитались от городка к городку, не брезгуя мелким воровством. Ее Светлость, напротив, выказала неожиданное присутствие духа, и вошла в комнату куда решительнее меня, высоко подняв светильник. «Еще бы, - мрачно подумала я. – Откуда благородной даме знать, что в непрошеных гостей могут запустить сапогом или того хуже - ночным горшком! А уж если попадешься на горячем хозяину гостиницы с тяжелой рукой, так еще и поколотят, неделю спину не разогнешь… Помоями, опять же, плеснут и на мороз с лестницы спустят. Или обмажут дрянью какой и в перьях из старого тюфяка обваляют. А какие собаки презлющие водятся при иных постоялых дворах!..». Погрузившись в воспоминания, не успевшие поблекнуть в моей памяти, я забралась в платяной шкаф, собирая в охапку все платья, которые только попались мне под руку.

В смежной комнатушке точно так же похрапывала горничная, наряд которой я тоже прихватила с собой, прибавив к нему небольшой дорожный сундучок, без которого никакая разумная пожилая дама не отправилась бы в путь.

Хорвек, дожидавшийся нас у двери, не выказал никакого любопытства в отношении тряпок, и, перекинув беспамятного Харля через плечо, сказал, что сейчас самое время посетить госпожу чародейку, ведь никакая ночь – добрая или же злая - не длится вечно.

-Она приказала, чтобы ей отвели покои рядом с комнатой Огасто, - сказала госпожа Вейдена, поморщившись из-за каких-то гадких мыслей, одолевавших ее каждый раз, как речь заходила о близости ее мужа с той, что выдавала себя за его сестру.

И мы вновь зашагали по пустынным коридорам, чувствуя себя едва ли не последними живыми людьми в царстве сна, который больше походил на изнурительную коварную болезнь, подтачивающую силы обитателей дворца.

-Ты говорил, что там полно охранных заклинаний, - от волнения я была не в силах оторвать взгляд от Хорвека, хоть при этом тяжко сопела под грудой тряпья, словно осел, на которого взвалили мельничный жернов. – Как же я войду в ее покои? И что за прок от этого, раз эту змеищу даже не удавишь подушкой? Не то чтобы я думала, будто смогу эдакое провернуть, душегубство вовсе не по моей части, но…

-Есть законы настолько старые, что даже самые могущественные чародейки ничего не могут с ними поделать, - отвечал бывший демон, размышляя о чем-то далеком и мне неизвестном. – Например, существует такое древнее правило: тот, кто убегает от ведьмы, всегда может украсть у нее три предмета, которые помогут сбить со следа ее слуг.

-Старые сказки! – воскликнула я, не скрывая своего недоверия.

-Старые сказки… - эхом откликнулась госпожа Вейдена, выглядевшая вконец измученной. Даже светильник был слишком тяжким грузом для ее нежной, тонкой руки, и я опасалась, что герцогиня вот-вот выронит его.

-Да, старые сказки, - согласился Хорвек. – Сейчас самое время их вспомнить – в заколдованном дворце, под боком у злой колдуньи.

-Но как я узнаю, что мне нужно украсть у нее? – мне все еще казалось, что он шутит.

-Что первое увидишь, то и возьмешь. Чем хороши - и плохи - старые законы, так это тем, что даже захочешь ошибиться – не сможешь.

-А чары? Разве они не подскажут ведьме, что к ней в комнату забрался вор?

-Ты пройдешь, не коснувшись ее заграждений. Магическая паутина не бывает сплошной, там всегда найдется прореха.

-Да как же я найду дыру в том, чего не разглядеть? – мне начало казаться, что Хорвек насмехается надо мной. – Мои глаза не видят магию, и, сдается мне, так от природы положено добропорядочным людям!

-Да, твои глаза ее не видят, - согласился Хорвек, и мне подумалось, что всякий раз его покладистость в споре оборачивается какой-то сущей пакостью.

-11-

Неудивительно, что чем ближе мы подходили к покоям, которые заняла колдунья, тем сильнее я тряслась, не решаясь озвучить ни один из тех вопросов, что вертелись у меня на языке. Единственное, что заставляло меня сохранять лицо – присутствие госпожи Вейдены, выглядевшей бледнее и измученнее, чем покойник в гробу, однако же продолжавшей идти, сжимая посиневшие губы. Ей приходилось несладко, но гордая дама ни за что бы не призналась в слабости – и я желала ни в чем не уступать ей.

-Она там, - голос Вейдены прошелестел, словно ветер качнул ветви деревьев. – Вот вход в ее покои.

Я остановилась, как вкопанная, уставившись на черный высокий проем двери. После слов Ее Светлости мне показалось, что в густой тени шевелится что-то, похожее на клубок змей. Ведьма и в самом деле устроилась поблизости от господина Огасто, потеснив свиту герцогини. Раньше в этих покоях госпожа Вейдена проводила свои мирные дни, развлекаясь вышиванием да разговорами со своими дамами – именно здесь когда-то помолвили нас с Мике, не спросивши моего мнения. Щемящая боль поселилась в сердце, но быстро ушла – слишком уж боялась я настоящего, чтобы всерьез переживать из-за прошлого.

-Вам лучше уйти, Ваша Светлость, - произнес Хорвек, уложив беспамятного Харля у стены.

Заслышав это, я выронила разом все тряпки, что держала в руках, и с размаху уселась на дорожный сундучок, также выпавший из моих рук. Мне никак не верилось, что бывший демон мог испытывать искреннее участие к герцогине, и, по моему разумению, отсылал он ее вовсе не потому, что тревожился из-за измученного вида госпожи Вейдены. Герцогине попросту не следовало слышать то, что собирался сказать мне Хорвек, и, признаться честно, я тоже желала бы оставаться в неведении относительно тех колдовских мерзостей, которыми полнился ум моего приятеля.

-Вы помогли нам сверх меры, - тем временем говорил Хорвек, вновь целуя руку госпожи Вейдены и принимая у нее светильник. – Ночь на исходе. День выдастся тяжелым, и вам понадобятся силы, чтобы выдержать гнев врага – а с сегодняшней ночи госпожа чародейка станет вашим врагом. Остерегайтесь ее, но не бойтесь. Страх заставит показать, как много вы знаете – и этого она вам не простит.

-А вы… - неуверенно промолвила госпожа Вейдена, глядя на Хорвека с тревогой. – Вы не…

-Что бы ни случилось с нами, мы не расскажем никому о вашей помощи, - серьезно ответил Хорвек, и прибавил то, от чего я вздрогнула. – Клянусь вам.

-Ах ты, лживый бес, - пробормотала я себе под нос. С каждой минутой я убеждалась все больше: беспринципность Хорвека не имеет никаких пределов и холодела от мысли, что оказалась в зависимости от существа, не принимающего во внимание ничего, кроме своих собственных тайныхубеждений. А они были устроены так хитро, что человеку нипочем не разобраться. «И ведь верно то, что в конце концов ты рехнешься, дружок, - мрачно думала я, сгорбившись и растирая холодеющие руки. – Столько беззакония человеческая голова никак не вместит!»

-Тогда прощайте, - произнесла Вейдена, глаза которой вдруг лихорадочно заблестели, а в движениях появилась болезненная порывистость. – Я никогда не смогу поверить этой рыжей девочке, принесшей столько горя в мою жизнь. Пусть боги рассудят, чего она заслуживает, но уж точно - не моей благодарности. Но вам я отчего-то верю, как будто знала всю жизнь. Вы честный человек, мне это подсказывает сердце. И если кто-то сможет спасти Огасто – так это вы!

-Да неужто?.. – сквозь зубы процедила я, но не настолько громко, чтобы герцогиня могла услышать мое ворчание. Пусть мне и хотелось сейчас выложить ей правду – что любезности ей расточает демон, который безо всякого сожаления прикончил бы ее супруга, повстречайся тот на его пути при иных обстоятельствах – но толку из этого никакого не вышло бы. Только богам было ведомо, что успела вообразить о Хорвеке госпожа Вейдена – я слыхала, что благородные дамы иной раз падки на разбойников и ухитряются разглядеть в эдаких харях признаки честности и благородства устремлений.

-Я сделаю все, что в моих силах, - заверил со всей серьезностью демон и поклонился так изящно, что у меня немедленно заломило спину.

Госпожа Вейдена слабо улыбнулась и отступила во тьму, растворившись в ней, словно прекрасный и печальный призрак. Харль, до сей поры спавший спокойно, вдруг всхлипнул и тоскливо вздохнул, точно почуяв, что лишился прежней покровительницы окончательно.

-Тьфу! – только и сказала я, когда Хорвек повернулся ко мне.

-Надеюсь, твое ревнивое сердце успокоится, если я скажу, что мог безо всякого душевного трепета убить эту красивую даму в любой миг нашего с ней разговора, - он вдруг опустился передо мной на одно колено, склонив голову чуть набок, точно пытаясь получше разглядеть мои глаза.

-Ревнивое?.. Убить?.. – поперхнулась я, не зная, какая часть речи бывшего демона возмутила меня больше. – И с чего бы это должно меня успокоить?!

-С того, что тебя я убить не могу, - ответил он, не отводя глаз, и я закашлялась так, что должна была непременно перебудить всех спящих ведьм и честных людей от Таммельна до моего родного Олорака. Однако, боги, казалось, хранили нас этой ночью и сонное заклятье госпожи чародейки удалось на славу.

-Да, именно так, - повторил Хорвек, взяв меня за руку. – Я не могу тебя убить, и не хочу, чтобы тебя убила чародейка. Поэтому ты должна сделать то, что я скажу.

-Так я и знала! – просипела я, пытаясь забрать руку, но он крепко ее удерживал, словно не замечая моего копошения. – Я не буду мараться об колдовство!

-Йель, посмотри на меня, - кротко попросил он, вздохнув. Это обращение, столь непохожее на его обычную насмешливую манеру, заставило меня тревожно замереть.

-Смотрю, а как же! – пробормотала я то ли сварливо, то ли смущенно, ведь не могла взять в толк, чего добивается бывший демон: ничего нового в его лице не появилось, а взгляд желтых глаз с крошечными точками зрачков отнюдь не обладал успокоительным воздействием.

-Я слабею, Йель, - произнес он негромко. – Это тело ни к чему не годно, оно не способно выдержать то, чему я вынужден его подвергать. Пока что я стою на ногах, но время истекает, и я не знаю, как долго смогу хоть чем-то тебе помогать. К тому времени, как я окончательно превращусь в развалину, ты должна оказаться как можно дальше от ведьмы.

Теперь я поняла, что хотел показать мне Хорвек: даже в неверном свете лампы было видно, как он бледен, а глаза так глубоко запали, что, казалось, их обвели копотью. Дядюшка Абсалом, окажись он здесь, непременно заявил бы, что беднягу одолевает болотная лихорадка, и попытался бы продать бывшему демону пригоршню дрянных пилюль, которые, как он всегда говаривал, точно не повредят тому, кто и так одной ногой в могиле.

-Да какой же человек выдержит безо сна, еды и питья?! – в сердцах воскликнула я, тут же ощутив приступ непрошеной жалости. – А ты человек теперь, слышишь? Но изводишь себя так, словно хочешь побыстрее отправиться на тот свет!

-Ты ведь знаешь, о чем говоришь, пусть даже не понимаешь при этом и половины, - хмыкнул Хорвек. – Чем быстрее я себя прикончу, тем лучше для всех, а в особенности – для тебя. Точнее говоря, так было бы лучше, не сцепись ты с чародейкой, которая прожила на свете куда дольше тебя и знает много такого, чего в твою голову не вложить и за сто лет.

-И хвала премудрым богам за то, - перебила его я, не удержавшись. – Моя голова – не сточная канава при городском рынке, столько дряни не вместит. Но черт с нею, с моей головой! Мне совсем не нравится, что ты хочешь себя уморить. Быть может, согласно вашим воззрениям в людском обличье жить совершенно невмоготу – людям и самим подчас не слишком-то нравится их жизнь! – но любые законы нарушаются, если на то половчее изыскать причины. Ты порой смахиваешь на безумца, но… Я тебя не боюсь, так и знай! Только что ты сам сказал, что убить меня не сможешь…

-Пока что – не смогу, но изменения неотвратимы, - отрезал Хорвек, наконец-то отпустив мою руку. – Скоро я не вспомню об этом разговоре. И о… о прочем.

-Ни в жизнь не поверю, - упрямо возразила я. – Кривить душой не стану, я не знавала демонов раньше, однако мне сдается, что ты не так уж похож на остальных. Ты был совестливым бесом, вот что я скажу, а достоинство это и среди людей не сыщешь днем с огнем. Может, тебе самому этого и недостаточно, но мне-то хватает с лихвой, и я не желаю, чтобы ты себя преждевременно загонял в могилу. Я свое слово держу, в отличие от тебя, и вот какой зарок я дам сейчас: ежели ты все-таки спятишь и решишь меня прикончить – перед смертью я не прокляну тебя и винить не буду, чтоб мне сквозь землю сейчас провалиться!..

-Йель, твоего ума не достает на то, чтоб понимать, насколько неосторожные обещания дает твой язык, - Хорвек начал проявлять признаки нетерпения; оборот, который принял наш разговор, ему очевидно не нравился.

-Ох, да и ладно! – вскричала я, ничуть не смутившись. – Послушать тебя, так большого ума вовек не захочется. От него, видать, одна маета на душе да тоска о том, что еще даже не случилось! Лучше уж жалеть о своей глупости, чем о подлости. Так вот: я соглашусь выполнить твои указания, сколько бы чародейской ереси в них не содержалось, но при одном условии…

-Неужто спасение прекрасного герцога стало недостаточно веской причиной для сделок с собственной совестью? – нарочито удивился бывший демон.

-Прекрати поминать господина Огасто каждый раз, как тебе захочется заморочить мне голову, - я скривилась, не вполне отдавая себе отчет в том, что мне и правда не хотелось сейчас слышать о Его Светлости. – Даже рыночные нищие придумывают новые жалостливые истории, когда прежние набивают оскомину! Я пойду к ведьме и украду у нее все, что скажешь, но только если ты прекратишь над собой измываться. Рехнешься ты или нет – одним богам известно, а вот с голоду помрешь непременно, если продолжишь отказываться от еды.

-Так ты обо мне волнуешься, Йель? - протянул Хорвек, неприятно улыбаясь. – Как неразумно. Лучше бы ты беспокоилась о своих друзьях.

-Ты мне тоже не враг, что бы в твою голову не втемяшилось,- возразила я, всем своим видом показывая, что не принимаю во внимание его недовольство. – Ну, говори, что я должна сделать?

Хорвек некоторое время молчал, то усмехаясь, то хмурясь, а затем, что-то решив в уме, поднялся, заставив встать и меня. Вновь моя ладонь очутилась в его руке.

-Как я уже говорил, ты войдешь в комнату ведьмы и возьмешь три предмета, которые первыми попадутся тебе на глаза, - сказал он. – И для этого тебе потребуется обойти нити охранного заклинания, которым, несомненно, опутана вся комната.

-Глазам моим нипочем его не разглядеть, - пробормотала я, чувствуя, как оживают мои прежние опасения, исчезнувшие было во время странного спора с Хорвеком.

-Зато его разглядят глаза оборотня, - и Хорвек вложил в мою руку маленький липкий сверток. Я приглушенно взвизгнула, но он зажал мне рот ладонью, и испачканными в крови пальцами провел по моим векам, оставляя влажный след. Мне показалось, что голова закружилась от дурноты, однако тошнота быстро прошла, а видела я все хуже – глаза слезились от щемящей боли.

-Зажмурься на некоторое время, - приказал мне Хорвек. – И запомни, что я скажу: это очень опасное колдовство, кровь оборотня – яд для человека. Тебе придется поторопиться, иначе навсегда ослепнешь. Но другого способа нет. Открой глаза, и присмотрись – видишь узор заклятия?

Я, сморгнув, попыталась присмотреться – все плыло перед глазами, двоилось и сливалось в сплошную темноту, лишь иногда озаряемую красноватыми сполохами. Но спустя пару мгновений я поняла, что вижу светящиеся нити, от сияния которых глаза болели, словно их резали острой сталью. Перегораживала вход всего одна полоса – на уровне груди. Я сказала об этом Хорвеку, обливаясь слезами, и он кивнул:

-Утром к ней должны вернуться ее слуги, чтобы рассказать о ночной охоте – она не станет запирать двери так, чтобы они не могли войти.

-А что там, внутри? – в памяти у меня всплыла гнусная паутина, которой была густо затянута комната бедняжки Лаурессы в монастыре. – Вдруг я не смогу обойти чары?

-Сначала войди туда, а затем уж рассуждай, - меланхолично заметил Хорвек. – Ты сама только что твердила, что не хочешь бояться того, что еще не случилось.

И действительно – именно это я и говорила, но теперь моя правота вовсе не казалась такой уж неоспоримой.

-Каждый раз, как ты подсовываешь мне свое магическое паскудство, - пробормотала я, с трудом разжав стиснутые от отвращения зубы, - то говоришь, что оно опаснее треклятой холеры. Ты нарочно подбираешь фокусы погаже, или мне просто везет?

-Волшебство – искусство хитрое, - Хорвек ничуть не пытался меня ободрить. – Пока ты слаба и ничего не умеешь, оно будет истощать твои силы и губить твое же здоровье. Если ты будешь ему старательно обучаться, то когда-нибудь сможешь колдовать, вытягивая силы из других людей. К этому должен стремиться любой человек, изучающий магию, иначе ему не суждено достичь чего-либо, кроме собственной преждевременной смерти.

-Вот оно что… - с отвращением пробормотала я, также не пытаясь изображать, будто мне пришлось по нраву это объяснение.

-Торопись, - напомнил Хорвек и подтолкнул меня ко входу в комнату чародейки. Руки так и тянулись потереть слезящиеся глаза, но я понимала, что размазывать ядовитую кровь по лицу не стоит. Руку, в которой я держала мерзкий липкий сверток, тоже начинало жечь. Нити заклинания я видела все лучше - стало быть, колдовство работало, как ему полагалось. Едва дыша от страха я поднырнула под плетение из заклятий, которое запечатывало двери, и очутилась в покоях госпожи колдуньи. Петли негромко скрипнули, и мне показалось, что до моих ушей донесся чей-то далекий крик – недоброе предзнаменование!..

В огромной комнате, которую заняла ведьма, было куда светлее, чем в коридорах замка: толстые свечи, расставленные повсюду, еще не совсем догорели. Госпожа чародейка, должно быть, не любила ночную темноту: я никогда раньше не видела таких огромных свечей, сделанных из удивительного угольно-черного воска. От приторно-сладкого запаха, который заполнял комнату, меня немедленно затошнило, а от света, заливавшего покои, слезы хлынули из глаз в два ручья. Все слилось передо мной в единую смутную картину кроваво-красных оттенков, но колдовские нити ярко сияли, расчерчивая мир передо мной строгими линиями.

Я переступала их, дрожа от отвращения и испуга, и не могла взять в толк, что же мне следует делать. Хорвек говорил, что старая магия сама ведет человека, подсовывая ему нужные вещи, но я пока что не видела ровным счетом ничего, кроме красноватых бликов света. «Дьявольщина, не хочет ли это древнее безумное колдовство, чтобы я утащила с собой дубовое кресло или стол?!» - в немалом раздражении подумала я, различив впереди вышеуказанные предметы богатой обстановки. Но не успела я мысленно выругаться, как особенно яркий блик заставил меня зажмуриться.

Я заморгала, сгоняя слезы с глаз, и увидела, что на столе, выступавшем из красновато-черной мглы, словно камень из воды, лежит небольшой нож – таким обычно благородные господа вскрывают запечатанные письма. Бумаги были небрежно разбросаны по столешнице, но из-за слез я все равно не смогла бы разобрать ни единого слова – пусть даже умела бы читать так же хорошо, как бедный Мике.

Магия охраняла переписку госпожи чародейки не слишком тщательно – нити частой решеткой огораживали стол, и мне не составило труда просунуть между ними руку, чтобы взять нож. Теперь я понимала, о чем говорил Хорвек – стоило мне только увидеть безделушку, как я поняла, что она должна стать моей.

-Отлично, - прошептала я, укладывая нож в свою сумку. – Что же дальше? Веди меня, колдовство, раз уж мы с тобой сегодня друзья…

Зрение мое слабело с каждым мгновением – я не могла различить ни стен, ни потолка. Однако впереди что-то серебристо мерцало, словно приглашая меня идти дальше, меж светящихся колдовских узоров – их я видела куда лучше, чем настоящее убранство покоев. Нити спускались с потолка, иной раз оставаясь прямыми, а кое-где вдруг хитро извивались, походя на струи фонтанов или на лепестки диковинных цветов. Но я отчетливо видела извивистый проход между ними, оставленный, должно быть, для оборотней-слуг, и шла вперед, к блеску, казавшемуся мне все более ярким и манящим.

До поры, до времени мне не удавалось понять, что за предмет так ярко сверкает, но все мысли вылетели у меня из головы, кроме одной: мне нужно завладеть этой чудесной вещицей. Сама не заметив как, я наклонилась и жадно вытянула вперед руку, пытаясь схватить ее. Тут голова закружилась: мне показалось, что я тянусь к такой же светящейся нити, и чары просто обманули меня, чтобы заманить в ловушку. Я отпрянула, как от огня, но слезы на мгновение утихли и зрение чуть прояснилось. Дивное мерцание исходило от расшитой серебром ленты, вплетенной в черные с красным отблеском волосы: я стояла у самой кровати ведьмы, и две ее длинные косы ниспадали до самого пола. Лица же я не могла разглядеть за вышитым атласным пологом, и мне подумалось, что это к лучшему – одним богам было ведомо, какое обличье принимало это создание в ночи, окружив себя защитной магией.

-Проклятое колдовство решило надо мной всласть позабавиться, - пробурчала я едва слышно, замерев в нерешительности. Мне вовсе не хотелось касаться волос колдуньи, но я точно знала, что должна украсть именно эту ленту, а не какую-либо другую.

Охранное заклинание опутывало роскошное ложе колдуньи сверху донизу, напоминая изящную птичью клетку. Но роскошные длинные волосы чародейки нарушили границы этого убежища, и я могла бы взять ленту – если бы коснулась ее кос.

Немало отвратительных манипуляций приходилось мне проделывать, помогая дядюшке Абсалому, однако никогда еще я не испытывала такого омерзения, как от прикосновения к шелковым волосам ведьмы. О, никогда я еще не видела таких мягких и блестящих прядей, но мне казалось, что я копошусь в шерсти какой-то лежалой падали. Узел на ленте давно уж распустился, мне не пришлось долго возиться, хоть одна моя рука и была занята. Слабый вздох донесся из-за полога, и от страха я подалась назад так, что уселась на пол, сжимая ленту.

«Чары, подсуньте мне побыстрее третий подарок, пока мое сердце не лопнуло от ужаса!» - взмолилась я, но вместо третьего заветного предмета вдруг различила нечто другое, и от волнения чуть не вскрикнула. У самой кровати, на пестром ковре лежал беспамятный Мике. До того я не могла угадать даже темный силуэт на полу, а сейчас ясно видела бледное лицо с посиневшими губами. Он спал – тревожно и тяжело дыша, как будто в лихорадке, и к нему тянулось сразу несколько переплетенных между собой нитей, как будто присосавшихся к глазам и сердцу бедного юноши.

-Ох, бедолага! – беззвучно произнесла я, от бессилия стукнув кулаком по полу. Мике был надежно прикован к ведьме и разорвать эти цепи означало бы выдать себя. Но для чего-то магия показала мне его!

Я неловко подползла к юноше, с жалостью замечая все новые признаки крайней изможденности в его лице. Запястья его рук оказались перебинтованы, и я вспомнила, как оборотень говорил, что уже пробовал кровь нового пленника колдуньи. Мике спал у ее кровати, словно ручное животное, и поганое колдовство даже сейчас тянуло из него силу…

-Прости меня, - прошептала я, склонившись над ним. – О, как я перед тобой виновата!

И, сама не сознавая, что делаю, я поцеловала его в холодные, почти черные губы.

Вначале ничего не произошло, а затем Мике глубоко вздохнул, словно с его груди сняли тяжелый камень, и одна из волшебных нитей, ведущих к его сердцу, осыпалась мельчайшей звездной пылью. Нет, она была далеко не единственной, и проклятая паутина все еще крепко привязывала пленника к колдунье, но этот явный знак того, что мне удалось немного помочь, позволил ненадолго перевести дух.

Оставлять бедного Кориуса-младшего в руках ведьмы, конечно же, было подлым и малодушным решением. «Пусть! – с отвращением сказала я самой себе, поднимаясь, и делая шаг назад. – Пусть я буду гадкой предательницей! Да, честнее было бы остаться вместе с теми, кто страдает из-за моей глупости, и принять заслуженное наказание. Но если существует хоть какая-то возможность прикончить чародейку – я ею воспользуюсь! И пусть никто из них со мной не заговорит, не простит и знать не пожелает…»

Старое колдовство, за которым оставался еще один должок, не спешило давать мне последнюю подсказку. Я вертела головой, принюхивалась, и даже обращалась с беззвучной речью к высшим силам, отвечающим за чародейские дела, но тщетно. Ничто больше не сверкало и не казалось странно притягательным. Волнение истощило мое терпение, и я решила: древняя магия наказывает меня за то, что я не спасла Мике, так что украсть третий заветный предмет мне не удастся.

Черные свечи горели все более чадно, и лужицы черного воска растекались повсюду, напоминая темную кровь – как та, что залила сегодня ночью пол библиотеки. Я замерла, уставившись на черные огарки, а затем, хлопнув себя по лбу, бросила один, помельче, в свою сумку.

-Если уж не это, то вообразить не могу, чего от меня надобно! – прошипела я, и торопливо юркнула к двери, ежесекундно опасаясь услышать, как за моей спиной раздастся повелительный женский голос, а колдовские нити изрежут мое тело так же, как изрезали глаза.

Хорвек ждал меня у двери, и я, почти ничего не видя перед собой, едва не сбила его с ног, выронив при этом гадкий кровавый сверток. Он устоял, перехватил меня покрепче, и безо всякого предупреждения плеснул мне в лицо водой из фляжки. Я закашлялась, попыталась вырваться, но он не отпускал меня, пока не умыл, как следует. Остатки воды он вылил на мои руки, и только тогда я сообразила, что бывший демон торопился смыть кровь оборотня, чтобы яд не успел подействовать в полную силу.

-Я нашла!.. – смогла вымолвить я, сдавленно кашляя и сипя, но Хорвек отмахнулся:

-Твои находки – твоя добыча, мне не стоит смотреть на них или касаться. Ошиблась ли ты или нет – вскоре узнаем. У нас все равно нет времени на исправление ошибок. Светает. Нам нужно уходить, пока к госпоже чародейке не явились на поклон ее слуги.

Мне все еще казалось, будто в глаза насыпали песка, но идти вслед за светом лампы я уже могла. Хорвек вновь взвалил на себя спящего Харля, а мне, разумеется, достались тряпки и распроклятый дорожный сундучок, казавшийся все тяжелее. Отойдя от покоев ведьмы, мы принялись наряжаться, забившись в укромный угол. К счастью, обе почтенные дамы, которых мы ограбили нынче ночью, отличались тучностью сложения, оттого наряды их мы могли надеть поверх нашей обычной одежды за вычетом курток, которые пошли в дорожный сундучок. Однако на этом хорошие новости закончились и вскоре невозмутимость бывшего демона поколебалась: он чертыхался сквозь зубы, пытаясь влезть в старомодное платье, изобилующее нарядными оборками, шнурками и лентами, которые цеплялись за его побрякушки, словно желая отомстить дерзкому вору мелкими пакостями. Я тем временем безуспешно хлопала по щекам сонного Харля и щипала его за уши. Хоть рассвет и близился - а вместе с ним приходил конец и сонным чарам - но мальчишка все равно походил на беспробудного пьяницу и никак не мог встать на ноги.

Беспомощно выругавшись, я оставила его в покое. У платья, которое досталось на мою долю, одним только рукавам полагалось волочиться вслед за своей хозяйкой, точно раздвоенный драконий хвост, и они немедленно спутались в мертвый узел, полностью меня обездвижив. Хорвек, сумевший кое-как совладать со своим облачением, пришел мне на помощь. Жесткие лифы, которые у нас не было времени зашнуровать, топорщились, вкривь и вкось натянутые поверх другой одежды, но нарядные дорожные плащи с огромными пелеринами прикрыли эти признаки неопрятности, никак не свойственной почтенным пожилым дамам. За густой вуалью, спускающейся с огромного чепца, было не разглядеть разбойничьей рожи Хорвека; такая же вуаль спрятала и мое глупое юное лицо.

Вдвоем мы с трудом нарядили в платье служанки Харля, валившегося на пол, точно чучело, набитое соломой.

-Да постой же ты, мерзавец! – шипела я, одергивая подол серого суконного платья, которое было откровенно велико тощему мальчишке. – Провалиться в преисподнюю всем магам и колдунам! Ты и без сонных чар был туп, как дубовое полено, а сейчас и подавно ума лишился. Как можно спать, если знаешь, что по твою голову на рассвете придет целая стая оборотней?

-Оборотни?! – охнул Харль, взгляд которого на мгновение прояснился, но тут же вновь глаза его сошлись у переносицы.

-Оборотни! – ленты чепца трещали – так яростно я завязывала их под острым исцарапанным подбородком мальчишки. – Вурдалаки! С огромными зубами! Каждый клык – как кинжал! Ненасытные кровопийцы, которым только и подавай, что человечью требуху. Они почуют твой запах за версту, и найдут, где бы ты ни спрятался – даже в исповедальне храма! Кровь твою выпьют, кости обглодают, притащат ведьме, а уж она их истолчет и сварит снадобье от которого посередь Таммельна разверзнется преисподняя, полнехонькая уродливых демонов, гаже которых и в выгребной яме ничего не найдешь, хоть с головой туда нырни!..

Последние мои слова заставили Хорвека закашляться, но я решила, что мой приятель слишком умен для того, чтобы всерьез обижаться на правду – прежняя его телесная оболочка, болтающаяся ныне на виселице, и впрямь вряд ли могла порадовать человеческий глаз.

-Ох! – выдохнул мальчишка, на которого ужас оказал воистину прекрасное бодрящее воздействие, одолевшее даже чары колдуньи. – Да что же ты со мной творишь, полоумная Фейн? Что за дурацкий наряд на тебе? Отчего я обряжен в бабское тряпье? Где мы?..

-Все еще во дворце, и это очень, очень плохо! - я тащила Харля за собой, указывая одновременно путь Хорвеку, от нелепого вида которого в другое время я хохотала бы до упаду, посчитав диковиной вроде бородатых тетушек из бродячего цирка. Вуаль, отброшенная назад, развевалась, точно подвенечная фата, и лихое смуглое лицо, обрамленное кружевами, казалось еще более злодейским, чем обычно. Бывшего демона, казалось, не слишком смущала собственная внешняя нелепость, и даже в старомодном дамском наряде он двигался ловко, с неожиданным изяществом, которое не было, увы, свойственно ни мне, ни Харлю. Мы с мальчишкой то наступали друг другу на подолы, то толкались локтями, роняя по очереди дорожный сундучок, переходивший из рук в руки, и все время подтягивали кверху свои платья, опасаясь их потерять на бегу.

-12-

Придворным дамам негоже было покидать дворец пешим ходом – это вызвало бы подозрения у привратника, каким бы сильным заклятием его не одурманили. Пусть в герцогском дому нынче правило злое колдовство, кругом шныряли оборотни и прочая нечисть, однако и в самые распоследние времена придворным дамам Ее Светлости, отправлявшимся в дорогу, полагалась коляска, запряженная лошадьми из герцогских конюшен. Едва не переломав себе шеи, мы спустились по ступеням черной лестницы, ведущей в хозяйственный двор – она была слишком узка для пышных платьев с топорщащимися жесткими юбками. У меня не хватило духу пройти через парадный, господский вход даже после всех недавних приключений, да и отправлять Харля одного к конюшне с поручением было делом безнадежным – он дремал на ходу, не слыша и половины того, о чем я ему говорила.

На пути нашем не встретился никто из челяди, хотя я знала, что раньше в это время на кухне разводили огонь – осенние рассветы наступают поздно, и многие работы по дому следовало начинать затемно. Солнце еще не встало, но ночная темнота уже поблекла и в сероватой предрассветной мгле легко можно было разглядеть очертания дворцовых башен – самое время приниматься за дело.

-Ох, хоть бы конюх не спал мертвым сном… - пробормотала я, накидывая вуаль, и откашливаясь, чтобы приноровиться к другой манере говорить.

Бедняга конюх и в самом деле дрыхнул, повалившись на груду сена рядом со своими подручными. Оголодавшие лошади тревожно ржали, не находя в яслях корма, но даже это не тревожило сон заколдованного люда.

-Как же его разбудить? – я замерла в нерешительности, подобрав подол платья повыше. Харль, не теряя ни секунды, тут же прислонился к косяку и засопел, охотно уступив воздействию чар. Сундучок, который он держал в руках, с грохотом упал на пол в очередной раз.

-Эй, любезный! – Хорвек, даже не подумав изменить голос, пнул конюха ногой. – С чего это ты разоспался? Или не помнишь, что тебе велели поутру заложить коляску для двух дам?

Тот, испуганно булькнув, вскочил на ноги и уставился на Хорвека, спросонья не сообразив, кто с ним заговорил. Разумеется, придворные дамы Ее Светлости доселе не так уж часто заглядывали на конюшню, но странность происходящего, по-видимому, не сразу была отмечена сонным умом: конюх принялся неловко выводить лошадей из стойла, ничего не переспрашивая. Его помощники, которых он гневными бестолковыми воплями поднял на ноги, точно так же натыкались на стены и сшибали друг друга с ног, однако кое-как приготовили нам коляску, и вскоре конюх, угодливо кланяясь, проводил нас к ней.

Я, все время ожидая, что наш обман раскроется, попыталась незаметно растормошить Харля, медленно сползавшего по дверному косяку, но тот лишь сонно отмахнулся. Выглядело это все донельзя глупо, и конюх отпустил удивленное замечание – служанке полагалось всячески помогать своим дамам, а вовсе не сладко дремать, где вздумалось. Дьявольщина! После вчерашних событий даже у самых скудоумных таммельнцев подозрительности и сметливости должно было хватить, чтобы почуять неладное. Я, еще раз в отчаянии незаметно пнув мальчишку, прошествовала к коляске, пробасив что-то благодарственное, и неуклюже забралась в нее, едва не расквасив нос.

-Милостивые дамы, давайте уж я подам вам багаж, коли ваша девица спит на ходу, - вызвался помочь растерянный конюх, который, как мне показалось, начал понимать, что у него под носом происходит нечто странное. Но Хорвек, опять-таки, не утруждая себя переменой голоса или манер, произнес: «Не стоит, любезный» и зашвырнул в коляску Харля вместе с сундуком одним впечатляющим движением.

-Ох! – только и промолвил конюх, враз осипнув от волнения, и явственно ища взглядом кого-то из своих подручных, которые, как на грех, где-то запропастились. – Что ж это делается-то… - тут он, окончательно растерявшись, брякнул:

-Здоровьицем вас боги одарили на зависть, почтенная госпожа!..

-Поспишь еще немного – и у тебя здоровья прибавится, - ответствовал Хорвек, отбрасывая вуаль и, одновременно с тем, отвешивая пораженному бедняге смачный удар в челюсть, от которого тот рухнул, как подкошенный.

Я застонала и повалилась обратно на сиденье, с которого было приподнялась, чтобы узнать, как же намеревается бывший демон выйти из щекотливой ситуации. Моя надежда на то, что для нашего спасения он использует хитрость или изворотливость – хоть и подлые, но более миролюбивые свойства! - только что окончательно погибла.

-Ну не убил же я его, - сказал на это Хорвек, и, бросив мне чепец, ловко и быстро занял место кучера.

-Что ты надумал?

-А ты полагаешь, нужно подождать, пока настоящий кучер проспится? – насмешливо спросил он, обернувшись. – Нахлобучь на голову своего юного приятеля это кружевное ведро. Пусть теперь он побудет пожилой дамой, похрапывает он точь-в-точь, как положено старухе.

Я смолкла, поняв, что не предложу ничего более дельного. Хорвек, не теряя ни минуты, хлестнул пару лошадей, и спустя пару минут повелительно и зло крикнул привратнику, также крепко спавшему на своем посту:

-Эй! Чего разоспался, точно сейчас ночь глухая?! Отворяй ворота, или оглох и ослеп?

Слова эти он подкрепил лихим щелканьем кнута, заставившим привратника быстро вскочить с места – самозваный кучер вел себя так нахально, что расспрашивать его о чем-либо не решился бы и сам Кориус-старший. Загрохотали засовы, заскрипели петли и ворота распахнулись перед нами, являя город, уже начинавший розоветь в свете восходящего солнца. Петухи пели вовсю, и я подумала, что мы, как истинная нечисть, стремимся скрыться от людских глаз с наступлением рассвета. В моем родном Олораке ходила байка о старом графе-упыре, объезжавшем по ночам городок на призрачной упряжке лошадей. Кто бы мне сказал, что однажды я почувствую некое родство с этим беспокойным мертвым господином?

«Привратник потом непременно скажет, что в коляске было полнехонько бесов, - подумалось мне с некоторой грустью. – И что его околдовали, иначе он ни за что бы не пропустил лошадей без досмотра».

А Хорвек подгонял лошадей все сильнее, коляску трясло на булыжной мостовой так, что зубы у меня клацали. Харль и вовсе едва не вывалился, но я успела обхватить его, как сноп, и вернуть на место. Краем глаза мне удалось заметить, что на дороге перед нами появились люди, которых я вначале приняла за припозднившихся гуляк, возвращающихся домой. Все мелькало у меня перед глазами, коляска неслась по городу, словно вместо лошадей в нее были запряжены обезумевшие драконы, и я зажмурилась от ужаса – мне показалось, что Хорвек нарочно направил лошадей так, чтобы сбить с ног случайных прохожих, крики которых оглушили меня на мгновение.

-Да что на тебя нашло? – мне с трудом удалось перекричать грохот колес и стук копыт. – Зачем калечить горожан?!

-Горожан? – Хорвек вновь оглянулся, и я увидела, как он знакомо скалит белые зубы. – Слуги колдуньи возвращаются поутру к своей госпоже. Если я кого-то из них искалечил, то будут целее наши собственные шкуры!

Я, не совсем поверив ему, невольно обернулась, пытаясь разглядеть тех, кого разметали по сторонам лошади, и тут же услышала дикий вой, ничуть не похожий на тот, что может издавать человеческая глотка.

-Почуяли кровь своего щенка! – Хорвек произнес это со злобным торжеством, словно узнав, что его черное послание получено и прочтено.

-И что теперь? – прокричала я, едва не прикусив язык.

-Посмотрим, открылись ли городские ворота, - уклончиво ответил он, и я не стала спрашивать, что нас ждет, если ворота окажутся запертыми.

Тут мое внимание отвлек странный запах, от которого я закашлялась: моя сумка дымилась, будто в нее насыпали пригоршню угольев. Первым моим порывом было выбросить ее, но я вспомнила, что в ней лежат те самые предметы, что я украла у госпожи чародейки, и с опаской заглянула внутрь. Увиденное мне совсем не понравилось: нож для бумаг в мановение ока покрылся бурой ржавчиной, серебристая лента казалась испачканной в засохшей крови, а начавший оплавляться черный огарок испачкал мне руку.

-Хорвек, посмотри! – я перегнулась к нему, ежесекундно рискуя свалиться. – Что это?

Он бросил всего лишь один быстрый взгляд, словно уже зная, что увидит, и процедил сквозь сжатые зубы:

-Колдунья проснулась и гневается.

-Ай! – я с испугом отодвинула сумку, держа ее как можно дальше от себя. – Может, избавиться от этой колдовской мерзости?

-Не вздумай! – от его гневного окрика я вздрогнула сильнее, чем от тряски. – Это единственное, что способно спасти наши головы! Да и то, если мы выберемся из города. Старая магия не любит человеческие поселения, здесь ей нечем повелевать.

Я с удвоенным рвением принялась молить богов, чтобы ворота успели отворить, и капризные повелители людских судеб, казалось, вняли моим просьбам – стража уже пропускала в город первых крестьян с их нехитрым товаром. Хорвек, как и прежде, не подумал замедлить бег упряжки, и вихрем пронесся мимо испуганных людей, смирно дожидавшихся досмотра. Гневные окрики растерянных стражников, не привыкших к такому явному неповиновению, смешались с визгом женщин, едва успевших убраться с дороги нашей коляски.

-Да ведь нас за такое непременно бросят в тюрьму! – в отчаянии взвопила я, сдирая с головы уже бесполезный чепец, который все время норовил сползти мне на нос.

-Тюрьма? – расхохотался Хорвек. – Ты и вправду боишься тюрьмы, Йель?

Я не успела ответить, как меня оглушил истошный вой бедняги Харля, который наконец-то очнулся. Мы мчались по предместью, где дороги были куда хуже, чем в Таммельне, и любому человеку, неожиданно угодившему в столь сотрясающуюся и дребезжащую повозку, непременно показалось бы, что он очнулся в одной из тех дьявольских штук, что терзают грешников после смерти в преисподней. Когда-то я видала в храме фреску, где было нарисовано, как бесы весело перебрасывают между собой мешок, набитый головами покойников-нечестивцев, и теперь не сомневалась, что те греховодники испытывали муки, схожие с нашими нынешними.

-Сатанинская молотилка! – вопил мальчишка, запутавшись в вуали. – Боги, помилуйте! Не настолько я плох был! Только не молотилка!..

-Да что ж ты вертишься, точно тебя на раскаленную сковороду посадили?! – бранилась я, высвобождая бедолагу и пыхтя при том, как перегруженный мул. – Сядь смирно, иначе вывалишься и непременно сломаешь шею!

-Фейн! – обрадовался Харль, рассмотрев меня. – Я думал, что помер, сам того не заметив, и попал во всамделишный ад! Где это мы?

-На полпути именно туда, куда тебе показалось, - пробурчала я, не зная, что разумного сказать человеку, который испуган ровно настолько, насколько положено в его жизненных обстоятельствах.

-Так мне все это не привиделось…

-К несчастью, нет, - вздохнула я, подпрыгивая на месте, словно мне отвешивали десяток пинков за раз.

А предместье уже осталось далеко позади, и от топота копыт земля дрожала, как будто готовилась разверзнуться и поглотить нас. По обе стороны дороги простирались поля, за которыми начинался лес, показавшийся мне таким же темным и мрачным, как Флистерн. Холодное осеннее утро – не самая лучшая пора для того, чтобы с надеждой смотреть в будущее, и я почувствовала, как сердце сжимается от тоски. На мгновение захотелось попросить Хорвека повернуть лошадей: неизвестность пугала больше, чем то, что мы оставили за нашими спинами. Но тут я услышала далекий злобный вой, и немедленно сменила мнение.

-Они гонятся за нами? – я вцепилась в руку Хорвека, который, казалось, полностью сосредоточился на том, чтобы загнать лошадей до смерти как можно быстрее. – Солнце уже взошло, с чего бы им драть глотки? Это не их время – разве не так?

-Злость заставляет их забыть о том, что они в человеческой ипостаси. А они очень злы, - невозмутимо пояснил бывший демон, перекрикивая шум. – И в человеческом облике вполне способны охотиться, выполняя приказ своей госпожи. К ее услугам лучшие кони из герцогских конюшен. Разумеется, она отрядила за нами погоню, едва только сообразила что к чему.

-Впереди мост! – закричал Харль, ничего не понявший из нашей прерывистой беседы, но разумно опасающийся, что коляска, вихляющая из стороны в сторону, свалится в реку. Каменный старый мост, изогнувшийся над темноводной рекой, которая огибала Таммельн по западной его околице, был очень стар и узок.

К моему удивлению Хорвек, словно соглашаясь с мальчишкой, натянул поводья, и замедлил бег лошадей, а, затем, въехав на мост, и вовсе остановил их.

-Что это он задумал? – шепотом спросил Харль, переводивший дух после тряски.

-Ох, не хотелось бы мне о том знать, - пробормотала я, но уже поняла, что от меня собирается потребовать бывший демон.

Хорвек спрыгнул на землю, и я заметила, что при этом он едва устоял на ногах. Быть может, дело было в дурацком старушачьем наряде, от которого он безо всякой деликатности избавился, отшвырнув в сторону, но мне показалось, что лицо у него серое, как камни, из которых был сложен старый мост.

-Проверим, благосклонны ли к нам старые законы, - сказал он, словно не замечая, как слабость шатает его из стороны в сторону. – Йель, подари речным духам что-то из вещей госпожи чародейки – и будем надеяться, что они останутся довольны этим подношением.

-Разрази меня гром, если речь идет не о колдовстве! – с отвращением воскликнул Харль, внезапно позабывший о том, что раньше любил сочинять истории о чародейских уловках.

-Не думай, что мне это паскудство по нраву! – вскинулась я, услышав в словах мальчишки прямое обвинение. – Ненавижу волшбу! Чтоб мне глаза бесы заплевали, если я когда-либо желала колдовать!

-Никак ты решила приберечь вещи колдуньи для себя? – нетерпеливо вмешался в наш разговор Хорвек, прислушивавшийся к далекому вою, доносившемуся из-за лесистых холмов, которые мы недавно миновали. – Ты только что торопилась их выбросить, а сейчас передумала, хотя пришло самое время от них избавляться. То, что уворовано у ведьмы, быстро прикипает к новому владельцу, и нередко ложится вместе с ним в могилу.

-Да на кой ляд мне эта погань? - я даже поперхнулась, и принялась торопливо выбираться из коляски. – И мысли у меня не водилось такой, чтоб оставить этот мусор при себе. Вон, всю сумку изгваздала! Говори, что выбросить в реку? Может, все сразу?

-Это уж тебе решать, - ответил Хорвек, слабо улыбаясь. – Твоей рукой будет водить магия, так что выбирай наугад. Заодно и узнаем, хорош ли был твой выбор. Отдай реке то, что хочет быть ей отдано, и попроси, чтобы вода помогла нам уйти от погони.

-Какое грешное нечистое дело! – торопливо заявил Харль, делая вид, что ему ничуть не интересно происходящее, но я-то видела: любопытство в нем начинает побеждать страх и про грехи он заговорил, чтобы на всякий случай показать высшим силам, будто он здесь человек сторонний.

Я подошла к невысокому каменному ограждению и с опаской посмотрела вниз, ожидая увидеть, как из темной речной воды мне корчат рожи наглые утопленники, почуявшие, что им заготовлено подношение. Сунув руку в сумку, я прошептала: «Ну, старая гадкая магия, не подведи!» и вытащила первое, что нащупала. То была лента, выглядевшая сейчас грязной и истрепанной. «Ох, как бы не прогневались водяные из-за такого плохонького подарка», - с беспокойством подумала я, но бросила ленту вниз, крикнув:

-Добрая река, помоги нам уйти от слуг ведьмы!

Мой голос отозвался неожиданно звонким эхом, нарушив утреннюю мирную тишину, царившую меж поросших кривыми деревьями берегов, один из которых был обрывист, а второй - более полог, заболочен и утыкан кривыми мостками; видимо, за деревьями пряталась какая-то деревня, извлекавшая свою скромную выгоду из близости к реке.

Лента падала тяжело, словно была сплетена из стальных нитей, а не из шелковых, и тут же скрылась под водой с гулким плеском. Не успела я спросить у Хорвека, правильно ли я все сделала, как вода вскипела, и из нее показались десятки синюшных длиннопалых рук, рвущих подарок на клочки. От страха я тут же присела, спрятавшись за каменным ограждением, однако успела увидеть пряди длинных волос, похожих на тину, блеск зеленовато-бронзовой чешуи и острозубые бледные пасти.

-Водяные духи! – вопил Харль, от волнения пританцовывая и пугая лошадей. – Те самые, что глодают утопленников! Говорил я, что их тут полно, а мне никто не верил!

-Теперь нам нужно уходить, - хриплый голос Хорвека прозвучал так тревожно, что мальчишка осекся и замолчал, а я бросилась к бывшему демону со всех ног – однако не успела: он уже лежал на камнях, прерывисто дыша. Два-три надсадных вздоха, и глаза его окончательно закатились, а тело обмякло – Хорвек потерял сознание.

-Что это с ним? – пискнул Харль, высунувшись из коляски, как птенец из гнезда, и я, не зная, что ответить на это, только коротко порычала что-то невразумительное, пытаясь одновременно с тем приподнять беспамятного Хорвека.

-А? Чего? – растревожился вконец юный Лорнас, и я гаркнула:

-Перебирайся на козлы, будешь править лошадьми!

Как ни была я занята тем, чтобы привести в чувство Хорвека, но заметила, когда мост дрогнул в первый раз, а река грозно загудела, словно в ее глубинах зарождалась какая-то тайная разрушительная мощь. Это придало мне сил и я сумела-таки подтащить тело к коляске, а затем, при некотором содействии Харля, затолкать внутрь.

-Гони что есть силы! – просипела я, и упала куда-то мимо сидений, повалившись поверх Хорвека, так что его бледное лицо оказалось совсем рядом с моим. Я хорошо видела потрескавшиеся губы и красные воспаленные веки глаз. Похоже, демон вытянул все, что мог, из своего нового тела, и теперь оно окончательно обессилело.

-Мост! – закричал Харль. – Мост рушится!

-Ну еще бы! – огрызнулась я. – Именно за это мы и заплатили! Смотри вперед на дорогу, иначе переломаешь нам шеи!

У меня не получилось приподняться, чтобы взглянуть, как водяная нечисть ломает каменные опоры: то ли силой воды, подчиняющейся ей, то ли собственными склизкими руками - но мне и не хотелось об этом знать. Единственным желанием моим было выбросить сумку с остальными колдовскими вещичками, чтобы никогда больше не приносить дары духам, но теперь я понимала, что без этого никак не обойтись. Даже слуги ведьмы не смогли бы быстро перебраться через глубокую реку, где в каждом омуте их подстерегала подкупленная водяная нечисть. Первое препятствие получилось сотворить на славу!.. Но не такой уж непреодолимой была эта преграда, не такой уж долгой – купленная за ленточку дружба, а создавать иные союзы с духами без помощи Хорвека… ох, сложностей в чародейской науке было не меньше, чем гнусностей!

-Хорвек, очнись, - я поднесла к его губам фляжку с водой, из-за тряски большую ее часть пролив мимо. – Тебе надо открыть глаза! Не вздумай помереть, негодяй эдакий!

-Мосту крышка! – восторженно сообщил Харль, неумело натягивая поводья, чтобы лошади шли тише. – Точно и не было его! Раз – и готово! В прошлом году наводнение было – ух! Но мост и то не снесло, а тут вон что!

-Да правишь ли ты лошадьми, лоботряс?! – взревела я, уже не пытаясь унять волнение. – Что тебе за дело до того моста? Ну был он там, а теперь не стало, экое дело!

-Хороший мост был, только недавно чинили… И плату за проезд по нему не взымали, потому как между общинами здешними спор вышел, - обиженно откликнулся Харль, словно я своим пренебрежением к недавнему зловещему чуду оскорбила его лично.

-Построят новый и будут взымать двойную, не сомневайся, - проворчала я, думая совсем о другом, ведь дыхание Хорвека становилось все слабее. – Говоришь, тут деревня поблизости? Нам нужно раздобыть какой-то еды, пока по округе не разошлась весть о рухнувшем мосте – все тут же поймут, что виновата в том чертовщина и будут гнать любых путников в шею от греха подальше…

Харль кивнул и поворотил лошадей – об опасностях за нашими спинами он знал меньше моего, и потому легко согласился подзадержаться. Я же вздрагивала каждый раз, как замечала качнувшуюся ветку или слышала скрип усохшего дерева в глубине рощи.

Кошелек Хорвека был набит золотыми монетами и мне с трудом удалось отыскать серебряную полукрону – от вида золота деревенька наверняка бы переполошилась. На нее мы купили вдоволь круп, сала и прочего продовольствия, годного скрасить путешествие. Крестьяне, еще не знавшие, что мост, связывавший их поселение с Таммельном, рухнул, приветливо обошлись с нами, сразу же заметив знаки герцогского дома на нашей коляске и приняв нас за слуг, невесть по какой причине отправленных господином с поручением в дальние поместья безо всяких припасов съестного. Беспамятного Хорвека я прикрыла плащами, и понадеялась, что деревенская ребятня, обступившая упряжку, не особо зорка и памятлива.

Харль, которому наше приключение нравилось только в тех его частях, что изобиловали колдовством (что красноречивейшим образом свидетельствовало о пустоголовости мальчишки), порывался задержаться в поселении, где к нему относились с куда большим почтением, чем он привык во дворце, но я торопилась.

-Мы могли бы славно подкрепиться, - недовольно заметил он, взбираясь обратно на кучерское место.

-Хорвек до сих пор не пришел в себя, - отрезала я, не желая раньше времени заводить разговор о том, что нас преследует стая оборотней.

-Да кто такой этот Хорвек? – фыркнул Харль, запоздало задумавшись над тем, о чем бы ему лучше вообще не размышлять. – Где ты его нашла? И что это за история с колдуньей, во имя пресветлых богов? Тебе не привыкать морочить голову Ее Светлости, но уж меня тебе не провести, Фейн!..

Имя мое он произнес со странной запинкой, и я сообразила, что магия моего нового имени слишком слаба для того, чтобы справиться с цепкой памятью Харля своими силами.

-Зови меня Йель, - твердо сказала я.

-Йель? Это что еще за ерунда? – конечно же, Харль ерепенился, но я чуть позже расслышала, как он повторяет себе под нос «Йель, Йель…» с отрешенным видом, и понадеялась, что он согласится с переменой, сам того не заметив. Сама я сосредоточилась на том, что обтирала лицо Хорвека мокрой тряпицей, да прислушивалась к его неровному слабому дыханию.

Когда мы отъехали от деревни на порядочное расстояние, я приказала Харлю придержать лошадей около лесной прогалины, где не так давно кто-то устраивал стоянку: там осталось большое кострище и настил из веток, на который мы и перенесли Хорвека.

-С чего приключилась у него хворь? – пыхтел Харль. – Это зараза или же черная магия? И то, и другое липнет к людям, как смола, и мне не нравится, что приходится возиться с каким-то негодяем, дурное знамение на котором разглядит и слепой!

-Он много смыслит в колдовстве, - ответила я, хмурясь. – И без его помощи мы далеко от ведьмы не уйдем. А наш враг – ведьма, презлейшая и претемнейшая, запомни это Харль! Она умеет менять личины, проникать в разум и во сновидения, прикармливает человеческой кровью всяческую нечисть и хочет извести Его Светлость, уж не знаю – зачем. Мы для нее, как две мухи, прихлопнуть которых можно одной рукой.

-Говорили, что ты хотела выпустить из темницы демона, - Харль смотрел на меня настороженно.

-Вранье, - я вдруг поняла, что обучилась у Хорвека легко переступать через свое слово, если оно не кажется мне важным. – Демон мертв, забудь о нем. Это ложь ведьмы, которая хочет отомстить дядюшке за то, что он отрубил ей палец, а мне – за то, что посмела сунуть нос в ее черные дела. Довольно болтать! Принеси мне немного вина и хлеба!

Харль торопливо принес мне початую бутылку поганого сладкого вина, которое я выпросила у крестьян, приберегавших его к празднику. Я смочила вином краюху черного хлеба, а затем вытащила из ножен у пояса Хорвека дрянной клинок, и отдала его Харлю, приказав, чтобы тот отошел подальше и держался около лошадей.

-13-

-Это почему же? – спросил упрямый мальчишка, не желавший упускать ни единой подробности из того, что я собиралась делать.

-Не твоего ума дело, - отрезала я. – Стой около коляски и если увидишь, что дело дрянь, гони лошадей отсюда что есть сил и не останавливайся, пока они не издохнут на ходу.

-Дело дрянь? – ухнул Харль, в одно мгновение став похожим на встревоженного филина. – О чем это ты, Йель?

-Ох, что же тебе неймется, - пробормотала я недовольно, при этом думая, что и сама слишком часто любопытствовала совершенно зря. – Как тебе объяснить-то… Скажем так: не исключено, что мой приятель, очнувшись, захочет кое-кого убить…

-Меня? Ох, но я же не хотел его ничем оскорбить, да он и не слышал ничего из того, что я говорил только что! – в ужасе возопил Харль, побледнев. Должно быть, в глубинах его порядком самовлюбленной душонки все-таки бродила тревожная мысль о том, что излишняя болтливость рано или поздно будет наказана.

-Вначале он прикончит меня, а затем тебя или любого другого, кто ему подвернется под руку, - эти слова никуда не годились в качестве утешения, но я посчитала, что лучше уж мальчишке знать правду, чтобы суметь вовремя унести ноги. – Видишь ли, он не слишком расположен к людям в целом, и, возможно, его сейчас одолевает приступ, который окончательно испортит его нрав.

-Еще один безумец! Так на кой черт мы его спасаем?! – возопил Харль, уставившись на неподвижного Хорвека. – Оставим его здесь и пусть с ним пребудет милость богов – она, если разобраться, куда лучше человеческой!

-Не так уж плох мой друг, - решительно вступилась я за бывшего демона. – Захочет ли он кого-то убить или же нет – доподлинно неизвестно, а вот за нами гонится целая свора тварей, которые убьют нас непременно. При таких обстоятельствах никакими приятелями не разбрасываются – даже теми, что имеют некоторые дурные склонности. Еще раз говорю тебе, бестолковый Харль: стой около лошадей, да присматривайся. На это у тебя ведь достанет сметливости, не так ли?..

-Что ж я не остался с Ее Светлостью? – заныл Харль, пятясь к коляске. – Госпожа Вейдена была со мной добра, и наверняка защитила бы меня от гнева ведьмы…

-Черта с два она бы тебя защитила, - пробормотала я с некоторой ревностью и склонилась над Хорвеком, который лежал неподвижно, точно жизнь покинула это несчастное тело во второй раз. – Ну, приятель, очнись прежним высокомерным поганцем, нам ни к чему перемены…

Приговаривая всякие глупости, чтобы успокоить саму себя, я с трудом разжала стиснутые зубы старой ложкой, и влила ему в рот немного вина, придерживая голову. Меня не покидало ощущение, что я сейчас прижимаю к себе бешеную собаку, которая бросится грызть мои руки, стоит ей только открыть глаза. Даже оборотня обнимать было не столь страшно, ведь сейчас я действовала наобум, по собственному почину. О, как мне не хватало прежнего Хорвека, который всегда давал чудовищные, но толковые советы!..

Вначале казалось, что ничего не происходит, однако спустя несколько секунд в горле глухо забулькало и Хорвек закашлялся. «Боги, помилуйте, хоть бы он не переродился окончательно! Если под вашими небесами будет ходить одним демоном больше – они от того не закоптятся сильнее прежнего, право слово!» - думала я, хлопая его по спине, и поднося к пересохшим губам бутылку с вином.

Ничего не сказав, Хорвек принялся жадно пить, так и не открыв глаза – словно беспамятство еще не отпустило его. Понемногу он приподнялся, так что мне уже не нужно было поддерживать его, и закрытые глаза производили жуткое впечатление: демон выглядел околдованным, лишенным всяких проблесков разума.

-Возьми-ка хлеба, - заплетающимся языком произнесла я, подавая ему краюху, пропитанную тем же вином; дядюшка Абсалом говаривал, что это хорошо возвращает силы при малокровии.

По лицу Хорвека нельзя было сказать, что он слышал эти слова – веки его не дрогнули, - однако он послушно взял хлеб и жадно вцепился в него зубами.

-Вот еще, - прошептала я, подавая новый кусок дрожащей рукой. – Тебе нужно есть, ты совсем измучил себя голодом…

Краем глаза я видела, как переступает с ноги на ногу около коляски испуганный Харль – должно быть, ему сейчас казалось, что я поднимаю мертвеца из могилы; да и мне самой лицо Хорвека виделось совершенно мертвым. Но он ел кусок за куском, ровно сидя напротив меня и не выказывая никаких признаков разумности – точно так же я могла бы бросать хлеб в огонь.

-Неужто тебе отшибло ум напрочь, бедняга? - шептала я, от страха не чувствуя рук и ног. – Тебе так не нравилось в человеческом теле, что решил больше об этом ничего не знать? Ешь и вспоминай, кем ты был и что с тобой случилось…

Тут я запнулась, поскольку как никогда ранее ясно поняла, что вспоминать подобное никто, пожалуй, не захотел бы. Но Хорвек вдруг опустил руки, испачканные липким вином, и замер, безвольно опустив голову.

-Хорвек?.. – неуверенно позвала я, слыша, что голос мой напоминает слабое блеянье козленка.

Медленно он поднял голову и глаза его оказались широко открытыми – черные, пустые, как угольки.

-Проклятье, - промямлила я, припоминая, что в прошлый раз, когда бывший демон опасным образом приближался к человеческому состоянию ума, глаза его из желтых становились карими, а, следовательно…

Додумать я не успела, поскольку в следующий же миг пальцы Хорвека сомкнулись на моей шее, и лишь то, что он был крайне изможден, помогло мне вырваться, дернувшись в сторону. Но далеко я не ушла – он вцепился в мою ногу, повалившись при этом на истоптанную землю, и я почувствовала, как он тащит меня к себе. Цепляясь за корни деревьев, бешено изворачиваясь и наугад молотя свободной ногой, я крикнула Харлю, чтоб он убирался отсюда. Я надеялась, что мальчишка давно уж нахлестывает лошадей, но кровь так шумела и стучала в ушах, что я не смогла бы расслышать топот копыт. Хорвек ослабел, однако мне было не по силам справиться с ним, и вот уже я лежала, придавленная к земле, а его пальцы вновь искали мою шею под воротом задравшейся куртки.

-Хорвек! – прохрипела я, трепыхаясь. – Ты ведь не можешь убить меня, вспомни!

Тело его вздрогнуло – быть может, мне это только почудилось, но больше мне не на что было надеяться, и я продолжила хрипеть, называя свое имя, словно оно могло стать заклинанием, возвращающим память:

-Я Йель, Йель! Я верю, что ты меня вспомнишь! Ну же, приди в себя и стань прежним! Если ты убьешь меня, то уже не остановишься!

И снова он вздрогнул, тут ошибки быть уже не могло. А затем его хватка ослабела, тело безвольно обмякло, и я, задыхаясь, высвободилась, из последних сил оттолкнув Хорвека так, что он перекатился в сторону и упал на спину. Снова глаза его были закрыты, лицо бесстрастно, но дышал он ровно и спокойно, и щеки его больше не казались серыми.

-Хвала богам, неужто своими силами помер? – пискнул кто-то рядом, и я, завертев головой, обнаружила Харля, который замер в нескольких шагах от нас, неловко держа в руках меч.

-Какого дьявола ты тут делаешь?! – прорычала я, ощупывая порядком помятую шею. – Я же сказала тебе проваливать, если увидишь что-то тревожное! Он душил меня – этого тебе показалось недостаточным, чтобы заподозрить неладное?!

-Не мог же я тебя просто так бросить, - оскорбленно ответил Харль. – Еще немного – и я б пырнул его, клянусь!

-Еще немного – и он бы придушил тебя так же, как и меня, - я воздела руки, не зная как еще показать свое возмущение, но тут же охнула и схватилась за саднившую спину. – Мы с тобой почти родственники, полоумный, однако это не значит, что мы должны помереть в один день!

-Пока что помер только этот злодей, - довольно отозвался Харль, тыкая неподвижного Хорвека в бок кончиком меча. – Боги все видят!

-Он не помер, а спит, - я, склонившись над телом Хорвека, послушала, как ровно и чисто бьется сердце, а затем безо всякой деликатности оттянула веко, чтобы убедиться: глаза вновь стали светло-желтыми. – И все признаки указывают на то, что приступ миновал.

-Так что же, мы не бросим его здесь? – возопил Харль, немало огорчившись. – С чего ты взяла, что он не очнется еще более злобным душегубом? Ты сама говорила, что он прикончит любого, кого увидит!

-Возможно, в другой раз и прикончит, - перебила я его. – А пока что он крепко спит, потому что до этого не спал несколько ночей кряду. У всех портится характер от бессонницы, уж можешь мне поверить. Давай-ка, помоги отнести его к коляске, у нас нет времени на долгие споры! Я буду присматривать за тем, чтобы он не натворил дел, обещаю.

Обещание это, разумеется, было совершенно пустым – я ничего не смогла бы предпринять, охвати вновь Хорвека жажда убийства, однако я почему-то была уверена, что на этот раз мне удалось остановить наступление безумия. А дальше… Я вздохнула, задумавшись – заглядывать в будущее мне не хотелось.

Хорвека мы уложили на сиденья, а я устроилась у его ног, переводя взгляд с его мирного, безмятежного лица на руки, разукрашенные синими северными узорами – эти самые руки меня едва не удавили, и я не доверяла им как-то особенно, точно они тогда действовали сами по себе. Харль, все еще не испугавшийся должным образом, подгонял лошадей не слишком усердно, и коляску мерно качало на ухабах, из-за чего усталость одолевала меня все сильнее – сегодняшняя ночь и для меня выдалась бессонной.

Насмотревшись в очередной раз на рисунки на руках своего горе-приятеля, я подняла голову, чтобы взглянуть на его лицо, и невольно отпрянула, пребольно ударившись спиной: Хорвек уже не спал и внимательно смотрел на меня. Наверняка лицо у меня исказилось от страха, поскольку он усмехнулся и негромко сказал:

-И что ты думаешь по поводу своей опрометчивой клятвы, Йель? Все еще не винишь меня за то, что я с тобой хотел сделать?

-Это был не ты, - как можно тверже сказала я, с трудом разлепив сразу же пересохшие губы.

-Конечно же, я, - он нетерпеливо дернул головой. – И ты прекрасно это знаешь, но слишком упряма для того, чтобы решиться наконец-то говорить самой себе правду.

Харль, расслышавший, что за его спиной ведется разговор, оглянулся, и увидев, что Хорвек пришел в себя, так дернул поводья, что бедные лошади замерли словно вкопанные, едва не встав на дыбы. Меня качнуло вперед, я ткнулась носом куда-то в бок Хорвека. Он тут же, не спросив на то никакого дозволения, распахнул мою куртку, чтобы посмотреть на шею, покрытую царапинами и ссадинами, словно какие-то неумехи с горем пополам собирались повесить меня на веревке из самой дрянной пеньки, да так и не изловчились.

-Это сделал я, - с нажимом произнес он.

-Но остановился, - возразила я, отстраняясь и кутаясь в широкий воротник.

-В следующий раз могу не остановиться.

-Если мы доживем до следующего раза, - мне было стыдно за то, что я показала свой испуг, и уступать я не собиралась. Сомнительной наградой мне за это были приглушенные причитания Харля, не знавшего, то ли задать стрекача, то ли, напротив, окаменеть в надежде, что внимание очнувшегося злодея не обратится на него.

-Где мы? Далеко ли отъехали от моста? – Хорвек тут же, казалось, позабыл о том, что говорил ранее, и попытался приподняться, но сил на это у него недоставало.

-Не слишком, - я неопределенно махнула рукой, и принялась путано рассказывать, как мы покупали съестные припасы в дорогу, как остановились на лесной поляне… С той поры лес, который обступал дорогу, ничуть не изменился: на пригорках росли искривленные сосны вперемешку с низкорослой рябиной, которая в низинах сменялась пожелтевшим папоротником. Там, где на дороге стояли давние зеленоватые лужи, кое-как замощенные ветвями и бревнами, над нашими головами смыкался мрачный ольшанник – вот и все разнообразие. Иногда мне вовсе казалось, что мы ездим по кругу. Как тут угадать, насколько мы удалились от разрушенного моста?.. Из-за этого говорила я все неувереннее и вскоре смолкла, окончательно смутившись под недовольным взглядом демона.

-Какая чушь, - он нахмурился. – Нужно было гнать этих кляч без остановки, пока они не околели бы! А меня вам следовало бросить в первый попавшийся овраг…

-Золотые ваши слова, сударь! – заметил Харль, осмелевший при виде очевидных признаков слабости, которые демонстрировал враг, с усилием выговаривавший каждое слово.

-Выдумали тоже! – я сердито шикнула на мальчишку и поправила плащ, который укрывал изможденного Хорвека, склонившись над ним так, чтобы Харль поменьше слышал. – Вы, глупейший господин, попытались обойтись без еды, и вот что из этого вышло! Полюбуйтесь-ка на себя – уж помирать собрались, вместо того, чтоб покориться извечному закону природы и набивать брюхо, когда оно того требует. Мы с Харлем никак не желаем выбрасывать друг друга в овраг, когда кто-то из нас сомлеет с голоду. Раз уж мы собрались в дорогу, то запастись едой – самое разумное, что мы могли сделать.

-Самое разумное в вашем положении – бежать, не останавливаясь ни на секунду, - отрезал Хорвек, которого явно злила его собственная беспомощность.

-Но мост рухнул… - начала было я, и тут же он перебил меня:

-Это всего лишь отсрочка, оборотни найдут другой мост, да и водяные духи не станут долго охранять реку. Цена ленты велика, но не настолько, чтобы купить вечную дружбу…

-Что за ценность в ней? – спросила я, подавая знак Харлю, чтобы тот трогался с места, а не сидел, точно истукан, развесив уши.

-Каждый дух, заполучив клочок вещи, украденной по всем правилам у человеческой ведьмы, может взять у нее же немного колдовской силы. Людям чародейское умение досталось лишь по ошибке и оттого любой нелюдь с радостью вытянет столько сил из чародея, сколько сможет, - Хорвек, говоря это, отчего-то рассматривал свои руки, словно впервые увидев их. – Госпожа чародейка расплатится с духами вместо нас, хоть и не желает этого.

-Как славно! – воскликнула я с нескрываемым злорадством.

-Но она справится, - продолжил Хорвек, - у нее достанет сил сопротивляться. Скоро полдень. Тебе нужно использовать второй украденный у нее предмет, иначе колдунья быстро восстановит свое прежнее могущество и нас тотчас настигнут оборотни, ведомые ее чутьем.

-Что мне нужно сделать? – с неудовольствием я запоздало заметила, что на этот раз позабыла для порядка возмутиться колдовскими штучками, к которым меня принуждали.

-Прежде всего тебе нужно связать мне руки, - бывший демон глядел на меня неотрывно, с некоторой жалостью, как мне показалось. – Не забывай, что изо всех твоих врагов я подобрался к тебе ближе всего.

-Что еще за бредни? – я как можно незаметнее ткнула в бок Харля, который собирался подать мне веревку, незамедлительно обнаружившуюся в его карманах. – Я не собираюсь тебя связывать!

-Но ты ничего не сможешь предпринять, когда я снова захочу убивать, - как всегда, он говорил спокойно, словно смысл этих слов его не слишком-то волновал. – Если у меня будут связаны руки, то у тебя появится возможность сбежать.

-Если у тебя будут связаны руки, то в первой же деревне люди решат, что дело нечисто, а дурная слава и так пойдет за нами по пятам, - нашлась я.

-Что ж… - Хорвек задумался на минуту-другую. – Тогда тебе нужно хотя бы переломать мне пальцы…

-Снова здорово! – я в досаде хлопнула в ладоши, и, теперь уже не таясь, врезала по спине Харлю, который как раз многозначительно произносил: «А ведь дело сударь говорит!» - Ты никак вознамерился стать мне такой тяжкой обузой, чтобы я и вправду спихнула тебя без сожалений в ближайшую канаву! Не будет этого!

-Глупая бессмысленная жалость к тому, что в ней не нуждается, - вздохнул бывший демон, но более ничего не предлагал, с мрачным видом о чем-то размышляя.

Дорога к тому времени поползла вверх по редколесью – почва здесь была каменистой и даже цепкие корни сосен не всегда могли пробиться меж мелких валунов. Это место напомнило мне родные места - Олорак располагался в таком же предгорье. Я крикнула Харлю, чтобы смотрел в оба – спуск по ту сторону холма мог оказаться крутым и опасным, обычное дело для таких пустошей. Мой голос отозвался хриплым эхом, которое, вместо того, чтобы затихнуть, принялось множиться. Отовсюду доносились хриплые отголоски крика, которые все больше походили на карканье.

-Что это? – даже Харль заподозрил недоброе, ведь где-то позади нас нарастал странный свистящий шум. Сквозь ветви деревьев виднелись клочки неба, и я увидела, как оно чернеет, словно боги ради забавы решили подмешать в серые облака угольной крошки. Ветви деревьев затрещали, крики теперь слышались ясно, и не оставалось никаких сомнений – это каркали вороны.

-Она послала за нами кладбищенских птиц! – Хорвек едва успел произнести это, как первые вороны уже обрушились на нашу коляску, вонзая свои кривые когти в наши волосы, в конские шеи, метя клювами в глаза. Лошади испуганно заржали и Харль, с визгом отбивавшийся от нескольких птиц, выронил поводья. Я повалилась вниз, пряча лицо от ударов, и тут же рядом со мной очутился Хорвек, пытавшийся укрыть нас своим плащом. От птичьего крика и громкого хлопанья крыльев я почти оглохла, но услышала, как он проклинает испуганных лошадей, хоть бедные животные и не были виноваты в своем страхе.

К тому времени мы поднялись на вершину холма, где возвышалась всего одна старая сосна, похожая на уродливую трехпалую лапу, показавшуюся из-под земли. Далее дорога спускалась вниз, петляя и извиваясь между глубокими каменистыми оврагами и, несомненно, без руки опытного возницы, понесшие лошади увлекли бы нас в одно из ущелий. К счастью, коляска почти сразу перевернулась на бок, постромки оборвались и обезумевшие животные ускакали прочь, не разбирая дороги.

Мы же, кубарем раскатившись в разные стороны, стали легкой добычей торжествующих ворон, накинувшихся на нас с удвоенной яростью. Хорвек, сохранивший ясность ума, сумел направить меня к перевернутой коляске, а я, в свою очередь, потащила за собой Харля, бестолково брыкавшегося и вопящего. После того, как мы очутились в укрытии, я смогла рассмотреть, что у мальчишки исполосован царапинами весь лоб, и в волосах полно крови; у Хорвека довольно глубокая рана пересекала щеку и верхнюю губу, мне самой досталось не меньше – кровь заливала глаза, но боли пока я не чувствовала. Птицы не оставили своих попыток добраться до нас, и лезли в каждую щель, как лютый лесной гнус.

-Второй предмет, - задыхаясь, промолвил Хорвек. – Ты должна его использовать!

Я, уже не спрашивая, как правильно обращаться с этой магией, полезла в сумку, повторяя про себя: «Старое волшебство, помоги!», и в руку мне скользнул тот самый заржавевший нож для бумаг – смешное оружие против эдакого-то роя злобных птиц!..

-Но что я могу поделать с этой безделицей? – вскричала я, едва не плача. – Этим и старой курице голову не отрубить!

-Тебе нужно добраться до того одинокого дерева и воткнуть нож в кору как можно глубже, - отозвался бывший демон слабым голосом, но так уверенно, словно это колдовское правило было написано черным по белому перед его глазами.

-Да ведь треклятое воронье меня до костей исклюет! – воскликнула я, утирая кровь с лица, и содрогаясь от мысли, что придется покинуть наше временное убежище.

-Нам нельзя тянуть время и выжидать, - Хорвек был неумолим. – За воронами придут оборотни, и от них нам под этой колымагой не спрятаться.

Произнося это, он как раз скручивал шею одной из птиц, которая исхитрилась проникнуть внутрь - и это стало своеобразной точкой в нашем споре. Для того, чтобы противоречить бывшему демону, требовалось что-то посерьезнее, чем одно упрямство, но храбростью, увы, я не отличалась.

-Ну почему же, почему же нет другого способа?! - жалобно прохныкала я, начиная пятиться к щели, через которую мы вползли сюда.

-Это хорошо, - отозвался Хорвек, отбрасывая дохлую птицу к паре еще таких же. – Нет других способов - не нужно тратить время на сомнения. Возьми мои перчатки – быть может, они уберегут твои руки. Как можно плотнее оберни голову плащом, вороны будут метить в лицо…

-Но я ничего не увижу!

-Если они выклюют тебе глаза, то ты никогда больше ничего не увидишь, - как всегда он не утруждал себя долгими уговорами. – До дерева не так уж далеко. Запомни где оно, и беги, не разбирая дороги.

-И что же – у тебя в кои-то веки нет никаких уловок, которые могли бы облегчить мой путь? – вскричала я, вконец обозлившись. В ту секунду меня терзал глупейший страх, что вороны изуродуют мое лицо, после чего я никогда не посмею показаться на глаза господину Огасто.

-Есть одна, но она тебе не понравится, - ответил Хорвек. – Можно перед тобою вытолкнуть мальчишку. Часть ворон накинется на него и тебе придется чуть легче – кладбищенские птицы не настолько разумны, чтобы разбирать, кого из нас следует убить в первую очередь.

Харль тихонько заблажил, услышав эти слова, и заелозил ногами по земле, безуспешно пытаясь спрятаться получше не только от ворон, но и от нас. Не оставалось ничего иного, кроме как пробурчать, что мне и впрямь не нравится эта уловка, оттого подобные советы Хорвеку следует придерживать при себе, засунув куда-нибудь поглубже. Намотав изодранный плащ на голову, я выглянула наружу, и за мельтешением черных крыльев успела рассмотреть одинокую сосну. В тот миг мне показалось, что она расположена едва ли не за пределами Лаэгрии, хотя на самом деле нас разделял десяток шагов. «Подлые птицы, лучше исклюйте мне руки, чем лицо!» - мысленно взмолилась я, и выкатилась из-под коляски, крепко сжимая нож в руках.

Почти сразу же на меня ринулись десятки ворон, бьющих крыльями, и мне подумалось, что так же чувствуют себя люди, которых забрасывают камнями. Почти ни разу не удалось подняться – под натиском вороньей стаи, вопящей, словно поссорившиеся рыночные торговки, я падала на землю каждый раз, как пыталась выпрямиться. Большую часть пути я проделала ползком, уткнувшись лицом в каменистую землю. За карканьем и шумом крыльев иногда слышалось, как трещит моя одежда, разрываемая острыми когтями. Боли от ударов клювом я почти не чувствовала – лишь от самых глубоких ран я вздрагивала, но сопротивляться или уворачиваться было бессмысленно: вороны обрушились на меня как песчаная буря.

Не веря самой себе, я нащупала бугристые корни старой сосны – мне удалось добраться до нее. С неимоверным трудом встав на колени, я воткнула нож в ствол дерева, другой кое-как защищая лицо, и прокричала, не слыша саму себя:

-Старое волшебство, спаси нас во второй раз!

Едва было произнесено последнее слово, как земля содрогнулась, и от страшного грохота уши заложило, словно я очутилась глубоко под водой. Меня швырнуло в сторону, будто сам воздух ударил меня в грудь. Крики воронья смешались с пронзительным треском, и я, сумев сделать вдох после нескольких безуспешных попыток, поняла, что птицы больше не терзают меня.

С опаской я приподнялась, бестолково вертя головой и не понимая, где очутилась. Теперь от сосны меня отделяли все двадцать шагов, но старое дерево уже не походило на само себя: какая-то чудовищная сила расколола его пополам, как это бывает от удара молнии. Вороны испуганно метались над моей головой, ведь над холмом зарождалась непроглядно-черная туча, и воздух начинал тревожно гудеть – ветер усиливался с каждым мгновением.

-Беги, Йель! – услышала я звонкий крик Харля, и, повернув голову, увидела, что он уже выбрался из-под коляски, как и Хорвек, нетерпеливо подававший мне знаки пошевеливаться. Хоть я ничего и не понимала, однако решила, что демону виднее, как следует себя вести, когда вокруг бушует погодное колдовство. Теперь с ног меня сбивал ветер, со всех сторон света стремившийся к расщепленной надвое сосне, чтобы свиться в огромную темную воронку из пыли, веток, камней и воронья.

Только я подумала, что нам разумнее было бы остаться под укрытием коляски, как ее на моих глазах потащило в сторону, переворачивая и ломая, точно она была слеплена из бумаги и прутиков, как детская игрушка.

Почти ослепнув от песка и сора, залепившего глаза, я наугад ухватилась за руку Хорвека, и мы побежали куда-то вниз, по склону, пока земля не ушла из-под ног, и мы, один за другим, покатились в одно из тех неглубоких каменистых ущелий, которые исполосовали крутой склон холма. Там, порядочно намяв бока о камни, мы очутились под укрытием нависающего уступа, и принялись кашлять и отплевываться. Из-за оглушающего рева ветра и раскатов грома переговариваться было бессмысленно. Я понимала лишь то, что Харль вспоминает матушку – быть может, свою, но, вполне возможно, и какую-то иную, а Хорвек все так же молчит, высокомерно не желая выказывать признаков волнения даже перед лицом бури.

То и дело на дно ущелья сыпались камни – мелкие и покрупнее – и было ясно, что стоит только выглянуть из-под каменного козырька, как голову размозжит булыжник. Следовало переждать беду, и я прижалась к Хорвеку, зажмурившись и зажав уши руками. Меня не могло обмануть его спокойствие: бывший демон был попросту равнодушен к своей судьбе, и безмятежное выражение лица вовсе не означало, что сейчас мы в безопасности. Спустя несколько тягостных минут я приоткрыла глаза и к своему удивлению обнаружила, что с другой стороны к Хорвеку привалился Харль, продолжающий что-то шептать с безумным видом. Впервые я увидела в выражении лица бывшего демона что-то страдальческое – ему определенно не нравилось то, как быстро мы освоились в его компании.

К шуму ветра тем временем добавился хлесткий шелест дождя, и вскоре рядом с нами побежали мутные бурные ручьи, наполнявшие ложе каменистого оврага желтоватой водой. Мне подумалось, что эдак, чего доброго, мы можем утонуть, либо окажемся похороненными заживо, если склон холма начнет оплывать. Но худшего, к счастью, не произошло, и волшебная буря утихла так же неожиданно, как и началась.

То, что Харль не смолкал все это время, сослужило нам добрую службу: к тому времени, как завывания ветра утихли, он настолько обессилел, что не мог сказать ничего кроме: «Бесовщина! Проклятая бесовщина!». Дождь все еще лил, однако теперь он походил на обычный ливень, и, надо отдать ему должное, славно умыл наши лица, пока мы, оступаясь и поскальзываясь в грязи, взбирались на вершину холма, чтобы посмотреть на остатки своего имущества. Обломки коляски валялись повсюду, а дорожный сундук снесло водой ниже по склону: когда мы наткнулись на него, то увидели, что он наполовину заполнен песком и всяким мусором. Большая часть его содержимого размокла и пришла в негодность – в том числе и те запасы съестного, которое мы с Харлем закупили в деревне, радуясь собственной предусмотрительности. Остальное затерялось бесследно.

-14-

Однако воистину удивительным для меня стало зрелище, открывающееся нам с вершины холма. Лес, который мы недавно проезжали, словно выкосила коса страшного великана. Безжалостная буря вывернула с корнем самые старые и крепкие деревья, и сколько видно было глазу – тянулись одни только разрушения. Не осталось и признака дороги, по которой мы сюда прибыли. Вихрь, зародившийся над расщепленной сосной, ринулся на долину, ранее пестревшую золотой листвой, и уничтожил ее за считаные минуты, превратив в пустошь.

-Нет дороги – нет наших следов, - удовлетворенно заметил Хорвек, которого ужасные последствия колдовства, казалось, ничуть не встревожили. – Госпоже чародейке придется повозиться, чтобы отыскать нас снова.

-Но ведь эта буря тоже питалась ее колдовским даром? – я не могла оторвать взгляд от печальной картины. – Ты говорил, что духи рады украсть у чародея его силу, а здесь ее истрачено больше, чем вина на Летний праздник…

Во взгляде Хорвека, устремленном куда-то вдаль, мне почудилось некое сомнение, словно он не знал, стоит ли говорить мне о чем-то важном.

-Ох, да чтоб тебя оса ужалила за твой хитрый язык! – взорвалась я, ощутив недоброе предчувствие. – Есть о чем рассказать, так рассказывай! Харль все равно ничегошеньки не понимает от страха, так что можешь не слишком-то таиться. Сам говорил, что одной ногой в могиле. Кому ты будешь там рассказывать свои дрянные секреты? Таким же покойникам?

-Это вовсе не секрет, - отозвался он, все так же рассматривая погубленный лес. – И мои слова не принесут тебе никакой пользы. Я думаю о том, что ведьма вовсе не сопротивлялась, когда пришло время расплачиваться с духами воздуха. Напротив, она с лихвой одарила их, чтобы показать тебе, как велика ее сила. Но кое в чем она просчиталась…

-И в чем же? – с подозрением осведомилась я.

-Госпожа чародейка не знает, как мало ты смыслишь в колдовстве, и полагает, что ты способна испугаться, увидев ее настоящую силу. Воистину, нет ничего глупее, чем пытаться впечатлить невежественного человека, - Хорвек с усмешкой покачал головой, и тут же пошатнулся. Видимо, его до сих пор одолевали приступы головокружения.

Сказанное им одновременно и успокоило, и разозлило меня.

-Пусть удовольствуется тем, что испугала до полусмерти Харля, - я, сморщив нос, махнула рукой в сторону мальчишки, который до сих пор что-то бубнил себе под нос, подергиваясь точно припадочный. – Как бы бедняга не лишился ума.

-Я и говорю, что невеликую пользу она извлекла из этого, - хмыкнул Хорвек. – Истратить столько сил на то, чтобы превратить и без того безмозглого мальчишку в идиота!.. Кажется, я начинаю понимать, отчего чародеи этого мира проиграли обычным людям, несмотря на то, что некогда они властвовали над огнем, землей и воздухом, почти как Высшие существа. Люди всегда удивительно глупы, сколько старой мудрости не вложи в их головы.

-Но-но! - мне не нравилось, когда бывший демон презрительно отзывался о моем племени, пусть даже речь шла о треклятых колдунах, которые и мне самой не слишком-то нравились. – Ты и сам был наполовину человеком в прежние времена, не говоря уж о том, что сейчас ты один из нас!

-Уж не думаешь ли ты, что я считаю себя хоть сколько-нибудь разумным? – рассмеялся Хорвек. – Единственное, что я знаю точно, так это то, что раньше я был куда глупее, чем сейчас, раз уж оказался в нынешнем своем положении.

-То есть, ты сожалеешь, что очутился здесь, сейчас, со мной? – отчего-то его ответ уязвил меня настолько сильно, что я задала и впрямь глупейший вопрос, на который, вздохнув, сама тут же ответила:

– Ну конечно же, сожалеешь… Кто б не сожалел – ты в прошлом был важным господином, почти принцем, хоть и среди гнусных черных созданий. А сейчас тебе приходится жить впроголодь, копаться в грязи, не имея возможности вернуться к тем, кто раньше был твоей семьей…

Однако бывший демон не спешил отвечать утвердительно, вновь о чем-то задумавшись – и куда серьезнее, чем раньше.

Я пытливо смотрела на него, покусывая обветренные губы, ведь знала, что у Хорвека есть обыкновение умалчивать о том, что по его мнению мне уразуметь было не дано – то есть, о весьма важных делах. Но не успело мое невеликое терпение истощиться, как меня отвлекло кое-что другое: Харль, немного пришедший в себя, копался в остатках наших пожитков, которые нашлись у коляски, и к ужасу своему, я узнала в его руках разорванную сумку Хорвека. Она выглядела совершенно неприглядным образом, ведь ей пришлось пролежать на земле с той самой поры, как злополучная коляска перевернулась. Дождь промочил сумку насквозь, и только чудом вода не унесла ее в какую-то из промоин. А ведь в ней хранился холст, на котором была изображена таинственная дама, как две капли воды похожая на госпожу Вейдену!.. С ним могло случиться что угодно, раз уж добро из сумки просыпалось на землю…

С отчаянными возгласами я бросилась к мальчишке и успела выхватить из его рук сырой неприглядный сверток, который Харль уже собирался отшвырнуть в сторону.

-Харль, что ж ты творишь, негодник?! Ох, беда! Беда!.. – восклицала я, едва не плача: портрет, изорванный когтями ворон, пришел в совершеннейшую негодность, и единственной сохранившейся его деталью были разве что руки неизвестной дамы. Однако мальчишка был виноват только в том, что собирался выбросить грязную тряпицу, и его обиженное сопение заставило меня опомниться.

-Это проклятая ведьма изничтожила картину! – я со злыми слезами на глазах показывала подошедшему Хорвеку холст. – Наверняка ей встало поперек горла то, что портрет оказался в наших руках! Дрянная, подлая магия!

-Мне тоже иногда кажется, что твоя бестолковость – следствие какого-то злобного родового проклятия, - со вздохом согласился бывший демон, рассматривая смазавшиеся краски. – Холст пострадал оттого, что ты не позаботилась о его сохранности, а вовсе не из-за дурного колдовства. Отчего ты не держала его при себе?

-До того ли мне было, если ты собрался помирать? – вскричала я, с возмущением тыча пальцем Хорвеку едва ли не в нос. – Я думала лишь о том, удастся ли привести тебя в чувство! Твои вещи лежали с прочими пожитками, откуда ж мне было знать, что коляска перевернется? И тебе достает нахальства укорять меня за это!..

-От этого портрета зависела судьба твоего герцога, - отозвался Хорвек. – Я полагал, что ты прежде всего беспокоишься об Огасто, а не обо мне, только и всего.

-Я… я… - тут я почувствовала, что совсем запуталась, и оттого разозлилась донельзя. – Уж не думаешь ли ты, что я настолько бесчестна, чтобы жертвовать друзьями ради своих желаний? Да, я хочу спасти Его Светлость, однако это вовсе не значит, что я не думаю ни о чем, кроме как о господине Огасто!..

-Но ведь раньше ты поступала именно так, Йель, - вкрадчиво заметил Хорвек, изучая мое лицо с таким же любопытством, что одолевало меня саму несколько минут назад.

-И за это мне очень стыдно! - я выкрикнула эти горькие слова так громко, что Харль, все еще перебиравший комки грязи неподалеку, вздрогнул и выронил все, что успел отыскать. – Ты это хотел услышать?!

-Не совсем, - ответил бывший демон после небольшой заминки. – Однако, в тебе произошли любопытные перемены. Ты становишься более честным, но менее счастливым человеком, Йель…

-Кто бы говорил, - огрызнулась я, смерив Хорвека уничижающим, как мне казалось, взглядом. – Ты и сам далеко не всегда следуешь указаниям разума и чести! Да и счастья от судьбы тебе немного перепало. Но что об этом говорить… Все впустую, портрет безнадежно испорчен. А другого способа помочь Его Светлости и победить ведьму я не знаю…

Последние слова я произносила с упавшим сердцем, и собиралась было выбросить бесполезный холст, но Хорвек остановил меня.

-Не торопись, еще не все потеряно, - сказал он, забирая у меня жалкие остатки того, что я еще недавно считала ключом к тайне господина Огасто. – Быть может, это даже к лучшему. Что бы мы делали с холстом? Показывали случайным встречным? Шатались бы по мастерским художников, пока нас не стали бы гнать в шею, приняв за мошенников? На это у нас нет времени. А ведь мы даже не знаем, куда нам идти сейчас – на восход или на закат… Ну же, не плачь! Вечером, когда солнце начнет садиться, картина ответит нам, где искать художника. А до той поры нам нужно уйти как можно дальше от этого холма. Да, кстати! Что с моим кошельком? За ним, я полагаю, ты присматривала куда лучше, чем за картиной?

Я, покраснев, ответила, что оставила монеты при себе, после того, как расплатилась с крестьянами за провиант. Харль, заслышав краем уха, что речь зашла о деньгах, тут же выказал немалое присутствие духа и, подобравшись поближе, прошипел, косясь на Хорвека:

-Не отдавай ему деньги, Йель! У него же с головой неладно, разве можно ему доверить кошелек?

Я, еще сильнее побагровев, попыталась выдержать взгляд бывшего демона, который склонял голову то влево, то вправо, рассматривая нас с насмешливым любопытством, словно перед ним вдруг обнаружилась диковина вроде двухголового теленка. Мне было невыносимо стыдно, однако я не могла побороть истинно нищенскую жадность, происходящую из того, что никогда прежде я не имела при себе столько деньжищ. В серебряных и золотых монетах наверняка имелась своя собственная магия, особенно действенная с теми, кто всю жизнь добывал с превеликим трудом разве что медяки.

Наверняка эти нехитрые мысли читались на моем лице яснее, чем буквы в священном писании, и Хорвек, от души расхохотавшись, произнес:

-Стало быть, ты доверяешь мне в той мере, чтобы не бояться принять смерть от моей руки, но не настолько, чтобы отдать по доброй воле мне мой же кошелек! Силы небесные и подземные! Никогда еще не имел дела со столь забавным существом, сочетающим в себе и самые высокие, и самые низкие порывы души. Ладно, побудь пока что богатейкой, Йель, раз считаешь, что сумеешь распорядиться деньгами. Но на всякий случай помни: у тех, к кому богатство никогда ранее не приходило, почти никогда не достает умения его удержать.

-Хочешь сказать, что я глупо истрачу эдакое количество денег? – фыркнула я. – Уж сейчас ты излишне принижаешь мои умения! Да на что я их переведу в этой глуши?

-Готов побиться об заклад, что в следующий раз, когда ты полезешь в кошелек за монетами – ты оплатишь ими порцию отменных неприятностей, - ответил Хорвек уверенно, и я от досады окончательно передумала возвращать демону его деньги. «Вот увидишь, подлая бесовская душонка, я буду обращаться с этими монетами куда толковее, чем королевский казначей!» - думала я, с обидой косясь на Хорвека, который, напротив, не выказывал никакого расстройства из-за потери денег.

Рассовав по изгвазданным дорожным сумкам остатки нашего имущества, мы принялись спускаться вниз, в узкую бесплодную долину, по обе стороны которой возвышались каменистые холмы, поросшие лишь вереском, мхом, да низкорослыми кустами. Казалось, ни один разумный человек не решился бы здесь поселиться, однако, взобравшись на один из холмов, мы увидали вдали дымок, свидетельствующий о том, что где-то там, меж гор, прячется какое-то жилье, или же, по меньшей мере, путешественники, затерявшиеся среди этих неприветливых просторов, скрашивают себе привал добрым костром.

-Я слыхал об этой пустоши, - сказал Харль, растирая замерзшие руки. – Ее называют Сольгеровым Полем, и местность здешняя кишмя кишит разбойниками. Этой дорогой не так уж часто пользуются – она ведет на северо-восток, где нет больших городов, однако сюда не желают забираться королевские слуги, и злодеи чувствуют себя привольно, выжидая случая, чтобы прийти в земли доброго Таммельнского герцогства… Что за дьявол занес нас сюда? Наверняка это дым от разбойничьего костра!

Здесь, на вершине, разыгрался холодный ветер, и мы поторопились спуститься в низину, столь же неуютную, как и предыдущая. Вновь и вновь мы взбирались по валунам, которые становились все крупнее, и спускались по склонам, казавшимся мне все круче. Харль не смог припомнить, что за края простираются за Сольгеровым полем, что уж говорить обо мне – ничего толком не знавшей даже о землях, входящих в Таммельнское герцогство. Оставалось надеяться, что нам не потребуется перебираться через какой-то горный хребет – скалы с давних времен были прибежищем для множества хищных и злобных нелюдей, куда лучше приспособленных для жизни в ущельях и пещерах, чем наше человеческое племя. Мы устали, оголодали и измучились на холодном ветру, но Хорвек, самый слабый из нас, безжалостно подгонял меня и Харля, торопясь уйти от зловещего холма, где нас едва не заклевали вороны.

-Солнце еще не садится, - повторял он. – Мы остановимся ближе к вечеру.

-Ох, да что проку бежать со всех ног, если мы не знаем, куда идти? – возмутилась я вполголоса, но тут же получила суровую отповедь:

-Ты знаешь, кто тебя преследует – одного этого достаточно, чтобы бежать и день, и ночь до самого края света.

Обессилевший Харль тяжело дышал и помалкивал – это красноречивейшим образом свидетельствовало, что он едва жив от усталости. В очередную долину мы скорее скатились, чем спустились, и замерли, переводя дух у небольшого ручья. В это время солнце скрылось за горой, нависающей над нами грозной серой громадиной, и Хорвек наконец-то объявил, что мы можем отдохнуть. Я вспомнила, что он говорил о картине, которой полагалось заговорить на закате, и со страхом уставилась на сумку бывшего демона, где лежал холст – меня терзало смутное опасение, что некий дух должен вот-вот появиться оттуда, стеная и плача, как это полагается призраку.

Но демон, казалось, позабыл о своих словах, и приказал нам развести костер из жалких ветвей местного кустарника. Сам он уселся у большого камня, и я, едва не разразившись гневной речью, прикусила язык, поняв, что Хорвек едва жив от слабости – просто в отличие от нас он не позволял себе ее выказывать в пути, чтобы мы не замедлили и без того небыстрый шаг.

Даже жар, идущий от костра, не вернул на его лицо краски, свойственные живому человеку. «Ох, плохи его дела!» - подумалось мне. Я и сама была голодна, как нежить в полночный час, оттого сосредоточилась на том, чтобы состряпать какой-никакой ужин из тех небогатых остатков круп и сала, что у нас имелись.

-Не вздумай отказаться от еды, - грозно сказала я Хорвеку. – Если ты надумаешь отойти в мир иной, то только тогда, когда я буду знать, по меньшей мере, название местности, в которой мы очутились.

Бывший демон усмехнулся и покачал головой, показывая, что не собирается со мной спорить.

-Но тебе самой лучше ничего не есть, - сказал он, неотрывно глядя на угли.

-Ох, чтоб мне в гадючье гнездо ступить! – я едва не утопила ложку в котелке. – Никак это какое-то новое колдовство, еще гаже предыдущего? В прошлые разы от меня не требовалось урчать голодным брюхом! Эта магия мне не нравится куда больше, чем прежние трюки!

Харль, до сих пор безмятежно гревшийся у огня, походя при этом на бродячего щенка, задрожал всем телом, заслышав о чародействе. Я вспомнила, что еще недавно точно так же боялась любого упоминания магии, и вздохнула, испытывая одновременно и гордость из-за своей новообретенной храбрости, и сожаление. Чем больше я узнавала о колдовстве, тем яснее понимала, отчего оно губительно и для тех, на кого оно направлено, и для тех, кто его использует.

-Если ты сейчас не спросишь у картины, куда подевался ее создатель, то вновь будешь идти наугад, и, возможно, удалишься от своей цели, вместо того, чтобы приблизиться к ней, - Хорвек, как всегда, был терпелив.

-Страшное ли это колдовство? Кто отзовется на заклятия? – опасливо спросила я, невольно припоминая то острозубых водяных духов, то удар, расщепивший сосну, то ядовитую кровь оборотня, едва не выжегшую мне глаза. Ох, как же не хотелось вновь касаться темного запретного искусства – оно словно оставляло на мне невидимую грязную метку каждый раз, как я решалась к нему прибегнуть.

-Не бывает доброй магии, - ответил Хорвек, доставая из своей изодранной сумки остатки холста. – А эта… почти безобидна, поверь мне.

Не успели отзвучать последние слова, как он бросил в огонь испорченную картину, и едкий дым от сырой холстины заставил нас с Харлем закашляться. Мальчишка кубарем откатился в сторону и замер чуть поодаль, явно опасаясь не столько вони, сколько разговора, который вели мы с демоном. Я же, вдоволь начихавшись и утерев слезы, напротив, бросилась к костру.

-Да ведь ты изничтожил картину! – вскричала я в немалой растерянности. Поплевав на пальцы, я попыталась вытащить обуглившийся сверток, но только обожглась лишний раз и зашипела от боли.

-Не беспокойся, я приберег кое-что, - Хорвек показал лоскут, на котором можно было рассмотреть руки и украшения на них. – Этого хватит, чтобы художник узнал свою работу. Но мастера еще нужно найти… Колдовство очень ревностно относится к дарам, которые ему приносят. Чем сильнее ты поскупишься – тем меньше оно тебе скажет. То, что я оставил клочок холста себе, непременно прогневает силу, к которой мы обращаемся, и она не даст прямого ответа. Придется довольствоваться лишь самыми общими указаниями – но даже это лучше, чем ничего.

-До чего же спесива и мелочна твоя магия, - недовольно заметила я, рассматривая свои испачканные копотью руки. – Обижаться из-за какого-то грязного лоскута!.. Ладно уж, буду надеяться, оно того стоит. Где искать те указания?

-Внутри твоей головы, - серьезно ответил бывший демон. – Сегодня тебе придется впустить в свой ум видения, которые пошлют духи огня. У твоего разума не получится принять их безо всякого над собой усилия, оттого придется немного ему помочь.

И в прежние времена я не слишком любила слушать о том, как несовершенно устроен мой ум. Теперь же, услышав, что его нужно подвергать каким-то испытаниям, я и вовсе приуныла. Харль, настороженно прислушивавшийся к тихой речи Хорвека, подал голос:

-Он хочет тебя погубить, Йель! Помяни мое слово, его душевная хворь заразна, точно холера, и если ты его послушаешь – непременно лишишься остатков ума!

-Всего лишь на время, - Хорвек не стал отрицать, что в главном мальчишка прав. – Но иначе тебе не увидеть знаков. Подобный талант свойственен натурам впечатлительным, с живым воображением; тем, что способны безо всякого волшебства погружаться в размышления и мечты так глубоко, что другие миры начинают стучаться в их умы. Это не столь уж доброе умение, и тебе повезло, Йель, что голова у тебя устроена крепко и просто. Но... ясное мышление придется затуманить для сегодняшнего колдовства – иначе видения и знаки растают в нем, как ночные призраки тают в лучах солнца.

-Ясное мышление! – фыркнула я, без труда уловив запинку. – С чего это ты решил быть со мной вежливым? Скажи прямо, что для этого колдовства мой ум слишком груб! Я знаю, что делают с чересчур грубыми пальцами или пятками – их трут шершавым камнем, пока не выступит кровь! То же самое ты хочешь сделать и с моим разумом, раз уж он, по твоему мнению, не обладает достаточной деликатностью. Ладно, бес с тобой, я согласна. Другого выхода у меня все равно нет. Рассказывай, как провертеть в моей дубовой голове дыру, через которую туда попадут треклятые видения…

Хорвек выслушал меня с некоторым удивлением, словно не ждал, что я так быстро пойму, к чему он клонит. Временами в его взгляде мне виделось что-то вроде сожаления. Так, порой, добросердечные люди смотрят на детей, которым рано пришлось повзрослеть, и я, признаться, раньше не понимала причины этой грусти - разве стоит сожалеть, что человек узнал, как устроена жизнь на самом деле? Теперь же мне все чаще приходило в голову, что бывают горести, которые хоть и не убивают, однако же меняют нас, и изменениям этим подчиняется вся наша дальнейшая жизнь… Простецкое мое прошлое было наполнено радостью, которая нынче поблекла, однако я все еще продолжала верить, что счастливые безмятежные дни когда-то вернутся.

Но что, если счастье ушло не из моей жизни, а из самой души, попорченной магией? Что если я никогда не смогу радоваться жизни так, как умела ранее?.. И все, чего я когда-то желала, вдруг утратит всякий смысл? Ведь случается, что тех, кому осталось поистратиться только на гробовую доску, не радует уже накопленное богатство… Ох, как страшно становилось мне от этих мыслей, но они возвращались снова и снова, стоило мне только встретиться взглядом с Хорвеком. Мне казалось, он сожалел о том, что делал со мной, но продолжал, не зная другого способа меня спасти.

-Есть несколько способов изменить сознание, - объяснял Хорвек, закрыв глаза и опершись головой о камень. – Иногда достаточно готовить свой ум понемногу, учась слышать другие миры, как учатся дети читать и писать. Но на это у нас не хватит времени – людям требуются годы, чтобы отточить это умение. В далеких горных странах дикие колдуны считают, что самый верный способ – упиться до беспамятства, однако чаще всего забывают о том, что видели, и неверно трактуют даже самые простые указания… Более действенным, но неприятным способом является боль – душевная и физическая. Маги, которым недостает умений для работы с видениями, часто пользуются этой уловкой – вот только боль они предпочитают причинять отнюдь не себе. Судьба тех, кто добывает для них видения, очень печальна, и я не пожелал бы ее тебе...

-Не ходи вокруг да около, - нетерпеливо перебила я его, вконец разволновавшись после той части его рассказа, что касалась пыток. - Ты не рассказывал бы о негодных способах, если бы не желал внушить мне, что на мою долю достался отнюдь не худший род провидческой магии. Что мне нужно с собой сотворить? Говори прямо!

-Тебе нужно принять немного яду, - ответил он, открыв глаза, чтобы следить за тем, как изменяется мое лицо. – Не так много, чтобы умереть, но достаточно для того, чтобы впасть в беспамятство. Оно быстро завершится, обещаю, и когда оно минует, ты будешь знать, куда идти.

-Нет, Йель! – вскричал Харль, бросившись ко мне и обняв, словно я собиралась сию же секунду прыгнуть в пропасть. – Он не способен тебя убить, потому что ослабел, и оттого ищет способы, для которых не нужна сила рук или острый меч! Может, раньше он тебе и помогал, но сейчас ему нельзя верить. Он снова хочет твоей смерти! Не слушай его! Это все хитрость, обман…

Никогда еще мальчишка не умолял меня так жалобно, и на глаза навернулись слезы. В его одиночестве и испуге была виновата только я одна, и у меня же он искал защиты, ведь иного друга у него сейчас не имелось. Кто бы не испугался на его месте, оказавшись на закате среди бесплодных пустошей, у крошечного костерка, по другую сторону которого горели желтые глаза безумца, который только недавно желал убивать?

-Мальчишка прав. Заставить тебя я не могу, сил у меня не хватит даже на то, чтобы подняться с места, - Хорвек дышал сипло и отрывисто, с трудом переводя дух после каждого слова. – Если ты думаешь, что я вновь подчинен темному желанию смерти, то можешь отказаться, но у меня не так уж много добрых советов в запасе. Не примешь этот – другой я не успею придумать, времени у меня мало.

-Хочешь сказать, у тебя есть нужный яд? – недоверчиво спросила я, присматриваясь к бывшему демону. – Когда ты успел его припасти? И как не потерял во всех этих передрягах? Он не испортился?

-О нет, он не потеряется и не придет в негодность, - Хорвек покачал головой. – Если ты согласна, то приготовь остальное: нужно смешать немного пепла, который остался от картины, с водой. Ее придется выпить сразу после того, как яд начнет действовать.

-Хорошо, - отозвалась я, помедлив. – Я верю тебе.

-Йель… Фейн… - Харль, вконец испугавшись, вспомнил даже мое прежнее имя. – Я боюсь! Если с тобой что-то случится – с кем я останусь? Мы так далеко от дома… Не делай этого!

Я, мягко, но непреклонно освободившись от цепких рук мальчика, быстро выполнила указания бывшего демона и поставила кружку с грязной водой на камень неподалеку от костра, а затем вновь повернулась к дрожащему Харлю.

-Послушай, - как можно сердечнее обратилась я к нему, понимая, что усталость и страх оказались слишком тяжкой ношей для мальчишки, доселе не знавшего настоящих бед. – Все будет хорошо. Присядь здесь и погрейся, ты совсем озяб и оттого дрожишь. Если ты боишься магии – закрой глаза и отвернись. Вот, возьми мой плащ и накройся им с головой. Не поворачивайся, что бы ты ни услышал. Колдовство и вправду мерзкая штука, я об этом хорошо знаю теперь. Когда все закончится – я скажу тебе, а пока – отдохни, ты выбился из сил и сам не знаешь, чего боишься...

Мои уговоры возымели действие, и взгляд Харля стал более осмысленным.

-Вот уж нет! – огрызнулся он, послушно принимая у меня плащ и заворачиваясь в него. – Я совершенно точно знаю, чего боюсь! Я боюсь этого сумасшедшего господина, который хочет убить сначала тебя, а затем добраться и до меня. И еще я боюсь колдовских штучек, которым он тебя учит! А уж какой страх меня берет, когда я вижу, в каком дрянном месте мы очутились!..

-Мы уйдем отсюда, как только я узнаю, где тот художник, - я, присев, погладила Харля по растрепанным волосам. – Со мной не случится ничего дурного, и Хорвек ни за что не причинит тебе зла, как и мне – он обещал.

Бывший демон хрипло хохотнул, услышав эти слова, но тут же закашлялся, едва не повалившись на землю.

-Вот уж ни за что не куплюсь на его обещания, - пробормотал Харль, вздрогнув. – Скорее, я поверю, что он подохнет раньше, чем дотянется до моего горла, и, не скрою, меня это несказанно порадует.

Говоря это, он натянул плащ едва ли не до носа, и сгорбился, своей позой выражая обреченность и безразличие ко всему, что осталось за его спиной. Я же, глубоко вздохнув, поднялась на ноги и спросила у Хорвека с вызовом:

-Ну, где тот яд? Куда ты его спрятал?

-Подойди поближе, - слабеющим голосом ответил он. – Я скажу тебе.

Мне не понравилось то, как он говорил это, но иного выхода, кроме как послушаться, у меня не имелось. Я опасливо приблизилась к Хорвеку, а затем опустилась на колени рядом с ним, чтобы лучше слышать то, что он собирался мне сказать.

-Так где же яд? – нетерпеливо повторила я свой вопрос, чувствуя, как страх овладевает мной все сильнее.

-Ближе, - прошептал он.

И я наклонилась к самым его губам, ловя каждое их движение. Но тут случилось то, чего я никак не ожидала: подавшись вперед, Хорвек впился в мои губы, крепко придерживая меня за затылок, так что я не могла вырваться. Поцелуй этот длился всего несколько мгновений, но от ужаса мне показалось, что я не могла освободиться целую вечность. Когда его хватка ослабела, я повалилась назад, отпрянув, и принялась отплевываться: во рту у меня оказалось полно крови.

-Что за черт! – от пережитого голос мой осип, а язык не повиновался. – Да как ты посмел…

-Мертвая кровь – очень хороший яд, - прошептал он мне, улыбаясь, и я увидела, что его губа глубоко прокушена.

-15-

Вряд ли отрава могла подействовать сразу, но меня тут же замутило. Нестерпимо хотелось прополоскать рот, однако пришлось сделать усилие над собой и сглотнуть мерзость. Это стоило мне приступа кашля, походящего временами на рвотные позывы.

-Йель?.. – пропищал испуганный странными звуками Харль, но я отрывисто бросила:

-Не поворачивайся! Со мной все хорошо!

-Теперь выпей воду с золой, - приказал Хорвек, пристально следя за мной.

Грязная вода из кружки показалась мне не такой уж противной после кровавого поцелуя, но горло словно свело судорогой, и я несколько раз подавилась, да так больно, что слезы брызнули из глаз. Приступы кашля становились все сильнее, и я в конце концов, упала на колени, не в силах разогнуться и вдохнуть свежего воздуха. Хорвек притянул меня к себе, с трудом приподнявшись, и некоторое время поддерживал мою голову, приговаривая что-то успокаивающее.

-Тебе придется встать, Йель, - услышала я. – Это продлится недолго, обещаю. Всего-то нужно встать и покружиться на месте. На закате – самое время. Когда стемнеет, духи станут слишком сильны и лучше с ними не связываться. Ты можешь не вернуться из мира видений обратно.

-Я увижу художника? – спросила я, желая услышать еще раз, что опасная затея того стоит.

-Ты увидишь место, где он сейчас находится. Надеюсь, он жив, иначе…

-Что – иначе? – несмотря на то, что мысли мои путались, меня охватил страх. – Что я увижу, если он мертв?

-Живым людям не стоит видеть царство мертвых, - мягко ответил демон. – Это навсегда отравит их существование тоской. Но, Йель, тебе придется пойти на этот риск. Вставай и кружись, пока солнце еще не село.

-Но я упаду! – прошептала я, чувствуя, как от тошноты темнеет в глазах. – Ноги меня не держат!

-Так и нужно, - неумолимо ответил Хорвек, и подтолкнул меня, помогая подняться, хоть на это, казалось, ушли его последние силы. Перед глазами все плыло, но я увидела, как он повалился на бок, ударившись головой о землю, и из уголка губ потекла темная струйка. Я едва не закричала, подумав, что вот теперь-то он точно умер, но тут же кровь вспузырилась на его серых губах, и демон несколько раз хрипло вздохнул.

-Кружись, - прохрипел он. – Кружись, пока не упадешь. И спрашивай без остановки, где тот, кого ты ищешь! Забудь обо мне, у тебя есть дело куда важнее. Я не умру, пока ты не вернешься, обещаю!

И я, неловко переступая с ноги на ногу, принялась кружиться. Перед моими глазами мелькали попеременно то языки затухающего костра; то спина сгорбившегося Харля, который казался совсем маленьким и потерянным среди голых камней; то бессильно лежащий на земле Хорвек. Затем мир покачнулся, и мне показалось, что Хорвек удивительным образом выпрямился. Но нет - это всего лишь я сама упала, и тьма нахлынула на меня, словно вечерние сумерки в один миг сменились глухим полуночным часом.

Разум мой, напротив, прояснился. Я помнила все, что со мной произошло, и упорно бормотала свои вопросы, хотя, на первый взгляд, рядом не имелось никого, кто мог бы на них ответить. Только пыль лезла мне в нос, да стоял в ушах звон. С облегчением я отметила, что тошнота отступила, и тут же перед моими глазами запылали снопы искр. Их становилось все больше и больше, пока яркий свет не вынудил меня зажмуриться. А когда решилась вновь открыть глаза – вокруг все было залито ярким дневным светом, неуловимо отличавшимся от того, к которому я привыкла. Он был таким сияющим, искрящимся, словно в каждом его луче заключалась какая-то прекрасная магия. Звон в голове сменился ритмичным шумом, который не походил ни на что иное, что я слышала раньше. Я, стряхнув с себя оцепенение, начала осматриваться, приподнявшись на локтях.

Подо мной обнаружились серо-розовые камни, совсем не такие, как на пустоши – каждый из них был округл и отшлифован, и я недоверчиво погладила пальцем чуть шершавую поверхность. Тут ног коснулось что-то прохладное, и я, повернувшись, увидела, что лежу на берегу, а позади меня расстилается бескрайний простор волнующейся белопенной воды, переливающейся на солнце всеми оттенками зеленого и синего. Над волнами вдалеке белели паруса огромных кораблей, а в кружеве свежей листвы на другой стороне залива сверкал красной, нарядной черепицей крыш большой город. За бесконечными красными скатами виднелись пологие склоны гор, тонущие в голубоватой дымке. «Ах, духи, зачем вы показываете мне царство мертвых? – взмолилась я то ли вслух, то ли в мыслях. – В нашем мире не может существовать столь прекрасное место! Зачем я увидала всю эту красоту? Как бы я хотела остаться здесь навсегда, не зная прежних бед…».

Должно быть, речь моя была услышана, поскольку дивная картина подернулась рябью, а в глазах снова потемнело. «Астолано!» - прозвучало в моих ушах, и я очнулась, враз ощутив боль и тошноту, о которых уже успела позабыть. Должно быть, в беспамятстве я находилась довольно долго – сумерки сгустились, а кострище полностью выгорело. Я с тревогой оглянулась – у того камня, где лежал Хорвек, было пусто. Но не успела я испугаться, как он склонился надо мной, помогая подняться. В сумраке я не видела его лица, но по его шумному и хриплому дыханию было понятно, что он очень слаб.

-Что ты помнишь? – спросил он быстро. – Говори, пока воспоминания не исчезли! Если ты забудешь то, что видела – вся эта затея окажется пустой.

-Ох, до чего ж плохо… - простонала я, складываясь пополам. – Меня сейчас стошнит!

-Стошнит, и не раз, - Хорвек тормошил меня безо всякой жалости, но я снова упала на землю. – Яд должен покинуть твое тело. Но с этим можно погодить. Что ты запомнила? Видения тают быстро как снег от огня!

Он был прав: словно сон, который невозможно припомнить, увиденное в беспамятстве кружилось в моей голове, не давая ухватиться даже за краешек. Я помнила лишь то, что это было прекрасно.

- Должно быть, художник умер, - прошептала я. – Мне привиделось место, прекрасное, как рай… О, как я хотела там остаться,

-Потому-то я и торопил тебя, - вздохнул Хорвек. – Если бы солнце к тому времени село – духи могли выполнить твою опрометчивую просьбу. А ведь ты просила, чтобы тебя оставили в мире видений, не так ли?

-Ты не хотела к нам вернуться? – обиженно вопросил где-то поблизости Харль. – Йель, неужто ты бы бросила меня одного?

Мне стало невыносимо стыдно: вновь я предала тех, кто верил мне. Хорвек, однако, верно истолковал то, что я зашмыгала носом, и сказал:

-Не вини себя. Почти все люди желают остаться в своих снах – слишком уж страшна и грустна их жизнь наяву. Лучше постарайся вспомнить, что ты видела. Художник, я полагаю, жив-здоров. Царство мертвых не из тех мест, куда кто-то желает попасть преждевременно. Ты видела что-то иное.

Мало-помалу я рассказала о своем коротком видении, и Хорвек согласно кивнул, заметив, что лежала я головой к югу, и, стало быть, привиделось мне большое Южное море, а вовсе не обиталище усопших.

-До чего же ты страшно вертелась, когда упала! – вставил Харль. – Как будто злые духи таскали тебя за ноги по кругу!

-То-то у меня спину так саднит, - проворчала я, кое-как поднявшись. Почему-то меня разочаровало то, что прекрасный город из моего видения не был раем. Опять выходило, что я способна принять медный грош за золото из-за своей недалекости.

Хорвек, стоявший на ногах ненамного тверже моего, провел меня к ручью, где я долго умывалась и жадно пила чистую холодную воду. Вскоре после этого меня пару раз стошнило, но, по словам моего приятеля, это было к добру. И вправду, не прошло и получаса, как я уже дышала свободно, а жжение в животе унялось, сменившись чувством голода, который пришлось утолять остывшей подгоревшей кашей у слабого костерка. Тогда же мне припомнилось главное.

-Астолано! – произнесла я, жадно жуя. – Духи сказали – Астолано! Что бы это могло быть такое?

Хорвек, который ел медленно и по чуть-чуть, словно опасаясь, что негодная каша для него окажется ядом куда более страшным, чем его порченая кровь – для меня, замер. Точно так же застыл и Харль, ничего не понявший, но опасавшийся любых перемен в поведении нашего спутника.

-Круг замкнулся, - промолвил бывший демон задумчиво. – Этого следовало ожидать…

-Что это значит? – я нахмурилась.

-Когда-то, очень давно я бывал в Астолано, - ответил он неохотно, и я догадалась, что речь идет о тех временах, когда демон Рекхе еще не поклялся в верности Темнейшему дому. – Это старый южный город, славящийся богатством и красотой. Видимо, в некоторые реки нужно входить дважды…

-Тебе опасно туда возвращаться? – беспокойно спросила я.

-Отчего же? - пожал плечами Хорвек, и выражение лица его стало отрешенным. – Говорю же – это было давно, да и я был совсем другим в ту пору. Судьбе угодно, чтобы мне довелось еще раз прогуляться по мостовым, где когда-то пролилось немало моей крови. С некоторых пор я перестал угадывать, зачем высшим силам угодно играть со мной, и просто повинуюсь случаю… Не стоит говорить об этом. Нужно идти дальше, пока мы хоть что-то различаем в сумерках. Тебе опасно сегодня ночевать под открытым небом. Ты дважды использовала яд с прошлой полуночи, и не раз колдовала. Это ослабило тебя куда больше, чем может показаться. Такая слабость угодна множеству ночных сущностей, которые чувствуют себя привольно вдали от стен людского жилья. Защищаться от них ты научишься очень нескоро. Загноившаяся открытая рана притягивает мух со всех сторон, а у тебя в душе таких ран сегодня несколько, и нужно несколько дней для того, чтобы они затянулись.

От слов этих сердце мое зашлось щемящей болью, и я обхватила себя враз озябшими руками.

-Я боюсь, - пролепетал Харль, придвигаясь поближе и напрочь позабыв о том, как всегда хорохорился передо мной в былые времена.

-Мы поднимемся на эту гору и посмотрим, не видно ли огня, - Хорвек поднялся, шатаясь так явно, что я тут же бросилась его поддержать. – Здесь есть какое-то жилье, дым от которого мы замечали днем. Попросимся на ночлег, а если нас не впустят – заночуем поблизости. Человеческое обиталище само по себе противно многим ночным охотникам, жадным до чужих душ. Оно отпугнет хотя бы часть из них.

-Но разве ты сможешь дойти туда? – в отчаянии вопросила я.

-Я обещал тебе, что не подохну, пока ты колдуешь – и, как видишь, сдержал обещание, - ответил он. – Теперь я даю слово, что не умру, пока мы не окажемся у порога человеческого дома. Эй, мальчишка! Ты думаешь, что только Йель покажется лакомым кусочком тем, кто рыщет ночами по этой пустоши? Пошевеливайся!..

-Ведь ты мне лжешь, Хорвек, - негромко пропыхтела я, помогая ему идти. – Ничегошеньки ты не знаешь о том, когда придет твое время умирать. Просто хочешь, чтобы я не останавливалась.

-Может и так, - согласился он, высвобождаясь, несмотря на очевидную свою слабость. – Но если я могу помочь тебе, обманув, то что плохого в таком обмане? Моя жизнь ничего не стоит, ведь ее, по сути, вовсе нет. Это фальшивка, колдовская уловка – а ведь ты их терпеть не можешь, не так ли? Глупо губить себя, пытаясь сохранить то, что существовать не должно.

-Прекрати так говорить! – рассердилась я. – Если хоть кому-то ты нужен живым, то твоя жизнь уже не пустяк! А мне ты нужен, Хорвек, - тут он хотел что-то вставить, но я не дала ему произнести ни слова. – И вовсе не потому, что без твоих советов я пропаду. Говори сколько угодно, что я глупа, но я считаю тебя своим другом. Опирайся на меня, и не делай вид, что обойдешься без помощи. Харль потащит наши пожитки… Слыхал, лентяй? Ты не колдовал, да и хвори тебя не одолевают, так что из нас ты сейчас самый сильный!

Разумеется, это было преувеличением – мальчишка с трудом волок сумки, неуклюже застревая со всем этим сомнительным добром между камнями, по которым мы карабкались. Иногда ему удавалось опередить нас, но, бывало, что мы отрывались от него, удачно перевалившись через очередное препятствие и кулем скатившись вниз. Некоторое время мы лежали рядом, переводя дух, и, как-то раз, воспользовавшись тем, что Харль не расслышал бы наших с Хорвеком голосов, я вполголоса спросила бывшего демона о том, что тягостно изводило меня.

-Скажи, отчего тебе так противна человеческая жизнь? Неужто нелюди живут веселее и легче, чем мы?

Хорвек негромко засмеялся, и я поняла, что он вновь считает меня слишком недалекой для того, чтобы понять ответ на этот вопрос.

-Суета… - наконец, промолвил он. – Человеческое время так быстро уходит, что его и жизнью-то не назовешь. Оно – как течение горной реки, куда человека безжалостно швырнули, едва он впервые открыл глаза. Успеешь ли ты пару-тройку раз вдохнуть воздух, прежде чем пойти ко дну?.. Возможно. Вот эти несколько глотков воздуха и есть счастье, которое выпадает человеку за всю его жизнь, наполненную несчастьями, опасностью и потерями… Ты этого не заметишь, ведь все силы уйдут на то, чтобы суметь хоть раз показаться над водой. То счастье, которого ты желаешь в своих самых смелых мечтах – ничтожная пылинка, сор, но даже его, возможно, ты не достигнешь.

-А у демонов… - начала я нерешительно, и он, вздохнув, продолжил:

-У высших созданий есть право замедлять бег времени, созерцать движение жизни со стороны, ждать своего часа. Попробовав хотя бы однажды им воспользоваться, ты никогда уже не сможешь без горечи смотреть на людей – жалких рабов времени.

-Вот и не надо, стало быть, нам такого счастья, - пробурчала я, пытаясь изгнать из души странный холод, который привнесли туда слова Хорвека. – Да, в жизни нашей маловато радостных минут, но не тебе судить, ничтожны они или же нет. У тебя, как я посмотрю, и такой радости не случалось. Не говори мне больше о прежней жизни, я и вправду зря начала эти расспросы. Мне достаточно того, что ты нравишься мне нынешним. Если ты не ценишь свою жизнь, тогда я буду ценить ее за нас двоих.

От усталости мы растянулись на земле, глядя в небо, где уже появились первые звезды. Хорвек ничего не ответил на мои последние слова: быть может, он так измучился, что не нашел сил высмеять их в своей обычной манере, но я предпочла думать, что в молчании сокрыта странная нелюдская благодарность, природу которой я так и не сумела понять как следует.

Тут на головы нам посыпался мелкий гравий, а следом за ними свалился и Харль, наконец-то покоривший каменистый косогор.

-Ишь, разлеглись, - ворчал он, . – Я едва шею себе не сломал, темнотища – хоть глаз выколи. Ничего мы здесь не найдем, кроме своей смерти. Какому человеку в радость жить среди такого безобразия? Повсюду одни колючки да камни… Тролльи места, не иначе!

Однако ему вскоре пришлось признать свою неправоту: поднявшись чуть выше, на взгорье, мы увидали внизу огоньки, в свете которых любой путешественник угадал бы близость тепла и уюта – то были окна какого-то жилья, чудом втиснувшегося между скалистых обрывов. Пришел черед спуска, и немного погодя мы очутились на узкой дороге, более похожей на тропу. Она определенно вела к дому, и вскоре мы почуяли запахи, милые сердцу любого озябшего и уставшего странника: дым от очага, перемешивающийся с ароматом жареного мяса. Крестьяне и прочий простой люд, как известно, отходили ко сну с закатом солнца, а богатому дому, обитатели которого засиживаются допоздна, на дикой пустоши было не место.

-Постоялый двор! – сказал Харль, поведя носом. – Боги, никак, смилостивились над нами.

Мысль об сытном ужине перед очагом затуманили рассудок, и даже равнодушный к требованиям грешной плоти Хорвек, казалось, прибавил шагу. Хоть выглядели мы так, словно бродили по пустошам несколько недель кряду, совершенно одичав, но при мне имелся отличный кошель с монетами, и я полагала, что любой хозяин захолустной гостиницы, завидев его, почтет за честь принять таких гостей.

Из-за позднего часа нам долго не открывали, выспрашивая из-за дверей, что мы за люди и куда держим путь. К несчастью, ответить на эти вопросы мы затруднялись, и оттого на пороге нас продержали немилосердно долго.

-Ничего-ничего, увидят, что мы при деньгах – засуетятся! – пробормотала я, слушая, как отодвигаются многочисленные засовы: в этих диких краях двери запирали на совесть.

Мне, в самом деле, не терпелось показать хозяину, что к нему заявились вовсе не голодранцы, и причиной тому, честно признаться, была не только наша нынешняя усталость. В пору, когда мы с дядюшкой бродяжничали, из-за недостатка средств нам не раз приходилось полагаться на милость владельцев постоялых дворов, и оттого мы оказывались в весьма униженном положении, как это всегда бывает с попрошайками и нищими. Затаившись в каком-нибудь грязном углу у самой двери, где сквозняки ворошили старый сор, я всегда мечтала, что когда-нибудь переступлю через порог гостиницы как полноправный постоялец, которому нет нужды драться за теплое место с песьим выводком, ждущим объедков со столов.

Сегодня судьба, для порядка отвесив мне несколько звонких затрещин, одарила кошельком, доверху набитым деньгами, и я изнывала от желания впервые в своей жизни заплатить за лучший ужин, который только возможен в этих стенах.

-Остерегайся необдуманных трат, Йель, - шепнул мне Хорвек, заметив, как я потянулась к кошельку.

-Хороший ужин может показаться необдуманной тратой разве что тебе, - огрызнулась я, и бросила хозяину полукрону, как мне показалось – с истинно королевским величием.

Юркий старичок в долгополой старой накидке выглядел подслеповатым, однако поймал монету на лету. Тут же он отдал приказание толстой растрепанной служанке, и провел нас к столу, который сам же и протер. Никогда еще мне не оказывали такого уважения!

Здешний постоялый двор был из тех бедных уголков, где не имелось отдельных комнат даже для самых почетных гостей. Путники проводили ночь там же, где ужинали, растянувшись на полу перед большим очагом, сложенным из грубых камней. Вряд ли стоило ждать от подобного ночлега особого удобства, но мне было не привыкать и к худшему. Сейчас перед огнем сидела неприветливая старуха в черном – должно быть, жена хозяина. Служанка подала нам знак и провела в закуток, где имелся рукомойник, который ради нас наполнили горячей водой. По очереди мы смыли с себя подсохшую кровь и грязь, и я в который раз заметила, что смуглое лицо Хорвека посерело от нездоровой бледности.

Нынешний поздний вечер, казалось, выдался не слишком удачным для заведения – за столом в общем зале сидел только один гость: пожилой крепкий мужчина в темно-зеленом бархатном кафтане. Я немедля решила, что он слишком пристально рассматривает нас. Во взгляде этом мне почуялась немалая толика презрения – одежда что у меня, что у моих приятелей была грязна и изодрана, как у нищих бродяг. Разумеется, едва подумав об этом, я тут же с нескрываемым вызовом бросила серебряную монету служанке, поднесшей нам еду. Хорвек отчего-то вновь с осуждением покачал головой, но ничего не сказал. Харль же, завидев дымящиеся тарелки, забыл обо всем на свете, и накинулся на жирную похлебку, словно ничего вкуснее отродясь не едал.

Бывший демон ел медленно – наверняка, голод мучил его не меньше нашего, но он сдерживал себя, помня, что поддаваясь человеческим желаниям, становится чуть более человеком, чем раньше. Мне было не по себе от мысли, как опасно сейчас находиться рядом с этим существом, но жалость возобладала над страхом, и я пододвинула к нему еще одну тарелку, сердито приговаривая: «Не вздумай отказаться!».

В окно, покрытое давней копотью, ударилось какое-то ночное существо, и я услышала, как старик-хозяин кричит служанке: «Акка, отчего ты не затворила ставни, дура набитая?! Нечисть нынче разбушевалась!». Вспомнив, как Хорвек говорил, что ослабленные колдовством люди для горных духов и нелюдей – славная добыча, я вздрогнула, и подумала, что уж точно носа не высуну на улицу до самого утра. Однако толстая Акка была не из пугливых, и, даже не подумав спорить, вышла за дверь, прихватив фонарь. Где-то неподалеку тонко и тоскливо выли твари с пустоши, а в трубе что-то шуршало, тщетно пытаясь пробраться внутрь. Никогда еще мне не доводилось бывать в столь диких местах – мы с дядюшкой Абсаломом старались держаться ближе к оживленным трактам – и я подивилась, как достает храбрости у старика держать здесь постоялый двор.

-Наверняка тут полно разбойников! – громко прошептал Харль, одновременно с тем жуя и икая от жадности.

Я мысленно согласилась с ним и невольно погладила кошелек, благодаря богов за то, что мы ночуем не под открытым небом у костра.

-Судари мои, - закряхтел хозяин, подошедший к нашему столу. – Время позднее, а в наших краях не принято встречать полночь на ногах. Сами слышите, как разошлось нынче бесово племя!.. Добрым людям лучше не слышать, как хохочет и воет треклятая нечисть – от того, говорят, случаются всякие хвори. Ложитесь-ка спать, Акка уже пошла за одеялами, а тюфяков с чистой соломой вон в том углу хватает…

Постоялец в зеленом кафтане, заслышав эти слова, отрывисто пожелал нам доброй ночи, и первым последовал совету хозяина, заняв место чуть поодаль, у стены. Старуха с оханьями и стонами поднялась со своего места, и мы с Харлем, сдвинув ее кресло в сторону, расположились аккурат перед очагом, посчитав что уж за свои-то деньги имеем право на лучшее место в доме. Хоть вина за ужином мы выпили совсем немного, но усталость брала свое: мальчишка заснул, казалось, еще до того, как его голова коснулась тюфяка. Хорвек же, встав из-за стола, замер на мгновение, словно сомневаясь, как именно поступить.

-Уж если ты надумаешь нас удавить ночью, то какая разница, будем ли мы дрыхнуть вповалку или же в разных углах? – преувеличенно сварливо прошептала я, подвигаясь так, чтобы ему хватило места лечь рядом со мной.

Догорали последние плохонькие огарки на столах, жар в очаге бросал красноватые отблески на стены, а странные звуки пустошей, смутно слышимые в ночной тьме, невольно заставляли прятаться поглубже под толстое шерстяное одеяло. Согревшись, я окончательно обессилела, и уснула, уткнувшись носом в спину Хорвека.

Сон мой был настолько крепок, что громкие голоса и хохот сначала показались мне продолжением какого-то тревожного сновидения. Я приподнялась, сонно моргая и не понимая, отчего вдруг комната так ярко осветилась среди ночи, и кто все те люди, чьи тяжелые сапоги оглушительно топают по дощатому полу.

Хорвек, в отличие от меня, спросонья соображал куда быстрее, и потому сразу вполголоса выругался, завидев меховые плащи, грубые сапоги и многочисленное оружие ночных гостей.

«Разбойничье гнездо! Самое место для того, чтобы похваляться своим кошельком, Йель!» - мысленно взвыла я, толкая Харля, которого не сумели разбудить гам и топот.

-Ну, что за богатеи решили сегодня заглянуть к нам на огонек? – насмешливо пробасил кто-то, вызвав дружный хохот у остальных разбойников, и я признала в говорившем того самого постояльца в зеленом бархате. Теперь я ясно видела в его лице признаки злодейской натуры – черные глаза так и сверкали из-под низких бровей, подкрученные усы воинственно топорщились, а ухмылялся он точь-в-точь будто злой пес скалит зубы. Однако вовсе дурным человеком он не был – мне пришлось в этом убедиться почти сразу.

-Деньги у девчонки, мастер Глаас! – услышала я знакомый голос старика-хозяина: старый мошенник угодливо согнулся перед предводителем разбойников, торопясь услужить.

-Девка! – немедленно загалдели остальные злодеи, тыча в мою сторону пальцами, и от их перемигиваний щеки у меня тут же запылали, а лоб, напротив, покрылся холодной испариной. Но господин Глаас, важно усевшийся на лавку посреди комнаты, тут же резким окриком заставил притихнуть своих ребят.

-Угомонитесь! Девчонку без моего разрешения чтоб пальцем никто не трогал! А ну-ка, иди сюда, - поманил он меня, широко улыбаясь, словно при виде диковинной зверушки из бродячего балагана.

Я, затравленно оглянулась на Хорвека, но тот со вздохом промолвил:

-Говорил я, что на первую же потраченную из этого кошелька монету ты купишь отменную неприятность. Отдай ему деньги, ничего не поделаешь.

Неловко поднявшись, я подошла к главарю поближе. Хоть он обращался ко мне безо всякого уважения, однако злобы в его голосе я не расслышала, и оттого таращилась на господина Глааса с робкой надеждой. «Что, если он отпустит нас? - думала я, мысленно уже попрощавшись с кошельком. – Зачем мы разбойникам? Быть может, они не убьют нас… И мы пойдем своим путем, а они - своим».

Покорно протянув старому разбойнику кошелек, я вжала голову в плечи, не зная, чего ожидать. Тот знаком указал мне вернуться на прежнее место, а затем заглянул внутрь кошелька, присвистнул, подбрасывая монеты на ладони, и объявил:

-Что ж, нам свезло напоследок, братцы! Тут полно золотых полновесных крон! Клянусь своими потрохами, в наши лапы попались королевские родственнички, не иначе!

Последнее предположение изрядно повеселило разбойников: мы были оборваны как худшие из нищих, а исцарапанные лица и подавно не добавляли нам сходства с благородными людьми. Но не успела я подумать, что разбойники смилостивятся над теми, кто ушел по дороге жизненного везения недалеко от них самих, как господин Глаас, позволив своим людям насмеяться вволю, снова заговорил.

-Никак судьба подает нам знак и желает счастливого пути. Только вчера я говорил, что нужно податься на зимовье как можно раньше… Кругом недобрые знамения, кругом черные дела. Отправимся в дорогу завтра же утром!

-16-

Эти слова заметно обрадовали злодеев, а вот старик-хозяин, напротив, в беспокойстве забормотал:

-До настоящей зимы еще луна успеет смениться! Куда вам торопиться, братцы? Никогда вы еще не уходили отсюда раньше Волчьего дня!

-Эй, Торок, какие мы тебе братцы?! – посуровел мастер Глаас. – Говори-говори, да не заговаривайся! Мы - вольный люд из славного края, и к пустоши этой треклятой гвоздями не прибиты. Это тебе судьба истлеть под здешним камнем, под безбожные завывания ночных духов, а наши кости будут лежать в доброй освященной землице. Получаешь пару серебряных монет за то, что посылаешь нам вести о новых гостях – и радуйся им, да скажи спасибо, что до сих пор твой дом не превратился в головешки.

Из презрительной речи этой я поняла, что хозяин постоялого двора не раз отдавал своих постояльцев на поживу пришлым грабителям, за то получая скромную награду. Однако ровней его себе лихие люди не считали, и по гримасе, которая исказила сморщенное лицо Торока, было видно, что на душе у него давно копится обида на зазнавшихся подельников.

-Ладно-ладно, - забормотал он, улыбаясь одновременно заискивающе и недобро. – В братья я вам не гожусь, однако если по ваши души сюда придут люди короля, то я буду болтаться в петле рядом с вами, мастер Глаас, нравится вам это или нет.

-Люди короля! – воскликнул Глаас, хлопнув ладонью себя по колену. – И в былые времена никто из людей вашего короля не совался на Сольгерово Поле, а следующей весной, помяни мое слово, Торок, я со своими людьми пойду в земли герцога Таммельнского и соберу там столько оброка, сколько выдержат наши повозки! Если переживешь эту зиму, то непременно узнаешь, как славно я пощипал перышки Его Светлости. В его земли пришел упадок, а там, где вода замутилась – ловить рыбу проще всего.

-Так отчего же вы уходите так скоро, мастер Глаас? – не удержался старый Торок. – Сами говорите, что пустоши наши надежно прячут вас от королевских слуг и от воли герцога Таммельнского. Отчего бы не относиться с почтением к здешним камням, столько раз укрывавшим вас в плохие времена? Право слово, лежать под одним из них – ничуть не хуже, чем гнить где-то на тесном городском кладбище, а вой духов для покойника ничем не отличается от звона храмового колокола…

Нахальство старика заставило заворчать разбойников, вольготно расположившихся по лавкам, и в Торока полетело сразу несколько кружек. Я от страха зажмурилась и прижалась к Хорвеку, который словно окаменел – за все это время он не издал ни звука, с мрачным достоинством приняв происходящее как данность. С другой стороны к нему приник Харль, от страха сопящий с громким присвистом.

-Проклятый старик, научился от здешней нечисти предвещать смерть! – раздавались грубые выкрики. – Укоротить ему язык! А до того – пусть скажет, где припрятал горшок с монетами! Наверняка делился с нами не всем, что находил при своих постояльцах!

Старый Торок, поняв, что рассердил грабителей всерьез, согнулся в три погибели и приник к ногам главаря, визгливо прося прощения. Господин Глаас, выждав пару минут, приказал своим ребятам утихнуть.

-Если я до сих пор жив, Торок, - произнес он веско, - то только потому, что жадность никогда не застит мне глаза, в отличие от тебя. Ты так желаешь получить от меня до зимы хотя бы еще пару-тройку монет, что не чуешь беды, стоящей у порога.

-О какой беде вы толкуете, мастер Глаас? – заискивающе спросил Торок. – Духи нынче беснуются, и ночные плакальщицы воют громче обычного, но мало ли что взбредет в ум нечистой силе?..

-Нечистая сила не тревожится попусту, - ответил на это Глаас, помрачнев из-за какого-то воспоминания. – Ты видел, какая туча стояла сегодня днем над Урраским холмом, где Троепалая сосна? Это было колдовство – уж мне ли не догадаться… В наших местах еще свежа память о проделках Белой Ведьмы. Дед рассказывал мне, как она насылала страшные грозы на врага, и, провалиться мне на этом самом месте, сегодня кто-то вновь наколдовал такую грозу!

-Мало ли какая непогода случается, мастер Глаас… - опасливо, но упрямо возразил старик. – В наших краях иной раз дождь сменяется солнцем трижды на день…

-Твои кости еще крепки, хоть ты и кряхтишь, точно вот-вот помрешь, - еще более мрачно ответил Глаас. – Отправляйся завтра с утра к Лигарскому ущелью и посмотри на южный склон! Нынче там прошел дождь, но, пожалуй, такого дождя ты еще не видал. Все усеяно мертвым вороньем. И не говори мне, что это случайность. Столько падали с неба без колдовства нипочем не просыплется!

Его рассказ был подтвержден возгласами разбойников, в которых за напускной бравадой слышалась тревога: хоть они и привыкли к здешним диким краям, однако обострившееся чутье верно подсказало им, что нынешние страшные чудеса предвещают наступление плохих времен.

-Таммельн – порченое проклятое место, - громко произнес кто-то из грабителей, и слова эти вызвали ропот одобрения. – Правитель города сошел с ума, а король, отдавший за него свою дочку, никак тоже разума лишился. Слабые господа – слабая власть!.. А там, где нет человеческих законов – устанавливаются нечистые порядки, и скоро границы между пустошами и людскими землями никто не различит…

-Вот и посмотрим, чем будут жить эти края после зимы, - сказал на это мастер Глаас. – Долгими зимними ночами чего только не случается… Повозки готовы? С рассветом отправляемся в путь, нас заждались жены!.. Торок, накрывай столы, что стоишь, как пень? Или не желаешь с нами попрощаться по-доброму?..

Хоть от страха я боялась глаза поднять на старого разбойника, однако не упустила ни одного слова из того, что он говорил. Услышав про мертвое воронье, я вздрогнула, и Хорвек легонько сжал мои ледяные пальцы – разбойникам не стоило знать, что сегодняшнее колдовство было делом моих рук, а наблюдательности и подозрительности у одного только мастера Глааса хватило бы на десяток людей попроще. Из его речей я уяснила, что в эти края грабители приходят издалека, чтобы пытать счастья на окраинах Лаэгрии. Пустошь надежно скрывала их от королевского гнева, а с наступлением холодов разбойники возвращались в родные дома, где, должно быть, местный люд и не подозревал, что живет бок-о-бок с душегубами. «Наверняка говорят всем, что подались на заработки, - невольно размышляла я, припоминая, что и в Олораке встречала парней, пропивающих всю зиму напролет монеты с чужеземной чеканкой. - Ох, хоть бы рассвет наступил поскорее, чтоб их и след простыл вместе с награбленным добром! Без денег нам придется туго, но Хорвек и сам раздобыл их нечестным путем… Ворованное добро всегда проклято – переходит из рук в руки быстрее, чем ветер носит сухие листья!»

Однако следующие слова господина Глааса заставили мое сердце замереть:

-Этих ребят, пожалуй, прихватим с собой – продадим на рынке в Ликандрике, - сказал он, махнув рукой в нашу сторону. – Невелика прибыль, но и в пути от них убытка немного, к голоду они привычны – вон какие тощие!..

-П-п-родать? Нас? – проблеял Харль, от очередного потрясения обретший дар речи, в отличие от меня, напрочь его утратившей. – Да разве ж мы скот какой?

-В наших краях такие, как вы, ценятся меньше, чем скот, - добродушно ответил господин Глаас, не пожелавший присоединиться к общему застолью и оставшийся вести с нами беседу. – Я слыхал, что здесь у вас рабов нет, но в наших землях все устроено куда разумнее.

-Но мы подданные герцога Таммельнского! – вскричал бедный Харль, всплескивая руками. – И уродились свободными людьми!

-Оборванцы, карманы которых набиты золотом? – прищурился старый разбойник, которого явно забавляло то, как мы с Харлем переполошились. – Сдается мне, если вернуть вас вашему господину, то он тут же присудит каждому по петле. Откуда у таких, как вы, деньжата? Ну, что, может и вправду отвезти вас в Таммельн и поспрашивать, не ищет ли герцог пару-тройку запропавших подданных?

Издевательский вопрос этот пришелся не в бровь, а в глаз, и мастер Глаас расхохотался во все горло, увидев, как мы с Харлем испуганно переглянулись. Хорвека он по какой-то странной причине во внимание не принимал, точно в упор не видел.

-Стало быть, угадал, - произнес он, отсмеявшись. – Ну и на кой ляд вам свобода, если там ждет разве что виселица? А у хорошего хозяина вы будете жить, как у богов за пазухой. Говорю я это не для красного словца. Дорога будет длинной, нелегкой, и следить за тем, чтобы вы не сбежали при первой же возможности – лишние хлопоты. Потому и объясняю: вам, бродягам, лучшей судьбы все равно не сыскать. Таких, как вы, в услужение никто в своем уме не возьмет, а даже если и возьмет – то только и будет искать возможность, чтобы прогнать восвояси, не заплатив, потому как за голодранцев заступиться некому. А если уж за вас какой-то господин заплатит из своего кошелька, то не позволит, чтоб трата эта оказалась пустой: всегда накормит и обогреет, хорошему работнику преждевременно протянуть никак ноги не годится…

-А если работники из нас не ахти? – с вызовом спросила я, несколько осмелев. – И все равно сбежим, как только представится случай?

-Тогда придется вас прирезать, да и выкинуть в ущелье, - добродушно ответил Глаас. – Разнесете весть, что старый Торок привечает разбойников, принесете убыток старику, а нам от того одно неудобство – негде и голову преклонить, когда погода совсем уж собачья. Возиться с вами – много чести. Со связанными руками-ногами своим ходом далеко не уйдете, придется в повозку пустить, да сторожа к вам приставить… Нет, вы того не стоите!

-Ох, Йель, помалкивай! – прошипел Харль, едва заслышав об ущелье, и трижды сплюнул за плечо. – Сударь разбойник, смилуйтесь! Мы никому ничего не расскажем! Сами видите, что мы такой же беззаконной породы, что и вы. Отчего же лишать нас свободы, чем мы от вас отличаемся? Быть может, мы и сами подались бы в разбойники… Славная работенка – всегда так думал, клянусь своим здоровьицем!..

-Разбойнику прежде всего нужно быть везучим и пользоваться покровительством высших сил, иначе недолго ему ходить под божьими небесами, - рассудительно ответил мастер Глаас. – А что у вас за везение, если сидите сейчас передо мной, как мокрые куры? У богов вы, ребятишки, в немилости, можете не сомневаться. Прикончить вас – и то будет добрым делом, быстрой смертью вам все равно не помереть.

Возразить на это было нечего: везением в последнее время мы похвастаться не могли.

-Сударь, помилосердствуйте… - вновь заныл Харль.

-Я и так к вам добрее родного батюшки, - отвечал Глаас. - Вот что, скажи на милость, ты умеешь делать, сопляк?

-Я? – Харль вздернул нос. – Да никто не знает больше историй, чем я! От короля Одерика до феи Мараны – обо всех я знаю добрый десяток сказок, а если надо – могу и спеть…

-Ой, не в добрый час ты расхвастался, Харль, - пробормотала я, и пронзительный взгляд черных глаз господина Глааса тут же остановился на мне.

-А ты чем ценна, кроме того, что уродилась девкой? – спросил он, посмеиваясь, и я тут же решила, что мне нужно перещеголять Харля во что бы то ни стало, ибо вопрос главаря вновь заставил остальных разбойников разразиться хохотом, от которого у меня враз отнялись ноги.

-Я… я умею врачевать, - торопливо принялась перечислять я все свои неоспоримые достоинства. – Знаю травы, умею выводить вшей, чесотку и прочую заразу, да и зуб порченый выдерну, ежели мне перед тем поклянутся, что не свернут шею опосля этого дела, а то ведь от боли чего только в ум человеку не взбредет...

-Стало быть, пару медяков сверх обычной цены накинуть можно, - расхохотался мастер Глаас, и, наконец, соизволил обратить свое внимание на Хорвека, тут же потемнев лицом.

-Тебя я даже спрашивать не буду, - сказал он. – Вижу, что человек ты – хуже меня самого. Да еще и хворый. Тебя с собой не возьму. Эй, Торок! Осталось за подворьем место для еще одной могилы?

Хорвек, услышав это, только улыбнулся, и я поняла, что такой исход ему и вправду кажется добрым: бывший демон более всего опасался не смерти, а дожить до тех времен, как сознание его окончательно помутится.

-Ох, сударь! – я, позабыв о былом страхе, бросилась перед Глаасом на колени. – Не убивайте его! Прошу вас!..

Нужные слова не шли на ум, да и какими доводами можно было пронять старого разбойника? Хорвек и в самом деле выглядел совершенно больным. Я ничего не смыслила в работорговле, однако не сомневалась, что устроено это дело точно так же, как и продажа домашнего скота: больных животин на дальний торг не ведут, а режут где-то за двором. Харль дергал меня за руку, видимо, опасаясь, что мои просьбы разгневают мастера Глааса, отличавшегося, по-видимому, тяжелым характером, а я отчаянно повторяла раз за разом: «Не убивайте!..»

Однако главарь разбойников отчего-то лишь криво усмехался, слушая меня, и не выказывал ни гнева, ни милосердия.

-Девочка, - сказал он, ухватив меня крепкими пальцами за подбородок. – Там, далеко, у меня есть дом и семья. Дочки, похожие на тебя – такие же пустоголовые дурехи. Одни беды от девок в семье… Приданое, женихи… Другие в наших краях, узнав, что у жены родилась очередная девчонка, просто зовут знахарку и младенец после ее зелий не доживает до третьего дня своей жизни. Но я своих девчонок всегда любил не меньше, чем другие любят сыновей. Вот только в бабскую голову ума все равно не вложишь – ни добром, ни силой. Одна из моих дочек в минувшем году сбежала с каким-то мошенником, напевшим ей про богатый дом в далеких краях. Ох, как я был зол! Клялся, что удавлю мерзавку собственными руками, когда найду, хоть и знал, что рука не подымется. Но не успел – тот прохвост сам прикончил ее, когда она ему надоела, и отправился дальше. Даже могилы порядочной моей Вилле не досталось – таких бродяжек без роду, без племени бросают в общую яму где-то на окраине кладбища. Ну, скажи-ка, кем приходится тебе этот разукрашенный красавчик?

-Б-братом, - выдавила я неуверенно, и Глаас развел руками, словно получив подтверждение своих нелестных догадок.

-Если он тебе брат, то матушка ваша приживала вас от разных отцов, - тут он всхохотнул. – Этот мошенник заморочил тебе голову, поманил за собой, вот ты и сбежала из дому, да еще и недоросля этого с собой потащила. Хоть твои руки и исцарапаны – это не руки крестьянки. И у мальчишки руки нежные – меня не проведешь. Вы хорошо жили до того, как подались вслед за негодяем, захотев приключений. Что, понравился грабительский промысел? Золота в кошельке было много – значит, крови на его руках еще больше. Думала, поди, что с этим золотишком вы славно обустроитесь на новом месте? Да он подох бы, не дойдя даже до середины Сольгерова Поля. А если бы не подох – продал бы тебя с братцем точно так же, как это сделаю я. Вот только у меня есть какая-никакая совесть и я найду для тебя хозяев получше, а не отдам в портовый бордель…

Ах, как мне хотелось сказать, что старый Глаас ошибается!.. Что за я просила за Хорвека вовсе не из-за того, что влюбившись, сбежала с ним из отчего дома!.. Но рассказать правду разбойнику никак не получилось бы, и я лишь промолвила, опустив голову:

-Он хороший человек!..

-Хорошие люди не таскают за собой девчонок, обряженных в мужское платье, - сурово отрезал мастер Глаас. – И у хороших людей не водится золото. Слишком честны они для того, чтобы разбогатеть! Что молчишь, северянин? Разве я не прав?

Хорвек пожал плечами, даже не подумав спорить. Он все так же сидел, привалившись к стене и безучастно глядя перед собой. Я не знала, верно ли угадываю его мысли, но мне казалось, что он разделяет мнение разбойника и считает, что лучшего будущего мне все равно не выпадет. Разбойники увезли бы меня далеко от колдуньи, и где-то в чужих краях я бы стала служанкой-рабыней в хорошем доме, получив кров и стол. Человеческая жизнь была для демона ничтожной по определению, и он наверняка не видел различий между рабством и свободой, когда речь шла о людях… да еще таких низкородных, как я. Однако какая-то мысль заставляла его губы едва заметно кривиться: Хорвек отгонял ее, но она возвращалась – к этому времени я достаточно хорошо изучила его, чтобы понимать: не таким уж хорошим кажется ему этот исход.

-Он не болен, - продолжила я свои бессмысленные объяснения, повернувшись к сердитому Глаасу. – Просто долго не ел, оттого ослабел. И он не убивал людей! Золото мы украли, но у таких же воров!..

-Помолчи! - старый разбойник устал от моего нытья, и прикрикнул на меня. – Все это не имеет никакого значения, если разобраться. Он слаб и брать его с собой я не собираюсь. Был бы силен – тем более не взял бы. Слишком опасный это человек, уж это-то я всегда верно чую. Думал дождаться рассвета, но зачем?.. Может, треклятые духи налижутся крови и немного притихнут – голова трещит от их вытья!.. Пошли, северянин. Умрешь не в петле, хорошей быстрой смертью!..

-Нет! – закричала я, цепляясь за сапоги Глааса, но тот поднялся, не обращая никакого внимания на мои вопли. Хорвек, опираясь на стену, тоже встал, так и не проронив ни слова.

Мои крики привлекли внимание разбойников, торопящихся набить брюхо перед дальней дорогой. Сценка эта показалась им довольно забавной – раздался смех, кто-то воскликнул: «Моя девчонка больше убивалась бы по кошельку, чем по мне!». Один из разбойников отчего-то задержал взгляд на Хорвеке, а затем, хлопнув себя по лбу, вскочил с места и спустя мгновение взволнованно что-то говорил главарю на незнакомом мне наречии. Тот внимательно слушал, поглаживая усы, а затем разразился довольным смехом.

-Говоришь, хороший человек? – сказал он, повернувшись ко мне. – А вот Скилум-Вороненок говорит, что за голову твоего приятеля в Ликандрике готовы заплатить пятьдесят золотых, если не больше. Да и в других портовых городах его помнят не по-доброму. Что, бродяга, славно ты там покуролесил? Теперь я знаю твое имя. Ты Ирну-северянин, одинокий грабитель, и я верно угадал – ты порешил немало людей. Мы идем за добычей на север, а ты, чужак, пришел пытать удачи на юг, но даже нашему брату разбойнику не стоит лить столько крови зазря. Твоя голова стоит в десять раз дороже, чем эти детишки. Эй, Скилум! Живого или мертвого Ирну просят власти?

-Да как получится, мастер Глаас, - отозвался Скилум из-за стола, за который успел вернуться. – Все знают, что живым такого человека взять не так уж легко, оттого сойдет и мертвый.

-Везти с собой мертвеца… - задумчиво молвил Глаас, знаком показывая Хорвеку, чтоб тот вновь сел у стены. – Дурной знак. Можно бросить твою голову в бочонок с солью, но здешняя нечисть обгрызет нам пятки, почуяв мертвечину. Ладно, черт с тобой, Ирну-северянин. Поживешь еще немного. Пусть с тобой возится ликандрийский палач.

По лицу Хорвека нельзя было сказать, огорчил ли его этот каприз судьбы или же обрадовал, а вот я не смогла сдержать радостного вскрика, и принялась благодарить мастера Глааса, едва ли не ударяясь лбом в пол.

-Неразумная твоя радость, - бросил разбойник, отпихивая меня ногой. – Там его колесуют, не иначе. Ирну сотворил много беспричинного зла. Я слышал о нем и всегда говорил, что таких людей нужно убивать, как бешеных собак. Не стоило тебе связываться с ним. С другой стороны – и то ладно: ты не сбежишь, бросив его, это на лбу у тебя написано. А мальчишка не решится сбежать без тебя, не так ли?.. Эй, малец! Перестань трястись словно студень! Если ты поумнее своей сестрицы, то должен понимать, что вам сегодня чертовски свезло…

Я поняла, что мимолетная симпатия разбойника ко мне может улетучиться, если я продолжу заступаться за Хорвека, который очевидно вызывал у мастера Глааса неприязнь. Но рассказать о том, что Ирну-северянин, так ненавидимый в родных краях разбойников, погиб в какой-то пьяной потасовке на улицах Таммельна (отчего-то в этом я была уверена) означало подписать смертный приговор всем нам. Бродягу, в тело которого вселился злой дух, непременно бы прикончили, как и тех, кто свел с ним знакомство – случайно или намеренно. Стоило разбойникам только заподозрить, что это из-за моего колдовства пустошь усеяна дохлым вороньем – и наши тела вышвырнули бы в ближайшее ущелье: противоестественная человеческая магия была одинаково ненавистна и нелюдям, и людям.

Откуда-то разбойники притащили цепи, в которые заковали руки Хорвека, и мне показалось, что бывший демон удовлетворенно улыбнулся, рассматривая кандалы. Именно об этом он просил меня недавно, и по приказу Глааса с ним сделали то, на что я тогда не согласилась. Со стороны могло показаться, что Хорвек сошел с ума – так покорно и отрешенно он принимал происходящее, но я поняла: демона не интересует ни его собственная судьба, ни насмешки грабителей, ни что-либо иное. Я была единственным, ради чего он мог вызвать в себе подобие чувств – и в разговорах со мной его лицо оживало. Сейчас же он выглядел именно тем, кем являлся: вставшим из могилы покойником. Не имея возможности помочь мне, он не желал помогать и себе.

Харль, узнав, что наш приятель известен какими-то исключительными злодействами, старался держаться подальше от Хорвека, и с недоумением смотрел на меня, вернувшуюся под бок к демону. Мастер Глаас, кликнув старого Торока, вышел на подворье – должно быть, чтобы посмотреть, готовы ли повозки и хватает ли лошадей. Его отсутствием стоило воспользоваться, и я зашептала на ухо Хорвеку:

-Ох, что же делать? Неужели ты не знаешь способа, чтобы спастись?

-Зачем? – безразлично ответил Хорвек вопросом на вопрос. – Старый разбойник прав: тебе сегодня повезло. Они направляются в Ликандрик, на Юг. С ними перейти пустоши куда проще, чем в одиночку. Кому как не им знать, чего здесь опасаться, и где лучше заночевать. Колдунья, быть может, окончательно потеряет твой след, а мои руки скованы. В большей безопасности ты не бывала уж много дней, Йель – так цени это.

-Ты что же - не слышал? Меня продадут в рабство! – прошипела я. – Чему здесь радоваться?

Бывший демон взглянул на меня как-то протяжно, с досадой, и я поняла, что правильно угадала тогда: лучшей участи в его глазах я не заслуживала. Точнее говоря, так говорил его разум, а остальное… его Хорвек не желал принимать во внимание.

-Вот, значит, что ты обо мне думаешь! – прошептала я, вспыхнув. – Ты считаешь, что венец всему, счастливейший из исходов моей судьбы – миска с едой и цепь! На что большее я смею рассчитывать, простолюдинка, глупая темная деревенщина?! И ради этого ты готов расстаться с жизнью? Тьфу! Неужто королей вашего бесовского племени учат довольствоваться столь малыми подачками судьбы? Ну уж нет, я желаю лучшего будущего и для себя, и для тебя! Слышишь, демон? Я убью для тебя ту ведьму, клянусь! Или погибну, пытаясь ее убить, ведь то зло, что она причинила тебе, прощать нельзя! Но уж точно не забьюсь в первый попавшийся угол, выбросив из головы прошлое.

Хорвек помедлил с ответом, а затем усмехнулся – совсем не так, как при виде цепей, и мне отчего-то стало легче дышать, словно смерть перестала мне подмигивать из-за его спины.

-Ладно, о убийца ведьм, я согласен, что ты заслуживаешь лучшего будущего, - промолвил он. – Но, согласись, судьба к тебе не так уж несправедлива. Ты не сходишь с выбранного пути и идешь на юг – чего же еще желать? До Ликандрика далеко, и твоя рабская участь успеет еще перемениться, к худу или к добру.

-То-то же, - проворчала я. – Впредь рассуждай обо мне с большим почтением, бесов сын. И о себе – тоже. Не желаю видеть на твоем лице это покойницкое выражение, - тут я перевела взгляд на Харля, затравленно зыркающего на нас из соседнего угла. – А ты, трусливый заяц, с чего побелел, точно привидение увидал? Тот разбойник обознался, Хорвек вовсе не треклятый Ирну-душегуб. Стал бы он с нами возиться, если бы всей его заботой было то, как раздобыть денег и прокутить побыстрее? Уж большего убытка, чем ты, во всем герцогстве не найти, не считая меня самой.

-А мне сдается, что все верно было сказано, - опасливо ответил Харль, но придвинулся чуть-чуть поближе. – И с чего ты так веришь этому проходимцу – мне вовек не понять. Не с рождения же ты его знаешь!

«В какой-то мере – с рождения, - подумала я, вслух еще немного для порядка поругав упрямого Харля. – Хорвека-человека в этот мир привела я, и остался он здесь из-за меня. Кому еще я могу доверять более и о ком мне еще беспокоиться? Нет, я не брошу его – мастер Глаас оказался прав почти во всем». Усталость победила тревогу, и, несмотря на шумное застолье, я задремала на пару часов, привалившись к стене. Едва начало светать, как нас грубо подняли по приказанию мастера Глааса. Главарь разбойничьей шайки вновь проявил своеобразную заботу о нас с Харлем и по его приказу старый Торок нашел кое-какую одежду.

-Глаза б мои не видели эдакого позора!.. - сплюнул Глаас, показывая на мои штаны. Видимо, в родных местах разбойников женщины жили в куда большей строгости нравов, и даже ради удобства в пути главарь не согласился бы терпеть рядом с собой девчонку в портках. Благоволение Глааса ко мне было сущей причудой и я боялась лишним словом или взглядом порушить установившиеся между нами отношения, оттого торопливо натянула старые юбки – шерстяную поверх полотняной, и повязала куцую голову платком. Харлю достался наряд поновее, однако не по размеру, и мешковатые штанины пришлось подвернуть едва ли не вдвое. Хорвеку, конечно же, никакой одежды с разбойничьего плеча не перепало – его безо всякой деликатности зашвырнули в одну из повозок, приказав помалкивать до самого Ликандрика.

-Ты сгодишься там и живым, и мертвым, - сказал при этом Глаас. – Если неприятностей в дороге от тебя будет не больше, чем от мертвого – поживешь еще немного. Но стоит только мне разок-другой подумать, что голову везти все-таки сподручнее, чем целого Ирну – тебе конец, так и знай. Говорить, что детишкам не поздоровится, если уйдешь из моих рук, смысла не вижу – хоть это чистая правда, головы им не сносить. Но я не верю, что тебе есть до них дело. А ты, девочка, запомни: сбежишь – тут же прикончу его, и смерть твоего приятеля легкой не будет. Не заслужил он легкой смерти, - тут он повернулся к Харлю. – Что до тебя, дружок… Девке что-то лишний раз объяснять – что по пню лесному кулаком стучать, никакого толку. А вот ты, быть может, и возьмешь в ум мои слова. Если кто из вас поможет Ирну сбежать – сестрицу твою отдам ребятам на забаву, не сомневайся. Тебе же отрежу уши вместе с носом и продам гильдии нищих – им всегда нужны калеки с длинными языками, чтоб умели выпрашивать милостыню на все лады. Сам сделаешь ноги – до утра не доживешь, ночью на пустошах лютует нечисть, которой ты на один зуб. Так что следи в оба – как увидишь, что девчонка надумала сговориться со своим хахалем о побеге, тут же говори мне, иначе пожалеешь. С нее что взять – головой думать не сможет, хоть плеткой отходи, хоть на цепь посади. Стало быть, придется тебе думать за вас двоих.

Приходилось признать: старый Глаас ловко разделил нас, и теперь я не могла доверять Харлю, в одночасье ставшему самым дотошным соглядатаем, трясущимся за свою шкуру. Хорвек же вновь впал в сонное оцепенение, немало удивляя разбойников, которые вспоминали, что раньше Ирну-северянин славился вспыльчивым лютым нравом, и скорее руки себе бы отгрыз, чем согласился носить кандалы.

В суматохе я успела припрятать немного объедков, оставшихся на столе. Ими мы с Харлем и позавтракали перед тем, как отправиться в дорогу. Если кто и заметил, как мы торопливо жуем на ходу, то не сказал ни слова, и я подумала, что с нами будут обращаться не так уж дурно. Сумку мою разбойники осмотрели, но, не найдя там ничего ценного, вернули обратно. Я как можно незаметнее проверила, не потерялся ли огарок ведьминской свечи и перевела дух: колдовская вещица осталась при мне. Чем она могла пригодиться – я не знала, однако отчего-то верила в ее ценность.

-17-

Торок пожелал своим подельникам доброго пути сквозь зубы, его старуха, и вовсе не таясь, плюнула под ноги коню мастера Глааса, и повозки, груженые награбленным добром, тяжело тронулись по дороге, которая серой извивистой лентой виднелась в предрассветной мгле меж темных каменистых холмов. Мы с Харлем шли пешком, с испугом косясь на наших спутников, еще не обвыкнувшись в их компании. Кто-то из разбойников ехал верхом, кто-то – правил повозками, но были и такие, кто шел рядом с нами, отмеряя дорогу широкими шагами. Вокруг них вертелись крупные безухие псы весьма злобного вида – должно быть, постоянные спутники разбойников. Многие из людей мастера Глааса сменили меховые накидки на обычные шерстяные плащи; мечи и прочее оружие были припрятаны, и теперь шайка походила на обычное кочевое племя, каких немало бродило по землям королевств. Разве что женщин, кроме меня, в нем не имелось, но и такое случалось, когда бедность гнала мужчин на заработки, а жены и дети впроголодь дожидались их возвращения.

Наше с Харлем положение, боюсь, мало кто счел бы завидным – в рабство мы угодили с той самой минуты, как Глаас решил, что прихватит пленников с собой, и теперь нам предстояло выполнять всю работу, которая, по мнению разбойников, была по плечу мальчишке и девчонке. На привалах мы собирали ветки для костра и готовили похлебку, а затем чистили и мыли всю грязную посуду. Не успевала я присесть, как мне швыряли несколько рваных курток, которые нужно было заштопать, или же приказывали чинить истрепавшуюся обувь. Кормиться нам полагалось объедками – Глаас объявил, что не потратит на нас ни одной лишней краюхи хлеба, иначе ему нипочем не продать таких рабов с выгодой для себя. Но, несмотря на эти грозные заявления, после обеденного привала он сам бросил передо мной миску с почти нетронутым куском мяса якобы для того, чтобы я побыстрее ее вымыла. Главарю было не с руки явно выказывать доброе отношение к пленникам, но при всем том он испытывал жалость к нам, глупым детишкам, пустившимся на поиск приключений – именно так он думал обо мне и Харле. Поразмыслив, я решила, что не так уж сильно это отличается от тех времен, когда я бродяжничала с дядюшкой Абсаломом, и начала находить в старом Глаасе несомненное сходство с моим ворчливым родственником.

Всего разбойников в шайке Глааса было шестнадцать человек. Все они не первый год выходили на промысел в здешние края и потому успели хорошо притереться друг к другу. Мастера Глааса они уважали и подчинялись его воле беспрекословно, но даже его приказ не мог полностью оградить меня от их назойливого внимания – женщин на пустоши лихие люди видели не так уж часто. Те, кто помладше, не упускали случая в шутку натравить на меня пса, чтобы посмеяться потом над моим визгом и поглазеть на мои ноги, виднеющиеся из-под подобранных юбок, а разбойники в возрасте вполголоса бранились, мол, взвалили на себя обузу - прибыли с грош, а возни не оберешься. Повозки то и дело застревали на старой дороге, двигались мы медленно – уж точно не из-за нас с Харлем! – однако неприязнь на то и нужна, чтобы отвешивать кому-то зуботычины и пинки безо всяких разумных на то причин.

Чем дальше мы уходили от постоялого двора подлого Торока, тем мрачнее и суровее выглядели просторы Сольгерова Поля: каменистые склоны, поросшие вереском и красноватым лишайником, были открыты всем холодным ветрам. Только в низинах, походивших на ущелья, росли кривые сосны и колючие кусты, дающие укрытие от непогоды. На ходу я успевала собрать пригоршню-другую кислых ягод шиповника, от которых голод потом одолевал меня вдвое сильнее. Но Хорвеку еды и вовсе не доставалось, я все время помнила об этом и при любой возможности старалась уворовать для него какой-нибудь кусок. Бывшего демона выпустили из повозки лишь вечером, когда мастер Глаас выбрал место для ночлега. Хорвек безразлично уселся на землю, опершись спиной на грязное колесо, и замер, закрыв глаза – сейчас он напоминал дикое животное, страдающее от глубокой раны, но не знающее другого способа исцеления кроме покоя и неподвижности.

Мы остановились в ложбине рядом с небольшим озерцом, наполненным темной стоячей водой – разбойники называли его Гнилым Оком. Здесь были видны следы предыдущих стоянок – очаг, выложенный из камней, лежанки из сухой травы под защитой нескольких больших нависших камней. С трудом мы с Харлем собрали хвороста для костра, от которого нас тут же оттеснили, и Глаас приказал всем готовиться к ночной стоянке. Это означало, что повозки следовало расположить полукругом, защищающим людей и лошадей от непрошеных ночных гостей, начавших подавать голос из темных расселин. Но разбойники привыкли к такому соседству и весело переговаривались, не обращая никакого внимания на тоскливые стоны, звучавшие отовсюду.

Я видела, как задерживаются на мне взгляды – все чаще и чаще, и поняла, что это значит: в ночи, когда все спят вповалку, приказ Глааса было легко нарушить – стоило только тихонько зажать мне рот, да приставить к горлу нож, и никому не было бы дела до этой забавы, а жаловаться потом я могла сколько угодно – вряд ли главарь стал бы сурово наказывать своих людей за подобную шалость. Мысли эти легко читались на лицах ребят помоложе, да и остальные, казалось, начали коситься на меня с особым блеском в глазах, и я почувствовала, как от страха у меня заломило ноги.

Ни на что не надеясь, я придвинулась к старому разбойнику и жалобно спросила, не разрешит ли он мне спать в повозке, рядом с Хорвеком. Разумеется, эта просьба не понравилась мастеру Глаасу, хоть он не мог не понимать причину, по которой я решилась обратиться к нему. Его неприязнь к пленнику и к тем отношениям, которые он нам приписывал, была слишком велика для того, чтобы согласиться. Он нахмурился, и уже было открыл рот, чтобы гневно отказать, но при этом мы одновременно оглянулись на Хорвека, который все так же сидел в отдалении. Глаза демона были открыты, он пристально смотрел на Глааса, словно ожидая его ответа, и я готова была поклясться, что в тот миг, когда главарь хотел обругать меня, зрачки Хорвека загорелись красным – два крошечных кровавых огонька в ночи.

Глаас совершенно точно увидел то же, что и я, поскольку осекся, и, помолчав с минуту, нехотя произнес:

-Ладно, спи в повозке.

Я торопливо поблагодарила его, и вскоре забралась в повозку вслед за Хорвеком. Харль, поразмыслив, последовал за мной, но забился в дальний угол, между каких-то пыльных мешков. Я же устроилась под рукой у демона, потяжелевшей от цепей, и прижалась к его боку. Когда шум снаружи начал утихать – уставшие разбойники улеглись спать вокруг костра, оставив пару дозорных – я тихонько подсунула Хорвеку сверток с объедками, которые успела собрать за день.

-Тебе нужно поесть,- шепнула я, и он, вздохнув, принял мой скудный дар.

За день мы не успели перемолвиться с ним и парой слов, и я внезапно поняла, что соскучилась по разговорам с Хорвеком. От усталости ныли ноги и слипались глаза, но я не удержалась от вопроса, вертевшегося у меня на языке с прошлой ночи.

-Скажи, ты помнишь что-то из жизни Ирну-северянина? О нем рассказывают страшные истории… Он убил немало людей на Юге, не жалел ни женщин, ни детей…

-Иногда я слышу во сне северные напевы, - неохотно отозвался демон. – Крики, кровь… да, этого было немало при жизни того, чье тело я занял. Но какое мне дело до этого? Ты ведь не раздумываешь, кто носил до тебя это тряпье - просто морщишь нос от его вони.

-Как он умер? – не унималась я. – Это ты убил его?

-Мог бы я кого-то убить в ту пору, то выбрал бы тело получше, - с презрением хмыкнул Хорвек. – Покойника зарыли неглубоко – вот все, что я знаю. Кто-то прирезал его, напав со спины. В его памяти нет ничего такого, что стоило бы сберечь, да и что проку хранить чужие воспоминания? Мне хотелось бы избавиться и от большей части своих собственных. Не приноси больше еду, Йель. Что бы ты не воображала обо мне – я не смогу тебя защитить, и лучше тебе не злить старого разбойника.

-Но он разрешил мне ночевать здесь, когда ты посмотрел на него, - я прижалась покрепче к демону, чтобы согреться. – Почему твои глаза загорелись так страшно? Ты говорил, что стал обычным человеком…

-Я и сам так думал, - ответил Хорвек, вздрогнув. – Но иные чувства творят чудеса.

-Чувства?

-Ненависть, - ответил он задумчиво. – При мысли о том, что тебе навредят, я испытал сильнейшую ненависть, и на мгновение мне показалось, что я вновь изменил свою природу. Ты зря думаешь, что я знаю обо всем на свете. Оказывается о такой ненависти я до сих пор не знал ничего… Спи, Йель. Завтра будет такой же тяжелый день, как и сегодня. Твой маленький приятель уже давно похрапывает.

Харль и вправду крепко спал, свернувшись в клубок. Спали и разбойники – только двое дозорных устало тянули какую-то песню, время от времени прерываясь на негромкий разговор. В моей душе не было ни мира, ни покоя – только страх и тоска, оттого сон, в который я провалилась, был тяжким, удушливым, точно при лихорадке.

Проснуться мне довелось после полуночи от странных звуков: негромкое рычание перемежалось хрипом. Хорвек подергивался, и я вначале решила, что его одолевает очередной приступ, но затем поняла, что все куда хуже: цепью от кандалов он душил кого-то, пробравшегося к нам в повозку.

-Тише, тише, - я узнала задыхающийся голос Глааса. – Прикончишь меня, и твоей девчонке конец.

Хорвек, видимо, ослабил хватку, потому что главарь, все еще сипя и хватая воздух, продолжил:

-Всех тебе не перебить, из моей смерти тебе не выгадать пользы. Я пришел сюда тайно и лучше бы никому не знать, что сейчас здесь происходит. Отпусти меня и поговорим мирно.

-Что тебе нужно? – бывший демон подался назад, видимо, отпустив мастера Глааса.

-Хотел кое-что проверить, - ответил старый разбойник, все еще тяжело дыша, но уже с обычной своей грубоватой насмешливостью. Мои глаза привыкли к темноте и я увидела, что в руке у Глааса красновато светится головешка из костра. Он поднес к ней что-то темное, и в нос мне ударило зловоние: паленый волос смешался с запахом падали.

-Мертвечина! – промолвил Глаас с недобрым удовлетворением, свойственным человеку, чьи самые худшие догадки подтвердились. – Так я и знал! Ирну давно уж покойник, а ты – темная тварь, забравшая его тело…

Я, проснувшись окончательно, сообразила что главарь успел срезать с головы Хорвека прядь волос, за которой и явился сюда среди ночи тайком от своих людей.

-Что молчишь, бес? – спросил с вызовом Глаас. – Разве я не самым верным способом определил, что ты украл тело покойника Ирну? Об том я лишний раз не болтаю, но мой дед был в услужении у Белой Ведьмы Юга, и рассказал немало о том, как распознать колдовскую опасность в человеке. Частенько мне пригождались его советы, но вот одержимого демоном я встретил впервые. Видать, совсем поганью был Ирну, раз ему не выпало полежать спокойно в могиле.

-Белая Ведьма Юга? – только и переспросил Хорвек.

-Да, она, - мастер Глаас негромко откашливался, растирая горло. – Слыхал о ней? Когда-то она сравнялась в силе с королями, да вот только недолго продлилось ее владычество, и магия не спасла ее от костра. Да что я с тобой говорю – вам, поганым бесам, положено лучше всех знать о Белой Ведьме. С вашим проклятым племенем она всегда водила дружбу. Что же делать с тобой, одержимый?..

Последние слова мастер Глаас произнес с неподдельной озабоченностью, и я поняла, что жадность в нем сейчас борется со страхом. Он мог убить Хорвека, объявив своим людям об истинной сущности того, кого они знали как Ирну-северянина. Но после этого пришлось бы прикончить и меня с Харлем – никто бы не поверил, что спутники дьявольского создания не тронуты бесовской или колдовской порчей. Вместо двух рабов и одного пленника, чья голова стоила полсотни золотых, старый разбойник получал трех покойников, которые представляли какую-либо ценность разве что в глазах голодной нечисти с пустошей. Даже голову Ирну не вышло бы прихватить с собой – слишком силен ужас людей перед темным колдовством, которым, несомненно, был отмечен одержимый.

-Не в добрый час вы попались мне, - бормотал мастер Глаас. – Недаром духи накануне выли, как оглашенные… Ты ведь вскоре начнешь убивать – все одержимые убивают, словно взбесившись. Ну, говори, какой срок тебе отмерен? Не знаешь? Или не хочешь признаваться? Выдержат ли цепи?.. Но если я успею отдать тебя в руки палачу до того, как придет время безумия – никто не узнает, что ты не Ирну, мало кто умеет в наше время распознавать бесов…

Хорвек ничего не отвечал, спокойно ожидая, к какому же решению склонится старый разбойник. Тот кряхтел и ругался сквозь зубы, проклиная и людей, и демонов, и собственное невезение, но в итоге хлопнул себя руками по коленям и воскликнул:

-С нечистью Сольгерова Поля который год уживаюсь, и с тобой, демон, совладаю. Ты, темная тварь, украл у меня голову Ирну, но я своей выгоды не упущу. Прирезать тебя я всегда успею, не так уж ты силен, раз позволил заковать себя. Ничего не меняется в нашем уговоре – я везу тебя в Ликандрик, и только попробуй выкинуть какой-нибудь фокус! Не жить тогда твоей девке!

-Я согласен, - ответил Хорвек все так же спокойно и мирно. – Мне все равно, куда и зачем ты меня везешь. Но с головы Йель не должен упасть даже волос, запомни это.

-Не в твоем положении грозить мне! – огрызнулся Глаас, однако в голове его послышались нотки неуверенности.

-Лучше тебе не проверять на деле, пусты ли мои угрозы или нет, - негромко ответил Хорвек, и, хоть глаза его на этот раз не загорелись красным огнем, Глаас невольно подался назад, натолкнувшись при этом спиной на какой-то мешок. Что-то упало, и шум привлек внимание дозорного – я услышала обрывки проклятий и недовольное кряхтение.

Мастер Глаас, разумеется, не желал, чтобы его застали рядом с пленниками, поэтому тоже выругался, завертевшись на месте. Но судьба решила выказать сегодня своеобразное благоволение к старому разбойнику - да и к нам, его пленникам. Ночь прорезал многоголосый вой, переходящий в знакомый мне зловещий хохот: где-то неподалеку подавали голос псы-оборотни, вышедшие на ночную охоту.

-Это что еще за погань? – пробормотал Глаас, насторожившись. Должно быть, он обучился узнавать местную нечисть по песням, которые она заводила ночью, и этот мотив оказался ему незнаком.

Вой испугал лошадей, раздалось громкое ржание, топот – кони переступали с ноги на ногу, всхрапывали, били копытами по каменистой земле. Послышались недовольные возгласы разбуженных шумом разбойников, а еще спустя пару мгновений свою лепту в суматоху внесли и собаки, отзывавшиеся на вой далеких собратьев громким скулежом и рычанием.

-Неспокойной будет эта ночь, - мастер Глаас выглянул из повозки, выжидая случай, чтобы покинуть ее как можно незаметнее. – Что за твари решили сегодня к нам наведаться, а, проклятый? Не твои ли приятели?

-Вряд ли их можно так назвать, - ответил Хорвек, также внимательно прислушивавшийся.

-Отродье лживых бесов, - фыркнул старый разбойник, ничуть не поверивший своему пленнику. – Можешь не сомневаться, мои ребята подпалят шкуру твоим дружкам, а до того – славно продырявят ее. Тебе не уйти, пока я не получу свое золото.

-Да, им вряд ли по силам справиться с твоей шайкой в открытом бою, - спокойно согласился бывший демон. – Но, все же, прими один добрый совет от меня. Следи в оба за своей псарней. Те существа, что воют там, вдалеке – дальние родичи твоих собак, и имеют власть над любым из песьего племени.

-Эти псы не первый год с нами! – раздраженно бросил Глаас, выбираясь наружу. – Вернее любого человека!..

-Дело твое, - ответил Хорвек в обычной своей манере, то есть – с безразличием, и Глаас, еще раз выругавшись, громко приказал, теперь уже не таясь, чтобы мы тоже покинули повозку. Харль единственный изо всех продолжал крепко спать, и я вытащила его наружу, как тряпичную куклу, приговаривая: «Не бойся, не бойся, дружок!».

Вой, переполошивший и людей, и животных, приближался. Нас, пленников, оттеснили к почти затухшему костру, где нам не оставалось ничего другого, как сесть на голую землю, сбившись в кучку. Люди Глааса, уже вооружившись, ждали атаки и по их умелым действиям любой бы понял, что это не первая подобная ночь в их жизни. Пустоши и впрямь были суровым местом, где выживали те, кто знал толк не только в нападении, но и в защите. Я заметила, что Хорвек не отводит глаз от собак, беспокойно бегающих у повозок, и увидела, как он покрепче перехватывает цепь, словно готовясь вновь кого-то ею душить.

Но мастер Глаас тоже оказался человеком внимательным, и, несмотря на естественное недоверие к своему странному пленнику, умел ценить советы.

-Кирру, Сильтус! – крикнул он, деловито указывая рукой в сторону повозок. – Привяжите собак, да покрепче!

-Зачем же это, мастер Глаас? – недоуменно спросил кто-то из названных, невысокий и кривоногий разбойник, которого я успела невзлюбить за то, что он несколько раз за сегодня толкал меня в спину, якобы невзначай.

-Затем, что я так сказал! – гаркнул главарь, вглядывающийся в ночную тьму, которая исходила сатанинским оглушающим хохотом.

-Да разве ж помешают собаки, если кто попробует пробраться под повозками? – продолжал пререкаться кривоногий. – Никогда от них еще вреда не было!

-Кирру, сказано тебе – привяжи чертовых собак! – по-медвежьи зарычал Глаас, враз отбив у кривоногого всякую охоту спорить. Вместе со своим товарищем зловредный Кирру, чье имя я наказала себе запомнить, принялся ловить псов, шерсть на загривках у которых стояла дыбом.

-Что за существа воют там, мастер? – негромко спросил у Глааса молодой парень, которого прочие дразнили Солью из-за лица, усеянного мелкими светлыми оспинами.

-Не знаю, однако какие бы демоны не подослали эту погань - в ее шкуре все равно можно проделать дыру, железом, серебром или огнем! – Глаас ухмыльнулся, и метнул взгляд на Хорвека, словно проверяя, услышал ли пленник его слова.

Громкое рычание и крик заставили всех повернуться – один из псов, которых Кирру тащил за ошейник, набросился на разбойника и принялся рвать его куртку, пытаясь добраться до горла. Руки у кривоногого были залиты кровью – он обронил нож, который успел выхватить, и теперь мог разве что загораживать шею да отталкивать взбесившегося пса. Происходящее стало неожиданностью для разбойников, привыкших доверять своим собакам едва ли не больше, чем друг другу. Первым пришел в себя мастер Глаас, лучше других понимавший, что за бешенство овладело псом. Подскочив к Кирру, лежавшему на земле, он одним сильным ударом меча перебил хребет псу, и тут же добил его, отрубив голову.

-Убивайте собак, - закричал он, повернувшись к своим людям. – Иначе собаки прикончат вас!

Страшная эта картина произвела впечатление не только на меня, люди встревожились и растерялись, не зная, повиноваться ли такому дикому приказу. Но псы, сбившись в стаю, глухо ворчали, светя алыми глазами, и разбойники поняли, что мастер Глаас знает о какой-то опасности, другим пока еще неведомой. Хоть собаки эти, повинуясь шутливым приказам своих хозяев, и изодрали мои юбки в лохмотья, а ноги до колен были покрыты кровоподтеками из-за их зубов, мне стало жаль неразумных животных, ответивших на зов крови. Я уткнулась в плечо Хорвека, чтобы не видеть расправы, прижимая к себе одной рукой дрожащего Харля, и подняла голову лишь когда кто-то из разбойников взволнованно закричал:

-Мастер! Я видел за повозками человека! Женщину!

-Это не человек, Альтир! – отозвался Глаас. – Поганые оборотни хотят добраться до нашего добра! Стреляйте в тварей, не жалейте! Здесь нет других людей, кроме нас!

Тут он, разгоряченный, яростный, повернулся к нам и крикнул:

-Стоит мне только увидеть, что ты сдвинулся с места, Ирну! Стоит мне только увидеть!.. Не отпускай свою девку ни на шаг! Если она тебе дорога – тебе ее и защищать этой ночью!

Я поняла, что у него вертелось на языке невысказанное обвинение – Глаас угадал, что оборотни пришли за нами, но не желал, чтобы об этом догадался кто-то еще. Хорвек, видимо, посчитав, что требования главаря разбойников вполне разумны, притянул меня к себе вместе с Харлем, и я замерла, вновь спрятав лицо у него на груди. Засвистели в воздухе стрелы, затрещал огонь, и даже с закрытыми глазами я видела его красноватые отблески. Хохот оборотней сменился рычанием, но, хоть Хорвек и говорил, что псы колдуньи глупы, у них достало ума понять, что стоянку бывалых разбойников, увешанных оружием с ног до головы, им приступом не взять.

Захлебнувшись яростным воем, перешедшим в злобный лай, псы-оборотни отступили. За повозками уже тлели сухая трава и кустарник, подожженные горящими стрелами, и в красноватом мареве напоследок одна за другой мелькнули черные приземистые тени – числом то ли пять, то ли шесть.

-Проваливайте! Здесь будет погорячее, чем в вашей треклятой преисподней! – горланили разбойники, в запале пуская вслед им стрелы, но Глаас, сохранявший хладнокровие, приказал им остановиться.

-Ушли! – объявил он, довольно хлопнув в ладони, испачканные в собачьей крови. – Пусть знают, что вольный люд с пустошей не боится ни королевских слуг, ни бесовских порождений! Даже самые острые зубы можно выбить, а самую толстую шкуру – пустить на подстилку!

-Верно, ушли… - сказал кто-то из его людей, прислушиваясь к удаляющемуся вою. – Вот только псов наших жаль, попортила их бесовщина. Что ж это за твари такие? Раньше в этих местах их не было. Откуда явились? Оборотни, да еще и стая…

-Что толку гадать? – перебил его мастер Глаас, не желая, чтобы рассуждения эти навели кого-нибудь на иные дурные мысли. – Как пришли, так и убрались, несолоно хлебавши. Псов найдем других, натаскаем. Что там с Кирру? Сильно ли его порвали?.. Эй, Соль! Успокой лошадей, не то завтра эти клячи подохнут от усталости еще до полудня!

Воинственная суета сменилась иной: все нуждались в передышке и люди Глааса торопливо устраняли беспорядок – кто-то оттаскивал мертвых псов подальше, кто-то усмирял лошадей, другие притаптывали тлеющую от искр траву, чтобы огонь не добрался до повозок.

Из разрозненных ответов можно было понять, что Кирру получил серьезные раны, но кровью не истек. Еще несколько человек пострадали от укусов, хоть и не слишком серьезно. Мастер Глаас, выслушав жалобы, перемежаемые проклятиями, повернулся в нашу сторону, и крикнул:

-Ну, девка, ты хвалилась, что знаешь лекарское ремесло! Посмотри-ка, что там с руками Кирру! Ирну, забирай мальчишку в повозку. От вас все равно никакой пользы, так хоть глаза мозолить не будете…

Вскоре костер, в который подбросили дров, разгорелся пуще прежнего. На этот раз меня подпустили к огню ближе остальных – я осматривала раны разбойников, лихорадочно вспоминая все то, чему научил меня дядюшка Абсалом. Раны Кирру следовало зашить – чтобы понять это, не требовалось особых лекарских знаний. Робко сообщив об этом, я втянула голову в плечи, опасаясь подзатыльников, но, к моему удивлению, нашлись и игла, и чистые нитки. Разбойничье ремесло никогда не было делом спокойным, и, наверняка, им не раз приходилось штопать друг другу шкуры. Но вот в то, что этому делу обучена какая-то глупая девчонка, им не верилось: это без труда читалось на грубых лицах. Наверняка они считали, что я, рассказывая о своих умениях, просто набивала себе цену в глазах главаря, и поэтому, не таясь, посмеивались, глядя на то, как я нерешительно подступаюсь к ранам.

Однако уроки дяди не прошли для меня даром. Если я чего и боялась всерьез, так это того, что от боли Кирру в ярости изобьет меня, и заступничество мастера Глааса не поможет. Дядюшка не раз говаривал, что гнев пациента – худшая опасность, подстерегающая лекаря, потому лучшие из клиентов - те, что лежат в беспамятстве: ни с чем не спорят и рук не распускают.

-Не вздумай пнуть меня, слышишь? И даже плюнуть в меня не смей! – сурово предупредила я, глядя исподлобья на разбойника, морщившегося от боли. – Если твои раны не промыть, как следует, и не заштопать – можешь лишиться обеих рук! И, к слову, ты это заслужил - за то, что весь день лупил меня то по спине, то по уху!

-Если знаешь это дело, то начинай, а не болтай! – рявкнул Кирру, щурясь и вздрагивая от подступающей горячки. – Зашьешь справно, и я больше тебя пальцем не трону. Но если напортачишь – клянусь, что успею наподдать тебе пару раз до того, как расстанусь с руками. Эй, дайте мне фляжку, да такую, чтоб не на дне плескалось!..

Договор этот, хоть и был заключен на словах, немного успокоил меня. Вода, вскипяченная в котелке над костром, к тому времени уже остыла, и я занялась ранами, изо всех сил надеясь, что произвожу впечатление умелой знахарки. От усталости у меня в глазах все плыло, но Кирру, осушивший пару фляжек своих товарищей, остался доволен моей работой.

-И правда, - хрипло пробормотал он заплетающимся языком. – Девка шьет ровнее, чем ты, Сильтус. А ну-ка, дайте мне еще хлебнуть!..

До утра оставалось всего ничего, когда мне позволили уйти в повозку, и я, с трудом забравшись внутрь, повалилась рядом с Хорвеком. Он не спал, ожидая моего возвращения, но сказал лишь:

-Это только начало. Набирайся сил, они понадобятся.

-18-

После беспокойной ночи и люди, и лошади не успели как следует отдохнуть. Я видела, как тяжело шайке Глааса дались сборы в путь – вовсе не в таком настроении они уезжали от постоялого двора днем ранее. Возможно, из-за этой усталости отношение ко мне стало совсем иным – меня не щипали и не толкали, как вчера, – но я надеялась, что разбойники переменились после того, как увидали, что я вправду могу оказаться полезной.

Сама я едва переставляла ноги, спотыкаясь об каждый камень, и дело закончилось тем, что мастер Глаас усадил меня на коня позади себя, прикрикнув: «Не вздумай свалиться и переломать себе все кости!». Поступок этот донельзя удивил остальных разбойников и вызвал некоторое оживление – кто-то шутливо заметил: «Мастер, как бы ваша женушка не повыдергала вам усы за тот подарок, что вы ей везете!». Из обмолвок я поняла, что как ни старался Глаас оставить в тайне, что забирался ночью в нашу повозку, кто-то его все-таки приметил, и теперь шайка считала, будто главарь поддался на уговоры мелкого беса, нередко морочащего головы мужам в возрасте.

Хоть от шуток этих я заливалась краской, однако в некотором смысле положение мое улучшилось, ведь тумаков и подножек я теперь получала куда меньше. Глаас же не сводил с меня глаз – правда, вовсе по иной причине, нежели считали остальные разбойники. Приметив во время полуденной стоянки, что я потихоньку собираю еду, он пребольно ухватил меня за ухо, отволок в сторону и рявкнул:

-Ты что это удумала? Дружка нечистого никак подкармливаешь? Я-то сквозь пальцы смотрю на то, как ты таскаешь то там ломоть, то сям кусок, но только если ты воруешь объедки для себя или для мальчишки! А покойнику есть человеческую пищу нельзя, как и живым нельзя касаться угощения для покойников. Уж это каждый знает! Пусть он лучше с голоду сдохнет, чем войдет в силу и обезумеет!

От боли в ухе у меня брызнули слезы, но я упрямо молчала, пританцовывая на месте. Глаас, поняв, что я так просто не сдамся, встряхнул меня, и еще грознее зарычал:

-На кой бес ты связалась с эдакой поганью, ну?! С ожившим покойником таскаться!.. Лучше уж с живым Ирну-северянином связаться, чем с одержимым…

-Ничего-то вы не поймете из моих объяснений, - дерзко ответила я, попискивая от боли, и чуть не прикусила язык, поняв, что говорю сейчас точь-в-точь как Хорвек. «Понабралась! – мрачно подумалось мне. – Скоро ни одного слова в простоте не скажу, как треклятый многоумный демон! Ох, не к добру это…». К счастью, Глаас, вместо того, чтобы надрать уши, как следует, отпустил меня, перед тем отобрав сверток с объедками, и хмуро пообещал:

-Увижу еще, что таскаешь еду для нечистого покойника – поколочу.

Я, засопев от бессильной обиды, одернула сбившуюся одежду, и для виду пошла слушать, как Харль, уже позабывший ночную передрягу и освоившийся среди разбойничьей братии, увлеченно рассказывает очередную байку раненому Кирру и паре его приятелей.

-А скажи-ка, болтун, - кривоногий слушал мальчишку внимательно, но с заметной долей презрения, - отчего оборотни к нам привязались?

-Так ограбить хотели, - извернулся Харль. – У вас же полные повозки добра всякого!

-Разве оборотням нужно золото? – второй разбойник тоже доверчивостью не отличался. – Им кости человеческие подавай, а поживиться человечиной куда проще, если держаться при поселениях, где народ смирный, глупый, точно скот домашний. Те люди, что на пустоши живут – добыча опасная. Мы и сами немало душ сгубили!

-Это смотря какие оборотни, - пустился в объяснения Харль, по бегающим глазам которого я угадала, что он понимает всю опасность подобных разговоров. – Есть дикие, цены золоту не знающие, а есть такие, что богатство любят не меньше драконов! Вот только пользу из денег извлекать – никак не умеют, нелюди, что с них взять?.. Набьют себе полную нору монет, и спят на золотишке всю зиму с пустым брюхом. Слыхали про Галеаса Золотую Пасть?.. Нет? Так слушайте! Такой древний волкодлак был, что от старости все зубы растерял. С людьми жил в миру, разве что старуху какую иной раз съест, если та за ягодами далеко в болота забредет и кричать дурниной начнет. Вот пришел Галеас-оборотень к кузнецу, что жил в ближайшей деревне, принес с собой мешок золота, и говорит: сделай мне золотые зубы, а остаток забирай себе. Кузнец сначала от страха обомлел, увидав эдакого гостя, а затем, как мешок в руках взвесил – обомлел от счастья. Хоть и любил Галеас золото, но настоящую цену ему не знал, заплатил за работу в сто раз дороже, чем нужно – если не в тысячу. Поначалу кузнец честь по чести – выковал клыки золотые в палец длиной, отдал старому волкодлаку. А тот ему – мешок золота! Такого богатства отродясь в той деревне никто не видал, живи да радуйся. Но обуяла кузнеца жадность – все он вспоминал, сколько золота пошло на зубы для Галеаса-оборотня. Целая пасть! Тут как раз по деревне слух пошел, мол, помер на полнолуние старый волкодлак, три дня волки воют и луна всходит красная, как в кровь окунувшись. Кузнец не выдержал - побежал туда, где испокон веков было логово Галеаса, чтоб повыдергать золотые зубы у мертвого оборотня. Да только никто его с той поры больше живым не видел. Золото тоже пропало, видать, забрал волкодлак обратно свое богатство…

-Что за дурень! – сплюнул Кирру. – Прикончил бы оборотня, пока тот без зубов, да и забрал бы весь мешок! Правильно Зортан говорит – глупый народ, смирный. Раз в жизни боднуть кого решит – и тут же на мясо пойдет. Одно огорчение слушать такие истории! Расскажи лучше чего повеселее!..

Харль начал новую историю, верно поняв, что порадует кривоногого: в этой байке разбойники грабили самих всемилостивых богов, ловко избегая наказания – и лицо Кирру посветлело от мысли, что при должной смекалке облапошить можно не только королевских слуг, но и божественную силу. Я же, потихоньку осмотревшись, юркнула за колесо, рядом с которым, по своему обычаю, сидел на земле Хорвек, во время привалов гревшийся на солнце.

-Вот, держи! – я сунула ему обглоданную кость, которую не нашел при мне мастер Глаас. – Ух, старый мерзавец! Почти все отобрал! А ты сидел и смотрел, как он меня за уши таскает… Мог бы и зыркнуть на него тем самым взглядом – жалко что ли? Для тебя ведь стараюсь, хоть ты того не ценишь…

-Старый разбойник сказал все верно – тебе не нужно воровать для меня еду, - получила я привычный ответ.

-Уж я сама разберусь, что мне нужно, - огрызнулась я. – Все равно я буду приносить еду, и даже если ты ее выбросишь – не перестану. Жаль только, если придется стерпеть взбучку безо всякой пользы… Так что ешь, иначе поколотят меня зазря.

Говоря это, я невольно почесала спину, занывшую от одной мысли о тяжелой руке Глааса. Сомневаться не приходилось – он свое обещание сдержит.

-Думаю, в ближайшее время мастеру Глаасу будет не до тебя, - сказал бывший демон, после некоторых раздумий принявший кость. – И это совсем не добрая весть, хотя от побоев радости тоже немного.

-Оборотни? – я спросила это, сглотнув комок, тут же застрявший в горле.

-Слишком легко они отступили сегодня ночью, - задумчиво ответил Хорвек.

Однако до самого вечера с нами в пути не случилось ничего такого, что подтвердило бы правдивость мрачных предсказаний демона. Мастер Глаас, очевидно испытывавший крайне противоречивые чувства в отношении своих пленников, усадил на своего коня еще и Харля, стершего ноги в кровь, а сам шел пешком, погрузившись в тяжкие раздумья. Мы с мальчишкой не слишком-то отличались друг от друга – простодушным натурам свойственно легко, по-детски, переходить от отчаяния к радости. Позабыв обо всех своих бедах,мы неумело, но гордо восседали на вороном жеребце, украдкой понукая его пуститься вскачь по опасной узкой дороге. Это заставляло Глааса отвлечься от тягостных размышлений, и на наши головы сыпалось немало отборных проклятий.

-Чертовы неблагодарные детишки! - ворчал старый разбойник, но звучало это совсем не так, чтобы в искренность его гнева можно было поверить.

Усталость заставила нас сделать привал еще до того, как сумерки начали сгущаться, и главарь был этим раздосадован.

-Эдак мы до самой зимы тащиться будем! – сказал он, но остальные разбойники негромко, но решительно принялись ему возражать: мол, ночь накануне выдалась тяжкой, лошади устали, раненым тоже нужен отдых, а завтра, с новыми силами, дорога покажется легче. Мастер Глаас и сам знал об этом, но все равно кривился и недовольно бил себя по ноге плетью.

Ни ручья, ни колодца здесь не было и пришлось довольствоваться той водой, что была припасена с собой.

-Все потому, что мы шли слишком медленно, - услышала я вновь сердитый голос Глааса. – Чуть быстрее переставляли бы ноги – и заночевали бы около старого колодца, который у Сытого холма. Поите лошадей как следует, а сами затягивайте пояса – с собой у нас воды не так уж много.

-Зато есть целый бочонок вина! – весело отозвался кто-то.

-Стакан того вина – и тебя будет проще выбросить на корм нечисти, чем тащить с собой! – гаркнул Глаас. – Это салатанская треклятая брага, от которой и тролль ослепнет!

Эти слова вызвали дружный смех, и еще долго нам с Харлем пришлось выслушивать истории о кабацких приключениях – одна другой похабнее. Разбойники оживились, позабыв об усталости, и сам мастер Глаас, как мне показалось, поддавшись общему настроению, посветлел лицом. Но веселые разговоры оборвались так же резко, как и начались: Хорвек, который выбрался из повозки, получив на то разрешение от Глааса, вдруг упал, как подкошенный, и некоторое время бился, точно в припадке, звеня цепями и прорывая глубокие борозды в земле скрюченными пальцами. Звуков он никаких при этом не издавал и тем страшнее было смотреть на этот приступ. Я, поборов оторопь, бросилась к нему, но Глаас вцепился в мое плечо и прошипел:

-Я говорил тебе, чтобы ты не кормила покойника пищей живых людей! Ему конец!

-Да что бы вы в этом смыслили! – вспылила я. – Уж если я до сих пор жива, то всяко знаю больше о том, как нужно обращаться с Хорвеком! Пустите меня к нему, если не хотите беды!

Нехотя Глаас отпустил меня, понимая, что происходящее и без того встревожило остальных, а перешептывания только усилят это беспокойство. Я же, хоть и заявила Глаасу, что знаю, как нужно себя вести, на самом деле действовала по наитию, или, скорее сказать – подчиняясь чувству острой жалости. Подойдя к Хорвеку, я опустилась рядом и звала его по имени, пока он не затих, уткнувшись лицом в землю.

Я попыталась напоить его, отдав свою долю воды, но тут терпение мастера Глааса истощилось, и и мне все-таки перепала обещанная затрещина, от которой зазвенело в ушах.

-Отдала ему свою воду – больше никакой сегодня не получишь! – прорычал он, оттаскивая меня за шиворот. – А ты, Ирну… Устроишь еще одно такое представление – отвезу в Ликандрик только твои руки, их, небось, узнают по рисункам!

Хорвек, с трудом приподнявшись, отполз под повозку, где затаился, сипло дыша – точь-в-точь подыхающий пес, ищущий место потемнее, - а мне пришлось остаться у костра, куда отволок меня Глаас. Смех, который раздавался здесь еще несколько минут назад, сменила тяжкая гнетущая тишина.

-Провалиться мне прямиком в адский котел, - сказал кто-то из разбойников – должно быть, Скилум-Вороненок, тот самый, что узнал в Хорвеке северянина-убийцу, - если на Ирну не навели порчу. Он много зла совершил, вот кто-то не пожалел денег, да и нанял какую-то ведьму, чтоб вытянула из бродяги душу.

-А может, хлебнул дрянной воды из какой-то лужи, и не посмотрел, что там бесово копыто отпечаталось, - подхватил за ним Кирру, в котором Харль успел верно опознать благодарного слушателя всяческих баек о колдовстве и злых духах. – Северяне – народ дикий, сырое мясо едят – отчего бы им и не лакать воду из лужи, как собакам? Только разве разберешь, кто на дороге следы оставил – скотина домашняя или бес…

-Так и что – неужто вселится бес, если из лужи такой выпить? – удивился кто-то.

-Бес, может, и не вселится, однако порча выйдет великая, - отвечал Кирру. – Бывает, что человек шерстью покроется ни с того, ни с сего, или языка лишится, да начнет мычать, точно корова. Эй, сопляк! Как там тебя кличут? Харль?.. Ты хвалился, что много историй про колдовство знаешь – значит, слыхал о таких случаях!

Харль, к тому времени дремавший в обнимку с котелком, который ему полагалось скрести острым камнем дочиста, встрепенулся и немедленно начал рассказывать историю о принце, который в лесу повстречал немую красавицу, но не успел на ней жениться, как она обернулась дикой свиньей. Об опасности юношу сведущие люди предупреждали не раз, а пуще всех – главный ловчий, который углядел, что на шее у красотки растет щетина, однако принц был безутешен и ни разу с той поры не выезжал на охоту.

Рассказ имел большой успех – разбойники начали наперебой вспоминать знакомых девиц, которые могли оказаться оборотнями – какая-то была исключительно злобна нравом, иную в младенчестве нашли в лесу, а у некоторых щетина росла даже под носом!.. – но вновь разговор вернулся к Ирну-северянину.

-Точно ли это Ирну? – спросил задумчиво толстяк Сильтус. – Он еще у Торока мне показался странным парнем – тихим, словно из него жизнь по капле выцедили. Здесь, на пустошах, чего только не случается. Вон и вчера оборотня видали. Быть может, кто-то принял обличье северянина?

Поворот разговора этот не понравился Глаасу, который до сих пор молчаливо морщился, словно чуя дурной запах, но в общую беседу не вмешивался.

-Дожились! – воскликнул он в немалом раздражении. – Плести небылицы – не грех, хоть и годится такое дело только для недотеп, которым боги не дали умения удержать в руках меч. Но принимать на веру слово болтуна, у которого за каждым кустом - ведьма, а в каждой норе – оборотень, нам, вольным людям, не пристало! Если россказни мальчишки вам эдак ум попортили – больше он рта не откроет. С чего вам порча в Ирну привиделась? На себя он не похож оттого, что знает – в конце пути его ждет смерть, и не из быстрых. Такие мысли любого изменят. А тих и смирен он из-за болезни. Эй, лекарка? Заразна ли болезнь Ирну? – громко обратился он ко мне.

-Нет! – торопливо произнесла я, не зная толком, каким словом помогу Хорвеку, а каким – наврежу.

-Кто бы сомневался! – хмыкнул старый разбойник. – Услышу, что кто-то вновь толкует о порче, бесах и колдовстве – язык у него отнимется не хуже, чем от воды из лужи с бесовским копытом!

Гнева Глааса опасались – это было видно по тому, как быстро разбойники отправились спать, сразу вспомнив, что завтра в пути придется ничуть не легче, чем сегодня.

И в эту ночь я отправилась спать в повозку, где обычно держали Хорвека. Харль, напротив, остался у костра, примостившись около раненого Кирру, которому приятели уступили самое теплое местечко. Похоже, мальчишка успел прийтись по душе кое-кому из ребят Глааса, и к нему теперь относились, как к одной из тех собак, которых пришлось прирезать накануне ночью: с Харлем делились едой, добродушно трепали по голове, позволяли спать в ногах. Я же старалась держаться особняком, угрюмо зыркая на каждого, кто пытался со мной заговорить. Всем своим видом я показывала, что подчиняюсь только старому главарю, и не собираюсь сводить близкую дружбу ни с кем из разбойников - даже в обмен на медяк или добрый кусок мяса из похлебки. От кружки с водой, которую, подмигивая, показал мне Соль, я тоже отказалась, хоть в пересохшем горле першило, словно я наглоталась едкого дыма.

Улегшись в пыль рядом с повозкой я позвала Хорвека по имени, и вскоре услышала звон цепей. Усталый хриплый голос отозвался из темноты:

-И безумие, и разум подсказывают мне одно и то же: свернуть тебе шею. Не приближайся ко мне.

-Грозишься – значит, не убьешь, - нахально ответила я. – Выбирайся оттуда, я не желаю спать на голой земле!

-Не думаю, что этой ночью кому-то здесь удастся поспать, - сказал Хорвек, подвинувшись ближе, и я увидела, что глаза его вновь начали слабо светиться.

-Ты чуешь, что опасность близко? – прошептала я, тоже подавшись вперед, чтобы наш разговор не услышали дозорные или мастер Глаас, который, казалось, и сам обладал неким магическим даром подмечать каждую мелочь. – Ты слышишь оборотней? Или видел их?

-Нет, - ответил бывший демон резко. – Я не вижу и не слышу их, однако знаю, что они рядом. Так быть не должно. Шестое чувство свойственно лишь тем людям, у которых есть магический дар. У меня… нынешнего меня… его нет, я точно видел это. И никогда не бывало такого, чтобы чародейские способности появились из ниоткуда – они достаются человеку лишь при рождении.

-К тебе возвращается бесовская сила? – затаив дыхание, спросила я, не зная – испугаюсь или обрадуюсь утвердительному ответу.

-Я не знаю, что это за сила, - резко произнес Хорвек, и внезапно очутился так близко, что мы едва не стукнулись лбами. – Ее не может быть, но она есть. И она говорит мне, что оборотни хотят отомстить за смерть своего сородича. Они тут, дышат нам в спины, но опасаются нападать, и все это я чувствую так ясно, как будто читаю их мысли.

-Так пусть нюхают пыль, по которой прошли наши ноги, - я сделала рукой презрительный жест, решив, что не стану ломать голову над очередными недомолвками. – Собака за забором может громко лаять на прохожих и следить за ними в щели между досками, да только кто ее боится? Забирайся в повозку, не то Глаас заподозрит неладное и вытащит тебя отсюда за шиворот…

В повозке мы с Хорвеком свернулись тесным клубком, то ли согреваясь, то ли пытаясь обрести друг в друге покой, которого нам так недоставало. Хотелось пить, во рту пересохло, но я знала, что к бочонку с водой сегодня так просто не подобраться. Вспыльчивый и ревниво относящийся к своей власти мастер Глаас, узнав, что я не смирилась с сегодняшним наказанием жаждой, мог всерьез рассердиться – а гнев старого разбойника был опасен.

Мрачные пророчества бывшего демона оправдались ближе к полуночи. Оборотни, невидимые в темноте, взвыли так громко, что мне спросонья показалось, будто это я разбудила саму себя криком из-за кошмарного сновидения.

-Они вернулись, - сказал Хорвек со странным удовлетворением. Глаза его полыхали алым пламенем, которое, впрочем, он тут же унял, заслышав неподалеку голос мастера Глааса, поднимавшего своих людей на защиту нашего лагеря.

В вое оборотней, походящем на крик и хохот одновременно, сегодня слышалось что-то иное, нежели в предыдущую ночь. Звуки эти не приближались и не удалялись: стая, окружив нас, замерла и принялась распевать песни на своем песьем наречии. Зловещий хор переполошил всех, как и накануне ночью. Лошади, взбесившись от страха, рвались с привязи, не слушая окриков. Разбойники торопливо хватали оружие, а нас с Хорвеком вновь швырнули поближе к костру, где я, подслеповато щурясь, могла рассмотреть разве что темные фигуры, мечущиеся в дыму. Неподалеку обнаружился Харль, кутавшийся в теплый шерстяной плащ, который он выклянчил у кого-то из разбойников. Несмотря на то, что я подзывала его, он не сдвинулся с места и я увидела в этом дурной знак: мальчишка решил, что нашел новых друзей, от которых можно выгадать пользы куда больше, чем от старых.

-Да где же эти треклятые твари? – гаркнул в сердцах Глаас, вглядываясь в темноту.

Кто-то из разбойников пустил наугад горящую стрелу, и она прочертила огненную полосу над повозками. Оборотни ответили визгливым хохотом, эхом отозвавшимся со всех сторон, а затем взвыли вдвое громче и тоньше, из-за чего сразу несколько разбойников зажали уши – звуки эти были невыносимы, как скрежет железа по стеклу.

Суета становилась все менее осмысленной – враг не торопился нападать, но и не отступал, и разбойники бранились все громче, не зная, чего ждать от ночных незваных гостей. Глаас, не выдержав, пнул Хорвека и прошипел:

-Чего они хотят? Ты-то должен знать повадки этой нечисти!..

-Они хотят, чтобы этой ночью твои люди не смогли отдохнуть, - Хорвек говорил тихо, но уверенно. – Утром они уйдут, а вы отправитесь в дорогу, но идти будете медленно и к вечеру окончательно выбьетесь из сил. Лишь стемнеет, как они снова вернутся, и это будет повторяться раз за разом…

Услышанное не понравилось мастеру Глаасу, и он отскочил от бывшего демона, словно обжегшись.

-Не позволяй никому из своих людей выходить за пределы лагеря, - сказал Хорвек чуть громче. – Вы живы только пока держитесь вместе.

-Ни слова больше, Ирну! – прорычал старый разбойник. – Я спросил лишь чего они хотят, а не твоих советов!

Однако я тут же услышала, как он приказывает своим людям оставаться на местах, что бы они не увидали и не услыхали.

-Да ведь эта нечисть смеется над нами! – вскричал кто-то из молодых разбойников, разгоряченных происходящим. – Неужто мы не устроим славную охоту на проклятых тварей? Разве не загоняли мы раньше для забавы волкодлаков?

-Ночью проклятые твари устроят охоту на нас, это их время! – Глаас был суров. – Подбросьте больше хвороста в костер, и держитесь ближе к огню. Напасть они не решатся и утром уйдут.

-С чего они привязались к нам? – раздались недовольные вопросы. – Чем они хотят поживиться? На кой ляд оборотням, лесным тварям, наше добро?

Однако мастер Глаас не собирался говорить правду или утруждать себя враньем. До самого утра мы слушали вой, от которого голова раскалывалась, словно по ней били острым камнем, и никто в эту ночь более не смог сомкнуть глаз. Как только над холмами заалела полоса рассвета, песня оборотней начала стихать. В предрассветном белесом мареве я увидела, что на большом сером камне чуть поодаль от крайней повозки лежит чудовище, с которым мы уже встречались – длинномордый уродливый зверь. Он потянулся, показывая нам свой обожженный бок и израненную морду, а затем, расхохотавшись совсем по-человечьи, легко спрыгнул в заросли вереска, и, медленно пошел прочь, словно будучи уверенным: никто не решится выпустить в него стрелу. То наверняка была мать Эйде, всю ночь принюхивавшаяся к запаху того, кто убил ее сына.

-Стреляйте в него! Что ж вы стоите, разинув рты?! – вскричал Глаас, но разбойниками овладело странное оцепенение, которое никто из них не сумел побороть.

-Оно чего-то хочет от нас, - мрачно произнес раненый Кирру, измучившийся больше прочих. – Никогда не видал, чтобы нечисть вот так шла по следу, не пытаясь напасть. Это колдовство! Нас прокляли! Мы взяли себе что-то порченое, дурное, и оно приманило нечистую силу…

Говоря это, он, не скрываясь, глядел на Хорвека. За эту ночь подозрения и страхи окрепли, и мастер Глаас не мог не понимать этого, потому с преувеличенным усердием принялся подгонять всех в дорогу.

-Сделаем ранний привал у Сытого холма, где колодец! – повторял он громко. – Нужно запастись водой, иначе и впрямь придется лакать салатанскую брагу…

Услышав про колодец, я облизала пересохшие губы. Глаас все еще косился на меня с подозрением, и воды мне перепало на донышке кружки. Что люди, что лошади – все были измучены бессонной беспокойной ночью, и шли, едва переставляя ноги. Только когда вдали показались очертания холма, похожего на спящую собаку, на лицах разбойников появились улыбки и угрюмое молчание сменилось разговорами.

Колодец у подножия холма был давним местом стоянок. Торопливо расположившись в тени нескольких старых деревьев, разбойники подкатили несколько пустых бочонков к колодцу. Нам с Харлем предстояло наполнять их, таская воду огромным ведром, которое показал нам Глаас, и мы заранее потирали спины, предчувствуя, как их будет ломить после эдакой работенки. Но вначале разбойники хотели напиться свежей воды с дороги, и нас с мальчишкой оттеснили в сторону: наша очередь всегда и во всем – кроме работы - была последней. Оттого-то мы не сразу поняли, почему вдруг Глаас разразился проклятиями, которые подхватили остальные.

Вода в колодце оказалась испорчена – с первым же ведром разбойники вытащили собачью голову: кто-то принес сюда останки собак, убитых в первую ночь, и сбросил вниз.

Напугать разбойников было непросто, но в злобной ругани слышалась растерянность: никогда им еще не доводилось попадать в подобную переделку. В столь диких краях, как Сольгерово Поле, нечисть нередко охотилась на людей, но то были нападения, схожие с нападениями диких зверей, быстрые и бездумные. Оборотни же решили взять шайку измором, действуя хитро, сообща. Звериное чутье в них соединилось с истинно человеческим коварством: таких врагов у разбойников еще не бывало – а неизведанное всегда пугает.

-Неспроста это все! – говорили они друг другу. – Оборотни вцепились в нас, как репей. С чего бы им идти по нашему следу, да еще и портить воду в колодце? Дело нечисто, их что-то приманило!

-Это все Ирну, - сказал громко Кирру. – С северянином приключилась какая-то колдовская дрянь. На эту вонь оборотни и пришли!

-Так может отдать им пленников? Порченого Ирну и мальчишку с девчонкой – на них наверняка тоже немало порчи налипло… Парень слишком много болтает обо всякой чертовщине, а девка, наоборот, молчит, словно язык отсох, - загомонили остальные. – Сколько б за них не заплатили в Ликандрике – бесы б их побрали! Лишиться из-за этого отребья жизни – слишком добрая цена за товар с гнильцой!..

-19-

Глаас, слушая это, хмурился, изредка бросая косые взгляды на нас с Харлем – мы затихли, как два мелких зверька, загнанных в угол. Харль вцепился в мою руку и мне захотелось сказать ему: «Вот видишь, что такое милость разбойников? Как собак своих прирезали, так и тебя выпотрошат, едва только покажется, что из этого можно выгадать пользу!», но, конечно же, смолчала – из-за страха, что взбудораженные разбойники окончательно озвереют, стоит кому-то из нас издать звук. В тот миг мне начало казаться, что главарь и сам склоняется к тому, чтобы избавиться от груза, оказавшегося непосильным. Как бы ни уважали его власть остальные – страх мог заставить их взбунтоваться, а единожды пошатнувшаяся власть уже никогда не будет прочной.

Однако я ошибалась. Была ли то жадность, или же мастера Глааса одолевали куда более сложные чувства, но от его резкого окрика разбойники на время притихли.

-Молчать! Снова бабьи пересуды! – воскликнул Глаас, кривясь и сплевывая. – Если б я и выкинул эту девку в ближайшую канаву, так только потому, что от нее вы переняли куриный бабский ум, как заразу! С чего вы, сучьи дети, решили, что оборотни угомонятся, если оставить им Ирну? Сами придумали какую-то порчу, сами же в нее и поверили. Теперь еще и оборотней, вшивую дикую погань, разумом наделяете! Да, ума у них поболе, чем у волка или собаки, однако же не настолько, чтобы перебирать харчами. Сегодня мы отдадим им пленников, а завтра они вернутся. Кого мы им тогда скормим? Тебя, Соль? Или Кирру, от которого все равно никакого толку – одни разговоры о колдовстве и порче? Оголодавшее зверье просто-напросто хочет жрать, и никакой колдовской подоплеки здесь нет!

-Пусть так, - задиристо ответил Кирру, задетый за живое тем, что его назвали бесполезным. – Однако из-за оборотней мы остались без воды, лошади устали, да и сами все утро глотаем одну лишь пыль! Оставим им пленников – и они отстанут хотя бы на время.

-Так оставайся в следующий раз при своей жене, - рявкнул Глаас. – Будешь глотать помои, которые она состряпает на те нищенские деньги, что ты заработаешь в своем захолустье! Или ты не знал, что на пустошах людям приходится тяжко, а дорога иной раз опасна? Я смотрю, давно вам перья не щипали, и от везения этого вы стали нежными, точно ликандрийские щеголи! Забыли, сколько раз приходилось уносить ноги от слуг короля? В тех передрягах сложили головы и Райс Добряк, и Лийно – славные ребята! Но даже тогда я не слыхал столь позорного нытья!

-Так в слугах у короля ходят люди, а не нечисть, - буркнул кто-то.

-Нечисть! Ха! – Глаас нарочито презрительно ухмыльнулся. – Вшивое зверье, сбившееся в стаю, и оттого обнаглевшее! Днем эти твари забиваются в темные щели и нос боятся показать. Королевская стража солнца не боится, да еще и спустит шкуру полосками перед тем, как прикончить. Пораскиньте мозгами – что такого страшного в этих пустобрехах-оборотнях? Пусть мы останемся без воды на день, но к ночи выйдем к реке, если повернем на восток, а затем двинемся вдоль Ширека. Пусть попробуют отравить проточную воду!..

-Но путь вдоль Ширека вдвое длиннее, - неуверенно возразили ему.

-Зато у нас будет вдоволь воды, и мы сохраним все наше добро, - отрезал Глаас. – Не для того я торчал полгода на этих проклятых пустошах, чтобы смотреть, как у меня меж пальцев утекают деньги. А пленники – это деньги, и немалые. Разве для кого-то из вас они лишние настолько, чтобы швыряться монетами направо и налево? Мы продадим этих ребят, а выручку разделим между собой, и зимой, славно гуляя на праздники, я выпью за то, чтобы оборотни передохли с голоду. Пусть твари подавятся, я никому не отдам даром то, что пришло по воле богов в мои руки. Ни людям, ни нелюдям. И меня не испугать воем или падалью в колодце!

Речь эта пресекла недовольное ворчание. Главарь обратился к жадности своих людей, и она тут же отозвалась, заставив глаза разбойников заблестеть. Однако мне показалось, что Глаас не так уверен в своих словах, как хочет показать. Из подслушанных разговоров я поняла, что река не так уж близко, а уставшие лошади не смогут идти быстро. К воде ранее следующего полудня добраться при таких обстоятельствах не удалось бы – главарь намеренно солгал, и об этом знали. Погода выдалась ясная, солнечная, пить хотелось все сильнее.

После полудня ропот стал громче и мастер Глаас неохотно разрешил открыть бочку с той самой ядреной брагой. Она не слишком-то помогла, да и хмель оказался злым: вместо веселых разговоров слышалась только ругань. Я отказалась пить, чихнув от едкого запаха, и, сохранив ясный ум, видела все яснее: усталость, страх и пьяная одурь – плохое подспорье в пути. Любая пустячная стычка могла обернуться дракой, а любая драка стала бы началом бунта. И так как нас, пленников, защищала только воля Глааса – я боялась все сильнее.

-Ох, Хорвек, что же мы будем делать, если они решат оставить нас оборотням? – спросила я у бывшего демона, улучив минутку.

-Пока не оставили, - ответил он. – Жадность в этих людях сильнее страха, иначе они не подались бы в разбойники.

Глаас, судя по всему, считал так же, и лишь изредка грозно окликал по имени тех, кто начинал грызться между собой. Остановиться решили задолго до наступления темноты, пока не пришли оборотни.

-Упьетесь – вам крышка! – объявил Глаас, свирепо поглядывая на тех, кто подбирался к бочке с брагой. – Или вы думаете, что оборотни будут только визжать, пока вы спите мертвецким сном? Эта ночь будет ничем не легче предыдущей.

-Вон там, на горе! – разбойники зашумели, указывая на склон, залитый золотым предзакатным светом. – Снова она! Смотрите, она ждет!

И впрямь – среди камней стояла женщина в черном плаще. Ее длинные светлые волосы трепал ветер, лица было не разобрать, но я знала, что оно обезображено ожогами. Словно позволяя себя хорошо рассмотреть, она нарочито медленно отступила в тень и растворилась там бесследно. То было недвусмысленное обещание новой бессонной ночи – так оно и вышло. Разбойники досадовали от усталости и недосыпа, от тяжелой дороги, протяженность которой должна была увеличиться вдвое – но разговоры о том, что во всех этих бедах виноваты пленники, велись пока что вполголоса. Вновь горели всю ночь костры, вновь ржали лошади, а из-за воя в ушах звенело, словно от хорошей затрещины.

От недостатка воды у всех потрескались губы, а у Хорвека, которому не досталось ни капли, и вовсе вокруг рта запеклась кровь, но едва только солнце встало, как мы двинулись в путь. Теперь люди подталкивали повозки, вели лошадей под уздцы, тащили поклажу на себе. Бывший демон теперь шел пешком вместе с остальными, звеня цепями – Глаас припомнил о своем обещании отрубить ему голову, если вдруг покажется, что живой пленник стал в тягость.

-Падут лошади – запрягу всех в повозки и буду погонять кнутом! – гремел голос Глааса. – Ширек близко! Там напьемся вволю!

Дорога становилась все хуже и иногда мне казалось, что сейчас оборотни в человеческом обличье могут легко победить измученных, уставших разбойников. Но слуги колдуньи не появлялись, и по лицу Хорвека я видела, что он чует в этом какой-то хитрый замысел.

После полудня дорога начала уходить вниз, склоны зазеленели, и вдали, между ивами, мелькнула серебристая лента реки. Лошади заржали, почуяв воду. Раздался смех, на лицах появились улыбки, словно до сей поры все были готовы поверить в темную магию оборотней, которая заставит реку исчезнуть.

-Берега у Ширека болотисты, - задумчиво обратился к Глаасу Скиллум-Вороненок, не поддавшийся общей радости. – Это будет трудный путь. Оборотни загнали нас туда, где мы сами себя погубим. Все-таки лучше было бы избавиться от Ирну – зуб даю, это из-за него случился переполох.

-Наши повозки тяжелы – так не лучше ли заодно избавиться от повозок и идти вовсе налегке? – огрызнулся мастер Глаас. – Пленников я никому не подарю, так и знай!

Спуск был быстрым – жажда подгоняла нас лучше любых напутствий и угроз Глааса. После пыльных дорог пустошей прибрежная зелень казалась мне райскими угодьями, где гуляют сами боги. Дорога вилась между мирными зарослями старых ив, лишь самую малость пожелтевших в преддверии осени, и радостное возбуждение нарастало, притупляя бдительность. Оттого даже Глаас был захвачен врасплох, когда оказалось, что место на берегу занято. У реки остановился отдохнуть какой-то нарядный господин: на зеленой траве стоял узорчатый шатер, рядом паслось несколько прекрасных лошадей, а около костра суетились двое юных слуг, один другого миловиднее.

-Что за черт? – раздалось встревоженное бормотание. – Откуда здесь взяться богатею? Уж не новые ли это колдовские штучки? Никак это обман, видение!

Но от котелка шел сытный дух, слуги добродушно переругивались, как это и полагалось им по должности, а из шатра показался их господин – веселый толстячок в яркой одежде, которая, несомненно, привела бы в полный восторг моего бедного дядюшку, имевшего склонность к обилию кружев и золоченых галунов.

-О, какая радость! – радушно вскричал он, увидев нас. – Я думал, что в этой глуши не встречу ни одной живой души! Что же вы стоите? Душевно рад! Клянусь всеми богами, что за чудесная случайность!..

Казалось, толстяк не замечает, как запылена одежда и лица у тех, кого он повстречал, и ему нет дела до того, что Хорвек, стоящий поодаль, закован в цепи, а некоторые из разбойников ранены. Он излучал столь явное благодушие, что даже Глаас усмехнулся, отвечая на сердечное приветствие – хотя в усмешке этой сквозила настороженность. Остальные разбойники - как ни пытались они придать своим лицам выражение простодушия – с хищным любопытством оглядывали дорогую сбрую на лошадях, на время позабыв и о голоде, и о жажде.

Что-то заставило меня оглянуться на Хорвека: привычное безразличие на его лице сменилось ненавистью. Он принюхивался, поводя головой по-звериному, а верхняя губа подрагивала, словно демон беззвучно рычал. Но стоило ему только поймать мой взгляд, как злобная гримаса была согнана с лица заметным усилием. Мне нестерпимо хотелось спросить у Хорвека, какая опасность вызвала эти перемены, но Глаас громко приказал нам с Харлем приступать к работе: нарядный господин был столь любезен, что пригласил усталых путников разбить лагерь по соседству. За всей этой суетой мне удалось подслушать только пару слов из разговора, который мастер Глаас завел со странным новым знакомцем, и из него я поняла лишь то, что тот странствует в каких-то торговых нуждах.

-Богатый купец, - пробормотала я себе под нос, изнывая от желания расспросить Хорвека о том, что ему увиделось за румяной физиономией толстяка. Но, увы, за все это время у меня не вышло даже поднести ему воды – что уж говорить о разговоре! «Ох, отчего же моя голова не приспособлена разгадывать загадки? – сокрушалась я, изо всех сил пытаясь рассуждать так же разумно, как это умел делать демон. – Я попросту вижу, что дело нечисто, и толстяк этот – такой же торговец, как люди Глааса – мирные путники. Однако чего же ждать от этой встречи? Что замышляет этот хитрец с масляной рожей?».

За этими размышлениями я не заметила, как мастер Глаас подошел ко мне, и едва не опрокинула котелок с похлебкой, которую помешивала, когда он гаркнул:

-Эй, ты! Йелла! Господин Мобрин пригласил меня отобедать с ним. Будешь при мне. Иди к реке, умойся как следует!

Я, ничего не поняв, побежала к воде смывать с лица пыль пустошей, которая, казалось, въелась в мою кожу навсегда – даже сейчас я чувствовала во рту ее привкус. Зачем мастеру Глаасу понадобилось, чтобы я околачивалась рядом, пока он разделяет трапезу с толстым господином Мобрином? Старый разбойник был не из тех, кому нужно подавать чистые салфетки или чашу с водой для ополаскивания рук. Сказать по чести, даже с умытым лицом я не походила на служанку – скорее, на нищенку, невесть как прибившуюся к путникам и работающую за кусок хлеба.

Мастер Глаас не собирался мне ничего объяснять, только поторапливал, беспокойно морща лоб.

-Пошли со мной, - приказал он с обычной грубоватостью. – Что бы ты не услыхала – помалкивай, и мотай на ус… Эй, бездельник! Харль! Следи за похлебкой, бесы тебя дери. Да не вздумай никуда отойти!..

Я волновалась все сильнее, понимая, что старый разбойник о чем-то недоговаривает, но стоило мне только открыть рот, как он сердито крикнул: «Помалкивай, я сказал! Или позабыла?». Мы направились к шатру господина Мобрина, рядом с которым хорошенькие мальчики-слуги уже накрыли стол. Изнеженный толстяк любил путешествовать с удобствами, и в дорогу захватил с собой набор изящной складной мебели. Сам он уже устроился за столом; один из слуг обмахивал его разноцветным опахалом, безуспешно пытаясь согнать излишнюю красноту с лица своего хозяина. Мастеру Глаасу был предложен стул, выглядевший хрупко, как гнездышко птички, свитое в зарослях тростника. Мое присутствие вызвало странную заминку.

-Сударь, неужто вы думаете, что мои люди недостаточно расторопны? – спросил господин Мобрин то ли обиженно, то ли сварливо, уставившись на меня немигающим жабьим взглядом.

-Как можно! – отозвался Глаас, усаживаясь за стол, слепивший глаза белоснежной скатертью. – Один из ваших мальчишек машет той штукой, и я подумал – до чего ж славная мысль в столь жаркий денек! Но не отбирать же мне у вас слуг для такого дела. Моя Йелла справится, если постарается как следует!

Я, окончательно опешив, принялась обмахивать старого разбойника салфеткой, на которую тот развязно указал. На лице господина Мобрина отразилась мимолетная, но явная досада - мастер Глаас порядочно спутал карты толстяку, притащив меня с собой, тем самым прямо показывая, что догадывается об игре, которая тут затевается. Но внешность рыхлого краснощекого Мобрина была обманчиво добродушной – я поняла это, когда увидела, как его глаза сощурились. «Бес с тобой, - говорил этот взгляд. – Раз ты не хочешь по хорошему – придется по плохому!».

-Ваше здоровье! – вслух сказал он, поднимая кубок с вином и растягивая губы в слащавой улыбке. – Вы правы, чем больше прислужников – тем удобнее господам!

Стол господину Мобрину накрыли отменный: обычно в дороге путешественники довольствуются едой попроще, но перед толстяком стояли сразу несколько дымящихся блюд, от запаха которых мой пустой живот подвело от голода. Однако Глаас позвал меня с собой явно не для того, чтобы накормить. И разбойник, и толстяк не смотрели в мою сторону, будто безмолвно условившись между собой, что меня здесь нет. Подчеркнуто грубовато отвечая на любезности Мобрина, старый разбойник с аппетитом обгрызал косточки перепелок, казалось, полностью сосредоточившись на этом нехитром, но приятном деле. Толстяк же, улыбаясь все чаще, болтал о какой-то ерунде, перескакивая с одного на другое так быстро, что я поняла: разговор этот ведется лишь для того, чтобы соблюсти видимость миролюбия – причем обе стороны это понимают.

-Так что же – далеко ли вы держите путь, сударь? – Мобрин задал этот вопрос небрежно, но чувствовалось: он уже подбирается к тому, что его интересует на самом деле.

-На Юг, в Ликандрик, - коротко ответил Глаас, не отводя пристального взгляда от круглого лоснящегося лица своего случайного сотрапезника.

-В Ликандрик? Но разве эта дорога не уводит вас в сторону? – невинно осведомился толстяк, которого резкость и немногословность Глааса, казалось, ничуть не смущали.

-Путь выдался не из легких, пришлось свернуть к реке, - разбойник отвечал так, словно держал в это время руку на рукояти меча.

-Ох, в наши времена чего только не встретишь в пути! – покачал головой Мобрин, состроив на лице дрянное подобие сочувствия. – Иные неприятности цепляются к путникам, как смола. Иди быстро или медленно, прямо или окольными путями – не отвяжутся. Что ж за дела у вас в Ликандрике? Желаете что-то купить или продать? Не сочтите за дерзость, но не похоже, чтобы те края вам были родными, равно как и эти.

-У вас зоркие глаза, - Глаас криво усмехнулся. – Да, мы с ребятами приторговываем кое-каким добром. Раздобыли немного товара в Лаэгрии и желаем продать на припортовом рынке – там платят хорошую цену…

-…И не спрашивают, откуда товар, - подхватил Мобрин, понимающе кивая. – Славное дельце. Вот только довезете ли вы свой груз до южных земель, раз уж путешествие началось не под счастливой звездой?

-Вольному человеку звезды не указ, и к опасностям мы привычны, - разбойник сощурился, ведь истинный смысл речи толстяка разгадал бы любой дурак. – Хотели бы мы иной жизни - не совались бы на Сольгерово Поле. Воли чужой над собой я не терплю – ни людям, ни богам, ни кому-либо иному я не подчинюсь, вздумай кто меня принуждать!..

-Охотно верю, - согласился толстый хитрец, отвечая на сердитый прищур Глааса сладчайшими улыбками. – По вам издали видно, что вмешательства в свои дела вы не любите, делаете все по-своему, да и в ущерб себе дела не ведете… Я и сам торговец, мне ли не знать, что выгодная для двоих сделка избавляет от множества бед, в то время как ссоры и споры только порождают новые. Пусть вам не по сердцу принуждение, господин Глаас, но добрый совет вас, надеюсь, не обидит. Сдается мне, вас в пути задерживает излишек товара…

-Товар, как и деньги, лишним не бывает, - отрезал Глаас, но Мобрин продолжал:

-Разумеется! Но что если я перекуплю у вас кое-какую мелочь? Никто не желает расставаться со своим имуществом даром, но об этом и речь не идет. Сами посудите: что толку везти груз в Ликандрик, если деньги за него можно выручить здесь и сейчас, а затем с легкой душой вернуться на короткую дорогу, где ничто вас более не задержит?

-Что же за товар вас интересует, милейший? – с насмешкой осведомился разбойник, отхлебнув вина. – Меха? Ткани?.. Быть может, салатанская брага?..

-Рабы, - прямо ответил толстяк, сплетая свои пухлые пальцы, унизанные золотом. – Продайте мне рабов, которых вы хотите сбыть в Ликандрике, и к вам вернется удача, а к вашим людям - спокойствие.

И, произнеся это, он перевел взгляд своих узких черных глазок на меня, словно показывая, что время уверток и недомолвок прошло.

Я едва не выронила салфетку, которой обмахивала мастера Глааса, но разбойник кашлянул, свирепо зыркнув на меня.

-Что же случится, господин Мобрин, если я вам откажу? – спросил он, отодвинув в сторону столовые приборы.

-Откуда же мне знать? – развел руками толстяк. – Быть может, длинная дорога окажется такой же неспокойной, как и короткая. В низинах на дороге стоит вода, и тяжелые повозки увязнут в грязи, а лошади выбьются из сил. Ваши люди будут все громче говорить, что боги прогневались на вас, и искать причины подобной немилости. Готов побиться об заклад, кто-то уже говорил, что несчастья посыпались на ваши головы не просто так, - тут толстяк усмехнулся. – Давно ли при вас эти рабы? Не вышло ли так, что неприятности начались сразу после того, как вы ими обзавелись?

-Гм! – Глаас выглядел спокойным, но я видела по глазам, что разбойник взбешен угрозами, слышавшимися все более явно. – А не прекратятся ли эти неприятности, если я сейчас позволю своим людям разделить между собой ваше добро, сударь, перед тем повесив вас на вон той иве? Одной беспокойной ночью больше, одной меньше… Могли бы вы отнять силой то, что вам нужно – давно бы отняли. Не много ли вы на себя берете, господин Мобрин? Сдается мне, ваши слуги не из тех, что пригождаются днем – сейчас не их время, и защитить вас они не смогут…

Что-то заставило меня бросить взгляд на пестрый шатер – должно быть, какое-то движение или звук привлекли мое безотчетное внимание. Полог качнулся от ветра и я увидела бледные длинные пальцы, придержавшие его, а в полумраке блеснули хищные глаза. То была женщина – я успела заметить очертания ее гибкого тела, светлые длинные волосы, - и узнала мать оборотня Эйде; она прислушивалась к нашей беседе, спрятавшись от палящих лучей солнца под расшитым шелком – наверняка ожоги причиняли ей боль, усиливавшуюся при свете дня.

Толстяк Мобрин ничуть не встревожился из-за речи Глааса – напротив, глумливо захихикал и произнес:

-Не в обиду вам сказано, господин Глаас, но вы не из тех людей, что делают верные выводы из своих неприятностей. Впрочем, в том повинны предрассудки, которым подвержены почти все люди. Поверьте, существа ночи действуют не одной лишь грубой силой и умеют считать, соотнося потери и выгоду. Ввязываться в драку, не попробовав перед тем договориться - верный путь к лишним жертвам. Вы хотите сберечь своих людей? Ну а я желаю сберечь своих… слуг. Смотрите, что за славные мальчики, - он поманил к себе одного из прислужников и, сладко прищурившись, потрепал того по золотистым волосам. – Разве он не чудо?.. Как у вас повернулся язык сказать, что вы готовы пролить кровь этих прекрасных созданий…

Ласки Мобрина выглядели отталкивающе, но меня передернуло вовсе не из-за этих сладострастных ужимок, напоминающих одновременно и обращение с любимым щенком, и что-то куда более гадкое. Запоздало я сообразила, что светловолосые юные слуги неуловимо похожи на Эйде, смерть которого мне довелось увидеть слишком близко. Толстяк, причмокивая и вздыхая, гладил волосы юноши, а затем, словно вспомнив о чем-то более важном, резко оттолкнул слугу в сторону и повернулся к Глаасу. Снова мне вспомнились ухватки псарей, у которых любовь к своим питомцам всегда соседствовала с жестокостью, позволяющей без лишних размышлений топить лишний приплод или полосовать плетью псов за непокорность.

-Я говорил, что мы не желаем лишней крови, сударь, - произнес господин Мобрин неожиданно жестким и сухим тоном. – Но когда речь идет о мести – лишней крови не бывает. Раз уж вы настаиваете, я ради шутки допущу, что вы можете сейчас убить меня, убить моих маленьких прекрасных слуг – хоть это и совершеннейшая неправда, поверьте. Но после этого вам не уйти далеко. Следующая ночь станет для вас последней, ведь после первой же смерти никто не будет далее сомневаться, стоит ли эта игра свеч. У этих мальчиков есть братья и сестры – о, это очень злопамятная семья, не стоит вам знакомиться с ней ближе! Вас захотят уничтожить – и уничтожат любой ценой, не сомневайтесь. Вы упрямы и не желаете подчиняться чужим указаниям – но готовы ли вы платить за упрямство жизнью? Если вы готовы погубить себя, защищая невесть что – ваше право, но решитесь ли вы обречь на смерть своих людей? Даже если вы не признаетесь им, в чем дело, а попросту призовете сейчас - грабьте! – все равно их последующая гибель останется на вашей совести. Если утаите, что я предлагал купить рабов, и поведете свой отряд в болота, где половина его сгинет в топи, а остальные подхватят лихорадку – опять вина будет вашей и только вашей.

Толстяк знал, о чем говорит – мастер Глаас и в самом деле прежде всего был главарем своей шайки; власть его прочие разбойники признали добровольно и подчинялись не из одного лишь слепого страха. Уважение нельзя заслужить одной лишь жестокостью да громкими криками. Старый главарь много лет берег своих людей от гнева королевских слуг и от нечисти Сольгерова поля, и хоть забота эта на первый взгляд мало походила на отцовскую – намеренно подвергать опасности свой отряд он не мог, пусть от злобы его глаза налились кровью.

-Ладно же, - процедил он, резко поднявшись со своего места, и едва не сбив меня с ног при этом. – Я понял, как вы ведете дела, сударь.

-Поверьте, я куда честнее многих! – протестующе всплеснул руками Мобрин, также встав из-за стола, пыхтя и утирая лоб. – Я дам хорошую цену за ваших рабов. Сколько вы надеялись выручить за них в Ликандрике? Сто золотых?

-Только одна награда за голову Ирну-северянина – пятьдесят крон, - хмуро отвечал Глаас, не утративший деловой хватки даже при столь невыгодных для себя обстоятельствах.

На лице толстяка отразилось замешательство, но, скорее всего, оно относилось не к ходу торга, а к названному имени, которое было, очевидно, ему незнакомо. Однако он тут же пожал покатыми пухлыми плечами и торопливо предложил полтораста крон за всех, тем самым сравняв нас с Харлем в цене с Ирну. Это было необычайно щедрым предложением, и Глаас недоверчиво ухмыльнулся, на мгновение позабыв о своем гневе.

-Готовьте деньги, сударь, - отрывисто произнес он. – Я передам вам товар из рук в руки, при свидетелях, чтобы мои люди знали, сколько я выручил за рабов и не болтали за моей спиной о каких-то тайных шашнях.

Объявив это, он резко повернулся и направился в сторону стоянки, где остальные уже доедали похлебку, кое-как сваренную Харлем. Я, чувствуя, как спину мне буравит злобный взгляд существа, скрывавшегося в шатре, едва переставляла ноги.

-Пошевеливайся, - прикрикнул на меня Глаас, казавшийся мне теперь враждебным и недобрым человеком, ничуть не похожим на дядюшку Абсалома. Но стоило мне поравняться с ним, как он, понизив голос, принялся быстро говорить, не поворачивая ко мне головы.

-Ты сама все слышала. Проклятый бес - или кто там засел в шкуре этого жирного ублюдка?.. - загнал меня в угол. Я не могу рисковать своими людьми, хотя охотно заколотил золото этой твари в глотку. Меня всегда предупреждали, что иметь дело с нелюдями нельзя, пусть даже я хожу по нечестной дорожке, которая нередко приводит к знакомству с темной силой... Даже если твари из преисподней щедро тебе платят - ты все равно не обрадуешься их деньгам, и ничем добрым эти сделки не оборачиваются. Боги до сего дня берегли меня от порчи, и я впервые сиживал за столом с нечистью. Но даже бесу из преисподней я не позволю вертеть собой, как ему вздумается. Напоследок я подложу ему свинью, не будь я Глаас из Янскерка. Слушай меня внимательно: я отдам тебе ключи от кандалов твоего одержимого дружка – освободи его. Пусть демоны грызут друг друга, а ты, Йелла, уходи, как только выдастся случай, и уводи с собой мальчишку. Зря вы связались с эдакой дрянью. Хотел бы я помочь вам - да не могу, и в том виноваты вы сами.

Я торопливо спрятала подсунутые мне ключи, хоть отчаяние подсказывало: старый разбойник, хоть и понимал больше прочих, однако все равно ошибался. Хорвек уже не был настоящим демоном, и кто бы не скрывался под личиной Мобрина – противника этого нам не одолеть...

Как и предсказывал купец-самозванец, весть о том, что от пленников можно избавиться, да еще и со значительной выгодой, обрадовала остальных разбойников. По тому, как дружно они смеялись, потирали руки и поздравляли друг друга с внезапной прибылью, можно было судить, насколько силен был в них страх перед таинственным проклятием, приманившим оборотней. Только по лицу Глааса время от времени пробегала тень, остальные же, хоть и не могли не понимать, что сделка эта свершилась отнюдь не случайно, радовались от души: продать таких дрянных пленников, как мы, казалось им чрезвычайной удачей, пусть даже от покупателя за версту несло вонью преисподней.

Ничего не понимавший Харль метался между разбойниками, жалобно заглядывая им в глаза. Многие отводили взгляд – болтливый мальчишка пришелся по душе бродягам, ценившим долгие ночные россказни у костра. Я же, изобразив схожую растерянность, приникла к Хорвеку, неподвижно сидевшему около своей повозки-тюрьмы, и украдкой пыталась провернуть ключ, чтобы освободить его от оков – хоть и не знала, поможет ли это нам хоть сколько-нибудь.

-Этот толстый мерзавец послан сюда ведьмой, - шептала я Хорвеку, который внешне казался безучастным. – Он выкупил нас у разбойников! При нем псы-оборотни, только и ждут, чтобы перегрызть всем глотки! Да и сам он наверняка оборотень…

-Нет, - вдруг промолвил Хорвек, хотя до сей поры мне казалось, что он вовсе меня не слышит. – Он не оборотень.

-Ты знаешь его?

-Когда-то мы встречались, - коротко ответил бывший демон, как это с ним бывало, когда он не желал откровенничать.

-Сколько же у негодной ведьмы приспешников!.. - бормотала я, сопя от напряжения. – Целая армия, один другого гаже, и все по нашу душу…

-20-

Тут ключ наконец-то провернулся, и мне показалось, что звяканье это непременно услышат все вокруг – но звук этот был оглушительным только в моем воображении; разбойники продолжали веселиться и делить скорую прибыль. На нас никто не обращал внимания – уж больно хотелось всем побыстрее избавиться от нашего досадного присутствия.

Харля, как он ни вздыхал и как не хныкал, пинком отправили ко мне, приговаривая, что рабам положено держаться вместе. Затем мастер Глаас указал на тех, кого решил взять в свидетели торговой сделки, и крикнул, чтобы мы поднимались. На мгновение его взгляд задержался на мне, и я чуть заметно кивнула, безмолвно сообщая, что сумела воспользоваться ключом.

Господин Мобрин ожидал нас, сидя за столом и довольно улыбаясь. День сегодня выдался солнечным, хоть от реки и тянуло прохладой, и лицо толстяка лоснилось все сильнее. Мне подумалось, что не так уж спокойно у него на душе, как он хочет показать. Завидев Хорвека, он неуловимо изменился, словно увиденное поражало его, вызывало отвращение и любопытство одновременно, но эти чувства блекли перед самым главным, заставлявшим глаза Мобрина лихорадочно блестеть: то было нескрываемое торжество.

Хорвек смотрел на него прямо, не уводя взгляд в сторону. Что заставляло его губы подрагивать – гнев, ненависть или обычная равнодушная усмешка – я разгадать не могла. Харль дергал меня за руку, тихонько ныл и вопрошал, не пришел ли нам конец. Что я могла сказать ему? Мне самой было невдомек, как спасти наши головы на этот раз. Неясное сомнение заставило меня запустить руку в сумку – там все еще хранился огарок черной свечи. Но пришло ли время его израсходовать? И мог ли он спасти нас из этой беды?.. Хорвек не вспоминал о нем – быть может, оттого, что свеча давно стала бесполезной… Забыв о своем недавнем страхе перед магией, я горестно вопрошала у самой себя: «Отчего я так мало смыслю в колдовстве? Почему не расспрашивала демона о чародейском ремесле, когда нам выпадала возможность поговорить? Кто знает, вдруг бы он объяснил мне, на что годен этот проклятущий огарок?!..».

Тем временем, мы вплотную приблизились к господину Мобрину, и мастер Глаас вытолкнул нас вперед, приглашая покупателя рассмотреть товар как следует.

-Обратной силы сделка не имеет, - пророкотал он. – Подумайте хорошенько, сударь, перед тем как мы пожмем руки.

-От своего слова я не отступаюсь, - сладчайшим тоном отвечал толстяк, не сводивший взгляд с Хорвека. – За всех даю полтораста крон, да еще и угощу ваших людей добрым вином…

Трое разбойников, взятых в свидетели, вразнобой присвистнули, едва веря своему везению, и принялись вполголоса переговариваться с довольным видом. Как по волшебству на столе перед Мобрином появились три кошеля с монетами, которые он пододвинул к Глаасу и жестом пригласил пересчитать. Главарь деловито взвесил золото в руке, и принялся скрупулезно пересчитывать тяжелые монеты, с деланной небрежностью рассыпав их по скатерти. От блеска золота разбойники и вовсе пришли в восторг, став похожими на сущих детишек, которым вдруг перепало сладостей. Похожие чувства обуревали и Мобрина, хоть и совсем по иному поводу.

-Ты… - толстяк указал на Хорвека, едва не дрожа от радостного предвкушения какой-то забавы, суть которой была понятна только ему. – Подойди ближе, раб!

Бывший демон медленно шагнул вперед, зазвенев цепями. Мобрин пожирал его глазами, и я видела, что его радует каждая рана, замеченная им на теле Хорвека: он с жадным удовольствием смотрел на глубокие кровавые мозоли от цепей, на израненные босые ноги, на лицо, покрывшееся бурой коркой из-за жажды и приступов одержимости.

-Я и впрямь слишком щедр, - нараспев произнес он. – Это не стоило ни пятидесяти золотых, ни пяти. Что за отребье, что за ничтожное создание… Жалкое положение для жалкого неудачника!..

Глаас, казалось, полностью сосредоточившийся на подсчете монет, нахмурился, услышав начало этой странной речи, но продолжил пересыпать золото в кошель. «Меня это более не касается, - говорил весь его равнодушный вид. – Начинайте ваши нечистые игры, а мое дело – забрать причитающиеся мне деньги и унести побыстрее ноги!». Но я знала, что старый разбойник не так уж корыстолюбив, и в глубине души не желал этого золота – что, впрочем, ничего не меняло.

-Дай-ка я рассмотрю тебя как следует, раб, - продолжал Мобрин, словно забывшись и не обращая внимания ни на кого, кроме Хорвека, замершего перед ним. – Что за отрепья, что за грязь… Наверняка ты вшивее бродячего пса. Но смотришь слишком дерзко! Или не понял еще, что я стал твоим хозяином?

Бывший демон слушал его, слегка наклоняя голову из стороны в сторону, как будто пытаясь уловить смысл слов Мобрина, и выглядело это откровенной насмешкой.

-Ты слышишь меня?! – вскричал толстяк, выходя из себя. – Не изображай, будто ничего не понимаешь! Ты мой! Я твой хозяин! На колени передо мной, ничтожество!

В ярости он вскочил из-за стола и встал перед Хорвеком, одежда которого немедленно стала казаться еще более грязной и изорванной в сравнении с шелковым узорчатым нарядом толстяка. Мы с Харлем испуганно отпрянули, но до нас Мобрину не было дела – его занимал только Хорвек, все так же прямо и спокойно глядевший на него.

-На колени передо мной! – все громче вопил купец-самозванец, побагровев до сизого оттенка. – Ты раб, презренный червь, грязь в сравнении со мной, и я теперь распоряжаюсь твоей жизнью!

-Да, - тихо ответил Хорвек. – Все меняется. И, быть может, изменится снова.

-Что? – не веря своим ушам переспросил толстяк, захлебываясь от злости. – Ты смеешь говорить со мной, как с равным? Ты ослеп или оглох? Я твой господин, ты принадлежишь мне целиком и полностью, слышишь?

-Полагаю, что это не так, - возразил Хорвек со слабой, но нескрываемой улыбкой на губах. – Убить ты меня не можешь. Ведь ты и сам раб, повинующийся чужим приказам. Мы, предатели, всегда так заканчиваем.

Слова эти, бывшие, по всей видимости, правдивыми, оказали на господина Мобрина сильнейшее воздействие: он издал яростный звериный визг, а затем ударил Хорвека невесть откуда взявшимся в его руках коротким хлыстом.

-Ты поклонишься мне! – визжал он, замахиваясь снова и снова. – Над тобой сегодня моя власть!

Брызнула кровь – должно быть, хлыст рассек Хорвеку лицо, но тот не издал ни звука, лишь пошатнулся. Разбойники невозмутимо пересчитывали золото, повернувшись к нам спинами, а Харль от ужаса упал на землю, уткнувшись носом мне в колени – бедняга решил, что Мобрин собирается обойтись подобным образом и с нами, когда ему наскучит первый раб.

Для меня самой стало странным то, каким сильным гневом отозвалось в моей душе унижение, которому подвергался Хорвек. От первых же презрительных слов толстяка, обращенных к демону, дыхание перехватило, лицо вспыхнуло, и мне подумалось, что я бы убила Мобрина, если бы только в моих руках имелось оружие. В тот миг, когда капли крови брызнули на траву, все вокруг меня утонуло в красноватом душном тумане. Словно издалека до меня донесся громкий голос, требовавший помощи, и я с удивлением поняла, что эти слова произношу я сама, а руку мне жжет черный огарок свечи. Я швырнула его на землю, продолжая яростно кричать, и последнее, что мне запомнилось до того, как духи ответили на мой призыв – удивленное лицо мастера Глааса.

А затем нас разметал в стороны столб огня, с ревом устремившийся в небеса, чтобы оттуда безжалостной волной обрушиться на шатер Мобрина. Я успела заметить, как покатились во все стороны разбойники, успев при том сдернуть со стола скатерть вместе с монетами. Харль рядом со мной отплевывался от мусора, набившегося в рот, и я, убедившись, что ему попросту опалило волосы да ушибло о землю, принялась искать взглядом Хорвека. Он нашелся неподалеку - поднимался на ноги, потряхивая головой, и я успела самодовольно подумать, что сумела верно использовать колдовской предмет, пусть даже действовала по собственному почину.

Разумеется, я ошибалась.

…Шатер пылал, языки огня напоминали то лепестки цветка, то крылья птицы, вот-вот готовой взлететь к небу. Ослепительное, почти белое пламя в единый миг вычернило траву, выжгло землю, и, глотнув раскаленного воздуха, я закашлялась, хоть густой дым клубился пока еще высоко вверху, не успев осесть на землю. Инстинктивно я отпрянула от жара, бьющего в лицо, и что-то темное, огромное, пылающее и дымящееся метнулось вслед за мной, появившись из облака пепла.

Не сразу я поняла, что вижу перед собой Мобрина. Черен он стал вовсе не из-за сажи и копоти – таковым было его истинное лицо. «Глаас не ошибся! – подумала я, замерев от ужаса. – Это демон!». Я видела раньше эту угольную кожу, покрытую мелкими чешуйками – у виселицы Таммельна, когда тело Рекхе по приказу господина Огасто вздернули за ноги, чтобы показать горожанам мертвого демона. Сбросивший личину Мобрин рычал от ненависти и метил в горло загнутыми когтями, которые наверняка располосовали бы мою шею, если бы Хорвек, очутившийся рядом на мгновение раньше, не заслонил меня своим телом. Толстяк, сейчас напоминавший хищного жирного ящера, страшным усилием заставил себя остановиться, и отдернул когтистые лапы от груди своего раба, словно обжегшись, хоть по его рычанию было понятно: вырвать сердце Хорвека он хочет более всего на свете.

Его кратковременное замешательство сослужило нам добрую службу: где-то высоко вверху, над нашими головами раскатился странный трескучий звук, переходящий в пронзительный стон – казалось, само небо кричит в отчаянии.

Я, запрокинув голову, увидела, что огненная птица, которая вот-вот собиралась взмахнуть крыльями и улететь, бьется, словно обезумевшая. В пламени, из которого она состояла, появились два сгустка тьмы – глаза, через которые духи огня искали что-то внизу, на выжженной земле.

Хорвек, видевший то же, что и я, коротко выругался, и не тратя времени на какие-либо объяснения, с неожиданной силой ударил Мобрина, также уставившегося в грозные огненные небеса. Тот, застигнутый врасплох, шипя и визжа, покатился по выгоревшей земле, подняв целое облако золы, подсвеченное красными искрами. В следующий миг Хорвек ногой отпихнул в сторону Харля, гаркнув тому на ухо: «Беги прочь!», а еще спустя один удар сердца я уже катилась по обрывистому берегу прямиком в реку – именно туда меня швырнули, ничуть не заботясь о том, что эдак можно переломать все кости. Но едва я только забарахталась в воде, пытаясь приподняться, как увидела, что огненное существо падает на меня, распластав огромные пламенные крылья. От него-то и пытался спасти меня бывший демон.

Проклиная мокрую одежду, стесняющую движения, я, спотыкаясь, бросилась прочь от берега, то ли ныряя, то ли попросту падая плашмя в воду. Река вскипела там, где ее коснулся огонь, и когда я вынырнула, кашляя и отплевываясь, все кругом затянуло паром, словно я очутилась в котелке с бурлящей похлебкой. Красное зарево окружало меня со всех сторон – пылал берег, трещали загоревшиеся камыши, и само небо затянуло огнем, как будто средь бела дня над рекой собрались закатные алые облака. С трудом я различала песчаный обрыв, хоть он был совсем близко, и не сразу поняла, что за дымящийся горящий клубок катится в воду. Но крики, переходящие в рычание помогли мне угадать: то были сцепившиеся Хорвек и Мобрин. Бывший демон и демон настоящий, опаленные колдовским огнем, яростно боролись друг с другом, словно не замечая бушующего вокруг пожара.

Вряд ли то было подходящее время для раздумий, но я застыла, пораженная нехитрой мыслью: обычному человеку не под силу бороться с демоном, однако Хорвек сопротивлялся противнику, как равный. Они подняли тучу грязных брызг, скрывшись под водой, а затем беспокойная поверхность реки всколыхнулась, будто само речное дно вздыбилось. Поднявшаяся мутная волна утащила меня за собой, едва не утопив в омуте. Магия демона была сильна – он успел сотворить колдовство, заставившее огненную птицу с испуганным криком взвиться ввысь, словно вода, взметнувшаяся вверх исполинским фонтаном, могла испортить ее пламенное оперение. Частично оглушенного Хорвека подводный взрыв отбросил на прибрежную отмель, в тлеющие заросли камышей – я скорее догадалась об этом, чем разглядела, - и поняла, что эту его временную слабость разозленный Мобрин использует для решающего удара. Черное жирное тело с негромким всплеском скользнуло по воде из глубины, точно огромная пиявка, но я, внезапно сообразив, как помешать его намерениям, тоже бросилась к берегу, увязая в водорослях и иле. Хорвек, шатаясь, встал на ноги, мигом позже рядом с ним очутился Мобрин, в чьих лапах сверкал диковинный кинжал, похожий на огромный коготь. Но не успел он замахнуться, как я, плюхнувшись рядом, закричала.

-Я здесь, духи огня! Видите? Я здесь!!!

Огненная птица ответила гневным клекотом, и тут же на нас пахнуло жаром, заставившим Мобрина первым ринуться в воду с головой, напоминая черную жабу, которая одним скачком прячется в тине, почуяв опасность. Я, безо всяких лишних слов, схватила за руку Хорвека и потащила его за собой, торопясь нырнуть поглубже – туда, где вода доходила бы нам хотя бы до груди. Мне казалось, он все еще не пришел в себя, поэтому едва не закричала от отчаяния, когда почувствовала, как его пальцы выскользнули из моей ладони. Нахлебавшись воды, я закашлялась и отбросив мысли об огненной угрозе, устремилась наверх, к воздуху. В конце концов, утонуть ничуть не лучше, чем изжариться – говорила себе я, ощущая, как легкие пронзает острая боль. Обжигающий пар заставил меня кашлять еще сильнее – дух огня вновь пронесся над самой поверхностью реки, тщетно пытаясь отыскать и испепелить дерзкого ничтожного врага. Вынырни я мгновением раньше - огненный удар непременно достиг бы своей цели, но теперь у меня имелось несколько безопасных секунд, чтобы перевести дух.

В клубящихся испарениях, отдающих речной илистой гнильцой, даже близкий берег было не разглядеть – только красноватые отблески пожара указывали, что в той стороне располагалась стоянка невезучих разбойников мастера Глааса. В уши набралось полно воды, оттого я с трудом разбирала звуки: крики людей, треск горящих деревьев, гул огня, ржание лошадей – все это сливалось воедино. Однако хриплый злобный вопль прорезал монотонный шум, и я сразу угадала, что слышу вой Мобрина. «Он убил Хорвека и торжествует!» - от этой мысли я позабыла обо всем на свете и ринулась вперед, не понимая, от холода ли трясусь, или от ужаса. Огненная птица кричала где-то высоко в небе, обещая страшно отомстить, едва только я вновь попадусь ей на глаза.

…Они вновь очутились у самого берега, и оставалось только догадываться, какая короткая, отчаянная борьба предшествовала этому – то ли Хорвек отыскал под водой демона, то ли демон сам поджидал его в омуте. Тяжело дышащие, облепленные грязью и водорослями, противники лежали на мелководье, и кинжал Мобрина, перешедший в руки Хорвека, был приставлен к мелкочешуйчатой жирной шее черного существа иного мира. Глаза у обоих светились алым пламенем, словно дух огня вставил им в глазницы раскаленные угольки.

-Ты не мог!.. – шипел Мобрин, извиваясь в илистой грязи. – Ты не мог этого сделать!

-Мог и сделал, - ответил Хорвек хрипло, прерывисто, но уверенно. – И ты расскажешь об этом ей, своей хозяйке. Расскажешь, что я отныне не демон, не человек, и не мертвец, но порождение этого мира, не имеющее названия. И мне не нужна человеческая кровь, чтобы войти в силу, как прежде. Слышишь? Ты, бывший раб моего отца, колдуешь в этом мире только на крови, потому что здесь ты - чужак. И твоя госпожа поит тебя кровью, купив тебя с потрохами. А я теперь другой, и с подобными мне существами твоя хозяйка еще не встречалась. Но встретится, я обещаю.

-Ты отпустишь меня? – в голосе демона промелькнула униженная нотка, и я поняла, что он действительно испуган тем, что видит.

-Разумеется, нет, - ответил Хорвек. – Твоя госпожа умеет говорить с мертвецами, и ты передашь ей мои слова, даже превратившись в падаль.

Мобрин захрипел, и вода вокруг него почернела – кровь, казавшаяся темнее речного ила, хлестала из его перерезанного горла. Хорвек же, подняв голову, увидел меня, замершую по колено в воде, и резко прикрикнул:

-Что стоишь? Разве забыла, что кровь демонов – яд?

-Но огненный дух… - растерянно бормотала я, торопливо выбираясь на берег, усыпанный горячей золой. – Он сейчас вновь падет с неба… Дохнет на нас – и только горсточка угольков останется…

Пар здесь смешался с дымом, и я все равно не могла ничего разобрать перед собой – глаза слезились, а в горле першило. Выше, над рекой пылали деревья, здесь же огненный вихрь выжег все начисто, превратив берег в пепелище, затянутое густым едким дымом. Хорвек принюхивался, прислушивался, потихоньку взбираясь на обрыв и показывая мне, чтобы я держалась рядом.

-Дух огня слабеет, но в воде нам не отсидеться – хозяин здешней реки наверняка в гневе и не прикончил нас только потому, что не успел. Ты разгневала старых духов, уж не знаю чем, да и не время сейчас искать причину… Посмотрим, что за наследство мне досталось от моего же бывшего слуги…

-Мобрин был твоим слугой? – пискнула я, сама не зная, зачем мне знать обо всем этом.

-Никуда не годным слугой, как видишь, - хмыкнул бывший демон. – Он сговорился с рыжей ведьмой. Служить человеку ему показалось более выгодным делом, чем соблюдать клятву верности, данную дому своего короля.

-Но ведь ты… ты был куда знатнее, чем какой-то толстый придворный лизоблюд! Отчего же она…

-Предала меня? – он хохотнул, словно его и вправду забавляли эти воспоминания. – Я был глуп, но горд, и управлять мной возможно было только при помощи хитрости и лжи. А госпожа чародейка отличается редкими практицизмом – ей показалось, что слуги-демона, требующего лишь кровавых подачек, с нее достаточно, иное станет вредным и бесполезным излишеством. Маги – те же люди, и чаще всего не видят дальше собственного носа.

Последние слова он произнес с особым чувством, и я подумала, что он презирает не только рыжую ведьму за ее подлость, но и себя – за то, что поддался на хитрость женщины, оказавшейся столь неразборчивой. Отказаться от любви принца крови и приблизить к себе его слугу, не видя разницы между рабом и господином! Не желая получить от высшего существа ничего иного, кроме пары-тройки рабских услуг! О, я хорошо знала высокомерие Хорвека! Всей черной крови Мобрина, отравившей реку, не хватило бы, чтобы смыть подобное оскорбление.

Поднявшись от реки, мы угодили, казалось, в самое средоточие пожара – здесь повсюду трещал огонь, догорали деревья, огненные силуэты которых проступали сквозь дым. Хорвек, выпрямившись, выкрикнул какое-то странное слово, сразу мне не понравившееся. Наречия демонов я не знала, но не сомневалась, что эти звуки, столь режущие ухо, не в ходу даже у самых диких племен из окраинных королевств.

-Огненный дух тебя услышит! – прошипела я, со страхом запрокидывая голову в небо, невидимое за дымовой завесой: там алое сияние отмечало путь пламенеющей птицы, кружившейся над пепелищем.

Но не успела я договорить, как откуда-то из глубин пожарища донеслось ржание и топот копыт. Конь с дымящейся гривой, в обгорелой сбруе, покрытой копотью, остановился перед нами, вынырнув из дыма. Хорвек кивнул, словно именно этого и ожидал, и одним прыжком вскочил в седло, а затем сильным движением закинул меня себе за спину. Невыносимая вонь ударила мне в нос – паленый волос смешивался с мертвечиной, и я вспомнила, что именно по этому запаху мастер Глаас опознал в Хорвеке ожившего покойника. Конь Мобрина источал такое же зловоние, и я догадалась, что природа этого животного отнюдь не так проста, как может показаться.

Но времени на расспросы у меня не было – Хорвек немедленно пустил коня в галоп, прорываясь через дым и полосы огня. Наглотавшись речной грязной воды, а затем еще и дыма, я жадно хватала посвежевший воздух ртом, точно меня с виселицы сняли. Почти сразу мы столкнулись с разбойниками – с того момента, как огненный вихрь стер с лица земли шатер Мобрина, времени прошло совсем немного, хоть мне и казалось, что я бултыхалась в холодной речной воде целую вечность. Люди Глааса, ругаясь и вопя на все лады, торопились увести лошадей и повозки от огня, и сам главарь, в обгоревшем плаще, громогласно торопил их, костеря всех подряд за бестолковость и глупую суету. Я успела заметить, что за спину у него закинут белый узел. Хоть он и был испачкан в саже, однако, скатерть со стола толстяка-демона в нем все еще угадывалась.

Хорвек, должно быть, тоже не пропустил ее мимо глаз, и, направив своего колдовского коня в самую толчею, выдернул узел из рук Глааса, едва не сшибив того с ног. Обычный конь не смог бы перемахнуть повозки, но зловонное порождение магии перелетело это препятствие, словно птица, вызвав крики ужаса у разбойников.

-Этим золотом оплатили мою голову, - обернувшись, крикнул Хорвек мне, улыбаясь так широко, как никогда ранее. – И раз уж она осталась при мне, то и плату за нее я заберу с собой!

-А как же Харль? – закричала я в ответ, запоздало сообразив, что мы оставили мальчишку на произвол судьбы в эдакой передряге.

-Чем дальше он будет от тебя держаться, тем безопаснее для него, - ответ этот меня вовсе не успокоил, и я оглянулась, с трудом заставив себя приоткрыть один глаз. Огненная птица летела за нами, задевая крыльями верхушки деревьев.

Мы мчались вдоль берега реки, по дороге, прячущейся меж старых ив; петляющей между рощицами, зеленевшими в каждой заболоченной низине. Пламенное существо то взмывало высоко вверх, пытаясь нас отыскать среди зарослей, то стремительно падало вниз, выжигая все на своем пути и крича от ярости, когда обнаруживалось, что мы вновь улизнули.

-Оно догонит нас! – в ужасе вскрикнула я, прижавшись к Хорвеку еще теснее.

-У него не так уж много времени, - отозвался он беспечно.

-А у нас? Сколько у нас времени? – от бешеной скачки половину слов я проглотила, но Хорвек понял, что я подозреваю неладное.

-Маловато, но нам сегодня везет, - засмеялся он. – Быть может, посчастливится и сейчас!

И конь помчался еще быстрее, отчего все вокруг меня превратилось в смазанные разноцветные полосы, от которых рябило в глазах. Больше всего я боялась, что моя голова закружится, не выдержав сегодняшних приключений, руки ослабеют и я свалюсь на землю, тут же превратившись в мешок с переломанными костями – слишком быстро несся вперед бесовский конь, чтобы надеяться на сколько-нибудь счастливый исход падения. Но и зажмурившись, я видела все те же яркие вспышки и полосы – от грязной воды, жара, дыма и копоти глаза воспалились и болели, словно мелкие бесы царапали их своими крошечными ядовитыми коготками.

Ни одной лошади – даже лучшей из герцогских конюшен – не было под силу то, что вытворяло бесовское создание. Мы, словно на крыльях, переносились через огромные овраги, а затем вздымали тучи брызг, когда Хорвек направлял лошадь в реку – нестерпимо жаркое дыхание било в наши спины и вода была единственным спасением от него. Казалось, что вот-вот мы полетим над верхушками деревьев, или, того хуже, поскачем по реке, словно вода стала в одночасье мутным стеклом. Кто мог знать доподлинно, каким колдовством набито это животное, сотворенное демоном из неведомой дряни? Я готова была поверить и в то, что от удара ее копыт земля может разверзнуться до самой преисподней.

Огненная птица негодовала – мы ускользали от нее, как широко не простирала она свои крылья. Я слышала как она гулко кричит: голос ее казался многократно усиленным ревом пожара и треском горящих деревьев. Три раза она подавала свой клич, и на третий раз я услышала, что ее крик слабеет. Хорвек не солгал, когда сказал, что времени для гнева огненному духу было отмерено не так уж много. Когда я вновь осмелилась оглянуться, небо уже не полыхало заревом. Пожар, которым был отмечен наш путь, катился огненными волнами по земле, но волны эти не обладали разумом и никого не преследовали. То был обычный огонь, бездумно обращающий все на своем пути в золу и пепел. А пылающая птица, отчего-то возненавидевшая меня, таяла в небе, все больше напоминая огненный крест, едва различимый в дымной пелене.

-Оно слабеет! – я боялась поверить в то, что видела. – Оно не догнало нас!

Но Хорвек безжалостно подгонял коня, и вскоре над нашими головами сомкнулись густые ветви: здесь начинался неведомый мне лес, темный и пахнущий пряной смолой вперемешку с сыростью и болотистым духом. Дорога здесь была ровной, словно ее разгладили большим чугунным утюгом, присыпав затем золотистой мелкой хвоей. Огромные деревья, похожие на ели, так плотно смыкали свои лапы, что ни одна травинка не росла у их корней. И средь бела дня здесь царили сумерки. Бег коня, как мне показалось, стал спокойнее – я могла разглядеть бесчисленные серые стволы, сливающиеся вдалеке в сплошную мрачную стену; землю устилал густой валежник, из-за обилия которого свернуть с дороги не вышло бы даже у самого отчаянного искателя приключений. Мы очутились в тихом царстве лесных духов и зверей, бесшумно ступающих по зеленому мху.

-Берегись! – воскликнул вдруг Хорвек, и я испуганно взвизгнула, еще не поняв, что произошло, но почувствовав, как изменилось что-то в движениях лошади.

Еще спустя мгновение я уже лежала на влажном мху, уставившись в мрачную сизую мглу, перед тем пребольно ушибив спину. Откуда-то сверху на меня посыпались, словно град, золотые монеты, одна из которых звонко щелкнула мне по лбу, и я подумала, что боги все-таки не упускают случая надо мной посмеяться. Хорвек, ловко упавший, словно кошка, на четвереньки, уже поднимался на ноги, ничуть не пострадав.

-Что такое? – у меня от удара из тела вышибло, казалось, не только дух, но и последний ум. – Куда подевалась лошадь? Ее украл какой-то зловредный дух? Или она провалилась сквозь землю?

Тут в глазах у меня перестало двоиться и я увидела гору старых костей, разбросанных по дороге.

-Действие чар истощилось. Магическое создание вернулось в прежнюю форму, - коротко сказал Хорвек, всем своим видом показывая, что сейчас ему не до разговоров.

-21-

В прежние времена мне бы не хватило этого скупого объяснения, но колдовские уроки не прошли даром. Теперь я куда лучше понимала, как устроена магия, и почему от колдовских существ так часто несет мертвечиной. Толстый демон-предатель, ставший пособником рыжей чародейки, наверняка разыскал пару павших кляч, оживил и наделил сверхъестественной силой для своих нужд. Но Мобрин погиб и заклятия начали расплетаться, ведь запечатаны они были его волей. Потому-то Хорвек и говорил, что времени у нас немного…

-Что же будет с Харлем… - пробормотала я, вновь вернувшись мыслями к мальчишке, ставшему волей судьбы моим подопечным.

-Я видел его рядом с повозками, - отмахнулся Хорвек, который не тратил времени даром и собирал золото, поблескивавшее среди зеленого густого мха, как чьи-то хищные желтые глаза. – Если у него достанет изворотливости, то он сочинит жалостливую историю о том, что его околдовала ведьма, и разбойники не утопят его в реке.

-А если не достанет? – всплеснула я руками.

-Тогда он страшная бестолочь и спасать его тем более не стоило, - ответил он, но, заметив, что я всерьез расстроена, прибавил:

-Йель, старый разбойник души в вас не чаял. Он не позволит, чтобы мальчишке причинили вред. С Глаасом Харлю будет намного спокойнее, чем с тобой.

-Да ведь он хотел продать нас в рабство! – возмутилась я.

-Если ты в это поверила, то в людях ничуть не разбираешься, - рассмеялся Хорвек. – Готов поставить все это золото на то, что он собирался оставить вас в своем доме. Открыто объявлять это было не с руки, чтобы не дразнить остальных, но, думаю, единственным покупателем, который выпал бы на вашу с Харлем долю, стал бы именно Глаас. И, я полагаю, в его доме вам бы жилось вполне неплохо.

-Вот уж спасибо! – проворчала я, хотя в глубине души ощутила запоздалую благодарность к мастеру Глаасу, который и впрямь обходился с нами куда лучше, чем того стоило ожидать от дикого разбойника, перерезавшего невесть сколько глоток. – Жить в доме душегуба с пустошей!.. Хватит с меня того, что дядюшка угодил в тюрьму… Хоть он и прослыл во многих городах шарлатаном, однако в наших родных краях что Равы, что Биркинды всегда считались честными семействами, и породниться с записными висельниками – судьба не по мне. Что это ты придумал! Харля нельзя оставлять мастеру Глаасу, госпожа Лорнас ума лишится, если мы не вернем ей сына!

-Ты шагу ступить не можешь без того, чтобы не найти страдальца, которого требуется спасать, - снова засмеялся Хорвек, пересыпая монеты из руки в руку перед тем, как спрятать их в карман своей изодранной обгоревшей куртки. – Подумай вот о чем: мы сорвали добряку Глаасу выгоднейшую в его жизни сделку. Неужто он не заслужил оставить при себе мальчишку, раз этот болтун так пришелся ему по душе?.. Быть может, из твоего Харля выйдет отличный наследник разбойничьего дела... Ладно-ладно, не кривись. Обещаю, что расспросим о мастере Глаасе в Ликандрике, если доберемся в те земли. Его должны хорошо знать на южных рынках.

-Так-то лучше, - я смерила его взглядом, пытаясь распознать, не обманывает ли он меня, для виду давая пустые обещания. – Знать бы еще, куда занесла нас эта адская животина… И, скажи-ка на милость, что за история с этим огненным духом? Ты говорил, что это колдовство должно спасать от слуг ведьмы! А оно собиралось прикончить нас, и не вздумай сказать, что мне померещилось! Чтоб такое заметить, не требуется ни особого ума, ни наблюдательности. Огненное чудище размером в половину неба вознамерилось меня изжарить, и гналось как ополоумевшее за нами, хоть я честно просила его о помощи, как полагалось!..

К тому времени мы оба шарили руками по мху в поисках рассыпавшихся монет, и по виду Хорвека нельзя было с уверенностью сказать – улыбается ли он моим словам, находя в них что-то забавное, либо же вообще не слушает меня, погрузившись в собственные мысли. Однако, не успела подумать, что зря трачу время на возмущения, как он задумчиво произнес:

-Старое колдовство капризно и мстительно само по себе, но этот дух был зол неспроста. Сдается мне, ты нарушила правила. Я говорил тебе, чтобы ты выполняла мои указания в точности, иначе быть беде. Зря ты меня не послушала.

-Святые угодники! – вскричала я в немалом возмущении, забыв от обиды о боли и усталости. – Как у тебя язык повернулся сказать, что я неверно исполняла твои богомерзкие указания? Может, я и глупа по твоим меркам, но кое-какое соображение все-таки имею. Вздумал тоже – обвинять меня в том, что чары вышли такими злющими!.. Сам говорил, что колдовство добрым не бывает, а древние духи порой выживают из ума от скуки. Просто ты и сам не знаешь, чего ждать от своих фокусов, но никогда в том не признаешься из гордости…

-Магия – это всегда немалый риск, - согласился бывший демон. – Но я почти уверен, что на этот раз дело в твоей ошибке. Скажи честно – что еще ты украла у рыжей ведьмы?

-Да провалиться мне на этом самом месте, если я прикоснулась хоть к чему-то из ее добра! – я трижды сплюнула в знак того, что нисколечки не вру. – Ты думаешь, я не знаю, что на всех ведьминских вещах полно порчи? Я б охотно выбросила всю ту дрянь, что ты приказал мне взять, но поверила, что она поможет нам уйти от погони! Знала б я, что от этой помощи впору ноги протянуть…

-Если бы ты все сделала верно, дух огня не захотел бы тебя наказать, - возразил Хорвек. – Намеренно или случайно, ты прихватила с собой из покоев ведьмы что-то лишнее, и твою третью просьбу о помощи магические силы сочли дерзостью. Говори, Йель, что ты взяла у чародейки. Не бойся, я хорошо изучил тебя и пойму, если ты не удержалась при виде какой-то блестящей безделушки…

Не помня себя от злости, я вскочила на ноги, швырнув в Хорвека пригоршню только что собранных монет, хотя совсем недавно не посмела бы и вообразить себе подобное обращение с золотом.

-Так вот как ты обо мне думаешь?! – теперь обида моя была неподдельной и искренней. – По-твоему, я жадна и воровита, как сорока? И стоит мне только увидеть блеск, как тут же забываю обо всем?! Да, господин знатный демон, я знала голод и нищету, оттого радуюсь любому медяку, но я взяла у ведьмы только то, что ты мне сказал. И считать до трех я умею, уж поверь! Забирай все это золото себе, так и быть, ты прав – я с ним не умею обращаться, да мне это и не нужно!..

Ни разу до сих пор мне не доводилось видеть на лице Хорвека смущение, но мне показалось, что странное выражение на его лице, сменившее прежнюю улыбку, было вызвано именно этим чувством.

-Хорошо, Йель, я тебе верю, - сказал он серьезно. – Прости, если обидел тебя. Это золото принадлежит тебе точно так же, как и мне – ведьма оплатила им и твою голову. Но то, что случилось с нами сегодня, можно объяснить только нарушением древних законов магии, и мне показалось, что самое простое объяснение будет и самым верным.

От его тихого спокойного обращения злость во мне поутихла, а серьезность, с которой он просил прощения, оказалась и вовсе волнительной – пришла моя очередь смущаться. В довершение всего, я припомнила кое-что, от чего щеки мои загорелись, а ноги ослабели, так что пришлось усесться обратно на землю.

-Возможно, я и вправду сделала кое-что лишнее, - выдавила я, избегая смотреть в глаза Хорвеку. – Но я ничего не брала, нет! Просто… там, в покоях чародейки, я увидела Мике. Он был весь опутан чарами, с ног до головы! Ведьма тянула из него силы, кормила его кровью своих псов… И… и мне подумалось, что я должна ему как-то помочь.

-Помочь? – Хорвек замер, позабыв о монетах. – И как же ты… помогла ему, Йель?..

-Я поцеловала его, - прошептала я едва слышно.

Хорвек заговорил не сразу.

-Поцеловала… - эхом повторил он, обращаясь не столько ко мне, сколько к себе самому. – Вот, значит, что ты украла у госпожи чародейки… Да, третий предмет после этого тебе брать не стоило. Дух огня гневался не напрасно. Впрочем, сейчас об этом беспокоиться не стоит, раз уж мы сбежали от огненного гнева. А вот поцелуй…

Тут он склонил голову и закрыл лицо ладонями, впервые не скрывая, что его одолевает страшная усталость, многократно усилившаяся после моих последних слов.

-Тебе дурно? – переполошилась я, вконец растерявшись.

-Нет-нет, не беспокойся, - от отнял ладони от лица и бегло улыбнулся. – Ничего страшного. Просто я вдруг увидел… а, впрочем, неважно. Нам все равно не избежать того, что уготовила судьба.

-Ох, снова эти загадки! Как же я не люблю, когда ты начинаешь ходить да около, не договаривая самого важного! Почему бы тебе прямо не сказать мне все, что ты знаешь? Что будет с Мике? Ведьма поняла, что я испортила ее чары, и накажет его?..

-Вряд ли это можно назвать знанием, - с грустью ответил Хорвек. – Всего лишь догадки, и я не хотел бы, чтобы они оказались верны. Хотя, что это я… Не мне решать, справедливо ли судьба распределяет свои милости и наказания. Не бойся за своего жениха, чутье верно подсказало тебе, как поступить. Я говорил, что древняя магия управляет тем человеком, который решил к ней прибегнуть – вот и ты сделала то, что ей было угодно. Теперь твой Мике под защитой старого колдовства – а оно обхитрит даже госпожу чародейку. И когда придет время… - тут он смолк, оборвав сам себя. - Вот и опять я говорю о том, чего сам не знаю. Прости, Йель, прости. Ты зря слушаешь меня так внимательно, я плету невесть что.

Эта неуверенность, столь несвойственная Хорвеку, испугала меня едва ли не больше, чем все сегодняшние приключения разом взятые. Он говорил так отвлеченно, так печально, что мне показалось: бывший демон вот-вот впадет в беспамятство.

-Да что с тобой творится? – я схватила его за руку. – Ты сам не свой! Я слышала, как ты сказал Мобрину, что стал кем-то иным – ни человеком, ни демоном. Оттого ты грустишь? Что все это значило?

-И этого я тоже не знаю, Йель, - он вздохнул. – Быть может, это вовсе не лучший исход и нам всем придется пожалеть, что я избегнул обычной судьбы для перерожденного.

-Не говори так! Я… я очень рада, что ты не умираешь, и в толк не могу взять, отчего ты сам этому не рад,– воскликнула я. – Ведь к тебе вернулись магические умения, не так ли? Чего же лучшего еще желать? Разве ты не любил колдовать, разве не тосковал по временам силы?

-Все не так просто, и силы во мне куда меньше, чем ты думаешь, - Хорвек досадливо поморщился. – Пойми же: со мной происходит что-то такое, чего не видел еще никто. Я чувствую эти изменения, но не знаю, к чему они ведут, и не умею управлять той магией, что пытается зародиться во мне…

-Ох, право слово, ты говоришь сейчас сущие глупости, - в сердцах вскричала я, утомившись обсуждать то, в чем ничего не смыслила. – Знавала я одну скучнейшую старуху, живущую по соседству, которая причитала каждый раз, как у нее ломался вязальный крючок: дескать, новый ни на что не годен и она не знает, как с ним управляться, так что нипочем больше вязать не будет! Не проходило и недели, как перед ней лежала гора салфеток, а крючок-то оказывался удобнее прежнего. Если ты научил каким-то колдовским премудростям меня, то уж себя и подавно обучишь! Сама рыжая ведьма еще попросится к тебе в ученицы!..

И вновь я сболтнула что-то не то – Хорвек вздрогнул и помрачнел. Однако пугающее оцепенение, охватившее его, испарилось без следа, и он принялся разыскивать остальные монеты, не произнеся более ни слова. Напрасно я пыталась его разговорить – он становился все угрюмее, и мне оставалось только догадываться, что стало истинной причиной: мое признание в том, что я поцеловала Мике, разговор о перерождении или же неосторожные слова о рыжей чародейке. «Быть может, его обидело сравнение со старухой-вязальщицей? – размышляла я, ругая себя мысленно за чересчур длинный язык. – Ох, что ж поделать, если я не слишком искусна в таких разговорах? Поди угадай, что ему пришлось не по душе… Ни слова больше не скажу, пока меня не спросят. Все беды обрушиваются на мою голову из-за того, что я слишком много болтаю!».

Обещание это я исполняла как могла, несмотря на тягостное впечатление, которое производила лесная дорога, тянущаяся между бесконечных стен леса, который, как мне думалось, простирался до самого края света. От голода подводило живот, все тело ныло от ушибов, а из-за сырой одежды зуб на зуб не попадал – в лесу было зябко, точно в глубоком погребе. Башмаки мои окончательно испортились и их пришлось вышвырнуть – теперь я осталась босой, как Хорвек. Однако мы были живы и свободны, что для людей нашего положения само по себе являлось весомым достижением, и я добросовестно напоминала себе об этом, когда живот урчал слишком уж громко.

Но если находились люди, способные обжиться на Сольгеровом Поле, то и в лесу имелись свои обитатели. К вечеру мы доплелись до небольшого селения – и вовремя: из чащи начинали посверкивать голодные глаза. Люди здесь жили небогато, однако нас пустили к общему столу, не прося за то никакой платы. Я, наученная горьким опытом, больше не хвасталась золотом, но поутру, отправляясь в путь, незаметно положила крону около ряда горшков. Разумеется, старая одежда, которую дали нам из милости, не стоила и десятой части монеты, но за доброту я теперь научилась платить втридорога, и вовсе не для того, чтобы показать свое богатство.

Посельчане не слишком-то много знали о мире, простирающемся за пределами их лесного края: изредка они ездили за товарами в какой-то городок, который между собой называли как придется – то Большой Весью, то Торговым местом, то попросту Городищем. Только несколько здешних стариков в незапамятные времена выбирались далее этого безымянного города, но за давностью лет в их головах все спуталось и сколько не расспрашивал их Хорвек – ни одного названия из тех, что он упоминал, они не знали.

Однако узкая лесная дорога, по которой ближе к зиме лесные люди обычно отправлялись в город, чтобы обменять шкуры и резную деревянную утварь на муку и соль, вела на юг. Куда бы не занесла нас обезумевшая кладбищенская лошадь – то, что мы искали, было спрятано где-то у самого Южного моря, в дивном теплом крае. Нам не оставалось ничего другого, как направиться в сторону единственно известного здесь городка, располагавшегося где-то у самой границы леса, в нескольких днях пешего пути от хижин, крытых темно-зеленым мхом и свежим лапником.

Полуправда, которую мы рассказали здешнему люду, тронула простые сердца: о разбойниках, угоняющих в рабство тех, за кого некому заступиться, слыхали и здесь. Лесные люди, не признававшие над собой власти королей, не могли рассчитывать и на их защиту, оттого не любили покидать чащу. Хорвек, с его изукрашенными синими узорами телом, внезапно пришелся по сердцу поселянам – точно так же были отмечены переплетенными между собой знаками руки стариков, и из сбивчивых воспоминаний можно было понять, что семьи их, прежде чем осесть в этих лесах, прошли немалый путь с севера, сбегая от каких-то давних войн и межусобиц. В Ирну-северянине, чье тело взял себе демон, лесные люди признали соплеменника, и завели разговор о землях, которые давно уж не были их родиной, однако все еще жили в сказаниях и песнях, где правда перемешивалась с небылицами, как в выдумках Харля. Я видела, как тяжело даются Хорвеку ответы на вопросы, из-за которых ему приходилось погружаться в чужие смутные воспоминания, чтобы на время присвоить их себе.

За эту ложь мы были вознаграждены с великой, по местным меркам, щедростью: из каждого дома нам вынесли что-то из еды, подарили две пары истоптанной, но крепкой обуви, которую лесные люди искусно шили из мягкой оленьей кожи, и дали бесчисленное количество советов, чего опасаться в дороге.

Однако и расплата не заставила себя долго ждать. Я уже научилась понимать что к чему: хрупкое душевное равновесие, к которому с таким трудом пришел Хорвек, оказалось нарушено. Память мертвеца Ирну не стоило воскрешать – слишком уж темна она была, не уступая, пожалуй, в черноте и собственной памяти демона. Я видела, как злится Хорвек, пытаясь побороть то, что сам вызвал к жизни, но боялась подать голос, из последних сил держа данное себе слово.

Не дожидаясь полудня, мы сделали привал, и разожгли небольшой костерок, чтобы согреться – вечные сумерки леса могли остудить даже самую горячую кровь. Мне казалось, что Хорвека вот-вот одолеет уже знакомый мне припадок, лицо его покрывала заметная испарина, да и многочисленные ссадины принялись кровоточить, словно их расцарапала чья-то невидимая рука. Я уже привыкла к тому, что бывший демон, почуяв приближение болезни, прогоняет меня, однако на этот раз он, напротив, смирно лежал рядом, молча пережидая приступы боли. Все это время глаза его оставались ясными, и я подумала, что он привык к своему проклятию, как когда-то я привыкла к своим ослабевшим ногам. “Если я смогла вновь обучиться ходить, - размышляла я с надеждой, - то и он сумеет когда-нибудь одолеть магию, забирающую его силы!”.

Произнести это вслух я не решилась, чтобы не рассердить Хорвека своими рассуждениями, наверняка казавшимися ему возмутительно наивными. Отчужденность, которую он сейчас выказывал, отличалась от прежней его задумчивости, и мне теперь было страшно заговаривать с ним, словно рядом со мной вдруг очутился вовсе незнакомый человек. К тому же, в дороге Хорвек все время что-то вполголоса повторял, хмурясь и морща лоб - то ли припоминал что-то забытое, то ли пытался составить какие-то слова в новом порядке. Я боялась помешать ему в этом, без сомнения, важном деле и от тоски страдала едва ли не больше, чем от усталости.

Странности виделись мне повсюду: едва придя в себя после утреннего приступа, Хорвек положил на ладонь почерневший уголек, оставшийся от костра, и некоторое время что-то беззвучно нашептывал, но так и не дождавшись никаких изменений, с досадой отшвырнул в сторону. Увидев это в первый раз, я смогла усмирить любопытство, сказав себе, что тут наверняка замешаны колдовские законы, чем меньше о которых знаешь – тем лучше, однако когда то же самое повторилось и после полуденного привала, почувствовала, что решимость моя слабеет.

На третий раз Хорвек, услышав, как я подкралась к нему со спины, вздохнул, и, не дожидаясь моих вопросов, уже готовых сорваться с языка, пояснил:

-Я всего лишь пытаюсь сотворить простейшую магию, но у меня, как видишь, не получается. Ровным счетом ничего интересного, Йель.

-Но у тебя вышло тогда победить Мобрина, а он ведь демон, пусть и не высокородный! – воскликнула я, с облегчением выдохнув: молчание давалось мне с величайшим трудом. – Конечно же, тебе под силу любая магия, не наговаривай на себя!

-Ты говоришь сейчас о том, чего не понимаешь, - недовольно произнес Хорвек именно то, чего я и ожидала. – Разве не ты когда-то хотела, чтобы я ничего не рассказывал о магии?

-А разве не ты когда-то считал, что мне эти знания не повредят? – огрызнулась я, разозлившись из-за того, что так верно угадала. – Знаю, с чего ты вдруг изменил свое мнение! Не хочешь показывать себя передо мной неумехой, оттого и напускаешь таинственности. Неужто ты думаешь, что я стала бы над тобой насмехаться, если бы узнала, что у тебя недостает каких-то способностей? Надо мной самой смеялись все кому не лень, и если уж я чему и научилась – так это помалкивать, когда кто-то попадает впросак.

Мои слова, конечно же, вызвали у него улыбку, как это бывало всегда, когда я пыталась спорить с демоном на равных, однако, чтобы не распалять меня еще больше, он чрезвычайно серьезно поблагодарил меня и заверил, что никогда не позволил бы себе усомниться в моем добросердечии.

-Видишь ли, способности к колдовству сами по себе ничего не стоят, - пустился он в объяснения, без которых утихомирить меня оказалось не так-то просто. – Многие люди, одаренные магически, доживают до самой смерти, так и не сотворив ни одного волшебства. Чем слабее дар – тем меньше вероятность, что человек сумеет его развить. Вот ты, к примеру, могла бы никогда не узнать о том, что умеешь колдовать, и незнание это не причинило бы тебе никакого вреда, - тут я не сдержалась пробормотала, что в это верю весьма охотно, вновь заставив Хорвека рассмеяться.

- ...Учиться магии следует с того самого момента, как сила пробудилась – а случается это чаще всего в отрочестве, - продолжалась неторопливая речь, странным образом меня успокаивавшая и напоминавшая прежние времена. - Но время упущено, и теперь даже самый искусный учитель не сможет привести тебя к тому, что ты могла бы сотворить, начнись обучение в положенный срок. Что говорить обо мне, существе противоестественном? То, что во мне появилась магия – странный и дурной знак. Я не могу ею управлять, и сила эта пробуждается то от гнева, то от ненависти... Потом уходит и я вновь слабею. Приведи когда-то ко мне кто-то такого ученика – я бы сказал, что проще и правильнее будет его убить, поскольку ничем добрым эта затея не обернется. Но так уж вышло, что я сейчас и учитель, и ученик одновременно, а смерть моя скорее погубит тебя, чем спасет... Что за насмешка судьбы – знать куда больше, чем уметь!.. Как ты говорила? Взять в ученицы рыжую ведьму?.. – вдруг воскликнул он, с недобрым видом улыбаясь каким-то невысказанным мыслям. – Славная шутка! Самые лучшие шутки всегда похожи на правду!..

Я кивала, делая вид, что понимаю его недомолвки, но на самом деле мне просто хотелось, чтобы Хорвек больше не смолкал – я так истосковалась по временам, когда он свободно говорил со мной!.. Не зная толком, как помочь, я собрала целую пригоршню угольков, и подсовывала их бывшему демону, стоило ему только затихнуть и помрачнеть. Он принимал их с неизменной улыбкой, и с такой же улыбкой отбрасывал прочь, когда заклинание не срабатывало. Я знала, что он изображает это легкомысленное веселье для меня, хоть на самом деле каждый проигрыш уязвлял его и лишал надежды.

Уже вечерело, но из-за многочисленных остановок мы прошли совсем немного. Лесные люди говорили, что к ночи мы должны выйти к болотистой низине, именуемой Староречьем. Мы оказались слишком слабы для такого перехода: солнце скрылось за ветвями, опустившись совсем низко, а вокруг нас простирался все тот же мрачный хвойный лес.

-Ну и славно, - сказала я с преувеличенной бодростью. – Ночлег около болота не так уж хорош: сырость, вонь, и хорошо еще, если там никто не утоп – а то ведь утопленники, говорят, выходят к кострам погреться... Мы с дядей Абсаломом как-то ночевали у реки, и дядюшку после того несколько дней мучили боли в спине. Он говорил, что так бывает, когда водяная нечисть из вредности подует на спящего или потрогает холодной рукой – непременно застудит!..

Кое-как разведя огонь, мы умостились рядом друг с другом – вечерний холод пронимал до костей. Одежда наша не годилась для странствий, и я с досадой вертела в руках золотую монету, оказавшуюся такой бесполезной в этой глуши, несмотря на свой яркий блеск. Положив ее обратно в карман, я достала очередной уголек.

-Ну-ка, попробуй – вдруг этот будет счастливым? – предложила я с настойчивостью, которой было бессмысленно противоречить, и Хорвек, вздохнув, принялся нашептывать заклятие. Уголек лежал на его ладони, ничуть не изменяясь. Однако мой взгляд был так внимателен и неотрывен, что выбросить его бывший демон не смог – со смехом называя меня требовательнейшим из наставников, он повторял заклинание десятки раз, то откровенно дурачась, то почти всерьез злясь. Темнота сгущалась, но мы не замечали этого, увлекшись тем, к чему изо всех сил старались относиться как к забаве – иначе с отчаянием было бы не совладать.

Хорвек так и не сказал мне, как должно сработать заклятие, оттого я недоуменно вытаращилась, когда он вдруг смолк, улыбаясь удивленно и торжествующе, вдруг воскликнул:

-Смотри!

Уголек, как мне показалось вначале, остался точно таким же как и раньше. Я было открыла рот, чтобы спросить, на что же тут полагается глядеть, как вдруг по краям черноты пробежали красные полоски, тонкие, как волос, а затем уголек покраснел, раскалившись, словно его достали прямиком из костра. Зрелище это было настолько поразительным, что я несколько секунд таращилась на ладонь Хорвека, прежде чем спохватилась и ударила его по руке снизу, выбивая уголек.

-Да ты же обжегся! – вскричала я, с возмущением глядя на красную отметину. – Знала бы я, что вся эта морока ради эдакой дряни – сказала, чтоб попросту сунул руку в огонь! Уж поверь, вышло бы ровно то же самое!

Но Хорвек все так же улыбался, восторженно и мечтательно.

-Впервые я сумел это сделать, когда мне было семь или восемь лет, - сказал он. – И, кажется, даже тогда это обрадовало меня меньше.

-Сдается мне, в ту пору ты был умнее, - проворчала я, поворачивая пострадавшую руку то так, то эдак. – Чему здесь радоваться? Как, скажи на милость, это лечить? Ты и так весь исцарапан, избит – живого места нет!

-Все это пустяки, - отвечал он, откровенно не вслушиваясь в мои слова. – Разве ты не видишь? Я сумел сотворить магию! По собственной воле!..

Я собиралась сказать, что в подобной магии не вижу ровным счетом ничего ценного, однако странный звук заставил меня смолкнуть. Тихий трескучий кашель раздался из темноты, а затем старый, дрожащий голос затянул тоскливую песенку, слов которой я разобрать не смогла – то был какой-то древний язык, больше походивший на волчий вой, крики козодоя и уханье совы, чем на человеческую речь.

-Лесной дух! – прошептала я, прижавшись к Хорвеку. – Он пришел к нашему костру!

Лес зашумел, засмеялся тысячами тихих голосов, и к нашему костру бесшумно шагнула согбенная старуха, ростом едва ли мне по пояс. Плечи ее были покрыты плащом то ли из старой клочковатой шкуры, то ли изо мха, а темное лицо избороздили глубокие морщины – или то были трещины на старой коре?..

-Человеческие чародеи, - слова эти прошелестели, но черные губы не размыкались. – Позволите ли мне погреться у вашего костра? Ночь холодна...

-Этот костер разведен из твоих дров, почтенная, - ответил Хорвек вежливо, но безо всякого страха. – Кому, как не тебе, греться у него?

-Ты знаешь давние законы, умеешь отвечать... – старуха, казалось, не шевельнула и пальцем, однако очутилась совсем близко, и я увидела, что ее глаза, глубоко запавшие в глазницы, светятся, как гнилушки. – Давно я не видала человеческих чародеев. Разве люди не выжгли всех тех, кто умел колдовать? Разве не прокляли своих собратьев-колдунов?.. Поздно, поздно спохватились, мы-то всегда знали, что человеку не положена волшба, – тут она принюхалась, потрясла головой. – Да и человек ли ты? Покойницкая стылая кровь... Зачем вышел из-за кладбищенской ограды?

-Кем бы я ни был – тебе я не враг, - Хорвек держался спокойно, словно взгляд лесного существа не жег его так, как меня. – Я держу путь на юг, и очутился здесь случайно. Позволь нам перейти твой лес с миром, и я больше никогда не вернусь сюда.

-На юг? Что тебе нужно на юге? Разве ты не знаешь, что владения Белой Ведьмы пали много лет тому назад? Человеческим чародеям там больше не рады, - голос старухи становился все громче, все трескучее, и все морщины на ее лице содрогались, словно звук этот исходил из них. – Закончилось время, когда подобные тебе хотели власти не только над людским племенем, но и над нашим. Вы стали ненавистны и своим собратьям, и нам, хотя были времена, когда обманом вы выведывали у Высших существ немало секретов, притворяясь нашими союзниками...

-Ты сама сказала, что те времена прошли, лесная дева, - бывший демон, ничуть не таясь, положил рядом с собой кривой клинок, взятый у Мобрина. – Мне не нужна власть ни над людьми, ни над нелюдями. Прежний уклад не вернется, как не вернется к тебе твоя прежняя сила, а ко мне – моя. Чародеев, равных тем, которых ты ненавидишь, осталось совсем немного. Есть одна... рыжая ведьма, погубившая немало твоих сородичей – она сильна, как те старые колдуньи, но куда злее, куда хитрее – ведь ей приходится жить во времена, когда колдовство проклято и запретно. Клянусь тебе, что в конце моего пути либо ее смерть, либо моя, а, быть может, не жить более нам двоим. Отчего бы тебе не помочь мне?

-Рыжая ведьма? – лесная дева встопорщилась тысячами иголок. – Я слыхала о ней. Погубить ее – славное дело, но разве тебе это под силу? Я чую каждое биение твоего мертвого сердца, слышу, как течет по жилам стылая кровь – в ней нет и десятой доли той магии, которая нужна для победы над таким врагом!

До сих пор я молчала, ведь ночное страшное существо не замечало меня и, положа руку на сердце, его внимание было не из тех, что хотелось бы привлечь. Однако, в который раз, презрение, выказанное Хорвеку, лишало меня всякого благоразумия. Вот и сейчас я вскричала:

-Да чтоб ты понимала, старая госпожа! Еще недавно магии в нем не было вовсе, а вот поди ж ты – появилась! Откуда тебе знать, не прибавится ли в нем сил? Все твердят, как страшна эта ведьма, как сильна, однако мы до сих пор живы, как ни пыталась она нас извести! Вчера один демон тоже думал, что легко расправится с нами, да вот только...

Рука Хорвека спокойно, но непреклонно зажала мне рот, и моя пылкая речь оборвалась, сменившись недовольным пыхтением.

-Пропусти нас через свой лес, лесная дева, - повторил он.

-22-

Но создание, явившееся из ночной чащи, теперь смотрело на меня, словно мои неосторожные слова стали своего рода заклинанием, привлекающим внимание.

-Пусть девочка говорит, - прошелестел низкий скрипучий голос. – Она храбрее, чем ее соплеменники.

-Она глупее, чем ее соплеменники, - отозвался Хорвек со вздохом, но руку опустил.

-Глупость... храбрость... Все едино! – лесная старуха нависла надо мной. – Настоящая храбрость всегда немного глуповата, если рассказывать о ней без прикрас. Я чую, что в ее роду был кто-то из лесных созданий. Быть может, одна из моих сестер из дальних лесов... Да, ты самую малость похожа на нас, я вижу признаки нашей породы в твоем лице...

Я невольно вздрогнула: вот уж на кого мне не хотелось оказаться похожей – так это на ужасную старуху с черным лицом, похожим на кору древнего дуба. Лесная дева заметила как сморщился мой нос от отвращения, но не разгневалась, а рассмеялась – будто расщепленное дерево заскрипело.

-Не кривись, девочка, не кривись! Что я, что мои сестры – все мы когда-то были красавицами. Смотри, я и сейчас могу принять прежний облик, хоть и ненадолго...

На пару мгновений все вокруг осветилось, словно костер разгорелся сильнее из-за порыва ветра, и я увидела перед собой смугловатое юное лицо, усеянное яркими веснушками – словно дикая рыжая лилия показалась в зарослях темной болотной травы. Оно одновременно и походило на человеческое, и неуловимо отличалось – то ли из-за слишком широко расставленных темных оленьих глаз, то ли из-за резко очерченных скул, то ли белозубая улыбка открывала слишком острые клыки... Спутанные волосы спадали на глаза, и оттого лесная дева еще больше напоминала странного дикого зверька, с лукавством выглядывающего из своего укрытия. Но видение это было мимолетным – стоило моргнуть, как передо мной вновь оказалась темноликая старуха.

-Да, и сейчас по весне, когда после спячки силы возвращаются ко мне, я изредка возвращаю себе этот облик, кружу лунными ночами около деревень и хохочу до самого утра, пока какой-нибудь смельчак не выйдет на околицу. А затем, бывает, зимой на той же околице находится младенец, появившийся на свет где-то под старым деревом, на зеленом мху… Наша лесная кровь хороша: она дарит крепкое здоровье человеку, его детям и внукам, и большая часть из них доживает до глубокой старости...

-Хороший дар, но иногда одного крепкого здоровья недостаточно для того, чтобы избежать ранней гибели, - заметил Хорвек. – Нужно совершить практически невозможное, чтобы Йель когда-то повстречалась со старостью. Скажи лучше, чего желаешь в обмен на перемирие между нами?

-Зачем вам моя помощь? – проскрипела старуха, сгорбившись еще сильнее. – Ты сам сказал, что я слишком стара, силы мои не те… Скоро люди совсем обо мне позабудут, и никто не пожалеет о прежних временах, когда я пела вместе с волчьими стаями и танцевала на болоте…

-Не лукавь, лесная дева, - Хорвек отмахнулся от ее причитаний. – Вот уж не поверю, что ты перестала водить кругами путешественников, пускать по их следу волков, насылать с болот туман и лихорадку. Пока ты жива – лес слушается тебя, и мы оказались в твоей власти, как только шагнули на лесную дорогу. К нашему костру ты вышла неспроста. Я бы попросил у тебя прощения за то, что колдовал в твоем лесу, но вряд ли ты ими удовольствуешься.

-Когда-то я поклялась, что изведу любого человеческого чародея, которому не посчастливится забрести в мой лес, - ответила лесная дева, отдаляясь от нас так же плавно и незаметно, как приблизилась. – Я повидала много горя из-за людского колдовства. Но ты и так мертв, а девочка по праву крови может рассчитывать на мою милость. Быть может, я нарушу свое обещание сегодня…

-Ты говоришь это не так, чтобы я мог поверить в твою бескорыстность, - хмуро произнес Хорвек.

-Старые законы велят мне, чтобы я взяла с вас какую-то плату, - старуха развела руками, похожими на кривые узловатые корни. – Нынче не весна, чтобы я выходила к людям ради забавы. Когда ночи становятся длиннее дня – наступает время моей силы и моей слабости: все труднее мне ходить меж деревьев, все чернее мое лицо, однако проклятья мои становятся крепче, а воля – злее. За то, что я сменила гнев на милость, нарушив при том данное когда-то слово, нужно заплатить – долг ваш велик. Но не золотом, нет… Пусть золотом одурманивают себя духи, живущие рядом с людьми, - эти слова она произнесла с заметным презрением. – Кровь покойника мне не по вкусу – то, что было мертво, вовек больше не согреется как следует. Кровь девочки слишком пахнет мхом и папоротником, как у меня самой – я не смогу пригубить ее… Что же мне взять с вас, непрошеные гости?.. – она качала головой, напоминая сейчас кривое усохшее дерево на сильном ветру.

Я придвинулась поближе к Хорвеку: быть может, мне казалось, но взгляд лесного создания подолгу останавливался на мне, заставляя мое сердце замирать от тревоги.

-Что взять с человека? – однообразно повторяла старуха, пропуская свои седые волосы сквозь черные скрюченные пальцы. – Убей я вас – кости пошли бы моим волкам, требуха – лисам, а из кожи я бы сшила себе новые славные сапожки. Мертвый человек хоть на что-то годен. А какой прок от живого?..

От зловещего шепота мороз шел по коже, и я видела, что в глазах Хорвека замерцала красная искра – бывший демон чуял опасность, и его чутью я доверяла.

-Золото – ничтожное подобие лучей солнца, серебро тусклее отражения луны в болотной воде, драгоценные камни блестят не так ярко, как волчьи глаза зимней ночью, - лесная дева, раскачиваясь, становилась все ниже, словно врастая в землю. – Что за дрянь человеческие богатства, что за безделица… Впрочем, девочка может пойти ко мне в услужение. Зима иной раз тянется так долго, и я ворочаюсь без сна в своей берлоге, слушая как воет вьюга и трещат от морозов деревья. Там, в моей норе, хватит места для двоих, а по весне я отпущу ее… Или превращу в птицу…

Не успела я испугаться, как Хорвек твердо ответил:

-Нет, она не останется с тобой.

-А ведь ты, покойник, говорил, что живешь местью, - хихикнула старуха. – Зачем тебе девчонка?

-Не твое дело, лесная дева. Придумывай другую цену и помни, что расспрашивают меня обычно те, кому остался один шаг до могилы.

Разговор принимал недобрый оборот.Я не знала, насколько сильна лесная дева, и насколько слаб Хорвек, но понимала, что уйди старуха, не подкрепив свою милость обещанием – лес прикончит нас. Лесное создание из чащи давно уже пережило расцвет своих сил и заметно опасалось мертвеца-колдуна, но все равно было опасно. В отчаянии я запустила руку в сумку, где скопилось немало всякого сора, который не показался ценным разбойникам. Все магические предметы, украденные у рыжей ведьмы, я давно истратила – да и старые законы не позволили бы мне использовать их для спасения от кого-либо, кроме чародейки и ее прихвостней. Остальное же мое имущество пребывало в жалком состоянии после того, как намокло в речной воде и не выбросила я его только потому, что ничего другого не нажила. Но я упорно искала что-то неведомое, повторяя про себя: «Уплата долга, уплата долга!» - из уроков Хорвека я поняла, что старая магия иной раз откликается на отчаянные призывы тех, кто согласен принять ее помощь.

И вправду – вдруг к моей ладони прилипло что-то странное. Черный истертый кружок с неровными краями, неизвестно когда и как попавший в мою сумку. Быть может, я подобрала его на дороге? Или стащила у разбойников?..

-Что там у тебя? – лесная дева вдруг выпрямилась, враз став вдвое выше ростом. – Откуда ты взяла это? Ты не могла украсть чужое наследство – оно бы не далось тебе в руки! Но кто отдал тебе его по доброй воле?.. Ни один человек не может быть полноправным наследником Высшего существа…

«Да это же монета Хозяина Подземелий! - снизошло на меня озарение. – Я и позабыла, что подобрала ее тогда. Но почему она почернела и истончилась? Недаром же разбойники не узнали в ней золото!».

-Знак власти над старым королевством! – старуха тянула ко мне руки, но не решалась коснуться. – Где ты нашла его? Как посмела взять?

-Это из казны одного подземного господина, - осторожно ответила я. – Как-то я попросила у него помощи, а затем рыжая ведьма убила его – и на месте его смерти я нашла эту монету.

-Она разрушается, рассыпается в прах… - лесное создание говорило взволнованно. – Как можно отдавать знак власти духа в руки человека? Неужто так плохи дела у Высших существ, что остались жить рядом с людьми, в их городах?

Разумеется, мне стоило прежде пошептаться с Хорвеком, но ведь монету подсунула старая магия в ответ на мое прошение…

-Я отдам тебе эту монету в уплату нашего долга, - сказала я лесной деве. – Ты станешь правительницей не только леса, но и далекого подземного королевства! Это ли не великая честь?

И снова лицо старухи озарилось светом молодости – веснушчатая красавица с детским восторгом захлопала в ладоши и жадно улыбнулась, показав клыки. Дева лесов и на склоне лет не утратила желания властвовать. Зачем хозяйке темной чащи были нужны таммельнские подземные лабиринты, которые ей никогда не повидать? Я не знала, но, признаться честно, не слишком-то понимала, зачем одни короли идут войной на других, если им всей жизни не хватит, чтобы обойти свои земли и увидеть все их чудеса…

-Согласна, согласна! – закричала она и выхватила у меня из рук монету. – Хорошая цена! Славная награда!

Хорвек не произнес ни слова, и я посчитала, что он в кои-то веки считает мое решение разумным. Лесная дева, вернувшись к своему обычному облику темноликой старухи, обнюхивала монету, пробовала ее на зуб, с почтением прикладывала то к груди, то ко лбу, что-то глухо бормоча.

-Так ты пропустишь нас через свой лес? – недоверчиво спросила я у нее, обтирая пальцы об юбку – монета их испачкала.

-Лес и его создания не причинят вам вреда, - ответила она не сразу, любуясь кроной, чернота с которой начала опадать хлопьями и мелкой крошкой. – Хотите сложить свои головы на юге, а не в моих владениях – ваше право. Но договор наш будет расторгнут, если кто-то из вас воспользуется магией против меня или моих подданных. Чародейское перемирие – и никак иначе.

-Чародейское перемирие? – рассмеялся Хорвек, наконец-то подав голос. – Ты ошибаешься на наш счет, лесная дева, как это ни прискорбно. Серьезное колдовство, способное навредить твоим владениям, непосильно для нас. А перемирие испокон веков заключают с равными, и никак иначе.

-Перемирие, мертвец, - отрезала она, и ее глаза сузились, как у рассерженного зверя. – Иначе договора не будет. Когда-то мы недооценили силу человеческих чародеев и поплатились за это. Самые слабые из вас хитры, как змеи, и столь же ядовиты. Я не спрошу у вас, что вы за люди, отчего желаете мстить рыжей ведьме и как научились колдовству во времена, когда оно под запретом. Ты смотришь на свет мертвыми глазами – и это тоже дурной знак, но мне до этого нет дела. Мне нужна только клятва мира.

-Будь по-твоему, - согласился Хорвек, равнодушно пожимая плечами в ответ на яростную речь лесной девы.

-И девочка тоже поклянется! – сурово приказала она, ткнув пальцем в мою сторону.

-Да какая же из меня чародейка!.. – вскричала я, но тут же сникла, припомнив, сколько раз за последнее время прибегала к помощи магии. Ничего о чародейском перемирии я не знала, но отчего-то мне не хотелось связывать себя хоть каким-то словом, данным странному существу из лесной чащи. Я покосилась на Хорвека, и увидела, как он едва заметно кивнул, показывая, что нужно согласиться. Что ж, бывший демон смыслил в магии куда больше моего…

Вслед за ним я пожала холодную, влажную руку лесной девы, невольно вспомнив о корягах, пролежавших долгие годы на дне болота, а затем, преодолевая отвращение, поцеловала ее шершавый бугристый лоб. Ее ответный поцелуй, обдавший меня вонью старых трясин, едва удалось стерпеть – магия начинала действовать, отзываясь в теле нутряной болью и мелкой дрожью.

-Мир между нами – либо проклятие земли, огня, воды и воздуха, - произнесла я положенные слова, и лесное создание довольно улыбнулось, ощерив зубы.

-Так-то! – на прощание воскликнуло оно торжествующе, отступая в темноту. – Клятва мира нерушима!.. Доброго вам пути, и да будет так, что смерть свою вы повстречаете не в моих владениях…

Пожелание это не показалось мне ободряющим, однако чего еще ждать от духа?.. Когда они говорят, что не собираются убивать тебя – большей милости не стоит и просить. Я обернулась к Хорвеку, чтобы спросить, верно ли я поступила, отдав монету из казны Господина Подземелий, но вопрос так и не сорвался с моего языка: бывший демон выглядел совершенно измученным и слабым. Должно быть, магическая клятва вытянула из него остатки сил. Нам следовало отдохнуть, поручив себя воле лесной госпожи. Чувствуя, как окаменевает тело от слабости, я подползла поближе к Хорвеку, и мы, сплетя заледеневшие пальцы рук, крепко заснули среди папоротников и мхов.

Всю ночь мне снилось, что я лежу в темной берлоге лесной девы и слушаю, как она бормочет свои путаные сказки о былых временах, а мох врастает в мою кожу, превращаясь в шерсть. Иной раз я вспоминала, что это всего лишь сон, но затем видение полностью подчиняло меня, и я начинала думать, что ждать весны, зарывшись в подстилку изо мха и сухих листьев – славная судьба. Должно быть, то во мне говорила часть лесной крови, откликнувшаяся на призыв дальней родственницы.

Проснулись мы, когда солнце стояло высоко над деревьями: его тонкие лучи проникали под густой полог низких ветвей, папоротника и высоких трав, словно кто-то неведомый натянул струны света в вечном сумраке. Птицы весело перекликались, шорохи не казались тревожными, и даже в скрипе деревьев мне теперь не слышался печальный плач. Дозволение лесной девы обрело силу. Мы могли свободно идти по любым тропинкам, не опасаясь ни зверя, ни духа. Не теряя времени, мы зашагали вперед, подкрепившись сухарями и солониной.

-Что за чародейское перемирие? – спросила я у Хорвека, припомнив ближе к полудню ночной разговор. – Важное колдовство?

-Одно из важнейших. Не думал, что мне когда-то выпадет случай его сотворить, - ответил он, не оглядываясь. Мы шли по узкой дорожке, едва заметной среди ажурной листвы густого кустарника, уже начинавшей краснеть и желтеть, оттого большую часть времени я видела только спину бывшего демона.

-Выходит, чародеи все-таки примирялись между собой… - задумчиво произнесла я, на ходу обрывая с ветвей красные терпкие ягоды, пришедшиеся мне по вкусу. – А мне казалось, что они только и делали, что убивали друг друга да ненавидели.

-Все верно. Но иногда случалось так, что маги понимали: силы их равны. Или оказывались в таком положении, когда не могли выжить без помощи друг друга. И тогда они заключали чародейское перемирие – налагали добровольно на себя необратимое заклятие, не позволяющее использовать магию против того, с кем они примирились. Клятва мира была знаком отчаяния, бессилия или… или любви.

-Любви? – переспросила я, и некое предчувствие далекой беды кольнуло сердце, угнездившись в его потаенном уголке навсегда. Я не была сильна в искусстве предвидения, но сейчас словно далекий голос прошептал: «Берегись!».

-Да, любви, - говорил между тем Хорвек, не заметивший в моем голосе ничего странного. – Бывало такое, что два мага решали связать свои жизни, и лучшим доказательством своей верности друг другу считали клятву перемирия. Но подобное случалось редко. Природа чародейства такова, что доверию и верности в ней нет места, и только самые безумные из магов соглашались связать себя с кем-то настолько сильными чарами.

Так и не поняв, что же в словах Хорвека испугало меня, я постаралась выбросить из головы тревожные знания, спросив напоследок, не навредили ли мы себе, дав клятву мира лесной деве.

-Полагаю, что нет, - хмыкнул он. – Мы поклялись не использовать силы, которых у нас почти что нет. Дева – древнее существо, оставшееся умом в тех временах, которые уже никогда не вернутся. Она боится своих воспоминаний – оттого и заставила нас дать бесполезное обещание. Те, кто живут прошлым, слепы к настоящему. А настоящее таково, что колдовство в нем выжжено каленым железом, и только самые жестокие чародеи сумели выжить в мире, который их отторг. Теперь этот мир платит им кровавую дань, поскольку изгнав магию, разучился ее узнавать. Потомки победителей слабеют: откуда им знать, что делать с ведьмой, если о ней слыхали разве что из сказок, да и то – не поняли и половины того, что в них сокрыто?..

-А ты… ты ведь много знаешь о магии? Ты был когда-то чародеем? До того как… как покинул мир людей?.. – наконец-то у меня получилось задать эти вопросы. Впрочем, я не рассчитывала всерьез, что услышу ответ на них – раньше Хорвеку не нравилось, когда я заговаривала о его человеческом прошлом.

-Я… обучался, - промолвил Хорвек, замедлив шаг. – Но выбрал иной путь. Точнее говоря, иной путь выбрал меня. И магии в нем не было места. Но это ты знаешь, Йель. Не расспрашивай меня. Я слишком часто не знаю, что сказать. Лучше посмотри сюда…

Маленький язычок пламени плясал на кончике прутика, подобранного демоном с земли. Повинуясь его жестам, он то появлялся, то исчезал, а затем и вовсе остался висеть в воздухе, словно мотылек. Разумеется, то было чудо, но я, делая вид, что слежу за крохотным огненным существом, на самом деле не могла оторвать взгляд от счастливой улыбки Хорвека, полностью преобразившей его лицо.

Нечто новое росло и крепло в нем, делая его иным существом, но то самое тревожное предчувствие - горечь будущих потерь?.. - примешивалось к моей радости – а я искренне радовалась, когда видела, как оживает Хорвек. Он постоянно пытался чему-то учиться, вспоминая заклятия, которые знал когда-то, и настойчиво повторял каждое из них, пока оно не срабатывало. Пустячная магия – он сам признавал это – но крошечные шажки вели его к цели, о которой я ничего знать не могла, и это наполняло мою душу далекой, невнятной тоской.

Иногда его колдовство было безобидным, как тот огненный мотылек, но порой я сердито бранила его: свое тело Хорвек считал таким же материалом для обучения, как и всякий сор под ногами. Как-то я заметила, что он оставляет на своей руке тонкие порезы, которые потом пытается заживить с помощью колдовства.

-Ну уж нет! – напустилась я на него. – Ты, того и глядишь, голову себе отрежешь или брюхо вспорешь!

-Исцеление ран – очень важное умение, - спокойно отозвался Хорвек, продолжая водить ножом по коже. – На ком же мне проверять действие заклятий, как не на себе самом? Здесь, как ты видишь, кроме тебя и меня нет ни одного человека, годного стать моим учебным пособием.

-Себя я изрезать не позволю, так и знай, - отрезала я. – Но и себя ты полосуешь зря!

-Разве твой дядюшка стал бы лекарем, если бы не научился штопать раны? – насмешливо и отвлеченно отвечал он, сосредоточившись на самом свежем порезе.

-Кабы дядя Абсалом учился зашивать шкуру и выдирать зубы на самом себе – он бы стал не лекарем, а покойником, - проворчала я. – Хвала богам, в Олораке всегда хватало тех, на ком можно набить руку. Да и то, должна признаться, у дядюшки случалось немало неприятностей… Но ведь неудача лекаря – беда для больного да его семьи, а твоя неудача – совсем другое!..

Разумеется, мои доводы не принимались во внимание, и порой мне казалось, что я теперь Хорвеку в тягость – ничего не понимающая и неспособная чем-то помочь в его страстном поиске самого себя.

Через лес тот нам довелось идти несколько дней, но, вспоминая о том времени, мне неизменно представляется бесконечная, едва заметная в зарослях папоротника тропа, уходящая в туман. Благодаря покровительству лесной девы мы не опасались диких зверей, и они не боялись нас: косули спокойно смотрели на нас, подойдя так близко, что можно было коснуться их рукой, а под ногами шмыгали лисята и зайцы. Мы не знали, позволено ли нам охотиться в лесу, да и рука не подымалась схватить доверчивого зверька, замершего перед нами. Но как-то поутру, когда съестных припасов почти не осталось, мы нашли рядом с догоревшим костром окровавленную кроличью тушку, а на следующий день лесная дева одарила нас куропаткой, так что голода мы не знали.

Раньше я не знала, что бывают раздумья, от которых на душе одновременно горько и светло, страшно и радостно. Я без конца вспоминала, что сказал мне когда-то Хорвек: жизнь человека - бурная река, течение которой невозможно остановить ни на мгновение, и краткие мгновения счастья – это всего лишь несколько глотков воздуха, которые удается сделать до того, как пойдешь ко дну, сдавшись на милость течения. Все чаще я ловила себя на мысли, что хотела бы остаться навсегда в этом лесу, день за днем бесцельно идти по его тропам – но ошибки моего прошлого превращали эту маленькую, бедную мечту в пыль еще до того, как она успевала обрести хоть какие-то явные черты: разве была бы я счастлива, зная, что так и не попыталась спасти дядюшку, Мике?.. Меня одолевала тоска из-за того, что я становлюсь лишней в жизни Хорвека, но что бы было, не сумей он измениться?..

Господин Огасто теперь лишь изредка появлялся в моих размышлениях, превратившись в неясное видение из прошлого – но оно все еще заставляло сердце биться быстрее. «Я люблю его!» - говорила я самой себе с нажимом, словно опасаясь, что в моем сердце вот-вот зародится сомнение. А затем вновь забывала о прекрасном герцоге, увидев пестрокрылую сойку, яркий луч солнца или блеск в глазах Хорвека – явления столь чудесные, столь мимолетные, точь-в-точь тот самый глоток воздуха, который нужно успеть распробовать напоследок…

И наше мирное лесное приключение, как и все другое в жизни, подошло к концу: как-то ближе к вечеру мы увидели просветы между деревьями, и вскоре вышли на опушку. Перед нами простиралась плодородная равнина, еще не позолоченная осенними красками – лето отсюда уходило гораздо позже, чем в Лаэгрии. Границей между землями людей и мрачным лесным королевством служил обрыв, осыпающийся склон, по которому вилась узкая дорога, спускавшаяся к обработанным полям и небольшим деревушкам - они виднелись в зелени крохотных рощиц, подернутые золотистой предвечерней дымкой.

-Ах, как красиво, - вырвалось у меня. - Мирный, богатый край!..

-Да, это Юг, - промолвил Хорвек, внимательно вглядываясь вдаль. – Точнее говоря, его преддверие – Намирия. Где-то поблизости должен найтись тот городок, о котором говорили лесные люди.

И больше он ничего не добавил, сколько ни пыталась я завести разговор о здешних землях – мне хотелось услышать, бывал ли Хорвек здесь раньше и что помнит об этих краях. В историях о прошлом я надеялась обрести ключ к тайнам настоящего. Но бывший демон тщательно оберегал свои секреты, наверняка считая меня недостойной прикоснуться к ним.

Ответ на кое-какие из своих мысленных вопросов я получила случайно, благодаря встрече с разношерстной компанией – бродячим театром, державшим путь в сторону того же городка, что и мы. Мы наткнулись на этих вечных странников, когда закат расчертил землю багрянцем и черными тенями. Заняв славное место около небольшого озерца в низине, веселые оборванцы готовились к ночлегу.

-Эгей! – пьяно крикнул кто-то, завидев нас, бредущих по дороге. – Ночь на носу! Ежели вы добрые люди – подходите к нашему костру, да расскажите что-то новенькое – тут уж все друг друга знают, как облупленные, скукотища!..

Сказано это было на наречии, которое показалось мне ужасной смесью говора, имеющего хождение в Лаэгрии, со словечками, которыми между собой перебрасывались разбойники Глааса. Я уже отвыкла от веселых дорожных знакомств и испуганно замерла, но Хорвек подтолкнул меня в спину, тихо сказав:

-Эта компания ничем не хуже любой другой, почему бы и нет?

Отпив немного дешевого вина, которым нас щедро угостили, я расхрабрилась, и вскоре с жаром рассказывала о несчастьях, которые нас постигли – разумеется, умалчивая при этом, что выпутывались из беды мы при помощи колдовства. Выходило, что от разбойников нас спас случайный пожар, от лесного зверья – милость богов, от голодной смерти – охотничьи умения. Хорвек, менее склонный к пустопорожней болтовне, помалкивал, иногда подверждая мои слова кивком головы или парой-тройкой тихих замечаний – столь же лживых, как и мои басни. Актерам, видимо, история наших злоключений показалась понятной и близкой, и главный из них, Шутник Гри, радушно предложил нам идти к городу вместе.

Я, раскрасневшись от вина и жара костра, с любопытством рассматривала их скудный обоз: расхлябанная повозка, разукрашенная выцветшими флажками, пара старых мулов да тощая коза, ловко подворовывавшая объедки. Наверняка, то была ученая животина, умеющая ходить на задних ногах – мне доводилось видеть таких на ярмарках. Людей при этом бедном скарбе я насчитала то ли шестерых, то ли семерых – две женщины средних лет, одну из которых одолевал сильный кашель весьма дурного свойства, и несколько мужчин, сменявших друг друга у костра. Иногда из повозки выглядывали чумазые детишки, с интересом рассматривавшие Хорвека. Любопытство их было щедро вознаграждено: бывший демон показал им пару магических фокусов – заставил истлеть в пепел кусок бечевки, а затем хлопнул в ладоши и в воздухе вспыхнуло несколько крошечных искрящихся огоньков, впрочем, тут же погасших.

-Это же не колдовство? – с подозрением спросила одна из женщин.

Хорвек с улыбкой заверил ее, что использует исключительно ловкость рук, и к полному восторгу детишек заставил обгоревшее полено из костра повертеться вокруг своей оси.

-Эй, да ты, малый, можешь зарабатывать немалые деньги своими фокусами! – воскликнул восхищенный Гри.

-Плохая затея, - не согласилась с ним та самая женщина, что спрашивала о колдовстве. – В наших краях еще помнят историю с королевой-ведьмой, и от всего, что похоже на магию, здесь лучше держаться подальше. Не в обиду вам, сударь, сказано, но лучше бы вам обучиться ремеслу жонглера.

Хорвек со всей серьезностью обещал поразмыслить над ее словами, и, мало-помалу, все, хмельные и уставшие, разошлись спать, отыскав уголок потише и поуютнее.

Ранним утром бродяги снялись с места, и мы последовали их примеру. Ближайший городок по словам наших новых спутников именовался Борго. Мне это название ни о чем не говорило, но Хорвек удовлетворенно кивнул и сказал, что мы движемся в верном направлении. Еще до обеденной поры нам удалось пройти через городские ворота, и Веселый Гри, остановив свою колымагу на площади, принялся зазывать горожан.

-Лучшие представления! – кричал он. – Что пожелаете – то и покажем! История о мельнике и бесе! Сказка про разумного свинопаса! Комедии о святых отцах и их чрезмерно верных прихожанках! Прикажете детишкам зажмуриться и заткнуть уши – сыграем перед вами сцены из «Монастырских проказ»… Есть и посерьезнее вещицы – «Три короля на один трон» - столько покойников за раз вы и на местном кладбище не повидаете, все герои только и делают, что мрут! Для тех, кто истосковался по делам сердечным, есть «Альдо и Альдина», три смены платьев у героини – что еще надо для услады глаз? А может быть, вам по сердцу истории помрачнее? Так у нас про запас есть «Белая ведьма» - лучше ничего не придумать!..

Остальные торопливо возводили подобие сцены – дырявый замызганный занавес, дополненный таким же потрепанным картонным фоном, - и натягивали костюмы. Что бы не выбрали сегодня боргийцы из перечня Веселого Гри, наряды у бедных актеров были одни и те же, разве что бесам полагались рога и хвосты, а королям – деревянные короны.

-«Белую ведьму»! – закричал кто-то из небольшой толпы ротозеев, собравшихся на площади, и прочий народ одобрительно загудел.

-Останемся? – с надеждой спросила я у Хорвека: мне всегда были по сердцу бесхитростные площадные представления.

-Если ты хочешь, - отчужденно ответил он, и в голосе его мне послышалась покорность, которая овладевает людьми, понявшими, что от судьбы не убежишь. Вовсе не убогий бродячий театр он видел перед собой - но что-то свое, тайное.

Обрадованные нежданным развлечением, горожане в мановение ока стащили на площадь всякую рухлядь, пригодную для того, чтобы устроить из нее лавки и сиденья. Кто-то сидел на старой бочке, кто-то – на перевернутой корзине, ну а нам достался парапет полуразрушенного старого фонтана.

-Эй, поторапливайтесь, чертовы фигляры! – кричали те, что обустроили себе удобное гнездышко и теперь закономерно опасались, что прибывающие зрители стронут их с места. – До вечера мы ждать не будем!

Фальшиво запищала флейта, за залатанным занавесом послышалось копошение и вот на крошечной сцене появился Гри в пестром блестящем наряде, от которого глазам становилось больно - так что дыры и заплаты на нем замечали лишь самые дотошные и упорные.

-Почтенная публика! – закричал он охрипшим после недавних зазываний голосом. – С безмерным уважением к пожеланиям славных боргийцев, представляем вашему вниманию ужасную и правдивую историю Белой Ведьмы. Господа, у которых уж отросла борода, наверняка слыхали ее от своих дедов и бабок – те повидали страшные времена своими глазами! С той поры прошло без малого сто лет, однако о преступлениях ведьмы, и о каре, которую она понесла, будут помнить и ваши дети, и ваши внуки!

Зрителям понравился напор, с которым обращался к ним Гри, и они простили ему некоторую неразборчивость речи: раздались хлопки и выкрики: «Не тяни, показывай треклятую колдунью!».

После небольшой заминки, на сцене появилась одна из актрис, густо измазавшая лицо белилами и нахлобучившая на голову свалявшийся светлый парик. Бесхитростным образом она объявила, что зовут ее Белой Ведьмой, желанна ей одна лишь власть и за нее она готова продать душу демонам из преисподней. Я все еще не понимала половину слов, однако представление было поставлено таким образом, чтобы самый бестолковый площадный ротозей сообразил, что к чему, и вскоре я, увлекшись, перестала замечать странный для моего уха выговор. «И помощи у ада попросив, я свергну короля к подножью трона!», - истошно взвопила напроследок «ведьма», сорвав слабые аплодисменты – в громкости выкриков горожане-зрители видели признаки старательной работы.

-Белая Ведьма хотела убить здешнего короля? – спросила я у Хорвека, который слушал монолог ведьмы с чуть удивленной насмешливой улыбкой.

-Ты же сама слышала, - ответил он, шутовски изобразив серьезность.

-Думаешь, я не знаю, что истории про прошлое сочиняют люди и привирают они там, где им захочется? – осведомилась я с преувеличенной укоризной. – Словно забыл, что мне пришлось выслушивать Харля с утра до ночи... Вот уж кто был горазд выдумывать! Потому я и спрашиваю у тебя – было ли так на самом деле. И не вздумай говорить, что ты ничего об этом не знаешь!..

-Отчего же… Знаю, хоть многое и позабылось. Все произошло несколько иначе, - Хорвек снова говорил отчужденно, но обмануть меня было не так-то просто. – Король был слаб, глуп и труслив. Власть его пошатнулась. Зная, что ему не выстоять в одиночку, он призвал себе на помощь чародейку из дальних краев, сделав ее первой среди своих придворных. Она спасла его, сотворив немало темных чудес. Вначале он спрашивал у нее советов и дело шло на лад, а затем ему нашептали, что слишком много стало весить слово чужестранной ведьмы, и он начал вести дела по-своему.

-Слушаться советов ведьмы – это и впрямь дурной способ править своими землями, - проворчала я, с неприязнью глядя на сцену, где один из актеров как раз читал речь короля, безо всякой скромности называя себя мудрейшим и справедливейшим властителем от сотворения мира.

-Без ее советов Его величество быстро утратил то, что сумел недавно отвоевать, - вполголоса продолжил рассказывать Хорвек. – И Белая Ведьма поняла, что стоит его власти пасть, как ее дни сочтены, ведь за то время, что она была при дворе, враги короля стали ее врагами. Она всегда отличалась честолюбием, и хотела власти, а безволие короля подстегнуло ее желания. Белая Ведьма решила, что у нее достанет могущества для того, чтобы занять трон и стать королевой. Зря ты не веришь нашим приятелям-лицедеям.

На сцену тем временем вытащили холстину с кое-как намалеванным котлом, и «ведьма», взъерошенная от истошных воплей, составлявших всю ее роль, заявила, что собирается призвать себе на помощь короля всех демонов. Откуда-то из-за пазухи она принялась доставать грязные лоскуты, чтобы бросить затем их в котел.

-Сушеная летучая мышь! Дохлая кошка! – кричала она. – Сердце ростовщика! Веревка повешенного! Гадючья чешуя!..

Восторженные зрители в ответ на каждый ее выкрик благодарно кричали: «Фууу! Чтоб ты подавилась этой мерзостью!» и от восторга швыряли на сцену огрызки и корки.

-Но для того, чтобы мое черное колдовство сработало как надо – принесите мне невинное дитя! – тут «ведьма» визгливо расхохоталась, при том порядком закашлявшись, и ее приспешники, для пущей зловещести оснащенные тряпичными горбами, услужливо подали ей сверток. За занавесом на все голоса выли детишки, которым выпала честь изобразить плач младенца.

-Ох и лютая же ведьма! – потрясенно промолвила женщина, сидевшая неподалеку от нас с Хорвеком.

-Известное дело! Все ведьмы едят младенцев – зубы у них железные, наточенные! – отозвалась ее подруга, сосредоточенно пережевывавшая сдобную булку.

Итак, злополучный младенец отправился в котел, а дети за занавесом, примолкнув, принялись бить камнями по листу жести: королю демонов подобало явиться под раскаты грома.

Почетная эта роль досталась Веселому Гри, и я с трудом узнала его – так обильно лицо ему натерли сажей. Он объяснил, что вылез на свет божий из самой вонючей и глубокой пропасти, на дне которой спрятаны ворота в преисподнюю. «Ослепли б вы, увидев, что за огонь горит в моих печах!» - зловеще проревел он, свирепо уставившись на зрителей, а затем, не мешкая, заключил «ведьму» в объятия, измазав ее сажей.

-Таких красоток нет в моих владеньях, плати за помощь телом и душой!

-Где-то я уже это слыхала, - во власти сильнейшей неловкости пробормотала я, враз утратив желание расспрашивать Хорвека. Что там – я теперь боялась глаза на него поднять, наконец-то сообразив, что за история сейчас разворачивается перед глазами боргийцев.

Сладострастный демон тем временем осыпал ведьму поцелуями, так что бедняжке пришлось сбежать за занавес, где ее снова намазали белилами, и вернулась она к зрителям уже на сносях – видимо, один из приспешников отдал ей свой прекрасный горб.

-Ношу во чреве порожденье тьмы, проклятое потомство! – последовало объяснение того, что и так было понятно. – Бесстыдно отдалась я в уплату долга своего, став худшей из блудниц – бесовской шлюхой, но буду тем горда, ведь не чтила отродясь я божьего закона!..

-Гореть тебе в аду! – заулюлюкали зрители. – И твоему ублюдку – тоже!

Впервые мне не хотелось досматривать представление, хоть оно и удалось на славу – горожане от восторга топали ногами по земле. Но уйти я не решалась – ведь для этого нужно было обратиться к Хорвеку, а мне недоставало храбрости, чтобы посмотреть сейчас ему в глаза.

События на сцене, тем временем, становились все более драматическими: к королю прибыли славные благочестивые мужи, каждый из которых разразился речью, в которой перечислялись преступления колдунов. Король, уличенный в том, что прибегал к помощи чародейки, стыдился, каялся и клялся, что никогда не позволит ведьме преступить порог дворца.

-Спеши, светлейший, иль пожрет тебя гиена!

-Рази безжалостно дурную гниль!

-Растит она чудовище, которое пожрет твой род!

Вновь загромыхал лист жести, теперь предвещая битву. Король, вооруженный деревянным мечом, не знавшим поражений, ворвался в дом ведьмы – обо всем этом подробно говорилось в его речи, ведь, честно сказать, из-за убогих декораций немудрено было запутаться, кто и к кому пришел. Ведьма, увидав оружие, благословленное благочестивейшими из людей, лишилась колдовского дара и ее опутали цепями. Ведьминское отродье изображал один из мальчишек, точно так же измазанный сажей, как и Гри – слов ему не досталось, и бедняга издавал звуки, более всего напоминавшие кошачий вой по весне.

-Ублюдка чародейки – в окно, на пики! – приказал король, и актеры, хитрым образом подменив корчащегося мальчишку на чучело из соломы, бросили куклу куда-то вниз.

-Все помнят, что стало с сыном демона? – Гри, частично стерший с лица сажу, теперь вернулся к роли рассказчика. – Солдаты короля швырнули его вниз, и он упал на железную ограду, пробившую его гнилое нутро насквозь!

-Да, так и было! – согласно закричали зрители, и их глазам явилось подобие забора из нескольких кольев, на которых повисло распотрошенное чучело.

-Поделом сыну ведьмы и демона! Так он висел до самого рассвета, истекая кровью, а когда первый луч солнца коснулся его – тело рассыпалось в прах! А ведьму пытали и приговорили к смерти на костре – смотрите!

Занавес был отдернут, и оказалось, что там уже занимается костер, наспех разложенный вокруг еще одной соломенной куклы, обряженной в платье из старого мешка. Неожиданный ход этот имел успех – многочисленные дети, взвизгнув, вскочили с мест и побежали к огню, чтобы водить хоровод. За ними поторопились и взрослые, ведь праздничные костры манят каждого. Актеры, не переменив одежды, бегали взад-вперед, подставляя шапки, и довольные горожане щедро швыряли туда сразу по несколько медяков. Ведьме везло больше прочих – она собирала деньги в декольте, оттягивая ворот платья так низко, что редко какой боргиец мог устоять перед ее просьбами.

Но веселье не затянулось надолго – густой дым, поваливший от горящей соломы, привлек внимание стражи, и вскоре площадь огласилась гневными криками: «Кто разрешил?.. Где дозволение?..».

Я все так же продолжала сидеть на парапете, не зная, что сказать Хорвеку, разглядывавшему с отсутствующим видом суету около костра.

Мария Заболотская Рыжая племянница лекаря-3

-1-

…Я все так же продолжала сидеть на парапете, не зная, что сказать Хорвеку, разглядывавшему с отсутствующим видом суету около костра.

Не припомню, с какими словами он обратился ко мне. Скорее всего, просто предложил отправляться на поиски стола и крова, и я молча кивнула, поспешно поднимаясь с места. Не знаю, какое чувство громче говорило во мне - трусливое облегчение из-за того, что идущий впереди Хорвек сейчас так спокоен и равнодушен; или же разочарование – ведь он молчал, а я так хотела услышать рассказ о Белой Ведьме из его уст – правдивый рассказ!..

Вновь и вновь перед моими глазами вспыхивали языки пламени, в котором сгорали соломенные куклы. Воображаемый огонь был так же горяч, как и настоящий – от него пылали щеки и сбивалось дыхание. Вскоре мне начало казаться, что я изнемогаю из-за внезапного приступа лихорадки, и единственным лекарством от этой странной болезни были ответы на вопросы.

-Сколько тебе было лет тогда? – выпалила я, не в силах более сдерживаться.

Хорвек оглянулся, и я сжалась, ожидая увидеть, что его лицо искажено гневом или страданием. Но нет – он бегло улыбнулся, глядя на меня с насмешливым сочувствием.

-Ты неисправима, Йель, - сказал он. – Любопытство в тебе никогда не проиграет страху, и уж тем более не уступит доводам рассудка.

Я зажмурилась, не в силах выдержать его взгляда, и повторила, из-за шума в ушах едва слыша свой голос:

-Так сколько тебе было лет, когда это случилось?

-Двенадцать или тринадцать, - ответил он, и я поняла, что он все так же идет вперед, не замедляя шаг.

-Но в том представлении… - начала я нерешительно, и он рассмеялся.

-Не стоит верить всему, что показывают бродячие актеры на площадях. Успокой свое жалостливое сердце, Йель. Я вовсе не был в ту пору младенцем, люди многое позабыли… или не захотели помнить. Король находился во власти Белой Ведьмы пятнадцать лет, и в ту пору её называли настоящей правительницей Юга. При ней королевство было сильно и богато, как никогда ранее. От таких воспоминаний и в самом деле лучше избавиться, иначе может показаться, что король был не так уж мудр, а ведьма – не так уж зла.

-Так значит, ты все помнишь! – воскликнула я, и, позабыв об осторожности, схватила Хорвека за руку, принуждая замедлить шаг. – Что тогда произошло на самом деле?

-Ты же видела все сама, - он посмотрел на меня то ли с досадой, то ли с недоумением, но руку высвобождать не спешил. – Увы, вряд ли я смогу прибавить этой истории красок. Память народная, хоть и ошибается порой в главном, удивительно цепка в мелочах. Под окнами дома ведьмы и впрямь была кованая ограда, украшенная остриями. Что еще ты хочешь знать?

-Тебе… было больно? – я и сама понимала, сколь глуп этот вопрос, оттого вжала голову в плечи, ожидая гневной отповеди.

-О, да, - согласился Хорвек. – Весьма неприятный опыт. Но к чему сейчас об этом вспоминать? Разве у твоего болтливого дружка Харля не имелось в запасе десятков сказок, где колдуний казнили, а чудовищ, порожденных их колдовством, убивали? Право слово, они должны были давно тебе приесться.

Я вздрогнула, и разжала пальцы, отпуская его руку. Множество вопросов, вертевшихся на языке – что было дальше? Как он очутился при Темнейшем дворе своего отца? Что помнит о матери?.. – вдруг показались совершенно пустыми и бессмысленными, ведь Хорвек был прав: старая сказка закончилась так, как ей было положено, и добро в ней победило зло.

-Мне так жаль, - прошептала я. – О, как мне жаль!..

Ответа на мои слова не последовало, да я его и не ждала, понимая, как жалко и нелепо выглядит мое сочувствие. Да и поверил ли Хорвек в него?.. Еще недавно я сама бы плясала около костра вместе с веселой толпой, со смехом выкрикивая пожелания гореть всем колдуньям в преисподней, и он об этом знал. Чего стоили мои слова в его глазах? Мои суждения были грубы и поверхностны, мой ум – темен, а знаний хватило бы разве на то, чтобы нацарапать пару скабрезностей на стене… Ох, да я попросту оскорбила его своей жалостью – еще сильнее, чем навязчивым любопытством!..

Пока я предавалась страстному самобичеванию, приступы которого, по загадочным причинам, одолевали меня все чаще, Хорвек, ведомый безошибочным чутьем, отыскал для нас пристанище: уютную старую гостиницу, у хозяйки которой нашлось достаточно горячей воды и мыла для того, чтобы придать нам респектабельный вид. Еще спустя пару-тройку часов мы уже примеряли новую одежду, снесенную служанками со всего города – то-то нежданный праздник случился в местных лавках!.. Хорвек, разумеется, был недоволен тем, как сидит готовое платье, но у нас не имелось времени, чтобы снять мерки и заказать наряды у портного. Если бы я знала бывшего демона чуть хуже, то могла бы поверить, что единственное и сильнейшее его беспокойство – ширина манжет: он сосредоточенно рассматривал и отбрасывал одну рубаху за другой, проявляя чудеса придирчивости, пока, наконец, не совершил свой выбор.

Я же, напротив, безо всякого интереса ковыряла пальцем подолы платьев, брошенных поперек кровати. Еще недавно я бы обмерла от счастья, получив в подарок столько нарядов, уж точно не вызывавших в памяти платье служанки, но теперь меня не радовали ни перламутровые пуговицы, ни тесьма, ни узорчатые пояса. Что там! Даже увидав в зеркале, что лицо мое обрамлено отросшими рыжеватыми прядками, почти как в прежние времена, я не обрадовалась, а лишь вздохнула, приглаживая топорщащиеся кудряшки.

Однако стоило отдать должное усилиям служанок и цирюльника, спешно вызванного в гостиницу: по меньшей мере, Хорвек точно стал выглядеть другим человеком, и только синие рисунки на его руках теперь выдавали в нем искателя приключений. Безжалостно были сострижены косички с намертво вплетенными туда бусинами и цветными нитями, на лице не осталось ни единого варварского украшения – и мне подумалось, что сейчас Хорвек окончательно победил Ирну-северянина, остатки желаний которого еще теплились в оживленном черной магией теле. В том, как он теперь держал голову, как отдавал приказы, чувствовалась другая стать, доселе мне незнакомая.

Неудивительно, что девочка, вечером подошедшая к нашему столу в большом зале гостиницы, куда мы спустились поужинать, недоверчиво обратилась к нам по имени, словно не веря, что мы откликнемся на этот робкий призыв. Да и я не сразу сообразила, что видела ее при бродячем театре – перед ней и несколькими ее юными приятелями Хорвек показывал свои фокусы прошлой ночью.

-Сударь, неужто это вы? – робко спросила она, разглядывая бывшего демона со страхом и восхищением. – Я еле разыскала вас!Вы помните меня? Я Ларго, дочь Домилы, лицедейки…

Домилой звали женщину, которая тяжко кашляла у костра. Наверняка это она изображала сегодня Белую Ведьму – я не узнала ее из-за измазанного белилами лица, но теперь запоздало вспомнила, как хрипло и отрывисто она выкрикивала свои угрозы и проклятия. Тяжело, должно быть, далась ей роль – накануне ночью приступы кашля беспрестанно гнули ее к земле.

-Да, Ларго, я помню тебя, - ответил Хорвек, глядя на девочку со странным выражением. Мне внезапно показалось, что он ждал ее – или кого-то похожего на нее.

-О, сударь, простите, если я скажу что-то дурное… - Ларго говорила торопливо, тихо, иногда сбиваясь на тихий плач. – Прошу вас, не гневайтесь, лучше посмейтесь надо мной, если мои слова покажутся вам глупыми, и я уйду, обещаю вам. Я и сама знаю, что нельзя в такое верить, но… Но вы ведь не простой фокусник-ловкач, а настоящий чародей?

Последние слова она произнесла едва слышно, прижав руки к впалой детской груди, но глаза ее блестели ярче огня в большом очаге.

От ужаса я выронила ложку: худенькая девочка вдруг показалась мне созданием куда более страшным, чем гарпия или оборотень. Она разгадала, что Хорвек колдовал! А колдунов сжигают, бросают на острые пики, сбрасывают в реку, заковав в цепи - только сегодня я видела, как танцуют люди вокруг костра, радостно вспоминая, что когда-то уничтожили Белую Ведьму! Враз охрипнув, я попыталась было воскликнуть: «Нет! Что за глупость! Убирайся отсюда!», но только закашлялась. А Хорвек, широко улыбнувшись, жестом показал девочке, чтобы та присела за наш стол, и так же тихо, но безо всякого волнения спросил:

-И что же тебе понадобилось от чародея, Ларго?

-Так это правда! – ее лицо озарилось дикой, страшной радостью, тут же сменившейся испугом, но вовсе не тем, которого я более всего опасалась. – Или вы решили подшутить надо мной, господин?.. Прошу вас, не обманывайте меня ради потехи!

-Тише ты! – свирепо прошипела я, обтирая ложку и оглядываясь по сторонам. – Кто тебя надоумил приставать к нам с такими вопросами?!

-Никто, - она растерянно заморгала, явно собираясь заплакать, и повернулась к Хорвеку, ища у того поддержки. – Я просто подумала… Эти фокусы – они ведь не были похожи на обман! Ведь вы не обманывали нас, сударь?.. Мы видели настоящие чудеса! От них в голове начинало легонько жужжать, и дыхание перехватывало, как будто сейчас случится что-то прекрасное… или ужасное…

-Уж поверь мне, скорее всего – второе, - буркнула я, вконец растерявшись. Ларго смотрела на Хорвека так, словно он был божеством, спустившимся с небес, а демон молча ожидал каких-то ее слов - я готова была поклясться в этом!

-Эти ваши чудеса… - девочка шептала горячо и восторженно. – Вам же ничего не стоит их совершить? Вы просто прочитаете свое заклинание, и любое желание тут же исполнится…

-Не совсем так, - Хорвек, словно очнувшись на мгновение ото сна, усмехнулся. – Бывают разные желания, и разные заклинания… Что за желание у тебя, Ларго?

-Моя матушка… - девочка говорила все быстрее. – Она больна, ей с каждым днем хуже! Я слышала, как лекарь, которого к ней приводили, сказал, что от ее болезни нет лекарств. Она так страдает, господин! Иногда утром у нее не хватает сил подняться на ноги, а губы у нее все в крови. Гри говорит, что не станет таскать ее за собой, мол, пользы от болящей мало. Чтобы уменьшить боль, она пьет самое крепкое вино, и засыпает мертвым сном… Вот и сейчас она спит в повозке, пока остальные гуляют в кабаке. Сударь, прошу вас, прогоните колдовством ее болезнь!

Хорвек молчал, бог весть о чем задумавшись, и я, испытывая сильнейшую неловкость, забормотала, избегая смотреть в заплаканные глаза Ларго:

-Тебе бы в храм сходить, да попросить о милости богов…

-Я бывала во всех храмах, которые попадались на нашем пути, - ответила она, и в голосе ее прозвучало что-то недоброе, отчаянное. – В последнем я даже украла вот эту щепку – люди говорили, что она творит всякие чудеса, потому что ее отломили от посоха какого-то святого. Но сколько не прикладывала я ее ночью к груди моей бедной матушки – ничего не переменилось. Сударь, возьмите ее себе, если вам угодно! Я слыхала, чародеям для их зелий нужны порой святыни…

-И ты не боишься прогневать богов таким святотатством? – с доброжелательным любопытством спросил у Ларго Хорвек, осторожно приняв из ее рук почерневший кусочек дерева.

-Пусть гневаются! – мрачно и решительно ответила она. – Они же не слушали меня, когда я просила их по доброму! О, сударь, вы поможете моей маме? Правда?..

И опять я не знала, что больше меня страшит: возможный ли отказ Хорвека, казавшийся самым разумным решением, или же его согласие помочь Ларго. Внезапно я сообразила, что существо, столько раз спасавшее меня, не может быть полностью бесчувственно к людскому горю. Однако, сегодняшнее представление… что за воспоминания могло оно пробудить в бывшем демоне? Домила, о спасении которой его сейчас умоляли, изображала Белую Ведьму, показывая ее злобным и мерзким чудовищем, заслужившим смерть в огне. С чего бы Хорвеку сочувствовать ее беде?..

-Ну что же, - он вертел в руках щепку, словно она и вправду представляла собой какую-то ценность. – Славная плата, маленькая Ларго. Раз ты угадала во мне колдовство и не побоялась его – я помогу твоей матери, чем смогу. Веди нас к ней, но так, чтобы об этом никто не узнал.

-Сударь!.. Ах, сударь!.. – Ларго заплакала, но тут же вскочила, утирая глаза обтрепанным рукавом. – Да, я проведу вас! Там нет никого, я говорила… Сегодня собрали много денег, и Гри позвал всех гулять в кабак на площади. Остались только Лив и Соммер, мальчишки, но они стащили немного сладкого вина и спят еще крепче, чем матушка. Идемте! Идемте же!..

И мы, накинув новые плащи, последовали за быстроногой Ларго, которая постоянно оглядывалась на Хорвека, словно опасаясь, что тот в любой миг исчезнет.

-Ох, до чего опасное нехорошее дело! – ворчала я в спину Хорвеку, не в силах определиться, верно ли мы поступаем или же нет. – Узнает кто о том, что ты колдуешь, и нам конец! Вздумалось же тебе показывать этим детишкам свои фокусы… Видишь – не так уж глупы люди! Малолетняя девчонка – и та обо всем догадалась!

-Ты еще не знаешь, Йель, как трудно утаить магию, - ответил Хорвек. – Если засыпать источник камнями – вода все равно найдет щель. Или ты думаешь, что можно колдовать лишь для себя, забившись в темный угол? Не только маги тщеславны, но и само колдовство. Оно всегда хочет быть узнанным, всегда желает поклонения… Дети восприимчивы, и девочка услышала то, что ей нашептывала тайная сила. Чем больше я буду уметь, тем громче будет этот шепот, и куда бы мы не пришли – тут же все вспомнят о колдовстве, и из ниоткуда явится мысль, что в городе появился маг… Всегда найдется человек, которому необходимо чудо – так необходимо, что ради него можно прогневать и самих богов… В этом и состоит главная беда: чародей не может не колдовать, а люди не могут не просить его о помощи. Даже в этих краях, где так любят представления, в которых за чародейство карают огнем.

-А рыжая колдунья? – задумчиво спросила я. – Она же затуманила головы всем таммельнцам!..

-На это требуется много сил. Тебе пока что не понять, насколько она сильна, Йель. Но даже ее истощает эта игра в прятки, и долго ей так не продержаться. Оттого-то и страшна судьба чародеев в нынешнее время, оттого они так ненавидят этот порядок: скрываться ото всех – тяжелый, изнурительный труд, забирающий у мага почти все силы, - и Хорвек смолк, задумавшись о чем-то своем, как это у него было заведено.

Повозка, где коротала свою тяжкую ночь Домила, стояла на пустыре между старыми домами предместья. Рядом догорал костер, у которого спала старая тощая собака, охранявшая скудное добро актеров. Рядом с ней вповалку лежали детишки, видимо, гревшиеся у костра, да так и задремавшие. Кто-то – должно быть, Ларго – накрыл их пестрым одеялом, а большего удобства эти вечные бродяжки и не знавали.

Когда мы подошли поближе, собака проснулась и оскалила зубы, но девочка негромко свистнула, и животное завиляло хвостом, узнав ее.

-Матушка там, внутри, - тихо произнесла Ларго. – Она выпила много вина, поэтому не проснется. Прошу вас, помогите ей…

Хорвек ответил ей серьезным взглядом, в котором я не заметила жалости или сочувствия, однако его хватило, чтобы девочка немного успокоилась.

-Побудь здесь, с Йель, - сказал он ей. – Я посмотрю, чем можно помочь твоей матери, и если это в моих силах – ее страдания облегчатся.

Мы с Ларго покорно уселись около костра, подбросив перед тем в огонь пару веток, и, не сговариваясь, опустили глаза, чтобы ненароком не взглянуть лишний раз на повозку, внутри которой происходило сейчас нечто темное и запретное. Огонь трещал, посапывали дети, и собака глухо ворчала, ловя неслышимые для нас звуки. Я знала, что девочка изнывает от желания спросить, спасет ли колдун ее мать, но боялась обнадеживать ее, тем более, что смыслила в происходящем едва ли намного больше.

Колдовство уже не раз отзывалось в моей крови, и я узнала эту тянущую боль, от которой в животе становилось пусто, а на сердце – так тяжко, словно случилось нечто ужасное и непоправимое. Если до сей поры я в глубине души допускала, что Хорвек зачем-то обманывает Ларго, то теперь поверила: он действительно сейчас колдовал над Домилой, растрачивая свои невеликие силы.

Поэтому я не удивилась, когда увидела его лицо: показавшийся из повозки демон был бледен, и губы у него посинели, словно все это время его держали в ледяной воде. Однако Ларго, вскочившая с места, не заметила в нем никаких перемен – ее интересовало только одно.

-Мама излечится? – выпалила она, едва удерживаясь от того, чтобы не выкрикнуть свой вопрос.

-Болезнь давно с ней, - Хорвек говорил отрывисто, перебарывая приступы дурноты. – Полностью изгнать ее из тела не получится. Но боли на время отступят. Если ты, Ларго, позаботишься о ней, если заставишь расстаться с дурными привычками – она может победить болезнь. Следи, чтобы она ела хорошую пищу почаще. Твоей матери нужно отказаться от вина. Она измождена и слаба – ей нужен отдых и покой. Завтра она проснется и почувствует себя намного лучше, - Хорвек медленно приблизился к девочке, с трудом совершая каждый шаг, и протянул ей маленький темный предмет. – Расскажи ей о том, что украла для нее эту щепку из храма. Пусть думает, что ее излечило чудо божье. К божьим чудесам относятся с уважением, в отличие от чудес колдовских. Возможно, тебя изобьют за святотатство, и заставят каяться, словно ты и в самом деле совершила преступление. Никто не скажет тебе спасибо, все будут славить только богов. Но никогда не признавайся, что звала к ней колдуна…

-Клянусь вам!.. – начала девочка, смаргивая слезы.

-Не клянись, - перебил ее Хорвек, дышавший все более хрипло. – Просто знай: рассказав правду, ты погубишь не меня, а ее. Люди боятся колдовства, и тех, кто хоть как-то касался его. Если кто-то узнает, что твоя мать излечилась благодаря магии, в ней начнут искать признаки зла – и найдут, поскольку эти признаки есть в каждом, если прсмотреться. Она сама поверит, что стала порченой и нечистой, и даже если вы избежите гнева людей – остаток жизни вам придется провести в ненависти и страхе. Она будет бояться себя и со временем возненавидит тебя за то, что ты вселила в нее что-то страшное и чужое.

Ларго медленно кивнула, и я видела по ее лицу, что она в самом деле поняла, о чем говорит ей Хорвек.

-Это будет твоя тайна, - сказал он. – С магией всегда так – если она спасает одного человека, кто-то другой все равно будет страдать.

-Я согласна, - тихо, но твердо ответила девочка.

-Иди к ней, и жди утра, - голос Хорвека был еще тише. – Мы найдем дорогу без твоей помощи, Ларго.

Девочка, бормоча бессвязные слова благодарности, поторопилась выполнить его приказ, а я наконец-то бросилась к Хорвеку, готовясь его поддержать. Но он отстранил меня и нетвердым шагом вернулся обратно к повозке. Я видела, что он достал нож и вырезал какой-то знак на одной из досок.

-Что это? Оберег? – спросила я, с опасливым любопытством наблюдая за его действиями.

-Нет, - ответил он. – Всего лишь послание.

-Для кого?

-Для того, кто сумеет его прочитать.

Я шмыгнула носом, поняв по его голосу, что расспрашивать далее бессмысленно. Это была одна из тех тайн, которые не годились для моего ума – по мнению Хорвека.

С трудом мы добрели до какой-то улицы, освещенной парой фонарей, и там Хорвек потерял сознание, окончательно обессилев. Я стучалась во все двери, учинив страшный переполох в тишайшем квартале, пока какой-то сонный господин не согласился помочь нам. Скорее всего, он заметил, как богато я одета, и решил, что может рассчитывать на щедрое вознаграждение, предоставив к нашим услугам скрипучую тележку и старого мерина из своей конюшни.

-2-

С грехом пополам объяснив ему, в какой гостинице остановились, мы тронулись в путь по узким улицам городка. Хорвек лежал неподвижно, не видя и не слыша ничего вокруг себя, хотя глаза его, остекленевшие и мутные, были открыты. Я увидела, что руки его испачканы чем-то белым, и испугалась, но почти сразу сообразила, что это белила, которыми щедро измазывали Домилу для роли Белой Ведьмы – наверняка она попросту позабыла их смыть.

-Так что же с вами приключилось? – подал голос владелец тележки, окончательно проснувшись и начавший испытывать закономерное любопытство. – Никак вас ограбили? И с чего приличным господам бродить среди ночи? Такое никогда добром не оканчивается… Вашего родственничка избили или с чего ему так худо? Ему нужен лекарь? У меня имеется один знакомый костоправ, который поднимется даже заполночь, правда, возьмет за свои услуги двойную плату…

-Нет-нет, - торопливо отвечала я. – Лекарь не нужен. Это… это обычный приступ дурноты, легочная болезнь, свойственная нашей семье. Я знаю, как с ней справиться. Просто доставьте нас в гостиницу и я заплачу вам, сколько скажете…

…Всю ночь я просидела у кровати Хорвека, прикладывая к его лбу сбрызнутую уксусом тряпицу – бывшего демона одолевала горячка. Иногда ему удавалось в бреду произнести какие-то слова, и огонь свечей начинал потрескивать, меняясь в цвете.

-Проклятая бесовская душа, - ворчала я, изнемогая от беспокойства и беспомощности. – Колдует даже в беспамятстве! Прекрати! Прекрати сейчас же! Дались же тебе эти чары…Зачем согласился помогать? Ведь знал же, чем это обернется? Знал?..

-Знал, - вдруг ясно и четко ответил Хорвек, взгляд которого на мгновение прояснился. – Но еще я знаю, для чего ко мне вернулись чары, и не буду обманывать судьбу.

-И для чего же? – вскричала я, с досадой бросив очередной компресс на пол. – Чтоб исцелять первых встречных, пока из самого дух вон не выйдет?

Мне показалось, что едких слов моих он не услышал – вновь лицо его покрыла испарина, глаза закатились. Но немного погодя он, хрипло вдохнув, невнятно произнес:

-Нет… Нет… Для того, чтобы еще раз предать…

-Сдается мне, сударь, вы все-таки бредите, - с досадой сказала я, так и не дождавшись дальнейших объяснений.

Однако после этого короткого разговора дела больного внезапно пошли на лад – он начал дышать спокойно и ровно, жар спал, и ни одно колдовское слово, выкрикнутое в беспамятстве, не потревожило более покой гостиницы. Свечи принялись гореть ровно и ярко, да и треск угольков в камине поутих.

Под утро я задремала на полу, не жалея нового платья, но проснулась, к своему удивлению, под одеялом, на своей кровати.

-Завтрак мы проспали, поэтому как следует пообедаем, и отправимся в путь, - объявил Хорвек.

Никто сейчас не заметил бы в нем признаков какой-либо болезни, и о ночном приступе напоминали только покрасневшие из-за лопнувших сосудов белки глаз. Недомогание прошло почти бесследно. А вот я чувствовала себя вконец разбитой, и на ум мне все время шли слова, произнесенные демоном вчера: там, где появилась магия, непременно кто-то будет страдать. «Провались оно пропадом, это колдовство! – думала сердито я, зевая и протирая глаза до чесотки. – Сдается мне, колдовать будет Хорвек, а расплачиваться придется нам вместе!..».

Но кто мог знать лучше меня самой, что нельзя терять ни минуты? В конюшне при гостинице уже дожидались две смирные, но славные лошадки в новехонькой сбруе – Хорвек понимал, что лихой скачки я все равно не выдержу, оттого выбрал животин помельче – и ровно в полдень мы покинули Борго, сопровождаемые негромкими пересудами: странная болезнь путешественника, его щедрость, отсутствие при нем слуг – все это, разумеется, стало пищей для сплетен. Но тревожило меня отнюдь не то, что оставалось за нашими спинами. Смолкнув и помрачнев, я обдумывала услышанное от Хорвека: магию нельзя было утаить. Где бы мы не появились – смутные подозрения тут же зародятся в умах, а затем кто-то тихонько постучит в двери и шепотом попросит о помощи… Помощи, за которую можно угодить на костер. То, что спасло Хорвека от безумия и смерти, оказалось таким же гибельным по своей сути.

И отчего-то он не желал на сей раз сопротивляться опасной силе.

Южный порывистый ветер бил в лицо, заставляя кровь волноваться и быстрее бежать по жилам; впереди зеленели поля, еще не тронутые осенними холодами, и лошадки, весело пофыркивая, бежали вперед, голова в голову. Хорвек называл мне города, через которые нам предстояло проехать перед тем, как добраться до побережья, но их названия путались у меня в голове. Единственное, о чем я знала точно: нам нельзя нигде задерживаться. Если раньше мы убегали от рыжей ведьмы, то теперь приходилось страшиться и самих себя.

Но Хорвек ни разу не заговорил о том, какой опасности он подвергает нас, продолжая колдовать. Каждую свободную минуту он посвящал тому, чтобы восстановить прежние умения, отдаваясь занятиям с какой-то восторженной, и в то же время мрачной страстностью.

-Видела ли ты на ярмарке канатных плясунов, Йель? – как-то спросил он в ответ на мое ворчание. – Долгие месяцы и годы они учились своим трюкам, падали и набивали шишки, а затем снова взбирались на канат. Тем, у кого были хорошие учителя, везло больше прочих – их представления были самыми сложными, ведь у любого старого мастера своего дела есть секрет, разгадать который без его согласия очень сложно. Стоило им ненадолго остановиться и забросить тренировки, как тело деревенело и забывало, чему его учили. Однако, самое опасное для плясунов – упасть особенно неудачно и переломать себе кости. Кости эти, быть может, когда-нибудь срастутся, но восстановить прежнюю ловкость будет в десятки раз труднее, чем учиться этому искусству с детства. И только старые секреты будут самую малость помогать пройти этот путь заново… или, наоборот, служить горьким напоминанием о том, чего уже не вернуть.

-Ходить по канату – малопочтенное занятие, - упрямо возразила я. – Ничем иным, кроме как сломанными костями, оно вознаградиться и не может!..

-Не у всех созданий этого мира есть выбор, как прожить свою жизнь – веселыми канатными плясунами или же унылыми сборщиками податей, - ответил Хорвек, откровенно веселясь. – И если все-таки судьба дарует возможность выбирать, то люди частенько направляются по самому опасному пути вопреки всем доводам разума. Вот скажи-ка мне, Йель… считаешь ли ты, что поступила разумно, спасая меня из подземелья?

-Пожалуй что нет, - ответила я, нахмурившись. – Но иначе поступить я не могла!..

-Вот видишь, - он развел руками. – Я сейчас совершаю ровно то же самое: иду по дурному пути, потому что не могу поступить иначе.

-Значит, помалкивай теперь насчет того, что в твоей голове ума больше, чем в моей! – огрызнулась я, поняв, что от магии бывший демон ни за что не откажется.

…Особенное беспокойство Хорвеку, как мне показалось, доставляли синие рисунки на руках. Узоры эти совершенно не подходили тому облику, который он силился себе придать. Каждое утро демон начинал с того, что вытравливал магией синие линии, пока они не становились похожи на бледно-голубую тень проступивших вен. Но за ночь северные рисунки возвращались на свое прежнее место, словно напоминая: это тело принадлежит бывшему демону не по праву, и все его попытки изгнать память о настоящем хозяине этих рук обречены на поражение. Поэтому, должно быть, Хорвек вскоре приобрел привычку не снимать перчаток – он приобрел не меньше десятка пар, из лучшей кожи, которая только водилась в городских лавках.

Наблюдать за тем, как прошлое демона Рекхе борется с прошлым северянина Ирну, было не самым приятным делом: иногда мне казалось, что рассвет я встречаю с одним существом, а закат застает меня совсем с другим, и оба они, если разобраться, являлись ни кем иным, как покойниками.

Хорвек также избавился от варварских украшений и остриг спутанные волосы, собирая теперь их на затылке шелковой темной лентой. Одежда его становилась все богаче, от одного города к другому, и однажды я, не сдержавшись, заметила вслух: кое-кто, кажется, позабыл о том, что мы всего-навсего беглецы, пытающиеся скрыться от погони. В ту пору мы неспешно ехали вдоль старой каменной ограды, обозначавшей границы земель какого-то сельского богача. Солнце то и дело показывалось из-за темных осенних туч, ярко освещая лицо моего спутника – и я внезапно подумала, что сейчас его можно принять за благородного господина, который в родовитости не уступит и самому герцогу Таммельнскому. Эти перемены тревожили меня, заставляя вспоминать о собственном низком происхождении, однако озвучить я предпочла иное – и, надо сказать, безо всякой пользы.

-Беглецы? Пожалуй, что нет, – ответил Хорвек, перекатывая между пальцами какой-то льдистый потрескивающий огонек. – Плохо это или хорошо, но прятаться далее нет никакого смысла. Госпожа чародейка либо уже догадалась, куда мы направляемся, либо вот-вот догадается – не настолько же она глупа, чтобы отрицать очевидное, пусть оно ей и неприятно донельзя. Однако, подручных у нее почти не осталось, а сама она не решится открыто ступить на земли Юга, столь недружелюбные к магии. Пока что не решится. Но когда придет время нам с ней повстречаться… - тут он засмеялся и покачал головой. - Впрочем, не будем забегать вперед.

-К бесам ведьму! - воскликнула я, в очередной раз неприятно удивившись его легкомыслию, которое странным образом походило не на беспечность, а на фатализм самого черного рода. – Путешественники, разряженные в пух и прах, привлекают взгляды всех встречных, заставляя гадать, что за черт понес богатеев в дорогу безо всякого сопровождения. При нас нет слуг, не говоря уж о том, что знатным господам в дорогу положена карета! Не ты ли говорил, что нас будут подозревать в колдовских штучках, едва мы приблизимся к городской стене?! Зачем укреплять эти подозрения?

Но, увы, мои скромные попытки рассуждать разумно ничуть не впечатлили Хорвека.

-От подозрений нас теперь не спасут даже вшивые рубища, - ответил он, выслушав мои доводы вполуха, ведь внимание его было сосредоточено на той самой искорке, что продолжала плясать на кончиках пальцев. - Времена, когда нам следовало бежать со всех ног, перебегая от одной темной щели к другой, закончились. Наступает новая пора – когда мы будем говорить с людьми, пытаясь вызнать их тайны. А жалким нищим тайны поверяют лишь сумасшедшие, накликая тем самым еще большие беды на свои головы.

Я угадала в этих словах намек на то, как неосмотрительно дядюшку Абсалома приняли из милости в доме герцога Таммельнского, и обиженно отвернулась, впрочем, не надеясь, что увлеченный своими фокусами Хорвек что-то заметит.

Разумеется, он оказался прав – я с недоверчивым удивлением раз за разом наблюдала, как люди, повстречавшиеся на нашем пути, невообразимым, загадочным образом чуют колдовство, которое окружало Хорвека. Не осознавая причин своего беспокойства, они неуверенно, но старательно искали причину, сбиваясь с обсуждения обыденных дел на слова, неожиданные для них самих. Только что невольные наши соседи по постоялым дворам и гостиницам спорили о ценах на пшено или же проклинали бездорожье, но спустя несколько минут оказывалось, что беседа их свелась к превращениям, проклятиям и чарам. Невидимая и неслышимая магия заставляла их говорить о самой себе, властно подчиняя все вокруг одной цели – потребности в сотворении колдовства. Хорвек страстно желал колдовать, и люди вокруг чудесным образом начинали хотеть того же, превозмогая страх.

Случаев таких было множество. Как-то раз, в одной из придорожных гостиниц, где мы коротали ночь, под утро я услыхала шорох у нашей двери. Чутье подсказало мне – происходит нечто странное, и я выбралась из-под одеяла, чтобы проверить свои неясные догадки. Хорвек, как мне показалось, крепко спал – за день он доводил себя до полного изнеможения упражнениями в колдовстве. Шагнув за двери, я немедля угодила босой ногой в миску, полную молока. Она стояла аккурат у порога нашей комнаты.

-Ах, чтоб бесы унесли в преисподнюю ту корову, что дала это молоко! – вскричала я, отряхивая ногу. – Чтоб руки отсохли у той ведьмы, что доила ее! Ну а тому, кто принес сюда эту паскудную миску…

-Ох, не проклинайте меня, милостивая госпожа! – в ноги мне упала растрепанная служанка, до сих пор малодушно прятавшаяся в темноте. – Не произносите худого! Ваше слово – закон, что скажете, то и сбудется…

-Если бы… - буркнула я, укрепляясь в подозрениях. – Какой малоумный дух-искуситель нашептал тебе на ухо, что под нашу дверь нужно поставить миску с треклятым молоком?

-Я слыхала, что молоко с кровью угодно вкусу… - начала робко девица, но замялась и не договорила.

-Чьему вкусу, скажи на милость? – с еще большей досадой воскликнула я, разглядев, что пролитое молоко и вправду розоватого цвета. – Молоко с кровью! Кому может прийтись по нраву эдакая дрянь?

Растерянная служанка заплакала, не поднимая голову от пола, и я смогла разобрать лишь несколько слов: «духи», «чары» и «замужество».

-Что за шум ты учинила, Йель, да еще и в такую рань? – услышала я недовольный голос Хорвека.

-Вот уж не моя вина, что под нашими дверями полоумные девицы молят духов о замужестве! – рявкнула я, окончательно выведенная из себя всхлипываниями служанки. – Ну, говори, кто надоумил тебя сотворить эдакое непотребство?

-Так все… - пробормотала она, заикаясь и шморгая носом. – Вечером только и разговоров было, что на ночь у нас остановился сведущий господин, и тетушки с кухни сказали, что уж если он не поможет мне свести венец безбрачия – так никто не поможет…

Я не нашлась, что ответить на это, и, резко повернувшись, удалилась в свою комнату, хлопнув дверями перед носом девицы так, что содрогнулась вся гостиница.

-Твои колдовские штучки соберут вокруг нас всех безмозглых девиц и безумцев, которые только водятся в этих землях! Хорошенькое же выйдет у нас приключение!.. – прошипела я Хорвеку, и принялась собираться в дорогу, вполголоса продолжая проклинать чародейство – сон как рукой сняло.

Конечно же, я заметила, как бывший демон перед самым отъездом отдал покрасневшей служанке кусок бечевы, скрученной хитрыми узлами, при этом что-то коротко и тихо ей сказав. Хорвек не отказывал тем, кто обращался к нему за помощью, ни в одной мелочи, словно выполняя неведомый обет.

И везде, где ему довелось колдовать, он оставлял тот самый знак, о котором я уже спрашивала, однако ответ получила весьма общий. Кто-тодолжен был его прочесть и что-то для себя уяснить, но кто и зачем – этого я не знала.

-Все дело в том, что ты излишне важно и загадочно себя ведешь, - выговаривала я ему в дороге. – Как ни посмотришь на тебя – о чем-то думаешь, ни на кого не бранишься, словно ничего вокруг себя не видишь… Конечно, люди тут же думают, что с тобой что-то неладно! А волшебство твое довершает начатое, и вот, к полуночи каждая судомойка уже слыхала, что у нового постояльца есть какое-то тайное дело. Потом им в голову и лезет невесть что. Будь живее, Хорвек! Пни ногой гуся, когда идешь через подворье, обругай стряпню кухарки… Ты же на человека-то не похож, вот в чем беда.

Хорвек коротко и насмешливо благодарил меня за советы, отчего я злилась еще больше. Мне казалось, что он подыгрывает своей магии, настырно лезущей в человеческие умы. До поры, до времени я верила: будь бывший демон чуть неприметнее – перешептываний о колдовстве стало бы меньше.

Однако, тайная сила была куда хитрее, чем я могла вообразить: как-то, въехав в одно из поселений, мы тут же наткнулись на сборище крестьян, явно чего-то ждущих. Завидев нас, они смолкли, а затем какая-то старуха громко завопила:

-Говорила я вам, что сон вещий! Истинный! Вот, прибыли странники, которые мне три ночи кряду виделись!..

К Хорвеку тут же подошел староста и с опаской попросил его в этой деревеньке не останавливаться, однако, по возможности, незваному гостю следовало осмотреть местное коровье стадо – в одну из животин, по мнению крестьян, вселился злой дух. Бабка-шептунья, которой оказалось не по силам подобное задание, несколько ночей кряду видела сон, из которого поняла, что скоро здесь появится человек, умеющий изгонять нечистую силу из скотины.

-Он! Он это! – подтвердила старуха с уверенностью, и я поняла, что магия опережает нас, проникая даже в человеческие сны. Обычными человеческими уловками - скрытностью и притворством - с этим справиться никак не получилось бы.

Где-то нас попросту отказывались пустить на порог, где-то встречали с почтением, а кое-кто прогонял для виду, чтобы потом, под покровом ночи отыскать и обратиться с просьбой – причем прошение это неизменно оказывалось довольно гадким и преступным. Но, как я уже говорила, Хорвек никогда не отказывал просителям, относясь к себе, как к покорному исполнителю воли высшей силы – а высшей силе было угодно творить чары при любой возможности.

Самой неприятной стала история, приключившаяся с нами в городке Асмалло, где пришлось задержаться на пару дней из-за разыгравшейся непогоды. За две ночи, которые мы провели под кровом здешней гостиницы, колдовство успело въесться в умы горожан настолько сильно, что вечером третьего дня сразу несколько из них, сговорившись, пришли к Хорвеку с просьбой самого дурного и черного свойства.

В тот вечер мы спустились к ужину в пустующий общий зал, где от холода и сырости спасал огонь в очаге, и молча посматривали в сторону маленьких закопченных окон – они дребезжали от порывов ветра и ударов крупных капель. Непогода непроглядным дождевым покрывалом упала на здешние края, и отправляться в путь, покудова северный ветер не унялся, было бы безумием. Хорвек говорил в последнее время скупо, отвечая лишь на самые простые вопросы, и я видела, что его также беспокоит эта вынужденная заминка – с севера по нашим следам шли не только зимние холода, но и темная воля рыжей ведьмы.

Поздних гостей я приметила сразу – немногие решались этим вечером покинуть свои дома ради хмельного веселья. На путников, застигнутых врасплох непогодой, трое новоприбывших не походили - их плащи не успели промокнуть насквозь, да и при себе у них не имелось ничего из того, что требуется в дороге - не считая оружия, которое они не слишком-то прятали. «Ох, не к добру!» - огорченно подумала я, наблюдая за тем, как троица, не теряя ни минуты, направилась к нашему столу, словно свидание этим вечером давным-давно было оговорено между нами. Взгляды – внимательные, настороженные, - не обещали ничего доброго, а в грубоватых лицах угадывалось явное родственное сходство: наверняка друг другу эти рослые мужчины приходились братьями, и разница в возрасте у них была совсем невелика.

-Чтоб мне пусто было, это и в самом деле он! – воскликнул старший из них, когда суровое семейство замерло перед нами, уставившись на Хорвека то ли с восторгом, то ли с изумлением.

-Как вам будет угодно, - любезно и невозмутимо отвечал бывший демон, едва заметно кивнув в знак приветствия и тут же вернувшись к своему ужину.

Не спрашивая разрешения, гости придвинули к нашему столу пару лавок и расселись так, что ни я, ни Хорвек не смогли бы уйти из-за стола без их на то согласия. Я рассматривала их точно так же нахально и открыто, пытаясь угадать, за какой грешный умысел на этот раз зацепились острые крючки колдовства. Но гадать по темным, загорелым лицам оказалось не таким-то простым делом – а я тогда была не слишком опытна в подобных играх.

-3-

Под плащами просителей виднелась добротная одежда, которая не пришлась бы по карману обычным горожанам, но в манерах, которые демонстрировали братья, не имелось ни единого признака изящества, свойственного людям благородного сословия. На их руках я не заметила отметин, которые неизбежно оставляет тяжелый труд, однако разговаривали они громко и отрывисто, с трудом подбирая слова. Иными словами, с нами пожелали свести знакомство богатеи из простонародья, а простой люд почти никогда не обзаводился деньгами праведным путем. Я вздохнула: перед глазами возникло лицо мастера Глааса, который сгодился бы братцам в дальние дядюшки.

Хорвек же вел себя так, словно не видел ничего странного в событиях этого вечера – потягивал вино да смотрел в темный провал окна, отвернувшись ото всех. Его не заботили громкие перешептывания, неотрывные жадные взгляды и прочие знаки внимания, оказанные ему странными гостями, и я готова была поклясться, что это не притворство: мыслями демон был бесконечно далек от крошечной гостиницы на окраине городка Асмалло, иссеченного холодными дождями и продуваемого насквозь северным ветром.

-Уж не знаю, что за дьявол привел тебя сюда, - довольно произнес старший из визитеров, вдоволь насмотревшись на Хорвека. – Но ты сегодня здесь, как нам и обещали, и у нас к тебе дельце.

-Да какие у нас с вами могут быть общие дела?.. – не удержалась я от дерзости, придя к очевидному выводу: и эту свинью нам подложило треклятое колдовство.

-Цыц! – прикрикнул на меня один из братцев, и подтолкнул ко мне миску, указывая, что рот мне нужно занять едой, а не разговорами. – Не нами решено, что помощи нужно искать здесь и сейчас.

-И что за помощь вам нужна, милостивые судари? – кротко вопросил Хорвек.

-Не та, о которой просят громко, - проворчал громила, которому, однако, пришлось по душе вежливое обращение: не так уж часто подобных людей именовали сударями – скорее, проклинали сквозь зубы или грозили виселицей, если на то доставало храбрости.

Служанка, которая как раз поднесла нам кувшин с вином, поспешно повернулась, и, путаясь в юбках, припустила к кухне. Должно быть, братцев здесь хорошо знали и не желали выказать даже тень признаков любопытства к их делам.

-Я – Хобб, - назвал себя старший и кивнул на брата, сидевшего по его правую руку. – Этого кличут Тартином, а младший наш – Доннем, и все мы – Орвильны-младшие. Слыхали про Орвильнов из Асмалло?

-Не имел подобной чести, - отозвался Хорвек все с той же безукоризненной любезностью, и назвал себя, с едва заметной насмешкой прибавив, что вряд ли его имя о чем-то кому-то может сказать.

-Стало быть, ты приехал из дальних краев, - в голосе Хобба Орвильна угадывалась гордость за свое семейство, хоть слава его наверняка была дурной как сорная трава. – Здесь эти имена знает каждый!..

-Так что же вам понадобилось от меня, славные Орвильны? – демон наконец-то посмотрел прямо в глаза Хоббу. – Я никому не отказываю в той помощи, что мне по силам.

Орвильны расхохотались, и посуда на столе заплясала от этих громовых раскатов: братьям, видимо, показалась забавной мысль о том, что кто-то может подумывать об отказе в ответ на их просьбу.

-Чудной ты человек, - добродушно сказал Хобб, утирая глаза. – Ладно же, слушай. Не так давно преставился наш отец – Фаррад Орвильн, старый мошенник. Свет мало видывал таких проходимцев!.. Странный он был человек, и водилось за ним немало черных дел. Нас, сыновей, он недолюбливал и прогонял по очереди из дому, едва только ему казалось, что мы можем сами раздобыть себе пропитание. При нем оставались только девчонки, наши сестры. Вот в них он души не чаял, оберегал от чужих взглядов и не разрешал шагу за порог ступить. Между собой мы решили, что все свое богатство наш старик разделит девкам на приданое, а нам останется только зубами щелкать. Оттого-то мы с малых лет жили своим умом и своими силами – и пусть только кто-то посмеет сказать, что братья Орвильны не поймали удачу за хвост!.. А у старого хрыча ничего не вышло из этой затеи – сестры наши, одна за другой, умерли молодыми. Ни одной не успело сравняться восемнадцать лет – всех прикончила болезнь…

Тут мне показалось, что младшего брата, Доннема, эти слова заставили помрачнеть. «Хоть кто-то из вас, Орвильнов-младших, любил своих сестер», - подумала я, с неприязнью покосившись на Хобба-рассказчика.

-…Когда до нас дошла весть, что и Шилья отправилась на тот свет, - продолжал он, - мы решили навестить старого Фаррада, чтобы спросить, не желает ли он вспомнить, что у него имеются еще и сыновья. Но он на порог нас не пустил, на склоне лет вконец ума лишившись. Только и кричал в окно, что детей у него нет, и нас он знать не знает. Я тогда, помнится, крикнул в ответ, что еще похороню его, чтоб не тратиться на гроб, в одном из тех сундуков, которые стоят в подполе, набитые серебром и золотом. И как в воду глядел – через пару дней скряга сломал себе шею, свалившись с лестницы. Да вот только незадача – деньжат мы так и не нашли.

-Так может их и не было? – равнодушно предположил Хорвек.

-Ха! – вскричал Хобб. – Не знал ты нашего папашу! Четверть века тому назад в этих краях не было ростовщика, богаче его. У порога Орвильнов били поклоны знатные господа со всех концов южных земель. А затем его одолела душевная хворь и дело окончилось тем, что он прикупил дом на окраине города, а затем еще и старую водяную мельницу. Никто не видел, чтобы он туда ходил, но ночами многие видели огонь в окнах. Сестры молчали, точно в рот воды набрав, но мы-то знали, что старик промышляет нечистым делом. И богатство его от того только возрастало.

-Однако, оставить вам наследство он не пожелал, - заметил Хорвек, слушавший эту историю чуть внимательнее, чем обычно. – Почтенные братья Орвильны, вот что я вам скажу: продайте дом и мельницу, ежели на них найдутся покупатели, разделите выручку между собой и живите, как прежде. Волю мертвых нарушать не стоит.

-Воля! – еще громче вскричал Хобб и врезал кулаком по столу. – Знаем мы эту волю! Тартин, а ну-ка дай сюда эту бумаженцию!

Орвильн-средний вытащил откуда-то измятый свиток, который Хобб с заметной злостью развернул, не щадя бумаги.

-Вот его воля! – рявкнул он, тыча пальцем в буквы. – Там написано, что деньги мы получим только если кто-то из нас проведет ночь на мельнице! Поверенный отдал нам завещание, и сказал, что Фаррад написал его аккурат после смерти Шильи. Знал, бесова душа, что мы придем за наследством!

-Стало быть, ваш отец припрятал золото, - рассудительно ответил на это Хорвек. – И если предполагается, что после выполнения его условий, богатства эти нужно вам передать, то…

-Уж будьте покойны, поверенный – почтеннейший господин Новилль, - готов был и с душой расстаться, когда мы за него взялись, - мрачно хохотнул Хобб. – Однако о золотишке старого Фаррада ничего не сказал. Только плакал да повторял, что старик просто-напросто отдал ему это письмо, ничего не объясняя.

-Так кто же покажет вам, где спрятано золото, если поверенный ничего не знает? – не смолчала я, поддавшись невольному любопытству.

-Покойник и покажет, - пробурчал Хобб, вжимая голову в плечи и оглядываясь по сторонам. – Говорю же – Фаррад рехнулся под старость, и могу ручаться, что истинная причина – нечистая сила, с которой он завел дружбу. Я помню его черные книги – старые, окованные железом. Кто-то оставил их в залог и не вернулся, а папаша повредился умом, их читая. Никому не позволял к ним притронуться. После его смерти мы перевернули дом вверх дном, чтобы отыскать их и сжечь, но книги пропали, как и золото. Если отец сказал, что отдаст нам свое богатство, когда один из нас переночует на мельнице, то так оно и есть.

-Пожалуй, вам стоит попробовать. Ваш отец по этим рассказам рисуется человеком… э-э-э… весьма принципиальным, - согласился демон. – При подобных обстоятельствах разумнее было бы отказаться от наследства, но раз вам так хочется его заполучить…

-Ха! – еще громче вскричал Хобб, а братья его вразнобой пробурчали что-то бранное. – Думаешь, мы настолько глупы? Соваться ночью на мельницу, где старый чернокнижник обстряпывал свои делишки?.. Кто же не сообразит, что добром это дело не закончится?! Для начала мы заперли на мельнице собаку, и презлющую. Поутру оказалось, что пса разорвали на кусочки, словно там волчья стая пировала. Я предложил щедрую награду тому, кто проведет ночь на мельнице. Ни один человек не соглашался. В конце концов, мы подпоили одного старого пьяницу, посулили ему золотые горы. Ту ночь он не пережил. От него осталось не намного больше, чем от собаки: бедолагу растерзали безо всякой жалости…

Хорвек вздохнул, показывая всем своим видом, что ожидал подобного поворота.

-…и во всем Асмалло сейчас не найдется сейчас человека, который подойдет к старой мельнице – ни днем, ни ночью, - закончил свой рассказ Хобб.

-Что, безусловно, говорит о наличии здравого смысла у местных жителей, - Хорвек отвечал так, словно не понимал, к чему клонит Орвильн, а вот у меня прошел холодок по спине.

-Ты, чужестранец, сегодня проведешь ночь на мельнице, - объявил Хобб именно то, чего я опасалась. – По всему выходит, что именно ты можешь совладать с тем, что поселилось в ней.

История Орвильнов не понравилась мне куда больше, чем жалобы девиц на безбрачие или крестьянские сетования о падеже скота. Страх перед проклятой мельницей легко потеснил страх перед самими братцами-разбойниками, поскольку с их зверскими рожами я уже немного свыклась, а вот злобный дух, водивший дружбу с покойным стариком Фаррадом представлялся смутно, и оттого пугал вдвойне .

-Да с чего это вам в голову взбрело? – начала было я, пользуясь задумчивым молчанием Хорвека. – Коли вам уж вздумалось скормить кого-то вашей родовой нечисти, – так начинайте с местных жителей, а не с нас, простых путников. Раз она на клочки изорвала того пьяницу и не угомонилась, то с чего бы ей успокаиваться после того, как она сожрет нас? Да и, к тому же, покойный ваш батюшка ясно сказал, что переночевать на мельнице должен кто-то из вас. Что ему за прок от Хорвека?

-Мы знать не знаем, зачем духу с мельницы понадобился твой дружок, красотка, - хмыкнул Хобб, развязно ухватив меня за подбородок. – Но на вопрос, как справиться с проклятием, три ведьмы указали нам на него, и в этом нет никаких сомнений. Мы с братьями разыскали самых мерзких старух-колдовок – одну в Гримоле, другую – в Дьерском лесу, а за третьей Доннем отправился в Корнат. И каждый из нас спрашивал, как победить проклятие отца. Гримольская ведьма гадала мне на картах – она знала в них толк!.. Я вытащил три из них. На одной из них был изображен чародей, на другой – путник, а на третьей, перевернутой, – демон. Старухе не понравился этот расклад, и она сказала, чтобы я вытянул другие карты из этой же колоды. Я послушал ее, но когда открыл их – оказалось, что в моих руках все те же чародей, путник и перевернутый демон! Тогда ведьма расквохталась, как заполошная курица, и выбросила свою колоду в огонь. «Уходи! – крикнула она. – Тебе на роду написана встреча с настоящим колдуном – он-то тебе и поможет, если захочет!».

-А я побывал у лесной колдуньи, - подал голос доселе молчавший Тартин. - Для меня она достала лучшую свою гадательную доску, натертую черным воском. Вдвоем мы водили над ней руками, пока воск не затрещал и не начал капать на пол. Буквы сложились в слова: «Ищи в Асмалло», и я, признаться честно, поколотил старуху, посчитав, что этот совет не стоил и медяка. Но она клялась, что мертвые не врут, и ответ на мои вопросы ждет меня в родном городе.

-Мое гадание было куда интереснее! Ведьма из Корната не сразу приняла меня, - продолжил за ним Доннем. – Говорила, что изредка видит будущее, и не имеет дела с духами. Только когда я пообещал, что сожгу ее хижину вместе с ней самой, она согласилась погадать. Я купил черного петуха, как она приказала. В полночь корнатская вещунья отрубила ему голову, и посчитала, сколько раз открылся клюв. «Четыре дня, четыре месяца или четыре года – вот срок ответа на твои вопросы», - сказала она. Затем она распотрошила желудок и нашла там старую монету с изображением какого-то короля, длинный черный волос и чей-то коготь. Все это она завернула в тряпку и отдала мне, сказав, что я узнаю нужного мне человека по этим приметам. «Благородный черноволосый господин, при котором имеется что-то, напоминающее когти!» - так она истолковала гадание. Я до сих пор ношу все это с собой! – тут он положил на стол сверток, а Хобб бросил туда же три потертые карты.

-Собравшись вместе, мы сложили воедино все советы и поняли, что в Асмалло вскоре прибудет путник, умеющий колдовать, - сказал он. – И никто, кроме него, не снимет проклятие с мельницы. Который день мы обыскиваем все гостиницы и постоялые дворы в округе – и вот, наконец-то, встретили тебя – благородного господина, у которого из оружия – только один кинжал, похожий на коготь. Не вздумай отпираться, мы хорошенько расспросили здешнюю прислугу. Ты убьешь чудовище или пойдешь ему на корм – кто знает, в чем твой прок?.. Быть может, ему на роду написано подавиться колдуном! После этого кто-то из нас исполнит волю отца и старый хрыч отдаст золото. А чтобы ты не вздумал мошенничать – девчонка останется с нами. Говорят, ты в ней души не чаешь.

В лице Хорвека не дрогнула ни одна черточка, но я заметила, как глаза его посветлели, и невольно вспомнила, как светились они, когда мы путешествовали вместе с разбойниками мастера Глааса.

-Так и быть, - сказал он медленно, словно раздумывая над каждым словом, чтоб ни одно не оказалось произнесенным зря. – Я проведу ночь на мельнице, хоть это не обернется для вас добром. Кажется, я знаю, что за существо там поселилось, и раз уж ваш отец когда-то призвал его – разойтись полюбовно ваше семейство с ним не сможет, с моей помощью или же без нее. Но Йель пойдет со мной. Не стоит делать ее предметом торга. Иначе вам, господа Орвильны, придется убедиться, что старая мельница – не худшая неприятность, случившаяся в вашей жизни.

Братья переглянулись, враз окаменев лицами – такой отповеди, высказанной прямо и спокойно, они не ожидали, и, по всей видимости, хладнокровие Хорвека произвело на них впечатление. Демон смотрел на них, не моргая, и зрачки его превратились в две крошечные точки, словно у опасного безумца.

-Не в твоем положении грозить нам… - начал было Хобб, но Хорвек расхохотался и перебил его:

-И не в вашем, любезные Орвильны. Вам еще невдомек, что за беду вы призываете на свою голову. Но не мне спасать ваши головы, тем более, что вы сами выпрашиваете свое проклятие у судьбы.

-Нас не напугать дешевыми угрозами, в которых нет ни одного ясного слова, - огрызнулся Хобб, в глазах которого, несмотря на все его усилия, плескалась тревога. – Добрый клинок, быстрая стрела, пеньковая петля – в это мы верим, а рассказы о темных силах за нашими спинами оставь при себе.

-Не я пришел сюда с тремя картами из ведьмовской колоды, и не мои карманы набиты сором, который достали из потрохов черного петуха, - Хорвек пожал плечами. – К чему отмахиваться от дьявольщины, если при этом выпрашиваешь у нее золота и советов? Кликните служанку – пусть принесет еще бутылку вина, хлеба… и, пожалуй, вот это сгодится… - тут он протянул руку, затянутую в черную перчатку, к миске с яблоками, стоявшей на подоконнике.

-Никак полоумный колдун решил, что ночь на мельнице – развеселая забава, - пробурчал Доннем, наклонившись к уху Хобба. – Вино, еда… Да еще и девчонку с собой тащит! Лучше бы попросил хоть какое-то оружие, чтоб совсем уж глупо не пропасть.

-У каждого из вас при себе полно оружия, но ночевать на мельнице вам отчего-то не хочется, - насмешливо отозвался Хорвек, обладавший исключительно острым слухом. – Должно быть, проку от него меньше, чем вам хотелось бы, не так ли?

Служанка, от испуга спотыкаясь и лепеча какую-то несуразицу, поднесла к нашему столу вино в оплетенной бутылке, краюху хлеба и полотенце, годное, чтобы завернуть в него скудную пищу, отчего-то понадобившуюся постояльцу к ночи. Я знала куда лучше прочих, что о еде Хорвек вспоминает в последнюю очередь, и с опаской смотрела на темно-алое яблоко, поблескивавшее в руках демона – он перебрасывал его из ладони в ладонь, рассеянно рассматривая.

Другой слуга торопливо принес нам дорожные плащи, не дожидаясь указаний, и я поняла, что вся гостиница знает, зачем сюда пожаловали Орвильны, и какой разговор велся за нашим столом.

«Что ж, это приключение ничем не лучше и не хуже прочих», - сказала я себе, но и в собственных мыслях я чуяла фальшь.

-Ладно, бери свою девчонку на мельницу, если тебе ее не жаль, - Хобб Орвильн, посомневавшись, решил не ссориться с тем, кто и так согласился на сделку. – Хотя мы с братцами ее бы не обидели, останься она с нами. Слышишь, рыжая? Сама-то что думаешь? Неужто пойдешь со своим колдуном на проклятую мельницу?

-Пойду, - мрачно сказала я, уже зная, что услышу в ответ.

-Ишь ты, кошка влюбленная! – расхохотались они дружно, а затем Хобб обратился ко мне, тщетно попытавшись придать своему злодейскому лицу добросердечное выражение. - Видать, последний ум тебе отшибло, девка, или околдовал он тебя... Не глупи, рыжуха. Если твой дружок выберется поутру с мельницы – вернешься к нему. А нет – так и тебе ведь головы не сносить! Держится-то он гордо, да только ведь ведьмы ничего не говорили – жить ему или умереть…

-Я пойду с ним! – громко повторила я, скривившись, точно на зуб мне попался жгучий перец: слова о влюбленности не пришлись мне по душе, ведь то же самое когда-то говаривал и мастер Глаас, а ведь даже самая очевидная глупость, повторенная дважды, начинает походить на правду.

-Ну, значит, так тому и быть, - не стал далее спорить Хобб, которому и впрямь незачем было всерьез заботиться о моей непутевой голове. Однако, по всей видимости, в лице моем имелось что-то, вызывающее безотчетное расположение у разбойного люда – что старый Глаас, что Орвильны глядели на меня беззлобно, с толикой грубого сочувствия.

…У гостиницы нас ждала крытая повозка. Со скрипом покачивался старый фонарь, болтавшийся на крюке под самой ее крышей. Только благодаря его тусклому свечению мы поняли, куда идти – дождь мутной, волнующейся на ветру пеленой застилал все вокруг, и, отойдя от гостиницы на несколько шагов, мы с трудом могли рассмотреть ее маленькие окна, призывно мерцающие во тьме.

-Не вздумайте сбежать! – сурово предупредил нас Хобб, перекрикивая шум разгулявшейся непогоды. – Город подтопило, река вышла из берегов, и вы утонете в первой же канаве, не зная дороги. А не утонете – так вам же хуже, в этих краях вам от Орвильнов не скрыться!

Хорвек ничего на это не ответил, видимо, отчаявшись объяснять недоверчивым братьям, что не собирается спасаться бегством – напротив, я видела по его блестящим глазам, что опасность, к которой неумолимо направляла нас этой ночью магия, манит его сильнее, чем проклятое наследство – Орвильнов.

В повозке я продрогла – плащ промок, а ветер продувал старую колымагу насквозь. Путь к мельнице оказался неблизким – быть может, из-за того, что дороги нынче были размыты вышедшей из берегов рекой. Однако, когда повозка остановилась и мы смогли выбраться наружу, оказалось, что непогода стихает, хоть до того потоки воды, низвергающиеся с небес, казались воистину неисчерпаемыми.

-Наверняка, буря была послана колдовскими силами, чтобы задержать нас для встречи с этими злодеями, бес им в глотку, - пробормотала я с досадой, стряхивая воду с капюшона.

Сама мельница терялась во тьме, и в свете фонарей мне удалось разглядеть только тяжелый засов на двустворчатой старой двери, почти черной из-за пропитавшей ее влаги.

-Все окна крепко заколочены! – крикнул Хобб, отведя руку с фонарем в сторону, чтобы показать нам наглухо забитые досками проемы. – Уйти до утра отсюда вам не удастся! К мельнице давно не приближаются даже днем, ночью здесь и подавно нет ни души. На помощь звать не стоит. Доннем, открывай двери! Утром мы вернемся за тобой, колдун. Пока не поздно, возьми меч – мы оставим тебе один из своих. Оставаться здесь безоружным – гиблое дело!

-Благодарю, - сдержанно откликнулся Хорвек. – Если вам будет угодно, оставьте мне те три карты, что дала вам ведьма, да и прочее, что вы получили от старух…

-Как скажешь, - проворчал Хобб. – Я, признаться, сам не знаю, отчего не выбросил их сразу же.

И потертые карты вместе с грязным свертком перешли в руки к Хорвеку. Затем нас подтолкнули к двери, и тяжелый засов загрохотал за моей спиной. В слабом свете фонаря я различила грязные стены небольшой комнатушки, обломки досок, ворох старого тряпья в углу. Ни стола, ни стульев здесь не имелось, крыша порядочно протекала – я слышала мерный стук капель, - а уж от холода и сырости кости у меня заныли, словно у старухи.

-4-

Хорвек подвесил фонарь к крюку, вбитому в низкий потолок, и наскоро соорудил из нескольких досок подобие скамьи.

-Придется ждать полуночи, - сказал он буднично, точно злые силы, обитающие здесь, были кем-то вроде бумагомарак-чиновников, принимающих посетителей по записи строго в отведенный час.

-Отчего ты согласился помогать и на этот раз? - спросила я, усевшись рядом и привычно прижавшись к его плечу. – Затея братьев дурна, и если они подавятся насмерть своим наследством – туда им и дорога. Но нам не стоило становиться их подельниками! Что случилось бы, откажи ты им?

-Да, их дело чернее, чем эта ночь, да и о главном они умолчали, - согласился демон. – Но я дал согласие не Орвильнам, а колдовству, которое вело их ко мне. Колдовству, которое держало нас в Асмалло, пока братья искали нас, в меру своего ума истолковывая указания глупых старух. У магии, Йель, много свойств, и одно из них, едва ли не самое главное – это ревность. Тому, кто хочет пользоваться ее дарами, нельзя пренебрегать указаниями, которые она дает. Магия не терпит пренебрежения, не прощает невнимания, презирает трусость. Каждому, кто откажется разгадывать ее загадки, поддавшись малодушию или же руководствуясь соображениями личной выгоды, она жестоко отомстит. А вот тех, кто ради нее готов пойти на риск, превозмочь свой страх, поставить голову на кон – она любит и одаривает щедрее прочих. Оттого самыми сильными становятся чародеи, которые ради магии преступили и человеческие, и божьи законы. Не потому что магии есть дело до этих глупых правил, покрытых пылью веков, но лишь из-за того, что она увидела, как сильна любовь к ней, как отказывается человек ради нее от всего, что важно и непреложно для прочих его сородичей.

-Сдается мне, твоя магия – та еще бессердечная вертихвостка, - пробормотала я, внезапно ощутив к колдовству ненависть куда более сильную, чем прежние мои переживания. – Что за радость служить такой дрянной самовлюбленной силе?

-Она многого просит, но и платит тем, что дороже золота, - коротко ответил Хорвек.

-А как же рыжая ведьма? – вопрос пришел на ум неожиданно, словно кто-то шепнул мне его на ухо. – Ты говорил, она очень сильна. Значит ли это, что она сумела особенно угодить колдовским силам? Чем она пожертвовала?

-Зачем тебе это знать?

-Потому что это знаешь ты, а я ничем тебя не хуже, путь даже ты с этим и не согласен, - дерзко ответила я, неизвестно отчего распалившись. – Ведьма не только твой враг, но и мой. Расскажи мне о ней! Что она за человек? Где родилась и как стала колдуньей?

-Ты зря думаешь, Йель, что я знаю так много о госпоже чародейке, - ответил демон после долгого, усталого молчания. – Есть истории, которые не стоит рассказывать другим, а у магов почти вся жизнь – одна такая история. Единственное, что о них нужно знать – так это то, на что они способны здесь и сейчас. А прошлое… что ж, я слышал как-то старую сказку о маленькой рыжей девочке, запертой в холодной и высокой башне на самом краю мрачного, темного леса, почти всегда покрытого снегом и инеем. Так принято было в тех краях – наследников древней крови прятали от глаз людских, чтобы избежать порчи. Во многих детях из этой семьи отзывалось колдовство, а способность к чарам считалась в том королевстве страшнейшим из проклятий. Сила пришла к рыжей девочке очень рано, и она не желала от нее отказываться. Ее бросали в ледяную воду, проводили босой по углям, клали в гроб и хоронили заживо, как того требовали старые ритуалы, но девочка каждый раз говорила, что желает остаться прежней. Тот, кто чувствовал зов магии, знает, как тяжело ответить молчанием на него. Прогнать от себя колдовскую силу, отрекшись от ее даров в ясном уме и твердой памяти – опасно ровно так же, как и больно. Ты словно предаешь лучшую, особенную часть себя… вряд ли тебе под силу это понять, Йель.

-И как же она спаслась из башни? – я пропустила мимо ушей последние слова.

-Когда она поняла, что ее не отпустят, и нет способа сбежать оттуда, то впала в ярость, которую сложно вообразить обычному человеку, - Хорвек говорил отчужденно, чуть напевно, неуловимо напоминая Харля. – Она грызла себе руки, бросалась на стены, рвала свои яркие рыжие волосы… А затем согласилась отречься, произнеся нужные слова, и колдовство покинуло ее, оставив по себе тяжелую болезнь, изводящую девочку страшными болями, которые никто не мог облегчить. Но она терпела все без единой жалобы и ждала нужного часа. Однажды ночью, поднявшись из своей постели, рыжая девочка взяла в руки нож, который прятала у изголовья, а затем убила отца, мать и всех своих братьев – кажется, их было семеро. Колдовство сочло, что это достойная искупительная жертва, и вернулось к ней – вдесятеро сильнее, чем прежде. Нож бил точно и сильно, никто ничего не услышал. Рыжая девочка тихо растворилась в лесу, а снег быстро скрыл кровавые отпечатки ее босых ног. Говорили, что она долго еще жила среди сугробов, и детей пугали ее огненными волосами – их иногда видели издали, как огненные сполохи или лисий хвост. А затем она ушла в другие края, учиться чему-то новому. Тебе понравилась эта старая северная сказка, Йель?

-Признаться честно, нисколечки, - прямо ответила я.

Хорвек рассмеялся и сказал, чтобы я постаралась немного поспать.

-Я разбужу тебя, когда придет время, - мягко сказал он, проводя рукой перед моими глазами, и я тут же почувствовала, как они начинают слипаться. Конечно же, это было колдовство, но оно несло с собой покой и отдых, и я подчинилась сонной магии, тихо опустив голову на колени демону.

Странный сон привиделся мне в ту ночь. Я была не из тех людей, к которым часто приходят видения. Должно быть, для этого мне недоставало живости воображения, или же спала я из-за вечной бродяжьей усталости слишком крепко для того, чтобы запомнить что-то из картин, созданных моим освобожденным от пут разума сознанием. Но в этот раз моим телом и умом владели чары Хорвека, и оттого я видела перед собой искрящиеся снежные просторы далекой страны так явно, что вся остальная моя жизнь могла показаться в сравнении с ними бледной выдумкой. Снег был повсюду – он мерцал на солнце разноцветными искрами, вился в воздухе волшебной светящейся пылью, осыпался с ветвей огромных хвойных деревьев, терпко и пряно пахнущих смолой.

Я шла по безмолвному лесу, до боли в глазах вглядываясь в ровную снежную гладь.

Ярко-красные брызги! Кровь! Я увидела их, и дыхание перехватило от ужаса, потому что я знала, кому принадлежат крошечные следы босых ног, отпечатавшиеся на свежем снегу. Но некая сила заставляла меня идти дальше, наступая на кровавые пятнышки, россыпь которых становилась все гуще - хотя страх сковывал меня по рукам и ногам, и больше всего на свете я хотела сбежать из леса, закованного в снега и лед, потому что знала: это ее дом, дом рыжей ведьмы!..

Мороз усиливался; казалось, что руки и лицо у меня покрылись инеем, как хвоя древнего леса. Я растирала пальцы, хлопала себя по щекам, и перед глазами плыли яркие пятна. Не сразу я заметила его – юношу, лежащего в снегу, густо залитом кровью. Он свернулся калачиком, словно из последних сил сберегая тепло, и лицо его, отчего-то чистое - было едва ли не белее здешних сугробов, утратив всякую общность с живыми человеческими чертами. Но я тут же узнала, кто передо мной, и поняла, что он еще не умер - ведь во сне многое происходит проще и быстрее, чем в действительности.

-Мике! – закричала я бросаясь к нему. – Мике! Вставай быстрее! Нам нужно уходить, пока она не вернулась!

Медленно, очень медленно он открыл глаза, ставшие от холода бледно-голубыми, и спросил, словно не веря:

-Это ты?

-Да! Да! Я пришла за тобой, - я пыталась поднять его, поскальзываясь на алом снегу. – Ты не должен здесь оставаться! Она близко…

Между деревьями мелькнуло что-то яркое, огненное. Я замерла, понимая, что опоздала. Тонкая, невысокая фигурка чарующе медленно плыла к нам, окутанная облаком рыжих волос. Ее рыжина не походила на мою, обыкновенную золотистую масть веснушчатых людей – волосы ведьмы оказались почти красными, и такими длинными, что их кончики касались снега. Зеленые глаза горели на узком белокожем лице, и я отстраненно подумала, что чародейка невероятно красива. Точнее говоря, ей предстояло стать красивой – но здесь, в лесу, она все еще оставалась худенькой босоногой девочкой, испачканной с ног до головы в крови своих родных.

Злые, ненавидящие глаза искали врагов, ноздри трепетали, вдыхая мой запах, но я вдруг поняла, что она не видит меня.

-Где ты прячешься? - низким, шелестящим голосом спросила она в пустоту, плавно поводя головой. – Я знаю, что ты сегодня здесь! Зачем ты пришла? Как смеешь играть со мной?

-Вставай, Мике! – прошептала я, вцепившись в паренька. – Я не знаю, почему, но могу спасти тебя! Я могу!

-Где ты? Где ты? – повторяла рыжая ведьма, водя окровавленными руками, словно ослепнув. – Я поймаю тебя! Тебе не уйти!..

И в тот миг, когда взгляды наши встретились, я закричала и проснулась.

-Тише, - шепнул Хорвек, удерживая меня, бьющуюся в собственном плаще, точно рыба, запутавшаяся в сетях. – Это всего лишь сон. К полуночи, в местах колдовской силы, страшные видения всегда приходят к людям.

-Там был Мике! – перед глазами все еще стоял северный лес, занесенный снегами. – Он замерзал в сугробе, а ведьма…

-Ты будешь время от времени видеть своего друга во снах. Все чаще и чаще тебе придется возвращаться за ним, проникая в тонкий мир. Этого требует связавшая вас магия. Но об этом лучше поговорить как-нибудь в другой раз.

-Но…

-Тише!.. – негромко повторил он чуть более повелительным тоном, и закрыл мне рот рукой, одновременно с тем поворачивая мою голову в сторону. – Смотри! Полуночный пир вот-вот начнется!..

Я сморгнула, не понимая, на что он хочет мне указать, а когда вновь открыла глаза – посредине захламленной бедной комнатки уже стоял нарядный стол, ярко освещенный множеством свечей. Его окружали резные стулья – не меньше десятка. Пронзительно закричала ночная птица где-то под крышей, скрипнули подгнившие балки, и стулья сами по себе сдвинулись с места, словно невидимые слуги приглашали невидимых гостей занять свои места за столом.

-Пойдем, - промолвил Хорвек, поднимаясь с места и увлекая меня за собой. – Посмотрим, что за господин устраивает здесь по ночам званые ужины.

В комнате кроме нас не было видно ни души, но я чувствовала чье-то темное присутствие. Стол, появившийся из ниоткуда, вызывал у меня такой же страх, как зимний лес из моего сна: то было что-то чуждое обычному миру, всего лишь хитро притворяющееся его частью.

Хорвек, между тем, вел себя так, словно происходящее не было ему в новинку: он усадил за стол меня, любезно и ловко поддержав под локоток, а затем и сам уселся напротив.

-Запомни, Йель, - все так же негромко произнес он. – Тебе нельзя произносить ни слова. Но самое главное – не прикасайся ни к чему из того, что лежит на столе. Сейчас ты невидима для того, кто вот-вот придет сюда, но стоит тебе нарушить правила, как чары рассеются, и ты перейдешь в полную власть иного мира. Не бойся, и не отводи от меня взгляд, если вдруг почувствуешь, что страх побеждает.

-Но что будет с тобой? – прошептала я.

-Всякое может случиться, - ответил он, достав яблоко, ставшее, как мне показалось, еще краснее и сочнее, чем прежде. – Но судьба не может быть настолько милостива, чтобы оборвать мое существование так рано. А теперь молчи, и помни о том, что я тебе сказал.

И, произнеся это, он разрезал кинжалом-когтем яблоко пополам, положив затем одну половину на стол поодаль от себя. Бутылка с вином была поставлена посредине, так же как и хлеб. Все это проделывалось в полной тишине: даже ветер стих, поумерив свои завывания, и дождь не барабанил по остаткам крыши. Оттого я чуть не вскрикнула, когда внезапно услышала совсем рядом чужой голос:

-Твое угощение годно только для бродячих псов, но я благодарю за него, как того требуют старые законы.

И около стола соткалась изо тьмы высокая фигура черного существа, глаза у которого горели, как расплавленное золото – такими же иногда они бывали и у Хорвека.

Я вцепилась в столешницу так сильно, что едва не сорвала ногти, но не промолвила ни слова, как мне было велено.

-Сегодня ночью позволь мне быть твоим гостем, - промолвил Хорвек, и существо, издав низкий рык, недовольно кивнуло. Видимо, просьба эта была из тех, на которые старые законы запрещали отвечать отказом.

Вино было разлито по двум кубкам черного стекла, хлеб разломлен пополам, и черное создание ночи, восседая во главе стола, неохотно отведало скромного угощения. Я видела, как остры его когти, как блестят острые белые клыки, но все остальное словно пряталось за маской из дымчатой тьмы.

-Хлеб черств, вино кислое, а в яблоке червоточина! – фыркнуло оно. - Так и быть, человек, я покажу тебе, что такое добрая пирушка!

И на столе в мановение ока возникло столько еды, что живот у меня подвело: ароматное жареное мясо исходило паром, точно его только что сняли с вертела, жаркое все еще кипело, огромная рыба золотилась в свете свечей, а уж птицу, тушеную, жареную и копченую, я и пересчитать не бралась – блюда теснились, едва не падая на пол. Все было изукрашено, словно готовилось к королевскому обеду, а вино, щедро лившееся из бутылок, оказалось темно-красным и густым, словно кровь. Но я помнила, что мне нельзя взять и крошки, оттого только поводила носом и тихонько вздыхала – на колдовскую еду наверняка наложили заклятье, от которого рот наполнялся слюной, а в животе словно бесы плясали.

-Нравится ли тебе мое угощение, человек? – самодовольно спросило чудовище, лица которого я так и не разглядела. – Наверняка такого ты в жизни своей не едал! Бери все, что видишь перед тобой, ведь это последняя радость в твоей жизни.

-Ты убьешь меня? – спросил Хорвек, так и не выпустивший из рук своей половинки яблока.

-Старик наделил меня этим правом, призвав сюда, - ответило существо. – Он отдал мне своих дочерей, одну за другой, и я подарил ему столько золота, сколько он просил. Однако его любовь к сыновьям оказалась сильнее жадности, и их он прогнал прочь, не захотев принести мне в жертву. Но колдовство, к которому он прибегнул, никогда не насыщается, как и я. Сыновья, тайно вернувшись в дом старика, убили его ради наследства, так и не поняв, что он оберегал их. Незадолго до своей смерти старый плут почуял неладное, и решил напоследок подложить свинью своим неразумным детям, ведь нрав у них, если разобраться, был схож до мелочи. Наследство братьев Орвильнов – я, и моя жажда крови. А все, кого они пришлют сюда – моя пища. Но ты знаешь старые законы и преломил со мной хлеб… Я дам тебе время до рассвета – наслаждайся моим угощением, и смерть тебе я обещаю быструю.

-Благодарю тебя, ночной господин, - Хорвек вежливо склонил голову. – Раз уж ты так добр ко мне, то не откажи мне в одной маленькой просьбе…

-Чего ты хочешь? – темное создание отвечало легко, ничуть не сомневаясь, что жертва находится в его полной власти и изменить это никак нельзя.

-Одной едой и вином время до рассвета не скоротаешь. Сыграй со мной в карты.

-А ты храбрее многих! – воскликнул черный господин, блеснув золотыми глазами. - Давно мне не приходилось видеть людей, умеющих вести разговор с нами, высшими существами! Ты многое знаешь о старых законах, хитрец, и просишь ровно то, что тебе положено. Должно быть, ты из чародеев?.. Неужто сохранились средь людей те знания?..

-Мне достались когда-то хорошие учителя, но сам я не слишком искусен в колдовских делах, - Хорвек развел руками. – Да и в картах не силен, путаю королей с королевами, и всегда сбиваюсь со счету. Однако ночь длинна и холодна, и если она может стать последней в моей жизни – то лучше я проведу ее за веселой игрой, нежели во хмелю и обжорстве.

-И в самом деле! – темное создание довольно ударило ладонями по столу. – Я позабыл, как игра разгоняет кровь по жилам – а кровь я люблю горячую! Да и золото мне не помешает. Я немало поистратился на жадного старика Орвильна… Разумеется, я могу забрать все твое добро, убив тебя, но какой в этом интерес?.. Твоя правда – будем играть до самого рассвета, пока у каждого из нас будет что поставить на кон.

Я мало смыслила в колдовстве и старых его законах, которые не раз упоминались сегодня ночью за этим столом, но в том, как легко соглашался темный господин со словами Хорвека, мне виделась странная предопределенность. Вся беседа эта походила на ритуал, свершающийся согласно древним порядкам, и устами ночного существа сейчас говорила какая-то древняя воля, проснувшаяся в тот момент, когда Хорвек произнес положенные слова.

Безо всякого сожаления черный господин сбросил на пол блюда, кувшины и прочую утварь, чтобы освободить место для игры. Меня он по прежнему не замечал, а я едва не вскрикнула, когда вино пролилось на мое платье.

-На что играем? – спросил он, дыша часто и жадно. – Есть ли при тебе золото?

Хорвек бросил на стол тяжелый кошелек, и игра началась. Невесть откуда появившаяся в когтистых черных лапах колода карт мелькала пестрыми золотисто-алыми рубашками, как язычки пламени. Я не сразу поняла, во что безмолвно условились играть нынешней ночью Хорвек и ночной господин, но вскоре сообразила, что это всего лишь одна из самых простецких кабацких игр, развлекавшая бродяг всех королевств уже много столетий кряду. Игроки по очереди набирали карты из колоды, долго обменивались ими между собой, пытаясь составить выигрышный набор, а затем открывались. Иногда верх брал Хорвек, но чаще всего выигрывал темный господин, и мало-помалу кошелек моего приятеля опустел.

Ночное существо, казалось, было искренне раздосадовано – алчность разожгла огонь в его глазах, и они горели, как две плошки.

-Неужто у тебя больше нет золота? – проворчало оно, притягивая к себе выигрыш. – До утра полно времени, а мне давно не выпадало такой веселой ночки. Впрочем, если пожелаешь – я могу убить тебя чуть раньше, что толку тянуть время, если тебе не по нраву мое вино…

-У меня есть кое-что получше, - невозмутимо отвечал Хорвек, и на стол легла потертая монетка, которую, если верить Орвильнам, старая ведьма достала из потрохов черного петуха. Я не заметила в ней ничего примечательного, однако ночное существо замерло, уставившись на тусклое серебро, а затем гулко произнесло:

-Принято.

Против старой денежки черный господин, не колеблясь, поставил все, что успел выиграть, и по тому, как довольно он урчал, было понятно: он предвкушает быструю и легкую победу. Карта Хорвеку поначалу шла дрянная, и мне подумалось, что с дьявольского создания станется мухлевать, раз уж колода карт наколдована им самим.

-Твоя метка будет моей! – не скрываясь, хохотал черный господин, с довольным видом перебирая свои карты. – Легко же ты с нею расстался! Не у каждого чародея имеется знак истинно благородной крови, а ты, судя по всему, древнего рода, раз уж он дался в твои руки…

-Зачем он мне, если вся моя кровь к утру достанется тебе? – пожимал плечами Хорвек.

Настало время открыть карты. Ночное создание торжествовало, но Хорвек спокойно выложил свои - и оно в ярости заскребло когтями по столу.

-Что? Как у тебя это получилось? – речь его походила на вой.

-Удача в этот раз была на моей стороне, - сдержанно отвечал мой друг.

-Удача? Это всего лишь ошибка! Клянусь, я отыграюсь! – порычал черный господин. – Рассвет еще не наступил, продолжим!

-И что ты ставишь на кон? – вкрадчиво спросил Хорвек. – Золота, пожалуй, у тебя осталось не так уж много, а что за интерес понижать ставки?

-Я понял к чему ты клонишь! – чудовище разгневалось, и шипело, словно раскаленная сковорода, на которую льют масло. – Хитрец! Наглец! Ты хочешь, чтобы я поставил на кон твою жизнь!

-Почему бы и нет? Она принадлежит сегодня тебе, а я не прочь ее отыграть, - Хорвек говорил подчеркнуто бесстрастно, но в голосе его слышались те же шипящие нотки. – Или такая игра для тебя слишком серьезна и ты боишься?

-Нет, ты не перехитришь меня! – ночное создание затряслось, и, казалось, увеличилось в размерах, словно тьма, из которой оно было создано, разрасталась от гнева, как пламя поднимается выше от порывов ветра. – Я не поддамся на твои уловки, человек! Да как ты посмел думать, что твоего умишка хватит, чтобы управлять мной?! О, я попросту убью тебя, что бы там ни говорили старые законы…

Хорвек безмолвно ждал, напряжение росло, и мне казалось чудом то, что ночное создание так и не прикоснулось к своей жертве. Наверное, те законы, о которых ночной господин отозвался столь пренебрежительно, все еще имели вес и силу… О, как мне хотелось помочь Хорвеку! Что за незавидная роль – быть бессильной невидимкой!

И, словно отвечая на мои мысли, демон посмотрел на меня – пристально, вопросительно, словно спрашивая, доверяю ли я ему. И я почти сразу поняла, чего он ждет. «Да, поставь на кон меня!» – прошептала я беззвучно.

-5-

Хорвек улыбнулся, чуть заметно кивнул, а затем положил рядом со мной половинку яблока, и произнес вслух, повернувшись к беснующемуся темному существу:

-Послушай меня, ночной господин и не торопись отказываться от игры. Ведь я кое-что припрятал, и ты никогда не найдешь это без моей помощи. О, это сладчайший из подарков - куда лучше золота! - но я отдам его только если ты сыграешь со мной еще раз.

Создание ночи замерло, а затем шумно вдохнуло воздух, принюхиваясь. Сейчас, когда оно опиралось когтистыми руками об стол, пригнувшись, словно перед прыжком, мне показалось, что оно больше походит на зверя, чем на человекоподобное существо. Его золотые глаза смотрели прямо на меня, точь-в-точь, как это было с рыжей ведьмой в моем недавнем сне – смотрели и не видели.

-Ты не лжешь, здесь есть кто-то еще, - тихо промолвило оно, тут же прекратив угрожать и проклинать. – Человек, откуда ты знаешь такие заклинания? Кто научил тебя этим хитростям?

-Какая разница? – Хорвек держался теперь по-другому, более не изображая смиренную покорность пред лицом неминуемой смерти. – Продолжаешь ли ты игру?

И снова черный господин в бешенстве взметнулся вверх, превратившись в огромную тень. Она шныряла повсюду, словно вихрь, и огонь свечей трепетал от ее стремительного полета. Иногда тень проносилась настолько близко от меня, что щеки мои холодели словно от зимней стужи – вот только у стужи этой запах был кладбищенским, мертвым.

-Где? Где?!! – шипело существо, обшаривая каждый уголок. – Ты не можешь прятать так искусно! Я найду! Я разгадаю твое колдовство!

-Не найдешь, - спокойно и уверенно отвечал Хорвек, небрежно перемешивая карты.

-Тогда я буду рвать тебя на мелкие кусочки, пока ты сам не отдашь мне то, что спрятал! – взревело чудовище, и в следующий миг его черные когти впились в шею Хорвека, заставив того откинуть голову назад. Карты рассыпались по столу. Я вскочила с места, и чуть было не закричала: «Я здесь!», но вовремя заметила предостерегающий взгляд. «Молчи! Во что бы то ни стало – молчи!» - говорил он.

-Нет, не отдам, - с трудом, однако без страха, вымолвил Хорвек. - Сыграй со мной. Иначе ты никогда не доберешься до моей тайны, а она того стоит, слово чести.

Создание ночи издало яростный крик, от которого затрещали старые балки, а я согнулась, зажмурившись и зажимая уши. Когда я решилась поднять голову, оно уже сидело на своем прежнем месте, окруженное золотым заревом, на фоне которого вся его фигура казалась угольно-черным изваянием.

-Играем, - прошипело оно. – И я обещаю, что ты проклянешь тот миг, когда вознамерился хитрить со мной.

Хорвек, ничего на это не ответив, пододвинул к темному господину собранную воедино красно-золотую колоду, и я прикусила язык, чтобы не вскричать: «Да этот черный мошенник обманет тебя, сдав самые паршивые карты!». Но бывший демон как будто не задумывался, что его противник может жульничать, и не взглянул на то, как быстро летали карты в когтистых лапах, опустив глаза долу.

Эта партия выдалась сложной – оба игрока подолгу рассматривали свои карты, осторожно ими обменивались, и молчали, словно воды в рот набрав. Я же не могла отвести взгляд от половинки яблока, лежавшего рядом со мной. Мне предстояло откусить от него кусочек, если Хорвек проиграет, и стать видимой для ночного господина. Верил ли мой друг, что этого удастся избежать? Или же решил, что без его помощи я все равно пропаду, так что жизнь моя сама по себе никакой ценности не имеет?..

Между тем, глаза ночного господин горели все ярче, и я видела в этом недобрый знак. Казалось, темное существо предвкушает скорую победу; уверено в ней, как в том, что на смену ночи каждый раз приходит рассвет – и до того, как первые лучи упадут на землю, кто-то оплатит своей кровью долг старого Орвильна.

«Ох, проклятый мерзкий старик! – думала я, косясь на яблоко, становившееся, казалось, все алее и сочнее. – Погубил своих дочерей, да еще и мстить сыновьям после смерти задумал! Бывают же на свете такие зловредные семейства… До сей поры я считала, что мои родители не слишком-то хорошо позаботились обо мне, отдав дядюшке Абсалому, однако же скормить дочку демону они все же не додумались, хоть в деньгах нуждались поболее этого покойного господина. Да и дочерями боги наше семейство наградили куда щедрее…»

-Что тянуть? – первым не выдержал ночной господин, не скрывавший своей радости. – Я готов показать свои карты!Или ты, человек, надеешься, что к тебе придет масть получше?

-Мне и эта кажется неплохой, - отвечал Хорвек. – Но если ты желаешь закончить игру сейчас – я согласен.

Темное создание пронзительно расхохоталось и швырнуло свои карты на стол. Я увидела, что на них сплошь короны и поняла, что оно собрало богатый расклад.

-Все твои хитрости обратились в прах, в ничто! – вскричало чудовище, скаля клыки. – Неужто ты думал обыграть меня в мою ночь, у моего стола? Никому из смертных не по силам держаться наравне с высшим существом – даже в карточной забаве!

-Отчего же? – мягко возразил Хорвек, медленно переворачивая свои карты. – Не настолько уж мои карты хуже твоих.

И я увидела, что в его руках карты сплошь черны – одной масти, от малого достоинства к большему. Короли ночного господина были побиты этой чернотой.

-Что? – поперхнулся тот, подавшись вперед. – Но этого не может быть! Ты не мог собрать всю масть!

-Как видишь, мог, - коротко отвечал Хорвек, глядя на противника пристально и спокойно. – Ты колдовал по своему, а я – по своему, и обмана у нас вышло поровну. Помериться силами в заклятиях – развлечение такое же славное, как и карточная игра, и я ничего не нарушил, убирая метки, которые ты расставлял.

-Ты не мог отменить мои чары, человек! – взревело создание ночи, разъярившись сильнее прежнего. – Лжешь! Я знаю, в чем дело. Ты мухлевал по-своему, по-человечьи, низко и подло! Прятал карты в рукаве!!! Покажи свои руки!

-Ты прав, - легко согласился Хорвек, но я почувствовала, как звенит от напряжения его тихий голос. – Я припрятал карты в рукаве. Но всего лишь три. И я покажу тебе их, раз ты этого пожелал.

И он вытащил из рукава три потертые карты, которые не так давно взял у старшего из братьев Орвильнов. По одной положил их на стол: странник, маг, перевернутый демон.

Каждая из них ложилась с тихим шорохом, но в полной тишине, воцарившейся вокруг нас, шелестящий этот звук казался громовым, невыносимо-громким.

-Но это… Это… - в голосе черного существа слышалась растерянность, сомневаться в этом не приходилось. Лицо Хорвека стало удивительно надменным – я никогда не видела в нем столько властности и силы; плечи его гордо расправились, а глаза загорелись тем же расплавленным золотом, что плескалось в глазницах его недавнего противника.

-Ваше высочество! – прошептало создание ночи, и одним порывистым движением бросилось к ногам Хорвека. – Простите меня, молю! Я не узнал вас сразу… я подумать не мог, что встречу вас в подобном обличье… Но как… как…

Тут оно забормотало что-то на наречии, которого я не знала, но понимала, что продолжены просьбы о прощении. Хорвек слушал его, сохраняя тот самый надменный вид, что так мне не понравился, но мне показалось, что он не был до конца уверен в том, как поведет себя темное создание, признав высокородного сородича.

Едва заметным жестом мне было указано на половинку яблока. Я с опаской потянулась к нему, не решаясь дотронуться, и Хорвек кивком подтвердил: мне следовало разрушить чары невидимости.

«О, наконец-то мне позволено заговорить!.. – подумала я, торопливо надкусывая сочное яблоко. – Вот теперь-то я спрошу, что все это значило!..»

Но не успела я выбрать, какой из вопросов, казавшихся в ту пору мне крайне важными, задать первым, как перед глазами все поплыло, пальцы ослабели, а старая мельница словно решила перекувыркнуться, что и немудрено для столь дьявольского местечка.

«Да хитрый демон попросту отравил меня!» - мелькнула последняя ясная мысль, но испуга в ней не было. Тогда я и подумать не могла, что Хорвек способен как-то навредить мне. Уронив голову на стол, усыпанный ало-золотыми картами, я крепко уснула.

Вновь колдовской сон оказался насыщен кошмарами, как болотная вода пиявками, но рыжую ведьму я на этот раз не увидала. Передо мной проносилась бесконечная череда черных существ, глаза которых горели желтым огнем. Никто из них не замечал меня, и я не могла понять – то ли они пребывают в безостановочном движении, то ли я лечу сквозь время и пространство, заполненное стаями темных сущностей. «Ох, да неужто я попала в преисподнюю?!! Хорвек, забери меня отсюда! Не бросай меня здесь!» - хотела закричать я, но не могла издать ни звука, горло пересохло, а губы от холода, казалось, вот-вот изойдут трещинами.

Словно в ответ на отчаянный призыв странное ощущение согрело меня, и я подалась навстречу теплу, не в силах больше выносить холод, пронизывавший до костей. Краткий миг перехода из беспамятства в сознание – и вот, Хорвек крепко обнимает меня: одна его рука покоится на моей талии, вторая – поддерживает чуть запрокинутую голову, а лица наши совсем рядом. Почти сразу я догадалась что это все означает, оттого, не мешкая, залепила ему пощечину и вырвалась.

-Никогда больше не смей меня целовать вот так! – крикнула я. – Хитрый колдун! Вот, значит, как у вас принято обходиться с честными девушками?

-Всего лишь самый верный способ пробуждения от зачарованного сна, - он, ничуть не обидевшись, потирал щеку.

-Зачем ты отравил меня? – я продолжала гневаться, и вряд ли кто-то усомнился в том, что у меня на то имелись веские причины. – Я бы могла смолчать и так!

-Вот уж ни за что не поверю, - пробормотал он, а затем чуть громче прибавил. – Тебе не следовало видеть то, что здесь произошло после того, как игра завершилась.

-Так ты задумал эту гнусность с самого начала! – я стиснула кулаки, с трудом удерживаясь от того, чтобы не поколотить обманщика. – Отчего не предупредил меня? Я так боялась, что ты проиграешь и дьявольское существо тебя сожрет с потрохами!.. А ты, выходит, знал все наперед…

-Не совсем так. Я вполне мог проиграть. Когда дело касается магии, ни в чем нельзя быть уверенным, и единственное, что остается – следовать тем правилам, которые сумел разгадать.

-А отравленное яблоко?..

-Оно избавило бы тебя от мучений, если бы я проиграл, - сказал он просто и без затей, но от голоса его по спине у меня пробежал холодок. – Смерть от когтей и клыков голодного демона очень страшна, и я не пожелал бы тебе ее.

-Что? – возопила я. – Так я была мертва?

-Почти, - пожал он плечами. – Но вряд ли кто-то из людей или нелюдей заметил бы разницу. Мой проигрыш был очень маловероятен!.. – поспешил уточнить он, заметив, что я вся трясусь от злости. – И если ты поразмыслишь, то поймешь, что я не желал тебе зла.

-Однако и добро ты понимаешь как-то уж слишком по-нелюдски! – огрызнулась я, угрюмо глядя на него. – Но что с тебя взять… Я-то думала, что между нами не будет секретов. Ты мог сколь угодно сомневаться в моем уме, насмехаться над невежеством, и отмахиваться от вопросов, кажущихся тебе глупыми. Но усомниться в моей дружбе, в моей верности!.. Даже самому высокородному из демонов не позволено подобное, так и знай. Не желаешь рассказывать, о чем договорился со своим сородичем – будь по-твоему, но…

-Отчего же? – перебил меня Хорвек, недобро улыбнувшись. – Я вполне могу показать тебе то, о чем мы договорились.

И он, взяв меня под руку, заставил повернуться к столу. Черное существо неподвижно лежало на нем, его черная кровь заливала карты и рассыпанные повсюду золотые монеты. О, сколько же здесь было золота – оно звенело даже под ногами! Наследство Орвильнов наконец-то согласилось даться кому-то в руки, но, честно сказать, я бы не решилась притронуться к монетам, столь щедро орошенным черной кровью демона.

-Оно мертво? – спросила я, с трудом переведя дыхание, сбившееся от страха и отвращения.

-Да, - коротко отвечал Хорвек, глядевший на тело слишком внимательно и задумчиво для того, чтобы я могла поверить бесстрастному выражению его лица.

-Это ты убил его? – я чуяла что-то странное в происходящем.

-Нет. Он убил себя сам.

-Но почему?

-Потому что я так приказал, - в голосе Хорвека зазвучало что-то, ранее мной не слышанное, и мне впервые захотелось оказаться как можно дальше от бывшего демона, которого я отчего-то решила считать своим другом.

-И он согласился? – недоверчиво произнесла я, не в силах отвести взгляд от когтистой черной руки, безвольно свисавшей вниз.

-Он признал во мне королевскую кровь, угадал мое прежнее имя и принял мою волю как высшую, - ответил Хорвек.

-Но ведь ты говорил, что… - начала я, нахмурившись, однако он решительно прервал мою речь.

-Я многого не знал.

-Чего не знал? – не сдавалась я.

-Того, что сделало мой путь только сложнее, - отрезал Хорвек, и я поняла, что выпытать у него сейчас ничего не получится. В его глазах все еще поблескивало расплавленное золото, лицо было бледно, а зубы непроизвольно оскаливались, словно он чуял приближение невидимой опасности.

-Рассвет близко, - сказала я, не зная о чем еще можно говорить сейчас. Свечи почти догорели, а в щели между досками, которыми были забиты окна, пробивался предрассветный серый сумрак.

-Мы не будем его дожидаться, - Хорвек подошел к двери. – Теперь нет нужды следовать правилам этой старой игры. Я услышал то, что мне полагалось услышать. Больше здесь от меня ничего не требуется, и мы можем уйти.

С этими словами он ударил ладонью по тяжелой дубовой створке – и она рассыпалась, словно доски в один миг превратились в древесную труху.

-А как же Орвильны? – только и спросила я.

-Пусть забирают свое наследство, если хватит духу, - отозвался Хорвек.

В словах этих мне почудилось странное эхо, словно кто-то подсказывал мне: сегодня ночью наследство получил и сам Хорвек, но вступать в свои права не желал. Что это было? Прощение? Власть? Месть? Разве можно было угадать это по отрешенному лицу демона, принимающего кару как награду, и награду как худшее из наказаний…

Он вернулся к столу, и небрежно сгреб несколько горстей монет в свою сумку.

-Но ты сам говорил, что это золото проклято… - неуверенно промолвила я.

-Не мне бояться такого пустякового проклятия, - рассмеялся он. – И не тебе. Наши судьбы перечеркнуты колдовством куда глубже.

И мы покинули мельницу, не дожидаясь братьев-разбойников.

Погода в то утро установилась настолько ясной, словно недавняя затяжная непогода нам попросту привиделась. Предопределение и впрямь освобождало нас от заточения в Асмалло, посчитав, что взяло от нас все, что ему требовалось, наградив взамен тем, о чем мы не просили. В гостиницу, где оставались наши лошади, мы не возвращались – Хорвек купил первых попавшихся кляч на постоялом дворе в предместье, отдав за них тройную цену безо всяких колебаний.

Впоследствии вести о том, чем закончилась история с наследством Орвильнов, дошли до моих ушей – их передавали из уст в уста шепотом, оглядываясь и осеняя себя защитными знаками. Весь Юг вскоре узнал, что поутру братья вернулись к мельнице, прихватив с собой нескольких помощников из числа людей небрезгливых. Однако вместо распотрошенных человеческих тел на мельнице их ожидал совсем другой покойник – таких давно не видали в этих краях. «Демон! Черный, как смоль!» - рассказчики все, как один кривились и плевались, дойдя до этой части истории.

Создание из темного злого мира возлежало среди россыпи золота, и две монеты закрывали его мертвые глаза. Младший из братьев закричал, что нужно уходить, пока не поздно. Затем благоразумно принялся убеждать старших, что мельницу полагается сжечь вместе со всем тем, что в ней нашлось поутру, а о наследстве позабыть раз и навсегда.

Но его не послушали – вид золота окончательно лишил ума Хобба и Тартина. Они оставили монеты при себе, разделив колдовское наследство на двоих, и лишь затем подожгли проклятую мельницу.

Три дня и три ночи богатство тешило жадные души братьев. Но на рассвете четвертого дня их нашли мертвыми, лежащими среди золота, точь-в-точь, как это было с мельничным демоном. То ли они убили друг друга, обезумев; то ли свершилась месть иного мира, посчитавшего, что подобная жадность должна быть наказана – говорили и так, и эдак. Младший брат исчез бесследно, и все полагали, что он сгинул точно так же, как и остальные Орвильны. Ведь от того зла, с которым братья надумали спорить, втянув в это черное дело еще и колдуна, нигде не спрятаться.

А что же колдун?.. – спрашивали многие. Откуда пришел, куда подевался?.. Им отвечали, что прибыл странный чародей из иных земель, быть может – очнулся от столетнего сна в дремучем лесу, или же старые колдовские кости ожили от удара молнии во время страшной грозы на далеком Сольгеровом Поле – о ней здесь тоже слыхали. Сходились все в том, что направлялся чародей к морю, и вспоминали пророчество: столице Юга с самого ее основания предрекали стать вотчиной магов. Но еще ни один из тех чернокнижников, что пожелали воцариться в этих краях, не выдержал тяжести короны. А кое-кому и вовсе пришлось сразу убираться несолоно хлебавши… За этим следовал ворох историй, из которых знакома мне в ту пору была только одна – про Белую Ведьму Юга, и ее я, по понятным причинам, недолюбливала.

-6-

Слухи опережали нас, словно их переносили на своих крыльях стремительные ночные птицы. Не раз мне приходилось выслушивать в гостиницах и тавернах историю о невезучих Орвильнах, старательно скрывая то, что о событиях на старой мельнице я знаю куда больше прочих. Молва теперь приписывала Хорвеку столь поразительную и необычную внешность, что в изящном, хорошо одетом господине того самого колдуна признавали далеко не сразу, как ни старались тщеславные колдовские силы указать на своего носителя.

Ну а если уж кто упоминал мимоходом, что у мага имелась спутница – так ее неизменно на словах наделяли дивной красотой и прочими достоинствами. Оттого моя веснушчатая физиономия простолюдинки заставляла людей сомневаться вдвойне: может ли быть такое, что самый настоящий чародей таскает за собой девицу подобного сорта?..

Слова о магии множились, вера в возвращение колдовства крепла, и еще много лет спустя, когда люди вспоминали тот год, то осень неизменно называли «пора, когда по королевству бродил колдун». Хорвек же, казалось, не придавал никакого значения опасным разговорам, что велись за его спиной, и становился все молчаливее, заменяя по возможности речь щедрой платой.

Глядя на то, как бездумно, на первый взгляд, он тратит деньги, я впервые думала, что туда золоту и дорога. «Скорее бы избавиться от проклятого богатства, - я с неприязнью смотрела на блеск монет которые все не переводились в кошельке. – Но если Хорвек сказал правду, и мы в самом деле несем на себе худшее из проклятий – значит, все, что у нас при себе – проклято, а пуще всего – наши души».

Мысль эта неприятно холодила голову, и, одновременно с тем, жгла мне язык.

-Кто нас проклял? – в один из вечеров выпалила я, отбросив всякие попытки справиться с собой. Мы остановились в лучшей здешней гостинице – других мой спутник не признавал, раз от разу требуя все большей роскоши, а вот меня богатство обстановки порядочно смущало, и я ходила взад-вперед по комнате, не решаясь присесть на стулья с бархатной обивкой.

-Должно быть, судьба, - отвечал Хорвек почти весело, но меня его улыбка обмануть не могла.

-Прекрати! Что значат твои слова? О чем ты говорил ночью с тем мерзким демоном?

-То, о чем говорят между собой мерзкие демоны, людям знать не стоит, - получила я еще более легкомысленный ответ.

-Послушай меня, Хорвек! – я рассердилась, и не на шутку. – Хочешь ты того или нет, я буду с тобой, куда бы ты не отправился. Но это не значит, что я не стану задавать вопросы, так и знай. Отчего ты так переменился за последнее время?

-Я не смогу остаться прежним, Йель, - ответил он, посмотрев в мою сторону, и мне показалось, что глаза его грустны, как никогда. – Прежний Хорвек был обречен на смерть, и не смог бы помочь тебе.

-Благодарю тебя, однако…- начала было я, отчего-то донельзя тронутая последними словами, но он тут же меня перебил, нахмурившись:

-Не благодари. Моя помощь тебе не понравится. Задавай еще один вопрос, раз уж тебе неймется, и хватит.

Мне пришлось лихорадочно соображать, что же спросить, и как – Хорвек был мастером уверток, и я видела, что настроение его из-за моих расспросов стремительно ухудшалось.

-Что ты узнал тогда ночью от своего сородича? – наконец решилась я. – О чем он говорил с тобой, когда признал королевскую кровь?

-Отчего тебе хочется это услышать? – Хорвексмотрел устало и печально. – Я могу поклясться, что к тебе это не имеет отношения.

-Я знаю цену твоим клятвам! Говори! Тебя желают казнить? Твое дьявольское семейство узнало, что ты сбежал от ведьмы?.. – только произнеся это вслух, я поняла, как боюсь этих мыслей.

-О, я и сам думал так, не ожидая никаких милостей от своего прошлого. Но… не так уж сильно отличаются нелюди от людей… - он говорил медленно, подбирая слова. – Кто-то считает, что я опозорил королевскую кровь, приняв поражение от людей. Кто-то винит весь королевский дом в легкомыслии и излишнем честолюбии, которыми воспользовалась ведьма. А кое-кто, напротив, говорит, что война за человеческий мир – славное дело, под стать прежним временам, когда мы были свободнее в своих пожеланиях. Видишь ли, и среди нас... среди высших существ, случаются разногласия. Есть старики, пытающиеся оградить более молодых от ошибок прошлого. Есть молодые, считающие, что старики слишком опасливы. А легенды о том времени, когда мир людей был частью наших владений, будоражат умы, ведь…

-Ведь в них говорится о человеческой крови, - я договорила за него, устав от отстраненного молчания, которым то и дело прерывалась речь Хорвека.

-Да, ваша кровь манит, - согласился он. – И чем больше старейшины запрещают думать о ней, тем слаще она кажется.

-А ты…

-А я стал камнем преткновения, - невесело и едко рассмеялся он. – Мое поражение сыграло на руку старейшинам: они с радостью согласились с тем, что мне выпало стать исключительно ценным заложником, и на королевскую семью падет несмываемый позор, если я умру от руки человека. Отец… он бы скорее отрекся от сына-полукровки, чем позволил чародейке торжествовать, но его намеренно связали по рукам и ногам напоминаниями о чести. О, должно быть, он ненавидит меня и проклинает тот миг, когда откликнулся на мой призыв. Подчиниться воле человека, стать пешкой в игре чародейки людского племени – страшнейшее оскорбление, которого он ни за что не забудет.

-Он непременно убьет тебя, если узнает, что ты остался жить в человеческом облике, хотя мог умереть, - пробормотала я.

-Именно этого я и заслуживаю, - согласился Хорвек. – Но существует, пожалуй, то, что владыка Темнейшего двора ненавидит больше меня.

-Ох, да не тяни же! – вскричала я. – Неужто среди вашего племени нашелся кто-то, попавшийся еще глупее?

-Ты не щадишь моего самолюбия, Йель, - сказал он с насмешкой, по которой я, честно признаться, соскучилась. – Я говорил о принуждении. И раньше королевскому дому претило главенство голоса старейшин, а сейчас, после того, как совет помешал королю свершить месть… Честь и месть – нет ничего важнее для темных высших существ. И сейчас, когда в правоте старейшин сомневаются громче и громче, сторонников у правителя становится больше. Объединяет их, в первую очередь, мнение, будто война с людьми была истинно правым делом, а меня называют тем, кто не побоялся пойти на нее первым...

Выражение моего излишне подвижного лица выдало то, что я думаю обо всех этих дьявольских обычаях, и Хорвек смолк.

-Но ведь это значит… - я озадаченно потерла нос. – Это значит, что тебя не казнят сразу же, как только признают?.. И ты можешь вернуться в родные края?

-Нет, это значит, что мне нельзя туда возвращаться, - отрезал он так зло, что я от испуга попятилась. – Ты ничего не поняла. Оно и к лучшему. Не забивай себе голову, Йель, и иди к своей цели. Или ты забыла, с чего начала путь?

-Забудешь такое, как же, - проворчала я. – Может в вашем дьявольском роду дядюшек у любого захудалого беса полным-полно, и каждый из них – сущее сокровище, но у меня нет более близких родственников, чем дядя Абсалом, и за его доброту я отплатила очень дурным поступком…

-Спасла демона? – хмыкнул Хорвек.

-Не сумела обставить все так, чтобы на меня никто не подумал, - ответила я серьезно, но вышло это до того простодушно, что Хорвек рассмеялся, словно услышал лучшую из шуток.

Хоть я не всегда понимала истинные причины смеха демона, однако от него у меня на сердце становилось легче. Ко сну я отправилась в хорошем настроении, с легкой душой позабыв все то, что рассказал сегодня Хорвек – мне подумалось, что нет никакого смысла в том, чтобы беспокоиться о вещах, недоступных моему уму.

Поутру мы вновь пустились в дорогу, пользуясь тем, что дороги наконец-то просохли после дождей. Лошади шли легко и быстро, оставляя за собой облачко красноватой пыли, а местность становилась все более холмистой.

-Мы на подступах к Южнолесью, старым горам у самого моря,- пояснил всезнающий Хорвек. – Здесь нет глубоких ущелий и бесплодных скал. Только виноградники на южных склонах, и вечнозеленые леса – на северных. Города у моря древнее любых столиц, которые тебе доводилось видеть, и прекраснее этих земель нет ничего.

В самом деле, дух захватывало от пологих склонов, простиравшихся так вольно и бескрайне, что границы их тонули в нежнейшей пелене тумана непривычного голубовато-сиреневого оттенка. Крепкие каменные дома здесь отстояли друг от друга так далеко, что соседи теряли друг друга из виду, а плодородные земли между ними размежевывали старые каменные ограды, по верху которых частенько прогуливались ловкие и быстрые козы. На ярко-зеленых лугах паслись черные, как смоль, коровы, соседствуя со стадами овец, и пение птиц сменялось шумом падающей воды – здесь повсюду били родники, спускавшиеся в долины каскадами водопадов, больших и малых.

-Бывает ли здесь снег? – спросила я, чувствуя, как пышет теплом эта добрая, богатая земля, по которой тихо и мирно ступали наши уставшие лошади.

-Очень редко, - отвечал Хорвек. – Когда… когда я жил в этих краях, то видел снег лишь однажды.

-Вот уж не знаю, завидовать такому или не стоит, - я обводила взглядом горизонт, расчерченный едва различимыми силуэтами дальних гор. – В моих родных краях небеса посылали нам снег так щедро, что, иной раз, и двери-то не отпереть! Детишкам полно забав – на санях спуститься с горы, или построить снежную крепость, а затем забросать окна ворчливого соседа снежками и облить ему порог водой в канун морозов, чтоб он непременно поскользнулся!.. Впрочем, такие развлечения вряд ли положены детям чародеек… Кто бы отпустил тебя играть на улице с ребятней из простонародья. Должно быть, детство у тебя выдалось прескучное и безо всякого смысла, прости за прямоту.

-Я много учился, - заметил Хорвек.

-Ох, мне иногда думается, что несчастнее тебя человека не было! – вскричала я с искренним сожалением. – Да и демон из тебя, если разобраться, получился невезучейший…

-А ты полагаешь, что счастье было возможно для меня? – вдруг спросил Хорвек, глядя на меня серьезно и внимательно.

Я запнулась, внезапно сообразив, что у существа, рожденного от греховной связи колдуньи и демона, судьба никак не могла быть похожей на судьбу обычного человека. Следовательно, и счастье в ней означало нечто иное, нежели человеческое стремление к любви, покою и достатку. Разве могла я рассуждать о нем?

-Не знаю, - честно ответила я, поразмыслив. – Но я бы хотела, чтобы ты был счастлив, хоть немного. О, если бы я могла сделать так, чтобы ты был счастлив!..

Последние слова я произнесла, поддавшись неожиданному порыву, заставившему сердце забиться сильнее, и Хорвек повернулся ко мне, глядя все так же серьезно.

-Ты бы хотела сделать меня чуть счастливее, Йель? – спросил он.

Я смутилась, но не стала отступать от своих же слов, тем более, что в тот момент они казались мне простым и честным пожеланием, неспособным обернуться скверной и злом.

-Да, - твердо ответила я, а затем спохватилась. – Вот только помалкивать меня не проси, у меня никак не получится. Я уж столько раз пробовала…

-Но если ты после этого возненавидишь меня?

-Сколько раз говорить? Я не возненавижу тебя! – в его словах я услышала повторение все тех же грустных, мрачных недомолвок, к которым сводились все мои попытки расспросить Хорвека о том, что за предопределенность ему видится повсюду. – И я обещаю сделать то, что принесет тебе хоть немного радости – если ты объяснишь, что для этого нужно, ведь я, признаться, ничего не понимаю в счастье для таких важных господ иного мира…

-Опрометчивое обещание, - промолвил он, отведя взгляд, словно сказанное мной его не столько обрадовало, сколько огорчило. – Но я принимаю его.

Запоздалое сожаление заставило что-то глубоко во мне тоскливо сжаться, но я сказала себе, что Хорвек ни за что не поступит со мной жестоко и несправедливо, и постаралась забыть об этом коротком разговоре, оставившем по себе дурной осадок.

После нескольких незначительных происшествий мы очутились у околиц Ликандрика – большого портового города, широко раскинувшегося вдоль залива, формой напоминавшего изогнутый коровий рог. Как ни вытягивала я шею, как ни поднималась на стременах – моря, о котором я столько слышала, разглядеть мне вначале не удалось: слишком привольно расползлись во все стороны трущобы, с которых началось мое знакомство с южным побережьем. Да и то сказать – разве назвали бы эти каменные беленые домики трущобами в моих родных краях или даже в Таммельне? Здесь не было привычных мне гор сора, а самые крошечные переулки оказались вымощены булыжником.

-Где же море? – непрерывно спрашивала я у Хорвека, теребя его совершенно по-детски.

-Скоро увидишь, - отвечал он, невольно усмехаясь.

И действительно – чем ниже мы спускались, проезжая мимо долгих каменных стен, за которыми шумели листья огромных плодовых деревьев, тем свежее становился ветер. Между крышами, крытыми красной черепицей, мелькала нежно-голубая полоса, а огромные белые облака здесь отчего-то казались такими низкими, что мне думалось, будто вскоре я смогу потрогать одно из них рукой.

-Я думал, что ты сразу же направишься на рынок, чтобы расспросить о своем юном приятеле, - посмеивался надо мной Хорвек. – Бедняге остается уповать на добрую волю старого разбойника, раз уж ты о нем позабыла.

-О, пожалуйста… - я умоляюще смотрела на него, словно бывший демон мог дать некое полномочное разрешение, освобождающее меня ото всякой ответственности за судьбу Харля на час-другой. Хорвек, без труда разгадав подоплеку моих терзаний, со вздохом согласился с тем, что люди мастера Глааса, скорее всего, нас порядочно обогнали и давным-давно распродали свой товар, посему торопиться некуда.

Вот потому и вышло так, что я стояла, оцепенев, на берегу, вдыхая странный воздух и потрясенно таращась на набегающие волны, а демон терпеливо ждал, пока я приду в себя.

-Ты ведь видел это все раньше? – я обвела рукой бескрайний сине-белый простор, от которого у меня перехватило дух. – Ты помнишь, и оттого так безразличен?

-Я появился на свет в городе, похожем на этот, - Хорвек кивнул головой в сторону Ликандрика, оставленного нами чуть в стороне. – И море было частью моей жизни. Пожалуй, я любил его. Но безразличен… ко всему безразличен я не оттого, что помню прошлое, а потому, что знаю будущее.

-Ничего ты не знаешь, - фыркнула я, не желая вновь выслушивать мрачные неясные пророчества о том, что мы когда-то возненавидим друг друга.

Сбросив сапоги, я, словно несмышленый щенок, без устали бежала вдоль пенной кромки, поднимая тучи брызг: может, южанам осенняя морская вода казалась прохладной, но в тех краях, где мне выпало бродяжничать, реки и озера бывали куда холоднее. Все горести и несчастья, свалившиеся на мою голову, забылись, и на некоторое время я словно вернулась в детство: оно ведь выдалось у меня таким коротким, таким блеклым, и не посеяло в моей душе ничего доброго – откуда же было взяться в ней честности и благородству?.. Странствия изменили меня, и я ясно видела сейчас, какой рыжая Фейн прибыла в Таммельн: жадной, пустой и глупой от бедности, наивной, несмотря на все свои бродяжьи ухватки, и, вдобавок ко всему, бесчестной – ведь только человек безо всякой чести решился бы помыслить о том, чтобы посягнуть на брак господина Огасто и госпожи Вейдены.

Никогда раньше я не думала об этом, но теперь понимала, что была лишена столь многого – безыскусной любви родителей, поддержки друзей, беззаботных дней, наполненных уверенностью, что и завтра, и послезавтра мир останется прежним. Быть может, все это, узнанное с колыбели, позволяло другим людям не терять веру в добро и справедливость, несмотря ни на что?..

Точно так же не знал толком любви и Хорвек, выросший в тени интриг и магического искусства своей матери. Мое огрубевшее сердце еще могло ожить для новой радости, а вот его, заледеневшее?..

Размышления эти странным образом заставляли меня грустить, но, в то же время, очищали душу и наполняли ее неясной надеждой. Я не смела говорить о них Хорвеку, полагая, что ему они покажутся слишком простодушными, и не отдавала себе отчета в том, что голова моя с недавних пор наполнена одними только мыслями о демоне, как в былые времена – о господине Огасто.

На рынках, где мы расспрашивали торговцев и менял о мастере Глаасе из Янскерка, ничего полезного поначалу нам никто сообщить не смог. Только к вечеру, когда самые удачливые купцы уже разошлись праздновать богатый выторг по близлежащим тавернам, вертлявый тощий мужичонка, по виду – вор-карманник – припомнил:

-Старый разбойник, промышляющий на восточных пустошах? Здесь его знают, как Лавруса-Скупердяя! Торгуется, как бес, и никогда не опускает цену. Товар у него разного качества, раз на раз не приходится, но мошенник изображает из себя добропорядочного дельца, и жертвует на здешний храм при рынке от каждой сделки. Все знают, откуда берутся купцы, приторговывающие то тканями, то зерном, то вином, то рабами. Но разбойники, какими бы жадными они не были, не смогут поставить на свой товар цену, равную той, что выставляют честные торговцы, и оттого вольные рынки Ликандрика никогда не закроют свои ворота перед Лаврусом и его приятелями. Да и рука, признаться, у него тяжелая, а нрав скверный…

-Наверняка, это мастер Глаас! – воскликнула я, невольно почесав спину, занывшую от упоминания тяжелой руки разбойника. – Так что же – видели ли его здесь недавно? Что он продавал? Не было ли с ним мальчишки-раба?

Рыночный хитрец, поглядывая на нас искоса, выразительно поскреб шею и объявил, что в горле у него к вечеру пересохло, да так, что вымолвить каждое слово стоит неимоверных мучений. Пришлось оплатить ему щедрый ужин в ближайшем кабаке, и язык вора, называвшего себя Ниспеном-Уховертом, развязался.

-Вернулись ребятки Лавруса этой осенью с промысла рано, и потрепаны были, как никогда ранее! – рассказывал он, безостановочно подливая себе вино из кувшина. – О том, что случилось с ними на этот раз, рассказывали неохотно, хоть обычно во хмелю любили прихвастнуть, как ловко уходили от королевских солдат. Поговаривали, что в этом году с северо-востока на пустоши пришла какая-то злая сила, разворошившая гнезда нечисти и могилы колдунов. Слыхал, небось, рассказы о том, что по Намирии расхаживает чародей, одаривающий людей проклятым золотом? Голову могу позакладывать, пришел он с пустошей – там много ведьмацких костей гниет в ущельях. Ты, малый, бывал в тех краях? Нет? Ну и славно, нечего туда соваться…

-Мы направляемся в Астолано, - вставила я, заерзав на месте, когда речь зашла о пустошах.

-Астолано! Королевский город! – воскликнул Ниспен, ухмыльнувшись. – Ох и богатый же там народ! Но стража и королевские соглядатаи слишком уж ловки, людишкам вроде меня там делать нечего. Так вот, что до Лавруса, или как вы там его зовете? Глаас?.. Вернулся он рано, от повозок гарью несло, и гривы у лошадей сплошь обгоревшие. Часть товара подпорчена огнем – его продали сразу, за бесценок. Остальное вроде бы забрали купцы из Ладдино-Лок, а лошадей Лаврус продал местному барышнику, Кроклину. На вид они хоть и уставшие были с дороги, но здоровехоньки. Не прошло и недели, как все издохли от непонятной хвори. Кроклин от злости велел своим мясникам разделать каждую тушу вплоть до самого мелкого хрящика и найти причину хвори. Оказалось, что легкие у каждой клячи почернели, словно закопченные. Дурное дело, колдовское! Надышались бы они той копоти на пожарище – разве дотянули бы до Ликандрика?..

-А сам Лаврус… не хворал ли? – спросила я, искренне обеспокоившись за старого разбойника.

-Покашливал, было дело, - согласился Ниспен. – Однако я своими ушами слыхал, как он говорил, что знает толк в своей хвори и непременно излечится, как вернется в родные края. И то верно сказать, ведь Лаврус этот не раз показывал, что знает толк в чародействе: ни один прохвост не сумел ему глаза отвести на торгу, какими амулетами бы не обвешался!

-7-

Я припомнила, как мастер Глаас хвастался, что дед его когда-то служил Белой Ведьме Юга – должно быть, немало колдовских секретов пересказывалось шепотом в этом семействе, и кое-какие из них стали славным подспорьем в нелегком злодейском промысле. Недаром старый разбойник сразу же понял, что собой представляет Хорвек.

-Так значит, мальчика-раба при нем не было… - вздохнула я, силясь представить, где же искать теперь Харля, и отгоняя мысли о том, как велико могло оказаться невезение мальчишки.

-Мальчика-раба – нет, но… - с ухмылкой протянул Ниспен и уставился на нас хмельными жадными глазами.

-Смотри, не подавись, - хмыкнул Хорвек, щелчком отправляя серебряную монетку в сторону воришки. Тот ловко поймал вертящуюся полукрону, и объявил:

-Рабов Лаврус-Скупердяй на торг не привозил, но в этот раз с ним был мальчишка, которого он называл сыном.

Хорвек с усмешкой посмотрел на меня, словно спрашивая: «Ну, что я говорил?», но не успела я обрадоваться, как Ниспен прибавил:

-Мальчишка тоже кашлял, и, сдается мне, хворь его была серьезнее, чем у папаши.

Ох, как же заныло у меня сердце от дурного предчувствия! Я втравила Харля в неприятности, от которых иной бы проклял мой род до седьмого колена: мальчишка расстался с родным домом, с любящей матерью, а затем, вдобавок, угодил в плен к разбойникам, при которых бродяжничал впроголодь столько дней… И каков итог? От колдовства, которое я сотворила, бедняге, похоже, выжгло нутро. Воистину, мастер Глаас обошелся с Харлем милостивее, чем кто бы то ни было, подобрав и усыновив маленького болтуна.

Сколько не силился Ниспен-Уховерт придумать, что бы еще предложить нам, раз уж за сведения Хорвек щедро платил без торга и раздумий – больше в его памяти ничего ценного не всплыло. Куда подался Глаас после того, как распродал свою добычу, воришка не знал, однако отчего-то был уверен, что домой, в Янскерк, разбойник возвращаться не собирался.

-Домой такие люди непременно везут подарки, чтобы в их семьях всю зиму царил мир, - со знанием дела объяснял захмелевший Ниспен. – Какая же жена будет ждать мужа три четверти года, если тот прибудет на зимовку без добрых гостинцев? А Лаврус не истратил ни медяка из того, что выручил. Наверняка приберегал деньги для чего-то другого. А вот для чего – кто знает…

На том мы с ним и распрощались. Хорвек коротко сказал, что в Астолано мы направимся завтра же поутру, не задерживаясь более в Ликандрике. Я, хоть и понимала, что он, как всегда, прав, горестно воскликнула, не сдержавшись:

-Мы так и не разузнали, куда подевался мастер Глаас!.. Ох, конечно же, тебе нет дела до судьбы Харля, но мне-то каково? Еще одно гадкое дело на моей совести, еще одна загубленная жизнь!

Хорвек, перед тем, как ответить, подбросил в воздух потертую серебряную монетку, с которой теперь не расставался: в ней, если верить словам демона с мельницы, можно было увидеть подтверждение истинной высокородности того, кому она принадлежит. Ловко поймав ее и рассмотрев, какой стороной монета легла в ладонь, он уверенно произнес:

-Ты вскоре повстречаешься со своим маленьким приятелем, не бойся. Наши пути обязательно пересекутся.

-Точно ли? – я с подозрением смотрела на монету. – С чего ты это взял? Я не слишком-то верю предсказаниям дребедени, найденной в потрохах ведьмовского петуха. Если и есть в мире монета, которой положено быть лживой, как языку судьи – так это она самая!

-Знаешь ли ты, о чем больше всего сейчас волнуется старый разбойник? – ответил он вопросом на вопрос.

-Да откуда же мне это знать? – воскликнула я, донельзя огорченная тем, что судьба Харля становилась час от часу таинственнее и мрачнее.

Хорвек вздохнул, поняв, что я слишком расстроена для того, чтобы понимать иносказания и намеки.

-Единственное, что его сейчас заботит всерьез, Йель, - мягко произнес он, - так это то, как спасти своего маленького найденыша. Ты и сама знаешь, что род Глааса служил когда-то Белой Ведьме. А верным слугам чародеи помогают иногда даже после своей смерти. Старый разбойник и мальчишка отправились в Астолано – туда, где камни, политые чародейской кровью, помнят о прежних временах и о старых долгах. И монета из потрохов ведьминского петуха думает так же.

Объяснение это не успокоило меня, однако дало надежду, смешанную со страхом: я не могла разглядеть того, что в прошлом, будущем и настоящем видели золотые глаза демона, но столица Юга все чаще представлялась мне средоточием некой жадной силы, состоящей из крови, обид и мести. Все это, словно водоворот, затягивало нас глубже и глубже, меняя сущность Хорвека, который в свою очередь с готовностью откликался на призыв смертельно оскорбленной некогда в этих краях магии.

Следующие дни, солнечные и теплые, благоприятствовали нашему путешествию, казавшемуся мне иногда бесконечным. На этот раз нам выпала славная широкая дорога, петляющая меж прекраснейших горных лугов, которые были так зелены и свежи, словно лето никогда не уходило из этих краев. Время от времени мы спускались в прохладные долины, сплошь поросшие вязами и грабом, где родников было так много, что воздух звенел от их веселого журчания, смешивающегося с пением птиц. А затем дорога вновь устремлялась вверх, к солнцу и теплу, минуя маленькие деревушки и старые храмы.

-Скоро ты увидишь самый прекрасный город подлунного мира, - сказал Хорвек, и я едва ли не впервые услышала в его голосе волнение, невольно передавшееся мне.

До самой смерти я не забуду, как впервые увидела Астолано – город, значивший так много для Хорвека. Да и не только для него.

Мы оставили за спиной один из перевалов, и искали место для привала – дорога здесь походила на тропу, ведущую вниз вдоль живописного обрыва. Впереди, позади, по сторонам – кругом наступали лесистые горы, разделенные цепочками озер, поверхность которых сверкала серебром на солнце и переливалась шелковой темной зеленью в тени.

-Смотри, - сказал вдруг Хорвек, остановив коня. – Там!

Свежий ветер, словно дожидаясь его слов, разметал наши волосы, конские гривы, и я увидела лазейку, через которую он сумел пробраться сюда: между двумя горами, виднеющимися вдали, сияла лазурь, которую я уже знала.

-Море! - воскликнула я радостно. Удивительно, как быстро полюбилась мне незнакомая ранее стихия.

С удивлением узнавала я места, виденные когда-то в сновидении, которое я призвала, выпив мертвую кровь на пустошах. Мы двигались вперед, и горы, казалось, медленно расступались в стороны, являя нам все более полную картину: над морской гладью, на противоположной стороне бухты, блистал в лучах солнца белоснежный город, созданный, казалось, сплошь из мрамора и позолоты.

Чуть позже дорога вновь увела нас вверх, а затем, как обычно, вниз, и дивный вид скрылся за туманной синевой очередного пологого склона. Но вскоре Астолано показался нам во всем своем великолепии – теперь мы смотрели на город с обрыва, а он простирался у наших ног.

Странным, чуть хриплым показался мне голос Хорвека.

-Все такой же, - сказал он, нарушив молчание, и мне показалось, что губы его пересохли от волнения. – Я… я помню…

С болезненной жадностью он всматривался вдаль. Я поняла, что именно он искал, проследив за его взглядом, который вскоре остановился на темном пятне средь праздничной белизны: то были руины, окруженные строгими, почти черными зарослями островерхих кипарисов. Неотрывно Хорвек смотрел на них, и я, повернувшись к нему, чтобы задать свой глупый вопрос, замерла, зачарованная чем-то в глубине его желтых глаз.

Голова закружилась и мне показалось, что я смотрю в огромное золотое зеркало, где отражается прекрасный город, подернутый золотистой патиной. Белоснежный лик Астолано был нарушен одним лишь темным пятном, теперь сливавшимся в сплошную черноту. Не было более ни руин, ни кипарисов – лишь око тьмы, прореха, сквозь которую на солнце смотрела непроглядная молчаливая ночь. Вот тьма вздрогнула, точно в ней зародилось нечто живое, и границы ее стремительно изменили свои очертания, пожирая на своем пути белые стены, позолоченные купола, красную черепицу крыш, серебристую листву деревьев… Белый город погибал, а чернота искрилась красными искрами догорающих пожарищ.

-О нет, нет… - невольно прошептала я, и очнулась.

Хорвек смотрел на меня, чуть склонив голову набок.

-Читаешь мои мысли, Йель? – с неприятной улыбкой спросил он. – Это умение не принесет тебе счастья, поверь.

И я в первый раз поняла, как велико его желание отомстить городу, где погибла Белая Ведьма. Никогда я еще не видела столько страсти в нем, столько жизни!.. Это было то, чего я до сих пор не знала в Хорвеке, но, вне всякого сомнения, таким был Рекхе, идущий на войну с людьми. До сих пор я не слишком старательно раздумывала над причинами, побудившими демона-полукровку вернуться в мир людей и сеять здесь разрушение, с присущей мне простотой списывая все на козни рыжей ведьмы. Но теперь я знала: вовсе не одна любовь к лживой чародейке вела его убивать. «Он попросту хотел получить то, что погубило его мать! – думала я, глядя на Хорвека с непривычным страхом. – Торжествовать на том самом месте, где была повержена она. Выжечь дотла город, отправивший ее на казнь. Стать королем там, где когда-то мать желала сделать его наследником своей власти, и выполнить тем самым ее последнюю волю…»

-Да, - согласился Хорвек, уняв огонь в своих глазах, но все еще кривя губы в злой улыбке. – Когда-то я так ненавидел этот город, что вычеркнул из своей памяти все, что было с ним связано, и даже мысленно не произносил его названия долгие, долгие годы. А когда это проклятое имя – Астолано! - прошептали мне на ухо и спросили, хотел бы я получить трон, который так и не достался моей матери… О, я захотел! И желал этого так, что едва не сжег себе сердце и разум.

-И сейчас хочешь? – со страхом спросила я.

-Этого хочет что-то, оставшееся только в моей памяти, - сказал он, с усилием сгоняя с лица выражение, испугавшее меня. – Неважно, чего я хотел тогда. Прежним я все равно не стану.

Я не поверила ему, однако смолчала. Теперь я смутно догадывалась, о каком предопределении постоянно толкует бывший демон: он вернулся в город, которому хотел отомстить, но судьба, словно потешаясь, позволила ему исполнить это желание лишь после того, как низвела до полного ничтожества. Вместо того, чтобы прийти в эти земли с войной, ведя за собой неисчислимые темные силы, он стоял сейчас перед Астолано отверженным, слабым, переродившимся в человека, а за его спиной пряталась бесполезная рыжая девчонка. «Ну-ка, отомсти теперь! – посмеивалась высшая сила над тем, кто в подземелье от ярости желал перегрызть себе жилы. – Этот город стал еще прекраснее, чем был, и память о твоей матери здесь все так же презирают, превратив в балаганную сказку!..»

Появление Хорвека в столице ознаменовалось многими диковинными событиями, сплетни о которых впоследствии дошли до моих ушей. У руин дома, принадлежавшего некогда Белой Ведьме, сам по себе раскололся надвое большой камень, на котором, если верить старым сказкам, колдунье перед сожжением отрубили обе руки – чтобы она не смогла более никогда творить заклятия. Рыбаки в тавернах клялись, что слышали доносящийся из-под воды колокольный перезвон – а многие в здешних краях помнили, что Ведьма Юга явилась с моря, и называла себя наследницей королей, некогда правивших в землях, затонувших по воле разгневанных богов. О мелких происшествиях нечего и говорить – повсюду чернело серебро, рождались на свет двухголовые котята, покойники не лежали спокойно в гробах, ночами скребясь из-под земли, и над морем несколько ночей кряду молочным сиянием озаряла небосвод удивительная хвостатая звезда, медленно движущаяся с востока на запад.

Но так как в столицу мы въехали тихо и мирно, смешавшись со множеством других путешественников и купцов, никто поначалу не связал зловещие знамения с вежливым, хорошо одетым иностранцем, никогда не снимавшим перчаток из прекрасно выделанной кожи.

Хорвек же, не теряя времени даром, уже на следующий день отыскал для нас прекрасный дом в старой части города, оплатив его настолько щедро, что весть о странном госте, пожаловавшем в столицу, за пару-тройку дней разошлась по всему Астолано.

Столица Юга манила искателей приключений со всех сторон света – они прибывали по морю, спускались с гор, возникали словно из ниоткуда, соря деньгами и пытаясь поймать удачу за позолоченный хвост, оттого удивить Астолано было непросто. Но магия, окружавшая Хорвека, не стерпела бы безвестности. И он, как мне показалось, в очередной раз решил потакать ее капризам.

После долгих странствий дом должен был показаться мне верхом роскоши: двухэтажное изящное строение, к которому примыкал небольшой сад с прудом, где плескались милейшие золотые рыбки. В каждой комнате дымились курильницы с благовониями, запах которых дурманил голову и отгонял насекомых, из-за тепла плодившихся здесь в превеликом множестве. Ставни окон, забранных узорчатыми решетками, были распахнуты настежь и тончайшие занавеси колыхались на ветру, напоминая разноцветные облака – с первого же взгляда мне подумалось, что прекрасный дом летит по воздуху, оторвавшись от земли, или же плывет по морю, как корабль. По садовой дорожке, вымощенной камнем, прогуливался огромный павлин, издававший истошные крики – за него хозяин дома взял отдельную плату, объявив, что без павлина никто в Астолано не сочтет жилье приличным.

-Зачем нам все это, Хорвек? – шептала я, с опаской косясь на жирную и наглую птицу. – Разве не опасна для нас похвальба богатством?

-Неужели ты хотела, чтобы мы прибыли в столицу, как бродяги, или, того хуже, разбойники? – рассеянно отвечал Хорвек, с видимым удовольствием оглядывавший наше новое жилье. – Внимание, которое оказывают подобным гостям, может оказаться куда опаснее, чем светские сплетни и слухи.

И я прикусила язык, сообразив, что в этих краях за голову Ирну-северянина обещана щедрая награда. Стало быть, держаться Хорвеку в самом деле полагалось так, чтобы никто не посмел предположить, будто имеет дело со злодеем-душегубом, резавшим глотки ради наживы.

Вскоре мне довелось совершить еще одно небольшое открытие: кошелек Хорвека обладал воистину волшебным свойством, составлявшим предел мечтаний почти каждого человека: монеты в нем не заканчивались, словно он в одночасье стал бездонным. Поразмыслив, я решила, что демон с мельницы, угадав в Хорвеке королевскую кровь своего племени, вполне мог перед смертью услужливо отписать все свои богатства Его темнейшему высочеству – и с той поры монетам в кошельке моего спутника суждено не знать перевода. Хоть я и слыхала своими собственными ушами, как мельничный бес жаловался, будто существенно поистратился на жадного Орвильна-ростовщика, не приходилось сомневаться: золота черное создание ночи накопило немало.

Хозяин милого дома с павлином порекомендовал нам нескольких слуг, за любезность и исполнительность которых он ручался своей головой. Конечно же, они оказались отменными сплетниками и бездельниками, но, как я успела понять, в этих теплых краях молчаливость и поспешность были не в чести.

Никогда я еще не распоряжалась прислугой, и оттого чувствовала себя в роли госпожи едва ли не беспомощнее, чем во времена рабства при разбойниках. Но Хорвек только посмеивался над моими затруднениями, и продолжал сорить деньгами, как будто главная цель его жизни теперь сводилась к тому, чтобы скупить все наряды в модных лавках столицы.

У меня и в самые добрые годы моей жизни не имелось двух платьев к празднику, и я с растерянностью смотрела на шкафы, дверцы которых с трудом закрывались из-за богатств, которыми они были набиты.

-Зачем нам столько одежды? – в отчаянии вопросила я Хорвека. – Нам вовек ее не сносить! Разве мы собираемся оставаться в этом городе до самой смерти?

-До самой смерти – возможно, - отвечал он. – Но это не такой уж долгий срок, чтобы Астолано успел тебе всерьез прискучить.

-Провалиться бы этим тряпкам в преисподнюю, - пробормотала я, ничуть не удовлетворившись этим ответом, который для простой шутки слишком походил на правду.

Слуги, нанятые Хорвеком, сшибались лбами из-за того, что не успевали подслушать и подсмотреть все странности, происходившие в доме у богатого иностранца. Я, вконец осоловев от здешнего тепла и непривычного покоя, день-деньской лежала на диване в гостиной, без особого аппетита таская из вазочки засахаренные фрукты, и, позабыв о рассеянных наставлениях Хорвека, совершенно неприличным образом покачивала ногой, свесившейся куда-то книзу. Мой приятель был постоянно занят какими-то учеными вычислениями, и в ответ на все мои жалобы советовал упражняться в изучении южного наречия, которое до сих пор звучало из моих уст как косноязычная тарабарщина.. Изредка поднимая голову от бумаг, он едва заметно усмехался, завидев мое скучное сонное лицо – его очевидно веселило то, как чужеродно я смотрюсь в элегантной гостиной.

Наша благовоспитанная прислуга не разделяла его мнения и не находила ничего забавного в моем поведении, с откровенным ужасом глядя на то, как я развязно облокачиваюсь на стол или же болтаю ногами, не заботясь о том, как выглядит при этом смятый и задравшийся подол платья. К Хорвеку слуги относились чуть благосклоннее, отдавая должное его безукоризненным манерам, однако истинного почтения с их стороны пока что и ему заслужить не удалось.

Я без труда читала на лицах челяди немудреные мысли, ведь они мне были понятны куда лучше, чем измышления чрезмерно сведущего демона.

«Богач, да еще какой! – таращил глаза мальчишка, которому полагалось разносить письма, однако, за неимением полагающейся ему работы, таскавший корзины с зеленью с рынка для кухарки, да швырявшийся от безделья всяким сором в голубей. – Откуда же взялись такие деньжищи у господина, который прибыл в столицу без кареты, без сундука, с одним лишь только кошельком, который всегда полон? Вот бы раздобыть себе такой, да чтоб за то еще и не вздернули на виселице!..»

«Не снимает перчаток! – незаметно, как ему казалось, кивал на руки Хорвека старый слуга, перешептывавшийся с тетушкой, приставленной ко мне в горничные. – Странное дело! Запирается в своей комнате с наступлением темноты, никого к себе не подпуская. Помяните мое слово, здесь что-то неладное, и, сударыня моя, добро бы я намекал на фальшивомонетничество!»

«А девица, которая при нем, отродясь приличных платьев не носила, - морщился нос горничной, которую я сразу же прозорливо невзлюбила. – Помогать ей одеваться – сущее мучение! Ноги-то, ноги! Такие ни в одни туфли не влезут, видать, полжизни босая хаживала! Не из козы ли бесовской ее превратили в человека?»

Слово «колдовство» при этом если и не произносилось вслух, но витало в воздухе непрестанно, так что, казалось, вскоре сами стены дома начнут шипеть: «Бесовщина!..».

Я со вздохом изогнулась и посмотрела в который раз на треклятые атласные туфельки, немилосердно сдавившие мои пальцы: порой мне казалось, что нужно отрубить кусок пятки, чтобы втиснуть ногу в эти милейшие орудия пытки, изукрашенные сверкающим бисером. Но, увы, нынче с горем пополам приходилось изображать из себя благородную девицу, и с каждым днем я все чаще думала с досадой, что эдакая жизнь совсем не по мне. Кто же знал, что за муки приходилось претерпевать изящным дамам, от вида которых когда-то у меня захватывало дух? Платья, со стороны казавшиеся кружевными невесомыми облачками, безжалостно сдавливали бока, словно тиски; от шелковых вышитых чулок чесались ноги, и каждое утро горничная так яростно укладывала мои короткие волосы, пытаясь сотворить из них прическу, достойную дамы, что голова, истыканная шпильками, зудела до самого вечера.

…Перешептывания слуг лишь казались тихими – отзвуки их давно уж услыхали на рынках, затем вести разошлись по тавернам и харчевням, упрямо пробираясь от самых дешевых заведений к тем, что открыто посещают люди благородные. И вскоре вся столица знала, что в город из дальних краев прибыл загадочный молодой человек, который богат до такой степени, что оказаться при этом скучным и малоинтересным никак не может.

Всего через несколько дней после того, как мы обосновались в доме с павлином, Хорвеку с поклоном подали письмо с приглашением на ужин в какой-то богатый дом.

При всем моем уважении к мудрости моего спутника, происходящее вызывало у меня беспокойство, усугубленное непониманием, и я заподозрила, что воздух родины действует на разум бывшего демона губительно.

-Ты отправишь нас на виселицу, - сказала я Хорвеку, глядя на нарядный конверт с искренним отвращением. – Сам рассказывал, что в этом городе сохранили недобрую память о колдовстве. И тут же напускаешь вокруг себя таинственности, так что любой дурак заподозрит неладное.

-Знаешь, как оно бывает, Йель? – Хорвек, напротив, рассматривал послание с удовлетворенным видом. – Люди видят зло, ненавидят его, побеждают, и наказывают своим детям помнить об этом. Дети послушно боятся страшной памяти, доставшейся им по наследству. А вот внуки… Во внуках порой пробуждается любопытство, ведь им кажется, что столь давние дела – почти что сказка. Что уж говорить о правнуках… И если в простом народе страх держится дольше, то жители столицы, только и думающие о том, как бы поразвлечься, не так уж боятся нынче колдовства…

-8-

-И ты хочешь показать им колдовство? – в ужасе воскликнула я.

-Нет, что ты, - он сделал жест, призывающий меня успокоиться. – Люди часто переоценивают свои возможности. Знакомство с настоящей магией – непосильная ноша для большинства из них, как бы они не льстили себе. Тебе ли не знать этого, Йель? Я просто пообещаю им, что покажу колдовство… или им покажется, что я это пообещал – этого будет достаточно, поверь.

-Но зачем? Что ты задумал? Чего мы ждем здесь, разрядившись в пух и прах?! Разве ты позабыл, что у нас мало времени… что мой дядюшка… Ах, тебе совсем нет теперь дела до того, что важно для меня! На уме только то, как пустить пыль в глаза этому дурацкому городу!.. – досада, накопившаяся за несколько дней бездействия, наконец-то нашла выход: слова Хорвека показались мне очередной бессмысленной тарабарщиной, которой он отделывался от моих расспросов.

Он мог бы рассердиться на мои слова, ведь упрекать демона, мол, он не обеспокоен судьбой дяди Абсалома, было верхом несправедливости. Хорвеку полагалось ненавидеть всех людей – кого больше, кого меньше, - и то, как он возился со мной все эти дни, оберегая от опасности, любому показалось бы весьма странной причудой. Но вместо того, чтобы сказать мне об этом, он пожал плечами и ответил:

-В этом городе сотни художников, старых и молодых, известных и забытых. Не думаешь ли ты, что расспросы быстро приведут нас к тому, которого ты ищешь?

-И что же ты сделаешь? – я смотрела на него искоса, показывая, что не доверяю его рассуждениям, как бы правдоподобно они не звучали.

-Я сделаю так, что этот город будет исполнять мои желания, прежде чем я успею сказать о них, - усмехнулся он.

Слова эти я восприняла с недоверием, посчитав слишком тщеславными даже для демона, однако вскоре оказалось, что Хорвек говорил чистую правду: вскоре Астолано сошел с ума от любви к таинственному иностранцу.

Однако, обо всем по порядку.

На пятый или шестой день пребывания в столице мне, наконец, удалось стряхнуть сонное оцепенение, охватившее меня после утомительного и опасного путешествия. Я стала с любопытством посматривать в окна, за которыми виднелась утопающая в зелени улица.

Порядки в столице Юга отличались от тех, что я привыкла видеть в родных краях: женщин здесь оберегали от чужого внимания так ревниво, что ни разу я не увидала даму, гулявшую без сопровождения. Осеннее солнце здесь оказалось едва ли не жарче того летнего, к которому я привыкла, и красавиц защищали от его лучей огромными кружевными зонтами – их несли, сменяя друг друга, несколько слуг или рабов, которых в Астолано водилось превеликое множество.

Моя горничная, пожилая сплетница Бриулья, неохотно призналась мне, что свободной прислуге в столице приходится несладко – зажиточные семейства владели столькими рабами, что не считали нужным тратиться на наем сторонней челяди. Сама она была из вольноотпущенников, и до сих пор досадовала на наследников своего покойного господина, давших вольную всем рабам поместья. Многие из них теперь вынуждены были искать самую дрянную работу: например, нанимались к подозрительным инородцам и присматривали за невоспитанными рыжими девчонками.

Вскоре я научилась отличать свободных людей от тех, что находились в чьей-то собственности: рабы часто носили широкие медные браслеты на руках и ногах, да и в выражении их лиц мне виделась какая-то особенная покорность. От мысли, что разбойник Глаас мог продать меня в один из богатых домов столицы, я приходила в ярость, и часто думала, что теперь не гожусь в служанки. За последнее время мой нрав сильно изменился: казалось, в нем отразилась горделивость Хорвека, и этого бледного отражения хватало для того, чтобы я смотрела на всех прямо и дерзко.

Первый визит нам выпало нанести семейству Аркюло, проживавшему в доме, всеми окнами глядящему на море: то были богатые люди, однако с несколько скандальной репутацией. Именно эти темные пятна на добром имени позволили им отправить приглашение Хорвеку быстрее прочих.

Из обмолвок, которые мне удалось подслушать, шныряя за слугами, я узнала, что старая госпожа Аркюло, разменявшая девятый десяток, известна в столице тем, что интересуется гаданием и оккультными науками – так здесь называли попытки говорить с духами и мертвыми.

«Ох и глупая старуха! – сердито подумала я, вконец растревожившись. – Что может быть опаснее разговоров с духами? Мало кто из высших существ относится к людям без презрения, а большая их часть жадна до человеческой крови… Поднять покойника из могилы – затея еще бездумнее. А ну как окажется, что в него вселился бес, да еще не такой совестливый, как Хорвек?!..»

Как же отличались нынешние мои рассуждения от тех, что были присущи мне еще совсем недавно!.. Я еще не научилась подмечать изменения, произошедшие в моем уме, и испытывала, по большей части, досаду и страх. Мне казалось тогда, что я узнала о колдовстве слишком много, хотя на самом деле не понимала и сотой доли премудростей, которые следовало бы понимать человеку, ввязавшемуся в игры чародеев и демонов. А в том, что Хорвек затеял странную игру с рыжей ведьмой - сомневаться не приходилось.

Я ожидала, что бывший демон накануне нашего визита к господам Аркюло прочтет мне проповедь о том, как положено вести себя в приличном обществе. Однако, к моему удивлению, он попросил меня лишь помалкивать в меру сил своих.

-Но ведь я не умею обращаться с такими людьми, да и за стол меня господа отродясь не пускали! – промолвила я, потерев нос в немалой растерянности.

-Не волнуйся, - рассмеялся Хорвек. – Если нам будет сопутствовать удача, вскоре весь город будет подражать твоим манерам, сочтя их очаровательными и непосредственными. Я буду звать тебя своей воспитанницей, и чем больше будут сплетничать об этом – тем лучше.

И мы, наняв роскошные носилки, прибыли в дом Аркюло, опоздав самую малость – ровно настолько, чтобы все подумали, будто Хорвек еще более важная персона, чем им показалось вначале.

В доме у Аркюло по вечерам собиралось сразу несколько пожилых семейств, увлеченных теми же тайными изысканиями – это легко угадывалось по их черным одеяниям, пристрастию к старым камням, на которых были вырезаны всяческие символы, и – не удержалась я от язвительной мысли – по чрезвычайно глупому выражению напыщенных лиц. Все они с нетерпением ожидали знакомства с Хорвеком, и, разумеется, он оправдал их ожидания, поразив всех прекрасными манерами и исключительно элегантным нарядом. Мне отвели место поодаль, посчитав персоной не столь важной, и я, не особенно скрываясь, то и дело зевала, поглядывая в окно.

Беседа, поначалу чуть скованная и неловкая, шла исключительно об сверхъестественных явлениях, и бывший демон ухитрялся одной своей полуулыбкой приводить в восторг этих господ, жаждавших прикоснуться к мрачным чудесам. Тем, кто желает обмануться, помочь не составляет труда – это я уяснила еще в те времена, когда дядюшка учил меня разливать одно и то же снадобье по флаконам с разными этикетками. Здесь же Хорвеку пособляла еще и сама магия, желающая наконец-то явить себя в полную силу – я видела, как она туманит взгляды астоланцам, как придает блеск и вес каждому слову Хорвека.

-Из каких краев вы прибыли к нам? – все еще робко вопрошали собравшиеся у демона.

-Я так давно в пути, господа, что уж и позабыл, с чего он начался, - отвечал Хорвек, и пожилые дамы довольно шептались, прикрывшись веерами, а мужчины откашливались, словно показывая, что им достало ума верно истолковать этот уклончивый ответ.

-Бывали ли в Астолано раньше?

-Бывал, но вряд ли кто-то… из ныне живущих... сможет меня припомнить и порекомендовать, - этот ответ заставил меня поперхнуться и закашляться, но прочих он привел в неописуемый восторг.

В том же духе невыносимо скучный для меня разговор продолжался до самого позднего вечера. Над морем поднялась луна, посеребрив дальние скалы, напоминавшие руины старого замка, поднимавшегося из воды – их было видно из окон гостиной, которая, напротив, погружалась во мрак: прислуге отчего-то наказали не менять свечи.

-Скажите-ка, господин Хорвек, не кривя душой, - вдруг обратилась к демону сама госпожа Аркюло, худая смуглая старуха с безумным, пронзительным взглядом. – Сколько Морских Башен вы видали в ту пору, когда прежде бывали в Астолано?

Я поняла, что Морскими Башнями здесь называют те самые скалы – сейчас их было три.

-Четыре, - помедлив, ответил Хорвек, чье лицо в полумраке сейчас казалось особенно зловещим.

-О! – воскликнул кто-то, не сдержавшись, а прочие забормотали что-то восхищенное.

Старухе понравился этот ответ – ее глаза сверкнули, дыхание стало сиплым, но далее она спросила о чем-то другом, и беседа вновь пошла своим чередом.

Обо всем этом я рассказываю столь подробно лишь потому, что ближайшие несколько дней были наполнены подобными разговорами, отличавшимися между собой только тем, кто именно внимал ответам Хорвека: юные ли искатели острых ощущений, или же зрелые поклонники гаданий на птичьих внутренностях. Вскоре мне начало казаться, будто весь Астолано сошел с ума, тайно изучая то, от чего когда-то столица Юга отреклась, поклявшись на крови и пепле, что больше никогда нога колдуна не ступит на эту землю. Демон был прав, когда говорил, что страхи столетней давности, которыми были пропитаны камни города, превратятся для многих в подлинную страсть.

Тем вечером, после того, как Хорвек попрощался с хозяевами дома, состоялся еще один короткий и тихий разговор. Госпожа Аркюло, проявив удивительную для старухи прыть, нагнала нас у самого порога, одновременно с тем показывая слугам, чтобы те оставили нас.

-Сударь, ведь вы не лгали, когда сказали, что помните те времена, когда четвертая скала еще не ушла под воду, - промолвила она, задыхаясь то ли от быстрой ходьбы, то ли от волнения.

Хорвек молчал, словно приглашая ее продолжить.

-А ведь это случилось, когда я была девчонкой! – сказала она, буравя его взглядом. – Сколько же вам лет, юноша? И что за секрет помог вам продлить жизнь?!

-Боюсь, мой способ не из тех, которые стоит рекомендовать кому-либо еще, - хмыкнул Хорвек.

-Откройте мне его, умоляю! – госпожа Аркюло вцепилась в его руку тонкими искривленными пальцами. – Я ищу ответ на этот вопрос уже много лет, и почти разуверилась, будто это возможно… Но вы… Я вижу, что вы не лжете. Как только я увидела вас, то поняла, что слухи не лгут, чудо свершилось! Продайте мне вашу тайну. Я заплачу любые деньги!

-Зачем вам вечная жизнь, сударыня? – Хорвек спокойно высвободился из цепких птичьих лап старухи, но не спешил уходить. – Ваши близкие умрут на ваших глазах, вы останетесь в одиночестве – вам ли не знать, почтенная госпожа, что за чувство поселяется в душе, когда все сверстники, все друзья и знакомые один за другим обращаются в прах…

-О, какое мне дело до этого! – вскричала госпожа Аркюло, вскинув руки вверх в яростном порыве. – Мое сердце давно уже высохло и истлело, в нем нет любви ни к кому из моих детей и внуков, да и не было никогда. Сударь, я не буду кривить душой перед вами, ибо знаю – вы существо той же греховной породы, что и я. Вы не удивитесь, если я скажу, что после смерти меня непременно ожидают вечные муки ада… Да, я погубила немало людей – кого из корысти, кого – потехи ради, и не раскаиваюсь в этом. К чему лицемерить - вы должны понять меня, ведь вашего могущества не достигают обычные люди с их глупым милосердием. Еще в юности я поняла, что отличаюсь от этих малодушных созданий: первый раз я подсыпала яд в пищу одному из рабов из чистого любопытства – и воспоминание это до сих пор вызывает у меня улыбку, - старуха хихикнула. -Собственную дочь я не пощадила, когда решила, что она злоумышляет против меня. И ее детей, мал мала меньше, я одного за другим свела в могилу, чтобы не вздумали мстить, узнав правду… Но в ту пору мне казалось, что смерть далека, и я успею насладиться жизнью, чтобы ни о чем не сожалеть. Но нет, нет сударь, я не желаю попасть в ад! И готова платить золотом за каждый год отсрочки!

Хорвек слушал ее слова с улыбкой, точно и впрямь встретил родственную душу, а я невольно попятилась от страшной старухи, чьи пальцы сживались и разжимались, словно она и сейчас искала, в чье бы горло вцепиться. Спокойный вид Хорвека несколько отрезвил госпожу Аркюло, и она запнулась.

-А скажите-ка, сударь… - теперь она смотрела на него с надеждой. – Ведь вы должны знать наверняка… Существует ли ад на самом деле?

-Глядя на вас, сударыня, - любезно ответил Хорвек, - я полагаю, что он обязан существовать.

Слова эти прозвучали, как мне показалось, весьма оскорбительно, но старухе они внезапно пришлись по нраву и она расхохоталась, каркая, словно кладбищенская ворона.

-Запомните, господин Хорвек, - сказала она, отсмеявшись. – За каждый год жизни я буду платить так щедро, что вы никогда и ни в чем не будете нуждаться. Разве не за этим вы когда-то отправились в странствия? В Астолано вы найдете то, что искали, клянусь.

Слова эти оказались пророческими: еще не раз мне довелось услышать подобные просьбы, обращенные к демону. Сплетни и магия смешались в одно ядовитое снадобье, пары которого проникли во все дома столицы. Вскоре имя Хорвека в Астолано знал каждый – лишь по старой опасливой привычке не прибавляя к нему запретное слово – «чародей».

А что же говорили обо мне – неизменной тихой спутнице того, кто отвечал загадочной улыбкой на просьбы о вечной жизни, быстрой смерти и великом богатстве? Однажды мне удалось подслушать разговор между Бриульей и кухаркой – последняя собиралась взять расчет, испугавшись темной славы, которую заимел теперь дом с павлином.

-Не по душе мне этот чернокнижник, - говорила она, вздыхая. – Хоть и платит щедро, и с нами любезен, но служить ему – великий грех. Пусть богатые господа забавляются со злыми силами, у них достанет денег, чтобы откупиться от божьего гнева богатыми пожертвованиями…

-И не говори, Арора, - поддакивала ей моя горничная. – Я-то молодому господину стараюсь на глаза не попадаться, но девица эта… дурное дело, ох дурное!

-А что о ней говорят? – всполошилась кухарка.

-Ох, не знаю, верить ли тому, но поговаривают, что господин Хорвек сотворил ее при помощи колдовства из всяческого непотребства. Оттого у нее, да простят меня боги, ни ума, ни души. Ничегошеньки не знает, точно вчера на свет родилась!

Итак, в глазах города я была магическим созданием, противоестественно сотворенным при помощи заклинаний изо всякой мерзости – иначе говоря, я оказалась чудом, а чудеса манят.

Куда бы ни приглашали Хорвека – а с легкой руки госпожи Аркюло, почтившей своим доверием иностранца, он быстро стал желанным гостем во множестве богатых домов, - непременно ему напоминали, чтобы он захватил с собой свою воспитанницу. Меня рассматривали, не решаясь коснуться, и в глазах я видела испуганный восторг, а шепоте угадывала все ту же сплетню: «Ее сотворили колдовством!». Никогда еще я не чувствовала себя столь ничтожной. Казалось, что я сама вскоре поверю в то, что слеплена ради магической потехи из какого-то сора – так мало я смыслила в происходящем. Но чем скованнее я себя чувствовала – тем жаднее становился интерес ко мне. Я пыталась спрятаться от назойливых взглядов – Астолано шептал, что моя пугливость происходит из-за чуждости миру людей. Я становилась все бледнее – город в восхищении твердил, что чары выдыхаются и вскоре я превращусь в горстку пепла и облачко тумана. Но именно этого и добивался Хорвек – на любой вопрос обо мне он отвечал так уклончиво, что даже самый простодушный человек заподозрил бы неладное.

Я не знала, как и когда демон обронил, что ищет художника для того, чтобы тот нарисовал меня, но астоланцы увидели в этом подтверждение своих предположений: я была недолговечным колдовским творением, и мой создатель торопился запечатлеть результат своей превосходной работы, пока она снова не обратилась в прах.

В столице имелось несколько прекрасных мастерских, где трудились десятки художников, не имевших недостатка в заказах. Когда весть о том, что Господин-в-перчатках – а именно так называли Хорвека в городе, - ищет того, кто изобразит его рыжую спутницу, разнеслась по городу, у наших дверей один за другим стали появляться люди, в пальцы которых намертво въелась краска. Все они слышали о щедрости и богатстве иностранца, и были столь же любопытны, как и остальные жители столицы. Каждый из них не скупился на похвалы своему таланту и клятвенно обещал, что сумеет изобразить каждый мой волос в совершенной точности.

-Только я знаю, как смешать краску, чтобы передать рыжину волос вашей воспитанницы, - говорил один.

-Спросите любого в этом городе, и он скажет, что только на моих портретах можно увидеть сияние кожи и живой блеск глаз! – настаивал второй.

-Я никогда не приукрашиваю своих клиентов и работаю очень быстро, - рекомендовал себя третий. – Не сочтите, что я сую нос не в свое дело, но ведь у вас времени в обрез, не так ли?..

Времени у нас и в самом деле было маловато, но Хорвек, словно позабыв об этом, терпеливо выслушивал каждого художника, а затем показывал кусок холста, где была изображена тонкая женская рука.

-Я найму только того, кто нарисовал это, - говорил он.

-Но сударь, зачем вам этот неизвестный мастер? – в отчаянии вопрошали у него отвергнутые живописцы. – Разве можно судить по этому клочку, насколько хорош он в деле?

-Мне нужен именно этот человек, - отвечал Хорвек, глядя так значительно, что опечаленные художники наперебой уверяли друг друга, будто здесь непременно замешаны колдовство, воля звезд, предопределение и прочие чародейские хитрости.

Но никто из них не признался, что узнает руку мастера, и мне начинало казаться, что демон тут перехитрил самого себя. Дни уходили за днями, истрачиваясь до остатка на глупые визиты к глупым людям, которым все еще не наскучило разгадывать загадки, сочиняемые Хорвеком. Я же, оставшись наедине со своими страхами, думала только о том, живы ли дядюшка Абсалом и Мике, и сколько еще мучительных дней существования отвела им воля рыжей колдуньи. Спокойная жизнь оказалась губительной для меня, ведь теперь у меня хватало сил и времени ужасаться тому, что я натворила.

Неудивительно, что в мои сны вернулся заснеженный старый лес, который, как теперь я знала, был душой рыжей ведьмы, средоточием ее жестокой силы, зародившейся где-то в далеких северных землях. Поначалу мне удавалось очнуться ото сна до того, как на снегу появлялись первые брызги крови – кто-то певуче и тихо нашептывал мне, что это всего лишь видение, плод моего воображения, и я могу сбежать из него, уйти от колючего холода… Так я и делала, каждый раз просыпаясь с чувством, что избежала самого худшего – точно выныривая из ледяной воды. Но на третий или четвертый раз я узнала голос, шептавший, чтобы я уходила из зимнего леса: то говорила сама ведьма, хитростью желавшая отвадить меня от своих владений.

-Я не покорюсь твоей воле! – крикнула я, смутно понимая, что не должна слушаться рыжую колдунью, пусть даже мне самой больше всего на свете хотелось, чтобы искрящийся снег перестал слепить глаза.

-Ты! Как ты смеешь?.. – она, более не прячась, выступила, казалось, одновременно из-за каждого дерева, словно весь этот зимний мир превратился в осколки зеркала, каждый из которых отражал ее красно-рыжие волосы и горящие лютой звериной зеленью глаза. – Зачем ты вновь пришла сюда? Я знаю, что ты здесь, хоть и не вижу… Здесь, в моем лесу, в том, что питает мое колдовство, в самой его сердцевине! Я слышу, как ты говоришь со мной, мерзкое отродье, я чую твой запах… Что за сила защищает тебя? Где ты? Покажись!

И десятки призраков, глаза которых горели от ненависти, закружились вокруг меня, осыпая с ног до головы искрошенным льдом, мерзлым снегом – о, как больно кололи меня эти крошечные острия!.. Однако ведьма и в самом деле не видела меня –ледяной вихрь бушевал безо всякой цели, яростно и тщетно. Я была всего лишь чужим голосом в ее голове, в ее душе – пустынном царстве снегов, отмеченных когда-то отпечатком ее окровавленных ног. Обессилев, я упала на колени, пытаясь прикрыть лицо.

Вновь на снегу показались красные капли – но на этот раз то была моя кровь: крошечные льдинки иссекли мои руки острыми кромками. Я в ужасе ждала, что ведьма услышит запах крови и найдет меня, как ищут добычу гончие, взявшие след подранка, но ее крики становились все глуше, словно я медленно проваливалась под снег, в холод и тишину, из которых не было пути обратно.

-9-

Крик, с которым я проснулась, разбудил весь дом: первой в мою спальню вбежала горничная Бриулья, затем остальные слуги, последним появился Хорвек, одежда которого указывала, что спать он еще не ложился. Комнату ярко осветили лампы и свечи.

-Что это, господин? – испуганно спросил старик-слуга, в растерянности замерший, как и остальные, около моей кровати. – Откуда здесь это?

Я, все еще тяжело дыша и содрогаясь от холода, запоздало рассмотрела то, что так встревожило слуг: пол около моей кровати был покрыт снегом: белые полосы мерцали на свету, поскрипывали под башмаками слуг.

Теплый ветер с моря едва заметно шевелил края полупрозрачных занавесей, скрывавших приоткрытое окно. От его теплого дыхания иней, которым был покрыт нарядный полог моей кровати, исчезал на глазах, да и снег уже таял, растекаясь по полу неопрятными лужицами.

-Это снег? – спрашивала тихонько Бриулья у старичка, который недоверчиво растирал в пальцах кусочек льда. – Всамделишный снег? Я его с самого детства в глаза не видала!

-Колдовство, провалиться мне на этом самом месте, - отвечал тот, в восторге позабыв, что их господин находится тут же. – Никак магия ослабела, душа у девчонки наружу вон просится. Вскорости превратится она в ледышку, каковой и была изначально. А затем растает и поминай как звали…

Хорвек, словно не слыша этой глупейшей беседы у себя под боком, быстро подошел ко мне и осмотрел мои окоченевшие руки. Я, почти ничего не соображая от холода, тряслась и слова не могла вымолвить. Мне казалось, что я до сих пор лежу под толщей снега в далеком северном лесу, и кровь моя превратилась в лед – вся, до последней капли.

До самого утра меня согревали горячим питьем, грелками и теплыми одеялами, и только с рассветом я смогла задремать. Хорвек сидел рядом – мою постель перенесли в его покои. Я пыталась расспросить его о произошедшем, время от времени пробуждаясь от тяжелого, горячечного сна, но он заставлял меня отпить немного жгучего настоя, и я снова засыпала, больше всего страшась того, что вновь попаду в северный лес, скованный вечной стужей.

Солнце уже начинало клониться к закату, когда я почувствовала себя лучше. Хорвек в тот день отменил все встречи и не отходил от меня ни на шаг. Все сплетники Астолано, захлебываясь от восторга, пересказывали друг другу новость: век колдовского существа оказался недолог, и жизнь начала уходить из тела, сотворенного то ли из глины, то ли изо льда.

Я же могла говорить только об одном, и повторяла, вцепившись в руку демона:

-Это был тот самый лес! Снег, снег, и ничего, кроме снега. Я видела ведьму – она прячется там за каждым деревом, хочет изловить меня. О, как она зла! Мне нельзя больше видеть этот сон, Хорвек! Почему меня тянет туда? Ты можешь сделать так, чтобы мне никогда больше не приснилось это страшное место?

-Но ведь ты знаешь, что должна найти в том лесу, - ответил он, глядя куда-то в сторону.

-Мике?.. – я содрогнулась, вспомнив, каким он был в другом моем видении. – Он все еще там?

-Да, и он навечно останется там, если ты не будешь с ним говорить, звать, напоминать о том, что он не принадлежит этому месту, - Хорвек говорил это словно через силу, хоть лицо его оставалось спокойным. – То, что получено по старому закону, не должно быть брошено.

-Но как ему поможет то, что я вижу во сне? – воскликнула я, всплеснув руками, все еще помнящими холод льда, безжалостно впивающегося в кожу. – Разве Мике слышит меня на самом-то деле? Разве ведьма не захочет убить его, когда поймет, зачем я появилась в ее владениях?

-Даже ей не по силам спорить со старыми законами, - я услышала в голосе Хорвека что-то неумолимое, жестокое. – И не тебе. Ты будешь каждую ночь приходить в этот лес и искать мальчика, который отдан тебе древней волей.

-И что же я сделаю, когда найду его? – едва не закричала я. – Во всем этом нет ровным счетом никакого смысла, ведь я здесь, а Мике там, в Таммельне, рядом с ведьмой!.. Это все сон, морок…

-Так будет не всегда, Йель, - демон смотрел холодно, и от тоски по его прежнему сочувствию мне стало едва ли не страшнее, чем в проклятом лесу. – Придет время и ты сама скажешь ведьме, что мальчик ей больше не принадлежит. Но до того ты должна бороться за него изо всех сил, иначе слово твое потеряет вес.

От слов этих что-то внутри надорвалось – словно Хорвек только что бросил меня, оставил одну в том лесу. Я не могла понять, отчего сегодня он так безжалостен со мной, и впервые осознала, что до сих пор не чувствовала себя одинокой в своем удивительном и страшном путешествии, какие бы бедствия и опасности не встречались на моем пути.

С того дня я спала в покоях Хорвека. Слуги немедленно разнесли по столице весть, что заезжий чародей по ночам следит за тем, чтобы из его противоестественного творения не сбежала душа – не иначе, как украденная у самоубийцы или другого нечестивца.

Сны мои становились все мучительнее: от холода, приходящего вместе с ними, не спасали ни одеяла, ни грелки, ни огонь, пылавший в каминах день и ночь. Каждое утро стены оказывались покрыты изморозью, а слуги ворчали, торопясь убрать тающий на полу снег. Едва только солнце начинало клониться к закату, мне хотелось плакать от страха: близилось время очередного путешествия по ледяной душе ведьмы. Иногда мне казалось, что теперь и моя душа похожа на этот безмолвный заснеженный лес. Я разучилась улыбаться и не помнила, когда в последний раз смеялась.

Иногда мне удавалось увидеть Мике, но ни разу он не ответил, не подал знак, что слышит меня. Меня пугали его глаза, ставшие бледно-голубыми, почти прозрачными.

-Что с ним, Хорвек? – спросила я как-то, не в силах забыть этот бездумный взгляд.

-Рыжая чародейка играет с ним, - сказал он равнодушно. – Ей кажется, что мальчик в полной ее власти, а маги никогда не могут устоять перед соблазном поразвлечься с теми, кто отдан в их руки. Им нравится изменять людскую природу, и видеть в рабах не просто обреченных людей, но свои собственные творения. Возможно, она ради забавы напоила его кровью оборотней или каким-то иным ядом.

-Она отравила его!.. – в ужасе промолвила я.

-Он не умрет, но прежним ему не быть. Да и кто из нас останется таким, как прежде… - Хорвек посмотрел на меня с безмерной усталостью, признаки которой я замечала в нем все чаще. – Однако, главное останется неизменным – мальчик принадлежит тебе.

Малодушное сожаление охватило меня – бороться за Мике оказалось нелегким делом. Я никак не могла уразуметь, что же получу в итоге, и отчего Хорвек считает это столь важным.

Дневная жизнь, столь непохожая на мир моих снов, тем временем шла своим чередом. От усталости и недомогания мне порой не хватало сил для того, чтобы отличить один день от другого, да они и в самом деле были теперь одинаковы.

Престарелая госпожа Аркюло стала частой гостьей в нашем доме, отвоевав право считаться приближенной к Хорвеку. Наверняка хитрая старуха полагала, будто ее помощь, время от времени казавшаяся мне чрезмерно покровительственной и настырной, когда-нибудь будет оценена по достоинству. Именно она стала зачинательницей новой традиции – теперь в нашем доме по вечерам собирались все те же гнусные людишки, ищущие выгоды от знакомства с колдуном. Разумеется, речь шла отнюдь не о высшем свете столицы, которому не с руки было открыто якшаться с иностранцем невесть какого роду-племени. Однако к нам время от времени решались заглянуть горожане из числа зажиточных и уважаемых. То ли от скуки, то ли сохраняя толику здравомыслия, многие из них приходили в масках, словно от зорких глаз всезнающей госпожи Аркюло можно было скрыться при помощи эдакой безделицы. Таинственность приумножалась сама собой, маня все новых и новых гостей, желающих приобщиться к самой модной забаве этой зимы.

Иногда я думала, что демон, не всматриваясь в имена, небрежно подписывает без разбору все пригласительные письма, составленные все той же госпожой Аркюло. Ему не было дела до того, как назовется очередной визитер, трясущийся от страха и восторга перед дверью нашего дома, а старуха упивалась призрачной властью, данной ей в этом доме. Я боялась ее точно чумы и старалась ничего не есть, пока она находилась поблизости: со старой отравительницы сталось бы подсыпать что-нибудь дрянное в еду. Хорвека она в меру сил своих боготворила и не причинила бы ему вреда, но меня откровенно недолюбливала. Быть может, это происходило из ревности, ведь мы с нею были единственными женщинами в этом доме, не считая челяди – пока что наш порог решались переступать одни только мужчины, пользовавшиеся на Юге гораздо большей свободой передвижений. Я, как существо колдовское, могла себе позволить не знать о правилах приличия, ну а госпожа Аркюло была слишком стара для того, чтобы бояться себя скомпрометировать. Но даже в этом иссохшем злом сердце нашлось плодородное место для ростков свежего сильного чувства: разумеется, то была ненависть, и направлена она была на меня.

Сборища в нашей гостиной, где она самовольно брала на себя роль распорядительницы, избавляли меня на время от ее пугающего общества, но утомляли едва ли не сильнее. Я тяготилась вниманием, которое мне оказывали все эти господа, только и ждущие того, что я обращусь в прах на их глазах, и старалась спрятаться от взглядов. Разговоры по вечерам велись прескучнейшие – вспоминали недавнюю комету, вполголоса обсуждали старые пророчества да пересказывали сплетни о событиях, которые выглядели достаточно мерзкими для того, чтобы счесть их колдовскими. Хорвек с деланной благосклонностью выслушивал рассуждения своих гостей, изредка роняя пару-тройку слов, в которых собравшиеся неизменно находили бездну смысла и пару десятков намеков на нечто значительное и тайное.

Случалось, однако, и так, что я задерживалась у большого камина в гостиной, закутавшись с головы до ног в теплые одеяла – из-за постоянной слабости меня одолевала болезненная дремота. Борясь с нею изо всех сил, краем уха я слушала привычную чушь и отчаянно мечтала о том, чтобы ночь, несущая с собой страшные ледяные сны, никогда не наступала.

-…Белая Ведьма! – вдруг сказал ясно кто-то, и разговор, сливавшийся доселе в неразборчивое бормотание, стих, словно всех до смерти испугали эти слова.

-Да, Белая Ведьма Юга, господа, - упрямо повторил невидимый для меня господин. – Разве не о ней мы должны прежде всего говорить, когда речь заходит о грозных пророчествах?

Отчего-то мне показалось, что эти слова важны, и я незаметно повернула голову в сторону стола, за которым велась сегодняшняя беседа.

В тот вечер гостей было не так уж много – не более десяти человек. О ведьме вспомнил пожилой толстяк, часто бывавший в нашем доме. У Хорвека он пытался разузнать, с помощью какой хитрости возможно всегда оставаться в выигрыше. Страсть к картам почти сгубила беднягу, и я не раз отмечала, с каким неподдельным аппетитом он ужинает: должно быть, у него не хватало денег даже на сносную еду, да и щегольская одежда его давно требовала починки.

Всех всполошили его слова о Белой ведьме. Эта история до сих пор считалась в Астолано слишком темной для того, чтобы говорить о ней вслух в приличном обществе – пусть даже его представители в преглупейших черных масках сидели сейчас вокруг стола, с надеждой и страхом взирая на того, кого они хотели считать чародеем. Раздались восклицания: «Ну это вы хватили, Боргело!», «Чушь для простонародья» и «Не к ночи поминать!».

-Но ведь ей почти удалось! – не отступал Боргело. – В пророчестве сказано, что Югом однажды будет править маг. И тогда многие считали, что Белая ведьма – именно та, о ком говорилось в старых преданиях.

-Все же это лишнее, - сказал кто-то другой с явной досадой. – Мы здесь собрались для того, чтобы говорить о тонком мире, о чудесных явлениях… А Белая ведьма… Ну, Боргело, вы же сами понимаете! Это дело более политическое, чем колдовское. Мы все здесь превеликие грешники, - тут раздалось дружное хихиканье, - но политика… к черту политику, вот что я скажу!

Речь эта была поддержана одобрительными выкриками, и слуги поторопились принести еще вина, повинуясь незаметным указаниям Хорвека. Демон молчал, и на протяжении всей беседы ни единым движением не указал на свое отношение к обсуждаемому предмету. Дерзкий толстяк, решив, видимо, что это можно приравнять к одобрению, безо всяких обиняков вдруг спросил:

-Сударь, а вы бывали у руин дома Белой Ведьмы? Они до сих пор сохранились, и, поговаривают, совсем недавно около тех камней начало твориться что-то странное… Неужели вам, человеку столь глубоких познаний, не хотелось взглянуть хотя бы одним глазком на…

-Да, вы совершенно правы, - Хорвек перебил его с необычной для себя быстротой, которая выглядела почти что грубой. – Пожалуй, мне стоит навестить это место… еще раз. Я бывал там, но многое стерлось из памяти.

Как всегда, слова эти были встречены с благоговейным трепетом: астоланцы вновь угадали здесь отсылку к таинственному прошлому Хорвека, а его тон заставил бы любого простофилю заподозрить, что дом Белой Ведьмы – совершенно особенное место для иностранца. «Ох, Хорвек, - раздраженно подумала я. – Твоя игра ничем добрым не обернется!».

Еще недавно я полагала, будто путешествия небезопасны с тем, кто выдает себя за человека сведущего, являясь при этом шарлатаном, как это было с дядюшкой Абсаломом. Но Хорвек поступал ровно наоборот – вел себя истинно по-шарлатански, будучи настоящим колдуном. За все время, что мы провели в столице, ни разу он не воспользовался колдовством прилюдно – на долю астоланцев не выпало даже тех фокусов, которыми демон потчевал детишек из бродячего театра. Я предвидела, что неизбежное прозрение жителей столицы не пощадит нас. Их гнев непременно обрушился бы на Хорвека, реши они, что Господин-в-перчатках всего лишь ловкий мошенник, морочащий их глупые головы. Но прямое доказательство чародейской силы иностранца привело бы нас прямиком на эшафот, не иначе.

Одновременно с этой досадливой мыслью какое-то тревожное предчувствие заставило меня обратить внимание на самого молчаливого гостя, сидевшего в отдалении от прочих, как поступала и я сама. Никогда раньше мне не приходилось видеть этого человека в нашем доме. Лицо его было скрыто такой же маской, как у остальных, но широкоплечая, сильная фигура сама по себе могла стать хорошей приметой – магической наукой в скупом и туманном изложении Хорвека до сей поры интересовались люди куда более преклонных лет или же хилого телосложения, иными словами – старики и мальчишки.

Имени своего, как мне запомнилось, гость не называл – такой порядок сам по себе установился на этих сборищах, где каждый упивался собственной загадочностью. Наверняка госпожа Аркюло узнала его, но мне о том она бы сообщила в последнюю очередь – старуха, словно преданная собака, всегда находилась подле Хорвека, ловя каждый его взгляд и вздох, а меня не удостаивая и словом.

До сих пор новый гость вел себя тихо и незаметно. Но разговор о Белой ведьме Юга заставил его оживиться – теперь он подался вперед и не сводил взгляда с Хорвека. Во внимании этом чуялось что-то откровенно недоброе.

Госпожа Аркюло, которую никто не попрекнул бы недостатком внимательности, вне всякого сомнения, почувствовала то же самое, что и я. Старая карга, еще недавно чинно подносившая к бесцветным губам кубок с вином, замерла по правую руку от Хорвека, словно крыса, застигнутая врасплох вдали от своей норы. Еще немного, и я бы подумала, что старуха запоздало раскаивается в том, что так увлеклась своей ролью приспешницы колдуна - если бы я верила в способность этой женщины к раскаянию. Но бегающий взгляд и движения, враз ставшие неловкими, красноречиво выдавали ее беспокойство.

Лучшего подтверждения моим черным подозрениям было не сыскать. Тайным собраниям экзальтированных глупцов в доме иностранца полагалось рано или поздно привлечь внимание тех, кто надзирал за порядком в столице. Шарлатанов вроде дядюшки Абсалома стражники обычно гнали за ворота, с улюлюканьем колотя по спине древками алебард. Хорвек, разумеется, благодаря своему богатству и манерам заслуживал чуть более уважительного обращения, но почтение это, по моему разумению, могло заключаться в том, что нас на сей раз удостоят прилюдной торжественной казни.

Переполошившись, я перевела взгляд на Хорвека: небрежно и коротко отвечая на вопросы очередного своего почитателя, он, теперь, не таясь, то и дело посматривал на тихого гостя, словно приглашая того вступить в беседу, если на то достанет храбрости. В выражении лица демона мне привиделось что-то радостное, нетерпеливое, но, увы, эти чувства были едва ли не злее и мрачнее, чем любопытство таинственного человека в маске, продолжавшего хранить угрожающее молчание. Сонливость с меня как рукой сняло, и я впервые за несколько дней выбросила из головы мысли о рыжей ведьме, поджидавшей меня, как всегда, среди вечных снегов ее собственной души. Новый страх оказался живее и острее того, с которым я постепенно свыкалась, каждую ночь выходя на поиски Мике.

Гости, как на грех, переняв воодушевление у подвыпившего Боргело, не унимались и вспомнили о том, что время позднее, лишь ближе к полуночи. Тихий господин, производивший на меня все более зловещее впечатление, попрощался с хозяином дома едва ли не самым последним, и мне показалось, что вполголоса он прибавил еще что-то, предназначенное только для ушей Хорвека.

Позабыв о своей болезни, не обращая внимания на свирепый, жгучий взгляд госпожи Аркюло, торопливо ковылявшей к двери, я бросилась к демону, задыхаясь от волнения – теперь я уверилась, что опасность не была плодом моего растревоженного воображения.

-Кто это был? Что он тебе сказал? – я предчувствовала худшее. – Мы не можем здесь больше оставаться, ведь так?

О, как я хотела в глубине души услышать, что мы уезжаем из Астолано, оставив здесь страшные сны про зимний лес, залитый кровью. Я почти возненавидела город, сделавший Хорвека таким чуждым и далеким, и позабыла в тот миг, что вместе с ночными кошмарами потеряю и надежду.

-Успокойся, Йель, - вновь на лице Хорвека было то самое выражение - отсутствующее, равнодушное. – Этот господин всего лишь выразил надежду, что я не отправлюсь к развалинам старого дома Белой Ведьмы, поскольку место там дурное и темное. Весьма любезно с его стороны. А что до всего остального…Госпожа Аркюло! Скажите-ка, знаком ли вам тот гость, что сидел в стороне от остальных?

Старуха, замершая у порога, вздрогнула – ей не понравился вопрос, и по ее лицу было видно - она сожалеет, что не успела вовремя улизнуть. Двое рабов, помогавших ей преодолевать ступени, уже поддерживали свою хозяйку под локти, но уйти, сделав вид, что она не расслышала вопроса, госпожа Аркюло не решилась.

-Ох, да ведь он вряд ли еще раз придет, - забормотала она. – И я вовсе не уверена, что…

-Так кто же это был, сударыня? – жестко спросил Хорвек, незаметно очутившись совсем рядом со съежившейся госпожой Аркюло.

-Не мне о том судить, ведь я не так уж приближена… - принялась юлить та, однако под тяжелым взглядом демона сникла и пробормотала. – Я могу и ошибиться, сударь, но как мне показалось, то был сам племянник короля, господин Эдарро. Вот только отчего бы такому знатному человеку…

Тут она смолкла, поняв, что едва не сболтнула нечто оскорбительное для ушей того, кого она все это время молила о милости. Нетрудно догадаться, о чем она сейчас запоздало решила смолчать: забавы с магией, разумеется, все еще считались делом весьма предосудительным, и люди истинно высокого происхождения не снизошли бы до того, чтобы переступить порог колдуна, каким бы богатством и могуществом не наделяли того городские сплетни. До сих пор в наш дом приходили люди богатые, но не отличавшиеся знатностью, и о делах королевского двора здесь говорили мало, правильно полагая, что каждый сверчок должен знать свой шесток. Что там – до сей поры я даже не удосужилась узнать, как зовут здешнего короля, искренне полагая, что эти сведения нам без надобности!..

-Отчего же, сударыня, Его Светлости Эдарро не прийти в мой дом? – вкрадчиво промолвил Хорвек, изображая непонимание, от которого лицо старухи переменилось трижды или четырежды, окончательно превратившись в уродливейшую маску. – Я со всем почтением приму столь важного гостя. Не вы ли ведаете приглашениями, госпожа Аркюло? Быть может, вы сами отправили ему письмо…

Старая отравительница, затрепыхалась, поняв, что пришло время расплачиваться за ту честь, которая была ей оказана – она и в самом деле распоряжалась нынче делами Хорвека слишком вольно, позабыв об осторожности.

-Клянусь! – скрипуче вскричала она, лишь из-за дряхлости не падая на колени. – Клянусь, что мне бы и в голову не пришло подобное! Нет в Астолано больших ненавистников магии, чем королевская семья. Кто бы решился позвать к вам господина Эдарро? Его прочат в наследники трона и он распоряжается тайной службой, об том все знают. До последнего я надеялась, что ошиблась, когда увидала его…

Госпожа Аркюло не лгала – даже в свете догорающих свечей было видно, как посерела ее морщинистая кожа. Ад, которого она так опасалась, настиг старуху еще при жизни. Появление Эдарро испугало ее всерьез, враз выбив из головы мечты о бессмертии – так бывает, когда смерть оказывается ближе, чем казалось поначалу. Старая отравительница в единый миг умерила свои притязания и теперь сосредоточилась на том, чтобы унести ноги из ловушки, в которой сама с готовностью обустраивалась все это время. Я мстительно подумала, что старуха заслужила наказания хотя бы за службу колдуну, раз уж ее изворотливости хватило для того, чтобы скрыть свои истинные преступления.

-Отчего же королевская семья так неприязненно относится к магии? – Хорвек был неумолим, заставляя госпожу Аркюло произносить то, что было неприятно даже столь лживому и злому языку.

-Неужто вам об этом неизвестно, сударь? – та внезапно окрысилась, на время сбросив личину угодливости. – Разве вы не слыхали, что дед нынешнего короля отправил на костер Белую Ведьму, а до того самолично отрубил ей руки? Его Светлости Эдарро он приходился прадедом, и ненависть к чародеям у них в крови.

Я ждала, что Хорвек прибавит – «к чародеям, посмевшим претендовать на королевский трон», но он смолчал, ведь совсем недавно в этих стенах прямо объявляли, что история Белой Ведьмы – дело политическое, и оттого дрянное вдвойне. К чему было повторяться?.. Теперь уж было ясно, что эшафота нам не избежать. До сей поры я не задумывалась, как далеко может завести нас игра Хорвека, и не предполагала, что согласно замыслу демона в ней могут участвовать особы королевской крови. Подобная ошибка свойственна людям низкого рода, живущим в убеждении, что миры простолюдинов и королей соприкасаются разве что краешками, и перейти из одного в другой сложнее, чем прогуляться по радуге. Да, совсем недавно к Хорвеку обращались, как к принцу крови, но те слова произнесло темное создание, пришедшее из преисподней, самые пышные титулы которой в моих глазах не могли сравниться с титулами королей мира человеческого. Демон же, судя по всему, не разделял моего предубеждения и считал себя равным здешнему королю, не говоря уж о королевских племянниках.

-Тем выше честь, которую оказал моему дому господин Эдарро, - сказал он, усмехнувшись. – Отчего бы не порадоваться, госпожа Аркюло? Впрочем, я задержал вас для того, чтобы поговорить о другом. Отмените все приглашения к следующему ужину, которые вы рассылали. Завтра я не буду принимать гостей.

Сморщенное темное лицо старухи осветилось радостью – ей и самой не хотелось показываться в доме иностранца после того, как здесь побывал племянник короля. Я подозревала, что через день-другой страх госпожи Аркюло поблекнет, и она вновь начнет обхаживать Хорвека, но пока что ей хотелось только одного: сбежать из-под крыши дома, в который вот-вот могут ворваться стражники.

-Так завтра мы останемся одни здесь? – с надеждой спросила я, когда старуха торопливо попрощалась и скрылась за дверью, цепляясь за руки своих рабов.

-Всякое может случиться, - ответил Хорвек. – Но для начала мы совершим прогулку, от которой нас пытались отговорить.

И он отдал распоряжение слугам приготовить с утра карету.

В эту ночь мне не приснился зимний лес. Вместо снега и звенящей тишины в мои сны пришло пламя, пожиравшее огромный старый дом, окруженный кипарисами. Я слышала крики, вой, а затем увидела камень, залитый кровью – здесь только что было положено начало страшному правосудию короля: Белой Ведьме отрубили руки, так страшившие жителей Юга своей способностью к колдовству.

С криком я проснулась и принялась просить Хорвека отменить нашу поездку, но все было тщетно. Дождавшись приличного для прогулок часа – а в зимнее время жители столицы просыпались поздно – мы отправились к руинам, до сих пор наводившим страх на Астолано.

Словно замок спящей принцессы из сказок, развалины старого дома были окружены колючими зарослями – приземистый можжевельник, шиповник, ежевика переплели свои ветви, превратившись в единый клубок, норовящий изранить своими иглами и шипами до крови. Никто не желал селиться рядом с ними, и разрушенное обиталище Белой ведьмы теперь со всех сторон окружало кладбище – астоланцы сочли, что мертвым остатки злого колдовства навредить уже не смогут. Город теснился вдоль каменистых крутых холмов, устремлялся ввысь, занимая каждый уступ, каждую полоску пригодной для построек земли, но место, где когда-то жила Белая Ведьма, оставалось нетронутым, постепенно превращаясь в островок одичавшего леса среди людского поселения. Кладбищенские кипарисы смыкались с кипарисами, росшими некогда в саду ведьмы, и только по остаткам каменной ограды можно было узнать, где начиналась проклятая земля.

Погода в тот день была пасмурной, сырой – так выглядела зима в этих теплых краях, не знавших морозов и снегопадов – и темнохвойные деревья, выступавшие из тумана, казались почерневшими и обугленными.

Кучер наш отказался ехать дальше, в страхе косясь на Хорвека.

-Поговаривают, здесь с недавних пор творится всякая чертовщина, - умоляюще произнес он, заметно заикаясь от испуга. – Люди видели, что в руинах тех по ночам мелькает огонек, а кое-кто говорит, что в старом саду ведьмы появились свежие ямы – точь-в-точь могилы кого-то поджидают… Уж простите меня, сударь, но я – человек из простых, и чудеса эти мне без надобности…

О, как я его понимала!.. Однако у меня, единожды посмевшей коснуться колдовства, пути назад не было. Карета остановилась у ряда старых кипарисов – тут с трудом угадывались остатки подъездной аллеи, которая некогда вела к главному входу в роскошный дом. Мы направились по ней, едва различая остатки каменной кладки под сырой хвоей.

Что искал здесь Хорвек? На его лице я не замечала ни узнавания, ни скорби – он просто шел вперед, церемонно поддерживая меня под руку, словно готовясь представить госпоже здешних угодий. Я пыталась вообразить, что может чувствовать существо, вернувшееся в разрушенный дом своей матери спустя много лет, и остро понимала, как неуместно здесь мое присутствие. Я не принадлежала этому миру – миру великих колдунов, демонов королевской крови, коронованных убийц чародеев… Всего лишь девчонка-простолюдинка, неловко ковыляющая из-за тесных туфелек, так плохо подходивших к ее огрубевшим ногам. Внезапно мне подумалось: если дух Белой Ведьмы все еще витает меж печальных деревьев, его препорядочно раздосадует то, какая спутница досталась ее единственному сыну и наследнику.

И, наконец, из тумана выступили остатки каменных стен, увитых плющом. Дом Белой Ведьмы некогда был красив и величественен, словно королевский дворец, однако теперь о былой роскоши оставалось только гадать по обломкам узорчатых плит и черным проемам высоких стрельчатых окон – несколько из них сохранилось, и я невольно подумала, что именно оттуда сына колдуньи могли выбросить на острия кованой ограды. Мы пошли вдоль стены, с трудом пробираясь между колючих кустов, корни которых безжалостно рушили дорожки – по ним когда-то наверняка прогуливалась прекрасная госпожа этого дома.

Камень, совсем недавно расколовшийся надвое, не был похож на тот, что я видела во сне, и это странным образом успокаивало. Мое видение не было вещим, я просто чересчур живо вообразила себе все то, что узнала из небылиц, которые рассказывали друг другу слуги. Но не успела я перевести дух, как увидела то, что испугало меня гораздо больше: около камня чернели ямы, окруженные россыпью черной сырой земли. Их выкопали совсем недавно, кучер не солгал.

-Что это? – прошептала я, схватив Хорвека за руку. – Могилы? Для кого?

-Не думаю, - ответил он, едва заметно нахмурившись. – Скорее, здесь что-то искали.

-Но зачем? Что здесь можно искать? – страх, которому я поддалась на мгновение, словно почуял слабину и теперь нарастал, грозя поглотить мое сознание полностью. – Уйдем отсюда, прошу тебя. Здесь плохое место, я чувствую это. Оно хочет, чтобы мы ушли, неужели ты не слышишь?

И вправду, словно отвечая на мои жалкие тихие причитания, в ветвях деревьев зашумел ветер, и что-то скрипуче застонало в глубине развалин – быть может, качнулась старая сгнившая балка.

-Не бойся, Йель, - Хорвек безо всякой тревоги прислушивался к этим скорбным звукам, склоняя голову то вправо, то влево. – Это всего лишь старые камни, и никто здесь не говорит с нами…

Мне показалось, что последние слова были произнесены с сожалением, и я, подчиняясь какому-то неясному, беспокойному порыву души, спросила:

-Это место не узнало тебя?

-Пожалуй, что нет, - Хорвек посмотрел на меня чуть удивленно, как это бывало, когда мои случайные вопросы оказывались точнее, чем он мог ожидать. – Да и я, признаться, успел позабыть его… Хотя когда-то думал, что при виде этого камня непременно встану на колени и поклянусь отомстить за кровь, которая была здесь пролита. Но теперь этой крови нет дела до меня, а я изменился и стал чужаком…Нет, Йель, я ничего не слышу, кроме шума ветра.

-Так зачем мы здесь? – едва не выкрикнула я, не зная, что во мне сейчас говорит громче: досада или страх.

-Сейчас узнаем, - ответил он, и, повернувшись к дому, крикнул:

-Выходи, могильщик! Расскажи, что ты тут искал?

Я невольно попятилась, прячась за спину Хорвека. Хоть сама я ничего не слышала и не видела, но верила в то, что он почуял чье-то присутствие. Кто-то ведь и в самом деле рыл здесь землю, словно ополоумев – ямы были повсюду, глубокие, едва начатые, небольшие, годившиеся разве что для дохлой собаки, и огромные, словно неизвестный вдруг пожелал похоронить здесь всех своих врагов скопом.

Шорох указал на то, что догадки Хорвека верны: в развалинах кто-то скрывался. Ничего доброго от этой встречи я не ожидала, и в кои-то веки мои предчувствия оказались ложными – человека, который вышел из полумрака, я знала, и вовсе не с худшей стороны.

-Мастер Глаас! – воскликнула я, обрадовавшись так, словно встретила родственника.

В самом деле, то был старый главарь разбойников с Сольгерова Поля. Мне бросилось в глаза, как он исхудал – крепкая его фигура, казалось, согнулась под невидимой тяжестью, а загорелое обветренное лицо приобрело нездоровый зеленоватый оттенок. Но глаза остались прежними – темные, живые и злые. По ним я поняла, что болезнь изрядно потрепала Глааса, но отступила, обломав зубы об закаленного тяжкой жизнью разбойника. Или, быть может, зубы ей выбило кое-что другое – то самое, что позволяло старому хитрецу распознать колдовство и одержимость.

-Вот, стало быть, о каком колдуне болтает вся столица, - сказал он, глядя на Хорвека. – Я узнал тебя, хоть ты и не похож сейчас на бродячую собаку, как это было, когда ты валялся в грязи, под колесами повозки. Однако не всякие отметины можно отмыть, и перчатки – не столь уж надежная защита. Достало же тебе дерзости вернуться в края, где Ирну-северянин объявлен вне закона. Но девчонку ты не бросил… Хотя, кто знает, во благо ли ей твое покровительство или во зло. От существа вроде тебя и помощь обернется проклятием…

-А ведь ты боялась, Йель, что ты никогда не встретишься с этим старым разбойником, - сказал Хорвек, оглянувшись на меня. – Ну, что же, спрашивай его, куда он подевал твоего маленького приятеля-болтуна. Кажется, ты волновалась о его судьбе?

Но Глаас покачал головой, не дожидаясь моих вопросов.

-Зря ты впутала мальчика в эти темные дела, - сказал он мне, глядя скорее грустно, чем зло. – Он совсем плох, колдовские штучки попортили его здоровье, да так, что ни один лекарь не берется его излечить. Я думал, мне удастся обхитрить ту поганую магию, которой вы отравили его, но боги, видать, решили наказать меня за прегрешения, выбрав самое темное время и самый злой способ… Эх, какой же славный это был мальчишка! Я полюбил его как сына, которого так и не произвела на свет моя жена. И вот, теперь вынужден смотреть на то, как он угасает…

-Ох, нет! – я в отчаянии хлопнула себя ладонью по губам. – Бедный Харль! Это все я виновата… Неужто нет способа его спасти? Хорвек?..

Но демон, словно не слыша меня, смотрел неотрывно на мастера Глааса.

-И как же ты, разбойник, собирался снять проклятие с ребенка? – спросил он.

-Какое тебе до того дело, одержимый?! – вскинулся было Глаас, но затем, встретив холодный, пронзительный взгляд демона, побледнел и прошептал:

-Нет, не может того быть!.. Род Белой Ведьмы пресекся, мой дед был свидетелем тому, как умирал сын колдуньи!..

Но я видела по его лицу: он уже верит. Отчаявшиеся люди верят в темные чудеса легче прочих.

-10-

Иная правда потрясает так сильно, что человек не в силах понять, добро она или зло. Мастер Глаас некогда думал, что знает главную тайну своего пленника, но, потянув за ниточку, извлек на свет божий нечто чудовищное, способное испугать даже того, кто не так давно собирался нажиться на ожившем мертвеце. Что за рассказы хранились в памяти старого разбойника, я знать не могла, однако угадывала, что клятвы, передаваемые шепотом от отца к сыну в этой семье, значили для него куда больше, чем воля богов или королей. Служба колдуну не заканчивалась со смертью чародея-господина, и уж тем более от нее не мог освободиться сошедший в могилу слуга, равно как и его потомки.

-Так вот зачем ты пришел в эти земли, дважды покойник, - произнес разбойник, дыша так тяжело, словно на плечи его упала глыба, грозящая вот-вот размозжить кости.

-Не думаю, что ты, разбойник с пустошей, понимаешь, почему я вернулся, - тихо и вкрадчиво ответил Хорвек. – Но уж тебе я в том отчитываться не собираюсь.

Мастер Глаас, грубое лицо которого исказилось от внутренней борьбы, вздрагивал от каждого слова, и мне показалось, что звучание голоса Хорвека откликается в нем, пробуждая воспоминания, существовавшие дольше, нежели прожил на свете сам разбойник. И тяжеловесная, черная память эта заставила склониться непокорную голову, не боявшуюся ни виселицы, ни плахи.

-Я… я подтверждаю клятву верности своего рода, данную твоему роду, - глухо промолвил Глаас, неловко встав на колени. – Мой дед служил твоей матери, и был при ней до последнего ее вздоха.

-Однако сам остался жив, - заметил Хорвек.

-На то была ее воля, - быстро ответил Глаас. – Она отпустила его, не видя смысла губить его жизнь лишь оттого, что он был ее верным слугой.

-Ничего иного он не мог бы сказать после того, как сбежал.

-Это не ложь! – разбойник рывком поднялся с колен, и глаза его блеснули так свирепо, как это было во времена нашего путешествия по Сольгеровому Полю, но тут же голова вновь покорно склонилась. – Тебе ли не знать, покойник, что сердце Белой Ведьмы не ведало жалости, но бессмысленную жестокость она считала постыдной слабостью.

-Ты говоришь о моей матери, разбойник, - Хорвек промолвил это тихо, но что-то в его голосе выдавало, как ревниво он относился к памяти Белой Ведьмы, и я с жадным удивлением наблюдала, как это чувство окрасило его бледные скулы лихорадочным румянцем. - Не смей впредь объяснять мне, что за существом она была. Об том судить не смею даже я.

-Позволь мне тогда ручаться за своего родича, - глухо отвечал разбойник, приняв эту отповедь со смирением человека, скованного по рукам и ногам невидимыми цепями. - Элиас из Янскерка похоронен за церковной оградой, как безбожник, и мало на Юге найдется людей, которым сопутствовала столь дурная слава. Я не обеляю своего деда, как видишь. Однако, при всем том, клятва верности, данная твоей матери, была его святыней, и прикажи она тогда умереть — он бы принял смерть без раздумий. Иной раз казалось, что самым горьким сожалением всей его жизни стало то, что он не смог разделить судьбу своей госпожи...

Мне было сложно судить, что на уме у Хорвека, однако мне показалось, что слова Глааса оказались верны: теперь демон смотрел на него без прежнего холодного презрения. Однако какое-то беспокойство все еще снедало моего спутника— и я легко разгадала, отчего мрачен его взгляд и кривятся губы. Что-то, витающее среди черных кипарисов, прячущееся в провалах окон, вопрошало у Хорвека, по какому праву смеет незваный гость именовать себя сыном Белой Ведьмы?.. Какая дерзость позволяет ему принимать наследство колдуньи, будь то давнее горе, живущее среди руин, или же старый родовой слуга?.. Место это не узнавало Рекхе, сына ведьмы, в новом обличье, как он и говорил ранее — и гневалось, желая прогнать самозванца.

Сумрак среди старых кипарисов сгустился, крошечные капли воды собрались на хвое — с моря пришел холодный туман. Мы стояли у поросших мхом камней: Хорвек, надменный, горделивый, но с трудом выносящий тайную боль, которую причиняли ему развалины дома; я, встревоженная, неловкая, привычно прячущаяся за спиной демона; и Глаас, старый лис, угодивший в капкан, из которого не выбраться. Ему предстояло сознаться в чем-то, что долгие годы хранилось в тайне, и разбойник отчаянно желал этого избежать — но при этом обреченно знал, что пришло время правды.

-Говори, слуга моего рода, - произнес Хорвек, устало вздохнув. - Что привело тебя сюда?

-Одно лишь желание спасти мальчишку, которого считаю сыном, - тут же ответил Глаас. - Клянусь, что никогда у меня в мыслях не было оскорбить память Белой Ведьмы, госпожи моего рода, однако...

-Однако теперь, глядя мне в глаза, ты понимаешь, что все-таки самую малость оскорбил, - хмыкнул Хорвек. - И полагаешь, что я могу разгневаться. Не бойся, разбойник. Ты не настоящий слуга Белой Ведьмы, и не был им, несмотря на старые клятвы и обеты, а я — не такой уж достойный наследник, и камни эти, скорее, осквернены моим появлением, нежели твоим. Так что же ты искал?

-Я расскажу все без утайки, - с заметным усилием сказал Глаас. - Но перед тем я спрошу у тебя, господин мой покойник — что помнишь ты о ночи, когда король пришел в этот дом с огнем и мечом?

-Многое, - Хорвеку также понадобилось усилие над собой, чтобы произнести это короткое слово. - Страдания, боль, кровь... О чем именно ты бы хотел услышать, разбойник? Не все из этого годится для ушей маленькой Йель — она и так слишком плохо спит и слишком часто плачет.

-Видел ли ты, как рубили руки твоей матери на этом камне? - прямо спросил Глаас.

-Нет, - коротко ответил Хорвек, и я невольно испугалась за мастера Глааса: вопрос заставил глаза демона полыхнуть огнем. Заговаривать с ним о прошлом могло оказаться делом опасным — слишкомненавистны были эти воспоминания. Сына Белой Ведьмы не было в ту ночь рядом с камнем — возможно, в тот миг, когда брызнула кровь колдуньи, его, избитого и едва живого, волокли к распахнутому окну, проклиная и обещая скорую смерть. Или острия ограды уже пробили тело мальчика, заставляя того корчиться от боли... Нет, нет, я не хотела думать об этом, но страшные видения возникали словно сами по себе — сами руины желали рассказать непрошеной гостье, что происходило здесь много лет тому назад.

-Тогда я расскажу тебе, покойник, что увидел и услышал мой дед в ту ночь, - мастер Глаас избегал взгляда Хорвека, но продолжал говорить, словно отдавая тяжкий давний долг. - Ему довелось узнать тайну, из-за которой можно сложить голову даже сейчас...

Тут силы покинули его и он вновь опустился на колени, отчего речь его стала походить на исповедь. Хорвек неподвижно стоял над ним, словно каменное изваяние бога, который с равнодушием внимает мольбам своей паствы, но затем безжалостно карает за то, что в его глазах выглядит отступничеством.

-Нельзя было служить Белой Ведьме, не лишившись при том части разума, - так начал свой рассказ разбойник. - Мой дед, Элиас, попал к ней в услужение еще мальчишкой. Он встретил чародейку среди осенних полей, когда повсюду горели костры — и с первого же взгляда понял, что последует за ней, куда бы она ни шла. Разве не безумием это было? Но так началась его служба: он просто пошел за женщиной с белыми волосами, не спросив на то разрешения ни у отца, ни у матери, и долгие годы они считали, будто сын их мертв, убит зверем, подошедшим слишком близко к деревенским наделам. Или же попался в руки злодеев, которые похитили его для продажи в южных землях — Элиас был крепким и рослым, как все в нашем роду. Впрочем, узнай прадед с прабабкой правду — она бы их не утешила. В ту пору человеческого волшебства было куда больше, чем сейчас, и значительная его часть его состояла из злой воли жадных до власти и богатства людей, одаренных могуществом более, чем совестливостью. Простые честные люди старались держаться от колдовских дел как можно дальше. Но Белая Ведьма была существом несколько иной природы, нежели другие маги. Дед говорил, что она во многом не походила на обычных людей: в тени ее белая кожа приобретала зеленоватый оттенок, точно под водой, а белки огромных глаз были перламутровыми, как створка морской раковины. Сама она рассказывала, что пришла из земель, много лет тому назад скрывшихся в морских водах после страшной бури: кто знает, люди ли населяли их и в нашем ли мире то произошло?.. Она не была добрее прочих, но честолюбие ее простиралось куда далее, чем у обычных магов, мечтавших исподтишка влиять на королей. Правдой то было или нет, но Белая Ведьма утверждала, что в ее жилах течет кровь правителей, род которых древнее любого королевского рода наших земель. И власти она желала истинно королевской. Правдив ли мой рассказ в этой части, господин мой покойник? - спросил он, подняв голову.

Хорвек едва заметно кивнул, но ненависть к прошлому все еще бушевала в нем, бессмысленно желая обрушиться на того, кто оживил воспоминания. Глаас не мог не видеть этого, однако превозмогал страх.

-Она знала, что погубит либо короля, либо себя — иного будущего в этих землях ей не дано, - продолжил он, полностью переменившись, словно его устами сейчас говорил покойный Элиас и даже выговор его изменился, смягчившись и став более певучим. - Честолюбие это было таково, что она рискнула даже жизнью своего сына, хоть и любила его так, как только может любить колдунья. В ночи, когда вокруг ее дома разгорелось пламя, Белая Ведьма не раскаялась и не проклинала судьбу. Но она не ждала, что король Виллейм окажется настолько жесток и бесчестен. Величайшей из чародеек не суждено было умереть быстро и с почестями, положенными наследнице старого рода. Ее, словно простолюдинку, тащили за волосы к этому камню, рвали одежду, насмехались над цветом ее крови, а кровь ее не была похожа на ту, что течет в жилах людей — темная прозрачная зелень, пахнущая морем и водорослями. Мой дед говорил, что никогда более не испытывал такого отчаяния, как при виде унижений, которым подверглась его госпожа. Он цеплялся за ее ноги, молил о пощаде, пока она хранила молчание, и терпение короля истощилось: у этого самого камня он ударил слугу ведьмы в висок рукоятью своего меча, да так, что кровь залила тому все лицо. Элиас упал замертво и его отпихнули ногой в сторону. Часть кожи вместе с волосами повисла лоскутом — я много раз видел те шрамы, когда дед расчесывал свои волосы — они до самой смерти были густы и длинны, как у женщины. Крови было так много, что всем показалось, будто слуга мертв, но Элиас слышал все, что происходило далее, хоть и был не в силах пошевелиться.

-И что же произошло здесь такого, о чем не рассказывают в своих представлениях ярмарочные балаганы? - с недоброй усмешкой спросил Хорвек, слушавший эту часть рассказа со столь непроницаемым видом, что было понятно даже мне: равнодушие это насквозь фальшиво. За каждую каплю крови, пролитой его матерью, он пролил бы кровавую реку, а ее унижения не простил бы, пусть даже о том попросила она сама с того света. То, что раньше он мог только вообразить, сейчас оживало перед его глазами.

-Я расскажу, а важной ли была тайна моего деда — решать тебе, господин мой покойник, - смиренно отозвался Глаас, но голос его при этом подрагивал. - Король Виллейм приказал, чтобы при свершении правосудия присутствовали только двое из его приближенных: брат его, Иберийн, и верный друг его величества, господин Луак, не отличавшийся знатностью, но служивший королевскому дому так истово, как может служить только преданный охотничий пес. И все, о чем говорилось здесь, у этого камня, знали только Белая Ведьма, Виллейм, названные мной благородные господа, да мой дед, лежавший в луже крови.

-Король... говорил с ней?

-Да, он не сразу отрубил ей руки, - старый разбойник говорил все увереннее и смелее, убедившись, что его рассказ выслушают до конца. - Виллейм не желал одного только избавления от чародейки, вздумавшей с ним соперничать. Он знал цену ее колдовству, равному которому не было ни в Южных землях, ни в каких иных краях, и желал оставить эту силу при себе. «Дай клятву, ведьма, - сказал он, - что ни один маг не сможет навредить мне и моим потомкам. Охраняй мой род после своей смерти от любого колдовства и от любой злой воли». Кто-то знающий научил его этой хитрости: предсмертная клятва чародея сильнее самой смерти.

-И она согласилась?

-В обмен ей посулили жизнь ее сына, а вас, господин мой, она любила, пусть и не так, как любят обычные женщины.

-Что именно она сказала? - нетерпеливо спросил Хорвек, глаза его полыхнули.

-Дед мой пересказывал не раз ее слова и временами путался, но говорить ей следовало так: клянусь, что отдам свою силу на защиту рода короля Виллейма от колдовства и злой воли, и пусть все чары направленные на него и его потомков обратятся против злоумышляющих. Чтобы любой маг, желающий погубить род Виллейма, погиб от своего же дара и своего же искусства, а тот, кто замыслил убить короля или его детей — упал замертво, едва только подняв руку... Король хохотал как безумный, но потом, словно припомнив что-то, спросил — точно ли клятва эта защитит от любого чародея — ныне живущего или же еще не родившегося?.. Белая Ведьма смело отвечала, что нет ей равных по силе и мастерству в этом мире и вряд ли родится кто-то, способный превозмочь ее посмертные чары, ведь чародейское искусство ждут упадок и забвение. Даже перед лицом смерти она не смогла бы солгать об этом — так велика была гордость этой женщины. Но король помнил тайные наущения и спросил еще раз: любого ли погубят эти чары? Он знал ответ, однако хотел услышать его из уст самой колдуньи. Ведьма не желала отвечать, понимая, что обрекает на смерть тем самым своего сына — но король сказал, что убьет его немедля, если не услышит правду. И тогда она признала, что не сможет обратить свою силу против своей же крови. «Ладно же, - сказал Виллейм, понимая, что иначе договора у них не выйдет. - Клянусь, что твой сын останется жив, и пребудет в заточении, где никто и никогда не обучит его колдовству!». И Белая Ведьма поверила его клятве.

-Совершенно зря, - вздохнул Хорвек. - Верить клятвам того, кто приставил нож к твоему горлу — бессмысленное дело, особенно, если речь идет о магии, в которой идиот с ножом ничего не смыслит.

-Белая Ведьма принесла клятву, которую требовал от нее король, - сказал Глаас. - Все содрогнулось, как будто там, далеко под толщей земли бушевало подземное море. Мой дед почти ничего не видел из-за крови, заливающей глаза, но ему показалось, будто Виллейма охватило зеленое пламя. Король трясся, кричал словно от боли, а затем расхохотался и приказал, чтобы Белая Ведьма положила руки на камень. Тогда-то он отрубил их, а затем крикнул Иберийну: «Иди, проследи, чтобы ублюдка прикончили». Дед слышал, как выл сын ведьмы, выброшенный из окна на острия ограды и как стихал его хрип. Так король Южных Земель обманул Белую Ведьму.

-Король Южных Земель обманул сам себя, - недобро оскалил зубы демон. - Магии нет дела до человеческих уловок.

-Так магия не защищает королевский род? - осмелилась спросить я, содрогаясь от страха и отвращения, порожденных этой мрачной историей.

-Защищает, но лишь потому, что я все-таки жив, - коротко ответил Хорвек. - И сделка эта не покажется роду Виллейма удачной, я обещаю.

Вновь я ощутила, как ничтожны мои беды в сравнении с тем, что изводило Хорвека во всех его обличьях: разве мог он поступиться своей местью ради спасения моего бедного дядюшки? Разве помнил он о моем несчастье сейчас, когда глаза его полыхали алым? Единственное, что держало его рядом со мной — ненависть к Рыжей Ведьме, но даже она, казалось, поблекла рядом с ненавистью, которую испытывал демон к роду короля Южных Земель — теперь, когда он узнал о лжи и клятвопреступлении, из-за которых сила его матери перешла к Виллейму и его потомкам. Он свыкся с мыслью, что король убил его мать, но правда нанесла новую рану, куда глубже прежней. Предательство, которое погубило мать Рекхе, несомненно перевесило бы на чаше весов предательство, погубившее его самого, вздумай кто-то проверить, какой грех в глазах демона кажется более тяжким. Бывают создания, способные любить другого исступленно, гораздо сильнее, чем любят они свою собственную жизнь — и я видела, что именно так Рекхе любил Белую Ведьму.

-Стало быть, если бы ты погиб, то у короля ничего бы не вышло? - я несмело тронула Хорвека за руку, пытаясь вернуть его из мира страшных воспоминаний.

-Ты сама знаешь, как гневается магия, когда кто-то нарушает уговор, в котором она участвует вольно или невольно, - коротко ответил он, и я поняла, что речь идет о моей ошибке с Мике, едва не стоившей нам жизни. Я до сих пор не знала, сколь долго придется искупать этот грех, и иногда думала, что мне придется умереть в том заснеженном лесу — или же увидеть, как умирает тот, кого я бездумно поцеловала в спальне ведьмы.

-Что было дальше? - резко бросил демон смолкшему Глаасу, и разбойник с бесконечной усталостью продолжил свою историю:

-Мой дед слышал, как лязгает меч о камень, как хрустит перерубленная кость, как кричит от боли Белая Ведьма. Отрубленные руки упали рядом с камнем, тут же раздались крики радости: Иберийн закричал, что зло теперь бессильно и остальные слуги короля поняли, что теперь им можно приблизиться к месту свершения правосудия. Окровавленную ведьму потащили прочь, к клетке, приготовленной для нее. В этой суете Элиас сумел незаметно перевернуться и накрыл отрубленные руки собственным телом, после чего ум его помутился и до самого утра он пробыл в беспамятстве. Никто не подумал искать ведьмины руки в грязи и крови — в доме колдуньи было много золота и прочего добра, которое все желали разграбить до утра, пока ум короля и его приближенных занимали иные мысли. Никому не было дела до покойников из числа слуг, к которым причислили и моего деда. Некоторых из них швыряли ради забавы из окон, а кого-то таскали по улице. Моему деду повезло — к камню, измазанному кровью ведьмы, никто не решался приблизиться лишний раз. Утром он очнулся, не понимая, что из виденного им было страшным сном, а что — действительностью. Все лицо его было покрыто запекшейся кровью, но рана затянулась чудесным образом. Он приподнялся и увидел их... руки. Прекрасные руки, все еще украшенные золотом и драгоценными камнями.

-И что же он с ними сделал? - Хорвек, казалось, знал ответ на свой вопрос, да и я уже начала догадываться, отчего нынче разрыта земля вокруг камня.

-Он говорил, что сразу понял — в них заключена волшебная сила. С каждой минутой они все меньше походили на руки человека — в них не осталось ни кровинки и сквозь белую кожу, теперь похожую на хрупкую бумагу, просвечивали кости, выточенные из нефрита. Даже грязь и кровь не замарали их. Белая Ведьма не была обычным человеком и плоть ее гибла не так, как это случается у людей. Но не это поразило деда более всего — он чувствовал, что у останков этих есть магическая сила, исцеляющая и защищающая. Именно благодаря ей он выжил в ту ночь.

-Думаю, что так и было, - согласился Хорвек. - Моя мать была последней из рода волшебных созданий, давно забытых людьми. В этом мире для нее не было места, несмотря на всю ее силу и мудрость. Что ж, понятно, как поступил твой дед...

-Он не присвоил себе останки! - вскинулся Глаас. Впрочем, в голосе его что-то выдавало правду — совесть слуги Белой Ведьмы не осталась совершенно чистой.

-Неужто? И что же он с ними сделал? - насмешливо спросил Хорвек.

-Он сумел пробраться в город, смыть кровь и найти чистую одежду — кольца с рук ведьмы стоили больших денег, а скупщики в ту ночь не спрашивали, откуда взялись драгоценности у испачканных копотью и кровью продавцов. Все в городе только и судачили о том, что вечером ведьму сожгут на главной площади, а до того ее будут держать в клетке и каждый горожанин может посмотреть на поверженную бессильную колдунью. Дед говорил, что едва мог сдержать слезы, когда узнал о новом унижении, которому король подверг его госпожу. Но он пошел туда и увидел своими глазами клетку — ее поставили на помосте, чтобы каждый мог увидеть издалека, во что превратилась некогда прекрасная Белая Ведьма. Палач брал с горожан деньги за то, чтобы они могли подойти поближе, подняться по ступенькам и плюнуть в нее. Дед щедро заплатил ему, и подошел к клетке так близко, как только мог, не вызывая при том подозрений. «Госпожа, вы узнаете меня?» - шепнул он. Она, покрытая кровью и грязью, пыталась сидеть, опираясь на прутья клетки. Жизнь оставляла ее, но глаза ее, бледно-зеленые, почти прозрачные, оставались ясными. Услышав голос своего слуги, она посмотрела на него и едва заметно кивнула. «Как поступить мне с руками?» - прошептал он. «Предай их земле» - ответила она, едва шевеля губами. Все это произошло так быстро и тихо, что никто не смог расслышать и слова, однако сзади напирали те, кто еще не успел поглазеть на ведьму. «Ишь, задумался! Плюнь в нее и иди своей дорогой! Эй, чего стоишь?» - кричали ему. Никакая сила не заставила бы моего деда оскорбить свою госпожу, но она усмехнулась и сказала так громко, как могла: «Плюй и проваливай, или ты не боишься моей порчи?». Это был последний приказ, который она ему отдала. И до самой своей смерти дед просил прощения у нее за то, что выполнил его.

Сказав это, Глаас поднял на Хорвека угрюмый взгляд, ожидая, что тот разгневается, но демон лишь усмехался — что-то свое он слышал в этой истории, недоступное для понимания ни рассказчику, ни мне.

-Так твой дед похоронил руки здесь?

-Да, следующей же ночью он пришел сюда, решив, что только эта земля, политая кровью его госпожи, достойна принять в себя останки Белой Ведьмы. Ее пепел уже остывал — как и было обещано, колдунью сожгли на главной площади. Сам король Виллейм присутствовал при этом и улыбка не сходила с его лица. Дед тоже был там, но никогда не рассказывал подробностей — слишком страшны они были и слишком любил он свою госпожу, чтобы делиться хоть с кем-нибудь воспоминаниями об ее унизительной и мучительной смерти. Дом колдуньи догорал, грабители взяли здесь все, что смогли унести, и только самые ничтожные нищие все еще бесстрашно шныряли в дыму. К камню этому никто не подходил — боялись, что кровь ведьмы ядовита. В темноте дед выкопал яму поодаль и уже собрался было бросить туда сверток, как великий соблазн одолел его...

-Чего и следовало ожидать, - Хорвек вздохнул, как человек, которому пришлось выслушать бессмысленную историю ради того, что он и так знал.

-Он взял только одну косточку, самую крохотную, - тихо промолвил Глаас. - Отрубил одну фалангу мизинца. И всегда носил ее при себе, спрятав в медальон. Ведь носят же короли при себе мощи святых? А ваша мать была святой в глазах Элиаса и он верил в ее покровительство, в милость, которую она дарует, несмотря на то, что он взял косточку, не спросив на то разрешения. Никому он не рассказывал, что в медальоне, даже моему отцу. Много лет он странствовал, прежде чем осесть в Янскерке, прячась от дурной славы, идущей за ним по пятам. Пережитое навсегда изменило его, и в дальнейшем он не гнушался никакими грязными делами: убивал и грабил, точно так же, как это потом делал я. Тайна, которую он хранил, становилась все тяжелее — вскоре он услышал, что господина Иберийна вместе со всей его семьей отравили, а господина Луака обвинили в измене и казнили. Проклятый груз, разделенный на четверых, теперь лежал на плечах двоих людей: короля Виллейма и моего деда. Никто, кроме них двоих, не знал, что король украл магическую силу у своей придворной чародейки. А еще мой дед знал, что ни один злоумышленник, кроме самого короля, не смог бы подать яд Иберийну — ведь вся королевская кровь теперь сохранялась от злого умысла посмертной магией Белой Ведьмы. Только Виллейм мог отравить своего брата. Король не желал, чтобы тайна стала известна хоть кому-то, кроме его единственного сына. Мой же дед сыну не доверился, но доверился мне, своему внуку, разглядев в моих повадках что-то особое и понятное лишь ему. «Ты, пожалуй, годился бы в слуги чародею, - говаривал он. - Но так как настоящих чародеев нынче не осталось, то судьба тебе стать простым злодеем, а злодею нужно везение». Он рассказал мне эту историю и отдал медальон. С той поры я не знал болезней, неудачи обходили меня стороной, а обман и порчу я чуял издалека. Дед многому научил меня, однако от истинных бед меня хранил медальон с косточкой ведьмы, я всегда знал это.

-Это она спасла вас от черного колдовства на пожарище! - воскликнула я.

-Да, я не выжил бы, если б она не защищала меня, - согласился Глаас, помрачнев. - Но у мальчишки не имелось такой защиты. А когда я понял, что на нас всех пало проклятье, от которого суждено спастись лишь мне одному, было поздно. Я открыл медальон — и он оказался наполнен черной пылью. В последний раз он помог мне, хотя, видят боги, помощи тогда заслуживал совсем другой человек.

-Вот почему вы вернулись сюда, - я говорила, поскольку Хорвек молчал, не выказывая более никакого интереса к словам старого разбойника. - Вы хотели взять здесь волшебную косточку для Харля. Но... вы не можете найти ее? Дед не сказал вам, где похоронил останки ведьмы?

-Отчего же, - Глаас почесал затылок, косясь на подозрительно молчаливого Хорвека. - Я знал, где искать. Когда мне сравнялось восемнадцать лет, дед привез меня сюда и показал то место. После этого он взял с меня клятву никогда не возвращаться в столицу, а историю эту я должен был рассказать только своему сыну, если увижу, что он способен понять и принять эдакую тайну. Да так и не родила мне жена мальчишку... А я сам... я... Эх! Что уж говорить! Я оказался негодным хранителем, провалиться бы мне в преисподнюю, старому греховоднику...

Голова его поникла, словно старый разбойник собирался распластаться в грязи перед Хорвеком, но тот недовольно фыркнул и приказал:

-Говори как есть. Мог бы ты смолчать — увернулся бы, но по всему видно, что рассказать правду для тебя важнее, чем мне — услышать ее.

-Все моя проклятая алчность, - торопливо пробормотал Глаас, приподнимаясь и с надеждой глядя на демона. - Жадность всегда лишала меня ума, вы и сами это знаете, господин мой покойник. Кто бы еще решился везти одержимого безумца - да простится мне эта дерзость! - на продажу через все Сольгерово Поле, как не человек, ослепленный жадностью?..

«Хитро, хитро», - подумала я, невольно восхитившись изворотливостью мастера Глааса. Словно невзначай он напоминал Хорвеку, что мог бы прикончить того еще при первой встрече, и в живых сын ведьмы остался лишь благодаря разбойничьей страсти к наживе. Следовательно, всерьез гневаться на старого мошенника демону было не с руки, каким бы не оказалось продолжение истории о костях Белой Ведьмы. Ох и проныра!

-Кто бы решился? - усмехнулся Хорвек. - Глупец, считающий себя хитрецом. Оставь свои уловки, разбойник, и признавайся, в чем ошибся.

Глаза мастера Глааса, не ждавшего, что его лукавство будет пресечено так прямолинейно, сверкнули живо и зло, затем на лице его на мгновение появилась растерянность: он не привык говорить прямо, когда не чуял за собой силы и не мог соизмерить выгоду с риском. Нет, из него не получился бы преданный слуга чародея, и он сам об этом знал.

-Ладно... - проворчал он. - Не буду ходить вокруг да около. Я и вправду сплоховал, но понял это только сейчас. Случилось то лет десять тому назад...

И старый разбойник вызвался рассказать нам еще одну историю, поновее предыдущей. Слова он подбирал долго, припоминая все в мелочах. Хорвек, заметив, как я утомилась, указал на развалины беседки, где сохранились тяжелые каменные скамьи. Должно быть, отсюда раньше открывался вид на море, но сейчас одичавшие кипарисы и можжевельники скрыли его, плотно смыкаясь над нашими головами вместо разрушенного некогда изящного купола. Мое нарядное платье промокло и испачкалось, плащ потяжелел от капель, непрерывно падающих с ветвей, и я невольно жалась к Хорвеку, спасаясь от промозглой сырости. Мастер Глаас, напротив, раскраснелся от волнения и, казалось, не замечал холодного ветра и осенней унылой капели — воспоминания о собственном проступке заставляли его кровь волноваться и бежать по жилам быстрее, ведь старая ошибка губила сейчас жизнь того, кто стал ему дорог, как сын.

Я хорошо помню каждое слово этого рассказа, как будто все это случилось со мной.

...Как-то раз, заполучив по осени хороший барыш в Ликандрике, разбойник с пустошей решил наведаться в Астолано. Дед, единожды показав ему место, где похоронил кости Белой Ведьмы, наказал более никогда не возвращаться в столицу, но королевский город неудержимо манил Глааса. Иной раз разбойник думал, что вовсе не собственное желание заставляет его поворачивать голову в сторону юга, а медальон с косточкой Белой Ведьмы, обладающий собственной волей. Косточке этой полагалось лежать в земле у старого камня. Все же Элиасу не следовало хитрить с мертвой чародейкой и оставить ее прах в покое.

Осень в том году выдалась теплой и тихой, и Глаас не смог устоять перед искушением: единожды виденный Астолано в ту пору мерещился ему во сне и наяву. Тайная сила влекла его в королевский город — или он внушил себе это, ища оправдания для собственной глупости. Вместо того, чтобы отправляться на зимовье в тихий Янскерк, где его ждала жена, разбойник который вечер попивал вино в одной из столичных харчевен, сам не зная толком, чем ему заняться. Как он сам говорил, невольно усмехаясь, рука в ту пору у него была столь же тяжела, как и сейчас, а нрав — куда более вспыльчив. Уже тогда за его голову восточные купцы, не желавшие отказываться от торгового пути через Сольгерово Поле, сулили щедрое вознаграждение. Но вряд ли кто-то мог предположить, будто тот самый Глаас с пустошей окажется настолько дерзким, чтобы пропивать награбленное в столичных кабаках.

И надо же такому было случиться, что в ту же харчевню ближе к полуночи зашел человек, по бледному и исхудавшему лицу которого любой бы угадал, что жить бедняге осталось недолго. А Глаас, к тому же, видевший чуть больше, чем прочие, заметил, что вместе с поздним гостем в харчевню вошло проклятие, насланное могущественным колдуном. Чары эти были губительны, обещали скорую и мучительную смерть, и оставалось только догадываться, чем невысокий молодой человек так насолил неизвестному чародею. Колдовство высасывало жизнь безжалостнее любой болезни, и юноша знал о своей судьбе — это угадывалось по его обреченному взгляду.

Во все времена искать исцеления от проклятия чародея следовало у другого колдуна. И сейчас, и десять лет тому назад о таком не заговаривали с первым встречным, но проклятые знают свой срок и оттого куда храбрее прочих.

«Я чувствую, у вас есть то, что может меня спасти» - сказал юноша, усевшись напротив мастера Глааса — словно тот его приглашал или договаривался о встрече. Голос молодого человека срывался, глаза помутнели, но взгляд их все равно оставался цепким и разумным. «Оно у вас, я знаю. Это какое-то волшебство и только оно может помочь!» - продолжал он с такой уверенностью, что одна рука мастера Глааса невольно потянулась к медальону, скрытому под одеждой, а другая — к ножу, перерезавшему не одну глотку.

-Проваливай! - огрызнулся он. - Знать не знаю, о чем ты болтаешь! Да и сам ты, похоже, не понимаешь, о чем говоришь, иначе не кричал бы о том на весь город.

-Я-то отлично знаю, о чем говорю, - голос у юноши был слабым, но говорил он без тени сомнений или колебаний. - Кому, как не мне нынешнему, смыслить в колдовстве. И у меня нет времени на осторожность. Я проклят колдуньей, спасти меня могут только чары. А они при тебе имеются. Если бы тебя похоронили заживо, если бы воздуха в твоем гробу оставалось на три вздоха — разве не почуял бы ты свежий воздух, откуда-то проникший в твою могилу? Оно здесь, здесь...

И худая рука, с намертво въевшимися в кожу пятнами, потянулась к шее Глааса, безошибочно указывая: там, под грубой курткой, под рубахой спрятана крошечная зеленоватая косточка, бережно оправленная в серебро.

-Оно-то может и здесь, - проворчал Глаас, в ту пору отличавшийся приветливостью в той же мере, что и ныне, - но если не приберешь свои руки от меня, то подохнешь не от проклятия, а от кое-чего иного, и гораздо быстрее, чем думаешь.

Его собеседник, конечно же, обезумел от страха, но не настолько, чтобы не понимать, с кем связывается. Мастер Глаас в ту пору уже обжился на Сольгеровом Поле, повидал немало темных чудес, и на его лице еще свежи были отметины после недавних приключений. Разбойное дурное нутро угадывалось в нем с первого взгляда. Иное дело проклятый - по его внешнему виду любой бы понял, что прежде этому хрупкому юному господину не доводилось рисковать своей жизнью в кабацких драках или кровопролитных боях. Всерьез угрожать разбойнику у него бы не вышло — даже стоя на краю собственной могилы.

-Я заплачу, - торопливо сказал юноша. - Я скопил немало денег. Отдам все, только продай мне колдовство, которое меня спасет.

Глаас с недоверием осмотрел юношу: внешне тот ничуть не походил на купца, да и к благородному сословию отнести нового знакомца не получилось бы. Пятна на руках выдавали неприглядную истину: много лет молодой человек возился с богомерзкими колбами и ретортами, а дворянину подобное не пристало. В существенную прибыль от алхимических затей Глаас не верил: ему доводилось пару раз грабить странствующих алхимиков. Все имущество этих малопочтенных господ в ветхих мантиях состояло из сундуков, наполненных зловонными порошками и экстрактами. В южных землях алхимию считали чем-то сродни колдовству, оттого попасть нынче на службу к щедрому знатному покровителю, как это случалось в прошлом, служитель колб никак не мог, а уж выпарить полновесное золото из навоза, видимо, доводилось только единицам из них.

Но юноша торопливо достал полнехонький кошелек, едва удерживая его трясущимися пальцами, и Глаас, к тому времени порядочно выпив, решил, что лишним золото не бывает, из какой бы дряни его не сотворили. «И женушке скажу, что не просто так задержался», - подумал он, предчувствуя, что дома его ждет отнюдь не теплый прием. Конечно же, в памяти всплыли наставления деда, но нарушив одно из них — прибыв в Астолано, — нарушить остальные казалось не таким уж грешным делом.

-Ладно, - согласился Глаас после некоторых сомнений. - Встретимся здесь поутру и я дам тебе то, что поможет.

После того он допил вино, попрощался с новым знакомцем, едва веря, что тому суждено дожить до утра, и отправился к руинам дома Белой Ведьмы. На сердце было неспокойно: Глаас знал, что идет против воли покойного деда, да и кости колдуньи тревожить ему не хотелось. Но бывают ночи, когда хмель ударяет в голову, жадность застит глаза и люди говорят себе: «Какое дело мертвым до того, что творят живые? И какое дело живым до воли мертвых?». Клятвы и запреты, о которых помнит один-единственный человек на всем белом свете, имеют вес только для него самого, существование их зыбко. Кто осудит за их нарушение? Уж не покойный ли дед и не мертвая ли колдунья?.. Мастер Глаас не слишком-то верил в загробную жизнь — ни один бедолага из тех, кого он прикончил, не являлся ему ни во сне, ни наяву, а ведь у убиенных имелась куда более веская причина гневаться!..

Вот потому-то разбойник с пустошей, выпив для храбрости по дороге еще одну бутылку вина, пришел полуночной порой к камню, отыскал то место, где его дед похоронил руки ведьмы и принялся копать. Противоречивые мысли смущали его: Глаасу всегда хотелось вернуться сюда еще раз, но при этом в глубине души он понимал, что повод для возвращения выбрал исключительно неудачно.

Некогда останки колдуньи ее верный слуга обернул шелком и уложил в ларец. Ткань истлела, крышка едва открылась, но сами кости были все тем же гладким нефритом, едва заметно светящимся во мраке.

-Уж простите меня, госпожа ведьма, но ведь от вас не убудет, если я возьму еще одну крохотную косточку, - пробормотал Глаас, сам не зная, зачем говорит с мертвой.

Ночные птицы в ту ночь не кричали зловеще над его головой, ветер не шумел в кипарисах — миру, казалось, не было никакого дела до того, что разбойник нарушил клятву и осквернил останки Белой Ведьмы. Утром Глаас, как и было условлено, пришел к харчевне, где повстречался с проклятым. Тот ждал его, содрогаясь от нетерпения и слабости.

-Это оно, - прошептал он, принимая крохотный сверток. - Благодарю тебя, добрый человек. Ты спас меня. Или, по меньшей мере, отдалил мою смерть, а это дорогого стоит!..

Разбойник получил свой кошель золота — там оказалось больше монет, чем он смел ожидать, и о приключении том он решил более не вспоминать: везде и всюду он говорил, что летом ему свезло с работенкой, а затем и сам почти поверил в то, что не совершал клятвопреступления.

Лишь сейчас он понял, что в ту ночь едва ли впервые за всю свою жизнь позволил себя обхитрить: ларец с костями, которому полагалось мирно покоиться в здешней земле, исчез. И об этом Глаас узнал, когда пришел за косточкой для Харля — второй раз он собирался нарушить клятву и уж теперь не колебался ни секунды. Не веря своим глазам, он переходил с места на место и рыл с остервенением то правее, то левее, все глубже и глубже. Кости пропали. Он и сам чуял, что прежнее волшебство ушло из этого места.

-Он... он следил за мной, чертов обманщик, - в отчаянии говорил Глаас, распаляясь все больше. - Не знаю, как у него хватило сил ползти по моему следу. Но он пошел за мной, узнал мой секрет и забрал все кости. Никто другой не знал о моей тайне. Они у него, я знаю! И если он до сих пор жив, то только благодаря им! А ведь они могли спасти мальчика, моего бедного мальчика...

-Что ж, - Хорвека, казалось, не тронуло искреннее отчаяние, звучавшее в голосе разбойника. - Сейчас самое время сказать, что наказание за нарушенные клятвы неотвратимо и справедливо, но я не слишком-то верю в справедливость такого рода. Скорее, речь идет о наказании за глупость. Тебе повезло. Ты не знаешь, как страшна смерть от колдовского проклятия. Когда человек умирает от болезни, то может только догадываться, что ждет его впереди, долгими ли будут мучения. А проклятие приходит во сны, шепчет на ухо, открывает перед глазами ясные картины того, что будет дальше. Страх проклятых перед будущим таков, что жалости они не знают. Он должен был убить тебя той же ночью, на этом самом месте — это сберегло бы ему и деньги, и время. Но, видимо, ты имел дело с исключительно честным проклятым.

-Честным?! - вскричал мастер Глаас. - Да это собачье отродье обокрало меня!

-Разве тут было что-то, принадлежащее тебе? - демон спросил это, какой-то особой интонацией выделив последние слова, и разбойник умолк, видимо, ощутив крайне непривычное для себя смущение. Хорвек поднялся, показывая, что собирается уходить, а я в растерянности смотрела на него, не веря что так бессмысленно закончится эта встреча. Разве стоило выслушивать истории мастера Глааса, чтобы потом просто уйти?.. Неужели равнодушие Хорвека было непритворным?

Глааса одолевали, судя по всему, те же мысли.

-Господин, - нерешительно промолвил он. - Господин мой покойник!..

-Чего тебе, разбойник? - холодно отозвался Хорвек, оглянувшись.

-Высшим силам, мертвым душам — но кому-то было угодно, чтобы я вас встретил здесь и сейчас! - промолвил мастер Глаас отчаянно и решительно, как это бывает с людьми, цепляющимися за последнюю соломинку. - Вы можете найти того проклятого. Чарами ли, чутьем, но можете, я знаю. Не за себя прошу, мне милости не положено ни от вас, ни от кого другого. Но спасите мальчишку!.. - тут он впервые за долгое время перевел взгляд на меня. - Ты!.. Ведь ты любила этого паренька, как и он тебя. За тобой он ушел из дому, не отпирайся. И ты за него в ответе. Проси за него у господина покойника, если уж моей просьбы недостаточно...

Я не была столь искусна в словесных хитростях, как демон, и на меня эта речь произвела именно такое впечатление, которого добивался разбойник. Харль страдал сейчас из-за меня, не было ни дня, когда бы я не вспоминала мальчишку и не корила себя за то, что втянула его в эту историю. А теперь, когда я знала правду... ох, все сложилось даже хуже, чем я могла вообразить!..

-Хорвек! - я не находила слов, видя, как далек демон сейчас ото всей этой истории. - Я так виновата!.. Сколько зла я совершила, скольким людям принесла горе... И мне не по силам хоть что-то исправить — о, как ты был прав, когда смеялся когда-то над моей глупостью и над тем, что я не вижу дальше собственного носа. За мои ошибки расплачиваются другие люди, а я могу только плакать и причитать, да просить тебя в очередной раз помочь. Но если ты можешь помочь — прошу тебя, помоги. Харль не должен умирать из-за моей глупости!..

Он наверняка ждал моих слез, потому лишь вздохнул и промолвил:

-Бедная маленькая Йель. Ты коришь себя за то, что не выдерживаешь ношу, которая с самого начала была тебе не по силам. Но не жалеешь, что взвалила ее на себя, а злишься, что переоценила свои силы. И старый разбойник тебя не жалеет, когда пытается использовать в своих целях. Ты, пройдоха, слышишь меня? Девочка видела много горя и увидит еще больше,ей не уйти от судьбы — и судьба эта горька, хоть она не нарушала никаких клятв и не желала никому зла. А ты, клятвопреступник и злодей, от своего наказания пытаешься улизнуть, да еще за чужой счет.

-Но я не за себя прошу...

-Судьба изобретательна, - Хорвек остановился около камня, положил на него ладонь, словно пытаясь почувствовать что-то, кроме холода. - Отнимать у тебя было нечего, ты еще никого не любил по-настоящему. Поэтому она сначала подарила, а теперь отбирает, да так, чтобы ты наконец-то проклял свою жадность и изменчивость. Но ты прав, судьбе угодно было нас для чего-то свести. По дороге сюда я колдовал для каждого, кто просил меня о помощи. Попробую помочь и тебе.

Глаас, не веря в то, что Хорвек так легко согласился, упал на колени, сбивчиво благодаря за милость, но демон не слушал его, знаком показывая мне, чтобы я поторапливалась.

-Не ходи за нами, - только и сказал он на прощание разбойнику. - Где ты остановился?.. Я приду туда и посмотрю, чем можно помочь мальчику. Позаботься о том, чтобы нас никто не увидел и не услышал.

-Спасибо! - торопливо повторяла я, захлебываясь на бегу, ведь шел демон быстро, словно мы куда-то опаздывали. - О, спасибо, Хорвек!.. Мы пойдем к Харлю и...

-И, возможно, после этого нам придется уносить ноги из города, так и не найдя художника, - буднично сказал он, не дав мне договорить.

-Но почему...

-Потому что в этом городе нельзя колдовать, - ответил он. - Можно притворяться, что колдуешь, можно болтать о магии, можно солгать и заморочить голову тщеславным глупцам, но настоящие чары в Астолано под запретом, нарушать который не стоит.

-Но кто узнает? - мне казалось, что Хорвек выдумал невесть что и поверил в то, чего нет. Магия была запрещена повсюду, но раньше он, не задумываясь, нарушал этот запрет.

-Узнает, - уверенно сказал он. - И придет. А мы так и не узнали имени художника. Тайна рыжей чародейки останется тайной... Быть может, это расплата за то, что мы сегодня узнали тайну Белой Ведьмы?.. Может, судьба вела нас сюда совсем не затем, чтобы ты, Йель, спасла своего прекрасного герцога от злой колдуньи, а лишь для того, чтобы ты выбирала между Харлем и дядюшкой, между Харлем и тем, другим... мальчиком, что остался в руках ведьмы? Тебе полагалось узнать, каков на вкус этот выбор... А я... что ж, мой выбор тоже горек. Но судьба, знаешь ли, любит такие шутки.

-Нет! - вскричала я, не желая признавать, что он может быть прав.

-Так что же — мне не колдовать? - с насмешкой спросил он.

-Колдовать, - со злостью сказала я. - Ты все выдумываешь. Никто не узнает о том, что ты колдовал, как это было раньше. Ты спасешь Харля. Или найдешь те кости... - тут я поперхнулась, сообразив, что говорю об останках покойной матушки демона, не проявляя при этом никакого почтения. - Ох, прости, прости меня... Эта история была самой ужасной из тех, что я слышала, а слышать мне пришлось немало. Но Харль не виноват... Ничего ведь не исправить в прошлом, а нынешнее... - я запуталась и растерянно умолкла, задыхаясь от слабости и быстрой ходьбы. В чем я хотела убедить Хорвека? В том, что жизнь Харля имеет хоть какую-то ценность? В том, что ради нее стоит чем-то рискнуть?.. Осквернить кости его матери?..

-Пожалуйста, - выдохнула наконец я. - Ради меня, прошу...

И я запнулась, подумав с горечью: «Что ему моя благодарность?.. Я не имею права думать, что представляю какую-то ценность в его глазах!».

Но он спокойно сказал:

-Я дал свое согласие, зачем ты снова просишь меня?

И вправду — зачем я снова взялась его умолять? Должно быть, я просила сейчас не столько помощи для Харля, сколько помощи для себя: я устала бояться и сомневаться, и хотела, чтобы демон успокоил меня, взяв свои слова о выборе обратно. Я не желала верить в то, что смогу спасти только одного, оставив погибать других.

Но он не сделал этого.

Кучер дожидался нас, как ему было приказано, от страха и холода спасаясь при помощи фляжки с горячительным. Я с некоторой завистью посмотрела на его румяные щеки и осоловевшие глаза. Всю дорогу мне думалось только о том, как бы побыстрее очутиться у огня и согреть руки. Признаться честно, на время я позабыла даже о мастере Глаасе и Харле — так мучителен был для меня теперь холод, от которого темнело в глазах. Прогулка к дому Белой ведьмы оказалась слишком серьезным испытанием для моего измученного тела — Хорвек на руках внес меня в дом, на ходу приказывая слугам разводить огонь в большом камине. Я едва разбирала его голос — в ушах шумело от слабости.

-Господин, - робко позвал его старик-слуга. - Вас дожидаются... в саду...

-Я же сказал, что сегодня не принимаю гостей, - раздраженно ответил Хорвек, укладывая меня в то самое кресло, где я обычно грелась вечерами.

-Но господин, к вам пожаловал сам... - слуга запнулся, не в силах вымолвить титул гостя. Эта запинка была столь красноречива, что Хорвек понял, чей визит переполошил слуг, да и мне не составило труда догадаться.

-Хорвек!.. - я схватила демона за руку, не зная что сказать. Тревога, которая охватила меня, была сродни страху перед ночной темнотой. Что-то страшное надвигалось на нас: злая могущественная воля, подкрепленная силой, знакомо отзывающейся в моей крови. Похожий страх у меня вызывала раньше только рыжая колдунья. Но спутать магию, исходящую от двух разных людей, невозможно — теперь я это поняла.

Странное дело: накануне, вечером, я не ощущала влияния колдовства, словно господин Эдарро не желал показывать нам свой дар. Сегодня же магия захлестывала меня, я задыхалась от бушующей вокруг силы, и на мгновение показалось, будто дом наш до основания вот-вот сметет морская волна.

-Колдовство! - прошептала я, сжавшись в кресле. - Оно повсюду! И он может им управлять!..

-Разве что самую малость, - так же тихо отозвался Хорвек, успокаивающе улыбнувшись мне. - Не бойся, Йель.

Я услышала, как недовольно кричит потревоженный павлин, как бормочет на ходу извинения слуга, и поняла, что господин королевский племянник, покинув сад, идет к нам. Совсем по-детски я зажмурилась, не желая ничего видеть, но затем, поняв, как глупо себя веду, открыла глаза и решилась взглянуть на Эдарро, вошедшего в комнату.

Это был красивый смуглый мужчина лет тридцати-тридцати пяти. Из-за слов старухи Аркюло, назвавшей королевского племянника главой тайной службы, я отчего-то вообразила, что господин Эдарро гораздо старше, но в его темных коротких волосах не было видно седины. Открытое лицо с правильными чертами, высоким лбом располагало бы к себе, не смотри он сейчас на Хорвека с таким явным презрением. Недобро щурившиеся глаза были редкого голубого цвета — сияющего, ясного, и мне подумалось, что королевская корона будет необычайно идти к этим мужественным чертам.

Он пришел к нам без сопровождения — ни слуг, ни рабов. Удивительное дело для Астолано. Любому мало-мальски зажиточному горожанину полагалось, отправляясь в гости к ближайшему соседу, прихватить с собой челядинцев, которые постучат в двери и торжественно объявят о прибытии своего господина. Не верилось, что у господина королевского племянника не имелось свиты. Стало быть, беседовать с Хорвеком он хотел тайно и наедине.

Не удостоив нас приветствием, Эдарро заговорил настолько спокойно и холодно, что сразу было ясно — он необычайно зол.

-Я давно уже не тратил свое время на то, чтобы дожидаться кого-либо, - сказал он, не отводя взгляда от Хорвека. - Обычно все происходит ровным счетом наоборот: люди в страхе ждут, пока я уделю им внимание. Если сочту нужным. А затем они выслушивают мои указания и повинуются.

Хорвек молчал, стоя рядом с креслом. Его рука лежала на моем плече и я могла бы подумать, что это случайность — но я слишком хорошо знала демона, чтобы поверить в необдуманность даже мельчайшего движения.

-Я сказал вчера, чтобы ты не смел приближаться к дому Белой Ведьмы, - продолжил Эдарро. - Ты нарушил мой приказ.

И вновь демон смолчал, едва заметно склонив голову в знак согласия. Действительно, не было никакого смысла отрицать. Наверняка шпионы господина Эдарро давно следили за нашим домом и знали о том, что мы ездили к руинам.

-В этом городе нет и не будет колдовства, - отчеканил господин королевский племянник, все-таки начиная выказывать признаки раздражения. - Я знаю все о том, что происходит в Астолано, будь то интриги благородных господ или же грязные сделки, заключающиеся в портовых трущобах. Я не из тех мечтателей, которые верят, что зло можно уничтожить полностью. Не бывает городов, где не убивают, не грабят и не обманывают. Но мой прадед, король Виллейм, доказал, что худшее из зол — магию - из столицы можно изгнать. И ей не стоит сюда возвращаться.

Я видела, как от нетерпения подрагивают крылья его носа — он ждал, что Хорвек начнет оправдываться или спорить. Тогда бы Эдарро дал волю гневу и показал, кто здесь главнее, перебив собеседника и заставив смолкнуть. Но Хорвек хранил молчание, заставляя всемогущего королевского племянника продолжать речь, от которой тот невольно распалялся — а это было, если разобраться, проявлением слабости.

-Я слышал о тебе, - говорил он все громче. - Ты пришел с пустошей, и бродяжничал по городам Юга, называя себя чародеем. Мне доносили, что ты сотворял всяческие чудеса, но я всегда знал, что это дешевые трюки и мошенничество, не стоящие моего внимания. Истинных магов не осталось в этих землях. И если даже найдется в наше время искусный чернокнижник, то Астолано - последнее место, куда ему следует приходить со своим дрянным ремеслом, замешанным на крови и зле. Ты, однако, поселился здесь, будучи человеком дерзким и глупым одновременно. Я следил за тобой так пристально, как астрономы наблюдают за звездами, но ты только болтал, да слушал болтовню других, ничтожный человек, - тут Эдарро прерывисто вздохнул, и стало видно, что речь эта не так уж легко ему дается. - Впрочем, будь ты магом, я бы точно так же не побоялся прийти сюда в одиночку: мой род одарен божественной милостью - мы неподвластны воле злокозненных колдунов и защищены от их чар.

-Стало быть, боги даровали вашему роду умение колдовать, ибо защититься от магии можно только магией, - спокойно ответил на это Хорвек, и от ярости ярко-голубые глаза Эдарро побелели.

-Что ты сказал, низкий мошенник? - прошипел он, потрясенно и яростно. - Я бы мог отправить тебя на виселицу прямо сейчас! За одну только эту дерзость!.. Но я понимаю, что будет потом: все эти людишки, считающие тебя магом, уверятся, что дело нечисто, и начнут говорить, будто ты в самом деле умел колдовать, превознося твое имя и воображая невесть что. Мне и сейчас досаждает их болтовня, но я готов стерпеть некоторое количество глупцов, рассуждающих о магии шепотом. Однако, я не дам повод говорить им громче и увереннее, о нет! Ты лжец и шарлатан, ищущий мелкой выгоды. Ничем не отличаешься от прочих воров и разбойников, стекающихся в мой город, разве что действуешь хитрее. И я бы стерпел твою наглость — в самом деле, что плохого в том, что кучка слабоумных бездельников болтает о колдовстве, собираясь по вечерам в твоем доме? Так даже удобнее следить за теми, кто желает вернуть магию — теперь я знаю каждого из них. Но ты перестарался, когда пошел к дому Белой ведьмы. Простому мошеннику ни к чему там бывать. Простому мошеннику не дозволено ослушаться моего приказа. И ты уберешься из города как можно быстрее, да так, чтобы все поняли, что ты — обманщик и пройдоха. Что магии здесь не было. И никогда не будет!..

Вновь Хорвек едва заметно усмехнулся и ничего не сказал.

-А если я... - Эдарро уже задыхался от гнева. - Если я вдруг пойму, что ты действительно колдун — клянусь памятью Виллейма, ты пойдешь на костер! Чему ты улыбаешься? Хочешь показать, что не боишься меня? Меня в этом городе не боятся только безумцы и...

Тут он внезапно смолк и рассмеялся, словно в ушах у него звучали те ответы, которых он добивался от Хорвека — одним богам ведомо, кто их нашептывал. Глаза его, казавшиеся недавно лучистыми как у прекрасных созданий, изображенных на стенах храмов, стали совершенно безумными.

-А ведь я всегда хотел отправить на костер колдуна, - прошептал он, приближаясь к Хорвеку.- Мой прадед сжег ведьму, и я слышал эту историю много раз. Что он чувствовал, когда победил зло? Когда темная сила была повержена и растоптана? Пережить такое торжество выпадает не каждому, оно делает человека частью легенды — как это было с Виллеймом. О, я хотел бы отрубить руки, умеющие колдовать... Хотел бы посмотреть, как умирает колдовское создание... Однажды мне показалось, что... Впрочем, неважно. Важно то, что я хотел бы убить хотя бы одного мага, и узнать, чем отличается его смерть от смерти обычных людей.

Господин королевский племянник шаг за шагом приближался к нам, ступая бесшумно и плавно. Я не смела поднять глаза и видела только его руки — холеные, но сильные, не украшенные ни единым кольцом, ни единым браслетом, до которых так жадны были прочие астоланцы.

-Дай мне понять, что ты колдун, - с пугающей, непонятной мне страстью прошептал Эдарро, подойдя к Хорвеку вплотную. - Дай мне знак — и я уничтожу тебя. Быть может, тогда я пойму, что за восторг испытал Виллейм, когда рубил руки ведьме. Ты слишком дерзко смотришь для обычного лжеца, слишком спокоен, и можно на мгновение поверить в то, что люди говорят правду о твоем даре...

Демон и в самом деле казался безмятежным. Рядом с высоким, статным господином Эдарро он выглядел неожиданно хрупким, бледным и юным, но улыбался по-змеиному и не отводил взгляда. Сейчас они стояли совсем близко, почти соприкасаясь — так тянутся друг к другу только те, кто любит, и те, кто ненавидит. Мне пришлось запрокинуть голову, чтобы увидеть их лица, но в то же время мне хотелось съежиться, закрыть лицо руками, чтобы не встретиться взглядом со страшным господином Эдарро — если все-таки он решит посмотреть на меня.

-Лучше бы тебе быть мошенником, - все так же тихо сказал Эдарро, перед тем шумно вздохнув, словно в доме этом ему не хватало воздуха. - Лучше для тебя. Убирайся из Астолано и забудь сюда дорогу.

-А если я останусь? - спросил Хорвек, чуть склонив голову и искоса глядя на королевского племянника с бесстрашным любопытством.

-Тогда... - Эдарро тоже улыбнулся, но безумия в этой улыбке было больше, чем яда. - Тогда для начала я прикажу снять с тебя перчатки и узнаю, что ты под ними прячешь. Быть может, этого хватит для того, чтобы покончить с тобой раз и навсегда. Наверняка ты давным-давно заслужил виселицу, и это написано на твоей коже — неспроста ты не снимаешь перчатки ни днем, ни ночью. Но я не желаю убивать мошенника или разбойника — городской палач вздернет тебя за десяток медяков, мне нет дела до таких пустяков. Ничтожной смертью ничтожного обманщика только мараться, - его голос дрожал, как это бывает у людей, которые впервые в жизни произносят вслух то, что не давало им покоя долгие годы. - Я желаю убить настоящего мага, слышишь?.. Воспользуйся моей милостью и исчезни, лжец.

Чутье не подвело Эдарро, под перчатками была спрятана история Ирну-северянина, устоявшая перед всеми заклятиями и чарами демона. Здесь, на Юге, у истории этой мог быть только один конец — виселица. Я не хотела знать, что натворил Ирну при жизни, чтобы лишний раз не думать о том, как эти самые руки, спасавшие меня от чудовищ во сне и наяву, безжалостно убивали женщин и детей забавы ради. Об этом между собой болтали разбойники мастера Глааса и я закрывала уши, запрещая себе слушать о злодеяниях северянина. Скорее всего, на совести самого демона было куда больше человеческих смертей, но я изо всех сил пыталась верить в то, что он не был бездумно жесток — именно так старый разбойник говорил о Белой ведьме, повторяя слова своего деда.

Должно быть, из меня получился бы настоящий слуга чародея — такой, каким был Элиас из Янскерка. Мы оба пытались оправдать то, что оправдывать не стоило.

-…Ты понял меня, низкое отродье? - с нажимом произнес Эдарро, так и не дождавшись от Хорвека ответа. - Если через неделю ты все еще будешь в городе, я прикажу арестовать тебя. Преодолев брезгливость, лично сниму с твоих рук эти проклятые перчатки, посмотрю, что под ними, а затем прикажу повесить на городской окраине — ты не достоин сдохнуть на главной площади. Девица твоя будет болтаться рядом, пока воронье не склюет вас до костей, а кости те растащат бродячие собаки. Но... но если я узнаю, что в Астолано кто-то нынче колдует — ты пойдешь на костер на глазах у всего города, клянусь. Я сам разведу огонь и буду смотреть, как ты умираешь...

Тут он повернулся и наклонился ко мне. Все произошло настолько быстро и неожиданно, что я испуганно пискнула, увидев голубые сияющие глаза совсем близко.

-О тебе, девочка, болтают, будто ты создана колдовством, - сказал он, рассматривая меня так, словно я была странным неодушевленным предметом неизвестного ему предназначения. - Как бы мне хотелось в это поверить... Если бы ты, умирая, рассыпалась пеплом или превратилась бы в тающий лед — вот это было бы забавно! Никогда не думал, что такое возможно. Есть ли у тебя сердце, как у людей? Я бы взглянул...

Я слыхала, что дети из богатых семей частенько избалованы и способны сломать игрушку, чтобы посмотреть, как она устроена и чем набита. Именно такой игрушкой я почувствовала себя под взглядом королевского племянника и легко поверила в то, что он способен из любопытства вспороть мне живот.

-Ах, как же хочется иной раз верить в настоящие чудеса!.. - Эдарро вздохнул, отходя от кресла. - Но каждый раз, когда мне кажется, что я нашел чудо, меня постигает разочарование... Убирайтесь из города, жалкие твари, пока я дарую вам такую милость. И никогда не возвращайтесь.

Я дождалась, пока слуга закроет дверь за знатным гостем, перевела дыхание, сбившееся от молчаливого ужаса, и произнесла совсем не то, что собиралась:

-Ведь он и сам колдун! Я чувствую это! Почему он так ненавидит магию?

-Потому что питается ею, но при этом презирает, и в ненависти ищет доказательство своей безгрешности, - ответил Хорвек, наконец-то отпустив мое плечо. - Род его славен тем, что боролся с магией и победил ее. Но стоит только признать, что Виллейм не изгнал колдовство из Астолано, а обманом присвоил себе, как история эта начинает выглядеть не столько славной, сколько подлой. Эдарро, как ты сама могла убедиться, в детстве слишком часто слушал рассказы о своем великом прадеде. Честолюбие велит ему превзойти Виллейма, а магия заставляет его мечтать о чудесах.

-Но он хочет увидеть волшебство, чтобы уничтожить! - воскликнула я, смутно понимая, о чем толкует Хорвек, но не находя точных слов, чтобы выразить свои мысли.

-Когда хищник измучен внутренней болью, то бросается на всех, кого встретит на своем пути, - сказал он задумчиво. - В Эдарро заключена великая сила, которая не находит выход, и рвет его нутро, порождая неясные для него самого желания. Он страдает, и думает, что его душу исцелит убийство чародея. Но этот чародей — он сам.

-Не следовало Виллейму воровать чужую магию, - пробормотала я.

-Да, - согласился Хорвек. - Но я позабочусь о том, чтобы эта ошибка была исправлена.

-11-

«А как же я?» – хотелось крикнуть мне, но я знала, что не имею права этого спрашивать. «Эдарро может уничтожить тебя! Уедем отсюда, забудь обо всем, что связано с этой проклятой королевской семьей!» - но и об этом просить я не смела, ведь отказаться от мести иной раз сложнее, чем по доброй воле лишиться лучшей из заслуженных наград.

Хорвек, должно быть, угадал мои мысли по жалкому и растерянному выражению лица. Вздохнув, он укрыл меня теплым пледом и сказал, что мне не стоит волноваться из-за того, чего я не могу понять и изменить.

Я почти уверилась, что после разговора с Эдарро Хорвек позабудет об уговоре с мастером Глаасом. Однако, дождавшись наступления сумерек, он разбудил меня и тихо сказал:

-Пора идти, Йель.

В доме было темно, только в камине догорало несколько головешек, и я поняла, что он отпустил слуг, не желая, чтобы они видели и слышали то, что будет происходить в доме этим вечером. Подобным образом Хорвек поступал не в первый раз: многие из гостей нашего дома не желали, чтобы запретные разговоры о магии подслушивала челядь. Насколько я могла судить, им казалось, что это придает происходящему оттенок вульгарности, ну а в глубине души бедняги попросту боялись лишних ушей. Слуги же были не настолько любопытны, чтобы всерьез огорчаться лишним часам безделья, и с радостью сбегали из дома при первой же возможности, не задавая лишних вопросов. Сегодня это было нам на руку.

-Ты все-таки пойдешь к Харлю!.. – воскликнула я, вскочив на ноги. – Но ведь Эдарро запретил тебе колдовать…

-Полагаешь, мне стоит прислушиваться к пожеланиям господина королевского племянника? - хмыкнул Хорвек. – Но что толку, если в итоге мне все равно придется его убить?

-Убить? – я вздрогнула.

-Разумеется, если он до того не убьет меня.

-Но Эдарро - племянник короля!

-Да, ты права. Первым следовало бы убить короля, но, поверь моему опыту, очередность не столь уж важна в подобных делах. Беспокоиться стоит лишь о том, чтобы каждый получил ему причитающееся, - ответил он с преувеличенной серьезностью.

-Ты не сможешь…

-Но я попытаюсь, - перебил он меня. – А теперь, Йель, тебе придется помолчать и стать тихой, как мышка. Нам нужно выйти из дому незамеченными, хотя бы для того, чтобы выиграть немного времени. За домом следят. Да и за логовом мастера Глааса, скорее всего, тоже присматривают, раз уж мы сегодня поболтали.

-Кто-то видел нас у дома колдуньи?

-Наверняка. Но сам разговор подслушать им вряд ли удалось. Иначе Эдарро беседовал бы с нами совсем по-другому.

Переодевшись в простое темное платье, я последовала за Хорвеком в сад. Когда-то перебраться через ограду мне не составило бы никакого труда, и я посмеялась бы над тем, кто предложит мне помощь в эдаком деле. Но сейчас голова у меня закружилась, едва я только попыталась дотянуться до руки Хорвека, уже забравшегося наверх – тихо и ловко, словно кошка.

-Я не смогу, - сказала я, пытаясь отдышаться после приступа дурноты и едва не плача от злости на саму себя. – От меня никакой пользы! Проклятые ноги не желают ходить, а руки не поднимаются, чтоб им пусто было. Тебе нужно оставить меня здесь, я буду только мешать.

-Йель, - Хорвек спрыгнул вниз, мелькнув неслышной черной тенью. – Мне не нужна помощь. Мне нужно, чтобы ты была рядом. Ты идешь со мной, потому что тебе нельзя оставаться одной. Ни в этом доме, ни где-либо еще в этом городе.

-Да что со мной случится? – огрызнулась я, досадуя не столько на него, прямо признающего, что толку от меня никакого, сколько на саму себя.

-Теперь – что угодно, - ответил он. - Эдарро посмотрел на тебя сегодня и решил, что убьет, кем бы ты ни была. На мгновение он поверил, что я – чуть больше чем человек, а ты – чуть меньше, чем человек, и ни за что не позволит нам уйти живыми. Он надеется найти волшебство в нашей смерти. Все его обещания отпустить нас – ложь, в которую он сам то верит, то не верит. Разве ты не поняла этого?

-Поняла, - соврала я, запоздало осознав, что Хорвек прав.

-Тогда идем, - сказал он, легко подняв меня. Кое-как уцепившись, я перебралась через ограду, и, упав вниз, вновь очутилась в его руках.

-Нас не увидят здесь? – испуганно прошептала я, оглядываясь.

-Нет, господин Эдарро считает, что мы не станем сбегать от него через грязную подворотню, - засмеялся Хорвек. – Если мы - покорные трусы, то нам положено уйти путем, который он нам показал и никак иначе. Безумные мятежники нарушили бы его приказ открыто. Но мы ни те, и ни другие. Иметь дело с людьми нашего сорта ниже достоинства королевского племянника – обычно он поручает их заботам своих слуг и палачей, - и потому не знает, чего от нас ждать. Никто не следит за этой помойкой.

Действительно, здесь стена нашего дома граничила с грязным переулком, служившим окрестным богатым домам свалкой. Я видела, как слуги иной раз перебрасывают туда всякий сор, ленясь выносить его к тележкам мусорщиков, на рассвете объезжающих здешние улицы.

Воняло здесь препорядочно, и даже мне, привыкшей околачиваться рядом с ярмарочными помойками, пришлось зажать нос. Неподалеку в одном из заборов, оплетенных диким виноградом и плющом, нашлась дыра, за ней – еще одна, и вскоре мы очутились на вполне приличной улице, освещенной несколькими фонарями.

Я едва поспевала за Хорвеком, невольно удивляясь, когда он успел так хорошо познакомиться с тайными тропинками Астолано. К гостинице, где остановился мастер Глаас, мы подошли, когда совсем стемнело, и пробрались к черному входу через хозяйственный двор. То было дрянное заведение, окруженное помойками и развалинами домов – но тут имелась и хорошая сторона: уследить за тем, кто приходит и уходит в эти трущобы было делом едва ли возможным.

Старый разбойник ждал нас, хоть по его лицу было видно: он почти не верил в то, что Хорвек сдержит свое слово. Я бросилась к кровати, где лежал измученный Харль, в котором едва можно было узнать прежнего шустрого мальчишку. Болезнь убивала его, наступая неотвратимо и жестоко. Испарина покрывала его лоб, губы выцвели как у старика, а пальцы на руках стали тонкими и серыми, как усохшие ветви.

-Харль, это я, Йель! Ты слышишь? – я схватила его за руку, но он не смог даже приоткрыть глаза.

-Видишь? Ему недолго осталось, - сказал Глаас, и мне показалось, что в его голосе звучит обвинение. Оно было целиком и полностью справедливым. От горечи, появившейся во рту, я поперхнулась и принялась дышать так же часто и прерывисто, как Харль.

-Он погиб бы давным-давно, не забери Йель его с собой, - равнодушно заметил Хорвек, и я сморгнула слезы, приходя в себя.

-Найди кости, - разбойник смотрел на Хорвека неотрывно, словно ожидая, что тот в любую секунду рассмеется и уйдет, ничего не сделав. – Они спасут его.

Я сжалась, чувствуя, как непочтительно и неуместно звучат эти слова – ведь речь шла о прахе матери демона! Но он ни единым движением не показал, будто ему неприятно выслушивать подобные просьбы. Вместо того, чтобы разразиться гневной презрительной отповедью, Хорвек расставлял по комнатушке свечи в понятном только ему одному порядке. Затем углем начертил на голых стенах бедной комнатки символы, в которых отдаленно угадывались страшные глаза с пустыми зрачками – я сразу же поверила, что они способны разыскать и увидеть даже душу мертвого грешника в самом дальнем углу преисподней. Харля демон не удостоил ни единым взглядом, показывая нам, что судьба мальчишки его не волнует и пришел сюда он вовсе не из соображений жалости.

-Подай мне то, что осталось у тебя, - сказал он коротко разбойнику, снимая перчатки.

-Тот быстро протянул ему небольшой округлый медальон. Я знала со слов Глааса, что внутри - черная пыль, но все равно отвела взгляд, когда Хорвек поддел замочек. Перед глазами у меня стояло пугающее видение: те самые кости из рассказа разбойника – нечеловеческие, похожие на нефрит. Решившись все-таки поднять глаза, я увидела, что демон как ни в чем не бывало облизывает свои черные испачканные пальцы. Затем, ни говоря ни слова, он сплюнул на пол мерзкую черную жижу, присел на корточки и, обмакнув пальцы в плевок, начертил то, что я вначале приняла за крест.

-Покажи мне сторону света, - произнес он спокойно, обращаясь к чему-то невидимому, заключенному в неровных черных линиях. Я увидела, как капает кровь – Хорвек глубоко надрезал ладонь и держал ее над черным знаком. Вначале красные капли падали беспорядочно, а затем волшебство проявило себя: некая сила начала притягивать их – лужица растеклась в левой верхней четверти рисунка.

-Северо-запад, услышь меня и покажи того, кто мне нужен, - приказал демон, одновременно с тем прикладывая порезанную ладонь к черному кресту. Что-то изменилось в воздухе, огни свечей затрепетали, и Харль заметался в постели, хрипло и громко дыша. Лицо Хорвека показалось мне особенно страшным в тот миг – зубы заострились и оскалились, глаза заполонила чернота, но, быть может, в том виновато было пляшущее пламя свечей. Когда он отнял руку – пол был чист. И черный крест, и кровь впитались в рану на руке демона – а от раны этой остался едва заметный красный след. Хорвек поднялся, пошатываясь, и потряс головой, как будто приходя в себя после долгого беспамятства.

На лице мастера Глааса читался невысказанный отчаянный вопрос – «Ты видел? Ты нашел?!!», но Хорвек не успел ничего сказать. Внизу раздался шум, крики, топот.

-Люди Эдарро, - только и сказал Хорвек, подхватывая на руки Харля, закутанного в испачканную простыню.

-Уходите, - так же кратко ответил Глаас. – Я останусь.

Быстро и тихо он отодвинул небольшой шкафчик, за которым обнаружилась крохотная дверь. Старый лис с пустошей нипочем не забился бы в нору, из которой не имелось бы тайного выхода. Я поняла, о чем на самом деле они говорили с Хорвеком: Эдарро искал колдуна и не успокоился бы, найдя одни только колдовские знаки. Глаас оставался, и, следовательно, принимал вину на себя, давая нам время уйти.

-Но вас казнят! – прошептала я, схватив руку разбойника, в первый раз не побоявшись коснуться этой огрубевшей, тяжелой ладони, иссеченной шрамами.

-Есть за что, - ответил он, подталкивая меня к выходу.

Хорвек скользнул в темноту, легко перекинув Харля через плечо – когда-то он уже нес так мальчишку по коридорам замка в Таммельне. Простыня смутно белела во тьме, не давая мне окончательно потерять их из виду. Я бежала, падала, поднималась и снова падала, получая по лицу хлесткие удары кустов, оббивая ноги о камни и бревна. Но жаловаться мне не пришло бы в голову – в помощи сейчас нуждался прежде всего Харль.

В наш дом мы вошли в темноте и тишине, как воры, пробравшись тем же путем, что и уходили. Хорвек уложил мальчишку на пол, нимало не заботясь о том, что испачкает роскошный ковер – Харля то и дело одолевали приступы кашля, переходящие в рвоту.

Где искать того человека? – выпалила я, бестолково растирая ледяные руки мальчика. – Духи сказали тебе?

Вопрос мой звучал глупо – словно я ожидала, будто волшебство могло назвать улицу или сказать что-то вроде: «Зеленый одноэтажный дом на холме за Дрянным переулком». Однако Хорвек не стал смеяться надо мной и ответил:

-Вор придет сюда до наступления полуночи. Магия приведет его.

-А если он не захочет?

-Он не посмеет ослушаться, ведь ему уже известно, каково проклятие, наложенное разгневавшимся колдуном. Эту силу ни с чем не спутать.

-А ты разгневался? – я недоверчиво смотрела на его спокойное лицо, едва различимое в смутном красноватом свете, исходящем от углей в камине.

-Он осквернил прах моей матери, - сказал на это Хорвек чуть удивленно, словно спрашивая: «А чего ты ждала?», и я поняла, что зря гордилась способностью разгадывать его мысли.

-Но что если он сбежал далеко-далеко, в другое королевство? – воскликнула я, ища подвох в его словах, прозвучавших слишком просто, чтобы годиться в отгадки для всех сегодняшних загадок.

-Он не смог бы, - уверенно произнес Хорвек. – Белая Ведьма простила своего верного слугу за проступок и неповиновение, но милосердие моей покойной матушки не было безграничным. Она хотела, чтобы кости лежали в земле у того камня. Ее посмертная воля была не настолько сильна, чтобы убить вора, но уйти далеко у него не выйдет. Пока в ее костях остается сила, он обречен кружить вокруг проклятого камня. То, что спасает его, одновременно приковывает к Астолано крепче любой цепи.

-А мастер Глаас?

-Ты полагаешь, он не заслужил виселицы?

Я закусила губу, не зная, что возразить на это. За разбойником и впрямь числилось порядочное количество грехов. Но отчего-то мне казалось несправедливым то, что в итоге заплатить ему придется не за свое преступление.

-Старому убийце выпала редкая возможность – совершить в кои-то веки хороший поступок, в какой-то мере искупающий его прежние грехи. Перед смертью самое время озаботиться этим, - продолжил Хорвек, заметив, как я кривлюсь, тягостно размышляя о слишком сложных для моего ума явлениях - справедливости, добре и зле. – Если ты веришь в каких-то милосердных всевидящих богов, то должна понимать, что он сейчас уцепился за волосок, держащий его на краю преисподней.

-Не уверена, что я в них верю, - пробормотала я.

Укутав Харля в пару одеял, я уселась рядом, словно пытаясь устеречь смерть, кружащую вокруг мальчика. Точно так же каждую ночь во сне я оберегала Мике, и в полумраке мне теперь казалось, что они, пожираемые изнутри жестоким колдовством, схожи с Харлем как родные братья.

-12-

-Нет, пожалуй, ему не стоит лежать здесь, - задумчиво произнес Хорвек, задержав на нас взгляд. – Боюсь, еще до полуночи нам нанесет визит гость, чьи глаза будут оскорблены столь неприглядным зрелищем.

Я поняла, что он говорит про Эдарро. Наверняка тому донесли о происшествии в гостинице, и пусть даже ни одна живая душа не видела, как мы выходим из дому и входим в комнату Глааса – господину королевскому племяннику полагалось почуять подвох. То, что при старом разбойнике имелся больной мальчик, утаить от гостиничной челяди было невозможно, и, следовательно, его исчезновение тоже не осталось бы незамеченным. Эдарро не стоило видеть Харля в нашем доме - хотя бы до полуночного часа.

Мы перенесли мальчика в мою спальню – и вовремя. Колокольчик у нашей двери нетерпеливо зазвонил, затем раздался грохот и грубые голоса пророкотали: «Именем короля!..».

Господин Эдарро ворвался в темную гостиную, где я неловко зажигала свечи, путаясь в широких рукавах. Поверх платья я успела набросить домашний халат, но вряд ли эта простенькая уловка могла бы спасти нас от подозрений. Спутники Эдарро в дом не входили - разговоры, которые вел господин королевский племянник с мошенником-северянином, не предназначались для ушей простых смертных.

-Только что в Астолано арестовали чернокнижника, - объявил наш гость, вновь не удостоив нас приветствием. – Пойман с поличным, при сотворении темных чар.

-Полагаю, это редкая удача для вашего ведомства, - вежливо ответил Хорвек, вынырнув из темноты.

-Колдун – это всегда горе для людей, как пожар или мор, - глаза Эдарро вспыхнули. – О какой удаче ты смеешь говорить? Укороти свой язык! Или ты до сих пор не понял, с кем говоришь? Хотя… Я вижу тебя насквозь. Разумеется, ты думаешь, что тебе сегодня удалось провести меня, и тешишь себя мыслями о том, что оказался в безопасности. Оттого и дерзишь так глупо.

Хорвек не стал опускаться до изображения картинного недоумения – Эдарро был слишком опасен и дразнить его не стоило.

-Я думаю, что ты причастен к тому колдовству, - медленно и тихо произнес королевский племянник. – Ты был там. Или научил старого головореза чернокнижничеству – недаром вы встречались у дома Белой Ведьмы! Душа у того злодея черная, но он не колдун. Не тот колдун, который мне нужен.

-Вы полагаете, что тот колдун – я? – спросил Хорвек прямо, и вопрос этот застал врасплох Эдарро. Господин королевский племянник много лет желал встречи с колдовством, мечтал прикоснуться к темной тайне, но боялся своих же страстей – и даже то, что мечту свою он собирался честно убить, не спасало его сейчас от душевной муки. Он пожирал Хорвека взглядом, но боялся поверить и обмануться.

-Нет, - с трудом произнес он, хрипло выдохнув. – Нет. Ты всего лишь лжец и мошенник, не понимающий, с чем играет. Тебя стоило прикончить за одно это, но мне противно марать руки. Убирайся. Я передумал. Неделя сроку - слишком щедрое предложение. К утру этот дом должен быть пуст, а твое имя – забыто в этом городе.

-Полагаю, так оно и будет, - ответил Хорвек, и никто, кроме меня, пожалуй, не сумел бы разгадать, что сейчас звучало в его голосе: почтительность или насмешка. Я бросила взгляд на часы – до полуночи оставалось совсем немного.

Эдарро резко повернулся к двери, но мне показалось, что лицо его на мгновение исказилось: спастись от мук сомнения ему все-таки не удалось. «Он вернется утром, - подумала я. – И не позволит нам покинуть Астолано живыми».

-Старого разбойника будут пытать, пока он не назовет своих сообщников, - бросил королевский племянник, покидая наш дом. – Не думаю, что он настолько благороден, чтобы смолчать.

«Ошибаетесь, господин, - подумала я, склонив голову, чтобы не встретиться взглядом со льдисто-голубыми глазами. – Мастер Глаас не выдаст нас ради спасения Харля!». Но мысль эта не принесла мне успокоения – напротив, на душе стало горько-горько.

-Что ж, эта беседа не обманула моих ожиданий. Совершеннейшая бессмыслица и пустая трата времени, - промолвил Хорвек, небрежно отбрасывая перчатки в сторону. – Надеюсь, полуночный разговор покажется мне чуть более интересным.

-Но если в дом сегодня кто-то войдет… - начала я, нахмурившись.

-Его не заметят, - отмахнулся Хорвек. – Тот, кого я проклял, почти не принадлежит этому миру. Тебе знакомо ощущение, когда глаза сами закрываются от испуга? Я сотворил с этим человеком кое-что настолько страшное, что обычные люди попросту перестанут его видеть, сами того не понимая.

С этими словами он уселся на пол, скрестив ноги, и вытянул вперед руку – ту самую, ладонь которой была отмечена свежим шрамом крест-накрест. Я знала, что ближе к ночи Ирну-северянин проявляется в демоне гораздо сильнее, чем днем, и не удивилась тому, что рисунки на руках стали ярче, а длинные волосы сами собой взлохматились и превратились в нечесаную дикую гриву, почти полностью скрывающую лицо. Хорвек принялся заунывно нашептывать что-то, едва заметно покачиваясь из стороны в сторону. Руку при этом он не опускал. От тихого бормотания в глазах у меня почти сразу потемнело, и я осела на пол рядом с демоном, враз потеряв счет времени. Придя в себя, я подползла поближе и положила голову ему на колени – так обычно делают верные псы. Он же, как добрый хозяин, небрежно погладил мои волосы, не переставая монотонно проговаривать слова заклинания.

Медленно, словно нехотя, на пол упала первая черная капля – рана на руке Хорвека открылась. Он все еще покачивался, но вторая капля упала ровно там же, где и первая, поразив невидимую мишень. За ней – третья. Темное влажное пятно расплывалось по полу, образуя странные узоры – то ли лабиринт, то ли переплетение колючих стеблей.

Часы начали бить полночь. Черные капли становились все тяжелее, все крупнее. Я отсчитывала удары, ожидая чего-то страшного – ему полагалось случиться, я знала это. Последний удар и впрямь оказался неожиданно громким, скрежещущим – я отпрянула от Хорвека, тело которого содрогнулось. Он запрокинул голову и закричал – точнее говоря, издал звук, в котором не было ничего человеческого. Вой, шипение, рокот штормовой волны или предсмертное карканье ворона – вот что послышалось мне в нем.

Не успел утихнуть его зов, как дверь распахнулась в ночь: на пороге нашего дома извивалось и корчилось нечто темное. Я с трудом смогла угадать в этом истерзанном существе человека, который полз, с трудом приподнимаясь на руках и снова падая. Какая-то страшная сила тащила его, бессильного и измученного, к Хорвеку – выворачивая суставы, срывая ногти, сдирая кожу с коленей и локтей, на которые бедняга пытался опираться.

-Прости, прости господин, - шептал он, хотя ему, наверное, казалось, что это крик. – Сними проклятие, не наказывай меня!

-Ты узнал, - удовлетворенно сказал на это Хорвек, поднимаясь на ноги. – В самом деле, тебе ли не распознать, что яд разлился в твоей крови.

-Да, да, я все понял… - человек бился на полу, словно его одолевал эпилептический припадок. – Сними проклятие, умоляю! За что караешь?! Я не знаю тебя, я не причинял тебе зла, колдун…

Хорвек бесстрастно смотрел на его мучения. В самом деле – зачем ему было отвечать на какие-либо вопросы?

-Отдай то, что украл у дома Белой ведьмы, - сказал он. – От моего гнева эта магия тебя не убережет.

-Но я умру, умру без тех костей, - простонал проклятый.

-Ты умрешь и с ними, - хмыкнул Хорвек. – Причем та, прежняя смерть, покажется тебе не столь уж страшной.

-12.1-

Я не раз видела, как демон проявляет жестокость – да и что могло лучше соответствовать его природе? Удивляться стоило, скорее, внезапным проявлениям человечности в нем. И уж точно мне не следовало вмешиваться в то, что он считал своим по праву – в свершение мести, ведь именно так он понимал истинную справедливость.

Магия, о которой говорил не так давно Хорвек, подействовала и на меня – глаза не желали видеть проклятого, ум отторгал возможность самого его существования. Жалость, отвращение, ужас – вот что внушало это существо, и я едва удерживалась от того, чтобы выбежать из комнаты, зажмурившись и закрыв уши. Но мне теперь было известно многое о колдовстве, и я понимала, что будет дальше: поддавшись первому приказу темной силы, я выполню и все остальные – перестану видеть, перестану слышать, забуду то, что узнала. В уме и в душе появится несколько червоточинок – магия всегда оставляет отметки на тех, кто ее творит, и на тех, кто подвергается ее воздействию. Более крепкие телом и простые духом продолжают жить, как ни в чем не бывало, лишь изредка чувствуя что-то темное и дурное, засевшее в глубинах сердца – так ноют старые раны на перемену погоды. Кто-то окажется слабее, тоньше, и гниль, распространяющаяся от тех отметок, постепенно пожрет его душу. В любом случае, бегство не спасало от колдовской заразы – лишь ослабляло, как любой самообман. Мне следовало остаться и сказать то, что вертелось на языке.

-Хорвек, - позвала я срывающимся голосом. – Пожалей его. Он просто спасал свою жизнь. Ты ведь не знаешь, за что его прокляли тогда. Быть может, те чары были совершенно несправедливы. Разве не прав человек, когда начинает искать спасения любой ценой?..

-Пожалуй, мне это ничуть не интересно, - ответил демон, разглядывая свою жертву. – Судьба привела его сюда для того, чтобы я отомстил, и этого достаточно.

-А вдруг нет никакой судьбы? – упрямо возразила я, собрав невеликую храбрость и глупую дерзость воедино. – Уж прости, но тебе попросту удобно думать, будто некая сила ведет тебя по пути мести.

Что-то переменилось в том, как держался демон: до того он лениво и чуть расслабленно покачивался, словно прислушиваясь к какой-то далекой музыке, заключавшейся в стонах и бормотании несчастного у его ног. Но после моих слов он вдруг замер, и мне показалось, что каждая мышца в его теле напряглась, как у зверя, готовящегося к прыжку.

-Разумеется, Йель, тебе бы хотелось верить, что я иду по пути, где мне положено спасти одну маленькую рыжую девочку, - хищно усмехнулся он, обернувшись. – Но не кажется ли тебе, что ты переоцениваешь собственную важность?

-Ха, - с деланной храбростью ответила я, на самом деле содрогаясь от ужаса. – Я-то никогда не боюсь признать, что не отличаюсь сообразительностью и частенько ошибаюсь. Как по мне, тот, кто считает, будто знает все на свете, поступает гораздо хуже. Неужто тебе навредит, если ты узнаешь, как жизнь довела беднягу до того, чтобы тот пошел откапывать чародейские кости?..

Хорвек смотрел на меня, не моргая, и я поняла, что он всерьез удивлен моим упрямством.

-Ты и вправду веришь, что узнав его историю, я сжалюсь? – спросил он.

-Я верю, что даже ты не можешь знать свою судьбу наперед, - сказала я, и слова эти ударили точно в цель – глаза демона засияли расплавленным золотом. Возможно, в ту пору я не понимала этого, но смутно угадывала: тому, что он сейчас считал своей судьбой, Хорвек покорился, но предугаданное будущее считал наказанием, а вовсе не наградой.

-Что ж, - он, помедлив, отступил от проклятого. – Потратим впустую еще немного времени. Итак, вор костей, расскажи, что за колдун тебя проклял и почему.

-Но я не знаю! – простонал человек. – Однажды ночью она… она вошла в мой дом и сказала, что я вскоре умру. Жгучий яд побежал по моим жилам и я услышал, как идет за мной смерть. Ни на секунду я не мог забыть о том, что время мое уходит, что спасения нет…

-Она? – переспросила я.

-Я никогда не видел ее до того, клянусь! – нет, он не мог обманывать, слишком измучили его страдания. – Ее волосы были как огонь, на белой шее синяки и раны от петли. Двери распахнулись, как будто не были заперты на все засовы, в окна ворвалась вьюга, и на снегу отпечатались следы босых ног, забрызганных кровью. Это все, что я помню.

-Волосы… рыжие? – я вздрогнула: перед глазами ожили кошмары, которые я видела каждую ночь. Следы босых окровавленных ног на снегу, метель, ало-огненные волосы – все это была она, она!..

-Я всего лишь художник, - выл из последних сил проклятый. – Я не причинял никому зла!

Вначале мне показалось, что я ослышалась. Появление мастера Глааса, история гибели Белой Ведьмы, болезнь Харля – все это заставило меня на время позабыть, зачем мы когда-то прибыли в Астолано. Выходит, я и сама поверила в то, что судьба привела сюда Хорвека ради мести, а я стала всего лишь его безликим и покорным спутником.

-Художник? – медленно повторил Хорвек. – Художник, проклятый рыжей ведьмой?

-Покажи! Покажи ему тот клочок холста! – я, захлебываясь от волнения, забыв о страхе, вцепилась в руку Хорвека. – Не дай ему умереть, умоляю. Это он нарисовал герцогиню! Это он знает тайну чародейки!..

-13-

Руки проклятого скребли пол и я вспомнила, как мастер Глаас говорил, что принял своего случайного знакомца за алхимика – из-за пятен от реактивов на коже. Но художники день-деньской возятся со всякой дрянью точно так же, как и алхимики, пытаясь добиться от красок истинной яркости и стойкости! Алхимики ищут философский камень, который превращает свинец в золото, а художники мечтают раскрыть секрет, как устроены голубизна неба, искорки света в прозрачной воде, сияние глаз счастливого человека… Чем же помешал рыжей ведьме этот несчастный? Где перешел дорогу?

Хорвек медленно, словно сомневаясь в каждой своей мысли, в каждом своем движении, приблизился к проклятому. Затем опустился рядом с ним на колени, протянул руку.

-Отзываю свое проклятие, - негромко, но чеканя каждое слово, произнес он. И тут же его швырнуло в сторону, точно невидимая сила мстила за пренебрежение к ней. Хорвека ударило о стену, затем еще раз и еще. Проклятие хотело смять, уничтожить, переломать все кости тому, кто посмел призвать его на голову врага, а затем отказался от мести. Я должна была догадаться, что эти чары нельзя отозвать, не прогневав магию, которая пришла карать и причинять боль. Разве не знала я, как жестоко расплачиваются люди и нелюди за свое право колдовать?

-Остановись, злая глупая сила! – яростно закричала я, не слишком-то надеясь, что меня услышат. – Ты убьешь его и он не сможет больше служить тебе! Кто еще так любит тебя? Кто сумеет колдовать так искусно? Будешь так жестоко обращаться со своими слугами – останутся самые худшие, вот в них и будет заключаться вся твоя слава!..

К моему удивлению, слова эти были приняты к сведению: я получила такую затрещину, что кубарем покатилась по полу. В ушах звенело, и я тщетно пыталась расслышать глухие удары – то ли оглохла напрочь, то ли свершилось чудо и над Хорвеком вправду смилостивились. Я приподнялась, размазывая по лицу слезы – от того удара из глаз брызнул целый фонтан. Но боль тут же забылась, когда я увидела, что демон, отброшенный в дальний угол гостиной, тоже поднимался на ноги, сплевывая кровь и шатаясь.

-Всего лишь плата за ошибку, - резко сказал он, жестом показывая, что не нуждается сейчас в сочувственных речах.

-Всего лишь злобное колдовство, которому лишь бы кого-то изувечить, - проворчала я. Не знаю, слышал ли он, как я дерзко обращалась к той силе, которой он служил, но в его благодарности я тоже не слишком-то нуждалась.

-Оно… ушло? – услышали мы дрожащий сиплый голос.

Скрюченный страхом и болью художник все еще лежал на полу, вжав голову в плечи. В свое спасение он, разумеется, верить не решался – да и кто бы посмел надеяться на лучшее, заполучив на свою голову целых два смертоносных проклятия?

Я наконец-то смогла рассмотреть его: черноглазый мужчина средних лет, изможденный, худой и бледный, словно кто-то по капле высасывал из него кровь – так бывает, когда человек всю жизнь борется с болезнью, которая рано или поздно его убьет. Вот только болезнь эта была наслана не богами, знавшими толк в справедливости – по крайней мере, я старалась в это верить, - а злой чародейской волей.

-Хорвек?.. – я вопросительно смотрела на демона.

-Я отозвал свои чары, - сказал он, рассматривая кровь на своих руках. – Прежнее проклятие все еще в силе, снять его может только тот, кто сотворил это колдовство.

-Рыжая ведьма! – я бросилась на колени рядом с проклятым, как это делал только что Хорвек, и попыталась взять его за руки, но он, обезумев от страха, скулил и прятал лицо в ладонях. – Не бойтесь нас. Рыжая ведьма – наш враг, и в Астолано мы пришли, чтобы найти вас. Это ведь вы нарисовали?.. Вы?.. Как вас зовут, почтенный?

Я, продолжая лепетать что-то успокаивающее, подсовывала к нему лоскут холста, но прошло немало времени, прежде чем художник решился взглянуть на него.

-Я Антормо, Антормо из Дельи, - неуверенно пробормотал он, словно припоминая жизнь, принадлежавшую кому-то другому. – Да, меня так звали все тогда. Я помню… Это портрет… портрет красивой дамы, который я нарисовал много лет назад. Десять… да, десять лет уж прошло с той поры. Но почему вы показываете мне его? Откуда он у вас? Моя картина… погибла?..

-Десять лет? - я растерялась. – Но госпожа Вейдена такая юная…Как же вы смогли нарисовать ее много лет назад? Тогда она была совсем ребенком!

-Вейдена? – теперь пришла очередь художника недоумевать. – Я не знаю такого имени… И работу над портретом я завершил, когда та бедная девушка уже исчезла… умерла, мир ее праху.

-И чем же славилась покойная дама в Астолано? – тихо промолвил Хорвек, склонившись к проклятому. – Что в ней было такого особенного?

-Особенного? – беспомощно переспросил господин Антормо, наконец-то осмелившийся принять сидячее положение.

-Разумеется, в ней было что-то особенное, и я говорю не о красоте, - демон начал выказывать признаки нетерпения, и окровавленное лицо его с горящими глазами выглядело весьма устрашающе. – Из-за нее тебя прокляли. Сам посуди, часто ли за спиной обычного человека стоит колдун, способный наслать смертельные чары?

Я вздрогнула: последние слова, казалось, более подходили ко мне самой, нежели к неизвестной даме – но она хотя бы была красива! Наверняка нашлись бы те, кто заплатил бы золотом за один ее благосклонный взгляд, а колдовство… что ж, оно тоже порой продавалось за деньги. И только подумав об этом, я поняла, что не верю, будто колдуны способны любить и призывать магию ради любви – только из-за жадности, ненависти, чтобы отомстить и наказать!..

Как ни странно, вопрос Хорвека оказался не столь уж простым: художник, который, казалось бы, еще недавно думал только о спасении собственной жизни, смутился и принялся лепетать какую-то невнятицу. Дама эта, по его словам, жила одиноко, но богато, а заказчика портрета он и вовсе не знал, а что знал – успел позабыть.

-Ох, да на кой черт врать, если не имеешь к этому никакой способности? – вскричала я, быстро потеряв терпение. – Неужто в твоей голове за десять лет не вызрела мысль, что колдунов лучше не злить? А он, - тут я указала на Хорвека, - он колдун, и еще какой! Говори, что не так было с той женщиной! Она знала магию? Якшалась с чародеями?

-Нет-нет, - художник возмущенно всплеснул руками. – Как можно! Ведь она была… - тут он снова смолк, да так резко, что раскашлялся.

-И кем же она была? – вкрадчиво прошептал Хорвек, одним ловким движением сжав горло господина Антормо из Дельи. – Ну же, у нас мало времени, а у тебя его еще меньше, друг мой.

-Отпустите, - прохрипел тот, задергав ногами. – Отпустите, я скажу!.. Но это всего лишь старая сплетня. Не знаю, зачем она вам нужна, ведь в ней, возможно нет ни капли правды!..

-То, в чем нет ни капли правды, не вызывает страх спустя десять лет, - ответил Хорвек рассудительно и ослабил хватку. – А ты боишься повторить вслух эту сплетню. Хотя не можешь не понимать, что ничего страшнее меня, - тут он белозубо улыбнулся и очаровательная эта улыбка, осветившая окровавленное лицо, была едва ли не страшнее, чем лютый оскал, - в твоей жизни произойти уже не сможет.

-Ладно. И вправду, столько лет прошло, чего мне бояться, - забормотал художник, отдышавшись, но видно было, что сам себе он не слишком-то верит. – Все в столице знали, что дама эта – любовница молодого наследника. Он даже собирался жениться на ней, хоть это лишало его права на трон!..

-Наследник? – я вытаращилась, не в силах уразуметь, что за сторона истории приоткрылась перед нашими глазами на этот раз. – Ты говоришь об Эдарро, королевском племяннике?

-Да нет же, - художник, осмелев, теперь смотрел на меня недовольно, точно человек, путающийся в астоланских наследниках, не заслуживал и тени уважения. – Я говорю о покойном принце Лодо! Ему в ту пору едва сравнялось восемнадцать лет, а до двадцати несчастный не дожил.

В первый раз я услышала тогда о принце Лодо. Удивительным образом до сих пор о нем не обмолвился ни словом никто из гостей нашего дома, хоть большая часть из них являлась отъявленными сплетниками и болтунами. Отчего же они смолчали? Отчего смерть юного принца никогда не обсуждалась в Астолано, словно никогда не жил такой человек на свете? Я смотрела на Хорвека, взгляд которого стал мрачен и тяжел и уже угадывала ответ: за этой историей стояло что-то страшное и темное, заставляющее людей забывать и хранить молчание, чтобы слово, невзначай произнесенное вслух, не оживило призраки прошлого. Наверняка это было сродни той самой магии проклятия, которая превращала человека в невидимку.

И я услышала, как мой язык сам по себе произносит:

-Здесь замешано колдовство.

-Ну еще бы! – огрызнулся художник, потирая шею.

-Ох, да я не о вашем проклятии говорю, - я вернула ему презрительный взгляд. – Много чести! Я говорю о том, что со смертью вашего принца дело нечисто. А раз и его дама впутана в колдовские дела, то тут уж к гадалке не ходи – здесь творил свои мерзости чародей. Точнее говоря, чародейка. Та самая, рыжая!

Хорвек одобрительно хмыкнул – в кои-то веки у меня вышло сказать что-то разумное! Но радости от того я не испытывала.

-Нет-нет-нет, - заблажил проклятый и глаза его стали глупыми, точно его огрели по голове. – Только не она! Я не желаю говорить о рыжей ведьме!..

-На него действуют какие-то чары, заставляющие молчать? – спросила я у Хорвека, почуяв что-то неладное.

-Вполне возможно, - ответил он, пытливо рассматривая враз отупевшее лицо художника. – Но страх смерти все же сильнее, чем действие этого заклятия. Не так ли?

Тот зажмурился и неохотно кивнул, видимо, сообразив, к чему ведет Хорвек. Первые слова дались ему с трудом, словно язык отказывался произносить их, но мало-помалу речь становилась все быстрее, и я видела, что скорбные морщины, преждевременно избороздившие лицо господина Антормо, разглаживаются, точно некая боль, постоянно терзавшая его изнутри, ослабевает. Чары молчания, вплетенные в проклятие, понемногу разрушались.

-14-

…Разоблачить ложь куда проще, чем умолчание. Лгущие люди путаются в своих выдумках, ошибаются, и ошибки эти помогают понять внимательному слушателю, что его водят за нос. Но как распознать злой умысел в том, чего ты не знаешь? Даже хитроумный Хорвек, чуткий к любым проявлениям магии, попался на удочку астоланского молчания. Молва называла наследником королевского трона господина Эдарро, и мы ни на мгновение не заподозрили, что так было не всегда.

Но нынешний король Юга не был проклят бездетностью – этим худшим пороком правителей. Всего десять лет назад астоланцы только и говорили, что о юном принце Лодо, гордости королевского дома Юга. Если верить господину Антормо, его высочество был сущим воплощением всевозможных добродетелей: красив, умен, милосерден – насколько могут быть умны и милосердны мальчики, которым едва сравнялось восемнадцать.

Все дурное обходило его стороной – ни болезни, ни враги не причинили ему и тени страданий, способных озлобить нрав или нанести урон красоте. Художник называл это благословением богов, но я, посмотрев искоса на Хорвека, поняла, что думаем мы об одном: юного Лодо, как и прочих потомков Виллейма, хранила посмертная магия Белой Ведьмы – просто мальчик был так хорош собой, что любое его качество, включая неуязвимость, привлекало внимание и превозносилось до небес. Старый король наверняка точно так же ни разу в жизни своей не болел простудой или же ветрянкой, однако его подданные не находили в том ничего достойного их внимания. Известное дело, красота очаровывает не хуже заклятий, и в юном Лодо окружающие видели истинное чудо – разумеется, ниспосланное добрыми богами, а не мерзким колдовством.

Южане верили, что именно молодой принц станет величайшим королем из тех, кто занимал трон Астолано со времен Виллейма-Ведьмоубийцы. Король не чаял души в сыне и повторял, что достойнее наследника не сыскать ни в одном другом королевстве. Но надеждам этим не суждено было сбыться. Лодо влюбился в беспамятную красавицу, которую повстречал на берегу моря. Говорили, что она чудом спаслась во время шторма – волны после того долго выбрасывали на берег обломки корабля и золотые монеты.

Незнакомка не могла назвать своего имени, не могла вспомнить, откуда и куда шел по морю тот корабль, груженый золотом и драгоценностями, но принцу было достаточно того, что красивее девушки в Астолано еще не видали. Наконец-то Лодо нашел равную себе. Он пожелал жениться на девушке, кем бы она ни была.

Разумеется, король не одобрил решение своего сына. Но упрямый принц объявил, что скорее откажется от трона, чем от своей невесты.

Неизвестно, чем бы закончилось это противостояние, но девушка так же таинственно исчезла, как и появилась. Однако это ничуть не пошло на пользу государственным делам: от горя принц принялся чахнуть, тоска изводила его все сильнее день ото дня. Как-то ночью, когда берег сотрясался от ударов волн, Лодо, ведомый безумием разбитого сердца, сел в лодку и отправился в открытое море. Больше его никто не видел, бедный принц погиб в шторме.

-…С ним же утонула и его сестра, - прибавил Антормо, лоб которого то и дело морщился от тягостных воспоминаний, заглушаемых старым заклятием. – Она была очень привязана к его высочеству и после того, как принц заболел, не отходила от его ни на шаг. В ту ночь они вместе ушли из дворца и больше их никто не видел.

Как ни старалась я помалкивать, чтобы не сболтнуть лишнего, на этом самом месте рассказа все мои усилия пошли прахом.

-Черти б меня поколотили! – вскричала я, вскочив на ноги. – Как это – их никто не видел?! Я видела их, своими глазами, разрази меня гром!..

Господин Антормо смолк и выпучил глаза, посчитав, что я ни с того, ни с сего рехнулась. Но я видела перед собой только прекрасное лицо герцога Огасто, слышала голос его околдованной сестры, погибающей в лесном монастыре – это были они, они!

-Йель, - предостерегающе произнес Хорвек, и его тихого оклика хватило, чтобы я смолкла, задыхаясь от слов, которые рвались из груди.

Лихорадочные видения проносились у меня перед глазами: Огасто, протягивающий руки к картине, где была изображена не Вейдена, нет – сгинувшая без вести невеста принца Лодо, ради которой его высочество был готов отказаться от трона. Его сестра, знавшая, что картина – единственное, что он сберег из прошлой жизни. Вот почему рыжая ведьма хотела уничтожить холст!.. Господин Эдарро, пребывавший в тени своего кузена, а затем получивший то, на что и рассчитывать не смел – трон Астолано. Конечно же, он до сих пор боролся с призраками, пытаясь хоть в чем-то превзойти само совершенство – прекрасного мертвого принца. Но ведьма… рыжая ведьма… Где же она была во всей этой истории? Лауресса говорила, что колдунья ждала их на берегу моря, что обещала вернуть счастье ее брату. Вернуть пропавшую невесту?

Но ведь Огасто и вправду получил жену – точную копию девушки с портрета! Я вдруг поняла, что губы мои шевелятся – я беззвучно проговаривала свои мысли, которым было тесно в голове. Вейдена была как две капли воды похожа на невесту Огасто-Лодо. Неужели именно это пообещала ведьма? Но ведь… Я заскрипела зубами, не в силах осознать то, что поняла намного позже: красота сама по себе ничего не значит, вовсе не лицо полюбил принц Лодо. Но тогда ему показалось, будто красоты достаточно для того, чтобы залечить глубочайшую сердечную рану…

-Тихо, Йель, тихо, - Хорвек сжал мои трясущиеся плечи. – Вот ты и узнала тайну своего прекрасного герцога. Как по мне - гордиться ему нечем.

-Да, - прошептала я потерянно. – Он разрешил себя околдовать взамен на девушку, столь же красивую, как его пропавшая невеста…

-И лишился посмертного волшебства Белой Ведьмы, защищавшего его от чужой злой воли, - Хорвек рассеянно поглаживал мои волосы. – Твой герцог-принц гораздо глупее, чем я думал. Подумать только! Получить величайший дар и отказаться от него!..

-Но он любил ту девушку… - несмело произнесла я, почувствовав, как что-то неприятно царапнуло мою душу. Я не должна была позволять демону говорить такое о человеке, которого любила больше жизни. Разве не ради Огасто я проделала весь этот путь? Терпела боль, холод и голод? Загубила судьбы своих близких?..

Однако ноющая боль не уходила из-под сердца.

-Тот, кто любил по-настоящему, знает, что любимое существо нельзя заменить никем другим, - ответил Хорвек, взгляд которого стал далеким и пустым. – А наш принц Лодо просто хотел заказать у ведьмы копию своей самой красивой игрушки, но прогадал с ценой.

-14.1-

Я хотела возразить, что принц просто был слишком молод для того, чтобы понять, какую ошибку совершает, но смолчала. Что-то подсказывало мне – Хорвек не проявит снисхождения. У демона имелось множество недостатков, но жалость к самому себе была совершенно точно ему не присуща – а Лодо, как ни крути, продался ведьме, чтобы облегчить свою душевную боль, вместо того, чтобы честно принять свое горе.

-Я ответил на все ваши вопросы, - несмело, но с очевидной неприязнью промолвил господин Антормо, упорно косившийся в сторону двери с той самой поры, как мы с Хорвеком заговорили между собой и перестали уделять должное внимание своему пленнику. – Отпустите меня.

Я схватила демона за руку, вспомнив о Харле, чья жизнь зависела от костей Белой ведьмы. Я не желала зла художнику, но и отпускать его не следовало!.. Хорвек опередил меня, не дав сказать ни слова.

-Отпустить тебя? – переспросил он, одарив проклятого взглядом, полным насмешливого недоброго любопытства. – С костями Белой Ведьмы, я полагаю?

-Д-да, - запинаясь, ответил господин Антормо, и его истерзанная рука дернулась к груди, невольно указав, где спрятано сокровище, спасающее его жизнь.

-Что ж, умом ты недалек, раз не понимаешь, что на твою долю и так выпало чрезмерно много везения, - вздохнул Хорвек.

-На меня дважды наложили смертельное проклятие! – возмутился господин Антормо, ненадолго позабыв о страхе. – Где же тут везение? Я самый несчастный человек в Астолано, если не во всем мире!

-Ты остался жив, - ответил на это Хорвек. – А это настоящее чудо. Даже я такого еще не видел, а мне довелось повидать немало удивительного… Пришло время расплачиваться.

-Что?.. – поперхнулся художник и вновь посерел.

-Сейчас ты пойдешь наверх, в спальню, - спокойно продолжал демон. – Там, в постели, увидишь мальчика. Если он все еще жив - возьми его за руку, и не отпускай до самого утра.

-А что будет утром?.. – пискнул изрядно встревоженный Антормо.

-Утром сюда придет старый разбойник, с которым ты когда-то встречался. Он будет очень зол. Ограбить его было неразумной затеей, ты и сам это знаешь. Если сделаешь все, как я говорю, и спасешь ребенка – возможно, сможешь вымолить у разбойника прощение. Если он разрешит тебе остаться при мальчике и делить с ним магию останков – будешь жить. Если сбежишь – разбойник придет за тобой и прикончит безо всякой жалости, ведь он любит мальчишку как сына, а ты, вор костей, в его глазах будешь дважды убийцей. Жить трусливым подлецом – не такое уж благо. У тебя есть возможность искупить свою вину и изменить свою жизнь. Подобный дар выпадает немногим, снова тебе чертовски везет, художник…

Господин Антормо открыл было рот, чтобы оспорить приказ Хорвека, но, подумав, не издал ни звука. Сгорбившийся, испуганный, он принялся подниматься по лестнице, держа в дрожащей руке догорающую свечу. Ожидай его в спальне чудовищное создание тьмы, глодающее человеческие кости, он страшился бы его не столь сильно, как мальчика, которого ему нужно было спасти сегодня ночью – я видела это по его безумным от испуга глазам.

-Постой! – окликнул его Хорвек. – Ты не сказал ни слова о той девушке с портрета. Но ведь ты рисовал ее, видел, и, наверняка, говорил с ней. Что ты помнишь?

Лицо господина Антормо безобразно исказилось, как это было, когда он вспоминал историю принца Лодо. Магия все еще сковывала его память.

-Она была… красива, - выдавил он. – До того я ни разу не рисовал настолько совершенных людей, и мне все время казалось, будто я недостаточно хорошо передал сияние ее глаз и белизну кожи…

-Я спрашивал не об этом, - оборвал его неуверенную речь Хорвек. – Как ее звали? Что она говорила о себе? О принце? Чего боялась?

Последнее слово заметно не понравилось господину Антормо, заставив того задрожать всем телом, и, стало быть, в нем крылась истина: таинственная девушка жила в страхе.

-Я не помню… Не знаю… - забормотал он.– Все как в тумане. Она не хотела, чтобы с нее писали портрет, но его высочество не слушал ее. И она боялась, да… Я не знаю, кто это сказал – все путается в голове. Может, она сама, а может кто-то другой… Или я сам это придумал, глядя на нее?..

-Чего она боялась? – с нажимом повторил Хорвек, подходя ближе.

-Королевской семьи, - выпалил художник, зажмурившись то ли от страха, то ли от дурноты. – Отчего-то мне казалось тогда - она боится, будто ее убьют, чтобы освободить принца от дурного влияния.

-Что ж, этого следовало ожидать, - задумчиво промолвил демон, а затем небрежно махнул рукой. – Иди, и делай то, что я сказал. Утром твоя судьба решится.

-Откуда тебе знать? – прошептала я, глядя на демона с надеждой и испугом. – Разве мастер Глаас в самом деле придет сюда завтра? Кто его освободит?

-Видишь ли, Йель, - задумчиво ответил Хорвек. – Эта ночь будет долгой и нелегкой для всех нас. Ты говорила, что я не могу знать будущее, и я признаю, что этот упрек справедлив. Но сейчас для того, чтобы заглянуть в завтрашний день, не обязательно быть ясновидцем. На рассвете либо мастер Глаас переступит порог этого дома, либо господин Эдарро. И если это будет господин королевский племянник – мы к тому времени будем мертвы, а мертвецам не о чем волноваться.

-15-

-Мы…

-Мы уходим, Йель, - оборвал меня Хорвек и указал на мой грязный плащ, небрежно брошенный возле камина. Как ни была я растеряна и испугана, но заметила, что на руках демона больше нет перчаток. Видимо, прошло то время, когда он считал нужным прятать от посторонних глаз преступления чужого прошлого.

-Нас увидят и донесут Эдарро! – воскликнула я, окончательно сбитая с толку. – Он придет за нами.

-О, это будет замечательно, - безо всякой тревоги ответил Хорвек, набрасывая на плечи бархатную куртку. – Нам непременно нужно встретиться с господином Эдарро до наступления рассвета. Но не в стенах этого дома.

Мне почудилось что-то странное в его голосе и я пригляделась к демону: разговор с господином Антормо переменил его гораздо больше, чем мне показалось. Вначале я решила, что к нему вернулась прежняя покорность недоброй судьбе, но я ошиблась - его лицо, обычно бледное и безжизненно-спокойное, пылало лихорадочным румянцем, а губы, и без того покрытые запекшейся кровью, искусаны от нетерпения.

Мы вышли из дому, и Хорвек, сделав пару шагов к одинокому уличному фонарю, замер, прислушиваясь к звуку тихих шагов. Сразу с нескольких сторон к нам приближались: соглядатаи Эдарро выскальзывали из темноты, преграждая нам путь и, одновременно с тем, отрезая путь к отступлению. Бесстрастные серые лица, темные плащи и злые глаза цепных псов.

-Ни шагу далее, именем короля, - сказал один из них, неотличимый от прочих. – До утра вам запрещено покидать этот дом, сударь.

-Что же будет, если я нарушу этот запрет? – Хорвек, словно не расслышав приказ оставаться на месте, мягко и плавно двинулся навстречу говорившему. – Неужели господин Эдарро приказал убить меня? О, не обманывайте меня, он не мог оказать такую честь даже самому доверенному из своих слуг…

-Он приказал остановить вас, и этот приказ будет исполнен,- коротко ответил человек с серым лицом. У самой шеи Хорвека блеснуло лезвие кинжала. Отблески света заиграли на обнаженных шпагах, бесшумно извлеченных из ножен: люди Эдарро не нуждались в приказах, чтобы действовать слаженно и молниеносно, да и суеверного страха по отношению к Господину-В-Перчатках не испытывали. Мне подумалось, что они вряд ли вообще боялись хоть чего-то – с эдакими-то пустыми глазами и одинаковыми каменными лицами.

Мы были окружены. Я сжалась за спиной демона, окончательно разуверившись в здравости его рассудка – все указывало, что живыми из Астолано нам не уйти, да и на быструю милосердную смерть рассчитывать не приходилось: предвкушение жестоких забав читалось в глазах людей с серыми лицами. Возможно, господин Эдарро и не одарил их разрешением отнять наши жизни, оставив это удовольствие на свою долю, но наверняка обещал, что до того разрешит повеселиться вдоволь.

-Славные верные слуги своего господина, - негромко промолвил Хорвек, опустив голову так, что волосы почти полностью скрыли его лицо. – Должно быть, вы многое повидали, и видом крови вас не испугать.

Эти слова, которые можно было истолковать как слабую угрозу, показались настолько смешными серым людям, что губы некоторых из них искривились в подобии улыбки – что-то подсказывало мне, такое случалось нечасто.

-Кровь! – с негромким смешком произнес главный из них, все еще державший у шеи Хорвека свой кинжал. – С чего бы нам бояться ее? Иной раз пустить кому-то кровь – лучшая из забав.

-Я и сам так думаю, - согласился Хорвек, поднимая голову. – Что ж, пусть голодная темная ночь станет сытой и щедрой… для нас.

Я не успела увидеть резкое движение – лишь почувствовала, как качнулся воздух, а затем несколько бесконечных долгих секунд пыталась понять, что происходит перед моими глазами: свет все еще отражался в дрожащем лезвии кинжала, который серый человек продолжал сжимать в руке – вот только рука эта безвольно упала вдоль тела, а лицо его запрокинулось к небу, точно соглядатаю внезапно в голову пришла блажь полюбоваться звездами. Черное хищное существо вцепилось в него, вгрызаясь в горло, и я не сразу сообразила, что то был Хорвек. Только когда он оглянулся, показав испачканные красным зубы, мне пришлось поверить в происходящее. Тело его жертвы с разорванным горлом медленно оседало на землю, и мостовую заливала кровь, кажущаяся черной в неярком свете догорающего фонаря.

Остальные стояли на месте, как зачарованные, и я увидела, что губы Хорвека шевелятся – он беззвучно произносил слова какого-то заклинания, сковывавшего людей Эдарро по рукам и ногам.

-Сегодня ночью будет пир для тех, кто жаден до чужих смертей, - наконец произнес он, вскинув голову и обводя взглядом круг людей, в центре которого мы оказались. – Я, господин этого богатого стола, приглашаю разделить со мной трапезу.

По тому, как затряслись соглядатаи, роняя свое оружие, как захрипели их легкие, я поняла, что слова эти – часть колдовства, начавшегося в миг убийства. У одного за другим подламывались колени, и я видела, что ноздри обезумевших жадно раздуваются. Только двое изо всех попятились, в ужасе жмурясь и зажимая рты.

-Мое угощение не для вас, - Хорвек повернулся к ним, утирая губы рукавом некогда белоснежной рубашки. – Уходите и забудьте.

Больше всего я хотела поступить так же, но продолжала стоять и смотреть на то, как ползут к луже крови люди, превратившиеся в уродливое подобие пиявок.

-Что с ними? – спросила я лишь для того, чтобы узнать, превратился ли Хорвек в безумное чудовище, помнит ли меня?..

-Лучше бы тебе на это не смотреть, Йель, - ответил он удивительно спокойным и привычным голосом, не отводя взгляда от камней, залитых кровью. – Это старое колдовство, а чем старше магия – тем страшнее выглядит.

-Что ты сделал? – с ужасом я наблюдала за тем, как лижут окровавленную мостовую существа, в которых не осталось ничего человеческого.

-Ничего особенного, если разобраться, - Хорвек мягко, но неумолимо заставил меня повернуться спиной к ужасному зрелищу, и теперь я слышала только голодное урчание и шорохи. – Служба Эдарро не так уж легка, и не каждый годится ему в помощники. Туда идут разные люди, но доверенными слугами становятся только те, кто любит смерть и жестокость – как и сам господин королевский племянник. Некоторые из них это хорошо скрывают, а у других получается из рук вон плохо, но правда в том, что все они больше всего на свете любят убивать, хотят крови и смерти. Я подарил им возможность первый раз в жизни показать свое истинное лицо без прикрас, и они охотно откликнулись на мое приглашение. Ты сама видела, что двое не поддались колдовству – должно быть, принадлежат к иной породе или же не успели войти во вкус. А души этих, - он указал себе за спину, - теперь принадлежат мне, и я распоряжусь ими так, как они того заслуживают.

-Как ты собираешься с ними поступить? – я не была уверена, что хочу это знать. – Эти люди обезумели и от того не стали добрее, ведь так? Разве можно насытить такой голод… Сейчас они вылижут мостовую досуха и набросятся на нас!

-О нет, им будет не до того, - Хорвек повернулся к тому, что называл пиршеством и издал странный гортанный звук, на который обезумевшие люди Эдарро ответили покорным скулежом. – Гости мои! Слушайте, что говорю вам я, добрый господин вашего стола! Один из вас сейчас пойдет к Эдарро, королевскому племяннику, и скажет, что чародей с пустошей ждет его у дома Белой Ведьмы. Тот, кто передаст ему это – останется жив. Остальные умрут, таково мое слово и мое проклятие. Яд уже растекается по вашим жилам, торопитесь!

Я, не удержавшись, обернулась и увидела, как люди Эдарро, едва приподнявшись с колен, с гримасами боли хватаются за животы, скалят окровавленные зубы – видимо, что-то жгло их изнутри все сильнее.

-Пойдем, - сказал мне демон, враз потеряв интерес к своим жертвам. – Пусть они решают, кто из них достоин спасения.

-Он убьет остальных и останется жить?

-Тот, кто принесет Эдарро мое послание, останется жить? – переспросил Хорвек и рассмеялся. – Не думаю.

-16-

И он направился в ночную темноту, прочь от фонаря – мне не оставалось ничего другого, как покорно ступать за ним шаг в шаг. За нашими спинами раздавались хриплые крики, стоны, вой, но я не оборачивалась, и без того зная, что там происходит. В окнах окрестных домов мелькали блики огня, слышались приглушенные возгласы – проснувшиеся в поздний час люди с опаской подходили к окнам, чтобы узнать, что за чертовщина творится нынче на улицах Астолано, а затем прятались за занавесками, торопливо приказывая слугам и домочадцам покрепче запереть входные двери.

-Ты хочешь встретиться с Эдарро? – я полагала, что после всего пережитого пара-тройка вопросов не ухудшат мое положение. – Рассказать ему о том, кто ты?

-Для начала. Еще вчера я бы сказал, что этого мне хватит с лихвой, - Хорвек улыбался, я была уверена в этом, хоть смутно различала впереди разве что его спину. – Но теперь оказалось, что Эдарро тоже может поведать нам немало интересного.

-О Лодо?

-Его высочество Лодо оказался едва ли не более скучным созданием, чем его светлость Огасто, - презрительно отмахнулся Хорвек. – Что о нем можно рассказать, кроме того, что принц был глуп, слаб и не видел дальше собственного носа? Я не потратил бы на разговор о нем и минуты.

-Однако на речь о нем ты не поскупился, - не удержалась я от шпильки, почуяв что насмехаются сейчас не столько над принцем, сколько над моим неразборчивым сердцем. – О ком же тогда ты будешь спрашивать?

-О том, кого боялась таинственная невеста Лодо. И куда подевалась так внезапно, - ответил Хорвек. Я почувствовала, как сердце мое царапнул невидимый острый коготок. Мы шли на встречу с человеком, погубившим красавицу с портрета. Отчего-то я сразу поняла, что Хорвек решил задать королевскому племяннику самые верные вопросы - и самые опасные.

Улицы города оказались пустынными и тихими в ту ночь, хотя ее нельзя было назвать ненастной: луна исправно светила с небес, лишь изредка скрываясь за дымчатыми облаками, а ветер нес с моря теплую влажность, пахнущую солью и водорослями. Возможно, так совпало случайно, что праздные гуляки, пьяницы, нищие, и несчастные влюбленные дружно решили, будто лунный свет сегодня неприятно ярок, а шум ветра в ветвях деревьев навевает слишком недобрые мысли, но я была уверена, что любой в Астолано чуял злое волшебство, расползающееся по городу, как гниль - оттого и не казал носа.

Я ничуть не удивилась, когда Хорвек, дойдя до уже знакомых мне развалин, направился к камню, около которого мы недавно вели беседу с мастером Глаасом. Ночные птицы, ничуть не испугавшись нашего вторжения, кричали на все лады, наблюдая, как мы собираем хворост для костра. Ветки все еще были сырыми после недавних затяжных дождей, и будь мы обычными бродягами – огонь не разгорелся бы и до утра. Но Хорвек, не таясь, взмахнул рукой – и пламя тут же взметнулось едва ли не на высоту человеческого роста. Камень в его свете стал красноватым, словно его облили свежей кровью.

-Присаживайся, - он указал мне место напротив себя, и я покорно выполнила его просьбу-приказ, поняв, что сегодня нас должен разделять огонь.

-Мы будем ждать Эдарро? – только и спросила я. Ответь он, что сегодня мы увидим призрак Белой Ведьмы или же услышим стук старых костей короля Виллейма, решившего покинуть королевскую усыпальницу – я бы не удивилась. Но Хорвек кивнул, показывая, что я все поняла верно.

Огонь, пылавший так, словно угли со всех сторон раздували невидимые бесы, обжигал, но не мог меня согреть. Я все думала о Харле, которого не повидала напоследок. Жив ли он был, когда господин Антормо вошел в спальню? Решился ли художник взять за руку мальчишку? Хватило ли колдовской силы в костях, которым полагалось лежать у этого самого камня?..

От Харля мои мысли сами по себе перешли к Мике, оставшемуся совершенно одиноким этой ночью среди снегов ведьминской души. Не вышло ли так, что я, пытаясь спасти одного, забыла на время о другом и, тем самым, погубила его?..Пламя начало слепить меня, и я, щурясь, видела лишь пронзительный свет, который постепенно становился все ярче, все белее… Искрящаяся белизна, обжигающая не жаром, но холодом…

-Проснись, Йель! – окликнул меня Хорвек, не поднимаясь с места. – Сегодня ему придется обойтись без твоей помощи.

Я поняла, что задремала, и начала безжалостно щипать озябшие руки, чтобы более такого не случилось. Но сон брал свое – я то и дело ловила себя на том, что голова клонится то вбок, то вперед, словно у тряпичной куклы.

Далеко заполночь господин Эдарро прибыл к дому Белой Ведьмы, приняв приглашение демона – разумеется, он не мог поступить иначе.

Я не слышала его шагов. Может, королевский племянник обучился кошачьему ходу, когда возглавил тайную службу, а может всем магам – даже тем, которые не признавали свою чародейскую сущность! – полагалось бесшумно возникать из тьмы. Ни одна веточка не хрустнула под его ногами, и я едва удержалась, чтоб не вскрикнуть, когда за моей спиной раздался его голос:

-Как ты посмел приказывать мне? Как ты посмел звать меня сюда, в это проклятое место?!

Я повернулась, подавив желание вскочить на ноги и спрятаться за спиной Хорвека. Господин Эдарро стоял на границе света и тьмы, дыша хрипло и тяжело. Я могла бы принять эти звуки за голос еще одной ночной птицы - из тех, что предвещают своим глухим уханьем горе и смерть. Вначале мне показалось, что лицо королевского племянника испачкано брызгами грязи, но тут же поняла, что это кровь. Судьба посланника, передавшего Эдарро приглашение Хорвека, оказалась именно такой, как и предполагал демон.

-А разве не этого вы всегда желали? – ответил вопросом на вопрос Хорвек.

-16.1-

-Я хотел увидеть волшебство! – выкрикнул Эдарро с ненавистью. – А пока что я вижу всего лишь болтливого бродягу. Или ты думал, я никогда не видел костра? Удивлюсь крови и смерти? Да я повидал их больше, чем кто-либо в этом городе. Не знаю, как ты разделался с моими людьми, как запугал их, но я не настолько глуп, чтобы вот так запросто поверить, будто в той резне и в том страхе было что-то сверхъестественное.

-Понимаю, - качнул головой Хорвек. – Иногда тяжело поверить в то, чего так долго ждал. Вам хочется увидеть нечто неоспоримо чудесное, пощупать, хочется попробовать на зуб, чтобы убедиться в его истинности – но магия, господин королевский племянник, не похожа на золотую монету, да и с ярмарочными фокусами имеет мало общего…

-Пощупать? – Эдарро шагнул вперед, к огню, и очутился совсем рядом со мной. – А ведь и правда. Если ты колдун, - тут он деланно расхохотался, показывая, что не верит в свои же слова, - то твоя девица и вправду создана при помощи магии, как и болтали. Я обещал к ней присмотреться. Что ж, узнаем, как устроено это чудо из чудес…

С этими словами он схватил меня за волосы и рывком поднял, притягивая к себе. Отчего-то я ждала, будто Хорвек, пока он жив, не позволит королевскому племяннику навредить мне, и от неожиданной резкой боли заверещала, как испуганный щенок.

Демон же продолжал сидеть на прежнем месте, как ни в чем не бывало.

-Пожалуй, в Йель вы не найдете того, в чем нуждаетесь, господин Эдарро, - только и сказал он, наблюдая, как я дергаюсь и притоптываю ногами на месте. – Она – самый обычный человек, и, пожалуй, во всем Астолано сложно найти более непримечательную в магическом отношении личность. Даже госпожа Аркюло – и та могла бы сотворить пару-тройку заклятий, в отличии от Йель, но ее нынче интересует только спасение собственной грешной души. Лучше бы вам отпустить девочку. У меня и без того есть повод лишить вас жизни.

-Лишить меня жизни? – переспросил Эдарро и вновь принялся хохотать, теперь уж куда более искренне. – Меня? Потомка короля Виллейма? Разве я не говорил тебе, что королевский род находится под защитой богов с тех пор, как мой предок уничтожил ведьму? Какое бы зло ты не измыслил против меня – оно падет на твою же голову, будь ты колдун или простой изменник. Такова воля небес, глупец!

Я почувствовала, как боль утихла – Эдарро на время позабыл обо мне и ослабил хватку, но высвободиться, пожалуй, у меня не получилось бы: во второй его руке, пока еще опущенной, поблескивал кинжал.

-Я не стал бы полагаться на столь ненадежное явление, как милость богов, когда речь идет о спорах вроде нашего, - Хорвек наконец-то решил подняться на ноги. Движения его были странно неторопливы, и мне показалось, будто он сам не знал, достанет ли ему сил сделать еще пару шагов.

-Ты угрожаешь мне? – насмешливо, с некоторым восторгом спросил Эдарро и прижал меня к себе теснее. – Думаешь, что сможешь ко мне прикоснуться? О, помнится, в детстве меня немало занимала эта история с благословением богов. Я никак не мог в нее поверить по-настоящему. Право слово, разве является серьезным доказательством чуда крепкое здоровье? В самом моем характере заложена потребность сомневаться и проверять свои сомнения. Мне сказали, что ни один человек не может навредить королевскому роду – и я пожелал узнать, так ли это на самом деле. По моему приказанию впокои тайно привели одного раба с хозяйственного двора, и я приказал ему ударить меня ножом. Он испугался до смерти, плакал, умолял меня отменить приказ, но я был непреклонен, и сказал, что непременно убью его самого и всю его семью, если он ослушается. И что же? Едва только он попытался замахнуться, как рука его извернулась, нож пробил ему горло, да так неудачно, что бедняга умер в считанные минуты. Я был крайне раздосадован! С одной стороны, произошло ровно то, что и должно было: покровительство богов защитило меня. Но с другой – уж не побоялся ли попросту трусливый раб наказания? В том, что он себя убил, не было ничего сверхъестественного, если разобраться – именно об этом ты и говорил, не так ли? Разве не мог он сам повернуть свою руку, решив, что так будет лучше для его семьи? Я думал повторить проверку, но мой отец, узнав об этом случае, гневался и настрого запретил мне повторять этот занимательный опыт…

«Ох, упаси боги служить господину с настолько пытливым складом ума!» - подумала я, затихнув. Кинжал Эдарро не был приставлен к моему горлу, но я понимала, что на это несложное движение господин королевский племянник потратит мгновение, не более – стоит только ему утомиться от болтовни.

-…Позже я не раз испытывал судьбу, чтобы ясно увидеть ту счастливую звезду, которая хранит мой род, - продолжал Эдарро, говоривший все более восторженно и взахлеб, точно в первый раз заполучив настоящего слушателя. – У самых опасных злодеев дрожала рука, стоило им направить на меня оружие. Ни один не смог нанести мне даже царапину. Что-то подавляло их волю, стоило им только подумать о том, чтобы причинить мне вред!.. А ты чувствуешь это? Каждый шаг дается тебе с трудом, я вижу. Ведь правда? Смотри: я сейчас начну убивать твою девчонку, а ты не сможешь поднять на меня руку…

В самом деле, Хорвек шел так медленно, словно при каждом шаге ему приходилось заново вспоминать, куда он движется. Последние слова Эдарро заставили его замереть. Демон опустил голову и посмотрел по очереди на обе свои руки, затем чуть удивленно приподнял брови.

-Но что если… боги сделают для меня исключение? – спросил он то ли у Эдарро, то ли у кого-то невидимого, безмолвно следящего за происходящим.

Господин королевский племянник довольно рассмеялся, позабыв о том, что собирался приставить кинжал к моему горлу – теперь оружие дрожало в его чуть приподнятой руке в такт хохоту, становившемуся все громче и истеричнее.

-Думаешь, в тебе есть что-то особенное? С чего ты это взял? Ты не сможешь… Не сможешь даже приблизиться… Что бы я не сделал… - повторял он, задыхаясь от смеха. Мне пришлось сгорбиться, неловко взмахнув руками – господин королевский племянник согнулся от очередного приступа безумного веселья, и его рука едва не ткнула меня носом в землю. Казалось, он никогда не замолчит, визгливые звуки становились нестерпимыми, как будто кто-то когтями скреб стекло. А затем они оборвались, словно господина Эдарро разом лишили возможности дышать и говорить.

-О, это не так уж сложно, как вам кажется, - раздался спокойный голос Хорвека. Я опасливо повернула голову, стараясь не делать резких движений – рука Эдарро все еще сжимала мои волосы - и скосила взгляд.

Господин королевский племянник замер в странной позе: видимо, он как раз пытался, отдышавшись, разогнуться, когда нож Хорвека – тот самый, похожий на коготь – коснулся его шеи. Прикосновение вряд ли было болезненным, около острия выступило всего несколько капель крови – сущая царапина. Но для Эдарро, ни разу в жизни не испытывавшего ничего подобного, произошедшее стало потрясением: я поняла это по его округлившимся, остекленевшим глазам. Человек, с рождения не знавший, что такое поражения и опасность, оказался парализован своей открывшейся уязвимостью.

-Отпусти девочку, - повторил Хорвек, державшийся так прямо, что я сразу поняла, насколько трудно ему дается эта горделивая неподвижность. – Твое божье благословение знает, что я имею право убить любого из твоего рода.

-Но… почему? – Эдарро словно враз лишился сил. Руки его безвольно разжались и кинжал с негромким стуком ударился о землю, а я смогла наконец-то сдвинуться с места, все еще сгорбившись от страха.

-Потому что вы получили свою силу в обмен на мою жизнь, - коротко ответил Хорвек, и по отчаянному хрипу, вырвавшемуся из горла Эдарро, я поняла, что тот верно истолковал эти слова.

И то, что окружало нас, невидимое и тихое, много лет ждущее отмщения, разгадало слова Хорвека – пламя костра вновь взметнулось вверх, теперь уж едва ли не до вершин кипарисов. Ветер загудел в ветвях деревьев, заскрипели их старые ветви, и что-то гулко обрушилось в развалинах дома. Гнев сгущался вокруг нас – я задыхалась от этой ненависти. «Ты не смеешь называть себя моим сыном!» - шептала сама земля, некогда щедро политая кровью Белой Ведьмы. Как и тогда, при встрече с Глаасом, это место не узнавало и не признавало Хорвека, сменившего обличье и отказавшегося от себя прежнего.

-17-

Господин Эдарро вряд ли мог понять, что происходит – его глаза все еще были пусты и глупы – но я видела, как дрогнула рука Хорвека, как сжались губы. Тонкая струйка крови поползла из уголка рта, вниз, по подбородку, выдавая цену, которую он платил за противостояние силе, преданно и слепо защищавшей Эдарро от чужака.

-Я, Рекхе из Астолано, сын Белой Ведьмы, - хрипло произнес Хорвек, не обращая внимания на темные брызги, разлетающиеся во все стороны при каждом шевелении его губ, и не отводя руку с кинжалом-когтем от горла Эдарро. – Я отказался от облика человека, чтобы стать высшим существом, достойным сыном своего отца. А затем я предал его, отрекшись от Темнейшего двора, осквернив свой род нынешним своим жалким существованием в мертвом человеческом теле. Честь для меня пустой звук – если она препятствует мести. Сегодня я желаю отомстить за кровь, пролитую моей матерью, и уничтожить королевский дом Астолано, погубивший ее. Белая Ведьма, убей меня, если не узнаешь в ничтожном создании своего сына – но я не отступлюсь!

Речь эта произносилась мертвым, безжизненным голосом. Напоследок хриплый клекот в груди Хорвека стал настолько громким, что заглушал слова. Господин Эдарро дернулся, словно очнулся ото сна, и в его взгляд ожил – там появились проблески любопытства, что я посчитала крайне дурным знаком. Стараясь двигаться незаметно, я отползала от него все дальше, не отводя глаз от двух фигур, застывших, словно кто-то третий, невидимый, наслал на них чары. Королевского племянника на месте удерживало потрясение, равного которому он никогда не испытывал, а Хорвека - боль. И что-то подсказывало мне: первые узы куда ненадежнее вторых.

-Один из нас должен сейчас умереть, - негромко, но отчетливо произнес Хорвек, глядя куда-то в пустоту, и я поняла, что он говорит сейчас из последних сил. – Все равно я не смогу жить, зная, что потомки Виллейма ходят по той же земле, что и я. Разве ваш сын может поступить иначе, матушка?..

Вновь Эдарро дернулся всем телом, и на миг мне показалось, что лицо его побледнело и засветилось изнутри морской зеленью, а голубые глаза мутно блеснули перламутром морской раковины. То, вне всякого сомнения, был лик Белой Ведьмы, проступивший сквозь черты лица потомка ее убийцы: она улыбнулась своему сыну, наконец-то признавая Рекхе в незнакомце. Ведьма не поверила бы ни клятвам, ни уверениям, но мстительная ненависть, лишающая страха смерти, откликнулась в давно истлевшем сердце. И впрямь, так неистово желать смерти Эдарро из рода Виллейма-Ведьмоубийцы мог только сын астоланской колдуньи. Ветер стих, ветви над нашими головами перестали трещать, а пламя костра унялось. Хорвек еще раз глубоко вздохнул, и по тому, как расправились его плечи, я поняла: боль отступила.

-Я не стану просить тебя о пощаде, - промолвил Эдарро, не поднимая глаз. – И не попытаюсь откупиться. Единственное, о чем я сожалею, так это о том, что Виллейм солгал, сказав, будто ты умер той ночью.

-Если бы я умер, клятва моей матери ничего бы не стоила, - ответил Хорвек. – Долгие годы вы тревожили ее посмертный покой, пользуясь тайным могуществом, которое вам не принадлежит. Благополучие вашего семейства оплачено кровью и силой моей матери. Да и я сам провисел на остриях ограды в ту ночь довольно долго… Полагаю, любой из вашего рода обязан заплатить жизнью за услугу, которую я невольно оказал вам, не подохнув.

-Какой смертью я умру? – спросил Эдарро, все так же глядя в землю.

-Еще не знаю, - пожал плечами демон. – Что-то мне подсказывает: ты быстрой смертью меня не одарил бы. Но, как видишь, я отвечаю на твои вопросы и без помощи мастеров пыточных дел. Теперь твоя очередь.

-Моя? – Эдарро несколько растерялся. – Но… что ты хочешь от меня узнать? О делах давних лет мне известно куда меньше, чем тебе, порождение тьмы…

-Ту историю я и впрямь знаю получше тебя, - согласился Хорвек. – Оттого ты сейчас и стоишь на коленях передо мной, готовясь принять смерть. Нет, меня интересует совсем другая тайна. Верно ли я помню… ты говорил, будто однажды тебе выпала удача убить существо, которое, вполне возможно, имело колдовскую природу… Точнее говоря, тебе показалось на миг, что так оно было, но, по всей видимости, ожидания не вполне оправдались. Что же за создание это было?

-Я… я не припомню, - неуверенно начал Эдарро, но я видела, что он лжет: те слова действительно прозвучали под крышей нашего дома, когда королевский племянник в первый раз задержал на мне взгляд своих ярко-голубых глаз, и они вовсе не были случайными.

-Нет, ты не мог забыть, - покачал головой Хорвек и острие кинжала-когтя вошло чуть глубже. – Чары забвения не действуют на вашу семью. То, что забыл весь город, ты прекрасно помнишь. Почему исчезла невеста принца Лодо?

-Откуда ты… - лицо Эдарро изуродовала злобная гримаса. Нож Хорвека, внезапно коснувшийся его кожи самым кончиком, сломил его волю и сделал полностью беспомощным, но вопрос, судя по всему, кольнул куда больнее.

-Стало быть, я угадал, - удовлетворенно произнес Хорвек. – Конечно же, именно тебе доверили подобную честь. Избавиться от невесты кузена, который так бездарно распорядился дарами, что полагались ему по праву рождения!..

-Лодо был слаб, - сквозь зубы прошипел Эдарро. – Он не годился в короли, что бы о нем ни болтали! Ради той безродной шлюхи он мог отказаться от трона, опозорив династию! О, я бы оставил ее жить, если бы знал, что он и впрямь отречется. Но разве его отец допустил бы подобное? Он вбил себе в голову, что Лодо лучший из сыновей династии, и не допускал ни на мгновение, что есть более достойные наследники… Мой отец был первым ненаследным принцем со времен Виллейма. Старый король-ведьмоубийца знал, что сила, охраняющая наш род, не безгранична и избавился ото всех своих кровных родственников. Чем больше потомков – тем слабее их защита. У самого Виллейма был единственный сын, мой дед. И стоило Ведьмоубийце упокоиться, как он тут же нарушил волю отца: двое сыновей от двух законных жен! Да и мой дядя поступил не намного разумнее, позволив жить своей старшей дочери-принцессе... Отец приходился младшим братом королю, и был вспыльчивым, но безвольным человеком. Я хорошо помню его – он умер, когда минул мой двадцать первый год жизни. Даже защиты твоей проклятой матери оказалось недостаточно, чтобы уберечь его от собственной глупости: он сломал шею, упав с необъезженной лошади. А я… я всегда знал, что тайное благословение, охраняющее наш род, оказалось милостивым ко мне, почуяв что-то особое в моей крови. Мне досталось гораздо больше, чем Лодо и его сестре, я чувствовал это.

-Потому-то ты и стал безумцем, - мягко ответил Хорвек, и мне почудилось тень сочувствия в его голосе. – Чем щедрее одаривает тебя магия, тем большего требует взамен. И ты бы мог стать достойным ее слугой, я вижу это.

-Никогда я не стану прислуживать колдовству! – вскинулся Эдарро, не обращая внимания на кровь, стекающую за ворот его рубашки.

-А кому же ты служил все это время, убивая людей? – рассмеялся Хорвек. - Ты можешь солгать другим, королевский племянник, но не себе. И не мне. Ты подавлял ту силу, которая жила в тебе, загонял в самый темный угол своей души, но исправно кормил ее, ловко найдя для этого возможность. Где же еще льется так много крови, как не в застенках тайных ведомств? Ты хотел узнать, что такое колдовство, а колдовство хотело узнать, что ты за человек. И, сдается мне, ты ему приглянулся, хоть и не понял этого… Так что же, в невесте принца Лодо ты почуял нечеловеческую природу?

-Да, - коротко ответил Эдарро. – Но никто не не верил.

-Еще бы, - Хорвек снова улыбнулся своим мыслям. – Колдовство защищало вас от нападения, от заклятий, подобных занесенному ножу, а магия личины – более тонкая, не несущая, на первый взгляд, опасности. Не каждый опытный маг может ее разгадать, что уж говорить о вас, использующих силу, словно неразумные дети. Только ты, одаренный больше остальных, заподозрил неладное.

-Личина? – переспросил Эдарро, к которому, кажется, возвращался некий интерес к жизни. Магия, и вправду, отзывалась в нем каждым звучанием слова, связанным с ее тайнами.

-Где ты убил ее? – спросил Хорвек прямо. В том, что он до сих пор так и не спросил имя невесты Лодо, я уловила нечто осознанное. Внешность красавицы была фальшивкой, и, следовательно, той таинственной девушки, которую полюбил принц, никогда не существовало. Имя несуществующего человека – пустой звук, бессмыслица. Нам следовало знать, кем она была на самом деле…

-Я повесил ее, - признание давалось Эдарро трудно, хотя, я была уверена, убивал он легко. – Повесил на одном из старых деревьев в этом саду. Я привел ее сюда…

-…Потому что твой прадед убил здесь Белую Ведьму, - закончил Хорвек вместо него. – И ты хотел совершить нечто равное, на том же самом месте. Сам, безо всяких помощников. Что же произошло?

-Она… плакала, - выдавил королевский племянник. – Я ждал, смотрел… Но ее смерть ничем не отличалась от смерти обычных людей. Я подумал, что ошибся. Она и в самом деле не представляла собой ничего особенного.

-Как досадно, - хмыкнул Хорвек. – Что было дальше?

-Я похоронил ее вон там, у ряда старых кипарисов, - Эдарро чуть заметно повернул склоненную голову в сторону. – Не слишком глубоко…

-Копать могилы всегда скучнее, чем убивать, - согласился Хорвек. – Ну, что ж, тебе повезло. Раз яма была неглубокой, то и копать придется немного. Пойдем, посмотрим на старые кости.

-18-

Королевский племянник, помедлив, неловко поднялся, словно не сразу понял, что от него требуется. Кинжал-коготь больше не прикасался к его горлу – Хорвек отвел руку. Краденая магия не защищала Эдарро, как прежде, и он, осознав это, в одночасье превратился в бледную тень прежнего бешеного безумца. Движения его стали скованными, взгляд помутнел как у пьяницы.

Пылающая головешка из костра, прихваченная Хорвеком, осветила наш путь. Земля здесь была каменистой, а у Эдарро не имелось при себе ничего, кроме того самого ножа, которым он собирался меня прикончить ради забавы. Но копал он старательно и без единой жалобы запускал в разрыхленную землю свои холеные пальцы, словно ожидая какой-то награды за исполнительность. Разумеется, он не мог всерьез верить в милость воскресшего сына ведьмы, однако я чувствовала: в Эдарро теплится какая-то неясная надежда.

-Да, яма тогда была приблизительно такой же, - бормотал он, с трудом выговаривая каждое слово из-за сбившегося дыхания. – Я не стал бы копать глубже… нет… Где-то здесь должны быть кости…

Но в грязи ему попадались только камешки да корни.

Меня снедало нетерпение, я слишком устала молчаливо терпеть холод и тягостную печаль, пропитавшую здесь каждый камень. «Зачем мы тратим время на поиск этих костей? Вряд ли в них заключено хоть какое-то волшебство, как это было с останками Белой Ведьмы!» - думала я, переступая с ноги на ногу, чтобы хоть немного согреться. Но неподвижный силуэт Хорвека возвышался над чернеющей ямой словно надгробное изваяние, и ни у одного смертного не достало бы храбрости поторопить существо, чьи глаза в ночи блестят столь жадно.

-Вот! – воскликнул Эдарро и закашлялся. – Я что-то нашел!..

В руках он сжимал что-то, напоминавшее камень, облепленный влажной землей. Я скривилась, не ожидая ничего хорошего. Но королевский племянник обрадовался своей находке едва ли не больше больше, чем нищий радуется куску хлеба: он возбужденно бормотал что-то неразборчивое и скреб ногтями грязь, хотя пальцы его, непривычные к грубому труду, давно уж одеревенели и не разгибались. Однако его странный противоестественный восторг угас так же быстро, как и вспыхнул.

-Откуда здесь эта дрянь? – с заметным разочарованием произнес Эдарро, поняв что именно держит в руках.

Собачий череп – вот что он откопал у ряда старых кипарисов. Разумеется, в собачьих останках, похороненных у дома Белой Ведьмы, заключалась некая странность, но все-таки это была голова паршивой дохлой собаки да и только!..

-Все верно, - Хорвек отдал мне головешку, а сам безо всякого отвращения взял в руки находку, которую Эдарро в досаде собирался отшвырнуть в сторону. – Можешь не продолжать. Ничего сверх того ты здесь не найдешь.

-Но я похоронил ее здесь, клянусь! – воскликнул королевский племянник, и в голосе прорезалась столь несвойственная ему жалобная нотка. – Никакой морок не заставил бы меня ошибиться! Я не лгу и не сошел с ума – она подохла вон на том суку!.. Нас не могли выследить и могилу не разрыли дикие звери – я приходил сюда и не раз…

-Именно так, - вновь согласился Хорвек. – Тело повешенной было предано земле, и ни одна лесная тварь не касалась его. Однако… - тут в голосе его зазвучала откровенная насмешка. - Ты ведь повсюду искал магию, изучал ее приметы, чтобы распознать… Многое узнал о чародеях… Разве ты не слыхал, что истинную ведьму нельзя умертвить ничем, кроме огня? Твой славный прадед-ведьмоубийца, должно быть, переворачивается в гробу...

-Но мне приказали убить ее как можно тише и незаметнее, - растерянно промолвил Эдарро, не делая попыток выбраться из неглубокой ямы и пропуская мимо ушей насмешку. – Ведьма?.. Ты говоришь, что она была ведьмой? Но почему тогда…

-Ничем себя не выдала? – едко рассмеялся Хорвек. – Должно быть, она захотела тебя огорчить. Из жадности не показала ни единого фокуса, до которых ты падок, словно уличный ротозей. Признайся, Эдарро, ты просто боялся всерьез поверить...

-Так она была жива, когда я похоронил ее? – теперь Эдарро выглядел воистину жалко.

-Не вполне жива, однако и не мертва. Обычно колдунье хватает трех ночей в могиле, чтобы очнуться и обрести прежнюю силу, а некоторые именно так пробуждают свой скрытый дар. Схожий ритуал когда-то практиковали при инициации колдовских сил: только самые отважные и неистово верующие в свою счастливую звезду могли решиться на это испытание. А твоя ведьма, Эдарро, бесстрашна и во многом безумна.

-Ты ее знаешь?

-О, да, - Хорвек бросил взгляд на меня. – И маленькая Йель ее знает. А еще ее знает один художник, к которому она отправилась сразу после того, как восстала из могилы – он до сих пор помнит синяки на ее шее.

-Рыжая чародейка? – я впервые подала голос за все это время, и он прозвучал, как короткий скрип ржавых дверных петель.

-Она самая, - Хорвек все еще вертел в руках собачью голову. Эдарро смотрел на нее, как зачарованный.

-Почему здесь был этот череп? – спросил он, облизав губы, как будто разглядел в своей находке что-то чертовски аппетитное и манящее.

-Могилы неохотно отпускают тех, кто в них лежал, - демон отвечал без колебаний, не выказывая никакого недовольства. – Чтобы окончательно попрощаться с этой землей, ведьма должна была оставить здесь что-то взамен. Она прикончила первое попавшееся на ее пути живое существо – должно быть, бродячую собаку с кладбища, - и расплатилась ее головой с покинутой могилой.

-Но почему она дала себя убить? – я так и не дождалась этого вопроса от Эдарро, и решила задать его первой.

-Видимо, так было ею задумано, - Хорвек перевел взгляд на королевского племянника. – Когда ты ее повесил, то взял что-нибудь с тела на память?

-Нет, - покорно ответил Эдарро, губы которого тряслись а лицо искажалось, словно он собирался улыбнуться, но забыл, как это делается. – Не совсем… Перед тем… перед тем, как я вздернул ее, она умоляла о пощаде и предложила мне свое кольцо. Тогда это показалось трусливым жалким поступком, я выбросил его и рассмеялся, но когда я уходил… кольцо блеснуло в траве и я почему-то забрал его с собой. Оно до сих пор у меня, в шкатулке…

-Хитрая бестия, - Хорвек одобрительно качнул головой. – Она нашла уязвимое место в той броне, которая надежно оберегала ваше семейство: сила моей покойной матушки обращала злой умысел и злые чары против ваших врагов, но заклятиям, не несущим на первый взгляд вреда, вы подвластны, как и простые смертные. На кольцо были наложены чары, соблазнившие тебя его взять, а защищающая тебя сила не увидела в обычной побрякушке ровным счетом ничего опасного.

-Но тогда зачем… - я почувствовала глухое раздражение: объяснения Хорвека ничуть не помогали и только путали! Я бы привычно решила, что мне недостает ума, чтобы их понять, но на лице господина Эдарро застыло выражение такого же глупого непонимания – а уж его-то точно нельзя было назвать простаком.

-Кольцо среди вещей своего двоюродного брата должен был увидеть Лодо, - сказал Хорвек, помрачнев, словно опомнившись. – Когда кое-кто рассказал ему о судьбе пропавшей невесты, оно послужило доказательством правдивости тайного доброжелателя. И даже наш унылейший принц был обязан разгневаться и ощутить непривычное для него желание мстить. Теперь ты понимаешь, Йель, что пообещала ему ведьма?

Я понимала, что он хочет услышать, но упрямо возразила:

-Огасто… Лодо не желал мстить! Я слышала собственными ушами, что он сожалеет о своей потерянной любви, но ни разу он не говорил, будто желает чьей-то смерти!

-Значит, мстить желала госпожа чародейка, а он согласился стать ее покорным орудием, когда узнал, как обошлось королевское семейство с его суженой, - Хорвек кивнул, в кои-то веки признавая мою правоту. – В самом деле, нести бремя мести не каждому по силам, а Лодо не из тех созданий, кровь которых может воспламеняться от ненависти - ведь так, Эдарро? Ты-то знаешь в этом толк… Тобой воспользовались, чтобы пробудить жажду крови в тишайшем наследнике трона – и ты с готовностью выполнил то, что от тебя требовалось. Столько усилий приложено, чтобы разжечь подобие злой страсти в сердце никчемного принца!.. Что-то мне подсказывает, госпожа чародейка недолюбливает королевскую семью Астолано…

-Она хочет погубить их? - спросила я, вновь не дождавшись ни слова от Эдарро, выглядевшего полностью сломленным и уничтоженным.

-Не просто погубить, - сказал Хорвек с уверенностью. – Она хочет, чтобы король принял смерть от руки сына, которым гордился более всего на свете. И чтобы увидел своими глазами, что магическая защита, которой так похваляются потомки Виллейма, все-таки имеет изъяны.

-19-

-Так Лодо жив, - внезапно голос Эдарро прозвучал ясно и отчетливо, словно ему удалось наконец-то стряхнуть с себя оцепенение. Неловко и медленно он выбрался из ямы, и по взгляду его было понятно: он сам не знает, стоит ли ему покидать старую пустую могилу, которой вскоре суждено было стать его последним приютом.

-Если это можно назвать жизнью, - рассмеялся Хорвек недобро, и преградил путь Эдарро, не давая тому сделать шаг прочь от зловещей ямы. – Наследник трона Астолано продался колдунье и позволил ей околдовать себя, отрекшись от своего рода. Чародейке потребовалось всего лишь сказать ему правду: отец приказал убить его невесту, а кузен охотно исполнил этот приказ. Кто бы не возненавидел свою семью после таких новостей? Теперь она играет телом и душой беглого принца, как ребенок играет куклой. Ей не хочется быстрой мести – она могла бы попросту перебить вас всех руками Лодо в ту ночь, когда принц отдал себя в ее власть. Но этого госпоже ведьме недостаточно. Пророчество гласит, что Югом рано или поздно будет править чародей – и вскоре она прибудет в эти края, спрятавшись за спиной принца Лодо. А вот отчего она избрала столь извилистый путь к трону, и как догадалась, что ваш родзащищен посмертными чарами… Скажи-ка, Эдарро – ты раньше слышал что-нибудь о рыжей ведьме? Видел ее?

Эдарро покачал головой, и я отчего-то сразу поверила в то, что он не врет. Что-то тайное, глубинное бесповоротно изменилось в нем, то ли погибнув, то ли возродившись. Перед лицом этих великих перемен, произошедших за один шаг до смерти, ложь оказалась бы слишком постыдным и мелочным выбором.

-Сестра Лодо знала о ней, - услышала я свой голос и удивилась, что мне достало смелости говорить в то время, как жесточайший человек Астолано онемел. – Лауресса. Она сказала тогда… в монастыре… что рыжую чародейку прогнали из королевского дома, не подумав о том, что ведьмы всегда возвращаются…

-Лауресса тоже жива? – в голосе Эдарро что-то дрогнуло, и я впервые подумала: ведь когда-то он не был безумен, и, вполне возможно, умел испытывать обычные человеческие чувства. Лодо он ненавидел всегда – это было совершенно ясно.А вот Лауресса, маленькая кузина, милая черноглазая девочка, красота которой еще угадывалась в той измученной женщине, которую я увидела в монастыре… ее Эдарро любил – ошибиться было невозможно.

-Я не знаю, жива ли она сейчас, - честно ответила я. – Мне удалось разрушить заклятие, которое наложила на нее ведьма. Лауресса была очень слаба, у нее не достало бы сил на бегство, а рыжая чародейка знает, где ее искать. Мне не удалось расспросить госпожу Лаурессу как следует, она почти ничего не помнила о своей прежней жизни, но о ведьме, которую изгнали из Астолано, я узнала от нее.

-Значит, милая кузина Эсси не лгала, - промолвил Эдарро и закрыл глаза, не в силах более бороться с безмерной усталостью. – А я-то считал, что она меня поддразнивает. Как-то раз я сказал ей, что не поверю в сказки о Виллейме, пока сам не увижу колдовство… Колдовство, защищающее наш род, казалось мне странной сказкой. Лодо не раз говорил, что я оскорбляю сомнением память нашего предка, ему отчего-то не составляло труда просто жить, помня каждую минуту о том, что его защищают чары. Чары! Вдумайтесь, как нелепо это звучит – обычным детям постоянно напоминают, что колдовство – это пустая выдумка. В мире его давно уж не осталось, и рассказы о былом приукрашены глупыми простолюдинами. А нам, детям королевского дома, напротив, взрослые шепотом признавались, что магия существует, и более того – существует в каждом из нашего рода! Я до сих пор не знаю, чего бы более желал: поверить в ту историю по-настоящему или же высмеять и уничтожить саму память о ведьмоубийце… Слышишь, сын колдуньи? – он вскинул голову, - Я стою на краю своей могилы и все равно не могу до конца поверить в то, что ты – чародей, сын демона!..

-Это ничуть не помешает мне убить тебя, так что продолжай терзаться своим неверием, сколько пожелаешь, - отозвался Хорвек, открыто улыбаясь. – И что же рассказывала тебе кузина Эсси?

-Что она, спрятавшись в темном уголке королевских покоев, как-то раз увидела настоящую чародейку, - покорно отвечал Эдарро, не показав ни единым движением, что ему досаждает дерзость врага.- Я не верил ей, а она клялась, что к королю, ее отцу, приходила настоящая ведьма, ищущая покровителя, а тот насмехался над ней и затем прогнал.

-Как неразумно, - вздохнул Хорвек.

-Я думал, Эсси меня обманывает! – в отчаянии воскликнул Эдарро, и я вновь поразилась тому, как мало он думает о скорой смерти, и как много – о своем неверии. – Мне казалось, что Лодо подговорил ее выдумать эту сказку для того, чтобы в очередной раз выставить меня безумцем, непочтительным к памяти великого предка! Я неохотно ее слушал и теперь даже не вспомню толком, что именно она говорила – а ведь Эсси рассказывала историю про ведьму каждый раз, как мы оставались вдвоем. Все, что я помню – незваная гостья тайно проникла во дворец, просила места при дворе, сулила дядюшке-королю золотые горы и могущество, а он посмеялся и ответил, что получит все это и без помощи колдунов-попрошаек. Когда чародейка разгневалась, он объявил, что ни один колдун не сумеет навредить роду Виллейма. Она вскинула руки, закричала страшные слова, и на миг покои озарила яркая вспышка. Когда Эсси открыла глаза, то увидела, что чародейка лежит на полу, и лишь глухо стонет, не в силах подняться. Его Величество позвал кого-то из доверенных слуг и приказал вышвырнуть просительницу из дворца. А жалкая, поверженная ведьма в ответ поклялась, что вернется и король еще горько пожалеет о том, как обошелся с ней. Но прошло много лет... никто больше не говорил о разгневанной чародейке, желающей мстить.Жизнь при дворе шла своим чередом. Даже Эсси перестала бояться, а я только уверился в том, что она выдумала эту историю или увидела во сне.

-Что ж, - Хорвек, казалось, остался доволен услышанным. – Госпожа чародейка сдержала свое слово. Простым смертным свойственно забывать, как короток срок их жизни и как быстро летят годы. Что такое пять, десять лет для колдуньи, желающей мести? Для колдуньи, чей век исчисляется сотнями лет, а не десятками? Быть может, обойдись король с ней чуть учтивее, она бы забыла об Астолано и нашла себе иное пристанище. Но если здесь дерзнули над ней насмехаться… Конечно же, она вернулась, как только восстановила свои силы. И ее изворотливый ум нашел лазейку, через которую можно подобраться к неуязвимым потомкам ведьмоубийцы. Лодо – ваша кровь, он убьет любого из вас и станет королем. Королем, не имеющим своей воли.

-Но… - я наморщила лоб, пытаясь понять, в чем изъян рассуждений Хорвека. – Но как она могла знать, что Лодо так сильно полюбит девушку, которую повстречает на берегу? Да, она была красивой, но разве одного этого достаточно?

Тут я неожиданно для самой себя покраснела, подумав, что эти слова можно истолковать так, будто я вновь пытаюсь поставить себя выше госпожи Вейдены, красоту которой украла ведьма для своих чар, и заявить свои права на принца Лодо – а ведь об этом я давно уже не помышляла! Воспоминания о герцоге с некоторых пор не заставляли биться мое сердце быстрее – уж самой себе я в этом могла признаться честно.

-Ты права, Йель, - согласился Хорвек, не подав и виду, что заметил мое смятение. – Госпожа чародейка, ступив на путь мести, не могла полагаться на столь непостоянное чувство, как сердечная привязанность. Думаю, она воспользовалась любовным приворотом или же какими-либо иными любовными чарами, заставляющими жертву испытывать настоящую одержимость.

-Но разве она могла? - я покосилась на безмолвного Эдарро, который жадно вслушивался в каждое наше слово. – Если потомки короля Виллейма защищены от колдовства…

-Вот потому-то я и говорю, что ум рыжей ведьмы необычайно изворотлив, - в голосе Хорвека слышалось что-то похожее на восхищение. – Она разгадала особенность этой защиты в тот миг, когда едва не погибла от чар, которыми собиралась убить короля. Вспомни, что о говорил старый разбойник о клятве Белой Ведьмы. Защитные чары отражают злую волю врагов королевского рода, и тот, кто занес нож над грудью потомка Виллейма, пронзит свое собственное сердце. Бесспорно, любовь тоже способна нанести раны, но они по большей части бескровны и невидимы, и некоторым даровано умение идти к цели, не обращая внимания на сердечную боль. Не каждый рискнет подвергнуть себя такому испытанию, но госпожа чародейка решила, что оно того стоит, и что веления ее холодного ума окажутся сильнее велений околдованного ею же самой сердца.

-Любовные чары, которые она наслала на Лодо, подействовали и на нее саму? - почему-то это откровение показалось мне едва ли не самым ужасным изо всех. – Она знала, что полюбит его, но верила, что это не сумеет ее остановить?

-Одержимость местью у таких созданий куда сильнее, чем одержимость любовью, - Хорвек задумчиво водил пальцем по лезвию своего кинжала-когтя. – Рыжая ведьма была уверена, что любовные чары не сломят ее волю и не помешают ей идти к цели. Не в первый раз ей пришлось превозмогать боль, чтобы получить желаемое. Но в Астолано колдунье пришлось нелегко… Чтобы решиться на такое, нужно уметь ненавидеть очень сильно.

-20-

Хриплый вздох Эдарро показался мне оглушительным. Затянувшееся молчание указывало на то, что и безумный племянник короля, и демон понимают: продолжать разговор больше незачем. Каждый узнал ровно столько, сколько ему полагалось.

-Нам пора, - тихо и спокойно промолвил Хорвек, подняв взгляд к бледнеющему ночному небу. – Ночь на исходе, а день – не время для пустых разговоров о прошлом. Днем нужно изменять настоящее...

Костер за нашими спинами напоследок вспыхнул и погас с шипением, словно на него выплеснули ведро воды. Я увидела, что головешка в моих руках тоже начала тускнеть, и отбросила ее в сторону, опасаясь, что с нее станется превратиться напоследок в иссохшую кость.

-Как ты убьешь меня? – спросил Эдарро, не отступив ни на шаг. – Магией?

-О нет, - Хорвек мстительно улыбнулся . – С чего бы мне быть настолько щедрым? Ты страдал всю жизнь от тщетной страсти, и с ней ты уйдешь в могилу, так и не увидев то, о чем мечтал. Разве я не справедливо рассудил?

Эдарро хотел что-то ответить, но горло его смогло издать лишь хрип, а затем он нехотя кивнул – и в тот момент я поняла, что не хочу его смерти. Этой ночью я услышала достаточно для того, чтобы понять: королевский племянник был злобным безумцем, убийцей, испытывавшим радость от человеческих мучений, худшим из порождений магии, что ходят нынче по земле – возможно, даже хуже, чем сама рыжая ведьма!.. Безумие его оказалось особого рода - оно не лишило Эдарро здравомыслия: он исхитрился обставить все так, чтобы утолять свою жажду крови открыто, не таясь. Я была уверена, что на его совести смертей больше, чем у любого другого жителя Астолано, но при этом никто не посмел бы потребовать для него справедливого наказания. Никто, кроме сына Белой Ведьмы.

Я перевела взгляд на Хорвека, чувствуя, как множится мое отчаяние: демон должен был отомстить, должен был остановить безумца - ему не оставалось ничего другого. И ничего другого он не желал так страстно. Но я знала, что убив Эдарро, он совершит чудовищную ошибку, которая обойдется нам всем чертовски дорого.

-Нет, Йель, - процедил сквозь зубы Хорвек, почуявший мое смятение так легко, словно я все это время болтала без умолку. – Не вздумай. Не говори ни слова. Это мое право и даже ты сейчас не можешь просить меня о милости для этого человека.

-Но что если мы угодим в ловушку? – воскликнула я, уцепившись за первую попавшуюся мысль, при этом понятия не имея, зачем спорю с демоном. – Ты не спросил у него, один ли он прибыл, и что за указания оставил своим людям…

-Он не пытался нас испугать тем, что поблизости его слуги, - нетерпеливо дернул плечом Хорвек, указывая кинжалом на Эдарро. – Стало быть, они действительно ждут его возвращения у кладбища. И он молчит, надеясь, что мы, беспечно забыв об опасности, угодим им прямиком в руки. Конечно, он не думал, что сегодня – последняя ночь в его жизни, и был уверен в собственной безопасности, оттого пришел один. Ну а теперь ему не остается ничего иного, как мечтать, что после его смерти и мне самому жить останется недолго. Ведь так?

Хорвек был прав – я поняла это по злобному, полному затравленной ненависти взгляду Эдарро.

-Не беспокойся, мы поладим с твоими людьми, - насмешливо сказал Хорвек, а затем прикрикнул на меня, чтобы я отвернулась. Мне подумалось, что он действует спокойно и деловито, как палач, а Эдарро, как никто другой, был знаком с повадками палачей. Взаимопонимание может принимать воистину чудовищные формы - я убедилась в этом, когда увидела, как решительно делает шаг вперед Эдарро, и как уверенно бьет рука Хорвека.

-Ох, что же ты наделал!.. - пробормотала я, запоздало зажмурившись. Королевский племянник не проронил ни звука, и не попытался напоследок что-то нам сказать - видимо, не находя в том никакого смысла. Смерть свою он встретил, как мне показалось, с удивительным равнодушием, не отводя взгляда и не испытывая страха. И это тоже показалось мне дурной приметой.

-Он умер быстро, а это невероятно щедрый подарок судьбы, - ответил Хорвек, глядя на дело рук своих, и мне показалось, будто он слегка разочарован тем, как мало счастья принесла ему столь вожделенная месть. - Когда-нибудь ты это поймешь.

Тело Эдарро лежало на краю ямы. Хорвек взмахнул рукой - и могила расширилась, словно огромный жадный рот, поглощая мертвеца. Земля дрогнула, осыпаясь, затем ее поверхность сама по себе разгладилась, и спустя несколько мгновений на том месте, где когда-то позволила похоронить себя рыжая ведьма, улеглась россыпь палой листвы. Никто, кроме нас с Хорвеком, не сумел бы теперь отыскать могилу королевского племянника.

-Что теперь? - угрюмо спросила я.

-Нужно завершить начатое.

-Ты собираешься убить еще кого-то? - спросила я, уже не скрывая своего отвращения.

-Непременно, - отозвался Хорвек, и посмотрел на меня с откровенной насмешкой. - Разве не ты хотела, чтобы один мальчишка, очнувшись после тяжелой болезни сегодня поутру, увидел рядом с собой старого разбойника?

Я поняла, о чем он говорит. Мне не стоило делать вид, будто все сегодняшние смерти - на совести одного лишь Хорвека. Разве не я сама просила его спасти тех, кто попал в беду по моей вине? Разве не знала, что ему известен только один способ спасения?

-Что ж, отправляемся навстречу верным слугам Эдарро, да не обретет его дух покоя еще много веков, - Хорвек рассматривал свой кинжал-коготь, покрытый свежей кровью. - Дай-ка мне свой плащ!

Я покорно выполнила его приказ и бросила плащ на землю. Хорвек тем временем наклонился и нашарил что-то у своих ног. Я почти сразу угадала, что то был собачий череп, найденный в пустующей могиле рыжей ведьмы. Небрежно швырнув его на расстеленный плащ, демон, сохраняя совершенно спокойный вид, вгрызся в свою собственную руку, да так, что кровь брызнула едва ли не во все стороны. Ею он щедро окропил собачьи останки, затем завернул их в плащ и пробормотал слова какого-то заклятия.

Затем, все так же ничего не объясняя, он лизнул окровавленное лезвие своего кинжала, и скривился, словно кровь Эдарро оказалась горькой, как осиновая кора.

-А я думала, кровь мертвого врага - слаще меда, - не удержалась я.

-Когда-то и я так думал, - невозмутимо ответил демон, а затем взмахом руки приказал мне умолкнуть. Пришло время какого-то сложного колдовства.

-Послушай меня внимательно, Йель, - сказал он. - Сейчас я сотворю магию, которая изменит на время мою внешность. Но, возможно, при этом во мне изменится и кое-что другое... Наш покойный друг при жизни не отличался добрым нравом и разумностью суждений...

-Ты хочешь превратиться в Эдарро?! - в ужасе вскричала я, забыв о том, что мне велели помалкивать.

-Я хочу на время одолжить его облик, - поправил меня демон. - Перед кем еще в этом городе откроются любые двери? Чьи приказы исполняются беспрекословно? Рыжая чародейка, сама того не ведая, дала нам отличный совет. Чары личины проведут нас во дворец вернее любых прочих.

-А я...

-Ты останешься самой собой, - не дал мне испугаться всерьез Хорвек. - Рыжей девочкой, служившей Господину-в-перчатках. И пойдешь со мной, как пленница. Никто не удивится, когда господин Эдарро прихватит с собой трофей, достойный его пыточных подземелий.

-Но слуги Эдарро заподозрят неладное, когда увидят, что самого Господина-в-перчатках он отпустил! - возразила я.

-Почему же отпустил? - Хорвек поднял с земли узел с собачьим черепом. - Здесь голова этого дерзкого господина. Желаешь посмотреть?

Я тут же мысленно увидела эту мертвую голову - юное узкое лицо с посеревшей кожей, длинные, слипшиеся от крови волосы, остекленевшие золотые глаза... Разумеется, это все был только колдовской обман, но даже он заставил что-то внутри меня оборваться.

-Нет! - торопливо сказала я. - Ни за что!

-21-

-Тогда просто подержи его, - сказал демон с внезапным весельем и бросил мне сверток.

От неожиданности я отпрянула в сторону, не желая даже пальцем касаться столь ужасного предмета. Узел с глухим стуком упал на землю, враз потяжелев. Отвращение и стыд одновременно захлестнули меня. Голова закружилась от противоречивости ощущений, каждое из которых казалось истинным: мне полагалось помнить, что это всего лишь заколдованные собачьи останки, сущая мерзость, и все же я не могла отделаться от мысли, что там, внутри – голова мертвого Хорвека. Она не должна была упасть на землю, с ней нельзя было так обращаться!..

-Ох, прости, прости… - я упала на колени и подняла сверток, сама не понимая, что со мной происходит. Глаза жгли слезы, словно я и в самом деле оплакивала мертвого друга, а руки тряслись от омерзения, не желая мне подчиняться.

-Это влияние колдовства, - произнес над моей головой голос Эдарро. – Хорошая иллюзия должна обманывать не только глаза, но и сердце.

Я медленно, словно ожидая нападения, поднялась на ноги, зная наперед, кого сейчас увижу перед собой. «Это все еще Хорвек, - повторяла я самой себе, заставляя себя взглянуть ему в лицо. – Колдовство морочит мне голову, но я буду помнить, что это Хорвек и не испугаюсь».

Магия была сильна: вновь голова закружилась, не в силах вместить противоречащие друг другу истины. Рядом со мной стоял Эдарро, которого я боялась и ненавидела, и в то же время он был Хорвеком – я помнила это, я не имела права забыть! Отвратительная, хитрая и злая сила пыталась убить мое знание, жаля изнутри голову, точно беспокойный клубок змей, нашептывающих: «Подчинись и мы утихнем!», но я не поддавалась, хотя от боли звенело в ушах.

-Ты сопротивляешься, - с некоторым удивлением произнес Хорвек-Эдарро, глядя на меня с незнакомым холодным любопытством.

-В отличие от тебя, не так ли? – с неожиданной для себя язвительностью пробормотала я, скривившись от очередного приступа боли.

-Зачем мне сопротивляться тому, что пытается довершить иллюзию? – Хорвек, прикрыв глаза, плавным движением склонял голову то влево, то вправо, словно успокаивая бушующее в ней пламя, и я поняла, что мои мучения – сущий пустяк по сравнению с тем, что чувствует он.

-Ты сможешь стать прежним? – спросила я с дурным предчувствием.

-Да… разумеется, - рассеянно ответил Хорвек, раздраженный, казалось, самим звучанием моего голоса. – Действие этих чар очень кратковременно, - прибавил он, сделав над собой заметное усилие, и я поняла, что демон все-таки пытается сохранить прежнее отношение ко мне вопреки пожеланиям своей новой формы. Видимо, Эдарро, временно воскресший в уме Хорвека, был не из тех людей, которые снисходят до разъяснений и бесед с глупыми девчонками.

В мыслях я частенько упрекала демона в высокомерии, но теперь поняла, что была несправедлива к нему. Хорвек-демон внезапно показался мне исключительно добросердечным и любезным существом – в сравнении с Хорвеком-Эдарро, который излучал ледяную неприязнь ко всему живому. С каждой минутой личина становилась все надежнее и достовернее: вот Хорвек резко поднял руку точь-в-точь, как королевский племянник – раньше он двигался куда плавнее и осторожнее, а вот и тень знакомого безумия заставила дрогнуть красивое лицо…

-Иди за мной, - приказал он, не глядя в мою сторону, и вновь мне почудилась досада в его голосе: конечно же, для человека вроде Эдарро я могла быть только обузой. Не успела я сделать и шаг, как он схватил меня за руку, словно опасаясь, что я сбегу – и мне пришлось сцепить зубы, чтобы не вскрикнуть от боли.

…Люди Эдарро терпеливо ждали своего господина у кладбища. Их было немного – пять или шесть человек, повадки которых были схожи с повадками ночных хищников, привычных держаться в ночной тени. Такими же были и те, которые совсем недавно грызли друг другу глотки у нашего дома. Хотя небольшое отличие между ними все же имелось: сейчас перед нами наверняка стояли люди из числа наиболее доверенных и осведомленных. Вряд ли кто-то из них сохранил способность чему-то удивляться, и уж совершенно точно все они давным-давно разучились болтать попусту. Иными словами – они были опасны едва ли не более самого господина Эдарро, и вызвать у них подозрение означало подписать себе смертный приговор.

-Мы начали беспокоиться, ваша светлость, - услышала я.

-Не стоило, - рассмеялся Хорвек, и от этого смеха вновь в моей голове ожил клубок змей. Меня он вытолкнул вперед, а затем швырнул на землю свернутый плащ. Никто не задал ни единого вопроса – должно быть, именно так полагалось вести себя безумным королевским племянникам. Кто-то небрежно поддел ногой сверток, чтобы убедиться в своих догадках, а я, увидев длинные темные волосы, торопливо отвернулась: вновь магическая иллюзия оказалась сильнее моего разума.

-Туда ему и дорога, - сплюнул кто-то. Наверняка здесь все знали, что сегодня ночью Господин-в-перчатках погубил немало народу.

-Девчонка?.. – произнес кто-то вопросительно.

-Заберем ее с собой, - коротко ответил Хорвек. – Господин-в-перчатках не оправдал моих ожиданий. Может хоть она немного нас развлечет.

-Возвращаемся, - скомандовал кто-то, не дожидаясь приказа.

К Хорвеку подвели лошадь Эдарро. Животное оказалось прозорливее людей, но Хорвек схватил заартачившегося коня под уздцы и с тем же пугающим смехом воскликнул: «Неужто отвык от запаха крови?». Эта шутка пришлась по нраву остальным – или же они старательно приучили себя смеяться над тем, что королевский племянник считал шутками.

Я замерла, растерявшись. Впервые за долгое время наших странствий я не была уверена в Хорвеке, и это новое ощущение оказалось неожиданно страшным. Никогда раньше демон не отдал бы меня в чужие руки, а сейчас… сейчас он уже был в седле, заставляя встревоженного коня бить копытом. Кто-то схватил меня за плечо, подталкивая к другой лошади – должно быть, меня собирались везти, как мешок, перекинув через луку седла.

-Девчонка поедет со мной, - внезапно произнес лже-Эдарро, и я мысленно вознесла хвалу богам: все-таки личина не поглотила его сознание полностью. В те времена я еще не отдавала себе отчета в том, что меня пугала не столько опасность, сколько мысль о том, что Хорвек может забыть меня. Торопливо я забралась в седло позади него – точнее говоря, меня туда зашвырнули, схватив за шиворот, – и прижалась к нему, про себя повторяя: «Ты не должен меня забыть, ты не можешь меня забыть!..», даже не задумываясь, насколько многого прошу.

Превращение, тем временем, становилось все удивительнее: я собственными ушами слышала, как демон уверенно позвал кого-то по имени – следовательно, к нему перешел не только характер Эдарро, но и некоторые воспоминания королевского племянника – а уж такого наследства я бы и врагу не пожелала. Безо всякого сомнения он направлял лошадь по улицам Астолано, едва различимым в утреннем холодном тумане, а его спутники лишь молчаливо подчинялись выбору своего господина.

-21.1-

Невольно я задумалась над тем, часто ли по утрам горожанам встречался покойный господин Эдарро – в забрызганной кровью одежде, с притороченной к седлу головой преступника, в сопровождении слуг, чьи лица были исполосованы шрамами. Ох, неспроста столица Юга славилась своими тихими ночами! Господа в масках, приходившие по вечерам к Хорвеку, теперь казались мне еще большими глупцами, чем раньше. В полной мере я осознала, как опасно было привлекать к себе внимание королевского племянника – он жил с своем собственном сумрачном мире, и горе тому, кто вольно или невольно нарушал его границу. Хищное зло, составлявшее большую часть его души, он определил на королевскую службу, и любое свое преступление мог оправдать государственной необходимостью. Впервые мне доводилось рассуждать о подобных вещах, и страшное подозрение закралось в мою душу: быть может, так было заведено не только в Астолано?..

Тем временем мы очутились у глухой каменной стены, отделенной от обычных домов несколькими рядами старых деревьев. Я смутно вспомнила, что видела вдали их вершины из окна своей комнаты – за ними высились стены храмов, а дальше… дальше, у самого моря среди кипарисов и можжевеловых рощ располагались дворцы знати, всегда окутанные влажной сияющей дымкой – таким людям, как мы с Хорвеком, не было ходу в те богатые кварталы, обнесенные коваными оградами. Король и прочая знать жили в собственном городе, обособленном от шумных улочек и суматохи порта.

Некоторое время мы неспешно двигались вдоль стены, а затем вовсе остановились. Я не заметила, кто и каким образом подал знак, но каменные плиты дрогнули, почти бесшумно расходясь в стороны – здесь был оборудован черный вход для ранних гостей. Этот путь оказался привычным и для всадников, и для лошадей – они потянулись к черному провалу, не выказывая никакого беспокойства.

Вскоре мы очутились во дворе, напоминающем колодец – здесь все еще царили сумерки, хотя над остальным городом давно уже занимался рассвет. Глухие стены нависали над нашими головами, почти смыкаясь своими зубчатыми вершинами. Окон я не разглядела – кое-где виднелись темные щели, забранные узорчатыми решетками – даже здесь, в сущей преисподней, пропахшей смертью, угадывался дух Астолано, города, так гордившегося своей красотой.

Ничего не поясняя и не задавая ни единого вопроса, Хорвек столкнул меня на землю, ничуть не заботясь о том, что я расшибусь или сломаю ногу. Его спутникам хватило одного повелительного взмаха руки, чтобы расступиться с поклонами и исчезнуть в тени стен – точно так же бесшумно, как недавно появились из тени кладбищенских деревьев. Лошадей увели молчаливые рабы, объяснявшиеся между собой знаками – я слышала, что в старом Астолано было заведено отрезать языки наиболее доверенным слугам. Где же еще мог сохраниться этот обычай, как не в ведомстве Эдарро?

-Пойдем! – нетерпеливо приказал Хорвек-Эдарро, и больно толкнул меня ногой. – Вставай!

Я вскрикнула, хотя не хотела давать повод для радости той сущности, которая вовсю пользовалась своей временной властью над Хорвеком.

Он наклонился и рывком поднял меня с каменных плит.

-Чего ты ждешь? - яростно прошептал он мне на ухо, держа за шею так, что я сгорбилась, неловко взмахнув руками – точь-в-точь придушенная курица, бьющая крыльями. – Время уходит, личина скоро исчезнет вместе с памятью!

-Пусть эта память горит в аду вместе со своим хозяином, - прошипела я в ответ, глядя на него почти с той же ненавистью, с которой смотрела на настоящего Эдарро.

Моя дерзость заставила Хорвека зарычать – видимо, только смутная память о том, что я для какой-то неведомой цели была нужна ему прежнему, заставляла демона терпеть меня. Казалось, само звучание моего голоса было ему теперь противно, равно как и мой вид. Несомненно, королевский племянник был из тех господ, у которых каждая капля крови состоит на две трети из презрения к простолюдинам.

-22-

Мы вдвоем, безо всякого сопровождения, спустились глубоко вниз, по старой каменной лестнице, живо напомнившей мне о старом таммельнском дворце. Рабы, видимо, привыкшие угадывать любые пожелания королевского племянника, с поклонами подали зажженный фонарь, едва завидев, как их господин повернулся в сторону черной арки, из которой тянуло могильным сырым холодом.

Я не решилась спросить, куда ведет меня лже-Эдарро, поскольку во мне крепло подозрение, что он и сам не вполне понимает, что делает. Прежний Хорвек словно приказывал ожившему Эдарро, а тот неохотно подчинялся, скаля зубы и выжидая момента, чтобы взбунтоваться.

Я слышала, как он тихо говорит сам с собой, и некоторое время не могла разобрать ни слова. Но бормотание становилось все громче – с каждой новой ступенькой, ведущей вниз, в душную тьму. Покойник с того света убеждал в чем-то своего поработителя.

-Эти стены… Эти камни… Моё, все моё!.. Разве не хороши мои владения? Никто не услышит… Никто не увидит... - донеслось до меня. – Сам король не войдет сюда!.. Только моя воля, только мои приказы…

«Эти подземелья – убежище Эдарро, о котором не знает никто, кроме самых доверенных людей, - поняла я, ощущая приступы тошноты то ли от страха, то ли от тяжелого запаха, пропитавшего древнюю каменную кладку. – Сюда доставляли пленников, мучения и смерть которых были ему особенно интересны. Наверняка у этой тюрьмы есть и парадный вход, но мы вошли через черный, приготовленный для одних лишь смертников и их палачей. Если мастер Глаас еще жив, то он должен быть здесь!..»

Эта догадка то ли обрадовала, то ли испугала меня еще больше. Хорвек все еще не забыл себя полностью… или же забыл? Быть может, он просто-напросто собирался избавиться от меня и бросить в ту же яму, где ожидал смерти старый разбойник?

-Эй, старый пес! – выкрикнул Хорвек, остановившись. – Ты еще дышишь?

Поначалу я не могла разобрать, где мы очутились – свет фонаря был слишком тусклым, - но затем глаза привыкли к темноте и я различила железные прутья решетки – далеко не столь нарядной, как те, что украшали окна снаружи. «Точь-в-точь темница в Таммельне, - с горечью подумала я. – Вот уж в чем едины все на свете королевства!».

-Чего угодно вашей светлости? – услышала я хриплый голос разбойника, доносившийся из темноты.

-Подойди поближе, если сможешь встать на ноги, - приказал Хорвек-Эдарро.

-Отчего же не смогу? – отозвался Глаас, по голосу которого я поняла, что его дела плохи. – Переломать мне кости вы обещали сегодня поутру.

-А отрезать длинный, но бесполезный язык – в полдень, - рассмеялся Хорвек. – Поднимайся, падаль. Я хочу взглянуть на тебя еще раз.

Что-то в его голосе заставило меня забыть о страхе: то, как демон произнес последние слова, было настолько непохоже на прежнюю его манеру говорить, что я догадалась: он вот-вот окончательно превратится в Эдарро. Я не знала, где Хорвек допустил ошибку – быть может, переоценил свои силы, или же недооценил силу покойника, - но сейчас, в подземелье, рядом со мной стоял королевский племянник – и никто иной.

– Ты обещал отпустить его, - сказала я, стараясь, чтобы голос мой звучал ровно и уверенно.

-Обещал? Я? – Хорвек резко повернулся ко мне. - С чего бы мне отпускать этого предателя?

И вправду, я сплоховала – такого обещания Хорвек не давал. Происходящее стало чуть яснее: он не потерял память, нет, – просто теперь все свои поступки демон оценивал с точки зрения Эдарро. А королевский племянник был куда менее милосердным существом, нежели дважды переродившееся создание тьмы.

-Не обещал, но собирался, - я не сдавалась. – Разве не ты сказал, что утром мастер Глаас придет за Харлем?..

-Йелла… - услышала я слабый голос разбойника. Он с трудом стоял, цепляясь за решетку. – Ты тоже здесь… Я слышу твой голос!..

-Отпусти его! – почти выкрикнула я, увидев, как скривились красивые губы лже-Эдарро. – Ну же!

-Да как ты смеешь приказывать мне?! – прошипел он, отпрянув. – Почему я должен слушать тебя? Почему?!

Хотела бы я сама это знать! Но у меня не было времени на раздумья – я понимала, что Хорвек задает эти вопросы самому себе, и, не получив ответа, окончательно забудет, каково это – быть прежним.

- Смею! – сказала я с дерзкой надменностью, которой раньше в себе не знала. – Потому что не боюсь. Если ты забудешь о Йель – для меня это та же смерть, так чего мне бояться? Во всем мире у меня нет никого ближе Хорвека-демона. И пока он помнит меня – помнит и себя настоящего, - удивительно, но все то время, что я говорила, лже-Эдарро нерешительно пятился к решетке, словно каждое мое слово ударяло его как маленький, но острый камень. - Если ты не отпустишь мастера Глааса, то проиграешь тому, кого ты так ненавидел. Тоже мне еще месть! Превратиться в безумца, которого ты же сам и прикончил!

-Йелла, - бормотал осевший на пол Глаас, вряд ли разбирая что-то из нашего разговора. – Йелла…

-Освободи его!.. – я, обретя бесстрашие в отчаянии, схватила Хорвека за руку, и он едва не выронил фонарь, освобождаясь от моего прикосновения.

-Я… не хочу… больше тебя слышать, - прошептал он яростно и сбивчиво, как будто что-то мешало ему дышать. – Освободить его? Ладно! Пусть уходит! Но ты… Ты займешь его место! Согласна?

Не успела я ничего ответить, как он, выпрямившись, расхохотался, и ответил вместо меня:

-Согласна!

Не успела я ничего ответить, как с решетка с лязганьем отворилась – сработал хитрый тайный механизм, - и Хорвек-Эдарро пинком отшвырнул Глааса в сторону лестницы, ведущей на свободу. Затем он схватил меня за руку, преодолевая слабое сопротивление, и на несколько мгновений замер, глядя мне в лицо, словно ища там ответ на какой-то вопрос.

-Нет! – вскрикнул он вдруг, словно обжегшись. – Не хочу тебя видеть! Не хочу знать!..

Я дернулась в сторону, но он с силой толкнул меня назад, к решетке. Последнее, что я запомнила, перед тем, как все заполонила тьма – резкая боль в виске: упав, я ударилась головой и потеряла сознание.

-23-

…Пробуждение оказалось мучительным: боль билась внутри меня, словно птица, пойманная в силки. На мгновение мне показалось, будто голова у меня раскололась надвое, как тыква, которую переехало колесо телеги. Не решаясь встать на ноги, я неловко перекатилась на бок и скрючилась, на всякий случай прикрыв многострадальную голову руками. Мысли путались и единственное что я помнила точно – мне могли причинить куда более страшную боль, опасность была здесь повсюду.

Грязные каменные плиты, на которых я лежала, едва ощутимо подрагивали в такт далекому подземному гулу. Поначалу я решила, что мне мерещится – у кого бы не зашумело в ушах после такого удара? Но чем дольше я вслушивалась в монотонный глухой рев, тем беспокойнее становилось на душе. Казалось, глубоко под землей проснулось и беснуется какое-то исполинское чудовище, разрушая своими огромными рогами стены своей темницы… Должно быть, у него она была куда просторнее моей!.. Все еще лежа на полу, я осторожно обвела взглядом темный каменный закуток, стараясь не шевелиться – отчего-то я была уверена, что за мной кто-то наблюдает, хотя не вполне понимала, где нахожусь и отчего со мной приключилось подобное несчастье.

Рассматривать здесь было особо нечего – голые стены, цепи, гнилая солома, зловонные лужи – в них отражались едва заметные блики красноватого света: где-то за моей спиной все еще горел фонарь. Отчего именно фонарь?.. Я не знала, но перед глазами пронеслось смутное видение: я спускаюсь по лестнице вниз, вслед за Хорвеком, освещающим наш путь.Мало-помалу обрывки воспоминаний соединялись между собой. «Мастер Глаас… он был здесь, но ушел, - сказала я себе, пытаясь собраться с мыслями. – Ты, Йель, заняла его место, и осталась. Так решил Хорвек. Ну что ж, хоть для кого-то эта история может окончиться хорошо, а вот тебе не стоит рассчитывать на добрый исход».

Выждав еще немного, я все-таки решилась приподняться и повернуться к решетке. Красноватый свет, исходивший от упавшего на пол фонаря, едва не выжег мои глаза, уже привыкшие к темноте.

Шестое чувство не обмануло меня – я была здесь не одна.

С другой стороны решетки, привалившись к ней и обмякнув, лежал Хорвек – я сразу узнала его, хотя не могла рассмотреть лицо, полностью скрытое в тени. Он был жив – я слышала его хриплое дыхание. На мгновение показалось, что память в очередной раз подводит, и вовсе не я сейчас пленница, а он: голова бессильно склонилась, руки просунуты сквозь прутья решетки, словно в отчаянной попытке выбраться, или же - добраться до меня?.. Вновь время обратилось вспять – повторялось то, что я видела в подземельях Таммельнского замка. Черные руки точно так же отчаянно тянулись ко мне – но тогда я была с другой стороны решетки, где свет и свобода. Странная мысль пришла мне в голову: что, если для судьбы нет разницы, кто из нас пленник? Я все равно была нужна Хорвеку – даже теперь, когда он обрел силу и не нуждался в моей помощи.

Мне было сложно судить, сколько времени я провела в беспамятстве. Поначалу я решила, что Хорвек никуда не уходил. Мне так хотелось верить, что чары, превратившие его в Эдарро, развеялись в тот самый миг, когда я лишилась чувств! Это означало бы, что демон не совершил больше ничего ужасного, непоправимого…

Но я уже видела, что это не так.

Руки Хорвека были почти черны от крови – недаром мне вспомнились времена, когда он был настоящим демоном, покрытым гадючьей кожей.

Я подползла чуть ближе, пытаясь рассмотреть, не ранен ли он, и одновременно с тем страшась того, что Хорвек очнется. Что-то поблескивало в его руке – он сжимал этот предмет даже сейчас, лишившись всяких сил.

Красивой вещице, изготовленной искусным ювелиром, было не место здесь, в грязном зловонном подземелье. Я никогда не видела королевскую корону, но сразу поняла, что это она: изящный золотой ободок, украшенный несколькими крупными камнями, которые казались в полумраке мутными и черными. Сама не осознавая, что делаю, я потянулась к ней, но пол дрогнул особенно сильно и я, тут же придя в себя, отдернула руку.

-Белая Ведьма торжествует, - сказал Хорвек, не поднимая головы и не шевелясь. – Сегодня в Астолано воцарилась справедливость и смерть ее отомщена.

Голос… я не могла понять, кому он принадлежит – слишком глухо и монотонно он произносил эти слова. Со мной мог говорить сейчас лже-Эдарро!.. Я, стараясь двигаться как можно тише и незаметнее, подалась назад – в этом не было смысла, но мне хотелось, чтобы нас с Хорвеком разделяло как можно большее расстояние.

-Слышишь, как бушует море? Как ревут подземные воды? – говорил он тем временем, все так же тихо и бесцветно. – Ее прежние владения поглотили взбунтовавшиеся морские волны, но они помнят прежние времена и празднуют вместе с ней, старой союзницей. Для проигравших и мертвых нет большей радости, чем смерть их победителей, ведь она уравнивает всех в правах.

-Ты убил короля? – спросила я, наперед зная ответ.

-Его. И многих других, - ответил он равнодушно. – Там, наверху, сейчас разыгралась страшная буря, но сюда она не доберется, о нет…

-И что теперь? – в ужасе спросила я, не в силах отвести взгляд от короны, зажатой в окровавленной руке. Король Юга был мертв – а ведь я так и не запомнила, как его звали!.. Знала ли я вообще когда-либо его имя? Наверное, нет – мне не было дела до столь высоких особ, не имевших ничего общего с Йель и ей подобными, и я не догадывалась до последнего, насколько далеко заведет Хорвека его месть.

-Теперь? – переспросил он чуть удивленно и приподнял голову. – Теперь в живых остался только принц Лодо, но он все равно, что мертв.

Я сощурилась, пытаясь рассмотреть, в каком обличье сейчас пребывает демон – что-то подсказывало мне: заклятье личины еще не развеялось. Но он, словно не желая мне подыгрывать, держал лицо в тени.

-К черту Лодо, - вскричала я, не выдержав. – Что ты собираешься делать с самим собой?!

Ответом мне было долгое молчание. Хорвек медленно и тяжко приподнимался, цепляясь за решетку одной рукой. Вторая, с короной, теперь безвольно висела вдоль тела, как будто сломанная.

-Разве я не гожусь в короли? – наконец промолвил он, выпрямившись с внезапной горделивостью.

Его лицо ужаснуло меня – каждая черта непрерывно содрогалась, и все вместе они складывались в уродливые гримасы, на долю мгновения приобретавших гротескное сходство то с Эдарро, то с прежним Хорвеком. И то верно – оба они желали служить магии и носить корону Юга, оттого легко воссоединились и не желали теперь расставаться.

Что из себя представлял переродившийся Хорвек? Тело ничтожного бродяги да измученная память Рекхе, чудом устоявшая под натиском истинных воспоминаний Ирну-северянина. Ослабив свою волю личиной, демон едва не лишился себя самого. А королевский племянник, к тому же, оказался именно таким, каким следовало некогда стать сыну Белой Ведьмы, не прикажи Виллейм швырнуть ведьмино отродье на острия ограды. Честолюбивый, бессердечный и одаренный будущий правитель Юга – недаром сила колдуньи отметила его с особой щедростью! Должно быть, в Эдарро мертвая Белая Ведьма увидела замену утраченному сыну – так рабыни, разлученные с собственными детьми, порой привязываются к детям господ, выкармливают их своим молоком и начинают любить, как родных. «Стань мной, - нашептывала кровь Эдарро Хорвеку. – Стань мной, подчинись моей воле, и лишись тех слабостей, которые причиняют тебе боль. Они не позволят тебе стать королем – а ведь твоя мать хотела, чтобы ты правил Югом!».

Разумеется, разгадать все это мне в ту пору было не по силам – понимание, что произошло с Хорвеком под действием заклятья личины, пришло ко мне гораздо позже. Тогда я смогла почуять лишь одно: демону недоставало сил прогнать Эдарро - он чудовищным образом сроднился с покойным королевским племянником, и единственным путем к спасению могла стать только распря между ними.

-Я думаю, - начала я, тоже поднявшись на ноги, чтобы смотреть в глаза демону, - что из тебя, Хорвек, получился бы славный король. Но из тебя прежнего, а не из того, во что ты сейчас превратился.

-Прежний Хорвек не был достоин короны, - презрительно ответило страшное создание, стоявшее за решеткой.

-Значит, это никуда не годная корона, - сказала я с бесстрашным пренебрежением. – В самый раз для какого-нибудь глупца вроде Эдарро!

-Да что ты… Ты ничего не смыслишь в этом! – голос Хорвека дрогнул.

-Смыслю достаточно для того, чтоб отличить хорошего человека от плохого! – я говорила намеренно дерзко. – И из демона Хорвека человек вышел получше, чем из королевского племянника, что бы там он ни воображал о себе. Да что там! Нет большей несправедливости в мире, чем та, которую совершит Хорвек, предпочтя самому себе такое гадкое и низкое создание, как Эдарро. Слышишь? Я знаю, что за эти слова ты можешь убить меня, но не боюсь их произнести, потому что цена жизни Хорвека в моих глазах гораздо выше!

Решетка, разделявшая нас, вовсе не была препятствием – лже-Эдарро знал, как открыть ее и вряд ли успел позабыть за то время, что прошло с тех пор, как он меня здесь запер. Я видела, что мои слова разозлили его, но куда я могла спрятаться, даже если бы захотела?

-Эдарро? – почти выкрикнул потерявший себя Хорвек. – Эдарро?! Да знаешь ли ты, что бы он сделал, если бы услышал это?!

Он шагнул вперед и решетка отворилась.

-И что бы он сделал? – спросила я, собрав воедино все силы, чтобы не дрогнуть под натиском его ненависти. Наверное, не стоило отводить взгляд, но на это моей решимости не хватило - слишком страшен был уродливый лик, сохранивший явное сходство с Эдарро, но исказившийся ровно настолько, чтобы в полной мере отобразить безобразие его души.

Пальцы почти коснулись моей шеи, но дрогнули, и рука замерла – я чувствовала, что она пахнет кровью. Глухо звякнула корона, упавшая на каменные плиты пола.

-Эдарро вырезал бы твое сердце, - сказал Хорвек, и я едва не вскрикнула от радости, услышав знакомый голос. – Он наверняка пожелал бы узнать, каким чудесным образом устроено это вместилище упрямства и бесстрашия. Мне и самому иногда хочется разгадать эту загадку, но вряд ли она кому-то по силам.

И я поняла, что он наконец-то вернулся.

-24-

Но исправить содеянное было нельзя – я обнимала его и в отчаянии понимала, что все снова изменилось навсегда, нравится нам это или нет.

О, как бы мне хотелось никогда не узнать, что именно совершил Хорвек, пока я лежала здесь, ослепнув и оглохнув, точно похороненная заживо. Но я не могла не понимать, что лгать самой себе бессмысленно: сегодня погибло множество людей, которых сын Белой Ведьмы счел заслуживающими мести.

-Я… ошибся, - с трудом сказал он, опустившись на колени и утягивая меня за собой. – Эдарро был слишком силен, а я… я слишком слаб.

-Это все магия, - пробормотала я, желая утешить Хорвека, хотя и знала, что он об этом ни за что бы не попросил. – Она всегда жульничает, треклятая хитрая сила!..

- Мне следовало бы догадаться… - воскликнул он, вдруг дернувшись всем телом. – Следовало!..

-О чем? – бездумно спросила я, все еще поглощенная мыслями о том, как опасно прибегать к помощи магии, пусть даже речь бы шла о спасении собственной жизни.

-Да о том, что Эдарро желает покончить с королевской семьей гораздо неистовее, чем я сам! Я мог бы усомниться в верности своих решений, и остановиться, но он не сомневался ни на миг!.. – вскинулся Хорвек, и мне показалось, что никогда еще он не был так искренен со мной. - Я освободил то, чем не мог повелевать, понимаешь?.. – тут он запнулся, очевидно, в очередной раз решив, что зашел слишком далеко, предполагая, будто я могу разобраться в столь сложных душевных терзаниях.

-Понимаю, и еще как! – угрюмо ответила я, почувствовав себя задетой за живое, и отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза. – Ты освободил то, чем должен был стать… когда-то, давным-давно. Но вдруг оказалось, что не так-то это и весело – убийства королей… троны… кровная месть…. и прочие важные дела чести, которые в ходу у наследников великих династий… королевских и чародейских?.. Так ведь?

Хорвек смолчал, окаменев под моими руками.

-Так, - неохотно согласился он спустя некоторое время, достаточное для укрощения оскорбленного моей догадливостью самолюбия. – Но тебе стоило бы обеспокоиться совсем иным, Йель.

-Давай уйдем отсюда побыстрее, - сказала я, не желая более говорить о произошедшем. Запах и тьма подземелья, где множество людей приняло мучительную смерть, становились все более нестерпимыми.

Глухой шум, доносящийся из глубин земли, то утихал, то становился громче, и запоздало ужаснулась тому, что услышала от Хорвека: само море обрушило свой гнев на город, оставшийся без короля. Быть может, там, наверху, не осталось камня на камне!..

-Нужно переждать шторм, - ответил Хорвек, прислушиваясь к гулу точно так же, как и я. – Здесь безопасно… точнее говоря, пока что безопасно. Те, кто знал о тайной норе Эдарро, либо в бегах, либо… мертвы.

Он смолк и я не стала расспрашивать его, поскольку и так было понятно: Хорвек убил людей, которые сопровождали нас сюда, а безъязыкие рабы сбежали – если на то у них достало храбрости и сообразительности. Астолано, оставшийся без короля, принял на себя страшный удар стихии, и вряд ли нашелся бы человек, сумевший в этих обстоятельствах воссесть на опустевшем троне – слишком молниеносны и жестоки были перемены. Я знала, что вокруг правителей всегда толпится знать, жадная до власти, но мирный Юг, так веривший в силу божьего благословения, вряд ли ждал, что короля убьет его собственный племянник…

Королевство содрогнулось и самое его основание избороздили трещины – нет, ему не выстоять!.. Но на руинах возводят новые стены – просто для этого требуется некоторое время и человек, который дерзнет заложить первый камень. Хаос способствует зарождению нового порядка и Хорвек мог бы заявить свои права на ничейную отныне корону. Но если бы он этого на самом деле желал… вернулся ли сюда, в подземелье? Мне вдруг ясно представилось, как расколота сейчас душа демона, и в каком смятении пребывает его ум, в котором, как мне раньше казалось, есть ответы на все вопросы.

-Ты не останешься здесь, - полувопросительно-полуутвердительно сказала я, невольно обняв его крепче. – Это больше не твой долг и не твоя месть.

-И не моя мать?.. – хрипло спросил он. Кто знает, понял бы кто-то другой истинный смысл этих слов, но мне в тот миг все показалось простым и ясным.

-Ты сам должен выбрать, как хочешь жить, - твердо сказала я. – Судьба госпожи Белой Ведьмы была страшна, но это не значит, что ты обречен следовать только тем путем, который был угоден твоей покойной матушке. Разве ты не слыхал, что дети частенько не оправдывают ожидания своих родителей?..

-Ты говоришь про обычных людей, - вырвалось у него.

-А ты думаешь, разница так уж велика? – я пожала плечами. – На чашу каких весов ты положишь несчастье человека, чтобы точно определить, насколько оно тяжело?

-Ты думаешь, я смогу уйти от судьбы? – никогда еще Хорвек не задавал мне вопросы так, словно я могла знать больше него самого.

-Я думаю, стоит хотя бы попытаться, раз уж мы до сих пор живы, – сказала я, не вполне понимая, откуда берутся на моем языке эти чересчур дерзкие слова.

-Но второй путь не легче первого, - пробормотал он, и я насторожилась, услышав в этих словах что-то странное, но, тем не менее, знакомое. – Я слишком слаб… Будь я проклят – как же я слаб…. Бежать… Или спрятаться? Я погублю нас...

-Э, сударь, - я попыталась встряхнуть Хорвека, но сил на это не хватило и мы едва не повалились вместе на пол. – Да вы, никак, бредите! В сказаниях о чародеях говорится, что их верные спутники – злодейства, смерть и войны, но если судить по вам, любезный, то в первую очередь нужно упомянуть горячку! Все ваше колдовство непременно оканчивается сущим безобразием… Есть такие люди, у которых дух, кажется, гвоздями к телу прибит – что ни делай с ними, а себя помнят. Но у вас-то, господин демон, и тело не ваше собственное, и душа истрепана магией…

Кто знает, слышал ли он меня, я болтала без умолку скорее лишь для того, чтобы не слышать здешнюю тишину.

-…Что ни говори, а нам нужно выбираться, - я тащила его за собой, преодолевая неуверенное сопротивление. – Прятаться – это мне по душе, очень разумный план, но не в проклятом логове Эдарро. Рано или поздно кто-то выдаст секрет королевского племянника и эту вонючую нору найдут…

Что-то пребольно укололо мою ногу, пробив насквозь тонкую подошву туфель. Я чертыхнулась, посмотрела вниз, едва не уронив шатающегося Хорвека, и увидела, что наступила на корону Юга. Острые зубцы диадемы были крепче, чем могло показаться на первый взгляд. И гораздо опаснее...

Кое-как я вытащила ее и на несколько мгновений замерла, сжимая в руке. Могла ли когда-то Фейн, племянница лекаря, подумать, что ей доведется прикоснуться к столь великой ценности? Всамделишная королевская корона, венчавшая головы самых знатных господ этого края! Золото и драгоценные камни – каждый размером с лесной орех, а то и поболее! Еще недавно я бы вцепилась в нее намертво, припрятала и забрала с собой, а потом днем и ночью лихорадочно воображала, как разбогатею, продав ее какому-то скупщику краденого по частям – о да, моей прежней глупости хватило, чтобы поверить, будто я смогу замести следы и никто никогда не признает эти камни!..

Но сейчас… я вздохнула и отшвырнула диадему в темноту, надеясь, что там найдется какая-нибудь зловонная бездонная дыра, которая поглотит ее навсегда. Теперь я умела соизмерять риск и выгоду, да и золота повидала немало – ровно столько, чтоб убедиться: бед оно способно принести гораздо больше, чем радости. Вещи, подобные этой короне, способны мстить не хуже самых коварных врагов. Как ни прячь их, как ни дели на части – сила, заключенная в них будет метаться, пока не найдет тех, кто откликнется на ее призыв. В одном она пробудит жадность, в другом – зависть, а третий и сам не поймет, отчего его руки в крови, но итог всегда один: добра от такого богатства не жди.

…Мы медленно поднялись по каменным ступенькам, спотыкаясь и падая в темноте. Хорвек время от времени подавал голос, помогая мне искать путь наверх. Но я и сама уже чувствовала, как к затхлому, тяжелому воздуху подземелий примешивается свежий запах ночного дождя.

Затем, мало что понимая, я услышала вой ветра – мы, должно быть, выбрались в тот внутренний двор, похожий на колодец. Ну а из него, исхлестанные дождем, мы попали в рощу, окружавшую прибежище Эдарро. Старые можжевельники били нас мокрыми колючими ветвями, а их могучие корни, крепко вцепившиеся в валуны, казались в темноте непреодолимой преградой.

Кое-как, сбивая колени и локти, мы спустились вниз, напролом, через самую чащу, и спустя некоторое время боги смилостивились над нами – маленький огонек указал нам путь к людям, прячущимся от ненастья в старом храме, который некогда вырубили в толще скалы. Сегодняшней ночью только древний камень мог защитить людей от гнева моря. И только милостью богов можно было объяснить то, что крохотная лампада, спрятанная в нише у входа, продолжала светить, несмотря на безжалостные удары дождя и ветра.

Никто не спросил, откуда мы взялись – измученные, окровавленные и грязные. Этой ночью все горожане Астолано пострадали – кто больше, кто меньше. Я прислушивалась к их тихим скорбным разговорам – кто-то плакал, кто-то утешал плачущих. Шторм ударил по городу внезапно, ничего не предвещало беды. Более всего пострадали кварталы, расположенные у самого моря, немало кораблей в порту, не успевших выйти в море, были разбиты и выброшены на берег.

И я ничуть не удивилась, когда услышала, что менее всего пострадали дома в той части города, где располагалось наше с Хорвеком жилище. Ветер не срывал там крыши, не ломал деревья, и вскоре кто-то негромко воскликнул - «Дом колдуна! Господин-в-перчатках!», после чего все разом смолкли, словно эти опасные слова все объясняли. Знали бы они, что беспамятный бредящий юноша в изорванной одежде, которого уложили у стены, щедро одарив старым плащом, и был тем самым колдуном!..

Я, опустившись на пол рядом с ним, оттирала грязь со своих рук и размышляла о том, что вовсе не сила Хорвека заставила бурю пройти стороной. Несколько маленьких косточек, похожих на нефрит, сохранили дом и его обитателей, и я ощущала, как в сердце оживает робкая надежда – быть может, Харль спасся, и мастер Глаас сумел его отыскать…

Что же до ужасных событий в королевском дворце – о них пока что помалкивали. Ненастье, подобное нынешнему, способно оставить без крыльев даже известия, которые обычно разлетаются по миру быстрее молний. Но я не могла обманывать себя – буря к утру стихнет, люди перестанут вслушиваться только в свой собственный плач и страшная правда станет известна всему Астолано.

Нам следовало убираться из этого города как можно быстрее…

-24.1-

От Хорвека дожидаться помощи было нечего – сейчас он точь-в-точь походил на того измученного безумца, каким был в пору нашего путешествия с разбойниками по Пустошам. Но, странным образом, меня это успокаивало – последние события показали, что лучше полагаться на свои собственные суждения, чем на магию и демонов, чересчур неистово верящих в судьбу и ее предопределение.

Сейчас мое чутье подсказывало: в суматохе нам удастся ускользнуть, если мы сумеем оказаться достаточно незаметными. Никто не должен хватиться Господина-в-перчатках в ближайшее время – до него ли нынче! - и связать его исчезновение с убийствами во дворце тоже получится не сразу, ведь убивал всех Эдарро, сумасшедший королевский племянник. «Вот и ищите своего светлейшего господина в преисподней, где ему самое место!» - мысленно сказала я невесть кому, при этом воинственно хмурясь.

Перво-наперво я забинтовала руки Хорвека, изодрав в полосы подол платья – рисунки с его рук никуда не подевались, а я хорошо помнила, что человека с такими отметинами здесь когда-то приговорили к смертной казни. После природных бедствий, обрушившихся на город, должна была подняться новая волна – грабежей и мародерства. А вслед за ней, ежели у городских властей на то достанет сил, виселицы непременно окажутся украшены с двойной, а то и с тройной роскошью, чтобы призвать к порядку лихой народ. У подножия опустевшего трона начнется такая толкотня, что времени на разбирательства не будет даже для самых важных господ - что уж говорить о людишках вроде нас!.. А мы с Хорвеком отныне должны были превратиться в безвестных бродяг, как и прежде, ибо Ирну-северянин был повинен во многих грехах, но уж точно не убивал королей. Умение выбирать меньшее из зол спасло немало человеческих жизней, и я охотно воспользовалась этой лазейкой.

Затем я задумалась над тем, что наша одежда и обувь, несмотря на грязь и дыры, ясно указывают, что мы – не простолюдины и не бродяги. Но краем уха я слышала, как самые невезучие из тех бедняг, что коротали ночь в храме, умоляют остальных дать им еды в обмен на башмаки или дешевые побрякушки, и решила что до утра обменяю наши вещи на самые простецкие лохмотья, которые здесь найдутся, да еще и добуду нам еды.

На восходе солнца, когда дождь стих и ветер не сбивал с ног, я выбралась вместе с несколькими смельчаками из нашего тесного укрытия и, не вслушиваясь в причитания и плач, долгое время смотрела на открывшуюся картину разрушений. Астолано больше не походил на то прекрасное видение, которое послали духи в ответ на мои мольбы – белые стены были иссечены ветром и морем, улицы превратились в сточные канавы, переполненные сором, а красную черепицу безжалостно сорвало с крыш. Там, где упавшие деревья образовали подобие плотин, вода поднялась выше окон первых этажей, и кое-где на крышах виделись люди, забравшиеся наверх в поисках спасения – всю ночь они провели под проливным дождем, и одним богам было известно, сколько из них сумели дождаться рассвета.

Королевский дворец отсюда не был виден, но я невольно обернулась, чтобы посмотреть на рощу, сквозь которую мы с трудом продирались ночью. Каменистый склон был так крут, что я запоздало поблагодарила богов за то, что сберегли наши шеи – сейчас бы я нипочем не решилась спуститься этим путем.

Не только я задумчиво смотрела вверх – горожане, завидев, что город частично затоплен, начали обсуждать, куда податься, чтобы скоротать ближайшее время. Кто-то вспомнил, что выше, на горе, есть старые заброшенные укрепления, и я невольно содрогнулась, мысленно вернувшись в логово Эдарро. Но какая-то старуха в пестрой накидке гневно отчитала тех, кто подумывал обосноваться в старых башнях:

-Там, наверху, дурное место! – объявила она. – Еще гаже, чем дом Белой Ведьмы! И роща эта полна призраков. Разве не слышали вы, что по ночам здесь слышны крики и стоны, а на старой дороге постоянно видели брызги крови? Да и шакалы здесь рыщут не просто так… Нет, не поднимайтесь к тем стенам!

-Тогда что же нам делать? – возмутился в ответ высокий полный мужчина, наверняка бывший до сей ночи зажиточным добропорядочным астоланцем, но отныне волей премудрых богов ставший гордым владельцем рубахи, шляпы с ободранным пером да двух разных башмаков – красного и черного.

-Уходить, - твердо сказала прозорливая старуха. – Все это предвещает новые беды, помяните мое слово.

И вправду – в воздухе витало ощущение не только свершившейся беды, но и грядущей, гораздо более страшной.

Так и вышло, что уже к полудню мы с Хорвеком покинули Астолано, выпросив местечко в одной из повозок, которые бесконечной чередой потянулись вон из города. Какие-то из них были запряжены ослами, какие-то – мулами, а кое-где можно было увидеть и вовсе богатые экипажи, нагруженные горами сундуков. Весь Астолано, казалось, пустился в бега, разгадав в ночной буре исключительно дурное предзнаменование. И даже если у кого-то хватило духу остаться, чтобы сторожить полуразрушенный дом, то жен и детей в сопровождении слуг и рабов все равно отправляли вон из города, к дальним и ближним родственникам.

Никому не было до нас с Хорвеком дела, поскольку мы ничем не отличались от сотен других беженцев, и я молила богов, чтобы так оно и оставалось как можно дольше.

-25-

Шторм ушел, но мелкий дождь все еще проливался на головы людей, в одночасье ставших странниками. Я, накинув на голову старый платок, смотрела на то, как они бредут по грязи, с завистью глядя на повозки – не всем повезло оказаться под утро столь зажиточными, как мы: место в повозке я выторговала в обмен на сапоги и куртку Хорвека - а у скольких людей и того не имелось этим утром!.. Он лежал рядом, молчаливый и словно окоченевший: глаза широко открыты, забинтованные руки вытянуты вдоль тела. С виду – одной ногой в могиле, из которой этому телу не так давно пришлось восстать. Я иногда окликала его, но он ничего не видел и не слышал.

Признаться честно, я трусливо радовалась этому беспамятству. Поначалу мне постоянно казалось, что демон вот-вот придет в себя и потребует, чтобы мы вернулись в Астолано. Я не верила, что он так легко откажется от короны Юга, и торопилась увезти его как можно дальше, прежде чем честолюбие, месть и любовь к покойной матери снова оживут в нем.

Мы путали следы, насколько это было возможно – вскоре я расплатилась парой своих колечек за место в другой повозке, не разбираясь особо, куда она направляется. И так было ясно, что все бегут как можно дальше от Астолано – а это как нельзя лучше совпадало с моими собственными намерениями.

Однажды мне послышался знакомый голос и я тут же натянула платок пониже: злой старческий треск мог принадлежать только госпоже Аркюло. И впрямь, это оказалась она, восседающая в своих носилках, крытых потертым черным бархатом. Их несли сильные рабы, расталкивающие чернь с презрительной решимостью. Старуха кряхтела, громко жаловалась то на холод, то на сырость, и я с невольной завистью подумала, что не ей следовало спрашивать секрет долголетия у Хорвека, а ровно наоборот. Пока что все указывало, что старая бестия переживет нас всех.

Меня, разумеется, она не удостоила даже взглядом - разве ее могла заинтересовать оборванка, примостившаяся на краешке старой телеги. Подол моего грубого платья был изодран, а грубые деревянные башмаки покрывали брызги рыжей грязи, летевшей из-под колес. Я вновь стала той, кем была раньше: Йель-бродяжкой, без роду, без племени, и что-то подсказывало мне: не стоит перекраивать судьбу в ближайшее время.

Новые мои попутчики снялись с места всем своим обширным семейством и путешествовали целым караваном, за которым пешком брели несколько рабов, которые, в свою очередь, тащили за собой вереницу ослов с поклажей и пару мулов. Здесь было полно женщин и детишек, не ведавших печали в любых лишениях, и меня странным образом успокаивали смех и перебранки. У моих спутников хватало своих бед для того, чтобы слишком пристально присматриваться к моим, и никто не расспрашивал, куда мы держим путь и что потеряли. Нас сочли обычными бедняками, оставшимися без крова и родственников, и такого объяснения было вполне достаточно. Иной раз женщины постарше вздыхали, глядя на Хорвека, и я знала, о чем они думают: куда бы мы не направлялись, живым ему туда не добраться.

Но он, разумеется, не был болен в привычном понимании этого слова, и в беспамятство впал по доброй воле – я отчего-то была в этом уверена. Хорвек словно дал какой-то обет, заставляющий его молчать, и я знала, что переубеждать его бесполезно – оставалось только ждать, когда истечет срок этого наказания. Он полностью вверился мне, безмолвно поручив заботиться о теле, пока дух пытается исцелиться от ран, причиненных магией – или же получает новые. То самое предопределение, о котором Хорвек неохотно говорил, вдруг стало и моей частью: из ниоткуда пришло ощущение, что все происходит так, как должно. Впервые за долгое время я не сомневалась в том, что делаю, как будто кто-то тихо нашептывал мне: «Не бойся, Йель, у тебя все получится».

Точно так же этот тихий, но повелительный голос посоветовал мне взять кошелек Хорвека – тот самый, полученный в наследство от мельничной нечисти, - хотя раньше я бы не прикоснулась к нему и пальцем. Одним демонам было известно, какое наказание ждет того, кто без спросу берет их бездонные кошельки, но я надеялась, что неведомая сила не сочтет меня воровкой.

Накрепко усвоив слова Хорвека, что люди, подобные мне, золотыми монетами оплачивают только неприятности, я всю ночь напролет пыталась вытащить из кошелька хотя бы один медяк, но в нем водилось только золото.

-Треклятый кошелек! – бормотала я, встряхивая его и так, и эдак. – Прорва бесполезного богатства! На кой черт мне это все? Разве может у обычных бедняков водиться золото? Разве я могу его хоть кому-то показать? Добрые люди тут же примут нас за воров или за мародеров, поживившихся на руинах Астолано, начнут смотреть косо, и затем прогонят прочь. А если про золото прознают лихие люди, то нам и вовсе конец! От твоего прежнего хозяина сейчас никакого толку, кто спасет наши головы?..

Но волшебный кошелек был глух к моим объяснениям и просьбам. Поразмыслив, я припрятала пригоршню монет за пояс, и следующей же ночью стянула кошелек у одного из попутчиков, а затем вернула назад, обменяв медяки на кроны.

Уже к вечеру все обсуждали чудо, превратившее медь в золото, и пришли к выводу, что сами боги сжалились над несчастьями семейства, вынужденного покинуть родные места. Я вздыхала и думала, что в былые времена сама бы не отказалась от пары-тройки таких чудес. Но, увы, теперь-то я понимала, что богатство идет на пользу только тем, кто и без того не бедствует.

Безмолвие Хорвека заставляло и меня помалкивать. Я опасалась выболтать лишнее попутчикам, поэтому держалась особняком. Оказавшись предоставленой самой себе, я открыла новую нежданную истину: теперь, после всех страшных приключений, изменивших что-то глубинное и тайное в моей душе, я стала совсем другой. Мне предстояло долгое и осторожное знакомство с этой новой Йель. Точно так же, как астоланцы, выбравшись из убежищ после штормовой ночи, с недоверием и страхом обозревали руины, в которые превратился их родной город, я присматривалась к самой себе, чудом пережившей кое-что пострашнее бури.

Менее всего я опасалась детишек, которые пока еще не различали толком сказку и правду. Частенько они увязывались за мной, когда наступало время длительных привалов – неторопливый караван груженых повозок легко останавливался и крайне тяжело пускался в путь. И именно дети первыми подметили то, что я не хотела признавать.

Началось все, пожалуй, с того вечера, когда мы спустились в укромную долину, спрятавшуюся от зимних холодов среди крутых лесистых склонов. Вовсю цвели анемоны и примулы, зеленела трава и распускались листья. Мы остановились около тихого болотистого озерца, когда начало смеркаться, и я, быстро устав от разговоров у костра, спустилась к самой воде. Тут было сыро и зябко, под ногами чавкала грязь, но какие-то лесные существа проложили извилистую тропинку к большому камню у воды.

Я забралась на камень, и, повинуясь какому-то внезапному порыву, опустила руку вниз, к воде. Там угадывалось мое отражение, и я всматривалась в него, пока не зарябило в глазах, а затем коснулась пальцами черной глади, уже зная в глубине души, что сейчас произойдет. Холодная бледная рука протянулась из глубины навстречу моей и быстро коснулась моей кожи – как будто рыба плеснула хвостом, - и я отшатнулась.

Ветер зашумел в камышах, и в этом шуме мне послышался тихий смех, а затем снова плеснула вода – но в теплых туманных сумерках было не разобрать, кто плещется у другого берега.

Мне казалось, что никто не успел заметить это странное происшествие, но поздно вечером, когда все уже разбрелись спать, одна из девочек, Валла, заговаривавшая со мной чаще остальных, подкралась к нашей повозке и спросила:

-Тетушка Йель, а вы позовете русалку еще раз? Мартин не верит мне, хотя я дала ему честное слово, что в этом озере водятся русалки!

С досады я прикусила губу, но деваться было некуда – девчонка все видела, и теперь от нетерпения приплясывала на месте.

-Никого я не звала! – сердито сказала я. – И звать не буду! Только вздумай еще раз за мной ходить!..

Но по лицу Валлы было видно: теперь она не отстанет ни на минуту и куда бы я ни пошла – будет красться позади в надежде увидать еще что-нибудь диковинное, а потом к ней присоединится весь остальной выводок, так что мне и не чихнуть без свидетелей!..

-Ладно, - сдалась я. – Рано утром пойдем к озеру, пока все еще спят и я попробую показать тебе русалку.

От восторга у девочки перехватило дух, она запрыгала на месте, а затем выпалила шепотом:

-Спасибо! Спасибо, тетушка ведьма!..

Проклятье! Я хлопнула себя по лбу и застонала, а испуганная Валла шмыгнула в темноту. Ведьма. Тетушка ведьма! Она самая! Кем же еще я могла стать, после всего, что видела? Да, у меня не проявилось особых способностей к колдовству, но знаний хватало с избытком. Кто еще видел оборотней, говорил с духами замков, лесов и огня? Кто пускал в свою голову видения, выпрошенные у колдовских сил? Сидел за столом с двумя демонами, игравшими в карты? Разрушал злую чародейскую паутину и помогал полудемону переродиться в человека, а затем - и в вовсе непонятное существо, ни живое, ни мертвое?

И сейчас я чувствовала, я знала, что в эти края возвращается старое колдовство – его принесла буря, его освободила смерть королевской семьи, его подарил Югу Хорвек, и ничего здесь не сможет остаться прежним.

-26-

Пережитое сделало меня одновременно и осторожнее, и бесстрашнее. Я помнила, что сама рыжая чародейка, хитрейшая из змей, не побоялась показаться на глаза дочке таммельнской служанки - ведь взрослые так редко слушают детей и почти никогда не принимают их слова всерьез. К тому же, я была уверена в глубине души: вскоре в этих краях никто не удивится, увидев в тени старых деревьев лесную деву, играющую с птицами, или крохотные следы домового в золе очага.

Ребятня всюду ходила за мной, ожидая чудес – и чудеса были тут как тут. Ночью я показывала им болотные огоньки, появлявшиеся в глубине оврагов, днем на пыльной дороге духи земли вздымали маленькие танцующие вихри - стоило мне только попросить об этом шепотом, - по утрам у воды всегда можно было найти перламутровую русалочью чешую и увядшие венки из первых болотных цветов, а вечером в далекий волчий вой вплетались песни лесного народа и мелодии свирелей из камыша. Но пока что услышать и увидеть их могли только самые чуткие и доверчивые человеческие души.

Однако это означало и то, что мне вновь следовало сменить попутчиков. Странности не могли бесконечно множиться, оставаясь незамеченными. Рано или поздно детская болтовня заставила бы взрослых призадуматься, да и передвигались тяжелые повозки слишком неторопливо. Иногда нас обгоняли более быстрые беглецы, несущие с собой тревожные вести: у Юга более нет королей, Астолано превращается в призрачный город, а знатные люди, в отличие от простолюдинов не имевшие права на страх перед неведомым, убивают друг друга на улицах. Тревога беженцев усиливалась с каждым рассказом у костра, превращаясь в суеверный ужас пред лицом силы, которую пока что именовали гневом богов, а я боялась совсем иначе – как человек, который знает, в чем его вина, и какое наказание за нее положено.

Едва Хорвек, к удивлению наших спутников, окреп настолько, чтобы встать на ноги, я попрощалась с Валлой и ее семьей – они решили двигаться через долину к дальнему перевалу, пригодному для груженых повозок, а нам ничто не мешало попытать счастья на более крутых склонах. Теперь мы путешествовали вдвоем, верхом на маленьких смирных лошадках, едва-едва умеющих ходить под седлом – их продали нам в одной из местных деревенек. Демон все так же молчал, покорно следуя за мной и не спрашивая, куда мы направляемся. В какой-то момент я самоуверенно решила, будто научилась угадывать пожелания Хорвека, оттого он не подает голос. План мой оставался таким же простым, как и ранее: оставить за спиной Астолано, запутать следы, а затем свернуть на восток, в сторону Лаэгрии. «Мы узнали все, что должны были знать о тайнах рыжей ведьмы, - думала я, решительно направляя лошадь вверх, по извилистой тропе, ведущей к перевалу. – Пришло время вернуться. Хорвек, к тому времени, как мы доберемся до Таммельна, вновь войдет в силу, и мы сможем победить чародейку».

Но я ошибалась во всем. Впереди меня ждало самое тяжелое испытание, и у этой беды не имелось ни клыков, ни когтей.

Правда открылась, когда Хорвек понемногу заговорил. Голос его стал тихим, как шелест сухих листьев, но я все еще не хотела верить в то, что эта слабость – начало угасания, а не конец болезни. В то время мне казалось, что главное – распрощаться с Астолано. Именно в проклятом городе, лишившемся короля, я видела главную опасность, способную разъединить нас с Хорвеком. Что еще могло помешать нам вернуться в Таммельн, как не память о Белой Ведьме, желающей видеть сына правителем Юга? Изо всех сил я убеждала себя, что спасаю его от страшной ошибки – кровавая корона не принесла бы ему счастья!.. – но иногда червь сомнения точил мою душу: быть может, я просто желала использовать Хорвека в своих интересах? Чиста ли была моя совесть?.. От одной мысли про Астолано на душе становилось тяжко и муторно, и я старалась не вспоминать, не думать, не сомневаться. Вперед, только вперед! В Таммельн!..

Но стоило мне сказать это вслух – впервые за то время, что мы странствовали, покинув столицу Юга, - как глаза Хорвека вновь потускнели, а лицо побледнело едва ли не сильнее, чем в самый разгар его болезни.

Мы сидели у костра, согревая руки – здесь, на северном склоне гор, зеленая трава, которую я недавно видела в долине, казалась мимолетным видением: мокрый снег и ветер загнали нас в узкую расщелину, где мы кое-как сумели развести огонь. День походил на поздние сумерки – лучи солнца не могли пробиться сквозь низкие темные облака и полосы крупных хлопьев снега.

-Йель, - глухо промолвил Хорвек, не глядя на в мою сторону. – Мы не можем вернуться. Мне очень жаль, но…

Я была потрясена этим неожиданным ответом. Мне казалось, возвращение в Таммельн - само собой разумеющееся дело. Хорвек не выказывал желания вернуться в Астолано, так куда же еще мы могли направиться? Я не заговаривала об этом раньше только потому, что считала, будто все давно решено и не подлежит обсуждению!..

-Но почему? – вскричала я, придя в себя. – Разве… разве ты сам не желал победить рыжую ведьму? Не ты ли разгадывал ее тайны? И что теперь? Оставить все, как есть? Куда же мы идем, если не в Таммельн, позволь спросить?!

-Я не смогу, - ответил он, сгорбившись и обхватив себя руками, словно пытаясь справиться с ознобом. – Прошу тебя, Йель, поверь мне. Мы не должны возвращаться, будет только хуже…

Это была едва ли не самая долгая речь из тех, что я слышала от него за последнее время, и я впервые заметила, как Хорвек задыхается после каждого слова.

-Хуже? – переспросила я, решив, что понимаю, куда он клонит. – Можно подумать, в Астолано тебя ждет легкая жизнь!

-Я не говорил, что нужно возвращаться в Астолано. С этой историей покончено.

Я недоверчиво хмыкнула, приглядываясь к нему, и Хорвек продолжил, явно пересиливая себя.

-Ты сама видишь – я не справился с тем, что сам для себя выпросил у судьбы. И оказался недостойным сыном своей матери.

-С чего ты взял… - начала я, сама не зная, что именно собираюсь оспаривать и зачем.

-Да с того, - перебил меня Хорвек, - что я сейчас едва жив и ни на что не способен. Ни капли силы Белой Ведьмы мне не досталось, она не сочла меня своим наследником, хотя узнала во мне сына. Свои собственные силы я истощил и не знаю, когда они вернутся. Поэтому нам нужно выждать…

-Нет! – теперь я не дала ему договорить. – Я не могу ждать!

-И что же ты можешь сделать? – спросил он, не скрывая злости. – Как победишь рыжую чародейку, Йель?

Ответа на этот вопрос я не знала, но сдаваться не собиралась.

-Разве не ты говорил, что любое колдовство можно разрушить, если знать слабое место чар? – выпалила я. – Мы знаем, как ведьма обманула Лодо! Он согласился подчиниться ей из-за любви, которой не существовало. Если мы скажем принцу, что его обманули, сделку можно будет расторгнуть!

-По-твоему, все так просто? – Хорвек смотрел на меня то ли с досадой, то ли с жалостью. – И что же дальше? Чары разрушатся, но ведьма останется ведьмой. И сил у нее не убавится. Думаешь, любезный принц Лодо, освободившись, сумеет ее убить? Мало же ты знаешь о чародеях и принцах! В роду Виллейма нет больше ведьмоубийц, да и сам он сумел убить Белую Ведьму, прибегнув к чьей-то тайной помощи - я уверен в этом. А скажи-ка, Йель, как ты собираешься встретиться с заколдованным принцем? Думаешь, чародейка подпустит тебя к нему? Думаешь, позволит произнести хоть слово?..

-Но если мы не попытаемся, то надежды и вовсе нет! – возразила я запальчиво. – Да, принцу Лодо не победить ведьму, но Хорвеку это по силам! Ты просто разуверился в себе. Болезнь уйдет, ты вновь станешь прежним…

-Йель… - он горько и тяжело вздохнул. – Хорвек не сможет одолеть рыжую ведьму. Он слаб. И даже в лучшие свои времена он не сумел бы выстоять – ведьма гораздо могущественнее, чем ты думаешь. Она даже могущественнее, чем думал раньше я. Все мои знания – ничто в сравнении с ее яростью. Чародей, сумевший подняться из могилы – страшное существо.

-Ты был похоронен заживо в своей тюрьме, - сказала я упрямо. – И вернулся из мира мертвых!

-Я вернулся не в своем обличье, - он покачал головой. – И должен был умереть. То, что произошло со мной – неправильно и невозможно. И оттого непредсказуемо. Ты сама видела, что произошло в Астолано, когда я самоуверенно решил, будто мне по плечу настоящая магия. Мое время еще не пришло. Я не могу колдовать так, как желаю. Это тело – все еще тело смертного, не имевшего магического дара, и превращение, происходящее с ним, далеко от своего завершения, как бы нам не хотелось обратного. Поэтому я и говорю тебе: нам нужно выждать, пока я стану… сильнее.

-Но что, если не станешь? – в запале я произнесла это и запоздало поняла, о чем именно спросила.

-Если не стану – значит, умру, - ответил он. – Тело должно измениться ровно настолько, чтобы вместить мое колдовство – или оно погибнет.

-Нет, нет, - я лихорадочно придумывала, как возразить ему. – Ты уже говорил, что умрешь – и не умер, Вот и сейчас то же самое… Ты просто пугаешь меня и себя! Хватит принижать себя, Хорвек! Мы пойдем в Таммельн, встретим ведьму и ты поймешь, что не так уж она и страшна.

-Я не могу, - повторил он безжизненно и твердо.

-Можешь! – я понимала, что выиграть в этом споре не выйдет, но все еще пыталась найти выход. – Мы что-нибудь придумаем! Всегда есть какая-нибудь хитрость, уловка… Ты столько всего знаешь, чего не знает она!

-Хитрость? Да знаешь ли ты цену этой хитрости?! – слова эти напоминали выкрик, и Хорвек закашлялся. – Нет, Йель, нет…

Я сидела, раскачиваясь из стороны в сторону – отчаяние полностью поглотило меня. Он сказал правду, с которой невозможно было поспорить, и правда эта была страшна.

-Будь со мной, Йель, - сказал он, и умоляющий голос его звучал настолько непохоже на обычную речь Хорвека, что я долгое время считала, будто придумала эти слова в исступлении. – Не совершай ошибку. Ты не должна возвращаться в Таммельн.

-Я должна вернуться, - произнесла я, не зная, отвечаю ли Хорвеку или просто говорю сама с собой. – Меня там ждут. Я не могу отступиться. Лучше я умру, но буду знать, что не бросила их.

-Что ж. Выбор сделан. К этой цели ты пойдешь одна, - услышала я то, чего боялась больше всего на свете. Теперь его голос был спокоен, и я уверилась, что просьба, прозвучавшая только что, попросту мне почудилась.

В первое мгновение показалось, будто меня предали, и я едва не сказала это вслух, но увидела, как печально лицо Хорвека – что-то заставляло его поступить именно так, не давая права на иной выбор! - и напомнила себе, что если у него и были какие-то долги передо мной, то их он давно искупил с лихвой. Опять я забыла, что мои беды – всего лишь беды обычной смертной, которые, к тому же, я сама призвала на свою голову. И еще я вспомнила, что Хорвек когда-то предупреждал меня, что я рано или поздно возненавижу его.

-Я… я не ненавижу тебя, - сказала я, все еще не веря, что мы прощаемся. – Спасибо за то, что помог зайти так далеко.

-Еще не время, - глухо и едва слышно пробормотал он, спрятав лицо в руках. – Черед ненависти еще не пришел.

-27-

Молча, в тишине мы ждали, когда снегопад утихнет. Мокрый снег превратился в ледяной дождь, между камнями побежали грязные ручьи. Нам следовало идти дальше. Здесь, на узкой горной дороге, не вышло бы попрощаться по-настоящему: нам предстояло вместе добраться до очередного перевала или же спуститься в долину – я не знала толком, куда ведет эта тропа. Но, странное дело: несмотря на то, что я ясно видела Хорвека, могла дотронуться до его руки – он был уже не со мной. Сказанные им слова оказались сродни магии: они превратили моего друга в призрака, унесли прочь так далеко, что никому не по силам отыскать. Рядом со мной осталась всего лишь тень, оболочка.

И от этого мне становилось так горько, что на время забывалось - кто я есть и куда держу путь. Мне хотелось только одного: вернуть Хорвека, вернуть нашу прежнюю дружбу, еще недавно казавшуюся такой прочной, словно сама судьба предназначила нас друг другу. Я знала, что это всего лишь боль одинокого сердца, которое не в силах смириться с внезапной разлукой, но не могла прогнать из головы мысли, изводившие меня: быть может, я обидела его, уведя из Астолано? Смело распорядилась его жизнью тогда, в темнице, думая лишь о своих бедах? И он решил, что я использую его?..

Но стоило мне только подумать об этом, как чувство вины сменялось жгучей обидой: разве не была я верной спутницей Хорвеку? Разве отступила хоть раз, испугавшись той тьмы, в которую он меня вел? Я не ушла, когда демон сам гнал меня прочь, и ни разу не усомнилась в его выборе до той самой минуты, когда поняла, что он отступился от самого себя, сочтя Эдарро более достойным сыном для своей матери. Астолано погубил бы его! Этот город вскрывал старые раны и сыпал на них морскую соль, желая лишь одного – чтобы сын ведьмы обезумел от боли и в безумии этом нес смерть всему живому. Нет, ему нельзя было оставаться там! Я спасла его!..

Но и это было всего лишь плачем одинокого сердца – в глубине души я знала, что Хорвек уходит не из-за обиды, равно как и то, что я сама не имею права на него обижаться. Но так хотелось верить, что еще можно что-то исправить! Попросить прощения или же потребовать вернуть долг, отбросив ложный стыд... Ах, если бы это могло сработать! Но нет, нет…

Оттого я упрямо молчала, запутавшись в мыслях и чувствах. О, как мне было плохо! Все плыло перед глазами, точно в бреду, и я не могла разобрать, душевная боль меня изводит или же телесная; в чем разница между ними, и отчего я не могу вдохнуть горный воздух полной грудью – то ли ледяной ветер застудил все мое нутро, то ли страх и отчаяние сковали намертво тело.

Но свершившаяся потеря – а я сразу и бесповоротно поверила в то, что он потерян для меня навсегда, - позволила мне задавать тени Хорвека те вопросы, которые я побоялась бы задать Хорвеку-другу.

-Ты возвращаешься к Темному двору? – спросила я во время очередного привала, который мы совершили на крошечном пятачке у отвесного обрыва. Ветер продувал наши плащи насквозь, спрятаться здесь было негде и лошади обиженно фыркали, не желая стоять на месте. Но я от усталости едва держалась в седле и боялась, что вот-вот свалюсь вниз и покачусь прямиком в пропасть.

Хорвек смолчал, но меня это не остановило.

-Я помню, что ты говорил… когда мы ушли с чертовой мельницы, - продолжила я. – Ты можешь вернуться, многие твои сородичи считают тебя героем, ведь так? А твой венценосный темный батюшка и вовсе обрадуется, руки у него окажутся развязаны…

-И ты думаешь, что этими руками можно будет уничтожить рыжую ведьму? – он легко угадал, к чему я клоню. – А не думала ли ты, Йель, чем обернется для мира людей мое возвращение? Или ты позабыла, почему меня считают героем мои… подданные?

Я похолодела: и впрямь, за то время, что мы странствовали вместе, я перестала воспринимать Хорвека, как существо чуждое и враждебное людям по своей природе. Забыла, зачем он вернулся в мир людей и почему очутился в темнице Таммельна. Его история виделась мне теперь, как месть за погибшую мать, как предательство рыжей ведьмы – такой могла быть история человека, такого же, как и я – с алой кровью в жилах. Но Хорвек человеком не был! Главная истина затерялась в новых и чересчур сложных для меня мыслях: его соплеменники желали вернуть времена, когда мир людей был их скотным двором. И войну они считали возвращением былого порядка. Стало быть, если Хорвек вернется ко двору отца, то…

-Война повторится? – я смотрела на него, страшась услышать правду. - И ты… ты не хочешь этого?

-Какая разница, чего я хочу?! – глаза его были злы, и я подумала, что ошибалась в нем гораздо больше, чем могла предположить. – В этом теле мне нет пути обратно. Для всех – слышишь, Йель? – для всех будет лучше, если Рекхе продолжит гнить в темнице Таммельна. Ты хочешь победить рыжую ведьму с помощью настоящего демона? Ну так знай - это приведет к возвращению старого порядка, при котором человеческая кровь начнет литься рекой. Ты должна помнить эти старые страшные сказки – когда матери выбирали, которого из своих детей отдать темному господину, постучавшемуся в дверь ночной порой, когда в храмах на алтаре резали человеческие глотки, и покойники лежали вдоль дорог, потому что некому было их предать земле. Их до сих пор рассказывают у костра – я слышал. И ты наверняка слышала. Хороша цена за победу над ведьмой?..

-Ты не хочешь этого? – повторила я свой вопрос, словно не слыша его слов.

Но он ничего не ответил, и стена, разделяющая нас, стала еще выше и прочнее. Теперь мне следовало помнить, что Хорвек-демон принесет в наш мир смерти и горя больше, чем Хорвек-сын-ведьмы. Судьба была неумолима: он был врагом человеческого рода, пока сердце его билось, и иного пути для него не существовало.

-28-

Второй вопрос я задала, когда мы остановились у обрыва – дорога круто уходила вниз, в глубокую седловину между двойной вершиной горы, по северному склону которой мы, точно ничтожные мухи, ползли который день, из последних сил терпя хлесткие удары холодного ветра. Низина поросла старыми лиственными деревьями, темные кривые силуэты которых угадывались в тумане. Со второй вершины двуглавой горы, по противоположному склону, медленно сползала серая туча, обещавшая пролиться очередным ледяным ливнем. Нам не следовало торопиться навстречу ей – на нашу долю и так выпало слишком много дождей. Мы перестали подгонять лошадей, замедлили ход, и я решила, что пришло время спросить о мастере Глаасе.

Мой интерес, должно быть, казался глупым и ничтожным – что значила жизнь разбойника с пустошей, которому и так полагалось давным-давно болтаться в петле, в сравнении с теми великими и ужасными событиями, которые произошли в Астолано?.. Но я и сама была человеком ничтожным – почему бы мне не беспокоиться о себе подобных, вместо того, чтобы думать о судьбах королевских династий и самих королевств?

-Ты отпустил тогда старого разбойника? – я не видела лица Хорвека, ведь он ехал чуть впереди, однако мне показалось, что ему не понравился мой вопрос.

-Я плохо помню ту ночь, - сказал он неохотно. – И хотел бы помнить еще хуже. Я не убивал его, если ты спрашиваешь об этом. Тогда… мы вышли наверх, я тащил разбойника за собой. Никто не спросил, куда я веду его. Он и сам не спрашивал. Я приказал подать ему лошадь, и он с трудом взобрался на нее – у него были порядком искалечены руки. Я хотел избавиться от него как можно быстрее, и едва удержался от того, чтобы столкнуть его с обрыва, едва мы только выехали из старой крепости. Но вместо этого я сказал ему проваливать и никогда более не попадаться на моем пути. Тут, кажется, он догадался, кто с ним говорит, и ответил, что выполнит любой приказ своего господина. Честно сказать, в подобных слугах я не пожелал бы нуждаться ни самому себе, ни кому-либо иному. Старой крысе с пустошей незаслуженно повезло, как и тому художнику. Возможно, они сумеют поладить, когда повстречаются.

Я перевела дух, надеясь, что Хорвек не заметил мое волнение: даже сейчас, ступив на ту черту, за которой заканчивалась наша недолгая дружба, я бы не хотела, чтобы он понял, насколько сильно я в нем сомневалась. Словно мое неверие могло ослабить его!.. Ах, как привыкла я воображать о себе слишком много…

Вскоре туман сгустился настолько, что я перестала различать темные очертания всадника впереди, и лишь шорох мелких камешков, осыпавшихся под копытами лошади, давал мне знать, что я не одна на этом каменистом, бесплодном склоне.

Я могла бы спросить, как Хорвек убил короля, и чьи еще жизни забрал во дворце тем утром, но мне не хотелось об этом ничего знать. Казалось, стоит мне только запомнить имя покойного правителя, как злая правда – «Хорвек безжалостен! Хорвек создан только для мести и смерти!» - никогда больше не уйдет из моих мыслей.

Время третьего вопроса пришло, когда мы, преодолев немало подъемов и спусков, очутились в долине, щедро исчерченной тропами и дорогами. Здесь наконец-то каждый из нас мог выбрать свой собственный путь – мы достигли обжитых земель, именуемых Песчаным Долом. Горная гряда отделяла эти места от Южнолесья, через которое мы прибыли когда-то в Астолано, и выглядело это так, словно божья рука решительно отделила благословенные земли от проклятых: на тощих почвах Песчаного Дола росли лишь самые дрянные деревья да кусты, бедные деревеньки ютились около небольших рощ, дающих крестьянам самую малость дров, а реки были мутными и темноводными.

У одного из таких селений я долго расспрашивала людей, в какой стороне лежит Лаэгрия, но никто из них не слыхал такого названия. Когда я показала, откуда мы спустились в долину, то крестьяне удивленно зацокали языками: считалось, что путь через седловину двуглавой горы труден и опасен. Наверняка так оно и было, но я, сгорая в лихорадочной тоске, не запомнила ничего, кроме дождей и ветра, превращающего кровь в лед – однако и ему было не под силу остудить мою пылающую голову.

Зато о пустоши, где испокон веков обитал разбойный люд, знали многие, хоть и указывали при этом во все стороны света сразу. Как ни было противно мне само звучание этих слов – Сольгерова Пустошь! Проклятое место, где по пятам за нами шла стая оборотней и злобный демон-толстяк!- я поняла, что мне нужно держать путь к ненавистному плоскогорью, поросшему вереском, а там уж спрашивать дорогу к землям Таммельна – если, конечно, мне повезет найти в тех диких местах хоть одну живую душу. Зима еще не окончилась и разбойники наверняка грели свои жадные руки у родных очагов, не говоря уж о торговом люде.

Хорвек держался поодаль, когда я говорила с крестьянами. Вряд ли он верил в то, что я передумаю, и, стало быть, ждал лишь того, чтобы попрощаться.

-Я отправляюсь к Сольгерову Полю, - сказала я, упрямо глядя на него. Понимала ли я по-настоящему, что говорю и на что именно решаюсь? Не думаю. Но к тому времени я была так измучена мыслями о неизбежном расставании, что желала покончить с этой историей как можно быстрее. Разве не согласился бы человек, попавший в застенки пыточной, побыстрее отправиться на виселицу, лишь бы только не развлекать далее палача? Так и я стремилась сбежать от Хорвека и не видеть больше его лица, хотя понимала в глубине души, что путешествие в одиночку – гибельно для меня, глупой девчонки, с трудом управляющейся со своей клячей.

-Ты совершаешь ошибку, - что еще он мог сказать? Конечно же, это была правда. Хорвек был всегда честен со мной.

-Если я не вернусь, то совершу предательство, - твердо ответила я. – А это гораздо хуже ошибки.

Я могла бы не произносить этого вслух: Хорвек знал, что нет смысла просить меня идти с ним – та Йель, к которой он привязался вопреки доводам разума, не могла оставить своих близких в беде, а другая Йель… другая не была ему нужна. И я, в свою очередь, так же ясно понимала, что не могу просить демона идти со мной, поскольку это означало обречь его на бессмысленную смерть.

-Скажи… - я не хотела говорить глупые слова прощания, оттого приберегла для этой минуты самый важный вопрос. – Скажи мне, Хорвек… Ты сумеешь исцелиться? Это возможно?

-Откуда же мне знать, - вздохнул он. – Все, что мне известно, я уже рассказал тебе. Хотя… могу еще показать. Смотри.

Он распахнул ворот своей рубашки, не обращая внимания на холод, и я увидела, что на его груди проступило черное пятно, похожее на огромный кровоподтек. Но это не был след удара – я хорошо рассмотрела, где чернота гуще и поняла, что причина ее таится глубоко внутри.

-Это сердце, - сказал Хорвек. – Мертвое человеческое сердце. Оно горит изнутри с тех пор, как я решил, будто способен колдовать по-настоящему. Поспешное тщеславное решение. Быть может, выжди я немного – и все обошлось бы. Но сейчас поздно сожалеть. Мне нужно другое сердце – сердце демона. Только оно может выдержать тот дар, который я собираюсь вытребовать от магии как сын высшего существа. Чем дальше на север – тем дичее места, и тем крепче там помнят старый порядок. Если я где-то и найду высшее существо, пробравшееся в мир людей на охоту, то только в Северных Пределах.

Он произнес это с нажимом, и я догадалась: Хорвек дает мне знать, где его искать.

-29-

Последняя лазейка для бедной глупой Йель, которая успеет опомниться и повернет обратно. Я знала, что никогда не воспользуюсь ей, но приняла этот прощальный дар с благодарностью. Хорвек отсыпал мне горсть золота из своего бездонного кошелька, на этот раз ни сказав ни слова о том, что оно принесет мне несчастье. То ли он поверил в то, что я стала чуть мудрее, то ли думал, что неприятности на мою голову свалятся еще до того, как я достану первую монету.

Мы расстались около ничем не примечательной безымянной деревушки: я отправилась по дороге, ведущей на запад, а Хорвек, как и говорил, избрал путь на север. Моя тропа, кое-где отмеченная старыми высокими камнями с рунными узорами, вела к покатым серым склонам – там, как мне сказали, горы идут на убыль, а средь холмистой равнины течет спокойная река, берущая свое начало на тех самых пустошах, которые были мне знакомы.

Хорвеку досталась дорога куда опаснее – ему предстояло вновь взбираться к очередному горному перевалу, спрятанному так высоко в горах, что из долины его не увидать – вечный холодный туман скрывал те вершины, на которые указывали ему крестьяне взмахами усталых огрубевших рук. Впрочем, на лице Хорвека не отражались ни тревога, ни страх, и лишь во взглядах, обращенных на меня, я угадывала сожаление – или же желала там его увидеть?..

Я не оглядывалась, и не знала, оглядывался ли он. Вернее сказать, я трусливо сбежала, не желая продлять свои мучения ни на мгновение дольше. С этой частью истории Йель нужно было покончить.

Поначалу я не могла поверить, что осталась одна. Все так же я не чувствовала ни холода, ни голода, а голова горела от мыслей о Хорвеке: как он смотрел, что он говорил, где он сейчас и что чувствует… Его было так много в моем воображении, что ощутить его отсутствие в полную меру все еще не получалось. «Его больше нет со мной» - внезапно обрывался лихорадочный бег моих мыслей и сердце пропускало удар, словно почуяв опасность. Снова я вспоминала, терзалась, мысленно спорила, чтобы вернуться к тому же итогу: «Его нет со мной!». Не знаю, сколько раз я прошла по этому кругу, прежде чем разрыдалась так громко, что это больше походило на крик.

А дорога, пересекающая Песчаный дол чуть наискосок, все так же петляла от камня к камню, от селения к селению, и моя славная коротконогая лошадка, ненавидевшая от души горные дороги, сама по себе шла быстро и ровно. Места здесь были бедными и мирными – вряд ли кто-то сумел бы обогатиться разбойным промыслом в этих краях. Моей проницательности оказалось достаточно для того, чтобы сообразить: о пустошах жители Дола наслышаны неспроста. Должно быть, многие из них, оголодав за зиму, с наступлением теплой поры отправлялись этим же путем к Сольгеровому Полю ровно за тем же, зачем туда шел мастер Глаас. Родные места для них оставались эдаким убежищем, где грешно вспоминать о летнем лихом промысле.

Так и вышло, что долину я миновала безо всяких приключений, полностью погрузившись в тяжкие мысли и воспоминания, от которых грудь изнутри жег огонь, который и не затухал, и не обращал сердце в пепел – а мне порой хотелось, чтобы оно выгорело изнутри, как у Хорвека… И снова я думала о нем, только о нем одном!..

Пологие горы у восточной оконечности долины незаметно превратились в холмы, кое-где уже покрывавшиеся первой зеленью. Здесь дышалось отчего-то легче, чем в Песчаном Долу – быть может, я устала от гор, нависающих над моей головой, закрывающих солнце и небо. И деревья здесь походили на деревья, а не на уродливых карликов, цепляющихся за камни своими искривленными корнями-руками.

Вновь перед копытами моей лошади заплясали маленькие вихри – духи равнины были куда приветливее, чем их горные собратья, забрасывавшие наш с Хорвеком костер мелкими камешками.

Я научилась чувствовать настроение невидимых созданий: нет, они не отличались добротой, однако им было любопытно поглазеть на человека, который умеет читать их знаки и не боится откликаться на зов. Люди давно уж разучились соседствовать с духами, но Хорвек, быть может, сам того не желая, научил меня видеть скрытое. Это не походило на чтение мыслей – я не разбирала никаких слов, да и вовсе не слышала речи, хоть сколько-нибудь похожей на человеческую – но знала: к духам малых и больших ручьев, трав и деревьев, дорожной пыли и старых камней вернулась сила, переполнившая их радостью и жаждой жизни. Мир переменился, старые времена перестали казаться им блеклым сновидением, почти стершимся воспоминанием, и они с восторженным удивлением передавали друг другу вести: лучи солнца, соки земли и порывы ветра исполнены магией, как прежде. Волшебство вернулось в мир людей, глупых созданий, не умеющих толком им пользоваться!..

Кем была я в их глазах?.. Как мне казалось – высшие создания забавлялись над моей открытостью и отвагой. Бывает так, что детеныши лесных зверей, еще не знающие страха, подходят к людям и позволяют себя коснуться. Даже самые черствые сердца смягчаются при виде беззащитных и доверчивых существ, и самая грубая ладонь порой тянется, чтобы погладить мягкую шерстку. Человеческий век и человеческий разум были для духов ровно тем же, что для человека – жизнь жалкой полевки, отчего бы им не забавляться с нами так же, как мы забавляемся с прирученными зверьками?

Однажды, остановившись на ночлег в безлюдной лощине, я вновь вспомнила Хорвека и плакала, пока не уснула, завернувшись в плащ перед догорающим костром. Перед самым рассветом я проснулась от того, что кто-то гладит меня по волосам.

-Человек… Человек… - приговаривал нараспев странный голос, и я вспомнила, как трудно давалась речь господину Казиро, хранителю таммельнского замка. «Не поворачивайся!» – сказала я сама себе. Настоящего испуга я не ощущала, но знала, что смотреть на ночного гостя нельзя, равно как и заговаривать с ним.

Неведомое существо продолжало перебирать мои волосы, то напевая, то издавая сочувственные звуки, похожие на щебет птиц. Перед моими приоткрытыми глазами мелькали длинные когтистые пальцы – каждый коготь словно выточен из янтаря! – но я продолжала притворяться, будто крепко сплю. Милость духов следовало принимать учтиво и покорно.

Когда красное рассветное солнце показалось между ветвями деревьев, касания стали все легче и незаметнее, а затем и вовсе превратились в простой ветерок. Ни единого следа не отпечаталось в золе костра, но я знала, что мне не почудилось. Некое создание сжалилось надо мной и всю ночь утешало, как могло – не удивительно ли?.. Мой сон оберегали, хранили меня в пути от опасностей и сочувствовали бедам, пусть даже и не понимая, отчего плачет глупое смертное существо и куда направляется. Остерегаться отныне мне следовало только людей – мир нелюдей изучил Йель, принюхался и ощупал, а затем позволил ей стать своей частью.

Я не была настолько глупа, чтобы не понимать: у этой монеты есть оборотная сторона, и на ней отчеканен знак, делающий меня чужой в привычном мире смертных. Колдуньи из меня не вышло, и сил не прибавилось, однако люди, отмеченные милостью духов, никогда не смогут жить прежней обычной жизнью. Метка иного народца невидима, но чуют ее даже сущие болваны, пусть даже объяснить свой страх не могут.

Что ж, оставалось утешаться тем, что мир людей и без того относился к рыжей Йель не слишком-то доброжелательно – немногое же я потеряла!..

-30-

Холмистую равнину, согреваемую лучами почти весеннего солнца, называли Подгорным Краем, а здешнее королевство именовалось Кардуэлом. Восточные пределы равнины, оставшиеся за моей спиной, очерчивались зубчатой синеватой полосой, и я часто оглядывалась на нее, не в силах отогнать мысли о Хорвеке. Где-то там, далеко в горах, он подгонял своего коня, торопясь до наступления сумерек найти безопасное место для ночлега, укрыться от непогоды и горной нечисти. Я же могла не спешить: Подгорный Край был местом обжитым – за каждой рощей пряталась деревушка, где можно было попроситься на ночлег и разжиться съестными припасами. Дороги и тропы никогда не бывали безлюдны – взобравшись на холм, я хорошо видела, кого повстречаю на своем пути, и оттого жизнь казалась чуть более простой и ясной. Словно игрушки в руках невидимого кукловода двигались далеко внизу крестьянские повозки, детишки с вязанками хвороста, пешие путешественники в выцветших плащах и всадники – в плащах побогаче. Кто-то направлялся мне навстречу, а кого-то я нагоняла, с трудом пустив свою лошадь вскачь. Все дороги здесь вели к реке, и вскоре я выяснила, что путь мой лежит к городку Эли, где, как мне рассказали, можно уплыть на речном корабле хоть вверх по течению, хоть вниз.

В Подгорном Крае люди знали об окружающем мире куда больше, чем в уединенных горных долинах. Река Ахлоу была известным торговым путем, проходившим по землям сразу нескольких королевств, и прежде чем достигнуть моря, успевала принять в себя сточные воды двух столиц – об этом мне с гордостью рассказали нищие, просившие милостыню у самого большого храма Эли.

-Лаэгрия, - произнесла я, глядя на них с надеждой. – Вы слыхали о таком королевстве?

-Отчего же не слыхать, - ответил мне старичок, непрерывно чешущий свою бороденку. – Богатые земли к западу от пустошей. Проклятые земли. Не стоит тебе туда ехать.

-Это еще почему? – с настороженностью спросила я, суеверно видевшая в каждом слове дурное предзнаменование.

-А потому, что там творится всякая чертовщина, - нищий рассуждал так важно, точно сами боги поручили ему выносить приговоры чужедальним королевствам. – Виданное ли дело – воевать с демонами в наши-то времена?! Разве не слыхала ты, что на них напали целые полчища чудищ, которые выбрались не иначе как из преисподней? Верный знак того, что в тех краях живут одни нечестивцы и безбожники!

-Так разве в этом вина королевства? – рассуждения старика показались мне весьма обидными для Лаэгрии. – И зачем порочить его жителей эдакими измышлениями? Никто в здравом уме не призывает на свои головы смерть и беду!

-Оно-то так, - для виду согласился нищий, но по лицу его было видно, что мнения своего он не сменит. – Однако в благословенном нашем Кардуэле такого не случалось, равно как и в Хоке, добром соседе Подгорного Края, что ниже по течению. И я скажу так, что в королевствах, где каждый достойный мещанин жертвует в храмы к каждому празднику не менее полукроны, бесам делать нечего. Спроси любого, благочестивы ли кардуэльцы, и тебе ответят, что в этом деле сравнятся с ними разве что славные хокцы! Оттого-то в этих краях не видали ни духа, ни призрака уж лет сто!

Усомниться в исключительных добродетелях местных жителей вслух я не посмела, но с некоторым злорадством подумала, что вскоре гордиться им будет нечем: каждый заброшенный колодец окажется набит нечистью под завязку, не говоря уже про подпола, погреба и склепы. Нищий тем временем смотрел на меня все с большим подозрением, а затем осведомился, из каких краев я родом.

-Разумеется, из Хока, да пребудет с ним милость богов, - ответила я, не моргнув глазом, и направилась к речному порту, путь к которому легко было угадать благодаря парусам, белеющим над крышами приземистых домов.

Там я свела знакомство с громогласной капитаншей Сэмс, которая с гордостью прохаживалась около своей плоскодонной посудины, и узнала от нее, что путь в Лаэгрию чуть проще, чем мне казалось до сей поры.

-Зачем тебе, девица, забираться к черту в зубы? – грохотала она, подбоченясь. – Гаже пустошей места и не придумать, я к ним и приближаться-то не желаю, поворачиваю у Жабьего брода. Ежели тебе нужна Лаэгрия, то плыви со мной до Дымных земель, а там сходи на берег и езжай на запад, к самой лаэгрийской столице. Оттуда уж направишься куда твоей душе угодно – хоть в Таммельн, хоть в Брукот. Кто тебе сказал, что через Сольгерово Поле дорога ближе? Это порядочный крюк!

Я молчала, не желая показывать, насколько плохо знаю географию. И в самом деле, к пустошам я направлялась лишь потому, что мне было знакомо их название. Разумный Хорвек наверняка бы начертил в пыли подробнейшую карту, чтобы растолковать мне, как соотносятся пределы Хока, Кардуэла и Лаэгрии, но теперь мне приходилось поверить на слово госпоже Сэмс.

Столица Лаэгрии! Я вспомнила, как мы с дядюшкой собирались отправиться в Лирмусс после того, как окончится таммельнская ярмарка, и вздохнула. До чего же простой и безбедной казалась мне прошлая жизнь!..

-…Но клячу твою я на борту не потерплю, - говорила между тем госпожа Сэмс. – У меня не королевский фрегат, чтоб перевозить на нем лошадей! «Милькузина» - славная речная лодка, лучшая на весь Ахлоу, но возит она только коз, не более того. Одну козу за раз, с этим строго. Я всем говорю – дама я добрая, однако ежели одна коза уже в лодке, вторую не возьму, хоть на коленях просите!..

Из этой речи можно было составить ясное представление о «Милькузине» - речном суденышке, более всего похожем на гигантское корыто, вроде тех, в которых стирают исподнее прачки. Вся его дощатая палуба была завалена пожитками крестьян, везущих из Эли добро, которого не водилось в приречных деревушках. Имелась и та самая коза, истошно блеявшая над водой. Ей вторили перепуганные куры, хлопающие крыльями в своих деревянных хлипких клетках, поставленных одна на другую. Сами путешественники сидели верхом на своих торбах и мешках, и болтали без умолку, пересказывая друг другу волнительные впечатления от поездки в город. Помощники госпожи Сэмс с громкой руганью чинили парус, не желавший подыматься как ему положено.

Шустрые перекупщики, невесть откуда прознав про мой разговор с капитаншей, уже вертелись неподалеку, поглядывая на мою лошадку, которой я так и не дала имя.

«Что ж, - подумала я. – Быть может, одному господину демону и показалось бы, что болтаться в этом корыте-курятнике, да еще и за компанию с козой – недостойно тех, кто желает победить великую чародейку… Но мне-то с чего нос воротить?..». Путешествовать верхом мне порядком надоело, а речных пиратов, как уверила меня госпожа Сэмс, здесь давно уж в глаза не видали. Должно быть, бедняги померли от тоски, в очередной раз завидев набитую курами и козами лодку – таково было мое мнение.

Итак, я продала за бесценок лошадь, пожелав ей никогда более не видеть гор, и оплатила свое право сидеть на палубе «Милькузины», готовящейся идти вверх по течению.

-31-

Судьба, видимо, решила показать мне, что без Хорвека я не представляю собой ничего особенного. Вновь я очутилась среди тех, кто мог бы счесть меня ровней, и путешествовала так, как полагалось мне по праву рождения: между клетками с домашней птицей и выводком крестьянских детишек, которые никак не могли разделить по справедливости между собой склеившиеся леденцы.

Их родители без устали болтали обо всем, что приходило им на ум. Погода вчерашняя и сегодняшняя, именины и похороны, цены на зерно и подати на скотину – сдается мне, лодка могла доплыть до самого края света, прежде чем им наскучит обсуждать свое житье-бытье, которое наверняка показалось бы смертельно унылым кому-нибудь вроде Хорвека. Время от времени они устраивали перебранку с подчиненными капитанши Сэмс – когда те безо всяких церемоний топтались по их пожиткам или толкались, перетягивая какие-то канаты по палубе.

От усталости и качки я большую часть времени дремала, закутавшись в плащ, и иногда, глядя спросонья на обычных людей, чьи разговоры и повадки были мне так знакомы и понятны, ловила себя на мысли: «Уж не приснилось ли мне все? Рыжая чародейка, демон, Астолано… Этого не могло произойти со мной, самым обычным человеком! С кем угодно – но не со мной!».

Меня пытались расспрашивать о том, куда держу путь, но я отвыкла от праздной болтовни и отвечала нехотя. Чем могли помочь эти разговоры, если мне следовало думать о тех, кого я должна спасти в Таммельне? Что я могла противопоставить могуществу злой колдуньи?Как обойти ее ловушки и пробраться к околдованному Огасто? Поверит ли он мне? Сумеет ли освободиться от власти рыжей ведьмы?.. Временами казалось, будто я, потерявшись между явью и сном, рассуждаю о какой-то чудной выдумке, в которую зачем-то поверила всерьез. Если бы добрые попутчики, с которыми я разделила скромный ужин в первый вечер путешествия по Ахлоу, узнали о моих мыслях, то наверняка решили бы, что из-за влажного холодного ветра я подхватила речную лихорадку. Да я и сама иногда так думала, выдохшись от тщетных размышлений.

Солнце, словно сжалившись надо мной, вконец измученной мрачными мыслями, перед самым закатом вышло из-за туч и осветило реку, превратив ее серые мутные воды в море огненных бликов. Люди торопливо снимали головные уборы и подставляли лица теплым лучам, надеясь хоть немного согреться перед долгой сырой ночью. Я тоже, помедлив, откинула капюшон плаща и зажмурилась, запрокинув голову. Что-то дрогнуло в душе, отогретое первым весенним теплом, и внезапно я поверила, что жизнь моя проста и обыденна - как все то, что меня сейчас окружает. Забылось прошлое и будущее, ушел страх, а опасность превратилась в глупую фантазию, страшную сказку…

Резкий вороний крик нарушил мои мысли. Я вздрогнула, и принялась искать взглядом то, что так испугало меня – быть может, почудилось?.. Но нет, одинокая ворона и вправду сидела на ветви дерева, склонившегося над рекой. Предчувствие смертельной опасности вновь охватило меня, как будто я угодила в ту же сеть, из которой только что каким-то чудом удалось выскользнуть. Мне не позволено было радоваться солнцу и жизни, как остальным! Я торопливо накинула капюшон, пряча свои рыжие волосы от глаз ворон, людей, духов и тысяч глаз невидимых соглядатаев ведьмы. Они могли быть повсюду, ведьма всесильна!..

-Что там? Ворона? – спросила какая-то пожилая тетушка, подслеповато щурясь. – Раньше говорили, что воронье держится поблизости к разбойничьему логову, но теперь-то никаких разбойников в здешних краях не осталось, повывелись…

«А еще вороны служат чародеям! – едва не выкрикнула я. – Доносят им обо всем, что видят! Рыщут по миру, выслеживая врагов!..» Но, оглянувшись и увидев вокруг спокойные простые лица, я прикусила язык: слова эти прозвучали бы воистину безумно, и страх мой со стороны виделся бессмысленным и нелепым. Ох, как бы я хотела забыть о страхе!.. Но даже себе я не могла лгать: вся моя жизнь превратилась в ожидание встречи с чем-то неизъяснимо ужасным, безжалостным и всесильным.

«Впереди еще долгий путь, - сказала я себе, пряча дрожащие руки. – Я что-нибудь обязательно придумаю, и эта ужасная история наконец-то закончится. Больше не придется бояться и прятаться! А затем… Затем я найду Хорвека, нравится это ему или нет».

Повторяя самой себе это немудреное напутствие, я дождалась ночи и, последовав примеру своих спутников, улеглась в уголке, прислушиваясь к каждому всплеску и шороху. Заснуть у меня в первую ночь на реке не так и не получилось.

Однако утро наступило мирно – я все еще была жива, ворон более на нашем пути не попадалось, и «Милькузина» медленно двигалась вверх по течению, расправив свои потрепанные паруса. Повинуясь командам госпожи Сэмс, речная посудина приставала к берегу, торопясь доставить груз или же принять на борт новые пожитки вместе с их владельцами. Если бы не тяжкие мысли, от которых я не могла и не хотела избавляться, это путешествие понравилось бы мне: река петляла между пологих берегов, плавно неся нас, как пушинку, мимо полей, лесов и поселений. Что-то волшебное было в том, как быстро проносится чужая жизнь мимо твоих глаз, словно сон. Вот был городок, полный жизни и шума, а вот он скрылся с глаз, словно почудился.

И ничего, ровным счетом ничего опасного и страшного! Это ли не удивительно?

Так и вышло, что к Дымным Землям, названным так из-за того, что в старые времена здесь коптили небо бесчисленные костры угольщиков, я добралась, уже уверившись в том, будто путешествие мое к Таммельну будет мирным и тихим. «Боги дают мне время, чтобы я обдумала, как победить рыжую чародейку» - решила я.

Но, должна признаться, до сих пор ничего толкового я придумать не смогла. Оставалось только положиться на волю небес, которые зачем-то до сих пор хранили мою голову от гнева людского и нелюдского, и продолжать свой путь.

С корабля госпожи Сэмс я сошла под вечер, и очутилась в городке, именуемом Оукдалл, но чаще его звали Оук – городишко был весьма неказист и не заслуживал столь звучного имени, в этом вполне сходились во мнении местные жители и путешественники.

-Здесь приграничные земли, - сказала мне на прощание капитанша. – В старые времена эти края принадлежали Лаэгрии, и о том здешний люд неохотно вспоминает, так что лишний раз не говори, куда направляешься. На самой околице Оука есть постоялый двор «Золотая Муха» – там и спросишь, не едет ли кто на запад.

Поблагодарив ее, я отправилась на поиски «Мухи» в надежде, что если уж не найду там попутчиков, то куплю клячу.

Постоялый двор этот, видимо, не пользовался доброй славой – горожане неохотно отвечали на мои вопросы и морщились, заслышав непривычный выговор. Узкие переулки пригорода походили на помоечный лабиринт, а затем и вовсе завели меня в редкий лесок, где смутно угадывались остатки старого кладбища.

Дурные воспоминания всколыхнулись во мне от вида каменных надгробий, едва различимых в зарослях колючих кустов. «С чего это хозяину постоялого двора захотелось обосноваться в таком дурном месте?» - подумалось мне с некоторой досадой, но я знала, что у подобного решения может иметься множество разумных объяснений: не вполне законные дела, которые лучше проворачивать подальше от чужих глаз, или полученный в наследство от дальней тетушки надел земли… Не стоило винить «Золотую Муху» в том, что на мою долю выпало слишком много злоключений, научивших меня бояться собственной тени.

Сказав себе это, я смело направилась к огоньку, замеченному вдали, и все свои дурные предчувствия отнесла на счет собственной мнительности.

Постоялый двор показался мне местом тихим и безлюдным, несмотря на изъезженную дорогу. В окнах, однако, горели лампы, и вывеска с огромной пучеглазой мухой сияла, точно лучшая из местных достопримечательностей – на свет здесь не скупились.

Во дворе я не увидела ни единой живой души, да и у входа никто не околачивался. «Не такая ты важная птица, чтоб тебя встречали!» - сказала я сама себе. В самом деле – ни повозки, ни коня, ни поклажи!..

Испытывая некоторое смущение, я вошла внутрь и невольно втянула воздух носом с совершенно неприличным шумом: кого-то здесь ожидал прекрасный стол, накрытый с роскошью, практически невероятной для захудалого постоялого двора. Чего здесь только не было! И целиком запеченный гусь, и огромный жареный карп, и бараньи ребрышки!.. Горячее вино с приправами, горы свежайших булочек и яблочный пирог! После речного путешествия я порядком оголодала, оттого мне показалось на мгновение, что этот чудесный вид – плод моего воображения. Но нет – все это было совершенно настоящим и ждало своего едока.

«Должно быть, сюда приехал очень богатый господин и приказал подать самое лучшее! - подумала я, сглатывая слюну. – Вот и славно – наверняка на кухне полным-полно остатков, и мне не придется довольствоваться утренней подкисшей похлебкой!»

С этой воодушевляющей мыслью я закричала что было силы:

-Эй, хозяин!.. - но так и не дождалась ответа. Все, кому полагалось сейчас здесь находиться, словно сквозь землю провалились.

-Есть тут кто-нибудь?! – вновь позвала я сколько было силы, но итог был ровно тем же.

Недоброе предчувствие вновь шевельнулось в глубине души, но я отогнала его, напомнив самой себе, как испугалась на реке какой-то глупой вороны и не спала всю ночь, ожидая беды, которая так и не случилась.

-Раз никто не отзывается, - сказала я вслух, обращаясь к стенам и потолку, - то мне не остается ничего другого, как сесть за этот стол и перекусить, пока не вернутся слуги или хозяин. Или все вместе. Разве мне есть дело до того, где их носит? Нет, я им не госпожа! Но я гостья и весьма голодная гостья! А гостей положено кормить. Разве случится большая беда, если я возьму что-то отсюда? Обещаю, что заплачу за эту еду ровно столько, сколько мне скажут. У меня есть деньги! Ну, слыхали? Я сажусь на этот прекрасный стул и беру еду с этого прекрасного стола!..

Бессмысленная эта речь придала мне решительности, хотя в глубине души я более всего хотела сбежать со всех ног.

Медленно и безо всякой уверенности я присела на краешек стула, покрытого вышитым покрывалом, и потянулась за тарелкой. Затем налила в изящный кубок вина и поднесла к губам. «Нет, что-то здесь не то, - кружилась в голове мысль. – Я делаю вовсе не то, что хочу, словно по чьей-то чужой воле… А если я подчиняюсь чьему-то неслышимому приказу, то, значит, дело в…»

-Магия! – вдруг сказала я вслух. – Это колдовство!

И звучание моего голоса разрушило тонкое плетение чар – все здесь было опутано ими, я уже видела, чувствовала, знала!..

Морок развеялся, я вскочила со стула, опрокидывая посуду и путаясь в складках богатой скатерти, думая лишь об одном: «Бежать!»

Но она уже стояла напротив, неслышно появившись в свете бесчисленных свечей и ламп, и блистающая ярче самого прекрасного из драгоценных камней. Алые волосы, ниспадающие до самого пола, как кровавые волны. Лицо белее снега - без единого изъяна. Яркие глаза, светящиеся, словно морская вода, на которую падает солнечный луч. Хрупкие пальцы жемчужно-бледного оттенка – на одной руке их было пять, на другой – четыре.

-Кто-кто сидел на моем стуле? – медленно и нараспев произнесла она, усмехаясь. – Кто-кто пил из моего кубка?..

-32-

В тот миг я поняла, что для меня все кончено – разум говорил, что выхода нет, ловушка захлопнулась. Но мое тело подчинялось не разуму, а страху, и оттого я пыталась отступить, броситься в сторону, ползти, забиться в первую попавшуюся щель. Мне не дали ступить и двух шагов – чья-то стальная рука схватила меня за волосы и швырнула к ногам рыжей ведьмы. От удара перехватило дух и потемнело в глазах. Я видела только блеск золотого шитья, украшавшего подол ее платья. А затем мерцающие узоры колыхнулись, ожив на мгновение, и из-под бархата показалась крошечная, почти детская ножка – чародейка наступила на мою руку, безжалостно, до хруста впечатывая ее в пол. Я вскрикнула, приходя в себя от боли – и она довольно рассмеялась.

-Поднимите ее! – приказала она.

«Как рано! Слишком рано!» - наверняка я думала и о чем-то другом, но позднее, вспоминая события того вечера, мне казалось, что то была единственная мысль, пронзительный крик отчаяния, разрывавший мою голову изнутри. Да и что еще могут думать люди, заглянувшие в глаза собственной смерти? Кто готов к встрече с ней? От ужаса я ослепла и оглохла разом, задыхалась и тряслась всем телом, отчаянно желая, чтобы это оказалось очередным ночным кошмаром. Но в черноте, залившей мир вокруг меня, уже мерцало нежно-молочное сияние, проступал бледный прекрасный лик - и я затихла, пораженная и испуганная его нечеловеческой красотой.

До сих пор мне приходилось только воображать лицо рыжей ведьмы, доверяя рассказам Хорвека или той девчонки, дочери служанки из таммельнского замка. Я видела чародейку во сне – среди заснеженного леса, истоптанного следами маленьких босых ног. Но в тех снегах она оставалась вечным ребенком – тем самым, что накануне принес в жертву свою семью и не успел еще оттереть руки от крови. А сейчас передо мной стояла женщина в расцвете своей юной красоты – все еще хрупкая и тонкая, словно стебелек, но уже не та измученная девочка, злые зеленые глаза которой жгли меня каждую ночь в Астолано.

Отчего-то я думала, будто на лице ведьмы – сколь бы молодым оно не сохранилось благодаря магии – отразятся прожитые годы, а по глазам можно будет прочесть, как много горя она причинила людям. Но нет – чародейка была совсем иной. Ничего злобного или порочного не угадывалось в ее чертах – напротив, лицо ее выглядело удивительно чистым, юным и чуть печальным. Точь-в-точь как у кротких ангелов, которые с бесконечной скорбной мудростью взирают на мир людей с фресок, украшающих стены богатых храмов.

Глаза, в моих кошмарах светившиеся фосфорической звериной зеленью, оказались безмятежными и глубокими, словно лесные озера. Вовсе не злой колдуньей, не могущественной чародейкой она была, а прекраснейшей из лесных фей, сказочной девочкой-принцессой, спускавшей свои косы из окна заколдованного замка – вот только косы эти были не золотыми, как у ангелов или принцесс, а темно-рыжими, или же скорее винно-красными. Никогда я еще не видела людей такой удивительной масти, а уж блестели ее волосы ярче любых шелковых нитей. Любой бы посчитал себя низким и грубым созданием рядом с этим чудом утонченной красоты, и я ощутила себя некрасивой, отвратительной – настолько, что даже в существовании моем не имелось никакого смысла!..

Наверняка это колдовство, окутывавшее чародейку с головы до пят, вкрадчиво нашептывало, как я ничтожна и омерзительна, но, понимая это, я не могла сопротивляться. Если бы нас поставили рядом и спросили у толпы, чего заслуживает неотесанная девчонка-простолюдинка, посмевшая нанести жестокое увечье столь прекрасному созданию, то люди дружно выкрикнули бы: «Смерти!». Даже зло, причиненное ею, могло показаться утонченным и прекрасным, а моя правда – грязной и низкой.

О, Рекхе не мог не полюбить ее, северную принцессу, в глазах которой – сияние бесчисленных звезд над молчаливыми снегами, а в волосах – блеск льда, залитого кровью. Когда-то я уже испытывала нечто схожее: жена господина Огасто была гораздо красивее меня. Но я все же поверила в то, что могу ее превзойти, ведь Вейдена – всего лишь женщина, а на весах, определяющих право человека на любовь, пылкое сердце и преданность могут сравняться с красотой и знатностью. По крайней мере, мне достало глупости, чтобы в это поверить. Но история Рекхе была совсем иной, и красота ведьмы заключала в себе гораздо большее, чем красота смертной женщины: тьма и мудрость стояли за ней, губительная страсть и нечеловеческая сила. Решительность, позволяющая без колебаний убить любого, и способность пожертвовать всем ради великой цели - а целью этой было служение магии.

Таким мог стать Эдарро – сумей он обуздать свое безумие, - и к этому же идеалу стремился полудемон Рекхе, сын астоланской колдуньи. Разумеется, рыжая ведьма восхищала его – гораздо больше, чем обычного мужчину восхищает красивейшая из женщин. От этой мысли мне стало так больно, что сердце едва не разорвалось, но человек вроде меня может жить и без сердца, не так ли?..

Пока я пожирала ее взглядом, ведьма тоже внимательно изучала меня. Будь она чуть мелочнее, то наверняка бы не удержалась от презрительной насмешливой речи – я заслужила ее! – но мне досталась лишь снисходительная быстрая усмешка. «Ты еще никчемнее, чем я думала, - без труда разгадала я смысл этой улыбки. – И я считала тебя своим врагом? Да ты никто и ничто!».

-Где он? – спросила рыжая чародейка, двумя этими словами показывая, как мало я интересую ее сама по себе.

-Кто? – мне с трудом дался даже этот глупый ответ.

-Ты знаешь, о ком я говорю, - она нахмурила свои тонкие черные брови. – Сама ты – пустое место, полное ничтожество и пыль под моими ногами. Если бы не он, то ты бы давным-давно погибла – да что там! Я бы даже не знала о твоем существовании! Думаешь, я хоть на мгновение поверила, будто человек, подобный тебе, мог действовать по доброй воле и своим умом? Да у тебя бы не хватило сил и знаний, чтобы приблизиться к темнице таммельнского замка! Демон из последних сил вцепился в твой бедный умишко, бог весть как ухитрившись обрести власть над тобой, направлял тебя, нашептывал на ухо свои заклинания, а ты лишь выполняла его приказы. Вы всюду держались вместе, мои слуги шли по вашему следу до самого Астолано – так куда же он подевался сейчас?

-Я не знаю, - ответила я, стараясь не отводить взгляда. Пересохшие губы горели, горло перехватывало от удушья – чародейка не могла принять такой ответ и я знала, что за этим последует.

Но я не могла сказать ей! Не могла!.. Хорвек сказал, что не сможет победить ее, что ему нужно время – как я могла выдать его? Ведьма снова бросит его в подземелье, перед тем изувечив, и он вновь будем медленно умирать в зловонном каменном мешке, не в силах сократить свои мучения. Я погубила дядюшку, погубила Мике… нет, я не отдам ей еще и Хорвека!

-Ты лжешь, - она смотрела на меня со спокойной ненавистью. – Однако тебе придется сказать правду – и побыстрее.

Словно дожидаясь этих слов, из-за ее спины бесшумно явилось существо, которое давно уж не было человеком – но я узнала Мике. Глаза его стали звериными, пустыми, а лицо лишилось всяких признаков возраста, превратившись в красивую хищную маску, в которой соединились черты прежнего Мике, самой ведьмы и того оборотня, которого когда-то я помогла изловить на таммельнском кладбище. Я вспомнила, как Хорвек говорил, что ведьма непременно превратит пленника в своего верного раба и изменит его природу своим колдовством, чтобы раб этот стал сильнее и опаснее любого человека.

«Вспомни меня, Мике! – безмолвно и отчаянно обратилась я к нему. – Я приходила за тобой каждую ночь! Я хотела тебя спасти!». Но тот, кто раньше отзывался на имя Мике, смотрел равнодушно и мертво.

Я знала цену подобному равнодушию – оно было мне знакомо теперь, после того, что я видела в Астолано. Глубоко в пустых зрачках, на самом дне изуродованной колдовством души, горел огонь, боль от которого могла утолить только смерть и кровь, да и то – на время.

-Что ты с ним сделала!.. – прошептала я, забыв о страхе. На моих глазах Мике – точнее говоря, то немногое, что от него осталось, - погибал, мучительно и страшно перерождаясь в колдовское создание, без души, без воли, без сердца. И на эти страдания обрекла его я!..

-Из-за тебя я лишилась многих верных слуг, - ответила ведьма, нежно погладив волосы околдованного юноши. – Мне нужен был тот, кто восполнит эту потерю. Теперь твой жених стоит всех моих псов и гарпий разом. И это только начало – я сделаю его еще сильнее и злее, сейчас в нем осталось слишком много от человека… Впрочем, людей на службу я тоже принимаю. И с некоторыми из них ты успеешь познакомиться поближе, если не скажешь сейчас же, куда подевался мой демон.

Я оглянулась, только сейчас сообразив, что не знаю, кто швырнул меня к ногам ведьмы, а затем поднял на ноги. Позади меня стояло несколько мужчин, ожидающих приказов своей госпожи, и по их смуглым лицам я узнала южан-наемников – тех самых, что охраняли темницу Рекхе. Теперь они не пытались сойти за обычных людей – их кожу покрывали серые пятна, глаза заволокло молочными бельмами: живые мертвецы, чьи души давно уничтожило колдовство ведьмы. Я вспомнила, как Хорвек говорил, будто ведьма отдаст их тела на прокорм своим оборотням. Но, видимо, нескольких человек она все же приберегла – или, что еще более вероятно, - оборотней у нее больше не осталось.

-33-

-Я не знаю, - повторила я безо всякой надежды. Спасения не было, не было! Никто из них не способен к жалости, и нет пределов их жестокости.

-Желаешь показать характер? – безмятежные глаза ведьмы стали черными из-за расширившихся зрачков. – Что ж, давай проверим, насколько хватит твоего упрямства!

Мне показалось, что чернота хлынула из ее глаз и я захлебнулась, как будто мои легкие заполнились ледяной зловонной водой, а затем я ослепла и оглохла, погрузившись с головой в эту тьму. Я не могла дышать, не могла кричать, и не понимала, что со мной происходит. Что первым разорвется – сердце, легкие, глаза или сама голова взорвется, словно ее изнутри распирает чудовищная сила?!

Я очнулась, кашляя и хрипя у ног ведьмы. Из носа что-то лилось, и мне легко поверилось в то, что это та самая черная вода – но нет, то была всего лишь кровь.

-Я ничего не знаю, - попыталась произнести я, но издала только протяжный хрип. Впрочем, рыжая чародейка поняла меня.

-Желаешь еще раз испробовать моего колдовства? – с насмешкой спросила она. – Нет-нет, ничего не выйдет – оно тебя прикончит или выжжет скудное содержимое твоей головы. И что, скажи на милость, мне потом делать с эдаким хламом? Ты не отделаешься так легко. Хотела бы я твоей смерти – отдала бы милому Мике и он разорвал бы тебя на куски, - она погладила его волосы, но затем оттолкнула куда-то назад, в полумрак, где его глаза засветились синими болотными огоньками.

-Прочь! Прочь! – голос ее стал резким и повелительным. – Тут сейчас запахнет кровью, а ты голоден, я помню. И не всегда повинуешься мне, дикий щенок! Чего доброго, просто загрызешь ее, а этого мало, мало! – она повернулась ко мне. - Ты скажешь мне, где демон, а до того и после будешь страдать так сильно, как только может страдать человек, при этом не умирая. Начнем с самого простого! За тобой должок!

И она указала на свою четырехпалую руку. Лицо ее при этом стало вовсе детским – обиженная девочка едва удерживается от горьких слез, поджав свои нежные губы.

Меня швырнули куда то в сторону стола, потянули вверх за руку, выворачивая ее до хруста.

-Один мой палец стоит сотни таких, как твои, - сказала чародейка. – Поэтому будет справедливо, если ты лишишься всех. По очереди. Начните с мизинца! Нет, можешь не признаваться сейчас, милая! Мне это в радость, уж поверь!

Я закричала, закашлялась, снова закричала и попыталась вырваться, но меня держали крепко. «Это не может быть правдой! – думала я, краем глаза видя, как блеснуло лезвие кинжала. – Не может!..»

Глухой стук, тошнотворный хруст и страшная боль, от которой я закричала так, что едва не выплюнула собственное сердце.

-Один! – закричала чародейка, и расхохоталась так звонко и счастливо, словно получила лучший подарок в своей жизни. – Один есть!.. Запишем его в счет уплаты долга, да не забудем о процентах!..

Я почти ничего не слышала и не понимала от боли, и не знала, привиделось ли мне, что от смеха она согнулась пополам, безумно и радостно визжа, или же все это происходит наяву. Я просто кричала и выла, осознавая боль нынешнюю и грядущую.

-Не говори ничего, милая! Не признавайся! – вопила она, захлебываясь от смеха и хлопая в ладоши. – У тебя еще целых девять пальцев! И это только на руках!

«Она будет пытать меня, даже если я соглашусь рассказать о Хорвеке все, что знаю, - мысль эта проплыла где-то далеко-далеко, и была удивительно ясной, как будто родилась не в голове Йель, воющей от боли, а в чьем-то совершенно чужом уме, спокойном и безмятежном. – Отрубит пальцы, снимет кожу полосками, переломает кости… Как страшно я умру! Неужели так закончится моя жизнь?».

-Что? – она вдруг оказалась очень близко, я чувствовала ее разгоряченное дыхание. – Теперь ты поняла? Ты будешь умирать долго и мучительно, и в этом весь смысл всего твоего ничтожного существования. Ни на каплю больше! Мое развлечение на несколько часов. Ты не враг, не противник и не соперница – что бы там себе не вообразила. Ты моя игрушка, которая смешно кричит и корчится.

Наверняка она хотела уничтожить меня этими словами, окончательно растоптать и и сломить, но отчего-то они произвели обратное действие - я не могла уступить ей и подарить то, чего она желала: страх, отчаяние, жалкие мольбы о снисхождении. Собравшись с силами, я произнесла, стараясь, чтобы хоть какое-то из этих слов можно было разобрать:

-Ты его не получишь. Я ничего тебе не скажу.

Смех чародейки смолк – она была удивлена моей дерзостью, - но затем на ее лице вновь появилась улыбка.

-Это только начало! У тебя еще будет время переменить свое решение, - сказала она мне почти ласково, а затем совсем другим голосом, резким и повелительным, она приказала:

-Рубите ей второй палец! Да помедленнее!

И меня вновь потащили к столу, от которого я отползала, оставляя за собой кровавый след. Кажется, я кричала, а ведьма продолжала смеяться, но уже не так звонко – ее одолевал кашель.

-Довольно, Уна, - тихий голос заставил ее смолкнуть так резко, что я подумала, будто оглохла от своего собственного крика и буду теперь слышать только его до самой смерти.

Но эти слова, обращенные к чародейке откуда-то из тьмы, и имя – Уна! Вот как ее звали! – не послышались мне. Глухо зарычал Мике, но тут же взвизгнул в ответ на гневный окрик ведьмы: «Нельзя! Смолкни!». Тут же она резко повернулась к своим слугам, один из которых держал меня, уставившись в темноту бельмами своих мертвых глаз:

-Не вздумайте тронуть его! Он нужен мне…

-…живым, - окончил за нее Хорвек, мягко и бесшумно выскальзывая из темноты.

Как ни в чем не бывало, он прошел мимо замершей ведьмы, и склонился надо мной. Бережно он коснулся моей руки, пылающей от нестерпимой боли, и, преодолевая мое инстинктивное сопротивление – я прижимала кровоточащую кисть к себе, - потянул за запястье к себе.

-Сейчас боль ослабеет, - сказал он мне. – Потерпи еще самую малость, бедная Йель.

Его губы зашевелились – это было какое-то заклятие, от которого рука оледенела и сердце стало биться в два раза реже. «Сейчас оно остановится и я умру!» - подумала я с облегчением. Страшная слабость охватила все мое тело, сознание помутилось, но я слышала и видела все, что происходило дальше.

Хорвек все так же бережно и аккуратно опустил мою голову на пол, и я осталась лежать в луже крови, не в силах ни моргнуть, ни застонать – только вздрагивала время от времени всем телом.

Он подошел к чародейке, которая безмолвно наблюдала за происходящим, и взял ее за руку точно так же, как и меня толко что, не обращая никакого внимания на то, что пачкает ее кожу моей кровью. Она не сопротивлялась - только глаза вновь почернели, а губы подрагивали то ли готовясь улыбнуться, то ли гневно скривиться.

-Здравствуй, Уна, - сказал он, и, склонившись, поцеловал окровавленную ладонь. – Я слышал, ты искала меня.

-34-

Ее лицо исказила гримаса отвращения, но голос прозвучал сладко, словно мед:

-От тебя воняет мертвечиной.

Хорвек улыбнулся, отпуская ее руку:

-И от тебя тоже, Уна.

Глаза чародейки вспыхнули зеленым огнем, как в моих снах, но Хорвек сделал предупреждающий жест ладонью.

-Я гораздо слабее, чем ты думаешь. Боюсь, я не вынесу твоей немилости, будь же ко мне снисходительна. Мертвым я принесу тебе куда больше неприятностей, чем живым. Вот, взгляни – я не лгу, мертвое человеческое сердце догорает внутри мертвого человеческого тела…

-Ты это заслужил, - огрызнулась она, все еще сверкая глазами, но по лицу пробежала тень, заострившая ее полудетские черты.

-А заслужила ли ты, Уна, то, что произойдет с тобой, когда я умру? – Хорвек оставался невозмутим. – Ведь моя ничтожная жизнь хранит тебя от мести, не так ли?

Взгляд рыжей чародейки стал беспокойным, как будто на зеленый огонек, горящий в бездонной глубине ее глаз, подул ветер и заставил языки пламени заплясать: я поняла, что у этого разговора не должно быть свидетелей – ни мертвых, ни живых.

-Вон, - прошипела она, поворачиваясь к Мике, и без того забившемуся в тень, а затем тот же гневный окрик достался и наемникам. – Вон! Оставьте нас! Охраняйте входы и выходы, никто не должен нам помешать!

Затем она перевела взгляд на меня и нахмурилась, но Хорвек опередил ее:

-Йель останется.

-Почему бы и нет, - чародейка брезгливо повела плечами, отворачиваясь. – Она уже никто и ничто.

В голосе ее звучало мрачное торжество и я вспомнила, что чародеи знают магию, которая способна разговорить покойника – но, видимо, моя участь была предрешена, и мне предстояло стать чем-то гораздо более жалким и бесполезным, нежели мертвое тело.

Однако, именно этому телу, по видимому, предстояло стать одним из предметов торга – Хорвек, не говоря ни слова, поставил два тяжелых стула напротив друг друга так, чтобы я оказалась между ними. Ведьма и демон сели, каждый занимая свое место так, словно это был королевский трон, при этом пачкая подошвы своей обуви моей кровью. Я видела теперь лишь лицо Уны, и не могла ни закрыть глаза, ни отвернуться – хотя оно внушало мне нечеловеческий страх.

-Как мне называть тебя? – с надменной насмешкой спросила ведьма. – Вряд ли ты достоин своего прежнего имени…

-Называй меня Хорвеком, я привык к этому имени, - равнодушно ответил демон. – Жить мне осталось недолго, нет никакого смысла запоминать что-то новое. Я умираю, Уна. И ты знаешь, что может меня спасти. Что ты сделала с сердцем демона из подземелья таммельнского замка?

-Сожгла, - ответила она. – Ты отказался от своего тела, к чему мне было беречь его?

-А, между тем, сердце – это единственное в нем, что оставалось годного, - вздохнул Хорвек. – Впрочем, от сожалений никакого проку. Лучше подумай вот о чем, Уна. Ты нуждаешься в том, чтобы я жил. И я не откажусь протянуть еще немного – быть может, если я выиграю время, то найду новое сердце. Не кажется ли тебе, что это хороший повод не для вражды, но для мира?

-Мир? – чародейка, казалось, была позабавлена, однако улыбка ее быстро поблекла, словно шутка, рассмешившая ее, оказалась не так уж хороша при ближайшем рассмотрении. – О чем ты говоришь, покойник? Разве может быть между нами мир?

-Почему бы и нет? – Хорвек говорил медленно, как будто размышляя вслух. – Я не желаю возвращаться ко двору своего отца – и на то у меня есть свои соображения. Ты когда-то обманула и предала меня, но сейчас… сейчас ты, пожалуй, единственное существо во всем мире, которое желает, чтобы я оставался здесь, в мире людей, и продолжал жить – пусть даже в этом слабом никчемном теле. Если не считать Йель, конечно. Однако ей не по силам то, что по силам тебе.

-Ты хочешь, чтобы я продлила твою жизнь? – спросила Уна и лицо ее стало задумчиво.

-Пожалуй, да, - сказал Хорвек. – И если ты поумеришь свою вспыльчивость, дорогая, то мы довольно быстро придем к выводу, что бросать меня в каменный мешок нет никакого смысла – это тело не выдержит таких испытаний, помилосердствуй.

-И ты забудешь, как ненавидел меня и готов был грызть камень от невозможности убить? – недоверчиво спросила Уна и покачала головой. – Никогда в это не поверю. Я многое знаю о ненависти, Хорвек, и никогда не повернусь спиной к тому, кого я предала.

-Да, это было весьма низким и недостойным поступком, согласился Хорвек. – Да еще и недальновидным, как и вся твоя игра с высшими существами. Ты забыла, что имеешь дело не с пешками-людьми, а с Темным Двором. Должно быть, желание мстить помутило твой ум. И сейчас ты судишь по себе. Будь на моем месте Рыжая Уна, разговора этого не было бы вовсе – она бы вцепилась в горло врага зубами и когтями, едва только выбралась на свободу.

-Хочешь сказать, что разучился мстить? – расхохоталась Уна, откинувшись назад. – Демону не по вкусу убивать? Точно ли передо мной тот, кого я искала?

-О, я хотел тебя убить, - Хорвек тоже улыбался, я хорошо знала, как меняется его голос, когда белые крепкие клыки скалятся, как у дикого зверя. – Но так уж вышло, что мне выпала честь отомстить за кое-кого другого, и, как верно подметила моя девочка, кровь врага оказалась не такой уж сладкой, а будущее – не столь уж ясным. Поэтому я повторяю свое предложение: ты даришь мне столько жизни, сколько сможешь, а я помогаю тебе получить то, чего ты хочешь больше всего… Ведь твоя цель – Астолано? Город, которому напророчили стать вотчиной чародеев, но Белой Ведьме он не дался, и Рыжей Уне он однажды оказался не по зубам… Ты хочешь вернуться туда в тени прекрасного принца Лодо, дергая его за веревочки, как марионетку. Что ж, я готов признать, что Юг заслужил такую королеву.

Слова эти оказали на чародейку удивительное действие – мне, никогда не испытывавшей честолюбивых помыслов, сложно было вообразить, как сильно рыжая ведьма желает именоваться королевой. Но ее плечи гордо развернулись, подбородок приподнялся, а глаза, еще недавно пылавшие ледяным зеленым пламенем, затянуло мечтательной поволокой.

-Ты хочешь помочь мне получить корону? – прошептала она, дыша так тяжело, словно невидимый венец из чистого золота уже украсил ее голову и оказался для нее непомерно тяжким.

-Я поделюсь с тобой всеми секретами Темного Двора и магии высших существ, которые знаю, - вкрадчиво отвечал ей Хорвек. – Я расскажу тебе о колдовстве своей матери – она была последней из рода великих морских дев. Ты шла по нашим следам, глазами своих воронов видела знаки, которые я оставлял там, где творил волшебство. И ты знаешь, что те заклинания, что я применял, тебе неизвестны. Я дам тебе то, чего хочет больше всего любой маг этого мира – корону и новые знания. Не будь мое тело таким слабым, я бы сам взял эту корону, ведь она моя по праву! Но мне не дано выдержать то, чего жаждет душа, и единственное желание, на которое я имею право – отсрочка небытия. Если ради нее мне нужно забыть о мести, то я забуду. Одного возвращенного долга чести с меня, пожалуй, достаточно. Свои притязания я поумерил, и удовлетворюсь ролью тайного советника при астоланском дворе королевы-колдуньи.

-Ты лжешь, - на бледном лице ведьмы проступил румянец, похожий на горячечные пятна. – Я не могу тебе доверять, сын демона!

-Но хочешь, - негромко продолжал Хорвек. – А я, к тому же, еще и сын ведьмы. И знаю, как тебя убедить. Мы заключим чародейское перемирие. Договор такой силы, что любой, посмевший его нарушить, умрет, не успев отсчитать десять ударов своего сердца. Достаточно ли этого для тебя, Рыжая Уна, чтобы довериться мне?

Чародейское перемирие! Я вспомнила, как слышала эти слова – их произнесла лесная дева, когда вышла к нашему костру. Необратимый и нерушимый колдовской зарок, который давали равные по силе маги, ненавидевшие или любившие друг друга слишком сильно. Недаром тогда у меня появилось дурное предчувствие, говорившее, что это заклятие когда-то принесет мне много горя.

-Ты решишься на это? – лицо Уны пылало, и алые кудри извивались, словно живые.

-Мне нечего терять, - бесстрастно отвечал демон. – Впрочем, тут я поспешил. Есть одна мелочь, которую я бы не хотел утратить. Ты оставишь мне Йель. Я привык к ней.

-Девчонку? Никогда! – Уна издала звук, похожий на низкое рычание, внезапно став похожей на злого зверька. – Ее я в живых не оставлю. Она хотела погубить меня! Разузнать мои тайны и помешать!..

-Всего лишь шла за мной и делала то, что я велел, даже если ей казалось, что она сама принимает решения. А я, согласись, имел право желать тебе зла.

-Она была в Астолано и знает, что там произошло! Ее клятвам я точно не поверю – у нее достанет глупости выболтать все Огасто, просто чтобы насолить мне, я видела ее взгляд!

«Да! – хотелось крикнуть мне, оглушенной тем, что я только что услышала. – Я расскажу все Огасто, пусть даже ты меня убьешь в ту же минуту! Никогда я не смирюсь с тем, что ты победила. С тем, что ты получила!..». Наступил тот миг, о котором говорил Хорвек, предрекая, что однажды я возненавижу его. Он знал, что так поступит, он все знал наперед…

-Да, Йель упряма, - услышала я его голос. – Но если тебя беспокоит ее болтливость, то ты можешь лишить ее голоса. Только, прошу тебя, Уна, сделай это с помощью колдовства – здесь и так слишком много крови.

-Что, если она исхитрится и напишет Огасто записку?.. – рыжая ведьма, казалось, с трудом заставляла себя оставаться на месте; то подносила к губам свои пальцы, то сплетала их и расплетала, а каблучки туфель отбивали едва слышную дробь .

-Йель? – рассмеялся Хорвек. – Записку? Помилуй, Уна! Она и свое имя написать не сможет!

-Да зачем она тебе нужна? – вскричала ведьма, потеряв терпение. – Она предаст тебя… нас при первой возможности!

-О, нет, Йель никогда не предаст меня, - я почувствовала, как рука Хорвека погладила мои волосы, и поняла, что он склонился надо мной. – Неужели ты не видела, что ради меня она даст себя изрезать на куски? Йель любит меня. Так сильно, как только способен любить человек, при этом не понимая своих чувств. Оставь мне ее, Уна.

Рыжая ведьма задумалась. Я смотрела на ее лицо, с которого постепенно исчезали все краски. О чем она размышляла? Наверняка, о том, что убить меня можно только один раз, а вот если оставить при себе, чтобы я каждую секунду и минуту помнила о ее победе, чтобы видела ее восхождение к власти, чтобы знала о перемирии, навеки связавшем ее с Хорвеком – о, это будет долгая и изощренная пытка… Она говорила, что для нее я – всего лишь игрушка, а теперь оказалось, что такой же игрушкой я была и для Хорвека. Любовь, в которой я не смела сама себе признаться, была безжалостно вытащена на свет и бесстрастно препарирована, как нечто бесконечно жалкое и глупое. Я любила Хорвека! Да, я его любила! Но теперь ненавидела и себя, и его. «Мне не нужна такая жизнь! Пусть она откажет ему и убьет меня!» - взмолилась я неизвестным богам, но Уна, разгадав мои мысли, уже улыбалась, тонко и ядовито.

-Я согласна, - произнесла она, блаженно жмурясь, как кошка, греющаяся на солнце. – Перемирие!

-34.1-

-Вот и славно, - я наконец-то смогла увидеть Хорвека. Он подошел к Уне и подал ей руку, помогая встать. Рядом с ним она выглядела маленькой и хрупкой, но голос ее звучал повелительно:

-Не будем тратить время зря! Мало ли что еще тебе взбредет в голову, хитрец. Вернее было бы отрезать язык твоей девчонке, но ты просишь лишить ее голоса с помощью магии – и, конечно же, держишь в уме то, что эти чары обратимы. Не знаю, что ты задумал, но я сделаю вид, будто отныне верю тебе, как самой себе. Ее голос будет спрятан так, чтобы любой, кто решится его выкрасть, сгинул от моего проклятия. Мике!..

Раб Рыжей Уны мгновенно откликнулся на призыв, и, метнувшись стремительной тенью, тут же упал к ее ногам, склонив голову.

-Принеси мою шкатулку, - коротко приказала чародейка, ничего не поясняя, и я подумала, что там, должно быть, хранятся самые страшные ее тайны, раз уж ее хранителем сделали самого преданного из слуг.

Шкатулка оказалась простой черной коробкой, без единого украшения или знака. Уна приняла ее бережно, и откинула крышку так, чтобы никто, кроме нее, не увидел содержимого.

-Что же сумеет вместить ее голос? – говорила она, едва заметно хмурясь. – Турмалин слишком прозрачен и нежен для такой неблагородной работы. Изумруд – о, не каждый голос достоин того, чтобы храниться в этом изумруде. В камне такой чистоты можно заточить разве что голос морской сирены. Сердолик чересчур прост, аквамарин ненадежен… О, пожалуй, знаю! Если этот кусочек янтаря тысячи лет хранил навозную муху, то и голос этой наглой девчонки сохранит как нельзя лучше!

И в ее пальцах медово засиял огромный сгусток янтаря, внутри которого застыло черное пятнышко – большая муха, давным-давно погибшая в смоле древнего дерева.

-Приподними ее, - приказала она Хорвеку, кивнув в мою сторону. – Не думаешь ли ты, что я встану перед ней на колени? Я достаточно сегодня пачкалась в грязной крови.

Я почувствовала, как он берет меня на руки – голова безвольно запрокинулась, и мне подумалось, что ведьма наверняка сейчас воображает, как легко и быстро лезвие кинжала перерезает мое горло. Однако вместо этого она со вздохом приложила янтарь к моей груди. Я услышала быстрое певучее бормотание, и что-то жгучее принялось ворочаться глубоко внутри, задевая и без того едва бьющееся сердце. Янтарь медленно двинулся вверх, к горлу, и огненный комок, дрогнув, последовал за ним.

-Молчи до скончания века! – прошептала Уна торжествующе. – И горько оплакивай тот миг, когда ты решила, что можешь мне помешать!

Огонь опалил мой рот, от боли я дернулась, одновременно кашляя и выплевывая нестерпимо горячий уголек, обжегший мой язык. А затем, когда перед глазами прояснилось, я увидела, что ведьма показывает мне янтарь: рядом с мухой теперь застыла крохотная бабочка с невзрачными пятнисто-рыжими крылышками.

-Твой голос, - сказала она. – Я думала, из него получится какой-то ничтожный червь или мерзкая сороконожка, но магия сочла, что он не настолько уж отвратителен. Утешайся хотя бы этим, жалкая Йель!

-35-

И она бережно положила янтарь в шкатулку, отвернувшись от нас с Хорвеком, чтобы мы даже краем глаза не смогли увидеть ее сокровища. С негромким щелчком закрылась крышка. Я думала, что она тут же отдаст шкатулку Мике, но Уна продолжала держать ее у груди, поглаживая и что-то тихо воркуя, как счастливая певчая птичка.

-Перед тем, как мы заключим перемирие, Хорвек, - промолвила она, взглянув на него исподлобья хитро и серьезно, - я поставлю тебе одно условие, как это сделал ты, попросив у меня свою Йель. Ты поклянешься, что никогда не прикоснешься к этой шкатулке и не попытаешься расплести заклятия, ее охраняющие. Голос твоей девчонки будет моим и только моим. Со всем остальным забавляйся, как пожелаешь.

-Клянусь, - ответил он, не раздумывая.

-Ты на удивление сговорчив! – воскликнула Уна. – Думаешь, это убедит меня в твоей честности? Я верю тебе все меньше и меньше, Хорвек. Ты что-то задумал! Дело не в девчонке, ладно. В чем же тогда?.. В чем ты опаснее всего? Ах да, Темный Двор… Ты сказал, что не желаешь туда возвращаться. С чего бы это? Разве это не позволило бы тебе отомстить мне сполна? Разве не вымолил бы ты у своего отца прощение? Его магия сильнее моей – он бы продлил твою жизнь и отдал бы сердце любого из своих подданных…

-Раз ты желаешь это знать… - Хорвек чуть заметно покачивал меня, словно убаюкивая, и его голос казался все более глухим и далеким, уплывая куда-то во тьму. – Ты наверняка слышала историю короля Виллейма-Ведьмоубийцы, отправившего на костер Белую Ведьму, сыном которой я когда-то назывался. Теперь мне известно, как это произошло на самом деле. Мне пересказали каждое слово, прозвучавшее в ту ночь у камня, где астоланской колдунье отрубили руки. Ни один смертный не смог бы научить короля тому, что он потребовал у моей матери. Теперь я знаю, кто вел Ведьмоубийцу к дому ведьмы и кто нашептывал советы.

-Ах вот оно что… - протянула Уна, и глаза ее блеснули. – Стало быть, твои отец и мать не смогли мирно поделить сына между собой, и Темный Двор решил вернуть принца-полукровку хитростью…

-Видишь, Уна? Если мне и следует избрать путь мести и прочих долгов чести, то лучше уж я замахнусь повыше, - я слышала голос Хорвека далеко-далеко, и не различала лица чародейки. – Вновь наши цели совпадают, не так ли?.. Не будем терять время, пусть Йель унесут отсюда, а нам пора заключать мир, ибо под сегодняшней луной нет других созданий, так схожих устремлениями, как мы с тобой…

...Я не видела и не слышала, как заключали перемирие рыжая ведьма и полудемон – от беспамятства я очнулась лежа в кровати, укутанная теплым одеялом. Искалеченная рука была умело забинтована чистым полотном, окровавленная дорожная одежда сменилась чистой рубашкой, и даже от волос исходил запах чистоты и пряных трав. Комнату мягко освещали свечи, за окном угадывалась беспросветная ночная тьма.

На краю кровати, спиной ко мне, сидел Хорвек.

Я помнила все, что произошло, но все равно попыталась закричать – слишком сильны были горе и ненависть, составлявшие отныне всю мою сущность. Но теперь на мою долю остались только слезы – вместо крика у меня получился хриплый протяжный стон.

Он услышал его и медленно повернулся, словно заставляя себя смотреть на то, во что я превратилась этой ночью. С горечью я подумала, что голос мне и вправду не нужен – кто, как не Хорвек мог угадать мои мысли с точностью до последней капли отчаяния?

-Мне жаль, что я не успел вовремя, - сказал он, глядя на мою забинтованную руку.

«Я вытерпела это и была готова терпеть гораздо более страшную боль, лишь бы не отдавать тебя рыжей ведьме! – беззвучно кричала я. – А ты сам подарил себя ей, покорился ее власти! Что же ты наделал, Хорвек?! Об этой судьбе ты говорил, когда обещал, что я возненавижу тебя?».

Он молчал, склонив голову. Как ему были понятны мои мысли, так и я могла предугадать его ответы.

Мы снова были вместе, но никогда еще нас не разъединяла столь непреодолимая сила. «Я умру, убью себя, - думала я, содрогаясь от беззвучных рыданий. – Никогда я не смирюсь с его решением! Что угодно – только не власть рыжей ведьмы надо мной! Если он согласен стать ее рабом, то это его выбор, но я не позволю им забавляться мной… Буду ждать, искать случая, молить богов о помощи – и убью себя! Мне не вырвали все ногти и не выбили зубы, как это сделали с Рекхе когда-то – стало быть, я смогу грызть свои руки и рвать жилы…»

-Когда-то, Йель, ты дала мне одно обещание, - сказал Хорвек, не глядя мне в глаза, и коснулся моей забинтованной руки. – Я предупреждал, что оно опрометчиво, но ты поклялась добровольно и без принуждения. Помнишь?

Я растерянно замерла, не понимая, о чем он говорит.

-Ты сказала тогда – о, если бы я могла сделать так, чтобы ты стал чуть счастливее, - промолвил он, поглаживая бинты. – А когда я спросил, не пожалеешь ли ты, то пообещала, что сделаешь что угодно, если это принесет мне хоть немного радости. Пришло время сдержать обещание. Ты останешься со мной и не попытаешься себе как-то навредить, не будешь искать смерти. Впереди так много крови и зла, что эту малость я требую у судьбы… и у тебя. Можешь меня ненавидеть, но будь со мной столько, сколько я захочу.

От безысходности я только качала головой, все быстрее и быстрее, не желая слышать, не желая верить в то, что слышу, не желая понимать. Преодолевая мое сопротивление, Хорвек притянул меня к себе, обнял и прошептал:

-Ты будешь со мной, Йель. Всегда. В любви и в ненависти, в горе, в боли и в смерти. Счастья не будет никогда, оно невозможно для меня, но я хочу видеть тебя и помнить, как ты любила меня когда-то.

-35.1-

Последний выход из ловушки, в которую я угодила, захлопнулся передо мной. Отныне я не могла ни распоряжаться своей жизнью, ни отказаться от нее. Разумеется, я могла солгать и нарушить обещание, но… так поступал сам Хорвек, прямо говоря, что клятвы для него пустой звук и свершившаяся месть стоит любого бесчестья. Мне следовало внимательнее отнестись к этим словам – возможно, тогда бы я сумела подготовиться к тому, что однажды увижу, как демон целует руку той, которая его предала. Хорвек выбирал лишь цель, а средства для ее достижения могли оказаться какими угодно. Он знал, что я возненавижу его, однако решил оставить при себе – просто потому, что ему этого хотелось, и одного этого было достаточно для того, чтобы понять, как устроен его ум.

С той самой ночи я узнала о себе новое: можно жить, не сохранив ни капли воли к жизни, и продолжать дышать только из ненависти. Я желала, чтобы сама память о Хорвеке исчезла, как будто его никогда и не было, ведь никто еще не причинял мне такой боли и не унижал так безжалостно, отобрав право, которое сохраняется даже у самых презренных и недостойных людей – право на смерть. Даже Рыжую Уну я ненавидела не так сильно, ведь она не разбивала мое сердце и не забирала его осколки себе на потеху. Я мечтала уничтожить ведьму за то, как она обошлась со мной, но демон… нет, его смерть не принесла бы мне радости – и здесь я была лишена надежды на избавление от мук!..

Наутро мы покинули пустой постоялый двор, оставив за собой распахнутыми двери и ворота. Мне так и не пришлось узнать, остался ли в живых хоть кто-то из его прежних обитателей. Рыжая Уна посчитала, что именно здесь мы должны с ней повстречаться – и этого хватило, чтобы место это до скончания веков считалось проклятым. Торжествующее, победившее зло провело здесь ночь – такую скверну нипочем не вывести.

При чародейке были шестеро наемников и Мике, но для меня и Хорвека подали лошадей, словно ведьма знала наперед, что они понадобятся. Досталось мне и новое платье – черное, с глухим воротом, вполне годное для того, чтобы соблюсти траур или отправиться на собственную казнь. От заклятий, которые до самого утра нашептывал на забинтованную руку Хорвек, меня мутило, и я пошатывалась, от души надеясь, что свалюсь под копыта лошади и та милосердно размозжит мне голову копытом.

Сама Рыжая Уна держалась в седле ловко, сидела по-мужски, и управляла конем с силой, неожиданной для столь хрупкого и нежного создания. При свете дня ее кожа казалась еще белее, а блестящие волосы – краснее, но лицо, черты которого не смог бы забыть до конца жизни ни один смертный, она не прятала под капюшоном и не прикрывала изумрудным шелковым шарфом, свободно развевающимся на ветру. Ведьма ничуть не таилась – напротив, дерзко показывала миру свою красоту, которая сама по себе выдавала в ней существо колдовской природы, и я увидела в этом дурной знак: Уна ничего и никого не боялась. Рыжая ведьма получила все, чего желала, и теперь открыто сообщала миру смертных: взгляните на меня, поверьте глазам своим и склонитесь! Колдовство вскоре будет вновь править этими землями!..

По правую руку от нее ехал Хорвек, по левую – Мике. Мою лошадь демон придерживал за повод, не рассчитывая, что я смогу с ней управиться. Уна поначалу бросала на меня косые взгляды, усмехалась, но затем я ей наскучила и она, отвернувшись, принялась негромко петь на незнакомом мне языке, запрокидывая лицо к пасмурному небу. Глаза ее сияли нездешним светом, и я поняла, что не могу разобрать – бешенство это или радость. Кто знает, различала ли она вообще эти чувства?

До того я не видела других чародеев, кроме Хорвека, который, по большому счету, человеком никогда не был, и не могла знать, насколько легко люди, отмеченные магией, переходят от одного состояния ума к другому. Колдовство неизбежно меняет людской разум, превращая его в чистое безумие – только безумцы могут стать его достойными слугами, не останавливающимися ни перед чем в своем стремлении доказать свою верность. Уна в этом отношении не стала исключением. Она не могла - да и не желала! - вести себя так, как положено это обычным людям. Приступы ярости сменялись у нее полнейшей апатией, от каких-то своих тайных мыслей она могла расхохотаться громко и звонко, а затем смех резко смолкал и вновь ведьма мурлыкала одну и ту же строчку одной и той же песни. Иногда из-за ее пустого взгляда, направленного куда-то вдаль, мне казалось, что она вообще позабыла, где находится и куда направляется. Но это впечатление было обманчиво: стоило ей захотеть, как пугающая безумная отстраненность в мановение ока сменялась сосредоточенностью – столь же безумной.

Впрочем, было кое-что, свидетельствующее об опаске и осторожности, въевшихся намертво в повадки Уны за те долгие годы, когда она была вынуждена скрывать свою сущность. Я наблюдала за ней неотрывно, повторяя себе, что узнаю все ее тайны и когда-нибудь передам тому, кто не будет так бессилен и слаб. Не сразу у меня вышло разгадать, отчего она не любит, когда солнце показывается из-за туч, но я заметила, как брови ее едва заметно хмурятся, едва только лучи коснутся верхушек деревьев и вскоре получила ответ на свои молчаливые вопросы. Тень – вот о чем она привыкла беспокоиться!

Я помнила рассказы Хорвека о том, как продляют свою жизнь колдовством чародеи – отрезают тень и остаются вовсе без нее, как самая распоследняя нежить. Вот и нынешняя тень Уны была всего лишь фальшивкой, слепленной из заклятий, чтобы обмануть людей – но любой внимательный наблюдатель мог заметить странности в том, как она ведет себя. Иногда тень становилась почти прозрачной и колебалась на ветру, а в другой раз, вместо того, чтобы повторять движения Уны, принималась своевольничать, невпопад взмахивая руками или качая головой. Отчего-то эта мелочь пугала больше, чем неожиданный хохот чародейки или ее пение.

Спутники ее были равнодушны ко всему – их существование свелось к ожиданию приказов своей госпожи. Только в Мике иногда мелькало что-то человеческое – когда ведьма пела, он печально опускал взгляд к земле и плечи его поникали, как будто один только звук ее голоса лишал его воли к сопротивлению. Если Уна замечала что-то неладное, то трепала его темные волосы, и в движениях юноши тут же проявлялось звериное, хищное.

-Скоро! Скоро! – восклицала тогда Уна, довольно улыбаясь. – Осталось совсем немного и я разрешу тебе охотиться, где пожелаешь!

-36-

Если бы у меня остались какие-то силы, то я, услышав это, зарычала бы от злости и беспомощности, но я едва дышала от боли и слабости. Прежний Мике был честен и добр, как бывают добры люди, не имеющие по своей природе склонности ко тьме – а ведьма намеренно изломала его душу, отравила заклятиями и ядовитыми зельями, насильно превратив в существо кровожадное и безжалостное. Я отчего-то была уверена, что Мике обречен – зло не могло прижиться в его душе, как бы ни хотелось этого Уне, и вскоре его ждало такое же саморазрушительное безумие, которое было уготовано демону Рекхе, вселившемуся в человеческое тело.

Что до самого Хорвека – его болезнь становилась все заметнее: иногда мне казалось, что он слабее меня самой. Я не знала, о чем именно они условились с Уной, и не желала признаваться себе самой, что все еще беспокоюсь о демоне, но про себя то и дело думала: «Она ему все-таки не доверяет и ждет, пока он растратит все свои силы, прежде чем выполнять свою часть уговора».

После первого дня пути мы остановились на ночлег в лесу и меня поразила неприхотливость Рыжей Уны: как заправский бродяга она улеглась на наспех порубленном лапнике перед костром и едва ли не замурлыкала, свернувшись калачиком. На первый взгляд чародейка была созданием утонченным и нежным, но в дороге ничуть себя не жалела, под тяжелым бархатным плащом носила мужское платье, и не боялась лесных теней и шорохов, холода, сырости и грязи. Запоздало я вспомнила, с чего начиналась ее история: «…в северном заснеженном лесу… долгие годы видели следы босых ног… детей пугали тем, что они увидят красные волосы за деревьями…» Слабости и изнеженности – да и брезгливости! - в Уне было не более, чем в диком хищнике. Блеск мягкой шерстки иной раз заставляет нас обманываться и думать, что зверь не так уж страшен. Но разве есть в лесу хоть один зверь, который сравнится в кровожадности с маленькой изящной лаской?

Слуги чародейки не чувствовали холода, да и сон им был не нужен – безмолвными мертвыми тенями они сторожили сон своей госпожи. И только бедный Мике улегся рядом с ней, как это и положено верному злому псу. Мне так и не довелось услышать от него ни слова – казалось, он был наказан тем же проклятием немоты, что и я.

Хорвек, сменив повязку на моей руке, лег чуть поодаль, по другую сторону костра. На меня он бросил лишь один взгляд, но я опустила голову. Мы понимали друг друга без слов: «Лучше я буду терпеть боль, не заглушенную твоими заклятиями, но я больше никогда не приближусь к тебе по доброй воле» - вот что я мысленно ответила ему, и мой ответ был понят, поскольку ничего иного он ждать не мог.

Поутру он был бледен так, что я испытала что-то похожее на угрызения совести – если она осталась у Йель, состоящей из боли и ненависти. Если бы я легла рядом, и позволила ему накрыть нас одним плащом, то эта ночь, возможно, далась бы ему легче. Сама я почти не спала из-за боли в руке, но исступление, охватившее меня, придавало сил, как это бывает с беснующимися сумасшедшими.

Ведьма же смотрела на него с любопытством и сомнением, жадно улыбаясь каждый раз, когда он оступался. Ее губы беззвучно шевелились – я уже знала, что у нее есть привычка говорить с самой собой, неизбежно возникающая у тех, кто проводит долгие дни и ночи в одиночестве. Пока мне не удавалось читать по ее губам, но, казалось, одно слово я угадала: «Рано! Рано!» - повторяла Уна.

«Что если она обманула, - думала я, не сводя взгляда с Хорвека, - и на самом деле не может продлить его жизнь? Нарушение ли это клятвы перемирия? Что если Хорвек умрет и она погибнет вместе с ним, едва только сердце успеет отсчитать десять ударов?..» Этой мысли полагалось быть равнодушной и даже злорадной, но чувствовала я совсем иное.

К полудню Хорвек едва не валился из седла, а ведьма все выжидала.

-Что же, Уна, - едва слышно сказал он, поравнявшись с ее лошадью. – Ты все еще думаешь, что я притворяюсь и вынашиваю тайный план, как погубить тебя?

-Кто знает, - ответила она, пожимая плечами. – Ты должен понять меня, мертвец: не один год я складывала камешек к камешку, секрет к секрету, косточку к косточке, чтобы вернуться в Астолано не жалкой просительницей, а повелительницей. И кое-что ты все-таки успел разрушить. Король Астолано, как я слышала от своих воронов, уже мертв, а я даже не успела плюнуть ему в лицо. Что до ублюдка Эдарро…

-Он тоже мертв, - сказал Хорвек.

-Проклятье! – лицо ведьмы исказилось. – Ты отобрал у меня такие сладкие мгновения, мертвец!

-У меня тоже имелось право на эти… мгновения, - ответил демон.

-Они хотя бы страдали? – Уна облизывала губы, словно пытаясь почувствовать какой-то неуловимый вкус. – Ты убил их медленно?

-Нет, вполне милосердно – на каждого пришлось по одному удару. Впрочем, Эдарро успел узнать, как ты его одурачила, и был весьма расстроен.

-О, я бы душила его семь дней и семь ночей! – прошипела ведьма, оскалив зубы. – Чтобы каждый раз он надеялся, что я его прикончу, а потом понимал, что мучения будут длиться столько, сколько я пожелаю. Увести у меня из-под носа такую месть!.. Союзник из тебя пока что не самый лучший, Хорвек!..

-Зато ты можешь быть уверена, что этот союзник не пошевелит и пальцем, чтобы спасти Лодо, - заметил демон. – Ведь ты боишься именно этого? Не желаешь подпускать меня к своему сокровищу - едва живому и c напрочь выжженными мозгами. Тронь его, скажи хоть слово – и чары осыплются, а вместе с ними и твоему плану конец. Не так уж много у тебя сил и золота, чтобы взять Астолано приступом. Тебе нужен наследный принц – и его ты хранишь, как зеницу ока, да еще и собираешь ему приданое, чтоб он вернулся на родину не безвестным бродягой. Скажи-ка, ведь ты торопишься отправить его к тестю, в Лирмусс? Что он там должен получить – облезлую корону Лаэгрии и ее потрепанные войска?

В усталом и слабом голосе его послышалось что-то вроде насмешки, и ведьма вспыхнула.

-Не смей!..

-До сих пор поверить не могу, что ради фантика побогаче для своей пустышки ты решилась связаться с Темным Двором, - покачал Хорвек головой. – Да еще пошла на обман. Что гнев людской в сравнении с гневом высших существ? Если один крестьянин, задолжав другому три медяка, решается на грабеж и убивает… допустим, королевского советника – его все назовут отчаянным глупцом. И никто не усомнится в том, что глупца вскоре ждет четвертование… Разве что найдется другой вельможа, которому смерть советника на руку…

-Что ты хочешь сказать? - медленно процедила Уна, вскинув голову и резко дернув поводья. – Уж не намекаешь ли ты, что я стану пешкой в игре высших существ?

-Лучше быть живой пешкой, чем мертвым предателем, - отозвался Хорвек, точно так же останавливая коня. – А ты обречена, едва только мое сердце перестанет биться и черное зеркало в покоях владыки Темного Двора помутнеет. Звон похоронных колоколов нашего мира не будет слышен людям, но в твоих ушах он будет звучать и день, и ночь. Я не извлеку никакой пользы от того, что твои планы расстроятся, Уна. А ты встанешь на край своей могилы, едва только мой план окажется под угрозой. Так что не тяни время и сделай так, чтобы я не подох прямо сейчас. К тому же… с пешками не обмениваются клятвами вечного перемирия, не так ли?

И он, видимо, растратив последние силы на эту речь, начал заваливаться вбок. Я, спрыгнув с коня, попыталась его подхватить, но он утянул меня за собой и я разве что смягчила удар. Уна, в мановение ока оказавшаяся рядом, отшвырнула меня в сторону с нечеловеческой силой.

-Прочь! – пронзительно выкрикнула она, и я поняла, что ведьма по-настоящему испугана. В словах Хорвека была заключена жестокая правда, которую даже она не могла отрицать. Но не один лишь страх был причиной ее волнения – я ревниво читала это в каждом ее прерывистом вздохе, в горящих глазах, в едва заметном румянце. Последние слова Хорвека… мы обе поняли их одинаково: Рыжая Уна по сей день оставалась для него чем-то особенным и важным. А поклонение требуется чародеям столь же сильно, как и самой магии. «Я предала и погубила его, а он все равно мой, мой!» - тревога на ее лице сменялась торжеством, а руки торопливо разрывали рубашку, чтобы добраться до сердца, превращающегося в пепел.

Я попятилась и зажмурилась – мне не хотелось видеть этого колдовства.

-37-

Рана на руке заболела, начала кровоточить – магия Хорвека ослабевала вместе с ним. На повязке проступили темные пятна, и смутное ощущение опасности заставило меня спрятать руку под плащ. Уна творила свое колдовство, странно изогнувшись над Хорвеком, а ее спутники, спешившись и бросив своих лошадей, безмолвно стояли вокруг, повинуясь какому-то неслышимому указанию – цепь живых мертвецов, охраняющих своего собрата. Но Мике среди них не было.

Я отступила еще на шаг, и еще – прежде чем отважилась оглянуться.

Он стоял позади меня, жадно принюхиваясь.

Мне следовало испугаться, но я давно привыкла превозмогать страх. Все, что я могла потерять, было потеряно в тот миг, когда Хорвек заключил перемирие с ведьмой. Все - кроме жизни, но я теперь ценила ее весьма низко.

«Мике, - я обратилась к нему мысленно, не отводя глаз от его зрачков, светящихся ледяным синим светом. – Ты помнишь меня? Ты слышишь меня? Что она с тобой сделала? Я так старалась тебя спасти – неужели ты все забыл?..»

Мне показалось, что на его лице отразилось замешательство – чувство, свойственное в большей степени людям, нежели зверям. Мике пытался вспомнить – я была уверена в этом, - и, следовательно, он слышал мой призыв, но не понимал, о чем именно его просят. «Почему я перестала видеть те сны? – горько спрашивала я у себя. – Я ведь могла спасти его! Что если наша связь оборвалась из-за того, что я боялась и в глубине души не желала возвращаться в тот заснеженный лес? Мне не следовало жалеть себя, я не имела права бояться. И теперь все кончено, он не сможет освободиться из-под власти этой рыжей твари…»

Возможно, он просто чуял запах крови, но губы его приоткрылись, словно он силился что-то произнести.

«Прости меня, Мике, - я медленно двинулась к нему, заставляя себя верить, будто он слышит мои мысли. – Мне не удалось, но я пыталась, клянусь!..»

-Не приближайся к нему, - хлестнул меня ледяной голос колдуньи. – Еще один шаг, и я прикажу ему перегрызть твое горло.

Я обернулась – она уже поднялась с земли и медленно стряхивала с одежды налипший лесной сор. Колдовство не далось ей легко - ее лоб блестел от пота, а дыхание сбилось. Наверное, это было непростое дело – сохранять жизнь в том, кто живет вопреки законам богов и людей. Но ее слабость была, как всегда, обманчива. Одно стремительное движение - и ведьма очутилась совсем рядом. В следующий миг я, не успев даже заметить, как она замахнулась, неловко упала на колени – пощечина была по-мужски сильной. После такой устоять на ногах непросто даже тому, кто не измотан болью и лихорадкой от воспаляющейся раны. В голове звенело, свет померк, и я смутно помнила, как Хорвек, лицо которого я не могла разглядеть из-за приступов дурноты, помог мне взобраться на лошадь – кто бы еще это мог быть, если не он?..

Следующим моим ясным воспоминанием, относящимся к тому проклятому дню, стал вечерний привал. Уна, отвернувшись ото всех, по своему обыкновению пела у огня одну из своих чужестранных песен; ее голову украшал странного вида венок из колючих прошлогодних трав, иссохших за зиму. Или острые изломанные стебли, венчающие ее голову, привиделись мне и на самом деле то были спутанные от дикой скачки волосы?.. Затем она оглянулась на Хорвека, повторила последнюю протяжную строчку песни, понизив голос до ласкового вкрадчивого шепота, и безо всякого перехода тихо произнесла, словно продолжая напевать:

-Так и быть, я позволю тебе быть со мной рядом. Но не смей самовольно вмешиваться в мои дела и не давай непрошеных советов, покойник. Лодо принадлежит мне, и моих сил достанет, чтобы поддерживать в нем искру жизни… некоторое время. Точь-в-точь как и в тебе, Хорвек. Я многим пожертвовала, чтобы получить своего прекрасного принца и никому его не отдам прежде, чем он станет для меня бесполезен. Он честно оплатит каждую каплю магии, которую я потратила, чтобы его заполучить.

-Как скажешь, - отвечал Хорвек, поглаживая мое плечо. Он все еще пошатывался, но с каждой минутой глаза его становились все яснее, и даже при свете костра было видно, что мертвенная бледность уходит с его исхудавшего лица. Пожалуй, именно таким я его увидела впервые, еще не зная, какой короткий срок жизни отведен странному существу, не принадлежавшему ни к миру людей, ни к миру демонов.

-Я расскажу тебе, как обманула то колдовство, что его охраняло, - Уна изгибалась и потягивалась на своем ложе из еловых ветвей как игривая кошка, лукаво косясь на Хорвека, словно что-то в его взгляде согревало ее сильнее, чем пламя костра. – О, это было хитрое заклятие – оно отражало и возвращало зло тому, кто пожелал его королевской семье. Никогда еще я не видела столь хитроумный магический щит, и едва не погубила себя, когда наслала на короля Астолано злейшее из своих проклятий…

Хорвек молчал, ничего не поясняя, и я со внезапным бессмысленным злорадством подумала, что у нас осталась общая тайна, до которой рукам Уны пока что не дотянуться. Какая в том была польза для меня? Кто знает... Но Хорвек снова не захотел поделиться с рыжей чародейкой правдой, открывшейся ему в Астолано. Быть может, сын Белой Ведьмы не желал, чтобы кто-то узнал, как ее сила очутилась в услужении у королевского рода? Или же уловка Виллейма-Ведьмоубийцы была слишком хитроумной и опасной для того, чтобы рассказывать о ней кому угодно – даже чародейке, заключившей с тобой вечное перемирие?.. Ни единым словом он не дополнил рассказ Уны, и она продолжала говорить, впав в блаженное и самодовольное забытье. Я смутно догадывалась о том, что чародейка устала от многолетнего молчания и сходила с ума из-за необходимости таиться – о, как же она хотела явить миру свое могущество!.. «Посмотри же, как я хороша! – говорил ее горящий и требовательный взгляд, обращенный на Хорвека. – Тебе одному дано понять, как много я умею и сколь велико мое мастерство. Ты такой же как я, и знаешь цену колдовству и мести. Разве не прекрасны мои чары? Видел ли ты еще когда-нибудь паутину, сплетенную изо лжи и зла c таким мастерством?»

Одна часть истории Астолано открылась мне в тот день, когда я увидела как бродячие актеры, обряженные в обноски и лохмотья, разыгрывают смерть южной колдуньи от руки славного короля. Вторую часть, скрытую от глаз людей, рассказал мастер Глаас у того самого камня, где Виллейм-Ведьмоубийца обманул Белую Ведьму. Третий рассказчик – королевский племянник Эдарро, - видел упадок королевского дома, укравшего силу ведьмы, но не понимал, в чем его причина. Настало время для заключительной части истории, и рассказать ее могла только Уна, чья темная воля вела род Виллейма к погибели. Чем дольше я ее слушала, тем больше мне казалось, что это одна из тех сказок про прошлые темные времена, которые так любил рассказывать бедный Харль. Да ведь Уна и была той самой злой ведьмой из старой сказки! Она не искала себе оправданий и не лгала, будто ее устремления сколько-нибудь благородны и честны – пожалуй, она сочла бы подобное унижением: ей хотелось власти и она собиралась получить эту власть, уничтожая на своем пути все, что казалось помехой.

СКАЗКА РЫЖЕЙ УНЫ

-…Вышвырнуть меня! – продолжала она, погрузившись в воспоминания, и пальцы ее скрючивались, как когти хищной птицы. – Он приказал слугам избавиться от моего тела, точно я умерла и превратилась в грязь, в падаль!.. Я пообещала вернуться, и от мысли, что умру, не исполнив своего обещания, кипящая кровь хотела разорвать сердце на клочки. Но все же я была слаба – мое собственное заклинание едва не убило меня, отразившись от невидимого тайного щита, как луч света отражается зеркалом. Никогда еще мне не приходилось чувствовать разрушение собственного тела. Каждый час забирал у меня столько же сил, сколько у обычных людей забирает десятилетие, и рассвет следующего дня я встретила изможденной старухой. Мои бедные волосы осыпались, клочьями падая на землю, и я видела, что они за ночь стали белыми, как северный мох. Кожа покрылась незаживающими язвами, трещинами, которые сочились сукровицей и чесались, заставляя меня еще глубже раздирать их желтыми кривыми ногтями. Каждое утро я думала, что не доживу до вечера, а с заходом солнца начинала страшиться, что не встречу следующий рассвет. Люди, испугавшись моего уродства, плевали мне вслед и проклинали, считая, что я принесу в их поселения болезни и смерть. Поначалу я боялась, что заклинание уничтожит мой разум, и я забуду все, что знала, чтобы сойти в могилу безвестной жалкой старухой. Но этот страх оказался напрасным. Разрушающее действие продолжалось до той поры, пока я не стала жалким подобием человека, однако ум сохранился ясным. И это тоже было частью проклятия, ведь мне предстояло до скончания дней помнить о том, чего я лишилась.

Были дни, когда я призывала смерть, но затем вспоминала, что король Астолано жив и торжествует. Ненависть поддерживала меня – ты должен знать, как это бывает, покойник…

Я шла от селения к селению, с трудом отрывая искривленные ноги от земли, и заставляла себя думать лишь о том, как избавиться от проклятия, которым сама себя наградила. Когда-то сила уже покидала меня и возвращалась, но для этого требовалась богатая жертва… На этот раз мне не по силам было принести ее. Как-то я изловила в лесу ребенка, мальчика… Но он сбежал, вывернулся, а затем меня едва не растерзали на клочки разгневанные крестьяне, которым он рассказал про старуху-колдунью, грозившую ему ножом. Безнаказанно человеческую кровь могут проливать только сильные люди. Или богатые. А у меня в ту пору не имелось ни сил, ни золота. Много дней мне пришлось прятаться в лесу, забиваясь днем в ямы под вывороченными старыми деревьями, в заброшенные норы, в сырые овраги, дно которых покрыто стоячей водой. Чтобы не умереть с голоду, я ела червей и земляных лягушек, подбирала всякую падаль, которой побрезговало лесное зверье. Мало-помалу я продвигалась на север. Люди гнали меня прочь, едва завидев, но существа, подобные мне самой – уродливые старухи, которых считали ведьмами, - иной раз проникались сочувствием и пускали на порог своих грязных хижин. От одной из них я узнала, что некий знатный человек из столицы тщетно ищет помощи у здешних лесных ведуний, и, повинуясь какой-то неясной надежде, поспешила ему навстречу. Я не могла в ту пору сотворить самое простое заклинание, но помнила кое-какие тайные рецепты зелий – а он, если верить полоумным лесным ведьмам, искал исцеления от некой тайной болезни. Для чего-то судьба свела нас у порога грязного дома очередной деревенской знахарки – я верила в это неистово, как только могут верить обреченные люди.

-38-

Она умолкла, погрузившись в воспоминания, которые, как мне казалось, причиняли ей сладостную боль - Уна до сих пор черпала силу в той ненависти, что разгоралась тем сильнее, чем полнее было ее бессилие. И я с ужасом и отвращением поняла, что сейчас чувствую то же самое. Разве не похожи мы были? Обреченные, растоптанные и слабые - но продолжающие верить, что судьба позволит отомстить тем, кто причинил нам боль. Означало ли это, что мы одинаковы? Нет, я не смогла бы смириться с этим. Но, глядя на Уну с ненавистью, я думала в тот миг, что мы с ней равны в упрямстве, как бы ни претила ведьме эта мысль.

-...Я искала его повсюду, вынюхивая след, как собака, - продолжала Уна. - Меня гнали от порогов постоялых дворов, словно чумную, не желая, чтобы постояльцы видели поблизости зловонную уродливую старуху. Но я уверялась все сильнее - рано или поздно мы повстречаемся. Так и вышло - он сам нашел меня, и тотчас приставил к моей груди острие меча. "Зачем ты ищешь меня, грязная нищенка?" - спросил он, и я по его голосу угадала многое. Тот человек был богат. Тот человек привык повелевать. И горе его было таково, что ради избавления от него он решился бы на что угодно - даже на разговор с отвратительной старой ведьмой, раздирающей свои язвы и пожирающей насекомых. О, как долго он меня искал! Столько же, сколько я ждала его - способного платить золотом, кровью и жизнями. Мне следовало цепко держать в руках дар судьбы и любой ценой исполнить желание отчаявшегося человека. "Что за беда заставила тебя искать помощи у лесных знахарок, скрывая свое имя и титул?" - спросила я, и вопрос мой ударил в цель, как раньше бил точно в сердце мой кинжал - когда руки были сильнее, а глаз - острее.

Он едва сумел ответить мне - так дрожал его голос. "Кто ты?" - спрашивал он, не решаясь коснуться моих страшных рук, брезгуя приблизиться к зловонным лохмотьям, скрывавшим увечное тело. Я отвечала, что мне открыты многие тайны огня и ветра, ночных небес и соединений звезд - и он поверил мне, ведь иного выхода у него не было. Так и не назвав своего настоящего имени, этот глупый господин велел мне ждать на том самом месте, где мы повстречались, и вскоре за мной прибыла черная грохочущая повозка, окна которой были наглухо заколочены, а двери закрывались снаружи на тяжелые засовы, словно в ней собирались перевозить лесного бесноватого зверя. Раньше я бы решила, что это ловушка, клетка, в которой излишне доверчивую ведьму доставят прямиком к костру. Но терять мне было нечего, и я вошла внутрь, помедлив лишь для того, чтобы полюбоваться на испуганные лица слуг, которые морщили носы от вони и более всего на свете желали побыстрее запереть за мной двери на все замки и засовы. Вот так, в черной повозке, скрытая от глаз людских, в сопровождении молчаливой свиты я прибыла в город, который показался бы почти каждому смертному величественным и многолюдным - но только не тому, кто видел Астолано и понял его суть.

Ты знаешь, о чем я говорю, покойник. Столица Юга - несравненна, в каждом ее камне содержится частичка пророчества, что обещает: "Здесь воцарится магия! Здесь услышат поступь величайшего из чародеев!". И это ожидание, из которого соткан воздух Астолано, пьянит лучше любого вина, лучше самой горячей свежей крови - я испытала это в полной мере, и, точно так же, как и ты, поняла, что буду возвращаться, пока не исполню пророчество - или же пока не погибну, пытаясь его исполнить. А тот, другой город, куда меня привезли... Что ж, я видела сквозь щелку его стены и дома - он был велик, он был красив, он был старой столицей славных королей - да и только. Разве мало таких городов в подлунном мире?

Мы прибыли к городским воротам в сумерках и дождались ночи, прежде чем повозка тронулась вперед, по узким городским улицам. Горожанам она, должно быть, казалась полуночным призраком, явившимся из преисподней. Возможно, так оно и было - ведь внутри была я, я!..

И ведьма расхохоталась, встряхивая своими огненными волосами. Уне нравилось думать, что ей по силам стать проклятием для целого города - и она не скрывала этого.

-...Они не желали, чтобы я знала, куда меня привезли, оттого запрещали задавать вопросы, а затем закрыли глаза бархатной повязкой. Никто не решился прикоснуться к моим лохмотьям, и мне велели держаться за край длинного шелкового пояса - он указывал мне дорогу. Но разве можно обмануть ведьму? Эти предосторожности и ухищрения сказали мне больше, чем любые слова. Я подчинялась их приказам, изображая покорность и равнодушие, но душа моя пела - как поет она сейчас. Магия не предавала Рыжую Уну, свою возлюбленную дочь - это она привела меня сюда, подсказывая и направляя, и она желала нашего воссоединения с той же силой, что и я сама. Меня, ослепшую и смиренную, вели по лабиринту, в сердце которого было спрятано нечто, способное вернуть мои силы. И я не собиралась отступать.

"Будь почтительна, грязная старуха! Отвечай, когда тебя спрашивают, и помалкивай, когда говорит господин, - прошипел кто-то мне на ухо. - Иначе ты не выйдешь отсюда живой!". Повязка упала с моих глаз и я увидела того вельможу, который когда-то грозил мне мечом, еще не зная, что придет время, и он будет молить меня о снисхождении. На нем было темное простое одеяние, но любой бы догадался, что он привычен к роскоши. Комната, куда меня привели, тонула в полумраке, однако я сумела разглядеть богатое убранство: это была спальня, пропахшая благовониями, которые безуспешно пытались скрыть другие запахи - болезни и лекарств. Повинуясь коротким указаниям, я подошла к пологу кровати и увидела среди перин и подушек спящую девочку лет семи-восьми. Она была больна с рождения - я сразу угадала это по ее удивительно некрасивому лицу. Чудом она дожила до того дня, но такие чудеса недолговечны, и, прислушавшись к ее слабому дыханию, я быстро сосчитала в уме, что девочке не суждено пережить нынешнюю зиму. Знал об этом и ее отец, оттого искал помощи у ведьм. Что ж, его желание сбылось - он нашел меня, Рыжую Уну, некогда лучшую из чародеек, а ныне - злейшую из себе подобных. И мои желания осуществились - я обрела совершенное орудие мести.

"Я спасу вашу дочь, - сказала я, поразмыслив. - Мне известно одно средство, способное ее исцелить. Но плату за него я потребую высокую, Ваше величество". О да, я сразу поняла, с кем имею дело - иначе к чему столько таинственности? И разве могла магия отступиться от меня и подсунуть вместо золота медь? В тот миг я уже знала, как разыграть карты, доставшиеся мне в ту ночь.

"Лекарство мое обойдется дорого, - говорила я, протягивая к растерянному королю свои когтистые кривые пальцы. - Первая треть цены - столько золота, сколько я смогу унести. Вторая треть - три жизни, которые я отниму собственными руками и не понесу за то никакого наказания. И последняя треть..." - тут я схватила за руку спящую принцессу, хохоча над испугом короля, который приказал бы немедленно казнить меня за такую дерзость, если бы мог - но сейчас ему оставалось только слушать. "Последняя треть цены такова: принцесса выйдет замуж за того, на кого я укажу!".

Слова мои разгневали Его величество - короли не привыкли выслушивать подобные требования от грязных нищенок. Но я продолжила: "Принцесса выздоровеет, никогда более не вспомнит о болезнях, и станет прекраснее любой другой девицы в этом королевстве, никто с ней не сравнится, клянусь! И жениха я ей найду под стать - красивого, смелого, благородной крови. Чего еще желать? Кто-то другой приплачивал бы мне за такого суженого, а твоей дочери он в свое время достанется даром!".

-39-

В былые времена короли частенько давали опрометчивые обещания чародеям, надеясь, что долги возвращать не придется. Нынешние правители ничуть не осмотрительнее своих предшественников - вечно им кажется, что уж их-то никто не сумеет призвать к ответу. Вот и король здешних мест, Горденс Лаэгрийский, посмотрел на меня, затем на свою дочь, и сказал, что согласен. Я знала, о чем он подумал: "Старуха, должно быть, ума лишилась. Она ничего не сможет поделать с болезнью принцессы и я вздерну старую обманщицу на виселице, когда придет время ей вернуться ни с чем. Не вернется – туда ей и дорога, пусть не надеется на щедрый задаток. Но если... если она говорит правду?.. Что ж, посмотрим, насколько далеко зайдет она в своей дерзости, а затем решим, как от нее отделаться. Я не упущу даже столь призрачный шанс, чтобы потом не корить себя до скончания века - а вдруг? А может быть?.. Нет, повесить сумасшедшую ведьму я всегда успею!"

И я ушла из того города, попросив у короля Горденса всего лишь старого осла, сахарную голову да самый острый нож из тех, что найдутся в его дворце. Мне предстоял далекий путь, но я знала, что именно ищу.

Ты и сам, покойник, можешь немало рассказать о том, где сохранились остатки прежней магии этого мира. О, нет, я не отправилась на север, где когда-то давным-давно бродила по безмолвному белому лесу. Мои родные края поглотила вечная зима, способная заморозить кровь даже в жилах Рыжей Уны, дочери снегов. Люди, которым удалось сбежать оттуда, верили, будто боги наказали их королевство за то, что там появилось на свет чудовище с красными волосами. До сих пор их потомки проклинают мое имя и надеются, что весна возвратится в безымянную ледяную пустыню, когда я умру.

Но за горами, к северо-востоку еще не пришло время вечной вьюги - восточное темноводное море согревает прибрежную кромку. Впрочем, это не делает те земли сколько-нибудь пригоднее для жизни. Даже люди, из числа тех, что живучее крыс - как твоя девчонка! - не решились обосноваться в тех скалах. Я знала, что наверняка отыщу там нужное мне средство, но потребуются все мои силы, вся моя хитрость, чтобы заполучить его!.. Ты уже догадался, не так ли? Ведь тебе самому нужно найти почти то же самое, чтобы вернуть прежнего себя. Вот только ты вложил бы добычу в собственную грудь, а мне предстояло кое-что посложнее, ведь я лишь человек и торговаться с магией нам, людям, приходится по-другому.

Я хотела раздобыть сердце русалки - именно так! Подошло бы и сердце эльфа, разумеется, да только повстречать веселый народец нынче сложно, а уж обмануть - и вовсе задача невыполнимая, ты должен знать, ведь, говорят, они вам дальняя родня... Однако, тебя я когда-то обманула! Это все человечья кровь - она ослабляет, смягчает, заставляет нас искать тепла и сочувствия. Хорошо, что я свою как следует остудила в северном лесу!..

День за днем я ковыляла по горным тропам, спускаясь к крохотным каменистым бухтам, и разыскивала магию, которую источают высшие существа. Другой человек давно бы умер с голоду среди просоленных камней, и мой осел отощал, едва переставляя ноги, но я довольствовалась малым, свыкнувшись со своим ничтожным существованием. Не обращая внимания на холод, я ловила у берега руками мелкую рыбу и жадно поедала ее сырой, сплевывая кости и чешую. Мне не было дела до того, как одна пора года сменяет другую, я знала, что маленькая принцесса дождется моего возвращения.

Много холодных ночей подряд я выманивала русалку, оставляя рядом с водой кусочки сахара, сбрызнутые кровью - морские девы падки на это лакомство, ведь в их соленом царстве отродясь не бывало сладостей. Но сама я становилась все слабее, и не знала, достанет ли у меня сил совершить задуманное. Как-то я сказала себе: "Терять нечего! Еще немного - и я попросту не сумею занести руку для удара!". К тому времени русалка привыкла, что я прячусь между прибрежных камней, и безбоязненно нежилась в свете луны, облизывая свои сладко-соленые пальцы. Нечисть скалистого восточного побережья толком не знала людей, и забавлялась нами, как невиданными зверьками, не представляя того, как можем мы быть коварны и опасны, несмотря на слабость и смертность.

Я позволяла с собой играть и веселила русалку своими испуганными криками, когда она окатывала меня ледяной волной, а затем, сбив с ног, тащила в море, останавливаясь, когда я начинала захлебываться. Иногда она швыряла на берег странного вида рыбу, пойманную где-то в холодных глубинах моря, и громко смеялась, наблюдая за тем, как я неловко пытаюсь удержать скользкое морское создание.

Должно быть, она считала, что мы подружились, и очень удивилась, когда я ударила ее ножом. Ей не удалось вскрикнуть, но я торопливо тащила отяжелевшее тело на берег, чтобы ее сородичи не успели почуять в воде вкус русалочьей крови. Ее сердце прибыло в столицу, погруженное в сосуд с морской водой. Я сказала королю, что оно принадлежало морскому чудовищу - и почти не солгала. Из того сердца сварили бульон, который исцелил принцессу, и король, наблюдая за тем, как она хорошеет с каждой минутой, был сам не свой от радости.

Ему не составило труда отсыпать мне полную меру золота. Чуть нахмурились его брови, когда он отдавал приказ привести ко мне троих узников из городской тюрьмы, и без того осужденных на смерть. Но стоило только мне напомнить о третьем его обещании, как Горденс разгневался и приказал мне убираться. Что ж, и этому глупому королю я пообещала, что вернусь - но поторопилась уйти с дарами. Искушать судьбу не следовало без великой на то нужды. Уже следующей ночью я пролила при луне жертвенную кровь, подарив три жизни магии, и она, смилостившись, вернулась ко мне, признав, что Уна все это время хранила ей верность. Ко мне пришла не вся моя прежняя сила, а тело было, как и прежде, дряхлым и уродливым, но я уже могла сотворить кое-какие чары. И при мне оставался кусочек сердца русалки - я приберегла его для себя.

"Сделай меня той, кем станет принцесса через десять лет!" - сказала я, и проглотила его, ощутив на языке соль и кровь восточного моря.

-40-

Ты видел принцессу, покойник? Скажи - она ведь и впрямь хороша собой? Такой красавицы не бывало еще в Лаэгрии, и ее отец, должно быть, с ума сходил от счастья, когда видел, как мало-помалу проявляются новые черты в лице прежней дурнушки. Красота пришла к ней не сразу, иначе бы люди заподозрили неладное. Нет, она хорошела постепенно, и теперь вовсе не помнит времен, когда ее звали маленькой бедняжкой, которой не посчастливилось появиться на свет невзрачной, словно серая мышка. Но душа ее осталась прежней - тихой и блеклой, точь-в-точь цветок, которому недоставало солнца. Дар красоты не смог раскрыться полностью - ему недоставало огня, способного оживить его. Она стала красавицей, но вовсе не той, от одного взмаха ресниц которой гибнут сердца. То ли дело я! О, во мне бушевало пламя, которого так недоставало принцессе, и я знала, что никто не устоит перед его притягательной силой. Вейдена никогда не была так же хороша, как я, пусть даже черты наши стали схожими как две капли воды! А теперь... теперь ее никто и никогда не сможет назвать хорошенькой, я позаботилась об этом...

Рыжая Уна тихо и удовлетворенно засмеялась, произнеся эти страшные слова и я поняла, что жене Огасто не удалось избежать гнева ведьмы после того, как мы с Хорвеком украли портрет из таммельнского замка. Бедная принцесса! Она так искренне полюбила своего безумного мужа, что перестала быть слепым орудием в руках колдуньи - и понесла за это страшное наказание, ведь Уна только и ждала повода, чтобы отнять у Вейдены красоту, которой сама же ее и одарила. Одно лицо на двоих - унизительное воспоминание для рыжей чародейки, и кто-то должен был расплатиться с ней за это оскорбление.

Не успела я подумать об этом, как Уна, словно услышав мои мысли, гневно выкрикнула что-то неразборчивое, злое.

- Я ненавидела свое новое лицо! Оно было прекрасно, но стоило мне только увидеть восхищенный взгляд, как я думала, что это обожание должно было достаться мне настоящей, его словно украла у меня глупая фальшивая маска, да, к тому же, имевшая точную копию. Русалочья красота, которую разделили мы с принцессой между собой, не имела права превосходить мою собственную! Я хотела царапать эту нежную кожу - нежную, но не столь белую, как моя прежняя! - и рвать волосы, которые так нравились людям, но не были рыжими! Разве горели бы они красным огнем среди снегов? И глаза... о, ничто не сравнится с моими истинными глазами, ведь так, так?!..

Она подалась вперед, уставившись на Хорвека столь жадно и просяще, что любой бы догадался, чего ждет тщеславная и самолюбивая ведьма.

-Ты очень красива, Уна, - сказал Хорвек, не отводя взгляда. - Я не видел никого красивее тебя нынешней.

И сказано это было так, что его словам поверила не только ведьма, но и я, обездоленная немая рабыня, ненавидевшая Уну как никого другого в своей жизни.

-Тогда еще я не знала, сумею ли вернуть свой облик, - Уна гладила свои волосы и они мерцали красными искрами в свете костра. - Но я знала, что магии угодна слепая преданность, и надеялась, что покоряясь ее неслышимым приказам, заслужу достойную награду. "Волшебство хочет, чтобы я отомстила за поругание, которому его предали в Астолано, - думала я. - Я оказалась недостойным посланником его воли, не сумев говорить на равных с королем и не разгадав того, что он защищен каким-то старым заклятием. За это я и понесла наказание. Каждый миг страданий и бессилия был дарован мне для того, чтобы я преисполнилась решимости исправить свою ошибку. Род королей Астолано будет повержен, и когда я принесу их головы к ногам своего божества - оно помилует меня окончательно".

У меня было время на то, чтобы как следует обдумать, где находится уязвимое место в той броне, что защищала астоланского короля. Я ощутила ее прочность и силу лишь на краткий миг, но каждая секунда последующей боли открывала мельчайшие детали плетения магического щита, и я не могла не признать, что он сотворен с величайшим искусством. Слишком поздно открылась мне тайна Астолано: любое зло вернется тому, кто замыслил его против королевской семьи. Словно воочию я увидела светящиеся зеленые нити, опутывавшие короля с ног до головы. Да и сейчас, стоит мне только закрыть глаза - и зеленые узоры горят во тьме, навсегда отпечатавшись под моими веками. Кружевные тонкие плети раскинулись по дворцу - они вели к детям королевской крови. Трое детишек - принцесса, принц и их кузен. Мне довелось их встречать в галереях дворца. Кому-то из них суждено было стать моим рабом и предать свой род.

У королевского племянника глаза были слишком злыми - дети с таким взглядом обычно рано обзаводятся своими собственными страстями. Магия, которую я собиралась использовать для своей новой игры, могла обмануть защитные заклятия, но не взгляд голубых глаз, который я хорошенько запомнила при первой встрече. "От него следует избавиться первым!" - подумала я тогда, самонадеянно полагая, что стою в одном шаге от трона, но прогадала. В новой моей игре для злобы, что взращивал в своей душе этот голубоглазый мальчишка, нашлось славное применение, но в главные герои он никак не годился - то-то разъярился бы он, узнав, что вновь ему суждено остаться на вторых ролях!..

Принцесса тоже не годилась для моей затеи. Я и так одарила одну королевскую дочь слишком щедро! А эта, к тому же, была любопытна и вечно совала нос в чужие дела. Но сгубило ее вовсе не любопытство, а любовь к младшему брату. Юный принц был таким хорошеньким, таким славным!.. Мальчик, окруженный любовью и восхищением, хорошо знал цену красоте - по большей части, своей собственной, - но с годами сердце его начало томиться желанием раздобыть себе невесту, которая не покажется бледной тенью рядом со своим красавцем-нареченным. Кому же захочется слышать за своей спиной пересуды: "Бедный мальчик! Он заслуживал гораздо лучшего!". Всеобщее восхищение сделало его чуть тщеславнее, чем следовало бы, и он искал не любви, а очередной повод польстить собственной гордости.

Что ж, я подарила ему встречу с самым красивым созданием, которое он только мог увидеть. Он бежал со всех ног ко мне, едва по городу и дворцу разошлись слухи о прекрасной девушке, найденной на берегу после шторма. Маска, скрывавшая его лицо, не смогла обмануть меня - я узнала бы принца из сотен других людей, ведь теперь я распробовала на вкус тайное волшебство, оберегавшее его.

Никогда еще я не боялась так собственного колдовства. Сотни и тысячи раз я оттачивала слова заклятия, которое мне предстояло прошептать, но даже самой себе я не могла бы соврать, что уверена в своем замысле. Моей магии предстояло тихо оплести броню, хранившую принца - как побеги вьющейся розы взбираются по старым камням укреплений, - проникнуть в каждую щелку, зацепиться крошечными шипами за невидимые трещинки, и, наконец, усеять прочную мертвую стену сотнями соцветий. Они бы источали столь дивный аромат, что никто не посмел бы увидеть в них что-то дурное. Заклятие, сочиненное мной, дарило принцу обещание близкого счастья, сладкого волнения, нежной истомы - что в этом губительного и злого? Разве нужно защищаться от таких чар?..

Я помню, как он пошатнулся и встал на колени перед моей постелью - мне полагалось быть ослабевшей после пережитого, и я день-деньской лежала среди подушек, точно драгоценность в футляре из лучшего бархата. Его глаза - единственное, что не скрывала маска, - затуманились, а затем я почувствовала, как часть заклятия, отразившись, возвращается ко мне...

Уна надолго смолкла - эти воспоминания оказались тяжелы для нее. Куда тяжелее, чем память о временах, когда ей приходилось голодать и скитаться в образе дряхлой старухи.

- ...Мне прежде не доводилось ощущать ничего подобного, - наконец произнесла она, задумчиво качая головой. - Не зря люди совершают так много безумств из-за этого... чувства. Я - порождение магии и снежных просторов, и до того умела любить разве что свободу, да собственное отражение в гладком речном льде. Верить в то, что твое счастье и предел мечтаний заключены в одном-единственном человеке - что за нищета духа? Но заклятие все равно подействовало. И отныне мне предстояло раздвоиться: одна часть меня любила принца, а вторая - помнила, что любви этой отведен недолгий срок и горький конец.

Не прошло и часа, как за мной прибыли королевские слуги, и из скромного дома, приютившего меня, я очутилась во дворце, окруженная неисчислимыми слухами и домыслами.

В голосе Уны имелась своя особая магия: я постоянно ловила себя на том, что не разбираю отдельных слов и вижу волшебные движущиеся картинки: то яркие и пестрые, то мрачные и страшные, нарисованные одной лишь черной краской. Сейчас перед моими глазами появился дворец - сотни свечей и ламп, ароматный дым курильниц, мерцание позолоты, радужный блеск хрустальных подвесок, бесконечные отражения зеркал, шелест шелковых занавесей, далекая музыка. Среди нарядной толпы медленно и гордо шла она - девушка, похожая на Вейдену, как бывают похожи между собой две розы с одного куста. Но эта была гораздо, гораздо красивее, и одна тень ее улыбки в сотни раз превосходила своей обольстительностью сдержанные манеры герцогини. Никогда герцог Огасто не смотрел с такой любовью на свою жену, как смотрел принц Лодо на свою невесту.

-...Любовный приворот сводил меня с ума, - говорила Уна, беспокойно хмуря брови. - Иногда я, забывшись, думала: ведь я и так получу корону Юга! Принц женится на мне, и мы будем править вместе, не расставаясь ни на миг. Зачем мне следовать своему жесткому плану, зачем губить нашу любовь? Приходилось напоминать себе, что все обман, магическая иллюзия. Получить трон для того, чтобы остаток жизни притворяться обычным человеком? Отречься от магии?.. Разве так должно было сбыться пророчество? Но любить было так сладко... И я почти не лгала, когда шептала своему принцу, что безмерно счастлива, и не вижу никакого иного будущего, кроме как рядом с ним. Разговоры о нашей свадьбе становились все громче, а король хмурился все сильнее - я знала, что он никогда не позволит сыну жениться на мне, безродной сироте, найденной на берегу моря. И сделала все, чтобы подтолкнуть его к решению, за которое принц никогда не простил бы свою семью.

Словно догадавшись, что эту часть истории Хорвек уже слышал, она смолкла. И вновь чужие воспоминания заполонили мою голову: в лунном холодном свете черная каменистая почва задрожала, вспучилась; из могилы показались бледные руки, царапающие и разрывающие землю. Ночные птицы закричали жалобно и тревожно, предвещая большое горе. Повешенная ведьма, вернув себе прежний облик и прежнюю силу, восстала из мертвых.

-41-

Должно быть, Уна хотела рассказать, что было дальше, но небо над лесом побледнело: близился рассвет. Сказка, рассказанная ею, украла целую ночь наших жизней, а много ли это или мало - каждый ответит по-своему. Околдованные ведьмой слуги оставались неподвижны, и только молчаливый Мике время от времени смотрел на нас холодным бессмысленным взглядом. Рыжая ведьма, словно змея, скользнула к Хорвеку, и жадные белые пальцы коснулись его спокойного лица.

- Ты дал мне клятву, - сказала она, прижимаясь к нему всем телом. - Нарушив ее, ты заплатишь жизнью. Но не думай, что я не знаю, какую высокую цену готовы иной раз платить за месть существа вроде тебя. Тем более, что жизнью своей ты не слишком-то дорожишь. Ради чего ты пожелал бы ее сберечь? Я вижу правду, покойник, в твоих глазах. Много ли стоит клятва магического перемирия, если не боишься смерти? Быть может, ты просто выжидаешь, чтобы ударить точнее и надежнее, и тебе плевать, что удар этот будет последним в том подобии жизни, которым ты сам себя одарил. Но, что если я подарю тебе то, что ты не захочешь терять? То, о чем ты когда-то мечтал?..

И она поцеловала Хорвека, склонившись к его неподвижным губам.

- Ты недавно сказала, Уна, что от меня воняет мертвечиной, - ответил он, когда она отстранилась. - Я помню, что тебе доводилось принуждать себя и к более отвратительным занятиям, но, право слово, не стоит себя истязать.

Ведьма расхохоталась, и вновь припала к его губам.

- Запах мертвечины не так страшен, как запах близкого предательства, - сказала она в перерыве между поцелуями, и, внезапно повернувшись в мою сторону, оттолкнула меня точным и сильным ударом в грудь. Теперь я не имела права и на место у ног Хорвека; мне оставалось отползти в сторону, кашляя от боли, и покорно смотреть на то, как Уна окутывает его покрывалом своих алых волос, оплетает тонкими руками и напевает на ухо одну из своих странных песен.

-Я помогу сберечь твою жизнь, - шептала она. – Я найду для тебя сердце, достойное принца Темного Двора, и ты переродишься – сильнее и злее прежнего. Я позволю любить себя – как ты хотел когда-то. Такие, как я, не раскаиваются и не просят прощения, да и ты бы не поверил в раскаяние. Зачем оно тебе, если я предлагаю будущее, где мы вместе, равные и свободные от всего, кроме клятвы верности друг другу?

-Неужели ты так дорого ценишь своего игрушечного принца? – я видела, как рука Хорвека, дрогнув, коснулась ведьминских волос, и тут же исчезла в красном водовороте. – Все ради того, чтобы неосторожное слово не разрушило ваш договор? Ты обманула его, и узел, связанный тобой, держится лишь до той поры, пока кто-то не дернет за конец нитки – мы знаем это.

-Молчи! – зашипела она, невольно обернувшись в мою сторону. – Никогда и никому не говори этого! Принц Лодо мой, и останется моим, пока я не войду в дворец астоланских королей, как госпожа. Мой замысел должен воплотиться, иначе я не получу награду! Я не дам разрушить заклятие! Разве ты не видишь, что колдовству угодно мое служение? Я иду по тому пути, что мне был указан, и в его конце… кто знает, кем я стану? В немилости я побывала, настал черед попробовать на вкус милость! Господа всегда ценят ловких и верных слуг, а та сила, которой мы с тобой служим, щедра и безжалостна одновременно. Я однажды была наказана за свой промах в Астолано, и не желаю вновь понести кару за то, что позволила себя обмануть за два шага до победы. Сейчас я не только щедро оплачиваю твою верность, Хорвек, но и желаю видеть рядом с собой существо, способное меня понять – не думай, что мной движет лишь страх.

-Я… понимаю тебя, Уна, - ответил, помедлив, демон.

-До чего же славно! – она обнимала его так радостно, хохотала так звонко, что это походило на восторг ребенка. – В путь! В путь! Нельзя терять ни минуты. Я и так задержалась в Таммельне дольше, чем намеревалась! Лодо скоро растеряет остатки ума, а нам еще нужно заполучить корону дрянной Лаэгрии, прежде чем отправиться на Юг! Как скажешь, Хорвек – нам идти туда с войной? Мне к лицу будут дым сражений, тучи воронья над полями с мертвечиной? Или же прибудем в город тихо, как вползает в гнездо птицы ядовитая змея? До чего же весело будет стравить между собой всю знать Астолано, прежде чем Лодо получит трон!

-Мы поступим так, как ты пожелаешь, Уна, - Хорвек почтительно склонял голову, но при этом улыбался и ни на миг не отпускал ее руку. – Ты должна получить все, чего заслуживаешь.

Так и не сомкнув глаз этой ночью, мы отправились в путь. Теперь Уна и подавно нас не щадила – лошади хрипели, пена летела с них клочьями, но ей было этого мало.

-Мы плетемся, как сонные мухи! – вскричала она, соскочив с измученного коня во время кратковременного привала. – Больше мне не нужны слуги, в Таммельне полно такого добра. Получите-ка расчет, мертвые души!..

И от одного ее хлопка в ладоши наемники с серыми лицами замерли и повалились на землю, словно невидимые ножи вонзились в сердце всем им одновременно.

-Мой верный Мике сильнее всех их вместе взятых, - с презрением сказала Уна, тут же отвернувшись от мертвых тел. – Что толку от десятка паршивых рабов, лучше уж тратить свои силы на одного-единственного, но зато какого!..

-Ты хорошо поработала над ним, - задумчиво заметил Хорвек, разглядывая Мике.

-Он – лучшее из моих творений, - с гордостью отвечала ведьма. – Жаль, у нас совсем нет времени, а не то бы я приказала ему растерзать этих олухов, и ты бы увидел, как хорош мальчик в деле. Хотя… твоя девчонка – гораздо худшая обуза, нежели моя свита. Как ты терпишь ее кислое уродливое лицо – ума не приложу. Мы бы двигались вдвое быстрее, если бы не она! Может быть, ты выкинешь из головы всякую блажь и я прикажу Мике наконец-то перекусить ей горло? Это быстрая и милосердная смерть, которой она, кстати, ничуть не заслуживает, но так уж и быть!..

Не раз, и не два Уна советовала демону от меня избавиться, но Хорвек каждый раз вежливо отклонял ее предложение и напоминал о благоразумии, которым рыжая ведьма была, определенно, обделена. Близость победы заставляла ее забыть об осторожности, и суровые уроки прошлого, казалось, стерлись из памяти напрочь. Повторяя самой себе истории из прошлого, она все неистовее верила в предназначение, направляющее ее и покровительствующее любым безумствам во славу магии.

Тем временем, Таммельн становился все ближе, и признаки владычества Уны чувствовались все яснее. Во всем угадывался упадок, тлен и увядание – ведьма каким-то образом вбирала в себя жизненную силу всего, что окружало городок. Деревеньки, которые встречались нам на пути, стали тихими и безлюдными, и невозможно было поверить, что весна когда-то придет в эти края. Здесь безраздельно царила вечная осень, когда деревья черны и голы, пожухшие стебли в полях шелестят на ветру обрывками сухого пергамента, и ни зеленому листку, ни свежей травинке вовек не распуститься – их сразу же прихватит ночной иней. Сам воздух изменился – им было невозможно надышаться, и, несмотря на холод, я вся была покрыта липкой испариной от духоты. Возможно, меня лихорадило из-за раны и слабости, но я отчего-то не сомневалась: во всей округе Таммельна сейчас не найдется человека, который счел бы себя здоровым и полным сил. Ведьма славно поживилась в здешних краях.

Хорвек не скрывал недовольства – разумеется, оно было бесконечно далеко от сочувствия жителям здешних краев, - и постоянно укорял Уну в несдержанности.

-Ты действуешь слишком открыто, - я слышала, как он говорил это, нахмурившись. – Как бы ни близка была победа, магия все еще вне закона. Люди не слишком догадливы, когда дело касается чародейских дел, но тут уж любой заподозрит неладное.

-И кому же донесут о колдовстве? – расхохоталась Уна. – Королю Горденсу? Я и без того вскоре прибуду ко двору его величества. Если он поторопится, то успеет задать мне пару вопросов, обещаю! Мы пробудем в Таммельне не дольше одной ночи, и пусть это городишко провалится в преисподнюю. Мне смертельно наскучили здешние виды.

-И что же ты хочешь успеть за эту ночь? – спросил Хорвек, пропустив мимо ушей все остальное.

-Многое, покойник, - Уна внезапно заговорила спокойнее и медленнее, видимо, подчеркивая то, что спорить с ней сейчас не стоит. – Я желаю отпраздновать наше с тобой перемирие. И торжество мое должны увидеть те, что оплатят жизнью мое восхождение к трону Астолано. Я буду сидеть во главе стола. По правую руку сядешь ты, мой верный и единственный друг. По левую руку сядет Мике. Пусть они увидят, увидят…

Она говорила все тише и яростнее, не сводя с меня взгляда. «Ты тоже будешь за тем столом, - говорили ее глаза. – Рядом с Огасто, которого ты не спасла. Рядом с Вейденой, которую предала. С Мике, которого привела к гибели. И с Хорвеком, навеки потерянным для тебя – если ты осмеливалась думать, что владела когда-либо хотя бы крохотной частичкой его души».

Уна собиралась усадить нас всех в круг, чтобы мы посмотрели друг на друга и, отбросив всякую надежду, поняли, что спасения нет. Столько дней и ночей я ломала голову, как пробраться к Огасто, как избежать ловушек и перехитрить охранные заклинания!.. И вот - Уна сама пожелала усадить нас рядом, рука об руку. Теперь, когда я не могла сказать обманутому принцу правду, ей незачем было разделять нас – ее заклятие было в безопасности.

-А ведь я совсем позабыла о ее глупом дядюшке! – воскликнула ведьма, сощурившись. – Всех ничтожных людей не упомнишь, но его, пожалуй, стоит пригласить на наш пир. Убьем двух зайцев сразу! Мике давно уж пришло время попробовать человечьей крови, а дерзкая девчонка получит урок, не потеряв при этом ни одного пальца – я помню наш уговор. Не будешь же ты, покойник, просить и за старика? Хватит того, что ты таскаешь за собой эту простолюдинку. Родственников у нее наверняка полным-полно, такие людишки плодятся что блохи на собаке. Ты не слушаешь добрых советов и не желаешь от нее избавиться, но тут уж предмета для спора нет, дядя еще скучнее своей племянницы. Решено! За моим столом места хватит всем!

-42-

Я, безмолвная и жалкая тень Хорвека, выслушала ее, словно окаменев, и ни вздохом, ни единым движением не показала, что надеюсь на милость. Уна пристально наблюдала за мной, а затем скользнула вперед, только ей свойственным змеиным движением. В следующее мгновение маленькие, но сильные руки дернули меня за волосы, принуждая склониться – я была едва ли не на полголовы выше хрупкой рыжей ведьмы.

-Это хорошо, что ты его ни о чем не просишь, - прошептала она мне на ухо. – Знаешь, что не поможет. Ты принадлежишь ему, но он сам – мой, до последней капли его мертвой крови. Не думай, что улизнула от меня – ты в моей власти. Скоро ему наскучит с тобой возиться, он поймет, как глупа его привязанность – и вот тогда-то я взыщу с тебя все долги!.. А до того посмотришь, как по счетам платит твой дядюшка, ведь, как мне говорили, ты давно желаешь с ним повидаться.

Ее обещания я приняла с тем же странным равнодушием – разве не мертвы мы были с дядюшкой с той самой минуты, как ведьма посмотрела мне в глаза? Откуда бы взяться надежде на то, что Уна смилуется над жалким узником, заполучив меня? Она была не из тех, кто способен на милосердие, да и дядюшка, положа руку на сердце, был не из тех людей, к судьбам которых испытывают сочувствие сколько-нибудь знатные люди. Будь на месте Уны кто-то с памятью похуже, то я бы могла молить богов о забвении для своего несчастного родственника, но, увы, рыжая ведьма на память – особенно злую! – не жаловалась. Скорее голодный волк забудет, отчего он гонится за добычей, чем Уна упустит возможность причинить боль.

И вновь мы помчались вперед. Мерзлые листья разлетались под копытами измученных лошадей. Уна всегда держалась впереди, и в низинах, затянутых густым холодным туманом, ее яркие волосы казались каплей крови, быстро растворяющейся в молоке.

-Мои владения чудо как хороши! – повторяла она при виде очередной безмолвной деревни. Я слышала шорохи – люди здесь все еще жили, но страх, владеющий ими, заставлял их прятаться в темные углы, как это делают испуганные дикие зверьки. Но это, пожалуй, льстило Уне, ведь именно так она видела свое владычество: губительные туманы, несущие болезни и слабость людям, которые живут в смертельном страхе, и она сама, огненно-алым вихрем проносящаяся по пустынным дорогам, как худший из ночных кошмаров собственных подданных.

Я бы не узнала Таммельн, покажи мне кто-то без объяснений этот почерневший от горя городок. Вовсе не таким я помнила его, и замок, возвышавшийся в отдалении над прочими домами, изменился, хоть я и не могла пока что понять – в чем именно. Раньше он казался мне прекрасным и величественным, но то было до того, как я увидала несравненные белизну и золото Астолано. Сейчас же я одновременно замечала и признаки прежнего запустения, печального, но мирного; и новый, пугающий упадок, пришедший сюда вместе с правлением Уны. Могла ли ее магия изменить сам камень, из которого были сложены эти стены много веков назад? Кто знает. Она изгнала хранителя замка, погубила хранителя подземелий, следовательно, сама сущность Таммельна переменилась.

Туман клубился вокруг башен, скрывая их острые крыши, а на зубцах укреплений ждали свою госпожу сотни ворон и воронов. Их темные гнезда усеивали голые ветви деревьев, окружавших замок, и сам он теперь напоминал огромное воронье гнездо – грязное, черное, неряшливое.

На первый взгляд могло показаться, что живых людей в городке не осталось вовсе, но они были – прятались за закрытыми ставнями, тяжко дышали и торопились скрыться с глаз, едва только подковы наших лошадей застучали о камень мостовой. Никто не охранял городские ворота – от любого врага Таммельн надежнее всего оберегал страх, поселившийся здесь. Не думаю, что кто-то из горожан сумел бы ответить, чего именно боится, но разве не пугает нас больше всего то, чего мы не можем разглядеть в ночной тьме? Любой бы сбежал отсюда со всех ног, дай им магия Уны такую возможность. Но рыжая ведьма взяла с каждого таммельнца столько дани, что сил у любого из них не хватило бы даже на то, чтобы лишний раз переступить порог своего дома.

-Не перестаралась ли ты, Уна? – вновь спросил Хорвек, обводя тяжелым взглядом безжизненные улицы.

-Моя собственная сила все еще не вернулась в полной мере, - отвечала Уна с неожиданной злостью. – Как же еще мне восполнить убыток?

По тому, как раздраженно она отвечала, я поняла, что подпитываться подобным образом для чародеев несколько зазорно, а уж для ведьм, некогда считавших себя всесильными – и вовсе стыдно. Впрочем, Уна рассказывала, как в бытность свою проклятой старухой поедала червей и лягушек, чтобы не умереть с голоду – должно быть, нынешние ее воровские чары выглядели в глазах Хорвека точно так же.

-Велика ли честь – править безлюдными городами и бесплодными пустошами? – задумчиво спросил Хорвек, глядя на Уну искоса.

-Когда я заполучу трон Астолано, моя настоящая, врожденная сила ко мне вернется, - Уна говорила с мрачной неистовой верой. – Я вновь стану прежней. Мне не понадобится чужая сила, да еще такая дрянная, как у этих людишек. Мне не нужны будут безмозглые рабы или глупые жадные псы-оборотни – разве что для самой грязной работы! Я оставлю при себе только моего Мике, да еще кладбищенских ворон. Ах да… и тебя, мой милый Хорвек, разумеется…

Что-то насквозь лживое было в этих словах, и я с горечью посмотрела на Хорвека, который, казалось, ничего странного не заметил. «Она обманывает тебя, - подумала я. – Как обманула Лодо. Как обманула охранное заклятие Белой Ведьмы. Раз у нее вышло мошенничать с вашей драгоценной всесильной магией однажды, то выйдет и во второй раз, и в третий. И магическое перемирие наверняка можно нарушить. Ей ли не знать о лазейках и хитростях, о цене недомолвок, о пользе двойного смысла?..»

Между тем мы, миновав тихий и безжизненный Таммельн, в самом начале вечерних сумерек очутились у ворот герцогского замка. Они были распахнуты, одна створка перекосилась, а между камней пробилась колючая сорная трава, теперь пожухшая и почерневшая. Тощие бродячие собаки, возившиеся посреди двора, испугавшись нас, с визгом разбежались, оставив обглоданные кости – и я бы не поручилась, что кости эти не были человеческими.

Грязный, оборванный конюх выбежал к нам, пошатываясь от слабости – слуги в замке все еще остались, но превратились в собственные тени. Уна не была заботливой госпожой и вряд ли привыкла думать о том, как кормится ее челядь. Целую зиму Таммельн и замок прожили под владычеством рыжей ведьмы, и не думаю, что в истории города случались времена темнее и страшнее. Уна более не скрывалась под обличьем сестры герцога, да и кто мог удивиться тому, что госпожа Лауресса в одночасье переменилась? Едва живые, до крайности истощенные люди были сосредоточены только на страхе, из которого теперь состояла их жизнь.

Бледные молчаливые служанки поспешили на зов Уны, распоряжавшейся ими так свободно, словно ни герцога, ни герцогини уже не было в живых. Галереи и залы тонули в полутьме – некому было жечь свечи и факела, и даже кухонный очаг давно остыл – одним богам было известно, как выживали обитатели замка все это время.

-Но кладовые почти пусты, - тихо ответила одна из служанок в ответ на приказы Уны.

-Значит, на стол подадут твоих детишек! Одного зажарят, а второго запекут, вот и вся недолга, - ответила разгневанная ведьма. – Мне нет дела до ваших бед! Я желаю, чтобы к полуночи в большом зале был накрыт праздничный стол, за которым будут сидеть герцог и герцогиня, а также наши почтенные гости. Неужто ты посмеешь осрамить меня перед такими важными персонами?!..

И она рассмеялась, смерив меня насмешливым и безумным взглядом.

-Можешь не прихорашиваться, - сказала она, потрепав меня по щеке. – Я настолько добра, что позволю тебе присутствовать на моем пиру в дорожном платье. Грязь тебе к лицу. Да и все равно к утру мы снова будем в пути.

Раньше бы я подумала, что непременно умру от усталости и боли – путешествие с ведьмой, не замечавшей голода и холода, истощило бы силы любого человека. Но теперь я сожалела только о том, что не умерла в дороге до того, как увидала пустой и тихий Таммельн. Ведьма, читавшая что-то в моем лице, удовлетворенно улыбнулась, и повернулась к Хорвеку.

-А вот нам с тобой следует принарядиться, ведь сегодня наш праздник, - сказала она, а затем прикрикнула на служанок:

-Быстрее, быстрее! Готовьте лучшие наряды для меня и моего нареченного! Да позовите герцога с герцогиней – пусть готовятся к полуночи, как следует. Скажите им, что я представлю им своего жениха, то-то они порадуются!

-42.1-

Речь свою она окончила, уже поднимаясь по широкой лестнице. Хорвека она вела за руку, а Мике следовал за ней, не дожидаясь приказа – и так было понятно, что он всегда должен находиться при своей госпоже. Служанки, понурившись, разошлись, не сказав друг другу ни слова.

Я осталась одна, в пустой темной комнате, где неопрятно и чадно догорало несколько плохоньких свечей – раньше бы в герцогском дому ни за что бы не позволили жечь эдакую дрянь!..

Ноги мои не были скованы, двери не были заперты, и ни одна живая душа, пожалуй, не стала бы меня останавливать, реши я сбежать. Но весь мир, недавно казавшийся таким огромным, теперь сузился до размеров грязного угла, куда я, незаметно для самой себя, отступала, пока не уперлась спиной в холодную стену. Не слыша и не видя ничего перед собой, я опустилась на каменные плиты пола и замерла, склонившись и обхватив голову руками. Так я ждала полуночи, отчаянно страшась того, что Хорвек больше не вспомнит обо мне. Впрочем, что за беда? Забудет он, так не забудет Уна – и я все равно попаду за праздничный стол.

Однако, он сам пришел за мной.

-Йель! – позвал негромко его голос, и я пошевелилась, вдруг поняв, что давно уже не чувствую ни рук, ни ног.

-Йель, пора! – голос прозвучал ближе, и Хорвек помог мне подняться.

В полумраке я не могла толком рассмотреть его, но понимала, что он сейчас наверняка одет как настоящий вельможа, Уна ни за что бы не позволила иного в эту ночь – столь важную для честолюбия ведьмы. Серебряное и золотое шитье, бархат, шелк мерцали в полумраке, и глаза Хорвека сияли как чистейшее золото. Должно быть, эта одежда принадлежала Огасто, но теперь бедный беспамятный принц был всего лишь игрушкой, рабом ведьмы, и она сама решала, чем его наградить, а что – отобрать. Сегодня она забрала его лучший наряд и отдала Хорвеку, а завтра – заберет трон. Или жену. Или жизнь. Ох, глупый Лодо! Разве можно верить чародеям, даже если они обещают помочь тебе и отомстить твоим врагам?.. Разве не так поступила глупая Йель, когда понадеялась на помощь Хорвека?..

-Поднимайся, Йель, - говорил тем временем Хорвек. – Ты не можешь пропустить сегодняшний пир – сама знаешь. Тебе полагается быть там по праву.

Я замерла, почуяв в его словах что-то странное, но больше он ничего не прибавил, лишь подал мне руку и повел по темным галереям, наполненным отзвуками пения, которое было мне хорошо знакомо – где-то там, впереди, ждала нас Уна. И - странное дело! – мне показалось, что песне ее вторят сами камни замка, эхом повторяя тоскливые и страшные строчки. Все здесь теперь принадлежало ей – эти стены слушали нас, смотрели на нас, были холодны, как ее сердце!..

В сыром и холодном полумраке заплясали отблески огней, голос Уны стал звонче и громче. Нас ожидал праздничный стол, миг торжества Рыжей Уны, которая, наконец-то, получила все волшебные составляющие для своего самого главного колдовства: влюбленный союзник-демон, безвольный околдованный принц, совершенный убийца-раб. И глупая Йель – для того, чтобы забавляться, ведь что за веселье, если никто при этом не страдает от боли?..

-Запомни, Йель, - вдруг тихо произнес Хорвек, наклонившись к моему уху. – Пришло время потребовать то, что тебе принадлежит. Но требовать ты должна с должной силой, ибо магия не любит сомневающихся и слабых.

Я отшатнулась от неожиданности, и, не веря своим ушам, посмотрела на Хорвека – но он все так же шел, не сбавляя шага, надменный и величественный в своем бархатном платье вельможи.

-43-

Герцог и герцогиня еще не прибыли на праздник рыжей ведьмы, сама Уна восседала во главе стола, окруженная пламенем всех свечей, который только нашлись в замке. По левую руку от нее был Мике, державший спину неестественно прямо и глядевший перед собой пустым неподвижным взглядом, точно окоченевший труп. Уна сдержала слово и нынешней ночью была великолепна: красно-рыжие волосы украшены десятками сверкающих шпилек, тяжелое платье заткано серебром и вышито бесчисленным количеством крохотных хрустальных бусинок – красивее этого могло показаться разве что стекло, покрытое морозными узорами и подсвеченное розовыми лучами рассветного солнца. Плечи были покрыты сеткой из драгоценных камней, крохотные детские руки затянуты в шелковые перчатки, и я подумала, что ведьма, несмотря на свою самоуверенность, предпочитает скрывать искалеченную руку от чужих взглядов. Моя же рука была замотана в грязные лохмотья и пульсировала от боли – наверняка меня лихорадило, но я не замечала этого. Взгляд мой приковывала шкатулка, стоявшая перед Уной – она сплела на ней подрагивающие пальцы, словно до нашего прихода непрерывно поглаживала свои сокровища и сейчас лишь усилием воли смогла остановиться.

«Потребовать то, что мне принадлежит? – напряженно думала я. – Потребовать у магии?.. Мой голос? Но ведьма не согласилась бы на сделку, будь у меня хоть малейшая возможность его заполучить обратно! Я помню, как Хорвек говорил что-то сходное о Мике, но разве я не проиграла тогда спор за его душу? Сколько раз я звала его мысленно и просила узнать меня, он не помнит, не помнит…»

Но голос Хорвека ясно звучал в моей голове: «Требовать нужно с должной силой!». Значило ли это, что я попросту не сумела призывать достаточно громко и уверенно? Откуда же взяться силе? Да и как я его позову, ведь я лишена голоса?..

«Разве раньше ты говорила с ним вслух?» - произнес голос в моей голове, и я уже не могла с уверенностью сказать, кому он принадлежал – Хорвеку или мне самой. Действительно, мы встречались с Мике только во сне, и обращалась к нему я мысленно. Но тогда тонкий мир сам приходил в мои сны! Я не умею колдовать, я не могу сама вернуться в заснеженный лес, когда мне того пожелается!

Хорвек, тем временем, усадил меня за стол, и, склонившись, поцеловал руку Уне, и, как мне показалось, она для этого весьма неохотно отпустила свою заветную шкатулку. Демону досталось место справа от колдуньи, и она, одновременно благосклонно улыбаясь и беспокойно хмурясь, передвинула шкатулку к Мике, прошептав короткий приказ.

Все это я видела ярко, как будто перед моими глазами разыгрывали представление, намеренно подчеркивая каждое движение, а затем накатила волна дурноты, из-за которой я едва не уткнулась носом в стол. Отдышавшись, я обвела взглядом пиршественный зал, не вполне понимая, где нахожусь и сколько времени прошло. Кое-что я видела смутно, границы огромной комнаты вовсе терялись в полумраке, и я не могла вспомнить, бывала ли здесь раньше, хоть разум подсказывал мне, что это место должно быть мне знакомо. А другое, напротив, виделось чересчур ясно, до рези в глазах, очертания дрожали и троились, но при том я понимала, что вижу саму их суть, недоступную зрению обычного человека.

К примеру, праздничный стол при ближайшем рассмотрении оказался беднее, чем у иных нищих. Мясо на блюдах подгорело и выглядело таким гадким, что впору было заподозрить, будто утки и куры, потерявшие ради сегодняшнего ужина головы, были худыми и старыми как сама смерть. Постойте, да разве это не вороны?.. Истинно так, черные горелые перья торчат отовсюду - их плохо ощипали перед тем, как подать на стол. А то, что я приняла поначалу за свиное жаркое – никак из крыс? Вон и хвост свисает из тарелки! Вино воняло, словно скисло давным-давно – или же в кубки плеснули помоев из сточной канавы? А запеченные карамельные яблоки – не просто ли прошлогодние гнилушки, собранные под старым деревом?..

Однако Уну, казалось, не заботило то, как скудно ее угощение. Она давно уж забрала у Таммельна все, что могла, и теперь торопилась попрощаться. Да и мне самой не полез бы кусок в горло, даже если стол накрыли бы так богато, как это положено в герцогском дому. Это был праздник Уны, а в честь ее торжества я не прикоснулась бы ни к сладчайшему меду, ни к лучшему из вин. Не за тем я сегодня здесь... я должна была потребовать что-то у магии, да только как к ней обратиться? Разве умею я говорить с ней, когда она сама этого не желает?

И снова голоса зашептали мне на ухо, то раздваиваясь, то сливаясь в один, звучавший все громче. «…Более действенным, но неприятным способом… является боль – душевная и телесная… Маги, которым недостает умений для работы с видениями, часто пользуются этой уловкой – вот только боль они предпочитают причинять отнюдь не себе… не себе…». Кто и когда говорил мне это? Хорвек? И тогда он сказал, что не желает мне такой судьбы… А потом много раз повторил, что когда-нибудь я его возненавижу. Ибо знал, что когда-то наступит эта ночь?..

Мне вспомнилось: однажды он отравил меня своей мертвой кровью, чтобы я смогла впустить в свой ум видения другого мира. Теперь же я была отравлена его предательством, болью, что вели меня к краю обрыва. А там, внизу… пропасть, полная тьмы и волшебства.

Таким людям, как я, нипочем не найти туда дорогу без сильнейшего из ядов.

-44-

-О чем ты все время поешь, Уна? – донесся до меня голос Хорвека. – Я, кажется, слышал эту песню раньше, но не могу припомнить точно…

Я вздрогнула, возвращаясь в мир людей, хотя часть меня не желала уходить из сумрака видений. «Ты должна вернуться в лес, где спрятана душа Мике!» - повторял мне кто-то, а я соглашалась, но в то же время жадно вслушивалась в ответ Уны – отчего-то мне показалось, что он важен для нас всех.

-Это очень старая песня, - говорила она. – Про былые времена, когда колдовство правило этим миром. Моя старая нянька напевала мне ее, когда я впервые заболела и никто не признавался, что со мной происходит. Сейчас мало кто помнит то наречие, да и саму легенду позабыли. Но ты должен ее знать! Послушай! Как-то старый мудрец-отшельник решил, что его знания не обретут славы, если ими ни с кем не делиться. Он объявил, что ищет себе учеников. Первым пришел тот, кого потом назвали Безумным, а вторым был Разумный…

-Так это она! – воскликнул Хорвек. – История о первых чародеях золотого века магии! Но ведь это не вся легенда, чародеев во времена расцвета было трое…

-Мне не нравится конец этой песни! – оборвала его Уна. – По мне, для торжества магии хватит чародея безумного и чародея разумного, а остальное приведет к упадку, как оно тогда и вышло. Посмотри на нас, Хорвек! Разве ты не заметил, что мы и есть те самые маги, что нужны для возрождения былой славы? Я – безумна, не знаю меры ни в мести, ни в ненависти, ни в иных страстях. Ты – разумен, и, напротив, всюду ищешь пределы, за которые не стоит переступать. Именно этого ждала магия столько лет!..

-Возможно и так, - согласился Хорвек. – Впрочем, это не имеет никакого значения. Мы будем вместе, пока в силе клятва, примирившая нас. Я верю в пророчество Астолано, как и ты. Зачем вспоминать древний золотой век, если впереди нас ожидает нечто гораздо прекраснее и славнее?

-Да будет так! – вскричала ведьма, от полноты чувств хлопнув ладонями по столу, и, словно отозвавшись на этот звук, приоткрылись створки одной из дверей.

-Герцог и герцогиня Таммельнские! – объявил кто-то невидимый, а затем закашлялся, сорвав слабый голос.

Я широко открыла глаза, жадно всматриваясь в приближающуюся пару: они теперь казались мне диковиннее любых призраков – заколдованные принц и принцесса, игрушки злой колдуньи. Бледные и безжизненные, как восковые куклы, медленно и плавно плыли они к столу, словно ведьма тянула их за невидимые ниточки. Огасто выглядел изнуренным и слабым, в глазах не было блеска, как будто их подернул тонкий мутный лед. Его красивое лицо обрамляли смятые кружева воротника, и остальная одежда была в беспорядке, пыльная и перекосившаяся, но он ничуть не тревожился из-за этого, сохраняя истинно мертвецкое равнодушие.

Вейдену и вовсе словно только что привели прямиком из замковых подземелий: спутанные нечесаные волосы скрывали лицо, и драгоценная диадема, венчавшая ее голову, казалась чьей-то злой насмешкой, как и прекрасное платье из жесткой алой с золотом парчи. Она не поднимала взгляда, пряча лицо, и я, всмотревшись, вспомнила, как Уна говорила, что лишила принцессу прежней красоты. Левая щека была обезображена грубым, едва зажившим рубцом – самой малости ведьме не хватило, чтобы перерубить тонкую переносицу.

-Я рада видеть тебя, братец, - ласково пропела ведьма, обращаясь к Огасто, который не выказал никакого удивления из-за такого обращения, да и вряд ли вообще сохранил способность чему-то удивляться. – Присаживайтесь за мой стол, только вас и ждали. И ты, милая Вейдена, садись. Здесь собрались самые близкие люди, никто и не подумает насмехаться над твоим уродством.

Герцогиня вздрогнула, как от удара, однако гордый разворот ее плеч остался прежним – ведьме не удалось сломить ее, и я невольно испытала гордость за свою прежнюю госпожу.

-Я знаю, милая, как тяжело терять красоту, - продолжала Уна, не скрывая злорадства. – И если ты будешь послушна мне, то я помогу в твоей беде. Когда пожелаешь вновь стать прежней красавицей - просто выполни мои приказы, а я взамен подарю тебе чары, скрывающие этот ужасный шрам. Спроси у своего мужа, честно ли я выполняю условия сделок, держу ли слово? Если мы договоримся между собой, то никто и никогда не увидит тебя в таком жалком обличии. Я могла бы наслать на тебя колдовство, которые сломит твою волю, но, право же, нам куда проще условиться по-доброму, крохотное заклинание личины сотворить намного проще…

Однако Вейдена упрямо молчала, все так же глядя себе под ноги. Огасто, ничего не замечая, едва ли не насильно усадил ее рядом с Мике, а сам сел рядом со мной, рассеянно и бессмысленно улыбнувшись то ли мне, то ли кому-то невидимому за моей спиной.

-Поздравь меня, братец, - не унималась ведьма. – Я нашла себе жениха! И хочу, чтобы завтра мы все отправились к королю Горденсу. Мой будущий муж тоже королевских кровей и должен быть представлен ко двору. Милая Вейдена замолвит за нас словечко, не так ли?

Все молчали, точно воды в рот набрав, и лишь Огасто кивал головой, точно заведенный.

-Скучный, скучный праздник выходит! – воскликнула Уна, на самом деле ничуть не огорченная траурной тишиной. Эй, слуги! Где вы там прячетесь, ленивые мерзавцы?! Кому я приказала привести сюда узника из подземелья? Он давно должен быть здесь!

И изогнувшись так, чтобы видеть меня, она ласково пропела:

-Разве не желала ты встретиться с дядюшкой?

-45-

В тот миг я настолько ненавидела ведьму, что во имя этой ненависти желала бы не чувствовать сейчас ни капли горя или жалости, стыда или раскаяния, пусть даже это означало бы, что я вычеркнула из сердца всех близких мне людей. Уне тогда бы не досталось моей боли, до которой она была так жадна!.. В самом деле, что-то во мне омертвело – слова ведьмы поначалу показались далекими и непонятными, словно я не знала, о ком она говорит. «Так будет легче, - подсказывал хитрый тихий голос в моей голове. – Ты не сможешь вынести столько горя сразу, и поделать ничего не можешь, так не лучше ли оглохнуть и ослепнуть, раз уж онемела?..».

Мне хотелось его послушаться, ведь он обещал помочь – хотя бы немного! – в обмен на покорность и безволие. Но властно и громко звучал в ушах голос Хорвека, которому я все еще верила несмотря ни на что: «Требовать необходимо с должной силой!» - но не из отчаяния ли порождается такая сила? О нет, мне нельзя было избегать боли – напротив, боль должна быть такой нестерпимой, чтобы я не боялась больше ничего и никого!

«Помни, Йель, что это за твои ошибки расплачиваются дядюшка и Мике! Вейдена согласилась помочь тебе – и что с ней стало? А ведь ты хотела разрушить ее счастье и отобрать мужа, просто потому, что наглой служанке взбрело в голову, будто она этого достойна! Смотри и не смей отворачиваться, принимай последствия своих поступков честно!..» - так я кричала самой себе, ведь раны на живом сердце хоть и кровоточат, однако лучше жить с ними, чем с сердцем полностью оледеневшим, как у Рыжей Уны.

Дядюшка Абсалом, которого притащили и бросили к нашему столу точно куль с мукой, несколько пожелтел и исхудал в подземелье, однако ведьма, как могла, берегла его для нынешней ночи – он отнюдь не был на грани жизни и смерти, и даже сохранил некоторое присутствие духа, несмотря на цепи, сковывавшие его руки.

-Ваша Светлость! – возопил он, жмурясь из-за нестерпимо яркого для него огня свечей. – Умоляю! Я всего лишь жалкий шарлатан. Заточение в подземелье вашего замка – это слишком почетно для меня! Сами посудите, где это видано, чтобы какие-то аптекари становились узниками герцогских подземелий? Городская тюрьма – вот положенный мне уровень, да и то - достоин ли я пропитания за счет городской казны?.. Даже веревка за счет города – чересчур щедро для такого мелкого мошенника, всеми богами в том клянусь!Вышлите меня из ваших прекрасных владений, и ноги моей здесь больше не будет!..

Однако что мог ответить ему Огасто, нынче ночью только кивавший в такт словам рыжей ведьмы? Герцог только морщился и беспокойно ерзал на месте, словно не понимая, отчего к нему обращаются и почему слова эти причиняют ему беспокойство, словно кусачий клоп, невесть как пробравшийся в роскошные одеяния.

-Ох, какой же низкий негодный человечишко! – прошипела Уна, с презрением глядя на то, как дядя бьет поклоны и причитает. – Замолчи, ничтожество!

Дядя воззрился на нее, подслеповато моргая, но при этом безошибочно сообразив, что приказы нынче ночью отдает не герцог Таммельнский.

-Как скажете, госпожа, как скажете, - залебезил он, уткнувшись лбом в пол. – Готов молчать хоть до конца жизни, только пусть эта жизнь самую малость продлится!.. Я стар, я нездоров, это не жизнь, а сущие мучения. Прошу вас, обреките меня на них, и я за пару-тройку лет искуплю все свои прегрешения гораздо действеннее, чем на виселице!.. Сколько там тех страданий в петле? А подагра будет мучить меня и день, и ночь, не говоря уж об ишиасе!..

-Лучше бы я наградила проклятием немоты не твою племянницу, а тебя, несносный болтун! – вскричала разгневанная ведьма.

-Племянницу? – тут же с готовностью откликнулся дядюшка. – Знать не знаю никакой племянницы, провалиться бы всем племянницам в преисподнюю!.. – но все же смолк.

Уна, согнав с лица гневную гримасу, заговорила ласковым голосом, обращаясь теперь к Мике. Беспокойные руки колдуньи теребили и гладили его волосы, и я с отвращением подумала, что в этой навязчивой ласке тоже наверняка содержится какое-то колдовство, ломающее волю человека и лишающее его разума.

-Мой мальчик, - приговаривала она, сбиваясь на жаркий шепот. – Мой славный мальчик! Я создала тебя, я одарила так щедро, как только могла!.. Мне нужен слуга, способный заменить стаю жадных и неверных псов-оборотней; толпу слуг-людей, угасающих на моей службе так быстро, как дрянные свечи. Ты не чувствуешь боли, не знаешь жалости, и защищен от заклятий. Кинжал скользнет по твоей коже, не причинив вреда, стрела, нацеленная в твое сердце, собьется с пути, и нет яда, который сможет тебя одолеть. Но настоящую силу ты обретешь, только убив человека и попробовав кровь...

Я услышала глухое рычание, исходившее из горла Мике, внешне остававшегося таким же бесстрастным и равнодушным.

-Да, ты давно ее желаешь, я знаю, - движения Уны становились более властными, резкими. – Внутри тебя огонь, успокоить жжение которого можно только кровью. Так отзывается в тебе часть оборотня. Но я не могла тебе этого позволить, пока в тебе оставалась хотя бы единая капля свободомыслия или доброй воли!.. Ты должен принадлежать мне душой и телом, выполнять любые мои приказы – и только мои!.. Кровь затуманит твой рассудок окончательно, но о своем предназначении – служить мне! – ты не должен забывать никогда. Я чувствую, что пришло время, ты готов. Помни, что ты бы сотворен Рыжей Уной и всегда останешься ее верным рабом…

Я слышала ее так ясно, словно эти слова ведьма шептала на ухо не Мике, а мне. Ярость в глубинах моей души нарастала - и на этот раз она не была беспомощной, о нет! Мике не принадлежал ей! Все ложь!..

Все вокруг меня задрожало, помутилось – и я не знала, что вижу перед собой: зал таммельнского замка – или ночной лес, ветви которого потрескивают под тяжестью снега? Красноватый огонь свеч – или мертвенный голубой свет луны морозной ночью? Чьи глаза светятся синим огнем – темноволосого мальчика или же зверя, прячущегося в полосах теней на снегу? И только Уна оставалась прежней: что там, что здесь она гладила волосы Мике – или шерсть? – без конца приговаривая: «Служи мне! Мои приказы – твой закон!».

Меня она не замечала, это все еще было не в ее власти – и я почувствовала, как преисполняюсь уверенности в своих силах, в своем праве. Здесь у меня сохранился голос, и я могла громко требовать от магии то, что мне полагалось!

-Мике не принадлежит рыжей Уне! – ясно и смело сказала я, обращаясь ко всему зимнему лесу сразу. – Слышишь, магия? Согласно твоим законам я взяла его себе! И подтверждала свое решение каждый раз, как возвращалась сюда! Мике мой, она не имеет право приказывать ему и принуждать к чему-либо. Никто не посмеет оспорить мои слова, ибо они угодны старым колдовским законам! Я знаю это и требую то, что мне причитается.

Я слышала, как что-то откликнулось на мой призыв: тьма зазвенела, как будто крошечные льдинки в воздухе, прежде висевшие неподвижно в безвременье, всполошились и бились одна об одну. Деревья качнулись безо всякого ветра, луна поблекла и начала краснеть, будто кто-то плеснул в нее старым вином… Я снова очутилась в замке, но лишь для того, чтобы услышать, как тихо стонет Огасто, прижимая руки к вискам: он лучше всех чувствовал биение смущенной и растревоженной моими требованиями магии. Вейдена с жалостью смотрела на него, но боялась шевельнуться – и более ничего ее не заботило: только страдания мужа, только его испуг. Хорвек, казалось, с искренним любопытством наблюдал за Мике, сотрясавшимся от озноба. Уна тоже беспокойно озиралась, не понимая, что происходит, но продолжала говорить со своим рабом, торопясь завершить ритуал:

-…Возьми кровь! Убей! И останься при этом моим, моим!

Мике подался вперед. Я одновременно видя его и здесь, и в лесу, знала, что он стал в этот миг истинным зверем: там, в лунном свете, чудовище с синими горящими глазами было покрыто шерстью, скалило клыки и скребло острыми когтями заледеневшую землю.

-Убей! Убей его! – почти кричала колдунья, указывая на дядюшку Абсалома, тихонько подвывавшего от ужаса.

Тут, в замке, его защищал от Мике только пиршественный стол, через который слуга ведьмы уже почти перебрался – один прыжок, одно движение отделяло его от жертвы!.. Но в лесу – в заснеженном зимнем лесу, где Уна до сих пор мнила себя единственной хозяйкой, - на пути раба колдуньи стояла я.

Мике-зверь рванулся было вперед, но остановился, как вкопанный, сжавшись у моих ног. А я, теперь уже ничего не страшась и ни в чем не сомневаясь, медленно подняла руку и произнесла, указывая на Уну:

-Взять ее!

В тот миг, должно быть, ведьма наконец все поняла и увидела меня – магическая пелена спала с ее глаз. От злобы и ненависти она хрипло закричала, впервые позабыв о собственной красоте – это было видно по тому, как уродливо искривились губы, как выпучились безмятежные прежде глаза.

Зимний лес исчез, словно этот страшный крик стер его, разорвал на мельчайшие части. Остался лишь пиршественный стол в зале: я, поднявшись со своего места, стояла, указывая на Рыжую Уну, а в следующий миг Мике уже сбил ее на пол, устроив безобразную свалку. Трещала ткань роскошного платья, два злобных создания, в которых не осталось ничего человеческого, сплелись в рычащий и визжащий клубок. О, в этой драке не было ничего величественного или прекрасного – ведьма и ее бывший слуга-оборотень по-звериному грызли друг друга, рвали кожу когтями, и каждый искал горло врага.

Но Мике был сильнее и быстрее.

Уна в самом деле многим одарила своего самого ценного раба – он стал неуязвим для ее колдовской ненависти и силен в той же мере, что и она сама. Ведьма решила, что он станет вернейшим и опаснейшим ее оружием, черпающим силу из запасов самой Уны – и теперь, чем тяжелее приходилось Мике, тем больше он забирал у прежней госпожи, тем самым ослабляя ее. Он убил бы рыжую ведьму почти сразу, но этого было мало – разрушить ее план следовало до основания. Мне предстояло рассказать Огасто об обмане до того, как Уна испустит дух - иначе их договор не расторгнуть. И я, переведя взгляд на Хорвека, уже знала, что он держит в руках.

-Хорвек! – прохрипела рыжая ведьма, отчаянно пытаясь высвободиться, но он даже не взглянул на нее.

-Удачи, Йель, - сказал он мне, и открыл шкатулку, принимая на себя удар двух проклятий сразу.

-46-

Я помнила, что маг, нарушивший клятву перемирия, не проживет и десяти ударов сердца – но у меня не было времени на прощание. Кусок янтаря с бабочкой, застывшей внутри, лежал на россыпи разноцветных камней, и я, не зная точно, что с ним нужно сделать, схватила его и сжала в ладони. Тут же медовые горячие капли просочились сквозь пальцы, обжигая и пачкая. Я разжала кулак – и золотисто-рыжая бабочка вспорхнула над моей головой, а затем, заметавшись, исчезла в пламени свечей.

Горло свела судорога, пылающий комок, застрявший там, не давал дышать, и я невольно впилась ногтями в шею, пытаясь то ли раздавить его, то ли протолкнуть куда-то глубже.

А затем я услышала свой крик – хриплый, но громкий и сильный, заглушивший на мгновение и визг сопротивляющейся колдуньи, и рычание Мике. Сначала это был просто звук, торжествующий и яростный – я кричала, подняв голову к потолку, как волки воют на луну. Но времени было так мало, а мне столько всего нужно сказать!..

-Мике, держи ее! Не убивай – просто держи! – приказала я, не глядя ни на Уну, ни на Хорвека – только на Огасто, сонно моргающего и покачивающегося в такт музыке, которую никто, кроме него не слышал. Вейдена, узнавшая меня, встала со своего места и отступила назад, словно говоря: «Делай то, что тебе угодно. Я верю в то, что ты не хочешь причинить зло моему мужу» - и я на миг склонила голову, показывая, как благодарна ей за это доверие.

Той самой рукой, которая была перемотана грязными тряпками в пятнах крови, я схватила принца за горло, как только что хватала саму себя, и заставила подняться, не удивляясь той силе, которая невесть откуда появилась в моем теле. Сейчас я говорила и действовала не как Йель, безродная простолюдинка, искалеченная слабая девчонка, а как посредник между миром магии и людей, говорящий одновременно и с безумным принцем, и с неведомым божеством, которое помогло когда-то Уне обманом околдовать свою жертву.

-Принц Лодо, - звучно и громко произносила я, не отводя взгляда от бессмысленных мутных глаз. – Ты заключил договор с Рыжей Уной, добровольно покорившись ее воле. Она пообещала отомстить за смерть твоей невесты. Она пообещала тебе девушку, похожую на покойную, как две капли воды, чтобы утешить боль твоего разбитого сердца. Но истина такова: ты никогда не любил свою невесту – то были морок и колдовство, наведенные самой же Уной. Это она, приняв облик Вейдены, пришла к тебе из моря и опутала твой разум любовными чарами. Ее смерть была обманом, заставившим тебя возненавидеть свою семью, равно как была обманом и тоска по утраченной любви. Ты имеешь право расторгнуть сейчас этот лживый договор и освободиться.

Огасто, поначалу слушавший меня безучастно и равнодушно, захрипел и слабо дернулся, но я не отпускала его. Точно так же крепко удерживал Мике беснующуюся Уну, которая визжала и выла от ненависти.

-Ты слышишь меня, принц? – почти кричала я ему в лицо. – Тебя обманули! Уна играла тобой, и если ты сейчас не разорвешь договор, то погибнешь, так и не став свободным. Ни одно разбитое сердце, ни одна месть не стоят того, чтобы умереть настолько бесславно! Ты – наследник правителей Астолано, хранимый несравненной магией Белой Ведьмы. Как мог ты отказаться от памяти своего рода и подчиниться Уне? Ты безропотно отдашь свое королевство ей, злейшей и подлейшей из ведьм?

-Но моя семья… - внезапно прошептал Огасто, в котором вдруг появилось что-то человеческое и бесконечно жалкое.

-Твоя семья мертва, - безжалостно сказала я. – Больше некому мстить. Возвратиться тебе предстоит в разрушенный дом, в бедствующее королевство, к обездоленным подданным. Ничего уже не исправить и не вернуть, но ты можешь спасти хотя бы честь своего рода и стать опорой для народа в темное время, а не тем, кто приведет гибель в родные края. Разорви договор с ведьмой! Немедленно! Или ты не Лодо из Астолано, а жалкий трус, который скорее откажется от самого себя, чем решится честно вытерпеть боль потери!

Я хотела сказать Огасто, что сама потеряла гораздо больше, пытаясь освободить его, и боль, которую я согласилась испытать, несравнима с той, которой он когда-то побоялся – но не успела. Глаза принца прояснились, лицо исказилось, как будто он испытал череду мучительных спазмов, а затем Огасто все увереннее и громче заговорил:

-Я, бывший некогда Лодо… Лодо из Астолано, принц Южных земель, разрываю свой договор с колдуньей Уной! Она обманула меня, и я беру свое слово назад!

То были верные слова, самые лучшие из тех, что мог выбрать принц для своего отречения – я поняла это по крику Рыжей Уны, да и колебания магии теперь мне приходилось чувствовать так остро, словно вместо крови в моих жилах теперь бежало чистейшее колдовство. До сегодняшней ночи великая тайная сила гневалась, когда я обращалась к ней и требовала поступать по справедливости, но сегодня ей пришлись по душе мои дерзость и прямота. Да и жертвы, принесенные мной, польстили самолюбивому божеству – я хорошо знала из рассказов Уны и Хорвека, как ценит магия тех, кто не щадит себя, ступив на колдовской путь.

Рука моя разжалась сама по себе. Огасто, отшатнувшись, пытался что-то сказать, но побледнел и едва не упал. Вейдена, все это время ожидавшая за его спиной, подхватила мужа, и он, обернувшись к ней, замер, словно впервые увидел ее лицо. Но мне не было до них дела – теперь, когда договор был расторгнут и принц освободился от чар.

Пришло время решить судьбу Рыжей Уны.

Милосердие? Я на мгновение задумалась: сохранить жизнь ведьме? Когда-то маленькая Фейн подумала, что на ее совести не должно быть черных пятен, и не дала умереть демону. За это расплатились все ее близкие – кто больше, кто меньше, но милосердия судьба ни к кому не выказала. Оставив Уну в живых, я еще раз сохраню свою совесть чистой – но скольким людям принесет горе ведьма? Ее не удержат оковы и цепи, каменные стены, решетки - нельзя сковать пламя и бурю. Не слишком ли дорогой выйдет плата за то, чтобы один-единственный человек не замарал рук и совести?.. Хорвек говорил, что счастья для нас уже не существует, так разве стоит мне бояться утраты спокойствия души?..

Как поступила бы на моем месте сама Уна? О, я прекрасно знала, как обходится с врагами рыжая ведьма! Она не убила меня сразу, о нет. Ей хотелось, чтобы мучения были долгими, чтобы смерть ко мне пришла лишь после того, как я увижу полное торжество своего врага. Чтобы я слушала раз за разом, как жалка моя участь, и как величественна – ее.

Что ж, именно эта слабость ее и сгубила.

Я не собиралась повторять ее ошибку и дарить ей хотя бы одну лишнюю минуту жизни.

-Мике, теперь ты можешь ее убить, - сказала я, и отвернулась, не удостоив рыжую ведьму более ни единым словом.

Теперь, когда я сделала все, что от меня требовалось, пришло время для самого страшного – мне предстояло взглянуть на мертвого Хорвека. Я не слышала его последнего вздоха, не увидела гаснущего взгляда, и даже не успела попрощаться – о, зачем, зачем я вернула себе голос, если не смогла сказать Хорвеку ни слова?..

Я стояла перед его телом на коленях, отвернувшись ото всех, пока крики Уны не стихли. Хорвек был совершенно и бесповоротно мертв – магия убила его, посчитав, что поступает по справедливости. Он нарушил чародейское перемирие и открыл крышку шкатулки, защищенной самыми страшными проклятиями рыжей ведьмы – никто бы не спасся от столь злого колдовства. Обо всем этом он знал наперед, и я подумала, что наше путешествие в Таммельн было долгим прощанием – только я не могла понять этого, а Хорвек не мог объяснить, иначе мне не удалось бы призвать Мике с должным отчаянием и болью.

Будь у нас сейчас те самые десять ударов сердца, я бы сказала ему: «Я убила для тебя злую ведьму», а он бы наверняка ответил: «Я спас для тебя прекрасного принца» - ведь в начале нашего пути таковы были наши цели и мечты. Но теперь, когда путешествие подошло к концу и мы вернулись туда, откуда когда-то начали свой поиск, исполнение прежних заветных желаний не принесло нам обоим ни капли счастья.

-47-

-Я… я не понимаю, - раздался за моей спиной голос принца Лодо. – Все так странно, как во сне…

Его речь неуловимо менялась от слова к слову, становясь живее, громче. И догорающие свечи вспыхнули многократно ярче, как будто кто-то распахнул ставни и свежий воздух хлынул отовсюду в замок. Дядюшка Абсалом, успевший забиться куда-то под стол, бормотал оттуда: «Ваша светлость, прошу заметить, я здесь совершенно не при чем!..» Вдалеке послышались всполошенные тревожные вскрики, как это бывает у людей, разбуженных среди ночи неожиданным происшествием – вот только замок Таммельна пробуждался не от обычного сна.

-…Ваше сиятельство! Светлейший герцог!.. Госпожа Вейдена! Что же это?.. – громко восклицал кто-то из слуг, показавшись в дверях, а за ним толпилась прочая челядь, разом пришедшая в себя после долгого морока.

«Чары пали, - подумала я, поднимаясь. – Она точно мертва».

-Хватит, Мике! – приказала я вслух. – Оставь ее. Ты славно потрудился, но теперь с тебя достаточно.

Он, услышав меня, замер – я видела только спину и спутанные волосы, - а затем неохотно отпустил добычу и повернулся ко мне, испачканный кровью и счастливо улыбающийся.

-Мне пришлось, Мике, - я смотрела на дело рук своих без страха, спокойно, но знала, что никогда не прощу себе произошедшего с бедным мальчиком. – Это было меньшее из зол для всех нас, но большее – для тебя самого. Я обошлась с тобой ничуть не милосерднее, чем Уна. Обещаю, что никогда больше ты не убьешь по моему приказу.

Быть может, он понимал только одно слово из десяти, но нехотя оставил тело и подошел ко мне, хмурясь и облизывая губы.

Я повернулась к Лодо, в руку которого вцепилась Вейдена – они с ужасом и отвращением смотрели на моего оборотня. А может быть – на меня саму.

-Ваша светлость, - я склонила голову, одновременно с тем указывая Мике занять место за моей спиной, ничуть не удивляясь, как просто и естественно это у меня выходит. – Чародейка, обманувшая вас, мертва. Пока что мертва. Но она умеет выбираться из могилы. Только огонь может уничтожить ведьму. Отдайте приказ сжечь ее тело как можно быстрее!..

Предупреждение об опасности отрезвляет лучше иных объяснений, а Лодо, как никто другой, боялся Рыжей Уны – и чем яснее становились его мысли, тем сильнее – страх. На меня он смотрел с отчужденной тревогой, то ли забыв, то ли не пытаясь узнать, но совет мой нашел у него немедленный отклик.

-Сюда! – крикнул он оробевшим слугам. – Вы слышали? Немедленно сжечь эту…

-Ведьму, - закончила я за него. – Там лежит мертвая ведьма, ваша светлость. Отныне всегда называйте все своими именами, и не скрывайте от людей правду. Вы уже знаете, куда заводят недомолвки о колдовстве. Ваши подданные также должны узнать, что их губило все это время, иначе опасность вновь и вновь будет застигать врасплох тех, кто считает, будто колдовство - всего лишь страшная сказка.

Лодо, несмотря на нынешнюю мою неприязнь, не был глуп и многое успел понять – я прочитала в его взгляде ответ: «Не тебе давать советы, как остерегаться колдовства!», однако вслух повторил только приказ о сожжении ведьминского тела. Затем он замер, разглядывая мертвого Хорвека, лежавшего рядом со столом.

-Бросьте это существо в тот же костер, - сказал он, не теряя времени на лишние раздумья. Невольно мне подумалось, что из него выйдет не такой уж плохой король, но в ответ на его слова я резко качнула головой.

-Нет. Его похоронят в другой день и не в одном костре с Уной. Я этого не позволю, ваша светлость.

-Он ее сообщник, - Лодо смотрел все тяжелее и мрачнее, на глазах превращаясь в человека, которого никто из нас не знал, включая его самого.

-Он спас вас ценой собственной жизни. А если вы не верите в его добрую волю, то, должно быть, помните, что я освободила вас от чар ведьмы. И за это имею право требовать если не награды, то милости.

Принцу не понравился мой ответ, но Вейдена несмело коснулась его плеча, и он нехотя согласился:

-Если твоя награда – мертвое тело, то так тому и быть. Я знаю, что такое благодарность, можешь говорить прямо: к кому еще я должен проявить милость сегодня?

-К нему, - указала я на Мике, прячущегося за моей спиной. – Он не виноват в своем превращении, и чудовищем стал не по своей воле, а расплачиваясь за мои ошибки. Согласно старым законам Мике принадлежит мне, и я сделаю все, чтобы вернуть ему человеческий разум.

-Кто еще тебе нужен? – Лодо обращался ко мне холодно и высокомерно, показывая, что долги отдает отнюдь не из благодарности.

-Пожалуй, я попрошу освободить с вашей службы моего дядюшку, - отвечала я, не показывая, будто меня страшит гнев или недовольство принца. – Вам более не нужен лекарь. Да и дяде Абсалому вряд ли пришлись по душе здешние порядки.

-Я ей не дядя, - на всякий случай вставил дядюшка, незаметно выбравшийся из-под стола. – Здесь какая-то ошибка, я знать не знаю эту девицу, ваша светлость. Но по странному совпадению я с ней согласен, хотя не собираюсь с ней даже словом перемолвиться. Доброта ваша безгранична, а я человек настолько маленький, что обойдусь крохотной ее крупицей…

-Он может убираться на все четыре стороны, - Лодо вновь перевел взгляд на тело Хорвека, которое, очевидно, беспокоило его куда больше, чем десяток живых лекарей-мошенников. – Я прикажу отнести этого мертвеца в подземелье. Следующим утром его сожгут, а до той поры ни одна живая душа не приблизится к останкам. – он перевел взгляд на меня. - Если желаешь с ним попрощаться, то делай это здесь и сейчас.

Надо признаться, освободившись от чар ведьмы, принц проявлял чудеса здравомыслия, но меня оно порядком раздражало.

Я, отвернувшись от него, вновь опустилась на колени и дотронулась до руки, затянутой в черную перчатку, как и всегда. Хорвек говорил, что в миг его смерти зеркало, принадлежавшее правителю Темнейшего Двора, помутнеет, и весь иной мир услышит траурный перезвон колоколов. Зажмурившись, я, казалось слышала эту печальную музыку, рассказывавшую темным созданиям, что время мести закончилось: принц-полукровка мертв, и человеческая колдунья, навлекшая позор на Темный Двор, сполна расплатилась за свое предательство. Заложник, ставший камнем преткновения для стольких честолюбивых и мстительных замыслов, сознательно уничтожил себя, поняв, что пока он жив – всегда найдется повод для продолжения войны.

-Лишь в одном ты ошибся, - сказала я тихо. – Я так и не сумела возненавидеть тебя.

Кто-то опустился рядом со мной, обдав запахом крови: Мике стоял на коленях, протягивая мне черную шкатулку ведьмы. И я, еще недавно считавшая, что меня нельзя испугать, вздрогнула. Нет! Я не желала наследовать сокровища Рыжей Уны!.. Пусть вся память о ней сгорит в погребальном костре! Иначе… Иначе, не окажется ли так, что я, убив Уну, превращусь в ее подобие?.. Не зря Лодо и Вейдена смотрят на меня с отвращением, не зря желают, чтобы я побыстрее убиралась из замка, прихватив с собой искалеченного колдовством мальчика-оборотня. И, не отдавая себе полного отчета в своих действиях, я оттолкнула ненавистную шкатулку, выбив ее из рук Мике.

Черный ящичек упал между нами, крышка от удара открылась и яркие камни россыпью усеяли грязный пол. Многие из них тут же принялись таять, как тот янтарь, удерживавший недавно мой голос; другие – раскрошились, третьи – исходили зловонным дымом, быстро испаряясь без следа. Оставалось надеяться, что ведьма хранила в них что-то полезное, а не сплошь болезни да проклятия.

Но я во все глаза смотрела не на рассыпавшиеся сокровища ведьмы, а на саму шкатулку. Теперь, когда она опустела, стало видно, что камни занимали даже не ее половину – у нее имелось двойное дно. Именно это она всегда скрывала от нас с Хорвеком, когда прятала от наших взглядов нутро шкатулки!.. Я должна была знать, что лежит там, в самой глубине!

И, схватив черную коробку, как держала ее прежде сама Уна – никто не должен видеть! Только я одна! – я подцепила неловкими пальцами тонко сработанный замочек-защелку, торопясь разгадать последнюю тайну Уны до того, как принц Лодо что-то заподозрит. О, я уже знала, что эта разгадка стоила любого риска!

Там, на дне, среди мягкого алого бархата, окованное тончайшими золотыми обручами, хранилась величайшая драгоценность рыжей ведьмы: черное сердце полудемона Рекхе.

-48- (Финал)

Лживая тварь! Я бросила быстрый взгляд в сторону мертвой ведьмы, к которой никак не решались подступиться испуганные слуги. Ее роскошное платье было залито почерневшей кровью, белая тонкая шея изодрана когтями и зубами дикого зверя, лицо скрыто спутанными грязными волосами, совсем недавно блестевшими, как шелк. Но в ту минуту мне казалось, что этого мало, мало! Она присвоила сердце Рекхе и заставила нас поверить, что спасения нет!

Лицо Хорвека, искаженное предсмертной судорогой, при всем том не казалось испуганным или отчаянным. «Нет, пожалуй, обмануть ей удалось только меня. Он догадывался, - подумала я. – Или даже знал наверняка. Но решил, что его смерть принесет мир и спокойствие что нашим королевствам, что Темнейшему Двору, и смирился со своей участью, не желая быть вечным поводом для раздора».

Если бы милостивые боги и меня одарили смирением в той же мере!.. Но вместо того я, не теряя больше ни мгновения, спрятала сердце демона в складках своего грязного дорожного платья. Ведьма берегла его, как ни одну другую свою тайну, и, стало быть, оно все еще на что-то годилось. Прочие ее драгоценности превратились в прах и дым после смерти хозяйки, а сердце хранило неизменную форму – следовательно, в нем была заключена своя собственная магия, самодостаточная и особая.

Лодо, тем временем, отдавал распоряжения челяди, указывая на стол. Теперь, когда колдовское наваждение исчезло, любой мог увидеть дохлое воронье на блюдах и крысиные хвосты.

-Сжечь вместе с ней! Сейчас же! – громко повторял он, но временами оглядывался на жену, словно ожидая ее поддержки. И то верно – за всю свою жизнь астоланский принц принял только одно важное решение в ясном уме, да и к тому, если разобраться, его подтолкнула обманом Уна. Ничего хорошего у него не вышло - похоже, принц родился под несчастливой звездой, и не обладал достаточной волей, чтобы выйти из-под ее влияния и самому выбрать свою судьбу.

Дядюшка Абсалом, уразумевший одновременно и то, что в подземелье его не вернут, и то, что племянница его попала в очевидную немилость к герцогской чете, держался поодаль, хотя изредка шмыгал носом, косясь в мою сторону. Улучив минутку, он приблизился, позвякивая кандалами, и тихонько произнес:

-Не имею вас чести знать, юная госпожа, однако вижу, что вы избрали весьма кривую дорожку, где с человеком может случиться любая неприятность. На ней вы наверняка повстречаетесь с моей племянницей – совершенно безголовой рыжей девицей, давно уж сгинувшей без вести. Вы ее сразу узнаете, полагаю, по дурному характеру и чернейшей неблагодарности, из-за которой многим ее родственникам пришлось претерпевать ужаснейшие лишения. Так вот, передайте: если она образумится и поймет, что с нее хватит приключений и прочих бедствий – милости просим в Прадейн, где одна наша родственница держит прачечную. Весьма почтенное занятие, не чета всякому там колдовству!..

И он, со всей возможной для человека в его положении важностью удалился вслед за слугой, которому был дан приказ освободить бывшего придворного лекаря и от цепей, и от должности.

Оставалось только порадоваться за него - едва ли не единственного человека во всем замке, который ясно видел свое будущее и не ожидал от него бед, превосходящих уже пережитые.

На рассвете тело Уны сожгли при большом стечении народа – к утру весь Таммельн чудесным образом знал, что на площади перед герцогским замком произойдет нечто удивительное. Погребальный костер ведьмы взметнулся едва ли не до неба – я видела дым и языки пламени из окна, не пожелав проводить колдунью в последний путь и оттого оставшись едва ли не единственным живым человеком в замке. Был еще и Мике, но отнести его к людской породе язык не поворачивался – напившись ведьминской крови, он сладко спал, забившись в самый темный угол, который только нашел.

Огонь, превративший в пепел проклятые останки, выжег и следы злой магии: из замка уходила гнетущая духота, камни перестали нашептывать страшные истории, и в галереях больше не звучали отзвуки странной песни, которую так любила Уна. Оттого я совсем не удивилась, когда услышала за своей спиной шорох, и, оглянувшись, увидела бесстрашную черную крысу, которая с интересом разглядывала меня. Затем она важно встала на задние лапки и уронила на пол медную монетку, до того невесть где припрятанную.

-Да вы, сударыня, никак передаете мне приглашение! – сказала я, вежливо кланяясь.

Крыса, ничуть не смущенная моими словами, важно пошевелила усами и скрылась в щели. Я подобрала монетку – она оказалась дырявой, а в дырочку был продет шнурок, сплетенный из рыжих волос. Господин Казиро вернулся в свои владения и не позабыл обо мне.

Следовало отплатить ему равноценной любезностью, и вскоре мне представилась возможность: Лодо, вернувшийся от костра, был мрачен и подавлен, а по его растерянному взгляду я поняла, что он вновь нуждается в добрых советах. Нелегко, должно быть, очнуться после многолетних дурманящих чар и обнаружить себя правителем разоренных земель, от которого ждут мудрых и важных решений, да еще и немедленно!..

-Жители Таммельна бедны и озлоблены, - сказал он, не глядя на меня, как будто разговаривал с невольным виновником этих бедствий. – Пока что они радуются смерти колдуньи, но это опьянение быстро пройдет. Ведьма безжалостно грабила город и замок. Кладовые и амбары пусты, с казной дело обстоит и того хуже… Мне нечем помочь людям и они вскоре возненавидят само мое имя.

-Уна была жадна до золота, как и все чародеи, - ответила я, поразмыслив. – Но она не успела бы растратить все, что украла и отобрала. Слуг у нее осталось не так много, да и платили им по большей части кровью. Последнее время она жила неотлучно в Таммельне, и следовательно, ее богатство все еще здесь. Нам нужно осмотреть ее покои.

Лицо Лодо заметно побледнело – никто в замке, включая его самого, не решился пока что переступить порог комнат ведьмы.

Так и вышло, что в спальню Уны мы вошли втроем: я, Лодо и Вейдена, вызвавшаяся сопровождать супруга куда бы то ни было - но так и не получившая от него ни одного благосклонного взгляда или слова. Здесь чары держались крепче, чем в прочих комнатах, но точно так же были обречены на разрушение после смерти своей создательницы. Осмотревшись, я подошла к стене и изо всех сил хлопнула по ней ладонью, громко произнеся: «Прочь! Прочь!» - ничего более хитрого мне на ум не пришло.

В первое мгновение, казалось, ничего не произошло – разве что перед глазами что-то дрогнуло. А затем со звоном и шелестом стены принялись осыпаться – и оказалось, что все они сплошь покрыты толстым слоем монет: одна на другой, плотно сложены от пола до потолка без единой прогалины. Да и сам потолок был облеплен полновесными кронами, которые немедленно принялись падать на наши головы, словно тяжелые градины. Золота отовсюду сыпалось так много, что мы, поначалу с невольным любопытством смотревшие на потоки монет, попятились и вышли из комнаты, опасаясь, как бы нас не погребло под золотой осыпью.

-Ваша светлость, - сказала я взволнованному и обрадованному Лодо. – Не совершайте ошибку, поддавшись жадности. Это богатство Уны, и зла в нем гораздо больше, чем пользы, как и в любом другом колдовском имуществе. Раздайте его жителям Таммельна и челяди замка – они ведь столько дней служили ведьме, сами того не зная. Уна порядочно задолжала здешнему люду и справедливо будет возвратить долг за ее счет. Магия не найдет в таком решении несправедливости и не станет мстить. Да, и еще! Издайте указ, чтобы каждый горожанин пожертвовал хотя бы одну монетку домовым духам – по древнему закону. Наступают времена, когда со старыми господами нужно жить в мире…

Забегая наперед, скажу, что Лодо, поразмыслив, последовал моему совету, и оставил по себе в Таммельне хорошую память – несмотря на все бедствия, обрушившиеся на герцогство во времена его странного правления. Но богатств у Уны было припасено куда больше, чем могло показаться, и еще долгие годы спустя пригоршни золотых монет находили в вороньих гнездах: кладбищенские вороны, верные соглядатаи колдуньи, любили блестящие монетки и накопили за время службы поболее сбережений, чем иные ростовщики.

Я же для себя не попросила ни единой кроны, ни единого медяка – и без того Уна оставила мне порядочное наследство, равное которому не найти: оборотень, напившийся крови, да сердце демона. Мне все чаще приходило в голову, что теперь рыжую Йель не так уж просто отличить от Рыжей Уны, и даже особая примета у нас была одинакова: пять пальцев на одной руке, четыре – на другой.

Присутствие мое заметно тяготило Лодо, и он едва сдерживался, чтобы не прогнать меня в шею. Но страх перед ведьмами намертво въелся в его сущность, противоречиво перемешавшись с привычкой во всем спрашивать у них совета. Кроме того, принц подозревал, что я задумала нечто дурное, и приказал охранять все входы в подземелье, где ожидало своего погребального костра тело Хорвека. Мне же он приказал держаться все время рядом, чтобы проще было не спускать с меня глаз.

-Я проведу в вашем замке всего одну ночь, - сказала я ему, не желая более испытывать терпение принца и свое собственное везение. – Завтра утром я уйду, если вы того пожелаете. И заберу с собой Мике.

-Тогда я прикажу приготовить для тебя покои, - впервые обратилась ко мне Вейдена, до того хранившая молчание и следовавшая тенью за супругом.

-Благодарю, ваша светлость, - ответила я. – Если вы позволите, то я бы хотела провести эту ночь в библиотеке.

Глаза Вейдены расширились: она верно поняла мою просьбу. Герцогиня знала, что там есть тайный ход, по которому мы с Хорвеком когда-то пришли в замок. Но еще ей было известно и то, чего не знал сам Лодо, упорно искавший в моих поступках злой умысел и расчет: спасти прекрасного герцога я когда-то захотела из любви, а вовсе не из дурных побуждений. Чувство это, некогда сделавшее нас с Вейденой соперницами, теперь позволило нам объединиться. Принцесса хорошо знала, каково это – безответно любить безумного Лодо, и поверила в мою бескорыстность.

-В самом деле, - сказала она, глядя на мужа. – Комната служанки – этого слишком мало для Йель. Она более не племянница придворного лекаря, а наша гостья, и имеет право ночевать там, где пожелает.

Лодо нехотя кивнул. Вейдена, лицо которой было изувечено шрамом, также тяготила его своим присутствием и приводила в дурное расположение духа, но уж ее-то обвинить в злоумышлении было невозможно! Более того – рана, изуродовавшая прекрасное лицо герцогини, появилась из-за чар, которые сам же принц и выпросил у Уны. Да, его обманули и использовали, однако… однако… Я читала это на лице Лодо так ясно, как будто он проговаривал свои мысли вслух, и могла только посочувствовать Вейдене: похоже, нашему прекрасному принцу не дано было полюбить без помощи чар. Колдовство Уны развеялось, воспоминания о ложной влюбленности поблекли, и с нами остался растерянный человек, отчаянно желающий избавиться от чувства вины точно так же, как когда-то он пожелал избавиться от боли разбитого сердца.

«Ну уж нет, ваша светлость, - подумала я хмуро. – Этот груз несите честно, он по справедливости принадлежит вам целиком и полностью. Надеюсь, ваша супруга вскоре разберется, что вы за человек на самом деле, и найдет, кого полюбить без подсказок колдовства - воистину, оно не способно принести счастье даже в делах сердечных, и без того, казалось бы, горьких!..».

Нас с Мике проводили в библиотеку, туда же подали ужин. Я не стала проверять, приказал ли Лодо охранять двери, чтобы я не сбежала, поскольку была уверена: так оно и есть. Мике воротил нос от человеческой еды, но я сурово указала ему на хлеб и объявила:

-Однажды мне достался в друзья оживший покойник, отказывавшийся от еды, мол, это ему не по нраву и непременно погубит. И что же? Оказалось, что он сам не знал толком, что из этого выйдет. Все пугал, что непременно сойдет с ума и убьет меня, однако же, гляди: я жива. А он, кстати, во второй раз мертв, но уж явно не от того, что съел кусочек хлеба и выпил вина. Так что не думай, будто я не умею обращаться с вашей заколдованной братией!.. Ешь да вспоминай, каково это – быть человеком!

Сама же я ждала полуночи, вертя в руках монетку со шнурком. Мне предстояло многое обдумать, и найти верные слова, чтобы получить дельный совет. Усталости я почти не чувствовала – таков удел всех, кто связался с магией: поначалу богатство дара дурманит голову, силы кажутся безграничными, трать их направо и налево, не жалей!.. И чем больше потратишь в запале – тем больше будет твой долг и тем внезапнее тебе о нем напомнят.

Перебинтовав руку, которая, к слову, теперь почти не болела, я заставила себя немного поспать, дав Мике приказание охранять двери. Ровно в полночь я проснулась, испытывая необычайную ясность в голове и легкость в теле, и отправилась на встречу с господином замка, прихватив с собой лампу и нож. Мике шел следом, неслышно и невидимо, как это полагалось преданному охраннику.

Как я и думала, нынешней ночью господин Казиро праздновал возвращение в свои владения с куда большей пышностью и радостью, чем это получилось у людей. Столы-камни были накрыты в той самой разрушенной башне, где когда-то нашли меня в беспамятстве. Мыши и крысы с величайшим почтением уступали мне дорогу, совы дружно приветствовали торжественным уханьем - точь-в-точь почетный караул. Пауки быстро и сноровисто оплели мою голову подобием венца из тончайшей паутины, которая с каждым моим шагом все богаче украшалась блестящими крыльями бабочек и стрекоз, припасенными в кладовых хранителя с прошлого лета – и, уж поверьте, такой сияющей невесомой короны не имелось ни у одного правителя людского мира!..

Господин Казиро ждал меня, величественно восседая на троне, сложенном из крохотных косточек. Если бы я не видела своими глазами, как медленно и мучительно погибала его прежняя оболочка, то подумала бы, что он ничуть не переменился с прежних времен: его шерстка блестела в свете зеленоватых огоньков, усы были густы и длинны, а уж накидка из монет блестела чистым золотом - ни одного медяка.

А кроме того, сегодня дух замка не был одинок - у него имелась спутница, равная ему по положению и роду. Я с удивлением, но без труда узнала лесную деву, которой когда-то отдала знак власти хранителя подземелий. Вот с ней-то случились перемены, да еще какие! Разумеется, теперь ей не к лицу были привычные лесные цвета: зелень мхов, рыжина осенних листьев, чернота старой коры. Все это ушло, вылиняло в непроглядной тьме ее нынешних владений. Молочно-белой стала ее кожа, прозрачными и серебристыми – глаза, серыми, как старый камень – волосы, зубы измельчали и заострились - и она охотно показывала их, непрерывно усмехаясь собственным мыслям и любезным словам своего соседа. Монета, давшая ей право на власть в здешних подземных ходах, украшала бледную тонкую шею и сияла ярче луны. Рука об руку сидели они с Казиро, улыбаясь друг другу – и я поняла, что впервые за много сотен лет между миром замка и подземелий установилась истинная дружба.

-Доброй вам ночи, - поприветствовала я их, склонившись. – Я Йель, племянница лекаря. Вы помните меня?

-Как мне не помнить тебя, человеческое дитя? – прошелестел голос господина Казиро. – Здесь каждый знает, что ты убила ведьму, некогда посягнувшую на мою жизнь, и оттого тебе до самой смерти присуждено быть желанной гостьей в моих владениях.

-И в моих, - прибавила дева подземелий. – Но мы просим тебя не звать к столу оборотня, созданного колдовством рыжей ведьмы. Это существо враждебно не только миру людей, но и миру духов.

-Благодарю вас, - отвечала я, еще раз кланяясь. – Мике не может расстаться со мной, но я полагаю, если он тихонько постоит у дверей, то никого не стеснит – в человеческом облике он был весьма воспитанным юношей, а хорошее воспитание не испортишь никакой магией. Для меня было великой честью разделить с вами горестные события, и величайшей радостью – совместно встретить наступление новых времен.

Духи одарили меня благосклонными улыбками, и я поняла, что все еще не растеряла умения держать себя пристойно в высшем кругу нелюдей.

-Истинно так, магия возвращается, - согласился господин Казиро. – И создания старого мира, и люди ощутят эти перемены. Но будет ли этот век славным? Не начнется ли упадок сразу же после расцвета?..

-Об этом я и пришла с вами потолковать, - сказала я, верно угадав, что таммельнские хранители ждут вопросов, желают на них отвечать и пригласили меня вовсе не из простой любезности.

-Присаживайся, - хором сказали духи, и тут же для меня невесть откуда появился стул - хвала богам, покрепче того, из мышиных и птичьих костей. В который раз я подумала, что нелюди обходятся со мной куда любезнее людей, и безо всяких сомнений уселась за стол, стараясь не разглядывать угощение слишком пристально, ибо в сравнении с ним даже угощение Уны выглядело аппетитно.

-Мы знаем, как горек твой удел, - зашептали духи, склоняясь ко мне по очереди, и я почти сразу перестала понимать, кто именно из них говорит.

-Ты многое потеряла, но приобрела гораздо большее…

-Но даром нужно верно распорядиться, без страха и без сомнений!..

-Мир меняется, и ты будешь как причиной, так и следствием этих перемен…

-И выбор никогда не будет прост!

-Мы не можем давать советы, все решения ты должна принимать сама…

Голова тут же закружилась и я, поумерив вежливость в обращении, вскричала, перебивая шелест, от которого звенело в ушах:

-Ох, да я и не ждала, что кто-то за меня выберет, как поступить! Я же не принц Лодо, три десятка лет проживший чужим умом. И советов я просить не буду – вам ли не знать? Мой первый вопрос – проще не придумаешь. Расскажите-ка мне, почтенные, что за легенду о золотом веке магии так любила Уна?

Вопрос этот не удивил ни господина Казиро, ни деву подземелий – именно его, казалось, они и ждали.

-Ты верно спрашиваешь! – воскликнул хранитель замка, хлопнув по столу когтистой рукой. – Тебе прежде всего прочего стоит узнать ее! Пускай у нас ее рассказывают на свой лад - в главном все эти сказки сходятся, как это и должно быть. Итак, в давние времена, когда людей во всем мире было раз-два и обчелся, жил-был на свете один бог. Или старый учитель. Или мудрец – выбирай что хочешь, но просто помни, что знал он больше прочих, накопил невесть сколько тайных книг и свитков, научился сотням чудес. Наступило время, когда ничего нового он придумать не мог, а старое надоело, и ему стало скучно. Так, в тоске и унынии он вышел из своего дома и увидел там дерзкого бродягу, который стал над ним насмехаться, дескать, к чему все твои знания и чудеса, если ходишь день-деньской с кислым лицом, да и славы тебе они не приносят. Мудрец разгневался, вступил в перебранку и чуть было не изничтожил наглеца своими чудесами, но тому все нипочем, только и крикнул: «Взял бы ты себе ученика, старый сквалыга!».

-Пока что мне нравится эта история, - пробормотала я, приятно удивленная, что в этой старой сказке до сих пор никто никого не убил, не содрал живьем шкуру с врага и не четвертовал лошадьми.

-Потому-то люди ее и забыли, - заметила подземная дева. – Что за интерес слушать, если столько слов – и ни одной порядочной мучительной смерти?..

Господин Казиро согласно кивнул, одарив ее взглядом, который красноречиво свидетельствовал, что добрососедские отношения даже у духов могут перерасти в нечто большее, однако продолжил:

-Мудрец нашел себе ученика, выбрав его среди прочих людей за редкое рвение. Тот все время повторял, что готов убить ради того, чтобы увидать тайные книги, и в дальнейшем от слов своих не отступился. Сначала мудрецу льстило, как безумно предан ему ученик, но потом он стал замечать, что вместо доброй славы получил дурную. Все только и говорили, как много зла творит безумец, получив тайные знания, и как опасно с ним иметь дело. Да и знания те он не приумножал, а всего лишь копил себе на пользу, очерняя древнее искусство в глазах прочих людей своими деяниями. Как-то мудрец вышел из дому, а тот же наглый бродяга закричал ему: «Ну и позор ты на себя навлек, старик! Эдак о тебе и твоем учении и слова доброго не скажут!».

-Определенно, этот бродяга мне нравится, - не смогла удержаться я от замечания. – Ему недостает только одного – умения помалкивать и не связываться с мудрецами.

-Что ж, видимо так сложилось, что ничтожному бродяге приходилось вертеться под ногами у великого человека! – пожал плечами господин Казиро. – Тебе ли не знать, как судьба причудливо играет судьбами людей, заставляя их совершать самые странные поступки? Так вот, мудрец сначала рассердился и вновь обрушил на бродягу свой гнев, но тот был вертким, точно уж, и успел сбежать, крикнув напоследок: «Мог бы кого поумнее найти!». И со временем мудрец, поумерив оскорбленное самолюбие, решил, что это неплохой совет. Он снова отправился на поиски и нашел ученика, который проявлял почтение, думал о последствиях своих поступков и не нарушал никаких предписаний. Поначалу все шло мирно и гладко, сплетен поубавилось, ведь разумный ученик следил за безумным, и не давал тому творить злодеяния в меру сил своих. Мудрец посчитал, что все устроилось лучшим образом – но как-то раз призадумался: а прибавляется ли в мире знаний оттого, что у него теперь два ученика? Создали ли они что-то новое? Переменилась ли сама жизнь? И снова пришло время ему приуныть.

-Ох, только не говорите, что болтливый бродяга все испортил! – воскликнула я.

-Нет, напротив! – господин Казиро рассмеялся, и крысы, собравшиеся его послушать, довольно запищали. – Он все так же околачивался возле дома мудреца, и насмехался при случае над ним. А тот, вспылив, уходил в дом, но потом все равно возвращался. Как-то раз бродяга, обнаглев, подошел совсем близко – и тут мудрец хвать его за шиворот! Наглец испугался, принялся было вопить, а мудрец ему и говорит: «Возьму тебя третьим учеником! Слишком безумный у меня есть, слишком разумный – тоже, и оба, признаться честно - скука смертная. Однако стоит мне поговорить с тобой!..»

-Так я и знала, - пришел черед мне вздыхать. – Недаром Уна не любила конец этой истории. Так что же, болтливый бродяга стал учеником?..

-Поначалу он отказывался и хотел сбежать, - хитро улыбнулся господин Казиро. – Говорил, что у него и способностей нет, и знания ему даром не нужны. Но мудрец пообещал ему что-то такое, отчего ему пришлось согласиться. У каждого есть заветное желание, ради которого можно поступиться многим, если не всем. Однако сказка говорит нам о другом: золотой век магии настанет, когда магии будет служить три чародея – безумный, разумный и дерзкий. Последний будет ее гневить чаще других, но и любить она его будет сильнее прочих…

Я задумалась и молчала так долго, что несколько крыс успели забраться мне на колени и там уснуть. Хранитель дворца и подземная дева не пытались со мной заговаривать, и терпеливо ожидали следующего моего вопроса, учтиво подливая друг другу в кубки черное густое вино.

-Но что толку… - я обращалась не к ним, а к самой себе. – Если магии для расцвета нужны три чародея – а безумную Уну сожгли нынче утром…

И вновь господин Казиро переглянулся с госпожой подземелий, но на этот раз в их взглядах угадывалось смятение, словно новость, которую они мне хотели сообщить, была и хорошей, и дурной одновременно.

-Послушай-ка, Йель, - на этот раз со мной заговорила белоликая дева, пока господин Казиро вплетал в ее серые волосы самые свои блестящие и красивые монетки. – Сегодня вечером в Таммельн с юга вернулись первые перелетные птицы. Из-за Уны весна никак не приходила в эти края, но теперь путь открыт, и ласточки торопятся к своим прошлогодним гнездам. Они несут с собой странные вести, ведь многие из них пролетали мимо большого белого города, возвышающегося над теплым морем. Этой зимой страшный шторм обрушился на него – и ты, наверное, видела его своими глазами. В ту ночь Юг лишился правителей, которые приходились родней нашему герцогу – но и это ты знаешь. А известно ли тебе, что случилось потом?

Я покачала головой, сжавшись от плохого предчувствия.

-Ласточки говорят, что в городе том появился чародей, называющий себя одновременно сыном древней морской ведьмы и потомком старого короля-ведьмоубийцы. Люди считают, что он племянник погибшего короля, невесть как спасшийся в ночь бури, но птиц не обмануть: что-то страшное случилось с ним, изменив навсегда. И сам он открыто говорит, что вышел из могилы…

-Эдарро! – воскликнула я, вздрогнув так сильно, что спящие на моих коленях крысы и мыши с писком разбежались. – Он и в самом деле племянник короля! Но Хорвек убил его, я видела своими глазами… И тело его было предано земле!

Властно и громко в ушах у меня звучали слова: «…Обычно колдунье хватает трех ночей в могиле, чтобы очнуться и обрести прежнюю силу, а некоторые именно так пробуждают свой скрытый дар» - их произнес сам Хорвек, обвинявший Эдарро в непоправимой ошибке, погубившей королевский дом. И сам же совершивший ровно такую же! О, Хорвек, разве не ты говорил, что сила покойной Белой Ведьмы полюбила королевского племянника больше остальных, почуяв в нем задатки настоящего чародея? Разве не ты признавал, что мать посчитала тебя недостойным наследником, не дав ни крупицы своего могущества?.. Так вот кому оно все досталось! Вот тот чародей, которому суждено править Астолано. Править и утопить в крови – потому что Эдарро еще безумнее, чем Рыжая Уна! Одна и та же могила в заброшенном саду породила двух чудовищ, равных в своем безумии!

-Безумный чародей жив! – вскричала я. – Эдарро жив! Смилуйтесь над нами боги, да это проклятие похуже рыжей ведьмы!..

-Да, Юг получил своего чародея-правителя, как это и было предсказано, - Казиро говорил это торжественно и мрачно, показывая, что понимает, как велика эта беда, пока еще кажущаяся далекой и чужой. – И вести о нем одна хуже другой. Удивишься ли ты, Йель, если узнаешь, что первым делом он отдал приказ искать одного старого разбойника, при котором должен быть мальчишка? Отчего-то они понадобились ему, да так, что за их головы обещана великая награда – но пока никто ее не получил.

-У них кости Белой Ведьмы, - сказала я, обхватив голову руками. – Он не успокоится, пока не вернет их на место. Но я одна не смогу...

-Теперь ты знаешь достаточно для того, чтобы принять решение? – быстро спросила госпожа подземелий, и я поняла, что хранители замка этой ночью отнюдь не так спокойны и радостны, как мне показалось вначале.

-Исчезли ли твои сомнения? – эхом откликнулся господин Казиро.

-Но я… - мысли путались, страхи множились. – Я не знаю, могу ли я требовать…

-Можешь, - хором отвечали хранители. – Тебе позволено больше прочих!..

-Что если он переродится во что-то иное, страшное и злое?

-Разве он в первый раз перерождается? Разве в первый раз теряет себя и находит?.. Пока с ним рядом ты – он всегда найдет дорогу к себе истинному.

-Но если он оживет - не прогневается ли Темнейший Двор?

-Темному Двору не нужен повод, чтобы гневаться, а этому миру необходим хороший советчик, знающий как с ним сладить.

Я вновь смолкла, растерянная и обессиленная. Вот для чего меня пригласили в эту разрушенную башню! Но не эти ли слова я хотела услышать более всего на свете? Не их ли говорила сама себе, когда спрятала сердце демона?

-Госпожа подземелий, - я, встав со своего места, склонилась к ногам белоликой девы. – Проведете ли вы меня по своим владениям, покажете ли дорогу?..

И холодная бледная рука погладила мои волосы, показывая, что милость духов сегодня на моей стороне.

…Я не боялась подземелий, но Мике тревожился и скулил, пока мы спускались в бездонные колодцы и перебирались по старым камням через черные провалы. Подземная госпожа, как мне показалось, вела нас кружным путем, желая похвастаться, как велики и обширны ее новые владения. Я как можно любезнее нахваливала все, что нам попадалось на пути, называя древние рисунки на стенах предельно изысканными, коридоры – невероятно бесконечными, дыры в полу – несравненно глубокими, и глаза свежеиспеченной хозяйки этих богатств сияли все ярче.

-Вот, - наконец сказала она, заставив нас протиснуться в крайне узкую щель. – За этой стеной – твой мертвый демон.

-Благодарствую, - пропыхтела я, нащупывая тот самый камень, который открывал потайную дверь. – Ваша помощь и советы воистину…

-Мы ничего не советовали! – поспешно перебила меня госпожа подземелий.

-Да-да, - согласилась я. – Ваши не-советы были воистину самыми полезными изо всех не-советов, которые я когда-либо слышала!..

И на этом обмене любезностями каменная плита наконец-то сдвинулась с места, явив нам с Мике тесную комнатушку, где посредине, на каменном возвышении лежало тело Хорвека. Мертвеца, внушающего всем страх и отвращение, спрятали в самом дальнем углу замка, за множеством дверей и решеток, но и этого показалось мало принцу Лодо.

Этой ночью он сам охранял покойника, держа в руках меч, и лицо его было непривычно решительным. Несчастливая звезда принца продолжала вести его по пути ошибок, заставляя его проявлять слабость там, где она была преступной, и твердость - где ей суждено стать роковой недальновидностью.

-Я знал, что ты придешь сюда, рыжая ведьма, - сказал он, встав на моем пути.

О, как боялась я, что меня когда-то так вновь назовут – и что это будет правдой! Но сейчас отчего-то обращение принца ничуть не смутило меня. Я взглянула на свою четырехпалую руку – с недавних пор ее вид не огорчал меня, а лишь придавал сил. Уна была злой, коварной, мстительной и тщеславной, но слабой – нет, слабой ее бы никто не посмел назвать. И сейчас мне стоило кое-что перенять у покойной.

-Ваша светлость, - спокойно произнесла я. – Не стоит мне угрожать. Я не совершаю ничего, что может навредить вам.

-Ты собираешься что-то сделать с этим мертвым телом! – выкрикнул он. – Я не позволю тебе оживить его, кем бы он ни был! Демон, колдун, живой мертвец – все едино. Это черная магия и больше я не допущу, чтобы…

-Однако раньше вам не претило то, что вас защищала магия, - сказала я с вкрадчивостью, заимствованной у… Хорвека? Уны?.. Теперь уж было не различить.

Слова эти заставили Лодо перемениться в лице – он не подозревал, что тайны его семьи больше таковыми не являются. По крайней мере – для меня.

-Откуда ты знаешь?.. – начал он, но, поняв, что выдает себя, попытался сменить тон. – Что за…

-Я знаю гораздо больше, - отвечала я, медленно, но уверенно приближаясь. – Возможно, вы думаете, что магия до сих пор хранит вас? Теперь, когда договор с ведьмой расторгнут? О, нет. Все переменилось, ваша светлость!

И с этими словами я, ничуть не боясь его меча, быстро схватила руку Лодо и царапнула тыльную сторону ладони до крови. Растерянный принц от неожиданности вскрикнул, отдергивая руку и глядя на царапину с искренним недоумением.

-Видите, светлейший принц? – я шептала почти ядовито, находя в том удивительную радость. – Вы уязвимы, как и любой смертный. Две трети жизни вас хранила магия одной ведьмы, а потом вы перешли под покровительство другой, но все равно чувствовали себя в безопасности, не зная поражения и боли. Теперь этого не будет. Скажите-ка честно, готовы ли вы действовать и бороться, как это делают обычные люди? В самом деле рискуя жизнью, испытывая боль, теряя кровь? К слову о крови: я поклялась, что Мике никого не убьет по моему приказу, но не давала обещания, что прикажу ему никого не убивать. А запах вашей крови ему пришелся по нраву, как видите. Оставьте свой меч и послушайте, что я вам скажу…

-Ведьма! Ведьма!.. - повторял Лодо, глядя на меня со страхом, но, одновременно с тем – со смутной надеждой.

-Возможно, - согласилась я, одновременно с тем запрещая Мике приближаться к нам. – Но я не та ведьма, что будет вас защищать и направлять. А вам вскоре потребуется защита, ведь в Астолано случились важные перемены. Ваш кузен, Эдарро, внезапно восстал из могилы и занял трон. Не думаю, что он простит…

-Эдарро? Простит меня?! – возмутился Лодо, чьи руки начали заметно подрагивать.

-...Простит вам само ваше существование, - невозмутимо продолжила я. – Я не так уж хорошо знаю вашего родственника, но отчего-то мне кажется, что он весьма охотно вас прикончит, едва только поймет, где искать.

Считается, что говорить правду – легко и приятно, и я в самом деле ощущала непривычное удовлетворение от того, как больно бьют принца Лодо мои слова. «Нет, Йель, - одернула я себя. – Так нельзя. Быть Уной легче, чем быть собой, однако ты уже видела, что случается, когда люди выбирают путь меньшей боли. Лодо продался ведьме, а Хорвек чуть не превратился в Эдарро. Довольно!».

-Ваша светлость, - переведя дух, сказала я, теперь уже без злости и яда. – Поймите, нам не спастись без его советов. Узнай он, что я сейчас собираюсь сделать – немедленно бы запретил, и прогнал бы отсюда куда решительнее, чем вы. Но я нуждаюсь в нем настолько, что готова нарушить его волю. И вы, если поразмыслите, поймете, что нам вдвоем нужно тянуть Хорвека за ноги из преисподней – или где он там оказался.

Уж не знаю, что проняло Лодо больше – угрозы или добросердечное обращение, но он, вздохнув, отступил.

-Как бы не пожалеть тебе об этом, - проронил он мрачно и тоскливо.

-О, ваша светлость! – я махнула рукой. – Не в обиду вам будет сказано, но я не жалею даже о том, что в свое время решила спасти вас! Хотя, видят боги, это мне не принесло ни пользы, ни счастья, ни чьей-либо благодарности.

Последние слова уязвили принца и он скрипнул зубами, помрачнев: в самом деле, за все это время он так и не удосужился поблагодарить меня за спасение от Рыжей Уны. Да и сейчас язык у него не повернулся сказать доброе слово, но, надо признать, из меня получилась весьма неприятная спасительница.

-Я… ухожу, - наконец сказал он, делая шаг назад. – И не желаю больше тебя слушать. Все ведьмы одинаковы – лукавые двуличные создания, умеющие плести слова так ловко, что даже без магии они травят людские души. Забирай своего демона – уж тебе-то ничего не стоит договориться с преисподней. Но не думай, что я хоть раз приду к вам за помощью!.. Клянусь, что никогда больше не окажусь на одной стороне с чародеями!

-Ох, тогда вам придется порядочно повозиться, чтобы найти такую сторону… - пробормотала я на прощание, но принц сделал вид, что не расслышал, медленно и подавленно уходя во тьму узкого подземного коридора.

Я знала, что мы еще не раз вспомним этот разговор, и встреча эта не может стать последней для нас - теперь меня и принца связывало нечто большее, чем выдуманная влюбленность. Зная многое о шутках, которые любят шутить с людьми высшие силы, я не спешила этому ни радоваться, ни огорчаться.

Мои счастье и горе сейчас заключались совсем в ином, и давно уж перемешались между собой так, что нипочем не отличить сладость от горечи.

Я осталась с телом Хорвека. Оно еще не начало разлагаться, в глубоких подземельях замка всегда царила прохлада. Но мне следовало торопиться – одной только магии было известно, как долго сохранятся волшебные свойства сердца Рекхе без поддерживающих заклятий Уны. Мике не нравился запах мертвого тела – оборотни любят свежую кровь, - оттого он держался поодаль, и я, подумав, приказала ему охранять вход в комнату. У тех слов, что я собиралась произнести, не должно быть свидетелей.

Некоторое время я смотрела на мертвое лицо, старательно вспоминая, как хмурились эти брови, как улыбались губы – разве существовало в мире что-то более желанное для меня?..

-Слышишь, магия? – сказала я тихо и зло, почувствовав, как глаза начали жечь слезы. – Я знаю, чего ты хочешь. И ты знаешь, что я тебя не хочу. Мне нет дела до твоей славы, никогда я не желала власти, и плевать хотела на любые виды магического искусства. А уж одарила ты меня при рождении не щедрее, чем курицу мозгами. Но если ты желаешь взять меня на службу, то выслушаешь мои требования. Они целиком и полностью справедливы, и тебе, гадкая ты сила, должно быть стыдно, за то, что ты потворствовала Рыжей Уне в ее обмане!..

Сама того не заметив, я говорила все громче, и теперь мой голос гремел, отражаясь от каменных стен – а затем и сами стены задрожали. Мике у двери тоненько заскулил, но я прикрикнула, чтоб не смел тронуться с места.

-Я обвиняю посмертно Рыжую Уну в том, что она обманула Хорвека и заключила с ним чародейское перемирие, утаив сердце демона, необходимое ему для спасения жизни! – выкрикнула я, грозя кулаком стенам, потолку и всему миру сразу.

Тело Хорвека внезапно дернулось, словно по нему прошла судорога, и я схватила мертвую руку, невольно ища в ней необходимую мне сейчас поддержку – но в глубине души зная, что сейчас могу положиться только на саму себя. Рокот нарастал, как это было в Астолано, когда взбунтовалось подземное море, но даже если бы мне сейчас сказали, что я погублю владения подземной девы, замок и сам город в придачу, то я бы не остановилась. Пусть звонят на все лады колокола Темнейшего Двора, пусть разобьется на осколки волшебное зеркало короля демонов, пусть душа Уны корчится от бессильной ненависти!

-Требую отменить наказание за нарушение магического перемирия! – продолжала кричать я. – Грош цена клятве, за которой прячется мелкое мошенничество! И грош цена силе, что закрывает глаза на бесчестность своих слуг! Даже если сотрешь меня сейчас в пыль – обман не исчезнет. Нет и не было никакого уговора Уны и Хорвека – одна только ложь!

И снова тело дернулось, но сердце не билось – я, разорвав рубаху на покойнике, приложила ухо к груди. Да и как ему биться – оно сгорело напрочь в тот миг, когда на Хорвека обрушилось злое проклятие Уны. Был бы он в силе – наверняка смог бы отразить чары, и в его слабости тоже была повинна несправедливость, обман рыжей колдуньи!

-Сердцу человека Ирну и так полагалось сгореть, - я достала нож. – А его место должно занять сердце демона Рекхе! Я не верю, что в нем заключено зло! С этим сердцем он когда-то решил вернуться ко мне в человеческом обличье и помочь – стало быть, это славное сердце! Лучшее из тех, что я встречала!

О магии я знала не так много, как Уна или сам Хорвек, но главному они меня все-таки научили: ничего нельзя делать вполсилы, если бить – то наверняка, если требовать – то смело, если призывать – то в отчаянии, и даже ненависть может стать началом созидания – если это славная, полнокровная ненависть! И всего этого во мне сейчас было в достатке – я ничего не пожалела бы для Хорвека.

От первого же удара ножом чернота на груди мертвеца превратилась в прах, в пепел, и осыпалась, оставив по себе огромную черную дыру. Я достала сердце демона, которое все это время держала при себе, крепко прижав к моему собственному – сейчас оно билось так сильно, словно тоже просилось наружу, едва-едва удерживаемое ребрами.

-Во имя справедливости и доброй славы магии! – сказала я, задыхаясь от волнения, и бережно положила сердце Рекхе на полагающееся ему место. Тонкие обручи, сковывавшие его, раскалились докрасна и светились в полумраке. Тонкий звон, глухой щелчок – первый лопнул, а за ним второй, и третий!..

Оставалось только одно. Я склонилась над ним, изо всех сил веря и надеясь.

-…И во имя моей любви к тебе, - шепнула я Хорвеку. А затем прикоснулась губами к его холодным и мертвым губам. То был третий наш поцелуй – но в первый раз я сделала это сама, бесстрашно и без оглядки. Десять ударов сердца - столько времени потребовалось, чтобы убить Хорвека, и столько же я отсчитала, чтобы его оживить. Десятый удар отозвался оглушительной болью в висках, и я замерла от ужаса, что не вышло, магия не прислушалась к моим словам!.. А затем его горячее дыхание опалило мои губы, и я захохотала так безумно, как это делают все рыжие ведьмы.

-Что же ты наделала, - прошептал он, еще не открыв глаза, но уже все понимая и зная наперед – как это было у него заведено.

-То же, что и всегда, - ответила я, уже ничего не страшась. – Заставила тебя жить дальше.

Максим Владимов Не в этот раз

Глава 1

Проснувшись, я ещё какое-то время старательно жмурил глаза, натягивал на себя одеяло и пытался дышать носом — вдруг получится уснуть. Дело, конечно, безнадёжное — пора бы и привыкнуть. Вот уже лет тридцать, как у меня проблемы со сном, и если под утро проснулся — то уж нипочём не уснуть обратно, проверено. Сдавшись, я открыл глаза и уныло уставился на тёмную стену напротив окна. Совсем рано ещё, даже не начало рассветать, часа четыре, небось? В лучшем случае — пять. Весь день насмарку, варёный буду… Впрочем, это неважно — куда мне оно, зачем? Не нужна энергия больше, проехали. Хорошо, хоть не болит ничего — уже счастье, по нынешним-то временам.

Так, стоп: как это — «не болит»? Да не может такого быть! Я норму анекдота про «если после 40 ничего не болит, то ты, вероятнее всего, тупо умер» выполнил заранее, досрочно, что ту пятилетку! Уж не преставился ли я тут, часом? Так вот, по-тихому, одним днём, чтоб не беспокоить никого. Чтоб без больничек, реанимаций и прочих неудобств для себя и родных… а мысли все эти дух-душа думает, или чего там у истинно правоверного атеиста быть должно?

Я несмело ущипнул себя за ляжку дрожащими пальцами — хм. Больно. Щипнул ещё, поактивнее. А теперь проняло по-настоящему! Но вот всё остальное не болит. «Ну уж голова-то — должна⁈» — подумал я с какой-то даже, не поверите, надеждой. Покрутил шеей так, эдак — ничего! Даже тяжести нет — выспался! Что-то тут не так. Но вставать всё равно не хочется — и не буду.

Однако, голос — который я меньше всего ожидал сейчас услышать! — подбросил на кровати вместе с одеялом на метр, не меньше:

— Гриша! А ну вставай немедленно! В школу опоздаешь!

В… школу? Я? Опять⁈ Впрочем, это, видимо, всё-таки сон. И знаете, что скажу? Это хороший сон! На такое я согласен. Я прикрыл глаза поплотнее и приготовился смотреть это кино дальше. А если мне тут ещё и поучаствовать удастся — как в игрушке, компьютерной… всё бы отдал, кажется!

Только вот кажется мне, что мне не кажется. Свесил руку вниз, с опаской коснулся пальцами пола. Холодный. Есть один маркер… пошарил рукой, гладко, гладко, есть! Ну точно: пол — дощатый. Крашеный. Тыщу лет уже такого нет нигде в квартирах, а раньше — сколько угодно. Коричневой такой краской крытый, «сурик» называлась, кажется… И щели между досками — ну, это понятно: зима, отопление. Хотя, это всё внешнее, а привидеться могут любые детали, тем более, что ну вот вспомнил же я про этот пол? Смотреть надо на себя!

Я поднялся на локте и вперил взгляд в стеклянные дверцы книжного шкафа — видно чего-нибудь? И с явственным холодком вдоль хребта увидел примерно то, чего так ждал. И боялся. Мелкий, тощий. Голый — до пояса, по крайней мере. Тёмные волосы. Пацан. Я.

— Гри-ша!

Кричала мама, с кухни. Или из прихожей, и моей комнаты направление совпадает. Прихожая даже вероятнее: сейчас мама должна уходить на работу — ей к восьми, на полчаса раньше, чем мне. Добираться ей чуть дальше, но зато она большую часть пути едет на автобусе, а я в него никогда не могу влезть — мал ещё, затопчут, потому приходится идти пешком. По дороге, как водится, полно всякого интересного, потому я часто опаздываю, вот мама и бдит.

«Не полно, а дополна», — авторитетно высказался внутренний голос. Ну да, точно — в детстве мы только так и говорили. И ещё «чо», и вообще всё на «о». Как бы мне с моим тридцатилетним стажем московского аканья не влипнуть тут в историю… Да что там «чо»⁈ Я вообще не помню ведь ни черта! Никогда не отличался тягой к былому — и в городе детства не был ни разу лет за… очень много. С институтских каникул. Одноклассников не помню, учителей. А соседи⁈ Тогда, в моём детстве, попробуй не узнай кого — скандал же будет на весь белый свет! И родителям на вид поставить не постесняются. А у меня ещё и память на лица плохая — ой-ой-ой…

Впрочем, это я что-то раньше времени загрузился, совершенно не к месту: по коридору застучали каблуки — мама, обеспокоенная тем, что я не отвечаю, решила пришпорить события:

— Так, Григорий Владимирович! Это ещё что за фокусы⁈

— Всё-всё-всё, мама, встаю! — заблажил я, вскакивая, снова вместе с одеялом.

А горло-то перехватило меж тем — Господи, какая молодая! Высокая, стройная, даже по темноте вижу искорки в глазах! Одета масштабно, по-зимнему, у нас тут не забалуешь, выше нуля становится только где-нибудь в мае. Но сапоги всё равно модные, кожаные, на каблуке! Где и взяла только — ясно, что в магазине таких сроду не бывало. Похоже, я наконец всё сделал правильно — мама погрозила пальцем, пряча улыбку, развернулась и поцокала на выход.

А я скинул одеяло на кровать и принялся ощупывать сам себя. Ну да, похоже, похоже… на курицу советскую похоже! Такой же тощий и мосластый. И синий, уверен, если свет включить — как-то тут свежо. Ну, понятно — вон, форточка внутренней рамы открыта, а окна-то — все в морозных узорах! Похоже, похолодало, но раз мама отправляет на уроки — значит минус 30 нет, иначе ей бы позвонили из школы. У нас в доме — пятиэтажная хрущёвка — всего три телефона, школьник в квартирах со связью всего один — я, и потому при отмене занятий сигналят всегда маме, а она уже предупреждает остальных родителей.

Так, это я уехал куда-то не туда. Школу сачкануть не получится — классная враз начнёт трезвонить маме на работу, заимела она с некоторых пор такую моду. Значит, собираться надо пошустрее, чтоб не портить всем настроение и дневник очередной записью. Или… я замер с синими школьными брюками в руках. А ведь теперь я, получается, всё знаю наперёд? Всё-всё-всё? И про себя, и про страну. Про то, что будет, как будет, что нужно, что важно, что критически необходимо, а что и выкинуть? И вот прикол — выкинуть-то придётся ведь почти всё! Всё, ради чего я всю жизнь упирался, по большому счёту!

Я растерянно сел на кровать, забыв выдохнуть.

* * *

Ссыпавшись по лестнице вниз, без заминки вылетел на улицу, ощущая смутный непорядок — в чём дело? Что не так? Покопавшись в себе и оглядевшись по сторонам, сообразил: выскочил по теперешней детской привычке, машинально, в полной уверенности, что перед дверью в подъезд тормозить не надо. Толцыте — и отверзется, никаких тебе задумчивых магнитных замков. Вздохнул — ох, чую я, частенько мне это придётся делать теперь. Считай, заново привыкать.

Вот и первая ласточка: проходящий мимо мужик в гигантской пушистой шапке-ушанке — совершенно незнакомый с лица! — приветливо мне кивает. Что поделать — кричу «здрассте!» в ответ. Компенсирую, так сказать, громкостью и юношеским задором косяк с моей стороны: теперь со взрослыми я должен здороваться первым. Опять. Снова. Блин, я только привык в той жизни, что мне можно расслабиться и не узнавать никого, пока не поздороваются, и вот опять за рыбу деньги! Но, с другой стороны, за целые руки-ноги — всё прощу.

Так, кстати. Надо поднапрячься: а когда там я первую свою настоящую травму-то получил? Это был очень неприятный вывих стопы, который потом стал «привычным» и преследовал меня всю жизнь. Сдаётся, вот как раз где-то сейчас! Или уже, или совсем скоро, надо бы озаботиться вопросом. И вообще, у меня масса дел по фиксации всего, что может пригодиться, но вот заниматься этим прекрасно можно на уроках, а сейчас пора брать ноги в руки, если не хочу опять оправдываться перед дежурными на входе в школу. Даже, пожалуй, и пробежаться не помешает — заодно проведу нагрузочное тестирование ноги. В прошлый раз я её вывихнул именно в этом, шестом классе, когда-то зимой. Так и сейчас у меня шестой класс — посмотрел на тетрадках, зима. Вряд ли нога успела бы зарасти, если уже вывихнул. Проверим!

До чего ж сейчас бегать удобно — машин совсем нет. Не нужно ждать перед переходом дороги, оглядываться, можно пересекать проезжую часть по диагонали, да хоть вообще по дороге иди! Красота. И на тротуарах пусто — дураков нет, все нормальные люди на автобусе едут. Именно поэтому мне туда путь заказан: давка по утрам страшнейшая, дети могут проникнуть внутрь только на конечной, а у нас даже взрослые попадают хотя бы на площадку только с хорошего разбега.

Примерно с полдороги я выскочил на тротуар, сегодня ещё не посыпанный шлаком, и перешёл с бега на что-то вроде конькового хода. Только без коньков. У нас, впрочем, и на коньках по тротуару можно — снег никто не убирает, это нереально, слишком много его. Просто люди ходят, утаптывают до каменной твёрдости и гладкости, а потом дворники посыпают сверху шлаком, чтоб не так скользко было. Поэтому все окрестные дети дворников недолюбливают, мягко говоря: пока не посыпано — можно прекрасно играть в хоккей прямо возле дома, а вот по шлаку уже не покатаешься, приходится тащиться на стадион.

Часов у меня, понятное дело, нет, потому на высоченное крыльцо школы я взбегаю через две ступеньки, гадая: успел или «опять двойка»? Завуч, возглавляющая сегодня бригаду дежурных, встречает меня молча, хоть и с поджатыми губами, значит, что? Порядок! Отметил про себя, что она тоже до безобразия, неприлично, дьявольски молода — да ей тридцатник от силы! И почему она мне в тот раз казалась чуть ли не пенсионеркой? Вихрем влетаю в раздевалку: в наших краях раздеться — дело небыстрое, а ведь меня наверху ждёт ещё один рубеж — классная! Лидия Антоновна. Не, так-то она тётка неплохая, но…

Но. Вот и первая задача на пересмотр. Эта вот «неплохая тётка» чморила меня все те несколько лет, что я учился в этом классе. Чморила по-хорошему, в её понимании: путём предъявления завышенных требований. Любимое её выражение в мой адрес: «кому много дано — с того много и спросится!». И я, гадство, вёлся, тянулся, вечно старался соответствовать! Надо ли говорить, что все эти усилия — без малейших исключений — оказались слиты в унитаз немедленно, как только я с ней распрощался? Даже до того, как развалился Союз, до того, как я закончил школу: все эти её «поведения», «достижения», политинформации, безумные задания на уроках и после — всё это, всё оказалось совершенно никому не нужным! И в первую очередь — мне.

Нет, что-то можно оставить. Я тут уже вроде бы знаменосец дружины — это полезно, берём. Тыщу раз мне этот самопально выученный «кремлёвский шаг» потом пригодился! Олимпиады оставляем — скоро, по идее, будет моя первая областная математика — это точно нужно. А вот биологию — профильную для классной! — нахрен. Всякие стенгазеты, «дежурства» и прочую социальную муть — тоже заберите себе. И самое главное — да кому эти все оценки нужны? В средних-то классах? Понимаю теперь, зачем это было нужно учителям: больше отличников — шире премия. А вот мне с хренов ли бесконечно потакать их самодурству? Да плевать мне с башни на это всё! Не в этот раз.

Звонок застал меня сидящим на лавке с валенком в руке. Вскочив, я вихрем завертелся, скидывая одежду, но тут же остановился: ну ведь только что про это думал, да? Я, в конце концов, солидный взрослый человек, пусть и в теле сопляка-школьника. Седой уже! Начальство не опаздывает, оно задерживается, а я, по своему статусу из прошлой жизни, уж точно начальство для любого в этой школе. И даже если мою нынешнюю тощенькую тушку в рассмотрение принимать — причины не то, что опоздать, а и вовсе не прийти у меня точно имеются! не каждый день такое вот… происходит. Значит — что? Значит, главное — вести себя естественно!

А ещё здорово, что раз я прихожу последним, то все уже будут сидеть смирно, и мне не придётся искать своё место. А вопрос не праздный — я это самое место решительно не помню. Вроде впереди где-то…

* * *

Урок русского. Время загадок, чёрт побери, как зовут соседку по парте — решительно не помню, училку — тоже. Зато помню, что эта мымра до самого выпуска из средней школы изводила меня простым, но безотказным приёмом: любая помарка — равно ошибка. А я был… ой, прасците, есть! ребёнок нервный, неорганизованный, и оные помарки лепил во множестве. И хотя собственно ошибок у меня сроду не было, русичка предельно успешно держала меня на грани 4 и 5 в четверти. А я вёлся, пыжился, старался… Изложения писал в черновике и переписывал! И всё равно — помарки, помарки, помарки… И каждую четверть — или «никак не могу, Литвинов, четыре. Надо стараться лучше!», или «ну, в этот раз с грехом пополам натяну — помни мою доброту!».

Помню, как я с ней красиво разругался в восьмом: она возжелала снова отправить меня на олимпиаду то ли по русскому, то ли по литре, а я ей прямым текстом заявил, мол, отвяжитесь уже от меня! Берите, вон, девочек своих, у которых «уверенная пятёрка» каждую четверть! У вас их пучком по пять штук в каждом классе, чего вы ко мне пристали⁈

Сколько крику было! Истерика! Слёзы! Стыдили меня всем коллективом! Скандал полез наружу — к родителям на работу, в гороно! Слава богу, отец был сам себе начальник и на всяких экзальтированных куриц плевать хотел, а из гороно мигом прибежала олимпиадная дама и за меня вступилась — как же, диплом на области по математике, никогда такого в городе не было, понимать надо! А вот с мамой пришлось пережить немало неприятных минут.

И вот сейчас эта чёртова дура опять на меня смотрит с неодобрением. Ну, понятно: мало того, что опоздал, так ещё и раскаяние явно не демонстрирую, а совсем наоборот — открыто рассматриваю класс. Пу-пу-пу… знакомых лиц-то почти и нет. Нет, не так: лиц помню половину, не меньше, а вот кто тут есть кто — загадка. По идее мой «друг» должен сидеть за мной, мне его не видно. И второй, такой же, ещё на ряд дальше. Почему «друзья» в кавычках? Потому что друзья условные. Потом уж, в институте и позже, когда друзья появились настоящие, я понял, в чём разница. Поэтому, теперь мне будет непросто.

А вот остальные… придётся знакомиться заново.

Училка, мстительно поглядывая на меня, объявила мини-диктант. Я не без удивления вспомнил, что тогда, в детстве, я бы точно сжался внутри, опасаясь накосячить — я, без вопросов лучший ученик этой грёбаной школы за всю её историю! Красиво же меня тогда развели! И чем чёрт не шутит — может, именно поэтому я и вырос таким бронекожим крокодилом? Ох-ох… тут есть над чем подумать. В принципе, я себя-мелкого вообще не ощущаю. То есть, всё, баста, уже он самый, бронекожий. И всё воспитание теперешнее — что песок в воду, никакого влияния на мою итоговую личность уже не окажет. И это, пожалуй, хорошо.

Диктант писал на автомате, совершенно не парясь ни почерком, ни помарками. Кому надо — тот пусть начальственный почерк и разбирает, а если не нравится — обеспечьте электронный документооборот, как-то так. И — о, чудо! — ни одной помарки! Всё чистенько, гладенько — как курица лапой, конечно, но то уж как водится, извините. Мы — одно из первых поколений, кто учился писать сразу шариковой ручкой, результат налицо, увы.

Сдал тетрадь с чистой совестью. Кстати, тетрадок-то надо бы и прикупить, мне, судя по всему, записывать много сейчас придётся. А ещё лучше — просто бумаги, А4. Вспомнить бы ещё только, где это делается нынче. Она вообще в магазинах-то есть? А то, помнится, дефицит был — всего! Впрочем, все эти заботы мне ещё только предстоят, пока бодаемся в школе. Задача «дожить до конца первого дня» пока ещё только в процессе выполнения.

Четвёртым уроком была математика. Первым придя в единственный прочно врезавшийся в память кабинет, я огляделся и — даже для себя неожиданно — прошёл до конца среднего ряда. Постоял недолго, бездумно покачиваясь с пятки на носок, и плюхнулся на стул — насколько помню, у нас в классе тут никто не сидит. Вообще-то, моё место — на первой парте, посредине — я ж зрением слаб, очки ношу со второго класса. Со всеми вытекающими, как заведено — «у кого четыре глаза, тот похож на водолаза!», и прочее народное творчество. Ещё и советский синематограф мне удружил фильмом про Витю Глушакова, лучшего дружбана всех индейцев. Ясно же, что на советском безрыбье его посмотрели без исключения все, да? А в нём как раз было очень выпукло показано, что настоящий чёткий пацан со всякими очкастыми отличниками делать должен. Слава богу, прошёл уже год или два, кино более менее подзабылось, накал снизился.

Очки у меня постоянного ношения, в них я, по идее, доску и отсюда вполне вижу, значит, и причин сидеть на первой парте больше нет. Да их и вообще нет — ну что мне тут учить? Математику я и так должен помнить, уж в рамках средней школы — так сто процентов (146!), физика-химия — туда же, а остальное… да на кой мне это остальное? Гордость родителей потешить? Показатели учителям приподнять? Нет, я не стану, конечно, рубить сплеча, но первый опыт с русским показывает, что, может, оно и само не так уж плохо получится! Главное, чтоб учителя не возбудились — сколько помню, рассаживали нас в административно-командном порядке, и так вот своевольно выбирая место, я неслабо фрондирую: такие кунштюки — прерогатива школьных хулиганов, второгодников, мне «не пристало с ними равняться», как (несомненно) скажет классная. Ну и пусть. Будем решать проблемы по мере их поступления.

Проблемы, однако, нашли меня раньше.

Первой обратила внимание на мой демарш соседка по парте. Имя я уже выяснил — Гуля, а фамилию так и не знаю. Подошла, руки в боки, ровно жена моя первая:

— Литвинов, ты что это выдумал? Марш на место!

«Марш», конечно. И поза, и тон — ну не родилась же она с ними? Сто процентов, кого-то из старших копирует, мать, скорее всего. Все они одним миром мазаны, все. Ясен Павлик, взрослому легче, а вот что было бы со мной тогда, в детстве? Без поддержки прожитых лет? Наверное, встал бы и пошёл — максимум, поогрызался бы по дороге. А эта мелкая начинающая стервь ещё бы и в спину подтолкнуть не постеснялась, победно зыркая на «подружек»: как же, мужика в стойло поставила на счёт раз!

Но сейчас это не работает, извини. Не в этот раз. Сижу, молчу, улыбаюсь. Гуля начала закипать, но вскипеть не успела, ей на помощь пришла звезда и по совместительству староста класса — Леночка. Фамилию опять не помню, но что-то звериное — то ли Барсукова, то ли Енотова. Пыжикова. Кроликова. Все шубы сейчас переберу, но толку от этого чуть. Кстати! Можно ж в журнал подглядеть! Если есть заведомо правильный конечный список фамилий, то соотнести его с лицами — дело техники уже, на порядок проще. Надо бы набиться на «помощь учителю» — там в пакет услуг, кроме мела, мокрой тряпки и всяких карт-линеек ещё и журнал входит. В смысле, из учительской принести.

Красиво я отвлёкся — сижу себе с покерфейсом, строю коварные планы по неизвестному тут пока ещё OSINTу, а девочки-то, меж тем, разошлись не на шутку! Правда, ничего реально полезного, как, впрочем, и угрожающего, пока не говорят, так что, немного я пропустил. Зато потроллил их знатно! Это вот словечко забыть стоит, кстати, не дай бог, брякну где.

Тут и училка зашла — вот что ты будешь делать: опять не помню, как зовут! Но с этой у меня мир, дружба и взаимопонимание, не должна она меня сдать.

— Так, Зайцева, Алфирова, в чём дело? Что за шум, а драки нет?

Ага, Лена Зайцева, значит. А соседка моя — Алфирова. Татарка, что ли? Тогда-то я на это внимания не обращал, а вот сейчас как-то ухо немного режет.

— Литвинов пересел без разрешения, — тут же наябедничала соседка.

Все присутствующие, без исключения, уставились на меня, кто с интересом, кто с осуждением, а я претворяю в жизнь давно с болью и кровью заученное правило: не отвечай на незаданный вопрос. То есть — молчу. Математичке-то поровну, где я сижу: она давно уж меня на уроках не спрашивает, смысл? Один чёрт я если и не решил дома, так решу на ходу… лучше другими обалдуями позаниматься. Да и лояльность моя, как ни странно это звучит применительно к советской школе, звук для учителей не пустой: за олимпиады премия капает. А где Литвинов — там победа, говорю без ложной скромности. Пока побед немного, они все ещё впереди, но по школьному и районному этапам я прошёлся буквально бульдозером. Потому, размышляла она недолго:

— Пусть сидит где хочет. А мы давайте лучше займемся делом — у нас сегодня признаки равенства треугольников!

Глава 2

После уроков весь наш класс зачем-то потащился в кабинет биологии — к Лидии Антоновне. Отстать от толпы в одном из коридоров труда не составило — благо, я как выходил последним, так и шёл один, позади всех. Понятия не имею, что они там собираются делать, а мне это не интересно. Не в этот раз.

Мне нужна бумага. И я на последнем уроке вспомнил, где её можно купить! Точнее, где она должна быть — в магазине «Культтовары», а вот будет ли — вопрос. Впрочем, сейчас и узнаем. Накрайняк, всегда можно попросить папу принести с работы — сколько помню, у него там залежи всяких ненужных документов и бланков, мы их даже несколько раз вывозили на санках в качестве макулатуры, когда в школе объявляли сбор. Вот эти сборы ещё… оно мне точно надо? Ладно, всему своё время.

Из школы я вышел без проблем, хотя дежурные из старшеклассников оглядели меня подозрительно — чего это я один иду, без толпы? Но я даже внимания на них не обратил, если честно, только зафиксировал факт подсознанием, сообразил уже потом. Чую, много таких штрихов мне предстоит заметить, ой, много.

На улице ощутимо потеплело — градусов 20, не ниже. В минус, конечно. Я даже вдохнул свежий сухой морозный воздух — ну, он таким должен быть, по идее. Должен же? Машин ведь нет? Но горло подвело, и я тут же закашлялся: пофиг машины, завод! Завод кроет все машины, как маленькие — да маленькие они и есть. Вон она, труба, с любой точки города видно. Красно-коричневый дым придавило вниз, он плывёт, стелется параллельно земле, хорошо, хоть не в мою сторону. Всё детство я перед выходом на рыбалку определял направление ветра по этому дыму, отлично заметному в любое время дня и ночи, в любой день года, с любого места. Вот уж 200 лет наш завод тут дымит, нагенерил за эти годы горы шлака, которые тоже видны отовсюду, а гигантские БелАЗы на них кажутся букашками, без бинокля и не разглядеть. Вообще-то, заводов в городе целых пять, и даже союзного значения есть ещё один — химический, но всё-таки, когда кто-то говорит «Завод» без уточнений — это он. Основа города, старейшина российской металлургии.

Помню, в конце восьмидесятых ходила у нас легенда городская, что японцы — уберменшен по тем временам, произносить с придыханием! — приехали на наш завод и смонтировали систему дымоулавливания и очистки. И денег за это не взяли, взамен сторговав себе всё, что их система будет «дымоулавливать». И остались, конечно, в нереальных барышах, ибо каких только элементов не было в той таблице Менделеева — и банальное золото, конечно, самый бросовый из них. Мне-взрослому с трудом верится, конечно, особенно в барыши: девяностые завод не переживёт.

А вот вторая легенда выглядит правдоподобнее: когда японцы приехали в город, то первым делом взяли пробы воды и воздуха. А после обработки образцов категорически отказались жить в пределах городской черты, потребовав организовать размещение не ближе 20 км, желательно в тайге. Потому что «людям здесь жить нельзя». Не знаю, как там насчёт «жить нельзя», но вот размещение — это реальный факт: им быстро собрали из невиданных в наших краях модульных домиков городок в одной из деревень на отшибе. А на работу их возили задраенным наглухо автобусом, который оперативно прислали из Японии. Много всяких штук население тогда увидело впервые — и автобус, выглядевший инопланетным, и инструмент, и работу с поминутным планом… А ещё — СИЗы, которые японцы меняли каждый день, беспощадно выбрасывая использованные в мусор, а наши работяги их таскали оттуда и потом донашивали ещё много месяцев, если не лет.

Короче, сдаётся мне, сетования врачей в моём далёком будущем — мол, что ж вы, батенька, так себя в детстве запустили — имеют под собой некоторые основания. Жаль, ничего с этим поделать я не могу. Сейчас никто и помыслить не может о том, чтоб съехать… хотя бы в пригород, в частный дом, даже и думать нечего. Да и как добираться в школу/на работу? Ладно папа — у него служебная УАЗка под рукой, чтоб не называть менее благозвучной части тела, а мама? Я? А домой как? Не, не вариант. Но вот хотя бы на лето, хотя бы лично мне, вполне имеет смысл рассмотреть вариант сваливать на природу — у нас тут есть дача, правда, здесь их все называют «сад». На участке имеется домик из… понятно чего. Россия же, не Литва какая, или Украина, прости, госсподи. Русским не положено. Вот завод с дикой «экологией» — это положено, или войну какую, налоги-облигации. А дома… какие дома? Что сам в лесу вырубил, то и твоё, если леснику не попался.

Но жить там можно — стены и крыша есть, а удобства… что я, вооружённый десятилетиями учёбы и опытом стройки четырёх собственных домов, не справлюсь? Ещё и заработать на этом получится, зуб даю! Вот уверен — никто тут не умеет из нихрена переливной многокамерный септик изваять, а ведь конструкция-то — простейшая! Вода… свет… я всё умею, сам, руками, и всю жизнь на этом получал если не деньги, так те или иные нематериальные бонусы. Тут это в самую жилу будет! Главное — материалы найти.

Витая в благостных мечтах, я совершенно перестал следить за дорогой. Надо признать, моторная память не подвела, и ноги сами несли меня вполне в нужном направлении, но внезапно подключившийся мозг решил внести оптимизацию: здесь можно срезать! Я на автомате собирался тащиться по Ленина, потом мне придётся повернуть под прямым углом и пройти ещё чуть ли не столько же, а ведь есть короткая дорога! Помнится, ей я ходил, когда учился в начальной школе — мы и жили тогда в другом районе, и сама школа была другой.

Ну, что ж, время — деньги, и я решительно углубился в давно позабытые кварталы. Вот библиотека — городская детская, которую я прочитал первой… ещё классе во втором, кажется. Помню, библиотекарша долго не верила, что я так быстро читаю, и мучила меня пересказами сдаваемых книг месяца два или три. Потом перестала, конечно — надоело, тем более, что я и отвечал как из пулемёта. А потом и книжки там кончились, осталось одно «счастливое пионерское детство», которое я не жаловал из-за однообразия. Однако, кое-что прочитал и из этого жанра литературы, что немало помогало потом учиться — частенько эти тексты использовались для диктантов и изложений.

Вот тут, кажется, исполком… или не исполком, но потом, в девяностых, здесь будет сидеть городская администрация. Здание, конечно, подлатают, и внутри, и снаружи, и тогда на него станет можно смотреть без боли, а сейчас оно выглядит бедноватенько, прямо скажем. О — магазин! Продуктовый. Это я удачно зашёл — школьный обед растворился без следа, самое время перехватить чего-нибудь.

Ага. Перехватить. Сжевать. Перекусить. Как в том анекдоте — «медный провод вас устроит, товарищ Ленин?». Еды в магазине не наблюдается примерно совсем. Условно годится только хлеб, консервы «Завтрак туриста» и салат «Дальневосточный» из водорослей. И соком берёзовым запить. Впрочем, нет: соки и на разлив имеются, в том числе — мой любимый, томатный. Ну-ка…

Сок не подвёл — в меру кислый, несладкий, без привкусов, и с солью я не ошибся. Важно, правда, не особенно задумываться, что тут по гигиене у этого окаменелого комка грязно-серой субстанции в мутном стакане, которуюй надо долбить общей алюминиевой чайной ложечкой. Но наковырял, разболтал, ложку отдал продавщице, и та, недовольно морщась, демонстративно её ополоснула в мойке для стаканов. Так себе, конечно, мытьё, но на безрыбье…

Никаких тебе булок, или, тем более, пирогов, конечно, не было. За неимением лучшего, купил полбуханки чёрного — это вот транжирство чистой воды: не так далеко здание стройтреста, где начальником трудится мой отец. Там есть пищеблок для сотрудников, где на столах совершенно бесплатно выставлены чёрный хлеб, соль и горчица, а сладкий чай стоит всего две копейки.

Это вот сейчас я задумался: а что, если поварихи банально знали единственного ребёнка Управляющего в лицо? И такое счастье было доступно не всем? Хороший вопрос, кстати. Но тогда я считал совершенно само собой разумеющимся, когда мы с пацанами, забегавшись по городу и пропустив обед, запросто могли заскочить в столовку, взять по чаю и налопаться хлеба с чем попало. Хочешь тебе горчица, хочешь тебе соль, а по ощущениям — уж никак не хуже любого мишленовского ресторана.

Но думать про это надо было раньше. Возвращаться всяко не с руки, так что, столовую при тресте оставим на потом. Не в этот раз. Сейчас мне некогда, потому будем есть на ходу. Хлеб… м-м-м. Да, действительно, хлеб вкусный. Пожалуй, такой в моё время купить будет трудно — а я ведь ценитель, абы что и абы где не беру, места знаю и за ценой не стою. Не стоял. Всё уже, Гриша, проехали. Или ещё есть шанс заснуть сегодня вечером, а проснуться опять в своём доме в Подмосковье?

Есть-то может он и есть, он не может не есть, как говорится. А вот хочу ли я этого? Так-то, уже порядком привык к хорошему — ничего не болит, всё впереди, молод, полон сил… Да уж, пожалуй, не стану я жалеть. В конце концов, что меня ждёт там? Беспросветное ничего? А тут — вторая попытка! Неужели не сумею распорядиться получше⁈

Хлеб и укатанная дорога кончились одновременно, и я остановился, недоумённо взирая на покосившиеся избушки в «эстетике гнилого дерева». Это же дореволюционное ещё всё! Память услужливо подкинула картины, как мы с одноклассником из той, первой моей начальной школы где-то тут собирали какие-то ягоды, и его бабушка, смешно приговаривая на решительно непонятном языке — пермяцкий, кажется — раскладывала их сушиться на самой настоящей печке. А если зайти совсем за дома — только надо найти проход, тут всё очень сложно, только местные знают немногочисленные тропки — там будут кусты, в которых я ловил певчих птиц. Правда, безуспешно — никого, кроме пары синиц, поймать не вышло, даже драный щегол — и тот не дался, улетел.

Вздрогнув и сбросив оцепенение, я чуть ли не бегом рванул вперёд — скоро стемнеет, а мне ещё домой чёрт-те куда добираться, оно мне надо? Вообще, это проблема — сдаётся мне, часто я буду так залипать. Тут ведь куда ни глянь — воспоминания! Хорошо, что сегодня пятница, значит, можно будет жалостно пошмыгать носом и засесть на два дня в своей комнате под одеяло. Я так уже делал неоднократно, чтоб не участвовать в активностях родителей на выходные — спортивных, по большей части. Тогда я преимущественно решал задачки по математике и физике, да, вот такой я маньяк. А сейчас надо будет постараться вспомнить как можно больше, хотя бы для того, чтоб пореже впадать в ступор.

Вот примерно такой, как сейчас. Нет, абсолютным мой уход в себя не был, я продолжал мерно переставлять ноги в правильном направлении, однако за обстановкой не следил совершенно. А зря.

— И кто это у нас тут такой красивый? — издевательски произнёс парнишка примерно моего возраста, но выше и шире в плечах.

Одет он был в ярко-синюю куртку, на голове имел сбитый на самую макушку «петушок» — они как раз начали входить у нас в моду, а шарфом пренебрёг вовсе. В наших краях — демонстративный признак хулигана и нон-конформиста. Остальные трое — ещё здоровее этого, тоже с виду явное хулиганьё. Это плохо, значит, это банда, а не просто компания куда-то идёт по своим делам.

Я предательски сглотнул и инстинктивно оглянулся — никого нет? Из взрослых, имею в виду — сразу вспомнилось, что в подобной ситуации можно было пристроиться к прохожим, даже совершенно посторонним, и ни одна шайка не посмела бы слово тебе сказать. Но нет, на улице мы были одни. Выруливать придётся самостоятельно. Хотя… какое там — «выруливать»? Огребу я сейчас, по-простому говоря, да и всё.

Понятно теперь, почему я поначалу двинулся по Ленина: центральная улица города, всегда много народу, безопасно. Даже когда зайдёшь в «чужой» район. А я именно в чужом сейчас и есть! И не дружественном даже. Когда-то раньше я жил тут не так далеко — как раз рядом с моим целевым магазином «Культтовары», но несколько лет назад мы переехали. По детским меркам несколько лет — вечность, и теперь, конечно, я никого тут не знаю. И меня не знает никто. А тем более — я-старый: тогда, в детстве-то, я, может, и вспомнил бы пару имён «авторитетных на районе пацанов», а сейчас… засада.

Пока я всё это меланхолично обдумывал, гопнички, разозлённые моей индифферентностью, решили перейти от слов к делу. Самый борзый схватил меня за воротник пальто обеими руками и начал хаотично дёргать влево-вправо, выводя из равновесия. «Красиво работает как! — невольно восхитился я. — Ну школа ведь, школа! не мог же он сам такому научиться? А вроде и не было в городе ни одной секции борьбы… приезжий?». Первое время мне удавалось компенсировать рывки собственными ногами, но я довольно быстро устал и предсказуемо свалился, увлекая противника за собой. Ну что — теперь завершающая часть Марлезонского балета: сейчас требуется добыть ту самую «первую кровь» — у нас тут принцип «лежачего не бьют» не в чести, бьют, да ещё как. Но, слава богу, не ногами, и «третий лишний». Хотя, тут один из «третьих» явно не прочь поучаствовать: упал рядом на колени, наклоняется, что-то орёт (разобрать не могу), противно брызгает слюной. Морда в веснушках, рыжий, потный — тьфу! Главный на арене, меж тем, оседлал меня, прижал мои руки коленками, варежки скинул, глядит торжествующе — герой! Размахнулся, сейчас будет бить в лицо, в нос, скорее всего… «Да чтоб ты себе так врезал!» — прозвучало отстранённо в голове.

И… он врезал. Себе. Правой, по челюсти. Получилось слабенько, конечно, но… Что ещё интереснее — заметили это, кажется, только я и он — «группа поддержки» продолжала яриться, выкрикивая что-то бессвязное. А ведь этот, второй, который навис надо мной и плюётся — куда как удобнее в качестве мишени… Ещё сам не веря в такую удачу, я отдал мысленный приказ, стараясь максимально точно скопировать ту отстранённую интонацию: Ударь рыжего. Сильно!

Ударил. Сильно. Мне на лицо упала раскалённая капля, одна, потом ещё, я на мгновение зажмурился, но тут же взял себя в руки — сейчас не время для чистоплюйства! Все враз заткнулись, здоровяк неверяще проскрипел:

— Дэн, падла, ты чо, попутал?

Я решил не оставаться в стороне и поучаствовать: Попутал-попутал! Накажи его!

Снова сработало: рыжий зарядил мелкому так, что тот птичкой улетел с меня куда-то в сторону, все гопники повскакивали, и начался неслабый замес «все против всех». Я, понятно, в стороне не остался, старательно подливая своими мысленными приказами масла в огонь, хотя этого, кажется, уже и не требовалось. Постепенно драка стала отползать дальше от меня по дороге, хулиганы начали уставать и уже не месились в полную дурь, а больше толкались — тут я понял, что мне, пожалуй, пора. Первую сотню метров я бежал, что было сил, но потом сообразил: шпане сейчас не до меня. Какие там пробежки по пересечённой местности? Оглянувшись, я увидел, что совершенно прав: все четверо валялись в сугробах возле дороги. Двое — сцепившись и вяло трепыхаясь в попытках закончить начатое, а двое — так и вовсе просто так, отдыхая. Вот и славно, трам-пам-пам. Или эту песню тут тоже ещё петь нельзя? Жуть. И в интернет не посмотришь ведь.

* * *

В магазине было пыльно и тихо. Ассортимент — поражал. Своей неприкрытой бедностью и ненужностью. Какие-то позорные пластмассовые детские игрушки, резиновые женские сапоги по-китайски ничтожно малого размера, зато на каблуке… В отделе канцелярии меня тоже разочаровали: бумаги для машинок нет и не бывает, расслабься, мальчик. Что делать — пошёл купил десять тетрадок. Хорошо, хоть учебный год давно начался, все уже закупились, есть выбор — 12 листов по две копейки, или 18 — по три. Общих нет. Впрочем, может, оно так и лучше — с точки зрения конспирации — кто там в мои тетрадки полезет?

Теперь уж испытывать судьбу не стал, и в обратный путь тронулся по главной улице микрорайона с поэтичным названием «Семь камней». Несколько странное имечко, конечно: хоть у нас тут, на Урале, с камнями — полный порядок, вот именно тут, в микрорайоне, не припомню ни одного. Ну ладно, ладно, один торчит, но маленький — даже в городе полно куда бОльших, а уж если в лес зайти… Может, они были, пока не начали строить? Впрочем, сейчас об этимологии никто не задумывается.

Выскочив на Ленина, я влился в жидкую толпу на остановке — тут конечная у единственного в городе маршрута автобуса. Автобус, впрочем, тоже единственный, и, судя по количеству народа, его тут давненько не было. Для меня это даже хорошо — значит, скоро придёт.

Народу на улице прибавилось — видать, рабочий день кончился. Основная масса заводских едет централизованно, автобусами, но и всяких разных контор в городе предостаточно, они часто работают рядом с домом и сейчас спешат в магазины — вдруг повезёт урвать что-то из еды? Мне бы тоже, по уму, заскочить в продуктовый — вон он, как раз через дорогу, но я уже порядочно замёрз, проголодался и вообще хочу домой, так что, не стану рисковать: следующий автобус — через час в лучшем случае, я тут околею, к чертям.

Тут на противоположной стороне дороги остановилась серая «буханка», из неё, распахнув дверь, высунулся молодой парень в расстёгнутой телогрейке и без шапки и зычно прокричал:

— Народ! Не стойте тут — автобуса не будет! Сломался!

Ожидающие резко загомонили, послышался один истеричный выкрик, другой, потом вроде кто-то из мужиков что-то спросил, но я не расслышал, что именно. Зато услышал ответ:

— Ну а что мы сделаем? Запчастей нет. Дементьев обещал одолжить один из своих завтра-послезавтра, но только между сменами.

Так. Дементьев — это главный человек в городе, директор комбината. Да, я помню — шестая статья, всесилие партийных органов, все дела, но у нас — вот так, спорить с директором градообразующего предприятия не может никто. Впрочем, он и сам какой-то чин в обкоме — член бюро, что ли. Я в те годы этими деталями не интересовался, а вот теперь, похоже, придётся поднапрячься.

А что с нашими баранами? Если парень из ПАТП сказал, что автобуса не будет не то, что сегодня, но и завтра-послезавтра, то мне тут, получается, ловить нечего. Значит, надо поспешить! И я, не мешкая, рванул быстрым шагом «в поля», пока народ не одумался.

Тут требуется пояснение. Город наш, Кедровый, строился вокруг завода. Металлургического комбината, коему уже почти 200 лет. Когда-то для него насыпали плотину на одноимённой реке, получился пруд шириной километр. В длину — пять. Город охватывает этот пруд подковой, я сейчас в наиболее удалённой точке северного рога — те самые «Семь камней». А на противоположной стороне — уже мой теперешний район, «Порт». Летом автобус едет длинным маршрутом, вокруг пруда, через плотину, и тогда это путешествие просто невыносимо долгое. Зимой получается гораздо короче, поскольку с октября по май можно прилично срезать по льду. Но ближе всего — пешком, поперёк. Всего километр. Автобус так не ходит, потому что ему обязательно нужно попасть в район плотины — там заводы, ДК, Исполком, школы, технарь, ПТУ и всякое такое прочее. А вот мне — вполне можно и так. Одна беда: дороги тут нет, потому что этот берег обрывистый, на машине ни за что не съехать. Есть тропинка, протаптывают её люди, самовольно, неорганизованно. Поэтому она извилистая, узкая и с обеих сторон у неё нешуточные сугробы. Снега у нас выпадает много, потому провалиться по колено — плюнуть раз, а можно и по пояс угодить.

А вот теперь представьте, что на эту тропку ринется пусть не вся толпа с остановки — кто-то наверняка решит перенести свои дела на другой раз, но хотя бы человек двадцать. И вот они, гуськом, оскальзываясь, будут там брести… Ещё учтите, что освещения на пруду нет — фонари не поставишь, а на улице уже стемнело. Манал я, короче, такую кооперацию!

Повезло: всю дорогу я проделал в одиночестве, ни встречных, ни попутных. Добежав до дома, я заранее вытянул шею: кто-нибудь из родителей уже пришёл? Но света ни в одном из наших окон не было, и я облегчённо выдохнул: не придётся объяснять, где я столько времени шлялся. А мне сегодня точно не до того — удивляюсь, как я вообще ещё держусь, с таким ворохом событий и впечатлений! Пожалуй, «заболеть» стоит прямо сегодня…

Глава 3

Особенно лицедействовать вчера не пришлось: не зная, когда вернётся мама, я в ураганном темпе создал себе алиби, слопав обед и ужин сразу, а потом заварил чай, открыл малиновое варенье и закопался в одеяла на кровати. И уснул, не отпив и половины. Видимо, впечатлений от первого дня оказалось несколько через край, поскольку спал я мёртвым сном чуть ли не до полудня.

Родители, оказывается, понадеялись вчера на мою самостоятельность и сбежали к кому-то в гости. Наверное, звонили, но я спал и не слышал. Домой вернулись поздно, меня будить не стали, но чай с вареньем на табуретке у кровати, спящий ребёнок и двойной комплект одеял сработали самым лучшим образом: сегодня с утра мне и говорить ничего не пришлось, мама прекрасно всё додумала за меня.

— Как ты себя чувствуешь, Грин? — это она меня так называет. С младенчества. Вот сколько себя помню — столько я и «Грин», и больше так не говорит никто. Тону в нежности…

Но отвечать что-то всё-таки надо — сколько помню, сейчас я родителей особенной любовью не балую, нельзя же вот так сразу, резко… даже в лучшую сторону…

— Нормально… только нос… и горло…

Мама подошла к кровати, приложила прохладную руку к моему лбу.

— Ну да, что-то есть, — проговорила озабоченно. — Таблеток дать? Аспирин?

На это я, понятно, отмахнулся: с детства не люблю лечиться. Тем более — вот такое вот, «воспаление хитрости». Хмыкнув, мама скомандовала:

— Тогда, значит, постельный режим, горячий чай, с малиной. Сырники сейчас принесу.

Отлично, то, что доктор прописал. Сырники вот только безальтернативные… помнится, в это время я их не люблю — наверное, потому, что мне их можно. Потом станет нельзя — полюблю. Парадокс. А может, это просто из-за того, что творог сейчас… так себе. Сорта «какой удалось урвать» — наверняка кислый, мокрый, разбавленный комковатым кефиром, как и сметана.

Сырники, однако, оказались вполне съедобными. Особенно, с учётом малинового варенья сверху. Вообще, как-то странно: по моим взрослым воспоминаниям, всё, чем меня тут-сейчас кормили — жуткая отрава. Но вот «попав» сюда, как-то я ничего такого уж прям страшного не ощущаю. Даже обед в школьной столовке каких-то отрицательных эмоций не оставил! Интересно, это потому, что еда на самом деле терпимая? Или потому, что я-местный ничего другого-то и не пробовал, а ведь сырники и «борщ» в столовой съел именно я, молодой, вкусовые рецепторы мои, опыт мой, ещё не испорченный доступностью любых продуктов, рецептов и поваров из лучших ресторанов. Да и мама моя — известный кулинар, заслуженно гордится своим мастерством, благосклонно собирая похвалы на любом празднестве за свои блюда.

Я и сам умею и люблю готовить, и хорошо знаю, что из чего должно получиться, так что, возможность проверить имеется. Реперная точка, так сказать. Главное, чтоб продукты были, потому как где сейчас искать такие элементарные для жителя России 21 века вещи, как рис басмати или свиную вырезку? Филе индейки бросовое? Мусорные, прости господи, окорочка куриные? Мда, как бы не вышло так, что кулинарные пробы придётся отложить. В нашей области, насколько я помню, сейчас уже вовсю работают талоны на сливочное масло и сахар, и если с сахаром ещё так-сяк, то масло отоварить практически невозможно — в лучшем случае будет солёное, из Госрезерва.

Впрочем, это не самое важное сейчас. А что самое? Всё по классике: кто виноват и что делать. Ну, виноват в этой жизни завсегда я, так уж повелось, значит, половина вопросов, считай, отпала. Тогда — что делать? А вот тут уже возможны варианты.

Самое простое — аккуратно вспомнить все свои беды и победы хотя бы до развала Союза. Досидеть тихонько до этого момента с минимумом потерь и максимумом приобретений, а там уж развернуться. Попаданец я, конечно, нетипичный — не помню ровно ни черта полезного. Ни шпионов, ни кладов, ни маньяков. Песен не слушал, фильмов не смотрел. Даже с функционерами партийными у меня сложности — чёрт его знает, кто из них кто, за что отвечает, насколько разумен и прочая. Из катастроф помню только взрыв на АЭС в Чернобыле — это вот вопрос серьёзный, кстати. Тут можно и подумать — вдруг удастся предотвратить как-то? Но время пока ещё есть, больше года. Да, не так и много, но по сравнению с одним днём, что я «уже тут» — это почти вечность. Надо хоть немного обжиться.

С этим треком, в принципе, понятно: сидим, лишнего не делаем, здоровье в никуда не тратим, нервы без нужды не треплем. А в девяностых — уже можно и развернуться, так? К материальным благам я почти равнодушен, заводы-газеты-пароходы мне ни к чему, а на кусок хлеба с маслом я точно заработаю. Заработал же как-то в «той» жизни? А тут ещё и послезнание — прям сразу вижу несколько крупных ошибок, дорого мне обошедшихся, устрани их — и всё будет на порядок проще. Да что там ошибки — достаточно примерно помнить курс доллара и тренды на бирже… Тогда остальное побоку, уже года с 98 можно будет заниматься чем-то для души, не думая о поддержке штанов.

Вариант два: попробовать всё-таки что-то сделать не только для себя. Пусть мне и не нравится то, что меня сейчас окружает, и несправедливости тут ничуть не меньше, чем в новой России — просто она другая, но есть тут и такие вещи, которые, как мне кажется, стоило бы сохранить. Это что-то нематериальное, в основном — взаимоотношения людей, настроение, уверенность в завтрашнем дне… материальное есть тоже: какой смысл вбухивать невообразимую прорву ресурсов, вытягивая из многострадальной России все жилы, в то, за что мы, в лучшем случае, потом будем терпеть поток оскорблений? А то и вовсе — воевать?

Конечно, сейчас я не могу ровно ничего — кому нужен шестиклассник? Да и к развалу Союза тоже никак не успеть набрать хоть какой-то вес… Я себя оцениваю реально, за пару лет стать Пионером всея Руси не рассчитываю, и советы мои генсекам вряд ли удастся передать. Да и не послушают они, сказки это всё — Горбачёв вон до самой смерти, похоже, так и не осознал всего, что накрутил и он сам, и люди вокруг него. Не поверил. Всей окружающей его действительности не поверил. А тут — письмо от шестиклассника? Совет? Предсказание? Не. Не в этот раз.

А вот… вчерашний мой… не знаю, как и сказать-то. Голос. Да? Ладно, пусть так будет — сейчас не важно. Не суть. Голос. Это вот вполне может быть фактором! И о-го-го, каким фактором! Очень интересно — откуда это взялось? Как действует? Надолго? Ну, то есть, если я скажу человеку, что чёрное — это белое, он сломается? Навсегда?

И так меня распёрло, что я не утерпел и позвал маму. Прибежала она моментом, выглядит тревожно. А я ей такой бац — мысленно: Скажи МЯУ.

— Мяу! — и смотрит на меня вопросительно. А я молчу. И она молчит.

Помолчали так с минуту, и я попросил как можно жалобнее, вслух на этот раз:

— Мама, а там сырников ещё не осталось?

Мама выдохнула облегчённо:

— Запросто! Сколько хочешь — два, три, тарелку? А может, сгущёнкой их тебе полить⁈

Я еле затолкал обратно в глотку торжествующий вопль «конечно!!!» — это ведь сгущёнка! Но, взяв паузу на минимальное размышление, осознал, что смысла в этом нет: это здесь-сейчас сгущёнка — редкостный деликатес, на строжайшем учёте, в год получается добыть и съесть пару банок от силы — на всю семью. И то не каждую. А я-взрослый уже наелся этой сгущёнки так, что она из ушей льётся, и ничего волшебного в ней для меня больше нет — просто сладкая вредная фигня. Уж на этот раз точно переживу, во всяком случае.

— Не надо сгущёнку, давай так просто. Три штуки. Спасибо!

Мама, уже почти вышедшая за дверь с тарелкой в руках, обернулась и удивлённо на меня посмотрела. Мда. Это что, я тут — невежа, так получается? Нехорошо. Будем исправляться.

И результаты первого эксперимента тоже стоит обдумать.

* * *

Тетрадку я исписал влёт. Сам себе удивляюсь: это, наверное, «наследство» моего нынешнего тела — «я из будущего» от использования ручки решительно отвык, каждый раз необходимость что-то написать от руки в какой-нибудь анкете вызывала сначала панику а потом тоскливую обречённость: наверняка где-нибудь налажаю и придётся переписывать. И никакие мантры а-ля «а где сказано, что все должны уметь гладко писать? Может, у меня 3 класса и четыре коридора?» не помогали, приходилось переписывать, приходилось… А тут — красота: 18 листов совершенно убойных сведений, и это их ведь ещё вспомнить надо было! И никаких тебе особенных проблем, только глаза устали и пальцы немного болят. Правда, и времени прошло немало — солнце за окном уже село, и даже темнеет потихоньку.

Потянувшись, я бездумно вылез из кровати, начал делать что-то вроде гимнастики, пока не опомнился: так рано выздоравливать в мои планы не входило, ещё ж завтрашний день! Беспокойство оказалось напрасным, родителей дома не было — я так увлёкся своими сочинениями, что пропустил момент, когда они ушли. На лыжах катаются, что ли? У нас тут темнота не помеха — в лесу есть освещённая трасса, три кольца: километр, пять и десять. Заботится партия о народе! Ну, точнее, это не партия — линия электропередач заводская, и трассу ежегодно нарезает и поддерживает заводской спортклуб. Но она бесплатна и доступна для всех, не обязательно в клубе состоять. Вот и родители мои, к заводу отношения не имеющие, там катаются каждые выходные, а я сам — так и ещё чаще.

И это мне нравится! И это то, что стоило бы унаследовать будущей России, вместо толстомордых чинуш из всевозможных «-комов» на всех сколько-то вкусных позициях во власти. Помню, как-то я искал освещённую лыжную трассу в десятых годах в Подмосковье — на фоне немыслимого скачка цен на нефть и путинского «вставания с колен» — и не нашёл ни одной! Допускаю, что это я сам дурак, но тогда общался с лыжниками плотно, и никто мне не сдал варианта, все катались в лучшем случае с фонариком на лбу. Всё, что в итоге удалось найти — трассу в школе неподалёку, длиной меньше кэмэ. Свет там был «попутный» — по трём сторонам периметра школьной территории проходила дорога, а на ней светили фонари. Так себе светили, конечно, но всё не во мраке ночи лыжи ломать!

А тут — за городом, в лесу, в полном отрыве от каких-либо объектов, специально сделана инфраструктура! Вырублены просеки под трассы, их расчищают летом-осенью, площадки для отдыха с лавками из жердей и брёвен, разметка трасс краской на деревьях, и, наконец, свет! И всё это — бесплатно. В городке на 40 тысяч жителей, не Москва какая-нибудь. Сказка. И это я ещё не вспоминаю, что на стадионе имеется лыжная база, где всем желающим могут дать в аренду лыжи, ботинки и палки. В советскую аренду, читай — бесплатно. Только катайся. Там же, кстати, заливается каток — опять бесплатный! А в здании администрации стадиона оборудован прокат коньков. Ну, вы поняли — бесплатный. И только за горячий сладкий чай, выдаваемый в окошке на первом этаже, придётся заплатить — те самые две копейки. Коньки, правда, в прокате так себе, поэтому почти никто их не берёт, все имеют собственные. А вот лыжи — вполне себе ничего, если ты спортсмен с разрядом — даже пластиковые для конька найдутся.

Так, это я отвлёкся. Или… а почему, собственно? Ничего не отвлёкся! Это вообще, возможно, самая горячая на данный момент тема! Точнее, это то, что я однозначно могу и должен изменить. Самое главное — себя.

Штука в том, что я — ребёнок парадоксальный. С одной стороны — здорово болезненный, что будет преследовать меня всю жизнь. С другой — я не болею. Странно звучит, да? Но есть даже измеримый показатель: как-то, уж не помню, то ли в восьмом, то ли в девятом классе по указивке из районо считали показатели на всех учеников в конце года — и я пропустил «по болезни» меньше всех в параллели. Это, вероятно, потому, что я берегусь. Всегда ношу шапку и шарф, вообще одеваюсь вовремя и адекватно, помню, что, набегавшись, на сквозняке легко простыть и прочее рациональное, нормальным окружающим детям не присущее.

То же самое — с физкультурой. Вроде бы постоянно на спорте, зимой — почти каждый день, то коньки, то лыжи. Летом — ну тоже вроде на месте не сижу, легко срываюсь на рыбалку на озеро, до которого, на минуточку, 7 кэмэ. Добираться пешком, и не всегда по дороге. Почти всю школу — в каких-то сборных. Но вот с физкультурой — затык. Видимо, дело в том, что я очень тощий, и руки у меня слабые — я никогда не мог подтягиваться. А это для учителей физкультуры — буквально фетиш! Пока они меня прощают, натягивают пятёрку, видимо, ради плашки «круглый отличник», но скоро это прекратится, и в старших классах «круглым» я быть перестану. Не то, чтобы мне эта оценка была хоть сколько-то важна — тут вступает в дело моё послезнание, на абсолютно все оценки из школы мне наплевать на 146 процентов, просто быть таким дохлым — нерационально. Гарантирует немало сложностей в будущем. А главное — это же так легко лечится!

Вот скажите, почему ни один из попадавшихся мне в школах многочисленных учителей физры никогда не пробовал детей этой самой физкультуре именно учить? Те же самые подтягивания — ведь несложный технический приём! Особенно, если есть кому показать. Да, конечно, силовые возможности пациента тоже важны, но первична всё-таки техника! Но никто и никогда не пытался хоть что-то объяснить — все только требовали.

Когда-то очень сильно потом я пойду в фитнес-клуб, предварительно посмотрев десяток видосов в трубе с советами, плюс на месте немного поможет зальный тренер — и через жалкий месяц я буду подтягиваться лучше, чем когда-либо в жизни. Несмотря на уже солидный тогда возраст, кучу травм, болячек и вес за центнер. Уверен, что сейчас всё получится гораздо проще!

Остальная гимнастика — туда же. Я знаю, что мне надо делать с верхним плечевым поясом, как добрать силы, как избежать травм. Хотя бы самых тупых. Думаю, мне это здорово поможет потом… Чем-то, конечно, придётся жертвовать: в первую очередь под нож пойдут мои любимые покатушки на беговых лыжах с горок. Сколько я времени на них потратил — страсть! Сколько лыж сломал! Ну и бился чуть не каждую неделю, куда деваться, хоть до серьёзных проблем каким-то чудом ни разу не дошло. Туда же — тупое мельтешение на коньках по катку и прыжки в воду. Заниматься надо системно, с пониманием цели! Вот прямо сейчас — лучше буду гнаться за показателем пройденных километров на лыжах за тренировку, чем с гор съезжать. Турник у папы попрошу. Спортзалов с штангами тут у нас сейчас нет, придётся что-то придумывать… Пока подручными средствами обойдусь. А летом посмотрим.

Вот почему бы мне не поотжиматься? Прямо сейчас!

* * *

Родители вломились в мою комнату прямо в лыжной форме, не раздеваясь. Пахнет морозом и снегом, у папы борода заиндевела. Тоже молодой! Настроение прекрасное, веселятся, глаза у обоих… Хоть я и старый больной пират, тут бы не зареветь — отвык я от такого зрелища уже. Много лет как.

Чтоб отвлечься (и отвлечь), сразу же озвучил свою идею:

— Папа, мне нужен турник.

Он тут же осёкся, в глазах мелькнуло недоумение, но тут же веселье вернулось:

— А! Ты решил бороться с простудами превентивно? Повышением общего уровня здоровья? Молодец, разумно, хвалю. Будет тебе турник, в понедельник подберём трубу, пришлю Юру, прикрутит.

Юра — это папин водитель. Он же выполняет массу всяких мелких поручений — в основном, по работе, но, бывает, возит меня или маму в больницу, доставляет из деревни мясо, когда папе удаётся его добыть, короче, эдакий ординарец. Но — исключительно в рабочее время, тут у папы принцип. Юра считает своё положение буквально сахарным, поскольку видит, как к своим водителям относятся другие начальники — многие запросто пашут буквально круглосуточно, при том, что обслуживаемое лицо из кабинета, считай, и не выходит. Тогда водитель вместе с машиной оказывается буквально приданным (чтоб не сказать «проданным») семье хозяина, как крепостной. Это вот тоже штрих эпохи, о котором как-то не принято вспоминать в будущем. И папа ещё ангел во плоти, даже по сравнению с друзьями семьи — те стесняются использовать служебное положение куда меньше. Что уж говорить об известных всему городу хапугах… Но вот найти на работе трубу (бесплатно, конечно же) и прислать подчинённого в рабочее время её прикручивать — такое считается мелочью, не заслуживающей даже упоминания. Я, впрочем, тоже не стану возражать. Пока, по крайней мере. Пока турник нельзя купить в магазине.

А после ужина родители вытянули меня играть в карты. Игра называлась «в кинга» и представляла из себя выхолощенный до невозможности преферанс. Вроде я что-то такое помню, мы играли в эту игру и «в тот раз», но правила я, конечно, совсем забыл. И вообще, забыл как играть, поскольку и в преферанс-то в последний раз играл лет в 30. Естественно, это сказалось не лучшим образом, и папа с мамой веселились вовсю, обыгрывая меня раз за разом.

— Что-то ты, Грин, и правда нездоров, — сказала мама обеспокоенно после моего особенно эпичного недосчёта. — Я уж и не помню, когда это я у тебя выигрывала!

— Никогда? — с серьёзной миной предположил папа, за что тут же был бит веером карт по носу.

— Так вот, о чём то бишь я… Ты себя чувствуешь как? Может, мы зря это затеяли? Пойдёшь в кровать?

— Не, — мотнул головой я. — Лучше чаю завари. С малиной!

— Айн момент! — мама умчалась.

— Чего это ты с турником придумал? — спросил папа, одновременно подмигивая мне и осторожно приподнимая стопку карт, опрометчиво оставленную мамой на покрывале.

— Ну — физкультурша лютует, грозится четвёрку поставить в четверти, если подтягиваться не научусь.

— А, каки твои годы — научишься, — легкомысленно отмахнулся папа, старательно запоминая мамины карты.

— Ах ты ж!.. — взвизгнула мама с порога комнаты, и на её лице совершенно явственно читалось желание метнуть кружку с чаем прямо папе в бороду. Папа, сознавая, что повис на волоске, съёжился и закрыл голову руками. Я встал и, от греха подальше, забрал чай:

— Спасибо мама! — отхлебнул, — очень вкусно!

На самом деле, не очень. Вот чай тут — реальное разочарование. Я не какой-нибудь там знаток-ценитель, боже упаси, все эти улуны и пуэры — это не про меня, но любой «Липтон» из пакетика даст этому вот недоразумению сто очков вперёд. Однако, другого всё равно не будет ещё лет пять, так что — пьём и улыбаемся!

Глава 4

Второй раз подряд вваливаться в класс после звонка я не рискнул. Но не более того — на месте уже был даже наш второгодник, Дима-Толстый. Я бы и рад скользнуть к своей последней парте тихонько, чтоб никто не видал, да кабинет выпал неудачный — проход был только перед партами и между рядами. Хочешь не хочешь, а пройти мимо бывшего «своего» места придётся.

Там меня немедленно атаковал нынешний «друг» Джон, то есть, Женя.

— Грег, ну где ты ходишь⁈ Домашку по алгебре давай скорее, географичка сейчас припрётся уже!

Хм, Грег. Забыл уже, тыщу лет меня так никто не называл. Да, есть нынче такая мода в городке — все имена переиначивать на английский манер. Даром, что английского не знает ровно никто, даже учителя…

Оп-па! А вот тут рисуется ещё одна неожиданная проблемка… Я тут пока ещё учу немецкий, из которого помню не более, чем «гутен морген». Плакала моя пятёрка… тут бы пару в четверти не схватить! Потом я переведусь в другую школу, и там немецкого не будет, мне придётся переучиваться на английский посредине года… и в нынешней моей ипостаси это будет проблемой как бы не большей: каким образом прятать мой fluent, отшлифованный двумя десятилетиями работы с буржуйскими партнёрами? Впрочем, об этом можно подумать потом.

— Извини, Джон, я домашку не делал.

— Как это⁈ — парень явно ошарашен. Чего это он? Неужели такое в первый раз? Не помню, чёрт… — Ты что, заболел?

— Заболел, — с готовностью закивал я головой. — Все выходные провалялся с температурой. Ничего не делал, вообще.

— Ну, тебе-то чо, — с завистью и каким-то лёгким налётом скрытой злобы констатировал Джон. — А вот меня точно на кукан посадят!

Прозрачный намёк я старательно проигнорировал, пожал плечами и отправился на свою заднюю парту.

Угнездившись там, я выдохнул и выложил на стол учебник по географии и одну из своих тетрадок. Не ту, что с датами и событиями — эти я запрятал подальше, а ту, что с моими собственными планами. Чтоб ничего не забыть. География — урок льготный, не нужна она мне совершенно, что либо учить я тут не собираюсь, вот и подумаю. На досуге.

С домашкой, на самом деле, всё совсем не так просто, как я сказал. «Не делал»? Вот просто так взял, и не сделал, да? Как бы не так. Не тратить на это время я решил сознательно — в рамках моей борьбы за эффективность. Но оказалось, что решить гораздо проще, чем претворить в жизнь: этот вот псевдо-перфекционизм в меня, как выясняется, вбили надёжно и глубоко, до самых печёнок, до безусловного рефлекса! Ну вот казалось бы — что такого: не сделал домашку? Сто раз такое происходило со мной — забыл, не успел, не знал, что задали. И ни разу небеса не разверзлись, огненным дождём человечество с лица Земли не смыло. И даже я сам двоек пока что не получал ни разу в жизни.

Но стоило отказаться от дз сознательно — и всё. Поначалу-то было ещё ничего, просто где-то в глубине сознания теплился маленький такой огонёчек сомнения. Или вины. Но чем темнее становилось на улице, тем сильнее этот огонёк разгорался, словно взял подряд осветить все улицы нашего города лучше, чем коммунхоз! Ну, или хотя бы мою комнату. В итоге, просыпался я раз десять, и одни бессмертные боги знают, чего мне стоило не забить на собственное решение и не засесть за чёртову домашку прям середь ночи.

Но сдюжил. Посмотрим теперь, во что это всё выльется, но более я прыгать по первому же учительскому «алле-ап» не собираюсь. Мне это не нужно! Не в этот раз.

* * *

День прошёл серо и буднично. Все мои страхи оказались беспочвенными — меня даже не спросили ни разу. Вопрос с домашками решён не окончательно — тетради по математике и русскому я банально не стал даже сдавать, чем это мне откликнется — пока вопрос. Но что я успокоился — это совершенно точно. Кстати, за пятничный диктант у меня 5 баллов, сколько бы русичка рожу ни кривила. Ещё на истории неожиданно пятёрку заработал, пару раз под аккомпанемент всеобщего испуганного молчания пробурчав что-то общеизвестное с места. Молчание, понятно, тут же превратилось в осуждающее. Ну и пофиг, зато до конца четверти могу на истории не напрягаться больше. Как бы я эдак даже лучше учиться не стал!

Сведения о том, что я болел и домашку не делал вовсе, принесли несколько неожиданный эффект: за весь день ко мне никто ни разу не подошёл. Даже с рассказами про то, как продвигается сборка движка для веломота (в гробу я его видал) или про то, кто кому наподдал в воскресной хоккейной игре на нашей районной коробке. Или какую кассету Даньку из 8-В привёз из рейса брат-моряк. А то и с кем Танька из Б-класса вчера ходила в кино. Неужели раньше все эти темы со мной обсуждали исключительно для того, чтоб не просить сразу в лоб домашку? Какое интересное предположение. Нет, я, конечно, отчётливо помню, что полностью влиться в общество у меня ни в одной из школ так и не получится. Раз так, стоит ли тратить время? Может, оно и к лучшему? У меня ведь полно других проблем — мне к Ельцину подбираться надо! У меня Чернобыль гори… ну, не горит пока что, и на том спасибо.

Да, итог моих вчерашних размышлений именно таков: я постараюсь установить отношения с Ельциным. Борисом Николаевичем. Который через несколько лет станет Президентом России, а сейчас рулит нашим, Свердловским, обкомом партии. Я, на самом деле, с ним даже знаком уже: он несколько раз приезжал на папины стройки, только при мне — дважды. А я там частенько ошивался, когда меня было не с кем оставить дома во время каникул. Помню, как он мне преувеличенно серьёзно жал руку, поправлял каску (даже самый мелкий размер был мне беспощадно велик) и оба раза насыпал полные горсти невиданных шоколадных конфет.

Сейчас я помню только одно название: «Серебряное копытце», это из сказок Бажова. Ни до, ни после я не видел таких конфет ни разу. Делали их в Свердловске, на местной кондитерской фабрике, но, конечно, в народе они не доставались никому и никогда. Ну, может, наш местный царь и бог Дементьев получал их в заказах, про то мне неведомо, но даже папе, вообще-то руководившему немаленьким стройтрестом и парой тысяч работников и приданных, такое чудо было недоступно.

В первый раз я эти конфеты даже не попробовал: сначала было не до того, а когда приехали домой, мама во время рассказа о событии стала многозначительно смотреть на меня. Я сразу понял: это намёк на то, что надо поступить правильно, сиречь, пожертвовать подарок в общий фонд. Так я и сделал, был ухопохвален, головопоглажен и рукопожат, а конфеты отправились в шкаф — «на праздник». А в праздник к нам пришли гости, с ними нахлынули дети, с нашими правильными правилами не знакомые, и диковинные конфеты, опрометчиво выставленные в парадной вазе в качестве украшения стола, как-то незаметно рассосались ещё до того, как подали чай. Полностью.

На другой раз я такой ошибки уже не совершил, и первым делом ельцинские конфеты спрятал поглубже. Мне они не особенно понравились — я тогда вообще к сладкому относился индифферентно, зато появилась возможность в подходящий момент торжественно выдать маме особое угощение. Кажется, я растянул «подарок партии детям» чуть ли не на полгода! А когда заначка с этими конфетами стала показывать дно, я просто повытаскивал всё более-менее приличное из своих новогодних подарков, и в итоге традиция продолжалась до самого моего выпуска из школы и отъезда в институт.

* * *

После уроков меня ждал не самый приятный сюрприз: неделя оказалась «дежурной». Это значило, что наша группа всю неделю должна мыть полы в кабинете биологии, холле второго этажа и лестнице на первый. Весь класс разбивали на пять частей, по пять-шесть человек, меня угораздило попасть в первую же пятёрку. Да какую! Деление провели один раз, в начале года. Я тогда обитал на первой парте, с Гулей, а за мной, хоть и по диагонали, на втором ряду сидела староста Леночка. Они дружили и за пределами школы, Гуля выступала, как я бы после сказал, «некрасивой подругой», постоянно ходили вместе и частенько говорили синхронно, на два голоса. С ними в бригаде я и оказался. И вот сейчас они своей сыгранной командой подступили ко мне с претензией по поводу того, что мои «друзья» — Джон и Осина — успели с дежурства слинять!

А вот я исчезнуть не успел — задумался. Только этим можно объяснить мои последующие действия: я вскочил, обманным движением заставил девчонок метнуться влево, а сам перепрыгнул парту и дал стрекача сначала из класса, а потом по лестнице вниз. Точнее, до лестницы я не добежал, остановившись перед первой ступенькой, словно прямо по курсу вдруг выросла невидимая стена. Под аккомпанемент азартного визга сзади, я, как сомнамбула, сделал шаг влево и прижался животом к перилам. Сознание услужливо прокрутило короткий ролик, как я глотаю лестничный марш гигантскими прыжками, но перед межэтажной площадкой мне кажется, что этого недостаточно, и я срезаю, перепрыгивая через перила на следующий пролёт. И это оказывается неверным решением: нога приземляется под углом, скользит, я падаю, девчонки меня нагоняют и наваливаются сверху. Они довольно быстро поймут, что я не придуриваюсь, и с ногой действительно проблемы, но будет поздно. А ещё я, всё-таки отбоярившись от дежурства, героически пойду домой пешком. На адреналине — дойду. Но следующие четыре недели придётся провести, прыгая на одной ноге. А вторая, вывихнутая, здоровой больше никогда уже не будет.

Всё это пролетело перед глазами в один миг — что ж, в этот раз я такой ошибки не совершу. Гневное верещание девчонок приблизилось до упора — они почти влепились в меня, когда я развернулся. Но тут же утихли от неожиданности, потому что я не стал убегать, а, наоборот, сделал шаг навстречу, раскинул руки, сгрёб их обеих сразу и прижал к себе.

— Девочки, — перевожу глаза с одного юного личика на другое — я прилично выше, замечательно. — Не будем ссориться! Давайте сегодня я вам помогу, раз уж так получилось, но заранее предупреждаю — это в последний раз. Больше я дежурить не буду. Договорились?

Заторможенно кивнули обе. Чего это с ними? Неужели я неосознанно использовал Голос? Так, может, мне тогда решить проблему кардинально? Впрочем, не будем торопить события. Не сегодня.

— Тогда я за водой, а вы начинайте! — и, развернув обеих по направлению к кабинету, я с огромным трудом удержал руки, чтоб не придать девчонкам ускорение при помощи шлепка ниже спины. Что-то я заигрался в мудрого взрослого Каа.

* * *

На следующее утро на занятия меня подвез папа на своей УАЗке — обычно он уезжает раньше, а тут ему зачем-то понадобилось попасть в городской технарь, который от школы совсем недалеко. Пришлось появиться куда раньше, чем планировал. И, конечно, меня тут же выловила классная:

— О, Литвинов, отлично. На ловца и зверь, так сказать… Ну-ка, давай отойдём…

Отошли мы недалеко — в кабинет завуча на первом этаже. Та почему-то отсутствовала, но дверь, против обычного, не была заперта, интересненько. Нашу школу ожидают кадровые перемены? Вот чего не помню, того не помню.

— Поясни-ка мне, голубь ты мой сизокрылый, что ты там девочкам про дежурство вчера говорил? — вроде и ласково спрашивает, но чувствуется в глубине металл. Чтоб не сказать «наезд».

А у меня как раз вечером было время внимательно ситуацию разобрать. Школа у нас базируется в здании бывшей церкви. Соответственно, площади довольно мало, а вот потолки — голова кружится. И лестницы, кстати, тоже очень-очень длинные. Вооружившись будущим опытом, уверенно делаю вывод — СНИПу решительно не соответствуют. Ступенек в марше очень много, они крутые и чуть покатые. Вообще, обе лестницы очень травмоопасны: они металлические, качаются, прогибаются, на ступенях никакого тебе рифления, просто гладкий стальной лист. Крашеный. От чумовой нагрузки краска каждый год к весне вытирается, и лестница становится дико скользкой, из-за этого я и навернулся с неё «в тот раз».

Основная масса доступных помещений располагается на первом этаже, но есть две антресоли, обе на 3 кабинета, к каждой идёт по лестнице. Плюс, есть небольшая пристройка ещё на 4 класса и мастерские трудов. В школе есть техничка! И она замечательно справляется со своей работой. Почему она не моет наш холл и класс? Загадка.

Больше того: на нашей антресоли, вообще-то, 3 кабинета. К каждому из них приписано по классу. Почему тогда дежурим только мы? Почему на второй антресоли и вовсе никто головы себе не морочит? Вообще, суммировав все свои воспоминания из этой и прошлой жизней, я достаточно уверенно констатировал: дежурных классов в школе всего три. Один наш, и ещё два по очереди убираются в пристройке. Интересно, за что такая честь? И нельзя ли её кому-нибудь подарить?

Именно это я, в компактном виде, классной и озвучил, не без удовольствия наблюдая, как цвет её лица меняется с привычно смуглого на бордовый. Договорить мне не дали. Следующие минут десять меня изобличали во всех мыслимых грехах и пороках человеческих, только вот нонеча вам не давеча, меня-старшего таким не пронять. Больше того, меня внезапно посетила светлая мысль:

— И чем больше я вас слушаю, Лидия Антоновна, тем более выпуклым мне кажется вопрос: а не найдётся ли какой-нибудь строчки в штатном расписании на уборку наших помещений? На четверть ставочки? — и по внезапно вздрогнувшей и замолчавшей классной понял: попал! Ну-у-у, так даже не интересно…

Секунду понаблюдав за стремительно наливающейся кумачом и багрянцем женщиной, я понял, что так может дойти и до нехорошего, резко сорвался к подоконнику, налил воды из графина, подал. Фух, вроде пронесло. Но вопрос никуда не делся… надо решать, прямо сейчас!

Не хотел я вот так, с корабля на бал, конечно, но другого выхода у меня, похоже, и нет: Литвинов не дежурит по уважительной причине. Никакого разговора с ним не было.

Замерла. Сидит, смотрит в одну точку, стакан в руке на весу. Дрожит. Вот опять я лезу в воду, не зная броду! Но что делать, не мы такие, жизнь такая — я тихонько выскользнул из кабинета и под трель звонка помчался на труды. Благо, это тут рядом!

* * *

Наш трудовик — личность колоритная. Сухонький старичок, в синем халате и беретке, которые он, кажется, не снимает никогда. Очки в роговой оправе, чуть заметно трясущиеся руки с узловатыми пальцами, причём, последних — явный некомплект, на обеих кистях. Ему это, однако, нисколько не мешает виртуозно владеть очень приличным — для школьной мастерской — набором ручного инструмента.

Меня он всегда почему-то выделял, что странно: в те годы я не особенно по этим делам фанател. Нет, мне нравилось работать руками, но как-то больше теоретически. Я полюблю делать мебель, но сильно потом, через очень много лет, и это даже станет моим хобби, пока будет позволять здоровье. Но сейчас — ничего подобного, и не знаю даже, чего он во мне разглядел. Но разглядел, поэтому у меня была привилегия брать инструмент без явной на то санкции, чего в нашем классе не позволялось больше никому.

Я подошёл к стенду с разнокалиберными стамесками, не глядя, взял первую попавшуюся. Хм, гейсмусная. Ничего себе — даже у меня в «мастерской будущего» такой не было! Зачем она здесь, интересно? Положил на место, взял обычную, прямую. Я, конечно, больше к электроинструменту привык — там, в будущей России темп жизни не позволяет неспешно со стамесочками эстетствовать, только если совсем на пенсии уже. Но даже мои испорченные прогрессом руки так и тянутся пустить эту штуку в дело, настолько ладно она ложится в ладонь! И металл — настоящий советский металл! Такой стамеской работать — и молоток не нужен, отлично будет резать и так. Ну-ка… реально режет — углы шипа какой-то табуреточной заготовки скруглились в момент.

— Гриша, что ты там ковыряешь? — Палыч подкрался незаметно. — Брось. Это до вас шестой-а царги изображал, все на дрова — ни одной в размер.

— Да я просто стамеску попробовать хотел. Палыч, а что мы делать будем сегодня?

— Да те же царги — вдруг у вас лучше получится, — хохотнул трудовик. — Но ты, если хочешь, можешь делать что-то другое.

А у меня была идея, была! В «той» жизни я её тоже реализовал, но намного позднее.

— У нас в кабинете математики никаких чертёжных принадлежностей нет. Больших, для доски. Хочу линейку сделать и угольник, если получится. Найдётся у вас материал для этого?

Палыч оглядел меня оценивающе, хмыкнул, одобрительно хлопнул меня по плечу:

— Пошли.

Вот тут я ещё не бывал. Тёмный пыльный склад за неприметной низкой дверкой оказался забит разномастными деревяшками под потолок. Оценив размер досок в штабелях, я озадаченно почесал затылок, но Палыч, заметив это, дёрнул меня за рукав:

— Ты туда не смотри, сюда смотри!

В самом углу, в тупике узкого прохода, стояла небольшая стремянка. Подталкиваемый трудовиком, я на неё взгромоздился и сразу же заметил искомое: ровные тонкие дощечки, длиной около метра, шириной в ладонь. От прочих они отличались белизной, казалось, что в полутьме склада древесина даже немного светится.

— Увидел там ясень? Бери, сколько тебе надо, и пошли, пока твои друзья-товарищи мастерскую мне не снесли.

Несмотря на то, что труды у нас были уроком спаренным, я не успел сделать даже линейку, чего уж говорить про угольник. Очень чёткое мне напоминание про то, что мало знать что-то головой, ещё нужно как-то передать знание в руки. Да и голова успевает сработать не всегда — как я вчера от девчонок ломанулся? Рефлексы — штука такая, их не так-то просто перебороть.

Так и тут: с инструментом пришлось бороться. Всё-таки, я-нынешний совсем ещё телок неумелый, мало ли, что там я головой понимаю, а руки всё равно косорезят. Слава богам, хоть саму линейку удалось выпилить и обработать рубанком с первой попытки, если не обращать внимания на то, что одна сторона вышла чуть толще другой. Наверное, это можно было бы поправить, но терпение, выделенное мной на эту операцию, закончилось раньше. Впрочем, это знать надо, куда смотреть, иначе никто и не заметит. А вот ручка… ручку я переделывал трижды. Ну вот чего там, казалось бы? Простейшая деревяшка, чуть углы сбей да зашкури — и готово! Но сделать хотелось по-человечески, как будто «заводскую» — с продольным пазом желобком для пальцев, со сложным профилем, да и на линейку сажать, не сверля заготовки насквозь… намучился, короче. Но сделал! И даже разметку нанёс выжигателем. А вот на лак времени хватить уже никак не могло, но тут меня выручил Палыч.

— Ну что — неплохо, неплохо, — удовлетворённо покивал трудовик головой. — Цельное изделие, приятно будет пользоваться. И дарить!

— Тут только лак ещё, — заикнулся я.

— Да вижу. Не проблема — я сделаю. Ты иди сейчас, а через неделю приходи, будем промежуточную шлифовку лакированных поверхностей изучать.

Глава 5

Вот и ещё один день в школе пролетел, как не было. Странно, сколько помнится, в детстве дни были бесконечными и забитыми событиями, как огурец семечками, а у меня жизнь помчалась по-взрослому. Может, это потому, что взрослый я и есть? В голове. Обнаружил в себе некоторую досадную леность: в школе делать ничего не надо — я ж решил по ерунде не напрягаться? Вот я и сижу, витаю в облаках. А надо математику вспоминать! Или немецкий тот же: в «той жизни» его не знал — ну так вот есть отличный случай выучить в этой. И отмазка для учителей, если что, железная! У меня репутация отличника, никто не удивится, что я не занят предметом на уроке, но и совсем уж сачковать неприлично, надо учиться, пусть и чему-то другому. Неохота, конечно, таскать с собой дополнительный учебник в дни, когда у нас иностранного в расписании нет, ну да что уж тут, перетерплю. А можно по-другому к делу подойти, как я сам, когда учил английский: выписал в тетрадку тучу слов, и сиди себе повторяй! И веса никакого. Решено, так и поступим.

Когда уже почти дошёл домой, ко мне привязалась парочка старшеклассников — мелочь у младших трясут, сволочи. Это из другой школы, десятой, наши-то меня все знают. Конечно, можно было бы отбрехаться — всё-таки, я тут живу, в своём праве, но, конечно аргумент в виде удара по уху никто не отменял. Только вот я и не успел об этом подумать, а сразу же зарядил им Голосом: Бегом домой, не останавливаясь. Как они чесанули красиво! Повысим уровень физподготовки у населения. Надо было им сказать что-то покруче, типа, домой, но через дальнюю плотину! Чтоб они километров десять намотали, да всё бегом, и в зимнем! Это я недодумал. Хотя, я пока не знаю, сколько Голос действует — они, может, через сто метров остановятся уже? Не хотелось бы, конечно, могут вернуться, и тогда добра точно не жди! Я поёжился, визуализируя перспективы, и скользнул домой.

Только закрыл дверь, и почему-то с такой силой захотелось есть, что не стал даже раздеваться по-человечески — свалил всё кучей в прихожей. Хорошо, мамы дома нет. Ой… взрослый-я отвесил себе-нынешнему виртуальный подзатыльник — нельзя так про маму говорить! Успеешь ещё пожить в позиции «мамы нет», поймёшь, что удовольствия в этом — ровно никакого… Словно наказывая сам себя, преувеличенно аккуратно разобрал одежду и обувь, отнёс в комнату сумку с учебниками и переоделся. В холодильнике на кастрюле с супом белела сложенная вдвое записка. Ну-ка… «почему-то как-то пустовато!» — маминым округлым разборчивым почерком. Ну да, понятен этот намёк: за продукты у нас в семье отвечаю я. Нет, конечно, никто не откажется купить в магазине буквально любую еду, если увидит, даже папа не чурается остановить машину, если заметил в окно очередь. Но у родителей объективно меньше возможностей что-то урвать, они идут с работы тогда же, когда и все прочие, конкуренция несопоставимо выше. А вот я вполне могу после уроков быстренько оббежать все продуктовые района — у нас их три, это часто приносит неплохие результаты.

Супом я не наелся, пришлось устраивать разведрейд по более глубоко эшелонированным залежам в холодильнике. Так, понятно, почему суп был так заботливо выдвинут на передний план: сзади, в мелкой кастрюле затаилась гречка. Сейчас я её не ем совершенно, категорически, до скандала, и начну только лет в 40, когда меня, во многом вынужденно, качнёт в ЗОЖ. Когда ни черта нельзя, даже гречка кажется даром богов! Тем более — теперь, когда мне ещё смело можно не подогревать её в фарисейской микроволновке, а по-человечьи поджарить на сковороде. А уж когда я в глубине гречки нашёл ещё и котлету… м–м-м! Вообще-то, жор должен напасть на меня только в старших классах школы, в шестом я вроде был капризен и переборчив, но вот сегодня, видать, какой-то особенный день.

Кстати! Турник-то мне уже повесили, я даже и не видал, когда. Конструкция, конечно, откровенно так себе: просто труба, тонковатая для меня даже сейчас, через фланцы прикручена к косяку двери в мою комнату. Дядя Юра старался поднять крепление повыше, чтоб я как можно дольше не цеплял ногами пол, но советские строительные стандарты особого пространства для манёвра не дают, потому ноги мне придётся подгибать уже очень скоро. Зато расстояние от верхней перекладины дверной коробки до трубы — сантиметров пять от силы, подтягиваться «по школьному» —с подбородком над перекладиной — я точно не смогу. Ну и чёрт с ним, мне вообще сейчас важнее тренировать хват. Над перекладиной взлетать можно летом, во дворе — у нас есть импровизированный спортивный городок, в девичестве — сушилка для белья. Сейчас ей по назначению уже никто не пользуется, вот детвора и лазает по металлическим конструкциям круглые сутки.

Пока гречка с котлетами разжаривалась, провёл первую тренировку в новом теле. Что сказать — печально, всё печально. Провисеть на турнике не смог и 30 секунд — кисти откровенно слабые. Попытался, отключив «опытные мозги», подтянуться — так, как я-мелкий делаю это сейчас, результат ожидаемый, тяну бицепсом. Тут ничего нового, конечно, а чего я ожидал? Неудивительно, что ни черта не получается. Придётся начинать с малого — вис, обратные подтягивания, а то и вообще — горизонтальные, только бы ремни где раздобыть. А, вот что ещё: готовые ремни я всё равно вряд ли где найду, придётся доставать брезент и шить самому, а тогда можно и лямки ещё себе заодно выкроить! Поставив галочку «попросить у папы кусок брезента метра полтора-два», я с чувством выполненного долга пошёл доедать. Не знаю, как там тренировки, турники и лямки, а покушать у меня уже готово!

* * *

В ближайшем магазине не оказалось ничего. Я не стал даже заходить, так, бросил взгляд через стеклянную витрину. Тишина, пыль и мерзость запустения… только две продавщицы о чём-то треплются, сидя за витриной, только головы торчат. Ни одного покупателя внутри нет. Магазин называется «Коопторг», тогда я как-то и не задумывался, это вообще о чём? Теперь понимаю, что это какой-то кооператив. Потребительский. Теоретически, должен добывать какие-то товары мимо государственной сети распределения, но, видимо, наше районное отделение занято какими-то другими делами, поскольку я так навскидку и не вспомню, чтоб тут хоть что-то реально дефицитное было. Но всё равно по пути, так что, не страшно.

Дальше у меня в программе наш основной магазин, «Продукты». Здесь уже картина поживее, и хотя никаких дефицитов в наличии нет, пустым я отсюда не уйду. Во-первых, я очень удачно попал на привоз молока, передо мной в очереди всего человек десять, правда, пока стоим без движения, не отпускают. Продавщица возилась за высокой витриной, погромыхивая металлом, грузчик в ватнике и ушанке таскал сорокалитровые алюминиевые фляги волоком по полу, цепляя их за ручку самопальным крючком из гладкой арматуры-шестёрки. По очереди пробежал шелест: сметана! Это здорово, нечасто выпадает такая удача. Сметану разливают в банки, но я к этому готов, литрушка в сетке. Ещё у меня с собой бидон, поскольку молоко в город привозят исключительно разливное, вторая сетка в кармане и даже резервно-аварийный прозрачный полиэтиленовый пакет «на всякий случай». Это тут сейчас ценность, используется многократно, заботливо стирается и сушится, а случись порвать — скандал дома обеспечен.

Взял и молоко, и сметану. Спросил продавщицу про масло — талоны на него у меня, если что, с собой — но та в ответ только фыркнула. Ну понятно, было б масло — тут бы не десять человек стояло. Впрочем, и так не десять уже, набежало народу… Это я удачно проскочил. Прошёлся по остальным отделам, сахара (опять по талонам) предсказуемо не обнаружил. Вообще ничего больше не нашёл, хлеб да каша — пища наша. Кстати, мне хлеба сегодня надо тоже. Он у нас без особенных вариантов: бывает только двух видов, серый кирпич-буханка и белый, ровно таким же кирпичом. Иногда ещё балуют булками, называются «Витаминные». Эти белые, сдобные, в булке иногда можно найти пару-тройку изюмин. Но сегодня мне не везёт, в хлебном отделе ассортимент предельно узок, целое одно наименование. И того скоро не будет, ещё только три часа, а осталось всего пара поддонов, остальные уже пустые. Зато этот хлеб, конечно, всегда очень свеж и запредельно вкусен — выходя из магазина, я с наслаждением отломил корочку и зажевал её всухомятку, попутно ругая себя за то, что ем немытыми руками. Тут это, впрочем, в порядке вещей: в десяти шагах от меня особо морозоустойчивый пацанёнок не просто дербанил буханку, откусывая прямо от неё, он ещё и запивал хлеб молоком, отхлёбывая из бидона через край! Я только осуждающе мотнул головой: вот видел бы кто из взрослых — было б ему на орехи!

Впрочем, карма настигла пацана раньше: один из шедших мимо него парней примерно моего возраста шагнул вправо и плавно, но неумолимо приподнял бидон за дно. Понятно, что молоко щедро хлынуло на лицо и одежду жертвы, залило глаза и попало на кроликовую шапку — мне даже издали было видно слипшийся мех. Двое гопарей заржали как кони и неспешно двинули по улице дальше, а вот на мальчонку было больно смотреть. Он стоял, обречённо свесив руки и опустив голову, а вокруг валенок расплывалась небольшая лужа молока. Секунда — и левая рука тоже разжалась, роняя хлеб на землю.

Этого я уже не стерпел — благо, даже бежать никуда не пришлось, двое хулиганов как раз подошли ко мне, продолжая весело смеяться.

Стоп. За мной!

Отлично, идут, как привязанные.

— Деньги есть? — несмотря на то, что это я сказал без Голоса, просто вслух, гопари послушно порылись по карманам, набрали с рубль мелочью, может, полтора.

Отдайте ему. Больше так не делать! Бегом домой через десятую школу!

Отдали, побежали. Мне это начинает нравиться! До десятки тут пешком минут 20, да обратно ещё… нет, всё-таки надо отправлять на плотину! Будет у нас воспитательный маршрут. Или… оглянулся. Один из них — оглянулся! И вот второй тоже! Неужели отпустило⁈ Но нет, вроде бегут.

— А ты не зевай в следующий раз, — это я наставительно сказал пацану, машинально, не поворачивая головы, уже, пожалуй, жалея, что вмешался.

На самом деле, ничего нового я не увидел, прикол совершенно типовой. Места у нас от кавая очень далеки, а магазин стоит точно на границе зон влияния двух разных «районных» банд, поэтому поляну надо пасти: пинок по бидону с молоком от проходящего мимо гопаря — такое и с взрослым случиться может запросто. Хлеб, который здесь продают и носят без всякой упаковки, тоже не стоит держать в руках — толкнут «случайно», чтоб ты его уронил в лужу. Над салагой, в слезах обтирающим буханку, будут тупо ржать, пока не шуганёт кто из старших. В наезде на взрослых риску больше, потому, скорее всего, сразу сделают ноги. Короче, ушки надо держать на макушке. Я держу, насколько помню — ни разу не попадался.

Больше в продуктовом ловить было нечего, пошёл дальше. На полпути остановился, решая: то ли зайти домой и сбросить добычу, то ли завернуть налево и проверить последний магазин — овощной. Лень победила, и я был за это вознаграждён: издали увидел, как в Коопторг очень уж целеустремлённо заныривают люди. Ускорился, подняв руку с бидоном на уровень груди, чтоб не расплескать, заскочил в магазин буквально «на плечах» у какого-то мужика, не глядя, встал в очередь и не прогадал: яйца привезли! Это порядочная удача, жаль, дают только по десятку в руки. Вот и пакет мой пригодился.

Что? Какой сорт? М-м-м… У нас яйца бывают только двух сортов: «яйца есть» и «яйца нет». Второй в продаже постоянно, в любом магазине, отпускается неограниченно! А вот первый… За первым придётся побегать. И почти всегда — впустую.

Когда разгрузился дома, идти в овощной расхотелось, но я пересилил лень — надо выходить из зоны комфорта. Хотя… это я там, в будущем всё стремился зачем-то оную зону покинуть, хоть, так подумать если, никогда в ней и не бывал толком. А тут-то чего? Какой тут, к чертям собачьим, комфорт? До комфорта ещё лет десять, никак не меньше. А пока — одна сплошная борьба за плавучесть.

В овощной ходил зря. Сначала показалось, что толк будет — внутри циркулировал народ, хоть и довольно вяло, но, войдя, я скривился: картошка. Нам не нужна, у нас своя, с огорода, здесь их называют «сады». Тем более, тут она сейчас такая… расфасована по бумажным пакетам, размер — от перепелиного яйца до куриного, но мелкого. И половина пакета — земля. Ну ладно, ладно, треть! Но всё равно обидно. Особенно обидно тем, кого осенью гоняли «помогать работникам села убирать урожай»: на полях-то картофан вполне нормальный. Как ни странно, у нас его растят вполне успешно, несмотря на не самый подходящий с виду климат, средний размер — с кулак, и не детский даже. Куда эта нормальная картошка девается по дороге с поля в магазин — загадка природы.

Сады есть не у всех, потому народ берёт, вяло переругиваясь с раскормленной продавщицей на тему качества товара. Дело это заведомо провальное, у неё опыта таких пикировок — на роту солдат хватит, меньшими силами и не подходи.

Я невольно хмыкнул. Вот интересно, а ведь мужик, которого сейчас так безапелляционно «поставили в стойло», выглядит ощутимо приличнее среднего уровня. Шапка-формовка меховая — это нутрия, наверное? Или ондатра. Пальто такое солидное, шарф мохеровый. Морда холёная, уверенная, гладко бритый. Печатка золотая блестит на руке, брюки из-под пальто выглядывают явно не фабрики «Красный Пахарь». При делах дядя. На рабочем месте такому попадись — сожрёт ведь без соли! А тут позорно спасовал — так, пробурчал чего-то под нос себе, ткнул тётке в руки чек, взял два пакета из решётчатой телеги и пошёл восвояси.

А продавщица? Вон какая крутая здесь — никто ей не указ! Зато дома она запросто будет тихой женой, покорно сносящей побои мужа-алкоголика, и уж точно засунет свою спесь поглубже, случись ей прийти в поликлинику. Они оба будут послушно сдавать деньги «на облигации госзайма» или помощь очередным голодающим Африки на работе, пойдут на демонстрацию 7 ноября по снегу, хоть они, вполне вероятно, в гробу её видали, и ни у кого из них не возникнет даже мысли, что в стране что-то не так.

Получается, синдром вахтёра в чистом виде? Только кому чуток власти отсыпали, как все окружающие — грязь под ногами? А стоит ролям перевернуться, и тот, кто ещё пять минут назад был грозным повелителем магазина, приёмной или класса, превратится в покорную овечку.

Что-то меня на философию потянуло… опасненько это! И так я тут человек откровенно чуждый. Я и тогда-то был пацаном заметным, собирая все возможные и невозможные шишки, а уж теперь… Аккуратнее надо. Язык за зубами держать. И с Голосом — что-то я раздухарился! Пожалуй, стоит пойти домой — осмыслить.

* * *

Дома по-прежнему не было никого. Сначала я позанимался немецким — благо, на него отказ от ДЗ не распространялся. Выписал себе несколько листов «носимого комплекта» занятий, причём, сделал не так, как когда-то с английским: не гнал все слова из словарика в конце учебника подряд, а старался отбирать наиболее «важные», распространённые, то есть. Чтоб сразу же привнести опыт будущего в нынешнюю допотопную методу изучения иностранных языков, сводящуюся, если по-простому, к тупой зубрёжке. Ещё и зубрить предполагается всякую маловажную хрень. Ещё бы партнёра найти какого… но пока с этим придётся подождать.

Или не ждать? Вот есть же девчонки, с которыми вполне можно… хотя бы дружить. У нас это пока ещё не очень поощряется, не по-пацански, могут дразнить. Но — уже с отчётливо различимой примесью зависти, так что, уж я-то точно перетерплю. Тем более, что теперь я не стану повторять прошлые ошибки и упираться лбом в стену самых популярных и «красивых» девочек школы, класса, курса и так далее. Почему в кавычках? Да потому, что моё видение женских человеков изрядно изменилось, и, глядя на старые фотографии, я не мог понять сам себя: ну как, как я мог так настойчиво (и совершенно безнадёжно) таскаться за вот той девчонкой, когда рядом была вот эта? Да она ж красивее в сто раз! И умнее! И ко мне лучше относилась! почему-то не была особенно популярна? Так мне-то что с того⁈ Короче, надо будет к кому-нибудь подкатить — найду я себе партнёра по немецкому, найду. Только вот послушаю на уроке — у кого из девчонок с языком получше?

Покончив с тактикой изучения немецкого, я снова подвис в нерешительности: чем бы заняться теперь? Были позывы «хотя бы посмотреть» на домашку, но я их отбил — и, признаться, уже без особенного труда. Чему полезному учиться неохота, гулять — холодно что-то, нос подозрительно заложен, да и не договаривался ни с кем. Взгляд упал на проигрыватель — и я усмехнулся невольно: как же, элитарная штука в будущем! Проигрыватель у нас… ого! Радиотехника-001-стерео! Класс-то — высший, не фигня какая-нибудь. Как-то никогда не думал, тогда мне было всё равно, лишь бы играло. И слушал-то я всякую ерунду, причём, позже, когда стали выпускать-продавать что-то хоть относительно попу-попу-популярное.

Так, что тут у родителей по пластинкам… опять ого — Гарри Гродберг! Органная музыка Баха. Вот же ведь, было ведь всё, но не ценили… Я, помнится, в это время робко начинал интересоваться итальянской эстрадой, но это было сложновато: магнитофона в нашем классе не было ни у кого, а пластинок с такими записями никто сроду не видал. Не знаю даже, печатали ли их вообще, или можно было только записать с телевизора? Но записи были, я слышал несколько раз у старших пацанов во дворе.

Запустил диск, протёр его бархоткой от невидимой пыли, преувеличенно аккуратно поставил тонарм. Сел на диван, откинулся, вздрогнул от неожиданности — Гарри сразу же «дал гари». Качество воспроизведения — убойное, «прочтение» Гродберга — эталонное. Такое и в капиталистическом будущем — пойди поищи. Сделать погромче… уплываю.

Как всегда, я испытал сложную смесь чувств, когда музыка кончилась: тут и острое сожаление — «как? Неужели уже всё⁈», но вместе с тем и что-то вроде облегчения — ведь можно уже снова куда-то бежать и кого-то ловить. Разучился я музыку слушать с возрастом, вот что. Разбаловался.

Да и сейчас время не самое подходящее. Мама всё детство пыталась меня к классике приучить. Нет, ничего такого, меня не заставляли и даже на нервы не капали, но я и тогда видел, что она расстраивается отсутствию у ребёнка хоть какого-то интереса. Потом-то я сам разобрался, пройдя длинный извилистый путь через всякий звуковой мусор, собрал фонотеку, какую-никакую аппаратуру, стал слушать и что-то понимать.

Но сейчас — на меня это совсем не похоже. И мне стоит придержать свои предпочтения и познания при себе, чтоб это не бросались в глаза — уж мама-то мой нынешний уровень знает прекрасно. Потому, Гродберга — обратно в конверт, а на стол — математику. Хоть я и знаю, что там, в будущем, никому она окажется не нужна. А что нужно — и сам не знаю.

Глава 6

Первым уроком была геометрия. Я опять притащился раньше прочих и уныло сидел на своей задней парте, тщетно пытаясь уснуть. Или не уснуть. И был в этом не одинок — одноклассники уже расселись по местам, несмотря на то, что было ещё рано, но никто не бегал, не орал и не веселился. Так, пара очагов вялых разговоров, в основном между девчонками.

Математичка, зайдя в класс, напротив, выглядела отвратительно бодрой. И первое, что она сделала — нашла глазами меня и громогласно удивилась:

— Литвинов, а ты тут что делаешь?

— Что? Сижу. Починяю… — остаток фразы я, опомнившись, успел зажевать.

Никто меня не спалил, впрочем: сложно тут у нас с самиздатом, рабочая провинция.

— Я вижу, что не лежишь, — немудрёная шутка класс несколько взбодрила, раздались смешки. — В школу пришёл зачем, спрашиваю?

— Ну, как — буквы, там, писать… вычитать… умножать…

— Обижать! — гроулом рявкнул Димка с последней парты. Предпоследней, на последнем ряду только я сижу. И Димка — это не имя, а кличка, от фамилии Димков, а зовут его Толей, правда, собственное имя ему настолько не нравится, что любой озвучивший рискует незамедлительно огрести в глаз. Этот орёл — единственный в нашем классе второгодник, но не из-за тупости, а идейный — хулиган. Что в этой касте редкость — парень не злой, может, потому, что толстый? Правда, совсем уж травоядные хулиганы у нас не выживают, так что, выловить от него подножку или «толчок на борт» легче лёгкого — зевать не рекомендуется.

— НЕ обижать, — нейтрально уточнил я, не поворачивая, впрочем, головы. — А что такое, Светлана Ивановна?

— Ну так олимпиада же в эти выходные! У тебя дни самоподготовки! Тебе Лидия Антоновна не сказала разве?

А я и поверил как-то сразу. И бодрость откуда-то взялась! Я тут же вскочил и начал запихивать имущество со стола в сумку, обстреливаемый завистливыми взглядами одноклассников — им-то учиться целый день. Один из замков не застегнулся с первого раза — да и чёрт с ним! Двинул на выход, но был остановлен математичкой:

— Подожди, Гриша. Если тебе ничего не сказали, значит, точного решения по организации выезда ещё нет. Тогда давай на всякий случай договоримся, что ты придёшь в четверг, скажем, к двум часам, сюда. У меня будет окно, найди меня в учительской, я тебе скажу окончательно, с кем и когда ты поедешь в пятницу. Хорошо?

— А… не с вами разве?

— Нет, меня там точно не будет. Из нашей школы едешь только ты, поэтому сопровождать вас будет учитель из десятки. Скорее всего, оттуда вы и поедете, автобусом. Знаешь же, где десятая школа?

Я только фыркнул, дёрнув плечом.

К моменту, когда я оделся, звонок на первый урок уже дали, и толпы детей из коридоров уже успели рассосаться по кабинетам. На выходе, однако стояли дежурные по школе из старшеклассников, их снимали с занятий на весь день, так что, торопиться им было некуда. Зато опоздавшие огребали от них по полной, опаздывая в результате разборок ещё больше!

Завидев меня, оба дежурных — мальчик-девочка — замерли в явном предвкушении: салага пытается свалить домой прямо с первого урока! Они были так похожи на легавых в стойке на дичь, что я чуть не рассмеялся, но потом сообразил: смеяться-то мне рановато, у меня ж ничего нет! Ни записки от учителя, ни справки. Со стороны поглядеть — как есть лодырь, пытающийся слинять с уроков на шару. Устные объяснения насчёт олимпиады… то такое, вряд ли кто-то примет всерьёз. К математичке потащат, а то и к завучу…

Тут я сообразил, что меня явно тянет замедлить шаг, совершенно неосознанно, чтоб отсрочить момент встречи с дежурными и неминуемого скандала. И рассердился сам на себя! Да что мне эти сопляки, пусть они выглядят старше меня? Кто и с чего вдруг решил, что я что-то кому-то должен доказывать? Спросят — скажу как есть, и пусть только попробуют усомниться! И тут же, словно со стороны, бархатным ласкающим баритоном кто-то пропел: «А если что — у нас ведь ещё и Голос есть! Одно слово — и иди куда хочешь!».

Вздрогнув, я поморщился: не хотелось бы. Не та ситуация, чтоб применять навык, так и не протестированный достаточно надёжно. Ну подумаешь — к завучу сходить, как максимум неприятностей? Ерунда. Но лучше до этого не доводить, конечно. Я ведь прав? Я ведь не просто так иду? Ну и всё, морду кирпичом — и вперёд!

Получилось. Я с идеальной уверенностью танком пропёр мимо немного обалдевших дежурных, даже не замедлив шага. Парень попытался пролаять что-то вроде «а куда это…», но остаток фразы он говорил мне уже в спину, а в ответ я бросил железобетонно тяжёлое «самоподготовка!», даже не поворачивая головы. Вопросов нет, могу быть довольным собой.

* * *

А приятно это — неспешно идти домой, когда все нормальные школьники учатся! На самом деле, если бы меня отправили «самоготовиться» не с первого урока, то дети на улице вполне бы попадались: вторые смены никто не отменял. Но 9 утра — это для них слишком рано. Я и сам спал минимум до одиннадцати, когда учился во вторую. Вообще, даже жаль, что классов в нашей параллели мало, и мы все теперь в первую. Вторая лучше: нельзя детей после уроков задерживать, поздно! А вот на каток после школы — вполне можно, если коньки с собой взять. И при этом — вся первая половина дня свободна! А первая смена, если день в целом считать, переносится тяжелее. Успеваешь-то, может быть, и столько же, но вот вставать приходится чёрт-те когда, это даже мне, жаворонку, непросто.

В подъезде я столкнулся с соседом с первого этажа, поздоровался отчётливо и радостно — мы дружим, насколько это возможно, учитывая разницу в возрасте. Причём, дружим именно мы, я и он, никакие другие люди тут не участвуют. У дяди Вити есть жена, которая неплохо ко мне относится, но не более. Может быть, на градус-другой теплее обычного здесь отношения нормальных взрослых к нормальным детям: накормить при случае. Протянуть из окна стакан с водой, если попросили попить, и в результате терпеливо поить обе команды с дворовой коробки. Устроить дома в тепле, если почему-то нет ключа, и ребёнок ждёт родителей в подъезде. Вступиться перед шпаной на улице. Добавить совершенно незнакомому ребёнку 10 копеек, если тому вдруг не хватает на кассе. Да много чего… сейчас это привычно и не вызывает удивления.

Мои родители тоже взаимодействуют с ними, как со всеми прочими соседями, «здрасте», «до свидания», «с наступающим», всё на этом. А вот мы с дядей Витей общаемся на отвлечённые темы, играем в шашки, вместе ходим на рыбалку и обмениваемся снастями. Ну, как «обмениваемся» — чем там особо обмениваться пацану? Хоть я всегда и старался соответствовать, но больше чем-то из добычи: живец, мотыль, особо удачный кусок коры для поплавка. А вот у дяди Вити всегда водились какие-то до зарезу нужные мне остродефицитные вещи: мелкие крючки, тонкая леска, даже импортная иногда… В магазинах такого я сроду не видал, ни за какие деньги, а вот сосед периодически мне что-то подкидывал.

Вот и сейчас, дядя Витя радостно улыбнулся, подал руку и весело спросил:

— Ну что, как дела, прогульщик?

— А чего сразу «прогульщик»? — я наигранно свёл брови и прижал дядивитину руку посильнее. — Может, у меня уважительная причина есть? Вторая смена, например!

— Ага, понимаю. Вся вторая смена именно так и ходит с уроков — в 9 часов утра! — захохотал сосед, запрокинув голову.

Отсмеявшись, он вдруг спросил с беспокойством:

— Или ты заболел?

Пришлось колоться:

— Да не, всё в порядке. Просто у меня олимпиада в выходные, в Свердловске, в школе дали дни самоподготовки. А чего там самоподготавливаться? Умнее я уже не стану. Но и на уроках сидеть, бубнёж этот нудный слушать, тоже понта никакого!

— Никакого, — с готовностью подтвердил дядя Витя. И вдруг предложил: — Слушай, раз такое дело — поехали на рыбалку! Тут недалеко озерцо одно… Слегка, пристрелочно, после обеда дома будем. А в выходные, по разведанному — уже капитально! Едем?

Колебался я недолго.

Собрался тоже в момент. В те времена сборы особенно долгими быть и не могли: у меня попросту не было вариантов. Зимняя одежда — один комплект. В принципе один. Спортивная есть, для лыж-коньков, но сидеть часами на льду я в ней замёрзну. А пальто одно. Только штаны надел спортивные «с начёсом», да ещё и на треники. Носки тоже шерстяные, толстые-колючие, поверх обычных. Ящик со снастями у меня всегда собран стоит, хоть в этом году я ещё ни разу не сподобился — позор на мою коротко стриженую голову!

А вот дяде Вите потребовалось больше времени. Когда я зашёл к ним, тётя Лена вполне ласково — чуть ли не как мама! — мне улыбнулась и шёпотом предложила:

— Он собираться и не начинал ещё, по телефону говорит. Может, пока чаю? Я пирожки с маком испекла, горячие!

Хм. А может, теплее и не на градус.

Пирожки были замечательные — впрочем, я всегда любил свежую выпечку буквально до одури. Именно пирожки! Не булки, где мак — так, для виду больше, а прям пироги: довольно тонкая оболочка из нежного сдобного теста вокруг щедро бухнутой начинки из перемолотого мака. И чай — уж теперь-то я различаю, точно лучше того, что у нас дома. Кое-как поддерживая беседу про мои школьные дела — с набитым ртом это довольно трудно — я прислушивался к разговору из соседней комнаты. Дядя Витя там ругался с кем-то, довольно безапелляционно требуя что-то перенести.

— Ничего страшного, приедет завтра! Сегодня пусть идёт в трест и договаривается с ними, чтоб на бюро с уже готовым проектом решения выходить. А мне это неинтересно, пусть как хочет, так и мотивирует! Ему было чётко сказано: закрыться надо декабрём, в новом году трест резерв снимет. Он решил, что самый умный? Ну и прекрасно, пусть сам выкручивается теперь. Короче, Сергей, ты со мной спорить решил? Совещание переносится на завтра, я сказал! — и грохнул трубку.

Ничего себе. Даже всплывает вопрос: сегодняшняя рыбалка точно запланирована заранее? И вообще: тогда, в детстве, я ничего не понимал, а вот сейчас задумался: с каких таких доходов и возможностей вот это всё? Квартира у дяди Вити такая же, как у нас — большая трёшка. Они, собственно, и живут под нами, мы на третьем, они на первом, планировка одинаковая. Но у меня папа — крупный строитель, которым всегда было легче с жильём, плюс у нас прописана бабушка, которая сейчас гостит у моей тётки, помогает ей с маленьким ребёнком. А у дяди Вити с тётей Леной детей нет, и никогда не было. С чего вдруг такая щедрость у советского государства? У нас в городе с жильём ситуация напряжённая, чтоб не сказать больше, и в бараках люди живут, с печным отоплением, и в коммуналках. Чего далеко ходить, оба моих «друга» — из именно таких семей. Простых, рабочих. Жильё у них, по меркам 21 века, просто ужасное, деревянные дореволюционные «дома» на несколько семей, но сейчас это просто уровень ниже среднего — таких полно, и даже хуже бывает. У них хоть квартиры отдельные, и «удобства» внутри, пусть и в конце коридора, системы «дырка в полу», а ведь и уличные скворечники не редкость. К примеру, в моей самой первой школе именно такой, уличный, холодный, мальчики налево, девочки направо. И да, учителям тоже туда.

Но вот есть, оказывается, и такие, как дядя Витя! У меня даже ворохнулось что-то внутри — неприятие какое-то, что ли. Захотелось вдруг отказаться от рыбалки, больше того — вернуть снасти! А он мне, насколько я помню, через год ещё и часы на день рождения подарит, наручные… «Ага — и пирожок выплюнь!» — ехидно посоветовал внутренний голос.

Я сразу остыл. Действительно — чего это я? Может, им от родителей квартира досталась, например? Надо сначала всё разузнать как следует. Так-то человек, безусловно, хороший! И ко мне относится отлично. Наоборот — надо пользоваться! Если, конечно, чего-то совсем уж неприличного не нарою. Но это вряд ли, судя по разговору, дядя Витя — просто какой-то неслабый начальник. «Договариваться в тресте» можно только с папой, трест у нас один. И он областного значения, а совещание явно местное, то есть, районного уровня. Уж не в райкоме ли дядя Витя трудится? Причём, чтоб вот так мимоходом отправлять кого-то разговаривать с трестом, ему надо быть кем-то из верхушки, простые начальники отделов у местных биг-боссов смирно в приёмной сидят. О-хо-хо.

Здорово быть ребёнком, сложные далеко ведущие мысли сами вылетели из головы с потрясающей лёгкостью, и из подъезда я выскочил вприпрыжку, предвкушая скорую рыбалку. Однако, увиденное оные мысли тут же вернуло обратно: нас ждала Волга. Чёрная. Новая, красивая и блестящая, хотя ручки старые — с кнопками. Или сейчас других нет ещё? Когда там 2410 в серию пошла? Убей, не помню. Но у меня потом, в девяностых, была уже рестайлинговая, с новыми ручками и движком, 88 года выпуска.

Но сейчас и такое — за гранью. Даже у моего отца служебной Волги нет, обходится разъездной буханкой. А папин приятель — муж зам. главы горисполкома — и вовсе возит её на работу на личном мотоцикле с коляской, даже зимой. У нас в городе служебных Волг штуки три-то хоть наберётся, интересно? Хотя — три-то точно есть: у директоров обоих крупнейших заводов и вот эта. Моя картина мира как-то очень резко обогатилась новыми красками. А ведь я каким-то странным образом ничего этого умудрялся не замечать много лет! Тут свою роль сыграло, конечно, и то, что я после школы уехал в Москву, учиться, и больше не интересовался жизнью малой Родины. А зря! Сейчас куда легче бы было.

Теперь, вооружённый пятидесятилетним опытом, я видел все те малозаметные штрихи, которые в детстве не значили ровно ничего, но сейчас говорили о многом. Водитель при виде нас чёртиком выпрыгнул из машины — да даже папин порученец Юра сроду так не делает. Дядя Витя подошёл к машине сзади, взял у меня ящик со снастями и поставил его на снег, освобождая руки, но сам тянуться к багажнику и не подумал, подождал, пока ему водитель откроет. И закроет! И откроет дверь! Заднюю, разумеется. Ничего себе. Ну, уж я сам-то дожидаться не стал, невелик боярин, залез тоже назад, но с другой стороны. Для ребёнка тут места — навалом, кажется — хоть в полный рост становись! Но вот ремней не предусмотрено в принципе, тут недоработочка. Хорошо, я не стал их искать по привычке!

— Только у меня наживки никакой нет, — спохватившись предупредил я. — Взял на всякий случай манки и хлеба но…

— Манка — это не наш метод, — согласно кивнул дядя Витя и коротко бросил в сторону шофёра: — У «Охотника» останови, — опять повернулся ко мне: — Выскочишь быстренько? Ты же там лучше всё знаешь. Чтоб нам время зря не терять?

Конечно, я кивнул. «Охотник» — это магазин на нашей улице, в следующем от Коопторга доме. Там не только разные охотничьи припасы, но и всё для рыбалки, и даже есть маленький тир с пневматическими винтовками. Понятно, что все пацаны роем вились вокруг в любое время года, даже действовало что-то вроде «водяного перемирия» — внутри можно было не опасаться выхватить от «чужих». Одно останавливало: удовольствие было не из дешёвых. Вроде, не так и дорого — по 2 копейки за выстрел, но уходили эти копейки влёт, заметить не успеешь, как просадишь деньги, выданные мамой на неделю школьных обедов…

Когда мы подъехали к самой двери тира, для чего водитель — без малейшего смущения — лихо повернул через встречку, дядя Витя протянул мне рубль:

— Пусть на всё насыплют, ладно?

Я посмотрел не без некоторого скепсиса — ох, не факт, что там что-то ещё получится. Стандартная порция — 42 копейки, тут сдачу-то бы пацану не зажилили. Вот если бы он сам пошёл — тогда да, а так… Но вслух, ясно, озвучил ожидаемое:

— Конечно, дядь Вить!

Впрочем, продавец без всяких напоминаний черпанул мотыля с отменной щедростью — уж никак не меньше трёх стандартных порций. Может, просто увидел непростую машину в окно? Как-то раньше я за ним такого не помню: рулил «Охотником» здоровенный угрюмый мужик, заросший тёмным волосом чуть ли не по самые глаза, этакий натуральный медведь. При ходьбе он очень заметно хромал, говорил довольно невнятно, будто жевал кашу во рту. Детишки его побаивались, хоть он вроде никогда не давал повода именно бояться, но и рассчитывать на какое-то особое отношение у меня оснований тоже никогда не было.

* * *

Город мы пролетели мигом. Логично, в принципе — что там того города? Тем более, что дороги практически пустые. Потом водитель уверенно направился куда-то в леса, и ориентацию я потерял. Самое время потрепаться ни о чем? Тем более, и попутчик мой, оказалось, думал так же.

— Ну что, как тебе машина? — спросил дядя Витя, и тут же, не дожидаясь моего ответа, похвастался: — Новьё! Только что получили, прямо с завода! ГАЗ-2410, даже у Дементьева такой нет.

Я еле удержал пренебрежительное «пфе». Но — удержал. Ещё чуть-чуть поднапрягся и удержал и последующее «да ладно, что я, 2410 не знаю?». Огляделся уже внимательнее — похоже? Да пожалуй. Сразу я, конечно, не внимания не обратил, но теперь вижу, что форточек в передних окнах нет. Салон — велюр, «высокая» панель от 3102 — ну точно, она, 2410! Точнее, даже улучшенная комплектация. «Полковничья» серия, попроще, чем «генеральская» 3102, на базе которой она и производилась. Но всё равно — круто для нашего захолустья до чрезвычайности! Один вопрос: ручки-то почему с кнопками тогда? Это же был первый признак! Неужели на заводе вот так сэкономили?

Спохватившись, что подозрительно долго молчу, я начал горячо восторгаться, гладить велюр обшивки и пытаться открыть окно. Взрослые так же наигранно хмурились, не одобряя моё самоуправство, но по глазам было видно, что дяде Вите приятно. Подозреваю, водителю тоже — в те времена крутизна машины и статус пассажира напрямую влияли на позицию в гаражной табели о рангах. Этот молчаливый молодой парень явно был в ней на самом верху.

Я посмотрел на нашего водителя по-новому, взрослым оценивающим взглядом. А ведь он непрост! Высокий, очень крепкий, шустрый и скоординированный — это я помню ещё по моменту посадки в машину. Блондин, приятные черты лица. Возраст — лет 25 от силы. Только из армии? Еле заметный шрам над бровью — уж не Афган ли? Шофёр заметил, что я пялюсь на него в зеркало заднего вида и, очень располагающе улыбнувшись, мне подмигнул. О-о-о! В момент переключения передачи — водитель пошёл на обгон лесовоза — я узрел прилично набитые костяшки на правой руке! Да это прямо очень интересно становится! Надо будет познакомиться поближе.

За разговорами с соседом и разглядыванием водилы дорога пролетела незаметно. Впрочем, вряд ли мы ехали больше часа. Я понял, что мы уже на месте, когда дядя Витя сделал мне знак подождать — я увлечённо рассказывал про какой-то случай на летней рыбалке — и спросил водителя:

— Ну что, нам выходить?

— Да подождите, попробую ещё проехать, вон до той площадки — там вроде укатано, водилы воду набирают… — сосредоточенно вцепившись в руль, ответил парень.

Идея оказалась неудачной — мы намертво сели на брюхо уже метров через десять. Выскочив наружу вместе со взрослыми, я оценил масштаб бедствия и, по привычке, выработанной годами путешествий по всем буеракам области на отцовской буханке, деловито спросил:

— Топор далеко? — подразумевая, что я, как самый мелкий и слабый (читай — в выталкивании машины бесполезный) иду в лес за жердями.

Взрослые взглянули на меня одинаково дико.

— Топор? — задумчиво протянул дядя Витя. — Не, топором тут не поможешь. Тут трактор нужен!

— Да уж прямо трактор? — усомнился я. — Грузовика хватит. Мы как раз обгоняли лесовоз, он подойдёт, если не свернёт куда. Только вот троса у него не будет, в лучшем случае — цепь… Трос есть у вас?

Взрослые переглянулись и засмеялись — ну понятно, пацан будет большим дядям лекции читать! Я отступил на шаг, прячась за высокой крышей и кляня себя за дурость, но вроде пронесло:

— Давай, Лёша, так поступим: тут недалеко уже, пойдём отсюда. А ты, как мы засядем, дождись какой-нибудь грузовик. Выдернете на гладкое, там найдёшь место, где встать. Или вообще езжай пока в Елизарово, мы часа на три-четыре, не меньше.

Водитель сзади завозился, доставая, по-видимому, наши ящики из багажника, а я дёрнулся вперёд, посмотреть на морду машины. И узрел чудо чудное: старая хромированная решётка соседствовала с новыми блочными фарами. Или это какой-то странный невиданный монстр, собранный с миру по нитке, или я не знаю, что и думать. Но в моей реальности такой машины точно не было.

Глава 7

Поначалу я бодро дёрнул к озеру налегке. Но потом, оглянувшись, устыдился: дядя Витя с водителем нагрузили на себя оба ящика, лопату, ледобур, рюкзак и ещё пару каких-то тюков. «Жить они тут собрались, что ли?» — мелькнуло в голове, но, конечно, к тому моменту я уже пробежал половину пути назад. Попытался отобрать у дяди Вити хотя бы ящик, но тот не дал:

— Не надо, это мы сами донесём. Ты лучше лопатку у Лёши возьми и снег пока почисть — во-он, видишь где вешка торчит? Метра на три радиусом. Осилишь?

Оценивающе глянув на тяжело дышащих взрослых, по колено провалившихся в снег, я в кои-то веки порадовался тому, что я-то мелкий и лёгкий, могу бегать по насту. Без груза. А вот если на меня такой рюкзачину навесить… Поёжившись, я ещё раз кивнул, схватил лопату и побежал к наклонившейся палке, на макушке которой вяло покачивалась промёрзшая красная тряпка.

На льду я взял с места в карьер — хотелось закончить до того, как взрослые доползут. И так раздухарился, отбрасывая снег, что в какой-то момент взопрел и скинул пальто. О том, что старшие уже подошли, я узнал не глядя, на слух:

— Гриша! Ты что творишь⁈

Побросав груз прямо в снег, дядя Витя ссыпался на расчищенный клочок льда и, причитая, принялся меня одевать, а водитель, пряча улыбку, стал потрошить один из тюков.

— Ну что, хватит места? — не без скрытой гордости спросил я, когда, закончив процесс одевания непутёвого ребёнка, дядя Витя взялся за ледобур.

— А? Что? — оторвался он. — А, места. Да, с запасом. Давай, помоги Лёше палатку собрать!

Палатку? Это что-то новое. Нет, в будущем я не раз ловил по зиме не только из палатки, а даже из балка на полозьях, со столом, креслами и отоплением внутри. Но в восьмидесятые — это какой-то новый уровень комфорта! Тем более, что озеро почти окружено лесом, только небольшой прогал смотрит на дорогу, так что, особого ветра нет — смысл так заморачиваться?

Идею я, правда, оценил буквально сразу же, как палатку поставили поверх нескольких пробуренных лунок и зафиксировали снаружи снегом. Внутри удивительно быстро стало тепло! Ну не плюс, но точно гораздо лучше, чем снаружи — даже можно варежки снимать! Ненадолго.

Что я и сделал, успев собрать удочку и «кинуть» в одну из лунок, пока дядя Витя неразборчиво инструктировал водителя снаружи. Когда массивная фигура показалась в проёме распахнутого полога — дунуло студёным ветром — я торопливо похвалил, чтобы переключить тему с моего стриптиза:

— А как здорово вы лунки просверлили! Никогда б не подумал, что так быстро можно!

— Что? А, лунки… да нет, там прорубь была, её ребята с неделю назад поновляли. Если будет надо, можем вообще её целиком вырубить. Ну, если ты щуку поймаешь килограмм на пять!

Ага, подначивает меня, значит. Это хорошо! Так если подумать, то лучше бы мне побыть пока маленьким мальчиком. На всякий случай.

Дядя Витя устроился на ящике с другой стороны проруби, завозился со своими снастями. Удочки он собрал довольно быстро, одну — с блесёнкой — сразу опустил в лунку: ага, собирается в проводку пробовать. А вот вторую будет наживлять — я предупредительно протянул ему кулёк с мотылём.

— Вот же жадюги, — ругнулся сосед, выдернув наживку красными от холода пальцами. — Да тут опилок больше, чем мотыля!

— У нас всегда так, — пожал плечами я.

— Вот именно, всё у нас всегда так, — с непонятным ожесточением ответил дядя Витя.

* * *

Похоже, толку не будет сегодня — хоть бы раз тронуло! Жаль, не сообразил перед выездом на дым посмотреть — может, ветер северный? Хоть зимой это не так важно, конечно, да и для меня эта старая-новая дружба, похоже, куда ценнее любого улова.

Я искоса посмотрел на соседа, прикидывая, как бы половчее поднять тему про «негодный день», но он меня опередил:

— Да уж, не прёт нам сегодня: два часа сидим, и хоть бы килька какая мимо проплыла!

— Точно! — с готовностью кивнул я.

— Раз такое дело — может, перекусим пока? Я тут чаю прихватил с бутербродами.

Чай, налитый из красного китайского термоса, изрисованного причудливыми узорами, был крепким и сладким, и я с наслаждением обхватил алюминиевый стакан руками в тонких перчатках.

— Ты не обожгись там, — тревожно сказал дядя Витя, с треском раздирая пакет с бутербродами.

— Не, я в перчатках же.

— Ну не будешь же ты бутерброды в перчатках есть?

Я сдавленно хрюкнул, представив, как я пытаюсь откусить сэндвич, надёжно упакованный в кожаную перчатку, но говорить ничего не стал, просто помотав головой.

Некоторое время мы сосредоточенно ели, причём, я явно вырвался вперёд — как-то незаметно проголодался, хоть пирожки с маком вроде и были не так уж давно. Заметив, что я притормаживаю, дядя Витя махнул рукой:

— Да не стесняйся ты, я не хочу. Тем более — последний остался, не везти же его назад. Доедай!

Ну ладно, кочевряжиться не будем. Тем более — это ж рыбалка, мы тут друг друга во всяких видах видали. А бутеры-то — зачёт! Вот она, та самая пресловутая «копчёная колбаса», даже думать неохота, где её взяли. Уж точно не в магазине — даже если забежать вперёд и повспоминать всю мою жизнь в Кедровом (да и в других местах в 80е), в продаже я копчёной не видел вообще ни разу. И не так уж она и плоха, хотя на притязательный вкус, испорченный изобилием постсоветской России, даже средней её не назвать — так, что-то дешёвенькое, не более того. Но моим вкусовым рецепторам до российских ещё очень далеко, так что, бутеры пролетели просто на ура.

— Хорошо, что выбрались, правда? — с какой-то затаённой грустью спросил напарник. — Жаль, что рыбы поймать не получилось только…

— Да чёрт с ней, рыбой, — решительно махнул рукой я. — Главное в рыбалке что? Общность душ! А рыбу — в следующий раз поймаем.

Дядя Витя усмехнулся: эта вот «общность душ» — это наш почти пароль. Мы с ним так когда-то познакомились на реке: я ему подарил здоровенного окуня чуть ли не в килограмм весом. Я просто умудрился выловить на живца аж трёх таких и был готов обнять весь мир, а он выглядел таким несчастным, не поймав совсем ничего… Было немного странно видеть, как взрослый солидный мужчина буквально по-детски потерялся, когда я без раздумий впихнул ему в руки один из своих трофеев, вот и вырвалось про «общность», от неожиданности. Не знаю даже, откуда я это взял — может, прочитал где у Сабанеева или Аксакова?

Уже потом я узнал, что он в тот день тестировал новый спиннинг, и ему до зарезу требовался трофей для «отчёта» жене. Смешно, но то, что мы живём в одном подъезде, я осознал только через пару месяцев и несколько случайных встреч у воды. Но с тех пор хоть раз, да помянет кто-нибудь ту самую «общность душ» на каждой совместной рыбалке.

— Ещё чай будешь? — дядя Витя наклонился долить мне и между делом заметил: — А вот с рыбалкой теперь станет сложнее — я ведь уезжаю.

Внутри у меня что-то оборвалось.

— Далеко?

— Не так, чтобы очень… в Свердловск. Но вот так резко уже не сорваться, сам понимаешь.

— Что-то случилось? — осторожно спросил я.

— Случилось… — дядя Витя вдруг изменился в лице — повеселел глазами, но натянул маску напускной суровости: — Что за вопрос? Как советский пионер может не знать, что у нас в стране случилось?

Я наморщил лоб.

— Это вы про… — я потыкал пальцем в потолок палатки, на что дядя Витя утвердительно кивнул.

— Вот видишь — сам всё понимаешь.

— Ну, так а вы тут как…

— Ну — как… Первый же в Москву уходит. Ушёл уже, точнее, — тут он взглянул на меня остро и коротко предупредил: — Только не трепи, ладно?

Я еле удержался от изображения очевидно неуместного жеста «рот на замке». Тут, конечно, молнии есть, но уж точно не настолько распространены, чтоб показывать такое всем подряд. Скорее уж зэков припомнят с зашитыми ртами, а это ассоциация в моём положении точно негодная.

— Ну вот. Борис Николаевич уже, считай, в ЦК, вместо него первым Петров, Юрий Владимирович.

— Как Андропова? — пошутил я, язвительно усмехаясь, на что дядя Витя только погрозил пальцем и продолжил: — А меня двигают в обком, секретарём.

— Вторым? — в восхищении выдохнул я.

— Ну ты прям махнул! — рассмеялся дядя Витя и легонько щёлкнул меня по лбу. — Не всё сразу. Квартиру тут я, правда, могу и не сдавать… — он отвёл взгляд и о чём-то задумался.

Я не стал его трогать — мне тоже стоит навести хоть какой-то порядок в голове. Как-то я совершенно забыл, что Ельцин уехал в Москву настолько задолго до развала Союза. Мне почему-то казалось, что это произошло уже в разгар перестройки, где-то в районе партконференции, той самой, где Лигачёв произнёс своё «Борис, ты не прав!», ну, может, за год до неё, но он, оказывается, уже там. Интересно, это отличия от моего «старого мира», или у меня просто память ни к чёрту? Впрочем, не суть важно: все мои планы «подобраться» к будущему президенту идут прахом — конечно, в Москве у него на глазах сколько-то часто мелькать не получится, тут хоть раз бы выбраться просто поглазеть — и то был бы в школе героем месяца.

Зато, похоже, есть шанс заиметь в друзьях секретаря обкома. Не так круто, как член ЦК, конечно, но на ближайшие пять лет — даже и перспективнее может оказаться влёгкую, учитывая «американские горки», по которым карьера Ельцина каталась до девяностых. Тем более, что и знакомство с дядей Витей у меня отнюдь не шапочное, ничего придумывать для «мелькнуть на глазах» не придётся.

* * *

Снег вокруг палатки за эти несколько часов замёрз, и высвободить её оказалось непросто: стоило потянуть посильнее, и ткань начинала опасно потрескивать, не двигаясь при этом ни на миллиметр.

— Придётся откапывать, — сокрушённо констатировал дядя Витя, хватаясь за лопату. — А ты сбегай пока за Алексеем — мы с тобой всё равно это всё вдвоём не утащим.

К моменту, когда я прискакал назад, снег уже был откинут по всему периметру, но собирать палатку дядя Витя не стал, пакуя барахло внутри. Иногда порывы ветра приподнимали яркий синий кубик, и тогда из-под полога слышался забористый мат, непривычный в таком исполнении — при мне-то сосед всегда выражался предельно корректно. Пряча на всякий случай улыбку, я преувеличенно громко захрустел снегом на подходе, и дядя Витя услышал, выглянул, сначала нашёл глазами меня, а потом смешно вытянул шею, высматривая прилично отставшего водителя.

— Ну что там он, как — вытащил машину?

— Ой! Не спросил… — повинился я.

— Не страшно — сейчас всё из первых рук узнаем.

Узнали. Не вытащил. Из сбивчивых объяснений водителя я понял, что мимо за всё это время не проехало ни одного грузовика. Да уж — так себе перспективка. И ведь скоро начнёт темнеть! А холодает — так это прямо уже. Кинув косой взгляд на водителя, я убедился в том, что он выглядит порядочно замёрзшим — неужели заглушил? Или просто толокся всё это время снаружи, чтоб грузовик не пропустить? Вот это преданность делу, так сказать.

Пока взрослые укладывали вещи в багажник, я дёрнул к дороге — ну да, похоже, похоже. Укатанный снег кое-где был переметён пусть неглубокими, но всё же сугробами — здесь явно никто не ездил в ближайшие несколько часов. Вот это мы красиво забрались в глухомань! По нынешним временам это нормально, правда, удивляться нечему, трафик почти отсутствует. Дети запросто играют в футбол-хоккей прямо на дороге даже в городе, чего уж говорить про какой-то просёлок в тайге?

— Тут с утра никто не проезжал, — объявил я, вернувшись к машине. — Спасать утопающих придётся нам!

Почему-то никто не засмеялся.

Хорошо, что хотя бы машина завелась с полтычка, однако, на этом наши успехи кончились. Мы попробовали всё: и откапывали, и подсовывали под колёса ветки, и толкали, и «дорожку» накатать пытались — ноль эффекта. Ещё и водила оказался не шибко продвинутым — «выкачивать» он явно не умел, через раз попадая своими рывками в противофазу нашим с дядей Витей усилиям. Да он ещё и руку постоянно с рычага КПП на руль дёргает, как будто на занятии сидит в автошколе! В какой-то момент я не выдержал, психанул, обошёл соседа, глубоко проваливаясь в размолоченный нашими стараниями снег, открыл водительскую дверь и потребовал:

— Вылазь!

Обалдело уставились на меня оба, но голос подал только старший:

— Гринь, ты чего⁈

— Да не умеет он ни хрена, дядя Витя! Кто ж так машину выдёргивает⁈ Я и то лучше справлюсь! — и, перекрывая обиженное бурчание шофёра и удивлённое — соседа, пояснил: — Я сто раз пробовал! Меня дядя Юра научил, на буханке!

Сосед отвесил мне оценивающий взгляд, а потом безапелляционно приказал:

— Алексей, иди сюда.

Сиденье, конечно, пришлось пододвинуть — маловат я пока ростом, маловат… А в остальном — всё знакомо, была уже у меня-старшего такая машина. Ну, почти такая… но разница невелика, что та — барахло, что эта. Но здесь-сейчас — круче обрыва, да, я помню.

— Готов! Враскачку! — прокричал я, высунувшись в окно.

Раз-два… Первые несколько качков я даже не трогал мотор, приноравливаясь к ритму взрослых. Потом дёрнул разок газом без сцепления, а перед следующим циклом крикнул «давай!» и уже реально вложил все имеющиеся 100 лошадей. Или тут пока ещё только 95?

Впрочем, вполне хватило. То ли я действительно оказался более подходящим водителем, то ли Алексей от обиды толкал, что твой трактор, но на дорогу я вылетел, как пробка из бутылки, оставив попадавших в снег взрослых на середине дистанции. Водитель, поднявшись, сначала дёрнулся было за мной, но потом оглянулся на шефа и побрёл помогать ему подняться. Я же, пока они там вставали-отряхивались, ещё и борзо, с шиком развернулся, «махнув хвостом» в последней фазе. Дальше дразнить гусей уж не стал, поставил на ручник и вылез им навстречу.

— Ну ты даёшь! — с нечитаемым выражением протянул дядя Витя на подходе. — Да тебя инструктором надо подрядить в ДОСААФ! Ну или наш гараж хотя бы.

Кинув быстрый взгляд на водителя — вот уж с кем ссориться не хотелось бы — я напоказ засмущался:

— Да ладно вам, дядь Витя, какой инструктор? Я только и умею, что по прямой пять метров проехать. Меня и за руль-то сажали, чтоб все взрослые мужики толкать могли. Видели же, вы как вдвоём толкнули, так машина и выскочила сразу!

Сосед только хмыкнул скептически, зато у водилы взгляд явно потеплел. Вот и ладушки.

* * *

В город успели до темноты — так, ещё только сереть начало. Зато пошёл снег, мелкий, холодный, и мир сразу же подёрнулся белой пеленой. Пока ещё довольно прозрачной, но, судя по всему, вечером будет метель. Хорошо, что мы уже приедем домой — чего тут осталось-то…

Сглазил. Сам не знаю, зачем я решил посмотреть на дорогу через лобовое стекло, замолкнув на полуслове, но круглые жёлтые фары, стремительно приближающиеся прямо к нам, я заметил первым, поскольку издал невнятный звук «Ы!» задолго до того, как наш водитель успел среагировать. Дядя Витя тоже повернул голову вперёд, что-то мявкнул сдавленно, а потом вдруг рыбкой прыгнул на меня сверху, прижимая к сиденью. Его габариты крыли мои как бы не вдвое, поэтому, меня тут же сложило пополам и, словно зубную пасту, стало вдавливать в узкую щель между спинкой переднего и подушкой заднего сиденья. Силясь вдохнуть, я дёрнулся, что-то пискнул, но сосед сверху только пихнул меня вниз ещё сильнее.

И только в этот момент я ощутил сначала пробирающий до самой печёнки удар, потом явное скольжение заноса, ещё удар — теперь послабже, ещё… Фух, остановились! Перед глазами плыли разноцветные круги, лёгкие жгло огнём, потому я был готов благодарственно молиться каким угодно богам, когда дядя Витя пушечным ядром вылетел из машины, даже не потрудившись закрыть дверь.

Алексей сидел на своём месте и с недоумением смотрел на окровавленные руки, которые он держал перед собой, будто читая невидимую книгу. Взгляд направо — пусто, назад — ага! Машина, выскочившая на встречку, ударилась в дерево и съехала задом под откос, но дядя Витя уже выдернул оттуда водителя и поднял его наверх, на дорогу. И сейчас буйствовал, словно берсерк — да он его ногами пинает! Как бы не забил ненароком…

Я полез наружу, но дверь почему-то не открывалась. Я дёрнул раз, другой, и водитель, услышав, замычал что-то неразборчиво, повернулся ко мне… Да уж, красавец, ничего не скажешь. Бросив попытки справиться с заклинившим замком, я перелез на левое сиденье и выбрался из машины через распахнутую дядей Витей дверь. Задержался возле водителя, спросил через высыпавшееся стекло:

— Алексей, вы как? Помощь требуется? — и когда тот мотнул головой отрицательно, пошёл к месту драки.

Ухх! Чуть не попал под возмущённо засигналившую машину — в последний момент успел дёрнуться назад. Сосед даже отвлёкся, бросил метелить виновника аварии, хотя вообще-то тот уже успел очухаться, встать на ноги, и тут имеется вопрос: кто там кого сейчас будет бить — мужик ростом явно превосходил даже нашего Лёшу.

Но вопроса не случилось: машина, под которую я сдуру сунулся, оказалась милицейским козликом. Кстати, таким же, как и лежащий в кювете, только другой расцветки. Менты дядю Витю опознали влёт, он даже слова вымолвить не успел, никакие объяснения не потребовались. Откровенно «синего» жлоба из второго уазика моментально скрутили и запихали в собачник, нас отряхнули, осмотрели и наскоро перевязали. Единственным целым из заварухи вышел я. Алексей здорово ударился об руль, разбил нос и прикусил язык, а ещё ему посекло лицо крошкой бокового стекла. Дядя Витя глубоко рассадил левую кисть — подозреваю, когда метелил этого пейзанина. Ну, или когда вытаскивал его из машины — в нашей так травмироваться было бы негде.

А вот Волга, как ни странно, оказалась на ходу. Правой фары у неё не было как класса, левая сторона немного побилась о дорожные столбики, с которыми мы, видимо, встретились дважды, но ничего критичного не произошло: мотор крутил, колёса вертелись, и даже оптика, уцелевшая с левой стороны, освещала дорогу вполне прилично. Милиционеры, коротко посовещавшись между собой, выделили нам водителя, а Алексей сел на переднее пассажирское сиденье. И двинули мы, как нетрудно догадаться, совсем не домой, а в ЦРБ.

Перед входом в больницу, дядя Витя остановил меня:

— Может, поедешь домой? Чего тебе в травмпункте сидеть, ждать? Я попрошу ребят, — тут он кивнул головой на милицейский УАЗ, — они тебя завезут.

— Не. Уехали вместе — и приехать вместе должны, — отказался я. — Да и сомневаюсь я, что вам там ждать придётся.

Сосед только усмехнулся и подтолкнул меня к крыльцу здоровой рукой.

Шухер мы в больничке навели изрядный. Сначала-то всё было сонно и вяло, как всегда, из провала двери выкрикнули противным голосом «по одному заходим!». Дядя Витя, снова непонятно усмехнувшись, скинул дублёнку мне на руки, зашёл, а мы с Алексеем остались сидеть на обтянутой дермантином лавке. Однако, не прошло и пары минут, как из кабинета воровато выскользнула молоденькая медсестра и дунула что есть мочи куда-то вдаль по этажу. Мы с Алексеем обменялись кривыми ухмылками — и было с чего: коридор почти моментально наполнился гомоном, с обеих сторон побежали какие-то люди в белом, потащили блестящие никелем кюветы с инструментами. Алексея забрали тоже, сгрузив его куртёшку поверх дублёнки шефа, но мне это показалось уже слишком тяжело, и я свалил всю кучу одежды на лавку рядом. Под конец суеты ко мне подошла монументальная баба в белом халате, который сходился на ней еле-еле, нависла надо мной, закрыв свет, и жалобным голосом спросила:

— Мальчик, тебе что-нибудь нужно? Хочешь чаю?

Я задумался ненадолго, потом внутренне махнул рукой — ну когда ещё такой случай выпадет? Надо же попробовать, каким чаем секретарей обкомов в больнице поят!

— Да, чай — это прямо то, что надо. Только давайте сразу три стакана. И сладкий!

Женщина-гора с готовностью кивнула и укатилась, а я приготовился ждать. Особенно заскучать не успел, впрочем: из кабинета задом выпятился Алексей, несвязно кого-то благодаря и прощаясь.

— Что-то вы быстро, — спросил я, оценивающе оглядывая лицо водителя.

— А! — махнул тот рукой. — Чего мне будет? Ну нос… ну язык… это ж не лечится. Само пройдёт. Да не так и сильно разбил — вон не течёт уже совсем. И на лице царапины только. А вот Виктор Владиславовича шьют, капитально он руку порвал.

Я поёжился, вспоминая: рана дяди Вити впрямь выглядела страшновато — длинная, глубокая, тёмная кровь сочится… Водила понял меня неправильно:

— Да, не жарко тут. Может, накинешь дублёнку шефа пока? Куртку свою не предлагаю — я и сам что-то озяб.

— Сейчас чай принесут, — похвастался я.

— Да? Чего это они так расщедрились, интересно…

Ответить я не успел: из-за невидимого угла вывернулась давешняя тётка с эмалированным медицинским судком, в котором парили три стакана чая. Даже с лимоном! Вот чёрт — выходит, чего-то я о родном городе не знаю. В моей картине мира никаких лимонов тут сроду не бывало! Ну, может, раз в год, по случаю… Впрочем — надо пользоваться моментом:

— Третий в кабинет занесите, пожалуйста, — попросил я, сняв два стакана с подноса.

* * *

То ли врачи столкнулись с непредвиденными трудностями, то ли решили зашить важного человека понадёжнее, но ожидание наше порядочно затянулось. Чай давно кончился, и я даже подумывал о том, чтобы набраться наглости и попросить ещё. А потом сообразил: зачем мне когда-то потом просить дядю Витю о содействии, если я всё могу сделать прямо сейчас, сам?

— Алексей, а вот эти мозоли на пальцах… это же то, что я думаю?

— Смотря что ты думаешь, — хмыкнул сосед по лавке, правда, вполне охотно — сидеть молча ему явно надоело тоже.

— Ну — кинтуса набиты…

— Даже интересно, откуда ты это слово знаешь, — Алексей повернулся в мою сторону, глядя вполне доброжелательно.

— С людьми разговаривал, — пожал я плечами неопределённо. — И вот шрам у вас ещё — это не из Афгана ли, случаем?

— Шрам… Шрам — не показатель, вот ещё парочку добавило теперь, без всякого Афгана. Но ты прав — было дело. Три календаря за речкой, не баран чихнул. А ты почему интересуешься?

— Я бы позанимался с вами, — понимаю, что обнаглел, но удержаться уже не могу. — Видите, какой я тощий? Надоело — сил нет!

Парень скептически хмыкнул и явно собрался выдать мне полный и бесповоротный отлуп, но, видимо, вдруг вспомнил обстоятельства — и нашей встречи, и, возможно, аварии — всё ж, есть что вспомнить, пусть и знакомы один день всего…

— Что, так достали? — сочувственно спросил водитель.

— Ну, не так, чтоб прямо уж очень… Но, согласитесь, уметь — это всегда лучше, чем не уметь!

— Это точно, — хохотнул Алексей. И, помедлив, пообещал: — Я подумаю.

Но от меня так просто не отвяжешься!

— Спасибо большое! — горячо поблагодарил я. — А где вы занимаетесь? — и, поймав его настороженный взгляд, заверил: — Я — могила! У дяди Вити спросите!

— В седьмой школе, — вздохнув, неохотно ответил шофёр.

Ух ты! Я ж там учился когда-то! И не знал даже…

Глава 8

Мороз с утра оказался неожиданно кусачим. И ладно бы идти, но мне пришлось долго — полчаса? — перетаптываться перед входом в десятую школу: автобус, явно предназначенный для поездки, был закрыт, а внутрь здания меня не пустили, потому как я имел неосторожность сказать, что не учусь здесь, а просто хочу погреться. Потом-то я сообразил, что надо качать права, звать старших и прочая, но дежурные на входе и неожиданно примкнувшая к ним техничка просто не стали меня слушать. Вот только на днях вспоминал про то, как тут все замечательно относятся к детям — и на тебе…

В итоге, когда обычные ученики разбежались по классам, а массивные двери школы выпустили жидкую группу олимпиадников, я был капитально на взводе. В частности, всерьёз рассматривал вариант дождаться хоть какое-то начальство, высказать всё — можно даже матом! — а потом гордо развернуться и уйти домой. Однако, ситуация внезапно повернулась совершенно неожиданной стороной. Сначала вышедший откуда-то со стороны водитель завёл автобус и подал его к самому крыльцу. Потом пятеро школьников наперегонки заскочили внутрь, видимо, с целью побороться за передние места. Но самое интересное случилось дальше: из дверей вальяжно выплыла тройка женщин в годах. Мимо меня они прошли как мимо пустого места, но привлекать к себе внимание я не стал, уж больно интересные вещи они говорили:

— И вовсе некуда вам спешить, Раиса Ивановна, — уверенно вещала крупная дама с высоченной причёской в фиолетовых тонах. — Эти молодые из первой школы вообще с ума сошли, засунули вам шестиклассника! Сейчас его ждать придётся, вот посмотрите. Хорошо ещё, если он не заблудился тут где-нибудь, а то поедете за ним домой!

— Зачем нам вообще шестиклассник? — презрительно оттопырив губу, спросила самая молодая из них. — Что он там нарешает? И уж если так, почему было не взять кого-нибудь из нашей школы? Какая разница? Понятно же, что сначала будет 20 человек из «девятки», потом остальные свердловские, потом Тагил, Каменск, Первоуральск и только потом, может быть, мы…

— Да ладно вам, Раиса, — покровительственно возразила третья. — Мальчик ведь выиграл здесь. У старших выиграл. Я смотрела работу — очень чётко всё решено. Да вы же сами её проверяли, у вас же районка проводилась!

— Не помню я никаких вундеркиндов… — пробурчала молодая. Ну, как молодая — самая молодая из присутствующих. А так-то сороковник она отметила точно, и давненько.

Моя злость сменилась жгучим желанием «показать им всем». Поэтому, качать права я не стал, а тихонько, бочком-бочком просквозил мимо увёкшихся беседой мымр и скользнул в автобус. Внутри шифроваться уже смысла не было, и я громогласно поприветствовал всех присутствующих:

— Всем привет! Я Гриша, — и молчание было ему ответом, да.

Только пожилой водитель кивнул, усмехнувшись в седые усы, и повёл рукой в сторону салона: садись, мол, где нравится. Места было достаточно, несмотря на то, что заводчане модифицировали салон, демонтировав для каких-то своих нужд все сиденья из задней части автобуса. Ясно, была занята одиночная сидушка напротив водителя, на которой восседал старшеклассник, чрезвычайно гордый этим фактом. Ну и зря, по-моему — самое неудобное место. Ещё пара мальчиков сидела справа у двери, а за водителем — девочка и мальчик, каждый на своём ряду.

Я скинул с плеча свою сумку и тут же поймал пренебрежительный взгляд девочки. Чего это она? Но оббежал взглядом парней и догадался: ну конечно, не «дипломат»! В это время все почему-то умирали по этим дурацким чемоданчикам, и я-прошлый, если честно, не исключение. Эти неудобные пластиковые гробы были розовой мечтой любого школьника, особенно тех, кто постарше. Отцу где-то достали-подарили вообще люксовый, кожаный, мягкий и гладкий, чёрный и запредельно роскошный, но повседневно он им не пользовался — долго ли такое чудо протянет на советской стройке? Пару раз, помню, он брал «свою прелесть» в командировки в Москву, а всё остальное время кейс тихо пылился в шкафу. Папа предложит его мне, когда я поступлю в институт в Москве и поеду учиться, но к тому времени писк моды уже пройдёт, а я накоплю достаточно ума, чтобы равнодушно отказаться.

Я таскал в школу сумку с ремнём через плечо из паршивого коричневого дермантина. Она к этому времени пережила уже многое: и в воде тонула, и с ледяной горки на ней скатиться, когда фанерки под рукой нет — как «здрасссте», и чернила из ручки внутри протекали, и боёв «все против всех» в послужном списке — несчитано… Была она уже прилично потёртой, мягко говоря. А вот все трое пацанов в салоне бережно держали на коленях именно дипломаты. У четвёртого, урвавшего себе отдельное сиденье, дипломат тоже был, но парень уложил его на панель справа от себя. Я скептически хмыкнул, прошёл в салон и демонстративно перекинул ремень сумки через поручень сиденья — и не упадёт, и держать не надо.

Когда компания милых дам, сократившаяся до двух голов, сунулась в салон, я мог с чистой совестью изображать, будто я тут уже давно. Аж корни корни пустил. Сначала меня опять не заметили, но стоило молодой помянуть «шестиклассника» — на сей раз уже с чётко различимыми истеричными нотками — как девочка встрепенулась, наклонилась к проёму двери и что-то прошептала. Училка осеклась на полуслове, взобралась по лесенке в салон, недоверчиво посмотрела на меня.

— Как там тебя… Литвинов? Из первой школы?

Я не стал открывать рот, чтоб случайно не вырвалось чего лишнего, и просто кивнул. Внимательно глядя ей в глаза. И она смутилась! Откашлялась, выдохнула, позвала вторую. Наскоро представились — вторая тётка оказалась работницей районо, согнали пацанов с козырного сиденья у дверей — им пришлось пересаживаться на следующий ряд. Ну и тронулись, наконец-то.

* * *

Я в дороге всегда сплю. Тем более, что ехать нам далеко и долго — никак не меньше трёх часов, плюс ещё по областному центру сколько-то. Идеальная ситуация, казалось бы, даже несмотря на то, что сопровождающие учителя решили устроить нам всем ликбез по правилам поведения, распорядку и прочему, но мне-то это без надобности, я это всё много раз проходил. Но в этот раз заснуть решительно не получалось. И чем ближе мы подъезжали к Свердловску, тем больше я беспокоился, и поделать с этим ничего не мог.

Было тому несколько причин. Во-первых, за день до выезда у меня дошли руки всё же глянуть — что там в выданных материалах для подготовки к олимпиаде? И к ужасу своему обнаружил, что не могу решить ничего. Ноль. Пустота. Оказывается, знания — это вовсе не гарантия успешного решения даже школьных задач! Больше того, я попытался воспроизвести что-то из будущей повседневности и после нескольких попыток выяснил, что могу в лучшем случае бездумно водить ручкой по бумаге, не понимая в написанном ни бельмеса. В итоге — еду на олимпиаду, будучи к ней совершенно неготовым. Прекрасно. Может, и правда было бы бы лучше «потеряться»? С другой стороны, от меня всё равно никаких подвигов и не ждут, в самом плохом варианте — останусь при своих.

Потом-то я засел за недлинный список задач плотно, и даже сумел что-то победить, но… через боль. Наверное, примерно так, как и решал их тогда, в шестом классе. И тут плавно выходит на сцену «во-вторых»: ничего похожего я не помню! Даже поездку такую не помню. Когда мне наша математичка сказала «едешь на область», я как-то и не задумался даже — участвовал ведь больше десяти раз только в областных, по куче предметов, чего тут такого? А потом задумался и как-то стало мне казаться, что всё это было позже. Старшие классы — сто процентов, по три области каждый год. Ну и дальше, куда удалось пробиться. В восьмом — вообще четыре, ещё какая-то гуманитарная ересь затесалась случайно, по приколу решил скататься, но никаких лавров там не снискал. В седьмом тоже был наверняка, на скольких именно — хороший вопрос, уже не вспомнить, но ездил, гарантия. А вот шестой… Да с таким примечательным отъездом… неужели я правда мог такое забыть? Если моя теперешняя жизнь двигается не по тем же рельсам, что и прошлая, то это может значить, что цена моему послезнанию — грош ломаный. И, кажется, первый хороший камень на эти весы я скину уже скоро, по результатам этих выходных.

А ещё — я, похоже, непозволительно расслабился. Как-то нечаянно уверовал, что если я помню многое из своей уже взрослой жизни, то взрослый я и есть. А это не так! Мозги-то у меня — те ещё, шестиклассные. Им до моего привычного состояния — ещё расти и расти, и сами по себе они не разовьются, тренировать требуется! То есть, для того, чтоб понимать и использовать всё то, что я там, в будущем, знаю, мне надо пройти тот же путь, с годами и десятилетиями пахоты взахлёб. А бесплатно ничего не будет!

Другое дело, что всё-таки кое-что я теперь знаю лучше, чем в первый раз. И как бы это не отразилось на стратегии совершенно принципиальным образом. К примеру: для того, чтоб снова достичь прежнего уровня в точных науках, их придётся всерьёз учить. Но вот есть ли в этом смысл? Я ведь знаю, что никакой науки толком уже не будет, я банально не успею, ну либо рассчитывать на эмиграцию в девяностых, а уезжать я по-прежнему не хочу. Конечно, если бы СССР вдруг каким-то чудом сохранился, тогда вполне можно было бы двинуть к сияющим высотам советской науки, но…Я — вряд ли успею сделать хоть что-то, в лучшем случае — подправить траекторию чутка, но не развернуть, нет. А сам Союз железно обречён, не вижу иных вариантов.

Больше того, я же с самого начала нацелился использовать послезнание для заработков в девяностые? А потом уже можно делать то, что по душе. Так вот, тут вырисовывается вариант: а что, если направить стопы свои в IT? Я ведь и так туда пришёл, только по очень уж окольной дорожке, и ойти вышло с преобладанием научной составляющей. А можно ведь и не мудрствовать, а просто намыть денег в мутной воде девяностых — хоть на той же бирже, а после сделать соцсеть. Технически — элементарно, вопрос только маркетинга, но если деньги будут — то и проблем минимум. Верну стену вместо Дурова, хе-хе.

Но тогда упор на математику представляется сомнительным. А на физику с химией, которыми я занимался не меньше, и подавно. Зато надо давить на социальную составляющую — друзья, знакомые, контакты, чтобы быстро собрать команду, когда это потребуется. Ну и сами компы… хотя пока что у нас тут в этом смысле пустыня натуральная. И ещё долго так и будет. А вот тут уже, кажется, можно и подсуетиться! К примеру, воспользоваться знакомствами — неужели никто не сумеет подогнать компьютерный класс? Пусть не прямо сейчас, через год-два, но всё же? Разводить того же Ельцина не заключать Беловежские соглашения — очень сложная задача, сколько-то реальной не выглядит, если честно, а вот выпросить десяток терминалов — вполне подъёмно, как по мне. Про дядю Витю я уж и не говорю — лишь бы у него в принципе такая возможность была.

Итого: матику на пару лет оставляем, пусть и в несколько урезанном виде, всё-таки, олимпиадные успехи очень удобны в качестве своеобразной индульгенции в школе. Если ты — конкурентный хотя бы на уровне области, то можешь воротить почти что угодно, и всё сойдёт с рук. А через два или три года, когда в СССР начнут проводить олимпиады по информатике, есть смысл переключиться на них. До этого момента нужно наработать актуальный для нынешнего времени опыт в этой теме, чтоб не сливать позорно первую свою область по инфе, как это случилось в «прошлой попытке». Между делом — пашем в жизни общественной: чтоб я всех знал и меня все знали. Идеально — если с лучшей стороны.

Найденный проблеск решения сказался положительно: я всё-таки заснул.

* * *

Проснулся я от толчка в плечо от пацана из соседнего ряда — приехали. Сопровождающие, перебивая друг друга, визгливыми голосами повторяли накачку из разряда «за всё хорошее и против всего плохого», но я почти и не слушал: здание школы-интерната, во двор которой наш автобус заехал, было хорошо знакомо. Я бывал здесь много раз. Кстати, по легенде-то мне ничего тут знать не положено, надо бы поаккуратнее. Или никому в голову столь сложносочинённые вопросы прийти не могут? На всякий случай поберегусь, всё же.

— Мальчики будут ночевать все вместе, скорее всего, на третьем этаже, — вещала Раиса. — В два часа обед, в шесть ужин. Сегодня никаких мероприятий не запланировано, время самоподготовки. Из корпуса не выходить! Особенно это тебя, Литвинов, касается — тебе лучше даже по этажу одному не ходить, а то ещё заблудишься.

Удержаться от презрительной гримасы было куда сложнее, чем перетерпеть смешки со всех сторон. Даже водитель не утерпел и высунулся из-за своей загородки. Впрочем, когда мы встретились взглядами, подмигнул он мне вполне доброжелательно. Что ещё приятнее, я не услышал никакого подтекста в реплике самого старшего парня, который сидел на блатном месте впереди:

— Всё будет хорошо, Раиса Ивановна, мы справимся. Не в первый раз!

В этом интернате общая раздевалка размещалась на первом этаже, шкафов в казармах… ой, простите, спальнях! не предусматривалось. Впрочем, мы приехали, видимо, раньше всех, внутри гулкого холла было почти пусто, за исключением пары дежурных старшеклассников в парадной форме, сидевших за партой напротив входа. Раиса с районошной дамой пошли к ним, а нам велели пока что раздеваться. Я и в автобусе сидел дальше всех, и после прижиматься к коллективу особо не стремился. Соответственно, в раздевалку зашёл последним. Ещё и повернул сначала не туда, пришлось искать, хоть и непонятно — оно мне точно надо было? В результате, вышел последним, даже Раиса уже записалась на входе и подошла к нам. Поймал на себе взгляды сразу всех — ну что опять не так? Оглядел себя быстро, потом давнул косяка на «товарищей по команде» и сразу всё понял: я был единственным, кто надел школьную форму. И единственным пионером вдобавок — галстук я повязал автоматом, будто в школу собирался. Даже девочка — по-видимому, семиклассница — уже щеголяла комсомольским значком.

А — пофиг. Я демонстративно перекинул через голову ремень сумки (чёрт, очки чуть не слетели!) и как можно более жизнеутверждающе заявил:

— Готов! К борьбе за дело… — и пусть кто-нибудь попробует возразить.

Спальня показалась вполне знакомой. Конечно, подробности изрядно из головы подвыветрились, но антураж никак не забудешь: «взлётка», ряды кроватей (спасибо, что не двухэтажных!), бельё уже заправлено. Из мебели — только тумбочки. У дальней стены есть пара столов, но на такую толпу это ничто, младшим можно и не пытаться, проверено. Запах… очень такой, характерный. Преобладает хлорка, но и прочего намешано немало, не подумайте только, что благородное чего — розы, или, там, лаванда. Я, правда, всё равно не знаю, как она пахнет… но готов спорить — здесь точно что-то другое, мда.

У окна напротив входа несколько кроватей были заняты, с одной из них нам навстречу поднялся невысокий, но очень крепкий парень.

— О, очередные участники забега подтягиваются, физкульт-привет! Чо-как, откуда будете?

Наш старший довольно решительно выступил вперёд, хоть габаритами крепышу явно уступал.

— Кедровый. А вы откуда?

— Таги-и-ил! — с готовностью выкрикнули сразу все, лежащие на кроватях.

Меня аж передёрнуло — нехорошие ассоциации у этого лозунга, слава богу, что только в далёком будущем. Сейчас-то тут всё ванильно должно быть до невозможности — контингент не тот, решительно. Мало того, что нафильтрованы ботаники — область же, два этапа позади, случайных людей уже нет, так ещё и наука самая теоретическая из возможных. Всякие персонажи мне встречались и в физическом «треке», и на химии, но вот в математике — никогда и ничего. Даже удивительно, где это в Тагиле такого крепыша нашли. Я присмотрелся — может, это вообще сопровождающий? Да вроде нет, школьного возраста парень. Вон и значок комсомольский на отвороте, правда, по-хулигански прицеплен, с креном на 90 градусов почти.

Тут в комнату зашла ещё одна команда, и мы не без облегчения рассосались по свободным кроватям. Там наш старший, велевший называть себя Яном (Ваня, небось, просто модничает) провёл короткую летучку — всё по делу, не придерёшься. Мы перезнакомились заново между собой и с тагильчанами, правда, я сразу же все имена забыл. За что сам себя и обругал тут же: это косяк, чистой воды, пора уже вставать на правильные рельсы и всё-всё записывать, если запоминать не получается. Хотел контакты? Ну вот же они! Впрочем, время у меня ещё есть. И даже задачки порешать можно до обеда. И после. Не время сачковать!

Глава 9

Спалось опять плохо — мутно, нервно, даже пришлось встать и наощупь, чтоб окончательно не проснуться, вытащить одеяло из пододеяльника — жарко. Видимо, поэтому я открыл глаза и опустил ноги на пол буквально в ту же секунду, когда кто-то в нашей спальне прокричал истерически: «Пожар!». Помещение тут же наполнилось гомоном и движением. «Да тут и до паники недалеко!» — отметил я, лихорадочно одеваясь. Впрочем, я такой был не один — старшие пацаны тоже не тратили времени зря, а кое-кто так и вовсе успел уже полностью экипироваться. Или они просто ещё не ложились?

Одевшись, я двинул к двери на разведку. По пути отметил, что крепыш из Нижнего Тагила и наш Ян что-то довольно активно обсуждают. Ян проводил меня взглядом, но ничего не сказал. Зато высказался нервно одевающийся пацан с кровати возле двери:

— Куда лезешь, сопляк? Хочешь дыму напустить побольше? — на этот истерический взвизг я только пожал плечами, не более.

Дверь, однако, распахивать передумал — стало понятно, что риск напустить дыма действительно есть: из щели верхнего притвора вилась белая остро пахнущая ленточка. Но вдруг до пола ещё не дошло? Не обращая внимания на вопли всё ещё неодетого парня, я присел на корточки и приоткрыл дверь чуть-чуть, на ладонь. Отлично, так я и думал: дым только под потолком, там — белая непроглядная муть, а вот снизу — просто темно. На корточках даже и не пахнет почти.

— Да, дверь реально лучше не трогать, — спокойно произнёс парень из Тагила из-за моего плеча.

Как он так неслышно подкрался-то? Я встал и повернулся.

— Я Игорь, — видимо, не очень рассчитывая на мою память, ещё раз представился крепыш. — Ты собрался уже? Молодец. Иди посиди на кровати пока, всё равно идти некуда.

— Почему некуда? — вырвалось у меня.

— Потому что горит там, где лестница.

Игорь, убедившись, что я держу себя в руках, тут же отошёл и начал успокаивать ещё какого-то пацана из младших. Оглядевшись, я понял, что все старшие, кто был уже одет, заняты тем же. Интересно, кстати, а почему с нами ни одного сопровождающего нет? Видимо, я сказал это вслух, потому что Игорь, вернувшийся к двери, мне ответил:

— Кто их знает? Наш должен был с нами ночевать, но он нам сразу сказал, что не придёт. Может, кто-то есть с той стороны лестницы.

— А у нас здесь тоже ведь ещё спален много, может, там взрослые есть? — спросил кто-то.

— Нигде нет, — отбрил Игорь. — И вообще, кроме нашей только одна спальня занята, напротив. И там пять человек всего, из Тавды и ещё откуда-то.

— А если в окно?

— Не вариант, — мотнул головой уже Ян. — Сам посмотри: этажи высоченные, у нас третий, внизу даже сугробов нет — почистили. Без ног останемся. Да и как окно открывать? Тут же броня, сам посмотри, с постройки, небось, ни разу не трогали.

— А так сгорим! — истерично выкрикнул кто-то из младших, и Ян немедленно утянулся в ту сторону.

И тут я вспомнил. Когда-то, уже в старших классах, я ночевал на области в этом же интернате. И кто-то из старых олимпиадных знакомых взял меня на слабо — сходить в гости к девочкам! Девочки размещались на первом этаже, вход в их крыло стерегли церберы из работниц интерната, задача изначально выглядела совершенно нерешаемой. Видимо, поэтому я довольно легко согласился. Олимпиада была по физике, руки у нас были заточены вполне прямо, потому отключить свет в холле труда не составило. В поднявшейся панике мы сумели просочиться через первый пост, но далеко уйти не сумели: свет включили как-то очень уж оперативно. Пришлось бежать куда глаза глядят, попадаться решительно не хотелось. На бегу мы решили, что попробуем заскочить в любую из спален, заблокировать чем-нибудь дверь, а пока ломают — выскочить в окно. На нашу беду, все спальни были заперты, подалась только предпоследняя дверь. И мы оказались на лестнице.

Лестницей явно не пользовались — там было пыльно и темно. Но свет всё же пробивался с улицы сквозь маленькие мутные окошки, и мы медленно, чтоб не шуметь и не переломать ноги, двинулись наверх, в расчёте добраться до нашего этажа, а там ищи ветра в поле! Однако, прилетела птичка обломинго: площадка третьего была заставлена старой мебелью. Это бы ничего, но дверь блокировал здоровенный шкаф. Места было мало, встать негде, взяться толком не за что… короче, отодвинуть его мы не успели и были пойманы на месте преступления. Тогда только чудо спасло нас от расправы… А вот сейчас цена вопроса несколько выше, да и нас много — неужели не справимся? А, может, там и мебели пока никакой нет — всё же, несколько лет впереди?

— Игорь, — я подёргал старшего за рукав, — отсюда есть выход.

Он помотал головой, повернувшись ко мне.

— Нет, мы проверяли с пацанами, ещё днём, до того, как вы приехали. Там только спальни. Такие же двери, как и у нас. И закрыто всё.

— Ну и что, — я настаивал. — Предпоследняя ведёт на лестницу!

— Прям предпоследняя? — недоверчиво наклонил голову Игорь. — Откуда знаешь?

Моё «неважно!» слилось с чьим-то «надо ждать пожарных!». Игорь повернулся в ту сторону:

— Пожарных мы можем и не дождаться. Нас много, мы высоко — сколько ждать придётся? И мы ж не одни тут! А что будет, когда дым пойдёт сюда? Нас тут 14 человек на две форточки! Чем дышать будем? Я за то, чтобы попытаться выйти, — он опять повернулся ко мне, — если, конечно, ты уверен.

Я кивнул:

— Уверен, — хотя где-то внутри ворохнулось что-то тёмное, хатаскрайное.

Следующая фраза Игоря оказалась для меня предельно неожиданной:

— Тогда командуй!

С другой стороны — а что такого? Не отказываться же? Прокашлявшись, я отправил всех товарищей по несчастью искать воду и тряпки, из которых можно было бы сделать повязки на лицо. Тряпки худо-бедно нашли все, а вот с водой случился затык: в спальне её не было. Почти — на подоконнике стоял забытый графин, правда, на две трети пустой. Самым лёгким решение проблемы было бы для пионеров: перевернул галстук — вот тебе и маска. Вот только пионер здесь один — я, а мне-то как раз эта повязка нужнее всех, я проводник, тут полумерами не обойдёшься… Остальные тоже как-то извернулись при помощи рубашек и футболок. Капитально намочили тряпки только четверым: мне, как проводнику, двоим самым мощным старшеклассникам, которые должны были открывать дверь и освобождать проход, и Яну, который вызвался выдернуть пацанов из комнаты напротив.

Когда все с виду были готовы, я в голос подал команду:

— По порядку номеров… рассчитайсь!

Стоявший рядом со мной парень вздрогнул от неожиданности и даже чуть отшатнулся, но так среагировали не все — клянусь, я слышал смешок! Однако, рассчитались, последним выкрикнул свой номер я — четырнадцатый.

— Ещё раз план, — командовать мне начинает нравиться! — Бегаем по коридору только согнувшись! Если почувствовали, что дышать нечем — падайте на пол и ползите на четвереньках! Внизу воздух ещё есть. Всем понятно? — обвёл глазами присутствующих, особенно тех, кто помладше.

— Сначала стартую я, искать последнюю дверь. Смотрю — получится вообще что-то или нет… если сразу совсем никак — вернусь. Через минуту — Ян, к тавдинским. Дверь после выхода сразу закрывать! Через две минуты — Игорь с Мишей, команда расчистки эвакуационного пути. Встречаемся с вами у двери на лестницу, так? — старшеклассники кивнули. — Парни открывают дверь, я возвращаюсь сюда за остальными. Ну и Ян уже тоже будет готов к тому времени, наверное. Всем понятно? Все согласны? Вопросы, пожелания?

Вопросов не оказалось. Игорь взялся за ручку, я сдёрнул очки, сунул их в карман, согнулся в три погибели, замотав лицо чьей-то мокрой футболкой, а Ян выкинул в воздух три пальца. Два. Один. Пошёл!

Несмотря на все мои уверенные умствования насчёт «внизу воздух есть», в коридоре я чуть не выпал в осадок. В горле немедленно запершило так, что только мой многолетний опыт страданий от аллергии позволил удержаться от панического желания немедленно запятиться обратно в дверь спальни. Ну и ещё чувство глупой гордости, наверное… Как бы то ни было, я рванул по коридору. И немедленно влетел в стену! Пытаться что-то рассмотреть нечего было и думать, я зашарил руками, но толку от этого тоже было примерно нисколько. Взяв себя в руки, сообразил, что побежал не вдоль коридора, а поперёк, и, видимо, упёрся в противоположную сторону. «Дурак! — обругал сам себя, — надо было вести по своей стене рукой!». А мне ведь ещё и двери считать надо — как иначе возвращаться?

Но тут сзади-слева приоткрылся проём, выпуская Яна, и свет из спальни пробился через дым. Я сразу сориентировался: пробежал только одну дверь. Запоминаем — одна. Повернулся, согнулся, почти прыжком добрался до противоположной стены и ударил по ней кулаком. Помчали! Краем сознания уловил сначала сильный удар а потом хлопок двери — это Ян, всё по плану! У меня вот только пока… четыре… пять…

Все мы сильны задним умом, да. Вот что стоило руку ещё и вперёд выставить? Тогда не долбанулся бы с разгону башкой в стену! Одна радость — тут особо не разбежишься. Но шишак будет эпичный! А ведь парни-то уже бегут, топот слышен… Эта простая мысль меня подбросила, я рванул назад, отсчитывая двери — первая, вторая, стоп:

— Тут! — кашлянуть. — Тут! — ещё не хватало, чтоб эти лоси в меня с разбегу зашли, как я в стену.

Парни не подвели, столкновения не случилось. Кто-то, бежавший первым, догадался выставить руку вперёд, да и притормозили они на мой голос. А вот упражнение «поменяйся местами с товарищем» мы выполнили из рук вон плохо — медленно и суетливо. Неудивительно, впрочем, не видно ж ни черта.

— Сколько? — незнакомым приглушённым из-за повязки голосом спросил кто-то, когда я уже был готов стартовать.

— Чего сколько? — не понял я.

— Дверей сколько? На всякий случай…

— А! Наша седьмая… пятая от этой! — сообразил я, чего хотел… наверное Игорь: подстраховаться на случай, если им тоже придётся идти назад.

А сам согнулся и… хотел бы сказать «рванул назад в дым», но рвануть уже никак не получалось, так что — побрёл.

* * *

— Ну ты молоток! — хлопнул меня по плечу незнакомый старшак из тавдинских, пока Игорь с Мишей долбили дверь запасного выхода. Выйти через первый этаж не получилось — там дверь пришлось бы выбивать «против шерсти», и была она почему-то куда более массивной, чем уличная.

— Ты лучше своих пересчитай — все здесь? — устало попросил я его.

— Кто — я? Почему я? — тот даже отступил с каким-то испугом на лице.

— Потому, что ты старше… нет? — ответ прозвучал борзовато, но мне было не до сантиментов.

Дверь тем временем сдалась, и пацаны с гомоном повалили наружу. Ко мне подошёл Игорь, протянул руку, помогая подняться. Мы вышли на улицу, мороз немедленно резанул лицо, я от неожиданности закашлялся. От центрального входа к нам бегом рванули с причитаниями какие-то женщины, видимо, успевшие эвакуироваться с первого этажа. Я дёрнул за руку Игоря:

— Слушай, там старший из Тавды чего-то крутит — проверь, все ли у них вышли? — а сам сел на снег. И было это даже, пожалуй, приятно.

Не прошло и пары минут, как звёздное небо над головой закрыли две тени — Ян и Игорь. На рожах — смятение. Чёрт, кажется, я знаю, что они скажут… и лучше бы эти двое закрыли что-нибудь у меня внутри! Как говорится, «меняю право на труд на второе право на отдых»…

— Нет шестиклассника из Ивдели… — потерянно выронил Ян. — Я первым шёл, вёл их…

Да понятно, не ты тут виноват, а, скорее всего, вот тот старший. И его, впрочем, довольно трудно винить — дым, не видно ничего…

— Надо идти. Выручать, — глухо произнёс я, поднимаясь.

И понял, подняв глаза, что поддержки не найду. Злясь больше сам на себя, сунул в чужую футболку пару горстей снега и рванул обратно в здание, не обращая внимания на грозные женские крики за спиной.

На лестнице будто словил удар молота в грудь — ровно так же, как и тогда, когда в первый раз вышел из спальни в коридор. Да уж, похоже, тут можно и не вывезти… На чистом упрямстве через ступеньку взбежал на третий, но дальше не пошёл — в глазах потемнело, воздух в лёгких кончился. Ругая сам себя — ну ясно же, что двигаться нужно медленно и аккуратно! — согнулся, уперевшись локтями в бёдра, а потом и вовсе залёг на ступеньки, повернув голову в сторону лестничной шахты. Там с воздухом было получше, отдышался. В голове мелькнуло: «Очки раздавлю же к чертям!», но что-либо предпринимать решительно не было сил. Вставать было откровенно страшно, очень хотелось по-рачьи сползти вниз на один пролёт, затем другой, третий, на улицу, где такой манящий снег и свежий морозный воздух… Но всё же пересилил себя — в основном, упирая на тупой аргумент «не зря же я сюда пришёл?».

Перевязав на лице майку с уже растаявшим снегом, я на карачках подобрался к двери, которую кто-то, слава богу, захлопнул, осторожно приоткрыл. В лицо сразу шибануло таким ядрёным дымом, что моей первой мыслью было «уже прямо тут горит!». Чуть не улетел вниз по лестнице! Но удержался, да и дым, выплюнув первый, самый злобный язык, прилично поредел. Мне даже показалось, что воздух потянуло в обратном направлении, с лестницы в здание — это было бы замечательно! И, окрылённый этой мыслью, я рванул в коридор как был, на четвереньках. Эйфория моя развеялась буквально на первых же метрах, и я в который раз засомневался в исходе своей авантюры — дышать было нечем, от жара, казалось, трещали волосы. Искать пацана в этом коридоре нечего было и думать — тут он давно бы задохнулся. Оставалось одно — проверить комнату.

Как я досчитал до пяти — сам не знаю. Не помню. Одно врезалось в память: какой же сладкий воздух, с каким же наслаждением я его пил, когда буквально из последних сил перебросил непослушное тело через порог и привалился спиной к двери! Надеюсь, я не слишком с этим задержался… очень обидно было бы вот так рисковать напрасно! Особенно будет смешно, если пацана вытащат пожарные… Впрочем, никаких пожарных я что-то не наблюдаю. Кряхтя, я встал и подошёл к окну — ну да, так и есть, никаких тебе бравых парней на красной машинке с водяными шлангами. Только пара небольших групп людей колеблется на заснеженной площадке. Я не удержался, и сделал публике ручкой — заметили! Запрыгали, замахали! Но радоваться рано.

Позитивный вариант, на самом деле, остался только один: пацан или вернулся в свою комнату, или вообще не выходил из неё. Я хмыкнул, оценив своё «пацан»: он так-то не младше меня! Так, раз уж я тут снова оказался, надо найти чехол для очков — просто чудо, что они до сих пор целы у меня…

Я вздохнул, посмотрев оценивающе на дверь, в которую предстояло идти, поморщился — взгляд упал на слишком ярко светящую лампу на потолке перед входом. А ведь это мне повезло ещё, что свет есть! Ведь электричество первым рубят, когда начинают тушить. Ну, или проводка сама раньше сгорит. Короче, кота за хвост тянуть не стоит… погнали!

Самым сложным оказалось заставить ивдельского подняться с пола и идти. Сам он решительно отказывался как-то реагировать, только невнятно скулил и вяло от меня отмахивался, а тащить его волоком я точно не был способен. Дышать в их спальне было нечем: кто-то открыл окно, и в него с улицы! натянуло столько дыма, что было как бы не хуже, чем в коридоре. Рассвирепев, я вскочил и что было дури зарядил пацану с ноги куда-то в район задницы, однако, не сработало и это. Так, стоп! Я же могу…

— Встал! Вперёд бегом марш! — ну вот, это же совершенно другое дело!

Пацан с буксом рванул с низкого старта, словно и не он только что отбивался всеми лапами, когтями и зубами. И почему я сразу воспользоваться Голосом не сообразил? Тем более, в таком выгодном варианте, когда ещё и вслух команда дублируется, так оно, похоже, несколько эффективнее выходит. И не спалят, если что. Я просто сказал, он просто послушался, ничего такого. Надо бы запомнить, полезная фишка.

В нашей комнате дышать было всё ещё как-то можно даже не только на полу, и мы оба первые несколько минут, ежесекундно кашляя, со свистом прокачивали через себя воздух. Противно тёплый, с дымом, но всё же не дым с воздухом! Или даже вовсе без оного. Сколько-то отдышавшись, я поднялся, подошёл к окну. Люди внизу заволновались, я выцепил взглядом пару, больше всего похожую на Игоря с Яном. Как бы им сообщить? После увиденного в комнате тавдинских, окно открывать мне как-то перехотелось… Пришлось несколько раз показать им сначала на себя, вглубь комнаты, а потом два пальца в победном жесте. Будем надеяться, поняли… а вот и пожарные! Нет, красную цистерну с водой и пеной я не увидел, зато на площадку упали синие отсветы мигалки. Ну всё, сейчас нас вытащат… я опустился на пол.

А вот вытащили нас далеко не сразу. Сначала, моргнув, отключилось электричество, но совсем темно в комнате не стало — с неба, как на заказ, светила полная яркая луна, рисуя романтичные дорожки на полу. Они, правда, постоянно плыли и колебались, когда перед нашим окном пролетали клоки дыма — похоже, где-то огонь уже вырвался и на наш фасад. Смотреть за работой пожарных мне не хотелось, но я подумал, что надо показать, из какого окна нас забирать, нехотя встал, залез на широченный подоконник и уселся в позе грустной девушки.

— Эй, как тебя… Ивдель! Ты там живой вообще?

Собрат по несчастью только возмущённо фыркнул. Очухался, это хорошо. Вообще, интересно, сколько времени прошло? Часов-то у меня так и нет, беда-печаль… Вот смеху будет, если окажется, что пожарные примчались, побив все нормативы — сколько там, 20 минут? А я тут жизнь проживаю, геройствам нет числа…

Снаружи стукнуло раз, другой, выглянув, я обнаружил лестницу, утыкающуюся в стену под окном. Почти сразу за стеклом показалась усатое лицо пожарного в шлеме, он делал мне какие-то непонятные знаки руками и периодически морщился от дыма. Присмотревшись, я сообразил, что он просит свалить с окна… пять сек!

Труднее оказалось оттащить от стекла ивдельского — он уходить ни в какую не хотел. Пришлось играть в эдаких сумоистов, оттесняя упирающегося пацана подальше, поэтому момент, когда и как пожарный вынес стекло и распахнул раму, я пропустил. Просто в какой-то момент осколки стекла перестали звенеть, пацан перестал вырываться, а сзади стукнула створка окна, и пахнуло морозным воздухом.

— Ну что, натерпелись, щеглы? — добродушно спросил усач. — Кто первый?

Пацан явно запереминался с ноги на ногу в нетерпении, и я посторонился, давая ему дорогу. Но когда они вдвоём неуклюже полезли вниз, не утерпел и высунулся — подышать.

Внизу ко мне сразу же с квохтанием подбежала какая-то тучная мадам, накинула на плечи одеяло, заодно обнимая, а у меня некстати совершенно закончились силы, так что я не смог не только высвободиться, но даже и протестовать. Пришлось стоять и терпеть, благо, долго это не продлилось — со мной жаждали пообщаться пожарные. Впрочем, их интересовал только один вопрос: не осталось ли там ещё кого на третьем, и, получив отрицательный ответ, они от меня отстали.

Зато пристала Раиса. Она развернула меня таким богатырским рывком за плечо, что я чуть не упал. Но не упал.

— Ну, Литвинов, — в бешенстве выдохнула она, — это твоя первая и последняя олимпиада!

А мне почему-то стало смешно. Секунду помедлив, я подумал: а какого хрена, собственно? И, не сдерживая себя, в голос рассмеялся.

Глава 10

Знаете, в чём преимущество битой жизнью копеечной сумки перед модными дипломатами? Уже догадываетесь, уверен. Её не жалко. Конечно, где-то в глубине души я испытывал чувство вины из-за своего злорадства, но рожи товарищей по команде, когда им сказали, что третий этаж выгорел полностью, надо было видеть. Видимо, открытая дверь на лестницу сыграла свою роковую роль… Или выбитое окно, которое, конечно, уже не было решительно никакой возможности закрыть.

Круче всех устроился мальчик Серёжа — мой одногодок, кстати — с которым мы вдвоём бедовали на третьем, пока нас не эвакуировали пожарные. Оказывается! он каким-то образом ухитрился всё это время таскать на себе свою сумку, почти такую же с виду, как и моя. И даже в окно вылезал с ней, как мне удалось этого не заметить — ума не приложу. Вот тут я, кстати, себя обругал за несообразительность: уж свою-то точно мог бы прихватить, пока ивдельский медленно и боязливо сползал по шаткой лестнице вниз. И даже вещи остальных парней мог бы повыкидать в то же окно быстренько, ситуация вполне позволяла. Но мне тогда больше всего хотелось подышать чем-нибудь, кроме дыма, и о бренном я не вспомнил. Ну и всё — пока огнеборцы героически бодались с основным пожаром в середине корпуса, наша дверь то ли открылась, то ли прогорела, и всем вещам пришёл бесповоротный каюк.

Хотя нет, насчёт Серёжиного чемпионства — ошибочка, лучше всех себя чувствовали девочки: они успели даже одеться в раздевалке на первом этаже. И тоже не сообразили: надо было им вынести (или хотя бы выбросить) всю остальную одежду на улицу… Впрочем, чего с них взять — их там и было-то пятеро всего. Взрослых — и то больше! В смысле, сопровождающих и сотрудниц интерната. Куда они смотрели, спрашивается? Чем думали? Сами-то — вон, все одетые!

В итоге, когда нас загнали греться в одноэтажную пристройку лыжной базы, все пацаны щеголяли в одинаковых накидках из клетчатых интернатовских одеял, которые притащили с какого-то склада, судя по затхлому запаху. В этом бункере было даже сесть негде, кроме как на холодный бетонный пол, потому пришлось слоняться между рядами, разглядывая стоящие вертикально лыжи. Интернатовские, к слову сказать, жили в этом вопросе вполне себе неплохо — я б с лёгкостью подобрал себе пару-тройку «комплектов мечты»! Даже чистый пластик вполне был представлен, не говоря уж о полупластиковых — обычные для нас «дрова» встречались совсем редко. Правда, ближе к выходу были сосредоточены комплекты довольно неприглядные, порядком поюзанные, часто — составленные из разных лыж, значит, вполне может оказаться и так, что всё это пластиковое счастье у интернатских проходит мимо рта.

К счастью, долго там куковать не пришлось, подали шикарный «Икарус», мы все в него с воодушевлением загрузились, но тут пожарные снова решили поговорить. На этот раз, их интересовали обстоятельства возгорания и описание процесса нашего спасения, под протокол. Отдуваться пришлось нам с Игорем и какой-то тётке из местных. Точнее, сначала-то отчитывался только Игорь, но он довольно быстро перевёл стрелки на меня — пришлось вылезать из тёплого автобуса на мороз, да ещё и выдержать по дороге словесную баталию с Раисой Ивановной, которая никак не хотела осознать, что я собрался не за очередными неприятностями персонально для неё. И не по своей воле даже. Интересно, где вторая сопровождающая? Она вроде поадекватней…

Надолго нас не задержали, слава богу, поскольку всё-таки одеяло — неважная замена верхней одежде. Вопросы задавал один из пожарных, второй записывал, а за их спинами стоял незнакомый мужчина в понтовой дублёнке. За всё время он не произнёс ни слова, зато слушал так внимательно, что я даже забеспокоился и начал тщательно обдумывать свои слова — как бы чего не вышло! Вряд ли он из пожарных — те все в униформе, даже явное начальство, которому в огонь лезть уже по возрасту никак не положено. Значит, кто? Ну контора же, ясен пень… Но «третий лишний», вопреки моим опасениям, никак себя не проявил. Когда мы окончательно погрузились в автобус, вслед за нами заскочил и этот непонятный гражданский, но вглубь автобуса не пошёл, а наклонился к водителю и что-то зашептал ему на ухо. А дальше я просто заснул.

* * *

Тот самый мужик в дублёнке меня и разбудил, тут же приложив палец к губам — тише. Zitti, zitti. Я обнаружил, что почти все пацаны уже встали и тихонько пробираются к выходу, а вот девочки и сопровождающие-женщины спят. Мы с Игорем и Яном были последними, кого дублёночный разбудил, потому что сидели на заднем ряду — Ян занял нам место, пока мы с Игорем удовлетворяли любопытство пожарных. Впрочем, беспокоился он зря, мест в Икарусе было с лихвой.

Проходя мимо Раисы, я поразился тому, как она некрасиво спит — злое, всё какое-то перекошенное лицо, рот открыт, позволяя увидеть две стальные коронки на коренных зубах, выбившаяся из-под шапки прядь прилипла ко лбу… хорошо, хоть не храпит. Прямо захотелось рявкнуть ей в ухо — moviamo a vendetta! Или вовсе Голосом, чтоб только она слышала! Но это всё глупости, конечно, ничего такого я делать не буду.

Привезли нас, оказывается, в ЦУМ. На улице уже почти рассвело — около восьми утра, значит, плюс-минус. Магазин-то, однако, по-любому ещё закрыт — зачем мы здесь, спрашивается? Неизвестность продержалась недолго: одна из дверей с тонким скрипом открылась, и нашу организованную толпу впустили внутрь. Там дублёночный толкнул короткую речь, по смыслу — «не курить, не сорить и по пастбищу не разбредаться!», и мы потянулись куда-то в глубину торгового зала, где на нас накинулись сразу несколько не по-утреннему активных женщин. Слава богу, девочек с нами не случилось, поэтому буквально минут через десять мы все стали несколько пришибленными обладателями сразу двух фетишей текущего времени: финских «дутых» курток и «дипломатов», внутри которых что-то болталось. Лично я, сразу сообразив, как нам попёрло, договорился с обслуживающей меня продавщицей и куртку урвал с расчётом на то, что летом вырасту сантиметров на десять, потому для меня она была дутая в квадрате. Хулиганы так и носят, кстати — уж не потому ли, что в такой человек выглядит больше? Шире, во всяком случае. Поговорку про громче падающий большой шкаф тут ещё никто не знает пока, пацаны вполне ранжируются по росту и прочим измерениям: чем больше — тем авторитетней!

Как-то так вышло, что всем нормальным людям дутыши выкатили тёмных цветов — чёрные и синие, и только мне досталась ярко-оранжевая. Сначала я вроде порывался спросить — что со мной не так? Нельзя ли мне как всем, обычную? Но сначала спросить было не у кого — все продавщицы разом куда-то делись, а потом я уже и передумал. Никогда не любил камуфляж, если вы понимаете, о чём я.

Когда шум выбора стих, с разных сторон подошли строгие молодые люди в одинаковых коротких пальто цвета «мокрый асфальт». Наше стадо выгнали на свободный пятачок в центре торгового зала и кое-как сбили в подобие компактного строя о трёх шеренгах. Я по традиции попытался затеряться в заднем ряду — не люблю мозолить глаза начальству, но организаторы бдили, мой манёвр был замечен и моментально пресечён: нашу тройку (меня, Игоря и Яна) поставили в центр первой шеренги. Я между старшеклассниками смотрелся, не сомневаюсь, комично до последней невозможности! Да ещё и в дутике, даже расстёгнутом, быстро стало жарко, от чего я начал потеть, чесаться и вертеться, время от времени ощущая на себе недовольные взгляды охраны.

Хорошо, ожидание не затянулось, и откуда-то из глубины магазина быстрым шагом к нам подошёл смутно знакомый человек в массивных профессорских очках. Остановившись перед нами, он легко и гладенько толкнул речь — без бумажки! Особенно мне понравилось, как он непринуждённо сопоставил наши олимпиадные достижения с нашим же героизмом на пожаре. Типа, в здоровом теле здоровый дух, ага. Ну, или наоборот. Когда слова у него кончились, он косо взглянул на стоящего рядом свитского, и тот, не медля, извлёк из-за спины папку и небольшую чёрную коробочку. Слабо прямоугольную, почти квадратную — да-да, у меня профдеформация. Математическая, в начальной стадии. Кстати, судя по скорости реакции, чин нас посетил немалый!

Поначалу всё пошло вполне прогнозируемо: Игоря и Яна наградили почётными грамотами — за отвагу на пожаре. Лучше бы дали медаль! С такой же формулировкой. Можно даже позже! Хоть и не мне, а всё равно было бы приятнее. Хотя, признаюсь честно, что-то такое внутри слегка укололо — а я как же? Совсем ни при чём, что ли? И выход — «мой», и в дым я первым полез, и за пацаном вернулся, вытащил его из спальни с битым окном — а точно он бы пожарных там дождался? А нашли бы они его там?

Но я тут же задавил в себе это нехорошее чувство, логически объясняя поражение в правах тем, что меня самого пришлось спасать по лестнице. Вполне вероятно, что я в реляции пожарных прохожу наравне с Серёжей — а что, всё стройно: двое младших запаниковали, не сумели удержаться в группе, застряли в спальне, пришлось проводить операцию по эвакуации. А что на самом деле я… ладно. Чёрт с ним. Не в этот раз.

— Но одного из вас хотелось бы отметить особо. По поручению Свердловского областного комитета КПСС, выражаю благодарность ученику, — тут чиновник прервался и посмотрел в папку, — 6 класса Кедровской средней школы Литвинову Грише…

Ой. Что? Это что — я? Всё-таки, я тоже?

— … за мужество, отвагу и самоотверженность, проявленные при эвакуации школьников из горящего здания. Также Григорий награждается наручными часами, — в этот момент чиновник на мгновение прервался, и к нему тут же прильнул стоящий рядом охранник, шепнул на ухо, тихо, я расслышал только «Юрий Владимирович, вон…». Меня мгновенно осенило: Юрий Владимирович — да это нас новоназначенный Первый посетил! А может, даже и не назначенный ещё!

Петров улыбнулся, посмотрел мне в глаза и движением кисти подозвал к себе. А когда я на подошел, протянул руку для пожатия, сильно сдавил мою, тряхнул, и вот тут я отчебучил кое-что, неожиданное даже для себя самого. А именно — в ответ на его «Поздравляю!» вполне себе нагло выдал:

— Спасибо, Юрий Владимирович! И я вас тоже!

И, видимо, я это как-то так убедительно сказал, что Петрову и в голову не пришло считать это просто оговоркой оробевшего мальца, поскольку меня моментально увели вместе со всеми присутствующими свитскими куда-то вглубь торгового зала, подальше от остальных школьников.

— Ты меня тоже? — испытующе глядя поверх очков, спросил Петров, предварительно присевший на квадратный пуфик, какие ставят в обувном для удобства примерки.

— Ну да, — со вздохом ответил я. — Простите, не подумал, что официально не объявлено ещё.

Взгляд Первого ощутимо потяжелел, и я заторопился:

— Я просто с предшественником вашим тоже знаком, а тут такой случай, — помедлив, я решил посыпать голову пеплом: — загордился… не каждому ведь такое выпадает в жизни — с двумя Первыми за руку… Но я ж только вам! И без подробностей! Там никто не понял ничего!

— Предшественником… — задумался Петров. — Погоди, а как фамилия твоя? — я ответить не успел, ему тут же подсказали на ухо. — Литвинов? Из Кедрового? Отец — строитель? — я кивал в ответ на каждый из вопросов, и Юрий Владимирович отошёл, опять начал улыбаться. — Понятно тогда. Знакомы с отцом твоим, приходилось пересекаться. Но ты, раз такой информированный, должен уже понимать, что о некоторых вещах знать лучше молча!

Я снова принял наигранно виноватый вид, и Петров рассмеялся.

— Ладно, молодец, что на пожаре не растерялся, — показал пальцем на коробочку с часами, которую я так и держал в руках, — носи на здоровье!

— Спасибо! — ответил я, на этот раз в голос, искренне и совершенно без какого-либо подтекста.

* * *

Саму олимпиаду я запомнил плохо.

Из ярких пятен — фурор в компании девочек и сопровождающих, который мы произвели своим видом в модных куртках. Первая же, случайно проснувшаяся, когда мы тихонько, гуськом тянулись по проходу автобуса, подняла такой визг, что лично у меня заболели уши. Уверен, некоторые… да что там «некоторые» — все! Все девочки пожалели, что на злосчастный третий этаж поселили не их!

На самой отборке я словил окно просветления и накидал всё, на что был способен, часа за полтора. И это здорово, поскольку дальше стала болеть голова. Поняв, что более я на конструктивные действия не способен, я облегчённо вздохнул и принялся механически перебеливать решённое.

Хорошо помню, что где-то класса с восьмого я завёл традицию: перед олимпиадой не завтракать, зато уже на самом туре, после первой «взятой» задачи, съесть маленькую шоколадку. Верилось мне тогда, что это подстёгивает работу мозга. Шоколадки эти я заготавливал заранее — в основном, из новогодних подарков, на олимпиаду привозил уже развёрнутыми, чтоб не шуршать фольгой. Тут вспомнил про это за пару дней до выезда, решил основать традицию на пару лет пораньше и распотрошил свои запасы — шоколадки, правда, не нашлось, но была «Пальма» — это такой советский суррогат под стыдливым наименованием «сладкая плитка». Исходил из того, что сахара в них одинаково, а что ещё от неё требуется? Но съесть всё равно не смог: стоило только почувствовать вкус, как чуть не вывернуло, пришлось спешно выплёвывать в кулак. Обедать и подавно не стал, выпросил у столовских тёток только стакан крепкого сладкого чая отдельно.

Сдался я первым из своей аудитории, и, как выяснилось, напрасно: пока ждал сбора команды, успел наслушаться всякого от Раисы Ивановны. Она, оказывается, пребывала в полной уверенности, что я полез наверх исключительно из хулиганских соображений и — цитата — «дурацкой бравады». Больше того, даже в первый раз нам нечего было и думать пробираться через дым, «воспитанные дети» должны дисциплинированно сидеть и ждать, пока взрослые их вытащат. Поначалу я попытался приводить какие-то рациональные аргументы, но быстро сдался и тупо ждал хоть какого-то изменения обстановки, не обращая на бесконечное «бу-бу-бу» никакого внимания.

Потом было единодушное «Не-е-е-ет!», с которым мы всей нашей «погорельческой» бандой дружно отказались от экскурсии — всем очень хотелось спать, а меня так и вовсе после «обеда», даже такого редуцированного, как мой, начало мутить. Несильно, но, блин, неуклонно, так что, кататься сколько-то там часов по городу в тряском автобусе… увольте.

На ночёвку всех погорельцев привезли в гостиницу Урал, поскольку интернат для проживания стал решительно непригоден, а что-то новое, судя по всему, подобрать не успели. Всю нашу группу поселили более-менее компактно, только меня одного затолкали на другой этаж даже, в номер к двум посторонним мужикам. Но мне и тут свезло — один оказался из Кедрового, другой — из соседнего района, и оба были шапочно знакомы с моим отцом, так что, меня тут же попытались накормить, от чего я решительно отказался, и уложили спать, пообещав отзвониться к нам домой с кратким пересказом моих приключений.

На следующее утро я еле встал. Хорошо, заранее договорился с командировочными, чтоб они меня подняли, поскольку никто из сопровождающих моей побудкой не озаботился. Финал вообще провёл будто в тумане, помню только, как старательно перекатывал условия, чтобы порешать их потом, дома, и всё боялся записи где-то забыть или сдать вместе с работой. Точнее, вместо работы: состояние было настолько мутным, что ни малейших иллюзий я не строил и изначально даже не собирался что-то решать и сдавать. Однако, когда всё «запланированное» было сделано, времени, по ощущениям, осталось ещё навалом. Не идти же опять к Раисе? Поразглядывав недолго окружающую обстановку, я как-то случайно зацепился взглядом за свои каракули, заинтересовался сначала одной задачей, потом другой… в итоге, что-то там понаписал и сдавал вполне пристойную стопку листов, мимолётно посетовав про себя на чёртов пожар — без него явно отстрелялся бы получше. Понятно, что сколько-то серьёзного результата показать я бы и в нормальном состоянии не смог, так это и не обязательно: олимпиада у меня первая, рассчитывать на победу было бы наглостью. Не в этот раз.

На разбор наши сопровождающие дамы (районовская тоже «нашлась») оставаться не захотели, пришлось сразу после сдачи работ тащиться на автовокзал, поскольку на обратную дорогу «спонсор» автобусом нас не осчастливил. Нытьё Раисы началось в трамвае, продолжилось на вокзале и в автобусе, и я сам не поверил, что сумел не сорваться, когда сопровождающие вышли, даже не дотянув остаток команды — меня и ту самую девчонку из десятки — до конечной. Мы вообще остались вдвоём в автобусе после Химзавода, даже удивительно — там вообще-то народу немного живёт, самый населённый микрорайон у нас Семь Камней, потом Порт. А тут надо же — два человека всего.

Кто и как встречал в Кедровом — я толком и не понял. Первой, ясно, увидел маму, дёрнулся к ней, обнял, уткнулся лицом в холодное пальто. Вспомнил, отстранился чуть-чуть:

— Мама, там ещё девочка одна из команды, Марина. Ей, наверное, тоже в Порт — она в десятке учится. Вы на машине?

Мама погладила меня по голове:

— Мы на машине. И её тоже вон встречают уже, не беспокойся. Поехали домой.

Потом — провал. Только когда меня разбудили возле дома, обратил внимание, что машина не папина — Волга, старая двадцатьчетвёрка, но не такси, чёрная. Мелькнула ленивая мысль: «Неужели папе на работе наконец-то выделили легковую?» — но этот проблеск сознания был последним в этот день.

Глава 11

Проснувшись, я некоторое время лежал с закрытыми глазами, мысленно ощупывая себя с головы до ног. Результатом остался вполне удовлетворён — все нормально, ничего не болит, здоров. Только жрать хотелось, как из пушки — совершенно неудивительно, двое суток, считай, ничего не ел!

По-прежнему настороженно прислушиваясь к себе, спустил ноги на пол, но ничего примечательного не произошло. Как был, в трусах (кстати, убей, не помню, как раздевался) вышел из комнаты в коридор, намереваясь устроить инспекцию кухни насчёт пожрать, и не без удивления обнаружил маму перед зеркалом. В моей новой куртке. Вот на ней-то дутыш сидел идеально! В принципе, мы с мамой как раз в это время почти сравнялись по габаритам, и, к примеру, её лыжный экип и ботинки я подрезал без малейшего зазрения совести, так что, удивляться тому, что куртка ей подошла, не приходилось. Странно было то, что она вообще её надела — зачем, спрашивается? Ведь куртка моя!

И тут я-старый понял: это всё мысли меня-мелкого. Ребёнка, для которого эта куртка была… ну, если не счастьем жизни, то предметом очень, очень вожделенным. Так ведь не только для меня — а мама чем хуже? У неё-то детство — в послевоенной уральской деревне — было ещё в тыщу раз беднее моего, какие там импортные куртки? Уверен, им тогда и моё сгоревшее пальто показалось бы тяжёлым люксом. Пока ещё не сгорело. Тем более — женщина, и молодая же ещё совсем! Понятно, хочется покрасоваться. И цвет ей идёт, и по размеру — тютелька в тютельку!

Так и сказал. А через короткую паузу, пока она искала слова для ответа, добил железным: «Забирай!». Спохватившись, добавил: «Это будет от нас с папой на 8 Марта!». И по-настоящему насладился тем, как виноватое выражение на мамином лице плавно перетекает в натурально обалдевшее: уверен, ей такой вариант и в голову не приходил. Поверить она не могла ещё минут 20, никак не меньше, а я за это время всё окончательно обдумал и понял, что не испытываю ни малейших сожалений. Понятно, что мне было легче, я всё-таки большую часть сознательной жизни прожил в условиях товарного изобилия, ну что мне какая-то там куртка? И вообще — все понтовые шмотки вместе взятые? Да плевать на них. Через каких-то 10 лет никто на нынешние ультрамодные фетиши и не взглянет даже, в огород носить будем. Или выкинем на мусорку, как дипломаты, хрусталь или ультрадефицитные нонеча книги. А там на это добро даже бомжи не позарятся. И смысл париться тогда? Не в этот раз.

До последней капли приняв и прочувствовав привалившее ей счастье, мама наконец опомнилась и вернулась в бренный мир, не снимая, однако, куртки. Я это понял по тому, как мечтательно-отсутствующее выражение её глаз постепенно истаяло, уступив место обычному внимательному взгляду. Люблю эти карие глаза с зеленоватыми искрами! Даже когда по ушам стегает строгое:

— Так, а чего ты тут голый стоишь? Совсем с ума сошёл⁈ Заболеть хочешь? Марш одеваться!

— Да всё нормально со мной, не заболе… — вякнул было я, но слушать меня не пожелали.

Одевшись, я сидел за столом и вяло ковырял вилкой сырники из кислого творога. Так-то я их люблю — особенно, моя более «поздняя» версия, но конкретно в этот раз что-то не задалось, вероятнее всего, сырьё подкачало. Мама чем-то яростно шуршала в коридоре, периодически издавая неясные восклицания, потом всё стихло, и через секунду я уже рассматривал свою будущую одежду на зиму. И чем больше я на неё смотрел, тем больше она мне нравилась. Да я б и не глядя в те мамины глаза поменялся без размышлений!

Куртка была тёмно-зелёной, стиль — чисто милитари. К ней вполне можно было применить понятие «бушлат», ну, как я его понимаю — сорян, не специалист. Явно тёплая, тяжёлой или неудобной она совершенно не выглядела. Не утерпев, я вскочил и моментально влез в обнову — да она мне как раз! Ну, почти. Великовата всё-таки чуть-чуть, но это ерунда! Присел пару раз, наклонился, повертелся — прекрасно, прекрасно. Крупного плетения мощная пластмассовая молния — я и не знал, что такие тут делают уже. Карманов… да я новый дипломат и носить-то не буду — всё в карманы влезет! По книжке в каждый из наружных — легко, а я как раз решил с учёбой не усердствовать, учебники носить особо и не собираюсь. А какая ткань снаружи — это ж брезент натуральный. Ничем её не возьмёшь — именно то, что мне на данном этапе развития требуется. И в снег, и в дождь, и в грязь, и с горки кататься! И не украдут точно — кому такая нужна? Здесь-сейчас все по другой совсем моде сохнут, дураки.

— Вот, папа добыл тебе на следующую зиму. У геологов выменял на что-то, — смущённо сказала мама. — Пойдёт на замену?

— Да вообще замечательно! И не думай даже!

— И вот ещё, — мама смущённо вытащила из-за спины сумку с ремнём через плечо. Новую. Такого же цвета, как и куртка, белым написано «Смена». На молнии, ещё и с попыткой защиты от воды, — Не знаю, правда, наверное, теперь и не нужна…

Вместо ответа я только обнял её, прижал крепко — как тогда. В смысле, потом.

* * *

После моего обстоятельного доклада о всех околоолимпиадных событиях, мама вздохнула облегчённо: я выглядел целым, разумным и здоровым. Поэтому, она пошла дозваниваться в поликлинику — оказывается, с утра родители успели записаться на приём к педиатру, опасаясь, что я то ли отравился дымом, то ли простыл, то ли всё вместе. Коротко переговорив с регистратурой, мама как-то очень шустро ускользнула на работу — «хоть с обеда выйду, всё не целый отгул тратить». Новую куртку, однако, нацепила, не утерпела — я увидел её в окно. Судя по направлению, до завода она вознамерилась добираться пешком, на остановку в другую сторону. Боится обнову помять? Я коротко посмеялся над собственной шуткой, но почти сразу забыл — вспомнились обстоятельства добычи той самой куртки, а там было дополна куда более важных вещей.

В частности — часы. Они — если я их не потерял, конечно — должны лежать в дипломате. Точно? Охваченный вполне объяснимым беспокойством, я со всех ног ломанулся в комнату. Удача меня не покинула — чёрная коробка была на месте. А я ведь её даже не открывал! Ну-ка…

«Восток Амфибия», Чистопольский часовой завод «Восток». Сделано в СССР. Прямо в пластмассовую крышку коробки грубо затолкана инструкция на плохой тонкой бумаге — очень по-советски, в будущем в такую только если гвозди заворачивать. Ржавые… А ведь изделие-то, по нынешним временам, натуральное лухари! Уж могли бы расстараться, подсыпать внешних эффектов. А то часы-то — вечные, не хуже швейцарских за бешеные тыщи, и ни разу не рублей, но вот упаковка… что стоило хотя бы паспорт сложить так, чтоб он в коробочку ровно помещался? Или это «последний рубеж обороны», амортизирующая прокладка, чтоб дополнительно подстраховать хрупкий девайс? Ладно, чего это я к форме прикопался? Главное у нас что? Верно, содержание!

Массивный корпус из нержавейки, такой же браслет. Чёрный циферблат, деления и стрелки с фосфорными метками, антимагнитные, 18 камней. Хм. Интересно, 18 — это много или не очень? На обратной стороне корпуса — «Знак качества», собственно, «Амфибия», «противоударные» и «водонепроницаемые 200 м». Ого. Это не «защита от брызг», как в позднейшие времена, это реально можно в воде не снимать! Даже и не знал, что в СССР такие часы делали. Мне, похоже, достался значительно более ценный мех, вот что я скажу!

Нацепил, отодвинул руку подальше, полюбовался. Не поспоришь — лепо! Только вот болтаются они на руке беспощадно, всё же браслет мне категорически велик. И не поймёшь даже, получится ли его уменьшить без необратимых изменений в конструкции — рука-то точно расти ещё будет, потом ведь назад возвращать. Мне бы мастера какого по часам, но, насколько помню, у нас такого вроде и нет в городе. В Свердловск пилить? Головка подзавода только на первый взгляд крупновата, но, наверное, не дураки делали, особо мешать не должно.

Сбегал в комнату родителей, выставил время по настенной «Славе», послушал, как мои тикают — тихо-тихо. Но уверенно. Потянулся снять — и рука не поднялась! Вот отказываются пальцы сжиматься на замке браслета, и всё тут. Хоть тряпку какую на руку мотай, чтоб не так болтались. Хотя, дома-то можно, не страшно. Поношу пока.

* * *

Сел разбираться с олимпиадными записями и неожиданно увлёкся. Хоть и мало что помнил из собственных решений на туре, но всё же вынужден был констатировать, что кое-где, скорее всего, налажал. Обидно. Впрочем, в том моём состоянии, удивительно, что вообще решил и сдал хоть что-то, так что, расстраиваться не буду. А математичке… посмотрим, как себя поведёт. Может, и вовсе ничего не скажу. Что-то решил, что-то не решил, записей не осталось. И про пожар рассказывать не хочется — это ж похвальба на весь белый свет получится. Главное, чтоб Раиса свою желчь оставила при себе, а то ещё хватит ума до нашей школы волну пустить. Та же районовская тётка поначалу-то относилась ко мне вполне благожелательно, ну или нейтрально хотя бы, а вот под конец нашего путешествия шипели они в мой адрес уже вполне слаженным дуэтом. Хорошо, что я, пребывая в сумеречном состоянии, их почти не слушал. Ну и вообще — совсем уже не школьник-шестиклассник, и понимаю, что на мнение таких персонажей плевать надо минимум с Эйфелевой башни.

Только вот оказалось, что все мои планы нырнуть в «туман войны» давно пошли прахом.

Звонок в дверь подбросил на стуле — всё-таки, порядком я в эту чёртову теорию чисел успел погрузиться. Кто бы это мог быть? Никого вроде не жду… За дверью меня встретил сюрприз. Точнее, почти и не сюрприз. Не сюрпризка даже — Ирка Лыкова. Высокая (и здорово из-за этого комплексующая) угловатая блондинка. Лицо худое — сейчас такие не в моде, но вот чуть погодя… а ведь модель! Натуральная модель, чёрт меня дери! Ну — будущая. Пока это просто девчонка. Раньше сидела за мной на четвёртой парте, с Джоном, а теперь, получается, через одну впереди. Время… я украдкой, чтоб не форсить лишнего, бросил взгляд на так и не снятую «Амфибию» — почти три. То есть, Ирка пришла сразу после уроков, скорее всего. И ей вообще-то даже и близко не по пути. И чего пришла, спрашивается?

— … — я как открыл рот, так и закрыл.

Хорошо, успел вовремя: чуть от неожиданности не брякнул кличку гостьи, но удержался, вспомнил, что она её не жаловала. Неудивительно, ничего комплиментарного: Телеграмма. Сокращённо Грамма или Телега. Ещё иногда называли Открыткой, это вроде получше, но я-то чуть не выдал изначальный вариант… было бы печально!

История такая: Ирка вытянулась самой первой в классе, и её тут же стали дразнить столбом. Телеграфным. Но столб мужского рода, нерелевантно, потому переделали в Телеграмму. Вот убей, не помню — а как я её раньше-то звал? После моего «попадалова» мы общаемся один на один впервые. Ладно, буду звать просто по имени — делов-то. Ещё бы понять — чего ей надо?

— Ты, говорят, заболел, — нарушила неловкую тишину гостья. — Вот, проведать тебя пришла.

Я — признаться, несколько обалдело — посторонился, впуская Лыкову в квартиру. На автомате помог снять чёрное приталенное пальто (а дорогая шмотка, наверное), за что удостоился внимательного взгляда серо-голубых глаз. И пока Ирка разувалась, а я пялился на её форменное коричневое платье, изрядно не достающее до колен, вдруг вспомнил всё. Точнее, помнить-то я и так помнил, просто просканировал ряд известных событий новым взглядом. Зафиксировал то, на что раньше не обращал внимания: а ведь когда я болел — что тогда, в прошлой жизни, что уже в этой — «проведывать» меня всегда приходила именно она!

Вообще, это сейчас нормально: одноклассник болеет? Надо прийти, поддержать, развеселить, принести домашку и новые сплетни из школы. Я и сам так ходил неоднократно. Обычно это организовывала староста, иногда классная тоже принимала участие, пытаясь назначить своеобразных «дежурных», но от такого все начинали отбрыкиваться всеми руками и ногами. А вот спонтанно завалиться по дороге из школы такой шумной бандой к болящему, особенно, если он незаразный — это прямо в порядке вещей.

Но конкретно ко мне чтоб даже «друзья» зашли вот так, в первый же день, проведать — что-то не припомню такого. Так, уже перед выздоровлением дежурно заскочит кто-нибудь из пацанов, минут на пять, не больше. А вот Ирка приходила обязательно. Хотя ей, ещё раз, не по пути — она почти рядом со школой живёт. И тут передо мной-пожившим не может не встать вопрос: а спроста ли это «ж-ж-ж»⁈ Ох…

Наливая нам обоим чаю, я попытался выяснить: а с чего вдруг в школе вообще решили, что я болею? Оказывается, завела шарманку мама. Она ещё вчера дозвонилась до дежурного в школе и в красках расписала то, что мужики из гостиницы наговорили ей о моих свердловских приключениях. Кратно применённый испорченный телефон нуара, понятное дело, добавил, не жалеючи, и уже утром весь класс твёрдо знал, что я лежу при смерти с ожогами первой степени, пневмонией и скарлатиной. И без ноги.

Чутка картину высветлила Раиса, которая, к сожалению, держать расстройство в себе не стала и высказала по телефону нашей математичке всё, что у неё наболело за эти три дня. Не преминув, конечно же, заклеймить меня симулянтом, дезертиром и самострелом. А, ещё тупым, как полено, ясное дело. Геометрия у нас, правда, была только пятым уроком, и особенно растекаться по древу за счёт учебного времени математичка не захотела, так что, какое-то конкретное мнение о моём состоянии народ составить не успел. Поэтому Ирка, кажется, была вовсе не уверена, что застанет меня дома, а не в больнице. И вот что ещё не могло не настораживать: ну явно ведь была у неё в глазах тень облегчения, когда я открыл двери сам, на своих ногах!

Как только сели, я поймал ещё один сюрприз: Ирка принесла блины. Свежие, ещё тёплые, свёрнутые аккуратными треугольниками. И уже с вареньем! Клубничным. За время своих штудий я, оказывается, неслабо оголодал, потому кинулся их поглощать даже с несколько неприличной скоростью. Лыкова же, напротив, не спешила освоить причитающуюся долю, в результате как-то так вышло, что я съел уже несколько — три или четыре, а перед девушкой на блюдечке так и лежал сиротливо первый же, только слегка надкушенный.

— Вкушно, — одобрил я, дожёвывая очередной блин.

— Бабушка пекла, — покивала Ирка. — Но я тоже умею! Сейчас не успела бы просто.

Я посмотрел на неё внимательно. Это что, она на перемене сбегала домой, попросила бабушку напечь блинов — а ингредиенты все сейчас, напомню, в порядочном дефиците — чтобы после уроков их забрать и двинуть ко мне? Не, точно неспроста.

Словно почувствовав что-то, Ирка улыбнулась и предложила:

— Ты ешь, я не хочу.

Пожав плечами, я без лишних мудрствований подхватил с тарелки последний блин. За ним потянулась прозрачная нить варенья, удлинилась, провисла, и я, чтоб не упустить ни капли, резко дёрнулся вперёд, ловя её ртом. Ирка засмеялась, легонько шлёпнула меня по руке. А ничего так смеётся, как колокольчик звенит. Серебряный.

— Варенье очень вкусное — не пропадать же добру? Стол вытирать не придётся, опять же, — объяснил я свою эскападу.

— Это луговая клубника, мы возле Кусакино собираем летом, у меня там бабушка живёт. Жалко, что её там мало, и вообще не каждый год. Но варенье получается очень ароматное, гораздо вкуснее, чем из садовой, — пояснила одноклассница.

В итоге, почти все блины слопал я, гостья ускорилась только в то время, когда у меня уже кончался последний. Но тоже вполне со своим справилась, без вздохов и лишнего жеманства. А после чая и моих заверений в том, что со мной всё нормально, и в школу я завтра точно приду, мы как-то неожиданно переместились в мою комнату — Ирка выразила желание посмотреть на задачи. Ещё один грошик в копилку «ж-ж-ж — неспроста»: ну что ей-то за интерес? Сроду она в математике не блистала, списывала у меня неоднократно, как и все, и даже оценка у неё сто процентов не пятёрка, хоть и не трояк вроде бы. Однако, перед возможностью распушить хвост я не устоял, и вывалил сразу всё: и задачи, и решения и даже часами похвалился.

Конечно, с олимпиадными заданиями у неё не сложилось: недолго посмотрев на них беспомощным взглядом, девушка поёжилась и перевела разговор на уровень ниже, к земле поближе. А именно — домашку, где она не поняла одну задачу. Ну, или «не поняла» — тут уж я теперь ни в чём уверенным быть не могу. Но и выводы какие-то делать — рано, придётся последить-поотмечать, поскладывать заметки в базу. Однако, сдаётся мне, всё к тому, что я тут — в той жизни — сыграл в классическую мужскую игру «в упор не вижу».

Продолжая вещать про космические корабли, бороздящие чего-то там, я присмотрелся к Ирке повнимательнее. Надо же — как слушает-то зачарованно! И ведь не поймёшь так сразу, действительно ей интересно, или цели у неё совсем другие. Впрочем, какая мне сейчас разница? Для меня она по-любому мелочь мелкая, да и она сама сто раз мнение поменяет, но вот в рамках моей новой стратегии выбора друзей — кандидат идеальный! Уж кого-кого, а её точно никак не упрекнёшь в «дружбе ради выгоды», тем более, что у нас и дружбы-то никакой тогда не было. А зря — девчонка умненькая, весёлая и симпатичная. Ну — для меня-старшего симпатичная, здесь-то её даже в лицо дразнят. И долго будут дразнить ещё, самой высокой в классе — включая и мальчиков! — она перестанет быть только в девятом, если не путаю.

Пока трепались, незаметно для меня перескочив с математики на разговоры ни о чём, за окном стало неумолимо темнеть. Вечер. Даже интересно — где мама ходит? Видимо, Ирке в голову пришло что-то этого же плана, поскольку она, приняв смущённый вид, довольно резко свернула беседу и засобиралась домой. Легко отбив её попытки уйти одной под предлогами «я сама дойду» и «вдруг заболеешь», я, само собой разумеется, двинулся с ней. И только уже на улице сообразил, что «заболеешь» — это не самая вероятная моя проблема. Самая вероятная — чужой район.

Дело в том, что школа наша находится в районе под названием «Завод». Иногда ещё говорят «Центр», но это не совсем корректно, поскольку настоящий центр города чуть подальше, жилых домов там почти нет, потому какой-то конкретной группировкой он не контролируется. В школу я хожу безнаказанно, поскольку на уроки надо всем, и гопота в этом не исключение. Да и взрослых на улице полно — им тоже на работу, потому утренние часы относительно безопасны. А вот если учиться во вторую смену — тут уже могут быть варианты, кстати. Ну а вечером — и вовсе рулетка. «Русская». Причём, туда-то я могу идти смело, поскольку с девочкой — в такой ситуации бить пацана не принято. А вот обратно…

А — ладно, прорвёмся как-нибудь.

* * *

Прорваться не удалось. Ещё по дороге к Ирке домой я краем глаза заметил тёмную фигуру, метнувшуюся с нашего пути в проулок. В тот момент я особого внимания этой мимолётной почти-и-не-встрече не уделил, но потом понял, что, скорее всего, тогда-то меня и срисовали. И даже то, что я чутка сжулил, перелез пару невысоких заборов и пошёл обратно по параллельной улице, мне не помогло — хотя, как знать? Может и помогло: в конце концов, тротуар перегородили всего двое. А могла бы быть неслабая толпа.

Заметили. Пошли навстречу — Железные, блин, Дровосеки…

Ха! Одного из них я знаю — Миха. Это тоже кличка, так-то его зовут Сашка Потапов. Дальше понятно же? Потапов — Михайло Потапыч — Миха. Случалось от него выхватить, случалось… Старше меня на два года, но учится в седьмом — второгодник. У нас таких вообще немало, в каждом классе есть, наверное — сейчас в школах с отстающими не церемонятся. Получил итоговые двойки по нескольким предметам? На тебе «повторное обучение»! А будешь много выделываться, и вовсе из школы выгонят с справкой и лютой характеристикой. И попробуй потом с ней устройся хоть куда-нибудь. Поэтому хулиганы в школе ведут себя довольно прилично, и учителям хамят с опаской, в меру. Драки тоже стараются особо не затевать. На улице зато отрываются по полной…

Как зовут второго — хрен знает, но точно помню, что он сейчас в восьмом. Здоровенный детина, над губой усики пробиваются. Вот уж кому гораздо больше бы медвежья кличка подошла! Тоже второгодник, небось… Вот чего он тут ходит, к детям пристаёт? По нему же армия плачет горькими слезами!

Тут я очень кстати вспомнил про свою убер-способность и, не мешкая, придавил: « А ну замерли оба!». И ничего, блин… Не, здоровый вроде притормозил, а вот Миха и не подумал даже. Может, я что-то сделал не так? Или… убедительности надо побольше? А командочку покороче, точно! « Стоять!!».

А хрена там. Мелкий (хотя это он из них двоих мелкий, меня-то всяко крупнее) гад только запнулся и недоумённо даванул косяка на теперь уж совсем остановившегося товарища. Но сам всё-таки сделал два последних шага, останавливаясь в метре передо мной. Здоровый тоже отмер, зараза, но держится чуть позади, и ему явно не по себе. Ну, хоть так…

— И чего это мы тут ходим? — издевательским тоном начинает читать свою роль Миха. — Неужели невестушку в нашем районе присмотрел?

Да, пока ещё это у нас вполне повод подразнить. В старших классах все пацаны наоборот начнут какими-никакими отношениями с девушкой бравировать, но пока вот так, и я по инерции вспыхнул. Куда деваться — мозги-то ещё мелкие, шестиклассные. Но вот сознание в них живёт старое и, чего греха таить, довольно злобное. Агрессивное, даже я бы сказал… И живых мест на нём очень немного, счёт к разного рода быдлу накоплен длинный, так что, вся эта гопота должна мне по жизни, как земля колхозу. Потому я сразу же преисполнился натурально лютой злобой, кстати-некстати вспомнил, что для форсу — с девочкой же иду! — надел не валенки, а ботинки, а этот урод ещё и встал так удобно… ну и получай!

Совершенно не ожидавшего такой борзости Потапова моим лоу-киком просто снесло. Больше того, падая, он схватился руками за своего подельника, повалив и его тоже, и я, слава богу, тормозить не стал, пробив лежачему с ноги. Правда, всё же несколько сдрейфил и пинать по голове не рискнул, но и так получилось неплохо — толстую зимнюю куртку верзиле явно «пробило», поскольку он скрючился на снегу, не делая ни малейшей попытки встать. Миха с каким-то приглушённым подвыванием катался туда-сюда на спине, держась за пострадавшую ногу. Выглядели они оба совершенно небоеспособными, потому добавлять я не стал, а просто дёрнул что было сил дальше по улице — к ним запросто могла подойти подмога.

Но не подошла. Из района на более-менее «общую» улицу я вышел беспрепятственно, дальше уже можно было не особенно опасаться. Конечно, завтра после школы вполне вероятны сложности… но я почему-то преисполнился уверенности в своих силах. «А это вот зря!» — сказал сам себе назидательно. Даже прямо сегодняшняя стычка запросто могла бы закончиться по-другому — всё же, я их так легко уложил исключительно за счёт неожиданности. В другой раз так просто не будет. Да и народу они влёгкую выставят куда больше… Но думать о плохом не хотелось, хотелось праздновать! А проблемы с «заводскими» будем решать по мере поступления.

Я совершенно машинально дёрнул рукой, чтобы посмотреть время, и в который раз остановил сам себя на полдороге: это жест из той, взрослой жизни, а здесь он пока смысла не имеет — часов-то нет. Не было. Но теперь-то это не так! В спешке собираясь провожать Ирку, снять свою Амфибию я, конечно, забыл. И теперь, остановившись посредине пустой улицы, с удовольствием смотрел на циферблат, отвечающий фосфорными огоньками на неровный свет фонарей.

Глава 12

Подумав, ничего из новых приобретений в школу я брать не стал. Часы отдал папе — он сказал, что у них в тресте где-то на мехучастке есть самодеятельный часовщик, и уж с браслетом он точно справится. Руку замерили суровой ниткой, теперь будем ждать.

Дипломат я тоже задвинул в шкаф. Решил же почти ничего в школу не носить теперь, так, пару тетрадок от силы. Ну учебник иногда — один. И смысл тогда таскать в руках такую тяжесть? Чемодан тяжелее содержимого, блин. Тем более, что есть отличная новая сумка, с ремнём, прекрасно повесил через голову — и наслаждайся свободой.

С математичкой я всё же поговорил, дня через два, когда окончательно понял, что сама она меня расспрашивать не собирается. Правда, никакие мои ухищрения по наведению тени на плетень не понадобились — училка реагировала как-то пугливо и больше интересовалась привходящими обстоятельствами, читай — пожаром, чем собственно олимпиадой. Я заикнулся было, что готов что-то рассказать для интересующихся темой, возможно, даже разобрать пару задач — ведь есть же в школе любители? Они не могут не есть! Однако, энтузиазма не встретил. Ну и ладно — у меня других проблем полно, да и светиться лишний раз не хочется.

Несколько дней я ждал продолжения истории с «заводскими», но на этом фронте всё было тихо. Даже непривычно как-то, словно вакуум — давно мне так спокойно не жилось, так и расслабиться недолго! Непростительно. В школе с некоторыми видными фигурами из этой банды… ой, звиняйте, «неформальной подростковой компании», я встречался, конечно, но они вели себя, будто меня тут нет. И ровно ничего не произошло. Я уж даже подумал в какой-то момент, что Миха с тем, вторым, постеснялись признаться своим дружбанам, что их так ботан-шестиклассник уделал, а значит — мести со стороны всего района могу не опасаться. Главное — с этими двумя на узкой дорожке не пересекаться, а это мне вполне удавалось — с постоянным вниманием к деталям окружающей обстановки и принципам благородного отступления.

Что за принципы? В первую очередь — знать, что происходит вокруг и не лезть на рожон. Описанием происшедшего в тот вечер я поделился с некоторыми одноклассниками из числа тех, у кого с «заводскими» были свои счёты, и они мне помогали, проверяя вероятные маршруты отхода на наличие засад, Благо, до границ «заводского» района от школы было недалеко, почти всё в пределах прямой видимости. Тут ничего нового, собственно — как я уже говорил, конфликты с Потаповым у меня случались и раньше, так что, я априори не имел ни малейшего желания лицезреть его рожу за пределами школы. Однако, сколько ни бегай, а столкнуться с «заводскими» лицом к лицу всё же пришлось.

В тот день мои ближние друзья — Джон и Осина — позвали меня на каток. С одной стороны, хотелось почему-то не особо, но с другой — ребёнку надо двигаться, верно? А то как-то засел я дома, пусть и по делу — олимпиада сама себя не решит, хоть и осталось всего две задачи, ещё не разобранные до самых потрохов. Математичка мне помогать отказалась под каким-то благовидным предлогом, но было ясно, как божий день, что она тупо боялась не вывезти сама. А я за неделю уже порядком подвыгорел, идеи иссякли, дальше сидеть, тупо глядя в тетрадь, большого смысла уже не было. Короче, согласился влиться в компанию, тем более, что у нас заболела русичка, и два последних урока оказалось некому вести — класс распустили по домам.

Дожидаться, пока суп нормально разогреется, было невмоготу — пришлось хлебать еле тёплый. Фу, блин, столовку школьную напомнило… Впрочем, суп от неё ушёл недалеко, если честно — жидковат-с. Жаловаться некому и не на что: я его сам варил, как-никак. Банка «Сардины атлантической в масле» за 78 копеек, пяток среднего размера картошин, луковица, морковка, соль, лавровый лист и горькие слёзы по вкусу — налетай! Впрочем, родители ели и хвалили — может, потому, что горячий был? Жаль, по дороге из школы в магазин мне было решительно не по пути, с свежим хлебом явно лучше бы зашло.

Чуть помедлив в прихожей, я решительно отодвинул валенки в сторону — пойду так. В смысле, сразу из дома в коньках. Я-взрослый, конечно, взвыл дурниной, но не отказываться же от всех нынешних привычек? У нас на стадионе, где каждую зиму заливают сразу несколько площадок, есть административное здание, там можно переобуваться, совершенно бесплатно, но это ж сколько времени терять⁈ И вообще, не брутально. По-девчачьи. Поэтому, большинство пацанов, кто живёт не очень далеко, бегают на каток прямо в коньках. На тротуарах у нас всё равно снег, утоптанный до состояния арктических льдов, так что, тут большой проблемы не ожидается. Лезвия страдают, наверное, но про это никто сейчас не думает — у большинства коньки не точены лет по 10, ещё с предыдущих поколений пользователей, а то и вовсе с новья. Лично у меня на пути ещё и забор стадиона, метра три высотой, глухой и бетонный. Обходить далеко, калиток не предусмотрено, на пути к главному (он же — единственный) входу придётся пересекать ещё две дороги, поэтому все мои соседи лазают так. Ума не приложу, как несчастное дерево, растущее рядом, ещё живо: каждую зиму кору и на стволе, и на ветках изрядно калечат лезвиями коньков. Но клён — ещё та живучая зараза, его какими-то там царапинами не взять!

Подъездную лестницу преодолевал осторожно — тут ведь бетон, это даже не по уличному снегу фигурять, варварство чистой воды, убийство заточки. Но ничего, справился. По тротуарам бежалось и вовсе легко — давно не посыпали, почти каток под ногами. Дорогу пересекал на носках, как на пуантах, втыкая лезвия в такой же укатанный снег, потому как дороги всё-таки обрабатывают шлаком гораздо активнее, не покатаешься. Вернее, скользить-то можно, но есть очень неслабый шанс наехать на крупный кусок шлака и растянуться посредине проезжей части, что довольно небезопасно — этот участок плохо просматривается после крутого поворота, и машины всегда выскакивают неожиданно.

Ну, а дальше уже всё просто: конёк на развилку, руками за ветку, подтянуться, прыгнуть животом на верх забора, перекинуть ноги, спрыгнуть в сугроб, два шага — и готово, едем по кольцевой дорожке, залитой вокруг натуральной горной системы в миниатюре. Горы навалены из снега, который трактором почти ежедневно сгребают со всех катков. Весной, когда потеплеет и можно станет лепить снежки, здесь развернётся натуральная война «все против всех» — очередь будет длиннее, чем на хоккейную коробку! Все сугробы окажутся изрыты окопами, укрытиями и пещерами, особо высокие кучи превратятся в крепости, а фельдшер из тёплого буфета переедет на мороз, чтобы быть ближе к фронту. Работ.

Ну, а ближе к лету всё это растает, и тогда площадка станет футбольным полем. По детской легенде, где-то там, в снегу, закопаны футбольные ворота. В принципе, можно было бы и поверить, высота многих куч вполне позволяет спрятать ещё и не такое, но я точно знаю, что осенью ворота снимают и уносят к забору за прокатом — сам участвовал как-то раз.

По кольцу катаются исключительно благонравные взрослые, всё больше парами, за или под ручку. Днём, когда граждане трудоспособного возраста поголовно на работе, на дорожке засилье пенсионеров, правда, пары чаще однополые, бабульки преобладают. Вот на такую пару бабушек я и нарвался, вылезая из сугроба, и они не преминули высказать мне своё особо ценное мнение о нравах нынешней молодёжи, которая вместо ударной учёбы и уважения к старшим через заборы в коньках «лазиет». Ничего отвечать я не стал, просто улыбнулся лучезарно и умчался к основному катку под аккомпанемент двух дребезжащих голосов: «Ещё и носятся, как самашеччие!!!».

На площадку я прибыл, как оказалось, последним, что странно: мне, по идее, ближе всех. Или это потому, что на коньках быстрее, чем пешком? Домой-то я на своих двоих добирался. Как бы то ни было, мы собрались в кучу и принялись дурить — как и положено детям нашего возраста, ничем не отличаясь от десятка других таких же компаний. Основной каток днём — царство школьников, редкие взрослые, пробираясь на свою дорожку, обходили бешеных детишек с опаской, потому как кто бы смотрел, что там впереди, убегая от водящего! Довольно скоро к нашей троице присоединились ещё несколько знакомых и одноклассников. Примитивные, казалось бы, пятнашки меня настолько захватили, что я-взрослый отключился полностью!

Пока не натолкнулся на Потапова. В самом прямом смысле, с разгона.

В этот раз, правда, сбить его с ног не получилось — в самый последний момент я сумел притормозить, и толчок вышел символическим. А ещё подсобил давешний верзила, удачно вставший позади противника и принявший часть энергии на себя.

— Ну надо же, какие люди! — улыбаясь, произнёс Миха, и несколько пацанов вокруг него сразу же заржали.

Я… не то, чтобы попятился, но желание такое ощутил — как-то мне улыбка эта не понравилась. Конечно, прямо сейчас бить меня вряд ли станут — больно много взрослых вокруг, но отсюда ведь надо ещё как-то уйти! Выход со стадиона один — назад через забор никак не получится, внутри деревьев нет, а с земли не достать. Да и кататься, когда за тобой старшаки охоту ведут, занятие довольно скучное — вполне ведь можно «бортануть» или въехать с разгону сзади, обставляя это возможным взрослым свидетелям как детские забавы. Район вокруг для «заводских» чужой, но это им не помешает, если обстряпать всё быстро, а это, если учесть тотальное численное превосходство, не проблема.

Я всё-таки не удержался и быстро просканировал заднюю полусферу: где там мои компаньоны? Они ведь гнались за мной, по идее, должны были чуть ли не впилиться мне в спину, когда я затормозил! Но сзади образовалась арктическая льдина. Совершенно пустая. И только к «заводским» со стороны хоккейной коробки по одному подъезжали ещё пацаны — да сколько их тут? Десяток, не меньше!

— Ну ты это, пожалел бы меня, что ли, — с подковыркой попросил Миха. — А то как ни встретимся — всё меня завалить норовишь! Да ты не бойся, мы не предъявляем! — и тут он зачем-то вполне дружески хлопнул меня по плечу, вгоняя этим невероятным в данной ситуации жестом в глубокую оторопь. — Наоборот — покажешь, как ты нас тогда уложил! Это из карате что-то, да?

Я-молодой забился куда-то вглубь, зато «старый», перехватив руль, вполне хладнокровно ответил:

— Скорее, самбо. Тут показывать? Коньки-то у меня хоккейные, с вкладками, я ж тебе ногу сломаю ведь…

Теперь все заржали в голос.

— Не, это мы на неделе в спортзале забьёмся, после уроков. Без коньков! — просмеявшись ответил Миха. — Чтоб ноги не ломать. Но забились? Отвечаешь?

— Да не проблема, — пожал плечами я.

А вот следующее предложение от моих привычных недругов заставило отвесить челюсть. Могло бы заставить, но я всё же ухитрился удержать лицо.

— Давай в хоккей? Сейчас «камни» заканчивают, и наша очередь, а у нас одного не хватает. Ты кого играешь?

— В защите справа, — машинально ответил я. — Но я ж не один…

— Да? — влез громила. — И где?

Я снова оглянулся, теперь без спешки, поискал глазами и был вынужден признать правоту парня: моих друзей-товарищей нигде в пределах видимости не было. А ведь каток просматривается весь! Домой они смотались, что ли? Оригинально… Только вот всё равно, соглашаться как-то…

— Так у меня же клюшки нет!

— Не боись, у нас есть пара запасных, — Миха обернулся, переспросил: «Есть же?» — махнул рукой, и кто-то, подкатившись с лихим виражом, тут же сунул мне в руки обычную деревяшку, «Юность».

Бросив на неё быстрый взгляд, я отрицательно мотнул головой и протянул обратно:

— Не, не пойдёт — мне под правую нужна.

Надо сказать, что у нас тогда почти все играли левым хватом, и выбор у «нетипичных» был откровенно небогатый: искать детский вариант вообще без загиба, гнуть самим, чего делать никто не умел, либо ждать, пока бог пошлёт откуда-нибудь лютый дефицит. Город у нас был маленький, дефицитов сроду не водилось, да и я по хоккею упарывался не особо, хоть и играл, конечно, с раннего детства, как и все пацаны вокруг. Очень долго мне было просто некомфортно, но кто тогда обращал внимание на комфорт? А потом случайно обнаружилось, что в тире я гораздо чаще попадаю с левого плеча! При том, что я был самым обычным правшой, писать и есть на другую руку никто меня никогда не переучивал. Выяснилось это странное обстоятельство летом, а зимой я попробовал перевернуть клюшку — и хоккей сразу заиграл для меня новыми красками, а сам я прочно осел на правом краю защиты.

Но всё это, конечно, так, не всерьёз — даже в нашем городке была секция, где пацаны играли… как боги. И экипированы были не хуже — настоящие хоккейные коньки, жёсткие, красивые, с наточенными лезвиями! Щитки! Шлемы! Стеклопластиковые клюшки — по легендам, у кого-то даже была самая настоящая JOFA! Но этот космос был от нас бесконечно далеко, весь город рубился чем попало, по большей части вообще даже не на льду, а во дворах, прямо на тротуаре, мячиком или детской пластмассовой шайбой — она была намного легче обычной и гораздо лучше скользила по неровной поверхности.

Нетипичные клюшки для меня где-то доставал папа. Я их, конечно же, усердно ломал — извёл, кажется, чуть ли не с десяток, немногим меньше, чем лыж. Добыть новую было, очевидно, непросто и небыстро, и вот сейчас как раз шёл период «безвременья» — играть мне было нечем. А «левой» я уже успел разучиться… да и чёрт бы с ним — сама мысль о том, что я буду гонять в хоккей с «заводскими» вызывала помутнение в мозгах и холодок по спине. Так ведь и от своих, «портовых», предъяву получить недолго! Брякнет кто-нибудь из авторитетов осуждающе, мол, Литвинова с «заводскими» видели, и бегай потом от всех подряд!

Так что, отказывался я с лёгким сердцем. Но отвязаться от Потапова оказалось не так-то легко!

— Ща всё будет, — подмигнул он и толкнулся в сторону проката.

Я остался на месте, и он прямо на ходу развернулся — а красиво катает, зараза! Тоже в защите играет, что ли? Махнул мне рукой, подзывая:

— Давай, погнали, у меня дядька в прокате работает, сейчас найдём тебе что-нибудь!

Дальше кобениться было бы уже просто неприлично, и я обречённо поехал следом за ним.

* * *

Дома я появился последним — очень редкий случай, обычно позже всех приходит папа, мы с мамой иногда уже даже спим. Родители смотрели телевизор, поэтому, когда я с грохотом вломился в квартиру (напомню, на ногах — коньки!), они оба вышли в коридор посмотреть, что за шум, и почему драки ещё нет. Мама, конечно, принялась сердито выговаривать за расстёгнутую куртку — без шарфа! А вот папа залип на принесённую мной невиданную чуду-юду.

Штука в том, что и в прокате клюшки под правый хват не нашлось. Зато чем-то замотивированный Потаповым дядька вынес редкость — полностью стеклопластиковую дуру под названием «Сысерть»! Загиба на ней не было вообще, но выглядела она для того времени авантажно: белая труба в рельефную «клеточку», что должно было доказывать инновационность материала, и коричневый гладкий крюк из бакелита. Уж не знаю, почему её никто не забрал, соблазнившись редкостью, но вопрос «чем играть» был решён — осталось только обмотать изолентой, чем я и занялся немедленно. Редкость была единственным преимуществом этой дурынды, поскольку, забегая вперёд, она мне была длинновата, да и её качество, как спортивного снаряда, меня совершенно не впечатлило.

Однако, когда после игры на моё «надо ж вернуть» Потапов беспечно махнул рукой и легко бросил «не горит!», спорить я не стал и забрал клюшку домой, чтобы спокойно подумать на досуге. Прокат мы никак не оформляли, Михин дядька выдал мне инвентарь просто под слова, да и очередной наш матч закончился, когда все служащие, кроме ночного сторожа, уже разошлись по домам. Я на обратной дороге разглядывал добычу, прикидывая так и эдак — попытаться оставить, или ну его? Но когда увидел, как папа держит её в руках, решение принял сразу же.

Увидел, кстати, не только я. Мама прищурилась и протянула осуждающе:

— Ну, и чего ты её схватил? У ребёнка игрушку отбираешь? Да и куда она тебе, ты когда в последний раз играл?

Папа только отмахнулся:

— Не играл потому, что клюшки не было. А сыну я ещё лучше принесу, с правильным загибом, — повернулся ко мне: — Меняемся?

И я не я — с отчётливым огнём надежды в глазах!

Чёрт возьми, а ведь я тут самый взрослый, если прошлую жизнь считать! Да и без этого думал брать или нет, вполне был готов отказаться, чего уж теперь?

— Конечно, бери. Я вообще редко теперь играю всё равно — некогда… Только я её в прокате никак не оформлял, ты там реши вопрос! А то меня на стадион не пустят…

— Пусть попробуют только, — папа показушно нахмурил брови и погрозил в пустоту пальцем. — Я им быстро напомню, чей трактор лёд заливает!

Мама понарошку ткнула его в бок:

— Вот ни разу не напоминал, а тут вдруг решил напомнить! А кто мне лыжи обещал добыть пластиковые, а? Уже и зима прошла! Лыжи где?

— Ну есть же у тебя лыжи! — возопил папа. — И вполне приличные, мукачевские, не то, что у некоторых!

Ага — это уже в мой огород камень: у меня спортинвентарь буквально «горит» в руках, вот и сейчас я катаю на самых примитивных и дешевейших деревяшках. И ладно бы только это — они из разных комплектов. У них даже длина здорово отличалась, но это уж я поправил — варварски, при помощи ножовки. Только крепление пришлось двигать вперёд, на нештатное место оно прикрутилось плоховато, в итоге, имеем не лыжи, а мучение. Но поскольку это уже третья пара за половину сезона (уж очень я люблю кататься с горок!), морального права протестовать у меня нет. А вот оптимизировать уже достигнутые договорённости… это другое дело!

— Да, к слову про «некоторых»: а нельзя мне лыжи вместо клюшки? Хотя бы одинаковые! А то на этих неудобно очень. Эдак я по физре трояк получу за четверть…

— Вот, видишь?

Папа обвиняюще указал на меня пальцем, но маму это ничуть не смутило:

— Ну вот и тащи мне пластик, а ребёнку отдадим мои. Они как раз одинаковые! И по росту ему подходят, — ну и дальше извечное женское: — У нас весь отдел уже на пластике, одна я, как дура, на дровах! Последней на спартакиаде пришла!

Этого папа уже не выдержал и полез в недетские детали, хотя мы все понимаем, что это он не всерьёз:

— Да? Последней? Лыжи виноваты? А кто между кругами трепался с Трефиловой и ещё там кем-то? Думаешь, если за судейскую палатку зашли, так никто и не видел? И пили вы ещё там что-то из термоса! Только не надо мне рассказывать, что это был просто чай!

В этот момент мама решила, что разговор уплыл в края, для детского внимания уж вовсе не предназначенные, и утащила папу на кухню, где они продолжили в шутку переругиваться. А я, наконец, остался один и смог спокойно скинуть коньки почти одним целым с тяжёлыми заледеневшими штанами. И вдруг ощутить. По-настоящему ощутить, что жизнь пошла в другую сторону. И даже не хоккей с «заводскими» тому причиной, хоть теперь и стало кристально ясно, кто из моих «друзей» чего стоит — в конце концов, я-то, вооружённый послезнанием, и так был в курсе, что вся эта моя «дружба» — до первого удобного случая… и ждать по-любому было бы недолго. Нет дело не в этом, хоть и ужасно интересно, что «друзья» расскажут мне в классе завтра.

Дело в разговоре, который состоялся уже после игры.

* * *

Пока мы с младшими пацанами трепались на улице, вспоминая яркие моменты нашей зарубы, Миха и его здоровый телохранитель пошли в раздевалку — они уже большие, несолидно в коньках, да и далеко им домой. Сам не знаю, почему я не ушёл — мне-то ни с кем из «заводских» не по пути, но вот почему-то не тянуло разбегаться. Момент, когда старшие вышли из здания, я ощутил буквально кожей, повернулся, встретился глазами с Потаповым и по какому-то наитию понял: вот сейчас будет главное. То, ради чего они это всё вообще затеяли.

Мелкие почти сразу усвистели вперёд, как будто и не дожидались старших, а мы остались втроём.

— Слушай, Гриша, — проникновенно начал Миха, — есть дело. Ты же в математике волокёшь?

Ну… глупо было бы отрицать, да? Я и кивнул.

— Вот… а у нас задница нарисовалась. Уль-ти-ма-тум нам с Дюхой выкатили.

Ага — значит, здорового Андреем зовут.

— Погоди, — я наморщил лоб, — вы ж в разных классах?

— В разных, да, — кивнул Миха, — но училка одна — Любочка в очках, слыхал, наверное?

Я снова поморщился — «Любочка в очках» была хорошо известна всей школе. И не с лучшей стороны. Мне-то, допустим, опасаться было бы нечего, у меня с предметом порядок, но ведь так повезло не всем! Пожилая и сварливая, давно уж живущая одиноко, излишним педагогизмом она не страдала совершенно, зато очень уважала перфекционизм, потому большая часть её учеников выходили из школы с отлитым в граните чувством собственной неполноценности. Ну и с бессильной ненавистью к математике, само собой. «Любочкой в очках» её звали даже учителя — за глаза. «В очках» — это потому, что Любочка у нас в школе имелась ещё и без очков, правда, та была лет на сорок моложе и преподавала английский.

— И что за ультиматум?

— Дроби. Мы должны выучить и сдать простые дроби. Сказала, контрольную даст и устный опрос… Иначе меня — на второй год, а Дюху совсем выкинут со справкой.

— Постой, — у меня планида сегодня такая — морщиться постоянно… — Простые? Может, обыкновенные? Ты ничего не перепутал? И потом, это ж пятый класс вроде, а вы…

— Ничего я не перепутал, — Миха зло мотнул головой. — Мы уж чего только не пробовали… у меня и учебник есть!

— Да на кой там учебник, — машинально проговорил я, пытаясь собрать мысли в кучу.

Вообще, проблема нерешаемой не выглядит. Случалось мне и в школе потрудиться, и в институте, репетитором калымить приходилось тоже — и дубья всякого я, в принципе, навидался. Эти даже ещё поживее выглядят, чем некоторые попадавшиеся на моём пути экспонаты, особенно, самого просителя взять если, Дюша — пока лошадка тёмная… И учебники мне никакие действительно не нужны — уж такого-то плана задачи я способен генерировать из головы бесконечно, да и объяснять тоже могу по-разному. Пока не дойдёт.

— А срок вам обозначили какой-то?

Оба обречённо кивнули, но ответил только Миха:

— Конец этой четверти.

Я присвистнул:

— Так это что, две недели осталось, получается?

Видимо, выражение моего лица ему не понравилось, поскольку он зачастил:

— Это не всё сразу надо, нам только «малую контрольную» обещали дать в этой четверти, всё остальное — до конца года терпит! У нас пример контроши есть, там определение и сравнение только. Остальное потом!

Я, признаться, выдохнул — и они со мной вместе тоже. А Дюша спросил гулким басом:

— А что, за две недели никак всё не выучить?

Я пожал плечами.

— Как тебе сказать… кому-то и двух часов хватит. В смысле, выучить-то можно. Но уж если вам такие ультиматумы ставят… да и вы же, говорите, уже занимались? Сами или с кем-то?

— Ага, — кивнул Миха, — с Иркой. Это отличница из нашего класса, комсомолка, едрён батон. Ещё хуже объясняет, чем Любочка.

— Значит, за два часа никак не получится, — безжалостно констатировал я. — Но вот до конца мая — дело другое, должны справиться.

Лица… да что там, уж давайте по правде: довольно-таки бандитские рожи моих визави разгладились. Улыбаются! ну ничего, сейчас я вам…

— Только у меня будут условия! — ну, так и есть: улыбаться-то сразу перестали! — Я буду давать домашние задания. И проверять! Учить там почти нечего, а вот тренироваться придётся усердно. Идёт?

— Забились! — и Дюша, в порыве чувств, так хлопнул меня по плечу, что, наверное, если б не коньки — слетел бы я в сугроб! Но я в коньках, так что, не в этот раз.

Глава 13

Утро, сказать прямо, не задалось. Как-то так вышло, что с вчерашними компаньонами по конькам я пересёкся в холле на втором этаже — уже это выглядело странновато, обычно мы встречаемся в классе. Но на этот раз Джон с Осиной и пара примкнувших к ним пацанов из параллельных дожидались меня в коридоре. Именно дожидались, и именно меня. Общаться не хотелось совершенно, кинул короткое «привет» и собирался пройти мимо них в класс, но не тут-то было:

— Поделиться не желаешь? — Джон не посчитал нужным поздороваться даже.

Тон его был довольно резким, выражение на лице… непонятное, но с пожеланием доброго дня никак не спутаешь. Осина смотрит напряжённо, а остальные и вовсе потупились — видно, что им вся эта ситуация не по нутру. Мне — тоже, но вопрос задан.

— Смотря чем поделиться. Впрочем… неважно. Ничем делиться не хочу. Да и надо ли? Не всё ли вам равно?

— Нет! — даже раньше, чем я договорил, выплюнул Джон. — Ты нас вчера чуть под «заводских» не подставил! Нам твои проблемы не нужны!

Хм. Это вообще-то странно: именно Джону-то, собственно, бояться нечего. Он живёт тут недалеко, в бараке, который стоит ровно через узенькую немощёную дорожку от «центра». Формально к «заводским» он не принадлежит, но все жители этих «пограничных» домов в Центре считаются почти своими. Во всяком случае, они могут спокойно ходить куда вздумается, в любое время.

Осина и оба «статиста» — дело другое: эти живут в хаотичной деревенской застройке, раскинувшейся между Портом и Центром. Это самая старая часть города, ей больше 200 лет, и некоторые дома, говорят, старше самого завода. Там даже улиц, считай, нет (асфальта — так уж точно), деревянные халупы натыканы в полном беспорядке, а местность здорово изрезана двумя оврагами, неожиданно вылезающими из-под земли гранитными валунами размером с дом и речкой под странным названием Малка. Скал выше человеческого роста там, кстати, точно больше десятка, и если знать этот факт, то наименование заречной микрухи «Семь камней» звучит и вовсе смешно, поскольку видимый невооружённым взглядом камень в «камнях» имеется ровно один. И тот по местным меркам и не камень вовсе, а так, камушек. Запнуться хватит, конечно, и расшибиться даже можно, если на велосипеде въехать, к примеру, но вот лезть на него — никакого понта, плёвая задача даже для детсадовца. Остальные, скорее всего, снесли-закопали во время застройки — это если они вообще были.

Район старого города населён преимущественно пенсионерами или около того, детей там очень мало, потому никакой группировки они не образуют, а прибиться к кому-то значимому не позволяет безжалостная наука география. Кстати, кличка моего «друга» Осины именно с географией и связана: он живёт на улице Синей. В единственном доме на шесть семей, который на ней имеется. Когда-то раньше их было три — совершенно одинаковых, но ещё в войну два сгорели, жителям удалось отстоять только самый дальний. Восстанавливать тогда не было возможности, а со временем пожарища заросли, и сейчас там настоящий городской лес, даже грибы есть и брусника по осени. Впрочем, в Старом Городе таких лесов сколько хочешь, через каждые двести метров.

Однако, это всё не относящаяся к делу лирика: мне почему-то кажется, что если кто и мог бы предъявлять претензии, так это я. Правда, мне совершенно не хочется.

— Не нужны, значит не нужны. Я на тебя свои проблемы не взваливаю, помощи не просил раньше, и сейчас не прошу тоже. Тем более, что проблем никаких и нет.

— Как это нет? — недоверчиво переспросил Осина. — Ты ж бегал неделю, пацанов заряжал проверяться?

— Ну вот неделю бегал, а вчера разобрались. Больше не буду, — и хоть и понимаю, что зря, но не удержался: — Да и вам-то какая печаль? Не вас же заряжал. Или полагаешь, кому-то не понравится, что со мной на каток ходили?

Это я наглею немного, конечно. Скользкий намёк… это вот «полагаешь» (трудно отличимое от «боишься») — здорово тонкий лёд, но надоело мне политесы разводить. Или это у меня головокружение от успехов с «заводскими»? На самом деле, Джон в нашей (мелковатой пока) параллели — и сам вполне себе «альфа», свита у него имеется, телосложение подходящее, и быть полноценным «авторитетом» ему не позволяет только неудачное место жительства. Жил бы он в каком-нибудь «районе» — и был бы гопарь похлеще многих. Он и так, собственно… К примеру, только «дружба» со мной позволила ему не остаться на второй год в пятом классе. Это, чтоб вы понимали, для местной шпаны — как экзамен на профпригодность. Знак качества. А по деяниям если судить — так вполне себе готовая банда: деньги с младших трясут — только в путь. Дерутся… не каждый день, но регулярно, и толпа на толпу тоже ходили, не раз. В магазинах по мелочи что-то пытаются таскать… Я-то в их сомнительных делах не участвую и даже не говорил про это с ними никогда, но можно ли такое в тайне удержать? В нашей-то деревне? Так что, в курсе я, в курсе, есть такой грех… Был. Больше не будет, баста. Не в этот раз.

— Ты эт чо, Литвинов, гонишь на нас? Стёкла жмут? — с холодной угрозой процедил Джон, придвигаясь вплотную.

— Да кому ты нужен, убогий, — меня почему-то разобрал смех.

Это окончательно нагло, и тут мне, конечно, стоило бы помнить, что перед тем, как мы «подружились» — когда я только пришёл в эту школу через год после началки — вообще-то мне прилично доставалось именно от Джона, а «заводские» тогда были угрозой скорее гипотетической. Но остановиться я уже не могу — меня терзает странный сплав смеха и холодной злобы, примерно такой, с которой я уработал Потапова с Дюшей.

Кстати, это ведь как раз очень удобный случай добавить пару точек над i в вопросе Голоса…« Все назад два шага. Марш!»

Супер. Действует — все четверо, запинаясь и путаясь в ногах, торопливо отползли подальше. Больше того, высунувшийся зачем-то из противоположного кабинета салага попал под «случайный обстрел», и это его настолько впечатлило, что он — вместо тихого отступления — просто упал на спину. Почему ж тогда с Михой у меня не сработало? Впрочем, неважно.

— Надеюсь, вечер вопросов и ответов закончен? — и, пользуясь тем, что отодвинувшиеся назад «друзья» освободили проход, я спокойным шагом проследовал в класс.

Джон вроде что-то выкрикнул мне в спину, но я почему-то настолько был уверен в себе, что даже не попытался слушать.

* * *

После уроков Ирка почти потребовала её проводить. Сначала я разозлился было: ничего ведь нет ещё, мы даже не «дружим», не говоря уж о «ходим», а уже пошли команды и претензии! Но потом взял себя в руки, унял гормоны и легко сообразил: это ж она обо мне печётся! Пришлось сначала включать уверенного альфу, а после — и раскрыть причину, по которой я домой не иду: как раз сегодня договорился провести первое занятие с «заводскими». У этих орлов авторитету куда как поболее, чем у моих одноклассников, так что, Ирка вроде успокоилась. Правда, боюсь, домой всё равно не пойдёт, будет ждать, пока освобожусь. С одной стороны — и зачем мне эта головная боль? С другой — даже интересно: что придумает в качестве причины?

А вышло вот что: это я забил на выкрик Джона, зато в классе все желающие разобрали суть вопроса в деталях. Какой-либо явной реакции я не заметил, да и пофиг мне было, но торжествующий взгляд бывшей соседки по парте — Алфировой — уловил. Даже успел подумать мельком: чего это она?

Джон с Осиной вошли одновременно с математичкой, но я на них даже не посмотрел, разыскивая на дне сумки ручку. Хорошо, тетрадку мне искать не надо — она у меня теперь единственная, общая на 48 листов, на все предметы сразу. Училка громко поздоровалась, мы все встали, «гав-гав-гав-гав», сели, но…

— Лыкова, чего тебе?

И даже в этот момент я не поднял глаз, да, вот такой я бесчувственный чурбан.

— Светлана Ивановна, разрешите пересесть?

По классу пролетел лёгкий шепоток, и тут я всё-таки оторвался от своей ненаглядной тетради.

— Хм. А раньше этого нельзя было сделать? Или позже? Почему на уроке?

Лыкова упрямо молчала, но стоя, и математичка сдалась:

— Ой, да сиди где хочешь. Только быстро! — и зачем-то подмигнула мне.

Я вытаращил на неё глаза непонимающе и смотрел всю ту минуту, что понадобилась Ирке, чтоб сгрести тетрадки со стола и дойти до последней парты. Мо… нашей. Моим мнением она интересоваться нужным не посчитала. Зато, когда Лыкова уже усаживалась, по-хозяйски сдвинув моё барахло на парте, я поймал острый взгляд коротко обернувшегося Джона — Ирка раньше сидела именно с ним.

Ну и целый день после она изо всех сил крутилась рядом, явочным порядком реализуя признак «он с девочкой», что не позволяло никому с недобрыми намерениями даже подойти. А после уроков — вот: «Проводи!». Но я действительно договорился с «учениками» ещё вчера.

* * *

Сюрприз, но свободный кабинет нам пришлось поискать — в школу набилась вторая смена. Сначала мы проверяли всё дальнее крыло, где учились старшие — Миха с Дюшей там ориентировались лучше, но ничего подходящего не нашли. Спустились в главный коридор, и я, проходя мимо спортзала, заикнулся, мол, вот хотели же ещё и на удар мой всепобеждающий посмотреть? Но Миха только отмахнулся:

— Да занято там, я отсюда слышу. И это ваще… не горит, до лета времени дополна. А за дроби нас натянут уже прям вот!

Вот кто бы возражал, только не я.

Проходя мимо раздевалок я — краем глаза, не поворачивая головы — углядел тонкую фигуру, примостившуюся на подоконнике. Всё-таки, не пошла домой. Упорная, блин.

— Слушай, — неожиданно дёрнул меня за рукав Дюша, — а давай в мастерские зайдём? Там у Палыча свой же класс есть, где он теорию объясняет, сядем там, если сейчас не занято. Тебе он не откажет!

Я ошеломлённо тряхнул головой.

— С чего это ты взял⁈ Ну, что не откажет.

— Ой, да ладно, всё время он талдычит одно и то же — «Гриша то, Гриша сё»… и даже табуретка, на какой сам сидит, твоей работы! Линейку для доски на той неделе показывал.

— Показывал, точно, — подтвердил Миха.

Да уж, новости.

— И давно?

Дюша пожал плечами:

— Да в том году ещё началось. Когда рамки делали для портретов в коридор.

Я только сглотнул нервно. А я-то думаю — чего мне тут каждый второй хулиган в репу сунуть норовит? Кому я нахрен сдался? Откуда они меня вообще знают-то? Что математичка параллельным в пример ставила после взятого в одну калитку района — в курсе, но что трудовик, да ещё старшим… Заговор. Это чёртов заговор. Хоть каверзу какую-нибудь устраивай, возмутительно-оскорбительную, чтоб уравновесить. Где тут в хулиганы принимают?

Палыч встретил меня улыбкой, но, увидев моих спутников, улыбаться перестал:

— У тебя всё в порядке? — и тон сразу такой обеспокоенный.

— В полном, — уверил его я. — Палыч, нам бы присесть где-то на часок, позаниматься. Мы потыкались по школе, да там занято всё, вторая смена. Или закрыто. У вас в классе не пусто, случаем?

— Чем заниматься будете? — это трудовик спросил, уже направляясь в дальний угол мастерской, к двери каморки с партами.

— Ммм, чем я могу заниматься? Математикой, ясное дело, — хохотнул я. — Надо же помочь людям? По-товарищески.

— По-товарищески, — задумчиво повторил Палыч, пропуская нас нас в комнату.

Посадив «заводских» на первую парту, я выдернул стул из-за соседней — табуретка, которые Палыч предпочитал всему прочему, меня не прельстила. И плевать, что я, оказывается, сам её сделал.

— Ну что? Хоть что-то вы должны были выучить? Кто мне скажет, из чего состоит обыкновенная дробь?

Понеслась.

* * *

Судя по звонкам (часы я решил в школу пока не носить), мы продержались больше двух уроков — полноценная пара. Результаты… смешанные. Как я предполагал, Миха оказался поживее, и я даже удивился тому, насколько живее: не сказать, что он прямо «шарил», но и материал помнил вполне прилично, и примеры щёлкал запросто, стоило только объяснить, что именно от него требуется. Вот только объяснять это постепенно становилось всё сложнее, будто сам ученик боялся сделать ещё один шаг вперёд… Но, в целом, всё было очень прилично, для записного двоечника и второгодника — так уж точно.

А вот Дюша полностью соответствовал своему имиджу. Медленный, тягучий, склонный просто замирать в ступоре, не показывая ни малейших признаков жизнедеятельности… Определений он не помнил никаких. В таблице умножения через раз ошибался. Пришлось заставить его написать в тетради, что такое «числитель» и «знаменатель», поскольку двух одинаковых повторений мне не удалось добиться даже без промежутка, подряд. И если Потапову можно было дать пример, чтобы он его решал, пока я занимаюсь другим, то Дюша, стоило от него отойти, просто замирал, ни разу даже не попытавшись что-то сделать самостоятельно. Спросишь «чо за дела» — молча глядит беспомощными глазами.

Неудивительно, что в какой-то момент я не выдержал и надавил Голосом:

— Числитель — это то, что сверху!

Краем глаза уловил, как дёрнулся Миха. Ага, не нравится? Сейчас и тебе прилетит! И — о, чудо: Дюша вдруг встрепенулся!

— Числитель — сверху, — пробормотал он про себя и вдруг принялся лихорадочно писать.

Боясь спугнуть удачу, я тихонько отошёл к Потапову.

Дальше так и пошло: Дюшу давим Голосом, а с Сашкой — и так сойдёт. Вздрагивать при каждом моём «глубоком внушении» он перестал, а давить его самого я, памятуя о давешнем фиаско, так и не решился, тем более, что всё возрастающее количество его косяков и торможений вполне можно было объяснить усталостью. Дюша к концу тоже явно выдохся, и даже Голос помогать почти перестал. Меньше всего хотелось бы, чтоб у кого-то таким образом вырабатывался иммунитет к моей имбе… но тут уж не до жиру, выбора у меня, считай, нет — по-другому с этим дубом мне точно не справиться.

А вот второгодникам понравилось. Благодарили меня горячо, по очереди трясли руку, заверяли, что «никто и никогда раньше…». Пытались забиться на следующее занятие прямо завтра, но тут уж я отговорился своей занятостью, а в качестве профилактики от дурных мыслей выдал масштабное домашнее задание из где-то добытых Михой дидактических материалов. Пусть помаринуются сами пока, порешают, уложат мысли в головах. Заодно проверим, кто лучше запоминает: условный тупой с Голосом, или относительно разумный — без. Вот ещё бы научиться объект воздействия выбирать поточнее… чтоб только одному вещать! Прям в башку забивать, как гвозди! В этом смысле, уроки, пожалуй, полезны не только моим ученикам — отличная тренировка для меня самого.

Уже перед раздевалкой — нам в разные её «концы», и в нашей школе это прям далеко — Миха, прощаясь, задержал мою руку в своей:

— Слышал, там у одноклассников вопросы какие-то к тебе? Помощь не требуется?

Криво усмехнувшись, я мотнул головой: почему-то не верилось, что конфликт, если он вообще есть, может дорасти до чего-то по-настоящему неприятного. В конце концов, мой сносящий с ног лоу никуда не делся! Или это я напрасно расхрабрился? Соберут толпу, да запинают, делов-то… В любом случае, расположение «заводских» на такую мелочь тратить не хотелось. Или хотя бы не сразу.

— Ну гляди, — Сашка понял меня правильно. — Если что — ток скажи, мы прям ух!

— Точно, — подтвердил Дюша.

— Ну и на районе у нас ходи спокойно. Я всем растолкую, но если вдруг что — говори, что меня знаешь, никто не дёрнется, отвечаю.

Благодарить не стал, и, к своему удивлению, отметил, что парни восприняли это как должное. Глядишь, и правда что-то разумное получится. Хотя… верится с трудом. Опять я лезу в несимметричную «дружбу» ботаника с гопотой! Или это другое?

Подходя к нашему отсеку раздевалки, узрел спешащую мне навстречу математичку. Улизнуть ей не позволил, хотя она и хотела:

— Светлана Ивановна! Дело есть на пару минут, разрешите? — и, дождавшись нетерпеливого кивка, изложил: — А как бы нам кружок организовать? Математический?

Уж не знаю, почему, но ни в одной из моих школ такого кружка не было никогда. И все эти классические олимпиадные задачи я для тренировки мозгов решал уже потом, в эпоху Интернета, когда всё стало доступно всем. Сейчас, подозреваю, найти материалы — задачка та ещё, было бы здорово заручиться поддержкой государственной образовательной машины…

Но ничего не вышло — математичка отказалась наотрез. Основной аргумент — «я сама в олимпиадах никогда не участвовала, я не смогу». И сколько я ни объяснял ей, что мне больше нужна «вывеска», убедить её не удалось. Ну и ладно. Не в этот раз.

Лыкова меня всё-таки дождалась. От моих недоумённых вопросов отбоярилась тем, что за это время сделала всю домашку, «только по геометрии там один номер я не поняла, объяснишь?». Объяснить удалось легко, прямо на улице, на ходу, что только утвердило меня в подозрении, что это «непонимание» — штука, скажем так, в известной степени управляемая. Впрочем, «провожание» закончилось классически, в детском варианте — возле Иркиного дома, никаких дополнительных предложений не последовало. Из района я тоже вышел без происшествий, и даже барак, в котором жил Джон, остался за спиной вполне благополучно. А вот около дома…

На дорожке у подъезда я узрел знакомый силуэт — чёрная «Волга». Та самая, на какой мы попали в аварию, только уже снова целая, гладкая и блестящая. И всё такая же неправильная! Где-то там, в будущем, владельца обязательно заклеймили бы уродом — как же, прямо напротив подъездной двери встал! Честному народу нету проходу! Но тут пока никто на это внимания не обращает — наоборот, редкие прохожие сворачивают шеи, разглядывая невиданную модель.

Подходил я со стороны водителя, и тот, заметив меня издали, опустил стекло, будто стремясь доказать, что все механизмы функционируют, как прежде.

— Привет подрастающему поколению! — поприветствовал меня Алексей, не выходя из машины.

— Здравствуйте, Алексей, — ответил я, разглядывая его лицо. Оно было вполне чистым, без новых шрамов, только тот, старый, на лбу. — Вы уже всё? Что-то рано сегодня.

— Да какой, — поморщился тот. — В Свердловск сейчас поедем, шеф домой переодеться заскочил.

— Ничего себе, — удивился я. — Это ж вы там к вечеру будете только? Или по плану ночёвка в гостинице, чтоб по делам двинуть с самого ранья?

— Если бы, — не без горечи скривился водитель, — но это навряд ли. Скорее всего, поедем обратно в ночи. Это не первый раз такое, понимаешь ли. Они там до полуночи запросто работают — всяко успеем, — он с силой выдохнул, помолчал, а потом продолжил — видимо, захотелось поговорить, надоело куковать одному в ожидании: — Да и у нас-то тоже запросто такое бывает, ладно, хоть ехать ближе потом. А Виктор Владиславович, если задерживаемся, разрешает не гнать машину в гараж, а возле дома поставить, всё равно с утра — снова-здорово…

Тут он снова замолчал, обдумывая что-то своё, и я воспользовался моментом:

— Алексей, а помните, говорили про зал? И занятия?

Водила очнулся, посмотрел на меня внимательно и с каким-то неясным подтекстом ответил:

— Ну а как ты себе это в принципе представляешь? Мы же все взрослые мужики, отслужившие, обученные… новичков у нас нет. Как мы с тобой работать будем? У нас даже тренера нет, мы просто друг друга по матам валяем, да и всё.

— Ну… я хоть посмотрю. Кое-что я знаю, на самом деле, в теории. Мне бы отработать. Я тут недавно старшеклассника вполне ваших габаритов завалил, на улице — он и пикнуть не успел!

— Старшеклассника, — скептически протянул Алексей.

— Восьмой. Но он дважды второгодник. И такой… крупный. Совсем как вы.

— Так. Значит, во-первых, — он поставил ударение на последний слог, «во-первы́х», и мне стоило некоторых усилий, чтоб не поморщиться, — прекрати выкать уже, блин! У меня мурашки по коже от этого твоего «вы»! Как будто я опять в армии, и меня замполит за что-то дрючит… Говори как все: Лёха и «ты», — чуть помявшись, добавил: — Белым ещё кличут. Только не при начальстве!

— Принято, — вставил я.

— Во-вторых, я на самом деле разговаривал там кое с кем насчёт тебя, идеи есть, попробовать можно. Но я ничего не обещаю! Не потянешь — значит, не вышло. Чтоб не ныл потом. И не трепись!

Тут я только кивнул со всей возможной экспрессией.

— Знач, так: занимаемся мы по вторникам и пятницам, в восемь часов. То есть, завтра будет сборище — подгребай. Главное, чтоб я успел вернуться… ну да тут ничего не сделаешь уже, не угадать.

— А телефона у ва… тебя дома нет? — деловито спросил я.

— Шутишь? — поднял на меня глаза мой потенциальный спарринг-партнёр. — У меня дома-то… в общаге кантуюсь. В принципе, на вахте есть телефон, позвонить можно, но потащится ли вахтёр на третий этаж, когда в трубке детский голос… он так-то ругается каждый раз, как с работы звонят. Представляешь, гад: знает ведь, где работаю, им там не рискует нервы мотать, только «да, конечно, да, сию секунду, сейчас сбегаю!». А мне потом всю душу изгадит, тварь! — он сердито фыркнул и добавил: — И номер я не помню.

— Да и чёрт с ним тогда: я просто приду к школе и буду ждать у входа. Если ты освободишься и успеешь на тренировку, то всяко же пройдёшь мимо, так? А не успеешь — просто домой вернусь, делов-то.

— Вот так лучше всего, — одобрил Алексей с улыбкой, но следующая моя фраза заставила его поперхнуться и отчаянно замотать головой:

— А если что — ты ж можешь мне через дядю Витю весточку передать!

Тут помянутый дядя Витя выскочил из подъезда с выражением крайней спешки во всей его фигуре — пальто расстёгнуто, шарф свисает с шеи и опасно путается в ногах, галстук выпростался из-под пиджака и мотается влево-вправо синей молнией. Красивый галстук, кстати, нетипично для нынешних времён.

— Алексей! Бегом, аллюр три креста в бог… — заметил меня, замолчал.

Обогнул машину, подскочил, наклонил голову, разглядывая. Мы с ним как-то так и не пересеклись ни разу после той рыбалки…

— Ты как — в порядке? — и сразу очертил интерес: — Про олимпиаду и всё около того знаю.

Я пожал плечами:

— Да что мне будет? Вот вы как?

— Тоже ничего, — поднял левую, щедро обмотанную белым бинтом, — завтра швы снимать поеду, если обстоятельства позволят. Извини, сейчас даже поговорить времени нет — опаздываю. Заскочи днями, как свободен будешь, лады?

В ответ на мой кивок дядя Витя коротко меня приобнял здоровой рукой и быстрым шагом двинул вокруг машины, почему-то, видимо, решив на этот раз сесть спереди. Алексей протянул мне в окно руку:

— До завтра. Бывай здоров!

Глава 14

Когда одноэтажное жёлтое (впрочем, в хилом свете фонарей оно казалось белым) здание начальной школы осталось позади, Алексей привычно вытянул шею, пытаясь заглянуть за угол забора — уже не раз и не два он был вынужден тормозить перед стайкой ребятни, игравшей прямо на проезжей части. Неудивительно — проулок был тупиковым, машина по нему проезжала ровно один раз в день, когда на кухню доставляли еду из заводского комбината питания. Ну и вот райкомовскую Волгу было удобно тут прятать от нескромных взглядов — вообще-то, ездить на хозяйской машине по своим надобностям было строжайше запрещено. Днём — ещё ладно, поди проверь, это шеф с поручением послал, или ты левые дела крутишь, пока он занят. А вот таким поздним вечером, да возле уже точно неработающей школы — залёт, однозначно. Увидит кто — визгу не оберёшься, лучше уж сразу спрятаться подальше от чужих глаз.

Загнав машину в кое-как почищенный от снега микро-дворик позади здания, к чёрному ходу, Алексей притёрся к покосившемуся деревянному забору и торопливо выскочил. Здание построили ещё до Революции. Когда-то в нём жил заводской приказчик, большой человек по тем временам. И небедный, потому парадный забор он себе устроил выпендрёжный, ажурный, с гранитными балясинами. Когда-то ограда просвечивалась насквозь, а теперь территория за ней наглухо заросла сиренью. Но то на фасаде. А вот с обратной стороны сэкономили, набили простых досок. Впрочем, возможно, в те-то времена сзади забора и вовсе не было — тут же река рядом, вид, как раз господский балкон на ту сторону выходит… Это уж потом пришлось замыкать ограду вкруг, чтоб по школьной территории не шлялся кто попало. Впрочем, все, кому вдруг надо, могут спокойно пройти через всегда распахнутые ворота. Но вот машину ниоткуда не видать, всё хлеб!

К ночи мороз посвежел, и не рассчитывавший на такое Алексей зло фыркнул, обнаружив на парадном крыльце пустоту и безлюдье. Взгляд на часы — мда, сам виноват: до восьми ещё целых 20 минут. Зайти внутрь? Можно, да, но почему-то не хотелось. Он облокотился на широкую приказчикову перилину из отшлифованного многими поколениями школьников гранита и задумался.

* * *

Всю дорогу до Свердловска шеф молчал. Это и к лучшему, наверное: спать и без разговоров ещё не хотелось, а отвлекаться от дороги — последнее дело. Вот на обратном пути без трёпа уже будет не обойтись, иначе слететь с дороги в результате секундного провала в сон — плёвое дело! Да и скорость роли уже играть не будет, получасом раньше, получасом позже… Но туда — лучше доехать побыстрее, потому, водитель, чуть ли не ежеминутно обгоняющий попутные грузовики — по неосвещённой трассе! — был пассажиру за тишину в салоне даже признателен.

Однако, Алексей, откатавшийся с шефом уже больше года, ясно видел, что тот собирается о чём-то поговорить. И когда вдоль трассы выстроились дома, а кое-где начали уже попадаться даже и фонари, разговор действительно завязался. Издали.

— Вот что, Лёша, думаю, уже в следующем месяце я переберусь окончательно. Всё никак не соберусь поинтересоваться: какие у тебя планы?

— А какие у меня могут быть планы, — пожал плечами парень, не отрывая взгляда от дороги. — С собой же вы меня не возьмёте?

— Нет, точно нет, — вздохнув ответил Виктор Владиславович. — Не в том статусе я переезжаю, чтоб ещё и команду тащить. Мутно всё пока…

Убедившись, что больше ничего шеф говорить не собирается, Алексей резюмировал:

— Ну вот и получается тогда, что я просто остаюсь. С работы же меня не выгонят? — и на этот раз повернулся и взглянул на начальника с беспокойством.

— Нет, что ты, не выгонят, конечно, — тот мотнул головой, — но вот с машиной этой тебе придётся расстаться: на ней новый первый будет ездить.

— А кто? — осторожно спросил водитель.

— Точно не известно ещё, — делиться горячей информацией бывший первый секретарь райкома отказался, но пояснил: — Но любой из возможных кандидатов на текущей позиции сидит давно, и водители у них у всех свои.

Новости, хоть и вполне ожидаемые, Алексея, конечно, не обрадовали: из водителя номер один в иерархии гаража ему предстояло переместиться куда-то ниже. Он даже принялся перебирать в уме всех, от кого что-то в райкомовской хозслужбе зависело, припоминая всех, с кем тлели обоюдные обиды, неприязнь или, наоборот, потенциальных сторонников. По всему выходило, что первых — куда больше, чем вторых: всё же позиция личного водителя «первого» — штука завидная, тем более — для вчерашнего дембеля, и завидовали многие. Да и он сам… Алексей с досадой припомнил пару совершенно необязательных конфликтов — вот чего было переть таким гордым ледоколом? Там ремонта потребовал вне очереди, не стесняясь в выражениях, там мойщику выговорил за недостаточно тщательно убранный салон, там то, там это… а теперь — вот.

А что было делать? Долбаная Волга требует шприцевания подвески еженедельно, а толковый слесарь в гараже всего один! Когда не в запое. И мойка… шеф ни разу не делал замечаний, но если не успеть отмыть после поездки по деревням — будет кривить лицо. Как тут не давить положением?

«А, может…» — Алексей осторожно покосился на пассажира, будто подозревал того в способности читать мысли. Виктор Владиславович задумался о чём-то своём, глядя вперёд. «Кстати, сквозь только что помытое чистое стекло. И тоже без скандала не обошлось!» — со злостью подумал Алексей, и вернулся к своей идее: «Или к куратору обратиться?». Но, тут же вздрогнул, хоть и произнёс это запретное слово исключительно про себя, а аббревиатуру из трёх букв не стал поминать даже мысленно. Вспомнилось пронизывающее до печёнок завершение последнего инструктажа: «Нас нет. И никогда не было. И разговора этого никогда не было. Будет надо — свяжемся сами. Понял⁈» — и тряхнул головой, отгоняя выход, который на самом деле вовсе не являлся выходом.

Но ведь шеф не просто так затеял этот разговор? Может, и другие варианты есть? И Виктор Владиславович очень вовремя очнулся, повернул голову и заговорил таким обыденным тоном, что Алексей понял: «грузить» его будут на что-то гиблое.

— Есть один вариант, впрочем. Даже не знаю, правда, понравится ли тебе…

— А вы расскажите, — внезапно охрипшим голосом попросил водитель.

— Рассказываю. Сначала о том, что ты получишь. Я могу поговорить с Дворниковым, это председатель райисполкома, если вдруг ты запамятовал. У него водитель на пенсию собирается с лета… Машина там — тоже Волга, но не такая, конечно, обычная двадцатьчетвёрка. Зато, думаю, состояние будет неплохим — он мало ездит, и, в основном, по городу. Уж точно получше, чем то, что тебе у нас всунут. Своего ремонта у них нет, по мелочи придётся обслуживать самому, но зато и денег будет выходить побольше.

Виктор Владиславович шумно выдохнул носом, уселся поудобнее, полуобернувшись налево.

— И ещё. Как там Марьяна, всё хорошо? Сколько ей осталось — месяц?

Оторопевший Алексей машинально кивнул.

— Ну вот. Значит, летом будет молодая семья с ребёнком. Ветеран, с ранением, орденоносец. В очереди стоишь, я знаю. А у исполкома как раз в резерве квартирка образовалась, однушка. В соседнем доме с моим. Получите для начала как служебку, а потом уж как пойдёт… Что думаешь?

— А что думать? Что сделать надо? Где кровью подписывать? — прокашлявшись, ответил Алексей.

— Не, кровью нам не требуется, — шеф опять сел ровно. — Но задачка одна имеется, тут ты прав. За парнем одним присмотреть бы надо. Понял, за кем?

— Гриша? — для проформы спросил водитель.

— Он самый. Есть данные, что у него там ссора с кем-то. Давят на парня… Ну, ты сам у нас не из тимуровцев, должен знать, как это бывает. Пока возраст у него мелкий — ладно, но ведь дальше только хуже будет! Мало того, что отличник, так теперь олимпиады эти добавились… Ты с Копейским сколько лет в соседних комнатах обитал, десять, пятнадцать? Говорят, плотно общался с ним до армии… А что сейчас? Как отношения?

— Здороваемся, — неопределённо дёрнул плечом Алексей.

— Нет уж, ты, брат, давай поконкретнее тему обрисуй. Времена у нас, понимаешь, новые — требуется энтузиазм и активность! От всех слоёв населения…

Сообразив, что скрытностью тут ничего не выиграешь, а вот лишиться перспектив можно запросто, Алексей сглотнул и заторопился:

— Ну а чего тут скажешь? Где нынче он, и где я? Мы и не встречаемся почти… Странно бы выглядело…

Виктор Владиславович откинулся на спинку и засмеялся.

— Вот же человек! Ну чего ты юлишь? — и тут же посерьёзнел. — Ты это брось! Никто тебя в нежной дружбе с первым уркой города не обвиняет, но вопрос задан, и ответ я получу. Сможешь парня прикрыть? От «центровых» в первую очередь.

— «Заводскими» сейчас чаще кличут, — машинально поправил его Алексей.

— Вот видишь! А ты — «здороваемся», — снова засмеялся шеф. — Так как?

— За такой подгон — что угодно, — решительно выдохнул парень.

— Вот это наш разговор. Только я тебя прошу — всё надо сделать так, чтоб в глаза не бросалось. Мелочь если какая-то, одноклассники там, один на один, синяк-фингал — это ладно, детство пацанячье. Но если шобла какая, толпой… — Виктор Владиславович выдохнул, сжал кулаки, глухо ругнулся, видимо потревожив травмированную левую, и продолжил уже нормальным голосом: — Я буду сильно разочарован. Понял меня?

Опасно повернув голову, выпуская дорогу из виду, Алексей медленно кивнул.

* * *

Как-то так неловко получилось, что я припоздал. Ну ладно, не совсем уж опоздал, но про вежливое «прийти за 10 минут» уже никак не могло быть и речи. Увлёкся очередной задачей, и совсем забыл про назначенную встречу, потому до седьмой школы пришлось буквально бежать. Оно, может, и недалече, но и в обычной зимней одежде тяжко, а я ещё и дополнительно утеплился в расчёте на то, что потом придётся возвращаться распаренному физкультурой, а на улице неизбежно станет ещё холоднее.

Поэтому, увидев тёмную фигуру на крыльце ещё из ворот, обругал себя последними словами и приготовился извиняться.

— Я поздно, да? Извини, Лёха!

Алексей выпростал руку из рукава, посмотрел на часы и вполне нормальным голосом ответил:

— Да не, почти нормально, без пяти. Но в следующий раз лучше всё ж пораньше приходи: ещё ведь переодеться надо. А если всё срастётся, то ещё и зал на тебе будет, как самом молодом — подмести там, снаряды убрать, если мешают… Слыхал, небось, про такую традицию? Но то тебе уже старший доведёт.

Поскольку он это всё говорил на ходу, отвечать в спину я не стал. Да и отвечать было нечего, по сути — что тут возразишь? «Дедовщина», как она есть. Интересно, кто там сейчас «подметает»?

Ответ на этот вопрос я получил сразу же, как только мы, наскоро переодевшись, вошли в зал: работали все. Всего я насчитал почти полтора десятка парней от 20 до 30 лет, навскидку. Все уже в спортивном, треники, майки, кроссовки, только двое в одинаковых синих кимоно. Но тоже в кроссовках, блин. Самая большая группа сворачивала волейбольную сетку, остальные разбрелись по разным углам, занимаясь каждый своим делом. Только один парень стоял в центре зала, уверенно расставив ноги, и ничем видимым занят не был. К нему мы и подошли.

— Даров, — Алексей звучно хлопнул рукой об руку «старшего». — Вот пацан, про которого я говорил. Зовут Гриша. С условиями ознакомлен, согласен.

Отпустив Лёхину руку, парень оглядел меня с интересом, как, впрочем, и я его. Был он невысок, но довольно плотен, хоть уже и явно начал толстеть — точно не рабочий класс, сидячая работа. Инженер? Или по общественной линии? Выглядел он постарше Алексея, как бы даже на четвёртый десяток не пошёл. Стрижка аккуратная, бритый, внимательные умные глаза… а не контора ли, часом? Как говорится, «не можешь предотвратить — возглавь!».

— Костя, — старший протянул мне руку, сжал крепко кисть. — Правила у нас тут простые, как в бане: все равны, всё делаем вместе. Тренера нет, но в каждом конкретном деле есть тот, у кого получается лучше — он и командует. Я договорился на этот зал и отвечаю перед директором школы, потому по общим вопросам моё слово последнее. По традиции, самые молодые занимаются уборкой до тренировки, а если понадобится — то и после, но мы вроде свинячить не приучены особо. Друг друга бережём, если явно видишь, что нанесёшь травму, в контакт не бей, обозначь. На улице козырять приёмами… не стоит. И вообще, лучше не распространяйся особо. Что ещё… ничего не придумывается пока, — он улыбнулся и тряхнул мою руку, — значит, остальное — по ходу. Согласен?

— Согласен, — хрипло ответил я.

— Вот и ладно, — мою руку наконец выпустили из захвата, и я едва сдержался, чтоб не начать её растирать. Вот же чёрт! Любитель крепких мужских пожатий, блин, выискался. А что, так непонятно было, что пацана передавишь? А ведь тут ещё народу полно…

Никто более, впрочем, ко мне не подошёл, поскольку сетку, наконец, свернули, и ещё какой-то незнакомый парень зычно подал команду:

— Стройся!

Мы тут же разошлись в разные стороны: Лёха, как самый главный лось, двинул направо, «старший вообще» Костя сделал буквально пару шагов к середине, где для него оставили место, я же предсказуемо оказался в недлинном строю последним. Порядки у парней были заведены вполне армейские: «Равняйсь! Смирно! По порядку номеров рассчитайсь!» (и мне пришлось мявкнуть положенное: «Четырнадцатый! Расчёт окончен!»), а потом ещё и даже «Вольно!». Хорошо, хоть доклада не случилось! И строевым ходить не заставили. Правда, тут я запросто мог бы оказаться тем самым «ситуативным старшим» — марширую я, скорее всего, лучше всех. Как-никак, второй год уже знаменосец дружины, не баран чихнул! Во всяком случае, именно так дела обстояли в любом околовоенном коллективе, где я когда-либо оказывался.

Но тут маршировать не пришлось, потому что началась самая обыкновенная разминка, ничем не отличающаяся от, наверное, сотен таких же, проведённых мной в разных секциях в «той» жизни. Бегом по кругу, приставными, интервальные ускорения, крутим руками, ногами, головой, кувырки на матах… вообще ничего нового. Самое главное — вроде от прочих не отстаю. Надеюсь, так оно пойдёт и дальше…

* * *

На следующий день я впервые за долгое время приковылял на остановку автобуса: сил тащиться до школы пешком решительно не было. Болело всё! И дело не в том, что парни практиковали натуральное боевое самбо, нет. До этого момента банально не получилось дотянуть! Я и представить себе не мог, что я прямо вот настолько слаб… Вроде ничего особенного и не делали, совершенно обычная тренировка, но руки-ноги начали отказывать чуть ли не с самого начала. К своему стыду, до конца занятия я не дожил, сдох где-то через час и ещё вечность беззвучно бесился, расплывшись у стенки совершенно недееспособной медузой, в то время как парни отрабатывали такие нужные мне удары и приёмы, работали на самодельных брезентовых лапах и устраивали самые настоящие спарринги. Мне же было совершенно очевидно, что по окончании занятия Костя подойдёт и сочувственно скажет что-то вроде «ну, ты ж сам всё понимаешь, да?».

Всё получилось совсем не так. Очередной «старший» в какой-то момент решительно подошёл ко мне, обозначил пинок и пробасил:

— Чего разлёгся, салага? Хорош шланговать, на заминку бегом марш!

Уже на заминке мне было нехорошо, голова кружилась, к горлу поминутно подкатывал комок. А если добавить ещё и моральные страдания… я кое-как полз по кругу (тут уже про то, чтоб держаться в общей змейке и махать руками, не было и речи), механически переставляя ноги, и всё ждал Костю с вердиктом.

Костя, однако, не подошёл вовсе, как-то незаметно слиняв раньше всех. Подошёл Алексей.

— Ну что, сдох? — жизнерадостно спросил он и хлопнул меня по плечу, заставив присесть и поморщиться. — Ничего, привыкнешь ещё. До дому подвезти тебя? Я на машине.

Единственным, что с трудом сумел выдавить я, было:

— А маты?

— Нормально всё, — махнул рукой Алексей, — Сегодня парни войдут в твоё бедственное положение, соберут сами. Но ты давай, вливайся быстрее! И это, уборка перед следующей тренировкой точняк на тебе — пораньше приходи. Видишь вон ту дверь? Швабры-метёлки там. Давай, не сиди, поехали быстрее! Мне ещё в гараж возвращаться потом…

* * *

Из дум нелёгких меня выбросила какая-то особо нетерпеливая бабка — посредством нешуточного тычка локтем в бок. Полагаю, я опрометчиво расположился на её пути к автобусу, который подкрался совершенно незаметно для меня. А таких людей ничто не может сбить с пути истинного! Ну, или того, что они полагают таковым. «И откуда столько сил в таком возрасте», — бурчал я про себя, поднимаясь по ступенькам, скользким от налипшего и утрамбованного в лёд снега. Внутри было неожиданно свободно, даже получилось пробраться на заднюю площадку. А вот попрыгать — любимое детское развлечение! — уже не вышло бы никак, всё-таки, будний день, утро, никто мне столько свободного пространства не даст. Да и самые козырные места были уже заняты компанией пацанов на пару лет постарше меня — наверняка с Химмаша в путягу едут.

Надеюсь, возле ПТУ выйдет больше, чем зайдёт — ехать лишнюю остановку до Завода и чапать оттуда до школы пешком у меня точно сил не хватит. Не говоря уж о том, что опоздаю.

Глава 15

Остаток четверти пролетел незаметно. В школе меня, на удивление, не трогали, даже то, что я перестал сдавать тетради с домашкой, никакого видимого впечатления на учителей не произвело. С внезапно почуявшими математические способности второгодниками мы чаще в хоккей играли, чем занимались дробями: четыре или пять раз против двух. Я пытался их убедить, что знают они ещё маловато, но парни преисполнились уверенности, что теперь им море по колено — а кто я такой, чтоб настаивать?

Папа провернул хитрейший финт с клюшкой: показал её кому-то на работе, вроде как случайно, нагнал значительности — «да не обращай внимания, просто сыну добыл, редкость всё же», ну и развёл фаната, который поменял диковину на пластик попроще, с деревянным крюком, под левый хват, и плюс обычную «Юность» под мой правый. А мне что? Я на мастерство не претендую, мне почти всё равно, чем играть. Ну и лыжи мамины мне в итоге достались тоже. Смешно, но я их ещё и не обновил даже, столько хотел, ждал, а как получил — стоят себе тихо на балконе, шлаковой пылью из заводской трубы покрываются.

С тренировками всё ещё получалось не особо. Конечно, так, как в самый первый раз, я больше не помирал, но выжатым лимоном себя ощущаю регулярно. Даже в кои-то веки перестал ходить в выходные с родителями на лыжах! Потому как приходилось отлёживаться после пятничного занятия. Зато я хотя бы добился того, чтобы проводить всю тренировку на ногах, наравне со всеми! Ну ладно, не наравне, это я загнул, конечно… Но хотя бы на ногах! Толку от меня там было пока что довольно мало, в партнёры никому я, конечно, не годился — зашибут. Особых умельцев нет, контроль слабенький, при всём своём старании, рано или поздно кто-нибудь вломит от всей пролетарской души. В итоге, работали со мной только наш самый главный самбист Игорь и Алексей, который почему-то проникся ко мне… какой-то почти братской любовью. Вот уж не возражаю! В нашей местности иметь старшего брата — это почти нирвана, рай на земле. А тем более — брата, отслужившего в ВДВ! Это уже, считай, индульгенция, по сторонам можно не смотреть! Утрирую снова, совсем не смотреть у нас, кажется, и чемпион СССР по боксу позволить себе не может. Труба по затылку — это, знаете ли, аргумент надёжный, ультимативный, никакая шапка не поможет. А уж медали спортивные — тем паче.

Ещё случился один загадочный разговор с моим контактом среди «заводских». Миха отловил меня на перемене, прямо в классе. Зашёл уверенно — ну понятно, кто ему возразит? Нашёл меня глазами, улыбнулся страшновато, позвал в коридор. Стоило мне выйти, как вокруг нас сразу же образовался вакуум — нашей мелочёвке этот обманчиво прилично выглядящий парень был отлично известен, рисковать никому не хотелось.

— Слушай, у тебя что — проблемы с кем-то? В классе, может? Или на улице? — спросил он как-то даже… обеспокоенно, что ли.

— Да нет, вроде, — пожал плечами я. — Всё ровно. А с чего вдруг суета?

— Да понимаешь… — помялся он немного, но всё же раскололся: — от старших весть кинули — мол, такого-то не трогать. А то вилы.

— Старших⁈ — непонимающе потряс головой я.

— Самых! — с значением обозначил кивок Миха. — Копею знаешь?

Я поёжился.

— Кто ж его не знает…

— Ну вот. Так что? Точно никаких зацепов нет? А то ты ж понимаешь — тут и с меня запросто спросить могут! Ты не жмись, это не в укор тебе, я ж помочь хочу.

— Да нечего помогать! Ни с кем у меня проблем нет сейчас.

— Смотри…

Помолчали. А потом мне пришёл в голову один интересный вопрос:

— Слушай! А вот Копея — он часто такие, ну, указания раздаёт?

— Бывает, — важно покивал Миха. — Тех не трогай, там не ходи, туда не смотри… Это их дела, старших. Мы лишних вопросов не задаём.

Понятно. Что ничего не понятно…

Распрощались, договорившись на следующий день устроить генеральный прогон перед сдачей «балбесного минимума» Любочке в очках.

Прогон-то мы устроили, но он не понадобился: математичка поверила моим приятелям на слово (ну или была чем-то занята) и спрашивать их не стала. Даже — авансом! — выставила обоим трояки в четверти. Задача-максимум, однако, с повестки дня не ушла: первые-то две четвертных у фигурантов — «пары», то есть, момент истины просто переполз на два месяца вперёд, в конец года. Обалдуи, тем не менее, были счастливы, а вот я не очень: стоило, ой, стоило бы устроить им холодный душ! В качестве превентивной меры, чтоб не расслаблялись. Никакого понятия о педагогике у некоторых учителей.

У меня самого дела шли… да примерно так же: мы сидим, а денежки идут! Оценки, то есть. Пожалуй, самая моя ненапряжная четверть, из всех, сколько их там было! Первый раз мне никто даже не попробовал нервы мотать. Даже русичка! Молча поставила пять, несмотря на отсутствие домашки. Этак я и в школе учиться полюблю! Домашний турник я забросил совершенно, однако, к своему несказанному удивлению, на последней физре в четверти довольно легко подтянулся 12 раз — ура! Не пришлось волноваться даже за самый мой нелюбимый школьный предмет.

Попытался узнать у нашей математички что-нибудь про олимпиаду, но она и сама не знала ничего. Напрямую не сказала, правда, отговаривалась невнятными теориями — мол, по местам расставляют только тех, кто набрал больше определённой суммы, если сложные задачи не решил, то дальше даже не смотрят… Ересь, конечно. Всё там проверяют. И результаты, скорее всего, были известны через неделю максимум. Просто… не верит в меня никто, ясное дело, ни в школе, ни в районо, вот и не потрудились хотя бы позвонить-узнать. А интересно было бы посмотреть на разбор работы!

* * *

Ради выставления четвертных оценок расщедрился — притащил в школу дневник. Еле нашёл его дома! В школу-то давно не беру, вот и утонул он в куче всяких книг и бумаг. Староста, озадаченная классной на раздачу, поленилась идти до моей последней парты ногами, кинула дневник от той, где сидел Джон. Я подрываться и ловить не стал, так и остался сидеть на своём месте, только голову склонил, с интересом наблюдая. Справедливости для, трюк у Зайцевой вышел замечательный: дневник спланировал по пологой дуге, звучно шлёпнул об парту, крутнулся около своей оси и замер в идеально правильно выровненном положении. Я и сам бы не сумел его так аккуратно положить, по правде говоря.

Хмыкнув, я поднял голову и с интересом уставился на старосту: а что она будет делать с Иркиным дневником? Тоже его метнёт вот так, издали? Если реально сумеет столь же красиво положить и второй — буду хлопать, честное слово!

Но нет, представление окончено: Зайцева сделала два шага вперёд, и с этой дистанции бросок уже никакой сложности не представлял. А её последующие слова и вовсе заставили разочарованно скривиться:

— Телеграмма! Вам посылка!

Дурацкая шутка. Плоская.

Я испытующе стрельнул глазами на Ирку — как она отреагирует? Истерики не ожидается? Но ей, похоже, было плевать. Больше того, никто в классе старосту не поддержал, развития её подначка не получила никакого. Вот и ладушки.

Потеряв интерес, я раскрыл дневник в конце, где оценки. Вот знаю ведь, что там должны понавыставлять, а всё равно — есть некий мандраж! Пробежав глазами по ровному ряду пятёрок (почерк показался каким-то неуверенным — классная девчонок в помощь привлекла, что ли?), в конце страницы я зацепился взглядом за несколько строк, выбивающихся из привычно-униформного ряда. «Поведение» из ранее неизменного «пр» (сиречь, примерного) превратилось в «удовл», выпирающее из отведённой клетки, как тесто из кастрюли. И, вероятно, впервые за всю мою школьную жизнь числа в графах «Пропущено уроков» и «Из них по болезни» не совпали! Это я… неделю где-то про… терял, получается! Интересно, и когда успел? Не помню такого, вот честно. Или мне самоподготовку в прогулы зачли?

Это, вообще-то, довольно крутой косяк. Кому другому бы уже в директорской нервы мотали, особенно, хулиганам-двоечникам-второгодникам. Вот я не я, если это не предостережение — родителям, главным образом. Интересно, от кого? Первым делом на ум, ясно, приходит классная руководительница, Лидия Антоновна. Никак не может с моими дежурствами смириться. Вот как бы выяснить: моё тогдашнее внушение ещё действует? По идее — должно, иначе бы уже возмущалась пропусками, наверное, она женщина такая, привычки держать обиду в себе не имеет. Значит, не слетело. А вот ослабнуть — могло! Надо бы выбрать момент, подновить.

Второй вариант — кто-то из учителей. Русичка, например. Открыто скандалить опасается, а вот накапать на мозг классной — это запросто. Иностранный… точно нет, здесь у меня исключение: считай, единственный предмет, кроме точных, где я учился без дураков. STEM, понятно, сразу мимо, там мной все довольны. История? Основы советского государства и права? Тут у нас тоже вроде ничего: я, во-первых, всё всегда помню — уж точно не хуже кого бы то ни было из класса. Во-вторых, мне это всё всегда было интересно. Даже на олимпиады «в той жизни» ходил, и по истории, и по Основам. Не сказать, чтоб добился каких-то ультра-результатов, но, опять же, всяко лучше всех прочих из нашей школы.

Плюнув на эту угадайку, я захлопнул дневник и поднял глаза, возвращаясь в бурление жизни вокруг. И сразу же встретился взглядом с Джоном, который выглядел мрачнее тучи. Долго наш зрительный контакт не продлился, мой «друг» отвернулся, но Ирка заметила это и, наклонившись, шепнула мне на ухо:

— Ему двойки выставили по математике и русскому.

Я не нашёл в себе желания ни на что, кроме как пожать плечами и криво усмехнуться. Что либо предпринимать я точно не собираюсь. Не в этот раз.

* * *

Вечером после тренировки никто домой не спешил — пятница. Нет, обычно народ всё же расходится: кому на смену, невзирая на выходные, у кого дела, но вот именно в тот день все почему-то сидели на матах и трепались ни о чём. Ну и я за компанию. В какой-то момент на это обратил внимание Костя, и, повысив голос, строго спросил, не пора ли детям уже и в люлю — время всё же позднее. Расплывшийся по соседнему мату Алексей тут же вскочил и засобирался, но мне уходить не хотелось:

— Да куда спешить, Костя? Тут до дома-то — десять минут! Да и иду я не один — нам с Лёхой по пути.

— А вставать завтра? — для порядку возразил «старший». — Вы разве не учитесь по субботам?

— Во-первых нет, в этом году пятидневка. А с понедельника у меня вообще каникулы! — с готовностью доложил я. — Мне неделю теперь никуда вставать не надо, хоть до обеда спи!

— А, каникулы… — Костя о чём-то задумался, а я, радостный от того, что вопрос, кажется исчерпан, тут же повернулся к парню, негромко вещавшему очередную байку «про Баграм».

Вопрос, однако, никуда не делся. Когда мы все уже оделись и всей толпой посыпались с крыльца, Костя дёрнул меня за рукав.

— Задержись ненадолго, разговор есть, — и тут же крикнул в толпу: — Белый! Ты не беги там особо, мы тебя нагоним через пару минут!

Алексей угукнул и помахал со своего «второго этажа» в знак согласия, банда вытекла из ворот на улицу. От неё сразу же отделились трое, жившие на Химмаше, а остальные гурьбой повернули налево, в город. Костя толкнул меня бедром и показал подбородком вперёд.

— Короче, есть дело, — как-то нерешительно начал он. — Ты про Афган же более-менее в курсе уже?

Я кивнул. Трудно не быть в курсе, общаясь с ними два раза в неделю. Не знаю, как там с более поздней модой на ПТСР, тут парни вроде этим особо не заморачиваются, но что говорят об этом часто — сто процентов.

— Так вот. Думаем мы с пацанами как-то организоваться немного. Неофициально пока. Не, ты не думай, если будет надо — мы базу под это дело подведём, я всё же секретарь комитета комсомола, заводского, не хухры-мухры! Но вот звонить про эту…

— Движуху, — вставил я, видя, что Костя не может найти подходящее слово.

— Движуху, — послушно повторил он, — раньше времени не хочется. Понимаешь?

Ещё бы я не понимал. Нигде не сказано, что за такую самодеятельность не попрут его с секретарства аж бегом! Если мне не изменяет память, «органы партии и правительства» ни фига такое самообъединение не поощряли, и СВА развернулся во всю ширь уже только в девяностые. И, кстати, так и не стал сколько-то значимой силой в масштабах государства, несмотря на все ожидания и авансы, ограничившись, в основном, вульгарным набиванием карманов — конечно же, только для очень ограниченного круга лиц. А ведь, казалось бы, были у них все возможности чтоб… не знаю, чуть ли не главной действующей силой страны стать! Как фронтовики Великой Отечественной когда-то. Во всяком случае, для молодого поколения «афганцы» были настоящими героями. На них смотрели с открытыми ртами, даже внешние проявления — камуфляж, десантный тельник, берцы, панама — были моднее и желаннее любых джинсов. Слово афганца было для пацанов законом! А выродилось всё в мелкие банды да беспошлинную торговлю бухлом и сигаретами.

Но это потом. Сейчас им объединяться (а тем более — заявлять об этом) точно нельзя. По крайней мере — вот так, самовольно…

— Слушай, а может, того, проконсультироваться? Со старшими товарищами, — осторожно предложил я. — Есть у меня контакт в обкоме, если что… неформальный. Последствий не будет, гарантирую.

Костя ответил не сразу. Шмыгнул как-то обречённо носом, пожевал губу и пояснил:

— Да у меня тоже, как ты понимаешь, контактов хватает. И я уже заранее знаю, что относятся они к этой… как ты сказал — «движухе»? — без восторга. Это мягко если. Но у меня пока вопрос другой: а это возможно вообще? Нигде ведь не сказано, что народ так сразу побежит. Та же секция — видишь, как нас мало? А ведь всех приглашали! Ну, почти всех.

— А всех — это сколько? — осторожно осведомился я.

— Так-то у меня в списке больше 200 человек. Это только те, кто в городе живёт или ближней округе.В районе, понятно, больше.

— Намного? — спросил я, чтоб заполнить молчание.

— Да откуда намного? У нас же — знаешь, наверное — в деревнях по полторы бабки живёт, всех, кого можно, на заводы выгребают, и всё равно работать некому. Ну и не всех же в Афган берут, дополна народу из других частей и мест службы. Вот среди вахтовиков, в общагах — там да, полно. Но они же то тут, то там, с ними каши не сваришь.

Я потряс головой, вытряхивая всякие ненужные мысли и воспоминания.

— Так. И что конкретно ты от меня хочешь?

Костя отзеркалил мой жест, явно сосредотачиваясь.

— У нас есть некий актив, который, в общих чертах, плюс-минус совпадает с секцией. Мы хотим собрать народ — пусть нефомально пока — в какое-то подобие организации. Сам понимаешь: пока мы только вернулись — ура-ура, герои-интернационалисты, священный долг, вот это всё. А уже через год-два-три — всё, забыли, такие же работяги, как и все. Мы ведь ничего сверх не хотим! Но хотя бы по закону положенное? Ну вот ладно я, успел пристроиться в своё время. Но и то — в однушке живу, с двумя детьми, жена весь мозг съела. А другие? Пацаны с инвалидностью в холодных комнатухах бедуют! И ничего сделать нельзя. Мы, кто при руках-ногах и работе, пытаемся как-то помочь, конечно, но хотелось бы… Ты вроде пацан неглупый, сам должен понимать.

Я кивнул — и, судя по реакции, это явно требовалось.

— Но если я начну активно в эту сторону шуршать, могут вопросики возникнуть. Ненужные. Тем более, если кого из своих озадачу, комсомольцев. Точно знаю — есть там у меня товарищи, которые совсем не товарищи… А у тебя каникулы. Ты пацан. С нами — сверху если глядеть — никак явно не связанный. Мне надо-то немного — просто оббежать ногами парней, поставить в курс. Телефонов ведь нет ни у кого, работают многие сменами, да и занят я днём. Имена и адреса есть у меня, дам, там даже отметки есть кое-где, в какое время ловить лучше. Возьмёшься?

— А я успею? — несколько обалдело спросил я, пытаясь осмыслить свалившуюся на меня тему.

— Да это неважно… — отмахнулся «старший», — сколько бы не — всё больше, чем у нас получается. Уже два раза срок собрания переносили! У Димки был отпуск, он три дня походил — больше народу собрал, чем мы все вместе за три месяца. Думаю, ты за неделю чуть не всех окучишь, если повезёт.

Ну не отказываться же мне было? Да и в вопросе «расширения социального графа», думается, проект небесполезный. Я, правда, и без этого очень существенно обгоняю прошлую версию себя, но тут ведь вряд ли может быть «слишком много», верно?

Костя собрался было что-то сказать, но я, ловя ускользающую мысль, предостерегающе покачал пальцем у него перед носом. Удивительно — но он среагировал как надо, терпеливо дожидаясь, когда я, наконец, рожу… идею. И я родил.

— Слушай, а вы где это всё организовывать хотите?

— Ну здесь, где ещё? — пожал он плечами. — Не в ДК же идти?

— Не пойдёт, — цыкнул зубом я. — Уж очень приметно. Ты прикинь — две сотни молодых здоровенных парней в выходной в начальную школу припёрлись! Да бабки из окрестных домов в ментуре телефон оборвут!

— Ну давай, предлагай, — поторопил меня старший. — Вижу же, имеешь решение.

— Да как обычно в армии: надо всех собрать — устраивай праздник. Спортивный. Сумеешь же эстафетку какую-никакую спроворить? Под эгидой комитета своего? На пруду места всем хватит, и никто не удивится. И бежать всей толпе не обязательно, кто не хочет — может «болеть» за товарища.

Костя подумал недолго, а потом «стрельнул» в меня указательным пальцем и медленно кивнул.

В итоге, договорились встретиться в субботу — чтоб не ждать до следующей тренировки и не терять два дня каникул.

Глава 16

Как же я порадовался, что не стал откладывать встречу с Костей на воскресенье! Штука в том, что списки были накарябаны как бы не десятком разных почерков. И разборчивого среди них — ни одного. Представив, каково будет пытаться хоть что-то разобрать на ветру и морозе, я с руганью сел перекатывать каракули своей рукой. Пусть у меня почерк ненамного лучше, но хотя бы свой, да везде одинаковый! Заодно сообразил накидать хоть подобие плана войны — и тут же натолкнулся на проблему: я город вроде и неплохо знаю, но половина названий улиц из списка всё равно — лес тёмный. Нужна карта. До появления Яндекса ещё… долго. Не, я-то доживу, конечно, но вот каникулы сто пудов кончатся раньше!

Хорошо, вспомнил, что видел журналы со схемами города у папы в тресте. Это были изрядного размера книги с листами на «синьках», формата А3. Удачно сложилось: он как раз был на работе — очередной аврал, «чёрная» суббота, позвонил ему и попросил, ничего даже не объясняя. Что интересно — он не удивился даже! По крайней мере, виду не подал. А вечером — принёс и свалил мне на стол три тяжёлых альбома. Никак не подписанных. Внутри — «слепыши» натуральные, «сорок пятая копия», не меньше, без лампы (а то и лупы ещё) и не подходи… Но в моём аховом положении — манна небесная! На мои сбивчивые благодарности и уверения, что «я осторожно, и отдам как скажешь, хоть завтра вечером!», папа барственно махнул красной с улицы рукой и сказал, что это комплект «четвёртый запасной», и я могу держать его у себя сколько угодно.

— Хоть спи на них! Только писать ничего на планах не надо, даже карандашом. Ну и вообще, надеюсь, не для ерунды какой, а на дело. И не свети без нужды, сам понимаешь…

С картой дело пошло поживее, но всё равно провозился я весь следующий день, не охватив и трети списка. Сильно мешала, конечно, «неприкосновенность» альбома. А как было бы здорово склеить большую карту на стену и кружочками на ней адреса обводить! А потом — группы адресов, кружочками побольше… Но такой возможности не было — не рисовать же от руки, на самом деле! Пришлось изобретать кодировку и привязывать адреса к листам карты. Особенно доставляли дореволюционные районы: старый город, Село и Центр. В каждом — кружева кривых улиц на один-два дома. Полно ситуаций, когда на одной линии (только не надо думать, что линия обязательно прямая) стоят здания, приписанные аж к трём разным улицам! Жуткая по своей нудности работа. А мне ведь ещё приходилось и схемки в список перерисовывать, хоть фрагментами — альбомы-то с собой не потащишь!

Поэтому завтрашняя беготня по морозу — вечером в воскресенье — уже казалась мне не меньше, чем долгожданным избавленьем.

* * *

Воскресный штурм дался мне непросто. Встать вместе с родителями, как планировал, я не сумел, а они, зная про мои каникулы, будить ребёнка не стали. Потому вскочил я только ближе к десяти, кое-как оделся суетливо и рванул на кухню, скручивая в руках тетрадку с данными на первый выход. По дороге старательно отворачивался от зеркала — наверняка глаза красные, как у вампира, вот буду народ пугать… За завтраком несколько отошёл, однако. И, начищая зубы (гадость этот ваш Поморин), на собственную помятую рожу смотрел уже почти без отвращения.

Как-то так вышло, что самый плотный список у меня собрался на улицы в радиусе минут 20 пешком вокруг школы. То есть, Завод. Ну, или район «заводских», он же «центральный», если терминологию молодёжных банд применить… Хорошо, что мне — вроде бы — это поровну теперь: как же, целый Копея там всем местным маляву кинул! Главное — представиться успеть, ага.

Вал желающих добраться на работу уже схлынул, и я с лёгкостью забрался в автобус. Там было даже тепло — надышали утренние работяги, так что очки мои сразу же запотели в молоко. Пришлось снимать, чтоб не тыкаться слепым кутёнком. Кинул пятачок в кассу, оторвал билетик, ну-ка… не, не счастливый. И далеко до счастливого, в ближайшие дни можно и не проверять. А вот попрыгать на задней площадке не вышло — козырные места были плотно оккупированы компанией бабок с какими-то мешками, неряшливо сваленными на полу. Поёжившись от неожиданно колючих взглядов старшего поколения, я развернулся и двинул в переднюю часть, всё равно мне туда идти потом с остановки. Поймал себя на том, что эта привычка — синхронизировать позицию в транспорте с предполагаемым направлением последующего движения — здесь ещё никому не близка. В принципе — понятно, чего в ЛИАЗе выиграешь? Размером он не вышел. Но у меня — принцип! Отучусь только лет через двадцать.

У путяги вышел в гордом одиночестве. Однако, долго это не продлилось: народу на улицах было… не как в будний учебный день, конечно, но много. Неожиданно много! Кажется, представляться мне придётся раньше, чем хотелось бы…

— Какие люди!

— И без охраны!

Ругнув себя наскоро (я ведь даже не посмотрел в эту подворотню!), я повернулся, расплываясь в почти искренней улыбке:

— Даров, пацаны!

Миха и Дюша. Хорошо, что они, а не кто другой! И чего им не спится в каникулы, спрашивается?

— Здорово-здорово. Чего прибежал со сранья? Или у тебя в школе дела-делишки? — протягивая руку, спросил Миха.

Дюша просто сжал ладонь, молча. Рука холодная как лёд — он без перчаток гуляет, что ли?

— Да не, у меня просто комсомольское задание образовалось тут, в этом районе. Надо в несколько адресов забежать, с людьми переговорить быстренько.

— Задание? Несколько адресов? — переспросил Миха с сомнением в голосе, а потом они с Андреем переглянулись. — А что за адреса?

Я вытащил из-под бушлата тетрадку, свёрнутую трубочкой. Она там у меня ещё и помялась, так что, перелистываться даже и не думала, пришлось снимать варежку. А холодно, блин, опять минус двадцать, как пить дать. Тоже мне весна, блин! И вот надо парням в такой мороз по улице таскаться? Нет бы почитали чего. Или задачки порешали. На дроби, ага…

— Вот первый рядом тут должен быть, на Ткацкой. Тридцать второй дом. Артамонов нужен.

Потапов вопросительно посмотрел на Дюшу, тот отрицательно мотнул головой. Повернувшись ко мне, Миха повторил жест приятеля:

— Улицу знаю, дом знаю — двухэтажка старая. Артамонова не знаю. Что за человек хоть?

Я пожал плечами, глядя в тетрадку.

— Возраст — за двадцать, на Заводе работает, в третьем горячем. Афганец.

— А, это Димон, что ли? — Дюша придвинулся, заглядывая в мой список через край.

Чудак-человек: я сам-то через раз понимаю, что тут понаписано, а он чего — хочет вверх ногами что-то разобрать? Но угадал он верно, что я и озвучил. И получил совершенно неожиданный результат.

— Слы, Миха, а давай мы тоже пойдём?

К моему несказанному удивлению, Потапов немедленно согласился.

— Ну а чего? — пояснил он, в ответ на мой невысказанный вопрос. — Делать всё равно нехрен, дома… задрало всё, на улице дубак. На катке от салажья не протолкнуться — каникулы ж. Да и полюбас всем нам спокойнее будет, если ты не один по району толкаться будешь — мало ли что… У тя ж не один адрес?

— И не десять даже, — подтверждающе кивнул я.

— Вот это ты махнул, — Миха озабоченно почесал подбородок. — Ну да ладно, посмотрим… Пагуляем, па-дышим, па-ба-зарим — да⁈

И мы пошли.

* * *

Дверь в покосившийся деревянный барак оказалась запертой. Я, признаться, удивился: сейчас такое не принято. Ладно, если б дом был на одного хозяина, но тут… Я сделал пару шагов, окинул халупу оценивающим взглядом — да не может быть, точно тут несколько семей живёт.

Пока я раздумывал, Миха уже пинал в дверь ногой, без лишних сантиментов. Тут же распахнулось окно, и в него высунулся древний дед, явно приготовившийся «шугать фулюганов». Не дав ему и рта раскрыть, я с лучезарной улыбкой поздоровался:

— Здравствуйте, дедушка! Мне бы к Диме Артамонову пройти!

Осёкшийся на полуслове цербер сглотнул, пожевал губами недовольно, а после уточнил:

— И зачем это? Какие-такие у тебя до него могут быть дела?

Ответ на это у меня был заготовлен заранее, знаем мы таких типов:

— Поручение у меня от комитета комсомола! Пригласить его хотим на собрание, — и я потянул тетрадку из-за пазухи.

Этакий официоз разом поломал деду весь план войны, и он, пару раз озадаченно моргнув, сдался:

— Ладно, ладно! Комитет… Счас открою. Только ноги обметите там как следует! — а когда я, как зачинщик безобразия, с готовностью взял жидкий берёзовый веник, притулившийся возле двери, вратный страж резко сменил тональность и добавил почти просительно: — И это, паря, захватите там по паре полешек, чтоб не впусте ходить! Вон поленница, там, слева…

Когда мы ввалились в тёплый коридор, сторож нас встретил уже совсем по-другому. Возможно, это потому, что мы сачковать не стали, и прихватили не по «паре полешек», а по солидной такой охапке каждый — даже места у закопчённой печки показалось маловато. Но ничего, дед справился, тут же закидав треть принесённого в топку. Больше того, когда я, уточнив место обитания Димона, двинулся по скрипучей деревянной лестнице на второй этаж, сторож предложил моим напарникам чаю в тёплой дворницкой! Парни согласились с такой видимой радостью, что я как бы и не взревновал даже: а ну как останутся тут с дедом байки травить? Тепло, спокойно… Я ж не дурак — понял, что дома у пацанов не всё ладно.

Однако, впереди меня ждала своя задача: первый «клиент», и я принудительно выкинул посторонние мысли из головы. Здесь-сейчас вот так вот ходить по домам и заговаривать с незнакомыми людьми для меня очень непросто, как и всему моему поколению, впрочем. Потом, через много лет я узнаю, что чуть ли не все американские дети получают первый опыт «холодных продаж» ещё в школе: там есть традиция собирать деньги в фонд альма-матер, торгуя какими-то самоделками. Конфеты, печенье, открытки и прочая никому, понятно, не нужная дребедень — попробуй продай, казалось бы! Но тот факт, что продают — дети, да ещё и не себе в карман, а в фонд местной школы, конечно, вносит поправку, заодно неявно смягчая психологический прессинг на юного продавца.

Этот опыт — серьёзная фора, потому-то американцы в девяностые с такой лёгкостью добивались от любого «русского валенка» чего угодно. Лично мне понадобилось не меньше пары лет, чтоб перенять этот вот акулозубастый стиль общения. Хотя, ходить по головам, цветисто обещать всё на свете и расшвыривать препятствия локтями я так до конца и не привык.

А у нас тут всё не так: почему-то принято считать, что торговать — стыдно. Торгаш — человек нужный, иметь его в знакомых — очень выгодно, но чаще всего обычный советский человек испытывает во время такого общения тщательно скрываемую брезгливость. Выйти продавать что-то незнакомым людям можно только от большой нужды, от голода, и цену следует называть не иначе, как потупив глаза в пол. И цена эта должна быть, конечно, до неприличия низкой, иначе клеймо «барыги» обеспечено! И это касается почти всего, кроме, может быть, марок Всероссийского общества охраны памятников — тут неприязни нет, на активистов смотрят, скорее, с жалостью, словно на юродивых. Всё остальное, включая «продажу идей», вполне способно вызвать общественное порицание. Поэтому мы, «бумеры», толком не умеем ни просить помощи, ни предлагать идеи, ни «продавать» себя. Не умели. Но не в этот раз!

Ведь я уже знаю о существовании этой проблемы? Больше того: уже и план имеется, где одним из мероприятий значится «расширение социального графа»! Это вот как раз оно самое и есть — расширение. Понеслась!

Звонка у двери не оказалось, пришлось стучать. Открыли, правда, сразу же: Женщина средних лет только глянула на меня мельком, и тут же скрылась в квартире, приглушённо крикнув куда-то: «Митька! К тебе!». Вот интересно, а почему сразу «Митька»? А если бы я, по американским канонам, печенье продавать пришёл? Первый узел моего графа комом, короче.

Вышедший «Митька» выглядел сурово. Даже неприветливо, пожалуй. И слова его такими и были — неприветливыми.

— Кто такой? Чё надо? — бросил он, не утруждаясь приветствиями.

— По поручению комитета комсомола Завода, приглашаю вас на спортивный праздник для ветеранов ОКСВА!

— Не интересует, — отрезал Артамонов и потянул было дверь на себя, но на полпути замер, помедлил пару секунд и приоткрыл её снова, ручку, правда, не отпуская. — Чего? Каких, ты сказал, ветеранов?

— Тех самых, Дима, тех самых. Ты слышал. И это не просто так. Планируется не только спортивная часть.

— Грамоты будут выдавать? — хмыкнул Димон.

— Это уже не ко мне вопрос. Будет организация — напишут и грамоты…

— Организация, значит, — медленно повторил парень, внимательно глядя мне в глаза. — И кто там будет?

— Организует заводской комитет комсомола, Костя Николаев. Знаешь ведь такого? А вообще — всех стараемся собрать, больше 200 человек в списке.

— Двухсо-о-от? Ну-ка, покежь-ка…

Во, глазастый какой — углядел тетрадку, которую я так и держал в руке. Пришлось засветить. Но дальнейшее меня обескуражило:

— Так. Карандаш есть? Вот смотри: к этому, этому и этому не ходи — я сам с ними поговорю. И ещё одного тут не хватает — Минеева, тоже в нашей смене. И ваще, тут у тебя десятка два всего — откуда двести ты баял-то взялись?

— Я ж не один. У меня всего 67 человек, к остальным другие люди пойдут. Я и своих не всех ещё обработал, — объяснил я. — С улицами-то непонятки, кто там разберёт, где их искать… да и точные адреса есть не у всех. Кого нашёл — тех выписал, это план на сегодня, с остальными позже.

— А. Ну, тогда отметь там себе, что Минеева я тоже предупрежу, — и тут же, без перехода: — А праздник реально спортивный или «спортивный»? Лыжи нести или водку?

— Реально спортивный! — радостно ответил я. — С лыжами приходите! Всё остальное будет потом, но водка точно лишняя.

— Понимаю, конспирация, — криво усмехнулся Димон.

* * *

Вопреки моим опасениям, парни вышли из дворницкой без промедления. Или сторожевой дед их своим нудежом замучил? Как бы то ни было, прощались мы вполне по-доброму, чуть ли не раскланиваясь. Дед даже пробормотал что-то навроде «внучкИ, заходите ещё!», и по тому, как кивнул ему Миха, предполагаю, что приглашением они непременно воспользуются.

Дальше мы ломанулись по оставшимся адресам. Несмотря на то, что Димон мне изрядно подсобил, список ещё по-прежнему был очень даже немалым. И тут я оценил своих помощников: свой район они реально знали на отлично! Все мои схемки, кое-как перерисованные из папиного альбома, были очень к месту и здорово помогали. Парням. Я же чувствовал себя рыбой, выдернутой могучей подсечкой из воды в воздух: всё вокруг яркое, незнакомое, вертится и на бешеной скорости летит мимо! В какой-то момент моя тетрадка и вовсе перекочевала к Дюхе, поскольку я в пространстве окончательно потерялся и покорно бездумно шёл, куда скажут, вступая в игру только на самом последнем этапе: переговоры.

Переговоры же шли неожиданно гладко. Да, встречали меня так себе — думаю, тут определяющим был мой возраст, не очень-то подходящий для выбранной роли. Но и тут мы довольно быстро нашли подходящий сетап: парни стали маячить за моей спиной. Уж Андрея-то, с его ростом и комплекцией, всяко за школьника не примешь. Да и грубить с порога тоже как-то почти перестали.

В процессе обхода возник вопрос: неплохо бы и пожрать уже че-нить. Парни-то хоть у деда перехватили сладких сухарей с чаем, а я… Больше того, дед им и в дорогу сухпай выдал! Со мной одним сухарём поделились, так я, попробовав, чуть не застонал от наслаждения. Увижу такие в магазине — мешок куплю сразу!

— Ну чо, куда? Мож, к Заводу вернёмся? Там столовка рабочая, могут бесплатно супа налить, если настроение у тёток хорошее. Только забор перелезть… — как ни странно, главный «нехват» — Миха. Хотя, казалось бы, Дюша большой, должен жечь энергию быстрее.

— Деньги есть, — на всякий случай отозвался я.

— О, деньги! — явно обрадовался Дюша, но после Михиного тычка локтем в бок — от всей души! — сконфуженно замолк.

— Да ладно, всё нормально. В конце концов, вы мне реально помогаете.

— Ток не за деньги! — назидательно покачал пальцем в перчатке Миха. Что характерно — перед носом у Дюши, который аж глаза опустил.

— Да ладно тебе, проехали. Но мне следующего кровь из носу надо отработать прямо вот сейчас, у меня тут написано — «до 14.00». Интересно, сколько сейчас? Надеюсь, ещё не два…

Дюша разочарованно цыкнул зубом:

— Облом. Тут продмаг в конце улицы, минут пять идти, но у них обед с двух до трёх. А больше ничего близко не помню.

— Да и ладно, — Миха ободрил то ли нас, то ли сам себя. — Не помрём же мы за час?

Поглядев на оголодавших соратников, я принял волевое решение:

— Давайте так: вы вдвоём выдвигаетесь на добычу пропитания, а я пока быстренько проверю товарища… — я наскоро сверился со списком, — Александрова, и вас нагоню. Годится план?

— Годится, — Миха кивнул, но внёс корректировку: — только давай я один в магаз пойду, а Дюха пусть с тобой останется. А то мало ли что…

Прикинув, я мотнул головой отрицательно:

— А смысл? Ничего со мной не случится, дом-то — вот он уже! Да и не такой уж я беспомощный — ну, ты знаешь. А вот тебе дополнительные руки пригодятся — авоську же ты не брал с собой? Нам бы булок каких хоть по паре-тройке, может, печенье будет. Да попить… лимонада три бутылки, если вдруг повезёт, а если нет — банку сока… Как ты один это всё унесёшь?

— «Лимонада»! — фыркнул Андрей. — Ещё «пиво» скажи!

Миха пару секунд явно боролся с собой, но потом нехотя кивнул. Что не помешало ему, однако, заглянуть за покосившуюся деревянную дверь.

— Темно, как… у бабки в подвале! — пожаловался он, и освободившаяся дверь несильно хлопнула. — Но вроде никого. Лестница справа, тебе на второй. Мы двинем вон туда, по прямой, тут улица загибается, не видно, но магаз рядом, не пропустишь — белый такой, кирпичный, сам по себе стоит. Если быстро управишься — двигай нам навстречу, если нет — мы сюда подтянемся. Только с улицы никуда не уходи, лады? А то тут место такое…

— Нехорошее? — пришёл ему на помощь я, протягивая трёшку.

Спорить он не стал.

Парни, переговариваясь о чём-то, чуть ли не бегом рванули за едой, шуточно толкаясь и оскальзываясь — здесь то ли дворники были ленивей, чем в «чистой» части города, то ли было их просто мало. Оно и неудивительно: чего на тутошних пролетариев бюджет тратить? Весной-то тут наверняка грязь не по колено даже — по уши! Местное население привычное, впрочем, они другого-то и не видали, им по-любому зашибись.

Так, усмехаясь своим почти крамольным мыслям, я уверенно вошёл в подъезд. И тут же притормозил, почти столкнувшись с расплывчатой в полумраке фигурой. Расплывчатой, да, но замах правой я уловил совершенно чётко! Уйти назад в уже захлопнувшуюся за спиной дверь я никак не успевал, а вот применить Голос времени хватило: « Стой!». Жаль, только ровно никакого эффекта это не возымело, и предельно резкий удар в левую скулу швырнул меня на пол.

Глава 17

Наверное, мне повезло: пока я пытался проморгаться от полчища разноцветных искр, летавших вокруг меня по причудливым траекториям, напавший потерял ко мне всякий интерес и вышел наружу. Кажется, даже наступив на меня в процессе, но то уже было мелочью — хорошо, что так, продолжать бой я точно был не в состоянии. Хотя, какой там «бой», срубили как маленького…

Кое-как справившись с подступившей к горлу тошнотой, я опёрся на доски пола руками и подтянулся повыше. Тут уже не повезло: варежки я заранее снял, чтоб сподручней было листать тетрадку, и, конечно, под левую ладонь попали мои же собственные очки. Безнадёжно разбитые — порезался. Хорошо, не сильно.

Потянул очки к глазам (в этой темноте ещё попробуй рассмотри что-нибудь, даже с стопроцентным зрением), но по весу моментально понял, что дужка с остальной оправой не имеет более ничего общего. Скрипнув зубами, наклонился всем телом в ту сторону, что вызвало новый приступ тошноты, переждал, вгляделся — ну да, так и есть, пара-тройка обломков пластмассы и осколки стекла. Одна линза вроде целая, но из оправы выскочила, лежит чуть в стороне. Даже забирать не буду, такое не чинится. Не ходить же, как в карикатуре, с оправой, перемотанной изолентой? Да и всё равно она мне не нравилась. Как только жить, пока не сделают новые очки? Даже не помню, есть ли у меня запасные. Или ну их? Я ведь в «той» жизни в какой-то момент очки просто снял. И больше не носил, и особенных страданий не испытывал. Так, может, и сейчас? Плюсов от ношения очков почти никаких, а вот минусов — сколько угодно. А зачем нам минусы? Не в этот раз!

Кое-как поднялся — мдэ, состояние так себе: качает. Явственно. Подвигал челюстью — тут вроде ничего, хоть под глазом тянет ощутимо, чую, синяк будет эпичный. Как в таком состоянии по людям ходить, спрашивается? Не накрылся ли мой афганский прожект медным тазом? Ох, как некрасиво-то получается… неудобно перед Костей. Ну ладно, надо хоть сегодня план быстренько выполнить, пока ещё не особо видно. С досадой отпнул остатки очков в сторону и двинул на лестницу.

Открывший дверь был сух, но хоть формальными проявлениями вежливости не пренебрёг — первый такой за сегодня:

— Здравствуй, мальчик. Чего тебе?

— Здравствуйте, — ответил я, старательно поворачиваясь к высокому парню с оччень кинематографичной внешностью неповреждённой правой стороной. — Александров? Извините, у меня в списке только фамилия.

— Александров. А что за список?

— Список ветеранов-афганцев. Заводской к-к приглашает вас на спортивный праздник в воскресенье! На пруд. Для своих.

Этот — опять первым сегодня — сразу не стал ни отказываться, ни соглашаться. Просто чуть склонил голову набок, отчего блондинистая прядь упала на лоб, и ему пришлось поправлять причёску руками. Я даже задумался — кем это он работает, такой модный?

— Я правильно понимаю, что спорт — это так, предлог? — прервал он молчание, внимательно глядя на меня.

Состроив рожу из разряда «ну ты же сам всё понимаешь», я чуть склонил голову вправо, отзеркаливая его жест. Реакция оказалась неожиданной:

— Проходи, — широко распахивая дверь, предложил хозяин.

Кобениться я не стал, но внутри оказалось натоплено, валенки сразу начали подтекать на идеально чистый пол, и я застеснялся.

— Да я, собственно всё сказал уже. У меня никаких других дел нет, я только пригласить могу, на вопросы отвечать не уполномочен, — торопливо выпалил я, разглядывая, однако, обстановку. Всё вокруг выглядело, в принципе, типовым для этого времени, одна деталь выбивалась: на обувной полке-оттоманке, под зеркалом, сиротливо лежал видавший виды, но всё же отлично узнаваемый том Ландау-Лившица. Первый. Тот, который «Механика». Откуда тут такое? Интересно, ещё хоть один в городской библиотеке найдётся? Чисто ностальгию потешить!

— Ну всё же хоть намекни, — с располагающей улыбкой попросил хозяин.

Чуть подумав — а ведь мне по-любому надо иметь ответ на такого рода вопросы! — я попытался аккуратно сформулировать:

— Есть некое ядро, активисты, скажем так, кто считает, что у воинов-интернационалистов есть групповые интересы. Которые в данный момент совершенно никак и никем не защищены. Вот Совет ветеранов есть? Есть. Но интересуется он только Великой Отечественной. Профсоюзы всякие — тоже, каждый на своём предприятии. А тут что? Почему каждый сам за себя?

— Ничего себе, — покачал головой Александров, и тут же начал корить себя — похоже, перегнул палку. — И вы это на спортивном празднике рассчитываете решить?

Я как-то сразу успокоился.

— Ну, во-первых, никаких «вы» — я даже по возрасту ни на что претендовать очевидно не могу. Я просто курьер, должен только позвать.

— Но вполне в курсе вопроса, — подколол меня собеседник, на что я только пожал плечами. — А во-вторых?

— Во-вторых, праздники можно хоть каждую неделю проводить. Тут главное — начать.

На это возражений не нашлось, но и отвечать парень не поспешил. Помолчав с минуту, он решительно кивнул, так, что волосы опять упали на глаза:

— Ладно, понял. Я буду, как минимум — из любопытства. Но заранее предупреждаю: если у меня всё пойдёт по плану, то я уеду летом, с концами. Так и передай.

— Да я ж ничего, я мнения не собираю, моё дело только предупредить, — снова заторопился я. — Меня и не просили ничего такого… вот разве что имя запишу, а то в списке фамилия только — невежливо получается, — я раскрыл уже изрядно мятую тетрадку, схватился за карандаш и поднял на собеседника выжидающий взгляд. Тот усмехнулся чему-то и коротко сказал:

— Анатолий.

Я опустил взгляд, начал писать и непроизвольно прокомментировал:

— Надо же, тёзки с Президентом Академии! И физикой, гляжу, тоже интересуетесь, — я мотнул подбородком на лежащую у зеркала книгу. — А не Петрович, случайно?

И, услышав странный сдавленный звук, в обалдении поднял взгляд. Лицо Анатолия описать не могу, впрочем, уверен, моё было не лучше.

Он справился с собой первым, мотнул головой:

— Нет, не Петрович.

— Ну всё равно однофамиль… — и снова тот же звук! Оба смотрим друг на друга, открыв рты. — Да ладно⁈

— Да, — хозяин медленно опустил подбородок на пару сантиметров, — говорила мама — родственники. Дальние.

— И что, общаетесь? — осторожно спросил я и затаил дыхание.

— Нет, — снова мотнул головой Анатолий. Помедлив, будто оценивая меня заново, он всё же решился и объяснил: — Я собирался попробовать связаться, но только после поступления в институт. Ну, чтоб не подумали…

— Что протекции ищешь, — помог ему я, как-то нечаянно перейдя заодно на «ты».

— Да, — с облегчением подтвердил хозяин. — Но на вступительных пролетел, потому и в армию идти пришлось…

— Куда поступал-то хоть? — спросил я на автомате, сам в это время соображая: ведь Александров-старший — это ж тот самый человек, что мне нужен! Это же он отвечал в Курчатнике за РБМК, который рванёт в Чернобыле уже через год! И уж точно знает, куда надо давить, чтоб беды не случилось. Только вот именно тут толку, похоже, будет немного… нерешительный этот родственничек какой-то! Я сам доберусь быстрее.

— Физтех, московский. МФТИ. Ты не знаешь, наверное…

— Как же, — важно ответил я. — Широко известный вуз на Долгих прудах…

Анатолий только улыбнулся в ответ. А мне… не знаю, захотелось чего-то большего!

— Анатолий, так это ж зыко! Это ж… лучший вуз в Долгопрудном, не хухры-мухры!

— «Лучший вуз в Долгопрудном»… Да, наверняка. Потому что единственный?

— Не только. Ты-то лучше всех знаешь — уже разок попробовал экзамены сдавать. В ЗФТШ учишься?

— Ничего себе ты осведомлённый, — качнул головой Александров. — Нет, не учусь — закончил ещё когда в школе учился. Так, сам готовлюсь теперь, по старым записям.

— Я к чему: у нас в школе, например, кружков нет. Ни по физике, ни по математике. И вести их некому, учителя… ну, обычные. Может, возьмёшься? Хоть до лета?

Парень явно не ожидал такого развития событий и молча смотрел на меня с удивлённым лицом. Пришлось усугубить:

— Известно же: хочешь как следует понять что-нибудь — объясни другому!

Но тут с наскоку всё же не получилось: Анатолий вздёрнул подбородок, словно очнувшись, а после мотнул головой отрицательно.

— Не, парень, не выйдет. Я своё-то еле-еле успеваю сделать, куда уж мне ещё других учить. Идея интересная, не скрою, но времени у меня точно не будет. А потом и вовсе уеду, если всё срастётся. Чего тут осталось-то — два месяца? Смысла нет.

Пришлось прощаться, но идея свести знакомство поближе всё же запала мне в душу.

* * *

Заболтался я с Александровым — парни успели уже вернуться и топтались перед подъездом. Полны руки огурцов… тьфу, добычи. Даже буханку белого взяли в качестве последнего аргумента — вдруг кому булок мало окажется. И, похоже, найдутся такие люди — в животе у меня явственно забурчало.

— Ну-ка, ну-ка, — Миха сунул уже ополовиненную трёхлитровку сока Дюше, совершенно не заботясь о том, успел тот её схватить или нет, и повернул освободившейся рукой мою голову к свету. — Красава, мля. И где успел? Кто?

Мягко подняв подбородок, я освободился из захвата.

— Не знаю. Честно. Ничего не успел увидеть, вошёл в тёмное с улицы — и сразу удар.

— А потом что? — уточнил Миха, недоверчиво глядя на меня.

— А что потом? Ничего. Я сразу с копыт долой, а он перешагнул через меня и вышел на улицу.

Прерывая бесполезные расспросы, я потянулся, легко выдернул из руки у Дюши «слойку Свердловскую», укусил — м-м-м! Как долго я тебя ждал! Через пару минут ожидания, парни поняли, что больше из меня не вытянуть и будто отмерли. Дюша протянул ещё и банку с соком — яблочный, а Миха зачем-то полез в подъезд. Наивный. Что он там рассчитывает найти? Наверняка даже очки мои распинали по углам.

— И что делать? — с какой-то истеричной ноткой спросил вернувшийся ни с чем Потапов.

Прожевав, я пожал плечами:

— А что тут сделаешь? Дальше пойдём по списку.

Миха постоял молча, катая желваки, поиграл кулаками, то сжимая их, то разжимая.

— Так оставлять нельзя. Не по-пацански. Узнать хмыря сможешь?

Я с сожалением стряхнул с рук прилипшие крупинки сахара: хорошо, но мало.

— Нет. Я ж говорю, только дверь открыл и вошёл, с улицы ничего не видно. Но здоровый, на голову выше меня, минимум. Взрослый, думаю.

— Может этого поспрошать… ну, к кому ты ходил? — Дюша проснулся.

Я вздохнул.

— Что спрашивать будем? — и, глядя в совершенно безмятежно-непонимающие глаза, уточнил: — Ну вот представь, что я — это он. Александров его фамилия, афганец, к которому ходил. Спрашивай.

— Что? — тупо вопросил Дюша.

— Да что хочешь, то и спрашивай. Ну? — и, после 30 секунд молчания, подытожил: — В том и прикол, что спрашивать нечего. Я ничего не видел. Он тоже. И никто другой — никого не было на лестнице. Кто угодно мог быть!

Миха посопел носом и выдал угрожающе:

— А мы поспрашиваем всё-таки!

— Конечно, — я успокаивающе похлопал его по предплечью. — Поспрашивайте. Вряд ли будет какой-то толк, конечно, но мало ли… А сейчас нам… на Лермонтовскую!

— А ты хлеб не будешь, что ли? — отмер Дюша.

* * *

Идти к последнему в моём сегодняшнем списке себя пришлось заставлять. Мы все уже здорово устали, снова хотелось есть, хлеб и сок давно кончились, и даже банку Дюша забежал сдать в какой-то кооперативный магазинчик часа два назад. Точного адреса «клиента» никто не знал, а спрашивать дорогу в тёмное время суток даже для местных пацанов было несколько рискованно. Я уже совсем было собрался объявить «шабаш на сегодня», как Миха сосредоточенно сказал:

— Во. Она, Лермонтовская!

Дюша тут же, не разбирая дороги, полез ближе к дому — искать номер, а я даже и пытаться не стал — очков-то нету, без шансов.

— Второй! — вылезая из сугроба, возвестил разведчик. — Нам туда, дальше!

— Кто там нужен? — спросил Миха, подталкивая меня в нужном направлении.

Я только посмотрел вверх, даже не пытаясь достать тетрадку. Смысл? Фонарей-то нет. Вон, даже номер дома чуть ли не на ощупь определять приходится. Это вот такой прикол нынешний: лыжная трасса в лесу — освещена, все маршруты на всём протяжении. Каток — и вовсе залит светом, что твой Бродвей. ДК, Заводоуправление, Вечный огонь — всё светится круглосуточно. А вот в городе фонари водятся только на считанных главных улицах. И хотя круглосуточная трасса мне, безусловно, очень нравится, всё-таки люди, их жизнь, их быт, наверное, важнее. Или нет?

За тетрадкой лезть всё-таки пришлось: не идти же незнамо к кому. Вот и моя очередь пробираться по сугробам: единственный источник света на всей улице — окна первых этажей. Что делать — выбрал дом поближе к чищеному, полез… Хорошо, что я мелкий и лёгкий, пока не проваливаюсь почти.

— Матвей Барин. Вот это имечко, — качнул я головой, убирая тетрадку обратно за пазуху.

Несмотря на усталость, парни, переглянувшись, дружно загоготали.

— У… тебя… адрес… не тот, — задыхаясь от смеха, дёрнул меня за рукав Миха. — Баре… они… там живут. У… плотины! Где музей!!

— Ну почему? — возразил я для порядку. — А дом приказчика бывший, седьмая школа?

— Так приказчик же, не хозяин, — икая через слово, выдавил Потапов.

Я кивнул и, посмеиваясь, двинул дальше, высматривая нужный дом. Улица, как назло, попалась та самая, неудачная: всего-то два дома, второй мы уже видели, осталось найти номер первый. Домов вокруг — на любой вкус, мы уже три или четыре прошли, но это всё не то, они к другим улицам относятся, и номера там точно другие. Ещё и не вдруг разглядишь адрес с тротуара, который, впрочем, слабо отличался от «дороги» или палисадников, заваленных снегом.

Но всё когда-то кончается — и наша Лермонтовская кончилась тоже. И в конце её искомый дом и нашёлся. Вот только в комнате с литерой «А», дверь в которую почему-то вела прямо с улицы, не было никого.

— Вот те здрассте, — злобно сплюнув на ступеньку, резюмировал Дюша. — И чо делать?

— Постучи ещё — вдруг спит? — предложил Миха.

Дюша, фыркнув, повернулся к двери спиной и начал долбить в дверь каблуком с такой силой, что я открыл рот, чтоб попросить его прекратить это дело, но не успел.

— А ну отвали, шпана, — голосом, раздавшимся от угла дома, казалось, запросто можно такие двери выбивать. Получше любого Дюши, бесконтактно. Иерихонский такой голосок, если можно так выразиться. Неудивительно, что означенный Дюха пинать несчастную деревяшку немедленно прекратил.

— Кто такие, за каким хреном припёрлись?

Я привычно уже начал тарабанить свою речёвку про спортивный праздник, но мужик, не дослушав, мотнул головой.

— На хер иди.

Я замер на полуслове — вот прямо такого у меня сегодня ещё не бывало. Набрал воздуха, чтоб что-то сказать, но «клиент» успел раньше.

— Что, непонятно говорю? — и уже с явной угрозой: — Пояснить?

В голове заметались мысли, я замер в нерешительности, но почти сразу выхватил нужную: а чего это я ни разу за сегодня Голос не тренировал? Непорядочек!

Выдохнув, я повернулся к Михе с Дюшей и мотнул головой в сторону улицы:

— Парни, погуляйте пять минут.

К счастью, спорить они не стали. А я, уже поворачиваясь к цели своего визита вдруг поймал чувство узнавания… И отставил Голос в сторонку! Временно.

— Послушайте, Матвей… А где мы могли встречаться? — и, уже увереннее, нащупывая ногами дно: — Ивдельский район? На стройке? Мастер у «химиков», да? — и, не давая ему возразить: — А меня не помните? Пацан в белой каске! На уазике приехал!

Выдохнув и явно проглотив ругательства, мужик угрюмо подтвердил:

— Ивдельский, да. Мастером, всё так. И что с того? Пацанов никаких не помню.

— Да ничего. Всё не чужие люди! — лучезарно улыбаясь, возвестил я.

Матвей только фыркнул в ответ, но уже как-то… неуверенно, что ли. А я подошёл поближе и протянул руку, сняв варежку:

— Гриша Литвинов.

И я не я, если он не вздрогнул, услышав фамилию! Ну и руку пожал, уж не знаю, просто машинально или с умыслом. Но расслабляться рано:

— Так в чём дело, Матвей? Что не так? Чем вам праздник не угодил?

Барин зыркнул на меня исподлобья, поднялся на крылечко и завозился с ключами. Справившись с замком, обернулся и махнул рукой:

— Заходи.

— А пацаны? — катнул я пробный шар.

— Мы ненадолго, — отрицательно помотал головой Матвей. — Не хочу на улице просто…

Внутрь мы оба зашли обутыми: «Не парься, натоптано». Впрочем, особо рассмотреть пол при всём желании не получилось бы: каморка поражала аскетизмом. Собственно, главной доминантой в ней была кровать, занимавшая больше половины площади. Мебель? Это сколько угодно: колченогая древняя табуретка, у которой вместо одной ножки была прибита гвоздями сосновая жердь толщиной в руку — прямо в коре! Несколько гвоздей, забитых прямо в стену в качестве вешалки, и широкий подоконник, играющий роль стола. Хозяин с шиком уселся на кровать, мне досталась табуретка. Прям даже захотелось — в порядке шефской помощи — изваять чего поприличнее на трудах да подарить!

— Понимаешь теперь, наверное? — Матвей обвёл рукой свои хоромы.

— Нет, — я мотнул головой и, чтоб сэкономить время, всё-таки надавил Голосом: — Рассказывай давай.

Хозяин вздрогнул, но — сработало, заговорил вполне послушно:

— А чего рассказывать? Сам же помнишь, что химик? Вот, выпустили под надзор, со справкой. Уж я иногда жалею — лучше бы там остался! Там хоть работа была с гарантией. А тут не берут никуда! Вот дворником кое-как пристроился…

— Так это дворницкая! — до меня дошло наконец-то.

— Ну, — хозяин кивнул. — И теперь сам подумай: ну зачем я там? Они ж, наверное, организацию мутить собрались? И что? Куда я такой?

Я оглянулся, убедился, что стенка рядом, откинулся на неё, размышляя. Матвей меня торопить не стал, просто смотрел внимательно. Порадовавшись, что этап «кыш, салага» в нашем разговоре вроде бы прошёл окончательно и бесповоротно, я спросил:

— Ну а если всё же получится вернуться на стройку — хотели бы? Могу попробовать поговорить.

— Это с отцом, что ли? — я кивнул. — Ничего не выйдет. Был я у него.

— Прям с ним говорили? — недоверчиво уточнил я.

— Ну нет… но какая разница?

— Да всяко может быть… Давайте так договоримся: вы всё-таки приходите в воскресенье, ладно? А я до того времени попробую узнать. Ну не дело ведь — вот так! Вы ж мастер, не работяга какой-нибудь!

Матвей скривился:

— Мастер… — но возражать не стал.

Глава 18

Вопреки опасениям, ничего страшного с моим лицом не случилось. Да, некая несимметрия присутствовала, но и она сошла на нет уже к среде. К немалой радости, мои новые «лепшие друзья» каждый день исправно встречали меня на границе своего района, больше того, когда адреса в пределах «домашней» территории кончались, они не ленились двинуть со мной в другие концы города. Конечно, для них риск был минимальным, «центр» — банда самая сильная, да и один Дюша стоил пятерых, возвышаясь над нами, как башня, но всё равно — вполне показательно…

Был в этом всём и минус, конечно: хоть мы и старались экономить, особенно, ближе к концу недели, обеды втроём, да вне дома, пробили порядочную брешь в моих финансах. Впервые я всерьёз задумался о том, что надо бы и над источниками дохода подумать уже! Впрочем, сбережений, пусть и впритык, хватило, а тратить мне, по большому счёту, пока некуда.

В среду случилось чудо чудесное: Андрюха, отправленный на поиск пропитания, умудрился оторвать две бутылки газировки. «Дюшес». Дюша купил Дюшес. Мы, дурачась, даже предлагали ему бутылки не возвращать, а поставить на полку у кровати и любоваться «именной» газировкой, но он не повёлся и, улучив момент, сбегал-сдал. Кстати, деньги вернул мне.

Почему только две? Всё просто: Андрей в этот раз пошёл в магаз один, а давали только по две бутылки на нос. Мы, конечно, как узнали про такой прокол, сразу рванули за оказией всей бандой, но было поздно — счастье кончилось, расхватали. Кстати, и счастье-то оказалось с душком: мне совершенно не понравилось. Сладкая химия, кто бы что бы там ни говорил про «незабываемый советский вкус». Яблочный сок в банке на порядок лучше и полезней. И больше!

Поэтому, я не стал пользоваться своим привилегированным положением (парни выделили мне, как финансирующему банкет, персональную бутылку, по-братски разделив вторую), и, отпив всего ничего, пожертвовал остаток в пользу общества. Понимания у этого самого общества в своей невысокой оценке газировки, ясно, ожидать было бы наивно, потому возражающих не нашлось.

Если обработка афганцев в Центральном районе прошла, можно сказать, без эксцессов (единственная выхваченная плюха не в счёт — там я сам виноват, внимательнее по сторонам смотреть надо), то вот в Селе и Семи Камнях пришлось понервничать. Даже несмотря на всю солидность нашей «силовой составляющей». «Каменские» и вовсе поперва заставили нас отступить! Уж больно резво стали «сгущаться тучи», пока мы препирались с дозорными на границе района, так что даже Дюша, обычно прущий напролом, что твой носорог, счёл незазорным встрять и потянуть Миху за рукав — в направлении «стратегического обратного наступления».

Вернулись назавтра, и не кратчайшей дорогой — через Село, а по центральной улице Ленина, да ещё и на автобусе. Нас, конечно, довольно быстро вычислили, и у подъезда по очередному адресу появилась характерно скучающая на морозе троица, но я стесняться не стал и попросил помощи у «афганца», с которым разговаривал на лестнице. Тот охотно согласился, выскочил на улицу — прямо как был, в стоптанных тапках, трениках и майке — и обложил дожидающихся нас пацанов в семь этажей. Был он, видать, человеком на районе вполне авторитетным, потому как и эта троица моментом растворилась за ближайшим углом, и все остальные нас в дальнейшем только провожали настороженными взглядами — издалека. Впрочем, задерживаться поверх необходимого мы не стали, благо, список потребных мне людей в этом районе был коротким, всего шесть фамилий, и сразу трое из них жили в одной пятиэтажке.

А вот в пятницу я выдвинулся в одиночестве: парни заранее предупредили, что не смогут, их припахали родители — чего-то таскать. Особенной проблемой это не стало, впрочем: мне нужно было поговорить с одним человеком, который жил в общаге Химзавода, а это всего-то через дорогу от нашего продуктового магазина. Ну и вообще: у «портовых» с «химиками» уже год как держалось довольно стойкое перемирие, так что мне опасаться было, считай, нечего — в отличие от «заводских». Дело сладилось как по маслу — уже привычно. Почти уверен, что белёсый десантник с говорящей фамилией Сапега как минимум представлял, с чем я к нему припёрся — так легко он согласился. Выйдя из душного и вонючего коридора общаги на свежий воздух, я масштабно вдохнул-выдохнул: всё! Четырнадцатый номер расчёт окончил!

* * *

А вот от мамы утаить мою проблемку, конечно же, не удалось. Чтоб не доводить дело до более тщательного осмотра морды лица, пришлось сразу же самому выложить всё, короткими мазками, а чтоб отвлечь от ненужных мыслей — немедленно выложить свежий план войны.

Дело в том, что я решил новые очки не делать. Ну ладно, не так, чтоб прям совсем не делать: делать, но без спешки. И на постоянку их уж тем более не носить. Если ещё точнее, я предложил заказывать «как случай будет», а пока попытаться оценить: точно ли они мне так уж нужны? Ведь «постоянное ношение» — это не какая-то объективная необходимость, а решение окулиста в поликлинике. А я в тот момент — дело было ещё в началке — и без них себя прекрасно чувствовал, насколько помню. Да, на уроке иногда они были мне необходимы, или, там, в кино, но постоянно-то зачем таскать! Тогда (и потом всю школу) я вроде как не решился спорить с доктором, а вот много позже, когда уже был сам с усам, в какой-то момент очки просто снял — и не испытал никаких проблем. Сначала пользовался раз в год по необходимости, а затем они и вовсе прописались в ящике письменного стола, потихоньку покрываясь пылью безнадёжной ненужности. Так, может, и сейчас нет смысла тянуть?

К тому же, обстоятельства именно такому решению очень способствуют. У нас в городе «Оптики» нет. Очкарики вот вполне себе водятся, конечно, у меня вся семья из таких, например. В классе тоже ещё трое. И у нас, бедолаг, имеется два варианта: пойти обследоваться у окулиста и оставить заказ на очки в аптеке при поликлинике, либо взять рецепт и двигать с ним в Свердловск, самостоятельно. Заказы централизованно размещаются в Нижнем Тагиле, а это даже не соседний район. Оправу можно выбирать только по цене, не то, что примерить, даже картинку не покажут, и ждать две-три недели. В Свердловске, если не платить за срочность, делают за неделю, оправу можно выбрать (хотя особенного богатства, конечно, нет и там), но туда придётся съездить дважды, что для многих авантюра немыслимая, а когда речь идёт о ребёнке — так ещё и излишняя: какая ему разница? Вот и ходят все дети в идентичных ублюдочных пластмассовых очках на полморды. Пацанам ещё ладно, а вот девочки, конечно, страдают…

Зато именно мне эту проблему решить проще простого: папа всё равно ездит по делам в обком каждый месяц, если не чаще. На уазике своём, то есть, легко может меня с собой прихватить, если не загоняться особенно на тему школы и уроков. И оставить в Свердловске меня будет с кем — шофёр всё равно в машине ждёт. А забирать готовые очки — я и вовсе не нужен, с любой оказией можно. Удивительно, но мама довольно легко согласилась передоверить решение папе, с которым я обещал поговорить «как только, так сразу».

* * *

Пообщаться с папой получилось в четверг: он пришёл домой не поздно, так что после ужина я смог улучить удобный момент. И если первую часть (насчёт очков) он принял вполне благосклонно, то вот вторую… Нет, я, конечно, уже не в том возрасте (а ведь так если подумать — я собственного отца старше как бы не вдвое!), чтоб питать какие-то иллюзии на тему устройства мира. И всё же, признаться, такой реакции я не ожидал: какое-либо участие в судьбе бывшего «химика» папа отказался даже обсуждать. Наотрез.

— Ничего себе! А я думал, он свистит, когда сказал, что разговаривал с тобой, и ты отказался, — обалдело признался я.

— Да и свистит, конечно! — папа с явной досадой махнул рукой. — Кто б ему дал со мной разговаривать? Ты то прям совсем взрослый временами, а иногда — дитё дитём. Ты серьёзно думаешь, что ко мне… да даже в здание треста! так уж легко пройти постороннему? И что я с каждым бывшим мастером по душам говорю по первому их запросу?

— Ну, ты же вроде общался с ним там, на стройке…

— Так то по делу. И ты ж со мной ездил — сколько раз я на том объекте был? И сколько слов сказал каждому встречному? Раз в год — конечно, как не поговорить с человеком. Но у меня таких объектов — десяток! Мастеров — как бы не полсотни. Со всеми разговаривать — а работать когда?

Папа замолчал, выдохнул, а потом продолжил осторожно, глядя мне в глаза:

— К тому же… что ты об этом Барине знаешь?

Я только пожал плечами.

— Ну вот, — не без какого-то странного облегчения укорил меня папа, — а уже готов ходатайствовать. Ты только к Виктору Владиславовичу не вздумай с этим вопросом подкатить!

— А с ним-то что не так? — с интересом спросил я.

— С ним? Всё так, только ему уж точно не до этого сейчас. И Барину этому… как бы хуже не стало. Не понимаешь? Ну вот и не лезь тогда во взрослые дела…

Ребёнок во мне, пожалуй, обиделся. Но… от ребёнка осталось мало — так, гормоны, поэтому, думаю, лицо я удержал. Хотя, тут палка о двух концах: а вдруг папа ждёт от меня именно детской обиды? Но вроде ничего такого, всё как обычно: он и внимания-то не обратил особенного. «Разобрались».

А нет — папа скорчил непонятную гримасу и решил-таки что-то объяснить:

— Понимаешь, у меня, на самом деле, работа в другом заключается. Про рабочих, бригадиров и мастеров не со мной говорить надо, для этого другие люди есть, специально обученные. А я, по большому счёту, занимаюсь взаимодействием с большим и сложным внешним миром. Которому, в отличие от мастера, нельзя просто приказать.

Сначала я хотел сумничать какой-нибудь хлёсткой фразой — а то я не знаю, чем он занимается? И чем все эти занятия кончатся — и десяти лет не пройдёт? Тоже мне, акула советского бизнеса. А потом подумал: а что я теряю? В кои-то веки поговорить не по делу, без спешки… Да и познания мои в современных советских реалиях всё же, скорее, теоретические — вдруг удастся намыть что-то важное?

Встряхнулся, тщательно вымел из головы скепсис, забил освободившееся место интересом и приготовился слушать.

* * *

Вечером, к моему немалому удивлению, Костя на тренировку не пришёл. Сначала я расстроился, но ненадолго: наш «первый среди равных» буквально озверел, так что я даже заподозрил, что это «ж-ж-ж» неспроста, и есть какой-то особый умысел, направленный на то, чтоб вот именно меня укатать до полусмерти. Но в какой-то момент и парни стали довольно активно протестовать против таких нагрузок перед выходными, и я успокоился. Но упахался всё равно до почти полного безразличия к окружающей обстановке.

Потому, когда в проёме двери показался силуэт сегодняшнего «дезертира», я лишь скользнул по нему взглядом, никак не показав тех чувств, что давили на меня ещё полтора часа назад. Но отделаться от «старшего» было не так-то просто: он разулся прямо у входа, протопал по паркету до мата, на котором я растёкся безвольной медузой и резко опустился рядом. От одежды всё ещё тянуло холодом с улицы, а вся его фигура источала какую-то… торопливость? Повинуясь его начальственному жесту, сидевший недалеко от меня Алексей с кряхтением поднялся и пошёл таскать маты вместе с дежурными.

— Слушай, Гриша, — проникновенно начал Костя, — у меня к тебе неожиданная просьба.

Я прямо испугался.

— Только не говори, что надо ещё столько же народу обойти!

— Что? А, нет, дело не в этом. Не надо. Остальных уже предупредили.

А дело оказалось в том, что конкретно меня в воскресенье на пруду не ждут. Сначала я, признаться, несколько обалдел — довольно странная постановка вопроса, если честно. Не то, чтоб я на что-то там рассчитывал, типа грамоты или ещё чего-то в таком духе, но хоть поприсутствовать на историческом событии бы хотелось. Это же — если получится — будет чуть ли не первая такая организация в Союзе!

И с точки зрения моей социализации полезно. На людей посмотреть, себя показать… Да и Миху с Дюшей протащить под шумок я рассчитывал: в качестве модельной карьеры, афганцы всяко лучше, чем Копея. Хоть и понятно, что мы там никто и звать никак. Я даже начал подыскивать какие-то аргументы, но усталость взяла своё, да и эмоции взыграли, честно говоря. Сделал дело? Гуляй смело! Нахрен — это туда. Или это своего рода плата за тренировки получается?

В итоге я плюнул на умствования, натянул на лицо лыбу и заверил, что всё понял, принял и мешаться под ногами не собираюсь. Хотел было спросить про Барина — чего он там такого натворил, но не успел: Костя просиял, порывисто вскочил на ноги, бросил отрывистое «после поговорим, обещаю!», и свалил в туман. Удивительно, что обуться не забыл на выходе.

Про Барина спросил у Лёхи на обратной дороге — он в этот раз явился пешком, без машины. И оказалось, что ничего я не потерял, новый источник информацией владел «на ять» и, что важнее, охотно поделился ей со мной.

— История, значит, там такая. Барин — действительно афганец. Прапор. Сверчок, знаешь, что такое? Я с ним даже пересекался пару раз, и за речкой, и в «Бе-е», в госпитале. Он при деле был, и на месте, «Звезда», «ДРАшное» что-то, «Отвага», и это за год! Уж не знаю, почему в училище не поехал после ранения, хотя должны были предлагать, обязательно. Зато поехал в отпуск. Зря.

Алексей смачно сплюнул в сугроб, будто показывая своё отношение к этой, очевидно, неудачной затее. Вернее, поначалу-то идея была совершенно заурядной: вполне состоявшийся (и состоятельный! «за речкой» можно было неплохо если не заработать, то хотя бы «прикинуться») мужчина приехал домой в отпуск и решил заодно продвинуться на личном фронте. Оказалось, что он из какой-то дальней деревни, на самом краю района, и в соседней у него была зазноба ещё со школьных лет. Удивительно, что и она оказалась незамужем — для девок в наших краях ситуация откровенно нетипичная, зато вот тайный обожатель у неё, как оказалось, имелся. И он вовсе не пришёл в восторг от появления такого конкурента.

Итог треугольника предсказуем: выходной, вечер, танцы в совхозной усадьбе, все «под газом», слово, два, три — и хладный труп в качестве результата. Понятно же, что у местного задохлика (неудачливый любовник трудился в совхозе бухгалтером) против афганца-десантника шансов было немного? От немедленного линчевания на месте Барина спасло только то, что его противник притащил на танцы нож.

А после за парня вписался военкомат. Вояки не поленились, и сами на суд явились, и свидетелей привели, а что самое важное — притащили из Свердловска адвоката. И тот показал местному райсуду областной класс, заставив присутствующих на заседании буквально пустить слезу. В итоге, дело переквалифицировали на статью попроще, зафиксировали самозащиту (хотя воспользоваться ножом бухгалтер не успел), Барин получил по минимуму возможного. Но даже такой приговор, конечно, поставил на военной карьере жирный крест.

— Жалели его все, — скорчив сочувственную рожу, поведал Алексей. — потому, наверное, и на химию из лагеря отпустили быстро, плюс почти в родные места. А ты с ним где пересёкся вообще?

— Так там же, на химии. Мастером он работал, у бетонщиков, у отца на объекте.

— Ну вот видишь. Серьёзный человек, и там в люди выбился.

— Сейчас-то он дворником бедует, — пожал плечами я. — Так себе карьера, если честно.

— Дворником? Где? — Лёха аж остановился.

— Как где? Тут, в Кедровом. Или тебе точный адрес нужен?

— Нет, не нужен, — медленно ответил Алексей и шагнул вперёд, напряжённо что-то обдумывая.

— Понимаешь, — разорвал он молчание через пару минут, — у нас же тут город… не так чтобы прям закрытый, нет, но кого попало сюда не пускают всё равно. Оно, может, и не очень законно, но сам должен понимать… Тут какое дело: по закону, Барин должен был домой ехать, по прописке. В деревню. Но я его понимаю, мало того, что там со скуки сдохнуть можно, заработков и перспектив никаких, так в совхозе ведь ещё и дядя того бухгалтеришки директором нынче. По всем понятиям, обязан он за племянника посчитаться, а однажды сиделого упечь на вторую ходку — это же плюнуть раз! Так что, самое разумное для Барина — завербоваться куда подальше. А он вот, значит, где решил отсиживаться…

Да уж. Картина Репина «Приплыли». Как говорится, «а оно мне точно надо было»? Одно хорошо: как минимум, теперь я понимаю, почему папа впереди паровоза бежать не рвётся. И смысл предупреждения насчёт дяди Вити тоже понятен вполне.

* * *

В итоге, выходные у меня неожиданно освободились. И я ими воспользовался, словно в прошлой жизни, совершенно выкинув из головы все недетские заботы: и новые лыжи с родителями обкатал, и в хоккей с «центровыми» рубился до поздней ночи и полного изнеможения. Кстати, в воскресенье в команде «каменщиков» играли те трое, кого афганец тогда шуганул от своего подъезда. Ничего мы друг другу не сказали, никаких эксцессов на льду не случилось, но рожи их я запомнил хорошенько. После игры расстались вполне дружески, впрочем, похлопали по рукам, согласно ритуалу, никто морды не кривил и не отворачивался.

Вот бы как-то установить кросс-культурные связи, пусть и не всех со всеми, а хотя бы только для меня! А что: я — «портовый» — уже чувствую себя в команде «центровых» вполне своим. С «каменскими» ручкаемся без отвращения, и подозреваю, что если я туда заявлюсь, магия подписавшегося за меня авторитетного местного афганца позволит беспроблемно дышать хотя бы какое-то время. В идеале — вообще бы выкрутить статус эдакого средневекового герольда!

Точнее, нет, в идеале-то как раз прекратить бы как-то эту вечную войну всех со всеми. Ну что за дела, так если задуматься? Сколько ресурсов уходит на эти бесконечные распри? Это сейчас ещё так-сяк, просто морды бьют всем, кто попался не в том месте и в неудачный момент, а ближе к девяностым ведь натуральные боевые действия начнутся! Район на район, с «крупными массами войск», с натуральными штабами, планированием операций, вооружением и прочая! Больше всех будут усердствовать «химики», Сортировка и Семь Камней. Как «признак времён», в находящемся по дороге между ними Селе году к 88–89 не останется ни одного целого забора — весь штакет раздёргают на «подручные средства убеждения»! А свинец в слитке, достаточном для изготовления кастета, станет в молодёжной среде почти таким же верным платёжным средством, как и живые рубли-копейки. Вот бы как-то избавиться от бездарного разбазаривания ценного ресурса!

Надо подумать над этим. Союз — то дело далёкое и для меня вряд ли реальное, а вот тут… тем более, что у меня и рычаг имеется: те же афганцы. Они ведь реально могут весь город к одному знаменателю привести! И я там тоже уже в какой-то степени свой. На праздник, правда, не пустили, гады… Но то ничего, не последний день живём! Будет у меня ещё шанс двинуть свою повестку, уверен. Пусть и не в этот раз.

Глава 19

Стоило войти в магазин, у меня аж дыхание перехватило: настолько наэлектризованной оказалась атмосфера внутри. Умом я даже и сообразить ничего не успел, как ноги сами принесли в конец клубящейся толпы, а рот на автомате открылся, выплюнув хриплое: «Кто последний⁈». И только надёжно утвердившись в очереди, я осознал: это она. Колбаса. Звезда местного товарного ассортимента. Ничто с ней не сравнится! Ни мороженое с газировкой в начале лета, ни арбузы в конце. Даже сливочное масло курит за углом взатяг! Даже сахар в сезон заготовок!

Всё дело в том, что колбаса у нас — продукт сакральный, уж очень редко её привозят. Два-три раза в год, не чаще. Дают по некоей на глаз определяемой руководством магазина норме в руки: 200, 300 или 400 граммов. Всё строго, никакие документы не помогут, есть человек — есть колбаса, нет человека — извини. В такие дни в очереди смирно толкаются все те, кого обычно в магазине не вдруг встретишь: запойные алкоголики, язвенники, трезвенники, паралитики, древние неходячие бабки и, естественно, дети всех калибров, включая грудных младенцев. Бывалый фельетонист наверняка ввернул бы что-то про «относительно свежего покойника», притащенного ушлыми домочадцами, но я про такое не слыхал, врать не буду.

Несколько раз даже возникали «колбасные бунты»: производство на Заводе — непрерывное, работает круглосуточно, и минимум одна смена (а это сотни людей даже ночью) в очередь никак не успеет. В какой-то год так вышло, что во время обоих привозов колбасы дежурными оказывалась одни и те же люди, и трудящий народ не вынес такого поругания, забастовал, что-то там значимое в закрытом цеху выключив. «Говорят», что разбираться ездил горком в полном составе, грузовик колбасы увезли на завод прямо вечером, причём, по легенде, зальная «норма в руки» не пострадала — выгрузили то, что было заначено директрисой. Именно после того случая директор магазина поменялся, теперь мужик.

Сортов колбасы у нас всего два, «Докторская» по 2–20 и «Любительская» по «2–70». Никакой другой за всю мою жизнь на Урале я не видел ни разу. Колбаса эта ужасная даже с виду — землистая, пористая, может разваливаться на большие куски, под углом даёт зеленоватый отсвет. Урал — геологическая столица России, здесь даже дети знают, что такой эффект называется иризацией. Согласитесь же, это звучит по-настоящему гордо, «по-урáльско́му»: «Да у нас даже колбаса с иризацией»! Но другой всё равно нет, так что, привередничать не приходится. Продуктовых магазинов в городе несколько, с десяток, но колбасу привозят только в наш — он самый большой. Обитатели всех прочих районов Кедрового в такие дни испытывают к Порту лютую ненависть — им надо после работы тащиться на другой конец географии всем семейством, да ещё и в очередь они попадают заведомо позже, ближе к концу. У них в принципе нет шансов вот так случайно заглянуть по дороге домой в продуктовый и узнать, что «привезли!». Мне тоже так везёт не всегда: это ж надо — в самое начало угодил! Человек сто передо мной! Ну ладно, двести. Но как минимум — в магазине стою, в тепле! А хвост-то уж давно на улице топчется. А там, напомню, зима!

Вообще-то, занять очередь мало, есть ещё одна проблема. Нужно внимательно смотреть по сторонам в надежде, что найдётся кто-то знакомый, кого можно будет попросить подержать место, пока я сгоняю домой и напишу маме записку. Самый лучший вариант, если такой знакомый живёт в моём или соседнем доме, и у него тоже есть кого позвать. Бежать придётся в два адреса, но это мелочи. Либо, если я стою ближе к голове очереди, то записку будет оставлять он, а держать стратегическую позицию придётся мне.

Если сбегать домой не удастся, то может оказаться, что мы с мамой стоим в одной и той же очереди, но в разных местах — сотовых тут пока ещё нет, очень неудобно. Если же записка оставлена, моя очередь подошла, но мамы на горизонте не видно, мне придётся пропускать тех, кто за мной, в чём тоже приятного мало. На папу мы никогда не рассчитываем, он очень редко появляется дома до того, как в магазине всё разберут.

Так, а вот и подходящий вариант, кажется: пацан с первого подъезда, младше на пару лет. Как там его? Димка, вроде.

— Дим! Дима! Ты один тут?

* * *

Вышло так, что Димка бегал ко мне домой без выгоды для себя: его родители, которых он привёл в магазин, сразу же нашли знакомых, стоящих ближе к началу очереди, и ушли туда. Это тут вообще нормально: я тоже — на всякий пожарный— сказал небритому мужику, занимавшему за мной, что впереди ещё один человек, «он просто отошёл». Как раз вот на такой случай, если понадобится впустить кого-то из хороших знакомых. Это палка о двух концах, конечно: примерно так поступают почти все, в итоге, несмотря на то, что я пришёл, когда ещё и колбасы никакой на прилавках не было, продвинулся очень слабо. Тупо очередь передо мной пухнет быстрее, чем продавщицы отпускать успевают. Ближе к закрытию страждущие из хвоста начнут беситься и требовать закрыть двери магазина, чтоб всякие там без очереди не лезли! Я с ними заранее в какой-то степени солидарен: тренировка уже вполне на горизонте, а конца-краю моего «колбасного забега» и близко не видать.

Хорошо, что мама прочитала Димкину записку и примчалась в магазин. Вдвоём стоять всяко веселее, да и мама — тот самый человек, что нужен, чтоб меня успокоить. Если что. Однако, когда стрелки моей «Амфибии» показали семь вечера, успокаивать меня стало бесполезно. Отвык я там, в будущем, от боевых действий за жратву… Задавив поглубже холодную ярость, отпросился у мамы, поиграв многозначительно бровями — вроде как в туалет. А сам рванул бегом на чёрный ход. Только подошёл к крыльцу, окованная металлом дверь хлопнула, свет полоснул по глазам: какой-то длинный тощий хрен тащит коробку. По запаху чую — она!

— А ну быстро поставил внутрь и пошёл нахрен! Скачками!

Мужик вздрогнул и безропотно крутанулся прямо на ступеньках, да так ловко, что я аж рот разинул. Занесло в наши края балетного, не иначе!

Внутрь. Отвоёванную коробку пнуть поглубже. Кладовка какая-то, склад, пустая комнатка с тремя конторскими столами… всё не то. Дверь в аппендиксе коридора, на стене табличка: Заведующий. Оно!

Вломился. Мужик поднял голову, на лице выражение полного охреневания пополам с гневом. Привстаёт. Ну это ничего, щас мы тебя…

— Сидеть, — есть контакт! Сполз. Выражение лица сменилось на непонимающе-боязливое. — Сколько продавцов в зале?

— Д-девять…

— Вот ты прямо сейчас отправишь на колбасу семь! А две оставшихся пусть на все остальные отделы разрываются, всё равно они сейчас никому нахрен не нужны. Понял⁈

— П-понял… только…

Мужик снова несмело привстал, и я надавил голосом:

— Что такое?

— На кассе же одна сидит…

— Так, отставить тогда… — я задумался. — Тогда одна — на все отделы, две на кассе, остальные — на колбасу!

— Так одна касса у нас, — уже чуть смелее возразил директор.

— Ничего страшного! Пусть одна деньги считает, вторая только чеки бьёт, всё быстрее! Бегом! И сразу назад!

Мужик кивнул, встал, боязливо обогнул меня и вывинтился в коридор. Там сразу же послышались его крики с ноткой истерики, а женские голоса — видимо, продавщицы — ему отвечали. И как бы не громче отвечали, будто это я на них давил! Но идти убеждать ещё и спаянный женский коллектив мне точно было не с руки.

Когда директор вернулся, я мотнул подбородком, указывая на его законное место за столом. Когда он сел, я наклонился и глядя прямо в глаза спросил:

— Завоз в зале весь?

Мужик сглотнул, попытался отвернуться, но не осмелился. Шмыгнул носом, вздохнул обречённо и еле слышно промямлил:

— Н-нет…

— Отлично. Тогда ты — здоровый взрослый мужик — сейчас пойдёшь и вынесешь всю колбасу продавцам. Будешь подавать патроны, так сказать, ну, или снаряды, если учитывать визуальное сходство. Понял?

Директор кивнул и начал вставать, но я ткнул пальцем ему куда-то в лацкан пиджака, отчего мужика явственно перекосило:

— Ещё один момент. Меня тут не было. Ты никого не видел, ни с кем не разговаривал. Ясно? — и когда тот моргнул враз обессмыслившимися глазами, я резко развернулся и вышел.

За дверью чёрного хода, которую уже кто-то успел запереть на задвижку, топтался кругленький уютный пузан ростом метр в прыжке. На голове посетитель имел шапку из нутрии, и такой же воротник на пальто. Откровенно и очевидно небедный товарищ, но в лицо не узнаю, значит, можно надеяться, что в узкий круг первых лиц города не входит. Совсем рядом, буквально багажником к ступенькам, стояла машина — Жигули, модель не разобрал по темноте.

— Ну наконец-то! Что там у вас… — начал было он, но я не стал его слушать, а просто качественно толкнул в грудь двумя руками. Если б не автомобиль, пузан бы шлёпнулся, но и так мало ему не показалось.

— Что ты себе позволя…

— Пошёл вон.

Сделав десяток шагов к выходу со двора, я сообразил, что оставлять дела в таком состоянии негоже, резко, словно давешний «балетный», крутанулся на каблуке и в два прыжка вернулся к крыльцу. «Блатной» (или я неправильно употребляю термин?) уже успел воздвигнуться на ноги и неловко топтался возле машины, очевидно, не решаясь на какой-то конкретный выбор. Увидев такого страшного меня, несущегося к нему скачками, он снова сполз на землю и вжался спиной в крыло своих Жигулей. А я наклонился, выдохнул (во как парит — опять 15 в минус, что ли? Апрель называется!) и придавил Голосом:

— Поезжай домой. Ты никого не видел, ни с кем не разговаривал, — а вот это уже из чистого хулиганства: — а колбасу вообще терпеть не можешь! — и, уже никуда не торопясь, двинул обратно в магазин.

Мама встретила меня упрёком:

— Ну где ты ходишь⁈ Пропустим же!

Я скривился:

— Да какой пропустим? Тут час стоять ещё!

— И ничего не час, — заспорила она. — Не знаю, кто их надоумил, но там сейчас продавцов чуть ли не больше, чем покупателей — очередь летит прям!

И вот тут меня накрыло. А точно мне стоит сейчас торговать лицом перед витринами? На виду у всех? Директор-то — вон, таскает послушно! Халат где-то надыбал, чёрный, новенький! Небось, в шкафу держит, перед начальством прибедняться… Голова очереди идёт вдоль всего отдела, перед стеклянными невысокими витринами, спрятаться негде. И хоть продавцов там гораздо больше теперь, всё же продвигается она не бегом, чего бы мама ни говорила. Срисуют меня, как пить дать! Даже если дир и не скажет ничего, запросто запомнит, свяжет с мамой, растреплет кому-то про «гипнотизёра»… И что я тогда делать буду? Залёт, граждане дорогие, намечается!

— Мама. Мне надо уйти, — я с трудом вытолкнул непослушные слова и задержал дыхание — реакция непредсказуема!

— Ай, не выдумывай, — мама только отмахнулась. — Тут совсем недолго осталось, сам же сказал — час максимум.

— Неважно. Мне просто нельзя туда, понимаешь? Я тебе потом всё объясню.

Но мама, похоже, обиделась.

* * *

Тренировка запомнилась только тем, что на ней не было Кости. Да уж, весело: в первый раз за всё время такое. Страшно занят новым проектом? Куёт железо, пока горячо? Или со мной не хочет встречаться? Последнее, конечно, вряд ли: ну кто я такой, в самом деле? Будем считать, что собрание вышло успешным, и у новоявленного лидера «афганской секции парламента» теперь дел по горло.

Дома случился непростой разговор с мамой. Пришлось даже приоткрыть слегка карты — напел, что вломился на чёрный ход и шуганул блатных. Но могли запомнить… потому и ушёл, чтоб не рисковать. Мама вроде смягчилась, но не до конца.

— Я не буду есть колбасу, хорошо. Ешьте вы с папой, вам хватит? Тем более, что в этот раз торгаши расщедрились,тут всяко больше 400 граммов!

— Да, по 600 в руки давали, — эхом отозвалась мама.

— Вот и отлично. А вообще, тоже мне, нашли сакральный продукт! Набор, понимаешь, незаменимых аминокислот! Чего вы все за колбасу эту трясётесь так? Чего в ней хорошего-то, не пойму?

Обдумав сложившееся положение, мама обеспокоилась.

— Это ж совсем неприятно может быть. Давай меняться куртками обратно!

— Да ты что! Не выдумывай. Ну куда тебе мой милитари стайл?

— Чего? Стайл?

— Ну военный стиль. Бушлат.

— И ничего не военный, у геологов папа сменял.

— Неважно. Тебе она точно не подойдёт. Да и весна уже, скоро тёплое станет ненужным, а за лето забудется всё.

— Ага, весна, как же — минус 30 на той неделе обещают!

— А, верь им больше, — отмахнулся я. — Просто не буду в этот магазин ходить неделю-две, всего и делов. Да и я с директором ругался же. Ты его вообще видела хоть раз?

— Нет, — серьёзно ответила мама, — я и не знала, что там директор, думала, женщина, как все продавщицы.

— Ну вот видишь! Обойдётся всё.

Слава богу, вроде перестала дуться.

— Да, слушай, там Виктор приехал, сказал, с ночевой. А Лена-то в Свердловске теперь, у них, небось, в холодильнике — шаром покати. Отнесёшь ему поесть?

Эт мы легко.

* * *

Мама дала мне с собой папин походный алюминиевый котелок, состоящий из трёх частей, одна сверху другой, цилиндром. Разобрав конструкцию, я притормозил, глядя на результат: в верхней-то тарелке был хлеб, а вот две нижние оказались одинаковыми, варёная картошка и котлета в каждой. Но когда дядя Витя положил на стол две вилки и поставил два стакана чая, сообразил: мама просто положила ужин сразу на двоих.

— Давай, садись, — сказал мой товарищ, — это вы здорово придумали, а то я весь день голодом сегодня…

Я хотел было сказать, что вообще-то перед тренировкой уже ужинал, и запросто могу уступить ему свою долю, но желудок всё решил за меня, издав неприлично громкий звук.

— Да всё, всё, — засмеялся дядя Витя, — едим уже!

За едой болтали ни о чём. Но в какой-то момент я, как-то неожиданно даже для себя самого, вдруг выдал, словно с трибуны:

— Дядя Витя, а вот скажите: если советский человек… оступился. Но понял, расплатился и встал на путь исправления. Желает быть полезным обществу и стать снова его частью. Может Партия такому человеку помочь?

Высказался, блин. Самому страшно!

Сразу же возникло трусоватое желание спустить вопрос на тормозах. Может, дядя Витя не обратит внимания, отмахнётся, как прочие? Но нет. Не в этот раз.

— Кого-то конкретного имеешь в виду? — тщательно выговаривая слова, медленно спросил дядя Витя.

— Да, — со вздохом признался я. — Есть тут один, воин-интернационалист…

— Точно! Помню! — он оживился, прищёлкнул пальцами азартно. — Фамилия ещё такая смешная.

— Барин, — напомнил я.

— Да, помню такого. И что с ним конкретно?

— Бедует. Освободился, должен ехать домой, а там его… не ждут.

— Да, пожалуй, — покивал головой собеседник. — Павлюченко нынче там в силе. Но я тебя не понимаю. Есть какой-то конкретный план? И как ты вообще с ним умудрился пересечься?

— Пересёкся случайно. План есть. Если бы у него была прописка тут, в городе, хоть временная, можно было бы пристроить его в общагу заводскую. Там же есть места, хоть резервные! А работать — загнать в трест, на какой-нибудь дальний объект, чтоб не отсвечивал…

— Как я понимаю, с отцом ты на эту тему уже успел побеседовать, — я согласно кивнул. — И — понимания не встретил? Зато получил наставление и поучительную историю, так?

— Понимания не встретил. Наставления не было, историю узнал через третьи руки, потом. Но тут папу понять можно, у него всяких сомнительных элементов и так выше крыши, не «химики», так чечены-шабашники, брать на себя ещё одного он не хочет. А вот если бы Барин был, ну, обычный…

— Ясно всё с тобой. Благодетель, — дядя Витя встал, взлохматил мне волосы, отошёл к окну. — Ладно. Когда и дерзать, если не в молодости? Я, пожалуй, готов поучаствовать, но с одним условием. Пусть это будет твой проект. Сам придумал, сам реализуй, сам отвечай, если что. Я вижу это так: расконвоированный Барин поступает в техникум на вечерне-заочную форму обучения. На строительный факультет. Получится — этим годом зачислят, нет — новым. Устраивается на работу в трест КедрТяжСтрой… кем?

— Мастером на химии работал, — эхом откликнулся я.

— Ха! Да это вообще отлично, если мастером, хоть это и вряд ли, конечно. Это он у «химиков» мастер, а вольные… Пусть бригадиром хотя бы. Главное чтоб не «обезьяной»! А то случись кто любопытный — могут не понять, за что такая щедрость. Под это дело ему оформляют временную прописку и по ходатайству РК КПСС селят в общежитие Завода. Учитывай: ходатайство будет чистой формальностью, комната должна быть выделена заранее. Это не очень обязательно: на кой ему комната, если он в тайге на стройке сидеть будет? Но попробовать можно. Получается пять сторон: договориться придётся с РОВД о прописке, техникумом о приёме, заводом о комнате и трестом о работе, — тут он прервался и задумался.

Чтоб не молчать, я спросил:

— А пятая сторона кто?

— А? А. Пятая — сам Барин. Ты же не думаешь, что он, как телок на верёвочке, сразу пойдёт, куда скажешь? Но вопрос тут даже не в этом. Как-то не очень поровну получается! — дядя Витя вперил в меня острый взгляд. — я договариваюсь с тремя сторонами: прописка, учёба и комната, а ты — с двумя только. А проект — твой. Должен быть.

— Я могу с комнатой ещё решить! — торопливо вставил я.

— Можешь? Интересно. Ну, что ж — так тому и быть. Но мой тебе совет: начни с этого… героя-любовника. Чтоб не оказалось вдруг, что всё зря. И учти: в некоторых случаях простая человеческая жалость вполне понятна, но… недопустима. Думай головой.

Глава 20

Совет дяди Вити начать с фигуранта был, безусловно, хорош. Только вот реализовать его получилось сильно не вдруг. Я почему-то был совершенно уверен, что с лёгкостью найду Барина где-то рядом с его домом — ну не работает же он на другом конце города, в самом деле? Потому, не обнаружив никого ни дома, ни вокруг на следующее утро после разговора с дядей Витей, расстроился не сильно — завтра будет новый день, не горит. Однако, дни шли один за другим, а поймать неуловимого прапора никак не удавалось. Я даже начал подозревать, что в тот, первый раз мне невероятно повезло!

В итоге, с Костей получилось пересечься раньше, чем с Барином. Конечно, стоило бы сначала договориться с наиболее заинтересованным (и наименее предсказуемым) субъектом, но… памятуя об отсутствии «старшего» на прошлых тренировках, рисковать я не захотел и, улучив момент, когда все парни вроде бы были увлечены чьей-то очередной байкой, подёргал Константина за рукав.

— Костя… отойдём на пару слов?

И я не я — он испугался! Идти в сторону со мной даже и на пару слов Костя явно не хотел. Боится, что буду пытать про собрание, что ли? Пфф, сдался ты мне… Однако, колебался он недолго, пружинисто поднялся и двинулся к свёрнутому в рулон мату, на котором уже сидел я.

— Костя, ты же знаешь такого Барина? Он вроде обещал прийти на праздник в воскресенье.

— Был такой, да, — настороженно кивнул наш главнокомандующий.

Дальше я коротко изложил детали своего плана насчёт прапора, особо упирая на то, что человек живёт буквально в скотских условиях, а в случившемся с ним виноват не более, чем незадачливый грибник, подбитый молнией посреди картофельного поля. Директор же совхоза в моём рассказе представал натуральным Дракулой, не меньше.

— Ну ты уж прям пули-то не лей, — заметил Костя, скептически скривив угол рта. — Я всё ж, знаешь ли, до долгу службы с этим Павлюченко знаком, и неплохо. Уж не такой он и страшный.

— Тебе, — я изо всех сил старался звучать спокойно и рассудительно. — А вот Барину не поздоровится. Да и что ему там делать? А здесь и город какой-никакой, работа, учёба.

— И всё это не имеет никакого отношения к Заводу, — припечатал Константин.

Перед тем, как отвечать, я выдохнул, посчитал овечек… до десяти не добрался, врать не буду, но сколько-то мысленным взглядом зачерпнул.

— Понимаешь, Костя… Так если подходить, то к Барину никто никакого отношения не имеет. Сам виноват, сам вляпался, сам расхлёбывай. Только вот не получается у него расхлебать! Без жилья нет прописки, без прописки нет работы, без работы нет жилья… начинай сначала. Как-то надо разорвать этот порочный круг! И кто, скажи, должен первым подать товарищу руку? Вы вот на пруду собирались давеча. Зачем? Разве не затем, чтоб интересы одного отстаивать всей кучей? Ну так вот он тебе — тот самый один, которому плохо и надо помочь! Заметь, я ведь даже не прошу тебя решить вопрос с пропиской или работой. А ведь это тоже непросто!

— И кто будет решать вопрос с работой? Пропиской? Или ты считаешь, что как только комната появится, остальное образуется само собой? — скептически спросил Костя.

— Всё учтено могучим ураганом, — я рубанул воздух рукой. — Есть люди, кто согласен поучаствовать. Не афганцы, кстати, ни разу! Но вот общаг у них в пределах прямого доступа нет. У меня вообще на Заводе знакомых немного, к сожалению. Потому и прошу тебя. Чёрт, да у него даже отношение из райкома партии будет! Но, конечно, это только бумага, чтоб обставиться на случай проверок каких-нибудь в будущем, а по факту всё решить надо заранее. У меня вообще пожелание от участвующих, — я потыкал пальцем в потолок, — чтобы всё было решено как бы снизу. А все «ответственные за» просто не будут препятствовать, будто он обычный человек, без «обстоятельств». Но снизу подтолкнуть его надо! И кто, если не мы?

Почувствовав, что несколько отсидел «нижнюю треть спины» — неудивительно после тренировки — я несколько раз изогнулся корпусом, разминаясь. И вдруг осознал, что стоит непривычная для зала тишина. Повернув голову (мы сидели почти спиной к остальным — как лежал брошенный школьниками мат), можно сказать, обмер: все пацаны внимательно смотрели на нас. Молча. Почувствовав что-то, Костя обернулся тоже, и досаду на его лице можно было бы увидеть с закрытыми глазами в кромешной тьме.

— Ладно, чёрт с тобой, — буркнул он, поднимаясь. — Поговорю.

* * *

С утра в субботу прапора я не застал. Снова. Это не очень удивительно, впрочем, дворники и должны вставать рано, а найти его в Старом Городе… это нереально. Тут всё настолько вкривь-вкось, что запросто можно не встретиться, даже находясь на одной улице в двадцати метрах. Плюнув, я отправился домой. Ну, как домой, всё по стандарту: лыжи, коньки и всё такое прочее. Типичный зимний набор. Ну — формально-то весенний уже, каток явно последние дни доживает… Но пока ещё держится!

А вот вечером, часов в семь, после окончания очередной хоккейной зарубы, я не пошёл со всеми прочими в здание спорткомплекса за чаем, а помахал убежавшим вперёд Михе с Андреем и двинул на выход. Потапов, однако, этого так не оставил, и протолкавшись сквозь жаждущих благ цивилизации сограждан, выскочил на лёд. Катался он куда лучше, чем я, потому настиг меня буквально несколькими шагами.

— А ты чего? — смотри-ка, не запыхался даже. Конь, блин. — Сейчас селюки закончат, и опять мы!

— Да у меня дело, человечка надо выцепить одного.

— Другого времени не нашёл? — с явной досадой спросил Миха.

Хм, грубовато. Уж не думаешь ли ты, друже, что я отчитываться перед тобой буду? Впрочем, чего это я? Трудно ожидать от махрового гопника политесов, он и так, считай, себя перебарывает каждый раз, как со мной говорит. Вот и я… переборю:

— В другое время я тоже пробовал, не застал. А дело уже горит.

Потапов раздумывал недолго:

— Жди здесь, — резко толкнулся, поехал задом, моментально набрал скорость, развернулся…

— Стой! — не ты один командовать можешь.

Остановился он тоже красиво, пауэр-стопом, с фонтаном крошек из-под лезвий коньков. Какая-то малолетняя дурочка в модных фигурных коньках захлопала даже от избытка чувств.

— Мне всё равно домой заскочить надо, я без переобувки! Туда и назад, здесь тебя найду. Годится?

Миха только кивнул, стрельнул взглядом на впечатлительную школьницу и, уже не задерживаясь, рванул к обшарпанным вратам рая с горячими батареями, лавками и сладким чаем по 2 копейки стакан.

Когда я снова вернулся на каток, ждать и искать мне никого не пришлось: вся толпа «центровых» уже сгрудилась вокруг хоккейной коробки, на которой доигрывали друг против друга две команды из Села, а возле ворот на стадион одиноко перетаптывались уже переобутые Дюша и Миха. Я даже сворачивать не стал, помахал им с набережной, а сам медленно двинулся в сторону плотины — догонят.

— Ну чо-как, куда идём? Кого ловить на этот раз?

— Да всё те же — на манеже, — я сплюнул в сугроб. — Помнишь прапор, квадратный такой, дворник? Старый уже который. На Лермонтовской.

— А, ну это мы враз, — явственно повеселел Дюша, — хоть улицу не искать!

Искать не надо, это верно. Я уже, кажется, скоро с закрытыми глазами на эту Лермонтовскую приходить буду. А вот время впустую терять — это неправильно:

— Так, а ну-ка, кто мне скажет: четыре двадцатых — это сколько, если упростить?

* * *

Дверь дворницкой уже привычно отозвалась на мой стук гулкой тишиной. Заглянув в комнату через окно, я пожалел, что такая примитивная в будущем вещь, как диодный фонарик, здесь недоступна: внутри не было видно ни зги. Впрочем, чего себя обманывать: нет там никого, ясно. Опять впустую. Неужели я и правда зря всё это затеял?

— Давайте вокруг дома обойдём, — сказал я парням, стараясь держать максимально деловое выражение лица, будто всё именно так и задумывалось.

И вот надо же — стоило завернуть за угол, как сердце пропустило удар: а кто это такой знакомо-квадратный так уютно привалился к сугробу возле тротуара? Уж не наш ли, блин, пациент? Вернее, пациент-то он уж точно не наш, на улице — верный двадцатник, даром, что апрель, тут с сугробами обниматься… можно, только очень недолго. Вон, морда белая какая, отсюда вижу. Ну, деби-и-ил!

Хорошо, хоть сопротивляться Барин не стал. Но и без этого намучились мы от души! Я вообще отвалился моментом, признав собственную бесполезность, хоть и схватился за руку прапора первым: уж очень разница в весе у нас велика, один я бы его и с места не стронул даже. Миха и Дюша кое-как справились, однако и они предпочли буксировать Барина волоком. Как мы затаскивали бесчувственное тело в узкий проём дворницкой конуры — это песня. Хорошо ещё, что ключ легко и сразу нашёлся в наружном кармане телогрейки, не пришлось прыгать под дверью. Когда тушка была, наконец, более-менее соосно размещена на лежанке, мы втроём со стоном рухнули, кто где стоял.

Чуть переведя дух, я спросил в воздух, ни к кому конкретно не адресуясь:

— Интересно, где здесь ближайший телефон?

Ответил мне Дюша, как лучший знаток местности:

— А на кой он тебе?

— Ну как — Скорую вызвать…

Договорить я не успел. Да и смысла не было — парни заржали так, что всё равно никто бы ничего не услышал.

— Скорую…

— Вызвать…

Они долго издавали бессвязные восклицания, перемежая их всхлипываниями, и я уже почти начал сердиться, когда Миха, сглотнув, взял себя под контроль и объяснил:

— Скорая к алкашам не ездит. А сюда она вообще не поедет, скажет, сами в поликлинику добирайтесь.

— Да ты гонишь⁈ — я был поражён.

Нет, там в будущем-то это нормально: и Скорую много где дожидаться — дело гиблое, и из кареты пациента с «плохим» прогнозом больницы брать отказываются, но тут… Советское общество! Всё для блага человека! И — «сюда вообще не поедет»⁈

— Не-а, — Потапов окончательно перестал смеяться. — Ты не в курсе, что ли? Скорые, рафики которые, ездят обе-две только по городу. Где большие дома, как у вас там, в Порту. По району и частной застройке — отдельная машина, УАЗ-буханка. Всего один. Работают только днём, да и то вечно норовят подальше в деревни забуриться с утра. Короче, тут мы никого не дождёмся. Ну, кроме лунохода — эти-то сразу примчатся, ток заикнись! Только вот Барин твой спасибо тебе не скажет, что в трезвяк его определили.

— И что делать? — помедлив, спросил я.

— Да ничего, — пожал плечами Миха. — Дундук этот, походу, привычный, выпил чутка — и захорошело. До завтра не сдохнет, если, конечно, догоняться ночью не пойдёт. Утром заходи — тёпленьким возьмёшь, проспится как раз.

— А если он обморозился? — последняя попытка.

— Да где? — это уже Дюша. — Замёрз просто. Вон, смотри, розовый уже!

Выйдя на улицу, я с чувством сказал:

— Спасибо вам, парни. Не знаю, что бы я без вас делал!

И привычно подсел под хлопок по плечу с одновременным на два голоса: «Обращайся!».

* * *

Несмотря на совершенно олимпийское спокойствие моих (куда более опытных в общении с алкашами) друзей, спал я плохо: не скажу, что страшилки с отдавшим концы прапором мне прямо снились, но мысли такие в голову приходили не раз и не два. Поэтому, назавтра я вскочил ни свет, ни заря, проигнорировал осторожно-вопросительное удивление мамы, кое-как запихал в глотку завтрачную пшёнку и умчался к Барину.

Что с ним всё в порядке, я услышал — в самом прямом смысле слова — метров за двести: из приоткрытой двери дворницкой доносился богатырский храп. Вглядевшись в мотылявшееся туда-сюда полотно, я поёжился и перешёл на бег: неужели это мы вчера так плохо закрыли? Или всё же прапор ночью куда-то таскался?

Кто бы ни был виновен, комната, конечно, вымерзла капитально. Хорошо, что Барин так и лежал на своём топчане прямо в телогрейке и криво подшитых валенках. Прям очень криво. Сам старался, что ли? Я попытался захлопнуть дверь, но не преуспел: за ночь в притвор надуло позёмки. Немного, с первого взгляда и не заметишь, но снег уже успел прихватиться, пришлось потратить несколько минут на выскребание. Ощупав все стены по очереди, я так и не сумел определить ту, за которой находилась печка. Идти в подъезд не хотелось, тем более, что топка явно прогорела давно, просто подбросить не получится, а разжигать такую большую дуру (в бараках обычно одна или две печи на весь дом) я не умел. Будем надеяться, что кто-нибудь из жителей дома тоже замёрзнет и спустится. К печке спустится, а не к дворнику… потому как от дворника в данный момент толку было бы немного.

Призвав на помощь мамин опыт по подъёму меня самого — как самый свежий в памяти, я начал с банального «Вставай!». Нужно ли говорить, что успехом все эти нежности не увенчались? Я и орал, и командовал, и тряс за ворот, и уши тёр — бесполезно. Вот бы водически! Но и тут облом: из посуды в конуре можно было использовать разве только пустые бутылки, но вот вода… этого тут не водилось принципиально. Здесь и в основной-то части дома водопровода, уверен, нет, вёдрами с колонки таскают, а уж в этом сарае…

Стукнув себя по лбу, я выскочил наружу, сгрёб хорошую жменю снега, ломанулся назад. Высыпал половину на искривлённое жутковатой гримасой лицо прапора, а остаток, чуть помедлив, запихал ему за пазуху. И прихлопнул, примерно как пацан-индеец картофелину раздавил в старом фильме.

Сработало! Барин медленно открыл глаза, постепенно включаясь, сел, хватанул воздух ртом — а я приложил его по груди ещё раз! Наслаждайтесь, бесплатно.

— Ты чего это… паря⁈ — выдавил дворник, багровея всем лицом.

— Вставай, поднимайся, рабочий народ, — продекламировал я, отодвигаясь на всякий случай вместе с табуретом. Хотя, смысл? Тут комнатёнка такая, что как ни расходись, всё равно чуть не в обнимку сидеть будешь.

— Борзый ты не по возрасту, как я погляжу, — пробурчал прапор, вытираясь рукавом и отряхивая снег с одежды.

— Ну не станешь же ты бить человека, который тебя вчера из сугроба вытащил и в тепло пристроил? Тебе же, надеюсь, не настолько жизнь надоела, что прям вот и замёрзнуть готов?

Барин молчал, сосредоточенно сгоняя скупыми рваными движениями снег с лежанки на пол.

— Не настолько. Спасибо, — выдавил он, наконец. — Ты по делу?

Ещё и этого уговаривать… не, «я столько не выпью»! Потому, я сразу же перешёл на Голос и изложил диспозицию десятком рубленых фраз. Нет, изначально-то я собирался вести себя тактично, «вынести идею на всенародное обсуждение», но вся эта кутерьма с поисками клиента так меня, честно говоря, достала, что моральных сил миндальничать не осталось совершенно.

— А самое главное — даже не думай пить! Тебе вообще, кстати, по условиям досрочного освобождения не запрещено разве? — Барин покаянно кивнул. — Вот видишь? И так есть кому тебя закопать, хоть сам не старайся!

Почему-то захотелось подняться на ноги — синдром агитатора, трибуна зовёт? Встать-то я встал, а вот пройтись было негде, разве только за дверь выходить и вещать с улицы.

— Короче, так: веди себя прилично. Сиди тихо, жди. Работай как следует, чтоб участок блестел, как у кота яйца — вдруг характеристика понадобится, или, там, не знаю, отзывы от народонаселения. С бабками здоровайся! Все должны быть довольны! Надеюсь, недели за две всё образуется. Мы договорились? Могу на тебя рассчитывать?

— Вот те крест, — выдохнул Барин и вдруг мелко перекрестился. Причём — неправильно, в другую сторону, католическую. О-ля-ля! Да он полон сюрпризов! Допытываться, однако, не стал: хватит с него на сегодня. А с меня — так и тем более. Не в этот раз.

Глава 21

После уроков я — в кои-то веки никуда не надо! — решил пройтись с Иркой. Типа проводить. А то что это получается — бесплатно «женихом и невестой» дразнят, что ли? Непорядок, надо соответствовать народным чаяниям. Хотя, вообще-то уже и не вспомню, когда кто-то прямо вот навязчиво дразнился — в лицо, по крайней мере. Даже всякие обидные Иркины прозвища как-то потихоньку отмерли, что интересно! Хочется погордиться — явное отличие от «моей» истории налицо, и причиной тому, скорее всего, я. Новый. Надеюсь, это положительное изменение, так ведь? И пусть главным сдерживающим фактором для всех и всяких являются незримо стоящие за моей спиной «заводские», не важно: результат есть результат.

У меня вообще неделя результатов: Барин, не успев толком обжиться в своей комнате (ему даже дали однушку, без соседей!), свалил на «дальний кордон», в другую область, Тюменскую. Там ещё только самое начало, нулевой цикл. Эта шарманка года на три, не меньше — идеальный вариант в его положении: почти уверен, что тут всё окончательно забудется, пока он там комаров кормит. Глядишь, и технарь закончит параллельно.

Даже удивительно, насколько гладко проскочил весь мой «проект» — проблемы с самим прапором оказались последними. Дядя Витя, как мне кажется, всё же меня подстраховал с общагой — уж очень быстро у Кости всё получилось, положительным решением он меня обрадовал уже в выходные — позвонил домой, не поленился. Ну и я устроил алаверды — демонстративно горячо и громко благодарил его при всех на следующей тренировке.

Вопрос с пропиской тоже решился, видимо, ещё до того, как получилось устроить всё остальное. Барина просто отправили в паспортный стол прямо из общаги, в приказном порядке, и он управился сам, я даже и не знал, не то, чтоб за какие-то ниточки дёргать. В довершение, для папы, возникло такое ощущение, вся эта конструкция тоже новостью не оказалась, уж очень легко он согласился, буквально с первых слов. А вот в технарь задним числом его брать отказались, с сентября пойдёт, как все.

Так что, теперь наш прапор снова в гражданских правах и при деле. Я не успел с ним даже увидеться, когда всё окончательно устроилось, так быстро его выпихнули из города. Что ж, может, так оно и к лучшему. Конечно, с шкурной точки зрения, было бы полезнее иметь обязанного тебе человека под рукой, в городе, но… делай добро и бросай его в воду. Воды у нас тут вокруг — хоть залейся, а вот добра вечно не хватает.

Ещё один результат — математичка внезапно опомнилась и устроила моим подопечным фулюганам внеплановую проверку. Тут нам всем, можно сказать, повезло: в город внезапно и резко пришла весна, каток закрыли, и мы, от нечего делать, устроили натуральный штурм, занимаясь почти каждый день. Парни даже домашнее задание делали! То есть, училка, сама того не зная, взялась их проверять на самом что ни на есть пике формы. А когда они со свистом сдали минимум буквально с листа, удивилась и дала полный вариант контрольной. Которую, вообще-то, должна была устраивать ближе к концу года, в мае. Всё сложилось как надо — оба «моих» подопечных показали себя с наилучшей стороны. Миха, правда, шепнул мне потом, что в паре мест он Дюше чутка пособил. Допускаю, что если б их рассадили по разным партам, успех мог оказаться не столь впечатляющим, но что есть, то есть: эпопея завершена, задание признано выполненным досрочно.

Больше того: освободившись от нависшей угрозы, мои приятели расслабились и сдали меня как стеклотару. Вывод Любочка в очках сделала решительно неожиданный: она воплотила в жизнь то, чего я безуспешно пытался добиться от Светланы Ивановны — организовала кружок! Конечно, это совсем не то, что у настоящих школьников в настоящих школах, никакие «Ленинградские математические кружки» у нас не появились, тем более, нет преподавателей этих дел. Но! У нас есть время и место, зарезервированные, наши. Официально. Есть руководитель, пусть и формальный. И — чудо! — нам даже выдали подшивку журнала «Квант»! Подшивка, конечно, была хиленькая, так, одно название: десятка три номеров за разные годы откуда-то из семидесятых. Но ни в школьной, ни в городской библиотеке не было и этого, так что — живём! Пока в «кружке» всего четверо, если вместе со мной, я самый младший. Но и это уже неплохо! Приятно чувствовать себя не единственным ненормальным в школе.

Первое заседание клуба было целиком посвящено моей областной. Поскольку лишних людей в аудитории не было (математичка нас только свела, посадила и технично испарилась), таиться я не стал и выложил всё, что имел. И мы шикарно провели время, спорили до хрипоты, сгрудились все вчетвером возле доски, трижды бегали за мелом и разошлись только после того, как техничка стала в буквальном смысле швыряться в нас тряпками.

Дальше мы пойдём по программе районок, в которых все участвовали. Если честно, мне самонадеянно кажется, что я сильнее всех остальных членов клуба, и как бы не вместе взятых. Но это не важно, я просто наслаждаюсь общением, без каких-либо шкурных мотивов. Всё хочу как-нибудь отловить Александрова, попросить набрать как можно больше задачников, если он всё же поедет поступать в МФТИ — там этого добра должно быть навалом. Но это не горит, время до лета ещё есть.

А сейчас все серьёзные дела как-то неожиданно кончились, потому, наслаждаюсь свободой: никому ничего не должен. Впрочем, ой… это Ирка ощутимо толкнула меня локтем в бок:

— В понедельник — в парадном! Не забудешь?

Ну да, ну да. Опять возвращаясь назад: я ж налошил тут неделю тому. Явился 12 апреля в рабоче-крестьянском виде, а это ж День Космонавтики! Как-то не помню, чтоб особенно отмечали… или это я недостаточно социализированный был? Ну, тогда ничего не поменялось: в повседневном на общешкольной линейке были три двоечника и я. За что удостоился целого дня шипения от нарядных девочек и учителей.

Даже Лыкова сподобилась критически высказаться пару раз, что вообще-то для неё нехарактерно. Хорошо — пятница, уроков мало, долго терпеть не пришлось, а с собственно праздничных мероприятий я технично слинял, отговорившись головной болью. Благо, следующим днем был выходной, кто проверит? Хотя, с Ирки станется явиться с визитом к болящему… но пронесло. Теперь вот заботится.

* * *

В понедельник обойтись повседневкой у меня уже ни за что бы не вышло: 22 апреля, день рожденья Ильича. Десяток самых-самых из октябрятской мелочи будут в пионеры принимать торжественно, на линейке, а я ж знаменосец дружины, тут без белой рубахи никак. Я даже галстук в такие дни не завязывал, не полагаясь на своё умение, просто гладил и нёс аккуратно свёрнутым в сумке, поскольку ответственный вопрос формирования идеологически правильного узла мне не доверяли.

В этот раз, кстати, снова проявилось микро-изменение: в «той жизни» галстук мне всегда завязывала наша классная, а сегодня за него с каким-то жадным рвением схватилась Ирка. По-моему, завязала ровно так же, впрочем, я специалист невеликий, по мне — все эти узлы на одно лицо. А вот Лидия Антоновна, увидев меня уже в полной боевой готовности (и с Лыковой бок о бок), была явно недовольна!

В спортзал набилось порядочно народу — явно больше, чем стоило бы, душно будет. Неужели всех пионеров школы согнали? Даже хуже: вон и комсомольцев стоит кучка, как бы не целый класс. Хорошо, что знамённая группа заходит последней, хоть выигрыш, к сожалению, и невелик: ладно пионерская клятва и повязывание галстуков, но ведь сейчас как начнутся речи…

Печатая «кремлёвский строевой», я нечаянно поймал глазами взгляд одного из взрослых в сурьёзных синих костюмах, стоящих под праздничной инсталляцией в торце зала, и непроизвольно вздрогнул, чуть не сбившись с шага. Дядя Витя⁈ Что это он тут забыл, спрашивается? Вот была ему охота — из Свердловска переться, да ещё в рань такую! И зачем? Неужели только для того, чтоб десяток школяров торжественно в пионеры принять?

Добрался до своего места по плану, однако. После — рутина: стоим, ждём, терпим, когда надо — знамя показываем или склоняем. Я, если честно, даже и не слушал почти. Потому, очень удивился, когда ко мне вдруг кривоватеньким строевым подошёл наш председатель совета дружины, Сергей Савин. И не просто подошёл, а ещё и руки протянул — мол, давай знамя сюда. Тут ничего, в принципе, такого уж прям из ряда вон: он и сам был знаменосцем раньше, до меня, и мы одно время в очередь с ним «работали». Но чтоб вот так, прямо посреди церемонии?

Стрельнув взглядом на школьное руководство и всяких гостей, столпившихся слева от меня, я увидел, как завуч яростно машет рукой, явно подзывая меня туда, к ним. Ну, что тут поделать — передал древко. И знаете — как-то жалко стало!

Из-за трибуны какой-то синекостюмный уже вещает:

— Советский пионер… пример… смелость и отвага… пожар… эта медаль… — а у меня почему-то ноги прослабли. Злюсь на себя — ну что тут такого? Не мальчик ведь! И госнаграды в «той жизни» имеются… но ничего поделать с собой не могу. Какой там строевой! Не грохнуться бы, всей школе на потеху.

Кое-как доковылял. Хорошо, парадным истуканом меня на всеобщее обозрение выставлять не стали, дядя Витя (так вот он зачем!) вышел вперёд, несколько небрежно спихнул галстук в сторону, приколол на рубаху медаль. Сам нашёл мою полупарализованную кисть, схватился, тряхнул так, что у меня аж зубы стукнули. Ну и к лучшему — вынырнул я чутка из своего одурения. Потянулся к нему забрать грамоту и коробочку, но он не отдал, вместо этого приобнял меня, а на ухо шепнул: «Потом».

После этого меня поздравляли все подряд, и знакомые, и не очень, и даже классная расщедрилась на улыбку и несколько хвалебных слов. А когда я вернулся на свою стратегическую позицию по центру знамённой группы, Савин, вернув знамя, толкнул кулаком в плечо и подмигнул: «Молоток!».

Но самое приятное знаете что? А то, что после окончания церемонии, выноса знамени и водружения его на законное место в пионерской комнате, главная вожатая меня буквально за руку увела вниз, к раздевалкам. Там меня уже ждал дядя Витя, и через 3 минуты мы свалили к чертям из школы на какой-то старой Волге с улыбающимся Лёхой за рулём.

* * *

Видимо, поймав взгляд Алексея в зеркало заднего вида, дядя Витя подмигнул, потянулся и неловко отогнул левую полу моего бушлата, явно пытаясь продемонстрировать медаль. Ничего у него, однако, не вышло: я уже надел синий школьноформенный пиджак и застегнул его почти на все положенные пуговицы. Медаль надёжно спряталась под ним. На меня накатила дурашливая лёгкость, и я, не удержавшись от соблазна, показал взрослым язык. Дядя Витя качнул головой осуждающе, слегка цыкнул зубом, а Лёха только рассмеялся:

— Да ладно, не надо его раздевать! Потом посмотрю, — поймал мой взгляд в зеркале и надавил голосом: — Но чтоб на тренировке был при параде! Утрём там нос кое-кому…

— Лучше бы поздравил, — попенял ему дядя Витя.

— Конечно, поздравляю! Вот так рад за тебя! — от полноты чувств, Лёха повернулся прямо на ходу и взмахом руки над макушкой показал, насколько именно он рад. Ответным дружеским ударом кулака в спинку сиденья я одновременно выразил благодарность и опасения за наши бренные жизни, так что, Лёха, опомнившись, повернулся, не дождавшись сердитого окрика от хозяина.

— А куда мы едем? — задал я, наконец, вопрос, который зудел у меня с самого начала.

— Как куда? Ваша школа не последняя, ещё много где предстоит детишек в пионеры принять, — и, глядя на моё вытянувшееся лицо, дядя Витя, рассмеявшись, поспешил меня успокоить: — Ладно, не боись — в одну только съездим сегодня, в седьмую. Родную твою — неужели не рад?

— Нет, — я мотнул головой, не задумавшись ни на секунду. — А это вообще… обязательно?

— Конечно, — голос партийного секретаря сразу построжел, будто бы напоминая о его реальной должности. — Раз уж так получилось, что ты выплыл наверх, изволь соответствовать. Не так уж много у нас в области пионеров с медалями, а может — и вовсе нет, так что, уж в свою родную школу — будь любезен!

Я с силой потёр лицо ладонями — вот это попал! Хотя — социализация…

— А вы тоже туда? — кинул я последний камень. — Что-то не помню я, чтоб секретари обкомов третьеклассников в пионеры принимали!

— Точно не помнишь? — развеселился вдруг дядя Витя. — А я вот помню, как один галчонок, вот примерно такой же насупленный, вступал в ДПО имени Ленина на 23 февраля, у Вечного Огня. И галстук ему, между прочим, я лично завязал!

— Там такой холод был собачий, что неудивительно, если память напрочь отшибло, — смутившись буркнул я. Вообще-то, тогда мы ещё почти и не общались, дядя Витя для меня был просто малознакомым соседом с первого этажа. А вот чуть позже, летом мы несколько раз пересеклись на берегу, сошлись на теме рыбалки, и понеслась…

— Да, это учителя ваши перемудрили тогда, — легко согласился мой собеседник. — Но сейчас у нас всё пойдёт с комфортом, в зале, в тепле.

Когда Волга довольно борзо, по-хозяйски раскорячилась возле школьного крыльца, а дядю Витю, с почётом вытащенного из машины, окружили школьные чины при параде, Лёха, не утерпев, высунулся вместе со мной.

— Дай хоть гляну, — подмигнул он мне и собственноручно потянулся к пуговицам пиджака. Я не стал ему препятствовать — всё равно сейчас раздеваться.

* * *

Когда где-то через час мы вышли из школы, ни Волги, ни Лёхи не было.

— Пройдёмся до дома? — просто спросил дядя Витя. — Не замёрзнешь?

— С чего бы? — пожал я плечами. — Я ж так везде и хожу. Мы люди простые, не избалованные личным автомобилем с водителем…

Мой старший товарищ так заразительно заржал, что даже бабки, судачившие о чём-то метрах в ста впереди по тротуару, повернулись к нам с улыбками на лицах. Секундой спустя я к нему с удовольствием присоединился.

Мы прошли половину дороги, болтая ни о чём, а потом я вдруг увидел ЕГО. Тот самый, идеальный, прямой, глубокий и быстрый ручей! И замолчал буквально на полуслове.

Весна в том году выдалась поздняя, но быстрая, потому с традиционными весенними корабликами у меня до того как-то не сложилось. Даже пацанов, занятых этим важным делом, не видал ни разу. А ведь у нас это увлечение повально, как хоккей зимой: играют все! Даже взрослые — запросто. У нас просто очень уж ландшафт подходящий: рельеф сильно изрезан, ровных мест, считай, и нет, везде куда-нибудь уклон. Иногда — очень крутой уклон. Плюс — общая коммунальная бедность: снег валит если не каждый день, так через один — уж железно, ясно, что убирать его не успевают. Свежевыпавший, но не убранный, на тротуаре утаптывается прохожими, а на дороге — прикатывается колёсами машин. Потом это всё дело, чтоб не скользить, присыпают мелким шлаком, благо, этого матерьяла в нашем городе на весь Союз хватит и ещё на экспорт останется. В итоге, к весне многослойный бутерброд из льда с песком по толщине запросто может достигать метра, а всё, что таки убрали, и вовсе высится рядом двухметровыми валами. Когда это добро начинает таять, ручьи прогрызают себе натуральные каньоны, глубиной почти везде надёжно превосходя стандартный резиновый сапог, а сила течения в них запросто может свалить с ног детсадовца, а то и младшеклассника.

А теперь представьте, какой туда можно залудить кораблик! Случилось мне в «той жизни» попасть весной в относительно южный регион. Попытался организовать привычную регату, но буквально натолкнулся на стену непонимания. А те пацаны, кого всё же удалось уговорить, притащили кораблики… из скорлупы грецких орехов! И оказались в выигрыше, что характерно: их фигульки вполне себе бодро плыли, в то время как мой красавец из коры (довольно скромный, кстати, по уральским меркам — всего-то в ладошку) моментально садился на мель и из гонки бесславно выбывал. Урок: в каждой избушке свои погремушки.

Но сейчас мы тут! На Родине. Здесь и ручьи…на родном звенят, бурлят, вода такая прозрачная, что так и тянет наклониться, черпнуть ладошкой, отхлебнуть, заранее зажмурившись — холодная же до остановки сердца! Но я знаю, конечно, что нельзя — тут вся таблица Менделеева представлена. Не исключая ещё не открытых элементов. И стекает этот коктейль прямо в реку, кстати, так что, пить мы эту воду всё равно будем, так или иначе.

А ручей-то, кстати, в правильном направлении течёт, по пути! Значит, вполне можно быстренько кораблик сделать и идти уже вместе с ним, а то вон дядя Витя уже как-то нехорошо на меня посматривает.

Я решительно огляделся, выбрал самую матёрую сосну неподалёку, пробрался к ней, проваливаясь в подтаявший сугроб. Даже удивительно, как это мне до сих пор нравоучений не прилетело — хулиганю ведь напропалую! Примерился, сел на наст, высвободил ногу и отбил каблуком кусок коры. И вздрогнул, услышав внезапное: «И мне захвати тоже!».

После мы вместе, сидя на корточках бок о бок, увлечённо стачивали кору об асфальт в проталине на дороге. Водила какой-то залётной Жиги, обнаружив такое непотребство, возмущённо нам посигналил, объезжая, но наше хорошее настроение перебить было невозможно решительно ничем! А потом мы вместе, будто одноклассники, бежали за «корабликами», не разбирая дороги — и уже не только я промок по пояс. Не знаю, как дядя Витя, а я точно забыл, что он — солидный партийный функционер в годах, пример не только для сопливых школьников, но и для взрослых — рабочих, колхозников, инженеров, творческой интеллигенции и даже других солидных функционеров…

* * *

В подъезде стоило мне повернуть на лестницу, как неведомая сила подняла в воздух и, развернув, поставила на вторую ступеньку. А ничего себе он силён! Не замечал.

— Забеги сейчас домой, переоденься в сухое и спускайся ко мне, лады? Отметим, — скомандовал дядя Витя.

— Может, лучше к нам? У меня там обед в холодильнике, только разогреть, — робко заикнулся я, но дядя Витя отмёл предложение решительным жестом руки:

— Всё заготовлено, не волнуйся.

Да уж, заготовлено. Мне бы такие заготовки! Стол на кухне был уставлен бумажными пакетами и судками, довольно-таки кондового столовского вида, но пахло… замечательно. У нас уже давно был заключён рыбацкий пакт: если мы на реке вместе, то всё общее, стесняться ни к чему. Тем более — еда, потому я, не тратя времени даром, потянулся заглянуть в ближайший пакет. Колбаса, копчёная. Порезанная уже. Пахнет… рот моментально наполнился слюной.

— Ты уже достаёшь? — дядя Витя зашёл в кухню. — Молодец, тарелки возьми в шкафу. Мы же не будем тут особенно церемониться, верно? Женщин нет, так мы по-охотничьи, мечи максимум в одну тарелку, чтоб мыть потом поменьше…

— Да я помою, — заикнулся я, но был снова прерван:

— Это вопрос принципа. Ты же не возражаешь?

Я только пожал плечами. У меня вообще имеется способность не напрягаться по поводу формы еды. Особенно — на природе. Народ там парится, режет огурцы-помидоры, чё-то солит, заправляет… Отдельные эстеты даже бутерброды какие-то красивые компонуют. А мне всё это неважно: один чёрт вся еда в животе смешается. Сама. Смысл мешать заранее? Зубы есть — бери огурец да кусай.

Ну и дяде Вите это, конечно, прекрасно известно.

Пока я расставлял столовские блюда… ой, простите, ресторанные, конечно — ни в одной столовке таких изысков сроду не готовили — на столе в гостинной, между ними как-то незаметно возникла из ниоткуда бутыль Hennessy. Не какой-нибудь вам там армянский, или молдавский, прости, Госсподи. Заметив, как я пялюсь на неё обалдело, мой собутыльник подмигнул:

— Желаешь? — и тут же сам себе ответил со смехом: — Не, такое рано тебе ещё. Это я сам. Тебе там Пепси должна быть где-то, не находил?

Сотворив кривую улыбку а-ля «Спрашиваете!», я вытянул из кармана брюк бутылку 0.33.

— Ну и наливай тогда!

Через минуту, когда у обоих было и нОлито, и в тарелки понемногу набросано, дядя Витя поднял пузатую рюмку с красиво колыхающейся масляной жидкостью.

— Ну что, крестничек… Поздравляю. Не могу сказать даже, как я рад за тебя. Это первое твоё крупное достижение, настоящее. Не каждый таким похвастать может! Тем более, в твоём-то нежном возрасте. Тут надо бы предупредить, конечно, чтоб не загордился, да, уверен, этого ты ещё наслушаешься от всех и всяких… а я не буду. Просто порадуюсь за тебя! Давай! Чтоб не последняя!

* * *

Хоть и казалось, что еды — на батальон, однако, гляди ж ты — и нет почти ничего непочатого, всё попробовали. Как-то незаметно мы вдвоём уговорили больше половины закуски, а я-то, грешным делом, рассчитывал папе-маме чего-нибудь притаранить… Хотя, копчёной колбасы ещё почти полная тарелка. Ну-ка…

— Ты ешь, не стесняйся, на меня не смотри — мне её доктора запрещают, — по своему истолковал мои взгляды дядя Витя.

Он, даром, что без партнёра на коньяк, выпил больше половины бутылки, и ему изрядно захорошело. А я вспомнил свою недавнюю зарубу с торговыми за колбасу… И неожиданно выдал, накалывая на вилку сразу несколько кружочков:

— Вкусная штука. Не подскажете, где купить? А то у нас… варёная хрень за счастье, раз в год. Недавно вот привозили — с обеда стоял в очереди до самой ночи.

Собеседник только вздохнул, а отвечать не стал ничего. Но меня уже понесло:

— Дядя Витя, чё за дела? Почему с колбасой напряг?

Ответил он не сразу. Я уж подумал, что сейчас взрослый дядя. будет отделываться общими дежурными фразами, а то и вовсе осадит салагу неразумного, но юлить он не стал:

— А ты как думал? Вот сколько, думаешь, народу у нас в районе сельским хозяйством занято? ну, в процентах?

— Ни малейшего понятия не имею, — осторожно ответил я.

— Два! — дядя Витя воздел вверх руку с двумя оттопыренными пальцами и для большей убедительности потряс ею, словно грозя неведомому врагу. — Два процента! Вот ты возле завода бывал когда-нибудь?

— Случалось, — я пожал плечами. А кто не бывал? Это город у нас маленький, зато завод огроменный. Трудно рядом не пройти, куда б ты ни направлялся.

— Утром, — уточнил дядя Витя. — автобусы видал?

— Ну видал.

— И что это, как думаешь?

Хрень какая-то. Мы чего, так и будем прописные истины обсуждать?

— Рабочих на смену привезли.

— Так. А автобусы эти из города берут кого-нибудь?

— Нет, они без остановок ездят, — кажется, я начинаю догадываться…

— Вот. Это потому, что они собирают рабочих из всех окрестных деревень. Пылесосом вытягивают! Всех! Под метёлку! Там бабки только остаются да дети малые! Да у нас в районе совхоз один только, который хоть сколько-то полноценным назвать можно, остальные все — фермы, тьфу! Как до революции были — у кулаков тогда — так и сейчас, нисколько не увеличились! И производства пищевого у нас нет ни-ка-ко-го вообще! Хлеб — и тот из соседнего района возим!

Он перевёл дух и бессильно опустился в кресло. Я взглянул на него беспокойно — как бы не случилось чего! Уж больно близко к сердцу он это всё принял.

— У нас тут, если хочешь знать, максимальная концентрация тяжёлой промышленности во всём Союзе. А соседи продовольствием делиться не рвутся, у них самих от изобилия далеко. Думаешь, я не в курсе, что народу жрать нечего? А что я сделаю? Вот скажи⁈ Да у нас тут, чёрт побери, хуже, чем на Чукотке! Впору северный завоз организовывать!

— А что на Чукотке? — спросил я, чтоб перевести тему, пока не случилось чего нехорошего.

— А? Что? А, Чукотка… Да был я там по распределению, после комсомольской школы. Пять лет. Кстати, с отцом твоим там познакомился.

— Ого! А он-то там какими судьбами⁈ — заинтересованно спросил я. Надо ж ведь — а я и не знал. Нет, конечно, в курсе, что он был известным бойцом ССО, и штормовка его, вся увешанная значками, в шкафу висит, и история его перехода из науки в стройку (в общих чертах) секретом никогда не была, но вот что именно на Чукотке, да ещё и с дядей Витей рядом…

— Он? Он там командовал студенческим стройотрядом. Университета нашего, Уральского. Знаешь же, поди, где отец учился?

— Ну да, конечно, в УРГУ, на физфаке.

— На физфаке? Хм. Странно, я думал, он… ну, к стройке поближе что-то. Впрочем, неважно. Так, о чём это я? А, ССО. Так вот, они к нам три года подряд приезжали, сначала-то он простым бойцом был, но уже на второй раз — командиром. Ну, а потом я вернулся домой, сюда, в райком, был как-то в Свердловске, на улицу вышел, смотрю — вы всей семьёй. То бишь, родители твои и ты в коляске. И такой смешной бутуз! Улыбаешься, руки ко мне тянешь, а глаза такие осмысленные — аж до дрожи! А у меня Лена как раз за месяц до того ребёнка потеряла… и всё, с концами, не получится уже у нас…

Я потянул воздух внутрь, хоть было некуда уже, чтоб, не дай бог, не выдохнуть слишком громко. Кажется, я что-то начинаю понимать.

Глава 22

Родителей кто-то просветил. Никак иначе я столь раннее их появление дома объяснить не могу! Больше того — о, чудо! — они и приехали-то вместе, сроду такого не случалось. Поэтому я не смог посидеть спокойно в тишине да одиночестве и продумать линию поведения: и папа-мама, и даже папин водитель ввалились в квартиру буквально через пять минут после того, как туда зашёл я.

И как-то стало их там очень много.

Вот вроде уже и взрослый человек, если прошлую жизнь считать — так и вовсе самый старший тут, но увы мне — мозги пока ещё детские, недоразвитые, да и пришедшие устроили такой шум-гам, что, посопротивлявшись несколько минут, я сдался, почти безучастно наблюдая за фейерверком эмоций (в основном, понятно, женских). И даже когда мама, утирая слёзы, ринулась через так и не закрытую дверь обратно в подъезд — хвастаться соседям, сил возражать я в себе не нашёл. Повезло — родители-то приехали раньше положенного, и ни в одной из квартир на площадке никого ещё не было дома.

Дядя Юра от застолья отказался, невнятно отговариваясь тем, что «ещё машину надо в гараж вернуть», и откланялся, чувствительно тряхнув мне руку на прощанье, а родители, засучив рукава, принялись «стругать салаты». Вообще-то, у нас с едой дома — так себе, не магазин, прямо скажем, потому, в обычный будний день меню особой шириной похвастать никак бы не могло. Но вот именно сегодня и папа ухитрился что-то где-то добыть, и мы с дядей Витей райкомовское изобилие уничтожить не сумели — остатки он сгрузил мне, мотивируя тем, что ночевать в городе он не собирается, тащить пакеты в Свердловск ему неохота, а посуду вообще надо освободить и вернуть. Заводить разговор о том, что поедет он наверняка на персональном автомобиле, и положить пакет в багажник — труд не велик, я не стал. И так много чего сказано, и как бы не лишку.

Накрывая на стол в большой комнате, я в какой-то момент словил ощущение дежавю: ба-а, знакомые всё лица! Меж тарелок уютно примостилась бутылка коньяка. Всё по чину, никакого вам импорта, не Хеннеси, но тоже вполне достойно: Наири. А я ведь знаю все родительские запасы в лицо! не было там коньяка, только несколько бутылок массандровского вина, которые мама из командировки в Симферополь припёрла. Стал быть, это папа сейчас где-то урвал второпях, переплатил безбожно, небось, втридорога… Вот тоже тема: значит, у нас в городке где-то можно такое моментально купить, пусть и в два-три-пять ценников? Имеются какие-то тайные барыги? Или даже, простите, фарца⁈ Надо же — а я и не знал. Думал — и не привозят даже, все мы тут голодуем плюс-минус одинаково. День открытий, чесслово!

Только сели — выяснилось, что главному виновнику торжества и чокнуться-то нечем. Я, конечно, возопил, что я свою «праздничную» норму сегодня уже выпил, и меня вполне устроит чай — тем более, и цвет подходящий! — но слушать меня не стали. Мама моментально умелась по соседям и через несколько минут явилась с вишнёвым вареньем для морса. И — самими соседями, к сожалению. Пришлось подниматься, демонстрировать медаль, выслушивать поздравления, вымучивать ответы… Хорошо, народ с работы прийти всё ещё особо не успел, в охваченных оказалась только одна квартира с площадки этажом выше, потому «официальная часть» не затянулась. А мама, видимо, глядя на моё не самое счастливое лицо, не стала особенно настаивать, когда соседи присоединяться к торжеству отказались, объясняя выходом в «промежуточную» смену: это самый собачий вариант, между ночной и обычной, в 5 утра, что ли, начинается. Или в 4 даже. В качестве дополнительного удовольствия — ещё и автобус спит, на завод добираться только пешком.

Есть мне не хотелось совершенно, поэтому я больше наблюдал за родителями. И если папа вёл себя в рамках моих ожиданий — в меру торжественно, в меру наставительно, прошлое вспомним, о будущем помечтаем, то маму весь вечер кидало из огня да в полымя. Она то смеялась (не хочется писать «истерично», но…), то утирала слёзы, то лезла обниматься, то грозила: «не вздумай зазнаваться!» или «ещё раз в такое влезешь — сама убью!». По-моему, большую часть Наири уговорила она, хотя вообще-то обычно крепкое не пьёт — для неё и сегодня на столе стояло какое-то белое вино, но та бутылка так и осталась нетронутой. А в десятом часу она решительно встала и абсолютно трезвым голосом объявила:

— Так, мальчики. Вы как хотите, а я — спать, — и добавила извиняющимся тоном, в сотый, наверное, раз взлохматив мне волосы: — У нас завтра пуск, новый техпроцесс, неделю уже вся лаборатория на ушах, я и так сегодня манкирую… Но уж завтра точно должна быть как штык! — после чего решительно ушла в спальню.

А мы остались.

* * *

Окинув разорённый стол задумчивым взглядом, папа тихонько прихлопнул по коленям руками, встал, почему-то на цыпочках подошёл к двери, высунул голову и прислушался. Повернулся ко мне, подмигнул и так же тихо выскользнул в коридор, а вернулся уже с бутылкой в руках. Ещё коньяк, такой же. У меня внутри ворохнулось какое-то странное чувство, детское: неужели нальют⁈ Пусть и разбавленного! Но тут же обругал сам себя: да на кой оно мне? В гробе я это всё видал! Что, не напился ещё, пусть и в прошлой жизни?

Папа, однако, делиться и не собирался, отмерил только себе. А мне предложил хрипловато:

— У тебя же морс остался ещё? Наливай, чокнемся сепаратно.

Ладно, налил, чокнулись. Правда, надоела мне эта сладкая водичка, да и вишню я никогда не любил, но куда тут денешься, не отказываться же? Допил залпом. А вот папа спешить не стал, ограничился глотком.

— Слушай, вот я никак понять не могу, — задумчиво проговорил он, баюкая в руках бокал с коньяком. — Ты можешь сколько-то внятно сформулировать: зачем тебе эти все игры с афганцами? Ведь это же не просто благодарность за то, что тебя на тренировки пустили?

Ух ты. Вот это заплыв у нас тут образовался… в глубину. Я украдкой бросил взгляд на папино лицо, особо задержавшись на серых выцветающих глазах — как? Вроде совершенно трезвый, серьёзный такой. Так, может?.. Всё равно ведь рано или поздно придётся как-то обсуждать будущее, раскрываться. Почему бы и не сегодня? На волне медальной эйфории, так сказать.

— А вариант простого человеческого сочувствия ты не рассматриваешь? —всё-таки осторожничая, кинул пробный шар я.

— Ну, почему бы и нет, конечно, — папа согласно кивнул, коньяк в бокале синхронно качнулся. — Но как-то для простого сочувствия многовато. Даже для восторженного идейного пионера многовато, а ты ведь не такой, и таким не был никогда, даже когда только приняли. Мне вообще иногда стало казаться — ты уж прости — что ты циничней всех вокруг. Или даже… взрослее.

— Ну уж нет, — я замахал руками перед собой, — на это вы меня не купите! Я деть, у меня детство, баста! Мы маленькие дети, нам хочется гулять! — и тут же замер внутренне: а песня-то эта известна уже? Самое смешное, что я даже не помню, из какого это фильма… но тут же отпустило: ну не вышла — и ладно, ещё лучше, да и вот папе только и забот — детские фильмы смотреть? Но в целом — лучше бы поосторожнее мне с цитатами.

— Ладно, деть так деть, принято. Но всё же — что с Барином?

— А что с Барином? Столкнулся с ним случайно, стало жалко. Неплохой ведь человек! А пропадает явно. Сам не выберется. Это как с утопающим, да? В болоте. Руку дать несложно, почему нет?

— Несложно? — хмыкнул папа. — Вообще-то до тебя никто в городе ничего такого не сделал, хотя знали многие.

— Да ладно! — думал я про это. Знать наверняка, конечно, не знал, но догадки были: — А то, что ему работу дали? Конуру эту, хоть и без прописки? Ни в жизнь не поверю, что участковый был не в курсе! И выше наверняка знали. Как бы не на уровне начальства в РОВД этот вопрос решался. Только вот до конца не довели! Так, вытащили до половины, понадеялись, что дальше сам, а у него, видишь, сил не хватило.

— Ну, может быть, — помолчав, согласился папа. — Но я всё же о другом: цель какая? И не заливай мне, что просто «руку подал потому, что могу». Никто всё равно не поверит, и я тоже.

— Конкретной цели нет, — признался я. — Просто, как мне кажется, эта вот общность — ветераны Афганистана — будет набирать силу. Влияние. А там, глядишь, и власть. Почему бы не быть для этой силы своим?

Папа побарабанил пальцами по столу.

— Вообще-то, пока что им даже организацию сколько-то официальную создать никто не позволит, — заметил он.

— Это до поры, — легко парировал я. — Вот завтра где-нибудь в Союзе, где концентрация поболе окажется, выйдет на улицу пара тысяч человек повоевавшей десантуры и спросит: «А чем мы хуже ветеранов Великой Отечественной?». Или ещё хуже: членов, страшно сказать, Партии. Что с этим тогда делать? Кто будет их разгонять? А главное — кто сможет их разогнать? Милиция? Не смешите. Силёнок не хватит. Да даже у нас! Представь — перед райкомом мирно-молчаливая группа афганских дембелей человек в двести! У нас в районе ментов-то найдётся столько, чтоб хотя бы один на один?

— Нет, — механически откликнулся папа но дальше продолжать не стал.

— Ну и вот. К тому же, их желания нельзя ведь назвать несправедливыми.

— А у них уже и желания есть?

— Даже если и нет пока — появятся. Да и чего там гадать — всё как у всех: жильё, в первую очередь, конечно. Снабжение какое-то, хотя бы для детей. Больницы-санатории, кому надо. Инвалидам нетрудоспособным помочь как-то, сверх пенсии. У нас мало таких, и по большей части в семьях крепких — сами справляются, не брошены, но есть и те, кто прям бедует на копейки пенсионные.

— Ничего себе ты погрузился, — качнув головой, отметил папа.

— Да нет, я так, краем, — открестился я, — меня и не допускают особо, если честно.

— Может, и к лучшему.

— Может, — чего там, здесь согласен. Но тут же сам себе задорно возразил: — Только всё равно им от меня никуда не деться! Потому, что они и чего хотеть-то не знают. Ну, в смысле, конкретного.

— А ты знаешь? Поделись.

И я выдохнул:

— МЖК.

Папа молчал поощрительно, и я продолжил, уже спокойнее:

— Знаешь, чего такое? — он махнул рукой неопределённо, и я двинул дальше: — Молодёжный жилой комплекс. Или жилищный кооператив, то так, то так говорят. Государственная программа, между прочим, высочайше одобрено. Ресурсы — за счёт неосвоенных средств предприятий, работа — самих «кооператоров». Грубо, молодёжь сама строит себе жильё. В Свердловске уже построили один такой, кстати. Уверен, у нас тут запросто такое полетит!

— Интересно, откуда ты про это знаешь? Да ещё с такими подробностями?

Я пожал плечами: меня не поймаешь, ответ давно готов.

— В советском обществе для народа понастроено библиотек. В них полно газет. Чего только не вычитаешь в материалах Съезда ВЛКСМ!

— Им ещё не предлагал? — помолчав, осведомился папа.

— Случая не было, — я пожал плечами. — Если желаешь — могу уступить идею тебе. Там же простого желания мало — с Заводом договариваться надо, материалы и технику как-то организовывать.Сами они по-любому не потянут.

— Пожалуй, пожалуй… — покивал головой он. И перевёл тему: — Но это чуть позже. Мне тут предложили… переехать. Временно. В Омск.

Так-так-так. Как же, отлично помню. Здоровенный комплекс, завод и микрорайон жилья в одном флаконе. Какого-то там машиностроения, что ли… Завод уже был, его просто расширяли, плюс застроили жильём для рабочих леса-поля. Про… тратили все полимеры, пробили сроки, нужен был пожарный, и вот папу туда и сунули, переводом через министерство. Изначально расчёт был на два-три года, родители, полагаю, смутно надеялись на вариант «зацепиться в областном центре» — неужели для «фамилии с щита» в свежепостроенном микрорайоне квартиры бы не нашлось? Только вот в той жизни что-то не срослось: хотя объект получилось завершить удачно, и даже раньше, чем планировалось, остаться никто так и не предложил.

А для меня это всё вылилось в очередную новую школу, куда я вливался с огромным трудом (и до конца встроиться так и не вышло), практически пропущенный сезон олимпиад, да и в целом удивительно беспросветное существование: жили мы в общаге строителей прямо на объекте, пусть и в отдельной комнате, вокруг царило разливанное море грязи, иногда — по пояс в самом буквальном смысле слова. Инфраструктуры — никакой, в школу добираться — час, если не повезёт поймать попутный грузовик со стройки. Если повезёт — в школе придётся полчаса бить баклуши. Ну или пытаться хоть как-то почистить вечно уляпанные грязью штаны. Одна радость — Иртыш рядом.

Тогда я, помнится, воспринял новость даже с энтузиазмом поначалу: как же — новая жизнь! Новые впечатления, новая школа, чем черт не шутит — глядишь, и друзья будут настоящие, а не абы чего, как тут. Опять же — мир посмотреть, себя показать…

А вот теперь — всё по-другому. В местной школе у меня теперь чуть ли не идиллия, с олимпиадами, надеюсь, встал на твёрдый трек, пусть и предстоит ещё летом все свои цели ещё раз как следует обдумать. А вот омские перспективы заранее известны, ясны, как божий день, и не привлекают ничуточки. Да и с высоты унаследованного опыта вариант пожить одному уже вовсе не кажется космически далёким-невозможным, наоборот! Так что, хотя реальный переезд случится только в конце лета, и сейчас с меня никакого решения ещё не требуется, думаю, будет правильно свои намерения обозначить сразу: я никуда ехать не хочу. Не в этот раз.

— С мамой говорил?

— Да. С ней всё очень удачно получается: рядом есть завод, тоже средмашевский, и даже главк тот же. Наш друг университетский работает начальником техотдела, готов её взять. Можно устроить перевод, получится без перерыва в стаже, и денег даже больше. Ей, в смысле, у меня-то…

Он замялся, но я понятливо махнул рукой:

— Да ясно, конечно. Там же ещё коэффициенты какие-нибудь сибирские, наверное? В смысле больше, чем наши 15%?

— Не в этом дело, — папа скривился. — Коэффициент в Омской области такой же, и на мою зарплату он всё равно не действует — надбавки до 300 рублей только. Денег, понятно, в любом случае насыплют — просто потому, что больше объект, больше людей. Ответственность. Мне просто предложили… — он замолк, подбирая слова. — Короче, после этого объекта, если всё сложится благополучно, у меня будет возможность перейти в обком. В отдел строительства.

Оба-на. Вот это новости. В принципе-то, я, конечно, знаю, что родители всегда хотели вернуться в Свердловск… Но вот сто процентов, не было тогда таких разговоров! Да я и не знал ничего такого. С другой стороны, тогда и медалей ребёнок домой не приносил! И коньяк по этому поводу рекой не лился. Так что, всё логично, пожалуй…

— А какой обком? — осторожно спросил я. — Тамошний?

— Нет, — мотнул головой папа. — Наш, Свердловский.

— А… — я ткнул пальцем в пол, подразумевая соседа с первого этажа. Который, как сегодня выяснилось, не только товарищ по рыбалке. Но нет — папа отзеркалил мой жест, показав на потолок, и пояснил голосом:

— Борис Николаич из Москвы постарался. Не забывает родной край, следит…

Мда. Понятно тогда, почему в той жизни я ничего этого не заметил — нечем хвалиться было! Это, получается, объект там в Омске сдадут, ударно и досрочно, самое время награждать непричастных и наказывать невиновных, а главный драйвер авантюры — Ельцин — как раз попадёт в опалу за критику партии и лично Горбачёва на пленуме? Вот теперь я понимаю, почему родители так бесславно вернулись ровно туда же, откуда уезжали — спасибо, хоть квартиру хватило ума забронировать.

Что ж, вот и момент Х.

— Знаешь, тут у меня есть пара соображений. Боюсь, тебе они покажутся чересчур смелыми, но…

— Давай, не стесняйся, — поощрил меня папа. — Ты у нас сегодня герой дня, тебе всё можно.

— Во-первых, я бы хотел остаться здесь. А что, я не пропаду! По магазинам я и так хожу. Готовлю сам, убираю. Глажу. Уроки вы у меня сроду не проверяли. Квитанции на той неделе оплачивал! Зато не понадобится в новый коллектив врастать. Только я более-менее здесь устроился! Тренировки, опять же — где я там такое найду? В чисто поле же ехать, я правильно понимаю?

— Ну — почти, — согласно кивнул папа, — ладно, это мы ещё обсудим. Точнее, вы с мамой обсудите. А что второе?

— Второе… — я с шумом потянул воздух через нос. А — была не была! — Не надо тебе в обком.

— Ого. Вот это ничего себе утверждение, — коньяк опять качнулся, на этот раз — выражая сомнение. — И почему вдруг?

— Бесперспективно это. Если уходить с земли, то лучше уж по хозяйственной линии двигаться. В исполком. И лучше в район председателем, или, на худой конец, замом, чем мелкой сошкой в Свердловск.

Сказал — и замер: как-то отреагирует? Но папа реагировать не стал никак, глядя мимо меня — куда-то на стенку, в район проигрывателя. Молчали мы долго, несколько минут. Я лихорадочно пытался подобрать какие-то аргументы, формулировки, чтобы как-то обосновать, углубить, но ничего в голову не шло, и я тоже откинулся на спинку стула и уставился на последний оставшийся кусок копчёной колбасы.

— Не надо его так гипнотизировать — просто возьми и съешь, — нарушил наконец молчание папа. — А что касается исполкома — это не из того же ящика идея, случаем, что и с афганцами?

— Из того же, — кивнул я, не успев даже подумать.

— Хм… Ну что ж, спасибо, что поделился.

Глава 23

Встал я замечательно: выспался, ничего не болит — уж, казалось бы, пора и привыкнуть, а всё равно каждый раз радуюсь. И в школу не надо — праздник же сегодня! Хм, праздник. Праздник? Вот чёрт — демонстрация же! Проспал⁈

Быстрый взгляд на часы — ну да, так и есть, проспал. Времени восемь, а в девять уже надо быть «на исходной», а мне туда только идти около часа, на автобус сегодня надежды никакой. Хоть само шествие и начнётся только в 10, все участники должны выстроиться на улице заранее, чтобы… а, собственно, чтобы что? Чтобы кому-то было спокойнее? А ведь жары у нас традиционно ещё и в помине нет, и долго не будет. Чтоб не сказать «никогда». Ну ладно, ладно, это я уже утрирую, будет. Летом будет жара. Градусов тридцать: 15 в субботу и 15 в воскресенье! Такое вот у нас лето.

Я приподнялся на локтях и, вытянув шею, глянул в окно — хоть дождя нет, и на том спасибо. Но надо поспешать, однако, а то будут учителя нудеть, весь праздник испортят… Вскочил, вихрем промчался по утренним процедурам, оделся. На «перекрёстке миров» недрогнувшей ногой выбрал направление «прихожая», оставив кухню горько рыдать в одиночестве (а ведь мама наверняка оставила завтрак!! только некогда). Лестница, дверь, свежий воздух… уххх, бодрит! Этак я, пожалуй, пожалею, что уже сменил форму одежды с зимней на межсезон!

— Здрассте, Клара Ивановна! С праздником вас! — пенсионерка с пятого этажа.

На набережной ноги было сами свернули на лёд, но вовремя подключившаяся голова их сначала притормозила, а, уж подумав немного, я и вовсе решительно двинул обратно, на тротуар. Просто вспомнилось, как я когда-то (не помню, в каком году, но запросто и прямо в этом, восемисьпятом) вот так же решил срезать дорогу на первомайскую демонстрацию по льду, но идея эта оказалась насквозь неудачной. Ха, «насквозь»! Примерно, как мои ноги к концу пути: снег в городе к тому времени наполовину сошёл, и, хотя лёд на пруду ещё держался, на нём под коркой оплывшего наста хорошим вкусным слоем стояла вода. Тропинка тоже изрядно подтаяла, но ночью её прихватывало снова, в итоге, скользко было невероятно! Каждый шаг заставлял ловить равновесие, и, конечно, удавалось это далеко не всегда. Как результат, я изрядно опоздал, потерял счёт падениям, а сколько раз черпанул холоднючей воды через край ботинок — и вовсе молчу. Когда я всё же прибежал к месту сбора (несмотря на капитальное опоздание, ничего по факту не пропустил: колонна двигаться ещё даже и не думала), Лидия Антоновна так орала, что отпроситься с демонстрации я не рискнул. Хочется верить в человеколюбие то, что классная сама бы отправила меня домой, если б знала реальное положение вещей, только вот снаружи всё выглядело пристойно, а я в тот момент хотел только одного: чтоб от меня отстали наконец. Штаны у меня были тёмные, что мокрые чуть ли не до колена — и не видно почти, воду из ботинок я, выбравшись на берег, вылил. Пока бежал от плотины к хвосту праздничной колонны — согрелся, да и двинулись мы довольно скоро. Хоть всё-таки и не сразу. Самое интересное там было то, что я даже не заболел!

Но, конечно, манал я такие перспективы. Не в этот раз.

* * *

Завернув с Ленина в сторону трёхэтажек, где обычно формировался хвост праздничной колонны, я почти сразу заметил компанию «центровых», хорошо знакомых по зимнему хоккею. Выше всех был, понятно, Дюша, он и увидел меня первым, замахал призывно. Раздумывал я недолго — всё лучше, чем нотации слушать.

Мы уже успели перездороваться и даже поржать над каким-то дурацким анекдотом, когда до меня донёсся истошный крик: «Литви-нов!». Классная. Взявшись рукой за Дюшу, как самый устойчивый объект в пределах видимости, я высунулся из-за него и нашёл взглядом источник звуковой волны. Ну да, она нас тоже заметила, смотрит прямо на меня. Ну и пусть смотрит — просто помахал ей и спрятался обратно.

Классная в последнее время как-то подозрительно притихла — это из-за медали, подозреваю. Что-то мне подсказывает, что ещё месяц назад в подобной ситуации я так легко бы не отделался! А теперь помахал — и нормально, отстала вроде. Хорошо быть знаменитостью! Пускай и местного разлива. Однако, на самом деле классная пускать дела на самотёк не собиралась, просто зашла с другой стороны: через несколько минут к нам протолкалась Ирка Лыкова.

— Литвинов, там строиться позвали уже, пойдём… — говорит тихо, глазки в пол — стесняется. А не надо стесняться!

— Да нечего там делать! Демонстрация в 10, до нас очередь дойдёт ещё не скоро. Ну их, пусть сами там топчутся строем! — и дёрнул её за руку — к себе.

Не скажу, что сильно удивился, но поддалась она как-то очень уж легко. И пацаны не отреагировали никак, разве что материться стали пореже… видите, какой я со всех сторон молодец? Классная больше попыток поставить меня на место не предпринимала, Ирка молчала, но я чувствовал, что ей вполне комфортно, пацаны упражнялись в «астроумии»… короче, на такую демонстрацию я согласен!

Но когда наша колонна, наконец, тронулась, выползла на празднично украшенную Ленина, мимо толп уже отстрелявшихся заводских на тротуаре — с детьми, шариками и флажками, вот тут я понял: беззаботно веселиться с приятелями — это круто. Но мало. А настоящее — оно вот! Если не пытаться спрятаться за словами, я ощутил давно забытое чувство эйфории. И, признаться, сам ошалел от неожиданности. Оказывается, это невероятно здорово, когда все вокруг — заодно, твоя страна — самая лучшая, наступил самый позитивный месяц года — май, весна, иногда даже солнце, и в тысячу голосов одновременно — уррааа!!!

И ведь помню я всё — и нынешние демонстрации, когда даже самые отъявленные второгодники орут «ура» вполне искренне, и те, другие, позже, когда от язвительных комментариев «из народа» не знаешь, куда деться, никто ни одному слову с трибун не верит, а все участники бредут, словно пленные немцы под Сталинградом. Даже интересно, в какой момент произошло это вот переключение? Когда добровольный всенародный праздник превратился в обязаловку или лишний повод ткнуть всем в глаза своё ослепительно белое пальто? Несколько лет ведь всего разницы! Нет, я по-прежнему отношусь к Союзу вполне критически, но боги, как же не хочется терять это вот ощущение народного единства! Нельзя ли его оставить как-нибудь? Чёрт с ним, с Союзом, с социализмом, с Партией, но как с народом быть? С обществом советским? Ну ведь и правда же — Мир, труд, май, сейчас, для всех сразу, чуть «даром» не написал… Во всяком случае, в это время Первое мая — это реально праздник, народный, всеобщий. И Девятое — такой же будет. И 7 ноября даже. Неужели это не здорово?

— Ура, товарищи!

«Ура». Точно «ура». И плевать даже, что вороватый директор магазина наверняка с нами где-то в одной колонне идёт. «Ура», и точка.

* * *

У нас нынче сезон итоговых контрольных — вот алгебра сегодня. Атмосфера в классе оччень нервная, электрическая, кажется, сейчас молнии бить начнут. Благо, как раз май. И до чего же здорово, что меня это всё не колышет! Нет, и раньше, в «той» жизни, напрягался я не особенно, но с этой новой парадигмой «да гори всё неважное огнём» — совсем хорошо: я невозмутим, как каменный лев в Ленинграде. А вот мою соседку по парте потряхивает. Это она зря, впрочем: что я, не помогу ей, что ли? Тем более, что мне теперь это проще: раньше-то мои «друзья» сидели сзади, да через ряд-два, а теперь — вот, только руку протяни. Да и протягивать не надо даже: условие на доске, решай-пиши, дальше дело техники. Тем более — очки мне уже привезли, ничья помощь мне более не требуется, могу прочитать условия сам.

Случился, однако, сюрприз: Светлана Ивановна, ещё до того, как открыть задание на доске, подошла к нашей парте и выдала мне персональный вариант.

— А как же… — заикнулся было я, показывая листы со штампом.

Это ж, вроде, куда-то в районо сдавать положено, а у меня там бац — и какие-то левые задачки. Но математичка только махнула рукой легкомысленно — мол, не усложняй. Ну, не усложняй — значит не усложняй, чего мне, больше всех надо? Тем более, что первый же номер выглядел вполне интригующе.

Особенной интриги не случилось, однако: свой вариант я осилил, по ощущениям, раньше всех в классе. Оставалось только перебелить, но, глянув вправо, я тут же опомнился: в Иркиных глазах плескалась паника. Ну-ка, чего это там у нас такого страшного? Хм… да тут впору ещё один репетиционный класс устраивать! Ну элементарно же!

Постоянно шпыняя сам себя, чтоб не пропускать выкладки, быстро начеркал решения трёх первых задач, и мы судорожно начали переписывать в чистовик каждый своё. А вот над четвёртой пришлось задуматься! Однако, до звонка вполне успел, хоть дописывать Ирке пришлось уже буквально в темпе вальса.

Что характерно: ей что-то не понравилось! Когда мы вышли в коридор, я совершенно случайно обратил внимание на её лицо. Ба! Да она дуется!

— Что-то не так?

Отворачивается, мотает головой. Ну понятно всё… но я же каменный лев. Мне танком. Просто пару шагов пошире, иду к лестнице, и гори всё синим пламенем. А… хотя нет, не всё потеряно: догнала, пристроилась справа, как обычно. Но дуется всё равно.

— В угадайки играть мне лень, — сказал я, не поворачивая головы.

И её прорвало:

— А пятая⁈

Сначала я не понял — пятая? А потом дошло: пятую задачу же не решили в её варианте! Так я и не собирался, вообще-то. Да и времени было в обрез, эти-то еле дописали. Хотя, какие-то свои каракули она, кажется, сдала. Только вот смысла в этом — никакого.

— Так, ладно. Во-первых: глупо наезжать, когда тебе помогают. Непродуктивно. Надо говорить «спасибо» и улыбаться.

— Спасибо! — буркнула она, как-то не очень-то благодарно, если честно. Так что, развивать мысль мне расхотелось. Вот что за дела? Неужели снова та же ерунда? Просто пошёл дальше.

Ирка, однако не выдержала первой, дёрнула меня за руку, повернула к себе, смотрит в глаза сверху вниз:

— А во-вторых что?

— А во-вторых, не было смысла тебе за неё и браться даже. Там четвёртая-то довольно замороченная, не думаю, что много народу её осилит, а уж пятая… Ты правда рассчитываешь, что может проскочить вариант, в котором ты — единственная в классе, кто решил действительно сложную задачу? Думаешь, учителя дурачки? Районо дурачки? В конце концов, пять у тебя в году всё равно никак не выходит, смысл мухлевать? — и всё же пошёл дальше — перемена не бесконечна!

Ирка шла рядом, глядя в пол, и сосредоточенно сопела носом. Потом повернулась и, «сделав глаза», довольно громко и членораздельно произнесла:

— Спасибо!

Кое-кто даже обернулся — шоу? Но продолжения не последовало. Сказанного — достаточно.

* * *

Последним уроком была история — время отдыхать. Просто по истории уже всё сдано, и, подозреваю, даже и оценки выставлены уже. А учитель тоже человек, она тоже весь год оттрубила, а впереди ещё экзамены у старших… всем хочется передышки. Потому мы все тихо надеялись, что будет объявлена самоподготовка, где главное — не шуметь.

Однако, лично для меня сей благословенный момент не настал: вместе с «истеричкой» в класс просочился дежурный из старшеклассников.

— Литвинов кто? К директору, бегом!

К директору так к директору. Только вот хоть мне и самому здорово интересно — чего там такое, «бегом» — это не наш метод. В конце концов, дорогу в кабинет я и сам найду, случалось бывать… А на недовольные взгляды дежурного, который реально рванул бегом и обогнал меня чуть ли не на целый коридор, мне… параллельно. Сделав морду кирпичом, я невозмутимо шагнул в распахнутую дежурным дверь, морщась от его крика чуть ли не в самое ухо:

— Литвинова привели!

И ничего меня не привели, я сам пришёл. А будешь так орать — ещё и обратно уйду, я нынче кекс…как там было? «Сильный и независимый»? Вот такой, да.

У директорского стола сидит незнакомый мужик лет сорока в очках, ну и сам дир, понятно, на месте. Оба смотрят на меня, никто, конечно не встаёт — не того я пока полёта птица. На том спасибо, что хоть присесть предложили, напротив незнакомца. Похоже, меня сюда вызвали ради встречи с гостем, директор тут так, для мебели, но сидит смирненько, не отсвечивает. Неужели до меня добралась контора⁈ Я лихорадочно принялся перебирать в уме ситуации, где меня могли расколоть… Но нет:

— Дворников Алексей Петрович доцент матмеха Университета. Член жюри областного этапа матолимпиад школьников, тренер команды Свердловской области.

Обозначив пожатие плечами, на всякий случай я тоже представился. По-простому, Гриша я, мол, Литвинов. Мальчик. В шестом классе учусь. Средней школы. А дальше случилось неожиданно приятное: раскрыв пухлую папку, доцент молча вынул из неё шикарную грамоту и положил передо мной. И только через странные несколько секунд сказал коротко:

— Поздравляю!

Вторая степень, обалдеть. На секунду внутри ворохнулась обида: «Вот же блин, без места! Ну или не первая хотя бы… так себе начало…», но я тут же её задавил, напомнив себе все обстоятельства дела. Директор и доцент начали что-то говорить одновременно, но уцепился я за вопрос приезжего:

— А всё-таки, можешь конкретно сказать, почему ты решил не участвовать в отборе?

Отборе? Ничего не знаю ни про какой отбор… Так и сказал.

Оказалось, что он лично дважды звонил «в мою школу моему наставнику», но оный наставник заявил, что я отказываюсь наотрез. А без отбора рисковать и включать в команду никому не известного шестиклассника никто, конечно, не будет, поэтому я пролетел мимо возможности поехать на республику. Не так, чтоб у меня было очень много шансов, место не самое высокое, но вероятность всегда есть. И что вот он, доцент УРГУ, лично приехал попытаться меня убедить в том, что сборы — штука нужная, для меня самого в первую очередь, что я должен думать о том, чтобы развиваться, а школьной программы для этого недостаточно… И хотелось бы верить, что я не думаю, что у команды тренеров мало дел, чтобы гонять по всей области и вести душеспасительные беседы со всеми строптивыми школярами… Тут снова включился директор — и, конечно, теперь совсем не с поздравлениями, как же, салага осмелился пойти наперекор уважаемым людям!

Устало потерев переносицу, я попросил:

— Погодите секунду, — а когда они, обалдев от моей наглости, замолчали, задал ключевой вопрос: — А тренера… ну, наставника, как зовут? Не Раиса, случаем?

Доцент моргнул, вытащил записную книжку, полистал…

— Да, Раиса Ивановна.

— У нас такой нет! — с готовностью отмежевался директор.

— Это сопровождающая команды от района, — пояснил я. — Учитель из другой школы, десятой. Она, выходит, себя в наставники записала? Вообще-то я её видел в первый и последний раз в жизни на самой олимпиаде, — не удержался и наябедничал: — даже до дома нас не довезли, мы с ещё одной участницей одни до автовокзала ехали. Соответственно, про отбор первый раз от вас слышу.

В кабинете воцарилось молчание.

— Мда, неудобненько получилось, — доцент.

В итоге, обменялись телефонами, заключили пакт о мире, дружбе и полном взаимопонимании. Пришлось пообещать, что летом по первому вызову я приеду в Свердловск на летний сбор. Сам сбор, понятно, будет проводиться в каком-нибудь пионерлагере, но ехать надо централизованно, толпой.

Я не удержался, схулиганил:

— Да со всем нашим удовольствием, особенно, если по срокам с отработкой в школе совпадёт!

На что директор показал мне кулак, но уже так, без особой злобы, для порядку, а заезжий доцент, усмехнувшись, возразил:

— Это вот вряд ли: сборы обычно в июле, после сессии. Так что, отрабатывай спокойно!

Только что язык мне не показал.

Расстались, впрочем, вполне довольные друг другом. В конце концов, вон он какую красоту привёз! Это ж, помимо всего прочего, моя первая олимпиадная грамота в этой жизни. За районку (а может, и за школу ещё, не помню уже) тоже дадут, но это будет позже, на «последнем звонке». Значит, я сегодня опять на коне! Воровато оглядевшись по сторонам, я нырнул в сторону раздевалок. А что? Традиция есть — надо поддерживать. Всё равно урок последний.

Чисто уйти, однако не вышло: на выходе меня отловила классная. Грамота — без риска помять — в сумку не влезла, поэтому я тащил её на виду, не показать возможности не было. Довольно бесцеремонно выхватив лист у меня из рук, Лидия Антоновна с минуту разглядывала его, поджимая губы, затем сухо произнесла:

— Ну что ж, молодец. Поздравляю. Пойдём-ка… — и, даже не оглядываясь, двинулась в «чистое» крыло. Хмыкнув про себя, я последовал за ней — как был, одетый и в уличных ботинках. Хорошо, техничка не видит…

Внутри учительской было пусто и тихо. Классная присела за один из столов, полистала лежавший на нём журнал, нашла нужное и повернула разворот ко мне. Так. Журнал — наш. И чего она от меня хочет? Наклонился, всмотрелся… Это оценки, итоговые, за год. Почти все проставлены ручкой — оба, у меня по математике уже пятёрки выставлены! А я-то контрольную сегодня решал, пыжился! Но это так, вряд ли классная меня этим порадовать хочет, конечно. Что ещё? Ещё раз внимательно просмотрев всё, что было написано, я уцепился за то, что было написано карандашом: поведение — «хор.», а прилежание — и вовсе «удовл.»! Быстро прострелил по столбцу глазами — у всего класса почти «хор» и выше, только Джон с неудом в глаза бросается. Отличная компания недостаточно прилежных: главный двоечник класса и я. А если посчитать разность по модулю между средним баллом и оценкой за прилежание, то как бы я вовсе единоличным чемпионом школы не оказался! Интересно девки пляшут.

А я ж и не помню даже, чем это грозит-то… Да а и ничем, собственно! За неуд по поведению оставляли на второй год или вовсе выгоняли из школы. Прилежание, кажется, вообще всем безразлично, тем более не «неуд» же, так, трояк. И класс у меня не выпускной, эти оценки никуда не идут — наплевать, короче. Дайте мне башню повыше, плевать оттуда буду.

Я уж совсем было собрался демонстративно пожать плечами и выйти, но тут стрельнула опасно острая мысль: но ведь если это так оставить, классная может потом пойти дальше! Сейчас — трояк по прилежанию, что бы это ни значило, а что через год? Два? Неуд по поведению? Не получится ли так, что это будет… не знаю, лишение медали какой-нибудь? Или аттестат незаслуженно синий? Да и вообще — чё за дела⁈ Тем более, что… «Голоснуть» на неё, что ли? Впрочем, нет. Классуха задумала явный беспредел, такое я должен уметь разруливать органическими методами, скажем так.

На пробу демонстративно покачал рукой с грамотой — раздался приятный гул колеблющегося ватмана. Лидия Антоновна в ответ хмыкнула, повернула журнал обратно к себе и скорчила властную рожу. Ну что ж, не я это начал.

— Если всё останется в таком виде, — начал я максимально скучным тоном, — на следующий день после окончания учебного года родители будут в кабинете директора с заявлением о переводе в Б-класс. А то и в другую школу, благо, в СССР их много. Кстати, чтоб вы знали, только что с тренером областной сборной у директора общались, специально из Свердловска приезжал, диплом вот привёз…

Снова значительно покачал рукой, послушал кайфовый звук и, не прощаясь, вышел.

Эпилог

У нас в кои-то веки солнце! Светит, и даже немножко греет, что позволяет хоть иногда забыть про поддувающий северный ветерок. Мы все так соскучились по солнышку, что никто не протестовал, когда линейку по поводу «последнего звонка» было решено проводить на улице. И настроение — мажорное, почти у всех. Понятно, всегда найдутся обиженные. В нашем классе это Джон, который в итоге остался на второй год, ну так он и вообще не пришёл сегодня в школу. Не портит нам праздник своей недовольной рожей. Хотя — его понять можно! Ещё с нами нет Осины — он ушёл в «В»-класс. Стоит теперь с ними, даже не стал нового учебного года дожидаться.

А вот все остальные просто рады тому, что учебный год, наконец, кончился. Впереди лето! Каникулы! И пусть нам придётся ещё найти две недели на «отработку» в родной школе, это уже мелочи, к тому же, лично я не теряю надежды, что даты отдачи «долга Родине» совпадут с каким-нибудь «препятствием неодолимой силы».

Грамот мне надавали — пачку! И за школьный этап, и за районный. Я, оказывается, умудрился выиграть тот же комплект ещё и по физике, только на область меня почему-то не отправляли. Ну и ладно, впрочем, не очень-то хотелось. Имеется также «позорная» грамота за третье место в школе по русскому языку — и чего я туда вообще потащился, спрашивается? Не пойду больше.

Ещё дали похвальный лист — обострять классная всё же не стала, и поведение с прилежанием у меня в дневнике «отличные», так что, год вышел «круглопятёрочный». Тут я не одинок, только в нашем классе таких же листов ещё три, по этому показателю мы, кажется, самые крутые в школе. Знай 6-А! Ой, седьмой уже, конечно. А вот олимпиадных грамот с районок больше почти и нет, на всю школу штук пять или шесть, и это включая две моих. Удивляться нечему, собственно, это я по областной помню — ни одного знакомого лица. Хотя, с этих, из «десятки» станется тупо не взять в команду всех, кто, по их мнению, «не имеет достаточных шансов на победу»! Впрочем, чёрт с ними, неохота себе настроение портить в такой день.

Пока директор разливается соловьём за всё хорошее и против всего плохого, я могу подставить лицо под солнечные лучи. И подвести итоги этому учебному году. Встраивание в социум прошло неожиданно гладко. Никто меня не спалил, отношений я ни с кем (почти) не испортил, а вот приобретений — достаточно. Всякие ненужные активности тоже вполне себе скипнуты, прямо даже и не соображу, чем ещё можно было бы пожертвовать.

Есть и явные прорывы: в той жизни с афганцами я хоть сколько-то познакомился уже в самом конце восьмидесятых, и успеть извлечь из этого хоть какую-то социальную пользу было невероятно сложно. Чудес и не случилось, хотя даже те девять месяцев тренировок в военно-спортивном клубе здорово помогли мне позже, в девяностых. А вот теперь я на коне: впереди целых четыре года! Да и наши отношения уже значительно глубже былого формата «тренер-небожитель — неразумные салаги».

Дядя Витя тоже, пожалуй, стал ближе, понимаю я его лучше, да и его карьерные показатели мы общими усилиями подправим, надеюсь. То же самое касается родителей — ну вот на кой им этот Омск⁈ Дома дел по горло, надо готовиться к наступлению безвременья.

В целом своими социальными успехами я доволен, это явно лучше, чем было. Буду продолжать и стремиться конвертировать эти достижения в что-то осязаемое. Осталось только понять, во что именно конвертировать! Глобальные мои цели пока толком не сформулированы даже, это вот минус. Не говоря уж о том, чтобы к ним приближаться. Ну так это и объяснимо — мы маленькие дети, нам хочется гулять! К тому же, впереди — лето, будет время подумать. Короче, я как сжатая пружина — сосредотачиваюсь для рывка!

А пока — послушаем, куда приходить на пионерский костёр по случаю Дня защиты детей.

Максим Владимов Не в этот раз. Книга II

Глава 1

Проснувшись, я ещё какое-то время старательно жмурил глаза, натягивал на себя одеяло и пытался дышать носом — вдруг получится уснуть. Дело, конечно, безнадёжное — пора бы и привыкнуть. Вот уже лет тридцать, как у меня проблемы со сном, и если под утро проснулся — то уж нипочём не уснуть обратно, проверено. Сдавшись, я открыл глаза и уныло уставился на прямоугольник окна, чуть более светлый на фоне тёмных стен. С ещё более ярким круглым пятном в левом верхнем углу. Так, стоп. Это что за на? Солнце? У меня в спальнях нет окон на восток, специально озаботился, когда дом проектировали! И… хм, выспался? И не болит ничего! И шторы какие-то странные, в клеточку — у меня дома таких точно нет. Где это я заночевать умудрился⁈ Или это сон во сне?

Хотя… чего-то мне эти клеточки напоминают. Всмотрелся — до боли в глазах и хруста заржавевших шестерёнок в голове… И вспомнил всё. Я опять молод, опять учусь в школе на Урале, точнее, не учусь: каникулы. Понятно, откуда клеточки: это покрывало, которым мама каждый вечер занавешивала моё окно летом! Потому как иначе солнце спать не даст. Оно только садится в двенадцатом часу, и потом ещё долго светло — для детей вариант решительно негодный, вот все и изгаляются, кто как может: понятия «блэкаут» нет ещё в нашей советской природе. А может, и в несоветской тоже не появилось ещё, не проверишь. Интернета пока нет.

Подавив иррациональное желание немедленно вскочить, прийти в себя, как-то закрепиться в окружающем мире — хоть схватиться за что-нибудь массивное, чтоб случайно не вернуться туда, назад, «в будущее», я только нахально повернулся на бок: всё уже, укоренился, баста, ни в какие возвраты я не верю. Нет больше такой проблемы. А вставать ещё рано. Солнце только взошло, значит, часов пять утра, все спят, заняться чем-то продуктивным всё равно не выйдет. Полежу.

В голову сразу полезли всякие дурацкие мысли на тему «а чего ты добился за эти…». А сколько — «эти», кстати? Срок-то — кривой. 3 месяца с днями. Некруглая дата. С другой стороны — а когда она, круглая? Я, собственно, даже и не помню точно, когда «попал». В конце февраля, так-то, а точно если надо — у меня в дневнике возле того самого дня точка стоит.

Только неважно это, не стоит играть в чрезвычайно модную сейчас игру «пятилетку за четыре года!». Или даже «годовой план к годовщине Великой Октябрьской социалистической Революции!». У меня планы поскромнее. Для начала — бесшовно имплантироваться в общество. Выполнено. Аккуратно порезать лишние напряги и активности, исходя из опыта «прошлой жизни» — тут сложнее, но, в основном, из-за того, что это «лишнее» постоянно всплывает по ходу. Но уже решаю, и, уверен, так будет и дальше. Отнесём в категорию Doing пока. Заработать денег — это факультативно, возраст у меня пока ещё не тот, даже на комиссию не пойдёшь, 14 лет нету. Но что-то я ещё подумаю всё равно, поищу неофициальные подходы. To Do.

Моя вундер-способность — Голос. Пока что я толком не научился её использовать, а ведь это может быть важнейшим инструментом во всём, что я себе наметил. Надо исследовать. Желательно — на незнакомых людях, чтоб вероятность раскрытия пониже была. Хоть на вокзал дворником устраивайся! А это идея, кстати: все спешат, всем не до странного пацана, уехал — и забыл! Интересно — у них там как с вакансиями? Проверить!

Что ещё? Очевидная задача — Чернобыль. Не могу я «стоять и смотреть, как другие работают», ой, держать в себе, конечно же. Если не получится решить вопрос как-то аккуратно, то придётся, видимо, ломиться в Москву, дудеть «тревогу» в горн и размахивать флагом. Иначе себе не прощу. Тут я поёжился: вот уж не хотелось бы — ясно же, что чем бы ни кончилось, по итогу запрут меня в комнатке с мягкими стенами… Но время ещё есть. Почти год. To Do.

Хочется помочь родителям и хотя бы самым близким друзьям-знакомым не оказаться выброшенными на свалку в девяностые. В принципе — приступил. Пока ещё это и не ко времени: уж очень невероятным выглядит сейчас то, что станет если не очевидным-неизбежным, то вполне себе возможным через несколько лет. Тогда мои советы будут восприняты куда серьёзнее, уверен. Тоже нет спешки пока.

Оп-па… Родители зашевелились!

Я подтянул поближе часы с тумбочки, вгляделся… шесть утра. В субботу. Чего это они? И, не успев доформулировать вопрос, осознал: сад же! Сезон. Кончены беззаботные выходные с лыжами, выпечкой, кино, гостями и прогулками всей семьёй на свежем воздухе… Ой, простите, тут я неверно выразился: прогулок на свежем воздухе теперь будет как бы не больше. Только не просто так, а с лопатой в руках.

Бессовестно порадовался, что мне хоть сегодня это не грозит — праздник, потому меня даже и не будят. Но раз уж я всё равно проснулся, с родителями всё же надо пойти хоть чуть-чуть пообщаться. Поддержать их морально, если вы понимаете, о чём я.

* * *

В школу пришлось прийти заранее. Вокруг суета, разного рода активисты всех возрастов бегают в мыле, доделывают недоделанное и ломают готовое. Превращая готовое в недоделанное, далее повторить с пункта один. А ведь сегодня суббота, законный выходной! С ними же и некоторые родители, и даже есть бездетные добровольцы из профкома Завода. И из комбината питания заводского, но тем, думаю, всё же платят. Ну, или отгул.

На детском празднике наши городские предприятия всегда организуют как минимум угощение для всех. Это, в основном, всякая выпечка: пирожки с начинкой, булки-коржики, простенькие пирожные, компоты запить. Ещё подарки, но это уже не всем, а только отличникам, победителям всяких соревнований и конкурсов. Ничего особенного — конфеты-печенье, пару вялых яблок, какие-нибудь ручки-тетрадки-блокнотики. Я всегда получал, когда давали, ассортимент точно знаю. Не прям «вах», но приятно.

Детей в городе много, объёмы еды, которую они в состоянии освоить, примерно бесконечны, у столовских запара. Ещё и наша школа ближе всех к Заводу, плюс у нас тут есть собственный пищеблок (кроме нас, кухня есть только в десятке, остальным возят готовое), поэтому филиал ада именно у нас. Даже как-то неудобно сачковать, когда все работают… Уверен, если б не медаль на груди и подчёркнуто парадная форма, давно бы меня уже кто-нибудь припахал. Надо бы найти какое-нибудь занятие себе всё-таки, не дело вот так на дороге… тоже мне, генерал свадебный.

Штука в том, что после праздничной линейки меня выловила классная. Вела она себя так елейно, что я сразу заподозрил неладное. Но сбежать не успел, и к ней подошло подкрепление в виде завуча. Классуху-то я бы послал рано или поздно, а вот завуч… ничего плохого мне не делала, потому было как-то неудобно. Да и дядя Витя что-то такое говорил…

Короче, нагрузили меня выступлением на общегородском празднике. Естественно, в парадной форме и с медалью. Никогда у нас такого не было, чтоб сначала торжественная часть в заводском ДК, и только потом колонной в лес, на пионерский костёр, всегда сразу праздновать приходили, организованной толпой. Или это просто я раньше такой чести не удостаивался — объявить, тсзть, «провал торжественно открытым», в свете софитов и компании солидных людей?

Несколько насторожило мимоходом сказанное «текст поздравления тебе напишут, не волнуйся!». Не то, чтоб я особенно волновался, но вот читать по бумажке… да ещё если и хрень нарисуют какую-нибудь… Впрочем, поглядим: навряд ли мне эту цидулю вручат непосредственно перед трибуной, поправлю творчески, если что не так.

Дойти до кабинетов администрации я не успел, завуч выпрыгнула навстречу раньше.

— Литвинов! Ты уже здесь? Очень хорошо! Заходи ко мне, садись, там никто мешать не будет. На тебе текст выступления, учи пока!

Вот и ладненько. Ну-ка, что мне тут насочиняли…

* * *

Торжественная часть мне понравилась не очень. Для начала, меня нагрузили вынести знамя районной пионерской организации. Нет, мне не трудно, но могли бы и предупредить: для этого дела у меня есть специально обученные туфли, с надёжной шнуровкой и толстой кожаной подошвой. А сегодня я всё же в летнем, на штиблетах застёжка довольно сомнительной надёжности, да и сами они не образец стойкости. Были — таскаю уже второй сезон, разносились прилично. Поначалу страшновато было впечатывать ногу в бетон пола, как положено, со всей дури… но обошлось.

Стоять с знаменем не понадобилось — на сцене оборудовали специальное крепление, так что, всё прошло по льготному варианту, речи я слушал не по стойке смирно, а как важный, из первого ряда. И речи были, надо отметить, вполне адекватными — никаких космических кораблей в Большом театре, покосов, надоев и плавок чугуна. Всё по делу: к детской поликлинике пристроили крыло, сдали две дворовых коробки, а до зимы будет ещё одна, в третьей школе летом начнём ремонт и обязуемся закончить его к новому учебному году, централизованный городской заказ на учебники выполнен на две трети, хотя каникулы ещё даже не начались, и всё такое прочее. В соцсоревновании учительских коллективов победила десятка (кто б сомневался!), зато наши повара взяли у них реванш. Хоть и всего-то среди двух участников, а всё равно первые!

Все поздравляют, напутствуют, надеются и желают. Где-то в процессе вызвали и меня, и я тоже поздравлял и желал. Подсунутый мне текст я решительно сократил, не меньше, чем вдвое, и всё пересказал своими живыми словами. Если коротко — спасибо Партии и лично дорогому Михал Сергеичу за наше счастливое пионерское детство! Хлопали. Возможно, я выдаю желаемое за действительное, но, кажется, и поактивней, чем взрослым солидным дядям и тётям. А после — концерт.

Сказать, что мне прям понравилось, не могу, но и отвращения не испытал. Конечно, наша местная самодеятельность разного уровня — это вам не мировые звёзды, которыми мы все там, в будущем, изрядно избалованы, зато и стараются все честно, без дураков. Никакой тебе фанеры. А больше всех мне понравился один мелкий пацан, фамилию не расслышал, зато имя редкое — Альберт. Пел он крылатовские «Качели», таким пронзающим душу хрустальным дискантом, что я чуть слезу не пустил! И даже баян в качестве аккомпанемента картины не портил. Молодец пацан, по самым высоким стандартам.

После концерта мы вполне стройной колонной переместились на городской стадион, где, оказывается, уже давно собрались все остальные. К счастью, тут уже официоз повторять не стали, выступления предусмотрены не были вовсе, а вот самодеятельности пришлось отдуваться снова, и Альберт снова пел, и даже не одну песню в этот раз. На звук не поскупились — слышно было на весь стадион!

Пиджак с медалью у меня заботливо забрала классная: «Ещё потеряешь!». Сначала я хотел было поерепениться, а потом подумал: ну а и правда ведь? Только мешаться будет. И двинул к своим — здесь, оказывается, развернулась нешуточная баталия из всяких эстафет и конкурсов «класс на класс» и «школа на школу». Вот точно я такого в «той» жизни не помню!

Приятным сюрпризом стало то, что Ирка набрала на мою долю всякой еды. Жаль, компот прихватить ей не дали: пить хотелось адски. Можно было бы сбегать в административку за чаем, но некогда, конкурсы же! Пришлось давиться всухомятку. Ещё и доесть не успел: без меня меня женили, ой, то есть, записали в команду школы на, как в будущем скажут, квиз. Почему-то по географии. Где я — и где география!

Чёрт, однако, оказался не так страшен, как его малютка, и тема заданий мне вполне зашла: современная Европа. Не очень удивительно, у нас же юбилей, 40 лет Великой Победы, как не пройтись торжественным галопом по… местам боевой славы. Ну а я всегда очень любил читать «про войну», с сопливого детства, да и в той жизни в Германии был раз сто, так что, многие названия для меня, в отличие от прочих участников, не были чем-то отвлечённым… Выступил достойно, мимолётом порадовавшись, что личный зачёт не предусмотрен, все лавры — школе. Нет у меня задачи «высовываться» ещё и тут! Только вот грамоту орги вручили именно мне с мотивацией «как ответившему на наибольшее количество вопросов». И её тут же отобрала классная, с чем я уже даже и не спорил — у меня там плюшки стынут!

Доедал на ходу: наш квиз оказался последним, активность на стадионе закончилась, и пионеры хлынули в лес, на стартовую лыжную поляну. На самом деле, это даже не поляна, просто называется так, а по факту — здоровенная полукруглая выемка в массиве леса. На неё же выходит спуск с одной из гор, с которого я так люблю скатываться. Любил. Теперь уж, по сумме жизней, накатался, наверное, да и лыжи жалко. А уж как жалко ноги!

Толкаться локтями за место поближе к костру тоже было неохота, и меня с Лыковой как-то незаметно вытеснили на периферию — вокруг были исключительно старшеклассники, нам даже под всеобщий смех предложили выпить что-то неопознанное из-под полы. Но всё равно я честно радовался, вместе со всеми, орал в положенные моменты под речёвки вожатых, даже попрыгал с толпой, хоть и кольнуло послезнание: нехорошие ассоциации из будущего прилипли, известно, до чего такое вот коллективное скакание может довести… Хотя, пока лозунги вроде ничего, позитивные. И даже политически нейтральные вполне: мир, детство, дружба, счастье. Это годится. За такое и попрыгать не грех.

* * *

После окончания действа я пошёл провожать Ирку. Точнее, формально я, вместе с прочими одноклассниками, помогал тащить в школу какую-то лабуду из наглядной агитации, но обязательным это не было, живу я всё-таки в другом районе, так что, если б не Лыкова, смело мог бы увильнуть. Тем более, что пиджак и подарок мне классная вернула, правда, подарок я тут же выкатил обществу, и мы его всем классом мгновенно уничтожили. Но настроение было каким-то шальным, и если б это было вообще в нашем замечательном городе возможным — я б не удержался и попытался как-то «продолжить банкет». Только вот возможностей у нас таких не имеется. Совершенно. Даже через забор Завода перелезать смысла нуль: столовая закрыта уже, «ночные» смены тормозки с собой носят. Потому мы просто шли толпой во всю ширину улицы, изредка неохотно прижимаясь к обочине, чтоб пропустить редкую машину, чего-то весело горланили, дышали полной грудью и, в целом, были вполне счастливы.

О! А сзади кто-то и вовсе хор организовал! И вполне, надо признать, квалифицированно поют! Стройно и слаженно. А особенно солист доставляет… Оглянувшись, я поискал глазами поющих и почти без удивления узнал в застрельщике того самого парня, Альберта. Мелкий ведь совсем! Какой там класс у них — четвёртый, небось? Или пятый. Так-то я и сам, считай, шестиклассник пока, недалеко ушёл, но штука в том, что вокруг меня — одногодки, а вот в спонтанном хоре преобладали вполне себе выпускницы, на фоне которых Альберт смотрелся натуральным ребёнком. Захотелось подойти, познакомиться — звезда ведь растёт! Мирового калибра, не иначе. Но тут меня довольно бесцеремонно и чувствительно двинули кулаком в плечо.

Разворачиваясь, я испытывал смешанные чувства. Первым, безусловно, было удивление: ну какого хрена тут кто-то лезет? Район — почти «мой», я уж привык, что в «центре» у меня режим свободного плавания, а гопники, даже незнакомые, скорее поздороваются, чем претензии толкать станут. Народу вокруг толпа, и пусть они вряд ли за меня в бой кинутся, кто об этом знает? А фактор количества никто не отменял. Ну и с девочкой я, в конце концов!

И тут же подмешалось ещё и раздражение: вот нигде и никогда покою нет! Даже в праздник! Весь позитивный настрой обломали! Поэтому я заранее был готов никакие разговоры не разговаривать, а бить как попало, и будь что будет. Только вот не потребовалось: передо мной, широко улыбаясь, стоял Ян, товарищ по команде… да ладно, чёрт с ней, с командой, товарищ по эвакуации из пожара в интернате! Мог бы он и понежнее здороваться, конечно… но ладно, спишем на всплеск чувств. Но ответку лови! И я, тщательно выверяя усилие, треснул старшеклассника в плечо ровно тем же макаром.

— Ух! — только и выдал Ян, хватаясь за «приветственную» конечность.

— А ты думал! — важно выдал я. — Сила действия равна сам, поди, знаешь, чему! Закон Ньютона, не хухры-мухры! — и сделал полшажочка вперёд, мол, чрезвычайно рад тебя видеть, но мы тут за грузовых слонов султана, хабар несём, если ты не заметил.

Ян всё понял правильно, развернулся и пристроился по левую руку. И даже за палку, торчащую из моей поклажи, схватился — типа, тоже помочь. Так мы и пошли до самой нашей школы, втроём. Ирка не отсвечивала со своей правой стороны, хоть и косилась любопытно. А мы с Яном повспоминали былое, обсудили олимпиадный движ, команды, районо, руководителей и сопровождающих… Вот мне бы с ним раньше пообщаться — всё ж он в десятке всех знает, может, присоветовал бы чего дельного насчёт чёртовой Раисы! Меж делом он обмолвился, что закончил десятый, сейчас сдаёт экзамены и подрывается поступать в институт. Прям так и сказал: «сдаю и сразу подрываюсь». Что-то мне этот манёвр с окончанием школы напоминает…

— В Свердловск поедешь? — спросил я, проформы для.

— Нет, — мотнул Ян головой. — Чего Свердловск? Туда все пойдут, даже с тройками кто, а я ж олимпиадник. И в школу пошёл раньше… Короче, так вышло, что у меня до армии есть две попытки. Хочу попробовать замахнуться пошире, по-настоящему. Подать документы в крутой институт, в Москву. МФТИ называется, ты и не слышал, поди, про такой…

Фыркнув неопределённо, я уж совсем собрался было выдать пару шуток на тему, но остановился-сообразил: Александров же! Он же тоже едет, туда же. Если не передумал, конечно. И это ж и ежу понятно, что вдвоём — оно всяко веселее, чем одному!

— Ты представляешь, — с предвкушающей улыбкой остановился я, — я знаю ещё одного человека, который тоже туда собрался в этом году.

— Да ладно? — недоверчиво вопросил Ян. — Из ваших кто-то, что ли? У вас же там дубы одни, даже на районе никого никогда…

— Вот прям никогда? — Как там у японцев положено, бровь поднять? Получилось? Получилось.

— Ну, тебя не имею в виду, — смутился он. И выкрутился: — Я про своих одногодков!

— Нет, он старше. Давно закончил, пробовал один раз уже. Даже в армии успел отслужить.

Ян сразу понял все выгоды этой идеи.

— Познакомишь? — выдохнул он, бросая свою сторону груза.

Пришлось пообещать. Договорились, что он забежит ко мне домой через неделю, значит, мне надо ещё и Александрова найти. Впрочем, я в любом случае и сам собирался, так что, ничего нового тут нет.

— Проблемы? — Над нами с Яном неожиданно навис Дюша, оттеснив Лыкову куда-то назад.

— Никаких, — поднял руки вверх Ян, — просто поговорили, уже ухожу.

— Привет, пацаны. Это Ян, мы с ним на олимпиаду ездили.

Дюша нависать перестал, поглядывая, впрочем, довольно настороженно. А мне почему-то стало смешно, я бросил свою поклажу на землю и распихал парней в разные стороны руками.

— Так, всё, Ян, пока! Договорились, заходи, постараюсь решить вопрос побыстрее. Дюша, ты хотел чего-то?

Дюша не хотел ничего, вернее, не мог сформулировать, зато с физическими кондициями всё в порядке: моё барахло он с земли уже подобрал. В остальном его уже привычно подстраховал Миха:

— Понимаешь, Гриш, какое дело… Меня мамка в совхоз устроила, работать, на лето. И я завтра с вечера уезжаю уже. А Дюха же выпускник у нас. Экзамены сдаёт. Поможешь?

— Помогу, — на автомате ответил я, и Дюша заметно расслабился. — Только вот как? Не в окно же тебе кричать на экзамене⁈

— Да не, не надо в окно, — зачастил Миха. — Он там билеты напишет, проверить надо, ну или ещё там чего… И этой скажи… Любочке в очках, у вас же там это… — и стоят оба, смотрят выжидающе.

Фейспалм — жалко, что нет ещё такого понятия. Ну вот как они себе это представляют⁈ С другой стороны, я тут выступаю в роли плацебо, причём, вполне вероятно, что довольно-таки эффективного. Нельзя показывать неуверенность, вот что.

— Не вопрос. — Уверенный тон — залог успеха. — Всё будет. Но! Учить придётся без дураков! Хоть по одному вопросу на билет, но выучить придётся!

Рожи довольные, кивают. Свежо предание, как говорится… Конечно, ни черта он не выучит, тем более — без Михи. Остаётся надеяться, что ещё год видеть эту образину в школе учителя и сами не захотят.

Глава 2

На следующий же день после праздника, я встал рано-рано, буквально с солнцем. Родители ещё спали — благо, воскресенье, ну так и я уж давно не маленький, научился уходить из дома достаточно тихо, чтоб никто не проснулся. А пошёл я, конечно, на рыбалку. Я так долго этого момента ждал!

Всё необходимое было приготовлено ещё с вечера, я даже не стал завтракать. Да чего там завтракать — я и оделся-то только наполовину! Вывалился на площадку с штормовкой в руках, там лихорадочно экипировался-застегнулся и ссыпался по лестнице, отчаянно пытаясь найти баланс между скоростью передвижения и производимым шумом: утром в воскресенье спать хотят не только мои родители. Но и все остальные. Или можно было бы сказать — «нормальные люди», и практически не ошибиться при том… У нас в подъезде из рыбаков только я да дядя Витя, но он нынче далёк от этого удовольствия — какая там, в Свердловске, рыбалка? Смех один. Хоть река и есть, и не так, чтобы намного меньше нашей — видал её в окно автобуса неоднократно. Жаль, не сообразил присмотреться: а ловит кто? Прям вот в городе чтобы. Впрочем, неважно это: всё равно для секретаря обкома двинуть с набережной рыбу ловить в Исети — это что-то из разряда невозможного… В истории нашей страны будет период, когда нешуточные партбонзы начнут в троллейбусе ездить с улыбками разной степени искренности и в магазинах ассортиментом интересоваться, но ещё не сейчас. И ненадолго.

С трудом сдерживаясь, чтоб не перейти на бег, я проскочил мимо «многоэтажной» застройки (так если подумать — какой-то диалект «тумба-юмба»: пять — это уже много!) нашего микрорайона и углубился в частный сектор Старого Города. Я иду на тамошнюю речку Малку, это приток нашей основной, Кедровой. Что там можно поймать, спросите вы, усмехаясь? Там же воробью по колено! А вот не торопитесь. Процесс у меня сложный, двухстадийный. И не побоюсь сказать, что больше у нас в городе так не ловит никто.

Малка, действительно, речка мелкая — в соответствии с названием, хотя и там имеется пара мест, где с головой ухнуть можно. Кое-кто из местных её и ручьём обзывает пренебрежительно (хотя на картах всё вполне солидно — река). И сколько-то приличной рыбы в ней не бывает — разве только весной зайдёт кто по случаю. Ну так её и ловить тогда нельзя — нерест, запрет. Зато там много специфичной мелочи: пескарей и гольянов. Это мелкие рыбки, похожие на сомиков, длиной (и вообще габаритами) с палец. Ловить таких на удочку — это, конечно, безумие, хотя совсем мелкие пацаны, бывает, и развлекаются летом. Но у меня свой метод. Вот сейчас спущусь только…

На самом деле, задача — особенно, на первый раз в сезоне — вовсе не такая уж простая, как может показаться. Малка — речка быстрая, здорово виляет меж камней, точнее, даже «камней» в местной терминологии (для понимания, некоторые — размером с дом), постоянно подмывает берега и хоть немного, но меняет русло. Где попало не слезешь! Точнее, слезть-то можно, но есть риск сразу ухнуть по пояс, да и манатки утопить — плюнуть раз. Поэтому я лучше пройдусь по бережку, аккуратненько, поищу брод — легче всего воспользоваться трудами местных жителей, которым жизненно важно иметь прямой маршрут с одного берега на другой в обход официальных дорог. Ну, вы поняли, о чём я… Пройдёт по такому, конечно, только Нива или УАЗик. Ну, или мотоцикл с коляской — у нас тут, понятно, это почти исключительно «Урал». Вот тут вроде что-то похожее…

Удачно осуществив обратную десантную операцию (с суши на реку), я черпнул бидоном воды и развернул орудие лова. Это у меня сейчас что-то навроде микро-бредня, метр на метр. Состоит он из двух палок, к которым кнопками пришпилен кусок медицинской марли. Добывать сетку очень непросто, потому я её берегу, хотя, конечно, она всё равно уже порядком потрёпана. Надо бы поплотней озаботиться заменой, я уже несколько раз забегал в разные аптеки с вопросом, но пока глухо.

Дальше нужно найти на дне подходящее (с точки зрения рыбы, конечно) укрытие — например, большой камень, корягу или куст водорослей. Хорошо, что с этим тут никакого дефицита и в помине нет! Буквально два шага в сторону — и первая проба на сегодня. Аккуратно подвожу бредень снизу по течению, опираюсь на палки руками, а ногой начинаю по камню пинать. Это вот довольно «скользкий» момент, как в прямом смысле, так и в переносном: шанс свалиться в воду довольно велик. Хоть речка и «Малка», течение тут вполне приличное, и стронуть с места ногу, на которую приходится весь вес, может запросто. Про шанс набрать холодной воды в сапоги я уж и не говорю — это вообще дело обычное.

Речка кристально прозрачна, потому я в реальном времени вижу, как несколько напуганных рыбок выскакивают из укрытия, течение несёт их вниз, в сетку. Тут важно быстренько мой мега-сачок из воды выдернуть, пока пескари от первого испуга не очухались, и вот этот момент самый опасный и есть: трудно бывает синхронизировать руки и ноги, может возникнуть ситуация, когда мой вес держится… ни на чём не держится, а на барона Мюнхаузена я не похож, вытаскивать себя за шкирку так и не научился. Так… есть! В смысле, черпнул. Сапогом, воды. Хо-лодная!! Пара живцов в сетке тоже трепыхается, в этом смысле первая же попытка удачна, но вот в целом начало… так себе. Однако, домой, конечно же, не пойду. Есть некоторые плюсы и у такого прискорбного развития событий: вода в сапоге скоро нагреется, и мне станет немного теплее. К тому же, можно меньше волноваться на эту тему — а когда терять всё равно нечего, как ни парадоксально, и на ногах стоишь прочнее, и рыбы в реке будто бы больше.

Конечно, это вот всё было бы куда удобнее и безопаснее делать вдвоём (да и добычливее, чего уж говорить), и я даже неоднократно пытался соблазнить кого-то из пацанов, но больше одного раза не задержался никто. А я вот так хожу сюда уже не первый год, и ходить буду — по воспоминаниям из «той» жизни — до самого выпуска из школы. Во всём есть свои плюсы: по общему мнению, занятие моё глубоко дурацкое, зато и конкуренции никакой. Все гольяны мои.

* * *

Конечно, любой нормальный человек, пробултыхавшись три часа в ледяной воде и отмахав пешком по каменистому дну почти пять кэмэ, никуда в этот же день больше не пойдёт. Казалось бы, приключений вполне достаточно, да? Только вот какого пацана в самом начале каникул можно назвать нормальным⁈ Не меня уж точно! Поэтому, дома я только переоделся в сухое, наскоро сжевал, не разогревая, вчерашние макароны, порадовался, что родители уже куда-то ушли (старательно отгоняя догадки с образами сельскохозяйственных работ), и рванул открывать сезон по-настоящему.

Это уже на берегу основной реки, точнее, пруда. Есть там одно место, которое и дало название нашему микрорайону: старый порт. Он, конечно, уж давно не действует — с момента, как на Завод завели ветку железной дороги. Однако, берег, то ли укреплённый, то ли наново насыпанный здоровенными гранитными валунами, остался. Там сразу становится глубоко, дно усеяно теми же каменюками, и нормальная рыба это место не особо любит. А вот мой «объект промысла» — очень даже.

Идти тут недалеко, и уже минут через 20 я устраивался на давно знакомой глыбе. Линия берега в этом месте формирует эдакую бухточку три на три метра, уж не знаю, для чего предки её использовали. На дне примерно по центру есть какой-то зацеп, по легенде — старая телега. По той же легенде, раз в несколько лет какие-то неведомые люди (не иначе — иностранные шпионы!) телегу поднимают и собирают немыслимо богатый урожай оторванных крючков. Насчёт правдивости этой сказки не знаю, а вот мои крючки там имеются точно, в ассортименте, редкая рыбалка без этого обходится.

Размотался буквально дрожащими руками, начал чуть ли не на ходу — как же, первый раз в этом сезоне! Кое-как снарядился, кинул и впился взглядом в поплавок. Он у меня самодельный, из сосновой коры и с антенной из спички. Зрением я слаб, поэтому пришёл сразу в очках — на реке к такому с пониманием, кстати. Наверное, единственное подобное место в городе, так задуматься если, даже в тире над «четырёхглазым» посмеяться могут.

Конечно, наивно было бы ждать, что клюнет сразу же — такое везение случается довольно редко, рыбаков у нас в городе не так уж мало, рыба пуганая и капризная. Даже та, на которую сегодня нацелился я. А ловлю я окуней. И не «окуней», которыми промышляют все окрестные пацаны помладше, а нормальных таких лосиков, полосатых, граммов триста живого веса в среднем. На всех прочих рыбаков эти хищники внимания не обращают, поскольку самые частые наживки — червь да мотыль — им летом не особенно интересны, а спиннинги у нас распространения не получили. Зато на живца… это пожалуйста! Но не сейчас. Или не сразу.

Первый запал прошёл, я выдохнул, приткнул удилище между камнями и встал — теперь можно уже и устроиться по-человечески. Имущество организовать, чтоб не свалилось в воду, сиденье себе спроворить какое-никакое… Штормовку снять — тепло на солнце. Уже понятно, что рыба нынче рвать у меня удочку из рук не настроена, время есть. Осмотревшись, я понял, что в своей оценке перспектив не одинок: свободных мест на берегу хватало. В основном, ловили либо совсем солидные мужики, либо пацаны. И один такой пацан с какой-то свирепой целеустремлённостью зачем-то шёл в мою сторону.

— Привет, Гриша! Не возражаешь, если я тоже тут рядом кину? — спросил пацан с расстояния шагов в десять, ещё с верха насыпи.

Обалдеть какой вежливый. И по имени меня знает… В голове мелькнуло смутное узнавание, но солнце стояло почти ровно за головой пацана, лицо было не разглядеть. Однако, когда он шагнул ниже, я со стыдом узнал своего одноклассника: Олег Сидоров. Один из немногих, не имеющих никакой клички, ни плохой, ни хорошей, все его звали просто «Олежка». Как в садике. И вот какой-то такой он и был: бесхитростный, незлобивый, добрый и спокойный. Не отличник ни разу, но и не двоечник. Не толстый, не тонкий, не высокий и не низкий, и… Можно сказать даже — «никакой»! Поэтому никто из «каких» с ним и не водился никогда.

Мы с ним много раз помогали друг другу, когда одному из нас надо было проверить дорогу из школы. Он жил в Старом Городе, домой нам было не по пути, но когда одного ловят, другой может разведать подходящий маршрут. В принципе, таких связей у меня было немало, человек пять-десять, но именно с Олежкой мы помогали друг другу чаще прочих. Казалось бы, что ещё нужно для зарождения настоящей дружбы? А вот нет, мы всегда общались исключительно по делу, а после восьмого класса разошлись навсегда. И теперь, оглядываясь назад, я совсем не уверен, что это правильно.

Но вот что ему может быть нужно сейчас — ума не приложу.

Отвлекло меня движение на границе зрительной зоны. Вернее, отсутствие оного: это утром было тихо, а к обеду ближе постепенно задул довольно крепкий ветер, на пруду поднялась волна, и поплавок постоянно болтался туда-сюда где-то на периферии обзора. А тут вдруг раз — и не болтается! Повернувшись буквально с хрустом в шее, я схватил взглядом всю бухту сразу — пусто! Взял! И пока я это осознавал, руки сами подобрали удилище и засадили явно чрезмерную по силе подсечку. Мда, а над техникой-то — работать и работать! Хорошо, что сейчас это не принципиально, такая у меня рыбалка сегодня.

Ловля крупного окуня — занятие очень спортивное, рыба сильная, «водит» капитально, упирается изо всех сил. Просто так не выдернешь. Благо, он не очень капризен, на толщину лески и размер крючка ему почти плевать. А нам только того и надо — 0.3 и пятый номер в магазине есть всегда. Не надо гоняться за тончайшими импортными паутинками, которые продаются исключительно с рук и за бешеные деньги. Нет, другую рыбу — где оные «паутинки» неизбежны — я тоже ловлю, но не в этот раз.

Пободавшись пару-тройку минут, я вытащил прям натурально трофейного горбача. Сам тёмный, полосы почти не выделяются, плавники ярко-красные на фоне белого брюха. Живца заглотил целиком — ну, это не удивительно, с такой-то пастью… Зубы — во! Хорошо, не как у щуки, впрочем, не наколешься. В руку мне не помещается, обхватить, чтоб крючок вытащить, толком не могу, приходится к животу прижимать. Во мама ругаться будет потом… Прохладный, сильный, бьётся. И колючий! А зацепился-то — еле-еле, за краешек! Ещё б чуть-чуть — и сошёл! Повезло.

Кое-как уняв дрожь в руках, я вытащил из сумки свой «садок»: его роль у меня играет детская игрушечная авоська. «Взрослый» я знает, что материал, из которого она изготовлена, называется ПНД, сиречь, полиэтилен низкого давления, но тут сейчас про это никто не задумывается, любой скажет «пластмассовая». Дурацкая, голубенькая, мой трофей в неё влезает… почти впритир. К тому же, она плоская, то есть, плавать ему будет негде. Ну, что поделать — ничего лучшего у меня нет, а так хоть в воде.

Повернувшись к берегу, я встретился глазами с Олежкой. И глаза его были… ошалелыми⁈

— Ничего себе ты даёшь! — выдохнул он. — Дай подержать!

Я как-то сразу успокоился и сунул однокласснику в руки авоську вместе с рыбой.

— Да пожалуйста! Не упусти только. — На что парень только молча помотал головой.

А я запустил руку в бидон с живцами. Конечно, нормальные люди сначала бы умылись, попробовали спасти кофту, изгвазданую рыбой, пристроили садок по-человечески… Но я ведь, кажется, говорил уже: где нормальные люди, и где пацаны на рыбалке? Срочно требуется новый заброс!

* * *

Та удача оказалась последней — клёв как обрезало. Мою борьбу, однако, видели многие, и за пару часов на берегу ко мне подошли полюбопытствовать чуть ли не все взрослые рыбаки, кто сидел не очень далеко. Я старался перекинуться парой слов с каждым — во-первых, сейчас это вопрос элементарной вежливости, младший старшему не ответить не может. И во-вторых — это тоже контакты. И они мне тоже нужны.

А когда любопытствующие кончились, подал голос Олежка.

— Слушай, Гриша. А у меня ведь к тебе дело есть! Я думал на отработке тебя поймать, но мало ли — ушлют в разные места, а сегодня уже вот и встретились.

Я бросил на парня короткий взгляд, пожал плечами поощрительно и снова перевёл глаза на поплавок.

— А можно к вам в кружок? По математике?

— Да сколько угодно, — механически ответил я, даже не поворачиваясь. — У нас там места не купленные. Только почему ты спрашиваешь об этом меня? Я такой же школьник, как и все. Это тебе с Любочкой в очках говорить надо.

— Да я спрашивал Серого, он сказал, что Любочка в очках там и не появляется, и что всё придумал ты. И спрашивать тебя надо.

Несколько обалдев от услышанного, я повернулся. Опять кто-то что-то про меня кому-то рассказывает!

— Серый — это Тихонов? Из во… девятого? — Олежка кивнул. — А с ним ты чего как вообще?

— Мы живём в соседних домах, иногда в школу идём вместе.

Понятное дело. Надо бы разъяснительную работу провести среди личного состава, а то нарасскажут про меня не пойми что! У меня вроде сейчас дела ровно идут, но и зазнаваться не стоит. Тут пока что жизнь такая, что особо высовываться — никак не резон…

— Всё это ерунда, ничего я там не решаю. Так же хожу, как все. И проблем не вижу, приходи, конечно. Только… а чего ты там делать собрался? Вроде не помню я у тебя особенного интереса к математике.

— Интерес, не интерес… — неожиданно рассудительным тоном сказал Олежка, — а дополнительно позаниматься не помешает. У меня не всё на уроках ладно даже, тут ты прав. Хочу получше понимать. Не самому же с учебниками сидеть? Я пробовал, не получается у меня…

Вот это номер. Он чего, думает, что у нас там факультатив для отстающих, что ли? Я хоть и не считаю остальных пацанов какими-то супергероями (я и сам-то пока так, заготовка, не более), но всё же средне-отличного школьного уровня они всяко выше. С другой стороны… жалко мне, что ли?

— Да не проблема, приходи. Не понравится — уйдёшь, делов-то. Только чего-то ты рановато затеялся, не? Каникулы же, три месяца свободы впереди!

— Так это и хорошо даже! Времени свободного много. Я и Серого спрашивал, и Пашку из 7-В — они готовы приходить, и даже чаще. Два раза в неделю. Школа пустая, экзамены только, место всегда есть. Главное, тебе договориться надо, чтоб нам ключи давали!

Я, признаться, несколько ошалел от такого напора — ну кто бы мог подумать! Главное, ладно бы отличник какой, а то — Олежка! С другой стороны, может, это и к лучшему? Я-то, конечно, всяко не смогу всё лето ходить — у меня сборы на носу, да в профилакторий родители наверняка потащат, каждый год ездим. И пацаны — сто процентов ведь в лагеря свалят, хоть на смену-другую. Но если кружок будет работать всё лето, это, наверное, хорошо? Для школьной отчётности. Надо подумать и поговорить… вот хоть с той же математичкой.

* * *

А дома после рыбалки меня дожидался ещё один волшебный артефакт детства: велосипед. Вообще-то, обычно я его доставал гораздо раньше, чуть ли не по снегу, но тут и весна выдалась поздняя-дружная, и я теперь то ли новый, то ли старый, но определённо другой. Вот на рыбалку — это да, задор прежний, как и в «той» жизни, а на веле я, похоже, тоже накатался, как и на лыжах. Однако, сейчас велосипед — это вопрос не только удовольствия, но и практичности: с транспортом в городе туго, и иметь автономное средство передвижения очень полезно. Буквально все окрестные пацаны со мной не согласятся, конечно, велик котируется на уровне божественного дара, не ниже, но я им про свои теперешние мысли не скажу.

Велосипед у нас в семье был один на всех, здоровенный-тяжеленный, купленный родителями ещё до моего рождения. Конечно, тоже «Урал». Когда-то раньше у меня был ещё «Школьник», но я из него вырос (ушёл в «наследство» кому-то из знакомых) и экспроприировал папин взрослый. Зимовал он в саду, в домике, и вчера папа притаранил его оттуда — пешком! Подозреваю, что ничего лестного небеса от этой слаженной пары рыцаря и его боевого коня не услышали… За зиму оба колеса спустили, и если одно он кое-как накачал (хоть ехать на нём всё равно не стоило бы), то второе на все попытки отвечало ледяным презрением — я вчера вечером тоже попробовал пару раз ширнуть насосом, не удержался. Так что, камеру явно придётся клеить. Ну и вообще: это папа к технике относится потребительски, надо ехать — едем, пока что-нибудь не отвалится, а я в то время перед шайтан-механизмусом ещё благоговел, разбирал-собирал-смазывал, протягивал и протирал, короче, тратил кучу времени, вместо того, чтоб кататься. Теперь я папу понимаю гораздо лучше, кстати.

Корень зла нашёлся быстро: старая латка отвалилась. Прям совсем отвалилась — это что за клей такой, а? И ведь нет никакой гарантии, что имеющийся чем-то лучше… А скорее всего — так и вовсе тот же самый, только выдохся/засох за год, или сколько там прошло с предыдущего ремонта. Или тут на обезжир грешить надо? У нас дома из этих дел только 646, а вот подходит ли он? Вопрос, однако. Это, конечно, у меня из богатого «прошлого будущего» флешбеки, сейчас-то никто не заморачивается. Растворитель? Давай сюда! А вот может латки именно поэтому и отпадают? Впрочем, пофигу: альтернативы всё равно никакой. Глаза боятся, мозг сыплет гипотезами, руки делают.

Я уже почти закончил и с тоской пялился на последствия масштабных велоремонтных работ в коридоре, когда дверь открылась и впустила родителей. Оп-па! Уже так поздно⁈ А я ведь хотел какой-никакой ужин сварганить к их приходу — ой, стыдоба-а-а! Родители, однако, были настроены благодушно, папа и вовсе гаркнул с порога:

— А кто все выходные сачковал, тот будет всю неделю по вечерам поливать! — На что я тут же с полной готовностью закивал.

— Ты хоть обедал? — Мама на своей волне. — У нас тут с обеда осталось — яйца варёные, хлеб, слойка, два пирожка — будешь?

И даже за грязь в коридоре не ругали.

Глава 3

В школу я приехал на велосипеде. У нас тут это пока нормально: все, у кого велик есть, катаются на нём везде и всюду и, не задумываясь, оставляют в том же режиме — где попало. Велопарковок нигде не предусмотрено, потому летом возле каждого магазина можно увидеть десяток драндулетов разной степени поюзанности, просто прислонённых к стене. И сколько я ни рылся в памяти, так и не смог вспомнить ни одного случая, чтоб вел украли! Вот отнять — это легко. «Дай покататься!», — и, если что, «он же сам отдал!». Да при свидетелях. Но не более того, вот такой странный городской кодекс.

Но всё же, подзуживаемый почти изрядным жизненным опытом уже в другой стране (пусть и с тем же названием), на всякий случай к парадному входу не поехал, а зарулил со двора, к мастерским. Там и потише, и народу поменьше шляется… Но как выяснилось, беспокоился я не о том. Проникнув внутрь школы через чёрный ход, остановился, привыкая к полумраку после яркого солнечного света на улице. И был немедленно выловлен классной!

— О, Литвинов! Отрабатывать пришёл? Прекрасно, прекрасно! Сейчас мы тебе найдём дело, персональное, так сказать, чтоб максимально задействовать потенциал…

И голос такой… предвкушающий.

Я глубоко вдохнул, чтоб выдать свой лучший результат в дисциплине неприятия такого развития событий, но не понадобилось: меня спас вовремя вывернувшийся из пристройки Палыч.

— Гриша, ты куда сбежал? Я там жду тебя, значитца, а ты ходишь где-то⁈ А ну давай бегом, пока клей не высох!

Как у меня хватило реакции подавить рефлекс и не поздороваться с трудовиком — ума не приложу, но я, сделав морду тяпкой, поздоровался — постфактум —исключительно с классной, уже на бегу — подальше оттуда. А когда за спиной хлопнула дверь, выдохнул в воздух на грани слышимости:

— Спасибо!

— Не за что, — Подмигнул мне Палыч, прислушиваясь к происходящему за дверью. — Но насчёт клея я не шутил — поработать придётся!

— Да я что? Я только за! Хоть все две недели!

— Две? Договорились. Только… — Он оглядел меня скептически. — Так и будешь работать? Коротковата кольчужка-то! Хоть штаны бы надел, что ли…

— А это что, не штаны? — слегка возмутился я. На самом деле, это и правда не штаны, а, скорее, бриджи: я пока расту исключительно вверх, потому брюки стали короткими, в остальном же — по-прежнему функциональны, вот мама их и подрезала до колен, чтоб не так жарко, и на велосипеде сподручнее ездить. Щитков-то для цепи тут не предусмотрено пока, зажуёт. — Да и я ж только узнать хотел сегодня. Вообще думал, что отработка в июле, после выпуска.

— Думал он, — криво усмехнулся трудовик. — Думать надо подальше от начальства, поближе к кухне! А ты куда попёрся? Без разведки? Вот и попал, аки кур в óщип! Пехота без разведки слепа, глуха и обречена на уничтожение! Азы! Учишь вас, учишь…

Нет, я вообще-то знаю, что наш Палыч — ветеран войны, сам его портрет в рамку вставлял, но… разведка?

— А вы кем служили?

— Командир разведвзвода, так-то! — Палыч принял горделивый вид и выпятил грудь. — Глаза и уши 222 стрелкового полка! Не что-нибудь там, а 49 Краснознамённая Рославльская дивизия! От Сталинграда до Берлина!

Ого. А ведь не помню я такого! Надо бы как-нибудь сесть рядом, расспросить поподробнее, а то своих-то дедов я не застал — оба умерли в госпиталях ещё до моего рождения. Нет, конечно, в школе каждый год к нам приводили какого-нибудь ветерана, чтоб он нам выдал лекцию скрипучим официальным голосом, но… кто их тогда слушал особо? Нам-детям казалось, что ветераны — это такая данность, деталь пейзажа, навсегда. А вот нет. Когда подрос и чуть поумнел — и хотел бы послушать, да уж некого. А тут такой шанс — настоящий вояка, разведка, да не в классе широковещательно, по заранее утверждённому тексту, а раз на раз! Решено, вот на отработке и попрошу.

— Хотя — ладно. На первый день сойдёт и так. — Палыч решил сменить тему. — Иди давай, надевай халат, очки, а я тебе подмогу организую, — и ушёл, оставив меня перед дверью одного.

Толкнулся — заперто. Да что за чёрт! Проверил Палычеву каморку — тоже закрыто. Пришлось ждать в коридорчике. Не рисковать же новой встречей с кем-то из администрации? Так-то Палыч в качестве «работодателя» на отработку меня устраивает на все сто! Это случай из разряда «почему я сам этого не придумал?».

Гомон за дверью я услышал заранее, но встать не успел, и вошедший первым трудовик чуть не запнулся за мои ноги: устав стоять, я примитивно уселся на пол.

— А чего это ты тут… а, закрыто, что ли⁈ — Ну вот, сам спросил, и сам же ответил.

Мастерская встретила нас непривычной картиной: всё свободное пространство было заставлено мебелью. Точнее сказать, столярными изделиями. Больше всего было табуреток. Отдельными штабелями громоздились парты, и старые, ещё с наклонной столешницей и подъёмной доской, и новые, обычные. Скамейки из спортзала, какие-то стеллажи — подозреваю, с кухни… Да уж, тут за две недели и не управиться!

Спохватившись, я обернулся на пришедших с Палычем и обнаружил ещё троих пацанов примерно моего возраста. Первым стоял Олежка Сидоров, который, поймав мой взгляд, немедленно разулыбался, а двух других я, конечно, знал, но имён не помнил, что, конечно, плохо, но я уже к такому положению дел привык. Разберёмся, если что — у Олежки спрошу.

— Итак! — откашлявшись, начал трудовик. — Вот это всё нам надо починить. Точнее, вам! Я, конечно, буду помогать, но больше советом, мне по возрасту положено, хе-хе. Фронт работ оценили уже? В пристрое есть ещё почти столько же, да восьмые-десятые на экзаменах наверняка что-то поломают… Где спецовка — знаете, инструменты — тож. Старшим будет… будет… Гриша будет! Прошу любить и жаловать, — и, поворачиваясь ко мне, строго предупредил: — Имей в виду, ответственность за всю команду на тебе. И организация работ тоже. Привыкай.

Мда. А вот теперь я совсем не уверен, что идея завербоваться на отработку к Палычу была такой уж блестящей.

* * *

Хорошо ещё, что детей нынче эксплуатировать не то, что не принято, а прямо запрещено законом: рабочий день у нас половинный, только до обеда. Плохо, что собственно обеда не предусмотрено, а уже было бы очень к месту! Да ещё и Олежка завозился с каким-то шкафом, пришлось навалиться всем коллективом, не бросать же товарища? Отчитались перед Палычем, точнее, я отчитывался, а пацаны сидели кто где и, очень на то похоже, проклинали злую судьбу, заманившую их сюда.

— Жду вас завтра к десяти. Отработку за сегодня в журнал проставлю, молодцы, отлично потрудились, — резюмировал трудовик и сделал широкий жест рукой, означающий, по-видимому, «а теперь проваливайте уже!».

В дверях мастерской мы разделились: пацаны, обогнав меня, двинулись на главный выход, а я завернул во двор, к велосипеду. Вскочил в седло, выехал, не торопясь, раздумывая: а куда, собственно? Вариантов-то всего два: либо сначала домой обедать, и потом дела, либо сразу дела. А обед… как фишка ляжет. Один чёрт, к ужину проголодаюсь, хоть ешь, хоть не ешь. Хорошо быть ребёнком: регулярность приёма пищи не кажется обязательной! Когда мама не видит. Или бабушка. И я решительно повернул руль в сторону Старого Города: вдруг Александрова получится выловить?

Выловить не получилось. Зато по дороге попался магазин, где я урвал буханку хлеба, а вот больше ничего подходящего там не нашлось. Впрочем, может, это и к лучшему — добычу мне было бы некуда положить. С хлебом-то намучился: дороги у нас в частной застройке… не очень. Грунтовые, разбитые, с лужами. Руль требуется держать надёжно, двумя руками, и то запросто можно улететь, если прозеваешь яму или камень. А если в одной руке буханка хлеба? Ага. Хорошо, я довольно быстро сообразил сунуть хлеб под майку, за пазуху. Но вот положить что-то ещё точно было бы некуда, купи я хоть бутылку газировки, если б мне вдруг встретилось такое чудо, так уже пришлось бы, наверное, до асфальта добираться пешком.

Это вот не подумал я: надо было взять с собой авоську. Сейчас бы намотал на руль — красота! Багажник на велике есть, но вот прижимная скоба с него утеряна… как бы не до моего рождения ещё — даже не помню её, хоть, по идее, на заводе должны были ставить. А ведь я вполне могу какую-никакую корзиночку на руль изобразить, по типу передних багажников из будущего! На худой конец — ящик сколотить деревянный и прикрутить проволокой к рулевой колонке. Куда он денется? А вот хлеб бы сейчас лёг в него как там был! Прикину завтра в мастерской.

Сад у нас на другой стороне пруда. Во-первых, почти все сады города именно там, во-вторых, родители купили его давно, ещё когда мы жили в Семи Камнях. Там-то было, конечно, удобно: хоть пешком иди, чего там, минут 20 — и ты на месте. А вот теперь посложнее. Хорошо, что велик есть, а то бы час пришлось убить на дорогу, не меньше! Правда, и с велосипедом есть свои сложности: чтоб попасть в Семь Камней, приходится взбираться в гору. Солидную. Прям вот очень солидную! Настолько солидную, что большинство взрослых слезает с великов и уныло тащится пешком, да и пацаны до верху дотягивают не все. Существует своего рода негласный челлендж: доехать до перегиба на заметной скорости, не допуская остановок и виляния передним колесом. Вставать на педалях кодексом допускается, но этот способ, конечно, выпивает силы просто мгновенно, злоупотреблять нельзя, иначе навернёшься посреди подъёма. Но как же сладко, когда можешь при случае ввернуть «да я к Семи Камням в гору ходом заезжаю»!

Что сказать — в гору я забрался. Именно ходом. Сначала разогнался на спуске по Ленина буквально до свиста в ушах, улёгшись грудью на руль, а когда подъём скушал всю мою инерцию, встал на педали и отработал. Даже, пожалуй, показалось что как-то легко, уж на современном приспортивленном велосипеде из 21 века я б такую горку и сидя бы взял, разве что, передачи вниз переключать пришлось бы до упора. А здесь могу смело выпячивать грудь. Ну или чего уж там выпятится, живот, конечно, скорее всего. Он у меня, правда, и так изрядно выпячивается — буханка хлеба за пазухой, как-никак. Царапается, зараза.

Дальше уже проще, особенных горок нет, дорога вполне приличная, хоть «последняя миля», понятно, и не асфальт. И не гравий даже — просто наездили машинами две колеи по траве. Что интересно: в городе такие грунтовые проезды все усеяны ямами и лужами, а здесь — гладкая и твёрдая поверхность, жёлтая, вьётся между холмиками, пока не нырнёт в лес. В лесу будет овраг, глубоченный, его тоже надо проскакивать с ходу, как вниз — так и вверх сразу, и сил не жалеть, иначе удержаться ни в седле, ни даже на ногах не выйдет, проверено. А за оврагом уже и всегда распахнутые ворота нашего садового товарищества. «Ветеран» называется, потому что участки давали ветеранам войны, ещё до того, как мои родители в Кедровый распределились после университета.

Зарулив к себе, я первым делом нырнул в домик: надо добыть банку, чтоб сгонять на колонку за питьевой водой. Есть хотелось уже не по-детски! Как-то я свой аппетит недооценил. На столе нашлась картонная пачка соли крупного помола, и я аж застонал от предвкушения: свежий хлеб с солью и водой из колонки — что может быть вкуснее в этом мире⁈ И уже через пять минут яростно рвал зубами хрустящую корочку, бросая соль щепотками прямо в рот, запивал из банки через край и никак не мог ни напиться, ни наесться, пока не приговорил две трети буханки. А вот вода кончилась раньше — банка нашлась только поллитровая.

Впрочем, первый голод я однозначно утолил, теперь спешить некуда. Можно и ещё раз на колонку сгонять, даже и пешком. Чтоб улеглось. Потому что… потому что есть ещё подвал! В «той» жизни мне такая идея точно никогда и ни за что бы в голову не пришла. А сейчас я подумал: а почему, собственно? Наверняка в подполе найдётся какое-нибудь старое варенье, не прошлого года даже, а минус два, три… не удивлюсь, если от старых хозяев ещё что-то осталось! Конечно, все ликвидные варианты до лета никогда не доживали — клубника какая-нибудь, черника там, вишня… А вот смородина!

Тут надо пояснить. У нас росла шикарная смородина, мамина гордость. Ни у кого вокруг такой не было! Крупная, по уральским меркам — сладкая (а так-то кислая, конечно), и было её много — вёдрами с куста собирали. Ну и не пропадать же добру? Ясно, варили варенья… тоннами. Насколько сахара хватало. Возможно, именно поэтому я её в детстве терпеть не мог. Да и родители с бабушкой тоже… не сильно усердствовали. Но вот же ведь парадокс: в новой сытой жизни я — непонятно, с чего вдруг — вернул детские настройки в еде! И когда стало можно в любой момент времени тупо купить в магазине что угодно, смородиновое варенье вдруг оказалось моим любимым. И прямо сейчас я точно с удовольствием его съем! С хлебом-то, мням-ням. Точно надо сгонять за водой. Только вот проверю память: кажется, свечки (в подполе-то темно!) у нас обычно хранились вот тут, над окном…

* * *

«Какой прелестный день! Работать мне не лень!» — это я так себя убеждал встать и заняться делом. Вообще-то, мой законный рабочий день на сегодня уже прошёл, даже усталость вполне себе ощущается, но, конечно, тут ничего по нынешним временам особенного: хочешь кушать зимой — будь любезен после работы шарахнуть ещё половиночку сменочки на огороде. И дети не исключение из правил, как бы не наоборот: родители-то на заводе, а у детей каникулы, грех не припрячь подрастающее поколение.

В нашем СТ есть невероятный бонус: летний водопровод. Просто когда-то давно один из «садовых товарищей» — работяга с мехзавода с натурально бриллиантовыми руками — спроектировал и сотворил из металлолома насос, который качает по вечерам воду из пруда. Пить её нельзя, но на полив она вполне годится, вот всё СТ вечером и начинает поливать. Почему вечером? До окончания смены на заводах электричество в сады не подаётся. Да и насос оставлять без присмотра чревато — он хранится в домике сторожа под семью замками, и на берег его выносит пара взрослых мужиков, которые потом и сторожат нашу прелесть всё время работы. Уж очень это редкая и ценная штука в советское время…

Шланги у садоводов редкость (у нас нет, считай, только огрызок длиной метра два), в основном, наливают из крана в одно ведро, подставляют следующее, пока льётся — потащили! Понятно, таскают по большей части дети, то есть — медленно, и это несколько сглаживает проблему слабенького напора, особенно в верхней части товарищества. Но всё равно услышать гневные крики родителей, отчитывающих чадо за устроенный на участке потоп (задумался, забыл, задержался, засмотрелся, а оно там льётся!), можно чуть ли не в любой день.

А вот на нашем участке гордо красуется настоящее вундерваффе: папа откуда-то приволок полуторакубовый бак, а в него вкрутил клапан из унитазного бачка, с поплавком. Теперь вода у нас набирается сама, автоматически, и поливать можно не по часам, а когда хочешь. Она ещё и нагревается за день! Когда (или если) будет жара — в июле где-нибудь — можно окунуться прямо на участке. Если лягушек не боишься. Короче, положение у меня — льготное в квадрате. А ведь все мои знакомые пацаны из других СТ таскают воду вёдрами из реки! Б-р-р, я аж поёжился от такой перспективы.

Ладно, надо идти. Задача у меня, напомню, поливать. Алгоритм известен давно: ведром черпаем из бака, тащим к рубежу применения, выливаем. Точки полива и потребный объём воды считаны, и мама каким-то чудесным образом определяет халтуру даже через пару дней, то есть, жульничать лучше и не пытаться. Не облиться в процессе нереально, поэтому разулся я заранее. Воды в баке меньше трети — это плохо, придётся «нырять» внутрь и скрести по дну ближе к концу процесса, а ведро выдёргивать двумя руками, и всё равно оно будет неполным — придётся вносить поправку, чтоб не отбиваться потом от обвинения в недоливе. Но пока ничего вроде, справляюсь.

Сначала у меня дальняя сторона участка, где смородина. Потом грядки с клубникой-морковкой-свёклой, и на сладкое — парник с огурцами. Картоху, слава-те-господи, поливать не требуется, она у нас и сама отлично растёт. И жук, жук ведь пока ещё сюда не добрался! А вот на юго-западе страны — «старый я» знает — уже лютует вовсю.

Некоторое время я, как заведённый, бегал по дорожкам. Точнее, бегал, как ни парадоксально, только с ведром — тяжёлое, хочется побыстрее избавиться, а обратно уже норм, можно и отдохнуть без суеты. Ну и повезло — шипение я услышал именно на обратной дороге. Здрассте, приехали, гадюка! Сидит такая наглая тварь прямо на моей дороге, шипит недовольно. Так это оставлять нельзя…

Попятился аккуратно, обошёл через две грядки на цыпочках, внимательно глядя под ноги: вдруг тут на меня массированный наезд образовался? Но никого больше не встретил. Уже обогнув гадину с запасом, бегом рванул в домик, надел «дежурные» резиновые сапоги, схватил штыковую лопату. Ну-ка… Ага! Так и сидит, зараза. Впрочем, чего это я? И хорошо, что сидит, а вот если б сныкалась куда в кусты? Поливай потом, ежесекундно ожидая нападения!

Стараясь поменьше грюкать сапогами беспощадного размера, аккуратно подкрался сзади. Впрочем, не уверен, что для змей это вот важно: сзади, спереди… они ж шаги чуют вроде, но свезло, объект моей охоты видимого беспокойства не выказал. Ну шипит, подумаешь… шипеть и я могу. Перехватив лопату на манер копья, я ткнул гадюку лезвием, целясь поперёк туловища за головой. Чисто сработать не удалось, змея среагировала, но получилось даже лучше: и голову разрубил пополам, и тело примерно посредине расчекрыжил. Гадина ещё дёргалась конвульсивно, но понятно уже, что никуда не денется. Выкину в канаву на меже попозже, ежи ночью утащат. Вообще, расслабились они что-то: ну куда это годится, змеи по садам средь бела дня ползают! А ведь тут дети маленькие регулярно бывают, никто их сейчас дома не оставляет… Надо бы не забыть сказать сторожу.

С дороги до меня донеслось: «Здравствуй, Гриша!», и я ответил на автомате, даже не успев ещё повернуться: «Здравствуйте!». Это соседи, у них участок ниже, через два или три. А вот как зовут — не помню. Всей ордой пришли, папа-мама, бабушка и трое детей, все сильно младше меня. А выше по дороге вон и ещё кто-то тащится уже! Это что, получается, пока я тут с змеями фехтую, уже смена на Заводе кончилась? Надо бы поторопиться!

Поторопиться не вышло. Ну не мог же я не предупредить соседей об угрозе? Дети мелкие у них, мало ли что… Я-то ожидал, что они просто примут к сведению и пойдут себе ковыряться потихоньку, но нет, немедленно впёрлись всей толпой на участок, ходили кругами около моей добычи, охали, ахали, топтали посадки, пока я не озверел и не выпроводил их всех, окончательно перестав стесняться в выражениях. А ведь у меня ещё половина неполитая!

Опасаясь новых визитов любопытных, остаток работы я завершил в ураганном темпе. А после завершения обязательной программы, задумался: и чего теперь? Что у нас будет за произвольную? Отвык отдыхать за учебный год — там-то всегда какое-то дело было, знай выбирай, что вперёд… А если учесть, что «я» — это нынче не хроноаборигенный я, а я, но из далёкого будущего, то отдыхать мне и вовсе несвойственно… и отвык я не за 9 месяцев с прошлых длинных каникул, а за 40 лет взрослой жизни. Так и не сообразишь сразу!

В итоге, решил заняться актуализацией своих воспоминаний. Вот, к примеру, где в нашем товариществе выход к пруду? Примерно-то я представляю, конечно, но случись пойти туда, скажем, с мамой, и уже придётся изображать «развяз шнурков» либо рисковать тем, что свернёшь в забор, как дебил. Чего со мной-местным быть, конечно, никак не может. И к чему мне всякие неудобные моменты? Надо осматриваться по максимуму, пока косяки заметить некому, вот что. Поехали!

Глава 4

Сегодня всей командой время отработки потратили на стол. Здоровенный, тяжёлый, на продольной центральной ноге. Всё, понятно, из массива — ещё из старых времён мебель, как бы не дореволюционных даже. Самое обидное то, что я сам виноват, не подумал, как его выносить! В ремонт-то он поступил частями: столешница отдельно, опора отдельно. Так его в мастерскую и впёрли какие-то умники. Ну а мы и рады стараться: и столешницу отшлифовали до красоты, и подстолье выровняли, подшаманили, вычистили обломки старых шипов, всё подогнали и приклеили. Мы молодцы? А как же. Только вот в двери эта сволочь пролезать отказалась наотрез.

Мы уж и так его вертели, и эдак. И с таким поворотом, и с другим, и стоя, и ногами вверх… Не идёт, хоть ты плачь! Пропотели насквозь, отдавили ноги-руки, изругались все вдрызг. В какой-то момент мне показалось, что окно, если его настежь открыть, будет по форме ближе к нашему объекту — кинулись туда. Долго спорили, выбирая самое удобное из трёх, пока кто-то не догадался выглянуть. А школа-то — в церкви бывшей! Высота от земли вполне ощутимая, метра как бы не три, навскидку, значит, придётся эту дуру принимать над головой на вытянутые руки, не удержим. А ведь её кто-то ещё и изнутри выталкивать должен! У нас и руки опустились сразу. Как на грех, Палыч куда-то подевался!

Посидели мы пять минут с опущенными руками, передохнули… но дело-то никто за нас не сделает! Вышли на улицу, покумекали, глядим — из школы Дюша с одноклассниками идёт. Видать, консультация была. Напарники мои сразу поскучнели и давай бочком-бочком в щели ныкаться, а я наоборот: ору, руками размахиваю, ещё бы, дармовая рабочая сила! Восьмиклассников на наш (точнее, Дюшин, конечно) призыв откликнулось всего трое, но даже это было куда больше сил, чем могли выставить мы сами. Идея резко приобрела реальные очертания, мы кучей резво натащили каких-то ящиков, настелили сверху помост из досок, что вполне решило вопрос с разницей высот.

Только вот стол в окно не пролез тоже. Разгорячённый Олежка немедленно предложил демонтировать створки, но я потребовал на размышления десять минут и нарисовал картинку. Прикинул размеры, оценил возможные варианты поворота и постановил, что снятие створок нам не поможет, не пролезет всё равно. Пришлось отпускать шефскую помощь старшаков и разбирать конструкцию обратно. Конечно же, это когда торопишься, приходится ждать, а вот когда не надо — чёртов клей схватился в рекордные сроки! Намертво! Пришлось спиливать таким трудом присобаченную столешницу ко всем чертям…

Хорошо, хоть релевантный опыт уже был на кончиках пальцев, конфигурацию шип-пазов повторили гораздо быстрее, чем в первый раз. И утащили чёртову дуру по частям, чтобы собирать её уже на месте. Против наших ожиданий, столовские тётки были нам не очень-то рады — кухня в каникулы не работает, но они полным составом пахали на генеральной уборке, а на плите чего-то лениво булькало в небольшой кастрюле, и от запахов кружилась голова. Не то, чтоб я к нашей столовской еде имел какие-то претензии, нормально, по теперешним меркам, но обычно такого запаха там не учуешь, это точно. Нам не предложили, редиски. Ну и фиг с вами, зато мы сейчас уже домой пойдём!

Выскочив из дверей столовой, мы, не сговариваясь, рванули в мастерские бегом. С воплями, топотом, размахивая руками. И мне показалось, что я слышу биение сердец — в такт! Давненько такая эйфория меня не захлёстывала… с демонстрации. Даже пожалел мельком, что Дюша до конца не остался, а мог бы радоваться теперь — с нами! Вместе!

Счастье не бывает бесконечным, увы. В этот раз терминатором выступила пара учительниц, выплывших под наш пелотон из раздевалок. И одной из них была Лидия Антоновна. Ох, она орала! Клянусь, мы вчетвером производили куда меньше шума! Мне это быстро наскучило, и я совсем уж собрался борзо повернуться и уйти, но в педагогическом чутье классной не откажешь: свою обличительную речь она закончила ровно за мгновение до того, как я сделал первый шаг.

— И больше чтоб я вас тут не видела!

Вот и ладушки. Мы только за.

* * *

— Чего это вы с ними так, Лидия Антоновна? Ну дети, бегут, подумаешь — чего уж такого нового…

— Вы не понимаете, Тамара Георгиевна. Это же Литвинов!

Географичка пожала плечами.

— А что не так с Литвиновым? Хороший мальчик. Мне казалось, даже неплохо в своём классе такого иметь, нет разве? Отличник, скромный…

— Отличник? Скромный? — От биологички, казалось, можно было прикуривать, и Тамара Георгиевна, взглянув обеспокоенно, даже сделала полшага назад: тема явно такого накала не стоила. — Да вы не видите просто! Мажор Мажорыч! Папа у нас кто, знаете? Из райкома успехами раз в месяц интересуются! Медаль ему кто вручал, обратили внимание? А сам с хулиганьём таскается! Вот увидите, к выпуску из восьмого все его успехи развеются, как морок.

Учительнице географии спорить не хотелось. Да и не по рангу было, честно сказать: всё же биологиня была старше по всем параметрам, включая возраст — на двадцать с лишком лет. Да и было бы из-за чего⁈ Но чувство справедливости взяло верх, и она всё же осторожно заметила:

— Ну, в нашей школе все мальчики так или иначе вынуждены с хулиганами взаимодействовать. Иначе не прожить. И Любовь Егоровна о Грише хорошо отзывается, рассказывала, как он её обалдуям помог…

— Совершенно не понимаю такой близорукости, — фыркнула Лидия Антоновна. — Я тут, понимаешь, борюсь изо всех сил, чтоб его на путь истинный наставить, а она ребёнка с второгодниками сводит! Как вы все не поймёте, что обучения без пахоты не бывает! Литвинов ваш — разгильдяй! Он же не делает ничего! Вот ваш же общегородской конкурс первого числа возьмите: вы же работали с командой? Готовились? Неделю целую этому посвятили! Варечка даже подготовку к выпускным экзаменам отодвинула! А потом приходит такой Гриша Литвинов — весь в белом — и отвечает на восемь вопросов подряд! Из одиннадцати! Он про конкурс-то узнал прямо на стадионе! А ведь это больше, чем результат любой из чужих команд. И что теперь? Какой пример он подаёт остальным? Что готовиться не обязательно? Работать? «А почему Литвинову можно?» — вы такого не слыхали ещё? Ну так дайте срок, услышите!

— Ну, это довольно несложно парировать, разве нет? — возразила географичка. — Достаточно отвечать на восемь конкурсных вопросов из одиннадцати, и тоже будет можно, как и Литвинову… хоть я и не вижу у него каких-то особенных привилегий. И, по моему опыту, на уроках он отвечать никогда не рвётся — Варечка свободно могла бы отвечать вместо него на все эти вопросы, если б хотела… Только мы, признаться, с темой чуть-чуть не угадали, поэтому Гриша нам, можно сказать, положение спас. А вы его — разгильдяем!

— Разгильдяй он и есть, — припечатала биологичка. — И уж поверьте моему тридцатилетнему педагогическому опыту, это свою роль сыграет обязательно. Раньше ли, позже ли, но сыграет. И наша с вами задача не допустить падения…

— В бездну порока, — не удержалась младшая коллега и тут же отступила назад, закрываясь в притворном испуге руками: — Всё-всё-всё, молчу!

— Вот и молчите, милочка, — с явно транслируемым превосходством резюмировала Лидия Антоновна, — пока что он в моём классе, я его классный руководитель, и я сделаю всё, чтоб не позволить ему растратить свои способности по пустякам! Ещё б вот под ногами не путались всякие…

* * *

Палыч, перестав быть до зарезу нужным, по какому-то волшебству сразу нашёлся. Хорошо, хоть не стал томить и требовать проверки работы, а просто сразу отпустил нас домой, тем более, что и время давно прошло — четвёртый час уже! Мы, однако, сразу расходиться не стали, а ещё некоторое время стояли кучкой в коридоре, негромко вспоминая разнос, устроенный нам биологичкой. Ну и помянули её «добрым словом» и сдавленным смехом, куда без этого?

Базар наш прервал Палыч, высунувший голову за дверь мастерской. В коридоре было темновато, но мы всё равно увидели, что он здорово чем-то обеспокоен.

— Вы чего тут, примёрзли? Ну-ка, ребятки, давайте-ка бегом по домам! Не нравится мне погодка-то, как бы шторм не налетел! Бегом-бегом!

Хором попрощавшись, мы выскочили на улицу. О-ох! Утреннего солнца как и не бывало. Задул резкий ветер, и похолодало так, что мы, не сговариваясь, сразу же застучали зубами. Неудивительно — все в шортах-майках, да разогрелись, пока валандались с тем клятым столом, а тут градусов десять, никак не выше. И дует.

— Ну, кто где живёт? — спросил я хриплым голосом. Про Олежку-то знаю — хотя бы с точностью до района, а вот двое других…

Всё вышло не так уж плохо: одному из пацанов, из параллельного класса, до дома было вообще рукой подать — на соседнюю улицу, Олежка заверил, что доберётся минут за 15, если бегом. А самый младший паренёк оказался моим соседом — даже крюк делать не придётся, скину по дороге, у стадиона.

— На раму или багажник? — спросил я для проформы: на багажнике пацанам ездить западло, только если совсем мелким. Коллега только фыркнул, отпихнул мою руку и ловко запрыгнул на раму, по-пижонски прихватив руль только колечком из большого и указательного пальцев, всем своим видом показывая «плавали — знаем!». Ну, что ж… Мне, если честно, так тоже спокойнее.

Направляясь вниз по тротуару на набережную, я не утерпел и завернул в проулок — кинуть взгляд на яблоню. У нас их очень мало, все местных, устойчивых к заморозкам сортов, обычные первую же зиму не переживут. Типичная высота кроны — мне по грудь, дерево похоже на гриб с круглой шляпкой на ножке. Яблоки на них кислые и мелкие, даже в сравнении с советскими-магазинными, да и родятся не каждый год, но и это кажется здесь чудом! У нас в СТ, например, нет ни одной. А в школе когда-то посадили, но давно, после войны, вроде бы. Её очень берегут, и яблоки с неё не рвут даже самые отмороженные хулиганы, а сбор урожая — это настоящая привилегия, даруемая лучшему из начальных классов.

— Ты куда? — недоумённо спросил попутчик и, кажется, хотел что-то добавить ещё, но спустя мгновение застыл с раскрытым ртом — как и я.

Яблоня была буквально облеплена крупными бело-розовыми цветами! Листья уже, конечно, тоже распустились, но были совершенно незаметны, только если присматриваться. Видимо, зацвела она уже давно, как бы не в мае ещё, но лепестки ещё не начали облетать, и за забором притаилось настоящее белое облако. Как же я пожалел, что нет у меня в кармане смартфона с камерой! Вот это чудо — ну хоть бы показать кому! Ходят люди, по соседней улице даже, а никто и не знает, что тут рядом притаилась такая невероятная красота! В этот момент особенно резко дунул ветер, и нам в лицо плеснул бело-розовый поток невесомых лепестков — чёрт, всё-таки облетает… да и вообще, о чём я думаю? Ночью холодно будет почти наверняка, помёрзнут все цветы и завязь, если она уже есть. Не свезло. Нечего в этом году будет собирать октябрятам.

Велик в подъезд я затаскивал уже под крупными хлопьями снега.

Давненько со мной такого не случалось, волнительно, однако: снег — летом! Подавив дурацкое неконструктивное желание раскопать в шкафу зимнюю одежду и ломануться катать снеговика, я сел и сосредоточился. Я же не такой уж деть теперь? То есть, надо по-взрослому подойти к вопросу. Проблем у меня, насколько мне подсказывает память о подобных катаклизмах в прошлом, три. Во-первых, мама ушла на работу в летнем. Не знаю, в чём конкретно, я встал позже, но выбор у неё по-любому не шибко велик — какие-то босоножки, как бы не на каблуках, платье… Мы с папой, конечно, тоже не в шубах, но я уже дома, а папу, вероятнее всего, на машине привезут.

Второе — еда. У нас тут с электричеством беда в такие дни — опоры ЛЭП стоят вдоль леса, мокрый снег ломает ветки, валит деревья и рвёт провода. Их, конечно, будут чинить, но только после того, как снегопад закончится, да и начнут всяко с тех, которые идут на Завод. Потом — на другие заводы. Номер населения в очереди — последний необязательный, нам свет дай боже, чтоб завтра к обеду включили. Плита электрическая, родителям ни поесть, ни чаю вскипятить. Заканчивал формулировать я уже на бегу в сторону кухни — пока не вырубило, надо что-то сварганить по-быстрому. Укутаю одеялом, до вечера протянет. Пробегая мимо зала, бросил взгляд на часы — четырёх нет, успею.

Ну и третья проблемка, на которую я, судя по всему, даже замахиваться не буду: парник. Он вообще-то накрывается плёнкой, но с утра было тепло, папа по дороге на работу (или объект какой-нибудь) наверняка заехал и открыл. Сейчас снег неизбежно всё засыплет, а огурцы, к сожалению, в сугробах не выживают. Но добираться на другой берег очень долго, надеяться на автобус по такой погоде наивно, а ехать на велосипеде, учитывая старую поюзанную резину и наш местный рельеф, было бы натуральным самоубийством. Придётся расставлять приоритеты: сейчас быстро ляпаю суп, а к 17.30 я должен быть у проходной завода с маминой курткой и сапогами.

Суп забацал самый быстрый: из рыбной консервы. Картошки на балконе нашлось всего три штуки, и размера отнюдь не чемпионского, пришлось добивать пшеном. Попробовал — мда… шедевр повару не удался. И крупа не сварилась ни фига. Впрочем, это как раз не страшно: пока хожу туда-сюда — дойдёт. А может свет и вовсе до нашего возвращения не выключат? Бывает же везение? Но достаточно глянуть за окно, чтоб эти надежды растаяли: всё вокруг уже белым-бело, а несчастная берёза напротив нашего подъезда согнулась в три погибели, были б под ней провода — давно бы оборвало. Хорошо, что там ничего нет, только забор садика, а он кованый, прочный.

Собравшись выходить, словил нежданчик: ладно сапоги, а куртку-то как нести? Тут тебе не двадцать первый век: пакетов нет, рюкзаков нет. Вешалок и портпледов нет! Не толкать же «дутыш» в авоську⁈ Да и не влезет он. Есть сумка, в которой папа носит из подпола банки и овощи, но она, понятно, грязная. Решил нести в руках. Намокнет — снег-то и не думает прекращаться — ну так судьба у ней такой. Она и на человеке намокнет, в конце концов, в этом всё её предназначение и состоит. На человеке… хм, а это идея! Застегнул мамин дутик наглухо, под горло и завязал рукава себе вокруг шеи. Вышло что-то навроде плаща. Или как там матросский квадратный воротник называется — гюйс? Вроде был у меня в садике такой, только этот подлиннее будет. Так-то оно и вовсе годно! Погнали!

К окончанию ИТРовского рабочего дня толпа у проходной собралась жиденькая. Уверен, рабочих полчаса назад встречало куда больше народу, а сейчас нас всего-то человек… десяти нет. Так что, этот всплеск гордости в маминых глазах объяснить несложно, тем более, что из детей-то я, собственно, один тут, остальные взрослые. Точнее, даже пенсионеры. Кажется, мама даже одеваться специально не торопилась, чтоб окружающие получше рассмотрели её триумф! Выглядела она, правда, довольно комично в своей куртке, которая спереди была сухой и ярко-оранжевой, а сзади — мокрой, такого тёмно-кирпичного цвета. Но — всяко лучше, чем в летнем платье и босоножках, да по колено в сугробе! Комично мы, наверное, выглядим: она мокрая со спины, а я — спереди. Хорошо, что на моём бушлате почти и незаметно, хоть в грязь его кунай, не то, что ангельски чистый летний снег. Гы.

Когда дальше ждать стало уже совсем нечего: и мама оделась-обулась, и её коллеги разбежались кто куда, мы двинулись от проходной к набережной, а я осторожно спросил:

— А с огурцами что?

— Всё хорошо с ними, — отмахнулась мама. — Я папе звонила, он ещё час назад Юру послал, у него тоже парник в этом году, сразу оба накроет. Ты лучше скажи, что с электричеством?

— Когда уходил — было, — пожал плечами я.

— Ох, — заторопилась мама, — надо быстрее тогда, вдруг успеем ещё сварить хоть что-то?

— Я сварил. Суп. И в одеяло замотал, не должно остыть.

Ух, сколько гордости во взгляде. Как бы на всю улицу не закричала сейчас.

Глава 5

Наша отработка пролетела быстрее, чем ожидалось: в четверг на второй неделе мучений Олежка, вернувшись из пристройки со скособоченным учительским стулом в руках (вот бы нашей классной такой подсунуть!), мимоходом заметил:

— Кстати, всё.

В тот момент никто и внимания не обратил: мы уже привыкли на работу буквально набрасываться, иначе, с большой вероятностью, приходилось зависнуть на час или даже два, недоделку же не бросишь. Задерживаться никому не хотелось, обеда-то нет, потому и торопились сделать как можно быстрее.

Когда стул был общими усилиями поправлен, проклеен и собран, а сверху водрузился «гнёт» в лице нашего самого младшего товарища, Сидоров с негромким «эх, хорошо-о-о!» вдруг развалился на соседнем верстаке прям поверх ещё не сметённых стружек.

— Ты чего это? — несколько оторопев, спросил я.

Несколько секунд Олежка смотрел на меня непонимающе (а мы все втроём — на него), а потом до него дошло и он засмеялся:

— Вот же тетери глухие! Всё, говорю же, кончилась работа! Нету больше ничего!

В моей голове сразу взорвался грузовик с мыслями. Вариантов наших действий было множество, но в итоге я решил, что если мы сейчас рассядемся по углам и поспим часок-другой, то это даже не до конца скомпенсирует все наши задержки и переработки. Только часового надо выставить, а то мало ли кто зайдёт…

Как выяснилось, время я тянул напрасно: Палыч, только услышав новость, подмигнул и шёпотом поинтересовался:

— И чего вы тут тогда делаете? Слыхал я, у школьников каникулы летом. Марш отдыхать!

— А отработка… как же… — заикнулся было я.

— Да закрою я всё, не беспокойся. Молодцы, отлично поработали! Я, сказать честно, даже и не рассчитывал на такой результат, думал, придётся мне в отпуску сюда таскаться, пилить-строгать… Так что, бойцы, благодарю за службу!

А я осознал, что плану «поговорить про войну» претвориться в жизнь было не суждено. Неудивительно — пахали мы, сказать прямо, как проклятые, лясы точить нам было однозначно некогда, да и Палыч появлялся только утром — мастерскую открыть, да после обеда, чтоб принять работу. Ладно, впрочем, жизнь не кончена, что-нибудь придумается ещё.

Напарники наши, услышав резолюцию начальства уже в моём исполнении, явственно просияли лицами и испарились во мгновение ока. А вот Олежка требовательно ткнул меня пальцем в грудь:

— А помнишь, ты обещал про кружок поговорить с завучем? Чтоб пускали нас и ключ давали летом? Она на месте сегодня, с самого утра пришла, я видел!

Ну вот — я уже, оказывается, «обещал». Вздохнув, я принялся отряхивать опилки с одежды: халат — штука всё-таки не герметичная, к концу работы пыль из нас прямо-таки выбивать можно, как из старого ковра. А в «чистую» часть школы в рабоче-крестьянском виде тащиться рискованно, техничка если увидит — будет мне на орехи.

— А ты чего стоишь? Давай, приводи себя в порядок — со мной пойдёшь, будешь придавать заявке массовость, — махнул я товарищу. Чтоб не расслаблялся.

Вопреки моим опасениям, никакого удивления наша инициатива не вызвала. И возражений тоже не нашлось, наоборот, завуч с первых моих слов вскочила и потащила нас к Любочке в очках — договариваться насчёт пристанища. Там мы тоже не особо задержались, принеся страшную клятву «оставить кабинет в том же виде, что и сейчас». Больше того, мне даже вручили ключ, пусть и в прицеле грозно нахмуренных бровей. Четырёх сразу. Как-то я не так это себе представлял, если честно. Ситуация, в которой кому-то из одноклассников дают ключ от нашего домашнего кабинета, биологии, пусть и для дела, кажется мне совершенно нереалистичной — наша классная всегда запирала дверь собственноручно. Мы и знакомы-то с этой Любочкой ещё в прошлом году не были, и не ведёт она у нас ничего! А тут раз — и такое доверие. Приятно.

Предварительно отрапортовали о намерении собираться два раза в неделю, по вторникам и четвергам, пообещав уточнение после первого организационного сбора, и утекли, от греха подальше, пока про всё ещё теоретически продолжающуюся отработку никто не вспомнил. На улице быстренько раскидали, кто кого предупреждает о первом собрании нашей банды, и разошлись. Отдыхать. Теперь уже по-настоящему.

* * *

Пообедав в кои-то веки относительно вовремя, я задумался: дальше-то что? На рыбалку — так это с утра надо, сейчас уж не успеть толком, да и ветер поднялся. Пацаны во двор выйдут ближе к вечеру, да и не очень-то хочется мне в детские игры рубиться, сказать прямо. Войнушки там всякие, палки-банки… не. По городу на веле прокатиться, повспоминать? Это вот можно, кстати. И у меня ж долг есть перед Яном ещё — спутника-то на абитуру в Москву я ему так и не организовал, волнуется человек, два раза уже заходил. Время, правда, неподходящее — Александрова вроде до обеда было надо ловить, но уж как могу.

Что ещё? А — на вокзал же хотел заехать! Попроситься работу, мало ли, вдруг? Культурно-то, по правилам нет вариантов, мелкий я ещё, детям до 14 в СССР только бесплатно можно работать, в школе. А ведь на отработке мы вполне неслабый кусок осилили! Так вот по-честному если — рублей по 25 на нос было бы вполне справедливо. Впрочем, у меня ж не в деньгах дело, на вокзале-то я Голос хотел потренировать. Но и денежки лишними тоже не будут. Есть же там у них дворники какие-нибудь? Я не возражал бы устроить дело вот как у Михи получилось: официально-то никакого школьника в совхозе нет, мамаша его там всё подписывала. Но она как работала тут на мехзаводе, так и продолжает, а на полях ишачит сынок, денежку в дом зарабатывает. Как-то там у него дела, интересно? Надо бы у Дюши спросить, вдруг он в курсе.

Дюша, кстати, в субботу последний экзамен сдаёт, но это будет русский устный, по «моим» он уже отстрелялся. Как я и предполагал заранее, ни черта он не учил толком, поэтому всё, что мне оставалось, это делать морду кирпичом и уверенно пророчить тройки. Нам (хотя больше Дюше, конечно) повезло, уже три тройки на базе, осталась одна, последняя — и тут-то человека наконец пробило на мандраж, сидит, учит. Хорошо, меня не дёргает с этим, а то не знаю, надолго ли моего уверенного вида хватит.

Выкатив велик на улицу, я задрал голову и сделал глубокий вдох — хорошо! Пахнет чем-то сладким, видимо, что-то где-то зацвело. У нас сегодня теплынь, почти жара — градусов двадцать! На небе ни облачка — и не скажешь, что неделю назад сугробы лежали по колено. О катаклизме напоминают только валяющиеся то тут, то там кучи обломанных веток с деревьев, особенно пострадали тополя. Впрочем, все оставшиеся ветви задорно зеленеют, как ничего и не было.Вот же зараза живучая какая, ничего их не берёт! У нас тополь ценится за то, что можно ветку поставить в бутылку с водой, и она пустит корни, это стандартный опыт для младшеклассников на природоведении. А если потом прикопать — будет дерево. Таким образом можно хоть целые аллеи насажать, и кое-где так и сделано. Уверен, школьники-энтузиасты вообще бы весь город ими заполонили, если б большая часть посадок не вымерзала в первую же зиму — всё таки тополям у нас холодновато, выживают лишь самые сильные и удачливые.

К Александрову поехал широким кругом — ну а что я, не катаюсь? Мне надо город вспоминать. Заодно по дороге сообразил, что можно дать чуть большего крюка и заехать на автовокзал — просто посмотреть, как там и что. Вопрос с работой придётся отложить, смысл после обеда толкаться? И вообще, четверг — это не комильфо. Неделовой день. В понедельник поеду, или вторник даже, вот. С родителями посоветуюсь ещё в выходные, только как бы они мне начали что-то своё предлагать… Помню, год назад я через папу куда-то устраивался на УПТК, кирпичи из кучи на поддоны складывать. Денег получилось — слёзы, рублей 15 накапало за три недели, работа нудная до невозможности, людей и на горизонте нет, тренироваться будет не на ком. Да и нельзя мне тренироваться на тех, кто рядом — лучше уж прохожие-проезжие, да чтоб торопились, бегом-бегом!

На автовокзале я даже не стал спешиваться, подъехал к кирпичному барьеру высотой по колено, ограничивающему микропарк на десяток деревьев и несчитанное количество сорняков, поставил ногу на выглядящую аутентично-дореволюционной кладку и принялся наблюдать. И довольно быстро был вознаграждён: есть дворник! Только он почему-то не особенно старался, а по большей части стоял, опираясь на метлу, изредка менял дислокацию по нечитаемому алгоритму и всё время зорко оглядывал окрестности, совсем как я. А ведь тротуар явно оставлял желать лучшего: и наплёвано — шелухи от семечек, в основном, и окурки, и фантики, да и проста́ ура́льска грязь с сапог кусками валяется во множестве мест — хватает тут посетителей из частного сектора. Слава богам, хоть собаками не загажено, как это запросто могло бы быть лет через 30! Хотя собачки бродячие имеются — вон, под стеночкой в тени целая стая расположилась, языки вывалены, часто дышат — жарко им. Короче, один сплошной непорядок и отсутствие благочиния.

Справа в парке негромко хлопнула дверь, но реагировать я не стал: известное дело, туалет. На улице, да, вот так. Тем неожиданнее прозвучал раздавшийся из-за сбоку голос:

— Здравствуй, Гриша. А ты чего тут? Ждёшь кого?

Тут уж никуда не денешься, пришлось повернуться: женщина. Невысокая, полная, одета официально. Чужеродно выглядит в строгом костюме, стоя по колено в бурьянах… но то для нашего городка дело обычное. Лицо очень знакомое… но откуда — ни за что не вспомню. Увидев моё затруднение, женщина подсказала:

— Дима Ильичёв, в садике в одной группе вы были, и в первом классе потом.

Чёрт! Вспомнил. Это ещё в Семи Камнях было, мы и жили в соседних подъездах.

— Да, тётя Таня, помню. — И тут же перевести разговор: — Никого не жду, просто смотрю, как тут устроено всё.

— Тут? Устроено? — Смотрит весело. — У нас тут всё хорошо устроено! А тебе зачем?

«У нас»? Ух ты, у меня тут нечаянно блат образовался? Я торопливо слез с велосипеда, чтоб не смотреть сверху вниз, и зачастил:

— У меня каникулы, вот, думаю, где можно было бы поработать. Вот смотрю — тротуар грязный, я б точно справился!

Тётя Таня изменилась в лице и коротко мотнула округлым подбородком. Но я продолжал смотреть на неё с лицом кота из Шрека и она нехотя разлепила губы:

— Ничего не получится.

— Почему?

Она сердито тряхнула головой и явно собиралась уйти, но вдруг передумала:

— Ты же так просто не отвяжешься?

Я состроил самую умильную улыбку из возможных и развёл руками. Она сердито выдохнула, бросила пару быстрых взглядов налево, направо, бросила:

— Жди. Сейчас подойду.

Потом меня за руку довольно бесцеремонно притащили в здание (велик пришлось оставить возле входа, но сейчас это нормально). Внутри мы протолкались через толпу страждущих у касс и прошли внутрь, по коридору, в кабинет с большим окном, выходящим на привокзальную площадь. Я по дороге бездумно заметил:

— Ничего себе, у вас тут толпа. Куда это они все намылились? В Свердловск? Зачем, интересно? Вроде поздно уже.

Тётя Таня, коротко глянув на меня, пояснила:

— У нас же тут не только автостанция, а ещё и трансагентство. Можно и грузовик заказать для переезда, и билет купить — хоть на самолёт.

Ух ты! Не знал даже про такое. Хотя услугами трансагентства, конечно пользовался — помню, как-то надо было перевезти пианино в общагу…

В кабинете мне указали на стул с напутствием «сидеть, ждать, смотреть». А Татьяна зашуршала по хозяйству. Она что… чайник ставит? Электрический, богато живут транспортники. Печенье, самодельное… Вот вроде и недавно обедал, а от перспективы тепло на душе.

Но тут моё внимание привлекло нетипичное движение на площади, и про чай я забыл. Дворник кошачьим жестом прислонил метлу к стене и метнулся куда-то в сторону, выскакивая из поля моего зрения, пришлось вытягивать и изгибать шею, но всё равно видно было не очень. Он остановил какого-то совершенно неприметного человека и о чём-то с ним заговорил. Сначала спокойно, потом начал горячиться и жестикулировать. А после — это что… деньги? Невзрачный ему передал деньги? За что, интересно? После передачи клиент остался со скучающим видом обозревать окрестности, а дворник метнулся к зданию автостанции, но не к дверям, а куда-то на задний двор.

Я повернулся к тёте Тане, и обнаружил, что она смотрит на меня с улыбкой.

— Ну как, рассмотрел что-нибудь? — поинтересовалась она.

Хотелось что-то сказать, о чём-то спросить, но я подавил спешку: тут надо прикинуть.

— Ну — давай уж, говори, что думаешь. Ты же всегда был мальчик умный, — поощрила меня хозяйка кабинета.

— Он не только дворник, да? — осторожно проговорил я. — Или даже скорее не дворник?

В качестве ответа тётя Таня молча «выстрелила» в меня указательным пальцем.

— Молодец. Если коротко, здесь тебе ловить нечего. Давай лучше чай пить. Сто лет тебя не видела, расскажи, как живёшь.

В процессе чаепития я что-то рассказывал, о чём-то спрашивал, чувствуя себя на удивление комфортно. В конце концов, мне много раз случалось бывать у Ильичёвых дома, и тётю Таню я помню с детства. Хоть и смутно. Это не очень удивительно, уехали мы уже пять? лет назад, а это в детстве — срок порядочный, но по мере общения воспоминания будто вылезали из тёмного чулана, и мне становилось всё легче. В какой-то момент я упомянул олимпиаду в Свердловске и кружок, и это Татьяну заинтересовало особо.

— А какой кружок? Та же математика? — Я кивнул. — Вот это совпадение. А мой-то тоже ведь математикой интересуется! Только про кружок ничего не говорил, не знаю даже, есть он у нас или нет…

— Так пусть к нам приходит, если нет, — щедро брякнул я, за что был удостоен внимательного взгляда. — А что? Мы и летом собираться будем. Во вторник следующий у нас организационный сбор, в четыре часа. Если подойдет к первой школе — будет ему кружок. Мы, правда, сами всё организуем, руководителя у нас нету по факту. Но с администрацией всё договорено, у меня даже ключ есть от кабинета! — похвастал я.

Возможно, придётся мне что-то разруливать с «центровыми», конечно, но с Димкой мы здорово дружили в детском саду, и брату-математику руку протянуть — дело заведомо годное. Да и свой человек в Камнях не помешает, в конце концов!

* * *

Александров в кои-то веки оказался дома. Не сказать, чтоб он пришёл в особенный восторг от идеи объединяться с попутчиком, но это ничего, ещё прочувствует все преимущества, уверен. Главное — что не отказался, а то во был бы неудобняк перед Яном! Во время разговора вылез сложный момент: как их друг с другом связывать-то? Ян ходит ко мне, как заведённый, он идей проникся, это легко. Но предлагать Анатолию тоже тащиться ко мне? Уверен, откажется. Впрочем, есть идея:

— Анатолий, а как ты смотришь на то, чтоб к нам в школу на маткружок прийти? Во вторник, на следующей неделе. Уверен, у тебя и так уже от подготовки голова кругом! А там отвлечёшься, потрепемся на свободную тему, может, под другим углом глянешь на свои знания и пробелы в них… И попутчика твоего я тоже позову — поговорите, пообщаетесь, глядишь, и придёте к общему знаменателю. Как думаешь?

Не скажу, что это получилось прям вот неожиданно, но Александров сразу согласился, уточнил только время. Окрылённый первым успехом (теперь главное, чтоб у Яна экзамена какого-нибудь на это время не поставили!), я двинул развивать наступление:

— Слушай, Анатолий, а если я тебя попрошу накупить там всяких задачников? Там на первом этаже должны продавать в ГК, там же, где и приёмная комиссия! — Александров глянул на меня как-то странно, но я не обратил внимания, торопясь высказаться. — Мне любые годятся, даже старые, за прошлые годы, лучше бы даже всяких кривых местных изданий, лишь бы побольше да подешевле. А то сам знаешь, наверное, у нас тут не достать ничего…

И тут же подумал, глядя на всё ещё стоящего молча афганца: а ведь у меня теперь есть альтернатива! Это раньше один вариант был, а теперь-то я и Яна попросить могу. Но дело оказалось несколько не в этом.

— Не проблема. Куплю. Но есть проблема. Нужны деньги! Я как сам поступал в тот раз, купил пару, физику и математику, так вот за каждый отдал, если память не изменяет, по рублю. Или больше даже. Я их вам, конечно, подарю после этой абитуры, ты не думай, что жму… Но новые покупать — это прилично денег надо, там много их! А я поиздержался этой весной, за свой счёт не смогу, уж извини…

Меня бросило в жар, уши, уверен, покраснели. Как-то об этой стороне дела я и не подумал! Вот ведь тоже ещё прорва — на эти дела денег можно высадить уйму. И с кружка не соберёшь — уж больно схема мутная. Это я Анатолию верю, не станет он меня кидать, а пацаны? Да тем более — родители их, у самих-то у пацанов нет ни черта, как и у меня, собственно… Ладно, думаю, десятку на такое дело я у папы выпрошу, а там разберёмся.

— Деньги будут! — заверил я Александрова. — Прямо во вторник не обещаю, но до твоего отъезда решу вопрос. Главное, чтоб ты в принципе не против был.

— Я не против, — кивнул афганец. — Я тут подумал — там же наверняка много всякого добра останется у тех, кто поступит. Попрошу, глядишь, и бесплатно получится собрать что-то, всё вперёд.

— То будет приятный бонус, — махнул рукой я. — Ты сам поступи, главное!

Анатолий в ответ только хмыкнул.

* * *

Звонок раздался неожиданно. Это у нас вообще дело нечастое: у моих и маминых «корреспондентов» телефонов нет, к тому же, мама с подругами и так видится каждый день на работе. Папа летом, пока световой день долгий и погода приемлемая, никогда так рано дома не появляется, и об этом всем, кто может ему звонить, прекрасно известно. Поэтому мы оба промедлили, в уверенности, что «это не мне», и надежде, что трубку возьмёт кто-нибудь другой. Мама не выдержала первой, после пятого зуммера подошла, ответила, и я, услышав «здравствуй, Виктор», пулей десантировался в коридор, не дожидаясь явного выражения недовольства — дядя Витя, другого Виктора среди друзей-знакомых нет, значит, это меня, сто процентов! Сразу меня к телефону не пустили, однако — о чём-то мама там разговаривала. Я даже подумал было, что ошибся, и Виктор в контактах есть какой-то ещё, но — через несколько угуканий — трубку мама мне всё же протянула.

— Здорово, Гриша. — Голос в динамике звучал глуховато, но вполне разборчиво и узнаваемо. — Ты там как, не сильно занят в выходные? Поедешь с нами в верховья, с ночевой?

Я прикусил губу. Конечно, на той неделе я ударно отпахал в саду оба выходных вместе с родителями, да и поливательную повинность с меня так и не сняли, но две-то недели назад… я торопливо проговорил:

— Секунду! — и бросился на кухню, куда уже успела перебазироваться мама.

Переговоры с ней много времени не заняли, я уже почти стандартно обменял обязательство закрыть вопрос с поливом и на следующую неделю на статус человека, который в выходные «свободен, как ветер». Цитата, если что. Уже выходя, я крутнул разговор в голове и понял, что моя просьба для мамы новостью не стала, и так уж нервничал я зря. Ну да ладно.

— Договорился! — торопливо отчитался я в трубку.

— Вот и хорошо. Ты там подготовься тогда, лады? Живцов своих налови побольше, жерлицы поставить попробуем, червей накопай, ещё чего там, я не знаю… Ручейников если найдёшь хоть с десяток, тоже замечательно. Покупать ничего не надо, всё есть. Я приеду в пятницу, правда, очень поздно, ты, наверное, спать уже будешь. Стартуем в субботу как рассветёт, ну я ещё позвоню ближе к делу, или маме твоей передам. Но вообще, я рассчитываю, что это ты меня будить придёшь, а не наоборот. Решили?

— Решили! — радостно отозвался я.

Глава 6

Насчёт «придёшь будить» дядя Витя не шутил: вскочив с первым светом, я обнаружил на тумбочке возле кровати записку маминым округлым почерком и ключ. Не наш, соседский. Конечно, завтракать я не стал: кто же тратит драгоценные утренние минуты перед выездом на рыбалку на какую-то там еду? Мой старший товарищ, на удивление, тормозить не стал тоже, открыв глаза после первого же тихого оклика. Я, правда, с усмешкой подумал, что веду себя, будто тут ещё десять человек в квартире, все спят, и мешать им нельзя, а ведь мы только вдвоём.

Даже не одеваясь, дядя Витя первым делом снял трубку телефона, стоявшего на журнальном столике рядом с кроватью. Немалое буржуйство, кстати, по теперешним временам.

— Алё, ну, ты как? Встал уже? Молодец. Даже так? Ну подъезжай, мы уже тоже почти готовы, я оденусь только. Боец? Смешно. Боец уже на низком старте с собранными удочками в руках! Наживка на крючке! Забрасывать готов! Дыру на мне скоро взглядом прожжёт… Да, десять минут нормально, — и озадачил уже меня, положив трубку: — Пока я умываюсь, пойди там из холодильника продукты в мешок столкай, рядом лежит. Выгребай всё только, а то испортится.

Неведомым абонентом оказался Лёха. Вот вроде и возит он теперь кого-то другого, а всё равно не забывает его бывший начальник. Ну или у них такой симбиоз, как у папы с дядей Юрой — уверен, они тоже не перестанут общаться, даже если разбегутся по работе. Машина — уже знакомая Волга, 24ка, старая модель, на ней Белый работает сейчас. Знаю, потому как он несколько раз подвозил меня на ней с тренировки. Имущество в багажник, однако, дядя Витя сам грузить не стал, предоставил эту работу водителю. И сел, конечно, сзади — но мне-то так веселее.

Какой же кайф куда-то ехать в нынешнее время — дороги пустые! И комфорта в Волге вполне достаточно, сколько бы всякие иномарки на наш автопром ни поглядывали свысока. Главное, в аварии не попадать. Мы во мгновение ока выскочили не то, что из города — из района даже! А вот потом Лёха свернул с трассы, и скорость наша упала кардинально. Хотя, это всё же не то, что отцовы объекты в тайге: за два часа колыханий по ямам и колеям выходить и выталкивать машину нам не понадобилось ни разу, а ведь когда едешь с папой — это прям нормальное явление, даже несмотря на то, что УАЗ куда проходимей Волги. Я уж совсем было набрался наглости попросить Лёху пустить меня за руль, как деревья разбежались в стороны, и мы вырулили на широкий косогор над рекой. Лёха — сам, без команды — съехал с грунтовки на траву и остановил машину, мы все, не сговариваясь, вылезли наружу.

— Эх, красота! — с чувством протянул дядя Витя. Мы с водилой только согласно угукнули.

Посмотреть, и правда, было на что. Довольно широкая в этом месте река плавно поворачивала, толкаясь в пёстрые, поросшие хвойным лесом скалы. Вода тёмная, почти синяя — глубоко. Внизу под нами к берегу лепилась микроскопическая деревушка на десяток дворов, у каждого дома — разнокалиберные мостки, пара лодок, светло-зелёные квадраты огородов. Ниже по склону живописно разбрелись несколько чёрно-белых коров, казавшихся неправдоподобно одинаковыми, а вот пастуха нигде не было видно. Это что они тут, сами? Деваться-то им особо некуда, впрочем: до леса — рукой подать, прогал не особо велик.

— Ну что, поехали? — подал голос дядя Витя. — Или какие-то мальчики желают налево?

— Мальчики-то, может, и желают, да вряд ли в этой деревне девок много! — с усмешкой выдал Лёха, на что ДВ погрозил ему пальцем.

Уехали мы, однако, недалеко.Оказывается, дорога сюда была просто отличная! А уж вокруг деревеньки, по высушенному солнцем косогору — так и вовсе автобан. А вот в лесу… Видимо, дальше ездили уже исключительно лесовозы. Или танки. В любом случае, на нашей Волге туда соваться даже и думать было нечего. Оценив колею, я присвистнул: да тут как бы не по колено! Здесь и УАЗик не прошёл бы, сто процентов.

— Вот и порыбачили, — довольно грустно сказал дядя Витя. — Ну что, разворачиваемся?

— Да вот ещё, — фыркнул Лёха. — Сколько тут — километров пять? За час дойдём! А машину тут можно оставить, ничего с ней не сделается.

— По лесу. С грузом. И ребёнком, — возразил ДВ, но на водителя он смотрел, пожалуй, с какой-то невысказанной надеждой.

— Ну за два! А ребёнок этот ещё вперёд нас прибежит, вот увидите. Да на нём пахать можно!

— Есть предложение получше, — проговорил я, а когда оба взрослых повернулись ко мне, указал глазами на деревню. И две лодки, покачивающиеся возле ближних мостков. Дальше вроде были ещё, но какие-то… нетоварные. Одна вовсе почти затонула, только обводы бортов над водой торчат… А эти выглядели вполне рабочими. К тому же — две сразу в одном дворе. Не разорваться же хозяину? Всяко можно одну сторговать.

Первым на переговоры двинул, ясно, дядя Витя — ему по должности положено. Да и вообще полезно — пообщаться с населением, окунуться в, такскзть, народные чаяния, припасть к истокам и проявить единство… Однако, общение явно не задалось, что любой мог бы запросто определить по обескураженному выражению лица партработника, выскочившего из ближнего двора буквально через несколько минут. Я, честно говоря, даже позлорадствовал немного: вы, дорогие функционеры, вероятно думаете, что простые советские граждане вас в дёсны целовать готовы с утра до вечера? А вот не всегда, не всегда. И не все. И, заметьте — это пока, дальше будет только хуже. Можете начинать привыкать потихоньку…

Алексей тоже заметил афронт старшего товарища, и его это почему-то возмутило:

— Да что они там о себе думают? — пробурчал он и двинул навстречу начальнику.

Более близкий к народу водитель продержался дольше, но вышел с тем же результатом. На его лице это читалось не так явно, но жест «бери шинель рюкзак, пойдём домой пешком» истолковать как-то по-другому было невозможно. И, клянусь, я уловил нотку облегчения в хмыке соседа! Разве же мог я упустить такой шанс утереть нос старшим товарищам? Да ни в жизнь! Тем более, у меня ещё и секретное оружие есть.

— Моя очередь. Надо же замкнуть круг? — бросил я опешившему от такой наглости дяде Вите уже на ходу.

Во двор заходить и не понадобилось: парень лет двадцати пяти, чем-то неуловимо похожий на Лёху, только брюнет, уже спустился к мосткам и чего-то перебирал в небольшом полусундуке, полусарайчике в нескольких метрах от берега.

— Здравствуйте! — жизнерадостно прозвенел я, подходя ближе.

— На х-х-х… — Парень поднял голову, глянул на меня красными глазами и с видимым усилием исправил то, что хотел сказать первоначально: — … рен иди.

— А чего так невежливо? — всё с тем же жизнерадостным восторгом спросил я.

— Я так-то и по е… морде дать могу. Если попросят. — В этот раз мой собеседник даже голову поворачивать не стал.

Ну что ж… найдётся у нас управа на такого храброго атамана? Найдётся! Как минимум, попробовать-то мне всяко ничего не мешает.

— Повернись. Объясни.

Сердито фыркнув, мой визави противиться не стал. Или не смог. Вот и славно.

— А вы чего думали — холопы деревенские сразу на цырла перед вами встанут, да? Припёрлись все такие красивые, городские, на Волге! Пятёрку мне суёт, богатенький! Лодку вам? Хренушки, шуруйте ножками, как все!

— Так как же все, — с улыбкой возразил я, — у вас же вон, аж два плавсредства! Вы-то ножками, небось, не ходите.

— А я не все! Я эти лодки, можно сказать, сам… — тут он осёкся и вперил в меня переполненный подозрением взгляд. Так, ясно, требуется подкрепление:

— Скажи, чего ты сейчас хочешь. И лодку давай, не жмись.

— Выпить хочу! — немедленно отреагировал «хозяин кобылы». — Чего вы мне деньги ваши суёте? У меня свои есть! Нет бы подошли по-человечески, с уважением, налили, угостили… У вас же есть, я отсюда вижу!

Чего уж он там увидел в закрытом багажнике — понятия не имею, но я тут же подхватился и, бросив короткое: «Пять сек!» — рванул вверх по склону к своим. Пять не пять, но задача по извлечению бутылки «Андроповки» и трёх крохотных мельхиоровых рюмок была решена в рекордно короткий срок. Третья не мне, не подумайте чего, просто уважение решил проявить даже Лёха, который вроде бы как за рулём. Впрочем, руль ему теперь до завтрашнего вечера без надобности, если всё срастётся, так что, можно.

Тут уж дядя Витя не оплошал, проявив всё своё натренированное многолетней партработой умение общаться с народом. Даже странно, что он с первого раза похмелюгу у объекта не распознал — забурел, видать, у себя там, в обкоме, отвык от утреннего рабочего люда! Уже через пару минут и три круга они с Серым — так отрекомендовался адмирал местного флота — были если не лучшими друзьями, то недалеко от того. И лодку нам дали, без денег, и вёсла позволили выбрать — самые длинные, чтоб Лёхе по руке, и машину загнали за забор, а то «не приведи, трактор зацепит». Даже по месту предполагаемой стоянки абориген нас сориентировал, предложив вариант получше того, куда взрослые собирались изначально, правда, и плыть придётся на сколько-то километров подальше. Это всё я слушал уже вполуха: грести этими брёвнами мне явно не доведётся, так что, я вполне могу начать ловить прямо сейчас, с борта! Отвлёкся я, только когда меня кольнуло воспоминание из прошлого будущего:

— Серый! А сковорода у тебя найдётся? Взаймы?

Посмотрев на меня довольно-таки диким взглядом (а глаза-то уже нормальные почти!), наш новый друг залез в свой рундук и после недолгой заминки выволок оттуда искомое. Сковорода была именно такая, какую я вспомнил: огроменная, в обхват, чёрная обгорелая чугунина — за полноценный якорь сойдёт при случае! Принимая (ох, не уронить бы!), я пояснил сразу всем:

— Лёша, мы ж не брали сковородку с собой? — И, персонально для Серого: — Спасибо большое! Вернём в целости!

— Ха, в целости! — криво ухмыльнулся Серый. — Да её кувалдой не возьмёшь — дедова! Такую только утопить, разве что…

Когда-то я точно такую же вымутил во временное пользование (тоже в комплекте с лодкой!) у совершенно незнакомой бабки, случайно встреченной по пути от станции к озеру, когда мы весёлой студенческой бандой ходили в автономку по Карелии. И я до сих пор помню, насколько вкусна щука, если её жарить крупными кусками сразу после поимки, на такой вот сковороде, прямо на живом костре, когда всё шипит и стреляет, брызгает нутряным рыбьим жиром, огонь пыхает, дым белый, небо синее, и все, все вокруг возмутительно молоды и совершенно счастливы. Я нынче вроде моложе некуда, щука в реке водится сто процентов, сковорода теперь тоже в наличии. А ощущение счастья… проверим!

* * *

Поначалу большого успеха моя рыбалка с лодки не имела. Понятно: на поплавочную-то удочку, да на фарватере! Пусть эти места и называются «верховье», глубина конкретно здесь порядочная, река течёт в своеобразном каменном ущелье, посредине точно глубже 5 метров. Пришлось мне проявить дипломатические способности, убеждая Лёху, что ближе к берегу течение слабее, и ему там будет легче грести.

Возле берега дело пошло получше, и я даже успел надёргать полтора десятка разномастных хвостов в ладошку каждый — как раз на обеденную уху! Но жизнь редко катится по гладким рельсам: очередная поклёвка своей неумолимой мощью сначала заставила вскочить на ноги, удерживая гнущееся удилище, а через мгновение я и вовсе птичкой порхнул в воду с неудачно и не вовремя рыскнувшей лодки. В полёте успел порадоваться, что нынче не существует проблемы «утопленного телефона» — ничего ценного у меня при себе нет, хоть догола в воде раздевайся при необходимости. Забегая вперёд, кой-чего я не учёл.

Алексей среагировал в момент и лодку лихо развернул, да и по течению она шла куда охотнее, чем против, так что, в первый же раз вынырнув, я буквально чуть-чуть не дотянулся до протянутого мне весла. На сетчатке запечатлелся дядя Витя с искажённым лицом, опасно стоящий уже босой ногой на борту и рвущий с себя одежду, подавшийся вперёд Лёха, держащий своё монструозное весло двумя руками, как винтовку с примкнутым штыком. Потом над головой сомкнулась зеленоватая бурлящая вода, но я был совершенно спокоен. И действительно, снова толкнувшись руками и ногами, я выскочил на поверхность, и тут уж весло оказалось совсем рядом — хоть зубами хватай. Схватился, однако, как положено, зажав перо под мышкой, после чего взрослые в четыре руки выдернули меня на борт, совсем как я некрупного подлещика за пять минут до того. Разве что я, в отличие от подлещика, был совершенно не против такого развития событий.

После недолгой суеты, состоявшей из попыток дяди Вити меня раздеть, обтереть, пристать к берегу, обогреть, и моих яростных уверений, что всё в порядке и совершенно ничего со мной не случилось и не случится, мы все сели, выдохнули и подвели итог. Потери всё же были: я утопил левый сапог. Ещё то ли на старте моего заплыва, то ли в процессе спасения, канула в Лету Кедровую банка с червями, и это обидно: червей я накопал перегнойных, мелких, красных и активных, много, и потерю эту в местных лесах, конечно, никак не восстановишь. А вот удочку мы вполне успешно вызволили. Никакая особо крупная рыба её не утащила, всё оказалось проще: зацеп. Да такой хороший зацеп, что высвободить крючок мне не удалось, даже спустившись снова в воду (всё равно мокрый) и оседлав ту чёртову корягу — пришлось отрывать. Не стоять же на этом несчастливом месте до обеда?

— Предлагаю всё-таки пришвартоваться, — сказал дядя Витя, перетряхивая запасы еды в мешке: в процессе спасения утопающих наш багаж местами подмок. — Тут сейчас уже будет наше старое место, вон за той излучиной, там более-менее оборудовано всё, и даже дрова должны быть. Быстренько разведём костёр, погреемся, позавтракаем, обсохнем сами, и вещи сколько-то подсушим. А то до точки, которую нам твой… лучший друг Серый сосватал, ещё часа два телепать, не меньше. Ты ж тоже не завтракал? Как, не возникло желания ещё?

Даже если б я и вздумал возражать, мой живот мне этого бы ни за что не простил.

Место оказалось очень удобным и живописным, примерно как тот косогор с деревней, только поменьше. Но тоже лысый взгорок — комаров сдувать будет. Ещё был навес из жердей, такой же стол с лавками, обложенный камнями очаг. Я, раньше времени нацепив свои запасные кеды, которые обычно брал с собой в качестве стояночной обуви, вознамерился было привычно двинуть за дровами, но дядя Витя решительно меня остановил, вручив огромное махровое полотенце. Костёр тем временем уже разжигал Алексей, используя для этого дрова из запаса под навесом. После того, как я переоделся, мне в левую руку всучили бутерброд толщиной в предплечье, а в правую — объёмистую крышку от термоса, полную горячего сладкого чая, и из течения событий я на некоторое время выпал. Вернувшись, обнаружил взрослых сидящими вокруг костра, с разномастной посудой в руках и несколько тоскливым видом.

— Зря отдали бутылку этому алкашу, — осуждающе заявил Лёха. — Там ещё почти половина была! Сейчас бы самим пригодилась!

— Да ладно тебе… — пожал плечами ДВ. — В конце концов, она ж у нас не последняя. И коньяк есть даже. Если так уж невтерпёж — вон пойди да возьми в мешке.

Алексей, однако, никуда не пошёл и брать ничего не стал, только замотал смущённо подбородком.

— Подкрепился маленько? — повернулся ко мне дядя Витя. — Есть предложение всё-таки здесь твою добычу сварить. Тут и пообедаем заодно. А то я посмотрел — у тебя резервная одёжа так себе, летнее всё, короткое, а на той стоянке, как я понял, комара богато — загрызут. Сделаешь? Из Алёши-то повар известный, я на такой риск здоровьем не согласен. А я бы тогда тоже кинул пока — хоть снасть намочу, для порядку, — и очень по-доброму улыбнулся.

Что оставалось делать? Согласился, понятно — я-то половил уже, пока взрослые работали. Тем более, что роль повара и кострового в лагере мне знакома с детства, ничего нового тут нет, всё время так. Лёха, правда, ловить не пошёл, а запросил задач для себя — отправил его за водой и дровами. Воду он, не мудрствуя лукаво, черпнул котлом прямо из реки — судя по уверенности действий, не в первый раз они на этом месте, а вот за дровами ушёл надолго. Вернулся, правда, с немалой сухостоиной — нам столько точно не спалить, подновим запас на стоянке.

К моменту, когда я разобрался с утренним уловом и уже готовился запускать обрезь «на навар» в закипающую воду, дядя Витя с горделивым видом поднялся с берега, высоко подняв на блесне немалую рыбу в серебряной чешуе. Это чего это за зверь у него? Лещ, что ли? На спиннинг? Да ладно! А, не, не лещ — язь. Кило, не меньше! И красавец-то какой! Именно это я и не замедлил озвучить. Сосед явно грелся в лучах славы, грех было не польстить человеку. Тем более, реально было за что — прям настоящий трофей! Одно плохо — у нас в пруду они часто заражены хренью какой-то, вроде бы варить их надо долго. Здесь-то, конечно, почище быть должно — вода холодная, проточная, но всё равно как-то страшновато… Впрочем, тут я у руля: надо варить дольше? Будем варить дольше!

* * *

Проснулся я от солнца, которое стало очень уж настойчиво пробиваться сквозь закрытые веки. Немного полежал, слушая мерное поскрипывание уключин и плеск воды, а потом услышал звук заброса спиннинга, и тут уже рыбацкое взыграло: я что, спать сюда приехал⁈ Подскочив, я неосторожно бросил взгляд на солнце — дело к вечеру уже. Идея была так себе, конечно, теперь придётся пару минут моргать, избавляясь от цветных пятен перед глазами. И вообще: ну вот за что это мне? Сознание-то вроде как уже зрелое, пожившее, а тело детское. Слабенькое. Тихий час устроило. И ведь не помню я даже, как заснул! Уху доварил — это точно, и даже доел, кажется… а вот после — провал.

— Ну как, проснулся? — спросил очевидное дядя Витя. — Мы решили тебя не будить, а на месте сидеть надоело — вот, плывём, доберёмся уже скоро.

Я в ответ только носом шмыгнул.

«Скоро», однако, получилось не очень-то скорым — дядя Витя даже успел поменять Лёху на вёслах, когда по правую руку показался небольшой пляжик, стиснутый лесом и скалами. Сразу стало понятно, почему про это место ни ДВ, ни Лёха не знали: берег-то другой, на машине не подъедешь. Даже если бы дорога была.

— Вон, смотрите, там ещё и мысок есть! — возбуждённо проговорил Алексей. — Костёр запалим — и ни одного комара не будет!

А я уже прикидывал, где буду ловить. И по всему выходило, что половить тут будет где!

На этот раз все хозяйственные заботы мы бессовестно скинули на Лёху, который, как я понял, и снасти-то не брал с собой. Надо будет его при случае спросить потихоньку — а он вообще рыбу-то ловит? Или он из тех, кто «удочки не брать, из автобуса не выходить»? Зато мы с ДВ оторвались по-настоящему! Почти сразу поменялись снастями: я начал осваивать спиннинг (лютый древний ужос с инерционной катушкой), а он схватил мою удочку и живца. На живца, правда, ни черта не клевало, но на всё остальное сосед отловился вполне удачно. Меня, во всяком случае, точно обошёл: я за весь вечер сумел зацепить только пару некрупных окуней.

А потом мы поставили жерлицы. Я, конечно, «включил ребёнка» и требовал пустить в дело чуть ли не всего живца, но ДВ схитрил и — явно нарочно! — дело затянул, возвращаясь в лагерь после каждой установленной снасти. Итог вышел предсказуемый: вырезая возле костра очередную рогульку, я из реальности выпал — заснул.

Но мстя моя была страшна! Ясно же, кто вскочил утром раньше всех? И ни грана сострадания не было в моём сердце, когда я устроил подъём. Ну нет, не подумайте, что я всех разбудил сразу: не зверь же. Человек. Правила знаю. Сначала разжёг костёр: особо упираться не пришлось, угли ещё слабо тлели. Понятно, в принципе, ведь отбились мы всяко после полуночи. Я отбился. Взрослые-то, не удивлюсь, если ещё и коньяк уговорили без помех в моём лице.

Потом — согрел воду и заварил чай. Зато после!! Сигнал побудки вышел шикарным: половником, да по котелку! Жаль, колотушки с рельсой нету! Смотреть на ошарашенные рожи взрослых, выскочивших из палатки, было одно удовольствие!

— Кушать подано — садитесь жрать, пожалуйста!

С «кушать» я несколько погорячился, правда, но вполне успел исправиться, пока «рыболовы» просыпались посредством холодной утренней водички. Однако, я оказался единственным, кому это всё пригодилось: Лёха, после недолгого раздумья, разделся совсем и полез в воду (меня аж передёрнуло, хоть я вроде и не мерзляк), а дядя Витя только черпнул кружкой чая и, позёвывая, неверным утренним шагом побрёл в сторону жерлиц. Не мог же я позволить ему уйти одному⁈ Хорошо, хоть один бутер успел сточить. Ну — почти успел, но остатки добью на ходу.

Каким-то суперуспешным успехом наши снасти не порадовали — большая часть явила только снулую рыбку-живца. Мы, оказывается, успели вчера поставить аж одиннадцать жерлиц! Но всё же затея сработала не в холостую: двух щук мы взяли. И отличных, килограмма на два-три каждая.

— Вот видишь как! — удовлетворённо сказал дядя Витя. — Сейчас одну разделаем и пожарим — благо, ты сковороду сообразил спросить. А вторую домой заберёшь.

— А вам… — заикнулся я.

— Да не надо мне. — Дядя Витя махнул рукой. — Мне с рыбой заниматься некогда, а Ленка не любит и не ест. Я лучше, если не возражаешь, жареную заберу, если останется что, — и тут же, хлопнув меня по плечу, перевёл тему: — Ну чего, погнали разматываться тогда? Неужели утренний клёв нас ничем не порадует⁈

Глава 7

Самое смешное, что мои «посреднические» услуги, можно сказать, и не понадобились: ещё только подъезжая к школе, я зацепил взглядом высокую фигуру Александрова, а рядом с ним обнаружился и Ян, ниже «афганца» на голову. Они о чём-то оживлённо беседовали, стоя лицом к лицу и глядя друг на друга: один вниз, другой вверх, выглядело это комично настолько, что на моё лицо сама собой наползла кривая усмешка, но я, опомнившись, тут же её стёр. Когда я, «припарковав» велик у кирпичного цоколя школы, поднимался наверх, Анатолий поприветствовал меня — совершенно обычной, не то, что моя — улыбкой:

— О, а вот и сводник наш, собственной персоной! А мы — видишь — познакомились уже. И, можно сказать, практически договорились!

— Не пойдёшь, значит? — разочарованно уточнил я.

— Почему это? — удивился Александров. — Наоборот, у меня чуть больше времени теперь. Давай, веди, знакомь — посмотрим, что у вас там за компания!

Я покачал пальцем:

— Не всё так быстро. Ещё один любитель подойти должен. Времени сколько сейчас? — Я как-то так и не надеваю свою «Амфибию», экономлю. — Без десяти? Вот, ждём ещё хоть минут пять. Ну, или ключ вам дать могу!

— Да ладно, чего там, пять минут рояли не играют, — успокоил меня Александров и повернулся к Яну. — Так вот, это ты зря так говоришь: билетов запросто может не быть. Я наоборот думаю — а не рвануть ли прям сразу в Свердловск? Вот хоть завтра! Боюсь, и так затянул… Лето, отпуска, а у нас же, если ты не знал, все дороги идут через Москву. Ну или будем у туалета трястись на боковухах! Можно в трансагентстве проверить, конечно сначала, но там, боюсь, хороших билетов просто так не купить. А переплачивать мне нечем, я бедный нынче.

«О-хо-хо,» — промелькнуло в голове: как-то сразу дворник на автостанции вспомнился…

— Да я ещё с родителями не разговаривал даже… — промямлил Ян.

Цыкнув в его сторону осуждающе, я дёрнул Анатолия за рукав.

— Кстати, о билетах. Если «последний из могикан» сейчас всё-таки появится, то про это можно будет спросить у него. Я тебе ничего не говорил, но там мама не последний человек в этих делах…

— Ничего себе! — удивился Александров, но развить мысль не успел.

— Гриха! — Непосредственный парень, однако. С другой стороны, что-то такое я и помню.

— Димка!

Мы даже обнялись, хоть и не принято пока, особенно среди салаг, которыми мы, по сути, и являемся. Дальнейшие вопросы Ильичёва я решительно отмёл:

— Давай потом — уже время. Там народ, наверное, уже упарился под дверью — ключ-то у меня.

Оказалось, что беспокоился я напрасно, никто под дверью не изнывал: Любочка в очках решила лично посетить первое каникулярное собрание почтенной публики, кабинет открыла и даже сама устроилась за учительским столом. Воспользовавшись этим, остальные члены клуба уже проникли внутрь и обсели одну из парт, негромко что-то обсуждая. Как-то их многовато, кстати. Ну ладно, Олежка добавился — это предсказуемо. Трое «отцов-основателей» — тоже дело ясное. Но их там… семеро сидит! И я даже в лицо знаю не всех. Ситуация…

Перетягивая моё внимание на себя, математичка демонстративно шумно встала и упёрлась в меня довольно-таки красноречивым взглядом.

— Здрассте, Любовь Егоровна! Это члены нашей районной команды по математике! Ну — бывшие, школу закончили, десятую. Поедут поступать в институт, в Москву! Уговорил поделиться с нами олимпиадным опытом. А Дима — из «трёшки», в одну группу в садике ходили. Потенциальный участник кружка!

— Прямо команды? — недоверчиво уточнила учительница, скользя взглядом вдоль длинномерной фигуры Александрова.

— Ага, — кивнул я, — вместе в этом году в Свердловск на область ездили.

А что? Правда ведь. Уточнять, что это относилось только к Яну, я не стал, и мне этот трюк неожиданно доставил неслабое удовольствие. И вообще, жизнь моя — сказка, что ни день — новый повод порадоваться! Хорошо живём. Вот только еда былого кайфа не приносит — даже и жареная щука прямо со сковороды была… не вах. Ну вкусно, да, и тины нет, за что я всегда щуку не любил, но и ничего особенного, совершенно. Начинаю утверждаться в мысли, что для таких удовольствий надо быть голодным, а стоит раз наесться до упора — как я в «российский» период, так больше уже никогда и не захочешь. Так и разделил всё оставшееся между спутниками — без сожаления. Но целую щуку маме привёз, конечно, она рыбу уважает.

— Ну, раз команда… ладно тогда, — расслабилась Любочка, двинувшись к двери прямо сквозь нашу поспешно расступившуюся компанию. — Как закончите, зайдёшь ко мне в учительскую!

— Обязательно, — торопливо проговорил я уже в её спину. Хорошо, не в дверь.

— Ух. — Александров смахнул со лба воображаемый пот. — Строгая!

— Это ты её ещё на уроках не видел, — подмигнул в ответ я.

А дальше пошло веселье. Для начала, мы познакомились. Новички оказались просто любопытствующими, из нашей школы, они представились, но я, к стыду своему, всё сразу же забыл. Ну да ничего, будут ходить — запомню ещё. Алгоритм нашего взаимодействия выработался легко, сам, и оказался совершенно — для меня, по крайней мере — неожиданным: Анатолий писал на доске задачу из своего сборника, Ян накидывал идей по её решению, остальные выкрикивали свои соображения с места. Поначалу народ стеснялся, особенно, новенькие, но лёд растаял быстро, и где-то через час чинно сидящих за партами не осталось — все уже стояли у доски. Я долго крепился — должен же в этом сборище хоть кто-то быть разумным и солидным, кому как не мне? Но сидеть, пусть и за первой партой, оказалось очень неудобно, когда перед тобой хаотично флуктуирует в азарте десяток активно спорящих школяров. Пришлось присоединяться.

Поэтому, мы все расстроились, когда в какой-то момент Александров глянул на часы и огорчённо произнёс:

— Так, пацаны, всё, моё время вышло.

Удерживать его никто не пытался: все понимали, что он не чета нам, пацанам — человек взрослый, со своими взрослыми делами, никаких тебе каникул. На ночную смену ему вроде поздно уже, но кто его знает, где он там работает сейчас… А после этого вот угара продолжать самим, конечно, уже нет смысла: ясно, что будет совсем не тот эффект. Даже жаль, что Анатолий не согласился прийти раньше, а теперь и вовсе уезжает. И совсем скоро ведь ему ехать, понятно, у него сейчас дел — выше головы. Справки всякие, документы… Тем неожиданнее прозвучали его слова:

— Но мне понравилось! Когда там у вас следующее заседание?

* * *

Только не говорите, что я не продуманный чел: держа в памяти возможное появление Димки Ильичёва, я заранее взял в карман полученную от мамы десятку. Сапоги-то нужны — сезон, рыбалка! И покупать их надо в спорттоварах — а у меня как раз и местный проводник под рукой. Димка пришёл в нашу школу пешком, поэтому он был только за то, чтоб доехать в свои «Камни» на раме моего «Урала». Но сначала мы с ним выехали на набережную напротив проходной мехзавода, уселись на лавку и два часа протрепались, компенсируя несколько лет совершенно, прямо говоря, невынужденной разлуки.

Уже через полчаса меня торкнуло: вот же я дурак! Ну чего стоило завернуть как-нибудь? Это ж Димка не знает, где я теперь обитаю (хоть и не факт, не факт), но я-то точно в курсе — сколько лет рядом жили! Сам не заметил, как замолк на полуслове, благо, приятель внимания не обратил и уже увлечённо рассказывал, как он продолжает бороться с какими-то «дебилами» в своей — бывшей нашей общей — школе. Всё-таки, совсем я не молодец, что в прошлом разбрасывался такими связями. Надо исправляться.

— Ну что, поехали? — спросил Димка, когда наш первоначальный запал несколько иссяк. — Ты не боись, у меня там всё схвачено! Да и ты пацан не чужой, а если кто забыл, так я напомню!

Я криво усмехнулся: надо же, какой боевой! И не скажешь, что ботан-заучка. Впрочем, у меня, если что, и свои контакты найдутся, главное — «объявиться» успеть. Но тут мне местный как раз и в помощь. Поехали!

Вдвоём взобраться в гору по дороге в «Семь камней», конечно нечего было и пытаться — пошли ногами с полпути, как все. А вот вниз уже рванули на колёсах, за что и поплатились: работяги расковыряли проулок, уходящий от Ленина направо, засыпали его щебнем и так и бросили. Я про это не знал, а Димка не подумал, что стоило бы меня предупредить, в результате, мы влетели в мелкий и довольно рыхлый щебень на полном ходу. Я руль и так-то еле удержал, но Димка, пытаясь не слететь на полном ходу, неудачно качнулся и пнул по переднему колесу. Нечаянно и несильно, но колесо вильнуло и закопалось в щебне совсем, а мы с воплями полетели на землю. Чудо, не иначе, что мы не только не получили сколько-то серьёзных травм, но даже и одежду не порвали-испачкали! Наш щебень, уральский. Гранитный, чистый, ага. А что подорожник пришлось искать и лепить, так то дело привычное.

Вот с чем у нас нет (пока) дефицита, так это с резиновыми сапогами — завсегда пожалуйста. Одна проблема: нужный размер в наличии есть не всегда. Тем более, сейчас лето, горячий сезон — разбирают. Именно так мне ответствовала продавщица с философским выражением на лице, когда я попенял ей на то, что 38 и 40 есть, а нужного мне 39 нет.

— Да чо ты, — толкнул меня в бок приятель, — бери большие! Мы ж растём — долго ли ждать? А пока носки толстые подденешь, и нормально будет!

Да, пожалуй, есть такое дело. Хотя сапоги-то мне, конечно, прямо сейчас нужны, а какие летом шерстяные носки? Даже если лето уральское. Другое дело, что сколько там того лета? А уже осенью ехать на картошку, и там без толстых «бабушкиных» носков никак. Я повертел в руках сапог, повздыхал, прикинул — может, подождать? Вдруг привезут через неделю-другую-месяц? Только вот сапоги мне нужны прямо завтра — живца-то нету! В кедах в Малку лезть? Это соображение решило всё:

— Беру! — решительно сказал я.

И вот чёрт же меня дёрнул! Оглянувшись на отошедшего в соседний отдел Димку, которому надоело пережидать мои метания, я спросил, как-то воровато понижая голос:

— А ещё что на меня есть? Найди что-нибудь интересное! — и уставился на продавщицу немигающим взглядом.

Та вздрогнула всем телом, мелко кивнула и ушуршала куда-то в дебри магазина. Вернувшись минут через пять, она поманила меня в закуток, где была выгорожена примерочная, а когда я туда подошёл, открыла обувную коробку. Мать честная — кроссовки! Томис, это чешские, кажется. И, по-моему, у меня такие были, только позже. Красные, замшевые… по нашему климату — удивительно непрактичные, руку на сердце положа. Но сейчас, возможно, нет обувки желаннее для всей местной молодёжи. И я-местный не исключение, конечно.

Потому, засовывая ногу в красное марево мечты, я затаил дыхание. Тем не менее, факт, что кроссовок оказался мал, воспринял почти с облегчением: а нечего поддаваться мещанским соблазнам! Всё это лишнее. Сапоги реально нужны? Я их купил! А это вот чудо недоразумение… Но отказаться от вопроса «а сороковой?» всё же не сумел. Правда, значения это не имело: продавщица сразу мотнула головой, «последние».

И тут я скорее почувствовал тихий-тихий, на грани слышимости выдох за правым плечом: Димке надоело разглядывать всякую ерунду и он незаметно подошел сзади. И теперь смотрел на мои… да нет, не мои кроссовки, боясь дышать.

— У тебя размер какой? — Пацан явно замёрз, чтоб добиться ответа, Ильичёва пришлось толкнуть локтем.

— Т-ттридцать ввосьмой…

— Ну и давай меряй!

Ему, ясно, подошло. Может, чуть велико, но кого сейчас этим остановишь? Пару раз продавщица порывалась что-то сказать, но я фиксировал взгляд на ней и хмурил брови — пока хватало. Но всё равно я не понимаю, как Димыч собирается эту ситуацию разруливать…

— Слушай, а тебе и правда не надо? Можешь для меня взять тогда? — горячечно зашептал мне в ухо приятель, явно неохотно выпустив из рук второй кроссовок и вскочив прямо как был, в носках.

— Не надо. Взять могу, — так же тихо ответил я. — Но ты уверен? Они, небось, бешеных денег стоят? Да и держать их не будут, однозначно — полчаса, ну час, не больше.

— Тридцать один пятьдесят, я посмотрел! У меня дома есть, я ж рядом живу, пять минут туда-назад! У меня и мамка выходная сегодня! Побудь здесь, а? Подержи! Пожалуйста!

Я только пожал плечами.

Кажется, Ильичёв справился даже быстрее, чем обещал. Я только и успел пробить чек и получить свои сапоги, обмотанные обёрточной бумагой и перевязанные крест-накрест шпагатом, как входная дверь хлопнула, впуская страждущего. Ещё веселее, что с ним в торговом зале появилась и его маман, красная и потная — они реально бегом бежали, что ли? Димка, вытягивая вперёд руки со скрюченными пальцами, наивно ринулся к примерочной, где, конечно, ничего уже не было — кто ж такое просто так в зале оставит? А вот тётя Таня свернула к нам. Ну, я-то тут так, сбоку припёка — к продавщице, ясное дело. Дело было не только ясным, но ещё и вполне себе интимным, поэтому я счёл за лучшее отступить на пару шагов. И действительно: после недолгого разговора узнаваемая коробка была извлечена из-под прилавка и транзитом через Татьяну вручена подрагивающему от возбуждения Димке, а несколько свёрнутых купюр неизвестного достоинства перекочевали в обратном направлении. Никаких чеков никто не пробивал, что характерно.

Когда мы вышли на улицу, Димка сразу же усвистел вперёд, домой, мерить-любоваться — понятно. А вот мамаша его задержалась. Взяла меня за руку, помолчала недолго и, покивав, сообщила:

— Спасибо, Гриша. Если чего понадобится — заходи, должок за мной.

Ну, должок так должок. Зайду при случае, не сомневайтесь.

* * *

А я ведь думал — один буду! Но к утреннему автобусу, которым должны были отбывать на абитуру наши рекруты, собралась нешуточная толпа. Только Яна пришёл провожать целый выводок родственников, причём, у некоторых из них — понятно, женщин — глаза явно были на мокром месте, вряд ли парню было так уж легко своё решение продавить! Но он всё-таки справился, горжусь. А вот возле Александрова я не увидел никого. Кроме наших: кружок явился в почти… да что «почти» — в полном составе он явился! Меня только не хватало да Любочки в очках. Во прикол будет, если и она тоже возникнет! Забегая вперёд — губы закатываем, не пришла. Зато Димкина мама тут — надо будет не забыть её поблагодарить отдельно, всё-таки, она здорово помогла парням с билетами. Нет, конечно, они бы и сами уехали, но пришлось бы им потратить на это куда больше времени, а у Яна с этим делом было совсем туго: он и на выпускной-то не попал — отмечания во всех школах как раз сегодня, вечером. Ну, тут ничего нового: я, помнится, свой тоже пропустил в «той» жизни. И не сказать, что сильно жалею. А вот что будет в этой… посмотрим. Но варианты есть!

Анатолий заметил меня первым из гомонящей толпы, неудивительно — с его-то ростом! Шагнул вперёд, как ледокол, распугивая мелочь, протянул руку, сжал.

— Думал, уж не придёшь! — Улыбается.

— Я не мог не прийти. Кто ж ещё тебе удачи пожелает?

Публика возмутилась. «Я желаю!». «И я!». «Мы все!», — и всё такое подобное.

— Вот, слышишь? — уточнил я. — Все желаем. Запомни хорошенько! И только попробуйте там облажаться!

— Слушаюсь! — засмеялся он. — Я иногда забываю, кто тут у нас взрослый!

В этот момент площадь пришла в движение: ага, водила двери открыл. Билеты в автобусе у нас без мест, надо поспешать. Смысла, может, и нет особого, но почему-то принято торопиться, хотя, возможно, это просто я забыл какие-то важные резоны подобного поведения. Анатолий легко подхватил с земли довольно объёмистый рюкзак, поискал глазами товарища. Ян тоже уже приготовился к штурму, сжимая в правом кулаке ручки спортивной сумки с надписью «Олимпиада-80», а в левом — ремень школьной торбы навроде моей. Заплаканная женщина — это мама, наверное? — растерянно подвисла рядом с пухлым свёртком из кальки в руках, пару раз дёрнула головой туда-сюда и решительно всучила запасы еды Анатолию. Ага, значит, они уже познакомились, и в курсе, что парни едут вместе. Все готовы? От винта!

И только когда автобус уже неторопливо покатился к выезду с площадки, а в одной из форточек возникли сразу две узнаваемые рожи, наша банда выдохнула слитно: «Ни пуха!». Ответный посыл ко всем чертям потерялся в надрывном вое автобусного мотора: сразу за автостанцией дорога шла в горку с нашим, уральским уклоном.

Вот честное слово, ощущение — будто это мне поступать!

Глава 8

У нас тут событие: липа зацвела. Как-то в этом году она рановато, но у меня возражений нет: это сейчас я свободен, как ветер, живу свою лучшую каникулярную жизнь, а потом — мало ли что будет. Поеду куда-нибудь, например. А липа — она себе на уме, цветёт всего неделю, потом её уж не поймаешь! Так что, считаю, всё удачно сложилось.

В этом году я решил пользоваться накопленным в «той» жизни опытом, который гласил, что разделение труда и бригадный подряд кроют всяких там одиночек, как детей малых. Тем более, что мы дети малые и есть. И предложил участие единственному легкодоступному мне сейчас коллективу — математическому кружку! Удивительно, но отказавшихся не нашлось. Максимальный же сюр сложился, однако, когда на то же самое подписался и Дюша, который, получив аттестат, тоже лодырничал и шатался по округе без дела. Я очень вовремя столкнулся с ним на выходе из школы, но предложение поучаствовать делал чисто смеха для, а он возьми и согласись! Но это удачно, на самом деле: больше всего лип — в Старом Городе и на территории «заводских», и такая силовая поддержка в этих районах нам не помешает.

Обычно липовый цвет заготавливают в одиночку: берёшь небольшой мешок (к примеру, из-под школьной переобувки), лезешь на дерево, обрываешь, собираешь. Неудобно: за цветками тянись, до самых «вкусных» веток не достать, мешок цепляется, мешает, много в него не напихать, в самый неподходящий момент придётся спускаться вниз — опорожнять. И так далее. Но можно же разделить операции!

— Так! — придавил я голосом базарящую толпу на занятии кружка. — Кто хорошо умеет лазить по деревьям?

Хм. Кто б сомневался — ну не найти тут сейчас пацана, который бы признался, что он по деревьям лазить не умеет.

— Ладно, изменим вопрос: кто считает, что он лазит по деревьям лучше всех? Обратите внимание: сам руку не тяну!

Я, правда, и в первый раз не высовывался: как-то я с этими «афганскими» тренировками несколько окреп. Уже и на соседа справа в строю посматриваю — когда меняться? Не пора уже? А ведь он-то — взрослый! Расти уже больше не будет. А вот я — запросто! И вверх, и вширь. Так что, я на вещи смотрю трезво: в нашем будущем коллективе я самый габаритный после Дюши, мне на верхотуру рваться не резон.

А вот эти пионеры рвутся, все как один. Ну ты-то, толстый, куда лезешь, а⁈ И не скажешь ведь — обидится.

— Так, короче. Раз все хотят на дерево, и сознательных нет, тогда выберу сам. Вот ты, ты, ты… и ты!

— И я!

— Ладно, чёрт с тобой… ты тоже! Берёте дома ножницы! И прищепку! Обычную, бельевую. И суровой нитки хоть метр — чтоб была длиннее вашей вытянутой руки!

— А… зачем? — осторожно спросил Олежка.

Я разъяснил. Идея состояла в следующем: «бегунки» лезут на липу, на самый верх, но цветки не собирают, а только срезают их ножницами. И оставляют свободно падать под действием, понятно, гравитации. Туда, где мы заранее заботливо расстелем принесённые из дома покрывала! А по мере спуска сверху вниз «бегунки» неизбежно будут ветки трясти, и застрявшие соцветия постепенно провалятся, а там уж наземная часть бригады их соберёт! Прищепка и нитка нужны для того, чтоб ножницы подвесить на «страховку» и не слезать на землю каждый раз, как выронишь. А ронять будут наперегонки, стопудов. Я сам, во всяком случае, за мешком по десять раз на дню спускался, проверено.

Идея не выглядела очевидно беспроигрышной, но пацаны, помявшись, решили дать ей (и мне) шанс. Теперь для нас главное, чтоб дождь не пошёл.

* * *

— А ты чего гуляешь-то? — спросил я Дюшу, когда наши мелкие (пусть некоторые и старше меня) наперегонки полезли на очередную липу. Как только последний сборщик, пока перетаптывающийся внизу, залезет, настанет наш черёд — будем покрывала разворачивать. Добычу ловить чтобы.

Оказалось, что Дюхина мама, впечатлившись триумфальным окончанием школы (как же: аттестат! Без пересдач! Без нервов, вместе со всеми!), даровала ему царский бонус: последние в жизни каникулы.

— Так и сказала: хоть ты побудь ещё чуть-чуть школьником, раз у меня не вышло! А с осени уже работать пойду.

Тут мы прервались: последний верхолаз никак не мог подтянуться даже за самую первую ветку, несмотря на то, что сверху ему помогали двое. Особо вложиться они не могли, впрочем: уж очень дерево было неудобное: и нижняя ветка высоко над землёй, и следующие от неё далеко. Пришлось помогать и нам тоже — мы, не долго думая, подставили под стоптанные сандалетки страдальца спины.

Это, кстати, уже и так прогресс: на первое-то дерево пацаны рванули всем кагалом, пихаясь и споря, кто будет первым. Естественно, никто и не думал помогать ближнему — пришлось мне включить русский командный и провести разъяснительную работу. У нас тут соревнования в личном зачёте нет, а есть задача набрать бригадный максимум результата за минимум времени. На цветках не написано, кто их срезал! И это всем всё равно, лишь бы их побольше было!

Даже такая корявая попытка подвести наукообразный базис сработала на ура, парни прониклись, и дальше помогали друг другу без напоминаний. Но иногда бывало неудобно, вот как сейчас. В принципе, и не нужен на этом дереве пятый, отсюда видно, но не будешь же сейчас человека ссаживать? После нескольких неудачных попыток? Сто процентов обидится, а этого нам не нужно. Лучше подумать, как задвинуть теорию по динамическому перераспределению ролей в зависимости от ситуации. Но это только вечером.

Или раньше: идея-то моя — сработала! И «мощности для хранения» (в виде трёх мешков из-под сахара) запросто могут закнчиться уже к обеду. Правда, тогда можно экспроприировать одно из покрывал и сделать из него узел… Но покрывал и так не хватает — и принесли их не все, и ветер цветки всё-таки сносит. Впрочем, всё снесённое по окончании обработки наверху мы споро собирали всей бандой. Но в целом — очень удачно всё складывается!

Оказалось даже удачнее, чем я предполагал: это внизу липа выглядела недружелюбной, а вот наверху! Совсем скоро я, глядя на настоящий дождь из жёлтых цветков с парашютиком в виде листочка, падающий мимо покрывала, предложил:

— Дюша, что-то много мимо летит! Давай мы с тобой возьмём вон то одеяло, там всё равно ничего нет почти, и растянем его за углы! А то смотри, сколько потом собирать в траве!

Так и сделали. И это оказалось настолько эффективно, что свободную пару я отправил искать какие-нибудь палки — и поднимем повыше, и держать удобнее. Плюс, оказывалось, что большая часть «улавливаемого» цвета оказывалась собранной в одну порядочную кучу — до чего богатая липа, однако!

Так и пошло: сборщики перекрикивались сверху, предлагая друг другу не морочиться со спуском по веткам, а сразу прыгать вниз — всё равно там «всех ловят». Мы, высунув языки (стоять с вытянутыми вверх руками оказалось очень непросто), отслеживали ветер и падающую добычу, Толстый с Дедушкой (это, понятно, новый «кружковец» Дима Ильичёв) собирали пролетевшие мимо соцветия, уделяя особое внимание тем, что оказывались у нас под ногами. Хоть изначально это дерево и не выглядело чем-то из ряда вон, но мы точно набрали больше, чем на любых двух из ободранных ранее.

А скорее — даже трёх: когда верхолазы спустились и мы подбили бабки, выяснилось, что места для хранения у нас больше нет. И мешки полные, и самое большое покрывало завязано в здоровенный узел — такое только Дюше нести, народ пугать. В принципе, по времени мы запросто успели бы ободрать ещё пару-тройку деревьев, и можно было бы задействовать ещё одно из четырёх остающихся одеял для хранения собранного, потом ещё, и ещё… но ветер и так сносил немало невесомых цветов чёрт-те куда, даже наши с Дюшей героические усилия далеко не всегда помогали. А что, если покрывал на земле останется ещё меньше? Выбирать из травы? Вот была охота на карачках ползать. Да и стоит ли особо убиваться в каникулы? Оставим всё в статусе лёгкого приключения, не переводя в разряд работы. Вон, даже Андрею дали отдохнуть! Хоть на его мамку это и не похоже.

— Предлагаю на сегодня закончить — нам ведь ещё с сушкой разбираться. А завтра подготовимся получше, и соберём ещё больше!

Народ облегчённо загомонил — похоже, просто никто не хотел быть первым, кто это скажет, а так-то пошабашить на сегодня готовы были все. Вот и ладушки. Из дальнейшего экспресс-обсуждения выяснилось, что вопрос сушки у нас проработан недостаточно. Липу-то случалось собирать всем, но никогда и ни у кого её не было особо много, обычно хватало пары газет дома на полу. А у нас сейчас — мешки!

Я без особой охоты предложил чердак домика в саду. Почему без охоты — это ж туда телепать сколько! К тому же, на всю банду у нас всего два велосипеда, а мешков, считая покрывало, четыре. Это что, двое пешком пойдут? Да мы всё на свете проклянём. К тому же, не очень-то я понимаю, как этот мешок на велике крепить. Нет, если идти пешком и вести вел за руль, то и два мешка утащить можно — мы с папой так за опятами ездили: туда — он в седле, я на раме, а обратно — оба пешком и мешок или два навьючены на несчастный агрегат. Но идти в сад пешком… не вдохновляет.

Спас положение Дюша.

— Слушай, Гриша, а помнишь, мы весной по твоим делам ходили? Тут рядом один дом, где дед ещё прикольный дворником! Там чердак большой, точно знаю.

— Предлагаешь на постой попроситься?

— Ну а вдруг? Рядом же, давай спросим.

— Тогда веди — я и близко не помню, где это! — с кривой усмешкой предложил я.

* * *

— Здорово, дед Егор!

— Здравствуй, Андрейка, здравствуй! — явственно обрадовался дед, поднимаясь с лавочки возле дома, такой же ветхой, как и он сам. — Кто это с тобой?

— Друзья, — солидно ответил Дюша. — Знаешь, дед, у нас такое дело…

Сговорились легко. Ну, как сговорились: главную роль сыграл Андрей — я уж и отвык от такого, обычно я на линии огня. А тут вот так. Это, впрочем, хорошо даже — я же помню, что мне надо уходить от принципа «всё сам»? Вот и.

Даже газет старых (чтоб одеяла на чердаке не хоронить) у деда нашлась пачка — взаймы, как ни смешно!

— Не просто так лежат, зимой я ими дрова разжигаю, — извиняющимся тоном объяснил он.

Мы, конечно, заверили его, что всё компенсируем, газеты, слава богам, не дефицит — в любой семье обязательно выписывают хоть одну.

После короткой суеты носильщики с грузом гуськом пошли внутрь. «Внутрь» встретила нас полным мраком: окно на лестнице не было предусмотрено проектом, а единственная лампочка на стене лишь угадывалась, и то только пока была открыта дверь.

— Дверь подержите! — обернувшись, крикнул я оставшимся на улице товарищам. И уже деду: — А чего темно так у вас? Экономите?

— Да лампочку спёрли! — со смехом проговорил Дюша.

— Какой! —фыркнул дед. — Сопри у меня, попробуй! Вмиг по хребтине получишь! На месте ланпочка. Поломалось что-то в електричестве энтой! С утра нету! Главное, у соседей горит везде, только мы впотьмах сидим.

Выяснив, что электрика уже вызвали, но он «не идёт, паршивец», я хмыкнул и предложил свои профессиональные услуги. Не то, чтоб я рассчитывал на успех, но почему не попробовать? Шансов, конечно, мало, банально — инструмент где взять? Дед, однако, загорелся и приказным тоном потребовал у Дюши взять мой мешок:

— Ничего, ты лось здоровый, тебе только в радость будет!

А мы с ним спустились обратно. Когда дворник на ощупь открыл дверь в свою каморку, и коридор хоть как-то осветился окном, я увидел на стене архаичный электрощит и не утерпел — полез смотреть. Щиток закрывался на поворотный замок «под ключ», и дед глядел хитро: что-то делать буду? Но нас на такое не возьмёшь: сколько таких открыто-закрыто… На крайний случай — в кармане есть монетка, но если механизм не совсем заржавел, то можно и пальцем, главное дверь прижимать-отпускать… вот так! Уважения во взгляде хозяина явно прибавилось. Так, что у нас тут…

В щитке царил мрак. Хаотично переплетённые провода — люминь, конечно. Все одинаковые, где вход, где выход… Контакты обгорели, изоляция чёрная, пробки доисторические. Одна пробка была установлена ниже ряда из четырёх других и на ней призывно торчала отжатая кнопка включения. Неужели⁈

Щас, ага. Кнопка нажалась плавно, только вот зафиксировать её во включенном положении не вышло, выскакивает. Попробовал придавить ещё раз, два — с тем же результатом. Сгорела значит, зараза. Оглядел пробку с разных сторон, попробовал покрутить — крутится. А вот сбоку что-то блеснуло красным, вывернул посильнее — понятно. «Жучок». Неважно, в каком положении кнопка, эта пробка тупо закорочена куском медного провода, её, можно сказать, тут и вовсе нет. Провод целый, дело не в нём. Повернулся — дед смотрел на меня с сочувствием.

— Ну что, дед Егор, лёгкого решения не получилось. Пошли смотреть твой инструмент.

Пока я ковырялся в допотопном деревянном инструментальном ящике в поисках хоть чего-то подходящего, пацаны уже раскидали цвет по газетам, спустились и обступили нас полукругом. Кто-то даже впёрся между мной и окном, и я чуть не рявкнул раздражённо, хорошо, вовремя прикусил язык. Злиться было с чего: выбор инструмента богатством не поражал. Отвёртка нашлась, и даже ручка у неё выглядела довольно прилично, а вот манипулировать оказалось нечем. Единственные относительно пригодные плоскогубцы были цельнометаллическими, с обмотанными древней, многократно продранной изолентой ручками. А провода-то — под напряжением! И пробника нет, проверить нечем. Вход определить не могу, где отключать не знаю. Ещё и теснота в щите страшная, не «рабочий» провод цепанёшь, так соседний!

Всё это я в какой-то момент озвучил, вставая и намереваясь положиться на удачу, но Дюша удружил снова, показывая куда-то в сторону. Я присмотрелся: на полированной тумбе стоял старенький телевизор, чёрно-белый наверняка. Ручка переключения программ давно пала смертью храбрых, от неё остался только торчащий из недр аппарата металлический штырь. А вот рядом… рядом лежали прекрасные, идеальные новенькие пассатижи с зелёными пластмассовыми накладками на рукоятках. Живём!

Поскольку света не было во всём доме, я предположил, что проблема где-то на входе. И, с немалой вероятностью, за это та самая отдельностоящая пробка и отвечает. Номинал разглядеть я сам бы не сумел — без очков, да ещё и в пыли всё! — но, к счастью, у меня были зоркие добровольцы под рукой. С их помощью выяснилось, что нижняя пробка при жизни держала 16 ампер, а верхние — все по шесть, кроме одной десятки. Ну что, вырисовывается схемка?

Пробку выкрутил, хоть и понимал, что это больше для самоуспокоения, проверить-то всё равно нельзя. Быстрый «шатательный» тест результата не принёс, пришлось вооружаться пассатижами и дёргать поосновательнее. И тут всё получилось: уже второй проверенный провод вышел из-под винта почти без усилий. Точнее, изолированная часть провода вышла, а вот зачищенный кусок алюминиевой жилы так и остался в контакте.

— Ага! — провозгласил я.

Дальше — дело техники. Я, конечно, боялся сложностей с зачисткой, но всё устроилось, можно сказать, само: изоляция от времени и постоянно высокой температуры из-за плохого контакта стала настолько хрупкой, что я без труда её буквально сколол с жилы пассатижами. Ну и всё… Через минуту я уже был готов вкручивать жучок обратно, но меня грубо прервали.

— А чего это вы тут делаете, фулюганьё? — какая-то бабка вломилась в круг наблюдающих за процессом «математиков», как злой танк в строй пехоты.

— Да тихо ты, Сергевна, — рыкнул на неё дед, — не вишь — человек работат!

— Человек⁈ — фыркнула бабка. — молоко-т давно ль у яво на губах обсохло? Аль не обсохло ишшо? Ты с ума выжил, старый, дитёв к электричеству допущать?

— Дитёв… да они тебя в десять раз умней! А если тебе не по ндраву что, так я сичас его попрошу, чтоб тебе не включал!

Ой! А точно — чего это я? Надо ж остальные-то пробки выкрутить пока, чтоб нагрузку снять! Или выключить хотя бы. Быстрая проверка на жучки криминала не обнаружила, остальные пробки оказались рабочими. Но всё равно подвыкрутил на всякий случай. И вообще, некогда мне всяких тут слушать — я решительно ввернул жучок на место. У деда сразу же зажёгся верхний свет — вот же гад этот местный электрик, запитал дворницкую прямо от ввода! Чистый рукожоп, уж простите мне мой французский. Хотя, конечно, надо было это предвидеть — ведь куда-то идут все те провода, которые оказались условно целыми? Дед ещё и не один такой, небось.

— Что, старая, съела? — торжествующе придвинулся дед. — Вот тебе ланпочка, вот тиливизер! А ты — дитёв, молоко… Спасибо скажи мастеру! Ну и мне тоже…

— Охти, спасибо ж тебе, мальчик, выручил нас! — зачастила бабка, деда, однако, в «благодарностях» аккуратно опустив. — А то Колька этот, зараза, когда ещё придёт… Да и придёт ли вовсе, а то ну как запил! Как хоть зовут тебя?

— Гришей, — стараясь звучать независимо, ответил я. — Вы же со второго этажа? Сходите, проверьте там — я сейчас остальное включать буду.

Бабка моментом умелась.

— Старшая по дому наша, — подмигнул мне дед.

Ну, старшая так старшая, нам сейчас главное — «козу» не поймать… Но всё вроде включилось штатно. Мысленно перекрестившись, я с облегчением закрыл дверцу щита и теперь уж не стал понтоваться пальцем — воспользовался плоской отвёрткой вместо ключа. Бабка, тем временем, уже успела спуститься с банкой в руках — это что, мне? Оказалось, не совсем:

— А ты чего стоишь истуканом, старый? Ставь давай свою самовару, будем мастеров чаем поить! — А когда вся наша «липовая» толпа, возбуждённо гомоня, потянулась в дедову каморку, я вдруг ощутил, как мне в руку толкнулась шершавая свёрнутая бумажка.

Глава 9

Городские липы мы обдирали три дня. Даже место на чердаке у дед Егора уже стало потихоньку кончаться, чтоб разместить на сушку добычу последнего дня, нам пришлось устроить экспресс-уборку с выносом всякого хлама. И надо же, какое совпадение: как раз трактор приехал! Контейнеров-то у нас тут не водится, это завоевание позднейшее, продукт более развитой цивилизации, не советской. В тутошних лесах, по крайней мере. А здесь сейчас раз в неделю ездит смешной трактор с бортовым кузовом перед кабиной, плюс сзади тащит ещё такой же прицеп. Останавливается в каждом дворе, и все желающие жители выходят с вёдрышками и высыпают всё ненужное, подавая ёмкость наверх водителю. Культура тут ещё пока что не особо материально-потребительская, мусора мало. На дно ведра идёт старая газета, поэтому не бывает семей, не выписывающих хотя бы одну. Ой, нет, две: туалетная бумага-то ведь тоже отсутствует как класс. Вот и выражают советские граждане своё отношение к окружающей действительности путём выбора прессы по назначению. У кого всё хорошо, тот выписал «Уральский рабочий» (самую дешёвую газету) и использует на все нужды, фрондеры сошлют в сортир «Правду», а эстетствующая рабочая интеллигенция будет везде распускать «Литературку». Она толстая, на всё хватит. Но в «помойно ведро» лучше первую страницу с названием, орденами и возможной передовицей за высочайшей подписью не стелить, это мне ещё в розовом детстве бабка втолковала — мало ли, увидит кто…

Конечно, все знают свой график, но штука в том, что мы в этом дворе «чужаки». Я уж совсем было собрался спросить дворника, где сформировать кучу, чтоб никому не мешала, заранее готовя заверения «скажите, когда трактор приедет, мы придём и всё загрузим!», но увидел первую ласточку — «старшая по дому» вытащилась во двор с весёленьким ведром, оранжевым в ромашках. Мусорным! Ну и трактор особо ждать не заставил, наоборот: нам ещё и ускориться пришлось. Пожилой водитель поворчал, конечно, но сменил гнев на милость, как только увидел, что мы на его помощь не претендуем и готовы закидать всё сами: граждане-то свои вёдра только подают, высыпать мусор в кузов — труд квалифицированный, его выполняет сам «оператор». У него наверняка и корочки какие-нибудь имеются на это дело, да?

Когда наши «липовые» проблемы кончились (народ со двора к тому времени давно уж рассосался), мы вышли на улицу и расселись кружком на неколотых дровах. Потные, грязные, усталые и довольно-таки злые. Дело в том, что ушедший день получился здорово напряжным: ветер был самым сильным за всё время нашей операции, цветки массово летели мимо одеял, и собирать их приходилось с приличной площади. Плюс ближние деревья мы уже обработали — добычу пришлось нести почти час, с самого края Старого Города. Ещё и с транспортом вышел провал: на велике приехал только я. Ещё двое владельцев были на самом деле со-владельцами, то есть, вынуждены были их с кем-то делить (обычно с братьями или родителями), потому сегодня пришли пешком, а остальные пацаны и вовсе числились в унылой секте безлошадных. Вот и получилось, что два мешка пацаны всю дорогу поочерёдно тащили на горбу. В итоге, я прямо чувствовал, что надо как минимум обсудить вопрос выходного.

Только природа решила за нас. Ветер усилился снова, похолодал, и сразу двое пацанов в унисон вскрикнули: «Дождь!». Капли падали пока что редко, но за этим дело не станет — хорошо ещё, если не случится града или снега! Чего там далеко ходить — совсем недавно именно так и получилось. Естественно, тянуть кота за хвост мы не стали и мгновенно разбежались кто куда, договорившись только, что если завтра с утра будет сыро (а тем более — дождь), то мы сделаем перерыв: собирать липовый цвет можно только в солнечную погоду, иначе бессмысленно — сгорит. Ну а после обеда по-любому встречаемся: кружок же!

* * *

Разбудила меня мама.

— Грин, вставай! Просыпайся скорее, соня, тебя к телефону!

С трудом разлепив глаза, я прошлёпал к телефону в коридор. Мама протянула мне трубку, но уходить не стала, хоть и стояла уже в дверях полностью обутая-одетая — всё ясно, любопытство сгубило кошку, ага.

— Алё!

— Здравствуй, Григорий. Алексей Петрович беспокоит, Дворников, из УРГУ. Не забыл?

— Нет, конечно, как можно? Здравствуйте! — Сон мигом слетел, я подобрался. Мама тоже.

— Обещание своё помнишь? Про сборы? Имею удовольствие пригласить тебя на выездной сбор областной команды.

— Ух ты! — вырвалось у меня помимо воли. Я-то, конечно, имел в виду оборот «имею удовольствие», но Дворников понял меня по-своему:

— Рад, что ты реагируешь с таким явным энтузиазмом. Итак: первого июля, пионерлагерь «Чайка». Но это тебе неважно, впрочем: заезд будет централизованный, отсюда поедем, из Университета. Тебе надо только прибыть сюда в первой половине дня. Телефон мой у тебя сохранился? Позвони, как будешь знать, куда и во сколько приедешь, мы тебя встретим. А ещё лучше — это кто трубку взял изначально, мама? Дай-ка мне с ней поговорить!

Торопиться с исполнением почти-команды я не стал, хоть мама, услышав последнюю фразу доцента, к трубке и потянулась: у меня ещё были и свои вопросы. В результате недолгой, но насыщенной торговли я ошалело смотрел на тетрадный листок с списком того, что мне надо успеть собрать и сделать — за два рабочих и два выходных дня! Но самое главное было всё же решено: я еду. Мама, распрощавшись с Дворниковым, деловито разулась и потянула меня в комнату. По дороге я бросил взгляд за окно — так, дождь, понятно. Несильный, но липа всё равно отменяется — это и к лучшему, наверное, не до того мне будет теперь.

— Так, Грин, давай-ка мы по одежде быстренько пробежимся — вдруг не хватит чего, и придётся срочно покупать? Что там у тебя в списке первым — парадная форма? Вот и надевай! Где у тебя белая рубашка с коротким рукавом? Только побыстрее, больше, чем на час, мне опаздывать нежелательно!

Не удовлетворившись моими темпами розыска одежды и её примерки, мама ринулась в недра шкафа сама и принялась помогать мне одеваться и застёгиваться, как маленькому. И почему-то мне совсем это не понравилось — я как-то автоматически принялся фыркать, всячески мешать и вырываться. Но переспорить маму никогда не было так уж легко: стоило выдернуть у неё из пальцев верхнюю пуговицу, как она, не споря и не показывая вида, тут же бралась за нижнюю. Вся моя одежда была признана годной — я и не думал, что у меня её столько! Из примечательного — давно и надёжно забытые мной-будущим пионерская пилотка и лёгкая кепка с пластмассовым козырьком. Розовым! Повертев её в руках, я задумался: не стоит ли выкинуть ред флаг такой откровенно несуразной хрени? Но потом решил, что размениваться на ерунду не стоит — явно там все в плюс-минус таких будут, уже сто раз видал подобное на пацанах в городе. А вот шорты! Красные, короткие, в обтяжку, аж трещат. Мечта педофила!

— Эти шорты не годятся, — уведомил я маму максимально безапелляционным тоном.

— А что с ними не так? — Недоумённо повернулась ко мне она, не отрывая от уха телефонную трубку — надо было записать меня в поликлинику для получений справки по какой-то там форме.

— Они малы. — Тут маме ответили, и она, подняв предостерегающе палец, зажурчала в трубку неестественно вежливым голосом. Хоть я почему-то уверен, что тон отвечающих был совершенно другим. Но вот так у нас тут сейчас, что поделаешь.

Закончив разговор, мама повернулась ко мне, посмотрела внимательно на моё лицо и, видимо, всё сразу осознав, вздохнула:

— Педиатр будет в 11:30, не опаздывай. Талон и карточку возьмёшь в регистратуре. А шорты… Ладно, сбегаю в «Одежду» в перерыв, куплю.

— А как же я?

— А чего ты? Зачем там ты? А! Ты помочь хочешь, чтоб мне не таскаться? Славный мальчик. Отлично, тогда подходи в обед на проходную, сходим в магазин, потом ты домой побежишь с покупками, а я на работу обратно.

* * *

В магазине я поначалу немного подвис, пытаясь понять, что тут вообще есть: я здесь впервые, сколько помню. Мама меня ждать не стала, прошла к прилавкам, о чём-то быстро переговорила с продавщицей и уже собралась идти в кассу оплачивать!

— А мерить?

— Что? — На мне скрестились дикие взгляды от обеих женщин сразу. — Ну, если ты так хочешь… — мама приложила сложенные шорты (опять красные!) резинкой к моей талии. Ну понятно, в обтяжку.

— Малы же. И я другой цвет хочу.

— Да где малы⁈

Не обращая внимания на этот возглас, я повернулся к продавщице и давнул Голосом: «Дай на два размера больше. Чёрные!» — вот только реакции не последовало ровно никакой. Пришлось продублировать то же самое уже просто вслух. Тётка недовольно засопела, повернулась, покопалась где-то под прилавком и буквально метнула в меня чёрную тряпку.

— А где тут у вас примерить можно? — И всё, от лица можно прикуривать. Как бы меня не побили прямо сейчас! Но если всякие торговые лица мне по барабану, то вот мама… Тварь я дрожащая, или мы этого ещё не проходили? Всё равно к этапу «у меня тоже есть мнение» придётся перейти рано или поздно. Почему бы и не сейчас? Тем более, что примерочную я уже и сам увидел.

Пока я мерил, мама, похоже, накрутила себя:

— Так, мне некогда тут выжидать, пока ты намеришься, у меня обед скоро кончается. Вот тебе деньги, бери всё, что считаешь нужным, а я пошла, — и, не дожидаясь ответа, выскочила наружу. Сквозь стеклянную витрину я проследил, как она, не поворачивая головы, демонстративно спешит в сторону проходной — ну вот, блин, не было печали… Ладно, помиримся. Но этой толстомордой я спуску уж точно не дам! К тому же, это надо ещё разобраться: а чего это мы на мой Голос не реагируем, а⁈

Час! Я выбирал себе шорты, трусы-носки, футболку и кепку целый час, доведя тётку до бешенства. Меня даже совесть стала грызть чуть-чуть, но недолго: стоило тётке поменяться с товаркой, как всё сразу вдруг наладилось. И дело пошло быстрее, и Голос не понадобился, и пара обоюдных шуток проскользнула. В итоге, расстались вполне довольными друг другом. Всего-то и надо было не смотреть на меня с ненавистью, не пытаться спорить и пытаться втюхать не то, что я просил! И ведь не «лакосту» какую перебираем, с её бездуховным разнообразием моделей, расцветок и форм, в продаже — исключительно скрепная, кондовая и посконная продукция ПО «Уралшвейпром» им. Н. К. Крупской! Зато можно утешать себя тем, что все ткани стопудово натуральные, гипоаллергенные и дышащие, ага.

Из интересного: Голос на первую продавщицу не действовал, когда она смотрела на меня. Но потом я, сначала случайно, поймал её в момент, когда она отвлеклась на переговоры с коллегами, и тут всё сразу сразу сработало как надо! Я, правда, сразу этого не понял, подумал — «дожал!», ан нет. Стоило ей только вернуться из подсобки и глянуть на меня, как всё вернулось на круги своя. Я вроде уловил закономерность, но поздно, проверить идею получилось только однажды: отвлекалась мадам нечасто, в основном неподвижно стоя за прилавком и буравя меня злобным взглядом.

Денег, оставленных мамой, слегка не хватило — хорошо, что я взял с собой полученный за ремонт электрощита рубль. Вроде и невелик «калым», а как к месту пришёлся! Очень жаль, что такие заработки сейчас на поток не поставишь, несмотря на массовый неудовлетворённый спрос: низя! Нетрудовые доходы! Хотя, казалось бы, они как раз самые, что ни на есть, «трудовые»: ничего не продавал, работал руками, опираясь исключительно на собственный опыт и знания. Даже инструмент хозяйский — чистый пролетарий! И цепи могу предъявить, если кому надо, сам на металлолом весной относил, наверняка до сих пор там и валяются. Но вот ни хрена. Наказуемо, сто процентов. На первый раз штраф, а на второй — и вовсе срок. Допускаю, конечно, что дело раскручивать в реальности не станут, так, дадут пинка, и то, скорее, морального, но ведь донесут ин-фор-ма-цию до всех заинтересованных в тот же день! И если на школу мне почти наплевать, то вот как представлю, что придется смотреть в глаза папе и дяде Вите… А они — каждый по-своему — будут эдак сочувственно смотреть на меня, и у обоих на лице будет вот такенными буквами написано «что взять с дурачка»… Нет уж, подожду четырнадцати, чтоб всё официально.

А пока придётся обдирать липы. И прочие дары природы, пользующиеся устойчивым неэластичным спросом у аптечного управления: хоть центнер неси, всё выкупят. Кстати, о липах: домой-то я уже не успеваю, похоже, пора бечь в школу. Порадую банду известием, что липовая афёра на ближайшую перспективу завершена. С моим активным участием, во всяком случае.

Кружок, что характерно, «распускаться» на время моего отсутствия не захотел, единогласно. После занятия (в этот раз с самого начала всё пошло как-то криво, зажато, потому решили не засиживаться) я поставил в известность о своём отъезде дежурного завуча и получил согласие на временную замену «контактного лица». Им будет теперь Серёга Тихонов из девятого класса — самый старший по возрасту. Что характерно, Серому ключ не доверили — завуч его у меня конфисковала, пробормотав что-то вроде «пусть Любовь Егоровна сама решает».

Липу договорились «шебуршить» каждый день, раскидали график дежурств, причём я, как уезжающий, выговорил себе день завтрашний. Всё время, пока мы обсуждали текущие вопросы, я ждал, кто же выступит на тему продолжения заготовок? Дождь то уже к вечеру практически кончился, не завтра, так послезавтра всё высохнуть может. Может и заново пойти, конечно, но шансы на позитивный исход есть, во всяком случае. Но желающих не нашлось. Не лезть же было опять мне с инициативой? Это странно бы выглядело, как будто хозяин, перед отъездом в тёплую квартиру в городе, нарезает задания работягам на стройке.

Когда гонял исполнять свой «гражданский долг» — ворошить сохнущий липовый цвет к деду Егору, по дороге встретил сначала Дюшу, а потом Ирку Лыкову — тесен мир! А уж наш городишко — и вовсе коммуналка натуральная. То, что Дюха двинул со мной за компанию, почти подразумевалось — а чего ему ещё делать? Но вот схожее поведение Ирки несколько удивило. Она спросила только «куда идёте» и, получив ответ «липу ворошить», кивнула и пристроилась справа! Просто! Молча! Ни «где это», ни «можно я с вами»… Просто пошла рядом, будто так и надо! Ещё и фигура моя наверняка выглядела комично: мелкий салага между двумя дылдами, каждый на голову выше. Впрочем, парился я недолго — да кому мы нужны? Какое кому дело, так подумать если? А даже если кому и есть, то что? Я ж взрослый. Вроде.

* * *

На тренировке вечером я в какой-то момент обмолвился нашему главному самбисту, мол, ходить не буду, уезжаю, и тот отреагировал как-то странно: спросил только, на сколько рассчитаны сборы, а потом бросил процесс на самотёк и уселся в углу с каким-то блокнотом. Когда занятие уже практически кончилось, он выдернул меня из общей заминочной колонны и усадил рядом.

— Вот, комплекс тебе накидал. Посмотри прямо сейчас, вдруг что непонятно?

Я окинул взглядом довольно густо исписанную страничку.

— Игорь, да я на две недели всего! Ну три максимум. Чего-то ты тут размахнулся, как на год вперёд…

— Ничего не размахнулся, — с готовностью возразил «старший». — Лето сейчас, самое время расти и физически развиваться. Ты сам, может, не замечаешь, а со стороны видно, что вполне прилично прибавил — за пару месяцев. Есть все шансы сантиметров десять за лето набрать! Вот и не сачкуй, пользуйся, не повторяй наших ошибок.

Я хмыкнул, новым взглядом окинув парней, которые в массе были «шире, чем выше» (кто сказал «пузо»? ничего подобного, шире исключительно в плечах!), и посмотрел в блокнот внимательно.

— То есть, тут никаких силовых? Ну, почти — только турник? А так — фигня всякая, бег да прыжки? А, растяжка ещё…

— Никакой фигни! Всё полезное, прямо из учебника.

— Прям учебника? — недоверчиво проговорил я.

Как говорится, где, сказать честно, здорово подходящий под определение «дуболом» Игорь — и где учебники? Но был тут же посрамлён:

— Прям именно учебник. Я, если ты вдруг не в курсе, в ОГИФКе на заочке учусь.

Так. ГИФК — понятно, государственный институт физкультуры. А «О» откуда?

— Омский инфиз, — видя моё затруднений, расшифровал Игорь. — У нас в Свердловске филиал. Так что, скоро буду вас гонять с полным на то правом. Уволюсь с Завода, пошью костюм с отливом… спортивный.

— Ага, мечтай больше! — хлопнул его по плечу подошедший сзади Костя. — У исполкома на зарплате ты с голоду подохнешь, какие там костюмы! Лучше про освобождённого спорторга на Заводе думай, всяко баче.

— Дык я только за, — не остался в долгу Игорь. — Приглашаешь?

— Диплом получи сначала, двоечник, — отбрил его наш главный и повернулся уже ко мне: — Ладно, скажи дяде Игорю «спасибо» и собирайся в темпе вальса — подвезу тебя домой.

На выходе из школы я остановился и цокнул в восхищении языком: притулившаяся сбоку «шестёрка» буквально притягивала взгляд своим ослепительным люксовым блеском. И цвет редкий — тёмно-синий.

— Твоё? — спросил я чуть охрипшим голосом.

— А то! — гордо ответствовал Костя. — Вот только купил, обкатку прохожу. Падай!

Ну, я и упал. И почти всю дорогу до дома (хотя, сколько там ехать-то?) слушал восторженную лекцию Кости про его новую ласточку, а сам думал: как же мало человеку надо! Ну так себе ведь автомобиль, скажем прямо. И Костя — серьёзный человек, номер… третий-четвёртый в идеологической иерархии завода, ну пятый, в худшем случае. Герой-интернационалист, с ранением и наградами. И он счастлив, что получил возможность купить — за свои и совсем не маленькие деньги! — вот это вот? Не, оно ничего, даже вполне себе красиво, пока новая. Но счастье? Слабовато как-то для счастья.

Когда уже подъехали к дому(Косте покататься пока ещё в радость — даже не поленился сделать крюк и подвезти меня к самому подъезду), я решился его перебить и спросил:

— Слушай, Костя, а чего Лёха в последнее время на тренировки не ходит?

— Ты не знаешь, что ли? — дёрнул он головой. — Ребёнок у него родился в мае, сын. И квартиру дали ещё, служебку, но всё-таки. Ремонт сейчас делает в одну каску — там разруха натуральная от предыдущих жильцов осталась, хоть мусор вынести да обои поклеить, чтоб жену с младенцем не страшно перевозить было. Тут недалеко, кстати, вот если за угол завернуть — третий дом. Ладно, давай, покеда! Помчал я — свои жёны-дети дома ждут! — и весело рассмеялся.

А я выбрался из машины в глубокой задумчивости. Ведь я Алексея видел совсем недавно! Два дня провёл на расстоянии вытянутой руки. И мы с ним так и не пообщались толком! Его мотивы понятны, скорее всего, Лёха просто «уступил меня» своему бывшему шефу, но вот с моей стороны это не очень-то красиво, уж парой-то слов могли бы переброситься. И, главное, сейчас-то я уж не успею ничего, чего там осталось, собраться да уехать… Но после лагеря — первым делом!

* * *

Выходные прошли под гнётом чрезвычайно утомительных сборов. Как-то отвык я от того, что кто-то диктует мне буквально всё, совершенно с моим мнением не считаясь. С мамой я помирился — молчаливо и неявно, но в какой-то степени ценой того, что выдал ей на мою экипировку карт-бланш. Она и оторвалась! Папа принёс с работы спортивную сумку — не у того ли коллеги позаимствовал, которому моя клюшка ушла? Хотя вряд ли, в качестве баула для формы маловата. В неё, однако, загрузили всё, что только можно. Особо были одобрены носки, которых я купил сразу семь пар, одинаковых, по старой-новой привычке, чтоб не путаться — и все семь сразу пошли в дело. Казалось, мама сейчас выдаст мне с собой весь шкаф целиком! Спасло меня только то, что гора приготовленной одежды явно диссонировала с потенциальным вместилищем. Ну и ещё то (забегая вперёд), что я проснулся посреди ночи перед самым выездом и утрамбованную в сумку одежду несколько проредил.

А ещё вечером папа, улучив момент, поймал меня в коридоре и, не включая свет, сунул в руку деньги. 25 рублей одной купюрой. Из заначки достал, что ли? Крупновато как-то для ребёнка, но, видимо, мельче не было, а разменять не успел. С другой стороны, мне их куда тратить? В лагере, который, как я понял, посреди леса стоит? А разменять я сам могу в Свердловске, если что — Дворникова попрошу. Заныкал в специальный «денежный» карман в штормовке — это ещё сам папа спроворил, когда её таскал по просторам Союза в стройотряде. Вот теперь мне пригодилось. И штормовка (уже и не велика почти), и карман, всё при деле.

Но ещё большим сюрпризом стало схожее выступление мамы! Она прятаться не стала, явилась ко мне в комнату и демонстративно пересчитала три трёшки и рубль. Равно десять, да, это я и в пять лет вычислить бы сумел. Положила их в нагрудный карман рубашки с коротким рукавом, которая висела на стуле. Приготовленная, наглаженная — по категорическому требованию мамы. Гладил сам, хотя, какой в этом смысл, спрашивается? В дорогу-то? Она такая красивая будет ровно до момента, когда я сяду в автобус! Ну, может ещё пять минут после этого. И вообще, её под штормовкой не видно! Но мама была непреклонна, а спорить не хотелось.

И сейчас я не стал возражать, когда на моё заикание «может, в штормовку лучше…» она ответила безапелляционно:

— Нет, и не вздумай! Мало ли что там случится: жарко станет, или в столовую пойдёшь, снимешь, забудешь или просто оставить придётся на вешалке… Деньги должны быть при тебе! Рубашку снимешь — переложишь!

Я уж не стал задавать всякие провокационные вопросы на тему «что делать, когда из одежды — плавки да майка». Так если подумать, и хорошо, что на штормовку мама не повелась: она-то про карман тот тоже знает, конечно, вполне могли бы и к папе вопросы возникнуть, найди она предыдущий родительский взнос! А вот кстати, в то время, откуда эта штормовка родом, они ведь уже вполне себе были парой. Так что, запросто может так получиться, что именно мама этот карман и пришивала!

Улыбаясь внезапно захлестнувшему меня тёплому чувству, я улёгся спать. Всё завтра.

Глава 10

Кружок меня провожать не пришёл. С одной стороны — понятно: я ж не в Москву поехал, ничего эпохального и тектонически важного не предполагается — всего лишь лагерь, кто там не бывал? Пусть и с дополнительной нагрузкой в виде «сборов сборной». С другой — всё какая-никакая, а традиция. Могла бы быть. И даже не какая попало, а хорошая, пожалуй. Или это я уже придираюсь, от нервов?

Причина нервничать есть: провожать явилась Ира Лыкова! Нет, это само по себе неплохо, конечно, но она, естественно, пересеклась с мамой. И я с некоторой оторопью осознал, что раньше они никогда не встречались! И вот хрен его знает, во что это всё может вылиться. Во всяком случае, пару внимательных маминых взглядов — на себе! — я уже словил. Вот же запросто навыдумывает себе невесть чего… А ведь они ещё вместе пойдут потом, им почти до самого Иркиного дома по пути! Остаётся только надеяться, что Лыкова догадается сыграть в стойкого Мальчиша-Кибальчиша, удерживая маску не заглядывающей особенно-то далеко обычной одноклассницы.

Нервничать я перестал, когда из здания автостанции выкатилась тётя Таня. С мамой они обнялись, а в Ирку воткнулся ещё один внима-а-ательный взгляд. Это уже заведомо силы превосходящие, которые force major, а после отправки они ещё и чай пить пойдут своим женским коллективом, вот зуб даю! И будут там разгова-а-аривать. А я… что я? Я в автобусе трястись буду. Ничего поделать не могу. Значит, можно расслабляться! Тем более, что хотя бы часть кружка таки появилась: пусть и с некоторой задержкой, по следам своей мамы вынырнул Димка Ильичёв.

Мы успели сказать только «привет», как тётя Таня, деловито оглядевшись, взяла меня за руку.

— Пошли!

Ну, пошли так пошли. Обогнув здание, мы оказались в узком проходе между стеной и бортом автобуса, мне даже пришлось скинуть с плеча сумку с шмотками. Как я понимаю, он в Свердловск и отправится. Водитель, видимо, чего-то такого и ожидал, ибо двери открылись сразу же, как только мы к ним приблизились. Тётя Таня посмотрела на меня выжидающе, но я реагировать не стал: чего там, попрощались уже! Только помахал провожающим, которые в узость за нами не полезли и стояли у кормы автобуса.

Внутри меня пристроили у окна, рядом с каким-то старичком.

— Всё как договорились, Иван Сергеевич? — спросила моя провожатая.

— Однозначно, хозяйка, всё будет в лучшем виде! Проследим, проводим, сдадим с рук на руки, не сомневайся!

А я порадовался, что дедуля габаритами не богат — сидеть будет посвободнее. Впрочем, «свободнее» — это не про нынешнюю технику: даже несмотря на то, что в нашем автобусе уже есть полка над головой, и я даже свою сумку туда утрамбовал, внизу особенно-то не развалишься, тесно. Даже страшно подумать, каково было бы ехать в обнимку с багажом, а ведь многие именно так и поступают!

Тут водитель высунулся из-за своей перегородки, и проинформировал:

— Татьяна, время!

Та махнула ему рукой, улыбнулась мне и вышла на улицу. Во всём есть свои минусы. Лучше бы я тихо сам поехал, без всех этих кудахтаний над головой.

* * *

Когда мы приехали в Свердловск (по обыкновению, всю дорогу проспал), я, проводив взглядом последнего пассажира, ныряющего в проём дверей, дёрнулся было выходить из автобуса, заранее вытягивая шею в попытках определить, кто же меня встречает. Но не тут-то было: дедулька схватил меня за руку, и хват его оказался неожиданно цепким. Ничуть не хуже, чем у самых продвинутых самбистов нашего «афганского» клуба.

— Тихо, паря. Тебя встречают уже?

А что я мог сказать? Я ведь даже не знаю, кто будет — Дворников сказал только, что «встретит кто-нибудь из аспирантов». Я и самого-то его один раз видел десять минут — запросто могу в лицо не узнать, чего уж про совсем незнакомую молодёжь говорить! Да и аспирант — зверь известный, особенной пунктуальностью не отличающийся, запросто может опоздать или напутать, только если девочку пришлют какую, старательную… да только откуда на матмехе девочки?

Иван Сергеич прочитал ответ на моём лице и причмокнул удовлетворённо губами:

— Вот и не спеши тогда. Мне сказали, тебя прямо у автобуса встречать должны? Вот и лады, сидим, ждём. Я обещал с рук на руки сдать — так и будет.

Обескураженный, я сел обратно. Правда, ненадолго:

— Это же из Кедрового автобус? — В дверях возникла голова… Та, что надо, голова! Дворников, сам приехал!

— Вот это за мной, — заявил я своему «конвоиру», однако тому моих слов показалось недостаточно.

— А вы, простите, кем будете? — дедуля встал и выкинул навстречу голове натурально строевой шаг. С левой!

— Дворников Алексей Петрович, доцент матмеха Университета. — Некоторые вещи в этой жизни ни фига не меняются. — А вы… о, вижу, Гриша! Отлично, отлично, поехали!

Но не тут-то было: въедливый Иван Сергеевич ещё и документы у него проверить не поленился, тщательно сличив лицо с фотографией в университетском пропуске. Впрочем, злиться на деда не хотелось, всё же, человек точно хотел как лучше, потому, попрощался я и с ним, и с водителем вполне дружелюбно. Но вот Дворников, вероятно, оценивал процесс передачи меня «с рук на руки» по-другому: предлагать подвезти моего провожатого он не стал, хотя вышли мы из здания прямиком к припаркованным невдалеке Жигулям. Копейка, зато ярко-красная и с виду вполне себе ухоженная. Но не такая блестящая, как у Кости.

Возможно, деда бросили на произвол судьбы потому, что в машине за рулём был не сам встречающий, а какая-то особа в легкомысленном летнем платье, ожидавшая нас возле машины. Когда мы подошли поближе, девушка лет двадцати пяти показательно нахмурила брови. Интересно, кто она ему?

— Фух, еле нашёл этот автобус! — предупреждая вопросы, отчитался доцент. — Но теперь точно всё, Лидочка, едем!

Лидочка, осуждающе качнув напоследок кудряшками, впорхнула на водительское сиденье. Я устроился за ней и пихнул сумку на правую сторону, предполагая, что встречающие поедут вместе на первом ряду. Однако, Алексей Петрович решил переиграть, отправив мои шмотки вперёд, а сам подсел ко мне. Я приготовился глазеть по сторонам, но Дворников меня обломал почти сразу, как только мы вырулили с парковки и встроились в не такой уж и редкий поток машин на улице 8 Марта.

— Должен повиниться перед тобой. — Лидочка еле слышно фыркнула. — У нас тут возникла неожиданная проблема. Лагерь, в который мы должны были ехать, комиссия не допустила к приёму детей. Вот как раз в выходные они работали, и что-то там у них пошло не так. Директор клянётся, что всё исправят в кратчайшие сроки, но сам понимаешь… Пока мы рассчитываем, что заезд всё же состоится, просто чуть позже. А пока мы решили начать сборы здесь, благо, кроме тебя, все остальные участники — местные, им почти всё равно.

— Так а как мне-то быть тогда? Я же не местный — каждый день на автобусе мотаться? — недоумённо помотал головой я.

— Нет, конечно, не каждый. Вообще никуда мотаться не надо. Есть альтернативное предложение: поселим тебя в нашем общежитии. Жить в комнате будешь один, талоны на питание в столовую выдадим. Экскурсию по Университету проведём! Интересно?

— Шутите? Конечно! А общежитие не женское, случаем?

Дворников только ухмыльнулся, а вот Лидочка резко развернулась, широко распахнув глаза и заливаясь хохотом. Прямо на ходу!

— Лида! — обеспокоенно вскрикнул доцент, но наша водительница уже сама сообразила, что момент неудачный, и повернулась обратно.

— Мальчик! — сдавленно, через смех, проговорила она. — Поверь, не надо оно тебе! Вот совсем не надо!

— Лида знает, что говорит, — с улыбкой подтвердил доцент. — К тому же, у нас нет женского общежития, у нас вообще на факультете мальчики преобладают. А тебя мы вообще поселим на аспирантский этаж, там почти все семейные уже, тихо, спокойно. Ты же у нас нормальный парень, к буйству не склонен?

Ну конечно, я немедленно подтвердил отсутствие склонности к буйству. Тут мы, впрочем, уже и приехали. Сумку мою Дворников взял на себя, мы прошли внутрь здания, я, конечно, изо всех сил озирался по сторонам — здесь я ещё ни разу не был. Но доцент с Лидочкой куда-то, видимо, торопились и почти бежали по коридорам быстрым шагом, шёпотом переговариваясь на ходу, так что, рассмотреть удалось немного. Обратил внимание только на то, что народу вокруг почти нет. Как и не сессия на дворе!

Зашли мы в дверь с табличкой «Кафедра вычислительной математики» (у меня что-то ёкнуло внутри), а потом сквозь ещё одну дверь — в совсем крошечную комнатку. Точнее, зашли только мы с Дворниковым, Лидочка незаметно куда-то испарилась. Внутри мой провожатый сначала пристроил сумку под стол, а мне махнул на него рукой:

— Располагайся. Извини, но придётся немного подождать — у нас заседание сейчас… Я думал, вообще не вырвусь, кого-то другого отправлять придётся, но видишь, повезло с машиной. Потерпишь? Это на час, максимум — пару.

— На пару или на пару часов, — спросил я, стараясь звучать как можно солиднее.

— Какие мы грамотные, — расплылся в улыбке доцент. — Пару, просто пару. Девяносто минут которая. А может, и быстрее обойдётся! Ну вот такая у нас авария приключилась, понимаешь… И поручить тебя кому попало не могу, да и не хочу, прямо сказать — под рукой одни обалдуи.

— Ещё научат нехорошему… — будто бы продолжил его мысль я.

Дворников секунду промедлил, потом до него дошло и он захохотал.

— С тобой не соскучишься! Ну ладно, давай, мне правда надо бежать. Если зайдёт кто, как меня зовут — знаешь, отругивайся, никого не бойся, всех посылай…

— Нахрен, — опять закончил я.

В этот раз он смеяться и отвечать не стал, только махнул рукой и умёлся прочь. А я принялся разглядывать обстановку кабинета, досадуя, что не сообразил прихватить хоть книжонку какую. Немецкий в сумке наличествует, но на самом дне, что вполне адекватно описывает моё к нему отношение — век глаза бы его не видали… В лагере если совсем уж тоска будет — ещё ладно, а вот так на ходу зубрить не тянет совершенно. Сейчас в самую жилу было бы почитать со вкусом! Чтоб эти «деловые» меня после заседания своего оторваться-то ещё и упрашивали! Да и потом книжка пригодится наверняка, вот уверен. С другой стороны… Уж неужели на цельной кафедре в университете художки какой не найдётся? Да не может такого быть! Скорее поверю, что тут самиздат запрещённый где-нибудь приныкан…

Уговаривая себя в смысле «мне же сказали — располагайся!», я нырнул в ящик письменного стола. И мгновенно был вознаграждён — прошлогодняя «Роман-газета» с «Реквиемом» Пикуля! Я, конечно, его читал в «той» жизни, но, ясное дело, успел забыть примерно напрочь. Ну всё, мне теперь ничего не страшно. Можете даже не кормить.

* * *

Насчёт «не кормить» я погорячился, конечно: когда доцент вломился с радостным криком: «А вот и я! Пошли обедать скорее!» — я не промедлил ни секунды, поскольку живот к тому моменту бурчал уже почти беспрерывно. Однако, не забыл бросить взгляд под стол и уточнить:

— Вещи брать с собой, или тут полежат?

— Потом вернёмся, заберём, — легкомысленно махнул рукой Дворников.

Потом так потом. Но «Роман-газету» я предусмотрительно бросил на сумку, чтоб не забыть случайно. А? Что? Да, конечно-конечно, «не забыть попросить почитать».

В столовой я задержался возле меню, заранее пытаясь выбрать, но Алексей Петрович понял меня по-своему:

— Не смотри на цены, я плачу, просто бери, что по душе. А после у тебя талонов на месяц будет, за неделю при всём желании потратить не сумеешь.

— Да я просто посмотреть, чем кормят, — попытался оправдаться я.

— Смотри, — хохотнул доцент, — только имей в виду, мы и так припозднились, ещё чуть-чуть — и из еды только меню и останется!

Тут уж, понятно, тормозить я перестал и шустренько метнулся за старшим товарищем на раздачу. Он был прав: особенным выбором тут и не пахло. Видимо, основная толпа желающих уже схлынула, поскольку больше половины судков уныло зияли пустым нутром, а о том, что в них когда-то содержалось, можно было только гадать. Однако, первое народ тут, видимо, не очень жаловал: можно было выбрать из супа куриного или молочного с вермишелью — я, понятно, взял куриный. На второе мы оба безальтернативно получили по тарелке пюре с жареной печёнкой в белёсом соусе, я схватил ещё полстакана сметаны и подозрительно насыщенного цвета чай, а доцент — компот из сухофруктов.

— Пирожки бери обязательно, — посоветовал Дворников, цепляя сразу два с большого блюда, — они тут очень вкусные. Эти вот с капустой.

Меня долго упрашивать не пришлось, правда, я его выбор скорректировал в пользу максимального охвата ассортимента: взял попробовать всё, чем кормили! Все четыре разновидности, а с повидлом сразу три штуки. Не съем, так с собой заберу — именно на такой случай в кармане всегда «резервный» полиэтиленовый кулёк. Вряд ли тут и к ужину пирожки пекут, не в обычаях такое для советских столовых. А дальше раздача еды кончилась — кассой. Когда монументальная кассирша пробила мой поднос, доцент не дал мне дождаться ни итогового вердикта, ни даже промежуточного:

— Нам вместе посчитайте, пожалуйста, — попросил он тётку, а мне тут же выдал указание: — Гриша, ты пока стол незанятый поищи, лучше у окна где-нибудь.

Пришлось идти искать.

* * *

А я-то всё думал: чего это доцент так медленно компот пьёт, неужели он может быть таким уж вкусным? Даже почти собрался сходить взять себе, остановило только то, что мелких-то денег при себе нет. Но дело оказалось не в небесном вкусе напитка, просто Дворников, оказывается, выцеливал жертву.

— Серёгин! Миша, Серёгин! Подойди, дорогой, дело есть, — неожиданно выкрикнул он и призывно замахал рукой, небрежно брякнув на стол стакан с остатками чуть не обманувшего меня компота.

— Миша, ты всё помнишь? — задал он вопрос невысокому чернявому парню, когда тот подошёл ближе. «Помнишь»? Непонятненько, однако.

Зато студент всё понял прекрасно:

— Да, конечно, Алексей Петрович, что угодно!

— Угодно вот что: надо поселить молодого человека в вашу общагу. Ты же в «двойке»? — парень кивнул. — Ну вот. Там все уже в курсе, и комендант, и кастелянша, надо просто сопроводить по всем пунктам, чтоб наш гость не потерялся. До койки доведёшь! И вечером на ужин — ты же пойдёшь сам в столовую? Не будешь готовить? — Чернявый яростно замотал головой. — Вот и покажешь всё, объяснишь, что надо, чтоб спокойно у вас там несколько дней прожить. А завтра надо доставить Гришу — да, Гриша, Миша, знакомьтесь! — ко мне на кафедру к девяти, край — к 9:30, но не позже. Надеюсь, идея понятна. Считай себя своего рода куратором абитуриентов — на одни сутки. Или шефом подрастающей смены. Справишься? И в расчёте тогда.

— Не сомневайтесь, Алексей Петрович, всё будет тип-топ! — заверил старшего студент.

— Так, теперь с тобой, — Дворников повернулся ко мне. — Программа такая. На первый день придаю тебе человека, который тут всё и всех знает. Не стесняйся спрашивать! Я наслышан, что ты самостоятельней половины наших студентов, и много чего можешь… сотворить сам, но всё же надеюсь на твоё благоразумие, хорошо? Сегодня, к сожалению, ничего разумного сделать уже не получится, сам понимаешь, авария у нас, разгребаем. Тебе надо только поселиться, весь конструктив — завтра. Но зато там уже скучать будет некогда! Вот тебе талоны в столовую… — Он полез во внутренний карман пиджака и вытащил оттуда свёрнутую в несколько раз бумажную ленту. — Это с большим запасом, можешь не экономить. Одна проблема: действовать они начнут только завтра. Сегодня на ужин рубль найдётся? Больше не надо, вечером в столовой есть всё равно особо нечего… Или дать тебе?

— Не проблема, — уверил я его солидным тоном.

Сворачивая пачку талонов, чтоб засунуть их в нагрудный карман штормовки я поймал странный взгляд Михаила… Завистливый? Или просто голодный?

— Будешь? — просто спросил я, раскрывая ему мой «резервный» пакет с заначенными пирожками. Тот коротко взглянул на Дворникова, поймал его неопределённую усмешку и ловко выдернул один — вроде с капустой, я ещё не выучил. Странная у них тут мода, я бы вот ставил на повидло! Тем более, что их в пакете было три сразу, и форма узнаваемая — классический цилиндр с повидловым пупком на торце. Но вот почему-то с капустой здесь самые популярные — вон и на подносе их почти не осталось уже.

По дороге на кафедру я уладил вопрос с журналом, и доцент торопливо согласился, как мне показалось, с немалым облегчением. В принципе, мотив понятен: всяко лучше, если свалившийся на голову проблемный подросток будет сидеть в комнате с книжкой, чем пойдёт на огни большого города в поисках приключений. Хе-хе — это он ещё не знает, как быстро я читаю! Да и в общаге приключения найти — плюнуть раз, уверен. Но тут Дворников просчитал меня правильно: устраивать ему неприятности я не намерен. Главное, чтоб они сами меня не нашли.

Глава 11

Миша отнёсся к заданию максимально добросовестно — даже сумку мою у меня отобрал. Ну, а я что, не драться же с ним? Пошёл налегке, с одним журналом в руках.

— Далеко нам вообще? — довольно нагло спросил я, не поворачивая головы к своему провожатому. Но у меня была уважительная причина: мимо по улице нагло, вальяжно, неторопливо плыл, сверкая глянцем новой краски, совершенно невозможный автомобиль — зубила! ВАЗ-2108 который. Михаил ответил не сразу, и, всё же повернувшись к нему (но продолжая косить одним глазом на чудо советского автопрома!), я понял, что он тоже пялится на восьмёру во все глаза! Даже странно: ладно я, у нас в городе таких сто процентов нет ни одной, а в Свердловске-то уж всяко должны быть, не первый год выпускают! Или первый всё-таки?

Машина, конечно, выглядела решительно инопланетно. Даже для меня, уж всяко насмотревшегося на все мыслимые и немыслимые достижения автомобильного дизайна на 50 лет вперёд! Вот чего стоило делать такое миллионами, чтоб наш местный СССРовский рынок ими просто затопить? Плюс все соцстраны заодно. И все были бы счастливы… лет 10. Или 20 даже. Но нет, ресурс надо вбухать в миллион танков, большая часть которых никогда с полигона хранения даже носа так и не высунет, блин.

Проезжающий мимо ЛИАЗ перекрыл нам обзор, да ещё и обдал едким белым выхлопом на сдачу. Закашлявшись, Серёгин с выражением ненависти на лице помахал рукой, разгоняя дым, вздохнул и переспросил:

— Чего говоришь? — и тут же выпалил восторженно, не сдержав эмоций: — Видал машину? Красота же, правда?

— Красота, красота. Идти далеко, спрашиваю?

— А… — он почесал затылок, сделал виноватое лицо, но так, в меру. — Ну минут двадцать. Ты же не против? Можно на троллейбусе проехать, но его ждать… толкаться… я решил — прогуляемся! И не зря — какую машину встретили! 2108! Новьё! Ты такой и не видал, поди!

— Не видал, — подтвердил я. — И прогуляться не прочь. Тем более — сумку ты несёшь!

И, беззаботно посвистывая, двинулся вперёд, не дожидаясь реакции студента, каковой, впрочем, не последовало.

Добрались мы быстро. Казалось, времени прошло совсем ничего, когда мой провожатый махнул рукой, показывая на невысокий потемневший от старости бревенчатый домик:

— Там музей Бажова и остановка троллейбуса, который в университет везёт. А это вот уже и наша улица!

— А «наша» — это какая? — осведомился я, поискав глазами табличку. И, естественно для нынешнего времени, её не обнаружив.

— Большакова. «Большакова 77» точный адрес, «двушка». Общежитие номер два, то есть. Вряд ли тебе это пригодится, конечно, но можешь запомнить на всякий случай. Или даже записать!

— Запомню, — заверил его я.

* * *

Обстановочка в коридоре общежития несколько напрягла. Хорошо, конечно, что этаж последний, да и поспокойней должен быть, по идее, но на лестнице мы с «куратором» дважды молча разминулись с довольно опасно выглядящими компаниями, которые без зазрения совести смолили в открытые окна. В моей картине мира, человек, которого выбирают на роль «шефа салаг» должен знать — и здороваться! — абсолютно всех/со всеми. И быть всем если не другом, то уж хотя бы приятелем. А тут — такой молчаливый «расход бортами»… Впрочем, вопросов к нам не возникло — уже хорошо, не очень-то и хотелось.

На этаже прибило ностальгией: щиток — ровно такой же, какие у нас в общаге были! Сколько их перечинено… я даже ковырнул ногтем застывшую каплю краски на дверце — неаккуратненько, халтурно «отрабатывали» первокуры, я б такое — в бытность старшим отработки — однозначно не принял. Впрочем, в щитке главное — содержимое, но туда, чую, лучше и не заглядывать даже.

— Ну, где ты там застрял? — нетерпеливо позвал меня Серёгин.

О, он и дверь открыл уже. Не успел я зайти, как он распрощался и отбыл, ткнув мне в руки ключ и бросив: «Перед ужином зайду!».

Заселили меня в мелкую комнатёнку напротив туалета на 5 этаже. Наверное, в такой и жил СашБаш, когда тут учился. Или прям в этой! Вот будут ходить, дверями хлопать… как в последнем купе плацкарта. Хорошо, что я тут ненадолго. Зато живу один, хотя комната рассчитана на двоих — кровать стоит двухэтажная. Мебели — самый минимум: упомянутая кровать, один стул, стол письменный и ещё какой-то шаткий кухонный инвалид, покрытый изрезанной клеёнкой. Очень похоже, что его студиозусы на помойке какой-то подобрали! А клеёнку новую купить — лень. Или экономят… вполне возможно, кстати. Других стульев в комнате нет, и очень похоже, что кто-то ест, сидя на кровати и держа тарелку в руках. Ну, или по очереди… Пол — дощатый, краска изрядно ободрана, конечно, сроду немытый. Вот была охота жить в такой разрухе?

Помню, когда меня — уже в институте — в подобное заселили, я только вещи бросил и сразу двинул к коменданту, выяснять свои «права и обязанности». И оказалось, что у студентов всё есть! Кроме рук и желания. Мне с полнейшей готовностью выдали обои (и даже клей!), краску, растворитель и не до конца засохшую кисть, какие-то доски от развалившегося шкафа мы с соседом притащили с мусорки, и через неделю нашу комнату было не узнать. Под раковину я сколотил «мойку», которую мы оклеили обоями. У неё даже дверца была! И открывалась! Чудо мебельного самостроя из ничего. На «кухне» нарисовалась вполне симпатичная рабочая поверхность, крытая линолеумом, дверь в жилую комнату мы сняли и я потом на ней пару лет спал — вместо сетки. Мы даже на потолок обои поклеили, чтоб не морочиться с побелкой! А тут — жуть с ружьём. Но здесь я уж обои клеить не стану, тем более, в одно лицо.

Не успел толком распаковаться-застелиться — стук в дверь. Ну вот, началось.

Оказалось, впрочем, что ничего ещё не начиналось: это за каким-то хреном припёрся Серёгин.

— Ты как к современной музыке относишься? — едва войдя в комнату, осведомился он вкрадчивым голосом.

— Ну… хорошо. В целом. Что-то конкретное имеешь в виду?

— Конкретней некуда, — заверил меня «куратор». — У нас сегодня в «ленке» будет прослушивание. Концерт, можно сказать, только в записи. Наша группа, местная, «Наутилус Помпилус» — слыхал?

Я еле сдержался, чтоб его не поправить, только покрутил рукой неопределённо. Это ты, похоже, «слыхал», а я их как облупленных знаю! В смысле, заслушал до дыр в своё время. Только вот с хронологией у меня нелады — как бы не сболтнуть чего-нибудь ещё не свершившегося! Вроде все свои главные хиты они позже напишут, ближе к девяностым. Впрочем, Миша от меня никакого ответа и не ждал:

— Хотя — куда вам, откуда знать? Но дело стоящее, гарантирую! Они как раз новый альбом записали весной, «Невидимка» называется. Кто слушал — говорят, улёт полный! Только организаторы денег собирают, взнос рубль. Осилишь?

И вот тут я уловил какое-то напряжение в его голосе. Посмотрел внимательно… ничего такого вроде. Да и я ж из здания выходить не собираюсь? Неужели Дворниковского авторитета на университетской территории недостаточно, и приезжего школьника в общаге могут грубо кинуть? Была не была.

— Я б сходил. И рубль найдётся. Когда начало?

Ну и вот оно, момент истины: Серёгин только что пол ботинком не ковырнул!

— Слушай… а у тебя ещё рубля не будет? В долг, завтра стипу за лето должны дать, я верну! А то у нас пустые все, перехватить не у кого…

— И второй найдётся. Только… неужели братья-студни не поверят в долг благородному дону? — усмехнувшись, я катнул в Мишу шаром риторического вопроса.

— Спасибо! Я верну! — парень предсказуемо вычленил из моей фразы только главное для себя, но потом всё же опомнился: — Да это не наши организуют, а из ту́ры, я там не знаю никого.

— Ту́ры? Может, Туры́?

Есть у нас река такая, и вокруг неё куча всего одноимённого, только городов с «Турой» в названии два. Или больше даже.

— Не, — мотнул головой Миша. — Ту́ры. Это у нас Архитектурный институт так сокращают. А насчёт «в долг»… Они-то, может, и поверят, а вдруг нет? И что делать тогда — искать-то поздно будет! Но если они будут готовы подождать, то мне и не понадобится, я так, просто заранее договариваюсь…

— Да ладно, не проблема, — прервал я его торопливую скороговорку. — Когда идём? И куда?

* * *

В «ленку» (она же Ленинская комната официально) мы пришли едва ли не первыми: возле едва намеченной небольшим возвышением сцены толкались всего трое парней, внешне трудно отличимых от Миши Серёгина. Таких же невысоких, тощих и одетых… в Моссельпром. А вот на «сцене» священнодействовали персонажи совсем другого полёта: оба «архитектора» щеголяли электронными часами, джинсами, кроссовками и наполовину расстёгнутыми яркими рубахами, да и вообще выглядели… дорого. По нынешним временам, конечно. Рядом с ними вертелся кто-то местный, доверенный, но явно в статусе подсобника.

В зале негромко играла какая-то незатейливая забугорная попса, причём, явно из резервного источника: здоровенный бобинный магнитофон бездействовал (его-то, вместе с тумбой, «архитекторы» и кантовали), а на лениво дёргающем стрелками усилителе сверху примостился простецкого вида поюзанный кассетник. Колонки — обычные S-90, хотя… на эту комнату хватит, наверное.

Серёгин сразу же полез жадно разглядывать диковинную технику, а я, хмыкнув, оглядел заставленный разномастными стульями зал: куда бы мне сесть? Народу наверняка под завязку будет… И площадь тут квадратов 50, если не больше — значит, громкость придётся задирать, к бабке не ходи. Да и откуда там особенно эстетский звук у раннего Нау? Не «пинфлой» поди, труба пониже, дым пожиже. Решено: отсяду подальше, чтоб не затыкать уши весь концерт.

— А ты чего на зады залез? — недоумённо вопросил пробравшийся ко мне мой куратор. — Отсюда ж не видно будет ничего!

— А чего ты там смотреть собрался? — пожал плечами я. — Как бобины крутятся? Или за децибелами на усилке следить? А слышно тут должно быть не хуже.

Посопев недовольно носом, Миша не нашёл, что возразить, и сел рядом.

А народ-то идёт! Довольно скоро «ленка» почти заполнилась, и вдоль стенки назад протолкался студент с общей тетрадью в руке. Добравшись до нашего последнего ряда, он замер на минуту, шевеля губами, потом огласил вердикт:

— Последний ряд — одиннадцать человек! Деньги передавайте!

А успешный бизнес «архитекторы» придумали, однако! Я не считал, конечно, но как бы не сотку рублей они отсюда увезут! Ещё одна статья дохода — запись. Каким-то качеством никто не заморачивался, несколько разнокалиберных магнитофонов тупо стояли на сцене и записывать намеревались с микрофона. «Тряпку» в просторечии. Владельцы этих агрегатов рассчитывались с оргами отдельно, и вряд ли это им стоило дешевле рубля, дополнительно к плате за посещение. А вон народ ещё и со своими стульями подтягивается, наш проход у стены уже полностью заставлен… Теперь и не выбраться отсюда, если приспичит, жди до конца концерта! Ладно, понадеемся на лучшее.

«Прослушивание» меня впечатлило не особо — было очень мало похоже на то, что я привык считать музыкой Наутилуса. Конечно, кроме двух песен в самом конце: «Князь тишины» и «Последнее письмо», которое все привычно называют «Гудбай, Америка». «О». Ещё и аранжировка довольно непривычная, и не скажешь, что так лучше. Но, в целом, я ничуть не пожалел: здесь пока это ещё самое настоящее событие. Дома хвастаться можно! Да и окружающие, конечно, воздействуют, заражают своим энтузиазмом — народ чуть ли не подпевал! Вот откуда что берётся, спрашивается — альбом-то новый, песни неизвестные пока. И большая их часть таковыми и останется. Но никого это не смущало — публика принимала всё на ура! Жаль, что сами музыканты до нас не добрались, уверен, заряд позитива они бы получили просто колоссальный, а что может быть лучше для творческого человека в качестве мотивации? Другое дело, что тогда эту несчастную «двушку» по кирпичику бы разобрали, чего доброго, тут зал побольше нужен.

Вот тоже ещё сфера, где поведение властей видится решительно иррациональным. Что стоило бы приписать все эти команды к филармониям и устроить грандиозный чёс на всю страну? Чего такого в этом «Князе»? Абсолютно же песня диетическая, никакой политики совершенно! Стихи, сколько помню, какие-то средневековые, перевод, официально у нас изданный. Остальное — вообще буги-вуги, наш ответ клятой америке, слова слушать не обязательно, пиши любые. Зато сколько можно было бы денег вывести из теневого оборота, сколько людей разом превратить из маргиналов-подпольщиков в уважаемых членов общества… Но нет: «сегодня он играет джясс, а завтра Родину…». Дурь, короче.

А в столовую мы вовсе не пошли, разделив с Мишей пакет пирожков по-братски. Почти: их было пять, и «третий лишний» куратор брать постеснялся. А я стесняться не стал: жрать хотелось не по-детски, пирожки вообще-то мои, роста-комплекции мы почти одинакового, а studiosus ordinarius, полагаю, к здоровому чувству голода должен быть привычным.

* * *

И вот это они называли «семейный этаж»? Хорошо, залечь я ещё не успел. Плохо — в дверь стучали. Настойчиво, и явно не в стиле моего куратора. Пришлось открывать — я ж не тварь какая дрожащая, верно?

— О! Пацан. — В проём толкнулась массивная фигура. Но не влезла! Не все тут страдают от недокорма, ой, не все. Тут одна рожа чего стоит… бородища, как у основоположника. Марксизма.

— Чё надо на ночь глядя? — довольно борзо осведомился я.

— Да думал знакомых найти… И какая ночь, собственно? Светло ещё.

— Оно всю ночь светло будет, и что теперь, спать не ложиться? — попенял я ему, а поскольку никаких поползновений убраться с порога бородач не сделал, прозрачно намекнул: — Ночь — есть, знакомых нет. Жрать тоже нечего. Что-то ещё?

Понимать мои намёки визитёр, однако, не захотел.

— Я чего, собственно, пришёл: в го играешь? А то у нас народу мало. И пожрать найдётся, кстати — картоху девки жарят!

— Да вы озверели! — восхитился я, выталкивая эту человеко-глыбу в коридор. И — да, выходя вместе с ним. — Ночью? В го⁈ С девками? Да ещё и с картохой? И жарите, небось, на маргарине? Конечно, буду!

Неужели я могу такое упустить⁈ И пофиг мне «седая ночь»!

Игрище устроили этажом ниже, в комнате побольше, на четверых. Правда, она тоже выглядела «привилегированной» — похоже, живут тут вдвоём, поскольку на верхних этажах коек не водилось даже матрасов, зато довольно неопрятными кучами громоздилась зимняя одежда. Когда мы с здоровяком вошли, на нас сразу же скрестились взгляды всех присутствующих. Все два. И оба как один — недоумённые. Вслух никто ничего не сказал, так что я не стал морочить себе голову, а просто присел к столу на кровать.

Самое смешное, что гобан на столе имелся только один! Правда, довольно приличный, сделанный из гладкой такой фанерки, линии были процарапаны чем-то острым, а углубления — дополнительно затёрты чёрной краской. Вместо камней предполагалось использовать… камни! Они стояли рядом, в двух картонных коробках примерно обувного размера. Кто-то заморочился и подобрал по нескольку горстей гальки приблизительно одинакового калибра, в одной коробке лежала условно чёрная, в другой — условно белая. Понятно, чистые цвета найти не так-то просто, хоть у нас тут и Урал, который, как известно, каменный пояс Земли. Получилось очень достойно, буквально хендмейд, хоть на Etsy выставляй! только вот… одна доска на четверых? Ну ладно, троих — без меня? Играть-то всё равно только одна пара сможет. На кой им ещё кто-то? Или я чего-то в мотивации не понимаю?

Заметив краем глаза, что хозяин ещё с одним парнем вышли в коридор, я прислушался. Машинально (и, вероятно, невпопад) кивая студенту, разъяснявшему мне тонкости предстоящего турнира, я уяснил, что бородач (по имени, как ни странно, Миша!) рассчитывал застать в моей комнате её постоянного обитателя, некоего Тарзана. «У него же всегда есть на кармане, ты же знаешь!». Ну и, увидев незнакомого пацана, обалдел, не успел перестроиться, схватил в охапку…

Парень напротив несколько удивился, когда я довольно резко встал и, не сказав ему ни слова, вышел.

— Миша, ты извини, я подслушал нечаянно. Правильно понимаю, что речь о посильном взносе в организацию вечера? Готов участвовать… — Специально же клал в карман… — Вот!

Трояк. Это мне поесть три раза. Ну четыре. Или даже пять. Но на кой мне сейчас деньги, собственно? В столовой талоны в ход пойдут. В лагере тоже кормить будут. А где ещё я вот так в го зарублюсь? К тому же, есть охота, а тут картошку обещали… а вот и она, кстати! Две студентки, одна субтильная дюймовочка, другая наоборот — деревенская бой-девка, кровь с молоком, габаритней любого парня в компании, за исключением, разумеется, Миши. В руках — «чугунные» (на самом деле — алюминиевые, конечно, просто нагаром покрыты) сковородки с изрядными горами золотистой картошки, причём, чапельник имелся только один — у мелкой, деревенская обходилась прожжённой прихваткой. И так от этого богатства пахло, что я чуть ли не насильно всучил деньги Мише:

— Так чего, хватит?

— Да хватит, хватит! — торопливо уверил меня он. — Я отдам завтра!

Вот же я, блин, Рокфеллер нашёлся — половина общаги мне тут торчит до завтра! Аж смешно стало, но от какого-либо проявления чувств я удержался, просто кивнул. Миша обменялся нечитаемыми взглядами со своим приятелем и резко чухнул вниз по лестнице, а мы всей компанией — с картошкой! — вплыли в комнату.

Глава 12

Вот всё хорошо, кроме одного: будильника-то у меня тут нет. Потому проснулся я от настойчивого стука в дверь.

— А ты чего, спишь ещё? — удивился неприлично свежий Серёгин. — Нам же к девяти на кафедру!

В глазах его явственно плеснулось беспокойство: как же, доцент ведь специально предупредил, что опаздывать нельзя, а тут такое! Абонент не абонент!

Не стал уж я его нервировать, собрался в режиме «полёт шмеля», разве только на идею выдвигаться без умывания не поддался, сгонял быстренько, благо недалеко — коридор в общаге узкий. Вниз по ступенькам Миша буквально бежал, да и после выхода на улицу — тоже. Причину я понял, когда мы выскочили к музею Бажова: троллейбус! И народу всего ничего.

— Вот так-то, учись, салага! — подмигнул мне куратор, довольно улыбаясь, когда мы заскочили внутрь. — Даже в столовку ещё успеем! Мелочь-то есть у тебя?

Я мотнул головой отрицательно, и парень, воровато оглядевшись по сторонам, открутил пару билетов из кассы просто так, без оплаты. Ничего себе у них тут нравы! Видно же, что лента пустая! Но поделать всё равно я не мог ничего, потому просто последовал за своим попутчиком — обратно к задним дверям. Это тут, видимо, стратегически выгодная позиция, на случай появления злых контролёров.

В столовке в ход предсказуемо пошли мои талоны — ладно, не обеднею. Одно мне не понравилось: как-то мой «куратор» совсем перестал демонстрировать признаки стеснения, даже харчуясь за мой счёт. Вроде как само собой разумеется. Ну да ладно, впрочем: мне с ним детей не крестить… ой, конечно, разойдутся пути наши, как в море корабли. Прямо вот сегодня.

Тут я, надо сказать, ошибся: Миша Серёгин оказался одним из наших вожатых. Ну, или, может, не вожатых, просто преподаватель на сборах. Во всяком случае, предъявив меня чем-то занятому Дворникову, он не скрылся в тумане, а отошёл в сторону и принялся вполне приятельски болтать с кучкой пацанов явно школьного возраста. Это, по-видимому, были те самые члены команды, которые местные — как-то взаимодействовать со мной никто не поспешил, потому я, чтоб не мяться одиноким тополем на Плющихе, нахально уселся за чей-то стол у окна и погрузился в чтение: вчера-то, в силу известных событий, читать времени не было.

Долго ждать не пришлось, Дворников вломился в кабинет с элегантностью носорога и сразу же завладел всеобщим вниманием. Вроде бы ничего такого интересного он не говорил — так, за всё хорошее и против всего плохого, но слушали его внимательно. И даже у циничного меня эта речь никакого отторжения не вызвала. Одно плохо: заниматься с нами он всё же не стал, представив вместо себя «ассистента кафедры, аспиранта и просто хорошего человека». Не Мишу Серёгина, нет — тот успел куда-то уже слинять. Может, оно и к лучшему, впрочем.

А дальше началась продвинутая версия нашего школьного кружка. Индустриализованная даже, можно сказать. Конвейерная обработка школяров здоровенным научным напильником. Мы-то там у себя в деревне чего — так, в потёмках блуждаем, никто не знает ни черта, включая меня самого: я же тоже в детстве никаких дополнительных занятий не имел, о чём потом жалел неоднократно. Так вот, оказалось, что кружок — это не панацея, одного факта его наличия мало, надо ещё, чтоб наука впрок шла! Главной проблемой стало то, что я во-первых был для остальных парней чужим, а во-вторых — здорово от них отставал. Да, это было заранее предсказуемо, но всё же! Если бы они хотели мне помочь, я бы, наверное, справился, а так — ближе к обеду я бросил бесполезные попытки успеть за остальными и сосредоточился над задачей, которую решали чуть ли не два часа назад.

— Ну, что тут у тебя? — Надо мной склонился неслышно подошедший «просто хороший человек». — Погоди, ты зачем это пишешь? Мы же совсем другим сейчас заняты уже. Оставь, потом разберёшься, а то пропустишь самое главное на сегодня!

Я в ответ только дёрнул плечом, пытаясь зафиксировать ускользающую мысль. Но всё равно не вышло: доцент вернулся. И не один, а с той самой Лидочкой, которая мало того, что сразу выцепила меня глазами, так ещё и громогласно поприветствовала на всю аудиторию:

— О, Гриша, здравствуй! Ну что, нашёл дорогу к девочкам в общежитии?

Со всех сторон немедленно посыпались сдавленные смешки. Тут уж я окончательно разозлился и, уже не очень владея собой, довольно агрессивно ответил:

— Конечно! Катя и Марина, большая и маленькая, с третьего курса — знаете таких? Всю ночь… в го играли.

Сказанул, и тут же прикусил язык: они ж наверняка с другого факультета! Это Миша-большой точно с матмеха, а они-то нет, судя по разговорам и поведению. Впрочем… тут же не факт важен, а моя готовность ответить.

Однако, судя по быстрому обмену взглядами между Дворниковым и Лидочкой, описанные персонажи были им известны. Ну, тогда и вовсе замечательно!

— И кто выиграл? — елейным голоском осведомилась Лидочка.

— А выиграл Миша-большой, — со вздохом ответил я, и с удовлетворением отметил, как аспирант с доцентом одновременно одинаково усмехнулись. И в целом… может, мне и показалось, но уважения во взглядах окружающих несколько прибавилось. Это вы ещё не знаете, кто занял почётное второе место!

* * *

После обеда Дворников вёл занятие уже сам. Что интересно — это уже была не совсем математика! Вернее, совсем не математика, а история науки. Средневековой по большей части. Писать-понимать было нечего, и мы всей нашей небольшой толпой просто слушали, разинув рты. Я опять мимолётно позавидовал: вот же человек могёт! Ему б в общество «Знание» лектором, цены б ему не было! Или в «Очевидное-невероятное», вместо Сергея Петровича, который, как известно, не Капица.

Однако, постепенно чувство долга стало брать верх над праздным, по большому счёту, интересом, и я потихоньку раскрыл тетрадь с конспектом первой половины дня — надо же всё-таки разобраться, что там где! А то завтра буду опять ворон ловить…

Но меня снова прервали. И кто! Дядя Витя, собственной персоной. Да ещё и с эскортом. Первым в нашу аудиторию без стука вкатился лысенький пузатый колобок, чуть ли не с поклонами. Потом сам дядя Витя, а третий — крепкий мужчина с внимательным взглядом — заходить не стал, только обвёл нас всех глазами, будто пересчитал, и тихо прикрыл дверь. Вроде бы за его спиной угадывались и ещё люди, но он даже и не подумал их пускать внутрь.

— Ну здорово, разбойник! — жизнерадостно выдал дядя Витя, не обращая на присутствующих никакого внимания.

Ну а чего мне было делать? Стесняться? Мямлить? Пол ногой ковырять? Поздоровался тоже.

— Чего сразу не проявился, как приехал? Позвонил бы, раз уж задержался в городе. А то Лена решила отпуск на малой родине провести, повезла подарки заодно, а вечером звонит, говорит, нет тебя, в Свердловск умотал…

— Так я звонил! Два раза, вчера днём и вечером. Трубку не брал никто, а к телефону теперь вахтёр не пускает больше. Да и мы уедем же скоро всё равно…

— Скоро? Как скоро? — дядя Витя повернулся к лысому.

Тот принялся сбивчиво что-то ему объяснять вполголоса, а Дворников демонстративно откашлялся и весьма настойчивым тоном попросил:

— Простите великодушно, не могли бы вы пройти хотя бы в преподавательскую? У нас занятие!

Лысый аж поперхнулся на полуслове, а дядя Витя только засмеялся беззвучно, показал пальцем на дверь, мотнул головой вопросительно и, получив утвердительный кивок доцента, скрылся с наших глаз, утянув за собой и своего собеседника. Они там принялись что-то довольно оживлённо обсуждать, и доцент, поморщившись, прибавил громкость своего рассказа. Впрочем, долго это не продлилось, через несколько минут ДВ с колобком вышли из своего заточения и проследовали к двери. Дядя Витя по дороге оглянулся и весело анонсировал план войны:

— Не прощаюсь!

Не прошло и получаса, как та же делегация заявилась к нам снова. Дворников уже откровенно глядел на визитёров волком, но тут же сменил гнев на милость, поскольку дядя Витя с порога выдал главное:

— Всё, товарищи, вопрос решён положительно — едете на базу Горного Института, в Сысерть. Завтра. Автобус уже заказан на десять утра, будет ждать здесь, у центрального входа. Там всё для вас тоже подготовят, директор мне лично обещал. Вещи, надеюсь, никто разобрать не успел? — И улыбается эдак язвительно.

Народ выглядел несколько огорошенным… бум спасать ситуацию. Я вытянул вверх руку:

— Я! Успел. В смысле, разобрать.

ДВ усмехнулся по-доброму:

— А с тобой вообще разговор короткий: собирайся, поехали! У меня переночуешь сегодня.

— А вещи… — заикнулся было я.

— Сейчас заедем, заберёшь, — безапелляционно отрубил дядя Витя и повернулся к колобку: — Найдёте же какого-нибудь должника из студентов, комнату сдать, чтоб нам время не тратить? И так редко видимся, хочется пообщаться, сами понимаете…

Лысый всё, конечно же, великолепно понимал, а скрещенные на мне взгляды окружающих потихоньку начали печь. ДВ ещё и добавил последний удар, уничтожающий:

— А чего это вы тут так засиделись? Лето, каникулы! Детям гулять надо, а вы в душной комнатушке паритесь. Побольше не нашлось, что ли? Надо будет позвонить местным там, на базе, чтоб запланировали вам как минимум одно занятие на свежем воздухе каждый день. А сегодня — пора вам штык в землю, шутка ли — четвёртый час доходит! Давайте, закругляйтесь тут, мы ещё пару вопросов с проректором, — лысый снова часто закивал, — быстренько обговорим, раз уж я тут всё равно появился, и вернёмся. Гриша, двадцать минут у тебя! — и вышел за дверь с колобком под ручку.

А мы все остались с офигевшими мордами. Особенно я. Хотя… а с чего, собственно? Песня такая есть: «А я чо, а я ничо, а я морду кирпичо!». Вот. Это про меня.

Дверь в преподавательскую тихонько приоткрылась и оттуда осторожно выглянула Лидочка.

— Ушёл? — еле слышно выдохнула она.

— Ушёл-ушёл, выходи, — недовольно пробурчал доцент.

Лидочка высунулась полностью и затараторила:

— Это же из обкома, секретарь? Это что, он нас в Сысерть отправляет? Это же геофизиков база? А их куда?

— Не тарахти, — довольно грубо прервал её Дворников, но сразу опомнился: — В смысле, ответить дай. Да, геофизиков. У них, вероятно, сессия, им пока не надо, вот и запустят нас первой очередью.

Повернулся к нам, сделал приятно-официальное лицо:

— Вы всё сами слышали, ребята. Обком ускорил решение нашего вопроса, в лагерь едем завтра. Другой, но так, полагаю, даже лучше: в «Чайке» всегда свой сплошной заезд, под завязку, даже жить пришлось бы с другими школьниками, и не факт, что всем вместе, а на этой базе, как я понимаю, мы сейчас будем одни, и, учитывая обстоятельства, условия нам создадут самые лучшие. — Тут он не удержался и кинул на меня ехидный взгляд. Смотрел недолго, а после вспомнил и добавил дипломатично: — И, кстати, да: что-то мы действительно засиделись сегодня. Давайте закончим, вам ведь ещё собираться нужно — все слышали, автобус завтра, в 10 утра, от центрального входа!

Лидочка не преминула добавить весьма менторским тоном:

— Подъехать лучше к половине десятого! Мало ли что…

Дворников вздохнул и повторил:

— Да, давайте в половину… устроим устный матбой, если вдруг придётся ждать. — Повернулся к своим подчинённым: — А вы не стойте просто так — ещё ведь надо остальные группы предупредить! Если не хотите их потом по домам всех отлавливать…

— Ничего, — беспечно махнула рукой Лидочка. — Я им всем сказала без меня никого не отпускать… сборников же отметить ещё надо!

Однако, всё же дёрнула за рукав «просто хорошего человека», и они вместе вышли. Хлопнувшая дверь послужила триггером — народ загомонил, у всех нашлись какие-то вопросы к доценту, один я сидел и тупо ждал дядю Витю. Я теперь скотинка несамостоятельная… а с него ведь станется меня ещё и в лагерь на машине привезти! Всё-таки, зашевелился внутри червячок неуверенного неудобства — отрываюсь от коллектива, сто процентов. С другой стороны, а чего, я до того в этом коллективе был, что ли? Пофиг. «Кирпичом».

Однако… Ситуация несколько изменилась: почему-то все пацаны, ещё не решившие свои вопросы с доцентом, перед тем, как покинуть аудиторию, сочли нужным внимательно рассматривать меня. Я даже бросил взгляд на свой живот украдкой — никаких узоров не вылезло? Вроде всё как всегда. Но ведь смотрят… Тут другая песня вспоминается: «Все вдруг стали очень вежливы со мной… и тренер!». Тренер-то, правда, пока всё больше изощряется в насмешливых взглядах, а вот Лидочка вроде бы прониклась. Ну, не будет больше подкалывать если — так и то хлеб!

А тут и делегация уже вернулась. Я, кстати, не ошибся: народу в ней было куда больше того, что мы видели, просто остальные тихо стояли в сторонке.

* * *

Дядя Витя со мной не пошёл. Только напутствовал: мол, давай не спи там. Ну, я и не собирался, собственно… Особенно, если учесть, что это я так сказанул в универе, что вещи разобрал, чисто в варианте «вызываю огонь на себя!», а по факту-то всё так и осталось в сумке — а куда бы мне это всё складывать? Стакана банального — щётку зубную поставить — и того не имею.

Когда зашёл со света в полумрак вахты, показалось, что в глубине общежития мелькнуло лицо Миши Серёгина. Будто он как раз направлялся мне навстречу, на выход, но почему-то передумал и дал заднюю — обратно в коридор. В этом вот вопросе дядивитино вмешательство не очень удачно сыграло: долги у меня получились, скорее всего, невозвратные. Четыре рубля чистого убытку. Ну три-писят, если картошку считать с ночной наценкой. Впрочем — чёрт с ним, новые впечатления и приятная компания важнее. А я вчера очень здорово зажёг! Будет что вспомнить!

Потерь оказалось даже меньше: когда я уже с сумкой спускался по лестнице, меня выцепил Миша-большой:

— О! На ловца и зверь!

— Кто звэр? — притворно оскорбился я. — Я не звэр, я человек!

— Человек-человек, — хохотнул Миша. — Держи, человек, стипу дали!

И сунул мне в руку три рубля. Рублями. Я честно попытался отдать ему один, мотивируя это тем, что «вместе же ели», но Миша не повёлся:

— Вот ещё я с ребёнка за еду деньги не брал! Тем более, если он не пьёт!

Оценив выражение, я не смог удержаться от смеха. Мгновением позже и Миша тоже ко мне присоединился. Так, хохоча, мы спустились вниз, и тут мой спутник обратил внимание на сумку:

— А ты что это — с вещами, на выход?

— Да, — покивал я, — там большие дяденьки решили проблемы с лагерем, едем завтра утром. Сегодня… родственник пригласил в гости, переночую у него.

— Жаль, — посетовал неожиданный приятель, — ещё бы зарубились вечерком.

— Да ладно, не последний день живём! — ответил я, неожиданно для себя самого: ну когда я ещё сюда попаду? Никогда? Разве что, специально приехать — в го поиграть! Скажи кому — на смех подымут, сто процентов. А вот мне такая идея сейчас кажется вполне себе привлекательной. Парадокс? Но приятный, надо сказать!

Вот чего реально жаль, так это мобильных телефонов: отсутствуют они, как класс, а так здорово было бы сейчас номерками обменяться! Но придётся подождать. Лет эдак дцать. А пока…

— Миша! Миша, стой! Вернись! Вот, держи, — и я всучил выскочившему на крыльцо Большому всю пачку уже не нужных мне более талонов в столовку. Уж он-то, уверен, найдёт им применение — такую тушу попробуй прокорми! — Только, наверное, лучше не тяните с этим — как бы их не аннулировали! Но сегодня всяко должны работать. — И с чувством хлопнул по протянутой, здоровенной, как лопата, руке: — Бывай здоров!

По ощущениям — поехали мы строго обратно. Во всяком случае, мне показалось, что главное здание УРГУ я в окно по дороге видал, хоть особо приглядываться было и неприлично — дядя Витя занимал меня разговорами. Как будто год не виделись, честное слово! Впрочем, допускаю, что это моё-детское ощущение, у него-то запросто могут быть другие. Ездим в результате кругами на пятачке, только зря бензин переводим. Хотя у меня же сумка, точно…

Жил дядя Витя в новом доме на набережной, у Плотинки. Понятно, что меня, повидавшего всякого и в новой России, и взабуграх, таким не впечатлить, но здесь-сейчас это, скорее всего, тот самый супер-мегаэлитный обкомовскоий дом, который Ельцин для себя строил. Ну и для остальных местных бугорков, понятно. И квартира — предельно скромная по будущим меркам, всего лишь трёшка, и площадью-отделкой не поражает. Квалифицированный сварщик через 30 лет лучше жить будет. Так и хочется высказать в воздух: «До чего довёл планету страну этот фигляр ПЖ!». Но низя. Не поймут-с. Хорошо, что дядя Витя далёк от мещанской привычки хвастаться достатком, и мы сразу прошли на кухню. Ещё и потому хорошо, что столовский обед как-то очень уж резво рассосался без следа — можно уже и перекусить чего Бог послал!

Сегодня столовский бог послал (уж не знаю которому по счёту) секретарю обкома на обед бутылку зубровки, домашние грибки, форшмак из селедки, украинский борщ с мясом первого сорта, курицу с рисом и компот из сушеных яблок. Шучу. Всё выглядело гораздо прозаичнее — с этикетки сиял золотыми звёздочками коньяк, а селёдку какой-то вредитель подменил на балык из красной рыбы. Зато борщ явно варили прямо тут, на этой кухне! Тётя Лена старалась, думаю. И пирожки! Тоже её наверняка. Рот сразу наполнился слюной.

— Ну, чего стоишь на дороге столбом? — Меня мягко подтолкнули в спину. — Как не родной, честное слово. Помогай!

Эт мы завсегда: который тут с картошкой? М-м-м.

Глава 13

Вставать с утра было непросто — вчера мы с дядей Витей изрядно засиделись. Мало того, что нашли о чём потрепаться, так у него ещё и окна на запад! А там, напомню, солнце. И, конечно, никаких «детских» ухищрений по затемнению нет. Понятно, наверняка он приходит домой поздно вечером и рушится в кровать без сил, какое там солнце, там прожектором в лицо свети — и не почешется даже. А вот мне сизые сумерки мешали, хотя было уже заполночь, когда меня отправили-таки спать. Правда, недолго, минут десять.

Мы ещё вчера договорились, что отрываться от коллектива нехорошо, вот я и не буду, поеду на автобусе, как все. Ну, не совсем: к месту сбора меня всё же доставили на персональной Волге с водителем, а дядя Витя заявил, что прогуляется пешком: «Хоть проветрюсь немного!». Его водитель (он же, как понимаю, охранник) метнул в него сердитый взгляд исподлобья, но вслух ничего не сказал. Да, это вам не Лёха из Кедрового! Хотя… сомнительно, чтоб Лёха мимо конторы пробежал, так если подумать. Наверняка хоть беседочку-то с ним провели… если он вообще не их штатный сотрудник, конечно. Как вот этот.

Впрочем, расстались мы вполне доброжелательно, водила по имени Алексей (клонируют их там, что ли? Хотя этот помельче будет) был вежлив и дружелюбен, никакого, даже скрытого, недовольства в мой адрес мне уловить не удалось. Даже сумку мою из багажника он достал сам, хоть я и порывался успеть первым, но наткнулся на преграду в виде подставленного бедра бетонной жёсткости. Молодец мужик, в хоккей играет, видимо, и искусство блокировки клиента освоил на 5 баллов. Зато попрощались солидно, за руку, даром, что на виду у наших сборников и толпы вяло бредущих в универ студентов. Вот и ладушки.

Автобус — вполне пристойного вида «Икарус» — уже подали, но он был закрыт и все наши сгрудились неопрятной кучей на тротуаре. С ними из взрослых стоял только «просто хороший человек» (вот я редиска — надо уже узнать, наконец, как зовут человека!), ни Дворникова, ни Лидочки видно не было. Или Лидочка — цветок городской и с нами в пампасы вообще не поедет?

Однако, стоило мне преодолеть десяток шагов расстояния между точкой высадки и компанией «сборников», как автобус ожил, свистнул пневматикой, и двери призывно раскрылись. А я внутренне вздохнул: ну совпадение, конечно, но, чёрт побери, обязательно ведь найдётся кто-нибудь особо умный, надумает себе далеко идущих выводов, а я расхлёбывай потом! Вон, уже смотрят некоторые… или это просто потому, что заняться нечем? Интересно, матбой уже был или решили до автобуса отложить? Второе хуже: я-то спать привык в дороге, да оно и очень к месту сегодня было бы, не выспался.

Как бы то ни было, жеманничать я не стал и, даже не опуская сумку на землю, прошёл мимо банды математиков к призывно распахнутой двери. Сказал только громко «общий привет», и мне даже ответили. Человека два или три, один из них — аспирант. Или ассистент, кем уж он там себя идентифицирует в первую очередь. Народ потянулся вслед за мной, но культурно — никто вперёд батьки в пекло не полез, и даже в спину, противу обыкновения, не толкали. Поэтому, место я мог выбрать по своему усмотрению и сел в середине справа, прикинув, что Сысерть — это на юг, значит, слева будет солнце. А я спать запланировал!

Как сел — так и задремал сразу. Вокруг царила лёгкая суета, откуда-то с улицы послышался голос Лидочки — она всё-таки с нами? Или чисто проводить пришла? Из-за флуктуаций людей по салону автобус слегка вибрировал, рядом со мной кто-то сел, но даже это не сподвигло меня открыть глаза. Потом что-то — довольно коротко — объявил Дворников, снова зашипела пневма дверей, и наш транспорт плавно тронулся. А я заснул окончательно.

* * *

База геологов (или геофизиков, кто их там разберёт) впечатление производила смешанное. С одной стороны: лес! воздух! свобода! Вожатых-то — по пальцам одной руки пересчитать можно, за всеми школярами следить они точно не смогут. Настоящая летняя пионерская сказка, короче. С другой — условия откровенно спартанские. У Лидочки (она всё-таки поехала с нами) в первый момент даже лицо вытянулось — она явно видела себе летнее приключение несколько более комфортным. Впрочем, когда выяснилось, что этот вот самый натуральный барак — это только для детей, руководству приготовлены симпатичные голубенькие домики, отдельные, чело единственной девочки среди наших вожатых и преподавателей несколько разгладилось. Но тоже не до конца и не очень надолго: во-первых, никаких удобств в домиках не обнаружилось тоже — всё на улице, и, подозреваю, утреннее умывание будет весьма бодрящим! Краны-то везде одинокие, горячая вода проектом не предусмотрена. А во-вторых — в старшей группе сборной имелась девочка, и её, конечно, в один барак с остальными школьниками поселить было никак нельзя — придётся Лидочке потесниться. Впрочем, если судить по размерам, индивидуальные домики рассчитаны на целую семью каждый (или даже на две), уж на двоих места там всяко должно хватить.

Директор базы (или кто он тут) после звонка из обкома расстарался, и привычную картину заселения — когда пионеры таскают койки и хаотично бегают по территории со свёрнутыми матрасами в обнимку — наблюдать не пришлось, всё было подготовлено в лучшем виде, даже постельное бельё заправлено. В лучших египетских традициях, разве что без лебедей из полотенец. Как и самих полотенец, впрочем — лишнее напоминание о том, что тут вам не курорт.

Сборники как-то притормозили перед входом в наш дом, видимо, ожидая санкции руководства, потому я беспрепятственно зашёл первым и выбрал койку у окна, привычно прикинув стороны света. По всему выходило, что большой разницы нет, вся надежда на то, что будем упахиваться за день достаточно, чтоб проблем с засыпанием не иметь. Пихнул сумку под кровать, сам плюхнулся сверху. Лежащее тело — это самый верный способ промаркировать место занятым, вот! Пружинная сетка заметно провисла под моей тяжестью, почувствовал себя лежащим в гамаке и поморщился — спина за такое спасибо не скажет. Впрочем, ладно, это ж не на всю жизнь. И не на всё лето даже.

Вслед потянулись другие, кто посмелее, правда, почему-то оглядываясь на дверь. Тут в помещение зашёл Дворников и начал вещать. Слушал я не очень внимательно, разглядывая будущих соседей (парни, проникшие в барак первыми — после меня — почему-то и койки выбрали по обе стороны от моей), но самое главное всё же уловил:

— Через полчаса собираемся на обед возле столовой!

— А это где? — робко спросил кто-то.

— Идите на запах, — хохотнул Дворников, — не ошибётесь! Если что — товарищи подскажут. Тут не так много зданий, заблудиться трудно.

Так, ладно. Все вроде расселились уже, место стеречь нужды больше нет. Полчаса до обеда? Самое время устроить экскурсию!

* * *

Результаты беглого осмотра территории оказались несколько обескураживающими: уровень «Спарты-ы-ы» несколько шкалил. Ну ладно, допустим, у нас получается выезд почти полевой — то не страшно, случалось и пожёстче устраиваться, но вот как мы учиться-то будем? У нас же не жучки-листики-камешки в предметах интереса, а всякие заумные концепции. Теоретические. А тут даже ни одного помещения нет, хоть отдалённо похожего на класс! Вообще помещений нет, чтоб собраться толпой, кроме столовой! Разве только нам пару домиков под это дело отведут, но они показались занятыми, если не нашими преподами (которых в сумме набралось аж пятеро), так кем-то из местных.

Хорошо, что хоть цивилизация не так уж далеко: база оказалась прямо в городе, пусть и на окраине, и, по ощущениям, туда можно и пешком сгонять, если понадобится вдруг. Купаться на территории тоже негде, надо выходить за ворота, и это так себе сетап — значит, будем ходить строем, и запросто не каждый день даже…

Умывальники живо напомнили армейские — длинная колбаса с десятком кранов. Никто ж не рассчитывал умываться в спальне, верно? И это правильно: привилегированные домики только что в общую очередь не идут, у них свои раковины, выделенные, но по сути — то же самое.

А вот лес порадовал. Это ж и грибы вполне могут быть! Прямо тут, внутри периметра. Интересно, а если набрать и принести в столовку — приготовят? Я прошёлся до ограды — а тут есть водоём, большой! Рядом совсем, просвечивает сквозь деревья. Не припомню в этих краях особенно больших рек, значит, либо пруд, либо и вовсе водохранилище. Одна беда: я удочки же не взял, засада. А водоём наверняка перспективный! Ворота железные, забор тоже, да и не забор это, а так, одно название. Замка в проушинах не было, но это, видимо, в честь нашего приезда, потом-то могут и запереть, но то не страшно — такая ограда форсируется на счёт раз, хоть через верх, хоть насквозь. С самоволкой проблем не будет, короче, было б куда и зачем. Но уж как минимум за грибами я точно рвану! Ещё б партнёра какого подобрать, да только что-то как-то не очень у меня с коллективом складывается пока, странные они все. Впрочем, не последний день живём, может, образуется ещё.

На обратном пути встретил доцента — он куда-то поспешал с озабоченным видом. Настолько озабоченным, что и меня не увидел, пройдя на расстоянии вытянутой руки.

— Вы нас уже покидаете? — вырвалось у меня помимо воли.

— Что? — Дворников остановился, снял и протёр очки прямо пальцами. Хм. — Нет, я не насовсем. Просто мне нужно в Свердловск, ненадолго, завтра уже снова буду с вами.

— А… как же вы, автобус-то ведь уехал?

— Ну, мы ж не в пустыне. — Доцент пожал плечами. — Тут хоть и рабочий посёлок всего лишь, но какая-никакая цивилизация присутствует, сообщение есть. Ходит редко, правда…

— Погодите… посёлок? Не город? Сысерть же — райцентр даже вроде?

— То Сысерть, — терпеливо объяснил доцент, — а мы в Верхней Сысерти. Ладно, не заговаривай мне зубы, а то я на автобус опоздаю! Да и тебе уже обедать пора. Иди, а то голодным останешься! — и ушёл, не оглядываясь.

Ворота сам открыл, и даже закрывать не стал, так, чуть толкнул, как будто так и надо. Может, и не будут закрывать — и это понятно: куда мы с этой подводной лодки денемся? Верхняя Сысерть — это ж вроде совсем мелкое что-то, тут человек сто-то живёт хоть? С другой стороны — зато с местными не воевать.

* * *

Как оказалось, деловые качества проректора я недооценил. Ну вот что поделаешь, не выглядел он серьёзным человеком! В потребностях наших, однако, он ориентировался вполне, и спроецированная на местных обкомовская власть в лице дяди Вити привела к вполне приемлемому результату.

Еду нам, например, привезли готовую. Горячую, много. Вкусную! Добавки давали всем, кто попросит — я так и два раза подошёл, не постеснялся. Посуда на базе была, конечно, спартанская, в частности, некоторых свердловчан заметно шокировала необходимость есть второе из той же миски, что и первое. Конечно, все желающие вполне могли бы сбегать на улицу и столовскую плошку из нержавейки ополоснуть, но… как-то никто не сподобился. Меня же, закалённого «полевого» бойца, это всё ничуть не смутило — я и второе-то съел той же ложкой, что и шикарный наваристый борщ минутами ранее! А ведь некоторые этот борщ не доели даже, и им пришлось остатки выливать в здоровенный алюминиевый бак, на котором было набито по шаблону «Пищевые отходы». Видать, кто-то свинок откармливает. Впрочем, это нам же лучше, не надо помои выносить.

Посуду мыть пришлось самим, на улице, и хотя лично у меня эта необходимость никакого неприятия не вызвала, тревожный момент я всё же углядел: не все справлялись с этой интеллектуальной задачей одинаково легко. А ведь потом все миски идут в общую кучу, какая-то на ужин попадётся? Как бы не пришлось мне бежать перемывать. Тут ничего не поделаешь сейчас, увы, но на будущее надо бы подумать. Утащить свою ложку-плошку в барак? Так там её тоже хранить негде… не в сумку же прятать?

После обеда нам объявили… тихий час! Вот уж не ожидал, чесслово. Правда оставшаяся за старшую Лидочка сразу же пояснила, что это не навсегда, просто «помещение для занятий ещё готовят». Ну и в дороге все намаялись, конечно. Я, к примеру, хоть и спал в автобусе без задних лап, тоже отрубился раньше, чем голова до подушки долетела. И будить меня пришлось персонально, на команду «Подъём!» я, по словам соседей, отреагировать даже и не подумал.

А после мы организованной толпой двинули на выход из лагеря. Ой, то есть, с базы. Лидочка попыталась нас построить по-детсадовски — парами, и за ручки чтоб ещё! Но никто на её наигранно задорный призыв не откликнулся, да и вряд ли это она серьёзно предлагала, конечно. Потому выплеснулись мы на узкую дорожку шумной гурьбой — даёшь народ поселковый пугать! Идти нам оказалось недалеко — минут 15. И снова нашлись те, кто отличился: вопрос «долго нам ещё идти?» прозвучал в разных вариациях минимум трижды!

По дороге мы прошли мимо берега, и это точно была не река, а что-то большое, даже вполне приличного вида пирс уходил в воду метров на десять. Река, впрочем, тоже была — дальше, неширокая, порядком заросшая, и я не я — что-то там плескалось! А я без удочки! Хоть в разведку иди — вдруг тут есть магазин? У меня как раз лишние 25 рэ карман жгут! Хоть леску с крючками бы добыть, удилище я сам выломаю где-нибудь. Или сходить утром на берег, авось есть тут местные рыболовы, попросить, может, и сжалится кто?

Занятия нам, оказывается, организовали в местной школе. Здание было чем-то похоже на наше, в Кедровом, но всё же вряд ли церковь, скорее, какой-нибудь дом. Купеческий или фабрикантский — фабрик-то тут раньше богато было. Это ж Сысерть — родина Бажова! Данила-мастер, Каменный цветок, вот это вот всё. А если вспомнить, что тот самый пресловутый малахит — это, в первую очередь, медная руда, то сразу поймёшь, что в этих краях шахт и заводов хватало. Да и сейчас есть, наверное, не зря же посёлок «рабочим» называется? Первый этаж школы был кирпичным, с сохранившейся дореволюционной отделкой, а второй — явная позднейшая самодеятельность. Так и хочется сказать «из чего нашли и палок», смотрелось, конечно, решительно инородно. Внутри, однако, было вполне себе ничего — и чисто, и тихо, и даже мебель довольно приличная. Классные доски — так и вовсе новые, красивые, зелёные уже! А вот мел принимающей стороне в лице дежурного учителя пришлось искать.

— Ну что, начнём? Предлагаю сначала повторить вчерашнюю тему! — откашлявшись, заявил «просто хороший человек».

Да, зовут его Димой, это я уже успел потихоньку спросить у шедших рядом со мной сборников по дороге сюда. На самом деле — обалдеть: «вчерашняя тема»! А кажется — не меньше недели прошло.

* * *

Отзанимались мы до самого вечера. Я предсказуемо плавал, чтоб не сказать «тонул» — чую, если будет так продолжаться, придётся просить выделить мне персонального «коуча», примерно каким я сам был для наших двоечников. Стыдновато, конечно, и обидно, но не сидеть же пеньком с пустыми глазами? Тут, правда, сначала бы определиться с потенциальной кандидатурой означенного психопомпа, а то будет через губу слова цедить… Пока что выбор мой невелик, общаться со мной не рвётся никто. Пару раз задавал вопросы оказавшимся рядом, но ответа ни разу не получил: Дима-аспирант реагировал быстрее. Ну да, он, конечно, объясняет с готовностью, когда мне персонально — то всё и понятно сразу, но что толку, если у свердловчан свой жаргон? Они, кстати, почти все из одной школы. И все ходят в один и тот же кружок в Дворце Пионеров. Чего удивляться тому, что они задачи и теоремы цитируют буквально по номерам, как заключённые в известном анекдоте? Я их не понимаю, в живом обсуждении (а это самое важное! учебник-то у меня и дома есть) участвовать толком не могу. Короче, от обучения, которое, собственно, и является главной целью этих сборов, ощущения противоречивые.

На выходе из школы я перемолвился с опекавшей нас местной учительницей, и та меня сначала расстроила, уверив, что никаких рыболовных товаров ни в одном местном магазине сроду не бывало, но зато тут же обнадёжила: её муж — заядлый рыбак, его можно найти на берегу каждое утро в выходные, и он ребёнку в нескольких метрах лески и паре крючков, конечно, не откажет. Это уже что-то! Настроение немедленно скакнуло вверх.

Сразу же по возврату на базу я вызвался добровольцем помогать разгружать ужин — его опять привезли на потрёпанном «каблучке» из санатория, название которого мне ни о чём не говорило, потому я его немедленно забыл. Ну, как «вызвался»: просто не стал проходить мимо, когда мы толпой шли мимо столовки в казарму. Я плёлся последним, раздумывая, где и как вырезать себе удилище, увидел, что немолодой мужик, который был главным по хозяйству на базе, таскает судки и кастрюли из машины в столовую, и подошёл помочь. Ничего особенно тяжёлого мне не доверили, но пяток рейсов с хлебом и прочим я всё же сделал. Ничего такого в виду не имел! Просто помог! А оказалось, что не просто. Оказалось — дальновидная инвестиция!

После ужина я не пошёл со всеми в наш барак, а потихоньку свалил в лес. Вроде никаких коллективных мероприятий у нас не намечалось, «отдых» по распорядку дня, но кто этих вожатых знает, придумают ещё чего-нибудь? А мы маленькие дети, нам хочется гулять! По крайней мере, некоторым из нас.

В лесу я довольно быстро понял, что тут удочки вырезать не из чего. Никаких кустов, никаких молодых побегов — одни мачтовые дуры, а внизу вычищено всё до хвои на земле. Ходил-ходил, нашёл единственное сколько-то похожее на правду дерево — молодую ёлочку высотой метра три, зажатую здоровенными соснами со всех сторон, и оттого тонкую и стройную. У комля всё равно, конечно, толстовата, но на тот момент выбор мой был откровенно скуден. Потому сразу встал вопрос: а как «обрабатывать» добычу? Если ломать, то есть риск, что сломается не там, где надо, а мне и так длины недостаточно! Нужен топор, или хотя бы нож. Я, дурак, не взял… А ведь есть дома, отличный складыш, с белкой, подсточенный уже, ещё папин, студенческий! Вот чего стоило в сумку бросить? Вместо парадных ботинок, например. Но теперь ничего не поделаешь, ненужные ботинки есть, а до зарезу необходимый нож отсутствует.

Была, конечно, идея завалиться в спальню и громко возопить о нужде своей, вдруг кто из свердловчан захватил какой-никакой складешок? Но как-то не хотелось… Однако, нашёлся вариант получше: на выходе из леса меня перехватил директор базы.

— Чего смурной такой? Грибов не нашёл? И не найдёшь: их, поди, Нюрка все ещё поутру собрала! — И стоит, лыбится.

— Да не, — машинально ответил я, — думаю, где мне нож добыть.

Директор аж подобрался весь.

— Нож? Ну, нож — это вообще-то дело нехитрое… а зачем тебе?

А я что? Рассказал. Мне скрывать нечего. В это время срезать в лесу палку — это не то, что не криминал, для мальчиков — так и поощряется даже. Мужское дело, молодец. Тем более — у меня вообще получается производство средств производства! Молодец вдвойне! Только вот директор почему-то задумался.

— Ну-ка, пойдём, — и потащил меня за руку куда-то. Надеюсь, не в зиндан.

Пришли мы в один из преподавательских домиков. Судя по тому, что двери пришлось открывать извлечённым из-за наличника ключом (тайник я на всякий случай запомнил!), «коттедж» был нежилым — и это тоже надо запомнить, кстати. Меня внутрь не приглашали, я остался на улице, а вот директор нырнул на веранду и принялся там чего-то с грохотом искать. Я уж совсем собрался предложить посильную помощь, но тут из дверей на улицу буквально вылетела, как копьё, бамбуковая трёхколенная удочка. Собранная и оснащённая. И с поплавком даже, фабричным! Вслед ей выбрался тяжело дышащий директор.

— Вот! Студент какой-то в том году оставил. Постарайся не сломать — вдруг он и в этом году приедет?

— Да я никогда! — с жаром заверил его я.

Дальше — больше: меня проинструктировали, где надо ловить — либо в реке выше места, где она впадает в пруд, либо на самом пруду, но там пришлось бы идти по берегу около двух кэмэ. Так ещё и черви нашлись на наживку! За столовой притаилась здоровенная компостная куча, состоящая в основном из сорняков, которые раз в неделю директор самолично косил перед столовой и на дорожках.

— Поучиться косить не желаешь? Я запросто! — подмигнул он мне заговорщически, но тут уж я рваться в добровольцы не стал: одно дело — с разгрузкой пять минут пособить или ещё что-то такое, а начни с сорняками помогать — и привет, территория-то о-го-го, тут косить не перекосить!

Сошлись на том, что если будет мелкая рыба, то отпускать я её не стану, а принесу на прокорм домашней кошке моего спасителя.

Глава 14

Нам, рыболовам, встать утром — плюнуть раз. И никакой будильник не нужен. Это не на занятия просыпаться, там попробуй-ка добудись ещё! А вот на рыбалку всегда вставал без вопросов, сам. Да как бы ещё и слишком рано не получалось в половине случаев! Сто раз приходил на берег и вынужден был ещё полчаса ждать, пока станет достаточно светло, чтоб поплавок хоть как-то выделялся на фоне воды.

Но вчера всё-таки был тяжёлый и насыщенный день, потому проснулся я, когда солнце уже успело полностью выплыть из-за горизонта. Погода — звенит! Черви накопаны с вечера, удочка спрятана на задах барака в подходящей щели, да и кому она могла бы тут понадобиться? Теперь главное — никого не разбудить.

Решил совместить приятное с полезным: мне в плане занятий кроссы предписаны? Отлично, дальнее рекомендованное место для рыбалки как раз в двух километрах, нормально, для начала. По лесу решил ноги не бить, рванул по асфальту, хоть это и рискованно — берег с дороги не видно, есть шанс проскочить мимо нужного места. Или не дотянуть. Бежал в итоге, постоянно кося глазами налево, пытаясь угадать очертания берега через редкий лес.

Волновался я, однако, не о том: ближе к концу моего забега нарвался на стаю собак. Бродячих, понятно дело, откуда тут другие? Здесь и бродячим-то, по уму, делать нечего: что они забыли в лесу? Белок гоняют, что ли? Так деревья здесь сплошь высоченные, достать ни одного шанса нет, можно только бессильно гавкать снизу. А вот дичь в виде одинокого пацана этой стае вполне по силам. Была бы в той жизни. Но не в этот раз!

Снова пожалев об отсутствии ножа — как бы сейчас пригодилась хорошая палка! — я, кося взглядом на заливающихся истеричным лаем мелких застрельщиков, быстро разобрал удочку и сложил все колена вместе. Они вроде и тонкие, конечно, но три сразу — уже что-то! И риска сломать почти никакого, тем более, самый тонкий кончик — он же и самый короткий. Ну-ка, кто тут смелый, подь сюды, дядя вооружился!

Ага, почуяли, что я их не боюсь, твари. Лают по-прежнему, но уже без былого энтузиазма. А я вот сейчас ещё камушек с обочины подберу, вон как раз отличный размерчик, с кулак… Вот чем на Урале жить хорошо: кто где бы ты ни был, что б ты ни делал, а камень завсегда под рукой имеется. Выпрямившись, я рассмеялся: видать, собачки тут грамотные, плавали и знают, что такое человек с длинной палкой в одной руке и камнем в другой — вмиг рассосались по кустам! Шучу, нет здесь кустов, просто набрали дистанцию и не нападают больше. Даже не лают, просто стоят в напряжении и буравят меня взглядами. От взглядов ваших мне ни холодно, ни жарко, хоть обсмотритесь, но и бежать дальше, пожалуй, было бы слишком самонадеянно. Что ж, тогда можно проверить берег — может, мне уже никуда и не надо?

Оказалось, всё-таки надо, но уже совсем недалеко, метров 200, и это расстояние я уже преодолел по берегу. И сразу же понял, что идея именно бежать и именно по дороге содержала ещё один неочевидный плюс: на бегу комары не кусают! Не, в сумке-то у меня есть ДЭТА, но… то ж в сумке! Как-то и не вспомнил про неё даже, на базе-то не кусаются почти — видимо, всё по уму, обработали весной. А вот на берегу, да в лесу… ой. К счастью, ловить я предполагал в конце узкого пляжика, где кто-то оборудовал мостки, с которых можно было кидать за полосу прибрежных водорослей.

В итоге, поймал настоящий кайф — даже сам не ожидал. Вроде бы чего такого — просто утро, тепло, солнце, рыбалка (так себе, кстати), но удовольствия я получил — вагон! Весь мир был готов обнять! Рыба клевала нетрофейная, то бель бестолковая, то мелкие окушки, но то следствие выбора места, удобного для меня. А надо выбирать удобное для рыбы! Только вот для этого экипироваться надо по-человечески, снасти подбирать, наживки-прикормки, а у меня нет ничего. Ловил в режиме «детсадовцы на отдыхе», на что рассчитывать? Даже примитивного садка не имелось, пришлось рыбёшек на кукан из веточки насаживать. Впрочем, это ж всё кошке? Сойдёт. Как уж собираться стал, выловил даже пару вполне приличных чебаков, граммов по 250–300, это и человеку съесть не стыдно, а уж кошке — так и точно за счастье. Напоследок искупался ещё! Правда, ругая себя за то, что не додумался сделать этого раньше: придётся теперь бежать с мокрыми ногами, как бы мозолей не набить.

Директор как чувствовал: встретил меня возле ворот и с довольным уханьем забрал улов. Вот и отлично, на самом деле, мне не возиться, тем более, что всё равно там есть нечего. По времени успел просто отлично: когда первый из вожатых выполз из своего домика, я уже был умыт, одет, причёсан и готов к приёму пищи.

* * *

После завтрака в лагере воцарилась суета. Кто-то не успел умыться и теперь навёрстывал, младшие затеяли какую-то игру перед столовой, трое старших в бараке что-то не поделили, и их ругань разносилась на всю базу. Сегодня помогать директору не понадобилось: Лидочка когда-то вечером умудрилась составить график дежурств, и после еды первые жертвы её произвола с потешным выражением лиц таскали поварское имущество в каблучок и вытирали столы. Заранее устав от этого бардака, я дёрнул дверь верандочки, пристроенной к одному из домиков — о, отлично, не заперто. Пристроился в тенёчке, привалился к стене. Может, и посплю даже.

Не вышло. Прямо под окном раздались голоса: Дворников и Лидочка. Ничего себе — он вернулся уже?

— Лида, не начинай! Ну что такого? Пусть отдохнёт парень! К тому же, там реальная необходимость — не с кем его оставить, в больнице человек, ты понимаешь это?

— Что такого? Ты ещё спрашиваешь⁈ — О-о-о, а тут уже истерикой пахнет…

— Тише, пожалуйста! Вот что такое опять?

Да уж, попал я… Вот только в разборки чужие мне вляпаться не хватало! И не выйти ведь теперь отсюда никак, они, считай, у самого входа стоят. Хорошо, что я в самом углу сижу, так-то вся веранда насквозь с улицы просматривается!

— Ты говорил, мы будем вдвоём!

— Я и сейчас говорю… только успокойся!

— Легко тебе говорить! И так я вместо… с этой малолеткой живу, а она, знаешь ли, храпит! Какого чёрта я вообще сюда поехала? Так ещё и теперь… этот…

Фух, вроде уходят. Нет, показалось, чёрт, чёрт!

— Лида, в конце концов, ты прекрасно знаешь, что я женат. И что ребёнок у меня есть, тоже знаешь. Мы обо всём договорились. Чего ты сейчас хочешь от меня? — устало проговорил Дворников.

Не то ты говоришь мужик, как бы ни смешно это прозвучало от тринадцатилетнего салаги в адрес взрослого. Состоявшийся, доцент, женатый, сына родил, вот про дом не знаю, но квартира почти наверняка есть. А говоришь не то.

— Ничего не хочу! — Это уже явно через плечо, уходя. Ну да, предсказуемо.

Санта-Барбара натуральная!

Осторожно выглянув сбоку, увидел удаляющуюся спину доцента, выждал ещё чуть для верности, выскользнул наружу и сразу метнулся за угол. Вот что за манера разборки устраивать где ни попадя, а? А если б кто из детей услышал? Впрочем, когда такие страсти, о детях обычно и не думают.

Дал крюка через лес, вышел, посвистывая к столовой. Блин. Те же на манеже. Дворников, Лидочка, директор базы и ещё пацан какой-то, детсадовского возраста. Это вот тот самый сын преткновения? А пацан-то не дурак, чует напряжение вокруг, вон, куксится как, бедный… И как-то непроизвольно я толкнулся к нему Голосом:

— Не грусти! Улыбнись! Всё будет хорошо! — и помахал ему ещё.

И надо же ведь — сработало! Пацан улыбнулся, несмело так, и ответно помахал ладошкой. Мне! Взрослые тут же обернулись, Дворников тоже улыбку обозначил, хоть и скованную, а вот Лидочка метнула из глаз настоящую молнию. И завопила:

— Литвинов! А ну иди сюда быстро!

— Лида, ладно, давай не сейчас, — попытался отвлечь её доцент, но безуспешно, та лишь отмахнулась яростно.

Чего делать — подошёл.

— Ты где был утром?

— На рыбалку ходил.

И разверзлась бездна. Кто-то должен был ответить за все неприятности, что принесло Лидочке мироздание сегодня с утра? Вот я и попал под горячую руку! Соответственно, оказался подвергнут показательной порке за всё хорошее. За то, что встал рано утром без команды, чем помешал товарищам спать (вот же нашёлся кто-то, пожаловался, гнида!), за самовольную отлучку с территории лагеря, за отсутствие на вечерней поверке, за сверхнормативный износ дорожного покрытия на въезде, за неопрятный внешний вид, за слишком большие уши… Ладно, это уже я загнул, нормальные у Лидочки уши. Я попытался пару раз вставить хоть словечко, но ей на это было начхать, нужен был безответный (как она думала) объект, чтоб спустить пар. Ну, это ты неудачно зашла, цыпа! Я уж было набрал в грудь побольше воздуха, чтоб тоже принять полноценное участие в праздничном концерте, как вмешался пацан.

— Рыбалка? Я тоже хочу на рыбалку!

И вот тут наступила такая долгожданная тишина. Только глазки хлоп-хлоп. Аж со звуком, стерео — хлоп-хлоп.

* * *

По дороге на занятия я не знал куда деваться: Дворников-младший оглядывался на меня поминутно! Сначала я как-то случайно оказался недалеко от их пары, на два шага позади, но по ходу пьесы сознательно притормозил и провалился вглубь пелотона, потому как чувствовал себя очень неуютно. Не Голосом же усмирять пацана? Явно не тот повод. Идти последним оказалось очень удобно: возле здания я потихоньку отстал и быстренько пробежался вокруг — есть контакт! На заднем дворе притаился микро-стадион. Не бог весть что, понятно, но брусья-турники имелись, это как раз то, что мне по Игореву плану требуется. А то на базе-то у нас — шаром покати в этом вопросе, видать, физкультура у студентов на практике популярностью не пользуется. И если бегать можно прямо по дороге (нынче движение по ней отсутствует как класс), то вот задействовать ветки сосен в качестве турника страшновато: на территории лагеря самые доступные ветки сосен никак не ниже десяти метров. Да, я помню фото Шаинского на перекладине, устроенной между сосен на какой-то нереальной высоте, но сам к таким подвигам точно не готов. А тут уже всё оборудовано! И, к счастью, пока ещё школы обносить непреодолимыми заборами не принято, спокойно приду в любое удобное время.

Преподаватели наши произвели ротацию: нам сегодня с утра достался Дворников. И это хорошо! Потому как если уж он не придумает, как решить вопрос с моим отставанием, так я уж и не знаю, что делать. Он, конечно, куда опытней Димы, ситуацию прочитал влёт, хотя, возможно, я его перехваливаю, и аспирант ему просто успел рассказать о проблеме. Как бы то ни было, доцент постоянно на меня отвлекался, спрашивал — всё ли я понял, подошёл посмотреть в тетрадь раз двадцать! Даже я понимаю, что это нехорошо, на самом деле — общий процесс явно страдает. Не посвящать же весь сбор мне одному! Впрочем, это забота не моя, я не напрашивался, делаю что могу.

После обеда нас повели купаться! Ну и, конечно же, младший Дворников тут же выловил меня, буквально клещами вцепился в левую руку и принялся с потешно серьёзным лицом разводить на рыбалку. А я чего? Мне ж не жалко. Благо, хлеба с обеда осталось прилично, и забирать его санаторские поварихи не стали, накрыли вафельным полотенцем на подносе. Эти свердловские — тёмные люди, никто и внимания не обратил! А вот я запасся: ближе к ужину уйдёт на ура. Выделил кусок пацану, для наживки — за глаза.

Далеко идти не потребовалось, купались возле пирса, на полдороге к школе. Прыгать, правда, запретили строжайше — за этим следила Лидочка. Аспиранты притащили откуда-то здоровенную чурку, водрузили её на мостки и наша церберша взгромоздилась сверху, щурясь на солнце. Купаться она, судя по всему, не собиралась. А вот все остальные влезли в воду с максимальным энтузиазмом! Учинили там игрища, разбившись на несколько команд, и даже меня привлекли, причём, старшая группа — двое выпускников и трое вожатых. Трое, потому как Дворников только бросал на нас беспокойные взгляды с реки, где они с сыном пытались чего-нибудь поймать, а Лидочка была занята то ли надзиранием за благочинием, то ли просто загорала.

Постепенно началось дезертирство: народ начал замерзать. Но вот я выходить ещё и близко не собирался, да только пришлось. Выдернул меня, вопреки ожиданиям, Дворников, хоть я и ставил бы в этом вопросе на Лидочку: дела с рыбалкой у ребёнка не пошли. Ничего удивительного, в принципе, время-то — обед! Солнце, жарко, пусть по уральским, конечно, меркам, и 25 градусов нет, но всё же. Да и уметь надо, хоть минимально, в конце концов! А сам доцент, как я понял, с этим древним искусством решительно не дружен. Чего уж тогда говорить про пацана! Что делать, пошёл помогать.

С пруда дунуло ветром, я сразу же покрылся гусиной кожей, и Дворников немедленно развернулся, обещая принести полотенце. Ну да, неплохо бы — я-то, по современной пацанской привычке, ничего такого с собой не брал в принципе. Пока он ходил к вещам, оставленным на импровизированном «пляже», я взял посмотреть удочку. На крючке, понятно, ничего не было… отвалилось, когда вытаскивал, или?

— Ну-ка, покажи, как ты насаживаешь.

Так, понятно. Пацана никто не учил, вот он и насадил, как сумел: просто отломил крошку мякиша и проткнул её крючком. Жало наружу, размер наживки — «как украли», а самое главное — она, конечно, свалится ещё во время заброса.

— Смотри сюда. Делай вот так.

Показал, как скатывать мякиш, насаживать, объяснил примитивные правила. Заодно поменял ему глубину, выставил… никакую, вдруг мелочь поверху удастся зацепить. Кинули. И даже ждать не пришлось — клюнуло моментально! Только вот снасть у меня (ха, у меня! Удочка-то чужая) грубая, крюк здоровенный, на такую малька попробуй зацепи, даже умеешь если! Пацан, понятно, и подавно не справился — пустой крючок, трагедия, слёзы, сопли. Хорошо ещё, при подсечке — а махнул он не по-детски — опрометчиво подошедшему папаше грузилом в лоб не залепило, а шансы были! Успокоил, как смог, забрал у него удочку — надо самому попробовать, разработать, так сказать, технологию.

У меня, конечно, тоже с первого раза не получилось. Получилось с третьего: попался мелкий чебачок, с палец размером, но глаза… глаза салаги надо было видеть! Насадил сам, забросил — и сразу же передал удочку страждущему. Пока не клюнуло! Тот схватился за неё, как утопающий за поданное весло, буквально вырвал из рук, отец даже сделал ему замечание:

— Жорик, что ж ты так дёргаешь? Повежливее будь!

Пацан даже бровью не повёл — он всем существом был там, на две ладони левее торчащего из воды куста камыша, где красная антенна поплавка покачивалась на лёгкой обеденной волне. И — получилось! Нашёлся достаточно жадный чебак, вполне пристойного размера, моего малька — так уж точно раза в два поболее. Достаточно жадный — потому как заглотил глубоко-глубоко, и даже пацанская залихватская подсечка крючок у него изо рта не вырвала.

Ну всё. Счастья — полные штаны!

* * *

Подумалось мне тут: а чем я, собственно, рискую, находясь в толпе сборников? Можно же Голос тренировать! Есть ведь отличные маркеры, вот как я с Жориком поутру: буду просить улыбаться, да и всё! Опять же, общественная польза какая — все добрые, все друг другу улыбаются! Если не орут, конечно, как Лидочка — на неё-то, боюсь, Голос не подействует, как на ту продавщицу. Хотя — даже и тут возможны варианты, как-то нашу вожатку после загорания на пирсе отпустило. Расслабилась, с нами на второе занятие не пошла, вытащили ей аспиранты кресло из домика на веранду, в тень, устроилась там с книгой, сидит, довольна жизнью. И без меня прекрасно улыбается чему-то. Ну и мы, честно сказать, против такого варианта развития событий не возражали, думаю, тут я с общественным мнением не разойдусь.

Ну и понеслась! Водитель? Улыбнись! Повариха санаторская? Улыбнись и помаши! Кому? Да всё равно, всем маши! И — чудо: улыбаться вдруг начали даже и те, кому я ничего не командовал! А это ничего себе развлечение, годное. А то задолбали серьёзными мордами, как на Съезде народных депутатов сидишь! Жаль, прохожих по дороге на занятия нам встретилось немного, но я и на них потренировался тоже.

Ожидая, пока вся банда втянется в здание школы, Дворников решил перекинуться парой слов с дежурной училкой. Слово за слово — ну и пошутил, довольно неуклюже, если честно. Но я тут как тут: « Смейся!». И видели бы вы, как мужик аж плечи расправил от её смеха, пусть и несколько недоумённо-натужного! Немного же нам надо, на самом-то деле. И это здорово! Очень вовремя. А то, чую, никаких нервов ему не хватит сегодня-завтра. Хоть иди Лидочке внушение делай! Хотя, кто я такой, чтоб в их жизнь мешаться?

Невольно подумалось: а ведь я могу все свои текущие проблемы решить при помощи Голоса: достаточно всего лишь дирижировать группой, и парнями, и преподом. Объясни, расскажи, покажи, не спеши, разверни… куда они денутся? Только вот как-то… чувствую я, что неправильно это. Нельзя. Мало того, что привыкать будут, и эффективность воздействия со временем снизится, и вопросы вполне возможны — бенефициар-то очевиден, это же не улыбки в пространство. Так ещё и кажется мне, что… ну не для того это. Не для шкурных дел и личного благосостояния. Разок придавить можно, когда спасаться надо, но вот чтоб на постоянной основе жизнь себе облегчать… боюсь.

Придётся опять натужно хрустеть мозгом и дышать через раз.

Глава 15

Проснувшись, я не стал в этот раз вскакивать сразу: появилась идея получше. Вот я так красиво Голосом призываю людей что-то делать — улыбаться, например. И вполне могу провернуть это быстро с несколькими «клиентами», пусть и по очереди. А вот получится ли приказать что-то не делать, да ещё сразу толпе? Например — всей нашей сборной в казарме. Ну-ка… Всем спа-а-ать, кто не спит — смотреть в окно! И на выход теперь, тихонько, тихонько… Проблема тут в том, что проконтролировать результат я не могу. Ну да это дело поправимое, подсоберу статистику ещё. А сработает или нет… Вот Лидочка мне после завтрака и объяснит, полагаю. Выдаст обратную связь, если можно так выразиться.

На этот раз в сторону собачек не побежал, в первую очередь потому, что решил проверить реку. Вдруг там крокодилы в руку длиной, на голый крючок бросаются? Позаимствованная у неизвестного благодетеля снасть как раз на таких рассчитана. Не мог же он всех выловить! Подумав, решил вообще удочку с собой пока не брать, заховал в траве возле забора, всё-таки с пустыми руками бежать сподручнее. В посёлке, надеюсь, не должны собаки так уж вольготно шариться, да и залезу куда повыше, если что. Хоть на забор! Буду как тот кот из мультика сидеть с очумелым видом: внутри собачки дворовые, снаружи — бродячие! И все пообедать нацелились. Ладно, прорвёмся.

Пока бежал по дороге, снова косил взглядом на потенциальное место лова, вправо на этот раз. Толком ничего не рассмотрел — дома реку закрывают, да и далековато берег от дороги, но возможную точку входа в пампасы всё же наметил, искать не придётся. Дистанцию кросса на сегодня решил взять поприличнее, километра три хотя бы, поэтому заранее настроился добежать до края посёлка — ну не Волгоград же, в самом деле? И не Свердловск даже. Так и оказалось: к моменту, когда за ближними домами выросла стена леса, я, по ощущениям, не набегал и пятнадцати минут. Чтоб не возвращаться той же дорогой (всю жизнь любил гулять в новых местах), завернул на уходящую под углом улицу в надежде сделать петлю. Удачно, Ленина сменилась Советской, и, судя по солнцу, светившему теперь почти точно в затылок, выскочить я должен аккурат к нашей базе.

По дороге отметил поселковый магазин, конечно, закрытый по раннему времени, но может и пригодиться потом. Дальше я обнаружил, что улица называлась Советской не просто так: на приземистом здании под шиферной крышей крупными красными буквами значилось «ПОССОВЕТ». Поселковый совет, то бишь. Логично, в принципе. Но мне бы лучше рыболовный магазин…

Выскочил на берег пруда к пирсу, где мы купались, всё в лучшем виде, не подвела чуйка. Забрал удочку с наживкой, и, снова бегом, помчал на реку. Там, конечно, осознал, что вот так с наскоку такие дела не делаются: берег оказался здорово заросшим. И ладно бы просто трава-кусты, так ещё и крапива в меня ростом! А я, по летнему времени, в шортах, пусть и длинных. А ещё на несколько метров от уреза воды было очень мелко, река просматривалась до дна, да и сам берег оказался изрядно подболочен. Короче, новое место для лова найти по щелчку пальцев не вышло, тут надо разбираться всерьёз. Например — поспрашивать училку в школе. Раз муж — рыбак, должна ведь она знать, где тут люди ловят? Пока, чтоб совсем утро не терять, сбегаю проверить — вроде напротив старой церкви какой-то мост видал, может, получится спуститься по быку поближе к воде. Ну или просто прямо сверху кину, через перила. Как все свердловчане делают.

* * *

Чувство времени на реке дало сбой, и в столовую я пробирался, чувствуя на себе осуждающие взгляды товарищей по команде. Злорадных вроде не видно, зашибись. И хорошо, что Лидочки ещё нет! Или уже. Место за столом осталось только рядом с Дворниковым, и когда я сел, он немедленно наклонился ко мне и шёпотом, чтоб не расслышал увлечённый запеканкой Жорик, спросил:

— На реке был? — И когда я слегка кивнул, попенял: — Чего парня не взял? Зашёл бы к нам потихоньку…

Я уж не стал ему говорить, что даже не знаю, где они с сыном ночуют. В каком-то из домиков, да, понятно, но ведь не более того. Ходить все проверять? Во смеху было бы, вломись я к девочкам!

Развивать тему, впрочем, доцент не стал, задумавшись о чём-то своём, и я торопливо приступил к завтраку, чтоб не очень уж отставать от всех прочих. В процессе я оглядывал публику исподлобья, пытаясь угадать: засекли меня сегодня или нет? Дворников-то ничего делать не будет, у него свой интерес в этом вопросе, но вот Лидочке нажаловаться могли, могли. Или пронесло? Сработал мой призыв? Кстати: а ведь в коллективном улыбании можно тренироваться прямо сейчас! Ну-ка, все улыбнулись!

Ага, щазз. Вообще ноль реакции. Попробовал потыкать пацанов индивидуально — работает. Снова всем широковещательно — ноль результата. Не так всё просто, получается… То есть, и утренний мой заход тоже почти наверняка неудачен, остаётся уповать только на то, что все спали и команды Голосом изначально были не нужны.

Съел я даже быстрее некоторых соседей, потому откинулся на стуле с чувством глубокого удовлетворения. Свободное время появилось — так потратим же его с максимальной пользой! На эксперименты. Не получается растянуть команду Голосом на всех? А что, если взять двоих, вот как раз старшеклассники напротив сидят — ну-ка? Улыбнитесь! Ха! Сработало! Теперь по очереди всех проверим…

До конца завтрака я определил, что довольно легко могу воздействовать на одного или двух человек, которые на меня не смотрят и заняты своим делом. Троих — как повезёт, четверых обработать не удалось ни разу. Ну что, это уже результат! Кстати, наверняка должна быть зависимость от того, насколько человеку нужно напрягаться, чтоб мою команду исполнить. Улыбнуться-то легко, а вот если надо, к примеру, встать? Или наоборот, замереть на 5 секунд? Поле непаханое, короче.

Жорик наконец справился со своей порцией, что-то невнятно спросил у отца, тот кивнул, после чего пацан ужом вывернулся со своего места и кинулся к поварам за добавкой. Логично, в принципе: вполне себе творог, белок, сплошная польза. Да со сгущёнкой! Где и взяли такое. Заводской санаторий чей-то? Так. А я чего жду, спрашивается? Но идею обломал доцент, который, проводив сына взглядом, тут же наклонился ко мне:

— Слушай, Гриша, а как ты смотришь на то, чтоб в отдельный домик переселиться? С Жорой.

* * *

Поначалу я, конечно отказался. Мы ж кто? Правильно, маленькие дети. Мы гулять хотим, а не нянькаться с мелочью всякой. Нет, так-то я не возражаю иногда на рыбалку сходить вместе и что-нибудь такое подобное, но не круглосуточно же! У меня братьев-сестёр нет, общаться с детьми не умею, ни опыта, ни желания, манал я эту вашу педагогику. Но Дворников включил весь свой талант убеждения, нудел целый день, подозреваю, специально забрал себе все занятия в нашей группе, чтоб иметь возможность напоминать о своей идее снова и снова. Во время обеда (специально, гад, подсел ко мне!) вообще поклялся, что пацан «в домике будет только спать», зато никто, точно, никогда не будет иметь никаких претензий по поводу моих отлучек с территории. На обратной дороге со второго занятия даже приотстал от общей группы с одним из старшеклассников и демонстративно, явно напоказ мне, договорился с ним о том, что тот «возьмёт шефство» над ребёнком во внеучебное время. Как я погляжу, «шефство» это — вообще у доцента приём отработанный! Интересно, на что он этого «штрафника» зацепил?

Обдумав всё как следует, я решил попробовать. В конце концов, что мне мешает договорённость разорвать и переехать обратно? А если получится, обязанный лично мне тренер областной сборной — это дело не последнее. Ну и казармы я никогда не любил, опять же.

С убеждением Жорика доценту помог я, нечаянно. Это вышло очень просто, парень, кажется, и вовсе мимо ушей пропустил все скучные вводные отца про место ночёвки, поскольку подпрыгивал от нетерпения: чуть раньше я ему шепнул по секрету, что у меня появилась другая снасть, получше, и мы можем попробовать кое-что ещё. Где взял? Тут всё просто: я не ошибся, мост на улице, перпендикулярной Ленина, действительно был. Спуститься вниз по гладкой бетонной опоре было совершенно нереально, зато получилось перебраться на другой берег. Там я встретил дедушку с раскинутыми веером донками, которого банально заела скука, и после того, как я целых два часа заинтересованно выслушивал его монолог, он с полнейшей готовностью снабдил меня катушкой приличной лески, дал отмотать пару метров тонкой на поводки, отсыпал свинцовой дроби на грузила, поделился крючками… Это просто праздник какой-то! То есть, в данный момент я знаю новое место лова, на берегу полно всяких кустов, из которых можно вырезать хоть десяток удилищ, пусть и не очень длинных, плюс имеется всё, чтоб эти удилища оснастить. Да я и сам на уроках еле высидел! Отправил пацана за червями, куда он и ускакал вприпрыжку.

Заодно узнал, где доцент с сыном обитают… обитали: по соседству с Лидочкой. В смысле, в том же доме, они, оказывается, распашонкой построены, на две семьи каждый. И, кажется, я понимаю мотивы этой авантюры: сегодня переедем не только мы с Жориком! А нам домик выделили как раз тот, откуда директор вытащил удочку — крайний в ряду, ближе всех к воротам. Внутри было сухо, жарко и пыльно, зато на моём окне предыдущие жильцы оставили затемняющую штору и марлю от комаров. Впрочем, к чёрту это всё — река ждёт!

М-да. А вот бегун из пацана — так себе. На шаг пришлось перейти, даже не доходя до пирса — сдох Бобик. Хорошо, что солнце поздно садится, опоздать на вечерний клёв практически невозможно! Смотрит виновато, но бежать явно больше не в состоянии, вон, как грудь ходуном ходит. Что там, в Свердловске этом, вообще физкультуры нет в школах, что ли?

— Нельзя стоять, давай, пойдём потихоньку.

Решил от добра добра не искать — выдвинулись на то же место, где встретил филантропического дедулю утром. И он оказался на берегу снова! С теми же донками, в той же одежде, если бы мы утром не сворачивались вместе, можно было бы подумать, что он и вовсе не уходил, так и сидит весь день. Увидел нас, встал, смотрит, улыбается. Когда мы подошли, всё внимание поначалу досталось Жорику — признаться, на что-то такое я и рассчитывал, но номер не прошёл, пацан даже не дал переоснастить его удочку, какой уж там «дедские» байки слушать! Схватил червей и умёлся метров на двести в сторону, к перспективным, по его мнению, кустам. А я сел колхозить удилище из срезанных по дороге побегов ивняка. Что-то приличное не получится, конечно, но уж сверхлёгкую снасть для ловли мелкой бели я точно осилю, а это значит, что у меня будет живец на нормального хищника! Не здесь, так в водохранилище утром попробую, вдруг повезёт.

А пока — кинем пробу, давно ведь хотел:

— Дед Иван, а ты воевал?

Мой собеседник всадил в меня подозрительный взгляд из-под седых кустистых бровей, но отвечать не поспешил. А нет, всё-таки ответил:

— Воевал, — и замолчал опять.

Ну да нас на такое не возьмёшь:

— А где? И кем?

— В пехоте. Лейтенантом закончил, ротой командовал. Кенигсберг брали… — и замолчал теперь уж прочно, насовсем, глубоко погрузившись в свои мысли.

Через пару минут тишины я совсем уж было собрался всё-таки попытаться развести ветерана на рассказ хоть о чём-то околовоенном, но тот, явно это заметив, спешно начал травить какую-то очередную байку про местных золотоискателей. Ну что ж, пусть так, это тоже интересно, конечно… хоть и не настолько.

Я тем временем закончил чистить примерно двухметровый прут от листьев и побегов. Обдирать кору не стал, может, покрепче будет. Вытащил утренние дедовы дары и поплавок из сосновой коры, который я изготовил ещё после завтрака, пока народ собирался с силами на то, чтоб пойти учиться. Дед Иван смотрел заинтересованно, но вещать продолжал про своё. Я слушал не очень внимательно, так, чтоб иметь возможность иногда к месту вставлять какое-нибудь «ух!», «эх…» и «ого!». Дождавшись, пока рассказчик прервётся перевести дыхание, я спросил:

— Дед Иван, а можно я тут вот между ваших донок кину? Я недалеко, метра три, вон к тем камышам!

— Да конечно, чего ты! Кидай куда хочешь, если не прям на леску. Только чего ты там ловить-ту собрался? Здесь-ма до бровки рыбы нет, это метров десять надо, никак не меньше!

Поделился с ним идеями про ловлю на живца. Дед сначала задумался, сказал, мол, жерлицы тут только зимой ставят, и не здесь, на водохранилище, но явного неприятия моя идея не вызвала, наоборот: мне достались ещё три металлических поводка. Вооружён и очень опасен!

Тут, однако, явился Жорик — чуть не в слезах. У него, оказывается, «клюнул вот такой!!». «Такой» — это где-то полметра, не меньше. Но сошёл. Что, впрочем, неудивительно, учитывая его чрезвычайно грубую снасть и общий уровень квалификации. Что сделать — утешил парня, выдал ему свежеоснащённую удочку, под его руку она, конечно, подойдёт куда больше. Ну и пришлось ещё и с ним идти, посмотреть-проследить, как он там и что.

Так в итоге весь вечер и бегал туда-сюда. Сам не половил толком, правда, мелочи набили прилично, не на три — на тридцать жерлиц бы хватило! Выяснилось, однако, что смысла в этом ровно ноль: в этом месте реки хищника нет. Просветил меня внук деда Ивана, приехавший за ним на «Урале» с коляской. Дедушка, похоже, прилично намаялся за день, потому, попрощавшись со мной, залез в коляску и там моментально заснул, предоставив сматывать снасти дорогому внучку. Тот мне и разложил местную рыбную обстановку.

Сколько-то приличную рыбу здесь ловили исключительно в водохранилище. Вокруг полно санаториев, рядом Сысерть, и даже свердловчане держат на берегу лодки, балаганы в лесу, приезжают на выходные, так что, рыба пуганая и капризная. Без лодки шансов ноль. В реке — и подавно.

— Это мы деда на лето забираем из Свердловска, — просветил меня парень, устраивая суму с донками в ногах у пассажира. — Не всегда есть возможность его на пруд отвезти, а сам он дотуда не дойдёт. Вот и развлекается здесь, сидит с донками, но чтоб поймать чего… ну чебака или леща принесёт, бывает, но не больше полкило, точно. А так — мелочь всякая, навроде вашей.

Тут дед проснулся и мы с ним ещё раз попрощались, причём, он, кажется, даже слезу пустил.

* * *

А вот с утра меня ждал весёленький такой облом: разбудить пацана я не сумел! Вернее, разбудить-то получилось, и даже глаза Жорик разлепил, но вот вставать — это уже дудки. Была идея сгонять до умывальника и притаранить бодрящей водички, но я обескураженно осознал, что её не в чём принести! Да и… ну в конце-то концов, я ж не нанимался, верно? Я встал, разбудил, сделал всё возможное. Не тащить же мне «рыболова» на себе? К тому же, в свете полученных вчера данных, смысла в этом выходе немного: до приличной рыбы нам не добраться, а мелочь всякую шкулять в любое время можно. Так что, выходя на улицу, в сторону удочек я даже головы не повернул. Заложу зато длинный круг по посёлку! Такой, чтоб максимальную площадь охватить.

Охватил. И у школы на турничках позанимался даже. Разогрелся до такой степени, что чуть не завыл от удовольствия, вломившись с разбегу в прохладную зеленоватую воду у пирса. Это, пожалуй, ничуть не хуже местной рыбалки! Накупался, наплавался, даже попрыгал с пирса, вспомнил детство. К настилу, кстати, были зачалены несколько лодок, и некоторые даже выглядели вполне рабочими. Правда, все — даже затопленные — были надёжно примкнуты к солидным петлям из арматуры-десятки, хоррошими такими цепями, абсолютно одинаковыми, что странно. У нас вот, к примеру, все разномастные, кто во что горазд, двух одинаковых не найдёшь. А тут — близнецы-братья. Может, тут какой цепной завод поблизости? Впрочем, неважно. Важно то, что лодку позаимствовать во временное пользование никак не получится. Да и вёсел нет всё равно…

Плюнул, пошёл завтракать. И там — бинго! В лице благосклонно мне улыбающейся Лидочки. А вот Дворников если и улыбается, то криво, потому первый доклад ему:

— Всё сделал, как обещал: вчера на рыбалку сводил, поймали много, отдали кошке. Спать легли, можно сказать, ещё у ворот! Сегодня с утра разбудил. Даже поднял. Но вывести не сумел — объект в сознание приходить отказался, рухнул в кровать обратно. — Выдохнув, я осторожно осведомился: — Он уже тут? Меня спрашивал?

— Умывается, — с той же кривой улыбкой просветил меня доцент. — Не спрашивал. Он, по-моему, так и спит ещё…

— Ну вот и хорошо. Если что — он ведь сам не пошёл! Я, кстати, тоже не ловил сегодня. А вечером снова пойдём вместе. Нормально?

— Нормально, — с явным облегчением ответил Дворников.

Вот и славно, трам-пам-пам.

Глава 16

Жизнь в лагере устаканилась, вошла в колею. Получив подтверждение от знающего человека, что я действительно «обловил» все доступные местные водоёмы, я успокоился, и утром на рыбалку вставать перестал. Всё равно смысла в этом немного — до нормальной рыбы не добраться, экипировка подкачала, а мелочь ловить и в другое время можно. И в другом месте, поближе. Тем более, что у меня появился существенно дисциплинирующий фактор: Жорик. Вот уж кто точно не смирится до самого конца! Из автобуса будет забрасывать, на ходу! Дворников окончательно махнул на сына рукой и спихнул организацию его досуга на сборников. Рыбалка и отход ко сну — на мне, остальным занимается девятиклассник Илья. Рыбалим мы вечером, потому как по утрам ребёнок дрыхнет, из пушки не разбудишь, и неважно, во сколько лёг, уматывается он за день по-любому. Пару раз даже на себе тащить с реки приходилось! Соответственно, по утрам я теперь только бегаю и занимаюсь на турничках возле школы. А вечером тренирую на Жорике Голос — это оказалось неожиданно удобно, чего там пацан может заподозрить? И ему тоже хорошо: технике ловли на поплавочную удочку он уже навострился очень здорово.

Зато, в качестве компенсации закрытой мной амбразуры с малолетним рыболовом (он, оказывается, не детсадовец ни разу — во второй класс перешёл, просто мелкий) Дворников частично порешал мою проблему с усвоением материала. Сделал он это очень элегантно: выделил меня в отдельную группу и организовал ротацию выпускников в качестве персональных преподавателей. Не могу сказать, что процесс прям вот полетел, но что дело с мёртвой точки сдвинулось — это точно. Я теперь знаю, насколько многого я не знаю!

Распределение сборников по возрастам выглядит пирамидой: чем старше, тем меньше. Нас, семиклассников больше всего — 12 человек, а дальше количество с каждым годом уменьшается. Всего десятиклассников трое, но один из них со мной не занимался ни разу, двое других дежурят по очереди. По персональному уроку я провёл с аспирантами — полагаю, больше в качестве демонстрации молодым преподавателям того, насколько глубокой бывает бездна незнания. Ну и сам доцент пару раз отметился — и оба раза я не столько учился чему-то, сколько «держал экзамен». Подозреваю, что препод таким образом собирал обратную связь. Уж не дисер ли он с меня пишет? Впрочем, маловато материала, что-то это я зазвездился — вряд ли я сейчас потяну больше, чем на главу. Поначалу я волновался — тренер ведь, а ну как отправит меня из лагеря досрочно домой с позором? — а потом расслабился. Я напрашивался, что ли? Я есть такой, какой я есть. Отвалите. Что характерно, задачки сразу же стали решаться как-то полегче.

Вот во время первого такого занятия Дворников и углядел мой тренировочный план, который я вложил в общую тетрадь, чтоб при случае освежать в памяти. Взялся за уголок листа, уточнил: «Можно?», — и, после моего пожатия плечами, повернул к себе и вчитался.

— И что, ты вот это всё делаешь? Где взял?

— Да, делаю, по утрам. Тренер в нашем клубе написал, он в ОГИФКЕ учится.

— Слушай, а ведь это замечательно! Может… давай попробуем распространить это на всех? А то ведь и правда, будут нам пенять, что привезли из лагеря детей, серых лицами да сгорбленных! Да чего там дети — я и сам бы подвигаться не против. Весь год ведь на стуле сиднем сидим… Возьмёшься?

Я только сидел обалдело, беззвучно открывая рот. Идея доцента меня буквально выбила из колеи. Наконец совладав с собой, я с некоторым возмущением ответил:

— Вот уж этот прожект точно нерабочий! Да кто меня слушать будет? Я вон с задачками помощи допроситься не могу, как неродной, а тут вдруг все встанут и побегут? Да их и вы не заставите, не то, что я!

— А вот не факт, не факт… — загадочно парировал Дворников. — Надо пробовать! И насчёт неродных ты не совсем прав. Тут ведь какая штука: надо знать, как их в школе воспитывают. Да и дома. Ты от кого помощи ждёшь — от сверстников? Конкурентов? А поставь себя на их место. Явился какой-то хрен с горы, реально неродной, чужак, «дерёвня», на области выехал на чистом везении, а по факту не умеет ничего. Вырвал диплом у кого-то из рук, между прочим! А ведь им там долбят, что победитель бывает только один, каждый сам за себя. И родители дома ещё поддают. Между собой-то они знакомы с детства, там эти вопросы в значительной степени сглажены, иерархия устаканилась, а вот против чужака встали единым фронтом, да. Это, признаюсь, и моя вина — недооценил я этот эффект. Ну, тут уж ничего не поделаешь — нет у нас возможности два отдельных сбора проводить, для свердловчан и областных. Тем более, что и кадров в районах не наберётся… Но вот десятый-то класс ведь нормально к тебе относится уже, разве не так?

— Нормально, — буркнул я. — Но тоже не прям чтобы все…

— Ну, это жизнь, — вздохнул доцент. — Люди всякие бывают, всегда и везде.

Меня внезапно озарило:

— А черта между всякими и не всякими проходит по тому, куда люди планируют поступать, да? Кто-то собирается в Москву, или, там ЛГУ — эти себе на уме. Но всегда найдутся и выпускники попроще, кому от матмеха никуда не деться! И вот им-то и есть прямой смысл повнимательнее относиться к желаниям… сотрудников того самого матмеха. Так получается?

— Ну, это ты совсем уж цинично ситуацию описываешь, — усмехнулся Дворников, — но что-то такое определённо есть, да. В том числе и поэтому я не сомневаюсь, что как минимум некоторая поддержка, — он со значением приподнял мой лист с тренировками, — у нас с тобой обязательно будет. Во сколько вставать надо?

* * *

В итоге, к моей ежедневной рутине добавилась ещё и коллективная физра.

В первый день к нам с доцентом присоединились только двое «моих» десятиклассников, Дворниковский «вассал» Илюха (Жориков «дневной нянь») и довольно крепкий парень из девятого, о котором я знал только то, что зовут его Серым. В смысле, называют, а зовут-то, понятно, Сергеем.

— Ну слава яйцам, — пробасил он, выходя из барака и подавая мне руку, — хоть кто-то о насущном подумал! Больше можно никого не ждать, эти сладкие булочки, — он пренебрежительно махнул рукой в сторону спальни, — всё равно ни на что не годны.

Я кинул вопросительный взгляд на доцента, мол, а я что говорил? Но тот только многозначительно усмехнулся в ответ. Кажется, у кого-то наметились проблемы. Не знаю, как именно, но вот уверен: показать отказникам своё недовольство Дворников сумеет.

А у нас нечаянно получилось одной проблемой меньше: толпой куда-то выдвигаться — это куда солиднее получается, чем одному. Я-то раньше всегда таскал в руке хоррошую такую палку (попросил всё-таки у директора нож и вырезал), чтоб с собачками на равных беседовать, если что. По-дружески, с добрым словом и теплом душевным. И дубиной, как без неё — у нас на Руси так заведено, не нам и менять. Ну и в лес свернуть, понятно, в любой момент надо быть готовым. Лучший бой — тот, который не состоялся, да? Вот я и не лез на рожон. Но уж облаивали они меня обязательно, даже если я успевал заметить их вовремя и развернуться до соприкосновения с «охраняемой территорией». А в этот раз прозевал и не успел! Сердце стукнуло тревожно, но вот же чудо: собаки не издали ни одного звука, просто потихоньку рассосались задом куда-то в лес и больше себя никак не проявляли. Справедливости для, это я уже втянулся, бегаю спокойно, без внешних эффектов, а вот любой из группы «перворазов» к моменту встречи запалённо дышал во всю грудь и топал как слон. А пятеро слонов сразу — это, скажу я вам, то ещё стадо! Собачки-то местные, небось, ни разу такого не видали. Ну да ничего, насмотритесь ещё.

Несмотря на то, что я безжалостно порезал кроссовую часть зарядки чуть ли не вдвое, сжалившись над сотоварищами, на турничках у школы я занимался уже один, все остальные, тяжело дыша, валялись в живописных позах на траве. Это вот не дело, кстати. Тренер я или где?

— Так, а кому лежим? Лежать нельзя! Ну-ка, вставайте давайте, хоть по кругу пройдитесь, если на большее сил нет…

А на то, как мы всем коллективом по дороге домой полезли смывать пот в пруду, надо было билеты продавать. Дворников, кстати, явно кокетничал, когда рассказывал сказки про «год на стуле» — на стуле такой торс не заработаешь. Кажется, Лидочка выхватила ещё более ценный мех, чем можно было бы подумать!

Несмотря на все страдания новичков, на следующий день отряд не только не понёс потерь, наоборот: личный состав пополнился ещё двумя девятиклассниками! Ну и понеслась. К концу сборов не бегали меньше десятка человек — младшие, в основном. И даже Лидочка пару раз к нам присоединилась! Правда, бегунья из неё оказалась очень так себе, отставать она начинала сразу же за воротами, и пришлось Дворникову брать эту проблему на себя. С другой стороны — чем не романтик: тепло, солнце светит, птички поют, воздух свежий, лес красивый, с молодым перспективным учёным под ручку… Да ей надо было каждый день так ходить! Ну да не мне её учить, конечно, она явно сама кого хочешь поучит.

* * *

А вот с учёбой моей каких-то значимых прорывов так и не случилось. Да, конечно, с тьюторами из старших дело пошло получше, но… трудно вырастить пятилетнююю чёрную кошку в тёмной комнате за два дня. Ведь всё, что мы с выпускниками делали эти две недели, мои «конкуренты» методично долбили уже два года! А то и больше. Ну и, наверное, приходится признать: я не гений. Впрочем, как будто мне это не было известно ещё с прошлой жизни! Да, что-то я в институте выучил, но там ведь была совсем другая математика. Не школьная. И даже если бы у меня была полна коробочка тех, прошлых знаний, ковырять нынешние олимпиадные головоломки мне это совершенно не помогло бы. Так я ведь ещё и помню… далеко не всё, голова то ма-а-инькая, семиклассная. Её ещё развивать десять лет надо! Ну, или хотя бы года два-три.

В конце сборов нам выдали итоговый тест: что-то вроде мини-олимпиады. Впрочем… почему мини, собственно? Нормальной олимпиады. В один тур, правда, но на полноценные 4 часа, и работу из рук не рвали, позволяли дописать мысль. Задач дали целую кучу — двойной комплект, по ощущениям. Да все разные по темам и сложности! На любой вкус, короче. И у меня в голове что-то будто щёлкнуло: я играючи переключился с режима «сборы, я ничего не понимаю» на модель’олимпиада, чего зацеплю — то и моё!'. Работал по своей типичной схеме, она мне принесла и Всесоюз, и пятёрку за письменный вступительный на Физтех. Там, в прошлой жизни.

Схема такая: берём самую сложную задачу и долбаем её до упора. Когда мозги начинают отказывать, скашиваем глаза на соседнюю — она, очевидно, на контрасте должна выглядеть намного легче. А лёгкие задачки решать — это ж натуральный отдых! Так, глядишь, одну напишешь какую-нибудь, другую… а там и сложная уже сдастся. На эйфории и ещё что-то попроще можно зацепить. Конечно, годится этот modus operandi только в тех редких случаях, где половину решить — уже подвиг, на тупых молотилках типа ЕГЭ такой номер не прокатит.

— Ну вот что мне с тобой делать? — обличающе вопросил Дворников, потрясая моей работой.

— Понять? Простить? — я нагло решил сплагиатить будущее — уличить-то меня некому.

Дворников от неожиданности рассмеялся и листы из пальцев упустил. Их тут же смело на пол порывом холодного ветра из раскрытого окна — сегодня дождь с утра, даже бегать не пошли. Мы сидели с доцентом вдвоём, что уже было не очень-то типично: обычно разбор коллективный, каждый сам своё решение должен помнить, а как решать следовало — напишут на доске. Тезисно. А так вот чтоб индивидуально стыдили — это постараться надо. Видать, здорово я накосячил…

— Вот смотри. Вот это… хорошо. Это… совсем прям хорошо. И это… короче, вот до этой точки ты дошёл… приемлемо. Запись хромает, конечно, нотацию бы тебе подучить, а то чего ты всё словами пишешь? Непрофессионально. Но то ладно, дело наживное. Но какого чёрта ты начинаешь воротить дальше, а⁈ Ну что это за безумие? Это что за система? Зачем⁈ Ну стандартная же задача теперь! Исходную ты к ней свёл вполне технично, записывай теперь решение на страничку, ну полторы максимум — и готово! А ты… Ты же в четвёртую степень провалился! Как в болото! А дальше что? Вас что, не учили это решать, раз уж так вышло? Ну ладно, числа угадал, молодец. Даже показал, что других корней нет, не забыл, но кто так пишет ответы⁈ Ты понимаешь, что жюри, попадись там кто скептически настроенный, вот этот ужас даже смотреть не станет? В итоге, имеем верно решённую задачу, но с нормальным решением из твоей писанины не совпадёт буквально ничего!

Он встал, закрыл окно, сел обратно и продолжил.

— И ладно бы она одна у тебя была такая — так нет же! У тебя ни одной нормальной во всей работе! Вот представь, что ты вышел на хоккейную площадку. Без клюшки! Ногами шайбу пинаешь! Да, иногда можно и так гол запинать. И два можно запинать, и три, если очень повезёт. И даже грамотку оторвать за это! Но потом…

— … ваши рыжие кудри примелькаются, и вас просто начнут бить, — закончил за него я.

Доцент от неожиданности так резко захлопнул рот, что даже зубы клацнули. Втянул воздух носом, глаза… ща врежет!

— Шутишь ты смешно. И иногда даже к месту. Эрудицию демонстрируешь, начитанность. Но я говорю о серьёзных вещах!

— Я тоже, — уверил я его примирительным тоном. — Просто вы так это грозно говорите — «вас что, не учили?». Ну так да, не учили. Но я же не отказываюсь учиться! Покажите как надо, я запомню. Можно даже не тратить ваше время, дайте мне решение. Ну, или чью-нибудь работу, где эта задача нормально расписана, я сам разберусь. Ну Диму спрошу, если что непонятно будет.

Дворников скривился.

— Не дам. — Чего это он? Обиделся? — Не могу. Нечего давать! Кроме тебя, эту задачу никто не решил.

Драссте, приехали.

* * *

Ну, вот и всё. Все наши пацаны (да и вожатые тоже) несколько обалдело сгрудились перед столовой, взирая на творящийся вокруг бедлам: операция замены областной сборной на студентов Горного в самом разгаре. Мы, математики, как-то стали даже немного ближе друг к другу! По крайней мере, геометрически. Лучше поздно, чем никогда. Немногочисленные сотрудники базы, может, и рады были бы с нами попрощаться, да заняты выше крыши, размещая приехавших. Водитель автобуса, сидя на крыльце столовой, спешно наворачивал кашу, специально оставленную для него, ему ещё три часа пилить обратным рейсом. На этот раз автобус не от обкомовских щедрот, это Горный Институт заказал, как бы не через трансагентство, и тут на комфорт рассчитывать не приходится. Одно хорошо: студентов больше, чем нас, значит, поместимся гарантированно.

Лидочка с утра опять капризничает, и Дворников занят решением этой проблемы. Жорик тоже куксится, у него накрылась рыбалка, и смириться с этим фактом он никак не может, но это, слава богам, проблема не моя — за ним присматривает верный оруженосец Илья. Командует Дима. И командует он, наконец-то, посадку! В этот раз вещи мы организованно заталкиваем в чрево багажного отсека, сидеть будем свободно. Главное, чтоб в дороге никому ничего срочно не понадобилось! Когда тронулись, поначалу как-то даже мне и спать не хотелось, против обыкновения, но потом всё же отключился.

В Свердловске после короткой линейки с вручением грамот отличившимся (и когда написать успели?) Дворников выделил меня в толпе взглядом: «А вас, Штирлиц…». Нет, ничего не сказал. Просто показал пальцем, мол, рядом будь. Ну, чего там, не вопрос. Это все прочие просто по домам разбегутся сейчас, вон уже и кучка родителей на заднем плане, ждут чадушек, копытом бьют, а у меня ситуация другая. Понимаем — меня ж ещё на автобус посадить надо, междугородний. Так-то я бы и сам, конечно, справился, но у руководителя сборов планида такая, не имеет он права на самотёк этот вопрос пускать. А у него, меж тем, и Лидочка на шее, в очередной раз на весь белый свет разобиженная, и ребёнок… Ребёнок спокоен правда — вон лежит на лавке, сумка с одеждой под головой, спит.

Сразу на вокзал мы, однако, не поехали. Оставили вещи на кафедре и, для начала, как следует подзаправились в столовой вчетвером: я, Дворников и сын © и «просто хороший человек» Дима. Когда уже почти закончили, доцент сказал мне так, буднично, после компотного яблока, но перед абрикосом:

— У нас тут, между прочим, жалоба на тебя лежит.

Я только молча выпучил на него глаза.

— Да-да, не удивляйся. Из РОНО вашего, и эта твоя подписала, руководительница, как её там.

— Раиса?

— Да, точно. «Украли перспективного школьника», если своими словами. Мне по телефону смысл пересказали только, точных формулировок не знаю, само письмо не читал ещё.

Я сумел только икнуть. Все засмеялись, а вот мне было не смешно.

— Сам понимаешь, — снизошёл до подробного объяснения Дворников, — сборы — это же не просто так. Их же не мы даже организуем формально, это по линии Дворца Пионеров идёт. Вот и вписали тебя туда к ним, в кружок. Ну и руководитель, понятно, тоже теперь у тебя тамошний. Уже, говорят, звонил на факультет, гневался…

— Он-то на что? — обалдело спросил я. Вот сто лет никому не нужен был, а тут, видишь ли, шекспировские страсти не пойми откуда!

— Ну, как на что… Его тоже можно понять: он тебя и в глаза не видел и знать не знает, и в твоём первом успехе на области никак не фигурирует, зато претензию ему из облоно уже переадресовали!

— Погодите, — я потёр нос, сосредотачиваясь. — А в Кедровом-то откуда про это всё вообще узнали?

— Так это ж официально всё, — пожал плечами доцент. — Мы ж вызов на сборы оформляли, и в по месту учёбы, и в РОНО ваше, всё честь по чести.

— Понятно тогда, — сокрушённо ответил я. — Там в районо у этой Раисы подружка… И что делать?

— Да не расстраивайся ты так! — ободрил меня тренер. — Ты там как с этой… Раисой, отношениями сильно дорожишь?

— Шутите? — я глянул ему в глаза. — Да в гробу я её видал! Там и отношений-то, собственно, нет никаких — я ж рассказывал, виделись один раз, на самой олимпиаде. И работает она в другой школе.

— Ну вот и ладненько. Пойдём наверх тогда сейчас, накатаешь заявление, что твой тренер… ну, скажем, вот Дима. Если облоно решит разворачивать скандал — покажем, пусть утрутся…

А наверху меня ждал ещё один сюрприз.

— Да, вот ещё, держи. — Дворников сунул мне в руки глянцевый лист грамоты. Дежавю, однако! — Ты извини, я не стал уж при всех вручать, чтоб не дразнить гусей лишний раз… Надеюсь, ты не в претензии.

— Да ну что вы, нет, конечно, — заверил его я.

Хоть и непонятно, чего такого завидного — подумаешь, «за спортивную и общественную работу в летнем математическом лагере»… Только вот грамот было две. И на второй значилось реально неожиданное: «За победу в итоговой олимпиаде XIV летних математических сборов среди учеников 7–8 классов».

Драссте, приехали, версия вторая, улучшенная.

Глава 17

Проснувшись, я глянул на часы и дёрнулся вставать: маме вот-вот уходить, надо же хоть поздороваться! Но в процессе броска вспомнил, что я в квартире один: маму услали в командировку в Саратов ещё до того, как я вернулся из лагеря, а папа, понятно, давно уехал — лето, сезон. Немного подумав, решил всё-таки вставать: нельзя лениться, стоит раз дать слабину, и потом снова начать будет в сто раз сложнее, а физкультурничать по утрам мне понравилось. В конце концов, какая уж такая разница, на сборах я или дома? Если написанный Игорем комплекс полезен для меня — так будь добр, черпай потенциальный ресурс до дна, полной ложкой.

У нас тут пока физкультура ради физкультуры не очень-то распространена. Вечерами ещё можно встретить бегущих трусцой пенсионеров, но не более того — народ и на работе замечательно упахивается. А летом ещё и на огороде второй сменой. Но осуждать меня никто не станет, да и некому особо: рабочий люд уже на заводах, относительно редкие (начинающие на час позже) ИТРы едут на автобусе. У школьников — каникулы, эти спят. Вот и славно, на самом деле, не люблю чувствовать себя экспонатом на витрине.

Медитативная штука бег, особенно, по нашему району, самому молодому и благоустроенному в городе. Здесь все тротуары в асфальте! И хотя покрытие неидеальное, конечно, откровенных ям почти нет, за ноги можно не беспокоиться. Стоило немного расслабиться, как в голову тут же полезли мысли про только что закончившиеся сборы.

На самом деле, пищи для размышлений сбор дал очень много. И большая часть — касательно меня самого. Как ни странно, мои успехи из прошлой жизни не то, что не помогают, а даже скорее мешают, о как. В той жизни у меня всё было просто: в школьные годы я знал только то, что требуется на данном этапе. Зато знал очень хорошо! И все эти знания укладывались в определённом порядке, в рамках советской школьной программы. Которая, кто бы и что про неё не говорил, не дураками разработана была. Потому и пользоваться этими знаниями было легко, как хорошо организованным складом, где все сотрудники точно знают свои обязанности, а единицы хранения размещены с максимальной эффективностью.

А теперь? В голове — лютый сумбур, школьные теоремы намешаны с фрагментами более поздних наслоений (иногда привычные постулаты примитивно отменяющими). Мозг как мотор работает… так себе, его ещё надо разрабатывать, не один год. А как это делать, если «топливо» неподходящее⁈

А самое главное — я точно знаю, что мне это не пригодится. Всё-таки, олимпиады — это спорт, просто спорт. Соревнование ради самого соревнования, почти никакого отношения к практике это всё не имеет. Да, олимпиадные успехи показывают потенциал человека, гарантируют, что он не тупой, плюс может учиться, и учиться быстро. Но вот будет ли — тут уже вопрос. Штука в том, что все мы — олимпиадные бойцы — в институте моментально столкнулись с тем, что захватывающе интересных тем немного, а преобладает довольно нудная база, которую, тем не менее, требуется учить. Делать. Работать. Разбирать не то, что хочется, а то, что надо. Хотя бы по 16 часов в сутки. А лучше, конечно, 20. Кто сказал «выходные»? Нет такого слова. И это тот самый момент, на котором очень и очень многие сдулись. Ну, как сдулись: конечно, никого из моих старых знакомых по олимпиадной тусовке не выгнали (хотя сложные времена у некоторых бывали, бывали), но и какого-то сколь-нибудь явного преимущества над обычными пацанами (максимум с областью в активе) никто из нас не имел.

А раз так — оно мне надо? Да, конечно, я наверняка вырос над собой на этих сборах, невзирая на все сложности в коммуникации с сверстниками. Только ведь этот процесс не заканчивается никогда! Я ж, помню, сутками сидел. Особенно в старших классах, когда «порядок» в виде систематического олимпиадного образования тех же свердловчан (киевлян, ленинградцев, да сколько их…) начал бить мой «класс» с неумолимостью механического молота. Как там Дворников сказал? «Свёл задачу к стандартной, дальше всё просто»? Замечательно, да. Только вот я так и не знаю, как решать эту стандартную задачу. Сам виноват, конечно, надо было хоть в автобусе настоять, чтоб рассказали, но я же спать люблю… К тому же, таких «стандартных» — тьма! Все и не перечислишь. И в оперировании этими «олимпиадными кирпичами» я заведомо буду отставать от учеников спецшкол, которые прямо на уроках только этим, считай, и заняты. Да и вообще не хочется как-то. Наелся.

У меня ведь вообще много такого. На лыжах кататься любил без ума — накатался. Теперь не хочу, хватит. В воду прыгать со скал? Напрыгался. Может, и математику в этот же ряд пристроить? Буду потихоньку ездить на область, дипломчик там отрывать когда-никогда, чтоб в школе не приставали… В конце концов, ходят же пацаны на кружок, наш школьный? И любителями математики себя считают искренне. Вот только помимо этого математики в их жизни нет. И ничего! И, уверен, уж в будущем-то сезоне район точно наш будет, целиком! Зная Раису, с её зашкаливающими педагогическими талантами, покажем мы десятой школе большущую фигу! Может, так оно и лучше? Может, вообще надо попробовать что-то… по-настоящему новое? Осталось придумать, что именно.

Очередное кольцо маршрута привело меня к седьмой школе. А это вот вовремя! Самое оно сейчас сюда на турники завернуть, тут пусто должно быть. Совершенно. Как в моём животе — надо уже и домой поторапливаться, пожалуй. Только вот комплекс сделаю быстренько.

* * *

Кружок встретил неприятной пустотой: когда я вошёл в класс, там сиротливо маялся один Тихий.

— Это что, всё? — Вырвалось у меня непроизвольно. — Ты один⁈

— И тебе привет, — хмыкнул Серёга. — Не, не один, сейчас ещё пара человек подтянется. Но меньше народу, меньше. Как там сборы? Расскажешь?

Рассказывать мне, честно говоря, не хотелось — когда кто-то придёт ещё, наверняка повторять придётся. Потому на поводу у Тихого я не пошёл:

— Раз ещё подтянутся, потом для всех сразу доложу. Лучше ты меня в курс введи пока, чего нового в городе?

Ну, Серый и выдал кратенькую политинформацию. Липу больше не собирали — после моего отъезда прилетел сильный дождь с ветром, всё посбивал. Собранное досушили и сдали, деньги у Олежки, на кружок он ходит. Ещё ходит Димка Ильичёв. А вот новички нет, но по-настоящему отвалился только один, двоих других (и ещё двоих из старого состава) родители закатали в лагерь. Сам Тихий туда поедет через две недели. На занятиях кружка заниматься нечем, поскольку никто ничего не знает, в основном болтают ни о чём. Погода уже неделю хорошая, событий особо нет. Вот разве что…

Опасливо глянув на дверь, Тихий поведал мне слух: какой-то пацан с Химзавода пропал.

— Совсем пропал, понимаешь? — заметив моё недоверчивое пожатие плечами, уточнил Тихий. — Вроде как в лесу завёлся кто-то. Говорят, солдат пригоняли прочёсывать…

— Говорят? — вычленил главное я. — Солдат пригоняли? А их видел хоть кто-нибудь? Так, чтоб своими глазами?

— Из знакомых — никто, — шмыгнул носом Серёга, немного подумав. — Но люди ж врать не будут!

— Байки, короче, — подытожил я. — Сколько надо солдат, чтоб прочесать лес? Да у нас тут везде лес! Пятьсот человек? Тыщу? Как можно привезти и выгрузить столько солдат, чтоб никто их не увидел? Это ж десятки машин! Автобусов! Их кормить надо! Ночевать где-то, мыться! И никто не видал? В конце концов, каждый год такие сказки. А-а, пропал, спасите-помогите… А он или в лес за грибами пошёл да заблудился, сидит на дальней ферме, чаи гоняет, или из дома сбежал, на подвиги потянуло. Чего такого? Пацана-то этого знает хоть кто-то? Или вообще вымышленный?

Выяснилось, что и с пропавшим никто из доступных людей не знаком лично. Виртуальный пацан, фикция. Я и успокоился сразу. Хотя, не сказать, чтоб и до того сильно взволновался — ну правда ведь, каждый год такие слухи… Скрипнула дверь, впуская кого-то из опаздывающих — да тут оба сразу! Шум, гам, вопросы… Хорошо, хоть обниматься никто не полез. Но я довольно сурово пресёк все попытки схалтурить: у меня теперь план занятий — на полгода, не меньше! А остальным — так и больше даже, я всё ж сильно впереди, им меня долго догонять придётся.

Все, видимо, соскучились: занятие прошло буквально на одном дыхании, очнулись мы, уже изрядно норму по времени перебрав. Всё-таки, это кайф, когда ты не просто занимаешься делом, которое нравится, а ещё и делаешь это в команде, с друзьями и единомышленниками, и никто не высчитывает, как изменятся твои личные шансы на что-то там… первое место на олимпиаде в данном случае. Почему у нас тут такой проблемы нет, а на сборах — в полный рост? Потому, что там цена вопроса выше? Так даже и там, как выяснилось, далеко не всем нужно что-то большее, чем та самая областная. Во всяком случае, двое из трёх выпускников, судя по всему, остаются в Свердловске, особенно широко не замахиваясь. Пойдут на матмех, и уж он-то у них, считай, в кармане. Так и третьему ведь никто успеха в Москве не гарантировал! Запросто вернётся в родные пенаты с побитым видом. Ну и какая им тогда разница, кто какие места на области занимал? Ладно, ну их к чертям.

— Так, парни, пора закругляться, а то дежурка ругаться будет, — подытожил я, отряхивая с рук меловую пыль.

Пацаны с готовностью, шумом и удовольствием стали выбираться из-за парт.

— Слушай, там же ещё с липой надо вопрос решить, — подошёл ко мне Олежка. — Только деньги у меня дома лежат, я ж не знал, что ты придёшь сегодня…

— А чего там решать? — пожал плечами я. — Вы считать не умеете, что ли? Кружок у нас математический, или где? Сколько там вышло?

— 19 с половиной кило по 3.75, — с готовностью отрапортовал Олежка. Я поморщился, но ничего сказать не успел, он добавил главное: — Всего 73 рубля. И ещё десять копеек, но нам их не дали, у них не нашлось мелочи. В принципе, можно зайти забрать…

Я махнул рукой.

— Да чёрт с ними, вот ещё за 10 копеек ноги бить… Хотя — вот нашли кого обувать, недостойные люди! Детям 10 копеек недодать… в центральную же сдавали, на Ленина?

Олежка только кивнул.

— Ну, тогда можно попробовать Димку заслать как-нибудь, по дороге домой…

— Я не ходил с ними тогда, — подал голос Ильичёв, — мне не отдадут.

— Ну и хрен с ним. А сколько нас было?

Ответить никто не поспешил, и я прикрыл глаза соображая: старый состав со мной вместе — четверо, трое новичков, Димка и Дюша. Девять человек. М-да, не впечатляет заработок.

— По 8 рублей выходит на человека. А рубль предлагаю проесть — купим карамелек каких-нибудь. Устроим чаепитие прямо тут, в школе! Только надо куда-то подальше запланировать, чтоб отдыхающие успели вернуться и тоже пришли. Например, на следующий четверг.

Эта простенькая идея вдруг почему-то всем очень понравилась, парни наперебой стали соревноваться, кто и что принесёт ещё — понятно, варенье, в основном, больше-то тут ни у кого нет ни черта. Даже печенья не купишь, самому испечь, разве что. Испечь… а ведь это вариант!

* * *

После тренировки я немного задержался на уборке зала, и Лёха уже успел упилить далеко вперёд — без машины сегодня. Хорошо, не свернул никуда, а уж удержать взглядом его двухметровую фигуру — задача не самая сложная. Но догонять пришлось бегом, благо, это для меня теперь в охотку, даже после тренировки. Расту над собой.

— Куда так… впилил? — А дыхание-то рвётся, однако. Расту-расту, да не вырасту!

— А, это ты… извини, что не подождал, но у меня там дома… дел много, скорее надо.

— А я ж и не знаю даже, где ты живёшь теперь, — подстраиваясь под широкий шаг старшего товарища попенял я.

— Будто раньше знал, — усмехнулся в ответ он.

— Ну… в общаге же заводской? Для вахтовиков которая? Кажется.

— Так вот там и живу. Дрожу каждый день, что попрут… как же, квартиру дали! А что там голые стены… — он расстроенно махнул рукой.

Некоторое время мы шли бок о бок молча, а потом я всё же осмелился подать голос:

— Но всё равно же, своя? Покажешь?

— Служебная, — педантично уточнил приятель, — покажу. Ты не пугайся только. На твою… совсем непохоже.

Да уж, так и есть: непохоже. Решительно. Стены были сначала оклеены старыми газетами, а затем чем-то качественно вымазаны. Не сказать, что прямо ровным слоем, но… от души. В вертикальном внешнем углу и под потолком явственно чернела плесень. Кое-где было заметно, что новый хозяин пытался оклейку ободрать, но осилил не больше десятой части, драть не передрать! Внутри явственно чем-то воняло, и, судя по тому, что с полом Лёха уже сколько-то разобрался — подмёл и вынес хлам, которым, не сомневаюсь, тут всё было завалено, проблема скрывалась значительно глубже. Бросились в глаза обгорелые пятна на месте розеток и пустая дыра в плите перекрытия — когда-то из неё выходил провод на люстру. Крючок, ясное дело, тоже вырван с мясом. Единственный уцелевший выключатель был испещрён следами сигаретных бычков. Да чего там «испещрён» — покрыт. С запасом, чтоб ни миллиметра нетронутым не оставить. Потянувшись, я осторожно надавил на закопчённую клавишу — куда там, даже не нажимается.

Заглянул на кухню, уже вроде бы ко всему готовый, но всё же поразился тому, до какой степени можно загадить плиту. В углу на расстеленных газетах валялось несколько инородное здесь одеяло, и оно было единственным, что могло бы претендовать на звание мебели. Зато имелся свет! С потолка свисала одинокая сорокаваттка. Провода, ясно, скручены и горят-греются, отсюда вижу. И «обои» со стен здесь Лёха ободрал полностью — ясно, лампочка позволяет и темноту за работой захватить.

— Красота? — горестно спросил счастливый квартиросъёмщик. — И вот как я жену с младенцем сюда привезу, а? А в общаге комендант каждый раз спрашивает уже: когда выезжаешь? А я чего? Бегаю от него, прячусь. Попробовал пару раз прямо тут переночевать, чтоб поработать подольше, на дорогу время не тратить, так начальник с утра нос воротит — пахнет, мол, от одежды.

— А ты его не просил пособить? Кто он у тебя вообще?

— Председатель исполкома, — зыркнул исподлобья Алексей. — А что он может? Людей, сразу сказал, нет и не будет. Сам справляйся. Пообещал помочь с материалами, известь, краску. Линолеум. И то что-то вот уж второй месяц тишина! А напоминать боюсь…

— Да уж, — покрутил головой я, — ситуёвина. Ну ладно, гореванием дела не сдвинешь. Давай, показывай, чего у тебя тут по инструментам?

* * *

На следующую встречу кружка притащился ещё и Дюша. Выпускник, блин, как его в школу-то пустили? Должны поленом отмахиваться, по идее. Если не сразу колом осиновым. Или дело в том, что теперь он учителям уже безопасным кажется? Это вы зря, это пока он документы в девятый класс не притащил! А что, во смеху-то было бы. Подговорить его, что ли, на такой пранк — хочу посмотреть на лицо завучихи!

Как бы то ни было, причина у Андрея имелась вполне уважительная: Олежка притащил из дома деньги, и мы устроили делёж. Гладко не получилось, конечно, парням всучили целых пять десяток, а разменять их никто не догадался. В итоге, всё-таки у нас вышел не примитивный дуван, а самая натуральная математика, прикладная: кто кому сколько должен, как минимизировать количество коллизий, как было бы лучше это дело устроить с самого начала. Если бы кто-то про это вообще заранее подумал.

А самый смех случился позже: Дюша после дележа не ушёл!

— Ты дай мне что-нибудь такое, ну попроще. Про дроби. Или процент. Не хочу забывать просто…

Я стоял над ним, пытаясь сделать выбор между «ты охренел⁈» и диким хохотом. Но всё же сдержался, написал ему на доске пяток примеров — чего мне, жалко, что ли? У меня такого добра есть, на пятерых Дюш хватит. А тот и рад стараться: вырвал листок из тетрадки у Тихого, ручку стырил в ящике стола у Любочки. Имею скафандр, готов путешествовать. Задачи стряс с меня, решение у кого-нибудь из пацанов спросит — готово, Дюша математик, сидит человек, пишет. Не дай боги, из учителей увидит кто — меня на костре ведь сожгут, как колдуна!

И даже это, как оказалось, были только цветочки. Как-то раскидав нашу прикладную проблему для имеющегося конкретного набора купюр, я залихватски поставил вопрос шире: а можно ли эту задачу решить в общем виде? В смысле, есть некая сумма денег какими-то номиналами, надо разделить на n членов банды с минимальным количеством последующих телодвижений. Кружковцы, конечно, в эту засаду с безрассудным блеском в глазах вломились, но… безумству храбрых поём мы песню! И в разгар мозгового штурма, дверь тихонько приоткрылась, и в класс просочились… Лена Зайцева с моей бывшей соседкой по парте Гулей! Вещавший какой-то очередной бред Тихий, аж подавился, звучно захлебнувшись слюной.

Сказать честно, он был такой не один — посмотреть было на что. И ведь не только Зайцева — обе девчонки выглядели сногсшибательно. С Ленкой понятно: общепризнанная звезда не только нашей параллели, а как бы и не всей школы. Отличница, спортсменка, комсомолка… ой, нет пока. Но вступит раньше всех в нашем классе! Даже раньше меня. Это ж, кстати, значит, что она меня старше? А я ведь и не задумывался тогда, хоть, признаюсь, заглядывался на неё в «той» жизни… но так и не сделал ни полшажочка вперёд. А потом вовсе уехал в институт, и с концами.

Но Гуля! Я привык считать её этакой серой мышкой, «страшной подругой» Зайцевой, а ведь вот сейчас смотрю — да хороша девка, чёрт побери! Или это так причёска играет? Алфирова не стала, против своего школьного обыкновения, заплетать две тонкие недлинные косички, наоборот, распустила волосы, и они слегка вьются чуть ли не голливудскими локонами. Кажется, или она прилично вытянулась за лето? Я как-то привык считать, что это у нас там в будущем — акселерация, а в «моё» время все школьницы чуть ли не до выпуска выглядели «девочками»… ага, щазз! Юбки укорочены по самое не могу, ноги от ушей, кроссовки, футболки какие-то небанальные, у Зайцевой даже с вышивкой! Это ж вроде только через пару лет в моду войдёт, с расцветом кооперативного движения? И стоить будет поначалу просто неприличных денег, типа сто рублей футболка. Впрочем, Лена у нас — дочка человека номер три в иерархии Завода, не сомневаюсь, что ей по плечу любая цена на шмотки, лишь бы в продаже было.

Впрочем, теперь меня на такое не возьмёшь. Да, подростковые гормоны дело делают — и некоторые уже учатся этим фактором пользоваться! Но в голове у меня имеется достаточно хороший тормоз. Ручной.

— Привет Лена, Гуля. Каким ветром?

— Да вот узнали, что у нас в школе появился интересный кружок. Стало скучно на каникулах, захотелось переключиться. Пустите же послушать, мальчики? — ангельским голоском проворковала Зайцева.

Хм. «Узнали». А не так-то это и легко! Объявлений на площади не висит, гарантирую это. Стало быть, имеется утечка. Оглядев по очереди лица соратников, немедленно вычислил «слабое звено»: Олежка, конечно же. Надо бы с ним работу провести, а то так и будут из него верёвки вить! Впрочем, вспоминая Леночку в той, прошлой жизни, придётся констатировать, что верёвки вить она по-любому будет, из всей мужской половины школы, с неизменным совершеннейшим успехом. Но вот из «моих» пацанов…

Додумать я не успел.

— Ну Гриша, ну пожалуйста! Мы тихонько сидеть будем, не помешаем! — это уже Гуля.

— А какой смысл тихонько сидеть? У нас тут в том и смысл, что мы работаем. Все вместе. И не тихонько, — на автомате ответил я, и тут же себя обругал: да нечего с ними вообще в диалог вступать! До чего-то хорошего договориться всё равно не получится! Но тут же удар прилетел с неожиданной стороны:

— Да пусть сидят, Гриш, вот как я! Может, и мне подскажут чего! — Это уже обозначился Дюша.

Тут же облегчённо загомонили остальные кружковцы. Особенно Димка старается — он-то не местный, не знает, во что ввязывается! Вон, гляжу, уже и из-за парты в проход выперся — кроссовки, гад, демонстрирует! Ну да, у нас тут пока как в Средневековье: яркую шмотку нацепил — имеешь все шансы на благосклонный взгляд. В этом смысле, самый главный обсос тут я: задержался сегодня на рыбалке, припёрся на кружок в чём был, и это ни разу не Прада, которую, говорят, носит сам дьявол.

Зато, Фимка, здесь всё от меня теперь зависит.

Глава 18

Заскочив в спортзал, я с облегчением убедился, что сегодня Лёхи опять нет. Он в последнее время стал появляться к самому началу тренировки, даже опаздывая иногда — и теперь-то я знаю, почему. Но сегодня мне это на руку.

Подойдя к «ситуативному старшему» Игорю, который о чём-то расслабленно болтал с другим одноклубником, я довольно невежливо подёргал его за рукав кимоно:

— Игорь, а Игорь! Мне б объявление коротенькое сделать на весь коллектив, — и добавил торопливо, видя, что он спокойно кивнул и начал поворачиваться к собеседнику с явным намерением продолжить разговор: — только прямо сейчас!

— Проблемы? — Игорь насторожился и повернулся обратно ко мне.

— Ну… не совсем… — поморщился я. — Но надо сказать народу пару слов, пока мы именно в таком составе.

Игорь хмыкнул, хрустнул налитыми плечами и рявкнул: «Взво-о-од! Стройся!».

Никто никакого удивления не высказал, возражений тоже не имелось. Наша жидкая компания, похудевшая, навскидку, не только на меня и Лёху, быстренько выстроилась, как обычно, вокруг Кости. А я сделал полшага вперёд и двинул речь, которую репетировал всё утро. Про то, что товарищу тяжело, и ему надо помочь. Грубой физической силой.

— Предлагаю устроить субботник в один из выходных. Мне кажется удобнее в воскресенье. Я не прошу ответа ни сейчас, ни потом, просто если кто сможет — давайте как-то организуемся. Я приду в любом случае, оба дня, так что никто не останется под дверью, гарантирую, — и демонстративно сделал шаг назад, уступая место Игорю.

Тот кивнул, шагнул на моё место и спокойно осведомился:

— Вопросы?

Вопросы нашлись, чего я совершенно не ожидал.

— Мы ж не строители.

— То есть, ему квартиру, а мы ещё и на него поработать должны?

— Да что там сделать можно за один день?

Игорь фыркнул, а Костя выскочил из строя, развернулся и довольно зло бросил:

— А ну, Денис, не гони! Что значит — «на него поработать»? Буржуя нашёл, да?

Все затихли. Я осторожно вклинился:

— Никто никому ничего не должен. Просто мне показалось, что мы можем помочь товарищу. Если есть желание и возможность. Квартира не его, это служебка, там бичи какие-то жили, внутри разруха. Ему и так тяжело, ребёнок маленький, так ещё и с общаги погонят скоро, а в халупе этой вонь такая стоит, что задохнуться можно. Надо расшивать полы — чего мы, не справимся? Ну, точнее, я не справлюсь, мелкий, но толпой — почему нет? Разобрать, вычистить, собрать назад. Стены ободрать — там ужас какой-то.

Костя обернулся, посмотрел в упор:

— У нас тут строителей нет. Как это всё разбирать? Как собирать? Я не умею.

— И куда мебель девать? — добавил кто-то из строя.

Я выдержал Костин взгляд и спокойно ответил:

— Я знаю, что и как. Плюс, могу дополнительно проконсультироваться у специалистов, заранее. Постараюсь договориться, чтоб папа заехал глянуть в процессе, но тут не уверен — у него очень горячо сейчас, домой только поспать приезжает, — повернулся к строю: — А насчёт мебели — вот уж нет проблем. У него там из мебели — только газеты, на которых он спит! Вынесем, думаю, справимся. По двое поднимать будем, чтоб за каждый угол держать. Нежно!

Рискованно? Возможно. Только я, если честно, уже начал уставать от этого всего. Это что, мне надо? Я-то рассчитывал просто кинуть коротенькую объяву, да и побежали на разминку. Кто захочет — придёт. Кто не захочет — просто отмолчится. Все довольны. А тут целое обсуждение, блин! Хорошо, что виновник торжества сегодня совсем уж махрово припоздал и этого не слышит.

Напряжение, однако, как-то само собой рассосалось. Вопросов больше не поступало (вслух, во всяком случае), и Игорь короткой командой отправил нас по привычному кругу. А я задумался: идея создать из афганцев МЖК заиграла, честно сказать, новыми красками.

* * *

Идеей испечь что-нибудь к чаепитию я не на шутку увлёкся. Жаль, вот только гладко было на бумаге… В той, прошлой жизни я здорово гордился своей адаптированностью на кухне. И совершенно запросто мог и испечь чего-нибудь. Но вот тут… обнаружил, что без интернета, где есть миллион рецептов для самых редких блюд, я так-то и не помню ничего! А кроме этого… из чего печь-то? В магазинах нет ни фига. Ну ладно, допустим, позаимствую у мамы муки, пусть она у неё наверняка «считанная». Всё равно я же её и покупал. И, конечно, куплю ещё, если вдруг где увижу, ближайший праздник не скоро — 7 ноября, время ещё есть. Сахар тоже ещё пока не проблема, дома много, для заготовок-варенья запасено, это всё тоже понадобится только через месяц, а то и два, есть шанс «восстановить поголовье». А вот по остальному… пусто-пусто, пользуясь доминошной терминологией. Так ведь ещё бы знать, чего надо! Масло сливочное наверняка бы пригодилось, или хотя бы маргарин, но это без шансов, конечно. Орехов тоже не найти. Яйца? Дома нет. Но вот найти вполне реально! На крайняк — безе сбацаю. Там ничего кроме яиц и сахара не требуется. Погнали на промысел, стало быть.

Выкатывая из подъезда велосипед с намотанными на руль двумя авоськами сразу, я размышлял, что хоть одной проблемы у меня не имеется: денежной. Деньги есть всегда. Поскольку я же и хожу по магазинам, родители всегда оставляют с запасом, на сотню тортов хватит! Если на ингредиенты пересчитать, конечно. И это всяко не последние: точно знаю, что родители банально не в состоянии потратить всё, что зарабатывают. И они в этом не далеко одиноки. Книжка в Сбербанке неизменно пухнет каждый год, хотя цели копить никто вроде бы не объявлял. А ведь совсем скоро такая ситуация станет невозможной! Ну, для обычного человека. Интересная штука.

В нашем магазине ничего не нашлось. Продавщицы лениво переговаривались через зияющие пустотой витрины и головы редких покупателей. Вот же лентяйки, нет бы из килек пирамид понастроили, не товарное изобилие, так хоть эстетика. Ну, или те же витрины помыли, они давно просятся! Задержавшись в дверях, пораздумывал недолго над вариантом проведать ещё раз директора этого вертепа, но не стал рисковать: я ведь уже принял решение в шкурных интересах Голос не использовать? Принял. А без Голоса там делать нечего, эти торгаши меня без соли пережуют и выплюнут. Двинул дальше, благо, пока сухо, хоть и пасмурно, а я на велике. Хоть весь город объехать могу.

По дороге в центр вспомнил про тот маленький магазинчик, где Дюша с Михой зимой затаривались. Найду? Да должен… спрошу, в крайнем случае, не в пустыне. Объехал облупленное здание ГПТУ — вот интересно, у них там практики не бывает, что ли? Некого выгнать на стены с валиками? Или всем просто лень? И тут внезапно возникшая идея заставила свернуть направо так резко, что я чуть не грохнулся — хорошо, что «чуть» не считается.

Авантюра, которую я вознамерился попробовать, заключалась в проникновении на охраняемый объект с помощью Голоса. Мысли на эту тему бродили в моей голове ещё в лагере, когда я бегал мимо поссовета, но там я так ни разу и не собрался. А вот тут — идеально! В самом крайнем случае чего будет? Пожурят? Выгонят? А то и вовсе — пожмут плечами и пройдут мимо? Отлично, заверните.

«Припарковав» вел у крыльца и оглядевшись — вдруг кто зайдёт прямо за мной? — я скользнул в здоровенный тамбур. Двери стеклянные, пыльные, но видно всё равно хорошо. По ту сторону от входной группы за письменным столом с горящей! середь бела дня настольной лампой тихо кемарил древний дедушка-вахтёр. Хорошо, что я приучен двери придерживать, а то бы разбудил его сейчас! А мне, по условиям эксперимента, надо, чтоб объект воздействия был занят своими делами. Так, мимо вахты, можно считать, прошёл, а что дальше? Дальше — в длинный коридор, поворачивающий под прямым углом вглубь здания, причём, если пойти налево, то путь в поле зрения вахтёра будет гораздо короче. Ну и вперёд!

Буквально гаркнув мысленно: « Спать!», я, стараясь не топать, пробежал мимо стола и, едва завернув за угол, прижался спиной к стене. Вот вроде и бежал-то всего ничего, а как сердце заходится в груди! И выдыхать боюсь, чтоб не выдать себя — здание пустое, на всех трёх этажах, небось, слышно будет! Однако, где-то глубоко внутри я неожиданно ощутил пьянящее удовольствие от ситуации — да я азартен, оказывается! И есть что-то в этих побегушках необъяснимо привлекательное! Ну так и замечательно тогда. Кажется, нашёл я себе развлечение на ближайшее время.

Только сделал два шага вверх по лестнице, как пришлось судорожно отпрыгивать назад — со второго этажа послышались голоса. Сзади дед, впереди — какие-то мимокрокодилы, вот не сидится им на одном месте. Вилка! Быстро глянул направо — глухо, проход под лестницу заложен кирпичом, дверь с навесным замком закрыта, отступать некуда. Разве что попытаться проскочить мимо деда на лестницу в другом крыле? Если она там есть, а то будет просто тупик, да у всех на виду! Но сейчас не до перебора, и времени совсем нет. Дёрнулся выглянуть из-за угла в холл, но не успел, и к лучшему — с той стороны донёсся звонок телефона и старческий дребезжащий голос без малейшей паузы ответил: «Алё!». Ага, не так уж и спит дедушка, значит. Не зря я Голос расходовал, если он вообще расходуется. Значит, придётся вперёд! Собственно, я ведь так и планировал, жаль, тренировка моя имеет все шансы завершиться, толком не начавшись.

Выглянул снизу осторожно — двое, мужчины, одеты по-летнему, брюки, рубашки с коротким рукавом, у одного даже галстук. Интеллигенция, не баран чихнул. Говорят… про ремонт здания говорят. Каковой неотложно требуется. Ну понятно, требуется, это любому прохожему видно. Идут неудачно, бок о бок, на всю ширину лестничного марша. Мимо мне не проскочить, даже если представить ситуацию, в которой глазами они меня не увидят. Или приказать Голосом выстроиться в колонну, один за другим? Не, тоже рискованно, больно много заданий, да двоим сразу, не потяну… Значит, расходиться будем прямо вот тут, на выходе с лестницы.

Я прижался спиной к двери, ощущая, как проушины запора впиваются в почку, поморщился, но устраиваться поудобнее не рискнул — справа, на ступень чуть выше уровня моих глаз уже опустился, скрипнув песком под подошвой, поношенный чёрный ботинок фабрики «Скороход». Кажется, я даже ощутил запах дешёвого гуталина! Тут же вспыхнула странно привлекательная хулиганская идея: а что, если ничем не пользоваться, просто постоять тут тихонько? Чтоб меня увидеть, им ведь обернуться надо. А оно им зачем? К тому же, я ведь буду смотреть, контролировать, если кто всё же глянет куда не надо — так и пристукну его сразу командой! Ниндзя я, в конце концов, или погулять вышел? В крайнем случае — выведут!

Не обернулись. Когда парочка заворачивала за угол, я на всякий случай проконтролировал ближнего ко мне мужика командой « Смотри направо!» (чтоб боковым зрением не схватил случайно), и он послушно повернулся — бинго! Потом уж спохватился: ведь если собеседник смотрит на тебя, ты тоже автоматом поднимешь глаза на него. И тогда правый вполне мог бы и меня разглядеть на заднем плане! Ошибка. Хорошо, что без последствий. Но учиться тут надо ещё многому.

А дальше я просто гулял по зданию путяги. Обнаглев, проверил все без исключения двери, правда, почти все были заперты, а за открытыми ровно ничего интересного не нашлось: ну класс и класс. У нас в школе ровно такие же, только больше, и мебель получше. Несколько раз сталкивался с местными работничками, но Голосом воспользовался лишь однажды: этакие динамичные рискованные «прятки» оказались чудовищно увлекательной игрой! Ну и, естественно, словил в какой-то момент «звёздочку»… Стоило только основательно проникнуться удовольствием от того, какой я охрененный ниндзюк, как меня сразу же и поймали.

Произошло это, когда я, спрятавшись за кадкой с пальмой, «играл» в практически пустом коридоре с парой женщин, оживлённо что-то обсуждавших на ходу. И нет, я не залегал в тени, я просто передвигался так, чтоб между мной и ими всегда был цветок. В какой-то момент они обе смотрели практически прямо на меня! Но не обратили внимания. Зато третья дама, вышедшая из кабинета в метре за моей спиной, обратила. И звук её голоса живо напомнил мне нашу горячо любимую Лидию Антоновну. Не звук даже, интонация — такая же бескомпромиссная. Я тут же понял, что лучше бы я попался той парочке, которая к тому моменту уже успела отойти на десяток шагов вперёд и нырнуть в какую-то дверь, поскольку вот эта мегера просто так этого дела не оставит. Попытался ткнуть её Голосом, но, конечно, ни малейшего успеха не добился. Пришлось отрабатывать вторую составляющую эксперимента: «А? Что? Кто — я⁈».

— Да… тут, чо… Дым учицо… звал… эта. Вот. — Носом шмыгнуть. И рожу подебильнее, рожу!

Училка брезгливо сморщилась.

— Идиот, — констатировала она, а потом вдруг с неженской силой схватила меня за ухо. И, клянусь, приподняла!

Что-то пискнув от неожиданности, я не сумел выдавить ни слова. Больше того, поначалу совсем не сопротивлялся, когда меня, как нашкодившего щенка, поволокли на улицу. Однако, идти по лестнице с ухом в тисках мне совершенно не улыбалось, потому я, преодолевая натяжение — до хруста! — в ухе, повернул голову к своей мучительнице и чётко проговорил: «Отпусти». А когда она, предсказуемо, не отпустила, бессовестно воспользовался клубным опытом на тему «освобождение от захвата»: качнулся в сторону мегеры, слегка её толкнув бедром и заставляя переступить. А как только экзекуторша сместила центр тяжести и ослабила фокус, безжалостно наступил ей на ногу. Да, конечно, обувка у нас несимметричная, мои кеды слабо пляшут против её модельных туфель, но всё-таки я уже не тот заморыш, что даже полгода назад, отъелся. Да и подкачался, чего там, уж на ногу от души наступить — кому хочешь хватит.

Ей тоже хватило. Настолько, что я, вмиг освободившись, даже заколебался в первый момент: не переборщил ли? Чего это она так глаза закатила? И лицо белое, ни кровинки. Может, пора Скорую вызывать? Но нет, обошлось: тётка завизжала бензопилой и рванула вслед, по коридору, потом вниз по лестнице, похлеще одноклассниц, когда у них одиночное дежурство на кону! Только вот этого уже однозначно мало, одноклассницы курят в сторонке, я теперь бегаю — что твой лось. Меня даже Лыкова на своих длиннющих ногах не догонит ни за что!

Дедушка с вахты куда-то очень удачно отлучился. И от погони я оторвался настолько сильно, что велосипед свой выводил на дорогу, уже никуда не торопясь. Надо будет ещё сюда наведаться как-нибудь — несмотря на ноющую боль в ухе, мне понравилось.

* * *

Магазин порадовал. Мелкий, не магазин даже, магазинчик, поначалу встретил настороженным выражением лиц двух продавщиц. Одна сидела за кассой, а вторая обслуживала все отделы сразу — будто в каком-нибудь сельмаге. Впрочем, тут вокруг — село селом, вполне себе аутентик. Больше людей внутри не было — ни одного покупателя, даже странно, вроде обед.

Ну, положим, выражение лиц мы сейчас поправим: « Улыбнулись! Жизнь прекрасна!». Вот, так-то получше. Но это у них теперь жизнь налаживается, а что там у меня? В смысле, не зря ли я сюда припёрся? Не зря. Очень не зря, продукты, в отличие от покупателей, в магазине были. Настолько, что я даже охнул про себя: это что, придётся теперь сюда на постоянной основе наведываться? Вот была охота в такую даль таскаться! Но ассортимент прям порадовал: яйца были, их я увидел сразу. Так ещё и мука, и высший сорт даже! Продавщица, заметив мой жадный взгляд, предупредила:

— По килограмму в руки отпускаем.

Жаль. Я на велике, я бы и десять упёр! Но хоть в мамины запасы лезть не придётся, и то хлеб.

А ещё внутри холодной витрины белой горкой лежал творог. И у меня зашевелилась-завертелась внутри какая-то мысль: творог, мука, яйца — это что у нас? Сырники? Не, не то пальто. Не для школьного чаепития. А… О! Пончики же! Я аж подпрыгнул от предвкушения. Одна проблема — из чего сделать фритюр? Заранее предполагая ответ, чисто на всякий случай спросил:

— А масла растительного нет у вас?

Продавщица сурово мотнула головой:

— Нет. И давно не было. Кулинарный жир вон бери.

Ку… кулинарный? Эт что за зверь? Мозг захрустел от натуги, выколупывая из дальних запасников памяти хоть какие-то сведения. Ага: это такая смесь, животных и растительных жиров. Белый, красивый, вон лежит в здоровенном судке, ещё и розочки сверху какой-то эстет накрутил. А для моих целей, да на один-то раз, и вполне ничего себе! Больше того, сейчас, кажется, именно этот жир для фритюра и используют везде, так что, это не просто «сойдёт», а самый что ни на есть цимес!

— Завесьте кило, — торопливо проговорил я. — Нет, два! И творога тоже два! Два десятка яиц. Ну и муку…

И, видно, так я последний пункт грустно озвучил, что продавщица, хмыкнув, дёрнула с полки сразу два пакета с мукой, отбила бешеный ритм костяшками на счётах и прокричала:

— Таня! Восемь-сорок пробей! — И уже мне, с подковыркой: — Оплачивайте, молодой человек. Денег-то хватит?

Я в ответ только криво усмехнулся, будто беззвучно вторя в том же ключе: «Спрашиваешь!».

Удачно получилось.

А на выезде из района «центровых» я догнал Ирку Лыкову. Она медленно и явно бесцельно брела по тротуару, почти напротив нашей школы. Чёрт, как же она сутулится — это сто процентов следствие того, что её вот уже который год дразнят за высокий рост! Я неслышно подъехал сзади по обочине, спешился и через кусты вкрадчиво проговорил: «Привет, Лыкова!». Думал застать врасплох, наивный — ага, щазз. Ирка молниеносно выпрямилась, ни одного мгновения растерянности, на лице улыбка:

— Привет, Гриша!

Хорошо ещё, в кусты навстречу не ломанулась. А нет, чёрт — ломанулась! Но с умом, не напрямую, а чуть впереди, где прогал.

— Ого, это что такое? — Ирка подёргала авоську, примотанную к рулю велосипеда. — За продуктами ездил? И… куда тебе столько творога?

— А что не так? — машинально переспросил я. — Не любишь творог?

— Он же кислый! — так же не задумываясь, ответила она.

— Ну, это как готовить, — подпустил я загадочности.

Ирка заинтересовалась. Я-то, конечно, ничего такого в виду не имел, потому выложил ей всё как есть — и про чай на общую долю от заработанного (ха, смешно! всю свою долю на это уже ухнул, блин…), и про пончики. Думал, что вот сейчас она выдаст что-нибудь типично девчачье про криворуких пацанов, которым судьбой назначено угрюмо давиться сырым обгорелым тестом, посмеёмся вместе да и разбежимся. Не угадал.

— А можно мне тоже? — и смотрит так, что отшутиться… никак нельзя.

— Там вообще-то, по идее, только артельщики… кто собирал… — Слова почему-то застряли в глотке. А потом я просто плюнул на всё, не могу я отказывать, глядя вот в эти глаза: — Да ладно, не вопрос, приходи. В четыре часа, во вторник. Мы у Любочки в очках собираемся, в кабинете математики, знаешь где?

— Знаю, спасибо! — тряхнула чёлкой Ирка. Вот только это оказалось ещё не всё: — А посмотреть, как ты их жарить будешь, можно? Я не видела никогда. — И добивающий: — Мне тётя Оля сказала приходить в любой день!

Ну мама, ну удружила.

Глава 19

Лыкова, оказывается, решила дело на самотёк не пускать.

— Гриша! Гриша, здравствуй!

Голос звонкий такой, я аж подпрыгнул. Стоит наверху, машет. И ведь как про моё любимое место на берегу узнала-то только! Или… Олежка? Нет, я его точно прибью, паскуду! Ни за что не поверю, что можно вот так просто меня тут найти, без наводки, мимо проходя!

— Тише ты, — пробурчал я, ещё только карабкаясь по камням насыпи наверх. — Не принято тут кричать, мы не в лесу, рыба шум не любит.

— Ой, прости… — Стоит, нервно сжимает в руках какую-то тетрадку, скрученную трубочкой.

— Да ладно, только не надо больше. На воде всегда хорошо слышно, можно вполголоса говорить, я всё равно разберу. Чего случилось?

— Так… четверг же…

— Ну, и? Сколько сейчас… десять? Одиннадцать от силы, а чай в четыре!

— Ты ведь пончики хотел делать? И мне обещал показать!

Во как. Я уже обещал что-то.

— В любом случае, ещё рано. Я рыбу ловлю! А пончики — после обеда, тогда и приходи.

— Нет-нет-нет, — испугалась Ирка. — Ты не понимаешь! Там же тесто, да жарить их ещё! Вдруг с первого раза не получится? Ты рецепт хорошо знаешь? Лёгкий? А потом до школы идти ещё сколько! После обеда — это поздно!

Я, конечно, пытался отбояриться, да куда там. Впрочем, рыбалка всё равно была никакущая с самого утра, одна мелочь, только живцов зря переводить, а тут хоть какое-то развлечение.

Дома я первым делом выложил на стол все составные части будущих пончиков — всё, что осталось. Яйца по ходу пьесы, как бы это сказать… уполовинились. Просто мы накануне вечером одновременно зашли на кухню, вперили голодные взгляды в холодильник, и папа как-то так жалостно произнёс:

— Ну ты же ещё купишь, если что, да?

Я всё ж не удержался от того, чтоб его не подколоть:

— Творог-то? Да запросто!

Он не поддался, только молча дёрнул уголком губ и «выстрелил» указательным пальцем в миску, где лежали они — такие белые, притягательные, с синим штампом на боку… Ну и понятно, забабахали мы просто царскую яичницу из десятка сразу. И съели на пару всю сковородку, без хлеба. Потому что с хлебом бы не влезло. Так и просилось на язык «такую рыбу грешно есть помимо пива», но уж не стал шокировать родителя.

Впрочем, это не страшно. Сколько помню, во всех рецептах с творогом яиц нужно немного, одно-два. Пусть у меня масштаб побольше, всё ж девять (ой, простите, десять — Ирка же ещё) человек кормить, но всё равно хватить должно. Проблема в другом: а в какой пропорции смешивать? И больше того: сколько? А то сейчас намешаю… ведро, и чего потом? Торговать? Впрочем, оценив ещё раз горку продуктов на столе, успокоился: не, ведра тут не будет. Банально не хватит компонентов. Но проблема пропорций никуда от этого не исчезла. Да, может, Лыкова и права: как-то мне это всё в теории легче казалось…

— А где у тебя рецепт? — спросила Ирка. Она уже расположилась за тем же столом, пристроив свою тетрадку в уголке. Сидит, примерная, ручки на коленках… — Можно я посмотрю?

— Нет рецепта.

Гостья в ответ только ахнула. Предваряя неизбежные вопросы, я пояснил, слегка поморщившись от необходимости… слукавить, скажем так:

— Я видел, как их делали — там ничего сложного. Но был маленький, помню плохо. Сейчас придумаем что-нибудь.

Точно. Чего там сложного? Берём… ну вот хоть половину, чтоб манёвр себе оставить в любую сторону, смешиваем. Консистенция же примерно понятна? Не жидкое, но и не такое, чтоб палкой бить. И можно же пожарить в процессе! На пробу. А по результату — скорректировать. Поехали!

Получилось всё легко и просто — впрочем, я и в «той» жизни часто готовил «на глаз». Всего-то и понадобилось смешать кило творога и пяток яиц, а потом сыпать муку, пока тесто не перестало течь. Был скользкий момент — сколько класть «мелочи», соды, в первую очередь, но я ткнул пальцем в небо в виде пары чайных ложек, и мне повезло. Сахар и соль добавляли уже вместе с Иркой, дурачась, шутливо переругиваясь и пробуя тесто на вкус. Сейчас сырых яиц никто ещё не боится, тесто можно пробовать без опасений получить по рукам от мамы или бабушки. В какой же момент и почему мы навсегда потеряли яйца всмятку и взбитый белковый крем? Загадка.

Ну и вот он, момент Х: первый пробный шарик булькнулся во фритюр! Прозрачное масло в кастрюле немедленно забурлило, пончик всплыл, разбух, лопнул и почти сразу потемнел до цвета сосновой коры, из которой я поплавки делаю. Первый вывод ясен: теста надо брать меньше раза в два.

— Перегрели, — озабоченно констатировала Лыкова.

— Ничего страшного, — ответил я и снял кастрюлю с конфорки. — Сейчас остудим, а пока можно заготовок наделать.

Но перед тем, как начать катать новые пончики, мы «разъели» наш первый «блин комом». И был он таким вкусным, что я усомнился в своей теории про то, что я в той жизни «наелся», и больше уж не захочу! Вот это я хочу, прямо сейчас, и побольше! Несмотря на размер, он вовсе не был сырым внутри, ну или мы не успели понять, так что, я был готов продолжать немедленно, и плевать на цвет! Однако, у меня нашёлся и тормоз в лице гостьи, настроенной всё сделать правильно, пришлось скорчить скучную мину и ещё раз засучить и без того уже засученные рукава.

Вторая пробная партия из двух пончиков вышла уже почти идеальной, но мы их всё равно слопали. Одна полная загрузка, вторая… Дальше всё пошло уже по накатанной, и мне сразу стало скучно. Пропорции понятны, остаток теста я домешал (Лыкова добросовестно всё зафиксировала в своей тетрадочке — вот она зачем, оказывается!), процесс жарки тоже никаких сюрпризов более не сулил, и я, повинуясь внезапно стрельнувшей мысли, бросил рычаги управленья на Ирку, благо, она справлялась на верные пять баллов. Скорее всего, лучше меня. А сам сначала прогнал через кофемолку полстакана сахара с ванилином на пудру, а потом ломанулся во встроенный шкаф, где у нас хранился «оперативный запас» картошки. Ура, да тут ведро, не меньше! Хотя мне-то сейчас на пробу и пары штук хватит. А вот вечером надо будет пожарить, чтоб папа не голодал снова…

— Это что будет? — Стоит такая блондинистая валькирия с боевой шумовкой наперевес… Любопытство — имя твоё, женщина.

— Увидишь.

Почистить, помыть, порезать соломкой. И когда Ирка вытащила последний пончик из кастрюли, я, заранее отклоняясь всем телом назад и отворачивая лицо, ахнул миску картошки в раскалённый фритюр! Ну, что сказать: главное — никто не пострадал. Но бахнуло знатно! Всё-таки, воды в моей картошке оказалось многовато… Масло не только шипело и стреляло во все стороны, неслабая его часть — как бы не треть! — выплеснулась на плиту и застывала там медленно белеющими лужицами.

— Я помою! — торопливо заверила Ирка, заметив, как я горестно уставился на проблему. — А это что будет? Так разве можно?

— Ещё как! Бездуховный капиталистический Запад вовсю употребляет и не морщится. Картошка фри называется, — бодро ответил я, возвращаясь к позитивному взгляду на мир. Реально, ну чего такого? Подумаешь — жир. Основную массу на бумажку можно собрать, и в ведро, а остальное хозяйственным мылом наверняка отмоется! Но долго моё умиротворение не продержалось:

— А можно мы эту картошку в школу не понесём?

* * *

Сказать, что своим появлением мы произвели фурор — значит ничего не сказать. Как я ни укутывал кастрюлю с пончиками, советский ядрёный химический ванилин сделал своё дело: и на улице-то все прохожие оглядывались, а уж в замкнутом помещении запах мгновенно разлетелся всесокрушающей волной. Парни из кружка-то, быть может, и постеснялись бы проявлять излишнюю настойчивость, но Дюша — на правах приятеля — немедленно подскочил, сунул нос в авоську и на весь класс провозгласил: «Ого!». После этого судьба занятия была предрешена. Первым, как всегда, пострадало ученье. Ясно, что математика была немедленно забыта, занятие — сорвано напрочь, первая парта украсилась батареей разномастных чашек и стаканов, а пузатый алюминиевый электрочайник пристроился в углу — возле единственной розетки. Рядом приткнулась трёхлитровая банка — пацаны подошли к вопросу обстоятельно, даже воду принесли с собой.

Да, конечно, мой подгон не был единственным: появились и до крайности убого выглядящие весовые карамельки, на которые ушёл общественный рупь, и печенье, как домашнее, так и магазинное, и пироги с одуряющим запахом малины, но всё же мой креатив бесспорно стал гвоздём программы.

Пока народ радостно суетился по хозяйству, Лыкова тихонько подёргала меня за рукав и обеспокоенно выдохнула в ухо:

— А эти что тут делают? Они что, тоже с вами? — и глазами показала, ясное дело, на Зайцеву с подругой. Вот что тут ответишь?

— Попросились на кружок в тот раз. Думал, им прошлого занятия хватило, больше не появятся, а они, видишь, не напугались. Но в артели их не было, они так… тарелочницы!

Ирка заметно приободрилась. И уж совсем выпрямилась, когда осознала: кружек-то у «приблудных» нет! Они-то не знали ни о каком чаепитии, мы ж это раньше обсуждали, до их появления. А уж с какой гордостью она протягивала свою (на самом деле, одну из наших домашних) чашку под кипяток! Как смотрела на одноклассниц — будто на низшую форму жизни! Девчонки и сами всё поняли, и выглядели довольно жалко, хоть и пытались делать вид, что ничего примечательного не происходит. Секундочку, товарищи, а нам это нужно? Так ведь и до самой натуральной вражды недалеко! Из-за чая?

— Олежка, друг-брат, — задушевным голосом проворковал я, — а не хочешь ли ты сгонять в столовку за стаканами для девочек, которых ты пригласил?

Означенный Олежка мало что не подпрыгнул, даром, что из положения «стоя», опасливо давнул косяка на «приглашённых» и, сглотнув, выдавил:

— Так лето же… закрыто…

— Там в предбаннике чайник с кипячёной водой выставлен для отработчиков. И стаканы рядом на подносе.

— Я схожу! — моментально подорвался с места Димыч. И исчез за дверями ещё до того, как тормоз Олежка успел хоть рот открыть. А вот так, друг-брат, в большой семье не щёлкай клювом!

Что интересно, остальные этого всего совершенно не заметили — артель была занята вопросом: как поделить пончики. Тарелок мы не захватили, перебрать небольшие шарики в глубокой кастрюле возможным не представлялось, идея вывалить всё на старую газету и пересчитать была забракована за очевидную антисанитарию и совершенно недопустимый расход ценной ванильной пудры.

— Ты, что ли, её оттуда слизывать будешь⁈ — надрывался кто-то из младших.

Я даже повернулся посмотреть, кто именно, но заметить не успел. Впрочем, все они там были хороши. В ход пошли оценки, расчёт по объёму и плотности упаковки — узнаю уже ставший родным математический кружок! Я поначалу не стал вмешиваться — реально ведь интересная задача! — но что-то у теоретиков пошло не так, и когда количество пончиков на человека превысило сотню, не выдержал:

— Э! Вы, счетоводы! Вы так сейчас до кубометров дойдёте уже! Вы б хоть сверху один слой посчитали, что ли!

Кричавший громче всех Тихий осёкся, а Лыкова, горделиво выпрямившись ещё, воспользовалась установившейся тишиной и взорвала информационную бомбу.

— И совсем не нужно их считать. Там ровно двести штук.

— А ты откуда знаешь? — весело спросил Дюша.

— А кто, думаешь, их из фритюра вытаскивал? — ответила вопросом на вопрос Лыкова. С таким, знаете ли, очень-очень плохо скрываемым подтекстом… Долго же она ловила момент — готовила формулировку, надо полагать! Ох, за что мне это всё.

К счастью, публика сразу же отвлеклась на вернувшегося с парой стаканов Ильичёва. Он же с победным видом подставил обе ёмкости под налив, очевидно, рассчитывая лично вручить подношение прекрасным дамам. Пока дракон не видит. А после ещё и стул пристроил по левую руку от Гули! Это вот интересно: я думал, он как все — Зайцеву выберет. Дальновидный мальчик! Зато у Лены сегодня получается день обломов. Ну да её таким не проймёшь, конечно, она своё по-любому возьмёт.

Народ у доски как-то явственно притих. Глянув, я понял, в чём дело: нацело-то не делится!

— Предлагаю съесть сначала по 15 штук, а потом уж думать, что делать дальше. Мало ли — может, кто и этого-то не осилит!

Кто-то из парней хохотнул недоверчиво, но в целом алгоритм был принят вполне благосклонно. На какое-то время разговоры в классе совершенно стихли, я даже откинулся на стуле, чтоб оценить со стороны эту непривычную картину. Пацаны хватали пончики как-то опасливо, и мне стало смешно: ну вот чего в этом такого, а? Открыл бы кто-нибудь предприимчивый на площади ларёк… Тоннами же можно такое делать, пусть хоть лопнут, пока не наедятся! Ожирение тут у нас пока ещё никому не грозит. Но нет, идеология, понимаешь, не позволяет. Эх…

Думы мои прервал Дюша, щеголяющий стаканом в мельхиоровом подстаканнике. И даже не железнодорожном!

— Вкусно! Не хуже, чем в Свердловске, в парке!

Вот это да. В моей картине мира, Дюша — безотцовщина, в драном пальто, вечно без копейки. Мамка где-то на заводе работает… Какой Свердловск, какой парк? Я сам-то там ни разу не был, максимум впечатлений — пельменная! Ну пирожное в ТЮЗе, но там антуража больше, чем вкуса. Откуда дровишки? Вон даже Леночка молча лапку за очередным пончиком тянет! Не пытается понтануться, поддакнуть, а ведь вообще-то ей это здорово свойственно. Да, много нам открытий чудных…

А сам я как-то неожиданно наелся. Пончиками. Значит, дайте-ка сюда вот тот пирог с малиной!

* * *

В кои-то веки с утра я никуда не торопился и завтракал с чувством, толком и расстановкой. Разогрел картоху, поджарил гренку на том самом кулинарном жире — это теперь у нас надолго не дефицит. И всё равно потом пришлось ждать. Впрочем, я и тут не расстроился: самое время повторить немецкий. Но и удовольствия от этого никакого не испытал, конечно, потому не промедлил ни одной секунды, когда под окнами раздался нагловатый сигнал УАЗовского клаксона. Сейчас это в порядке вещей, конечно, мобилок-то нету у населения, но заставлять себя ждать и рисковать повторным гудком всё равно не следовало, и я ссыпался вниз по лестнице, едва касаясь ступеней. Некоторых. Очень выборочно.

— Здрассте, дядь Юра! — выдохнул я, распахивая дверь машины.

— Привет молодому поколению! Получи! Распишись! Выгружай! — сыпанул командами папин водитель и махнул рукой назад.

— А на «объект» не подвезёте? Тут рядом! — и, даже толком не дождавшись одобрительного «залезай», уже устраивался на привычном правом сиденье.

Дядя Юра даже помог мне выгрузиться и затащить добычу в квартиру. Тащить было что: три лома, два топора, гвоздодёр, кувалда, что-то типа фомки, несколько зубил, шлямбур… одному никак не уволочь, короче. Допускаю, правда, что он не столько сжалился над пацаном, сколько не хотел ждать… ну да то неважно, результат — вот он! Распрощавшись с водителем, я первым делом распахнул все окна: за ночь амбре настоялось, хоть развешивай принесённый инструмент, чтоб на полу место не занимать. Вот вроде бы мы с Лёхой вчера ушли отсюда ближе к полуночи, и окна он, конечно, вынужден был закрыть, но этого времени вполне хватило, чтоб воздух внутри буквально закончился. Похоже, с вентиляцией здесь тоже что-то придётся делать. Ну да это ладно, потом.

Дождавшись, пока ветер с улицы хоть немного гнетущую атмосферу продует, я зашёл в комнату и огляделся. Лёху ждать смысла нет — он ещё вчера сказал мне, что его вызвали на работу, начальство поедет по деревням, и это, скорее всего, на весь день. Пришлось изымать у него ключи и вызывать огонь на себя. На то, что сегодня, в субботу, придёт толпа «афганцев», не рассчитываю, во всяком случае, вчера на тренировке никто о таком желании не заявлял. Завтра шансов побольше, ну да не терять же время зря? И я бухнулся на пол в углу — ну-ка, как оно тут всё устроено? Папа, конечно, рассказал, как обычно сейчас такие полы делают, но мало ли, вдруг тут уже успели перестелить? И вот топор ещё надо взять, топор. Что один человек построил, другой завсегда разобрать сможет!

Требовательный стук в дверь резанул по нервам бензопилой. В первый момент я дёрнулся к входу в квартиру прям как был — с инструментами в обеих руках, но быстро опомнился: негоже соседей пугать, Лёхе с ними жить ещё. Но потом подумал-подумал, да и не стал бросать один топор, просто завёл руку с ним за спину — мало ли кто там… Случись какой агрессивный мужик — голыми-то кулаками можно и не отмахаться ведь! Где-то на периферии сознания мелькнула мысль, что и топором отмахиваться — даже успешно — это идея очень так себе, но я эти пораженческие настроения с лёгкостью прогнал.

За дверью, однако, оказались не соседи, а Костя с Игорем.

— Ну ты даёшь, салабон, грохот с улицы слышно! — поприветствовал меня наш физорг.

— А куда денешься, стройка — она такая, — ответствовал я, виновато шмыгнув носом.

— И чего это ты тут делаешь, а? — Костя уже прошёл внутрь и с интересом оглядывал разгром, который я успел учинить.

— Ну вот смотри… запах чуешь, кстати? Это я ещё проветрил уже. Вот причина, как я и предполагал. Тут, гляди, засыпка между лагами, опилки, мусор какой-то, а сверху, через щели между половицами, похоже, коты гадили, долго. Или собаки. Или люди! Это всё надо вычищать, выносить. Для этого — разобрать пол. Стены тоже — видишь, красота какая? Обдирать. А там клейстер… не пожалели! Свет ещё… ну, свет я беру на себя.

— Да уж… — Косте картина явно не понравилась, да и последнее моё утверждение он воспринял явно скептично. Типа, пацан бахвалится — чего он может понимать? Зато Игорь отнёсся к увиденному совершенно спокойно.

— Ну и нормально. Ломать не строить! Инструмента тут у тебя, я вижу, навалом… Поехали?

* * *

Ну что, кажется, я теперь — в первом приближении — знаю процент реального актива: треть. Именно столько народу пришло поработать. Оказывается, парни между собой всё-таки проблему обсуждали, просто не сочли нужным ставить в известность меня, и вот эти четверо (через полчаса после Кости с Игорем подошли ещё двое, и даже с кое-каким своим инструментом) — это все, кто откликнулся. Причём, один из них (со смешной кличкой Сапог) на тренировках никогда не появлялся, так что, может получиться, что и считать его в процент не надо, тогда получится и вовсе четверть…

Но даже так, четыре бывших десанта — это сила внушительная. В первую очередь, физическая, конечно. Всего-то и прошло каких-то четыре часа, а пол в комнате уже разобран весь! Причём, все доски-лаги целы, разве только кое-где видно мелкие коцки. Гвозди повытаскивали даже! Меня отстранили с самого начала, мол, нечего под ногами мешаться, мал ещё, иди каши поешь.

— Давай, вон, со светом иди ковыряйся, говорил же, что сможешь? Сделай розетку хоть одну, чайник включим — и то дело! — напутствовал меня Игорь.

— Чайник, если что, можно на плиту поставить — она работает! — тявкнул я, уметаясь из комнаты.

Сказал, конечно, чисто чтобы сказать: возможность-то сугубо теоретическая, у нас ни чайника так-то, ни чая, ни чашек. Розетку, впрочем, одну всё же сделал. Арматуры на замену у меня, правда, не было, потому пришлось дичайше извернуться: нашёл одну со сколько-то целыми контактами, битый час ковырялся, пытаясь затянуть туда оставшиеся недогорелыми коротыши проводов, а потом плюнул, выдрал механизм и переставил его в другой стакан, порадовавшись попутно, что хоть сама коробка уцелела. Опасная штука получилась, конечно, но для пользования у меня было решение в кармане: утащенный из дома тройник. Предъявил работу, был головопоглажен и словопохвален, а в розетку немедленно включили пылесос.

— Это ты зря затеял! — крикнул Костя, пытаясь переорать советскую технику.

— Почему? — таким же образом ответил владелец пылесоса.

Я, конечно, не мог остаться в стороне и вмешался: выдернул вилку из розетки. Поэтому Костя потратил командность тона впустую:

— Обедать пора!

Владелец «Ракеты» от неожиданности даже попятился. Оба они (да и мы все тоже) посмотрели друг на друга обалдело, а потом рассмеялись.

— Ну что, братва, доставай, кто чем запасся!

Запаслись, оказывается, все. Кроме меня. Но я быстро сообразил, как выкрутиться:

— Парни, а давайте ко мне домой пойдём? Там хоть руки помыть можно. Поедим как люди, за столом, с посудой, чай, опять же. Тут рядом, триста метров!

Идея неприятия не встретила, и мы, быстренько раскидав творческий беспорядок, чтоб стало можно закрыть двери и окна, выдвинулись обратно в цивилизацию. Но не дошли — совсем чуть-чуть. Возле подъезда меня ждали. Что именно меня, я понял не сразу, просто женщина какая-то, заплаканная, стояла у крыльца и смотрела вверх на окна — ну мало ли? Но когда мы толпой повернули с тротуара в подъезд, навстречу из двери появился… ну конечно, Олежка. Хоть он и не успел ничего сказать, женщина среагировала мгновенно, проследив за его взглядом:

— Мальчик, а ты не Гриша?

Узнав, что я тот, кто ей нужен, она, не сказав ни слова, расплакалась. Я, понятно, растерялся, парни тоже, и только Костя отреагировал рационально и без промедления: постучал в окно первого этажа и попросил стакан воды. Стакан выдали, дело пошло на лад, и мы узнали, что женщина — мама Серёги Тихого. И что дома он не ночевал.

Глава 20

Костя мигнул Игорю, тот перехватил инициативу и начал расспрашивать женщину о деталях и подробностях, а сам дёрнул меня за руку, отводя в сторону.

— Что скажешь? — требовательно уставился он на меня.

— Конкретного ничего, — пожал плечами я. — Но что однозначно — никаких дуростей быть не может, не тот человек. Мы виделись в последний раз в школе, в четверг. Лучше Олежку спросить — они живут рядом, может, он что знает.

Олежка с готовностью выдал то, что знал: ничего. Он тоже видел Тихого в последний раз в четверг. Больше того, оказалось, что родители пропавшего всех знакомых уже обошли, ночью и утром, никакой информацией не разжились, я был последней надеждой.

Костя махнул мне рукой, мол, всё, свободен, и подошёл к маме Тихого:

— Послушайте, женщина, простите, не знаю, как звать…

— Алевтина, — проговорила та сквозь слёзы.

— Алевтина, вы в милиции были?

— Были. Говорят, загулял, найдётся. Сказали подождать ещё пару дней. Мол, положено так, три дня срок…

— Чушь, — уверенно ответил Костя. — Заявление должны принимать сразу же. Где были? В РОВД?

— Нет, с участковым говорила, он к нам домой заходил сегодня утром…

Костя с силой выдохнул сквозь зубы а потом спросил странное:

— На Заводе работаете? — и, дождавшись кивка, продолжил столь же странным: — А комсомольцы есть в семье? Чтоб на Заводе работали.

Алевтина, кажется, обалдела — как и все мы, но ответила:

— Есть, старшая, дочка. В четвёртом цехе, учётчицей…

Костя, получив, видимо, что-то для него важное, тут же развил бурную деятельность, озадачив всех присутствующих. Оказавшемуся ментом Сапогу досталось немедленно двигаться в РОВД с мамашей и там любой ценой выкрутить заявление о пропаже человека.

— Потом идёте домой, — тут он прервался и выразительно мотнул головой в сторону Алевтины, — в идеале — вместе с опером.

— Эт вряд ли, — шмыгнул носом Сапега.

— Как получится, — не стал давить Костя. — Сам тогда на месте носом поводи. И ждите меня там, я подскочу, как освобожусь. Всё, давайте, одна нога здесь, другая там.

Двоих других парней Константин инструктировал индивидуально, отводя каждого из них в сторону. Когда мы с ним остались одни, он посмотрел на меня пристально, а потом спросил:

— Я же могу на тебя полагаться? Болтать не начнёшь? — и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Похоже, дело не очень. Случай такой в районе не первый. Тут надо шевелиться быстренько…

— Так что, тот пацан с химзавода — это не байка? — перебил его я.

— Не байка. Потому не перебивай и слушай. У нас есть код на срочный сбор — «выстрел». Надо обойти… оббежать вот те адреса, что я тебе давал — не выбросил ещё? — Я помотал головой. — Вот и хорошо. Там, помню, ещё шпана какая-то тебе помогала, кажется — было дело? — Я опять молча кивнул. — Если их удастся привлечь — будет хорошо. Им, конечно, ничего про наши коды говорить не следует. Но вот пацанов местных пусть поспрошают, вдруг кто видал чего? Родителям-то не скажут, запросто, а своим — всё может быть. Да, наших собирай местных, далеко не ходи, Центр да Старый город…

— А Порт?

— Тут нет наших, Лёха только будет, как переедет наконец. И на Химзаводе всего один, но он уже в курсе.

— Сапог?

— Да, Сапега. На тот берег ты не успеешь, так что, хотя бы вокруг Завода парней оповести. Место сбора — десятая школа.

— Во сколько сбор? — уточнил я. — И ты сам где будешь?

— У меня ещё дела пока в городе… по формализации нашей деятельности, скажем так. А по времени — по этому коду все бросают всё и рвут когти. Кто когда пришёл, тот тогда и молодец. Встречать на месте будет Игорь, он разберётся. Твоя задача просто всех направить туда, и сам потом подтягивайся — будешь курьером. Только я тебя прошу: не лезь сам ни во что! Пожалуйста!

Как будто это только от меня зависит…

* * *

Оказалось, что объезжать афганцев на велике, да летом, по дорогам и без сугробов — это гораздо быстрее и легче. Конечно, свою роль сыграл и тот факт, что я везде уже был, но всё же узнавание далеко не всегда приходило сразу: как минимум, пару домов я опознал только на выходе, а ориентировался по табличкам, которые днём были видны гораздо лучше. Плюс, конечно, я не заморачивался с ожиданием, просто барабанил в дверь или жал кнопку звонка, не открывают — бегом в следующий адрес.

Успел выловить человек 7–8, каждого из них отправляя «позвать товарища», а потом уже меня выловил Дюша. Почти в прямом смысле: вышел всей своей крупной фигурой на дорогу, да ещё и руки в стороны растопырил для верности.

— Ты чего творишь, дурень? Сшиб бы тебя сейчас! — вгорячах ругнулся я, кое-как спрыгнув с велика на землю.

— Ну и тебе же хуже, — флегматично ответил здоровяк. — Дело у меня, важное.

Мне, надо сказать, повезло: Дюшу я выцепил ещё в самом начале операции, на въезде в район «центровых». Не его самого, точнее, а дозорного, но тот точно знал, где искать нужного мне человека. Андрей оказался рядом, на соседней улице, так что наказ Кости «поспрошать местных пацанов» я передал максимально оперативно. И он дал свои результаты.

— Видели Тихого, вчера ближе к вечеру. Уходил, пешком, с каким-то хмырём из десятки.

— Видели? Каким-то? — недоверчиво переспросил я. — И не подошли предъявить?

Дюша цыкнул зубом, отрицательно мотнул головой и объяснил:

— Это не наши видели, а старовцы. И не через нас шли, а напрямую, через Малку, где труба.

Есть у нас какая-то неведомая труба… газовод, скорее всего. Стальная, некрашеная, диаметром сантиметров сорок где-то, выходит из земли, ныряет в землю, что там, зачем — никто не знает. Отчаянные пацаны используют её в качестве моста через речку, этот путь позволяет проскочить напрямую из южной части Старого города на трассу, а по ней — в район Химзавода. Я, конечно, про неё знаю, но сам не пользуюсь, не настолько я отбитый — уж очень легко поскользнуться и ухнуть в ледяную воду. А там на дне ещё и камни! И сколько я знаю Тихого — ему такие авантюры свойственны ещё меньше, чем мне.

— И где этот «очевидец»? — всё ещё недоверчиво спросил я. — Надо ж тогда его опросить как следует, детали там, я не знаю…

Дюша вздохнул как-то незнакомо, потёр кулак и выдал:

— Не, не выйдет. Ничего он никому не скажет. Там такой пацан… так-то надавить пришлось. Как хмыря зовут, говорит, не знаю, время — часов нету. Хмырь, вечером, Малка. Всё.

— Погнали! — Я решил, что сведения заслуживают того, чтобы передать их немедленно, да и адресов в тетрадке осталось немного.

— Не, — помотал головой Дюша. — Езжай один, я ещё поспрашиваю пока. Куда потом подходить?

— Да чёрт его… К нашей школе?

— Буду.

* * *

Перед «десяткой» было оживлённо. Даже, можно сказать, тесно! Две гражданские легковушки (одна Костина), милицейский бобон, два мотоцикла с колясками, ещё какой-то УАЗик, Рафик Скорой. Какой-то мужик в потрёпанной «горке» с охотничьим ружьём на плече чего-то вещал группе человек примерно из десятка. Я присмотрелся — наши!

Ещё издали брякнув звонком и убедившись, что несколько пар глаз поднялись на меня, я проорал:

— Костя где? Игорь?

Несколько человек ткнули руками в сторону здания, а кто-то даже голосом продублировал:

— Внутри штаб, там все!

И тогда я, неожиданно сам для себя, исполнил супермегатрюк: спешился ещё на ходу, толкнул велик в сторону кустов шиповника, обильно росших по обе стороны от крыльца, а сам прыгнул сразу чуть ли не на середину лестницы. Уверен, выглядело эффектно, да и мне самому понравилось. Кто-то незнакомый перед входом попытался что-то у меня спросить, придержать, но я ответом его не удостоил. И даже, кажется, отпихнул в сторону. Руками.

Внутри прямо в холле стояли две парты, за ними расположились пятеро: Игорь, Костя, близнец мужика в горке, только без ружья, скромно выглядящая женщина и какой-то пузан в расстёгнутом милицейском кителе — ого, целый майор. На столе у них была расстелена какая-то карта, вроде военная, «поднятая» вручную, с краю примостилась переносная рация. Семафорить руками я начал сразу от дверей, но сидящие были увлечены спором между собой, а орать я постеснялся, пришлось подойти поближе. Глянул на карту — ого! Да там город чуть ли не с точностью до дома! И вокруг всё шикарно отображено, с высотами, просеками и прочими подробностями! Хочу-хочу! Только вот не дадут, блин, наверняка. Интересно, это чьё? Ментов?

Тут Костя почуял мой взгляд, видимо, что-то прочитал на моём лице — порывисто встал, в два шага обогнул стол, отводя меня в сторону.

— Узнал чего?

— Говорят, видели его. На Химзавод пошёл, вчера вечером, через трубу.

— Зачем? — удивился Костя.

Я в ответ только пожал плечами — дыхание как-то неожиданно кончилось.

— Ясно. Ещё подробности какие-то? Нет? Тогда, наверное, езжай обратно туда, к агентуре своей, вдруг ещё чего узнаете.

— А искать как же… — заикнулся я, но Костя отрубил безапелляционно:

— Никаких «искать»! Одного такого вон ищем уже! И своим там всем передай: увижу кого в лесу — лично выпорю! Сидеть всем по норам, я не шучу! По домам пройдитесь лучше, с людьми поговорите — есть же там дома возле трубы? Вдруг кто ещё видел… — добавил он уже смягчаясь.

А дальше пространство и время размазались до неразличимости. Помню только, как я ходил и стучал во все квартиры и окна домов подряд, разговаривал с кучей народу одновременно, ехал куда-то на велике, несколько раз забывал, где я его оставил, один раз даже умудрился уйти от него минут на 20 пешего хода. Раз, наверное, сто переходил Малку по той самой трубе, и, что характерно, ни разу даже равновесия не потерял. Не один: Дюша привлёк ещё нескольких смутно знакомых по хоккею «центровых», и мы пёрли по предполагаемому пути Серёги частым гребнем, пытаясь опросить всех, вообще всех.

В процессе удалось встретиться с первым свидетелем. Я не удержался, уволок его на уединённую лавку за кусты, настрого запретив своей банде приближаться, и расспросил с помощью Голоса. Удивительно, но на этот раз никакого противодействия не встретил — суетливый вихлявый пацанчик, нарочито приблатённый, отвечал с готовностью, не вилял и не таился. Хуже то, что он действительно больше ничего не знал.

— Забей и забудь, — напутствовал я его на прощанье.

К счастью, потом нам повезло больше: Тихого видели ещё трое. И даже подростка из десятки опознали, кто-то взрослый из опрошенных нами был знаком с его родителями — ещё один повод срочно мчать на веле в «десятку», не разбирая дороги! Я, разумеется, был готов рвануть если не в лес, то хотя бы к важному свидетелю на дом, но и здесь случился облом — туда поехал опер на милицейском УАЗике, а меня развернули обратно.

— Сведения привозишь? Привозишь. Важные? Важные. Вот и продолжай в том же духе! Каждому — своё дело! — напутствовал меня Костя. Как мне показалось, не без некоторой тщательно скрываемой усмешки.

В конце концов, мы, считай, повторили вчерашний путь Тихого, дойдя к вечеру до пресловутой десятой школы. Там кипела жизнь, столы штаба вытащили на улицу, и народу за ними прибавилось. Во дворе тоже было куда более людно, чем раньше — несколько групп уж вовсе незнакомых мужчин явно получали инструктаж, в стороне стоял заводской ПАЗик, а вокруг него, сидя прямо на траве и щурясь на почти скрывшееся за горизонтом красное солнце, десяток парней устало хлебали что-то из столовского вида мисок. Пока я разглядывал рабочий беспорядок, случилась примечательная сцена: Дюша подошёл к женщине из штаба и что-то ей сказал, а она ему ответила. Было довольно далеко, слов я не разобрал, кроме обращения: Андрей назвал её мамой!

Обнаружив на другом краю двора Игоря, я махнул рукой своим, мол, стойте на месте, я сейчас, а сам бочком-бочком, по дуге, выдвинулся к нему. Дождавшись, когда он освободится, я шагнул в его поле зрения и, не давая ему опомниться, спросил:

— Какие новости?

Тот, однако, не повёлся, оглядел меня с ног до головы внимательно, хмыкнул, но потом всё же обрисовал текущее положение. Свидетель оказался пустышкой: просто пацан — аквариумист, как и Тихий, они договорились поменять одну рыбку на другую. Поменялись, и Серёга ушёл домой. Единственная польза — довольно точно известно, когда и откуда Тихий ушёл. Но не более того…

— Ищем. Завод подключили, лесников, уже семь групп на выходах.

— У нас ещё одна тут есть, мы хорошо лес зна… — заикнулся я, но даже не договорил.

— Не может быть и речи, — перебил меня Игорь. — Извини, даже говорить про это не хочу. И вообще, ты себя в зеркало видал? На живой труп похож, вот честное слово. У тебя руки трясутся!

— Ну так гонзаю туда-сюда целый день с утра, — обиженно ответил я, пряча руки за спину.

— Вот и заканчивай, — решительно завершил разговор тренер. — Вы молодцы, поработали хорошо, большое всем спасибо. Даже не так: где группа твоя?

Я махнул рукой назад неопределённо.

— Пошли, всем доведу. Молодцы, спасибо, всем по домам и спать.

По дороге Игорь зацепил ещё и Костю, и речь перед нашим неровным строем (я тоже присоединился) толкал уже он. В принципе, ничего неожиданного: сначала благодарил, потом обещал, потом пугал. Обещал приложить все силы и, конечно, найти, а пугал страшными карами за возможное своевольство. Мы, в свою очередь, тоже побухтели, конечно, но без особенного энтузиазма — все очень устали.

Возле дома я обнаружил дяди Юрин УАЗик с раскрытыми дверями, растопырившийся на весь тротуар, и папу, нервно вбивающего в этот самый тротуар один шаг за другим. Увидев меня он дёрнулся ко мне, но сразу остановился.

— У меня всё в порядке, — превентивно доложил я.

Папа только вздохнул в ответ.

* * *

Как же мне было неохота вставать утром! И только чувство долга заставило всё же кое-как подняться и выдвинуться на квартиру к Лёхе: вдруг кто из «афганцев» придёт всё-таки? А там закрыто и нет никого. Сил работать не было решительно никаких, потому я соорудил из снятых досок пола что-то вроде длинной скамейки в коридоре, уселся на неё и принялся уныло ковырять стену то шпателем, то лезвием топора. Что сказать: топор об штукатурку наточился до блеска. А вот успехи по снятию обоев оказались куда скромнее.

Тем неожиданнее оказалась реакция Алексея, который всё-таки появился с здоровенным баулом в руках:

— Ух ты, ты понизу почти всё ободрал⁈ Вот это спасибище! А то я задолбался наклоняться, у меня спина в такую загогулину не сворачивается…

— Ну дык, — солидно ответил я. — Понимаем запросы населения… Ты отработал уже что ли?

Отвечал Лёха, уже переодеваясь, но ничего интересного он, конечно, не мог. Другое дело — я! Конечно, я не утерпел и поведал ему всю вчерашнюю историю в красках. Он в нужных местах ахал, в нужных — охал, а потом прервал мои байки неожиданным:

— Спасибо тебе огромное! За это вот это вот всё, — он обвёл рукой разгром вокруг. — И за то, что парней организовал — да, я в курсе уже, пообщался.

— Да ладно тебе, не чужие люди, — я с кряхтением воздвигся на ноги и предложил: — ну что, давай засыпку выгребать?

— Есть предложение получше, — мотнул головой Лёха. — У тебя дома термос есть?

И, узнав, что термос имеется, отправил меня за чаем. Что делать — пришлось идти.

А вот вернувшись, я с немалым удивлением обнаружил, что Лёха вкалывает не один: Игорь! И ещё двое каких-то смутно знакомых парней, но не наших, не из клуба. Только завидев меня, Игорь довольно осклабился, стянул с рук верхонки:

— Пошли на улицу выйдем, посидим на лавочке, — и, даже не успев закрыть дверь, радостно выложил: — Нашли!

По ходу рассказа, радость, однако, несколько поникла: Тихого нашли без сознания. И не совсем целым:

— Как минимум — нога сломана, рёбра с правой стороны тоже, сотрясение… без сознания был.

Серёга зачем-то пошёл в сторону, противоположную городу. Из квартиры аквариумиста он вышел около 9 вечера, было ещё вполне светло, но либо он где-то задержался, либо света в лесу ему всё-таки не хватило, и он сверзился с порядочной скалы.

— Да откуда там скалы? — недоверчиво переспросил я. — В противоположную сторону — это между посёлком Химзавода и самим заводом? Там же гладко всё?

— Гладко, — согласился Игорь. — но не совсем. Даже мотоциклом на место проехать не смогли, пришлось на руках выносить! Это когда пешком идёшь — вроде чисто более менее, но скалы там есть, не одна. Причём, как там у него получилось: ровно-ровно, ну, подъём небольшой, а потом бах — обрыв пять метров! Если спокойно идёшь, да днём — заметишь, конечно, но он вот свалился. Был без сознания, жар сильный, что там случилось — не спросишь.

— И что теперь, — спросил я после попыток переварить оглушающие новости.

— Госпитализировали, — пожал плечами собеседник. — В районку. Сказали, утром будут решать, везти в Свердловск, или сами справятся. Надо бы туда позвонить, кстати.

— Так я схожу? — вскочил я.

Опять я целый день бегаю туда-сюда.

Глава 21

Тихого всё же увезли в Свердловск. Отчёт о его состоянии мне выдали безропотно, в голосе немолодой женщины на том конце провода чувствовался разве что небольшой налёт неудовольствия — понятно, впрочем, наверняка её такими звонками достали уже. С другой стороны, как тут всё просто: позвонил, спросил, рассказали. Никаких тебе «персональных данных», доверенностей на раскрытие информации, резервных телефонов родственников… И вот не знаю даже, хорошо это, или не очень.

Костя, выслушав новости, покивал головой без особенных эмоций, а после, оглядев фронт работ, заявил, что я тут только под ногами мешаться буду, и отправил меня общаться с командой «социологов»:

— Это ты пока ещё не понимаешь, брат, но вы вчера большое дело сделали. И просто бросить людей нельзя, надо до конца операцию довести. Чтоб они не чувствовали себя использованными, понимаешь?

Мне, конечно, хотелось спросить ответно: «А сам?», имея в виду мою зимнюю беготню по афганцам, но ладно уж, спишем на молодость. Костину, как бы там это внешне наоборот ни выглядело!

Оседлал велик и двинул к пацанам, в Центр. Как потом оказалось, мог бы никуда и не звонить: для эвакуации из Свердловска пригнали вертолёт, он садился на площадке у Вечного Огня, и все окрестные пацаны сбежались посмотреть. Я и сам бы, руку на сердце положа, не отказался, хотя, уж казалось бы — в своё время и летал, и чинил, и облазил, уж конечно, сверху донизу.

Пациента привезли из ЦРБ на Скорой, вытаскивали на носилках, «с какими-то приборами», по отчётам очевидцев. Хотя, какие там особенно сейчас приборы? Капельница, небось, и всего делов. Мать Тихого приехала с ним в одной машине, а вот в вертушку её не взяли. Всё прошло быстро, вертолёт провёл на земле меньше часа, кто не успел — тот опоздал. Ещё буквально каждый рассказчик счёл своим долгом особо отметить, что Вечный огонь лопастями винта не задуло. Даже Дюша не поленился посмотреть и отчитаться потом! Он, кстати, удостоился: его, как самого габаритного из зевак, привлекли к процессу в качестве носильщика. Смешно сказать, но про это мне тоже рассказывали неоднократно, причём, взахлёб и с придыханием! Поднял пацан авторитета на ровном месте.

А потом, раз уж у меня срубание хвостов на повестке, прошлись по адресам тех, кто дал какую-то информацию, и всех поблагодарили, всем по ситуации отчитались. Времени потратили, конечно, уйму, но я не без удивления обнаружил, что люди реально благодарны за такое отношение. Больше того, можно даже говорить об установлении какой-то положительной связи между нами! Вот ведь ни за что бы не подумал про такое раньше. Да и тех же «заводских» взять: а мы ведь банда теперь. Прям реально говорить можно. Допускаю, что мне это только кажется, но ведь раньше-то и не казалось никогда! И всё это — за какой-то день? Очень интересный опыт. Хоть второе чаепитие устраивай!

Где б только восемь рэ на это взять…

* * *

Проблема денег на пончики разрешилась неожиданно быстро, уже на следующий день. Мама вернулась из командировки поздно вечером в воскресенье, папа встретил её на станции, и они вместе заявились домой, но пообщаться толком у нас не получилось — было уже очень поздно. Причём, с ног валились почему-то только мы с папой, а мама… такое ощущение, что она отдыхала там, а не работала! Как бы то ни было, общение наше получилось довольно-таки скомканным, а на следующее утро мама и вовсе смотала на работу.

Но вот вечером!

Приезд кого-то из родителей из командировки — это всегда праздник, потому что чаще всего они бывают если и не в крупных, то хотя бы в других городах. И чаще всего там со снабжением получше, то есть, можно ожидать подарков! Не всегда это что-то из ряда вон, нередко купить удаётся только что-то утилитарное, но чтобы прям вот совсем ничего — это редкость.

Эта поездка тоже не разочаровала, меня, по крайней мере: мне достались-таки кроссовки! Кожаные, немецкие, Ромика. Дорогущие, небось! Хорошо, что цвет попался практичный — тёмно-синий, с контрастными красными шнурками. Мама сказала извиняющимся тоном:

— Хотела белые взять, да куда там, и половины очереди не простояла, как крикнули, что за белыми не занимать…

Я её тут же обнял и утешил, мол, волноваться нет нужды, эти мне нравятся куда больше любых других.

— Опять же, куда нам белые — по нашей-то глине? В шкаф поставить, за стекло? Любоваться?

— И верно, — мама воспряла духом. — А шнурки поменяем!

— Пре красные шнурки, — скаламбурил я. — Ничего мы менять не будем, отлично сгодится и так!

Папа, которому достались несколько пачек всяких разных невиданных сигарет, только довольно щурился, как большой кот. Он вообще-то не курит, но любит иногда угостить курящих коллег где-нибудь на объекте, когда дела у тех идут хорошо. Ну и сам, понятно, вытянет сигаретку за компанию. Берёт пример со старших товарищей, можно сказать, только в рамках своих возможностей. Ельцин на вертолёте летал с невиданными конфетами, а тут вот — УАЗик, ресапы и редкостная сладкая сигаретка. Конечно, для такого дела «Нищий в горах» никак не покатит, да даже и «Космос» с «Опалом» — таким у нас в городе даже пацаны понтуются иногда. То ли дело… что там у него сегодня? «Герцеговина флор»! Известная тема, согласен, понт высшей пробы. А ещё? «Медео» — а таких я и не знаю. Это ж каток вроде в Казахстане где-то? Солома, небось. Ну да ладно, вкус вторичен, тут факт редкости важней.

— Что смотришь? Рано тебе такое ещё, — по-своему расшифровал мой интерес папа.

— Да не, мне ни к чему, — открестился я. — Даже не пробовал, и не собираюсь, хоть сумел бы, если б захотел, — но тут же развил, руководствуясь внезапно возникшей идейкой: — Но вот пацанов бы угостил с удовольствием. Если вдруг у тебя нашлась бы лишняя.

А чего? И «афганцев» полно курящих (хоть все мои главные дружбаны сплошняком на ЗОЖе), а уж среди «центровых»…

Папа усмехнулся, поворошил рукой разноцветье упаковок на кровати, выбрал одну, кинул мне. «Медео» то самое. Ну да, их вон ещё две таких же осталось у него…

— Спасибо! — Мой голос слился с усиливающимся рычанием мамы.

— Да ладно тебе, — папа махнул рукой. — Сказал же — не курит и не собирается. Я верю. А ты?

Такому аргументу маме противопоставить было нечего, и она смирилась, кинув только на меня строгий взгляд из серии «смотри мне!».

Однако, раздача слонов ещё не была окончена.

— Значит так, сын, — начал папа, переглянувшись с мамой предварительно. — У нас в семье не принято как-то особенно отмечать успешную учёбу в школе. Это, считаю, правильно — каждое дело нужно исполнять так хорошо, как ты только можешь. Ты учишься не за оценки, не за похвалы и подарки, а для того, чтобы быть разумным образованным человеком. Но! — тут он прервался, поджал губы и хмыкнул. — В этом году даже для самого добросовестного ученика вышло как-то чересчур! И медаль, и олимпиада… Кругом молодец, выше всяких похвал! Что могу сказать — нам с мамой понравилось. Продолжай в том же духе! И чтоб ты поменьше думал о том, где денег достать, а больше… вот сейчас, на каникулах — просто отдыхал! мы тебе решили выделить подарочную сумму.

Он полез в карман, и вытащил сто рублей одной купюрой, явно заранее там для этого заготовленные. Но мне в руки не дал, а перепасовал маме, и уже она протянула мне. Оригинальная эстафета… впрочем, я не возражаю, главное, чтоб на мне заканчивалось!

— Я уверен, что ты ещё не раз заработаешь, сам, и гораздо больше, когда придёт время для этого. Но сейчас — учись, отдыхай, наслаждайся жизнью! Девочку в кино пригласи, — и подмигнул, зараза!

— Кста-а-ати, — пропела мама, мгновенно меняясь в лице, с одухотворённо-восторженного выражения на чистый интерес, — а что это за пончики, про которые все говорят?

Я хотел было спросить «кто это — все?» с максимально скептическим выражением лица, но папа меня опередил:

— О-о-о, пончики! — драматически воскликнул он и звучно поцеловал сложенные в щепоть пальцы. — А картошка! М-м-м! Как там она называется? Фри?

— Картошка⁈ — Мамин интерес скакнул температурой ещё на сотню градусов.

— Да! Картошка! — папа явно наслаждался ситуацией. — И пончики, да! Холодные, конечно, — напоказ увял, но тут же встрепенулся: — Но я разогрел. Да!

— Клоун, — мама шутейно хлопнула его по руке и повернулась ко мне с хищным выражением лица: — Но я требую компенсации! Персональной! А этому… больше не наливать!

— Да как же так⁈ Пончики… — Папа дурачиться не прекращал.

— Да, пончики! Впрочем… — Мама сменила гнев на милость, но не совсем: — Наказан. Финансируешь операцию!

— Яволь! — Папа с готовностью вытащил бумажник из кармана. — Во сколько там это в прошлый раз обошлось папаше Дорсету? Десять рублей, пятнадцать, двадцать?

— Ну уж не так всё страшно, — несколько обалдело пробормотал я. — В девять рублей тогда уложился. И то, половину яиц мы с тобой просто так слопали, а мука осталась лишняя.

— Вот и славно.

Ещё одна десятка в плюс. Да я богат, как Крез! Уж с чаепитием всяко никаких проблем теперь.

* * *

Погружённый в свои мысли, я механически переставлял ноги по лестнице, но неясный шум сверху заставил сосредоточиться. Это что за первомай там наверху? Я почему-то опасливо перегнулся вбок через перила и посмотрел на холл второго этажа. И увидел реальную толпу, точно больше 10 человек. Они шеренгой опирались на ограждение, будто голуби на проводах, и о чём-то вразнобой трепались. Так, вон Димка, и Олежка. Зайцева с Гулей — решительно их не понимаю, но, кажется, уже смирился. И Лыкова? Она-то чего тут забыла? Девчонки, поймав мой взгляд, взвизгнули и подались назад — ну да, я ж сильно внизу, а они все в юбках.

Оказалось, что мой приезд (или пончики, что, пожалуй, вернее) спровоцировал натуральную лавину. Желающих позаниматься на каникулах математикой. Не только пацаны из новичков вернулись (один, оказывается, ни в какой лагерь не ездил, а просто болел дома), они все притащили ещё и братьев, друзей и вообще хрен пойми кого. И Лыкова сама пришла зачем-то.

В итоге, когда все расселись, я, стоя у доски, беспомощно взирал на класс, на две трети заполненный разновозрастными обалдуями. Вот что с ними делать, спрашивается? И почему я⁈ На помощь мне пришёл Ильичёв, который самоотверженно вышел к доске и принялся переписывать из тетрадки условие задачи, которую мы не успели осилить в позапрошлый раз (прошлое занятие потратилось на сибаритство). А ведь она некоторым из присутствующих не годится просто потому, что они маленькие ещё! Им что-то другое надо, а в голове, как назло, пустота — аж звенит! Не писать же им Дюшины примеры на дроби? А потом я плюнул и повернулся к доске. В конце концов, я никого не звал. Помучаются сегодня бездельем, да и уйдут, делов-то. Обалдуи.

Ага, щаз. Обалдуи были не согласны!

— А нам? — прозвенел чей-то голос с задних парт.

— Что нам? — я повернулся.

— Нам задачу! — Ага, это чей-то брат. Класс пятый, с виду. Или четвёртый даже. Таких в кружки не особо берут, даже где они есть, кружки эти! Чего про нас-то говорить?

— И где я вам её возьму? У нас тут не уроки! Мы по своей программе занимаемся. Вот что есть, то и есть. Непонятно — извини.

— Но есть же какие-то простые.

А кто это у нас осторожно так голосок подаёт? А-а, Лы-ыкова. Та самая, кто на итоговой месяц назад нифига решить не смогла, да? Олимпиадные задачи нам, видите ли, «только простые»? Набрал в грудь воздуха, чтоб выдать приличествующую случаю отповедь, но тут же его и выпустил. Она-то в чём виновата? То не того роста была, а теперь — мозги подкачали? Не, ребятки, так не пойдёт. Раз уж так у меня вышло — будем что-то менять! Плюнул и дал им задачу про гусеницу. Пришлось, конечно, устроить пересадку, чтоб фракции кружка меж собой не смешивать…

Подумал-подумал, и бросил это дело: всё равно я обе задачи знаю, как решать, интересного для меня тут уже не будет.

— Димыч! Занятие на тебе, я к завучу пошёл, — и, отвечая на высказанное только невнятными «а… как… эк…», добавил: — Куда деваться? Тихого-то нет с нами пока. Будем искать замену! Пока по очереди, ты первый. Вопросы?

Вопросов сформулировать Ильичёв не сумел, и я свалил беспрепятственно. Но недалеко. На лестнице меня отловила химичка. У нас-то химии не было пока, с будущего года начнётся, но в лицо я её знал, конечно, даже и в «этой» жизни. А уж потом… в восьмом я с ней съезжу аж на республику по химии, мою первую на таком уровне. Но потом. А на этот раз — так и вовсе не факт, тут и математика-то под вопросом. Даже интересно, что ей может быть надо сейчас? Шумим, что ли? Я повернул ухо к Любочкиному классу — да нет, вроде ровно всё.

— Гриша, — несколько неуверенно сказала химичка, — мой сын хотел бы у вас позаниматься летом.

Вот те на. Снова здорово!

Только утвердившись в понимании, что «что-то с этим надо делать», я с чувством безнадёги внутри заверил учительницу, что конечно, мы запросто, всегда рады, всё будет, в лучшем виде, пусть приходит, у нас мелких много… и ушёл. От дедушки ушёл, от бабушки ушёл, где-то бродит моя лиса? И как её узнать? Наверняка ведь замаскирована, что твой песец. Настолько мне голову заморочили, что пришлось заруливать в туалет и тщательно намочить причёску холодной водой. Захотелось, чтоб приехал дядя Витя и позвал на рыбалку, в глушь, в Саратов. До конца лета!

Завуч нашлась в кабинете, и была даже ничем важным не занята. Я кратенько изложил ей свой план по избавлению от толпы лично мне совершенно не нужных страждущих: летний математический лагерь. Выделить вожатых из старшеклассников, подрядить парочку учителей, договориться с Заводом про кормёжку. Задвинуть это дело куда-нибудь на август… Мне было довольно легко это всё описывать, поскольку такой лагерь в моей жизни был. Правда, в другом месте и в другое время. И я сам был в нём вожатым-преподавателем, а не школьником, но то непринципиальные частности. В конце концов, Завод в состоянии весь наш город сто раз подряд купить, снести и построить заново. Что ему какие-то там два десятка школяров один раз в день покормить?

— Знаешь поговорку про инициативу? Мне сын рассказал, как из армии вернулся. Так что, извини, просто так ничего не будет. Готов брать ответственность на себя — давай поработаем. Тем более, что похожие идеи на методобъединении уже не первый год обсуждают. Но то Свердловск, там ресурсов побольше, а у нас, думаю, можно для начала ограничиться урезанным вариантом, городской дневной детский лагерь называется. И, возможно, не всю неделю даже — три или четыре раза по полдня. Завод и районо я беру на себя, но вот вести группы придётся вам.

— «Нам» — это кому? — тупо переспросил я.

— Вам. У вас же работает кружок? Настоящий? Я приходила как-то послушать через дверь — ничего не поняла. Это хорошо, это значит, уровень у вас достойный уже! И Любовь Егоровна вас очень лестно характеризует. Вот и потренируйтесь! Знаете же: лучший способ понять трудный материал — объяснить его кому-нибудь другому! Сколько вас в «настоящем» составе? Семь человек? Восемь?

Я скривился.

— Четверо, но Тихонов выбыл — вы, полагаю, в курсе. Ещё пару человек половинками засчитать только можно…

— Ничего, на младшеклассников и их хватит, — отпарировала собеседница. — Ну что, договариваемся? Куда-нибудь число на десятое…

— Воу-воу, полегче! — вскинулся я. — Я сам-то ничего не решил ещё! А вы мне предлагаете за пацанов решать? Может, они откажутся наотрез! Тут думать надо!

— Ну думайте, — милостиво разрешила завуч. — Только недолго. Мне ведь надо ещё руководителя вам подбирать, из отпуска дёргать. Кого бы попросить…

— А можно Палыча? — с замиранием сердца спросил я.

— А ты уже всё обсудил и решил? — с удивлением, будто в первый раз видит, воззрилась на меня она. — Или давай, делай свои дела. Про мои я сама всё знаю.

* * *

Явившись в «семёрку» на тренировку, я с удивлением обнаружил «афганцев» слоняющимися перед зданием: внутрь никто почему-то не пошёл. Я спросил у Игоря:

— А чего за демонстрация? Закрыто, что ли?

Тот хмыкнул:

— А, ты ж не в курсе… Договорились с братвой, что одну тренировку будем проводить в естественной среде. А именно — Лёхе поможем. Там нагрузки — дай божé, подкачаемся малёх… Сейчас ждём опаздывающих — и айда!

Я оглядел присутствующих с каким-то новым чувством — наши орлы! Лоси! Бизоны!

Когда подошли ещё несколько человек, Игорь дал команду на выдвижение, я, подстроив шаг, спросил:

— А Костя где? Его не ждём?

— Нет, — мотнул головой «старший». — Он занят сейчас. Осваивает завоевания развитого социализма, — и подмигнул.

Ничего не понятно, конечно, но ладно. Потом сам у него спрошу.

А возле дома меня ждал очередной сюрприз: на лавке у подъезда маялся Дворников. Увидел меня издали, вскочил:

— Гриша, здравствуй! — за что удостоился внима-ательного взгляда от Игоря, бок о бок с которым мы так и шли всю дорогу.

— Игорь… — А отчества-то и не знаю! Ну и пофиг тогда, наглость — второе счастье. — Тренер по боевому самбо. Алексей — тренер по математике!

И — о, чудо чудное! — эти двое просто молча пожали друг другу руки.

— Вы идите тогда, я позже вас нагоню.

— А ключи? — укорил меня Игорь. Пришлось суматошно рыться по карманам.

Когда афганцы ушли, я повернулся к Дворникову:

— У вас ко мне какое-то дело? Вроде можно было позвонить…

— Я звонил, — откликнулся тот. — Но не дозвонился.

— Ну… У нас тут, понимаете ли, события из ряда вон… — я почувствовал смущение, и чтобы скрыть его, спросил даже, пожалуй, грубовато: — Здесь сидим или зайдём в дом?

— Лучше домой, если не возражаешь.

В квартире было пусто и тихо: папа так рано никогда не появляется, а мама сегодня отправилась инспектировать сад — как-то мы его содержали в её отсутствие? Однако, Дворников с мыслями так и не собрался, хотя времени у него было предостаточно: пока помыли руки, пока вскипел чайник… Это только утвердило меня в моих опасениях: что-то тут нечисто. Грамоты отбирать приехал, что ли? Или из сборной меня отчислили?

Нет, не грамоты. Такого даже я выдумать не мог! Оказывается, у тренера в Кедровом живёт дядя. И даже рядом совсем, соседний дом. Своих детей у дяди нет, и он очень любит внучатого племянника, соответственно, Жорика. Напрямую этого не было сказано, но я так понял, что и просто племянник (собственно Алексей Петрович) для дяди — человек не последний в этом мире… Но то уже не так важно. Важно то, что Жорика привезли на каникулы. А он давай капризничать, проситься на рыбалку. Сам он на пруд сходил уже дважды, но поймать ему там ничего не удалось, из-за чего ребёнок пребывает в состоянии чернейшей меланхолии. Вгоняя тем самым в такой же настрой всех окружающих.

— И вот я подумал… — наконец-то разродился Дворников: — ты же всё равно наверняка ходишь рыбу ловить? И как бы не каждый день! Не мог бы ты оказать мне услугу, примерно такую же, как на сборах? Возьми парня на себя, а? Пожалуйста!

И в глаза мне заглядывает. Но нас так просто не возьмёшь! Это, может, на занятиях по маатематике я тупил, а так-то соображаю быстро!

— Не могу сказать, что это будет так уж просто, — ответил я солидно, — но ничего невозможного нет. Но у меня будет встречная просьба!

Взгляд Дворникова сделался несколько обалделым. А ты как думал — в сказку попал?

— Мы тут пытаемся организовать математический лагерь. Летний. Дневной, чтоб полдня только в школе проводить, а ночевать дома. И у нас неизбежно будет дефицит вожатых и преподавателей. Даже не так, преподавателей и вожатых! Нет ли у вас там каких-нибудь должников или практикантов, кого можно было бы отправить в ссылку на две недели?

Доцент завис, его взгляд сначала затуманился, а потом стал холодным и цепким.

— Это ж вам продвинутые кадры нужны, для специализированного лагеря? Абы какие двоечники не подойдут, — уточнил он.

— Да не факт, — пожал плечами я. — Лично моя головная боль — толпа всяких дурных детей, которым почему-то летом на улице не бегается, решили в модную математику поиграть. Олимпиады для них пока звук пустой, им бы дробями с процентами уверенно оперировать научиться…

— Это проще, конечно, — задумчиво кивнул Дворников. — А есть какой-то шанс встроить этот проект в официальный план мероприятий?

Первым моим порывом, конечно, было выдать что-то залихватское, но, чуть подумав, я ответил осторожно:

— С завучем я говорил, она в принципе согласна. Даже заявила, что районо продавит, то есть, видимо, достаточно официально всё будет оформлено. Кормить нас всех будет заводской комбинат питания, полагаю, с жильём в общаге с ними же договоримся. Только, конечно, лучше мальчиков, бытовые условия там спартанские…

— Ничего себе, — хмыкнул доцент. — Где ж я тебе мальчиков найду!

— А разве на матмехе не они в основном? — непонимающе вскинул голову я.

— Их на такое дело вряд ли получится направить. Это педагоги вам нужны, а там как раз девочки по большей части, — объяснил Дворников. — Но то мои проблемы. Проект ты затеял, конечно, глобальный. Но, вспоминая некоторые нюансы… — тут он подмигнул, — верю, что всё получится. Когда начало?

— Десятого. Но там ещё очень сыро всё, конечно…

— Как всегда, как всегда. В общем, так. Я послезавтра возвращаюсь в Свердловск, отзвоню тебе оттуда. Ничего не обещаю! Но постараюсь, даю тебе в этом моё слово. Надеюсь, по первой части нашего разговора всё в силе в любом случае?

— Конечно, — заверил его я. — И в лагере парня поднатаскаем заодно!

— Да вроде не надо, у него с этим делом всё отлично пока, — засмеялся доцент.

— Значит, преподавать будет! — безапелляционно выдал я, и мы оба облегчённо засмеялись.

Глава 22

Утро красит… не, сегодня не красит — пасмурно. И вообще, как бы дождь не влупил, уж больно тучки с севера плывут нехорошие! Но не сидеть же дома из-за этого? Меня таким не остановишь. А вот спутник мой… так, противу собственного обыкновения, спутник даже не проспал: Жорик маячил возле своего подъезда, пусть и сонный с лица, но вполне готовый к труду и обороне. Тем более, его ещё и подпирал сзади крупный пожилой мужчина, совершенно седой, с лицом, словно рубленным из нашего, уральского, гранита. Когда я подошёл, он протянул мне руку.

— Иван Иванович. Дед этого обормота, — отрекомендовался он мне.

— Очень приятно, Гриша. А вы с нами?

— Что? Нет, — хохотнул Жориков дед. — Я просто познакомиться. Ну и младое поколение вывести, а то никогда не знаешь: встал он уже, или снова спать залёг. Соня он у нас, — и потрепал Жорика по голове, отчего тот обиженно дёрнулся. Но куда там, из таких лапищ разве вырвешься…

Я окинул пацана придирчивым взглядом — ну вроде всё, как договаривались. Штаны длинные, сапоги резиновые, новенькие, плотная тёплая рубашка, а поверх — энцефалитка. И такая модная, скажу я вам! Сам бы от такой не отказался. И не было ведь в лагере у него ничего похожего! Неужели на каникулы специально спроворили? Но то ладно, зависть — это грех, я знаю.

— Ну, мы пошли?

— Давайте, удачи… — дед явно проглотил какое-то лишнее напутствие, навроде «не утоните там». Вот и замечательно.

Пошли мы, разумеется, сначала на Малку. И вот там-то, через полчасика, я и поймал ощущение того, что наконец-то всё складывается как надо! Чёрт, почему я раньше не попробовал брать в напарники не сверстников, а салаг помладше? Жорик встроился в схему просто идеально. Да, поначалу мне ещё приходилось его осаживать Голосом, но он очень быстро разобрался, что к чему, и мы заработали, что твоя машина: он пугает, я ловлю. Добычу в бидон выбираем вместе. Впервые за всё время такой охоты на живцов до горы идти не пришлось — норму по гольянам сделали уже на полпути. Это, конечно, не прям вдвое ближе — на дорогу с реки выходов немного, и до ближайшего всё равно придётся добираться по воде, но всё же экономия налицо.

— А почему они такие мелкие? — Жорик заглянул мне в глаза снизу вверх. — В лагере ты больше ловил…

— Потому что это живец. Наживка. Мы с тобой сегодня на хищную рыбу охотиться пойдём, это просто приманка.

Парень заметно повеселел, хоть и до того казался вполне себе довольным жизнью.

Добравшись до дома, я проинструктировал напарника на тему «что брать и как одеваться» и отправил его на ранний обед или поздний завтрак.

— У тебя ключ-то есть? — Как-то поздно я сообразил задаться этим вопросом… Хорошо, хоть не ушёл ещё.

— Не-а, — мотнул головой Жорик. — Но там баба Оля всегда дома.

— Ну и замечательно, — расслабился я. — Тогда встречаемся в одиннадцать — скажешь там бабушке, она тебя выпихнет, когда надо.

— Я и сам могу, — обиженно ответил салага. — У меня и часы есть, вот! Дедушка подарил.

Да я уже понял, что там дедушка — всем дедушкам дедушка.

* * *

Стоя в тени здоровенной липы, я пытался пронзить взглядом здание проходной Завода. Точнее, не проходной даже, а так, караулки — для массового пропуска работников эти ворота не предназначены, автобусами народ возят в другие. Центральная проходная вообще далеко, на набережную смотрит, ей пользуются, в основном, ИТРы и всякие прочие белые люди из заводоуправления. Здесь же, на задах, проезд обустроен для выпуска БелАЗов с шлаком, предполагаю, чтоб улицы городские не ломать. Но пешком пройти вроде тоже можно — сквозь пыльное стекло окна вижу типичную «вертушку» рядом с аквариумом вахты. Завод у нас почти гражданский (насколько это вообще возможно в СССР), не то, что Механический, или, тем более, Химзавод. Здесь даже форму допуска при трудоустройстве не требуют и школьников на экскурсии пускают, я два раза был. Другое дело, что школяров возят организованно, автобусом, даже от нашей школы, которая, считай, по соседству — минут пятнадцать идти. До центральной проходной если, сюда-то всяко дольше, конечно — тут половину периметра надо обогнуть, получается, и никакой цивилизации вокруг и близко нет. Как нет и асфальта — просто направления, отсыпанные шлаком. Но мне не страшно, у меня велосипед — вон, уже пристроил к приземистому зданию электрической подстанции, которую непонятно для чего вынесли наружу. На дело я пойду пешком.

Дело у меня простое: намерен пройти на территорию Завода, используя Голос. Поскольку я там толком ничего не знаю, на первый раз задачей себе поставил дойти до столовки и пообедать. Это, на самом деле, не архисложно: местная шпана частенько так развлекается, только они ещё и забор штурмуют где-то в укромных углах. Благо, руки у заводского начальства до ограды доходят по глубоко остаточному принципу, местами она живописно обвалилась, где-то ещё вплотную растут деревья или навален какой-то мусор. Колючки нет, охраны на территории не предусмотрено, а вот сопляки похожего вида и свойства встретиться могут вполне: и ГПТУ наше на практику своих ученичков посылает, и при самом заводе что-то типа ФЗУ имеется, хоть и формальное: насколько я знаю, эти несовершеннолетние (чаще всего — дети взрослых работников из деревень) на Заводе просто вкалывают на общих основаниях, и всего делов, в учаге только числятся по малолетству. Конечно, если кто увидит на месте преступления — верхом на заборе — то быть ушам драным, а обладателю оных — выставленным за проходную с позором, но ничего такого людоедского. Вот мех или хим — совсем другое дело, там отделаться просто десятком пинков от патруля по заднице — великая удача, только если их старшему возиться лень. Но, скорее всего, дело кончится милицией и дальше по цепочке. Потому я и выбрал именно эту проходную для первого раза.

Глубоко вздохнув на дорожку, я скользнул к дверям караулки по дуге, чтоб на глаза охране раньше времени не попадаться. Заглянул в окно — есть контакт! Двое! А то были опасения: вдруг там толпа целая сидит? Пришлось бы выезжающей машины ждать, или какой другой оказии: я-то больше двоих не потяну.

— Смотреть на стол, вокруг ничего не происходит, — придавил я Голосом, открывая дверь.

И сразу же нарвался на засаду: вертушка! Она ж заблокирована по умолчанию! Секунду колебался: может, потребовать открыть? Но потом решил, что риск того не стоит: лопасть была задрана непривычно высоко, мне чуть ли не до подбородка, зато и снизу места осталось навалом. Поднырнуть — два вдоха, пусть и пришлось штаны изгваздать в шлаковой пыли, она тут везде. Здесь у неё родовое гнездо, как-никак. В два шага выскочить на улицу, аккуратно прикрыть дверь, спиной прижаться к прохладной кирпичной стене, выдохнуть… Получилось!

Долго отходить мне не дали: охранники внутри отмерли, задвигались. Мне, конечно, тоже стоило двигать телом, чтоб свалить подальше, вдруг выйдет кто, но я всё-таки чуть задержался: очень уж хотелось узнать, не заподозрили чего, случаем? Вроде ничего такого, нехарактерной суеты не слышно. Дождавшись обмена короткими репликами, я успокоился окончательно: кроссворд обсуждают. И это правильно — зря, что ли, столько времени на него пялились безотрывно? Должны были новые мысли появиться, должны!

Самое трудное позади, теперь — скучное передвижение, столовка-то далеко. Из-за угла непонятного строения вывернулся какой-то мужик в ветхой спецовке, и я на полном автомате скомандовал: « Голову вправо!». Ничего, всё путём, повернулся. Главное, не запнулся бы ещё, под ногами-то не Бродвей… Но вроде разошлись, а со спины я выгляжу… да даже приличней, чем он сам, а что не шибко крупный — так тощим быть не запрещено, даже на Заводе. И вообще, это мы ещё проверим сейчас, как тут кормят, может, здесь все работники тощие по умолчанию должны быть?

И тут ещё стоило бы подумать, а точно мне надо на территории всех подряд строить? Каких-то особенных опасностей по дороге априори нет, так что, можно расслабиться и поглазеть. Я тут уже бывал, но когда сам, в свободном полёте — это ж совсем другое дело! Никогда не любил организованный туризм, если вы понимаете, о чём я.

* * *

В столовой было пусто. Почти — в дальнем углу два стола сдвинуты и заняты несколькими женщинами, причём, каких-то особенных тарелок не видать, это они что там — празднуют⁈ Ничего себе, не знал, что тут так можно. Однако, столовские тётки в белом двумя безмолвными башнями высились на раздаче, и за кассой скучала третья. Значит, функционирует. Ну-ка, чем тут кормят рабочий класс и примкнувшую к нему рабочую интеллигенцию? «Салат Витаминный» — 8 копеек. Ничего себе, берём! Борщ — 15. Вторые блюда почему-то в комплексе идут, пюре с котлетой за 17 или «Артек» с печёнкой за 16. Странно, а если я пюре с печёнкой захочу? Впрочем, с такими ценами можно брать и то, и то, а потом есть на выбор… Булки по 5 копеек, коммунизм натуральный! Даже интересно, почему нас на экскурсиях сюда не водили? Экономят? А ведь это, так если подумать, очень серьёзный аргумент в пользу трудоустройства, как офисные кофе-печеньки через много лет. Ничего в пиаре не понимает местный профком, или кто тут работой с подрастающей сменой занимается.

Взял борща, в который мне, не дожидаясь просьб, от души бухнули сметаны, котлету с пюре, салат, компот и 2 булки. На кассе тётка смерила меня взглядом сначала вдоль, потом поперёк, потом подмигнула и не стала считать борщ.

— Сорок копеек, — озвучила она сумму. И даже улыбнулась! Кто там клеветал, что у нас в Союзе обслуживать не умеют? Хотя, не исключаю, что это конкретно лично мне так, кому другому могут и зубы показать. И вовсе не улыбкой. А вообще, если у местных вдруг так и вечером поесть получается, под закрытие, то тут можно просто жить! И пофиг на магазины тогда.

Чудес, однако, не случилось: порции были большими и дешёвыми, но вот с качеством… упс. Борщ какой-то никакой, хорошо, что сметаны много, как я люблю. Пюре — жидковато. На водичке явно… Молоко и масло сэкономили для более важных дел, как я понимаю. Котлета вообще, считай, несъедобная — какой-то склизкий безвкусный хлеб. Лучше бы реально кусок хлеба обжарили в яйце… Никогда не мог понять, как так выходит: жареный хлеб — это очень вкусно, в любом виде, всегда любил. Но вот в советских столовских котлетах… бр-р-р. Надо было печёнку брать. Но это ещё ладно, привычно — в младшей школе когда учился, там своей кухни не было, с этого же комбината обеды привозили, с такими котлетками лично знаком. Но как можно было испортить булку⁈ К счастью, только одну, ватрушку с творогом — тупо не допекли. Просто булка «без никто» оказалась привычной, как везде сейчас — воздушная, мягкая, пышная, в меру сладкая… Вот то, о чём всегда потом скучал.

Кое-как дожевав то, что жевалось, выстроил миски обратно на поднос, донёс до окошка для грязной посуды, малодушно порадовавшись, что там никого нет, и никто не увидит моего отношения к местной кормёжке. Перед выходом почувствовал на себе взгляд, обернулся — тётка с раздачи смотрит. На автомате кивнул, сказал губами «спасибо» — кивнула в ответ. Вот и ладно. Ни к чему мне сейчас выделяться.

На улице сразу же поймал порыв холодного ветра с пруда, задёргался, не попадая руками в рукава штормовки. Глянул на небо — ну да, тучи, ползут, скоро здесь будут. Как бы не ливануло, а мне ведь ещё чёрт-те сколько трёкать до грузовых ворот, через весь завод, считай… пожалуй, хватит на сегодня.

* * *

Дождь, резко хлынувший, как из ведра, всё-таки поймал меня на полдороге, но уже, к счастью, в седле, в городе, поэтому повезло сильно не намокнуть — спрятался под навесом, где раньше хранили дрова. И даже не успел отдышаться, как сквозь мокрые кусты, обрушивая на себя буквально водопады, с руганью проломились две смутно знакомые фигуры. Опознав Дюшу, я даже не удивился, но вот второй… Миха! Только левая рука была согнута в локте и подвязана косынкой на шею.

— Ух ты, какие люди! Откуда такой красивый? Что с рукой? — сыпнул вопросами я, здороваясь за руку с парнями.

— Не сошлись… по вопросу… — Миха явно хотел понтануться, но запамятовал.

— Богословскому? — пришёл ему на помощь я. — Или поспорили по поводу одежды?

— Да морду ему там набили деревенские, и всё, — хохотнул Дюша. — Какие там вопросы? Разве только закурить спросят, чтоб под первый удар рука в кармане была.

— Да много ты понимаешь! — заспорил Миха. — Я их там пятерых уложил, пока не толкнули! А потом упал неудачно…

Дюша криво усмехнулся, но ничего говорить не стал, а пошёл вдоль стены, полуоборачиваясь своими широкими плечами, чтоб не попадать под частую капель с крыши. Миха стал рассказывать мне про свою жизнь в колхозе, но я почти не слушал, пытаясь понять, надолго ли зарядил дождь. В конце доклада я всё же вычленил главное:

— Семьдесят рублей вышло!

— Это в месяц или за всё время?

— Шутишь? — зыркнул он на меня исподлобья. — За всё время, конечно.

Я так задумался, как бы объявить свой вердикт потактичнее, что с трудом удержал себя, чтоб не хлопнуть его по плечу правой рукой. По его, соответственно, левой — сломанной. Но мне не пришлось брать трудную роль на себя, вернулся Дюша с каким-то ящиком в руках, и уж он-то не стал деликатничать:

— Пахал за копейки два месяца, да ещё и руку сломали на дорожку, — беспощадно резюмировал он.

Они, видимо, это уже не раз между собой обсудили, потому что Миха не стал спорить, только вздохнул и явственно повесил нос. Зато ящик, конечно, предназначался именно ему, и уже через секунду повеселевший болезный пристраивался с комфортом, а мы с Дюшей замерли по обе стороны почётным караулом. Миха, усевшись на своём троне, задрал голову вверх, видимо, возжелав рассказать мне что-то ещё, хрустнул шеей и жалобно спросил:

— Дюш, а там ещё нет? Ящика. А то неудобно так…

— Последний, — не поворачивая головы, ответил ему здоровяк.

Тогда Миха, кряхтя напоказ, начал вставать, опираясь спиной о стену, но Дюша, всё так же не поворачивая головы, бросил коротко:

— Сиди. Кончается уже.

И действительно — дождь сразу же сначала поредел, а через пять минут и вовсе кончился. Из-за туч вышло солнце, всё вокруг заискрилось россыпями бриллиантов, в кустах взвыли птицы, а какая-то бабка вывернулась из-за угла и принялась остервенело на нас ругаться. Какого-либо конструктива в её речах обнаружить мне не удалось, поскольку шамкала она совершенно безбожно, уверенно вычленил только фразу «ишь, шаштают тут!». Мы, впрочем, на продление пребывания после чекаута не претендовали и давно бы ушли сами, но бабка стояла как раз на том узком проходе, через который под навес проник я. Конечно, можно было воспользоваться опытом Дюши с Михой, но кусты оставались ещё очень мокрыми, и лезть туда не хотелось. В конце концов, Дюша протиснулся мимо меня, взял бабку под мышки и аккуратно переставил в сторону с прохода. Не скажу, что было легко удержаться от смеха, но, кажется, я почти справился.

* * *

Сегодня день встреч, не иначе: на входе в магазин столкнулся с Анатолием! Вот какова вероятность такого события, а? Мне далеко, он вообще в Москву поступать уехал! Но я завернул в тот вот «почти сельмаг» в глубине частной застройки в надежде снова ухватить муки, ну и прочего всего на пончики, если повезёт. Забегая вперёд — всё купил, и на этот раз про «кило в руки» даже и не заикались. А Александров уже, оказывается, приехал.

— Ну? Не томи! — потребовал я, даже толком не успев поздороваться.

— Всё хорошо, — улыбнулся Анатолий.

— Поздравляю! А баллов сколько? Факультет какой? Надолго домой? Задачников добыл? — Вопросов у меня ещё было много.

— Баллов 18, ФАКИ. Книжек вам привёз полную сумку. Когда там следующее занятие у вас?

— Завтра, в четыре, — на автомате ответил я.

— Ну вот и замечательно, я приду. И, насколько я понимаю, там ведь всё равно придётся всё в деталях докладывать, так? Потому, прошу, ты уж меня сейчас не мучай, лады? Завтра всем сразу и расскажу. А то я только с автобуса, жрать хочется — сил нет!

— Конечно, конечно… скажи только: а Ян как?

Анатолий мотнул головой отрицательно.

— Нет, у него не получилось. Забрал документы, в МИСИС подался. Там долго рассказывать… завтра, всё завтра!

Но так просто отпускать его я не стал, кинул затравку, руководствуясь внезапно возникшей идеей:

— Слушай, Анатолий, у нас должность образуется, прям для тебя: в школе лагерь планируется, дневной. Математический. Не хочешь подработать? Деталей я сам никаких не знаю пока, но ты прикинь, пожалуйста, ладно?

Александров молча кивнул, открывая тяжёлую деревянную дверь.

Глава 23

Во вторник с утра, когда мы с Жориком довольно уныло сидели на берегу (решительно не клевало), нас нашёл Олежка. Он, в своей обычной манере, брёл налегке по берегу, то тут кинет, то там. Выловил он замечательно зияющее ничего, мы на его фоне с парой довольно приличных хвостов на каждого смотрелись даже вполне себе по-чемпионски. Заметив, с какой завистью Олежка смотрел на наш улов, я толкнул Жорку:

— Ну чего, поделимся живцом? Пусть пацан попробует настоящую рыбалку!

— Конечно поделимся! — солидно ответствовал Жорик.

Дальше я от участия самоустранился, предоставив салаге возможность дуться от собственной значимости, объясняя старшему! все тонкости поплавочной ловли на живца. И надо было видеть обескураженное лицо парня, когда Олежка через пять минут вытащил вполне приличного окуня, а ещё через полчаса — и второго! У нас, меж тем, было по-прежнему глухо, поплавки до того безжизненно покачивались на волне, что любой с первого взгляда вынес бы вердикт: «купаются!». Я-то ещё хоть как-то развлекался, поддразнивая Олежку намёками на вернувшегося Александрова, но обещая конкретику только на занятии кружка, а вот Жоре заняться было решительно нечем. Жаль только, одноклассник на подначки реагировал предельно слабо, намертво вцепившись взглядом в поплавок, который он, будто издеваясь, расположил между нашими. Когда мне это всё окончательно наскучило, я глянул на небо, поднялся на ноги и начал собираться.

— Не будет уже дела, — пояснил я в ответ на немой вопрос Жорика. — Погода не та, жарко. И вообще, поздно пришли сегодня. А всё почему?

— Почему? — Наивный ребёнок попался влёт.

— А потому, что кто-то очень любит спать! И за живцом мы пошли только в девять часов! А надо — в шесть! Есть разница?

Георгий ничего не ответил на эту претензию, только засопел носом и стал сматываться тоже. А вот Олежка, оказывается, вошёл во вкус.

— Гриша… а можно мне остаток забрать? Я б покидал по дороге домой в паре мест. Вы же всё равно пойдёте новых ловить— там всего две штуки осталось в бидоне. А я завтра тогда бы с вами!

Хмыкнув, я нашёл взглядом глаза младшего партнёра.

— Ну что, берём пополнение?

— Берём!

После коротко договорились встретиться после обеда на понтоне и разошлись. По дороге домой я сгрузил напарнику свой улов, потому как он всё ещё пребывал в том розово-романтическом периоде своей рыбацкой жизни, когда хочется принести домой весомое доказательство своей крутости, а четыре окуня — это, что ни говори, гораздо круче двух. До дома Жорик, впрочем, не дошёл, остановился раньше — похвастать добычей перед сверстниками, игравшими во дворе. Глядя на то, как девочки с восхищением трогают пальчиком тугие бока окуней, я понял: у пацана звёздный час. Какой там, нахрен, обед? Его сейчас домой палкой не загонишь.

А вот мне хвастать не перед кем, да и нечем — сам же всё отдал. Самое время перекусить.

* * *

Несмотря на мои опасения, народу на «пляже» было немного. Пляж в кавычках потому, что он неофициальный, и собственно пляжа-то тут и нет — просто берег, поросший травой. Если лето холодное, и на пляж ходят мало и редко, то трава успевает вымахать по пояс, но в этом году её порядочно подвытоптали — можно даже было бы полотенце разложить и позагорать, если б это кому-нибудь пришло в голову.

Но не придёт — у нас тут совсем другая манера купаться. Во-первых, никаких полотенец тут никто с собой не носит, даже девчонки. Равно как и переодеваются все исключительно дома, а что мокрый — так то не страшно, сахарных у нас не водится. Соответственно, никаких кабинок тут нет. Песочка нет тоже — трава, и хорошо, если не бурьян по грудь. Сам пруд тоже не обустроен никак, за исключением главной причины назначить «пляжем» именно это место: несколько лет назад к берегу прибило понтон из двухсотлитровых металлических бочек. Состояние его было плачевным, многие поплавки прохудились, настил сгнил, то есть, вполне понятно, почему его спустили вниз по течению где-то в верховьях. Было бы, кстати, виновникам на орехи, если б эта дура впилилась с разгону в заводскую плотину! Однако, неведомым разгильдяям повезло, течение придавило понтон к берегу на задах седьмой школы, а там нашлись добрые люди, подобрали, обогрели… то есть, заварили бочки, сколотили новый настил из досок и намертво зачалили конструкцию несколькими трубами, забитыми глубоко в грунт. Я не знаю точно, конечно, но почти уверен, что это кто-то из руководства Завода постарался, у кого свои дети мелкие. В итоге, это теперь место летнего паломничества, не хуже катка зимой.

Когда выбирал место, где б нам с Жориком упасть, зацепил краем глаза компашку незнакомых парней, немного постарше меня с виду. А с ними — сюрприз — Джона с Осиной! Помахал им — одноклассники всё-таки, но сколько-то ответил мне только Осина, и то так, вяленько, а Джон и вовсе только отвернулся демонстративно. Ну и бес с ним, мы вообще в разных классах теперь.

Раздевшись, мы наперегонки рванули к воде. Оказывается, Жорик был готов отказаться от купания только пока альтернативой была рыбалка, а так-то он поплескаться в водичке вовсе не против! Больше того, как почти сразу выяснилось, он и плавал быстрее меня. Это при том, что я технику-то знаю — из прошлой-будущей жизни, просто это тело не привыкло пока, да и вообще — какая техника, когда так активно растёшь? А вот пацан достиг баланса между знанием и навыками уже сейчас, с каждым гребком неумолимо отрываясь всё дальше и дальше.

— Жорик, стой! — выкрикнул я, фыркая и отплёвываясь, когда парень уж совсем от меня уплыл. — Всё, дальше не поплывём, там течение и ключи! Судорогой хватить может! — а когда тот, послушно развернувшись, вернулся ко мне, спросил: — Ты где так плавать насобачился? Как дельфин!

— В бассейне. Мы с папой два раза в неделю ходим, и я ещё раз с тренером занимаюсь отдельно.

Вот так вот.

Купаться с мелким, за которого я, как ни крути, несу ответственность, оказалось несколько нервно: я-то сам по себе привык прыгать с понтона в воду, как заведённый, а тут такой план уже не годился, поскольку желательно было держать малолетку в поле зрения, а он со мной прыгать не захотел, просто плёл восьмёрки в воде неподалёку. Поэтому, я здорово обрадовался, когда услышал с берега оклик Олежки. А ещё больше обрадовался, когда увидел, что с ним явилась половина нашего кружка!

Где-то с час мы орали, бегали, прыгали, плавали и бесились в воде и около, но постепенно пацаны стали по одному вылезать на берег — в зависимости от того, кто как замёрз. Я, компенсируя недопрыганное в начале, отправил Жорика сохнуть, а сам торопился добрать свою норму. В какой-то момент из кружка на понтоне нас осталось только двое, остальные уже ушли. Я пристально смотрел в воду, пытаясь поймать момент, когда рядом не будет никого, и я смогу безопасно сигануть вниз с разбегу, потому не сразу отреагировал на прикосновение.

— Гриша. — Товарищ, однако, был настойчив. — Гриша, там у наших проблемы!

Рывком обернувшись, я увидел, что кружковцы стоят компактной кучкой, окружённые теми самыми незнакомцами, причём, последних явно стало больше. А Джон угрожающе навис над Олежкой и что-то ему втирает! Осина выглядит довольно пассивно, но всё же стоит рядом со своим приятелем. Это ещё что за шоу?

Вообще-то, в подобных местах устраивать разборки не принято, но дело в том, что понтону всего-то года три, и прямо правила-правила ещё не устоялись. То есть, уж пинок под зад или подзатыльник чисто для смеха тут выхватить можно, правда, о большем я ни разу не слышал. Но сейчас это неважно: плевать на правила, что этот придурок там о себе возомнил⁈

Довольно бесцеремонно бортанув бедром одного из незнакомцев, я совсем уж борзо схватил Джона за руку и рывком развернул его к себе. Дыхание из-за забега сбилось, потому высказался я не сразу, позволив бывшему однокласснику начать первым:

— Слы, ты, четырёхглазый, а ты не ох…

Ещё как только он заговорил, глянув в его блёклые глаза, я понял: не разойдёмся. Потому дослушивать не стал, и просто всадил апперкот под дых. Получилось отлично, Джон кулём осел мне под ноги, а я, наконец отдышавшись, обвёл глазами чужих, остановился на самом представительном и строго спросил:

— Кто такие?

Отвечать мне никто из пришлых не поторопился, видимо, из-за шока от моей наглости: их было больше, все они были старше и крупнее (особенно, если некоторых из кружковцев помладше брать), да и на этап «предварительных танцев» я откровенно наплевал, поломав ещё дедами заповеданный шаблон. Потому отдуваться пришлось Осине:

— Это из путяги пацаны, мы вместе купались…

— Купались? — снижать напор я не собирался. — Вот и идите, купайтесь дальше. Какого хрена к пацанам лезете?

Джон к тому времени уже продышался, двое незнакомых подняли его и держали под руки, но голос у него всё равно был слабый и прерывистый. Но вмешаться он не побоялся, пусть в драку и не полез:

— А тебе вообще какое дело? Это наши дела, старовские!

Я оглядел своих — ну да, тут почти все из Старого Города. И путяга, так если задуматься, вполне может к ним же относиться: само здание ГПТУ — в Центральном районе, а вот общага, где живут студенты из района, как раз в Старом, в одном из довоенных бараков помещается. Но вот уж чего-чего, а новая банда в нашем городе точно не нужна. И тут я не постесняюсь привлечь кого угодно, хоть «центровых», хоть «афганцев».

— Нет никаких ваших старовских дел. Угомонись, по хорошему предупреждаю. А если сомневаешься… найдётся кому тебе объяснить! А если ещё раз рискнёшь на моих пацанов хвост поднять… — тут я скрипнул зубами от внезапно возникшей злости, но продолжать не стал, только ожёг Джона взглядом, повернулся к парню, которого определил за главного у птушников, и процедил: — Вопросы?

Тот молча мотнул головой и сделал шаг назад. Это послужило толчком, все его приятели зашевелились, разорвали кольцо и аккуратно отступили в сторону своей одежды. Фух, слава богу, вроде пронесло.

* * *

Анатолий на кружке предсказуемо произвёл… ничего. Я бы хотел сказать «фурор», ещё бы: не абы куда человек поступил, но так думал только я. А всем остальным, как оказалось, страшновато-волшебный флёр Физтеха — звук пустой. Нет, они все, конечно, порадовались, особенно те, кто приходил провожать, но их в нашем нынешнем составе уже меньшинство, во-первых, а во-вторых — чувствовалась какая-то натяжка. Будто ветерана под праздник пригнали, он чего-то там вещает, а детки слушают… кто из вежливости, кто из боязни наказания. Но реального интереса нет. Потому я довольно быстро влез и парой вопросов развернул Александрова с мемуаров про абитуру в сторону добычи.

При виде учебных материалов народ несколько оживился, хоть и умеренно. Нет, кружковцы старого состава на своих местах не удержались, подскочили, расхватали, раскрыли, принялись тут же что-то пытаться решать, но вот остальные просто сидели и скучали. Я, впрочем, никогда иллюзий не питал: просто это такая мода. Пыхнула, повлекла за собой, вот многие и не удержались. Будет мода на что-то другое — переметнутся туда. И чем быстрее — тем мне же проще!

Поэтому я махнул рукой на скучающих «модных», и погрузился в разбор добычи. А посмотреть было на что. Большей частью, Александров привёз всякие разные пособия для поступающих. Нормальных изданий было совсем немного, буквально пара-тройка, а вот всяких «самопальных» брошюр — изрядная пачка. Видом своим они не впечатляли: тонкие серые страницы, сер-бур-малиновые обложки из рыхлой бумаги, какая-то подпольная печать… Но зато достаточно одного беглого взгляда внутрь, чтоб понять: материалом для занятий мы обеспечены надолго.

Выдернув из пачки сборник с логотипом ЗФТШ, я открыл его наугад где-то в самом начале, быстро нашёл подходящий вариант и подозвал Олежку:

— Хватит прохлаждаться. Вот тебе задачка, решение, объяснение, читай быстро и вперёд, на баррикаду.

— В смысле? — оторопело уставился на меня он.

— В коромысле! Толпу в классе видишь? Надо их занять чем-нибудь! В прошлый раз отдувался Димыч, неделю назад — я, теперь твоя очередь. Цигель, цигель!

— Во, точно! — Ильичёв услышал и, конечно, не преминул высказаться. — Так его! А нечего было ржать прошлый раз! Посмотрим теперь, как сам справишься!

А я потянул Александрова за руку к подоконнику, по летнему времени свободному от цветов.

— Расскажи подробно, пожалуйста, — попросил я его. — Сам видишь, тема для лекции публике не очень интересна, они ещё не понимают, чего ты добился. Пускай бодаются со своим. А вот я бы послушал!

Скептически хмыкнув, Анатолий помолчал немного, но возражать всё же не стал. Впрочем, и рассказ особо затягивать не стал тоже. У него самого всё прошло гладко: на письменных он получил пять и четыре, спокойно пришёл на устные, на физике ещё и обсудил с экзаменатором свою работу и они договорились, что менять ничего не будут, просто за устный ему поставят пять. В итоге 18 баллов и уверенное поступление на ФАКИ, то есть, факультет Аэрокосмических Исследований.

— Я ещё и отработку прошёл сразу, чтоб отдохнуть перед семестром, — похвалился Анатолий. — Теперь в конце лета поеду только.

— Ты монстр, — поощрительно поддакнул я. — А что там с Яном?

У Яна всё вышло не так радужно. Для начала разговора, он подался на ФОПФ, что для такого таёжного провинциала, как мы, довольно нагло — этот факультет называют «Физтехом на Физтехе» вовсе не просто так. Соответственно, поселился он в другую общагу, и дальше земляки контактировали не более чем эпизодически. Во-вторых, Ян завалил письменную физику — схватил пару. Быстро сориентировался и перевёлся на второй поток, где сумел исправиться, добрав за письменный целых два балла, но на устные сил уже не хватило, и третий удар в виде трояка по физике подстерёг его там. Итоговый результат получился… удовлетворительным, не более: 15 баллов. Ни о каком ФОПФе, конечно, не могло быть и речи. Чисто теоретически, можно было бы попробовать перевестись на факультет из самого низа рейтинга и молиться, чтоб очков хватило там, но Ян не стал даже пытаться, а просто забрал документы.

— И что дальше? — спросил я, когда Александров явно дал понять, что закончил.

— А что дальше? — ответил он вопросом на вопрос. — Я его увидел почти случайно, он с вещами шёл на электричку. Сказал в двух словах, что поедет в МИСиС. Жить будет не в Долгопрудненских дебрях, а почти в центре Москвы, у Парка Культуры…

— А ты?

— А что я, — пожал афганец плечами, — у меня своих хлопот полон рот был, я к собеседованию готовился. Как нас там все им пугали! А в итоге поговорили про погоду пять минут — и добро пожаловать!

— Про погоду — это про графин, что ли? — заговорщически подмигнул я.

— Чего? — непонимающе вылупился на меня Александров.

— А что, нет? Ты эту байку не знаешь, что ли?

Впрочем, и так было ясно, что не знает. Пришлось рассказывать…

— Лето. Июль. Жарко. Станислав Миронович…

— Это кто? — перебил меня Анатолий.

— Да есть там такой, замзавкафедрой физики. Довольно-таки легендарный кадр… Не пугали студенты? Ладно, будешь учиться — узнаешь ещё, — слился я. — Так вот, Физтех, вступительные кончились, собеседования идут. В одной из троек тот самый СтасМироныч. На подоконнике стоит графин с водой. Заходит первый абитуриент. СМ ему: «Потрогайте графин рукой. Объясните, почему сторона, обращенная к солнцу, холодная, а другая, обращенная в комнату — теплая?». Абитур начинает чего-то лепить про теплообмен, циркуляцию, ля-ля-ля… СМ ему —ерунду несёте, молодой человек. И злобно черкает чего-то у себя в тетрадочке.

Заходит второй соискатель. Препод ему то же самое. Чувак минутку подумал и уверенно так: отражение, преломление, трам-пам-пам. Препод снова: чушь, неверно, следующий вопрос, соберитесь!

Абитуриент номер три, графин тот же, вопрос тот же. Пацан, не задумываясь: «Наверное какой-то козёл повернул графин на 180 градусов». СМ: «Правильно! Принят! Только не козё́л, а Ко́зел».

— Это его фамилия была? — осмыслив, спросил Анатолий.

— Почему «была»? Есть. Ещё встретишься, наверное.

— Вот уж не хотелось бы, — поёжился десантник, что, при его габаритах, выглядело довольно-таки комично.

Глава 24

Утром я для начала с Жориком созвонился — да, у его дедушки даже был дома телефон. Убедившись, что боец к труду и обороне готов, дал ему команду на выдвижение, порадовавшись мимолётно, что тот не проспал: сегодня-то у нас задача сложнее, нам надо ещё и с Олежкой состыковаться на берегу. Наверное, стоило бы его, хоть на первый раз, ко мне домой направлять — тут и подождать можно было бы, если что, но вот не сообразил заранее.

Изначально я не собирался давать крюк и идти прям до дома Жорика — так, с дороги рукой помахать, он парень молодой и полный сил, пускай бегом догоняет. Я-то с утра уже пробежался, по распорядку, пускай молодёжь тоже навёрстывает! Но увиденное заставило решение изменить: возле подъезда стояла Волга. Чёрная двадцатьчетвёрка, старая ещё. В смысле, модель старая, а так машина — хоть на выставку: чистая, блестящая, и вообще нереальный шик по нынешним временам. А главное — рядом с ней отирался Лёха!

Так вышло, что я подошёл первым, но уже буквально через мгновение подъездная дверь открылась, и оттуда показались Жорик с дедом. Причём, это Жорик был одет как обычно, в сермяге — свою понтовую экипировку по утрам он носить перестал, да и тепло у нас нынче, ни к чему, а вот дедуля-то выглядел на все сто: в кустюме с галстуком, шляпа, портфель в руках. Лёха, как дверь хлопнула, подобрался сразу. Тут-то до меня и допёрло. Так вот кто у нас такой Дворников Иван Иваныч! Тот самый толстый кот, которого Алексей возит! Председатель исполкома!

Во исполнение мгновенно возникшего коварного плана, я сначала схватил Лёху за руку, дёрнул к себе и не без театральщины приобнял:

— Здорово, брат!

Афганец попытался вывернуться в сторону исполнения служебных обязанностей, но я не пустил. Надеюсь, со стороны этого заметно не было, а ведь пассажир смотрел, очень внимательно смотрел за этой сценой! Ну смотри, смотри. Я тоже из-за Лёхиного плеча за тобой наблюдаю. Выпустив приятеля из объятий, руку его я, тем не менее, в своей задержал и спросил, стараясь звучать как можно более естественно:

— Ну чего, как ремонт? — Ух, надеюсь, хватит у него ума не озвучивать факт того, что я там вчера только был самолично…

Ура, хватило.

— Да как… Медленно. Ничего ж нет, сам знаешь, поди, а работы — непочатый край. Ковыряюсь потихоньку… — посмотрел на меня хитро и добавил: — Мож, к Новому Году и управлюсь!

Вот и ладненько, переигрывать тоже нехорошо, поэтому я отпустил его руку и хлопнул по плечу:

— Не боись, не бросим. Помогать приду в выходные, жди! — выглянул из-за крупной фигуры десантника, старательно сделал вид, что только увидел Жорика с дедом: — О, драссте, Иван Иванович! Про «с нами» не спрашиваю на этот раз, сам вижу. Жорик, двигаем?

А теперь морду кирпичом, и на речку. И пусть этот Дворников сам думает. Вдруг надумает чего.

* * *

Дежавю: опять мы с мамой дома вдвоём вечером, опять звонят по телефону, опять мы выясняем, у кого нервы крепче. Правда, на этот раз надолго маминого терпения не хватило, подошла, взяла. И что тут будешь делать: Дворников опять! Куда от них деваться? В данном случае, Дворников-средний, для разнообразия.

— Ну что, пляши. — Слышно было очень так себе, в трубке стоял какой-то треск, и голос звучал непривычно глухо, даже не узнал в первый момент. — Нашёл я тебе бойцов, троих сразу. Мальчики, как ты и заказывал. К десятому будут в твоём распоряжении. Комната в общежитии и завтрак-обед с принимающей стороны, ужин они уже сами организуют. Обычный студенческий распорядок, короче. Со школой твоей я уже связался, у них тоже всё хорошо, даже практику нам зачтут. С тобой не связывались ещё?

— А кто со мной свяжется? — растерянно сказал я. — И как? Я ж дома не сижу. Да и номера моего у завуча нет…

— Да? Вроде там не завуч — я с директором общался. Может, из отпуска вышел уже? Неважно, впрочем. Я к чему, собственно: ты давай там, активизируйся уже. Времени-то немного осталось! Лоботрясам этим я, конечно, вручу материалов каких-никаких — планы занятий из расчёта на две недели, задач с решениями пачку, ещё что найду… Но ты и сам не спи, вот прямо сегодня сядь и подумай: чем вы будете заниматься, план-график накидай, наметь вопросы незакрытые. А с завтрашнего дня впрягайся в работу, в школу сходи, пообщайся с директором обязательно. Только после рыбалки, конечно! — тут он издал странный звук… будем надеяться, рассмеялся — слышно было по-прежнему так себе. — Я уже в курсе, что у вас там процесс цветёт и пахнет, пацан счастлив — спасибо тебе!

— Не за что, — на автомате ответил я и тут же сам себя обругал мысленно: что значит «не за что»? Есть за что! Вот же, дурацкая советская привычка обесценивать собственную работу…

— Да, ещё по поводу студентов наших: не стесняйся их эксплуатировать! Нагрузи их там по полной, чтоб дышать некогда было! А то не дай бог они расслабятся — не ангелы, сам понимаешь. Нахулиганить могут. И вам толку не будет, и для них педагогического эффекта никакого. У нас другая цель! Я, конечно, с директором вашим это всё обсудил, но он-то вряд ли будет круглосуточно с ними контактировать, так что, тут больше на тебя надежда. Договорились?

Договорились.

* * *

Я всё-таки решил сначала пообщаться с завучем — как-то неудобно получится, если я её бортану, даже слова не сказав. Однако, она сама, стоило только мне засунуть голову в её кабинет, сразу же замахала руками:

— Всё-всё-всё, это не ко мне, меня нет, я в отпуске! К Терентию Петровичу иди, он всем занимается теперь!

К директору, так к директору. И вовсе незачем так орать, я и сам знаю, куда мне пойти. Сказал на прощанье только «здрассте» (сугубо приличия для) и закрыл дверь с той стороны. Полагаю, к обоюдному удовольствию.

Директор, напротив, был чрезвычайно радушен — сразу же зазвал, усадил, не чинясь, обрисовал всё, до чего они уже договорились с Заводом. В принципе, все вопросы решили — и с кормёжкой на всю компанию, и с проживанием «ценных иностранных специалистов». Хорошо, хоть платить им не надо — у них стипендия есть. Если ещё что-то у них от неё осталось, конечно, но то их проблемы, бесплатно и в Свердловске не кормят.

И даже учителя нам выдали в качестве дежурного, правда, с Палычем я обломался — руководить будет Любочка в очках. Вероятно, как самая свободная из учителей: у остальных-то — семьи, дети, сады, кто и в профилакторий заводской поедет семейно, а Любочке всё равно делать нечего даже и летом. Надеюсь, впрочем, что она нас своим руководством особенно напрягать не станет, по уже устоявшейся традиции.

— Однако, ты, надеюсь, понимаешь, что весь этот проект предполагает значительную долю самоуправления, — то ли спросил, то ли утвердил директор. — Мы тут посовещались коллегиально и решили, что даже не лагерем это будем называть в документах, а пионерским математическим отрядом. Что думаешь?

Я пожал плечами. Хотелось сказать что-то вроде «хоть горшком», но подумал, что для балагана момент неподходящий, как сказал бы дядя Витя — «серьёзнее надо быть!». Будем. Серьёзнее, в смысле.

— Отряд так отряд. Тем более, что, думаю, у вас и свои мотивы имеются.

— Верно, — кивнул директор. — Лагерь — это взрослые устраивают для детей, так? А мне хотелось бы проект представить более самостоятельным, тем более, что ведь так оно и есть на самом деле! Отличный пример для подражания. Лагеря много где есть, а вот таких, спонтанно образованных по детской инициативе… понимаешь меня?

Я, само собой, понимал. Пусть, вероятно, и не до конца.

— В связи с этим, есть к тебе вопрос. Командир отряда, понятно, ты. Но нужен кто-то ещё. Есть идеи?

Чуть подумав (хотя, чего там думать, на самом деле?), я объявил:

— Олег. Сидоров. Хорошо было бы Тихого, ой, Тихонова, но он неудачно в больничку загремел — ну, вы в курсе, думаю…

— В курсе. Но… — Терентий Петрович помолчал, внимательно глядя мне в глаза так пристально, что я начал сердиться: в гляделки играем, что ли? Но нет, это он чего-то прочитать пытался, не знаю только, зачем: спросить не проще? — Ты, говорят, стал чрезвычайно рациональным в последнее время. Могу говорить открыто?

— Конечно.

— Тогда так. Мы-то, сам понимаешь, на Заводе сначала толкнулись в профком — как всегда. Решили там начерно всё… А к вечеру ближе мне оттуда позвонили и огорошили: дело на контроль затребовал Зайцев. Знаешь такого?

— Зам Дементьева вроде.

— Точно. Снабжение и сбыт, вроде бы никакого отношения, но… игнорировать его мы никак не можем. И он даже позвонил мне вчера! Сам, представляешь? Помощь обещал, содействие. Понимаешь, к чему я клоню?

— Не-а, — помотал я головой.

Вздохнув, директор ещё раз посмотрел мне в глаза и, наклонившись, разродился:

— Мне кажется, что в роли зама прекрасно бы смотрелась заместитель председателя Совета Дружины школы, староста класса, отличница, спортсменка и прочая, прочая… фамилию подсказать?

— Зайцева, — криво оскалившись выплюнул я.

— Имеешь что-то против? — Терентий Петрович откинулся обратно на спинку своего кресла.

Подумав, я в который раз пожал плечами.

— Да нет, в общем-то. Не то, чтоб я рвался, но и трений каких-то у нас нет, всё ровно. А если ещё и делу поможет…

— Вот! — Директор нацелил в меня ручку, словно ствол пистолета. — Слова не мальчика, но мужа. И, зная Леночку, я уверен, что и от работы она увиливать не станет, да ещё и других организует. Всяко же вам там понадобится что-то? Рисовать, писать, стенгазетку бы набросать… Не в обиду тебе, но у неё опыта в этих делах всяко побольше твоего.

В этом месте я непроизвольно поморщился — началось в колхозе утро! Чё б ты знал про мой опыт! Да ещё и показуха эта показушная, всю жизнь её терпеть не мог… Но дир отступать был не настроен:

— А то и две! И материалы учебные можно оформлять не абы как, а красиво, а потом торжественно передать их младшеклассникам. — Тут уж меня скрючило совсем не по-детски.

— Ну какие материалы, а? — жалобно спросил я. — Да у нас вообще нет ничего! Нам всё привезут из Университета только, прямо с корабля на бал, с этим ещё разбираться когда-то потребуется! Какое там «оформить красиво», кто это будет делать, когда⁈

— Вот по ходу дела и оформлять, — беспощадно завернул меня директор. — Будете же вы писать задачи, решения? Лекции какие-то будут? Визуальные материалы какие-то появятся, пусть и в виде записей на доске? Вот и пусть кто-то сразу их переводит в форму, пригодную для многоразового использования! Да, да, а ты как думал — вы тут собрётесь, поразвлекаетесь неделю, и всё? А о будущих поколениях кто думать будет?

Впервые меня посетила мысль, что, возможно, идея с лагерем вовсе не так уж хороша. По рукам, однако, хлопнули, и Терентий Петрович посадил меня в пустой по летнему времени секретарской — читать всякие бумаги, которых они уже успели наплодить до черта и больше. Ну, как «читать» — пытаться. Разбирать. Копия-то слепенькая, третья, наверное.

Господи, Устав! Ради двух недель⁈ Вот же бюрократы чёртовы! Интересно, печатал кто? Загрузка, правда, как-то нечаянно мутировала в что-то довольно солидное: все пять будних дней в неделю, с 10 до 16 часов, и ещё два часа — на «факультативы по желанию». Интересно, конечно. А «факультатив» — он разве не по определению добровольный? Впрочем, формулировки корректировать я уж точно не собираюсь.

Через какое-то время появилась Любочка в очках и утащила меня в свой кабинет, согласовав это предварительно с директором. Бумаги я, как завзятый чиновник, аккуратно собрал и прихватил с собой, внутренне ожидая если не протеста, так наставительных поучений, но никто мне и слова не сказал. Расту в глазах администрации? Это хорошо. Глядишь, так и без всяких олимпиад выкручу себе в школе неприкосновенный статус.

* * *

В кабинете мы с Любочкой обсуждали идеи на тему учебного плана. По итогу, я изрядно приободрился: Любовь Егоровна всерьёз намеревалась нам помогать, как минимум, поначалу, плюс опыта у неё, конечно, было на десять таких лагерей. Значительная часть головоломки приобрела вполне стройные очертания, а к пачке бумаг прибавилось несколько листов моих почеркушек с заметками. Эдак, глядишь, мы и без Дворниковских материалов проживём!

Ещё мне выдали несколько брошюр с методическими указаниями, для младших и средних классов, которые и были главной моей головной болью: что с кружком делать — было плюс-минус понятно изначально, а вот эти, «модники»… Ещё из директорских бумаг я почерпнул важный момент: не всё время требуется занимать именно нам. Два дня были выделены на экскурсии, на Завод и в наш местный музей, а ещё один — на загадочную «культурную программу». Впрочем, если учесть написанное на полях карандашом «Свердловск», то можно и помечтать о поездке в какой-нибудь ТЮЗ! Или хотя бы парк, но в городе. Тут, правда, важно, чтобы народ не слишком увлёкся, а то набежит человек сто, и плакали наши экскурсии: столько ни в один автобус не запихнуть.

Вопросов, всё же, придумалось больше, чем ответов, и я, скрепя сердце, согласился с предложением Любочки перебазироваться обратно в директорскую — поближе к телефону. Тем более, что в кабинет начали потихоньку подходить ранние пташки, пока что из «новой волны» нашего кружка. И если к тому, что за каким-то хреном притаскивается Дюша, я уже вполне привык, то увидеть Миху не ожидал настолько, что запнулся за собственную ногу и чуть не грохнулся. Хорошо, успел схватиться за перила и повис на них, как шимпанзе.

— Литвинов, посерьёзнее будь. Не на улице! — недовольно выговорила мне Любочка в очках. Потом повернулась к этим двоим, осмотрела их долгим взглядом, чуть заметно качнула головой, но говорить ничего не стала и пошла по лестнице вниз. Мои приятели синхронно метнулись от перил к стене, уступая ей дорогу. Ну и мне, получается, тоже, разве что я поздоровался с ними накоротке, проходя мимо.

А на первом этаже… я аж глаза протёр. В первый момент показалось, что праздник 1 Сентября уже был, и всякие мамы-бабушки уже приволокли в школу первоклассников. Протирание помогло, однако: всё оказалось не так страшно, просто детишки за лето отвыкли от дисциплины, поправимо. Тем более, что буквально секундами спустя не готовая мириться с нарушением порядка Любочка выстроила расшалившихся салаг своим зычным учительским голосом.

В итоге, со всеми этими переливаниями из пустого в порожнее, на собственно занятие я опоздал. А придя, очень, очень сильно порадовался. Во-первых, тому, что класс, вопреки опасениям, всех желающих всё-таки вполне вместил, значит, о сотне человек речи пока не идёт. А во-вторых — Толик Александров! Пришёл и взял на себя руководящую и направляющую, даром, что только комсомолец, насколько я знаю.

Так я порадовался, что, не входя даже в кабинет, прикрыл тихонько дверь и развернулся: надо попробовать всё же договориться с директором про нашего волонтёра. И денег бы хоть каких ему выделить, и справку-грамоту — всяко лишним не будет. А то и благодарность в институт — пусть парень начнёт учёбу с мажорной ноты!

* * *

На крыльцо после тренировки я, как обычно, вышел позже других, поскольку был занят наведением порядка. Ну да, самый молодой, все дела. Так надо. Вышел, и немного обалдел: перед входом стояли сразу две машины: Костина шестёрка и Лёхина райисполкомовская Волга, причём, в последнюю довольно активно грузились мои товарищи по клубу. Обычно-то Алексей машину на задах прячет, чтоб не мельтешить чиновным транспортом на глазах у обывателей, а тут вот с чего-то вдруг решил… или это он рабочую силу собирает?

Я присмотрелся — есть для меня местечко? Но разглядеть ничего не успел: из своей «шохи» высунулся Костя и призывно махнул рукой:

— Гриша! Давай ко мне!

Садясь, я спросил, будучи заранее уверен в ответе:

— Что, всей толпой к Белому? — но промахнулся.

— Не, он в гараж сегодня. Просто пацанов закинет в общагу по дороге, — Костин ответ меня обескуражил, но против дальнейшего возражать я и не подумал: — Я тебя до дома подкину, не боись.

Бодро отрапортовать, что бояться у меня и в мыслях не было, я не успел: Костя тут же принялся хвалиться своими достижениями. Вернее, нашими: оказывается, общая операция по поиску Тихого принесла всем участникам нехилые дивиденды. Косте, конечно, в первую очередь:

— Выдвинули меня на место первого в райкоме ВЛКСМ. Нынешний, Сергачёв, возраст уже переходил — тридцатник-то ему в том году ещё исполнился. И второй тоже — на год его всего младше. Так что, их по партийной линии двигают, а я с Завода к осени ухожу.

— Ничего себе, — вырвалось у меня. — А тебе тогда сколько?

Костя коротко повернул голову в мою сторону, подмигнул и криво усмехнулся:

— Что, старым выгляжу? Ну вот так, братишка, жизнь не мёд. Знал бы ты… неважно, впрочем. Так-то мне 25 всего, ещё лет пять «комсомолить» могу. На твою школу уж точно хватит! Можешь рассчитывать на всестороннюю поддержку.

А я чего? Я только за. В преддверии всех политических изменений, ожидаемых в ближайшее время, «свой» первый в райкоме комсомола — это просто замечательно. Как бы не лучше, чем в райкоме партии даже! Именно эту мысль я ему и высказал. Ну — постарался. Костя, как обычно, понял её немного по-своему:

— Ты не думай, мы про вас всех помним. Я просто подумал, что благодарности и грамоты от райкома будут вам полезнее, чем от заводского комитета, поэтому пока всё притормозил. Но ты не сомневайся, всё будет, в лучшем виде!

— Да я и не сомневался, — заверил его я.

Не сомневался, потому как просто и не думал даже о какой-то пользе для себя лично. А оно вон как оборачивается — как будто это какой-то очередной проект! Впрочем, «центровым» овеществлённое признание со стороны райкома уж точно не будет лишним, это сто процентов.

— Ещё продавили создание дружины. Отдельным отрядом, из наших, «афганцев». Сапог командиром будет, заодно надзирать станет, от РУВД, — тут Костя по-детски хихикнул. — Будем ходить-патрулировать, общественный покой оберегать. Зато и помещение под это дело нам выделяют! Ерунда пока что, пара комнат всего — опорник бывший милицейский, но это уже хороший такой шаг вперёд, качественный.

— Только афганцы? Других не пустите? — подпустил я в голос скепсиса.

— Ну, вас возьмём обязательно! Как только 14 исполнится. — Костя протянул руку и взлохматил мне волосы. Вот чего я им — игрушка, что ли? Что дядя Витя, что этот теперь. Впору думать, что это зараза какая-то, между секретарями райкомов распространяется.

Глава 25

Как-то не так я это всё себе представлял. Думалось: ну разобьём кружок на два крыла. В одном кабинете даже можно. Кто постарше, из «настоящего» кружка — одного ряда парт вполне хватит — по своей, нормальной программе идут. Мелочь и примкнувшие — повторяют учебник. Два раза в неделю, по паре часов. Я — со своими, с «модными» просто по очереди кто-то из старших занимается. Ну, на край, Анатолий там или Любочка. Уж совсем далеко пойти если — прикомандированные практиканты.

Но вышло как всегда.

Математика? А? Это что за слово такое? С первого взгляда, нет в моей «лагерной» жизни никакой математики. Совершенно. Первые несколько дней занят я был исключительно всякой «нестроевой» хренью, причём, не меньше половины времени уходило на общение. С самыми разными людьми, и, чаще, не очень-то позитивно настроенными ко мне лично. Ещё бы: это ведь я у них чего-то прошу (или даже требую), если речь об обеспечении процесса, и это именно я не согласен взять сыночку в модный отряд. Ну и что, что уже Х дней, как занятия идут, а сыночка и в школе-то математику выше, чем на трояк, не осилил. И неважно, что кто я, собственно, такой? Просто пацан, школьник, такой же, как все! А вот нет: взрослые педагоги, конечно, моментом просекли фишку и скинули не самую приятную часть работы на меня. А я, памятуя о своём желании повысить социализированность, наивно согласился.

Трудно, ох, трудно втолковывать экзальтированным бабушкам, что у нас тут не репетиторский центр, повышением успеваемости мы не занимаемся, и нет, никто никому ничего тут не должен. Ещё сложнее от того, что у каждой бабки, конечно же, шипит-дымится фитиль над затравкой пушки, заряженной бронебойным аргументом про «неуважение к старшим» — это в мой адрес, понятно. Как же, спорить посмел! Аргументировать! Ох, чую, дивиденды с этого проекта отрицательными будут, запросто.

Радует то, что всё же довольно много людей понимает и ценность затеи, и сложности в её реализации. И это нормальные, нужные и важные для общества люди. Хотя, понятно, варианты возможны, как бы я ни старался никому любимую мозоль не отдавить. Кое-кого взяли и сверх стартового состава, конечно. Например, сына химички — я же ей ещё до этого всего обещал, пришлось выполнять. Правда, увидев того самого сына, я понял, что взял бы его и без всяких договорённостей: им оказался тот самый певец, Альберт. Ну разве откажешь такому?

Очень ценным приобретением стала Леночка Зайцева. Она предсказуемо легко отказалась от собственно идеи лагеря в пользу всякой культмассы и административщины. Ругаться с кладовщиком, который жмёт инвентарь для «выездного» занятия на пруду, её, конечно, не пошлёшь, зато всякие газеты, отчёты и планы она рисует на счёт раз! Сформировала себе группу ещё из двоих девчонок помладше, помыкает ими с явным удовольствием на лице. Мы с старостой… не сказать, чтоб прям сдружились, нет, но могу с уверенностью сказать: работать вместе в состоянии. Запросто. И даже синергия некая однозначно присутствует. Ну и общаемся вполне по-приятельски теперь. Что интересно — её лепшая подруга Гуля ходит, отдельно и независимо, в среднюю группу! И вполне себе занимается, по отчётам вожатых.

Вожатые… ещё одна головная боль. Приехало их трое, и одного из них из автобуса пришлось буквально выносить на руках. Уж так на нас милиционер подозревающе глядел с перрона… Но объяснением отправленного к нему Димки Ильичёва «студент, на практику в первую школу приехал, укачало в дороге» вроде удовлетворился, стал смотреть в другую сторону. Только вот проблемы это не решило: этот самый Слава твёрдо вознамерился совместить приятное с полезным. С явным уклоном в пользу первого за счёт второго. Дело осложнялось ещё и тем, что у него денег было откуда-то — что у того дурака махорки… Пока ещё эту проблему мне решить не удалось. Пьяным на занятия приходить он не рискует, но вот с бодунища — легко. А какой с него толк тогда? Сидит, «на отвали» домашку проверяет у младших. Хорошо, что двое других парней более-менее нормальные. Впереди паровоза бежать тоже не рвутся, конечно, но хотя бы «пайку и койку» свои отрабатывают уверенно.

Другое дело, что многие наши неожиданно вошли во вкус. Олежка и Димыч в первую очередь — хлебом не корми, дай урок у мелких провести! И, чего я уж совсем никак предвидеть не мог — Лыкова. Такая себе училка образовалась, что ты, что ты! Выглядит в этой роли она вполне аутентично, рост-то — о-го-го. Даже голос у неё меняется, строгий такой, что аж дверью хлопнуть хочется, в кабинет не заходя! Слава богам, ей хватило ума довольно быстро понять, что на мне такое тренировать решительно не рекомендуется, и всякие такие попытки подруга оставила. Но они были!

В роли учащегося в итоге попадаю от силы на один урок в день, и то не каждый, а всё остальное время заседаю в кабинете завуча, которая предусмотрительно сбежала в отпуск. Днём со мной часто сидит Зайцева, а после окончания учебного времени она обычно вместе со своей командой уходит писать отчёты в наш классный кабинет, биологии, ей Лидия Антоновна доверила ключи. Ну, то понятно, Ленка у неё всегда в фаворе была это ж не то, что «разгильдяй» Литвинов. Занятия проходят аж в трёх кабинетах сразу, идею делить один на всех Любочка в очках отмела сразу же, а мне в итоге приходится организовывать уборку — в три раза больше! Но народ подобрался довольно сознательный, особенных проблем нет. Правда, и я сам мою-подметаю — за всю школу столько не намёл, наверное!

А вот с кормёжкой всё обстоит куда лучше, чем можно было ожидать. Вот вроде и везут обед-полдник с того же заводского комбината питания, да ещё и за счёт транспортировки корм должен во вкусе терять неизбежно, но качество несравнимо — ни крошки не остаётся, хоть с первого взгляда каждый раз и кажется, что еды — вдвое от потребного. Полагаю, это товарищ Зайцев расстарался, просто потому что больше ни у кого из заводского руководства детей школьного возраста нет. Разве что у председательницы профкома — Дюша, хоть и выпустился уже, в лагерь тоже исправно ходит, но у нас на заводах традиционно профкомы — это так, они только для работяг чего-то значат, а в глобальном распределении ресурсов — такие же просители, как и все прочие.

А в целом — едем. Паровоз чих-пых, уголь есть, рельсы прямые. Так выпьем же… Будем надеяться, так оно всё и пройдёт до конца.

* * *

Автобус нам неожиданно зажали — пришлось выдвигаться на экскурсию пешком. Благо, в этот раз заходить через центральную проходную, которая на набережной, это рядом совсем, даже пешком минут пятнадцать от силы. Я, правда, недооценил сложности передвижения войск в колонне пешим маршем — пятнадцать минут как-то нечаянно превратились в полчаса, но никто не расстроился: и по времени запас был приличный, и погода хорошая, а ещё с нами случился сладкоголосый Альберт.

Да-да, он опять пел. И мне опять понравилось. Это только я такой турок, оказывается, а вот все наши девчонки о нём осведомлены прекрасно, и, кажется, просить его спеть начали ещё до того, как мы организованной толпой вышли из школы. Парень согласился сразу, без жеманства, но подошёл профессионально: сразу петь то, что просили, не стал, а завёл относительно новую для того времени «Море» Антонова — я хоть и не певец сам, но сразу понял: распеться человеку надо. Ну а уж потом парень давал гари! И все девчонки ему подпевали. Мне даже показалось, что некоторые встречные бабки меняли вектор движения и пристраивались в хвост нашей процессии, чтоб послушать.

Как же я порадовался, что никто из взрослых не попытался сбить из нашего отряда парадный строй! И даже немного удивился, честно сказать: как-то в моём представлении нынешние времена — это торжество всякой официальщины и муштры. А вот нет, оказывается, бывают исключения. Ну и отлично. И вообще, это, на моей памяти, первый раз, когда мы толпой идём куда-то из школы, а взрослые вообще не отсвечивают, рассредоточились, идут себе в боевых порядках пехоты, и не видно их. И мне, кстати, даже показалось в какой-то момент, что Любочка в очках, фривольно фланирующая под ручку с девчонкой из младших, тоже Альберту подпевает. Жаль, телефона с камерой под рукой нет, во был бы шок-контент, как записная Шапокляк нашей школы задорно тянет про «зелёные-зелёные дрова»!

У проходной ждать не пришлось — нас ещё за территорией встретили заводские комсомольцы, да ещё и во главе с Костей. Он сразу же выловил взглядом меня, прошёл сквозь школяров, как ледокол, и пристроился рядом — поговорить. Наши кружковцы как-то сразу разошлись в стороны, создав вокруг нас пустое пространство, только Ирка меня покидать не пожелала, но Костя вовсе не возражал — ничего секретного в нашей беседе не было, он просто интересовался историей возникновения нашего отряда и текущим состоянием, о чём я ему тут же кратенько и поведал.

Кружок, тем временем, потихоньку втягивался внутрь — да уж, долго это, когда своим ходом. Обычно-то на автобусе везут, там всё быстро: рраз — и вся банда внутри, а через вертушки пойди просочись по одному… Но и до нас дошла очередь.

А внутри — сюрприз… одним из вахтёров оказался тот, кого я несколько дней назад обдурил на грузовых воротах! И этот охранник почему-то смотрел именно на меня, и о-о-очень внимательно! Первым желанием было спрятаться Косте за спину, а то и вовсе выдумать… да хоть расстройство желудка! Но потом я подумал: а что, собственно, он мне может предъявить? Дежавю? И что? Меня в городе много кто «дежавю», падумаишь… И уж тем более — а оно ему надо, предъявлять? Это ж, помимо всего прочего, означало бы признаться в собственной никчёмности: пустил на территорию левого салагу, и даже «мяу» вслух не сказал. А уж как, почему — кто там его слушать станет…

И я прошёл через вертушку с гордо поднятой головой. Но в блокнотик записал мысленно: мимо ГПТУ ходить надо поосторожнее. Перебежками.

* * *

Сегодня телефон зазвонил совсем уж поздно — даже папа был дома. Он трубку и взял. И даже вполне себе завёл какой-то разговор, потому мы с мамой расслабились — это точно не к кому-то из нас. Однако, пообщавшись всего пару минут, папа крикнул:

— Гриша! Тебя к телефону!

Пришлось-таки мчать, как ошпаренному. На другом конце провода обнаружился Игорь.

— Костя сказал тебе позвонить. Вячеслав Чередниченко — знаешь такого? — Голос глухой, на фоне какой-то шум, напоминающий выдыхающийся скандал.

Уже догадываясь, что услышу дальше, подтвердил, что персонаж такой мне известен, после кратко обрисовал Игорю весь расклад. Выслушав меня, он, так же кратко, высказал всё, что о нас (с нашими вожатыми вместе) думает. В принципе, мог бы и не говорить — и так было ясно, что ничего хорошего…

Этот самый Слава, как оказалось, успел опять изрядно принять на грудь. Но если раньше он после этого тихо спал в своей комнате (как потом выяснилось — далеко не всегда на кровати), то сегодня ему то ли не хватило, то ли горячая кровь взыграла, но пошёл парень на поиск приключений. Ну и нашёл, понятное дело. Общага заводская, населена роботами, преимущественно, холостыми рабочими мужеска полу, интеллигентов паршивых среди них, считай, не имеется. Почти все в детстве прошли через тот или иной вариант подростковых группировок, а некоторые — так и до сих пор не вышли. Это вот моя недоработка, на самом деле: надо было озаботиться вопросом, как-то провентилировать его превентивно… А ну как наша заводская великовозрастная шпана не стала бы ждать залёта от свердловчанина и пришла с претензиями первой? И как там «нормальные» практиканты себя чувствуют?

Впрочем, что вышло, то и вышло: Слава опасности не оценил и теперь, по отчёту моего собеседника, валялся под вахтёрским столом, умываясь собственной кровушкой.

— И это, — Игорь кашлянул со значением, — у него вроде рука сломана.

У меня мороз пробежал по коже. Одно дело — «в косяк не вписался», и совсем другое — телесные повреждения! Вот не было печали!

— Еду к вам, — решительно выдохнул я в трубку.

— Давай, ждём. — На фоне опять что-то заорали, и Игорь отключился раньше, чем договорил.

— И куда это ты на ночь глядя собрался? — Мама вышла из комнаты и упёрла руки в боки.

— Понимаешь, там практикант наш, он тут не знает ничего, и его тоже никто не знает… — начал было я, но меня прервал папа.

— Надо разобраться. А то как бы это дело рикошетом в школу не прилетело, — вмешался папа, накручивая диск. — Это ты правильно придумал, но технически слабо. — Ему, видимо, ответили, и он переключился на телефон: — Алё, Валя, добрый вечер. Узнала? Дежурка в гараже, никуда не уехала? Кто там сегодня? Василий Петрович? Отлично, пришли его ко мне домой сейчас, у меня тут проблемка одна образовалась. Да. Хорошо. Жду, — и, снова поворачиваясь ко мне, выдал неожиданное: — Вместе поедем. Мало ли — вдруг в ЦРБ его везти придётся?

— Да они там скорую уже, наверное, вызвали… — предположил я.

— Уж не дурее тебя, — хмыкнул папа. — Хотели бы по официалке всё пустить — смысл тогда тебя вызванивать, время тратить?

На машине до общаги ехать не долго, пусть пожилой водитель торопиться даже и не думал, несмотря на всё моё нетерпеливое ёрзанье и пару наводящих вопросов. Вероятно, именно поэтому папа решил отвлечь меня разговором на важную тему: переезд. Тут я, понятно, сосредоточился, всё лишнее из головы выкинул, но не успел толком родителя попытать насчёт подробностей, как машина уже затормозила перед очень скупо освещённым подъездом заводского рабочего общежития. Уяснить я успел только то, что они всё же точно поедут, и что в принципе согласован вариант, при котором я остаюсь в Кедровом, просто от папиной сестры возвращается бабушка. И жить мы будем вдвоём с ней.

Ну что ж, это тоже неплохо. Конечно, с папой-мамой жить куда веселее, но и бабушка — по-своему здорово. Я-взрослый её и не помню уже почти, рано она померла, но оставшиеся воспоминания — самые тёплые. Помнится, жалел я о том, что, по детскому недомыслию, недодал ей на сто сорок процентов заслуженного человеческого тепла — дела, молодой ритм жизни, другие интересы… Но жалел, как водится, когда было уже непоправимо поздно. Вот и будет возможность исправиться. В этот раз всё будет по-другому!

Впрочем, сейчас у меня другие сложности — и, шагая с уличной полутьмы в ярко освещённый холл, я постарался сосредоточиться на текущей проблеме.

— Заждались, — неявно упрекнул меня Игорь, нервно сжимая мою кисть в пожатии. — Устали уже этого придурка держать, так и рвётся на подвиги до сих пор!

Я стрельнул глазами на полутёмный коридор, где смутно угадывались чьи-то размытые фигуры. Игорь понял меня без слов:

— Да, нашим тоже тихо не сидится. Я пару дружинников отправил к практикантам вашим ночь пересидеть, чтоб без эксцессов…

Слово «эксцессов» в исполнении этого квадратного дуболома звучало режущим ухо диссонансом, но я-то уже знаю, чего да как, потому морщиться себе не позволил, хоть и хотелось. А вот папа кхекнул за спиной. Оглядев поле боя и поморщившись от очередного пьяного выкрика из-под стола, я спросил:

— Если его забрать, тут всё нормально будет? Вахта там, уборка?

— Ваще ровно, — Игорь понял меня правильно. — У драки две стороны, наши тоже отличились… Я с комендантом перетёр, всё будет аккуратно, шум никому не нужен, но нужны гарантии, что дело дальше не пойдёт.

— Не пойдёт. Давай мы его сейчас в больничку, чисто чтоб убедиться, что не помрёт до утра, потом к вам на опорник — там я сам посижу, а с первым автобусом в область — янки, гоу хоум. Поможете?

— Без проблем. Уговаривать его сам будешь?

— Сам, — и я непроизвольно потёр костяшки правого кулака. Игорь только хохотнул и улыбнулся понимающе.

Как только я подошёл к столу вахтёра, сидевший на стуле незнакомый массивный дружинник поднялся, подмигнул мне с задорной улыбкой. В мои способности он явно не верил. Поначалу можно было бы подумать, что он прав, поскольку стул, запирающий дебошира под столом, тут же отлетел, чуть не стукнув меня по ноге, но я на это внимания не обратил, присел и сразу же надавил Голосом, одновременно произнося то же самое вслух:

— Замер!

Слава попытался что-то пробулькать, но я его оборвал:

— И заткнулся!

Сработало! Ух, гора с плеч. А вот что бы я делал, если бы не получилось, а? Снова его бить, что ли? Так-то он очевидно не великий боец, да вот только как его потом в больницу предъявлять? В Свердловск везти? Короче, если получится словами обойтись — я буду просто кругом молодец.

— Успокойся. Сейчас мы поедем в больницу. Молчи, не дёргайся. — Чёрт, он даже мне кивнул! Замечательно. Явно расту в вопросе применения Голоса, что не может не радовать.

Дальше всё было просто. Мы с «запирающим» десантом в четыре руки вытащили побитую тушку из-под стола (он не сопротивлялся) и вывели его на улицу, пока Игорь с ещё двумя парнями бульдозером заталкивали возбудившихся аборигенов общаги обратно в коридор. Глянув на себя, я вздохнул: ну конечно, уже весь в крови! Будет мне от мамы на орехи… а надо было подумать и одеться в чего поплоше! Впрочем, теперь поздно сокрушаться.

Кстати, вряд ли у этого придурка с рукой что-то серьёзное — мы его за обе держим, но никаких признаков дискомфорта пациент вроде не проявляет. Была б сломана — давно б орал, как резаный. Он и так, правда, резаный — вон с предплечья течёт как… но вроде неглубоко.

На улице нас встретили папа с его водителем, впрочем, последний сразу метнулся в машину за аптечкой. Вот это дело, кстати, а то все перемажемся, пока возимся с этим придурком… перевязывать, правда, оказалось почти нечего: только вот тот длинный порез-царапина на левом предплечье, остальное так — нос, губы… Но хоть течь так не будет, и то дело. Слава на ночном холоде как-то сразу очухался и трепыхаться перестал. Ну и нашим лучше! Да ещё и остальные дружинники из общаги вышли, встали вокруг нас полукольцом с выжидающим выражением на лицах.

— Ну что, поехали? — спросил папа.

— Нет, — мотнул головой я. — Ты же понимаешь, как это будет выглядеть? Мы-то знаем, как оно было, но скажут — скажут! — что нас было четверо!

— Чего? — непонимающе подал голос мой напарник по транспортировке тушки.

— Ничего, забей, — отмахнулся я, но заметил пару усмешек. Папа и Игорь, кто б сомневался. — Скажут, что Литвинов приволок покалеченного рабочего со стройки, скинул его, как куль, перед дверями больнички, а сам слинял! Чтоб за нарушение ТБ не отвечать!

— Хм. И что? — похоже, такую трактовку событий папа не рассматривал.

— Да ничего. Нечего вам в этом деле светиться вообще. Не так уж тут и далеко. Мы его в травму своим ходом приведём, а потом загрузимся на ДНДшный опорник ждать утра. Тебе спасибо что подвёз и помог. И вам, Василий Петрович, тоже спасибо!

Пожилой водитель молча кивнул, папа глянул мне в глаза испытующе, пожал бицепс (ниже рукав рубашки был здорово заляпан кровью) и полез в машину. А мы с парнями и «пьяницей, хулиганом, дебоширом» остались.

Глава 26

В травме было пусто.

Игорь пошёл по коридору вперёд, а мы втроём с ДНДшником и пораненным неловко тащились сзади: потрезветь-то Слава потрезвел, но всё же не до конца, да и травмы, похоже, давали о себе знать — ногами он перебирал еле-еле, и нам приходилось его фактически нести на себе. Ещё перед выходом как-то внезапно очень захотелось скинуть ношу на кого-то другого, я даже рот уже открыл, но всё же сообразил, что уляпывать кровью всех подряд — идея так себе. Пришлось отправить парней в общагу за вещами фигуранта, а потом сразу на опорник — время их патрулирования уже вышло, а нас троих на дебошира в его текущем состоянии точно хватит.

Приблизившись к двери, я услышал разговор внутри, и тон его мне не понравился категорически — судя по всему, Игорь ушёл в глухую оборону и шансов на приемлемое решение вопроса не имел никаких. Как бы нас сейчас не послали отсюда с позором! Однако, когда мы боком, с пыхтением и мысленными ругательствами заносили «бесчувственное тело» сквозь узкий проём, скандал в кабинете стих, никто не попытался нас выгнать. Свалив Славу на кушетку, я выпрямился, повернулся, и встретился глазами с той самой гороподобной тёткой, которая зимой угощала меня чаем. По другую сторону стола от неё сидела немолодая врачица в явно ушитом халате, который сидел на ней неправдоподобно хорошо. Я машинально ей кивнул и сказал одними губами: «Здравствуйте». Она кивнула мне в ответ, встала и двинулась к нам по просторной манипуляционной, но на полдороге её перехватила неожиданно шустро метнувшаяся медсестра и что-то коротко прошептала на ухо. Врач не отреагровала никак, подошла к травмированному и коротко объявила:

— Все посторонние могут подождать в коридоре.

Ждать пришлось довольно долго. Мы уже на сто раз успели шёпотом обсудить дальнейшие планы (а я — и пожалеть, что без секретаря райкома чаю тут не наливают!), когда дверь (не та, в которую заводили Славу, а соседняя) распахнулась, врачиха вышла и, коротко глянув на нашу троицу, пригласила:

— Кто старший? Пройдёмте, есть пара вопросов.

Я даже и не думал как-то реагировать — ясно же, что пойдёт Игорь, как старший патруля, старший по возрасту, размеру, солидности, опыту — да по чему угодно! Однако, он вставать и не подумал, а вместо этого пихнул своей ручищей в спину меня! И хотя я вроде и приваливался той самой спиной к стене, но дури у афганца было столько, что я птичкой вспорхнул с лавки. Устраивать препирательство в стиле «нет, ты!» было бы предельно глупо, и я, сердито хмыкнув, проследовал за врачом. За дверью оказался небольшой уютный кабинет, я уселся по другую сторону письменного стола, заваленного какими-то бумагами.

— А теперь давайте подробности, молодой человек. Кто такой этот пострадавший, почему без документов, что произошло и так далее.

И как-то так это было сказано, что у меня и мысли не было пытаться жулить. Ну что тогда, приступим, помолясь…

— Зовут Вячеслав Чередниченко. Студент из Свердловска. Документы у него в общежитии остались, если надо — можем принести, они сейчас… недалеко, в общем. Что случилось… — А врать-то нельзя. Да и чего она, дура что ли? Сама всё понимает наверняка. — Думаю, сами понимаете. Выпил, пошёл искать приключения… Нашёл. Парни из дружины его отбили, изолировали, вызвали меня.

— А ты в этой схеме каким боком? — и смотрит, словно Лаврентий Палыч.

— Ну… понимаете, эти студенты — вожатые в лагере…

— Лагере? — встрепенулась врачица. — Каком лагере?

— Математическом. Летнем. В первой школе. Это, понимаете, что-то среднее между школой и пионерлагерем обычным…

Она опять меня перебила:

— Это понятно, у меня внук туда ходит. — Вот тут я внутренне воспрял! Но расслабляться, конечно, ещё рано. — Непонятно только, кто здесь ты? В школе ведь учишься, насколько я понимаю?

— В школе, — кивнул я. — Я — Гриша Литвинов, а в лагере — командир отряда. Всего лагеря, проще говоря. Так получилось, что я член областной сборной по математике, и у меня появилась возможность попросить нашего главного тренера помочь лагерю людьми в качестве преподавателей. Вот нам прислали этих студентов.

— Этих? Те двое тоже… студенты?

— Не, это мои… друзья. Из ДНД нашей городской, ну, дружины при милиции. Афганцы. Просто попросил помочь… Остальные студенты третий сон, думаю, видят, в общаге заводской — их туда поселили, — и добавил для солидности: — через профком Завода.

— Понятно, — после недолгого молчания протянула врачица и внимательно посмотрела на меня. — Следы побоев, нос разбит, на руке порез, пьяный… милицию вызывать надо вообще-то.

Но у меня «с собой было»:

— Так все свидетели отрицать будут — никакой драки. Просто шёл, упал… А что пьяный — так он и почти трезвый уже. А завтра мы его первым же автобусом в Свердловск…

— Ладно, — пожевав губами, согласилась врачиха и неожиданно предложила: — можем промыть его, чтоб уж наверняка.

— Очень благодарен буду! — прижав руку к груди, непроизвольно поклонился я.

В кабинете нашлась незамеченная мной ранее дверь в манипуляционную, куда моя собеседница и нырнула. А я принялся бороться со сном… Охх. Однако, это оказалось ещё не так плохо: вернувшись минут через 15, врачица принялась что-то писать у себя на столе, одновременно болтая со мной ни о чём. Я понимаю, на дежурстве скучно, а тут всё же новый человек… Мой вклад ограничился рассказом про лагерь (хотя её внука я, конечно, не вспомнил), всё остальное время пришлось слушать, отчаянно удерживать себя в реальности и поддакивать.

Примерно через одну вечность (за окном уже посветлело) в двери показалась голова медсестры, коротко провозгласившей: «Готово». Мы подхватились, прошли в соседний кабинет и обнаружили Славу, безмятежно дрыхнущим на кушетке.

— А… он что, спит? — задал я дурацкий вопрос.

— Ну да, — кивнула медсестра. — Это эффект такой от капельницы, всегда спят.

Чтоб удержаться от совсем уж идиотского возгласа навроде «а как же мы…», я выглянул в коридор. Мои добровольные помощники сидели на лавке, привалившись друг к другу, и откровенно дрыхли. Хотелось схулиганить, конечно, но… мало ли кто тут ещё спит, некрасиво выйдет. потому, будил я их осторожным потряхиванием за конечности. А когда мы уже совсем наладились выволакивать крайне слабо реагирующего Славу, врачица всунула мне газету, показав пару бумажек между листов:

— Вот справки и направления, не потеряй.

Оставалось только поблагодарить.

* * *

Беда не приходит одна.

Хорошо, что я, недолго поколебавшись, всё же решил не сворачивать домой по дороге с автовокзала, а двинул сразу в школу. Как чувствовал — я тут понадоблюсь. К нам едет ревизор! Точнее, уже приехал. И не ревизор, а инспекция, из РайОНО, в лице знакомой по олимпиаде тётки. А с ней в компании, конечно же, Раиса не-помню-отчество. Я всё же немного припоздал, потому срисовал их заранее, по разговору на повышенных тонах между Любочкой и инспекторшами. Замедлился, прислушиваясь — визитёры требовали документацию отряда, основания для временного трудоустройства вожатых и допуска их к работе с детьми, собирались инспектировать трудовую дисциплину и качество преподавания. Оччень интересно — это они так, на шару заскочили, или про вчерашний Славин залёт уже кто-то раззвонил? Впрочем, неважно.

Выступив «из тени», я громко поздоровался:

— Здравствуйте.

В коридоре на миг воцарилась тишина, а потом Любочка в очках сориентировалась:

— Вот командир отряда, он ответит на все ваши вопросы, а у меня занятие, — и улетучилась.

— Пройдёмте в кабинет, поговорим там, — предложил я и показал направление рукой.

— Мы для начала намерены проинспектировать состояние дел в данный момент. Сотрудников, детей, какие занятия идут. Беседовать в кабинете можно и позже, а реальную картину лучше всего составить сразу, — не без дипломатии, но довольно прозрачно наехала на меня инспектриса, а Раиса только фыркнула, отворачиваясь.

Но мы так тоже умеем. И даже лучше.

— Для начала разговора вы намерены предъявить основания для вашего здесь появления. Документы членов комиссии, предписание для администрации школы, решение контролирующего органа о назначении ревизии, о назначении ответственных с нашей стороны и всё такое. Это ведь не самодеятельность, правда? И, кстати, нелишним будет какой-нибудь документик о переводе уважаемого преподавателя школы номер 10 на работу в РОНО… ведь он существует, не так ли?

— Раиса Ивановна здесь на общественных началах! — с видом оскорблённой невинности выплюнула тётка.

— Сомневаюсь, что участие общественности применимо в случае инспекции трудовых отношений. К тому же, вы не с того начинаете. Вот совсем. Произнося слово «инспекция», вы обязаны для начала предъявить основания и полномочия. Для этого я и предлагаю пройти в кабинет директора школы и спокойно во всём разобраться.

Помявшись, районошная раскололась:

— Есть сигнал, что у вас занятия пьяные ведут!

— Сигнал… — понимающе кивнул я. — Не анонимный, надеюсь? Интересно было бы узнать, кто и когда увидел кого-то из наших наставников пьяным. Нам это тоже полезным было бы. Очень.

— Да что ты вообще с этим сопляком разговариваешь, Лена! Пошли, сами всё посмотрим! — и сделала шаг в мою сторону в расчёте, что я, как и положено школьнику, посторонюсь перед учителем, но не тут-то было! Я сделал наоборот: качнулся корпусом навстречу, пусть и не сходя с места, да ещё и приправил блюдо мысленным возгласом: « Брысь!», и она испуганно шарахнулась назад.

— Сопляк, для справки, может через одну минуту уже звонить в райком. Вы же не думаете, что РОНО — это это самая крупная рыба в нашем пруду?

— С… какой райком? — разом сдулась инспекторша.

— Что значит — «какой»? КПСС, ясное дело.

— А… при чём тут…

Слов подобрать она явно не могла, и я пришёл ей на помощь:

— Вы же не думаете, что это всё просто так? Что дети просто сами пришли в школу, открыли кабинеты, сами где-то в лесу собрали себе завтрак, обед и ужин, сами договорились со студентами нескольких вузов, столичных, в том числе, сами их где-то поселили? И никто на Заводе участия не принимал? И в УРГУ ничего не знают, и в исполкоме? Вы правда такие наивные? Я вот нет. Потому я и думаю, что вы просто не потрудились даже у себя в РОНО поспрашивать — а ведь с ними тоже согласовано, кстати! Зачёт практики для студентов, в частности. А вы вообще не в отпуске ли сейчас, случаем?

Роношная тётка обожгла меня взглядом и сухо уронила:

— Мы пойдём. — Раиса попыталась что-то вякнуть, но подельница довольно жёстко ухватила её за руку, дёрнула с неженской силой, вызвав сдавленный звук, и повторила с нажимом: — Пойдём!

Мне, конечно, очень хотелось сказануть что-нибудь им на дорожку, но я удержался. Я молодец. По уму — уже можно и уйти, но я стоял и вслушивался в тишину летнего школьного коридора, нарушаемую только перестуком каблуков, в готовности немедленно дожимать, если понадобится. Не понадобилось — каблуки затихли, глухо хлопнула дверь. Надеюсь, уж с чёрного хода они пробираться не станут…

Оказалось, ждал не я один: из коридорчика, ведущего к мастерским, вывернулся директор. Вот же гад! Нет, чтоб помочь! Да хоть просто рядом постоять, поддержать ребёнка своим взрослым авторитетом! Но нет, он просто затаился там, в темноте, в пяти метрах от нас, слушал, но ничего не предпринимал! Кинул мальчика на растерзание злобным акулам народного образования… Ну я это припомню!

Директор, однако, первым делом показал мне большой палец, что несколько примирило меня с суровой действительностью.

— Молодцом. Отлично отбился, я и сам бы так не смог, — совершенно серьёзным тоном заявил мне этот бесхребетник. — Но ты же не думаешь, что они успокоятся? С этим вашим дебоширом всё равно надо что-то решать!

Мысленно поморщившись на словах «вашим дебоширом», я всё же достал из сумки одну из справок, полученных в ЦРБ. Врачица, и правда, сделала всё в самом лучшем виде. Мне от неё достались сразу две бумажки: одна — «по месту работы», и вторая — направление к терапевту по месту жительства. Первую я сунул в руки директору, и тот, вчитавшись, немедленно просиял. Вторая уже уехала утром вместе со Славой в Свердловск, он ей (и возможным больничным) будет отбиваться в деканате, причём, наш бывший вожатый тоже благодарил взахлёб, когда увидел, какое сокровище ему досталось. Написано в обеих справках было максимально обтекаемо: «бытовая травма». И «показано обращение к участковому терапевту в поликлинике по месту жительства».

— И где он теперь? — директор прервал вопросом мои размышления.

— Кто? Слава? Домой едет. Или… — я глянул на часы — надел свою Амфибию в кои-то веки, — не, не доехал ещё. У него тоже справка есть, своя. Это же у нас как-то оформить надо, наверное?

— Про это не беспокойся, — заверил меня Терентий Петрович, — а вот тамошних товарищей предупредить бы… Есть связь с ними?

— Есть. Сейчас наберу на кафедру, — и я сделал движение по направлению к кабинету завуча, но директор меня придержал.

— Оттуда не получится, там «восьмёрка» заблокирована, а на ноль семь ты полчаса пробиваться будешь. Давай ко мне в кабинет. Ты же в областной звонить собираешься?

Дозвониться по межгороду — это целое дело по нынешним временам. Но всё кончается когда-нибудь… вот и наши мучения завершились вполне узнаваемым откликом Дворникова в трубке:

— Алло. Алло! Кто это?

Обрисовав кратенько сложившуюся ситуацию, я заверил доцента, что тут шума никто поднимать не будет, потому можно спокойно спускать дело на тормозах. Правда, недолго поразмыслив после соответствующего вопроса, считать Славу невинно пострадавшим я отказался, и проголосовал за вариант «долг не списывать» — придётся «дебоширу» отрабатывать как-то ещё. А нечего!

Зато в процессе обсуждения возникла у нас креативная идея «просветительского десанта» — в качестве компенсации за выпавшую боевую единицу, Дворников предложил себя. И с аспирантами ещё.

— Найдёте же куда пару человек положить на ночь? Мне не надо, у меня есть где остановиться. А мы бы у вас олимпиадку провели, выездную. Как яркий финал многообещающего проекта!

Конечно, я согласился.

* * *

Дворников привёз не только аспирантов, но и каких-то вполне себе взрослых дяденек-тётенек. В количестве пяти штук. Признаюсь, у меня лицо вытянулось, когда я их увидел: договориться о выделении ещё одной комнаты в общаге, пусть и на одну ночь всего, вышло очень непростым делом. А тут ещё пятеро! Да разного пола, и взрослых — в одну комнату никак не упакуешь!

Заметив мою реакцию, доцент быстрым шагом подошёл вплотную, давнул косяка на своих сопровождающих и быстро проговорил вполголоса:

— Гриша! Не надо делать такое лицо — они без ночевой! После обеда уедут, это так, свадебные генералы из разных инстанций.

— Облоно? — оживая, предположил я.

— Вон та дама, с высокой причёской, — согласно кивнул Дворников. — Слева, что помоложе, комсомолец, рядом с ним — Лев Петрович из Дворца Пионеров. А вторая женщина — корреспондент «Уральского рабочего», статью про вас напишет. Мужик с кофром и камерой — фотограф. Что их всех покормить надо, догадываешься?

— У нас отлично кормят, — машинально ответил я.

В моей голове, однако, заскрипели все подшипники разом. Кормят — это хорошо. Но мало! Это ж, получается, надо им налить? По традиции? Ну, допустим, разорю я папин бар дома — поди, не убудет от пары бутылок? Простят же мне, если пояснить, на что потрачено? Да и позвонить можно, согласовать…

Я машинально огляделся в поисках телефона, но, конечно, безрезультатно: пока ещё рано, будку у нас тут поставят только ближе к концу восьмидесятых. А звонить надо сейчас, пока мы до школы дошкандыбаем, папа запросто куда-нибудь в тайгу на объект умотает, лови его потом! Эх, придётся без спросу… но на какие жертвы не пойдёшь ради дела!

Однако, когда мы, перезнакомившись и раскланявшись двинули на выход с автостанции (Дворников на правах почти местного убедил приезжих не ждать автобуса и прогуляться пешком), я сообразил: тётя Таня же! Тут же выдернул Анатолия, быстро ввёл его в курс дела и рванул в здание вокзала.

Дальше — дело техники. Я вполне себе успел, хотя гостей посадили обедать, считай, первым делом, сразу после короткой экскурсии по «лагерю». Сам светиться не стал, аккуратно передав добычу — три бутылки крымского вина — директору. Тот сначала поднял брови, потом мотнул головой вроде как осуждающе, а потом до него дошло, и он расплылся в улыбке. План войны тут же поменяли, гостей отсадили от отрядовцев в «учительский» угол столовой, при этом сократив число участников банкета до минимума: директор и Любочка в очках с нашей стороны, Дворников и пятеро «свадебных» — с другой. Аспиранты и прочие вожатые остались харчеваться в общей куче насухую.

А я подумал, что если б не 13 лет, а 16 хотя бы… я не я, сидел бы сейчас там, за «боярским» столом! Ну и ладно, впрочем, не очень-то и хотелось. Зато на совместной фотографии отрядного актива с приехавшими гостями я в самом центре стою! И даже с грамотой и вымпелом от ОблОНО, каковые мне вручили заранее, спецом для съёмки. Ещё бы как-нибудь себе фотографию вымутить! Хоть беги домой за ещё одной бутылкой — специально для фотографа.

Глава 27

А вот в олимпиаде победить не удалось: задание мне выдали персональное. И писал я, хоть и в общем кабинете с остальными членами кружка, но своё, проверял мою работу Дворников лично, и результаты тоже разбирали один на один. Досталось мне, конечно…

— Не вижу прогресса! — выговаривал мне доцент, сурово поблёскивая стёклами очков. — Уж четвёртую ты всяко должен был осилить! Хотя бы общий ход решения написал, на худой конец!

— Времени не хватило, — вяло оправдывался я. — На второй завяз…

— Ничего не знаю! Олимпиада — это тебе не развлечение, тут надо тактику всегда в памяти держать! Хотя бы общие соображения должны быть написаны по всем задачам! Аксиома! Первым делом: сел, открыл, быстро все глазами пробежал! Прочитал! Запомнил! Тезисно выписал себе для последующей работы! После — кратко соображения. По каждой! На отдельном листе! И только после этого можешь выбирать задачу в работу. Лучше всего — самую лёгкую! Это самый эффективный способ.

Заметив, что я скривился скептически, Дворников тут же поправился:

— Ну, конкретный порядок уже не так важен. Но вот выход на поток — это уже аксиома! Хочешь чего-нибудь добиться — будь любезен, — и, помолчав, добавил негромко: — Ты и сам должен понимать, что у тебя есть гандикап. Отрицательный, к сожалению. И закапывать себя ещё сильнее ты права не имеешь.

— Да понимаю я, понимаю, — шмыгнув носом, буркнул я. — У меня просто от настроения многое зависит. Когда вот так подходить, индустриально, это школа уже какая-то получается — скучно…

— Ну, что поделать… да, скучно. Но все высокие достижения — это ведь всегда результат скорее труда, чем таланта. И да, чаще всего — труда долгого и скучного. Но тут ничего не поделать. Хочешь побеждать — раз в год! — будь любезен всё остальное время скучно пахать. Мы друг друга поняли?

Я кивнул.

— Так. Тогда по административной части. Ты, надеюсь, понимаешь, что это всё, — он описал рукой круг, — лига не твоя? И тебе за участие тут ничего не полагается. Грамот за олимпиаду не будет, другими словами. — Я кивнул опять. — Вот и отлично. Зато по самому проекту — всё прекрасно. Лагерь ваш всем понравился, и результаты неожиданно приличные, — заметив скептическое выражение на моём лице, доцент ткнул в меня пальцем и нажал голосом: — Да-да, зря кривишься — приличные! Что интереснее и важнее всего — даже в самой нижней части спектра! Мы вместе с вашими учителями сравнили результаты контрольной — давай называть вещи своими именами — с итогами года, и практически у всех хоть на балл, но выше. За две недели занятий!

— Да, может, отдохнули просто, — высказал гипотезу я.

— Нет, не отдыхают дети летом, поверь опытному преподавателю. Гораздо скорее все забудут всё, и придётся вспоминать чуть ли не с азов. Так что, результат, считаю, очень хороший. А если ещё и в течение учебного года эффект будет различим — жди желающих диссертацию написать…

— А вы? — усмехнувшись, спросил я.

— А что я? — доцент ответил вопросом на вопрос. — Я ж математик, не педагог. Не моя тема.

Но я не я — задумался!

* * *

А у меня вдруг откуда-то образовалось свободное время! Жорика Дворников увёз с собой в Свердловск, соответственно, на рыбалку теперь ходить стало необязательным, а сам по себе я, честно говоря, уже наловился, можно и перерывчик сделать. Ну или снизить интенсивность, хотя бы, всё не два раза в день, как с Жоркой ходили.

Георгий, кстати, победил в младшей группе, но грамоту ему не дали, мотивируя выступлением вне конкурса, на что он очень обиделся. Такая же ерунда вышла и с Димкой Ильичёвым — тоже не из нашей школы, «в списках не значился». К сожалению, время на разруливание этих вопросов было крайне ограниченным, да ещё и выходные — лагерь зафиналили в субботу, сделать я ничего не сумел. Рулили раздачей слонов уже набежавшие «на запах» чиновницы из РОНО, на них мои аргументы (и даже пара аккуратных попыток использовать Голос) не подействовали совершенно. Вот, спрашивается, какого хрена? Пожалели пару паршиво покрашенных бумажек? Будь моя воля — я б вообще всем по грамоте раздал, просто за участие… Но с Ильичёвым удалось хотя бы сжулить — против включения его в число отмечаемых за преподавательскую активность никто не возражал, потому совсем уж пустым он не остался. А с Жоркой — косяк… Ну да что поделать, пусть рыболовным туром утешается.

Получется, в кои-то веки могу себе позволить с утра поспать. Проснувшись во вторник часов в 10, я был просто шокирован, когда услышал разговор родителей с кухни. Да в выходные-то такого не бывало! Зимой только если. А тут — будний день! Выскочив в коридор как был, в трусах, я растерянно воззрился на непривычную картину: папа с мамой чинно сидели за столом и неспешно завтракали!

— Это что — отпуск? — растерянно вопросил я.

Папа только посмеялся и попенял, что я слишком уж погрузился в свои «лагерные дела». А надо было повнимательнее относиться к делам семейным! Типа, мне рассказывали, просто я всё пропустил мимо ушей. В такое я не поверил, конечно — в конце концов, лагерь кончился в субботу! Хотя… в воскресенье мы устроили отрыв на природе, вечером провожали Дворникова с командой и Жориком на последний автобус в Свердловск, вернулся я поздно. В понедельник я отсыпался утром… вечером тоже как-то сморило — папу не видел даже… А может быть, пожалуй!

— Ну скажи ещё раз, — попросил я.

— Мы с мамой едем в Омск. Самолёт вечером сегодня, на двухчасовом автобусе выезжать.

— Ничего себе! А я? — Вырвалось у меня.

— Это ненадолго, до конца недели всего, — утешила меня мама. — Мы пока так, осмотреться, прикинуть, что брать с собой. Протянешь же до выходных?

— Да конечно! — преувеличенно бодро переобулся я.

— Попрошу обратить внимание, сад — на тебе! — заметил папа, аккуратно вычищая кусочком хлеба желток с тарелки.

— В холодильнике суп, котлеты и гречка, — эстафету переняла мама. Тут я поморщился, тогда я ещё гречку не любил. — Макароны сваришь сам. Ну и вообще, ты у нас в этом вопросе приспособленный… Деньги на продукты где всегда. Веди себя хорошо! Если что — звони дяде Коле или Татьяне, я с ними договорилась. А сейчас — беги умывайся и приходи завтракать!

И что… всё? Нотаций, наставлений не будет? Да мне перед лагерем дольше выговаривали! Или это потому, что тут я вроде как дома остаюсь, пусть и один? Впрочем, я не возражаю. Взрослый уже. Главное — что я не еду в Омск! Не в этот раз.

* * *

Родители вроде поначалу не хотели, чтоб я их провожал, но когда я всё же настоял и выволок верный «Урал» на улицу — замолкли, оценили идею. Всё ж автостанция не так-то и близко, и тащить сумку в руках — удовольствие ниже среднего.

— А Юра где? — спросил я у папы, подразумевая его водителя.

— Всё, отрезанный ломоть… — философски цыкнул зубом папа. — Начальник у него новый с этой недели, хоть и и.о. пока, да и не было бы ещё — какая разница? Время обед, по-любому «в полях» давно уже.

— Да мы специально, — вмешалась мама. — Погода хорошая, чего не прогуляться? Сам знаешь, кой у кого «сезон», мы в последнее время и в саду-то не каждые выходные встречаемся!

— Да ладно тебе, — папа смутился. — Ну не в первый же раз. Да и надо же было добить перед отъездом там всякое…

Чтоб отвлечь их от опасной темы, я принялся болтать о чём попало, о своём закончившемся лагере, в основном. И как-то так нам стало здорово вместе, что на автобус мы чуть не опоздали — пришлось им бежать буквально скачками и запрыгивать в закрывающуюся дверь. Я даже начал прикидывать, не стоит ли вскочить в седло и перехватить автобус перед выездом на трассу — не станет же он давить непутёвого школьника? Но всё обошлось, водитель заметил отставших пассажиров и притормозил, хоть и в самом конце площадки. А мне почему-то стало немного грустно, хотя, казалось бы, всё должно быть наоборот: я школьник! Остался дома один! Свобода!

Покатав немного в голове эту мысль, я поехал в школу — требовалось закрыть долги по документам на лагерь. Там на меня насели сразу со всех сторон: и директор, и вышедшая из отпуска завуч, и Любочка и даже старшая пионервожатая. Все скопом на бедного меня! И если часть вопросов была реально «моей» (и то — могли бы и помочь, халявщики!), то не меньше половины — какие-то чисто оформительские темы. Смысл меня спрашивать про какие-то там наглядные материалы к урокам? Стенгазеты? Откуда я знаю, где они? Мне они на что? Это всё к Зайцевой, так я им всем и сказал. Но поработать, тем не менее, пришлось, до самого конца дня. Рабочего, к счастью.

* * *

После почти двухнедельного перерыва, появился я и на тренировке. «Афганцы» вели себя как обычно, только Игорь коротко спросил, как в итоге разошлись со Славой. Я быстренько описал отлично тогда известную картину народного художника «Спуск дела на тормозах», про зачётные справки из ЦРБ тренер знал и сам — я успел похвастать ещё тогда, утром. Ну и поблагодарил его ещё раз, не без этого — если б не его инициатива и помощь, как пить дать — прихватили бы нас Раиса с подружкой своей РОНОшной на горячем!

Неожиданно, работалось легко. Я-то боялся, что растренировался за время заседания в кабинете, ан нет, наоборот — отдохнул. Даже заметил, не без некоторой гордости, что в вопросах физо я вряд ли от среднего по группе отстаю теперь! Да и в самбо — ну да, я полегче, а некоторых наших жлобов — и существенно полегче, но с такими я беру своё за счёт повышенной мобильности. Если по-простому — скачу вокруг, как блоха, и пинаю, может, не очень больно, зато часто. Если заловят — то сразу кирдык, конечно… ну, тут мне стесняться нечего, тот же Игорь — он и медведя врукопашную заломает, как мне кажется. А ещё меня в строю переставили! Двое парней ниже меня теперь. Берегись, Лёха, я иду к тебе!

В самом прямом смысле, кстати. Придержал Белого после тренировки, мол, дождись меня, вместе двинем поглядеть на текущее состояние твоей разрухи. Алексей, однако, сначала засмеялся, но не обидно а так, светло и радостно, после чего просветил, что начальник его раздуплился, выделил и материалы, и бригаду, они уже пашут стахановскими темпами от темна до темна, наша помощь больше не требуется.

— Думаю, в эти выходные новоселье справлять будем! Ты уже приглашён, кстати, в пятницу скажу точно, когда. И — спасибо. За всё! — добавил он, со значением покивав головой.

Распрощались — Алексей был без машины, побежал к благоверной и ребёнку в общагу, пешком. С одной стороны — вроде хорошо, мало удовольствия — физически напрягаться в той гниловатой атмосфере. Надеюсь, хоть до заселения Лёхиного выветрится… или вытеснится — запахом краски! Здорово его припёрло, видать: сейчас запах краски — штука та ещё, стойкая, что тот оловянный солдатик. А с другой — вот и снова я вдруг свободен. На рыбалку не пойдёшь даже — поздно уже! Ладно, спать двину, вот что.

До дома я, однако, немного не дошёл: с «детской площадки» меня окликнули. Площадка в кавычках потому, что не очень-то она у нас обустроенная: качели на три сидушки да железная горка. У других, впрочем, нет и этого, так что, молодёжь чуть ли не со всего микрорайона тусует вечерами именно здесь. На качелях обычно восседают районные «звёзды» женского полу, а пацаны отираются вокруг, выпрыгивая из штанов в надежде на благосклонный взгляд.

Рядом расположилась агитплощадка — какая-никакая летняя сцена и несколько рядов лавок, на них кучками группируются компании ниже рангом. Больше всего меня удивило то, что Леночка Зайцева — а окликнула меня именно она — не сидела на самой престижной, центральной качелине, а вовсе даже выбрала дальнюю скамью агитплощадки. Впрочем, в остальном никаких сюрпризов — и Гуля рядом (хоть ей и далеко тащиться сюда гулять), и пара-тройка смутно знакомых мальчиков-девочек из числа «золотой молодёжи».

Я, понятно, не преминул первым делом «обрадовать» своего зама необходимостью хоть разок, но появиться в школе ещё до 1 числа, но она восприняла эту тему настолько спокойно, что мне даже стало немного стыдно — видать, всё-таки хотел я где-то в глубине души её уколоть. А за что, собственно? Работали мы вместе нормально, упрекнуть мне её совершенно не в чём, а что кандидатуру зама мне фактически навязали — так её вины в том никакой, да и я, понимая все плюсы такого решения, совершенно не возражал. Блин, да они даже с Лыковой практически не собачились! Хотя поначалу какие-то искры меж ними пробегали, это точно.

Потому я выкинул из головы все посторонние мысли и с удовольствием точил лясы, пока солнце не скрылось за крышами пятиэтажек. Выдвигаясь домой, я криво усмехнулся мысли: а ведь я возвращаюсь явно позже, чем мама посчитала бы приемлемым! Получается, кот из дома — мыши в пляс. Даже такие примерные, как я. Трудно взрослым с нами, ох, трудно! Даже если эти «мы» — сами давно взрослые.

* * *

Когда сам себе хозяин — это зашибись. Не, я люблю родителей (особенно — сейчас, по второму-то разу), но вот такой случай отдохнуть, на недельку, это тоже очень здорово. А если ещё и лето, тепло, обязанностей никаких… Жаль только, что так вот наслаждаться осталось уже недолго. Тем более, нужно брать от жизни всё, что она может дать! Поэтому, когда объединённая банда из нашего кружка пригласила меня купаться на скалы, отказаться у меня и в мыслях не было — рыбалка и дела в школе мигом оказались задвинуты на задний план. Встретиться решили прямо там: пацаны договорились с чьим-то старшим родственником на добычу чуда из чудес — камеры от КАМАЗа, и заходить из ПАТП за мной им было бы сильно не по пути.

Велосипед я на этот раз оставил дома — в тех местах он является скорее обузой, чем подспорьем, потому выдвинулся пешком. Точнее — бегом: как-то я в последнее время несколько подзапустил физкультуру, вот и наверстаю заодно. На опушке притормозил, осмотрелся — никого не видно? Но было пусто и тихо, решил ждать уже совсем на месте. Вбежал в лес. Первым делом надо вырезать палку в качестве «третьей ноги». Сейчас такой привычки ещё нет, а вот потом сформировалась, с моим-то привычным вывихом. Огляделся, нашёл лиственный молоденький побег. Всё равно он тут не вырастет — под такими-то соснами. Сейчас, впрочем, никто про такое не заморачивается вообще, никаких тебе «зелёных», красота. Выудил из кармана папин, ещё ССОшный складешок, надрезал стволик по кругу, отломил, подкоротил сверху до нужной длины. Комель вышел толстоватым для моей руки — подстрогал наскоро, потом доделаю.

В кармане пакет — вдруг попадутся грибы. Самые лучшие — рыжики! Самые крепкие, не поломаются, хоть весь день их таскай туда-сюда. Волнушки годятся, маслята. Вообще благородные ещё хороши, подосиновики, подберёзовики. Конечно, со всем нашим удовольствием возьму белый, только вот шансов на это нет, не водятся они тут. А вот всякую ерунду типа сыроежек можно брать только на самом выходе из леса — больно уж они ломкие.

Прибежав на «наше» место, огляделся — никого. Похоже, я пришёл первым… Ну и ладно, разведу костёр пока. Пособрал сушняка, запалил. Маленький пока, смысла нет дрова тратить. Потом, когда надо будет греться, набултыхавшись в холодной воде, добавим. Там и носильщиков прибавится — не всё ж мне одному батрачить?

Место это называется «Скалы». Ну, скалы тут везде и всюду, конечно, никого ими не удивишь, но именно эта локация примечательна даже по местным меркам: здесь очень красиво. Прямо вот представляю, как по реке плывёт неспешно белый корабль, сверкая электрическими огнями, а на палубе пипол пьёт шампанское и любуется величественным творением природы. И закатом над ним. Сейчас звучит дико, а ведь ещё каких-то десять лет — и вполне реальная картина!

Прямо тут купаться нельзя. Во-первых, скала высоковата — верные 15 метров, а то и больше. Что ещё хуже, поначалу она не совсем отвесная, хотя спуститься смогла бы только коза, если прыгать — есть нехилый шанс задеть за камень и разбиться. А вот с воды тут везде всё одинаково: отвесный гранит метров на пять минимум. Даже зацепиться не за что. Вниз по течению так и будет до самого города, примерно полчаса ходу берегом, километра два. А вот в противоположном направлении выход из воды поближе, метров пятьсот. Там и скалы становятся ниже, и течение под ними слабее — легче плыть. Почему костёр именно тут — это самое высокое место в окрестностях, плюс ещё берег. Значит что? Верно, значит постоянный ветерок сдувает комаров. Комары тут — сила.

Палка моя отломилась неаккуратно. Вернее, я просто не смог её достаточно глубоко прорезать, и вся сердцевина торчала неаккуратными колючими щепками. Непорядок. От нечего делать, я стал строгать, скидывая кору и стружки в костёр — пусть дымит, кровососов пугает. Потом решил, что дров мне маловато, парней ещё не видать, а всё, что принёс, уже почти и сгорело. Набрал вокруг ещё охапку высушенных серых сосновых веток, такую, что и не удержать, последние несколько шагов уже бежал бегом, чтоб не рассыпать выскальзывающую добычу. Кое-как, наклоняясь, скинул всё возле костра. Выпрямился — передо мной стоял человек. Это вышло настолько неожиданно, что я бы шарахнулся назад, если б ноги неожиданно не примёрзли к земле.

— Здравствуй, мальчик. Ты один здесь? — голос какой-то… вкрадчивый. А может — мне просто кажется, со страху-то?

Потому как страшно до спазма в горле.

Глава 28

Мужик крупный, сильный, бицепсы из рукавов рвутся — как бы не больше, чем у Игоря. Борец? Кузнец? Гребец? Или просто в детстве кушал хорошо? Странный, деревенского вида, но почему-то кажется не очень умелой подделкой, словно только спрыгнул со сцены, где самодеятельная труппа ставит спектакль про дореволюционную Россию. Брюки — будто от костюма, синие, в мелкую полоску, заправлены в кирзовые сапоги гармошкой. Белая рубаха в мелкий кленовый листок, несвежая, расстёгнутый воротничок засален. А сверху — коричневая жилетка из плотной ткани, с поясом. Не ремнём! Встреть такого в деревне — и то удивился бы, давно там такого не увидишь, только если дед какой-нибудь, но мужик вовсе не старый, лет 30 от силы.

Лицо ещё примечательнее: первым делом в глаза бросаются усы. Нет, усики. Тонкие, загибающиеся наверх. Поручик Ржевский скрывается от кредиторов в лесу, вот чесслово. Глаза маленькие, масляно блестят, бегают. Вообще, всё лицо — отталкивающе несимметричное — как-то «живёт», постоянно двигается, микро-гримасы сменяют друг друга, как будто его корчит от какой-то глубоко запрятанной боли. Но сам стоит спокойно, неподвижно, руки с крупными кистями опущены, большие пальцы заложены за пояс.

Вот хоть убейте — не нравится он мне. Усы особенно — ну кто у нас такие видал? Тут мужики если и носят усы — так это УСЫ! А скорее к ним и вовсе будет прилагаться борода разной степени ухоженности, от рода деятельности зависит. Солидные люди стригут коротко, аккуратно, а люди вольно-полевых профессий отращивают такое, что и медведь испугается. Ну, понятно, есть ещё и идейные, кому всё поровну, студенты, например. У нас есть (будет) институтская фольклорная песня, там про это так сказано:

И давно не брею рожу,

Чтоб клопы её не ели!

В голове некстати всплыло словечко «падальщик». Или кстати? Тогда пугливый должен быть. Ну-ка: « Отвали!». Ноль реакции. Урод даже не моргнул. Мозги протухли? Или команда слишком неопределённая?

— Шаг назад!

Теперь дёрнулся, но так, чуть-чуть, разве что гримаса на роже скроилась совсем уж отвратная, и сразу же вернулся на место, даже ближе стал, прямо у костра стоит теперь. Не выйдет у меня дёшево отскочить на этот раз, похоже. Пошарил взглядом вокруг — мда. А вот нечего расслабляться, палка-то моя хрен-те где, вижу, но дотянуться не успею ни за что! И нож там же лежит… Но делать нечего, безоружным против этого жлоба ловить нечего. Размял ноги, как будто просто затекли, и, как можно более плавно, сунулся куда-то туда, буквально сразу же понимая: не успел. Детина оказался вполне шустрым, а может — я заранее себя выдал взглядами своими неосторожными, но мой порыв он купировал с лёгкостью, сайгаком прыгнув ко мне через костёр. Всё получилось даже хуже: чтоб порезче стартануть, я вынужденно наклонился, и урод издевательски слабым тычком свалил моё всё ещё детское тело на землю. Не успел я взвыть от от резкой боли в лопатке — приземлился удачно, прямо на торчащий камень, как тяжёлая туша плюхнулась сверху и вышибла воздух из лёгких так, что я сумел испустить только судорожный сип. Вот я дурак! Бежать надо было!

Я подёргался туда-сюда, но мужик весил вполне достаточно, чтоб придавливать меня надёжно. Хуже того, он схватил меня за руки и наклонился вперёд, приблизив своё лицо к моему. Пахнуло несвежим потом и табаком, настолько тошнотворно, что я отвернулся и зачем-то зажмурил глаза.

— Не балуй, — а вот теперь голос совсем страшный — бесцветный какой-то, равнодушный.

Запредельным усилием заставив себя повернуть голову обратно, я глянул в абсолютно пустые глаза маньяка. И эта пустота так меня напугала, что я, забыв обо всём, что было дури крутанул правой рукой и выдернул её из захвата. И тут же, не медля, ткнул большим пальцем мужику прямо в глаз!

Попал плохо. Ткнул куда-то в кость, вроде выше века, в глазницу, палец прострелило болью, но это не важно сейчас, главное, что противник взвыл и схватился за лицо обеими руками сразу. Это мой шанс! Ведь и отрабатывали выход из такой позиции на тренировках, но сейчас не помню ни черта… да и лежу не на мате, а на камнях, пусть и прикрытых тонким слоем опавшей хвои. Извернулся, пытаясь хоть чуть-чуть вылезти из-под противника, пока он занят собой — вон и кровь уже показалась на пальцах. В глазах радужные пятна, в ушах звон, а в голове вдруг на два голоса с разных сторон заорали Лёха с Игорем: «Мост! Делай мост!».

Мост? Ноги к себе, максимально, аж коленки в спину этому уроду стукнулись. Упереться понадёжнее… ну нате вам мост! Что есть силы! Левая нога в процессе таки соскользнула, поэтому мост получился кривоватый, но так даже лучше: пусть мужика подбросило и не сильно — тяжёлый, гад! — зато он прилично наклонился, давая мне возможность в рывке последнего шанса почти выскользнуть из западни. Туша, конечно, свалилась обратно — куда-то на колени, безжалостно растянутые сухожилия рвануло болью, но я не обратил на это внимания: дотянулся до своего посоха. Правда, схватиться получилось только за тонкий конец, но сейчас не до капризов.

Как же здорово всё-таки, что я встретился с афганцами и потратил столько часов не на ерунду всякую, а на тренировки! Старый «я» ни за что бы так не сумел, а вот «новый» плавным хищным движением, по наилучшей траектории всадил палку в силуэт. Ровно посредине мясистого уха. И хотя размахнуться и ударить на максимум было невозможно — урод сидел слишком уж близко, мало ему не показалось: он птичкой слетел с меня в сторону и назад. В костёр.

Я же, упираясь локтями и пятками, по-крабьи отполз на пару метров от него, и только потом, опираясь на посох, в три приёма поднялся. Как ни странно, но этот гад успел вскочить тоже! И теперь стоял спиной ко мне, тонко подвывал и колотил рукой по бедру в попытках потушить тлеющий рукав рубашки. Все эти увлекательные занятия, однако, не мешали ему медленно поворачиваться в мою сторону, и выражение его лица мне решительно не понравилось.

Я по-прежнему судорожно сжимал в руке тонкий конец посоха. Надо что-то делать! Приподнял руку с палкой — она ходила ходуном. Промажу ведь… по голове-то попал — и то не хватило, а если бы по руке, к примеру? Злить только… Ветром принесло дым пополам с тошнотворным запахом палёного волоса, я поморщился и сделал шаг в сторону. Это послужило для маньяка триггером, он кинулся на меня — опять резко, как в первый раз, как будто и не били его по башке, только на этот раз я уже не был безоружным. Правда, и чего-то толкового придумать не успел — просто повезло. Палка и так смотрела на противника, я смог её только чуть поддёрнуть вверх, но и мужик наклонился. В результате он сам напоролся на толстый конец горлом. Совсем хорошо не получилось — и стоял он далеко, наткнулся только в последней фазе своего прыжка, и палка была под углом, и руки у меня не каменные, тычок прошёл вскользь, но всё же и этого хватило, чтоб урод замер, закашлялся и схватился обеими руками за шею. И опять мне помог виртуальный Игорь: «Прямой! ТИП! Не спи! Мочи!». И я, не задумываясь больше, подшагнул к противнику и всадил ногу ему под грудину самым безжалостным прямым, на какой только был способен, жалея лишь о том, что обут в кеды, а не такие же кирзачи, как у него.

Удар у меня вышел, конечно, так себе, скорее, толчок — со страху я высоковато взял, надо было в живот целиться. Но зато я вложил в него весь свой страх и всю ярость! Ногу отсушило до тёмных зайчиков в глазах, значит, уроду мало тоже не показалось, я гарантирую это! Утробно кхекнув, он улетел спиной вперёд, несколько раз переставил ноги, пытаясь поймать равновесие, зацепился за что-то — корень или камень, хватает у нас тут такого добра на земле, не зевай! — и рухнул вниз. Со скалы.

С шумом выдыхая, я осел на взрытую хвою, по-прежнему тиская палку в руках. Имею право перевести дух — здесь из воды быстро не выбраться. Разве что где-то прямо сверху зацепится… зацепится! Подброшенный, словно пружиной, я вскочил и опрометью кинулся к обрыву. Хорошо ещё, что сам не сиганул следом! Но опомнился, остановился заранее и последние пару метров прошёл осторожно, медленно, мелкими шагами, держа дубину наперевес.

Заглянул боязливо — ничего. Никого. Придвинулся ближе, ещё, ещё, чуть сбоку стало видно, как тёмная река бережно лижет волнами мокрые скалы. Ни всплеска, ни головы над водой. Река забрала его так же тихо, как он появился. Плавность и гладкость поверхности воды тут очень обманчивая: если оказаться там, внизу, эта тихая вроде бы волна может так о скалу приложить, что камнем на дно пойдёшь. Даже выше по течению, где всё куда спокойнее, рук переломано — не счесть! Именно в такой вот ситуации: подплыл к камню, протянул клешню, а учётом движения воды не озаботился.

Вокруг тишина, только ветер свистит. Я сбежал чуть в сторону, где скалы были уже совершенно отвесными, упал на живот, опасливо подкладывая палку под себя — хрена с два я ещё хоть раз оставлю её далеко! С минуту всматривался вниз, влево, вправо — ничего. Никто никуда не плыл, никто не притаился под обрывом. Тут я осознал, куда мог деться нападавший, и меня немедленно вырвало. Взрослый разум мог сколько угодно оправдывать это самообороной, но тринадцатилетнюю тушку не обманешь. Пришлось врезать Голосом уже самому себе: « Возьми себя в руки! Отползай назад!». Да. Надо. Уж очень обрыв близко, а в моём текущем состоянии я не выплыву.

То ли Голос подействовал, то ли просто старый-я задавил молодого, но с помутнением разума я справился.

* * *

Пацанов я так и не дождался. Не скажу, что был хоть сколько-то этим огорчён — сама мысль о том, чтоб продолжить развлечения на этой самой скале, вызывала озноб, но всё же костёр я стал тушить не сразу. Сильно напрягаться не понадобилось — он и так почти прогорел, пока мы бодались с неизвестным. По пути в город я пытался придумать аргументы для компании, чтоб отговорить их от похода на место, которое теперь нескоро перестанет вызывать у меня глубоко отрицательные эмоции, но ничего вразумительного изобрести не удалось.

Впрочем, отговаривать никого и не пришлось: на выходе из леса я встретил гонца, который бежал мне навстречу. Он, задыхаясь, поведал, что камеру накачали «до звона», она «вот такая!» — с демонстрацией руки, высоко поднятой над головой, и валандаться с ней в скалах, где нормального выхода на берег просто нет, общим мнением было признано нецелесообразным. Вся компания пошла купаться на понтон, а ко мне отправили бегунка — предупредить. Бегун, правда, так себе — до сих пор не отдышался… У меня такая схватка за плечами, и со скал я тоже бегом бежал, как и он, но дышу не в пример ровнее. Гордиться, впрочем, особенно нечем: Игорь убил бы за такую тактику боя — наверняка всё можно было сделать куда проще… А ведь это вопрос, кстати: могу ли я ему рассказать? Даже шире: вообще кому-то рассказать можно? Или нужно? Ведь урод этот может и всплыть где-нибудь. Или даже выплыть!

Вздрогнув, я вернулся в реальность и посмотрел на младшеклассника таким диким взглядом, что он шарахнулся прочь. Пришлось успокаивать, благо, Голос на него действовал без проблем. На понтон идти я отказался, мотивировав это тем, что уже купнулся и даже просох у костра, заново мокнуть неохота, да и в школе остались дела по летнему лагерю. На том и распрощались.

Ни в какую школу я, конечно, не пошёл. Пошёл домой, там первым делом залез в ванну, и просидел, кажется, целый час под струйками холодной воды из душевой лейки, обхватив колени, глядя в стену и периодически отплёвываясь. Потом всё же почувствовал, что замёрз, и решительно вылез, причём, когда растирался колючим папиным полотенцем (своё взять забыл), показалось на какой-то миг, что всё, отпустило. Ага, щазз! Стоило прийти на кухню и необдуманно куснуть котлету, как вывернуло снова, да сильно, желчью, до удушья и судорог на полу. Очухался только, случайно прижавшись щекой к холодной эмалированной стенке плиты. Так и пролежал ещё с полчаса, боясь, что снова накатит.

Несладкий холодный чай хлебал уже в ванной — на всякий случай, чтоб потом убирать меньше… но пронесло. Выпил кружку, налил ещё одну, ушёл в комнату и там отрубился.

* * *

Проснулся не по-доброму: звонок телефона в прямом смысле сбросил с кровати. К счастью, там был мой друг: холодный пол. Растянувшись во весь рост на спине, я бездумно смотрел в потолок и ждал. Когда-нибудь этому придурку надоест слушать гудки, верно? Но потом в голову пришла ленивая медленная мысль: а что, если это родители? Пошли на переговорку — в гостинице (или общаге) наверняка ведь «восьмёрки» нету, заказали там межгород, стоят в зале, волнуются, ждут… А я тут лежу. Нехорошо.

Кряхтя поднялся, прошлёпал босыми ногами в прихожую, снял трубку.

— Алло.

— Привет, Гриша!

Голос какой-то… если и знакомый, то очень смутно. Девка какая-то. Мелкая. Что за шутки⁈

Рыкнул агрессивно:

— Чё надо? — Миндальничать настроения не было и близко.

На линии повисла напряжённая тишина, и я уж совсем было потянулся брякнуть трубку на аппарат, но в последний момент руку удержал: сквозь туман в голове наконец-то просочилось понимание, что человека на той стороне я знаю. Это ж Ленка Зайцева! Вот блин.

— Лена, извини, сразу не узнал, богатой будешь. Прости, что я к тебе так, у меня тут неприятность случилась…

— Ничего, — Зайцева отмерла, оживилась. — Помощь не нужна? — и звучит вполне себе искренне, вот же я невежа-то.

Заверив одноклассницу, что ничего страшного не происходит, и никакая помощь мне в данный момент не требуется, я осторожно поинтересовался целью звонка. Оказывается, папаша Леночки продавил какую-то награду для активистов лагеря. Вручать её будут на линейке 1 сентября, а сейчас моя задача — определиться с составом награждаемых. И желательно до самого первого не тянуть.

— Там просто ещё документы какие-то оформлять понадобится. Очень просили хотя бы к утру пятницы список представить. Предлагаю сначала подумать, а в четверг после обеда нам с тобой встретиться — я всё сама передам, чтоб тебе не ходить туда-сюда. Как план, годится?

— Годится, — подтвердил я и с облегчением положил трубку.

Вернулся в тёмную комнату, присел, прислушался к себе — норм? Не, и близко не норм. В голове перезвон колокольный, мутит, тянет свернуться калачиком и просто лежать. Желательно — на холодном. Я попытался проговорить ещё раз все те мантры, которыми я-старый уже стократно пытался привести в чувство меня-молодого: другого выхода не было. Он первым напал. Он точно напал, у него была возможность всего этого избежать — достаточно было сделать шаг назад! А у меня не было. А у него было. Он был больше, старше и сильнее, таких можно бить только со всей силы! Пусть лучше судят трое, чем несут шестеро. Да и вообще, может он ещё и не утонул вовсе!

Последний аргумент лёг неудачно: по позвоночнику пробежало стадо электрических мурашек, показалось, что волосы встали дыбом. И одному богу известно, к чему обычного ребёнка мог привести прозвучавший громом небесным звонок в дверь! К примеру — забился бы под кровать и вздрагивал до утра. Или до конца жизни. К счастью, я уже не тот, и реакцию выдал противоположную: я успокоился. Внешне. Внутри же плескалось холодное бешенство. Потому, выскочив в коридор и даже не заглядывая в глазок, я первым делом начал обуваться. Схватил было привычные по летнему времени кеды, но, чуть подумав, отложил: сегодня хватило впечатлений. Нужно что-то посолиднее… выдернул первое, что попало под руку: папины ботинки. Завязывать шнурки не стал, просто затянул — авось и так не свалятся. Глянул на тёмный проём, кинул косяка на ритмично подрагивающую чашку звонка над ним, оскалился предвкушающе…

Дверь распахнул резко, мельком жалея, что открываются они нынче все вовнутрь — а то можно было бы для затравки непрошеного визитёра и полотном приложить. И тут же порадовался, что всё-таки не наружу — на площадке обнаружился дядя Витя.

— Ого! — удивился он. — А ты куда это собрался на ночь глядя в таком виде? Или решил воспользоваться свободой от родительской опеки и по дому в обуви рассекаешь? Так не сезон нынче для ботинок-то вроде! Да и размерчик… или ты решил клоуном подработать на досуге?

Дядя Витя рассмеялся своей же шутке и шагнул внутрь, заставляя меня попятиться. От него пахло коньяком — видать, уже где-то что-то отметил.

— А чего впотьмах сидишь?

Он повернулся, нашарил выключатель и по-хозяйски включил свет. А после, повернувшись и встретившись со мной глазами, вмиг всю свою весёлость растерял, подскочил, схватил меня за предплечье, сжал, как клещами, навис сверху…

— Что⁈ — свистящим шёпотом выстрелил гость мне прямо в лицо. — Что случилось⁈

От запаха спиртного меня опять замутило, в голове забренчали-замельтешили две противоположности — то ли сползти на пол и свернуться эмбрионом, то ли засадить тому-кто-причиняет-боль свободной левой — да с размаху, чтоб хрустнуло, брызнуло, чтоб… Но трезвый взрослый внутри взял себя в руки — это ж свои! Своих бить нельзя.

— Дядя Витя, пусти, больно, — просипел я, и он моментально изменился, переключился, выпустил, начал гладить багровеющие пятна на моей руке кончиками пальцев, шептать что-то бессвязно… А я-мелкий всё-таки не выдержал, уткнулся ему в пиджак носом и заревел.

Короче, я выложил всё. Мы сидели прямо в коридоре, на полу, дядя Витя слушал молча, добела сжимая кулаки на коленях. Когда я иссяк, он стрельнул в меня взглядом внимательно, спросил коротко:

— Рассказывал кому? — а после того, как я отрицательно мотнул головой, кивнул и проинструктировал: — Вот и не рассказывай. Никому и никогда. Я всё устрою.

Снова смерил меня взглядом, спросил испытующе:

— Успокоился? Вот и хорошо. Ты всё сделал правильно. Молодец. Лучше всего — выкинь из головы. Договорились?

Я опять кивнул — а что мне оставалось? И тогда он поднялся, подал руку, легко вздёрнул меня на ноги.

— Где у тебя телефон… а, вот, вижу. — потянулся, снял трубку, но номер набирать не стал — передумал. — Впрочем, не надо, нечего тебе вообще тут мелькать даже краем. Лучше я от себя… — прервался, глянул на меня снова и, резко поменяв тональность, спросил с напускной весёлостью: — А я чего пришёл-то — у меня ж там есть кое-что для тебя. Я ж тебя к себе зазвать хотел, специально с ночевой в городе остался, раз уж с летним отпуском у нас с тобой не получилось… Пошли? Тем более, ты и обут уже, как я погляжу!

Первым позывом было отказаться, конечно, но после пришла вялая мысль «может, стоит — отвлечься…», и я поддержал предложенный тон:

— Обутый-то — это да, но всё ж не думаю, что стоит рассекать по подъезду без штанов — что люди подумают? Скажут ещё — «зазнался»!

— А вот это ты прав, — с облегчением поддержал меня дядя Витя. — Ну давай, беги, натяни что-нибудь, я подожду.

Когда мы спустились на первый этаж, сосед махнул мне рукой на кухню, где на столе громоздилась привычная уже гора разной еды, ещё нераспакованной, а сам направился к телефону, который в спальне. Однако, через пару шагов опять передумал:

— Не, неправильно так. Иди сюда, вместе звонить будем. Говорить ничего тебе не надо, просто слушай, чтоб ты на будущее в курсе был.

— Здравствуй, Пётр Сергеевич. Узнал? — деловым тоном выдал он в трубку, едва набрав номер. — Да уж в курсе, часы имеются. Но это неважно, тебе сегодня, предполагаю, спать не придётся вовсе. Что так? Напела мне тут птичка информацию кое-какую. Про человечка, который у тебя в районе с весны безобразничает. Интересуешься? Да, сведения конкретные. Ну нет, это уж ты слишком многого хочешь, фамилию сам узнавай. Но описание имеется, подробное! И даже где его сейчас поискать скажу. Только непросто это, потому и говорю, что на сон в ближайшие пару суток можешь не рассчитывать. Как? Что, прямо вот так, по телефону? Вот это правильно. Да, у себя. Давай, жду.

Положив трубку, дядя Витя повернулся ко мне:

— Сейчас опер подскочит, всё ему выложу быстренько, пусть рыщут. А ты в комнате посидишь тем временем, это ненадолго, они и сами все на нервах там…

— Там — это в РУВД? — уточнил я.

— Да. Ты не волнуйся, они дело знают. Просто такие случаи всегда очень сложно… — он замялся, а потом рубанул воздух ребром ладони: — Да чёрт с ним. Пошли пока еду распакуем, что ли — ты ж голодный, небось, на самообслуживании. Или ужинал?

Я мотнул головой, потом хотел возразить, объяснить, что ничего не получится, но дядя Витя, не слушая, уже встал и выдвинулся на кухню. Помедлив, я последовал за ним: мне-то ведь есть необязательно, могу просто посидеть за компанию. Тем более, это ненадолго — всё равно скоро опер прискачет.

На кухне хозяин, погрохатывая сковородкой о плиту, уже разогревал жареную картошку. Вторая сковорода стояла на другой конфорке сама по себе. Я присел к столу, изначально и не собираясь на него смотреть, однако, пахло так соблазнительно, что я не выдержал и свистнул из полураскрытого свёртка тонкий кусочек колбасы. Докторской, чтоб желудок не очень уж нагружать. Желудок встретил подношение недовольным бурчанием, но вроде принял, без эксцессов.

— Да чего ты ерундой занимаешься, — хохотнул дядя Витя. — Сделай вон бутерброд нормальный! А ещё лучше — разбирай, чего там мне понаклали, поедим по-человечески, я тоже голодный. Если здесь на стол не помещается — тащи в зал, дорогу знаешь.

Прислушавшись к состоянию организма, я постановил, что вроде буря миновала, и принялся за дело. Пока бегал туда-сюда, картошка и мясо дошли до готовности, и дядя Витя приволок по очереди обе сковородки на большой стол. Сесть мы, правда, не успели — раздался звонок в дверь.

— Вот же чёрт, — с досадой ругнулся хозяин дома. — Ладно, это ненадолго, по идее. Ты давай скройся в маленькой спальне, только дверь там не закрывай, просто посиди тихонько, послушай. Договорились?

Я кивнул, но его это не устроило:

— Не, словами скажи. Давай договоримся: сиди там и не дёргайся, даже если я что-то неправильно говорить начну. Потом просто уточнение им кинем, и всё, это уже по телефону можно. Договорились?

— Договорились, — хриплым шёпотом ответил я. — Сижу тихо и слушаю, остальное — когда опер уйдёт.

Дядя Витя, однако, справился на пять баллов. Думаю, он даже лучше рассказал, чем я сам бы смог — меня и там-то, в спальне, опять крутить стало, когда я описание того типа слушал, а уж если бы самому повторять, да незнакомому человеку… Повезло мне, короче, сегодня. Два раза.

* * *

— Да, я ж тут тебе… — дядя Витя поперхнулся, посмотрел на меня и продолжил нескладно, осторожно: — ну, не подарок, а… не знаю — гостинец, что ли… Тьфу, чёрт, то на то получается! Короче, мне тут пару месяцев назад по случаю достался магнитофон. Лена не пользуется, я и подавно, вот мы и подумали… может, тебе пригодится? Вон там стоит, посмотри, — и махнул рукой на невысокий столик в углу.

Разве я мог устоять? Конечно, сон из головы вымело сразу. Так, что тут у нас? Ничего себе, он даже в коробке ещё! «Весна-211». Стерео! А вот динамик с виду один почему-то. Такое вот суровое советское стерео. Впрочем, дарёному коню… точнее, не дарёному, а так… предоставленному во временное пользование. Интересно, чего это дядя Витя так стесняется? Слишком уж дорогая игрушка? А вот я не стеснительный. Я возьму и спасибо скажу, дайте две. Нет, впрочем, две не надо, просто спасибо. Это и озвучил:

— Спасибо огромное, дядя Витя! Это прямо очень здорово, давно хотел!

— Ну вот и ладушки, — сосед явно обрадовался моей реакции, откинулся вольно на кресле, улыбался, щурился, как сытый кот. — А теперь давай разбегаться по кроватям, постелил тебе в маленькой комнате, чтоб туда-сюда не ходить. Я тут подумал — пожалуй, не поеду я завтра никуда, гори оно всё… Задержусь тут до выходных. Ты как насчёт рыбалки?

— Всегда готов!

Эпилог

Я начинаю думать, что у нашей школьной администрации есть какой-то тайный канал в небесную канцелярию: как линейка — так погода налаживается. Под конец прошлой недели у нас тут зарядили дожди и здорово похолодало, а сегодня — смотри ж ты. Намного теплей, правда, не стало, и десяти градусов нет, но зато солнце пригревает так, что в школьной форме даже, пожалуй, и жарковато.

У меня дежавю: опять линейка, опять на улице, опять меня хвалят. Точнее, уже похвалили — за лагерь, теперь просто разливаются соловьями за всё хорошее и против всего плохого. Похвалили не только меня: сегодня слонов раздаёт Завод, а им там никто не указ, что бы РОНО про себя ни думало. Поэтому и на долю Толика Александрова досталась грамотка от профкома — перешлю ему бандеролью, а Димка Ильичёв и вовсе предпочёл нашу линейку своей ради такого случая: группу активистов отряда наградили путёвкой! Я, как услышал (ещё в воскресенье), раскатал, было, губу — вдруг хоть в Болгарию? Слынчев Бряг, купаться, море, фрукты… Но нет, щедрость Завода не вышла за пределы одной шестой, поедем в Волгоград, по памятным местам Сталинградской битвы. Зато прямо вот скоро, в сентябре, вместо пахоты в колхозе на картошке. Жаль Тихого, сложись всё по-другому — он-то сто процентов поехал бы с нами, но по факту даже на линейке его нет — так и лежит в больнице, в Свердловске. Хорошо, хоть в себя пришёл, но в этом полугодии мы его не увидим.

Стрельнул взглядом в группу родителей — мои оба там, вернулись вчера к вечеру. Ничего про свои приключения рассказывать им не стал, может, потом когда-нибудь. Тем более, что последствий теперь не ощущаю ровно никаких. Их и на следующее же утро, считай, не было, уж не знаю, что тому причиной — то ли молодая пластичная психика, то ли коньяк, который дядя Витя, думая, что я не вижу, украдкой подливал мне в пепси-колу.

Он слово сдержал, мы с ним так до конца недели и прокатались по всем окрестным речкам и озёрам. Не сказать, что шибко много наловили, ну да то не главное. Ездили в основном на УАЗике, отжатом в какой-то из наших районных контор, даже без шофёра, и мне тоже досталось порулить всласть. С пятницы на субботу в самом дальнем выезде даже заночевали прямо на лоне природы. Весь день лил дождь, дороги развезло страшно, сколько раз застряли — я и со счёта сбился, приехали на место уже к ужину. Вылезли из машины, посмотрели друг на друга очумелыми глазами, нашли место повыше, поставили палатку (хорошо ездить на рыбалку на машине — всё с собой) и повалились спать, даже не попробовав забросить снасти. А наутро — сюрприз: заморозок! Вода в котелке, брошенном возле костра, который вчера под дождём не сумели зажечь, застыла. Зато рыба клевала как озверелая, отловились за весь отпуск, считай.

Урода нашли, в первый же день, мужики из ОСВОДа выловили сетями. На сто процентов остаться в стороне у меня всё-таки не получилось — милицейские очень уж просили дядю Витю организовать опознание, пришлось ехать в ЦРБ. Так мы с ним туда и завалились ночью, возвращаясь с очередного выезда на озеро, мокрые, грязные и голодные. Зато в морге не было никого, только пара милиционеров в коридоре, и те по команде моего сопровождающего дисциплинированно отвернулись в другую сторону. Противник мой здорово распух, но узнать его было вполне можно, о чём я дяде Вите и сообщил шёпотом.

Оказалось, что это деревенский «дурачок», со справкой, жил на усадьбе нашего дальнего совхоза с матерью. Она умерла в конце зимы, а недоразвитым детиной, оставшимся без материнской опеки, никто не озаботился. Он и слетел с катушек без пригляду, ещё весной. Попробовал приставать к школьницам прямо там, в усадьбе, местные мужики его отметелили от души и бросили прямо на улице. Дальнейшей его судьбой никто не заинтересовался. А зря. Впрочем, то уже не мои проблемы, а вот дядя Витя, даже когда мне это всё кратко пересказывал, пришёл в нешуточную ярость. А уж как он орал по телефону на милицейское начальство и директора совхоза! Я сначала порадовался: директор-то — тот самый, что Барина гнобил! А после стало страшно — как бы дядю Витю удар не хватил прямо там. Поэтому отпуск с рыбалкой для успокоения нервов были до зарезу нужны не только мне, но и ему тоже.

Он, кстати, так и не уехал — вон, стоит в группе почётных гостей, переговаривается о чём-то с Зайцевым негромко. Уже выступил, поздравил и напутствовал, как и все прочие гости — теперь только директор наш остался из желающих повыступать, но и у него уже общие поучения кончились, по делу говорит вроде. Скоро будем расходиться, начинается учебный год.

И первым, как всегда — Урок Мира. Я тут подсуетился тихонько — у нас его проведёт Палыч. Классная, боюсь, будет дуться… Но про себя: в это время, к счастью, ещё не принято демонстрировать неуважение фронтовикам, что бы они ни делали. Своего класса у Палыча нет, он всё равно где-нибудь гастролирует и 1 сентября, и 9 мая, так почему бы и не у нас?

Будем, конечно, говорить про разбившуюся на днях Саманту Смит — все, как под копирку, в каждом классе по всей стране… С другой стороны — вполне по теме урока всё же, про мир. И про людей, из разных стран, пытающихся этот мир сохранить. И нам бы всем про это помнить получше, никаких уроков для этого не жалко.

Ведь мир лучше войны.

Ну вот и всё — конец второй книги. Спасибо, что вы были со мной! Мне — правда — очень приятно, что есть люди, кому интересно всё то, что я придумываю! Буду стараться для вас и дальше.

Максим Владимов Не в этот раз. Книга III

Глава 1

Входную дверь, кажется, ещё и открыть-то не успел, а студёный воздух снаружи уже рванулся внутрь, обнял, охватил, с явной целью заморозить и задушить. Или сначала задушить, потом заморозить, ему непринципиально. Вот вроде уже и знаю, что сегодня холодно, с утра ещё прочувствовал до самой глубины души, а всё как впервые. Или похолодало? С утра было минус 32, а сейчас… Хоть иди в магазин и покупать термометр, чтоб в раздевалке из окна можно было посмотреть. Хотя, какая мне, собственно, разница? Хоть 20, хоть 30 — дорога у меня одна. просто придётся пробежаться.

Далеко из школы мне убежать не удалось: съехав по скользким от наледи ступенькам крыльца, я чуть не уткнулся в высоченную фигуру с большой спортивной сумкой на плече. Толик! Александров! Только через пару минут приветствий и взаимных охлопываний всех частей тела, я, наконец, сообразил поинтересоваться:

— А ты вообще когда приехал-то? И куда направляешься, сюда или отсюда? А то вдруг я тебя на морозе держу зря…

— Приехал вот только что, с автобуса прямо сюда, хотел тебя выловить по дороге.

— М-м-м, дело какое-то? Или просто соскучился?

Александров рассмеялся:

— Ты не поверишь — соскучился! Весело у вас тут, жизнь бурлит, не то, что у студентов в институте — дыхнуть некогда! Но и дело тоже имеется, не без этого, — он глянул на меня, убедился, что я внимательно слушаю и продолжил: — У нас же традиция есть: первокурсники во время зимних каникул проводят в своей школе выездную олимпиаду. Отдать дань родной гавани, так сказать… Заодно и родной вуз можно осветить с лучшей стороны, будущих абитуриентов распропагандировать. Ну и денежек чуть-чуть на это дело профком выделяет. — Александров подмигнул, махнул красиво обмёрзшими инеем ресницами, а я забеспокоился: эк он неосторожно. А ну как веки смёрзнутся⁈ У нас это запросто. — Вот я и подрядился тоже провести такую. Я-то сам десятку заканчивал, конечно, но что-то мне совсем не хочется туда идти, дай, думаю, по старой памяти с кружком вашим поработаю… Ты как?

— Только за! — я продемонстрировал как можно более горячий энтузиазм, чтоб скрыть то, что все эти «традиции» мне прекрасно известны — и сам проводил, и задачи составлял, и грамоты подписывал. Когда-то потом. — Тогда сразу в школу? Или домой забежишь сначала?

— Давай в школу, чего ходить туда-сюда?

Внутри я по привычке дёрнулся было в сторону раздевалок — хоть переобуться, однако вспомнив, что не один, забил. В конце концов, я ж, считай, с крыльца не сошёл даже толком, ботинки чистые ещё… авось пронесёт. Первоначально я планировал просочиться на второй этаж, к Любочке, но в «чистом» крыле нас перехватили — директор неожиданно вышел из кабинета и почти начал воспитательную сессию, но потом опознал меня и выпустил набранный в грудь воздух без спецэффектов.

— Та-ак, Литвинов. И куда это мы крадёмся в таком виде?

Пришлось докладывать. Я заверил Терентия Петровича в исключительной чистоте наших помыслов, кратенько обрисовал параметры грядущего проекта и испросил дозволения проследовать дальше. К Любочке в очках. Но у него созрел другой план:

— А зачем туда? Давайте ко мне, я сейчас всех участников позову. Всё и порешим сразу, чего тянуть?

— Ну, я хотел сначала как-то определиться с деталями, потом уж вам готовый план подавать… — промямлил я.

Но директор не повёлся:

— Ничего страшного, я тоже поучаствую в обсуждении. А сейчас, — он повелительно махнул рукой, — ну-ка быстро марш в раздевалку! Ишь, чего удумали — по школе одетыми ходить! Какой пример подаёте молодёжи? Особенно ты, Литвинов! А ещё медалист!

Ясно же, что мы ретировались со скоростью звука? Я — так ещё и бурчал про себя, мол, знал бы ты, душный дядя, что я уже дважды медалист! Да-да, медалей у меня теперь две. Прошлой осенью, накануне Дня Милиции кружным путём (через Сапога и Игоря) передали мне приглашение посетить РУВД. И там начальник вручил, лично, без фанфар и свидетелей — это, я так понимаю, дядя Витя постарался. Медаль не такая красивая, как моя предыдущая, «пожарная», на лицевой стороне только дли-инная надпись «За отличную службу по охране общественного порядка», а на реверсе — герб СССР. Что интересно — цвета у ленточек идентичные, только полоски в другом порядке. Впрочем, я их обе сразу в обозримом будущем носить не собираюсь, так что неважно.

Анатолий справился быстрее меня — понятно, ему переобуваться не нужно. Чтоб разбавить молчание, я спросил:

— Слушай, Толь, я вот одного понять не могу: ты сказал, что в школу по дороге с автостанции заскочил. Я чего-то не так услышал? Дом-то твой вроде между…

Александров смерил меня внимательным взглядом, хмыкнул и объяснил:

— А нету у меня там больше дома. Квартира-то служебная была, заводская, на маму. Мама умерла, я уехал учиться, вот квартиру и отдали кому-то…

— А вещи? — обалдел я.

— А что там тех вещей? — Анатолий пожал плечами, обтянутыми серым грубым свитером. — Там даже мебель — и та почти вся инвентарная была. Моё я почти всё забрал. Так, мамино только что-то… Мне старшая по дому написала, осенью ещё. Говорит, всё собрали, упаковали, опечатали и положили на склад. Вот, закончим здесь — пойду разбираться…

— Я с тобой, — выдал я, даже не успев ни о чём подумать, но Анатолий отреагировал нормально, кивнул согласно головой.

Тут из коридора послышалось зычное: «Литвинов! Где тебя носит⁈» — и я привычно скривился: Лидия Антоновна. Она-то тут каким боком? Что, директор не мог кого из школьников прислать? Или это он меня позлить хочет? Или… её⁈

* * *

Вещей действительно оказалось немного: побитый жизнью старый фанерный чемодан и туго набитый мягким мешок. Управдомша, выдавая по описи «объекты хранения» из кладовки, несколько раз просветила недорослей, что в мешке — исключительно вещи, женские, ношеные, с каждым повтором нажимая голосом всё больше, но мы с Анатолием остались к её намёкам глухи. Я — так точно, какое моё дело? Моё дело — этот мешок тащить, у Толяна-то — сумка да чемодан, ему не с руки.

— И куда теперь? — спросил я, когда мы вышли, наконец, на улицу.

— Да вот… — Анатолий брякнул чемодан на снег, полез за отворот пальто, вытащил бумажку. — Ордер дали, на вселение в общагу.

— Ну-ка, — протянул я руку. — Ага, понятно. Заводская, рабочая. За библиотекой.

И тут у меня зародилась мысль. Александров поднял чемодан, даже сделал шаг в сторону центра, а я всё пытался сформулировать как-нибудь так… Красивые слова на ум не шли, пришлось бухнуть как попало:

— Слушай, Толя, а чего ты там будешь с этими алкашами кантоваться? Пошли ко мне! Я сейчас один в трёшке живу!

Ага, так и есть. Родители-то как умотали в начале осени в Омск, так там и трудятся в поте лица своего, домой носу, считай, не кажут — один раз только были, даже Новый Год там провели. Предполагалось, что жить со мной станет бабушка, она даже приезжала в сентябре, но у папиной сестры «внезапно» родилась дочка, потребовалась помощь, и бабушка осенью же снова умчалась на другой край Союза. Что тут скажешь — и помощь с младенцем, конечно, очень нужна, и бабушка наша — спец в этих делах, да и ей самой, наверное, интереснее с новым внуком понянькаться, чем ругаться с строптивым подростком. Но галочку в памяти я поставил, я такой. На память не жалуюсь.

Впрочем, поразмыслив немного, я пришёл к выводу, что мне-то так даже и лучше. Сам себе хозяин, никто над душой не стоит, чего хочу — то и ворочу. Гостей позвать могу, например. Гостя.

— Родители в командировке, в ближайший год на горизонте не ожидаются. Кухня, ванна, кровать нормальная. Или тебе в армии на втором этаже понравилось? — подзадорил Толика я.

— Чего это сразу на втором? — буркнул он в ответ, явно заколебавшись.

— А ты как думал? — картинно удивился я. — Ты не ждёшь, надеюсь, что тебе персональную комнату выделят? А какие там в общаге условия — я отлично знаю, можешь не сомневаться.

Анатолий с подозрением смерил меня взглядом, но возражений подобрать не сумел. Вздохнул, хмыкнул и проговорил неожиданное:

— Спасибо.

Идти просто так было скучно, и мы принялись болтать ни о чём. Сессия, общага, кефир-батон, электрички… поезд в Свердловск. Обратный билет Толик уже тоже взял, на следующий понедельник. Улучив момент, я поднял важную для себя тему:

— А ты с родственником-то своим связался?

— Ну… связался… — вздохнул Александров. И замолчал.

— И что? — поторопил я его. — Виделись хоть?

— Виделись, — кивнул парень. — Один раз. Приезжал он к нам за каким-то делом, потом пришёл в деканат, меня выдернули с семинара.

— И что? — Я так и буду из него всё клещами тянуть, что ли?

— Поговорили, — снова вздохнул собеседник. И опять замолк.

— С родственниками общаться надо, — произнёс я наставительно. — Тем более, их у тебя не сказать, чтоб много осталось. И у него, кстати!

— Ну да… Он так-то вроде не против — в гости приглашал. Потом звонил в общагу даже, Новый Год звал отмечать, на дачу.

— А ты?

— А что я? Сказал — с парнями тут договорились отпраздновать…

Своё «Зря!» я с трудом, но успел проглотить — ничего я сейчас не добьюсь, только хуже можно сделать. Время есть ещё, надо обмозговать этот момент, выработать тактику. Хоть и жаль — такой подкат рушится!

* * *

Хоть и казалось, что времени у нас навалом, жизнь, как водится, внесла свои коррективы. Первоначально, мы планировали проводить олимпиаду в будний день — у нас-то в школе это всё согласовано на высшем уровне, никаких проблем. Но потом Димка Ильичёв услышал на кружке про мероприятие и тоже захотел поучаствовать. Прям так, что аж кушать не может! А он-то ведь в другой школе учится, и ему там отгул предоставлять отказались. У Толиного приятеля нашёлся младший брат из десятки, тоже загорелся, плюс у нас в кружке с лета зависли ещё несколько «иноземных» бойцов отряда, и у всех ситуация оказалась аналогичной. Была мысль попытаться провести олимпиаду через РОНО, чтоб решить межшкольные административные вопросы, но после недолгих размышлений решили лихо не будить, а просто отработать единственный тур в субботу. Всё бы ничего, да на понедельник у Анатолия уже был куплен билет!

Пришлось посуетиться. К счастью, у меня имеется ресурс в виде Ленки Зайцевой. Сама она участвовать не захотела — да ей и смысла не было, если честно, она всё-таки просто отличница, не более. Но помочь с организацией и оформлением (те же грамоты написать) согласилась охотно. Ну раз Зайцева оказалась где-то рядом — как без Лыковой обойтись?

С некоторых пор между этими двумя царит… перемирие. Такое холодное, временами вооружённое до зубов, но перемирие. К примеру, в списке награждаемых за лагерь Лыковой почему-то не оказалось, и мне пришлось буквально в последний момент — в присутствии секретаря профкома и Зайцева-старшего — сурово хмурить брови и издавать многозначительные возгласы, и «ой-случайно-забытая» Ирка сразу же нашлась. В поездке они поначалу изводили меня своими шпильками и пикировками — а ехать пришлось больше суток, времени пособачиться навалом! Однако, ближе к месту назначения то ли им надоело, то ли чего-то меж собой они выяснили, но противостояние сошло на нет. И уже в Волгограде мы всей бандой веселились, как никогда раньше за всю школу! На такой туризм я согласен.

Самое смешное, что сам я олимпиаду не писал! Виной всему Толик Александров, который мне, не долго думая, заявил:

— Ты же со-организатор. Как можно писать олимпиаду, которую сам же организуешь? Да и уровень это не твой.

Этот тоже про уровень. Задолбали вы все! Откуда уровень возьмётся, если его не развивать и не поддерживать? Хотя, по правде говоря, районку в декабре я выиграл в одну калитку. Никто из кружковцев мне не конкурент, даже те, кто старше годами. И если я буду участвовать, остальным придётся разыгрывать места со второго по последнее, действительно, не очень-то спортивно… Тогда я утешил себя тем, что задачи-то у меня все остаются — запросто могу сам решать, долгими зимними вечерами. Хоть все варианты сразу! Сам решил, сам проверил, сам себя наградил, хоть десять раз подряд. Лепота!

Так и склеилось. Олимпиаду провели — влёт, организация получилась идеальной! Леночка даже продавила через папу лёгкий перекус какими-то завлекательными кексами с заводского комбината питания для участников, между собственно туром и оглашением результатов. Жалко, я всё пропустил, поскольку был занят на проверке работ. Зато отметился на грамотах в качестве члена жюри! Вот так вот. Вы думали, вы со мной соревнуетесь? Не, пацаны, я занят — грамоты вам подписываю (тут смайл).

* * *

На воскресенье я запланировал для Анатолия особое развлечение: хоккей. Закис там, в институте, небось! Я ж помню, что никто там в хоккей не играет — и негде, и желающих не толпа. Зато здесь, дома — пожалуйста! Правда, из-за выходного дня организоваться нашей математической командой было непросто, уж очень вечером конкуренция за лёд высока, так что, пришлось планировать сюрприз на десять утра.

Опять же, понятно, что многие встать не сумели, и мы где-то с полчаса уныло перебрасывались шайбой два на два. Нас даже порывались согнать с коробки какие-то совсем уж первоклашки, мотивируя это тем, что команда у нас неполная! Но мы держались стойко, а чуть погодя подоспело спасение в лице Дюши с Михой и ещё несколькими пацанами из заводских. У нас в итоге даже образовался сверхкомплект, и я с чистой совестью уступил место на льду страждущим, присев на пустой трибуне поболтать с Михой. Он пришёл на каток чисто за компанию, играть ему не позволяла сломанная ещё летом рука.

— Чего, так и болит? — участливо спросил я, мотнув подбородком в сторону Михиной левой.

— Что? А, не. Так-то нормально уже. Но играть нельзя, а то заболит сразу. Зато на физру не хожу. И на труды!

— Нашёл чему радоваться, — подколол его я. — Там-то тебе пятёрки обеспечены!

— А, зачем мне пятёрки… — сплюнул он в снег. — Отличником всё равно не стану. Закончить бы… Слушай, — оживился он, — а можно мне к вам? Опять, как тогда? А то Любочка грозится снова… Представляешь — пару вкатала за четверть!

— Удивительно! — усмехнулся я. — И чего это она? — Миха только вздохнул горестно, и я выключил сарказм: — Да приходи, конечно, придумаем что-нибудь.

— Вот я дурак, — пробубнил Потапов, — если б тогда на второй не остался — уже бы работал вместе с Дюшей…

— Ой, да ладно тебе, — толкнул я его в плечо, — тоже мне, удовольствие нашёл. Никуда твоя работа не денется, ещё каких-то полгода — и наработаешься по самую шею…

Тут к нам подъехал раскрасневшийся Анатолий и громогласно спросил:

— Гриш, спасибо тебе за такой аттракцион — сто лет не играл! Только… тут пожрать можно чего? Или только чай? А то кишки уже как-то песни поют!

Я глянул на часы — ого, второй час.

— Не, здесь ничего нет, только дома. Идём? Потом вернуться можно, если что.

— Погнали!

— Ну давай тогда иди, сдавай коньки, я тебя на выходе подожду.

Впрочем, ждать пришлось меня: пока я прощался со всеми «центровыми», многих из которых не видал уже по месяцу или два, Анатолий управился с прокатом, вышел на видное место и принялся демонстративно приплясывать, будто страшно замёрз. Пришлось мне сворачиваться в темпе вальса.

А по пути домой сообразил я задаться одним простым вопросом:

— Толь, а у тебя на сколько билет?

— На 9 утра с чем-то, а что?

Я остановился, посмотрел на него внимательно и раздельно проговорил:

— А то, что расписание-то зимнее. Когда первый автобус в Свердловск приходит, знаешь? К обеду ближе, если вдруг не.

— То есть, это сегодня ехать надо, получается?

— Ха, если бы! Зимнее расписание, говорю же! Не сегодня, а сейчас! В четыре последний автобус отходит!

И мы побежали.

Дома я оккупировал кухню, заставив все конфорки сразу — и сейчас что-то поесть надо, и в дорогу хоть яиц наварить! А Толик судорожно метался по квартире, собирая свои пожитки, которые как-то незаметно за эти несколько дней расползлись по разным углам. Попутно он причитал себе под нос на тему того, где он будет кантоваться всю ночь до поезда — по всему выходило, что светит ему исключительно лавка в зале ожидания.

И вот тут-то меня и осенило:

— Анатолий! А что, если мне с тобой поехать⁈

Глава 2

Александров ответил далеко не сразу. Несколько минут он разглядывал меня молча, а потом попросил скептически:

— Поясни. Может, я не понял чего?

— Чего непонятного? — я постарался улыбнуться как можно безмятежнее. — Поедем сейчас вместе в Свердловск, я там найду, где перекантоваться до утра. А утром — в Москву. Сумеешь там меня забазировать на пару-тройку дней в общаге?

— Сумею, — на автомате ответил Анатолий, но тут же спохватился: — Да чего ты мне голову морочишь? Какой Свердловск? Какая Москва? Какая общага⁈

— Обычная, — снова улыбнулся я. — Ваша, институтская, в Долгопе. Просто у меня там есть дело одно, я и так думал ехать, один, но раз тут такой случай подворачивается…

Конечно, уговорить его оказалось нелегко. Очень нелегко. Каюсь, пришлось и Голосом надавить в какой-то момент, причём, совершенно не уверен, что решающим оказалось именно это. Однако, в итоге результата я всё же достиг: Толик сдался!

— Это какая-то авантюра. Не знаю, какого чёрта я во всё это ввязываюсь? Вот скажи, как ты собрался покупать билет? Кто тебя пустит в поезд? Какие такие дела у тебя могут быть в Москве? Кажется мне, что кто-то возомнил себя чересчур взрослым и самостоятельным, и просто желает школу прогулять!

— Да ладно тебе! — хлопнул я его по плечу. — Всё будет путём! Для начала, я тебе помогу решить вопрос с ночлегом — есть у меня в Свердловске знакомые. Радуйся — зал ожидания отменяется! Кстати, а билет у тебя далеко? Дай-ка посмотреть…

Так, поезд номер 109, и не проходящий даже. Я, конечно, не большой спец, не так уж часто я ездил в «той» жизни, но что-то я такого не помню! «Урал» вроде был всегда, местный, фирменный, а вот тут ещё какой-то выдумали… Интересно даже. Вот жаль, интернета нет, так бы посмотрел быстренько, как идёт… А то окажется какой-нибудь электричкоподобный, будет всем столбам кланяться. Хотя вроде нет, прибытие вменяемое, сутки с небольшим в пути. Впрочем, выбора у меня всё равно нет. Это потом, на обратной дороге уже буду свободен как ветер, а сейчас придётся брать билет на то, что уже куплено, и не мной.

Когда я звонил Леночке Зайцевой — попросил её предупредить классную, что меня на неделе не будет, беру самоподготовку к области по математике — Анатолий ничего не сказал, только фыркнул недовольно, я даже из коридора услышал. И скепсис свой демонстрировать он не прекратил вплоть до самой автостанции, где ему пришлось покупать билеты нам обоим — я рисковать и приближаться к зданию не стал, чтоб не нарваться на маму Димки Ильичёва. Зато в автобусе — как отшептало! И мой спутник опять превратился во вполне приятного собеседника, так что я даже и не спал в дороге, вопреки своему обыкновению.

Мы так заговорились, что чуть не пропустили нужную нам остановку — сказалась привычка ездить до автовокзала, конечной. Спасло то, что нашлись ещё желающие выйти на Северной, кроме нас. Ну, как нас: меня. Толику-то сюда нужно только завтра утром, у него с билетами всё в порядке. А вот у меня…

— Слушаю, — объявил мой спутник, чуть обогнав меня за счёт своих широченных шагов.

Я вопросительно наклонил голову и поднял бровь.

— Ну, у тебя же есть какой-то план? Или ты рассчитываешь просто подойти к кассе и гордо заявить «а ну подайте мне билет»?

— Для начала, надо, чтобы этот билет был, — рассудительно ответил я. — Что, в нашей советской действительности, вовсе не факт.

Ответа на это у Александрова не нашлось, и мы просто двинули к кассам. Там, естественно, клубилось море людское… Оставив Толика в одной из очередей, сам я двинул на дОбычу информации. Граждане смотрели на меня с подозрением, но я делал максимально невинное лицо. Да и ребёнок же — вряд ли конкурент! Потому, никто ни разу не сказал мне ни слова, когда я тёрся возле окошек. И — был вознаграждён!

— Нет ничего на завтра, — тётка за стеклом выглядела усталой — давно тут сидит, небось.

— А на сто девятый? Купе, СВ? — изогнувшись буквой «зю», с отчаянием в голосе спрашивал интеллигентного вида мужчина.

— Я же сказала, гражданин: на Москву нет ничего! Совсем ничего! Отходите, не задерживайте очередь!

В толпе рядом кто-то хохотнул:

— Ишь, СВ ему… Да самолёт дешевле стоит! На самолёте лети!

А я задумался.

Но ненадолго: нет, самолёт мне не годится, у меня с документами швах. Конечно, свидетельство о рождении-то я взял, но вот проверка на входе в самолёт куда строже, чем в вагон. И следов больно много остаётся, там без документов билет не купить. Значит, будем прорываться.

По дороге к напарнику (за время разведрейда я успел изрядно от него оторваться), я вдруг зацепился взглядом за знакомую фигуру. Нет, человека этого я видел первый раз в жизни. Но было в нём что-то неуловимо узнаваемое…

— Москва… — выдохнул я на грани слышимости, подойдя к неприметному мужичку.

Но тот, похоже, ничего не боялся и понижать тон нужным не посчитал. Правда, и ответил не сразу, а только после того, как смерил меня с ног до головы внимательным взглядом. Но, видимо, признал достойным ответа, или достаточно безобидным для подставы, уж не знаю.

— Только купе. «Урал», завтра, пятьдесят. «Россия», послезавтра, на червонец дороже.

— Нехило, — крякнул я. Хотя, мне всё равно ведь другой поезд нужен: — А сто девятый?

— Нет ничего, — отрицательно мотнул головой маклер.

— На самолёте за 27 улететь можно, — сам не знаю зачем, предпринял я попытку поторговаться.

— А поездом можно уехать за 18, — парировал барыга и нацепил на лицо мерзкую издевательскую улыбочку. — Или нельзя?

Так, понял, не дурак — в аэропорту, похоже, такие же ребятки стоят. Ну и хрен им всем в глотку, не очень-то и хотелось, за эдакие деньги. Они у меня, конечно, пока есть, взял с запасом, но как-то не хочется прям сразу раскидывать направо-налево… мало ли что ещё в Москве получится. Да и обратно возвращаться — тоже та ещё задача, один ведь поеду, Анатолием уж не прикроешься.

«Обрадовав» Александрова, я забрал его из очереди, в которой тот не продвинулся, кажется, вовсе. Пока мы пробирались к выходу, проталкиваясь через толпы страждущих, я искоса поглядывал на спутника, с трудом сдерживаясь от смеха: его обуревали чувства. Разные, сложные, мешающие ему принять какое-то конкретное решение и высказаться уже со всей определённостью. Там было и «а я говорила», и «как же ты теперь», «ты же, наверное, теперь домой поедешь… а я?» и ещё много чего. Чтобы помочь ему определиться, сразу же за дверями я хлопнул его по плечу:

— Не боись, Анатолий, прорвёмся! Результат хоть и не самый приятный, но вполне ожидаемый, так что, всё идёт по плану!

— Ничего себе — план, — скривился в ответ он.

— А что делать? — пожал я плечами. — Какой есть. Будем играть теми картами, какие пришли, что нам остаётся. Кстати! Ну-ка, скажи, а ты в го играешь?

— Чё? — Анатолий аж остановился.

— Го, — терпеливо пояснил я, — игра такая японская.

— А, понял. Го, — с облегчением ответил он, и мы снова двинулись к остановке трамвая. — Послышалось просто.

— Ну так как? — поторопил его я.

— Играл пару раз, — покивал он головой. — Не скажу, что чемпион, но… не сложнее шахмат, в общем.

— И-и-и?

— А в шахматах я КМС.

Сесть в первый трамвай мы не сумели. И во второй. Народу на площади было много, хоть вроде бы и пора уже им угомониться в выходной к вечеру! А вот третий… Сощурившись — уже стемнело, а очки, сохранности для, в чехле в сумке сныканы — я всё равно ничего не разглядел и толкнул локтем Анатолия:

— Ну-ка посмотри, как этот трамвай идёт?

— Пятнадцатый вроде, — присмотревшись, доложил Александров.

— Да толку-то мне в номере, ещё б я знал нужный… Остановки смотри. Большакова есть? Автовокзал?

— Есть вроде.

— Ну и погнали!

В этот раз нам нам повезло — вожатая куда-то спешила, двери захлопнулись сразу же за нами буквально через несколько секунд после открытия, так что удалось даже сесть. И рядом! Конечно, долго такая идиллия продолжаться не могла, и на полдороге с сидячих мест нас согнали, но то уже было не так уж страшно, ехать оставалось всего ничего, минут 10.

Когда мы выгрузились на улице 8 Марта, но явно не в районе автовокзала, Александров тяжело вздохнул и пробурчал себе под нос:

— За что мне это всё…

Отвечать я не стал, только подмигнул и сделал приглашающий жест рукой — по-ленински.

* * *

Вахтёр, к сожалению, был на месте. И бдил. Жаль, не удалось мне тогда, летом, свести с ним знакомство поближе — вдруг бы сейчас сработала закладочка… А так — нельзя заходить. Мало ли, какие могут быть варианты проникновения? Придётся мёрзнуть в ожидании удобного момента. Впрочем, вот и он: я заступил дорогу явному первокуру.

— Привет! Мишу Большого знаешь?

— Кто ж его не знает… — неуверенно отозвался паренёк, стреляя глазами в сторону, будто там что-то происходит, а сам бочком-бочком пытаясь меня обогнуть и юркнуть в двери общаги.

Но нас такими трюками не проведёшь.

— Будь человеком, передай весточку! — Убедившись, что сам по себе пацан стоять не собирается, я схватил его за руку и зафиксировал на месте. «Гонец» пару раз дёрнул рукой, убедился, что против самбистского захвата шансов у него ровно никаких и смирился.

— Ладно. Чего сказать-то?

— Скажи… — А вот тут облом-с. Чего сказать? Я и сам не знаю — вовсе не уверен, что Миша меня по имени вспомнит! Но делать нечего: — Скажи, Гриша выйти просил. Пацан мелкий, летом в го всю ночь играли. Реванша требую!

— Ну это щас! — отозвался повеселевший студент, и я отпустил его руку.

Долго ждать не пришлось.

— Гриша! — А он всё такой же здоровый и шумный. Даже поздороваться не могу — облапил меня так, что дышать-то тяжело, куда уж там разговоры разговаривать! Да и слышно не будет через пуховик. Его. В котором я носом уткнутый торчу.

Фух, отпустил.

— Какими судьбами к нам? А это кто? С тобой?

— Со мной, — как настоящий стек, я начал с конца очереди. — Зовут Анатолий, студень, но из Москвы, МФТИ. Едет с каникул обратно, я — с ним за компанию. К вам — по делу: надо где-то перекантоваться до утра, в 9.20 поезд. Ну или не по делу, а в гости, как тебе больше нравится!

— Мне больше нравится «в гости»! — хохотнул здоровяк, повернулся к Александрову и протянул руку: — Михаил!

От хлопка ладоней в ближайших окнах звякнули стёкла.

— А не мог ли я тебя где-то видеть? — задумчиво протянул Миша, пытаясь Толика передавить в пожатии — безуспешно, судя по всему. — Скажем… в Баграме?

И вот тут я успокоился окончательно — сладилось.

Действительно — Большому понадобилось всего-то несколько минут, мы и замёрзнуть не успели, как двери распахнулись, выпуская его на крыльцо. В одной руке он держал приличного размера хозяйственную сумку, из которой выглядывала ещё одна, а в другой… Марину? Так, кажется. Или нет, Марина — то маленькая была. Эта — Катя! Вот.

— Я тут, по обычаю, сейчас отскочу ненадолго, согласно плану организационно-закупочных работ, а вас Катя наверх проводит, — Миша подмигнул мне весело: — Я помню, что кому-то возраст употреблять не позволяет. А как насчёт половозрелого дона? Возражения имеются?

— Нам главное — завтра в поезд попасть, — обозначил рамки допустимого я.

Миша сделал лицо «фирма гарантирует», а вот Анатолий повёл себя неожиданно:

— С тобой схожу, если не возражаешь, — и повернулся ко мне, — осилишь сумку мою занести?

Пришлось тащить! Ещё и на пять рублей полинял (добровольно, конечно), но то ладно, не жалко, не оставаться же мне было в стороне? К тому же, всё справедливо: номер на двоих в «Свердловске» во столько бы и обошёлся. Если бы его там было можно снять, конечно, а, вспоминая давешнего перекупа… уверен, что мест там нет наглухо даже за «шоколадку». Так ведь и шоколадку эту ещё попробуй купи! Хотя, надеюсь, Миша Большой сейчас справится. Не будут же они одним бухлом затариваться на всю кассу?

Парни повели себя рационально — алкоголя в сумках не оказалось вовсе. Картошка, сметана, хлеб, булки какие-то. Курица… две? Тушёнка! В стекле! Да хорошая какая — крупные ровные куски, жира совсем немного сверху. Живём! О, а вот и бухло — взяли всё-таки, просто не стали нести на виду, спрятали в рукава. У Анатолия две бутылки, а у Миши аж четыре.

— Не боись, это мы на всякий случай. Всё сразу пить не обязательно, — заметив, как я пересчитываю «заряды» глазами, подмигнул мне Миша. — А это тебе персонально! — и сунул мне в руки здоровенный бумажный кулёк с подозрительными жирными пятнами. Горячий!

Развернул, стараясь не прижимать к себе — пончики! Классические, золотистые бублики, довольно щедро обсыпанные пудрой, уже слипшейся от фритюра. А запах! Я не удержался, цапнул один, откусил — м-м-м! Аж глаза закатились. Всё-таки, творожные — это не совсем то.

— Где ффял крафоту такую? И пофему перфонально? — спросил я с набитым ртом, пытаясь ещё и не обжечься по ходу дела.

— Открыли тут ларёк, недалеко, у вокзала, — подмигнул мне Большой. — Только мы наелись уже все, а товарищ твой отказался. Сладкое не ест, понимаешь!

Ага, вижу я, почему не ест — вон уже льёт Кате чего-то на ушко, а у неё в руке та самая шоколадка, предназначенная администраторше в «Свердловске». Гипотетически. Шустёр! Кажется, начинаю я понимать, чего это он на закуп рванул так бодро. Надеюсь, хватило ума во время похода у Миши диспозицию уточнить… Не хватало ещё скандала из серии «наших девок уводють!».

Однако, никто на поведение Александрова не возбудился, даже когда он вызвался в добровольные помощники по кухне и ушёл туда с девушками, нагрузившись припасами и посудой. Остальные парни тоже куда-то рассосались, пообещав подтянуться попозже, и мы остались с Мишей вдвоём. Я присел к столу и вывалил оставшиеся пончики на тарелку. Эх, оставить бы их на завтра, да только будут они невкусными уже — холодными и «резиновыми», знаю я эту породу. Это вот как раз то, в чём творожные ведут с разгромным счётом — их и холодными можно есть с удовольствием. Потому, стоило только Большому приземлиться напротив меня, я предложил ему:

— Бери тоже, я не осилю, наверное.

— Да я тоже сладкое не того… — отмахнулся он, — ну, кроме муската, конечно!

Посмеялись.

— Ты очень вовремя, на самом деле. Скажи-ка мне вот что: слыхал я, ты с замдеком нашим вась-вась, — и, увидев моё непонимание, пояснил: — Дворников. Знаешь же такого?

— Ну да, — отвлёкшись от пончика, согласился я. — Только он зав. кафедрой вроде. Был.

— И остаётся, — заверил меня Большой. — Вот как раз по этому делу и вопрос. У них там на кафедре проектик один нарисовался. Я хочу поработать. Только вот это не совсем по моей специальности, блин… Я уже пробовал поузнавать аккуратно, так он отказал. Не, впрямую его не спрашивали, так, чтоб с именами… Но по сути выходит так. И вопрос такой: ты не можешь помочь?

Я обалдело уставился на него.

— Миша, ты чего? Ты ничо не попутал? Ну кто я — школьник из леса? А он? Замдек универа, председатель областного жюри? С чего ты взял, что он меня вообще слушать будет?

— А ты не спеши! — приятель покачал назидательно пальцем у меня перед носом. — Есть мнение, что… ходят тут всякие разные слухи, короче. Не, я всё понимаю! Не получится — значит, не получится, всё путём, я не рассчитываю, что ты на баррикады за это дело двинешь. Тут больше по возможности вопрос: ты можешь как-то… не знаю… попросить? В принципе?

— В принципе — могу, — пожал я плечами. — Наверное.

— Вот! — Миша потёр руки, — Не врут люди!

— И чего врут? — криво усмехнувшись, спросил я.

— Да так, — замялся он, но всё же решил продолжить: — Он же с женой разводится. И уже вовсю шуры-муры с новой, а она не абы кто — дочка проректора нашего. Хуже того, жена бывшая — тоже кого-то нашла себе, и как бы не раньше даже! Пониме ву?

— Пока не очень.

— Ну, как — там ребёнок получается меж двух огней. Два раза летом из дома убегал, второй раз насилу нашли. Такой пожар тут был — ты не представляешь!

— Всё ещё непонятно.

— Говорят, что кто-то здорово помог парню успокоиться, — наклонившись ближе ко мне и уперевшись локтями в стол, прошептал Миша. — Есть идеи, кто именно?

— Вот деревня, блин! — обалдело выдохнул я, откидываясь на кровати. — Откуда дровишки⁈

— Нутк, — подмигнул Большой. — Ты ж не думаешь, что летом туда к вам люди исключительно практикой заниматься ездили?

— Деревня, — повторил я.

— Ну, в общем, да, — со смехом согласился Миша. — Так что?

Я сосредоточился.

— Так. Сейчас не получится, сам понимаешь — другие дела. А вот когда вернусь… Через неделю не поздно?

— Ваще не вопрос, — заверил меня он. — Там реально всё только летом начнётся.

— Летом? Тогда ладно, попробую. Кстати… могу ему пообещать, что ты впряжёшься, если ему что понадобится по другим делам? В лагерь с нами, к примеру, поедешь? — улыбкой я попытался показать, что предложение содержит изрядную долю шутки, но он воспринял это абсолютно серьёзно:

— Да конечно, не вопрос! Что угодно!

— Тогда договорились.

Глава 3

«Гости» из нас получились странные.

Нет, еду мы дождались. И даже я, несмотря на сожранный в одно лицо кулёк пончиков, участвовал вполне наравне со всеми прочими. И по партейке в го сыграли, я ожидаемо Мише продул, а вот Толик обул своего противника, как тот выразился, «с грохотом». А потом компания наша как-то незаметно похудела. На Толю и… Катю. Тревоги бить я не стал — чего с ним будет? Он мальчик взрослый.

А вот я — пока что не очень. Взрослый. Не, умом-то я о-го-го! Хотя и тут не без оговорок. А вот телом… Короче, в ожидании своей очереди играть я уснул. И проснулся только утром, причём не проснулся даже, а был безжалостно разбужен. Толян выглядел возмутительно свежим и довольным жизнью, в отличие от меня, грешного.

— Подъём, соня, труба зовёт. Или ты передумал?

Озадаченно оглядев окружающую обстановку — спал я, оказывается, совсем не в той комнате, где мы вчера играли — я мотнул головой и откинул одеяло. Надо же — и раздел меня кто-то, не поленился.

— Тогда давай, шевелись, восемь доходит.

Уминая завтрак, я смотрел, как Анатолий пристраивает в свою и без этого непустую сумку бутылку вина и какой-то бумажный свёрток. Спросил — это оказалась курица, которую он вчера закупил, удачно нарвавшись на «выброс» в магазине. Он купил, а девочки вчера же сварили. Нам в дорогу. Ну всё, теперь будем по канону ехать — с курой и яйцами. Ещё б булок где на стоянке отхватить, или традиционной для вокзальных буфетов рыбы жареной… А то ехать нам — больше суток, одной курицы на двоих маловато.

— Ну вроде влезло… — с трудом застегнув сумку, провозгласил Анатолий. — А вот яйца уже не поместятся, придётся к тебе.

— Ты и яиц купил? Вроде брали же десяток?

— Будет два, — пожал плечами попутчик. — А останутся лишние — в общаге съедим. Ты ж не думаешь, что у нас там продуктовый склад?

Нет, конечно, я так не думал.

Провожать нас пришли все вчерашние участники банкета. Катя — так и вовсе схватила Анатолия за руку и почти повисла на ней. Ему было неудобно — вообще-то он именно на правом плече сумку свою таскает, но он стоически терпел. О-хо-хо, не к добру это, парень!

На вокзал, правда, никто, кроме нас, не поехал, но махали дружно! И даже билетики вручили, чтоб нам в трамвае с сумками не толкаться лишнего. В последний момент Миша мигнул со значением и показал пальцем, будто крутит диск телефона. Да помню я, помню. Мне ещё назад ехать скоро, подожди, ещё надоем! Хотя, на обратной-то дороге скрываться мне будет уже не обязательно, могу по гостям в расширенном варианте пройтись — и к Дворникову, и к дяде Вите… посмотрим. Пока на горизонте совсем другие проблемы.

* * *

В вагон я проник легко — провожающий, чего там нового. Приготовился прятаться, если проводница пойдёт собирать билеты ещё до отправления, но не потребовалось, до отхода нас никто не побеспокоил. Больше того, в нашем плацкартном купе мы так и остались вдвоём! Вот это я понимаю, размах там у них, на Свердловске-Пассажирском. Судя по всему, я просто выбрал неправильного барыгу, надо было ещё походить, поспрашивать, глядишь, и купил бы свой билет с вменяемой наценкой. Или у них там разделение труда, «белая кость» внутри, а плебеи с дешёвыми билетами на улице мёрзнут? Хотя, возможно, я наговариваю на честнейших людей, и недостающие пассажиры просто присоединятся к нам где-то на одной из станций по ходу маршрута… но вот почему-то не очень в это верится.

Когда поезд набрал скорость, я, оглядевшись по сторонам и непроизвольно вздохнув, поднялся. Неохота, конечно, но всё равно ведь придётся — лучше уж самому пойти, упреждающим ударом, чтоб не нарываться на возможные публичные разборки… Допускаю, что это чисто мои заморочки, проводники тут люди наверняка тёртые, ко всему привычные и огласки не боятся, но зачем нарываться, если можно не?

Стукнув в дверь служебного купе и выждав приличествующие десять секунд, я потянул ручку. Проводница средних лет сидела на койке и чего-то писала в здоровенном журнале. Видимо, моё лицо было достаточно красноречивым, потому как она не стала с ходу рявкать что-нибудь из разряда «мальчик, выйди вон!», а вздохнула и как-то обречённо спросила:

— Заяц?

Ну как тут удержаться? Я мотнул головой, и ответил с Румяновской интонацией:

— Нет, волк! — но тут же добавил, смягчая: — Но деньги есть.

— И сколько же денег нынче есть у волков? — прищурилась она.

— Двадцать? — так же прищурился я.

Так-то билет у Анатолия 18 стоит, 10% за беспокойство, так вроде принято нынче. Расчёт оказался верным — она немедленно протянула руку, в которую я вложил две десятки.

— Один едешь? Нет? Место?

— С дядей. Семнадцатое.

— Дядей? — недоверчиво скривилась она, махая мне рукой на противоположную полку, мол, садись. — А чего без билета тогда?

— В последний момент всё решилось, — доложил я, усаживаясь. — В кассе сказали, никаких билетов нет.

Тётка ругать коллег не стала, хотя ей, судя по всему, очень хотелось, только посопела недовольно, перелистывая свой журнал.

— Значит, так. Пока у вас там верхняя свободна до самой Москвы, на ней и сиди. По вагону поменьше шатайся, понял? И упаси тебя бог вдоль поезда куда пойти! Будь у меня на виду, короче, понял? — Я кивнул. — Если вдруг подсядет кто с билетом, или ещё что — заберу тебя сюда. Ты, главное, не спорь и не нарывайся сам. Понятно?

Понятно, чего тут не понять.

— Не волнуйтесь, мне проблемы не нужны, — заверил я её, поднимаясь. — Я хочу спокойно и тихо доехать до Москвы, на этом всё.

А сам подумал, что если тут всё срастётся — так может и ну его, этот официальный путь с билетами и прочим? Пришёл прямо к отправлению, сел, денег отдал, считай, столько же, сколько и в кассе… И никаких тебе очередей, никакой засветки и вопросов «а с кем ты, мальчик». Вон, прогнал про «дядю» — всё норм, больше ничего никому не интересно, даже свидетельство о рождении не попросили. Надо бы свести знакомство поплотнее! Впрочем, дорога длинная впереди, ещё успею.

* * *

Вот хоть и позавтракали вроде, а есть всё равно захотелось. То не очень удивительно, впрочем — у меня организм молодой, растущий, а у Толика уже так вырос, что еду надо лопатами внутрь закидывать, как уголь в паровозную топку. Так что, от «железнодорожной воды» в виде чая по семь копеек мы отказываться не стали, по два раза каждый, и вынесли под корень чуть ли не половину запаса яиц. Хрена там мы чего довезём до общаги, чувствуется! Как бы колику какую не получить от эдакого количества холестерина. Или сейчас ещё яйца диетические, правило «не больше двух» не действует, можно хоть по десять штук в день есть безнаказанно? Как-то не очень хочется на себе проверять.

А ещё через час проводница, проходя мимо, наклонилась в мою сторону и с бабушкиной интонацией проворковала:

— Сейчас Дружинино будет, стоянка 20 минут. Картошечки купить можно, варёной. Только пусть лучше… дядя сходит, ты тут сиди, понял? — и ушла.

А мы с Анатолием переглянулись. Картошечка! Варёная! Да это же можно жить! И тёткины мотивы очевидны: ей же спокойнее, если Толик быстро выскочит на перрон, купит еды, и мы засядем в купе, сытые и довольные. А иначе-то — как бы нас за подножным кормом с голодухи не потащило!

Так и поступили. Анатолий исчез довольно надолго, и я уже начал беспокоиться, смотреть в наглухо задраенное окно, но напарника моего видно нигде не было. Тётки в бесформенных тулупах шеренгой стояли вдоль перрона, вокруг них клубились полуодетые пассажиры и пар из здоровенных кастрюль, укутанных полотенцами и мешковиной, вот чего бы ему не купить прямо тут, у вагона? Наверняка же одинаковое всё! Плюнув на предупреждение проводницы, я совсем уж собрался идти искать товарища, но не успел — он всё же вернулся раньше, чем я отлип от окна.

— Вот, ещё огурцов купил — домашние! — плюхнул он слабовато завязанный полиэтиленовый пакет на стол, и рассол немедленно полился на расстеленную газету, пришлось ловить. — А картошку продают мороженую, собаки, попробовал — у всех сладкая! Еле нашёл бабку с нормальной в конце перрона.

А Толян ничо так, прошаренный. Как-то я даже по-новому на него взглянул, хоть и кажется это смешно: где я-салага и где ветеран Афганистана, а ныне студент МФТИ?

И покатили рельсы под колёса. Пару раз к нам пытались подсесть типы разной степени скандальности, но Толян демонстративно расправлял свою фигуру во весь проём между полками, и визитёры сразу терялись, отступая в поисках более лёгкой цели. Один раз пустили пообедать мужичка с верхней боковухи по диагонали — у него внизу ехала какая-то бабка, она расправила постель чуть ли не сразу после отправления и улеглась, совершенно игнорируя нужды попутчика. Куда человеку деваться? О своём добросердечии мы пожалели — мало того, что мужик оказался невыносимо нудным, так он ещё и тянул время, как только мог, и отчаянно напрашивался на приглашение в наше купе на постоянной основе. Где-то через час терпение у Анатолия кончилось, и он «гостя» выдворил чуть ли не за шиворот. Конфликтовал он зря, довольно скоро всё решилось бы само собой: минут через 15, в Красноуфимске, к нам подсели двое командировочных, с билетами, на свои места, всё чин чином, нам пришлось ретироваться на свою сторону. Подумав, я добыл книгу из рундука, залез наверх, а там, не прочитав и главы, уснул.

Проснулся, правда, довольно скоро — за окном даже ещё не до конца стемнело. Как по заказу, поезд начал явственно замедляться, по вагону прошла проводница, скороговоркой вещая «Янаул, стоянка 12 минут!». Довольно скоро мимо поехало станционное хозяйство, какие-то мачты, вагоны… перрон! А на перроне — ряды уже привычных бесформенных тёток с бачками и кастрюлями, завёрнутыми в полотенца. Когда поезд совсем замедлился, я углядел у одной из тёток всамделишный хлебный лоток, на котором теснились ряды разнокалиберных пирогов и беляшей! Надо ли говорить, что с полки я слетел быстрее молнии? И никакая проводница меня бы не удержала.

Она, впрочем, и не пыталась. Только вздохнула тяжело, открывая дверь. Я пулей выскочил наружу, и только тут понял, как же я устал от спёртой атмосферы в вагоне. Захотелось сбросить к чертям бушлат и пить этот морозный свежий воздух всей поверхностью тела! Разве только пирожков сторговать у кого-нибудь несколько штук. Десятков.

Как-то так оно и вышло — мы с пришедшим мне на подмогу Анатолием купили в сумме не меньше 20 разных. Оказалось, что пирожками здесь торговали все, хоть лоток и был только у одной торговки, это у них тут что-то вроде специализации. Ну мы и набрали разных. Цены не кусались, просили от 5 до 10 копеек за штуку, и нас от хомячества удержало только то соображение, что хранить их придётся в тепле, а веры в долгую жизнь начинки — никакой.

Но до Москвы теперь уж точно доедем.

* * *

И доехали.

Меня-то — как юношу — ещё питали надежды встать середь ночи в Казани, чтоб отведать знаменитых эчпочмаков, но более опытный товарищ только молча усмехался. Так и вышло — ни казанский чак-чак, ни муромские калачи нам не улыбнулись — проснулся я от зычного вопля проводницы: «Вековка! Стоянка 20 минут!».

— Ну ты силён спать, — улыбнулся стоящий в проходе Анатолий, заметив, что я поднял голову. — Давай вставай резче, пироги сами себя не съедят!

— А сколько времени уже?

— Двенадцать по нашему времени. А по местному — десять.

Тут я воспрял: десять — это ещё ничего, не стыдно. Уж пироги-то всяко съесть успею! А вот поезд наш опаздывает, похоже. Нехорошо с его стороны. Впрочем, меня это не очень волнует пока, даже наоборот: мне ещё с проводницей контакт устанавливать.

Спокойно поесть, правда, не получилось: на перроне в этой самой Вековке торговали хрусталём. Народу много, все с коробками, самые ушлые уже и в вагон проникли, орут: «Хрусталь берём! Рюмки, вазы, стаканы, фужеры! Гуси декоративные!». Смешно, но я ни в той жизни, ни, понятно, в этой ни разу здесь не был. И в самом Гусь-Хрустальном не был, хоть насквозь и проезжал несколько раз. Потому решил всё-таки закрыть пробел и на перрон вышел. Что сказать — фигня бесполезная этот ваш хрусталь. Не знаю, чего по нему сейчас все так тащатся? К кому ни зайди — у всех в серванте стоит, пылится!

— Ну, насмотрелся? — зябко кутаясь, спросил Толик. — Зачем оно тебе вообще? Пошли завтракать лучше.

— А ты разве ещё не? — спросил я, делая шаг к вагону.

— Не, — мотнул головой спутник. — Решил тебя подождать. Откуда ж мне было знать, что ты такой мишка косолапый?

Поесть нам всё равно сразу не удалось, пришлось ждать, пока суета с хрустальными торговцами не уляжется: что за еда в поезде, да без чая? Чай проводница принесла, когда Анатолий ушёл помыть руки, и я понял, что лучше момент может не случиться:

— Найдётся минутка?

Проводница согласно кивнула и присела на свободную полку напротив, наши соседки сошли когда-то ночью, и теперь там было пусто.

— А вы когда обратно поедете?

— Так сегодня же, вечером, — пожала плечами проводница.

— А следующий рейс?

Проводница вытащила из кармана кителя календарик. Некоторые числа были обведены разными цветами, а некоторые, кажется, наколоты иголкой. Заметив, что я смотрю, тётка резко наклонила карточку к себе:

— А ну, не подглядывай!

— И в мыслях не было, — заверил я её. — Так что?

— В воскресенье в рейс, значит, в понедельник из Москвы обратно, семнадцатого. А зачем тебе?

— Да так, — неопределённо качнул я ногой под столом, — думаю, как назад ехать. Если билетов опять не будет.

— Не бойся, на вокзале не останешься, — криво усмехнувшись, заверила меня она. — Ты вроде нормальный, договоришься. Если что — скажешь, что в Москву с Мариной ехал, из седьмого вагона, понял? Но лучше, конечно, меня дождись! — и засмеялась, на этот раз уже без кривизны, открыто.

— Может, правила есть какие-то? Неписанные.

— Да какие правила? Подставой не выглядеть и не отсвечивать потом, вот и все правила. В купе не лезь… Так, чтоб уехать совсем никак нельзя было — эт редкость. Только лучше всё-таки заранее договариваться, на перроне, а то есть такие, кто и на принцип может пойти.

Ну и всё, считай. Посмотрели ещё сколько-то в окна, потрепались, хоть уже и чувствуется некая усталость друг от друга, список общих тем не бесконечный. Поели, потом ещё раз поели, хоть и не хотелось уже — чтоб сумки полегче таскать, и, наконец, вот оно, долгожданное: «Граждане пассажиры, встаём, сдаем белье! Через 10 минут закрываю туалеты! Санитарная зона!».

Добрались. Теперь уж недолго.

* * *

Ух, и толпы же здесь нынче! Не представляю, каким таким чудом мы с Анатолием не потеряли друг друга на перроне и потом на вокзале. Надо, конечно, было договариваться о месте встречи, если вдруг разойдёмся, а то что я буду делать, если останусь один? Хотя, нет, вариант есть, в принципе: достаточно самому приехать в Долгопрудный, а это я и без эскорта замечательно сумею. Факультет знаю, остальное — дело техники. Главное, чтоб он меня на вокзале караулить до ночи не остался! Недоработочка, конечно. А в моменте вопросик порешить чтобы, так не сумел к напарнику подобраться, хоть плачь! То он впереди, то сзади, но никогда достаточно рядом, чтоб хотя бы через головы поперекрикиваться. Хорошо, хоть шапка приметная, «петушок» лыжный, Свердловск-80. Один тут такой. Так за шапкой и следил взглядом, пока на улицу не вытолкались.

— Фух, чуть не потерял тебя, — выдохнул я, когда народ вокруг рассеялся достаточно, чтоб самому выбирать направление движения. — А чего ты на улицу? В метро же прямо с вокзала можно.

— В магазин, — уронил Анатолий, и, в ответ на мой немой вопрос, пояснил: — у нас там так-то не Эльдорадо, а мы всё равно уже в Москве — пробежимся по магазинам, вдруг чего урвать получится.

Манал я, конечно, только с поезда, да с вещами на горбу по магазинам шариться, но мой номер тут сейчас семнадцатый, сказали «в магазин» — козыряю и иду молча. В конце концов, без Анатолия мне по месту временной дислокации делать всё равно нечего…

Глава 4

Анатолий огляделся, как будто зафиксировал ориентиры, а потом решительно двинул куда-то в сторону. И прежде, чем я успел спросить, какого, собственно, рожна, он уже приставал к тётке с двумя авоськами в руках:

— Женщина, не подскажете, где здесь еды купить?

Та, не поворачивая головы и не замедляя шага, что-то пробурчала неразборчиво, но Анатолий, видимо, всё прекрасно понял. Его это не смутило, однако, и он продолжил попытки. С тем же результатом, ясное дело. В какой-то момент я не выдержал и буквально силой оттащил его в сторонку.

— Слушай, Анатолий, ты вот нашёл где дорогу спрашивать — на вокзале! Ты б ещё водички выпить попросил! Я думал, что ты тут все ходы-выходы знаешь, что так решительно рванул…

— Да как-то раньше проще получалось, — не без некоторого конфуза в голосе ответил напарник.

— Ну не на вокзале же⁈ И почему вообще здесь? А там чего, на Савёловском?

— Да я нигде тут не знаю ничего… думаешь, у меня время было по Москве шариться? Один раз и ездили только, после коллоквиума. Пацаны, кто тоже на казанский приезжает, говорили, тут где-то есть магазин хороший, большой — виновато проговорил Анатолий.

— Хороший, — скептически хмыкнул я. — Ладно, пошли, будет тебе большой хороший магазин…

Идти оказалось не так уж и близко. Странно, в моих представлениях универмаг «Московский» совсем рядом быть должен, но мы с Толиком успели изрядно замёрзнуть. Вот никогда не любил с Востока в Москву приезжать: после тамошнего сухого морозного воздуха московские гнилые минус 10 вечно воспринимаются чуть ли не как тридцатка. А если, не дай боже, до минус 15 упадёт — вообще всё, апокалипсис, отморозишь себе всё на свете!

Продуктовый в «Московском» был на первом этаже, и, увидев, как расширились глаза Анатолия, я с трудом удержался от смеха: кто из нас, спрашивается, почти в Москве живёт, а кто — в забытой всеми чёртовой дыре на краю земли? Толку от великолепия было, правда, немного, купили только синюю мелкую курицу, долгоиграющее молоко и сметану. Зато в очереди стоять, считай, не пришлось.

— Хлеб и дома возьмём, — произнёс довольный до ушей Анатолий, трамбуя добычу в свою сумку, изрядно похудевшую к концу путешествия.

Вот и славно, трам-пам-пам, поехали уже наконец.

Но это оказались ещё не все наши закупки — и виновным вышел я сам! На Новослободской я вцепился взглядом в указатели, изо всех сил щурясь, но всё равно никак не мог понять: в какой стороне наш переход? И сообразил, только когда попутчик недвусмысленно дёрнул меня за руку в сторону выхода в город: станции-то нет ещё! Через пару лет построят только! А пока — добро пожаловать на троллейбус. Ну, или ножками. Так, кстати, ножками…

И когда уже на улице Анатолий толкнул меня в сторону остановки, я решительно помотал головой:

— Не спеши. Давай-ка мы с тобой пешком пройдёмся… — и, не дожидаясь реакции, двинул вверх по улице.

— Э! Что! Стой, куда⁈ — обалдел Александров.

— Давай, погнали в темпе, не тормози! — в пол-оборота бросил я. — Тут ещё магазинов… есть, короче! Два, насколько помню, минимум! Посмотришь, где продвинутые студенты затариваться должны!

На самом деле, магазинов должно быть даже три только крупных, но сомневаюсь, что Анатолий тут по рыбе скучает — каждый четверг в столовке стонут, небось, по советской традиции… Или эта традиция старше, с постных дней так повелось? Не помню. Правда, мне рано злорадствовать — я-то тоже буду питаться ровно там же. Вообще, удивительно, что Толик такой у нас хозяйственный, оказывается: курицу купил! Сметану! Мы-то, помнится, на первом курсе максимум на кефир с батоном замахивались, и то раз в неделю, а всё остальное время — столовки да буфеты.

В итоге, о своём выпендрёже я пожалел: и намёрзся по дороге основательно, и тащить всё купленное пришлось мне — у Анатолия в сумку уже и коробок спичек было не всунуть. Самым урожайным оказался «Новослободский» — там ошалевший от счастья Александров узрел сосиски и «Докторскую» (я, по правде говоря, тоже нисколько от него не отстал, впрочем), и немедленно отоварился по полной, только, разумеется, пришлось с полчаса постоять. Пока я кемарил в колбасной очереди, он успел сгонять в кондитерский и прикупить там что-то ещё.

А уж когда мы обнаружили в «Диете» майонез — такой гаммы чувств на лице одного человека я давно не видал. Даже забеспокоился, но Александров тут же повернулся ко мне и свистящим шёпотом спросил:

— Гриша, если что, займёшь трёшку на пару дней? — Всего-то? Ноль проблем, это мы легко. Пока. А вот что будет концу недели — вопрос. Всё-таки, программа у меня тут… неопределённая, но деньги понадобятся почти наверняка. Моя трёшка Александрову, впрочем, не пригодилась, хватило своих.

В процессе я не удержался и сбегал к кинотеатру «Зенит», углядев перед ним лоток с мороженым. Ну и что, что зима? Подумаешь. Пломбир по 20 копеек, м-м-м! Удержаться было невозможно. Да и не нужно. Тем более, что Толик от купленного на его долю стаканчика отказался, заявив, что сладкое не любит. Ага-ага, а то я не видал, сколько ты в кондитерском накупил… Хотя, может, это стратегический запас — как у меня для мамы. Надо бы и мне, кстати, что-нибудь эдакое отсюда привезти — найду ведь кого угостить дома. Но покупать буду уж не сегодня.

Последним пунктом нашего шопинга стала булочная, где Анатолий первым кинулся сгребать всё подряд, несмотря на недавние заверения, что хлеба и в Долгопе полно. Неудивительно: даже на улице пахло так, что никто бы не удержался. И на вокзале мы были вовсе не одиноки — с вкуснейшими рогаликами, да в немытых руках, стыд и срам… И ведь никто тут не болеет почему-то, парадокс.

* * *

Как Анатолий решил вопрос на вахте общежития, я не знаю, я в это время переминался с ноги на ногу в пустом просторном холле, периодически попинывая обе сумки, брошенные на плиточный пол. Однако, буквально через пять минут мой проводник вынырнул из каптёрки комендантши, подхватил меня под локоть, одним махом вздёрнул по лесенке и вставил в дверной проём, словно на витрину. Тряхнул за руку, как маленького, прошипел на ухо: «Поздоровайся!». Я лучезарно улыбнулся и провозгласил:

— Здравствуйте! — с большим трудом удержавшись от явно неуместной добавки «тётенька».

«Тётенька», впрочем, окинула меня вполне благосклонным взглядом и просто молча кивнула, пропустив вроде бы приличествующие моменту нравоучения молодёжи. Ну и нашим легче. Пока мы с комендантшей разглядывали друг друга, Анатолий успел выудить из наших сумок порядочный бумажный пакет и шоколадку. Пакет уютно поместился в обшарпанном холодильнике, стоящем напротив вахтёрши, а шоколадка… кажется, причины благосклонного к нам отношения я понимаю теперь значительно лучше. И — да, я дурак: мне такой «универсальный пропуск» тоже бы не помешал. Два. Или три. Ну что ж, буду теперь иметь в виду…

Дотащившись до четвёртого этажа по узкой лестнице, я с наслаждением скинул осточертевшую сумку на пол, пока Анатолий остервенело рылся по карманам в поисках ключа.

— Э, осторожней, — недовольно попенял мне он. — А если майонез разобьётся⁈

Я бросил оценивающий взгляд на сумку и проглотил рвущееся: «Одежду придётся стирать, блин. И сумку.». Не время сейчас для шуток, очень уж наше путешествие затянулось. Надо отдохнуть сначала. И вместо неконструктивного ёрничанья спросил интересное:

— А как это ты тут местом разжился? Первокуров же на втором селят обычно? За что такой почёт?

— Я ж афганец, — пожал плечами Анатолий. Взрослый уже, льготник. Вот и пошли навстречу. Мы и живём втроём! — не преминул похвастаться он, зачем-то показывая мне найденный ключ.

Когда дверь, наконец, открылась, на пол спланировала какая-то свёрнутая бумажка — видимо, была вставлена в притвор. Анатолий наклонился, поднял её и сунул в карман, не глядя. Скинув бушлат и разувшись (вроде чисто, впрочем, мне в тот момент было уже всё равно), я простонал:

— Анатолий, умоляю — куда упасть можно?

— Да падай где хочешь, — хмыкнул тот, критически глядя на меня.

Ну, я и упал. На кровать. Ближайшую. Одноярусную, заметьте! Как и ещё две, стоявшие ближе к окну. И вот уверен я — сам Анатолий где-то там спит, на самом козырном месте. А этот электровеник принялся устраивать привезённые продукты в «холодильник естественной природы» — посылочный ящик за окном. Глядя на это, я хотел спросить, зачем тогда было что-то прятать в общественную «Бирюсу» у комендантши, но лень пересилила. Хотя, одну гипотезу я всё же родил: за окном холодно, тем же курам — самое оно, и сосиски, которые в запас, тоже не пострадают, а вот сметану, колбасу и сыр морозить некомильфо. Да и съедим мы их, наверное, довольно быстро. Непонятно, правда, чего тогда с майонезом? Его ж тоже в холодильник надо, и морозить вроде нельзя — расслоится, но 4 добытые баночки у меня в сумке так и болтаются меж тем. Впрочем, проблема это не моя. А про мои думать мне совершенно неохота, ловить академика я сегодня не поеду совершенно точно. Значит, что? Отдыхаем!

* * *

Нам (вернее, Анатолию) повезло, комната ему досталась с окнами во двор, а то на противоположной стороне железная дорога спать не даст. Вот странно: почему в поезде я спал — будьте-нате, а стоило с него сойти, и шум железки — уже как ножом по оголённым нервам? Впрочем, допускаю, что в тот день я заснул бы при любых обстоятельствах, очень уж намаялся. Поэтому, когда Анатолий тряхнул меня за плечо, удовольствия я не выказал никакого. Но он не унимался:

— Пошли, а то столовка закроется.

— А оно нам надо? — поворачиваясь на бок, спросил я. — У нас же еды — мешок!

— Ага, мешок, — скептически цыкнул зубом приятель. — На два раза поесть! И к тому же, никто не знает, когда мои соседи соизволят появиться. И тогда любого количества еды резко станет мало!

А я тут же подумал, что стоит этим самым соседям приехать, как вопрос пропитания для меня сразу же отойдёт на второй план, а вот что понадобится делать резко, так это искать пристанище. Видимо, эта скорбная мысль отразилась и на лице, потому что Анатолий поспешил меня успокоить:

— Не бойся, без места не останешься. Общага большая, найдём, где тебя приткнуть. А на самый край — сгоним Валеру к родакам: он москвич, покатается несколько дней домой, не развалится.

Приободрившись, я встал. Столовая так столовая, погнали, вспомним юность. Ведь, как известно, «Столовая Физтеха есть лучшая в Союзе!». Или эта песня не написана ещё? Да не, не может быть. Тут уж Союза-то осталось… Если ничего не предпринять.

В столовой было людно. Я пытался задержаться перед знаменитой стеной объявлений, но Анатолий неумолимо протащил меня внутрь, где я аж закашлялся от внезапно нахлынувших запахов. На стене висело напечатанное на машинке меню в рамочке, почти все строчки уже были зачёркнуты ручкой, но мой напарник не только не расстроился — наоборот:

— О, гуляш ещё есть! — воскликнул он и коротко потёр руки.

Я только плечами пожал — ну гуляш и гуляш, чему тут радоваться-то? Однако, посмотрев на альтернативы в лотках на раздаче, причины радости всё же осознал: выглядело это всё довольно-таки неаппетитно. Надо же — а моя память уже и стёрла эти все воспоминания… за ненадобностью. Хотя, намного лучше здесь кормить не будут, наверное, никогда.

Слопав тарелку катофельного пюре с гуляшом и запив это всё жиденьким компотом, Анатолий оттаял, перестал торопиться, откинулся на спинку стула и посмотрел на меня добродушно:

— Ну давай, колись: чего ты тут делать такое собрался?

— Да так, есть дела кой-какие в Москве, — уклончиво ответил я.

Ты уж извини, друг, но никакой конкретики я тебе выдать всё равно не могу. Есть идея поговорить с Голосом, попытаться пробиться к академику через тебя, но не в столовой же это делать? Вечером, в комнате, в тишине и спокойствии — а пока, получается, только так.

Тут на Толика вдруг налетел какой-то заполошный студент (как я понял — однокурсник), принялся ему что-то втирать про учёбу скороговоркой, буквально захлёбываясь, и мой сосед сначала явно встревожился, а потом и вовсе вскочил, сунул мне в руку ключ и был таков раньше, чем я успел хоть что-то у него спросить. Пообедали, блин.

* * *

В принципе, ничего в моих планах особо не изменилось: я ведь изначально на Анатолия в качестве компании не рассчитывал, у меня тут задачи свои. Другое дело, что пытаться затевать что-то новое в день приезда, да когда уже уместнее было бы употребить слово «вечер», идея изначально неразумная, так что, я просто пошёл прогуляться по городу. Далеко отходить рискованно, я помню, что Долгопрудный — это не только место силы отечественной науки и техники, но и обладатель весьма высокой позиции в криминальных рейтингах. Пусть это всё и станет актуальным лишь несколькими годами позже, но вряд ли вся эта бандота на пустом месте возникла, стало быть, сейчас они все тут примерно в моём возрасте. Наливаются силой и злостью. Соответственно, за незримый периметр Института без надобности выходить не рекомендуется.

Раз так — то и гулять особо негде, не размахнёшься. Нашёл, впрочем, табачный ларёк, который расположился на углу «дозволенной зоны», в пятне яркого света фонарей, чем большая часть улиц похвастать не могла. И выглядел он вполне себе пристойно, даже богато, можно сказать. Уж точно не как наши 9 дней из 10, когда выбор довольно прост: сигареты или папиросы. Какие? А какие привезли, такие и будешь курить. Но ни на какую экзотику не рассчитывай изначально. А тут вон только кубинских целый выводок: «Partagas», «Ligeros», «Monte Cristo», и стоят-то копейки! Лежат себе свободно, в заштатном ларьке, даже странно, что у папы таких нет в коллекции — неужели никто в Москве в командировках не бывал? Или в городе нет таких, а тут — случайный выброс, «ошибка выжившего»? Всё бы скупил, жаль, мне не продадут по молодости лет. Но то вопрос решаемый, у меня агент имеется, завтра же зашлю его сюда!

Или не стоит? А то ведь придётся как-то объяснять родителям такое неожиданное богатство, а я пока не готов их информировать о своих размашистых телодвижениях. Вздохнув, я развернулся в сторону дома. Бедновато тут пока что с достопримечательностями. Не то, что закупиться, и посмотреть-то не на что особо. И часу не погулял, по ощущениям.

На входе в общагу я испытал несколько волнительных секунд: вот вроде и договорено всё, а вдруг таки не пустят? Но обошлось, комендантша только окинула меня внимательным взглядом, но ничего не сказала. А в комнате я оказался не первым — Анатолий уже успел вернуться.

— Где ходишь? Не нагулялся ещё? — и, не дожидаясь ответа, предложил: — Нас тут зовут в преферанс поиграть — ты как? Умеешь?

— Умею, — солидно ответил я, но всё же уточнил на всякий случай: — Вы на деньги играете, или так просто?

— Когда как, — пожал плечами Анатолий. — Чаще «на интерес», а если и на деньги, то не больше копейки за вист. И, зная тебя, уверен: вряд ли тебе это знание пригодится особо, — он усмехнулся и подмигнул.

Я вопросительно наклонил голову, и он пояснил:

— Там народ так себе играет, они больше на наши продуктовые запасы нацелились. Ты не возражаешь, кстати? Сосиски там, сметану, майонеза баночку… Они картошку выставляют, на всех.

А чего бы мне возражать — платил-то не я. Как-то не успел поднять этот вопрос, даже неудобно немного. Впрочем, вот поеду завтра в Москву, надо будет снова пробежаться от метро до вокзала, прикупить что-то в таком же духе — и сумка же будет пустая, тяжести не таскать! Только вещи выгрузить тут в комнате заранее. Повеселев от такого явно комфортного решения проблемы, я ответил:

— Да не вопрос, сосиски с картошкой — это же буквально моя программа мечты на сегодняшний вечер! На любой вечер, даже я бы сказал. А в преферанс могу и совсем не играть! Буду просто смотреть всем в карты и ехидно комментировать.

— Удобно, — с улыбкой одобрил такую мою позицию Александров. — Тогда тем более — погнали!

Глава 5

На следующее утро я, проснувшись, обнаружил на столе придавленную ключом записку: «Ушёл учиться. Буду поздно. Ключ запасной. Веди себя хорошо!», — тоже мне, блин, папочка нашёлся! Впрочем, зря я так: человек же добра мне хочет, в этом никаких сомнений. Ну и себе немножко, понятное дело. Но дома сидеть меня это всё равно не заставит, не за тем я в такую даль ехал.

Быстренько собравшись-умывшись, я выскочил из дверей общаги, уже вполне уверенно раскланявшись по дороге с комендантшей, но на крыльце завис ненадолго: а завтрак? Может, в столовку сгонять? Однако, вспомнил вчерашние впечатления, и махнул рукой: дануна, лучше уж в Москве чего перехвачу. А ведь там ещё и пельменные бывают! Правда, я и не помню уже ни черта, только пару в центре, около метро… блин, а нынешнее название станции забыл! Китай-Город в пору моего из Москвы отбытия, а сейчас… А, во, «Площадь Ногина» же! Пельмешек там целых две, одна прям чуть ли не дверь в дверь с метро, вторая в Большом Комсомольском, если пойти в сторону магазина «Фарфор-Хрусталь». В первой пельмени получше, во второй народу поменьше. Решено! И как раз оттуда удобнее будет поехать в сторону Академии Наук — именно там я решил для начала поискать Александрова. Он же Президент АН СССР, сто процентов у него там кабинетик имеется. Подстеречь, прорваться внутрь, переговорить наедине… попугать и воззвать к совести советского человека. И одного из основных ответственных за пока ещё не случившуюся катастрофу. Ну, или ещё что-то придумаем. Главное — подобраться на расстояние вытянутой руки! Причём, не обязательно именно сейчас-сегодня, пока на повестке дня больше рекогносцировка, основное действие всё равно будет весной, чтоб академик передумать не успел.

В электричке, как положено, закемарил — благо, народу было немного, час пик к тому моменту уж давно прошёл, даже сесть удалось сразу. С вокзала решил пройтись пешком — через кондитерскую, конечно, схватил тот самый рогалик, чтоб к пельменям бегом не бежать, а путешествовать с удовольствием. На полдороге ещё и мороженого урвать удалось, совсем замечательно. Как бы я не растолстел тут, с таким московским снабжением!

В пельменной я оказался хоть немного, но раньше обеденного наплыва, однако, чуть-чуть подождать пришлось: предыдущую партию разобрали, и теперь богатырских габаритов тётка в белом халате скупыми движениями помешивала кипящую воду с пельменями в огроменном баке. Чуть ли не метровая алюминиевая шумовка в её ручищах казалась игрушечной, пельмени смирно ходили по правильному кругу, как самолётики на корде у авиамоделистов, а передо мной в очереди стояли два потасканного вида мужичка. И да — они тоже зачарованно следили за этим бесконечным заплывом «фрикаделек в мундире».

На мой дилетантский взгляд, не изменилось ровно ничего, но сначала впередистоящие вдруг оживились, а потом тётка выдернула своё орудие труда из бака, вздёрнула его подвысь почти как я — знамя, метнула в нас нечитаемый взгляд и провозгласила:

— Готовы! Заказываем!

Её движения были отточены до… нет, банальный «автоматизм» тут не подойдёт, слишком уж бледно. Уж «до артистизма» хотя бы'! Короче, она цепляла своим дуршлагом на ручке ровно две порции пельменей одним движением, а вторым — я не шучу! — рассыпала их строго пополам по двум тарелкам, которые держала в левой руке. Ханыг передо мной она обслужила во мгновение ока — они, видать, покупали чисто закусь под опохмел, по одной тарелочке, и мне пришлось немало поторопиться, чтоб успеть вмешаться в рисунок её работы:

— Две двойных со сметаной!

Короткое промедление, программа перестроена: теперь всё содержимое шумовки валится в одну тарелку. Сметаны не пожалели, осталось только, чтоб пельмени были такими же, какими я их помню. Ну и я, в принципе, примерно тот же голодный уральский паренёк, так что… да и я уже чувствую запах! Руки предательски дрогнули — я-то не такой габаритный и непоколебимый, как наша «пельменье», мне на каждую тарелку нужна рука, да и то — запросто наклоню и вывалю скользкие свежесваренные пельмени на пол! Вот ещё такого позора мне не хватало! Ломанулся к стоячему столу быстрее. Потом вернулся к кассе за «кофейным напитком» — то ли ячмень, то ли цикорий, но с молоком и сахаром. Не удержался, сразу же отхлебнул прямо там — да отлично! Густо, сладко, то, что надо для молодого растущего организма. А вот мужички уже, гляжу, под столом разливают из чекушки — и пофигу им, что вся забегаловка чуть ли не насквозь просматривается! Чтоб не сказать, что и из здания ЦК ВЛКСМ при желании увидеть можно, хе-хе. Или эти двое как раз оттуда? Смерив сотрапезников критическим взглядом, мотнул головой непроизвольно: вряд ли это комсомольцы хоть в каком-то виде, явно за сорок обоим. Или то их жизнь помотала, а так-то они молоды в душе?

Поймав взгляд одного из них, я жизнерадостно улыбнулся и подмигнул. В ответ, мужики синхронно салютнули мне стаканами с чаем. «Чаем», ага! Плавали, знаем! Еще несколько лет — и я сам тут такой «чай» пить буду… Но не в этот раз.

* * *

Выйдя из метро на станции «Ленинский проспект», я деловито направился в сторону хорошо знакомой высотки. Настолько деловито, что даже не удосужился поднять головы… а зря. Первое, что меня смутило — шум: грохотала строительная техника. Я въехал в ситуацию не сразу, заозирался, пытаясь понять, что за чёрт: вокруг мерно дышал абсолютно «мирный» город, но слух вопил об обратном. Конечно, стоило только сосредоточиться — и я всё понял, увы… Звук не мог доноситься ниоткуда, кроме как из за забора, окружившего цель моей поездки. Здание на первый взгляд выглядело вполне готовым к эксплуатации, но сомнений не могло быть никаких: техника трудится именно там. Да и признаки стройки при внимательном рассмотрении, конечно, легко обнаружились: кран, чуть-чуть выглядывающий из-за здания, леса, пусть и не всплошную, но тоже местами видны, самосвал, ожидающий очереди перед въездом, а вон и щит информационный, хотя букв на таком расстоянии, понятно, не разглядеть. Приехал, блин. Очевидно, что искать здесь главу АН СССР (да и вообще хоть кого-нибудь из Академии) просто глупо, тут одни строители сейчас. Даже и спрашивать бессмысленно — откуда им знать?

Я несколько резковато остановился, за что, конечно, сразу был «наказан»: какой-то разодетый хлыщ в дутике навроде того, что я отдал маме, чувствительно по-футбольному приложил меня в спину локтем, да ещё и пробурчал что-то невнятное в духе «понаехали тут!». Первым позывом было ускориться вслед нахалу и срубить его лоу-киком по типу того, какие достались в своё время Дюше с Михой, но я мгновенно это желание задавил: не нужны мне тут сейчас конфликты. А ну урод ногу сломает? Или руку? Скорая, милиция, разбирательства… Оно мне надо? Нет. Точнее, я пока не могу себе этого позволить. Да и, справедливости ради, рот разевать на ровном месте — действительно идея так себе. Непозволительное поведение в большом городе, тут тебе не Кедровый.

В голове тут же всплыло: не Кедровый? Большой? Точнее, вообще столица? Значит, и преимущества есть! А именно — должна работать Мосгорсправка! И я дёрнулся обратно к метро, резко ускоряясь, чтоб быть как все и не вносить возмущения в людской поток. Недавнее озарение я оценил практически сразу: серо-синий ларёк справки обнаружился прямо напротив выхода из подземки, я совсем недавно прошёл от него буквально в нескольких шагах, но, конечно, тогда никакого внимания на него не обратил. А зря! Это ж мой лучший друг в нынешних обстоятельствах — интернета-то нет, а на память мою, как выясняется, надёжи мало.

Вопросу моему немолодая киоскёрша ничуть не удивилась — вероятно, у неё такое здесь спрашивают каждый день да через день. Она даже не стала ничего искать, оттарабанила адрес по памяти, правда, пятачок за свои услуги стребовать не забыла. Потом, однако, окинула меня оценивающим взглядом и расщедрилась ещё и на какое-никакое описание маршрута — к моему немалому стыду, всё было до банальности просто, Академия находилась ровно там, где ей и следовало: в своём старом здании, Александрийском дворце. Вот как, спрашивается, я мог забыть⁈ Очень захотелось обозвать самого себя лохом, но я, конечно, легко от этого удержался. Тем более, что и пятачок — деньги невеликие.

А ведь в это время можно спрашивать не только про организации — общество-то непуганое ещё…

— А по человеку адресную справку можете дать? — выпалил я и затаил дыхание.

— Заполняйте, — женщина толкнула ко мне бланк заявки и со стуком выложила на прилавок киоска ручку.

Так, ФИО, место работы, адрес или район проживания… Господи, как же отчество-то у него⁈ Знал же! А как понадобилось — вылетело! И Толика под рукой нет — они ж тёзки полные. Иванович? Алексеевич? Петрович? Во, вроде оно! Анатолий Петрович!

— Ждите, — бросила киоскёрша, когда я справился, как сумел.

Резко выдохнув, я отступил на пару шагов от ларька и развернулся — нарежу пяток кругов по площади, остыну, а то что-то я разволновался не по делу. Неужели получится⁈ Повинуясь неведомо откуда взявшемуся желанию, я, как мальчишка, с разбегу шуганул стаю голубей. Далеко они не полетели, место у них тут хлебное, видать, просто с шумом вспорхнули, сделали полукруг и приземлились на другой стороне. Ну и я за ними! А потом ещё раз. И ещё! Тут ко мне присоединилась пара смешных бутузов лет пяти. На двоих. И гонять птичек мы стали уже бригадой, я с одного края площади, они с другого. Шум, гам, веселье!

— Молодой человек, подойдите! — Ну вот и оно. Двигаясь к ларьку, я механически отметил, что киоскёрша явно улыбается в глубине своего окошка. Это значит «да» или не очень?

Да. Я постарался сразу отойти от справочной, чтоб скрыть неуместные чувства на лице — вот уж не ожидал, что вопрос решится так легко и быстро! Совсем тут они мышей не ловят, это ж надо — любой рандомный человек может узнать что угодно о ком угодно! И даже о таком непростом, как Президент Академии Наук!

* * *

А вот по мере приближения к Александрийскому дворцу меня почему-то стал бить мандраж. И чем ближе, тем сильнее. И сколько бы я себя ни уговаривал, что я совершенно ничем не рискую, и максимум, что может произойти — выведут за ухо, но нервам не прикажешь, они на всё происходящее собственную точку зрения имеют. Пришлось придумывать, чем бы отвлечься. А на что молодой растущий организм отвлекается лучше всего? Пральна, слопать надо чего-нибудь! Тем более, что как-то пельмешка утренняя уже стала мутнеть и подёргиваться сепией, как старая фотография… эх, надо было брать не две двойных, а три! Подумаешь, потерпел бы тяжесть в животе немного, не развалился бы! Это хорошая тяжесть, полезная! Кстати, а ведь я, кажется, что-то такое совсем недавно проходил…

С сомнением обернувшись назад, я попытался пронзить взглядом пространство: точно ли есть храм божественной пищи, или показалось? Увидеть ничего не сумел, а просто так возвращаться не хотелось, и тогда я рванул мимо Первой Градской к переходу, ведь через дорогу призывно подмигивала надпись старым советским курсивом: «Булочная»! А там внутри… Охх, я знаю, куда я двину после Академии. Даже наша на Новослободке отдыхает, чего уж про Долгопрудный говорить! А ещё там нашёлся фонтан с соками, и я, недолго подумав, выбрал яблочный: люблю томатный, конечно, но к булкам как-то некомильфо.

Старый приём сработал на все сто, и, возвращаясь к входу в Академию, я был духом твёрд как скала. Вот только совершенно мне это не помогло. Ума не приложу, как я ухитрился не обратить на все эти детали внимания, когда шёл мимо в первый раз, но увиденное сейчас удручало. Вход в Нескучный и Академию был оформлен здоровенными каменными столбами, даже башнями, внутри которых, очевидно, сидела охрана — я ещё издали разглядел окошко на боковой стене. Кованые ворота и такая же калитка были надёжно заперты, а что ещё хуже — перед калиткой прохаживался милиционер в классической серой шинели! И курил. Я сразу же начал тянуть время, в надежде, что он докурит и уйдёт: принялся внимательно всматриваться в дома напротив, провожать взглядом проезжающие мимо автобусы, вытащил из кармана листок с адресной справкой и принялся его увлечённо изучать… Так. А вот стоит ли мне иметь при себе такой подозрительный листочек перед проникновением на, как выясняется, настолько хорошо охраняемый объект? Очевидно, не стоит, но выхода у меня нет, прятать его негде. Придётся, в случае чего, съесть! В лучших традициях шпионских боевиков, хе-хе.

Желудок сразу же отреагировал возмущённым спазмом со смыслом «песок — это неважная замена овсу!», на что я мысленно вздохнул: «Сам не хочу, веришь, брат? Но что делать⁈».

В калитку завернули, оживлённо о чём-то разговаривая, двое мужчин в дублёнках лет по сорок, оба в массивных очках (я сразу же пожалел, что не надел собственные — глядишь, и проканал бы за своего!), и, увы мне, с удостоверениями в руках. Милиционер посторонился, пропуская их, но мазнуть цепким взглядом по коркам не преминул. А за калиткой и вовсе открылось окошко в стене башни, и посетители (или сотрудники?) по очереди передали документы внутрь. Хорошо, хоть головные уборы и очки снять не требуют, как в аэропорту в наше время… Хотя, какое оно уже мне «наше»? Наше — вот оно, сейчас. И куда бы советский человек ни проходил, как хозяин необъятной Родины своей, конкретно в это здание, похоже, попасть посложнее, чем даже на оборонный завод. Не говоря уж о тайге или северных морях. Хотя… Это ж я только с фасада «приценился», так-то возможны и другие варианты!

Милиционер докурил, но внутрь заходить не стал, а просто аккуратно забычковал сигарету и бросил окурок в урну. И выпрямился спиной к забору серой суровой статуей. К моему сожалению. Но, конечно, довольно слабенькому, и так понятно, что тут прорваться будет практически нереально: даже если постовой от входа куда-то уйдёт, калитка-то заперта, так ещё и за ней — довольно узкий коридор, ни влево, ни вправо, а в башне этой и взвод целый сидеть может, по ощущениям. Уж никак я не смогу их всех заставить отвернуться, об этом и мечтать нечего. А вот об «обратной стороне Луны» — напротив, можно и помечтать! И я решительно зашагал в сторону Первой Градской — уж больницы-то в СССР всяко поменьше охраняют, чем чиновников, пусть даже и из Академии Наук.

* * *

С другой стороны попасть на территорию Академии действительно оказалось не в пример легче. Конечно, внутри парка изредка попадались парные милицейские патрули, да и обычные посетители влёгкую могли оказаться на поверку совсем даже необычными, но задачу подобраться вплотную к нужному зданию я успешно решил. Там тоже, конечно, был забор, но — невысокий, и никто его не сторожил. Всего-то и нужно было дождаться, когда гуляющие граждане отойдут подальше от намеченной точки форсирования, а что такое удобный для перелаза двухметровый забор с деревьями и внутри, и снаружи для пацана, привычного к штурму куда менее дружелюбных препятствий, да ещё и в коньках?

Осталось совсем немного: проникнуть внутрь дворца. И тут меня снова ждал облом, все двери и окна с тыльного фасада оказались задраены наглухо! Наглухо настолько, что ни малейших следов использования увидеть я не сумел. Закрыто, заклеено и засыпано пылью. Не пользуются, хотя снег вокруг и расчищен тщательно, до голого асфальта. Чёрт, неужели единственный вариант попасть в здание — это парадный вход⁈

Поприкидывав палец к носу так и этак, я плюнул на бесполезные умствования, и нагло попёр по кратчайшей траектории. И наглость была вознаграждена: я не встретил ни единой живой души! Немало поспособствовали тому, конечно, крайне скромные размеры здания — да у нас школа как бы не больше. Ну ладно, ладно, признаю — загнул, наша меньше. Но вот новая, десятка, точно как минимум такая же! И дверей в ней больше, они шире, крыльцо размашистей раза в три, и вообще — что это за дворец такой, простите великодушно?

По спине промчались мурашки. Неудивительно — иду тут, как на казнь, один, у всех на виду, через гулкую площадь, хоть и по краешку… Краем глаза отметил чугунные кованые ограждения балконов и хихикнул даже про себя: уж очень они похожи на забор вокруг бывшего приказчикова дома, а ныне — седьмой школы. Как бы не один мастер ковал. Во был бы номер! Но — шутки в сторону: впереди та самая дверь — массивная, высокая, деревянная под светлым лаком, а самое главное — совершенно безальтернативная. И что за ней, не посмотришь.

Вздохнув, я взялся за литую бронзовую ручку и дёрнул.

Глава 6

За входной дверью скрывался вестибюль, больше похожий на пенал, поставленный на торец: площадь маленькая, зато потолок теряется где-то вверху. Задирать голову я побоялся, поскольку даже ещё до того, как сделал шаг внутрь, схватил взглядом охрану: слева стоял на ногах милиционер в кителе. «Хорошо, хоть без броника и автомата, как станет нормальным уже через несколько лет», — подумал я отстранённо. Позади служивого, метрах в трёх обнаружился простой письменный стол, за которым сидел ещё один мужчина в штатском, он, впрочем, начал вставать одновременно с тем, как я вошёл. Вот и прекрасно:

— Кру-гом ! — скомандовал я Голосом.

Казалось, я отчётливо расслышал, как ржавыми шестернями скрипнули мозги у обоих охранителей, но — та-да-да-дам! — оба дисциплинированно и вполне технично команду выполнили. Бинго!

— Стоять так три минуты. Мимо никто не проходил , — проинструктировал их я, и, постаравшись не шуметь, скользнул через вторую такую же дверь внутрь здания.

Так, теперь главное — не отсвечивать! А то вдруг у этих после того, как отмёрзнут, ретивое взыграет, пойдут проверять, чтоб развеять сомнения? Да и навстречу если кто попадётся — мне лучше всех видеть первым. И я, не поднимая ног, скользнул направо, в тень. Вот так, аккуратно, по стеночке… Сколько помню, не в начальственных традициях на первом этаже сидеть, самый номенклатурный — второй. Край третий, если он не последний, но тут как раз три, так что, все боссы должны на втором помещаться. Парадная лестница здесь слева, значит, нам туда не надо — я пока что шишка невеликая, без парадов обойдусь. А вот служебка, каменная и узкая, вроде справа где-то должна быть, ближе к фасаду…

Опять меня охватило чувство эйфории — как же, самый великий ниндзя на тропе войны! Несколько раз резко выдохнув, я постарался сосредоточиться — вот уж шапкозакидательские настроения мне сейчас точно ни к чему. Тем более, и цель появилась: впереди вдруг откуда-то вывернулась женщина в строгом «офисном» прикиде. Возраст не определить, вижу её только со спины, впрочем, так даже лучше:

— Стоять. Не поворачиваться. Где кабинет Президента ?

— Александрова? Вверх по лестнице, пройти через малый зал, после… раз-два-третья дверь справа.

— Направо повернись. Жди минуту.

Уткнув мою «информаторшу» в стену, я буквально скачками взлетел на искомый второй этаж. Так, где этот чёртов зал… ага, кажется, туда. Удивляясь тому, что никого вокруг нет — а ведь должно немало народу тут трудиться! или хотя бы ошиваться праздно — я всё тем же скользящим лыжным шагом просквозил через помпезное помещение с колоннами. Попутно мазнул взглядом по бюстам учёных, хихикнул над круглым довольным лицом Михайло Василича — в контраст с худым и желчным Эйлером, раз, два, третья дверь. Оно.

Чёрт, надо было спросить — а что там, за дверью? не подумал. Впрочем, особенных вариантов нет: цель — очень большой начальник, неизбежно там сначала приёмная, а в ней — секретарь. Или секретарша. Уж лучше бы второе, конечно — вот совсем мне не улыбается снова с милицией общаться! Или, того хуже, КГБистами. А ведь вполне могут здесь таковые оказаться, вполне…

Зачем-то проинспектировал подошвы ботинок на чистоту, хотя это и было совершенно излишне, после моего забега по красным ковровым дорожкам, которыми тут было устлано буквально всё. А после снова затаил дыхание и взялся за ручку двери. Теперь, правда, нужно уже нажимать. Ну… поехали.

Никакой милиции внутри не оказалось. Вместо неё напротив двери у окна был выгорожен немалый угол, состоящий из чего-то вроде стойки для посетителей и рабочего стола, за которым сидела женщина средних лет. Из-за стойки мне почти не было её видно, выглядывала только макушка с кудрявыми каштановыми волосами, лоб и глаза. Почему-то испуганные. Да ладно тебе, меня-то чего бояться — мальчишка! но момент упускать было никак нельзя, и я выпалил скороговоркой:

— Спокойно! Всё в порядке! Повернись … — задумался на мгновение, — налево !

Ффух, работает. Можно и оглядеться тогда… Да уж, шикарно академики устроились, ничего не скажешь. Больше всего приёмная напоминала небольшой храм. Сводчатый потолок с лепниной и росписью, театральных габаритов и роскоши люстра, портреты незнакомых мужиков в тяжёлых золотых рамах. Многослойные шторы на узких окнах, правда, это только кажется, конечно — вовсе они не узкие, просто высота потолков здесь аховая. Двустворчатая дверь справа от секретарши тоже выглядит непропорционально, но это потому, что она очень уж вытянута вверх при стандартной ширине. Полотно, кстати, совершенно обычное, смахивает на то, что в будущем станут продавать как «финские двери» — белое, с плоскими филёнками, ещё и сделано, небось, из картона… хотя это уже вряд ли, пожалуй. Такая аскеза местным обитателям явно не свойственна. Над столом хозяйки приёмной возвышается здоровенный торшер с абажуром, включенный, несмотря на белый день на дворе и сверкающую тысячью огней люстру под потолком.

Так, ладно, хоть и любопытно до чёртиков, но совсем уж наглеть мне не с руки:

— У себя ? — надавил Голосом я, зачем-то мотнув подбородком в сторону кабинета хозяина, хотя отвернувшаяся секретарша видеть меня не могла.

— Нет, — она зеркально мотнула головой и добавила дисциплинированно: — И до конца недели не будет — Анатолий Петрович в ИАЭ.

Ну вот всё и прояснилось. Но я всё ж хоть одним глазком гляну: чем нынче Президенты дышат? По дороге скосил взгляд на стол секретарши, чего это она шуганулась так? Ага, понятно: журнал с модами. Ну, или одеждой, на обеих страницах разворота — женщины в полный рост, одеты в непривычно яркие шмотки, написано не по-нашему. Сплошное преклонение перед иностранщиной, и где, в сердце самой Академии Наук! Хе-хе.

Дверь была открыта. Сам кабинет Президента выглядел на порядок скромнее приёмной: площадь поменьше, окно одно, полумрак, никаких тебе дворцовых люстр и бархата в пять слоёв. Традиционный Т-образный стол для совещаний, на стене — портреты, выше прочих, как водится, Генеральный — Михал Сергеич, понятное дело. На столе — полный порядок, красота. Я прошёл, примерился к креслу, но садиться не стал — мы тут не за этим. Впрочем… На столе лежал здоровенный перекидной ежедневник, стационарный, горизонтальный — вся неделя на одном листе. Буржуйский — вон не фрайтаг, так зоннтаг, из Германии, видать, привезли. А может — сам купил в командировке. Или его не выпускают, как секретоносителя? Вот же чёрт, как без интернета неудобно, чего ни спроси — ничего не знаю!

Да, жаль, встретиться не вышло. Но напоминаньице о себе я, пожалуй, всё-таки оставлю!

Так, перчатки знаменосца, парадные, белые из кармана — на руки. Присядем… Удобно? Вполне. Вот и фломастер в карандашнице — надо же, модный, французский. Сегодня у нас что? Среда, 12 февраля. Надо же, у меня ж день рождения завтра! Чуть не забыл со всей этой нервотрёпкой. Так вот подумать если: понадобилось залезть буквально чёрту в пасть, чтобы про собственный дэрэ вспомнить! Это вот засада, конечно: родители завтра наверняка звонить будут, поздравлять, а меня дома нет… А с Лыковой станется и лично явиться! Будет мне по возвращении задачка — объясняться со всеми подряд.

Выдохнув сокрушённо, я поднял верхний лист ежедневника — секретарша сказала ведь, что на этой неделе академика не будет. На текущем какие-то записи заканчивались во вторник — ага, немного не успел я, получается. Зато следующий лист был почти девственно чистым, только одна запись на четверг — какой-то Арсентьев в 17.00, остальное пусто. Ну и поехали, крупно, печатными буквами, текст продуман давно: «ЛАЭС-1975 = ЧАЭС 26/04/1986». Вот так. Кто в теме — поймёт, а остальным и ни к чему. Достаточно, думаю, для первого раза.

* * *

Несмотря на то, что из проулок вдоль Первой Градской вывел меня ровно там, где был переход на другую сторону Ленинского, к булочной я даже головы не повернул. Уж очень сильно замёрз, а там что? Сок холодный на разлив? Нет, сейчас срочно требуется что-то горячее. Кстати, пробежаться не помешает, теперь-то можно… подумаешь, пацан бежит по улице бегом — что такого? А вот ещё полчаса назад…

Выйти из дворца оказалось куда труднее, чем войти. Казалось, что все те люди, кто прятался в кабинетах и закоулках, вдруг дружно высыпали в коридор, чтоб не позволить мне просочиться! Но это ещё полбеды — в здании хотя бы было тепло. А вот перед забором я завис основательно. Выяснилось, что по территории академии, оказывается, раз в полчаса ходит пеший милицейский патруль. Как я это выяснил? Очным наблюдением! Я прятался от трёх патрулей, трёх! Почти два часа я ныкался в разных кустах, пытаясь поймать момент, чтобы перелезть через забор. Но постоянно кто-то мне мешал. То патруль, то бабки какие-то встали чуть ли не на полчаса с той, парковой стороны, и ну давай лясы точить! Просто гуляющие, милиция на аллее, какие-то машины… Пару раз я пытался сделать подход к снаряду, но лёгкость проникновения сюда оказала медвежью услугу: перелезть обратно вышло буквально на зубах, на тоненького. Утром-то с забора я легко спрыгнул вниз, в сугроб, спасибо силе земного тяготения, а вот взлететь обратно так же красиво уже и близко не получилось, и не меньше нескольких бесконечных минут я пыхтел и извивался на стене, ежесекундно ожидая услышать снизу сочувственное: «Что, пацан, не выходит? Ну слазь уж тогда, пойдём… в камеру!».

С гребня ограды вниз вполне можно было спускаться по-человечески, совсем рядом росло дерево, с ветками, что твоя лестница, но я к тому моменту настолько намаялся, что хотел только одного: полежать. Потому даже пытаться использовать благоприятный ландшафт не стал, понадеялся на глубину и мягкость сугроба где-то внизу, кое-как свесился, чтоб пониже, и отпустил руки. Как в кроватку!

Мы, уральски дети, знаем: как бы ни было кайфово лежать вот так, в снегу, поддаваться соблазну «ну ещё минуточку» никак нельзя, замёрзнешь — и сам не заметишь! Потому я, скрипя зубами, всё же встал, кое-как отряхнулся от снега и выполз на аллею. И только прошёл отвороток, как оттуда — два мента! И за мной завернули! И идут, молча, в ногу, не курят, ничего! Чёрт, как же трудно было не припустить от них что есть духу! Только вот дух в тот момент у меня еле теплился, да и бесполезно по прямой убегать, наверняка у них связь какая-то имеется — переймут на выходе. Так и добрались мы пелотоном до больницы, а там уж разошлись наши пути-дорожки. И слава богу.

Ура, не обмануло меня шестое чувство: есть пельмешка! В соседнем доме буквально, просто дома тут длиннющие, не Дворцу чета, пока один пройдёшь — вспотеешь. Ну, или хоть немного согреешься, в моём текущем состоянии. Заскочив внутрь практически пустой едальни, я проигнорировал вопросительный взгляд раздатчицы и рванул сразу же к подносам с выстроенными на них стаканами. «Кофе с молоком», — гласила надпись тушью на свёрнутом пирамидкой листе бумаги.

— Горячий? — спросил я в воздух, а потом, не дожидаясь ответа, цапнул стакан и торопливо отпил. Даже рукой я почувствовал, что напиток в стакане изрядно остыл, тем не менее, по пищеводу вниз хлынула натуральная лава. Ух! То, что надо!

— Ма-ла-дой человек!! — с искренним возмущением завела шарманку кассирша, но я её опередил.

— Я заплачу, сейчас. За всё сразу, — и, повернувшись к раздаче, попросил: — Двойную со сметаной!

Кассирша разочарованно подвыпустила из лёгких воздух, но не до конца, оставила запас, в любой момент готовая к возобновлению долгожданного скандала, а её напарница со стуком метнула тарелку с готовой порцией на стойку. Пельмени прям свежими не выглядели, конечно, да и вообще — половина рваных, не меньше, но права я решил не качать, не до того сейчас.

— Сколько с меня?

— Девяносто, — всё ещё напряжённо ответила тётка, — но вообще-то приличные люди себя так не ведут! Сначала положено расплатиться, что за моду взяли…

— Где я, и где приличные люди? — подмигнул я ей, ломая тем самым шаблон напрочь — замолкла растерянно.

Расплатившись, я двинул к пустому столу возле окна, высчитывая в уме: «Так, пельмени со сметаной — 74 копейки, значит, кофе этот — 16. Да уж, давеча на Ногина цикорий по 10 был! И вкуснее в 3 раза́». Но — дорога́ ложка к обеду, чего уж теперь. Хотя деньги летят… А ведь я ещё решил что-то из продуктов закупать! Да день рождения завтра. Или зажать? Просто не говорить никому, да и всё тут. А то несправедливо получается: с этими общажными преферансистами знаком цельный один день, но поляну им выкатывай, а старые друзья и поздравить не моги?

На вкус пельмени оказались такими же, как и с виду — очень не очень. Даже захотелось бросить, не доедать, но потом я почему-то решил, что тётки тогда пустят остатки в продажу, на второй круг, и меня передёрнуло. Нет уж, уплочено — сожрано, и никак иначе! Уж калорий-то там всяко не меньше, чем в любых других. А вот кофе можно и повторить… тем более, что на втором подходе к стойке я обнаружил и «напиток ячменный» по 10 копеек, и, уж конечно, взял его.

Выйдя из пельмешки, я несколько повеселел и на булочную посмотрел уже куда более благосклонно. В конце концов, мало ли что: нигде не сказано, что мне и сегодня будет сопутствовать удача в добыче подножного корма, запросто ведь можно и пустым домой приехать! А так — уже что-то.

Однако, пока я скакал по заборам и валялся в сугробах, окрестное население не дремало, и ассортимент булочной съёжился до прискорбного. Повздыхав (это действие прекрасно совмещалось с очередью в кассу), я всё же затарился всеми двумя наименованиями плюшек, а после решил идти не к метро, а в противоположном направлении, к Октябрьской. Расчёт мой был прост: тут всяко больше шансов что-то урвать, чем в Долгопрудном, и даже на Новослободской, если я правильно помню расклады. К тому же, мне всё равно куда-то надо идти, так почему бы и не тут? Прогуляюсь, освежу впечатления от столицы.

Задумка себя вполне оправдала: на магазины и прогулку я потратил почти два часа, так что, в метро спускался уже в темноте, но с прилично набитой сумкой и совершенно собой довольный. Только вот… шила в одном месте никто не отменял!

* * *

Александров был уже дома и, конечно, учился. Увлёкся он этим настолько, что не обернулся ни на хлопок двери, ни на моё копошение в прихожей, ни даже на тяжёлый звук приземления сумки с добычей на стол. Пришлось метнуть в него плюшку «Осеннюю» — блинчиком, как гальку в пруд, только тогда он встал, потянулся, протёр глаза кулаками и соизволил обратить на меня внимание.

— Ого! Это что за богатство⁈ — поразился он, когда я, аккуратно выложив в сторонку булки с верхнего этажа сумки, остальное просто вытряхнул на стол без церемоний. — Горошек⁈ Ну ты даёшь!

— Да, повезло, — устало откликнулся я, плюхаясь на кровать. — Будь другом, отнеси мороженое в морозилку комендантше.

— Мороженое? Где тут мороженое? — Анатолий подозрительно уставился на кучу продуктов.

Хотя, какая это, к чертям, куча? Так, кучка… Даже гостей как следует не позовёшь, только на нашу давешнюю картёжную компанию и хватит.

— Где-то там должно быть, внизу, в пакете. Разноцветные шарики такие.

— И была охота из Москвы его тащить? — скептически прищурился сосед. — И тут полно, всякого разного…

— Я бы попросил! — со значением поднял палец я. — Всяко-разного, может, и полно, а такого нет! Это не абы откуда мороженое, а из «Космоса»!

Судя по отсутствию реакции, Толик мой подвиг не оценил. Ну да, откуда ему знать — он же пока учится с утра до ночи, ему московские злачные места до фонаря… и сладкое он не любит.

— Ты только не говори никому, лады? — предупредил я на всякий случай.

— Что, такой дефицит? — осведомился он, поднимая пакет ближе к глазам и пытаясь там что-то высмотреть.

— Ты даже не представляешь, ты, брат, не представляешь… — я откинулся на кровати и блаженно застонал — наломался сегодня.

— Так всё же: по какому случаю банкет?

— А! Ну да, кстати, именно банкет и есть. — Я всё-таки решился. Еда есть, ДР есть, гости готовы — чего стесняться? Будем жить на всю, пока есть возможность! — Будет. День рождения у меня, завтра. Надо будет сготовить чего к вечеру, парней из двести седьмой позовём, если ты не против. Ну и плюс — жить нам как-то надо? Питаться… считай моим вкладом в суровый студенческий быт!

— Ого! — Анатолий оживился. — Чего, правда, что ли, день рождения? Прям завтра⁈ Вот это здорово!

— Ну — чего уж такого здорового? — я пожал плечами, но лёжа получилось не очень. — Обычное дело, вроде бы. У всех бывает. А у тебя когда, кстати?

— У меня летом, в июле. Десятого. Не скоро ещё. А знаешь… — Александров явно чего-то выдумал. — А давай завтра я тебе экскурсию по Москве устрою! А то подарить-то мне нечего…

Глядя на него, мне хотелось съязвить, мол, это вопрос ещё, кто кому тут экскурсии устраивать будет, но человек-то реально добра желает, подарок, посвятить день другу… Потому я идею поддержал со всей горячностью:

— Отлично! Вот это будет самый лучший вариант! Прогуляемся, по сторонам поглазеем, может, в музей зайдём какой…

— В мавзолей, на Ленина посмотреть! — поддержал меня Толик, и мне стоило немалых усилий, чтоб удержаться от комментария насчёт того гроба, в котором я оного персонажа видал.

Пока Анатолий бегал вниз с мороженым и ещё какими-то продуктами, которые он решил тоже спрятать в холодильнике, я со скрипом встал, нашёл в кармане куртки листок из адресного бюро и тщательно перенёс всю информацию в записную книжку. А листок… не нашёл ничего лучше, чем распахнуть окно и бумажку сжечь. Выпустил только когда огонёк уже лизнул пальцы, если что и осталось несгоревшим, так только самый уголок, совершенно без текста. Вот так, концы в воду.

Глава 7

Проведать вождя русской Революции мне всё же пришлось. Для Анатолия это было само собой разумеющимся обязательным пунктом программы, в какой-то момент мне даже показалось, что я уловил доносящееся от него лёгкое чувство вины: мол, как же так, полгода уже в Москве, а в мавзолее ещё не был. Сюрприз… Не вошла ещё Перестройка в силу, не вымыло великое бурление всякий пиетет к кумирам прошлого. Но уже начинается… Газеты уже пестрят заголовками «Навстречу XXVII Съезду КПСС!», там Ельцина изберут в Политбюро, и вообще здорово перетрясут партийное руководство. И понесётся всякое по трубам… В частности, ещё пару лет — и количество желающих попасть в Мавзолей здорово поубавится.

Но пока здесь очередь. Всегда. Правда, нам «повезло», хвост оказался не чрезмерным — видимо, из-за холода, приморозило сегодня с утра. Бдящим милиционерам, правда, холод был нипочём: стоят себе в шинельках, с суровыми одухотворёнными лицами, не только не разговаривают сами, но и публике в очереди замечания делают, стоит кому повысить голос чуть громче благоговейного шёпота. А уж курить! Упаси… боги Революции. Вон те, кто спрятан под табличками на Кремлёвской стене, пусть их сейчас и не видно за ёлками.

А вот после выхода из мрачного подземелья мы стали решать, что делать дальше. И мнения наши разделились: я ратовал за «пойти куда-нибудь поесть и погреться», а напарник возжелал нарезать пеший круг вдоль стен Кремля. Решил всё случай. Не знаю уж, зачем Анатолий полез в наружный карман куртки, но вытащил он оттуда бумажку. Развернул, мельком глянул, сморщился, а затем смял её в кулаке и заозирался в поисках урны. Но это, понятно, дело дохлое — откуда урны на Красной Площади? Это до ГУМа терпеть или какого другого очага цивилизации. Я — совершенно без всякой задней мысли — спросил в порядке трёпа ни о чём:

— Чего там у тебя?

— А, ерунда, — Александров отмахнулся поначалу, но потом всё же ответил по существу, всё тема для разговора, не молча же идти: — Это мне записку оставляли, пока я на каникулы ездил, приглашение. У деда день рождения, всех родственников собирают, и меня тоже позвали.

— Деда? Это тёзка который, академик? — всё ещё в порядке пустой болтовни уточнил я. — А что значит «всех родственников»? Это тебя, в смысле? Откуда они там вообще? И когда это всё планировалось?

— Странный ты, — Анатолий аж остановился. — Уж который раз ты мне… С чего ты взял, что родственников у него нет? Да там наоборот всё, их толпа целая! Он показывал тот раз карточку с юбилея — человек 50, не меньше!

Я отвесил челюсть. А и правда, с чего это я взял? Почувствовал злость на самого себя внутри. И на обстоятельства! Вот был бы интернет — давно бы получил полную биографическую справку! А тут ни черта нет, блин, ходишь, тычешься, как кутёнок слепой… К счастью, спутник мой ничего этого не почувствовал и продолжил мерно шагать вперёд.

— И не «планировалось», а «планируется». Ха! — он внезапно остановился снова, и я проскочил вперёд по инерции, пришлось крутить шеей. — Так это получается, у вас дэрэ в один день! Вот это здорово! Прикинь, ты с ним именины делишь, а я — фамилию, имя и отчество!

— Так у него тоже сегодня, что ли? — уточнил я оторопело.

— Это у тебя — «тоже», — поправил Анатолий, снова убегая вперёд.

А вот я с места не тронулся. В голове роился сонм самых разных мыслей, так что я даже почувствовал щекотку внутри черепа и был вынужден помотать головой, отгоняя наваждение. Ну и Толик тоже «был вынужден» — вернуться к той точке, где я застыл, пытаясь сообразить: а что делать-то⁈ Как это совпадение использовать?

Подошедший Анатолий заглянул мне в глаза обеспокоенно:

— У тебя всё хорошо?

— Ага, — выдохнув, кивнул я. — Так куда тебя пригласили тогда?

— Ой, да на, читай сам, — сморщившись, будто раскусил кислую ягоду, Анатолий сунул записку мне в руку. — Только не стой столбом, не май месяц! Пошли уже в твой ГУМ, и правда, глотнём горячего…

Виновато усмехнувшись, я зашагал за спутником к противоположному краю площади. Но бумажку всё-таки развернул, не утерпел. Текст был коротким: «Тёзка! 13/02 планируется небольшой сбор родни по случаю моего дня рождения. Приглашаю тебя.». И строчкой ниже, крупно — телефон. Тот самый, что я вчера вечером переписал в записную книжку.

* * *

Внутри ГУМа мы засиделись не особенно. Я ещё порывался устроить праздник жизни, но Александров был суров и непреклонен:

— Нечего деньгами раскидываться! — и силой оттащил меня от кафе возле фонтана в сторону столовки.

Вот ведь, это в Мавзолее мы в первый раз, а в ГУМе, судя по всему, ориентируемся отлично! Я вот, к примеру, и не помню, чем уж так отличаются кафешки на линиях от столовой? Не, понятно, что там дороже, но неужели прямо вот настолько? Копейки же наверняка! Но спорить не было возможности. Да и не надо оно мне, прямо говоря, потому как, кажется мне, поспорить у нас сегодня будет о чём.

— Толя, — проникновенно начал я, — ты знаешь, мне кажется, что нужно ехать. Поздравлять.

Ясно же, что Александров немедленно и категорически отказался? Только и я не лыком шит, сталкивался уже, не боюсь. Ровно так же, помнится, я его же уговаривал ехать в Москву вместе. И ведь уговорил же! Вот и тут, к моменту, когда моё пирожное-картошка закончилось (Толик не брал — он же «не любит»), вопрос был уже практически решён. Но не совсем.

— А что с подарком делать? — как-то горестно вопросил Анатолий, и вот тут-то я и понял, что было главной причиной всех его метаний.

— Не волнуйся, — солидно заявил я. — На этот случай предусмотрен представительский фонд.

Парень только вздохнул недоверчиво, но спорить не стал — готов! Смирился!

Идею для подарка я на самом деле придумал уже давно, ещё когда в столовской очереди стояли. Надо подарить копчёную рыбу! Конечно, идеально подошла бы уральская, с понтом «специально с собой привезли!», но ничего трофейно-подарочного у нас на самом деле не водится. Не щуку же дарить? Не, вроде как номинально в списке местных видов числятся таймень и нельма, только вот даже самые смелые байки об их поимке датируются семидесятыми годами, не позже. А всю реально примечательную рыбу везут из Сибири или Дальнего Востока. С другой стороны: да кто там знает? Рыба и рыба! Хороший большой подарок! И я даже знаю, где её поискать.

— За подарком поедем на Дорогомиловский рынок, — сформулировал задачу я.

— И как туда добираться?

— Как все — на метро, — пожал плечами я. — Это Киевская, прямая ветка отсюда, три станции всего. Или, если желаешь, можем пешком двинуть — час где-то. Зато по Арбату прогуляемся! Высотка МИДа ещё будет рядом совсем.

И вот это его зацепило! Все возражения были сразу забыты, Анатолий только выдал задумчиво в никуда:

— Интересно, откуда ты всё это знаешь?

Однако, тему он развивать не стал, за что я был ему искренне благодарен.

* * *

На рынке дорогу пришлось спрашивать. Сразу после входа показалось, что мы переехали на Кавказ: ни одного местного лица за прилавками! И полное беспощадное изобилие вокруг. Мне-то ещё ничего, я всё ж изрядно пообтёсан ассортиментом магазинов постсоветской России, а вот Анатолий был настолько шокирован, что вёл себя буквально неприлично: поминутно зависал у какого-нибудь особенно яркого прилавка, тянулся руками, правда, ни разу ничего не взял, сдержался.

— Это вообще что такое⁈ — тихонько выдохнул он мне в ухо, украдкой показывая на маленький лоток с свежими! огурцами.

— Как что — огурцы, — пожал плечами я.

— Так зима же!

— Широка страна моя родная, — ответил я, поворачиваясь к нему. — Ты ж бывал на югах, неужели не обратил внимания? Да и здесь, собственно, теплицы работают. Просто не для всех. И ты на цену посмотри!

— Посмотрел уже, — поёжился Александров. — Восемь рублей!

— Это ты ещё рыбу нашу не видал, готовься, — хохотнул я, и тут же зацепил за рукав показавшегося мне достаточно подходящим мужичка из вроде бы покупателей: — А подскажите пожалуйста, где тут рыбу поискать?

Смерив меня с головы до ног до того внимательным взглядом, что я сразу уверился: человек на работе, мужчина ответил:

— Прямо до упора, в следующем зале будет слева. На запах иди, не ошибёшься.

— Спасибо! — И вперёд, вперёд, подальше, а от взгляда в спину всё равно аж пробирает.

Лучше бы у торгашей спросил, чесслово.

Запах, и правда, тянул и манил. Не понимаю, как тут мясники работают вообще? Это ж невозможно! Подарочной рыбы, правда, было немного, в основном мелочь всякая — лещи да ставрида. Но несколько высоких прилавков с сокровищами всё же нашлись. И первое, что я увидел — она! нельма! Целиком, с головой, длиной в руку, не меньше. Красоты неописуемой! Продавец обслуживал покупателя, но я поймал паузу, когда он отвлёкся на весы, и влез с вопросом:

— Это же нельма, да? А сколько стоит вот такая тушка?

Однако продавец меня не удостоил даже взглядом. Зато отреагировал покупатель, невысокий, но довольно массивный круглолицый мужчина, так и сочившийся добродушием:

— Да, мальчик, это нельма. А стоит она очень дорого, рублей по 15 за кило. Полагаю, именно эта тушка — не меньше ста рублей.

Непроизвольно охнув в первый момент, через секунду я справился с собой и собеседника поблагодарил. Как-то к таким беспощадным ценникам я оказался не готов… Но раз уж представился такой случай, будем ковать железо, не отходя от кассы!

— А, может, вы подскажете? Нужен подарок, серьёзному человеку, вот хотели рыбу привезти, будто с Родины, но сто рублей — это как-то…

— Каким бюджетом располагаете? — усмехнулся круглолицый.

— Тридцать, — пожал плечами я. — Ну сорок! — Анатолий сзади забеспокоился, дёрнул меня за полу куртки, но я от него отмахнулся. — Ну край пятьдесят! — шмыгнул носом и добавил: — Но не хотелось бы.

— Нормально, — подмигнул мне собеседник. — Купите балык. Даже на цельную спинку хватит, если на чемпионские размеры не замахиваться. Если подождёте, я вас даже отведу, чтоб вам не искать.

Конечно, я согласился. Когда волком смотрящий продавец наконец-то выдал моему новому знакомцу его покупки, мы нестройной толпой двинулись дальше вглубь павильона. Но недалеко.

— Вот здесь вас обслужат в лучшем виде, — снова подмигнул мне круглолицый. — А я пока, с вашего позволения… — и мигом растворился в рыночном полумраке.

Вздохнув, я приготовился к неприятному для советских граждан: общаться с продавцом. Торговаться. Кроить и чувствовать себя нищебродом, низшим существом, по сравнению с этим не по-зимнему загорелым повелителем дефицита. Вон, Анатолий и вовсе притих мышкой, спрятался за моей спиной, даром, что на голову выше.

Впрочем, ничего из ряда вон выходящего не произошло. Возможно, свою роль сыграла «рекомендация» — подозреваю, что наш благодетель на этом рынке человек известный, а может — продавец оказался достаточно гибким, чтоб не кривить рожу даже на явно неимущих покупателей, при условии, что они всё же готовы расстаться с достаточной для оплаты его товара суммой. Но всё же, когда «самый красивый» балык оказался взвешен, и торговец озвучил стоимость покупки в «полтинник без рубля», заставившую Анатолия за моей спиной тихо охнуть, я почувствовал: что-то тут не то.

— Толик, а сходи-ка вон к тому прилавку, глянь, почём там лещ копчёный? Возьмём себе на вечер!

А когда приятель, нерешительно поглядывая на меня, отошёл на несколько шагов, я наклонился к прилавку (продавец был вынужден нагнуться навстречу) и ткнул потихоньку Голосом:

— Взвесь ещё раз и пересчитай . По-честному .

И вуаля: сумма прописью чудесным образом снизилась до вполне уже адекватных тридцати семи целковых! Полностью довольный собой, я проинструктировал продавца:

— Заверните получше, пожалуйста, нам далеко ехать, боюсь, протечёт.

Тут уже и Анатолий вернулся, вооружённый полным раскладом по рабоче-крестьянской рыбе, к которой мы и переместились. И потраченная на пару вполне приличных лещей пятёрка — на фоне первой закупки — показалась уже чем-то совершенно незначительным. А когда мы, порядком от местного антуража одуревшие, уже почти добрались до выхода обратно в царство солений и зелени, откуда-то сбоку неожиданно вывернулся наш благодетель, за которым мыкался худой и нескладный молодой парень с объёмными сумками в обеих руках. А вот старший шествовал свободно, налегке.

— Ну что, купили? — зачастил он. — Нельма? Дайте-ка посмотреть. И сколько за это? — взвешивая на руке вытащенный Александровым из сумки свёрток с балыком, осведомился круглолицый.

— Тридцать семь, — ответил я без задней мысли.

Мужик без слов отдал покупку обратно Анатолию, а сам, склонив набок голову, внимательно осмотрел меня с ног до головы, будто увидел в первый раз. А потом, пожевав губами, неожиданно отрекомендовался:

— Аристид Константинович. Шеф «Украины». Знаете такое место?

— Конечно, — я кивнул и по привычке схулиганил: — Гриша, ничего не шеф, в школе учусь.

— Это хорошо, — назидательно поднял палец круглолицый. — Учёба — первейшее дело! Однако, если будет дорога — в свободное от учёбы время — забегайте ко мне на огонёк. Вдруг, да и найдутся… точки пересечения. Договорились?

— Замётано, — снова кивнул я. — Только я не местный, если что. Забежать — забегу, но ещё не скоро!

— Буду ждать, — теперь кивнул уже Аристид… имя-то какое — грек?

И вот пусть кто-нибудь попробует сказать, что знакомства у меня неинтересные.

* * *

На выходе из здания рынка я огляделся, приметил ближе к углу несколько телефонных будок и толкнул Александрова в ту сторону.

— Чего? — непонимающе хлопнул тот ресницами.

— Звони давай. Невежливо без предупреждения заваливаться.

— А чего раньше не позвонили тогда?

— Раньше не всё готово было — подарок-то вот только появился. Но теперь мы во всеоружии! Так что, звони, договаривайся, — тут мне пришла в голову очередная «конспиративная» мысль: — Только не говори, где мы. Пусть будет… не знаю, Савёловский вокзал! Ехать примерно одинаково, как я понимаю.

— И сколько же это «одинаково»? — спросил Александров, скептически щурясь.

— Час плюс-минус, — пожал плечами я. — На такси же ты не согласишься?

Возмущённый хмык был мне ответом.

Трубку взяли сразу, я даже снаружи будки услышал, что женщина на том конце провода искренне обрадовалась. Самого академика не было дома (сказали «в институте», не конкретизируя, в каком именно, а выбор нынче богатый!), однако Анатолия настоятельно пригласили прибыть немедленно. И даже его несмелое заикание «я с другом» никого не смутило, безапелляционный ответ «и друг тоже!» простора для трактовок не оставлял. Вот и замечательно.

Не буду долго рассказывать, каково нам было в метро, любой, пробовавший «артельный» балык из нельмы или сёмги, знает, что будет, если внести его с улицы в замкнутое пространство. Предполагаю, что слюной к концу смены будет залит весь вагон! Два вагона — ведь нам пришлось пересаживаться с Кольцевой ветки на фиолетовую. Когда мы проезжали Октябрьское Поле, Александров забеспокоился:

— А мы что, не выходим⁈

Неудивительно. Почему-то всегда предполагается, что в «Курчатник» положено добираться именно через «Поле», а потом ещё наземным транспортом, а академик живёт там буквально напротив, то на то. Только вот я почему-то всегда предпочитал доехать до Щукинской и вернуться к институту пешком. Этот план я Толику и изложил, он поёрзал сердито, но возражать не стал.

Картинка на поверхности возле выхода из станции метро Щукинская по сравнению с моими воспоминаниями изменилась очень мало. Только машин на проезжей части почти нет. Включая автобусы, кстати, а ведь их тут должно быть просто навалом! Хороши бы мы были, если б следовали инструкциям — вот удовольствие, автобус ждать на морозе… Впрочем, прогуляться всегда полезно, тем более тут такой шикарный лес! Как домой вернулся.

В этот момент я совершенно некстати вспомнил одного своего знакомца из много более поздних времён, и его рассказы про детство и юность в Тушине. И как-то мне сразу стало несколько неуютно… Это в РФ я тут ходил уже в существенно другой криминальной ситуации, будучи взрослым, да ещё и достаточно тренированным бойцом, а сейчас? Как бы на гопоту не нарваться! Хорошо, что хоть Анатолий со мной… но так будет не всегда! Пометочку в голове сделал: «не забыть!».

Добрались, однако, без происшествий. А вот на месте нас ожидал сюрприз в виде перекрытого забором прохода. Я заметил этот факт заранее и замедлил шаг в нерешительности — это что, придётся снова звонить? Тут какая-то девчонка чуть постарше меня, обгоняя нас по краю тротуара, обратила внимание на наши чужеродные здесь фигуры и решила вмешаться:

— Привет! Заблудились? Или по делу?

— Улица Пехотная, 31 — это же этот дом? — хрипло спросил Александров, некультурно показывая пальцем на жёлтое каменное строение впереди.

— Этот, — согласно кивнула девушка. — И зачем он вам?

— Пригласили, — так же хрипло ответил Анатолий.

Я бросил на него быстрый взгляд — ба, да он на эту первую встречную смотрит, не сводя глаз. Нет, я, конечно, помню, что на Физтехе с женским полом швах, но не до такой же степени?

— А, так вы на день рождения к То? — не очень понятно уточнила девушка и рассмеялась. — Отлично! Я Даша. Только вас духи всё равно не пропустят, нужно, чтоб Мара вышла. Я ей скажу, а вы пока ждите тут!

Нас, вопреки прогнозу, пропустили, правда, недалеко — до крыльца. Даша умелась внутрь, а с нами на улице остался стоять охранник в штатском. Лично меня несколько примирял с ситуацией тот факт, что этот «дух» отчаянно мёрз, и, похоже, не меньше нашего желал поскорее с этой ситуацией разделаться.

Наконец, дверь распахнулась, и какая-то бабушка довольно твёрдым шагом вышла на крыльцо.

— Так, и кто тут есть Анатолий, а кто — друг? Строго спросила она, переводя взгляд с Александрова на меня.

Из-за её плеча выглянуло улыбчивое лицо Даши.

— Я Анатолий, а он — друг. — Приятель, кажется, ещё больше охрип.

— Очень рады, что вы нашли возможность появиться! — и «духу»: — Всё в порядке, пропустите!

Ничего себе. И даже спрашивать ни о чём не будут?

Внутри столовой на первом этаже оказалось совсем немного народу, куда меньше заявленных Толей пятидесяти, десяток, от силы. Но среди них — сюрприз! — сам виновник торжества! Глядя на его идеально лысую голову, я очень не к месту подумал: это вот, случаем, не последствия десятилетий работы в… где он там работал? С реакторами в самых разных видах и формах… Или само «так выросло»?

Мы, конечно, именинника поздравили, вручили нашу рыбу, причём я совершенно нахально упирал на уральское происхождение нельмы: презент с историей всегда лучше, чем без оной! А потом хохочущие девушки студенческого возраста уволокли Анатолия для подготовки какого-то самодеятельного спектакля, приговаривая, что именно такой фактуры им в труппе и не хватало, а я неожиданно остался с академиком один на один. Ну, как один: в комнате кроме нас были ещё люди, но никто не ближе двух-трёх метров. Я было набрал в грудь воздуха, намереваясь завести свой самый главный разговор, но Александров-старший вдруг начал меня расспрашивать, и как-то так он это повернул, что не включиться в беседу оказалось невозможно! Об учёбе, об олимпиадах, о физике — как и что я понимаю (ха три раза!), об Урале. Случайно мелькнула рыбалка — и всё, привет: он оказался любителем ещё похлеще меня!

Пришлось, конечно, признаться, что нельму у нас взять нынче нереально, и эта конкретная — из Сибири. Посмеялись, конечно, но тон и темы разговора не изменились ни на йоту. Общались мы не меньше получаса, пока я, опять случайно, не проболтался о своём дне рождения. И вот тут академик просиял, громогласно сей факт озвучил и потребовал немедленно нас с ним сфотографировать! Фотоаппарат, конечно, тут же нашёлся, и какой-то крупный мужчина из родственников щёлкнул нас с нескольких ракурсов под всеобщий гомон — народ подтянулся из недр особняка, и в столовой сразу же стало тесно.

— Эх, жаль, уезжаю, — посетовал я. — А то бы попросил лишнюю карточку себе — на стену повесить и гордиться!

— Да ну, не выдумывайте проблем, молодой человек, — попеняла мне жена именинника, Марианна Александровна (это её там, на улице, Даша называла «Марой»). — Уж неужели мы вам фотографию не вышлем? Чай, почта работает!

Мне оставалось только поблагодарить и продиктовать адрес.

Дальше покатил довольно обычный для тех времён праздник: самопальный театр, конкурсы, шутки, песни и веселье. Сдвижную перегородку в торце столовой убрали, за ней обнаружилась ещё одна комната, которая и стала импровизированной сценой, а в основном помещении разместились зрители. Ну, как «зрители»… уж на что я под софиты сроду не рвался, а и то поучаствовал раза три! И даже не могу сказать, что так уж мне это не понравилось. Это, пожалуй, самый настоящий день рождения! Покруче, чем в общаге бы вышел, вот сто процентов.

Гости всё прибывали, но в какой-то момент Анатолий отвёл меня в сторону и обеспокоенно прошептал на ухо:

— Нам бы как-то домой уже, как думаешь? Мне завтра кровь из носу прямо с утра появиться надо!

Я-то с ним был согласен, конечно, только вот академику что-то по делу сказать я так и не сумел… Впрочем, здесь и сейчас это всё равно нереально — уж очень я на виду у огромной толпы. Никакой Голос не поможет. И шляться по дому в поисках кабинета… очень сомнительная затея, да и повтор, записка в кабинете уже оставлена. Не будем гневить удачу, я и так план на эту поездку перевыполнил. Поэтому я, даже не отвечая Толику, углядел момент и, выловив Мару в суматохе празднования, кратенько ей нашу проблему изложил. Она отреагировала неожиданно: всплеснула руками и воскликнула:

— Так что же вы, голодными пойдёте? Сейчас я скажу, вам с собой соберут! — и, не слушая никаких резонов, мигом унеслась вглубь дома.

Справедливости для, эти сборы нас практически не задержали, более того, Мара когда-то умудрилась предупредить и хозяина дома, так что, провожать нас они вышли вместе. За их спинами традиционно маячила кудрявая голова Даши, больше никто не пришёл, но это и к лучшему, пожалуй — лично я несколько устал от такого скопления людей. Хорошенького понемножку.

— Было очень приятно познакомиться, Гриша, — сказал академик, задержав мою руку в своей, пока Анатолий обнимался с Марианной Александровной. — Будешь снова в Москве — звони!

А я и позвоню. Мне есть что сказать! Только не в этот раз.

Глава 8

С утра я опять проснулся один — Анатолий уже умчался на занятия. А я, слегка позавтракав всякими вкусностями от щедрот четы Александровых, решил подстелить соломки насчёт вчерашней моей недоступности: позвонить родителям. В Омске у папы опять есть прямой телефон, чудо чудесное, правда, всё равно его днём ловить бесполезно, он сто процентов на территории, а в Омске уже день давно, +3 часа, как-никак. А вот у мамы на заводе — коммутатор, и она в своём управлении точно рядом с аппаратом, звонить можно в любое время. Заодно тему с билетами провентилирую, как раз переговорка с трансагентством почти рядом.

Оба дела в теории могут занять неопределённое количество времени, но вот вероятность успеха разная: если звонок мне почти гарантирован, при условии, что нигде по маршруту не случилось аварии, то вот билеты… на это шансов почти нет. И, скорее всего, в трансагентстве мне придётся отстоять нешуточную очередь только для того, чтобы узнать, что билеты есть только где-то в марте. В конце марта. Боковуха в плацкарте у туалета. Верхняя. Следовательно, есть смысл на очередь за билетами только посмотреть, и вставать в неё, только если увижу явный смысл делать это прямо немедля, а иначе — скипать и приходить уже после звонка.

Очередь в трансагентстве, конечно, была. Не так, чтоб прям чрезмерная, но она и движется до невыносимого медленно! Но я решил попробовать сжульничать: встал за какой-то интеллигентного вида женщиной, постоял пять минут, дождался, чтоб за мной пристроились ещё двое страждущих, а потом… отпросился! Мол, я тут, рядом сейчас сбегаю, а потом вернусь. И рванул в переговорку.

Там очереди, считай, не оказалось, я был всего лишь третьим. Быстро заполнил бланк вызова, старательно выписывая цифры номера из записной книжки, печатными и крупно, чтоб не перепутали, сжав зубы, отметил «срочный» — дорого, вдвое против обычного, а что делать? Иначе тут можно часами стоять… Сунул в окошко два рубля аванса вместе с бланком, отошёл и пристроился стоймя у стеночки — все сидячие места были заняты ожидающими. Что странно — студентов вообще не видать, всё люди в возрасте! В моё время было по-другому. Или это я просто слишком рано пришёл?

Тут мне повезло, по ощущениям, и пятнадцати минут не прошло, как раздалось долгожданное: «Омск! Шестая кабина!». Коммутатор на мамином заводе — моё спасение: был бы прямой, так там бы сто раз сказали, откуда звонят, но вот телефонистке это неинтересно, она просто переключит на нужный внутренний номер, и всё. Так и вышло, маме я сказал, что звоню с переговорки, без подробностей, и это отлично прокатило. Заодно, не было времени обсуждать моё вчерашнее поведение — много ли за две-три минуты наговоришь? Выслушал поздравления и повтор обычных наставлений по жизни, передал всем приветы, и готово. У меня ещё и сдача с аванса осталась.

Но круче всего было то, что я и в билетную очередь успел! Даже постоять ещё пришлось, и как бы не дольше, чем на переговорном пункте. А вот результат не порадовал, всё, как и ожидалось, ближайшая дата уже в марте. Мне оставалось только пожать плечами, в очередной раз посетовать про себя на отсутствие наличия интернета и тронуться в обратный путь.

За те полчаса, что я неспешным шагом добирался до общаги, я успел передумать много чего. И главное, что придумал — мне нет смысла ждать понедельника. Ну и что, что проводник будет другой? Волшебный пароль же мне сказали — «Марина из седьмого». На язык так и просится — «А», но нет, тут у меня дела совсем не школьные. Школьные впереди, и лучше, если я появлюсь в понедельник на уроках. А ведь у меня ещё в Свердловске найдётся занятие!

Решено: дождусь Анатолия, соберусь-поблагодарю и дёрну на вокзал.

* * *

Анатолий пришёл раньше, чем я ожидал — ещё до обеда, и я решил, что это знак: выдвигаться в Москву надо прямо сейчас. Поищу хоть шоколадок-конфеток каких на подарки… Маме надо запасти, ведь приедет же она когда-нибудь? Зайцева меня прикрывала? Прикрывала. Ну и Лыковой — просто так. Любочку в очках угостить можно… Да и вообще, разойдутся! У нас-то с этим делом беда.

Попрощались тепло, хоть мне и показалось, что Толик вздохнул с некоторым облегчением. Но стребовать с меня обещание отзвониться на общажную вахту не преминул! Строгий такой, брови хмурит, аж смешно — вошёл в роль «старшего родственника». Почти. Впрочем, я и не возражаю — пока, главное, чтоб не пришлось потом отучать.

В Москве мне поначалу везло не особенно — магазины по пути от Савёловского вокзала до метро ничем меня не порадовали. Вот Анатолию было бы в жилу: и колбасу увидел, и сыр, и сосиски в «Диете», и кур, и мясо. Мясо так себе, и очередь за ним клубилась изрядная, но всё равно, в наших-то краях штука невиданная. Москва, что сказать. Вот за сыром народ набежать ещё не успел, в принципе, можно было бы взять, но я чуть подумал, и от этой мысли отказался: не тащить же его через половину страны? Да и не очень я его люблю.

Зато потом, в центре, всё сложилось как надо. Конфет я прикупил сразу трёх видов, да ещё и купить можно было без ограничения, «Масок» хватанул аж два кило. Шоколадки «Вдохновение» попались, правда, давали только по три, а стоять в очереди второй раз я поленился. Слопал опять две двойных порции пельменей на Хмельницкого, добил покупки шоколадками «Люкс» и всяким примитивным в дорогу — булки, кус колбасы да пяток пирожков с повидлом.

На вокзал приехал рано, конечно. Для очистки совести заглянул в кассы, но народу там было столько, что я даже пробовать добыть билет не рискнул, побоялся остаться без денег, сумки, куртки, ног и рук. Сидеть в зале ожидания тоже не хотелось, и, слегка погревшись внутри, я всё же пошёл на улицу. Хоть вроде ничего и не надо, да и денег уже, считай, в обрез, но мало ли чего попадётся?

В подземном переходе заметил небольшую кучку мужиков, двое из которых вроде бы увлечённо двигали что-то на куске картона, а остальные внимательно за этим наблюдали. Ба, да это напёрстки! Появились уже? Надо же, ни разу ещё не видал. В смысле, до девяностых, а оно, оказывается, вон аж когда вполне себе существовало. Или просто не обращал внимания? А вот на меня внимание обратили: крепкий парень, вроде бы совершенно никакого отношения к процессу не имеющий и вообще проходящий мимо, воткнул в меня до того внимательный взгляд, что я счёл за лучшее отвернуться и шустренько свалить в противоположном направлении.

На улице всё было вполне обычно: толпы, все куда-то спешат. Я же вальяжно двинулся в сторону «Московского», не закуплюсь (ибо не на что), так хоть поглазею. До универмага, однако, не дошёл: углядел интересное рядом с Центральным домом культуры железнодорожников. Цоколь здания был облицован полированным гранитом, и верх отделки формировал «полку» на уровне груди. Кое-где снег с этой приступки был расчищен, на освободившемся месте что-то стояло, а рядом тёрлись люди, с первого взгляда вызывающие ассоциацию со словом «фарца». Подойдя ближе, я увидел знакомые по торговым развалам девяностых коробки с аудиокассетами. Ничего себе! Это и записи есть, что ли? Интересно!

Никакая милиция торгашей не притесняла, стояли они вполне себе вольно, общались с покупателями, так что я даже вполне смог подойти поближе и послушать. Никто меня не гнал, но и с «чего изволите» приставать не спешили. Когда, наконец, ближний ко мне продавец освободился, я всё же спросил, указывая на импровизированный прилавок:

— И почём?

Парень ответил вполне доброжелательно и охотно:

— Двадцать. — Видимо, я непроизвольно охнул, потому как он заторопился с объяснениями: — А как ты хотел? Это ж Сони, фирма!

Я протянул руку, но хватать не стал, уточнил:

— Можно?

Продавец махнул рукой, мол, валяй. Я не без труда вытащил одну кассету — коробка словно не хотела отдавать ценное имущество, сопротивлялась, и только когда я кое-как вытащил желаемое наполовину, сдалась. Открыв чехол, я достал саму кассету — ну да, Сони, шикарно выглядит. Почти. За мелкими исключениями.

Вернув товар на место, я поблагодарил торгаша, проигнорировав его вопрос «что-то не так?». Не так, парень, всё не так. Плёнка выглядит явно «нефирменно», толще, матовая, заметна шероховатость. Надо же, никогда бы не подумал, что так могут палиться прямо в центре! Ну побьют же его назавтра. Тупо по длине записи не совпадает! Хотя, это я зря, вряд ли он тут сам по себе стоит.

Не успел сделать пары шагов обратно в сторону Комсомольской площади, как навстречу вывернулся давешний крепыш. И не один — за ним маячили ещё двое. И выражение их лиц мне решительно не понравилось, тем более, что народ в переулке как-то рассосался, и на пятачке остались только двое продавцов и я. Поперва я, было, прикинул, как валить крепыша, а с остальными — война план покажет, но моментом вспомнил: я ж советский пионер! Вокруг — Советский Союз, центр города, советские люди, чего мудрить?

— Сергей Иванович! — заорал я что есть мочи куда-то за спины троицы. — Меня, меня подождите! — и рванул что есть мочи на площадь, огибая быков по проезжей части. Они, конечно, дёрнулись меня перехватить, да куда там. Ну а в толпе — советских-то людей — мне уже сам чёрт не брат.

* * *

Нужного мне человека я увидел издали. Обычно-то проводницами работают женщины, и частенько — довольно-таки хабалистого вида-свойства. Скорее всего, я тут неправ, конечно, но и девочек-припевочек в этой роли как-то не припомню. А возле этого вагона стоял усталый мужик лет сорока. И один!

Он понял суть вопроса влёт. Сразу же поднялся вместе со мной в вагон, отпер свою каморку, пропустил меня и зашёл следом.

— Посиди тут пока. И вообще, вагон полный, приткнуться негде будет минимум до Казани, так что, рассчитывай ехать тут. Верхних полок не боишься? — выдал он, получив свои две десятки. — Вот и ладушки. Лучше всего прямо сейчас залезай и ложись, чтоб даже в окне не мелькать.

Ну я и лёг.

Суета и приглушённый гомон в вагоне подействовали усыпляюще, и проснулся я, когда поезд уже вовсю ехал — и успел прилично отойти от Москвы, судя по темноте за окном. Проснулся не сам, меня осторожно потряс за ногу проводник.

— Слушай, заяц… тебя как величать? Гриша? Отлично, меня Славой зови. Тут такое дело… у нас в рейсе некомплект, я на два вагона разрываюсь. Не пособишь? Ничего сложного, просто за титаном последить надо.

— Так я не умею, — сообщил я, спрыгивая, однако с полки.

— Да там ерунда, я покажу сейчас!

Оказалось действительно несложно. Следить требовалось всего за двумя датчиками: наличия воды и температуры. Если уровень падал до критического, то следовало либо предупредить проводника, чтоб он добавил из сети водоснабжения, либо просто никого из пассажиров к титану не подпускать. А если температура росла или титан начинал плеваться паром — переключить тумблер нагрева в положение «Малый ход».

— А то, что заметят меня, то как? — осторожно заикнулся я, но замотанный проводник только отмахнулся.

Первым делом, правда, Слава засел в купе строчить тонну каких-то бумаг — надо же, и тут отчётность! Раз в пять-десять минут он поднимал голову и взглядом отправлял меня на контроль, и вообще, подозреваю, что он эту писанину устроил для проверки моей адекватности. Показания датчиков практически не менялись — можно было и не контролировать, но я это мнение придержал при себе. Тем более, что чуть позже в обоснованности опасений мне пришлось убедиться лично: когда проводник убежал с (как оказалось, всё же нужными) бумагами к начальнику поезда, сработать хранителем шайтан-машины мне всё же пришлось. Сначала непонятно с чего к титану потянулась вереница пассажиров, и уровень воды заметно пополз ниже. Логично, что и температура стала подрастать — воды-то меньше! Итого, сначала я всё же переключил нагрев на малый, а потом и вовсе пришлось повесить на краник табличку «Воды нет». К счастью, долго эта ситуация не продлилась, объясняться пришлось всего лишь с одной пассажиркой, да и та скандалить не стала, просто приняла мои объяснения к сведению, кивнула и спокойно ушла в другой конец вагона, а там и Слава подошёл. Покивал благодарно, а после я удостоился «високого доверия» лицезреть способ добавки воды. И надо-то было — всего лишь открутить вентиль, который, правда, был скрыт за фальш-панелью под самим титаном.

— Можешь сам добавлять теперь, — подмигнул Слава.

А я подумал: тоже мне, великая привилегия. А оно мне точно надо? Я, честно говоря, предпочёл бы возможность спокойно купить билет в купе, или даже СВ, и ни о чём таком не думать… А ещё лучше — в самолёт! Какие-то тут сейчас привилегии того… с душком.

* * *

Слава поднял меня утром, так же, как и накануне, подёргав за ногу. Вид у него был ещё более замотанным (хоть, казалось бы, более уже и некуда) и виноватым.

— Слушай, будь друг, подежурь три часа хотя бы? Я посплю…

Я, снова сразу же спрыгивая, спросил для порядку:

— А ночью что?

— А ночью не вышло: только я наладился, отопление сдохло! Пришлось уголь грузить да котёл кочегарить, а потом станции пошли… Давай, кстати, покажу, как «качалкой» работать.

Качалкой оказался ручной насос в тамбуре.

— Вот так, видишь? Если пассажиры из того конца, — Слава махнул рукой вдоль вагона, — придут жаловаться, что холодно, подкачаешь вот так, и потом ещё раз через десять минут. Ну и так, раз в час-полтора подкачивай… Ладно? Угля я закидал полно, должно хватить.

Да уж, путешествие у меня получается… с приключениями! Как говорится, на военных кораблях нет пассажиров, есть матросы.

— А в другом вагоне? — Пионерское самосознание не позволило не задать этот вопрос.

— Не моя проблема, — махнул рукой Слава. — Я своё отдежурил, вторую половину рейса за него другой проводник отвечает.

Ну и нашим лучше.

Проводник вырубился намертво, даже не храпел. Я вживался в роль властителя вагона, и даже начал получать какое-то своеобразное удовольствие. Правда, было вполне понятно, что это всё — лишь малая часть обязанностей проводника, и случись любая нештатная ситуация — и я буду совершенно беспомощен. Но налить чай могу! И даже деньги за это взять. Ну и поработать качалкой лишний раз мне не трудно — зато тепло!

Слава не проснулся даже когда я добивал те запасы еды, которые мне всунул Анатолий ещё в Долгопе. А ведь среди них был и тот самый копчёный лещ! Запах — неописуемый, тем более — в каморке купе. Доев, я с сожалением посмотрел на остатки былой роскоши, вздохнул и пошёл выбрасывать обёртку и прочее в котёл, благо, все отходы были вполне сжигаемыми. Поцокал языком, оценивая прогорающий уголь в топке, ещё покачал циркуляцию, потом полез добавлять воды в титан. Когда я, согнутый буквой зю, ковырялся с чрезвычайно тугим водяным вентилем, сзади раздалось гулкое:

— А проводник где?

От неожиданности я подскочил и изрядно стукнулся затылком о чёртов титан. Выругался в голос, не без того… А потом сообразил: да вряд ли это пассажир, уж больно голос… хозяйский, что ли. Скосил глаза — и верно, брюки форменные! И не мятые даже, куда там Славе. Потому второй раз вскакивать не стал, ответил снизу:

— У себя. Спит. Намаялся за ночь, бедолага…

Мужик за спиной угукнул неопределённо, ноги развернулись, стукнула дверь проводницкой. Потом ноги вернулись обратно. Я, затаив дыхание, следил за водомером, специально открутив вентиль от силы наполовину, чтоб не так быстро набиралось — вот не хочу я сейчас вставать!

— А ты что же, за него? — снова спросил бас.

— Да, Слава попросил три часа за титаном последить.

Помолчав, мужик выговорил неожиданное:

— Спасибо, — и пошёл дальше по вагону.

Я успел схватить взглядом только форменный китель и фуражку, а после моё внимание переключилось на воду, которая всё же набралась дополна. И, возможно, даже чуть-чуть сверх.

А потом и три часа моего дежурства закончились.

Глава 9

На этот раз выдумывать я уж не стал, и прямо с вокзала позвонил дяде Вите. На мою удачу, он оказался уже дома — это, видимо, потому что суббота. Не без труда я отбоярился от идеи ждать его водителя, что мне решительно не подходило, ведь тогда пришлось бы объяснять, за каким чёртом я попёрся на железнодорожный вокзал? Но всё же свое право поехать на трамвае я отстоял.

Объяснения, впрочем, всё равно ещё предстояли — как минимум, сам факт визита требовалось как-то обосновать. По телефону дядя Витя спрашивать не стал, но по ходу пьесы сей момент, несомненно, всплывёт. Я, конечно, уже придумал отмаз в виде посещения кружка во Дворце Пионеров, к которому я формально приписан, но это дело можно обмозговать и ещё раз…

Ничего лучшего я так и не изобрёл. Но самое смешное, что и не понадобилось! Дома оказался не только сам хозяин, но и тётя Лена, и она-то меня немедленно окружила всей мыслимой и не очень заботой: первым делом мне организовали ванну, а после — ужин, и даже булочки она успела испечь! Простенькие, «без никто», просто посыпанные сахаром, но всё же. Я мысленно порадовался, что не привёз с собой железнодорожных путевых пирожков, а то вся моя легенда бы и рухнула сразу же. И ведь подумал только сейчас… Повезло! Слабовато у меня ещё с конспирацией, слабовато. Надо работать над собой.

Клевать носом я начал ещё за столом, и меня в ультимативном порядке отправили спать. Единственное, что я вытребовал, это звонок доценту — с расчётом поговорить про Мишу Большого, но успехом эта затея не увенчалась: взявшая трубку женщина весьма сухо проинформировала, что более по этому номеру товарища Дворникова искать не следует. Выехал. На вопрос «куда?» ответа не последовало — просто положили трубку, да я и спрашивал-то, конечно, больше по инерции. Ну что ж, значит, придётся на работу звонить, и уже из дома.

На следующий день наш завтрак втроём был прерван телефонным звонком. Чертыхнувшись, дядя Витя вышел в коридор к аппарату, а вернувшись выглядел явно куда более хмурым, чем до того:

— Вызывают… — коротко выговорил он, отвечая на висящий в воздухе вопрос.

Несколько минут мы доедали молча, а потом он вдруг оживился:

— Слушай, Гриша, ты же ведь не торопишься? Чего тебе в автобусе трястись? Давай ты тут подождёшь до обеда? Или немного после. А потом мы с тобой вместе в Кедровый поедем, на машине! Всё равно у меня там завтра совещание. Планировали селектор, но лично поприсутствовать всяко надёжнее.

— А я чего? Я только за! — пожал я плечами. На машине всяко приятнее ехать, чем на автобусе, да ещё и в хорошей компании — когда такой случай выпадет? — Только здесь ждать мне не с руки, у меня ещё дело есть в университете. Но до обеда я всяко успею!

— Давай тебя водитель завезёт, — предложил дядя Витя. — Меня высадите только, и езжайте, куда тебе надо. Тогда точно успеешь.

Но тут уж я отказался: и нехорошо как-то, на обкомовской машине раскатывать — вдруг увидит кто лишний? Да и чего тут идти? Пешком три шага!

— Я ненадолго, вернусь часа через два. Там всё равно никого не будет, скорее всего — выходной же, так, записку оставлю.

Впрочем, особенно уговаривать меня никто и не собирался. Так всё и сладилось ко всеобщему удовлетворению, только тётя Лена слегка покачала головой, а потом глазами показала куда-то в угол. Дядя Витя спохватился:

— Да, я тут забегался в тот раз забыл отдать кассеты с магнитофоном вместе — вот, забирай, — он встал, ненадолго вышел и вернулся с пакетом. Я развернул — 4 кассеты, МКшки. С одной стороны — так себе качество, сколько помню, с другой — они самые распространённые, можно не писать прям на эти, а обменять на уже записанные. Экономия по времени колоссальная! Та-ак… А ведь тогда у меня появляются варианты…

— Спасибо огромное! Очень кстати получается! Заскочу тогда к друзьям ещё, может, записями разживусь.

Взрослые только поулыбались, глядя на меня-молодого.

* * *

Когда мы вышли из дома, я почувствовал, как мороз покусывает лицо, и выдохнул всё, что было в лёгких. Получилась густая и длинная струя пара — похолодало с утра. Садясь в машину, дядя Витя спросил:

— Не передумал? Может, доедешь на машине всё-таки? Просто сейчас скинете меня по дороге, да и всё. Чего ты мёрзнуть будешь? Трамваи по воскресному расписанию ходят…

И я сломался. В конце концов, на машине реально быстро, чего там, десять минут, пятнадцать, от силы, а мне толкаться в холодном трамвае… Сел рядом. Ух ты! А в этой Волге новинка появилась — «Алтай». Трубка радиотелефона примостилась между передними сиденьями, но сзади тоже свободно можно было пользоваться.

— Ничего себе, красота какая, — проговорил я, показывая на новинку.

— А ты думал! — подмигнул мне дядя Витя. — Домой поедем — время будет, дам тебе номер, будешь звонить, если что.

— Что и там работает? — удивился я.

— Э, нет, это ты замахнул, — досадливо скривился сосед. — Я не так давно пользуюсь, дальность не замерял ещё, но у нас там точно не дотянется, слишком далеко. Но туда тебе звонить и не надо, мы же вместе поедем, если ты не забыл ещё!

До обкома добрались, понятно, моментом, заезжать водитель не стал, остановился на улице. Вылез сам и открыл дверь шефу, который, выбравшись на тротуар, задержался и что-то коротко сказал. Я уловил только одно слово: «подожди». Но не обратил внимания. Когда водитель вернулся в машину, я попросил его маршрут слегка изменить. Или не слегка — я решил отправиться на Большакова, в общаги. Там у меня с контактами куда лучше, а шансов отловить Дворникова в универе всё равно мало.

С крыльца общежития я оглянулся — обкомовской Волги уже не было. Уехала. Ну и ладно, значит, послышалось. Я рассчитывал, конечно, на тот же самый вариант, что и неделю назад — попросить кого-нибудь позвать Мишу, просто хотя бы ждать на этот раз внутри, а не на морозе, но, видать, примелькался: стоило мне поздороваться с вахтёром, как тот, вполне доброжелательно кивнув, спросил:

— Туда же? В триста третью? — И стоило мне подтвердить, разрешающе махнул рукой: — Проходи. У себя.

Вот и славно. Только это вот «у себя» меня несколько насторожило: а ну как Миша там после загула какого, спит? Время так-то раннее по студенческим воскресным меркам, как бы не разбудить… Будить, однако, не потребовалось, все уже встали. Дверь в комнату была открыта, а внутри пыль стояла столбом: парни решили устроить уборку. И убирать было чего! Неслабо они тут вчера погудели, неслабо… Сразу заходить я не стал, постоял в коридоре, послушал… Ясно, что удовольствия процесс не доставлял примерно никому, и обозлённые студенты в выражениях не стеснялись совершенно. Узнал много нового!

Пока Миша не пошёл выносить мусор. Тут уж скрывать своё присутствие у меня бы не получилось, и, чтоб внести какой-то трудовой вклад, я предложил:

— Давай я схожу выкину.

Миша, как будто так и надо, взял у меня свёрток с кассетами, вручил мне два оцинкованных ведра и проинструктировал, как маленького:

— Вёдра только обратно принеси, не выбрасывай.

Саркастически хмыкнув, я развернулся и двинул вниз. Тут у них культура производства как-никак, областной центр: мусор хоть ночью выкинуть можно! Проходя мимо вахтёра, я подбородком указал на свою ношу и пояснил:

— Уборку устроили.

— И сразу малого припахали, — хмыкнул в ответ тот.

Я заверил его в исключительной добровольности своего участия и выскочил на улицу. И лицом к лицу столкнулся с Дворниковым!

— Вот это номер! — выдохнул я в полном обалдении от неожиданности.

— Здравствуй, Гриша. Очень интересно, что ты тут делаешь? Неужели я что-то пропустил, ты успел закончить школу, и теперь учишься в Университете? И… почему в таком виде?

— Я в гостях. Парням помогаю с уборкой. В школу мне только завтра, так что, вполне успеваю. — Дворников покивал удовлетворённо, и я не выдержал: — А вы какими судьбами тут оказались?

Ответил он не сразу. Показалось, что даже хотел сначала сказать какую-то резкость, но удержался, вздохнул и как будто поделился:

— Я тут теперь живу.

— Ого! А Лидочка? — вылетело у меня помимо воли. Вот же чёрт — спалился, что в курсе его семейной ситуации!

— И с Лидочкой примерно так же, — криво улыбнувшись, ответил доцент. — Вот так оно бывает в жизни, Гриша, подрастёшь — поймёшь.

Я, понятно, разом проглотил все свои слова про вечерний звонок, про подрастание и понимание. Да и Миша Большой со своими прожектами будет не к месту сейчас. Хотя… а почему, собственно? Чего, кроме работы, сейчас у человека осталось?

И я всё изложил, сбивчиво, но, как мне казалось, достаточно убедительно. Убедить вышло не особо, несколько раз доцент хмыкал вполне себе скептически, но когда я закончил, спросил, кивком указав на вёдра, которые я к тому моменту поставил на пол.

— Если я правильно понимаю, это всё арии из одной оперы?

— Вёдра? Из его комнаты, да. Но про это дело мы с ним сейчас не разговаривали, то он давно меня попросил словечко замолвить, просто случая не было.

— Да я не к тому… — Дворников потёр переносицу над очками. — В смысле, ты сейчас к ним в комнату пойдёшь? Давай тогда я с тобой пробегусь. Перекинусь с ним парой слов.

— Возьмёте? — пыхнул радостью я.

— Посмотрим, — пожал плечами доцент и махнул рукой. — Мусорка там. Я тебя здесь подожду.

Когда мы вдвоём вернулись в комнату (уже значительно более похожую на человеческое жильё), оба местных обитателя застыли с открытыми ртами. Один с тряпкой в руке, а другой — с веником. Дворников махнул рукой перед лицом, разгоняя пыль, поморщился и, глядя на Мишу, мотнул головой в сторону лестницы:

— Пошли покурим!

Оставшись вдвоём с малознакомым студентом (чёрт, как его? Дима, кажется), особенного трудового рвения я не проявил, спросив вместо того:

— Дима, а чего сейчас в общаге слушают?

И удостоился развёрнутого доклада минут на пятнадцать, причём, если бы я не вмешался, тряпку из рук Дима бы так и не выпустил. Глаза его горели, жестикуляция сделала бы честь и Владимиру Вольфовичу, знания поражали глубиной и шириной охваченного материала. Короче, парень явно учился в Универе не тому!

Через какое-то время, бросив взгляд в коридор через до сих пор открытую дверь, я обнаружил парочку «курильщиков», с интересом внимающих оратору. Точнее, с интересом слушал Дворников, а Миша присоединился к нему, скорее, из вежливости, но старательно делал вид что он тоже, да.

— Слушай, а что-нибудь из этого можно тут как-то достать? Переписать? — перебил я Диму.

— Ну… любой каприз за ваши деньги! —пожал плечами тот. — Со своих берут рупь за сторону, если кассета твоя, конечно. Только новые нужны, если коцаная — кочевряжиться будут, цену набивать…

— Сведёшь? — прямо спросил я.

— Да, и мне тоже интересно! — подал голос доцент.

Дима был только рад увильнуть от нудной отработки. Сказать про Мишу, что он оценивал перспективу остаться с уборкой один на один так же положительно — значило бы полностью перекрасить реальность из чёрного в белый, но ему было не с руки возражать: как я понял, у них с Дворниковым сладилось. Поэтому Большой остался домывать комнату, а мы втроём двинули на последний этаж в этом же крыле.

На удивление, местный музыкальный резидент не спал. Дверь он распахивать не собирался, приоткрыл совсем чуть-чуть и высунул в щёлочку нос.

— Дитер, тут это… я клиентов привёл! — почему-то зашептал Дима, но его тут же перебил Дворников.

— Ух ты, какие люди! Больнов, а чего это ты на семинары не являешься? — доцент отстранил Диму властной рукой и потянул дверь за ручку — открывалась она наружу, как ни странно.

Дитер препятствовать ему не стал, а вышел вместе с дверью в коридор и принялся сдавленно оправдываться, обещая всё-всё нагнать в ближайшее время. Дворников его внимательно выслушал, скептически похмыкивая, а потом всё таким же властным жестом подвёл итог:

— Смотри, не успеешь до конца марта закрыться по старым долгам — получишь недопуск к весенней сессии. И тогда уж извини, пеняй сам на себя. Но то твои дела… Мы сегодня к тебе с частным вопросом. Пустишь?

Ясное дело, после такого вступления, Дитер возражать не осмелился, и мы ввалились в комнату. А там… Во-первых, окно было занавешено. Я покатал в голове воспоминания — в первый раз вижу шторы на окне в общажной комнате! В этой жизни, во всяком случае. Да и в той…как-то тоже, пожалуй. Кровать имелась одна, письменный стол отсутствовал вовсе, а вдоль всей стены высился стеллаж, забитый… чем только не. Центральное место занимала, понятно, техника: сразу несколько дек светили указателями, мигали лампочками, покачивали стрелками и тихо гудели — понятно, процесс «майнинга» идёт. Я сразу же опознал усилитель, да не один, пару вертушек — одна совсем как у меня дома! Понятно, колонки, только не самые большие, S-50. Ну и, конечно, кассеты. Десятки, да не кассет, коробок с кассетами! Часть — явно с записями, подписанные, но были и запечатанные блоки, самые разные, и импортные, и наши. Кажется, понимаю, чего хозяин так с дверями аккуратно обращается: да тут имущества на пару машин хватит! В смысле, купить, вывезти-то и на одной можно.

Дворников толкнул меня локтем. Ну да, тут моё слово первое, это ж я реальный заказчик, он-то так, присмотреться.

— Дитер, — откашлявшись, начал я, — а что есть из уже готового? У меня вот 4 МКашки новых, я бы хотел поменять. Мне просто уезжать сегодня, скоро, я ждать, пока запишется, не могу.

— Да почти ничего и нет, — пожал плечами немного приободрившийся хозяин. — Разбирают… Модерн, конечно, найдётся. Сандра. Старьё ещё всякое — итальянцы, французы… Всё никак руки не дойдут перезаписать.

— А зачем записывал тогда? — усмехнувшись, спросил доцент.

— Ну… — опять пожал плечами Дитер. — Заказал кто-то, а потом забирать не стал. Одну, вторую… Так и лежат.

— Ясно, — доцент потерял интерес. — Я погляжу пока, что у тебя вообще есть? — и, почти не дожидаясь разрешающего жеста хозяина, подошёл к стеллажу с кассетами.

Так, Модерн на пике сейчас, да и Сандра вполне себе ничего, это точно нужно. Итальянцев тоже возьму, хоть у меня и есть что-то: переписывал у друзей-товарищей да с телевизора на те две кассеты с русскими народными песнями, которые нашлись в коробке с «Весной». Но там у меня, понятно, качество ниже плинтуса, тут всяко лучше должно быть — вон какие деки модные лампочками мигают!

— Ну чего, Модерн берёшь? — поторопил меня Дитер. — Или тебе, — он сделал микропаузу, — Пугачёву надо?

— Не, Ал Борисна мне ни к чему, — отмахнулся я. — Ещё бы хоть Кино или Нау — тогда ладно, а все эти «народные артисты» и в телевизоре надоели. Модерн и Сандру давай. Итальянцев тоже давай — там сборник же, как я понимаю? Ну и французов посмотрю — кто у тебя хоть там?

— Да всякие, — совсем оживился хозяин. — Там тоже сборник, лучшее, не пожалеешь! И кассеты новьё, один раз записал и больше не вставлял даже!

Кассеты у «бизнесмена» были действительно новыми, даже коробки открывались не вдруг. А ещё — он реально заморочился и сделал вкладыши! На так-себе-бумажке, правда, но зато содержимое было напечатано на пишущей машинке — тут без сюрпризов, исполнители, песни, альбомы, всё как обычно. Вчитавшись в довольно объёмный двусторонний список, понял, что мало кого знаю. Ну Жан-Жак Гольдман, конечно, Миленочка наша Фармер, понятно — Джо Дассен, Пиаф, Матье… вот без последней я бы обошёлся, конечно. Ну и Мари Лафоре на сладкое — решено, берём!

То есть, получается, что выбора-то у меня и нет особо. Ну и ладно, впрочем! Я-то не салага какой глупенький, я-то знаю, что французские медляки для дискотек важнее всякой модной попсы! Благо, у меня потанцевать есть с кем. Инвестиции должны окупаться! А инвестировать пришлось, даже с учётом максимально «свойской» цены, продавец, ёжась под внимательным взглядом Дворникова, объявил пять рублей за всё. Вроде никто его ни в чём не обвинял, но он всё же выкатил оправдание:

— Так-то мы обычно рубль за сторону берём, — и замер, глядя выжидающе на меня.

— Ну, то обычно за 45 минут ценник, а тут 30 сторона. Плюс, кассеты зависшие у тебя забираю. — Дитер напрягся, готовый торговаться, но я не дал ему высказаться: — Впрочем, примерно то на то и выходит. Будем считать вкладом в будущие хорошие отношения. Идёт? — и пока никто ничего не сказал, протянул ему руку, по которой тот с облегчением хлопнул.

* * *

Выйдя из общежития, я огляделся, но ничего примечательного не увидел. Так, а вот если туда… есть! Волга всё же нашлась. Водитель просто завернул за угол дома и притулился у здоровенной кучи снега на Большакова. Интересно даже, на что он рассчитывал? Хотя, так если подумать, а куда мне деваться? По-любому бы мимо прошёл, хоть на трамвай, хоть в Университет пешком.

Словно подтверждая это соображение, водитель загодя выбрался из машины и широко мне улыбнулся.

— Ну что, всё? — спросил он, разминая затёкшие ноги. — Домой?

— Не совсем, — мотнул головой я и уселся на переднее сиденье.

Секундой позже ко мне присоединился и шофёр.

— Можем мы сейчас заскочить в какой-нибудь магазин — мне нужны конфеты, в класс, на день рождения?

— Я даже не знаю… — замялся он. — Это вообще-то с Виктор Владиславовичем лучше…

— Да мне бы чего попроще, — перебил его я. — Виктор Владиславович, небось, в святая святых поведёт, а мне бы для простого народа чего. Если и шоколадные, то «Ласточку» или «Морские». А то и вовсе карамельку поприличней, или, там, мармелад. Неужели нигде ничего такого нет?

— Ну, это проще, — отозвался повеселевший шофёр, заводя машину.

Но в магазин мы всё же проникли с чёрного хода. Водитель, заметив мой пристальный на него взгляд, оправдался:

— Тут ничего такого, просто шеф в любой момент позвонить может, а в общем зале очереди…

Ну, если очереди… действительно, не заставлять же дядю Витю ждать. Но осадочек всё равно остался. Впрочем, я сам виноват — если кому чего не нравится, тот может попытаться купить конфет в Кедровом. Удачи, ага.

Обслужили нас быстро, вопросов никто не задавал, видать, дядиВитин водитель был тут человеком вполне примелькавшимся. Я взял по килограмму пресловутых «Ласточек» и карамели «Сливка», а ещё ухватил кило мармелада в шоколаде. Ну, как кило: это я заявил один, но увидел странный взгляд водителя и предостерегающе поднял палец, мол, погодите. А сам попытался разобраться: что же я усмотрел? Вожделение? Зависть? Это что, он себе тут покупать не может? Потому, что не по Сеньке шапка? И, поправляясь: «А давайте полтора!», — увидел всполох осторожной радости в глазах своего провожатого.

Вручив покупки водителю я скороговоркой выпалил:

— Отсыпьте себе полкило мармелада пока, я сейчас! — А сам рванул вокруг, в магазин.

Ну, что сказать — не обманули. В магазине действительно было всё, что досталось мне: и конфеты, и мармелад. Вот только увидеть этого собственными глазами мне не удалось, отдел был плотно забит людьми, стоявшими в «очереди» буквально плечом к плечу. Пришлось спрашивать голосом у растрёпанных счастливчиков, кое-как выбирающихся из этого людского моря. Не очень искренне порадовавшись за свердловчан, которым доступны такие деликатесы, пусть и в драку, я побежал на выход. А когда плюхнулся в машину, водитель недовольно проворчал:

— Ну где ты ходишь⁈ Шеф звонил, надо срочно ехать, забирать! — но через пару секунд паузы добавил негромко: — Спасибо.

Глава 10

Дома мне пришлось несладко: показалось, что все вокруг в курсе реальной цели моей отлучки. Формальных причин возражать не имеют, и от того ещё больше бесятся. И если к недовольству классной и, в какой-то мере, Лыковой я был готов, то вот всеобщность этого скрытого недовольства несколько удивила.

Первым выступил директор. Он выловил меня в первый же день, как я появился в школе, сразу же затянул к себе в кабинет, не обращая внимания на заливающийся звонок. Я попытался было нерешительно вякнуть что-то про «важный урок», но он только отмахнулся: мол, неделю гулял не пойми где, ещё час роли не сыграет. А потом буквально огорошил:

— В начале апреля в Москве состоится Всесоюзный Пионерский Семинар. Он будет посвящён новым подходам в образовании. Наш летний опыт оценили в области, в итоге, ты едешь в составе делегации от Свердловска. Именно поэтому, кстати, решено с твоим вступлением в ряды ВЛКСМ несколько повременить, хотя 14 лет тебе уже исполнилось.

— Да на той неделе только, — заикнулся было я, но он меня тут же прервал решительно:

— Неважно. Важно то, что ты всю неделю недоступен! Мне из района звонят, из области, а я и сказать ничего не могу! Это школьник? Во время учебного процесса? Отличник, делегат Всесоюзного мероприятия? Просто исчез, и никто ни сном, ни духом?

Помолчали.

— Не делай так больше.

Я только кивнул покаянно.

Классная, к счастью, говорить не стала ничего, но то, что её так и распирало от негодования, было совершенно очевидно. Я, правда, заранее был готов выдать ей решительную отповедь, но не понадобилось — возможно, именно потому, что она почуяла засаду и не стала в неё лезть. Не сомневаюсь, однако, что она мне это дело ещё припомнит.

А вот Лыкова не сдерживалась. Она увлечённо дулась, умудряясь как-то сидеть рядом со мной за партой, но при этом старательно отворачиваться и глядеть в другую сторону. Мне даже показалось, что Ленка Зайцева над ней втихомолку смеётся: она периодически оборачивалась, окидывала весёлым взглядом нашу парочку и с улыбкой качала головой. Кста-ати! А Зайцева-то — без галстука! Ничего себе, её, получается, в комсомол приняли, пока меня не было? Ну вообще да, вроде и в «той» жизни было как-то так же: я чуть-чуть не успел в первую партию, «принимался» в итоге в конце апреля, ко дню рождения Ильича.

Раздача конфет по случаю прошедшего дня рождения никак на ситуацию не повлияла, хотя никто из «особо сердитых на меня особ» © дарами не побрезговал. Лидия Антоновна и не подумала возражать, когда я ей сгрузил всё, что осталось неосвоенным, со словами «а это вам в учительскую!».

Даже парни из кружка на следующий день выкатили мне завуалированную претензию за непосещение! Впрочем, тут я был скорее склонен с ними повинно согласиться: ключ давали только мне, а я сорвался неожиданно, вопрос не решил, из-за этого первое занятие на той неделе пропало вовсе, а ради проведения второго им пришлось немало поскандалить.

После уроков пересёкся на улице с «заводскими», правда, из моих дружбанов в их рядах был только Миха — Дюша уже вовсю трудится на заводе в дневную смену. И Миха тоже мне выговорил — оказывается, поиски моей персоны достигли даже их компании. Короче, взболтал я наше болотце знатно.

Это, впрочем, ещё были мелочи — так ведь, слова, не более. Но вот когда я во вторник вечером явился, наконец, на тренировку… буквально первым, что я ощутил, даже ещё не успев переодеться, был плотоядный взгляд Игоря. Я непроизвольно вздрогнул, что вызвало хищную улыбку на его обычно добродушном лице. И я понял, что сейчас будет жарко. И больно.

Так оно и получилось. Парни брали слово в порядке старшинства: сначала Игорь, после него — Лёха, а потом и чуть припоздавший Костя включился. Они не стеснялись ни в словах, ни в действиях, короче, получил тройной выговор с занесением в грудную клетку. Вот уж не думал, что стал настолько заметной фигурой в городе, что всего лишь недельное отсутствие вызовет такой шухер! И это ещё родителям никто не доложил, заметьте, а ведь с классной, к примеру, вполне станется!

Зато после тренировки домой на машине подвезли. И это, однозначно, вышло очень к месту: дорвавшийся Игорь нарезал мне такой план, занимаясь со мной индивидуально, что возле своего подъезда из исполкомовской Волги я буквально выпал. И на полном серьёзе обдумывал вариант назавтра в школу не ходить.

Утром, однако, встал как огурчик. И план мероприятий по сглаживанию шероховатостей в отношениях тоже ночью придумался. Лишь бы только ещё реализовать его получилось…

* * *

На первый урок я опять не попал. И на второй. И на третий. Что-то не понял я, учиться-то мне вообще дадут в этой четверти или нет? Я так-то на олимпиады собрался, всерьёз рассчитываю повыше области в этот раз забраться. Так ещё и Слёт этот пионерский, чёрт его дери. Учиться-то когда?

Мысли мои, впрочем, совершенно никого не интересовали: я попал в цепкие лапы инструкторши из районо. Нет, не той, которая подружка моей любимой Раисы из десятки, хватает там милейших созданий, на любой случай жизни найдётся в ассортименте. Районошная дама явилась, чтобы провести инструктаж на тот случай, если мне придётся делать доклад по нашему летнему лагерю. Она лезла в такие детали (высосанные из пальца), и все её наставления были так далеки от реальности, что в какой-то момент мне стало просто смешно. Это вот, конечно, сюр натуральный: никого из районо в лагере не было! Никто не участвовал, я уже не говорю про помощь, зато как доклад об этом делать — все знают лучше несмышлёного меня!

К счастью, после третьего даме, полагаю, захотелось уже пообедать, и она меня выпустила, хоть и с видимой неохотой. Я, понятно, с облегчением сбежал, наскоро чего-то перехватил в столовке, никого из наших там, как ни странно, не встретив, а потом двинул искать свой класс: чёрт, со всей этой дурью, не помню даже, куда и податься! Впрочем, довольно быстро проблему решил, опознав со спины Олежку Сидорова. Нагнал его, и он меня довёл до кабинета физики, попутно просветив, что их отпустили с русского пораньше, потому они успели в столовку первыми.

Плюхнувшись на своё место, я оценил масштаб бедствия — всё по-прежнему. Ну что ж, мирный план — на выход!

— Так, Лыкова, — проникновенным голосом сказал я обтянутой коричневым школьным платьем спине, — мне на твой затылок пялиться надоело. Хватит уже! Поворачивайся давай, тем более, что у меня к тебе дело есть. — Ирка только фыркнула в ответ, пришлось добавить вкрадчиво: — И конфетка!

Я выложил на парту одну из добытых в Москве «Масок» и слегка подтолкнул её направо. Лыкова скосила глаза на столешницу, несколько секунд раздумывала, потом быстрое, почти незаметное движение руки — и уже шуршит обёртка, глаза закатываются от неземного удовольствия… прощён?

Ага, щас. Ну что ж, тогда пункт номер два.

— У меня ж день рождения был на той неделе. — Опять фырк, вздёрнутое плечо — ну да, понятно, на это она, собственно, и дуется. Наверняка ведь приходила ко мне домой после школы, а там такой облом. — Так вот, я отмечать собрался. Точнее, проставляться. В кружке и… ну, там у меня клуб есть ещё. Пончики нужны, два раза. Поможешь пожарить?

Этого душа поэта уже не вынесла, Лыкова повернулась и только теснота пространства между стулом и партой не позволила ей исполнить классическую позу «руки в боки»:

— А мы? — возмущённо спросила она. — С нами не надо праздновать⁈

— А кто — «мы»? — эхом откликнулся я, выставил вперёд руки и демонстративно приготовился загибать пальцы. — Перечисляй.

— А чего я? — возмутилась соседка. — Твой день рождения — ты и приглашай! — и тут же, противореча сама себе, накидала список: — Эти твои приятели из шпаны, их не надо разве? Олежка? Тихий вернулся, уже в школу ходит. С Камней твой друг детсадовский — разве нет? — и, внезапно покраснев, закончила: — Ну и из класса хоть кого-то — и уже нормально!

Я не стал заострять внимание на том, что добрая половина её списка вообще-то будет охвачена четверговым заседанием кружка, и согласно кивнул:

— Ладно, подумаю. Но то по-любому в выходные уже. А кружок надо охватить в четверг, клуб — в пятницу. И после уроков. Один никак не успею. Поможешь?

Подумала, дёрнула уголком губ…

— Ладно…

А вот это уже результат. Да здравствует мир за отдельно взятой партой.

* * *

Высокий лысый мужчина сильно в годах вошёл в кабинет и аккуратно прикрыл дверь за собой. Внутри всё было там же и так же, как он оставлял, уходя отсюда на прошлой неделе: все работающие с ним назубок знали, что ничего в его рабочем кабинете трогать нельзя. Даже безопасники, которых вокруг него всегда вился целый рой, хоть в последние годы уже и поменьше, пожалуй. Трогать нельзя ничего, даже если это чертёж, расстеленный на полу. Нет, особенно , если это чертёж на полу! А ведь такие чертежи временами случались и дома в спальне, и тогда даже жена пробиралась мимо тихой мышкой.

Почему-то вздохнув, академик сел за стол и привычным движением перевернул лист ежедневника. Не глядя, взял ручку из карандашницы и приготовился написать в свободной графе даты текущей недели — почти ритуал. Перо уже коснулось бумаги, но тут он заметил выглядывающие из-под кисти руки буквы. Явно написанные чужим почерком. Точнее, даже не написанные, а выведенные, будто на плакате. Очертания незнакомые («модифицированный чертёжный шрифт», — мелькнуло в голове), а вот смысл ясен предельно: ЛАЭС. Ночью разбуди — ответил бы без заминки. Самая любимая, можно сказать, родная станция… Сердце бухнуло в груди: что⁈

Рука медленно сползла ниже, открывая надпись целиком, и сердце восстановило ритм: ЛАЭС ничего не угрожает. Но вот правая часть уравнения… тревожно, очень тревожно. Конечно, академик мгновенно разгадал нехитрый ребус: он прекрасно помнил, что объединяет эти две станции: реактор РБМК. Также не требовалось напоминать, что именно произошло в Сосновом Бору в 1975 году, такое не забудешь. А вот дата рядом с ЧАЭС — в будущем. В будущем? Но недалёком, два месяца осталось всего!

Академик резко обернулся — показалось, что за спиной притаился кто-то незримый, бесплотный, как дух. Никого не обнаружив, он встал, раздёрнул шторы, потом подошёл к двери кабинета, взялся за ручку, но, внезапно передумав, вернулся к столу, с треском вырвал лист из ежедневника и, бережно свернув, спрятал его во внутренний карман пиджака.

— Верочка! — голос его так и сочился елеем, — Без меня кто-нибудь в кабинет заходил?

— Нет, что вы, Анатолий Петрович, я слежу! Даже уборщицы не было.

Верочка смотрела совершенно спокойно и прямо, да АП и сам прекрасно знал, что она, запуганная в своё время первым отделом, никогда не оставляет приёмную без присмотра даже на пять минут, так что вероятность проникновения в кабинет посторонних была очевидно минимальной.

Однако — факт.

* * *

У меня пончиковый марафон.

В среду я бегал по всему городу в поисках творога, благо, всё остальное было. И, конечно же, чёртов творог нашёлся в самом последнем и самом дальнем от меня месте — в гастрономе на Семи Камнях. По закону подлости, там же обнаружилась и мука, и мой встроенный хомяк упустить такую удачу никак не мог — ещё плюс три кило. В итоге, я, нагруженный как ишак, тащился во мраке ночи через пруд по льду, чертыхаясь и отчаянно пытаясь не свалиться: ладно творог и мука, но ведь когда-то давно, почти в обед, ещё в районе Завода я ухватил два десятка яиц! Короче, то ещё приключение.

В четверг мы с Иркой жарили пончики на кружок, успели едва-едва, даже был позыв бежать, но я вовремя сообразил, что без нас пожирать ценный продукт точно не начнут — он у меня в кастрюле! В итоге, опоздали всего на несколько минут. И даже претензий никто не предъявил, хотя весь списочный состав к нашему приходу уже столпился под дверью кабинета — Любочка в очках куда-то ушла, отпереть замок было некому. Подозреваю, дело было в запахе, который нас даже опередил. Не удивлюсь, если нас ещё никто и не увидел, мы только начинали подъём по лестнице, а ванильный аромат уже взмыл под потолок, и все всё сразу поняли.

В пятницу жарили снова — на этот раз пацанам на тренировку. Тут уж Лыкова со мной не пошла, а я почувствовал некоторое неудобство: помогла, а теперь пойдёт домой одна, вечером, в темноте. И хотя она девочка, ей особо опасаться нечего, но всё равно… Только ничего сделать я не мог: мы опять закончили впритир, и выдвигаться я мог исключительно в сторону седьмой школы, да и то — бегом.

В клубе получилось интересно. Игорь, потянувший носом сразу, как только я вошёл в зал, высказался довольно странно:

— О! Вот и знаменитые пончики подъехали, зуб даю, с кем забиться⁈

«Знаменитые»?

Забиваться с ним никто не стал. Но и есть не стали тоже! Только несколько человек взяли по одному, а остальное парни решили разделить между семейными. Больше того, сразу двое одноклубников резко изменили планы, быстренько переоделись в уличное и двинули по домам — «пока горячие!». Вот уж этого я точно не ожидал. Удостоился и шутливого упрёка: почему не предусмотрена тара навынос? Эту проблему решили довольно быстро, впрочем: выделенный делегат моментом развёл школьную техничку на бумажные кульки по числу страждущих всего-то за два пончика. Короче, тренировка оказалась смазанной. Единственный, кто отработал на сто десять процентов, — я. Вот и делай после такого людям хорошее!

А сегодня — суббота. И мы с Иркой в поте лица своего жарим пончики для отмечания моего ДР у меня же дома. Я всё-таки решил не мудрить и сделать то, чего от меня все ждут: назначить гулянку, пригласить всех, кто на это рассчитывал, и «поздравиться» как положено. Беда в том, что с едой у нас напряг. Нет, с голоду никто бы, конечно, не умер, но, согласитесь, странно на праздновании днюхи потчевать гостей макаронами или супом. Даже если именинник варил их собственноручно. Или даже «тем более, если собственноручно»… Но ничего другого выдумать я не могу. Мяса нет, кур нет, пироги — вот тут у меня пробел, признаю. Такое я не умею. И торт не умею, хотя торт как раз будет: тётя Таня организовала через буфет автостанции, я за ним бегал сегодня с утра. Покупной, конечно, но всё лучше, чем ничего.

Впрочем, гости обещали приходить не с пустыми руками: я всем объявил, что подарки мне не нужны, тащите то, чем будем отмечать. Надо было видеть выражение лиц Дюши с Михой, когда я им это сказал вечером в четверг! Вот сто процентов уверен, бухло притащат. Мне-то это не интересно, но, уверен, желающие попробовать найдутся. В первую очередь (опять уверен) — девочки. Изначально я планировал позвать только Лыкову и Зайцеву, но сначала Ленка ходатайствовала за свою верную спутницу Гулю, а потом Дюша, непривычно смущаясь и потея, осведомился насчёт танцев. И когда я заверил его, что танцы в программе будут обязательно, попросил разрешения прийти со своей парой, каковое разрешение было ему, конечно, немедленно выдано.

Было это в четверг, и уже в пятницу сразу двое — Тихий и Олежка — подступили ко мне с тем же вопросом! Я, признаться, обалдел, но не спорить же мне было с ними? В итоге, девочек у нас будет как бы не больше, чем мальчиков. Лыкова, кстати, всерьёз намеревается помочь мне с организацией, а потом свалить домой — «переодеваться». Вторую жизнь живу, но этой вот женской манеры всё не понимаю. Ну, в край, взяла бы сумку с собой, переоделась тут, была охота тащиться чёрт-те куда, а потом назад? Жаль, машины у меня нет. И прав. Но всё бы очень здорово упростилось! Хоть на мопед копить начинай. С другой стороны, где я — и где «копить»⁈ Тупо если прикинуть — во сколько сегодняшний сабантуй обойдётся? Лучше не начинать даже! И это ещё у меня родители относительно богатые по нынешним меркам, и меня не обижают, мягко говоря, а то имел бы я бледный вид…

* * *

Концепция «жрачка вместо подарков» перекрыла ожидаемый результат с лихвой: стол образовался вполне приличный. Как будто родители дома! Ленка притащила жареную курицу. Точнее, почти жареную — на ¾ готовности, и они с Гулей, несмотря на свой отчаянный марафет, быстренько довели птичку до готовности уже на моей плите. Ещё кто-то из них приволок кастрюлю оливье и (а вот это точно Гуля) мешок всяких пирогов-беляшей. Дюша притаранил ещё один покупной торт, коробку домашнего печенья и высокую анемичную девицу по имени Аня. После этого я из приёма гостей выключился, разбираясь со столом и посудой, потому не видел, кто что принёс, но в итоге на кухне дожидались своей очереди несколько видов грибов, солёные огурцы, холодец, ещё пару салатов, снова пироги, ещё печенье… Только унесёшь-пристроишь — новое что-то появляется! В итоге, я уже был готов взмолиться: «Горшочек, не вари!».

А подарков мне тоже принесли. Кто-то (подозреваю, что Ленка с Алфировой) устроил в гостиной «красный угол», пришпилив к обоям что-то вроде стенгазеты с шаржем на меня, любимого, и парой строф поздравлений в самопальных стихах. Под газету подтащили кресло, а на него стали складывать подарки — пара книг, краем глаза я зацепил кассету, какой-то набор чертёжных карандашей, ещё что-то неформатное…

Последней подошла Лыкова. Я уже освободился от сервировки, потому имел возможность помочь ей разоблачиться. И несколько обалдел: оделась она «по-взрослому». Мини, свитер с блёстками… А, ну и накрашена, конечно же. Это, впрочем, не совсем уж штука невиданная — накрасились все девчонки без исключения, но Лыкова… первый раз такое увидел. Мало этого, она ещё и вытащила из мешка для сменки туфли на каблуке! Ну всё, выше меня на голову. Надо их рядом с Аней посадить!

Впрочем, виду я не подал, просто полюбовался. Весомо, грубо и зримо. Допускаю, что именно это от меня и требовалось. И вообще — мы что, деды, что ли? Ну, все присутствующие, кроме меня, собственно. Чего мы, жрать сюда пришли? И я смело объявил стоячий фуршет! А чтоб не тратить время зря — запустил шарманку с Модерном! Что интересно — идея «не киснуть за столом» встретила всеобщее одобрение, народ мигом похватал, кому чего глянулось, и мне даже показалось, что салаты останутся невостребованными, и я их буду неделю доедать. Через какое-то время, однако, заметил, что желающие присесть в сторонке с тарелкой, тоже имеются, но так, ненадолго, между песнями.

Ещё у меня сразу вытребовали ручки-карандаши, и народ пустился дописывать пожелания на стенгазете, благо, пустого места там изначально было хоть отбавляй. А потом кто-то по приколу расписался — и тут уж всё, росписями покрыли каждый квадратный сантиметр, девчонки щеголяли изысканными сложными вензелями, парни брали количеством. Мне пришлось даже следить, чтоб никто в запале не переходил с ватмана на обои! Естественно, все, кто не поместился у газеты, танцевали где ни попадя — вокруг стола, в коридоре, в соседних комнатах, на кухне… Хотя нет, на кухне за столом сидел Тихий и о чём-то увлечённо разговаривал с Ленкой Зайцевой, которая поминутно отмахивалась от Ильичёва, безуспешно пытавшегося утащить её танцевать.

В разгар веселья Дюша с Михой (ну конечно, кто бы сомневался!) торжественно внесли в гостиную две вполне узнаваемых бутыли. Вот хоть бы сушняк брали, ироды, а то — «топоры»! И таким они намереваются девчонок угощать? Или девчонки не захотят травиться?

Ага, щас. Даже Зайцева с кухни прискакала в момент. Господи, ну ты-то куда? Папина дочка, главная мажорка школы? Вздохнув, я полез в сервант — ну-ка, что тут у папы на чёрный день? Он наступил, папа, извини. О, «Фетяска», то, что надо. Девочкам как раз. Как только я это буду оборонять от пацанов, которых сейчас на подвиги потянет? Байками про «нельзя градус понижать»? Впрочем, проблемы будем решать по мере их поступления.

Фужеров на всех не хватило, кому-то пришлось довольствоваться стаканами и кружками. Заметив, что я только разливаю, а своей посуды у меня нет, Олежка спросил:

— А ты что же? Давай, я тебе свой фужер отдам?

— Не-не, всё хорошо, у меня вот, — и я показал на стакан с морсом, уже давненько примостившийся на столе.

— А… чего так? — с некоторой опаской встрял Дюша.

— Ну вот так. Не хочу. Но вы пейте, я не возражаю, — успокоил я его, и Дюша предпочёл успокоиться.

Уж не знаю, мой ли выбор послужил примером, или это изначально так задумывалось, но Лыкова тоже выбрала морс. Все остальные, впрочем, уникальной возможности не упустили, и я всерьёз порадовался запасливости папы — всё девочкам не этот шмурдяк хлестать! А то пришлось бы их на руках носить через полчаса.

На руках носить, к счастью, не пришлось, но градус танцев всё же поднялся однозначно. За диджея к магнитофону встал несколько расстроенный игнором Димка Ильичёв, только большого толку в его диджействе не было: все требовали медляки. Я перетанцевал со всеми девочками — ну, это понятно, именинник. Чаще всего — с Иркой, ясное дело, а вот постоянно набивающаяся в партнёрши Аня несколько позабавила. Ну ладно Лыкова — за партой вместе сидим, в конце концов, но тут-то чего? Ты ж меня на голову выше!

Хорошо, что парни принесли всего две бутылки. Их они, конечно, довольно быстро выпили — быстрее, чем девчонки свою, и, ясное дело, их потянуло на эксперименты, но тут уж я встал стеной, позволив «только по глоточку — попробовать». А дальше мы просто танцевали. Довольно быстро всех стало пробивать на жор, и нашу «поляну» основательно подчистили, хотя салатов всё ещё оставалось до чёрта. Ближе к вечеру мне даже пришлось идти к соседям этажом ниже, извиняться и предупреждать. что мы ещё максимум час — и всё! Они отнеслись с пониманием, впрочем, поздравили и выдали на вынос здоровенный — в половину противня! — кусок ещё горячего картофельного пирога. Пирог, понятно, в нашей милой компании прожил недолго. Хорошо, что я именинник, а то, чего доброго, могло бы и не хватить!

А вот что меня порадовало больше всего, так это то, что через полчаса девочки синхронно встали и двинули разбираться с посудой. А пацаны тоже встали и пошли им помогать. Клянусь, я ничего не организовывал, и даже не ожидал такого образцового поведения! Димон дисциплинированно приглушил музыку, не выключая её совсем, впрочем. Несмотря на трудности маневрирования толпой в столь ограниченном пространстве, мы замечательно справились со всеми задачами, никто не отлынивал, никто ничего не разбил, не пролил и не испачкал. Да мы просто сборище образцовых ботаников! Шучу.

А ровно в девять мы гурьбой вывалились из подъезда на улицу. Я тоже пошёл — девочек провожать. И когда мы, толкаясь и веселясь, кучей бешеных зайцев скакали по заснеженному городу, я уже совсем не был уверен, что там, в Москве, у академика, праздновалось веселее.

Глава 11

Памятуя о прошлогоднем опыте, спешить к отправлению автобуса я не стал — тогда я и сам явился за полчаса до нужного момента, и отъезд случился на полчаса позже. В результате, час жизни — коту под хвост. Оно мне надо? Потому, уж заранее появляться точно не стану, радуйтесь хотя бы тому, что вовремя пришёл.

Автобус — всё тот же ПАЗик — заметил ещё с горки, сразу поискал взглядом группу учителей на крыльце — а что, история любит повторяться. Перед школой, однако, было пусто. Оказалось, что все уже внутри — и команда (жаль, Яна в этом году больше нет), и всё та же пара сопровождающих: Раиса из десятки и районошная дама, Елена как-её-там. Взобравшись на первую ступеньку, я на весь салон жизнерадостно провозгласил:

— Всем здравствуйте! — И уже совсем было вознамерился, по традиции, пройти вглубь салона, но Раиса неожиданно резво спрыгнула с сиденья и дорогу мне загородила.

Я уставился на неё непонимающе.

— А ты кто такой, мальчик? — издевательским тоном пропела она. — И с какой целью пытаешься проникнуть в автобус?

— Как кто? Гриша Литвинов. Член команды, на олимпиаду еду. Вы ж на математику?

— Мы-то на математику. Но вот никаких Литвиновых в списках нашей, — тут она сделала ударение, — команды нет! Ты что-то напутал, мальчик! Иди себе домой, не задерживай отправление!

До меня что-то стало потихоньку доходить. Я перевёл взгляд на районошную тётку, но она с мечтательной улыбкой смотрела в потолок над моей головой.

— Вы уверены? — сделал последнюю попытку я. — Ведь я не сам это выдумал, меня школа отправила. С уроков сняли. Учителя в курсе, завуч…

— Откуда нам знать, куда тебя школа отправила. Мы вот домой отправляем, правильно, Лена Сергеевна? — с такой ненавистью, будто это лично я тогда поджёг тот злополучный интернат, прошипела Раиса.

Отвечать ей не стал никто. Я — так первый. Рассчитывали, что начну унижаться, просить, извиняться и всё такое? Ага. Бегу и нос вспотел. Мелькнула мысль сделать что-нибудь разрушительное из разряда «если не еду я, то не едет никто!», я даже давнул косяка на ключ зажигания, но тут же от этой перспективы отказался: во-первых, шансов дотянуться очень мало, во-вторых — это ж натуральный дебош, милицию можно вызывать смело, и шофёр, уверен, будет целиком и полностью на стороне училок. И вообще, скандал — это именно то, чего они сейчас ждут. А месть, как известно, лучше употреблять в охлаждённом виде. Поэтому я просто сделал шаг назад, развернулся и пошёл прочь. Молча.

Самое смешное, что у этих милых дамочек вполне есть возможность выставить виновным во всём меня: достаточно надавить на членов команды, и можно будет с честным взором — вдвоём! — утверждать, что я просто не явился. Тихий провалялся в больнице и в районке не участвовал, потому я опять вышел единственным, кто должен был ехать на область не из десятки. В школу позвонить, что ли? Чёрт, и это тоже только из дома возможно, а дотуда мне минут 20 ещё идти…

Спустившись вниз к дороге, я заметил выворачивающий на трассу ПАЗик. Как минимум водитель меня точно видит. Остановится? Не остановился.

* * *

Дома я, признаться, дал волю чувствам, от души саданув кулаком в стену прихожей. Боль в руке несколько отрезвила, и я, сунув кисть под струю холодной воды, с кривой усмешкой подумал: у меня ж ещё физика. И химия. Не планировал туда ехать (на химию — так уж точно), но теперь решение можно и переиграть. Не пошли бы эти дуры набитые ко всем собачьим чертям⁈ В конце концов, какая разница, по какому предмету олимпиада? Согласно принятому плану, от борьбы за Всесоюз я всё равно отказался, а на местном уровне своё я и на физике возьму. Надо только в школе предупредить, чтоб меня же виноватым не выставили, и гори оно всё синим пламенем!

Однако, какое-то сожаление всё же царапало душу. Присев, я попробовал разобраться: что не так? Ну понятно, что математика у меня всегда шла легче всего, значит, любой план, опирающийся именно на неё, имеет максимум шансов на успех. Опять же, кружок у нас математический, так вот просто его не перекрасишь. Дуры эти — что, так и будут лыбиться нагло? К тому же, вдруг эта лена-сергевна и на физику команды возит тоже? Дворников в Свердловске… неохота терять контакт. А кстати, Дворников!

Через минуту я уже набирал телефон из записной книжки. Через две — мне ответили, чудо для межгорода! Ответили неутешительно, правда, на месте нет, и «сегодня не ожидаем», но мне уже было всё равно: новый план сложился! В конце концов, я ведь по бумагам к команде Дворца Пионеров приписан? Приписан. Так кто сказал, что мне для участия обязательно приехать именно в тот долбаный интернат (век бы его не видеть), что и все остальные участники из районов? До Свердловска я и сам как-нибудь доберусь, а там у меня весомый административный ресурс имеется! Многоэтажный, если понадобится, вплоть до обкома партии! Заодно и переночевать пристроюсь.

И это будет самым лучшим ответом всем моим недоброжелателям. Льницам. А если ещё и выступить получится удачно… Хотя, боюсь, что этот нарыв всё равно придётся как-то вскрывать. И за что мне эта вечная война, вот скажите? Но на лица сопровождающих грымз во время объявления итогов я посмотреть не откажусь, не откажусь. Хотя… не получится: они ж свалят сразу после тура, как обычно.

Звонить в школу не стал — что они сделают? Даже на сочувствие не рассчитываю, а вот наорать вполне могут — сам, скажут, виноват, надо было уважительнее к старшим. Это сейчас повсеместно распространённая фишка, плавали, знаем. А вот то, что судьба меня привела сначала домой, очень здорово: денег-то всяко надо. Рассчитывая на поездку с командой, я ничего с собой не брал, зачем мне деньги, когда везде строем и бесплатно? Так, копеек двадцать по карманам если натрясётся, то уже хорошо. А вот если добираться самому? За билеты везде заплати. Обедом может и покормят (и то не факт, местных в столовке я как-то не припомню), а всё остальное опять за свой счёт. И, чем чёрт не шутит, проживание в Свердловске тоже может выйти не бесплатным, вдруг дяди Вити дома не будет, и что тогда? Нет, замёрзнуть на улице мне, думаю, не грозит, хоть кто-то из знакомых в университетской общаге да окажется на месте, как-то пристроюсь на две ночи, но даже в этом случае деньги лишними никак не будут.

Посмотрел на часы — а уже и бежать пора. Причём, именно бежать, шагом не успею, а час целый отираться на автостанции — приятного мало. Выскочил из подъезда и сразу же набрал скорость, цигель-цигель, труба зовёт! Но убежал недалеко. Буквально у соседнего дома углядел знакомую Волгу — Лёха! Он тоже меня срисовал, вылез из машины, вальяжно сделал пару шагов навстречу, улыбаясь и явно рассчитывая скоротать ожидание, но я, не снижая скорость, помотал головой и выкрикнул:

— Привет, Лёха! Извини, очень спешу, автобус уйдёт!

Белый не ответил, потому как его начальник — Жоркин дед — успел раньше:

— Приветствую, Григорий. Что за автобус?

Тут уж отвечать вполоборота и на ходу было бы совсем невежливо, а я и так сегодня подобрался к опасной черте вплотную. Поэтому я, скрипнув зубами, остановился, проскользив ногами по утоптанному снегу, и поздоровался, как положено:

— Здравствуйте, Иван Иванович. Автобус в Свердловск, на одиннадцать, следующий через час двадцать только. Очень спешу!

— И вовсе незачем так спешить, молодой человек, — спокойно ответил мне председатель райисполкома, в полном соответствии со своими словами спускаясь по ступенькам подъезда. — И автобус никакой тебе не нужен. Я прямо сейчас еду в Свердловск, и, если ты не возражаешь против моей компании в дороге…

Ха! Возражаю ли я! Ясное дело, я не возражал. И деньги за билет сэкономились.

* * *

По дороге мы болтали сначала ни о чём, а после как-то вышли на тему коммунально-бытовой ситуации в городе, и я… увлёкся. Собеседник оказался знающим, опытным и чутким, в какой-то момент я поймал себя на том, что говорю больше, чем стоило бы, и осёкся, но Иван Иванович меня подбодрил:

— Да ты не тушуйся, всё в порядке! — Запал у меня, однако, кончился, потому продолжать я не стал, и беседу пришлось вести моему визави. — А вообще, очень разумные вещи говоришь. Смотрю на тебя, и вижу опытного хозяйственника, вот честное слово. Хоть завтра бы замом взял!

Последнее предложение, конечно, сопровождалось смешком, показывающим, что это так, шутки для, не всерьёз. А я подумал: знал бы ты, дядя, какими структурами мне руководить доводилось в своё время, ты б мне должностью зама предисполкома затерянного в тайге городишки не шутил… Впрочем, это всё лирика, а сейчас — улыбаемся и машем. Тем более, что это вот ведь Свердловск уже, кажется?

— А куда тебе надо в Свердловске, кстати? — спросил Дворников-старший, повернувшись ко мне.

Я застыл. Куда… А чёрт его знает, куда! Теоретически — надо бы на регистрацию, в тот самый злополучный интернат, но я ж ничего о нём не знаю! Да, был несколько раз, но всегда нас привозили туда на автобусе, с по-зимнему обмёрзшими стёклами, и вообще — я в «этой» жизни уже куда лучше ориентируюсь в Свердловске, чем в той! И даже сейчас всё моё ориентирование сводится к обкомовскому дому, общагам на Большакова и двум локациям Университета. А, ну вокзалы ещё, но сейчас это мне точно ни к чему. В ГУМе был, но как туда добраться — совершенно не представляю. Короче, классическое: «на кой мне эта ваша география, когда есть извозчики?».

А вот здания Универа или УПИ, где проводили олимпиады, интернат, школы, — понятия не имею! Даже номеров не знаю. И на работе Дворникова нет. Тупик. Хоть в обком просись… только меня туда сто процентов не пустят. В общаги? Через Мишу поискать — ведь может кто-то из студней работать на олимпиаде? Да, это вариант. Кривой и рискованный, но вариант. Я уж совсем раскрыл рот, чтоб назвать адрес, но в процессе словил ещё одну мысль и сказал совсем другое:

— Алексей, а ты знаешь, где Дворец Пионеров находится?

— Конечно, — Лёха глянул на меня в зеркало и мы встретились глазами. — За УРГУ, минут десять идти.

— До Университета добросите? — повернулся я уже к «хозяину» машины.

— Конечно, — улыбнулся тот. — Нам даже по пути. В принципе, время у меня ещё есть, можем и прямо до самого Дворца крюк заложить.

— Не, — отказался я. — Я, раз уж оно там так рядом всё, сначала в Университет заскочу, вдруг нужный человек там найдётся. Племянник ваш нужен, на самом деле, — с чего-то вдруг разоткровенничался я.

— Так он же не там сидит, — пожал плечами предисполкома.

— Знаю я, просто на кафедре его нет, я звонил. И, говорят, не будет сегодня. Вот хочу в главном корпусе ещё поискать, вдруг чего…

— Помощь нужна? — неожиданно предложил Иван Иванович.

— Да не, спасибо, решаемо. Лучше мне самому всё простучать сначала, вдруг получится решить без лишнего шума, потом уж буду в набат бить. Или не буду, посмотрим, — и я выдал попутчику самую лучезарную улыбку из возможных.

* * *

В главном здании университета я прятаться не стал. Совсем наоборот: нагло подошёл к вахтёру, который моментально выцепил меня взглядом в пусть и не слишком густом, но всё же потоке студентов, и спросил:

— Дворникова Алексей Петровича, зам. декана матмеха, нету здесь, случаем?

— А вам он зачем, юноша? — предсказуемо поинтересовался пожилой вахтёр.

— У меня к нему поручение от Льва Петровича из Дворца Пионеров. Я знаю, что он в другом корпусе работает, но по телефону сказали, что его там сегодня нет, вот я и подумал — дай зайду по пути, вдруг он тут?

— То есть вы утверждаете, что он вас знает? — въедливо поинтересовался университетский цербер.

— Конечно, — с готовностью кивнул я. — Если можете ему позвонить — наберите прямо сейчас, скажите, Гриша Литвинов пришёл, я тут подожду. Это по поводу олимпиады, он председатель жюри и главный тренер сборной области.

— А я позвоню, — с завуалированной угрозой проговорил самозваный педель, — он не выйдет, конечно — в ректорате на совещании, но хоть узнаем, что с тобой, таким красивым, делать…

Однако, через пару минут и несколько отрывистых фраз, протянул мне трубку. Дворников показался мне изрядно вымотанным. В ответ на его «Гриша, что случилось?», я кратенько расписал свои сегодняшние приключения. Выслушав доклад, доцент хмыкнул и выдал краткую инструкцию:

— Двигай во Дворец. Регистрация для свердловчан там, и там же будет торжественное открытие, но тебе оно, полагаю, ни к чему — мало ли с кем столкнёшься? Но зарегистрироваться всё равно надо. Подойдёшь там к Льву Петровичу в двести первый кабинет, не забыл его ещё? Да, на месте может не быть, сам понимаешь, сколько всякого сейчас на его плечах, придётся подождать. Или поищи там как-нибудь сам, ты сможешь, я знаю. С ночёвкой же у тебя проблем нет? Или надо помогать?

— Не надо, устроюсь сам, — ответил я. — И вообще всё понятно, спасибо большое!

— Не за что. Вот ещё: как все вопросы решишь, отзвонись моим на кафедру, передай для меня информацию. Договорились?

— Конечно!

Во Дворец Пионеров проникнуть оказалось даже сложнее, чем в универ. На страже стояла боевая бабка, которая на все мои аргументы отвечала одинаково отрицательно:

— Не положено! Закрыто к посещению! Мероприятие!

Как назло, вокруг было полно народу, в том числе — такие же зоркие бабки в гардеробе совсем рядом. Пытаться продавить даже одну эту привратницу ада Голосом нечего было и пытаться. Я уж совсем было отчаялся и собрался пойти поискать альтернативный проход, когда мимо (довольно ощутимо меня толкнув, между прочим!) протиснулся какой-то парень. Со спины — ненамного меня и старше. Правда, значительно крупнее. Бабка немедленно заступила дорогу и ему, но, бросив взгляд на лицо, сразу успокоилась и перевела сторожевые глаза на меня обратно. Я только открыл рот, чтоб спросить, какого, собственно, хрена, имея в виду одновременно и борзый толчок, и откровенную дискриминацию, как толкнувший меня обернулся и расплылся в улыбке:

— Ух ты, какие люди! Гриша! А ты чего пришёл? Вы ж в интернате вроде быть должны?

— С какого в интернате? Я в команде местного кружка официально так-то, — буркнул я, ещё не отойдя от злости на несправедливость окружающего мира.

— Да ладно⁈ — Серёга, с которым мы вместе бегали в летнем лагере, сбил шапку на затылок, обескураженно глядя на меня.

— Ну да. И руководителем у меня Лев Петрович.

— Так ты регистрироваться пришёл? — догадался девятиклассник.

— Пришёл. Только не пускают! Будь другом, отыщи шефа, пусть подойдёт! Мне так-то сюда и надо только, чтоб записаться, я на открытие не остаюсь…

— Не, погоди, как это — «не остаюсь»? Ты это брось! Сейчас… — он повернулся к бабке и начал: — Ангелина… — Но та не дала ему закончить:

— Да поняла я, поняла. Идите уже. Но по́льты в гардероб сдайте! И не хулиганить мне тут! Чтоб не шлялись где попало! Проверю!

Да уж. Очень подходящее имечко для такой мегеры — Ангелина… Впрочем, зловредная бабка тут же вылетела из головы. Раздевшись в гардеробе (хоть я и не рассчитывал задерживаться, проходить одетым на глазах у вахтёрши уж не рискнул), мы чинно проследовали вглубь Дворца. Там явно была заметна суматоха подготовки к событию, и я поёжился, представив, что мы тоже вполне можем встроиться в унылую цепочку школяров, таскающих всякую хрень туда-сюда.

Получилось, однако, совершенно по-другому. Лев Петрович, которого Серый задетектировал в недрах Дворца каким-то шестым чувством, мигом извлёк из наружного кармана пиджака блокнот, раскрыл, проверил…

— Чего вы мне голову морочите, молодые люди? Вот, параллель седьмых-восьмых, Григорий Литвинов, СШ№1 города Кедрового. Областная сборная, команда нашего кружка, и даже личный тренер — я. Всё верно?

— Верно, — кивнул я.

— Ну и всё. Все зарегистрированы уже.

— Я тогда пойду? — несмело спросил я.

— Пойду? — удивился Лев Петрович. — Что значит — «пойду»? Куда «пойду»? На прогон шагом марш!

Я обалдел. Даже раскрыл рот чтобы спросить… сам не знаю что, но быстрее сориентировавшийся Серый мигом утянул меня за локоть куда-то в сторону.

— Ты это, не надо дедушку злить раньше времени, — авторитетно посоветовал он мне на ухо. — А то он с нас живых не слезет!

— Так хоть объяснил бы — чего за прогон такой!

— Ну, — Серёга пожал литыми плечами, — я ж на него и пришёл. Так, фигня всякая… тестики дадут, на темы завтрашние понамекают, пару задачек покажут… всё как обычно. В первый раз, что ли?

— «Прогон» — в первый, — усмехнулся я.

— Тогда тебе понравится, — вернул мне усмешку здоровяк, тяжко хлопая по плечу.

Глава 12

Всю прошлую жизнь я смотрел на учеников спецшкол с неким неявным раздражением — как же, белая кость, голубая кровь, не чета нам, сиволапым. И вот теперь я вместе с ними, зашёл в аудиторию не за полчаса до реального начала, а за 3 минуты, и никто меня на задние парты не сгонял, напротив, сижу на первом ряду. И даже листочек с заданиями мне достался персональный, пусть качество у него и так себе, тонкий, серенький, и читается не так, чтоб прям идеально. Но на задних партах, полагаю, и этого нет! Парадокс: первые ряды читают с бумаги, а «Камчатка» — с доски.

Проглядев наскоро условия, я хмыкнул: Серый был прав, решать олимпиаду после прогона — это сильно не то же самое, что до него. Тем более, если вместо, как у меня всегда было раньше. Да, именно вот такие задачи не рассматривались, конечно, но темы… Темы на прогоне были затронуты все. Больше того, когда вдруг выяснилось что одну из них я… ну не то, чтоб прям совсем не знаю, но, скажем так, не очень уверен в своих силах, пацаны, с которыми мы занимались вместе, вмиг столпились вокруг и буквально в 20 минут всё-всё мне рассказали и показали.

И куда делось отчуждение, от которого я страдал в летнем лагере? И это ведь ещё оба свердловчанина, с которыми я летом сошёлся лучше всего — Илья и Серый — никак поучаствовать не могли, они-то старше, Серёга на два года, а Илюха вообще выпускник! У них прогон был в другом месте, я занимался с сверстниками. Правда, даже сверстники, как мне показалось, ориентировались в темах олимпиады куда лучше меня.

Уже ближе к вечеру за моё воспитание взялся лично Лев Петрович. Ничего не могу сказать, преподаватель — великолепный. И математику любит нежно и трепетно. Да и детей, скорее всего, тоже, правда, внешне это очень слабо проявляется — такой записной бука-злыдень, один взгляд — и все вокруг трепещут. Только вот не в коня корм, я уже не тот, что раньше, пытаюсь заглядывать чуть глубже. Вот бы мне в «той» жизни с таким человеком повстречаться! Точно бы Всесоюз взял! «А ты и взял», — хихикнул внутренний голос. Ну ладно, взял бы два. Или три. Или ещё чего. Хотя, тут такое получается… как бы и в этот раз не вылезть неожиданно снова на передний план, несмотря на все решения не геройствовать! С другой стороны, решения — решениями, а от того, что в руки само плывёт, отказываться грех. Дело за малым, аккуратно реализовать нечаянное преимущество.

Ещё один момент, кстати, который я раньше недооценивал: бытовые вопросы тоже важны. Куда комфортнее вставать с домашней постели, есть приготовленный заботливой рукой домашний завтрак и потом прогуляться на тур полчаса пешком, вместо того, чтоб вскочить за три часа до, чистить зубы в армейского типа умывалке, давиться малосъедобной бурдой, а потом ещё и те самые полчаса сидеть в промёрзшем автобусе возле интерната, ожидая неизвестно кого!

Так что, дурак бы я был, если б со всеми этими бонусами не сыграл с предельной точностью.

* * *

Я и сыграл. В первом туре взял максимум, даже Дворников передал через «хорошего человека» Диму своё одобрение — сам лично общаться во время олимпиады не пожелал, всё-таки, председатель жюри. А вот Дима не поленился меня найти на очередном «прогоне» в дебрях Дворца Пионеров, и устроить персональный прогон в квадрате, так что, по идее, я готов к этой олимпиаде, как никогда раньше. Не имею права проигрывать, на самом деле, тем более, что, как Дима поделился со мной по секрету, в моей параллели вся первая пятёрка по итогам тура — из нашего Дворца, районы в этом году курят за углом. Лев Петрович тоже, по-видимому, в курсе, он хоть и не стал со мной заниматься персонально в этот раз, но, когда мы с ним встретились глазами на завершающей пятиминутке для членов кружка (накоротко собрали все возраста в зале для финальной накачки), коротко показал мне большой палец прямо со сцены. А может, и не мне, тоже возможно, конечно.

А вот на следующий день нас ожидал сюрприз. Точнее, меня, очень может быть, что для других совершенно незнакомая задача сюрпризом не оказалась, но я сразу прикипел к ней взглядом. И, конечно, это полностью вынесло меня из отрепетированного потока — я забыл про всё. Не скажу, что прямо плюнул на установки тренеров, пару раз пытался переключиться, но… не судьба. Зато в итоге всё-таки её поломал!

Только времени потратил — жуть. Больше половины на одну-единственную задачу! В тот момент мне со всей ясностью показалось, что идея отказа от высших притязаний реализуется раньше, чем планировалось, а именно — прямо сейчас! И это будет первым существенным нырком под уровень былых достижений: ведь в «той» жизни в этом году я попал в призы, хоть и в другой области, в Сибири, а там всё было значительно проще.

И почему-то именно этот факт меня настолько разозлил, что я сжал зубы до хруста и буквально отключился. Чего-то решал, чего-то писал… Очнулся только тогда, когда работу уже стали буквально вырывать из рук. Повезло — занимался этим один из шапочно знакомых Дворниковских аспирантов, потому я, состроив одновременно злобную и жалостливую гримасу, шёпотом выпросил себе ещё минутку — парень пошёл по соседнему ряду, а я лихорадочно принялся компоновать итоговый вариант из черновиков. Переписывать что-либо было уже решительно некогда, потому я просто черкал всё лишнее и нумеровал листы, пытаясь хоть как-то проиллюстрировать ход мысли (если тут применим такой термин, конечно).

Когда аспирант приблизился снова, сдал свою пачку бумаги, и откинулся на жёсткую спинку, полностью лишившись сил. Думать не хотелось. Именно в этот момент я решил, что гори оно всё огнём, домой не поеду, останусь тут ещё на одну ночь. А ведь приготовился на этот раз, забрал все вещи уже, попрощался с гостеприимными хозяевами! Но сил не было категорически. А ведь ещё разбор! И не сбежишь, это уж совсем по-детски было бы. Есть свои преимущества, оказывается, и в участии от районных команд — сидел бы сейчас в автобусе уже! Или трамвае, бр-р-р.

Ждать результатов в здании универа не стал, сил не было. Вместо этого, отправился на автостанцию, протестировать так разрекламированный парнями с матмеха пончиковый ларёк. Ларёк оказался на месте, пончики — свежими, горячими и невероятно вкусными, и я съел их прямо там, стоя на улице. А ещё рядом, в соседнем окошке, стали жарить (тоже во фритюре) и продавать пирожки с повидлом. У меня возникло желание накупить мешок пирожков, да и двинуть прямо сейчас домой, благо, рядом совсем — улицу перейти, но я, не без трудной борьбы, соблазн подавил: всё же очень много людей за меня вписалось, потратили силы и время, а я? Короче, поплёлся обратно в Универ.

Там меня, оказывается, уже обыскались! Дежа-вю: опять все встречные и поперечные мне выговаривают за отсутствие. Где мой сотовый телефон? Я, правда, обнаружил замечательный метод противодействия: каждому недовольному выдавать по пирожку. Понятно, у всех дел по горло, пообедать в этой суете было бы сложно, поэтому отказаться никто не сумел. А ругаться с плотно набитым ртом — это, знаете ли, довольно сложно даже для опытного педагога! Чисто технически. Хорошо, что пирожков я купил с солидным запасом, правда, в универе оказалось такое количество голодных людей… боюсь, мне и весь ларёк бы не помог, хоть я его целиком за собой на колёсиках кати.

В итоге, когда меня по цепочке передали самому Дворникову, запас почти показал дно. Но один ещё остался! Правда, он не возымел ровно никакого эффекта, доцент пирожок взял, но есть умудрялся до того аккуратно и интеллигентно, что ругался совершенно свободно, как всегда, будто ничего ему не мешало. Так ещё и в одиночестве он этим занимался очень недолго, буквально через треть пирожка к нему присоединился Лев Петрович. Моему официальному тренеру рот затыкать было уже нечем, а свой предыдущий пирог он к этому времени уже съел. Естественно, они радостно насели на меня вдвоём. Ух, и досталось мне за оформление! Слушал я всё это, слушал, а потом взвился:

— Да что вы мне всё про эти бумажки втираете? Думаете, сам не знаю, что облажался? Думаете, я хотел вот так это всё сдавать? Я не успел просто! Задача слишком сложная попалась, третья которая! Два часа на неё убил. Что мне оставалось делать? Так сдавать, что ли?

Эти двое переглянулись, обменялись — вот сто процентов уверен, что не ошибаюсь! — злорадными усмешками, и Лев Петрович процедил:

— А вот чтоб не расслаблялись! Ты ещё ладно, не успел зажиреть, а вот некоторые другие… Ну ничего, мы с вас дурь-то выбьем! А ты думал как — всегда так вот, по накатанной катить будешь? Очнись! Уже на Зоне режим наибольшего благоприятствования закончится, мы в этом году в Челябинск едем!

— Я так-то и не расслаблялся, — пожал плечами я.

— Это да, — подтвердил Дворников, — уж это точно — наш Григорий всегда найдёт возможность нервы себе пощекотать. И тут отличился!

Лев Петрович вопросительно наклонил голову, и доцент пояснил:

— Его из автобуса районной команды высадили! — и повернувшись ко мне, спросил: — Не на ходу хоть, надеюсь?

И эти двое принялись ржать, как два коня, будто и не было получасового выноса моего многострадального мозга.

А, да: выиграть я не сумел, но диплом первой степени вымутил и в областной команде остался. Больше того, Дворников приказал ничего на мартовские каникулы не планировать — «поедешь в сборной на Зону». Меня звучание фразы несколько покоробило, хотя, надеюсь, вида я не подал.

* * *

Домой я шёл в самом наилучшем настроении. Погода отличная, мороз и солнце, спешить мне никуда не надо — в школу решил не ходить сегодня вовсе, так ещё и на автостанции наткнулся на тётю Таню, похвастал ей кратенько своими подвигами, и она меня отвела в буфет. А там, ради моего первого места (я уж не стал конкретизировать), мне выдали всего-всего. Даже того, чего в витринах и близко не было. В итоге, я разжился несколькими солидными кусками жареного минтая, парой бутеров с колбасой, четвертушкой сыра, шоколадкой и ещё тёплым кексом на полкило — никогда такого в продаже не видал!

Правда, стоило только закрыть дверь в квартиру, телефон разразился трелью звонка. Возмущённой и даже, не побоюсь сказать, злобной. Трубку я брал осторожно, будто она могла меня укусить, и не зря: на том конце оказался директор, и настроен он был весьма воинственно.

— Расскажи-ка, Литвинов, где ты шляешься? Почему на уроки не явился? Трубку почему не берёшь — с утра звоню⁈

Немного ошалев с такой предъявы, я подавил первое желание брякнуть трубку на рычаг и ответил без всякого пиетета:

— Что значит — «шляешься»? Шляются двоечники всякие! В нашей школе полно! Вы не в курсе, кто именно? Могу подсказать!

Директор аж онемел от такого моего захода, и я, уже спокойнее, продолжил в более конструктивном тоне:

— А если вопрос в том, где я был, и почему не появился на уроках, то ответ такой: был на областной олимпиаде в Свердловске. Подведение итогов затянулось, на последний автобус вчера опоздал, приехал сегодня с утра. Вот только в квартиру зашёл, собственно.

— Хм… — директор явно сбавил тон. — На олимпиаде? У меня другие сведения.

— И я даже догадываюсь, откуда, — в свою очередь хмыкнул я. — Из районо птичка напела?

— Если бы птичка… Официальная телефонограмма, всё чин по чину. Замять дело не смогу.

— Замять? Ну, это нам не требуется. Всё будет наоборот. А кто оттуда звонил-то? Не Лена Сергеевна, часом?

Выяснилось, что звонила заместитель заведующей, «сама» Полина Аркадьевна. Согласно официальной версии, я к отъезду не явился, из-за чего выдвижение команды пришлось задержать на полчаса, в олимпиаде, соответственно, не участвовал вовсе. Что, конечно, обусловило существенное ухудшение показателей района. Тут я снова хмыкнул про себя: да откуда им знать про показатели? Вот на что угодно спорить готов, они же опять на разбор не остались! Так, от балды спели что попало… Впрочем, если в том году у команды был в активе мой диплом второй степени, а в этом — дырка от бублика, то неудивительно, если позиция в рейтинге припадёт. И я совершенно этим фактом не расстроен.

Быстренько рассказав, как всё на самом деле вышло, я предложил директору выдать разгневанной замше мой телефон. Если она так хочет прояснить ситуацию, что не поленилась сама позвонить в школу — может получить комментарии немедленно и из первых рук.

— А ты уверен? — осторожно спросил собеседник.

— Уверен в чём, Терентий Петрович? В том, что меня из автобуса выкинули, как нашкодившего щенка? Абсолютно. И не сомневаюсь, что если водителя поспрашивать как следует, он скажет то же самое — зачем бы ему покрывать этих? А если про олимпиаду говорить — так тут всё ещё лучше: вот у меня в руках диплом. И представитель ОблОНО в подписантах тоже имеется, кстати. Только вот команда, извините, теперь несколько другая. Но тут уж ничего не поделать.

— Ну, нам-то команда без разницы, — отозвался явно повеселевший директор. — Школа-то, надеюсь, всё ещё наша?

— Школа наша, — согласился я. — Хотя, кто знает, до чего эта вся свара доведёт…

На этой не самой приятной ноте разговор мы завершили.

* * *

В РайОНО с прояснением ситуации решили не тянуть — я успел только один раз укусить самого поджаренного минтая, как телефон зазвенел снова. Укусил-то один раз только, а руки мыть — как будто наелся уже! Так что, вставал я уже с глухим рычанием. Была даже идея трубку не брать — ведь не переломятся же подождать полчаса⁈ Но потом всё же решил, что мне нужны союзники. Или хотя бы нейтралы. Я и так тут на слабой стороне, по факту, если тяжёлую артиллерию не привлекать, а делать этого не хочется — ну не стоит ситуация того! Хочется обойтись своими силами, пусть их и не много: кто я такой против целого районо? Правда, мне терять нечего, в этом моё неявное преимущество. В крайнем случае, к родителям уеду, и поминай как звали.

— День добрый, — как можно более густым басом сказал я в трубку, кое-как ополоснув руки.

— Григорий Литвинов? — лязгнул женский голос на той стороне. Здороваться дама нужным не посчитала.

— Он самый, — отозвался я. — С кем имею честь?

— Не придуривайся, Литвинов. Ты прекрасно знаешь, кто я, и зачем звоню. Рассказывай давай свою сказку!

Вздохнув, я досчитал до пяти и негромко выдал:

— Вынужден предупредить, что в таком тоне разговаривать я не собираюсь. И все последствия вашей — да-да, вашей! — проблемы вы будете разгребать самостоятельно.

Ха, а эта поумнее будет! Тоже, видать, выдохнула.

— Хорошо, Литвинов, я хотела бы выслушать твою версию событий.

Ну а я что? Когда к нам по-хорошему, так и я со всей душой. Изложил. Поверили мне не до конца:

— Ну ты же понимаешь, что это категорически не бьётся с докладной, которая лежит передо мной вот прямо сейчас? Документом, официальным, от двух независимых взрослых людей! Что с этим будем делать?

— Да без проблем. Давайте найдём третьего взрослого участника событий, если уж вам дети чем-то не угодили — водителя автобуса. Хотите, я прямо сейчас Зайцеву позвоню, он вам беседу организует? Это же заводской ПАЗик был, я ничего не путаю?

— Заводской, — машинально ответила замша. — А что значит «позвоню Зайцеву»? — Ага! Задумалась?

— Ну, как люди звонят? Обыкновенно, сниму трубку, наберу номер… Уверен, он сможет это оперативно организовать.

— Не надо, — решительно отказалась собеседница.

— А я вот почему-то думаю, что всё же придётся… Но то ваши дела, как хотите. Водитель никуда не убежит. Но — тогда ваша претензия исчерпана, получается?

— А олимпиада как же? — ответила вопросом на вопрос Полина Аркадьевна.

— Пришлось ехать самому. И регистрироваться самостоятельно, уж извините, за другую команду.

— То есть, ты всё же принял участие?

— Конечно. И если бы известные вам личности не сбежали оттуда сразу после тура, по своей привычке, они могли бы точно знать все результаты. В том числе — мой личный.

— И каков же твой личный результат? — помолчав, осведомилась замша.

— Диплом первой степени, — как можно более равнодушным голосом сказал я. — На каникулах еду со сборной области на зональный этап. Надеюсь, в данном вопросе вы не склонны более доверять словам… как там, независимых взрослых людей, да? Учитывая, что диплом у меня в руках. Да и проверить мои слова можно одним звонком в облоно, без всякого диплома…

— Да уж, задал ты нам задачку, Григорий.

— Я? Задачку? Нет, Полина Аркадьевна, задачки задавали мне на олимпиаде. А то, что сотворили с вами эти двое, называется по-другому — подстава. И это, заметьте, я ещё никаких действий со своей стороны не предпринимал. Вы же не думаете, надеюсь, что мне пожаловаться некому? Там, в Свердловске, кое-кто уже в курсе. На текущий момент вся эта дурацкая кутерьма воспринимается как смешной курьёз, потому как я вопрос ребром не ставил. Но что-то мне кажется, что дальше оставлять этот конфликт в текущем состоянии становится для меня попросту опасным!

Собеседница молчала, в трубке было слышно только дыхание, и я добавил:

— Это я, кстати, ещё ничего не говорю про летний инцидент! А ведь я за тот лагерь на Всесоюзный семинар отбываю вскорости! Доклад там от меня ожидают… упомянуть их, что ли? В качестве курьёзной детали, оживляющей нудный официоз? Правда, боюсь, найдутся люди, кто это всё воспримет без юмора, но то уже проблема не моя.

— Ещё и летний? — вырвалось у Полины Аркадьевны. — Там-то что⁈

Кратенько обрисовав картину маслом (красок можно не жалеть!), я, повинуясь внезапно возникшей мысли, пригласил Полину Аркадьевну на занятие кружка. Как я подчеркнул, «межшкольного» — а что, один «чужой» представитель имеется, значит, межшкольный. И она согласилась!

Глава 13

Положив трубку на аппарат, Полина Аркадьевна откинулась на спинку кресла и задумалась. Должность её в табели о рангах РайОНО стояла на второй позиции, но лишь номинально: заведующей учреждением подвизалась жена директора Мехзавода, одного из столпов города. Глава отдела, будучи дамой, величественной во всех отношениях, никогда не считала достойным себя вникать в мелкую суету «на земле» и даже на рабочем месте появляясь не каждый день. В такой ситуации переход реальных рычагов управления к кому-то ниже по служебной лестнице — вопрос времени, причём, недолгого. Именно так и получилось, и фактическим руководителем как раз и стала Полина Аркадьевна. Впрочем, сосуществовали они вполне мирно, негласно обязанности поделив: заведующая «играла лицом», а всю текущую деятельность тащила на своих плечах её заместитель.

И эта проблема, на первый взгляд, была как раз из таких: мелкий школьник, которому повезло удачно выступить один раз на олимпиаде, а потом ещё и получить медаль за какую-то там мифическую отвагу на не менее мифическом пожаре, поймал звёздную болезнь, заврался, прогулял ответственное областное мероприятие, подвёл район. Докладная от непосредственных участников имеется, больше, в принципе, ничего не нужно — всё готово для оргвыводов. Однако, что-то в ситуации Полине Аркадьевне не понравилось сразу, настолько, что она не поленилась лично позвонить директору школы и побеседовать с ним. Какого-то особенного света на обстоятельства дела тот пролить не сумел, но изо всех сил намекал на то, что здесь рубить с плеча не стоит. Выгораживает своих? Через некоторое время перезвонил и продиктовал домашний номер мальчика. Первым желанием было директора жёстко отбрить: да кем они там все себя возомнили⁈ Но звонящий снова намекнул, что тут всё может оказаться не так просто, и занятая женщина решила поинтересоваться: что за школьник такой?

И вот теперь всё стало совсем непонятно. Мало того, что пацан с первых слов посмел совершенно недвусмысленно поставить её на место (не без оснований, если говорить честно), так ещё и он, похоже, был совершенно уверен в своей правоте. И ничего не боялся. Максимум, что можно было уловить в его голосе — недовольство тем фактом, что ему вообще приходится тратить время на какие-то глупости. Хотя, вообще-то, такая докладная — вовсе не мелочь, тут, при должном желании раскрутить дело, исключением пахнет! Из… кто он там, пионер? Из пионеров, значит. Подвёл команду, поставил себя выше коллектива… И медаль тут не то, что в плюс, как бы в минус не пошла! Много лет работы за плечами, всякое случалось, и не такие проступки раскручивались до буквально краха всех жизненных надежд любого, неосторожно в эту мясорубку угодившего.

Но этот не боится. И как он этак, походя, бросил — «Зайцеву позвоню»! Она вот не может позвонить Зайцеву. Максимум — заведующую попросить переговорить с мужем, но та, конечно, не станет — повод не тот. И если это не пустая юношеская похвальба, то, пожалуй, тут дело может совсем в другую сторону повернуться. И хотя вся её учительская натура вопила: «да что этого сопляка слушать! Обнаглели! Распустились!» — чиновница всё же поднялась и решительно вышла в коридор. Тут надо аккуратно. Зряче.

Толкнув дверь с табличкой «Председатель профкома», она, не чинясь, подсела к единственному занятому столу.

— Здравствуй, Римма Хафизовна. Ты у нас всё про всех знаешь, совет нужен.

И кратенько выложила фабулу вопроса, умолчав пока про докладную и персоналии из подведомственного учреждения. Просто был-не был, ездил-не ездил, странный школьник, противоречивые факты. Куда смотреть?

— Ничего сложного тут нет, — профорг с плохо скрываемым триумфом в глазах откинулась на спинку стула. — Парень этот вполне известный, сын Литвинова, который стройтрестом руководил, областного подчинения. В том году родители уехали куда-то в Сибирь, переводом по министерству, а парень отказался школу менять, оставили здесь.

— Это я знаю, — а внутри поморщилась — забыла совсем про этот трест. Но сейчас-то это неважно. — И про медаль мне тоже напомнили уже. Но тут дело в чём-то другом…

— А кто ему медаль вручал, знаете? — и тут же, не дожидаясь ответа, выдала победно: — Сергачёв! Наш бывший первый, теперь в обкоме секретарём.

— Хм… ну да, может быть. А Зайцев тут каким боком?

— Литвинов этот летом в школе лагерь организовал, математический.

— Ну уж не Литвинов же? Он ведь семиклассник. Школа же, наверное, всё-таки? — усомнилась Полина Аркадьевна.

— Литвинов-Литвинов, не сомневайтесь. Вы в отпуске были, не знаете, но это на самом деле он, больше некому. Вы их там, в первой, не знаете, что ли? Никому там это вот всё не нужно. Он это. Ну или его таинственный покровитель из области подсуетился… От Завода как раз Зайцев это дело под себя подгрёб, а его дочка заместителем Литвинова случайно вдруг оказалась. И Литвинов с Зайцевым и Сергачёвым точно общались, напрямую, я сама видела на награждении.

Это было уже что-то, и, «расплачиваясь» за информацию, замша подкинула дровишек в огонь:

— Литвинов намекнул, что в области о ситуации знают, но пока воспринимают курьёзом.

— Вот видите! Есть ему кому там пожаловаться…

— И почему не пожаловался тогда?

— Может, серьёзным не посчитал? — пожала плечами профсоюзница. — Он же, вы говорите, утверждает, что всё-таки принял участие?

— Утверждает… Но тогда непонятны мотивы этих двух. Какой им смысл так подставляться?

— Это уж я не скажу. Знаю только, что у них с Литвиновым с самого начала не задалось. Наша-то Лена Сергеевна так, за компанию парня не любит, там главный интересант — Млечина из десятой школы. Чего-то они там ещё год назад не поделили. Насколько помню, ещё летом они жалобу какую-то оформляли в облоно, как раз на Литвинова этого.

— Жалобу? — Полина Аркадьевна остро взглянула на визави. — А мне говорили, что они вдвоём явились в тот самый лагерь инспекцию проводить…

— Да что вы говорите? — профорг с жадным огнём в глазах навалилась грудью на стол. — Инспекцию? Почему я не знаю⁈ Какую? Плановую? Лагерь — значит летом? И что нашли?

— Ничего не нашли, — уже досадуя, что проговорилась, отмахнулась замша. — Литвинов говорит, мол, убедил их не совершать незаконных действий.

— А что — этот может, — профорг с довольной ухмылкой отвалилась на спинку стула снова.

* * *

Во вторник я принёс диплом на заседание клуба — похвалиться. Перед этим, на уроках, мне пришлось — по традиции — выдержать наезды («почему грамоту не принёс?») от всех подряд, начиная с Ирки Лыковой и заканчивая директором, но если сначала я пытался отшучиваться, то после уже принялся и отгавкиваться. В частности, Терентию Петровичу досталось безапелляционное:

— С какой целью? Не вижу смысла.

Директор как-то разом опал, даже не думая возражать, и мне стало неудобно. Пришлось смягчать:

— Вы же видели уже такой же, просто степень другая. Полгода назад, когда Дворников его мне привёз… К тому же, я всё принесу сегодня пацанам в кружке показать, хотите — и к вам зайду. А вот таскать с собой целый день по всем урокам рискованно, потому и не взял.

Этого, к счастью, хватило.

На кружок, понятно, явились ещё и всякие праздные люди: Лыкова и Зайцева, хорошо, хоть без Гули. Диплом сразу пошёл по рукам, хотя кое-кто из пацанов и черновики мои взялся разглядывать с видимым интересом, даже пришлось их отбирать — я на полном серьёзе планировал провести занятие на готовом материале. Однако, когда я, подглядывая в свои бумажки, писал задачи мелом на доске, дверь открылась, и я с первого взгляда понял, что все планы полетели кувырком: в проёме показался директор. Да ещё и не один. С ним были три женщины, и если Любочка в очках и наша классная — это ещё полбеды, то вот третья, незнакомая, сразу заставила внутренне собраться: к нам едет ревизор?

— Здравствуйте, дети, — сухим официальным голосом начал директор. — Сегодня на занятии кружка будет присутствовать представитель районного Отдела народного образования, Першина Полина Аркадьевна.

Тут я почему-то сразу выдохнул. Я за предыдущий день имел возможность разговор с «замшей» как следует обдумать, оценить, и пришёл к выводу, что она раскручивать маховик репрессий и так вряд ли настроена, а если с ней спокойно поговорить — так и вовсе может встать на мою сторону. Ну а если я ошибся — тогда буду бить во все колокола, и гори оно всё огнём…

— Здравствуйте, ребята, — мягким тоном поздоровалась Полина Аркадьевна.

Ну вот, я так и думал — никакого тебе вчерашнего металла в голосе, никаких обвинений, всё вполне доброжелательно. Ухо, конечно, надо держать востро, но стартовая позиция неплохая. Чиновница, между тем, подошла к пацанам, так же мягко, но непреклонно попыталась взять у них диплом, но Тихий не отдал, а сначала посмотрел на меня. Я, понятно, кивнул — уж не кинется же она с ним бежать?

Не кинулась. Изучила внимательно, в том числе — посмотрев туда, куда никто, кроме неё, думаю, не смотрел: подписи внизу. Знает подписанта? Очень может быть, кстати. Впрочем, это для меня ещё лучше. Зачем-то перевернула, хотя никакой информации с обратной стороны не было, и вернула бумагу Тихому. Всё, выдыхаем. Кажется. Или нет?

— Григорий, можно вас отвлечь ненадолго? Хотелось бы переговорить тет-а-тет.

Ну вот, а так всё хорошо начиналось!

Волновался я, впрочем, напрасно: мы всего лишь сели вдвоём (Лидия Антоновна пыталась прорваться внутрь, но Полина Аркадьевна без разговоров закрыла дверь перед её носом), и я повторил всё то, что говорил по телефону. Правду говорить легко и приятно! Рассказал заодно и про то, с чего всё начиналось в прошлом феврале.

— И что же нам делать? — помолчав, спросила чиновница после того, как я закончил.

— Не знаю, — пожал плечами я. — Я крови не жажду. Всё, чего я хочу — более с этими персонажами не встречаться. В принципе, это и так почти реализовалось само по себе…

— А как же будущий год? Жизнь-то не кончается!

— Ну так мне в будущем году уже не нужна районка. Вне зависимости от окончательных результатов этого сезона, я уже точно участвую в области. И, простите, опять от команды свердловского кружка. А на физику с химией я всё равно решил не ездить. Другое дело, что я ведь не один такой. Кто ещё этим двоим не понравится? Кого ещё они из автобуса вот так же высадят? Так что, думаю, в ваших же интересах разобраться. Может, без особенных репрессий, но как-то… или задвинуть их подальше, куда Макар телят не гонял, или вовсе уволить.

— Уволить, — задумчиво повторила Полина Аркадьевна.

— Совершенно не настаиваю! — я поднял руки в жесте непротивления злу насилием. — Не считаю, что что-то в итоге потерял, а докладная их, как я понимаю, в упрёк мне не ставится. Так? — и уставился пристальным взглядом в глаза чиновницы.

— Не ставится, — взгляд мой она выдержала твёрдо. Значит, всё уже решено. Вот и замечательно.

— Ну и всё. Плевать мне на них. Если им не хватит ума остановиться в моём направлении — ну, значит, будем как-то что-то выдумывать, куда-то звонить, кого-то просить, хоть и не хотелось бы отвлекать занятых людей из-за двух дур. А что уж вы там в конторе своей решите — то ваши дела. Но, ещё раз, моё мнение такое: таких людей к работе с детьми, а тем более — одарёнными детьми, допускать нельзя.

— Я тебя услышала, — через полминуты молчания сказала Полина Аркадьевна, встала, тяжело опираясь обеими руками на столешницу, однако на выход не двинулась, и я, уже дёрнувшийся в сторону двери — открыть, был вынужден вернуться. — От лица отдела, приношу тебе извинения за действия наших сотрудников. Они будут наказаны. Обещаю проинформировать тебя по результатам лично. Тем более, что телефон твой у меня теперь есть, — и улыбнулась заразительно, с лучиками в глазах, почти как мама.

Вот с такими училками я согласен по олимпиадам мотаться. Даже и на химию бы можно.

* * *

Вечером на тренировку я уже отправился без дипломов — вряд ли это будет кому-нибудь интересно в той компании. Тем более, что меня там наверняка ждёт расплата за пропуск в пятницу, придётся попотеть, вот заранее чую! Ещё на подходе я уловил что-то непривычное, как будто в зал набилась целая толпа людей, вместо привычного десятка. Не раздеваясь, заглянул — и правда, народу много, человек 30, если не больше. С виду все афганцы, многие кажутся знакомыми, благо, были у меня возможности пообщаться лицом к лицу. Наши, конечно, все здесь, однако, все «по гражданке», переодеваться в тренировочное не стал никто. И что за дела?

Тут я увидел хорошо знакомое лицо, и возглас вырвался сам, против моей воли:

— Барин!

Разговоры смолкли, все повернулись ко мне, а я почему-то смутился. Костя оторвался от какого-то гроссбуха, махнул призывно рукой:

— Чего там стоишь в дверях? Давай сюда. Переобуйся только, раз уж всё равно кеды принёс.

А, ну да: легко отличить «клубных» от просто гостей: первые в кедах-кроссовках, а вторые все поголовно в носках. У наших пацанов всё строго, не забалуешь! А вот одежду «пришлые» вешать в раздевалке не стали, свалив куртки-дублёнки несколькими кучами на скамейку. Но я лучше всё сделаю как обычно… В кои-то веки в жилу пошло то, что я так и не спроворил себе никакой тренировочной формы, хожу в спортивном костюме, а то выглядел бы сейчас белой вороной. Впрочем, и так буду: ну куда семикласснику в толпу таких лбов? Даже интересно, чего такое Костя затеял? Вряд ли же это просто расширение спортивного клуба?

Любопытство моё никто удовлетворять не стал. Впрочем, возможно, дело в том, что парни решили не мешать Матвею, который сразу поймал меня за локоток и отвёл в сторону — рассказать про жизнь свою. Жизнь его, согласно докладу, была очень даже ничего, особенно, если с несколькими предыдущими годами сравнивать. Жил он, правда, в балкé, но зато один, больше того, похвалился, как он его утеплил и обустроил. В технаре тоже всё складывалось тип-топ, ему и так зачли первый курс за стаж работы по специальности, взяли сразу на второй, так он ещё и договорился сдавать побыстрее сокурсников и планировал в итоге отстреляться за два года вместо четырёх. А ещё он похвастал, что до него, наконец, добрался замыленный где-то штабными орден — Красная Звезда. На моё поздравление, Барин подмигнул и заверил, что организует проставу в выходные, и я уже приглашён. Я, конечно, удивился — какие выходные, а работать-то кто будет? Отпуск, что ли? Спросить, однако не успел: нас отвлёк Костя.

— Всем привет! Давайте, хватит уже трепаться, вечер встречи выпускников устроите потом, тут кое-кому бежать надо. Давайте как-то садитесь вокруг, прямо на пол, что ли… ну или скамейку можно подтащить, кто особо нежный. Дело у нас сегодня важное, в общих чертах почти все в курсе, но проговорить ещё раз не помешает. Итак: райком ВЛКСМ в лице вашего покорного слуги и неформальный клуб ветеранов ОКСВА в лице меня же предлагают создать инициативную группу по учреждению первого в нашем районе проекта МЖК.

— А в области? — выкрикнул кто-то.

— В области не первый. В Свердловске уже кучу настроили, — ответил Костя. — Только давайте вы не будете перебивать!

И покатилось обсуждение. Понятно, что все были в целом «за» — жилищный вопрос у нас в городе остёр до крайности, но хватало деталей и моментов, которые были многим непонятны. Тут уж пришлось и мне иногда подключаться, конечно, посетовав про себя, что не знал о теме сбора заранее — стоило бы освежить теорию в памяти. Успокоил себя тем, что в любом случае знаю про это всё больше любого из присутствующих… включая, как ни странно, стройку.

Стройку, кстати, по плану райкома должен был возглавить Барин — так вот зачем он приехал! Даже интересно, как Костя продавил его возвращение в город на постоянной основе. Или всё наоборот, и это ярмо ему в качестве нагрузки выставили? Натурально, «не бросай меня в терновый куст» получается. Что интересно, главным финансирующим источником назвали не Завод, а консорциум из Механического и Химзавода. В какой-то степени жаль — ресурс в виде Зайцева пропадает. Хотя, так если разобраться: мне-то чего? У меня свои дела, мне в это если и ввязываться, то чисто так, консультантом. Я, конечно, хочу парням помочь, но это уж точно не мой проект, и моим он быть не может.

Так думал не только я, в итоговом кондуите инициативной группы моей фамилии не оказалось. Может, оно и к лучшему: а вот что бы я делал, если б меня туда таки вписали⁈ На квартиру рассчитывать — так я просто не смогу наработать достаточно, чтоб быть наравне с прочими, да и дом этот сдадут всяко раньше, чем я школу закончу. Да и не нужна мне квартира в Кедровом! Мне учиться ехать, институт я закончу уже в совершенно другой стране, и, по опыту из «той» жизни, больше на малую Родину даже не приеду ни разу.

Но почему-то было всё-таки немного обидно.

Глава 14

Вот и пойди пойми этих женщин: эти двое (Лыкова и Зайцева) как-то договорились! И в один прекрасный день, после уроков, пока я думал о своём, расслабившись, коварно подкрались и на пару взяли меня в полное окружение. Осознал я это, признаться, не сразу, никогда не мог похвастать званием знатока женских душ, так что какое-то время, подозреваю, бессмысленно лупал глазами, никак не участвуя в разговоре. Чем девчонок, конечно же, бесил до белого каления. Но они, надо отдать им должное, сдержались.

Сдержался и я, когда въехал в суть их притязаний. Что ничуть не помешало мне решительно отказаться. Дело в том, что они возжелали праздника! Благо, 8 Марта буквально на носу. И не просто так, а у меня дома! Мотивировали это тем, что отмечание моего ДР всем очень понравилось, никто не откажется повторить, а лично мне светит дополнительный бонус: не нужно будет ломать голову над подарками. Потому как такое отмечание — уже само по себе подарок. Хороший большой подарок. Конечно, я очень хотел высказаться в смысле «а кто вам сказал, что я собираюсь что-то там дарить? Тем более, обеим⁈». И даже не стал афишировать факт наличия понтовых московских конфет, считаю, для восьмимартовского подарка — за глаза. Нет, я вышел из затруднения минимально рискованным способом: прорвал жидкую линию оцепления и сбежал!

Правда, дело на этом не закончилось. Эти бессовестные девки взяли меня в натуральную осаду: строили глазки, напоказ дули губы и не упускали ни малейшей возможности поканючить — на каждой перемене! Естественно, суть вопроса моментально утекла в массы, что вызвало нехилое брожение неокрепших умов. И ладно бы среди осведомлённых числились хотя бы сколько-то подходящие (читай, симпатичные мне) люди — так ведь вовсе не факт! Степень моего охренения, когда с вопросом про празднование ко мне подошёл… мой бывший друг Осина, не передать никакими словами, хоть весь учебник литературы наизусть выучи! Это, кажется, стало первым случаем, когда мы с ним вообще заговорили в этом учебном году. И, очень надеюсь, последний. Понятно, что ему я довольно недвусмысленно отказал, но он, походу, чего-то не понял и продолжал мяться, не отходя. Напрашивается на добавку? Или требуется мануальное подкрепление? Но нет:

— Там это. Я чего сказать хотел… Джон мутит.

Я сразу навострил уши. Не сказать, чтоб я чего-то боялся по-настоящему, но… лучший бой тот, который не состоялся, верно? А у меня сейчас и так положение шаткое: чего бы там в РайОНО ни обещали, пока что конкретных результатов никаких не имею, стало быть, ситуация имеет шансы развернуться в любую сторону. То есть, участие в каких-то сомнительных историях — это последнее, что мне сейчас нужно.

— Мутит? Что ты имеешь в виду? — поторопил я бывшего товарища.

— Предъяву тебе кинуть хочет. Меня просил последить, когда ты домой уходишь, — наконец, разродился Осина.

— И зачем? — хмыкнул я. Вот тоже мне, секрет…

— Не знаю, — выдавил одноклассник. — Мне не говорит ничего. Он там с этими трёт, с новыми, из путяги.

Чуть-чуть подумав, я хлопнул Осину по плечу:

— Спасибо за предупреждение. Если сможешь маякнуть, когда они дозреют до чего-то реального, буду благодарен. Но я в любом случае справлюсь, постарайся сам не подставиться.

На этом и разбежались, Осина впереди, торопливо, чтоб, не дай Бог, не выйти вместе со мной, а я, медленно и задумчиво, в арьергарде. И пока спускался по лестнице, пришёл к выводу, что тут мне тормозить не следует. Но и самому всё волочь на своих плечах — тоже не дело. Так что, узрев выходящую из раздевалки полностью экипированную Лыкову, сразу же приступил к реализации первой части плана:

— Знач, так. Утомили вы меня уже… чёрт с вами, будет вам праздник. Но! Кого звать — решу сам, у меня не проходной двор. Есть идеи — предлагайте мне. Если будете звонить раньше времени — расстроюсь! Всё отменю! И вообще сам уеду! Договорились? — и протянул руку ладонью вверх.

По-мужски хлопнув по моей ладони, Лыкова, не говоря ни слова, крутнулась на каблуке и втянулась обратно в раздевалку. Ага, значит, Ленка ещё там… Вот и ладненько, а у меня есть ещё одна задачка на сегодня. Оглядевшись по сторонам, я зацепил взглядом одного из младших, вертевшихся вокруг «заводских» — помнится, он нам шайбу подавал на катке, когда в хоккей играли.

— Хей, малой, подь сюда… Миха ушёл уже, не знаешь?

— Ушёл! —шмыгая носом, поведал мне мелкий. — Но они далеко не пойдут, будут Хмурого ждать на Пушкинской во дворах. Знаешь там дом с навесом?

Дом я знал, захват цели состоялся.

Вот только никого я там не нашёл. Я успел неслабо обругать незадачливого информатора, стоя посредине пустой улицы и растерянно оглядываясь по сторонам, когда с разных сторон буквально из ниоткуда начали появляться пацаны с сосредоточенными рожами. Что-то будет? А нет, отбой, свои — вон Миха, уже вижу.

Поздоровались за руку, потолкались шутейно плечами, и на этот раз я победил — Миха рухнул в сугроб первым! За ним, понятно, упал рядом и я — чисто по-товарищески. Пообсыпали друг друга снегом, отсмеялись, и Миха, прямо лёжа, спросил:

— Так просто в гости забежал, или по делу?

— По делу, — стерев улыбку с лица, ответил я. — И нам бы наедине пообщаться. Недолго.

Миха поднял голову, кинул посерьёзневший взгляд на своих, и те быстренько отступили обратно в свои норы. А я встал, подал приятелю руку, и когда он утвердился на ногах рядом, быстренько описал ситуацию со «старовскими» и путягой.

— И что ты хочешь от меня? — уточнил Сашка.

— Поговори со своими старшими. Пусть они пошевелятся там, если не хотят иметь под боком ещё одну группировку. Это вот феодальное дробление города до добра не доведёт! Тем более, этот Джон — реально недоумок, от него ничего хорошего не жди, одни проблемы. А в путяге вообще не местные, будут тут беспределить, кому это надо? Их надо вставить в рамки прямо сейчас, пока они сырые ещё. Поговоришь?

Миха вздохнул.

— Не так-то это просто. Молод я пока, чтоб так вот просто со старшими разговаривать! Но я попробую.

— Дюшу привлеки, — предложил я.

— А, — отмахнулся Миха, — этого дуболома и вовсе никто слушать не станет. Ладно, ладно, не кипешуй. Сказал — поговорю, значит поговорю. Всё будет чики.

* * *

Дежурные из старшеклассников выцепили меня прямо на входе в школу. «Литвинов, тебя директор просил зайти», — говорят. И ведь не спросил даже никто, Литвинов я, или вовсе нет? Уже в лицо знают? Потому как мы с ними точно не пересекались, лица совершенно незнакомые.

Переодевшись, поспешил к директору, поглядывая на часы: Я эдак на урок опоздаю, если он начнёт, как обычно, растекаться мыслью по древу! Он, однако, рассусоливать не стал:

— Иди прямо сейчас к Палычу. Обсудите с ним поздравления наших женщин с праздником Восьмого марта. С уроков я тебя снимаю, — и, пока я, обалдевши от такого захода, переваривал поступившую вводную, ещё и поторопил: — Ну, чего стоишь? Давай быстрей, пока он на месте!

Но тут уж я взял себя в руки. Зря, что ли, катал в голове идею вчера весь вечер? Обстоятельно отодвинул стул, присел. Директор смотрел на меня с интересом, но молча. Думает, спорить начну? А вот нет.

— Терентий Петрович, мне тут на днях напомнили… Хорошо же с лагерем получилось? Хорошо. Даже в Москву еду, вы в курсе. А раз так, почему мы перестали? Как-то напоминает «Потёмкинскую деревню», не находите? Сделали красивую картинку один раз, а потом рапортовать будем десять лет…

— И что ты предлагаешь? — заинтересованно придвинулся ближе директор.

— Ну, боюсь, в том же формате мы не потянем… Да и желающих, вероятно, столько не найдётся — учёба, школа, отдохнуть хочется — это понятно. Но вот хотя бы раз в неделю на полдня — неужели не соберём народ? Два-три класса, преподавать будем сами — кружок наш подпишется, я уверен. В воскресенье с утра до обеда — а? Как? Вам — и школе, конечно — головной боли добавится, тут никуда не деться, потому к вам первому пришёл. Ни с кем не говорил ещё. Зато представляете, как это в докладе там, в Москве, смотреться будет? Всяко же лучше, чем раз сделали, отрапортовали и забыли?

— Ну, чисто технически… — Терентий Петрович поднял глаза к потолку, задумался, потом посмотрел на меня в упор и спросил: — А с обедом как? Опять Завод просить?

— Да никак, — пожал плечами я. — В 9 утра собираемся, сидим до часу, расходимся по домам. Обедаем уже кто где хочет и может. Чисто теоретически, наверное, можно было бы с комбинатом питания договориться на какой-то перекус, но это ж сколько головной боли? Столовую открывать, поварам смену организовывать… Я хочу малой кровью обойтись, чтоб по минимуму изменений было. — Тут же вспомнил ещё аргумент, придуманный вчера же: — И есть идеи, как заручиться поддержкой районо. Чтоб не мешались хотя бы. А там, глядишь, ещё и помогут чем! Только начинать, по уму, надо прямо сейчас. В смысле, прямо в это воскресенье, тогда до моего отъезда месяц проработаем уже. За оставшиеся дни на этой неделе мы как раз успеем всех, кто посещал лагерь, предупредить и определимся, сколько народу будет. То есть, нам надо, понятно, школу открыть, два-три класса свободных и дежурного из взрослых на полдня. Думаю, это вы своей властью на один-два раза организовать сможете. А там уж понятно будет, сколько людей, каков интерес, какой вообще масштаб этого дела будет — тогда и делать всё по-настоящему, с приказами, оформлением, а может, даже и ставочку под это дело выделить получится…

— Претендуешь? — хитро прищурился директор.

— А почему нет? — не стал отказываться я. — Не на полную, конечно, но хоть что-то. Как раз четырнадцать мне исполнилось, по закону имею право…

— Там комиссия ещё в исполкоме, — хмыкнул Терентий Петрович.

Я сделал лицо будкой и выставил вперёд ладонь:

— Всё учтено могучим ураганом. Комиссия в исполкоме всё решит как надо, даже не сомневайтесь.

Уж тут я блатом воспользоваться не постесняюсь. Даже заранее можно, чтоб нервы не мотать.

* * *

Директор размышлял недолго. Уже на следующий день я получил отмашку на первое пробное занятие, причём, тогда, когда и хотел: в ближайшее воскресенье. И понеслась! Лично у меня всё завертелось до такой степени, что и вздохнуть некогда. Благо, идея пришлась моим сподвижникам вполне по вкусу, и я с чувством глубокого удовлетворения спихнул первичное информирование на Ленку с Гулей, а примерную программу занятий — на Тихого. Конечно, девчонки сами ни за что не справятся, телефонов у нас в городе очень мало, таким образом получится охватить от силы десяток человек. Объявления в школах и магазинах пришлось брать на себя, но тут я рассчитывал заручиться помощью «заводских» — пару человек покрепче, и шпана мне не страшна даже в чужих районах, а с учителями как-нибудь договоримся.

Когда я просил о содействии Миху, тот мне, в свою очередь, передал приглашение лично пообщаться с его «старшими». Я, конечно, внутренне поёжился — вот оно мне точно надо, а? Это ж ведь уже не гопота даже, а протобандиты натуральные. А может, и не прото- даже, а вполне себе уже. Но выхода не было: взялся за дело — тяни и не жалуйся. Точнее, не тяни: хотелось побыстрее разделаться с вопросом, потому я попросил Миху договориться о встрече в ближайшие дни.

Он тоже волынить не стал и, узнав, что объявы уже готовы, предложил пойти расклеивать их немедленно. Так мы и поступили. И конечно, их не хватило! Где-то мы, не успев отойти и на сотню метров, увидели, как листок срывает какая-то зловредная бабка, где-то вполне интеллигентного вида дама попросила экземпляр себе, побожившись, что знает троих наших соотрядников. В трёшке пришлось выдать по бумаге завучу и учителю, которые — по цепочке — выдали нам разрешение налепить объяву возле расписания. Я, конечно, чертыхался — это вообще не очень-то и нужно, тут же Димка учится, уж неужели он не разрекламирует в достаточной мере? Но вышло так, как вышло. Последний нарисованный девчонками листок ушёл в городскую библиотеку, то есть, объявления кончились раньше, чем мы дошли до Семи Камней. Про Порт, десятку и Химзавод уж и не говорю.

— Ну и как, чего делать будем? — спросил Миха, первым слопавший свою долю булок, которыми мы дико удачно разжились в третьей школе.

Мы все втроём сидели в рядок на сугробе, как в креслах, причём, самый большой из нас — новый «телохранитель» Михи по кличке «Дружба» — ел медленнее всех. Впрочем, ему не страшно, от него разговоры не требуются.

— Не знаю даже, — пожал плечами я. — Похоже, разбегаться надо. Или купить тетрадку да написать самим? — и тут же ответил сам себе: — Не, бессмысленно. У нас у всех почерк такой, что никто не поверит, подумают, хулиганит кто-то. Только время потеряем.

— Ну, если всё, то я пойду? — Дружба поднялся, отряхнул снег с штанов и вопросительно посмотрел на Миху. — Ну ты помнишь, у меня там…

— Иди, — махнул тот рукой. — Тут уж мы сами.

Оставшись вдвоём, мы не спеша побрели в сторону центра.

— А ты-то как на этот раз, собираешься? Ну, в лагерь этот воскресный? — спросил я, чисто чтобы не молчать.

— Не, — мотнул головой Сашка. — Если помочь чего надо — говори, это я легко. А так математики этой мне и в школе хватает — во! Я тут, кстати, позавчера четвёрку получил! — похвастался он неожиданно. — И двоек Любочка не ставит больше, всё путём. К экзаменам, конечно, придётся… ну, это… но ты ж поможешь? Как с Дюшей тогда!

— Помогу.

— Ну и вот. Только это позже, там уже летом, да?

— Да, летом.

А сам подумал: где я, и где лето? До лета ещё… охх.

* * *

Неделя вышла довольно насыщенной. Как ни странно, но самым лёгким днём оказалась суббота — собственно, 8 Марта: я, конечно, головы не поднял, разбираясь с воскресным стартом, но хоть провёл день дома, почти — за исключением короткого вояжа по магазинам. На удивление, далеко ходить не пришлось, всё купил у нас в Порту. Не сказать, чтоб сильно богато закупился, конечно, но по крайней мере дежурными пончиками мы сто процентов обеспечены.

Самое весёлое, что почти все приглашённые задействованы и в лагере, то есть, праздновать мы собирались буквально с колёс. Нет, конечно, начинать в два — это всяко рано, но добираться по домам из школы нам всем придётся бегом. Девчонки ещё хоть могут спихнуть часть подготовки на мам-бабушек, или просто притащить остатки праздничных салатов, а я-то один живу! Пришлось, ко всему, ещё и уборку устраивать на ночь глядя — до того как-то совершенно из головы вылетело, а после уж точно не будет времени.

В воскресенье я с утра опять обосновался в кабинете завуча, заранее настраиваясь на нелёгкое общение с мамашами — и не угадал, видать, от празднования они ещё не отошли. Так что я, поскучав с полчаса, даже бросил пост и вышел к Олежке, который дежурил на входной двери, этаким администратором. Там мы, поработав на пару ещё полчаса, решили, что меня хватит и одного, а Сидоров может и делом заняться в каком-нибудь классе.

Народу пришло… что-то среднее: летнего ажиотажа не случилось, но всё же и не так уж мало: под сорок человек из трёх возрастных групп — мелких всех запихали в одну. Только вот у нас теперь уже не было Свердловских студентов, а из своих рядов мы могли выставить не так уж много желающих поучительствовать. Да, Ирка вызвалась первой, Тихому даже по нашему настоящему кружку роль человека у доски была вполне привычна, но… на этом и всё! Понятно, я мог бы взять на себя даже и старших, если бы они к нам пришли, но изначально-то я готовился сражаться с родителями. Уверен, впрочем, что мне это дело ещё предстоит. В любом случае, чем больше потенциальных преподавателей, тем лучше — люди болеют, хотят отдохнуть, могут не знать нужную тему достаточно уверенно… Потому, это даже хорошо, что Олежка воспринял «ссылку в класс» так спокойно.

Прошло всё на удивление гладко — неужели и правда мы набрались достаточно опыта, чтоб не волноваться ни о чём? Распустив слушателей по домам, мы единогласно решили «отписываться» уже завтра, а сегодня наскоро привести задействованные помещения в порядок и разбегаться по домам. Дежурная учителка нас в этом решении поддержала со всем возможным пылом, и даже не постеснялась, ради ускорения, помочь подметать пол в одном из классов.

В этот раз Ирка вознамерилась идти со мной в один приём, поэтому мы сделали крюк до её дома. Я внутрь не пошёл, присел на лавочке подышать, но особо отдышаться и не успел — Лыкова отсутствовала всего-то минут десять. Выскочила с двумя сумками, одну сунула мне, а вот вторую не отдала — видать, девчачье что-то.

Дома мы, конечно, первым делом окунулись в привычный уже пончиковый угар. И в этот раз прилично не успели, гости стали появляться раньше. Мне-то было совершенно наплевать, а вот Ирка явно нервничала у плиты, хорошо, долго ей там стоять в непарадном виде не пришлось: явились Зайцева с Гулей, и они с явным интересом перехватили эстафету, отпустив Лыкову наводить марафет. Конечно, поначалу качество продукта здорово упало, и девчонки поглядывали на меня с тревогой, но я изо всех сил старался обратить дело в шутку, нагло поедая все неудачные экземпляры, и они расслабились, а там и процесс встал на верные рельсы.

Пончики были пожарены уже почти все, когда Лыкова, наводившая лоск в моей комнате, раскрыла дверь и довольно громко меня позвала:

— Гриша, а это кто?

— Где? — спросил я, направляясь в ту сторону, и, конечно, любопытная Зайцева увязалась со мной, бросив дежурство у плиты на Гулю.

— Вот, — Ирка ткнула пальцем на фотографию непривычно крупного формата, которую я, за неимением рамки, вставил пока между двух стёкол книжной полки.

— А. Это Президент Академии Наук, академик Александров. У нас с ним днюха в один день.

Глава 15

На следующей неделе я вовсю пожинал плоды своего легкомыслия. Как-то я здорово недооценил эффект той злополучной фотографии! Вот совершенно она мне не казалась чем-то значимым — ну подумаешь, мужик какой-то лысый в кресле! Пусть даже и со мной рядом. А вот нет. Карточка вызвала живейший интерес, к ней началось натуральное паломничество гостей, и хотя на праздник это вроде бы никак не повлияло, уже на следующий день я ощутил ЕГО. Отчуждение.

Вроде никто ничего не говорит, и внешне всё, как всегда, но я каким-то неведомым органом почувствовал, что мои друзья-одноклассники поняли: мы вместе ненадолго. Если быть точным, то осталось три года. А потом я точно уеду — и с концами, а они точно останутся. Это, конечно, совсем не новость, у нас в любом варианте развития событий в Свердловск-то поступает от силы один-два человека из класса. А то и из параллели. Остальным немногим, поступившим в институты, уготованы филиалы УПИ в райцентрах, девочкам — пед в Нижнем Тагиле. А вот мои результаты на олимпиадах — уже откровенная заявка на что-то большее, а ведь бал ещё не кончен! Даже в этом году у меня впереди Зона, а там, глядишь, и на большее получится замахнуться… Но одно дело — какая-то мифическая олимпиада, которая была когда-то и где-то далеко, и совсем другое — вот такое материальное свидетельство: возможен другой путь. Совсем другой.

В «той» жизни такой момент тоже был, и я его помню совершенно чётко. Другое дело, что тогда времени прочувствовать эту разверзшуюся между мной и одноклассниками пропасть у меня почти не было: всё началось во время праздника последнего звонка, когда я отказался скидываться на отмечание выпускного с классом. И хотя я постарался эффект по возможности смягчить, объясняя, что у меня просто нет выбора, экзамены раньше всех, вот так решил вуз, я тут ни при чём, и так приезжаю с корабля на бал, билеты уже куплены и всё такое прочее, но даже в тот момент девочки-активистки были шокированы. А уж когда про такие мои намерения узнали остальные одноклассники — ой. И чем ближе был день отъезда, тем чётче ощущалось какое-то общественное… недоумение, что ли. Будто вчера ещё я был нормальный ровный пацан, а теперь — зверушка неведома. С которой и поговорить не о чём — один чёрт завтра уедет с концами. Ведь вроде и знали все, что я олимпиадник, что я точно не буду учиться в местном вузе, поеду в Москву, но то, предполагаю, всегда казалось соученикам чем-то далёким, неверным, «а может ещё и не поступит!», а тут вдруг раз — и весомо, грубо, зримо! Дошло до того, что после экзаменов я выходил из школы в гордом одиночестве, хотя отношения в классе до того вроде и были вполне нормальными. Поэтому, тихо получив за день до выпускного в кабинете директора аттестат, медаль, пачку грамот и характеристику, я сел поздно вечером в поезд с чувством облегчения. Никому из одноклассников перед отъездом я не сказал ни слова, впрочем, никто и не интересовался. И когда они встречали рассвет «у танка», я уже был в Москве.

Но то тогда. А сейчас-то что? Три года вот в такой атмосфере учиться⁈ Даже Лыкова как-то непривычно немногословна, чего уж ждать от остальных! Вроде начинаешь говорить как всегда, а потом раз — и собеседник вдруг будто чего-то пугается. Уползает в раковину. Примерно такая же ерунда часто встречается в дальних деревнях, когда заговорить с пацанвой на улице легко, но в какой-то момент они вспоминают, что мамка наказывала с незнакомцами ни в коем разе не общаться! И разговор сразу вянет.

Ещё и классной кто-то доложил. И та не нашла ничего лучше, чем заявиться ко мне с претензией: мол, я должен это фото отдать для музея класса! А то и школы. Ну а я, и без того взвинченный складывающейся ситуацией, ответил без тормозов. В смысле, кому должен — всем прощаю. И из аудитории вышел, хлопнув дверью.

И когда в коридоре меня поймала завуч с известием, что на меня из области пришёл вызов на сборы перед зональным этапом, я с чувством глубокого удовлетворения отпросился у неё на оставшиеся два дня. Самоготовиться. Тот факт, что я единственный участник зональных в районе, обеспечил выписку индульгенции с лёгкостью чрезвычайной, на чём я из школы и отчалил. И, чёрт их всех возьми, как бы не насовсем!

* * *

Дома делать оказалось нечего. Ну да, поковырялся с математикой, благо, «домашних заданий» мне ещё во время областного этапа надавали целую кучу. Поучил немецкий, хоть и мелькала трусливая мыслишка, что если школу менять — так и английский выбрать иностранным сам бог велел. Р — рационализация, суть минимизация дурной работы. Нафига мне этот немецкий? Только если мозги поразвивать. Должен же я что-то в этой жизни тяжело учить, с самого начала, как тогда? Ведь мозг не растёт просто так, тут напрягаться требуется. Вот хоть немецкий, с горя…

А потом забил на всё и просто завалился на диван с книжкой. Пока не зазвонил телефон. Признаться, я поднимал трубку с некоторой опаской: вдруг маховик эффекта от моей фотографии (надо бы её убрать куда подальше, кстати) раскрутился ещё сильнее? Директора уже так, как классную, не пошлёшь. Хоть и навстречу ему идти я, конечно, не собираюсь тоже.

Однако, звонок оказался совсем про другое, это Полина Аркадьевна решила отчитаться по тому, как в РайОНО рубят гордиевы узлы. Узел они именно разрубили: Раису навсегда отставили от каких-либо контактов с олимпиадами, а Лену Сергеевну и подавно перевели из отдела в школу, где она трудилась до перехода на административную сторону бытия. А именно — седьмую, началку. Учителем начальных классов, соответственно. Я внутренне поёжился: не уверен, что Раиса пострадала материально — кто там знает, сколько за тот олимпиадный движ учителям доплачивают, но вот её РОНОшная товарка потеряла в деньгах совершенно точно. И не только в деньгах — в статусе, в комфорте труда (успокаивать первоклашек — это не в тихом кабинетике сидеть), да и выстроить взаимоотношения с коллегами ей, уверен, будет до крайности тяжело. Школа — это и вообще коллектив обычно очень непростой, а тут ещё и такое отягчающее обстоятельство! «Любят» там таких вот, низвергнутых с Олимпа бывших проверяющих, ох, любят…

Заодно обсудил с Полиной вопрос с воскресным лагерем. Поначалу слова лезли очень неохотно, будто во рту пересохло, а язык распух и еле шевелится, зато в голове пульсировала мысль: а это точно ещё актуально? Однако, в процессе разошёлся, и наши будущие космические корабли избороздили таки Большой театр. Весь. Явного энтузиазма не услышал, но и неприятия вроде не чувствовалось, в итоге, договорились примерно на то же, что и с директором: месяц смотрим, а потом будем решать, что да как.

В целом, считаю, расстались на хорошей ноте, довольные друг другом. Ещё бы только реально Раису эту никогда больше не видать…

* * *

А вечером позвонили уже в дверь. Я настолько этого не ожидал, что, противу обыкновения, посмотрел в глазок. А там — Лёха! Ну и, конечно, дверь распахнулась сама собой — вот уж кому я был без всяких оговорок рад. Только вот фотку так и не спрятал, блин! Ну да ничего, попьём чаю на кухне, всего и делов.

Алексей был, однако, непривычно хмур и сосредоточен. Я, конечно, тоже сразу напрягся — тут-то чего опять? Сомнения, правда, разрешились быстро:

— Скажи-ка мне, друг ситный, какие такие дела у тебя с «центровыми»?

— Ну какие дела? — пожал плечами я. — В хоккей играем иногда. С уроками им помогал несколько раз. «Потеряшку» нашего летом искали вместе — ну, ты помнишь…

— Ты мне не дуркуй! — прервал он меня. — Мелочь всякая меня не интересует. Ты про старших давай!

А, вон оно как. Ну вот чёрт побери, что за деревня, а? Только и название одно, что город, ничего в секрете оставить нельзя! Главное, ну сколько тут времени-то прошло? Смех один, неделя! А уже вон куда кривая вывезла.

— Дяде Вите хоть не растрепал? — деловито осведомился я.

Лёха дёрнулся, как от удара, но быстро справился с собой.

— Это тебе он дядя Витя. Мне… — Помолчал, посверлил меня хмурым взглядом, но успеха не добился. Пришлось колоться: — Нет, не разговаривал с ним. Но могу!

— Не надо, — максимально убедительно посоветовал я. — Временем располагаешь? Это надолго.

И, получив утвердительный кивок, пошёл ставить чайник.

Разговор наш затянулся. Поначалу я нервничал: ну ведь Лёха всё это знает не хуже меня, как можно проявлять настолько типичное двоемыслие⁈ Вроде «у нас тут всё лучше всех, деды так жили, и точка». А потом отстранился и стал рассматривать ситуацию, как очередную тренировку — ведь тут все со мной будут не согласны, чем дальше — тем больше, и плевать сто раз на то, что я-то знаю точно . И убеждать мне придётся ещё не раз — так почему не начать пораньше? И пусть Лёха и представить себе не может масштаба подростковых войн, которые развернутся в городе буквально через пару-тройку лет, но он же многого себе представить не мог, а ведь свыкся? Тот же Афган, так подумать если. Мы ведь за мир, лишь бы не было войны, с детства всем по сотне кольев на лбу вытесали! А потом — здрассте-пжалста, интернациональный долг.

Короче, убедить его до конца мне не удалось — он так и продолжал стоять на позиции «мы — тут, а они пусть там сами как-нибудь». Втолмачить ему, что если ты не занимаешься политикой, то она займётся тобой, я не сумел, но первое зерно сомнений, кажется, посеял. Хотя бы потому, что ближе к концу чайника он довольно неожиданно встал и скомандовал:

— Пошли. — А на мой непроизнесённый вопрос «куда?» ответил просто: — Косте это всё расскажешь.

Ну что ж, Косте — это даже ещё лучше. Хоть я и ощутил короткий укол недовольства: и смысл был тогда мне тут час распинаться? Впрочем — тренировка же. Может, так оно и лучше, я уже встроился в нужный поток, теперь абсолютно спокоен и могу сразу работать в оптимальном варианте. Не выпасть бы из этого настроения только — идти-то тут прилично.

Ноги топтать, впрочем, не пришлось: у подъезда тёмным продолговатым облаком притаилась исполкомовская Волга. Я моментально возбудился, и, оглядевшись по сторонам и предсказуемо никого не обнаружив — в зимней-то уральской тьме, дёрнул Алексея за рукав:

— Бел, а, Белый! А пусти за руль!

— Да иди ты, — он выдернул рукав куртки из моих пальцев. Но потом чуть подумал и смягчился: — Не здесь же. Прям под окнами у всего дома! Отъедем к садику, там поменяемся.

Отъехали. Поменялись. Я получил наставления по управлению автомобилем, терпеливо выжидая команду заводить. Зато уж после… до опорника ДНД мы домчали вмиг, минут за десять. Вообще-то, Алексей перед началом поездки настаивал на необходимости поменяться обратно где-нибудь возле ПТУ, чтоб в центре за рулём опять сидел законный водитель, но, убаюканный моей уверенной ездой, сам же на это наплевал и только вяло махнул рукой вперёд, когда я дисциплинированно начал притормаживать в условленном месте. Чёрт, как же сейчас ездить здорово: за всю поездку мы не встретили ни одной машины! И припарковались так же, в гордом одиночестве. На мой взгляд, я сразу притёрся задним бампером к сугробу вполне пристойно, но тут уж Лёха своего упустить не мог, и заставил машину передвинуть на метр левее. Ну, мне это пока только в радость, впрочем.

На опорнике было тепло и уютно. Верхний свет парни выключили, горела только домашнего вида настольная лампа с абажуром, да в углу на столе светила раскалённой докрасна спиралью плитка с здоровенным алюминиевым чайником. Только глянув на лица Кости и Игоря, я сразу понял: знают. Повернувшись к Лёхе, я полушутливо попенял:

— Всё-таки не мог никому не стукнуть, да?

— Во-первых, не стукнуть, а попросить у боевого товарища совета в неоднозначной ситуации, — Костя встал и на некотором контрасте со своими словами сунул мне руку. — Во-вторых, я раньше него узнал.

— Вот ни шагу спокойно сделать нельзя, — посетовал я, здороваясь с Игорем. — Такое ощущение, что на меня тут какой-то сторожок поставили! Чихнуть ещё не успел, а уже со всех сторон здоровья желают!

— Так радоваться надо, — Костя пожал плечами. — Уважают тебя, значит. Ценят. Проявляют участие к твоим делам и нуждам. Плохо разве?

— Иногда хочется жить потише, — я присел за стол и цапнул печенину — что-то проголодался уже, а ужин-то пропустил, зачитался.

— Потише — это не для тебя, — цыкнул зубом Алексей, подсаживаясь рядом. — Но ты давай не тяни, а то я домой хочу уже! Сегодня, желательно бы. Излагай. Вот как мне давеча…

Ну, я и изложил. Окончательно перестав бояться и путаться в показаниях, нарисовал всё, как есть. Точнее, как будет. Как в Селе не останется ни одного забора, поскольку штакет — очень удобное подручное средство межрайонного культурного обмена. Как милиция будет закрывать школы на неделю после особенно эпичных побоищ. Как Завод начнёт возить школьников автобусами даже из ближних кварталов, поскольку просто дойти им будет сложно. Заодно, для фиксации картины, описал без лакировки то, что есть уже сейчас.

— Что-то ты…

— Очерняю советскую действительность? — перебил я.

— Как-то так, да, — ответил Костя, побарабанив пальцами по столу.

Я облокотился на стол и наклонился вперёд, к нему:

— А теперь скажи мне, почему этого не может быть. Может, у нас милиции много? И она с школьниками работает хорошо? Даю справку: ни в этом, ни в прошлом году у нас в школе никого ни разу не было. Или народ очень сознательный? Или раньше всё прям спокойно в городе было? Ну, что? Ну вот ты спроси у Лёхи — он, как я понимаю, в курсе — какова численность группировки «центровых»?

Все посмотрели на Алексея, а он, отметив взглядом всех по очереди, только помотал головой.

— Ну хоть примерно? Больше, чем всех ментов в районе или меньше?

— Больше, ты что, — хрипло ответил Лёха. — Намного. И это даже если шпану мелкую не считать.

— Вот. Кстати, легче всего тебе, Костя: подними свои списки комсомольцев и посмотри, какой район будет самым многочисленным по молодняку через пару лет. Я тебе заранее скажу: Сортировка. Это они сейчас забитые, сами никто и звать никак, но там такая смена подрастает! Ну и сам знаешь, чего у них там рядом.

— Зона, — неопределённо высказался Костя.

— Во-во. Ты ж не думаешь, что оттуда на волю ничего не просачивается?

— И что делать?

Я помолчал, собираясь с мыслями.

— Для начала — признать существование проблемы. Я понимаю, вы все тут выросли, для вас это всё нормально, но всё же прикиньте — есть города, где любой может спокойно выйти на улицу, не задумываясь о том, какой это район! Ну, хотя бы днём. Ненормально, когда в любой школе и почти в любом классе можно найти пацана, которого каждый день бьют. Ненормально, когда школьники прямиком из-за парты перемещаются в подростковые банды. Все про это знают, но никто ничего не делает! А ведь это сегодня бьют и опускают на деньги пацанву. А что мешает завтра то же самое начать делать со взрослыми? Вот идёшь ты такой весь из себя самбист, а тебе сзади трубой по голове. Формовку сняли, куртку сняли — вот уже и на бухло!

— У меня нет формовки, — буркнул Игорь.

— Тем хуже для тебя — через лыжную трубой прилетает сильнее, — отбрил его я. — И не надо мне говорить, что сейчас такого нет! Или что доблестная милиция всех-всех ловит!

— Есть, — кивнул Костя. — Нечасто, но есть. И не ловят, тут ты прав. Вообще они там, черти, мышей не ловят, чтоб им… — он поднял на меня сердитый взгляд и погрозил пальцем: — Я этого не говорил!

А я в очередной раз с трудом удержался от жеста «рот на замок».

— А что делать — надо перехватывать молодёжь. Вот афганцы у нас популярны сейчас — почему не воспользоваться? Клуб ваш в школе — ну это же золотая пуля буквально! Туда ж весь город запишется! И у тренеров авторитет будет — во, куда там тому Копее! Не говоря уж о молодых всяких. Просто работу в школах надо вести, нормально, а не раз в год для галочки на 9 Мая. И вообще, комсомол у нас чем занимается? Верностью ленинским заветам? Как-то слабо с окружающей действительностью бьётся, если честно. Да хоть бы ДНД по паре человек к концу уроков пустить возле школ — всё вперёд!

— Мне бы с пьянкой и поножовщиной в рабочих общагах как-нибудь разобраться, — высказался Костя, снова пробарабанив по столу.

— Одно другого не отменяет. Это сегодня они школьники и шкуляют гривенники у тех, кто младше, а завтра — те самые алкоголики и дебоширы в общаге. И это ещё лучшие, те, кто вообще на работу устроился!

Снова помолчали.

— А почему ты с этим всем к нам не пришёл сразу? Чего к «центровым»-то полез? Как-то не вижу я, чем тут Копея помочь может. Не ему же патриотическим воспитанием заниматься?

— Да там мелкий вопрос, частный… — замялся я. — Но если уж говорить, так сразу про всё, чего мелочиться?

— И какой тогда мелкий вопрос? — пытливо взглянул мне в глаза Игорь.

Рассказал. И летний случай на пляже в кассу пришёлся, и ранешние догадки, которые я тогда — до «переноса» ещё — предпочитал не замечать.

— Думал, «центровые» их просто к себе приберут. Потому как там в путяге совсем никто с головой не дружит, те наши, кто к ним прибился — тоже, а года через два подрастут — и получите готовую банду отморозков, — закончил я.

— Ты мне не крути, — надавил Костя. — С тобой это как связано? Ни за что не поверю, что ты просто так полез с этими… разговаривать!

— Так это, — смутился я. — Там есть такой одноклассник мой бывший, Джон, на второй год остался. Он на роль бугра у этой новой группы претендует. И передали мне, что он моим графиком интересовался. А у меня с ним… не конфликт, нет, но вопросы быть могут.

Парни как-то сразу ожили, зашевелились.

— Ну что, — Костя повернулся к Алексею, — всё понятно? — Лёха кивнул. — Возьмёшь на себя?

Алексей вздохнул, снова кивнул, встал и начал одеваться. Я смотрел на него непонимающим взглядом — чего это он вдруг? Неужели прям сейчас туда поедет⁈

— Чего сидишь? — вдруг спросил меня он. — Собирайся давай, мне ещё тебя завозить. А я домой хочу. У меня там жена и ребёнок, между прочим!

Удержаться от смеха было трудно, но я справился.

— А как же… — спросил я Костю, вставая.

— То не горит. — Наш комсомольский босс был непривычно тих и серьёзен. — Как я понимаю, пара лет у нас ещё есть? — Я кивнул. — Ну вот. Ты сам думай пока по конкретным планам, мы тоже работу проведём. Если есть готовые предложения — давай. Только не клуб! Клуб… не дадут нам пока. А вот встречу воинов-интернационалистов с понятным посылом — можем устроить. Маршрут ДНД возле школ — тоже решаемо. А вот школьные комсомольцы… слишком много ты от них хочешь, не потянут. Но тоже будем думать в этом направлении.

— А если мы свой клуб организуем? В школе. Военно-спортивный. Вроде как инициатива снизу, при НВП. Найдёшь инструктора? Я поузнаю насчёт ставки даже.

Игорь встрепенулся.

— Иди уже, — усмехнулся Костя, — а то тебя сейчас Белый в снегу закопает на улице. Чтоб фонтан идей подморозить слегка, — а когда я уже сделал шаг за порог, негромко добавил: — Но идея интересная.

Глава 16

А в среду после обеда ко мне заявилась делегация. Увидев на площадке Зайцеву, Лыкову и Тихого, я подзавис. Я-«молодой» просто паниковал от неожиданности, «старший» тупо злился на молодого за такую реакцию. В общем, ничего конструктивного, голова пустая, как старый дырявый чайник.

— Лидия Антоновна проинформировала, что ты уедешь на сборы в Свердловск. По логике, до конца недели. Значит, воскресный лагерь нам придётся проводить без тебя. А там вопросы есть, хотелось бы обсудить! Не возражаешь?

С ответом я замешкался. Зайцева издала короткий смешок (вероятно, ей понравилось выражение моего лица), в буквальном смысле толкнула меня рукой, но куда там — весовые категории несопоставимы. И тогда она без церемоний шагнула вперёд, снова толкая, на этот раз грудью. Клянусь, я услышал, как за её спиной засопела Лыкова! Но — дело сделано: визитёры проникли в квартиру, и самая нахальная — Ленка — уже снимала пальто. Пришлось взять — мы ж джентльмены, блин. Дальше уже стало как-то проще.

Ирка сразу же завернула на кухню, а Тихий с Зайцевой пошли мыть руки. Ленка по дороге нахально вильнула в мою комнату, вероятно, с целью контроля обстановки (фотку с академиком я уже спрятал), буквально на секунду, и на выходе вид имела триумфальный. Заметив, что я факт её «ошибки дверью» зарегистрировал, она состроила невинную улыбку и даже подмигнула, зараза! И вот что эта пантомима должна означать?

Впрочем, что бы это всё не значило, только теперь я не чувствовал ровно ничего из того, что так тряхнуло меня в понедельник. Всё как всегда, как раньше, и даже блины с вареньем, которые притащила Лыкова, были, кажется, ровно те же, что и тогда, в самый первый раз, когда она появилась в доме у меня-нового. Правда, сегодня мне их достанется куда меньше! Главное, ладно Тихий — семья у него уж точно не из богатых, но Зайцева-то! Мечет клубничное, как не в себя! Злобно вздохнув, я встал и наведался в закрома за московскими конфетами: варенье надо спасать. Девчонки-то, уверен, моментально переключатся, не понимают они ещё всей эксклюзивности самопального продукта, а нам того и надо, да, Тихий?

Тихий моего подмигивания не понял и тоже переключился на конфеты. Салага! Ну и нашим больше. Знаю я это ваше Кусакино, клубники там очень мало, плодоносит она недолго, и хорошо знающие предмет охоты местные, конечно, опережают всяких там городских на два корпуса. Скорее всего, именно поэтому пара моих попыток «съездить в деревню за ягодами», на которые мне удалось развести родителей прошлым летом, ровно никаким успехом не увенчались. Зато вот, готовый продукт! И всё мне одному — красота.

Напившись чаю, мы перешли в комнату, окружили письменный стол и занялись делом. Я, признаться, периодически ещё рассматривал слова товарищей под микроскопом в поисках второго смысла, но всё реже и реже. И ближе к вечеру про все свои страхи окончательно забыл. Конечно, чисто деловыми разговорами мы не ограничились, и просто «за жизнь» болтали как бы и не больше. Даже чай ходили пить ещё два раза, хоть от блинов и варенья остались уж одни воспоминания. К счастью — исключительно приятные.

Перед выходом из дома (девочек требовалось проводить), я-молодой, ничтоже сумняшеся, улучил момент и тихонько спросил у Серёги, готов ли он взять Ленку на себя? Но тот замялся, и я тут же сообразил: Ленке в другую сторону, если Тихий поведёт её домой, то потом он, резидент Старого Города, будет пересекать Порт по диаметру, минут 20 пешком, один, вечером. Порт, пожалуй, наименее опасный микрорайон города, но совсем безопасным он от этого не становится. Тем более — для «чужого» очкарика. Обругав сам себя, предложил уже в голос:

— Давайте сначала Лену домой доведём!

Зайцева попыталась толкнуть идею маршрут развернуть: мол, ей спешить некуда, и она совершенно не против сначала доставить домой Ирку и Тихого, а в Порт вернуться уже после — нам с ней вместе, но нарвалась на такой взгляд Лыковой, что предпочла фразу даже не заканчивать и тихонько выйти на площадку, благо, была уже полностью одета. Поскольку других предложений не последовало, мы выдвинулись по уже ставшему привычным маршруту — чего там, только в воскресенье так и ходили. Хотя кажется, что минимум месяц прошёл.

* * *

А вот с утра в четверг я встал и призадумался. мы, конечно, зашибись вчера посидели… И я даже вполне себе представляю, как мальчики-девочки в воскресенье отработают и без меня. Только вот… не хотелось бы! И поучаствовать хочется, и опаска есть некоторая. Вроде и не прикладывал я ровным счётом никаких усилий к восстановлению равновесия, всё, считай, само разрулилось (хотя подозреваю не совсем детскую руку Зайцевой), а всё равно как-то страшновато вляпаться снова — вдруг вернётся?

То есть, нечего умствовать. Задача проста: постараться в воскресенье уже быть дома. Раз так — чего тут бесполезно высиживать? Тем более, что я никак не смогу в пятницу быть на матмехе в 9 утра, если не приехать сегодня с вечера, и вопрос, по факту, сводится к дилемме: ехать на первом автобусе, или на последнем. Значит, что? Погнали прямо сейчас!

В автобусе выспался. На этот раз поехал спокойно, до конца, вокзал мне нынче без надобности, даже прибытие проспал, но нашлись добрые люди, не дали назад уехать. Не преминул на выходе сразу же затариться всяким в ларьках. С трудом остановил себя, чтоб особо не разгоняться: студенты-то тут хоть каждый день закупаться могут, им оно не особо интересно. Так, взял чуть-чуть, чтоб самому до вечера дотянуть, и двинул в общаги на Большакова. Так-то если прямо в Универ добираться — далеко, надо транспорт ловить, а если через промежуточный пункт — то и пешком нормально вроде.

В общагу уже привычно зашёл, как к себе домой, поздоровавшись с вахтёром — он даже вопросов никаких задавать не стал. К Мише Большому, однако, заглядывать не решился: лучше на обратном пути заверну, или вообще после универа, есть вероятность, что времени у меня ещё будет навалом, а то и вообще прямо на кафедре пообщаемся — стартовал уже их новый проект, о котором я перед замдеком хлопотал, или нет? Поднялся сразу наверх и перед дверью Дитера притормозил: в комнате играло что-то знакомое. Прям вот до боли! Но хорошо забытое… тут грянул припев, и я «вспомнил всё»! Да! Я уже это хочу — это же Скорпы, Still lovin' you! Господи, как же это мы до сих пор на дискотеках без этой песни обходились⁈ А вот спроси меня, так я бы сказал, что эта песня позже записана, лет эдак на несколько… Похоже, Дворников, когда разглядывал коробки с кассетами, был не так уж и неправ!

Постучал, с затаённым дыханием: вспомнит, нет? Дитер вспомнил, пригласил внутрь, только был на этот раз посмелее. Ну да мне не привыкать, он, в конце концов, старше. Сразу же обозначил цель: записать две кассеты, из тех, что мне достались вместе с магнитофоном. Дитер сразу скривился, но руку протянул: дай посмотреть. Я вытащил свои «коротыши», парень глянул, скривился ещё сильнее:

— Это по сорок пять минут, что ли? Блин, где вы их берёте? Нормальных нет, что ли?

— Ну извини, — сказал я, без особого, впрочем, сожаления, — это ты за запись рупь получаешь, а я-то плачу! У меня денег больше не становится. Я и рад бы TDK да Sony, да чтоб хром-металл, только где денег на такое взять?

— Заработай, — широко улыбнулся Дитер, но тут же сменил тему: — Ладно, замнём. Запишу тебе по дружбе в обычную цену. Мало ли, чего потом сдать понадобится, — и залихватски подмигнул.

А я что? А я ничего. Улыбаться я тоже умею. Правда, «сдать» — это точно без меня, сам с доцентом договаривайся.

— Набей мне одну тогда медляками. Вот Скорпионс обязательно, которая играла. Наверняка же есть у тебя такие сборки? — Хозяин кивнул. — Вот и отлично. А я тогда посмотрю пока, не возражаешь?

— Любой каприз, — широко повёл рукой Дитер. — Времени у тебя навалом, я партию только поставил. И вообще, у меня срочный заказ сейчас в очереди, твои раньше ночи не запущу, уж извини.

— Ничего страшного, я до субботы тут. Так я посмотрю?

— Чувствуйте себя как дома!

Правда, искал я недолго: буквально в первой же пачке наткнулся на «Ночь» группы «Кино», и вопрос сразу же был решён. Так, длительность… 42 минуты, шикарно. Как раз для меня. Главное, чтоб альбом пополам бился — кассета-то у меня кривая. Вот что-то делать надо с этими кассетами! Где б денег взять…

Дитер моему заказу ничуть не удивился. Наоборот, сообщил, что это чуть ли не самый горячий альбом сейчас. Записал мой выбор в общую тетрадь — уже ближе к концу (ничего себе, у него тут бухгалтерия натуральная!), деловито принял рубль аванса и сделал пометку в гроссбухе.

— Ну всё. Завтра утром уже будет готово. Я, сам понимаешь, не всегда тут, ну подожди, если что. Самое надёжное — вечером ловить, с девяти до двенадцати я как штык на месте.

— А в двенадцать куда уходишь? — пошутил я.

— Как куда? Завтракать! Новый день — новая пища! — поддержал меня Дитер.

На том и расстались, совершенно довольные друг другом.

* * *

Вход в здание университета, конечно, охранял вахтёр. Пожилой, но вполне бодрый и подтянутый мужчина внимательно смотрел на каждого входящего, фиксируя взглядом студбилеты. Причём, некоторые студенты их показывали аж в развёрнутом виде — вероятно, первокурсники. В промежутках между нечастыми в это время визитёрами — учебный день в разгаре — он опускал голову вниз и что-то писал.

Раньше я всегда приходил сюда с кем-то и на пропускной режим как-то даже не обращал внимания. А вот что делать сейчас? Понятно, что можно поступить так же, как в Главном корпусе пару недель назад: подойти, представиться и попросить вызвонить доцента. Только вот совершенно не факт, что его получится достать быстро — сейчас пары идут вовсю, если у него лекции сплошняком, так он на кафедру целый день может не заходить, а отряжать гонца — так не того я калибра птица покуда, только если самому кого-то из студентов просить.

Можно прилепиться к кому-то сзади и сделать вид… Вид. Тут я задумался: а почему я до сих пор не озаботился студенческим? Не так уж я и молодо выгляжу, вполне есть тут пацаны, внешне меня нисколько не старше. Не выше — так уж точно. Запросто же можно спроворить какую-нибудь обманку! Надо подумать над этим вопросом, как минимум — попросить у знакомых студак на тщательное изучение. Пожалеешь, что кооперативное движение ещё в зародыше, и рынок всякой хрени, навроде обложек для удостоверений, отсутствует как класс! Через несколько лет всё было бы куда проще.

А вообще… чего я мучаюсь? У меня ж налицо идеальная ситуация для тренировки! Ничего не боюсь, никаких проблем не жду, в крайнем случае — буду просить вызвать Дворникова как все нормальные люди. А возможность попробовать Голос в нестандартной ситуации — дорогого стоит. Погнали!

Я вошёл внутрь здания, ещё на подходе воткнул прямой взгляд в макушку вахтёра. Тот почувствовал, поднял голову, и когда наши глаза встретились, я нахально напрямую сообщил ему Голосом, дублируя то же самое вслух:

— Я студент . — Никакой реакции не последовало, и я надавил ещё, сильнее, но уже без вербальной составляющей: — Занимайся своими делами .

И он, секунду помедлив, снова опустил голову к бумагам! Бинго!

Сделав — для возможных наблюдателей — несколько запоздалый жест рукой, будто что-то вахтёру показываю, я просквозил в холл и сразу же завернул к гардеробу, пропадая из поля зрения поста охраны. Как-то очень уж легко… а ведь Суворов завещал, чтоб в ученье трудно было! Впрочем, раз на раз не приходится.

Дворникова на кафедре, как я и предполагал, не оказалось, зато там нашёлся аспирант Дима, который моему появлению ничуть не удивился. Более того, он тут же, как будто так и надо, усадил меня за дальний стол и всучил худенькую стопку отпечатанных на университетском ротапринте листов. Блин, как давно я такого не видал! Бумага серая, тонкая, иногда кажется. что с неё отваливаются опилки. Главное, чтоб не вместе с какой-нибудь формулой! Формулы-то от руки нарисованы, между набранным на машинке текстом. Хоть бы девочку какую посадили рисовать, а то ужас лютый, как курица лапой! Я, правда, ещё хуже пишу, но меня и не печатают пока. Даже на ротапринте.

А так — всё привычно. Сел, погрузился… Где-то через час (или два — теряюсь я во времени с этой вашей математикой) в комнату вихрем влетел Дворников, обменялся парой слов с одним, с другим, с Димой, подошёл ко мне и как давай смеяться! Я смотрю на него и понять ничего не могу. Весь народ, привлечённый перформансом, тоже подтянулся поближе и к доценту присоединился. Тут ещё девушка какая-то зашла, засмеялась поначалу, но почти сразу перестала, рявкнула на этих гамадрилов сердито, дёрнула меня за руку и подвела к зеркалу на стене. А там… мать честная! Ну, может, не негр с острова Тумба-Юмба, но… пятнистый щасвирнус. Вся морда лица измазана похлеще, чем у Рембы в джунглях. И откуда, спрашивается⁈

В догадках я терялся недолго: всё ещё давящийся смехом Дима подошёл, взял меня за предплечье и вывернул его так, чтоб мне стало видно ладонь. Ну да, рука аж чёрная. Я сразу и понял: ротапринты принесли только что, свежак, мажутся. А мне на месте ж не сидится ровно, тут почесал, там щёку рукой подпёр в думах тяжких, а уж по лбу себя хлопнуть — святое дело! Жаль, классического фейспалма не исполнил, мог бы требовать патент на фирменный урукхайный орнамент. Стрельнул глазами на стол, за которым сидел — нудда, точно, мои записи тоже все пятнистые, что твой леопард. И как не заметил только? Вот что с людьми математика делает.

Пошли отмываться, конечно. Что характерно, сначала та незнакомая девушка негромко в стороне чего-то Диме выговаривала, а потом и Дворников к ней присоединился — стало парню не до смеха! Сопроводоил меня в туалет. Впрочем, я тут не в претензии: ну не подумал человек. Хоть они-то, конечно, всяко должны быть в курсе коварных свойств своей типографии…

Когда мы с Димой вернулись, Дворников не стал нас дожидаться, вскочил и шагнул навстречу:

— Так, молодёжь, мы с Лидой выдвигаемся на поздний обед. Поздний, потому как нормальный я пропустил, увы. Вы с нами?

Мда. Опять Лида? Ничему некоторых жизнь не учит! Или это «Хорошая девочка Лида»? И живёт она на улице Южной — как раз тут рядом почти? Ну ладно, не рядом, но недалеко. Или я навыдумывал себе, это просто аспирантка, и всё случайно так сложилось? Хотя, в любом случае: представляю себе, как та, старая, Лидочка бесится!

Дима сразу же отказался, заявив, что обедал. Надо же, а я и не видал, как он уходил… Надо заканчивать с этим вот! Это ж и на олимпиаде негативно сказывается: засел над одной задачей и забыл про все остальные. Жаль, сейчас китайская промышленность не так сильна, как в более позднее время, кухонного таймера просто так не купишь — а как было бы здорово запускать, чтоб каждый час «ку-ку!». Впрочем, ладно, про это ещё будет кому мне мозг вынести — вот сто процентов уверен, меня на сборы в основном для этого и вызвали, чтоб заранее дополнительно пропесочить. Сейчас только Дворников освободится… Тоже ведь, кстати, не удивился моему раннему появлению — ещё один грошик в копилку убеждения, что сборы эти почти индивидуальны. А может, дело в том, что я своим желанием лично поучаствовать в воскресном лагере с ним успел-таки поделиться.

За всеми этими соображениями, я и не заметил, как подошла моя очередь заказывать еду в столовке.

Глава 17

С сверстниками я всё же пересёкся: на следующий день, в пятницу, меня таки отправили в Дворец Пионеров, к Льву Петровичу на шлифовку, там я и познакомился с остальными членами команды. Вернее, знакомы-то мы уже были по «прогонам» перед областью, а с кем-то даже ещё раньше — по летнему лагерю, так что, просто узнал, кто ещё поедет. Нас, «зональников» (всех возрастов сразу), кстати, не только отсадили от остальных на занятиях, но даже и кормили за отдельным столом и бесплатно. Правда, сэкономить удалось не особо: средний обед в местной едальне всего копеек 40 стоит, помню по предыдущему посещению. Правда, и еда здорово нашу школьно-столовскую напоминает — такое же серое нечто… за это и 40 копеек — как бы не лишку. Видимо, поэтому народу немного — стол вполне можно было бы и не выделять.

После обеда туда подтянулся и Дворников, и дальше они почему-то выбрали своей целью для усиленной прокачки именно меня. А я отвык уже сутками над этим делом сидеть! Точнее, не привык ещё. Труднее всего мне давался временной лимит: спокойно подумать не давали. Работали они, меняясь, но кто-то один всегда был недалеко, так что, руководящего оклика долго ждать не пришлось ни разу: только в окно посмотришь — на тебе сразу же! Часы шахматные откуда-то притащили. Пять минут подумал — готово, докладывай соображения. А какие там, к чёрту, соображения, когда голова вообще не варит? Да я и так ни разу не спринтер. Правда, ближе к вечеру, когда я уже окончательно от этой гонки офонарел начал огрызаться, смилостивились, часы остановили. Но всё равно ушёл я оттуда последним!

А в субботу с утра меня огорошили.

Я торопливо доедал завтрак, планируя перед занятиями ещё заскочить к Дитеру за кассетами — мало ли как оно там потом повернётся. Дядя Витя встал раньше, поэтому уже отстрелялся, и теперь просто неторопливо прихлёбывал кофе из микроскопической чашки, развернув газету. Тут в прихожей зазвонил телефон, дядя Витя поднял глаза на меня, скорчил нечитаемую гримасу — что, даже отвечать не станет? Выходной, типа, отдых? Всё оказалось проще: телефон на длинном шнуре принесла домработница. Дядя Витя ответил, минуту слушал спокойно, потом засопел, свободная рука сжалась, смяла газету в бесформенный ком…

— Да, конечно. Обязательно. Всего хорошего, — идеально ровным голосом сказал дядя Витя и положил трубку.

Разложил «Правду» на столе, бережно разгладил, подмигнул мне.

— Делать нечего, брат, придётся тебе за меня пойти. Ты как, готов подхватить знамя, выпавшее из рук старшего товарища?

Я смотрел обалдело, соображая, что сказать. Оказалось, что вечером дядя Витя с женой собирался пойти в театр. Билеты, наряды, все дела… А тут на тебе — вызвали его зачем-то в Москву! Срочно. То само по себе не проблема, уж для секретаря обкома билет на самолёт всяко найдётся, но вот вернуться тем же днём, да ещё и успеть на вечерний спектакль — это задачка нерешаемая.

— Да ты не бойся, не такая уж она и страшная, та опера, я уже бывал, знаю, о чём говорю, — шутливо ободрил меня дядя Витя, судорожно перебирая какие-то бумаги на письменном столе.

— Да я, в общем-то, оперы и не боюсь, — сказал я, стараясь звучать посолиднее. — Просто как-то неожиданно это всё. Да и… меня в этом пустят вообще? — подцепил пальцем ворот свитера.

Одёжка-то у меня… кэжуал, как будут говорить много позднее. И ничего официальнее я с собой не брал. Да и нету у меня, если форму не считать, а она мне маловата, сказать честно, хоть и покупали новую только летом — расту. В школу ещё ничего, а на парад и она бы не подошла точно. Шёл бы с классом в ТЮЗ на дневной — тогда ладно, сойдёт, лишь бы явных дыр не было, там все плюс-минус такие будут, а вот с женой секретаря обкома, да вечером…

— Хм, проблема, — дядя Витя ненадолго замер. — Да, это не годится. Одежду придётся купить — костюм. Лена всё организует, подскочишь в ЦУМ с водителем в обеденный перерыв. Надеюсь, ты не будешь устраивать сцен из-за такой ерунды? Ленок!

Тётя Лена подскочила, выслушала и сразу же закивала, выразив готовность не просто организовать, а съездить вместе со мной и всё уладить на месте. Я, правда, по мере масштабирования проблемы, всё больше свирепел, но старался не показывать виду. Попытался вякнуть, что и сам справлюсь, но получил решительный тётиЛенин отлуп — в мою способность выбирать одежду она явно не верила ни на грош. Очень хотелось как-нибудь с этой дурной ярмарки соскочить, но я не мог придумать достойной причины, чтоб не обидеть хозяев. Пришлось терпеть.

— Ну что, выручишь? — Все нужные бумаги кончились, дядя Витя защёлкнул замок портфеля и уставился на меня немного виноватым взглядом. И тут же решил ещё и добить: — А я тогда Алексея организую, чтоб он тебя вечером в Кедровый отвёз! Ты ж в воскресенье с утра хотел уже в школе быть? Ну вот, будешь! Годится?

И вот этой соломины моему верблюду уже и хватило.

* * *

В итоге, в субботу я занимался уже лайтово, лениво, не спеша и всего до обеда. Что удивительно, ни Дворников, ни Лев Петрович на известие о том, что мне в обед надо будет отъехать в магазин, никак не отреагировали — видать, пятничная гонка была всё же перестраховкой, и своих целей касательно меня они вполне достигли. Поработать, конечно, всё-таки пришлось, но уже в комфортном режиме. После того, как меня вызвали на улицу по телефону на кафедре — водитель позвонил снизу, с вахты, Дворников, уже на пороге, всучил мне заранее приготовленную пачку листов с заданиями для самостоятельной домашней работы.

— Так я ещё вернусь же, — попытался отбиться я.

— Ничего страшного, не пропадут, — уверил меня доцент. — На самом деле, знаю я эти ваши магазины, бывал… Не факт, что ты там не провозишься до вечера. А так — у тебя уже всё готово. Короче, не забивай голову, иди в свой магазин-театр спокойно. К тому же, — он подмигнул, — мы тоже сегодня можем пораньше сбежать.

Возле входа меня уже дожидалась дядиВитина Волга — надо же, успел уж вернуться из аэропорта. А внутри — тётя Лена. Вид — предвкушающий! Ох, чую, ждёт меня нечто… И ведь тут не включишь мод пубертатного подростка как с мамой, неудобно! Придётся терпеть. Или я рановато загоняюсь, и парада примерок не будет?

Щас там. Дворников оказался прав, мы проваландались до того, что назад в квартиру водителю пришлось лететь буквально как таксист в известном кино: наполовину по встречке, и уж точно всегда с превышением скорости! Не сказать, чтоб костюмов было прям так уж много — точно не больше десятка, зато мерить их пришлось не по разу: тётя Лена всё никак не могла выбрать! А ведь ещё и рубашки… Никогда бы не подумал, что в обычном советском магазине может быть столько разной одежды! Правда, заходили мы со служебного входа, и примерки шли тоже не в общем зале. Тётя Лена там встретила знакомую, которая одевала сына, правда, он был постарше меня на несколько лет, и дамы устроили кросс-просмотр. Хорошо ещё, что шмотки нам приносили прямо в кабинку, ждать не требовалось вовсе, но даже и так, процесс здорово затянулся. Поначалу я вроде пытался вякать, продвигая свою точку зрения, но женщины, скооперировавшись в деле выбора наилучшего наряда для двух кукол, настолько не обращали на это внимания, что я почёл за лучшее взять пример со своего собрата по несчастью и от окружающей действительности полностью отключился.

Когда милые дамы от нас, наконец, отстали, зафиксировали каждая свой выбор и отправились платить, мы, не сговариваясь, синхронно сделали шаг навстречу друг другу и пожали руки. Однако, общее несчастье — ещё не повод для знакомства, верно? Так и расстались, не сказав ни единого слова. Прикол будет, если и в театре встретимся!

Не встретились. Вообще ни с кем не встретились. Водитель подъехал к боковому входу, внутри моментально откуда-то вывернулся представительный мужик в наглаженном костюме, чуть ли не кланяясь («Добрый вечер, Елена Борисовна», «Пожалуйста, проходите, Елена Борисовна», «Позвольте, пожалуйста, Елена Борисовна») проводил нас к нашим местам. Даже в гардероб мы не пошли — раздевались с помощью администратора, оставив верхнюю одежду в специальном шкафу внизу. По узкой пустой лестнице поднялись на второй этаж, через неприметную дверь зашли в… комнату отдыха? По-другому не назовёшь: диванчики, стол — уже накрытый! Бутерброды, чайник, минералка в бутылках. Вешалка для одежды на стене. Как в бане, чесслово! Разве только несопоставимо «дорогобогаче» — шикарный ковёр на полу, везде бархат и лепнина с позолотой. Выход в зал отделён тяжеленной даже на вид портьерой. За ней оказалась персональная ложа, совершенно пустая, хотя мест в ней было с десяток. Собственно, для первых лиц — два кресла в первом ряду, но за ними ярусом выше скучала стайка стульев попроще. Даже странно — почему больше никого нет? Неужели тут для каждого чина по ложе? Или настолько спектакль непопулярный?

Хотя нет, вполне себе популярный: зрительный зал внизу — битком. Даже дополнительные стулья в проходах стоят. А вот строго напротив нас такая же ложа — пустая. И вообще, это я рядом ничего не вижу, стенка перекрывает наглухо, а вот напротив могу и рассмотреть! Значит, рядом со мной тоже ложа. Вернее, ложи, только они больше и… проще, что ли? И там-то народу уже набито изрядно, чем дальше от сцены — тем больше. Во второй по счёту (и, как я понимаю, по престижу) ложе напротив разместилась стайка молодёжи примерно моего возраста, может, чуть старше. В первом ряду сидела блондинка в шикарном платье, а окружали её несколько парней. Сцена «принцесса с поклонниками» выглядела настолько банально, что я, не удержавшись фыркнул, а тётя Лена, привлечённая моей реакцией, проследила за направлением моего взгляда и, наклонившись, шепнула:

— Леночка Тинюхина, дочка второго.

Я понятливо кивнул. Ну да, принцесса и есть. Интересно, у Первого отпрыски имеются? И тут же чуть не заржал: так я тоже «принц» получаюсь! Ещё и покруче оной Леночки! Если по номеру ложи судить. Впрочем, нет, Второй выше дяди Вити в иерархии, и я не законный наследник, а ложа — это только потому, что тут должен был сам дядя Витя присутствовать, я так, случаем «выше боярина на пиру сел». Моё законное место — в лучшем случае сзади, на стульчике. А если бы не… то мне и на галёрку бы не светило, так если разобраться.

Похихикав внутренне над такими своими мыслями, я перевёл взгляд вниз, в оркестровую яму, которая была как на ладони прямо подо мной. Учитывая, что оперу я вообще люблю не очень-то, а в этой конкретной — и вовсе всего два интересных номера, придётся мне развлекаться созерцанием. Хорошо ещё, что тут у нас постановка с одним антрактом — это я уже в заботливо припасённой обслугой программке вычитал. Отлично видно закулисье, рабочих сцены и готовящуюся к выходу труппу — тоже интересно! Вот ведь так подумать если: за полторы уже жизни ни разу я такого не видел! И в правительственной ложе не бывал (а бутербродики с икрой выглядят очень заманчиво!), и вот так за кулисы не смотрел. День открытий!

* * *

А вообще — мне понравилось! Слушал вполне с удовольствием, желания пойти в буфет накатить, как нередко бывало в «той» жизни, в этот раз я не испытывал. Опять же, и на суету рабочих сцены интересно посмотреть, и в оркестре всё время что-то происходит. Но это, конечно, всё лирика, самое главное в этом действии — песня Олимпии. И вот… картинка резанула сразу. Да, конечно, с певицами в опере всё сложно… их так-то за всю историю нормальных поискать, а чтоб ещё внешность к либретто подходила… Однако… По сюжету оная Олимпия — поддельная дочь, на самом деле — кукла. Если слушать арию отдельно от действия — так и пофигу, кто там её поёт, но вот так, когда знаешь, что к чему, и смотришь целиком — диссонанс режет глаз беспощадно. «Отец» с виду младше «дочери» вдвое! И вообще дочь-кукла больше всего напоминала доярку совхозную. Или депутаток из той моей, прошлой, жизни: хоть в какой Диор их одевай, хоть сколько бриллиантов будет нацеплено во всех возможных и не очень местах, а село всё равно прёт изо всех щелей. Я сам не из светлейших князей, конечно, но я ж не лезу на сцену Аполлонов играть? Неужели кого более подходящего не нашлось?

Пела «кукла», правда, приемлемо, хоть мне, избалованному ютубом, где можно выслушать и сравнить всех-всех, кто когда-либо эту арию исполнял, угодить достаточно сложно. Ладно хоть не стала по примеру многих сопран в этой арии рулады запускать… но всё же я испытал настоящее облегчение, когда подключившийся хор несколько её подзаглушил. Вместе им точно лучше.А ещё интересно, что финальная фраза оркестра очень чётко напомнила Венгерскую фантазию Листа, и почему-то остро захотелось переслушать её прямо сейчас, немедленно, целиком! У меня была шикарная запись Рихтера, с Кондрашиным за пультом Лондонского симфонического оркестра, она даже сейчас давным-давно существует, сделана в шестидесятых, и буржуи, конечно, слушают вовсю — закажи по каталогу и получишь через неделю. А мы? Вот попробуйте сейчас найти такое в СССР! Без шансов… И кому от этого лучше, спрашивается?

Взглянув на словно из гранита вырубленную Олимпию почти с иррациональной ненавистью, я внезапно усмехнулся: большой бант в её причёске с этого ракурса здорово напомнил острые лисьи уши. Только белые. Песец, значит! И вот в образ молодящейся аниме-girl она легла просто идеально, как там была! И даже японское в её лице что-то есть! Ну и, в конце концов, это далеко не самая габаритная Олимпия, которую я видал, так что чего я, спрашивается, до человека докопался?

Где-то на этой позитивной ноте действие и закончилось. Антракт!

— Ну что, Гриша, пойдём гулять или желаешь подкрепиться? — снова наклонилась ко мне тётя Лена.

Что за вопрос? Конечно, желаю подкрепиться! Прогуляться я и дома могу — вот прямо завтра с утра и начну, до школы пешком сорок минут. Но, извините, бутербродов с сервелатом там уже не будет! Изобилие на столе в аванложе ничуть не померкло за время нашего отсутствия, а чайник даже исходил паром. И либо я совсем ничего не понимаю в физике, либо его только что поменяли на свежий. Вот это сервис! Впрочем, я всё равно наплевал на чай и потянулся к бутылке пепси. Но на полдороге одумался и всё же взялся за чайник:

— Тётя Лена, чай будете? Налить вам?

Моя спутница, лучисто улыбнувшись, слегка мотнула головой:

— Ничего не хочу. Но ты ешь, не стесняйся!

— Уплочено! — прокомментировал я, подняв вверх указательный палец, и смех был мне ответом.

Голод свой я, правда, переоценил: влез в меня только бутерброд с чёрной икрой, два с колбасой, и «песиколой» запить. Ну, ещё яблоко — почищенное и порезанное дольками, это в наших краях — в марте-то! — за деликатес. На пять минут всех делов.

— Готов гулять! — я выпрямился на стуле по стойке «смирно», демонстрируя априорное согласие с любым выбором спутницы. — Но могу и не гулять! Любой ваш каприз!

— Любой? — Опять улыбнулась тётя Лена. — Тогда я бы, пожалуй, прошлась.

На выходе из ложи нас опять перехватил администратор, только уже не старший, как в тот раз, а так, обычный — и ростом как бы не поменьше меня, и пиджак… Моссельпром голимый, да ещё и глажен — я с школьным лучше справляюсь. Чего уж про мой нынешний, финский, говорить, который мне отгладили прямо в магазине перед выдачей до состояния «вах!». Или это у них тут униформа такая, чтоб перед гостями не выделываться?

Через два десятка шагов мы пришли в тупик, в торце которого за портьерой нашлась очередная дверь, в которую мы и вышли. Я огляделся по сторонам, чтоб сориентироваться на местности — скоро ведь возвращаться, а я тут в первый раз, во позору будет, если заблужусь! Возле двери немой статуей стояла капельдинерша в шикарном пиджаке с золотыми пуговицами. Впрочем, нервничаю я зря, вон на стене имеется табличка «Ложи», да и спросить можно, если что. Уверен, первый попавшийся служитель всё бросит и проводит со всем желанием.

Спустились вниз, краем глаза я отметил компанию давешней блондинки из ложи. Там ничего не поменялось: шикарно выглядящая девушка с бокалом шампанского в руках, а вокруг — поклонники, поклонники, офицеры, дуэли… В какой-то момент мы с ней встретились глазами, но тут я спасовал: вздрогнул и позорно взгляд отвёл. И хорошо, потому как смотреть надо было совсем в другую сторону! Совершенно незаметно в центре фойе вдруг образовалось приличное пустое пространство: акула в акватории! Точнее — Петров, нынешний наш свердловский Первый. Со свитой, понятно, но почему-то без жены. Интересно, почему он через главный вход пошёл, а не как мы, задами? Думается, это для него та пустая ложа зарезервирована была.

И, конечно, мы встретились с ним взглядом! Я машинально кивнул, тётя Лена моментально это срисовала, наклонилась к уху:

— Вы что, знакомы?

— Да, — шёпотом ответил я, зачем-то стараясь поменьше двигать губами.

— Тогда придётся подойти поздороваться, — вздохнула она.

Ну а я чего? Почему бы и нет. И вообще, а без меня, что, не надо было бы? Подошли, свита, то ли повинуясь какому-то невидимому знаку, то ли просто так, расступилась, я остановился метра за два и отчётливо выговорил:

— Здравствуйте, Юрий Владимирович!

— Здравствуй, Григорий, — доброжелательно ответил Первый. — Елена Борисовна! — и опять повернулся ко мне: — Замещаешь старшего товарища?

— Так получилось… Вообще-то я на сборах тут — за областную сборную на зональный этап еду, — похвастал я.

— Молодец, так держать, — усмехнулся Петров и показал подбородком на мою левую руку, хоть часов под рукавом пиджака и не было видно, конечно: — Как, ходят?

— Всё отлично, — отзеркалил усмешку я. — Спасибо большое!

И не успел я подумать, что надо как-то закруглить общение, как Петрова окликнул по имени кто-то сбоку, и он, перед тем, как отвернуться, подмигнул мне и поднял руку в непонятном жесте. Ну и я тоже так же помашу, мне нетрудно. Тётя Лена дёрнула меня за локоть, разворачивая к лестнице в бельэтаж, и, поднимаясь наверх, я чувствовал на себе не один внимательный взгляд. Признаться, неуютненько.

А в аванложе меня опять пробило на поесть. И, видимо, так я это заразительно делал, что тётя Лена решила ко мне присоединиться — правда, она-то всё больше по фруктам. Зато бутерброды я подмёл все! В процессе пришлось коротенько обрисовать для любопытной спутницы историю нашего знакомства с Первым. Выслушав, она бросила на меня внимательный взгляд, а потом объяснила:

— У нас с ним отношения не очень. Витю ему, считай, навязали, он был против. Сейчас работают, конечно, но…

И вот что тут скажешь? К счастью, ничего говорить не потребовалось, прозвенел звонок.

Ну вот и второй интересный мне номер — Баркарола. У нас тут «прорывная» постановка Тителя, даже интересно… мда. И это называется авангардной сценографией? На переднем плане покачивалась подвешенная на тросах гондола, напоминающая драккар, почти вся палуба её была занята надстройкой, напоминающей камин. Именно в него за каким-то фигом затолкали обеих певиц, пришлось им петь буквально скрючившись, и они вряд ли были этим очень довольны. Движение же гондолы имитировалось поворотом фоновой декорации, где выстроилась вся труппа — да, прикольно, но называть сие авангардом… сомнительно. Пели, впрочем, неплохо, хоть и без бабочек в животе. У меня, за них не поручусь… впрочем, у Джульетты такое лицо, что бабочки должны помирать ещё на подлёте.

Дальше уже было не очень интересно, я даже, признаться, начал клевать носом, и только фигура внимательно наблюдающего за сценой Петрова в ложе напротив заставляла, стиснув зубы, держать спину прямо. Но всё когда-нибудь кончается, прошло и это, а Петров так и вовсе свалил минут за десять до финала. И чего приходил тогда, спрашивается?

Самое интересное, что стол в аванложе обновили! Тётя Лена подмигнула:

— Ну что, будешь?

— Нет, — со вздохом отказался я. — И есть не хочется, и времени нет — ехать-то чёрт-те куда, что, водителю всю ночь не спать?

Тётя Лена покачала головой неопределённо, а потом обратилась к администратору, стоявшему в проёме открытой двери:

— Упакуйте мальчику с собой, пожалуйста.

Тот кивнул, но молча, хоть я и ожидал чего-то навроде «не извольте беспокоиться!». А уже на выходе мне вручили два перетянутых шпагатом пакета, один тяжёлый, с стеклянным звоном… Это что, они и газировку упаковали, что ли⁈ У меня сразу же возник в голове коварный план: а не пригласить ли мне завтра после лагеря вот ту троицу активистов — отметить это дело? Угощение есть, первый сорт, две новые кассеты — дискотека тоже будет супер! А что народу немного — так нам больше достанется! Есть, конечно, вопрос: на ДР-то Тихий с другой какой-то девочкой приходил… Но то непринципиальные частности, завтра разберёмся.

На улицу я выходил, буквально подпрыгивая от нетерпения.

Глава 18

Сгоняли мы тут с Олежкой на рыбалку. Понятно, зимнюю, подлёдную, в наших краях март — это ещё вполне полноценная зима, не то, что в каких-то других местах (и более позднее время), вероятность уплыть непонятно куда на льдине и стенать на весь белый свет, требуя спасателей, ровно нулевая. Не то, чтоб я прямо очень хотел этим заниматься, но когда Сидоров подкатил с таким предложением — решил не отказываться: надо же восстанавливать «популяцию» друзей! А то та самая «странность» в отношениях с классом никуда не делась, просто кто-то посчитал нужным вопрос решить (и мы с ними знатно погудели тогда с «театральной» добычей!), а кто-то нет. Ну, либо не понял, что проблема вообще существует. Тем более, что из реально важных для меня людей, считай, только Олежка и оставался: с заводскими изначально всё было ровно, им те академики по колено, не выше, с троицей активистов тоже тишь да гладь. Вот и выдвинулись мы, да на целый день…

И так случилось, что отнёсся я к вопросу выбора экипировки легкомысленно — слабоват мой бушлат супротив дедовских тулупов. Не, там-то мы посидели отлично, никаких неудобств я не ощущал, а что замёрз под конец — так то нормально в наших краях. Не поморозился же? Ну и всё пучком, значит! А что мёрзнешь — то не новость, тут и летом не жара. А вот на следующий день появились у меня все признаки простуды. Но поскольку этим следующим днём было воскресенье, читай, лагерь математический, спуску я себе не дал и отправился в школу. Отсипел там свои пару часов с мелкими, а как идти домой — совсем всё стало паршиво, явный жар, лихорадка, сил никаких. Народ узрел такое моё состояние, обеспокоился, забегал вокруг с причитаниями, но я их довольно грубо оборвал, собрался, встал и свалил. Сам.

Дома, понятно, завалился в кровать, но долго разлёживаться мне не дали: конечно, притащилась Лыкова. С малиновым вареньем. Я, конечно, пытался её выгнать под предлогом «нечего заразу распространять», но она меня не послушала. Чуть позже возникла Ленка с мёдом, и они на пару устроили у меня натуральный шабаш: не только каждые полчаса притаскивали чай с чем-нибудь, а ещё и взялись готовить и убираться! Долго ругались на недостаток продуктов, кстати. И это будучи в гостях у человека, который неделю назад их бутербродами с икрой кормил! Нет правды в жизни.

К счастью, надолго меня не хватило: уснул, а будить меня они всё же не рискнули. Когда проснулся, за окном уже стемнело, и в квартире стояла тишина — девчонки ушли. Не очень удивительно, впрочем: назавтра-то — учебный день. Уроки, все дела, да и не оставаться же им ночевать — пока ещё это тут совершенно невозможно. Пацанов-то вряд ли пустят, не особо это принято у нас, а уж чтоб девочки у мальчика «загостились» — и подавно, разговора быть не может.

А вот чувствовал я себя явно получше.

* * *

На следующий день проснулся не сам. Сначала-то я и не понял, что именно заставило вскочить, поозирался по сторонам, послушал себя и, ничего криминального не обнаружив, осторожно опустился на подушку обратно. Всё хорошо? Нет. Новый укол в челюсть — будто гвоздик забили! — заставил охнуть. Прям нестерпимо! Это ещё что такое? Неужели реально болит зуб? Но ведь я вёл себя прилично! Чистил, сладкое… не ем особо, и вообще, я ещё помню, какой это головняк там, в будущем! Я лучше всех вокруг знаю, что зубы беречь надо! И в «этой» жизни сто процентов отношусь к ним бережнее, чем в таком же возрасте в «той»! Но вот, похоже, всё равно не уберёг… сейчас-то что делать?

Что делать, что делать — встал, поплёлся полоскать. Вдруг поможет? Может, это и не зуб вовсе? Пока грелся чайник, я разглядывал «подозреваемого» в зеркало, но совершенно ничего криминального не обнаружил, с виду всё выглядело целым и ровным. Развёл соду, давай полоскать… не хочу к стоматологу! Вообще не хочу, а к нынешнему — так и подавно! Ну вроде поменьше дёргает…

В школу я, понятно, не пошёл, благо, телефон есть, можно звякнуть завучу. Она мне лекцию, конечно, прочитала, но так, аккуратно, на походе в поликлинику не настаивала. Хоть и предложила это проделать с первых же слов. Я, однако, стоял на своём: если простуду лечить, то она проходит за неделю, а если не лечить — за семь дней, и чего тогда время терять? Рисковать усугубить проблему дальними прогулками по морозу? Кому от этого лучше будет? В итоге, сошлись на моём варианте. Классную она пообещала предупредить, и я, выдохнув, вернулся на кухню разбалтывать новый раствор для полоскания — желания есть не было и в помине. Один плюс: простуда отошла на второй план. Настолько, что прямо вот совсем никаких симптомов, как и не болел вчера.

Так и дотерпел до вечера. Настроение несколько раз сменялось с «ура, вроде не болит!» через «блин, всё-таки стреляет, зараза! А ведь совсем скоро выезд на олимпиаду!» до «катастрофа. Завтра всё-таки придётся идти в больничку». Спал паршиво, несколько раз просыпался и полоскал, но больше из упрямства — видимого толку от этого зафиксировать так и не удалось. Но тут дело такое: пока полощешь — вроде и занят, тем временем, глядишь, и зуб пройдёт. Жаль, не насовсем.

С утра позвонил в поликлинику — у нас стоматология живёт отдельно, на первом этаже обычного жилого дома на Ленина. Принимают там всех сразу, и взрослых, и детей. Дозвониться туда тот ещё квест, конечно… Пожаловался на острую боль, попросил талончик на сегодня, лучше в обед. Ха три раза! Обед? Вечер? Ну ладно, завтра? Я ожидал чего угодно, только не того, что вышло: талонов не оказалось вообще! В принципе! Якобы, два врача на больничном, поэтому даже с острой болью — в общую очередь, и меня заранее предупредили, что шансов всё же попасть на приём немного. Надёжнее всего будет поехать в соседний район на автобусе. Или вообще в Свердловск! Немного обалдев от такого захода, я попрощался и положил трубку. Тем более, что и зуб как-то почти унялся… пронесёт?

А после обеда проявился дядя Витя. Вломился шумно, вывалил на стол еду, сразу предупредив: «Сегодня ночую здесь, но вернусь поздно, пока ещё дела!». Осмотрелся, похвалил за порядок в квартире (ха! это девчонкам спасибо, так-то…) и неожиданно спросил:

— У тебя еда-то есть хоть какая? Или по-холостяцки живёшь: что на глаза попалось, то и съел? Макароны грызть не придётся?

— А как же! — солидно ответил я. — Имеется — суп и второе!

— Ну⁈ — недоверчиво мотнул головой дядя Витя. — Тогда корми! А то я обед пропустил за делами, да и потом тоже не с руки будет…

— Так может и водителя тоже позвать? — предложил я, открывая холодильник.

— Не. Он-то как раз пообедал, пока я с вашими тут ругался на совещании.

«Вашими», — отметил я про себя. Что-то меняется потихоньку… Но тут зуб снова дёрнуло, и так сильно, как ни разу до того, наверное! Я охнул, схватился за челюсть и даже присел на табуретку. Дядя Витя встревожился:

— Э! Малой! Что случилось⁈ Что с тобой?

— Да ерунда, — отмахнулся я, выпрямляясь: уже отпустило. — Простыл тут на днях, сам не пойму, крутит в разных местах. Но уже лучше, завтра буду как огурчик.

— Огурчик, — недоверчиво протянул сосед, — а за голову чего держишься?

Пришлось колоться.

— Зуб чего-то дёргает.

Дядя Витя пристально глянул на меня, с шумом выдохнул в нос, а потом рубанул:

— Иди одевайся.

— Ну а обед-то как? — попытался съехать в сторону я.

— Сам справлюсь. Вряд ли у тебя в холодильнике потеряться можно. Давай, не крути мне голову, пожалуйста!

Голову… Мне сейчас будут её крутить, как мне кажется.

* * *

Что-то мажорствую я в последнее время напропалую. То в облтеатр в ложу нумер раз, то на машине обкомовской по своим делам, то теперь вот целый секретарь из области меня в поликлинику привёз. И лично двинулся в регистратуру талончик требовать. Не дошёл, конечно — на полдороге перехватили и сопроводили в кабинет главврача, хоть окошко и очередь за талонами почти рядом с входом. Порядок в учреждении, сигнальная служба поставлена на отлично! Меня внутрь не позвали, пришлось прислониться к стенке, а зуб, зараза, не нашёл лучшего времени, как свой норов показать. Или это он предстоящую экзекуцию предвкушает?

Долго ждать не пришлось — представительного вида дама в белом халате поверх «гражданки» — главврач? — лично открыла дверь, выпуская заезжего гостя, быстро глянула на мою перекошенную рожу и зажурчала:

— Что, болит? Ну ничего, сейчас всё починим, пойдём быстрее, всё будет хорошо…

Народ в коридоре тоже проникся почему-то, никто ни слова против не сказал, хоть, конечно, у нас обычно в себе держать не принято, хоть ты народный артист будь — без очереди не пустят! Но тут вот как-то так вышло, что мы прошли к кабинету в гробовом молчании. Хотя, лучше бы они все чего-нибудь говорили! Потому как в тишине стало особенно отчётливо слышно и вой бормашин, и подвывания… надеюсь, пациента. Потому как если вот эдак воет врач — это совсем уж ни в какие ворота! Кабинет, в который мы направились, был закрыт, и, понятно, без стоматолога. А ассистирующих медсестёр тут пока что и вовсе проектом не предусмотрено.

— Посидите тут, я сейчас! — заявила нам главврач и моментом испарилась.

Не было её минут пять. Мне говорить решительно не хотелось — я позорно боялся, а почему молчал дядя Витя, и не знаю. Что интересно, кабинет был из разряда ВИП, всего на одно кресло — обычно-то принимали в общем, то ли четыре, то ли пять человек сразу. Удобно: если у кого-то зуб уж слишком «укоренился», всегда есть кого позвать на помощь!

Главврач сама распахнула дверь и пропустила в кабинет мужчину средних лет в несколько великоватом, зато сверкающем ненатуральной белизной халате: только что судорожно поменяли на новый? Доктор подобострастно поздоровался, но только с дядей Витей, который, кивнув ему, встал и вышел в коридор со словами:

— Ну, работайте, не буду вам мешать, — повернулся ко мне и добавил: — Ты держись тут. Я тебя в машине подожду.

Врач демонстративно вымыл руки под краном в углу, сел, «скажите а-а-а», посмотрел. Ковырнул своей железякой, на что я отреагировал предсказуемым «у-у-у!». Больно, впрочем, было не особенно, это я так, чтоб отношение обозначить. Главврач обеспокоенно склонилась ниже, но так, поодаль, в рот мне смотреть не стала.

— Ну что, всё понятно. Кариес на шестёрке, на контакте, неглубокий, но сверлить придётся.

Главврач быстро глянула на меня, подшагнула к доктору, наклонилась и прошептала ему что-то на ухо. Я разобрал только пару слов: «Принесу… силидонт…». После она выпрямилась, довольно неестественно улыбнулась мне и вышла, аккуратно притворив дверь. Некоторое время мы сидели в тишине и ничего не делали, но как только я собрался задать вопрос, главврач вернулась, сунула стоматологу что-то в руку и снова вышла. Доктор шмыгнул, встал, повернулся к окну. Послышался звук надфиля по стеклу: ого, да мы сегодня прям шикуем — это ж анестезия? Ага, она — звякнул бикс с шприцами, иголку пинцетом, набрать, выпустить воздух…

— Рот максимально широко… И терпи, казак, атаманом будешь. Может быть.

Сразу что-то горькое потекло по дёснам и языку, хруст где-то под ухом, а дальше уже только «Ы-ы-ы-ы-ы!» и слёзы из глаз. Черт бы побрал советскую карательную стоматологию.

Насколько я помню, после укола нынче полагается копить душевные силы на сам процесс лечения в коридоре, но меня выгонять не стали, мы с доктором просто сидели и глядели друг на друга. Зачем меня рассматривал он, я не знаю, а я просто приклеился взглядом к единственному нестрашному объекту в поле зрения. Не на бормашину же смотреть? Она тут ещё максимально зловещая, с ремённой передачей, или как оно там у них называется. Эта ещё ничего, выглядит новой, может, не будет так противно завывать, как в моих воспоминаниях?

Через пару минут онемела половина нижней губы, потом язык, потом доктор спросил:

— Ну как? Действует? — На что я ответил тем же «ы-ы-ы», но уже с утвердительной интонацией.

Тогда он завозился деловито, зазвенел инструментами, напихал мне полный рот то ли бинтов, то ли ватных валиков. Достал гнутую железяку, постучал по зубам:

— Чувствуешь что-нибудь?

Шикарный случай задействовать другую букву алфавита: «А-а!». И тут же закрыть рот: издав приветственный вой, запустилось орудие пытки! Тут надо собраться с силами… Надо же, какой сервис: врач даже не торопит! Ну да ладно, от судьбы не уйдёшь.

Процесс лечения оказался, вопреки моим страхам, не таким уж ужасным. Да, вибрация била по мозгам и челюсти, да сквозь анестезию пробивались не самые приятные ощущения, да, запах горелой кости заставлял пожалеть о том, что насморк уже прошёл. Всё да. Но вчера временами болело даже сильнее! Так что, считаю, отделался я довольно дёшево.

Однако, в момент, когда злобная мегадрель всё же остановилась, облегчение я испытал нешуточное. Наблюдая за тем, как доктор размешивает на куске стекла серую цементную массу, я даже расслабился и отпустил стальную трубу, из которых был сварен каркас кресла. Надеюсь, погнул я её не сильно? Привлечённый моим движением, врач взглянул на меня строго и пригрозил:

— Лучше не двигайся. А то попадёт слюна в полость, и пломба выпадет через неделю. Оно тебе надо?

Оно мне, конечно, было совершенно ни к чему. Я бы и вовсе сюда не ходил! Однако, это здорово, что так получилось: а вот что бы я делал, если б эта проблема всплыла неделей позже? В чужом городе, да во время олимпиады? К тому же, помнится, этот зуб мне всё равно лечили, но парой лет позже, и разворотили его тогда — уж не чета нынешнему, и без всякой, прошу заметить, анестезии! Так что, могу надеяться, что сейчас вопрос закрыт на значительно более ранней стадии. И это здорово!

— Вот это совсем другое дело, — похвалил доктор сам себя, закончив, наконец, дело. — Два часа не есть и не пить, чистить зубы утром и вечером, раз в полгода приходи на осмотр и поменьше сладкого!

Не до конца веря в то, что экзекуция закончилась, я робко слез с кресла, сказал врачу «спасибо-досвидания», хотя в моём исполнении это прозвучало скорее как «аио-аиая!», забрал куртку со стула и был таков.

Когда я вышел на улицу, обкомовская Волга всё так же стояла возле подъезда. Только вот дяди Вити в ней не было. На мой молчаливый вопрос, водитель махнул рукой:

— Отвёз Виктора Владиславовича в райком пока. Он велел дождаться тебя, — и уставился на меня выжидающе.

А куда я сейчас могу поехать? Я и адрес-то сказать бы не смог, если б даже и хотел. Так что, по-простому:

— Аой!

Как ни странно, водитель вполне понял. Однако, домой мы не поехали, оказывается, инструкции всё же были даны, потому чрез каких-то десять минут машина остановилась перед райкомом. Водитель, обернувшись, коротко проинструктировал:

— Там ждут, — и отвернулся, считая свою миссию выполненной.

Я вздохнул — меньше всего мне сейчас хотелось таскаться по каким-то мутным конторам, вылез, и перед тем, как закрыть дверь, на автомате выдал:

— Спасибо!

Ого! А у меня заморозка уже, оказывается, совсем отошла! Прямо на улице я занялся инспекцией свежесделанного зуба — а ничего так, вроде, нормально рот закрывается. Разве только поверхность пломбы языком получше ощущается, чем более поздние светоотверждаемые, шершавая немного. Ну, то ерунда! Сгладится. Лишь бы не болело.

Тут я сообразил, что я после болезни опять без надобности торчу на улице и мёрзну, и быстренько нырнул внутрь. Там меня встретил явно служивый мужчина с цепким взором, встал навстречу, намереваясь что-то сказать, но его остановила девушка в сером деловом костюме — меня тут уже ждали, оказывается. Проходя внутрь прямо в куртке, я, тем не менее, порадовался, что оделся «в люди» — пусть и не в костюме, но всё же вполне прилично, не ремки какие. Девушка проводила меня в обширную приёмную — а это не секретаря райкома ли кабинет, часом? Вот тут уже и пришлось снимать верхнюю одежду, девушка лично её пристроила в большой встроенный шкаф под строгим взглядом секретарши — дамы в годах с высокой причёской. После провожатая усадила меня на диван возле окна и исчезла. Я огляделся. Приёмная как приёмная… похожа на ту, московскую, в Академии Наук, только потолок попроще — банально белёный. Но тоже очень высокий, даже у нас в школе (которая, напомню, переделанная церковь) и то ниже. Диван показался удобным, под правой рукой стоял небольшой столик, а на нём в вазе — печенье и конфеты. Шоколадные! И чаю, небось, можно попросить. А мне ещё два часа ничего есть нельзя! Хорошо, что я по сладкому не страдаю, а то бы расстроился. Секретарша перестала гипнотизировать меня взглядом и принялась чего-то яростно печатать на пишмашинке. Вот зачем я здесь, спрашивается?

Слава богам, долго ждать не пришлось: из кабинета, громко переговариваясь, вышла группа мужчин в костюмах, среди них — дядя Витя. И Зайцев, надо же! Секретарша немедленно свою машинку бросила и встала, я сообразил последовать её примеру. Среагировав на движение, дядя Витя повернулся, кивнул и сказал:

— А, ты здесь уже. Это хорошо. Ну подожди ещё чуть-чуть, скоро поедем, — и отвернулся к остальным.

Под внимательным взглядом Зайцева-старшего, мне не оставалось ничего, кроме как громко и внятно проговорить в никуда: «Здравствуйте!». Отвечать мне не стали, только Зайцев подмигнул молча. Впрочем, разговор их не затянулся, они шумно попрощались и хозяин кабинета, так и не глянув на меня, втянулся обратно к себе. Визитёры двинулись к встроенному шкафу, проходя мимо, Зайцев сунул мне руку, а дядя Витя, приобняв за плечи подтолкнул к выходу:

— Давай, не стой, поехали.

Пока мы одевались, секретарша так и стояла столбом возле своего стола, и только когда Зайцев распахнул дверь, вышла на середину приёмной и фальшиво гостеприимным голосом попрощалась. На лестнице дядя Витя спросил:

— Ты на машине? — И когда Зайцев мотнул головой, уточнил: — Подвезти? Или свою ждать будешь? Мы всё равно мимо Завода поедем — надо бойца домой доставить, а то он, видишь, приболел.

— Да уж в курсе, — хохотнул заводчанин, — дочка все уши прожужжала. Подвези, конечно, раз по пути.

А я несколько напрягся. «Прожужжала»?

Глава 19

День выдался суматошный. Сначала я уже довольно привычно добрался до Свердловска на автобусе, от души втарил пирогов и пончиков в будке, потом побегал по Универу, поскучал от безделья на кафедре, уже с половиной команды (остальных родители привезли прямо на место) добрался до жд вокзала на трамвае. Там чуть ли не час толкались в зале ожидания (сесть, конечно, было некуда) — вот на кой чёрт, спрашивается, так заранее приходить? И, уж конечно, на перрон тоже выползли, когда никакого поезда там и в помине ещё не было. Надо ж детям охладиться после толкучки! Свежим свердловским смогом подышать!

Но всё когда-то кончается, вот и мы отправились, слава КПСС. Ехали, конечно, в плацкарте, причём, все — и сопровождающие тоже. Дворникова с нами не было, что интересно! Зато наличествовали Дима и Лев Петрович. И именно этот самый Лев Петрович затребовал меня в своё купе, приказал сесть напротив и огорошил:

— Да, кстати, тебе говорили, что ты по 8 классу идёшь?

Я остолбенел. Какой, спрашивается, 8 класс⁈ Слова не лезли, пришлось молча помотать подбородком.

— Тогда, значит, я сейчас говорю. Да ты не бойся, там разницы никакой. А задачи ты все и так знаешь, мы с тобой их сто раз разбирали на сборах. Там самое главное — теория чисел, а она от класса не зависит… Ну геометрия ещё, конечно, тут уж как повезёт.

— А зачем вообще? — кое-как выдавил я.

— Ну вот решили провести эксперимент, — усмехнулся тренер. — На самом деле, у нас провал нынче в восьмых, ремесленники есть, но даже на зональном этапе им ничего не светит.

— Как будто мне светит, — скептически отозвался я. — Тут в своих, седьмых-то, ни черта не понятно… Я ведь не победил даже, на области! А вы меня в восьмой! И ведь не сказал никто даже…

— А чего тебя раньше времени волновать? Участие в зональном этапе — это ценный опыт, который ты получишь на год раньше сверстников, а если получится отобраться на всесоюз — так и совсем замечательно. Насчёт победы на области — это не главное. Главное — кто может прыгнуть выше головы, а кто нет. Вот тот, кто тебя в зачёте седьмых обошёл, не может. Нет у него соответственного полёта фантазии, понимаешь! И восьмиклассники не могут. Везём аж троих, конечно, но шансов у них немного, уж поверь моему опыту. А ты можешь! Если, конечно, не засядешь на весь тур с первой же попавшейся задачей!

— А что в будущем году тогда? — я счёл за лучшее перевести тему на что-то менее скользкое. — Мне за девятый писать придётся?

— Ну почему сразу девятый? — пожал плечами Лев Петрович. — Команда — штука непредсказуемая, мало ли кто проявится. Хотя это, конечно, вряд ли. Но ты-то в будущем году и за свой класс уже выступать сможешь, если штаб сочтёт это целесообразным. Но про это говорить рано! Ты давай не увиливай, а скажи по-хорошему: может, есть какой-то способ побудить тебя действовать по регламенту? Меня-то в аудитории не будет, я тебе линейкой по лбу треснуть не смогу. Хотя, если честно, временами очень хочется!

Я сделал вид, что задумался, я потом пожал плечами.

— Нет такого способа. — Единственно возможный честный ответ. — Я, на самом деле, вообще думаю, что моё — несколько хаотичное — поведение на дистанции является неотъемлемой частью того самого полёта фантазии. А иначе я бы тоже скучно долбил по выученному, и не более того.

— Несколько хаотичное, — с нескрываемым сарказмом повторил Лев Петрович, но вот продолжение стало для меня полной неожиданностью: — Так бы вот и дал крапивой по жопе!

— Непедагогично, — склонив голову, предупредил я

— Зато дёшево, надёжно и практично! — отбрил меня наставник. — Ладно, шутки в сторону, давай тогда волоки свою домашку, посмотрю, чего ты там накарябал.

* * *

В Челябинск приехали уже в темноте, конечно. Мы и выезжали-то, собственно, уже, считай, в сумерках, 16.30 — это здорово поздно. Ну а уж десять вечера — точно не время для экскурсий. И хотя вроде бы сидели в поезде, ничего не делали, кое-кому и поспать удалось (не мне, к сожалению — я работал), но всё равно все уже капитально задолбались и хотели поскорее растечься по горизонтальной поверхности. Тоже мне, неженки свердловские! А каково мне, вставшему хрен-те когда утром хрен-те где в тайге?

Нас, к счастью, прямо у вагона встретил какой-то местный хмырь, но провожать не стал, мотивируя это тем, что скоро ещё один поезд должен прибыть, из Кургана. Ограничился только целеуказанием на какой-то автобус, который должен нас отвезти к точке дислокации. На привокзальной площади пришлось минут двадцать потоптаться на морозе, пока Дима нарезал круги по окрестностям в поисках нашего транспорта. Им оказался РАФик довольно-таки потрёпанного вида. Пожилой водитель вышел, разминая ноги, критически оглядел нашу банду, затянулся и сказал:

— Все не влезут. Решайте, кто ждать будет.

Дима с Львом Петровичем переглянулись, и последний уточнил:

— А сколько мест всего? По максимуму?

Водитель выдул дым, сплюнул, бросил окурок на землю и ответил:

— Хоть по минимуму, хоть по максимуму, мест одинаково. Десять. Можно ещё одного вперёд посадить, но там неудобно, да и кому-то один чёрт ждать.

— А сколько ждать?

— Меня — где-то час. Но тут должен ещё ПАЗик наш подойти, там места больше.

— И у кого этот вопрос можно уточнить? — не сдавался Дима.

— Тут где-то наш дежурный мечется, — пожал плечами водила. — У него все путёвки, он должен знать.

Быстренько обсудив вопрос между собой, сопровождающие приняли решение: старшие остаются с Димой ждать на вокзале, младшие (ура!) едут с Львом Петровичем прямо сейчас на РАФике. Мы, получив соответствующую команду, быстро рассосались по автобусу, причём я нахально залез первым и угнездился возле окна на первом ряду. Видно было примерно ничего, стекло капитально обмёрзло, и я занялся любимой детской игрой: «продышать» в инее окошко, чтоб подглядывать по сторонам.

Смотреть, впрочем, было не на что — хоть и областной центр, а фонари встречались так же нечасто, как и у нас. А какой интерес пялиться в темноту? Тем более, что довольно быстро мы из города выскочили, и вокруг потянулись сначала заборы каких-то промышленных предприятий, а потом и вовсе лес. Неудивительно, что я начал клевать носом.

Но в какой-то момент мой расслабон был безжалостно прерван водителем, который заорал матом на весь салон что-то невразумительное, после чего и вовсе дёрнул рулём вправо так резко, что я влепился плечом в стекло, а справа на меня навалился Лев Петрович, сидевший рядом. Хорошо ещё, что у меня сработал рефлекс, вбитый на тренировках в клубе, прям так и услышал Игорево: «Голову в карман!». А то бы ещё и мордой лица приложился… Впрочем, и так мало не показалось: микроавтобус явно попал правыми колёсами в кювет, машину перекосило уже на другой борт, и мы все, пусть и не так резко, съехали по салону туда. Я-то ещё ладно, сумел удержаться на своём месте, схватившись за спинку водительского кресла, хоть и заплатил основательно ушибленным коленом, а вот почти все остальные пассажиры устроили натуральную кучу-малу где-то с правой стороны или на полу в проходе. Пацаны тихо копошились справа и сзади, я приходил в себя, меланхолично наблюдая, как из-под чёрного уплотнителя стекла на пол течёт струйка грязной воды.

— Ну п-ц! — эмоционально высказался водитель и заглушил мотор.

— И что это было? — невероятно спокойным тоном спросил Лев Петрович, утирая кистью руки струйку крови из носа.

— В лоб вышел, с-ка! — выплюнул шофёр и, кряхтя, полез наружу.

У нас тоже нашлось бы немало желающих выйти на воздух, но дверь оказалась заблокирована снежным отвалом. Я, как самый близкий, перелез через рычаги и мотор на водительское место и выпрыгнул через левую дверь. Снаружи всё оказалось не так уж и страшно, до кювета мы, считай, почти и не добрались, упёршись бортом в гору грязного снега на обочине дороги. Но правые колёса, конечно, завязли в снегу порядочно, это придётся вытаскивать, само не вылезет.

— Когда, говорите, ПАЗик поедет? — спросил я водителя, но тот отреагировал странно, только мотнул головой и сплюнул в снег. Но я такой реакцией не удовлетворился, и продолжал удерживать взгляд на его лице. Он довольно быстро сдался и пояснил:

— Во-первых, он другой дорогой поедет. Ему тут неудобно… Во-вторых, толку с него? У него вообще резина под списание давно, да и нет ничего с собой, голый… Короче, не поможет он нам ничем. Грузовик надо, с цепью. Или трактор.

— А у вас трос есть? Лопата, топор?

— Да откуда? — снова сплюнул водитель. — Людей же вожу.

Я обошёл машину вокруг — мда. Заднее правое колесо точно просело в снег, довольно глубоко. Тут же задний привод? А движок впереди. Снова вернулся к капоту, присел — а вот переднее-то с виду вполне нормально стоит, на твёрдом! Отошёл подальше, прикинул — ну да, машина не совсем параллельно дороге остановилась, а так, как надо, чтоб выезжать. Может, вытолкаем? Однако, глянув в салон, от этой мысли пока отказался: у нас же сейчас мелочь ботаническая, кому тут толкать?

В этот момент вдали на встречной показались фары, водила выскочил на дорогу, замахал руками. Протянув метров двадцать, у обочины остановился жигулёнок, из-за руля вылез водитель лет тридцати с небольшим. Одет прилично, «в чистое». Этот с нами под машину не полезет, чувствую… Подошёл, осмотрел скептически, хлопнул по плечу водителя:

— Ну что, Андрюха, доигрался?

— Да я ни при чём, — заоправдывался наш водитель, — это частник на обгон по встречной вышел, что мне, в лоб было его бить?

— В лоб или не в лоб, а проблемы такие почему-то только у тебя, — отрезал проезжий. Или начальник? — Теперь жди, кукуй тут до утра…

— А мы? — встрял с вопросом я.

— Вы? — мужчина повернулся ко мне. — У вас прощенья просим. Но вариантов нет, придётся ждать тут, пока ПАЗик освободится, тогда заедет за вами.

— И сколько ждать?

Мужик пожал плечами.

— Это у дежурного на станции надо спрашивать, что там у него с маршрутами. Час? Два? Не могу сказать. Сейчас заеду туда к ним, предупрежу, чтоб вас в виду имели.

Как-то мне это всё совершенно не улыбается!

— А если вытащить?

— Без шансов, легковая не выдернет, грузовик нужен. Пробовали уже. Этот спортсмен на этом самом месте в третий раз уже вылетает! — повернулся к нашему водителю: — Тебе сколько раз говорили не ездить этой дорогой? Бензин экономишь, да?

Водила пробурчал что-то несогласное, но я уже не обращал на него внимания:

— Может, хоть топор у вас есть?

Топор нашёлся. Водила поехал в город, а я полез через сугробы в лес. Эх, одёжка у меня неподходящая! Но ничего не поделать. К счастью, далеко заходить не пришлось, нарубил каких-то палок прямо на опушке, метрах в десяти от дороги, и одну сосенку даже прямо хорошую, на рычаг. Вернувшись со всем этим богатством, я оценил растерянный взгляд водителя: он явно был мастером только по засаживанию своего микроавтобуса в снег, а вот по вытаскиванию — навряд ли. Уже совершенно без всякого пиетета, я бедром отодвинул его в сторону, приладил жердь на удобно лежащий ледяной ком в качестве опоры… выдержит? Мне не Землю переворачивать, хватит одного рафона… Попробовал покачать — вроде ничего, держится.

— Давай я подниму, а ты палки под колесо подсовывай.

Довольно быстро выяснилось, что лучше делать наоборот: весу у меня явно не хватало. Кое-как зафиксировали конструкцию, сзади выстроились все, кому места хватило, водила влез за руль, завёл мотор.

— Навались!

Ага, конечно. Но машину всё же удалось качнуть! Это вселило в души всех участвующих осторожный оптимизм, жаль, хватило его не очень надолго. Но я-то понимал, что если к нам приедут только когда развезут всех остальных участников, то нас на этой олимпиаде можно заранее списывать! Ни на что мы способны не будем. Потому продолжал безжалостно гнать всех участников операции в новые и новые попытки.

А когда все варианты, казалось, были уже исчерпаны, применил испытанный приём: выгнал водителя из-за руля. Он даже слова против не сказал! Возражения нашлись у Льва Петровича, который, к его чести, до этого момента послушно толкал машину вместе со всеми:

— Гриша, а ты уверен?

Но я только отмахнулся, объясняя водителю, в какой момент он должен налечь на рычаг, чтоб дополнительно толкнуть морду машины вверх и вправо, к дороге.

И в этот раз всё получилось! Газом я, конечно, перебрал, чтоб, не дай бог, не заглохнуть в самый неподходящий момент, бригада толкателей сзади скрылась в клубах вонючего дыма, машина дёрнулась резковато — сидевшие в салоне в качестве балласта пацаны снова попадали, но главное было сделано: все четыре колеса встали на твёрдое! Все участники операции вызволения разом испустили торжествующий вопль, а водила, осклабившись, непонятно махнул рукой и полез куда-то между машиной и снежным отвалом. Я открыл дверь, высунулся на улицу и спросил поверх лобового:

— Что там? Ещё подать?

— Да не, не надо! Тут зацепилось, щас я… — шофёр начал было отвечать, но тут же прервался, а я ощутил сильный толчок в кузов машины, а сразу после от обочины раздался душераздирающий вопль. Я выскочил наружу, чуть не столкнувшись с Львом Петровичем, мы вдвоём кинулись к правому переднему колесу. Там обнаружился наш водитель, лежащий на земле в обнимку с жердью, только он как-то странно скрючился и подвывал.

— Что с вами⁈ — спросил наш руководитель.

— Нога! — провыл водила.

Оказалось, что этот чудила умудрился поскользнуться, нога попала в щель между кузовом и дорогой, как итог — невооружённым взглядом видимый перелом лодыжки, хоть, к счастью, и закрытый. А нога — правая. Водитель выбыл из строя однозначно и бесповоротно! В итоге, что вытаскивали это чёртово корыто, что нет.

— Вы машину водить умеете? — я поднял глаза на нашего сопровождающего.

Тот молча мотнул головой.

— Ну, тогда вариантов нет. Не ждать же тут до утра! — резюмировал я и повернулся к водиле, которого пацаны пристроили в полулежачем положении на отвал: — Дорогу-то хоть показать сумеешь?

Тот провыл: «Да-а-а!». Ну, «да» так «да», погнали.

После был весёлый квест по загрузке «раненого» в машину, поначалу мы даже пытались засунуть его на переднее сиденье справа от двигателя, но довольно быстро от этой идеи отказались — уж очень проём был неудобный. Пришлось сажать его в салон, а этому дурному оленю ведь как-то на дорогу смотреть надо! Мужик, меж тем, совсем расклеился, совершенно нам не помогал его запихивать, а только стонал, растекаясь на руках бесформенным кулём. Но справились кое-как.

Доехать нам оставалось, оказывается, всего ничего — километров десять, не больше. Но пешком-то дойти шансов, конечно, не было ровно никаких — самим найти по темноте не вариант, а единственный провожатый обезножел. Хуже того, назавтра, уверен, все бы слегли с жесточайшей простудой. И так-то непонятно, что будет… Сам я тоже пару раз чуть не улетел — кажется, претензии начальника к нашему водиле были не до конца обоснованы: машина стояла на дороге, прямо сказать, паршивенько. Видимо, и резина ни к чёрту, и подвеска разбита, да и дорога оставляет желать много лучшего — плохо почищенный снег, ямы-ухабы, постоянная смена направления и, уж конечно, никакого вам света. А фары у РАФика… такое себе. Однако, добрались.

Водила, зараза, привёл нас не к нашему корпусу, а к центральному, лечебному — хотел, видать, сразу докторам сдаться! И сдался. Местные тётки, понятно, сразу же над ним раскудахтались, потащили внутрь, а нас отправили блуждать по территории самостоятельно, причём, кое-где снег не был почищен вовсе! В результате, когда мы всё же нашли искомое, на вопрос Льва Петровича «кто хочет ужинать?» желающих не нашлось ни одного. Надо ли говорить, что все наши, кто остался на вокзале ждать следующего рейса, уже бессовестно дрыхли в тёплых постельках? Ладно, хоть бельё на нас получили. Впрочем, лично я так намахалс, что завалился прямо сверху, не расправляя. Манал я такие приключения! Всё, спать.

Глава 20

Вот что мне никогда в этом времени не нравилось, так это какая-то бытовая безжалостность. Всех ко всем. Бог терпел, и нам велел. Нечего нежиться. В войну дети в три смены работали, и ничего. А до революции-то вообще у-у-у! Радоваться надо, а вы не цените. Ну и дальше любой современник продолжит — наизусть. Причём, это вроде бы как считается само собой разумеющимся, никому глаз не режет.

В частности, вот скажите, за каким хреном нужно назначать завтрак в 8 утра? Причём, ладно бы требовалось уложиться в какой-то жёсткий тайминг — начало тура в 10, например. Или ехать далеко. Или ещё что-то такое. Но ведь день — установочный, только открытие, после обеда! Ничего суперважного сегодня вообще не будет, по-хорошему, так и вовсе можно было бы команды не дёргать, ограничиться желающими и капитаном, к примеру. Тем более, что некоторые команды (тут скромно потупить глаза) приехали… да сегодня в ночи приехали!

Но нет, всех без сантиментов подняли потемну. И лично я смотреть на этот зомби-апокалипсис в столовой решительно не в состоянии. Насухую. А ведь был вариантик! А именно — кофе. Настоящий, варёный! Полагаю, предназначался он для работников завода-владельца профилактория, которых подняли ещё раньше нас, но уже сбагрили по автобусам. Я это дело сразу унюхал и вместо того, чтоб пристраиваться в очередь на раздачу, сразу рванул в заветный угол, но увы, ничего мне не обломилось. И ладно бы кофе кончился, нет, опять вмешалась идеология! Почему-то тут сейчас бытует мнение, что детям кофе не игрушка. И вполне себе среднеазиатского вида некрупный мужичок категорически мне в порции отказал. Ну ничего, на всякую левую гайку…

— Дима, а, Дим…

Я подёргал за рукав уже пристроившегося в очередь на раздачу «просто хорошего человека», по совместительству — старшего нашей команды. Тот тормозил минуту, не меньше, но всё-таки сообразил, повернулся механически, приоткрыл один глаз вопросительно.

— Дима, вон в том углу — видишь, где занавеска такая зелёная? Там, короче, кофе! Варят! Прям чёрный, крепкий! Только мне не дают, мелкий, говорят ещё. Может, сходишь? Только поднос возьми, чтоб сразу три стакана унести!

— А третий кому? — аспирант начал проявлять осторожные признаки жизни — аналитическое мышление проснулось первым, хотя глаза ещё почти закрыты.

— Так главному же! Льву Петровичу. Согласись, это будет нетактично, если мы с тобой пьём, а ему — холодный чай! Давай, пока никто не пронюхал. Там в чашки льют, ну их нафиг, попроси три двойных в стаканы. А я пока место в очереди подержу… — и бесцеремонно сунул ему рубль.

Хмыкнув, Дима деньги взял, поменялся со мной местами и походкой бывалого солдата, способного спать прямо в строю, двинулся в указанном направлении. А я таким хитрым манёвром ещё и половину очереди сэкономил, муа-ха-ха. Уже никуда не торопясь, внимательно осмотрел публику, но, что странно, нигде не обнаружил нашего главного тренера. Может, их не разбудили? Типа, вторая смена? Непохоже, в очереди полно сверстников из других команд. Хоть в номер беги! Впрочем, сейчас Дима вернётся, может, и сбегаю.

В очереди стояли не только мы, но ещё и местные постояльцы. Схема, в принципе, известная, в нашем профилактории организовано так же: сначала кормят тех, кто уезжает на работу, а после — тех, кто остаётся. Путёвку в профкоме дают (или продают за копейки) всей семье, понятно, зимой ездят те, у кого дети ещё маленькие и в школе не учатся. Здесь же их весь день окучивают всякие разные доктора, организаторы, вожатые, воспитатели, а родители ходят по врачам. Работающие пойдут лечиться второй сменой, после работы. Много молодых мам в декрете, бабушек-дедушек, короче, с точки зрения профилактики здоровья населения — штука зачётная, лайк тому, кто это придумал. Но, конечно, зимой народу много меньше, вот и олимпиадников сюда запихнули. Одно радует: нам по врачам ходить не придётся! Но вот завтрак — со всеми.

Дима напрямую ко мне возвращаться не стал, завернул к столу, который уже забил один из наших десятиклассников, оставил поднос с кофе там. Завернул ко мне и коротко предупредил, что сходит в номер узнать, как дела у младших и главного тренера. Ага, значит, всё верно я сообразил, что-то тут не то!

Вернулся он вполне в темпе, ничуть не опоздал к нашей очереди. Втискиваться не стал, остановился рядом, игнорируя возмущённые взгляды стоявших за нами, огляделся по сторонам и шёпотом сказал:

— Они там заболели все. Не придут — врачи местные их не пускают, типа, карантин.

— Кто все? — ошеломлённо переспросил я.

— И восьмые, и девятые.

Обалдело тряхнув головой, я задумался. В номерах по четыре кровати. Я ночевал с Димой и двумя десятиклассниками. Самых мелких (ну, понятно, кроме меня) у нас в команде трое, с ними остался Лев Петрович. Четверо девятиклассников заселились в отдельный номер, и никого из них я тут не вижу. Это что получается, заболели все, кто ехал в злосчастном РАФике⁈ Внутри поднялась волна тёмной злобы. Это вот так, значит, Челяба организует зональный этап, да? Захотелось устроить какую-нибудь пакость. На водителя жалобу накатать, что ли? Так я сам, по малолетству, могу только в Спортлото писать, это Льва Петровича разводить надо. А и разведу! Если надо — Голос мне в помощь.

Тут мысли перескочили. А ведь я как-то и без него справляюсь, так если подумать! Вот вчера: все взрослые делали то, что я сказал. Хоть и были у них и основания взбрыкнуть, и возможности. Целый кфмн час молча толкал машину, как и куда скажут! Водила вылез из-за руля собственной машины и полез делать, что ему предписал салага-семиклассник! Вообще левый мимокрокодил безропотно выдал ребёнку топор! Тут есть над чем подумать. А не новый ли это уровень, граждане? Надо иметь в виду, проверю при случае.

А водитель… ну да, конечно, наехать на него можно. Особенно, если мои догадки хоть в какой-то степени верны, и убедительность моих слов стала ещё выше. Неужели не найду, кому излить душу? Найду. Только вот толку? Олимпиаду перенесут, что ли? Нет, конечно. Мне лично накинут баллов? Тоже нет, это очевидно. И что тогда? Чисто месть? Про водителя этого с его экономией, уверен, тут все и так знают. То есть, выходит, ничего не изменится?

К тому же: а так ли он виноват? Этот встречный в лоб на любой дороге встретиться мог. Если так рассуждать, то и вовсе можно дойти до поездки в три круга, лишь бы дорога побезопасней. Я, кстати, не в курсе: а есть ли сейчас какие-то требования к перевозке детей? Ну, типа, «на переднее сиденье не сажать, на автострады не выезжать, скорость не выше 90 ни при каких обстоятельствах». Вот если есть, тогда, наверное, он виноват — нарушил. А если нет… Тут в девяти машинах из десяти ремней-то нет, а где есть, ими не пользуется никто!

Да и перспективы этого дела сомнительны. Из прошлой жизни помню, что организаторы разве только в частном разговоре посочувствовать могут, а стоит попытаться перевести дело в официальную плоскость, как сразу же срабатывает «инстинкт земляка»: как же, чужие на своих наезжают! Да просто из принципа его защищать будут, вместе с честью мундира. Эту броню возможно пробить, особенно, с моим Голосом, но… уже ведь решил, что смысла нет. Эффекта ноль, чистая месть. И нафига тогда? Впрочем, надо ещё подумать.

А вот подумать не получилось: доползли до раздачи. Окинув взглядом «богачество», я поморщился: и стоило огород городить с раздачей и очередью к ней? Расставили бы тарелки по столам, да и всё. Как-то очень сомнительно, что кто-то позарился бы на вторую порцию! Подозрительного вида пшённая каша с показательной жёлтой лужицей в середине, синее варёное яйцо и кусок хлеба с шайбой сливочного масла, аж передёрнуло от армейских воспоминаний. Или столовские тупо экономят? Вон, дамочка перед нами яйцо не берёт… Да и масло наверняка в дефиците, как и у нас, такое в свободный доступ выставлять нельзя.

Впрочем, завтракать по-любому надо, не факт, что удастся где-то что-то ухватить в отрыве от команды. Да и убеждение я хотел попробовать…

— Нам ещё порцию пожалуйста, для главного тренера, — сказал я столовской тётке, тщательно контролируя интонации, чтоб, не дай бог, Голос не подмешать.

— А где он сам? — подозрительно переспросила тётка, глядя почему-то на Диму. Нашла слабое звено? Дима, морду кирпичом! Я тебе!

— Там, — неопределённо-беззаботно махнул я рукой. — Кофе пить собирается.

А что — ни слова неправды. Кофе на него уже заготовлен. И пить его он будет, зуб даю.

Продолжая подозревающе сопеть, раздатчица, однако, выставила тарелки с лишней порцией, и мы с Димой споро разобрали их по нашим подносам. Когда шли к столу, Дима наклонился и прошептал мне в ухо:

— Ты реально собрался ему это нести?

— Там посмотрим, — пожал плечами я. — Надеюсь, их там покормят, конечно, но… если есть кофе, почему бы не быть к нему и завтраку? Сейчас найдём тех, кто доел уже, отправим гонца узнать про планы.

Гонец не понадобился, хотя кандидатуры и были: за столом, где Дима оставил кофе, сидели четверо наших десятиклассников и трепались, временами брезгливо поковыривая кашу ложками. Даже масло не съели, бездельники! Армии на вас нету, там быстро дурь выбьют. А вот от входа бодрым шагом к нам направлялся искомый Лев Петрович. Почувствовав взгляд в спину, я давнул косяка на раздачу: точно! Есть контакт! Тётка очень внимательно смотрела именно на нас, и я, усмехнувшись, сунул поднос в руки ничего не подозревающему главному:

— Здравствуйте, Лев Петрович. Мы и на вас тоже взяли. И кофе. Будете?

* * *

Как я и подозревал, встали в такую рань мы совершенно напрасно: всю первую половину дня пришлось сидеть в здании. В номерах никакого оборудования не было, только кровати и один маленький столик, которого на четверых, конечно, было решительно недостаточно. Ещё как только рассвело окончательно, я подошёл к окну, окинул взором ясным доставшийся нам ландшафт, и пришёл в выводу, что на улице делать нечего. Да и одежда-обувь, честно сказать, после вчерашних скачек по сугробам не так, чтоб прям совсем просохла, хоть я и успел сунуть ботинки под батарею, прежде чем отрубился. Пришлось вести себя прилично, то есть, заниматься математикой. Благо, было с кем: десятиклассники чуть не подрались за право окучивать меня, вместо того, чтобы зубрить самим. Шучу. Эти ботанические товарищи — и подрались? Смешно.

Наши сопровождающие были заняты разболевшимися младшими, Лев Петрович только выдал всем, кто остался в строю, задания и свалил. Это что, мы и на открытие сами поедем? Хотя, я не возражаю, меньше надзору — больше свободы! Глядишь, и удастся улизнуть под шумок, хоть прогуляюсь по Челябинску. За полторы жизни ни разу не был так, чтоб спокойно пройтись по улицам самому, вечно смотришь на жизнь из окна «персонального автомобиля», ой, простите, автобуса с олимпиадной командой, конечно.

Именно так оно и началось, когда Лев Петрович всё же явился в номер, куда мы упихались всей толпой и травили анекдоты. Задачки… да никто их не решал, конечно. Ругаться наш тренер не стал, но разогнал нас собираться вполне решительно, и через десять минут мы уже стояли очень компактным отрядом в холле корпуса. Пять десятиклассников, я и тренер! Жидковата команда, так-то. Вон, судя по всему, тоже олимпиадники стоят, только из другой области, так их там о-го-го! Меньше, чем было бы нас, у нас-то изначально аж 13 бойцов и два тренера, а этих десяток на круг, ну, может, одиннадцать — не будешь же внаглую пальцем тыкать, пересчитывая. А ну-ка…

— Привет от Свердловска! — И улыбнуться пошире.

А ничего, не такие уж буки:

— Пермский привет! — Да обалдеть — все хором! И тоже вполне себе улыбаются.

Ну и смешались, ясно. Нормальные пацаны. У наших старших-то и знакомые нашлись, понятное дело, не первый раз. И чего тогда стояли хмурые, спрашивается? Так и в автобус полезли, толпой. На этот раз нам подали туристический ЛАЗ, в который, наверное, можно половину всех участников этапа упихать. Организаторы, однако, бдили: специально обученный человек стоял на входе и зачем-то сортировал народ по командам. И когда очередь дошла до нашего «Свердловска», из за спины сортировщика вывернулся вчерашний «проезжий».

— Всем привет. Гриша, да? Отойдём?

Лев Петрович встревожился, но я успокаивающе махнул рукой — ну не съедят же меня эдак вот, у всех на виду? Но и отходить не поспешил:

— Если вы про топор, то я его там оставил, в РАФике. С собой в номер брать постеснялся — вдруг местный персонал не так поймёт!

Хохотнув, тот заверил:

— Да не, я без претензий. Тут у меня просто маленький презент в качестве извинений… — он начал совать мне в руки здоровенный пакет из обёрточной бумаги, от которого… пахло. Может, не одуряюще, но вполне себе ничего, я аж сглотнул, несмотря на то, что пообедали буквально только что. — Тут вот жена нашего лётчика-истребителя вам собрала, вы уж не обижайтесь на него…

Я пакет брать не стал, однако: ну куда он мне сейчас? Вместо этого предложил:

— Вообще-то, я тут не самая пострадавшая сторона. У нас целые две параллели заболели по милости вашего этого гонщика! Им и проставляться надо. Идите туда, им и отдадите. Думаю, номер найдёте же, не заблудитесь, вы ж тут местный?

— Не заблужусь, — криво усмехнувшись, заверил меня «взяткодатель», однако, отступил, больше впихнуть мне свой пакет не пытался.

А я полез внутрь. И когда пробирался мимо водителя, тот, глянув мне за спину, поманил пальцем. А когда я наклонился, вполголоса спросил:

— Здорово, пацан. Это вас же вчера Андрюха в кювет завалил?

И этот туда же. Ну кивнул, а словами сказал положенное в общении со взрослым «здравствуйте».

— Ты это, не серчай на него. Он же не со зла! А что начальство про дорогу говорит, так то ерунда, сам-то тоже короткой ездит!

— Да я-то что, — пожал я плечами и повторил сказанное начальнику: — я всё понимаю. И встречный в лоб действительно был. Но вот пацаны, которые простудились из-за него, те не в настроении. Сидят сейчас по номерам, вместо того, чтобы на торжественное открытие ехать. А если завтра кто на тур выйти не сможет, тогда, думаю, и руководство команды уже подключится, а может и из Свердловска кто возжелает разобраться, чего это команда вдруг так провалилась, — и пошёл дальше по салону.

Вот так. Вроде и не возникаем особенно, но и вы думайте. Заметил однако, краем глаза, что водитель выскочил из автобуса и с кем-то разговаривает. Выгнул шею, выглянул в окно — с начальником общается. Сыплет, видать, агентурными данными на рану. Ну что ж, Бог в помощь.

* * *

Первый тур я отработал как-то даже обыденно. Спокойно зашёл, сел, прочитал, составил план и по нему чётко двигался до конца. Никаких сложностей, никаких неожиданностей, даже не сказать, что класс восьмой. Да, у меня есть мой «встроенный чит» — всё-таки, кое-что из «той» жизни я ещё помню, но не думаю, что это сыграло определяющую роль. Скорее всего, я и без прошлого опыта справился бы примерно так же. Да, наверное, мне в какой-то степени с задачами повезло, но предпочитаю думать, что это я хорош. А кто мне запретит?

Так и получилось, вышел во второй тур с позиции силы, за что удостоился похвалы от главного тренера. Он же мне, кривовато улыбаясь, сообщил, что двоим нашим девятиклассникам результат «натянули», видимо, в качестве извинений за инцидент при заезде.

— А восьмые? — спросил я.

Шеф команды махнул рукой.

— Там с самого начала безнадёжно было. Ну, я ж тебе говорил в поезде — так, балласт везём, для количества.

На карантине в номере остались всего трое — врачи профилактория совершили профессиональный подвиг, поставив на ноги по два человека из восьмого и девятого классов. Бог весть, как на них эта болезнь (и вчерашнее экспресс-лечение) сказалась в смысле интеллектуальных способностей, но хотя бы в следующий тур наши девятиклассники вышли.

— А десятые? — спросил я, чтоб уже закончить картину.

— проверяют ещё, — пожал плечами Лев Петрович. — Но там-то сюрпризов быть не должно, там только один под вопросом у нас, остальные уж во второй-то должны выходить. Вот завтра… Имей в виду, кстати: завтра будет совсем другой день. Это сегодня тут пока так, откровенный балласт сбрасывают, а завтра будет бойня! Принесла тут мне птичка на хвосте, что завтра полных работ жюри не ждёт. То есть, вряд ли кто осилит задание полностью. И в этом случае вопрос дисциплины выходит на первое место!

— Я понимаю, — заверил я.

— Очень на это надеюсь. Твою работу я уже посмотрел, сегодня, можно сказать, работал образцово. Завтра действуй так же, и тогда поедем с тобой в апреле в Ульяновск. А? Как тебе? 22 апреля — в Ульяновск! — и смотрит на меня выжидающе. Я чего-то должен сказать?

— Да я, конечно, буду стараться… — Но по глазам собеседника вижу, что говорю что-то не то.

Так. Ульяновск. Какое там он число сказал? 22 апреля? 12 помню, а 22… блин, день рождения Ленина же! И Ульяновск как раз! Как бы морду покирпичее сделать…

— А там праздничные мероприятия саму олимпиаду не подвинут, случаем? Или особого размаха не будет, вроде же не юбилей? — Ага, вижу, расслабился наш Лев Петрович. Вот уж не ожидал от него такой правоверности! Чего ему до того Ленина, в теории? Ан смотри ж ты.

На этом мы расстались, но я вдруг впервые задумался. 22 апреля. Ульяновск. Олимпиада. А 26 у нас что? И где? И как же я?

* * *

Как там я считал — первый тур отработан на «отлично»? Ха. Это было нетрудно, с такими-то задачами, даже странно, что кому-то оказалось не по силам. А вот второй! Орги реально разошлись не на шутку. Сто процентов уверен, никому из «обычных» даже спецшкольников тут не светило ровно ничего. Зато я чувствовал себя превосходно! План, правда, всё же полетел ко всем чертям, пусть и не сразу: две штуки из первоочередных я заломал довольно быстро, но потом удерживать роящиеся в голове мысли по той, которая, по идее, должна была стоять в списке на рассмотрение последней, стало невыносимо тяжело, и я сорвался — решил записать коротенечко, тезисно, просто на будущее, чтоб не забыть! И пропал.

Вынырнул, правда, в момент вполне небезнадёжный, время побороться ещё было. Но и задачка решена! С виду — всё красиво, но что жюри скажет — вопрос, конечно. Ну пободаюсь, если что, схожу в апелляцию. Как там Главный сказал, «жюри полных работ не ожидает»? Это мы ещё посмотрим, посмотрим…

Посмотрели.

Я решил всё! И даже вполне успел переписать вчистую. Вот прямо не помню я такого, чтоб у меня время оставалось на олимпиадах! Вечно чего-то доделываешь, дописываешь, переформулируешь уже на флажке… А тут — красота! Можно, окнечно, ещё раз перечитать, но почему-то совершенно не хочется. И какая-то странная уверенность в том, что всё будет хорошо. Нет, отлично! Привет, Ульяновск?

И тут мысли перескочили на главное событие этого, 1986, года. А всё ли я сделал? Да, у меня ещё будет возможность как-то поработать, ведь впереди семинар и поездка в Москву. Уж сто процентов должен я улучить пару моментов, чтоб оставить лишнее напоминание Александрову. Но! Это ж не только от меня зависит. Вот тупо уедет академик в командировку, и привет! Ой-ой… Или ещё веселее: как-то я пойму (как, кстати?), что Александров ничего делать не собирается. Или не может. И мне надо искать альтернативный маршрут. И что тогда? Ау, дедушка Ленин, помоги? Внучки твои станцию взорвут вот прям щас?

А похоже, в день Д мне надо быть в Москве. Или Припяти даже. И руку держать на пульсе. А ещё бы лучше — на горле! Этих вот, экспериментаторов драных! Ладно, это уж я загнул, но вот лично контролировать… хотя, а как? Как я могу контролировать взрослых людей, с заслугами, академиков, генералов, всяких там чинов на АЭС, или кто там ещё в состоянии на проблему влияние оказать? Может, ну его? Я и так сделал больше, чем было в моих силах! А у меня — Всесоюз на кону! Причём, я же помню по «прошлой» жизни, что мне легче всего именно в младших возрастах, дальше уровень дрилла в спецшколах начнёт сказываться всё сильнее, и в десятом на союзном уровне я буду вообще неконкурентоспособен. Сейчас — идеальный момент! И на будущее задел огроменный: семиклассником взять Всесоюз с восьмыми — это ж какой пиар-эффект! Покруче медали! Двух медалей.

С другой стороны: ну и на что мне этот эффект? Куда его тратить? Всё равно я собрался в Москву, на Физтех, а там таких «эффектных» — каждый второй, если не считать каждого первого. А в Чернобыле — люди! И ликвидаторы ещё после… Тысячи людей, колоссальный урон, невероятной силы удар для страны. Пожалуй, тут есть за что побороться. В конце концов, Голосом заставлю Александрова в КГБ пойти. Всяко надёжнее, чем одному сдаваться, глядишь, и пустят подальше входного караула. Решено.

И я твёрдой рукой вырвал из готовой к сдаче тетрадки листы с той самой, главной, задачей. И вот ещё одну, для верности. Прости, Лев Петрович, не в этот раз.

Глава 21

Вообще, народ у нас довольно незамутнённый. Даже странно, вроде не должно такого быть? Времечко-то того, располагает к практичности. Или это такая практичность наоборот? Вот, к примеру, надо нашей областной делегации выдвигаться в Москву на Всесоюзный образовательный шабаш, или как его там. Понятно, что все до единого делегаты — из самого Свердловска. Кроме меня. Значит, что? Надо меня в оный Свердловск вызвать. Это несложно, телефонограмма под запись в РОНО, и полетели серы гуси. Первый день в областном центре, по обычаю, установочный, будут нас пропагандировать за всё хорошее и супротив всего плохого, чтоб никто, не приведи Господь, область в столице нашей Родины не опозорил. На следующий день выдвигаемся, на поезде, билеты уже куплены (про то в телефонограмме было сказано особо).

И всё бы хорошо, но когда я, фиксируя прибытие в облоно, задал простой вопрос «а где ребёнок будет ночевать?», в оном облоно случился нешуточный переполох. Никто про такое не подумал! Ну, то есть, вызвать — нормально (про билет на автобус тоже никто не позаботился, кстати), проинструктировать до упаду — тоже в порядке вещей, возможно, покормят даже. Один раз, в обед. А что ночёвка может потребоваться — в голову никому не пришло!

Ладно, успокоил их. В качестве частичной компенсации затребовал доступ к телефону и позвонил дяде Вите сначала на работу, а когда его там не оказалось — прямо в машину! Связь с обкомом хорошая, громкая, тётки через стол сидят — всё слышно, а секретарша слова не экономит: «Приёмная областного комитета…». И тут я со следующего звонка — «дядя Витя»! Рожи облоношных надо было видеть! Допускаю, взгляды на жизнь могут и пересмотреть. Несколько.

Впрочем, большего мне не обломилось, а жаль. Было бы приятно собирать компенсацию со всех накосячивших! Но не всё коту масленица, как говаривала моя бабушка. Смысл поговорки я знаю, но ныне живущим пока сложно понять её до конца: тут коты ещё не настолько голодны, блины не едят. А вот позже, в девяностые, всякое случалось видеть, всякое…

Правда, чуть позже, заходя в небольшой зал (через десять лет скажут «конференц»), я подумал: а кто сказал, что эти местные орги непрактичные? Может, они на что-то такое и рассчитывали? Может, даже и деньги на мою ночёвку выделены, или какие другие… фонды. А я так вот раз — и освободил их от дополнительной работы и затрат! Есть же правило: не спеши исполнять команду, вдруг отменят. Вот тут именно так и вышло. Мда, надо будет в следующий раз ручки сложить и наблюдать с интересом: как-то ответственные за ситуацию выкручиваться будут? А как выкрутятся, тогда уж и самому, самому. А то чего я вечно впереди паровоза с языком на плече?

Какой-то весь прилизанный, гладкий и округлый мужчина постучал карандашом по стакану:

— Итак, здравствуйте, товарищи. Начнем!

Ну, понеслась муть по ручью.

* * *

Нас мурыжили очень долго. Вслед за чином из ОблОНО слово взял сначала инструктор из обкома комсомола, потом ещё всякие разные (с перерывом на обед), а завершающим оказался дядечка из обкома уже КПСС. Очень хотелось схулиганить и возопить: дядя, отпускай нас давай, меня целый секретарь твоего обкома заждался уже! Но я сдержался. А в конце этой всей мути хоть что-то за день произошло полезное: меня познакомили с моим куратором. Улыбчивой девушкой лет 25 с виду.

— Вот, знакомься: Ирина Александровна. Будет твоим товарищем на семинаре, можно сказать, вожатым. Предполагается, что участвовать во всех сессиях вы будете вместе.

Ну — познакомились… Когда облоношная администраторша нас покинула, «вожатая», коротко оглядевшись, негромко спросила:

— Что-то не так?

Чуть помявшись, я рубанул:

— Всё нормально. Но лучше бы вожатым был парень!

— А чего так? — и улыбается.

— Да хоть ночевать в одном номере можно было бы! И вообще, всё удобнее в быту… — пояснил я.

— Ну извини, — рассмеялась «вожатая Ирина». — С парнями у нас в педе напряг. А посылать с тобой кого-то в возрасте посчитали неправильным. Да и преувеличиваешь ты, думаю, неудобства…

Я только пожал плечами. Вообще-то, ничего так девушка, думаю, сработаемся.

Сколько бы меня злые инструкторы в облоно ни держали, а дядя Витя приехал домой ещё позже. Хорошо, тётя Лена успела не только прийти раньше меня, но и даже подготовиться, уж не знаю, как ей муж про гостей сообщил. Так что, к моменту, когда хозяин дома шумно ввалился в квартиру, я уже не только наелся, но и успел кратенько описать свой сегодняшний день.

Дядя Витя, однако, про день сегодняшний слушать не захотел, а затребовал вместо этого отчёт по зональному этапу. Ну, это мы можем… Рассказывал я со вкусом и подробностями, не стесняясь кой-где и «округлить в свою пользу», для пущей художественности. И, допускаю, несколько переборщил — в момент нашего крушения хозяин явственно потемнел лицом, отложил вилку и забарабанил пальцами по столу. Пришлось исправляться и перечислять «извинения» принимающей стороны:

— Понятно, подставляться с публичным вручением они не стали. Просто завернули команду в отдельную аудиторию уже после награждения и там выдали всем особые призы: по «дипломату» и три книги.

Дядя Витя хмыкнул, а потом спросил:

— Что за книги-то хоть?

— Правила дорожного движения, — схохмил я, но тут же поправился: — Шучу. Там разные, мне достался Сабатини, «Одиссея капитана Блада», сборник Лема и книжка по математике. Очень ценная и редкая. А парням — ну тоже примерно такое же, фантастика, приключения всякие.

— А что за ценная книжка по математике такая? — спросила тётя Лена.

— Московские математические олимпиады. В этом году только вышла, у нас в городе в библиотеке нет. Да и тут, думаю, нет тоже — наш главный со всех свердловчан их собрал сразу, в пользу кружка. А я свою не отдал, у нас в Кедровом положение куда гаже, вообще нет ничего.

— И правильно, — заметил дядя Витя. — И вообще, чего это он удумал — у детей призы отбирать?

— Да не, всё нормально. Они обойдутся, а кому будет надо — книжки же не денутся никуда, пришёл в Дворец Пионеров, и читай себе.

— И вообще, если тебе какая-то книжка нужна — ты скажи только, всё будет! С чего это ты взял, что прямо вот ничего нигде не достать? Почти уверен, что и у нас такое тоже есть, — попенял мне дядя Витя.

А я подумал-подумал, да и оставил свои соображения по этому поводу при себе. Перевёл тему — подсветил вместо этого своё участие за восьмые (удостоился поощрительного похлопывания по плечу), и свернул к финальным итогам.

— Совсем чуть-чуть не хватило. Победитель на два балла больше набрал, а трое за ним — на балл. Потом я, а дальше — пропасть, даже близко нет никого.

— А сколько участников проходят дальше? — спросила тётя Лена, подпёршая голову рукой.

— Двое. У нас это получились местные, оба, челябинцы.

— Ещё бы, — проворчал дядя Витя. — Если сначала детей в кювете валять, а потом морозить часами, чего бы и не побеждать в таком случае. Надо будет им на следующий год что-то в таком же духе ответно устроить! Что мы рукож… криворукого водителя в Свердловске не найдём? И кюветы с сугробами у нас тоже имеются!

Тётя Лена мягко, с улыбкой положила руку ему на плечо, и он сразу замолчал, накрывая её пальцы своими. Несколько секунд они сиделя, глядя друг другу в глаза, потом тётя Лена спросила:

— А как остальные выступили? И что про твой результат в команде говорят? Не ругали?

— Выступили в целом так себе. Наши десятые забрали обе путёвки на Всесоюз, но то так и ожидалось. В восьмых — баранка, правда, тоже ожидаемая, а вот в девятых хоть один наш мог зацепиться, но в этот раз не свезло. Для меня моё пятое место — это безусловный успех, диплом-то первой степени, победителю я уступил совсем немного.

— То есть, не ругали?

— Попробовали бы они! — грозно ощерился я, и под всеобщий смех продолжил: — Я ж семиклассник ещё и, ко всему. У меня изначально шансов минимум, на вырост взяли, а я всех наших обошёл.

Высказался, и лицо, надеюсь, удержал, но в груди-то ёкнуло, ёкнуло. По краю ведь прошёлся! Даже если б вторую задачку оставил, что попроще, уже бы первый результат был. Хоть и возникло у меня ощущение, что не всё тут так уж чисто с этой «челябинской викторией», так что, может, и не пустили бы меня, даже в случае сдачи полной работы. Но то уж не узнать теперь… Что сделано, то сделано. Осталось распорядиться имеющимися шансами наилучшим образом. Чтоб не зря.

* * *

Билеты в этот раз нам достались в купейный вагон. И сразу же сработало моё предубеждение супротив гендерного состава: делегация наша, по итогу, состояла из двух тёток неопределённого возраста, Ирины и меня. Угадаете, кто куковал в коридоре полчаса, пока дамы «переодевались»? И это мы ещё толком отъехать не успели!

Поэтому, когда ко мне подошла проводница с женщиной лет тридцати и предложила поменяться местами, я не раздумывал ни секунды. Стоило только нашим дамам откатить дверь купе, как я, даже не заходя внутрь, дотянулся до своих вещей, так и стоявших на нижней полке, сдёрнул куртку с крючка и был таков. Кажется, где-то там за спиной начал было зарождаться скандал, но проводница его как-то сумела погасить, да и я прислушиваться не стал, нырнул на новое место жительства. Наши женщины, судя по всему, особо возмущаться поленились, только Ирина минут через десять явилась проинспектировать, как я устроился.

А устроился я замечательно. Во-первых, попутчик у меня был один — мужчина лет пятидесяти, с седыми усами и в модных сейчас прямоугольных роговых очках. Это вот натуральный дуализм мест в поездах: как ни зайди в кассу — билетов нет. За месяц даже нет! А по вагону если поглядеть, так всегда что-то, да найдётся. Как так? Не очень-то эффективно. Но, вероятно, кто-то делает на этой неэффективности свой маленький гешефт…

Забегая вперёд, так мы с Матвеем Ивановичем и ехали вдвоём до самой Москвы. И время я провёл просто замечательно! Всегда бы так, если честно. Сначала мы до опупения дулись в шахматы — у него был с собой дорожный комплект, а потом он начал рассказывать про свою работу — и делал это так интересно, что я несколько часов слушал буквально с открытым ртом. Вот кто бы мог подумать, что главный инженер УОМЗа может таким рассказчиком быть!

— Вас бы к нам в школу на лекцию! — в какой-то момент не выдержал я, — Приток рабочей силы был бы обеспечен!

— Да вроде не жалуемся, — хохотнул Матвей Иванович. — Хотя ты прав, надо будет подумать над такой формой работы с молодёжью! Нет, у нас есть, конечно, подшефные школы, целых три, но они компактно в Свердловске расположены, а вот с областью никакой работы не ведётся, это ты верно подметил.

В процессе мы, конечно, выскакивали на станциях — закупиться всяким-разным, хоть особой необходимости в том и не было: попутчику с собой нагрузили столько еды, что вполне хватало и на двоих. Но как можно отказаться от пирожков и беляшей? Огурцов солёных? Ну никак, конечно. Заодно удивил соседа знанием реалий станционной торговли — в хорошем смысле, надеюсь.

К ночи ближе Ирина Александровна заявилась в наше купе ещё раз — проконтролировать, а мы как раз садились ужинать. И она — внезапно — приняла приглашение Матвея Ивановича присоединиться! А на мой оценивающий взгляд непринуждённо поделилась:

— Да надоели уже эти тётки со своим бесконечным «бу-бу-бу» и «ля-ля-ля»! Хоть передохну немного.

А она, похоже, вменяемая! Что не может не радовать.

* * *

Москва встретила серым небом и промозглой слякотью. Температура была около нуля — холоднее, чем в Свердловске! Здорово, что я прислушался к прогнозу Гидрометцентра и притащил свой верный бушлат. А ещё пришлось тащить неподъёмную сумку одной из наших тёток — она чего, банки с соленьями в Москву припёрла, что ли? Но шансов увильнуть у меня нет, такая планида у молодого поколения нынче. Старшим положено помогать… р-р-р-р.

— Ну что, давай прощаться? — спросил Матвей Иванович, когда мы с ним, обгоняя всё ещё собирающихся женщин, вышли на платформу. — Было приятно познакомиться, давно так легко время в дороге не пролетало.

Он протянул руку, я скинул поклажу на асфальт и с чувством сжал мосластую кисть. Всё? Всё.

А вот делегацию подождать пришлось. Впрочем, это были мелочи в сравнении с дорогой в хрен знает куда, где наши дамы отметили командировку и получили талоны на поселение в гостиницу. Я просто бездумно таскался с ними, изображая вешалку для сумок и гадая: в какой момент у меня в голове перемкнёт, и я свалю в закат, инфернально хохоча?

Но повезло, испытывать моё терпение на прочность сверх приличий дамы не стали, и уже через какой-то час мы стояли у выхода из хорошо знакомой станции метро.

— Это нас не в «Космос» поселили, часом? — спросил я.

— Да, в «Космос», — отвесив мне подозрительный взгляд, ответила старшая из наших «делегинь». — Может, ты и дорогу знаешь?

— Чё там знать, — пожал плечами я и махнул в нужную сторону подбородком, — вон он. Только дорогу перейти надо.

— А мне вот кажется, что ты, мальчик, зря умничаешь, — вмешалась вторая тётка. — Погляди-ка вон туда! — и победно махнула налево, в сторону ракеты на стеле.

— Вы, если желаете, можете и туда пройтись, не возражаю. Только мне мои бумаги на заселение отдайте. И сумки заберите свои.

Вторая тут же начала наливаться праведным гневом: как так, младший рот посмел открыть! Но старшая её тут же приструнила:

— Так, всё, Лена, остынь, — повернулась ко мне: — А ты веди, раз знаешь, где тут что.

Вот же блин, не вышло балласт сбросить. А ведь такой шанс был! Надо было мне тоньше, дипломатичней…

Внутри гостиницы всё было привычно: толпа и суматоха. Меня оставили с сумками стоять столбом в лобби, но тут уж Ирина решила проявить товарищество и составила мне компанию. А минут через десять я её обломил в лучших чувствах, довольно нахально уведомив, что «пойду проконтролирую, как там у них что», и свалил — послушать.

Слушать было что: там у облоновских как раз подошла их очередь, и они самозабвенно ругались с администраторшей. И речь, кажется, шла обо мне!

— Как вы не понимаете, он же несовершеннолетний! Вы сами его потом по всей гостинице с собаками искать будете? — кипятилась «номер два».

Но тут, пожалуй, противник ей попался более чем достойный:

— А я что вам сделаю? Мне, может, для этого вашего пионера персональный номер люкс выделить? Так у меня нет!

Да уж. Так они долго могут перегавкиваться. Если я правильно понял, меня были готовы подселить к другим постояльцам мужеска полу, причём, довольно далеко от компактной дислокации остальных членов делегации. Тёткам совершенно не улыбалось таскаться туда-сюда, а таскаться придётся — мобильников-то нет! С другой стороны, позвонить же можно в номер. Или тётки про такое не знают? Или просто желают иметь возможность лично зайти, проверить благочиние?

Выработать какую-то свою позицию на эту тему я так и не успел, потому что меня вдруг окликнули знакомым голосом от той же стойки приёма гостей, только чуть в стороне:

— Гриша? Гриша! Вы тоже здесь? Вот это совпадение! — И когда я повернулся в ту сторону, улыбающийся Матвей Иванович уже говорил администраторше гостиницы: — А вот и сосед мне нашёлся, — и, подмигивая мне: — Я требую реванша! А то как-то неприлично мне, целому перворазряднику с тридцатилетним стажем, школьнику проигрывать!

— Реванш — это штука такая. Запросто реванш в квадрате понадобиться может! — я сделал максимально солидное лицо, шагнул ближе к своему начальству и протянул руку: — Мои документы на заселение дайте, пожалуйста. Я с Матвей Иванычем поселюсь. Это попутчик мой, мы в одном купе сюда ехали.

То ли моё новое «убеждение без Голоса» сработало исправно, то ли сюр ситуации превратил мозги участников в кисель, только какие-то бумаги мне отдала даже не облоношная тётка, а прямо администратор гостиницы. Кажется, даже суета вокруг притихла! Я забрал бронь и отнёс её на пять метров стойки дальше. Готово! Возражающие есть? Возражающих нет. Жизнь — удалась!

Глава 22

Формат сборища, на которое мы приехали, оказался для моих побочных задач довольно неудачным: покидать «Космос» не требовалось ровно никогда. Народу собралось не так уж и много, навскидку — несколько сотен человек, и мы все отлично там внутри поместились. Общие активности проходили в главном зале, какие-то специализированные «сессии» — в помещениях поменьше. Там мы и жили, там же кормились, максимальное перемещение — по вертикали, с этажа на этаж. Впрочем, вру: дважды выезжали: в оперу, в театр Немировича-Данченко, и в Третьяковку. В театре давали нелюбимую мной с давних пор «Иоланту», и даже не было ни малейшей возможности как-то скрасить нудную картинку шампанским в антракте. Мрак. В итоге, за всё время Семинара я так и не нашёл ни одной возможности «потеряться», чтоб передать весточку Александрову. Который академик.

А вот более доступному студенту Толику успешно дозвонился в первый же вечер. На вахту общежития, естественно, но записочку ему передать не отказались, и сам Анатолий уже на следующий день прикатил в Москву. Понятно, что особо надолго выйти у меня не получилось бы, а в ресторан гостиницы не пустили уже его, но всё же по окрестностям прогулялись. Я спросил, нет ли каких-то новостей от родственника, похвастал фотографиями с ним, которые мне прислали, на что Толян ответил что-то вроде «пфф! У меня этого гуталина…». Новостей у него, однако, никаких не было, не общались они с академиком с тех пор ни разу. Впрочем, тут и времени-то прошло — всего ничего. Договорились с ним пересечься ближе к окончанию моего сборища и разбежались.

Просить его приютить меня до 26 числа я даже не стал: задача слиться из нашей областной команды оказалась неожиданно сложной. Как-то я не учёл, что факт принадлежности к официальной делегации накладывает столько ограничений. В частности, я даже не успел толком сформулировать свою идею обратно в Свердловск со всеми не ехать, как был просто предельно жёстко отбрит начальницей: никаких вариантов. Она посулила мне немедленное обращение в милицию с заявлением о пропаже… а позже Ирина подтвердила, что это банально входит в её обязанности: я несовершеннолетний, есть официальная группа, выписана командировка, никакой свободы действий в случае моей пропажи у старшей просто нет, вне зависимости от внезапности этого факта. Я, конечно, до конца не поверил — ну какая реально кому разница? А из Свердловска домой меня тоже кто-то повезёт? И там будет сдавать под расписку… кому? Мне же самому? Но ситуация к дискуссиям не располагала, и я оставил свои соображения при себе. Хотя, конечно, если придётся трястись сутки на поезде до Свердловска только для того, чтоб немедленно выдвинуться оттуда в обратный рейс, то это очень плохо скажется на вероятности достижения моей цели. Эдак можно все события в поездах прокатать! Да ещё и за свой счёт… Тоже фактор немаловажный ведь. Денег-то не горы! Я и так изрядно потратился в прошлый раз… Если покупать билет с наценкой в Москву, да потом обратно — так и не хватить может запросто! Хоть в долг тут у кого проси…

С Ириной мы вполне сработались. Свою работу «вожатой» она понимала правильно: вмешивалась только тогда, когда точно требовалось участие взрослого, но если нет — то и не отсвечивала. Почти везде мы ходили с ней вместе, за исключением пары случаев, когда ей понадобилось «исчезнуть», а я её в этом прикрывал. Мне показалось, что она и сама рада сбежать от своих начальниц — уж больно те оказались нудными! Даже меня они изрядно достали за эти дни, несмотря на то, что я старательно выбирал сессии, где вероятность их участия была минимальной. Чего уж говорить про Ирину, которая жила с ними дверь в дверь!

Зато я своим местом жительства буквально наслаждался. Мне случилось пару раз побывать в номерах у коллег по делегации, и со всей ответственностью заявляю: в «Космосе» далеко не все животные равны! Некоторые намного равнее остальных! Видимо, главный инженер крупного уральского завода — это птица поважнее безвестных облоношных чиновниц: наш номер был несопоставимо больше и богаче. Даже Ирина Александровна зависала у нас неоднократно — и я её отлично понимаю!

Ну и сам сосед… жили мы душа в душу. Иногда я даже жалел, что Матвей Иванович всё-таки приехал по делу и возвращался в номер только ближе к ночи, уж очень с ним было интересно и здорово. Реванша у него так и не случилось — я стабильно выигрывал четыре из пяти, и это блиц, а в партиях с контролем побольше ему ни разу не удалось добиться даже ничьей. Зато он нашёл совершенно неожиданную идею: заставил меня пересказывать ему фантастику! Он её, оказывается, совершенно не знал, ничего не читал, и даже не был в курсе, что такое вообще существует, а когда я ему выдал по памяти пару сюжетов из сборника Лема, полученного в качестве извинительного приза после челябинского зонального отбора, кажется мне, пропал человек. А я был просто рад возможности хоть как-то отблагодарить человека за всё хорошее, что он для меня сделал. Ну и шанс не сидеть бессловесной чуркой всё время тоже дорогого стоит, чего уж там.

* * *

Мой звёздный час с докладом на тему опыта организации тематического детского лагеря по инициативе «снизу» оказался не очень-то и звёздным: слушателей набралось от силы человек двадцать. В числе прочего, и наши облоношные тётки поддержать меня нужным не посчитали, в зале была только Ирина Александровна. Это вот было довольно обидно, если честно, всё-таки, школьников на Семинаре ничтожно мало, буквально несколько человек, а с пионерским галстуком я и вовсе ровно один, остальные выглядят выпускниками. Выпускницами, если быть точным — это исключительно девочки. И вообще, шабаш наш почти на сто процентов женский, навскидку — только редкие местные чиновники отдуваются за мужскую часть населения. И я.

Сослали нас в небольшой зальчик, мне даже показалось — тесноватый, несмотря на смехотворное количество участников. Слава богу, трибуны предусмотрено не было, иначе, боюсь, я бы выглядел совсем уж глупо… Ирина села в первом ряду и явно приготовилась меня поддерживать и подсказывать, когда я начну волноваться… наивная. Впрочем, это ж она мне добра желает, в отличие от многих других… так что, нет возражений. Рядом с ней примостился один из тех самых местных московских чиновников из Минпроса, правда, вида несколько нетипичного — косматый, с бородой, заросший, но вполне чистый, словно геолог в межсезонье. Причёской он мне напомнил Дробышевского — такой вот привет из будущего… Где-то тот Дробышевский сейчас? Он вообще родился хоть? Если и да, наверняка бегает пацаном голоногим у себя в Сибири. А вот лицом чиновник был похож на Луначарского! Только без очков. Это уже что, привет из прошлого, получается? Интересно, ему такое сходство внешнее в карьере помогает? Ха! А я, похоже, всё-таки волнуюсь — ну о чём я думаю, чёрт побери? Надо собраться!

Собрался. Рассказал. В план доклада (высочайше утверждённый!) ни разу не заглянул даже! А что — кто лучше меня знает, как оно там всё было? Кто яснее подсветит мотивы и цели? Зачем мне этот ваш план? Я и так помню, что и зачем делал. Вероятно, это и сработало — приняли меня исключительно благожелательно, даже, пожалуй, лучше, чем рассчитывал: вопросы были вполне живыми, от той прозрачной стены, разделявшей салагу несмышлёного и взрослых перед докладом, не осталось и следа.

— А почему именно математика? Откуда вообще вы, молодой человек, взяли эту идею? У вас там как с кружками? — спросил меня «Луначарский».

— Конкретно у нас в городе кружков нет. Не было, если точнее, — поправился я. — Теперь есть, мы сами организовали, тоже по своей инициативе. Олимпиады — как у всех, спасибо товарищу Колмогорову. И областной оргкомитет нам, конечно, очень помогает, и матмех УРГУ, и Дворец Пионеров областной. А почему математика — лично мне она как наука нравится, и на олимпиаде я был именно по этому предмету. Ну и запрос у нас в городе большой, много… не до конца успевающих, скажем так, именно по математике.

— Вы были на олимпиаде? — оживился чиновник.

— Олимпиадах. В прошлом году диплом на области, в этом пошёл выше — остановился на зональном отборе, пятое место. Среди восьмых, хотя я учусь в седьмом, — ответил я, внимательно глядя на слушателя. — Вообще-то, всего два балла мне не хватило до Всесоюза. А то бы уже вещички сейчас паковал, готовился праздновать день рожденья Ильича прямо в центре событий, в Ульяновске…

А вот тут чиновник почему-то сдулся. Ничего больше спрашивать не стал, а остальных мои олимпиадные потуги не заинтересовали, да и вообще, после этого обмена репликами сессия вопросов-ответов как-то резко увяла. Я, признаться, расстроился, но Ирина сумела быстро поднять мне настроение: когда мы в хвосте нашей жиденькой толпы выходили из аудитории, она наклонилась ко мне и быстро прошептала «они просто спешат на обед». Я коротко глянул на часы — ну да, верно, как раз. Если поспешить, то можно успеть без очереди.

Да и вообще — а чего я ожидал? Фанфар и Генсека в зале? Ясно же, что всё это так, пускание пыли в глаза. Имитация бурной деятельности. Хорошо, что хоть кто-то хоть какой-то интерес проявил, другим и этого не досталось наверняка. Сам же буквально спал прямо на торжественном открытии, под все эти суконные речи! Я-то чиновникам никаких вопросов не задавал, и вообще никак поучаствовать не сподобился, а представитель минпроса не только добровольно пришёл и слушал, но ещё и деталями поинтересовался!

Но почему-то резко захотелось домой.

* * *

После своего доклада я окончательно в этом чёртовом семинаре разочаровался. И перестал куда-либо рваться. Ирина Александровна пару раз меня куда-то записала, а потом мы и вовсе стали разбегаться после завтрака. Она тоже никуда не ходила, как я понял… Но вот на обед-ужин — тут уж будь любезен, как штык, вместе со всеми. Это мне начальница экспедиции отбарабанила со всей возможной ясностью: нужно быть на виду, иначе искать пойдёт милиция. Впрочем, чего уж тут осталось-то — один день…

Но! Мы маленькие дети нам хочется гулять! В частности, можно пройтись по ВДНХ. Там, помнится, ларёк с пресловутыми пончиками стоит… стоял… будет стоять! У — опять будущего — «Бурана». Короче, погнали, кривая (Безье, математики мы, или где⁈) вывезет.

Не вывезла. Ничего даже отдалённо похожего найти мне не удалось. Но я настойчивый — я спросил! И меня мигом отправили в (надеюсь) нужном направлении. Как сказала усталая женщина в пальто с шикарным лисьим воротником, «иди курсом на Останкинскую башню, как дойдёшь до пруда — оглядись по сторонам, или запах учуешь, или очередь увидишь». Плутал я около получаса, но вы знаете — ничуть не пожалел!

Очередь действительно была, прямо на улице, но не чрезмерная, человек десять, да и двигалась она быстро, так что, здание я особо рассмотреть и не успел. Отметил только грязно-розовый цвет, мелькнула мысль: и зачем, спрашивается, сейчас в такой колор дома красить? И так всё серое-грязное вокруг… Да ещё и окна запотели, прям как будто баня какая-то! Но внутри оказалось куда антуражнее. Здоровенный аппарат выплёвывал червяков из теста в шкворчащий фритюр, сыто урча, продавщица — вся в белом, как невеста, хе-хе — аки многорукий Шива занималась всем сразу: длинным крючком цепляла горячие пончики из лотка гроздьями, засыпала их пудрой из здоровенной жестяной банки с дырками, казалось, набитыми примитивным гвоздём, взвешивала, считала на счётах, принимала деньги… Тут же рядом можно было и примоститься поесть, на подносе теснились стаканы с чаем и «кофе с молоком» — ага, знаем мы вас, какой там кофе? Цикорий наверняка, по цене вижу: 7 копеек всего! Но мне-то это сейчас самое оно, подмёрз я чего-то в поисках.

Пожалел, что времена не те: нельзя взять одноразовую посуду с «кофе» и пойти на улицу лопать вкуснятину с видом на парк или Башню. Ну да и чёрт бы с ним, быстро выпил стакан горячего сладкого напитка прямо у стойки, вышел на улицу и только тогда вцепился зубами в самый вкусный первый пончик! М-м-м, аж застонал от удовольствия! А из порядочно распухшей за время моего отсутствия очереди меня окликнули:

— Эй, пацан! Да, ты! Ну ты совесть-то поимей — люди ж голодные стоят! А ты так вкусно ешь… никаких сил нет смотреть!

Счастливо рассмеявшись, я спрыгнул со ступеньки на тротуар, подскочил к вопрошавшему и протянул ему одно золотистое кольцо. Пусть никто сегодня не будет голодным! Даже пока стоит в очереди.

* * *

В лобби отеля я чуть не влетел с разгону в нешуточную кучу чемоданов, наваленную ровно посредине. Озадаченно хмыкнув, огляделся: тут, вероятно, целая делегация выезжать изволит? Так не видно что-то никого… Только какой-то грустный тщедушный мужичонка скучает неподалёку. Тут же выкинув малозначащую деталь пейзажа из головы, я, внезапно озаботившись приличиями, дёрнул к глазам руку с часами: я обед, случаем, не пропустил⁈ Есть-то не хочется, конечно: я и пончиками изрядно разговелся, да и на обратном пути ещё чебуреков на самой ВДНХ урвал пакет — с идеей Матвея Ивановича угостить, а то он тут совсем заработался, бедный. Тем не менее, в зале появиться мне позарез надо — облоношные бдят. Но часы показывали полдень, спешить некуда. Можно вполне комфортно скинуть еду в номер, снять верхнюю одежду и идти на обед в максимально расслабленном режиме. Вот я и расслабился — заранее.

Зато «страж чемоданов» вдруг почему-то напрягся. Подскочил ко мне и принялся лопотать чего-то на каком-то диковинном языке. Я прислушался… ба, да это финский, похоже! Иностранец! Сейчас меня, чую, кей-джи-би вязать примется!

Но никто на меня бросаться не поспешил, и я, оглядевшись, спросил осторожно:

— Do you speak English?

Мужичонка радостно залопотал уже на английском. Прислушавшись, я вдруг осознал, что он хочет мои часы! Первым посылом было покрутить пальцем у виска и пойти уже в номер, но я вдруг задумался. А деньги-то ведь нужны! И уж полюбас нужнее Амфибии на данный момент. Да и я ж в Москве, столице нашей Родины, городе с высшей категорией снабжения, часы-то наверняка хоть какие-то в продаже должны быть! Куплю фигню какую рублей за десять. Ну двадцать! То есть, экономически сделка может иметь смысл. Осталось только понять, сколько денег этот поц может мне предложить? Как-то так я и спросил. Из сбивчивого ответа понять удалось только то, что рубли ему уже не нужны, он сегодня улетает и отдаст всё. В подтверждение своих слов, он полез во внутренний карман плаща и выдернул из бумажника пачку купюр, среди которых я явственно углядел как минимум одну сотку. А вечер-то перестаёт быть томным! Даже сто рублей за Амфибию — это уже вполне себе разумная сделка. Остался только один вопрос: а меня не примут за фарцовку прямо тут? Такие вот тёрки с иностранцами… или за деревянные можно?

В этот момент к нам подошёл белл-бой, схватил пару чемоданов и потащил на улицу. Оглядевшись, я поднял два других чемодана, один всучил мужичонке, и потянул его за рукав на улицу. И уже там, скинув чемодан в багажник такси, сдёрнул свою ненаглядную Амфибию и забрал у финна деньги. Напоказ тяжело вздохнул, хлопнул по плечу покупателя, пытающегося примостить здоровенный корпус бывших моих часиков на тощее запястье, и свалил в номер.

Инспекция добычи показала, что мир не настолько радужный, как могло показаться: та сотня в пачке купюр оказалась единственной. Но всё же я стал богаче на целых 205 рублей! Думается, это значительно больше, чем такие часы стоят в магазине. Другое дело, что пойди их найди сейчас… даже Москве. Ну да снявши голову, по волосам не плачут. Зато ресурсами на окончание моей авантюры я теперь по-любому обеспечен.

* * *

А на закрытие к нам пожаловал дорогой гость.

Началось всё, понятно, с нетипичной суеты всех причастных к организации мероприятия. В зал делегатов загнали заранее, до того вымотав все до последнего нервы подготовкой: потребовался, видите ли, парадный вид. Прям совсем парадный. Для лучшего понимания: тётки из нашей делегации забрали у меня белую рубаху и костюм, не доверяя моей способности их гладить! Сами, впрочем, тоже заниматься этим не стали, отдали горничным на этаже — это мне потом Ирина по секрету шепнула. Мымры.

Галстук собственноручно завязать не доверили тоже. Самый смех был в том, что они, видать, это дело наглухо забыли, получалось у них ещё хуже, чем у меня, пока их не спасла Ирина, которая, похоже, и правда — вожатая, без кавычек. А ещё у меня ультимативно потребовали нацепить мои медали. С каким же наслаждением я отвечал в духе «А нету! А дома!». И откуда узнали только? Особенно, про вторую — я уж точно никому не говорил. Где-то в личном деле листочек подшит? Чувствовал я себя вполне уверенно: никто мне не говорил, что я должен экипироваться, как на приём во Дворце Съездов, так что, всё по плану. Побурчав, тётки отстали.

Закрытие опять сделали «двуспальным», с обедом в середине. Что за новая мода, вот скажите? В «первом отделении» нас пропагандировали всякие министерские чины, просто много-много разных мутных речей, больше ничего. Правда, было голосование за выдвижение делегатов на планируемый где-то в конце года Всесоюзный съезд работников народного образования, но это тоже прошло довольно буднично. Зачитали списки, после — стандартная советская показуха: кто-то взял самоотвод, кого-то «несамоотвели», кое-как утвердили косметически изменённый список, проголосовали за всех скопом. Что интересно: я тоже обладал правом голоса, оказывается! Но мою карточку вверх тянула наша старшая, сопляку столь ответственное дело не доверили. Ну и нашим легче.

А вот после обеда… Я понял, чего тут все так носятся! К нам в гости пожаловал первый секретарь Московского городского комитета КПСС. Член ЦК, кандидат в члены Политбюро. Ельцин. Самое смешное, что на него самого я никакого внимания поначалу не обратил, узнал только одного из его «тельников» — Коржакова. Ну, как узнал: понял, что лицо человека в «цивильном» костюме кажется неуловимо знакомым, но… первое время не мог понять, кого же он мне напоминает. Потом уже сообразил, конечно. Но всё равно не ассоциировал охранника с охраняемой персоной до момента, пока не услышал с трибуны прекрасно знакомый голос:

— Здравствуйте, дорогие товарищи педагоги!

Здравствуй, ёлка, Новый Год.

Голова сразу вспухла от клубка мыслей. Может, это шанс? Вот ведь он, на расстоянии вытянутой руки! И ведь я даже сижу совсем недалеко, буквально в нескольких креслах от прохода, по которому Ельцин поднимался на сцену… назад же снова здесь пойдёт, наверное? Он нынче, вроде бы, в демократию играет, в троллейбусе ездит, с народом обнимается, не должны его, поди, на руках носить? Неужели пионера поручкаться не пустят? Тем более, лично с ним знакомого! С Ириной Александровной вот прямо во время речи местами если поменяться, то я легко ему прям под ноги с места выпрыгну, и будь что будет… Это же даже лучше, чем академик Александров! Или не лучше?

Есть, правда, вопросик один: а что говорить-то? Понятно, что если выдать ему весь расклад, то отношение, наверное, будет достаточно серьёзным. Но… а я точно хочу этот расклад выдавать? Это ж, наверное, придётся ему тогда и про его судьбу рассказывать? А это вот уж совсем вопрос тяжёлый. Может, судьба его и не будет такой, в нашем-то варианте? Да и не только его, всей страны? Если Чернобыль отстоять удастся? Ох, сложная задача. Потрудней любой олимпиады будет!

В итоге, так я ничего и не надумал. В голове образовалась какая-то странная лёгкость и пустота, в которой тихо позванивали маленькие серебряные колокольчики. Лепота, почти танец феи Драже. Однако, когда Ельцин, закончив своё выступление, под гром оваций засобирался на выход, я встал — вместе со всеми — с совершенно конкретной целью. Я иду на прорыв, а там война план покажет.

Показала. Или не показала — это как посмотреть… Из хорошего: Ельцин меня узнал. Даже пошутил, усмехаясь:

— Извини, в этот раз конфет не прихватил. При следующей встрече компенсирую!

Окружающая пристяжь угодливо рассмеялась. Я же окончательно решил в этот коридор не сворачивать. Просто поручкался с большим человеком, и всё. Как минимум, облоношные тётки разом прониклись ко мне опасливым уважением — всё хлеб! Но позиции своей по моему возвращению в Свердловск не изменили ни на йоту, заразы. Тем более, что и Ельцин не показался мне тем человеком, которому тут можно было бы безоговорочно доверять: что-то механистическое сквозило в его объятиях с «электоратом», пусть даже и это по нынешним временам — невероятный демократизм. Только вот у меня теперь вопрос поважнее горсти конфет, тут ошибиться никак нельзя! Придётся разбираться самому.

Глава 23

В последний день мы неожиданно оказались предоставленными самим себе. Надолго впечатлений от моих знакомств облоношным не хватило, и за завтраком меня опять недвусмысленно предупредили: никакой самодеятельности! Максимум — вокруг гостиницы погулять… ну это мы посмотрим, конечно. Сами тётки намылились, насколько я понял из подслушанных обрывков разговоров, в масштабный забег по магазинам. «А мне, значит, по магазинам не надо!» — ощерился я собственным мыслям. Впрочем, так даже лучше, а то пришлось бы ещё покупки за ними таскать… Так-то это мне предстоит наверняка на обратной дороге. Как же хорошо, что я с ними расстанусь скоро!

А вот свободные полдня мне всяко пригодятся. Если конкретно — надумал я оставить ещё одну весточку академику. Мало ли, как там у меня фишка ляжет, всё-таки, убегать от делегации — очень уж рискованная затея, мне для успеха в моих и без того дико рискованных авантюрах надо быть тихим и незаметным, а какая незаметность, если тебя вся московская милиция ищет? Так что, в Свердловск вместе со всеми вернуться всяко придётся. А что выйдет там — большой вопрос, может, и не сумею добраться до Москвы вовремя! Так что, лучше уж ещё одну зарубочку оставить сейчас.

До Октябрьского Поля я доехал всего-то с одной пересадкой — удобно, блин. Не то, что из Долгопрудного на трёх кривых оленях пилить! В главный вход Института Курчатова не стал заглядывать даже — по «той» ещё жизни помню, что там ловить сто процентов нечего, мало того, что сама проходная организована образцово строго, так ещё и бдительная ВОХРа обязательно стоит уже за вертушками. У меня, конечно, заготовлена отмазка (типа, я студент), но прямо на проходной она не сработает, потому я, как положено настоящим героям, двигаю в обход — на Максимова. Есть там грузопассажирская проходная, для автомобилей и живущих в тех краях сотрудников. Нитка для прохода там всего одна, зато и народу поменьше на порядок, а это именно то, что мне сейчас требуется!

Мимо главной проходной я специально двигался максимально неспешным шагом, заглядывая в поминутно открывающиеся двери и пытаясь высмотреть, как оно там сейчас организовано. Так же, как мне помнится, или по-другому? В какой-то момент опомнился, обругал сам себя и шаг ускорил: во-первых, что мешает зайти внутрь? За это не бьют, а в холле рядом с бюро пропусков наверняка такая толпа, что сто лет я там никому буду не нужен, хоть обсмотрись. Только вот смысл? А во-вторых — ну вот какая мне разница? Всё равно ведь я сюда не полезу! А время у меня ни разу не резиновое, к обеду кровь из носу надо в гостинице быть. И нигде не сказано, что не придётся, как в тот раз, в кустах валяться, пережидая какой-нибудь патруль!

Забор вдоль Максимова серой лентой с несколькими рядами колючки поверх тянулся так долго, что я даже забеспокоился: а не может быть такого, что здесь сейчас этой проходной тупо нет? Мало того, что я в эти годы здесь не бывал, так ведь и мир тут чутка другой — а ну как не стали её здесь строить! Но почти сразу я заметил, как в сотне метров впереди ЗИЛок нырнул со встречной куда-то прямо «в забор» и встал, нагло перекрыв движение — фух. Слава богам, есть проход! Дело за малым — проскользнуть теперь…

Резко ускорившись, я чуть ли не бегом подскочил к искомому одноэтажному зданию из белого силикатного кирпича. И не пожалел: сквозь открытые ворота было видно окно внутрь проходной. А через окно — всё содержимое! Содержимого-то там, собственно, содержалось не так уж и много: вертушка да аквариум вахтёра. Ну, стол для шмона ещё, но это чисто моё знание, это только изнутри разглядеть можно. А удачей это было потому, что в окно с улицы увидеть что-либо было вообще нереально, и мне пришлось бы рисковать, соваться внутрь, не зная, сколько охранников в данный момент бдит на посту. А сейчас я чётко вижу, что он один! И это значит, что мне никак нельзя упускать такой случай.

Дверь на себя (тяжёлая, зараза), немедленно в ещё только открывающуюся щель Голосом:

— Смотри на стол !

И, уже полностью оказавшись внутри:

— Педаль нажми ! — А когда вертушка, чуть качнувшись, подтвердила статус «открыто», прихлопнуть финально: — Никто не проходил .

На улицу, сразу направо — чтоб не попасться на глаза досмотровому на воротах, хоть мне и надо налево, на самом деле. Но на территории-то я отбрешусь как-нибудь, а вот у проходной светиться решительно не с руки. Впрочем, и отбрехиваться-то не хотелось бы… и я накинул на голову капюшон. Хорошо, галстук надевать не стал, а то сверкал бы сейчас красным на весь Курчатник!

Ноги несли знакомым маршрутом сами, но я почти сразу опомнился: мне сейчас нельзя двигаться народными тропами, «вместе со всеми», обязательно кто-нибудь на ребёнка внимание обратит! Надо как-то по неудобьям, дворами, да по грязи, вот куда-то туда… Чёрт, накаркал. Проход между зданиями резко сузился из-за неопрятных куч какого-то хлама, а по тропинке прямо навстречу вывернулся высокий мужчина в плаще и шляпе. Первым моим желанием было развернуться, но я всё же удержался: так может ещё и отболтаюсь, а вот бежать — верная дорога к проблемам. Мужик, вот на кой я тебе? Иди по своим делам!

— Мальчик, а ты что здесь делаешь? — не пошёл.

Так, раз уж всё равно — можно и осмотреться… Вокруг никого. Встречный мой… Бородка козлиная, очки, настоящие — диоптрии сильные, вон как глаза искажают. Вряд ли КГБ! Уже полегче.

— Мальчик? Я студент так-то, Физтех. НИР у меня здесь.

Мужик недоверчиво хмыкнул.

— Да? И у кого работаешь?

Я улыбнулся.

— А вы так прям всех тут знаете? — А сам резко задумался: ладно он, а кого я знаю, чтоб сейчас тут уже трудился? Вот на сто процентов чтоб? Не Александрова же приплетать? О! Вспомнил! — ОФТТ у Румянцева, — и нажал, подмешивая Голос: — Но сейчас я в буфет тороплюсь, а то булки кончатся!

И вот это сразу сработало: мужик облегчённо рассмеялся и посторонился, давая мне пройти. Ещё бы, булки в Курчатнике — это тема общеизвестная! Жаль, что сейчас мне туда никак нельзя. Не в этот раз.

* * *

Ломиться в парадный вход Главного корпуса я не стал — там-то точно пришлось бы мучительно ловить момент, когда возле дверей окажется хотя бы не больше пяти человек. Мы лучше тихонько, по-простому, с народом. Через чёрный ход — там-то один вахтёр сидит, дедушка старый, ему всё равно… И тактика себя оправдала кратно, вдесятеро: я не только совершенно спокойно просочился сам, даже не прибегая к Голосу — дедуля очень вовремя решил отойти, нахально бросив пост, но и зацепил взглядом стенд с запасными ключами от кабинетов! Тогда-то я чисто машинально отметил факт их наличия, даже и не думая как-то это дело использовать, но вот буквально десятью минутами позже, неверяще вытаращившись на закрытую посреди рабочего дня дверь приёмной директора… Впрочем, может, это и к лучшему: чего бы я делал, окажись академик на рабочем месте?

Уже не очень маскируясь, сбежал вниз, обратно к посту возле чёрного хода, заранее буркнул деду:

— Повернись налево . Никто не проходил .

Схватил ключи и резко стартовал назад, опасаясь, что кто-то явится и испортит мне всю малину. Но никто не явился, больше того, второй этаж словно вымер — как по заказу! И ключ вошёл, будто я биоробот без нервов, дверь открылась, закрылась, готово! И только оказавшись внутри просторной — и пустой — приёмной, я сообразил: ключ-то на связке один! А как же собственно кабинет академика? Питая слабую надежду подошёл к массивной дубовой двери, повернул ручку, подёргал… не-а. Ну что ж, будем искать.

Ключ от кабинета нашёлся в третьем по счёту ящике в столе секретарши. А дальше всё было уже просто… За исключением того, что здесь писать предупреждение оказалось негде: рабочий стол был девственно пуст. Зато на полу лежал расстеленным какой-то замороченный чертёж! Впрочем, рассматривать его мне было некогда, я мухом метнулся в приёмную, выдернул из секретарской пишущей машинки чистый лист бумаги и на нём начертал: «ЧАЭС 26/04/1986». Потом сложил бумагу так, чтоб случайно подсмотреть было невозможно, и оставил её в центре письменного стола.

Обратная комбинация с ключами никаких проблем уже не вызвала. И даже на выходе из приёмной мне повезло: я успел запереть дверь и сделать два шага к лестнице, когда буквально рядом из соседнего кабинета вышла какая-то женщина, но, думаю, она даже не успела меня увидеть, когда я скомандовал ей Голосом:

— Вернись в кабинет . Ты там что-то забыла .

Сработало «на ура», женщина, так и не повернув головы в мою сторону утянулась обратно, а я в темпе вальса проскочил мимо. Это ли не фарт? А ведь задержись я где на секунду-другую — и уже предстал бы во всей красе, ковыряясь в замке! Не сомневаюсь, что они там, конечно, все друг друга в лицо знают, а тут какой-то школьник, то ли открывающий, то ли закрывающий приёмную директора Института…

Дальше уже ошибок не совершал, сразу стреноживая Голосом всех встречных и поперечных, благо таковых на всё пути по территории Института мне попалось всего трое. И чего я сразу так делать не начал, спрашивается? Отмазки какие-то глупые выдумывал… А через проходную и вовсе проскользнул «бесконтактно», параллельно с выезжающим автобусом, молясь, чтоб тому не взбрело в голову дать рулём вправо… но пронесло. Зато, выйдя на широкий пустой тротуар, я рассмеялся в голос: получилось! У меня опять всё получилось! И даже серый мрачный забор в этот момент вдруг показался необъяснимо симпатичным.

* * *

Нарвался я позже. Уже казалось мне что всё, этот этап завершён, теперь только добраться до гостиницы — и янки, го хоум, ну, в смысле, чемодан, вокзал, Урал. Но нет! Судьба-злодейка, оказывается, имела на этот счёт другие планы.

— Здравствуйте, молодой человек!

Я ошалело поднял глаза — бабушка. Седая. В шляпке. Элегантное такое пальто, меховой воротник. Рядом женщина помоложе, одета по-простому, в руках сумки — покупки? Поймав мой взгляд, она аккуратно отступила за спину бабушки. Бабушки? Чёрт, да это же жена академика! Как же зовут её, вот я дурило — что стоило подглядеть заранее⁈ Но кто ж знал… Марой называют — это помню, но невежливо ведь так сказать будет?

— Здравствуйте, — нерешительно проговорил я, а язык вдруг сам вытолкнул имя-отчество: — Марианна Александровна.

А? Ну? Что, попал⁈ И буквально с внутренним триумфом увидел: попал!

— Здравствуй, Гриша, — с удовлетворением пропела Мара. — Какими судьбами здесь? Надеюсь, к нам в гости? Жаль, То вернётся только завтра…

— То? — тупо переспросил я.

— Анатолий Петрович, — с улыбкой просветила меня Марианна Александровна. — Но чай у нас и без него найдётся! Или желаешь что посущественнее? Время-то обеденное — почти час уже!

— Ой, — буквально подскочил я. — Час⁈ Извините, никак не могу, я к двум кровь из носу должен быть в «Космосе»! Я ж не просто так, я тут с делегацией области на Всесоюзном Семинаре, и сегодня мы уже уезжаем обратно. А я вот тут с приятелем встречался, заболтались, и, похоже, время не рассчитал…

— Ну что ж, тогда не смею задерживать, — улыбнулась Мара. — Но всё же очень жаль, очень жаль! Надеюсь, в следующий свой приезд в Москву вы найдёте возможность поболтать и с нами.

— Обязательно! — заверил её я. — И, кстати, я рассчитываю, что этот следующий приезд случится совсем скоро!

Марианна Александровна снова улыбнулась, кивнула и посторонилась, а её спутница, как привязанная, сдвинулась за её спиной, так что я уже мог идти. Но что-то меня в первый момент удержало. Однако, ещё раз посмотрев в глаза Александровой, я преувеличенно звонко сказал:

— До свидания! — и, постепенно разгоняясь, двинул в сторону метро.

* * *

В «Космосе» меня уже ждали. прямо в лобби гостиницы, и я, не ожидая подвоха, в эту засаду, конечно же, немедленно вляпался всеми лапами сразу.

— Литвинов! Ты где шляешься⁈ — задыхаясь от праведного гнева, выплюнула старшая делегации.

Вот что за дела, а? Чуть что — сразу «шляешься»! А я, может, важным делом был занят! Государственного, не побоюсь сказать, значения! Исторического! Но у этих чиновных всегда одна шарманка: конечно, все подростки обязательно шляются. Вероятно курят, дерутся, а может, и ещё чего похуже — взрослых не уважают!

К счастью, облоношная была не одна. Хоть от Ирины толку и мало, это уже понятно, но вот третий участник «группы ожидания» сработал на моей стороне:

— Ну что вы, Клара Робертовна, ничего страшного не произошло. Временем я располагаю, да и вам, насколько я понял, выезжать ещё не скоро. Ведь так?

Несколько ошалевшая тётка кивнула. Вот же имечко у человека! А я и не знал даже. Впрочем, и дальше бы не знал — так и не расстроился бы ничуточки.

— Васильев, Николай Борисович, — представился мужчина, протягивая руку,а я вдруг понял, что это же тот самый косматый чиновник из Минпроса!

Вот только он оказался не из Минпроса:

— Мехмат МГУ, ВЗМШ, «Квант». Мы с вами, Григорий, пересеклись, можно сказать, случайно, но раз уж так вышло — грех было бы не пообщаться вживую! Как вы на это смотрите? Найдёте час или два на математику?

— Конечно, — на автомате ответил я, пожимая руку собеседника, а потом не удержался от хулиганства: — Гриша Литвинов, первая школа города Кедрового. Седьмой класс. Кстати, поступать собираюсь на Физтех!

— Да сколько угодно, — хохотнул Васильев. — Задачник «Кванта» решают все! Да и олимпиада у вас по математике, а не по физике, так что, думаю, нам есть о чём поговорить. Только вот где…

— Давайте ко мне в номер поднимемся, там сейчас никого, — предложил я.

И мы поднялись.

К счастью, никто из облоношных с нами не пошёл — и замечательно. По дороге Васильев раскрыл мне причины своего интереса: семиклассники участвуют в зональных за восьмой нечасто. А оказываются в шаге от выхода выше и вовсе, считай, никогда. Он даже работу мою умудрился как-то в Челябинске выцыганить! Во всяком случае, именно так мне показалось, поскольку уж очень он выглядел осведомлённым в деталях моих действий на той олимпиаде.

Ну а в номере я чуть не всплакнул от ностальгии: этот «поддельный Луначарский» устроил мне самый натуральный прогон! Имени Льва Петровича на пару с Дворниковым, когда они меня гоняли перед зоналкой. Одно отличие: ему никакие печатные материалы не требовались, задачи он мгновенно то ли придумывал, то ли вспоминал прямо из головы. И совершенно запросто модифицировал их на лету, если я вдруг демонстрировал преступную — по его мнению — лёгкость в нахождении пути решения! Мы, кажется, так ни одну до конца и не довели в первоначальном виде, так как стоило мне только начать излагать хоть сколько-то глубокий план действий, как Васильев немедленно кусал карандаш и произносил:

— Так, допустим, неплохо, а вот если бы область здесь была очерчена… эллипсом! Да, эллипсом, вот таким! Что тогда? Кстати, функцию такой кривой напишете? Ну, чтобы уж заодно!

Да чтоб тебя.

* * *

С Васильевым вы засиделись почти до вечера. Даже Матвей Иванович уже вернулся, пусть и непривычно рано, а мы всё сидели, я — всё больше тупея и оттого зверея, а вот Николай Борисович не изменился ничуть. Вот же энтузиаст! Я цокнул про себя в невольном восхищении, однако дела это не меняло: мне уже, наверное, пора. Эту нехитрую мысль я и озвучил, И, к моему немалому удивлению, не встретил совершенно никаких возражений — Васильев принял вводную очень легко, будто это он сам предложил закругляться, а не я.

— Ну что — очень интересно, очень. Даже жаль, что не встретимся с вами в Ульяновске.

— А вы там будете? В жюри? — оживился я.

— Буду. Но не в жюри, — хохотнул Васильев. — Ну да ладно, Земля круглая, встретимся в будущем году.

— Вашими бы устами… — посетовал я

— А что такое? — моментально насторожился математик.

Пришлось выложить историю моего злосчастного автобуса на область — сразу для обоих слушателей, Матвей Иванович, конечно, не упустил возможности погреть уши. Байка имела успех — смеялись все! А отсмеявшись, Николай Борисович серьёзным голосом напомнил, что в будущем году я, как участник зоны, на область поеду в любом случае, и никакие Раисы мне уже не указ. Я поделился очередной байкой про то, как Иван-Царевич Серого Волка в лице отдельных деятелей районо об колено ломал. И, соответственно, опасности оная Раиса не представляет более никакой. В конце концов Васильев написал мне на одном из черновиков свои телефоны — и рабочий, и домашний, откланялся и отбыл.

А я остался собираться и параллельно прощаться со своим соседом по комнате.

— Эх, жаль, я ещё несколько дней здесь на привязи сижу. А так бы вместе опять поехали домой!

— А чего вы тут делаете-то вообще? — на автомате спросил я, выгребая неожиданно распухшие шмотки из шкафа в сумку.

— Учусь, — пожал плечами Матвей Иванович, встал, достал из портфеля самопальную брошюру формата А4 и передал её мне.

Заголовок посредине листа гласил: «Современные методы управления, организации производства и хозрасчета» по направлению «Автоматизация производственных процессов и применение микропроцессорной техники». А ниже — уже мельче: «Институт повышения квалификации руководящих работников высшего звена государственного управления АНХ при Совете Министров СССР».

Я уважительно присвистнул, и спросил:

— Чего, правда, на компьютерах дали поработать? И каких? Персональные есть уже, или только гробы с машзалом?

Матвей Иванович сделал страшные глаза:

— Ого! Да ты разбираешься?

— Да куда там — где в нашей глуши разбираться? Не удивлюсь, если у нас в районе калькулятора-то программируемого нет ни одного, чего уж тут про компьютеры говорить…

Сосед совершенно неожиданно смутился, а но сразу же вернул на место привычно-доброжелательное выражение лица.

— Да уж… Кстати, о калькуляторах! Вот тут я увидел совершенно случайно в магазине… Держи подарок!

Немного, обалдев, я уставился на коробку, лёгшую на папку с «современными методами управления», которую всё ещё держал двумя руками. МК-33, калькулятор. Не такой, как у меня был в той жизни, этот не программируемый, зато явно меньше. И на аккумуляторах! Но… они же в любом варианте стоят сейчас, как крыло от самолёта! Ладно, от самолётика. Но всё равно!

Однако, подняв глаза, я понял, что отказаться сейчас — значит обидеть хорошего человека.

Что поделать? Пришлось благодарить. Но уж его номер в Свердловске я стребовал! Вряд ли у меня много шансов его своим отдарком удивить, но хоть попытаться я обязан.

Уверенный стук в дверь сообщил мне, что и эта глава окончена.

Глава 24

В поезде я, как ни странно, успокоился. А в чём пожар, собственно? Почему я вдруг решил, что так уж обязательно долбать академика прямо вот каждый день? Небо на землю не упадёт, если я появлюсь уже непосредственно перед «днём Д», тут ведь главное — руку на пульсе держать, а насколько обстановка накалена до того — вопрос третьестепенный. Зато можно аккуратно завершить поездку, отчитаться перед всеми — дядей Витей, например, да и в школе проявиться не помешает. А потом — заболеть.

Так и поступил. И командировку отметил, вызволил, наконец, своё свидетельство о рождении у облоновских. Они под конец размякли и даже выдали мне пару комплиментов — чудеса! Ну, я тоже в долгу не остался, «мне тоже было очень приятно поучаствовать с вами вместе в таком знаковом мероприятии», «спасибо за всю помощь и заботу» и всё такое прочее. И в гости в Свердловске забежал — буквально на час, и даже с дядей Витей пересёкся — он каким-то чудом в эти выходные оказался дома. Изначально-то планировал вообще заскочить буквально на пять минут, чисто отметиться, но меня почти насильно усадили за стол, мотивируя возможностью сэкономить время на трансфер до автовокзала — доехал с шиком на обкомовской Волге.

Дома… если б не очередная пайка, выданная «навынос» тётей Леной, оголодал бы я нешуточно. По магазинам таскаться совершенно не хотелось, и я довольно легко поддался соблазну: всё равно ведь уезжать не сегодня-завтра, чего добру пропадать? Но пока тут, придётся постараться побольше кормиться в общепите, надолго гостинцев не хватит. А ведь ещё в поезд надо чего-то! Или на придорожной торговле протяну?

Неожиданно для себя самого понял, что в школу на уроки, в принципе, можно и не ходить: лагерь же воскресный на носу! Вполне подходит для того, чтоб зафиксировать своё появление после Семинара. А потом уж болей себе спокойно! Или сходить разок? А то и не разок даже: вот есть у меня ощущение, что может тут всплыть какая-то заваруха с приёмом меня в комсомол… Уж больно вторник — 22 число — день для этого подходящий.

Так и вышло. Прямо в воскресенье, когда я привычно заявился в школу для того, чтоб провести пару занятий, Ленка Зайцева, как член школьного комитета комсомола, объявила мне, что я должен завтра после уроков явиться на заседание.

— И чтоб всё выучил, понял?

— Чего это — всё? — обалдело переспросил я.

Нет, я конечно помню — про ордена там положено знать вроде, демократический централизм, ещё там чего-то из Устава ВЛКСМ, но чтоб прям выучить? Вроде ничего я не учил в «той» жизни… или забыл просто?

— Вот ты балбес, — качнула головой Зайцева. — Так я и знала! Ну да ничего, у тебя есть друзья, а у друзей есть шпаги! Колоть тебя будем. Ты какие-то уроки на себя расписал сегодня?

— Ну да — два, в десять и в одиннадцать.

— Отменяй, — решительно скомандовала Леночка. — Точнее, передай кому-нибудь. Будем учить учителя! Ух, я оторвусь, — и она с плотоядным видом потёрла ладони.

Мда. А может, всё же лучше было не приезжать?

* * *

В понедельник до уроков дело так и не дошло — меня забрали в Ленинскую комнату прямо сразу. Я писал какие-то заявления, отвечал на кучу вопросов, чего-то репетировал — дурдом! Рекомендации ещё эти… Классная явно ожидала, что я подойду с этим вопросом к ней — она ж у нас член партии, как-никак. Но я не подошёл! У меня ж Палыч есть, у него, думаю, и стаж покруче будет. Собрание комсомольской группы класса провели вообще на большой перемене, благо, у нас и комсомольцев-то пока всего двое. Формальность же лютая! Но вот так положено, с протоколом, заполнение которого, собственно, основное время и заняло.

Потом завуч отправила меня фотографироваться — самым нахальным образом, вместо уроков! И ведь просто так не снимешься ещё: форма необходима парадная, то есть, первым делом я двигаю домой за белой рубашкой. Кроме этого, видите ли, постричься требуется! А перед собственно снимком не забыть «галстук снять, пионерский значок оставить»… впрочем, фотограф в Доме Быта был вполне в курсе всех этих выкрутасов и завернул меня в парикмахерскую, как только я, заглянув к нему пробить обстановку, заикнулся про «комсомольский». А потом его пришлось ещё дополнительно «стимулировать», чтоб карточки были готовы хотя бы «сегодня» — про моментальный вариант уж молчу, может, где в Москве такое и есть, но точно не у нас. Короче, одни расходы… Вернувшись — противно «правильно» стриженым — в школу, я опять побежал по кабинетам, на сей раз — с характеристикой.

После уроков собрался школьный комитет комсомола. Тут уже ритуальных плясок было поменьше, реально спрашивали, правда, подозреваю, что отвечать я мог любую ерунду, и ни на что это бы не повлияло. Во всяком случае, в верности отбарабаненного мной списка орденов я не так чтоб прямо вот совсем уверен — запросто мог порядок награждения спутать… Но желающих меня в чём-нибудь уличить не нашлось.

Всего-то какой-то час ожидания, и я с картонной папкой на завязках выдвигаюсь в райком! Кандидат в члены ВЛКСМ сам своё дело в РК несёт, чудеса.

— Значит, смотри: тебе нужен инструктор Сергачёва, отдел учащейся молодежи и пионеров. С ней всё договорено, она тебя ждёт. Конечно, без фотографий нельзя, но её предупредили, что ты их занесёшь завтра с утра.

— Да я зайду по пути в ателье, может, он и сделал уже, — вставил я.

— Это было бы идеально. Но основное не в этом. Всё договорено, тебя ждут. Однако! У тебя ж там какие-то дела с секретарём, Николаевым?

— Можно и так сказать, — кивнул я.

— Не хочу учить учёного, но… допускаю, что есть смысл сначала зайти к нему. Думаю, на конечный результат это не повлияет, но вот время, которое ты потратишь на достижение…

— Вас понял, спасибо за совет, — снова кивнул я.

А то я сам бы не догадался.

* * *

Фотографии готовы, конечно, не были, но моё лицо, видимо, было настолько говорящим, что пожилой мастер сжалился:

— Ладно, так и быть,напечатаю твои прямо сейчас. Приходи минут через сорок.

Почесав репу (клёвое у некоторых «прямо сейчас», однако!), я решил двинуть в трестовскую столовую — по старой памяти. Пообедать-то не вышло сегодня, прогулял я школьный обед! А дома не ресторан ни разу, тем более, что я уж точно завтра тоже никуда не еду, это уже понятно. Хоть и были у меня опасения, что могут теперь в трест не пустить — папа-то уже ломоть отрезанный, чего со мной миндальничать? Но всё прошло гладко, вахтёрша мне улыбнулась даже, как раньше. В столовой… избаловался я, на обкомовских-то харчах. И московских. А ведь совсем скоро придётся возвращаться в старую жизнь, ходить каждый день в школу, там и обедать, в пятнашки играть на перемене с одноклассниками… Я аж потряс головой, отгоняя наваждение. Как будто не со мной это всё происходит! Как будто я по второму разу уже вырос! Нет, я согласен, конечно, что второе детство — это чистый бонус, возможно, и незаслуженный даже, но всё-таки: эй, мироздание! Нехорошо у детей подарки отбирать!

Пока ел, в столовую спустились старые знакомые, бывшие папины коллеги, ну и пришлось с ними идти пить чай да рассказывать, как оно там — на олимпиаде в Челябинске. А в Москве? В итоге, требуемые сорок минут пролетели совершенно незаметно, как бы не с привесом даже. Отпускать меня не хотели — байки травить я насобачился, понимаю — но аргумент «мне сегодня на Бюро Райкома!» сработал как должно, сами чуть ли не в шею вытолкали.

Самое смешное, что торопился я зря: мастера в каморке всё ещё не было, но долго ждать не пришлось: каких-то десять минут — и у меня в руках готовые, пахнущие злой химией, тёплые фотографии. Рожа у меня, конечно… С другой стороны — это ж не паспорт, подумаешь. У кого рожа на комсомольском билете прям вот хороша? У девочек только если, они в нашей стране при любой власти и форме правления красотки, а у пацанов — у всех чёр-ти что, помню по прошлой жизни ещё, как мы вечно ухохатывались над фотками сверстников в комсомольских билетах и приписных свидетельствах.

В здании РК сначала пришлось предъявить бдительной вахтёрше мои бумаги. Она вслух подивилась тому, что кандидат их сам несёт, но пропустила, махнув рукой за спину, в сторону нужного мне кабинета. Ясно, что в указанном направлении я не пошёл, а поднялся вместо этого на второй этаж, к первому секретарю.

— Здравствуйте. Моя фамилия Литвинов, я к… — тут я завис: а какое отчество-то у Кости? Вот я молодец, блин. — Николаеву.

— Здравствуйте, — через явную паузу ответила хозяйка приёмной — совсем молодая девушка, лет 20 на вид. — Вы записывались?

Очень смешно. А кто запись ведёт, не ты, случаем? Смысл спрашивать очевидное?

— Нет, не записывался, но вы спросите — думаю, он меня примет.

Секретарша спорить со мной не стала, подняла трубку телефона и, набрав короткий — две цифры всего — номер, спросила:

— Константин Андреевич, тут посетитель… по личному вопросу, говорит, фамилия его Литвинов. Направить его к Третьему или вы сами примете?

— Давай его сюда! — донеслось из трубки.

Хорошая связь в райкоме, громкая. Видимо, не до конца доверяя собственной секретарше, Костя не поленился самолично встать и распахнуть дверь в кабинет:

— Ну здорово, путешественник!

Я не удержался и хулигански ответил:

— Привет, Костя!

А дальше нам подали прямо в кабинет чай — он из ушей у меня скоро польётся! И пока вокруг бегали всякие разные люди (начиная с Сергачёвой из «пионерского» отдела, которым я так нахально проманкировал), мы вели неспешную беседу про то, как будем поднимать патриотическое воспитание молодёжи.

— Да я вообще предлагаю начать с туризма. Что, вокруг посмотреть не на что? Красота-то какая! А мы, например, с классом в поход один раз всего ходили, и то днёвка, считай, в пределах видимости из городской черты…

— Так вы маленькие ещё, — возражал Костя. — Мы в старших классах каждое лето ходили обязательно, дня на два-три, а некоторые — и на неделю!

Я немедленно возразил, что достаточно взрослый, чтоб на равных тренироваться с ними. И другие пацаны моего возраста тоже ничем не хуже. И уж в поход-то с ночевой мы просто запросто!

— А если им ещё и ММГ АКМа раздать — так ты этим самым калашом от желающих отмахиваться будешь!

— Вот у меня других дел мало, — парировал Костя. — Отмахиваться от желающих — это твоя работа, не увиливай мне тут, я порядок знаю!

— Вот так все и норовят сгрузить побольше ответственности на бедного пионера! — посетовал я.

— Какого такого пионера? А на кого карточку в сектор учёта понесли? Вот на́ тебе комсомольское поручение, и будь любезен исполнить!

— Ладно, разберёмся, — сдался я. — Но начинать всё равно надо с НВП и туризма. А вас подтянем уже потом, как бы для расширения формата.

— Не то, чтоб я возражал, — поделился Костя, ненадолго задумавшись, — но прямо суровой надобности уже, похоже, и нет. Есть ощущение, что немножко нам вожжи-то ослабляют. Съезд же… читал, надеюсь? А то спросят сейчас на бюро… Есть у нас там один, любитель вопросики позадавать, так что, не расслабляйся.

— То есть, бюро всё-таки будет? — вычленил я главное для себя на текущий момент.

— Ну а как же, — Костя строго глянул исподлобья. — Ты всё ж совесть имей. И так льготным порядком идёшь… Но я не к тому. Что-то двинулось… Вон, мне сослуживец звонил на днях — у соседей, в Перми, прямо клуб создают городской. При Горкоме. Чуть ли не на этой неделе зарегистрируют официально.

— Так и замечательно, — пожал плечами я. — И вы не зевайте.

— Да уж не боись! — засмеялся Костя и хлопнул меня по плечу.

Тут у него на столе зазвонил телефон, и, сказав в трубку пару слов, он поднялся и показал мне рукой на выход:

— Ну что, пошли? Люди уже собрались. Бюро ждёт.

* * *

Вот я почему-то совершенно не помню, как меня принимали в комсомол в той жизни. Зато нынче запамятовать будет уже совсем не так просто! Поскольку теперь торжество обставлено с максимально возможной помпой — в ДК Завода, в большом зале, и первые ряды заняты вовсе даже не комсомольцами, а солидными людьми в тёмных костюмах. Я даже успел издали обменяться кивками с Зайцевым, а шедший рядом с ним директор Завода Дементьев посмотрел на того несколько удивлённо и что-то спросил шёпотом. Глядишь, станет ему любопытно, что я за птиц такой, так ещё и с ним познакомлюсь! А что, он человек в нашем городе очень даже влиятельный. Самый влиятельный, если быть точным.

Из нашей школы тут всего-то двое, я да ещё девочка одна, на класс старше. Есть ещё стайка октябрят, человек десять, там тоже наши должны быть, но их посадили вперёд, не то, что нас — будущие комсомольцы теснятся у прохода на задах. Вроде уже и время начинать, но вместо этого прибежала наша старшая вожатая и меня вдруг выдернула из зала. Что такое⁈

— Так, ну вроде всё отлично, — как манекен, повернула туда, сюда, поправила узел галстука, смахнула виртуальную пылинку с рукава формы. — Принято решение, что выносить знамя пионерской организации должен ты. В последний раз, на сцене передашь новому знаменосцу, — и понеслась с обрыва бочка бесконечных инструкций.

Я, признаться, не очень слушал — как-то, честно говоря, расчувствовался! Уж точно, в «той» жизни не было такого, я б запомнил. Но к моменту собственно выноса Знамени собрался, отшагал — в последний раз! — на твёрдую пятёрку. Даже пожалел, что никого из самых близких нет! И видеокамер в смартфонах тоже нет. Сейчас-то ладно… да не, даже сейчас мне не всё равно, а что будет через 50 лет⁈ А родителям? А дяде Вите? Эх.

Когда смотрел за действиями новой знамённой группы, насчитал целую кучу помарок и косяков, хоть и понимал, что пристрастен. Хоть шефство над ними бери! Или это уже неважно? Сколько тем пионерам осталось… Знамя передал, и будто что-то лопнуло в груди — тут бы не зареветь, как девчонка. Прикипел я к этому делу.

Благо, когда вернулся на своё место, начались речи, и вернуть контроль над эмоциями мне вполне удалось, так что я вместе со всеми вставал, садился и — в положенных местах — бурно аплодировал. А потом началась, собственно раздача слонов. И то, как это организовали, порвало меня в клочья: и бывших, и будущих пионеров вызвали на сцену одновременно, поставили в шеренгу через одного и…

— Пионеры, готовящиеся к вступлению в ряды ВЛКСМ! Снять пионерские галстуки!

— Вступающие в ряды Всесоюзной пионерской организации! К принятию Торжественного обещания приготовиться!

Октябрята звонко, хоть и несколько вразнобой загомонили:

— Вступая в ряды Всесоюзной пионерской организации имени Владимира Ильича Ленина, перед лицом своих товарищей…

— Повязать пионерские галстуки!

А вот тут я и вовсе припух: то есть, мне надо свой галстук повязать вот этой девчушке справа? Остальным, полагаю легче: они-то не два дня на всю процедуру вступления потратили, а как бы не месяц. Не удивлюсь, если и репетировали этот кордебалет даже! А у меня всё с листа, и никто ни словечком не обмолвился. От неумения повязывать галстук «не на себе», помноженного на волнение, узел завязался не с первого раза, и даже так получился… очень не очень, за что я удостоился явственно укоризненного взгляда от вожатой. Но так ли это важно? Этот момент ничем не испортить! Вот чёрт побери, всё-таки, умели предки в пафос. В лучшем смысле этого слова.

— Представителям Райкома ВЛКСМ — вручить комсомольские билеты и значки!

Комсомольский билет мне, конечно, Костя выдал лично. И значок приколол, а потом пожал руку. И как-то я за всеми этими треволнениями так расслабился, что прозевал сей момент, и Костя, в кои-то веки, меня передавил! За явным преимуществом, кисть аж хрустнула. Так что, боюсь, сумма факторов пару слезин у меня всё-таки выдавила. Но не страшно — за всеобщей суматохой спуска со сцены никто, думаю, не заметил.

Мне, впрочем, на сцену пришлось подниматься ещё раз: грамоту дали! От райкома комсомола. С до крайности велеречивой формулировкой: «За активное участие в общественной жизни школы и района, плодотворную работу по коммунистическому воспитанию учащейся молодежи и верность ленинским заветам». Вот же выдумывает сидит кто-то! Это вот, считаю, пример плохого пафоса. Ненатурального, читаешь, и аж лицо лимонно кривит. Слава богу, никто это целиком озвучивать не стал, а бумага всё стерпит. Но грамота богатая, красивая, да ещё и не школьная, а от Райкома — серьёзная штука. По нынешним временам вполне хвастаться можно.

И буду.

Глава 25

Всем был хорош день рождения дедушки Ленина, кроме погоды. И холодно у нас было — разве только чуть-чуть выше нуля, и ветер задувал злобнючий. И мокрый снег временами с неба падал. Тем более недоверчиво я смотрел вечерний на прогноз Гидрометцентра по телевизору: в Москве ожидалось под 20 градусов! Правда, только днём. Но я ночами склонен спать, так что, мне это ограничение не так уж важно. А важно то, что в бушлате ехать — такое себе, лучше чуток помёрзнуть здесь, чем потом мучиться от жары неделю в столице.

И вот же сюрприз: на следующий день тепло добрело и до нас! В Кедровом-то я прочувствовать ситуацию не успел, уехал оттуда на первом автобусе, чтоб иметь до вечера времени побольше, а вот в Свердловске… да как бы не те самые 20 градусов, обещанные для Москвы! Во всяком случае, штормовку пришлось снимать и паковать в сумку, благо, нынче я собирался сам, никакие протокольные мероприятия посещать не намеревался, и места свободного было — завались.

На вокзале я для очистки совести сунулся в кассы и даже честно отстоял в очереди полчаса, но продвинулся очень мало. Пытался опрашивать тех, кто уже достоялся и шёл на выход, и, наконец, нашёл такого же страдальца, желавшего срочно поехать в Москву. Он, правда, спрашивал купе и ожидаемо получил отлуп. А проходящие-то есть, вон два сразу на табло! Попросив соседа по очереди придержать место (на всякий случай), я дёрнул на перрон. Неужели не получится нахрапом, как в тот раз?

Легко. Проводница — довольно молодая разбитная женщина, безо всяких разговоров каким-то шестым чувством вычленила меня в платформенной толпе и распахнула пошире дверь вагона, приглашая заходить на огонёк. Я, уже почти привычно, нырнул внутрь, сразу завернул в служебное купе и остановился, всё же не решаясь садиться без приглашения, но церемонии тут не требовались, практически без паузы я ощутил лёгкий толчок в спину, и тонкий голос сзади пропел:

— Да не стой, проходи, садись.

И когда я подчинился, она прошла сама, села напротив и внимательно на меня уставилась, ничего больше не говоря. Ну и я тратить время на предисловие не стал, вытащил из кармана две заранее заготовленные десятки и положил их на стол, сопроводив коротким:

— Москва.

— Ты не беглый? Не ищут? Правила знаешь? — Деньги, впрочем, исчезли из видимости моментально.

— Не беглый. Правила знаю, не в первый раз, — и не удержался: — даже за титаном следить умею!

— Ну золото, а не пассажир! — фальшиво-дежурным тоном похвалила меня проводница. — Сиди рядом пока, четвёртая полка. Бельё брать будешь?

И когда я кивнул, так же дежурно стребовала с меня рубль. Вот же коммерческая душа, блин, могла бы и в счёт уже полученного выдать!

* * *

Москва встретила шикарной погодой: ясно, тепло, даже свитер надевать я не стал. Первым делом я, понятно, двинул в «Московский»: вряд ли у Толика с едой богато, не приезжать же с пустыми руками. По дороге мазнул взглядом по спекулянтам возле ДК Железнодорожников, но, слава богу, ничего подозрительного не заметил. Они меня, конечно, не опознали тоже, вот и славно. В универмаг сходил удачно, курицу затарил, сыр и сосисок.

На выходе нашёл свободную будку телефона-автомата, позвонил наудачу Марианне Александровне — чисто договориться на будущее, обещал же. Да и приятное с полезным можно удачно совместить: как раз там Курчатник рядом, заскочу снова контрольно, по разведанному-то попроще будет.

Только вот звонок преподнёс немалый сюрприз: едва узнав, где я нахожусь, Мара затребовала обещание приехать немедленно! Вот прямо сейчас!

— Даже То обещал к ужину быть железно. Поспешите, прошу вас! Отказа не приму, и не думайте даже. Мы договорились?

Ну и что мне оставалось делать? Неудобно, конечно, на ночь глядя в общагу к Толику заваливаться, но раз так просят…

— Договорились.

У входа на огороженную территорию меня снова тормознули «духи» — ну понятно, теперь-то тепло, уже можно и снаружи поохранять, проявить активность. Впрочем, для меня это даже лучше, а то куковал бы тут незнамо сколько — когда ещё кому-нибудь из местных пройти понадобится? Моим коротким «по приглашению Марианны Александровны» они вполне удовлетворились, и я был допущен внутрь охраняемого периметра, правда, подтверждения от самой Мары всё же пришлось подождать.

Зато внутри дома всё сложилось наилучшим образом: ужин готов ещё не был, зато академик уже вернулся, и меня, после церемонных раскланиваний с хозяйкой дома, к нему и препроводили. Кабинет… если быть точным, на кабинет эта комната походила мало, скорее, спальня гостевая. Однако, стол письменный в ней имелся, и за ним сидел сам Александров, погрузившись в чтение какого-то толстого журнала. Когда я вошёл, он оживился, встал навстречу и подал руку. Убедившись, что моя провожатая ушла, надёжно прикрыв дверь, я для разогрева неловко пошутил:

— Извините, в этот раз без рыбы!

Академик гулко расхохотался:

— Ничего, мы только недавно ту доели. Досмаковали, я бы даже сказал! По ломтику на завтрак… К тому же, теперь наша очередь угощать!

И мы начали лёгкий, ни к чему не обязывающий разговор. Ни о чём. Я, однако, сидел как на иголках: когда лучше поговорить о деле? Сейчас? Или придут звать на ужин и обгадят всю малину? Но повезло и тут: очередная молодая девушка (совершенно мне незнакомая) приоткрыла дверь, засунула голову, не забыв стрельнуть в меня глазами, и возвестила:

— Марианна Александровна предупреждает, что ужин будет готов через двадцать минут!

Отлично, определённость — это то, что нам нужно! А двадцати минут мне с головой хватит. И катнул пробный шар, со всей доступной мне (и Голосу) убедительностью:

— Поверните голову направо .

Повернул! Повернул! Работает!! Ну и погнали. Здесь мне короткими командами не обойтись, но тут уж ничего не поделаешь.

— Какие-то меры по поводу субботнего эксперимента на ЧАЭС предприняты? Или планируются?

Академик явственно вздрогнул, но послушно ответил, не поворачивая головы:

— Да. Эксперимент предварительно приостановлен. Мой зам, Легасов, уже должен быть на месте, завтра утром в Киев вылетает Мешков.

Так. Завтра — это 25, пятница. По идее — должны успеть…

— Мешков? Кто это?

— Александр Григорьевич. Первый зам Славского, — так же бесцветно ответил Александров. И добавил уже по собственной инициативе: — Славский — это министр.

— Эксперимент нужно не приостанавливать или откладывать, а запрещать. Иначе рванёт. Кивните, если понимаете.

Академик медленно наклонил голову. Ффух. Вроде сработало. Хотя, конечно, выпускать тему из-под контроля нельзя, а то ещё уговорят этого Мешкова там на месте! Но по состоянию на сейчас, получается, всё в лучшем виде?

— Можно расслабиться . А вот ещё я хотел рассказать, как меня тут в Москве математик из журнала «Квант» поймал!

* * *

Ужинали довольно немаленькой группой: чета Александровых, родственница хозяина (которую все называли «тётушкой»), две девушки и парень студенческого возраста (как я понял — внук с однокурсницами), чьи имена мгновенно улетучились у меня из памяти, ну и я, многогрешный. Я как-то нечаянно успел прилично проголодаться, потому в общих беседах участвовал мало, отдавая должное еде. Ещё когда мы с академиком спускались по лестнице, домработница спросила меня, буду ли я первое, и Александров ответил за меня: «Конечно!». И я ничуть не пожалел: борщ был на диво хорош! Пусть и ел его я один, остальные, по-видимому, отказались заранее и сразу же приступили к второму.

— Гриша, ты так аппетитно ешь борщ, что я начинаю думать: может, и мне не стоило им пренебрегать? — заметила Марианна Александровна.

— Вот ему бы ещё сала! С чесночком! Да, Григорий? — поддержал её академик.

Да, пожалуй, сало — было бы к месту. С другой стороны — я ж не жрать сюда приехал? Тем более, что у меня ещё дорога дальняя рисуется в ближайшей перспективе…

— Так тоже отлично, получилось очень вкусно, спасибо большое!

— Это да, Танюша у нас мастерица, — похвалилась Мара.

Так, отлично, значит, домработницу Татьяной зовут. Жаль, отчества не знаю… ну то уже проще. Хотя, я до сих пор с ней и двух слов не сказал…

На второе мне выдали (вероятно, отметив мой аппетит) бескомпромиссного размера тарелку с картофельным пюре и сразу парой немаленьких котлет. Быстро стрельнув взглядом по соседям, я осознал, что у всех и тарелки, и порции нормальные, котлет по одной, это мне персонально, значит, с учётом подмеченных особенностей… А и чёрт с ним! Чего я жеманиться буду? Я молодой растущий организм. И жизнь у меня — одни сплошные нервы, в конце концов! И физической активности прямо сегодня ещё предстоит — хоть двумя руками греби, всё равно ещё на шею повесить останется.

Свой аппетит я, однако, несколько переоценил: на второй котлете силы кончились. Не так, чтоб прям совсем, но темп поедания пришлось значительно снизить. К тому времени молодёжь нас уже покинула.

— А где ты остановился, Гриша? — спросила вдруг Мара, ломая схему «трёп ни о чём».

— Где обычно, думаю, — торопливо дожёвывая непослушный кусок котлеты, сдавленно ответил я. — У друзей в Долгопрудном.

— Думаешь? — непонимающе переспросила она.

— Ну, я ж там ещё не был — первым делом вам позвонил, прямо с вокзала, как обещал тогда. Так что, мне, наверное, уже пора — извините, что так резко, но сами понимаете, туда ещё ехать…

— Никуда тебе не надо ехать, — довольно резко прервала меня Марианна. — Нечего выдумывать — в Долгопрудный, на ночь глядя! Прекрасно переночуешь у нас. И вообще, живи, сколько нужно — у тебя ведь в Москве дела, я правильно понимаю? Не в Долгопрудном? Чтоб ты не думал, что это почему-то неудобно, можешь спросить молодёжь — в нашем доме это нормально, почти каждый день в гостевых ночует кто-нибудь из друзей семьи. Места достаточно, никого ты не стеснишь. И нам веселее!

Понятно же, что сил отказаться я в себе не нашёл?

* * *

На следующий день я проснулся в почти пустом доме: Мара с тётушкой уехали по каким-то своим женским делам, академик, понятно, был на работе, молодёжь — на учёбе. Даже контингент «духов» ополовинился: уехали вместе с Александровым. Внизу меня встретила только Татьяна, не пожелавшая слушать мои вялые попытки отказаться от завтрака:

— Приказ Марианны Александровны: голодом из дома тебя не выпускать!

Пришлось подчиниться, о чём я, впрочем, ничуть не пожалел. Альтернатива в виде пары двойных в пельменной, конечно, проигрывала Татьяниному завтраку по всем статьям.

Намаявшись в дороге, я прилично разоспался и вышел на волю уже ближе к полудню. Было очень тепло и приятно, Москва вокруг была охвачена весной, и мне вдруг захотелось остаться сверх плана и сходить на демонстрацию. Но, вспомнив своё до предела шаткое положение дома, я эту мысль решительно изгнал и двинул вперёд — в цивилизацию. Раз с академиком удалось поговорить вчера, и в первом приближении все цели на текущий момент достигнуты, то и смысла рисковать с проникновением на территорию Курчатника нет никакого. Можно ехать к Толику в Долгопу!

Одна беда: не мог же я вчера оставить покупки в тепле — всё бы испортилось. Да и вообще… Короче, я всю еду сдал домработнице с инструкцией «пустите в дело». Соответственно, в общагу я еду с пустыми руками, что не есть комильфо. Впрочем, по дороге ещё всяких магазинов хватает, глядишь, и разживусь чем!

Тут я вспомнил вчерашнее короткое упоминание сала. Нету сала, говорите? А я знаю, где его точно можно добыть! И выбирать я умею, благо, случалось мне на Украине с этим почти религиозным продуктом основательно так столкнуться… А пацанам тогда можно купить рыбы, вот как в тот раз! Ну, или того же сала, в крайнем случае — оно ещё должно быть и дешевле, а парням сейчас как раз надо побольше калорий за минимум денег. Двух зайцев одним выстрелом! Решено, едем на Дорогомиловский.

На рынке из-за обилия вкусных запахов снова захотелось есть. И я, выбирая копчёное сало, не стал отказываться от предложений попробовать! Жаль, вариантов было немного: чем-то похожим на правду торговали только в трёх местах. Все они были плюс-минус одинаковыми, но я уж выдержал лицо, купил только в третьем по счёту, не в последнюю очередь затем, чтоб побольше попробовать. Единственное, о чём жалел, что не купил по дороге хлеба. Такого бы чёрненького, как дома… точнее, тот, что дома — это серый, конечно, тут такого вообще нет. Есть только похожий — «Орловским» называют, но этот круглый. Горбушку не отрежешь. Ну да и ничего, я б и вовсе без ножа справился, отломал!

На этот раз заранее озаботился вопросом запаха, попросил упаковать сало поплотнее, чтоб не так шибало в метро. Здоровенная чернявая тётка понимающе усмехнулась и навертела на обе покупки бумаги вдвое. Теперь бы ещё не забыть, который пакет куда.

Двигаясь к выходу, я опять столкнулся с давешним местным знакомцем. Как же его… Аристофан, блин. Не, не так: Аристид! Точно. Грек одесский, рупь за сто.

— Здравствуйте, Аристид Константинович, — солидно откликнулся на его приветствие, сделав вид, что заметил его только что.

И руку пожал тоже солидно, по-взрослому. Приятно же, когда тебе от человека ничего не надо? И ты от него никак не зависишь? Нечасто у меня такое бывает пока, к сожалению.

Всё оказалось ещё круче: это Аристиду было кое-что нужно от меня. Я попытался было отбояриться, аргументируя нехваткой времени, но мужчина не уступал и сразил меня приглашением на обед. В ресторане гостиницы «Украина». А у меня в голове мгновенно мелькнуло: «Гостиница. Это ж, если что, и пристроиться можно будет при случае! Неужели у шефа местного ресторана концов в службу размещения нет? Не поверю!» — и я согласился. Требовалось от меня получить несколько максимально правдивых ответов у одного из местных торговцев — список Аристид мне тут же быстро написал карандашом на куске обёрточной бумаги с ближайшего прилавка. Сами «украинцы» со мной не пошли, остались ждать поодаль, только вывели на позицию, с которой нужный человек был хорошо виден. Ну чего там — я уж порядком натренировался, никаких проблем не возникло. Выбрал момент, когда вокруг нужного прилавка народу было поменьше, подошёл, давнул Голосом, спросил, что надо, отошёл. На пять минут всех делов. Дольше Аристиду ответы транслировал — тот сначала никак не мог поверить, а потом рвался записать дословно.

Я, конечно, несколько опасался того, что повар сразу побежит предпринимать какие-то действия, но тот, видимо, выучил оптимальный рецепт мести на ура, и решительно двинул в сторону выхода. Правда, бумажку, где писал добытые сведения, бережно спрятал во внутренний карман плаща. На улице его, оказывается, ждала машина — потрёпанные Жигули с водителем, так что, до гостиницы мы добрались вмиг.

— Только мы на главный не пойдём, как ты понимаешь, — доверительным тоном сообщил мне Аристид, когда Жигули начали заворачивать куда-то вокруг здания.

Ну и ладно, хоть мне и хотелось бы, конечно, поглазеть — в советское время я тут ни разу не был. Зато выучил проход с обратной стороны! С моими-то замашками — это ещё как бы и не поценнее будет. В зал меня выводить не стали, мы с Аристидом приземлились в его кабинете, который ничем свою принадлежность именно повару не выдавал — обычная комната для офисного сидельца рангом повыше среднего. Большой стол с бумагами, который, правда, почти сразу застелила белой крахмальной скатертью молоденькая официантка. Несколько стульев, диван. Кресло хозяина. Несколько шкафов с книгами, к корешкам я приглядываться не стал, да и неудобно было, под углом. Всё. А, ещё забыл большой платяной шкаф у двери — мы туда повесили верхнюю одежду.

На первое принесли… борщ! Ну что ж, сравним.

Сам Аристид со мной есть не стал, махнул рукой, бросив что-то вроде «повар у плиты с голоду не умрёт». Просто сел напротив, подпёр рукой голову, совсем как бабушка моя, и начал травить поварские байки. Сначала местные, а потом перешёл на свою службу в армии. Досталось ему по полной программе — служил он в Черноморском флоте, аж три года, и, естественно, коком. Даже анекдот рассказал:

Экзамен в школе поваров.

По вопросу «котлеты» отвечает очередной поваренок:

— Из 10 кг фарша в ресторане можно приготовить 100 котлет.

Ему задают вопрос:

— А из 8 можно получить 100 котлет?

— В кафе можно.

— А из 6?

— Можно — в заводской столовой.

— Из 4?

— В буфете на вокзале.

— Из 2 г?

— Это в вечерней студенческой забегаловке.

— А из одного⁈

— В матросской столовой один кг фарша можно растянуть на 99 котлет.

— А почему не 100?

— 100 — это уже булки.

Посмеялись. И мне тут же принесли второе — котлету по-киевски! Ну, тут уж пришлось смеяться совсем всерьёз.

После чего хозяин выдал мне правду жизни:

— А вообще, если хочешь знать, это главный принцип советского общепита: как из говна сделать конфету. Сам видишь, как продукты добывать приходится! И то все обмануть норовят…

— Да-да, что-то слышал, там ещё палки фигурировали… — кивнул я.

— Не, Григорий, ты не путай: говно и палки — это у строителей, а у нас палки не в ходу, мы специями обходимся.

Ну вот что тут сделаешь? Смеёмся снова.

Глава 26

В итоге, в Долгопрудный я решил не ехать. Разбежались мы с Аристидом только в пятом часу (я даже удивился: ему что, работать вообще не надо, что ли?), и я только до общаги добрался бы к шести в лучшем случае. А там ещё ведь вовсе не факт, что получилось бы быстро с Толиком встретиться, вдруг он на учёбе где? Ключей от комнаты у меня нет, даже если и договориться с комендантшей, уповая на то, что она не успела меня забыть с февраля (ну или пройти вахтёра «Голосовым» методом), что я буду делать, стоя перед закрытой дверью?

Но самое главное препятствие крылось в другом: меня начало довольно ощутимо потряхивать. Несмотря на все вроде бы вполне однозначные новости от академика, отделаться от ощущения надвигающейся бури я никак не мог. И ведь лично мне (как и моим родным и близким) ничего не угрожает в принципе, мы очень далеко! Но вот невидимое давление я чувствовал буквально физически. Поняв, что в таком состоянии я точно не смогу заниматься буквально ничем — даже гулять по весенней Москве! — плюнул и рванул на Баррикадную быстрым шагом, даже периодически срываясь на бег. Конечно, сам себя ругал при этом — а ну как заблудившийся милицейский наряд сочтёт подозрительным школьника с озабоченной мордой, куда-то бегущего с непонятной целью? Но поделать с собой ничего не мог.

Спешил, впрочем, напрасно. Нет, здорово, конечно, что не заставил себя ждать на ужин, за что даже удостоился похвалы от Марианны Александровны, но и только: академик домой не торопился. В итоге, когда меня, словно маленького, погнали спать в десять часов, я уже был на таком взводе, что ни о каком сне не могло быть и речи! Зато это позволило услышать, как Александров всё же вернулся, произошло это где-то в районе полуночи. Увы, я так и не придумал повода в столь позднее время хоть как-то с ним переговорить. Некоторое время ждал, что он всё же зайдёт в свой квази-кабинет, который мне выделили для ночлега, но недолго: суета внизу как-то очень быстро улеглась — похоже, академик даже ужинать не стал. А потом и я незаметно для себя отрубился, не расстелив постель и не раздеваясь.

Спал, понятно, паршиво. И проснулся рано — шести не было. Всё тело затекло, пришлось встать и изображать пионера на утренней зарядке. Подумав так, я хмыкнул: а кто я есть, собственно? Три дня, как комсомолец… Пионер на зарядке и есть. Помахав руками-ногами, я не только разогнал кровь, но и стряхнул остатки сна. Сидеть в комнате не оставалось решительно никакого смысла, и я, прихватив с полки первый попавшийся толстый журнал (это были, кажется, «Письма в ЖЭТФ»), спустился вниз.

Там, конечно, не было никого. Помедлив некоторое время в коридоре, я решил на улицу выйти не пытаться: мало ли как я нашумлю, открывая дверь, да и охрана просто обязана среагировать. Ну а если даже не — чёрт его знает, что там за замок, а ну как дверь захлопнется? Сидеть там на лавочке, дрожать по утренней сырости? Глупо. Лучше я в столовой посижу. И ничего, что спальня хозяина дома почти за ширмой, так даже ещё вернее: уж сегодня-то академик мимо меня не проскочит!

И он не проскочил. Я, конечно, какое-то время тихонько поперелистывал страницы журнала, пялясь туда, впрочем, совершенно пустыми глазами, но даже половины отлистать не успел, как Александров вышел из спальни. Спалось ему явно тоже не очень, веки набрякли, под глазами тени, а взгляд… если б не нужда — так лучше б я из комнаты не выходил.

— Сидишь? Ждёшь? — без приветствия осведомился хозяин дома.

— Сижу. Жду, — согласился я, и тут же перешёл к делу: — Эксперимент точно отменён? Вы можете на станцию позвонить?

— Точно-точно, — кивнул академик. — И позвонить могу. Только вот скажи мне… — тут он огляделся по сторонам, приложил палец к губам, неожиданно цепко схватил меня за руку и потащил наверх. Там открыл дверь своего недокабинета, ещё раз огляделся, втолкнул меня внутрь и зашёл сам. Затем закрыл дверь и прислушался. После выпрямился, посмотрел на меня долгим внимательным взглядом и подтолкнул к дивану. Когда я сел, устроился рядом, вплотную.

— А вот скажи мне, мил друг, что это ты пытаешься сделать? — прошептал академик мне почти в самое ухо. — Почему ты со мной говоришь как-то странно? И почему я вынужден тебе отвечать? Может, когда и не хотел бы, но вынужден! Ты вообще кто, мальчик Гриша с Урала⁈

В мозгах сразу помутилось. Я зажмурился, сглотнул и потряс головой, но намного лучше не стало. Открыл глаза — Александров никуда не делся, сидит рядом, смотрит требовательно и жёстко. Отвечу не так — сдаст в ГБ, сто процентов. Тем более, далеко ходить не надо, вон, «духов» внизу целый выводок. Я бросил короткий взгляд на окно — тоже не вариант. Узко, рамы заклеены, это полчаса ломать надо. Да и встретят внизу, не дураки же они? А вот я, судя по всему, дурак: надо было валить вчера! Но кто ж знал… Короче, придётся договариваться.

— Вы всё правильно говорите, мальчик Гриша, с Урала. Тот же Толик меня знает, мы с ним в одном городе жили, я не с неба упал. Что вы отвечаете — ну вот такой я, убедительный. Что такого? Главное, ведь я же с добрыми намерениями! Полезное дело чтоб сделать!

Чёрт, коряво-то как говорю. Чую — ни разу не убедительно! А Голосом не вдаришь, если уж он его так легко распознаёт. Это получается что, он с самого начала фишку просёк? И только придуривался? Путал бедного ребёнка?

— А насчёт станции… сон у меня был!

— Веришь в вещие сны? — скептически скривившись, спросил Александров.

— Не верю, — мотнул головой я. — Но уж больно последствия страшные там были! Да и на правду очень похоже… Вы вот — совершенно ведь не удивились вопросу про эксперимент! Значит, он был? В смысле, планировался? Ну и откуда бы я мог про него узнать, скажите на милость⁈

— Планировался, — медленно проговорил академик. — А вот откуда ты про него мог узнать — это тот самый вопрос, который меня волнует больше всего.

— Говорю же — сон, — буркнул я, «садясь на измену» снова.

— Ну допустим, — всё с тем же скептицизмом на лице, кивнул Александров. — Но тогда ты можешь его пересказать подробно? Что ты там такого увидел, что развил столь невероятную активность? Это ж надо — так красиво ко мне в дом просочиться! А в моём — запертом! — рабочем кабинете шарады кто оставлял? Тоже ты?

— Не докажете, — зло оскалился я, но академик вдруг вполне доброжелательно рассмеялся.

— Ну чисто волчонок, а, ты посмотри! — и, отсмеявшись, доверительно положил руку мне на колено. — Ты не смотри на меня так, я тебе зла не желаю. Всё-таки, опасность ты подсветил действительно серьёзную, эксперимент там эти работнички задумали явно негодящий. Уж не знаю, к чему бы это привело, но что мы эту самодеятельность предотвратили — дело по-любому хорошее. Так что, не волнуйся, никто тебя в кандалы заковывать не собирается. Даже наоборот. Но вот подробности твоего «сна» я из тебя вытрясти просто обязан, это ты понимаешь?

Я выдохнул. Дядинька, мне главное, чтоб не в кандалы, а уж без «наоборота» я как-нибудь проживу. Так примерно академику и выдал в качестве преамбулы. А потом полчаса пересказывал всё, что помнил про инцидент из прошлой жизни. Понятно, что я не специалист, на АЭС не работал, с реакторами не связан — что там я могу доложить? Но даже того, что я упомянул, навроде «выбега ротора», вполне хватило для того, чтоб академик начал смотреть на меня очень внимательно, хотя, казалось бы, куда уже⁈

— Так, ладно. Это всё же, ты уж извини, я знаю получше тебя. Что с последствиями?

— А что с последствиями? — эхом ответил я. — Раз знаете получше, сами должны представлять. Разнесло к такой-то матери и реактор, и здание энергоблока. Полное разрушение. Ночью. Реакции понятно, толком никакой до утра… Да и кто и что там мог сделать? Просто сгореть? Впрочем, и сгоревших было… на десятки считать. А всего пострадавших — на сотни тысяч. Та же первомайская демонстрация в Киеве… вы ж не думаете, что её кто-то стал бы отменять?

Сказал и сразу пожалел: на академика было страшно смотреть. Он как-то сразу весь почернел и осунулся, сгорбился и сидел, глядя куда-то в пол.

— Ну что ж вы так, Анатолий Петрович! Ну ведь не было ж ничего? Отменили же⁈ Всё же уже… не произошло — там же на час ночи планировалось вроде?

— Да, на час, — глухо ответил академик. — И не произошло, не волнуйся. Хотя бы ты.

И мы замолчали. Надолго. А потом я не выдержал и осторожно спросил:

— Так а чего тогда вы так реагируете… остро? Если всё хорошо и ничего не случилось?

Александров долго молчал, а потом поднял глаза на меня и тихо сказал:

— Просто представил себе, что могло бы произойти, если бы не странный, удивительно пробивной и находчивый ребёнок с Урала. И какова вообще была вероятность успеха у этого ребёнка. На какой тонкой ниточке мы все висели, по какому лезвию прошли. Я ведь себе бы не простил, — и он закрыл лицо руками.

* * *

После завтрака, академик собрался наведаться на работу, в ИАЭ. «Пощупать пульс», как он сказал, подразумевая, надеюсь, дела злополучной станции в Чернобыле. Тьфу, то есть, Припяти. А больше всего надеюсь, что теперь оба этих города так и останутся никому неизвестными мелкими точками на карте… и то не всякой, ибо секретность!

— Ты меня только дождись обязательно, я ненадолго, — сказал он мне перед выходом, глядя обеспокоенно, словно что-то выискивая у меня в глазах.

— Да куда я денусь, — легкомысленно отмахнулся я.

А вот когда академик ушёл — задумался. Чего мне тут делать-то, собственно? В общагу? Так не очень-то меня там ждут. Да, конечно, чисто по-дружески пообщаться… хотя так себе это общение — на иголках сидя, если честно. И виделись недавно совсем! Сало отдать? Ну то такое… я академику-то сало так и не вручил, забыл. Сам съем, в конце концов! А вот в школу в понедельник заявиться — это вот было бы очень даже к месту. Ещё лучше бы в воскресенье, прямо на занятия лагеря, но это уже никак, я физически не успею.

Или уже не торопиться? Дожать ситуацию уж до талого, чтоб быть уверенным, что сделал всё, что мог. И что не мог. Но всё. И все чтоб сделали всё, что надо! А если что — и Голосом надавить не постесняюсь. Если уж кандалы отменяются. Насчёт остального я академику два раза повторил: не рассчитываю ни на какие награды, никакой известности не ищу, буду предельно благодарен, если моя роль в этом детективе останется никому не известной. Он вроде покивал, но, чую, варианты тут всё-таки возможны. Тем более, надо валить поскорее! Буду тихо сидеть, учиться, мне ещё четверть надо каким-то чёртом закрывать… хоть и не думаю, что в школе станут особенно палки в колёса вставлять: всё же не хухры-мухры, и олимпиады, и Всесоюзный Семинар. Но и здесь всё бросать на произвол судьбы страшновато… ведь как отменили этот чёртов эксперимент — так и назад применить могут, с них станется! Так что, приглашение Марианны Александровны прогуляться по окрестностям я принял почти с облегчением — то, что надо, чтоб выгнать из головы лишние мысли.

— Мы ненадолго, — будто проводя работу с моими невысказанными возражениями, сказала Мара, — То ещё даже вернуться не успеет.

— А где тут можно гулять вообще? Просто в парке?

— У нас отличный парк! — оживилась Марианна Александровна. — Вполне можем и прогуляться, до метро. А потом завернём в ДК, там выставка художественная завтра открывается, хочу посмотреть, как работы идут. Как ты к современной живописи относишься?

— Настороженно, так скажем, — ответил я, тоном полностью соответствуя смыслу, на что Мара только рассмеялась.

А дальше мы замечательно болтали ни о чём. Погода была прекрасной, главное дело месяца… года… ой, не знаю даже чего! было, скорее всего, сделано, остались технические мелочи, но то уже проще. Где-то к середине парка я практически успокоился, а когда показалась ограда, знаменующая финал прогулки по парку, начал подозревать Марианну Александровну в наличии её собственных паранормальных способностей. Мало того, что она как-то незаметно полностью излечила меня от излишней нервозности, так ещё и шла по парку с совершенно невероятной для её возраста уверенностью! Нет, я, конечно, от неё не отставал, но и всерьёз оторваться без перехода на бег смог бы навряд ли! Боевая бабулька, хотя, конечно, ни за что такого вслух не скажу.

Возле метро нам встретился десант цыган. Яркие тряпки, иссиня-чёрные волосы, дутое золото килограммами — ничего себе! Я-то думал, что это только в девяностые здесь появится, а смотри ж ты! Аккуратно потянул за локоть Мару, привлекая её внимание в нужную сторону:

— И часто у вас тут такое?

— Да вот появились откуда-то на нашу голову, — беспомощно поморщилась она.

Ну, тут можно попробовать разобраться… Я нашёл взглядом пару демонстративно глядящих в другую сторону ментов, и надавил Голосом:

— Эй, служивые! Работать! Непорядок на вашей земле! — и не без некоторого недоумения понял, что чего-то в картине мира недостаёт. Нет какого-то ощущения правильности, завершённости, которое я впервые ощутил, лёжа под усевшимся мне на грудь гопарём за две тыщи км отсюда, на деревенской улице, среди зимы… Как так⁈

— Эй вы, ромалэ! А ну брысь отсюда! — я сменил вектор, избрав основной целью ближайшую к нам цыганку, совсем молодую девчонку — как бы не младше меня, но и это не помогло. Что за чёрт⁈

— Пойдём, Гриша, — Мара настойчиво потянула меня за руку куда-то во дворы, и я, ошеломлённый новыми вводными, поддался.

В итоге, всё время до возврата домой я провёл, будто в полусне. Мы вроде дошли до того самого знаменитого ДК, который, при иных обстоятельствах я бы не отказался обследовать и потщательнее — ведь тут много кто из «новых» музыкантов либо уже играл, либо играть будет! Там смотрели на какую-то феерическую мазню, уже выставленную и развешанную на стенах в коридоре. Потом даже ели какое-то пирожное в буфете. И двадцать минут пешком домой. Но для меня все эти действия оказались подёрнуты дымкой моего нового знания: Голоса больше нет. Я изо всех сил пытался его всё же как-то зацепить, вернуть, понять, что случилось, поминутно дёргал самыми разными приказами случайных прохожих, но всё было бесполезно: то самое необъяснимое чувство исчезло, будто его и не было никогда.

А ведь Аристид меня вчера кормил не просто так! Он на полном серьёзе предлагал переехать в Москву и «работать на больших людей», не называя и даже не характеризуя их как-то конкретно, впрочем. Златые горы сулил… Квартиру, в частности, в лучшую московскую школу обещал устроить… Я, понятно, ни на секунду не допускал возможности на его предложения согласиться, хуже того, чем дальше, тем больше утверждался в мысли, что мы и видимся-то с ним в последний раз в жизни, но всё же, каюсь, я его немного потроллил, прикидываясь дурачком и выспрашивая детали возможной «работы». И когда он всё же назвал сумму — пятьсот рублей в месяц — прикинулся ошеломлённым и обещал «сеьёзно подумать». Думать, конечно, никто не собирался: как говорится, для Атоса это слишком много, а для графа де Ла Фер — слишком мало. Но это предложение в любом случае свидетельствовало, что у меня нежданно нарисовался ещё один вектор развития.

И тут такой облом.

* * *

— Ну что, пошли прогуляемся, — довольно безапелляционно приказал мне хозяин дома, поднимаясь нам с Марой навстречу. Она, видимо каким-то шестым чувством угадала, что сейчас момент для возражений неподходящий, и только неодобрительно качнула головой, на что академик, впрочем, никакого внимания не обратил.

Я вообще нагулялся на неделю вперёд, а мне ведь ещё на вокзал тащиться сегодня! Но спорить с людьми такого калибра я пока ещё рылом не вышел, так что, улыбаемся и идём, куда скажут. Далеко идти, к счастью, не пришлось, академик выбрал для прогулок дорожку вокруг собственного дома, явно замедляясь на той её части, куда светило весеннее солнце.

— Короче, так. Отчитываюсь, раз уж так вышло, что все мы тебе должны — да-да, не возражай, должны! Всё руководство станции отстранено. Со следующей недели там начинает работу комиссия Госатомэнергонадзора, думаю, и Средмаш тоже подключится. Ну и мы. Потому, думается, насчёт повторения своих снов можешь больше не беспокоиться.

— Вот честно — гора с плеч! — выдохнул я.

— У меня тоже, — покивал академик. — С этим покончено? Или остались вопросы?

Я помотал головой отрицательно.

— Тогда вернёмся к бренной жизни. Что дальше делать думаешь?

— Как что? — пожал плечами я. — Домой поеду. У меня там школа так-то. Уроки, и так уже незнамо сколько прогулял. Надеюсь, сильно ругать меня не будут…

— Не будут, — перебил меня академик. — Вернёмся домой, я тебе справочку отдам, специально в секретариате выправил для тебя, мол, был занят в Москве, принимал участие в перспективном научно-техническом проекте ИАЭ.

— Ну тем более, — приободрился я. — Буду, значит, учиться дальше, ездить на олимпиады, ловить рыбу…

— Обязательно приглашу тебя в конце лета в Астрахань, — серьёзно пообещал Александров. — Был когда-нибудь в Астрахани?

У меня чуть не сорвалось с губ «конечно, раз десять!», но я вовремя прикусил язык: это всё в будущем. А пока — нигде я толком не был. Так академику и сказал.

— Ну, вот и побываешь, — усмехнулся он. А потом помолчал, глянул на меня вкрадчиво и спросил вдруг: — А в Москве в школе поучиться не хочешь?

Я замялся с ответом, и он добавил:

— Тем более, ты же рассказывал про интернат при МГУ — можно было бы подумать в этом направлении…

Но я уже собрался с мыслями:

— Нет, пожалуй, не хочу. Пока — не хочу. Тем более, что и в интернат берут с девятого класса, а у меня только восьмой будет. Через класс прыгать? Как-то душа не лежит. И так я с этим Чер… — я оборвал сам себя, огляделся и зачем-то продолжил уже шёпотом: — почти что взрослым себя ощущаю. А мы маленькие дети, нам хочется гулять!

Выпрямился, вздохнул полной грудью и продолжил уже нормальным голосом:

— Да и я ж не сам по себе — у меня мама есть, папа. Их куда? Тоже в интернат?

— Они же сейчас вроде бы не с тобой живут, как я понял, — осторожно полуспросил академик.

— Ну и что, — отмёл этот вопрос я, — может, летом вернутся.

Тут и мы вернулись — очередной круг завершился, и мы зашли в дом.

В своём «кабинете», академик взял со стола и передал мне сначала справку для школы, благодарственное письмо и почётную грамоту от ИАЭ.

— Даже не спорь! — заранее отмёл он возможные возражения. — Это не госнаграды, даже не регистрируется, никто про

это особо не узнает, кроме тех, кому сам покажешь. А через несколько лет, как всё уляжется — пригодится, в институт поступать, к примеру.

Я, конечно, подумал, что в институт намерен поступать «с позиции силы», через олимпиады, на что, кажется, в этот раз имею все возможности, но ничего говорить не стал: жизнь длинная, грамота реально может пригодиться.

— И вот ещё. Заметил я, что у тебя часов нет. А мне тут дарят всё время разные… Я посмотрел — там, в основном, всякие пафосные, золотые, тебе, наверное, не очень. Отдал бы свои — на память — да больно уж привык к ним, прости старика. Вот выбрал самые с виду спокойные, моряки дарили когда-то. Надеюсь, отказом меня обижать ты не станешь, — и он протянул мне… «Амфибию»!

Немного не такую, как была у меня, но всё равно ни с чем другим не спутаешь! Это знак, я считаю.

— Надо же, совсем как у меня… — заворожённо проговорил я, погладив пальцем гладкое стекло. — Нет, отказываться не буду!

— А что значит «совсем как у меня», — заинтересованно переспросил Александров, указывая на моё пустое запястье.

— Ну у меня тоже «Амфибия» была, наградная. Продать пришлось недавно.

— Ну-ка, ну-ка! — Академик явно заинтересовался.

— Да нечего особо рассказывать. Вот на семинаре был когда — когда? — две недели назад. Или неделю? Деньги кончились почти, а вы ж не думаете, что у школьника их прямо навалом? Ездить туда-сюда по всей стране — удовольствие не из дешёвых. Вот я их и загнал какому-то иностранцу в «Космосе».

Александров звучно потянул воздух носом и качнул головой неодобрительно.

— Ну ты даёшь. За валюту ещё, небось?

— Обижаете. Исключительно наша, родная, самая крепкая валюта в мире. Он просто отдал, что у него по карманам оставалось — вывозить-то им нельзя.

— Хоть так. А что там ты говорил про «наградные»?

Пришлось кратенько выложить всю историю с пожаром, с Петровым. И даже про медаль упомянул, не удержался.

— Вот видишь — не так уж и тихо ты там сидишь у себя на Урале! — попенял мне академик.

Что мне оставалось? Пожал плечами.

А когда мы уже спускались вниз, Александров вдруг остановился, осенённый какой-то мыслью:

— Ну-ка, погоди. А как же ты ездишь? Билет как покупаешь, в самолёт как тебя пускают? Вот с помощью этой своей? — он покрутил указательным пальцем в воздухе, а я внезапно ощутил горечь потери. «Этой своей»… Однако, лицо надо держать:

— Да ну, какие самолёты? Мы люди простые, поездами ездим. А там никакие вот эти, — я повторил жест академика, — не нужны, можно обойтись просто деньгами проводнику. Чуть дороже, конечно, но зато быстро. И вопросов никаких.

— Ну, это не дело, — сердито выговорил мне Александров. — Пошли!

И с неумолимостью носорога двинулся вниз. Там схватил телефон, набрал какой-то номер — прямо стоя — и, едва дождавшись ответа, выпалил в трубку:

— Леночка, любушка, а запросите-ка билет на самолёт на сегодня. До Свердловска. Да, из нашей брони. Нет, лечу не я. Мальчик летит, Гриша. Литвинов.

Глава 27

После звонка академика ситуация вокруг вдруг вернулась в прежнюю колею. Мы ровно так же сидели втроём с ним и Марой, пили чай, болтали о всякой ерунде. Сало я всё же подарил, и академик, «презрев условности», как он выразился, немедленно отпластал несколько тонких до прозрачности ломтиков — в качестве закуски к чаю. Марианна Александровна показательно сморщилась, но Александров ничуть не смутился, больше того, принялся всячески её реакцию вышучивать, из чего я сделал вывод, что для них это всё не более, чем игра.

А потом вдруг в столовую осторожно просочился один из «духов».

— Всё готово, Анатолий Петрович, — только что не козырнув, доложил он.

Академик отпустил его кивком головы и повернулся ко мне:

— Ну вот и время прощаться. Ты уж извини, годы наши не те, чтоб с тобой хоть до аэропорта поехать, да и проконтролировать наших башибузуков тоже лишний раз не помешает. Но ты не волнуйся, инструкции твоему провожатому даны твёрдые, тебя проводят до самого кресла в самолёте. Ну, а дома ты, уверен, уж сам разберёшься.

— Разберусь, — кивнул я.

— Не сомневался в тебе. Деньги есть?

Я залихватски чиркнул ребром ладони по горлу и встал. Вместе со мной поднялись и хозяева.

— Вот у меня для тебя ещё подарок, Гриша. Всё-таки ты неправ, искусство — это вечная сила! Вот мы с девочками из ДК тебе специально приготовили картину — будешь, когда-никогда, смотреть и вспоминать нас. А там, может, и рассмотришь то, что автор сказать хотел! Договорились?

— Конечно, — и я, повинуясь какому-то непонятному порыву, приобнял Марианну Александровну кося, тем временем, на подарок одним глазом. Ну и чего тут такого, блин? Мазня и есть. Хорошо ещё, что с размером художник не размахнулся, А5, не больше. Впрочем, дарёному коню… Вот, кстати, смешно будет, если это кто-нибудь ультрамодный в будущем!

Обняться, понятно, пришлось и с академиком. Вот думал ли я ещё год… да какой год — месяц назад! что буду с такими людьми так вот запросто общаться? Но главное, конечно, не в этом.

— Вы уж там им спуску не давайте, Анатолий Петрович, — сказал я академику на ухо — благо, было прям очень удобно. — А то, сами знаете, им только дай волю — всё взорвут! Экспериментаторы…

И, уже отрываясь, пристроил на лицо широкую улыбку и спросил:

— А знаете Физтеховскую песню про экспериментаторов? — и, не обращая внимания на кивок академика, напел:

— И пусть начальство результаты поразя-а-а-ат… если оно укрыться в бункере успело!

Мара рассмеялась, а вот Александров, напротив, помрачнел. Да уж, неудобненько получилось, кажется, это я не к месту вспомнил… а и пусть! Нечего расслабляться! Пусть академик, в кои-то веки, как опричник сработает, как там у них было, «мести и выгрызать»? Тут не милые улыбки требуются, нужен именно что мрачный оскал! Чтоб точно не в этот раз…

— Машина готова, — доложил очередной, уже другой «дух».

* * *

Да уж, здорово быть блатным. Признаться, даже в капиталистическом будущем подобного уровня сервиса я не встречал — может, потому, что это всё для сильных мира сего предназначено, и просто за деньги такое не купишь? Поначалу я вроде бы как стеснялся, а потом просто отстранился от происходящего вокруг меня, просто послушно двигаясь, куда скажут, как кукольный болванчик.

Для начала, мы вдвоём с «духом» за час домчались до Домодедово, причём, моей попытке сесть на переднее сиденье водитель решительно воспротивился: «Не положено!». Кем не положено, что, куда… Но спорить я поленился, сел назад, по-чиновному. Волга, кстати, была хоть и чёрная-блестящая, но старой модели, обычная двадцатчетвёрка. Это, однако, совершенно не помешало водителю проигнорировать общую очередь на въезд и завернуть куда-то вправо, под шлагбаум с постовым. Тот даже не стал ничего спрашивать или проверять, а просто нас пропустил. Больше того, мы и припарковались предельно нагло, прямо перед дверями в здание аэропорта! К нам, конечно, немедленно подошёл милиционер, но ему хватило одного беглого взгляда на лобовое, чтоб сразу же потерять всякий интерес. Как ещё не козырнул! Наверное, увидел через стекло пассажира, и решил, что многовато чести будет. Ну да ладно, я и не претендую, собственно.

— А где мой билет, кстати? У вас? — спросил я у «духа», пока он запирал машину — ключом, как все сейчас.

— Нет, там выпишут, прямо в зале, — довольно непонятно ответил водитель, но я не стал торопить события: выдадут — значит, выдадут. А не выдадут — так мы ещё недалеко отъехали, позвоню да пожалуюсь.

В эти ближние двери мы и вошли, я только успел зафиксировать взглядом табличку «Зал официальных делегаций». Сразу за ними стоял дежурный «в штатском», который, видимо, сразу определил в моём провожатом своего, поскольку даже глазом не моргнул, не то, что какие-то там документы проверять…

— Нужен ваш паспорт, — повернулся ко мне «дух», а когда я вытащил из кармана куртки зелёную корку свидетельства о рождении, на пару секунд завис недоумённо, а потом отмер, забрал докУмент и махнул рукой вперёд, на огромные панорамные окна с видом на лётное поле:

— Вот там можно подождать пока. Здесь кормят, для вас всё бесплатно, но не думаю, что вы успеете — до вылета всего полчаса. Но если очень хочется, то можно попробовать…

Успевать я не хотел. А вот посмотреть, как оно тут сейчас устроено… Нынче же на аэродромах особенно-то не поспоттишь, вмиг упакуют — режимный объект, не хухры-мухры. Так что, это для меня всяко внове. И не только для меня, для всех обычных пассажиров! Конечно, до самолёта везут автобусом, да и с трапа можно кинуть быстрый взгляд окрест, но то всё ерунда, эрзац. А вот так, из огромного окна, да, подозреваю, со специально выбранного ракурса!

Прямо передо мной стояла линейка гордости советского авиастроения: ТУ-154 и ИЛ-86. Здоровенные всё-таки лоси! Вокруг копошился народ, чего-то грузили, обслуживали, заправляли, мыли… надеюсь, ремонт делают не тут! Все самолёты такие белые, с полосой по фюзеляжу и красным флагом на хвосте. Не понимаю, какого фига на это нельзя смотреть простым гражданам — это ж какой агитационный повод теряется! Красота и мощь неописуемая. Наша. Советская. Потом смотреть станет можно, только и показывать будут уже сплошь всякие боинги, а в них нашей советской красоты ни на грош, тупо чужие летающие болванки.

Дальше, сколько глазам видать, рядами были выстроены всякие разные самолёты — и больших меж ними хватало, конечно, но, в основном, изящные ТУ-134. Там тоже кое-где суетился персонал, к некоторым были пристыкованы трапы, иногда даже можно было увидеть пёструю змейку пассажиров. Я опять перевёл взгляд на ближний ряд техники. Вот почему в кабине самолёта за стекло не ставят табличку с аэропортом назначения, а? Интересно же, на котором мы полетим? Так бы было где-то написано: «Кольцово», как на электричке, и всё сразу же было бы ясно! Шучу. Что-то нервно — а ну как билета нет?

С билетом, однако, всё было в порядке.

— Пора идти на посадку, — женским голосом проговорил кто-то сзади, и я, подсознательно ожидая, что вернётся «дух», чуть не шарахнулся. Но всё же совладал с собой. Обернувшись, увидел, что «дух» таки явился, только с ним пришла женщина, едина во двух лицах: во вполне «цивильном» пиджаке, но с Аэрофлотовской «курицей» на пилотке.

— Я готов. — А вот голос всё-таки хриплый.

Мне вернули моё свидетельство, но билет остался в руках у аэрофлотной дамы. Мы втроём прошли по недлинному коридору и вышли на лётное поле. Там прямо у двери уже ждал бело-голубой РАФик, который отчалил, как только мы туда забрались. После недолгого и совершенно для человека будущего обычного петляния между десятков самолётов и всяких аэродромных машин и агрегатов, мы подъехали к очередному ТУ-154 с пристыкованным трапом. Пассажиров в пределах видимости не было вовсе, и я про себя хохотнул: один полечу! Как в РАФике этом!

Подниматься «Дух» не стал, просто посмотрел внимательно, пожелал удачного полёта, облокотился на наш автобус и довольно нагло закурил. Впрочем, я могу его понять: два часа человек терпел! Мы с сопровождающей поднялись наверх, где она коротко переговорила со стюардессой, тоже пожелала мне счастливого пути, и билет наконец-то попал в мои руки. Провожала меня стюардесса. Впрочем, особой надобности в этом не было — далеко идти не требовалось:

— Ваше место 2А, второй ряд у окна справа, — негромко сообщила она мне, когда я неловко протискивался мимо в тесноте тамбура — мой косяк, не догадался заранее снять куртку и сумку.

Сюрпри-из, все пассажиры, оказывается, уже были на месте! Это что, получается, ждали только меня? Ой-ой, как неудобно-то. Впрочем, моей вины тут нет, извиняйте, товарищи. И вот тут-то уже не то, что в поезде — пустых кресел не видать! Ну, почти, только в моём втором ряду целых два свободно. Я ещё даже не успел сообразить, что что-то не так, но стюардесса моментально среагировала, вынырнула у меня из-за спины, как-то ловко нагнулась между спинками кресел и что-то шёпотом сказала женщине, которая уже сидела у окна. Та, ни слова не говоря, испуганной птицей вспорхнула оттуда, выскочила в проход и смотрела на то, как я неловко залезаю на своё место. Кое-как разместившись, я повертел в руках билет, решая куда его спрятать, и на открывшемся листочке увидел непонятный штамп «МСМ».

А как только я уже окончательно откинулся на спинку (надо признать, довольно-таки неудобную), самолёт тяжело дёрнулся всей тушей и пейзаж за моим окном постепенно поехал назад. Ожили динамики в потолке:

— Уважаемые пассажиры! Наш самолет Ту-154 совершает рейс по маршруту Москва — Свердловск. Время в пути составит два часа. Наш полет проходит на высоте 10 тысяч метров. Командир корабля и экипаж приветствуют вас на борту и желают вам приятного полета. Просим вас проверить, застегнуты ли ремни безопасности. Напоминаем, что во время полета курить на борту нашего самолета категорически воспрещается.

А вот это даже жаль — хоть я и сам никогда не курил, и не люблю, когда другие курят, посмотреть на такое шоу бы не отказался!

Рулили мы недолго, довольно быстро самолёт остановился в начале ВПП. Несколько секунд мы стояли пассивно, а потом пилот дал газ — салон наполнился тяжёлым гулом, который я ощущал, скорее, ногами. Ещё через несколько мгновения — рывок. Нет, рывок!!! Самолёт прыгнул вперёд, аки тигра, и внутри у меня что-то неприятно ёкнуло. Но это оказалось последним сколько-то неприятным ощущением за весь полёт, дальше всё было примерно как обычно, только высоту пилот набирал как-то очень уж агрессивно. «Из военных списали, что ли?» — подумал я и неслышно хихикнул себе под нос.

Во «второй» жизни есть и минусы: представляю себе, с каким восторгом я бы смотрел (да и смотрел!) в иллюминатор в своём первом подростковом возрасте. Но сейчас… уже насмотрелся. Не интересно. Поэтому я просто откинулся на спинку и достал из сумки книжку Лема.

Впрочем, особенно-то долго читать не вышло — нас ещё и кормили! Вернее, не совсем так. Сначала я учуял запах. Особого внимания не обратил — ну какая там особенная кормёжка: два часа лететь всего! Так, чай-кофе, небось… Но нет: обед был полноценным. Даже супер-полноценным, даже если куда более поздние времена вспоминать! Тарелки — так фарфор, ложки-вилки металлические, совсем как в самолётах SwissAir, когда я на 20 лет позже ими летал по всему миру… Ностальгия наоборот.

Кормили, правда, достаточно легко, содержимое предложенной тарелки на гордое звание «обеда» не тянуло, так, закуски: три кружка копчёной колбасы, кусок буженины, зелёный горох, кусок жёлтого сыра. Три ломтика свежего огурца, которые я немедля схрумкал, проигнорировав приборы — мм-м-м! У нас до такого ещё далеко, несколько месяцев. Булочка и порционное масло в фольге — тоже пойдёт. А вот запить нечем, недоработочка! Не зная, как тут всё устроено, я поднял вопросительный взгляд на стюардессу, и она поняла меня правильно:

— Что будете пить? «Тархун», «Байкал», сок апельсиновый или яблочный, чай?

Ух ты, «Байкал» уже есть! В этот раз ещё ни разу не пил.

— Байкал, пожалуйста, — выбрал я, и, глядя как стюардесса переливает шипящий и пенящийся почти чёрный напиток из бутылки в стакан, спросил: — И ещё чай можно?

— Конечно, — улыбнулась она. — Вам чёрный или с лимоном? Сахар?

— Мне с молоком, если вам не трудно. Сахар не нужен, спасибо.

Чай подали в шикарной фарфоровой чашке. Да уж, так, я вам скажу, летать можно! Всяко приятнее, чем поездом. Правда, в будущем мне билеты через министерскую бронь не светят, да и надобности больше нет… И Голоса нет больше тоже… Короче, несмотря на весь окружающий меня люкс, остаток полёта я провёл в лёгкой грусти.

* * *

Всё-таки, великое это изобретение — гражданская авиация. Всего каких-то два часа — и я почти дома! На целые сутки с лишним быстрее! Да ещё и деньги практически те же. Жаль, тут уже не получится сунуть четвертак стюардессе, если в кассе билетов нет… Впрочем, скоро билетов этих станет — выше крыши, да вот только денег на это не будет ни у кого. Впрочем, кто его знает, как оно выйдет на этот раз? Может, и проскочим — всей страной сразу! Ну или уж для своих родных и близких сепаратно расстараюсь, если не выйдет.

На выходе я уже привычно ткнул Голосом стюардессу, и она, тоже уже привычно, не отозвалась. Эх. Внизу у трапа нас уже ждал Икарус без сидений, и при виде этакой махины внутри у меня неприятно заныло. Однако, я к себе не прислушался, и, зайдя внутрь, занял место у водительской кабины. Как выяснилось, зря.

Никто нас, «привилегированных» отдельным рейсом везти в терминал не собирался. Вслед на пассажирами первого салона, из самолёта выпустили и второй — больше сотни человек! И все они утрамбовались в несчастный Икарус, так что он заметно осел вниз и накренился на один борт. Снаружи, однако, ещё оставались люди, и они совершенно не были настроены куковать на лётном поле! Поэтому возле обеих дверей по очереди вспухла серия мини-скандалов. Через несколько минут, однако, все загрузились окончательно, и автобус отчалил.

Понятно же, что вышел я последним? Оценив взглядом толпу, яростно штурмующую не особо широкие двери терминала, я растерянно посмотрел на водителя, который вылез из кабины и что-то ковырял в районе правой фары, а потом обессиленно прислонился к борту автобуса. Водила окинул меня оценивающим взглядом, потом поманил движением руки, а когда я подошёл, негромко спросил:

— Ты же без багажа? Тогда тебе сюда и не надо. Иди вдоль здания во-он туда, там увидишь ворота, калитку и будку контролёрши. Покажешь ей билет свой, она тебя выпустит.

«Спасибо!» я прокричал уже на бегу. «Больше пяти рублей таксистам не давай!» — донеслось в ответ. «Таксистам»… Тоже мне, нашёл богача. Впрочем, на привокзальной площади мнение моё поменялось: никакого другого транспорта видно не было вообще. Перед зданием, здорово напоминавшим Большой Театр (только без скульптур и размером поменьше), крейсировали исключительно акулы таксомоторного фронта. И выглядели они чрезвычайно подозрительно, настолько, что я даже не рискнул к ним походить: не отобьёшься ведь потом! Так, бочком-бочком просквозил на площадь подальше. Недолго постоял, посмотрел, куда такси едут — ехали они направо. Ну и нам туда, получается. Думаю, попутку поймать тут несложно, многие из тех, кто привёз пассажира и возвращается в город, наверняка будут рады подзаработать. Сколько там мне водила советовал? Не больше пяти? Значит, на старте предлагаем трояк. И я заранее отложил в самый легкодоступный карман свёрнутую трёшку, а под неё — ещё две купюры по рублю. Прорвёмся. Тут главное что? В нашу родну уральску глину по щиколотку не вляпаться, вот что! Поскольку асфальт, по традиции, только на дороге, и то — местами.

Прорываться не понадобилось — мужик средних лет на жигулях, видимо, сканировал «тротуар», и на мой взмах рукой среагировал моментально. Даже останавливаться сразу не стал, протянул подальше, где мне было удобнее пробраться к проезжей части не по колено в грязи. Или то он за чистоту собственного салона беспокоился? Как бы то ни было, на мой вопрос в его приоткрытое окошко: «До Южного подбросите?», он просто кивнул и открыл дверь.

— Три рубля нормально? — спросил я, садясь на переднее сиденье.

— Нормально, — ответил тот, выруливая обратно на дорогу. — Только ты, если ГАИ остановит, племяш мой.

— Замётано.

Глава 28

Вот и снова Первомай.

У нас с утра дубак капитальный, ночью сто процентов был минус, да и сейчас… заиндевевший мир медленно оттаивает. Ладно, хоть дождя нет. Но настроение всё равно праздничное! Даже несмотря на то, что Лидия Антоновна накануне в довольно бесцеремонной манере назначила меня несущим транспарант на демонстрации. Я, правда, сжулил и забил себе нейтральную табличку «Мир-Труд-Май», правда, её ещё предстоит забрать из школы. Вот как бы так хитро там просквозить, чтоб не нагрузили ничем? Впрочем, вперёд я забежал напрасно: стоило выйти из подъезда, как леденющий ветер налетел, рванул опрометчиво незастёгнутую куртку, выстудил, кажется, до самой глубины души. Б-р-р! А ведь ещё вчера…

Я, когда вернулся, родные места не узнал. Будто и не уезжал из Москвы — плюс двадцать! Ну ладно, мож не двадцать, но пятнадцати уж никак не меньше. А я-то в автобусе приготовился, куртку из сумки вытащил, приготовил, свитер надел… То-то на меня соседи глядели так насмешливо! Оказывается, всё время, пока я по просторам Родины рассекал разными видами транспорта, у нас стояла несусветная для апреля жара — и 20 градусов даже видели неоднократно. У нас таким и лето-то не каждое похвастать может, а тут — апрель! Я ещё захватил хвост этого великолепия, понедельник и вторник в школе вышли почти нерабочими — народ дурел от летней погоды и к конструктивной учебной деятельности был решительно неспособен. И это здорово, на самом деле: мне почему-то в этот раз было особенно трудно переключиться обратно в режим провинциального школьника, а так — я ничем от общей массы не отличался. Так же сидел с обалделым видом и бездумно пялился в окно. Но сегодняшний день, думаю, многих отрезвит.

Ага, щас. Первое, что мне бросилось в глаза, когда я приближался к школе — странная сгорбленная и нахохленная пацанячья фигура, пританцовывающая на холодном ветру. Как подошёл ещё — узнал: Олежка. В синем школьном костюмчике. Тоже уже комсомолец, кстати — с значком вместо галстука, только принимали его, видимо, без помпы, буднично, в нашем школьном спортзале. Руки красные, уши белые, сопли пузырями. Красаве-ец…

— А ты чего тут… греешься? — хлопнув парня по плечу, спросил я.

— Да… Лёху жду, он наш транспарант пошёл добывать.

— А чего не внутри?

— Да… там классная лютует, грузит всех встречных, как слонов султана. Погода меняется, что ли? Ты туда не ходи, а то попадёшь… в засаду.

Совету я внял, тем более, что у меня же секретный ход имеется — через мастерскую. Заодно Палыча поздравлю, со всей возможной торжественностью. Я же помню, что он у нас идейный, И «День человека труда» считает более важным праздником, чем День Победы, при всём своём славном военном прошлом. Впрочем, я и с 9 Мая поздравлю тоже, персонально. Но потом.

* * *

Колонна нашей школы в «накопительных» улочках вокруг магистральной Ленина встретила нас ровным гулом из сотен детских голосов. Издали было видно активное броуновское движение старшеклассников — ещё бы, на таком холоде. Сообразно погоде оделись не все, хватало разгильдяев, в буквальном смысле слова живущих вчерашним днём и заявившихся без курток. Даже девочку в гольфах видал! Как только её учителя домой переодеваться не отправили…

Нашу «математическую банду» мы заметили издали — ничего себе, растём! Уже прямо вполне самостоятельная структура, устоявшаяся, по-настоящему межшкольная! Попробуй подойди, тем более, что и сторонние сочувствующие имеются — вон, вижу, Миха стоит, руки в карманах, но с виду вполне весел, и общается с «ботанами очкастыми» совершенно по-свойски. Уверен, потом он уйдёт к своим, тут, видимо, просто мимо проходил и зацепился языками, но сам факт!

Дальше всё было как всегда, даже более «как всегда», чем в прошлом году, когда я схалтурил и явился непосредственно к началу движения — ждать наш выход пришлось около часа. Но я не пожалел! Атмосфера всеобщего праздника опять охватила меня целиком и без остатка. И в какой-то момент я вдруг поймал себя на осознании двух мыслей сразу: я тут год (что неправда, на самом деле больше, но как спорить с ощущением?) и — главное дело здесь сделано. Я даже испугался в какой-то момент, что растворюсь в каком-нибудь огромном «ничто» — смысл меня тут держать, если я всё, что мог, уже выполнил? Но потом сообразил: это ж ведь делать что-то надо. Энергию тратить — наверняка. Проще оставить всё, как есть! И тогда поднял голову, посмотрел в безоблачное небо и мысленно сказал: «Спасибо, мироздание!». И опять ощутил ту самую вибрацию мира, как будто сработал Голос, но, конечно, было очевидно, что это так, прощальный привет, больше никаких Голосов. Ну и чёрт с ним. У меня — Праздник!

А потом вдруг откуда-то вывернулись Зайцева с Иркой и одновременно взяли меня под руки с двух сторон. Я несколько обалдел и заизвивался всем телом, пытаясь не дать моему транспаранту упасть — ведь держать его резко стало нечем! Девицы, однако, никакого внимания на мои проблемы не обратили, а запели с двух сторон чрезвычайно обольстительными голосами:

— С праздничком, Гриша!

— С Первым мая, Гришенька!

— А раз праздник, то что надо делать?

— Отмечать, в едином порыве со всем советским народом!

— Мы тоже советский народ!

— И мы тоже хотим праздника!

— Разве мы не заслужили?

— Ты ведь не оставишь бедных девочек скучать с родителями? Без праздника?

— Ведь правда?

Тут транспарант, наконец, упал — слава богу, что недалеко, передо мной стоял Тихий, фанерка стукнула его по спине, он повернулся и мой подотчётный инвентарь подхватил.

— А и верно, Грег, давай снова замутим? У меня матушка как раз вчера с салатами промахнулась, уж я то оливье резал-резал… ведро вышло, не меньше! Куда им столько? Половину заберу!

— И мы принесём, и мы! — тут же подхватили девушки. — Ты только музыку давай, новую, всё остальное будет!

— Новую? С чего вдруг новую-то? — оторопел я.

— Ну как же, — рассудительно ответила Зайцева. — Ты же всегда сначала исчезнешь не пойми где, а потом у тебя новая музыка появляется!

Я только скривился.

* * *

На самом деле, новая кассетка у меня действительно образовалась: несмотря на все свои достижения в скоростном проходе квеста под названием «Кольцово» (уверен, я уехал первым из пассажиров нашего самолёта), на последний автобус я таки опоздал. Ну и куда было деваться? К дяде Вите напрашиваться не рискнул — уж очень обстоятельства дела компрометирующими выглядели, что оставалось? Правильно, общага УрГУ.

Это для автобуса поздно, а вот для студней… даже рано оказалось! Потому я пошёл в комнату к тому, кто уж точно на месте: к Дитеру. Там мы даже потрепались, угостил его пирожками из сделанного на автостанции стратегического запаса, а потом я, предвидя, что (и кто!) меня ждёт дома, попросил что-то на «потанцевать». И мне тут же, без долгих ожиданий, вручили уже готовую кассету Сони на девяносто минут! Названия показались знакомыми и подозрительно одинаковыми, но Дитер меня тут же немного снисходительно просветил:

— Да ты что, это ж разные вообще вещи! Радиорама — это типичное италдиско. «Итальянцы», только посовременнее чуть-чуть, а так — Сан-Ремо чистой воды. А вот «Бананарама» — дело совсем другое, это, брат, настоящий британский синти-поп! «Шизгару» не слышал ещё? Ну ничего, скоро из каждого утюга играть будет, вот увидишь!

— А чего она у тебя лежит тогда, если такая модная? Почему не забрали?

— Почему не забрали? У меня всё забрали. Просто не всегда сразу. А остромодное я сам записываю, заранее, когда простой случается. В нашем бизнесе надо быть проактивным! — и Дитер назидательно поднял палец вверх.

Тут в дверь постучали. Это оказался Миша Большой, которого, видимо, внизу предупредил вахтёр. Пришлось нам со звукачом прощаться в темпе вальса, я-то даже, признаться, забыл про расплату, но уже Дитер, конечно, просто так мне уйти бы не дал.

— Чё-почём для трудового народа? — спросил я, засовывая в карман руку.

Хозяин быстро глянул на Мишу, поёжился и назвал цену в двенадцать рублей. Желание удивлённо воскликнуть: «Всего-то⁈» — я в себе подавил довольно легко, вспомнив, сколько нынче стипендия. Пусть у меня в кармане и лежало на десять таких кассет! Нечего привыкать к хорошему, изобилие скоро кончится. Сколько помню, моя первая зарплата-зарплата (которая по ведомости, с оформлением) — всего-то девяносто шесть рублей с копейками, не разгуляешься… а заработки на липе и вовсе без слёз не вспомнить! Так что, кидаться понтами лучше и не начинать.

После всё было как обычно. Почти: от го я в этот раз отказался и предложил заменить на преферанс. Мишины дружбаны рожи покривили, но возражать не посмели: я удачно (или не-, как посмотреть) попал на период общажного финансового безвременья, профинансировал закуп едой на всю компанию почти в одно лицо, и удовлетворить моё желание парни посчитали себя обязанными. Ну и нашим лучше.

В го мы всё же сыграли — уже где-то глубокой ночью, после партии в преф. Потом народ спохватился, и мне задали вопрос «может, ещё пулю?», но я уже ничего не хотел, махнул рукой и завалился спать прямо на ту же кровать, за спинами играющих. И ничего мне не помешало! Проснулся я только в 8 утра, и эти маньяки ещё сидели, двигали свои камушки по фанеркам.

— Ты нас извини, — виновато сказал мне Миша, заметив, что мне на глаза попалась моя же самопроизвольно поменявшая место дислокации сумка. — Ночью как-то так есть захотелось… А они так пахли…

— Провоцирующе! — поддакнула Марина.

— И они всё равно же невкусные уже будут сегодня, правда? — А это Катя уже.

— И вещи в сумке если пропахнут — стирать потом замучаешься!

Вот чего с ними делать? Рукой махнул. Реально лучше свежих куплю, всё равно мимо идти.

* * *

Встречаться у меня дома мы договорились в пять часов. Я-то изначально предлагал сразу после демонстрации пойти толпой гулять по городу, но поддержки не встретил: потенциальные участники (девчонки, в первую очередь) упирали на плохую погоду и опасность простудиться. Подозреваю, правда, что они банально желали расфуфыриться на все сто, и не хотели рисковать красотой во время долгих пеших маршей, да и вероятность вляпаться в грязь тоже никто не отменял. Это нам, пацанам проще: упал в ручей? Друзья рядом, руку подадут, выберешься. Грязный? Остатки снега поискать, а то и вообще само отвалится по дороге. Лишний повод посмеяться. А вот у девушек — это ж трагедь на месяц вперёд!

Несмотря на заверения потенциальных гостей, что мне ни о чём заботиться не надо, всю еду они принесут с собой, я всё же по дороге домой дал крюк по паре магазинов, но, увы, не преуспел — за время моего отсутствия ассортимент советской торговли в наших палестинах шире не стал. Кое-что я, однако, придумал, и под это дело всё же чуть-чуть закупился.

Идея моя была простой как дверь: сухарики! Не просто сушёные, естественно, а обжаренные, как гренки, и с дополнительными вкусами. Тут уже у меня особенного выбора не было, соль, лук, чеснок да укроп. Это чистый чит из будущего, никогда в своей советской жизни ничего подобного не ел. Нет, просто сухарики-греночки у нас делали, но мама (а скорее — бабушка) жарили их исключительно как изюминку к супу, гороховому, например. А вот чтоб просто так, горстями, как в будущем их будут продавать «к пиву» — такого точно не было. Исправим! А уж если сразить девчонок заморским термином «крутоны»…

Дома я довольно быстро понял, что задуманный прожект совсем не так прост, как хотелось бы. На плиту больше двух сковородок не вставало, и на каждой из них можно было обжаривать совсем не так много сухариков, как хотелось бы. Я даже подумывал над вариантом поставить противень из духовки на все четыре конфорки сразу, но потом вспомнил, что мы — на пару с академиком Александровым — категорически против безответственных экспериментов, тем более, что даже и две сковороды требовали моего непрерывного внимания куда больше, чем во мне его когда-либо содержалось. Плюс — это позволяло сепарировать вкусы… во всём есть свои преимущества.

И недостатки. В самый пиковый момент, когда мне было необходимо с одной сковороды готовый продукт снимать (а новая порция ещё не была дорезана!), а на другой — срочно помешать, в дверь позвонили. Я поперва просто ругнулся, в надежде, что кто-то хочет поздравить по дороге, не открою — подумает, что дома никого, и уйдёт, но визитёр не унимался. Я бросил взгляд на часы — три. Для наших ещё рано. Тут звонок раздался снова, и я, ругнувшись совсем уж злобно, тупо снял обе сковороды с огня: потом разберусь. Вот сейчас выпишу этому хрен знает кому по голове, и разберусь!

Выписать не получилось: за дверью стояла умильно улыбающаяся Ирка.

— Гриша, я чуть пораньше, ничего? Я так и подумала, что ты что-то готовить всё-таки будешь, и тебе надо помочь!

Р-р-р-р.

Впрочем, пока я вешал галантно принятый у Лыковой плащ в шкаф и относил её сумку в комнату, она уже просквозила на кухню и оттуда послышалось удивлённое:

— Гриша, а это что такое⁈ Ты что, хлеб не знаешь куда девать? Зачем столько сухарей?

Я крикнул:

— А ты попробуй!

Ирка замолчала озадаченно, захрустела, а когда я, пристроив сумку на стул, вывернул из комнаты в коридор, неожиданно столкнулся с ней: она, оказывается, неслышно пошла мне навстречу. Руки (с сухариком в каждой) она держала перед глазами, и как-то так получилось, что я, чтоб не въехать в неё с разгону, был вынужден взять её за талию. А она так же естественно положила руки мне на плечи. Оччень двусмысленная ситуация получилась! Хотя, с другой стороны, в танцах-то — и не такое бывало! Ерунда, в общем, нет причин загоняться.

— А ты знаешь — вкусно, — сообщила мне Лыкова доверительным тоном, глядя прямо в глаза. И — да, пока всё ещё сверху вниз, блин, даже несмотря на то, что туфли наверняка в сумке лежат, на ногах у неё мамины тапки на плоской подошве. А потом как бы случайно ещё качнулась вперёд, совсем уж вплотную!

— Ну ещё бы, — ответил я, отшагнул назад, параллельно разрывая зрительный контакт и разворачивая девушку на 180 градусов — в направлении кухни. — Чего бы я их делал, если б не вкусно? Такая вот зараза… можно прямо горстями брать и грызть! Как семечки.

Так себе сравнение, если честно — у нас тут семечки, считай, вовсе не в ходу. Редко-редко встречаются, допускаю, что многие и не пробовали их ни разу. У нас подсолнухи не растут, а с югов благодать не добирается. Бабки с мешками и стаканчиками у магазина сидеть начнут, но позже, года через два-три. И почему-то мне кажется, что бабки это будут не местные.

Но Лыкова, к счастью, на мою оговорку внимания не обратила.

— Пойдём тогда дожаривать? — и сама же, не дожидаясь подтверждений, сделала широкий шаг вперёд, разом оторвавшись от меня, по ощущениям, метра на два! Мда. Туфли-то, может, и в сумке, но ноги от того менее длинными не стали. А вот юбка — напротив, такое ощущение, что с каждым разом всё короче! Страшно подумать, что к десятому классу из вот этого гадкого утёнка вырастет…

Вдвоём дело пошло не в пример веселее. Настолько веселее, что я в какой-то момент от собственно производства ништяка практически устранился, только осваивая уже готовый продукт: Лыкова как-то и резала гораздо быстрее меня (а уж ровнее — так и вовсе минимум на порядок!), и обжаривала микро-греночки в масле без особых брызг и ругани, и как-то переворачивалось у неё всё вовремя, и успевалось… А уж в вопросе эстетики продукта она и вовсе била меня по всем статьям: её сухарики выглядели настолько аккуратно-одинаковыми, что я даже предложил обе первые партии за моим авторством в ход не пускать, а разъесть на двоих прямо сейчас.

— Обожрёмся, — рассудительно возразила Ирка. — Потом за праздничным столом ничего не захочется. Да ты не волнуйся, сейчас твои друзья-оглоеды ворвутся, слопают всё, не глядя на форму и степень прожарки! А девочкам оставим уже красивые. Ты лучше иди заранее посуду доставай, ребята ведь скоро приходить начнут уже!

И действительно — первый звонок в дверь раздался буквально через пять минут. А дальше уже гости потянулись вереницей. Тоже были и плюсы: девчонки перехватили у Лыковой её пост, и она удалилась наводить окончательный лоск в бабушкину комнату. Почему не в мою? А туда считал своим долгом как бы невзначай заглянуть каждый гость! И бросить взгляд на книжную полку, где теперь уже не было никаких фотографий — дудки, дураков нет. Может, когда и верну обратно, но точно не в этот раз.

Сбор гостей прошёл под хоровой хруст сухарей — кажется, они кончились ещё до того, как кто-нибудь съел хоть одну ложку салата! Ну а дальше всё покатило по уже хорошо знакомому сценарию. За одним важным исключением: сегодня грабить папин бар я не стал. В конце концов, мелкие мы ещё. И вообще, что за манера: чуть что — сразу бухать! Пусть и по-чуть-чуть. У нас что, собственной дури недостаточно⁈ Примерно этими словами я свой отказ и мотивировал, и народ проникся настолько, что даже Дюша принесённый портвейн открывать не стал. Правда и «в пропасть» не выбросил — унёс в коридор, сунул в карман своей куртки, загадочно подмигнув мне перед этим.

И дури вполне хватило. Настолько хватило, что в этот раз соседка снизу всё же пришла ругаться на громкую музыку! И хотя музыка особо громкой, конечно, не была — мы ж себе не враги, мне пришлось стоять в дверях с покаянным видом, покорно выслушивать обвинения и обещать, что немедленно сделаем потише, и вообще, скоро уже конец веселью. А вот так оно по нонешним временам, взрослым не особенно-то и возразишь! Вне зависимости от того, насколько они неправы.

В итоге музыку мы решили и вовсе выключить, а в качестве «лебединого танца» пойти всё-таки прогуляться, ну и девочек по домам развести заодно. Мимо детской площадки пройти было не суждено, вестимо, и там, пока девочки с упоением качались на качелях, пацаны всё же распили прямо из горла Дюшин портвейн, после чего всем стало совсем уж весело. Но — в рамках норм социалистического общежития, беспорядок никто не нарушал, и даже пустую бутылку Тихий, с согласия Дюши, хозяйственно прибрал — потом сдаст, получит сколько-то копеек.

А когда я возвращался домой, уже всех проводив и со всеми распрощавшись, на полдороге меня перехватила та самая соседка снизу. В этот раз — без претензий, наоборот: поздравила с праздником и выдала пяток пирогов, тарелку оливье и кусок домашнего торта.

— А то голодаешь там без родителей, небось.

И никакие мои попытки её переубедить успеха не имели. Почувствуй себя снова школьником, называется!

Пожалуй, почувствовал. И знаете — мне даже понравилось!

Эпилог

Ура, последний звонок!

Ну что, снова каникулы? Не так, чтоб прям совсем, ещё и доучиваться несколько дней придётся, и на отработку погонят наверняка, но оценки все выставлены, контрольных больше не будет, можно выдохнуть! Вот вроде и пофигу мне это всё: какие-то предметы совершенно не интересуют, и гори они синим пламенем, по каким-то — у меня верные 10 баллов по пятибалльной шкале, но всё равно, окончание года — рубеж волнительный. К тому же, вокруг меня тоже люди, они-то имеют куда больше оснований нервничать, и их настрой неизбежно передаётся и мне.

Но уже всё, финита. Год закончен, пусть и не так замечательно, как некоторым бы хотелось, но тут уж кто как трудился. Нет, у меня-то всё пучком: в кои-то веки я круглый отличник. Чего в «той» жизни, при несравнимо более трепетном отношении к оценкам, мне достичь не удавалось ни разу после пятого класса. А вот мои друзья-подруги подкачали, даже наша железная отличница Леночка Зайцева схватила четыре по химии! Лыкова — тем более, там четвёрки по всем точным. Чего уж говорить про Миху! Но в свой вожделенный трояк по математике он вцепился мёртвой хваткой, хоть такое утешение, пусть и пришлось с ним устроить в мае штурм на пяток уроков. Теперь нервничаем перед экзаменами — он же выпускается. Но я верю, что всё будет хорошо!

Я привычно собрал пачку грамот — за всё хорошее! Даже из ОблОНО прислали внеплановую — «За успехи…». Полезная штука, кстати — нашим местным нелишне напомнить, что есть, есть государев пригляд! За конкретным человечком, мальчиком Гришей с Урала.

А с июня у нас в школе стартует спортивно-туристический кружок! Огорода городить не стали, в числе организаторов сразу числится и РК ВЛКСМ, и городской Союз ветеранов Афганистана. Да, пацаны зарегистрировались, главным там — Игорь. Не судьба ему потрудиться тренером на спортбазе Завода, судя по всему, у него ведь ещё и Дружина городская, которая прилично разрослась, и теперь бывший её формальный лидер Сапог «дауншифтнулся» в офицера по связям с правоохранительными органами. Так что, кстати, и мы с нашими «афганскими» тренировками, скорее всего, переедем в нашу школу — она почти в центре, сюда многим ближе, особенно с работы, да и связи теперь с ней куда прочнее, чем с семёркой.

Но чу! Кто-то идёт… Даром, что я спрятался в самые дальние ряды — от этого вселенского зла не скроешься! Ну конечно, Лыкова-Зайцева… Как-то так интересно вышло, что я всё чаще вижу их именно в таком сочетании. Гуля Алфирова незаметно отошла на второй план, а ведь раньше она ходила за Ленкой буквально хвостиком! Или это они только для того, чтоб меня обрабатывать, кооперируются? Понятно же, чего явились…

— Гриша! Надо отметить окончание учебного года! Как насчёт субботы?

Тьфу.

* * *

Я сидел на полу возле кровати и смотрел в окно. Там вовсю красовался новый солнечный день. День 1 июня, День защиты детей. Надо идти на праздник, сначала в школу, потом… ну на стадион пойдём, наверное. А мне где-то в процессе предстоит ещё и убрать последствия вчерашнего отмечания — у меня в квартире опять случился сабантуй. На этот раз мы изрядно засиделись: после танцев расходиться никто не захотел, и под сурдинку «Ну Гриш, ну время же детское!» публика потребовала зрелищ. И я их обеспечил! В виде игры в преферанс. Компания моментально поделилась на играющих и болеющих, и задержались мы до того, что отдельные обеспеченные телефонами родители начали звонить и осторожно интересоваться: а не охренели ли мы, случайно? Соответственно, домой я вернулся поздно и сразу завалился спать. Даже посуда так немытая и стоит.

Но вставать и работать было лень. Я физически ощущал благость моего текущего состояния: никуда не надо бежать! Никого не надо ловить! Ничего не надо добиваться! Деньги есть, добывать их не требуется. Учёба кончилась! И довольно удачно. Впереди, конечно, отработка, но там я надеялся отпетлять по прошлогоднему сценарию с Палычем. Потом точно будут летние сборы — и уж в этот-то раз я не оплошаю, удочек наберу! И в целом — кайф, а не жизнь! Я за этот месяц настолько отошёл от напряжения, копившегося почти полтора года, что только сейчас осознал, как же я по-дурному метался по всей стране. Это ж надо — в ультра-режимный Курчатник залезть, считай, чуть ли не через забор! Бешеный, натурально бешеный лис, вот как это называется! Как ещё не разглядел такое моё состояние никто. Повезло.

Но зато! Зато дело сделано. Очень большое, важное и нужное. Конечно, впереди таких «дел» можно накопать вагон и тележку, как бы не больше того самого вагона, но до тех событий время у меня ещё есть. А если уж совсем начистоту, считаю, Мироздание мне выдало мандат только на это, а более от меня ничего не требуется — Голоса-то нет теперь. Ну и чёрт бы с ним. Главное — сделано! А в остальном — сами выплывем. Если что — бонусом пойдёт!

И тут в дверь позвонили.

— Гриша, ты тут? — совершенно нелогично спросила Ирка, когда я открыл дверь. — А я хотела помочь тебе прибраться. А то мы вчера так ушли… ты не начинал ещё?

Не начинал. И с удовольствием не начинал бы и дальше! Но ведь не прогонять же. Пришлось уныло плестись в ванную за ведром и тряпкой по команде развившей бурную деятельность Лыковой. Правда, на полдороге оттуда я получил замечательный повод отсрочить неминуемое: в дверь снова позвонили. Понятно, ведро я радостно бросил и помчался открывать.

— Гриша, привет! Я тут подумала — надо помочь тебе разгрести последствия вчерашнего праздника.

Зайцева! Вот уж кого не ждали. Она ж мажорка, как я не знаю кто! Интересно, её дома-то родители могут заставить убираться хоть иногда? Как-то вот сомневаюсь я. А тут — явилась, не запылилась. Улыбается, зараза, даже несмотря на то, что Лыкова, естественно, немедля перестала греметь посудой и выглянула из кухни. А у Ирки-то лицо вытянулось! Но она мгновенно совладала с собой и натянула на мордочку такую же лучезарную улыбку — ну прям близняшки! Правда, почему-то хочется прикрыться ведром на манер щита и оттянуться в глубину квартиры, в бабушкину комнату — там дверь самая крепкая. А эти двое пока тут сами пусть своими улыбками меряются. С другой стороны, а кто тут, собственно, хозяин? Я, простите. Можно хозяин… не знаю, в магазин пока сбегает, а? Ну пожалуйста!

Впрочем, момент малодушия продлился недолго, и я буквально силой распихал девчонок по разным комнатам: Лыкову обратно на кухню, бороться с посудой, а Ленку — в зал, приводить его в чувство после вчерашнего загула. А сам, как и положено мужику, уселся на кушетку в прихожей. И пусть весь мир подождёт. А то вдруг его снова спасать придётся!

* * *

С пионерского костра я вернулся не поздно. В принципе, вполне можно было и уступить народу, который рвался продолжить праздник жизни, но я упёрся из принципа: ну не каждый же день⁈ А вот пришёл домой — и задумался: а чего дальше-то? Сидеть одному в тишине? Так вроде не о чём теперь думать. Пойти на улицу, отыскать там дворовую компанию и присоединиться к типично детским летним активностям, как сделал бы ещё год назад? Ну не, ребята, я хоть и вернулся к почти нормальной жизни советского подростка за этот месяц, но ключевое слово тут «почти» — идея кажется дикой до невозможности. И я сел… «просто немного посмотреть» на задачки по математике! Из тех, что мне подсунул редактор из «Кванта» в Москве.

И так я увлёкся, что пропустил и обед, и ужин. Очухался только ближе к вечеру, вяло побрёл на кухню проверять — чего там осталось от вчерашнего изобилия? А когда проходил мимо двери — как по заказу, звонок. Открыл — мама. Мама! В порыве чувств, я схватил её в охапку прямо через порог, поднял, втащил в квартиру и закружил. Чувство неловкости пришло только через секунду, я устыдился, поставил её аккуратно. Посмотрел в такие родные лучистые глаза и аж зажмурился от счастья.

— Привет, Грин. Я тоже рада тебя видеть. — Донеслось до меня как через вату.

Я открыл глаза и оглядел маму ещё раз. А смотрю-то я сверху вниз! Ничего себе — перерос⁈ А ведь, сколько помню, в «той» жизни это случилось только в девятом! Расту над собой.

— Здравствуй, мама. Ты как тут оказалась?

— Пришла. С автостанции, пешком.

Мы присели прямо в прихожей, и мама рассказала мне всё. Самое главное — они возвращаются! Точнее, мама уже вернулась, а папа отправляет вещи (тут я хмыкнул — чего там у них тех вещей в вагончике на стройплощадке?), закрывает объект и тоже едет сюда.

— До конца лета точно должен вернуться. Ему тут предложили должность начальника ОКСа на Заводе. А я просто на старое место пойду, на Механический, уже тоже договорилась.

Ну всё. Значит, будем жить по-старому! И уж теперь-то я точно — обычный советский школьник! А школьникам, как известно, мир спасать не положено. Им положено прилежно учиться, старательно трудиться и любить папу с мамой. И теперь все составляющие у меня в наличии! Значит что? Подвиги — не в этот раз!

Эвелина Шегай Отдел непримиримых врагов

Пролог

Марсель

— Это не просьба, — спокойно произнесла мать, игнорируя свирепый взгляд сестры. — От таких предложений не отказываются, Белладонна. То, что Верховный почтил наш клан своим вниманием, уже огромная честь. Его желание видеть членов нашей семьи среди работников экспериментального отдела — многократно возвышает род Лафайет над другими благородными домами. Я понимаю твои чувства. Работать или даже находиться в одном помещении с этими… но мы не можем отказаться.

— Да, матушка, я всё понимаю, кроме одного: почему я?! — Донна всплеснула руками, со дня столетия впервые на его памяти так бурно реагируя на слова старших. — В нашем клане тридцать семь вампиров! Больше двадцати совершеннолетних особей!

— Наша ветвь в клане главная, посему именно наши дети должны принять участие в этом смехотворном мероприятии. Габриэль, Велорина, Иезавель и Аделаида сейчас заняты воспитанием своих детей. Каталина и Марсель ещё не достигли совершеннолетия. Остаётесь вы с Эмануэлем.

— Не думаю, что Верховный ставил такие строгие требования. Почему бы нам не отправить Эмануэля от нашей ветви и не выбрать кого-нибудь из побочной ему в пару?..

— Как ты смеешь пререкаться с матерью? — угрожающий голос отца прошипел, будто отовсюду: вырывался из-под толстых паркетных досок, обогнул по дуге сводчатые потолки и врезался с глухим звоном в витражные окна.

На мгновение в малой гостиной моргнул свет и на соседнем троне появился жгучий брюнет с зализанными по бокам волосами. Его вольготная поза и маска бесстрастия на лице сегодня были обманчивы как никогда. Даже тонкие и неглубокие борозды морщин, пересекающие покатый лоб и впалые щёки словно налились силой и стали ярче выделяться на бледной коже. Имея представление о его тяжёлом характере и фундаментальных ценностях, что впитывались с первого глотка крови всеми вампирами старого времени, Марсель прекрасно осознавал, насколько болезненно он воспринял новость о смешанном отделе. Для всей аристократии это было хуже смердящего перегаром плевка в лицо.

Отец нарочито медленно обвёл всех присутствующих в зале мрачным взглядом и лишь затем позволил матери взять себя за ладонь с таким видом, точно оказывал ей большую услугу. Его очерствевшее сердце давно перестало биться из-за её трогательной красоты и нежных поцелуев. Формально она сохраняла за собой звание бесценной жены, но фактически, уже как три столетия он открыто разделял постель с другими женщинами.

— Дорогой супруг, прощу прощения за тон нашей дочери. Она слишком юна, и ещё плохо контролирует свои эмоции.

— Не выгораживай её, Морэна! — он грубо вырвал руку из хватки матери и возвёл к потолку указательный палец. — Чтобы так откровенно выражать своё несогласие в присутствии старших, неслыханная дерзость! В её возрасте я блестяще участвовал в напряжённых дискуссиях с самыми опасными вампирами эры зарождения — не позволял ни одному мускулу дрогнуть на своём лице. А эта даже в присутствии родителей не в состоянии подобрать правильных слов, что уж говорить про более деликатные обстоятельства… у других видов женщины хотя бы репродуктивную функцию выполняют, наши же и с этой мелочью справиться не могут. Бесполезные.

В нос ударил острый аромат ржавого железа. И спустя несколько секунд гнетущий тишины на пол оглушающе громко закапала кровь из сжатых кулаков Донны. Больше оставаться в стороне было нельзя, поэтому Марсель беззвучно скользнул к сестре и встал рядом с ней перед родителями.

— Матушка, отец, позвольте вмешаться в разговор.

— Говори, — сухо бросил глава семьи, презрительно сморщив нос из-за запаха родной крови — ещё одной непозволительной слабости, опустившей сестру в его глазах на ступень ниже.

— Если вы дадите на то согласие, я бы хотел заменить Белладонну в исполнении семейного долга перед двором Темнейшего. Знаю, что до совершеннолетия мне не хватает девяти лет, и, следовательно, по критериям матушки не подхожу, но вам не о чем беспокоиться — я не опозорю дом Лафайет. Последнее тестирование на контроль способностей и подавление жажды, проходившее в прошлом году, я закрыл с наивысшим баллом на потоке. И хоть в отличие от сестры у меня нет опыта работы законником, но я тоже являюсь дипломированным специалистом в смежной области. В предложение Верховного я вижу прекрасные перспективы для своего первого профессионального опыта. Дозволите же, отец, воспользоваться мне этой чудесной возможностью?

— О чём я и говорил. Вот оно: различие между мужчинами и женщинами у вампиров, — едко усмехнулся он, лениво изучая его надменным взглядом. — Поскольку ты так жаждешь поучаствовать, я позволю тебе заменить Эмануэля.

— Благодарю, отец, — Марсель склонил голову в низком поклоне, пряча за длинной чёлкой самодовольную улыбку.

Годы берут своё и как бы ни кичился предок остротой своего ума, его хорошие дни далеко позади. Так бывает, когда пресыщаешься вольготной жизнью — инстинкты притупляются. И тогда минимальной провокации оказывается достаточно, чтобы получить нужный результат. Ведь предугадать его наимудрейшее решение не составит труда и ребёнку по их меркам.

Занять место Донны отец не позволил бы ему в любом случае. Теперь заставить её для него было делом принципа. А вот если бы Марсель выказал прямо своё желание потеснить старшего брата, то мог спровоцировать у мнительного родича обратный эффект. Такова уж природа вампиров — на правду в сочетание с прямолинейной простотой у них аллергия.

— Тебя же, Белладонна, я не освобождаю от обязанности принять приглашение на работу. Хочешь того или нет, ты отправишься в Саларун.

— Хорошо, отец, — подчёркнуто холодно произнесла сестра. — Не буду просить прощения за своё поведение ранее, тем не менее я приму приглашение и исполню свой дочерний долг.

Марсель скользнул по красивому профилю пытливым взглядом, стараясь за праздным интересом скрыть тревогу из-за кардинальных метаморфоз в её настроении. Он явственно ощутил, что перемены в ней носили больше внутренний характер, чем внешний.

Едва ощутимое касание кончиков пальцев огладило тыльную сторону его кисти. То был жест, говорящий, что с ней всё в порядке.

— И исполнишь хорошо. По возвращении вознагражу выгодной партией, поскольку ты уже достигла брачного возраста. Сколь удачно я подберу тебе будущего мужа, будет зависеть исключительно от твоего поведения на общих землях. Это ясно?

— Да, отец. Предельно ясно. Я могу быть свободна?

Одним небрежным движением руки он отпустил их. К старшим братьям и сёстрам, спрятавшимся в тенях зала, это тоже относилось, поэтому они улизнули первыми. Удовлетворили своё хищное любопытство — не каждый день доводилось стать свидетелями столь занимательного представления, где дети осмеливались оспаривать решения родителей — и теперь ближайшие пару недель у них было о ком посудачить.

Впрочем, понять их можно. Не так уж и много развлечений в глуши провинциального княжества: сплетни, балы, интрижки на стороне — вот и всё. Отныне сразу на двух участников мыльной оперы станет меньше. Пусть хоть напоследок развлекутся…

Рикард

Вскарабкавшись по стене до подоконника, он одним рывком подтянулся вверх и нырнул головой вперёд в собственную комнату на втором этаже. Первое правило ночных гулянок: всегда оставляй окна спальни открытыми. А второе — возвращайся до того, как семейство проснётся — он нарушил, поскольку из кресла у компьютерного стола на него сурово взирал отец.

— Я тут проголодался…

— Интересные у тебя способы добраться до кухни.

— По ночам есть вредно, приходится калории сжигать, — хохотнул Рик, незаметно пятясь обратно к окну.

— Даже не думай смыться, паршивец, — тонкие губы отца изогнулись в ироничной улыбке, — вязку организую.

— Ого, сразу с козырей пошёл! — присвистнул он и прекратил ползти к окну, отбросив всякую мысль о побеге от очередной головомойки. Лучше часок послушать нотации, чем не один месяц отбиваться от прилежной сучки, мечтающей обзавестись породистым потомством. — Я весь во внимание. Давай начинай экзекуцию.

Однако ему дали короткую отсрочку на: освежиться и привести свой внешний вид в порядок, после чего велели спуститься в гостиную. Естественно, Рик не был бы собой, если бы не растянул банные процедуры на полтора часа. Логика проста: чем больше отец маринуется в ожидании, мотает свои нервные клетки на кулак, тем меньше у него останется сил на воспитательные беседы.

К искреннему удивлению Рика, он, мало того, что не злился, так ещё и умиротворённо улыбался под стать горному монаху, отрешившемуся от всего мирского. Неужели подсел на какие-то успокаивающие пилюльки? Да, довели они с сеструхой бедного папаньку.

— Ко мне вчера заглядывала Кейсара, — начал он издалека. — Её обеспокоили твои ночные прогулки вдоль территории их поместья. А учитывая твою репутацию, о которой уже ходят легенды в народе, понять причину этого беспокойства я могу.

— Подумаешь, разок прошёл мимо. От этого девчонки не залетают.

— И как это нужно проходить мимо, чтобы тебя кошаки подрали?

— Ну, может, немного поболтал с одной кошечкой, сидящей на заборе. Чуть-чуть. А что до этих придурков, то я им усики и коготки тоже повырывал. Там ещё можно поспорить, кто кому сильнее навалял.

Улыбка дала трещину, и теперь как не пытался отец натянуть её обратно, она упорно соскальзывала, обнажая испытываемое им раздражение.

— Рикард, неужели ты не можешь подыскать никого из своих? Ладно, пёс с ними, с волчицами. Но ещё же есть гиены, шакалы… на худой конец еноты и лисы.

— Да никого я не ищу. Что ты сразу начинаешь… это так, разовое приключение.

— Если ты обрюхатишь кошку, скандал разразится немыслимый! — мгновенно вспыхнул он и шандарахнул кулаком по столу. Поскольку тот не разлетелся на щепки, родитель ещё вполне контролировал себя и свой гнев.

— Пап, много нервничать вредно для твоего здоровья, — назидательно отметил Рик, приподнял его руку и подул на кулак. — Так и пораниться можно, чё ты как маленький?

— Вот же засранец! Это ты у сестры…

Окончание фразы потонуло в бодром крике младшенькой, что наверняка сотряс не только их дом, но и стоявшие рядом. И крик этот не предвещал ничего хорошего ни для кого из старших. Ведь говорил он, что она снова откапала нечто такое, во что собиралась вцепиться бульдожьей хваткой.

— Папа! Мама!

— О небесный пёс, — простонал он, прикрыв ладонями бородатое лицо. — Вспомнишь солнце — вот и лучик…

— Папа! — Вэл ураганом влетела в комнату, одним чудом не снеся дверь, которая уже целых две недели держалась на петлях — маленький рекорд. Взгляд шальных голубых глаз скользнул по Рику, как по предмету мебели, и, наконец, отыскал отца. — Чего не отзываешься?!

— Папы здесь нет, — он сполз в кресле и как-то весь скукожился, словно пытался слиться с интерьером комнаты. Комичности ситуации добавляло то, что в обивку сидения при виде миниатюрной дочери вжимался двухметровый здоровяк, весящий под сто пятьдесят килограмм. Вот где пролегала истинная сила — сила духа.

— У меня к тебе серьёзный разговор!

— Да я уже догадался…

— Подожди минуту, Вэлли, не начинай концерт. Я сейчас быстренько сгоняю за попкорном!

— Иди в задницу, Рикки, — беззлобно огрызнулась Вэл и снова сконцентрировалась на отце. — Папа, почему наша стая не участвует в отборе?!

— Почему не участвует? Просто до нас не дошла очередь. Уже достаточно набрали добровольцев среди оборотней. Клянусь своим волком.

— Но я тоже хочу быть добровольцем!

— Что за крики с утра пораньше? — проворчала мама, выворачивая с бутербродом со стороны кухни.

— Папа скрыл от нас важнейшую информацию!

— Это я настояла на поспешном отъезде Варга с правнуками. На мальчиков было больно смотреть после ваших спаррингов. Да и шарахались они…

— Да при чём тут соплежуи, — раздосадованно отмахнулась она.

— А, ты о другом.

— Сейчас проходит отбор оборотней для работы в экспериментальном отделе раскрытия межвидовых преступлений!

— И что ты забыла в этом отделе?

— Как это что?! — Вэл от возмущения едва не задохнулась. Неожиданно задрала ногу и со смачным шлепком опустила её на многострадальный журнальный столик. Тот жалобно скрипнул и таки не выдержал издевательств — развалился, уже в следующую секунду вынудив её убрать свою могучую пятку с руин столешницы и сбиться с мысли: — Что за ветхую рухлядь вы вечно покупаете? Неужели денег не хватает на нормальную мебель?

Рик прикрыл рот ладонью, из всех сил стараясь не заржать. Застывшая в дверном проёме мать даже жевать перестала. Так гляди и перекинется, чтобы оттаскать их за загривки. Лучше лишний раз её не провоцировать на активные воспитательные меры.

— Да тебе легче ноги повыдирать, чем подходящую антивандальную мебель найти! — рявкнула она, с прорезавшимися звериными клыками. — Тогда, быть может, ты перестанешь громить наш дом!

— Так у меня ещё руки останутся, — без задней мысли напомнила сеструха, лишив родительницу дара речи. — И что сразу: «выдирать»? Вам, что ли, эта рухлядь важнее меня — драгоценной доченьки? Вот так вот живёшь свою жизнь, стараешься, всем помогаешь, а тебе из-за какого-то говна на ножках угрожают ноговыдераловом. Мама, ты меня сильно разочаровала. Вот уж от кого, от кого, а от тебя я такого не ожидала!..

— Смотри-ка, металлическое основание и литые ножки были хорошей идеей, — задумчиво отметил отец, разглядывая оставшейся стоять голый каркас столика. Но через мгновение его взгляд наткнулся на глубокую трещину в месте спайки, и он удручённо вздохнул. — Любимая, давай просто отправим её в этот грёбаный отдел.

— Но она же недавно из щенячьего возраста вышла…

— Наглая ложь! — завопила Вэл, словно ей хвост без наркоза попытались оторвать. И на сей раз Рик разделял её негодование, ведь они уже, как десять лет вышли из него и считались полноправными подростками. — Скоро я вообще стану совершеннолетней!

— Что я нахожу чудовищной ошибкой, — забухтела мама, приходя в себя, — в наше время оборотням необходимо повысить возраст совершеннолетия как минимум с сорока до пятидесяти. И вообще, ты не только станешь совершеннолетней, но ещё и вступишь в брачный возраст…

— Ингрид! Пожалей бедных мальчиков… — прошипел папа, делая страшные глаза, — …она же их сожрёт.

— Ничего, мам, с этой фигней я тоже разберусь, — энергично пообещала не слишком впечатлённая угрозой сестра, чем вызвала у Рика завистливую улыбку; напугали ежа голой жопой. — Будут тебе волчата: пять, десять, двадцать — не суть, договоримся. Всё устрою в лучшем виде.

— Хотя это такие устаревшие понятия. Кто сейчас на этот возраст вообще смотрит? Можно и повременить, карьерой заняться, — моментально дала заднюю она, точно в красках представила, какое конкретно потомство даст Вэл. — Что ты там говорила про отдел?

— Это бомба! Хочу там работать!

— Хорошо, я поняла тебя, — пообещала мама и скосила на него глаза, — Рикки.

— Конечно, мам, я присмотрю за ней.

— Кто бы за тобой присмотрел, — недовольно пробухтел теперь уже папа.

1 глава: сложное знакомство

Белладонна

Полтора дня им пришлось потратить на дорогу из родного княжества Баиносса, коим управлял дом Лабом, поддерживающий тесные дружеские отношения с домом Лафайет, до центрального княжества Верховного — Орсель. Неофициальной, но общепризнанной столицей для всех княжеств считался город Флане, расположенный на окраине Орселя. Именно там обосновался единственный на весь материк аэропорт.

Вампиры во все времена очень тяжело принимали нововведения и до последнего противились стремительно развивающимся технологиям. Даже когда люди изобрели синтетическую кровь, находились целые кланы староверов, что отказывались ею удовлетворять свою жажду. Видимо, поэтому их вид изгнали на самый дальний и мелкий из шести материков — Флемоа. Территория ещё четырёх для них оставалось закрытой уже много столетий: люди не хотели соседствовать с вампирами из-за страха, а оборотни из-за обоюдоострой ненависти. И лишь Саларун принимал на своих землях всех без исключения.

— Кто бы подумал, что двадцатичасовой перелёт может вымотать сильнее двухдневной тряски на поезде, — пожаловался Марсель, таща за собой сразу два огромных чемодана. — Зачем этим странным людишкам столько аэропортов? Тем более внутри одного города. Почему мы должны тащиться с одной окраины на другую, чтобы сесть на очередной самолёт? Да ещё под этим унизительным конвоем…

— Шемуанцы хотя бы представляют нам возможность осуществить пересадку. Куда менее дипломатичные авиминцы не допускают даже экстренной посадки на своей территории воздушного судна с вампирами на борту. — Белладонна кокетливо улыбнулась молодому таможеннику, галантно подавшему ей руку при подходе к высокому порогу у основания трапа. Тот не улыбнулся в ответ, но показательно раздался в плечах, точно распушивший хвост павлин. — И перелёт — меньшая из наших проблем. Ты забыл про навязанное работодателем общежитие? У меня вот нет ни малейшего желания жить в бараках.

— Не напоминай. Я до сих пор не верю, что собственноручно подписался на это.

Конечно, им было бы намного удобнее пересаживаться в Авимине. Сей континент расположен ближе к Флемоа, чем Шемуан. Но там проживал воистину дивный народец. Справедливости ради стоило отметить, что оборотней авиминцы так же сильно не жаловали, как и вампиров.

На территории ненамного превышающей земли Флемоа ютилось больше пятидесяти независимых государств, где перемешались республики, королевства, федерации и княжества с разными формами правления, но объединённые одной страстью к религии. В одних странах духовные служители могли потеснить действующую власть, в других — обладали полномочиями поскромнее. Тем не менее почти единогласно все они сходились во мнение, что оборотни и вампиры — прямые потомки демонов, родом из самой преисподней. А следовательно, олицетворяли всё зло на земле, что им надлежало уничтожить.

«Великую охоту» авиминцы развернули больше двухсот лет назад, что только в человеческих глазах было делом минувших дней из-за скоротечности их жизней. Другие виды прекрасно помнили учинённый ими геноцид, будто тот произошёл вчера. Одни сумели сбежать, других вырезали целыми семьями. Но находились и те, кто смог дать достойный отпор, перед кончиной хорошенько проредив строи фанатиков.

Белладонна не застала «Великую охоту». Та прошла до её рождения в человеческой ипостаси. Но изучая всемирную историю, она не могла не порадоваться тому факту, что родилась не в одном из государств Авимина. Вот уж печальнее участи не придумаешь. К магически одарённым там относились ненамного лучше, чем к оборотням и вампирам: где-то помягче, а где-то посуровее. Худшая судьба ждала тех, кто рождался в Цэртоне, главный закон которого звучал как: всё сверхъестественное необходимо предать огню, вне зависимости от возраста и деяний.

— О темнейший, дай мне сил не свихнуться, — взмолился братец, стоило им занять свои места в первом классе вполне уютного салона. Обивка кресел из натуральной кожи, барные мини-столы из красного дуба у подлокотников и бортовые компьютеры с доступом к интернету располагали если не к приятному времяпрепровождению, то уж явно не к такому мучительному, как он пытался преподнести.

— Ты излишне драматизируешь.

— Я устал изнывать от скуки, будучи запертым в летающей железяке.

Второй перелёт занял чуть меньше девяти часов. И это время Марсель потратил на повторение саларунского, чем хорошенько повеселил Белладонну. Знание как минимум одного иностранного языка для каждого вампира считалось самым обычным делом, учитывая продолжительность их жизни. А ещё был один нехитрый способ, что позволял в короткие сроки овладеть любым умением на уровне профессионала. Если, конечно, вампиру удавалось найти нужного профессионала.

Способ этот давно относится к числу незаконных, но с некоторыми оговорками и смягчающими обстоятельствами прибегнуть к нему можно и по сей день: главное — обойтись без летального исхода. И желательно на руках иметь несколько документов, подтверждающих согласованность ритуала добровольной жертвы.

Когда вампир пьёт кровь всё ещё живого существа, то на время наследует его вредные привычки и уникальные умения, в том числе знание языка, носителем которого оно является. Эффект можно закрепить длительной серией укусов, либо что сурово карается в большинстве цивилизованных стран — одним затяжным глотком, испивающим жертву досуха. Но помимо проблем с законом, подобная поспешность оборачивается для вампира ещё жесточайшей интоксикацией и долгой, мучительной процедурой избавления от чужих привычек.

Так уж вышло, что Белладонна на собственном опыте узнала обо всех последствиях практического применения этого способа. И повторно пройти через него она бы так просто не согласилась.

— Сестра, как тебе моё произношение на саларунском? — спросил Марсель с выраженным акцентом из-за специфической гнусавости флемоанского языка. — Я чётко выговариваю слова и правильно ставлю интонационное ударение?

— Есть сильный акцент, но в целом произношение хорошее. Не думаю, что у кого-то возникнут проблемы с тем, чтобы понять тебя.

— Сильный акцент, говоришь, — задумчиво протянул он и, прихватив себя за мочку уха, пошевелил в ней серьгу. — Я подумаю, что с этим можно сделать.

— Спустя пару месяцев активной практики он сгладится.

— Но не исчезнет.

— И что? Мы летим в страну, что прославилась утерянной национальностью. Ксора — обитель неприкаянных душ, чудаков и дезертиров. Всех тех, кто бежал из своего дома в поисках лучшей жизни. А столица её является местом концентрации такой дикой солянки из всевозможных видов и народов, что, скорее, полное отсутствие какого-либо акцента будет выглядеть более странным.

— Блохастых выродков там, наверное, тьма…

— Мой глупый, но очаровательный брат, тебе нужно будет научиться сдерживать свои эмоции в присутствии оборотней, — Белладонна провела острыми кончиками длинных ногтей по белоснежной коже его навечно молодого лица: от уголка аккуратной брови с крохотными бусинами пирсинга до уголка выразительных губ, украшенных скромным платиновым колечком. — Мне предоставили отличный шанс. Если смогу закрепиться на новом месте, то не придётся возвращаться в террариум к нашим родственничкам.

— Знаю, — Марсель отвернулся, отстраняясь от её прикосновения, оставившего на его скуле тонкую кровоточащую царапину. — Ты родом из Ксоры?

— Нет, из Лаварии.

— Значит, ты не сможешь найти потомков своей прежней семьи, — вяло отметил он.

Тратить слова на разговоры о человеческих корнях у неё в отличие от брата, порой отличающегося излишней сентиментальностью, не было ни малейшего желания. Она помнила свою жизнь до кровавого рождения и цепляться там не за что — скучнейшая история о вырождающемся магическом роде. Так бывает, когда предки совершенно не заботятся о чистоте крови. Пренебрегают целесообразными браками в угоду глупых, эфемерных чувств. Ей повезло родиться магически одарённой спустя три поколения простоя. И повезло с яркой внешностью, благодаря которой на неё обратила внимание вампирская аристократия. Но больше всего повезло в генетической лотерее, смирившейся с трансформацией ДНК. Именно из-за адаптационной гибкости своего организма она смогла попасть в те смешные семь процентов людей, выживающих во время ритуала принятия в клан. И пока этот успех оставался единственным в полосе препятствий её длинной жизни.

По прибытии в Уларк — столицу Ксоры с многомиллионным населением, у них не оставалось времени полноценно заселиться в общежитие. Они побросали чемоданы в тесном коридоре выделенных комендантом апартаментов и отправились на поиски начальства, с которым на сегодня была назначена встреча.

Пятиэтажное здание главного отделения полиции расположилась на краю центральной площади, территорией закрытой автостоянки примыкая к городскому парку. Слишком узкие коридоры для приехавших из малонаселённой провинции вампиров, были переполнены людьми. И что во много раз хуже, оборотнями, проходившими мимо них непозволительно близко даже по меркам Белладонны, готовой терпеть любое зверьё во имя жизни, свободой от диктатуры старших вампиров.

На верхнем этаже они отыскали кабинет шефа полиции. Однако секретарша не только не пропустила их дальше приёмной, но ещё и ошарашила известием, что никаких аудиенций с Лафайетами у начальника нет в расписании. Эта неприятная особа вовремя догадалась, что они члены новой экспериментальной группы, и перенаправила их в нужное место, где с минуты на минуту должно было начаться собрание.

Спустившись на минус второй этаж, Белладонна по привычке коротко постучала в дверь, прежде чем её распахнуть.

— Чего скребусь? Открытъ тут! — отозвался некто громкий и звонкий на жутко ломанном саларунском языке. Вот уж кого точно не заботило наличие акцента.

Она толкнула дверь и шагнула вперёд, совсем неготовая к тому, что перед глазами предстанет вовсе не нарисованная усталым мозгом тесная каморка в подвале, а поражающее своими объёмами помещение с высокими четырёхметровыми потолками, голыми бетонными полами и глухими стенами, выложенными из красного кирпича. И это огромное пространство хитро разбили на несколько самостоятельных секций при помощи стеклянных перегородок: справа от входа растянулись лаборатории и прозекторская, а слева, перед притаившемся в дальнем углу кабинетом, скучкавались столы детективов.

Именно у столов и обосновался скромный коллектив, состоящий из людей, вампиров и оборотней. Ярче всех выделялась рыжая парочка: рослый мужчина с пронзительным взглядом голубых глаз и зажатая у него под мышкой коренастая девушка, истерично дёргающаяся в попытке вывернуть голову.

— Дай мне посмотреть! — прорычала она на ирашском языке. — Это не честно, твою мать!

— Ты какая-то перевозбуждённая. Успокоишься немного, отпущу, — умиротворённо отозвался мужчина приятным баритоном и потрепал её за курчавую шевелюру на макушке.

— Вот так сразу и в зверинец?.. — Марсель брезгливо поморщился, очевидно, не понимая ни слова на языке хищных оборотней, но улавливая в утробном звучании их голосов звериные нотки.

А та, услышав речь на флемоанском, внезапно замерла. Даже вырываться из объятий громилы прекратила. Так и стояла без движения, сосредоточено то ли принюхиваясь, то ли прислушиваясь, пока они не заняли оставшиеся рабочие места.

— Добрый вечер, господа. Кажется, мы пришли последними, — Белладонна обратилась к мужчинам на местном языке, чистом от акцентов. Доброжелательно улыбнулась и заглянула каждому в глаза, задержавшись на миг в необычно голубых.

— Нет, мы всё ещё ждём начальство, — ответила ей тощая женщина в несуразных обносках, висящих на ней мешком. Она вскинула костлявую руку, тыкнула в потолок пальцем и неопределённо им помотала в воздухе. — Их из верхотуры переводят. Пока свои манатки соберут и сюда притащат — дело не быстрое.

— Идут, — тихо пророкотал рыжий мужчина уже на саларунском. Ноздри его короткого носа с чуть задранным кончиком зашевелились, и он с кособокой ухмылкой добавил: — Нами будут командовать двое мужчин человеческой расы.

Этот здоровяк, стоило признать, не лишённый грубой мужской привлекательности, ослабил хватку, благодаря чему девушка, едва достающая ему до плеча, наконец смогла обернуться и впиться в них с братом такими же лазурно-голубыми глазами. И в их незамутнённой синеве Белладонна отчётливо прочитала любопытство, тесно граничащее с презрением.

Валери

Красотка с густой смоляной копной волос и личиком, как у дорогой фарфоровой куклы, так пристально разглядывала её своими красными глазёнками, что у Вэл аж под бровью зачесалось. Не к добру зачесалось — к драке. Упыриха явно нарывалась, играя с ней в гляделки. Намеренно провоцировала? Наверняка думала, что раз она мелкая, то, значит, слабая.

Её аж на пот пробило от предвкушения первой в жизни схватки с вампиром.

— Успокойся, кому сказал, — рыкнул на ухо брат. — Рискнёшь на какого-нибудь из них накинуться — мы поедем домой.

— Да я ничего такого, просто смотрю, — пробурчала Вэл, отводя взгляд от новеньких.

Дверь снова распахнулась, на сей раз впуская в помещение двух мужчин в служебной форме, состоящей из тёмно-красного с серебряной шнуровкой мундира и чёрных брюк. От них разило табаком, кофе и порохом так сильно, что она с трудом улавливала тонкий аромат свежеотпечатанной газеты и перьевых чернил.

— Вижу, все уже в сборе. Присаживайтесь, — произнёс тот, что выглядел более представительно с шикарной бородой и густыми, кустистыми бровями. Он встал по центру напротив столов, за которыми они разместились, и с профессиональной дикцией недурно поставленного командного голоса представился: — Добрый вечер, детективы. Я назначен руководителем первой экспериментальной группы раскрытия межвидовых преступлений особо тяжкого характера — капитан Николас Бак. А это мой заместитель, старший детектив — Эрвин Грос.

И представленный детектив перехватил эстафету, заговорив на странном языке. То был однозначного всё ещё саларунский, но с каким-то ленивым произношением и жутко исковерканными словами, из-за чего Вэл понимала его речь урывками.

— Прежде чем… много работы… с разных стран… предстоит…

— Среди нас присутствуют те, кто испытывает сложности в общении на саларунском? — спросил капитан, возвращая её в реальность из мира загадочных слов.

Она высоко вскинула над головой руку и огляделась по сторонам. Никто больше не признался в своей маленькой слабости.

— Это что же выходит… я тут самая тупая? — проворчала себе под нос она на родном языке. После чего прочистила горло, и так громко, что на соседнем ряду поморщился мужчина интеллигентного вида, отчиталась уже на саларунском: — Я хорошо пониматъ, но плохо говоритъ!

— Представьтесь.

— Валери Вульф, тридцать восемь лет! Закончила первую военную академию вооружённых сил объединённого Ираша, по специальности: служебно-прикладная физическая подготовка. Освоила на отлично все факультативы боевых искусств, не входящих в обязательную учебную программу!

— Имени было бы достаточно, — растерянно, как показалось Вэл, отметил капитан, но тут же придирчиво добавил: — Впрочем, ваше имя многое объясняет… Итак, стажёр Валери Вульф, вы всё поняли, что до этого было сказано мной и детективом Гросом?

— Нет! Что сказано детектив Грос, я не поняли!

До её чуткого слуха долетел гаденький смешок, на которой она обернулась скорее рефлекторно, чем осознанно. Встретилась глазами со смазливым блондином и зеркально ему скривилась в отвращении при виде всевозможных побрякушек: серёжек в ушах, губах и бровях, колец на каждом костлявом пальце. Даже базарные шаманки так усердно не обвешивались мишурой, чтобы привлечь к себе внимание. До чего же у вампиров странные мужики…

— Грос, дай ей синхронный переводчик, — приказал капитан, и Вэл повернулась обратно, прежде, чем он успел её одёрнуть. — Стажировка в нашем отделе длится месяц. За это время ты либо бегло заговоришь на саларунском, либо поедешь домой. Я достаточно ясно выразился?

— Да! Я бегло заговоришь на саларунском!

Старший детектив подал ей портативный аудиопереводчик с двумя беспроводными наушниками и, дождавшись, когда она засунет в ухо одну из затычек, помог настроить само устройство с сенсорным дисплеем и встроенным приёмником автоматической записи и перевода живой речи.

Подобные приспособления не пользовались популярностью в Ираше. Они продавались лишь в самых крупных и развитых королевствах, куда заглядывали иноземцы с гостевым визитом из интереса к чужой культуре, да немногочисленные родственники послов. В их Волчьем Королевстве, находящемся на приграничных землях с империей Тайра, в переводчиках не было никакой надобности. Туристов если и занимала глубинка, то в зоны повышенной боевой готовности они соваться не хотели. Зря трусили. Псы мирно жили рядом с кошками. Да и в целом почти все королевства, входящие в империю Урса, под управлением медведей процветали. Это кошаки между собой никак власть поделить не могли и бесконечно воевали. Воевали не только королевствами, но и мелкими прайдами за локальное господство на небольшой территории. Временами казалось, что они за каждый клочок земли были готовы друг другу глотки порвать.

— Теперь вы меня понимаете? — спросил старший детектив на своём кривом саларунском, но из наушника с десятисекундной задержкой его речь повторил механический мужской голос уже на родном языке.

— Да, я всё пониматъ!

— Похоже, мы можем продолжить, — подытожил он с тонкой улыбкой, предавшей его лицу неуловимое сходство со змеёй. Возможно, этому способствовала короткая стрижка и сильно выдающиеся вперёд большие скулы, а может необычный разрез глаз с острыми внутренними уголками. Тем не менее Вэл чётко ощущала, что пахло от него самым обычным человеком. — Как вам всем известно, наша группа — вынужденная мера по урегулированию ксенофобских взаимоотношений между видами. Поэтому наш отдел будет расследовать все спорные случаи на территории Ксоры. В том числе будем поднимать старые дела и проводить повторное расследование, если защитники смогут добиться для уже отбывающих срок подсудимых пересмотра дела.

— Как вы нас разбивать на пары собрались? — бесцеремонно спросила очередная смазливая рожа из вампирской братии, не выпуская изо рта леденца на палочке. Их, что ли, на одном заводе печатают, где в стандартную комплектацию входит красивое лицо и тощее тело? — Напарники типа прикрывать друг друга должны.

— Вы не единственный, Фабиан де Дюбуа, кто здесь работать не хочет. Открою вам секрет: нас всех сюда силком перетащили. Поэтому желаете вы того или нет, но с напарником, в вашем случае — оборотнем, вам придётся поладить.

— Тут ты ошибаешься, Грос, — мелочно поправил его капитан и посмотрел на Вэл с осуждением: — Здесь присутствует парочка, что приложила определённые усилия для того, чтобы оказаться в нашем отделе. Надеюсь, они не рассчитывают на особое отношение из-за своей титулованной семьи, потому как никто с ними сюсюкаться не собирается.

— Мы с брат не рассчитыватъ особо отношения! — ничуть не смутившись, бодро откликнулась она и широко улыбнулась начальнику. Ей казалась абсурдной сама идея, что искреннее и страстное желание чего-либо добиться может кем-то восприниматься в отрицательном ключе.

Ведь по факту, чего плохого они сделали? Они никого не подсиживали. Глава всего-то выдвинул их кандидатуру на собрании, а остальные с радостью отозвали своих претендентов. Почему они должны были стыдиться того, что родились в побочной ветви правящей стаи и имели небольшие привилегии, которыми иногда пользовались?

— Вы верно заметили, капитан. Мы единственные из присутствующих находимся здесь по собственному желанию, а следовательно, переполнены энтузиазмом работать вне зависимости от условий труда, — ехидно подчеркнул Рикки и многозначительно повёл бровями.

— Я приму это к сведению, стажёр Рикард Вульф, — холодно рубанул капитан и обратился к старшему детективу. — Грос, давайте проведём небольшое знакомство коллектива, разобьём их на пары и отпустим отдыхать с дороги. Полноценный брифинг всё равно только завтра сможем провести, когда мебель для конференц-зала довезут.

— Понял, капитан.

Старший детектив подошёл к дальнему столу и указал рукой на женщину, чью голову украшала короткая, но пышная стрижка, перекликающаяся с приятной полнотой тела:

— Офира Сандовал, детектив первой категории.

— Здравствуйте, — кротко поздоровалась она и встала из-за стола, благодаря чему продемонстрировала всем, что на голову выше Эрвина Гроса. — Я родом из Мумбреша. Из южной страны под названием: Кланбу. Общий стаж работы в местных правоохранительных органах — пятьдесят четыре года. На прошлой должности выполняла преимущественно административную работу.

— Фабиан де Дюбуа, детектив второй категории и по совместительству ведущий инженер-программист, будет вашим напарником.

— Офигеть, — упомянутый упырь вытащил изо рта леденец за длинную палку и ткнул им в сторону Офиры. — Почему мне в напарники, мало того, что оборотень достался, так ещё и корова?!

— Самка носорога, — спокойно поправила она и села обратно.

— Да пофиг! Дайте мне другую. Вот ту рыжую. С неё хотя бы поржать можно.

— Детектив Дюбуа, вы понимаете, где находитесь? — строго спросил капитан. — Ведите себя в соответствии с уставом или я назначу вам дисциплинарное взыскание.

Тот сморщил недовольное лицо, но свой вонючий рот захлопнул. И старший детектив смог продолжить знакомство, остановившись возле соседнего стола, за которым сидел импозантный мужчина в деловом костюме, продолговатых очках и белых перчатках. От него пахло большой кошкой.

— Оскар Гуэрра, детектив второй категории, криминалист.

Мужчина, словно намеренно растягивая время, поправил воротник и манжеты рубашки, одёрнул пиджак и, в конце концов, поднялся на ноги. Чудной какой-то кошак. Ведёт себя, как важная колбаса.

— Добрый вечер, уважаемые коллеги. Я родом из Ираша, но уже больше тридцати лет проживаю на землях Саларуна, двадцать из которых провёл конкретно в Лаварии. В прошлом году имел неосторожность добиться перевода в главное отделение Уларка по внутренней правоохранительной деятельности, и таким образом, уже в этом году оказался среди переведённых в экспериментальный отдел. Рассчитываю на ваше благоразумие в работе.

— Ваш напарник — Аллен Оккели, тоже криминалист и детектив второй категории.

— Рад знакомству, детектив Гуэрра, — слащаво улыбнулся кровосос с удивительно блёклой внешностью. У него не было ни длинных разноцветных волос, как у тупого Фабиана, ни татуировок с блестящими побрякушками, как у противного блондина. Ничего примечательного, за что мог бы зацепиться глаз и выделить его из толпы. — Я тоже уже какое-то время проживаю на землях Саларуна. Меня перевели из главного подразделения по особо тяжким преступлениям в Нувуа.

Следом старший детектив представил двух человеческих женщин, что стояли немного в стороне, а не занимали как все остальные до грустного пустые столы. Видимо, письменные принадлежности и компьютерную технику тоже лишь завтра привезут.

Симпатичная, но слишком уж худенькая для своего роста девушка в мешковатых брюках и свободной рубашке оказалась главой криминалистического отдела. Лиора Фидж разрядила обстановку парой удачных шуток и сразу понравилась Вэл. Она производила впечатление воздушного человека, лёгкого на подъём и прибывающего преимущественно в хорошем настроении.

Вторая барышня, вырядившаяся в короткое платье, туго обтягивающее каждый миллиметр её неидеального тела, и в туфли на высоченных шпильках, на контрасте с первым лабораторным сотрудником не производила впечатление надёжного судмедэксперта. Скорее походила на охотницу за мужчинами. Представили эту особу, как Дарси Коулман. Даже имя у неё, на вкус Вэл, какое-то отталкивающее. Точь-в-точь как у главной стервы на районе.

— Остались наши стажёры из многоуважаемых семей, — старший детектив выделил каждого из них взглядом, но, когда продолжил говорить, то почему-то уставился на Рикки, — для которых законы Ксоры, очевидно, не писаны. Оба представителя от содружества империй и альянса Ираша являются оборотнями, не достигнувшими совершеннолетия. Без опыта работы в правоохранительных органах. И, подозреваю, окончившие учёбу буквально накануне поездки.

— Мы не захотели, как все остальные, два года балду гонять, — безмятежно пожал плечами брат.

— Да, мы хотел работатъ и помогатъ люди!

— Похвальное стремление для детей из правящей стаи второго по мощи королевства в империи Урса.

— С ними всё понятно, но почему нас определили в стажёры? — подал звенящий от возмущения голос татуированный блондин. — Моя сестра уже четырнадцать лет отработала законницей.

— Марсель де Лафайет, вы тоже, насколько мне известно, не достигли ещё совершеннолетия и, следовательно, не обладаете никаким опытом работы. А что до Белладонны де Лафайет, то вы верно подметили — она работала законницей, а не сыскарём или стражем порядка. Впрочем, нам бы в любом случае вас пришлось взять в качестве стажёров. Законы, распространённые на территории объединённых княжеств Флемоа, сильно отличаются от местных.

— Как обычно, придумывают грандиозные планы политиканы, а расхлёбывать приходится нам — обычным работягам, — хмуро подметил капитан. — Как будто нам геморроя на работе не хватает без подселенцев из медвежьего угла.

— В общем, напарники: Белладонна де Лафайет и Рикард Вульф, Марсель де Лафайет и Валери Вульф, — объявил старший детектив. — И на этом, пожалуй, закончим. Из-за физиологических особенностей вампиров, рабочий день у нас начинается с двух часов дня. Всем доброй ночи.

Нестройно прощаясь, коллеги устремились к выходу. Вэл тоже поднялась и уже потянулась к наушнику, когда случайно услышала высокомерный плевок Марселя на флемоанском языке, почти затерявшейся в гвалте других голосов:

— Как нас можно ставить на одну ступень развития с тупыми шавками? Напарники? Да они издеваются! Я бы им свою обувь чистить не доверил.

— Что ты сказатъ? — спросила она, круто развернувшись на месте. — Повторитъ!

Он остановился на расстоянии метра и гаденько ухмыльнулся, глядя ей в лицо. Было в этом упыре нечто особенное. Хватало одного небрежно взгляда, чтобы мышцы в её теле окаменели, а кончики пальцев зачесались, как когда человеческие ногти лениво отваливались, уступая место звериным когтям.

— Повтори-ка мне в лицо, что пропищал, — угрожающе протянула Вэл на ирашском, ощущая бегущие по загривку мурашки, — если кишка не тонка.

— Какого кошака, ты опять начинаешь их задирать? — рыкнул брат, вдруг появившись рядом. Он выдернул наушник из её уха и коротко бросил Лафайетам на саларунском: — Мы извиняемся.

— Да не хрена подобного! Эта пиявка недоделанная, первым начал!

Марсель тоже что-то ответил им на саларунском, но из-за акцента Вэл ни черта не смогла разобрать. Ни единого словечка. Струсил сказать, когда наушник был ещё при ней, гадёныш.

Она перевела взгляд на Рикки и отметила хмурое выражение на его лице. Снова посмотрела на кровососов, отчего-то выглядящих неприлично довольными, и сделала простой вывод: их снова оскорбили. А не знать, как именно тебя оскорбили — вдвойне обидно. Поэтому уже в следующую секунду Вэл сорвалась с места, ловко увернулась от руки брата, попытавшейся перехватить её в подскоке, и от всей души врезала кулаком по красивой моське, чудно вытянувшейся в изумлении за миг до столкновения твёрдых костяшек со слишком прямым носом.

2 глава: первая кровь

Рикард

Несчастного хлюпика отбросило на пару метров. Может, пролетел бы и дальше, да кирпичная стена решила иначе. Он врезался в неё спиной с переливчатым стуком костей, на которых катастрофически не хватало мяса. Медленно осел на пол и, кажется, отрубился с залитым кровью лицом. Явно идеальную ровность аристократичного носа попортила, паразитка.

Рик запоздало схватил малую за плечи, но та не изменяла себе. После того как кому-нибудь вмажет, всегда стояла счастливая, блистая довольной улыбкой, как начищенный котелок на солнце. Вот ведь ходячий пример: сила есть ― ума не надо. Вечно силушку свою богатырскую демонстрирует она, а расхлёбывать последствия приходится ему. И где тут её любимая справедливость?

— Отличное начало, — глухо захлопал в ладони старший детектив. Капитан, к их счастью, успел выйти. — Вам помочь или сами разойдётесь?

— Конечно, сами разойдёмся, — поспешила ему ответить Белладонна с вежливой улыбкой. — Между нами возникло небольшое, но вполне решаемое недопонимание.

Схватив сестру за затылок, Рик вместе с ней наклонил голову и произнёс на одном дыхании:

— Приносим извинения за доставленные неудобства.

— Я могу вас оставить без страха, что завтра обнаружу руины на месте нашего рабочего пространства?

— Конечно, мы сейчас уйдём, — он протянул детективу Гросу аккуратно сложенный переводчик. — Разберёмся с хлю… последствиями недопонимания.

Вэл продолжала молча аки дурочка с переулочка улыбаться. По всей видимости, вообще не пыталась вникнуть в их разговор на иностранном языке. Наверное, это даже к лучшему. А то сейчас снова распереживалась бы, принялась бы доказывать, что заморыш — первопричина всего зла на земле. И вообще, она только кулак подставил, а он сам возьми и налети на него лицом. С неё станется. И не такую ахинею несла с подпалённым хвостом.

В семье единственная, кто мог внушить ей благоговейный ужас — бабуля Дэнта. Оно и понятно. Рик сам продолжал по сей день шарахаться от неё по углам, а в сопливом детстве даже позорно обмочился, когда она разозлилась на него из-за проигранной драки с двоюродным кузеном, который, на минуточку, был старше на три года. А для оборотня-десятилетки три года — огромный разрыв в силе.

— Кушать охота, — сообщила Вэл, стоило старшему детективу выйти за дверь.

— А мне нестерпимо шею тебе свернуть охота, — сухо обронил он и спародировал её придурковатую улыбку, при виде которой эта ненормальная ещё и глазами засверкала от восторга. Подзатыльник, что ли, прописать лечебно-профилактический? Не в силах больше на неё смотреть, Рик повернулся и наткнулся на заинтересованный взгляд красивой вампирши. — Как нам быть с вашим братом? Может мне отнести его в медпункт?

— В этом нет необходимости, он скоро очнётся.

— Мы можем как-то загладить свою вину? Не хотелось бы расставаться на отрицательной ноте.

— Я на вас зла не держу, а братцу это будет хорошим уроком.

— Суровые вы ему уроки…

— Есть хочу! — напомнила о себе Вэл. — Хватит трепаться, пошли столовку искать.

С пола, где лежало бессознательное тело, раздалось жалобное кряхтение. Марсель приподнял голову и потерянно огляделся по сторонам, как контуженный котёнок, что свалился с пятого этажа и теперь заново изучал окружающий мир. Перепуганные красные глаза метались по комнате, пока не наткнулись на малую. И вот тут в выражении лица парнишки произошли кардинальные перемены: на смену страху пришла сжигающая всё на своём пути ярость.

Белладонна рванула к своему брату, но опоздала. Он что-то сделал, отчего Вэл схватилась за голову и оглушительно заорала от боли. Продлись её крик дольше пары секунд — Рик, не задумываясь, убил бы вампира. Но тому повезло не злоупотребить своей способностью, в чём бы она не заключалась.

Подхватив на руки непривычно обмякнувший комок из мышц, он ладонью приподнял крохотную, сморщенную рожицу и обеспокоенно спросил:

— Вэлли, что и как болит?

— Мне… кажется… мозг взорвали…

— Нельзя взорвать то, чего нет, — нежно сказал он и чмокнул в разгладившийся лоб.

— Иди в задницу, — уже бодрее огрызнулась Вэл. — А где этот?..

Рик не дал ей договорить и закинул стремительно возвращающее силы тело себе на плечо. Крепко обхватил рукой вокруг талии, на случай надумай она снова рваться в бой. И малая не заставила себя долго ждать:

— Какого хрена?! Отпусти! У меня срочный и важный разговор к одному упырю!

С трудом и не без помощи поднявшись на ноги, Марсель посмотрел на них со жгучей ненавистью. Верхняя губа чуть задралась, оскалив длинные клыки, а уже в следующее мгновение он вздрогнул и тоже скривился в болезненной гримасе. Белладонна что-то прошептала ему на ухо на флемоанском, вонзая ногти в руку на дюйм выше локтя, отчего белоснежная ткань его рубашки стремительно пропитывалась кровью.

С какой стороны ни посмотри, а у этой семейки крайне суровые методы воспитания.

— Так неловко получилось, — лукаво произнесла Белладонна, придерживая Марселя за раненое плечо.

— И правда, — смущённо поддакнул Рик, игнорируя брыкающееся в нескольких сантиметрах от лица ноги.

— Мой брат ещё молод, поэтому плохо сдерживает свои эмоции. Однако нападать на юную девушку — неприемлемо в любом возрасте. Простите.

— Да всё нормально. Можно считать, мы в расчёте. У моей сестры горячий нрав, но она хорошая девочка с добрым сердцем.

— Я эту тварь беломордую отмудохаю так, что мама родненькая не узнает! — тем временем рычала Вэл на ирашском с его плеча.

— Давайте закроем на этот неприятный инцидент глаза?

Её брат что-то зло прошипел на флемоанском.

— Да, конечно, нам тоже не нужны проблемы.

— В таком случае доброй ночи, Рикард, — кокетливо улыбнулась вампирша и зашагала к выходу, покачивая тощеватыми, на его вкус, бёдрами. И ей бы мяском обрасти не помешало.

Вправлять мозги сестре — труд тяжёлый и неблагодарный. В процессе устаёшь как собака, а на следующий день всё равно можешь застать её с радостью несущейся на любимые грабли. Поэтому ограничившись короткой, но богатой на эпитеты речью, он повёл Вэл ужинать в закусочную, что приглядел по дороге на работу.

Запахи с кухни доносились не самые аппетитные: масло во фритюре, очевидно, уже давно прогоркло, от куска мяса исходил несвежий душок, что мешался с затухшей кровью разделочной доски, ещё и где-то со складов тонко тянуло крысиным ядом.

Человеческая официантка усадила их за центральный столик. Но стоило ей понять, что заглянувшие в полупустую кофейню гости — оборотни, как приветливая улыбка померкла на её кругленьком личике. И, угрюмо бросив, что пойдёт узнать, есть ли что свежее на кухне, она оставила их разглядывать бесполезное меню.

— Уже скучаю по маминой стряпне, — вздохнул Рик и отложил на край стола картонку с наименованиями незнакомых блюд. — Завтра с утра прогуляемся до рынка. Нужно будет забить холодильник свежими продуктами.

— Думаешь в той хате, что нам выделили есть холодильник?

— А смысл от хаты без холодильника?

Вэл на минуту зависла, обдумывая его слова, и одобрительно кивнула:

— Дело говоришь.

Отужинав не слишком сытной яичницей вприкуску с ещё менее сытной травой, по досадной случайности названой: «салатом», они полуголодные двинулись на поиски торгового центра. Ближайший нашли в двух кварталах от общежития. Там никуда не спеша, закупились вещами первой необходимости: зубными щётками, туалетной бумагой и полуфабрикатами, после чего отправились знакомиться со своим новым домом на ближайшее полугодие. Конечно, если их раньше не выгонят с работы.

Кирпичное шестиэтажное здание общежития сильно выделялось среди однообразных прямоугольных коробок. В первую очередь необычной формой в виде утюга с мягко закруглёнными углами. Первый этаж экзотического строения утопал в магазинах и закусочных, витрины которых почему-то были оформлены в едином стиле: в красных тонах с вкраплениями золотого. Вероятно, условия аренды у государственных объектов Уларка отличались от тех, что были распространены в столице Волчьего королевства — Волкоре. У них каждый извращался как мог, в попытке заманить к себе побольше посетителей: одни обвешивались яркими неоновыми вывесками, другие строили мудрёные конструкции, что могли посоревноваться с ассортиментом художественных выставок. Здесь же ощущалось сила общего строя, где всё равнялось под одну гребёнку. Никакой тебе индивидуальности.

Центральный вход, ведущий непосредственно в апартаменты работников правовой службы, они нашли у самого острого угла здания. Его ширины хватало ровно на то, чтобы вместить двустворчатые массивные двери. И они так удачно преткнулись на этом угле, точно именно для них возводилось остальная часть здания.

— Шатаются круглыми сутками: туды-сюды, туды-сюды… тоже мне, работнички, — ворчала милая бабуська-комендантша, громко топая по лестнице пушистыми тапочками. Что ежу на ноги не надень, шагать, как слон будет в любом случае. — Вы, что ль, с Ираша припёрлись?

— С него самого, — весело подтвердил Рик, неся на плече дорожный чемодан. — Волчье племя.

Резко остановившись, она повернулась, чтобы посмотреть на него сурово прищуренными глазами из-за толстых линз очков. Маленькая, с облаком из стоящих торчком седых волос на голове, точно божий одуванчик.

— А то я не чую!.. Ты мне уже не нравишься, — хмуро крякнула она и снова зашагала вверх.

— Зря вы так, госпожа Херисон, я парень хоть куда! И сестричка у меня душевная. Всегда поможем, в беде не бросим.

— Рикки неправда говоритъ! Я очень в беде бросим вампир один!

— Ох, предчувствие у меня скверное. К беде припёрлись, к беде… старший дурачком прикидывается, младшая — дурочка натуральная. Давно тут никого из волчьего племени не было, и как славно жили. Испортят мне всю дисциплину, поганцы…

— Вы такая милая, когда ворчите, так бы и затискал! — поддел старушку Рик и расхохотался, увидев, с каким ошарашенным выражением лица она оглянулась на него.

— Да ты ещё более дурковатый, чем я подумала! — искренне возмутилась она и окончательно сорвалась на писк, когда он невесомо приобнял её за талию, прижавшись щекой к колючей макушке: — А ну, руки убрал! Ты! Что ты себе позволяешь!

Он отступил, остановившись напротив первой двери в длинном безоконном коридоре.

Госпожу Херисон потряхивало от пережитых эмоций. Она нервно сунула Вэл два ключа с коротким комментарием, куда им идти и чересчур шустро для своего возраста рванула обратно к лестнице.

— Я приличная ежиха, а он!.. Волчара окаянный! Правильно про них говорят, им и повода особого не нужно… Вот же удумал, стервец малолетний!.. — смущённый бубнёж с каждым лестничным пролётом становился всё слабее, пока окончательно не стих за захлопнувшейся дверью.

— И нафига? — сестра протянула ему один из ключей.

— Чтобы запомнила и выделила, — поделился простой истинной Рик и зашагал по коридору, ища глазами дверь под номером: сорок семь. — Мотай на ус, балбеска. С такими важными людьми, как комендантша, нужно быть в хороших отношениях, чтобы твоя жизнь здесь сложилась удачно.

Марсель

Красивый ещё недавно прямой нос распух до чудовищных размеров и теперь заметно косил влево. Мало было одарить его этой несуразной картошкой по центру лица, на следующий день ещё и лиловые гематомы пролились глубокими озёрами под глазами.

— Чёртова псина, — Марсель набрал полные ладони ледяной воды и плеснул себе в лицо, но клокочущая в груди ненависть и не думала униматься. — Блохастая дрянь…

Ему впервые сломали нос почти за сто лет жизни. До сегодняшнего дня он даже и не догадывался, насколько болезненным может быть процесс заживления каких-то жалких хрящей. Вампиры редко сталкивались с травмами подобного характера. Они же не дикари, чтобы опускаться до примитивного махания кулаками. Применение физической силы в любой непонятной ситуации — удел тупого зверья, неспособного на нормальную речь существа, обременённого интеллектом.

Снова посмотрев на своё отражение в зеркале, Марсель скривился от отвращения. Такой рожей исключительно детишек пугать, но никак не выходить в люди. И что самое неприятное, он в лучшем случае ещё три дня будет выглядеть хуже огородного пугала. Пусть вампиры обладали более скорой регенерацией, чем люди, но со зверьём им не было смысла тягаться. У тех всё заживало практически на глазах. Новые конечности отрастали за сутки. А такую мелочь, как перелом носа, они и не заметили бы. Вернее, нос бы сросся быстрее, чем они успели обнаружить маленькую неприятность. Притом сросся бы без всяких смещений. Встал бы обратно, будто и не было никакого удара, смявшего его как гармошку.

В дверь застучали острые костяшки, и Донна поторопила его:

— Нам пора выходить, а ты ещё не ел.

— Аппетита нет.

Она стояла возле проёма с полным бокалом крови, и взгляд её красноречиво говорил, что пока он не поест, они никуда не пойдут. Логика проста: сытый вампир — добрый вампир. Ей двигала вовсе не забота, а бальное желание перестраховаться и свести на минимум вероятность повторения вчерашней стычки. И то, что она обращалась с ним как с глупым мальчишкой, неспособным самостоятельно сделать выводы, его тоже бесило. Хотелось ей назло влезть в ещё одну драку с рыжей шавкой, чтобы у неё не осталось и шанса наладить отношения с ходячим источником тестостерона.

То, что сестра положила глаз на Рикарда, Марсель заметил сразу. Её изучающие взгляды останавливались на псе намного чаще и неприлично надолго. Вот только он всё никак в толк взять не мог, на кой чёрт эта безмозглая махина ей вообще сдалась? Что в нём такого увлекательного?

— Позавтракай, пожалуйста, — Донна протянула ему бокал с бесстрастным выражением лица. — Это ускорит регенерацию тканей.

— Незначительно. — Марсель в один глоток выпил двести миллилитров синтетической крови и поморщился: — ненавижу есть второпях.

Накинув приталенный пиджак поверх чёрной шёлковой рубашки, он первым вышел в общий коридор — длинную и узкую кишку, не предоставляющую почтительного метра между проходящими мимо друг друга существами. В нём медленно, но верно крепло убеждение, что у жителей Ксоры сложилось очень специфическое отношение к общественным пространствам. То ли они не знали о существовании чужих личностных границ, то ли всей душой их презирали. Оттого и строили до тошноты тесные проходы.

Дверь напротив распахнулась. И на Марселя едва не налетела та, кого он предпочёл бы не видеть до конца своей бесконечной жизни. Она затормозила в миллиметре от прикосновения, отпружинила от него, как от чумного, и замерла в неестественной позе у самой стены.

Выглядела безумная девка до нелепого живописно. Большие круглые глаза забавно выпучены. Изо рта продолжал торчать поджаренный в тостере хлеб, прикушенный за край мелкими белыми зубами. Флисовую ветровку она накинула почти на голое тело, не считая короткого спортивного топа. И прежде чем он успел хорошенько разглядеть кубики пресса, обычно неприсущие изящной женской талии, пухлые, как у ребёнка пальцы дёрнули вверх бегунок на молнии.

— Какое неожиданное соседство, — первым нарушил молчание Рикард, вышедший следом из апартаментов с противоположной стороны коридора. И с неуместной улыбкой, словно они были давними приятелями, обратился к Марселю: — Ты как? Выглядишь не очень.

— Это хоть и конченая дыра, но даже тут в каждой конуре имеется зеркало.

— Рикард, Валери, добрый день, — с различимой теплотой в голосе поприветствовала их Донна, пристально уставившись на старшего из двойни.

А вот младшая и не думала вступать в обмен любезностями. Она с ног до головы окинула его гадливым взглядом, на миг остановившись на сломанном носе. Что-то сказала брату на ирашском. После чего Марсель имел несчастье наблюдать отвратительнейшую из сцен: бесцеремонная дикарка прямо пальцами запихала себе в рот целый кусок хлеба. И нет, чтобы хотя бы нормально переживать его — правилам поведения в приличном обществе эту особу явно не обучали. Она с раздутыми, как у хомяка щеками поиграла бровями, ударила своего братца по плечу и рванула на мощном для рывка с места ускорении в сторону лестницы.

— Увидимся на работе, — торопливо попрощался пёс, прежде чем последовать её дурному примеру.

— Они ещё такие дети, — снисходительно улыбнулась Донна, смотря вслед убежавшей парочки, что теперь судя по звукам, летала на лестнице. — Щенки вечно соревнуются между собой. У них это на уровне инстинктов. Даже взрослые особи с трудом могут удержаться перед открытым предложением померяться силами.

— Ты подозрительно много знаешь о вшивых шавках.

— Мой глупый, но милый брат, — ласково проворковала она. Вечно говорила гадости в таком тоне. А когда кому-то причиняла боль, ещё и нежно улыбалась. — Я же просила тебя следить за своим языком. Почему ты продолжаешь меня расстраивать?

Подхватив его под локоть, Донна направилась к опустевшей лестнице, на ходу отвечая на невысказанный вопрос:

— Я вижу в Рикарде большой потенциал: королевская кровь, хорошее образование и очевидная терпимость к вампирам. Я не могу почувствовать его силу, как это делают другие оборотни, но это проблема пары дней. Так или иначе, он удобен, а мне очень пригодятся в скором будущем хорошие связи.

— Понял, — кисло процедил Марсель. — Но эта… она реально бесит. Ничего с собой не могу поделать. Меня никто и никогда так не бесил…

В отдел они вошли за минуту до начала рабочего дня, но почему-то оказались встречены гневным комментарием капитана. И предсказуемо любопытными взглядами сослуживцев. Странные саларунцы ещё и с пунктуальностью имели незаурядные отношения. Зачем-то назначали одно время, а подразумевали, как выяснилось, на полчаса раньше.

Их рабочие места, дополненные высокими перегородками, нынче стояли иначе: пять столов сдвинули в центр таким образом, что вышел один, во главе которого сидел старший детектив; остальные разбили на пары и разместили в отдалении друг от друга. Естественно, эти укромные островки полагались стажёрам.

— Поскольку все, наконец, в сборе, приглашаю пройти в конференц-зал, — сухо произнёс капитан и указал рукой на длинный овальный стол, расположенный в нише между его кабинетом и лабораторией.

После того как они расселись в произвольной форме, но, так, чтобы всем было удобно, незаметно разглядывать разукрашенное лицо Марселя, начальник подошёл к чему-то похожему на тонкий телевизор во всю стену и ткнул пальцем в экран. Появилась таблица с расписанием, где были вписаны их фамилии.

— Вы можете заранее ознакомиться с графиком дежурств. Позже, когда детектив Дюбуа зарегистрирует вас в системе, график будет доступен для вас в корпоративной программе. Можно меняться сменами, брать дополнительные выходные или, наоборот, от них отказываться. Однако сильно не обольщаетесь. По трудовому договору, и что во много раз важнее — законодательству Ксоры, я или детектив Грос имеем основания вызвать вас на службу даже посреди ночи праздничного дня. Если того потребуют обстоятельства. Прямой отказ выходить на работу рассматривается как нарушение служебных обязанностей и может повлечь применение мер дисциплинарной ответственности.

— По своему опыту работы в убойном отделе могу заверить, что выловить пару выходных в месяц — уже большая удача, — ехидно добавил старший детектив.

«Это какое-то сумасшествие, — возмутился Марсель, мысленно обращаясь к сестре. — Как можно работать без выходных?»

«Не лезь в мою голову», — холодно отрезала Донна, и он, дабы не провоцировать её, разорвал ментальный канал связи между их сознаниями. Помнил, как она ненавидит подобные вторжения, но забылся и позволил себе лишнего на эмоциях.

На Флемоа, чем более успешен в карьере вампир, тем меньше он работает. Высокая квалификация подразумевает большую почасовую оплату и громкий статус. А отсюда следовало, что далеко не каждый рядовой житель княжества мог добиться аудиенции у первоклассного специалиста, тем самым тратя его драгоценное время. Никому и в голову не пришло бы загружать себя работой ради пары лишних золотых.

Да и сама идея об отсутствии времени на развлечения: от посещения театров, художественных выставок и музыкальных концертов до ночных клубов, опиумных притонов и публичных домов, — вводила Марселя в состояние ступора. Он попросту не понимал, как можно жить иначе.

— Десять часов в неделю у вас будут отведены под занятия, на которых вы будете обрабатывать приёмы из основных единоборств: фехтования, рукопашного боя и борьбы. Вы должны понимать, что даже злостные преступники в Ксоре защищены законом, поэтому у вас нет права наносить сильный вред их здоровью или тем более убивать во время задержания. За каждое превышение полномочий вас будет вызывать в дисциплинарный комитет. По результатам проверок, если выявляются нарушения, то комитет вправе применить ряд мер дисциплинарного воздействия: от штрафа до увольнения и ограничения уже ваших свобод…

— Что за бредъ закон у эта страна?! — негодующе вскрикнула шумная собачонка. Замахнулась, видимо, намереваясь стукнуть кулаком по столешнице, чтобы выразить всю полноту своего возмущения, но Рикард оказался шустрее. Звонкий щелчок ладони по лбу отбросил тело вслед за головой на спинку кресло, которое, в свою очередь, устояло на месте только благодаря подстраховке другой его руки. И этот удар словно заставил тараканов обратно забиться в щели рыжей черепушки. Она нахмурила брови и произнесла: — Простите! Пожалуйста, продолжатъ.

Капитан поочерёдно посмотрел на двойняшек взглядом: «ничего не понял, но вроде всё само разрешилось», и продолжил инструктаж. В течение двух часов больше ничего интересного не происходило. Разъяснялась, или даже уместнее было бы сказать — разжёвывалась правовая этика. В конце брифинга капитан объявил о дополнительных восьми часах в неделю, отведённых на изучение законодательства Ксоры. Притом строгая явка распространялась исключительно на стажёров, другие могли заглядывать на эти занятия по собственному желанию. Впрочем, против просвещения себя в законы чужой страны Марсель ничего не имел. А вот необходимость изучать единоборства его сильно раздражала. Зачем ему — сильному менталисту — они нужны, если он может оставить преступника, не прибегая к физическому воздействию? Никакого личностного подхода в управлении кадрами.

Капитан отвлёкся на телефонный звонок, а когда вернулся, то был краток:

— Мне надо отойти часа на два.

— Отвести их спортзал? — спросил старший детектив, поднимаясь из-за стола.

— Да, пусть разомнутся перед дежурством.

Далеко идти не пришлось. Спортивный зал находился в двухэтажной пристройке с обратной стороны здания. Сначала их погнали на второй этаж, в раздевалки при общих душевых. Выдали тряпки отвратительного качества и велели их на себя нацепить.

Марсель сроду не носил настолько дешёвых материалов. Но, предвидя гнев сестры, всё же пересилил себя и надел костюм, в котором мгновенно утонул.

Хорошо смотрелась казённая одежда, разве что на перекаченных телесах оборотней. Фабиан и Аллен выглядели так же абсурдно, как и он сам. Особенно в сочетании с разбитым носом.

На первом этаже их поджидал вполне обычный зал с прорезиненным напольным покрытием. Скромную его часть занимали примитивные тренажёры. Всё остальное пространство было завешено боксёрскими грушами, да заставлено высокими человекоподобными манекенами. Лишь по центру оставался пустой от спортивного инвентаря участок, заляпанный засохшими пятнами крови. Навскидку его диаметр составлял метров двадцать — большая зона для площадки, отведённой для проведения тренировочных поединков.

— Есть желающие потолкаться в спарринге? — спросил детектив Грос, стоило им дойти до центра зала.

— Драка? — нахмурившись, уточнила шавка. Дождалась безразличного кивка и старательно выговорила: — В спарринге я буду.

— Детектив Гуэрра составьте нашей деятельной стажёрке компанию.

— Я нахожу изначальные условия неравными. Ставить лису против ягуара — лишено всякого смысла. У нас разная весовая категория, не говоря уже, что самцы всегда сильнее самок…

Марселю показалось, что на секунду он ослышался.

Лиса? Откуда взяться лисе в волчьей стае. Притом не абы какой, а в королевской стае. Приёмная? Нет. Они с братцем на одно лицо. Или, быть может, тот тоже лис? Но он слишком уж здоровый для лиса. Взращённый на стероидах? Да они наверняка и не слышали об их существовании. Зато стало понятно, почему рыжая такая нетипично мелкая для оборотня. Она даже ниже, чем Донна. Как минимум на полголовы.

— … требую, чтобы её заменили на брата. У волка хотя бы есть шанс выстоять против крупной кошки.

Что-то ответив ему на ирашском с дерзкой улыбкой, шавка с неясной родословной двинулась в центр зоны, где им предстояло драться.

— Детектив Гуэрра, прекратите нарушать дисциплину, — попросил старший детектив. — Я не намерен разводить здесь цирк. И не поставил бы вам в партнёры того, кто не смог бы соответствовать вашим возможностям.

— Из ваших слов я могу сделать вывод, что вы недостаточно компетентны в…

— Оскар, дружище, — перебил его Рикард, не давая ляпнуть лишнего. — Ставить против неё Офиру — лишено всякой гуманности. Будь мужчиной, пожертвуй собой на этот раз. А в следующий, так и быть, сам буду отдуваться.

Тяжело вздохнув, Гуэрра последовал за рыжей, приговаривая себе под нос:

— Но всё же, это ниже моего достоинства. У меня рука не поднимется на женщину. Даже на женщину при исполнении и с военной подготовкой. У неё же наверняка одна скорость, а удары, как комариные укусы. Это бессмысленно…

Скинув ветровку, лисий подкидыш остался в одних мешковатых штанах и коротеньком спортивном топе, что совсем не скрывал объёмов её пышной груди, удивительно хорошо сочетающейся с развитой мускулатурой. Она потянулась, и мышцы на руках и спине пришли в движение, красиво перекатываясь под кожей. Бугорки на плечах плавно перетекали в толстые жгуты, что тянулись вдоль позвоночника. Взгляд скользнул вниз по глубокой борозде, рассекающей спину, до двух маленьких впадин у самой границы резинки штанов. Кажется, их именовали ямками Венеры.

Марсель моргнул, и наваждение спало.

— Срамота какая, — зашипел он на флемоанском, краем глаза поймав хитрую улыбку сестры. — Мало того что оголяется в публичном месте перед столькими мужчинами, так ещё демонстрирует не пойми что. Как женщина может довести своё тело до такого состояния?

— Почему же? Вполне красивая спортивная фигура. Ноги коротковаты, но в целом она хорошо сложена. И вовсе не перекачена. Видно, что мышцы не дутые, как у тех, что сутками железки в спортзале тягают и питаются одной травой, а естественные, с адекватной пропорцией жира. Что тебе не нравится?

— Да она на перекаченного гнома похожа с несуразно большими сиськами!..

— Точное попадание, — весело крякнул греющий неподалёку уши Фабиан.

Пока они болтали, оборотни провели быструю разминку. Рыжая протянула сжатые кулаки и Гуэрра по ним слегка стукнул, принимая боевую позу. Он и правда выглядел намного здоровее её: ростом, размахом плеч, обхватом бицепсов. Не было ни шанса, что она выйдет из битвы победителем.

Однако ничего смутно похожего на жалость к мелкой задиристой шавке у Марселя не проскочило. В груди зародилось совсем иное чувство. Он с нетерпением предвкушал, как её будут учить правилам хорошего тона, вбивая их через синяки. Всё равно на шкурах оборотней те надолго не задерживались. А так, может, хоть немного гонора у выскочки поубавится.

Вот только рыжая так лихо пошла на сближение, что растерялся не только соперник, но и зрители. Все ждали от неё резвости движений, но не такой чудовищной быстроты. Она могла посоревноваться в скорости с вампирами в боевой ипостаси, притом что сама оставалась в человеческой форме.

Шавка играючи уклонилась от выкинутого вперёд кулака, призванного спугнуть стремительное нападение. И, оттолкнувшись от ноги Гуэрра, благодаря чему смогла подлететь до уровня его лица, рубанула локтем прямо в висок.

Этот удар не свалил здоровяка, но дезертировал на миг, которого ей хватило, чтобы сначала вдарить ему под коленную чашечку мощным и хлёстким ударом стопы. А когда тот рухнул на травмированную конечность, то второе колено она использовала в качестве ступеньки. Обхватила бёдрами мгновенно вздувшуюся шею, опрокинулась вверх тормашками и, прижав ладони к полу, сотворила нечто немыслимое. Выходящее за всякие рамки разумного в глазах Марселя.

Маленькая чертовка швырнула через себя тушу, весящую на несколько десятков килограмм больше неё самой. И при этом манёвре ещё и стояла на руках.

В голове не укладывалось, как она сумела провернуть приём, больше похожий на хитрый трюк иллюзиониста. Увы, последствия фокуса безобидны. А у них Гуэрра лежал на спине, раскинув руки и ноги в форме звезды, и шокировано разглядывал потолок.

Никуда не торопясь, она медленно перешла из стойки на руках в стойку на ногах. Подошла к большому и страшному ягуару, поверженному меньше чем за минуту. И присела на корточки у его головы, чтобы недовольно зарычать:

— Это не считаться… Ты — поддаться! Вставатъ! Драться дальше!

— А меня, значит, ставить против неё гуманно?.. — внезапно припомнил Гуэрра слова её старшего брата.

3 глава: Радикальный Воспитатель

Белладонна

Дури в младшенькой — вёдрами черпай. Чем дольше Белладонна наблюдала за ней, тем сильнее в этом убеждалась. И оттого всё крепче уверялась в своих безрадостных прогнозах в отношении их сотрудничества с Марселем. Эта парочка взрывоопасных идиотов банально поубивает друг друга.

Оправившись от сокрушительного поражения, Оскар попытался дать Валери достойный отпор, но из-за своих красноречивых потуг был лишь сильнее унижен. Долгое время ни один тяжеловесный удар не мог её зацепить, даже по касательной. Он старательно махал руками, злился и страдал, потому как быстрые и ловкие тычки маленьких, но явно чрезвычайно жалящих кулаков попадали по самым болезненным точкам тела. Отчего круглые зрачки его глаз дёргались: то растягивались узкими щелями, то собирались обратно в гороховые зёрна.

И вот, наконец, Оскар подгадал момент и сыграл на неожиданности, впервые задействовав нижние конечности. Он основательно пригрел Валери по плечу длинной ногой, из-под траектории удара которой она не успела отскочить, и отправил её в полёт метров на пять. Девчонка рухнула на пол в сгруппировавшейся позе под грохот чуть меньший, чем тот, что прозвучал во время падения Оскара. Но сама при этом не издала ни звука. Тут же вскочила на ноги и посмотрела на побледневшего мужчину с таким перевозбуждённым видом, точно ей не тумака отвесили, а огромный бриллиант подарили. И снова ринулась в бой с горящими диким азартом глазами.

— Рикард, — обратился к нему старший детектив, увлечённо наблюдая за избиением, которое по загадочным причинам продолжали называть спаррингом. — Я вчера пробежался по документам вашей сестры, и меня смутило, что оценки и личностная характеристика от одного педагога имели диаметрально противоположное значение. И снизу характеристики была приписка: «Могу с уверенностью сказать, Валери Вульф — одновременно лучшая и худшая ученица за последние двести лет, что я преподаю в этой академии».

— Не берите в голову. Это всё потому, что юный падаван превзошёл мастера и регулярно того поколачивал, чем опускал его авторитет в глазах остальных студентов.

— А ещё там указывалось про неустойчивое психическое состояние, спонтанные вспышки агрессии и отсутствие самоконтроля в стрессовых ситуациях.

— Ну, иногда её заносит…

— То есть ей свойственно регулярно нарушать дисциплину?

— Нет, не регулярно, конечно. — Рикард провёл ладонью по курчавящимся волосам и с бледной усмешкой пояснил: — скорее редко, но метко.

— Понял о чём вы, — тонко улыбнулся детектив Грос. — А как вы объясните свои плохие оценки по физической подготовке и боевым искусствам в частности?

— Я легко отвлекаюсь на… посторонние факторы. Но подготовка у меня неплохая.

— Детектив Гуэрра, стажёр Валери Вульф, — окликнул он их. И если на лице Оскара читалась затаённая надежда, то Валери хмуро взирала на него исподлобья, предвидя следующую команду. — Переходите к общим упражнениям: позанимайтесь на брусьях или побоксируйте у мешков. На остальных это тоже распространяется. Задержаться попрошу: стажёра Рикарда Вульфа и детектива Сандовал.

Остальные — это вампиры, которые в принципе не желали приобщаться к спорту, лениво разбрелись по залу. Марсель последовал за ворчащей что-то себе под нос Валери с пакостливой рожей. Очевидно, демонстрация её умений возымела над ним обратный эффект. По-хорошему Белладонне стоило последовать за ним, да проследить, чтобы глупый брат ещё раз не нарвался на тяжёлую руку, но в её голове личная заинтересованность в Рикарде преобладала над заботой о младших. Она спряталась в тени ближайшего манекена у стены и, достав пилочку для ногтей, стала следить за троицей, продолжающей стоять у необозначенной арены.

— У детектива Сандовал высокий разряд по борьбе, — заговорил старший детектив, — не ниже, чем у детектива Гуэрра по рукопашному бою, который, впрочем, оказался абсолютно бесполезен перед арсеналом умений вашей сестры. Она знает немыслимо большое количество запрещённых приёмов и с поразительным проворством их между собой сочетает… — он резко замолк. По всей видимости, уловил в собственном голосе восторженные нотки и устыдился им. — Прошу прощения, отвлёкся. Так вот, Рикард, продемонстрируйте мне при содействии детектива Сандовал свои умения в борьбе.

— С удовольствием, — он подмигнул толстушке и сразу вышел в центр площадки, не продемонстрировав окружающим представления об отсутствии у него желания драться с женщиной. Скорее наоборот, радовался подвернувшейся возможности.

То, что происходило дальше, к борьбе не имело никакого отношения. Они кружили по залу в неловком танце бабуинов, время от времени хватая друг друга за руки. Рикард не спускал с Сандовал игривого взгляда, а губы его то и дело кривились в однобокой и адски сексуальной ухмылке. Она же, напротив, делала всё, чтобы не встречаться с ним глазами. И выглядела при этом до нелепого смущённой.

Однако высокое самомнение у этой дамочки. Неужели и правда поверила, что он на неё запал? Какое на редкость раздражающее старческое слабоумие.

Белладонна так грубо дёрнула пилочкой для ногтей, что та случайно высекла искру. На мгновение морок с неё спал, но она не растерялась и тут же снова укуталась в уютную тьму. Совсем нервишки расшалились. Ведь если так поразмыслить, то и повода нет, чтобы злиться. Подумаешь, не пропускает ни одной юбки, как истинный кобель — ей это даже на руку. Легче будет подцепить на крючок и манипулировать. Всего-то надо сделать вид, что она допускает мысль о межвидовых отношениях. А в его славной рыжей голове с милыми кудряшками зародить идею о страстном желании попробовать подобную экзотику.

Вот уж в чём, а в своей привлекательности Белладонна никогда не сомневалась. Ещё будучи человеком, она осознала силу красоты, когда обзавелась сразу несколькими покровителями. Каждый был готов преподнести к её ногам все свои богатства, лишь бы она отказалась от приглашения вампиров войти в семью. Но никакие богатства смертного мира не стоили шанса обретения вечной жизни. Со временем они это поняли. Стали вопить о её наивности и умолять одуматься. Из всех сил взывали к голосу разума, озвучивая страшную статистику: из сотни человек вампирами перерождались меньше десятка.

К грусти и печали глупцов из её прошлого, она уже в девятнадцать лет понимала, что узость круга избранных, привилегии и получаемые дары оправдывали высокий риск умереть в самом расцвете юности.

Решив переходить к более активным действиям, Сандавал вцепилась в локоть Рикорда, за который и потянула, одновременно разворачивая и склоняя свой корпус вперёд — он то ли запутался у неё в ногах, то ли сделал неудачную подсечку, но таки прервал приём и вынудил вместе с ним завалиться на пол. И не просто рухнуть, как два мешка картошки. В процессе полёта этот кобель умудрился успеть повернуть толстую тушу и подсунуть ей под голову руку. Поэтому, приняв горизонтальное положение, они оказались в позе любовников, устроивших небольшую передышку.

— Ты не ударилась? — промурлыкал Рикард, заглядывая в заливающееся краской лицо женщины, годящейся ему в матери.

— Я? Нет. Всё нормально. А ты?..

— Рядом с красивой женщиной меня везде пол как перина встретит.

— Теперь и тут всё понятно, — подвёл итог резко заскучавший старший детектив.

Белладонна же испытала настолько дикое чувство стыда, что больше была не в силах подслушивать. Выскользнула из тени и устремилась в дальний угол зала, на ходу приговаривая на флемоанском:

— А чего я вообще на нём зациклилась? — и тотчас сама же ответила на свой вопрос: — Потому что остальные оборотни смотрят на вампиров, как на червей, копошащихся у них под ногами. Проклятая межвидовая ненависть подобных идиотов делает штучным товаром невероятной ценности.

— Что за идиоты? — весело полюбопытствовали сбоку.

Она обернулась на звук смутно знакомого голоса и увидела, как из тени, мимо которой проходила, вышел Фабиан всё так же с леденцом на палочке. Сегодня на его голове красовалась бейсболка. Над застёжкой он протянул небрежно собранный чёрный хвостик, а длинные обесцвеченные пряди чёлки оставил свисать вдоль узкого лица. Красивый, но очень молодой. Ему явно было не больше шестнадцати, когда он пошёл на кровавое рождение.

— Да так, маленькие женские глупости, — вежливо улыбнулась она. — Отлыниваете от тренировки, Фабиан?

— Ага, неохота напрягаться. Да и какой смысл? Я при задержании могу ослепить. Плюс в напарниках зверюшка. А них у всех поголовно крыша сдвинута на физкультуре.

— Логика прослеживается в ваших словах. Но полагаясь на физическую силу оборотней, вы ставите себя в заведомо зависимое от неё положение.

— А на кой фиг тогда нужно это партнёрство, если не опираться на сильные стороны своего напарника и не прикрывать его слабые места?

Ответить она ему не успела. Да и вряд ли, что позже смогла бы подобрать нужные слова. Потому как банально не смотрела под таким углом на свою нынешнюю работу. Единственное, что её волновало с первого дня, как узнала, где и кем ей предстояло трудиться: возможность выслужиться перед высшим руководством и заведение полезных связей. Откровенно говоря, она и не планировала надолго задерживаться в экспериментальном отделе. Собиралась при первой возможности перевестись: выше по карьерной лестнице и за пределы государственной системы правоохранительного аппарата.

— Дюбуа, — окликнул его от двери капитан Бак. — Мне срочно нужны твои навыки.

— Меня тоже бесит всё это вот, но напарник — он и в Мумбреше напарник, — быстро оттарабанил Фабиан ей на прощание, обдавая сладостью карамели. А, двинувшись в сторону начальства, спросил на саларунском, намеренно повысив голос: — Что, шеф? Словили баннер для взрослых мальчиков, и перезагрузка компьютера не помогла?

— Сейчас ты у меня много чего словишь, — фыркнул он и скрылся в коридоре.

Тренировка затянулась на три часа, а после неё они отправились в корпоративную столовую. Более безвкусно оформленного заведения общественного питания Белладонна ещё не видела. Всё вокруг буквально вопило об отсутствие чувства прекрасного у тех, кто занимался обустройством этого помещения: серый наливной пол, белые стены из дешёвой плитки, синие потолки, покрашенные в тон колоннам, решётки на незашторенных окнах и отвратительные люминесцентные лампы. К единственной заслуге здешнего интерьера она отнесла с натяжкой — приемлемую чистоту. Отобедать, не испытывая гадливой брезгливости, теоретически тут было возможно.

Весь зал заставили длинными шеренгами из сдвинутых прямоугольных столов и скамеек, выглядящих, как их уменьшенная копия: одинаковая порода опять-таки самого дешёвого дерева, скучный дизайн прямых чугунных ножек. И мало того что на абсолютно голых — без привычной взгляду скатерти или хотя бы тоненькой полоски раннеры — столешницах не стояло подноса с закусками, так местный обслуживающий персонал и про графины с напитками ничего не слышал.

Искоса глянув на брата, Белладонна не сдержала улыбки. Тот не переставал веселить её вывертами мимики. Вот и сейчас стоял с забавно перекошенным лицом, преподнося на блюдечке окружающим все свои мысли. Марсель никогда особо не интересовался жизнью за пределами Флемоа. А из-за потерянной памяти даже не подозревал, что она может так отличаться. Но рано или поздно он всё равно покинул бы родные земли. Это удачно подвернувшееся приглашение на работу лишь ускорило неизбежное.

Оборотни все как один рванули к линии раздачи. Впрочем, ничего удивительно в оголодавшей своре Белладонна не видела. Как-никак они отдувались на тренировке и за вампиров, бесцельно шатающихся от боксёрского мешка к тренажёру и обратно.

— Какой группы и резус-фактора тебе взять? — спросил Марсель, оправившись от первого впечатления.

— Третью отрицательную.

— Опять на горечь потянуло, — скептично хмыкнул он и направился к холодильнику, заполненному синтетической кровью от разных производителей. Тот стоял в углу у конца линии раздачи среди термошкафов с прозрачными дверцами, из-за которых выглядывали холодные и горячие напитки в заводских упаковках.

Когда Марсель проходил мимо стайки оборотней, то в их сторону и головы не повернул. Однако Валери дёрнулась всем телом и огляделась по сторонам столь разъярённым взглядом, что сомнений у Белладонны не осталось — глупый брат продолжал исподтишка действовать ей на нервы.

О криках, доносящихся из обители важнейшего на международном уровне полицейского эксперимента, Рикард сообщил ещё на подходе к лестнице. Поэтому когда они приблизились к двери, за время их отсутствия обросшей металлизированной табличкой с завуалированной надписью: «Особый отдел», — никто им не удивился.

— …нужны все останки жертв, а не парочка последних трупов, чтобы составить отчёт по серии!

— Да я всё понимаю! — рявкнул капитан на эмоциях, выдержал паузу и продолжил более спокойным тоном: — Но и ты пойми, что это не от меня зависит. Будь такая возможность, я бы предоставил тебе все тела, но они давно захоронены. А для эксгумации нужны более веские обстоятельства, чем те, что озвучиваешь ты.

— Тогда работаете по тем материалам, что вам передал судмедэксперт от первого уголовного. Зачем мне повторно проводить вскрытие на этих двоих?

— Дарси, твою мать!.. — он осёкся, когда дверь приоткрылась и первым проскользнул в отдел Рикард, а за ним Валери, Оскар, Офира и Аллен. Последними вошли они с братом, и тогда капитан снова отмер, чтобы бросить тоном, не терпящим возражения: — Детективы, пройдите в конференц-зал.

Капитан кинул последний гневный взгляд на Дарси, продолжающую стоять с не менее сердитой физиономией, и первым подошёл к столу. Швырнул на пустую столешницу толстую папку с документами и уставился на Фабиана, сидящего в углу за компьютером. Тот понял его без слов и защёлкал по клавишам.

— На нас ожидаемо скинули дело Радикального Воспитателя, орудующего по всей лесополосе Ксоры, — проворчал начальник, опускаясь в кресло. Подождал, пока все не рассядутся на случайных местах, и невозмутимо попросил их в приказном тоне пересесть таким образом, чтобы стажёры оказались лицом обращены к экрану за его спиной. Из-за мимолётной прихоти шефа Белладонне пришлось занять соседний от Валери стул. Вроде мелочь, а всё равно неприятно. И не успел Марсель опуститься на сиденье с другой от неё стороны, как капитан принялся вводить их в курс дела: — Первые два года убийства не объединяли в серию. Тела находили в разных штатах. Обязательства и повреждения не позволяли с уверенностью выявить почерк серийного убийцы. Да и, откровенно говоря, находили на кого повесить дело. Но Воспитателю надоела безызвестность — он решил помочь, начав оставлять в трупах записки.

— Примерно три года назад на всех федеральных каналах около месяца муссировали рождение нового серийного убийцы. Я тогда ещё проживал в Лаварии, но даже дотуда отголоски громких новостей долетали, — припомнил Оскар.

— Да, всё верно. Тогда следствие официально признало серию, и особенно циничные репортёры именовали нашего убийцу: «Радикальным Воспитателем». — Он повернулся к Фабиану и шикнул на него: — записки.

На экране за спиной начальника появились фотографии квадратных белых листиков, заляпанных кровью. На всех были короткие надписи, отпечатанные на принтере: «мать, подающая дурной пример своим детям»; «насильник молодых девушек из неблагополучных семей»; «вор, наживающийся на чужом горе»; «падшая женщина и серийная детоубийца»; «вредоносный разносчик смертельной заразы»; «безбожная, патологическая лгунья, притворяющаяся праведницей».

— Три года назад внутри жертв начали находить записки приблизительно одинакового содержания. Никаких попыток заигрывать с полицией — подсказок, дающих намёк на следующую жертву или место, где её обнаружат. Всего одна лаконичная причина, почему его выбор пал на конкретного человека… Тогда Воспитатель ещё ограничивался забором крови. Поэтому следствие решило, что убийца, вероятнее всего, является вампиром из староверческого клана.

— Как стереотипно, — тихо буркнул Марсель у неё под ухом.

— Позже он начал потрошить своих жертв, — одновременно со словами капитана на экране стали появляться фотографии с мест преступлений и из прозекторской. Почти половина детективов, а вернее — четверо, что проходили стажировку, одновременно содрогнулись от вида полуразложившихся, изуродованных трупов. — Пристрастился вытаскивать органы из брюшной полости и грудной клетки. Иногда вырезал наружные органы: глаза, язык, гениталии. Или забирал отдельные конечности.

Белладонна не выдержала и перевела взгляд на свои сцепленные в замок пальцы. Вампиры не воспринимали смерть как конец жизни. Они могли бесконечно воскресать, пока в их жилах сохранялась хоть капля крови. А если им всё же и доводилось изредка сталкиваться со смертью в конечном её варианте, то она выглядела как горстка пепла или обескровленное тело с парой аккуратных дырок в коже.

Конечно, она слышала, что в Орсели существовали подпольные клубы, где собирались любители острых ощущений и неординарных сексуальных девиаций. Бессмертие открывало широкий простор для садомазохистских фантазий. Наверняка там обитали и те, кто был не прочь резать друг друга от паха до уха, чтобы совместно наслаждаться предсмертными агониями. Но эти вампиры всё же относились к числу извращенцев, оттого тщательно скрывали свои пристрастия.

Ладонь брата нежно погладила её спину, выказывая своё беспокойство. Белладонна благодарно улыбнулась ему одними глазами, а потом поймала под столом руку и чуть сжала пальцы. На нём тоже не было лица. Но этот глупый мальчишка продолжал храбриться и строит из себя надёжную опору для неё.

И вот как его использовать, когда он с таким трепетом к ней относился? В их семье не было места для любви и заботы. Подобные глупости могли себе позволить лишь вампиры из низшего класса, чью пустую жизнь не отравляла погоня за властью, и очаровательно наивный Марсель.

— Почему дело перенаправили нам, если все пострадавшие — люди? — деликатно поинтересовался Аллен с милейшей из улыбок, параллельно делая зарисовки в карманном блокноте. — Из-за того, что убийца забирает потенциальный обед для других видов: кровь для вампиров, а потроха для оборотней?

После замечания про внутренности все оборотни покосились на него с разной степенью неодобрения. И если Оскар наградил напарника колючим взглядом, то Валери пыталась его казнить глазами.

Белладонна была не в курсе, но, видимо, потроха — больной мозоль у оборотней.

— Не без этого, — согласился капитан и прежде, чем кто-либо успел открыть от возмущения рот, сухо добавил: — Но важнее — Воспитатель переключился на другой вид. Последние два трупа, что нашли в окрестностях Фланда, оказались телами оборотней. Поэтому расследование окончательно зашло в тупик.

Новые фотографии превосходили изощрённой жестокостью ужасы предыдущих.

Воспитатель будто бы окончательно вошёл во вкус. И ему стало недостаточно для удовлетворения своих нездоровых потребностей того, что он ранее вытворял с человеческими телами. От молодой женщины, типичнейшего для оборотней крупного и мясистого телосложения, осталась лишь полая оболочка. Мужчина выглядел чуть лучше, но убийца вскрыл тому черепную коробку и старательно выскоблил её изнутри до идеальной белизны кости.

То, как убийца глумился над останками жертв, даже для детективов с многолетним стажем выходило за профессиональные рамки. На их лицах отражалась борьба с самими разными эмоциями: жалость мешалась со злостью и выливалась в мрачную решимость найти псевдоправедника любой ценой. Но всё же был и тот, кто оставался безучастным, продолжая внимательно изучать снимки. Аллена едва ли трогали чужие смерти, как бы чудовищно те ни выглядели.

Белладонна же, наконец, полностью осознала, насколько её новая работа отличалась от прежней. Здесь никто не попросит доказать в суде неверность супруга, как одну из причин, что привела вампирскую семью к финансовым трудностям. Даже не потребуют доказать невменяемость молодого вампира, случайно убившего человека в ночном клубе в разгаре наркотического кутежа.

И быстро выслужиться у неё тоже не выйдет. Она застряла в особом отделе на года…

— Вот же больной ублюдок, — прорычала на ирашском Валери. До того низким, почти вибрирующим голосом, что от неожиданности Белладонна дёрнулась в сторону. С какой-то перепуганной заторможенностью повернулась и встретилась с удивлёнными глазами, полными невыплаканных слёз.

Валери

— Не бойся, вампирша, не на тебя рычу, — усмехнулась она и смущённо шмыгнула носом. Нюни распустила совсем как маленькая. Беззаботно похлопала красотку по плечу, наблюдая за тем, как вскидывается и изгибается бровь на её точёном личике, и поспешила объяснить: — Я расстроился из-за Воспитатель. Всё хорошо! Нет стоятъ бояться!

— О небесный пёс, почему ты так ужасно говоришь на саларунском, — горестно вздохнул Рикки, — и на что я потратил больше семи лет.

Она угрюмо посмотрела на брата, чувствуя, как от разливающегося по груди гнева испаряются слёзы на глазах. Вечно он её секреты разбалтывает. Вовсе не обязательно всем знать, как ей нелегко даётся изучение иностранного языка. Тем более начальнику, который выделил всего один месяц на исправление проблемы.

— Семь лет? — удивился капитан, кашлянул и строго произнёс: — Впрочем, быть во всём мастером невозможно. Мне детектив Грос поведал о результатах вашей первой тренировки.

А старший детектив, словно только и ждал, когда про него вспомнят. Передал Вэл уже знакомый ей синхронный переводчик и потянулся за толстой папкой, что продолжала лежать перед начальником.

— Сейчас официально на счету Воспитателя числится двадцать две жертвы; ещё тринадцать неподтверждённых. За пять лет регулярной активности он не предоставил полиции Ксоры ни одной зацепки. Я до перевода работал в первом убойном отделе и последние три года занимался расследованием этого дела. Как видите, безуспешно, — он раскрыл папку и, ловко раскидывая по столу тонкие файлы каждому в руки, продолжил говорить: — Детектив Дюбуа уже зарегистрировал вас в системе, поэтому приложите усилие и научитесь ей пользоваться. Методичка вам в этом поспособствует. В базе данных вы сможете почитать о подробностях дела. Доступ всем присутствующим уже обеспечили.

— Есть вероятность, что Воспитатель и на вампиров обратит своё внимание? — подал голос главный упырь их коллектива, по совместительству её напарник.

Все в участке целый день косились на его нос, раздувшийся и потемневший как спелая слива. Но он стойко сносил любопытные взгляды. В процессе, разумеется, как обычно, изображал из себя царственную персону; умудрялся делать вид, якобы ничего особенного не расцвело у него на лице и не пустило ростки под глазами.

И эта его железобетонная выдержка даже произвела на Вэл впечатление. Потому как она сама особой терпимостью к косым взглядам не отличалась. А с теми, кто пытался поддеть за живое и тыкнуть носом — у неё и вовсе был разговор короткий. Короткий и болезненный для всяких идиотов.

— Полностью отрицать мы этого не можем, поскольку ещё полгода назад Воспитатель специализировался исключительно на людях. Никто и мысли не допускал, что он в скором времени может переключиться на оборотней.

— Это для всех было неожиданностью. Серийникам не свойственно так кардинально менять свои предпочтения, — добавил капитан.

— Тем не менее, думаю, что это маловероятно, — подытожил старший детектив. — Во-первых, труп вампира невозможно изувечить. Вернее, невозможно сохранить его в изувеченном состоянии. Насколько бы сильно он ни искромсал тело, вампир в любом случае воскреснет через несколько часов после смерти. Конечно, Воспитатель может потом его сжечь, тем самым упокоив на века. Но тогда детективы не смогут увидеть результаты его многочасовых трудов — на такое он тоже вряд ли пойдёт.

— Раз он может поменять криминалистическую характеристику жертвы, то что ему мешает разнообразить сами убийства? — не переставая что-то чиркать карандашом в мини-блокноте, отметил между делом ещё один кровосос, продолжающий дико нервировать неуместной улыбкой.

Неужели злорадствует? Да ещё и так публично!

А ведь на первый взгляд, он показался Вэл наиболее адекватным в упырином братстве. Без всех этих украшалочек из разноцветных волос или серёжек в губе. Спокойно отреагировал на напарника. Поздоровался с ним как с равным. Но в итоге и дня не прошло — полезла из него свойственная их виду гниль. Он, наверное, даже хуже того придурка, что ей дали в напарники. Марсель, или как там его, хотя бы не тихушничает, а откровенно нарывается на мордобойню. Этот подход ей был ближе и понятнее.

— Во-вторых, с вампирами опасно связываться. Любого представителя оберегает клан. Всем известно, как старшие вампиры трепетно относятся к своему потомству, — продолжил объяснять детектив Грос, проигнорировав реплику двуличного подонка. На тонких губах появилась тень улыбки, снова сделавшая его похожим на хитрого змея. — Вас же не забавы ради первые сто лет держат взаперти. И после того как вы достигнете совершеннолетия, всё равно не желают отпускать из родного княжества. Если Воспитатель решит открыть охоту на вампиров, то фактически подпишет себе смертный приговор. Без разницы положит он глаз на тех, кто из высшего или низшего сословия — отличие заключается лишь в скорости исполнение приговора.

— Ваши аргументы звучат для меня убедительно, — поддакнул белобрысый с важным видом. Словно кому-то было дело до того, что он там думает. А затем неожиданно повернулся и подвинулся таким образом, чтобы, несмотря на сидевшую между ними вампиршу, демонстративно окинуть Вэл ехидным взглядом. И, продолжая её сверлить немигающими красными глазёнками, гадёныш заговорил, раздражающе растягивая слова: — Пожалуй, вы правы, детектив Грос. Никто в своём уме не стал бы вредить вампиру. Тем более зная, что он — привилегированный представитель высшей знати.

Задумчиво поджав нижнюю губу, она пару раз кивнула, давая понять, что услышала его царское величество. Прониклась всей чудовищностью совершённой ошибки. С невозмутимым лицом подняла ладонь до уровня глаз и показал ему неприличный, но однозначный жест, что трактовался, как не слишком вежливая просьба заткнуть себе рот мужским детородным органом.

Судя по тому, как придурка перекосило, этот жест был вполне входу и на Флемоа.

— Вы ещё поцелуйтесь, голубки, — фыркнул Рикки и тут же зажал рот кулаком, глотая хриплое кваканье. Всё по классике: сам пошутил — сам посмеялся.

И прежде чем обернулась с намерением пощекотать бок братишки локтем, Вэл заметила, как на мгновение расширились глаза вампирши. Бедная, ей, наверное, даже в голову не пришло бы эдакое извращение, если бы не дурацкое чувство юмора Рикки.

Капитан призвал их к соблюдению порядка, одарив каждого отчитывающим без слов взглядом. Но откровенно говоря, Вэл уже давно смекнула, что он не такой уж и свирепый дядька. Больше виду ради старался. Руководитель группы, как-никак. Все должны его бояться и уважать. Она и боялась. Вернее, делала вид, что боялась, но уважала вполне искренне.

Их начальник с шикарной копной каштановых волос, густой бородой и тяжёлыми бровями, нависшими над тёплыми ореховыми глазами, выглядел как настоящий воин, прошедший не одно кровопролитное сражение. Шрамов у него на лице не было как, например, у детектива Гроса. Тому старая полукруглая отметина пересекала всю щёку: от виска до подбородка. Но отсутствия боевых раненей не делала капитана менее мужественным. Он всё равно создавал впечатление самого сильного среди них. От него так и веяло магической мощью.

— Поскольку мы зелёные юнцы из медвежьего угла, как выразился капитан Бак, я могу узнать, чем вызвана одержимость вампиров своим потомством? — с лёгким налётом дурашливости спросил Рикки. Однако его глаза оставались серьёзными. И они сосредоточенно исследовали окружающие лица. — Насколько мне известно, вампиры не способны на деторождения в классическом смысле. Они принимают в «Семью» уже взрослых, сформировавшихся людей. Откуда тогда эти мощные родительские инстинкты?

— Что ты знаешь о ритуале кровавого рождения? — первым отозвался двуличный упырь.

— Да всё то же, что и все. Вампир выпивает досуха человека, накачивает своей кровью и наблюдает, как тот корчится в агонии. Большинство людей, желающих примкнуть к бессмертному полку, умирают в процессе. Те, кто выживают — собирают сливки.

— Большинство — это 93,4 %. То есть, вероятность расширить вампирскую семью составляет меньше семи процентов. И эти цифры применимы только к молодым и здоровым. Сотни тысяч людей ежегодно приходят к вампирам на пороге смерти, когда неизлечимое заболевание загнало их в угол. Но среди них смертность составляет все сто процентов. Ещё не было зафиксировано ни одного случая, когда возрастной или больной человек смог бы переродиться, — безмятежно растолковал он. Склонил набок голову и изобразил щенячью улыбку, от которой у Вэл волосы на затылке зашевелились. — Как ты думаешь, много желающих среди молодых и здоровых поиграть в рулетку с шестипроцентным шансом выиграть?

— Сомневаюсь.

— Отчаянных дурачков хватает, иначе вампиры уже давно выродились бы, — хохотнул в ответ тот, сверкнув длинными, острыми клыками. — Но ты прав, желающих мало. В среднем вампирская семья за сто лет обогащается на одного или двух отпрысков. Среди низшего сословия разворачивается нешуточная борьба за кандидатов. Свободно выбирать могут полупривилегированные члены общества и дворяне. Но у аристократов в целом дела с размножением обстоят сложнее, поскольку они принимают в семьи лишь магически одарённых. А среди тех ещё меньше желающих рискнуть жизнью, которая в два раза длиннее обычной — человеческой.

— Вампиры не могут умереть от естественных причин, но технически убить их несложно. Поэтому им приходится прикладывать много усилий, чтобы сохранять свою популяцию, — подвёл итог старший детектив. — Отсюда и забота о потомстве.

— Ну да, если знать обо всех нюансах, то убивать вампира лишено всякого смысла для Воспитателя.

— Нет, — категорично отрезал двуличный, не переставая улыбаться. — Господа, вы зацикливаетесь на одной гипотезе, согласно которой…

Вэл в какой-то момент выпала из спора, что развернулся между обманчиво добрым кровососом, Рикки и детективом Гросом. У неё в голове вертелись странные цифры, не желающие усваиваться мозгом.

Как за сто лет в семью могло войти всего один или два новых члена?

Их матери чуть за сотню. Вышла замуж она около семидесяти лет назад и за это время успела три раза родить, что по меркам оборотней считалось обычным делом. Приплоды у волков средние. По два-четыре щенка. Поэтому большинство самок ограничивались от трёх до пяти выводков, после чего начинали предохраняться.

Опустив глаза на руки, Вэл пересчитала на пальцах всех братьев и сестёр. Выходило девять оборотней. Трое погибло. А остальные, все, кроме неё и Рикки, обзавелись уже своими щенятами — это тринадцать племянников. Даже жена Николы и та понесла накануне их отъезда. А Никола и покойная Каталина всего на десяток лет их старше.

Сколько же тысяч лет надо копить потомство, чтобы клан хотя бы до сотни разросся?

Она ошарашенно покосилась на сидящих рядом упырей. Сначала её встретил насторожённый взгляд вампирши, а потом и белобрысый подключился, ядовито плюнув на флемоанском:

— Не нервируй нас, припадочная.

— Сколько вампир ваш кланъ? — спросила она шёпотом, пропустив мимо ушей оскорбление. Потом ему нос повторно сломает.

— Тридцать семь особей, — вежливо ответила ей вампирша. И почему она так отличалась от своего брата? Между ними вообще ничего общего не было. Не во внешности, не в характере. — Наш клан считается одним из крупнейших в аристократической среде.

— Крупнейших?!

По столу требовательно застучала ручка, и капитан приказал:

— Заканчивайте разговоры.

Все тут же смолкли и приготовились слушать дальше о Радикальном Воспитателе. Но он посчитал, что достаточно предоставил им информации. Поставил перед фактом, что с завтрашнего дня они будут работать по группам и отправил на свои рабочие места, знакомиться с информационной системой под страшным названием: ЦДВБ «Оникс».

Разделение их пёстрого коллектива на две оперативные группы, на первый взгляд, показалось Вэл логичным решением. Ровно до тех пор, пока она не увидела списки с именами на главной странице особого отдела в полицейской базе данных.

СОВД «Кобра»:

СОРГ «Ястреб»:

Руководитель отряда — Эрвин Грос.

Детектив I категории Офира Сандовал;

Детектив II категории Фабиан Де Дюбуа;

Стажёр Марсель де Лафайет;

Стажёр Валери Вульф.

Руководитель группы — Николас Бак.

Детектив II категории Аллен Оккели;

Детектив II категории Оскар Гуэрра;

Стажёр Белладонна де Лафайет;

Стажёр Рикард Вульф.

Вэл не могла объяснить словами, почему у неё резко испортилось настроение, стоило поподробнее узнать о распределении. Просто взяло и из ниоткуда возникло гадливое чувство, точно её окунули по самую шею в бесперспективное болото. Хотя нет. Она лукавила. Вслух не признавала, но глубоко внутри уже понимала: как не трепыхайся, а я с этими ребятами горы не покоришь.

— Что ещё за СОВД и СОРГ? Дурацкие аббревиатуры. У них, что ли, пальцы отвалятся нормально расписать названия? — пробубнила сама себе под нос Вэл на ирашском и огляделась по сторонам.

Офира выглядела довольной, сияющей улыбкой демонстрируя, как рада оказаться с ней в одной группе. Она приятная. Да и профессионал с большой буквы. Всё же пятьдесят лет проработала в полиции. Но работала она на административных должностях и явно рассчитывала дальше копаться в бумажках — безопасное, но скучное до ломоты в костях занятие.

Её напарник, на лице которого не проступило даже намёка на щетину, внушал ещё меньше оптимизма. Компьютерный специалист хорош в офисной среде, но абсолютно бесполезен в полевых условиях задержания вооружённых преступников. Она не сомневалась, что от него будет много толку для всего особого отдела. Однако сидеть целый день рядом и бесконечно клацать по клавишам для неё было смерти подобно.

Вэл не так уж о многом и мечтала: всего-то ездить на вызовы и ловить преступников собственными руками. Быть в центре горячих событий, чтобы адреналин зашкаливал в процессе погони, а тело приятно гудело после удачно завершённой миссии.

Она с грустью посмотрела на свои раскрытые ладони и шумно вздохнула.

4 глава: неполноценная супруга

Марсель

Две недели пролетели как в бреду. Марсель наивно понадеялся, что старший детектив решил припугнуть новичков, сильно преувеличив нагрузки. Но, нет. Оказалось, он их, наоборот — приуменьшил. И дело было не в отсутствии выходных. Как выяснилось, без выходных спокойно выжить можно. А вот без полноценного, здорового сна жалкое существование грозило в скором времени превратиться в нескончаемую адскую пытку.

Из-за того, что он уже как минимум неделю не мог нормально выспаться, всё вокруг невообразимо бесило: суетливые и шумные коллеги, горы бестолковой макулатуры, жжёный кофе из автомата в фойе и толпы тупых свидетелей, которые вечно не могли связать двух слов для протокола. О, свидетели особенно виртуозно играли на его и без того расшатанных нервах.

Однако остро реагировать на раздражители нельзя, когда в напарниках бомба с чутким детонатором — бахнет так, что мало не покажется. И плевать ей с далёкой колокольни на всякое там благородное происхождение. Невозмутимо врежет по морде и пойдёт дальше по своим делам.

И что обиднее всего: эта дикарская недопринцесса равна ему по социальному статусу на землях Саларуна, поэтому даже при помощи консульства приструнить её не было ни малейшей возможности. А следовательно, приходилось терпеть и подстраиваться.

Возле стола Марселя остановился детектив Грос и, не отрывая взгляда от отчёта, рассеянно проронил:

— Пять минут назад поступил звонок по этому адресу, — он положил квадратный стикер на стопку ещё необработанных документов. — Соседка утверждает, что видела, как вампир против воли затащил в свою квартиру человеческую женщину. Съездите с Вэл, проверьте.

— О да! Наконец! — воскликнула она, подрываясь с места. — Мы идём ловить преступник!

— Нет, нет и снова нет! Вы отправляетесь на обычный вызов. Постучите в дверь, если вам никто не откроет, то спуститесь к соседке и подробно её расспросите. Возможно, она видела бытовую ссору между молодожёнами. То есть никто никого не похищал, — скрупулёзно выговаривая слова, произнёс старший детектив, мгновенно потеряв интерес к изучаемому отчёту. И тут же строго спросил, тщетно выискивая в глазах Валери признаки ума: — Ты меня поняла? Никаких взломанных дверей и задержаний без веских оснований. Иначе из зарплаты!.. Хотя ты и так в минусе… но я что-нибудь придумаю! Не смей нарушать мой приказ.

— Я нет что такое, — залепетала она бессвязную чушь, растерянно хлопая пушистыми ресницами.

— Марсель — главный, — рубанул он напоследок.

— Поняла…

Руководитель ушёл — Марсель остался наедине с разобиженной напарницей, сверлящей его убийственным взглядом. А ведь он даже и рта раскрыть не успел, чтобы заслужить очередную порцию отборной ненависти. Удивительное рядом.

Адрес вёл к жилому комплексу, находящемуся в десяти минутах от центрального отделения полиции Уларка. Поэтому они решили пройтись пешком. Марсель любил поздним вечером или ранней ночью прогуляться на свежем воздухе, а Валери — с одержимостью фанатика осматривать каждый неприметный закуток города.

Закатные сумерки окрасили небосвод в сочные коралловые тона, но из-за высотных зданий, тянущихся острыми пиками телевизионных антенн к куцым лоскутам облаков, красоты нынешнего вечера было почти не разглядеть. Естественное великолепие природы не интересовала ксорийцев. Каждый клочок земли они бессердечно заливали асфальтом. Строили монстрообразные пристанища для тех, кто пылко грезил ютиться на двадцати квадратах жилой площади в центре столицы, подобно в будке дворняги: есть, где ночь скоротать и ладно. Не оставляли и жалких крох для чахлых деревьев с тонкими стволами и редкой листвой.

Огромный, разросшийся на тысячи километров город. Самый большой город в мире вызывал у Марселя одну лишь тошнотворную неприязнь. Он не понимал, да и не желал понимать, как эти запутанные лабиринты каменных джунглей возможно полюбить. Столица Ксоры обладала столь же отталкивающей сущностью, что и его родовое имение, находящееся в мертвецки сонной глуши — в десятках километров от ближайшего провинциального городка. Они являлись двумя равнозначными чересчур выпяченными крайностями, сотканными из сплошной череды недостатков, потому как достоинства рождались из умелого сочетания несочетаемых вещей.

— Здравствуйте, мы из полиции. Откройте, пожалуйста, дверь, — старательно выговорила Валери и выжидающе посмотрела не него. Марсель слабо кивнул, и она продолжила: — К нам поступила жалоба, что вы незаконно удерживать женщину…

— Удерживаете.

— Удерживаете, — повторила припадочная напарница, точно в трансе. А уже в следующую секунду сорвалась с места и побежала вверх по улице.

— Да твою же… — простонал он, переходя на трусцу. — Как же хочется ей ноги иногда поломать.

Влипала в неприятности она в гордом одиночестве, а трудиться над исправлением последствий им неизменно приходилось вместе. И соскочить с поезда, несущего в бездну, у него никак не получалось. Грос постоянно повторял, что напарники несли друг за друга ответственность. А то, что у Марселя в напарниках оказалось рыжее чудовище, так это исключительно его проблемы.

Шавка пробежала метров сто и остановилась возле пожилой женщины, присевшей на деревянную ступеньку у магазина. С готовностью упала на одно колено, чтобы их лица оказались на одном уровне, и встревоженно спросила:

— Вам плохо?!

— Что?.. Нет… Нет, ничего серьёзного, — растерянно и смущённо отозвалась леди, поправляя тонкие кружевные перчатки. — Немного сердце прихватило, но скоро, всё пройдёт.

— Больница! — она обернулась и требовательно на него посмотрела.

— Вас проводить до больницы? — спросил он без особого энтузиазма и, вдоволь насладившись злым лицом напарницы, добавил: — Она тут в пяти минутах ходьбы.

— Нет-нет, всё нормально. Спасибо. — Леди коснулась плеча Валери и тепло ей улыбнулась. — Я правда уже намного лучше себя чувствую.

— Вы уверены?

— Да, милая девочка.

Коротко кивнув, она поднялась на ноги, отряхнула штанину и спокойно пошла дальше. Как если бы не было никакого стометрового забега парой минут ранее. Вот так вот легко взяла и отпустила ситуацию с пожилой леди, которая в любой момент могла умереть от сердечного приступа на сиротливой лестнице перед магазином подержанных вещей.

— И всё? Ты просто оставишь болезненную леди сидеть в предобморочном состоянии там дальше? — насмешливо спросил Марсель, поравнявшись с напарницей в плечах. Понять самостоятельно ход её мысли он давно отчаялся, поэтому спрашивал всё напрямую.

— Она нормально.

— И как ты это поняла?

— Её сердце…ммм…пустик… нет… какашка, слово забыть! — возмущённо воскликнула шавка и свирепо посмотрела на него.

— А я тут при чём? — он не сдержал ехидного оскала.

— Бесишь!

— Взаимно, моя незаменимая тварюшка.

Они прошли пару улиц в тишине, дрожащей от напряжения между ними. На курносом лице застыло выражение, обещающее любому провинившемуся долгую и мучительную смерть. Не было смысла врать самому себе — ему нравилось её дразнить, доводить до состояния, когда она с трудом балансировала между физическим и ментальным насилием. Но последний тип ей скверно давался. И проблема заключалась даже не в языковом барьере. Очевидно, шавка выходила из той породы, кто сначала бьёт, а потом разговаривает. И эта своеобразная игра с огнём странным образом будоражила Марселя.

В другой раз он продолжил бы провоцировать, специально надавил бы на больной мозоль, чтобы посмотреть, как его чудовище оскалит зубы и зарычит. Но сейчас они шли по рабочему вопросу, и от адекватности её поведения зависел результат: получат они ещё один выговор или отделаются малой кровью.

Переборов в себе желание ляпнуть нечто колкое, Марсель примирительно спросил:

— Пульс? У неё стабилизировался пульс?

— Да.

— Полезное умение, — процедил он сквозь зубы и словил на себе недоверчивый взгляд голубых глаз. — Если отчётливо слышишь стук сердца, то можешь определить, говорит человек правду или врёт. У большинства лгунов пульс неравномерен: у кого-то он учащается при вранье, у кого-то, наоборот — замедляется.

— Поняла, — буркнула Валери, на лице которой теперь читалось скептическое выражение, будто выжидающие, когда цирк с хорошими манерами закончится, и его козлиная суть снова проявит себя в полной красе. — Вампиры не слышать сердце?

— Глупая байка. Наш слух так же зауряден, как и человеческий. Обоняние может чуть получше, но с оборотнями не тягаться.

— А когда зубы вытаскивать?

— В боевой ипостаси все чувства обостряются, а жажда многократно усиливается, — признал Марсель неохотно. Ему не нравилось ассоциировать себя с вампирами старой эры, охотившихся по ночам на людей и животных. — Но опять-таки, не думаю, что наши органы чувств способны составить достойную конкуренцию вашим.

— Поняла, — она кивнула и остановилась посреди улицы, чтобы задрать голову и посмотреть на дом. — На этаж восемь квартир. Двадцать первый квартира должен быть на третий этаж. Но какой окно?

— Только не говори мне…

— Да, — перебила его несносная зараза — ходячий источник головной боли для всего особого отдела. Присела на корточки и принялась быстро расшнуровывать кроссовки. — Я полезть смотреть в окно.

— Нам сказали лишь проверить. Забыла? Никаких взломов и проникновений.

— Я смотреть! Детектив Грос не запрещать смотреть!

— Вот же первородная тьма… Безнадёжно, ты везде найдёшь лазейку! — у Марселя, кажется, даже нижнее веко задёргалось из-за усилий, приложенных к тому, чтобы не обматерить её. — Просто поразительно изворотливый ум там, где…

— Это да! — Валери опрокинула голову и посмотрела на него снизу вверх с озорной улыбкой — первой открытой улыбкой, адресованной ему, а не кому-то другому. Её простоватое лицо с широким вздёрнутым носом и круглыми глазами, как у полярной совы, неожиданно сделалось миленьким. — Бабушка говорить — я её гордость!

— Не хочу тебя расстраивать, но так говорит каждая вторая бабушка, — проворчал он, отворачиваясь и параллельно пытаясь разобраться в причине своей неадекватной реакции на обычное лицо, что сопровождалась резкой сменой эмоционального фона.

Пусть и не совсем дурнушка, но до красавицы явно недотягивала. А скверный характер давал пожизненную гарантию, что о существовании личной жизни она будет знать исключительно по сторонним рассказам. С чего вдруг она ему показалась милой? Эти животные распыляют какие-то феромоны, когда улыбаются?

— Бабушка Дэнта — особенный бабушка, — не согласилась Валери, вставая с корточек, будучи уже босой. Протянула ему свою обувь, в которую засунула носки, и нетерпеливо тряхнула рукой. Пришлось перебороть брезгливость и взять кончиками пальцев кроссовки за язычки. — Всё. Я пошла. Ты иди дверь.

Она разбежалась, оттолкнулась ногой от стены и высоко подпрыгнула, благодаря чему смогла достать до ограждения балкона из изящно гнутых металлических прутьев. Подтянулась без малейшего видимого со стороны усилия и спокойно залезла в чужую собственность. Вот и первое проникновение на их счету. Затем эта безбашенная, но удачливая акробатка встала на бортик перил и прыгнула в сторону незастеклённого балкона, расположенного на третьем этаже. В её ногах таилась взрывная толчковая сила, поэтому она легко преодолела несколько метров по диагонали и вцепилась пальцами в каменное основание пола конечной точки назначения.

За что именно Валери держалась, когда карабкалась вдоль стены по узкому парапету, заглядывая поочерёдно в каждое окно, Марсель не совсем понимал. Кирпичная стена выглядела слишком гладкой, чтобы можно было найти за что ухватиться. Ещё одна особенность оборотней, о которой он не знал? Или уникальная фишка его личного чудовища?

Она внезапно замерла. Вскинула руку и кому-то энергично помахала. Мгновение, и тучный мужчина распахнул оконную дверцу с единственным намерением — грозно рявкнуть на неё:

— А ты ещё кто?!

— Здравствуйте, мы из полиции! — жизнерадостно выдала напарница, то ли позабыв, что у стены раскорячилась в одиночестве, то ли от перевозбуждения, использовав неправильное местоимение. — Это двадцать первый квартира?

— Нет, двадцать первая рядом, — мужик растерялся и ткнул пальцем вправо.

— Благодарим за сотрудничество!

В соседнем окне её встретил уже их клиент — высокий, темноволосый вампир. И поскольку Марсель оставался заинтересованным в своём участии в проведении допроса, пришлось пробежаться. Однако внутри крошечной однокомнатной квартиры они оказались примерно одновременно. Пока его соотечественник препирался с Валери, Марселя через обычную входную дверь пропустила миловидная блондинка.

— Неужели у полиции Ксоры дела идут настолько плохо, что они уже и таких берут на работу, — презрительно прошипел вампир судя по безвкусной обстановке жилища, относящийся к низшей касте. Явно вышел из молодого клана однодневки, социальный статус которой не позволял ему даже прислугой работать в родовом поместье Лафайетов.

— Мы из особого отдела, — Валери показала ему удостоверение. Её ободранные до крови пальцы дрожали. — Пожалуйста, сотрудничайте.

— О, членораздельной речью повеяло, — театрально удивился он.

Марсель почувствовал острый укол раздражения. Вот вечно всякая челядь пыталась самоутвердиться за счёт госслужащих, не имеющих возможности осадить их за хамство. А тут ещё и такой подарочек в виде девчонки-оборотня, плохо говорящей на иностранном языке. Малодушный выродок, позорящий весь вампирский род, знает: пока она при исполнении, то и пальцем не сможет его тронуть без предписания или веских обстоятельств, к которым, увы, оскорбления не относятся.

И, вообще, как он посмел позариться на его личное чудовище? Только Марселю дозволено задирать рыжую заразу. Особенно после всех тех мучений, через которые она заставила его пройти.

— Нам поступил звонок от вашей соседки. Она утверждает, что была свидетельницей похищения молодой женщины, — холодно прояснил он причину их визита и скользнул взглядом по лицу девушки, не находя никаких признаков страха.

— Вот же тьма, старая маразматичка уже в печёнках у меня сидит. Какое ещё похищение? — вампир уселся в аляповатое кресло в восточном стиле, закинул ноги на загаженный не пойми чем журнальный столик и самодовольно повёл рукой вокруг. — Здесь только я и моя жена. Никаких похищенных женщин, как видите.

— Да какая я тебе жена? — вспыхнула девушка. — Самому не смешно?! Мы с тобой почти чужие друг другу.

— Он вас держать здесь силой? — незамедлительно отреагировала Валери.

Вампир и его сожительница ответили одновременно и вразнобой. И у него всё меньше оставалось сомнений в том, что они наткнулись на любовников в ссоре. Его напарница это, скорее всего, тоже понимала, но из упрямства продолжала сверлить хмурым взглядом исподлобья хамоватого вампира.

— Предоставьте свои документы, — равнодушно попросил Марсель, вытаскивая стилус из бокового кармана планшета. Ему хотелось побыстрее запротоколировать мелкую бытовую ссору и свалить из гадюшника.

— С какого перепугу?! Я мусоров не вызывал и ничего не обязан давать, пока вы не предъявите мне обвинение.

Рыкнув, Валери дёрнулась в его сторону. Остановилась на полпути, отшатнулась и отвернулась к окну, яростно сжимая кулаки. Учитывая её темперамент, сейчас проворачивалась титаническая работа по сдерживанию эмоций. А ей сдерживать эмоции противопоказано, ибо срывать злость потом всё равно будет. Притом на том, кто первым подвернётся под руку — то бишь на нём.

— Так ты ещё и недостаточно пуганный? — едко усмехнулся Марсель, приподнимая бровь. В нём тоже заклубились, сворачиваясь в тугой узел ядовитые змеи. Глаза черни забегали, демонстрируя бурную активность мозга. Кажется, приходило запоздалое понимание, но оно ему уже не поможет избежать заслуженного наказания. Он шагнул в сторону вампира, концентрируясь на дрожащих зрачках, и представил, как сжимает его шею грубыми, сильными ладонями. И тот послушно захрипел, в ужасе хватаясь за горло, царапая кожу коротко обрезанными ногтями. Умирать никому не нравилось, даже бессмертным. — Появилось желание сотрудничать?

Вампир истерично закивал, жадно глотая воздух. Свалился на пол, поднялся, зашарил по карманам руками, извлёк пластиковую карточку и протянул её Марселю.

— Ваши документы мне тоже нужны, — бросил он девушке, параллельно переписывая данные. И та без лишних телодвижений подала ему свою карточку. Эти двое оказались настоящими супругами с официально зарегистрированным браком. — Так из-за чего произошёл конфликт?

Напарница давно развернулась и с интересом наблюдала за переменами в поведении представителей местной фауны, время от времени кидая на него задумчивые взгляды.

— Это личное, — робко проблеял вампир.

— Он не хочет меня делать полноценной супругой! — не согласилась с ним дамочка.

Брови на лице Валери поползли на лоб. По округлившимся глазам и порозовевшим щекам стало ясно — не о том подумала, не умудрённая ценным опытом лиса. Совсем не о том. И Марселю нестерпимо захотелось закрепить эффект, поэтому он сумрачно сказал:

— Ничего удивительного, в вашем-то возрасте.

— Да тут возраст ни при чём! Я бы в любом не смог, — удачно подыграл вампир, сам того не осознавая.

— Понимаю, все мы рано или поздно сталкиваемся с подобными трудностями. И возраст тут и правда порой совершенно ни при чём.

— Меня понимает высокородный господин вашего положения? — раболепно прошелестел тот тонкими губами. — Никогда бы не подумал…

— Нет, конкретно у меня такой проблемы ещё не было, — перебил его Марсель, бросив мимолётный взгляд на окончательно ошеломлённую рожицу напарницы. — Но, чтобы знать о её существовании необязательно с ней сталкиваться.

— Да, вы правы, — горько вздохнул вампир и недовольно покосился на супругу. — Но моя жена не хочет этого понимать и продолжает требовать от меня невозможного. Вот и устроила безобразную сцену возле подъезда.

Что-то пробормотав на ирашском, Валери сконфуженно потёрла лицо ладонями. И он словил себя на мысли, что ему жутко захотелось в кратчайшие сроки выучить этот язык, наполненный рычащими и шипящими звуками. Хоть крови оборотня напейся — говорят, она отвратительна на вкус.

— Что за комедию вы ломаете? — разозлилась неполноценная супруга, разрушив хрупкое волшебство момента. — Что с моим возрастом не так?! Какая разница в двадцать лет я бы захотела пройти ритуал или в тридцать? Я хочу быть вампиром, как и мой любимый! А он отказывается меня обращать! Мои лучшие годы уходят, ещё пару лет и появятся морщины!..

— Вы умрёте, — равнодушно произнёс Марсель, снова потеряв к ним всякий интерес, и вернул обоим документы. — Больше не устраивайте разборки в публичных местах.

— В смысле умру? Что вы имеете в виду?

— Что непонятного в смерти, — кисло проворчал он. — Кровь любимого мужа выжжет вас изнутри, как серная кислота. А если точнее, то будете около часа захлёбываться чужой кровью, которую ваш тридцатидвухлетний организм с вероятностью в девяносто восемь процентов отвергнет. В конечном счёте она вытечет через всевозможные отверстия в теле, и вы умрёте от обескровливания.

Пока немолодая девица впала в кататоническое состояние, а вампир отвлёкся на то, чтобы вывести её из этого странного оцепенения, Марсель глазами указал напарнице на дверь и первым пошёл к выходу.

Но стоило им выйти в общий коридор, как она схватила его за предплечье и дёрнула, разворачивай к себе лицом. Даже если бы он захотел воспротивиться, силищи в руках было столько, что она спокойно оторвала бы его ноги от земли и развернула так, как ей заблагорассудится.

— Что ты сделать ему? Ему быть больно. Я видела.

— Ничего такого, за что мы могли бы получить выговор, — Марсель нервно выдернул предплечье из пухлых пальцев уже без единой царапины, но в корочке свернувшейся крови. Вот уж кому, а ей он в последнюю очередь рискнул бы рассказать о своих способностях. — У нас есть между собой, вампирами, кое-какие особенности, ты не поймёшь. Да и вообще, скучнейший случай. На Флемоа почти любые отношения с человеком заканчиваются подобной драмой: вампир бессмертен, а его избранник с каждым совместно прожитым годом все чаще и громче закатывает истерики, суть которых сводится к тому, чтобы помочь ему переродиться. Никогда не понимал вампиров, путающихся с людьми.

— Удивило меня, — поделилась с едва уловимыми нотками веселья в голосе Валери, не замечая, что потеряла ключевую мысль. Она двинулась в сторону лестницы, как обычно, игнорируя существование лифта в здании. — Вампир и человек жениться. Значит, вампир может заниматься секс. Удивило.

— Что ты сказала? — он едва не запнулся о собственные ноги. И у первых ступеней лестницы сам схватил её за запястье. — В смысле, удивило? Что у тебя в голове за абсурдно-дикие представления о вампирах?!

— Скучный случай, — пожаловалась маленькая рыжая зараза, давая понять, что ей больше не интересна эта тема. Глубоко вдохнула и замерла, так и не выдохнув.

— Что случилось? — моментально переключившись, настороженно спросил Марсель. Они постоянно натыкались на преступников или мелкую шпану во время ежедневного патрулирования. И всё благодаря её звериным ушам и носу. — Кого-то убивают?

Резко развернувшись на сто восемьдесят градусов, шавка рванула вверх по лестнице, перед этим встав ему на ногу — по ощущениям, будто арматурой по пальцам стопы врезали. Подобно бешеной гончей, взявшей свежий след, взлетела на пару пролётов выше и завернула в глухой закуток с тремя одинаковыми дверями.

Когда он нагнал её, то застал уткнувшейся носом в щель у одной из дверей. Она несколько минут к чему-то шумно принюхивалась. Время от времени морщилась, встряхивала кудрявой головой и снова утыкалась носом.

Наконец, Валери отстранилась от двери и повернулась к нему лицом, чтобы объявить:

— Там труп.

— Зашибись, — мрачно констатировал Марсель и потянулся за телефоном. — Это что-то новенькое. Сейчас свяжусь с Гросом, узнаю, что нам делать дальше.

Он отвлёкся буквально на минуту, чтобы услышать: «Ничего не делайте, через десять минут подъеду с нашими криминалистами». А стоило вернуться взглядом обратно к напарнице, как едва успел выкрикнуть:

— Нет!

Терпением шерстяная идиотка никогда не отличалась, но мозгами, насколько Марсель успел убедиться за последние дни, шевелить умела. Поэтому хоть она и стояла, ухватившись за ручку и уперевшись одной ногой в стену рядом, готовая в любой момент начать выламывать дверь, он всё же попытался воззвать к её разуму.

— Никаких проникновений, помнишь? Грос с остальными скоро подъедут, тогда и откроем дверь. Возьмём у консьержа ключ. Найдём пару свидетелей среди соседей. Просто вламываться на чужую собственность из-за учуянного запаха на территории Ксоры нельзя.

— Кто-то дышать.

— В смысле, дышит? Труп не может дышать. Первородная тьма, если там не труп, а обычный мусор…

— Нет! Запах труп есть. Но ещё кто-то дышатъ! — шавка начинала психовать, а речь её предсказуемо деградировать. — Твоя голова тупой! Преступник убиватъ труп там!

— Протявкала та, кто не в состоянии правильно склонять слова в элементарных предложениях, — Марсель рефлекторно огрызнулся и тыкнул в болячку. И тут же закатил глаза, осознав, что, распыляя чудовище, лишь быстрее спровоцирует его на активные действия. — Валери, я же пытаюсь тебе помочь. Всё равно за десять минут он никуда не денется из замкнутого пространства на пятом этаже. Давай подождём наших и не будет нарушать приказ начальника.

— А ещё там, может, раненный! И сейчас он умирать, — полыхая от гнева, бросила она.

Марсель знал, что последует за этими словами, поэтому приказал её телу замереть, прежде чем шавка успела отвернуть голову. Он смотрел в голубые глаза и думал о наливающихся свинцовой тяжестью руках и ногах. Старался игнорировать взгляд, переменившийся сначала с изумлённого на прозревший, а теперь с каждой секундой приобретающий всё большую кровожадность. Поскольку понимал, что рано или поздно она раскрыла бы его секрет. Но всё же предпочёл бы, чтобы это произошло позже. Намного позже. В идеале — никогда.

— Это был ты, — тихо прорычала очень злая лиса. Настолько злая, что стала менять форму. Зрачок дёрнулся и вытянулся тонкой щелью, а сознание вдруг воспротивилось влиянию извне. Ему пришлось быстро сократить между ними дистанцию, чтобы продолжить удерживать взглядом её меняющееся тело. И она мгновенно смекнула: — Значит, глаза… тебе надо смотреть глаза. Поняла.

— Вот же дерьмо, — пробормотал он, чувствуя себя непривычно взволнованным. Даже сердце забилось чаще. Кривовато, на манер её братца, улыбнулся и спросил: — Ты же меня порвёшь на мелкие клочья, да?

— Да. Порву.

— Страх, как не хочется умирать.

— Ничего. Воскрес…нешь.

— Так-то да, но за последние годы я довольно сильно модифицировал тело. Пирсинг, татуировки — всё придётся делать заново. Страх, как не хочется.

— Нос стать ровным.

— А ты умеешь убеждать, — из него вырвался нервный смешок, — но нет. Я уже смирился и принял кривизну своего носа. К слову, горбинка, появившаяся из-за твоего удара, придала пикантности моей внешности, не находишь?

Ответила она ему на ирашском, оскалившись в откровенно хищной улыбке. К ведуну не ходи, обозвала и расписала, как именно убивать будет. И всё из-за сущей мелочи, по сути. Подумаешь изредка, в моменты, когда его нервы уже не выдерживали, Марсель наказывал её болезненными, но кратковременными ощущениями: то лёгкую мигрень пошлёт от вырванной прядки волос, то раскалённым металлическим прутиком стеганёт по ляжкам. Но у оборотней высокий болевой порог, да и следов на теле не оставалось после фантомной боли.

Врали те, кто говорил, что вспыльчивые смертные не злопамятны. Похоже, это правило не распространялось на шерстяных, или что он находил более вероятным, конкретно на его чудовище. Что ж, «будет ему уроком», — как сказала бы Донна.

5 глава: укусы насекомых

Рикард

Смердящие зловоние смерти он почувствовал на подходе к заброшенному интернату, расположенному в черте города. Длинное трёхэтажное здание приманивало своим обветшалым и жутким видом подростков всех мастей: от храбрившихся в кругу друзей трусишек до желающих уединиться для взрослых утех более проблематичных ребят.

С каждым пройденным метром замусоренного коридора, стены которого испещряли как вполне симпатичные граффити, так и надписи незатейливого характера, Рик всё сильнее морщился. Вонь оглушало чуткое обоняние. Била по мозгам не хуже ирашского ёрша, замешенного на тёмном пиве с ромом. Казалось, была способна даже свалить с ног.

Рядом идущая Белладонна молча протянула ему шёлковый платок — красивую, но абсолютно бесполезную тряпочку, с вышитыми на углу именными инициалами. А уже в следующий миг прочитала по его наверняка кислой физиономии всё, что он думал о несчастном лоскутке, и понятливо убрала тот обратно в карман.

Они на удивление хорошо и быстро сработались. Можно сказать, лучше всех в отделе. Не пытались друг друга поддевать в мелочах, как это делали Офира и Фабиан. Не прятались за безупречными манерами, при случае не упуская возможности плюнуть ядом, подобно Оскару или Аллену. О дурной парочке, с которой начальство уже три дня глаз не сводит, после того как Вэл едва не укокошила Марселя, и вовсе говорить не имело смысла. Оба перешли в боевые формы и схлестнулись, наплевав на случайно найденного старика, что умер днём ранее от сердечного приступа. В компании с большим добродушным псом, не успевшим понять, что произошло с его хозяином.

— С непривычки всем тяжело, — вместо приветствия, кинул ему Оскар и одарил сочувствующим взглядом, стоило им показаться в дверном проёме. — Но всё же постарайся не опорожнить желудок на месте преступления.

— Хорошо, дружище, буду глотать обратно, — усмехнулся Рик и, не выдержав натиска удушливо гнилостного смрада, стиснул пальцами нос. Он догадывался, что выглядит скверно. Не лучше желторотого матроса, впервые вышедшего на корабле в большие воды и в полной мере познавшего всемогущество морской болезни над бренным телом. Но продолжал тешить себя мыслью, что сумел скрыть от окружающих глубину своего бедственного положения. Поэтому искренне надеялся, что проницательная напарница встала у его плеча не с намерением успеть словить бессознательную тушу, надумай он хлопнуться в обморок под стать впечатлительной барышни.

— А я вот о тебе был лучшего мнения, — сладко пропел Аллен, склонившись над трупом так низко, что тошнота опасно подпёрла к горлу. — Понимаю, у оборотней обоняние намного острее, чем у вампиров. Между собой у вас тоже есть кое-какие отличия, в курсе, но на фоне своего «дружище» производишь скверное впечатление.

— Кое-кто древний, по обыкновению, кичится своими поверхностными знаниями.

— Дикарь, притворяющийся интеллигентом — не менее любопытное зрелище.

— Вы оба сейчас раздражаете, — холодно объявила Белладонна, открывая форму протокола на планшете. В их обязанности входило описание общей обстановки на месте преступления, пока криминалисты выискивали вещественные улики.

— О, девочка, тебя в первую очередь должно интересовать, почему твоего напарника едва ноги держат, — мягко возразил Аллен, рукой в латексной перчатке приоткрывая рот мёртвому парнишке — совсем юному, практически ребёнку судя по лицу, что не тронули крысы. Ужасная несправедливость как для парнишки, ещё и жизни толком не видавшим, так и для его близких, потерявших важного для них человека преступно рано. — Сама подумай: здоровяк весом за центнер, королевская, не разбавленная людьми кровь, образование из лучшего учебного заведения империи, — а притупить обоняние не может. Странным это не находишь? — Он внезапно вскинул русую голову и улыбнулся, изображая смущение. — Ах да, ты же, наверное, не знаешь. Что ж, в таком случае я немного тебя просвещу: оборотни управляют органами чувств аналогично тому, как мы выпускаем клыки. Нет необходимости переходить в иную форму. И судя по моим наблюдениям, они успешно овладевают этим умением ещё в детстве.

Беладонна перевела на Рика взгляд и в безмолвном вопросе приподняла смоляную бровь. Она в принципе говорливостью не отличалась. По большей части лишь загадочно улыбалась и строила глазки, чем временами окончательно ставила его в тупик. В обычной женской голове не разберёшься, а тут женская голова другого вида.

— Всё не так просто, — только и смог прогундосить он.

— Начнём с того, что у кошачьих зрение и слух развиты не в пример лучше, чем обоняния, в то время как у псовых, наоборот — нюх во главе стола. И продолжим иерархией в стаи, от места в которой зависят сила и особенности органов чувств, — чопорно поведал Оскар, прервав исследование пола: перестал распылять вещество тёмно-синего цвета, что вступило в реакцию с клетками белка и окрашивало его в малопривлекательные бурые тона. — В любой стае есть чёткая градация по силе: альфа, бета, гамма и омега. Все изначально рождаются омегами. По мере взросления большинство оборотней приобретает новые способности. Конечно, какой-то процент остаётся омегами. Практически все полукровки — омеги. И поскольку они самые слабые, то им легче остальных контролировать свои органы чувств. В том числе абстрагироваться от сильных запахов.

— Так ты у нас, значит, омежка? — радостно подытожил Аллен.

— Нет, я не отношусь ни к одному из меньшинств, — он вернулся к прерванному занятию. Всосал бурую жижу ручным пылесосом, специализирующимся на сборе жидкости, и на другом участке пола разбрызгал из пульверизатора синее вещество. — Заурядная гамма.

— Гаммы — это большинство, подобно низшему сословию у вампиров?

— Я плохо знаком с вашим общественным строем. Но если переводить в процентное соотношение, то приблизительно семьдесят процентов оборотней — гаммы. Омеги без примеси человеческой крови и беты примерно в одинаковой пропорции и занимают двадцать пять процентов. Оставшиеся пять — альфа-самцы и альфа-самки.

— А тебя, значит, лихорадит возле трупа из-за того, что ты волк? — ненавязчиво вернул разговор к нему Аллен.

Хитрющий, надо сказать, вампир. Спросит прямо — спокойно получит отрицательный ответ. Немного походит вокруг да около и всё равно выяснит то, что ему интересно, какое бы сопротивление ни встретил бы на своём пути к информации. И с каждым упрямцем использовал разные методы: из одного будет долго и осторожно тянуть сведения по ниточке, другого — бесцеремонно зажмёт в углу. Опыт, накопленный в течение нескольких веков жизни, сделал из него прекрасного стратега и манипулятора.

Разумеется, он явно знал об устройстве стаи у оборотней. Однако решил прикинуться дурачком, чтобы подтвердить свою догадку в отношении Рика. А напарник намеренно или случайно — сейчас нет никакого смысла гадать — помог ему.

У него не было желания играть с Алленом в игры разума. Особенно сейчас, когда все силы уходили на то, чтобы вернуть контроль над телом и головой, одуревшим от вони. Поэтому он смирился с неизбежным и коротко ответил:

— Я — бета.

— В твоём возрасте? — Оскар от потрясения едва пылесос не уронил. — Немыслимо… как такое вообще возможно?..

— Рикард рано стал бетой? — подала заинтригованный голос Белладонна.

К тщательно скрываемому недоумению Рика она частенько демонстрировала живой интерес к его персоне. Аккуратно расспрашивала о семье и о том, какое влияние она имела на королевство: обладала реальной властью в их обществе или осуществляла церемониальные функции. Узнав, что в их стае больше ста шестидесяти особей, а конкретно он вышел из побочной ветви по женской линии и числился принцем скорее номинально, заметно приуныла.

Глупцом он не был, понимал, что красавица изучала его не из-за праздного интереса и уж тем более не из-за романтического влечения, которое иногда пыжилась изобразить; наблюдать за совратительными потугами вампирши — отдельный вид развлечения. Ей двигали более приземлённые и практичные цели. И вот что именно она хотела с него поиметь — пока оставалось тайной, припрятанной в тёмном чулане. Но он не особо по этому поводу расстраивался — наслаждался шоу и обжигающе холодной красотой обольстительницы.

— Не просто рано, а невероятно рано. Больше половины оборотней являются омегами вплоть до совершеннолетия. А бетами становятся оборотни, которым как минимум за сотню лет. Просто в голове не укладывается, как это возможно?.. Погоди-ка, Валери, получается, тоже бета?

— Ну да. Мы же из одного приплода. Последние и «самые придурковатые» — со слов мамы. — Рик криво улыбнулся. — Посмотрела она на Вэл и решила, что больше ей такого счастья не надо. А я через двадцать лет закрепил результат.

— Выходит, это не я слабак, а она — аномально сильная! — пришёл в восторг Оскар, похоже, перестав его слушать уже после: «ну да», — и с энтузиазмом защёлкал кнопкой пульверизатора. — Меня побила вовсе женщина! Нет, биологически Валери женщина. И красивая женщина. Но бета-самки ведь настоящая редкость, ни чуть не меньшая, чем альфа-самки! Их нельзя считать за обычных женщин.

— Видимо, его это долгое время беспокоило, — иронично подметила Белладонна и уткнулась в планшет взглядом.

— Какое счастье быть блаженным, — Аллен с умилением посмотрел на напарника. — Радостные открытия поджидают на каждом углу.

Рик же кривовато улыбнулся, решив не напоминать приятелю, что боролись они без смены формы — следовательно, на равных. У того, видать, и правда вера в себя пошатнулась после проигранного боя малолетней соплячке, едва достающей макушкой ему до груди. Незачем добивать лежачего. А сеструха и без лишних подтверждений знала, насколько крута.

Если честно, то в подобные моменты он ею здорово гордился. Она выросла и утёрла носы всем в их стаи, став главной любимицей бабули: в первую очередь не за умение технично разбивать морды и ломать рёбра, а за непоколебимую крепость характера. Ибо истинная сила — сила духа. И дух, заточённый в её маленьком от рождения и слабом теле, попросту невозможно сломить.

Больше криминалисты не отвлекались на разговоры, а сконцентрировались на работе, оставив стажёров конспектировать свои впечатления. После того как бригада медиков забрала парнишку для вскрытия и опознания, а Оскар закончил исследовать пол, они смогли зайти в комнату, чтобы заняться съёмкой места преступления. Им нужно было сфотографировать все найденные отпечатки и брызги крови, проявившиеся после распыления на стены и пол специального химического состава, что вступал в контакт с аминокислотами и выявлял мельчайшие следы биологического происхождения.

Основной фронт работы по анализу и изучению вещественных доказательств проходил в лабораториях под чутким руководством невероятно умной тётки — Лиоры Фидж. Сама начальница криминалистического подотдела редко выезжала на места преступлений, предпочитая координировать младших коллег на расстоянии. Ходят слухи, что она уже больше пятидесяти лет отдала криминалистике, и за это время два инновационных метода в области энтомологии запатентовала. В общем, являлась важным специалистом с громкой репутацией, которого не дёргают без острой необходимости. Оно и понятно, Аллен и Оскар тоже уже больше двадцати лет проработали в полиции, поэтому не нуждались в её профессиональной опеке. Для них госпожа Фидж выступала в качестве научного руководителя, помогающего и направляющего в тех областях, где им недоставало знаний.

А вот Рик и Белладонна тыкались повсюду, как новорождённые котята, не понимая, что им делать. По крайней мере, первые дни. Затем напарница смекнула, в чём чаще всего заключались их обязанности на месте происшествия и взяла на себя всю бумажную волокиту: постоянно что-то писала, чертила, зарисовывала. А он стоял рядом с невозмутимой рожей, притворяясь её телохранителем.

Изображать бурную деятельность Рик не умел. Вся эта нервозная мелкая суета — не про него. Ему было легче откровенно слоняться по углам, ожидая, когда его позовут в чём-нибудь подсобить. Всё равно никакого смущения он при этом не испытывал. И с ума от безделья, как Вэл, не сходил.

Откровенно говоря, Рик искренне верил, что его зря таскали на места преступлений. Особенно если где-то неподалёку благоухал разложением труп. Он мало чем мог помочь криминалистам и идеями не фонтанировал, как капитан Бак: тому хватало часа, чтобы выдать несколько рабочих гипотез, одна из которых в последующем обязательно выстреливала. Сказывался почти восьмидесятилетний стаж работы в полиции и то, что большинство преступлений не отличались оригинальностью.

Конечно, Рик не был совсем уж безнадёжен. Он живо впитывал знания и набирался опыта от старших по званию. Но всё же считал, что лучше всего проявлял себя в социальной составляющей. Ему легко давалось опрашивать свидетелей, благодаря невероятной харизме и подвешенному языку, заточенному на остроумные шутки и западающие в сердце комплименты. Как бы ни убеждали мелкие вредные девочки его в обратном, но Рик-то знал, насколько он хорош собой.

Вернувшись после ужина в полупустой отдел, они расселись за свои столы, чтобы привести материалы в порядок: структурировать информацию и переписать то, что нечитаемо, но свежо в памяти. И пока все занимались делом, Рик открыл карточный пасьянс на компьютере. Полчаса тот поможет скоротать, а там, глядишь, и кому-нибудь на нервы действовать начнёт — придумают, чем его занять.

— А почему на полу было так мало крови? — спросила Белладонна у Аллена. Он разглядывал одну из распечатанных фотографий у многофункционального принтера, стоящего сразу за её креслом. — Ему же разорвали шею, а повреждённая сонная артерия может выгнать большую часть крови из организма за считаные секунды.

— Её повредили посмертно.

— То есть он умер не от раны на шеи?

— Нет.

— А отчего?

— А это предстоит выяснить нашему судмедэксперту. Я не нашёл внешних признаков насильственной смерти.

Дверь громко хлопнула и в отдел влетела фурией сеструха. Остановилась, заметив вернувшихся коллег из другой группы, и пожаловалась Рику, от возмущения притопнув ногой:

— Нас направлять на всяку фигню!

Стоило отдать должное, её саларунский стремительно совершенствовался. Она сама лучше заговорила и другие акценты понимать начала. Одни окончания слов всё никак не давали ей довести владение языком до свободной разговорной формы.

Вэл всегда относилась к категории сильно увлекающихся натур. Раньше её было не оторвать от турника: при любой возможности начинала отжиматься, приседать, бегать на месте, отрабатывать взмахи ноги, — с одержимостью физкультурного шизика. А теперь аналогичная картина творилась с саларунским. Как не посмотришь вечером, чем она занимается: либо учебное пособие штудирует, либо обучающие ролики смотрит в интернете, либо в приложении на телефоне что-то тыкает. Одним словом — маньячка.

— Что случилось? Кошку попросили снять с дерева? — усмехнулся Рик.

— А чё, и такое могут попросить? — ужаснулась Вэл, неосознанно перейдя на ирашский. — Вот только сраных кошек мне для полного счастья не хватало!

— Крепись, Вэлли. Пока не перестанешь мутузить своего же напарника, нормальной работы тебе не видать. Тут надо выбирать что-то одно.

— Бесит! — рыкнула она и затопала к своему столу.

Дверь снова приоткрылась и к ним присоединился недавно упомянутый. Он шёл с маленьким стаканчиком кофе из автомата в коридоре. На скуле почти затянулись две небольшие царапины, что обещали оставить после себя симпатичные шрамы, хорошо сочетающееся с его вечно недовольной рожей. Гематомы уже приобрели желтоватый цвет и собирались в ближайшие пару дней отчалить с лица. А вот перебинтованная рука, покоящаяся в бандаже на груди, ещё минимум неделю будет восстанавливаться.

К удивлению Рика, у вампиров дела с регенерацией обстояли неважно — намного хуже, чем у оборотней. Им даже кровь не помогала быстрее залечивать свои раны. А кровь, к слову, Марсель попивал натуральную, человеческую. Из маленьких и дико дорогих колб с двухчасовым сроком годности, продающихся в аптеке. И хоть на его повреждениях приём той не сильно отразился, но окончательно пропал акцент из речи — любопытное открытие.

— Приятель, у тебя всё нормально? — добродушно окликнул его Рик. — Помощь никакая не нужна?

— Отвали, — Марсель посмотрел на него, как на заблёванный мусорный бак.

— Поразительно, как она его ещё не прибила… — прокомментировал он, провожая взглядом сутулую фигуру.

— Пыталась, но её остановили, — равнодушно напомнила Белладонна, скрепляя документы сшивателем. — Думаю, она ещё не раз попробует снова.

Часа через три из прозекторской выглянула Дарси и огласила о завершении вскрытия. Неосмотрительно пригласила пройти и послушать о результатах осмотра, на что они всем отделом рванули в прохладное помещение, освещаемое двумя лампами: яркой и холодной над столом для вскрытия трупов, и тёплой жёлтой у письменного стола при входе.

— Я узнала о твоей проблеме, поэтому кое-что нашла, что тебе поможет, — придержав за плечо, она заставила остановиться Рика у двери снаружи. Привстала на носочки и потянулась к его лицу руками, в которых он увидел полноценный респиратор с двумя большими фильтрами. Но из-за разницы в росте Дарси предсказуемо не смогла осуществить задуманное. Кокетливо улыбнулась и таким пошловато-игривым тоном, будто просила снять штаны вместе с трусами, произнесла: — Ты такой высокий… я не могу дотянуться. Можешь наклониться ко мне поближе?

Он ничему толком не успел изумиться: ни тому, как лихо распространяются в отделе слухи, ни тому, как к нему откровенно подкатывала симпатичная, фигуристая женщина. И всё потому, что вмешалась Белладонна, грубо вырвав из её рук респиратор.

— Позвольте, — она вонзила в Дарси надменный взгляд, полный превосходства. — Я повыше вас буду и помогу моему напарнику.

Подступив вплотную, Белладонна дёрнула холодными тонкими пальчиками его за подбородок, заставляя опустить лицо. У них разница в росте тоже была ощутима, но не настолько выражена, как с женщинами ниже метра семидесяти. С туфлями же на десяти сантиметровом каблуке напарница тянула на все сто восемьдесят пять: эдакая болезненно худая лань с ногами от ушей. У многих травоядных оборотней барышни со схожими хрупкими телосложениями пользовались нешуточным спросом. А Рику их даже как-то трогать лишний раз не хотелось, от греха подальше — вдруг сломаются.

— Ты уже и маски разучился сам надевать? — тихо и зло спросила она, аккуратно заправляя лямки респиратора ему за уши. Сдержалась, даже не поцарапала, хотя выразительные тёмно-алые глаза, подчёркнутые агрессивным макияжем с длинными, изогнутыми стрелками, так и горели желанием пустить кровь. А аппетитные красные губы слегка приоткрылись, демонстрируя выпущенные клыки.

Ещё чуть-чуть и он бы поверил в её ревность. До чего же хорошо играет, чертовка.

— На таком расстоянии ты даже красивее, чем обычно, — понизив голос, азартным полушёпотом подметил Рик и положил ладони на тонкую талию. Чрезвычайно тонкую, казалось, он мог ту обхватить пальцами. Инстинктивно отметил, как расширились у неё зрачки и участилось дыхание, и отодвинул, чтобы повернуться к оттеснённой в сторону Дарси. — Я попозже к тебе загляну, чтобы выразить свою благодарность.

Она сверкнула ликующей улыбкой и, кинув что-то про любовь к сладким винам, первой зашла в прозекторскую, где её поджидал весь их дружный коллектив. А Рик вместе с оскорблённой Белладонной, поджимающий свои багряные губки, последовал за ней.

Если честно, то Дарси не соответствовала его вкусам. Нет, она, конечно, симпатичная особа с приятными пропорциями: грудь не меньше второго размера и бёдра сочные — хорошая задница даже поважнее объёмного бюста будет. Недостатки внешности тоже почти не бросались в глаза. По крайней мере, крупноватый нос и раскосые, широко посаженные глаза с нависшими веками не портили её до той степени, когда уже не встанет. На остальное плевать.

По факту, инициативность и язык тела — первое, что его привлекло и зацепило в ней.

А её тело и запах, пусть и человеческий, говорили о сильном возбуждении. Дарси хотела секса, а не долгих расшаркиваний с невинными поцелуями по кладовым — это единственное, что сейчас взволновало Рика после трёх недель на голодном пайке. Он уже почти дошёл до той стадии, когда был готов идти искать внимания у жриц любви, а тут так удачно совпало.

— Не поняла, — Дарси окинула озадаченным взглядом толпу у стола для вскрытий. — Дело вроде ведут ястребы, что тут кобры забыли?

— Нельзя? — жалобно прогундосила из-за зажатого носа Вэл. — Пожалуйста, я быть тихо.

— Пусть послушают, раз хотят, — позволил капитан.

Она неторопливо натянула на руки новые латексные перчатки и встала у головы парня — предположительно восемнадцатилетнего Айра Хоски. С его родными уже связались. И теперь ждали их прибытия в районе часа для подтверждения личности убитого и первичной дачи показаний.

— Раны на горле оставил выдрессированный волк, — начала Дарси с самого важного. Аккуратно отодвинула кончиком скальпеля бахрому из остатков кожи и показала им развороченные мышцы шеи. — Когда волк или собака вцепляются в плоть, то после их укусов остаются характерные повреждения тканей от дёрганых движений. Захватывать челюстями жертву и агрессивно мотать головой, пока она не умрёт — врождённый поведенческий инстинкт у всех псовых. Можно предположить, что некий коварный оборотень решил скопировать хват и движения дикого животного. Но тогда мы можем сделать вывод исходя из размеров его челюсти, что этот оборотень: либо очень юный, либо недоразвитый.

— Я ничего не пропустила?! — в прозекторскую вбежала Лиора Фидж, поправляя на ходу лабораторный халат.

— Нет, мы только начали, — машинально откликнулась она и продолжила им объяснять: — Однако оба варианта нет смысла рассматривать, потому как юный или недоразвитый оборотень является омегами, которые имеет лишь начальную форму оборота. А как нам известно, начальная не затрагивает костных изменений, в том числе в челюстно-лицевой области. Полузвериная форма доступна только гаммам, бетам и альфам, а те априори не могут быть щенками или инвалидами. Отсюда мы можем сделать уже однозначный вывод, что это была неловкая попытка сымитировать нападение оборотня при помощи домашнего волка. Притом укус осуществлялся посмертно.

— Другими словами, мы имеем дело с человеком низкой эрудиции. Вероятнее всего, из неблагоприятной среды, — хмуро прокомментировал капитан. — Причина смерти?

— Вот тут уже сложнее… Никаких видимых травм, что могли привести к смерти или признаков отравления нет. Смерть наступила в результате повышения артериального давления и остановки сердца. Учитывая возраст жертвы и состояние его внутренних органов… честно говоря, выглядит странно. Его словно напугали до смерти.

— Напугали до смерти? — повторил детектив Грос и переглянулся с начальником. — Вам доводилось расследовать похожие случаи?

— Не припомню.

— А что по мелким травмам? Тем, что появились у него до смерти и не могли привести к летальному исходу, — уточнила Фидж, ощупывая пальцами в перчатках полость рта парнишки. — Судя по тому, как искусан язык, он перед смертью испытывал жуткую боль.

— Да, это ещё одна странность, потому как источника боли я не смогла найти. Можно было бы подумать на вмешательство одарённого менталиста. Однако фантомная боль такой силы обязательно оставила бы грубые рубцы на мозге: разрывы и локальные кровоизлияния. Но гипоталамус в полном порядке, — с досадой произнесла Дарси.

Очевидно, невозможность определить точную причину смерти крепко её нервировала. Она тоже относилась к специалистам с громкой репутацией. И закономерно чутким болезненным самомнением. Вообще, как успел заметить Рик, в их отделе в принципе все, кроме стажёров, являлись известными профи — сливками полицейской отрасли. Их не набирали от балды, а тщательно отсеивали. И хоть большинство тут отличалось откровенным приветом на голову, но их с лёгкостью можно было назвать: лучшими из лучших.

— По травмам… на правой руке есть широкая гематома, — Дарси указала на синяк, опоясывающий предплечье, и развернула ладонь, чтобы продемонстрировать сыпь из почерневших точек. — А на кисти множественные укусы насекомых, как если бы он пятернёй упал на муравейник и не сразу сумел подняться. Всё. Больше никаких нарушений целостности кожного покрова на теле нет.

— Интересненько, — протянула Фидж с энтузиазмом, уткнувшись носом в серую ладонь с застывшими пальцами. Вытащила из кармана навороченную лупу и взбудоражено пробормотала: — Очень похоже на укусы парапонеры клаваты!

— Укусы кого?.. — нахмурился капитан.

— Невероятно токсичных насекомых с наивысшей степенью боли от ужаленья. По шкале Шмидта укусы этих крошек выходят за пределы существующего индекса боли. И длится она в течение суток, не ослабевая ни на секунду. А ещё они вырабатывают редкий нейротоксин, который вызывает временный паралич, тремор конечностей и почернение кожных покровов. Помимо боли, понератоксин у многих людей провоцирует ряд аллергических реакций, поэтому нельзя обойтись без приёма антигистаминных препаратов и посещения медицинского учреждения. Если приводить максимально простую аналогию, то ужаленье парапонеры сопоставимо с огнестрельным ранением или хождением по раскалённым углям, когда у тебя пятисантиметровый гвоздь в пятке. Даже один укус тяжело перенести человеку со средним болевым порогом. А тут их десятки!

— Хочешь сказать, он умер от болевого шока? — он перевёл взгляд на Дарси. — Это возможно с медицинской точки зрения?

— Думаю, да, — задумчиво отозвалась она, пристально разглядывая чёрные точки, будто впервые в жизни их увидела. — Сильная долговременная боль может привести к аритмии и остановке сердца.

— Умереть от болевого шока — не лучшая из смертей, — скупо отметил детектив Грос.

Рик почувствовал дискомфорт ещё на словах о гвозде в пятке и, скользнув глазами по коллегам, остановился на побледневшей сестре. Она хмурила свои брови, зажимала нос и едва не плакала. Наверняка представляла, как ещё неделю назад симпатичный, жизнерадостный парнишка беззаботно веселился с друзьями, даже не догадываясь, что на следующий день будет корчиться в чудовищной агонии на полу заброшенного интерната. Возможно, он даже звал на помощь слабым голосом, но в итоге умер, так и не дождавшись проявления милосердия от нелюдя, наблюдавшего за его мучениями со стороны.

Вэл близко принимала к сердцу чужие страдания. Сопереживала горю незнакомцев глубоко и тяжело, словно чужой рассказ обладал способностью её ранить. Рик это заметил ещё в детстве, когда, будучи пятилеткой, она хныкала и тёрла своё колено, смотря на ссадину у подружки по песочнице.

Цокнув языком, он встретил её вопросительный взгляд и жестом изобразил рыдающую рожицу. Секундная заминка, и глаза сеструхи зажглись огнём. Спина выпрямилась, а подбородок взлетел чуть ли не к потолку. Вот, другое дело. Нечего сопли распускать рядом со злорадствующими блондинистыми говнюками.

— Так с чем мы имеем дело: преднамеренным убийством при помощи насекомых или несчастным случаем, с последующей неадекватной реакцией свидетеля? — сурово спросил шеф и, не дождавшись ответа ни от судмедэксперта, ни от главы криминалистического подотдела, проворчал: — Никогда не слышал про этих пара… как там их?!

— Парапонера клавата, — хихикнула Фидж и выпрямилась, сладко потянувшись всем телом. Жутко тощим телом с острыми, угловатыми плечами, на которых халат весел, как на вешалке; одинаковым что спереди, что сзади. Никаких округлостей на ходячем скелетике и в помине не было. — Ничего удивительного. У них узкий ареал обитания. Наиболее оптимальные условия для их существования находятся в тропических лесах с высоким уровнем влажности. Легче всего найти парапонеру в Мумбреше и в Ираше: южные королевства империи Тайра и птичье королевство ими буквально кишат.

— Выходит, случайно упасть на них на улице парень не мог?

— Только если не нёс подмышкой инсектарий.

— Кого?

— Аквариум для насекомых.

— Их, что ли, держат как домашних питомцев? — капитан брезгливо поморщился.

И Рик разделял его чувства, не в силах понять, как можно осознанно поощрять разрастание популяции жучков и паучков. Он их терпеть не мог — мурашки по телу бегали от одной мысли о членистоногих. Не боялся, а именно недолюбливал. Вэл вечно путала эти понятия, распространяя дезинформацию о нём.

— И тяжело купить букашек?

— Относительно. Лично знаю три фермы насекомых в Уларке, где их теоретически можно достать. Я разведением не занималась, мне нужны были подопытные для энтомологических экспериментов, а это, сам понимаешь, другая направленность интересов. Но вообще, парапонера клавата — дорогое удовольствие. Особенно в таких количествах: парня явно не одна и не две особи жалили.

— Сколько стоит одна особь?

— Не меньше тридцати тысяч гиров.

— Прям как навороченные карандаши моей дочери, — проворчал капитан. Прочистил горло и, отчётливо чеканя каждое слово, громко скомандовал: — Хорошо, здесь мы закончили. Моя розыскная группа — в конференц-зал на оперативку.

Он повернулся, наткнулся на умоляющие широко распахнутые глаза Вэл и грозно рыкнул на старшего детектива, прежде чем уйти:

— Грос, займи уже чем-нибудь своих ребят! Тебе работы, что ли, мало?!

— Вот проклятье фенека перешло и на меня, — меланхолично отметил тот и двинулся вслед за начальником к выходу из прозекторской. — А говорят: инициатива только инициатора…

— Да шеф, я просить так меня не называть! Я — лиса! Лиса обыкновенный!

6 глава: соблазнительные падения

Валери

Постукивая кончиком ручки по листу блокнота, исписанного короткими заметками, Вэл шевелила сомкнутыми губами: поджимала, растягивала, выпучивала. С какой стороны ни глянь, а Радикальный Воспитатель — вампир. Он её не обманет резкой сменой почерка и отклонением от обозначенного стандарта в выборе жертв. По-настоящему ему нужна была исключительно человеческая кровь, поэтому первые пять трупов с записками нашли с минимальными повреждениями. Гад ползучий не сразу сообразил, что, высасывая лишь телесную жидкость, предоставлял следствию ценную наводку на свой вид. А когда понял, как сглупил, попытался всех запутать. Сначала придумал уродовать тела, а потом ещё и за оборотней взялся, чтобы уж наверняка скинуть хвост. Но и там облажался, слишком очевидно демонстрируя свою ненависть к её собратьям.

«Воспитатель стабильно забирает кровь. Все (22) тела обескровлены» — написала она и несколько раз обвела ручкой. С мотивом всё понятно. Но как его ловить, если на месте преступления дотошный до одури гад ни соринки не оставлял? Жертвы между собой никак не связаны, кроме озвученных пороков, которые у каждого живого существа имелись. У них всё были разные: пол, возраст, профессия, семейный статус и место жительства. Ни одного грёбаного пересечения.

Единственное, в чём единогласно сходились криминалисты, так это в наличии знаний у Воспитателя в области хирургии: форма и глубина разрезов красноречиво заявляли о его близком знакомстве с анатомией. Поэтому виртуозное владение охотничьим ножом значительно сужало круг подозреваемых.

А существуют ли хирурги среди вампиров? Нет. Воспитатель — не хирург. По крайней мере, не работает им в открытую. Он не мог пойти на столь опрометчивый шаг, после того как принялся старательно запутывать следствие. Всё равно что пальцем в себя тыкнуть. Или мог? Решил сыграть от противного? Мол, я же неконченый дурак — меня подставили?

Как же бесил этот неуловимый кровосос, возомнившей себя мессией!

Вэл откинулась на спинку кресла и подняла с колен раскрытый учебник. Она как раз дошла до описания психологического портрета серийного убийцы типа: «Миссионер». Пробежалась глазами по тексту, зацепилась за подчёркнутую фразу, где разъяснялась суть «маски нормальности», и с глухим рычанием захлопнула книгу.

Мозги нуждались в заслуженном отдыхе. Вэл и так перестаралась за утро, почти три часа безотрывно изучая взятые из офиса протоколы. Теперь и тело нуждалось в небольшой тренировке.

— По тебе часы сверять можно, — мягко подколола её Офира, распахнув стеклянную дверь, ведущую на лестницу. Она дважды в день поднималась на крышу общежития из-за теплиц, что стояли рядом со спортивной площадкой. Выращивала там вкуснейшие скороспелые помидоры и всякие ароматные травки, которыми регулярно подкармливала их с братом. Добрейшей души женщина, недаром что мать уже двоих ребятишек.

— Неправда, — выдохнула Вэл. Ещё с десяток раз подтянулась, зависая на несколько секунд над перекладиной, чтобы прочувствовать каждую задействованную мышцу, и спрыгнула на землю. — Я приходить в разное время!

— Но уходишь ровно за сорок минут до начала работы, — стояла на своём Офира. — Пар выпускаешь, чтобы напарника ненароком не пришибить?

— Нет, привычка!

Слишком много чести упырю, чтобы каждый день по несколько часов из-за него Вэл занималась. Нет уж, никакого отношения он не имел к её тренировкам. Просто у всех потребности разные. Кому-то нужно кофе по утрам пить, чтобы проснуться. А ей вот часок-другой на турниках поболтаться, чтобы оставшийся день не ощущать себя квашенной размазнёй.

— Эх, а у меня в привычках только есть по ночам…

— Ты сильная родиться, — придирчиво напомнила ей Вэл разницу между носорогом и лисой. Запрыгнула на брусья, подняла ноги уголком и принялась отжиматься.

Никто не понимал, сколько усилий ей пришлось приложить, чтобы, наконец, перестать ассоциироваться с генетической ошибкой — грязным пятном на ранее безупречной родословной главенствующей стаи в их королевстве. Братья, сёстры, родители, дядьки, тётки, кузены и кузины — все, абсолютно все были волками. И только она уродилась лисой в прабабку по отцовской пришлой линии.

Долгие годы её никто не воспринимал всерьёз. Сюсюкались как с декоративной собачонкой — экзотическим зверьком, чей функционал заканчивался на украшении дивана в гостиной. Ругали тех, кто сцеплялся с ней в драке. Все щенки боролись на равных, мерились силами. А от неё чуть что отгоняли, не давая никакого шанса проявить себя в бою.

Нет, конечно, не все в детстве с Вэл пылинки сдували. Парочка кузенов откровенно её ненавидели. Считали, что своей рыжестью она им всю картину серого семейства попортила. Поэтому пока никто не видел, ей хорошенько от них прилетало: в ход шли не только безобидные тумаки, но и волчьи зубы с когтями. Но она никому и никогда не жаловалась на жестокие шалости дальних родственников. Терпела несправедливые до соплей, незаслуженные побои сквозь плотно стиснутые от злости зубы. И спустя два года после поступления в военную академию, на деле продемонстрировала им лозунг: никто не забыт, ничто не забыто. Бумеранг вернулся к жалким омегам с таким размахом, что они по сей день — вот уже одиннадцать лет — отводят глаза первыми, стоило их взглядам случайно встретиться за общим столом.

А ещё у неё был Рикки, с которым они по малолетству так бурно ссорились, что клочья вырванных волос вокруг летали. Вечно не могли поделить то игрушки, то вкусняшки. Или банально дурели оттого, что круглосуточно находились вместе. Теперь уже и не вспомнишь истинную причину их детских разногласий.

Явственно разницу в силе она ощутила лет в пятнадцать, когда у них с братом началось половое созревание. А к двадцати в полной мере осознала пропасть, что разделяла её с другими волками. Им не нужно было даже прилагать усилие, чтобы отшвырнуть лису. Достаточно слабого тычка и вот она уже летит в космос. Тогда-то Вэл и поняла, как ей исправить очередную несправедливость.

***

В особом отделе стояла непонятная суета. У стеночки на гостевых скамейках сидели подростки со своими родителями, о чём-то шумно переговариваясь. Возле одной особо представительной семьи с важным видом стоял в дорогом офисном костюме и с кожаным портфелем законник. Вернее, адвокат — здесь их так принято называть. А между столами носились с охапками бумажек Рикки и его напарница, в то время как Оскар с двуличным упырём почти под макушку зарылись в ворохе макулатуры.

— Пошли, нас вызывают на место преступления, — проскочил мимо неё Марсель.

— В смысле, какое преступления? — Вэл последовала за ним обратно в коридор. — Убийство?

— Не знаю.

— А старший детектив?

— Грос уже там.

— Он звонил?

— Да, пару минут назад.

— Что сказал?

— Велел прибыть для помощи в оцеплении места, — он остановился посреди лестницы, повернулся к ней лицом, с которого окончательно сошли следы их стычки, и процедил: — В подробности дела не посвящал, поэтому заканчивай меня допрашивать и шевели окорочками.

Резко развернулся, отчего взметнулся подол его удлинённого пиджака, и энергично зашагал вверх, как если бы его кто-то подгонял нацеленной на задницу острой палкой.

— Не с той ноги, что ли, встал, комар контуженый? — раздосадовано пробурчала она.

Руки из-за всяких мелочей Вэл давно перестала распускать, смирившись с мыслью: горбатого только могила исправит. Есть много разных категорий придурков, а Марсель словно в каждую постарался часть своего тела засунуть. Нет, иногда им удавалось нормально поговорить, без перехода на личные оскорбления. В такие моменты ей начинало казаться, что он вполне ничего. Но проходило не больше часа, и в нём снова просыпался озлобленный на весь белый свет паскудник — сыпались градом циничные комментарии и едкие насмешки.

Да и от побоев не было никакого толка. Закон сильнейшего работал с другими оборотнями и совершенно никак не действовал на этого психа. Вэл до сих пор пронимало до дрожи, когда она вспоминала его обезумевшую улыбку. Уже после того, как её оттащил Оскар, а его соскребли с пола Грос с Алленом. Марсель выглядел, как одна большая развороченная рана — в тот раз она переборщила и реально едва не убила заигравшегося идиота — но он продолжал растягивать губы, пузырящиеся кровью в диком оскале. Как если бы хотел сказать: убей меня, разорви на части — чего же ты медлишь? И тогда ей пришло понимание всей бессмысленности этой драки.

Со стороны парковки раздавались крики играющей малышни её вида. Пятеро мальчишек и две девчонки носились между полицейскими машинами, перекидывались по-детски обидными оскорблениями и с озорным визгом убегали от спровоцированной «собачьей какашки». И среди них бегал один совсем маленький щенок. Скорее всего, чей-то младший брат.

Заметив издалека приближающихся взрослых, они бросились врассыпную. Все, кроме растерявшегося крохи. Он запоздало дёрнулся в сторону забора, но запутался в явно одеревеневших от испуга ногах и шлёпнулась на асфальт, затянув мощную сирену. Наверняка не столько из-за боли, сколько из-за страха, что его бросили старшие товарищи, а суровые взрослые сейчас отчитают за игры в неположенном месте.

— Пару минут, — попросила Вэл у Марселя.

Он скривился, смотря на вопящего детёныша, и неохотно махнул рукой, давая на её короткую отлучку своё согласие. Может же быть нормальным вурдалаком, когда хочет!

— И чего ревёшь бегемотом? — спросила она на ирашском, присев неподалёку от ребёнка на корточки. Поймала его настороженный взгляд и поманила пальцем. — Ла-а-адно, иди сюда, пожалею.

Мальчуган с готовностью поднялся на ноги и, хлюпая носом, подошёл. Положил крохотную ладонь ей на колено и жалобно заглянул в глаза. От него пахло то ли барсуком, то ли выдрой. Кем-то из куньей породы.

— Ручке больно, — он продемонстрировал широкую полукруглую царапину на предплечье, что затягивалась буквально на глазах. — Щиплет.

— Ого, как быстро заживает! — деланно удивилась Вэл.

— А у тебя не так?

— Не-а, даже близко не так! Чтобы такая серьёзная рана зажила, мне нужно почти полдня терпеть. Щиплет жутко, прям до слёз!

— Тяжело тебе, сестричка…

— Есть такое дело… Но это секрет, никому не рассказывай, договорились?

— Угу. Я никому не скажу!.. — Мальчуган жалостливо погладил её по руке, заботливо приговаривая: — Не болей, сестричка, а то накажу.

— Ты тоже больше не падай, — усмехнулась она и ущипнула его за пухлую щёчку. А затем мотнула головой на здание полиции. — Я здесь работаю детективом. Зовут — Вэл. Если будет кто обижать, найди меня.

Он просиял в широкой, радостной улыбке и старательно кивнул. Удержаться, чтобы на прощание ласково не щёлкнуть по носу эту очаровательную мордашку было попросту невозможно. Через пару десятков лет зеленоглазый обаяшка с глубокими ямочками на щеках будет безжалостно разить девичьи сердца одной своей улыбкой.

За руль сел Марсель. Как, впрочем, и всегда. Не то, чтобы ему сильно нравилось водить или он не доверял сей процесс ей, элементарно примирился с новостью, что многие оборотни находились в нездоровых отношениях с любым транспортом. У псовых в целом ещё более или менее нормально обстояли дела, но конкретно их с братом адски укачивало в машине. Нечто паршивое происходило с их хорошо развитыми вестибулярными аппаратами. Точные научные формулировки — не её конёк. Вэл понимала по-простому: мозг бунтовал оттого, что органы равновесия вступали в конфликт с органами зрения, поэтому завтрак грозился оказаться на коленях. Но лёгкое головокружение и тошнота — мелочи по сравнению с тем, что чувствовали другие оборотни. Хуже всех дела обстояли у кошек. Гуляют слухи, у них даже омеги тяжело переносили поездки на дальние расстояния.

— Любишь детей? — неожиданно спросил напарник. Странное выражение не сходило с его лица ещё с того момента, как она распрощалась с мальчуганом и повернулась, наткнувшись на пасмурный взгляд прищуренных глаз.

— Никогда об этом не думала.

— Если судить по тому, как ты умело обращалась с тем заморышем, то скорее даже обожаешь. Сначала одной фразой прекратила вопли, а потом в кратчайшие сроки заставила светиться от счастья.

— Наверное, привычка, — пожала плечами Вэл, настойчиво разглядывая линию горизонта. — У всех оборотней большой семья, много племянник и племянница. У меня тринадцать племянник-ов?.. И скоро будет новый.

— С ума сойти, — искренне ужаснулся он. — Я и представить не могу, какой ор там стоит круглосуточно.

— Почему круглосуточно? В праздник.

— Хочешь сказать, что у вас в замке строгая дисциплина?

— Нет. У нас нет замка. Мы живёт каждый сам. Отдельно. Когда волк находит пару, то уезжать в свой дом. Семья — это муж, жена и дети. Родители портить: вмешиваться и учить… Молодые больше ссорится, поэтому надо отдельно, — старательно объяснила она и кинула на него быстрый взгляд, опасаясь разбудить пока что крепко дремлющую где-то внутри тошноту. — А у вампир-ов… по-другому?

— Да, — зло выплюнул он и нахохлился. Будь возможность, то выпустил бы в придачу колючки как ёжик. — Мы все живём в клановом имении.

Швыряло его, конечно, знатно. Ведь говорили нормально, без какой-либо агрессии, на отдалённые темы, по его же инициативе. А тут на тебе — снова придурка перемкнуло. Притом на ровном месте. Нет, Вэл принимала в расчёт, что могла случайно наступить на больной мозоль, задав встречный вопрос. Но разбираться и искать причины, на что отреагировала его тонкая душевная организация, не собиралась. Слишком много чести этому на голову упавшему звездуну.

Говорят, что на больных нельзя обижаться. Она и не обижалась. Всего-то бесилась и хотела придушить. Совсем чуть-чуть. Так, чтобы он слегка посинел и глаза выпучил, а затем она сразу бы отпустила лебединую шейку. Честное слово лисы.

Оставшуюся часть пути они провели в тишине. Без музыки, потому как вкусы у них сильно расходились. Ему нравилась заунывная муть, что уместно звучала бы во время похорон, а она обожала весёлые заводные мотивчики с приставучими припевами. В общим, не единого шанса найти компромисс.

Они приехали в городской парк, расположенный в северном районе Уларка. И не успев отойти от входа, разошлись в мнениях, куда им следовало идти дальше. Для Вэл было очевидно, что преступление произошло в глубине чащи, в которую вела вытоптанная сбоку тропинка. А Марсель настаивал на прогулке по широкой дорожке, вымощенной из крупных квадратных плит. На её взгляд, исключительно из-за того, что не желал запачкать дорогущую на вид обувь.

— Нет! Какой смысл убивать тут? — зарычала она, когда последние крупицы её терпения оказались им беспощадно растоптаны, и ткнула указательным пальцем в сторону высоких деревьев. — Убийца убивать там. Там никто не видеть!

— Вообще не аргумент.

— Я чуять!

— Запах крови?

— Нет, по-другому чуять… шестое чувство!

Он скривился, как если бы лимон лизнул.

— Ты — включить голову! Нам надо туда! — Вэл сердито дёрнула вниз бегунок на молнии куртки и решительно шагнула на тропинку. Но тут же обернулась, убедилась, что бесящий кровосос продолжал стоять на чистеньком тротуаре, и сжала кулаки от злости. Он же заметив этот жест, демонстративно сложил руки на груди и ухмыльнулся, пробуждая в её душе желание вогнать его мордой в дно дешёвенького гроба без обивки. Она попыталась в последний раз образумить его, но пелена слепой ярости окончательно накрыла разум, отчего обычные саларунские слова путались на языке, как у пьяной: — Ты упираться из-за вредность! Какой дурак должно убийца быть на вид убивать у всех! Он весть в лес! Никто там потому что! Нет глаз. Защищенность. Убиватъ спокойно! Понимаешъ?!

Самое поразительное заключалось в том, что ему и рта раскрывать не пришлось — упырь сумел оскорбить её одним взглядом. Просто-напросто посмотрел на Вэл с брезгливой жалостью. Как на блохастого кутёнка, выбравшего в погожий день из канализационной трубы, чтобы с радостью впиться зубами в заплесневелую сосиску. Но единожды уколоть было недостаточно. Всем своим видом крича, как ему плевать на звуки, доносящееся из её рта, он широко зевнул и развернулся, намереваясь пойти по прогулочной дорожке.

— Вот же белобрысый ублюдок! — в сердцах рявкнула она, добитая игнором. Рванула в его сторону, с намерением схватить за грудки и капитально встряхнуть. Чтобы вся спесь слетела с аристократической морды. Но зацепилась носком ботинка за бордюр, неожиданно оказавшийся выше, чем рассчитывала и полетела на него уже против своей воли, метясь носом в солнечное сплетение.

Однако фантастический гадёныш мгновенно сориентировался, отскочив в сторону. И не только не попытался поймать Вэл, но и уклонился от руки, предпринявшей попытку за него ухватиться, чтобы хоть как-то смягчить падение. Мерзкий кровосос просто захотел постоять в стороне, наблюдая за её падением к его ногам!

Ладони и колени обожгло болью. Но она не шла ни в какое сравнение с испытанным стыдом. Мало того что шлёпнулась, как дитё малое с грацией картошки. Так ещё и перед кем!

Марсель присел рядом на корточки, подождал, пока она повернёт в его сторону голову, и со злорадной усмешкой выплюнул:

— Упс.

Её как током прошибло от макушки до пят. Или молнией ударило в солнечный день без единого облака. Тряхануло так основательно, что зубы клацнули, прикусив сбоку язык. А всякие предохранители, если и существовали где-то глубоко в башке, то их вышибло напрочь.

Тело отреагировало на провокацию гораздо быстрее мозга: Вэл набросилась на него, не поднимаясь с четверенек. Как впавший в неистовое безумие баран, влетела в плоскую грудь лбом, словно тараном, и вскарабкалась сверху, ослеплённая желанием: топтать и доминировать. Поэтому жалобный стон, сорвавшийся с его губ, когда он упал на спину и приложился затылком о каменную плиту, прозвучал для её слуха самой прекрасной музыкой на свете.

Несколько бесценных секунд она любовалась сморщенной физиономией, стоя над ним на руках, опирающимися по бокам от субтильных плеч. А его скользнувшие к вискам слёзы воздействовали на неё лучше успокоительного поцелуя ирашского врачевателя. Вечность смотрела бы на эту картину. Но кровосос приоткрыл свои слезящиеся глазёнки, и Вэл пришлось с дико довольной улыбкой пропеть:

— У-у-упс.

В ответ она ждала чего угодно, но не лихорадочно заметавшегося взгляда между её лицом и грудью, выглядывающей из приоткрытой куртки. В конце концов шальной взгляд Марселя сконцентрировался на глазах, а щёки почему-то порозовели.

От злости, что ли, красные пятна пошли по лицу?

Вэл прислушалась к стуку чужого сердца — оно тарахтело как бешеное. Выдавало все сто пятьдесят ударов в минуту. И сделала однозначный вывод: он точно в ярости. Но при этом выражал свою ярость как-то странно, не так, как другие. И постоянно на грудь косился, будто раньше никогда не видел развитых молочных желёз. Нет, вампирш, конечно, матушка-природа обделила богатством. Но не до такой же степени, чтобы на неё, как на доисторическое ископаемое в музеи смотреть! Или это он из-за груди злился? Завидовал, что у его сестры таких объёмов нет?

— Слушай, чудило, ты так косоглазие заработаешь… — сконфуженно заговорила она и споткнулась на последнем слове, осознав, что снова на родной язык переключилась.

Как же раздражала необходимость судорожно подбирать слова на чужом языке. А ведь ещё надо держать в башке схему с другим порядком слов, умудряться подставлять правильные окончания, коих несчётное количество. И как будто этого недостаточно — придумали везде добавить дурацкие исключения. В каждое проклятущее правило! Почему никто не додумался изобрести таблетку, выпив которую сможешь свободно говорить на любом языке мира?..

Чтобы не происходило в блондинистой голове, но Марсель постепенно взял себя в руки: аккуратные, без единого лишнего волоска брови привычно нахмурились, скулы словно заострились, а резко очерченные губы сжались в одну тонкую линию. Всё же красив, говнюк. А лёгкая горбинка на носу и в самом деле придавала его внешности пикантную перчинку, особенно хорошо сочетаясь с тяжёлым взглядом исподлобья.

— Соблазнить меня пытаешься, животное? — язвительно хмыкнул он, возвращая Вэл в суровую реальность, где за прекрасными лицами скрывались дерьмовые характеры.

— Что? В смысле? — от смехотворности его нелепого обвинения она окончательно растерялась. — Зачем мне тебя, болезненного задохлика, соблазнять? Да я, что ли, не в своём уме?! Вот же самоуверенная пиявка, с гонором водяного удава! Тебе очень повезло, что меня сдерживает языковой барьер, а то ты много чего о себе нового узнал бы! Нет, серьёзно, как у тебя даже язык повернулся ляпнуть такое извращение?

— Ну, раз ты так настаиваешь, то для начала дай себя укусить, — трактовал по-своему монолог на ирашском этот в край поехавший самоубийца. И рискнул положить на её талию ладони, которыми медленно заскользил вверх.

Тело снова среагировало быстрее, чем мозги. Вэл схватила его за рубашку на груди одной рукой, в то время как другой продолжала опираться на дорожку, и дёрнула на себя, заставляя туловище упыря повиснуть над землёй.

— Тебя убить? — тихо прорычала она в ехидно улыбающуюся физиономию уже на саларунском.

Между их лицами сохранялась дистанция не больше десятка сантиметров. Тяжёлые дыхания сталкивались и сливались, едва касаясь лиц. К запаху мятной жвачки примешивался кисловатый душок синтетической крови, а от тела тянуло приятным ароматом изысканного парфюма, в котором угадывались нотки апельсиновой корки, кедровых шишек и какой-то неуловимой сладковатой горечи.

Постепенно улыбка сползла с лица Марселя, а тонкие длинные пальцы крепче впились в её рёбра, почти до синяков.

— Однако… — озадаченно произнёс детектив Грос откуда-то из-за спины. — Даже не знаю, что хуже: ненависть или любовь между вами, ребятки. Честно говоря, то и другое меня одинаково пугает.

Вэл вскочила на ноги под новый страдальческий всхлип своего напарника. Поскольку она резко отпустила рубашку, а он к этому, очевидно, оказался не готов. Шлёпнувшись обратно на землю, снова пригрелся затылком о каменную дорожку.

— Это не то, что вы думать!

Старший детектив стоял на протоптанной тропинки с вытянутой рукой, в которой сжимал телефон. И выглядел до того обескураженным, что в самую пору было задаваться вопросом: кто из них недавно занимал позицию «упор лёжа» над обнаглевшим упырём. А затем до неё дошло, что явился он со стороны лесопарковой зоны, и Вэл кинула на поднявшегося с земли напарника победоносный взгляд.

Поздоровавшись с неприветливыми детективами из другого участка, они с Марселем встали у ленточного ограждения, подключившись к сдерживанию любопытной толпы. По её ощущениям прохожие стягивались к месту преступления со всех окрестностей неподалёку от парка, чтобы поглазеть на обугленные останки неизвестного вампира.

Вот уж дикость — из чужой смерти устраивать себе развлечение. Насколько бы редко те ни умирали, всё же это неправильно. Особенно неприятно было видеть злорадство на лицах оборотней, шевелящихся носами. Они у неё вызывали такую же неприязнь, как и Аллен Оккели.

Вампирское консульство подняло нешуточную суету по всем инстанциям. Даже СМИ зацепили: три фургончика от разных телеканалов подъехали одновременно. Из них повыскакивали репортёры и видеооператоры, устремившись наперегонки к ленте ограждения.

Такими темпами общественный резонанс затронет полмира.

— Не пойму, почему так много народа… крутую шишку, что ли, грохнули? — сама себе под нос проворчала Вэл, сверля мрачным взглядом довольную рожу парнокопытного оборотня.

— Насильственная смерть любого вампира в нашем обществе громко освещается, — ответил ей Марсель и сдержанно усмехнулся. — Я всё ещё не понимаю ирашский, но предугадать ход твоих мыслей несложно.

— Это кто-то важный? — спросила она на саларунском, продолжая косится на него с подозрением. Кто его знает, предугадывает он там что-то или снова свои ментальные штучки с её мозгами проворачивает.

— Нет, скорее всего, мелкий предприниматель среднего звена. Маловато шума для представителя аристократии.

— Это маловато шума?!

— Не сравнивай с вашими порядками. Вы можете хоть каждый год под три — четыре ребёнка рожать. При такой популяции вполне естественно, что оборотни проще относятся к смерти. Даже если всем миром постараться — вашему виду вымирание не грозит.

— Когда умирать близкий — больно всем. Без разницы, кто ты: человек, оборотень или вампир.

— У вампиров всё гораздо сложнее, чем банальное: «больно», — буркнул он и отвернулся.

Криминалисты закончили с остатками в рекордные сроки, поэтому медработники сгрузили обугленные косточки на носилки и вынесли их с места преступления. Толпа после этого значительно поредела. А где-то через час разошлись и последние зеваки.

Детективов из другого участка отпустил старший по званию. Они, к слову, оказались неплохими мужиками. Рассказали Вэл пару интересных и поучительных историй из своей практики и предложили обменяться контактами на случай, если понадобится помощь. А такими вещами она никогда не пренебрегала, поэтому с радостью пошла на обмен, игнорируя ворчание напарника. Учитывая, как часто он нёс всякую чушь, смысла прислушиваться к его словам не было.

— Аллен и Оскар закончили, поэтому мы уедем первыми, — сообщил им старший детектив. — Скоро подъедут патрульные от второго участка. Они вас подменят.

— Поняла, старшина! — выкрикнула Вэл, выпрямившись и стукнув пятками. — То есть, старший детектив! Будут ещё распоряжения?!

— Нет, просто возвращайтесь в отдел, — он посмотрел на неё долгим немигающим взглядом, грустно вздохнул и пошёл к служебной машине. — И почему в фенеке вечно так много энергии…

Подавив в себе желание огрызнуться на дурацкое прозвище, Вэл сложила руки на груди и бессмысленно уставилась куда-то вперёд. Она, что ли, виновата, что в половинчатой форме у неё вырастают полноценные лисьи уши, чуть большего размера, чем того требовала голова. И не такие уж они и крупные, чтобы её называть этим мелким недоразумением, почему-то относящимся к лисам, а не хомякам.

— Валери, — позвал её Мацик и даже попытался на своём гнусном лице изобразить подобие приятельской улыбки. — Мы можем поговорить?

Оглядевшись по сторонам и убедившись, что вокруг нет никакой другой Валери, она уставилась на него как баран на новые ворота. И как ей следовало реагировать на эти перемены? Чего его опять переклинило? Или это какой-то обманный манёвр? Как же бесит!

В итоге Вэл решила всё же дать шанс подлецу, и, не поднимая головы, угрожающе протянула:

— Ну?

— Я хочу у тебя кое-что уточнить.

— Вперёд, Мацик.

— Последнюю неделю я изучал парапонеру клавату. Кое-что про неё нарыл в сети, но не знаю насколько данные достоверны, — он достал из внутреннего кармана пиджака блокнот размером с ладонь, чтобы на мгновение заглянуть внутрь. — В Птичьем Королевстве есть один малый народ под названием: «Клибусси». И вот народ этого племени придерживается весьма странных ритуалов. Они заставляют своих юношей по достижению совершеннолетия проходить испытание болью. На их руку надевают бамбуковую перчатку, кишащую насекомыми, и те должны выдержать десять минут болезненной процедуры, чтобы доказать свою готовность вступить во взрослую жизнь. Такой обряд инициации реально существует в Ираше или это чья-то байка?

— Я не знаю точно, но у птиц… ммм… как его?.. Болевой порог! Вот, болевой порог очень высокий почти у всех. Поэтому, думаю, реально существовать такой обряд… и-ни-ци-а-ции. Птичье Королевство бедное. Там много племён… как дикие жить. Понимаешь, о чём я?

— Имеешь в виду неконтактные группы народов, сохранившие строй первобытного племени? То есть они не желают приобщаться к благам цивилизации. Продолжают жить в гармонии с природой, заниматься всяким сельскохозяйственным трудом и придерживаться строгих традиций общины, что искусственно тормозит их развитие.

— Да, именно!

— Если предположить, что убийца вдохновлялся обрядом инициации Клибусси, то это сильно сузит круг поиска. Допустим, существует некий подпольный клуб, в котором собираются детишки, чтобы доказать друг другу, кто из них круче. И вот наш убийца внедрился в существующее сообщество или собрал вокруг себя этих детишек, не суть разница, и придумал такое развлечение: мол, хочешь что-то доказать другому, сунь руку в перчатку с насекомыми.

— О-о-о, — впечатлённо протянула Вэл, посмотрев на него новыми глазами. Умеет же шевелить мозгами. Почитал немного об ирашских туземцах и сразу такую добротную теорию выдал.

— Следовательно, нам осталось лишь вычислить этот клуб, — подытожил Марсель. — Как считаешь, стоит рассказать капитану?

— Да! Стоит рассказать!

— Вероятнее всего, они уже сами дошли до этой гипотезы. Информация о племени Клибусси встречается почти в каждой второй статье о парапонере, поэтому не думаю, что я первый кто её раскопал, — он потеребил кончиками пальцев крестик, свисающий с серёжки в ухе, и равнодушно добавил: — Если хочешь, можешь сама рассказать капитану.

— Не могу, — сухо бросила она, пристыженно потупив взгляд. — Я прячусь от него.

— Это сложно не заметить.

Кажется, у неё зубы заскрипели от злости, когда Вэл, наконец, поняла отчего напарник вдруг с ней заговорить возжелал, так щедро делясь своими размышлениями. Он лучше всех знал, что отведённый для улучшения саларунского месяц закончился, и теперь цинично дразнился.

7 глава: клуб самоубийц

Белладонна

— О, явилась, не запылилась, важная цаца, — протирая мокрой тряпкой подоконник, забрюзжала противная бабка-комендантша в безвкусном цветастом халате, колтуном на голове и в смехотворных розовых тапках. — Сегодня въезжаю, завтра выезжаю. Тоже мне. И побогаче видали!

Проигнорировав её бубнёж, Белладонна прошла мимо и поднялась по лестнице до третьего этажа, где наткнулась на растрёпанную Валери в тёмно-синем спортивном костюме. В одиннадцатом спортивном костюме на её памяти.

— Я его растолкала, но он всё ещё… — она покрутила пальцем у виска, добродушно улыбнулась и побежала вниз, перепрыгивая сразу по три-четыре ступеньки. — Удачи!

Временами эта абсолютно сумасбродная и решительно невменяемая простушка казалась ей очаровательной. Особенно если удавалось абстрагироваться от громкого голоса и феноменально отвратительного вкуса в одежде. Валери не стыдилась чего-то не знать, с воздушной непосредственностью принимала критику в свой адрес и уже на следующий день начинала работать над исправлением ошибок. Но сильнее прочего в ней симпатизировало умение в кратчайшие сроки доводить Марселя до состояния: «пена изо рта». А видеть младшего братишку в гневе — не менее забавное зрелище, чем наблюдать за суетой в отделе после того, Валери чудесным образом создаст проблему на ровном месте.

Несложно было догадаться, что оборотни не отличались большой любовью к порядку. И главным образом конкретная рыжая парочка. Над ними практически транспарант висел, уверяющий всех в обратном. Но всё же масштабы бедствия в их корпоративных апартаментах смогли впечатлить даже морально подготовленную Белладонну.

Никак между собой не связанные вещи валялись повсюду. Пол полностью устилала скомканная одежда, в отдельных местах сбившаяся в кучи. Между грязными тряпками возвышались нагромождения из картонных коробок, с торчащими из них пластиковыми бутылками, разбитой посудой и целыми упаковками снеков. А завершали безобразную картину метровые стопки разрозненно стоящих книг — с угла одной башни, как вишенка на торте, свисали мужские трусы. Вполне заурядные серые боксёры в крупную полоску из плотной хлопчатобумажной ткани.

Единственный островок чистоты находился на кухне, сквозь которую она прошла для того, чтобы оказаться в гостиной. Всё же оборотни чувствительны к запахам, поэтому разбрасываться недоеденной едой или оставлять в раковине тухнуть посуду, было им несвойственно. В том числе и для форменных нерях, неспособных выстоять перед лицом врождённых инстинктов — где ем, там не гажу.

Перешагнув через джинсы, валяющиеся в полувывернутом состоянии, Белладонна встала у дивана и коснулась подушечками пальцев обнажённой лопатки напарника. Даже в дремлющем состоянии бугры мышц оставались упругими на ощупь, можно сказать, твёрдыми, точно находились в состоянии хронического тонуса.

— Да проснулся я, проснулся, — глухо прорычал он в подушку, с трудом шевеля языком. — Отвали, мелочь пузатая, пока по заднице не отшлёпал.

Она, как обычно, сделала вид, что ничего не поняла из сказанного на ирашском. Провела пальцами вдоль его огромной спины, наслаждаясь её фактурным рельефом, царапнула смуглую кожу поясницы кончиками ногтей у границы с одеялом, и спокойно произнесла:

— Рикард, капитан получил ордер. В районе часа должны привезти компьютер Айра Хоски для экспертизы. Нам желательно присутствовать на процессе экспертизы, проводимой Фабианом.

— М-м, у тебя красивая левая нога… — сонно пробормотал он, повернув в её сторону рыжую коротко стриженную голову. — Правая тоже ничего, но левая бесподобна.

Переведя взгляд на свои ноги в чёрных шортах, хорошо сочетающихся с алебастровой блузкой и кремовым пиджаком, Белладонна с удивлением уставилась маленькую дырочку на капроновых колготках посередине бедра. И откуда она там взялась? У неё ведь даже и шанса не было зацепиться обо что-то в машине или на пути в квартиру Вульфов.

— Удалось узнать что-то полезное? — спросила она, оглядываясь по сторонам в поисках двери ванной комнаты. Нашла ту возле кухни и самой крупной кучи с одеждой на полу, и двинулась в её сторону. — Или потратил всю ночь на бесполезную слежку за подростком, не имеющим никакого отношения к делу?

— Второе. И к твоему сведению, я проспал всего три часа.

Из ванной — второго поразительно чистого места в этой берлоге — Белладонна вышла уже без колготок. И застала Рикарда, стоящим в одних просторных трусах напротив холодильника. Он припал к горлышку тетрапака и жадно хлебал молоко прямо из тары. Выпил, наверное, с пол-литра. А насытившись, выкинул опустевшую упаковку в одну из коробок при входе в квартиру и повернулся к ней лицом.

Совершенно не смущаясь своего вида, даже больше этого — не посчитав нужным вытащить руку из трусов, Рикард однобоко улыбнулся и подмигнул ей. Он флиртовал со всеми женщинами одинокого. По отработанной схеме при помощи штампованных, жутко клишированных фраз. И что самое неприятное, они исправно работали. Даже с ней. Потому как их секрет заключался не в том, что именно произносили сексуально ухмыляющиеся губы, а скорее — как: расслабленно и уверенно, с полным осознанием собственной привлекательности. Рикард был в курсе, какое впечатление производит на противоположный пол. Поэтому купался во внимании дам, развязно наслаждаясь прелестями подобной популярности.

— Если бы красота могла убивать, ты была бы оружием массового поражения, — игриво бросил он, проходя мимо. Положил лапу на дверную ручку ванной комнаты и с серьёзным выражением лица спросил у неё: — Тебя ещё не арестовывали? Незаконно выглядеть так безупречно.

— Кажется, у меня что-то на попе, — она повернулась и чуть задрала полы пиджака. Проследила за его глазами, опустившимся к указанному месту, и окончательно деградировала до его уровня, сладко прощебетав: — Ой. Это был твой взгляд.

— Ого, а это прям свежо, — прыснул от смеха Рикард и скрылся за дверью. — Уделала, признаю!

Он отсутствовал минут пятнадцать и вернулся уже частично одетый. В новых джинсах, обтягивающих высокие ягодицы и пробуждающих несвойственные желания шлёпать мужчин по задницам, и парой свежих носков. С трудом удержав взгляд на уровне его лица, хотя тот так и стремился соскочить и облизать каждый кубик пресса, вздутую вену, уходящую вслед за косыми мышцами под кожаный ремень штанов, Белладонна светски улыбнулась ему.

— Ты что-то хотел?

— Подай мне, пожалуйста, красную футболку из шкафа позади тебя, — попросил Рикард и присел на край дивана, чтобы натянуть носки. — Футболка лежит в стопке на уровне твоих глаз.

Она повернулась и заметила, что вдоль лестницы, ведущей на второй ярус квартиры, в стену встроили скрытую систему мебели. Нажала на дверцу без каких-либо ручек, и та распахнулась, демонстрируя содержимое полок. Удивительно аккуратное содержимое.

— У вас прислуга прибирается? — поинтересовалась Белладонна, стянув верхнюю футболку из десятка таких же красных. У него прям какой-то пунктик на этом цвете, как у его сестры на спортивных костюмах.

— Договорились с бабулей Миндари — комендантшей общежития, что обычно сидит в маленькой будочке на проходной. Она где-то раз в неделю приходит и разгребает наш свинарник.

— Комендантша не выглядит, как милая особа, с которой легко договориться, — с лёгким оттенком изумления в голосе отметила она и протянула ему футболку. Вот уж от кого, а от старой злобной грымзы в последнюю очередь следовало бы ожидать помощи, пусть и на платной основе.

— Почему же? По-моему, она как раз очень миленькая старушка. Сначала забавно бухтит, пока за ними, ленивыми зачуханцами, прибирается, а потом оставляет полную кастрюлю вкуснейшего рагу. Хотя вообще не обязана этого делать. Договор ведь на одну уборку.

Проигнорировав протянутую вещь, он схватил её за запястье и дёрнул на себя, нахально усаживая на коленях.

— Что ты себе позволяешь? — от неожиданности Белладонна не то чтобы смутилась, но всё же рефлекторно попыталась подняться с чужих ног. Естественно, Рикард не дал ей этого сделать, а лишь сильнее прижал к своей обнажённой и горячей груди.

— Ровно то, на что ты сама меня провоцируешь, — правый угол его рта пополз вверх, сминая гладкую кожу щеки в симпатичные морщинки. Только сидя так близко, она смогла раскрыть тайну кривоватой и дьявольски привлекательной улыбки. И заключалась она в чёткой арке Купидона и самых краешках уголков губ, которые резко обламывались и смотрели вниз, даже когда он улыбался. — Давай не будем разводить цирк, Донна, и поговорим по существу?

— Для этого необходимо сидеть у тебя на руках?

— Нет, но я люблю совмещать приятное с полезным, — томно усмехнулся он, а уже в следующее мгновение от улыбки не осталось и следа. От пронизывающего же взгляда голубых глаз, ещё лет пятьдесят назад её однозначно пробил бы озноб. Даже немного жаль, что с годами к подобным вещам вырабатывается иммунитет. — Что тебе от меня надо?

— Я не понимаю…

— Донна, давай ты не будешь из себя строить святую невинность? Неосознанно вертеть хвостиком может такая глупышка, как Вэл. Да и до неё рано или поздно дойдёт, почему у неё в присутствии одного конкретного мальчика тембр голоса меняется и глупая улыбка не сходит с лица.

Белладонна постаралась изобразить растерянность, но лишь убедилась, что на нём привычные приёмы не работали. Достала из кармана пиджака пилочку для ногтей и сконцентрировалась на их остроте, обдумывая, как ей выбраться из столь щекотливой ситуации.

Откровенно говоря, она сильно заблуждалась на его счёт. Понадеялась, что глупый дикарь поведётся на первые признаки заинтересованности. Потому как среди других жертв её обаяния: вампиров и людей, — этот метод раньше не давал осечек. Мужчины слишком тщеславны, чтобы усомниться в собственном превосходстве. Насколько бы успешна, красива и умна не была женщина, они ни на секунду не заподозрят, что она могла устоять перед их харизмой, богатством или внешними данными, на их взгляд, как минимум — сногсшибательными.

К слову, их заблуждения, касающиеся внешности, её особенно сильно забавляли. Каждый второй сморчок с куцей бородкой и торчащими рёбрами мнил себя ночным покровителем, олицетворяющим истинную мужскую красоту. Как будто у них в домах стояли волшебные зеркала, демонстрирующие желаемое вместо действительного.

Пусть Рикард и на самом деле обладал впечатляющей фигурой и соблазнительными губами, но ведь вёл он себя, как типичный бабник. Не мог пропустить ни одной юбки, флиртуя не только с коллегами, но и со свидетельницами. Временами появлялось ощущение, что за центр принятия решений у него отвечал исключительно детородный орган.

А тут такой внезапный сюрприз, от которого Белладонну буквально заколотило изнутри от желания, чтобы один конкретный мужчина принадлежал исключительно ей. Как вещь. Как собственность. Его сопротивление унижало и злило. Отчего возникало до вульгарного тупое стремление сломать чужую волю и заставить восхищаться ею от кончиков волос до пальцев ног. Просто потому, что так захотелось. Бессмысленно и беспощадно.

— Зачем ты заперла мокрую Дарси на всю ночь в туалете? — в лоб бросил Рикард.

— Мне не понравилось, как она смотрела на тебя, — Белладонна равнодушно пожала плечами, не переставая пилить ногти. Нет смысла притворяться, что не имела к этому инциденту отношения. Всё равно не поверит в её ложь. — А я привыкла ставить других в известность, если мне что-то не нравится.

И обозначать границы, за которые наглым клушам лучше не заходить. Белладонна первая положила на него глаз, решив, что он будет от неё без ума, и так просто отказываться от поставленной цели не собиралась. Королевская кровь и способности бета-самца стоили приложенных усилий. В будущем его влияние, которое с годами однозначно лишь усилиться, можно будет использовать во многих затруднительных ситуациях с другими оборотнями. И раз она решила остаться на Саларуне, то ей жизненно необходимо заручиться его поддержкой.

— Ух, прям на ревность тигрицы тянет.

— Чтобы ревновать, надо быть страстно влюблённой, — тонко намекнула Беладонна на свою симпатию к нему.

— Это ты верно подметила. И поскольку мы оба знаем, что ты не влюблена, то потрудись объяснить, что стоит за твоим поведением? Пожа-а-луйста.

Лапища, приобнимающая её за талию, стала ласково перебирать пальцами, вынудив Белладонну оторваться от своего увлекательного занятия и перевести взгляд на задумчивое лицо наглеца. Сегодня его внешний вид отличался не только новой стрижкой, но и появлением узкой полоски бороды. Она тянулась от висков и подчёркивала по кругу контур квадратного лица с тяжёлым подбородком.

— Когда к цирюльнику успел сходить? — Белладонна попыталась сменить курс их беседы, рассчитывая выиграть немного времени за разговорами на отдалённые темы, пока придумывала правдоподобный ответ на его вопрос. Всё же раскрывать все карты сейчас ей было невыгодно. — Тебе идёт новый стиль.

— Какие цирюльники с нашим-то режимом работы?

— Сам подстригся?

— Некоторые оборотни могут контролировать длину волос на теле при перевороте.

— Ты обращался в волка?

— Пришлось из-за кое-кого, — мрачно произнёс он и осуждающе посмотрел ей в глаза. Наверное, понадеялся, что после особого взгляда она обязательно раскается во всех своих грехах, но, увы, ничего похожего на стыд Белладонна сейчас и близко не испытывала. Напротив, её этот взгляд скорее заводил. — Видишь ли, природой так заложено, что многим оборотням надо куда-то спускать излишки энергии. Вэл по несколько часов в день тренируется. Я же предпочитаю сексуальное русло. Но вчера пришлось побегать на четырёх лапах, потому как ещё один день воздержания я попросту не выдержал бы.

— Прости, — она опустила взгляд на его широкую и гладкую грудь. — Понятия не имела, что у оборотней есть такие особенности организма.

— Больше не будешь вмешиваться в мою личную жизнь?

— Прости, — повторила Белладонна и провела ногтем вдоль ключицы, слегка надавливая на кожу. Неглубокий порез мгновенно затягивался, не давая просочиться ни капли крови. — Не могу этого пообещать.

— Играешься? — глухо спросил Рикард с нечитаемым выражением лица.

— Верчу хвостиком? — легкомысленно предположила она.

— Слушай, я не буду ходить вокруг да около, как ваши рафинированные вампирские мальчики. У нас, оборотней, не принято годами ухаживать, чтобы добиться одного целомудренного поцелуя. Если ты и дальше продолжишь обламывать меня с сексом с другими женщинами, то придётся взять ответственность, — он положил обжигающе горячую и приятно тяжёлую ладонь на её колено. Медленно провёл рукой вверх по ноге и волнующе сжал бедро, провокационно заходя кончиками пальцев под штанину шортов. — Я понятно выражаюсь?

Белладонна смотрела в его потемневшие, как грозовое небо, серьёзные глаза, но могла думать лишь о крупной ладони, продолжающей согревать её бедро. В ней зарождалось безумное желание шагнуть глубже в бездну. Попробовать то, о чём она раньше и помыслить не могла без дрожи отвращения. Ей захотелось ощутить на вкус этого бестактного и топорно похабного зверя, движимого примитивными инстинктами.

— Да, я поняла тебя, — Белладонна безмятежно улыбнулась. — Буду учитывать риски, когда надумаю испортить тебе очередной «перепихон».

Шумно выдохнув, Рикард убрал руки, давая ей подняться с его колен. Подхватил с пола упавшую футболку и надел её — эластичная ткань обтянула каждый миллиметр фактурного тела, не оставляя простора для фантазии.

— Так что там с компьютером? — он направился в маленькую квадратную прихожую, где с вешалки сдёрнул кожаную куртку.

— Должны скоро доставить к нам в отдел.

— И что мы там планируем найти?

— Клуб самоубийц? Не знаю. Марсель вчера предложил неплохую идею капитану, — она вышла в общий коридор, — но есть вероятность, что это ещё одна красивая, но бесполезная гипотеза.

— Да, точно… К слову, тебе не показалось странным, что он подчеркнул вклад Вэл в разработку этой гипотезы?

— Немного. Не хочу тебя обидеть, но вряд ли она принимала реальное участие.

— Как будто я не в курсе, что сеструха больше любит махать кулаками, чем мозгами шевелить. Вот именно это меня и напрягло. С чего вдруг твой братец сменил тактику и решил в благородство поиграть?

— На деле мой братец не такой уж и говнюк, коим вы все его считаете. Как и в случае с Валери, первое впечатление о нём может быть обманчивым.

— Думаешь, он смирился с их сотрудничеством?

— Возможно.

— Меня не отпускает какое-то дурное предчувствие… мелкой, но крайне подленькой неприятности. Ну, знаешь, иногда просыпаешься с таким гадким ощущением, что вот сегодня обязательно мимо туалета поссышь или незаслуженную пощёчину получишь.

— Нет, я с подобными ощущениями никогда не просыпалась.

— Да ладно тебе, могла бы и подыграть!.. В общем, присмотри за ним.

— Это сложно осуществимо. Мы живём в разных районах.

— Плохо ладите? — удивлённо приподнял густые брови Рикард, а уже в следующую секунду усмехнулся: — Это из-за того, что ты свои коготки распускаешь?

— Нет, банально ценим личное пространство друг друга.

— Вот сейчас аж завидно стало, — тоскливо протянул он, намеренно переигрывая. А в фойе на первом этаже резко свернул к консьержной комнате и постучал в квадратное окошко. — Как самочувствие, бабуля?

— Да получше бывало, — недовольно прокряхтела древняя комендантша. — Колени болят, суставы на пальцах жжёт. Но в моём возрасте это нормально. Вот стукнет тебе за четыреста — поймёшь меня… Небось опять весь дом засрали?

— Есть такое дело…

— Поднимусь сегодня.

— Может, я тебя на руках отнесу? Мне это пять минут заботы.

— Чего?! Я, что ль, немощь какая? Вот уж удумал! — искренне возмутилась она и грозно помахала узловатым пальцем у него перед носом. — Работой иди, балагур! Со своими заботами я уж как-нибудь сама справлюсь!

— Ладно-ладно, не злись, бабуль, — Рикард отклеился от поддонника у окошка. — Не поднимай никакие тяжести, не хватало нам, чтобы у тебя ещё и пупок развязался до кучи к трясущимся коленкам. Сегодня Вэл должна пораньше вернуться, перетаскает мусор из коридора.

— Хорошо. Иди уже, — буркнула старуха, из всех сил сдерживая улыбку.

До встречи со своим напарником Белладонна даже не догадывалась, как некоторые могут легко и непринуждённо ладить абсолютно со всеми, без оглядки на социальный статус, вид, пол и возраст. Казалось, для Рикарда не имело значения, кто встретился ему на жизненном пути: вонючий бродяга из соседней подворотни, протягивающий руку для милостыни, или высокомерная королева из недружественного государства, угрожающая развязать войну, — он с одинаковой сердечностью умудрялся с каждым заводить простую и приятную беседу. Тот же Марсель зачастую забывал о неприязни к оборотням, стоило Рикарду приложить усилие, чтобы пообщаться с ним.

Тем не менее Белладонна не чувствовала зависти, когда со стороны наблюдала за проявлениями его необычного таланта. Для её жизненных целей не требовалось симпатия вредной старухи, вынужденной на старости лет работать в поте лица, чтобы сводить концы с концами. И не то чтобы та вызывала у неё отвращение или что-то похожее на ненависть — нет, ничего подобного. Её элементарно не интересовала судьба мимо проходящего престарелого оборотня.

Более того, Белладонне не было дела ни до кого, кроме себя и своего ближнего круга. Многие лицемерно претворялись бесконечно сострадательными, желая заслужить порцию общественного одобрения. Громко сотрясали воздух, не уставая рассказывать о том, как им невероятно жалко всяких безликих сирот из приютов и интеллектуально убогих простолюдинов. Но, как правило, на участливых беседах их добродетель и заканчивалась. А когда доходило до дела, то раскрывалось неприятная правда — они ничем не отличались от неё. Также носились со своими глупыми и мелочными желаниями. И между счастьем страдальца, долгие годы обделённого всевозможными благами, и счастьем своего избалованного, но любимого сына, выбирали счастье последнего.

Почему? Потому что это было в природе всего живого. Присущий от рождения здоровый эгоизм требовал, чтобы каждый в первую очередь думал о себе и продолжении себя в своих родных. А уже потом, если оставались ресурсы: время, силы и возможности, — мог поиграть в большое и чистое сердце, заслуживающее похвалы.

Но, конечно, приятнее заниматься самообманом. И видеть в себе то, чего на самом деле нет.

***

— И что конкретно вы хотите, чтобы я тут нашёл? — скептически смотря на системный блок, Фабиан шуршал целлофановой обёрткой на новом леденце. — Гарантировать могу только материалы для взрослых мальчиков.

— Если сможешь доказать, что эти материалы имеют отношение к смерти Айра Хоски, то мы обязательно с ними ознакомимся, — сдержанно отреагировал на однообразную шпильку капитан Бак, примирившийся со специфическим юмором их программиста.

Уже всем было известно, что большая часть его шуток, так или иначе, касались тёмной стороны интернета или порнографии. Но каждый раз, как он озвучивал эту скабрёзную глупость, у Белладонны возникало чувство, что тот не только выглядел как подросток, но и ощущал себя лет на пятнадцать. И тогда ей становилось жутко от одной мысли оказаться запертой в голове и теле ребёнка на долгие столетия.

— Да у меня уйдёт не меньше пары недель только на то, чтобы изучить все переписки в социальных сетях! — он подключил кабель от монитора и раздражённо пососал леденец, вытащил тот изо рта за палочку и ткнул им в сторону начальника. — Каким образом я должен ещё успеть найти все ящики его электронной почты, восстановить и просмотреть историю в браузере? Вы хоть представляете, какой это фронт работы без конкретизированного запроса, опираясь на который я бы смог написать поисковую программу? Вручную это нереально сделать за неделю. Вы специально ставите идиотские дедлайны. Издеваетесь, что ли?

— Тебе помогут наши стажёры. Аж в количестве четырёх штук.

— Но мы же другая группа! — воскликнула Валери, на лице которой читалось, что о подобной помощи ей не доводилось мечтать даже в самом страшном сне. Она повернулась к старшему детективу и взволнованно запричитала: — Мы не — ястреб! У нас другое дело! Нам надо ловить убийца вампира! Правда ведь?!

— Но идея-то ваша, — он невозмутимо поковырялся мизинцем в ухе и подул на палец. Его чувство юмора было абсолютно во вкусе Белладонны: тонкое, ироничное, далеко не всем понятное. Эрвин Грос выходил из той породы людей, что шутили с серьёзным выражением лица, чем смущали всех вокруг.

— Нет, я не иметь к ней никакого от!.. — договорить ей не дала ладонь Марселя, грубо заткнувшая крикливый рот.

— Она с перепугу начинает нести всякую чушь, — лаконично объяснил он, а потом наклонился к уху Валери и что-то сердито зашептал.

Белладонна шокировано смотрела на то, как её брат прикасался по собственному желанию к оборотню и не верила своим глазам. У неё произошёл не какой-нибудь классический разрыв шаблона — тот больше месяца ей беспощадно рвал в клочья Рикард. Нет, у неё вероятнее мир с ног на голову перевернулся.

Марсель не просто ненавидел другие виды, он элементарно не знал, что к ним можно испытывать что-то помимо отрицательных эмоций.

Ей, как и многим другим вампирам, на протяжении многих лет внушалась идея, что оборотни — их главные враги. Но опыт человеческой жизни смягчал градус негатива. И поэтому наиболее адекватные особи понимали искусственность навязываемых чувств. Видели, где и как их сталкивали лбами для поддержания уровня межвидовой агрессии, выгодной с экономической точки зрения.

Однако Марсель не имел никакого человеческого опыта — его ненависть к оборотням была взращена с нуля. По идее даже мысль о том, чтобы дотронуться до оборотня, должна вызывать у него нестерпимое чувство отвращения. Притом самое невинное касание, где кончик пальца едва задевает чужого предплечья. Он же прижимал целую ладонь ко рту Валери, ещё и грудью едва не прильнул к её спине, пока завис губами напротив уха.

— Я же говорил, что между ними что-то странное происходит, — внезапный шёпот напарника опалил висок Белладонны. — Не только твой братец чудит, но и малая ведёт себя нестандартно. Глянь, как спокойно даёт заткнуть себе рот… в другой раз она ему руку по локоть откусила бы.

— Какая-то бессмыслица…

— Вот-вот, и я о том же.

Начальство не стало далеко заходить в своих забавах над подчинёнными и успокоили Валери, пообещав не нагружать её занудной работой, заключающейся в монотонной фильтрации информации. И не потому, что это было для неё смерти подобно, а целях грамотной реализации кадров.

Бессмысленно заставлять пересчитывать рисовые зёрна того, кто через десять минут кропотливого труда попытается разнести полздания в состоянии аффекта. Логичнее источник неуёмной энергии отправить бегать наперегонки с машиной наркокурьера. Выгоды для всех выходило значительно больше.

В результате короткого обмена мнений капитан Бак определил в помощники Фабиана стажёров из своей ястребиной группы. Рикард неплохо справлялся с типовой работой, если руководство по-военному чётко озвучивало техническое задание, в иных случаях он предпочитал пародировать предметы мебели или сливаться с окружающей средой. И, как ни странно, этим её совершенно не раздражал. Чем дольше Белладонна с ним работала, тем яснее понимала, что излишне инициативные мужчины вызывали у неё гораздо больше головной боли, нежели вот такие — в целом не особо деятельные, но локально послушно исполнительные.

Устроившись в скрюченной позе на краю кресла у компьютера, Фабиан настраивал, чтобы на огромном экране в конференц-зале картинка выходила одновременно с двух системных блоков, и параллельно умудрялся трещать без умолку:

— …но это всё мелочи жизни. Итак, мои братья и сёстры по несчастью, начнём с протоколирования никому не нужной аппаратной информации. Сейчас я буду зачитывать всякую муть, которую вам нужно будет подробно записывать. Зачем? Затем что по дебильной инструкции так положено. Можно подумать, типа в будущем отыщется креативный олух, что горячо заинтересуется комплектацией компа убитого.

— В этом вопросе вы пристрастны, Фабиан, — не согласилась с ним Белладонна. — Алгоритм осмотра и процедуру протоколирования придумали, потому как изначально никому не известно, что именно пригодится для расследования. Разумнее отнестись к первичному осмотру с неким педантизмом, чем проводить повторную экспертизу, если потом выяснится, что корень зла спрятался в незначительной, на ваш взгляд, мелочи.

— Складно стелишь, но за семь лет, что я работаю в полиции, ещё ни одно дело не было раскрыто благодаря инфе о серийном номере процика. — Он снял боковую стенку на системном блоке и заглянул внутрь. — Так, тут у нас три корпусных кулера и водянка на видюхе. Два винчестера старенького форм-фактора и один малого объёма, видимо, под систему… три плашки оперативки… ничего необычного не вижу. Никаких подозрительных паянных на коленке микросхем или дистанционных передатчиков данных. Скукота…

Какое-то время они потратили на описание комплектующих как внешнего содержания, так и внутреннего — программного. Она писала о загадочных операционных системах и утилитах без малейшего понимания, о чём шла речь. Банально строчила текст под диктовку Фабиана, расстроенного рутинностью процесса.

— Сетевая карта интегрирована в мать, поэтому пиши номер и серию материнской платы, — он выделил курсором мыши длинное название, оканчивающиеся буквами вперемежку с цифрами. Открыл чёрно-белую программу, написал короткую команду, снова выделил строчку, где указывался «физический адрес» из двенадцати символов, и с явственной ленцой в голосе пояснил: — Все сетевые карты обладают уникальным адресом, по которому интернет-провайдеры идентифицируют своих пользователей.

— Я кое-что слышал краем уха об интернет-протоколах, — между делом ненавязчиво заговорил бездельничающий на соседнем стуле Рикард. — Правда, что одарённые программисты могут вычислить по этим странным «адресам» из случайных цифр реальное местоположение того, кто пользуется компьютером? Имею в виду нормальный адрес: страну, город.

— Нет, конечно! — мгновенно пришёл в негодование Фабиан. — Для такой ерунды не нужно быть никаким одарённым! Кто бы ни сказал тебе этот бред собачий, знай, что фигов знаток дребедень сморозил, — крайне эмоционально оттарабанил он и вдруг завис. Как-то смущённо посмотрел на Рикарда и неловко пояснил: — Собачий — не в смысле, что псы плохи, поэтому их можно использовать в качестве оскорбления, а это типа устойчивое выражение… эвфемизм или фразеологизм, или что-то в этом духе. Я не шарю. Короче, не дуйся, пупсик! Я пёсиков люблю… но не в том смысле, как в видео для взрослых мальчиков. Нет, я намеренно никогда не искал такие видео… Воробушки, с каждым словом всё становится только хуже!..

— Ого, — с забавно ошеломлённой рожицей тихо протянул напарник. — А я думал, что все вампиры априори эрудированные и высококультурные. Поэтому каждое сказанное слово тщательно обдумано и имеет чуть ли не двойное дно. Но теперь выяснилось, что и среди вашего племени хлебушки водятся.

— Хлебушки? — не поняла Белладонна.

— У нас на Ираше есть выражение: «тупой как хлебушек». Поэтому мы используем «хлебушек» в значении «неумный», — торопливо шепнул он ей на ухо, не переставая улыбаться, и следом уже в полный голос обратился к Фабиану, смотрящему на него с недобрым, как ей показалось, прищуром. — Так что там с интернет-протоколами?

— Да, точно, мы же обсуждали типа сложное вычисление ИП, — расслабившись от возвращения в родную стихию, он откинулся на спинку кресла. — Там любой идиот справится, если ему нужный софт поставить на машину. Написана уже куча программ с интуитивно понятным интерфейсом. Если у тебя есть реальный адрес ИП, без маски подсети (хотя и её обойти не особо сложно), вводишь цифровой номер и тыкаешь на одну кнопку. И, вуаля — тебе указывается на красивой интерактивной карте: страна, город и даже номер дома на улице.

— А как узнать этот ИП?

— Ну, я бы узнал через интерпретатор командной строки для операционной системы, но в твоём случае будет актуальнее обменяться письмами по электронной почте. Там можно заглянуть в свойства письма. Тебе откроется аналоговая простыня, написанная на языке разметки — адрес отправителя увидишь в первых строчках. Либо опять-таки, прибегнуть к помощи утилиты.

— Необычные ощущения, — грустно усмехнулся Рикард. — Со стороны звучит, как очень простое занятие, но при этом я не понял и половины из того, что ты сейчас сказал.

— Забей. Большинство наших коллег мышкой пользоваться не умеют, если на ней больше трёх кнопочек, поэтому я в курсе, насколько вы все тупые, — скучающе бросил в ответ их компьютерный гений, снова принявшись с однообразным стуком перебирать по клавишам клавиатуры быстрыми и ловкими пальцами с круглыми ногами. — Надо будет кого-то вычислить, я помогу за взаимную услугу.

— Ты только Вэл не говори о том, насколько она тупа, на твой взгляд, — взмолился напарник, нисколько не задетый оскорблением, и пробормотал сам себе под нос на ирашском языке: — Не хватало, чтобы она ещё одного вампира в отделе мутузить начала. Там и до третьего рукой подать.

— Не гони, папаша! Вэл — прикольная чувиха, — оторвавшись от своего занятия, Фабиан расплылся в широкой, сияющей улыбке подобно ребёнку, с неподдельной радостью вспоминающему о любимой домашней зверюшке. — Она уморительная, что трындец. За ними наблюдать — никакого сериала по телику не надо! Но сейчас я уже понимаю, как мне повезло. С коровой в паре всяко поспокойнее будет. А Мацику прям не позавидуешь…

— Мацик? — Белладонна вся изнутри содрогнулась от безобразного коверканья красивого имени её брата.

— Ага, его фенек так кличет, когда беситься начинает.

— Кстати, что за фенек? — с недоумением спросил Рикард. — Регулярно слышу, как другие Вэл называют «фенеком». Речь же идёт о подвиде лисицы? Или у этого слова есть какое-то дополнительное значение в саларунском языке?

— Ну так это из-за её локаторов на фоне общей миниатюрности, — Фабиан прижал руки к голове с растопыренными пальцами. — Я лично не видел, но другие говорят, что её лисьи уши огромны. С полбашки размером. А «фенеком» её начал называть после той драки старший детектив — другие позже подхватили.

— А-а-а… Теперь понятно, чего она так бесится.

— А чё беситься-то? Фенеки миленькие.

— Вот как раз из-за их милоты она и бесится.

— Это всё очень интересно, ребята, — с вежливой улыбкой произнесла Белладонна, — но вы не хотите вернуться к работе? Или вам больше по душе слушать выговоры капитана Бака из-за проваленных сроков выполнения работы?

— Вот из-за вампирской родни, говорящих в таком же тоне, я и сбежал из дома в день совершеннолетия, — угрюмо буркнул Фабиан, но к прерванному занятию всё-таки вернулся.

Несколько минут у него ушло на настройку аппаратуры. И когда огромный экран разделился на четыре одинаковых прямоугольника с кучкой идентично расположенных мелких значков, им с Рикардом выдали по паре рабочих инструментов: беспроводные мышки и клавиатуры.

— Я настроил автономное функционирование рабочих столов, поэтому решайте, кто и чем будет заниматься. На вас история в браузере и социальные сети. Не думаю, что кто-то, кроме меня, способен найти и взломать его почту.

— Тогда я возьму на себя социальные сети, — тут же предложила Белладонна свою кандидатуру, потому как понятия не имела, где искать загадочный «браузер». — Мне будет необходимо просто прочитать переписки с участием Айра Хоски?

— А ещё просмотреть группы, на которые он подписан. Найти все его комментарии под чужими записями и даже поставленные сердечки, — монотонно бубня, Фабиан открыл ей главную страницу профиля их жертвы. Они одновременно увидели, что суммарное число сообществ перевалило за триста штук, а количество добавленных фотографий и видеозаписей — за несколько тысяч. — М-да, очевидно, чувак много времени тут проводил.

Окончательно обескураженная фронтом работы, она перевела взгляд на напарника, впервые на её памяти изображающего бурную занятость. Он с чересчур увлечённым видом защёлкал мышкой, словно опасаясь, что про него могут вспомнить. Ещё и для пущей убедительности воскликнул:

— Историю в браузере, говорите посмотреть, да не вопрос!

8 глава: уроки фехтования

Марсель

Спортзал открыли спустя десять дней после начала ремонтных работ. И за этот короткий промежуток времени профессиональная бригада разнорабочих успела сделать многое. Они перекрасили стены, заменили напольное покрытие, отметив пунктирной линией зону боевых действий, выкинули испорченные манекены и порванные боксёрские груши, а на всю стену за тренажёрами повесили зеркала: от обновлённого пола до нетронутого потолка.

Теперь каждый желающий мог наслаждаться собственным видом, пока тягал штангу или жонглировал гирями. И, естественно, в число первых, положительно оценивших нововведения с гордо задранным подбородком ворвалась его напарница.

Она с упоением разглядывала отражение, пока юлой вертелась вокруг своей оси и на мгновение замирала в нелепых позах. То расставит ноги носками кроссовок наружу на ширине плеч и в полуприседе вскинет над головой напряжённые руки, то втянет живот, отчего анатомическое строение его мышц лишь сильнее подчёркивалось, то упрёт руки в бока, максимально раздув грудную клетку. В общем, наглядно демонстрировала немногочисленным зрителям непринуждённость натуры, не испытывающей ни капли смущения от бесплатного цирка, что устроила.

— Вот же первородная тьма, только этого мне не хватало, — процедил сквозь зубы Марсель, стыдливо прикрыв глаза ладонью.

— Зависть — плохое чувство, задохлик.

— Было бы чему завидовать.

— У меня идеальное тело!

— А ещё нет проблем со скромностью, знаю, проходили.

— Посмотри на этих крошки, — Валери задрала рукав на футболке и с нежностью поцеловала вздувшийся бицепс.

— О тьма, — простонал он, испытывая дикое желание провалиться сквозь землю. — Ты, кажется, что-то перепутала, но женщины и мышцы — это асексуальное сочетание.

— Ага, а чувак с тощими ручонками типа дофига сексуальное сочетание.

— Фаба-а, привет! — неадекватно экспрессивно обрадовалась она другому вампиру, по факту мало чем от него отличающемуся. Скорее даже более: миловидному, худому и мелкому. С длинными волосами, обесцвеченной чёлкой и отдельными прядями на макушке, тоже не побрезговавшим пирсингом — серьга украшала его левое ухо. И ладно, если бы он славился идеальным характером, из-за которого фенек закрыла глаза на неприятную для неё внешность. Но нет же. Тот обладал ещё более гадким нравом и совершенно не стеснялся в выражениях, когда общался с коллегами. — Я посмотрела вчера то видео, что ты советовал. Мне понравилось!

С раздражением покосившись на остановившегося возле них Фабиана, Марсель сложил руки на груди и отвернулся. Он отыскал взглядом сестру, увлечённую беседой с криминалистами из подгруппы ястребов. А затем наткнулся глазами на неподалёку лежащего на скамейки под штангой Рикарда, не сводящего с него пристального взгляда.

Старший из двойни последнее время чудил похлеще младшей. Вечно ошивался где-то неподалёку на совместных мероприятиях и следил за ними. Ещё и Донну подбил на странный разговор, в ходе которого она несла феноменальную чушь о симпатиях к оборотням.

— Я ещё пару неплохих подкастов нашёл, где много внимания уделяется именно спряжению глаголов, — похвастался Фабиан и открыто ей улыбнулся, будто они давно и крепко дружили. — С тебя вкусный ужин.

— Да не вопрос, брюнеток или блондинок предпочитать?

— Рыжих, — чистосердечно признался он, и разговор резко оборвался после маленького, но двусмысленного откровения. С каждой секундой тишина становилась всё более напряжённой, откровенно неуютной, пока не треснула от свистящего всхлипа и не рассыпалась под звон их совместного хохота. — Виноват, не удержался.

— Извращенец.

— Может быть, но ещё не зоофил, — ехидная острота, сорвавшаяся с его языка, уже выходила за грань безобидных шуток и опасно приблизилась к оскорблению. Видимо, почувствовав это, Фабиан поспешил сменить тему: — Я хочу человеческой еды. Давно ничего не ел ради удовольствия.

— Хорошо, поняла, — с пустоголовой улыбкой ответила фенек, начав разминаться. То ли не поняла сути шутки из-за незнакомого слова, то ли решила закрыть на неё глаза, — оба варианта Марселя одинаково цепляли и злили. — Не знала, что вампиры могут есть обычный еду.

— По настроению. С питательной точки зрения, она для нас типа бесполезна. Пустая. Насытиться мы можем исключительно кровью. И это капец обидно. Я люблю человеческую еду. Особенно сладости.

— О-о, это я заметила.

В зал вошли капитан и старший детектив, лишив дружную парочку возможности и дальше трепаться о бесполезных глупостях. Их коллеги из особого отдела, заметив старших по званию, принялись стягиваться в центр зала. И когда все ястребы и кобры сгруппировались перед руководством, стоящим с мешком, из которого торчали подозрительные деревяшки, капитан объявил:

— Сегодня будем отрабатывать основы фехтования.

— Подходим, не стесняемся, разбираем орудия битья, — добавил детектив Грос.

— Основы кого? — переспросила Валери, в числе первых цапнув тренировочный меч из материала, похожего на бамбук. Как обычно, ничего не поняла, но учуяв, что где-то намечается побоище, несётся впереди всех. — Мы будем палками драться?

— Фехтование — это боевое искусство, суть которого заключается в умелом владении холодного оружия, — пояснила ей Донна, разглядывая эти смешные деревянные поделки, словно пыталась найти среди них лучшую. — На Флемоа любят все виды фехтования: на двуручных мечах, саблях, охотничьих ножах. А конкретно на рапирах — является национальным видом спорта, которому обучаются все без исключения. По крайней мере, основам. Они включены в программы наших учебных заведений.

— Но мы тренируемся обычно на шпагах из марагеновой стали, — раздосадованно напомнил Марсель. — Гибкость клинка обеспечивает дополнительную сложность в освоении мастерства фехтования.

— Поняла, — кивнула Валери и со свистом взмахнула мечом. Держала его полным хватом и на расстоянии нескольких сантиметров от гарды, не оставляя сомнений, что и правда ничего не слышала о фехтовании. — Это как на Ираше рукопашный бой.

— Да, ты правильно подметила. Схожая система, — подтвердил Рикард, непонятно зачем пытаясь найти центр тяжести у игрушечного меча. А поймав вопросительный взгляд Донны, пояснил: — У нас с первого класса в начальной школе появляется такой урок, как «основы рукопашного боя», наряду с «физической культурой».

— Учитывая, сколько в вас энергии, удивительно, что учителя ограничивались всего двумя спортивными дисциплинами.

— Физкультура у нас была каждый день на протяжении десяти лет учёбы, рукопашка — два раза в неделю. С первого же класса средней школы, а потом ещё и училища, колледжа или академии, мы брали как минимум два дополнительных факультатива. Можно было, конечно, вступить в секцию плаванья или лёгкой атлетики, но особенно поощрялись и шли отдельной строкой в дипломе различные боевые искусства.

— Я закончила на отлично девять факультативов, — горделиво поведала Валери.

— Девять из десяти, — с насмешливой ухмылкой добавил он. — Десятый её не заинтересовал, потому как назывался «Путь гармонизации духа» и помимо физических практик включал большую работу над духовным началом. Это боевое искусство проповедует философию общей защиты: как своей, так и противника. То есть, технически правильным считался бросок, который наименьшим образом травмировал соперника.

— Бред, — буркнула она и ещё раз махнула мечом, как подобранной в лесу палкой.

Марсель кашлянул в кулак, пытаясь скрыть навязчивую улыбку. Его воображение живо нарисовало картину, где с десяток оборотней сидело в позе лотоса и медитировало, а эта бешеная лисица стояла по центру зала, грозно махала палкой и призывала всех немедленно начать драться.

— А как уже всем известно, философия Вэл строиться на противоположных понятиях.

— Зато Рикарду «Путь» пришёлся по вкусу, — тонко поддел его детектив Грос, стягивая горловину значительно опустевшего мешка. — Но любовь оказалась безответной, и он с трудом набрал минимальный балл для успешного завершения курса.

— Да вы просто не видели, кого мне постоянно ставили в пару!..

— В его группе было двадцать два девушки и четыре парня, — беспощадно сдала брата Валери с мстительным огоньком в глазах.

— Кто бы сомневался, — сухо прокомментировала Донна.

Они растянулись в шеренгу перед капитаном и старшим детективом. И начали с освоения элементарных движений: ходьбы полувыпадами с попеременными взмахами рук и акцентированием на заднем толчке ногой. Развлеченья ради, Марсель разнообразил выпады поворотами корпуса при положении рук перед грудью и отработкой рывков, отводимого локтя. Но всё равно очень быстро заскучал.

— Удар по клинку противника называется: «батман», — капитан слегка взмахнул своим мечом и скромно стукнул по кончику деревянного меча Гроса. Обманчивая слабость замаха наглядно продемонстрировала истинную силу его руки, принудив чужой меч сильно отклониться от исходной линии атаки. — Запомните два правила. Нельзя следовать за амплитудой удара и сильно, размашисто махать руками, — оба варианта открывают ваше тело и предоставляют удобную возможность для противника удачно контратаковать.

Не меньше получаса капитан разжёвывал терминологию фехтования оборотням, показывал защиту отбивом и отводом, объяснял разницу, когда и какую лучше использовать. В конечном счёте вампиры не выдержали, и Марсель от лица остальных узнал, нельзя ли им поупражняться в ассо — тренировочной схватке?

Бак дал на то согласие, а гнусный Грос мгновенно навязал в качестве противников этих жалких бездарей. Ему будто жизнь была не мила, пока он никому из младших не испортит настроение. Впрочем, к чести зверинца, среди них нашёлся один умелец, относительно неплохо обращающийся с мечом.

Схватка между Оскаром и Алленом развернулась зрелищная. Оба чутко соблюдали дистанцию, не давая навязывать принудительное сближение, комбинировали мощные удары с финтами, не забывали про ноги и ловко отзеркаливали контратаки.

Остальные маялись не пойми чем, но точно не фехтованием. Донна притворялась неумехой, чтобы соответствовать своему напарнику. Их ассо выглядел убогим, но не настолько, как у Фабиана с Офирой. К стыду и позору этого презренного вампира, он работал исключительно по высоким линиям. Атаковал медленно и совершенно не следил за движениями меча противника. Двоечник, не иначе.

Встав напротив Марселя, Валери крепко схватила обеими руками короткую рукоять выставленного вперёд меча и возбуждённо выкрикнула:

— Давай, нападай!

Ему даже как-то неловко стало, смотря на её стойку, в которой ноги стояли на ширине плеч. Фехтовать с ней, всё равно что младенца избивать. Но с другой стороны — она себя никогда не сдерживала в похожих обстоятельствах. А чем он лучше? Напротив, Марсель трепетно лелеял каждую свою обиду и вынашивал планы, как эффектнее ей отомстить. И, кажется, ему подвернулся идеальный вариант. Что может быть хуже унижения в честном поединке для того, кто в драках видел смысл жизни?

Заложив за спину свободную руку, Марсель поднял клинок игрушечного меча, коротко им салютовав — дань уважения обучавшей его школе, и направил тупой конец в сторону напарницы. Он не видел смысла хитрить, поэтому из исходного положения выполнил прямой батман, сильно откинувший её меч в сторону, шагнул вперёд и нанёс укол под ребро. Тут же отступил на пару шагов назад, ударом вверх отразил последующую яростную атаку и снова ткнул кончиком меча, но уже в плечо.

Как любой новичок, Валери слишком жёстко держала рукоять своего оружия, из-за чего её руки вело сильнее, чем того хотелось. Не успевала уклоняться и не понимала, как защититься мечом. Пару раз попробовала выставить перед собой клинок, но из-за его слишком близкого положения к телу, оставалась такой же открытой, как если бы просто опустила руки вниз.

Марсель даже в полсилы не старался и не использовал финты, чтобы наносить по ней один удар за другим. Наверное, заскучал бы, если бы не видел, как с каждым уколом Валери злилась всё сильнее. Её взмахи становились агрессивнее, но в фехтовании главное — не сила, а умения, поэтому ему ничего не стоило из нижнего положения отбить очередной её свирепый выпад, выполнить короткий полукруговой перевод и ощутимо ткнуть в ключицу.

В конце концов, она не выдержала и схватила ладонью за кончик его меча. Дёрнула за тот, вынуждая Марселя приблизиться к ней вплотную, и прорычала ему в лицо:

— Дерись нормально! А не вот это вот! Бесит!

— Так это и есть «нормально», — он тоже разозлился, сам не понимая почему. — Фехтование — это не тупое махание палкой, с однообразными ударами справа налево, да сверху вниз! Это искусство грациозного владения холодным оружием — умение красиво, но смертельно разить противника за одно стремительное движение!

— Мне не нравится — фех-то-ва-ние, — выплюнула фенек новое для неё слово, точно оскорбление, и отошла на несколько шагов назад, став в стойку. Но на этот раз неловко имитирующую именно его стойку. Теперь тоже держала меч одной рукой и, как ему показалось, ослабила хватку.

Они встали в меру, как при адекватном ассо. И, к его искреннему изумлению, фенек начала с интуитивного аппеля. Конечно, ей не удалось спровоцировать Марселя на рефлекторное, но неправильное сейчас движение, однако сам приём он оценил.

Впрочем, надолго её выдержки не хватило. Она снова принялась махать мечом, как палкой, благодаря чему стала лишь успешнее ловить болезненные уколы в разные части тела. После того, что он пережил на тренировках по рукопашному бою, всякая жалость в нём окончательно сдохла. И раз ему пришлось сквозь кровь и пот осваивать азы, то пусть и фенек помучается.

Отскочив от него на несколько метров, она повернулась в сторону Оскара и Аллена и, склонив голову, какое-то время наблюдала за их схваткой. Рассчитывала перенять пару приёмов, просто наблюдая со стороны? Наивная. Фехтование требовало года усердных тренировок. В первую очередь надо научиться чувствовать оружие, как продолжение собственного тела, а потом уже осваивать различные уловки.

Когда Валери развернулась обратно, Марсель с расслабленной улыбкой подманил её двумя пальцами, давая понять, чтобы нападала первой. И она приняла вызов. Начала с простенького батмана, а затем, вопреки здравому смыслу, рванула прямо на остриё его меча, но в последний миг увернулась, с чудовищной скоростью уйдя из-под траектории удара.

Эта сумасшедшая девчонка ещё сильнее сократила между ними расстояние, заставив схлестнуться клинками у основания, почти у самой гарды. Крутанула запястьем, проворачивая сложнейший из приёмов в фехтовании, и едва не выбила у него из рук оружие. Он успел сменить хват и снова увеличить между ними дистанцию, однако нервный мандраж продолжал пульсировать в его теле.

Стоило признать, что Валери не просто талантлива в боевых искусствах, она на самом деле являлась чёртовым гением. Освоить азы и сравняться с ним в мастерстве — для неё вопрос нескольких недель.

— Это невозможно, — оторопело произнёс Марсель на флемоанском, вперив в курносый профиль не верящий взгляд. Напарница в который раз отвернулась от него и сконцентрировала всё своё внимание на их соседях.

— А знаешь, — задумчиво протянула она, посмотрела ему в глаза и растянула пухлые губы в красивой улыбке, от которой словно засияла изнутри. — Я, наверное, ошиблась. Фехтование — это весело.

— Да, это весело, — он зачарованно вторил ей и потянулся к уху, чтобы нащупать серёжку. Ощущение металла под пальцами вернули возможность здраво мыслить, и поэтому Марсель добавил с насмешкой, сочащейся сарказмом: — И мы с тобой обязательно повеселимся от всей души, да, фенек?

— Кто бы сомневаться, — фыркнула Валери, нисколько не задетая его остротой.

— Если ты меня хорошо попросишь, то, так и быть, я буду с тобой помягче.

— Нет, не надо, — отрицательно мотнула она головой и с клыкастой улыбкой поиграла бровями. — Я лучше потом верну долг на рукопашка.

— Вот же тьма, — не удержавшись, он таки рассмеялся. — Я тебе говорил, что ты отлично подбираешь аргументы?

— Да нет, — растерянно отозвалась теперь уже Валери, смотря на него непривычно мягким, робко исследующим взглядом.

И не одна она вела себя странно. Оглядевшись по сторонам, Марсель отметил, что многие прекратили фехтовать и теперь с ошарашенным видом косились в их сторону. Даже на лице сестры проступило озадаченное, неуверенное выражение, как если бы она не до конца смирилась с какой-то безумной мыслью.

Рикард

В отведённую неделю они не уложились. Уже и вторая подходила к завершению, а ничего существенного так и не удалось нарыть. Не то чтобы он оправдывался, но их жертва, очевидно, всё свободное время проводил за компьютером. В истории браузера хранились миллионы записей. И за почти две недели ежедневного каторжного труда, от которого затекали ноги, ломило шею и лопались капилляры на глазах, ему удалось продвинуться всего на один месяц жизни ныне покойного задрота.

Увидев незнакомое название сайта, Рик автоматически кликнул по ссылке, а пару секунд спустя забормотал, читая подзаголовок с главной страницы, написанный крупными буквами: «Тебе плохо? Нужна помощь?»

— Кажется, я что-то нашёл…

— Что именно? — спросила Донна, переведя взгляд на часть экрана, отведённую под его рабочий стол. — Выглядит как обычный портал для оказания психологической помощи. Название они неудачное подобрали, но в целом ничего подозрительного не вижу.

Авторизовавшись на сайте через социальную сеть, он зашёл на форум, где анонимно оставляли свои вопросы другие пользователи. Айра Хоски не создавал обращений, и сам особой активности не проявлял в чужих ветках. В его профиле числилось всего пять комментариев, в которых он выражал поддержку неизвестным собеседникам с большим интервалом во времени.

На первый взгляд, сайт и правда выглядел типичным продуктом своей среды. Но что-то в нём настораживало Рика. Нечто пока неуловимое для цепкого глаза и ясного ума не вязалось с его славным образом и благородной функцией. Прежде всего было непонятно, как Айра Хоски занесло на «Фабос»? Что сделало регулярным посетителем? Не реже пары раз в неделю он заглядывал на сайт на протяжении полугода, судя по поисковой выборке в истории браузера. А месяц назад — как отрезало. Ни одного упоминания в истории браузера. Если бы они ограничились изучением всего четырёх недель его интернет-жизни, то даже не узнали бы про существование загадочного «Фабоса».

И больше всего Рику не давало покоя, что конкретно парень, тратящий много часов в сутки на компьютерные игры, сериалы и видео для взрослых мальчиков, к которым так неравнодушен их программист, высматривал на сайте психологической помощи?

Зачем он так часто заходил на «Фабос», если сам не делился там своими проблемами? Ему доставляло удовольствие читать о чужих мучениях? Или, наоборот: видя, как кто-то страдает подобно ему, испытывал облегчение от осознания, что не один такой мученик, тем самым на время усмиряя собственную боль?

Рик почти смирился с ошибочностью первого впечатления и собрался закрыть вкладку, когда в выпадающем меню заметил ссылку, ведущую в чат. Навёл на неё курсор и едва не подпрыгнул в кресле.

— Не нажимай! — громоподобно рявкнул над головой капитан Бак. — Фабиан, какого чёрта не следишь за стажёрами?!

— Мать моя волчица, — испуганно пробормотал Рик, схватившись за сердце.

— Чё? — он вскинул голову и поглядел в их сторону. — Да вон они — сидят, работают. Чего не так?

— Рикард вышел на след, — терпеливо объяснил начальник тоном человека, находящимся на грани нервного срыва. — Если наш убийца обитает в этом чате, как думаешь, его не насторожит, что убитый им парень вдруг восстал из мёртвых в сети?

— Эх, Рикки-Рикки, чего же ты такой тупой? — проворчал Фабиан, после того как кинул короткий взгляд на экран.

Закатив глаза, Рик в который раз поразился, как сеструха умудрилась подружиться с самым грубым придурком в их отделе, абсолютно не фильтрующим то, что говорит другим. По всем ему известным законам логики именно они должны были стать непримиримыми врагами. Но почему-то она гораздо сильнее невзлюбила куда менее раздражающего Марселя.

— Надо перестраховаться и зайти с новой учётной записи, — объяснил капитан. — Я тоже думаю, что Хоски наведывался на сайт, чтобы пообщаться с кем-то в чате. Тем более его лучший друг в своих показаниях утверждал, что Хоски за последние полгода отдалился от него, сведя их общения на минимум из-за «какой-то секты, промывающей мозги». Время сходится.

— И давно вы за мной надзираете?

— С тех пор как ты сказал: «кажется, я что-то нашёл».

— Но я вообще не слышал, как вы подошли… и даже запаха не учуял, — смутился Рик, не понимая, что случилось с его чуткими органами чувств. Не мог же настолько погрузиться в работу, чтобы отключиться от внешнего мира — это не в его характере.

— Аэроманты могут двигаться незаметно для других, если того пожелают. Направлять потоки воздуха, левитировать и образовывать непроницаемые коконы вокруг себя. Я не хотел тебя отвлекать, поскольку ты взял первый свой след.

Аэромант? Их грозный и суровый, как непокоримая гора, начальник — всего лишь маг, управляющий воздушными массами?

Они почти всем отделом делали ставки на то, какой у капитана талант. Большинство поставило на брутальную пиромагию, припоминая вспыльчивый темперамент, и на несокрушимую геомагию, беря в расчёт общую основательность его натуры. Никому и в голову прийти не могло, что он — аэромант, в народе крепко ассоциирующийся с легкомысленным и безответственным плутом. Его либо жизнь сильно помотала, либо стереотипы не так уж надёжны, как о них принято думать.

— Считаете, это верный след? — спросил Рик, стараясь выглядеть невозмутимо, якобы его нисколько не удивила откровенность начальника — за редким исключением магически одарённые так легко раскрывали, в чём заключался их талант. Тем более, если этот талант мог удивить окружающих. Но реалистично прикидываться у него получалось исключительно озорным дурачком, любые другие эмоции скрыть никогда не удавалось.

— Пока рано делать выводы, — хмуро бросил капитан, одарив его тяжёлым взглядом. И все сомнения, что он оставался не в курсе их спора, окончательно отпали. Скорее всего, даже знал, на что и поскольку они делали ставки. Однако ему поразительно быстро удалось взять себя в руки. Он глубоко вздохнул, точно прогоняя лишние мысли из головы, и в обыденной манере заговорил: — Приблизительно пятнадцать лет назад мне довелось расследовать дело, где женщина притворялась социальным работником в закрытой группе в социальной сети «Комета». Она год занималась растлением несовершеннолетних, пока не познакомилась с парнем, на котором отлаженная схема проявила недостатки. Он не оценил её предложение при личной встрече и попытался вызвать полицию. Преступница запаниковала и случайно убила его ударом по голове — бронзовая статуэтка проломила череп в височной области, приведя к мгновенной смерти. Избавилась от трупа, утопив тот в озере, и попыталась стереть доказательства их общения: удалила переписку в социальной сети и сам компьютер отнесла к мастерам, чтобы те переустановили ей операционную систему.

— Ой, тупа-а-я, — простонал на фоне Фабиан.

— Дело открыли после заявления родителей о пропаже их шестнадцатилетнего сына. По статистике больше семидесяти процентов подростков этой возрастной группы сбегают из дома, поэтому у детективов со временем возникает профессиональная деформация…

— Да-да, фигова деформация во всём виновата, а не банальная лень.

— Фабиан, держите, пожалуйста, свои ценные комментарии при себе, — Донна не выдержала и первой отреагировала на его неуместные комментарии.

— … через три месяца у берега всплыл неопознанный труп магически одарённого подростка со следами насильственной смерти, — продолжал тем временем говорить капитан, игнорируя болтовню остальных, — и дело автоматически перешло моему отделу. Заказать экспертизу компьютера жертвы, признаюсь, я не сразу догадался, поэтому мы несколько месяцев протоптались на месте, опрашивая ближний круг убитого. На моей практике тогда ещё не было таких прецедентов…

— А вот и оправдания подъехали!

— … экспертиза не заняла много времени, поскольку наш программист, который сегодня получит выговор и десятипроцентный штраф, прав. Преступница не обладала нужной квалификацией, поэтому думала, что если удалить у себя переписку, то с компьютера жертвы та тоже исчезнет, ко всему прочему она ничего не слышала об интернет-протоколах.

— Что сразу штраф? — кисло пробурчал Фабиан. Вмиг слетела вся бравада с ехидной физиономии, стоило речи зайти за деньги. Хотя он сидел на двойном окладе и явно зарабатывал больше остальных детективов аналогичной категории. — Может, всё-таки выговором ограничимся? Я даже согласен на писюльку с извинениями.

— Ты зарегистрировался на портале?

— Давно уже… делов на пару кликов.

— Хорошо, тогда для начала опубликуем в публичной ветке обращение, чтобы все посетители портала его увидели. Возможно, убийца не имеет никакого отношения к сайту, а использует его, как площадку, где подыскивает жертв. А завтра попробуем подключиться к чату.

— Предполагаете, он серийник? — уточнила Донна, что-то чиркая в блокноте а-ля настоящий детектив.

— Пока нет никаких оснований так полагать, но я допускаю вероятность. — Он задумчиво потянул себя за кончик аккуратно подстриженной бороды и отстранённо произнёс: — Нам нужен тот, кто в общении правдоподобно изобразит подростка.

И они как по команде одновременно посмотрели на Фабиана. Тот нервно повёл плечами, задрал подбородок и негодующе воскликнул:

— Чё? Хотите сказать, что я типа как малолетка разговариваю?

— По-моему, вам даже прилагать усилий не придётся, вы и так отлично справляетесь, настоящий профессионал по части перевоплощений, — подметила Донна с вежливой улыбкой, но за пару месяцев совместной работы Рик научился различать тщательно завуалированную иронию в её словах. И сейчас она почти в открытую насмехалась над их программистом.

— Так и поступим, — поставил точку капитан. — Значит, сейчас формируем публичное обращение. У вас есть предложения, из-за какой проблемы подросток мог заглянуть на этот сайт?

— Мама запрещает встречаться с парнем, у которого, на её взгляд, плохая репутация? — Рик припомнил свой последний разговор с отцом. — Навязывает устаревшие нормы поведения, где поцелуи допустимы после третьего свидания, или выносит мозг из-за частой смены дружков, чуть что угрожая организацией свадьбы?

— По-моему, ты слишком преувеличиваешь ценность подростковой влюблённости. Думаю, это слишком поверхностно, чтобы обращаться за психологической помощью. И свадьбой мало кому угрожают, — мягко раскритиковала Донна его предложение и тут же добавила контрастно ледяным тоном, приоткрывающим завесу на её настоящие мысли: — Осознание стигматизации по половому признаку. Всем девушкам рано или поздно приходит понимание, что наш мир удобен в первую очередь для мужчин. Они всё продумали и устроили для собственного комфорта, даже то, что касается женщин: от профессий до средств интимной гигиены. Большую часть времени мы остаёмся невидимыми, наши потребности и физиологические особенности игнорируются. И вспоминают про нас мужчины, исключительно когда речь заходит о контроле над телом, сексуальностью и репродуктивных функций. Другими словами, женщина подвергается осуждению, если: недостаточно привлекательна, ведёт активную половую жизнь, имеет детей от разных партнёров или не желает их заводить. За аналогичное поведение среднестатистический мужчина никак не критикуется. Конечно, это лишь крохотная часть от всех дискриминационных норм, что приняты в нашем современном и прогрессивном обществе, однако осознание их может привести к серьёзному кризису личности.

— Сразу видно, у кого и что болит, — с саркастичной улыбкой прокомментировал старший детектив, поднимаясь из-за своего стола, который находился ближе всех к конференц-залу. Подошёл к руководителю, встав справа от него, и обратился к притихшему программисту: — Фабиан, есть идеи?

— Ну, не знаю… может восприятие собственного тела?..

— Подробнее раскрой тему.

— Ну, типа тяжело смириться с тем, что у тебя лишний вес. Или… всё слишком худое. И ты никак типа не можешь повлиять на вид своего тела, сколько бы усилий ни прикладывал. Короче, приходится всё это дерьмо прятать за мешковатыми тряпками. Постоянно переживать, что кто-то догадается о твоих дурацких загонах, а это капец какой стресс!

— Идеально, так и пиши, — подытожил он с довольным видом и небрежно мотнул головой в их сторону. — Гораздо лучше вариантов этих двоих.

— Да, — согласился капитан.

— Это вроде называется обесцениванием чужих проблем? — шепнул Рик напарнице, сложившей руки на груди и разглядывающей окружающих с толикой превосходства.

— Женщинам не привыкать, — равнодушно отозвалась она.

— Ну да, точно, — он кивнул, ощущая неуместное желание пошутить. Но всё же сдержался. У них и без того сложные отношения. Ни к чему лишние обиды.

Капитан Бак и старший детектив проконтролировали текст сообщения, оставленного Фабианом на сайте, после чего разошлись по своим делам, дав им краткую и понятную инструкцию: подробнейшим образом изучить всё, что связано с порталом и следить за активностью на форуме. Конечно, помимо этого, подразумевалось, что они должны были продолжить изучать жизнь Айра Хоски по следам, оставленным им в интернете.

Ещё несколько часов пролетело за рутиной, не принёсшей никаких плодов. Поисковые запросы продолжали повторяться, а любимые сайты с завидной регулярностью мелькать в общей ленте.

— Рик, — откуда-то издалека позвал его голос Дарси. Он обернулся и увидел её у двери прозекторской. Тёмно-бордовые губы сложились в обольстительной улыбке и ещё тише добавили: — У меня сюрприз для тебя.

Она продефилировала до выхода из отдела, призывно покачивая пышными и сочными бёдрами, не оставляла никаких сомнений в отношение заготовленного сюрприза.

— Я ненадолго отойду, — бросил Рик, подрываясь из кресла.

— Хорошо, — спокойно отозвалась Донна, не поднимая головы.

На мгновение его пронзило острое чувство неправильности происходящего, будто он собирался совершить огромную ошибку, за которую ему предстояло полжизни расплачиваться. Резкое и ранее не испытываемое ощущение столь ошеломительно вдарило по мозгам, что Рик едва не рухнул обратно на мягкое сидение.

Напарница продолжала читать комментарии, не обращая на него никакого внимания. Не заметить заминки, она не могла, значит, намеренно игнорировала. Но почему? Что-то ему сделала и теперь пыталась не спалиться? Неужели сказки про вампиров, очаровывающих своих жертв — вовсе не выдумка?

Скинув морок наваждения, Рик решительно покинул особый отдел и уже в коридоре накинулся на Дарси, поджидающую его за углом. Он впился в её ярко накрашенные губы, совсем как у Донны, требовательным поцелуем, прижал к стене и прошёлся зудящими от нетерпения ладонями по изгибам фигуры.

— Подожди, не ешь меня, жутко оголодавший волк… по крайней мере, здесь, — Дарси его мягко оттолкнула, вернее, Рик позволил себя оттолкнуть, и продемонстрировала ключ. — Его было нелегко достать, но, думаю, ты мне докажешь, что я не зря три дня обхаживала завхоза.

— Обхаживала? Почему это звучит так пошло, конфетка? — хмыкнул он, заглядывая в карие бесстыжие глаза.

— Так ты у нас из породы собственников?

— Нет, я из породы лесных и серых. Но ради тебя могу и в собственники поддаться.

— Старина завхоз — сущие мелочи, особенно на фоне одной кровожадной стервы, задавшейся целью выжить меня из отдела, — капризно пожаловалась она, потянув его за собой по коридору куда-то в сторону склада улик. — Вчера по её доносу мою машину эвакуировали на штраф площадку!

— Припарковалась в неположенном месте?

— Выскочила на пять минут в магазин. А потом два с половиной часа потратила на оплату штрафа и оформление бумажек. — Они остановились возле двери без каких-либо опознавательных знаков и Дарси воткнула в замок ключ. — Не понимаю, как она умудряется мне каждый день строить козни. Особенно за пределами офиса.

Разговаривать о напарнице ему сейчас хотелось в последнюю очередь. И не потому, что снова возвращалось поганое чувство неправильности происходящего. А скорее из-за того, что Рик отлично понимал, что именно она желала от него услышать, когда поливала грязью Донну.

— Почему ты так уверена, что это была именно она? — он первым проскользнул в тёмное, безоконное помещение, пахнущее хлоркой, тальком и канализацией. — Ты слишком зациклилась на ней.

— Я, конечно, не святая, но врагов до недавнего времени в моём окружении практически не было. Так, пару обиженных бывших, несклонных к подобному пакостничеству. Кому ещё могла помешать моя машина?

— Мимо проезжающему патрулю?

— Мне кажется или ты ходишь по тонкому льду? — насмешливо уточнила Дарси, клацая по выключателю. Яркий свет люминесцентной лампы на миг ослепил его, он мог лишь слышать, как повторно втыкается в замочную скважину ключ, чтобы закрыть их изнутри. — Или я чего-то не знаю?

— Я чисто физически не способен на такие фокусы, — он шагнул на голос и сгрёб её в объятья, одну из ладоней переместив на грудь, неприятно удивившую его объёмной поролоновой прослойкой в бюстгальтере. Зрение постепенно прояснилось, поэтому появилась возможность оглядеть тесное пространство комнаты со скромным убранством, состоящим из: туалета, кресла и большой раковины, сбоку которой приделали пеленальный столик. — Комната матери, серьёзно? Откуда она здесь?

— По законодательству положено… — она рвано вздохнула и выгнулась в спине, когда Рик прикусил чувствительную кожу у неё под ухом, согнувшись в три погибели — всё же в этом сладко пахнущем теле катастрофически не хватало росту. Её пальчики запорхали над его ширинкой, пока губы продолжали возбуждённо нашёптывать: — Удивительно, как эта вампирская сука не увязалась за тобой.

— Откуда я родом — на суках женятся, — он заткнул рот, продолжающий вспоминать того, кого не следовало, грубым поцелуем. А затем подхватил застонавшую Дарси на руки и усадил на край раковины, чтобы скользнуть по обнажённым бёдрам под юбку и не нащупать там нижнего белья. — М-м-м, грязная девчонка.

9 глава: музыкальная пауза

Белладонна

Скинув туфли на высоком каблуке, она блаженно улыбнулась мягкости пушистых тапок — её маленькой слабости, о существовании которой не знала даже прислуга. Уютные тапочки из натурального меха она прятала в единственной полке, закрываемой на ключ в обувной тумбе при входе в квартиру. И доставала их в самые скверные дни, когда казалось, что у неё не осталось сил бороться с этим миром.

Первым делом Белладонна заглянула на кухню. Небрежно кинула на островок сумку и распахнула стеклянные дверцы холодильника. Нижние полки под завязку были забиты синтетической кровью всех групп и резус-факторов. А пара верхних отводилась под безобидные человеческие закуски, значительно уступая в объёмах основному рациону любого вампира.

Прихватив тарелку с тонко нарезанным сыром и маленькую менажницу с вялеными помидорами и чёрными маслинами, Белладонна застыла перед винным шкафом. Пожалуй, сегодня её настроение располагало к полусладкому красному напитку с двадцатилетней выдержкой.

Она выкатила из кухонной кладовой сервировочный столик, декорированный резьбой и росписью ручной работы. В специальное углубление поставила ведёрко со льдом и рядом опустила поднос с закусками. Оставалось переместить скромный набор для снятия стресса в её обитель релакса.

Но прежде следовало сделать один звонок.

— Подожди пару секунд, — первое, что услышала Белладонна от брата. Фоновый шум из многоголосия стих и он угрюмо затарахтел: — Фенек задалась целью довести меня до ручки сегодня. Она вмазала смачный подзатыльник свидетелю, который обернулся сотрясением мозга и дисциплинарной беседой. И какого-то тёмного я сижу рядом с ней перед руководителем, хотя никого и пальцем не трогал, и выслушиваю весь этот бред… Как же бесит.

— Всего-то беседой? Для сотрясения мозга — это слишком лёгкое наказание.

— Она другого оборотня отправила в полёт.

— Тогда… как у него зафиксировали сотрясение мозга?

— Побежал снимать побои, как только поднялся на ноги. Успели зафиксировать. Хотя прямо на глазах у целителя гематома рассосалась. Могли бы и закрыть глаза.

— И что теперь, Валери выслушивает инструкцию по проведению допросов?

— Да если бы, — Марсель горестно вздохнул. — Спорит со старшим детективом и капитаном. Сокрушается об упущенной возможности, что зубы ему не выбила, якобы новые болезненно прорастают. А так выходит неравный обмен: она нагоняй получает, а «гад облезлый» легко отделался. В общем, злиться и дурит, как обычно.

— Понятно, в своём репертуаре, — усмехнулась Белладонна, почувствовав короткую передышку в череде отрицательных эмоций.

— Ты насчёт ключей звонишь? — уточнил он, понизив голос.

— Отчасти. Сделал дубликат?

— Пока не было возможности незаметно пробраться в прозекторскую, — признался Марсель и неуверенно добавил, словно прощупывая почву, чтобы врубить заднюю: — Ты уверена, что он тебе нужен? Всё же это уже из области уголовной…

— Я вроде не звёзд с неба прошу, а всего-то слепок одного конкретного ключа из соседнего кабинета, — оборвала она зарождающуюся нотацию, вызванную банальной трусостью. Настроение же рухнуло обратно в пропасть, вернувшись к отметке: «ниже плинтуса».

— Да это только на словах всё так просто.

— А на деле, что сложного? Обольсти её.

— Что? Ты сейчас серьёзно?

— Я не прошу заняться с ней сексом, — спокойно пояснила Белладонна, не став уточнять, что на подобные жертвы ему придётся пойти гораздо позже. — От тебя требуется всего-то сыграть на женском самолюбии этой идиотки.

— Она не настолько тупа, чтобы не понять, с чего вдруг… — он резко замолчал и через несколько секунд гораздо тише добавил: — Твои просьбы начинают выходить за рамки.

— Обещаю, Валери не узнает.

— А фенек тут при чём?! — его голос резко окреп от пробудившегося возмущения, что на фоне недавнего шёпота прозвучало, как форменное издевательство над её слухом.

— Разве не из-за неё ты отказываешься идти простым путём?

— О тьма, зачем ты вообще её сюда приплетаешь?

— Затем, что тоже не тупа и вижу, как сильно ты хочешь её укусить.

— Да что за бред ты опять несёшь?!

— Я помогу тебе. — Она заставила губы улыбаться и с приторной сладостью в голосе прощебетала на прощание: — Но сначала, милый братец, изволь не затягивать с моей просьбой.

Отложив телефон на кухонный островок, Белладонна покатила сервировочный столик по длинному и широкому коридору. Остановилась у последней двери в тупике и зашла в большую, полупустую комнату, по центру которой одиноко стояла ванна из чёрного оникса.

Она остановила столик возле изящного изголовья ванны, возвышающегося на фоне остальных стенок, и потянулась к отдельно стоящему напольному смесителю с крутящимися вентилями, чтобы включить горячую воду. Упругая струя воды с глухим шлепком ударила в каменное дно, заполняя тишину комнаты приятным журчанием.

Обойдя ванну, Белладонна присела у коллекции свечей, сложенной нестройной шеренгой прямо на деревянном полу у фактурного плинтуса. Стены благородного тёмно-зелёного цвета, украшенные планками и незамысловатыми барельефами, чудесно гармонировали с охристыми полами. Особенно в сочетании с закатными лучами солнца или мягким жёлтым светом от крохотных лепестков, танцующих на кончиках фитилей.

Последнее время она старалась отучить себя от излишней роскоши в быту. И если раньше зажигала по паре десятков свечей во время купания, то теперь её выбор ограничивался всего двумя, но ароматическими. Сегодня настроение располагало к благовонию: «сумеречного леса» и «дымного сандала». Красивые названия, жаль, что за высокопарным «сумеречным лесом» в лучшем случае скрывалось эфирное масло сосновых шишек и еловых иголок, а за дымным сандалом — подпалённая деревяшка.

Белладонна поставила их на столик возле подноса и перевела взгляд на круглый кожаный пуф, на котором обычно лежала книга. Сейчас там стояло ещё и медное ведёрко с целыми бутонами маленьких, но пушистых коралловых роз. А также новая упаковка сливок для ванной.

Наконец-то прислуга начала справляться со своими обязанностями. Если бы они и сегодня порвали эти несчастные розы на лепестки, то она их всех точно уволила бы, уделив огромное внимание низкой обучаемости в рекомендательном письме.

Стянув с себя узкую юбку, Белладонна в полупрозрачной шифоновой блузке подошла к окну — узкому проёму, рассекаемому деревянными рейками от пола до потолка. И, разглядывая металлизированный фасад и пустые окна стоящего напротив здания, пуговка за пуговкой расстегнула блузку. Та упала к её ногам бесполезной тряпкой. За ней последовали кружевное бра и комплектные трусики с завышенной талией.

Она стояла абсолютно нагая перед окном под звуки льющейся воды и не ощущала течения времени. Мысль, что прямо сейчас кто-то из соседей с возрастающим жаром возбуждения разглядывал её, приятным волнением прокатилась по телу. Сладкой, но терпкой истомой растеклась по жилам. Захотелось потянуться, по-кошачьи выгнуться, доставляя случайному зрителю ещё больше удовольствия. Но суровое воображение сыграло с ней злую шутку, и перед мысленным взором возник напарник.

Он замер в окне напротив. Такой же обнажённый и разгорячённый. От его немигающего взгляда, пронизанного животной похотью и нетерпением, у неё жалобно заныли клыки. А уже в следующий миг отрезвляющая боль от прокушенной нижней губы вынудила Белладонну вынырнуть из чувственных грёз, чтобы принять суровую реальность, в которой Рикард великодушно одаривал вниманием каждую женщину, попадающуюся ему на пути.

Отчего в последние дни ей так тяжело было наблюдать за его флиртом с другими? Откуда это чёрное и слепое желание не просто убрать с глаз мешающую Дарси, а безжалостно уничтожить всё, что ей хоть сколько-то дорого? Втоптать в землю её улыбку и увидеть слёзы раскаяния на мелких поросячьих глазках?

— Это начинает походить на одержимость, — мрачно выдохнула она и плавно развернулась, привстав на носочки, как если бы за ней кто-то продолжал наблюдать по ту сторону окна.

Вернувшись к наполовину наполнившейся ванне, Белладонна плеснула себе в бокал вина и забралась в обжигающе горячую воду.

Стоило прислонить затылок к прохладному бортику, как взгляд упёрся в огромную хрустальную люстру, висящую прямо над ней. Грани стеклянных капель переливались всеми цветами радуги в лучах закатного солнца и отбрасывали блики на потолок и стены, оформленные в едином стиле, как логичное продолжение друг друга.

Премиальных пентхаусов, выставленных в Уларке для съёма, риелторские конторы предлагали во внушительном ассортименте. Но большинство из них оформляли в этом безвкусном минимализме, чья цветовая градация вращалась вокруг: чёрного, белого и серого. А меблировка вечно соответствовала скучной простоте геометрических форм.

Конечно, Белладонна утрировала: минимализм был всяко приятнее, чем почитаемый Марселем лофт. Вот тем стилем она при всём желании проникнуться не могла. Да и увлечение им братца не воспринимала всерьёз. Оно явно носило такой же бунтарский характер, как и то, из-за которого он последние годы модифицировал свою внешность — назло старшему поколению.

Долгосрочный съём двухъярусной квартиры в сорокаэтажном здании при въезде в элитный район «Сады Эдема» обошёлся ей в крупную сумму, значительно опустошив счёт с карманными расходами на ближайшие полгода. Она могла связаться со старшими и попросить у них денег. Но не собиралась злоупотреблять их щедростью. По крайней мере, сейчас. Когда у неё банально не имелось счетов в банке, что были бы им неподвластны.

Клан Лафайет обладал и по сей день обладает чудовищной властью на территории Флемоа. То, что его родовое имение обосновалось в княжестве Баиносса, — не более чем маленькая прихоть их действующей главы, вдовствующей княгини Амброзии де Лафайет. На деле им отыскали бы местечко и под боком у Верховного в Орселе.

Их род на протяжении тысячи лет единолично владел крупнейшим банком на континенте, что финансово его значительно возвышало над другими благородными домами. Формально клан можно было разделить на четыре основные ветви. Поскольку старшего сына аналогично главе убили, то основными наследниками стали Дарик и Морэна. Дарик унаследовал их семейное детище. А мать Белладонны вышла замуж за графа, с лёгкостью отринувшего корни, и возглавила основную ветвь, ответственную за расширение популяции в клане. Младшие дети Амброзии углубились в частный бизнес, который процветал на Флемоа последние двести лет. Каин де Лафайет организовал успешную строительную компанию, а Эржебет де Лафайет — сеть салонов красоты и публичных домов.

В основном её многочисленные кузены и кузины из побочных ветвей были вынуждены помогать старшим вампирам в семейном бизнесе. А в главной ветви клана — плясали под их дудку, исполняя любые капризы, поскольку их содержали с одной-единственной целью: искать магически одарённых и обращать их в новых членов семьи. В качестве развлечения дозволялась получать любое образование и, в свободное от воспитания подрастающего поколения время, работать на понравившейся должности, но при условии, что она не запятнает честь их великого рода.

Понятие чести у вампиров — вещь неоднозначная. Поход в публичный дом никем не порицался, а вот за безобидную помощь в какой-нибудь мелочи прислуги могли на несколько дней запереть в личных покоях. Любая низкооплачиваемая работа была априори позорна, потому как подразумевала душевную слабость: доброта и щедрость — удел неимущих, поскольку ничего другого они не могли себе позволить.

Белладонна легко приняла новые правила игры. Сколько себя помнила — всегда была немного тщеславна и высокомерна. Однако чем дольше она жила в этом лицемерном обществе, с грубым и контрастным расслоением на бедного и богатого, тем противнее ей становилось. Не из-за того, что находилась на вершине пищевой цепи; жаловаться на подобное мог лишь законченный безумец. Скорее наоборот, её полностью устраивало то положение, что она занимала. А вот необходимость соответствовать абсурдным нормам и унижать вампиров, находящихся на более низких ступенях в иерархии, заставляла чувствовать себя грязной. Одно дело поставить на место того, кто вышел за рамки, и совершенно другое — добивать лежащего. Видимо, даже после ста лет вампирской жизни ещё не всё человеческое в ней испустило дух.

Впрочем, скоро Белладонна перестанет ассоциироваться с этим обществом. Главное, чтобы старшие продолжали думать о ней, как о слабом и беспомощном, зависимом от их денежной поддержки приёмыше. Продолжали верить в то, что она не способна ничего достичь без их помощи, как и любая другая смирившаяся со своей презренной участью женщина в вампирской общине. Пока они придерживались этого предвзятого мнения, её руки оставались развязанными.

Смена гражданства — в целом процедура несложная. Труднее всего будет в начале, когда Белладонна подаст документы на то, чтобы приобрести вид на жительство. Старшие наверняка в тот же день получат звонок с доносом из консульства, и тогда всё завертится. Они очнутся и попытаются её вернуть на Флемоа. В ход пойдут от законных оснований до грязных уловок. Ей же будет необходимо продержаться от трёх суток до недели, как повезёт, и не попасть ни в одну из ловушек. В идеале — исчезнуть из поля зрения абсолютно для всех.

Одна загвоздка не давала расслабиться Белладонне. Время стремительно таяло, а ей всё никак не удавалось обрести ценного союзника. Союзника, зависимого от неё, как от наркотика. Настолько надёжного, что она могла себе позволить перевести на чужой счёт все свои сбережения и последние денежные поступления от старших, оставшись фактически без копейки.

На Марселя полагаться было нельзя. Ему, скорее всего, прикажут вернуться на родину после её дерзкой выходки. И если он не захочет этого делать — прав у мужчин на Флемоа было гораздо больше, чем у женщин, поэтому никто не имел оснований насильно депортировать их из другой страны — то все его счета прикроют следом.

Сделав маленький глоток вина, терпкой сладостью разлившийся по языку, Белладонна изнеможённо вздохнула.

С какой стороны ни глянь, а заполучить за ближайшие три месяца Рикарда — вопрос первостепенной важности. И не потому, что он был ей интересен как мужчина: дальше это отрицать бессмысленно; вампир и оборотень — тянет на скандал международного размаха. А в целях банального выживания.

Она отвадит от него всяких Дарси. И сделает всё, чтобы другим тоже стало неповадно на него вешаться. Она сможет выстоять и прижиться вне вампирской общины на чужих землях. Прецеденты с дамами из благородных домов уже существуют. Главное — идти до самого конца и ни на кого не оглядываться.

Валери

По телу стекали ручейки воды, а босые ноги оставляли мокрые отпечатки стоп на кафельной плитке пола. Она распахнула дверцу своего шкафчика и дёрнула с крючка полотенце. Следом из душевой вышла уже закутанная в банный халат Дарси, три дня назад подключившаяся к их тренировкам. Зря. С некоторыми мужиками усердствовать нельзя, они быстро устают от повышенного внимания.

— Опять забыла полотенце? — недовольно проворчала Офира, уже переодевшаяся в брючный офисный костюм и лакированные ботинки без каблука. — Нам, конечно, как женщинам, всё равно что ты расхаживаешь голая в раздевалке. Но твой шкафчик расположен ближе всех к входной двери. Только представь, как тебе будет неловко, если дверь внезапно откроется…

— Как откроется, так и закроется, — энергично обтираясь, буркнула Вэл, сводя на нет морализаторские нотации подруги. Да и вообще, слышать возмущения на эту тему от другого оборотня, ей было максимально странно. — Как будто сама никогда не раздевалась до… голого?.. Чтобы обратиться и не порвать одежду!

— Раздевалась и обращалась, — подтвердила она. — Но это вовсе не обязательно делать публично.

— В смысле?

— Можно отойти куда-нибудь в кустики.

— Ну так-то да, — протянула Вэл, замерев в нижнем белье. До неё только сейчас дошло, что никогда даже не задумывалась о том, чтобы попытаться спрятаться в момент обращения во время соперничества с братьями или драк с однокурсниками противоположного пола. А осознавать, что временами знатно тупишь — неприятно, поэтому она вскинула подбородок и воинственно произнесла: — Но у меня две ноги, две руки — всё как у всех! Зачем мне прятаться?!

— И правда, — всё так же недовольно пробормотала Офира. — Железная логика.

Вэл натянула мешковатые спортивные штаны на низкой посадке и укороченный персиковый лонгслив с тугой резинкой под грудью, прикрывающий лишь верхнюю половину живота. Эту вещичку на днях ей подарила Белладонна, сказав, что грешно скрывать такую фигуру за бесформенными кофтами. Какую — «такую»? Она, конечно, не совсем поняла, но подарок приняла.

Наряжались у них в отделе все по-разному, потому как из формы им выдали только парадную, которую следовало надевать на вручение грамоты за успешное закрытие какого-нибудь головоломного дела. Руководитель, Офира и Оскар придерживались официального стиля, отдавая предпочтения деловым костюмам и лакированным туфлям. Притом капитан носил исключительно галстуки, а Оскар время от времени переключался на смешные бабочки, становясь похожим на мультяшного персонажа. Аллен, как и старший детектив, чаще всего приходил на работу в повседневной одежде: рубашках или тонких свитерах, классических джинсах, кожаных, но удобных кроссовках, — чем сильно выделялся на фоне остальных вампиров. Вот те вечно заявлялись в отдел, как на показ мод. Расфуфыренные до безобразия. Особенно её удивляла Белладонна, через день рассекающая то в юбке, то в платье, и вечно на огромных каблуках. На таких не то чтобы бегать, на них и ходить страшно.

— Попахивает завистью, — шутливо поддела Дарси её подругу и лукаво улыбнулась, встретившись с Вэл глазами: — Будь у меня такая подтянутая и красивая фигура, я бы вообще не одевалась.

— Ну, если ты будешь кардио делать, то через три месяца получится, — отмахнулась она с лёгким оттенком раздражения, закрывая шкафчик на ключ. — Получится убрать жир.

Трудноуловимая мелочь, как тонкая рыбная косточка на пушистом ковре с высоким ворсом, колола всякий раз, стоило расслабиться рядом их судмедэкспертом. Что-то в ней присутствовало… прогорклое. Что-то, что вызывало наплыв неконтролируемого отвращения. Хотя к людям Вэл никогда особой антипатии не испытывала; только вампиров не переваривала по факту их противоестественного рождения из смерти.

Возможно, таким образом отражалось непринятие её, как новой партнёрши Рикки. О чём он вообще думал, когда решил связаться с человеческой женщиной? Нет, она, конечно, не станет на него стучать, но если родители узнают, то угрозами уже не ограничатся.

— Я готова. Пойдём в столовку? — Вэл повернулась к Офире.

— Да, конечно, — отозвалась она и поднялась со скамьи, но не дошла до двери, а остановилась возле Дарси и с мягкой материнской улыбкой попыталась объяснить: — Милая, не всем мужчинам нравятся худенькие особы или пацанки с выраженной мускулатурой. В Кланбу любят крупных женщин, до которых тебе недостаёт как минимум пару десятков килограмм. Я же там эталонная красавица поэтому у меня нет нужды никому завидовать. И ты постарайся полюбить себя такой, какая есть.

— Насколько я помню, Кланбу — родина слонов и бегемотов? — подчёркнуто равнодушно уточнила Дарси, натягивая сетчатые чулки, но всё же не смогла сдержать язвительной улыбки, носящий исключительно оскорбительный подтекст. — Извини, но меня интересуют совсем другие животные.

— Я это обязательно передам брату, — зло усмехнулась Вэл, наблюдая за тем, как она меняется в лице.

— Проклятье, я не то имела…

Дослушивать её жалкие оправдания никто не собирался, и так всё предельно ясно с этой любительницей экзотики. Поэтому Вэл стремительно вылетела в коридор, прихватив за талию Офиру. Пусть врёт и выкручивается перед Рикки.

У лестницы они столкнулись с Марселем, уткнувшимся в телефон. На миг показалось, что он специально поджидал её после тренировки. Но стоило спросить про Фабу, как напарник зашагал вниз, сделав вид, будто внезапно оглох. Далеко при этом не ушёл. Наоборот, какого-то кошака увязался следом и сел с ними за один стол со своим пакетиком крови. Намеренно бесил, не иначе.

После позднего ужина их компанию перехватил на подходе к отделу старший детектив. Он отправил Офиру переводить на мумбрешский язык международные документы, а их потащил на встречу с родственником жертвы. Брать показания у несговорчивых вампиров, если те не числились среди подозреваемых — удовольствия мало. Но ещё меньше, когда узнаешь, что сей неблагодарный процесс будет проходить в трёхэтажном ночном клубе с живой музыкой.

Фейсконтроль на подземной парковке они прошли быстро и даже не подверглись тщательному обыску на запрещённые предметы, как другие желающие попасть внутрь. Оказалось достаточно тыкнуть в постную физиономию охранника полицейским удостоверением. Буйвол поморщился, но через турникет их пропустил.

Следующий громила, опять-таки из семейства крупных парнокопытных, поджидал за яркой неоновой лестницей, ведущей на первый этаж — в концертный зал с огромным танцполом, судя по вибрации в пятках. Он оказался менее сговорчивым, чем его коллега. Старшему детективу пришлось разъяснять цель их визита администратору, явившемуся на зов громилы. А потом и вовсе уйти куда-то вместе с ним.

— Ждите меня у бара в зале, — бросил он, прежде чем скрыться за дверью с табличкой: «вход для персонала».

Заходить внутрь не хотелось, скорее наоборот — Вэл страстно возжелала составить компанию охране, несущей пост за пределами шумного и душного помещения. Но, увы, исполнение приказа для неё имело гораздо большую ценность, чем сохранение собственного комфорта.

Вэл оглушило на входе. И не только в плане слуха, но и от разнообразия ярких запахов: цитрусовое и мускатное удушье мешалось с вонью пота грязного тела, алкогольного перегара и свежей рвоты, размазанной по полу протухшей тряпкой. Звуки и запахи переплетались в одной жуткой какофонии. И, казалось, наносили сейчас непоправимый вред как органам чувств, так и мозгу, по меньшей мере отхватившему контузию.

Цепкие и сильные пальцы схватили за локоть и потащили её сквозь беснующуюся в танце толпу. Коктейль из людей, оборотней, вампиров и полукровок, дёргающихся в мигающем свете цветных прожекторов, наваливался на Вэл со всех сторон. В висках долбило в такт барабанам, желудок сковало спазмом, а к пересохшей глотке опасно близко подобралась тошнота, щекочущая нежную слизистую горьким душком желчи.

— Эй, с тобой всё в порядке? — наклонившись к ней, спросил Марсель прямо в ухо. Притом не закричал, а произнёс спокойным тоном, но в голове всё равно зазвенело, как если бы рядом кто-то в огромный гонг ударил тяжёлой колотушкой. Её замутило ещё сильнее, а грудь сдавило до тупой боли, растекающейся по венам вслед за током крови и оседающей в костях поганой слабостью. — Ты собралась блевать или терять сознание? Моргни два раза, если в твоих планах всё же устроить незабываемое шоу — мне нужно знать, на какое расстояние отскакивать.

В ушах продолжал стоять противный комариный писк, сквозь который она неожиданно учуяла тонкий, едва уловимый аромат дорогого парфюма, выделившийся, как маяк над водой, в этом царстве буйных красок.

Шагнув к нему навстречу, Вэл уткнулась носом в жилку, бьющуюся на шеи, и прикрыла глаза.

— Дай мне минуту, чтобы прийти в норму, — попросила она, смыкая за узкой талией руки, чтобы не расплыться лужей на полу. Обессилевшие ноги её почти не держали.

Марсель ничего не ответил. И вообще, как-то неестественно замер. Кажется, даже перестал дышать, словно оказался в опасной близости к непредсказуемому зверю, в любой момент способному перекусить хребет. Неужели настолько боялся её?

— Ты сам как? — спросила Вэл, продолжая глубоко и шумно втягивать носом свежий и чистый аромат с эфирными нотками магнолии, крепкого кофе и мускатного ореха. Ему чуть-чуть не хватало для того, чтобы окончательно перебить окружающую их вонь.

Она поддалась мимолётному инстинкту и слегка прикусила кожу, чувствуя, как под губами резвее забилась жилка, а его запах, украшенный естественными феромонами, раскрылся сильнее.

Последний гитарный аккорд провизжал на высоких нотах, и музыка стихла, погрузив зал в темноту, заряженную перевозбуждённой энергией.

— Пойдём пока… — хрипло произнёс он и запнулся на полуслове. Вдруг вырвался из её вынужденных объятий, схватил за руку и потащил в неизвестном направлении.

Когда лампочки над сценой снова тускло засияли, Вэл разглядела, что они почти добрались до сдвинутых кожаных диванов, каждый из которых был занят дружной компанией, весело распивающей нечто алкогольное. Кто-то ел полноценный ужин, а кто-то выпускал кольца из белёсого дыма и снова припадал ртом к концу гибкой трубки, соединённой со стеклянной колбой с бурлящей в ней жидкостью.

Они прошли мимо столиков, окружённых диванами, и оказались перед длинной и полупустой барной стойкой.

— Теперь всё в норме, — улыбнулась она, взбираясь на высокий стул. — Обоняние и слух затупились.

— Лучше бы кое-что другое заострилось, — огрызнулся Марсель, избегая встречаться с ней глазами.

Со сцены донёсся перестук барабанов, а следом заиграла простенькую мелодию гитара. Нестройный хор взревел с новой силой, сотрясая звуконепроницаемые стены клуба. Но стоило запеть солисту, как его многочисленные фанаты все разом онемели, а в зале воцарилась священная тишина.

Он затянул тоскливую балладу голосом побитого щенка: так жалобно и слезливо, что Вэл непроизвольно поморщилась. В умирающем от старости коте и то побольше энергии наскребётся, чем в этом скулящем кровососе с армией поклонников.

Окинув мимолётным взглядом вяло покачивающуюся толпу, точно в трансе, она посмотрела на Марселя. К её искреннему негодованию тот тоже наслаждался музыкой, постукивая указательным пальцем по столешнице в такт мелодии.

— Тебе нравится?! — ужаснулась Вэл.

— Поэтичный текст и приятная композиция с блуждающим басом. Да, мне однозначно нравится эта смесь альтернативы и построка. К слову, представители последнего жанра в основном играют инструментальную музыку, без вокальных партий. Но его голос хорошо ложиться на музыку. Эмоции идеально совпадают с настроением трека. Думаю, дальше будет оригинальный бридж и яркая кульминация в припеве.

— Нудная фигня какая-то…

— Прислушайся. Вот сейчас, слышишь, как постепенно нарастает тревожность, словно вот-вот должен произойти выстрел? — тихо произнёс он, близко придвинувшись к ней. И она проследила за направлением его взгляда на толпу, чьи головы закачались живее, в такт плавно набирающей скорость музыки. Гитаристы бренчали всё быстрее и быстрее, словно соревнуясь между собой, кто ловчее умеет перебирать пальцами.

Вдруг всё резко оборвалось, свет потух. Несколько секунд они сидели в оглушающей тишине и кромешной темноте.

Громыхнул удар по барабанам и взрывную мелодию тут же подхватили остальные инструменты. У сцены ослепительными огнями вспыхнули десятки фейерверков, а певец взревел в микрофон так надломлено и отчаянно, что у неё все волоски на теле разом встали дыбом. Сердце пронзило болью, как если бы она услышала истошный крик матери, умоляющей помочь её погибающему детёнышу.

Толпа же окончательно обезумела, замахав головами и вскинутыми руками. А ещё в центре у сцены образовалась не то потасовка, не то агрессивная толкучка. Люди, оборотни и вампиры в едином потоке закрутились в бешеном водовороте, толкая и пихая друг друга локтями, врезаясь грудью и бодаясь лбами.

— Всё нормально, — Марсель положил руку на её предплечье, удерживая на месте. — Они всего лишь слэмятся. То есть… это положительная реакция аудитории на музыку. Таким образом, они выражают крайнюю форму восторга.

— Что за бред? — сконфуженно буркнула Вэл, не желая признавать, что ей чуть-чуть начинала нравиться нудная муть. Вернее, муть оказалась способна подцепить те струны её души, о существовании которых она даже не догадывалась.

— Привет, что будете пить? — перед ними возник приветливо улыбающийся бармен.

— Томатный сок, — первым ответил напарник и протянул банковскую карту.

— Как предсказуемо! — хохотнула Вэл, старательно припоминая многочисленные анекдоты, в которых вампиры путали кровь с томатным соком. Хотелось поскорее скинуть впечатления от странного музыкального опыта и вернуться в родную гавань. — Добрый вечер! Мне воды. Без газа.

— О, какой непредсказуемый выбор для оборотня, — не остался в долгу Марсель.

— Как по-детски, — фыркнула она. — Кстати, а сколько тебе лет до совершеннолетия?

— Девять.

— Ха! А мне всего два года осталось. Значит, я старше тебя!

— Я прожил вампиром уже девяносто один год, а ты тридцать восемь лет назад только вылезла из утробы матери… каким образом ты старше?

— Спасибо! — поблагодарила она бармена, когда тот аккуратно поставил возле неё высокий стакан с водой. Пара глотков и остатки тошноты, наконец, смыло в желудок. Со стуком опустив наполовину полный стакан, Вэл поймала недоумевающий взгляд напарника и скорчила рожу: — Ты, что ли, глупый?

— Лучше не нарывайся на грубости, фенек.

— Через два года я смогу делать всё, что захочу, — терпеливо объяснила она, с трудом оставив «фенек» без внимания. Хотя внутри всё так и воспылало желанием намотать на кулак его белоснежные волосёнки. — Мне не нужна будет эта бумажка, где родители дают соглашения…

— Согласие.

— Да, согласие. Согласие на мой выбор! Я стану сама за себя отвечать. Где работаю, с кем встречаясь…

— Встречаюсь.

— … куда уеду. Всё смогу сама решить! А ты ещё семь лет будешь зависеть от того, что скажут родители!

— Логика, конечно, извращённая, но всё же, наверное, имеет право на существование, — явно через силу признал Марсель, будто бы большего бреда в жизни не слышал, но спорить с сумасшедшей себе дороже. Хотя у кого из них большие беды с головой — ещё поспорить можно.

— А сколько тебе было, когда ты… ну это… стал таким?

— Вампиром? Не знаю. Потеря памяти — меньшая цена, которую я мог заплатить в обмен на вечную жизнь.

— Выглядишь лет на двадцать пять по человечьим меркам!

— Человеческим, — рефлекторно поправил он, перед тем как возразить: — Поскольку я магически одарённый, то свою молодость вполне мог растянуть и до ста лет.

— Ну, так-то да, — вынужденно согласилась Вэл. Вычислять возраст по лицам у магов и оборотней — дело неблагодарное. Созревают быстро, почти как люди, а затем столетия не меняются. Первые морщины у магов появляются на втором веку жизни, а у оборотней и вовсе на третьем. — А тебе неинтересно, каким ты был до того, как стал вампиром?

— Интересно. Но вернуть память не так уж и просто, даже менталисту. Стереть её гораздо легче…

— Вот вы где, — между ними втиснулся старший детектив. Схватил её стакан и в один затяжной глоток опустошил его. — Ну что, заметили у кого-нибудь из зала нездоровый интерес к главному вокалисту?

Они ответили одновременно:

— Да они тут все поехавшие!

— Ничего примечательного.

Через пяток песен группа объявила, что удаляется на получасовой перерыв, а её место на сцене займёт новый молодой коллектив. Однако послушать, что пришло на смену заунывной мути, Вэл никто не дал. Им пришлось пробираться обратно сквозь плотную толпу к выходу.

Марсель на всякий случай придерживал её за запястье, хотя сейчас в этом не было никакой необходимости. Она сконцентрировалась на его запахе, поэтому чувствовала себя относительно хорошо и спокойно шла следом.

— Тедди готов вас принять, — сквозь зубы процедила менеджер группы, шаблонно красивая вампирша: худая до безобразия, длинноногая, остроносая и мелкогубая. Она сопроводила их до гримёрки и бросила у самой двери: — У вас есть пятнадцать минут.

— Да ты, должно быть, прикалываешься? Каким образом мы должны его за пятнадцать минут успеть допросить? — пробурчала Вэл на ирашском, первой заходя в полутёмное помещение, освещаемое лишь лампочками с зеркал. Высокие стулья с миниатюрными спинками пустовали, а столь важное для их расследования тело в кожаных шмотках растянулось на единственном диване.

— Это заказное убийство, — с порога объявил старший детектив, не заморачиваясь на расшаркивания с приветствиями. — Мы всё ещё ищем исполнителя, но уже сейчас известно, что действовал профессиональный пиромант. Тело сожгли быстро. На костях нет следов регенерации, значит, убийца поддерживал постоянную температуру у огня. Дело сделано быстро и чисто. А из этого следует вывод, что преступление совершено не на эмоциональной почве. Поэтому наш главный вопрос к вам, как к ближайшему родственнику жертвы: кто мог заказать убийство вашего брата?

Приоткрыв глаза, известный на международном уровне музыкант Тедди Эл, который по документам именовался — Теодор Эллионне, окинул изнурённым взглядом их компанию и занял сидячее положение на диване. Когда он заговорил, то голос его звучал куда более сипло, чем до этого на сцене:

— Верн был славным вампиром. Понимаю, это звучит избито, но он правда отличался приятным характером. Конечно, иногда и его затягивали в конфликты, но ничего серьёзного. Так, мелкие споры на незначительные темы… Я даже не могу припомнить, когда и с кем он последний раз ссорился… Наверное, из ближайшего — это та склока с нашей младшей сестрой, когда она закрутила интрижку с человеком. Но тогда многие её пытались образумить. Верн был всего лишь в числе прочих. Да и не стала бы Мила из-за такой ерунды… — он рвано всхлипнул и грубо потёр ярко накрашенные глаза, размазывая чёрные кляксы до висков. На какую-то долю секунды Вэл захотелось подойти к нему и мягко похлопать по плечу. — Простите, мы были близки, поэтому мне всё ещё тяжело… Я правда не имею ни малейшего понятия, кому Верн мог настолько помешать. Он жил тихой, спокойной жизнью. В бизнесе в основном помогал отцу. Не претендовал на большой кусок. Ни у кого не было повода заказывать его убийство. Это просто бред какой-то…

— Возможно, ваша семья занимает место, на которое претендует другой клан? — предположил старший детектив.

— Их клан не имеет никакого отношения к дворянству Флемоа, — грубо влез в допрос Марсель, опустив руку со стилусом. — Даже обнищавший барон отказался бы давать показания вне присутствия личного адвоката. Да ещё и в неформальной обстановке.

— Да, мы обычные горожане, — подтвердил Теодор, не задетый его примечанием. — Наш глава владеет небольшим торговым бизнесом в Аплэдо, другие члены клана либо помогают в семейном деле, либо, как и я, самозанятые. Мы не участвуем в играх знати.

— Ваш брат был пристрастен к азартным играм?

— Нет. Не больше, чем другие.

— В последнее время его круг общения менялся? Может, он обзавёлся странными знакомствами? Или примкнул к подозрительной компании? — продолжал методично перебирать теории детектив Грос, совершенно не меняясь в лице. В его холодных глазах и тени сочувствия не проскальзывало к родственнику жертвы. Словно плевать он хотел на всю ту боль, что читалась в лице Теодора.

— Нет, ничего такого. Ему некогда было впутываться во всякие мутные истории. Он в Ксоре был по делу. Налаживал каналы связи с новыми поставщиками… вечно искал альтернативные предложения.

— Влиятельная любовница? Он состоял с кем-нибудь в отношениях?

— Честно говоря, я не знаю. Верн в вопросах личной жизни всегда был закрыт. Даже если он с кем-то и состоял в отношениях, то не слишком об этом распространялся… Последние пять лет он почти не появлялся на родине. Колесил по всему Саларуну. Жил то в Осхе, то в Нувуа, а половину нынешнего года — в Ксоре.

— Как часто вы поддерживали с ним связь?

— Один или два раза в месяц созванивались по телефону.

— И брат ни разу не упоминал даже вскользь о своей сердечной привязанности?

— Нет, ничего такого не припомню, — после минутной заминки удручённо произнёс Теодор. — Он вообще больше слушать любил. Если что-то рассказывал, то строго по существу: куда переехал и насколько планирует задержаться; удалось заключить сделку или провалились переговоры. Иногда могли обсудить фильм или книгу, если у него настроение располагало, а у меня свободное время было.

— Из ваших слов можно предположить, что Верн вёл одинокий образ жизни. Он не казался вам несчастным?

— Нет. Верн умел наслаждаться одиночеством. У него была любимая работа. Хорошие отношения с семьёй. Немногочисленные друзья и увлечения. Почему он должен был чувствовать себя несчастным?

— О чём вы говорили во время вашего последнего звонка?

— Я рассказывал о предстоящем турне. Жаловался на загруженность графика. Он собирался посетить несколько моих концертов, которые должны были пройти в пяти городах Лаварии. По его графику выходило, что мы должны были пересечься именно там.

— А что…

— Ваше время кончилось! — в гримёрку ворвалась противная вампирша. — Тедди необходимо подправить макияж, поэтому попрошу вас покинуть помещение.

— Хорошо, мы уходим, — старший детектив тонко ей улыбнулся. Протянул визитную карточку Тедди и коротко бросил: — Свяжитесь со мной, если что-нибудь вспомните.

Они направились к выходу, а Вэл, плюнув на условности, стукнула резко сведёнными пятками кроссовок, прижала кулак к груди в популярном в Ираше жесте сочувствия и рявкнула:

— Разрешите выразить соболезнования вашей утери! Мы сделаем всё, чтобы найти убийца вашего брата!

— Мацик метнись кабанчиком за фенеком, — услышала она придушенный голос детектива Гроса из коридора, — пока она ещё какой-нибудь ритуальный танец не надумала сплясать, стоя на голове.

И прежде чем Вэл успела возразить, что в традициях Ираша нет танцев на голове, к ней подскочил злющий Марсель. Его глаза чуть ли молнии не метали. Сначала он обратился на флемоанском к Тедди — она терпеть не могла, когда он так делал. Всегда потом полдня мучилась и гадала, какие гадости о ней наговорил паскудный упырь, по несчастливой случайности ставший тем, чьей мордой Вэл была вынуждена ежедневно наслаждаться.

— Спасибо, — с признательной улыбкой откликнулся другой упырь. Нет. Благородный, хорошо воспитанный вампир. Вот такого бы ей в напарники. Даже с этим раскрасом на полрожи и смешной причёской, он выглядел в сотни раз приятнее. — Надеюсь, ты ещё заглянешь к нам на концерт!

— Не, спасибо! Я такую муть не слушаю!

— Да заткнись ты уже, — шикнул на неё Мацик, схватил за шкирку и потащил к выходу.

Однажды она точно его прикопает где-нибудь на отшибе.

10 глава: угловой бар

Рикард

Фидж выгнала своих подчинённых из лаборатории, чтобы развернуть там крайне важный для её исследований эксперимент, нуждающийся в соблюдении строгой конфиденциальности. Даже стёкла затемнила изнутри в приступе острой паранойи, тем самым подтверждая незыблемую истину: все гении безумны. Впрочем, младшие криминалисты не сильно расстроились, а развернули детективную доску с текущим расследованием их группы и разрисовали её с обратной стороны.

Вяло споря о деталях нового дела, что лишь предположительно имело отношение к особому отделу, эта парочка продолжала сверяться с прихваченными из лаборатории бумагами, чуть что забавно тыкая друг друга носом в факты.

— Раз отпечатков пальцев на орудие убийства нет, то мы можем сделать вывод, что убийца был в перчатках, — чопорно произнёс Оскар, не отрывая взгляда от доски. — Следовательно, убийца осмысленно пошёл на предумышленное, спланированное в меру своих интеллектуальных возможностей, преступление.

— Либо наш злодей стёр отпечатки пальцев, перед тем как выкинуть лом, — не согласился Аллен. — Он мог убить в состоянии аффекта, а уже потом осознать последствия и попытаться замести следы.

— Ладно, допустим. Убийства на эмоциональной почве чаще совершают женщины…

— Каким махровым сексизмом повеяло от нашего большого интеллигента!

— Статистика в целом — вещь неумолимо суровая. На досуге можешь познакомиться с результатами исследований по ксорийским тюрьмам, если ещё читать не разучился. А то я слышал, что в старости нейронные связи отмирают.

Отложив протокол допроса одного из социальных работников сайта психологической помощи «Фабос», Рик аккуратно выдвинул верхний ящик стола, чтобы достать мясные чипсы. Постарался максимально тихо вскрыть предательски зашуршавшую упаковку, а после успешно выполненной миссии, устало откинулся на спинку кресла, точно не вкусняшку распечатывал, а бомбу деактивировал.

— По своему жизненному опыту могу утверждать, что статистике сложно верить как науке. Чтобы сведения были объективными и релевантными, нужно соблюдать строгие требования сбора информации. И не допускать искажения интерпретации данных. Слишком много сторонних факторов могут повлиять на конечный результат исследований.

— Пёс с тобой, допустим, статистика ненадёжный источник. Тем не менее у нас ещё есть улика, которую нельзя интерпретировать неверно. — Оскар закрепил на доске при помощи магнитной кнопки фотографию с чётким следом от подошвы ботинка на рыхлой земле. — Отпечаток в двадцать пять сантиметров, совпадающий по рисунку с унисекс кроссовками бренда «Илес». Учитывая глубину оттиска протектора, вес нападающего составлял не более пятидесяти килограмм. Следовательно, всё равно высока вероятность, что убийца — женщина.

— Это всего лишь косвенная улика, — Аллен с милейшей из улыбок сорвал с доски фотографию и небрежно кинул ту за спину, заставив прийти в движения желваки на лице напарника. — Не всякая женщина способна одним ударом так глубоко проломить черепную коробку. Тем более мужчине, в два раза превышающего её в комплекции. Я считаю, что этот отпечаток не имеет никакого отношения к нашему делу. Его вполне могли оставить до или после преступления. Как нам всем хорошо известно, далеко не каждый, кто натыкается на труп, спешит сообщить о нём органам правопорядка.

— Если женщина была оборотнем, то убить одним ударом человеческого мужчину любой комплекции для неё не составило бы труда.

— Ты давно женщин своего вида не видел? — он провокационно посмотрел на Оскара, не стирая с губ лукавой улыбки. Неожиданно обернулся и окликнул сеструху. — Валери, какой у тебя рост?

— Сто шестьдесят четыре, — настороженно отозвалась она, сильно нахмурившись. В их отделе все были в курсе, настолько сильно она его недолюбливала. Притом не так, как других вампиров. Если с Марселем они играли в «угадай, я тебя сегодня поглажу или укушу?», то с Алленом у неё было категоричное — «избегу компании этого мудака любой ценой».

— А вес? — он склонил голову набок, заставив чёлку кокетливо упасть на глаза.

Выражение его лица стало до того медовым, что Рик от переизбытка накативших чувств подавился чипсиной. И чувства эти были отнюдь не из приятных. Напротив, в нём разом взыграли на уровне инстинктов неконтролируемый страх и гнев, едва не пробившие стену самоконтроля перед оборотом. И что самое удивительное, он не первый раз сталкивался со столь странной реакцией своего организма в ответ на ласковую улыбку с тёплым прищуром глаз.

К шаманке не ходи, и так ясно, что Аллен специально дразнил их внутренних зверей, которые и без того темпераментно отзывались на малейшие провокации. Он будто бы приспускал ширму и позволял прикоснуться к его силе — древней и могущественной. Силе необычного вампира. И даже не магически одарённого аристократа. В такие моменты от него веяло мощью подобно той, что можно было ощутить в присутствии альфы. Но главная фишка фокуса заключалась в том, что звери Оскара и Офиры оставались глухи к этому скрытому влиянию.

И как по щелчку пальцев всё закончилось — ширму подняли обратно.

— Не знаю, — буркнула сестра. Рик на расстоянии нескольких метров почуял, как изменился её запах. — В районе семидесяти килограмм.

— Валери некорректный пример, она очень много внимания уделяет развитию своей мышечной массы, — воспротивился приведённому аргументу Оскар. — Женщины её роста обычно весят на десяток килограмм меньше.

— Обычные женщины, да. Но она основательно забитая девочка, которая мышцами пытается компенсировать низкий рост. Давай вернёмся к твоей любимой статистике. Какой средний рост у женщин вашего вида? Я подскажу: это сто восемьдесят сантиметров. Отпечаток же принадлежит пятидесяти килограммовому телу. А теперь представь половозрелую даже не львицу или антилопу, а, например, крольчиху. Очень кровожадную крольчиху, каким-то чудом переборовшую природную трусость. Что вырисовывает твоё воображение? Скачущего на месте карлика или тощую деву, с хворостиной вместо рук?

— Ты сейчас выворачиваешь всё наизнанку, чтобы дискредитировать мою гипотезу, потому что тебе скучно? Или красуешься перед стажёрами? — Оскар наклонил голову таким образом, чтобы взглянуть на напарника поверх приспущенных на кончик носа очков. — Увы, но даже они в курсе, что оборотни из семейства куньих обладают силой, значительно превышающей их скромные размеры тела.

— А ещё отпечаток кроссовка могла оставить свидетельница, которая проходила мимо, — беззаботно подкинул идею Рик, благодаря возникшей паузе, что повисла между криминалистами, беззвучно зыркающими друг на друга на расстоянии, где начинались поцелуи. — Ну в смысле, убийство же ночью произошло? Вот представьте. Молодая девица спокойненько себе возвращалась с отдыха на природе. Поцапалась со своим парнем, да почесала гордая домой. А на злополучной просёлочной дороге, что освещалась одиноким лунным светом, заметила загадочный силуэт, топающий к ней навстречу. Внушительная в потёмках фигура, вполне естественно, её испугала. Она шмыгнула в ближайшие кусты, не подозревая, свидетельницей какой кровавой расправы скоро станет… Ну а потом, через часок-другой выбралась из своего убежища и сбежала с места преступления.

— Увлекательная история, — похвалил его Аллен, снова зарываясь в бумажки. — Жаль, что из области детских фантазий. Но ты это дело не бросай, может, писателем станешь.

— Согласен, нет никаких доказательств присутствия на месте преступления третьего лица.

— О, вы как мама с папой: объединяетесь, когда надо мне мозги вправить, — хохотнул Рик. — Они тоже вечно спорят и ссорятся, но стоит мне или Вэлли влипнуть в историю, как мгновенно заключают перемирие.

Молча переглянувшись, они с головой ушли в расшифровку результатов аппаратных исследований, перейдя на язык, недоступный тем, у кого в школьном аттестате стояла тройка по химии. Как результат, интерес к их болтовне у остальных резко снизился. И коллеги снова закопошились уже в своей макулатуре или интенсивнее защёлками по клавишам.

Рик тоже решил заглянуть на сайт, чтобы проверить активность в общем чате. Они прощупали почти всех консультантов. Оставался независимый фрилансер, который работал далеко не со всеми подростками. По какому критерию он их отбирал, было не совсем понятно. Вчера этот мутный тип впервые вступил в приватный разговор с Фабианом, но посередине беседы резко пропал и пока больше не объявлялся. Не могли же они его чем-то спугнуть?

Кинув мимолётный взгляд на криминалистов, Рик отметил, что те нашли себе новое развлечение — теперь разрисовывали цветными маркерами пол. Он снова вернулся к протоколу допроса и перечитал краткую характеристику, что дал социальный работник о мутном типе:

«Кевин — немногословный, вежливый и доброжелательный парень. Его основная работа не позволяет много времени выделять волонтёрству на сайте и посещать групповые встречи. Нам платят сущие гроши, поэтому мы помогаем детям в первую очередь по собственной инициативе. Но есть и такие, как Кевин, которые вообще не берут ни копейки. Он вроде фрилансер. А это никакой тебе стабильности. Работай каждый день и по много часов, если хочешь вкусно кушать. Поэтому можно понять его редкие визиты по нашим меркам. Но всё же он молодец, пару раз в неделю точно заходит на сайт, чтобы в анонимной беседе поддерживать нуждающихся в помощи детей. Каждый из нас помогает им, как может».

— Какой самый лучший способ избавиться от трупа? — где-то поблизости спросила Вэл.

Рик повернул голову и застал её сидящей на корточках рядом с Оскаром.

Но стоило всем осмыслить её вопрос, как оба криминалиста, Рик, Офира и Фабиан синхронно развернулись и посмотрели на Марселя. Ни у кого даже крохи сомнения не закралось, что предполагаемой жертвой мог оказаться кто-то помимо него. К чести задохлика, тот не растерялся и показал оскорбительный жест, отсылающий их в пешее эротическое путешествие, сразу при помощи двух рук.

— Мы поспорили, — лаконично объяснила она свой интерес.

— И кто на что ставил? — подперев под щёку кулак, полюбопытствовал Аллен с мягкой улыбкой, от которой её заметно передёрнуло. Видимо, уже сформировался рефлекс. Благо не рвотный.

— Я на кислоту или щёлочь, фенек — на голодных животных, — Марсель оказался не более многословным.

— Как скучно…

— Самый лучший способ избавиться от трупа — подхоронить его в свежую могилу на кладбище, — усмехнулся Рик и подмигнул Офире, кинувшей на него любопытный взгляд.

— А вот эта идея уже оригинальнее, — признал Аллен.

— Да, оригинальнее, но явно не лучше, — не согласился Оскар.

— Почему же?

— Как минимум потому что тебя за процессом раскопок может застать сторож.

— Он спросит меня: откуда труп? Я скажу, что откопал! Он вполне резонно потребует, чтобы закопал обратно — и вуаля, проблема решена, — продолжал хохмить Рик, сцеживая с уголков глаз воображаемые слезинки. — Ладно, шучу. Я недавно читал в меню бара, что со своим алкоголем нельзя, якобы нарушает какие-то там права. Скорее всего, кладбищ это тоже касается!

Аллен с Оскаром в который раз переглянулись, но теперь со стыдливыми, отчаянно сдерживаемыми полуулыбками, Офира прикрыла рот ладонью, а Вэл скорчила недовольную физиономию. Фабиан оказался единственным, кто заржал с ним в унисон, не стесняясь выказывать восхищение перед его остроумными шутками. И стоило Рику расслабленно обмякнуть в кресле, как малая напомнила о себе:

— Так чей вариант лучше?

— Они в равной степени несовершенны. Если рассматривать вариант с кислотой, то рядовой преступник столкнётся как минимум с трудоёмкостью процесса. Необходима специальная посуда и узкопрофильные знания, потому как под разные органические соединения следует подбирать концентрацию и химический состав таким образом, чтобы растворить не только мягкие ткани, но и кости. Например, олеум — раствор серного ангидрида в стопроцентной серной кислоте — вытянет из тканей воду и обуглит их, а не превратит в кашицу. Но поскольку в костях и зубах воды мало, то они разрушатся под действием олеума. Помимо грамотного подбора кислот, преступнику потребуется ещё много времени и атрофированное обоняние: благоухать сей процесс будет феерически.

— Она половины слов не поняла, что ты сейчас сказал, — сердито пробубнил Марсель, крутя на пальцах кольца.

— Неправда! Не половину… меньше.

— Я хотел сказать, что это сложный процесс и требует глубоких познаний в химии, ты это поняла? — смущённо подытожил Оскар, дождался её утвердительного и не менее сконфуженного кивка, после чего уточнил: — Какому именно животному ты собралась скармливать тело?

— Наверное, свиньям лучше, да?

— Теоретически у свиней достаточно мощные челюсти и зубы, чтобы раздробить большинство костей. Но те же волосы и зубы не перевариваются, и могут спокойно быть обнаруженными в их экскрементах. Фрагменты ДНК содержатся во многих тканях нашего организма. В том числе и в зубах, точнее — в пульпе зуба. Следовательно, по ним можно будет идентифицировать жертву и выйти на след преступника. Но, помимо того, что преступнику придётся предварительно обрить труп и вырвать ему все зубы — не только те, что видны, но и не прорезавшиеся, то есть зубы мудрости — у него должен быть доступ к свиноферме, чтобы несколько дней морить животных голодом.

— Лучше расчленить предварительно обескровленный труп, распихать части тела по горшкам с молодыми деревьями и вывезти их в лес, — с ангельской улыбкой произнёс Аллен и взмахнул рукой с влажной монтировкой, разбрызгивая по полу красные капли.

— А этот вариант и правда неплох, — задумчиво подтвердил Оскар. — Оригинально и свежо. Сталкивался на практике?

Дверь в их отдел распахнулась, и старший детектив с порога воскликнул:

— Вэл, твой час настал!

— В смысле?!

— У нас есть наводка на бар, где собираются наёмники!

Сеструха моментально вскочила с корточек, как если бы услышала долгожданное: «фас». Со скоростью света подлетела к нему и замерла с видом щенка, учуявшего любимую вкусняшку.

— Куда?!

— В конференц-зал! — продолжая передразнивать её воодушевлённый тон, ответил детектив Грос.

— Не поняла…

— Сначала короткая летучка, а потом поедите их брать, — пояснил капитан, следом зайдя в отдел. Он хмурым взглядом окинул пустующие столы и коротко распорядился, прежде чем скрыться в недрах своего кабинета. — Через десять минут все детективы должны присутствовать на собрании в конференц-зале.

С приходом начальства товарищи с каким-то особым остервенением включились в работу. Будто до этого все пинали балду, а теперь старательно пытались довести до логического завершения или хотя бы до паузы порученные им задания. Рик тоже по инерции вперился бессмысленным взглядом в главную страницу сайта, когда вспомнил о напарнице и потянулся за телефоном, чтобы отправить ей сообщение:

«Ты где? У нас через десять минут летучка».

Ответить она ему не ответила, но за минуту до начала, когда уже все расселись за длинным столом, зашла в отдел. И под устремлённые взгляды коллег с одной лишь ей доступной грацией проплыла мимо опустевших столов. Именно не бежала, суетливо переставляя свои длинные ноги на высоченных каблуках, а стремительно и плавно надвигалась твёрдым шагом с лёгким намёком на игривость в чуть покачивающихся бёдрах. Одновременно манила и давала понять, что просто поиграть с ней не выйдет.

Донна села на соседний стул, и Рика обдало волной её нового парфюма: свежего, как морской бриз в самый знойный день лета, но в то же время терпкого и мускусного, вызывающего желание зарыться носом ей волосы и прикусить нежную кожу на холке. И это желание вспыхнуло в нём с такой силой, словно он с женщиной не уединялся как минимум месяц. Хотя на деле всего пару часов назад занимался с Дарси сексом в их тайной коморке.

Резко отвернувшись, он прочистил горло и отыскал взглядом Оскара. Однако тот, к искреннему негодованию Рика, выглядел абсолютно нормально: невозмутимое лицо, спокойный взгляд, — ничего не выдавало того, что он тоже унюхал этот крышесносный аромат.

— Опаздываешь, — укоризненно пророкотал капитан.

— Минута в минуту, — Донна постучала кончиком острого ноготка по циферблату изящных наручных часов.

— Личность информатора я не могу раскрыть, но его услугами пользуюсь уже больше десяти лет, и пока осечек не было, — начал издалека детектив Грос, заглядывая в сумрачные глаза начальства. Между ними состоялся немой диалог, после чего он продолжил бодрее: — По его информации, бар «Угловой» стал новой базой шушеры преступного мира. Туда регулярно заглядывают домушники и мошенники, чтобы сбыть товар или получить наводку. Иногда можно встретить и кое-кого посерьёзнее. Наш пиромант, естественно, не светится в обществе. Но ходят слухи, что ему передают заказы через посредника — мелкого вора-карманника — Шустрого Джо.

Достав из кармана флешку, старший детектив протянул ту Фабиану. И он, шумно посасывая леденец на палочке, подключил её к переходнику, после чего открыл фотографию, подписанную как: «анфас». С портретного снимка, сделанного под арестом десять лет назад, на них взирал болезненного вида старичок с впалыми щеками, но острыми и мудрыми глазами. Таких в Ираше ещё называли «лисами, воспитанными опоссумами»: с виду щуплые и немощные, а стоит расслабиться в их компании, как в мгновение обчистят и умчатся с прытью горной лани — никогда не догонишь.

— Это наша цель — Шустрый Джо, — на следующей фотографии старик сидел в углу бара и потягивал пиво из литровой кружки. — Три раза в неделю он заглядывает в «Угловой» по нечётным числам, избегая воскресенья. Ходит туда, как на работу. Высиживает два часа и растворяется в ближайшей подворотне, поэтому пытаться выловить его где-то ещё абсолютно бессмысленно. Сегодня, если у него не возникнет никакого форс-мажора, он должен объявиться в баре. Там мы его и повяжем.

— Он магически одарённый? — деловито уточнил Марсель.

— Нет, обычный человек. Однако таскает на себе ворох амулетов. Теоретически может оказать серьёзное сопротивление, если посчитает необходимым… Но маловероятно. Джо очень скользкий тип. Третий уголовный уже два года пытается подловить его на горячем. Он не станет так подставляться.

— Другими словами, у нас нет оснований для его задержания?

— Мы можем его пригласить и сопроводить до нашего отдела, как важного свидетеля, — ответил детектив Грос с тенью улыбки в глазах. — По законодательству Ксоры мы имеем все основания, чтобы удерживать его для дачи показаний в течение суток.

— Но даже за сутки он нам ничего не скажет, — подхватил капитан. — Поэтому после совещания я поеду в бюро и постараюсь выбить ордер на ментальное вмешательство.

— У тебя есть лицензия на манипуляции с памятью? — спросила Офира у Марселя.

— Нет.

— В таком случае мне послать запрос в НИРП, чтобы нам прислали менталиста? — она перевела вопросительный взгляд на старшего детектива, держа наготове ручку.

— Выходит, что так… Но после подтверждения капитана о согласованности процедуры. Жаль, я думал, сможем своими средствами обойтись, — он с досадой посмотрел на их бесполезного, как выяснилось, менталиста. — Не хочешь повысить квалификацию? Там всего пяток экзаменов нужно будет сдать.

— Вы мне выделите дополнительные выходные?

— Нет.

— Тогда и мой ответ — нет.

— Какой-то ты негибкий, — кисло прокомментировал детектив Грос.

— Мы будем ловить этого старика? — впервые с начала собрания подала голос Вэл. И едва не прохныкала: — И всё?..

Лучше бы сеструха вообще не открывала рта, поскольку капитана после её слов не на шутку прорвало. Короткое собрание обратилось получасовой лекцией, где он задался целью вдолбить им мысль, что любая операция важна по определению. Без разницы, как выглядел преступник или какое впечатление он о себе оставлял, главное, что это маргинальное лицо, способное нанести вред здоровью как случайных людей, так и полицейских при исполнении, — оба варианта, как выяснилось, заканчивались для них выговором.

В итоге всех стажёров, возглавляемых старшим детективом, было решено отправить на задержание шустрого Джо. По факту с этой задачкой справился бы и один Грос, но им нужна была практика. Да и в целом, капитан предпочитал перестраховаться на случай, если помимо посредников в баре окажутся исполнители.

Их снабдили технологиями: беспроводными наушниками и петличными микрофонами для оперативной связи с Фабианом. Ещё выдали тонкие бронежилеты для скрытого ношения, десяток мелких защитных артефактов — линзы против ментального воздействия удалось надеть далеко не сразу — и телескопические дубинки со встроенными электрошокерами.

Старший детектив нацепил кобуру с огнестрельным оружием, которое не полагалось стажёрам. И если им с Вэл было ни холодно ни жарко от этой новости, то Лафаейты развонялись на весь отдел.

— Никогда бы не подумал, что вампиры настолько немощные, чтобы такие истерики устраивать из-за человеческих пукалок, — шепнул Рик сестре на ирашском, пока они шли к служебному микроавтобусу.

— Я тебе об этом не раз говорила! Эти сопливые нюни только паршивые фокусы показывать умеют! Мацик максимум мигрень наслать может, и то, пока по зубам не получит. А там в щель забьётся и будет дрожать, покуда мы его не вытащим и не успокоим, — угрюмо протарахтела она, не заметив, какой убийственный взгляд в неё метнул Марсель при упоминании своего прозвища в потоке тарабарщины на чужом языке.

— Тут ты не права. Магические способности бывают разными, и во многом они зависят от внутреннего резерва конкретного одарённого. Тот же пиромант может оказаться нам не по зубам, если в нём много дури.

— А что за фокусы твоя может показывать? — Вэл вялым кивком указала на Донну, идущую в паре шагов от него. Игнорировать исходящий от неё запах было безумно сложно, но пока он справлялся. — Раздражает, что они до последнего скрывают суть своих способностей, будто бы это какая-то великая тайна!

— Я пока в действии её дар не видел. Хотя… есть одно небольшое подозрение. Уж больно хорошо у неё кое-что выходит.

— Что именно?

— Играть на моих нежных чувствах.

— О, это у них родовая черта! — хохотнула сестра, поняв его слова по-своему.

Вопреки ожиданиям от названия, бар «Угловой» расположился по центру обычного жилого дома в подвальном помещении. Внутри их встретил стандартный антураж: кирпичные стены, деревянные столы, кожаные диванчики, приглушённый жёлтый свет и фоновая кантри-музыка.

Коллектив обитал в «Угловом» разношёрстный, но преимущественно состоял из оборотней и людей. По крайней мере, с ходу унюхать вампиров ему не удалось. Если бы они заявились в бар впятером, то их, несомненно, встретили бы настороженными, слишком пристальными взглядами — более пёструю компашку и представить сложно.

С интервалом приблизительно в десять минут они по очереди зашли в бар. Сначала Донна со старшим детективом, в целях конспирации притворяющиеся парой. Потом они с Вэл, никого из себя особо не изображая, потому как скрыть родство в их случае нереально. И последним присоединился Марсель, в гордом одиночестве усевшись за барной стойкой.

Им пришлось прождать час, прежде чем объявилась цель. И этот час обратился адом. Рик неожиданно осознал, что не может спокойно смотреть на то, как вечно сдержанная и холодная Донна нежничает у него под носом с другим мужиком. Даже понарошку. Его внутренности сводило в болезненных судорогах всякий раз, когда она прижималась всем телом к старшему детективу, подставляла свою лебединую шейку для поцелуев тонких, ехидно улыбающихся губ в самом интимном жесте, на который способны вампиры.

Когда в зал вошёл сухопарый старичок с фотографии, они не ринулись его хватать, а продолжали свою игру, чтобы не спугнуть того раньше времени. Детектив Грос глубоко затянулся и тонкой сизой струйкой дыма обдал ключицу Донны, после чего наклонился и оставил на одной из выступающих косточек рваный поцелуй. Она крупно вздрогнула, закусила губу и чувственно заглянула ему в глаза. А Рик непроизвольно сжал стакан. Тот разбился у него в руке, врезавшись крупными осколками в ладонь.

— Какого кошака?! — возмутилась сестра, схватила его за кисть и, аккуратно разгибая пальцы, щедро осыпала ругательствами. — Нет, ну серьёзно, козёл тебя понюхал, что за фигня? Твою тупоголовую черепушку, что ли, закоротило?

— Прошу, дятел, не долби мне мозг, — взмолился он и отвернулся, чтобы не смотреть на то, как она безжалостно выдёргивала куски стекла из кровавого месива. — У меня и так крыша подтекает.

Они отвлеклись буквально на минуту, но даже её хватило, чтобы в баре кардинально поменялась атмосфера. За одним из центральных столиков сидела компания из шести мужчин, что зацепились языками со своими соседями — двумя крупными оборотнями. Слово за слово и все повскакивали со своих мест. Как участники намечающейся драки, так и немногочисленные зрители.

В наушнике прозвучала команда: «сгруппируйтесь», — и они рванули навстречу друг к другу.

Громыхнул первый выстрел.

Рик инстинктивно прикрыл собой малую и оглянулся на источник звука. Мужики достали свои пукалки и открыли пальбу по оборотням, спрятавшимся за опрокинутым столом.

— За барную стойку! — скомандовал Грос совсем рядом.

И они вмиг перелетели её, оказавшись в тесном соседстве с испуганным барменом, прижимающим к груди дробовое ружьё. Он его именно обнимал, подобно плюшевому медведю, а не целился в них с взведённым курком. Но Марсель всё равно протянул к нему руку и коснулся кончиками пальцев открытой кожи предплечья — парнишку тут же вырубило.

— Ты и так можешь? — удивлённо присвистнула сестра. — Ему было больно?

— Нет, он просто уснул, — сухо отозвался он, делая вид, что ему нет никакого дела до ноток восхищения в её голосе. А потом украдкой оглядел Вэл с ног до головы, словно ощупывая взглядом на наличие повреждений.

— Ты поранился? — обеспокоенно спросила Донна, нежно прикоснувшись к его почти зажившей ладони. Глубокие ткани пореза срослись, но сама рана продолжала слабо кровоточить.

— Царапина, — отмахнулся Рик, не предпринимая попыток забрать свою конечность из ласкового плена сладко пахнущей искусительницы. — Минут через пять покроется коркой.

— Капитан, — старший детектив поднёс ближе ко рту микрофон, закреплённый на внутренней стороне воротника куртки. — Думаю, нам потребуется подмога. Тут как минимум два человеческих наёмника, вооружённых до зубов, один боевой ведьмак и наша цель. По-хорошему их всех надо грести, а там уже разберёмся: куда и кого перенаправлять.

— Продержитесь двадцать минут и ни в коем случае не дайте уйти цели, — ответил капитан в наушнике. — За чёрным и центральным входом следят Оскар и Аллен, они вас подстрахуют от незваных гостей.

— Понял. Ждём двадцать минут.

— Что делает цель?

Старший детектив на миг выглянул из-за столешницы и под грохот выстрелов уже в их сторону, нырнул обратно. На них сверху посыпались разбитые бутылки. И Рик, снова действуя на рефлексах, подмял под себя Вэл и Донну одновременно.

Несколько осколков чиркнуло его по спине, но вроде ни один не воткнулся.

— Прячется за столом в самом углу зала. Не думаю, что он рискнёт дёрнуться к выходу, слишком велика вероятность схлопотать шальную пулю.

— Целы? — спросил Рик у девочек, лежащих под ним.

— Они как-то подозрительно притихли, — раздражённо прокомментировал Марсель наступившую тишину в зале. Тоже попытался выглянуть, но тут же присел обратно под последующий град выстрелов. — У меня для вас плохие новости…

— Интересно, кто из нас прокололся? — с саркастичным жирным намёком произнёс старший детектив, доставая пистолет из кобуры. Не глядя, пальнул в потолок, после чего они услышали падения тел с другой стороны от стойки, а за ним удаляющиеся шуршание одежды. Он заглянул Рику в глаза с извиняющимся выражением лица и произнёс худшую фразу из возможных в этих обстоятельствах: — Придётся вам, ребятки, отвлечь внимание на себя.

— Вот же выжарки кошачьи…

— Нам надо обернуться? — не до конца поняла Вэл.

— Да, в полузвериную форму.

— О-о… ладно.

— У меня всего один запасной магазин с патронами, поэтому не затягивайте, — поторопил их Грос и высунулся над барной стойкой, чтобы пару раз пальнуть по столам.

Привстав на корточки, они с сестрой стали торопливо раздеваться. Поскольку в половинчатой форме сильно расширялась мышечная масса и немного изменялось костное строение, любая одежда на них банально рвалась. Сам процесс оборота болезненный, но в начальной форме не было смысла высовываться из укрытия. В той незначительно возрастали такие боевые особенности, как: скорость, регенерация и сила. Если сравнивать с их человеческой формой, то в лучшем случае особенности увеличивались процентов на двадцать. В половинчатой форме они же становились в два раза мощнее.

Пока Рик разбрасывал вещи вокруг себя, Вэл ловко засовывала свои тряпки в руки опешившему напарнику. Забавнее сконфуженного вида задохлика, старательно держащего взгляд на уровне её глаз, было лишь то, с каким смиренным видом он держал охапку чужих вещей.

Рик оглянулся и встретился глазами с Донной, поднявшей с пола его джинсы. Даже в такой мелочи оставалась практичной особой.

— Я подстрахую, — пообещала она.

— Не высовывайся, сам справлюсь.

Старший детектив рухнул на пол, не успев ответить на пистолетную очередь. Его зацепила пуля по касательной, оставив на виске и ухе кровоточащую царапину. И это на них подействовало лучше любых слов.

— Кто последний, тот рукожопая мартышка, — выплюнула Вэл скороговоркой на ирашском и зажмурилась, плотно стиснув зубы, чтобы больше не издать ни звука.

— Ненавижу перекидываться, — вздохнул Рик, сжимая кулаки.

Ногти глубоко воткнулись в кожу ладоней, не вызывая никакого дискомфорта на фоне захрустевших костей. Они поочерёдно с ослепительной вспышкой ломались и тут же срастались снова. По мышцам растекался зуд, из-за которого хотелось сорвать с себя кожу и почесаться оголённым мясом об асфальт. Но когда агония сконцентрировалась на лице, будто разбитом всмятку и затем опущенном в кипящее масло, он не выдержал — вскинул голову к потолку и утробно зарычал, выплёскивая из натурально рвущихся лёгких боль, медными каплями оседающую на губах.

Рик покачнулся, но устоял на коленях, благодаря выставленной руке, покрытой бурой шерстью. Сплюнул на пол розовую слюну вперемежку с зубами и посмотрел на сестру, лежащую рядом в позе эмбриона.

Она шумно и рвано дышала, однако снова обернулась быстрее его.

— Ты как? — спросил он неуклюже. Клыки, длинный язык и изменившаяся форма челюсти мешали нормально говорить.

— Норма, — сипло выдохнула она, поднимаясь с пола, на котором осталась лужица крови, мокрая мочалка из волос, человеческие зубы и ногти.

Не специально заострив внимание на её ушах, Рик с изумлением признал, что те и в самом деле отличались большими габаритами. А ведь раньше даже и не замечал, что они, как пришитые с чужой головы. Столько лет смотрел и не видел.

Его взгляд мазнул по бледным лицам вампиров, старающихся скрыть впечатления от увиденного. Но в глазах Марселя всё равно явственно читался ужас и отвращение. По ним сразу становилось понятно, что он впервые увидел воочию оборот — зрелище, мягко говоря, не для слабонервных. А вот в зеркалах души Донны ничего подобного не отражалось. С наскока было сложно разобраться, что она чувствовала на самом деле. На миг ему померещилась горькая, безутешная скорбь, которая никак не вязалась с её образом.

— Готовы? — уточнил старший детектив, перезаряжающий пистолет. Вот уж кто точно не выглядел хоть сколько-то удивлённым.

У макушки раздался едва уловимый для чуткого уха скрип, на который Рик и Вэл вскинули головы, чтобы встретиться с хищными глазами наёмника. Он как раз перегнулся через столешницу с дулом автомата, направленным аккурат им в лица. И тогда произошло одновременно сразу несколько событий: он надавил на спусковой крючок, они прыгнули в стороны, Донна вскинула руки и над ними возник голубоватый, полупрозрачный купол, в котором пули увязли, как в невероятно плотном желе.

11 глава: неглубокие раны

Марсель

Когда на него налетела Вэл в своём новом обличье, он уже был готов проститься с жизнью. Шансов отделаться мелкими ссадинами в результате падения на битое стекло под стокилограммовой тушей — она именно на такую махину сейчас тянула — практически не было. Но в последний момент Вэл отклонилась назад, умудрившись, мало того, что сохранить равновесие, стоя на корточках, так ещё и его удержала на месте. Одна большая когтистая ладонь легла ему на затылок, а другая сжала плечо.

Красивая лисья мордочка застыла в паре сантиметров от его лица. И Марсель с горечью раскаянья признал, что представлял оборотней необъективно уродливыми: с лысыми сморщенными носами, оскаленной пастью, между кривым частоколом клыков у которой пузырилась слюна, и безумными глазами с крошечными зрачками. Но Вэл в своей звериной форме настолько его очаровала, что он не смог удержаться от искушения, чтобы не провести пальцами по шелковистому меху от влажной чёрной подушечки носа до острого уголка ярко изумрудных глаз, глядящих на него с немым недоумением.

— Да неужели кое-кто соблаговолил принять более активное участие в операции, — едко усмехнулся Грос, — а я уж подумал, что необходимо сначала тройку-другую пуль словить брюшиной.

— Мой щит не всесилен, но на кое-что сгодится, особенно в тот момент, когда никто не догадывается о его существовании. И никто же не умер, — в тон ему ответила Донна, будто бы здесь прятались одни вампиры, имеющие иммунитет к смерти. — На счёт три я убираю щит. Приготовьтесь.

Поскольку бандит давно скрылся, поняв, что имеет дело с магически одарёнными, то по ним никто не выстрелил автоматной очередью, после того как она опустила руки.

Первой из укрытия выскочила Вэл, а за ней последовал Рик, едва умещающийся до этого в столь узком пространстве. Ему ещё повезло, что барная стойка отличалась нестандартной высотой из-за её двухъярусного строения. Иначе ему не помогло бы даже согнуться в три погибели.

В форме гуманоидного волка он вымахал до двух с половиной метров. И для таких габаритов передвигался с удивительной быстротой. Конечно, за лисой ему было не угнаться, рыжей молнией, мечущейся по залу под светомузыку из выстрелов. Но он вполне успешно справлялся со своей самозащитой при помощи жонглирования мебелью.

Марсель старался обхватить взглядом всё пространство зала и всех посетителей, но его концентрация неизбежно скатывалась к одной конкретной точке, яркой вспышкой проносящейся перед глазами. Вэл играючи уворачивалась, смертоносным колесом проносилась между столов и прыгала под самый потолок. И в процессе своих полётов ещё и акробатические пируэты выдавала. Оторвать от неё глаз — было выше его сил.

— Как обстановка? — спросил в наушнике капитан.

— Цель не предпринимает попыток покинуть своё укрытие в углу. Вэл и Рик взяли внимание на себя, — коротко отчитался Грос. Напротив его лица в щит врезалась пуля, но он и бровью не повёл. — Через сколько прибудет подкрепление?

— Семь минут. Они уже в пути.

— Фенек, фу! — внезапно рявкнул он, сжав в кулаке микрофон. — Нельзя ломать руки!

Вэл его команду поняла по-своему. Отпустила выкрученное запястье бандита и тут же схватилась за дуло автомата, чтобы замахнуться им, как бейсбольной битой. Но и там её поджидал неприятный сюрприз, потому как Грос взорвался необычайно красочной речью, густо приправленной нецензурной лексикой. И суть его обращения сводилась к тому, что гада в принципе калечить нельзя. Даже чуть-чуть и между глаз.

Прижав свои лисьи ушки к голове, она покладисто протянула автомат брату. А тот, не глядя, прямо руками согнул его в баранку и швырнул в сторону, чтобы успеть схватить ещё одного бандита, уже отбросившего мысль о сопротивление.

К тому времени, когда в зал ворвался отряд вооружённых бойцов в полной амуниции, все посетители бара уже сидели на полу со связанными за спиной руками при помощи магического шнурка. Эти шнурки, сияющие мягким золотым светом, их наручные артефакты могли генерировать в промышленных масштабах.

— Опоздали на три минуты, — насмешливо отметил Грос, демонстрируя раскрытое служебное удостоверение. Мотнул головой в сторону Вэл и Рика, взятых на мушку, и с отцовской нежностью прокомментировал: — Мои балбесы.

И только после того, как многочисленные стволы оказались направлены в пол, Донна опустила руку, что до этого продолжала направлять в сторону двойняшек, готовая в любой момент поднять щит. Он был способен выдержать чуть больше десятка пуль, после чего лопался с болезненной отдачей для её пальцев.

— Мне вот что интересно, — шепнул на ухо сестре Марсель. — Почему ты не раскрылась, когда нас поливали осколками?

— Зачем мне это было делать?

— Не знаю, может быть, чтобы я не поцарапался, — с утрированной задумчивостью предположил он и продемонстрировал несколько кровоточащих царапин на предплечьях и ладонях.

— Какая досадная неприятность… Но если бы я подняла щит, то у Рикарда отпала бы необходимость так сексуально прикрывать меня своим телом.

— Заканчивай нести этот бред. Не хочешь отвечать — не отвечай.

Эти шутки на тему влечения к оборотням у него уже поперёк горла стояли. Донна не понимала, когда следовало остановиться. Она зашла в своих остротах так далеко, что у него в голове произошёл страшный перекос: всё встало с ног на голову — он увидел в Вэл привлекательную девушку. Ошпаренный уродливыми мыслями ум до сих пор не желал принимать столь отталкивающую картину действительности. И старался сам себя убедить, что его просто временами знатно глючило. Не больше и не меньше.

Ведь Марсель отчётливо видел эти перекаченные мышцы по всему телу, широкий курносый нос, как у деревенской простушки, торчащие во все стороны в полном хаосе рыжие кудряшки. Видел и понимал, что до красавицы она недотягивала по множеству объективных причин. Да и нравились ему совершенно иного типажа девушки: высокие, остроскулые, с густой копной гладких волос. Но временами происходило короткое замыкание в мозгах, и он зависал взглядом на обворожительно улыбающихся полных губах цвета спелой клубники.

Однако сегодня всё стало многократно хуже. Запутаннее. Марсель ещё не осознал в полной мере произошедшего. Понимание кружило вокруг, не предпринимая попыток насильственно вторгнуться в зыбкое неведение. Но его отголоски, несущие в себе информацию, что тело в корне неправильно отреагировало на звериную форму Вэл, до сопротивляющегося мозга уже долетали.

Он ведь даже погладил её. Нежно провёл линию по лисьей мордочке… и смотрел, как заворожённый…

— Вот же тьма, — простонал Марсель в ладони. — Первородная, чернейшая тьма! Это всё ты виновата. И она тоже. Но ты — в большей степени!

— Мой очаровательный, но глупый-глупый брат. Тебе предстоит пройти извилистую дорогу.

— Да пошла ты!..

Их прервал грохот упавшего стола. Грос тоже отвлёкся от беседы с командиром отряда быстрого реагирования. Да и все остальные в зале притихли, смотря на странную пантомиму, что устроили оборотни.

Рик выворачивал голову и клонился вниз, словно пытаясь понюхать задницу Вэл. Ей, очевидно, не очень пришлась по вкусу его забава, поэтому она рычала и разъярённо толкала брата в грудь. Её и без того объёмный хвост с белой кисточкой на конце встал дыбом и ещё сильнее распушился. А вдоль всего позвоночника: от затылка до копчика тянулась полоса ощетинившейся шерсти.

— Какого тёмного он творит? — оторопело пробормотал Марсель.

— Я не понимаю, — Донна достала из рукава блузки пилочку для ногтей и принялась с обманчивой расслабленностью подтачивать стальные кончики коготков. — Они говорят на ирашском, но я не могу ни единого слова разобрать. Кажется, Валери не нравится, что Рикард лезет не в своё дело. Она сейчас более или менее отчётливо выкрикнула: «я не ребёнок». Больше ничего не могу расшифровать в зверином фырканье.

Они вряд ли по собственному желанию разошлись по разным углам, если бы в этот балаган не вмешался Грос. Он отогнал продолжающего вытягивать шею и дёргать носом Рика, чтобы тот первым перекинулся обратно и объяснил в чём дело. Но по итогу двойняшки, вернувшие себе человеческий вид, молчали как рыбы.

У Марселя даже злится на них сил не осталось — всё потратил на то, чтобы отбить желание у излишне любопытных боевиков подсматривать за Вэл. Она, естественно, предпочла обернуться обратно прямо за барной стойкой. Зачем искать укромное местечко вдали от чужих глаз, если в качестве ширмы можно использовать двух знакомых вампиров?

В отдел они вернулись в сопровождении конвоя. Всё же девятнадцать задержанных было необходимо транспортировать. Своими силами они при всём желании не справились бы — в микроавтобусе оставалось три свободных места.

Они ехали за одним конкретным человеком, а привезли с два десятка не пойми кого, уже очухавшихся и требующих адвокатов. Теперь в их отделе стоял жуткий шум, но даже через него Марсель расслышал, как его напарницу окликнул один из бойцов в амуниции: неприметный мужчина с острым скошенным подбородком и тонкими изогнутыми бровями.

Повинуясь неясному чувству, он двинулся в сторону Вэл одновременно с мутным типом. Они приближались с разных сторон и когда до неё осталось не больше пары метров, не пойми откуда выскочил лохматый Рик. Он вырос перед ней огромной, несокрушимой горой, шагнул навстречу боевику с редким для него выражением лица и угрожающе прорычал:

— Свалил в туман, шакал горбатый.

— Думаю, она достаточно взрослая девочка, чтобы отказать мне лично, — оскалился в не менее агрессивной улыбке боевик — клинический дурачок, понятия не имеющий, к кому пытается свои стальные бубенцы подкатить.

— Что происходит? — спросила у Марселя виновница стычки с таким видом, будто мимо проходила. Нет, он, конечно, знал, что в некоторых вопросах она не отличалась сообразительностью. Но сейчас её недоумевающий вид попросту выбил почву у него из-под ног.

— Фенек, ты совсем бестолковая?

Вэл нахмурила брови. И пока пыжилась, пытаясь придумать что-нибудь наверняка пообиднее в ответ, её опередил дурачок, беспардонно влезая в их разговор:

— У этого кровососа пасть, что ли, тоже бессмертная?

И последние сомнения за его видовую принадлежность отпали. Возле Рика стояла очередная блохастая шавка, не знающая своего места. Остро захотелось указать ей на это место, но Марсель плохо ориентировался в нормах звериного племени — имел ли он право вмешиваться в их разборки?

Устройство общества у оборотней и вампиров сильно различалось. Их женщины явно обладали более широкими свободами: некоторые выходки Вэл об этом выразительнее прочего говорили. А мужчины предпочитали решать проблемы главным образом при помощи грубой силы, намеренно игнорируя дипломатические методы. Не потому, что не владели необходимыми навыками, Оскар и Рик, вне всяких сомнений, при желании могли поддержать жаркую дискуссию на весьма высоком уровне, нет, там дело стояло за чем-то иным. Неким кодексом негласных правил, что впитывался ими с первых дней жизни вместе с материнским молоком.

Впрочем, главное различие между их мировоззрениями заключалось в том, что оборотни проводили чёткую черту между своими и чужими. Не в общем смысле, как это было принято делать у вампиров, а более локальном. И по какому принципу они отделяли одних от других — для Марселя оставалось совершенно непонятно.

— Не уверена, — задумчиво отозвалась Вэл. Вдруг протянула руку и ощупала его подбородок, нажала, заставляя разомкнуть губы, и заглянула в рот. А затем она обернулась и посмотрела исподлобья на боевика. — Вроде обычная, легко будет ломаться. Но я не советоваю трогать моего кровососа. Опасно для твоего здоровья.

— Советую, — ошеломлённо пробормотал Марсель, отчаянно борясь с губами, что желали растянуться в самодовольной улыбке.

— Ты её услышал? — глухо спросил Рик, ещё теснее приблизившись к тому.

Они почти коснулись лбами, но шерстяной неудачник внезапно врубил заднюю и отступил на шаг. На его лице смешались в красочном коктейле: удивление, отвращение и раздражение.

— Правду говорят, что в особом отделе собрали сплошь уродцев. Ни один нормальный оборотень не стал бы работать с кровососом, — ядовито выплюнул он, словно целясь ударить их посильнее. Да вот с местом прогадал, они давно уже прошли все стадии от взаимной ненависти до принятия и смирения. — Но мало того, вы ещё и спелись? Кому рассказать, не поверят… Настоящий дурдом. Забыли уже о нашей истории? Как эти твари целые стаи вырезали веселья ради? Неужели у вас нет ни капли уважения к нашим предкам? К сотням тысяч убитых?

— Если цепляться за старые обиды, то мы никогда не сможем жить в спокойном мире. Насилие порождает другое насилие — это замкнутый круг, — спокойно произнёс Рик, хотя в его голосе всё ещё ощущалось напряжение. — Я против тебя ничего не имею, приятель. Но ближайший месяц не появляйся возле моей сестры.

— Старые обиды?!

— Бенс, у тебя тут всё в порядке? — к нему со спины подошли приятели-боевики, наверняка тоже блохастые выродки. Оба крупные, не меньше Рика.

Вэл вся подобралась при их появлении — не возникало сомнений, что она кинется прикрывать тыл брата. Но поучаствовать в новой драке ей сегодня не светило, потому как возле Рика встал Оскар, приспустивший на кончик носа очки, а с другой стороны от Марселя — Фабиан и Аллен, всем своим видом демонстрирующие, что тоже в стороне не останутся в случае заварушки.

— Уродцы, — выплюнула эта шерстяная обиженка, перед тем, как развернуться и отчалить восвояси. Приятели с растерянным видом последовали за ним.

Однако Марсель не спешил отворачиваться, внимательно следил за компанией до выхода. А когда Бенс уже в дверном проёме на миг обернулся, чтобы послать в их сторону последний, ненавидящий взгляд, он воспользовался предоставленной возможностью и, уцепившись за крошечные точки зрачков, представил, как забивает раскалённые гвозди в череп. Шавка схватилась за голову и нелепо вывалилась из их отдела на глазах у недоумённо приглянувшихся товарищей.

— Это было по-настоящему мелочно, — проворковал Аллен.

— Согласен, поступок недостойный настоящего мужчины, — кивнул Оскар и поправил очки.

— Ты эту штуку с мозгами сделал? — уточнила Вэл и, не дожидаясь ответа, злорадно улыбнулась.

— Не думал, что сработает. Почему он не в линзах?..

На его плечо легла тяжёлая рука Рика, приобнимая за шею.

— Слушай, дружище, нам надо кое-что срочно обсудить, — он бесцеремонно потащил Марселя сквозь толпу из задержанных в сторону конференц-зала. Завернул за угол, огляделся по сторонам и торопливо произнёс: — Есть паршивая, но крайне важная новость. И заключается она в том, что скоро наступит полная жопа для всех в нашем отделе. Но ты будешь в её эпицентре, поэтому я должен предупредить — слишком бесчеловечно оставлять тебя в неведении.

— Давай ближе к сути.

— Вэл скоро затечкует.

— Что?

Запустив пятерню в свои длинные кудри — после переворота они здорово отросли и теперь доставали до набухших мышц, выглядывающих из-за ключиц — Рик откинул густые пряди с лица. И взгляду Марселя открылась сконфуженная гримаса, по которой можно было догадаться, что старший братец сейчас раздумывал о том, как много ему следовало рассказать.

— Ну, течка… менструация или как там у людей обзываются эти жуткие дни. Это не одно и то же, конечно… Короче, у Вэл течка длится в течение трёх недель. В первую она будет злая, как тасманский дьявол, поэтому постарайся лишний раз её не провоцировать. В этот период она сама успешно справляется с поиском, чем бы себя побесить. Впрочем, понять малую можно… там вроде всё болит, ещё и в хлюпающих памперсах ходить надо. Я бы тоже злился…

— Понял, — обескураженно пробормотал Марсель, — не злить малую.

— Но первая неделя — сущая ерунда! Вот во вторую начинается самый ад, то есть половой гон. Сеструху переклинивает уже в обратную сторону. Ко всему прочему у неё усиленно вырабатываются феромоны, поэтому кабелей, как магнитом притягивает, — Рик шумно вздохнул, отчего его ноздри раздулись, а нос стал похож на курносую картошку Вэл. — Естественно, малая старается контролировать себя. Но ты и сам понимаешь, иногда природа над нами берёт вверх. Мы гораздо ближе к животному миру, чем люди или вампиры… В общем, к чему веду, я могу рассчитывать на небольшое одолжение?

— Хочешь, чтобы я отгонял от неё кабелей?

— А ты догадливый!

— В течение недели?

— Где-то в районе того, точно не больше десяти дней.

— И что я с этого поимею? — он окончательно расслабился и позволил себе ухмылку. Вдоволь насладился насупленной физиономией Рика, явно рассчитывающего на иную реакцию, и предложил: — Давай будем рассматривать это как услугу. Потом, когда мне понадобится твоя помощь, ты мне вернёшь услугу.

— Хорошо, договорились.

— Этот… Бенс. Он такую активность проявил из-за «особых» дней Вэл? Поэтому ты так бурно отреагировал?

— Да, можно и так сказать.

— А поподробнее нельзя? Мне бы не помешало понять механизм, из-за которого всякие Бенсы активизируются.

— Неправду говорят, будто у вампиров «семья» — одно название. Ты — прямое тому доказательство. Не менее дотошный, чем твоя сестра, — с кривой улыбкой проворчал Рик, чем вызвал у него искру симпатии. Вечно всем приходилось доказывать, даже внутри собственной семьи, что они не чужие друг другу. Марсель так устал от мерзлоты поместья, что эти до смешного простые слова смогли коснуться его сердца. — Что ж, братец Донны, слушай и впитывай информацию. Когда мы в половинчатом или полном обороте, то наш запах выдаёт почти всю подноготную: физиологические особенности организма, такие как течка, уровень силы и болезни. Как я уже говорил, в этот период активнее вырабатываются феромоны. Они будто кричат: «ку-ку, красавчик, я готова к спариванию, возьми меня». Многим этого хватает, чтобы попытаться уложить под себя наиболее податливую из-за одурманенного состояния самочку. Но с Вэл дела обстоят сложнее, потому что она молодая, здоровая и главное — бета. Урвать себе в супруги бету, которая даст потенциально более сильное потомство — слишком заманчиво звучит, чтобы пройти мимо, понимаешь?

— Неужели бета-самки настолько редки?

— Да, в процентном соотношении там мизер. Не рискну даже предположить. Может, в лучшем случае что-то в районе пяти процентов… Не знаю. В нашей стаи помимо Вэл всего две бета-самки. А это, на минуточку, из ста шестидесяти чистокровных особей. Ну, почти чистокровных, если смотреть в разрезе волчьей породы. У моего бати, как выяснилось, затесались в родословной лисы. Впрочем, не суть. Главное, бета-самки — большая редкость. Особенно сейчас, когда оборотни стали «путаться», как любит говорить маман, с людьми.

— Из твоего путаного объяснения я понял, что ваши мужчины подбирают себе женщин в соответствии со своим уровнем силы.

— Не всегда. Многие сходятся по любви и им плевать на уровень силы. Бабуля Дэнта — ещё одна бета-самка из нашей стаи — вступила в брак с обычным гаммой. И у моих дядек и кузенов все жёны — гаммы. Не уверен, что хотя бы один из них пытался найти себе бету.

— Подожди. В вашей семьи девушки сами решают, с кем вступить в союз? — удивился Марсель, поскольку у вампиров даже мужчинам надо было согласовать свой выбор со старшими. Да и имя этой бабули он уже не первый раз слышал. Вэл время от времени вспоминала её. В основном с выражением мягкой тоски на лице, которое отпечаталось у него где-то на подкорке мозга.

— Ну, многих родители пытаются наставлять на путь истинный, так сказать. Знакомят с подходящими кандидатами, но не настаивают, если у молодых не складывается. А что касается бабули Денты… она с молодости отличалась непростым нравом. И хоть двести лет назад порядки в стаи были построже, но и тогда никто не рискнул сказать её слово против, когда она приволокла какого-то бродягу и объявила, что они женятся.

— Поразительно…

— Не спеши с выводами. В Ираше не всё так безоблачно. Может, девушек родители и не принуждают выходить замуж за нелюбимых, но им от этого легче не живётся. У нас мужчин больше, чем женщин. Слабый пол ярче выражает эмоции, поэтому они чаще сцепляются в драках. Одна к другой парня приревновала, либо новое платьишко не поделили, — в общем, сущая мелочь. Но драки у оборотней нередко заканчиваются смертельным исходом. Да и хватает выродков, которые прикладывают руку…

Между ними повисла пауза. Неуютная, тяжёлая. Такое напряжение разливается по воздуху, когда затрагиваются болезненные точки. Вскрываются старые раны, о существовании которых долгое время стараются позабыть.

— Нам очень повезло, что Вэлли с малых лет увлекается боевыми искусствами. Шесть лет назад я недоглядел за ней во время течки, а ей не подфартило наткнуться на другого бету, — при воспоминаниях о том инциденте, Рик сжал челюсть с такой силой, что на побелевших щеках вздулись желваки. — Он её хорошо потрепал. Почти оторвал ногу. Она у неё висела на одной шкуре. Сломал ключицу и несколько рёбер.

Марсель ощутил, как его в один миг охватила удушающая злость от промелькнувшей перед глазами страшной картины, где его маленькая задира заливалась слезами из-за невыносимой боли. Тело бросило в жар, но на коже выступил контрастно холодный пот. Просто в голове не укладывалось, что нашёлся урод, посмевший на неё напасть. Да ещё и так серьёзно покалечить.

Он с трудом разжал собственные челюсти, будто сведённые судорогой, чтобы спросить:

— Почему?..

— Хотел взять силой, но встретил неожиданный отпор. Разозлился и вышел из себя. Это нередкое явление. У многих семей в основе брака лежит доминантность: схватил, ударил по голове, если попыталась оказать сопротивление, и утащил к себе в пещеру. Мы пытаемся бороться с домашним насилием, множество законов написано на эту тему, но тысячелетние традиции так легко не искореняются. Да и власть нашего короля — моего прапрадедушки — осуществляется через правительство, состоящее из двадцати министров. А правительство в свою очередь ответственно перед парламентом, в которое входит пара сотен оборотней. Ко всему прочему мы являемся колониальным государством империи Урса, поэтому хотим того или нет, но должны подчиняться и его законам. В общем, много вещей мешает раз и навсегда решить эту проблему.

— Так насколько строгие у вас законы? Что потом с ним сделали?

— Похоронили.

— Вы его казнили?

— Нет. Вэлли ему сама глотку перегрызла. Полностью отделила голову от тела своими маленькими, но острыми зубками. Сцепились-то они в начальной форме, поэтому была вероятность, что нога не прирастёт обратно и она останется инвалидом. Когда я их нашёл, сил перекинуться до половинчатой формы у неё уже не осталось. Пришлось сломя голову нестись к врачевателю. Честно говоря… Вэл так плохо выглядела, что в какой-то момент я испугался. Казалось, не то чтобы она станет инвалидом, но даже банально выжить не сумеет. Столько крови потеряла…

— Я думал, что вы почти бессмертны… можете отрастить себе любую конечность за считаные часы, кроме головы.

— В полузвериной форме — да. Почти, то есть. Точнее будет сказать: прирастить обратно, а не вырастить новое. Однако ты видел сегодня процесс перехода, он не моментальный. Нам нужно хотя бы пару минут.

— В зависимости от формы у вас возрастает регенерация?

— Да. Вот в полной форме, которая доступная только бетам и альфам, мы реально близки к бессмертию. Там бы нога приросла на место меньше чем за час. А новая за сутки выросла бы. Вот только переход в неё ещё более болезненный и долгий, чем в половинчатую. Меняются абсолютно все органы в теле, перестраивается костная система на фундаментальном уровне. Короче, по ощущениям, ты как будто несколько раз сдох в муках, в каком-нибудь блендере. А потом, как при обратной перемотке, также и родился. Врагу не пожелаешь! Я только один раз перекидывался в полную форму и мне хватило на всю жизнь впечатлений.

— И выглядит ещё более жутко? — Марсель живо припомнил, с каким терпким, обволакивающим ужасом наблюдал за тем, как с головы Вэл посыпались на пол волосы, пока конвульсивно дёргались конечности и выгибалась дугой спина. Когда же череп окончательно облысел, а форма ушей и лица изменились до неузнаваемости, отовсюду полезла шерсть, словно стремясь прикрыть безобразную картину.

— О, несоизмеримо, — добродушно хохотнул Рик. — Даже мне не по себе делается, когда я вижу полный оборот. Вываливающиеся глаза, шкура слазит, как у змеи… брр. Зрелище не для слабонервных. Потому как у змеи тонкая полупрозрачная шкурка, а у нас кожа, вывернутая наизнанку с кровавыми ошмётками. Есть извращенцы, что любят их сжирать. Ну, знаешь, как люди, которые сдирают с ранок корочку и съедают её. Вот, они одного поля ягодки.

— А эта ситуация на Вэл как-то отразилась? — он попытался осторожно развернуть тему обратно. — Нет, понятное дело, что отразилась. Я имею в виду…

— Не заморачивайся на этот счёт. На мне она гораздо сильнее отразилась. Я потом год от сестры не отходил, и на каждого парня кидался, рискнувшего с ней заговорить. Вэлли по характеру боец, поэтому восприняла непонятную для неё вспышку агрессии, как рядовую стычку, из которой вышла победителем. По-моему, она даже до конца не поняла, из-за чего тот до неё докопался — слишком была увлечена дракой.

— Каким бы бойцом она ни была, её эта ситуация всё равно травмировала. Любое беспочвенное насилие оставляет след на личности.

— Дружище, ты пытаешься натянуть на нас стандарты своего общества. Мы с детства в насилии живём. Щенки постоянно между собой дерутся, продвигаясь по иерархии в стаи. Для нас это такая же норма, как для вас обосрать соседку за неправильно подобранную шляпку к платью, понимаешь? — Рик криво улыбнулся и поиграл бровями, провоцируя его на то, чтобы огрызнуться. Но так и не дождавшись желаемой реакции, добавил: — Нет, конечно, след кое-какой остался. Куда уж без него… она с тех пор кидается на всё, что подозрительно шевелится.

— В смысле?

— Ну, малая всегда была вспыльчивой. Но руки первой никогда не распускала. Ждала оплеуху, а потом отвечала от души. Она же очень жалостливая, вечно боялась кому-то сделать больно.

— Что? Боялась сделать больно? — Марселю показалось, что он ослышался.

— Ага, и эта жалостливость чудесным образом уживалась в ней вместе с уникальной злопамятностью. Поэтому на то, чтобы дать сдачу, отсутствие желания делать кому-то больно не распространялось. А после этого случая с насилием, видимо, в голове у неё что-то переключилось и теперь в любой мало-мальски конфликтной ситуации она атакует первой.

— Да уж… хотя это объясняет некоторые несоответствия в её характере, — буркнул он и замер, поражённый неожиданным открытием.

С чего вдруг её старший братец так разоткровенничался с ним? Неужели перемены в его отношении к Вэл со стороны настолько явные, что всем вокруг видно, как мутирует это странное чувство? Надо остановить развитие опухоли, пока она не превратилась в злокачественное образование.

— Стоит вернуться прежде, чем нас начнут искать, — мрачно напомнил Марсель. — Ты всё сказал что хотел?

— Да, разумеется, — озадаченно отозвался Рик и первым развернулся к выходу. — Эта история не какой-то большой секрет, который малая из всех сил старается скрыть от других. Но всё же, будь душкой, сделай вид, что не в курсе.

— Я не хочу быть «душкой».

— Спасибо, — он хлопнул Марселя по плечу и одарил понимающей улыбкой. В такие моменты чёртов пёс пугал своей проницательностью. Появлялось ощущение, что он видел его насквозь.

Они направились к своим столам, напротив которых уже восседала пара задержанных с кислыми физиономиями, но чем ближе подходили, тем отчётливее слышали шум, смутно похожий на звуки борьбы: падали вещи со звонким, металлическим стуком, рычала небрежно сдвигаемая мебель. Этот странный шум пробивался сквозь гул голосов со стороны двери, ведущей в прозекторскую. А когда до его ушей донёсся болезненный вскрик девичьего голоса, как две капли воды похожий на голос сестры, Марсель вцепился в ручку и дёрнул дверь на себя.

Придавленная к полу Донна прикрывала лицо ладонями, в то время как восседающая на ней Дарси, истерично махала руками с растопыренными и скрюченными пальцами. Она не пыталась целенаправленно добраться ногтями до глаз или вырвать клок волос у неё с головы. Больше походило на акт бессмысленной, неконтролируемой ярости.

— Так, девочки, расходимся! — выкрикнул Рик, подхватывая подмышки брыкающуюся Дарси. — Ваши коготки — воистину страшное оружие, поэтому давайте, попробуем более гуманным путём разрешить проблему.

Марсель подскочил к Донне, чтобы помочь подняться ей на ноги. Её прекрасное лицо пересекало несколько глубоких царапин, уголок рта украшала зацветающая гематома, а где-то среди волос затерялась ссадина посерьёзнее: кровь набегала на бровь, огибала глаз по внешнему уголку и стекала по скуле к подбородку.

Круто развернувшись на месте, он отыскал взглядом тварь, посмевшую поднять руку на его сестру. Но прежде чем успел открыть рот, почувствовал, как в предплечье глубоко и больно впились её острые когти, приказывающие молчать.

— Это я во всём виновата, — сухо произнесла Донна, продолжая угрюмо смотреть в пол. — Мне не следовало спрашивать у неё о… я слишком далеко зашла в своей провокации.

— Да что ты теперь исполняешь, стерва! — взвизгнула Дарси и попыталась вырваться из хватки Рика, продолжающего удерживать её на месте. — Гадина подколодная! Кто здесь поверит твоему представлению? Раскаивается она! Да я в жизни не встречала до того подлых сук! Для тебя подготовлен эксклюзивный котёл в аду!

— Пожалуйста, уведи меня отсюда, — вполголоса попросила у Марселя сестра. И он с трудом сдерживаясь от того, чтобы ничего не сделать дряни, продолжающей верещать как резаная свинья, обнял Донну за плечи и повёл к выходу.

Она на миг замерла, когда они проходили мимо, чтобы встретиться глазами со своим напарником, после чего резко отвернулась и позволила вывести себя сначала из прозекторской, а потом из отдела. Они шли по пустому коридору в сторону туалета, когда Марсель почувствовал, что её хрупкое тело дрожит в его руках.

— Донна, — он мягко позвал её и потянулся к волосам, чтобы заправить смоляную прядь за ухо. Но вовремя спохватился и остановился — его сестра не стала бы плакать и в более скверных обстоятельствах. А значит, это дрожь была признаком беззвучного смеха. — Не хочешь объяснить, что между вами там произошло?

— О, дорогой братец, — сладко пропела она и повернула к нему своё восторженно улыбающееся лицо. — Всё просто прекрасно складывается. Даже лучше, чем я могла ожидать.

12 глава: скрытая боль

Белладонна

Длинные унизанные кольцами пальцы подцепили крестик, болтающийся под мочкой уха, ощупали его и переключились на кафф, опоясывающий сбоку хрящ. Она с минуту наблюдала за этой забавной привычкой, сохранившейся у него ещё с человеческой жизни, прежде чем заговорила:

— Не хочешь натуральной крови полукровки? Её доставили меньше часа назад.

— Ты сама прекрасно знаешь, зачем я пришёл к тебе домой, — сухо бросил Марсель, пронзая её раздражённым взглядом. — Ты мне обещала всё рассказать вдали от лишних ушей. Вот, я здесь — в этой дали. Хватит мотать мне нервы.

— Близкое общение с Валери однозначно на тебе плохо сказывается. Ты стал ещё более несдержанным, чем раньше, — Белладонна цокнула языком, с издевательской нерасторопностью поднялась из кресла, поправила складки на юбке и отправилась на кухню.

Осматривала холодильник и выбирала высокий бокал, куда собиралась перелить содержимое пакета, она намеренно долго. Поэтому, когда вернулась в гостиную, то с удовольствием подметила сгустившуюся тьму в миндалевидных глазах. Брат был в миллиметре от некрасивой сцены, но подталкивать его не входило в её планы — прелесть игры заключалась в хождении по краю пропасти.

— Ты залезла к ней в квартиру? — в лоб спросил Марсель, не выдержав затянувшейся паузы.

— Что за вульгарное слово — «залезла». Я приняла невысказанное приглашение и немного погостила во время отсутствия хозяина в доме.

— Пожалуйста, не сыпь мне в уши этот словесный мусор, скажи прямо, что ты обнаружила во время своего несанкционированного визита в гости?

— Стопку дневников в чемодане под кроватью, — весело бросила Белладонна и пригубила крови, на редкость поганой на вкус. Донор, очевидно, был глубоко в годах, ещё и пищевыми привычками отличался скверными: не то вегетарианец, не то фанат травяных чаёв. Она терпеть не могла растительный привкус у крови, однако не позволила ни единой мышце на лице дрогнуть, а сделала ещё один глоток и изящно улыбнулась. Достать кровь полукровки или оборотня — трудная задача, и не всегда самая вкусная, но с её регенерационными способностями человеческая не могла конкурировать. — Представляешь? В наше время до сих пор существуют люди, что собственноручно создают на себя компромат. Я в восторге от этой клуши. Она же буквально сама напрашивается на неприятности.

— Думаю, у людей просто нет такой жажды залезть в чужое грязное бельё, как у вампиров. Я не вижу ничего плохого в том, чтобы вести личный дневник. То, что мы видим в подобной мелочи исключительно слабость, говорит о нашей испорченной натуре.

— Мой очаровательный, но безгранично глупый брат, запомни одну простую истину: в нашем мире существует всего два по-настоящему ценных ресурса — это информация и время. Информация открывает перед тобой любые двери и даёт в распоряжение бесконечные возможности. Главное — суметь правильно ею воспользоваться. Со временем у нас обстоят дела получше, чем у людей или оборотней, но и вампира можно убить, а, следовательно, наша жизнь конечна.

Марсель подпёр щёку кулаком. Выражение лица при этом у него сделалось, как у человека, зевающего с закрытым ртом. Даже глаза увлажнились. По мере того как в нём оседало возмущение, усталость от двух суток непрерывной работы, с небольшим трёхчасовым перерывом на сон, стала предсказуемо накатывать. Но он продолжал с ней бороться, потешно шевеля бровями.

— Так что ты вычитала в её дневниках?

— Да в основном всё то же самое, что успела о ней собрать через частных детективов. Она подтверждает в своих записях, что является постоянной посетительницей клубов, популярных у оборотней. И ходит она туда с одной определённой целью. Догадаешься какой?

— Найти свою любовь? — безынициативно бросил брат.

— Почти угадал — чтобы снять мужчину или поучаствовать в весёлом корпоративе. Но и стенаний на тему «меня никто не любит» на страницах её дневника предостаточно, — Белладонна постучала кончиком ногтя по тонкой ножке бокала. — Честно говоря, я почти отчаялась найти в них что-нибудь полезное, но потом наткнулась на интересные мысли о матушке и младшей сестре.

— Это на них Дарси так бурно отреагировала?

— Да, я попробовала немного надавить, и результат превзошёл все мои ожидания.

— Они в ссоре?

— Не уверена. У меня не было времени подробно изучить записи. Но насколько я смогла разобраться по отдельным отрывочным воспоминаниям, в молодости Дарси впуталась в серьёзные неприятности. Последствия легли на мать и сестру. Не потому, что она намеренно подставила их под удар. Нет. Иначе эта клуша бы так не страдала сейчас, описывая, как ей стыдно лишний раз показаться им на глаза. — Припомнив отрывок из чужого дневника, Белладонна в свободной интерпретации процитировала его трагическим голосом: — «Как я, тварь дрожащая, могу заявиться к матушке на порог, оставаясь верной своему распутному образу жизни, после всех тех прегрешений, что пали тяжким грузом на её хрупкие плечи. Истинно верю, что ни в этой, ни в следующей жизни я не заслуживаю отпущения грехов».

— Прям так дословно и написала? — скептично хмыкнул Марсель.

— Не совсем, — игриво признала она, наслаждаясь редким подъёмом радости и веселья. — Я позволила себе толику художественной вольности.

— Это так низко — высмеивать чужие страдания… Но почему ты так уверена, что она в молодости влипла в серьёзные неприятности? Людишкам свойственно из-за всякой чепухи страдать. Может, её по малолетству кто-то обрюхатил, а матушке пришлась не по вкусу последующая слава, распространяющаяся в первую очередь на неё, как на плохого родителя.

Частные детективы, нанятые Белладонной через третьи руки в целях безопасности, благополучно следили за Дарси уже больше месяца. Докладывали о каждом её шаге, попутно собирая компромат, вроде того, что отменные аппетиты клуши один Рикард удовлетворить был не в состоянии — едва ли эта новость обладала способностью его ранить. Он не поставил на ней метки, а значит, не воспринимал за то, что принадлежало ему одному.

До сих пор она не могла нащупать болезненной точки, способной зацепить одного из них до такой степени, чтобы у них возникло желание разорвать ненавистную ей связь. На поход в гости, откровенно говоря, Белладонна больших надежд не возлагала, но, как часто бывает, он неожиданно обернулся джекпотом. Было достаточно соединить уже известные ей факты с сумбурными переживаниями, излитыми на страницах дневника, чтобы, наконец, отыскать нежную и ранимую сердцевину. А раз стало понятно, куда бить, то дело оставалось за малым.

— На эту ситуацию идеально ложится другая информация, которая давно уже у меня есть на руках: ежемесячные банковские переводы и то, что мать её сорок восемь лет назад, за четыре месяца до переезда Дарси в Уларк, зарегистрировала инвалидность тяжёлой формы. Интригует, не правда ли?

Хмурый взгляд Марселя красноречивее слов говорил о его отношении к подобным методам. Он мог в мелочах гадить исподтишка, но когда доходило до основательных мер, то предпочитал действовать в лоб. Манипуляции с «грязным нижним бельём» были ниже его достоинства. Вот только в благородство удобно играть, когда ты в заведомо выигрышной позиции. А твой проигрыш в худшем случае аукнется травмированной гордостью.

— Мой милый, но глупый брат, — она протянула руку, желая провести пальцами по его щеке, но Марсель уклонился от её прикосновения. — Всё не так уж и плохо. Зато тебе не придётся спать с ней.

— О тьма, ты ещё и под меня собиралась её положить…

— Лишь в том случае, если бы не нашла ничего более действенного. Я не уверена, что для Рикарда есть большая разница, кто помимо него спит с Дарси: другой оборотень, человек или даже вампир. У него удивительно низкий уровень межвидовой неприязни. Однако тот факт, что вы втроём трудитесь в одном месте, однозначно поспособствовал бы возникновению некой неловкости между вами. А любые сложности в их отношениях — шанс для меня.

— Даже не хочу знать, при помощи чего ты бы попыталась принудить меня пойти на это, — проворчал он и снова вцепился в серёжку на ухе. — Значит, ты решила сменить цель?

— Да, думаю, через мать до неё будет гораздо легче добраться.

— Надеюсь, ты не собираешься угрожать Дарси, что навредишь её матери, если она не прекратит своё общение с Риком.

— Что за несуразный бред ты несёшь? Нет, конечно. Мне ещё не отказал рассудок, — оскорблённо фыркнула Белладонна и одним глотком допила остатки пресной крови. Угроза физического насилия во многих случаях, безусловно, эффективна, но точно не в отношении коллеги, работающей вместе с тобой в полицейском участке. Хоть она и была одурманена в какой-то степени желанием завладеть Рикардом, но мыслить продолжала адвокатскими категориями. Поэтому понимала, насколько в невыгодном положении могла оказаться. — Мне всё ещё не хватает информации, но пара идей уже есть. Сам посуди, совершенно очевидно, клуша стыдится своего образа жизни. А что не так с её образом жизни? Мы знаем, что она: профессионально успешный и магически одарённый судмедэксперт с сорокалетним стажем работы; финансово независимая карьеристка, обладающая небольшой, но всё же собственной недвижимостью на окраине столицы крупнейшего города в мире; одинокая женщина, ведущая бурную, но неразборчивую половую жизнь. Ты, скорее всего, верно подметил: её матушка не приемлет сексуальной раскрепощённости у женщин. То, что старшая дочь до сих пор не остепенилась и не вышла замуж, сильно её беспокоит… Узнать бы ещё, что именно пережила мать по вине Дарси. Связана ли с этим её инвалидность?

— Так что ты задумала?

— Самый простой и безопасный вариант — обзавестись видео, в любимом жанре Фабиана, где в главной роли будет блистать наша клуша.

— Всё же шантаж, значит, — подытожил Марсель и открыто зевнул в кулак, после чего поднялся из кресла. — Ты же не против, если я займу гостевую? Нет сил тащиться до дома.

— Вторая дверь налево, — подсказала Белладонна и, прежде чем он успел выйти из гостиной, кинула в спину елейным голоском: — Сладких снов, пусть тебе присниться Валери.

В ответ он зло зыркнул на неё из-за плеча, что-то возмущённо пробормотал и скрылся за дверью. И как его не дразнить, если он продолжал так потешно реагировать на любые намёки о нежных чувствах к своей напарнице.

***

Боль жаром пульсировала в каждой косточке её тела, выворачивала кожу наизнанку, податливо подставляя оголённые нервы под новые удары, и не обращала внимания на набирающую силу вьюгу, трепавшую мокрые волосы и рваное платье, бросающую ей в лицо миллионы колючих кристалликов снега.

Белладонна подняла ладонь и провела дрожащими, исполосованными горячими касаниями розги пальцами по влажному от крови лицу.

— Мика, — тихо позвала она, не в силах проглотить ком, стоявший в груди, — прости меня…

Собственный рваный вздох разбудил её, заставив резко распахнуть глаза. По вискам побежали липкие слёзы, скрываясь за влажными от испарины волосами. Она закрыла лицо ладонями — целыми, без единой царапины, и села, глубоко склонившись над коленями. Тонкая лямка ночной сорочки соскользнула с плеча, точно кто-то ласково провёл рукой от основания шеи до острого локтя.

Его широкая и светлая улыбка почти стёрлась из её памяти.

За дверью послышался шорох, а за ним негромкий, но уверенный стук.

— Госпожа, вы проснулись? — вежливо поинтересовалась домоправительница и тут же уведомила: — К вам пожаловал коллега — господин Рикард Вульф.

— Проводи его в гостиную и подай кофе с сэндвичами. Я через несколько минут спущусь к нему, — коротко распорядилась Белладонна и выбралась из постели.

Она прошла в санузел, прилегающий к спальне, и благодаря зеркалу убедилась, что кровавые дорожки от слёз пересекали её бледное лицо. Умылась ледяной водой, расчесала ресницы и брови, не нуждающиеся в косметике, подвела и заштриховала губы при помощи нюдовых карандашей, и достала своё секретное оружие — флакон феноменально дорогих духов. За ведьмой, создающей парфюм на основе феромонов, нацеленных на то, чтобы вызвать влечение у одного конкретного оборотня, пришлось хорошенько побегать. Но по истечении нескольких дней она смогла удостовериться — результат стоил потраченных усилий.

Придирчивым взглядом окинув своё отражение, Белладонна признала, что выглядела достаточно естественно, но при этом не менее красиво, чем обычно. Так, будто лишь мгновение назад отстранила голову от подушки, даже волосы лежали в симпатичном беспорядке со слегка вьющимися концами. Поэтому она накинула на плечи пеньюар с пышными рукавами и скромным шлейфом, тянущимся по полу на полшага от пяток, и направилась к выходу из спальни.

Рикард сидел за обеденным столом, энергично жевал предоставленное угощение и осыпал домоправительницу комплиментами, главным образом воспевая её манеры и профессиональные навыки, благодаря которым он смог насладиться едой из столь свежих продуктов. Но стоило ему обернуться, чтобы поприветствовать хозяйку дома, как он замер с приоткрытым ртом. Его голодный взгляд облизал её с головы до ног, на мгновение завис на глубоком разрезе сорочки и, наконец, вернулся к лицу.

— Доброе утро, — хрипло произнёс Рикард.

— Доброе утро, — отозвалась Белладонна, опускаясь на соседний стул и жестом отпуская прислугу, предусмотрительно оставившую для неё бокал свежей крови. Она заметила, как затрепетали его ноздри и сжалась челюсть, но сделала вид, что слепа к этим маленьким намёкам. — У нас новое срочное задание?

— Не совсем, — подчёркнуто нейтральным тоном ответил он после мимолётной заминки. — Капитан дал нам разрешение допросить Кевина Уилсона.

— Одним?

— Именно.

— Надо же, приятный сюрприз.

— Поэтому мы от тебя сразу двинем по адресу его места жительства.

— Поняла.

Какое-то время они ели в тишине, бросая друг на друга короткие плотоядные взгляды. Рикард, почти не скрываясь, пожирал её глазами: щедро одаривал вниманием каждый миллиметр тела, не прикрытого тонкой полупрозрачной тканью. Его обнажённое желание отзывалось в ней острее самого чувственного комплемента. Впрочем, Белладонна не менее открыто любовалась разворотом широких плеч и упругими завитками волос, уложенных в стиле влажной морской укладки, чем однозначно доставляла ему не меньше удовольствия.

Он резко отвернулся, будто нечаянно прикоснулся к огню и обжёгся, окинул долгим взглядом комнату и громко прочистил горло, прежде чем заговорить:

— Так вот какой уровень жизни для тебя считается комфортным?

— Да, это минимальная планка, — честно ответила она, поскольку никогда не видела смысла скрывать свою любовь к роскоши и деньгам. — Мне нравятся качественные вещи из натуральных материалов, первоклассное обслуживание и большие пространства. Поэтому мой комфорт дорого обходится.

— Думаю, мы бы не ужились в одном доме с твоей любовью к порядку.

— Не попробуешь — не узнаешь.

Последовала очередная неловкая пауза, что с завидной регулярностью, стала отмечаться в их разговорах.

— Слушай, куколка, тебе наряжаться не пора? — Рикард однобоко ухмыльнулся и указал большим пальцем на дверь. А затем с несвойственной ему робостью, словно готовый в любой момент перевести взгляд, посмотрел на неё. И этот взгляд странным образом спровоцировал её.

Белладонна поставила на стол полупустой бокал и соскользнула на самый край стула, опасно приблизившись к его лицу с двухдневной щетиной. Ласково провела кончиками пальцев по шершавой скуле и едва ощутимо царапнула под нижней губой, после чего тихо произнесла:

— У тебя сексуальное тело, но глубина взгляда и дерзость улыбки затмевают его.

И, не дожидаясь реакции, она поднялась и вышла из гостиной. Уверенным шагом прошла несколько метров и даже взбежала по лестнице, прежде чем поняла, какой нервный мандраж её охватил из-за разыгранной, по сути безобидной сценки. Задней мыслью осознала, как тяжело оказалось не поддаться порыву, чтобы не попробовать нахально ухмыляющиеся губы на вкус. Буквально чуть-чуть, ещё капля провокации со стороны Рикарда и она сорвалась бы.

Однако то, что он испытывал не меньше желания, которое переносил на досадную помеху под названием: «Дарси», — для неё стало очевидным. Сейчас Рикард отворачивался, избегал флирта не потому что Белладонна ему была неприятна. Наоборот, она слишком его цепляла. Броня, за которой пряталось горячее сердце, медленно, но верно, трещала и рвалась по швам.

Сборы у неё заняли не больше получаса. За это время они успели оба успокоиться. Белладонна спустилась в расположении духа, соответствующем аристократическому происхождению, а Рикард вернулся к излюбленному образу беззаботного повесы. Поэтому отправились вылавливать Кевина Уилсона они настроенные исключительно на деловой лад.

На окраине города преобладали районы двух типов: старые, с уродливыми домами и полуразрушенной инфраструктурой, и новые — отстроенные за последние пять лет, с симпатичными, но полупустыми многоэтажками, идеальными тротуарами, аккуратными клумбами и технологичными мусорными контейнерами. Но всё же эти районы кое-что объединяло: непривычно безлюдные для города с многомиллионным населением улицы, сиротливые игровые площадки, тишину над которыми не разрывали детские крики, и слабое движение машин.

Их свидетель или, возможно, подозреваемый проживал в доме, расположенном на границе микрорайонов. Длинное восьмиэтажное здание с лицевой стороны покрывала облупившаяся, когда-то бежевая, а сейчас непонятного оттенка штукатурка в грязных разводах. С другой стороны, от земли до плоской крыши всю боковую стену укутал чёрно-бурый нарост, из которого выглядывали закопчённые балконы. Здание походило на рухлядь, подлежащую в ближайшие годы сносу. Не верилось, что в подобном жилище кто-то мог обосноваться, но заполненные бельевые верёвки на обветшалых выбросках говорили, что как минимум половина квартиросъёмщиков продолжала ютиться в непригодных для жилья апартаментах.

Лифт в доме не работал, да и Белладонна не рискнула бы в него заглянуть. Изнутри дом выглядел ничуть не лучше. На лестнице приходилось переступать валяющиеся, не пойми откуда взявшиеся толстые доски и пустые бутылки, на фоне которых отколовшиеся со стен куски плитки, воспринимались сущей мелочью.

Едва не поскользнувшись на разбросанных газетах, Белладонна вынужденно вцепилась в грязные перила и жёлчно прошипела:

— Удивительные люди — волонтёры. Вместо того чтобы себе помочь, предпочитают тратить время и ресурсы на случайных незнакомцев.

— У всех разные приоритеты в жизни, — Рикард протянул ей раскрытую ладонь. — Я знаю много оборотней, которым до роскоши нет дела. Они так погружены в работу, что даже поесть временами забывают.

— Нет, в этом случае речь идёт не о роскоши, — она вложила свою руку в его большую и тёплую ладонь, — а о банальном самоуважении. Состояние души и тела напрямую зависят от состояния жилища. Тут нелёгкий беспорядок, который при желании можно за полчаса убрать. А настоящая разруха, нуждающаяся в капитальном ремонте.

Он ей ничего не ответил. Лишь глянул задумчиво и одарил безобидной улыбкой.

На шестом этаже всего у одной двери висел номер. Притом нужный им номер. Звонок работал — они с минуту наслаждались старой полифонической мелодией, прежде чем щёлкнул замок и приоткрылась дверь.

Через небольшую щель в длину цепочки на них посмотрел круглолицый мужчина в огромных очках с толстой оправой. Нелепые усики под тонким маленьким носом и аккуратная стрижка, с тщательно расчёсанными волосами указывали на то, что он предпринимал попытки следить за внешностью. Но при этом обрюзгшая полнота и безвкусная одежда вносили ясность об образе жизни, что он вёл.

— Здравствуйте. Кевин Уилсон? — первый заговорил Рикард.

— Да, всё верно.

— Мы из особого отдела главного подразделения внутренних дел, — скороговоркой проговорил он и показал удостоверение. — Вы можете уделить нам время?

— Да… Да, конечно, заходите, — растерянно отозвался Кевин Уилсон и захлопнул у них перед носом дверь. Послышалось шуршание отодвигаемых цепочек и, наконец, их запустили в тесную прихожую. — По какому вы вопросу?

— Мы расследуем убийство Айра Хоски. Вы были с ним знакомы?

— Да, я был знаком с Айрой! И очень даже близко, — он развернулся и двинулся вглубь квартиры. Им же пришлось последовать за ним, слушая путанный и крайне эмоциональный рассказ. — Айра был хорошим парнем. Его смерть — огромная трагедия! По-настоящему грустная судьба… Ему пришлось столкнуться с множеством проблем в очень юном возрасте. Вы же знаете, что его родители развелись пять лет назад? Хотя это, наверное, даже к лучшему. В семье у него всегда был бардак. Ужасный бардак! Говоря откровенно, его с детства использовали, как канат, который перетягивали между собой два взрослых эгоистичных человека. А когда у Айры начались проблемы с поведением. Ещё бы им не начаться! То его скинули на престарелую бабушку. Время от времени забрасывали дорогими игрушками, будто пытались откупиться. И оставили вариться в собственном соку!.. Такой ужасный финал… просто в голове не укладывается.

— Вы очень близко к сердцу приняли его историю, — участливо отметил Рикард, присаживаясь за крошечный обеденный стол, заваленный небрежно связанными пакетами со снэками, грязными чашками и брошенными на блюдцах недоеденными сладостями. Со стороны стены его подпирал угловой диван, давно нуждающейся в замене засаленной и протёртой обивки.

Всё вокруг выглядело настолько грязным и неприятным, что у неё и мысли не возникло добровольно чего-либо коснуться в этом холостяцком жилище.

— Я не всегда так глубоко погружаюсь в проблемы ребят, которым помогаю. Но с Айрой мы установили близкий контакт, он для меня стал чем-то вроде потерянного младшего брата, — смущённо объяснил Уилсон, дёргая за кончик жиденьких усов. И, вскинув взгляд на Белладонну, указал рукой на мерзкий диванчик. — Что же вы стоите? Тоже присаживайтесь. Вы будете кофе или чай?

— Нет-нет, спасибо за предложение, — отказался Рикард сразу за них двоих и похлопал ладонью по сиденью рядом с собой. — Донна, садись.

Она каким-то чудом сумела удержаться, чтобы не закатить глаза, и даже сохранила на губах вежливую улыбку. Пристали со своей ненужной заботой. Ей вполне комфортно стоялось в стороне. Но нет, им обязательно было необходимо поставить её в неловкую ситуацию.

Впрочем, неловкость — чувство заразное.

Наклонившись, она положила ладонь на колено напарника и шире раздвинула ему ноги. После чего спокойно присела на выглядывающее из-за стола бедро. Подняла ближе к лицу планшет со стилусом и по-светски любезно обратилась к оторопевшему Уилсону:

— Пожалуйста, продолжайте. Вы остановились на том, что все заботы о сложном подростке скинули на престарелую бабушку.

— Да… Да. Всё верно, на госпожу Малрой. Я её пару раз навещал после смерти Айры. Очень приятная женщина, тоже с непростой судьбой! Она потеряла мужа, будучи совсем молодой женщиной. Осталась с тремя детьми на руках, но не сломалась, а вырастила их. И что же вы думаете, хоть один из них ответил ей через годы чем-то, кроме чёрной неблагодарности? Ужасное время, люди и нравы…

— И как же складывались отношения у Айры с госпожой Малрой?

— Да по-обычному складывались их отношения. Как у любых других бабушки и внука. Она старалась в меру своих возможностей заменить ему родительскую любовь. Но понимаете… эта такая дыра в груди, которую так легко не зашьёшь. Хотя Айра неплохо справлялся, но иногда его беспокоили мысли… ну, как бы выразиться… нехорошего толка. Понимаете меня?.. Мы с большей частью общими усилиями справились. Безусловно, такую боль одними беседами невозможно в одночасье перечеркнуть — это годы усердной работы над собой! Очень жаль, что так сложилась его судьба… И всё из-за одного проклятого оборотня! Вы же его сейчас ищете?

— Оборотня? — настороженно переспросил Рикард. — Почему вы думаете, что его убил именно оборотень?

— Ну, я слышал, что у него было… — Уилсон замялся, обхватив пухлыми пальцами пузатую кружку. Слишком заметно, как показалось Белладонне, сглотнул, после чего робко прошептал: — разорвано горло.

— Всё верно, — вмешалась она, опережая ответ напарника. — Извините, но мы не можем освещать детали всё ещё расследуемого дела.

— Да… Да, я понимаю.

Рикард вопросительно глянул на неё, но ничего спрашивать вслух не стал, а понятливо сменил вектор допроса:

— Вы давно занимаетесь волонтёрством?

— Ну, как посмотреть… В районе шести лет. Конкретно на портале «Фабос» чуть больше года.

— Но при этом вы не можете достаточно много уделять времени этому занятию?

— Да, всё верно.

— Кем вы работаете?

— Я фрилансер — веб-программист.

— О, так значит вы пишите сайты, вроде «кометы» или «насвязи»? — уточнил Рикард на примере популярных социальных сетей. Выразительно хохотнул с очевидным для неё намерением разрядить обстановку, чтобы свидетель расслабился. И, возможно, сказал лишнего. — Я не очень разбираюсь в этой сфере. Но, думаю, у вас большая загруженность на основной работе. Не расскажите, как вам удаётся совмещать её с еженедельным волонтёрством? И что именно входит в ваши обязанности на портале?

— Ну, можно и так сказать, — кивнул Уилсон. Он неплохо контролировал свою мимику, но Белладонна всё равно прекрасно видела, что за притворно-застенчивым взглядом скрывалось чувство превосходства. Маленькие, поросячьи глаза буквально высмеивали её напарника за недостаточную образованность в столь узкой сфере знаний. — Вы верно подметили, у меня огромная загруженность на работе. И поскольку мой график не позволяет уделять много времени волонтёрству, то я обычно заглядываю на форум или читаю общий чат, где выбираю наиболее нуждающихся в особом внимании подростков. У социальных работников нет такой возможности, потому как их можно по пальцам руки пересчитать, а нуждающихся в помощи десятки, если не сотни. В каком-то смысле они охватывают их всех скопом. Часто не вникая в суть проблемы, отвечают шаблонными фразами. А знаете, как это может ранить обратившегося за помощью ребёнка?.. Я не хочу сказать, что они плохо выполняют свою работу! Нет, не подумайте! Просто… поскольку у меня есть право выбора, как именно помогать, я концентрируюсь на отдельных детях. В наше время дети подвержены огромному стрессу. Социальное расслоение общества на бедного и богатого, огромные нагрузки в школах и университетах, потому как в будущем их ждёт бешеная конкуренция за рабочие места! Им надо спускать где-то пар, вот они и срывают злость друг на друге, а правительство с этим ничего не хочет делать.

Его манера речи, эмоциональность интонации, скорбная физиономия и прочие атрибуты, поддающиеся краткосрочному контролю сильно расходились с информацией, которую она считывала с глаз и языка тела. Подобное несоответствие могло отражать два состояния. В первом, если глубоко внутри Уилсон считал себя непризнанным гением, но вслух боялся огласить свои мысли из-за ранимой гордыни. Во втором, если перед ними сидел обыкновенный безумец, паршиво разыгрывающий сцену благородной невинности. В любом случае он не был робким простаком, образ которого пыжился натянуть на кичливую сущность.

— То есть, предоставляете им индивидуальный подход, — подытожил Рикард. — И сколько времени вы консультировали Айру Хоски?

— Сколько времени я консультировал Айру?.. Сложно сказать, но точно больше полугода.

— Вы видели прогресс в работе с ним?

— Безусловно! Он отлично справлялся, последние несколько месяцев у нас была исключительно положительная динамика.

— Вы знаете, что он прекратил общение со своим лучшим другом и остальными приятелями, после того как стал у вас консультироваться?

— Да, это я порекомендовал ему увеличить с ними дистанцию в общении, — нервно облизывая тонкие губы, пробормотал Уилсон. — Понимаете, не все отношения у детей складываются благоприятно. Эти так называемые «приятели» не понимали Айру, грубо подшучивали над его болью. А лучший друг и вовсе компенсировал собственные комплексы за его счёт. Подталкивал Айру к скользкой дорожке, убеждал, что никакая помощь ему не нужна. Это всё токсичное влияние, понимаете?

— Ясно, — Рикард переглянулся с ней, дабы убедиться, что он мог начать сворачивать допрос. — Что вы делали в ночь на шестнадцатое августа?

— Я что же… под подозрением?..

— Нет, это стандартная процедура. Конкретно вас мы ни в чём пока не обвиняем.

— Ох, ладно… Что я делал в ночь на шестнадцатое августа?.. Честно говоря, так с ходу и не припомню. Скорее всего, работал. Я, как и многие фрилансеры, веду ночной образ жизни. Ложусь с рассветом, встаю в районе обеда. Если надо, то я могу предоставить скриншоты с датами внесения правок в код или историю браузера.

На формальную часть допроса ушло не больше пяти минут. Рикард задал все рутинные, но обязательные для протокола вопросы и они, наконец-то, покинули тесную, бесконечно грязную халупу.

Не спрашивая у неё разрешения, напарник подхватил Белладонну на руки и зашагал вниз по лестнице. И поскольку спускаться на высоких каблуках значительно труднее, чем подниматься, а она и со вторым без его помощи не справилась, то проявление чужой инициативы встретила благосклонно.

— Что думаешь о Кевине Уилсоне? — нарочито деловым тоном поинтересовалась Белладонна, разглядывая мужественный профиль с глубоко посаженными глазами и тяжёлой линией подбородка. Грубая рубленность черт лица совсем его не портила — наоборот, она придавала привлекательности брутальному образу ласкового хищника с тёплыми, как погожее летнее небо, глазами.

— Вроде неплохой парень. Немного нервничал, но с кем этого не бывает. Учащалось у него сердцебиение три раза: когда он рассказывал о родителях Хоски, уточнял насчёт убийцы и объяснял причину разрыва отношений Хоски с приятелями. Мне кажется, он особо не врал.

— А у меня сложилось противоположное впечатление — неконгруэнтность налицо. Его вербальная речь противоречила невербальным сигналам, что подавало тело.

— Можно более простыми словами?

— Язык тела противоречил содержанию речи.

— Это ты про всякие: почесал мочку уха и посмотрел в левый верхний угол?

— Нет, это про сочетание мышечных зажимов, тембра голоса, зрительного контакта, физиологических признаков, таких как: обильное потоотделение, изменения цветовой гаммы кожных покровов, частота дыхания, подёргивание мышц лица или конечностей.

— И что же из этого бросилось тебе в глаза? — иронично полюбопытствовал он с однобокой улыбкой, отчего ей захотелось поцеловать его в приподнятый уголок рта.

— Детальность ответов. Многие вруны неосознанно стараются максимально заполнить тишину описаниями вымышленных или пусть и реальных, но незначительных деталей, рассчитывая сместить на них внимание со лжи. Придать своим словам таким образом большей убедительности. Ещё Уилсон отслеживал твою реакцию, повторял вопросы, оправдывался без острой необходимости, не заканчивал мысль, перескакивая с темы на тему. Из области невербалки: пристальный взгляд, жестикуляция одной рукой, в то время как вторая, словно приросла к кружке, микромимические выражения насмешки, страха, злости в несвоевременных для подобных эмоциях отрывках времени. Например, когда он уточнял про оборотня, в выражении его лица отчётливо читался страх, а не уместный для ситуации гнев. Тембр голоса у него не дрожал, но сильно поднимался в высоте. И за всё время, он ни разу не улыбнулся, как бы ты не старался разрядить обстановку, потому что это сложное мимическое движение, в котором задействовано до пятидесяти трёх мышц. А поскольку лжец пребывает в стрессе из-за необходимости быстро и эффективно выстраивать логическую цепочку из фальшивых фактов, то физически не способен расслабиться до такой степени, чтобы изобразить на своём лице более или менее искреннюю улыбку.

— Ладно-ладно, убедила, — поспешил капитулировать Рикард. — Считаешь, что за ним стоит установить круглосуточное наблюдение?

— Да, а Фабиану продолжить общение в чате. Я уверена, что Уилсон захочет перенести их знакомство в реальную жизнь и предложит встретиться лично. Не факт, что он наш убийца, но что-то в нём есть… неправильное.

13 глава: вереница преступников

Валери

День не задался с самого утра. Сначала брат занял горшок чуть ли не на полчаса, вынуждая дышать её через рот, дабы не отравиться миазмами, просачивающимися сквозь щель у пола. Чуть позже один нетерпеливый олух попытался войти в дверь, не удосужившись пару секунд подождать, пока она не выйдет на улицу. Они столкнулись в плечах, в результате чего олух уселся жопой на асфальт.

Поскольку Вэл всё ещё было не желательно бегать до работы, она вышла пораньше и теперь резво шагала в сторону участка, с негодованием подмечая, сколько вокруг раздражающих придурков. От группы гогочущих подростков, слушающих музыку через переносную колонку, до обнаглевших велосипедистов, считающих, что тротуар — их пространство. Мало того что ехали посередине дорожки, так ещё и нетерпеливо подгоняли звонками. С удовольствием бы засунула им пищалки в задницы.

Завернув за угол, она снова столкнулась с Мациком, переходящим дорогу — в пятый раз на этой недели. Сегодня модник вырядился в допотопное мешковатое тряпьё, зачем-то нацепив поверх водолазки цвета детской неожиданности клетчатую рубашку. Ещё и штаны до пупка подтянул, как какой-то затюканный ботан.

— Привет, — сухо произнёс он, чуть скривившись от брошенного взгляда на её одежду. Можно было подумать, что именно Вэл из них двоих вырядилась, как клоун из прошлого столетия. — Никого ещё не пришибла?

— Хочешь быть первым?!

Мацик уже приоткрыл рот, собираясь что-то ей ответить, но в последний момент передумал и предусмотрительно захлопнул пасть. И своим нежеланием отвечать, лишь сильнее выбесил Вэл. Решил значит, что умнее её, поэтому не поведётся на провокацию и тем самым задушит конфликт в зародыше? Гадёныш.

Противно запищал сигнал светофора, и они зашагали по пешеходному переходу в общей толпе. Почти добрались до середины четырёхполосной дороги, когда вблизи взвизгнул мотор, больно резанув по барабанным перепонкам. Она тотчас обернулась и уставилась на мотоциклиста, стоявшего в паре метров от неё. Совершенно очевидно, что придурок наслаждался произведённым эффектом.

— Что, самовыражалка выросла только до пуков на мотиках?! Жалкий неудачник! — разъярённо рявкнула Вэл на ирашском. То, почти нестерпимое желание накостылять Мацику, переключилось на незнакомого легкомысленного типа, но она в который раз за сегодня сдержала себя и гораздо быстрее зашагала вперёд, продолжая бубнить под нос: — Когда уже введут адекватные штрафы за нарушение шумовых норм? Чтобы эти укушенные в голову хотя бы глушители перестали снимать.

Стоило замигать зелёному цвету, как неадекват на своей тарахтелке сорвался с места с диким визгом стираемых шин об асфальт. Он стремительной вспышкой пролетел метров двести и на следующем перекрёстке, не подразумевающем поворот на сто восемьдесят градусов, круто развернулся, нахально влезая в поток машин и едва не создавая аварийную ситуацию. И всё для того, чтобы промчаться в обратную сторону и, вконец охамев, вспорхнуть на тротуар.

Впередиидущая бабушка с тростью, испугавшись, что сумасшедший наедет на её малолетнего внука, дёрнулась в сторону, потянув мальчишку за собой. Запнулась о бордюр и едва не рухнула на проезжую часть — всё тот же внук сумел обеспечить ей надёжную опору, несмотря на свой юный возраст. Для десятилетнего, или около того, мальчишки человеческой расы в нём оказалось достаточно силы и желания, чтобы не дать случиться трагедии.

Оставляя на чистенькой плитке свежие полосы, байк затормозил совсем рядом с Вэл. Из-за резкости манёвра на мгновение поднялся на переднее колесо. Чёрный шлем с тонированным стеклом завис в воздухе напротив так близко, что она смогла во всех подробностях разглядеть собственное отражение — в выражении её лица отчётливо читались: страх и злость.

Как только мотоцикл рухнул обратно на заднее колесо, беспечный самоубийца стянул шлем с коротко стриженной головы с модным хохолком у лба, окинул Вэл нарочито оценивающим взглядом и самодовольно выплюнул на ирашском языке:

— Ты что-то сказала, кисуня? Кажется, что хочешь прокатиться на моём жеребце?

Она сжала кулаки и улыбнулась, чувствуя, как подёргивается нижнее веко. Шеф точно пришибёт, если на неё поступит ещё одна жалоба. В первые дни ей особенно тяжело контролировать свои эмоции, благодаря чему некоторые из её решений отличались небольшим радикализмом. Но, с другой стороны, эта в край охамевшая тумбочка с начёсом нарушила с десяток правил всего за несколько минут. Наверняка на его счету есть что-нибудь посерьёзнее. А следовательно, Вэл просто обязана сопроводить злостного нарушителя порядка на дорогах до участка. Возможно, даже сделает одолжение соседнему отделу.

— Я — лиса! — свирепо выдохнула она, чувствуя, что нормально поговорить с ним не удастся. Её уже переполняло желание порвать придурка в клочья. — И ты пойдёшь со мной!

— Лисичек у меня не было, — хохотнул он. — Да ещё и таких напористых!

— Ты, кажется, не понял, — Вэл шагнула к слабо пахнущему полукровке, максимально приблизившись к его лицу. — Мы сейчас пойдём ко мне на работу — в полицейский участок, — последовал кивок головы, указывающий направление, — во-о-н в то, кирпичное пятиэтажное здание.

— Знаешь, кисуня, — пробормотало дорожное хамло после драматичной паузы, — думаю, я не заинтересован в настолько близком знакомстве.

Стоявший до этого в стороне, ни слова не понимающий по ирашски Марсель, вдруг подскочил к байку, чтобы оторвать двухстороннюю экшен-камеру и засунуть ту себе в карман. Вэл даже сказать ничего не успела ссыкуну, внезапно давшему заднюю в своих скользких подкатах. Но наблюдательность и смекалку напарника оценила.

— Отдай обратно, кровосос, пока это дерьмово для тебя не закончилось! — зарычал полукровка уже на саларунском и потянулся к Марселю свободной рукой, которую Вэл перехватила и грубо выкрутила.

— А вот это ты зря, — прокомментировала она с довольной улыбкой.

— Попытка нападения на оперуполномоченное лицо, — подтвердил Марсель с холодным блеском в глазах и снисходительной ухмылкой, — тянет на пару дней в изоляторе.

— Что? Да я просто руку протянул!.. Так, меня эти дурацкие шутки уже утомили. Покажите свои удостоверения, если вы реально легавые.

Вэл повелась на просьбу и отпустила его руку, чтобы достать пластиковую карточку, на которой помещался самый минимум информации: фотография, серийный номер, имя, ведомство, звание и должность. Отвлеклась буквально на секунду, а этот хитрый гад нырнул головой в шлем и оттолкнулся пятками от земли, чтобы откатить мотоцикл для разворота.

Однако развернуть неповоротливую махину она ему всё же не дала. Крепко вцепилась в руль, перенося вес тела на руки, после чего прицельно ударила ногами, как если бы перекидывала их через гимнастическое бревно, попав коленями точно в шлем и шею. Парня снесло из кресла, а вслед за ним на боковину рухнул и мотоцикл, придавив с характерным хрустом ногу.

Поскольку за этим не последовало даже придушенного шипения, Марсель озвучил единственный разумный вывод:

— Похоже, ты его вырубила…

— Он пытался сбежать!..

— Я покачу мотоцикл.

— Ладно, — буркнула Вэл и заставила себя впустить когти.

Зуд от поверхностных изменений во внешности быстро утих, а вот боль внизу живота многократно усилилась, окончательно победив принятые накануне выхода из дома обезболивающие таблетки. Сегодня — последний день, когда ей было необходимо терпеть дурацкие спазмы. Осталось подождать совсем немного, и скоро она снова забудет на полгода о сковывающей её движения неприятности.

Приподняв мотоцикл за ручку на руле, Вэл передала управление им Мацику. Присела на корточки и закинула бессознательное тело полукровки себе на плечо. Хотя для полукровки он слишком слабый. Она толком не вложила силы в удар, поэтому он не мог так основательно вырубить того, у кого преобладала кровь оборотня.

А если в нём крови на четверть или того хуже, то приходить в себя хиляк будет долго. Да и с ногой неловко получилось… Но ведь он сам нарывался на неприятности! К чему было нарушать столько правил? Намеренно её провоцировать? Вот и докатался!..

— Капитан меня прибьёт, — мрачно констатировала Вэл, не в силах переубедить себя, что её импульсивное решение было единственно верным. Стоило просто скрутить его и привести за руку в участок. Какого кошака она в него влетела, как бешеная псина? Опять это дурацкое сотрясение мозга найдут!

— А меня прикопает где-нибудь рядом за компанию, — меланхолично отметил Мацик, катя мотоцикл.

В отделе коллеги встретили их гробовым молчанием — сопроводили задумчивыми взглядами до стола старшего детектива. Не то, чтобы она ежедневно заявлялась на работу в компании с правонарушителями. Но в последние дни ей удивительно везло: что ни утро, то обязательно какой-нибудь мародёр или воришка под руку подвернётся. Словно всяких мелких гадёнышей к ней магнитом притягивало.

Детектив Грос глядел на Вэл с заинтригованным выражением лица, чуть приподнимая внешний уголок брови. Вроде ничего не говорил, а её уже озноб пробил от макушки до самых пят. К шаманке не ходи, по-любому сейчас побежит докладывать капитану. А потом настанет череда мозгоклевательных нотаций, штрафов, или того хуже — исправительных работ в виде изуверской сортировки бесконечных бумажек в архиве.

— Он начал первым! — рявкнула она, вмиг растеряв все слова, при помощи которых собиралась отмазываться от дисциплинарного наказания.

Взгляд детектива Гроса перекачивал на стоящего рядом с ней Мацика.

— Почти сам налетел на её кулак, — подтвердил он. — То есть, колено.

Дверь позади старшего детектива распахнулась и в общий зал вышел капитан. Более неудачного момента для появления начальства и в страшном сне представить было нельзя. Он, как в замедленной съёмке сделал пару тяжёлых шагов к ним навстречу, остановился, проследил пронзительным взглядом сумрачных глаз за тем, как Вэл нервно поправила сползающую с плеча тушку, и пророкотал заочно отчитывающим тоном:

— Что здесь опять происходит?!

— Да что тут, может, происходить?.. Всё, как обычно. Очередному хулигану не повезло встретить на своём пути грозу нашего полицейского участка, — безучастно отмахнулся детектив Грос и спросил у него: — Может, всё же дадим ей пару выходных?

— Какой смысл от пары дней, если дурить она будет ещё не одну неделю, — столь сурово рубанул капитан, что даже желание оспорить его высказывание у неё как-то затухло, толком не разгоревшись. А от последующего обращения и вовсе пробрало до позабытых рефлексов: — Стажёр Валери Вульф, на каком основании проводилось задержание?

— Нарушение скоростного режима, разворот в неположенном месте, создание аварийной ситуации, заезд и езда по тротуару! — громко и чётко отчиталась она после того, как стукнула пятками кроссовок и задрала подбородок, сохраняя прямую осанку. Даже ни разу не оговорилась. — Жертв среди гражданских нет!

— А ещё он не желал сотрудничать и предпринял попытку сбежать, — пусть в какой-то степени и мелочно, но крайне уместно добавил Марсель. — Поэтому мы не выходили за рамки служебных полномочий.

— С каждым разом они всё лучше и лучше отмазываются, — отметил детектив Грос, переключив внимание на ловко подсунутый Офирой документ, тут же добавив: — Вот засада… Оффшорный счёт принадлежит некой Фенелле де Мюссо, проживающей в знакомом нам княжестве — Аплэдо.

— Отнесите его в медпункт, а потом предоставьте письменный отчёт Гросу, чтобы он смог передать дело дорожникам, — коротко распорядился капитан и склонился над старшим детективом, заглядывая через его плечо в бумажку: — Что по миграционке?

— Официально не въезжала на территорию Ксоры. Да и вообще, не похоже, что за последние пять лет покидала Флемоа.

— Выходит, она дистанционно заказала Эллионне. Ещё счёт может быть подставным. Женщина, встретившаяся с Шустрым, была посредником — неизвестно каким звеном в длинной цепочке исполнителей… А как всем известно, действовать через третьи руки — излюбленный приём у вампирской знати. — Он задумчиво сжал в ладони бороду и поднял на них глаза, после чего глухо рыкнул: — Почему ещё здесь?

— Уже уходим, — отозвался Марсель и потянул её за локоть, разворачивая к выходу.

— Отпусти! — Вэл раздражённо вырвала свою конечность из костлявых пальцев, стоило им покинуть родные стены отдела. — Если хочешь тащить, то вот, — она подкинула на плече всё ещё не пришедшего в себя парня, — забирай.

— Ну уж нет. Ты его вырубила — ты его и тащи до медпункта. С чего вдруг я должен за тебя это делать?

Она остановилась, чтобы посмотреть в самоуверенно ухмыляющуюся рожу напарника. Раньше её бесило, что в эти дни мужчины носились, как сумасшедшие вокруг неё. Не давали поднимать тяжести, запрещали любые физические нагрузки. Сдували пылинки с такой одержимостью, будто на время течки она становилась фарфоровой статуэткой, способной разбиться от лёгкого дуновения ветерка.

Никто не хотел слышать, что Вэл нормально себя чувствовала и не нуждалась в повышенной заботе на этот период. А всё потому, что у оборотней сформировался стереотип из-за симулирующих женщин. У них водилась одна категория болезненных барышень, но и они больше исполняли, чем реально страдали. Именно от притворщиц пошла мода на дурацкое опекание.

Наконец-то Вэл получила то, чего так горячо желала: нашёлся мужчина, которому не было никакого дела до её физиологических особенностей. Он не лез к ней с дурацкими предложениями: «давай я понесу», «посиди в отделе, я сам схожу с ним в медпункт». Казалось, она должна была почувствовать долгожданную радость, но вместо этого ощутила острый укол разочарования. По непонятной причине его равнодушие задело её сильнее, чем неадекватная опека, чередующаяся с однообразными подкатами кабелей. И самое смешное заключалось в том, что ей захотелось расплакаться от внезапно накатившей обиды, под стать маленькой девочке, у которой упал шарик мороженого из только что купленного вафельного рожка.

— Ты чего? — растерянно произнёс Марсель, заглядывая ей в глаза. — Ну, если тебе прям тяжело, то ладно. Давай понесу.

— Иди в задницу! — гнусаво буркнула Вэл.

— Я серьёзно, — он придержал её за локоть, не давай пойти вперёд, и тут же убрал руку, перенеся ладонь на свою татуированную шею. Потупил взгляд и смущённо добавил: — Не держи в себе, если тебе тяжело… я помогу. Мы… всё же напарники.

— Всё нормально… просто… — она замялась, не зная, как донести на саларунском, что её гормоны сошли с ума, вот она и бесится на ровном месте. А затем уже сама смутилась, поняв, что пытается объясниться с ним. Можно подумать, ей было дело до его чувств. Нет, ни капельки! И желая подчеркнуть это, Вэл грубо бросила: — Забей!

И Марсель забил. Остаток пути до медпункта они провели в прохладной тишине. Сдали тушку сварливому лекарю, кривящемуся при каждом их появление на пороге своего кабинета. И отправились в обратную сторону. Им предстояло ещё заполнить подробнейший протокол, как того требовала инструкция. Все без исключения отделы не любили обмениваться делами: вечно одни улики терялись, а другие игнорировались дилетантами. Поэтому передача расследования — неблагодарная затея.

На середине пути Вэл снова заговорила, поскольку достаточно остыла:

— Мы вышли на заказчика?

— Похоже на то, — равнодушно отмахнулся Марсель. — По крайней мере, выяснили, что ниточки точно тянутся из Флемоа.

Ментальный взлом посредника не принёс быстрых результатов. Однако они смогли вычислить основную информацию об исполнителе заказного убийства: имя, возраст, где и когда учился. Даже фотографию достали тридцатилетней давности, которую использовали для ориентировок.

Исполнитель затаился. Поэтому начало казаться, что дело затухло. Но теперь они вышли на заказчицу убийства. Отчего же тогда у капитана и старшего детектива был настолько нерадостный вид? Наверное, из-за того, что заказчица из Флемоа, там есть какие-то заморочки с законом, не позволяющие им дальше расследовать это убийство.

— Нам придётся передать дело? — спросила Вэл.

— Думаю, да.

— Месяц работы коту под хвост!

— Не расстраивайся, у нас ещё есть всеми любимый висяк.

— Ты о чём?

— Радикальный Воспитатель.

Об этом уроде она никогда не забывала. Свободного от работы, тренировок и занятий времени практически не оставалось, но Вэл всё равно умудрялась выкраивать минуты на изучение увесистых папок, в которых хранились подробнейшие протоколы. Конечно, она не мнила, что способна по одним записям раскрыть дело, в то время как десятки более опытных детективов не смогли этого сделать по свежим следам. Но хотела как минимум хорошенько подготовиться к встрече с новой жертвой — мерзкий душегуб никогда надолго не исчезает — чтобы не упустить ни малейшей улики, позволившей им сесть ему на хвост.

Его следующая жертва должна стать последней.

По возвращении в отдел они не застали никого из начальства. Скорее всего, старшие напарники отправились к шефу полиции решать, что им делать с подозреваемой из Флемоа. Поэтому остальные детективы с расслабленным видом слонялись между столами, обсуждая свежие новости.

— Чудесно выглядишь, Валери, — вместо приветствия произнёс Оскар и галантно отодвинул перед ней кресло. Выглядела Вэл совершенно обычно: волосы собраны в высокий хвост, тёмно-синий спортивный костюм и кроссовки. Ничего такого, чтобы выходило за рамки её типичного образа. — Ты сменила парфюм?

— Нет, у тебя…

— Отвали, кошара, — вдруг выплюнул ему в лицо Мацик. Умудрился протиснуться между ними и даже полностью прикрыть своим тощим телом на манер, как делал брат. В развороте плеч он оказывается не настолько уж и мал. И почему она раньше этого не замечала?..

Изогнув бровь, Оскар уставился немигающим взглядом в его глаза. Из-за разницы в росте глядел на Мацика сверху вниз с толикой превосходства, словно из них двоих именно он являлся аристократом из знаменитого вампирского рода. В то время как её напарник больше походил на мелкого хулигана, что, набычившись, пытался отстаивать свою территорию при помощи силы агрессивного взгляда.

— Какое очаровательное зрелище, — проворковал сбоку Аллен. — Кот и вампир борются за внимание течкующей лисы. А я уж думал, что всё в этой жизни поведал.

— Ребята, у вас всё в порядке?! — энергично воскликнул Рикки с порога. Он шумно дышал после пробежки, а ещё светился счастьем, будто по дороге успел к жрице любви заглянуть.

— Смотря, что ты понимаешь под этим выражением, — туманно отозвался Оскар, поправил за тонкую дужку очки и отвернулся, чтобы обратиться к своему напарнику. — Ты, я так полагаю, тоже приревновал?

— Конечно, столько внимания и не мне, — оскорбился он. И на мгновение показалось, что Аллен кого-то спародировал. Притом кого-то очень хорошо ей знакомого. — Я тут, значит, наряжаюсь для него, а он мне ни словечка ласкового не скажет.

— Ты второй день носишь этот джемпер.

— А она третий месяц носит однообразные спортивные костюмы, — фыркнула ветошь ходячая, ни черта не понимающая в известных спортивных брендах. И вообще: комфорт в одежде в их профессии должен стоять во главе угла — если он в столь элементарных вещах ничего не соображал, то ему оставалось посочувствовать. Аллен манерно поправил прядь чёлки, падающую ему на глаза, и противно прогнусавил: — Я на целый сантиметр, вообще-то, передвинул пробор сегодня, когда расчёсывал волосы.

— И как я мог не заметить таких радикальных изменений во внешности?

— Поразительная невнимательность для человека твоей профессии.

Чудаковатые напарники внезапно заткнулись, уставившись друг другу в глаза. Притом так резко, как если бы кто-то дёрнул за тумблер, отключающий звук. Ни у одного из них ничего в позе или выражении лица не заявляло, что они собрались сцепиться в драке. Оттого затянувшиеся гляделки между ними, показались Вэл какими-то мутными.

Тишина, воцарившаяся в отделе, с каждой секундой всё сильнее действовала ей на нервы. И когда прозвучал, не пойми откуда, взявшийся оглушительный хруст, она вздрогнула всем телом и глухо зарычала.

— Вкуснятина! Никогда раньше не пробовал домашние чипсы! — прокомментировал Фаба, продолжая хрустеть угощением.

— Мои мальчишки тоже очень любят их, — Офира одарила его ласковой материнской улыбкой и обратилась к остальным присутствующим в зале. — Кто хочет, подходите, я на всех приготовила. У меня на днях поспела картошка в теплице, а этой ночью вдруг поняла, что очень уж охота повозится на кухне. Прям до трясучки. Поэтому вот и запекла чипсы.

Аллен фыркнул и засмеялся, а Оскар улыбнулся, скосив глаза на радушную хозяюшку. Он поочерёдно стянул с рук перчатки и двинулся вместе с напарником к столу с угощением, на ходу спрашивая:

— Тебе доводилось есть «домашние чипсы»?

— Смутно припоминаю подобный опыт. Но это было так давно, словно и не в этой жизни вовсе, — ответил Аллен и попробовал одну чипсину, после чего обратился к Офире с дружелюбной улыбкой. — Весьма недурно, госпожа Сандавал.

— Спасибо, Аллен, — смущённо отозвалась она, поправляя волосы, и глянула поверх склонившихся над подносом голов прямо на Вэл. — Чего стоите там, как потерянные сиротки? Идите сюда.

— Я такое… — начал что-то лепетать Мацик, но она недослушала, а схватила его за предплечье и потащила к столу. — Вот же тьма… как же ты временами бесишь.

— Нравится не нравится — терпи, моя красавица, — проворчала на ирашском Вэл. Подцепила небольшую горсть чипсов и пихнула в чужой рот, который так и остался, ошалевши приоткрытым от её наглости. — Жуй, отважный задохлик, а не ресницами хлопай! Надеюсь, ты не разучился это делать, пока одну кровушку сосал последние сто лет. Но я понимаю тебя: сосать-то оно всяко легче, чем жевать!

Сбоку раздался дикий ржач Рикки. Схватившись одной рукой за живот, другой он цеплялся за плечо Оскара, пока буквально сотрясался в истерике. Кошак, в свою очередь, тоже смотрел на неё со слегка сконфуженным видом, будто случайно наткнулся на парочку любовников в лесу, решившую в уединённой обстановке предаться жарким прелюдиям.

— Да что я такого сказала?! — от возмущения Вэл даже ногой притопнула. Слабый удар в пятке в итоге отразился особенно болезненным спазмом внизу живота. — Вы — ишаки озабоченные, из-за «сосания» так разошлись?!

— О… небесный… пёс!.. — простонал брат между приступами неконтролируемой придурковатости.

— Нет, я просто обязан выучить этот распроклятый язык, — первым, что произнёс Мацик, после того как прожевал угощение. — Впрочем, эти «чипсы» не так плохи, как я думал…

— Много не ешь, с непривычки твой желудок может отторгнуть человеческую пищу, — вставила Белладонна, наблюдающая с едва уловимым беспокойством во взгляде за тем, как он подхватил ещё один хрустящий кругляшок.

Они ели и болтали между собой в духе старых друзей. Просто не верилось, что оборотни и вампиры могли так поладить. Но стоило посмотреть правде в глаза — прошло всего несколько месяцев, а Вэл уже сомневалась, что кровососы такие уж вредоносные манипуляторы, создающие проблемы потехи ради.

Её клыкастый приятель — бабуля потеряла бы дар речи от такой формулировки — временами говорил неуместные и даже грубые слова, но в целом он размышлял правильно. Фаба только выглядел дурачком, но на деле им не был. Она поняла это в тот момент, когда он якобы случайно уронил возле неё блокнот, по которому учил саларунский язык. После чего велел выкинуть его именно ей, а не кому-то другому.

Естественно, Вэл почти сразу разглядела сокровище, попавшее ей в руки, а чуть позже узнала, что он родился и первые семнадцать лет ещё человеческой жизни провёл в Ксоре. Не прижился в старообрядческой вампирской общине из-за сохранившейся после перерождения человеколюбия и вернулся на родину. С тех пор они, в общем-то, и сдружились.

Взгляд соскользнул с довольной мордочки Фабы и остановился на точёных лицах Лафайетов. Вот уж кто точно соответствовал её представлению о вампирской знати: надменные, холодные, хитрые, но при этом безупречно вежливые, если того хотели, остроумные и, ладно, чего уж там — красивые. Все вампиры, словно с картинки сошли. Оборотни и люди даже вполовину были не столь привлекательны, как эти кровожадные гады.

Пусть Вэл понятия не имела, что творилось в голове всегда тактичной Белладонны, но она отлично осознавала: ссориться из-за мелочей с ней не стоило. В лоб эта коварная дамочка бить не станет, а подстроит такую подлянку, что закачаешься — месяцы, если не года будешь расхлёбывать последствия. Поэтому Вэл в отношении её хранила дружеский нейтралитет, а ещё с плохо скрываемым любопытством наблюдала за их странным противостоянием с Дарси. Чего бы они ни поделили, она ставила на победу Белладонны.

Второй Лафайет и по совместительству напарник Вэл — бесконечно бесящий, наглый, высокомерный, заносчивый тип, явно страдающий от неизлечимой головной болячки, где-то глубоко под слоями всей этой мерзости оставался добрым, заботливым парнем. Чтобы разглядеть в нём столь хорошо припрятанные качества, ей пришлось потратить уйму времени. Тем не менее сейчас она отчётливо понимала, что он хоть и придурок, коего свет ещё не видывал, но положиться на него в сложную минуту было можно — плечо подставит.

Её взгляд перескочил на последнего вампира в их пёстром коллективе, и они с ним встретились глазами. Пожалуй, если говорить совсем уж откровенно, то он красивее Фабы и Мацика: чёткий овал лица, у которого широкий лоб плавно перетекал в узкий подбородок; глубоко посаженные миндалевидные глаза смотрели со спокойным интересом из-под прямых, слегка заросших бровей; рот ещё не успел искривиться в лицемерной улыбке, поэтому можно было заметить, что нижняя губа более пухлая, чем верхняя. И фигура у него сбалансированная. Не такая худощавая, с намёком на развитые мышцы.

— Чего? — хмуро буркнула Вэл, совсем не польщённая вниманием с его стороны.

Неприятно признавать, но Аллен её пугал. Пугал так, как не пугал ещё никто. И дело даже не в том неестественном воздействии, которое она время от времени ощущала на себе. Нет. В нём будто что-то важное сломалось. Так, глубоко и давно, что он оставил попытки это починить.

— Твои глаза кое-кого мне напомнили, — задумчиво ответил Аллен без привычной искусственной улыбки, которую предпочитал натягивать при общении с кем-либо из сослуживцев. — Только у неё они были зелёные, как молодая трава. И смотрели они на меня совсем иначе.

И как ей следовало реагировать на этот приступ откровенности? Расспрашивать о зеленоглазой девушке не было никакого желания. Да и смысл — он не ответит с почти стопроцентной вероятностью.

— Ну, здорово, — Вэл неловко повела плечами и тут же оглянулась на звук так кстати хлопнувшей двери.

Из лаборатории выскочила взъерошенная Лиора с перекошенными на носу очками. На ходу стягивая с себя рабочий халат, она возбуждённо выкрикнула:

— Аллен, Оскар, срочный сбор! Через двадцать минут вылетаем с крыши!

Окликнутые мужчины сорвались с места раньше, чем она снова скрылась в недрах лаборатории, потеряв с обратной стороны двери тапок. С ней подобная неприятность частенько приключалась. Приходя на работу в кедах или мокасинах, их забавная глава криминалистического отдела неизменно переобувалась в пару дешёвых, но удобных пластиковых сланцев. А потом в кураже исследований попросту не замечала, как обувь слетала с её ног.

Повернув голову в сторону брата, Вэл успела лишь приоткрыть рот, как он опередил её и ответил на незаданный вопрос:

— Без понятия. Возможно, убили кого-то важного.

— Впервые вижу, чтобы Фидж тоже выдвигалась на место преступления, — подметила Белладонна следом. — Обычно она работает в лаборатории.

— Речь идёт о личном самолёте? — уточнил Марсель у Офиры. — У полиции Ксоры есть свои самолёты?

— О полицейском вертолёте, — поправила она, нисколько не удивлённая его глупым вопросом. Прикрыла поднос салфеткой и понесла остатки чипсов в сторону кухонного островка, делая вид, что не слышит возмущённые вопли Фабы.

Обратно в зал Лиора выскочила уже в кедах и с чемоданчиком в руках. Споткнулась о валяющийся тапок и с удивлённым возгласом полетела плашмя вниз. От безусловно роковой встречи лица с полом её спас Оскар. Отточенным движением поймал худую, но длинную фигуру в полуметре от бетонной стяжки, и вздёрнул за подмышки, ставя начальницу в устойчивое положение на ногах.

— Ох уж эта гравитация! — воодушевленно выдохнула она и поправила съехавшие на кончик носа очки. — Никогда не знаешь, когда случайная переменная поспособствует проведению незапланированного эксперимента!

— Пожалуйста, госпожа Фидж, смотрите под ноги, — отчитывающим тоном попросил Оскар.

— Нашему светочу науки недоступны столь примитивные заботы, — с любезной улыбкой произнёс Аллен и встал возле Лиоры, призывно оттопырив локоть. — Не правда ли, барышня?

— Может уровень моего EQ и ниже, чем IQ, но я всё же в состоянии понять, что ты сейчас иронизируешь. — Она взяла его под руку. — Однако придумать остроумную реплику, чтобы достойно ответить тебе в этом словесной дуэли, я не в состоянии.

— Ваша честность и прямота отлично контратакует любую мою остроту, — усмехнулся он и двинулся вместе с ней к выходу. — Поэтому приходится мне отрываться на нашем многострадальном Оскаре.

— Можно подумать, что ты в этом хоть сколько-то преуспеваешь, — откликнулся тот уже в дверях.

После того как криминалисты покинули отдел, оставшиеся детективы вступили в вялый спор об убийстве. И если вампиры окончательно уверились, что жертва обязательно обладала громким общественным статусом, то оборотни стали в итоге склоняться к нетипичности преступления. Скорее всего, тело находилось в таком состоянии, что его было невозможно транспортировать без риска испортить или потерять часть улик, оттого главному криминалисту и пришлось составить компанию своим подчинённым.

Фабе надоел балаган, стоявший шумовой завесой над его столом, поэтому он полез в базу данных, чтобы посмотреть новые дела. Столпившись у него за спиной, они ждали вердикта: чья версия ближе к правде. Но первая фотография, загруженная буквально полтора часа назад с места преступления в пяти километрах от одного маленького провинциального города в штате Броувер, дала им понять, как сильно они все заблуждались.

— Эта тварь плешивая! — выкрикнула Вэл. — Он вернулся!

— Я всё понимаю: ни один подчинённый не любит своего начальника, — тут же донёсся издалека приглушённый голос старшего детектива, а уже в следующий миг входная дверь распахнулась, и он вошёл в зал. — Но сейчас мне стало как-то обидно. К твоему сведению, я так коротко стригусь, потому что у меня очень густые волосы. О них даже расчёски ломаются.

Растерянно уставившись на так не вовремя вернувшееся начальство, она поспешила уверить его в обратно:

— Нет-нет! Вы не плешивый! Супершерстяной!

— То есть, я — супершерстяная тварь?.. Ну это, конечно, кардинально всё меняет.

— Нет! Кошачьи выжарки!.. Я не то иметь в виду!

Опрокинув голову назад, Рикки снова заржал как конь. Нет, чтобы помочь и за неё объясниться. Выбесил сильнее, чем Мацик или придурок на мотоцикле. Поэтому расплата за неуместное веселье последовала мгновенно.

Выкинув в сторону руку, Вэл тыльной частью ладони, сжатой в кулак, врезала по кадыку. Удар получился смазанным, но его хватило, чтобы смех оборвался.

— Мы обсуждали детали нового дела, на которое предположительно отправились наши криминалисты, — спокойно произнёс Марсель. — Думаю, «плешивая тварь» относилась к Радикальному Воспитателю.

— Да! К нему!

— Может, сходим к целителю? — спросила Белладонна у Рикки, продолжающего держаться за шею в скрюченном состоянии.

— Всё норм, — сипло прохрипел он и закашлялся.

— Раз вы в курсе, то сразу перейду к делу: да, Воспитатель вернулся. Два тела нашли в окрестностях Пледокса. Я и капитан Бак летим пассажирским самолётом следом за криминалистами ближайшим рейсом. А ещё с нами отправятся… Валери и Марсель, — их имена старший детектив прожевал без особого энтузиазма. — Белладонна и Рикард, продолжаете наблюдать за Кевином Уилсоном. Офира, остаёшься за главную. Нас не будет от силы неделю, постарайтесь за это время не развалить отдел. Тем более, основных нарушителей спокойствия и порядка мы забираем с собой.

— А я? — подал голос Фаба, вытащил изо рта леденец на палочке и тыкнул им в сторону напарницы. — Я, значит, тоже за главного?

— Да, главный по компьютеру. Следи за ним в оба глаза.

14 глава: опасный прецедент

Марсель

Свет в салоне погас. Остались гореть ярким неоновым цветом индикаторы, сигнализирующие о необходимости застегнуть ремень и выключить технику. Самолёт медленно покатился по взлётной полосе, когда включилась стандартная запись на саларунсом языке:

— Дамы и господа, наш самолёт готов к взлёту. Просим вас убедиться, что: все электронные приборы переведены в авиарежим или выключены; ваш ремень безопасности застёгнут; спинка кресла находится в вертикальном положении; столик убран; шторка иллюминатора открыта. Желаем вам приятного полёта.

И пока речь дублировалась на других языках, самолёт стал плавно набирать скорость. Их слегка затрясло, а шум двигателей многократно усилился. Вокруг становилось всё громче и громче: не только из-за огромных вращающихся лопастей внутри турбины, но и из-за гула голосов переговаривающихся пассажиров. Их в последний раз тряхнуло и шасси оторвались от земли.

Взгляд Марселя скользнул по сидевшей рядом напарнице: пальцы до побелевших костяшек и вздувшихся на кистях вен вцепились в подлокотники, широко распахнутые глаза с паническим ужасом смотрели в иллюминатор. Она шумно дышала и дёргалась от любого скрипа в салоне самолёта, набирающего высоту.

— Тебе дать воды? — тихо спросил он, близко наклонившись к уху Вэл. От неё слабо тянуло успокаивающими травками и потом — испарина выступила на лбу и тающими бусинками скатывалась по вискам. Странно, но ни один из этих запахов не вызывал у него и намёка на отвращение.

Резко повернув голову, она ткнулась носом ему в щёку. Сморгнула слёзы, стаявшие в уголках глаз, и нервно облизнула губы.

— Воды хочешь? — повторил Марсель свой вопрос.

Ответом ему стал одичавший взгляд существа, видимо, разучившегося говорить. Вэл осоловело смотрела на него огромными голубыми озёрами в окружении слипшихся и потемневших ресниц. Выглядела так, будто напрочь потеряла связь с реальностью. В иных обстоятельствах она никогда не позволила бы нижней губе столь трогательно дрожать.

Теперь Марсель окончательно убедился, что маленькая задира лишь с виду была такой смелой, чуть что распускающей руки и ноги грубиянкой. На деле, где-то глубоко внутри под твёрдой скорлупой пряталась нежная, глубоко эмпатичная девочка, ранить сердце которой не составляло никакого труда. И эта девочка легко пугалась и роняла слёзы.

В последнее время она так часто плакала, что Марсель начинал забывать о её взрывоопасном характере. Вот и сейчас ему захотелось погладить по рыжей макушке, обнять и прижать к своей груди. Но на деле пришлось прибегнуть к другому методу.

Прихватив лицо Вэл за подбородок двумя пальцами, он медленно приблизился, пока не стал отчётливо видеть в расширенных зрачках собственное отражение, после чего постарался слить их сознания — сложная процедура, на которую её мозг чрезвычайно легко откликнулся. Обычно ментальная связь устанавливалась тяжело даже с другими телепатами, не говоря уже о магах или того хуже — обычных людях. Но по какой-то загадочной причине он мгновенно пробился сквозь природную защиту и окунулся в водоворот чужих чувств и эмоций. Оказался не на поверхности сознания, на что сам рассчитывал, а нырнул почти до дна.

— Что ты делаешь? — сконфуженно прошептала она, заставляя его ощущать тёплое дыхание на своих губах, и тут же попыталась увеличить расстояние между их лицами.

Жар смущения опалил его изнутри. Но из-за того, что их сознания переплелись, было невозможно понять: чьи это эмоции?

— Не дёргайся, — Марсель положил свободную ладонь ей на затылок и удержал голову на месте, безжалостно растоптав последующую вспышку желания податься вперёд. — Это самое действенное средство против аэрофобии.

Периферическое зрение уловило сбоку движение, и к его щеке прижалась щека с сильно выдающейся скуловой костью.

— И чего мы тут такое интересное делаем? — загадочно прошептал старший детектив.

— Эра… арэра, — скосив на него по-рыбьи круглые глаза, бессмысленно забубнила Вэл, не в состоянии выговорить название своей фобии. Смущение, теперь точно с её стороны, затопило их на пару. Пришлось поднажать, чтобы удушливое чувство стыда отступило на задний план и не мешало синхронизации.

— Смотри на меня, — приказал Марсель, ощущая, как не успевшие окрепнуть нити контакта рвутся — предсказуемая реакция на усилившееся давление. Параллельно приходилось следить за собственными эмоциями: игнорировать брезгливость и тушить раздражение, — велика вероятность, что они перекочуют в голову напарницы. Ни к чему подкидывать дровишки в бурно полыхающий и без того костёр. Надеясь почти что на чудо, словно Грос мог быстро потерять к ним интерес, он вкратце изложил суть: — Стабилизируем её эмоциональный фон.

— И фенек дала на это согласие?

— Согласие?! — встрепенулась она. — Согласие на что я дала?

— На син-хро-ни-за-ци-ю, — ехидно протянул он по слогам и наконец-то отстранился. — Мацик сейчас пытается ваши мозги сшить.

— О-о, звучит сложно…

— Стальными нитками.

— Ого, как круто!

— Ты, кажется, не поняла: я говорю, что вот этот вот, — последовал болезненный тычок ему в бок, — залез к тебе в голову и бесцеремонно там вошкается.

Внутри у неё возникла клякса из сомнений и страхов, что отразились в нахмуренных бровях. Но уже в следующее мгновение она растворилась в океане спокойствия и Вэл беззаботно откликнулась:

— Да всё я поняла! Пусть… вош-ка-ет-ся.

— Вот же чудачка. Я знаю с десяток женщин, что убили бы за одну попытку залезть к ним в голову.

— Но я себя лучше чувствую, — возразила она, и в глазах её читалась искренняя благодарность. — Зачем его убивать? Мне тогда снова станет плохо!

— Ну так-то да, — пробормотал Грос, ошеломлённый её железной логикой.

Марселю захотелось озвучить, что он с кем попало не синхронизируется — по пальцам одной руки можно пересчитать всех его партнёров. Потому как это взаимный процесс: как он сможет к ней заглядывать в голову, так и Вэл при желании сумеет постучаться. Однако укрепление ментальных каналов связи требовало высокой концентрации, что никак не сочеталось с желанием поболтать.

Тончайшие нити, способные разрезать масло подобно толстой леске, вплетались в мозговые волны — полупрозрачную многослойную вуаль из невесомых лоскутов, что предварительно следовало педантично разделять. Но суть трудоёмкости процесса заключалась не в однообразности действия, а в том, что в метафорическом смысле: одно неловкое движение могло глубоко поранить нежные подушечки его пальцев — травмировать её полотно он попросту не мог себе позволить.

Марселю стоило мягко разорвать контакт, после того как она почувствовала себя лучше. Ни к чему вносить дополнительные сложности в их и без того запутанные отношения. Они не были ни друзьями, ни родственниками. Кроме работы их ничего не объединяло, а это недостаточно веский повод, чтобы иметь дополнительный канал связи, позволяющий в любой момент переговорить между собой телепатически. Но по неизвестной для него самого причине, он как будто боялся потерять подвернувшийся шанс. Вероятно, его подсознание считало, что лучше построить мост и не ходить по нему, чем жалеть об упущенной возможности.

Нет. Это всё самообман. На самом деле Марсель страшился заглянуть в свои мысли и увидеть истинные причины его безумства — по-другому не назвать то, что он сейчас проворачивал. Сестра сильно заблуждалась, когда называла его глупым. Нет, он не глупый. Он просто псих. Абсолютно невменяемый идиот, который сознательно пошёл на самую большую ошибку в своей жизни.

— Странные ощущения, — рассеянно прокомментировала Вэл и потянулась к затылку, но коснувшись его пальцев, продолжающих удерживать её голову на необходимом для синхронизации расстоянии, смутилась и опустила руку обратно на колени. — Мне почему-то целоваться хочется!..

Сзади послышался хлюпающий звук, секундная задержка и истерический кашель. Часть брызг долетала до волос и шеи Марселя, чудом не выдернув из сердцевины процесса. И это после таких сногсшибательных откровений, проигнорировать которые оказалось не менее сложно. Должно быть, порция его извращённых желаний всё же просочилась в её сознание. И она со свойственной ей прямолинейностью их озвучила.

— Прекрасно, паразит ещё и свои грязные хотелки фенеку подкидывает, — озвучил его мысли Грос, после чего вдруг спохватился и дёрнул Марселя за плечо: — Эй, у тебя слишком затянулся процесс для частичной синхронизации. Ты же не?.. Вот же дерьмо, ещё один прецедент на мою голову… полный, мать его, синхрон.

Наступило затишье. Все ждали, когда он закончит. Поэтому стоило ему прикрыть глаза и устало откинуться на спинку кресла, как с двух сторон посыпались вопросы. И если Вэл расспрашивала его о забавных вещах, то Грос грузил на тему: «о чём ты думал». Справедливо, в общем-то, потому как «думал» Марсель явно не тем местом, которым положено в момент принятия решения пойти на полную синхронизацию с оборотнем.

То, что его как мальчишку отчитывал человек, проживший на несколько лет меньше, безусловно, раздражало. Сдерживало лишь понимание, что качество прожитых лет у них кардинально отличалось.

Первые пятьдесят лет жизни вампир практически не выходит из частного поместья или специального пансионата для новорождённых, поскольку недостаточно контролирует жажду, чтобы не причинить вред смертным. А магически одарённые уже в тридцать приобретают статус совершеннолетних — всего на десяток лет позже, чем обычные люди. Следовательно, они раньше становятся зрелыми личностями, что в состоянии управлять как своей жизнью, так и чужой. В то время как вампирская среда генерирует инфантильных особ, остающихся на долгие века зависимыми от воли старших.

Ему ещё повезло переродиться всего на двадцать шесть лет позже Донны — между остальными братьями и сёстрами шаг от пятидесяти до двухсот лет. Они вместе учились контролировать жажду, будучи запертыми в поместье, и скрашивали досуг друг друга. А ещё она неприлично, с точки зрения вампирской среды, интересовалась делами Марселя, часто и незаметно для остальных помогала, и в целом являлась единственной, кто проявлял по отношению к нему какие-то положительные эмоции.

— Утомили вы меня, ребятки, — выдохнул Грос и натянул на глаза маску для сна. — Прокляну неконтролируемым мочеиспусканием, если разбудите в ближайшие три часа. Всё равно ничего круче полного синхрона вы уже придумать не сумеете.

— Сладких ночи! — выкрикнула с другой стороны Вэл, увлечённая встроенным в спинку кресла компьютером. От дрожащей крохи с полными глазами невыплаканных слёз не осталось и следа.

— Не поправлять, — пробурчал сам себе под нос Марсель и надел наушники.

На несколько часов они забыли о существовании друг друга. Да и свет в салоне приглушили, давая возможность желающим прикорнуть. Хотя у него в голове не укладывалось, как можно уснуть в настолько неудобных креслах: жёстких, узких, с упирающимися коленями во впереди стоящую спинку. Сейчас он заплатил бы любые деньги за два билета в бизнес-класс. Но, увы, все давно раскупили. Им ещё легко удалось поменяться местами, а то сидели бы вчетвером в разных уголках самолёта.

В проходах включился свет и стюардессы забегали между пассажирами, уточняя особое меню у тех, кто оплачивал кулинарные изыски поверх стандартной стоимости.

Марсель непроизвольно прислушался к эмоциям Вэл — от неё исходил робкий интерес с отчётливым шлейфом сексуального возбуждения — и тут же открыл глаза. Вполне предсказуемо смотрела она не на него, поэтому он проследил за взглядом голубых омутов и наткнулся на развернувшегося вполоборота парня, сидящего в четырёх креслах от них: широкоплечего здоровяка с густой копной коротко стриженных каштановых волос. Тот тоже не спускал с Вэл взгляда. И хоть на лбу у него никто не написал: «оборотень», — но сомнений в этом не возникало. Так пожирать друг друга глазами могли лишь бесцеремонные шавки.

— Вот и встретилось два животных в период полового гона, — едко прокомментировал Марсель, испытывая острейшее разочарование. Мозгом понимал, что не прав, но ослепляющему чувству, будто она его предала, не мог не поддаться. — Ну что, пойдёте уединяться в туалет. Удовлетворять, так сказать, древнейший из инстинктов?

— Что за кошка тебя за жопу укусил?! — возмутилась фенек, обжигая его изнутри злостью, тесно граничащей со стыдом и обидой. — У него на шеи брачная метка!

— Мою — никто не кусал. А вот ты явно не прочь, чтобы на твою обратили внимание.

В ответ Вэл разразилась тирадой на ирашском языке. Эмоции у неё менялись с головокружительной скоростью. Про себя она думала, разумеется, тоже на родном языке. Поэтому он ничего не мог понять из-за ненавистного языкового барьера.

Самое раздражающее заключалось в том, что даже на подполье не так уж и легко оказалось купить свежую кровь оборотня. Местной полукровки — легко. Но не факт, что она будет уметь хотя бы здороваться на ирашком языке. А ту, что ему предлагали за бешеные деньги, в основном жертвовали оборотни из Мумбреша и Шемуана. Один пронырливый делец намекнул, что вполне реально достать кровь выходца из любого королевства Ираша, но не совсем добровольно. Ценник называть не спешил. Да и в целом откровенностью не отличался. Разумнее было с ним не связываться.

— Я тоже могу говорить на непонятном для тебя языке: долго и упоительно. Тебе нравится не понимать ни слова из того, что я сейчас говорю? Думаю, вряд ли. Так какого тёмного ты мне нервы мотаешь? — разъярённо прошипел на флемоанском Марсель.

Чудесным образом его речь возымела над ней эффект. Фенек резко замолчала, сжав и оскалив зубы. От эмоций он отгородился, не желая быть прокрученным в мясорубке, что она сердечно для него подготовила. Не нужно было заглядывать ей в голову, чтобы знать какой раздрай там сейчас происходил: выражение лица и взгляд а-ля «завтра я иду убивать», не оставляли простора для интерпретации.

— Ладно, мне не стоило вмешиваться, — процедил он сквозь зубы на саларунском языке. А, увидев, что её начала отпускать эта ситуация, не удержался и добавил: — Откуда мне знать, что и как там у тебя чешется? Может зуд нестерпимый. Вот только не забывай, что ты им интересна исключительно из-за гормонов. В остальное время они даже не посмотрят в твою сторону.

— Ничего у меня не чешется! — схватив за воротник на рубашке, прорычала ему в лицо фенек. — И чем я плоха? Руки, ноги — всё на месте!

— На месте, как и остальные части тела. Я в курсе. Но давай посмотрим правде в глаза: объективно говоря, ты — страшненькая.

— Ничего подобного, я нормально выгляжу!

— Кто тебе такую глупость сказал? Мама или бывший парень?

— Никто, сама знаю!

— Сколько у тебя бывших парней?

— Не твоё дело! — её глазки забегали, а на яблочках щёк вспыхнул очаровательный румянец.

На мгновение Марсель залюбовался её смущённой мордочкой, а стоило осознать, что за противоестественное желание в нём снова вспыхнуло — как ушатом ледяной воды окатило. Он схватился за серёжку на правом ухе и продолжил говорить то, во что сам не верил:

— Не удивлюсь, если у тебя в личной жизни одно перекати-поле гуляет. Мало того что уродилась страшной, так ещё и характер до того паршивый, что ни один нормальный парень не рискнёт подойти.

— Да хватит уже! У тебя не получится. Я знаю, что это бред! Да, я не красавица как твоя сестра. Но и нестрашная! — рыкнула Вэл и обратилась к Гросу, продолжающему притворяться спящим: — Старший детектив, скажите ему!

— Без понятия, я не компетентное в этом вопросе лицо, — мгновенно соскользнул он, не желая быть втянутым в их конфликт. А смекнув, что поторопился и ответил слишком быстро, попытался на них наехать: — И вообще…

— Три часа давно прошли, сделка больше недействительна, — перебил его Марсель, предугадывая железный аргумент, после чего снова сконцентрировался на неверной напарнице: — Значит решила апеллировать к мнению третьего лица? Чего же тогда общественный опрос сразу не устроить?

— …надо было ещё беруши прихватить…

— Если понадобится, то устрою!

— Бесполезно, люди будут из жалости говорить, что ты ничего такая — симпатичная. Никому воспитание не позволит сказать правду тебе в лицо.

— Никому, кроме тебя, — брезгливо поморщившись, выплюнула она.

— …или хотя бы наслать порчу…

— Ну, мы же не чужие друг другу. Кто, если не я?

— На, пей, — фенек протянула руку открытым запястьем вперёд. — И я расскажу, кто ты.

Он даже удивиться не успел, как Грос резко сдёрнул маску с глаз и грубо схватил её за запястье, чтобы вернуть руку на место — на собственные колени. Его предплечье при этом аномально растянулось.

— Быстро успокоились оба.

В дополнение к грозному тону он каждому заглянул в глаза, убеждаясь, что они его услышали и попытался убрать руку. Но не тут-то было. Теперь уже Вэл схватила его за пальцы, чтобы потянуть в противоположную сторону, наблюдая, как рука ещё сильнее растягивается.

— Ого! Ничего себе…тянучка! Это ваше свойство, как ведьмака?!

Нервно вырвав свою конечность из её лапок, Грос откинулся обратно на спинку кресла, прикрыл глаза и что-то забубнил на незнакомом языке, отдалённо напоминающим витиеватый диалект шемуанского — разнотональная тарабарщина лилась из него звонкой, весёлой песнью, и совершенно не сочеталась с опустошённой физиономией.

Рикард

В последние дни Дарси странно себя вела. Они находились в свободных отношениях, и Рик знал, что почти каждые выходные к ней в постель заглядывали другие оборотни. Он не видел в этом проблемы, поскольку не давал ей никаких гарантий на стабильное совместное будущее. Да и, откровенно говоря, не смог бы — они разных видов. А если говорить совсем уж начистоту, сам не отказался бы от альтернативы. Его сегодняшняя верность одной конкретной женщине носила исключительно вынужденный характер, потому как у него банально не оставалось времени искать за пределами отдела другие варианты.

Однако ничто не вечно — славной идиллии пришёл конец. Он не мог и дальше закрывать глаза на происходящие перемены в их отношениях, как бы его не соблазняла эта идея. Было необходимо разобраться, в чём заключалась проблема, чтобы понять: стоило напрягаться и решать её, или разойтись разными дорожками.

— Мне показалось, или кое-кто меня избегает? — шутливо спросил Рик, зайдя в прозекторскую.

— Можно и так сказать, — холодно ответила Дарси и продолжила печатать на клавиатуре. — Рада, что ты это заметил спустя почти две недели.

— Да ладно тебе, куколка, ты сама знаешь, у нас последние дни были загруженными. А насчёт нас… прояснишь ситуацию?

— И что же тебе непонятно? — её ярко накрашенные губы искривились в горькой усмешке.

— Это личная обида или обстоятельства?

— Да ты, должно быть, издеваешься… Рик я устала!.. Поначалу это было даже весело — дразнить эту суку конфеткой, которую она никогда не попробует. Но сейчас я уже понимаю, что оно того не стоит. Да, ты — шикарный мужчина. Заниматься сексом с тобой мне нравится, но не настолько, чтобы участвовать во всём этом. Она даже частного детектива наняла, чтобы следить за мной!..

— Частный детектив? Да и плевать, ты же законопослушная…

— Мне не плевать! — она его перебила, хлопнув ладонями по столу. — Я не хочу, чтобы под меня копала какая-то ищейка! У каждого есть секреты, о которых он не хочет распространяться — я не исключение.

Подобные разговоры напрягали. Они требовали от него глубокой эмпатии. А ещё необходимости видеть во всякой ерунде реальную проблему. Всем известно, что девчонки любят раздувать из мухи слона, и пофиг, сколько им лет: двадцать или сто.

Скорее всего, великий и страшный секрет Дарси заключался в каком-нибудь мелком грабеже или езде в нетрезвом виде. Может, она раньше была полненькой, щербатой или что-то в этом духе. А теперь, когда избавилась от недостатка, в холодном поту просыпалась по ночам из-за кошмаров, в которых все узнавали о её неидеальной внешности в далёком прошлом.

Удивительно, но даже в самых красивых женщинах тьма комплексов. Именно они заставляли их участвовать в постоянной погоне за недостижимым идеалом. Поэтому временами так сложно понять, когда они оказались в настоящей беде, а когда снова страдали от надуманных проблем.

— Так значит, ты хочешь всё прекратить? — подвёл итог Рик.

— Я пока не знаю…

— Слушай, — он присел на край стола и наклонился, чтобы заглянуть в её раскосые глаза, — если хочешь, я поговорю с Донной.

Закрыв лицо ладонями, Дарси шумно выдохнула, всем своим видом демонстрируя, как сильно раздражена его словами.

— Согласен, временами Донну заносит. Но с ней вполне можно договориться.

— Ты реально веришь, что одним разговором сможешь на неё повлиять? Серьёзно, Рик? — с нажимом спросила она и разразилась неприятным натужным смехом. — Это какой-то грёбаный сюр, я не верю, что ты настолько наивный. Скажи честно, ты же сейчас притворяешься? Не могла же змея до такой степени запудрить тебе мозги?! С ней невозможно договориться!.. В лучшем случае лицемерная дрянь затаится на месяц-другой. Выждет, пока ты расслабишься и снова начнёт строить мне козни.

Эта сцена его уже порядком утомила. Рик в целом не особо любил, когда кто-то — без разницы парень или девушка — закатывал истерику. На родине он тоже пользовался популярностью, но там ему никто не плакался, заламывая руки. Девчонки как-то всё решали между собой, не втягивая его в свои разборки. И это правильно. Ведь мужики им тоже ничего не говорили, даже если кто-то и приревновал к другому самцу — они предпочитали разбираться непосредственно с источником проблемы. Лишь слабак будет срываться на своей женщине.

И сейчас Рик как никогда ясно осознал, как мамка была права, когда с пеной у рта доказывала ему, что человек оборотню не пара. Нет, он всё ещё оставался при своём мнении, искренне веря в индивидуальный подход: что ирашцу хорошо, то флемианцу — смерть. Однако после небольшой интрижки с Дарси убедился, что человеческие женщины ему не по вкусу — слишком слабые. Вроде порох есть в пороховнице, но какой-то отсыревший. Непригодный для драйвовых отношений.

Грустно, теперь ему снова надо искать даму, что не прочь вступить в длительные, но необременительные отношения со сногсшибательным оборотнем. Дарси во многом была очень удобна: всегда с хорошим аппетитом и с ключиком от уединённого закутка. Впрочем, им вовсе не обязательно кардинально разрывать связь. Они могут изредка помогать друг другу в особенно голодные и холодные времена. Естественно, ей потребуется время, чтобы остыть и отпустить ситуацию. Рик может и подождать.

— Я тебя понял, детка, — он смахнул ресничку под её глазом. — Поступим так, как ты считаешь нужным.

— Дай мне время всё обдумать. Я не говорю, что хочу прекратить наше общение. Но мне надо кое с чем разобраться и прикинуть варианты, во что всё может вылиться.

— Без проблем, — у него пикнул телефон в кармане. — Для тебя — я в любое время на связи, если понадобится моя помощь: пиши, звони.

Рик игриво подмигнул, вызвав у неё бледную улыбку. То была улыбка — поражение. Она признавала силу его харизмы и заявляла о неизбежной капитуляции упаднических настроений. И с удовлетворённым чувством, словно бы не прошёл мимо и не оставил даму в беде, он поднялся со стола, чтобы направиться к выходу из прозекторской.

Но полпути к двери Дарси вдруг окликнула его, и тоном, которым читали нравоучения, добавила:

— Рик, дружеский совет: разберись в том, что происходит между вами. Твоя напарница давно выходит за все допустимые рамки. Я не знаю, зачем она это делает: реально в тебе заинтересована или, таким образом, развлекается, но в одном я уверена. Сучка не даст тебе ни с кем построить отношений, пока имеет хоть какое-то отношение к твоей жизни.

Он коротко кивнул и вышел в общий зал.

Сообщение ему пришло от Донны, и суть его сводилась к тому, что ему следовало подойти к Фабиану. То есть, вернуться в конференц-зал, ставший их постоянным рабочим местом за последние сутки. Он старался не думать о малой и том, как тяжело ей далась дорога: семнадцать часов, два взлёта и две посадки — далеко не каждый оборотень достойно вынесет. Они из Волчьего королевства до столицы, находящейся практически в самом центре континента, добирались двенадцать дней. Передвигались в основном пароходами, поездами и машинами. В самолёте себя неплохо чувствовали только рептилии и птицы. Для остальных даже короткий перелёт, то ещё испытание на выдержку.

После того как они установили дополнительное наблюдение за Кевином Уилсоном. Его интерес к персонажу Фабиана заметно поутих. Теперь они списывались не чаще двух раз в неделю. Но не успели они приуныть, как ему на смену пришёл таинственный Самаэль.

Среди консультантов не нашлось никого, кто работал бы под этим именем. Абсолютно голая учётная запись была зарегистрирована чуть позже основания сайта — второй после администратора. Следовательно, кто-то хорошо соображающий в этой сфере подтирал следы виртуальной жизнедеятельности Самаэля. И самое загадочное в нём заключалось в том, что Фабиан не смог отследить физический адрес компьютера, с которого пользователь выходил в интернет.

— Я снова с вами, — объявил Рик, присаживаясь по центру за длинный овальный стол. — У нас есть хорошие новости?

— Самаэль заглотил крючок, — похвастался Фабиан и вывел на большой экран свою переписку из чата. — Сегодня он на удивление быстро перешёл к сути, без всяких этих вопросиков: «Я знаю, что тебе очень больно. Расскажи мне, что тебя так ранит?» или «Ты причиняешь себе физическую боль, чтобы заглушить душевную?», — клык даю, там точно какая-то маньячина сидит. Он явно наслаждается всей этой шляпой.

— Мы сегодня приняли приглашение — решили, что достаточно отказывались, чтобы не вызвать у него подозрений, — добавила Донна, отстранённо подтачивая ногти — бессмысленное занятие, больше напоминающее нервную привычку. По наивности он сначала подумал, что она красит коготки обычным лаком с эффектом хромированного металла. Но совсем скоро убедился, что опасная красавица предпочитает более дорогостоящую процедуру. — Фабиан, пропусти начало.

Проворчав что-то неразборчивое, он пролистнул внушительный отрезок переписки и остановился под лаконичную, но властную команду Донны: «достаточно». То, что ему захотелось её послать, было очевидно для всех, но вечный пацанёнок позволил себе лишь откинуть голову на спинку кресла и демонстративно закатить глаза.

И с мыслями, что их манера общения соответствовала омеге и бете в стае, Рик погрузился в чтение переписки.

Самаэль: [Проблемы с родителями?]

Филли14: [не-а, они умотали в командировку… оставили нас с сестрой за главных. ну, в смысле, она тут всеми командует, а я снова не у дел…]

Самаэль: [Почему ты так думаешь?]

Филли14: [просто вижу]

Филли14: [никто не воспринимает меня всерьёз]

Филли14: [я типа неудачный ребёнок… в семье не без урода и всякое такое]

Самаэль: [Иногда родители могут по-разному показывать свою любовь к детям внутри одной семьи. Возможно, они хотят таким образом в тебе воспитать самостоятельность и не допустить возникновения завышенной самооценки. Они выбрали неправильные инструменты, которые больше тебе вредят, чем помогают, но двигают ими изначально хорошие помыслы и любовь.]

Филли14: [ничего подобного]

Филли14: [им плевать на меня… всем будет всё равно, даже если я завтра пропаду!]

Самаэль: [Ты сбегал из дома?]

Филли14: [ага, регулярно это делаю… первый раз в десять лет убежал и вернулся только в полночь]

Филли14: [единственное, что мне мамка тогда сказала: что, жрать захотел?]

Самаэль: [Возможно, она разозлилась, потому что очень испугалась.]

Филли14: [не знаю…]

Самаэль: [Моё предложение всё ещё в силе. Не хочешь встретиться? Я думаю, что смог бы лучше тебе помочь в ходе личной беседы.]

Филли14: [а разве здесь у нас не личная беседа?]

Самаэль: [Личная. Но ограниченная интернет-пространством. У меня есть средство, которое тебе гарантированно поможет. Боль, что ты сейчас чувствуешь, уйдёт на задний план — я тебе обещаю.]

Филли14: [звучит как-то стрёмно…]

Самаэль: [Ничего противозаконного я тебе не предлагаю! Никаких наркотиков! Я неправильно выразился. Не «средство», а скорее «метод».]

Филли14: [ну не знаю… а где встретимся?]

Самаэль: [Можем посидеть в кафе или любом другом месте с высокой проходимостью. Вот только моё руководство не особо приветствует личные встречи с пользователями нашего сайта, поэтому я могу оказаться в непростой ситуации. Не подумай, ни к чему тебя не принуждаю, но если ты не боишься, то я был бы очень признателен, если бы мы выбрали менее людное место.]

Филли14: [ммм, а менее людное… это где?]

Самаэль: [В парке у южного вокзала, например.]

Филли14: [мне далековато до парка добираться]

Самаэль: [Можем выбрать другое место. Но тогда время встречи придётся перенести на поздний вечер. У меня рабочий день заканчивается в восемь. На выходных уезжаю обычно из города: по субботам я занимаюсь волонтёрством в детском приюте, а по воскресеньям навещаю родителей.]

Филли14: [ну, хорошо… давай в парке]

Самаэль: [Тогда подытожим. Встречаемся сегодня в половину девятого вечера в парке у южного вокзала, договорились?]

Филли14: [договорились]

Переводя взгляд с экрана на сослуживцев, Рик коротко констатировал:

— В общем-то, я согласен с Фабианом. Если он не наш убийца, то как минимум извращенец.

— Тебя тоже заинтересовал его метод? — иронично улыбнулась Донна.

— Шеф одобрил план операции, — объявила вернувшаяся Офира. — Будем ловить на живца.

В роли живца выступал, естественно, Фабиан, которому даже наряжаться не пришлось, чтобы сойти за подростка. А вот чтобы скрыть свою вампирскую суть, его заставили надеть цветные линзы и загримировать чересчур бледную кожу. Аналогичным процедурам подверглась и Донна, изъявившая желание разыграть с Риком пару. Помимо этого, ей пришлось чуть ли не искупаться в спреи, скрывающем запах собственного тела от любопытных носов — крошечная предосторожность, чтобы не привлечь внимания громким скандалом, наткнись они случайно на другого оборотня.

На его взгляд, было бы гораздо проще, если бы пару разыгрывали они с Офирой. Но слушать его никто не собирался, поэтому оставалось лишь смириться с решением бескомпромиссных дамочек, дорвавшихся до власти.

В парке Фабиан занял лавку, которая хорошо просматривалась со всех сторон. Он сидел на ней, как свежий пирожок на открытой витрине: хочешь не хочешь, а взгляд, так и падал на румяный бочок. Рик и Донна заняли другую лавку за пушистым, но не густым кустарником, благодаря чему сохранялась прекрасная видимость. А Офира, накинувшая на шею кожаный поводок, гуляла чуть в стороне ближе к живописному озеру с мутновато-зелёной водой.

Жестом указав на микрофон, тем самым давая понять, что хочет переговорить без лишних ушей, Рик подождал, пока напарница не отключит свою петличку, после чего сразу перешёл к сути:

— В начале нашего сотрудничества я уже поднимал тему неприкосновенности личной жизни друг друга. И возможных последствий, которые могут лечь на того, кто всё же попробует вмешаться.

Донна неожиданно пересела с жёсткой деревянной лавки ему на колени. Нахально прилегла плечом на грудь и, смотря прямо в глаза, кокетливо прокомментировала свои действия:

— Мне надо воссоздать детали, чтобы лучше вспомнить нашу беседу.

— Донна, — выдохнул он сквозь плотно стиснутые зубы. Ненавистный, но всё такой же до одури манящий запах пробивался даже сквозь нейтрализующий спрей. Однако то, что он звучал сейчас намного тише, однозначно спасало Рика. И милостиво позволяло ему относительно трезво мыслить. — Я не люблю повторяться.

— Я тоже, поэтому не вижу причин для твоего серьёзного тона.

— Тогда почему ты продолжаешь донимать Дарси?

— Что ты подразумеваешь под этим словом? Я давно перестала её трогать, — она медленно и особенно чувственно провела пальцами вдоль кантика его бороды. Если бы ему кто-то сказал, что от подобной мелочи можно так сильно возбудиться — он бы посмеялся ему в лицо. Хотя истинная магия заключалась вовсе не в прикосновении, а в том, как на него шаловливо смотрели непривычные тёмно-карие глаза. — Ей кто-то организовал ещё один незапланированный душ в туалете? Это не я. Честно.

— Не напоминай мне про этот детский сад.

— У девочек свои методы решения проблем, и тебе туда не стоит совать свой носик, — Донна легонько стукнула ему по кончику носа костяшкой согнутого пальца.

Вскинув брови, Рик удивлённо на неё посмотрел, на мгновение смутив ошарашенным взглядом. Вот от кого, а от вампирши он не ожидал услышать подобных слов. Не то, чтобы он считал их такими же слабыми, как человеческие женщины. Нет, скорее ещё более изнеженными и капризными. Но они оказались гораздо ближе по мышлению к оборотням, чем к людям — крайне неожиданное открытие.

— Обычно я не лезу в разборки девчонок, — примирительно сознался Рик. — Но я не понимаю, зачем ты всё это разводишь — зачем цепляешь Дарси? Что ещё за частный детектив?..

— Мне было интересно, почему ты сконцентрировал своё внимание именно на ней.

— В смысле?

— Любому очевидно… она тебя недостойна. Низкий социальный статус, слабый дар целителя, в котором едва теплится унция силы. Даже в плане снятия сексуального напряжения — Дарси не лучший вариант: толстая, косоглазая, с пережжёнными краской волосами, неухоженной кожей шеи и рук. Прости, если я сейчас задеваю твои чувства, но она выглядит как товар не первой свежести.

Первым импульсом вспыхнуло желание оспорить резкую характеристику Дарси. И он было, уже открыл рот, да вот только подходящих слов не нашёл. Ведь на деле оказался со многим согласен. Аммиачный запах иногда бил ему до того сильно в нос, что Рик старался как можно скорее закончить их утренний ритуал, не испытывая от него никакого удовольствия. Пухленькие девушки ему всегда нравились не меньше, чем худышки, но и полнота бывает разной. Одно дело, когда она упругая и равномерно распределена по всему телу, как у Офиры, и совсем другое — когда бёдра живут отдельной жизнью, колыхаясь при каждом шаге подобно рыхлому холодцу. Такая полнота отдавала болезненностью и совсем не возбуждала аппетита.

Откровенно говоря, Дарси совершенно не соответствовала его вкусам, но выбирать не приходилось, поэтому Рик довольствовался тем, что было — на безрыбье и рак рыба. Они состояли в практичных, взаимовыгодных отношениях и не обманывались мнимыми чувствами. Никто никем не пытался манипулировать или хитрить, они просто наслаждались обществом друг друга за любимым занятием.

— Белладонна, Рикард, вы на связи? — раздался голос Офиры из наушника.

— Да, отлично тебя слышим, — ответил Рик, включив свою петличку.

— Хорошо. Фабиан?

— У меня леденцы кончились, — простонал он.

— До назначенного времени осталось десять минут. Будем надеяться, что Самаэль пунктуален.

Самаэль оказался чертовски пунктуальным. Вернее, Кевин Уилсон, потому как именно он появился в конце мощёной дорожки с их стороны за две минуты до назначенного времени. Этот волонтёр с сюрпризом бодро топал, неумолимо приближаясь к лавке у куста. И, прежде чем успел подойти достаточно близко, чтобы разглядеть или хуже того — узнать их, Донна обвила шею Рика руками и прижалась своей мягкой грудью, такое ощущение, что без лифчика, спрятав их лица за тюлем из распущенных волос. Они замерли на расстоянии, которое раньше себе не позволяли: касались друг друга носами и дышали одним воздухом на двоих.

Может, кто-то другой и удержался бы от соблазна, а Рик даже и не пытался. Он чуть наклонил голову набок и накрыл алые губы своим голодным ртом.

15 глава: раздвинутые грани

Валери

Впервые в жизни Вэл усомнилась в собственной привлекательности. Нет, она никогда не считала себя главной красавицей на деревне, вслед которой смотрели, сворачивая шеи. Её не осыпали комплиментами приятели по учёбе или родственники, как делали в отношении других девчонок. Она ни разу не слышала в свою сторону замечаний из разряда: «Как ты похорошела за лето!» или «Тебе безумно идёт эта кофточка».

Однако у Вэл никогда и не было потребности в том, чтобы слушать подобную ерунду о себе: для одного красивая, для другого — не очень. Всем же разные типажи подавай. Кто-то был готов ползать в ногах у знойных брюнеток, другие хотели опекать милых, воздушных блондинок, а третьи предпочитали резвиться с озорными шатенками. Всё равно всем не угодишь, зачем тогда надрываться? Критерии отбора слишком размыты, оттого было непонятно, как конкурировать с теми, кто якобы более красив. Да и какая практическая польза от этого? Даже в перспективе брака, мало кто смотрел на холёное личико, гораздо большее значение имели: хорошее здоровье, чтобы дала богатое потомство, и добропорядочность, чтобы потомство было от одного кабеля.

Единственное, что волновало Вэл последние двадцать лет — сила. Неабстрактная сила красоты, которой, чтобы воспользоваться, надо ещё не по-детски извернуться. А обычная, понятная всем: в глаз дала — на жопу сел. И вот жила она себе спокойно, не претендуя ни на роль «роковой красотки», ни на роль «безнадёжной дурнушки». Но нет. Надо было мерзкому упырю влезть в её голову и посадить там зерно сомнения.

— Ваши ключи от номера, — старший детектив протянул им карточки. — Нам удалось снять всего два номера: один семейный с отдельными спальнями, и роскошный люкс с двуспальной кроватью. Угадайте, какой вам достался?

— Люкс? — настороженно уточнила Вэл, рассудив, что старшим по званию захочется спать в отдельных апартаментах. А им, как младшим, полагалось довольствоваться менее комфортными условиями.

— Нет, маленькая пошлячка, вас страшно класть в одну постель.

— Да я не в том смысле! — вспыхнула она возмущением и, обернувшись в сторону Мацика, ткнула пальцем: — И вообще он!..

«… не в моём вкусе» — договорить Вэл так и не смогла, проглотив окончание фразы, стоило им встретиться глазами. Он внимательно на неё смотрел, чуть нахмурив брови. Невероятно красивый мужчина: одновременно мягкие и острые черты лица, и не такая уж и худая фигура, скорее — поджарая, как у гончей собаки. От него словно исходило сияние. Чем дольше она смотрела, тем сильнее её слепило. И лишь почувствовав резь в глазах, как от брошенной горсти песка, наконец, смогла сбросить оковы наваждения.

— Ишак меня понюхал, — шокировано пробормотала Вэл на ирашском. — Мне ещё никогда так по мозгам гормоны не били!

Она огляделась по сторонам, выискивая оборотней. Нашла кота в самом расцвете сил: высокого и статного мужчину в районе ста лет, — и облегчённо выдохнула, испытав к нему аналогичное влечение. У неё всего-навсего сменилась фаза цикла. Впрыскивая в кровь огромное число половых гормонов, организм таким образом сигнализировал, что закончил подготовку и теперь был готов к оплодотворению — оборотни её вида могли понести два раза в год, если попадали в десятидневное окно. Обыкновенная биология. Конечно, немного странно, что животное начало среагировало на вампира, в то время как к людям оставалось немо. Впрочем, от сбоев в системе никто не застрахован. Лучше не брать в голову, а поскорее забыть об этом.

— Что-то произошло во время перелёта, о чём мне следовало бы знать? — уточнил капитан Бак, переводя сумрачный взгляд с одного лица на другое.

— Мы поругались, — тут же ответил Мацик. — Ничего серьёзного. Как обычно, слово за слово, зацепились языками и чуть не подрались. Но старший детектив нас разнял и успокоил. Отчитал так, что большую часть дороги мы даже в туалет не рисковали сходить.

— Паразит, — детектив Грос присвистнул, одарив его восхищённым взглядом. — Ладно, идите в номер. Приведите себя в порядок, перекусите. У вас есть на всё два часа.

— Время пошло, — добавил капитан Бак, не заметив активных телодвижений.

Марсель забрал карточки и направился в сторону лифта, но потом вдруг остановился на полпути и свернул к лестнице. Всё же странный он какой-то. Чудной на всю голову.

Скучные светло-серые стены, мрачные тёмно-серые покрывала и шторы, потёртый коричневый паркетный пол и минимум мебели — первое, что бросилось в глаза, когда они зашли в номер. Сначала Вэл показалось, что комнаты не были до конца изолированы: одна через широкую дверную арку плавно перетекала в другую — её зеркальную копию. Но затем она разглядела скрытую, можно даже сказать, вшитую дверь внутрь стены. То есть, комнаты всё же превращались в два отдельных помещения при помощи раздвижных полотен.

В каждой комнате помимо двуспальной кровати стояло кресло, стол и миниатюрный холодильник, набитый напитками и снэками. На стенах напротив кроватей висели старые телевизоры. А единственная ванная комната оказалась сквозной. И попасть в неё можно было из обеих спален.

— Иди первая в душ, я пока закажу нам поесть, — Марсель опустился на кровать, откинулся на выставленные сзади руки и покрутил головой, разминая шею. Выглядел при этом таким расслабленным и сексуальным, отчего обстановка в номере ей неожиданно показалось интимной.

Они вдвоём в замкнутом пространстве. Принимают по очереди душ. Потом едят прямо на постели в одних халатах на распаренное тело какие-нибудь деликатесы.

— Кхм. Мне надо кое о чём тебя предупредить. Лучше, если ты узнаешь об этом от меня, чем от кого-нибудь Гроса, — он как-то ласково глянул на Вэл с подозрительно насмешливой улыбкой. — В общем, суть в том, что теперь между нами существует постоянный канал ментальной связи.

— То есть?.. — она нахмурила брови, пытаясь понять смысл его слов, но он, как будто ускользал от неё. — Что ещё за канал?

— При помощи этого канала мы можем общаться телепатически, находясь в одном помещении. На расстоянии — подавать сигналы. А ещё при желании… слышать эмоции друг друга. Конечно, от этого в любой момент реально закрыться и не дать другому узнать лишней информации.

— Подожди. Подожди минуту. Ты хочешь сказать, в курсе, что у меня тут, — Вэл постучала пальцем по виску, — сейчас происходит?

— Ну, я не то чтобы прям специально туда лезу, а скорее у тебя душа нараспашку. Поэтому, да, в курсе. — Марсель положил ладонь на шею и помассировал её, избегая встречаться с Вэл взглядами. — Не беспокойся, я понимаю…

— Вот ведь выжарки кошачьи! Вот же козлина хитромудрый! Да чтоб твою жопу индюк расклевал до Сандебинского кратера!.. — придавленная лавиной смущения, рычала она на ирашском. И не в силах больше видеть его самодовольную рожу, скрылась за дверями ванной комнаты.

Теперь-то до неё дошло, чему так удивился старший детектив. Ей же никто нормально не объяснил, в чём заключалась так называемая: «синхронизация». Чем отличалась частичная от полной. Вэл для себя определила, что для слияния мозгов Мацику надо смотреть ей в глаза на близком расстоянии. В остальное время, пока подлый жулик не пялился, её мыслишки и чувства ему оставались неизвестны. А как выяснилось, он теперь всегда и обо всём в курсе!

— Стыд-то какой, — она зажмурилась, вцепившись в волосы на макушке. — Он всё знает!..

Нет, не время впадать в отчаянье. Подумаешь, немного потешила самолюбие одного конкретного упыря. Но он-то свой упырь. Неприятно, но пережить можно. Да и все знают, что за период у неё сейчас. Гормоны шалят с такой силой, что она к столбу фонарному готова приставать. А тут целый упырь. Ещё и со смазливой рожей.

Скинув одежду, Вэл залезла в душевую кабинку и постаралась на время забыть, что облизывала Мацика глазами, всего через пару часов после того, как он расписывал, какая она страшная. Можно подумать, много страшил он на своём веку повидал, что так хорошо в них разбирался.

Протерев ладонью зеркало над умывальником, Вэл улыбнулась своему отражению. И вовсе она не страшная. Очень даже симпатичная. Фигурка у неё отменная, ничем ни хуже, чем у девушек Рикки, которых он называл: аппетитными, как дынные булочки.

Халата в ванной найти не удалось — лишь большое банное полотенце, в махровую мягкость которого Вэл укуталась от груди до розовых коленок. Оглядела себя во весь рост и поняла, что обязана взять реванш. Вот прям сейчас пойдёт к нему в таком виде и послушает, как Мацик залепечет о том, какая она непривлекательная.

— И мстя моя, будет ужасна, — из неё вырвался злорадный смешок.

Специально приспустив полотенце на вечно мешающей во время тренировок груди, Вэл решительно выскочила из ванной. Увидела, что он окончательно улёгся поверх покрывала на постели, и сразу поняла — одной демонстрации будет недостаточно. Поэтому она с разбега вскочила на кровать и плюхнулась ему на живот.

— Какого?.. — прохрипел Мацик поморщившись. Чуть-чуть приоткрыл глаза, а потом, словно не поверив увиденному, распахнул их до предела. — Вэл?.. Ты что творишь?

— Проверяю насколько страшная, — прошептала она, взбудораженная собственной выходкой.

Вэл собралась и медленно провела пальцами по шее: от мочки уха до ямки декольте, на мгновение нырнув в глубокую расщелину — в последнее время снова набрала массу, поэтому грудь округлилась до пятого размера. В общем, она старательно повторяла за актрисами, что играли всяких совратительниц в фильмах. Правда, они возюкали по себе кубиком льда или вишенкой на веточке, ей же оставалось надеяться, что и так прокатит.

И удивительное дело — трюк сработал. Мацик неотрывно следил за её пальцами, рот его приоткрылся, дыхание стало глубже, а сердце забилось чаще. Лежал под ней весь такой соблазнительный, с растрепавшимся пучком платиновых волос, отчего длинная чёлка лезла ему в глаза.

И кто здесь кого ещё совращает?!

Вэл облизнула губы, а он взял и отзеркалил движение. Да так, что превзошёл мастера.

Не отдавая себе отчёта, она резко наклонилась, точно порывалась поймать язык, уже давно успевший спрятаться за сомкнувшимися губами, и тогда поняла, что начала проигрывать. Мацик должен хотеть к ней прикоснуться, а не наоборот. Поэтому Вэл специально поёрзала у него на животе, с извращённым наслаждением наблюдая за тем, как он стискивает зубы и сжимает кулаки. Его естественный мускусный аромат раскрылся ярче, став осязаемо терпким на вкус.

Всё ещё мало. Слишком слабая реакция. Ей следовало добавить больше острых ощущений. Сделать что-то такое, что могло зацепить именно вампира. И новая безумная идея тут же вспыхнула у неё в мозгу.

Поднеся запястья ко рту, она прихватила зубами кусочек кожи на внутренней части у самых вен, заранее зажмурилась и дёрнула, давая пролиться крови. Та заструилась по её руке, устремляясь к локтю, что завис над лицом Мацика. Несколько крупных капель упало ему на губы и он, будто бы борясь с собой, после секундной заминки слизнул их. А потом посмотрел на неё с неподдельным изумлением и глухим от перевозбуждения голосом произнёс:

— Вкусная.

Его взгляд стал тяжелее. И от этого взгляда уже у неё всё заныло от желания. Бутон раскрылся и требовал, чтобы с него собрали сладостный нектар. Чувствуя, что теряет окончательно контроль над ситуацией, она сдвинулась назад и напоролась попой на яркий индикатор мужской готовности идти до конца. Самый искренний комплимент, которое способно дать тело.

— Ёшкин кот, что я творю! — испуганно пролепетала Вэл, никак не рассчитывая, что её так лихо занесёт на поворотах. Они практически сошлись в лобовом столкновении.

Она соскользнула с него и спрыгнула с кровати, но в процессе нечаянно встала на край полотенца коленом. И вот теперь точно продемонстрировала всё, что хотела и не хотела, представ перед ним, в конце концов, в чём мать родила.

Собственная нагота раньше её никогда не смущала: оборотни иначе относились к виду обнажённого тела. Но по какой-то загадочной причине сейчас Вэл не могла ощущать себя так же невозмутимо, как и раньше. Она покраснела до кончиков ушей и нагнулась за предавшим её куском махровой тряпки.

Одновременно с ней Марсель рывком поднялся, переходя в сидячее положение, и закрыл лицо ладонями. Зачем бы он это не сделал — Вэл была ему благодарна, потому что так хотя бы руки меньше тряслись, пока она снова завязывала на себе полотенце.

Уже в дверном проёме, ведущем в соседнюю спальню, Вэл обернулась и кинула на него последний быстрый взгляд. Марсель продолжал сидеть всё в той же позе, но ладони, сложенные лодочкой, опустил до переносицы и теперь смотрел в её сторону подобно хищнику, который добровольно давал уйти своей добыче.

Одевалась она автоматически, поэтому вполне закономерно перепутала всё, что было можно: футболку надела наизнанку, задние карманы на штанах стали передними, даже кроссовки умудрилась натянуть на не те ноги. Переоделась и села на край кровати, устремив озадаченный взгляд в стену напротив.

— Я чуть не изнасиловала вампира, — пробубнила Вэл и нервно хихикнула. — Ума, как у сушёной корюшки!.. Вот это я встряла…

Через полчаса в номер доставили еду. Марсель ей заказал два больших стейка и скромную порцию салата, а себе — синтетическую кровь. Ели они порознь. Каждый в своей комнате и в полной тишине. За два отведённых под отдых часа никто так и не попытался заговорить.

Однако вечно избегать они друг друга не могли. Вэл чувствовала необходимость объясниться. Как-то попытаться замять ситуацию. Но сколько бы ни думала, нужных слов подобрать не получалось. Не скажет же она: «Извини, что накинулась на тебя. Меня закусило, что ты назвал меня страшной, поэтому я решила на деле доказать обратное. По ходу дела мне по мозгам вдарили гормоны, и я потеряла берега». Нет, как раз это сказать — самое простое решение. Вот только Вэл не была уверена, что оно подействует так, как надо — не усугубит и без того паршивую ситуацию. Оттого она в мрачном молчании шла за ним по коридору.

— Чего такие тихие? Всё-таки подрались? — усмехнулся детектив Грос спустя десять минут, после того как они сели в служебный автомобиль — стандартный полицейский микроавтобус с параллельно расположенными сиденьями и небольшой клеткой в его задней части — и теперь катились в сторону морга.

— Вроде того, — холодно отозвался Марсель.

— А-а, — понятливо протянул он с тонкой улыбкой.

Что-то заподозрил? Да, их поведение сейчас можно было назвать «нетипичным», но неужели всё настолько очевидно? Со старшим детективом шутки плохи, он как самая хитрая куница — всех видел насквозь. Нельзя позволить, чтобы он добрался до сути. Нужно срочно что-то сказать, что отвлечёт его внимание.

«Это обычная провокация, не реагируй на неё», — в голове прозвучал голос Марселя, перепугав Вэл хуже кошки, сиганувшей с дерева на шевелюру.

«Мать моя волчица!» — чуть не вырвалось у неё вслух. А взгляд тут же отыскал его непроницаемое лицо, которое как ни в чём не бывало, продолжало смотреть с угрюмой отрешённостью в окно.

«У этого канала связи нет встроенного переводчика. Поэтому, если хочешь что-то мне сказать, то формулируй мысли на саларунском».

«Но ты же пил мою кровь!»

«Пары капель недостаточно, чтобы я начал свободно говорить на ирашском языке, — терпеливо пояснил он. И Вэл отчётливо почувствовала, что за внешним спокойствием таился настоящий буран. Необычные ощущения — слышать чужие эмоции. А стоило попытаться их повнимательнее разглядеть, как наткнулась на невидимую стену. — Не лезь глубже. Пожалуйста».

«Ты чувствуешь, где я вошкаюсь?!»

— Вы же в курсе, что у фенека всё на лице написано? — уточнил старший детектив.

Марсель устало прикрыл глаза и откинул голову на спинку сиденья. А она испуганно огляделась по сторонам. Сидящий напротив капитан Бак со сдержанным интересом смотрел на них. Его кустистые брови не сошлись на переносице, а значит, выговором дело не закончится. В противовес ему, рядом сидящий детектив Грос, не скрываясь, наслаждался зрелищем. В такие моменты он ужасно напоминал одного двуличного упыря.

Закон подлости сработал идеально: стоило мимоходом вспомнить Аллена Оккели — именно он и остался в итоге их встречать, чтобы просветить в детали дела. Другие члены группы криминалистов уже улетели обратно в Уларк с собранными на месте преступления материалами.

— Вы поселились в «Красной поляне»? Говорят, что это единственный приличный отель в Пледоксе, — шагая впереди них по коридору, завёл светскую беседу Аллен.

— Было искушение снять номер в придорожном мотеле, но у нас же в стажёрах королевские особы, — охотно поддержал трёп старший детектив, не забыв при этом метнуть шпильку.

Быстро спелись птички.

— С первоначальных данных у нас ничего не изменилось? — одёрнул их капитан Бак, переводя разговор в рабочее русло.

— Изменилось. Обнаружили третье тело.

Аллен распахнул перед ними дверь, и они зашли в прохладное помещение, которое с порога оглушало удушливым запахом смерти вперемежку с химией, консервирующей останки. Вэл не хотела показать слабости, поэтому запретила себе хвататься за нос. Тем не менее дышать старалась больше через рот, как ей казалось, незаметно для других.

— Три тела зараз? Его аппетиты растут.

— Думаю, Валери лучше подождать нас снаружи, — предложил мерзкий упырь, всё ещё стоя у открытой двери.

— Я в состоянии здесь быть, — огрызнулась она, посмотрев с вызовом в равнодушные красные глазёнки.

Он ничего не ответил. Неторопливо надел латексные перчатки и достал из кармана платок в пакете, что протянул ей. Неуверенно забрав у него подозрительный лоскуток, Вэл поднесла его к носу и сразу учуяла обильную пропитку из успокаивающих трав.

— Тебе пригодится, — коротко прокомментировал Аллен и прошёл мимо, к стенке с холодильными камерами. Ухватился за ручку и распахнул маленький квадратик, из которого пахнуло мертвечиной. — Предлагаю начать с последнего тела, потому как это нестандартная жертва для Воспитателя.

Когда он выкатил стеллаж, то первым, что бросилось в глаза — крохотность фигурки под простынёй. Будто на металлическом поддоне лежала лишь половина туловища, или того меньше. Силуэт не тянул даже на половину человеческого тела миниатюрной женщины.

— Жертву уже опознали по стоматологической карте. Это девятилетняя Онниль Ладроу, пропавшая сутки назад по пути в школу, — Аллен откинул белоснежную ткань и Вэл почувствовала удар, словно от обрушившегося ей на грудь молота, вдребезги раздробившего рёбра.

Воздух вышибло из лёгких. Она задыхалась от боли и жалости, смотря на полую оболочку, оставшуюся от лисёнка. Это была совсем маленькая кроха — в волчьем королевстве дети с десяти лет начинали ходить в школу. Ей всё ещё полагалось беззаботно резвиться в кругу малышни: играть в салочки на открытом поле с высокой по пояс травой, лазить по ветвистым деревьям и строить замки из песка на берегу речки.

Слёзы размыли страшную картину, стоявшую перед глазами, а из нутра Вэл рвался горестный скулёж. Чем усерднее она пыталась его оборвать, тем громче выла её сопротивляющаяся глотка. Сердце попросту не могло не оплакать ужасную участь несчастного кутёнка.

«Вэл, я могу взять часть твоих эмоций на себя, — предложил Марсель, перекрикивая шум, стоявший у неё в голове. Вернее, не в крике дело. Это скорее вой звучал глуше, в тот момент, когда он говорил. — Мне надо тебя коснуться. Ты не против?»

Вэл не понимала, почему он спрашивал, а не делал: что ему мешало просто схватить её и прекратить эти мучения? Разве не чувствовал, как её душу рвало на части?

Круто развернувшись на пятке, Вэл влетела в него, едва не сбив с ног. И, прижавшись лбом к груди, позволила себя мягко обнять за плечи, наконец-то, чувствуя, как острая боль, способная парализовать дыхание, размыкает свои оковы.

Белладонна

Рикард окончательно захватил власть над её ртом, жадно посасывая то верхнюю, то нижнюю губу. Руки его опустились с талии на ягодицы и теперь беззастенчиво сминали в больших ладонях ткань юбки. Белладонна плавилась от властных прикосновений и с непривычным для неё жаром отвечала на поцелуй, всё глубже погружаясь в пучину головокружительных ощущений. Она не хотела, чтобы этот поцелуй заканчивался, и прекрасно чувствовала бедром, что Рикард тоже не желал останавливаться.

Однако одному из них полагалось обломать обоих. И эту неприятную роль на себя взяла Белладонна, сильно прикусив его нижнюю губу. Он тут же дёрнулся, как от удара, и непонимающе посмотрел на неё пьяными от возбуждения глазами.

— Задание, — прошептала она и медленно, со вкусом слизнула языком выступившую бусинку крови на быстро регенерирующей коже.

Рикард мелко закивал, хмуря брови. Не для неё — для себя. По лицу было видно, как его постепенно накрывало осознание произошедшего. Но к её скрытому облегчению откровенного разочарования не последовало. Больше походило на то, что он активно размышлял, как ему позже с наименьшими затратами продолжить банкет.

Кевин Уилсон давно прошёл мимо них и даже успел присесть на лавку возле Фабиана. Они слышали обрывки их неловкого диалога, словно что-то глушило сигнал. Скорее всего, Уилсон использовал специальную аппаратуру. Перестраховывался? Слишком осторожный для волонтёра, банально не желающего влипнуть в неприятности. Больше походило на привычки серийного убийцы, делающего первые робкие шаги в кровавом ремесле.

Минут через двадцать Уилсон и Фабиан поднялись со скамейки и двинулись вглубь парка. Они с Рикардом последовали за ними на достаточно безопасном расстоянии, чтобы не попасться на слежке. Для поддержки конспирации продолжали касаться друг друга: держались за руки, обнимались. Хотя особой необходимости в этом не было — их цель не спускала взгляда с Фабиана.

— Двигаются на север — мы у них на хвосте, — коротко отчитался Рикард в петличку.

— Продолжайте наблюдение, — в нежном голосе Офиры прорезались командные нотки. — Без острой необходимости не вмешивайтесь. Надо поймать его на горячем.

Они сильно углубились в парк, прежде чем вышли к одноэтажному дому лесника судя по его обветшалому виду, заброшенному не одно десятилетие назад. Сольвикский парк находился на окраине города и примыкал к лесопарковой зоне. Ещё в прошлом столетии на его месте располагалась деревня Сольвик, но мегаполис стремительно разрастался и поглощал мелкие селения, оставляя в памяти о них лишь одноимённые названия: улиц, парков и озёр.

Вполне предсказуемо, Уилсон подвёл Фабиана к дому. После чего быстро огляделся по сторонам — они с Рикардом в тот момент спрятались за высоким кустом лещины, ветки которой ещё не тянули к земле белые ядрышки фундука — и завёл его внутрь.

И пока они огибали дом по кругу, чтобы подойти к нему с той стороны, где была глухая стена без окон. Их агент под прикрытием решил прибегнуть к самозащите: яркая вспышка белого света выстрелила сразу из всех окон, рассекая полумрак густой чащобы будто фонариком.

Ослепляющий луч зацепил не подозревающую о подобной подлости Офиру и на время дезориентировал её. Чисто из профессионального упрямства она продолжала движение вперёд, приглушённо ругаясь, всякий раз, как налетала на куст или корягу.

К тому времени, как старшая по званию прозрела, Рикард и Белладонна уже попали в дом. От голосящего во всю глотку и залезшего на стол Фабиана продолжало исходить лёгкое сияние, как от только что выключенной лампочки. А бессмысленно ползающий на полу с какой-то истеричной суетливостью Уилсон тыкался лицом о ножки кресел, острые углы тумб и облезлые стены.

— Это, что ли, пара… как там её? — Рикард указал пальцем на плетённую из листиков и веточек варежку. Из неё продолжали выползать крупные, с фалангу мужского пальца, насекомые с узловатыми телами и мощными челюстями.

— Парапонера клавата! — взвизгнул Фабиан, стоя на одной ноге как цапля. — Этот жирдяй пытался мою руку туда засунуть! Вцепился мёртвой хваткой, а у самого аж пена на губах пузырится от удовольствия, как у психа! Ну и я короче… обосрался! Шандарахнул по нему световухой. А он возьми и кинь обосанный капкан на пол. А я чё, опять обосрался!..

Белладонна протянула руку и накрыла насекомых куполом, прежде чем они успели расползтись по полу. Их ещё полагалось каким-то образом собрать и доставить в участок, как орудие преступления. Лично она их касаться точно не собиралась. Там помимо жутко токсичного яда — челюсти, что полпальца откусить в состоянии. Её сородич по виду тоже автоматически исключался: он находился под таким глубоким впечатлением от их первой встречи, что в категорической форме не хотел спускаться со стола — Рикарду пришлось на руках его вынести из дома, после того как передал связанного Уилсона временному начальству.

Одна надежда оставалась на более сговорчивых и неприхотливых коллег. Поэтому вполне закономерно, выполнение этой задачи на себя взяла Офира, объявившая, что у носорогов от рождения более толстая кожа, чем у других подвидов оборотней. А ещё она поведала, что абсолютно не боялась насекомых: в южных государствах Мумбреша не выживали те, кто не мог с малолетства адаптироваться к исторически суровой окружающей среде с необузданной по сей день флорой и фауной. Тем более, на её родине водились эти «таракашки». Ей не единожды приходилось вытравливать их из своих теплиц.

Основательно помятый, с разбитым носом и царапиной на лбу, Кевин Уилсон сидел в одиночестве в допросной комнате. Он сжимал в пухлых пальцах бумажный стаканчик и поочерёдно кидал изучающие взгляды на все три стены, которые опоясывали в метре от пола зеркала, видимо, пытаясь угадать, какое среди них являлось односторонним.

— Ладно, думаю, он достаточно промариновался, пойду к нему, — объявила Офира и одёрнула низ пиджака. Строгий тёмно-серый костюм хорошо сидел на её пышной фигуре, грамотно подчёркивая широкие бёдра и объёмную грудь.

— Удачи, — напутствовал Рикард, не забыв при этом подмигнуть.

— Офира интереснее, чем Дарси, — произнесла Белладонна после того, как дверь закрылась снаружи. — Почему не она?

— Не путаться с замужними женщинами и не портить невинных — два моих железных принципа по жизни.

— Как благородно, — усмехнулась она.

Дверь в допросную распахнулась и замужняя женщина, на которую полигамный самец не смел положить свой похотливый взгляд, зашла внутрь. Присела за стол и вежливо заговорила:

— Здравствуйте, господин Уилсон. Меня зовут Офира Сандовал, детектив первой категории…

— Я требую адвоката! — перебил он её.

— Да, конечно. Мы уже позвонили вашему защитнику.

— Я ничего не буду говорить!

— На это вы имеете полное право, согласно конституции Ксоры: «каждый гражданин объединённых федеративных штатов оставляет за собой право хранить молчание и не свидетельствовать против себя или своих близких», — спокойно подтвердила Офира, раскрывая папку с делом. — Однако, в то же время действующим законодательством предусмотрена уголовная ответственность за отказ от дачи показаний. В зависимости от того, будете ли вы сотрудничать со следствием или нет, будет определяться форма и строгость наказания. Согласно статье № 186/32, мы можем заключить досудебное соглашение, которое гарантированно смягчит постановление государственного обвинителя.

Боевой пыл Уилсона сдувался на глазах. Покатые плечи снова ссутулились, ноги затряслись под столом, а взгляд заметался между зеркалами. Мелкий, заносчивый и необоснованно высокомерный человечек старательно обдумывал её слова. И на лице его отчётливо читалось желание всех обхитрить. Будто бы это было в его силах.

— А она неплоха, — отметила Белладонна, сложив руки под грудью. Естественно, ничего сверхъестественного Офира не делала, едва ли вообще превосходила её в навыках. Единственное, что их различало: Белладонне привычнее было защищать своего клиента, а не нападать на него.

— Ну так, пятьдесят лет со всякими бумажками возится. Явно в этой всей правовой теме поднаторела. Вот и давит сложными формулировками.

— Я имела в виду то, как она держится перед ним, — она озадаченно посмотрела на Рикарда. Внезапная догадка показалась смешной и нереальной, но всё же пришлось её озвучить: — У тебя нет юридического образования?

— Начальное есть, как и у всех, кто учился в военной академии. Но вообще я закончил иняз, факультет саларунского языка.

— Теперь понятно, — Белладонна не сдержала насмешливой улыбки.

Он вопросительно поднял бровь, поэтому ей пришлось пояснить:

— Вспомнила приветственную речь.

— А ты…

Его перебил громкий хлопок — Уилсон ударил ладонями по столу и завопил дурниной:

— Вы меня не заговорите, я знаю свои права!

— Господин Уилсон, — устало вздохнула Офира. — Пожалуйста, поймите, у меня нет потребности в том, чтобы заговаривать вас или как-то пытаться обмануть. У нас собрано предостаточно улик и доказательств, чтобы обеспечить вас сроком до двадцати пяти лет.

— Вы… я… ведь насекомые. Какие двадцать пять лет?.. Айру убил оборотень! А я — обычный человек!

— Если вы про эти раны на шеи, — она положила на центр стола фотографии, что ужасали своей жестокостью неподготовленного зрителя. Уилсон же мазнул по ним равнодушным взглядом. — То мы в курсе, что их посмертно нанёс одомашненный волк. К слову, не расскажите, где и у кого его позаимствовали?

— Я ничего не знаю!

— Говорите, что ничего не знаете?.. Сейчас мой напарник получает орден на обыск вашего дома. Уверена, мы ещё много интересного там обнаружим. Особенно после того, как сдадим ваш компьютер на экспертизу.

Побледневший Уилсон почесал волосы у лба. Положил руку обратно на стол — его указательный палец, не касающийся столешницы, дрожал.

— Моё предложение — жест доброй воли, который вы, если честно, не заслуживаете. Я даю вам возможность раскаяться. Помочь следствию, пролив свет на мотивы, почему вы это делали.

— И насколько мне скостят срок, если я раскаюсь?..

— О, лёд тронулся, — тихо прокомментировала Белладонна, с позабытым азартом наблюдая за мимикой Уилсона. — Теперь можно давать заднюю. Уже не соскочит.

Офира посмотрела на него с колючей жалостью — занимательный, неординарный взгляд, сочетающий в себе противоречивые чувства — и сухо бросила:

— Вы, кажется, меня не поняли. Я вам не предлагаю поторговаться, а даю возможность облегчить свою участь.

— Нет, вам нужен мотив, чтобы все ниточки сошлись. Иначе вы не сможете закрыть дело.

— Мотив не так уж и сложно вычислить. Вы, скорее всего, обычный извращенец, который возбуждался, когда видел мучения других людей. Расстройства психики сексуального характера — распространённое явление. Сейчас садистские наклонности практически у каждого второго преступника фиксируются.

— Наглейшая ложь! У меня нет никаких расстройств! Тем более «сексуальных», — с презрением выплюнул он.

— Для судьи и присяжных эта «ложь» будет вполне правдоподобно звучать.

— Нет, вы ничего не понимаете!..

— Так объясните мне, зачем вы убили этого ребёнка? — Офира эмоционально тыкнула пальцем в фотографию улыбающегося Хоски.

— Я не хотел убивать Айру! Наоборот — собирался ему помочь. Но он меня обманул, поэтому всё вышло так…

— И в чём же заключалась ваша помощь? В том, чтобы засунуть руку ребёнка в клетку с самыми токсичными на Мальдоре насекомыми?

— Боль душевную можно вылечить лишь болью физической, — пробормотал Уилсон с одержимостью фанатика. — Всё просто: чем глубже рана в душе, тем сильнее должно быть воздействие извне. Понимаете? Если бы Айра испытывал ту боль, о которой мне говорил, то его спасли бы укусы парапонеры. Но он соврал! Он недостаточно страдал, поэтому понёс наказание за свою ложь…

— Детям свойственно преувеличивать свои проблемы, — сдержанно произнесла она, стараясь не показать, как её задели его слова. — Вы заблуждаетесь. Боль не способна ничего вылечить.

— Неправда! Я только ей и спасался долгие годы, — Уилсон задрал рукав рубашки, продемонстрировав пухлое предплечье, усыпанное маленькими шрамами от укусов насекомых. — Моё детство не назвать безоблачным. Родителям до меня не было дела, сверстники травили из-за внешности и бедности. Девочки игнорировали, или даже высмеивали мои попытки за ними ухаживать в юности. Единственной отдушиной для меня стали насекомые: осы, муравьи, шершни и пауки, — их укусы исцеляли.

— Что же вы тогда на себе не попробовали парапонеру?

— Я себя лечил маленькими дозировками токсина других насекомых в течение долгого времени. А укусы парапонер должны были подействовать, как концентрированное средство. Они бы вылечили Айру всего за один сеанс… если бы его боли оказалось достаточно.

— Скажите честно, вы реально верили, что у несовершеннолетнего парня из полной и обеспеченной семьи, имеющего неплохие отношения со сверстниками и даже круг близких друзей, «достаточно боли»?

— Счастье заключается вовсе не в деньгах и людях вокруг!.. Он зарегистрировался на «Фабосе», значит, нуждался в помощи. Его предали и выбросили самые близкие люди.

— У него развелись родители. Естественно, Айра отреагировал на это событие. Но всё же они оставались живыми и здоровыми. Они его любили. А у бабушки он захотел жить по собственной инициативе.

— Нет, вы такая же, как и остальные — занимаетесь обесцениванием проблем подростков: если вам не больно, то и другим не должно.

— Тебе стоит к ним присоединиться, — Белладонна указала на Офиру, после чего протянула ему наушник. — Она в миллиметре от того, чтобы оторвать ему голову.

— Не уверен, что хочу ей мешать, — хмуро отозвался Рикард, но к выходу направился быстрым, едва не срывающимся на бег, шагом. А ворвавшись в допросную, энергично воскликнул: — И снова здравствуйте, Кевин!

Тот вздрогнул всем своим тучным телом и уткнулся взглядом в перебирающие воздух пальцы. Трусость перед лицом сильного мужчины, наделённого минимальной властью — очередная предсказуемость, которую следовало ожидать от Уилсона.

— Здравствуйте.

Офира метнула в Рикарда беглый взгляд, но никак не выразила, что была против его присутствия в допросной, поэтому он пододвинул стул и устроился рядом с ней за столом напротив ссутулившись, будто бы сдувшегося в размерах, подозреваемого.

— Не думал, что мы вот так вот с вами снова встретимся, — расслабленно усмехнулся Рикард и тут же серьёзно добавил: — Так значит, «Фабос» — плод ваших стараний?

— Да, я его создал. Нанял консультантов и выплачивал им минимальное пособие.

— Выходит, он давно планировал это преступление? — предположила Белладонна, и напарник продублировал её вопрос.

— Нет, я ни о чём таком не думал, когда писал сайт! Я искренне хотел помочь, создав среду, где бы подростки получили помощь. А уже после знакомства с Айрой я решил, что могу помогать не только словами, но и действиями.

По лицам оборотней отлично считывалось, что они думали о его «помощи». Но делиться вслух своими мыслями никто из них не собирался.

Адвокат Уилсона добрался до участка ближе к вечеру — к тому времени они успели полностью расколоть его подзащитного. Конечно, он поднял шум, что они не имели права проводить допрос без него: по протоколу при первом допросе обвиняемого должен присутствовать государственный защитник, который в полной мере оказывает тому юридическую помощь. И в завершение своей пламенной речи мелочно напомнил, что показания, данные без адвоката не имели доказательственной силы, чем сильно удивил оборотней.

Хоть законы Флемоа и отличались от тех, что были прописаны в конституции Ксоры, но присутствовали у них и пересечения. Белладонна на месте законника первым делом подала бы заявление на отказ от ранее данных показаний, делая упор на то, что те выбивались из подзащитного под серьёзным давлением. Не поленилась бы даже сфабриковать доказательства физического насилия, чтобы дискредитировать их без возможности оспаривания в суде.

Однако у этого государственного защитника на лице было написано: «я правильный мальчик». Поэтому максимум, что от него следовало ожидать, что он подаст жалобу из-за нарушения протокола. А, следовательно, собранные показания всё ещё имели юридическую силу в суде. Им не о чем было беспокоиться.

Прелесть закона заключается в том, что ему нет дела до справедливости. Побеждает тот, кто искуснее пользуется лазейками в правилах, написанных гениальными умами для не менее острых умов. Поэтому ты либо принимаешь правила беспринципной игры, либо всю жизнь борешься с системой, в утопической надежде однажды одержать честную победу.

16 глава: неоднородные чувства

Марсель

Стиснув дрожащее тело в своих объятьях, он прикрыл глаза и сконцентрировался на оглушающем эмоциональном потоке, что бил из Вэл подобно проснувшемуся гейзеру. Выкачивание эмоционального резерва чем-то напоминало отсасывание яда — нужно было действовать быстро и аккуратно, чтобы случайно не проглотить токсичную слюну.

Марсель методично вбирал часть её боли, пропускал через себя и выбрасывал в максимально низкой концентрации в атмосферу, чтобы ненароком не навредить эмоциональному фону остальных, присутствующих в морге.

В ней бурлило горе — так много горя, точно она лично знала ребёнка. И странное дело, что-то глубоко внутри него отзывалось на это горе. Затянуло свою тоскливую песню. Как если бы в прошлой жизни он тоже прошёл через страдания, что разорвали его душу на мелкие клочья. Оттого её агония казалась ему не просто знакомой, а словно дублирующей его собственную муку. Она взывала к утерянным воспоминаниям и тревожила дремлющее любопытство.

— Спасибо, — Вэл отстранилась, воинственно шмыгнула носом и снова посмотрела на ребёнка. Ей всё ещё было больно. — Я теперь в норме. Извините.

— Полный синхрон? — хмуро спросил капитан Бак у старшего детектива.

— Я напишу отчёт по возвращении, — уныло пообещал Грос.

— Менталисты твоего уровня силы встречаются чрезвычайно редко, тем более с таким глубоким уклоном в эмпатический вектор, — заинтригованный Аллен заглянул ему в глаза, не выказывая ни капли опасения от прямого зрительного контакта. — И ещё реже они рискуют пройти ритуал перерождения. Как же тебя отпустила община? Очень интересно…

— Причину и время смерти определили? — сухо спросил капитан Бак.

— Смерть Онниль Ладроу не назвать лёгкой, но она была относительно быстрой, — он молниеносно переключился и провёл указательным пальцем вдоль разреза на шеи, тянущегося от одного уха до другого. — Убийца повредил целостность артерий и не дал им срастись поэтому по предварительной версии, смерть наступила в результате множественной кровопотери. Приблизительно двадцать два часа назад. В десять утра по местному времени. Точнее вам цифру и причину назовёт наш судмедэксперт после лабораторного исследования останков.

— То есть через два часа после похищения.

— А что помешало регенерации? — уточнил Грос, разглядывая ребёнка. — Зелье?

— Нет, ничего такого. Судя остаткам крови в волосах — он подвесил её за ноги над некой ёмкостью: кончики волос сильнее пропитались, чем основная длина.

— Если он собирал кровь для употребления вампирами, то не мог использовать зелье, — вставил Марсель, ощущая болезненный озноб. Он никогда не пил детскую кровь и не стал бы, даже если ему предложили — сама необходимость в подобном вызывала у него отвращение. Но в их клане присутствовали вампиры, придерживающиеся мнения, что пить синтетику — ниже их достоинства.

Иногда Марсель слышал, как его братья и сёстры легкомысленно обсуждали людей, словно говорили об обычной еде. Эмануэль и Аделаида особенно сокрушались из-за законов, запрещающих пить кровь у человеческих особей младше двадцати лет. Ведь «у молоденьких она наверняка была слаще». И самое мерзкое заключалось в том, что каждый из них уже давно её вкусил. Но они продолжали притворяться страдающими — играли в игру, в которой стремились подловить друг друга на лжи, чтобы заложить старшим или иметь скрытый рычаг давления.

Сразу после перерождения в нём часто просыпалось нечто похожее на презрение; нет, скорее даже на ненависть к своему виду. Однако ему повезло — Донна научила его скрывать истинные чувства, прежде чем кто-то успел их разглядеть. За инакомыслие в клане Лафайет следовало суровое наказание. Из подземелья родового поместья регулярно доносились крики новообращённых вампиров.

Самой сестре повезло меньше. Её никто не опекал. Поэтому, когда она оступилась ещё до перерождения Марселя, то оказалась на год заперта в тесной клетушке, где питалась исключительно собственноручно пойманными крысами. А потом больше семидесяти лет старшие братья и сёстры развлекались тем, что подбрасывали к дверям её покоев дохлых мышей на годовщину освобождения. В конце концов, им надоело отсутствие реакции со стороны Донны, равнодушно перешагивающей «подарки», и они переключились на более уязвимую цель.

— Да, зелье повлияло бы на вкусовые качества крови, — подтвердил Аллен с учтивой улыбкой, в ответ на которую со стороны Вэл потянуло жгучей неприязнью. Обычно после таких слов следовало: «но» и контраргумент. А он всего лишь стянул ткань с изувеченного тела до конца, чтобы все смогли увидеть ударившую по натянутым нервам пустоту вместо ног. — И на лечебные свойства, если вдруг Воспитатель не изысканный гурман, а помешавшийся на своей работе трансплантолог. У Онниль он забрал: лёгкие, сердце, почки, печень, поджелудочную железу, и как вы, наверное, успели заметить — глаза и ноги.

Марсель кинул быстрый взгляд на напарницу, убеждаясь, что она в состоянии самостоятельно справиться со своими эмоциями. Со скрипом, но держалась.

— Хочешь сказать, Воспитатель промышляет торговлей органов? — капитан Бак сжал в ладони бороду. — В этом есть смысл. Но тогда, почему он не брал ничего у своих первых жертв, кроме крови? Вот в чём, а в человеческой крови современная медицина точно не нуждается.

— С целью запутать следствие? — предположил Грос.

— С этим он превосходно справляется. У нас тьма гипотез и не одной реальной ниточки.

— А может он сторонник альтернативной медицины? Отвергает научные разработки и лечит исключительно в рамках старой школы. В этой дремучей области вращаются огромные деньги, Ник. У меня сестра иголками занимается и зарабатывает в три раза больше, чем я.

— Нет, если бы он убивал из-за денег, то уничтожал бы останки, а не выставлял их на всеобщее обозрение. Очевидно, он жаждет внимания.

— Одно другому не мешает.

— Воспитатель никогда не трогал детей! — грубо влезла в их разговор Вэл, закипая изнутри от ярости и глухой обиды. Марсель тут же коснулся её руки, чтобы выровнять эмоциональный фон, но быстро понял, что взял на себя слишком много, позабыв о собственных чувствах, находящихся сейчас в не меньшем хаосе. И всё же каким-то чудом сумел удержать платину и не дал им захлебнуться, поэтому Вэл продолжила говорить, но гораздо спокойнее: — У него есть правила. Кодекс. Он убивает плохих людей. А ребёнок не может быть плохим!.. Воспитатель не должен был её убивать!

— Воспитатель уже менял криминалистическую характеристику, когда перешёл с людей на оборотней, поэтому никто не акцентировал особого внимания на возрасте жертвы, — разъяснил ей Аллен, слава тёмному, не улыбаясь при этом. — Однако, Валери, ты должна уяснить, что на самом деле никакого кодекса не существует. Он получает извращённое удовольствие от того, что наказывает якобы «плохих» людей и оборотней. Но ярлык «плохого» или «хорошего» легко можно повесить на любого из нас. Всё зависит от того, под каким углом посмотреть. Поэтому Воспитатель сначала испытывает желание убить, а потом ищет своему желанию оправдание.

— И записка была? — из чистого упрямства не сдавалась она.

— «Дети наказуемы за грехи, совершённые их родителями».

— Вот же ханжеский ублюдок, — хмыкнул Грос. Беззвучно шевельнул губами, поцеловал подушечку большого пальца и прижал её ко лбу девочки.

— Эрвин, — недовольно протянул капитан.

— Да знаю, знаю. Сам разберусь с Дарси, когда вернёмся. Тем более, криминалисты уже всё собрали.

Останки ребёнка снова прикрыли тканью, поддон задвинули в холодильную камеру, и они перешли к изучению тела молодой, полнотелой женщины. Её внутренние органы из области туловища Воспитатель почти не тронул, не считая лёгких. Зато полностью срезал обе груди и аккуратно изъял из черепной коробки мозг.

А вот человеческого мужчину средней комплекции он разобрал полностью. Так как ещё никого не разбирал. Воспитатель вытащил из него всё, включая: кишечник и жёлчный пузырь. Отрезал под основание руки и ноги до тазобедренных и плечевых суставов. Оставил от него одну полую оболочку, словно пустую и тщательно вымытую менажницу.

Вэл сама схватила Марселя за пальцы, заставив поморщиться от боли, потому как он оказался не готов принять и обработать шквал последующих эмоций. Голова чуть не взорвалась, а потом он почувствовал, как что-то горячее потекло из носа к верхней губе. Мазнул по влажной коже костяшкой кулака и убедился, что это была кровь.

Захотелось грязно выругаться и вырвать свои пальцы из её ладошки — Марсель не давал согласия, чтобы она вот так на него всякий раз вываливала свои переживания, будто бы скидывая их в помойку. Но посмотрел в большие и ясные глаза, в уголках которых снова притаились слёзы, и стиснул зубы. Наверняка это течка так гнусно сказывалась на её самоконтроле. Поскорее бы та уже закончилась. Иначе он точно сойдёт с ума.

Воспитатель оставался верен себе: обезображенное тело, абстрактная записка и, скорее всего, не единой улики, способной пролить свет на тень его личность.

— Значит, он сначала им ломает шеи, а потом вспарывает артерии? — мрачно уточнил капитан Бак. — С людьми понятно, но почему оборотни не успевают регенерировать?

— Предыдущими жертвами среди оборотней были омеги, — стягивая перчатки с рук, вежливо напомнил Аллен. Он выбросил латексный комочек в урну у входной двери. — У них давно медленная регенерация, если сравнивать с гаммами или бетами. Возможно, Онниль Ладроу и Адина Васкис тоже являются омегами.

— Все дети и полукровки — омеги, — Вэл первой выскочила в коридор.

— В таком случае у нас появилась новая характеристика для его криминалистического профиля. Исходя из того, что Воспитатель охотится на слабейших из оборотней, можно предположить, что он сам не обладает большой физической силой.

— Вот только эта характеристика не особо сужает круг подозреваемых.

— Валери, ты почувствовала какой-нибудь посторонний запах на жертвах?

— Нет, не почувствовала. От девочки пахло конфетами, сухими опилками, сырой землёй и лесом. От девушки косметикой, духами, какой-то травой… в смысле как чай, а не как лес! И лесом тоже, конечно! На мужчине я почувствовала химию… Не знаю, как называется эта штука. Она сильно и неприятно бьёт мой нос и убирает другие запахи!

— Антисептик? — предположил Аллен.

— Наверное… Не знаю.

— Больше суток прошло, ничего удивительного.

— У вампиров свой запах слабый, он быстро пропадает с чужого тела!..

— А у оборотней? — Марсель не желал умышленно поддевать Вэл. Но её узколобая зацикленность на версии, что Воспитатель — обязательно вампир, неприятно колола его под лопаткой тоненькой иголкой. Нет, он не отрицал такой вероятности, но эта слепая вера, что за всеми злодеяниями в мире стояли вампиры, бесила. Особенно после всего того, что он для неё делал. — Ваши пахучие феромоны явно так быстро не «пропадают», да? Душок других оборотней на жертвах не учуяла?

— Ни один оборотень не поднимет руку на ребёнка!

— А, у вас только женщин принято поколачивать?

— От них не пахло другим оборотнем, — процедила сквозь зубы она, зло смотря ему в глаза. — Ты прав, у оборотней запах сильный! Поэтому Воспитатель точно вампир… или человек.

— Нет, неточно, — с тонкой улыбкой поправил её Грос, откровенно наслаждаясь тем, что они снова сцепились. — Есть оборотни, у которых практически нет запаха.

— Нет таких оборотней!

— Есть.

— Нет!

— А вот и есть!

— А вот и нет!

— Эрвин, — капитан Бак окликнул его особым отчитывающим тоном. — Я смотрю тебе опять весело?

— Иногда сложно удержаться, — поддакнул он, сморщив свой маленький нос. — Если серьёзно, то у многих змей и ящеров нет выраженного запаха. Поэтому даже оборотни с самым чутким обонянием не могут их учуять.

Капитан перевёл взгляд на Вэл, давая ей возможность возразить. Но с её стороны никаких опровержений не последовало. Она лишь поджала губы и тихо буркнула:

— Я их не встречала.

— А что касается омег?

— Они слабо пахнут… особенно полукровки.

— Выходит, оборотней мы всё ещё не может вычеркнуть из этого списка, — подвёл итог он и обратился к Аллену. — Когда летишь в Уларк?

— Завтра. В шесть утра.

— Значит, тела Дарси в лучшем случае обследует ближе к ночи.

— А отчёт подготовит к утру следующего дня.

Они вышли во двор и залезли в служебный микроавтобус, доставивший их для начала до главного отделения полиции в Пледоксе. Капитану и Гросу предстояло официально принять дело у местных детективов — заполнить и подписать кучу никому не нужной макулатуры, прежде чем приступить к собственному расследованию. И поскольку это занятие обещало растянуться на часы, а на узкие улочки провинциального городка и без того опустились густые сумерки, Вэл и Марселя отправили обратно в гостиницу.

В холле его напарницу окликнул водитель микроавтобуса, последующий за ними в отель, и неловко пригласил её на свидание. Она захлопала ресницами, нахмурила брови. Неужели на полном серьёзе прикидывала, насколько для неё хорош носатый коротышка, целыми днями сидящий за рулём служебного автомобиля? Кем бы он ни был на самом деле, но в человеческой форме походил на оголодавшего хомяка.

Эта её нерешительность стала последней каплей в переполненной чаше терпения. Марсель так свирепо рявкнул на парня, как если бы сам мог претендовать на излишне популярную лисицу. Схватил её за локоть и затащил в кабину лифта, наплевав на дискомфорт, что она испытывала от перемещения на нём.

— Какого кошака?.. — шипела Вэл вполне по-кошачьи.

— Что, опять испортил намечающийся перепехон?

— Я его нюхала! Не могла понять, к какому подвиду он относится!..

— И что если бы псиной оказался, то побежала бы с ним в кусты?

— Нет, я просто!.. Ты!..

— Что — я? — он с грохотом ударил ладонью о стенку лифта на уровне её головы, после чего наклонился к пылающему от злости лицу. — Я не оборотень, поэтому точно не подхожу для удовлетворения ваших высоких потребностей, принцесса.

Постепенно бушующая ярость в Вэл угасла и сменилась на стыдливое возбуждение, которое совершенно не соответствовало обстоятельствам. Она шумно сглотнула и облизала свои губы. Большие, пухлые и наверняка невероятно мягкие губы.

Марсель сам не понял: как, когда и зачем к ним потянулся. Он почти коснулся влажной, шелковистой кожи, но всё же успел очнуться благодаря трели, оповещающей, что они поднялись до шестого этажа. Ещё чуть-чуть, миллиметр и они бы поцеловались. Им буквально не хватило секунды, чтобы совершить роковую ошибку. И эта дурочка, вот же первородная тьма, прикрыла глаза, словно намеренно искушая его. Зачем она это делала? К чему эти извращённые пытки?

Пальцы сжались в кулаки, и Марсель выдавил из себя язвительную насмешку, что выдохнул прямо в приоткрытые губы:

— Ведёшь себя как похотливая кошка.

Вэл распахнула глаза и оттолкнула его. Да так оттолкнула, что он впечатался в стену напротив. Устоял на ногах и опасливо на неё покосился в ожидании щедрой добавки. Но её не последовало. Обиженно поджав губы, она рванула по коридору в сторону их номера, а уже там заперлась у себя в комнате.

Вот теперь между ними всё окончательно запуталось.

Растянувшись на заправленной кровати, Марсель положил предплечье на глаза и тяжело вздохнул. Этот день тянулся целую вечность и всё никак не заканчивался.

Яркими вспышками под закрытыми веками проносились сцены из представления, что сегодня ему устроила Вэл. Он сразу приметил мстительный огонёк, горящий в голубых глазах, когда она налетела на него в одном полотенце. Её голова с мокрым водопадом из рыжих завитушек, как всегда, была распахнута настежь: смотри что хочешь. Нужно будет научить глупышку хотя бы для вида прикрываться.

Однако то, что последовало после… Марсель не собирался и дальше себе врать — он захотел Вэл. Так остро и мучительно, как ещё никогда и никого не хотел. За последние сорок лет он состоял в романтических отношениях с разными красавицами вампирской аристократии: длинноногими девами с идеальной фарфоровой кожей и гладкими, как жидкий шёлк волосами. Плавность их движений отдавала кошачьей грацией. А мелодичность голоса ласкала слух. Ему казалось, что он наслаждался их обществом. Но теперь понимал, что они его радовали скорее как живописная картина или прекрасная музыкальная композиция. В том восторге не чувствовалось красок жизни — одно бутафорное великолепие.

Уголки рта сами поползли вверх, когда Марсель вспомнил абсолютно топорные в своём прямодушие неуклюжие попытки Вэл выглядеть соблазнительно. По всем известным ему законам логики они должны были его рассмешить. Вот как сейчас. Но тогда те неловкие, чуть смущённые касания отзывались в нём огнём. Ему пришлось вцепиться в покрывало и читать про себя мантру, лишь бы её не тронуть. Особенно после того, как эта негодница заставила его попробовать собственную кровь — какого тёмного она оказалась такой вкусной?! Он чудом не сорвался и не набросился на неё, наплевав на их видовую несовместимость.

Тем не менее его тормозило и даже жалило колючим холодом её желание отомстить за грубые слова, брошенные им сгоряча в самолёте. Вэл его не хотела на самом деле. Он мог обмануться её эмоциями, среди которых громче всех гремело возбуждение, но статьи в интернете ясно давали понять о взрыве гормонов в организме оборотней во время течки. И особенно чётко Марсель осознал, что поступил правильно, когда она испугалась, заметив, как далеко зашла в своих играх.

Он, конечно, не святой. Но приставать к девушке, которая в прошлом чуть не прошла через сексуальное насилие, для него было так же неприемлемо, как пить против воли чужую кровь. Поэтому ему ничего не оставалось, кроме как отпустить её, оставшись наедине с мыслью, что он окончательно вступил в ряды извращенцев.

Нет.

Может, всё не так уж и запущено. Марсель долгое время жил с мыслью, что оборотни — худшее, что существует на Мальдоре. Дикие варвары, бесконтрольно плодящиеся и живущие в ветхих хибарах или минимально облагороженных пещерах. Искренне верил в абсурдную по своей сути пропаганду. Даже не допускал застенчивой мысли, что мог являться пешкой в информационной войне, развернувшейся между Флемоа, Ирашем и Мумбрешем. А Вэл свалилась ему, как снег на голову посреди лета. Открыла глаза на неприятную правду, оглушила симпатичной мордашкой и сексуальным телом, в конце концов, растопила кровь в его замёрзших жилах своей неуёмной энергией.

Мог ли Марсель спутать интерес и обычную дружескую симпатию с влюблённостью в ту, с кем он точно и никогда не смог бы быть вместе? Как же сильно хотелось, чтобы это оказалось правдой. Хуже влюблённости в оборотня ничего и придумать нельзя.

— И всё же… я сошёл с ума, — прошептал Марсель и накрыл лицо ладонями.

Рикард

Узкая юбка обтягивала стройные бёдра от талии до колен. В ней явно было неудобно ходить — приходилось мелко семенить изящными ножками, закованными в туфли на высоком каблуке. А струящаяся блузка с безмерно широкой горловиной дразнила выглядывающим плечом из-под тонкой, полупрозрачной ткани, не скрывающей силуэтов тела и кружевного топа со шнуровкой по центру груди. И этот коварный топ словно намеренно подчёркивал насколько у Донны узкая грудная клетка, но при этом неожиданно полные полушария груди.

Рик поднял руку и прищурил один глаз, пытаясь определить её объёмы на фоне своей ладони, со сложенными пальцами в форме ковшика. Со стороны выглядело так, будто она идеально ложилась ему в руку: небольшая, но и не слишком маленькая.

— Неполный третий, — Донна пару раз стукнула стопкой документов о столешницу и закрепила их в уголке стиплером.

— Что значит: «неполный»?

— Значит то, что находится между вторым и третьим.

— Это как?

— Магия цифр, — улыбнулась она, пройдясь по нему лукавым взглядом, который на мгновение замер на ширинке.

Он поймал этот взгляд и кривовато усмехнулся ей, после чего поправил штаны, как никогда, тесные в паху. Не находись они по центру зала особого отдела, в который в любой момент могли вернуться коллеги или ворваться посетители, Рик бы ещё и пуговицу призывно расстегнул. Вряд ли, конечно, это сработало бы так, как ему бы хотелось, но даже флирт с Донной приносил тонну удовольствия.

С момента задержания Кевина Уилсона прошло уже несколько дней. С момента, когда они целовались на скамейке в парке и он решил для себя, что больше не собирался довольствоваться приемлемыми аналогами того, что хотел на самом деле. Оборотень, человек или вампир, — какая к псу разница? Они же не собирались сходиться с целью обзавестись в будущем потомством. При том чисто технически это неосуществимо. Вампирши даже себе подобных выносить не могли — их проклятая на вечную жизнь кровь, как серная кислота разъедала младенцев в зародыше.

Бедные женщины, не способные познать радость материнства.

Хотя… насчёт радости, маман, наверное, с ним поспорила бы. Особенно после их с Вэл рождения. Неспроста же именно тогда у неё появились первые седые волосы. А узнай она, что думающий нижней головкой сынок последние несколько дней тщетно пытается затащить в свою постель одну вампиршу… лучше ей и дальше оставаться в блаженном неведении. Однозначно. Жизнь — непростая шутка. Иногда чужое счастье заключается в незнании. Поэтому Рик, как истинно хороший сын, обязан разбиться в лепёшку, но сохранить счастье матери. То есть, скрыть от неё своё новое увлечение.

Он пару раз кивнул своим мыслям, а потом непроизвольно повёл плечами, представив, каким грандиозным скандалом всё могло обернуться. Обычной истерикой маман точно не ограничится. Не тот уровень косяка. А ей сильно волноваться нельзя. Как-никак ещё внуков нянчить надо. Сколько там Вэл собралась рожать? Десять или двадцать? Да, остатки и без того расшатанных нервов ей точно пригодятся.

Кинув беглый взгляд на часы, Рик снова посмотрел на напарницу. Она как раз в этот момент наклонилась, чтобы положить на дальний угол стола пачку документов. Плотная ткань юбки соблазнительно очертила высокие и упругие ягодицы. И он не удержался от искушения: подошёл к Донне со спины и прильнул сразу всем телом, прижав ладони к прохладной столешнице по бокам от длинных ножек совратительницы.

— Может, пойдём сегодня ко мне?

— У тебя, конечно, чудесный диван. Но мы вроде уже поднимали вопрос моей любви к роскоши и большим деньгам, — в её тихо мурлыкающем голосе проскочил намёк на дурашливое настроение.

— Тогда… к тебе?

— Звучит соблазнительно, но нет. У меня на сегодня есть планы.

— К гадюке твои планы! — рыкнул в чернявую макушку Рик и, наклонившись ниже, ткнулся носом за ухом, шумно втягивая одурманивающий аромат. — Давай, ты их перенесёшь на денёк-другой, конфетка?

— Откуда такое нетерпение, Рикард? Или я чем-то тебе обязана?

— Зачем ты так? — проскулил он, переместив руки со стола на её ножки. О, небесный пёс, как же хотелось задрать до талии юбку, чтобы почувствовать бархатистость кожи, слабо пахнущей розами, на ощупь. Она явно выходила из того числа изысканных барышень, которые после водных процедур смазывали каждый миллиметр кожи косметическими маслами. Раньше ему доводилось лишь смотреть на них со стороны, побаиваясь попасть с виду в уютные, но на деле стальные сети. А теперь вроде и был не против, но, как назло, его никто не торопился слопать. — Не надо издеваться над маленьким и несчастным волчонком…

— Странно, — Донна развернулась в руках Рика и подняла голову, благодаря чему их лица оказались на одном уровне и в приятной близости. Томно посмотрела ему в глаза и прошептала, касаясь своими ярко накрашенными губами его губ: — а мне всегда казалось, что ты и «маленький» — слова-антонимы. Во всех смыслах.

Он улыбнулся и наклонил голову, желая увлечь острый язычок в обоюдно приятную игру. Но она мало того, что не дала углубить поцелуй, так ещё и выскользнула у него из рук. Обошла стол и стянула с вешалки свой длинный бежевый плащ. На чуть-чуть предвзятый взгляд Рика в нём было рановато ходить, но, видимо, в её жилах кровь текла до того ледяная, что даже ранней осенью ей приходилось искать, при помощи чего согреться.

— Я закончила с работой, поэтому ухожу первой, — никуда не спеша, Донна оделась и подняла на него свои бесстыжие глаза. — До завтра, Рикард.

— До завтра, садистка, — горестно вздохнул он, опускаясь обратно в кресло.

В одиночестве пришлось провести целых полчаса — как раз хватило на то, чтобы дописать отчёт о задержании подозреваемого по делу об изнасиловании. Молодой парнишка тридцати одного года обвинялся матерью девятнадцатилетней девушки в том, что заманил её к себе домой, а потом склонил к сексуальной связи против воли, угрожая распространением грязных слухов и интимных фотографий. Сама жертва насилия отказывалась давать показания, но поскольку до совершеннолетия ей оставался год, мать имела право говорить от её лица.

Сложность ситуации заключалась в том, что парнишка был оборотнем и тоже являлся несовершеннолетним по законодательству большинства государств, включая Ксору. Однако один-единственный маленький нюанс вносил огромную путаницу, в которой предстояло разбираться благо не им, а прокуратуре. В Ираше с тридцати пяти лет любой оборотень являлся ограниченно дееспособным. Он мог пройти процедуру эмансипации, став полностью независимым от родителей. Но важнее то, что этот сложный возраст подразумевал и более суровое наказание за правонарушения.

В странах Саларуна работала та же схема, только с иным возрастом: здесь на полную дееспособность оборотни могли претендовать с тридцати лет, и как вполне логичное продолжение аттракциона невиданной щедрости — на административную и уголовную ответственность. Поэтому выходило, что по саланурским законам парень, имеющий двойное гражданство, достиг возраста уголовной ответственности, а по ирашским — нет.

Парнишка на допросе клялся, что всё происходило по обоюдному согласию. С этой девушкой он встречался уже полгода. Но её родители были категорически против их союза. Оно и понятно — многие люди недолюбливали оборотней и вампиров. Честно говоря, Рик ему поверил. Конечно, у него на лице читалось, что он находился в пике полового созревания: в среднем оно начиналось у оборотней в районе двадцати лет и заканчивалось как раз к сорока годам, — но подозреваемый производил впечатление порядочного парня. У мужчин, способных взять женщину против её воли иные глаза.

Первым в зал вошёл заспанный Фабиан, на ходу зевая в кулак. По его разбитому виду можно было ошибочно предположить, что на часах восемь утра, а не вечера. Но всё же сменялись они с кобрами в основном в ночь.

— Поздно лёг? — спросил Рик, со спокойной совестью выключая компьютер.

— Ага, после обеда… сраный сериал не отпускал, пока недосмотрел последнюю серию. И чё ты думаешь? Я потом всё равно уснуть не мог, теперь мне позарез нужен второй сезон. А он выйдет следующим сраным летом!..

— Вот поэтому я не смотрю сериалы. Фильмы лучше — не так много времени сжирают и там законченный сюжет, без всех этих затравок: продолжение в следующей серии, а то и в сезоне.

— Могу посоветовать пару фильмов, где такая затравочка будет, — Фабиан оскалил длинные клыки в коварной ухмылке.

Рик заржал и показал ему оттопыренный средний палец, и как раз в этот момент дверь снова распахнулась и к ним присоединилась Офира.

— И вам добрый вечер, ребята, — она опустила на свой стол квадратную котомку и воодушевлённо затараторила, развязывая узел: — Я вчера поняла, что до смерти хочу безе. Но не обычное, а влажное внутри. Его ещё называют: «мере́нга». Так вот, нашла в интернете несколько рецептов и не смогла определиться, какой мне больше по вкусу, поэтому приготовила в трёх разных техниках. Розовые по флемоанскому рецепту, вот эти не очень удавшиеся на вид бледно-коричневые кнопочки по шемуанскому, а самые симпатичные зелёненькие по саларунскому. Попробуйте и скажите, какой вариант вам больше понравился. Я хочу детям отправить на следующей неделе посылку.

— Я не очень люблю сладкое, но ради тебя, крошка, готов пойти на жертвы, — Рик подмигнул Офире и надкусил розовую печеньку, почему-то считающуюся пирожным. Приторная сладость моментально нокаутировала его вкусовые рецепторы, но он из уважения к её многочасовому труду продолжил жевать раздутый и окрашенный сахар. — Сегодня получилось связаться с соседом по загородному участку, он подтвердил, что держит волчью стаю у себя на территории. Пообещал во вторник привести кабеля, пропавшего почти на сутки накануне убийства Айра Хоски. Сможешь организовать на этот день экспертизу?

— В рот мне ноги, как это вкусно!.. — прошамкал Фабиан.

— Хорошо, я подам заявку, — она с улыбкой смотрела на своего напарника, незаметно пододвинув контейнер с безе к нему поближе. — Нам выписали почётную грамоту за раскрытие дела. Завтра в восемь утра приказано явиться к шефу. Надевать парадную форму не надо, просто не опаздывайте.

— Но завтра ведь суббота, чего это вдруг шеф будет работать в свой выходной? Да и дело не такое уж и сложное было, чтобы за него вручать грамоту.

— Рикки, ты дурак или как? Там, где грамота, там и премия. Никому нет дела до клочка картона, все идут за денюшками! Сечёшь?

— Это ты дурак, если думаешь, что я каждую копейку считаю.

— А-а, ну да, кое-кто же типа родился с серебряной ложкой во рту.

— С золотой, — поправил его Рик с кривоватой улыбкой. — С серебряной рождаются всякие бароны и виконты. А я имею статус принца.

— Какой ты в задницу принц? Донна мне рассказывала, что у тебя дворянский род тянется: от мамы к бабушке, потом к прабабушке и только потом к прапрадедушке. То есть, по вашей ветки последняя принцесса — прабабушка. Я шарю за титулы, поэтому не пытайся мне тут лапшу на уши навешать.

— У нас титул наследуется по обеим линиям: мужской и женской.

— В смысле?

— Поразмысли.

Фабиан скорчил недовольную рожу, а он поднялся из-за стола и потянулся всем телом.

— Ладно, я пойду. Хорошей вам смены.

— До завтра, — бросила ему на прощанье Офира.

В пустой дом возвращаться не хотелось, поэтому пришлось отправиться в пивной бар неподалёку. Тяжело признавать, но Рик скучал по сеструхе. Первые дни после её отъезда, он нарадоваться не мог последующему чувству свободы. Больше никто не ломился в туалет по утрам, не дрался с ним за последнюю пачку молока, не ворчал из-за разбросанных вещей, не раздражал громко включённым подкастом о сложностях саларунского языка. Но скоро ему стало тоскливо, коротать в их казённой квартирке часы отдыха после работы. Появилось чувство какой-то неполноценности, будто от него кусок оторвали, и в одиночестве это неприятное ощущение лишь усиливалось.

Рик опустился на высокий стул у барной стойки и жестом подозвал бармена:

— Привет, мне псовое, литр.

— Привет, что-то ты зачастил в последнее время, — парень с небольшим брюшком и густой русой бородой не спеша достал из-под лавки стеклянный бокал и наполнил его безалкогольным янтарным напитком на основе ячменного солода, пивных дрожжей и печёночного бульона. — Случилось чего?

— Нет, просто не хочу дома один сидеть.

— А, с подружкой поссорился.

— Подружка тут… — он на миг задумался, прикидывая, как долго придётся объяснять, почему он скучает по сестре, от соседства с которой большую часть времени мечтает избавиться с соплячьего возраста, и в итоге решил, что легче поддакнуть. — Что-то вроде того, приятель.

— В таком случае советую оглядеться по сторонам, к нам заглядывает много горячих цыпочек, — парень демонстративно поиграл бровями.

— Ага, одна из них — я, — справа от Рика на стул присела сногсшибательная шатенка с длинными волосами, вьющимися на концах. Она положила на столешницу рядом с собой мотоциклетный шлем и повернулась, протягивая руку с раскрытой ладонью. — Привет, я — Доминика. Можно просто Мина.

— Привет, а я — Рик, — он пожал нежную ладошку с привычными, в меру вытянутыми ногтями. — Почему у тебя такое причудливое сокращение у имени, Мина? В этом есть скрытый смысл?

— Некоторые говорят, что на мне можно подорваться, как на мине. Отсюда и кличка, — усмехнулась она и подмигнула ему необычно ярким серым глазом, будто посыпанным на краях радужки графитовой крошкой, после чего обратилась к бармену. — Фреди, капни мне крафтового портера.

— Не ведись на её симпатичную мордашку, — подтвердил Фред, наливая пиво. — Она лишь с виду такая миленькая.

— Эй! Я тебя, что ли, чаевыми когда-то обидела?

— Чтобы ими обидеть, их надо хоть раз дать.

— Вот именно!

— Чудесная логика!.. — Фред в крайнем возмущении стукнул бокалом о столешницу, чем вызвал взрыв искромётного хохота у Мины. Отчаянно сдерживая улыбку, он вытер полотенцем капли пролившегося пива и пошёл в сторону новых посетителей, на ходу бросив Рику: — Серьёзно, непростая штучка.

— Тогда точно мимо. В последнее время меня окружает слишком много непростых женщин, третью я не потяну!..

— О-о, звучит как начало увлекательной истории, — подхватила Мина, откинувшись на низкую спинку стула. Тощая, но с формами. Почти как Донна. Но его напарница носила величественную осанку, а эта красавица непринуждённо сутулилась: плечи выглядели чуть тренированными и конкретно сейчас расслабленными. — Расскажешь?

— Да тут и рассказывать особо не о чем. Попал в сети к одной паучихе, к которой не должен был попадать ни при каких обстоятельствах, — он глотнул пива и вскользь пояснил: — Мы разных видов.

— О, это неразрешимая проблема всех межвидовых парочек, — понятливо протянула она и с сочувствием глянула на него. — Боишься, что родные не примут её?

— Не боюсь, а знаю. Да и не в тех мы отношениях, чтобы с родными знакомиться.

— Не в тех отношениях?.. Неужели рассчитывал на лёгкую интрижку с паучихой? Да ты отчаянный парень!

— Да, не повезло тебя встретить пораньше.

— Э-э, нет, парниша. Со мной у тебя точно ничего не выстрелило бы, — Мина картинно вздёрнула нос, нещадно переигрывая, — ты вообще не в моём вкусе. Люблю хмурых и загадочных мужчин, полных нераскрытых тайн.

— В таком случае ты бы нашла общий язык с моей сестрой, — хмыкнул Рик. — У неё напарник вечно ходит с рожей, будто говна нанюхался. Загадки тоже присутствуют. Ему память отшибло во время ритуала перерождения, поэтому он ничего не помнит. Ведёт себя как мудила, но не по собственной инициативе, а потому что ему мозги промыли. Даже злиться на него не выходит. Жалко дурочка.

— Подожди-ка, ты и сестра — вы же оборотни?.. — Мина дождалась, когда он кивнёт, после чего продолжила выстраивать логическую цепочку. — Но в напарниках у твоей сестры вампир… вы, что ли, из особого отдела?

— Откуда ты знаешь?

— В смысле «откуда»? Одно время со всех щелей кричали об открытие этого отдела. А в интернете я натыкалась на фан-клубы ваших работников. Очень красивой брюнетки, чьи стильные образы разбирали и копировали девушки по всему миру, и вампира с пирсингом и татуировкой на шеи. Он ничего такой. Симпатичный. Я так поняла, они из богатеньких?..

— Аристократы, — подтвердил Рик и полез в интернет. Первый же запрос с его именем принёс десятки фотографий, большая часть из которых снималась откуда-то издалека и под неудобными ракурсами. — Что за фигня?..

— А я, что говорила? Вы местные знаменитости! Но не волнуйся, интерес к вам почти издох. Как минимум месяц я точно не слышала ни единого упоминания об отделе или его работниках в социальных сетях. Поэтому можно сделать вывод: сейчас у них уже, скорее всего, новая любовь. Подростки легко переключаются.

— Просто обалдеть… Нет, я, конечно, замечал иногда всяких соплячек с огромными камерами, но даже не догадывался, что они специально снимали кого-то из нас…

— Я так понимаю, напарник твоей сестры — тот блондинчик?

— Заинтересовал своим хмурым видом?

— Нет. С вампирами или оборотнями я бы не стала связываться. Хочу любовь на всю жизнь, чтобы состариться… — она запнулась на полуслове и звонко рассмеялась. — Жесть, что у тебя с лицом случилось? Ясно всё с тобой!..

— Извини, рефлекс сработал, — виновато улыбнулся Рик, продолжая листать фотки, теперь уже Вэл и Марселя. Вот на одной они идут и о чём-то спорят. На второй малая хватает его за грудки. На третьей он лежит на тротуаре, а она бодро чапает вперёд. И как только скандал международного уровня не раздули всякие папарацци после таких живописных снимков.

— Прикольная парочка, — Мина перевела с экрана телефона на его лицо смеющийся взгляд, — я даже не догадывалась, что у вас так там весело. Надо будет…

— Минчик! Безотложка! — на неё налетела низкорослая девчушка со светло-русыми волосами, заплетёнными в широкие косы. И делая страшные глаза, она громко прошептала: — Кинзи вышел на охоту!

— О-о-о, это чудесная новость, — Мина залпом проглотила пол-литра пива и со стуком поставила бокал обратно на столешницу. — Приятно было познакомиться, Рик! Ещё свидимся!

Уже после того, как её симпатичная фигурка с натянутым на голову шлемом исчезла за входной дверью, к Рику подошёл Фред. Убрал бокал и подобрал деньги: одну банкноту и несколько монет.

— Гир в гир… — тоскливо вздохнул он.

17 глава: ликвидация проблем

Белладонна

Душный полумрак клуба рассекали неоновые лучи прожекторов, мигающие в такт битам низкочастотной электронной музыки. Разгорячённые, потные тела бесновались в наркотическом экстазе: оборотни под зельями, притупляющими их инстинкты, а люди под более тривиальными веществами.

Потягивая из бокала томатный сок, Белладонна скользила бездумным взглядом по влажному от пота стройному телу танцовщицы, отплясывающей на площадке возле её дивана. Ядовито-зелёные и агрессивно красные блики завораживающе играли на смуглой коже. Но она всё же отвернулась, чтобы отыскать взглядом одну конкретную особу.

Дарси отчаянно извивалась на танцполе, будучи обласканной вниманием сразу двоих оборотней. Так старалась их впечатлить, что Белладонна ощутила фантомный привкус желчи на губах. Эта женщина не была способна у неё вызвать ничего, кроме презрения.

История её жизни оказалась более запутанной, чем предполагал Марсель. В глубоком юношестве Дарси вращалась в компаниях, которые в народе полагалось называть: «плохими». Возможно, причиной тому было то, что их с сестрой воспитывала мать в одиночестве, без отца, бросившего семью ради молодой любовницы. А может дело в каких-то врождённых качествах, но парни и девушки, промышляющие воровством, проституцией и мелким бандитизмом, числились в статусе её близких друзей. Сама Дарси не попалась в руки полиции. Либо кто-то хорошенько почистил базу данных, удалив все прегрешения перед законом из биографии будущего судмедэксперта.

Однако инцидент, произошедший на двадцать четвёртом году её жизни, сохранился в документах. Достать их оказалось крайне непросто. И дорого.

Дарси состояла в отношениях с лидером небольшой группировки — мужчиной, что в настоящее время томился в колонии строгого режима из-за разбойного нападения на семью в загородном доме и убийства магически одарённого человека. По молодости или типичной для неё ветренности она ушла в загул, открыв для себя чудеса секса с оборотнями. Преданный возлюбленный подарка в виде оленьих рогов не оценил и устроил некрасивую сцену в кругу их друзей, особенно акцентировав внимание на том, что ему предпочли недочеловека — практически животное. Дарси не раскаялась и не попросила прощения, а сообщила, что у него нет прав распоряжаться её телом. Смело заявила: «с кем захочу, с тем и буду спать — мы живём в век равноправия, дорогой», — так, по крайней мере, процитировала её слова близкая подруга, дававшая свидетельские показания.

Откровенно говоря, Белладонна разделяла в этом вопросе точку зрения Дарси. Однако распространяться об этом никогда не стала бы. Большей глупости и придумать нельзя. Они всегда жили и будут жить в патриархальном обществе, как бы искусно оно ни претворялось иным. Поэтому такие откровения ничего, кроме проблем принести неспособны. Тем более в маленьком провинциальном городе, где традиционные устои особенно сильны. Хочешь разнообразить свою сексуальную жизнь? Приложи усилие, чтобы об этом никто не узнал.

Реакция оскорблённого мужчины последовала не сразу. Конечно, он ради приличия разнёс полбара и сломал пару носов парней, попытавшихся его успокоить. А уже потом решил проучить неверную бывшую, устроив групповое мероприятие, где её бы пустили по кругу. Собирал толпу в открытую, поэтому столь пикантная информация долетела и до ушей матери Дарси.

Испугавшись за страшную участь дочери, она бездумно заявилась в клуб вооружённая одной лишь своей магической способностью — слабеньким талантом в геомагии, силы которого хватало исключительно на работу в исследовательской группе, ответственной за поиск различных минералов и прочих природных ресурсов в глубоких слоях земли.

Она застала Дарси лежавшей в бессознательном состоянии на кушетке из-за сильного опьянения наркотическими веществами. Всё ещё одетую, пусть и не слишком скромно. Но явно не тронутую более десятком мужчин, собравшимся вокруг.

Отбить дочь госпожа Коулман сумела. Но ценой собственного здоровья — ей сломали позвоночник в грудном отделе, навсегда сделав инвалидом. Своевременно оказанная медицинская помощь могла бы спасти подвижность нижних конечностей. Но Дарси проснулась у мусорного бака, куда их выкинул её бывший, через пять часов — к тому времени нервное волокно спинного мозга уже не поддавалось сшиванию целителями.

Белладонна плохо помнила своих родителей. Их лица и голоса стёрлись из памяти, не оставив за собой ни одной яркой детали. Тогда, ещё до перерождения, она их любила, хоть и не понимала отца — единственного одарённого магией потомка знаменитого, но вырождающегося рода. Почему он женился на обычной женщине, вместо того, чтобы заняться восстановлением чистоты крови? Её мать наверняка уже давно покоилась в могиле; человеческая жизнь до ужаса скоротечна. Но отец, вероятнее всего, ещё жив. Ему перевалило всего за сто пятьдесят лет — он только вступил в старческий возраст.

Нельзя сказать, что Белладонна сильно тосковала по смертным родителям последние сто лет. У неё банально не оставалось на это внутренних ресурсов. Но сейчас, когда она оказалась в такой близости к Лаварии, пожалуй, не отказалась бы встретиться с отцом. Или хотя бы посмотреть на него со стороны.

Одним глотком допив сок, Белладонна поставила бокал на столешницу и вернулась к мыслям о более неблагодарной дочери, коей являлась сама. Дарси изменилась после того трагического урока, взялась за ум и закончила медицинскую академию. Вероятно, верила, что ноги матери поддавались лечению, а может, следовала за тусклой искрой таланта. Однако в неотложки или профильной медицине она работать не смогла — не прошла магический экзамен. Получила дополнительную квалификацию и связала свою жизнь с судебно-медицинской экспертизой, после чего на регулярной основе стала отправлять деньги младшей сестре. Забавно, но именно младшая, а не старшая, в итоге выучилась по специальности «медико-профилактическое дело» в единственном крупном по соседству городе в глубокой провинции и стала сиделкой матери.

Дарси умудрилась сломать сразу две судьбы. В каком-то смысле у неё даже было чему поучиться.

Белладонна равнодушно следила за тем, как пьяное тело повисло на плече одного из оборотней. Он практически нёс её в сторону выхода из зала. И за ними вяло плёлся его приятель, с кем-то переписываясь в телефоне.

— Привет, красавица, тебе составить компанию? — возле Белладонны на сиденье нахально опустился молодой человек, не так давно вступивший в совершеннолетие. Такой наивный взгляд себе могло позволить лишь совсем юное создание.

— И что же это за компания? — насмешливо спросила она и, положив руку на спинку диванчика, близко придвинулась к нему, чтобы заглянуть в глаза. Медленно облизала зубы, слегка прикусив клыком кончик языка, и улыбнулась: — Чего притих, цыплёнок? Я тебя внимательно слушаю.

— Извините, я, кажется, обознался, — испуганно пролепетал он и вскочил на ноги. — Я вас спутал со своей знакомой… О, вон она где!.. В этой темноте так легко перепутать…

Хорошенько повеселив её, цыплёнок ускакал. Впрочем, Белладонне тоже больше не было смысла здесь задерживаться.

На выходе её проводили облегчёнными вздохами двое вышибал — классические для этой должности оборотни. По ряду причин, в клуб, где собирались преимущественно люди и оборотни, никто не хотел впускать ненавистного вампира, но пухлый свёрток из крупных купюр сделал своё дело. Деньги — третий по важности ресурс, после времени и информации.

Сегодня должно было состояться ключевое событие её плана, поэтому несмотря на небольшой риск, Белладонне захотелось лично понаблюдать за его безупречным исполнением. И убедившись, что Дарси доставили в гостиницу, она отправилась в спа-салон красоты на расслабляющие процедуры.

Четыре часа пролетело незаметно: ванны с эфирными маслами, солевые пилинги, обёртывания начиная от простых минеральных и заканчивая с жемчужной пылью и нитками шёлка, двухчасовой массаж от головы до кончиков пальцев ног, — не слишком эффективные для внешности процедуры, но замечательно релаксирующие.

Она бы и дальше нежилась под ласковыми руками массажистов, но посредник скинул ей видео. Пришлось посмотреть его без особого удовольствия от начала и до конца, чтобы убедиться, что всё произошло исключительно по обоюдному согласию и без элементов насилия.

Дарси обладала по-настоящему зверским аппетитом, не удивительно, что её так перемкнуло на оборотнях: троим мужчинам потребовалось полтора часа, чтобы полностью удовлетворить запросы этой ненасытной дамы. Она видела, что её снимал один из них, но лишь легкомысленно хихикала в камеру или корчила вульгарные рожи.

— Какая мерзость, — сухо прокомментировала Белладонна, выключая телефон.

После салона красоты она заехала в бутик, где переоделась в свежие вещи. Сменить одежду по завершении спа-процедур — что-то вроде навязчивой привычки. А старые вещи, насквозь пропитавшиеся запахами из клуба и бережно сложенные продавцами в пакет, ей неожиданно разонравились. Безусловно, её прачка превосходно справилась бы с их очисткой, но повинуясь минутному импульсу, Белладонна опустила несколько десятков тысяч гир в урну при входе в магазин. Села в заранее вызванное премиум такси и отправилась в отель, где отсыпалась после гулянки Дарси.

Минут двадцать пришлось стучаться, прежде чем услышать:

— Да кого там принесло?! — дверь номера распахнулась, явив миру помятую даму в наскоро надетым на голое тело халате. Сначала перманентные брови взлетели вверх, а потом опустились и стекли к переносице. — Что ты здесь делаешь? Теперь за мной лично следишь?

— Есть разговор, — Белладонна толкнула дверь и шагнула в тесную прихожую, после чего улыбнулась и протянула ей бутылочку с аптечной настойкой от похмелья.

— Засунь себе… — Дарси недоговорила, но смысл и так был ясен. — Я не собираюсь с тобой ни о чём болтать. Выметайся отсюда, пока я тебе патлы не повыдирала. Или в прошлый раз недостаточно получила?

— Нет, мы побеседуем. И тогда я позволила к себе прикоснуться, потому что была в этом заинтересована не меньше тебя. Ты так яро вопила о моей неискренности — я решила, что ты всё поняла. А оказалось, ты и верхушки айсберга не разглядела… как грустно.

— Вот же сука высокомерная!..

Она замахнулась, чем вызвала у Белладонны лишь желание закатить глаза. Прижать её к стене защитным куполом — один взмах руки. И вот то, что при этом распахнётся халат, можно было и предугадать.

Поморщившись, Белладонна отвернулась и, не опуская вытянутой правой руки, закрыла входную дверь.

— Почему не сделаешь коррекцию груди?

— Не твоего ума дело, — с ненавистью прошипела Дарси.

— Согласна. Вопрос был риторическим. У меня нет ни малейшего желания вникать в подобного рода нюансы. Говорить будем здесь, в таком виде? Или ты, наконец-то, возьмёшь себя в руки, и мы пройдём в комнату?

— Убери его, — глухо попросила она, а глубоко посаженные глаза заблестели от слёз.

В какой-то степени её даже стало жалко. Белладонна прекрасно помнила, каково это — ощущать тошнотворную беспомощность и унижение, перед тем, кто гораздо сильнее тебя. Но поддаваться глупым сантиментам не собиралась, поэтому холодно уточнила:

— Без глупостей. Я пришла, чтобы поговорить, а не причинять тебе вред.

Они прошли в комнату, где Дарси, закутанная в халат под самое горло, присела на диван. Взяла протянутый телефон с видом, будто делала огромное одолжение Белладонне, оставшейся стоять по центру номера, и включила почти двухчасовой ролик. В следующее мгновение выражение её лица круто переменилось, пальцы до скрежета пластмассы вцепились в корпус кожаного чехла, а плечи мелко задрожали.

— Что это?.. — шокировано прошептала она.

— Видео, которое успел перехватить мой детектив. Тебе не повезло встретить парней, промышляющих съёмкой любительской порнографии для сайтов закрытого характера. Они в ночных клубах и барах выискивают легкодоступных женщин, пребывающих в наркотическом или алкогольном опьянении, везут в отель и снимают мини-оргии на камеру. Большинство таких женщин даже не в курсе, что побывали в роли актрисы.

— Зачем они это делают?.. Порнухи в интернете валом!

— Я не эксперт, но полагаю, что есть аудитория ценителей искренних эмоций. А любая актриса, скорее всего, быстро приобретает профессиональную деформацию. В связи с высокой частотой сексуальной деятельности, вполне естественно, что она перестаёт получать удовольствие от процесса. А взятые женщины с улицы ярко демонстрируют как положительные, так и отрицательные эмоции. Но это лишь моё предположение.

— И у тебя нет ни капли сострадания к этим женщинам?.. — горько усмехнулась Дарси, пронизывая её колючим взглядом.

— А должно?

— Ты тоже женщина, и могла бы оказаться на их месте.

— Я не склонна к таким приключениям, — снисходительно опровергла Белладонна. — И среди других женщин, не так уж и много тех, кто целенаправленно отправляется в ночной клуб и в одиночестве злоупотребляет различными веществами. Все прекрасно понимают, какие цели преследуют эти женщины.

— Мне мерзко от твоих завуалированных формулировок. Лучше бы прямо сказала, что считаешь их шлюхами, поэтому плевать хотела на то, что какие-то подонки пользуются их беспомощным состоянием!

— Давай представим, что именно это я и сказала, если тебе от этого станет легче.

— Тварь бессердечная… из-за таких, как ты, мизогиничек, в нашем обществе процветает нездоровое отношение к женщинам. Они даже просто не могут сходить потанцевать в клуб на выходных, чтобы на них косо не посмотрели.

— И ты тоже туда отправилась для того, чтобы просто потанцевать?

Дарси поёжилась под её внимательным взглядом и, не выдержав, отвернулась к окну. Её короткие ноги с толстыми икрами нервно отстукивали пятками.

— Это видео…

— Я его выкупила, поэтому оно не будет нигде распространяться.

Облегчённо выдохнув, она заметно успокоилась — трястись, как опавший лист на осеннем ветру, перестала. Подняла необычайно ясные глаза на Белладонну, несмотря на своё болезненное состояние после алкогольного или наркотического опьянения, и констатировала всем известную истину:

— И сделала ты это не по доброте душевной.

— Естественно.

— Чего ты хочешь?

— Мои цели не менялись с первого дня нашего нелепого конфликта, — Рикарда.

— Мы в последнее время и так практически не общаемся.

— Знаю. А ещё я знаю, что Рикард имеет склонность сохранять со всеми хорошие отношения, чтобы обладать возможностью в любой момент этим воспользоваться. Я же заинтересована в том, чтобы вы сожгли между собой все мосты.

— И как же нам это сделать? — в едкой манере поинтересовалась Дарси и откинулась на спинку дивана. Выражение её лица заявляло: «я вижу, что ты хочешь купить меня, но не в этой жизни, сучка».

— Ты скажешь ему, что встретила замечательного мужчину, — Белладонна томно улыбнулась, — и хочешь попробовать построить с ним серьёзные отношения. Детишек там завести. Тебе уже за семьдесят, часики тикают и всё в этом духе.

— И ты надеешься, что это спугнёт Рика? Ему абсолютно плевать, с кем я сплю.

— Плевать, пока ты такая же полигамная, как и он. Единственное, что гарантированно его отпугнёт — любой намёк на серьёзность. Стоит Рикарду услышать, что ты заинтересована в серьёзных отношениях: без разницы с ним или кем-то другим, — этот трусишка тут же исчезнет из твоего поля зрения.

— Блеф… откуда тебе это знать.

— Любой охотник знает повадки и слабости своей добычи.

Забрав из рук Дарси свой телефон, она убедилась, что видео удалено. Вот и причина самоуверенного тона. Не стоило обольщаться её относительно трезвым видом. С ней всё ещё было невозможно вести адекватную беседу.

— А если я не захочу этого делать?

— Мне придётся сделать тебе больно.

— Как страшно… — провокационно пропищала Дарси, скорчив испуганную физиономию.

— Я отправлю это видео твоей матери.

Удивлённое выражение словно приросло к её лицу. Вот теперь до деревянных мозгов начало доходить, что именно стояло на кону. По мере обработки информации одна за другой сменялись гримасы: на смену изумлению пришёл страх, а уже его вытеснили злость и отчаяние.

Белладонна терпеливо ждала, когда она в полной мере осознаёт своё положение. И они, наконец, придут к нужному ей результату.

— Для тебя вообще нет ничего святого, да?.. Как много ты знаешь?

— Много. Например, как и при каких обстоятельствах твоя матушка получила инвалидность.

— Да ты… ты уничтожишь видео после того, как я полностью порву с Риком?

— Нет.

— Даже на секунду не задумалась, — обескураженно выдохнула Дарси. — Хотя бы ради приличия изобразила, что размышляешь над моим вопросом!

— Не вижу в этом необходимости, ведь мы обе понимаем, что я никогда не избавлюсь от компрометирующей информации на кого-либо.

— И какие у меня тогда гарантии, что ты не отправишь его матери из желания мне насолить? Или не придумаешь, как меня ещё использовать?

— Никаких. Я могу пообещать, что не буду этого делать. Сомневаюсь, что ты мне в будущем ещё пригодишься. Однако само видео, безусловно, пригодится. Оно удержит тебя от того, чтобы не сотворить глупость на эмоциях.

— За свою задницу переживаешь. Перестраховываешься.

— Посмотри на эту ситуацию под другим углом. Я на самом деле тебе помогаю, не даю твоим чувствам зайти слишком далеко. Иначе Рикард разбил бы твоё сердечко.

— Господи, это какое-то сумасшествие…

— Ты ещё легко отделалась, — задумчиво произнесла Белладонна, вспомнив бедную Агнесс. — На моей новой родине гораздо жёстче разбираются с конкурентками или просто особами, впавшими в немилость. Поскольку мы бессмертны, круг способов очень широк.

— Я тебя сейчас пожалеть должна? — Дарси склонилась над коленями, максимально придвинувшись к ней, чтобы выдохнуть: — Гори в аду, сука.

— Думаю, мы поняли друг друга, — она убрала телефон в сумочку и направилась к выходу из номера: — не затягивай с признанием. Даю тебе время до понедельника.

Теперь, когда пути отхода для Рикарда отрезаны, можно переходить к следующему этапу в их отношениях. Однако сразу после разговора с его бывшей любовницей, ей даже прикасаться к нему не хотелось — он имел чудовищно низкие стандарты. Но с другой стороны, Белладонна отдавала себе отчёт, что сейчас находилась под властью сильных эмоций: брезгливость, злость и даже капелька страха, что этот ненасытный кобель переключится на новую цель — очень походило на ревность. Это позабытое чувство она не испытывала так давно, что даже в какой-то степени им наслаждалась.

Белладонна решила, что если ей удастся выйти из клана и остаться в живых, то она подумает над тем, чтобы закрутить с ним настоящий роман. Возможно, даже длиною в его волчью жизнь — для неё это всё равно лишь мгновение. Вероятно, их отношения будут неровными, поначалу придётся разбираться со всякими любовницами, прежде чем удастся его перевоспитать. Но если бы она боялась трудностей, то на многое не решилась бы в своей жизни. Как говорят на Флемоа, «кто не рискует, тот не обретает вечную жизнь».

Валери

— Четыреста девяносто восемь, — произнесла она и выпрямила руки. Капелька пота скатилась по носу, застыла на кончике и упала на пол, разбившись о доски. Снова согнула руки в локтях, продолжая удерживать спину идеально ровной, и выдохнула: — Четыреста девяносто девять.

— Ты ещё не закончила? — спросил из-за закрытой двери Марсель.

Последний раз отжавшись, Вэл поднялась на ноги, подхватила с кровати полотенце и отправилась в ванную.

— Ещё пять минут! Душ приму и выйду.

Уже почти неделю они жили в одном пространстве, разделённом хлипкой перегородкой из гипсокартона. Она старалась не прислушиваться к его дыханию на рассвете, когда он погружался в глубокий сон. Игнорировала желание случайно заглянуть в ванную, когда там стоял шум льющийся воды — оно поначалу даже испугало. Раньше её не тянуло подглядывать за моющимися парнями. А тут прямо-таки накрыло не по-детски.

Тем не менее смирившись с тем, что эта течка протекала максимально странно — всё же совершеннолетие не за горами, видимо, в организме что-то менялось — Вэл снова налегла на тренировки.

Час в день она занималась до работы и два часа — после. Ещё Вэл разминалась во время перерывов, чтобы переключить голову в полезное русло. Но главный залог успеха состоял в том, чтобы держать дистанцию с Мациком от двух метров. При любой его попытки сократить между ними расстояние, действовала молниеносно и крайне эффективно. И всё бы ничего, но он стал в два раза чаще говорить по флемоански с потолком. Очевидно, были в её методе и недостатки.

— Высуши волосы, — он стоял, подперев плечом косяк раздвинутых межкомнатных дверей. Руки сложены на груди, взгляд угрюмый. И чем сильнее хмурились его брови, тем красивее гад выглядел. Заколдованная рожа, не иначе.

— Они сами высохнут, всё нормально!

— Ты вчера полночи кашляла. А сегодня штормовое предупреждение объявили.

— У меня крепкое здоровье! Я не заболею.

— Мне принести фен и самому тебе высушить волосы?

Негодующе поджав губы, Вэл вернулась в ванную, где ещё десять минут обдувала голову горячим воздухом. Ей хватало одного вечно опекающего брата, с чего вдруг Мацик заделался во второго? Оборотни редко простывали, а если и подхватывали какую-нибудь инфекцию, то за пару дней естественным образом выздоравливали. Он явно преувеличивал проблему.

Уже с полностью сухой головой Вэл снова вышла из ванной комнаты и только теперь до неё запоздало дошло, что Мацик полностью обнажил широкую межкомнатную арку.

— Почему ты раздвинул двери?! — возмущённо спросила она, не до конца понимая, на что сейчас больше злилась: на его самодеятельность или свою невнимательность. — А если бы я вышла голая?!

— Чего я там не видел, — проворчал он и развернулся.

— Усохни, придурок! — она швырнула в него подушкой, но гад умудрился уклониться, будто у него на затылке пара дополнительных глаз имелась, поэтому та врезалась в стену и упала на пол. — Да ты по-любому ещё хочешь поглазеть!

— Всё может быть, — донёсся издалека тихий ответ, заставивший её уши покраснеть.

И что этот вампирюга себе позволяет?! Совсем стыд потерял! То есть, страх!..

Накинув кожаную куртку спортивного фасона — остальные кожанки ощущались как тесные коконы, не дающие поднять руку выше тридцати градусов — Вэл последовала за ним к выходу из номера, строго придерживаясь концепции с дистанцией. И уши тут были совсем ни при чём!

Пока старший детектив и капитан опрашивали свидетелей и проверяли свои теории, они с Мациком изо дня в день занимались рутинной: искали очевидцев похищения. Обивали пороги всяких магазинов, где чуть ли не силой изымали у несговорчивых работников записи с камер видеонаблюдения. А уже по ним охотились за прохожими и машинами, чьи видеорегистраторы обдали более удачным ракурсом съёмки.

Естественно, все три жертвы оказались похищены в слепой зоне. Вот девочка прошла мимо одного магазина, мимо второго, а напротив третьего уже так и не появилась. Вэл даже перекинулась, чтобы наиболее тщательно обнюхать место, где она пропала. Но ничего необычного, за что бы они могли ухватиться как за малейшую из зацепок, так и не нашла.

Они приехали к дому единственного мужчины, погибшего в этот раз от рук Воспитателя, и пешком двинулись вверх по улице, повторяя его ежедневный маршрут до работы. Они внимательно осматривались по сторонам, ища глазами камеры.

— Здравствуйте, уделите нам, пожалуйста, пару минут, — Марсель показал своё удостоверение мужчине, застывшему у открытой машины.

— Здравствуйте. Чем я могу вам помочь? — с лёгким беспокойством в голосе спросил он, сжимая в пальцах ручку портфеля. Весь его вид кричал: выражение лица и поза, что он с радостью запрыгнул бы в салон автомобиля и вдавил педаль газа в пол.

Вэл не понимала причины, но почему-то многие люди, оборотни и полукровки в Ксоре боялись полиции — вампиры демонстративно её презирали. Они очень неохотно шли на сотрудничество, а многие и вовсе выворачивались наизнанку, лишь бы от них отстали со всякими расспросами. Полиция ведь работала на благо граждан, чтобы те могли чувствовать себя в безопасности. Откуда тогда столько страха и ненависти?

— Вы здесь живёте? — деловито поинтересовался Марсель.

— Да.

— И каждый день на этом месте паркуетесь?

— Да, почти. Иногда занимают место. Всякое бывает. Гости, рабочие. Но в основном, да, я здесь ставлю машину.

— На прошлой неделе, седьмого числа, в это время ваша машина тоже тут стояла?

— Да, наверное, — оторопело отозвался мужчина. Точность деталей особенно пугала опрашиваемых.

— Вы не возражаете, если мы сделаем копию записей за последние две недели с видеорегистратора из вашей машины?

— А зачем вам мои записи?..

— Мы расследуем убийство вашего соседа из семьдесят второго дома…

— Поэтому мы будем очень благодарны, если вы нам поможете, — подхватила Вэл.

— Дэвида убили?..

— Да, Дэвида Бриса убили, — Марсель достал из кармана пиджака телефон со специальным переходником, куда вставлялись карты памяти. — Вы были знакомы?

— Конечно… мы же на одной улице живём… тут все друг друга знают. Какой ужас… бедная Мари.

Получив копию записей, они продолжили следовать маршруту жертвы. Убийца должен был идти по пятам, поджидая удобный случай, или сидеть в засаде. Вероятнее второй сценарий, но и первый не проверить они не могли.

Завернув в очередной магазин, Марсель начал стандартную процедуру, суть которой сводилась к: «дайте нам запись с уличной видеокамеры». Но в этот раз девушка, что в одном лице являлась и продавцом, и охранником, и администратором, повела себя крайне возмутительно. К нему и раньше приставали, но так откровенно и пошло — впервые.

Девка легла грудью на стойку и, подперев рукой подбородок, покусывала мизинец. А её взгляд ни на миг не отрывался от его лица.

— Дай свои контакты, — кокетливо не то попросила, не то потребовала она — не такая уж и красотка, чтобы так самоуверенно себя с ним вести. Страшно захотелось ей губу обратно закатать. — А то вдруг на меня нападёт сексуальный маньяк поздно вечером, когда я буду возвращаться домой.

— Телефон горячей линии ВПД: 00-254-74-47, — равнодушно отозвался Марсель.

— С горячей линии всё так сложно… а если бы у меня был твой личный номер, я бы щедро отблагодарила за своё спасение.

— Мы не из местного отделения, — сердито буркнула Вэл.

— У меня четвёртая группа крови, — проигнорировала её нахальная девка.

— Замечательно. Предоставьте, пожалуйста, доступ к видеозаписям.

— Предоставлю, но в обмен на номер телефона.

Поразительное бесстыдство, даже Рикки так не напирал на девчонок в самые тяжёлые для него времена. А эта девка не просто вешалась, а наглейшим образом торговалась. Знала, что им нужны записи и что без ордера они не могли самостоятельно их изъять, поэтому развела этот безобразный цирк.

На какое-то мгновение Вэл показалось, что она почувствовала исходящее от Марселя раздражение. Иногда обрывки его эмоций долетали до неё, полупрозрачными рваными клочками. Если она в тот момент не была сосредоточена на чём-то своём, то могла их более или менее отчётливо разглядеть.

Однако конкретно сейчас более вероятно, что Вэл приписывала ему собственные эмоции. У него не было повода злиться на пристающую к нему девушку. Наоборот, она наверняка тешила его самолюбие как видного самца.

— Клэнси, — прочитал сквозь зубы Марсель имя на бейджике и натянуто улыбнулся. — Вы меня ставите в неудобное положение.

— Из-за этой, что ли? — она не глядя ткнула указательным пальцем в сторону Вэл и хихикнула: — Надо же, какой ты чувствительный.

В ней вскипело всё дерьмо, что копилось, наверное, с самого рождения. Ещё ни одна девка её так сильно не бесила. Что это за пренебрежительный тон, словно речь шла о трухлявом пуфике? Свою рожу давно в зеркале не видела?

«Не реагируй, — в голове прозвучал сухой голос Марселя, — иначе она не даст видео скопировать».

«Я и не собиралась!» — как будто Вэл больше делать нечего, кроме как вмешиваться в его амурные дела. Может, он для вида прикидывался незаинтересованным, а на деле всю шею ей взглядом обслюнявил. Она, в отличие от него, не могла в любой момент заглянуть в чужую голову.

— Так, седьмое число… — девка несколько раз клацнула мышкой, — вроде вот тут. — Она подняла на Мацика хитрые глаза. — Будешь здесь смотреть?

— Скопируйте, пожалуйста, на флешку последние две недели, — он протянул ей миниатюрный металлический брусок из дорогого сплава металлов. Даже рабочие финтифлюшки покупал втридорога, словно вечно кого-то пытался впечатлить.

Вэл родители тоже отправляли каждый месяц круглую сумму. Но она их не трогала — хватало зарплаты младшего детектива третьей категории, в должность которого её перевели, как и остальных, спустя три месяца затянувшейся стажировки. Никакого торжественного вручения грамот не проводилось, просто выдали парадную форму и объявили об увеличении зарплаты. Вполне адекватной зарплаты в двадцать пять тысяч гиров.

Закончив с копированием видеофайлов, Клэнси протянула в одной руке блокнот с ручкой, а в другой — зажатую в кулаке флешку.

— Всё готово. Теперь твоя очередь, — и стрельнула глазками на пустой лист бумаги.

Марсель внимательно посмотрел в её бесстыжее лицо и, похоже, снова провернул любимый трюк с мозгами. Она развернула руки и разжала кулак, давая забрать флешку. И судя по тому, как поползли вверх её брови, делала это не по собственной инициативе.

Не спуская немигающего взгляда со всё шире распахивающихся глаз, он склонился над ней и ядовито прошипел:

— Меня не интересует ни твоя вонючая промежность, ни грязная кровь, — после чего круто развернулся и, прихватив Вэл за запястье, вышел из магазина.

— Я уже и забыла, каким ты можешь быть, — она вырвала руку из его прохладных пальцев. Кожа словно горела в тех местах, где он её касался — и это было лишено всякого смысла.

— Такое случается, если долго терпеть, — Марсель беспечно пожал плечами. — А ей не помешает немного похандрить. Не ко всем вампирам стоит так приставать. Можно и на неприятности нарваться.

Вэл понимала, что он имел в виду, потому как в Саларуне выпитые досуха женщины встречались до пугающего часто. Найти вампира не составляло большого труда, а вот доказать его виновность в преступлении — задачка не из простых. Поэтому они в какой-то степени чувствовали свою безнаказанность. Переставали осторожничать и тогда их удавалось поймать на горячем.

Тем не менее ему было вовсе не обязательно так грубо с ней себя вести.

— Ты чудной.

— Почему?

— Мы долго работаем вместе. Но ты никогда с девушкой не был.

Он посмотрел на неё каким-то особенно непонятным взглядом. И чем дольше Марсель молчал, тем сильнее накатывало смущение. Не хотелось, чтобы он подумал, что Вэл целенаправленно следила за его личной жизнью, поэтому она сцепила пальцы в замок и неловко попыталась объяснить:

— Запахи долго держатся! Духи, косметика!.. Ну и в целом ты малоактивный… Не показываешь свой интерес. Рикки больше недели выдержать не может. Постоянно за девушками бегает! А ты как-то… поэтому… вот, — промямлила под конец Вэл и прикусила нижнюю губу.

— В девяносто процентов случаев, когда ты спишь с девушкой — она этого захотела. Иногда может тебе подыграть, сделать вид, что ты её добился. Девушкам свойственно притворяться недоступными, чтобы не выглядеть потаскушками. Либо для того, чтобы ты почувствовал себя более уверенно и привлекательно после того, как завоюешь недотрогу. Но по факту: мужчины — потаскушки женщин. Именно они бегут по первому намёку. Если красивая девушка подойдёт к десяти свободным, незнакомым парням и предложит с ней уединиться для одноразового секса, то девять из них с радостью и воодушевлением откликнуться на предложение. Если представить обратную ситуацию с красивым парнем, то в лучшем случае одна-две девушки заинтересуются, но далеко не факт, что согласятся. Так кто после этого потаскушки?..

— Не понимаю, что ты пытаешься сказать…

— Я не потаскушка, чтобы бегать за каждой второй юбкой. Ещё есть такая вещь, как самоуважение. И вот это самоуважение у меня присутствует, поэтому я жду, а не размениваюсь на разовые увлечения.

— Но чего именно ты ждёшь?

— … достойную девушку.

— А достойная это какая? — никак не могла взять в толк Вэл. Вечно у него всё не как у нормальных вампиров или оборотней. Вон, даже какие-то замудрённые концепции с потаскушками выдумал. — Я достойная?

Он бросил на неё не то испуганный, не то недоумевающий — в общем, очередной непонятный взгляд.

— Что? Недостойная?.. — окончательно растерялась она.

Из него вырвался нервный смешок, задержавшийся в уголках приподнятых губ, а красные глаза приобрели столь ослепительный и живой блеск, что Вэл на мгновение залюбовалась его улыбкой. А потом на неё подобно лавине обрушился смысл их разговора. В частности, чего именно она допытывалась у него узнать. И ей стало до дурноты стыдно.

— Достойная, — на грани слышимого произнёс Марсель и отвернулся, разглядывая верхушку столба, у которого они стояли. — Тут больше нет камер.

— Да, кончились, — сконфуженно подтвердила Вэл, перебирая пальцами. Её лицо так полыхало, что возникло почти непреодолимое желание прижать его прохладные пальцы к своим щекам. И от этой безумной мысли ей стало лишь хуже — окончательно берега попутала.

— Ты не хочешь есть?.. — он, не поворачиваясь, указал ладонью на домашний ресторанчик дальше по улице. — Можем туда зайти. Заодно там проверим камеры.

— Да, я бы покушала.

— Тогда идём?

— Да… да, идём! — она рванула к дороге, но не успела и шага сделать, как Марсель дёрнул её за локоть в обратную сторону и впечатал лицом в свою грудь.

За спиной по гладкому асфальту с тихим шелестом пролетела машина. И поэтому вопросов, зачем он её схватил и прижал к себе, у Вэл не возникло. Шумно втянула приятный аромат и зажмурилась от удовольствия.

Как же обалденно от него пахло — парфюм раскрывался тонкими, натуральными нотами и совершенно не бил спиртовой отдушкой по носу. Раньше она не встречала никого, кто пользовался туалетной водой и не раздражал её чувствительное обоняние резким, навязчивым химическим душком.

Вцепившись пальцами в рубашку на пояснице под пиджаком, Вэл привстала на носки, утыкаясь носом Марселю в шею — источник приятного аромата. Она облизнула губы, случайно задев языком и его кожу, и запах стал во много раз ярче, мускуснее.

— Вэл? — он тихо позвал её бархатистым, низким голосом.

Словно во сне, она проурчала что-то нечленораздельное ему в шею, не желая отвлекаться.

— Мы стоим по центру улицы, потерпи хотя бы до номера в отеле…

Резко распахнув глаза, Вэл отшатнулась от него. Сердце в груди бешено застучало, разгоняя адреналин по жилам. А потом она снова подступила, схватила за грудки и дёрнула на себя, чтобы прорычать в удивлённое лицо:

— Не приближайся ко мне!

Марсель выглядел до того ошарашенным, что мог только хлопать ресницами. А она, боясь снова попасть под чары одурманивающего запаха, отскочила от него метра на три. Её саму жутко пугали стремительные перемены в собственном настроении: то он в её глазах выглядел, как и любой другой обычный мужик, а то вдруг превращался в само совершенство. И это всегда происходило так внезапно!

В ней сейчас полыхал целый костёр неудовлетворённого желания, которое надо было на что-то растратить. И Вэл не придумала ничего лучше, чем начать немедленно приседать. И пока она молча упражнялась, Марсель продолжал стоять подобно гипсовому изваянию и немигающе смотреть на неё.

— Да гормоны это, гормоны! — рявкнула Вэл, не выдержав давления. — Извини!

Он тяжело вздохнул, закрыл лицо ладонями и горестно простонал в них:

— И как меня угораздило…

Уже через двадцать минут она почувствовала себя намного лучше. И если продолжит соблюдать установленную дистанцию, то больше никаких казусов не случится. Всего-то осталось пережить ещё пару или тройку дней, а там её и отпустит.

Вэл откинула со лба прядь волос и выпрямилась, после чего вытащила звонящий телефон из кармана. Широко улыбнулась, увидев имя брата, и радостно воскликнула:

— Привет, потаскушка!

Эпилог

Зайга

Пришлось проехать несколько тысяч километров, пройти таможенный контроль на двух границах и всё для того, чтобы теперь сидеть за столиком в заурядном ресторане маленького приморского городка и любоваться кислым выражением на лице младшей дочери.

— Мама, хватит меня контролировать! — сердито заявила она, откинув ложку, которой ковырялась до этого в растаявшем мороженом.

— Чего? Контролировать? — Зайга, конечно, не ожидала, что дочь придёт в бурный и неописуемый восторг от его приезда. Но её поведение выходило за все приемлемые рамки. — Ты живёшь и учишься на мои деньги в этой глуши! И что я такого сделала? Мне уже и приехать проведать тебя нельзя?!

— Зачем ты заявилась в академию и пошла к куратору расспрашивать обо мне? Ещё и одногруппников допрашивала… стыдоба какая!.. Тебе недостаточно моих слов, что у меня всё нормально? Обязательно всё перепроверять? Что это, если не контроль?!

— Я просто беспокоюсь о тебе. Ты сейчас в таком сложном возрасте и уехала так далеко…

— Я давно не ребёнок! — она ударила ладонями по застиранной скатерти, привлекая к их столику ещё больше внимания. — И не надо меня тыкать деньгами! Со следующего семестра я смогу устроиться на подработку. Тебе больше не придётся меня содержать!

— Нет, я не это хотела сказать… — в примирительном тоне начала Зайга, но дочь уже вскочила со стула, откинула за плечи длинные серебряные пряди волос и устремилась к выходу из ресторана. — Эваска, я не закончила! Не смей так уходить!

Но она всё равно выскочила на улицу, оставив её один на один с бушующими на душе бессильным гневом и горькой обидой. Вот так стараешься, растишь, воспитываешь ребёнка. А он потом тебе заявляет, что ты якобы не имеешь права вмешиваться в его жизнь. И это ей всего лишь двадцать шесть лет. Что будет дальше? Вообще вычеркнет мать из жизни?

— Неблагодарная, — Зайга промокнула салфеткой уголки глаз, в которых собрались злые слёзы, и продолжила есть овощной салат.

Из четырёх её детей Эваска обладала самым гадким характером. Притом с детства. Упрямая как ослица, ещё и за языком совершенно не следит. Если что-то надумала, то наизнанку вывернется, но своего достигнет, и плевать, что по дороге все руки и ноги себе переломает. В этом она была ужасно похожа на своего покойного деда. Мало ей было унаследовать его цвет волос и тяжёлый взгляд, так ещё дурной нрав переняла.

Жили они себе спокойно в восточной части Нувуа. Нет, надо было ей придумать уехать учиться на западную окраину Ксоры — на другой конец саларунского континента. Как будто у них в стране недостаточно мест, где можно получить приличное магическое образование. Естественно, Зайга поначалу не очень радостно восприняла эту новость, но потом всё же услышала её и дала своё согласие на отъезд. И вот теперь получила такой славный приём.

Колокольчик на входной двери звякнул, и она тут же обернулась, впившись взглядом в лицо симпатичной девушки с густой копной рыжих кудрей, упруго подпрыгивающих в такт её энергичным шагам.

— Держи дистанцию! — рыкнула она с сильным ирашским акцентом кому-то позади себя.

Расстроенная тем, что это не дочь вернулась, Зайга отвернулась, не увидев того, кто в раздражении зашипел на девушку:

— Успокойся и не позорь нас. Я не собираюсь тебя и пальцем трогать.

— А при чём здесь ты?!

Парочка уселась за стол и притихла, позволяя ей вернуться к мыслям об Эваске. И что с ней делать? Оставить всё как есть? Или попытаться ещё раз поговорить? Лишить её карманных денег или сократить их количество Зайга не могла — всё равно, что камень привязать к ноге тонущего. Эваску это не заставит задуматься о своём поведении, а оттолкнёт от отчего дома окончательно.

Все вокруг продолжали твердить: надо больше говорить с детьми, вслух обсуждать проблемы. Но как с ней поговоришь, если она слушать ничего не желала? После того как Зайга сошлась с Игнасом её, как подменили. Или скорее выкрутили на максимум все острые углы характера. Поэтому тогда ещё шестнадцатилетняя негодница приняла отчима в штыки, точно он заявился к ним в дом накануне смерти её отца. Но Зайга выдержала больше десяти лет траура — Эваска не имела морального права так отвратительно себя с ним вести.

И ладно, если бы с Игнасом было что-то не так. Но остальные дети ведь благосклонно его приняли. Пусть двое старших в тот период уже обзавелись своими семьями и жили отдельно, однако Паулюс с ним мирно сосуществовал под одной крышей больше пяти лет, прежде чем уехал работать за границу.

— Принесите счёт, пожалуйста, — попросила она у мимо пробегающего официанта.

На душе кошки скребли. Зайга не понимала, как ей вести себя с дочерью. Что для них будет правильнее. Но для начала с ней стоило ещё раз попытаться поговорить, может даже извиниться за визит в академию.

Оставив на двадцать процентов больше той суммы, что указали в чеке, она накинула плащ и двинулась к выходу из ресторана. На ходу достала из своей сумки телефон и случайно им подцепила губную помаду. Та упала на пол и закатилась под стол к паре, сидящей в каком-то особенном, не поддающемся описанию напряжении.

Светловолосый мужчина тут же наклонился и подхватил помаду, врезавшуюся в подошву его ботинка. Откинулся обратно на спинку стула и молча протянул её Зайге.

— Папа? — ошеломлённо выдохнула она, разглядывая лицо мужчины: острые скулы, квадратный подбородок, прямой нос с едва уловимой горбинкой, средней полноты губы с заострёнными вершинами и знакомый взгляд, глубоко посаженных глаз под светло-русыми нахмуренными бровями. Этот мужчина был невероятно похож на её давно погибшего отца. Однако у папы не было пирсинга и модельной стрижки. И главное — он никогда не стал бы вампиром.

Рыжая девушка вздёрнула нос и шумно принюхалась.

— Какой ещё папа… от тебя козой несёт!

— Антилопой, — смущённо поправила Зайга, забирая помаду. — Моя мама была антилопой. Спасибо. И простите, пожалуйста, за мою реакцию. Вы очень похожи на моего погибшего отца.

Она уже развернулась, собираясь пройти мимо, но мужчина её окликнул.

— Подождите, — он выглядел встревоженным. — Я могу узнать, как вас зовут?

— Зайга.

— А фамилия?

— Лайгуис.

— Не поняла, — недовольно пробурчала его спутница, сверля белоснежный затылок убийственным взглядом. — А говорил, что не потаскушка!

— Кто не потаскушка? — растерянно спросила Зайга, не понимая, кого именно сейчас оскорбляли. Впрочем, даже если и её, ответить грубиянке она бы не решилась. Всем известно, что из себя представляют ирашский женщины. А по одному мимолётному взгляду, брошенному на рыжую амазонку, было нетрудно догадаться, что она далеко не самое слабое звено в своей стаи.

— Не берите в голову, эта дурная вечно всякий бред несёт, — небрежно отмахнулся мужчина. — А как звали вашего отца?

— Почему вы меня расспрашиваете?.. — она потихоньку начинала нервничать. И вообще, с чего это вдруг оборотень и вампир ужинают за одним столом? Ещё и разговаривают, как закадычные друзья в ссоре? С ними явно что-то было не так.

— Пожалуйста, ответьте, — спокойно произнёс мужчина, смотря ей в глаза. Откуда изнутри шло чувство, будто для него узнать ответ на этот вопрос было жизненно важно.

И девушка как-то вся подобралась, положила локти на стол и подалась телом вперёд, уставившись на Зайгу с нетерпеливым предвкушением.

— Айварс. Айварс Лайгуис… Теперь я могу идти?

— Да. Спасибо, — искренне поблагодарил он.

И не желая быть застигнутой врасплох очередным вопросом, она поспешила выйти из ресторана. Впервые её грудь не сдавило от глухой ненависти при встрече с вампиром.

Иезавель

Горячая вкусная кровь наполняла его рот. Он сглотнул, провёл языком по ранкам и открыл глаза. Отстранившись от тонкой девичьей шеи, коснулся пальцами бьющийся жилки, с другой стороны от той, что залило до ученического воротника кровью. Пульс под подушечками постукивал, стало быть, выживет, счастливица.

Скатав в трубочку договор, Иезавель засунул его в нагрудный карман её рубашки и отпустил узкую талию, позволив девушке сползти по стенке и осесть на пол тамбура. Развернулся и отправился обратно в вагон первого класса.

При его появлении в купе Мелания подскочила с места, сложила руки на животе и растянула пухлые губы в заискивающей улыбке.

— Вы вернулись, отец, — покорно прошелестела она. — Как прошла ваша трапеза?

— Я не настроен сейчас разговаривать, — он сел на диванчик и жестом позволил ей опуститься рядом.

За окном проносились чёрные силуэты деревьев, подсвечиваемые сверху бледным светом полной луны. Иезавель смотрел на лес и думал о родовом поместье. Его нога не ступала на землю Флемоа больше пятидесяти лет, десять из которых пришлось потратить на поиски молодых магически одарённых людей, жаждущих обрести вечную жизнь. И по закону подлости, из нескольких десятков магов выжила самая никчёмная.

Единственное, что утешало Иезавеля — её длинные, чёрные как смоль волосы, так сильно напоминающие волосы его любимой младшей сестры. Но почти сразу после перерождения Мелании, а вернее, на этапе выбора имени стало понятно, что на этом их сходства и закончатся.

Он страшно скучал по сестрёнке. По её холодному, расчётливому взгляду, по сути являющемуся бронёй. Пытливому и острому уму, быстросхватывающему правила новой игры. Она так старательно притворялась равнодушной, что в своём желании спрятать истинные чувства даже от себя самой, выглядела по-настоящему прелестно.

Вот только Иезавель знал, как заставить её глазки сиять ярче. И с нетерпением ждал их встречи. Больше, чем с кем-либо другим. Сейчас она уже, должно быть, работала законницей. Вкушала иллюзорный вкус свободы и рассматривала кандидатов в мужья.

— Отец, я могу у вас… — вторглась в его мысли Мелания. Но удар наотмашь по лицу тут же заставил её умолкнуть.

— Милая, я разве давал тебе разрешение говорить? — спросил он и заботливо стёр большим пальцем кровь с разбитой губы. — Ещё раз откроешь рот без разрешения — вырежу язык. Будет очень неловко знакомиться с дорогими родственниками без него. Они подумают, что я плохо тебя воспитываю. Но это же не так?

Она робко кивнула и Иезавель улыбнулся:

— Умница.

А вот младшая сестрёнка так глупо не подставилась бы. До неё в целом было сложно добраться: хитрая, проницательная, прекрасно читающая людей и вампиров. Всегда на шаг впереди. Но всё же юная, а оттого недопустимо эмоциональная и уязвимая.

Она подарила ему прекрасные воспоминания, где рыдала над безжизненным телом мохнатого выродка, имевшего глупость последовать за ней на Флемоа.

Вся в крови, в изорванной одежде и с искалеченными ногами сестра упрямо ползла по снегу для того, чтобы впиться клыками в шею своего дружка. Иезавель не знал, что его тогда восхитило сильнее: её отчаянное желание не дать до него добраться остальным членам клана или монохромная картина. Она состояла из мазков по сути двух цветов: чёрных волос, платья и полоски оголённой земли, и брызг артериально красной крови на белоснежном полотне из свежевыпавшего снега.

И как же красиво она плакала. Младшенькая единственная из сестёр, кто не корчила безобразные рожи: не кривила уродливо рот, не поджимала жалостливо подбородок, не морщила лоб, изгибая бровки домиком. Она лишь стискивала зубы и смотрела прямо перед собой в пустоту, позволяла по идеальному, белому лицу скатываться алым слезам — и эта картина его тоже завораживала.

Однако предстоящий ей в будущем брак — настоящая проблема. Он всё ещё думал над тем, как оставить сестру внутри семьи. Как уговорить отца, не выдавать её замуж за чужака, в чьё поместье она переедет жить, тем самым на столетия исчезнув из его поля зрения. В идеале Иезавель хотел забрать её себе. Но кто же ему позволит жениться на собственной сестре? Это не принесёт никакой выгоды клану.

Может, тогда стоило выйти из клана Лафайет, чтобы образовать собственный? Для этого придётся хорошенько выслужиться перед двором Темнейшего.

Надо же, к каким интересным мыслям она его подталкивала. Правду говорят, что женщины — источник энергии для мужчины. Одно лишь желание обладать ей, пробуждало в нём жажду власти.

Откинув голову на спинку диванчика, он прикрыл глаза и прокатил на языке имя, которое не произносил вслух последние пятьдесят три года:

— Белладонна… Я наконец-то еду домой.

Эвелина Шегай Отдел примирившихся врагов

Пролог

Фотан

Праздничный ужин проходил в привычной суете. В огромном зале ресторана, снятым их веткой семьи для шестидесяти оборотней, половина из которых ещё не достигла совершеннолетия. Они сидели в соответствии со своим положением в стае: от самого большого к малому — лет до пятнадцати. А щенкам более младшего возраста было невмоготу томиться за общим столом, поэтому они, звонко вереща, носились вокруг.

Во главе длинного стола сидела бабушка Дэнта с дедушкой Клаусам. По сторонам от них две оставшиеся в живых дочери: тётя Ингрид и его мама — Отсана. Остальных пятерых сыновей и ещё двух дочерей бабушка потеряла. Практически все погибли в юном возрасте, толком не успев оставить после себя потомство.

В молодость бабушки в их королевстве настали смутные времена — предпринималось множество попыток совершить государственный переворот. Глава выстоял, сохранил большую часть стаи, но ценой жизни стал отказ от реальной власти. Поэтому нынче все члены стаи продолжали носить титулы, которые больше создавали неудобств, чем давали привилегий.

Фотан обожал слушать рассказы бабушки о старых дореволюционных временах, как все боялись и уважали представителей их семьи в королевстве. А строгого слова было достаточно, чтобы решить проблему, на которую теперь уходили месяца бумажной волокиты. Он искренне любил находиться в её компании, единственное, что омрачало — бабуля обладала способностью пугать до икоты, особенно когда ни с того ни с сего начинала по акульи зыркать.

И вот сегодня бабушка была в необыкновенно скверном расположении духа. Хоть она и сидела в паре десятков метров от него, Фотана словно сдавила, исходящая от неё тяжёлая аура.

— Фотан, ты же в следующем году выпускаешься? — энергично спросил у него Никола — двоюродный брат, который родился всего-то на десять лет раньше, поэтому сидел за столом напротив. — Потом можно два года балду гонять. Завидую! Вот бы вернуть те деньки… Рутинность работы убивает.

— Эти два года безделья — самые опасные в жизни любого оборотня, — усмехнулся он и краем глаза заприметил, как трое мелких сцепилось в драке посредине пустой танцевальной площадки. — А некоторые и вовсе предпочитают время зря не терять.

— Ты сейчас про моих младших?

— Да, про Рика и Вэл.

— Чего-то подобного стоило ожидать от Вэл. Было столько вариантов, куда пойти учиться, а она выбрала военную академию. Ладно, любит она эти боевые искусства, но ведь можно пойти в спортивный университет учиться. Зачем было лезть в военную структуру? Не пойму. Ещё и близнеца за собой потащила. Бедный Рик.

— Ни один спортивный универ Ираша не способен тягаться с качеством образования Первой Военной Академии. Их корочки, тем более с такими оценками как у Вэл и Рика, открывают практически все двери.

— Может, ты и прав. Но всё равно, неженское это дело…

В потасовку мелких подключилось ещё несколько щенков и все за столом, наконец, обратили внимание на клубок, в котором перепутались руки и ноги как минимум десятка маленьких тел.

— Фотан, — обратилась к нему мама с другого края длинного стола и он уже знал, что последует дальше. Поэтому поднялся и побрёл к клубку. Хуже участи, чем родиться младшим дядей и не придумаешь — вечно всякую головную боль, с которой неохота возится более старшим родственникам, скидывают именно на тебя. А ему ещё и не повезло оказаться единственным в приплоде, в то время как остальные рождались в двойнях или тройнях.

Прихватив кого-то за крошечную щиколотку, Фотан просто потянул за неё. Он поднял племянника до уровня глаз, но даже вися вверх тормашками, тот продолжал тянуть за волосы другую племянницу, пока та, не обращая внимания на боль, усердно грызла бочину третьей. И у этой цепочки не было видно ни конца ни краю.

— Я помогу, — рядом встал Никола и с другого краю ловко подхватил подмышки зарычавшего Даллана. — Вот же мелочь пузатая! Рычалка, что ли, выросла? Только рискни меня цапнуть, сразу по зубам получить. Чего зыркаешь? Ты меня понял?.. Моргни два раза, засранец.

Половиной участников драки оказались дети Лиоры. Что, в общем-то, неудивительно. Они с мужем, видимо, решили поставить новый рекорд в их стаи и уже произвели на свет четырнадцать племянников. И судя по тому, что она снова была в положении, останавливаться в ближайшее время не планировали.

С трудом растащив мелких — их как магнитом притягивало обратно друг к другу. Они в конечном счёте оставили их зализывать раны, у каждого взяв на мизинцах обещание вести себя хорошо остаток вечера. Всё же они в общественном месте, тут даже у стен есть глаза и уши.

— Спасибо, Танчик, — поблагодарила его беременная старшая сестра, стоило им вернуться за стол. — И тебе, Никола, спасибо за помощь. Извини за поведение Дэла, у него в последнее время жутко испортился характер. Сама не знаю, что делать с этим маленьким негодником.

— Да, рановато для переходного возраста, — задумчиво подметил тот. — Уже сейчас видно, что он тем ещё дерзким засранцем вырастет. Тяжело тебе с ним будет, Лиора. Особенно в пубертате.

— Весь в меня, — самодовольно хмыкнул её муж. — Ничего, приструним.

— Я решила, — заговорила бабушка Дэнта, и тотчас все за столом замолчали — даже играющие щенки замерли, прислушиваясь к её словам, — отправиться в Ксору.

— Зачем? Из-за Вэл? — первой отмерла тётя Ингрид. — Мама, попасть на территорию Саларуна не так уж и легко. Нам нужно собирать множество справок, доказывающих, что мы не несём опасности для местного населения. Но даже собрав все необходимые бумаги, сначала запрашивается разрешение. Сорок суток они раздумывают, давать ли тебе право посетить одну из открытых для туризма стран или нет. Ты не можешь просто так взять и поехать в Ксору, понимаешь?

— Понимаю, не дура, — рыкнула она в ответ. — Я не видела свою внучку уже больше полугода. И неизвестно, сколько она ещё проторчит в этом Саларуне! Поэтому либо я поеду её навестить, либо она вернётся домой.

— Мама… У тебя десять внуков и сорок правнуков. Неужели тебе не хватает?

— Та-а, соплежуев нарожали, — брезгливо поморщилась бабушка, и тут же ласково проворковала: — не то, что моя зубастая прелесть. Единственная девочка, в которой чувствуется сила духа нашего рода. — Она резко ударила кулаком по столу, из-за чего на нём подпрыгнула посуда, а рядом сидевшие оборотни вздрогнули. — И ты так далеко отправила мою прелесть!

Фотан перевёл взгляд на свою маму, усердно делающую вид, что её что-то жутко заинтересовала за окном. Видимо, заступаться за своих детей и внуков она не планировала. Хитрый дед и вовсе выглядел так, будто спал с открытыми глазами.

— Мама!.. — обиженно воскликнула тётя Ингрид.

— Что, мама? — рявкнула бабушка так, что она подавилась своим невысказанным возмущением. — Кажется, вы меня не поняли — я не спрашиваю здесь ни у кого разрешения. Я ставлю вас перед фактом: я еду в Ксору. Точка. Всем всё понятно?

Наступила гнетущая тишина.

— Так, мне кто-то поможет оформить дурацкие фантики или мне на стороне искать помощников?

— Я тебе помогу, бабушка, — отозвался Грэй — старший сын тёти Ингрид. — Мне в скором времени предстоит поездка в Саларун по рабочим вопросам. Поэтому я тоже собирался повидаться с младшим братом и сестрой.

— Прекрасно, — пророкотала она довольно. — Загляни ко мне в гости в понедельник.

— Мама, пожалуйста, подумай хорошенько, — не оставляла попыток её образумить тётя. — Для тебя слишком опасно подобное путешествие. На территории Саларуна нельзя бить людей потому, что тебе этого захотелось. Там законы довольно суровые по отношению к любому насилию: могут депортировать и даже в тюрьму отправить.

— Да я и не собиралась… Ты за кого меня принимаешь?!

— И оборотней тоже.

— Что за дурацкие законы? — тут же гадливо поморщилась бабушка.

— Согласна, ужасные законы. Поэтому давай ты никуда не поедешь?..

— Нет, поеду, — пробурчала она и окинула всех присутствующих острым взглядом, от которого у Фотана мурашки по коже забегали. — И не рассказывай о моей поездке Вэл. Хочу сделать ей сюрприз. Если кто-то проболтается, вычислю… и отлуплю.

Иезавель

Весь приветственный ужин в голове била набатом лишь одна мысль: «она сумела выскользнуть у него из рук». Он рассеянно участвовал в разговоре, отмечал краем сознания отдельные реплики. Едва не скривился, когда отец стал хвалить Меланию за выбор имени, поскольку то звучало, как достаточно послушное.

Да, с его точки зрения, Иезавель привёл в их семью замечательную особь. Отец любил таких робких, покорных, заглядывающих ему в рот женщин. Одним словом, пустышек. Любая другая, проявляющая хотя бы намёк на стержень внутри, вызывала отвращение у старшего родича. Скорее всего, обусловлено это тем, что у него самого как такового стержня никогда и не было.

А откуда ему взяться в мужчине, вступившем в чужой клан, во главе которого много столетий находилась женщина? Только жалкие слизни откидывают свой род, чтобы принять чужой, а не образовать собственный клан, как полагалось, любому уважающему себя вампиру.

— Должно быть, вы устали с дороги, — с толикой заносчивой напыщенности протянул отец и позволил супруге стереть со своих губ капельки ещё тёплой крови. — Я разрешаю вам откланяться. Можете отправиться в свои покои.

— В таком случае, отец, матушка, прошу нас извинить, — Иезавель глубоко склонился в церемониальном поклоне перед родителями. Выждал несколько секунд и, снова выпрямившись, неторопливым шагом покинул столовую.

Сияющая от радости Мелания последовала за ним.

— Я так боялась этой встречи, — тарахтела она не умолкая. — Но всё было зря! Наши родственники — замечательные вампиры. Они так тепло меня встретили. Кажется, я всем понравилась!..

Её наивный лепет невероятно раздражал, поэтому он зашагал быстрее, углубляясь в северное крыло. Как же, понравилась другим. Они банально увидели новую игрушку для битья, которая достаточно глупа, чтобы забавляться с ней не одно десятилетие.

Сначала эти милые родственнички будут развлекаться тем, что будут водить её за нос. Потом начнут строить мелкие козни. Чем эмоциональнее Мелания будет реагировать на их шалости, тем больше они будут стараться: каждый последующий капкан будет больше и острее.

Однако Иезавелю глубоко наплевать, какие интриги они собрались плести специально для его дочери. Может, хоть тогда в её тёмной черепушке появится намёк на зачатки разума. Единственное, что его волновало, так это ошибка, совершённая отцом.

Распахнув дверь, он первым вошёл в гостиную при своих спальнях, коих было две. В камине горели поленья, заливая комнату, оформленную в тёмно-синих тонах мягким, тёплым светом. За те пятьдесят лет, что Иезавель отсутствовал в имении, в его покоях ничего не изменилось. Жаль. Настроение располагало к тому, чтобы разгромить половину мебели. А нововведения без его ведома могли быть достаточно веской причиной для этого.

— Отец, это наши покои? Как здесь чудесно!

Он закрыл тяжёлую дверь и, наконец, позволил выплеснуться своему гневу наружу:

— Идиоты… тупое сборище недоумков!.. Как они могли её отправить в Саларун? Да ей лучшей возможности и предоставить нельзя, — рука одним рывком, из-за которого на пол посыпались пуговицы, расстегнула рубашку до середины груди. — Это всё из-за старого ублюдка, он давно хотел от неё избавиться.

Рухнув в кресло, Иезавель нервно замотал ногой, смотря на пляшущие языки огня. Но сейчас они не были способны остудить голову, позволив снова рассуждать трезво. Его слишком бесил поступок отца. Внутренности практически плавились от сумасшедшей ярости, охватившей всё тело.

— Как… как мне теперь до неё добраться? Вот же тьма! Я ещё на семь лет привязан к поместью из-за… — он отыскал взглядом забившуюся и смертельно побледневшую Меланию.

Даже сейчас она продолжала действовать ему на нервы. Что это за жалобные глаза на мокром месте? И эта дурацкая дрожащая губа!..

Промелькнула мысль, что если бы её не существовало, то у и него никаких сложностей не возникало. Иезавель отправился бы в путь сразу после того, как узнал о глупости, совершённой отцом. Не стал бы терять ни минуты. Но отныне на его шеи висел якорь в виде досадного недоразумения, по несчастливой случайности ставшего вампиром. Как жаль, что он не мог её убить, распылив пепел по ветру. Было бы славно, если бы в их общине действовало правило: «жизнь дал — жизнь забрал».

Впрочем, помочь снять стресс, она всё ещё ему могла.

Поднявшись из кресла, Иезавель снял с крючка у камина изящную кочергу, кованную из обожжённого железа, и пошевелил загнутым концом полыхающие брёвна.

— Отец, вы так злитесь, потому что госпожа Белладонна уехала? — донёсся до его слуха слабый шёпот Мелании. Её так трясло, что зуб на зуб не попадал. — Не надо, пожалуйста, я буду сидеть тихо как мышка. Умоляю…

— Тш-ш-ш, ничего не говорили, милая, — мягко проворковал он, слушая, как она глотает рваные вздохи от беззвучных рыданий. — Иначе я могу захотеть растянуть наше удовольствие при помощи целительства. Ты же этого не хочешь? Поэтому веди себя тихо и всё скоро закончится.

Дорогие читатели, добро пожаловать во вторую часть дилогии «Отдела врагов» ٩(｡́‿•̀｡)۶ В продолжении истории обещаю ещё больше безбашенного веселья, раскрытия секретов не только главных, но и второстепенных героев, чувственной романтики и даже клубничку;) Добавляйте книгу в библиотеку, оставляйте свои комментарии и лайки, — ваша драгоценная поддержка способствует моему творческому росту и мотивирует писать ещё больше!)

1 глава: Митинг в поддержку Афаски

Марсель

Прошло всего-то четыре месяца, как у Вэл крыша перестала ехать и встала на место. Или хотя бы попыталась встать. Однако их отношения претерпели видимые метаморфозы. Нельзя сказать однозначно: в лучшую или худшую сторону. С одной стороны они стали гораздо теснее и откровеннее общаться, а с другой — от этого страдал один Марсель.

Как бы близко он ни находился, Вэл больше не чудила. Спокойно щупала, где хотела и со свойственной ей беззаботностью чуть что ломилась ему в голову. Свою черепушку она, видимо, принципиально никогда не закрывала. А попытки научить её это делать не единожды предпринимались.

Вот и сейчас, сидя за продвинутым учебным пособием по саларунскому языку, Вэл хмурила брови и что-то лепетала про себя на ирашском подобно несмолкаемому радио. И странное дело, Марель так привык к этому, что ему становилось не по себе в тишине — засыпать дома получалось исключительно под бубнёж телевизора. Впрочем, домой он возвращался всё реже, предпочитая дорогому ортопедическому матрасу — простенькую одноместную лежанку в комнате отдыха. Нет, он не сошёл с ума. Всё гораздо прозаичнее: Вэл частенько не желала тащиться в свою служебную квартиру ради шестичасового сна, а ему не хотелось оставлять её без присмотра в беззащитном виде — будучи лисой, спала, как настоящий хорёк.

Пролистав два месяца на календаре, Марель обвёл красным маркером апрель. По той информации, что удалось выбить из Рика, её следующая течка должна была начаться в середине весны. Марсель с ужасом наблюдал, как таяли относительно спокойные дни, поскольку теперь знал, что за апокалипсис его поджидал впереди.

— Всё, мы пошли, удачной вам смены, — попрощался в дверях Рик и выскользнул в коридор вслед за Донной.

То, что эти двое перешли все рамки и теперь спали вместе, Марсель понял сразу по возвращении из Пледокса. Как оказалось, сестра вовсе не шутила, когда говорила о том, насколько её напарник сексуальный. Она его реально хотела, а не притворялась.

Сначала Марселя шокировала столь сногсшибательная новость. Он банально не знал, как реагировать: сделать вид, что ничего не замечает, или попытаться поговорить с ней — заставить одуматься, пока никто не узнал об их тайной противоестественной связи. Но потом…

Марсель бросил короткий взгляд на Вэл, прижимающую верхней губой карандаш к носу — а если точнее, на маленький розовый бантик, пробуждающий в нём желания, с которыми приходилось ежедневно бороться.

… ему удалось постигнуть то, что всё это время чувствовала сестра. Оттого он решил не вмешиваться в их отношения. К чему бы они в будущем ни привели, он поможет ей со всем справиться.

— Ребятки, выдвигаемся, — объявил Грос, положив телефонную трубку. — Нужно помочь разогнать спонтанный митинг.

— О! — воскликнула Вэл и вскочила с места, не обратив внимания на карандаш, упавший на пол.

— Нет, мы помогаем нацгвардии, никаких: «О»!

— О…

— Вот теперь правильно, — кивнул он и накинул на плечи куртку.

Обзвонив тех, кто успел уйти с работы и тех, кто на неё вообще не выходил в свой законный выходной. Они вышли на стоянку. И поскольку водительское место занял старший детектив, Марсель сел сзади, совершенно не ожидая, что Вэл последует за ним.

— Слушай, мне надо…

— Я, что ли, на водителя похож? — хмуро спросил Грос, перебивая её. — Фенек — быстро на переднее.

— Да блин, — буркнула она, но послушно пересела. — Мне так неудобно говорить.

— Говорить — не целоваться, можно и на расстоянии.

— С чего нам целоваться?!

— Нам с тобой? — в серьёзном тоне уточнил он и, пока Вэл зависла с не самым умным выражением лица, завёл машину и мягко тронулся с места.

Так и не поймёшь, Грос шутил или заигрывал — оба варианта раздражали. Марсель не мог себе позволить ничего, кроме бесконечных напоминаний: у их союза нет будущего; они не могут быть вместе; нельзя поддаваться даже слабой надежде. Однако держать дистанции с каждым днём становилось лишь труднее.

Он встретился взглядом с узкими глазами в зеркале заднего вида и отчётливо разглядел в них насмешку, которую этот мудак даже не пытался скрыть. Он дразнил вовсе не Вэл, забава предназначалась именно Марселю. И как много ему было известно? Про Рика и Донну тоже знал? Наверняка…

— Старший детектив, — она обратилась к нему с мрачной решимостью идти до конца. — Я не понимаю, говорите вы серьёзно или нет. Но если ваши…

— Ни слова больше, я понял тебя, — ответил он в том же тоне без намёка на улыбку, и Вэл снова застыла с приоткрытым ртом, в то время как в голове её бешено вращались шестерёнки.

«Да шутит он», — не выдержал Марсель и подсказал ей по внутреннему каналу связи.

«Да кто шутит с таким лицом? — рыкнула она и посмотрела на него с возмущением, будто это он над ней издевался, а не дурковатый начальник. — Нормальные люди когда шутят, то улыбаются! Тогда становится понятно».

«У всех разное чувство юмора».

«Это не юмор — а дурацкая фигня!»

— Снова шепчитесь? — усмехнулся Грос, в сотый раз подловив их за телепатической беседой, и продолжил говорить ни к кому конкретно не обращаясь: — Может фенека завести? С недавних пор я проникся симпатией этим милым зверькам.

«Я его не понимаю! — в панике воскликнула Вэл, а рыжие брови взлетели до середины лба. — Что он пытается этим сказать?!»

Ощутив медленно расцветающий в груди бутон ярости, Марсель покосился на Гроса, но не успел и слова сказать — тот его опередил, заговорив о предстоящей работе:

— Так, на рожон никто не лезет. Стараемся держаться в тени. Мы там чисто для того, чтобы оказать помощь в захвате тех, кто пытается по-тихому свалить дворами. Всем всё понятно?

— Да! — радостно подхватила Вэл.

— Старайтесь не разделяться.

— Поняла!

— Митингующие — преимущественно оборотни. Поэтому, Марсель, не расслабляйся.

— Митинг в поддержку Джака Афаски? — холодно уточнил он, давая понять, что в курсе дел.

В последнее время о нём гремели все новостные порталы. Оборотень, рождённый на территории Ксоры в третьем поколении, который баллотировался в меры Уларка, но оказался выбит из предвыборной гонки из-за скандала, раздутого жёлтой прессой. А искусственность повода — в раннем юношестве он недолго баловался запрещёнными веществами — взбудоражила толпу преданных активистов. Все понимали, что Афаски элементарно задвинули в тёмный угол из-за его радикальных взглядов и нежелания встраиваться в уже существующую систему, поэтому во всём медиапространстве стоял страшный шум.

На субъективный взгляд Марселя ксорийцы зря страдали демократической или тем более либеральной чепухой. Все эти смешные и жутко однообразные лозунги о свободе слова, доносившиеся из-за рта каждого второго политического деятеля — мусор. Они всего лишь создавали видимость социального равенства, а на деле во много перекрывали кислород местному населению. В том числе этот великий мученик и избранник от народа — очередная говорящая голова, за которой наверняка стояли большие дяди и тёти, преследующие свои цели.

Вот во Флемоа власть наследовалась из поколения в поколение. Все чётко понимали, перед кем надо было лебезить и с кого спрашивать за плохие дороги в княжестве. А сам Темнейший оставался при власти уже как несколько тысячелетий — он наряду с шестью довремёнными являлся прародителям всех ныне существующих вампиров и фактически был полностью бессмертным. Его плоть не горела, а если её разорвать на мельчайшие кусочки, то ему оказывалось достаточно капли крови, чтобы воскреснуть.

— Ну и толпа! — воскликнула Вэл, когда они вышли из переулка, где припарковали машину, потому как вокруг центральной площади полиция давно перекрыла движение. — Прям как в Волкоре на празднике солнцестояния!

— Волкор?

— Столица нашего королевства.

Они стояли на краю площади и смотрели, как нацгвардия шеренгой наступала на митингующих. Ловко выхватывали по одному активисту и утаскивали в быстро заполняющиеся автобусы. Некоторые особенно отчаянные и не менее вспыльчивые, оказывали серьёзное сопротивление. Тогда в ход шла магия, — но против отдельных индивидов и этого оказывалось недостаточно.

Огромный мужчина, не иначе как очередной оборотень, помог вырваться двоим своим товарищам помельче, и уже втроём они побежали сквозь толпу в противоположную сторону, видимо, рассчитывая суметь улизнуть.

— Наши клиенты, — прокомментировал Грос, тоже наблюдая за отчаянной троицей.

Они отступили, чтобы перехватить их на углу, за которым начинался безлюдный переулок, но возникла третья переменная — в центре толпы группа студенток из семи ведьм в одинаковой ученической форме с современными остроконечными шляпами, сцепившись руками в круг, громко скандировали какое-то заклинание, и судя по тому, как быстро сгущались над площадью тучи, из них вышла слаженная команда.

— Вот же малолетние дуры, — цыкнул старший детектив, резко развернулся и сменил курс направления. Он побежал в сторону девушек, на ходу став читать заклинание своим размеренным речитативом на неизвестном Марселю языке.

— Заморозь большого, — не то приказала, не то попросила Вэл, проигнорировав тот факт, что они остались вдвоём. Она не сводила взгляда горящих от нетерпения глаз с приближающийся к ним троицы, не подозревающей, что в этом весёлом мероприятии принимали участие полицейские в гражданской одежде.

— Чего?

— Ну эти штуки с мозгами. Пусть он постоит. Мне нужна минута.

— Вроде язык освоила, а выражать нормально свои мысли — так и не научилась.

— Не души, душнила.

— Чёртов Фабиан, — проворчал Марсель сам себе под нос, прекрасно ведая, откуда напарница нахваталась таких выражений. И сконцентрировался на зрачках бугая, выше его на три головы.

Тот послушно остановился, с удивлением покосившись на свои приросшие к земле ноги, а его приятели одновременно смекнули, что к чему, и бросились врассыпную от зарычавшей Вэл, не ожидавшей такой сообразительности от них. Пока она погналась за одним, другой сделал круг и прибежал обратно, вооружённый металлическим дрыном.

Марсель о наличии у него оружия узнал уже постфактум, когда тот со всей дури врезал ему по ноге. От боли он пошатнулся, зрение расфокусировалось, а бугай предсказуемо отмер. Недобро так улыбнулся, не оставляя сомнений, что без ответки его не оставит и зашагал вперёд.

Словно сквозь грязное стекло, Марсель, затаив дыхание, наблюдал за его неизбежным наступлением. Вот махина, поражающей своими габаритами в скверном сочетании с перекошенным от злости лицом, замахнулась лапищей. И слабая надежда пережить сей удар практически сразу испустила дух. В голове сразу пронеслось тысяча и одна мысль: волосы снова станут по пояс, татуировки с груди, шеи и руки сойдут, но зато, нос приобретёт первозданную ровность.

Однако за мгновение, когда лапа начала бы движение вниз, опуская смертоносный кулак ему на голову, в здоровяка с двух ног влетела Вэл.

По-кошачьи ловко приземлившись на четвереньки, она сгруппировалась и выстрелила пружиной: из положения снизу вогнала подошву тяжёлого ботинка ему в подбородок, и у того будто рубильник изнутри дёрнуло. Перепугавший Марселя до предобморочного состояния бугай замер с остекленевшим взглядом, чуть пошатнулся вперёд и рухнул навзничь.

— Ты как? — спросила она, энергично отряхивая ладони, на которых только что стояла. Выдернула из наручного артефакта в виде браслета золотой шнурок, связала здоровяку ноги в районе щиколоток, небрежно перекатила его со спины на живот, уткнув лицом в асфальт, и то же самое проделала с запястьями. — Выглядишь не очень хорошо.

— Чувствую себя ненамного лучше, — хрипло усмехнулся он и заметил в отражении зеркальной витрины вернувшегося гада с металлическим дрыном. Тот подбирался к ним со спины. — Хэй, придурок, — позвал его Марсель. И когда они встретились взглядами, пожелал, чтобы гад сам себе по роже врезал. Хорошенько так, со вкусом.

— Мацик, твою же мать! Он полукровка! — возмутилась Вэл, присаживаясь с новым шнурком возле последнего беглеца, предпочитающего действовать исподтишка. — А ты ему черепушку разнёс! Да так мощно!.. Знаешь, как долго она теперь заживать будет у такого хиляка?!

— Не дольше, чем моя нога.

— Твоя нога? — она нахмурила брови и пригляделась к нему повнимательнее.

Из-за угла, за которым начиналась площадь, выскочило ещё двое парней. Они резко затормозили, увидев валяющиеся без сознания тела. Развернулись и попытались дать дёру в обратном направлении, но споткнулись на ровном месте и тоже рухнули.

— Что ж вы такие неуклюжие, ребятки, — весело подметил Грос, появившись следом. Присел рядом на корточки и помотал у них перед носом всё теми же мягко сияющими шнурками. — Давайте по-хорошему, пока я добрый и никаким поносом вас проклял.

Вэл помогла доковылять Марселю до лавки. Бедро при любом намёке на касании резало ножом. Поэтому он опустился чрезвычайно аккуратно и лёг на бочок, из всех сил сдерживая слёзы, что розовой пеленой затмевали ему обзор. Всё же мужчине не пристало плакать и при более серьёзных травмах. Подумаешь, какой-то перелом. Ему уже трижды умирать доводилось, а с этим ни одна прижизненная боль не сравнится.

И пока Марсель лежал на лавке в расстроенных чувствах, размышляя, как сложилось бы его жизнь, не последуй он за Донной, переулок очистили от митингующих. Где-то через полчаса или может даже час — время текло невероятно долго — вернулась Вэл и села напротив его лица.

— Живой?

— Живой.

— Грос нас отпустил, раз ты поломался.

— В смысле, отпустил? Разгон в самом процессе.

— Ничего, справятся. Там ещё эти спецы подъехали.

— СВД-шники по магически одарённым?

— Ага, — она встала в полный рост и окинула его с ног до головы странноватым, будто бы оценивающим взглядом. — Скоро закончат.

— Что ты задумала? — заранее напрягся Марсель.

— Тебе надо к целителю.

— Я в курсе, но не уверен, что сам смогу дойти. Может, кого-нибудь позовёшь?

— Сама справлюсь! — оскорблённо фыркнула Вэл и, близко наклонившись, отчего он на миг растерялся, проворно просунула у него под коленями и боком свои руки.

Марсель и пискнуть не успел, как оказался поднят с лавки. Ему просто-напросто не предоставили возможности, чтобы возмутиться от столь попирающей его мужское достоинство инициативы.

— Какого?.. — прошептал он, находясь в глубочайшем ужасе от происходящего: его подхватила на руки, как какую-нибудь принцессу, девушка, которая ему нравилась, — что даже боль, стрельнувшая в бедре, где-то на фоне осталась. — Ты меня не так поняла… Поставь меня на ноги!.. Немедленно!

— Успокойся, — буркнула она и ускорилась. Несла его с таким видом, как если бы Марсель ничего не весел. И в подтверждение его безрадостных мыслей добродушно улыбнулась и произнесла: — Ты лёгкий.

— Я — нормальный! Для мужчины слегка за метр восемьдесят абсолютно нормально весить семьдесят пять килограмм.

— О, почти как я.

— Это ты ненормальная!

— Зато я жму сотку от груди.

— Что и требовалось доказать… поставь меня на ноги, чудовище! — прошипел он, стараясь не привлекать слишком много внимания, потому как они уже приближались к служебным автомобилям, стоящим на другом краю площади. Народу вокруг слонялось много. А поймав на себе смеющийся взгляд мимо пробегающего гвардейца, опустил глаза в землю и тихо добавил: — Пожалуйста…

— Немного осталось, потерпи, — ответила Вэл серьёзно, и маленькая капелька пота скатилась по её виску.

Похоже, ей было нет легко, как она старалась это преподнести. Всё же одно дело несколько раз из лежачего положения поднять штангу, и совершенно другое — тащить несколько минут в неудобном положении тело, превышающее её в габаритах. Пусть Марсель особо и не дёргался из-за боли, но руки у неё наверняка здорово затекли при таком хвате.

Забравшись в свободную машину скорой помощи, Вэл осторожно положила его на каталку. После чего выскочила, чтобы найти кого-нибудь из медиков, занятых латанием активистов и гвардейцев. Последнее, естественно, у них были в приоритете.

— Так, что тут у нас, — пробормотал старичок с белоснежной бородой, опустив на пол толстый саквояж с зелёным крестом. — Давайте, посмотрим, молодой человек, какой у вас там перелом.

Он поднёс ладони к его ноющему бедру и прикрыл глаза. От рук стал исходить слабое голубоватое мерцание, разглядеть которое в солнечный день было нереально. Даже сейчас его почти перебивал жёлтый свет, исходящий от тусклой лампочки встроенной в потолок салона микроавтобуса.

— Смещения не вижу, что уже хорошо. Но есть трещина и ушиб мягких тканей.

— Не поняла, — пробурчала Вэл, сверля их по очереди недовольным взглядом, словно не могла определиться, кому больше не доверяла, а потом остановилась на Марселе и рыкнула: — Ты притворялся, что ли?!

— Я не симулировал! Нога болит так, как будто там десять переломов!.. И вообще, я не просил тебя на руках меня сюда нести…

— Трещина — это и есть перелом, — примирительно произнёс целитель.

— Тогда так бы и сказали! — она тут же переключилась на него. — Зачем путаете?!

— Извините, — растерянно пробормотал он, явно не ожидая столкнуться с такой неадекватной реакцией. С непривычки и правда сложно не впечатлиться.

— Извиняю, — смущённо проворчала Вэл и, сложив руки под грудью, из-за усиленных тренировок значительно потерявшую в объёмах, отвернулась и встала к ним спиной.

— Я немного обезболю место ушиба, но полноценное лечение вам окажут в больнице. Тут работы минимум на пару часов. Помимо того, что я не располагаю временем, моя специализация ориентирована на диагностику и доврачебное консультирование, а не решения случаев из травматологии. Для полного выздоровления вам потребуется две недели. Если вы будете придерживаться диеты — от недели до полторы. Вам всё ясно, голубчик?

— Да, — он приподнял голову, чтобы посмотреть на напарницу, продолжающую стоять к ним вполоборота.

Хоть васильковые глаза и были устремлены в сторону снующих по площади остатков людей и оборотней, но эмоции выдавали, что она внимательно слушала каждое слово целителя и старательно переводила его на родной язык. Можно было бы подумать, что Вэл искренне за него переживала. Но суровая реальность заключалась в том, что её беспокоил вопрос их сотрудничества. Без напарника их никуда толком не выпускали. Необходимость строгой работы в паре прописана в уставе. А поскольку Марсель как минимум на неделю выведен из строя, ей эту неделю тоже не дадут ездить на вызовы.

И почему, после всего того, что она с ним делала во время течки, в ней не осталось ни намёка на прежнее желание? Заразила его безумие и спокойненько самоисцелилась.

Марсель тяжело вздохнул и уронил голову на плоский подголовник каталки.

Его в компании с ещё двумя покалеченными гвардейцами отвезли на машине скорой помощи в больницу. А там он попал в неласковые руки замученного травматолога, по виду не спавшего несколько суток. Сращивал кость он быстро, эффективно, но до искр из глаз больно. Марсель еле вытерпел, чтобы не заскулить. И всё из-за маячившей неподалёку напарницы, внимательно отслеживающей, что и как с ним делали.

— Ты как? — спросила она, сев на стульчик возле его койки. — Выглядишь не очень.

— Повторяешься, — устало фыркнул он, нога горела в месте, над которым поработал травматолог. Теперь осталось дождаться анестезиолога, что дарует ему драгоценный покой и отправит их домой. — Хотел бы я, чтобы на мне всё так же быстро заживало, как и на тебе.

— Надо было родиться оборотнем.

— Боюсь, это сделать ещё сложнее, чем переродиться вампиром.

— Почему?

— Потому что, когда мы появляемся на этот свет, никакое окошко не вылазит с выбором расы или пола, — саркастично произнёс Марсель и добавил гораздо тише: — И сейчас я нахожу этот факт весьма удручающим.

— Но стать вампиром — это выбор.

— Да, — задумчиво подтвердил он, потому как вспомнил женщину, встретившуюся им в Пледоксе: симпатичную, голубоглазую полукровку, чем-то отдалённо похожую на него самого — впрочем, это могла быть и самовнушением. Тогда Марсель так удивился её возгласу, что ничего, кроме имён, не узнал. А уже позже выяснил: этого недостаточно, чтобы найти одного конкретного человека или даже полукровку из сотен миллионов других, проживающих на территории Ксоры. — Вот только я не помню, почему захотел им стать. И чем больше об этом думаю, тем сильнее сомневаюсь, что это вообще произошло по моей воли.

— Проводить ритуал без согласия человека — незаконно, — возразила Вэл и хотела что-то ещё добавить, но передумала и погрузилась в собственные размышления, полупрозрачными лоскутками долетающие до него в виде остаточных эмоций.

— Знаю. Но сливки аристократии Флемоа считают, что для них законы не писаны. И клан Лафайет находится на вершине вампирской пищевой цепи. Он входит в десятку наиболее влиятельных семей. Выше находятся лишь довремённые. Поэтому иногда члены нашего клана творят настоящий беспредел.

— Но, если тебя против воли сделали вампиром…

— Да, это будет скандалом мирового масштаба, — мрачно усмехнулся он.

2 глава: Красивая, но опасная роза

Рикард

Она откинулась назад, прижавшись лопатками к шёлковым простыням и повиснув у него на руках. Такая тонкая, красивая, порочная. Он скользнул вечно голодным возле этой женщины взглядом от аккуратной ямочки пупка, по аппетитным полушариям груди и остановился на тонкой, изящной шеи. Картина, представшая перед его глазами, пробуждала в Рике желание оставить метку чуть повыше хрупких ключиц на манящем изгибе. Ему ещё никого так сильно не хотелось заклеймить, как эту чертовку — прямо до ломки в костях. Оттого его движения отличались большей резкостью, чем обычно. Они почти граничили с грубостью. Невозможность получить то, что он хотел, медленно сводила его с ума.

Рик потянул сладко стонущую Донну за поясницу, снова усаживая у себя на ногах и глухо попросил, скользнув ладонями по шелковистой коже вниз, чтобы помочь руками ей двигаться в нужном темпе:

— Укуси меня.

Дважды просить её никогда не приходилось. Она выпустила клыки и глубоко вонзила их в шею, впрыскивая в кровь токсин, вызывающий эйфорию. В нём тут же забурлил жидкий огонь, поднимаясь из недр, отыскать которые не удавалось другим женщинам. Пальцы сжали упругие бёдра, и Рик почувствовал, как взрывается подобно вулкану, пробудившемуся от долгого сна. Он тихо зарычал и прихватил зубами кожу на покатом плече, слабо пахнущем розами, но совсем чуть-чуть, чтобы случайно не прокусить её.

— Ты сегодня быстро, — промурлыкала Донна, лёжа у него груди. Кончик острого ногтя вырисовывала на его коже причудливые узоры.

— Дай мне несколько минут, и я буду готов пойти по второму кругу, — усмехнулся Рик, вовремя прикусив язык, чтобы не назвать её никаким ласковым прозвищем. И шумно выдохнул, прикрыв глаз. — Теперь я знаю, как вы подсаживаете бедных людей на секс с собой. Ваши клыки пострашнее наркотиков.

— Афродизиак — одна из составляющих токсина. Без него нашему виду в прошлом было не выжить. Кто бы из людей давал пить свою кровь, если бы это занятие им доставляло исключительно болезненные ощущения.

— А когда вы между собой, то тоже кусаетесь?

— Да, мы так же подвержены влиянию токсина, как и другие виды. Химический состав каждого токсина уникален.

— Проклятье… не думал, что когда-нибудь скажу что-то настолько собственническое, но меня выводит из себя одна мысль, что твою шейку прокусывали клыки какого-то мудака, — проворчал он и, положив ладонь на лицо, потёр большим и указательным пальцем глаза. Чем дольше об этом думал, тем сильнее раздражался. — Что ты со мной творишь?..

— Взаимные укусы практикуются между влюблёнными, которые стремятся доставить друг другу удовольствие. В аристократической среде браки формируются с точки зрения выгоды для всего клана. Супруги зачастую даже не спят вместе. Из-за особенностей нашего размножения в этом просто нет необходимости.

— Какая жуткая картина, особенно если вспомнить, что союзы вы формируете тоже после совершеннолетия. Вот так сто лет себе живёшь, ждёшь, когда прискачет принц на белом коне, а прилетает чудо в перьях, которое ещё и свою женщину удовлетворять отказывается. Одна надежда на публичные дома. На Флемоа их несчётное количество. Даже я о них наслышан — настоящий рай для извращенцев.

— Публичные дома созданы для мужчин.

— Женщины у вампиров не могут их посещать? — удивлённо присвистнул Рик. — Бедные, как вы там вообще выживаете? Сначала сто лет ждёте, а потом ещё не факт, что получите что-то, кроме кукиша с маслом.

— В каждом княжестве свои правила. Где-то у женщин больше свобод, где-то меньше. Хотя нет… Будет уместнее сказать, что твоя вампирская жизнь зависит от конкретного клана. Вся аристократия патриархальна по своей сути, но микроклимат, существующий в поместье, может весьма сильно влиять на качество жизни. В отдельных случаях, делая её невыносимой.

Не нужно было быть гением, чтобы понять, что Донна говорила о собственном опыте. На судьбу его красивой девочки наверняка выпало немало суровых испытаний, сделав её той снежной королевой, коей она сейчас являлась. Но как снежная королева Донна себя вела исключительно в присутствии других, когда же они оставались наедине, то Рик наслаждался её вторым амплуа — лунной принцессой. Она становилась ласковой, как юная мартовская кошечка; игривой, как пузырьки у ведьмовского шампанского; страстной, как богиня любви и плодородия. Одним словом — идеальной.

— Твоя жизнь в клане Лафайет, — он провёл ладонью по щеке и поднял за подбородок лицо, чтобы заглянуть в прекрасные, но такие грустные глаза, в окружении кукольных ресниц, — была сложной?

— Можно и так сказать, — отстранённо улыбнулась Донна и потянулась к его губам, в то время как изящная ладошка с опасными коготками скользнула вниз по животу.

***

— Так, девочки, мне нужны обнимашки, — с порога публичного дома, притворяющимся обычным стриптиз-клубом, объявил Рик и, не встретив радостных воплей со стороны сонных девиц, с кривоватой улыбкой добавил: — плачу двадцатку.

— Хоть раз для разнообразия снял бы кого-нибудь на часик, — сухо проворчала Бетти, остановилась возле него и подставила грудь, чтобы он засунул ей двадцатку в лифчик. — Ходишь, дразнишься… сколько можно?!

— Однажды — обязательно, — он стиснул её в объятиях и выждал несколько секунд, чтобы запах чужого тела получше осел на одежде. — И обязательно начну с тебя, конфетка.

— Да ты только обещаешь, — хихикнула она и чмокнула его в щёку. — Бонус!

Выскочив на улицу, Рик глубоко вдохнул свежий, морозный воздух и неторопливой трусцой побежал в направлении участка. К тому моменту, когда он добрался до места работы, солнце успело выползти из-за горизонта, а уличные фонари погаснуть. После ночёвок у Донны всегда приходилось идти на различные ухищрения, чтобы не вызвать ни у кого подозрений.

Завернув в спортивный зал перед тем, как подняться на второй этаж и ополоснуться в общих душевых, Рик застал сестру, методично кончающую ни в чём не провинившуюся боксёрскую грушу. Каждый последующий толчок откидывал стокилограммовый мешок на полметра, быстро сокращая срок его годности. И в конце концов хлёсткий удар ноги, что ему наверняка сломал бы пару рёбер, предсказуемо заставил днище лопнуть по шву.

— Дерьмо, — прорычала Вэл, смотря на посыпавшуюся струйку песка. — И тут зажали деньги на нормальный мешок!..

— Что-то случилось? — обеспокоенно поинтересовался он, двинувшись в её сторону.

По-птичьи вскинув голову, она вперила в него злющий взгляд. И в следующую секунду рванула на встречу с не самыми миролюбивыми целями. Рик запоздало понял, что зря вообще рот открыл. Стоило по-тихому прошмыгнуть мимо спортзала. Помыться себе спокойненько и отправиться в отдел. А теперь придётся отбиваться, словно на кону стоял вопрос жизни и смерти.

— Бесит! — рявкнула малая и резко припала к полу, начав с грубой подсечки.

— Что бесит? — он отскочил в сторону и заблокировал последующий удар от корпуса, нацеленный на диафрагму. Попытался увеличить между ними дистанцию, когда она решила его обойти, но не успел и схлопотал пинок по почкам.

— Всё бесит!

Пропустив ещё несколько ударов, Рик начал и сам заводиться — эта засранка лупила в полную силу. Нижние рёбра справа горели, а сама печень ныла не меньше почек.

Он поймал ладонью её пятку, схватил другой рукой за щиколотку и, прежде чем Вэл успела его ударить свободной ногой, крутанулся на месте, швырнув тяжёлую тушку в сторону. Через несколько метров она врезалась спиной в ещё целую боксёрскую грушу со рваным всхлипом, выбывшим ей воздух из лёгких, и камнем полетела вниз. Но всё равно успела подтянуть колени к груди, приземлившись на носочки и выставленные вперёд руки. Тут же встала и посмотрела на него исподлобья.

— Какого кошака ты себя ведёшь, как собака сорвавшаяся с цепи?! — угрюмо бросил Рик и потёр бок, поморщившись от боли. — Охренеть, выжарки кошачьи, ты мне опять ребро сломала!

— Прости, я не хотела… — искренне извинилась Вэл, тоже потёрла бок и сморщилась. Она его не передразнивала, а сопереживала чужую боль, как свою собственную. И раз так делала, значит, находилась сейчас в особенно чутком, но при этом в совершенно нестабильном эмоциональном состоянии. — Я не должна была на тебе срываться… сильно болит? Я просто… как всё бесит!.. Ещё и ты теперь поломанный! Дерьмо!

— Успокойся, нормально всё, терпимо. Так что случилось? Из-за чего ты на взводе?

— Да потому что вечно на моего Мацика нападают! Видят, что он слабенький, отпор дать не может, вот и кидаются, шакалы! — с прежним бешенством рявкнула Вэл и ударила по груше. — Нет, чтобы с равным драться — со мной! Олени плешивые!

— Так… ты волнуешься за него?..

— Конечно! Он теперь на неделю не выходной! Старший детектив опять бумажками нас завалил… и вообще он меня пугает!

— Кто? — он окончательно потерялся в запутанном потоке мыслей малой. — Грос?

— Естественно! Не Мацик же!

— Почему тебя пугает Грос?

— Да он какой-то странный, — она раздражённо потёрла лицо ладонями. — Я не понимаю его. То говорит, что фенеки милые и что он хочет завести себе одного, то трёхэтажным матом обкладывает. А ещё меня все продолжают называть стажёром! Почему меня одну?! Вы, значит, все младшие детективы, а я — стажёр Валери Вульф. Фигня несправедливая!

— Мы все одновременно стажировку закончили. И то, что ты такой же детектив третьей категории, как и мы, сама знаешь, — Рик приобнял её за плечи и потянул к выходу из зала. — Какая разница, как тебя Грос называет. Не бери в голову, он просто дурачится, потому что ты бурно на всё реагируешь. Если не будешь показывать, что тебя это цепляет, ему рано или поздно наскучит дразнить камень. Понимаешь?

— Понимаю, но всё равно бесит… и почему именно мне такой странный начальник достался? Вас капитан явно не дразнит!

— Зато Грос вас прикрывает перед высшим начальством и часто берёт удар на себя. А с нами Бак не особо сюсюкается. Он в десятки раз строже. У него бы ты из бумажек не выныривала.

— Ну да, тоже верно, — тяжело вздохнула Вэл, а затем повернула в его сторону голову и принюхалась. — Ты опять ночевал у этой выдры? Мама тебя пришибёт, если она от тебя понесёт. Куньи не лучше кошек.

— Да почему от меня кто-то должен обязательно понести? Я, вообще-то, знаком со средствами контрацепции.

— Раз в год и палка стреляет.

Они разошлись по раздевалкам. И пока Рик мылся в общей душевой, то размышлял, из-за чего мама сильнее расстроилась бы: из-за того, что от него понесла выдра или оттого, что он закрутил роман с вампиршей? Хотя тут и думать нечего — однозначно из-за второго варианта. Если Вэл что-то заподозрит, ему просто не жить. Конечно, она не побежит его сдавать в тот же день родителям. Но в ней никакая информация не залёживается. Поэтому всё, что знает эта соплячка — очень скоро узнают и другие.

Телефон в его шкафчике надрывался стандартной мелодией звонка. Но не успел он раскрыть дверцу, как в раздевалку влетела взбудораженная Вэл с круглыми глазами на пол-лица, в спортивном лифчике и натянутых на одну ногу утеплённых штанах, которые она придерживала свободной от телефона рукой.

— Да какого кошака?! — истошно заорал он, прижимая полотенце к паху. — Ты, что ли, совсем чокнутая?!

— Я твой стручок видела уйму раз, — кисло проворчала Вэл, сконфузившись из-за резкости его реакции. Опустила взгляд в пол и почесала телефоном затылок. — Мы купались вместе полжизни.

— Не полжизни, а только первые десять лет, пока не пошли в школу. И мой стручок успел вырасти со времён детства, — сдержаннее добавил Рик, быстро натянул трусы и на мгновение замер из-за острой боли, пронзивший бок. Выдохнул и окончательно успокоился. — Так что опять случилось?

— Нас вызывают на место преступления. Воспитатель объявился.

— Хорошо, я понял. Иди приведи себя в порядок.

Бурча себе под нос об изменениях в его характере в худшую сторону, она вернулась в женскую раздевалку. Мало того что сама рассекала в нижнем белье, так ещё и на его личные границы начхать хотела. Это ещё хорошо, что в столь раннее утро никому из коллег и в голову не пришло бы тащиться в спортзал. Как из неё выбить эту простоту, тесно граничащую с дуростью?

На место обнаружения тела в течение часа стянулись все из их отдела. Дарси и Фидж сидели над тем, что осталось от молодого мужчины, убитого накануне ночью. Оскар и Аллен исследовали каждый миллиметр земли, веточку на голом кусте, в надежде, что убийца в кои-то веки оступился. Капитан и Офира допрашивали свидетеля, случайно обнаружившего тело во время заурядной прогулки с собакой в городском парке возле дома. И этот свидетель — мужчина с благородной сединой, лишь недавно тронувшей виски, — совершенно очевидно прибывал в шоке от происходящего. А Донна и Марсель привычно протоколировали всё, что видели и слышали.

— Вот что происходит, когда преступник начинает чувствовать свою безнаказанность. Сегодня в черте Уларка оставил нам подарок. А завтра к дверям полицейского участка подкинет тело, — бесстрастно отметил Грос, к новой причёске которого Рик всё никак не мог привыкнуть. Он внезапно перестал бриться под три миллиметра и отрастил на макушке газончик, вступив в стройные ряды носителей «полубоксов». Как оказалось, волосы у него в самом деле были очень густыми и жёсткими, и стояли торчком даже без укладочных средств. — Давайте, приступайте — нюхайте тут всё.

— Мы вам, что ли, служебные собаки? — оторопело усмехнулся Рик, элементарно не ожидая от него такой наглости.

— Нет, конечно, вы гораздо лучше, — тонко улыбнулся Грос. — Вы служебные собаки с человеческим мозгом.

— Охренеть… — только и сумел выдохнуть он, смотря в узкие глаза, умудряющиеся взирать на него с безучастной и абсолютно незаносчивой самоуверенностью снизу вверх. — Ну что сказать: гав-гав, тогда.

— А я что говорила? — пробурчала на ирашском Вэл, перекидываясь в начальную форму: уши привычно вытянулись и на кончиках покрылись шерстью, человеческие ногти повыпали и сменились звериными когтями, а клыки стали чуть длиннее. — Он тот ещё индюк… Какой человек будет говорить оборотню, что тот животное? Не будь он моим начальником, давно бы задницу надрала!

Принюхиваться здесь ни к чему не хотелось. Но малая так легко включилась в работу, точно сотню подобных поручений выполняла на дню. Рику просто-напросто стало не по себе от собственного бездействия, пока она припав к земле внимательно изучала окружающие их запахи. Можно было подумать, что он единственный, кто испытывал дискомфорт от благоухающих смертью останков неподалёку. Но нет, это не так. Грос, похоже, столь часто использовал её таким образом, что сеструха уже давно перестала сопротивляться.

Покосившись на него с неодобрением, Рик тоже перекинулся в начальную форму и присоединился к ней.

Запахов оказалась уйма: от резких и бьющих по мозгам до тонких, едва уловимых. Он старательно нюхал, но не понимал, чего именно они ищут. Какой из ароматов должен указывать на убийцу. От самого мёртвого парня ярче всего тянуло кровью и машинным маслом, ещё запах неохотно выдавал его сильно смешанные корни, среди которых затесались парнокопытные оборотни, и то, что перед своей кончиной он выпил пива вприкуску с луковыми колечками.

— Ну что, есть что-то примечательное? — поинтересовался Грос, присев возле них на корточки, поскольку сами они стояли на четвереньках.

Вэл перечислила большую часть запахов, которые и Рик учуял. На мгновение замерла, пожёвывая свою нижнюю губу, и с лёгким сомнением в голосе добавила:

— Но трава… запах травы, как будто знакомый.

— Травы? — старший детектив с интересом на неё посмотрел и придвинулся ближе.

— Кажется, от кого-то из других жертв тоже пахло травой… но сейчас же зима…

— Фенек нормально объясни, что за траву ты учуяла?

— Да откуда я знаю?! Чай трава или трава для лечения — откуда мне знать? Трава как трава — как в лесу трава!

— Когда у тебя день рождения?

— Десятого апреля, — ответила она и настороженно уточнила: — А что?

— Подарю тебе учебник по ботанике.

— Не надо…

— Надо, фенек, надо.

Подобравшись совсем близко к телу, упакованному в незастёгнутый мешок для трупов, Рик глубоко втянул воздух и зажмурился. Вот теперь и он уловил тонкий растительный аромат. И шёл тот не изнутри парня, а как если бы лежал на поверхности. Поэтому это явно был не травяной чай.

— Больше похоже на лекарство, — задумчиво произнёс Рик, анализируя запах. — На сбор трав какой-то или настойку для внешнего применения. Если чай, то с лечебным эффектом. Какая конкретно это трава, я тоже сказать не могу… что-то редкое.

— Лекарство, говоришь, — старший детектив вытряхнул сигарету из пачки, заложил её за слегка оттопыренное ухо и поднялся на ноги. — Ладно, мои славные пёсики. Вы сегодня отлично потрудились, куплю вам на днях сахарные косточки.

— Однажды я его точно загрызу, — мрачно пообещала Вэл на ирашском.

Понять её Гросу даже языковой барьер не помешал. Он широко и открыто улыбнулся, взлохматил ей волосы на макушке, после чего развернулся и направился к капитану.

— И в кого ты такая глупенькая, — хохотнул Рик и тоже потрепал зарычавшую сестру за лохматую шевелюру. С радостью вернулся к человеческой форме, в которой запахи не так били по мозгам и наткнулся на полный горечи взгляд. — Подожди!

— Ты что-то хотел? — холодно спросила Дарси, когда он её нагнал у открытой дверцы служебной машины. Она старательно избегала встречаться с ним глазами. И это было совсем на неё не похоже.

— Как у тебя дела? Всё нормально с этим парнем «хочу серьёзных отношений»? — Рик шутливо поиграл бровями, но так и не добившись от неё никакой положительной реакции, добавил уже без улыбки: — Он тебя не обижает?

— А что, если обижает, заступишься? — ядовито фыркнула она и положила на заднее сиденье чемодан со своими рабочими инструментами. — У меня всё нормально, Рик. Живи своей жизнью.

— Мы хоть больше и не во взаимоприятных отношениях, но нам вовсе не обязательно так категорично рубить канаты, — мягко объяснил он, пытаясь встретиться взглядами. — Понимаешь меня, конфетка? Я имею в виду, что мы можем остаться друзьями.

— Ты же сейчас счастлив? — Дарси подняла на него тусклые, безразличные до всего в этом мире глаза. Внутри у неё словно что-то важное сломалось после их формального расставания, притом состоявшегося по её же инициативе. — Глупый вопрос. Конечно, счастлив. Ты прямо-таки переполнен энергией. Бегаешь, сияешь. Когда ты занимался сексом со мной, то даже вполовину не выглядел настолько воодушевлённым.

— Дарси…

— Смешно это признавать, но стерва была права, — перебила она его и рассмеялась: надломлено так, с различимыми нотками злости в сердцевине её веселья. — Она, и правда, оказала мне добрую, мать её, услугу. До меня, дуры, только сейчас это дошло, представляешь? Господи, как можно было быть настолько глупой идиоткой…

— Я ничего не понимаю. Какая ещё услуга? Что до тебя дошло?

— Ну ещё бы ты что-то понимал… Это же так удобно, ни черта не понимать. Закрыть глазки и делать вид, что ничего не видишь. Раз взял такой курс, то иди им до конца. К чему эта притворная забота?

— О чём ты вообще? — спросил Рик, встревоженный её странными речами, положил руку на плечо и участливо то сжал. — Если у тебя есть какие-то проблемы, расскажи мне о них, я постараюсь помочь.

— Ты и есть моя проблема, — стряхнув его ладонь, Дарси забралась в машину на водительское сиденье. Сердито хлопнула у него перед носом дверью и уехала.

Стерва была права?..

Рик отыскал взглядом Донну, разговаривающую с криминалистами из их подгруппы, и в задумчивости уставился на неё. Должно быть, она что-то сказала Дарси, а может, даже и сделала. И что именно, ему предстояло выяснить, поскольку некоторые вещи нельзя оставлять без внимания, как бы сильно ни хотелось проигнорировать подозрительные колокольчики и остаться в блаженном неведении.

Прикрыв ладонью рот, Донна рассмеялась. И даже смех такой нежным и мелодичный, его завораживал. Заставлял внутри шевелиться и кряхтеть зверя, недовольного тем фактом, что рассмешил её другой мужчина. Рик замечал, что в нём всё чаще и чаще просыпались собственнические инстинкты. Но всё списывал на то, что у него ещё никогда не было такой дорогой и роскошной куколки, которую бы хотелось защищать как драгоценность. Сесть сверху коршуном и никого не подпускать.

Дополнительной остроты их отношениям придавала необходимость от всех прятаться. Конечно, Рик иногда встречался с девчонками, с которыми старался не попадаться на глаза родителям. Но то приключение было совершено на другом уровне. И в худшем случае могло закончиться двухчасовым разносом от мамки с папкой. А сейчас в нём и правда бурлило бешеное количество энергии, а временами адреналин зашкаливал, когда они позволяли себе немного лишнего на работе и оказывались в миллиметре от разоблачения.

Однако Рик всё же должен узнать, что произошло между его девочкой — удивительно похожей на прекрасную алую розу, стебель который усыпали острые шипы — и Дарси, чьи потускневшие глаза покинула вся прежняя радость жизни. И он уже догадывался, что правда его, скорее всего, ранит.

3 глава: Серебристая легковушка

Валери

Тело забрали и отправили вслед за Дарси в отдел для более детальной экспертизы. Криминалисты тоже уже собирали чемоданчики, закончив со своей рутиной, а капитан и старший детектив молча курили, с умным видом разглядывая место, где нашли тело жертвы. Марсель и Донна продолжали что-то чиркать в своих планшетах, а Рикки, походу, убежал, чтобы справить нужду в ближайших кустиках. Одна Вэл всё никак не могла найти себе места, из последних сил сдерживаясь, чтобы не начать отжиматься — бурлящая в ней энергия, направленная на поимку гада, требовала немедленного выхода.

— Капитан, — к ним подошла Офира. — Шесть часов назад на пульт дежурной части поступило сообщение от свидетельницы, наблюдавшей сцену похищения накануне ночью. По описанию похищенный мужчина похож на нашу новую жертву Воспитателя.

— Она опознала похищенного? — сумрачно поинтересовался капитан.

— Да, это её сосед. Тридцатидвухлетний Пафий Андровски. Живёт один, поэтому от его родственников пока не поступало никаких сообщений о пропаже.

— Хорошо, займись подтверждением личности нашей жертвы, — он повернул голову в сторону старшего детектива, — а ты съезди и проверь на всякий случай эту зацепку.

— Он бы так глупо не попался.

— Знаю, но этот раз отличается от предыдущих. Не могу сказать, что изменилось, но это преступление иное — моё чутьё подсказывает, что мы точно сядем ему на хвост.

— Единственное, что подсказывает моё чутьё, так это то, что у него окончательно крыша поехала от безнаказанности, — безучастно отметил детектив Грос и затушил бычок, после чего развернулся и воскликнул: — Малышня, за мной!

— Это он нам? — уточнил Рик, вдруг появившись рядом.

— А кому ещё?.. — пробурчала Вэл, про себя радуясь, что он хотя бы стажёрами не обозвал их или конкретно её в этом ключе не выделил.

Убрав планшет в смешную сумку, смутно похожую на мини-портфель для карликов, Марсель направился вслед за старшим детективом к машинам, припаркованным у окружной дороги. По-хорошему ему стоило ещё ходить с костылём, но тот, наверное, не вписывался в очередной супермодный образ, поэтому этот безнадёжный звездун шёл, заметно прихрамывая на больную ногу.

Вэл нагнала напарника и ловко поднырнула ему под руку.

— Обопрись на меня.

— Всё нормально, я могу сам…

— Хочешь снова на руках покататься?

Марсель сжал зубы до противного скрежета и послушно навалился. Вздрогнул, когда она для удобства обхватила его за талию, и что-то забубнил на флемоанском. Это же как в голове должно быть насрано, чтобы так реагировать на обыкновенную дружескую помощь? Бедных упырей растят в слишком суровых условиях.

Получив адрес свидетельницы возможного похищения, они приехали на тихую улицу спального района всего в тридцати километрах от того места, где было обнаружено тело.

То, насколько по-разному мог выглядеть один и тот же город, не переставало удивлять Вэл. В центре Уларк плотно застроили высоченными многоэтажками, в простонародье называемые — «человейниками». Эти, по сути, одинаковые до дурноты свечки изредка разбавляли исторические здания, вроде того общежития, в котором они жили с братом. Но стоило углубиться, отойти от центра, как открывались совершенно другие виды.

Конечно, и на окраинах тоже встречались отдельными островками скопища махин, что подпирали крышами облака. Однако в целом там больше преобладали низкие здания. Попадались даже секторы с частными двухэтажными домиками, как тот, в котором они находились сейчас.

— Здравствуйте, — немного напугано отозвалась кудрявая блондинка в зрелых годах после того, как старший детектив убедился, что она та, кто им нужен и представился. Свидетельница обвела их немаленькую компанию настороженным взглядом и открыла дверь шире. — Особый отдел… это тот, где оборотни и вампиры служат вместе?

— Да, тот самый экспериментальный отдел, — протянул он с вежливой улыбкой. — Расскажите нам, пожалуйста, во всех подробностях, что вы видели накануне ночью у дома вашего соседа Пафия Андровски. И покажите, пожалуйста, госпожа Флоффель, где вы в этот момент находились.

— Да, конечно, сейчас, — сдёрнув с крючка куртку, она вышла на улицу и прямо в домашних тапках прошла по снегу до низенькой калитки. — Я стояла вот тут. Вышла, чтобы проверить почтовый ящик и тогда увидела, что Пафий идёт из бара домой. Он почти дошёл до крыльца, когда из машины, припаркованной на противоположенной стороне, выскочил мужчина. Он что-то сделал с Пафием. Не знаю… как видите, тут расстояние метров в двадцать между домами… и темно было. Не смогла разглядеть. А потом чужак потащил его к машине, и я совсем испугалась, поэтому побежала в дом, прежде чем он успел меня заметить. Но как только пришла в себя, сразу позвонила в полицию и обо всём рассказала!

— И часто вы ходите по ночам проверять почтовый ящик? — уточнил детектив Грос самую бесполезную, по мнению Вэл, информацию. Какая ему разница, по ночам эта дамочка проверяется почту или по утрам? Есть гораздо более важные вопросы!

— Ну… это довольно личное, — промямлила госпожа Флоффель и почти шёпотом добавила: — Я оставляю в полночь деньги для дочери, ушедшей из дома.

— Значит, ваша дочь тоже могла быть свидетелем этой сцены?

— Нет, точно нет! Этой ночью Лора не приходила… — она беспокойно теребила замок на куртке пухлыми пальцами с красным маникюром. — Я в этом уверена, потому что утром забрала деньги.

— А почему вы решили, что господин Андровски возвращался из бара?

— Он пошатывался. Но не подумайте, Пафий — не выпивоха, к стакану на регулярной основе не прикладывается, хороший мальчишка. Наверное, какой-то повод был, чтобы выпить: день рождения друга или что-то в этом роде.

— Но откуда вы узнали, что он шёл именно из бара? — упорствовал старший детектив в своих чудных вопросах. Прицепился как клещ притом к полнейшей ерунде. Какая ему разница, откуда он шёл, или почему свидетельница стояла на улице посреди ночи? Гораздо важнее ведь узнать, как выглядел нападающий!

— Ну, я предположила… точно не знаю, где он выпивал. В баре или у кого-то дома у…

— То есть, это ваши домыслы, я понял, — мягко перебил он её. — Нападающего вы видели впервые? Или, может, он уже появлялся у дома господина Андровски? Старый приятель, который на какое-то время пропадал из поля зрения? Было ощущение, что вы его где-то уже встречали?

— Да какой приятель будет так делать?

— Что именно?

— Ну, он же что-то с ним сделал! Пафий явно потерял сознание. Он резко весь обмяк, а тот его подхватил подмышки и потащил.

— Куда потащил?

— В машину.

— А как выглядела машина?

— Обычная серая легковушка. Я не очень разбираюсь в моделях.

— Номер? Код региона? Наклейки?

— Да как бы я это разглядела отсюда в такую темень?!

— А как выглядел нападающий?

— Он был весь в чёрном, — чем дольше госпожа Флоффель отвечала на его вопросы, тем сильнее нервничала. У неё даже сердце быстрее застучало в груди. — Да я и не вглядывалась в него шибко пристально. Он так быстро накинулся на Пафия, что я даже не сразу поняла, что к чему. А потом, как поняла, так мне и подавно не до разглядываний стало!

— Постарайтесь вспомнить, возможно, вам какие-то отличительные черты бросились в глаза: нетипичный рост, цвет волос, хромота?

— Да ничего мне не бросилось. Обычный рост, чуть выше Пафия. Волос я не видела, по-моему, он в капюшоне был. Не хромал. Единственное, что я запомнила: парень вырядился с ног до головы во всё чёрное, как настоящий преступник!

После её слов Вэл окинула старшего детектива изучающим взглядом. Он тоже носил в основном чёрные вещи, словно специально одевал их в тон к волосам и глазам. А ещё его щёку украшал довольно приметный шрам. Если так призадуматься, то внешностью он больше походил на человека, который находился в очень непростых отношениях с полицией, нежели на оперуполномоченное лицо. Наверное, поэтому свидетели всегда оставались настороже, даже после того, как подержали его удостоверение в руках.

— Почему вы решили, что на Пафия напал именно парень?

— В смысле?..

— По каким признакам вы определили пол?

— Да ничего я не определяла! Не знаю, может и рослая девка была, — она в приступе острого раздражения вскинула на него возмущённый взгляд. — И вообще, у меня ноги уже замёрзли! Если у вас больше нет ко мне вопросов, то я пойду домой.

— Спасибо, что уделили нам время. Если что-то вспомните, позвоните, пожалуйста, — отозвался детектив Грос. Ещё умудрился ей свою визитную карточку засунуть в ладонь на прощание. И госпожа Флоффель её даже не выкинула.

— Однако, — напыщенно хмыкнул Рикки, сложив руки на груди. — Вы совершенно не чувствуете дам. Можно же было пару комплиментов между делом кинуть, про глазки красивые или похвалить за её активную гражданскую позицию. Женщины любят в первую очередь ушами. А вы так топорно её опрашивали. Она совсем по-другому раскрылась бы, поведи вы себя более деликатно.

— Я произвожу такое впечатление, будто хочу всем нравится? — старший детектив скептически приподнял бровь.

— Да я бы не сказал.

— Тогда ты сам знаешь, что делать со своими непрошенными советами, — тонко улыбнулся он и прошёл через низкую калитку, направившись к соседнему дому по узкой дорожке траура.

— Он про попу имел в виду, — участливо поведала Вэл, сверкая довольным оскалом.

— А то я б не догадался, — хохотнул Рикки, схватил её за шею и зажал у себя под мышкой, чтобы мстительно взлохматить волосы на макушке. — Засранка такая. И в кого ты такая противная?

— В бабулю! — отчаянно воскликнула она и, приложив усилие, вырвалась из захвата. Сморщила нос, потирая пострадавшие уши, которые в процессе освобождения едва не переломала, и заметила, что Марсель смотрел на неё с подозрительной усмешкой. — Смешно тебе?

С побелевшего лица резко сошло всё веселье. Но давать заднюю слишком поздно — его хиханьки-хаханьки оказались ею замечены.

— Вот же тьма… — только и успел пробормотать он, прежде чем Вэл зажала уже его голову у себя подмышкой, чтобы взлохматить модельную стрижку. Она потрепала от души шелковистые на ощупь волосёнки и отпустила, с удивлением обнаружив, что Мацик покраснел хуже варёного рака.

Это он так разозлился или ему стало плохо?

— У тебя всё норма?.. — договорить Вэл не смогла из-за брата, заржавшего у неё под ухом как конь. Он в целом, конечно, любил посмеяться, однако так громко и надрывно хохотал исключительно из-за всякой пошлятины. — Не поняла…

Подхватив под локоть, Донна ненавязчиво потянула её вдоль дорожки, уводя от их напарников. Наклонилась близко к уху и прошептала:

— Мы редко прикасаемся друг к другу, поэтому более чувствительны к тактильному контакту. А ты не только обняла его, но ещё и прижала головой к груди, поэтому мой милый и излишне порядочный брат смутился.

— О-о, я не хотела!

— Конечно, я понимаю, что ты не специально его смутила, — мягко отозвалась она всё также шёпотом. — И вижу, что ты теперь смущена не меньше.

— Я…

— Вэл, Рик, мне снова нужны ваши носы, — объявил старший детектив, разглядывая следы на снегу возле дома. — Для начала проверьте, есть ли здесь запах нашей новой жертвы, а потом изучите все вторичные ароматы.

— Гав-гав, — ответил ему Рикки.

В том, что новой жертвой Воспитателя оказался похищенный у собственного дома Пафий Андровски, они убедились раньше, чем Офира дозвонилась до детектива Гроса, чтобы сообщить о подтверждении личности убитого. Возле дома запах парнокопытных оборотней звучал гораздо сильнее, чем от самих останков жертвы. Видимо, к нему на днях кто-то заходил из родственников, у кого кровь сильнее. И этот кто-то приложился лицом к подпорке, поддерживающей крышу крыльца. От одного места на деревянном столбике чуть выше головы Вэл разило какой-то крайне специфической и однозначно меточной жидкостью. Но ни слюной и ни слезами. Раньше она ни с чем подобным не сталкивалась.

Нормально обнюхать следы, оставленные на снегу, старший детектив им позволил лишь после того, как приехали Аллен и Оскар, чтобы собрать и зафиксировать все вещественные улики. От самих следов пахло слабо и очень разнообразно. Тем не менее снова уловить знакомый растительный аромат у них всё же получилось.

— Я не очень разбираюсь в вопросе, но возможно ли, что Воспитатель при помощи некого травяного сбора усыпляет своих жертв? — ни к кому конкретно не обращаясь, предположил Марсель в наступившей тишине.

— Обычные травяные смеси на это неспособны, но заговорённые ведьмами, вполне, — признал старший детектив, прикуривая очередную сигарету. — Ты в правильном направлении мыслишь. От травы не остаётся никаких следов. Её нельзя отследить, как зелья или большинство современных медикаментов. И определённые сочетания трав и корневищ могут не только усыплять, но и замедлять регенерацию у оборотней.

— Так что же выходит… Воспитатель — человек? — неверяще пробормотала Вэл. Эта информация просто в голове укладываться не хотела. А как же её стройная теория, в которой за всем стоял упырь? Зачем обычному человеку понадобилась кровь других людей и оборотней?

— Не просто человек, но ещё и ведьмак, — присвистнул Рикки.

— Необязательно. Заговорить травяной сбор можно под заказ в любом ведьмовском салоне, — ответил детектив Грос и глубоко затянулся. — Но всё же это ниточка. Пусть не такая основательная, как хотелось бы, но лучше, чем ничего.

— И каков наш следующий шаг? Ходить по ведьмовским салонам, искать похожий травяной сбор? — поинтересовалась Донна.

— Нет, этим мы займёмся гораздо позже. Сейчас перед нами стоит задача поважнее — отследить серую легковушку Воспитателя. И пока вы будете старательно опрашивать соседей, просить доступ к видеорегистраторам на их машинах, припаркованных у дома, я переговорю с капитаном. — Он поднял глаза с экрана телефона и обвёл их вопросительным взглядом. — И чего стоим? Кого ждём? Особого приглашения? Марш работать!

И они разбрелись в разные стороны выполнять приказ.

Опрашивать людей Вэл не любила чуть меньше, чем работать с бумагами. И проблема заключалась не в том, что плохо говорила на саларунском — сейчас она уже почти не допускала ошибок в речи, — её больше бесила необходимость подбирать уместные для конкретной ситуации слова. Потому как не всегда было понятно, что и как сказать, чтобы незнакомец расслабился и раскрылся перед ней. Это Рикки легко чесал языком. Умел заболтать и каменную глыбу.

Напарник у неё тоже не отличался большим терпением. Он вроде и мог разговорить свидетеля, когда перед ним стояла такая цель, но надолго его выдержки не хватало. Со временем на симпатичной роже возникало такое препротивнейшее выражение лица — законченному тупице становилось понятно, что Мацик за фрукт, и что за мысли одолевают его светловолосую голову.

Однако сегодня на кону стояла поимка Радикального Воспитателя — ради этого Вэл была готова в лепёшку расшибиться, а не всего-то поболтать с какими-то соседями и добыть у них записи с видеорегистраторов.

Через несколько часов они вернулись в отдел, чтобы отсмотреть собранный материал. Но ни на одной записи серая машина не попала чётко в кадр. Единственная полезная камера оказалась приблизительно в пятидесяти метрах от припаркованной легковушки похитителя. С такого расстояния толком ничего не разглядеть, как ни щурься. И когда Вэл уже собралась расстраиваться, Фаба расчехлил программу, которая приблизила и оцифровала табличку с номером. И благодаря этим заветным циферкам они смогли приступить к отслеживанию перемещения серебристой легковушки по городу уже при помощи видеозаписей с дорожных камер.

— О, рассвет, — сонно прокомментировал Рикки, смотря на Донну, уснувшую на руках, сложенных на столе. Он аккуратно поднял её — в его огромных лапах она выглядела ещё более хрупкой, чем обычно. И странное дело, отчего-то они вместе смотрелись гармонично: брат крупный и яркий, а Донна тонкая и чёрно-белая, — сочетались между собой, как кофе и апельсиновый сок. Вроде жутко необычно, но при этом по-своему вкусно. — Пойду отнесу её в комнату отдыха, чтобы поспала нормально.

— О чём я вообще думаю? Они разных видов, — стукнула себя по макушке Вэл и обернулась, чтобы отыскать взглядом Марселя. Тот спал сидя, прислонив затылок к высокому изголовью кресла. Может, его тоже стоило отнести в комнату отдыха? Но тогда и Фабу придётся тащить. Как-то неловко получится, если одного из них она проигнорирует, а второго уложит спать по-королевски. — Нефиг. Пусть тут спят, не развалятся.

— Меня это картина никогда не перестанет веселить, — на рядом стоявший стул опустился старший детектив и протянул ей двойной картонный стаканчик с зелёным чаем. — Я раньше не работал с вампирами, поэтому даже не догадывался, как их основательно вырубает на рассвете. Слухи оказались правдивы.

— Это не надолго, — она забрала чай, призванный её взбодрить. — Спасибо.

— Для этих, да. Сидя долго не поспишь. А вот Доннка явно на несколько часов для нас потеряна стараниями твоего заботливого братика. Слава пробудившемуся, хоть ты не такая падкая на мальчиков. То я бы с тобой совсем чокнулся. Хотя… ты меня другими вещами умеешь довести до нервного срыва, — язвительно хмыкнул он и ущипнул её за щёку, после чего отпил свой чёрный кофе и устремил усталый взгляд на монитор.

Потерев щёку, Вэл сделала маленький глоточек чая и в который раз убедилась, что детектив Грос — пусть и странный, но в целом приятный человек. Особенно когда не называет её стажёром и не задаёт пугающих вопросов.

Просматривать различные видео пришлось несколько дней, прежде чем они смогли отыскать брошенную машину возле палаточного городка у подножья Броуверского природного заповедника. В салоне серебристой легковушки пахло всё той же травой, притом гораздо сильнее, чем на месте преступления или у дома Пафия Андровски. И как бы Вэл ни прижималась носом к обивке водительского кресла или кожаному чехлу на руле, всё же пришлось принять максимально неприятный факт: серийный убийца, орудующий больше пяти лет на территории самой крупной страны, — однозначно не вампир. Но, и оборотнем никаким не пахло, что являлось лёгким утешением в этой неприятной ситуации.

Поскольку сесть на хвост Воспитателю по горячим следам не удалось, им пришлось сконцентрироваться на машине. Номера, естественно, оказались липовыми и сама тачка, уже как три года числилась в угоне. Нигде с этими номерами она раньше не светилась.

Казалось, они снова зашли в тупик. Ползучий гад выскользнул из рук и исчез в высокой траве. Но подключились дорожники и помогли им выйти на автомобильного дилера от преступного мира, из чьего гаража вышла серая легковушка. И теперь они ехали тремя микроавтобусами накрывать шарашкину контору.

— Фенек, — напряжённо произнёс старший детектив.

— Да знаю, знаю. Никому ничего не ломать. Не бить без крайней необходимости, — пробурчала Вэл, внимательно следя за дорогой, чтобы меньше укачивало.

— Там нас встретят серьёзные ребята. Они наверняка будут применять огнестрельное оружие и боевые артефакты. Думай в первую очередь о своей безопасности. Не лезь на рожон, как обычно. Поняла меня?

— Поняла.

— Марсель, проследи за ней. Если начнёт дурить, примени силу. Пострадает она — отгребёшь ты. Пострадаешь сам, тоже отгребёшь. Понял меня?

— Понял.

— Если кто-то от них пострадает, ты тоже отгребёшь, — усмехнулся капитан Бак.

— Да я в курсе, как эта пирамидка работает, — горестно вздохнул детектив Грос и тут же добавил в ироничном тоне: — Но так-то и тебе кусочек славы перепадёт от шефа.

Бандиты их ждали. То, что в полицейском участке водилась гнусная крыса, успевшая предупредить дилера за несколько минут до начала облавы, стало ясно ещё до того, как они ворвались в гараж. Всё завертелось с головокружительной скоростью: пальба, крики людей, — столько всего интересного, а их с Мациком оставили на улице следить за воротами.

Внезапно стена позади них, которая выглядела как обычный тупик, разъехалась и в переулок выскочила чёрная спортивная машина на низкой посадке. И за рулём этой машины оказался не кто иной, как глава шарашки — коротко стриженный коротышка со сплющенным носом. Его фотографию показывали на пятиминутке перед облавой.

— Вэл, отойти! — выкрикнул откуда-то издалека Рикки, а следующий его крик сотряс всю улицу: — Вэл!!!

Выставив перед собой боевой артефакт, она на секунду замешкалась, пытаясь понять, как его активировать, а уже в следующее мгновение почувствовала сильный толчок в плечо, что откинул её в сторону. Вэл упала на тротуар, приложившись скулой о плитку, и обернулась, чтобы кинуть раздражённый взгляд на Марселя. И как раз в этот момент на него наехала машина. Он подлетел вверх на несколько метров, перекувыркнулся и рухнул на асфальт, будто марионетка, сорвавшаяся с лески.

— Мацик, — испуганно прошептала она и рванула к нему. Упала на колени рядом с искалеченным телом, у которого руки и ноги лежали в неестественном для них положении, и с ужасом следила за тем, как вокруг его головы медленно, капля за каплей, растекалась алая лужица.

Вэл встретилась взглядом со слезящимися красными глазами и с удивлением поняла, что Марсель оставался в сознании. Явно одуревший от боли, где-то на границе между тем, чтобы отрубиться или продолжать поддерживать с ней зрительный контакт, он одними уголками губ улыбнулся.

— Дурёха, чем ты!.. — остановившись рядом, зло начал брат, но оказался перебит.

— Рикард, не надо. Валери сейчас не в том состоянии, чтобы тебя услышать.

— Да, вижу… он совсем плохой, — глухо прокомментировал он после небольшой заминки. — Надо доложить старшему детективу и капитану… А, ты уже. Шустро.

Зачем этот глупый Мацик полез её спасать?! В крайнем случае, если бы артефакт так и не получилось активировать, Вэл просто подпрыгнула: высота у машины была около метра — она спокойно брала планку в полтора с места. Даже и стараться не пришлось бы. Но нет, ему приспичило вмешаться. И теперь её встревоженный взгляд метался от одной сломанной конечности к другой, на короткий миг замирал на лице с болезненно нахмуренными бровями и снова пускался в блуждания по телу, пока мозг лихорадочно пытался придумать, как ему помочь.

Вэл резко опрокинула голову и на полном серьёзе спросила у Рикки и Донны:

— Может, добьём его?

— Чтобы не мучался? — обескураженно уточнил брат.

— Убери…те, — слабо прохрипел Марсель и кашлянул кровью, — её… от меня.

— Да я шею кырыть, и всё. Ты даже ничего не почувствуешь! — пообещала она ему.

— Не надо Марселю ничего сворачивать, — спокойно произнесла Донна, смотря на экран телефона. — Я уже вызвала скорую помощь. Фабиан пишет, что они в течение семи минут подъедут. И, Валери, на будущее: смерть не так болезненна для вампира как воскрешение. Поэтому, надеюсь, что в следующий раз ты с такой лёгкостью не предложишь убить кого-то из нашего рода.

О таких подробностях Вэл не знала, поэтому ощутила острый укол стыда. Она хотела как лучше, думала, если помочь Марселю безболезненно умереть, то он просто через пару часов воскреснет целым и невредимым. Наивно полагала: ничего хуже того, что он испытывал сейчас, уже не будет. Но раз Донна, которая не отличалась излишней сентиментальностью, старалась не допустить его смерти, значит, процесс возвращения из мёртвых и в самом деле не из приятных.

Наконец-то, чуткий звериный слух уловил вдалеке слабый вой сирены машины скорой помощи. И Вэл с облегчением почувствовала, что комок тревоги, сдавливающий её грудь и не дающий толком дышать, стал уменьшаться в размерах. Скоро ему помогут.

4 глава: Правила лечения вампиров

Белладонна

Валери не позволила медработника самостоятельно переложить Марселя на носилки. Она во всё принимала непосредственное участие и уже в машине облаяла мужчину, что, на её взгляд, недостаточно аккуратно опустил раненного на каталку. Белладонна ни на секунду не сомневалась, что её брата довезут до больницы в кратчайшие сроки с таким сопровождающим.

Через несколько минут выскочил Грос, перемазанный каким-то мазутом, уточнил о состоянии Валери, а узнав, что пострадал один Марсель, заметно расслабился и разразился короткой, но красочной речью исключительно на богатом матерном языке. Разрешил им тоже поехать в больницу, пообещав присоединиться позже — после того, как удастся перехватить отчаянного гонщика на одном из блокпостов, выставленных дорожниками.

Рикард выказал желание остаться, чтобы помочь с теми, кто продолжал отбиваться в гараже. Но Грос ему напомнил, что Валери и в спокойном состоянии адекватностью не отличалась. Поэтому сейчас бросать её в одиночестве не просто противопоказано, а банально страшно. И в качестве добивающего удара мелочно добавил, что толку от них — жёлторотиков, больше приносящих проблем, чем пользы — всё равно мало.

— Как себя чувствуешь? — присев на соседнее место, Белладонна погладила Валери по каменному плечу. — Сколько времени он уже в реанимации?

— Два часа, — ответила она, нервно постукивая пяткой о пол. — Почему так долго?

— Если бы целители могли по щелчку пальцев полностью излечивать любые ранения, то на Мальдоре все умирали исключительно от старости, — добродушно усмехнулся Рикард, присаживаясь с другой стороны от Валери. Слабо толкнул её плечом и низко нагнулся, чтобы заглянуть в лицо с порозовевшими белками глаз. — Да ладно тебе, расслабься. Чего нюни развела? Всё будет хорошо. Сама же знаешь, он при любом раскладе не скончается, в привычном смысле этого слова. Даже если помрёт, то всё равно воскреснет.

— Да, но Донна сказала, что это процесс не из приятных, и вообще, у них внешность же поменяется на ту, которая была в момент перерождения из человека в вампира, — эмоционально жестикулируя, затарахтела она на ирашском языке. — А, значит, Мацику придётся переделывать все эти его побрякушки. Их только на роже несколько штук!

— Беспокоишься, что он расстроится?

— Конечно! Он же потом мне будет плешь проедать, а не тебе. Начнутся: я тебя спас ценой своих побрякушек, ты мне теперь обязана по гроб жизни! Кто его вообще просил лезть?! Спасатель ерундовый!.. — зло рыкнула Валери и сердито почесала затылок. Прошло несколько минут в тишине, и за это время она успокоилась: плотно сомкнутые губы постепенно расслабились, а сдвинутые к переносице брови приподнялись. — Ну, ты просто не понимаешь… не знаешь его так хорошо, как я. У Мацика серьёзные беды с башкой. Он самую безобидную помощь нормально принять не может! А прикинь, как ему тяжело будет в период после операции?! Период полной беспомощности, когда даже в туалет самостоятельно сходить не можешь!.. Этот звездун слишком гордый — изведёт себя до изжоги.

Белладонна отвернулась, делая вид, что рассматривает другую часть коридора. Её так развесили эти забавные умозаключения, что появилась угроза оказаться пойманной с поличным проницательным Рикардом. В такие моменты становилось особенно сложно притворяться непонимающей ирашский язык — из-за наивных речей этой по-своему очаровательной девочки она не единожды находилась на волоске от разоблачения.

— Я бы тебе объяснил, почему ему так сложно принимать твою помощь, — он нежно приобнял сестру за плечи и положил подбородок ей на голову. — Но некоторые вещи ты должна осознать сама, без чужих подсказок.

И всё же Рикард — прекрасный старший брат: терпеливый, надёжный, заботливый. Так и не скажешь, что у них разница в возрасте всего в пару минут. Он вёл себя, как зрелый мужчина, на которого хотелось возложить все свои невзгоды и наконец-то выдохнуть с облегчением от свалившейся с плеч непомерно тяжёлой ноши.

— Да ты тоже ничего не знаешь, только умный вид делаешь…

— Ну, я хотя бы умею делать вид, — хмыкнул Рикард и сжал её в объятьях, потому как Валери тут же принялась вырываться. У обоих мышцы на руках очертили контур даже через одежду, а на открытых предплечьях из-за задранных рукавов повздувались вены — выглядело красиво.

— Слышь! Да я поумнее тебя буду!

— Ага, в своих фантазиях!

— Пусть мой средний балл в дипломе на двенадцать единиц и меньше твоего, но зато у меня на восемь грамот больше за выдающиеся заслуги в учёбе!

— Сто семьдесят семь минус двести восемьдесят девять, сколько будет?

На миг она замерла с приоткрытым ртом и остекленевшим взглядом. В тишине прошло около минуты, а потом взорвалась бомба:

— Эй! Вот это подлость мирового масштаба! Просто удар ниже пояса!.. Ты же знаешь, что у меня с математикой нелады…

— Ладно. В каком году было основано Кунье Королевство?

— Это тоже цифры!

— Кто написал философский трактат: «Книга пяти колец»?

— Святая корова, ты умеешь взбесить не хуже Мацика!..

— Что и требовалось доказать, — задиристо фыркнул Рикард, а в следующую секунду согнулся пополам из-за пропущенного удара под дых. Кашлянул и сипло прохрипел: — Только драться и умеешь.

— А в этом я вообще гений.

Через четыре часа Марселя перевели в обычную палату. И когда он начал отходить от общего наркоза, то им разрешили зайти. Сказать, что брат выглядел забавно — ничего не сказать. Белладонна прикрыла губы ладонью, уже даже не пытаясь сокрыть своего веселья.

Марсель лепетал нечто бессвязное на смеси из трёх языков и блаженно улыбался, будто под концентрированным опиоидным зельем. Вокруг него крутилась медсестра, что уговаривала, как капризного ребёнка, пить маленькими глотками через трубочку синтетическую кровь. Параллельно она объясняла им, что конкретно с ним делали в операционной и какая реабилитация ему предстоит.

Когда девушка отошла, Марсель потянулся единственной целой и неперебинтованной конечностью к пульту управления, встроенному в ручку больничной кровати, но сейчас его координация оставляла желать лучшего, поэтому он промахнулся мимо кнопок и, кажется, сам себя этим развеселил.

— Выжарки кошачьи… Мацик, что ли, совсем дурачком стал?.. — Валери испуганно посмотрела на своего брата. — Он теперь таким останется навсегда?!

— Он всего лишь отходит от наркоза. Ты, когда от него отходила, говорила, что хочешь съесть жопу. При этом чью — не уточняла. Возмущалась из-за того, что тебя вырубили чайником. Наезжала на дверь палаты, потому как её габариты были шире, чем твои. А потом вообще разрыдалась из-за аттракциона, с которого у тебя не получалось слезть, — припомнил Рикард с ностальгическим выражением лица. — Эх, я так много, как в тот день, никогда не смеялся. У меня чуть пупок не развязался.

— Какого аттракциона?

— Тебя только это смутило из перечисленного? — удивлённо фыркнул он и мазнул по Белладонне беглым взглядом. — И переходи на саларунский. То, что мы говорим на ирашском — неуважительно по отношению к Донне.

— Извини, — обратилась к ней на саларунском Валери. — Мы не обсуждали тебя. Честное слово.

— О небесный пёс, как ты вообще умудрилась сдать дипломатический модуль? — запрокинув голову, зашёлся в раскатистом хохоте Рикард. — Да после таких слов любой сто процентов подумает ровно наоборот. Ты это специально, что ли?

— Лисёнок… ты ж моя любимка, — Марсель едва шевелил языком на заднем плане, время от времени отхлёбывая из трубочки и не сводя при этом осоловелого взгляда со своей напарницы. — Вот это буфера… Да они с мою голову, вау!.. Вот бы их…

— Через двадцать минут его начнёт отпускать, — произнесла медсестра, промакивая бумажной салфеткой уголки его пьяненьких глаз. — Возможно, но маловероятно из-за медикаментов, что ему проколол врач: появление тошноты, озноба, болей в местах, над которыми проводились хирургические манипуляции. В течение двух часов ему нельзя засыпать, чтобы не появилось никаких осложнений. Мне надо отойти, поэтому проследите за господином Лафайетом. Если что-то из того, что я ранее перечисляла, начнёт его беспокоить, то на пульте есть кнопка вызова медсестры, — она указала на круглую красную клавишу пальцем. — Нажмёте на неё, и я подойду в течение пяти минут.

Медсестра дождалась их положительной реакции и быстро покинула палату, оставив их наедине с неадекватным Марселем, возле которого на стул в итоге присел Рикард.

— Дружище, как себе чувствуешь?

— Огонь… — всё так же невнятно промямлил он, счастливо улыбаясь. — Я та-а-а-к отдохнул, дружище… огонь… Но почему всё такое большое?.. Просто гигантское!.. И буфера… вау, огонь…

— Да, то как тебе хорошо — сложно не заметить. Так, подожди-ка, — Рикард достал телефон и включил запись видео, — надо это заснять. Хочу завтра увидеть твоё лицо.

— Моё лицо?.. Я — красавчик… Очень и очень красивый парень, — объявил Марсель без тени смущения и жалобно захныкал: — Почему твоя сестра этого не видит?.. Я же такой красивый… очень и очень красивый…

— Ох, как тебе завтра будет очень и очень стыдно!

— Валери, можно тебя на минутку, — Белладонна подхватила её за локоть и отвела в сторону. — Давай сходим, возьмём попить нашим мальчикам. А по дороге я кое-что тебе полезное расскажу.

— Но медсестра сказала!..

— Думаю, Рикард справится и не даст ему уснуть.

Всё ещё сомневаясь, Валери позволила себя увести. Какое-то время шла молча, вся в напряжении, будто бы на иголках, и стоило Белладонне взять её под руку, как она ещё сильнее одеревенела. Буквально превратилась в каменное изваяние. Неужели можно так сильно смущаться другой женщины? До чего же милая чудачка.

— У тебя такие большие и твёрдые мышцы, — с тихим восхищением проворковала Белладонна, ощупывая свободной рукой бицепс под слоем дутой спортивной куртки. — Это, наверное, результат длительных, многочасовых тренировок?

— Нет! Два часа утром и один час перед сном.

— Каждый день?

— Конечно!

— Ничего себе, впечатляет, — вполне искренне призналась она и добавила после того, как встретилась с вопросительным взглядом голубых глаз, похожих как две капли воды на кристально чистые аквамарины, что украшали симпатичное лицо Рикарда: — Твоя железная выдержка и несгибаемая воля. Не каждый способен бросить вызов судьбе. Родившись лисой в волчьей стае любая другая наверняка смирилось бы с тем, что физиологически слабее остальных. Но ты не захотела с этим мириться и приложила достаточно усилий, чтобы не только нагнать, но и перегнать своих братьев и сестёр, — это заслуживает уважения.

— Спасибо, — смущённо улыбнулась Валери. — Меня редко понимают.

— Потому что ты сильная. Сильных, амбициозных и независимых женщин никто не любит: ни другие женщины, ни тем более мужчины, — за редким исключением. Вне зависимости от пола сильных мало, а слабых много. Но если слабая женщина ещё может устроиться до поры до времени в уютном мирке, созданным для неё сильным мужчиной, то слабый мужчина не в состоянии самореализоваться в паре с сильной женщиной. Отсюда и возникает у большинства примитивное желание уничтожить то, что им неподвластно — неудобное меньшинство в лице сильных женщин.

— Да… я понимаю, о чём ты.

— Впрочем, не бери в голову, иногда меня заносит на подобных темах.

— Нет-нет! Правильные вещи говоришь. Я согласна. Ты очень умная!

— И тебе спасибо за приятный комплимент, — обходительно улыбнулась Белладонна и притормозила у лавочки в парке при больнице. — Давай присядем здесь.

— А купить попить?

— Я использовала этот предлог, чтобы вывести тебя из палаты.

— О, вот оно как, — Валери снова заметно напряглась, села на другой край лавки, положила ладони на широко расставленные колени и замерла.

На мгновение закатив глаза от осознания, что зря тратила силы на помощь зверёнышу, который и не думал расслабляться в её компании, Белладонна откинулась на спинку лавки и положила на прохладную деревяшку ладонь без перчатки, после чего спросила:

— Ты ведь уже кое-кто знаешь об особенностях нашего питания?

— Вы можете есть человечью еду. Но она пустая. Кровь нужно обязательно каждый день есть, — поспешно выговорила она, проглотив половину звуков в словах, словно волнующийся студент на важном экзамене.

— Да, кровь нам желательно пить ежедневно во избежание различных неприятных ситуаций, потому как голодный вампир — непредсказуемый вампир. Однако ты же не просто так предложила Марселю себя укусить тогда в самолёте, когда вы повздорили.

— А, в этом смысле… Ну, Рикки рассказал, что вы учите так языки.

— Не только языки, — поправила она со сдержанной улыбкой, заметив, как, поёрзав на месте, Валери незаметно придвинулась поближе. — В зависимости от того, какую кровь пьём, мы получаем различные эффекты. Общедоступная синтетическая кровь всего-навсего утоляет наш естественный голод. А вот из свежей крови живых существ мы способны почерпнуть новые знания и в редких случаях — умения. Но нам нужно много раз пить из одного и того же донора, чтобы закрепить эффект. Это как, например, с тренировками. Ты же не можешь освоить с первого занятия какой-нибудь сложный приём из боевых искусств. Тебе надо долго и упорно его отрабатывать, прежде чем он уложится в твоей голове до автоматического применения.

— О, поняла, — отрывисто закивала Валери, заставляя прийти в движение мелкие и пушащиеся кудряшки, которым катастрофически не хватало укладочных средств, дабы придать завитку приличный вид. — Теперь я всё поняла!

— Но помимо знаний, натуральная кровь может оказывать на нас и иное благотворное действие. В частности, кровь оборотней ускоряет нашу регенерацию. Поэтому если ты хочешь, чтобы Марсель побыстрее поправился, то стоит… — Белладонна замолчала и многозначительно посмотрела на неё.

— Я поняла! — она резко вскочила на ноги и наповал ошеломила своей последующей фразой: — А какого оборотня надо искать?

— Сядь, пожалуйста, обратно, — чуть растерянно попросила Белладонна, натягивая на губы дружелюбную улыбку. Как можно было не понять настолько толстый намёк? Уму непостижимо. — Как бы тебе объяснить. Официально процедура донорства очень сложно оформляется. Нужно несколько документов, подтверждающих добровольность этого действия, а они, в свою очередь, опираются на ряд справок, доказывающих, что донор является: совершеннолетним, психологически и физиологически здоровым. Но даже если ты сможешь подготовить все бумаги, то остаётся главная загвоздка — далеко не каждый оборотень захочет жертвовать свою кровь вампиру.

— Не поняла…

— Подожди. Позволь мне, пожалуйста, договорить, — деликатно оборвала она её, не давая возможности сбить себя с мысли. — Как и в любом правиле, тут присутствует исключение: если донор и вампир пребывают в каких-либо близких межличностных отношениях, то допускается отсутствие заранее подготовленной документации. И в целом пока донор не изъявит желание пожаловаться в высшие инстанции, вампиру ничего не угрожает. Все эти бумаги необходимы в первую очередь для безопасности именно вампира. И в завершение, опережая твой последующий вопрос: да, вы с Марселем определённо состоите в тесных личных отношениях — напарников можно рассматривать в суде, как близких друзей.

Задумчиво нахмурившись, Валери посмотрела на серое, без единого облачка небо и тяжело вздохнула. Кажется, до неё наконец-то дошло, зачем конкретно её просвещали в такие подробности из жизни вампиров.

— Получается… без разницы кровь какого оборотня? — уточнила она.

— Разница есть. Естественно, чем сильнее оборотень — тем выраженный эффект от употребления его крови. У беты всё-таки регенерация получше, чем у омеги.

— Вот как. Поняла.

— Для тебя это слишком? — Белладонна встретилась с ней глазами. — Понимаю, не каждый день тебе поступают такие сумасшедшие предложения…

— Нет, всё нормально! Мацик спас меня. И помочь товарищу, если можешь — обычное дело. В нашем королевстве помогать нормально всем. Знакомый или незнакомый, без разницы.

Они всё же направились в магазин, дабы купить напитки, ради которых и ушли. Валери относительно расслабилась в её компании. По крайней мере перестала выглядеть, как сжатая пружина, готовая в любой момент выстрелить. И она так глубоко погрузилась в свои мысли, что даже не обратила внимания на то, как Белладонна навалилась на неё ещё и плечом, проверяя границы терпимости.

— Марсель, как ты, наверное, уже успела убедиться, нетипичный вампир.

— В смысле?

— Он многое до сих пор не принял из того, что для нас считается естественным. В том числе пить натуральную кровь для него затруднительно с моральной точки зрения.

— А-а, в этом смысле.

— Скорее всего, он будет отказываться и всячески сопротивляться. Но, Валери, если ты хочешь, чтобы он поскорее вернулся в строй и вышел на работу, то тебе придётся постараться. — она улыбнулась молодому мужчине, галантно придержавшему для неё дверь, и первой зашла в магазин. Подождала, пока Валери к ней присоединится, снова подхватила под руку и наклонилась к уху, чтобы прошептать: — Ах да, не соглашайся на переливание крови в ёмкости: с каждой секундой вне тела её целительные свойства ослабевают. Поэтому самый идеальный вариант — укус.

— Поняла, заставить укусить, — кивнула она. — А куда?

— Не имеет большого значения, — Белладонна приоткрыла дверцу холодильника у кассы и взяла самую приличную из предоставленного ассортимента синтетическую кровь. — Рука, нога, шея — без разницы. Главное, чтобы он это сделал клыками, а не каким-то посторонними предметами.

— Посторонними предметами?

— Зная своего братца, могу предположить, что он попытается сделать надрез ножом в качестве компромисса, если ты будешь упорствовать.

— Это плохо?

— Учитывая, как быстро у вас регенерирует кожа, придётся делать несколько таких надрезов. А ещё укус менее ощутим благодаря тому, что в нашей слюне содержится в высокой концентрации опиорфин — болеутоляющее вещество, что превосходит по эффективности большинство современных медикаментозных аналогов.

— Но почему он не захочет кусать?

— Теряюсь в догадках, — соврала она, не моргнув и глазом. — По вампирским меркам он такой же чудак, как и по твоим. Наверное, смущается. Кто ж поймёт, что происходит в его голове.

Направившись в обратную сторону, Белладонна намеренно больше не предпринимала попыток заговорить, давая Валери хорошенько усвоить новую информацию. Для себя она решила, что сделала всё возможное, чтобы помочь своему глупенькому брату на любовном фронте. Больше вмешиваться в их отношения не собиралась. Сможет он воспользоваться предоставленной возможностью или в очередной раз заупрямиться, тут уже зависело исключительно от него.

Впрочем, у неё собственных проблем хватало, откладывать решение которых больше не оставалось возможности. Ей донесли, что в родовое поместье Лафайетов вернулся Иезавель со своей дочерью. Следовательно, он в курсе, что у Белладонны получилось вырваться на свободу. И пока ему не удалось уговорить отца, на время скинуть заботу о новом приёмыше на чужие плечи или хуже того, пойти на крайний шаг — покинуть клан, чтобы иметь возможность заявиться в Ксору, — ей необходимо начать процедуру смены гражданства. Конечно, последующий за этим разрыв всех связей с семьёй не гарантирует Белладонне безопасность, но как минимум значительно укоротит руки её личному кошмару.

Когда они вернулись в палату, то уже не застали на лице Марселя блаженной улыбки. Русые брови привычно стекли к переносице, а усталые глаза под ними смотрели на всех с лёгким недовольством.

— Как себя чувствуешь? — спросила Белладонна, опустив на прикроватную тумбу стеклянную бутылочку с недавно купленной кровью — всяко лучше той, что давали в больнице.

— А что не видно? — угрюмо ответил он вопросом на вопрос. Язык не заплетался, глаза не косили, но всё равно оставалось ощущение, что младший брат всё ещё не пришёл в себя. И словно в подтверждение её мыслей, его веки медленно сомкнулись.

— Эй, дружище, тебе нельзя спать, — потормошил его Рикард, не переставая листать новостную ленту в социальной сети.

— Я не сплю, — пробормотал он, заставив себя открыть глаза.

— Мацик почти нормальный! — радостно объявила Валери, чем обратила на себя его внимание. И заметив, как приподнялись уголки бледных губ, гораздо тише добавила: — Или нет…

Старший детектив и капитан приехали, когда короткая стрелка на круглых больничных часах в холле перевалила за двенадцать ночи. К тому времени Марсель с позволения лечащего врача, успел немного поспать, а проснувшись, окончательно пришёл в себя.

— Ну, балбесы, рассказывайте, за что я завтра буду от шефа нагоняй получать, — плюхнувшись на гостевой стул, устало спросил Грос. А капитан встал рядом, сложил руки на широкой груди и тяжёлым взглядом обвёл всех присутствующих в палате.

— Фенек мух ловила на проезжей части, когда на неё неслась машина, — равнодушно ответил Марсель, избегая встречаться с ней глазами.

— Неправда! Я пыталась включить айро-куб!

— Пока ты сообразила, как его активировать — тебя бы десять раз переехала машина.

— Я бы прыгнула! Без твоей хромой помощи!

— Не разводите балаган, — сухо приказал капитан, мгновенно пресекая дальнейшие споры между этими двоими. Выждал с минуту, позволив всем прочувствовать особую атмосферу, которая всегда царила около него, и строго добавил: — Конечно, ситуация в целом неприятная. Старшим детективом вам была дана чёткая инструкция. Простая, как азбука для пятилеток. Но вы даже её не смогли осилить… Однако то, что никто не умер, значительно упрощает последствия вашей профессиональной халатности.

— Издеваешься? Конечно, тебе-то отчитываться пришлось бы только в том случае, если бы он через воскрешение прошёл, а любые более или менее серьёзные травы — моя зона ответственности, — негодующе процедил Грос, опрокинул голову и взвыл от отчаяния. — Давай-ка поменяемся на недельку малышами. Ты должен прочувствовать это на собственной шкуре, чтобы понять меня.

— Раз тут всё в порядке, то я вернусь в участок, — проигнорировал его слова, капитан развернулся к выходу и позвал их за собой: — Рикард, Белладонна.

— Ну да, ну да, так бы и согласился он… За что мне это наказание? Должно быть, я в прошлой жизни был врагом всего человечества.

5 глава: Во власти пьянящего укуса

Марсель

Часы на прикроватной тумбе показывали половину восьмого. Скоро заканчивался рабочий день в участке и к нему наверняка заявится та, кого Марсель вроде хотел увидеть, безумно скучая вдали от неё, но в то же время предпочёл бы, чтобы она обделила его своей безудержной заботой.

Последние два дня в больнице он еле выдержал, хотя Вэл заглядывала проведать его исключительно после работы. Но за три часа своей бурной активности умудрялась вымотать сильнее, чем если бы сидела в палате с утра до ночи. Некто вредоносный заложил в её наивную голову опасную для них всех идею. Этот некто сам ходил по острию ножа, а теперь ещё и его подталкивал к пропасти.

— Господин, к вам пришла… — начал объявлять молодой мужчина — целитель второй категории, любезно нанятый сестрой, чтобы за Марселем кто-то ухаживал в домашних условиях, — но договорить ему не дал знакомый голос, от громкости которого стёкла в доме зазвенели.

— Эй, Мацик! Чё за секьюрити? Чего ведёшь себя, как важная колбаса?!

— Всё в порядке, пропусти её, — обречённо вздохнул он. — Это моё личное чудовище.

Влетев миниатюрным торнадо в спальню, Вэл подскочила к изголовью кровати, ткнула ему в лицо слегка помятой бумажкой и торжественно объявила:

— Я прошла всех докторов! У меня нет болезни!

Подцепив кончиками пальцев здоровой руки край справки, Марсель отодвинул её, чтобы пробежаться глазами по длинному списку врачей. Видимо, отпросилась сегодня на работе, чтобы пройти полную медкомиссию. И всё потому, что он в категорической форме отказался пить её кровь, сославшись на возможные болезни, носителем которых она могла являться, сама того не ведая.

— Рад за тебя, — процедил сквозь зубы Марсель. Больше никаких хоть сколько-то приличных идей, на что переключить внимание этого альтруистического насильника, не приходило в голову.

— Пей! — Вэл протянула ему открытое запястье.

— Ты только с улицы…

— Я подготовилась! — она вытащила из кармана куртки маленький флакон спиртового антисептика и пачку влажных салфеток без ароматизаторов. — Там чисто!

— Всё равно, ты в верхней одежде, — начал говорить он, на что Вэл тут же сняла куртку и кинула её на неподалёку стоящее кресло, — атмосфера не располагает, ты нависла надо мной, — она присела на край кровати и придвинулась к нему, — и вообще всё не так должно быть…

— Да что ещё не так?!

— Всё не так… ты же оборотень! Как ты можешь так спокойно предлагать какому-то вампиру свою кровь?!

— Какому-то я и не предлагаю, — угрюмо возразила Вэл и снова подсунула ему руку под нос. — Только своему.

— Да в смысле «своему»? Это же абсурдно и противоестественно по своей сути…

— Хватит ныть. Пей!

— Вэл, мне, чтобы полностью поправиться, будет необходимо несколько раз пить твою кровь. Одного раза недостаточно…

— Знаю.

— …может возникнуть созависимость…

— Ерунда.

— …если всплывёт в обществе, то поднимется страшная шумиха.

— Никто не узнает.

Марсель прикрыл глаза и тяжело вздохнул, не зная, с какого ещё угла подойти к этой теме. Видимо, Донна ей хорошенько мозги промыла. Информационно подготовила так, что не подкопаешься — на всё найдёт ответ. Вот в чём сестра была поистине хороша, так это в умении вводить всех в заблуждение. Врала тонко и изящно, ловко смешивая ложь с правдой, чаще недоговаривала в мелочах, чем говорила откровенную выдумку. Прирождённая законница.

Но раз ему не оставили выбора, то надо хотя бы свести к минимуму последствия. И не допустить возникновения обоюдной зависимости.

— Ладно, раз ты так сильно жаждешь поделиться своей кровью со мной… хорошо, я приму твой дар. — Марсель открыл глаза и посмотрел на неё. — Но я же не животное, чтобы пить кровь прямо из тебя. Налей её в бокал.

— Нет, пей так, — не согласилась Вэл и требовательно тряхнула рукой. — И никаких разрезов. Кусай зубами. Быстрей начнёшь — быстрей закончим.

— Я не хочу пить так, — раздражённо выплюнул он, чувствуя, как на ментальном уровне его нагло лапают, пытаясь счесть эмоциональный фон. Вот где не надо, она быстро училась. Ни на секунду теперь рядом с ней не расслабишься.

— Захоти!

— Ты сама не понимаешь, чего требуешь.

— Всё я понимаю! — она почти ткнула запястьем ему в губы. — Кусай.

— Я сейчас не могу… мне надо…

— В туалет? Тебя отнести?

— Нет! — воскликнул Марсель, в красках представив эту картину. Ей даже ума может хватить, чтобы попытаться стянуть с него штаны, под лозунгом: что естественно, то не безобразно. — Мне необходимо морально подготовиться! И тебе не помешало бы…

— Зачем готовиться к укусу комара? — недоумевающе посмотрела на него Вэл.

Комара? Пыталась сказать, что ничего в нём не видела, кроме жалкого насекомого? Ну да, куда уж ему до перекаченных мужиков её вида, от которых за километр разило тестостероном.

В нём что-то взбурлило, поднялось и вдарило по мозгам. Он обхватил пальцами её предплечье, придвинул ближе ко рту, чтобы медленно провести языком по нежной коже вдоль запястья.

— Какого кошака?! — возмутилась она, окатив его кипятком ярчайшего смущения, одёрнула руку и прижала её к своей пышной груди. — Ты дурацкий или как?! Кусать надо!.. А не… лизать…

— И как мне кусать тебя, если ты даже на такую мелочь столь бурно реагируешь, — удовлетворённо фыркнул Марсель, борясь с губами, что желали разойтись в улыбке. На комаров так девушки не реагировали.

— Укус — это другое!

— Кончено, другое. Он в десятки раз сильнее…

— Хватит меня бесить! — перебила его Вэл и снова подставила запястье. — Просто укуси и всё!

— А я в шею хочу, — ухмыльнулся он, смотря на неё с вызовом.

— Ладно, — рыкнула она и стянула толстовку с высоким воротником, оставшись в одном спортивном топе. Подсела совсем близко, почти коснувшись его плеча грудью, и наклонила набок голову, тем самым подставляя уже шею. — Кусай.

— Да ты прям серьёзно настроена…

— Я тебе сейчас зубы выбью!

— Тогда у меня точно не получится тебя укусить, — усмехнулся Марсель и мазнул губами по горячей коже, считывая с Вэл целый шквал быстро сменяющихся эмоций: исступлённый гнев из-за его медлительности мягко перетекал в смущение и плавился лишь в зарождающемся огне возбуждения. — Я не знаю, что именно тебе рассказала Донна. Могу догадываться, как она подала информацию, что ты так отчаянно жаждешь мне помочь. Но, пожалуйста, услышь меня, если я тебя укушу, то между нами всё изменится. Непоправимо изменится. Ты это понимаешь?

— Ничего не изменится. Всё будет, как обычно.

— Нет, — он прикрыл глаза, вдыхая её чуть терпкий аромат, ладонь скользнула по боку и легла на пояснице, чуть выше ямочек Венеры. — Ты заблуждаешься. Среди людей нет таких, которые бы не впали в зависимость от укуса вампира.

— Я не человек, — напомнила она хрипло и вздрогнула, когда у него резко удлинились клыки, не проткнув, но поцарапав кожу.

Его охватило такое желание, что с трудом удавалось соображать. Где-то на задворках сознания стучала мысль, что ни в коем случае нельзя поддаваться и кусать наивную глупышку, так легко угодившую в сети коварной Донны, но тело вконец перестало прислушиваться к голосу разума. Марсель инстинктивно лизнул участок кожи, под которым билась артерия, и глубоко вонзил клыки в шею.

В рот хлынула самая вкусная кровь, которую ему только доводилось пробовать. Её следовало смаковать маленькими глотками, растягивая удовольствие. А в следующую секунду Вэл навалилась на него своей мягкой грудью, которую нестерпимо захотелось обласкать второй рукой, так некстати закованной в гипсе, и тихо застонала около уха.

— Вот же тьма, — незнакомым, глуховатым голосом прошептал Марсель, испытывая почти физическую боль от невозможности реализовать свои фантазии. А чем дольше она к нему прижималась, тем красочнее картинки проносились перед его внутренним взором. Он прижимал её приятно тяжёлое тело к себе и резонировал на ментальном уровне, испытывая ничуть не меньше удовольствия и возбуждения.

Зализывая ранки, стягивающиеся у него под языком, Марсель наслаждался тем, как Вэл беззастенчиво исследовала его тело, поскуливая от желания. Её тёплые ладошки скользнули ему под футболку и задрали ткань вверх, а потом замерли. Она вся разом окаменела.

— Ишак меня понюхал, — пробормотала Вэл на ирашском и резко отстранилась, окатив его гадливым стыдом, будто ведром ледяной воды. У неё покраснело всё лицо, захватив за компанию даже уши с шеей. — Какого хрена?.. Что это сейчас было?!

— Укус, которого ты так добивалась от меня, — ответил он, с удивлением осознав, что понимает её. Поспешно натянул покрывало повыше и, как можно естественнее, чтобы не привлечь лишнего внимания, положил руку на выступающий бугорок. — Я говорил, что нам не стоит этого делать. Но тебе же надо всё испытать на собственной заднице.

— Я… я не знала, что так будет…

В дверь спальни постучал нанятый Донной работник и, не заглядывая внутрь, коротко объявил:

— Господин, тут к вам ещё пришли гости.

5 глава: (вторая часть)

Пока Вэл суматошно натягивала обратно на себя толстовку, с первой попытки, как обычно, не справившись с такой сложной задачей, Марсель прикидывал, насколько подозрительной покажется гостям подушка, лежавшая у него на паху.

— Какого тёмного их вообще сюда принесло? — выдохнул он, ударившись затылком об изголовье кровати. Скомкал покрывало и достаточно громко произнёс: — Пропусти их, Баскис. Пусть входят, коль припёрлись.

— И тебе добрый вечер, — сладко пропел Аллен, первым заходя в спальню. Беглым взглядом скользнул по всё ещё краснолицей Вэл и внимательно обследовал комнату, оформленную в том же стиле, что и остальной пентхаус — не прилизанном лофте. — Уютно у тебя тут однако: кирпичные стены, голая бетонная стяжка, деревянные балки. Дорогая мебель и пушистый ковёр определённо сочетаются с подвальным шиком. А впрочем, полумрак задаёт нужное настроение… да, Валери?

— В смысле? — настороженно буркнула она.

— Так зачем вы пришли? — сухо спросил Марсель, переводя внимание на себя.

— Даже чашку чая нам не предложишь? — опустившись в кресло, на спинке которого продолжала висеть куртка с вывернутыми рукавами, чопорно поинтересовался Оскар. — Как это вопиюще негостеприимно.

— Ты обиделся из-за того, что мы не заглянули раньше, справиться о твоём здоровье? — съехидничал Аллен и протянул ему длинную линейку. — Не дуйся, почти весь наш отдел сейчас работает круглосуточно. Но мы понимаем, тебе тоже нелегко приходится, поэтому скинулись на незаменимую для тебя вещь. Она целых пятьдесят сантиметров.

— Как это мило с вашей стороны, — процедил он сквозь зубы, забирая подарок.

Культура посещать больных на дому или в лечебнице, распространённая в Саларуне — то, с чем Марсель ранее не сталкивался, оттого и не понимал, как на эти дружеские визиты следовало реагировать. В его прежнем окружении никому не было бы дела до него, даже если бы он прошёл через воскрешение. С самого первого дня вампирской жизни ему внушали мысль, что забота и доброта — удел людей и низшего сословия в Флемоа, потому как ничего другого этому отребью не оставалось. Привилегированный же вампир сначала думает о себе: своём досуге и удовольствиях, — а уже потом, если оставалось время и желание, мог проявить лёгкий интерес к другому. Но не слишком глубокий и выраженный, иначе это уже граничило с дурными манерами.

Однако теперь, после нескольких месяцев жизни на территории другого государства, Марселю казалась абсурдным, что он придерживался столь странных норм морали. Как подобная трактовка о добродетели и невежестве не насторожила его раньше?

— Вэл, всё в порядке? — полюбопытствовал Оскар на ирашском, смотря на неё из-за приспущенных на кончик носа очков. — У тебя пульс за сотню.

— Да просто… взбесил, как обычно, — нервно отозвалась Вэл, в пару размашистых шагов подскочила к кровати, плюхнулась на постель в ногах и зашлась в натужном смехе. — Ну, ты же знаешь, мы с ним как кошка с собакой!

— Но кошки и собаки неплохо ладят — это стереотип.

— Не беси.

Достав из пачки на прикроватной тумбе пару бумажных салфеток, Аллен протянул их Марселю:

— Ты, похоже, ел недавно, — объяснил он и указал мизинцем на свой правый уголок рта. — У тебя тут кровь.

Забрав салфетки и торопливо промокнув ими губы, до него запоздало дошло, что Аллен обратился к нему тоже на ирашском. Подловил, будто глупого мальчишку. Ещё и настолько примитивным образом, как если бы использовал затёртый до дыр приём: «у тебя что-то на одежде», демонстративно щёлкнув по носу. Обидно. Хотя Марсель всё ещё мог притвориться, что понял его по жестам. Но, всё равно — обидно.

— Ты знаешь ирашский язык? — искренне удивилась Вэл.

— В трёх диалектах, — игриво подтвердил он снова перейдя на саларунский и присел на подлокотник единственного в комнате кресла, прислонившись поясницей к плечу напарника. — А ещё я вполне свободно говорю на пяти диалектах шемуанского, двух мумбрешского и даже авиминском.

— Ого… ничего себе.

— Вампирам несложно учить языки — достаточно принять от кого-то щедрого в дар кровь, — усмехнулся Аллен с явным намёком на то, что знал их маленький секрет.

Марсель всё же приказал принести напитки и изящно увёл разговор в сторону работы. Конечно, он не рассчитывал, что сумеет отвлечь вампира как минимум на несколько столетий старше его от столь примечательного умозаключения. Тому явно не меньше доставляло удовольствия над ними подшучивать, чем Гросу. Но разговоры ни о чём могли в скором времени для них с Вэл плохо закончиться.

И хоть Аллен наверняка понял, с чего вдруг Марсель остро заинтересовался судьбой сбившего его придурка, но виду не подал. А в привычной манере просветил:

— Ему, скорее всего, дадут пожизненное заключение. Даже если бы он тебя насмерть сбил, до смертной казни это прошествие по законодательству Ксоры всё равно бы недотянуло. Аристократ ты или низший — тут всем без разницы. Имеет значение только то, какой ущерб тебе был нанесён. Любые увечья на теле вампира, не повлёкшие за собой смертельный исход, приравниваются к лёгким травмам, пережитое воскрешение — к вреду здоровья средней тяжести.

— Капитан выписал на твоё имя запрет на посещение Моэрса, — между делом добавил Оскар, принюхиваясь к принесённому чёрному чаю с молоком. — Чтобы у тебя не возникло соблазна мстить ему.

— Как это мелочно, — скупо фыркнул Марсель, по старой привычке прислушиваясь к нестабильному эмоциональному фону напарницы, опять из-за чего-то разозлившейся. Она дёрнула воротник на толстовке, словно тот мешал ей нормально дышать, и едва не продемонстрировала всем присутствующим в комнате следы от недавнего укуса. — А что по фотороботу?! Удалось вытянуть из Моэрса или его бандитов информацию о внешности Воспитателя?..

— Кое-что есть, но вряд ли это нам поможет, — ответил Аллен, опустив смеющийся глаза на свою чашку кофе. — Длинные, заросшие волосы, густая борода на пол-лица, чёрные солнцезащитные очки — всё это ясно даёт понять, что он маскировался.

— А видеокамеры? — влезла в разговор Вэл. — Видеокамеры у них там были?

— На предприятии, где перебивают номера на угнанных машинах? — переспросил он, со слащавой улыбкой, от которой её, как обычно, передёрнуло. — Нет, Валери, там не было видеокамер. Подобные меры предосторожности напрягают потенциальную клиентуру, да и самим владельцам гаража оказывает медвежью услугу.

— А почему ты у них спрашиваешь о деталях дела? — не понял Марсель. — Тебя отстранили от расследования?

Они встретились взглядами, и он отчётливо ухватил тот момент, когда в ней вспыхнуло невольное смущение, которое тут же безжалостно затоптали раздражением.

— Нет… да…то есть, не совсем, — буркнула она, сложив руки под грудью. — Старший детектив днём гоняет меня по всякой фигне. А вечером к тебе отправляет. Рикки дома не появляется. Я… откуда узнать.

— Вэл последние три дня почти не появлялась в офисе, — подтвердил Оскар. — Рик и Донна сейчас собирают видеоматериалы, на которых как-либо засветилась машина. И, к слову, самой ценной находкой на данный момент является запись с автозаправки.

— На которой воспитатель всё так же бородат и очковит, — съехидничал Аллен.

— По крайней мере, мы знаем, что Моэрс не сочинял на ходу описание внешности. Помимо бороды и очков, на которых ты упорно делаешь акцент, у нас ещё есть рост и комплекция.

— Бесполезное описание: ни отличительных черт, ни важных деталей. По-твоему, рост в сто восемьдесят пять сантиметров редко встречается? Комплекция у него опять-таки средняя — как у большинства мужчин, проживающих на территории Ксоры. Как эта информация поможет его найти?

— Любая информация лучше, чем ничего.

— Любая информация, способная сузить круг поиска.

— Он и так сузился вдвое после того, как мы отсекли женскую часть населения.

— А в машине удалось обнаружить что-нибудь полезное? — влез в их спор Марсель. Эти двое любили зацепиться языками и спорить из-за каких-то никому не интересных мелочей. Со временем Оскар начинал заводиться из-за упрямства напарника, а тот, в свою очередь, доводил ситуацию до абсурда.

В некотором роде Аллен являлся гораздо более опасным провокатором, нежели Грос. Если у их начальника хоть какие-то рамки имелись, за которые он никогда не выходил в своих шутках и подначиваниях, то у прожившего долгую жизнь вампира к этой теме было совсем иное отношение. Похоже, он получал извращённое удовольствия именно от негативных чувств, на которые особенно старательно выводил оборотней. Пару раз Марсель лично смог ощутить его противоестественное влияние, благодаря ментальной связи с Вэл. И тот опыт показался ему крайне странным — ничего похожего он раньше не испытывал в присутствии других вампиров, даже таких древних, как отец или мать.

— Навряд ли. Отпечатков и других следов биологического происхождения в машине предостаточно, но не думаю, что хотя бы один из них приведёт нас к Воспитателю, — скучающе протянул Аллен.

— Даже на том видео, где он заправляет машину, у него на руках кожаные перчатки, — продолжил развивать мысль Оскар, беззвучно опустив чашку на миниатюрный столик у торшера. — Мы охотимся за педантичным перфекционистом, что на протяжении более пяти лет не допускал ни единой ошибки. Тем не менее то, как он неаккуратно похитил Андровски, заметно выбивается из его психолого-криминалистического портрета…

— И в этот раз одна жертва, — задумчиво произнесла Вэл, находясь на редкость в безмятежном расположении духа. Вот же забавная чудачка. На какую ещё девушку будут столь успокаивающе воздействовать разговоры о серийном убийце, кроме неё?

— Да, ты верно подметила, — авторитетно подтвердил он и взмахнул указательным пальцем как дирижёрской палочкой. — За последний год Воспитатель за раз убивал не меньше двух жертв. Поэтому можно уверенно утверждать, что этот нюанс тоже не соответствует его нынешнему почерку.

— Возможно, его что-то спугнуло?.. — предположил Марсель очевидное. — Он мог заметить свидетельницу похищения. По какой-то неизвестной нам причине решил её не убивать. Но, осознавая риски быть пойманным, отступил от намеченного плана. В том случае, если он заранее выбирает жертв, а не действует спонтанно.

— То, что он продумывает в мельчайших подробностях преступление, изучает будущих жертв — я не сомневаюсь. По-другому такие образцово-показательные преступления не проворачиваются, — Аллен поднялся с подлокотника кресла, подошёл к большому арочному окну позади кровати и прислонился плечом к стеклу, разделённому тонкими деревянными рейками. — И то, что его что-то заставило всё бросить на полпути, тоже факт. Но это явно была не свидетельница. Рациональнее было бы её убить. Всё же она обычная человеческая женщина. Его же спугнуло что-то посерьёзнее.

6 глава: Вскрытие карт перед ставкой

Рикард

Сотни маленьких пузырьков щекотали его поясницу и стопы, постепенно остужая воду в ванной. И когда та опускалась до двадцати пяти градусов, то включалась автоматика и постепенно подогревала её до тридцати восьми. Рик никогда бы не подумал, что какая-то заморская джакузи обдала настолько чудотворным действием: одновременно освобождала башку от неприятных мыслей, расслабляла мышцы и наливала тело силой. Ещё полчасика такого релакса и он будет готов покорять любые горы.

Дверь приоткрылась, вынуждая его сдёрнуть с глаз маленькое полотенчико и поднять голову вертикально, дабы удостовериться, что в комнату зашла Донна.

— Капитан не в духе, — устало прокомментировала она своё двухчасовое опоздание. Стянула платье и встала напротив зеркала в одном полупрозрачном кружевном белье, чтобы смыть макияж и снять украшения. — Моё прошение о десятидневном отпуске он принял в штыки, видимо, потому что Марсель до сих пор на больничном, а Валери без него нельзя в полной мере задействовать.

— Отпуск? Почему я впервые слышу, что ты собралась уйти в отпуск?

— Потому что это будет не совсем отпуск. Я сегодня собиралась с тобой его обсудить.

Развернувшись уже без своего боевого раскраса, который её нежному от природы лицу добавлял с десяток лет, Донна, смотря ему прямо в глаза, неторопливо скинула с себя остатки одежды и залезла в джакузи. Устроилась у него между ног и прильнула спиной к груди.

За последние несколько дней Рику удалось узнать, а вернее, подтвердить, что она приложила руку к их поспешному расставанию с Дарси. Оказывается, эта маленькая и ушлая змейка наняла нескольких детективов, что следили и копали под его бывшую любовницу сразу по нескольким направлениям. В конце концов, что-то нарыли, чем Донна успешно и воспользовалась.

Естественно, никакого мужчины с серьёзными намерениями у Дарси не появилось. О нём она рассказала Рику явно с подачи Донны. И навряд ли добровольно. Он понимал, что, скорее всего, не обошлось без шантажа, и сегодня собирался сделать последний шаг — загнать её в угол и узнать все подробности.

Скользнув влажными подушечками пальцев по открытой — благодаря подобранным волосам в пышный узел на макушке — белоснежной шеи к изящным ключицам, Рик в который раз подумал о метке. Как хорошо она бы смотрелась на этой шелковистой коже, словно созданной для того, чтобы он оставил на ней след от своих клыков.

— Рикард, я собираюсь рискнуть жизнью, — беспечно произнесла Донна и опрокинула голову, прислонив затылок к его плечу. — И для того, что у меня было больше шансов выжить, мне нужна твоя помощь…

— Что ты имеешь в виду? — он провёл кончиком носа по её щеке и поцеловал в висок, не приняв громкие слова всерьёз.

— Я хочу выйти из клана.

— В смысле? Это возможно? — Рик так опешил от удивления, что заговорил шёпотом. Всем было известно, как фанатично относятся старшие вампиры к своему потомству, не допуская и мысли, что кто-то из младших может захотеть отделиться, чтобы жить вне поместья. Что уж говорить о полноценном выходе из клана. Однако будучи не первый день знакомым с этой коварной женщиной, он уже знал ответ на свой вопрос — возможно. Она точно нашла лазейку и собиралась ей воспользоваться. — И как ты это провернёшь?

— Через смену гражданства.

— И они спокойно дадут тебе это сделать?

— Определённо попытаются помешать. Скорее всего, по мою душу явятся уже на следующий день после того, как я подам заявление. Поэтому я собираюсь спрятаться.

— Где?

— А этого я даже тебе не скажу, — Донна кинула на него игривый взгляд и намеренно потёрлась своей соблазнительной пятой точкой о его мужское естество.

Рик не остался в долгу: тоже поиграл с чувствительными точками на стройном теле, добился любимого музыкального сопровождения, в её исполнении звучавшего необычайно возбуждающе, и убрал руки.

— Сволочь, — хрипло усмехнулась она, облизнув губы. — Мне оставалось чуть-чуть.

— Знаю, — он провёл языком по её шеи и прикусил мочку уха. — Хочу тебя съесть.

— Слышать такие слова от оборотня немного волнительно… ты ведь и правда съесть можешь.

— А вот это уже обидно, — хохотнул Рик и куснул её посильнее. — И какую ты от меня хочешь помощь?

— Я переведу на твой счёт в банке все свои сбережения. Там несколько миллионов. Доверенность я оформила и оставлю на случай, если они попытаются тебе потрепать нервишки. А зная их — точно попытаются.

— А ничего, что я, как бы, всё ещё несовершеннолетний?

— Временами ты заставляешь меня об этом позабыть, — с тонким намёком протянула Донна и улыбнулась, когда он в ответ шутливо заиграл бровями. — С тридцати пяти до сорока лет оборотни находятся в серой юридической зоне, поэтому нам это, наоборот, на руку. Даже если они добьются заморозки твоего счёта, то насильственным образом всё равно ни копейки вывести не смогут.

— Но если мой счёт заморозят, то я же тоже останусь без копейки…

— Обналичь какую-то часть завтра. Твои мучения продлятся от силы две недели.

— Выходит, я тебе нужен исключительно как сейф?

— Нет, ты — многофункциональный парень, — она провела ногтем по его ключице. — Когда я получу вид на жительство, то автоматически лишусь защиты дома Лафайет. У меня отберут приставку у имени и вместе с тем дворянский титул. И тогда мне очень пригодится защита другого сильного семейства…

— Но как я могу распространить защиту своей семьи на тебя?.. — по мере того как Рик озвучивал свой вопрос, до него медленно доходило, что именно задумала Донна.

— Поставь на мне свою метку, — подтвердила она вслух его невысказанную догадку.

— Нет, это невозможно, — он отодвинул её, вылез из воды, сдёрнул с крючка одно из полотенец и обмотал то вокруг бёдер. Чувствовал себя так, будто его кто-то по голове кастрюлей стукнул. — Ты не понимаешь, чего просишь.

— Я прошу временную метку. Не постоянную. Чего ты так испугался?

— Меня маман грохнет и за временную, — нервно хохотнул Рик, запустил пятерню в кудри и взлохматил волосы. С одной стороны, у него внутри взорвался фейерверк от радости: оставить на Донне свою метку в последнее время стало его навязчивой мыслью, даже по ночам снилось, как он кусает хрупкое плечико или лебединую шейку. А с другой — они всё ещё не могли пойти на этот шаг. Даже такое свободолюбивое общество, которое образовалось на землях Саларуна, не примет их союз. — А если серьёзно, то как ты себе это представляешь? Допустим, я поставлю метку, и что дальше? Как это должно сработать? Думаешь, все такие посмотрят на тебя и скажут: «О, эта клыкастая дамочка заклеймена отпрыском из волчьей королевской семьи, не будем её обижать», — так, что ли?

Выбравшись из ванной, она подошла к вешалке, взяла оставшееся полотенце и стала мягкими, похлопывающими движениями убирать лишнюю влагу с фарфоровой кожи. Он как зачарованный следил за этим процессом, слизывая жадным взглядом каждую пропущенную капельку, а потом, когда абсолютно нагая Донна направилась в спальню их гостиничного номера, поплёлся следом.

— Поняла, — слабым голосом обронила она, забираясь в постель. — Ты просто не хочешь ставить метку. Вероятно, из нас двоих я одна испытываю чувства…

— О нет, дорогая, давай без этих манипуляционных штучек? — оборвал её Рик и сел в кресло напротив кровати. Ему было необходимо находиться от неё как можно дальше, чтобы оставаться в состоянии поддерживать важный разговор. — Я давно пребываю в таком состоянии, что готов даже постоянную метку поставить! Но у меня ещё котелок, хвала небесному псу, варит.

— Я так сильно тебе нравлюсь? — улыбнулась Донна и положила обнажённую ножку поверх одеяла.

— Это… — он на мгновение завис, смотря на то, как её пальчики движутся вверх по бедру и исчезают под плотной белой тканью. Тряхнул головой, скидывая наваждение, и хохотнул: — Если не прекратишь надо мной измываться, я тебя отымею так, что завтра на ногах стоять не сможешь.

— Звучит, как очень заманчивое предложение…

— Донна, — перебил её Рик, не давая отвлечь себя, и сухо добавил на ирашском. — Я помогу тебе, но при одном условии: ты будешь со мной предельно честна и ответишь на все мои вопросы.

Она замерла, смотря на него то ли испуганно, то ли оценивающе. Наверняка пыталась проанализировать ситуацию в целом, чтобы придумать, как выкрутиться. Почему этой чертовке так сложно говорить правду? Какие секреты надо хранить в сердце, чтобы так бесстыдно врать на каждом шагу?

— Можешь не притворяться, я давно в курсе, что ты понимаешь ирашский язык. Ещё до того, как между нами закрутился…

— Служебный роман? — она предложила на идеальном ирашском без намёка на акцент интерпретацию того, что между ними происходило в последнее время.

— Пожалуй, что он, — растерянно отозвался Рик. Не зная, что больше его удивило: чистота её произношения или тот факт, что первый серьёзный роман, который вот-вот оберётся временной меткой, у него сложился не с какой-нибудь кошкой или выдрой, и даже не с человеческой женщиной, а с вампиршей. — Твой ирашский… достаточно хорош.

— Ты часто просишь себя укусить.

— Настолько, что ты в состоянии говорить на уровне носителя языка?

— Я и раньше знала ирашский, просто в другом диалекте, родственном волчьему.

— Выходит, я у тебя не первый… то есть, ты ранее состояла в близких отношениях с другим оборотнем? — спросил он, неосознанно понизив голос.

Мысль, что Донна до него уже имела сексуальный опыт с другим зверем, неожиданно больно уколола. Для Рика она во много стала первой, и не то, чтобы он ждал от неё того же, но, кошачьи выжарки, это задевало его чувства. Он ведь даже не смотрел в сторону других женщин теперь. Ему и одёргивать себя не приходилось. На её фоне все остальные девушки выглядели одним сплошным: «недостаточно». Их запретный роман для него был особенным.

— Мы не состояли в романтических отношениях, — ответила Донна, и у Рика будто камень с плеч свалился, но ненадолго, потому как лаконичное уточнение окончательно выбило почву у него из-под ног: — Я его выпила.

Выпить в простонародье значило лишь одно — даровать сладкую смерть. Благодаря всё тому же дурманящему токсину жертва не испытывала ни капли боли вплоть до самого конца. Поэтому многие, кто был неизлечимо болен или проклят сложным, не снимаемым заклинанием, предпочитали в качестве незаконной эвтаназии оказаться выпитыми вампирами. На чёрном рынке даже существовали специальные туры в богатейшие княжества Флемоа, где людям предоставляли возможность под конец жизни спустить все свои денежки, а потом выбрать красавца или красавицу, что в расслабляющей атмосфере даруют им сладкую смерть.

— Тебе не кажется, что после таких откровений следует объясняться?..

— Это длинная история, — небрежно отмахнулась она.

Ошарашенно на неё посмотрев, он выдохнул:

— Да мы вроде никуда и не торопимся.

— Это будет очень длинная история, — не сдавалась Донна.

— И я её внимательно выслушаю, — пообещал Рик, догадавшись, что истинная проблема истории заключалась вовсе не в её длине.

6 глава: (вторая часть)

Шумно вздохнув, она привстала, чтобы опереться спиной на мягкую спинку кровати, подтянула одеяло и отстранённым голосом, как будто речь шла о ком-то другом, а не о ней, стала рассказывать:

— Я родилась в Лаварии. И хоть эта страна считается родиной всех ведьм, но маги в то время там тоже проживали, пусть и в весьма скромном соотношении. Тем более моя семья считалась магически вырождающейся, поэтому ведьмы ничего против нас не имели — мы для них не представляли никакой опасности. Однако же я родилась с выраженным талантом к ареометизму, унаследованным от отца. В самом отце талант хоть и присутствовал, но никак не раскрывался. Он был не состояние создать самый простой щит, способный выдержать обычный человеческий удар. Другими словами, в нём едва теплилась унция магии. — Донна на миг задумалась, смотря прямо перед собой, слабо улыбнулась и продолжила говорить: — В детстве и раннем юношестве я не отличалась скромностью. Во мне всегда присутствовало много необъяснимой веры в собственной исключительности. Поэтому я не понимала, злилась и не могла принять выбор отца, женившегося на обычной человеческой женщине без капли магии в крови. Ведь если бы оба моих родителя были магически одарёнными, то и дар у меня был бы сильнее. Единственное, что спасло от нелюбви бедную женщину, родившую настолько неблагодарное дитя, — красивое лицо и тело, которое я тоже унаследовала. С годами я прониклась к ней симпатии. По мере того как осознавала свою привлекательность в чужих глазах, пришло понимание, что выбор отца был не так уж и плох. По крайней мере, моя мама обладала редкой красотой.

— Да-а, — протянул Рик, впечатлённый началом истории, — противной девчонкой ты росла. Мы с Вэлли нервно курим в сторонке на твоём фоне.

— Достаточно противной, чтобы дружить с чёрными ведьмами и оборотнями, которые любили потрепать нервы своим родителям за мелкими кражами или вандализмом. Но с годами я отдалилась от них — меня стали окружать вниманием и заботой мужчины.

— Мужчины? Прям во множественном числе?

— Да, мужчины. Я, как и ты, в юности не отличалась моногамией. Брала от жизни всё, что могла. Тогда я ещё думала, что моя красота — вещь недолговечная. Сотню лет от силы смогу радовать мужской глаз, а потом всё — начну неизбежно стареть. Оттого и стремилась откусить кусок побольше. Найти алмаз, гарантирующий мне безбедную старость.

— Думать в юности о старости — сильно. Ты, видимо, с пелёнок практичностью ума отличалась.

— Никогда не была глупенькой, — согласилась она, и в её взгляде проскочило тень превосходства. — Встречи с вампиром целенаправленно я не искала. Семь процентов и на меня воздействовали устрашающе. Но, когда подвернулась возможность войти в один из известнейших вампирских кланов… мне показалось глупым упускать такой шанс. Тогда я ещё не имела понимания, как устроен сложный мир элиты, и в какое болото я лезу по собственной инициативе.

— Сейчас бы ты отказалась от того, чтобы стать вампиром?

— Нет, я бы рискнула ещё раз, но пошла бы в клан попроще.

— Другого ответа я от тебя и не ждал, — хмыкнул он с однобокой ухмылкой и налил себе стакан воды из графина, в котором плавали полурастаявшие кубики льда. — Мы отклонились от главной темы. Ты собиралась рассказать, при каких обстоятельствах выпила оборотня.

— Нет, не отклонились. Всего-то не дошли. — Взгляд Донны, направленный на графин, стал совсем пустым, как у мёртвого изнутри человека. — Мика — мой друг детства. Он был корсаком. Мелким, но шустрым, с хитрыми глазёнками и шаловливыми ручонками. Не мог спокойно пройти мимо прилавка, чтобы не стянуть какую-нибудь безделицу. А ещё у него была широкая и открытая улыбка, какую редко у кого встретишь. У Валери немного похожая. Сложно остаться равнодушной, когда видишь такую неподдельную радость на чужом лице. Возможно, потому что они оба — лисы?.. Не знаю.

— Первая любовь?..

— Нет, я же говорила, между нами не было ничего около романтического. Скорее мы были близки, как брат и сестра.

И снова наступила неуютная тишина. Ему искренне не хотелось подталкивать, но всё же пришлось, чтобы поскорее закрыть тяжёлую для неё тему.

— Ты его выпила?..

— Да, Мику, — отстранённо подтвердила она. — После кровавого перерождения меня довольно быстро перевезли в родовое поместье, расположенное в восточной части княжества Баиносса. Он каким-то образом смог добраться до Флемоа. Другая наша общая подруга сварила ему зелье, чтобы скрыть свою сущность. Я не знаю, о чём он думал, и почему Лэса решила помочь в этой самоубийственной затее. Но Мика нашёл меня. Несколько раз мы с ним тайно встречались. Я тщетно пыталась образумить его, чтобы он вернулся домой, пока не стало слишком поздно. Но этот упрямец продолжал твердить, что без меня никуда не уедет. А потом случилось худшее — нас поймал мой новоиспечённый старший братик… к тому времени я уже в полной мере осознала, куда попала и что ждало Мику.

— Ты пыталась поговорить с братом?

— Ох, Рикард, — она обворожительно улыбнулась, но в этой улыбке было припрятано столь много горечи и скорби, что у него сердце защемило от жалости. — Иезавель ещё при человеческой жизни отличался особо садистическим складом ума. Он изловчился вывернуть целительский дар таким образом, чтобы не лечить им, а наносить увечья. На десятом году моей вампирской жизни с его подачи Агнесс заперли в подземелье на долгих восемнадцать месяцев, из-за её попытки сбежать вместе с человеческим мужчиной. Но всего лишь запереть было недостаточно, поэтому почти всё мужчины нашей славной семейки её насиловали. А когда к нам заглядывали со светскими визитами разные важные гости, то она им предлагалась в качестве развлечения.

Донна замолчала, давая ему время переварить информацию. Но такая информация так легко не усваивалась. У него, кажется, даже волосы на затылке зашевелились от ужаса. Как она столько лет жила в подобных условиях и сохранила ясность ума? А Марсель так и вовсе лапочка на фоне остальных её родственников. Неудивительно, что она вечно его называет чересчур очаровательным, добрым и милым мальчиком, которому не место в их клане.

— Как же… такое вообще может быть… собственную сестру… вы же одна семья…

— Номинально. Всё эти игры в дочки-матери — дешёвое представление. То, что мы переродились из одной крови, не делает нас реальными родственниками. Младшие сквозь зубы терпят старших из-за денег и власти, а те в свою очередь осознанно покупают это показное уважение и послушание.

— Но всё же кровь — не водица…

— По такой логике абсолютно все вампиры — родственники. В основной своей массе мы происходим от крови Верховного. Он прародитель подавляющего большинства. На остальных довремённых отводится не более десяти процентов популяции.

— Да, ты, наверное, права… просто для меня всё это дико… — пробормотал Рик и потёр ладонями лицо. — И как отреагировал этот… Иезавель на твоего друга?

— Если не вдаваться в подробности, то ему было очень весело.

— Так значит ты выпила друга…

— … чтобы они до него не добрались, — глухо закончила за него Донна. — Они бы измывались над Микой месяцами — в зависимости от того, насколько забавной он показался бы им игрушкой. Я не могла этого допустить.

— И что с тобой сделали?..

— Заперли в подземелье.

— И тоже?..

— Нет, я не повторила судьбу Агнесс. В каком-то смысле мне повезло, поскольку я стала любимицей Иезавеля. А он не из тех, кто делится своими игрушками, — она едко усмехнулась. — Меня закрыли в тесной клетушке в пару квадратных метров без всяких удобств и не кормили. Агнесс держали совсем в других условиях, тоже взаперти, но в полноценных апартаментах со своей спальней и купальней.

— Вообще не кормили?! — рыкнул он, приходя в бешенство теперь уже от мысли, что над ней так измывались. Умереть от голода вампиры не могли, но жажда уже через неделю начинала сводить их с ума. Новообращённых не просто так по сто лет держали взаперти и учили контролировать жажду, чтобы они мирно сосуществовали рядом с потенциальным обедом. Лишить вампира доступа к крови — настоящая пытка.

— Я питалась пойманными крысами.

— Бедная моя девочка… — его бросило в другую крайность и сердце снова сковало в тиски от жалости. Захотелось защитить её от всех невзгод в этом злом мире, спрятать хрупкую фигурку за своей спиной.

— Не нужно. Крысы, конечно, не особо вкусные, но вполне съедобные.

Подскочив с кресла, Рик в мгновение забрался под одеяло, крепко, но бережно прижал к себе Донну, потёрся щекой о макушки и чмокнул в висок, после чего замер, не зная, как ещё проявить тот охвативший его порыв нежности, что испытывал прямо сейчас.

— Ты чего? — спросила она, как ему показалось, чуть смущённым тоном.

— А этот…Иезавель, он тебя?..

— Нет, я была слишком грязная для этого. Но он меня навещал, дабы вести что-то вроде задушевных разговоров. Иногда, если я правильно отвечала и показывала те эмоции, что он хотел видеть, даже давал себя укусить.

— Всё, давай закроем эту тему, — попросил он, чувствуя, что в нём снова начинала бурлить злость. — Когда мне поставить метку?

— Сегодня.

— Сегодня? Сегодня — осталось пару часов. К чему такая спешка?

— Иезавель вернулся в поместье и обнаружил моё отсутствие. Не первый день зная его, уверена, он сейчас ищет способы приехать сюда. Или хотя бы кого-то отправить с проверкой. — Донна отодвинулась, чтобы заглянуть ему в глаза. — Завтра я не выйду на работу. Подам документы и исчезну на неделю. Свяжусь с тобой по одноразовому телефону в среду, чтобы узнать общую обстановку. И в зависимости от твоего ответа либо сразу вернусь, либо выжду ещё несколько дней.

— Слушай, метка — не просто укус. Она по-разному приживается. В зависимости от врождённой совместимости: у кого-то быстро заживает, а у других даже загноиться может. А учитывая, что мы разных видов…

— Всё в порядке, я подготовила медикаменты. Даже если она по худшему сценарию будет приживаться — я справлюсь.

— Было бы лучше, если бы я мог контролировать этот процесс…

— Не беспокойся, — она сама прижалась к нему, обвила шею руками и поцеловала в уголок рта, — просто оставь её на мне. Давай сделаем это сейчас.

Привстав, Рик сел к ней спиной и вытянул вперёд руки и ноги, чтобы отваливающиеся человеческие ногти не попали в постель. Когда же все пальцы украсили звериные когти, вытянутые уши покрылись шерстью, а клыки выступили вперёд, он развернулся обратно и наткнулся на её недоумевающий взгляд.

— О, а об этом ты, похоже, не знала, — усмехнулся Рик, ныряя с головой под одеяло. Закинул стройное бедро себе на бок и уткнулся губами в любимое место на её теле, чтобы, едва касаясь кожи, прошептать: — Метки ставятся в обороте. Временная в начальной форме, а постоянная — в половинчатой.

— Но при этом же не обязатель?.. — рваный вздох оборвал речь Донны на полуслове.

А дальше он добился того, чтобы тишину комнаты заполнили её хриплые стоны.

7 глава: Проигрышная комбинация

Белладонна

Правую ключицу жгло огнём. Словно к кости проложили раскалённый металлический дрын. Но даже несмотря на выступившие на глазах слёзы, Белладонна радовалась этой боли. Залпом до дна выпила пузырёк с обезболивающим зельем — оно быстрее помогало, чем таблетки — и измождёно откинулась на подушку.

Одной заботой меньше. Конечно, метка поднимет страшный вой в обществе. Скандал основательно встряхнёт весь мир. Но благодаря этому, они угодят в центре всеобщего внимания. Будут на виду у миллионов людей, оборотней и вампиров. А значит, тихо и незаметно похитить или убить её станет проблематичнее. Более надёжную защиту ей мог бы обеспечить лишь другой вампир, равный по социальному статусу Амброзии де Лафайет. А втереться в доверие и заручиться помощью другого главы влиятельного в Флемоа клана задачка посложнее, чем добиться благосклонности отпрыска из волчьей королевской семьи.

Впрочем, Белладонне и с этим невероятно повезло. Если бы Рикард обладал другим характером и жизненными взглядами, не факт, что она смогла бы разыграть эту карту.

Глянув на встревоженную мордочку, она подумала, что не планировала на самом деле проникаться к нему особыми чувствами. Всякая привязанность потенциально опасна. Она подобно ошейнику с шипами, держала на привязи и была в силах в любой момент ранить. Неразумно подпускать к себе кого-то настолько близко, чтобы у него появилась возможность оставить на тебе кровоточащую рану. Но, к сожалению, зачастую чувства неподвластны разуму.

— Сильно болит? — Рикард ласковым движением убрал с её лба слипшуюся из-за выступившего пота прядь волос. — Мы всё же поторопились. Вдруг тебе завтра станет ещё хуже и понадобится медицинская помощь?

— Рикард, хватит разводить панику. Я нормально себя чувствую.

— Да где нормально? Не обманывай меня. Я по запаху чувствую, что тебе больно.

— Через несколько минут полегчает.

— И насколько хватит этого зелья? А потом что? Опять будешь его пить? — сыпал он вопросами, которыми потихоньку начинали действовать ей на нервы. — Неизвестно как отреагирует организм вампира на метку. Может, укус оборотня для вас вообще ядовит. Надо было сначала проконсультироваться…

— Да что с тобой такое? — не выдержала Белладонна и негодующе посмотрела на него, не узнавая. — Что за приступ гиперзаботы? Я взрослая девочка и в состоянии позаботиться о себе.

— Да, но… — неуверенно промямлил Рикард, как побитый щенок. — Не знаю, что на меня нашло. Странные ощущения… чувствую твою боль, как свою. Не могу спокойно ждать, пока тебе полегчает.

— Это побочное действие метки?

— Я, честно говоря, не знаю… Со мной когда старики начинали говорить о брачных делах, то я старался свинтить побыстрее. Знаю лишь, что мне по башке настучат за любую метку. Ну и то, как ставить метки… парни любят делиться такими историями между собой.

— Очаровательно, — улыбнулась Белладонна. Временами он вёл себя не менее сумасбродно, чем его сестра. Поставил метку ничего толком о ней не зная. Просто потому, что расчувствовался. Впрочем, его эмоциональность сыграла ей на руку.

Понемногу боль отступала. А уже десять минут она окончательно забыла об укусе. Расслаблено потянуться и прижаться к боку своего мужчины.

— Что произошло между тобой и Дарси? — неожиданно спросил Рикард, чем застал её врасплох.

Белладонна понадеялась, что он забудет о бывшей после её откровенного рассказа, в ходе которого она практически душу вывернула наизнанку. Показала все свои слабые места и болевые точки. А его до сих пор волновала та легкомысленная девка, готовая лечь под первого попавшегося оборотня. Неужели сейчас так важно узнать, что между ними произошло?

— Рикард, я же говорила, что у девочек свои методы решения проблем и тебе туда не стоит лезть. Как бы я с ней не разобралась, это наше дело.

— Помню, но ты девочка другой весовой категории, — усмехнулся он. — Дикая роза с острыми шипами. А она в лучшем случае полевая ромашка. Я вроде и не хочу лезть в ваши разборки, но и проигнорировать их не могу, понимаешь?

— Боишься, что я её обидела? — Белладонна привстала на локти и заглянула в его бесстыжую физиономию, смеющую волноваться о другой женщине.

— Знаю. Я вижу, что с Дарси что-то нехорошее в последнее время происходит.

— Как это мило, — ядовито процедила она и отвернулась. — Твой беззащитный цветок в прошлом загулял от лидера банды и подставила под удар собственную мать, сделав ту колясочной калекой.

— Ну, все оступаются, — немного сконфуженно пролепетал Рикард. — Но сейчас она наверняка раскаивается и сожалеет о своём поведении в прошлом. Каждый может по незнанию оступиться.

— О да, сожалеет.

— Почему ты её так сильно недолюбливаешь?

— Мне она безразлична, — искренне заявила Белладонна. Как можно было не понять, что недолюбливала она исключительно его отношение к этой девке? На саму Дарси ей абсолютно плевать. — Она как вела беспорядочную половую жизнь в молодости, так и продолжает это делать по сей день. О каком раскаянье идёт речь?

Резко поднявшись с постели, Рикард обошёл кровать и встал напротив. В выражении его лица читалось множество чувств: от горького разочарования до тусклой веры, что всё не так плохо, как кажется на первый взгляд. Он ещё больше нахмурил брови, почти сомкнувшиеся на переносице, и бесцветным голосом задал ожидаемый вопрос:

— Ты угрожала Дарси, что расскажешь о её личной жизни матери?

— Почти, — Белладонна по какой-то причине не могла поддерживать с ним сейчас зрительный контакт, поэтому отвела взгляд в сторону. — У меня на руках оказалось полезное видео.

— Что за видео?

— На нём она участвовала в групповом сексе с тремя оборотнями.

— Как оно к тебе попало?

— Так получилось… — начала объяснять она и запнулась, не зная, говорить правду или лгать о перехвате детективом. Сможет ли он понять и принять её радикальное решение? Сейчас ей нельзя было лишиться его благосклонности. Слишком многое стояло на кону.

— Ты угрожала, что покажешь видео её матери?

— Да.

— Но на самом деле не стала бы этого делать, правда?.. — Рикард подхватил двумя пальцами её за подбородок и развернул лицо, чтобы заглянуть в глаза. Прочёл в них ответ, который, очевидно, ему не понравился и отшатнулся к креслу. — Донна, что ты творишь?.. Родители — это святое… должны же быть у тебя хоть какие-то рамки, за которые нельзя выходить.

— У меня нет таких рамок.

Несколько минут они провели в полной тишине. Он сидел, глубоко склонившись над коленями с закрытым ладонями лицом, и о чём-то думал. И чем дольше молчал, тем тревожнее становилось у неё на душе. Появилось чёткое ощущение затишья перед бурей.

— Рикард, — мягко позвала его Белладонна.

— Знаешь, я думаю, нам надо пересмотреть наши отношения, — холодно произнёс он, поднялся на ноги и стал одеваться.

— Я всё исправлю, — торопливо заверила она, чувствуя, как беспокойство сжало ей горло ледяными руками. Не стоило с ним так откровенничать — крайне глупо было рассказывать самой правду о шантаже Дарси. Что на неё вообще нашло? — Подожди, не принимай поспешных решений. Мы всё ещё…

— Я помогу тебе выйти из клана, — перебил её Рикард со знакомой кривой улыбкой, от которой не исходило привычного согревающего тепла. — Не беспокойся за деньги, функцию сейфа я выполню. Метку ты уже получила. По идее от меня больше ничего не требуется, так ведь?

— Всё не так… Поначалу я и правда хотела просто использовать тебя, но сейчас всё изменилось, — Белладонна выбралась из постели и подошла к нему. — Пожалуйста…

— Не надо, — снова перебил он и не дал коснуться своего лица, отведя протянутую руку в сторону. — Я больше не хочу ничего слышать. Прекрасно зная твой характер, могу предположить, что сейчас ты пытаешься придумать очередную ложь. Спасибо, но я наелся.

— Нет, я… — Белладонна замолчала на полуслове, ведь Рикард точно попал в точку — именно лгать она и собиралась, чтобы спасти их стремительно разваливающиеся отношения. Но придуманная на ходу ложь никогда ни к чему хорошему не приводила. Такая ложь обязательно быстро раскроется и добавит лишней головной боли. — Я не хотела сделать тебе больно.

— Но сделала, — он посмотрел ей в глаза. — Ты могла просто поговорить со мной. По-человечески рассказать свою историю и попросить помощи. Я бы помог тебе без всех этих… скользких интриг, что ты тут развела. Но ты предпочла ранить Дарси. И меня заодно своим недоверием.

— Откуда мне было знать, что ты настолько благороден, что готов помочь даже едва знакомой вампирше? Извини, но я вышла из другой среды. Там подобных принцев не водилось, — Белладонна так перенервничала, что ей внезапно стало совершенно всё равно — эмоции в ней будто отключились, даровав спасительную пустоту. Она отошла, подняла с пола свою сумку и вытащила из неё чёрный конверт, после чего протянула его Рикарду. — Моя последняя просьба: передай, пожалуйста, это письмо Марселю.

Сумрачно глянув на неё, он вырвал из пальцев конверт и вышел из спальни. Совсем скоро его тяжёлые шаги оборвались за хлопком двери, и Белладонна осталась одна.

7 глава: (вторая часть — письмо)

Здравствуй, Марсель. Раз ты получил это письмо, значит, я уже спрыгнула с моста и лечу в реку с большой высоты, не зная, разобьюсь, утону или выплыву. Мы с тобой связаны одним канатом. Но у тебя есть несколько часов, чтобы решить: разорвать эту связь или последовать за мной в неизвестность.

Однако прежде чем примешь решение, ты должен узнать правду, которую я тебе не рассказывала по ряду причин. Среди них, разумеется, на первом месте стоял эгоизм — я отчаянно нуждалась в близком существе в том ужасном месте. Вампире, рядом с которым я могла бы на миг расслабиться и почувствовать себя в безопасности.

Звучит утопически в рамках клана Лафайет, не правда ли?..

Вот и я так думала долгие первые двадцать шесть лет вампирской жизни. А потом появился ты. И я сразу поняла, что ты никогда не ударишь мне в спину. Только тебе я могла довериться. Поэтому смею надеяться, что ты сможешь понять и принять природу моего эгоизма.

На самом деле, оставлять тебя в неведении было на руку нам обоим.

Если бы я раскрыла тайну твоего рождения, скорее всего, ты сорвался и натворил бы глупостей в тот же день. Само собой разумеется, мне приятнее прикрываться желанием защитить тебя, а не страхом снова остаться одной. Но ты же знаешь, я всегда думаю в первую очередь о себе, а потом о других. И даже сейчас рассказываю правду в письме, а не лично. Всё по той же причине. Боюсь увидеть разочарование в твоих глазах.

Это так низко, беречь собственные чувства в подобных обстоятельствах… Как ты меня терпишь, братец?..

Вероятнее всего, после того как дочитаешь это письмо до конца, ты больше не захочешь меня видеть. Может, даже возненавидишь. Я бы могла написать красивые и полные достоинства слова:

«Если ты не сможешь меня простить, я тебя пойму. И с пониманием приму любое твоё решение, даже если ты захочешь разорвать со мной все связи. Я тут же уйду из твоей жизни и больше никогда не попадусь тебе на глаза».

Но это всё будет ложью. Поскольку на самом деле я не хочу тебя потерять. Ты — моя единственная семья, от которой я никогда не откажусь. Поэтому, даже если ты меня возненавидишь, сделаю всё, чтобы заслужить твоё прощение. Не имеет значения, сколько потребуется сил и времени. При необходимости я готова стать самой наглой и приставучей сестрой на свете, которая будет преследовать тебя до конца жизни.

Прости, что так долго оттягиваю суть письма. Ты наверняка уже злишься, но я почти сто лет хранила это втайне. Сложно с ходу раскрыть такой важный секрет.

Суть в том, что ты, Марсель, не должен был переродиться вампиром.

Знаешь ведь, даже у аристократии есть строгая очередь: один вампир на ветвь раз в пятьдесят лет, и не больше трёх новорождённых на клан в сто лет. Но ты сумел влезть в список без очереди, так как тебя никто не планировал обращать — тебя пытались убить.

Я не знаю всех подробностей, потому как была юна и из поместья мне не позволяли выходить. В тот период за мной особенно зорко следили из-за моей провинности. А единственным источником информации являлись слухи. Посему не могу ручаться за достоверность информации.

Всё началось за год до твоего появления в поместье. Умер один из наших кузенов — не отличающийся богатым интеллектом или хорошими манерами сын Дарика. Все судачили, что его убил обычный, пусть и одарённый магическим талантом, человек. И как ты, наверное, уже догадался, этим человеком был ты. Ты сжёг Марселя при помощи артефакта. Убил из мести. Но за кого именно мстил, я не знаю.

Да-да, всё верно, тебя в последующем назвали в его честь. Но, думаю, ни тебе, ни ему не подходило это имя, обладающее значением: «посвящённый Марсу» — богу войны. Вы две далёкие крайности «огненного воинственного начала». Тебе больше подошло бы что-то вроде Алистера в значении «защитника». Учитывая, как чутко ты оберегаешь других.

Вполне естественно, что члены нашего клана не могли проигнорировать убийство одного из Лафайетов, поэтому Дарик, Лилит, Варфоломей и Габриэль во главе с самой Амброзией поехали мстить уже тебе.

Поскольку с ними не было Иезавеля, они оказались не в состоянии придумать для тебя более извращённую смерть, кроме как в процессе обращения в вампира. На случай если ты попадаешь в число счастливчиков и выживешь, тебя собирались натравить на собственную семью. А потом убить повторно, но через сожжение.

Однако ты решил оставить их с носом. И мало того что переродился, но ещё и обнулился — предстал перед ними идеально чистым, белым листом. Ты стёр себе память напрочь. Всю. Полностью под корень. Поэтому наблюдавшая за этим чудом графиня Амброзия приказала доставить тебя в поместье и воспитать правильным вампиром, а сама направилась в Орсель, чтобы добиться аудиенции у Верховного. И ввиду трагедии, случившейся в клане, Темнейший позволил принять тебя в семью вне очереди.

Не знаю, помнишь ли ты свои первые дни в поместье или нет, но ты меня поразил с первой нашей встречи. Я слышала, что новорождённый вампир с телепатическим даром потерял память. Но когда лично встретила и поняла, что ты даже родной язык утратил, оттого вынужден общаться жестами — это меня шокировало.

Насколько же сильно надо не желать стать вампиром, чтобы сотворить такое с собственным мозгом?..

Никто не торопился тебе помочь освоиться в клане. Они намеренно кормили тебя синтетикой, чтобы ты не смог быстро освоить флемоанский язык. Твой дикий вид многим доставлял удовольствие. Но не мне. Поэтому я начала добавлять в твой бокал натуральную кровь коренных флемоанцев. Иногда не получалась достать человеческую кровь, поэтому я жертвовала свою. Совсем по чуть-чуть: десять, двадцать миллилитров, чтобы быстрое овладение языком не бросалось в глаза. Впрочем, и ты оказался неглуп — ещё долгое время притворялся непонимающим.

Я напоминаю о том, как заботилась о тебе не для того, чтобы обозначить, как эгоистично привязала к себе с самого начала, сделав своей единственной опорой. Мной не двигал один лишь расчёт. Хотя полностью исключить его тоже будет лукавством с моей стороны. И вполне естественно, что я ждала отдачи, когда творила добро. Просто хочу подчеркнуть, что отличаюсь от остальных членов нашего клана, что держали тебя в неведении совсем по другой причине. Я, как и ты — бельмо на глазу. Мы две паршивые овцы, из которых не смогли вытравить всё человеческое. И ещё я хочу напомнить, что помогала не меньше, чем ты мне — наш союз всегда был взаимовыгоден. Поэтому смею надеяться, что ты простишь меня за те года, что я не раскрывала правду. Хотя бы со временем…

Скорее всего, ты начнёшь искать свои корни. Ты и раньше этим любил заниматься, но чувствую, сейчас возьмёшься за поиски своих потомков с двойным усердием. Я бы хотела тебе помочь, но не знаю ни твоего прежнего имени, ни имён близких. Ничего полезного, кроме того что тебя привезли из Нувуа и ты состоял в неком изгнании на своей родине. Надеюсь, сии ниточки пригодятся в расследовании.

С любовью, твоя сестра

8 глава: Возвращение хромоножки

Валери

— В каком смысле она взяла десятидневный отпуск? — переспросил капитан Бак и тут же грозно рявкнул, мгновенно выходя из себя: — Я не давал разрешения уйти в отпуск!

— Давали вы разрешение ей или нет, она уже куда-то заныкалась и ближайшее время на работе не объявится, — сонно усмехнулся Рикки. Выглядел до того расслабленным, что сразу становилось понятно — притворяется, подлец. Вэл слишком хорошо знала брата, чтобы купиться на эту по-монашески умиротворённую физиономию. Между ним и Донной явно что-то произошло.

— Не младшие детективы, а чёрт знает что. Постарался, шеф, всучил славный, мать его, подарочек. Никакой субординации в отделе…

— Оно? — старший детектив подсунул ей под нос очередной сбор заговорённых трав. Уже целую неделю на ней испытывал разные ароматы: вроде как сам их составлял в лаборатории на втором этаже, а потом допытывался, чего именно не хватало запаху.

— Похоже, — протянула она, старательно принюхиваясь. — Но не хватает горечи!

— Какой горечи?

— Свежей?.. Холодной горечи… Не знаю, как описать!

— Свежая и холодная горечь… что же это может быть? — бубнил он сам себе под нос по пути к выходу из отдела, в дверном проёме столкнулся с Марселем и присвистнул: — Уже на ногах? Быстро однако. Что за пилюли волшебные принимал?

— Что доктор прописал, то и принимал, — хмуро буркнул напарник и первым зашёл в отдел, опираясь на чёрную лакированную трость с круглым набалдашником. Состроил кислую физиономию, оказавшись в центре внимания, и выплюнул: — Чего уставились? Я, что ли, полгода должен был мумию изображать?

— Жаль, на дерьмовый характер пилюли никак не повлияли, — саркастично фыркнул старший детектив и вышел в коридор.

— И мы по тебе скучали, хромоножка! — весело воскликнул Фаба.

Показав тому средний палец, Марсель доковылял до рабочего места, встретился с ней взглядами и едва заметно кивнул в качестве приветствия.

Поскольку Вэл навещала его каждый день после работы, то знала, как стремительно он поправлялся. Всё же она жертвовала не абы какую кровь — кровь беты. А плохой регенерацией та никогда не отличалась.

Однако собственная реакция на укус её поначалу здорово испугала. Вэл ожидала чего угодно, но точно не удовольствия на грани эйфории. Ничего подобного она раньше не испытывала. Поэтому на миг засомневалась, не понимая, что ей делать дальше: дать заднюю или всё же продолжить? Но в ту же ночь, пока лежала перед сном в постели и обдумывала прошедший день, взяла себя в руки и решила, что раз начала заниматься донорством, то доведёт дело до конца. Плевать, что немного кайфует в процессе — это безобразие долго не продлится.

— И правда, как-то быстро. Ты и двух недель на больничном не провалялся, — скупо отметил Рикки и с подозрением покосился в её сторону. Нехорошо так глянул, будто что-то понял, что ему понимать не надо.

Вэл нахмурилась и посмотрела на него исподлобья, заранее готовясь к непростому разговору. Пусть он достаточно смекалистый, чтобы сразу сложить один плюс один. Но и она не пальцем деланная, обязательно припомнит всех его бобрих за последние пару месяцев активных похождений, если рискнёт сцену закатить.

Кажется, они поняли друг друга без слов, потому как Рикки тяжело вздохнул и прикрыл глаза. Но потом всё же подошёл к Марселю, вынуждая её снова напрячься, и протянул ему тонкий чёрный конверт.

— Донна просила тебе передать.

— Рик, зайди ко мне в кабинет, — приказал капитан тоном, не терпящем возражений, прежде чем скрыться за толстой дверью со звуконепроницаемыми заглушками. И его грозный вид красочнее любых слов обещал тотальную прочистку мозгов.

— Письмо? Чего это вдруг… И где она вообще?

— Подала документы на смену гражданства, — коротко объяснил Рикки, продолжая выглядеть супер подозрительно с этой своей умиротворённой усмешкою. Ему свойственнее пошло хихикать или однобоко скалиться. Сейчас же больше походило на то, что внутри он себя чувствовал крайне паршиво, но продолжал притворяться, якобы всё в порядке.

— Рикки…

— Не сейчас. Позже поговорим, — отмахнулся он и направился в кабинет капитана.

Проводив задумчивым взглядом широкую спину брата до двери, Вэл спохватилась и потащила Марселя за руку в коридор. Раз сегодня сам заявился на работу, то можно будет, его дважды покормить. Так, гляди, уже завтра и тросточка не понадобится.

— Что ты творишь? — раздражённо прошипел он в закутке под лестницей.

— Там много лишних глаз.

— Только не говори, что собралась… — замолчав на полуслове, Марсель скользнул голодным взглядом вслед за бегунком на молнии расстёгиваемой куртки. Сглотнул и резко отвернулся, после чего сжал челюсти так, что на них желваки заиграли: — Нет. Мне больше не нужна твоя кровь.

— В смысле?

— Я нормально себя чувствую. Как видишь, сегодня даже на работу пришёл. Поэтому нам больше нет необходимости этим заниматься.

— Ты опять начинаешь? — недовольно пробормотала Вэл на ирашском языке. — Ну, какой в этот раз у тебя завёлся таракан в башке? Давай, выдавай очередную отмазку, почему я не должна быть донором. Достал, честное слово! И на фига ты каждый день так пыжишься? Цену себе набиваешь, цаца? Или в недотрогу играешь? Не понимаю!

— Да я хотя бы пытаюсь затормозить эту вагонетку, несущуюся в бездну! А ты, глупый лисёныш, ещё и подталкиваешь её, чтобы мы побыстрее провалились в пропасть, — процедил он сквозь зубы тоже перейдя на её родной язык. Пусть всё ещё был слышен сильный акцент, но то как быстро вампиры учили языки — не могло не вызвать у неё зависть: жульничество сплошное. — Думаешь, ты — единственная бета в Саларуне? Или твоя кровь какая-то особенная? Хватит играть в заботливую мамочку, я могу о себе позаботиться и найти другого донора.

— Я тебе помогаю поправиться, а ты мне вот так отплачиваешь? — прорычала она и схватила его за грудки, смяв в кулаках идеально выглаженную рубашку. — Да, ничего не скажешь: сколько вампира ни корми, а он всё на других заглядывается… козлина неблагодарный!

— Как ты не понимаешь, что созависимость — страшная штука… Нельзя так беспечно к ней относиться!

— Да-да, опять эти сказки про зависимость!

— Тук-тук, — Марсель неприятно постучал указательным пальцем ей по лбу, словно гвоздь вбивая. И посмотрел так препротивно, что аж обидно стало. — Там кто-нибудь есть? Мозги, например?

— Ещё раз стукнешь — я тебе этот палец в жопу запихаю, — угрожающе протянула Вэл и стиснула зубы до тупой боли в висках. Отчего-то на неё накатила такая тоска, хоть вой от досады. Грудь сдавило от гадкого, неприятного чувства отверженности и гнусного предательства.

Можно подумать, она так уж сильно хотела, чтобы подлый гад её укусил. Но в то же время и не сказать, что была против — определённо, в этих их покусываниях было немало приятного. Понять, почему у людей так от них рвало крышу, можно.

Стоило же в полной мере осознать, что Вэл нравилось заниматься донорством, как навалилось принятие его полной правоты. У неё и правда начала возникать какая-то извращённая зависимость, оттого она и чувствовала сейчас эмоциональный раздрай из-за его отказа пить её кровь.

Сбоку раздался слабый шорох, и Вэл тут же повернула голову, впиваясь взглядом в улыбающееся лицо симпатичной девушки. Или даже уместнее её назвать красивой: вьющиеся тёмно-каштановые волосы, вытянутой формы светло-серые глаза, пухлые губы и тоненький, маленький носик. Она могла посоревноваться с Донной за звание самой привлекательной женщины в их участке. И вот это собрание всего идеального подняло руку и приветливо помахало ладонью, прежде чем произнести:

— Привет. Извиняюсь, что влезаю не в своё дело, но здесь не лучшее место, чтобы устраивать разборки. Мимо лестницы много кто ходит, вас могут случайно увидеть и неправильно понять.

— Ты ещё кто? — буркнула Вэл на саларунском, ошалев от наглости девчонки. Ведь не поленилась, заглянула в закуток и не струсила сделать им замечание. Невероятное бесстыдство, тесно граничащее с глупостью. Так ведь и по зубам получить недолго.

— Не твоё дело, где нам устраивать разборки, — огрызнулся Марсель, разделяя её негодование: на ментальном уровне их эмоции переплелись в единое целое. — Иди, куда шла.

— Нет, я настаиваю на том, что вы сменили позу, — упорствовала странная девица. — И побыстрее! Ну же… чего вы ждёте?!

По лестнице просыпались торопливые шаги, и в закуток заглянул теперь ещё и парень в джинсовой куртке с меховой подкладкой, выглядывающей из-за стоячего воротника. Весь его вид: от всклоченных светло-пшеничных волос до развязанных шнурков на ржавых ботинках, — определял в нём шебутного типа. Наверняка один из тех кадров, которые вечно концерты на ровном месте устраивали из-за мелочи, массовые драки разводили из-за обидного слова, да в целом являлись головной болью для своего окружения. Есть такая категория безбашенных придурков, которым жизнь не мила, пока они шороху везде не наведут. Другими словами, Вэл почувствовала, что у них много общего.

Парень громко присвистнул и направил на них камеру телефона, воодушевлённо прокомментировав:

— Отличное начало практики!

— Это вторжение в личную жизнь, Кинзи. Ты не можешь их здесь фотографировать!

— Ещё как могу!

— Хочешь меня сфотографировать? — Вэл выпустила из пальцев рубашку Марселя, одёрнула её снизу и направилась в сторону ещё более бесцеремонного пацана.

— Уже, рыжик. Ты довольно фотогеничная… Эй! — воскликнул этот Кинзи, когда она вырвала из его рук телефон. И хотел было отобрать игрушку обратно, но замер под взглядом напарника, остановившегося у неё за спиной. — Ментальное воздействие такого уровня незаконно! Я буду жаловаться вашему руководителю!

— Да мне насрать, — равнодушно выплюнул Марсель.

— Ему и правда пофиг, — подтвердила Вэл, выделяя уже второй десяток фотографий, чтобы удалить. Надо же, какой шустрый: столько нащёлкать меньше, чем за минуту не каждый сумеет. — А будешь выступать, ещё и бо-бо сделает. Он способный. Ни один целитель не найдёт следов.

— Чего? Вы точно полицейские, а не бандиты? — восхищённо хохотнул Кинзи.

— СОВД-шники особого отдела.

— Специальный отряд внезапного действия, — расшифровала ему девица, приятно удивив своей осведомлённостью. Далеко не каждый за пределами полицейского участка знал, как раскрывалась эта аббревиатура. — Мы выпускники журфака УГА, кафедры телевидения и радиовещания. Нас направили проходить практику в ваш отдел. Меня зовут Доминика Бланже, а это мой одногруппник — Кинтион Ладовски.

Вэл вернула владельцу телефон уже без компромата и вопросительно посмотрела на Марселя.

— Репортёры, — резюмировал он.

— А, эти, — поморщилась она, вспомнив о мухах, облепляющих у входа в участок во время транспортировки преступников. В последний раз старший детектив обещал ей башку открутить, если снова ляпнет лишнего, поэтому Вэл старательно держалась от мух подальше. — Пошли обратно.

8 глава: (вторая часть)

Обогнув наглую парочку, они вернулись в отдел, где заняли свои рабочие места. Мухи последовали за ними, но Офира их тормознула на входе и отправила в дальний угол на лавочку, специально подготовленную для них. Очередной дурацкий закон обязывал все полицейские участки сотрудничать с репортёрами федеральных телеканалов. Им банально нельзя было запретить вынюхивать информацию. Благо перед публикацией любого материала, они были обязаны сначала получить письменное подтверждение руководителя отдела. Иначе им светила статья за распространение дезинформации или того хуже — за раскрытие конфиденциальных данных, отразившихся на ходе следствия.

Поначалу капитану Баку удавалось отмазаться от исполнения этого закона: отдел свежий, экспериментальный, много новичков. Для начала им нужно сработаться. Но через полгода, похоже, его продавили и к ним стали заглядывать эти пронырливые гады.

Вэл не сразу сообразила, что к чему. Какими сведениями с ними можно делиться, а за что ей по башке настучат. И путём многочисленных ошибок, выраженных в гигантских штрафах, она решила, что ей с ними вообще не стоит говорить. В слоновую клоаку их.

Достав из внутреннего кармана пиджака конверт, Марсель его распечатал и вытащил несколько листов рукописного текста, естественно, на флемоанском языке. А может, и каком другом — Вэл не сумела разобрать ни одной закорючки на листе, что незаметно стащила у него из-под носа.

К слову, прям стащить она не рассчитывала. Хотела просто глянуть одним глазком. Но Марсель так глубоко погрузился в текст письма, что даже не заметил, как она первый листок стырила. И чем дольше он читал, тем тревожнее становилось Вэл. Постепенно, волна за волной, накрывали: страх, злость, отчаяние. И когда окончательно размылась граница, где заканчивались её эмоции, а начинались его, она всё же не выдержала и спросила:

«Да что она там такого написала в этом письме?!»

Вскинув на неё испуганный взгляд, Марсель запоздало выставил заслонки между их сознаниями, пряча свои эмоции за толстой стеной.

«Прости, я забылся…»

«Что-то случилось? Кто-то в беде? Почему тебя накрыло таким негативом, будто у нас большая беда на горизонте? Почему она не вышла на работу? Смена гражданства — всего лишь отговорка?» — засыпала его вопросами Вэл.

«Тут всё сложно», — буркнул он, снова возвращаясь глазами к тексту.

Терпеливо выждав, пока Марсель дочитает письмо, супермедленно сложит и уберёт его обратно в конверт, а потом откинется на спинку кресла, рассеянным взглядом уставившись перед собой, Вэл снова заговорила:

«Не держи в себе! Если у тебя что-то случилось, то лучше выплеснуть переживания наружу — это полезнее для здоровья. Да и одна голова хорошо, а две — ещё лучше! Может, проблема и выеденного яйца не стоит, а ты больше загоняешься. Поделись со мной, я помогу! Мы все же напарники… А напарники должны друг другу помогать. Мне тут сказали, что хорошие напарники равноценны близким друзьям! Прикинь?! Поэтому не стоит переживать в одиночку, чтобы у тебя там не случилось».

Марсель долгое время сидел молча. Смотрел на неё как баран на новые ворота и никак не реагировал. До него не дошло? Наверное, стоило более прямыми словами объясниться… И когда уже собралась выдвинуть дополнительные аргументы, он вдруг отстранённо отметил:

«Раньше я думал, что молчаливость — это одно из немногочисленных положительных качеств твоего характера. Но теперь я осознал, что тебя сдерживал языковой барьер».

«Тебе давно рёбра не пересчитывали?» — на автомате рыкнула Вэл. Вот опять. Она ему: «Мир! Дружба! Жвачка!», а гад смазливый ей — фигу на постном масле.

«Да буквально на прошлой неделе пересчитали», — холодно отозвался Марсель, но в глазах его проскочила искра веселья.

Входная дверь распахнулась и в отдел вернулся старший детектив, который двинулся прямиком к их столу, на ходу вытаскивая из кармана маленький пластиковый мешочек.

— А ну-ка, — он подсунул ей под нос очередной сбор. — Оно?

— Почти… но совсем.

— Что не так?

— Другая… холодная горечь, — пробормотала Вэл и подняла осторожный взгляд на окаменевшего при её словах детектива Гроса, лицо которого постепенно покрывалось ярко-красными пятнами.

— Признайся честно, ты издеваешься?.. — проскрежетал он. — Мстишь мне за все те нагоняи, что получала раньше?

— Что? Да я бы в жизни не стала! Я, что ли, мумбрешская макака, чтобы месяцами свою мстью носить?!

— Месть вынашивают, — поправил её Марсель.

— Спасибо, — бросила ему Вэл с благодарной улыбкой и снова посуровела, когда посмотрела на старшего детектива. — И я бы не стала затягивать расследование. Я тоже хочу побыстрее поймать Воспитателя.

— Ладно, не бери в голову… Просто это единственная «холодная горечь», что уместно смотрелась бы в составе усыпляющего или парализующего сбора, — устало объяснил детектив Грос, массируя шею у затылка. Достал из кармана пискнувший телефон и скорчил несчастную физиономию. — Проклятье, совсем вылетело из головы, у нас же сегодня совместная тренировка со звериным подотделом.

Развернулся как раз в тот момент, когда из кабинета в углу вышел Рикки и капитан Бак, после чего похлопал в ладоши, привлекая к себе внимание:

— Ребятки, собираемся и топаем дружным строем в спортзал. Сегодня у нас должна быть явка стопроцентная на тренировку.

— Прогул — десятипроцентный штраф, — добавил капитан.

Вэл не разделяла последующих всеобщих вздохов разочарования и подорвалась с места. У входной двери к ним подскочила пронырливая муха — та, что посимпатичнее, с длинными волосами и тощей фигурой — и попыталась схватить старшего детектива за локоть, по-любому, чтобы задержать и выпытать информацию по текущему делу. Но он так красиво крутанулся, не переставая идти вперёд, огибая её протянутую руку, что Вэл даже впечатлилась. По его реакции и невесомой, как будто танцующей, плавности движений сразу видна восточная школа боевых искусств. Детектив Грос наверняка неплохо дрался для человека. Увидеть бы разочек, на что он способен.

— Не того хватаешь, дурёха, — прокомментировал неудачу своей подруги Кинзи и попытался подскочить у лестницы к хмурому капитану Баку, врезался в невидимую стену и шлёпнулся на пятую точку, с удивлением уставившись перед собой.

— Сам дурак, — иронично фыркнула Доминика, но встать помогла, а потом ещё и добавила вполголоса: — Капитан Николас Бак — воздушник с десятью кольцами силы. Думаешь, управлять экспериментальным отделом поставили бы какого-то просточка? Естественно, он технически самый сильный среди них.

— А тот узкоглазый, к которому ты рванула — он попроще?

— Не узкоглазый, а человек с двойным веком — эпикантусом. Уважай других, если хочешь, чтобы уважали и тебя.

— Да-да, шемуанец, короче. Ну так, он попроще?..

— Да не сказала бы… пока ничего стоящего нарыть на него не удалось. У них в целом много тёмных лошадок в отделе. К слову, как ты в пятёрку лучших студентов попал с такими-то скверными способностями к сбору информации? Капитан Бак фигурировал во многих громких делах. Там даже напрягаться не надо, всё лежит на блюдечке: бери и ешь.

— Завидуешь, Минчик, что кому-то само идёт в руки, а кому-то приходится вкалывать до седьмого пота?

— Искренне недоумеваю, Кинзик, — отмахнулась она и это были последние слова, что услышала Вэл, прежде чем зайти в раздевалку.

В спортзале их уже поджидала небольшая группа из шести оборотней. Они работали в первом уголовном отделе, расположенном на втором этаже, но специализировались на делах, в которых засветились исключительно представители их вида. И находились в постоянном конфликте с клыкастым подотделом того же уголовного. Поговаривали, что они регулярно срывали расследования, воровали и избавлялись от вещественных улик, да и вообще занимались противозаконной деятельностью, на которую никак не получалось повлиять, потому как это не местная проблема конкретного участка, а проблема всего континента. Похожий беспредел творился во всех странах Саларуна.

Увольняешь одних, на смену им приходится другие — такие же. Замкнутый круг. Оттого ксорийское правительство, заручившись поддержкой двух десятков развитых стран, решило образовать особый отдел, независимый от остальной полицейской структуры.

Скользнув взглядом по незнакомым рожам, Вэл принюхалась, сходу определив среди оборотней: кабана, скунса, буйвола, гиену и кого-то из птичьих. За свою короткую жизнь ей доводилось столкнуться из летунов только с филином и ястребом, поэтому точно определить подвид высокого парнишки с длинным крючковатым носом она не смогла. А стоявшая чуть в стороне смуглая, черноволосая девушка с узким разрезом глаз и вовсе не пахла.

Повернувшись к брату, Вэл встретилась с ним взглядами и услышала его удивлённый полушёпот:

— Я тоже не слышу её запаха.

— Как это возможно? Она даже человеком не пахнет!

— Может, артефакт какой-то использует.

— Но зачем скрывать свой запах?!

— Течка? — предположил Рикки, пожав плечами.

— Ну, если только из-за неё…

Капитан со старшим детективом встали по центру зала около буйвола — высокого и крупного мужчины с пивным брюшком. Его толстые, густые брови так низко нависали над чёрными глазами, что в суровости он мог посоревноваться с их начальником, за редким исключением сменяющим своё хмурое выражение лица на какое-либо другое.

— Вэл, иди сюда, — позвал её старший детектив. По-приятельски закинул ей на плечо руку и представил: — это наш сильнейший боец. Маленький да удаленький фенек. Не смотрите на её скромные размеры и подвид. Она ягуара за минуту уделала.

— Девять боевых факультативов первой военной академии объединённого Ираша, бета-лиса! — коротко объяснила Вэл, смотря в немигающие глаза буйвола.

— Вот как, — утробно прогудел он и широко улыбнулся. — Макс, тут по твою душу.

От группы оборотней отделилась гиена — среднего роста мужичок с широкой шеей и круглыми ушами. У него было маленькое лицо размером с кулачок и отталкивающая улыбка, больше напоминающая оскал. Нечто неуловимое в его самодовольном виде вызвала у неё жгучее желание срочно набить ему рожу. Может дело в оценивающем взгляде, но не в плоскости её способностей, скорее так смотрели на самок в период полового гона, а может, он просто ей на морду не приглянулся. Вэл сама не понимала. Главное, что в нём бесило всё — от резкого мускусного запаха до маслянистых глаз.

— Сколько тебе лет, ребёнок? — спросил Макс и стянул футболку, оставшись в одних спортивных штанах и кроссовках. Хотел удивить волосатой грудью? Не удивил, а лишь пробудил отвращение. Некоторые оборотни словно нарочно стремились подчеркнуть свою волосатость. Притом чаще это наблюдалось у тех, кто помельче телосложением и в преклонном возрасте — за сотню-другую лет. Наверное, комплексы какие-то: мол, да, я древний и мелкий, но хотя бы ещё от облысения не страдаю!

— Скоро тридцать девять исполнится, — не в силах скрыть неприязни, ответила Вэл через «нельзя грубить без причины», тоже расстегнула ветровку, смяла и швырнула в Марселя, который привычно поймал её, встряхнул, распрямляя, и повесил на сгиб локтя.

— Твой напарник? — спросил он, тоже даже не пытаясь скрыть брезгливости. — Ходят слухи, что оборотни из особого отдела неприлично сдружились с упырями. Не ожидал, что это правда. Мерзкое зрелище.

— Так не смотри, — цыкнула она и рванула на него.

Вскинув левое колено, будто собираясь нанести прямой удар по верхним рёбрам или шеи с правой стороны, Вэл моментально перескочила и попала правой ногой между нижним ребром и тазовой костью, прежде чем левая успела коснуться пола. Врезала точно по селезёнке. Тут же поднырнула под импульсивно выкинутую руку и вывела из строя его локтевой сустав одним коротким, но мощным ударом от корпуса. Отскочила метра на три и прислушалась к собственным ощущениям: её колотил мелкий мандраж, поскольку вблизи она смогла в полной мере оценить запах, узнав по нему, что вражине в районе ста пятидесяти лет. Но возраст не столь важен, как то, что Макс тоже являлся бетой. А, значит, его способности нельзя было недооценивать.

— Неплохо, лисёнок, — усмехнулся он, смотря на болтающуюся вдоль туловища руку. — Значит, играем по-серьёзному? В таком случае нам надо договориться о призе для победителя.

— Это ты к чему? — напряглась Вэл, услышав в чужих словах намёк. И в последний момент она успела отразить его стремительное нападение — удар скользнул мимо, по касательной задев печень, больше напугав, чем причинив реальный вред. А вот уже увернуться от кругового удара ногой у неё не было ни малейшего шанса, лишь принять на вскинутые перед лицом руки.

Естественно, сила удара сбила Вэл с ног. И прежде чем она успела откатиться, Макс налёг сверху и скрутил её в болевом захвате с рычагом на плечо. И упиваясь своим доминированием, он склонился так близко, что его бесящие дыхание защекотало ухо:

— Если я выиграю, то мы обменяемся метками.

— Отказываюсь! — зарычала Вэл и, подтянув колено, смогла попасть ему в висок, тут же перекувыркнулась через голову, тем самым выворачиваясь из захвата. Откатилась в сторону, встала и решительно впилась пальцами в плечо, чтобы дёрнуть вниз и чуть в сторону, вправляя вывих. А разжав сведённые от боли зубы, с ненавистью бросила: — Я лучше сдохну, чем обменяюсь с тобой метками, падальщик!

9 глава: Добросердечные вредители

Марсель

То, что началось, как безобидный тренировочный матч, очень быстро превратилось в реальную схватку двух обезумевших оборотней. Они так разошлись, что перекинулись в начальную форму. Как если бы дрались не на жизнь, а на смерть. И ко всему прочему никак не реагировали на команды старших по званию, призывающих их немедленно остановить спарринг.

Когда Вэл получила удар, откинувшей её на несколько метров, Марсель рефлекторно дёрнулся вперёд, но Рик вцепился ему в плечо, удерживая на месте. Почему родной брат никак не реагировал и даже не пытался их разнять, он искренне не понимал. Очевидно ведь, что она проигрывала — урод плешивый её по всему залу швырял.

Впрочем, не только Рик странно себя вёл. Почти все оборотни замерли в полуобороте с вытянутыми или сузившимися зрачками и внимательно следили за обстановкой вокруг, словно будучи готовыми в любой момент влиться в бой.

Однако Марсель был не в состоянии сейчас нормально анализировать ситуацию. Всё, что видел — как Вэл хромала на правую ногу и часто сплёвывала кровью. Он просто не мог спокойно смотреть на её избиение.

Вшивая шавка опрокинула Вэл на пол, села сверху, замахнулась кулаком, и Марсель не выдержал. Он ударил тростью Рика в солнечное сплетение, освободившись из его хватки, и рванул к напарнице. Меньше чем за секунду сконцентрировался на зрачках вскинувшего голову падальщика и приказал тому замереть.

— Нет, Марсель! — выкрикнул Грос.

Но одёргивать его было уже поздно. Вражеские оборотни кинулись ему навстречу, на ходу выпуская когти. Сзади тоже послышался топот ног, в котором почти затерялся испуганный рык Вэл. Он на интуитивном уровне почувствовал необходимость в том, чтобы опустить стены, возведённые вокруг сознания, а потом, как пианист, много лет не садившийся за музыкальный инструмент, сформировал пси-волну чистейшей боли и выпустил её в мир.

Оборотни, как подкошенные, стали падать на колени, хватаясь за головы. Кто-то тихо заскулил, а кто-то даже взвыл в голос. Но Марсель знал, как быстро они приходили в себя после тяжелейших травм, поэтому продолжал формировать волны, всё так же, не имея ни малейшего понимания, как у него это выходило. В таком деле главное — не думать. На секунду замешкаешься, размышляя, что за чем идёт, и отработанный механизм в мгновение ока развалится.

Выбравшись из-под падальщика, Вэл медленно доковыляла до Марселя, прижалась щекой к ключице и сомкнула руки на талии.

— Хватит… я в порядке.

И он её услышал. Поднял заслонки, снова закрываясь от окружающего мира, и тут же ощутил сильнейшую слабость. Запоздало почувствовал, что по его губам и подбородку стекала кровь из носа, успевшая хорошенько пропитать ворот рубашки, а глаза ужасно жгло. В них будто кто-то очень щедрый насыпал песка. Даже моргать было неприятно.

Тяжело выдохнув сквозь зубы, Марсель навалился на неё, мысленно готовясь, что они сейчас рухнут на пару. Но Вэл удержала их на ногах, закинула себе на плечо его руку и заковыляла к выходу из спортзала.

— Куда намылились, уроды?! — падальщик так просто не собирался их отпускать. Чуть почувствовал себя лучше и снова кинулся в бой.

— Хватит, — раскатисто гаркнул капитан Бак и отшвырнул того воздушным потоком. — Вы закончили. Рик, если хочешь, можешь занять место сестры, раз детектив Уоркен до сих пор не удовлетворён результатом этого дружеского спарринга. Эрвин, помоги Ларгу проконтролировать тренировку, чтобы тут больше никто никого не покалечил.

— Но мне тоже интересно!.. — начал было протестовать Грос, но осёкся и неохотно пробормотал: — Ладно-ладно, понял.

Капитан сопроводил их до кабинета целителя, где молча наблюдал за работой того над наиболее серьёзными травмами: одно верхнее ребро пробило левое лёгкое Вэл, а у Марселя ворчливый старик предсказуемо обнаружил внутримозговое кровоизлияние и полностью проигнорировал полопавшиеся капилляры в глазах. Не переставая сердито брюзжать, что лечить нелюдей — неблагодарное дело, он всё же сделал свою работу, и они вернулись в отдел. А уже там оказались усажены на мягкий диван в полутёмных апартаментах начальника.

— Итак, с чего мы начнём?.. — угрюмо спросил капитан, доставая из нижнего ящика стола фляжку в кожаном чехле. Сделал небольшой глоток из неё и устремил строгий взгляд на Вэл. — Марсель на твоей подкормке?

— Эм… ну… понимаете…

— Понимаю, — кивнул он и снова приложился к фляжке, — теперь я всё очень хорошо понимаю, в том числе и истоки его возросшей импульсивности. А ещё я понимаю, что это очередная проблема, которую хрен пойми, как решать.

— Она просто хотела, чтобы я побыстрее вернулся к работе, — Марсель вступился за неё, ощущая, как его буквально распирало от праведного гнева. Мозгом понимал, что капитан прав, а всё внутри страшно корёжило и ломало от возмущения, будто сейчас вершилась мировая несправедливость. Ещё одна капля её расчудесной крови и он окончательно станет психом.

— Ладно она — вредитель добросердечный, что благо через жопу творит, но ты-то чем думал? — раздражённо отчитал капитан, не выдержал и громыхнул кулаком по столу. — Вы вдвоём умудряетесь доставлять больше головной боли, чем все, вместе взятые, работники нашего участка, а это более двухсот сотрудников! Фантастика какая-то.

«Может, стоит извиниться?» — робко поинтересовалась Вэл по внутреннему каналу связи, нервно подёргивая здоровой ногой.

«Извинения тут бессильны», — Марсель опустил взгляд и увидел, что его левая нога дрожала в унисон с её конечностью, поэтому заставил себя прижать пятку к полу, дабы не спровоцировать начальника ещё больше.

«Думаешь, он нас отправит бумажки перебирать в дурацкий архив?..»

«Скорее всего».

«Кошачьи выжарки! Я же хотела как лучше!»

«А получилось, как всегда».

— Чего это вы притихли? — капитан закрыл фляжку и кинул её на дно ящика, после чего вперился в него удивительно трезвыми глазами, заставляющими усомниться в том, что в тайнике хранилась выпивка, а не какая-нибудь волшебная микстура для успокоения нервов. — Не расскажешь, что именно нам всем продемонстрировал в зале?

— Нет, не расскажу.

— Почему же?

— Потому что сам не знаю… оно как-то вышло само собой.

— Вышло само собой? — повторил он, сверля его недоверчивым взглядом. — Я за сто лет повидал много телепатов. Встречал тех, у кого был уклон в эмпатический вектор. Пусть и не такой выраженный, как у тебя, но всё же это явление не редкое… Однако то, что ты продемонстрировал сегодня — я увидел впервые. Улавливаешь, к чему я веду?

— Капитан, я, правда, не смогу повторить сейчас то, что делал в зале. В тот момент мне показалось, что Вэл находилась в опасности, и во мне пробудилось что-то вроде мышечной памяти. Тело и мозг работали отдельно, не подключая сознание.

— Ладно, допустим. Спишем это на твою амнезию. Но что с тестом способностей? Ты же намеренно завалил его и прошёл хуже, чем мог бы? У тебя явно не четыре кольца силы, как указано в документах.

Пока пальцы перебирали звенья цепочки на противоположном запястье, Марсель пытался придумать, как оправдать фактическое нарушение международного закона о контроле магического таланта. Не будешь ведь начальника просвещать в детали своих семейных проблем — объяснять, что в их клане необходимо иметь парочку козырей в рукаве, дабы банально выжить в серпентарии, полном ядовитых змей.

— В мои планы не входило обманывать вас или правительство Ксоры. Я знаю, что от пяти колец все магически одарённые обязаны становиться на специальный учёт. Но по причинам…

— Да причины мне понятны, — небрежно отмахнулся капитан, откидываясь на спинку кресла. — Я имею прекрасные представления о вашем клане и догадываюсь, почему Белладонна рискнула выйти из него. К слову, ты знал о намерениях своей сестры?

— Знал, но в детали она меня не просвещала… и, как оказалось, многое умалчивала.

— Это уже ваши проблемы. Будете с ними разбираться, когда она вернётся к работе. — Достав из деревянной коробки, стоящей возле монитора, толстую необрезанную сигару и карманную гильотину, он откусил острыми лезвиями её кончик. — Лучше скажи мне, что сам собираешься делать? Они потребуют твоего возвращения на родину, как минимум для того, чтобы допросить.

Пальцы перескочили на серёжку в ухе и ощупали свисающий с неё крестик. А глаза отыскали встревоженную мордочку внимательно слушающей их разговор Вэл.

— Тоже выйду из клана. Меня они принудительно депортировать сразу не смогут. Да и вряд ли вообще заморачиваться станут. Поскольку я на пороге совершеннолетия, то легко могу пройти процедуру эмансипации. На сегодня у меня все справки собраны, тесты пройдены, осталось только получить бланк о согласии на кураторство от вампира, являющегося гражданином Ксоры.

— За отказ от дачи показаний светит статья. Ты осознаёшь, что потом не сможешь вернуться на родину?

— Невелика потеря.

— Ладно, но если ты останешься в Ксоре, то тебе необходимо перепройти тест на уровень силы таланта. Я помогу оформить всё законным образом, чтобы у тебя не возникло проблем с фальсификацией данных.

— А может… — заговорил Марсель, рассчитывая сохранить в секрете, сколько у него колец силы, но увидев вспыхнувший огонёк в глубине ореховых глаз, передумал — не так уж это теперь и важно.

— Не может. Ты либо пересдаёшь тест, если хочешь продолжить работать под моим руководством, либо отправляешься в свободное путешествие. Мне кот в мешке не нужен, — капитан Бак с металлическим лязгом откинул крышку газовой зажигалки. — Валери, больше никаких подкормок. Ты меня поняла?

— Так точно, капитан!

— Свободны.

9 глава: (вторая часть)

Совместная тренировка закончилась ничьей. Рик попытался вернуть должок за сестру, но падальщик слишком хорошо дрался, поэтому ещё и ему накостылял. Не уложил на лопатки, но помял бока знатно. Остальные тоже поучаствовали: разбитые очки Оскара и кислая физиономия Фабиана, с зацветающим фингалом под глазом, — красочнее любых слов об этом свидетельствовали. Даже добродушная Офира поучаствовала — теперь робко дотрагивалась до глубоких царапин, пересекающих щеку её круглого лица, и расстроенно хмурила брови.

— Как жаль. Наши оборотни такое посредственное зрелище из себя представляют, — со слащавой улыбкой проворковал Аллен, будучи единственным, на ком не осталось никаких видимых отметин, подтверждающих участие в драке. — Я был о вас лучшего мнения, ребятки.

— Признайся, ты тоже какие-то ментальные штучки проворачиваешь? — спросил у него Грос. Он присел на край стола и с расслабленным видом скрестил руки на груди, отчего заскрипела куртка из натуральной кожи. — Почему они так сильно испугались предложению поспарринговаться с тобой, словно я попросил их голову в пасть тигру засунуть?

— Должно быть, дело в моей невероятной харизме.

— Да-да, у тебя и правда уникальное обаяние, — на автомате поддакнул Грос без особого энтузиазма. — Но всё же… ты тоже телепат, да?

— Я кое-что умею. Но, чтобы читать чужие мысли, вовсе не обязательно обладать телепатическим даром, мой друг, — усмехнулся Аллен, продолжая с ним играться.

— Я не знаю, кто за тобой стоит, но ты не сможешь скрывать свою способность вечно. Мы с Ником рано или поздно выясним, что именно ты умеешь и сколько у тебя колец силы, — подмигнул он ему и направился в сторону кабинета капитана.

Дверь с тихим щелчком закрылась, и со своего места тут же подорвался Рик, чтобы подскочить к Марселю и вцепиться ему в руку. Больно так вцепиться, до искр из глаз. Силушку свою богатырскую он, видимо, сейчас был не в состоянии контролировать.

— Пойдём выйдем.

— Рик, давай отложим на потом, — Марсель раздражённо вырвал своё предплечье из грубой хватки. — Я всё ещё хреново себя чувствую.

— Отложим? Это нельзя отложить, идиот ты одуревший, — зарычал тот на ирашском. — Ты совсем не соображаешь? Что это сейчас за выходка была там в зале? Выжарки кошачьи! Правильно, почему бы всем вокруг не раструбить, что ты на её подкормке?!

— Успокойся. Это не самое удачное место, чтобы обсуждать наши с Вэл личные дела, — с нажимом произнёс Марсель сквозь зубы и обвёл взглядом помещение. Коллеги с нескрываемым интересом смотрели в их сторону. У одной любопытной половины на лбу горела надпись: «вот это поворот», а у другой, более насмешливо смотрящей — «чего-то подобного от этой проблемной парочки и следовало ожидать». Впрочем, бесили они одинаково.

— Да тут… почти никто не знает ирашский, — проворчал Рик, заметно поубавив пыл.

— Это не совсем так. Жаль тебя расстраивать, Рикард, но мой напарник прекрасно понимает ирашский в нескольких диалектах, — объяснил Оскар, аккуратно протирая потрескавшиеся стёкла на очках махровой тряпкой. — И Офира свободно говорит на трёх иностранных языках, среди которых есть ирашский.

— А я переводчик подрубил, — хохотнул Фабиан и помахал телефоном.

— Зашибись… осталось старшего детектива и капитана посвятить.

— Капитан уже в курсе, — неохотно призналась Вэл, ковыряя ногтем большого пальца подсохшую ранку на противоположной руке.

— Твою же мать, — взвыл Рик и запрокинул голову, чтобы впериться опустошённым взглядом в серый потолок. — Как ты так умудряешься?.. Что это за суперспособность такая: ты вечно с первого раза во всё влипаешь. Я несколько лет лазил в соседский сад за яблоками и ничего. Полез вместе с тобой — нас в тот же день поймали. Школу прогуливать начал с шестого класса. До самого выпуска так никому и не попался. Ты единственный раз в десятом прогуляла, и все об этом узнали. А теперь ещё и с этой подкормкой вампира спалилась…

В ней бурлил микс из разных чувств и эмоций: стыд, смущение и раскаяние мешались с нежеланием принимать собственную неправоту. Где-то глубоко внутри, она всё ещё считала, что поступила правильно, когда решила помочь ему — её вампиру.

— Я не специально.

— Да ты всегда не специально.

— Это я предложил, поэтому не срывайся на Вэл, — солгал Марсель, не в силах молча наблюдать за его нападками на сестру. — Да и что я такого сделал? Мы же напарники, нам свойственно прикрывать друг друга. Они ничего лишнего не подумают, поэтому хватит разводить панику. Дальше нашего отдела эта информация не пойдёт, если все будут держать язык за зубами.

Вместо благодарности от Вэл повеяло возмущением. И из режима понурой лисички с повисшими ушками она резко перешла в режим берсерка: спина выпрямилась, глаза загорелись огнём, ноздри раздулись как у быка.

— Нельзя вмешиваться в драку оборотней! За меня мог заступиться член семьи или… мой самец, но в том случае, если бы я потеряла сознание. Короче, ты влез не по делу и не вовремя! Да и вообще, ты же — вампир! Какого кошака полез меня защищать?!

Он на миг оторопел, а потом и сам разозлился:

— Согласен, поторопился. Надо было дать ему приготовить из тебя отбивную.

— Ничего подобного! Мы дрались на равных!

— Ага, в твоих фантазиях.

— Если бы ты не вмешался, я бы победила!

— Самой не смешно этот бред нести? Если бы я не вмешался, тебя с пола отскребать пришлось бы.

— Твоё вмешательство — это неуважение к моей культуре, глупый ты упырь!

— Можно подумать, что ты когда-то мою культуру уважала, глупый ты фенек.

— Странно, — пробормотал Рик. Его взгляд метался между Марселем и Вэл. — Разве при подкормке не формируется особая связь? Почему вы ведёте себя, как обычно?

— Классический сценарий развития — это не про наших… — закончить фразу Оскару не дал взрыв.

Бахнуло так основательно, что наверняка весь участок содрогнулся. И если стеклянная перегородка, отгораживающая лабораторию от общего зала, выдержала, то дверь, видимо, из стекла попроще, разлетелась на тысячи осколков. Все одновременно, как по команде упали на пол — сказывались учения на случай террористического акта, на которые их гоняли дважды в месяц.

Приподняв голову, Марсель отыскал взглядом лежавшею неподалёку от него Вэл. Она поморщилась и поспешно, точно боясь опоздать, сжала нос пальцами. Встретилась с ним глазами и подползла, чтобы сделать то же самое и с его носом.

— Что ты?.. — прогнусавил он.

— Лиора, — выдохнул Оскар, поднимаясь на ноги. Нервным движением вытащил из кармана тканевый платок, прижал тот к лицу, после чего рванул в самый эпицентр, откуда клубами вырывался сизый дым.

— Ох уж этот светоч науки, — мрачно усмехнулся Аллен и последовал за напарником.

Со взволнованными лицами из кабинета выскочили капитан и старший детектив. И пока Грос проверял продолжающих валяться на полу детективов на наличие травм, Бак позвонил в службу по чрезвычайным ситуациям и вызвал группу спасателей. А стоило ему окончить звонок, как он властно пророкотал:

— Всем немедленно покинуть здание.

Повторять им дважды не пришлось. Они повскакивали и в числе первых выбежали на улицу, где столкнулись со знакомыми мордами местного зверья — вот уж кто о своей драгоценной заднице заботился больше всех, так эти гады. Однако присмотревшись к ним повнимательнее, Марсель отметил, что чужие оборотни, пожалуй, всё же похуже выглядели: у девчонки даже рука висела в бандаже. А на враждебно зыркающего в их сторону падальщика и вовсе без смеха не взглянешь. У него так распух нос и заплыли маленькие глазёнки, что он на уродливое подобие крота стал похож.

Главу криминалистического отдела Оскар и Аллен несли, подхватив подмышки, пока она беззаботно перебирала в воздухе ногами. Они опустили её на землю, но только физически — мыслями эта особа была где-то далеко, судя по совершенно безумному взгляду и воодушевлённому тону:

— Вот это я понимаю, экзотермическая реакция!

— С чем вы там экспериментировали? — с мягкой усмешкой спросил Аллен, смотря на неё, как на неразумное, но забавное дитя. — С нитроглицерином?

— Нет, со смесью из тетранитрометана и толуола, с добавлением одного секретного органического вещества, имеющего высокую эндотермическую динамику, — чисто механически пробормотала Лиора Фидж. — Должно быть, я перепутала массовые и объёмные доли компонентов… и при такой плотностях реагентов это вызвало почти трёхкратное изменение состава смеси… либо фермент из ксиохорской сороконожки… — она внезапно замолкла и с подозрительным прищуром из-за перекосившихся очков вытаращилась на Аллена.

— Даже и в мыслях не было, — заверил он. — Меня абсолютно не интересует карьера в научной среде. Можете быть спокойны, ваши наработки в полной безопасности.

— Думаю, вам необходимо показаться целителю, — Оскар поправил очки на её носу. — Ожог на правой руке выглядит серьёзно. Вам разве не больно?

Опустив взгляд на кисть, она озадаченно уставилась на красные пятна, на которых буквально на глазах разрастались волдыри. Смотрела так, словно до этого даже не догадывалась об их существовании.

— Да, наверное, стоит.

— Марсель де Лафаейт? — обратился к нему кто-то сзади.

— Допустим. Чего?.. — начал отвечать он, одновременно оборачиваясь. Но увидев группу из трёх привилегированных вампиров, резко замолчал. Быстро же они явились по его душу. Донна не ошиблась. У него было всего несколько часов на то, чтобы всё обдумать.

— Добрый вечер. Мы представители генерального консульства Объединённых Княжеств Флемоа в Уларке, — сухо произнёс мужчина в тёмно-сером костюме-тройке. Он стоял чуть впереди перед своими коллегами, тем самым подчёркивая, что являлся главным среди них. — Попрошу вас пройти с нами.

10 глава: Вельхилева смесь

Рикард

Малая предсказуемо вцепилась в Марселя при виде незнакомых вампиров в дорогих шмотках. Оттаскивать её пришлось на пару с Оскаром. Но успокоилась и перестала вырываться она далеко не сразу, лишь после того как поиграла со своим напарником в гляделки. Рик даже не сомневался, что в этот момент происходило общение тет-а-тет на особых мозговых волнах. Беспечные балбесы даже не пытались скрывать синхрон, так часто им пользовались, что в отделе все уже привыкли к их шушуканьям. А вот важные шишки от вампиров, явно обалдевали от происходящего.

Прошло целых три дня, как Марселя увели в неизвестном направлении. Малая стала сама на себя не похожа. Сделалась вялой и рассеянной. По утрам на брусьях больше болталась, чем реально упражнялась, а в полицейском участке безучастно слонялась из угла в угол, нервируя своей нетипичной тихостью Гроса. Впрочем, Рик понимал, что она чувствовала. У него тоже кошки на душе скребли: всё ли нормально у Донны? Как метка приживается? Не сумели пронырливые ищейки выйти на её след?

Однако всё, что он мог делать — ждать. Ждать и надеяться, что план не даст осечки и уже на следующей неделе Донна появится на работе. Сложно было понять, дело в метке или в чарах этой чертовки, но Рик ужасно по ней скучал. Едва ли по ночам не выл на луну от того, как тосковал по лукавым глазам, обольстительным губам и коже, похожей на шёлк. И другие девчонки не могли удовлетворить его жажду. А он пытался переключиться — ходил по барам и даже заглядывал к жрицам. Но и прикоснуться к крошкам не мог, воротило от них со страшной силой.

— Вэл, пойдём прошвырнёмся по ведьмовским лавкам, — сказал Грос и защёлкал активнее мышкой, выключая компьютер. — Я окончательно зашёл в тупик со сбором. Не имею ни малейшего понятия, что там за холодная горечь такая.

— Да обычная горечь. Подумайте ещё, — пробормотала она, не отрывая взгляда от двери, словно та должна была вот-вот открыться, явив миру возвращение блудного Марселя.

— Вот же ж, — недовольно цыкнул он и зашагал к выходу. — А ну-ка, быстро подняла свою пятую точку со стула и за мной. Никуда твой драгоценный Мацик не денется — ещё денёк-другой его промаринуют и вернут нам обратно.

— Откуда вы знаете? — малая тут же подскочила с места и в мгновение подлетела к двери, чтобы успеть открыть ту перовой.

— А тебе всё расскажи да покажи, — щёлкнул её по носу Грос и вышел в коридор.

Откинувшись на спинку кресла, Рик устало потёр глаза. После того как Фабиан смог нарыть кусочек видео, на котором отчётливо видна нижняя часть лица Воспитателя без накладной бороды, работы у них значительно прибавилось. С какой стороны ни глянь, а в тот день, когда он напал на Пафия Андровски, слишком много странностей. Как-то всё происходило неосторожно, в спешке. Можно было бы подумать, что у них завёлся подражатель. Но запах. О запахе травок никто не знал. Его нельзя было сымитировать.

Ямочка на подбородке — весьма приметная отметена. Не удивительно, что он пытался скрыть её густой бородой. И теперь из-за этой ямочки они были вынуждены изучать тысячи гигабайтов видеозаписей, где она промелькнёт в сочетании с тонкими, будто поджатыми губами, слегка поплывшим овалом лица, выдающим зрелый возраст, и острым кончиком носа с узкими ноздрями.

— Мальчики, не хотите перекусить? — Офира подошла к кухонному гарнитуру в углу зала и включила кофемашину. Глянула на сидящих в противоположном углу голодных студентов, смотрящих на неё с немой мольбой, и ласково им улыбнулась. — У меня на всех пирожков хватит.

— Вы просто чудо, Офирочка, — тут же отозвалась Мина и поспешила прийти ей на помощь в приготовлении горячих напитков. — Настоящее сокровище особого отдела. И пирожки ваши — объедение!

— Ничего себе… она, что ли, подхалимство сотого уровня вкачала? — чистосердечно возмутился Фабиан, похоже, почувствовав угрозу остаться без вкусняшек. — Фира, не слушай её! Она льёт тебе мёд в уши, чтобы сожрать все пирожки!

— Я тебя когда-то обделяла едой? Что за паника в глазах, милый?

— Ну, а чё она?.. Чудо, сокровище… точняк подлизывается.

— Что по начинке? — Аллен подошёл к стучащим кружками девушкам и приподнял тканевую салфетку над двухъярусной деревянной коробкой.

— Сверху с говядиной и грибами, а снизу со сладкой тыквой и лимонной цедрой.

— Звучит аппетитно, — он взял пирожок с мясом и протянутую дымящуюся кружку с кофе. — Благодарю за угощение, о кулинарная кудесница.

— Ох, Аллен, засмущал меня, — захихикала Офира, — приятного аппетита, дорогой.

Один за другим они подтягивались к кухонному уголку, где получали пирожки, чай или кофе. Потихоньку она подсадила всех в отделе на свою стряпню. Даже капитан выглянул из кабинета, заметив их кружения по залу. Глухо бросил благодарность в усы и снова скрылся за дверью с прихваченным перекусом.

— И всё же… что двигает Воспитателем? — лениво протянул Рик, поглаживая себя по животу. Пирожки у Офиры не только вкусные, но и невероятно сытные — всего-то двух штук достаточно, чтобы наесться.

— Честно говоря, пока Воспитатель не перешёл на оборотней, я был уверен, что он — человек, которому не нравилось воцарившееся перемирие между оборотнями и вампирами, — признался Оскар. — Очень уж прямолинейный него был почерк.

— Это ты про то, что он забирал из людей потенциальный ужин для наших видов? — спросил Аллен и улыбнулся, напоровшись на острый взгляд напарника. — Да-да, вы уже как столетий пять не питаетесь человечинкой, помню, но история тоже всё помнит.

— Далеко не все оборотни даже среди хищного подкласса питались людьми в старые времена. Но, признаю, в любом правиле есть исключения. Как у вас существуют по сей день кланы староверов, так и у нас неконтактные общины, к которым людям лучше не проявлять интерес.

— Ладно, не заводись, котик. Я понимаю ход твоих мыслей. В первые годы почерк и правда выглядел так, словно Воспитатель стремился всех запутать: он мог быть как оборотнем, который лакомился потрохами и, в качестве жеста, заметающего следы, сливал из тел заодно и кровь, так и вампиром, что в свою очередь пытался подставить оборотня. Логично, в конце концов, было предположить, что за всем стоял человек. Я бы тоже к такому выводу пришёл.

— Да, примерно так я и размышлял, — подтвердил Оскар потеплевшим тоном. — Но затем он переключился на оборотней, и эта теория потеряла смысл.

Рик совершенно не понимал, почему преступления какого-то отдельного вампира или оборотня должны были так сильно, по их мнению, повлиять на мировую обстановку и возобновить войну между целыми видами. Единственное, что приходило ему на ум, так это то, что в верхушке все переругались бы. Тыкали бы друг в друга, мол: «душегуб из вашего племени, а не нашего». Но слишком уж нелепой выглядела эта мысля, поэтому озвучивать он её не спешил.

— А я думаю, что Воспитатель — просто мерзкий извращенец, что стремится получить какое-то больное удовольствие, вот и уродует тела, — голос Офиры звенел от ярости. — Как вспомню ребёнка из Пледокса, меня аж всю трясёт! Когда поймаем подонка, я его собственными руками придушу.

— Нет, он слишком педантичен, чтобы быть обыкновенным извращенцем, — с мягкой улыбкой оспорил её слова Аллен. — Он профессионально вырезает органы. Ни одного лишнего движения. И в артерию иглой попадает с первого раза, при необходимости.

— Для него это как будто работа, — поддакнул Оскар, в задумчивости смотря перед собой в пустоту.

— Да, именно. Никаких признаков ярких эмоций, возбуждения. Убийство совершается не ради убийства, как бывает у серийников с патологиями психического развития. Тут совсем другой подход — практичный, холодный.

— А записки — лёгкая забава от скуки, чтобы хоть как-то разбавить рутину.

— Это что же за работа такая… — пробормотала Офира, поёжившись.

— Такая работа у киллера, — ответил капитан, внезапно возникнув у них за спинами. Рик чуть не выругался от неожиданности. Нельзя же так подкрадываться к оборотням, рано или поздно это точно чем-то плохим для него закончится. — Киллеры убивают не по личным мотивам, а за денежное вознаграждение.

— Но можно убить, выстрелив в голову или задушив, не знаю, — она обхватила смуглыми пальцами белую кружку, — зачем потом издеваться над телом жертвы?

— В этом-то и состоит главная загвоздка нашего дела, — ответил капитан и взглянул на наручные часы. После чего быстрым шагом обогнул столы, и уже в дверном проёме остановился, чтобы бросить через плечо строгим тоном выпускникам журфака: — Я не даю разрешение на разглашение этой информации.

— Он — дьявол, — выдохнул Кинзи, расплываясь лужицей на стуле. Резко подпрыгнул и взмахнул руками. — Чёрт. Нет! Ну серьёзно!.. Он же это специально, да? Подразнил конфеткой, поводил ею у нас под носом и убрал обратно в карман! Чего улыбаешься?..

— Радостно мне оттого, что, наконец, и ты познал эту боль. Не всё коту масленица. А то привык всё нахрапам брать: врываться без приглашения и воровать информацию, как какой-нибудь папарацци. — Мина поймала на себе взгляд Рика, улыбнулась ему уголками губ и указала глазами на входную дверь.

— На одних принципах журналистской этики далеко не уедешь. Ты тому наглядный пример, Минчик.

— Наглядный пример собирается выйти в магазин. Тебе что-нибудь взять?

— Не-а. Тут хорошо кормят и поят.

Выждав несколько минут, Рик последовал за ней. Как-то не сговариваясь, они решили делать вид, что до этого не встречались в баре. Разыграли перед остальными шоу, знакомясь друг с другом во второй раз, и на этом всё. Ему, откровенно говоря, было не до неё — Донна постаралась занять все его мысли. Да и сама Мина не проявляла инициативы. Вот так позвала на разговор — впервые.

— Ну привет, красавица, — уперевшись рукой в стену, он навис над ней.

— Привет-привет, — она шустро выскользнула, не дав себя подпереть второй рукой, присела на лавочку и призывно похлопала ладонью рядом с собой. — Падай. У меня есть к тебе пару вопросов.

— По расследованию? Боюсь, я тебе в этом не помощник. Меня не посвящают в детали, а у самого кумекалка неважно работает. Особенно в последнее время.

— Так значит мне не показалось: у тебя и правда что-то случилось?

— Извини, но я не хочу об этом говорить.

— Хорошо, не вопрос, — отозвалась Мина с понимающей улыбкой, ухватилась за пару крайних пальцев на его руке и потянула на себя, вынуждая усесться рядом. — Видишь ли, мои вопросы не совсем работы касаются. Вернее, они не о расследовании.

— Давай ближе к телу, — усмехнулся он.

— Как много ты знаешь об Эрвине Гросе?

— Да всё то же, что и остальные, — чуть растерялся Рик, элементарно не ожидая от неё расспросов о настолько неприметной личности. И ладно, если бы ещё капитаном интересовалась — он всё-таки главный в отделе. Грос-то на фига ей сдался? Старший детектив никак не может повлиять на разрешение освещать ту или иную собранную ими информацию.

— Расскажи всё, что о нём знаешь.

— Ну, ему вроде под сотню лет. Хотя выглядит моложе… Ведьмак. Физиологическая способность, со слов Вэл, заключается в том, что он может растягивать руки. Думаю, остальные конечности у него не менее гибкие.

— Прям все конечности? — уточнила она, быстро записывая в блокнот каждое слово. Поднял на него свои светло-серые глаза и, кажется, смутилась. — Да господи, боже мой! Опусти бровь, пошляк. Что за бес в тебя сегодня вселился? Ведёшь себя, как озабоченный подросток.

— Да, думаю — все — конечности, — произнёс он с особой интонацией, сделав акцент на нужном слове. И захохотал под её недовольным взглядом. — А вообще, я так-то ещё подросток. Мне в следующем месяце только тридцать девять стукнет. Мы с тобой почти что ровесники. Оба через годик станет совершеннолетними.

— Твоя сестра вполне соответствует званию подростка. А вот ты обычно ведёшь себя старше своего возраста.

— Приму за комплимент.

— К слову о Вэл. Что происходит между ней и Гросом?

— Логичнее было бы спросить, что приходит между ней и Марселем… Почему тебя так интересует старший детектив? Что, понравился? Запала на чёрноглазку? Ну да, тогда и твой особый интерес с его конечностям понять можно.

— Ой, иди в задницу, с тобой сегодня невозможно общаться, — не выдержала Мина и вскочила с лавки.

— Ну а что? Он временами хмурый, почти всегда загадочный и… что там ещё было?.. Ах да, полон нераскрытых тайн! — весело напутствовал Рик ей в спину, припомнив, как театрально она его отшила в баре.

Не оборачиваясь, Мина на ходу показала ему средний палец и нырнула за дверь.

— Забавная девчонка, — пробубнил он, ощущая, как улыбка постепенно сползает с его губ, а мысли снова возвращаются к другой роковой красавице. Пальцы зарылись в волосы над висками и больно потянули за корни, когда сжались в кулаки. — Какого хрена со мной происходит?..

10 глава: (вторая часть)

Удивительно, но прогноз Гроса оказался чрезвычайно точен — Марсель заявился на работу уже на следующий день. Сказать, что малая обрадовалась его возвращению — ничего не сказать: носилась вокруг него со счастливейшим выражением лица, чуть ли не попискивая от восторга. Будь она в обороте, то благодаря бешено вращающемуся хвосту летала бы у них под потолком.

А засранец-то как разомлел? Глазки потеплели от умиления, уголки плотно сомкнутого рта слегка приподнялись, не в силах полностью утаить улыбки. Явно радовался не меньше, но старался это скрыть.

Тяжело выдохнув, Рик помассировал висок. Надо их как-то безболезненно развести, пока связь не укрепилась. В её наличии он больше не сомневался. Но и Марселя не собирался винить. Не дурак, понимал, что тот выгораживал девчонок. Скорее всего, именно Донна всю кашу заварила: науськала Вэл, а уже сеструха вцепилась в него бульдожьей хваткой.

Вот только как их развести? Это же два сгустка эмоцией, движимых лозунгом: «вижу цель — не вижу препятствий». При помощи каких слов до них достучаться, чтобы не получить обратный эффект?..

После ужина Грос вернулся с маленькой картонной коробкой, которая спокойно могла уместиться на двух ладонях. И судя по тому, какими словами костерил саларунских ведьм, обошлось ему содержимое в круглую сумму. И так уже хорошенько вложился, если верить слухам, из собственного кармана — Капитан посчитал, что эта ниточка с запахами бесполезна, и отказал в компенсации расходов. Оттого можно было с уверенностью утверждать, что старший детектив соответствовал своим подчинённым: такой же упёртый и своевольный.

— Вэл, есть работа для твоей носопырки, — подозвал Грос её к себе.

— Вы никак не уймётесь? — хмыкнул Марсель, последовав за напарницей. — Сколько можно так в наглую её эксплуатировать… Ну, найдём мы нужный сбор, что дальше? Как это поможет выйти на Воспитателя?

— Зависит от того, что это будет за сбор. Есть ингредиенты, которые не достать без лицензии, — ответил он с различимым оттенком раздражения в голосе и откупорил первую из четырёх стеклянных баночек, разложенных на столе.

— На чёрном рынке можно достать что угодно и без лицензии.

— А ты, я смотрю, большой спец по нему? — чёрные глаза встретились с красными. На какое-то время наступила тишина в отделе, а затем Грос протянул с щетинистой улыбкой: — Вот же гадёныш безбашенный. Я тоже могу тебе мигрень обеспечить. И всё без колдовства и магии. Хочешь, продемонстрирую?

— Не то! — отставила первый пузырёк Вэл и сразу потянулась за вторым. — А вот этот похож! Очень даже…

— Так подожди, сейчас, — тут же переключился на неё старший детектив и достал из верхнего ящика стола пакет с вырезанным кусочком ткани из салона автомобиля, на котором сохранился оригинальный запах. — Сравни-ка.

— Нет, тут лишняя тухлая сладость, — пробубнила она и под его разочарованным взглядом поставила склянку на стол. На третий замерла, сверяясь с клочком, отставила баночку, понюхала содержимое четвёртой и снова вернулась к третьей. — Вроде оно… небольшая кислая солёность сбивает… она не из трав, а сама по себе. Не знаю, как объяснить!

— Пот?..

— Да! — малая вскинула на него круглые от удивления глаза. — Похоже на пот!

Присмотревшись к крышке третьей банки, на которой было написано название сбора, Грос лихорадочно прошептал:

— Всё правильно. Вельхилева смесь разводится водой и наносится на подмышечные впадины, естественно, запах пота будет присутствовать, — неожиданно схватил малую за голову и звонко чмокнул в лоб. — Умница! Какая ты всё-таки умница! Вот теперь мы определённо сядем этому сукину сыну на хвост!

— Какого?.. — сверкая убийственным взглядом, Марсель сцапал Вэл за руку и оттащил, чуть ли не к входной двери. — Это сексуальное домогательство! Мы имеем…

Однако старшему детективу, очевидно, сейчас было не до его приступа ревности, поэтому он скороговоркой буркнул на родном языке какое-то проклятье, и в отделе вновь наступила тишина. Марсель открывал и закрывал рот подобно рыбе, выкинутой на берег. А малая стояла рядом и глазела на него с величайшим изумлением. Кажется, её не так удивила находка одной из важнейших для расследования ниточек. И даже поцелуй старшего детектива так не впечатлил, как тот факт, что Мацика можно в любой момент заткнуть.

— Рик, иди сюда, — не то попросил, не то приказал Грос, убирая бесполезные банки обратно в коробку.

Выбора особого не предоставили. Пришлось тоже занюхнуть травки, а потом ещё и тряпку. Как и ожидалось, ароматы были идентичными, не считая отсутствия пота в склянке. Он и не сомневался, что подтвердит слова Вэл — для лисы у неё обоняние было развито чрезвычайно остро. Не хуже волчьего.

— И что это нам даёт? — спросил Аллен, забрав из его рук Вельхилеву смесь, чтобы тоже понюхать. Но судя по лицу, не почувствовав ничего особенного, передал баночку своему напарнику. — Раз его наносят на подмышечные впадины, я так полагаю, оно использовалось Воспитателем не для нападения?

— Нет, это лекарство, — Грос уже давно рылся вовсю в кожаном блокноте, который им открывался исключительно после кодового слова. — Вот оно!.. Теперь понятно, почему название показалось знакомым… Вельхилева смесь используется при аутоиммунных заболеваниях у полукровок.

— Полукровок?! — переспросила малая и снова подскочила к нему, растолкав локтями криминалистов. — Но этого не может быть… Я нюхала! Там не пахло оборотнем!

— Я же тебе объяснял, что не все оборотни источают узнаваемый аромат, — процедил он, быстро перебирая пальцами по сенсорным клавишам на телефоне.

— Артефакт?

— Нет, это врождённое.

— Никогда не слышала! А может, вы врёте?.. Не в смысле, что специально…

— Я по отцу полукровка. Он — змей, — нетерпеливо отмахнулся от неё Грос и попытался вернуться к разговору с Алленом, продолжающему на него вопросительно смотреть, но оказался атакован её носом.

Вцепившись в чужие плечи и привстав на носочки, малая принялась его старательно обнюхивать. Чем активнее старший детектив сопротивлялся и пытался её отпихнуть, тем яростнее она пошмыгивала носом. Его запах тела ничем не отличался от обычного человеческого — Рик это чувствовал даже на расстоянии, поэтому и у него на короткий миг возникло искушение присоединиться к сеструхе в этом безумном мероприятии. Им всё же не каждый день доводилось встретить оборотня, который не благоухал никаким зверем. Но затем она уткнулась носом за слегка оттопыренным ухом и замерла, Грос, в свою очередь, не выдержал пытки, засмеялся и провёл рукой по её спине.

— Фенек, такими вещами надо заниматься наедине, — он посмотрел на Марселя, метающего молнии из глаз. — Я же могу не удержаться…

Этих слов оказалось достаточно, чтобы привести ревнивца в действие. Он вцепился в руку старшего детектива, лежавшую чуть выше поясницы, и грубо отбросил её. Тут же положил ладони на талию напарницы и оттащил её, не испытывая при этом никаких трудностей, потому как она просто-напросто не воспротивилась его инициативе. Во второй раз совершенно спокойно дала себя оттащить.

— Не понимаю, — пробормотала Вэл на ирашском, не сводя пристального взгляда с Гроса. Стояла рядышком с Марселем, продолжающим её приобнимать, как если бы бочок и не грела никакая длиннопалая ладошка в колечках. — Запаха нет совсем. Даже намёка на змеиную сущность. Как это возможно?..

И что, спрашивается, делать с этими балбесами? Совсем же берегов не видят!

Громко покашляв у них за спинами, Рик добился, чтобы наглая вампирская рожа убрала свои ручонки от его сестры, после чего развернул её недоумение в более понятную форму:

— В Ираше тоже водятся змеи. У них своё королевство. Там есть как ядовитые виды, так крупные ребята, что берут в схватке не отравой, а массой. Мы с Вэл сталкивались лишь с ядовитыми, но запах у них был такой, что закачаешься. Довольно отчётливый и специфический — эту вонь ни с чем не спутаешь.

— Как раз потому, что они были ядовиты, — устало объяснил старший детектив. — У вас там не больше двадцати процентов от всей популяции змей живёт. Считай все неядовитые представители питонов и удавов, кроме, естественно, анаконды, — были вынуждены перебраться в Шемуан и Мумбреш.

— Почему? Чем им в Ираше плохо было? — малая всё никак не унималась со своим любопытством и попыталась приблизиться к старшему детективу, но Марсель тут же схватил её за локоть и с лёгкостью удержал на месте.

Что ж за чудеса такие? Он с её мозгами что-то проворачивает, когда касается? Почему она такая послушная рядом с ним? В какой-то степени Рику даже завидно стало. Ему вечно приходилось с ней чуть ли не драться, чтобы успокоить.

— В старые времена у змей процветал каннибализм, — ответил Аллен, специально натянув на губы слащавую улыбочку, чтобы её всю перетряхнуло от отвращения, а уже в следующую секунду с нейтральным выражением лица уточнил у Гроса: — Как сильно Вельхилева смесь сужает круг подозреваемых?

— Конкретно её вообще достать несложно. Практически в любой ведьмовской лавке под заказ делают. Сужает этот круг не травяная смесь, а само заболевание, поскольку нам теперь известно, что Воспитатель — полукровка, страдающий от пока незнакомого нам аутоиммунного заболевания. Я не особо разбираюсь в этом вопросе. Поэтому ещё пробью по своим каналам, при каких конкретных болезнях её назначают. Тем не менее интуиция мне подсказывает, что наш ублюдок чем-то серьёзным хворает, а значит, стоит на учёте в общей базе здравоохранения.

— Притом полукровка неядовитого змеиного семейства, — подметил Оскар.

— Да, верно. И поскольку почти все змеи живут в Шемуане и Мумбреше, то он у нас, собственно, либо такой же узкоглазый, как я, — старший детектив ткнул себя в грудь большим пальцем, а потом указательным в сторону заинтересованно слушающей их Офиры. — Либо такой же темнокожий, как наша коренная мумбрешка.

— Значит, что мы имеем: мужчина средней комплекции, полукровка змеиного подвида, аутоиммунное заболевание, экзотическая для Саларуна внешность, — отстранённо перечислил Аллен, постукивая ногтем по столешнице. — Впрочем, можно ещё сузить, благодаря оцифрованному Фабианом снимку с видеорегистратора. На фото кожа у Воспитателя определённо светлая. Следовательно, он, скорее всего, шемуанец.

— Я бы не назвал его кожу светлой, — не согласился Оскар. — Она скорее среднего смуглого оттенка. Да и в Мумбреше не только темнокожие оборотни живут. Особенно это касается северной и западной части.

— Ладно, пока помозгуйте, а я пошёл с докладом к Нику. То есть, к капитану Баку, — бросил им Грос, после того как закончил с кем-то переписываться по телефону. Но прежде чем уйти, всё же сжалился над Марселем и снял с него проклятие немоты.

Тот ещё какое-то время помолчал, провожая начальника недовольным взглядом, а потом посмотрел с тоской на Рика и спросил осипшим голосом:

— Одолжишь денег?

11 глава: Временна́я или неполная метка

Белладонна

Из короткого и холодного разговора с Рикардом она узнала, что кроме четырёхдневной отлучки Марселя ничего не произошло. К нему приходили банковские работники, дабы расспросить о транзакциях, предсказуемо поставили в известность о заморозке счетов до окончания разбирательств, и на этом всё. Полный штиль.

То, как пассивно отреагировали старшие, не могло не насторожить. Они, конечно, для вида замедлили работу консульства, растянув принятие заявления Белладонны на несколько дней. Даже слегка её поискали. Но это ничто на фоне возможностей, какими они обладали на самом деле — им вполне под силу весь Саларун поставить на уши.

Единственное объяснение, что приходило ей на ум: Амдису де Лафайет — слава тёмному, больше нет необходимости называть его отцом — за радость её выход из клана. Он никогда не скрывал своей неприязни к ней. Нет, даже уместнее было бы назвать то, что он испытывал к Белладонне — ненавистью. Поэтому вполне вероятно, всячески тормозил и препятствовал её насильственному возвращению.

Однако полностью расслабляться рано. Иезавель точно не станет бездействовать. Да и графиня Амброзия неизвестно, как себя поведёт. Всё же она глава клана и её слово имеет наибольший вес. Не стоит заблуждаться и надеяться на лучшее: Белладонна не только сама ушла, но и Марселя за собой утянула. А значит, бывшие родственнички почти со стопроцентной вероятностью попытаются ей отомстить.

Приведя себя в порядок и покрыв ведьмовской мазью всё ещё гноящуюся метку, чтобы приглушить её запах для оборотней, Белладонна размышляла над тем, исчезнет ли она при перерождении? Поскольку прежде прецедентов подобного толка не случалось, то и узнать было неоткуда. Оставалось надеяться, что ключица вернёт первозданный вид после воскрешения. Ходить целую вечность помеченной она не собиралась — слишком велика цена за мимолётную помощь.

— О, привет! — воскликнула Валери, едва не налетев на неё в дверном проёме.

— Здравствуй, — улыбнулась Белладонна и отступила, давая ей пройти первой.

— У нас крышесносные новости! Там короче… сама узнаешь. Надо бежать!

Маленький рыжий торнадо унёсся в сторону лестницы, а следом появился Марсель. Он прошёл мимо Белладонны, не кинув в её сторону даже короткого взгляда. Чего-то подобного она и ожидала получить от него, когда решилась раскрыть правду. Не надо иметь глубоких познаний в психологии, дабы предугадать вероятную позицию брата, заключающуюся в старательном избегании единственного близкого существа, по сути предавшего его доверие.

Необходимо время, чтобы смириться и принять столь ужасную правду. Белладонна не собиралась его торопить. Марсель сам рано или поздно придёт к ней за помощью. И тогда она протянет ему руку, начав снова по крупицам завоёвывать доверие.

— О, барышня, вылезла из бункера, — поприветствовал её в своей манере Грос. — Не рановато ли?

— Благодарю за беспокойство, старший детектив. Сейчас моей безопасности почти ничего не угрожает.

— Ну и отлично. В таком случае Офира и Фабиан введут тебя в курс дела, а мне надо отойти.

— А где все? — поставив сумочку на свой стол, Белладонна огляделась по сторонам.

— Рик и капитан Бак отъехали по рабочему вопросу в министерство здравоохранения. Часа через два должны вернуться. Лиора утащила криминалистов в суперзакрытую лабораторию на окраине Уларка. Мои балбесы отправились к дорожникам. И, как видишь, остались одни наши офисные мышки.

— Ничего себе мышки, — фыркнул Фабиан. — Размером со слона!

— И почему ты его до сих пор кормишь? — ехидно поинтересовался Грос, наблюдая за тем, как озорная улыбка постепенно сползла с мальчишеского лица, уступив место встревоженно вскинутым бровям.

— Жалко мне его — худенький ведь, как скелетик, — с кроткой материнской нежностью ответила Офира, пробивая дыроколом толстую пачку бумаг. — Да, бывает, что болтает всякую чепуху, но в целом он ребёнок-то хороший.

— Ребёнок? Да он старше меня больше, чем на полсотни лет. Не обманывайся детским личиком этого засранца, — бросил ей на прощание старший детектив на пути к выходу из отдела.

— У него полюбас подписка на порнушку кончилась, вот и ходит злой как собака, — мелочно пробурчал Фабиан уже после того, как захлопнулась дверь.

— Смотрю, за время моего отсутствия здесь ничего особо не поменялось, — отметила Белладонна с деликатной улыбкой.

И тогда эта парочка поспешила её переубедить. Сначала просветили в то, как далеко продвинулись в деле Радикального Воспитателя, а потом ещё в мелких подробностях рассказали о двух выпускниках журфака, проходящих практику у них в отделе. Лично познакомиться с ними она смогла через полчаса, когда они вернулись со встречи с научным руководителем.

Кинтион Ладовски не особо заинтересовал — обычный незрелый юнец, у которого в голове свистит ветер. А вот Доминика Бланже, по-приятельски попросившая называть её просто «Миной», обладала редкой естественной красотой: черты лица правильные, соответствующие стандартам золотого сечения, стройная фигура близка к идеальным пропорциям песочных часов. Ко всему прочему она ещё и красилась умело. Скромно, совсем чуть-чуть, так, чтобы подчеркнуть имеющиеся достоинства. Одевалась чуть похуже, но, очевидно, из-за своего скромного финансового положения. Безусловно, очень красивая и, скорее всего, неглупая девица, но всё же неровня Белладонне.

Крайне неудачно объявилась эта Доминика. Из-за обиды Рикард находился сейчас в нестабильном, легко возбуждающемся состоянии. Он мог чисто назло приударить за ней.

Из безрадостных мыслей Белладонну вырвало возвращение капитана. Сохранение работы в шкале приоритетов у неё стояло выше отношений с мужчиной, поэтому она последовала за начальником в кабинет, ожидая выговора за самовольно взятый отпуск длиной в неделю. Однако он её удивил. Вместо пламенных нотаций, последовала всего пара лаконичных вопросов: что собралась делать дальше и нуждается ли она в его помощи?

Белладонну так поразила своеобразная реакция капитана Бака, что она банально обомлела. Почему в этом странном месте ей все стремятся помочь просто так, ничего не прося взамен? Откуда в них столько щедрости и доброты? Зачем они вынуждали её чувствовать себя подлой злодейкой, не заслуживающей их теплоты? Как будто никто из них не познал насколько мир безжалостен. Одна она хлебнула из выгребной ямы.

Ощутив в уголках глаз слёзы, Белладонна благодарно улыбнулась Баку и вежливо отказалась. В данный момент ей и правда не нужна была ничья помощь. Она уже самостоятельно позаботилась о своей безопасности.

— Хорошо, я тебя понял, — он громко откашлялся и как бы между делом добавил: — Последнее. Можешь считать это просьбой. Ставь меня, пожалуйста, в известность о своих намерениях или уже совершённых действиях раньше, чем это успеет сделать кто-то другой. Договорились?

— Вы имеете в виду об обстоятельствах, не касающихся работы?

— Само собой.

— А вы в свою очередь пообещаете, что за этим не последует никакого наказания?

— Да, но при условии, если не будет нарушено законодательство Ксоры, — неохотно протянул капитан, настороженно на неё поглядывая. — Есть ещё что-то, о чём я не знаю?..

Пользуясь подвернувшимся моментом, пока он весь из себя такой доброжелательный и понимающий, Белладонна шустро оттянула ворот блузки и продемонстрировала укус на ключице. Его глаза предсказуемо закрылись от этой картины, брови сомкнулись на переносице, ноздри раздулись, а желваки заходили на скулах.

Так и не поднимая век, Бак тихо рыкнул:

— Прочь с глаз моих.

И она поспешила выполнить его приказ. Рано или поздно все бы в отделе узнали о метке, а так, на одну головную боль выходило меньше. То был идеальный момент, чтобы донести настолько взрывоопасную информацию до вспыльчивого начальства.

— Пойдём выйдем, — сухо бросил ей Рикард, проскочив мимо.

Глубоко внутри закралась глупая надежда, что он по ней скучал. И сейчас позвал не для того, чтобы наговорить гадостей. Хотелось верить в лучшее. Но настала пора для жестокой реальности, в которой его глаза казались холоднее льда, а губы кривились в презрительной ухмылке.

— Ну? Что дальше?

— Ты о чём? — не поняла Белладонна.

— Когда разморозят мои счета?

— Примерно через две недели, — неопределённо протянула она, поскольку сама была не уверена. Конечно, просто сидеть и ждать, не собиралась, но неизвестно какие палки в колёса ей повставляют родственнички. Возможно, как раз прикрыть доступ к деньгам будет их главной целью.

— Так понимаю, ты Марселя не предупредила?

— Да, но я позаботилась о его стартовом капитале.

Пару раз кивнув, Рикард вскинул руку и помассировал ладонью шею. Им впервые так неловко было в компании друг друга. Он избегал встречаться с ней глазами, и в целом выглядел так, будто бы всё отдал, чтобы оказаться сейчас в другом месте. Но видимо, сумел себя перебороть и как можно равнодушнее спросил:

— Что с меткой?

— Всё ещё приживается.

— Почему я её не чувствую?

— Я её скрываю ведьмовской мазью.

— Зачем тогда вообще её нужно было ставить? — скептически хмыкнул Рикард. В его тоне проскочило что-то похожее на обиду, за которую захотелось отчаянно ухватиться.

— Ты бы предпочёл, чтобы все о ней сразу узнали? — Белладонна шагнула к нему навстречу, внимательно разглядывая лицо. Изломленный уголок рта, по которому она так соскучилась, дёрнулся и тут же застыл. А взгляд обдал колючей стужей.

— Не начинай. Я не в настроении с тобой играться.

Рикард отступил на шаг, снова увеличив между ними дистанцию, и стал её обходить по кругу, всем своим неприступным видом демонстрируя, что разговор закончен и теперь он возвращается в отдел.

— Рик, я хочу начать всё сначала, — она вцепилась ему в руку чуть выше запястья. — Я обещаю, что больше не буду действовать столь неприемлемыми для тебя методами.

— Не надо обещать того, что не сможешь сделать.

— Я очень постараюсь.

— Донна, тебя сломал клан, как и многих твоих… даже не знаю, как их называть. Но, похоже, там все больные на голову. Я понимаю, среда формирует личность и всё такое, поэтому ничего от тебя не жду: ни хорошего, ни плохого. Поскольку уже пообещал, то помогу тебе и Марселю. Но потом мы пойдём разными дорожками.

— Ты же на самом деле этого не хочешь…

— Мне лучше знать, чего я хочу, — он небрежно скинул её руку со своего запястья и ушёл. Ушёл ни разу не обернувшись.

11 глава: (вторая часть)

Время текло, а ничего не менялось. И с каждым днём ей становилось всё хуже.

Хоть текст и стоял перед глазами, но в голове тонко звенела мучительная пустота. Слова рассыпались на буквы, и смысл написанного неизменно ускользал от неё. Чем старательнее Белладонна пыталась вникнуть в отчёт, тем гаже себя чувствовала.

Неужели нельзя ничего исправить? А как же право на второй шанс? Что надо сделать, чтобы заслужить его?

Положив документ на стол, она откинулась на спинку кресла и оглядела полупустой зал. Зачем-то заявилась за час до начала рабочего дня и теперь наслаждалась компанией вялых выпускников и Оскара, для которого приходить заранее было в порядке вещей.

Поднявшись со скамейки в углу, Доминика бодро пересекла зал по диагонали, высоко поднимая колени, несколько раз присела, попрыгала на месте и двинулась в обратном направлении. И когда почти добралась до входной двери — та распахнулась, и в отдел вошёл Грос.

— Здравствуйте! — поприветствовала она, ослепляя его обворожительной улыбкой.

— Ага, привет, — сонно бросил он на ходу.

Однако Доминика не торопилась переключать с него внимания, проводила глазами до самого рабочего места и никак не отреагировала на повторно открывшуюся дверь. А вот уже Рикард пройти мимо неё не смог, тем более после того, как поймал на себе взгляд Белладонны — повёл себя максимально предсказуемо.

— Привет, красавица, — он приобнял Доминику за талию и наклонился, чтобы мазнуть по воздуху губами около её скулы. Очевидно, намеревался поцеловать в щёку, но она успела дёрнуть головой, не дав ему этого сделать. Молниеносность реакции приятно удивила, на её месте многие девушки замерли и позволили бы с собой делать всё, что ему заблагорассудится.

— Я без понятия, что сейчас происходит, — Доминика скинула его руку и отскочила на несколько метров, нервно продолжая отряхивать бок. Сначала нашла взглядом Гроса, потом встретилась глазами с Белладонной, так и метаясь между ними, чистосердечно заверила: — Он вообще не в моём вкусе. Терпеть не могу такой тип мужчин. Между нами ничего нет, не было и не будет.

— Охренеть, — хмыкнул от растерянности Рикард, — ты меня уже во второй раз так жёстко отшиваешь.

— Очень увлекательная информация. Не представляю, как я жил без неё раньше, — старший детектив отвлёкся на сообщение в телефоне. — А если серьёзно, то не бери в голову, он у нас немного дурачок, когда дело доходит до прекрасного пола. Мы в курсе, что он пристаёт ко всему, что движется. А что не движется, сам двигает и пристаёт.

— Эй! Ну это уже перебор!.. Я не настолько любвеобилен…

— Хотите сказать, что я прекрасна? — она вычленила из его слов самое важное для себя.

Подняв на неё взгляд и посмотрев, как на недалёкую глупышку, у которой теперь ещё и глазки заблестели от восторга, старший детектив не сдержал ироничного смешка:

— Не ужасна уж точно. На комплимент, что ли, напрашиваешься?

— Только если от вас.

Прижавшись рёбрами к торцу стола и положив подбородок на внешнюю часть кисти, стоящей на локте руки, Белладонна улыбнулась. События приняли неожиданный, но крайне приятный оборот. Похоже, нет необходимости беспокоиться из-за Доминики. Она практически в открытую заявляла во всеуслышание о своей симпатии к Гросу. А вот он, судя по застывшей позе и сконфуженной ухмылке, раньше не сталкивался с настолько уверенными в себе девушками, решившими за ним приударить. Кажется, в ближайшее время их ожидает занимательное зрелище.

— Привет, — сухо кинул ей Рикард исключительно для поддержания видимости старых отношений. Как будто кто-то в отделе мог не заметить, как сильно изменилась манера их общения. Уж лучше бы игнорировал под стать Марселю. Он опустился на кресло и отсалютовал Оскару. — Как дела, дружище?

— Отвратительно. Гепарды проиграли в полуфинале Антилопам, — тот в раздражении захлопнул крышку на круглых часах и опустил их в нагрудный карман жилета. — Даже в финал не вышли, срамное позорище. И их ещё считают лучшими бегунами в мире? Смешно, да и только.

— О-у… и с каким счётом?

— А это имеет значение? — Оскар остро глянул на него поверх своих приспущенных на кончик носа очков. — Важен сам факт, что они проиграли. И никакие смягчающие обстоятельства здесь не помогут.

— В общем-то, согласен, — усмехнулся Рикард и попытался увести разговор на другую тему: — После таких разочарований следует обязательно провести вечер с аппетитной крошкой, которая поможет расслабиться. Понимаешь, о чём я?

— Понимаю, но в данный момент я не состою ни с кем в отношениях.

— А раньше состоял?

— Не совсем понимаю природу твоего любопытства, — чопорно проворчал он и кивнул в знак приветствия своему напарнику. — Это что-то из категории шуточек: «очкарик = девственник». Избито до оскомины.

— Какие у вас тут интересные беседы, — проворковал Аллен, присаживаясь за стол, заваленный хаотичными стопками бумаг в противовес идеальному порядку в рабочем пространстве Оскара, где даже у скрепки было своё место. — Обсуждаете, кто раньше из вас был дефлорирован? Ставлю на полигамного волчонка.

— Дефло… что? — попытался повторить Рикард, но запнулся и по-собачьи тряхнул головой, отчего несколько упругих завитков волос выскочило из собранного хвоста на макушке. Его новая причёска с длинными волосами сверху и короткими по бокам и на затылке, — Белладонне нравилась больше предыдущей. Она придавала ему оттенок легкомысленной игривости, который в прежние времена прекрасно соответствовал его нраву. — Всё не так. В том смысле, что я и не собирался тебя поддевать или что-то в этом духе. Просто интересно стало. Ты меня старше, поэтому опытнее. Может, состоял уже с кем-то в серьёзных отношениях, метку там ставил какую-нибудь. Честное слово, и в мыслях не было поддевать тебя.

— В настолько серьёзных, чтобы дело до метки дошло — нет, не состоял. Я слишком молод для этого. Мне ещё и семидесяти нет. Есть смысл задумываться о браке только после сотни лет, а лучше — ближе ко второй.

— Ну, метку ведь необязательно ставить в браке? — однобоко ухмыльнулся он. Тем не менее Оскар так красноречиво на него посмотрел, что Рикард поспешил уточнить: — Я имею в виду временную, естественно. Многие ведь начинают с временных меток. Пока встретишь ту самую, наверное, не одну и не две успеешь поставить.

— Что за каша у тебя в голове?.. Во-первых, метка не вре́менная, а временна́я. Ещё её называют: «непо́лной». Безусловно, она ставится чаще, чем мутуалистическая. Но это уже из области инстинктов самосохранения. Во-вторых, любая метка образует связь, которую невозможно разорвать по одному лишь твоему желанию. Да, теоретически ты можешь вне брака поставить метку, но свои брачные функции она всё равно выполнит.

— Подожди, подожди… ты хочешь сказать, что она со временем не рассосётся? — он бросил беглый, испуганный взгляд на Белладонну. — Я думал, что это вроде пробника. Поставил метку, не сошлись характера, разбежались, а она со временем сама по себе исчезла.

— Очаровательно, — фыркнул Аллен, тоже посмотрел на неё и зашёлся в приступе непритворного, а оттого беззвучного в его исполнении смеха.

Шумно выдохнув, Белладонна закатила глаза. Замечательно. Теперь уже двое знают о метке. Такими темпами к концу месяца все в отделе будут в курсе.

— Не знаю, кто столь жестоко над тобой пошутил, но нет, тебя дезинформировали. Любая метка по своей сути — постоянная. Да, временна́я метка пользуется большей популярностью у оборотней, но исключительно потому, что не влечёт за собой смерть второго партнёра в случай внезапной кончины первого. А межвидовые пары и вовсе зачастую без меток обходятся.

— Твою же мать… вот это я попал, — прошептал Рикард, схватился за голову и уставился опустошённым взглядом в пол.

Узнав, что даже от временной метки невозможно избавиться, очень странно, но вместо разочарования Белладонна почувствовала радость. В груди словно вспыхнул слабый и совсем маленький огонёк. Однако несмотря на его крохотные размеры, он всё равно начал её согревать изнутри. И это тепло оказалось настолько приятным, что от одной мысли о необходимости от него избавиться ей стало страшно.

Плевать, что будет потом, после того как его волчья жизнь подойдёт к естественному финалу, понадобится — она найдёт способ избавиться от метки. Наверняка ведьмы уже изобрели способ. По части сообразительности им не было равных. Но пока есть возможность сохранить эти отношения, она сделает всё, чтобы Рикард смирился со своей судьбой и принял её обратно.

Им же было так хорошо вместе, зачем он продолжает упрямиться?..

Белладонна не врала, когда говорила, что постарается жить правильно: никого больше ни обижать, ни подставлять. Теперь не было необходимости играть по-грязному. Время не поджимало. У неё есть года и даже десятки лет, чтобы доказать, что она отличалась от других Лафаейтов. И он в этом обязательно убедится лично.

12 глава: Кажется… ты мне нравишься!

Валери

Сильно воняло пылью, поэтому она старалась дышать через рот. А ещё действовало на нервы отсутствие нормального освещения: длиннющий зал, тесно заставленный высокими стеллажами, по сути, утопал в темени. Может, каких-то кошек, работающих здесь архивариусами, и устраивал скудный свет от полудохлых ламп, но у неё-то глаза нормальные — без встроенного режима ночного видения.

Почесав колпачком ручки затылок, Вэл поёрзала на стуле, удобнее устраиваясь на жёстком сидении. Закрыла глаза, досчитала про себя до десяти, снова открыла.

— Не могу больше! — взвыла она, отшвырнув толстый документ. — Хоть убей — не могу! Бесит всё! Это несправедливо! За что они так со мной?!

— Устала? — спокойно спросил Марсель, не переставая бегать глазами по строчкам. Удивительным образом читал и говорил одновременно. — Отдохни, поупражняйся. Но далеко не уходи, чтобы Гросу или Баку на глаза не попасться.

— Хорошо, тогда я прямо тут немножко, — смущённо пробубнила Вэл, опускаясь на колени.

И почему он стал с ней таким заботливым в последнее время? Неужели хочет быть больше, чем просто напарниками? Наверное, до него наконец-то дошло, сколько всего хорошего она для него сделала.

Так странно… но, если подумать, то в этом нет ничего такого. Конечно, многие будут возбухать, мол, извращенцы, нельзя на подобное идти — поломали традиционные устои, и прочая ерундистика. Вот только какая к кошаку разница? Горячему сердцу ведь не прикажешь — что поделать, если их души тянутся друг к другу? Пусть говорят что хотят, Вэл твёрдо решила: они станут первыми во всеобщей истории вампиров и оборотней разновидовыми лучшими друзьями!

Отжавшись сотню раз, она почувствовала напряжение в грудных мышцах и вместе с тем, мучившая тупая боль стала отпускать опухшую от нудной работы голову. Ей похорошело, но не настолько, чтобы возникло желание нырнуть обратно в бумажки. Поэтому поднявшись на ноги, Вэл встала на носочки и потянулась всем телом вверх.

Любопытный взгляд скользнул по Марселю, всё ещё продолжающему с задумчивым видом изучать медицинскую карту очередного подозреваемого. Жёлтый свет от настольной лампы падал на его бледную кожу и придавал ей нежное золотистое сияние. А мягкие, но глубокие тени как-то совершенно по хитрому подчёркивали черты лица, делая Марселя ещё более привлекательным, чем обычно.

Он резко поднял глаза с бумаг на неё, и Вэл почувствовала, как сердце на миг замерло, а потом пустилось вскачь, точно у загнанного волком в угол зайца. Щёки словно грелками отхлестали. А потом появилось ощущение, что если она немедленно чего-нибудь не скажет, то обязательно случится великая беда. Поэтому, недолго думая, взволнованно выкрикнула первое, что пришло в голову:

— Я кушала омлет!

— И как, вкусно было? — усмехнулся Марсель, продолжая её разглядывать.

— Ну… нормально, — сконфуженно буркнула Вэл и нахмурилась. Что за ерунда с ней происходит? Откуда взялась эта паника? И что с сердцем? Тахикардия? Да быть такого не может. Она же не какая-нибудь болезненная омежка. Кофе! Всё дело в кофе. Не надо было пить вторую кружку. Однозначно!

Облегчённо выдохнув, Вэл мазнула взглядом по Марселю и снова напряглась:

— Чего пялишься?..

— Даю глазам отдохнуть.

— Глаза отдыхают, когда смотришь на красоту. На закат или водопад.

— Но здесь нет заката или водопада, только ты, — сказал он странным тоном, но затем очухался и с ехидной ухмылкой добавил: — Согласен, альтернатива так себе.

— Ну, на безрыбье и рак рыба, — философски произнесла она. Его остроты звучали привычно, поэтому окончательно успокоили её расшалившиеся нервы. Пусть уж лучше гаденько хохмит, чем молча зыркает не мигая.

— Малышня, что за дела? Вы где заныкались? — донёсся из-за рядов бодрый голос старшего детектива. Не прошло и пары минут, как он завернул в их закуток. — А чего в угол забились? Вас Тиша, что ли, обижает?

— Эта дамочка слишком нервная, задалбала шикать на Вэл, — скучающе откликнулся Марсель, снова вернувшись к бумажкам.

— В архиве обычно так же тихо, как и в библиотеке, а наш фенек не создан для таких мест, — серьёзно произнёс детектив Грос и потрепал её за волосы на макушке. — Как прогресс? Получилось ещё кого-нибудь найти? Все четверо с прошлой партии имеют железное алиби по трём последним случаям.

— Есть ещё пара полукровок, которые теоретически проживают на территории Ксоры, — он протянул два толстых файла и небрежно кинул их на край стола. — Обратите особое внимание на Кэйташи Аоки. У него идентичная ямочка на подбородке. Фото старое, но с учётом всех возрастных изменений, на мой взгляд, рот и линия челюсти тоже очень похожи.

— И у него волчья болезнь?

— Да, диагностировали тридцать четыре года назад.

— Так поздно?.. Обычно она о себе даёт знать в юности. Точнее, до пятидесяти лет, — тихо бурчал под нос старший детектив, изучая записи. — А ему диагноз аж в сто сорок три года поставили… проклял, что ли, кто-то?..

— Воспитатель много ведьм прирезал. Возможно, у кого-то была могущественная родня, что дотянулась до него таким образом.

— На подобные подвиги способны лишь главы ковенов.

— Почему именно волчья? — спросила Вэл. Ей казалось ужасно несправедливым то, что болезнь, при которой организм сам себе терроризирует, почему-то называется — волчьей. Почему не барсучьей или китовой? Вечно всё на псовых валят.

— Историческое стечение обстоятельств, — детектив Грос закинул ей на плечо руку и легонько стукнул папкой по голове, — так уж сложилось, что псовые одни из первых спутались с людьми и породили полукровок. И как итог, первые болезни, что возникают от смешанных союзов.

— Почему вы меня постоянно трогаете?! — возмутилась она, не понимая, что больше раздражало: то как он себя фамильярно вёл или то, какие всякие гадости говорил о её племени.

— Нравишься, вот и трогаю, — обыденно отозвался он и ущипнул до кучи Вэл за щёку.

Она толком отреагировать не успела — почувствовала исходящую от Марселя чёрную, горькую, всепоглощающую ярость, какую ей самой не доводилось испытывать. Это чувство давило подобно многотонному прессу, даже воздух вокруг них загустел, став более вязким и удушливым. Однако не совсем было ясно, что его спровоцировало? Что именно вызывало эту вспышку звериной ненависти?

На мгновение её глаза встретились с глазами Марселя, и всё тут же закончилось. У неё словно дверь перед носом захлопнули. Так оно, скорее всего, и было. Он редко допускал её до своих мыслей и чувств. А если что-то и просачивалось, то довольно быстро это замечал и снова закрывался.

В такие моменты, как сейчас, Вэл становилось чертовски обидно. Его отчуждённость ранила всякий раз, как она натыкалась на глухую стену между их сознаниями — даже маленькой щёлки ведь не оставлял. Хотелось, чтобы узколобый Мацик чаще делился переживаниями. Давал хотя бы крошечную возможность позаботиться о нём не только в физическом плане, но и душевном. А так выходило, что моральная поддержка у них работала в одну сторону. И это раздражало, потому как она не привыкла брать, ничего не отдавая взамен.

— Ладно, пошлите в отдел, — старший детектив потянул её к выходу. — Думаю, вам хватит. Ник, конечно, маху дал. Две недели и по моим меркам — чересчур жестоко. Пора вас заменить второй по проблемности парочкой.

Архив находился всё в том же подвале, просто в другой его части — долго добираться до отдела им не пришлось. А в самом зале не ахти какая суета стояла. Бывало у них и повеселее.

Оскар и Аллен сидели за толстым стеклом лаборатории и работали с пробирками, в то время как Лиора с кем-то эмоционально говорила по видеосвязи, размахивая руками хлеще регулировщика движения на дороге. Наверное, о собственноручно учинённом взрыве рассказывала.

Рикки с Донной куда-то ушли. Скорее всего, допрашивать свидетелей по новому делу. Их постоянно направляли на подобного рода задания, поскольку языками они чесали неплохо. И несмотря на то что между собой переругались — об этом все были в курсе в отделе — на совместной работе это никак не сказывалось. По крайней мере, пока.

Однако занять свои места Вэл, Марселю и старшему детективу не дала выскочившая Мина, нахально преградив им дорогу. И держа наготове блокнот с карандашом, она таким деловым тоном, словно бы куда-то опаздывая, попросила:

— Опишите Валери тремя словами.

— Рыжая лиса с Ираша, — тут же ответил Марсель.

— Да это понятно, а что по личным качествам? Какие у неё положительные черты характера?

А вот этот вопросик его уже заставил зависнуть на минуту-другую. Он покосился на Вэл, поджал нижнюю губу и нахмурил брови, после чего неуверенно протянул:

— Ну, она добрая…

— Добро должно быть с кулаками, — поддержал детектив Грос.

— …справедливая…

— Справедливость подразумевает присутствие наказания, в том числе через физическую расправу.

— …милая, — закончил перечислять Марсель с играющей на губах лёгкой улыбкой. А поняв, что ляпнул какую-то фигню, торопливо поправился: — В смысле, забавная. Я хотел сказать, что она вечно в нелепые ситуации попадает. Это всё… довольно… забавно. Вот же первородная тьма…

— Ох уж эта весна, — пропел старший детектив и направился в сторону Фабы, на ходу обращаясь к нему: — Пробей-ка мне этого подозрительного типа по базам. Что-то моя чуйка с ума сходит от одного его фото.

— Ничего не знаю, у меня работы выше крыши — вставайте в очередь, — огрызнулся тот, бегло перебирая пальцами по клавиатуре. — Заполните заявку по форме, и я рассмотрю её в течение пяти рабдней. А чё-то не устраивает, все вопросы к протоколу.

— Да ладно тебе, ты на меня до сих пор дуешься? — он вытащил из кармана леденец на палочке и искушающе поводил им перед носом у главного сладкоежки их отдела.

— И? Я, что ли, должен немедленно соблазниться и тут же упасть к вам в ножки? Я на дешёвку похож, которую можно за одну сосачку подкупить? Офонареть, приплыли!

— А если так? — к леденцу прибавилась ещё три штуки.

— Издеваетесь? — оскорблённо фыркнул Фаба, но взгляд его продолжил изучать цветастые этикетки.

— Даже это не поможет? — теперь в руках старшего детектива был целый букет из леденцов, в центре которого находился один особенно большой, навряд ли вообще способный поместиться в рот целиком.

— Кого там пробить надо?..

— Вот, другой разговор, — усмехнулся он и дёрнул Фабу за светлую прядь чёлки. — А то не хочу — не буду. Как маленький, ей-богу.

— Оплата вперёд! — потребовал он и возмущённо заправил тронутую прядь за ухо.

12 глава: (вторая часть — признание)

В итоге одни бумажки сменились другими. Вместо изучения медицинских карт Вэл с Марселем стали рассматривать рукописные заявления гражданских лиц, параллельно вбивая их ЦДВБ — центр данных внутренней безопасности. В основном подавляющее большинство жаловалось на укусы вампиров, на которые не давали согласия, либо на физическое или сексуальное насилие со стороны оборотней. Раньше она очень бурно реагировала на такие заявления, но затем до неё дошло, как много ложных доносов из-за обиды и денег поступало к ним в отдел.

Через час вернулся Рикки со своей грустной напарницей. Она всё реже улыбалась и чаще смотрела на него с тоской. Каких гадостей надо было наговорить, чтобы довести её до такого состояния? И этого подлого мерзавца, не желающего признаваться, чего они рассорились, Вэл звала родным братом. Только и делал, что угрюмо молчал или говорил ей не лезть не в своё дело. Так бы и прибила.

— Марсель, можно тебя ещё на пару слов, — сладким голоском окликнула его Мина.

— Чего тебе? — отозвался он, шустренько поднявшись со своего стула и потопов к красавице. Как-то подозрительно бодро подорвался. Толком не хамил.

Неужели Мацик глаз на неё положил?..

С трудом выждав несколько минут, Вэл поднялась из-за стола, нечаянно перевернув стакан с ручками, нервно собрала их обратно и как можно неприметнее прошла мимо парочки, продолжающей о чём-то шептаться. И ведь специально стали тише говорить, когда она замедлила шаг, оказавшись напротив, чтобы ни словечка не разобрала. Что за дурацкие секреты от неё?

Заваривала чай Вэл психуя, поэтому не удивительно, что капнула кипятком на ладонь. Но психовала-то она не на пустом месте. Это во всём Мацик виноват — он, козлина плешивый, ничего о верности не знал.

Вернувшись на рабочее место, она уставилась на голубков. Неплохо смотрелись, надо признать: Мацик весь такой из себя костлявый и смазливый, и Мина — вроде худущая, но с округлостями в стратегически важных местах. Ещё и на лицо хорошенькая как куколка.

Вэл, наверное, полагалась порадоваться, что её лучший друг нашёл себе девушку по вкусу. Не в смысле, что он собрался её сожрать, хотя… как они вообще с людьми-то умудряются союзы создавать? Всё равно что на бифштексе пожениться и изредка им лакомиться. А впрочем, какая к кошаку разница! Гораздо важнее то, что шуры-муры у них намечаются. И этот простой факт по непонятной причине её сильно беспокоил…

Отхлебнув чаю, Вэл поморщилась от неожиданной боли во рту. Здорово. Теперь ещё и язык обожгла. И всё из-за этого подлого предателя! Сидит там, что-то нашёптывает ей на ушко. Небось какие-нибудь любовные глупости. Не очень-то всё это и интересно. Вот вообще ни капельки.

— Надо попить холодной воды, — пробормотала она, снова поднимаясь на ноги.

В этот раз, когда Вэл проходила мимо, то вдруг поняла, что шнурки плохо завязаны. И поэтому присела на корточки, чтобы перезавязать их. Они кинули на неё беглый взгляд и о чём-то зашептались с возросшим энтузиазмам. Вот же рептилии маринованные! Чего шептаться-то?! Неужели так сложно говорить в полный голос?

— Но я же слышу… — внезапно поняла она и хлопнула себя по лбу. Наконец-то до неё дошло, что проблема заключалась не в шёпоте, а в языковом барьере, поскольку они говорили на каком-то извращённом диалекте саларунского. Совсем мозги потекли.

За один глоток выхлебав полбутылки, Вэл снова покосилась в их сторону и окаменела. Не хотелось верить глазам, потому как её Мацик ласково улыбался. Раньше лишь Вэл полагалась видеть его таким особенным: мягким, как пушистое облачко, и тёплым, как толстый плед. Но он так легко открылся для другой… и это после всего того, что между ними было?.. Нет. Она не позволит ему придать их связь, достигнутую таким трудом.

Со стуком поставив на столешницу кухонного островка бутылку, Вэл решительно к ним подошла. В ушах стоял несмолкаемый стук собственного сердца, заглушивший вопрос Мацика, уловить который позволили шевельнувшиеся губы. Красивые губы с ярким и чётким контуром. И к колечку в уголке рта она уже привыкла. Оно ему, пожалуй, даже шло. Ему вообще всё шло: цацки, татуировки, нелепые одежонки. Наверное, потому что уродился таким непостижимо привлекательным.

Губы снова пришли в движение, кажется, произнося её имя. Но, если честно, Вэл даже не пыталась разобрать, что они там пыжились сказать. Она просто схватила Мацика за грудки на рубашке и дёрнула на себя, впечатываясь в приоткрытый рот своими плотно сомкнутыми губами.

Это был её первый поцелуй. Раньше как-то даже желания не возникало, поэтому и проходила нецелованная почти до совершеннолетия. Вэл всегда думала, что ей не понравится. В чужом исполнении нередко присутствовали хлюпающие звуки. Оттого она была уверена, что поцелуй — нечто мокрое, холодное, противно склизкое. Но на деле поцелуй больше походил на прикосновение к тёплому суфле. Какой-то упругой и шелковистой массе. И всё было бы просто замечательно, если бы от этой массы не пахло железом.

Отодвинувшись и вместе с тем опустившись с носочков, она боязливо посмотрела на напарника. Он выглядел растерянным: красные глаза широко распахнуты, рот всё ещё приоткрыт, на нижней разбитой её стараниями губе набухала капелька крови.

— Я… — хрипло прошептала Вэл и, теперь уже её лицо обхватила пара прохладных ладоней и притянула обратно.

Его поцелуй оказался гораздо взрослее и напористей. Марсель толкнулся языком, проникая вглубь её рта, вызывая тем самым целый табун мурашек, прокатившихся от пяток до макушки. Он лизал, посасывал и покусывал, творил с ней что-то немыслимое, отчего ноги не хотели слушаться, совсем как после тренировки с акцентом на нижнюю часть тела. Ей пришлось приложить нешуточное усилие, чтобы колени не подогнулись и не повиснуть у него на руках.

Когда всё закончилось, Вэл не сразу пришла в себя. Смотрела на него затуманенным взглядом и жаждала продолжения банкета. Но его брови так странно хмурились. И тишина вокруг стояла гробовая. Тогда-то до неё и дошло, что произошло. Что она… нет, они, натворили.

Оглянувшись, Вэл первым делом нашла глазами Рикки, смотрящего в их сторону с настолько ошарашенным видом, что она едва не рассмеялась — ну у него и рожа. Взгляд пробежался по остальным коллегам, которые выглядели ненамного лучше, и тогда стало как-то уже не особо весело.

И чем дольше все стояли в тишине, тем ярче пахло жареным. Походу они с Мациком встряли так, как ещё никогда не встревали.

Однако прежде чем получать разнос, им необходимо наедине между собой обсудить произошедшее — расставить все точки, чтобы не осталось никаких недопониманий. Вэл терпеть не могла недосказанности и возникающие из-за них сложности.

Как нельзя вовремя распахнулась дверь углового кабинета. Капитан Бак вышел в общий зал и, с настороженным видом изучая обстановку, спросил:

— Что у вас тут происходит?

Прекрасно понимая, что последует за этим вопросом, она схватив Марселя за руку и рванула к большому начальнику, непроизвольно отступившему при её стремительном приближении. Круто вильнула в сторону в метре от него и заскочила в пустой кабинет, где подрагивающими пальцами нащупала язычок защёлки и закрылась изнутри.

Раз всё равно ругать будут, так какая разница: за один косяк или за два?

Медленно развернувшись, чтобы дать себе перевести дыхание и слегка успокоиться бешено стучащему сердцу, Вэл посмотрела на Марселя — на растрёпанного парня с пунцовыми щеками и шальными глазами. Наверное, она сейчас выглядела ненамного лучше.

— Я не уверена, но кажется… ты мне нравишься!

— Чего?..

— Ты мне нравишься!

— Да кто так признаётся в чувствах?.. — окончательно обалдев, выдохнул он.

— Кто?.. — растерянно повторила Вэл. Её накрыло такое жуткое смущение, из-за всего, что недавно произошло: поцелуя, побега и теперь ещё и признания. Выдержать было нереально, поэтому она ударила себя кулаком по груди и закричала во всю силу лёгких: — Я! Это — я! Я так признаюсь! Ты мне нравишься!

— О мрак ночной, да не ори ты так… Я прекрасно тебя слышу.

Кто-то энергично забарабанил в дверь и задёргал за ручку. Звукоизоляцию установили, отменную — ни звука не доносилась с тобой стороны, поэтому разобрать, кто именно ломился внутрь, не было ни малейшей невозможности. Хотя на деле вариантов не так уж и много: либо капитан Бак, либо обезумевший брат, желающий оторвать ей голову.

В два гигантских шага подскочив к Марселю, успевшему присесть на край стола, Вэл близко наклонилась к нему и прошипела:

— Это ты меня довёл до такого состояния… Я говорю, что ты мне нравишься!

— Да понял я уже! — тоже выкрикнул он и отвернулся, уставившись в пустую стену.

— А ты?

— Что я?

— Ты нравишься… нет, то есть я… я тебя нравлюсь? — её всю трясло от волнения. Зуб на зуб не попадал. Появилось ощущение, что если эти чувства вдруг окажутся невзаимными, то весь мир обязательно рухнет. И завтра попросту не настанет.

— О тьма, — Марсель улыбнулся и закрыл лицо ладонями. — Не могу поверить, что всё это происходит взаправду.

— Отвечай!

— Да, конечно, нравишься! Что за глупый вопрос? Зачем бы я тебя целовал, если бы ты мне не нравилась…

— Ну да… дело говоришь, — пробормотала она. Теперь её потряхивало совсем от другого чувства. Очень хотелось петь и танцевать. Или хотя бы прокатиться колесом.

По двери громыхнул один особенно мощный удар и сразу за ним последовала полная тишина. Походу, капитан отогнал Рикки от двери кабинета, пока он не снёс её с петель.

— И что будем делать дальше? — беззаботно поинтересовалась Вэл.

— Не представляю, — он запустив пальцы в корни волос и помассировал основаниями ладоней виски. — Ты не лучший момент выбрала для признания. Да и с местом, мягко говоря, промахнулась.

— Рикки, наверное, меня прибьёт.

— Я ему не позволю.

— Так что получается… мы встречаемся? — она подняла на него радостный взгляд и широко улыбнулась.

— О мрак, почему у тебя всё так просто получается? — рассмеялся Марсель, а потом глянул на неё так ласково-приласково, отчего у неё в животе стало щекотно. — Думаю, мы можем попробовать, раз уж всё так завертелось.

13 глава: Знакомство с прошлым

Марсель

Он смотрел на боксирующего рыжика, и силился понять: это с ним что-то не так или она с другой планеты? Как можно было признаться в тот же день, или даже уместнее сказать, в ту же минуту, как осознала истинную природу собственной симпатии? Ему потребовалось столь много времени, чтобы принять и смириться с неправильностью испытываемых чувств… А эта маленькая сумасбродная чудачка просто взяла и вывалила всё без лишних размышлений.

Перед глазами возник Рик со сложенными на груди руками. Встал напротив так, чтобы закрыть своей массивной фигурой сестру. С недавних пор он задался целью увеличить между ними дистанцию. Постоянно где-то ошивался неподалёку и фанатично пресекал любые их попытки вступить в физический контакт.

Вчера Вэл споткнулась о вещественные доказательства, раскиданные криминалистами по всему залу. Марсель предпринял попытку её поймать, но Рик уже по традиции его оттолкнул. Вернее, от всей души пнул чуть ниже поясницы. В результате на полу среди запчастей разобранной машины они растянулись на пару. Вэл отделалась ссадинами, затянувшимися через пару часов, а вот Марсель второй день щеголял с разбитым подбородком.

В печёнках уже сидела эта братская недозабота.

— Пойдём выйдем, поговорим, — бросил он Рику, поднявшись со скамейки у штанги. И устремился к выходу из зала.

— Ну, и о чём ты хотел со мной поговорить? — однобоко улыбнулся тот, но глаза его оставались серьёзными.

— Что ты, по-твоему, сейчас делаешь?

— Пытаюсь не дать вам натворить ещё больших глупостей?

— Вроде тех, которыми вы с Донной занимались? — язвительно ощерился Марсель, наблюдая за тем, как конопатая физиономия вытянулась в испуганном недоумении, а потом сморщилась от досады.

— И как много она тебе рассказала?

— Она мне ничего не рассказывала. Ваши ужимки по углам было сложно не заметить. Ещё вы частенько уходили вместе в приподнятом настроении. Вэл жаловалась, что ты зачастил по бабам бегать — домой заглядывал через день, исключительно для того, чтобы переодеться. Тут даже проницательностью особенной не надо обладать.

— Может, между нами кое-что и закрутилось, но не в такой серьёзной форме, как ты там себе напридумывал.

— Хочешь сказать, вы не спали? — усмехнулся он и посмотрел ему в глаза. — Я много раз замечал на тебе следы от укусов… Не припомню, чтобы Донну кто-то ранил.

— Ладно, твоя взяла — мы спали, — рыкнул Рик, подступил ближе и схватил его за футболку на груди, смяв в кулаке хлопчатую ткань. У них это, что ли, семейное? Вот только если младшенькую Марсель был готов терпеть, когда она трясла его за грудки, то старшенький откровенно подбешивал. — Даже не думай. Я тебе яйца оторву за одну фантазию о сексе с ней.

— Рик, я же не вмешивался в ваши отношения с Донной. Ни когда вы спали, ни когда разбежались, скорее всего, именно из-за твоей сопливой обиды, — он надавил на него ментально, заставив разомкнуть пальцы и отойти. — Так и ты не лезь, не в своё дело. Мы сами разберёмся, что нам делать.

— Полудурок…

— Я уважаю и ценю Вэл. Принимаю такой, какая она есть, со всеми её достоинствами и недостатками, — перебил его Марсель в самом начале гневной тирады. — И никогда не сделаю ничего, что ей может навредить. В отличие от тебя.

— Да что ты знаешь?..

— Да там и знать нечего, — скучающе выплюнул он и одёрнул футболку. — Придумал себе большой и светлый образ, в котором шантажу бывшей пассии не нашлось места, и не смог безболезненно принять реальность. Вот незадача, Донна оказалась не такой белой и пушистой, а с недругами и вовсе не церемонится.

— Она могла со мной просто поговорить, не разводя всякую грязь, — процедил сквозь зубы Рик.

— А, так вот что тебя так закусило. То, что она не прибежала плакаться к тебе в плечо, а самостоятельно решала свои проблемы.

— Решала проблемы, создавая неприятности другим? — глухо пробормотал он, резко отведя взгляд в сторону. Видимо, догадка попала точно в цель. Его больше задевала её независимость, чем так называемый «вред», причинённый бывшей любовнице.

— И какие же неприятности она создала? Ты использовал Дарси, как замену руке: что с ней потрахаться, что подрочить — для тебя было одинаково. Что? Неприятно звучит? Я видел, как ты смотрел на неё, точно на давно наскучившую порнушку. Особенно ярко на твоём лице читалось отвращение после возвращения из туалета. Меня удивляет, как у тебя вообще на неё вставал? Или ты представлял на её месте кое-кого другого в процессе? В этом весь секрет?

— Ещё хоть одно слово — и я лицо похлеще Вэл подправлю.

— Я не пытаюсь тебя задеть, Рик, — спокойно произнёс Марсель после небольшой паузы. — Просто хочу, чтобы ты посмотрел правде в лицо. А правда заключается в том, что Донна не лучше и не хуже тебя или Дарси. Откровенно говоря, вы все там друг друга стоите.

— Ладно, соглашусь. В каком-то смысле, ты прав: я и Донна — мы два сапога пара, — нехотя признал он, но затем эмоционально взмахнул рукой и добавил: — но Дарси-то тут при чём? С какой стороны ни глянь, она — жертва. Я ей пользовался, Донна угрожала. Не удивительно, что её всё это сломало.

— Сломало?

— После нашего разрыва у неё что-то сломалось внутри, понимаешь? — его брови взлетели на середину лба и изогнулись грустным домиком. — Она стала тенью самой себя. В глаза смотришь, а там полнейшая пустота. Мне больно видеть её такой…

— Вот же идиот шерстяной, — простонал Марсель, не в силах сдержаться. — Дарси специально давит на жалость. Через тебя пытается отомстить Донне. А ты ведёшься на это слезливое дерьмо, как законченный тупица.

— Что ты?..

— Она только с тобой такая, — он снова грубо перебил Рика, не давая тому толком раздухариться.

— В смысле?

— Она прикидывается страдающей исключительно тогда, когда ты где-то неподалёку. В остальное время ведёт себя, как обычно. И по барам шлындать продолжает. Я лично видел на днях, как она под хорошим градусом уходила с двумя парнями из ночного клуба.

— Но зачем ей это всё?

— Чтобы отомстить Донне, — повторил Марсель, поражаясь, как можно не понимать такую простую истину. Выходит, этот наивный дурачок на полном серьёзе считал, что Дарси по нему, такому прекрасному принцу, продолжала убиваться вот уже несколько месяцев? В подобные моменты граница между близнецами стиралась. Всё-таки Вэл и Рик соответствовали своему возрасту, вчерашних выпускников военной академии. — И делает в этом, в общем-то, неплохие успехи. Ты же повёлся.

— Подожди-ка, а ты что в ночном клубе забыл? — он снова перешёл в атакующий режим. Принимать, что не прав, жутко неприятно, а вот нападать в ответ — совсем другое дело.

— Я там ничего не забыл. У меня встреча была в ресторане напротив.

— С кем?

— С информатором.

— Что за информатор? Под кого капаешь?

— Под себя. Пытаюсь узнать, кем я был в прошлой жизни, — огрызнулся Марсель и уставился на него в ожидании новых вопросов. — Всё, допрос закончен?

Какое-то время они молча пялились друг на друга. Рик явно был не удовлетворён результатами переговоров. Однако ничего по существу сказать не мог.

— Я всё ещё против ваших отношений, — проворчал он, банально из принципа: «буду гнуть линию до конца».

— Разберись сначала со своими отношениями, прежде чем в наши лезть.

— Выжарки кошачьи, хватит переводить стрелки, — вырвался из него уставший рык. — Можно подумать, что ты прям так переживаешь за Донну. Но почему тогда сам больше с ней не общаешься?

— Потому что Донна почти сто лет от меня скрывала, что я насильно был обращён в вампира. Умом понимаю, что если бы она раскрыла мне правду раньше, я бы точно натворил глупостей. Но такая информация выбивает почву из-под ног… во мне сейчас слишком много злости и я боюсь на ней сорваться, поэтому избегаю.

— Я не знал…

— Никто пока не знает. Я ещё даже Вэл не рассказывал.

— Ну и местечко, этот ваш клан. Врагу там побывать не пожелаешь.

— А я как-то принюхался и даже не думал, что когда-нибудь его покину, — отстранённо улыбнулся Марсель, припоминания тот ворох заблуждений, который жил в его голове до переезда в Саларун. — Донна обманом меня заманила — прикинулась, будто бы не хочет ехать сюда работать. Безобразную сцену закатила… вот я и повёлся. Думал, что без меня ей никак не справиться. А на деле она просто стремилась своего «милого, но глупого» братца вытащить из того тухлого болота. Такой уж у неё стиль заботы.

Похлопав по плечу крепко задумавшегося над его словами Рика, он прошёл мимо и вернулся в спортзал, где тут же наткнулась на встревоженную мордочку Вэл. Дал себя ощупать на ментальном уровне, дабы она убедилась, что у него всё в порядке, и в качестве вознаграждения получил её широкую лучезарную улыбку.

Не о чем беспокоиться. Марсель никому не позволит ей навредить. Дальше отдела всё равно не пойдёт информация об их романе. Коллектив у них сложился неплохой, не считая двух неблагонадёжных субъектов. Но с излишне злопамятной Дарси он уже поговорил на понятном для неё языке, а Кинзи банально подтёр память.

— Никто не узнает, — прошептал он, сам себя убеждая.

13 глава: (вторая часть)

После того как подтвердилась личность Кэйташи Аоки. Вернее, подтвердилось, что на территории Ксоры он жил как призрак: ни семьи, ни недвижимости, ничего, по чему его можно было бы отследить. Одна лишь запись не первой свежести в больничной карте, которая больше походила на следствие досадного недоразумения. Скорее всего, Грос прав, Воспитателя прокляла могущественная ведьма, да так основательно, что он очнулся на больничной койке.

Спустя почти три недели усердных поисков они, наконец, получили первую зацепку от искусственного интеллекта, сумевшего отыскать лицо Кэйташи на записи с уличной видеокамеры неподалёку от мотеля в одном маленьком провинциальном городке, в четырёх часах езды от Уларка.

Поскольку доказательств было недостаточно для получения ордена, Грос прихватил с собой Фабиана и Офиру, чтобы добыть информацию из мотеля любыми способами. В том числе и незаконными, с молчаливого согласия капитана Бака. Когда возникала необходимость, тот умело закрывал глаза на мелкие махинации своих подчинённых, если понимал, что в результате они притащат ему на тарелку жирную рыбину.

Фидж уехала в закрытую лабораторию, снова утянув за компанию Оскара и Аллена. Никто не знал, что за секретное задание им поручили. Единственное, о чём всем было известно в отделе — они работали напрямую с правительством, и следовательно, это задание носило статус государственной тайны.

Шикарно разодетая, очевидно, исключительно для того, чтобы впечатлить и влюбить в себя обратно напарника, Донна ушла куда-то вместе со студентами, а Вэл с Риком от скуки играли в лесенку, по очереди отжимаясь.

В на редкость безмятежной для вечера пятницы атмосфере Марсель не спеша изучал присланные частным детективом материалы. Стоило признать, сестра умела выбирать помощников. Если бы она не подсунула контакты ищейки, не известно, как долго ему пришлось самостоятельно выискивать информацию. Детектив смог много нарыть. Хотя прошло почти сто лет, и сама человеческая жизнь Марселя протекала в другой стране.

— Айварс Лайгуис, — прочитал он, пытаясь при помощи имени почувствовать слабый отголосок внутри. Но нет, пусто. Всё же не спрятал воспоминания в дальний закуток, а напрочь уничтожил свою прошлую личность. В каком-то смысле убил себя. — Пропал без вести на пятьдесят восьмом году жизни.

По магическим меркам он был совсем молод, когда его против воли обратили. Однако биография внушала уважение своим послужным списком. Айварс прожил очень яркую, пусть и короткую человеческую жизнь.

Родился изначально в крупном городе на севере Розаи, поэтому у него во внешности доминировал холодный цветотип: тёмно-серые глаза, светлая, полупрозрачная кожа и волосы в лунном оттенке. Но в пятилетнем возрасте вместе с родителями переехал в Нувуа, где вырос, женился и, так уж выходит, умер.

В юношестве он являлся настолько могущественным менталистом, что через пару лет после совершеннолетия потеснил действующего главу магической общины в Трекаде. Но надолго задержаться в рядах важных лиц ему не удалось, и даже в рядах обычных магов, потому как уже через четырнадцать лет Айварс решил жениться на оборотне — антилопе. И это событие легло в основу его падения, начавшегося с изгнания из общины.

Пришлось углубиться в историю Нувуа, чтобы разобраться, почему другие маги так резко отреагировали на решение Айварса жениться на оборотне. Как оказалось, ещё сто лет назад там проживало не самое толерантное население Саларуна: нувуанцы дольше всех противились и всячески притесняли межвидовые союзы. Послабления пошли только в последние три десятилетия. Но и сейчас там сильны традиционные устои. Люди на бытовом уровне всё ещё порицают тех, кто вступают в отношения с оборотнями.

— Однако… какой специфический вкус, — тихо пробормотал Марсель, разглядывая фотографию антилопы, ради которой отказался от всего в прошлой жизни. Девушка обладала совершенно заурядной внешностью: круглый подбородок, нос крупноват, губы наоборот — тонковаты. А вот волосы неплохие: густые, каштановые. И фигура вполне сносная, хоть в целом и коренастая. Разве среди травоядных оборотней не преобладают худышки?.. Наверное, для него тогда внешность не имела большого значения.

— Эй, не мухлюй! Тебе ещё четыре раза! — возмущённо воскликнула Вэл, притопнув для убедительности.

— Да ты просто считать не умеешь, — хохотнул Рик, сквозь сбившееся дыхание.

— Ой, не будь скунсовой жопой, давай по-честному! Я шестьдесят семь раз отжалась и не пискнула. Вот и ты доделывай!

— Ладно-ладно, не гунди.

Окинув с ног до головы внимательным взглядом свою напарницу, одетую в футболку и любимые спортивные штаны, Марсель признал, что вкус у него и правда специфичен. И на него даже перерождение не повлияло. Он продолжает западать на особ, которых никак не назовёшь классическими красавицами. Максимум — симпатичными, милыми.

Хотя объективно говоря, Вэл более привлекательная, чем та антилопа. И дело даже не в аппетитных округлостях подтянутого тела или пухлых губах, в мягкости коих он успел недавно убедиться лично. Просто она, как маленькое закатное солнышко, ласково согревает всех вокруг своим теплом. Иногда может и припечь — основательно так: до солнечного удара. Но чаще в её лучах всё же нежишься, не замечая, как постепенно оттаивает твоя замёрзшая душа.

— Так, теперь шестьдесят восемь раз надо отжаться, — бодро бросила Вэл, опускаясь на колени.

Марсель посмотрел на свою руку, не отличающуюся впечатляющими объёмами, потом перевёл взгляд на её руку, напряжённую из-за положения упора лёжа, шумно вздохнул и отвернулся обратно к монитору. А вот об этом лучше лишний раз не задумываться.

Если сложить все ниточки, то выходило, что тот прошлый Марсель убил жену Айварса. Причина, в общем-то, не важна — её могло и не быть. Вполне вероятно, несчастная женщина элементарно не вовремя попалась ублюдку на глаза. И поскольку они жил в обществе, которое всячески притесняло права оборотней и заодно стигматизировало людей, осмелившихся вступить в союз с теми, им, скорее всего, не предоставили должной помощи. Высокородные вампиры надавили на полицию, и та замяла дело, указав в качестве причины смерти здорового чистокровного оборотня — несчастный случай. Даже сейчас читать об этом смешно. Немудрено, что у Айварса сорвало крышу от такой несправедливости.

Охотиться за любым вампиром с дворянским титулом — всё равно что подписать себе смертный приговор. Он явно знал, на что шёл, когда решил мстить за убийство жены. Как же сильно Айварс её любил, что наплевал не только на себя, но и на судьбу их малолетней дочери? Ведь судя по опустевшему перед исчезновением банковскому счёту, он потратил абсолютно все сбережения на покупку артефакта. И всё для того, чтобы сжечь одного-единственного вампира.

Да, с какой стороны ни глянь, а при человеческой жизни он был настоящим психом.

— Чего делаешь? — Вэл положила ему на плечо мокрый от пота подбородок.

— Кое-что изучаю, — Марсель открыл нижний ящик своего стола и достал полотенце, которое протянул ей, после чего обернулся, чтобы посмотреть на Рика, лежавшего в позе звезды на полу. — Вы уже всё?

— Ага. Брателло у меня хиляк. На семидесяти восьми отвалился.

— У меня масса тела больше!.. — задыхаясь, выкрикнул он.

Криво улыбнувшись, Марсель умолчал, что он, в свою очередь, и половины от такого количества подходов не одолел бы. Это только перекаченным оборотням под силу за тысячу раз отжаться и слегка вспотеть, а вампиры физиологически ближе к людям.

13 глава: (третья часть)

— Вэл, — грозно окликнул напарницу незнакомый Марселю глубокий женский голос.

— Бабуля? — удивлённо выдохнула она, резко вскинув голову. Наверное, почти минуту шокировано разглядывала сурово смотрящую на неё женщину, с россыпью тоненьких морщинок вокруг лазурно-голубых глаз и с посеребрёнными висками изящной сединой, а потом сорвалась и побежала к ней.

Женщина раскинула в стороны руки и Вэл с разбегу прыгнула на неё, как мартышка, обвив всеми своими конечностями.

— Ты же моя зубастая прелесть, — она стиснула её в объятиях и потёрлась щекой о рыжую макушку, от удовольствия прищурив глаза. — Страшно по тебе соскучилась. Всех тут уже отлупила и построила, моя маленькая забияка?

— Я по тебе тоже очень скучала, бабуля, — промурлыкала Вэл и спустилась на пол, оказавшись головой как раз на уровне объёмного бюста. Рост этой женщины, которую у него язык не поворачивался назвать бабушкой, вполне соответствовал стандартам оборотней. На глаз в ней было под метр девяносто.

— Привет, бабушка, — Рик подошёл и быстро клюнул её в щёку, будто опасаясь, что его сейчас укусят. — А ты какими тут судьбами?

— Я, что ли, на своих внуков не могу приехать посмотреть? — рыкнула она, мгновенно выходя из себя.

— Понял. Не прав, — придушенно отозвался он и громко сглотнул.

Должно быть это и есть та знаменитая Дэнта, которая держала в страхе всю их стаю.

— Пойдём, бабуль, я тебе тут всё покажу, — Вэл прихватила её за ладонь и потянула к своему столу как ни в чём не бывало. Точно та и не рычала парой секунд ранее на её брата. Сразу видно — любимица, обласканная особым отношением.

Она вроде просто шла за внучкой, но в её обманчиво расслабленных и неторопливых движениях ясно ощущалась сила настоящего хищника. И сейчас, когда перед глазами находился зрелый представитель стаи Вульфов, Марсель в полной мере осознал, что чувствовали другие вампиры, когда встречали на своём пути оборотней из Ираша. От них веяло какой-то первобытной, животной мощью, от которой хотелось уйти в тень.

— Работаю я тут. Вернее, это мой рабочий стол. А это, — она указала пальцем на него, — мой напарник. Марсель де Лафайет. Но я его просто Мациком зову. Мы поначалу плохо ладили, пару раз подрались, но сейчас всё хорошо. Мы стали намного ближе.

— Стали близки с вампиром? — Дэнта скользнула по Марселю незаинтересованным, даже чуть скучающим взглядом, но ему всё равно сделалось как-то не по себе. Должно быть, его чересчур глубоко впечатлили рассказы о ней. — Прелесть моя, я плохо знаю саларунский, ты для меня переведёшь…

— Всё в порядке, можете напрямую говорить со мной, — он вежливо обратился к ней на ирашском языке.

— Бегло болтаешь. Кровь оборотня пил?

— Да, так получилось… я был тяжело ранен, — удивлённо пробормотал Марсель, не ожидая от неё такой осведомлённости. На Ираше не так уж и мало знали о вампирах. По крайней мере, старшее поколение оборотней.

— Вот как, — протянула Дэнта, и он вновь остро почувствовал угрозу. Вроде ничего особенного не делала и даже не говорила, а его всё равно чуть ли не трясло под её безразличным взглядом.

— Эта была добровольная жертва. Всё законно.

Получив удовлетворяющий ответ, жуткая дамочка потеряла к нему интерес и снова переключилась на внучку — стала расспрашивать о том, как ей работалось в отделе; не захотелось ли вернуться домой? А Марсель, как пришибленный тапочком таракан, ходил за ними следом по залу: ни жив ни мёртв. И про себя молился лишь об одном, чтобы Вэл не ляпнула ничего лишнего.

— … кабинет нашего начальника. Но капитан сейчас там, поэтому я не могу его тебе показать, — она завела бабушку в конференц-зал и усадила на стул. — А вот тут у нас проходят всякие летучки, на которых мы обсуждаем текущие дела. Ты же понимаешь, бабуль, я не могу гражданских просвещать в подробности, как бы конфиденциальная информация… Но по секрету скажу, мы почти вышли на Радикального Воспитателя! Ещё чуть-чуть и схватив этого урода за задницу!

— Рада видеть огонь в твоих глазах, моя зубастая прелесть. Кажется, ты нашла своё предназначение. Далеко не всем так скоро удаётся найти занятие по душе.

— Мне и правда нравится ловить всяких подонков! Каждый раз перенаправляя гадов к прокурорам, чувствую, что сделала хорошее дело и что нахожусь на своём месте. Это очень приятно!

— Но работать в полиции можно ведь и на родине, — как бы между делом упомянула Дэнта и поднялась со стула.

— Можно, — послушно подтвердила Вэл и, кинув ласковый взгляд на Марселя, широко улыбнулась. — Но с недавних пор поняла, что ловить преступников мне недостаточно. Есть и другие способы сделать этот мир лучше!

— И что же это за способы? — поинтересовалась она и последовала за неприлично довольной внучкой, которая устремилась, кажется, прямо к нему.

Нервно оглянувшись, он нашёл взглядом Рика. Тот стоял по центру зала и напряжённо следил за процессией, сцепив пальцы в замок. Выглядел так, будто вот-вот собирался в обморок грохнуться. Так-то ему тоже хорошенько перепадёт, если Вэл сболтнёт то, чего говорить бабуле не стоило бы.

— Прелесть, ты хочешь сказать, что из-за него…

— Нет, не из-за меня, — Марсель поспешил уверить в её в обратном, чтобы она там себе не представила. В идеале, ей вообще лишний раз не следовало о нём думать для их всеобщего спокойствия.

Дэнта свысока посмотрела на него, как если бы была выше не на пару сантиметров, а на десяток-другой, и предупредила:

— Ещё раз меня перебьёшь — гортань вырву.

— Понял, — выдохнул он, смекнув, что жуткая дамочка не шутит. Реально вырвет.

— Не злись, бабуль, — Вэл внезапно обхватила его руку чуть выше локтя и прижалась к боку. — Он только выглядит не очень, но на деле хороший.

— Хороший, говоришь, — с сомнением протянула Дэнта, медленно пройдясь по нему новым взглядом, изучающим в разы пристальнее, стремящимся буквально под кожу залезть. — Весь в цацках, как девка на выданье.

— Мне нравится, я пригляделась!

Вот теперь бабуля уже на свою зубастую прелесть посмотрела с удивлением. Слегка нахмурилась, а потом вдруг хищно улыбнулась уголками рта. И Марселя таки пробил озноб, отчего даже зубы испуганно клацнули.

14 глава: Неправильное наказание

Рикард

Он смотрел на это трио и размышлял, вмешиваться или нет? Страшновато. Бабуля так увлечена знакомством с окаменевшим от ужаса напарником Вэлли, что Рик наверняка отхватит за одну попытку её отвлечь. А малая, конечно, в своём репертуаре — находка для шпиона. Всё и сразу выдала. Даже ради приличия не попыталась скрыть симпатии к Марселю. Почти в открытую заявила: «знакомься, бабулечка, мой любовный интерес — вампир».

И бабушка ведь на всю голову чудная, недалеко от обожаемой внучки ускакала. По ней и не поймёшь: злилась она сейчас или что там вообще испытывала?

Кинув короткий взгляд на наручные часы, Рик чётко осознал, что если он в ближайшее время не спровадит бабулю, то та ещё и с Донной познакомиться успеет. И тогда для него уже гарантированно настанет задница. С её нюхом — лучшим в стаи, она точно учует метку. Нельзя этого допустить.

— Всё под контролем, — Рик решительно оторвал негодующе взрыкнувшую малую от Марселя и встал между сладкой парочкой, демонстративно потолкавшись в плечах, чтобы как можно дальше их разогнать. — Я занимаюсь решением проблемы, бабушка. Тебе не о чем беспокоиться.

— Подойди ко мне, — она подманила его двумя пальцами.

Однако он не торопился исполнять её просьбу, а наоборот — остолбенел, внимательно изучая внешне спокойное лицо: брови не нахмуренные, глаза умиротворённые. Вроде ничего не предвещало беды. Наверное, можно и подойти.

— Не бойся, я всего лишь хочу дать тебе совет, — её губы тронула бесцветная улыбка.

Нерешительно приблизившись, он медленно придвинул ухо к продолжающему скупо улыбаться рту, и не успел отскочить. Бабуля зарядила ему смачный подзатыльник, едва не снеся башку с плеч.

Схватившись обеими руками за сто процентов треснувшую где-то тыкву, Рик заорал:

— Больно!

— Не лезь туда, куда не просят, — рявкнула она, — они и без тебя разберутся!

— Но он же вампир!

— И что? Мы в каменном веке живём?

— Ни хрена не понимаю! — он бешено взъерошил собственные волосы.

— Просто держи язык за зубами. Помогай сестричке, а не вставляй палки в колёса, — бабушка нежно обняла проворно прижавшуюся к ней Вэл. — А проблем и без тебя обеспечит им мир.

Зазвонил рабочий телефон на столе у Марселя. И он было дёрнулся, чтобы подойти к нему, но замер с глубоко задумавшимся видом. Посмотрел на бабушку и с редкой для него интонацией, всё ещё вежливой, но в то же время и твёрдой, уточнил:

— Не сочтёте за грубость? Мне нужно ответить на звонок.

— Это, скорее всего, по работе! — добавила малая, отлипая от чужого бока.

— Не задерживаю, — удовлетворённо улыбнулась она. Подождала, пока они отойдут и тихо добавила: — А в нём есть стержень. На первый взгляд: сопля дрожащая, но всё же что-то мужское пробивается из-под нелепой мишуры.

— Бабуля, я правда не понимаю, — устало вздохнул Рик.

— Всё просто. Нужны первопроходцы и революции, чтобы настала новая эра. Твоя сестра выбрала очень сложный путь — ей придётся хорошенько повоевать за своё счастье. Но Вэл не была бы собой, если бы пошла по иной, не извилистой дорожке.

— Но ты же ненавидишь вампиров, почему тогда так спокойно отреагировала?

— Нет, неверное утверждение. Я им не доверяю. Но я доверяю твоей сестре и знаю, что кого попало она к себе не подпустила бы. Значит, этот парнишка не так уж и плох.

— Он — псих. Поначалу так нарывался, что Вэл его чуть не прикончила, еле успели оттащить, — фыркнул он, припомнив, как сильно они друг друга ненавидели. — Но всё же мне казалось, что ты гораздо резче воспримешь подобную новость. Ты не раз и не два отправляла на перерождение вампиров… мне мама рассказывала.

— Там вид был ни при чём. Попадались отбитые идиоты, не чувствующие, за какие рамки заходить не стоит, — отмахнулась бабушка и достала из сумки пиликнувший телефон. — Будь они людьми или оборотнями, получили бы от меня не меньше.

— Но как же дядя Алистер? Его же убил вампир.

— Да, одного из моих сыновей убил вампир. Но я родила девятерых. Сейчас у меня осталось всего две дочери. Почти всех моих детей перебили другие оборотни. Что ж, мне теперь собственный вид ненавидеть?

Раньше Рик особо не задумывался над тем, что чувствовали ирашские матери, когда теряли своих детей. Ведь у них не существовала семей, которых бы не затронула эта напасть. Почему-то ему казалось, что их эмоции незатейливы и мимолётны: тоска, обида, ненависть. И стоило выпустить пар, как их неизменно отпускало, ведь жизнь длинна, а потерь много.

Сам он присутствовал на похоронах двоих сестёр, одного брата и четырёх кузенов. Но особенно глубоких эмоций не испытал. Да, было неприятно осознавать факт потери, и то, что никогда больше не увидишь на совместном празднике брата или сестру. Тем не менее всплакнул Рик лишь на могиле Каталины, жившей с ним под одной крышей во времена его раннего щенячества.

— Чудно́ они, конечно, смотрятся, — усмехнулась бабушка, устремив взгляд в сторону Вэл, которая привстала на цыпочки и повисла на плече у Марселя. Якобы старалась услышать, о чём говорили в трубке. Но на деле просто пользовалась случаем, чтобы невзначай прижаться к нему. Вот же засранка мелкая…

— Хочешь сказать, что мама с папой тоже нормально воспримут эту новость?

— Глупый вопрос. Они однозначно закатят истерику.

— Тогда… как нам быть?

— Никак. Мы им ничего не скажем, вот и всё, — равнодушно ответила она, поражая его теперь уже своим пофигизмом. — Ингрид слишком зависима от чужого мнения. Да и беспокойная без меры, чуть что трястись начинает: не делай то, не делай сё. Только и может, что запрещать. А поэтому, меньше знает — крепче спит.

— Но рано или поздно эта новость дойдёт и до них.

— Вот когда дойдёт, тогда и будем думать, как решать проблему.

— Бабуль, нас вызывают на место преступления! — выкрикнула малая, обернувшись к ним, и подбежала, чтобы обняться с ней на прощание. — Давай поужинаем на днях!

— Конечно, моя прелесть. Мне тоже уже пора возвращаться, у Грэя закончилась деловая встреча.

— Было приятно с вами познакомиться, — учтиво пролебезил Марсель.

— Давай без этого ненужного подхалимства. Меня таким всё равно не впечатлить.

— Ладно, тогда не очень приятно, — расслабленно усмехнулся он, становясь похожим на прежнего надменного говнюка.

— Другое дело. Я не знаю, что ты из себя представляешь — по части пускания пыли в глаза вампирам нет равных — но я знаю свою прелесть. Допустим, что я приняла тебя благосклонно. Однако, если в будущем возникнет искушение её обидеть, помни одно, — бабушка наклонилась к его уху и вполголоса добавила: — я тебя найду.

— Сомневаюсь, — Марсель развернулся и пошёл в сторону выхода из отдела, — что от меня что-то останется после её обиды.

— Эй, ты опять из меня делаешь какого-то изверга?! — возмутилась Вэл, нагнав его в дверном проёме. — И вы же всё равно воскрешаетесь, как вас ни прихлопни!

— Суть в том, что ты в принципе допускаешь мысль, что можешь меня «прихлопнуть».

— Ой, какой ты обидчивый…

Их голоса стихли вдалеке, а бабушка всё продолжала стоять рядом и, кажется, совсем не торопилась никуда уходить. Неожиданно повернула голову, и Рик непроизвольно отшатнулся, взволнованно облизав губы.

— И как близнецы могут настолько отличаться? — разочарованно вздохнула она и попросила тоном, не подразумевающем возможность отказаться: — Выпусти когти.

— Зачем?

— Просто сделай, не задавая вопросов, — теперь в её голосе прорезался гнев.

Пришлось подчиниться во избежание проблем, которые, несомненно, последовали бы. Он обернулся в начальную форму и застыл, пока бабушка тщательно его обнюхивала. В процессе с него десять потов сошло. И чего это ей опять в голову стукнуло? Неужели на нём запах Донны учуяла? К его связи с вампиршей она явно не так благосклонно отнесётся. Тут и к шаманке ходить не надо. Во второй раз зарядит по тыкве.

— Мне не показалось, — подытожила бабушка, отодвигаясь. — И кого ты пометил?

— Как ты узнала?! — Рик шокировано уставился на её нос, а сердце бухнуло в пятки.

— От тебя теперь половозрелым мужичком пахнет, как от женатика.

— Серьёзно? Прям сильно пахнет?

— Да не трясись, соплежуй. Это не метка, тут надо тонкий нюх иметь, чтобы учуять. Кроме меня вряд ли кто-то ещё в нашей стаи на это способен, — она отвлеклась на снова пиликнувший телефон, выдохнула сквозь зубы и убрала его в сумку. — Ладно, всё равно не скажешь. Можешь не бояться, родителям не настучу. Помогай сестре и звони мне. Не только, если у неё что-то случится. Если у тебя будут проблемы, тоже звони. Я чисто физически не способна тебя покусать по телефону… и хватит трястись!

14 глава: (вторая часть)

Кости горели, кожу саднило, лопатку колол острый камень. Он провёл по мокрому от крови лицу ладонью, пытаясь припомнить, где оставил вещи. Рядом лежал мёртвый олень с перегрызенной шеей. И как его, спрашивается, дотащить до дому с окраины? Обидно оставлять целых двести килограмм свежего мяса тухнуть в лесу.

— Начинаю понимать малую, которую вечно всё бесит, — меланхолично отметил Рик и рывком поднялся с сырой земли. Повёл плечами, морщась от боли в мышцах. Всё же полный оборот — худшее, что для них придумала матушка-природа. Оборотни явно не входили у неё в число любимчиков. И не удивительно, что альфы предпочитали жить годами в звериной форме. Скакать туда-сюда никакой выдержки не хватит.

Пришлось потратить несколько часов, прежде чем он добраться до дома с оленем на плечах. Бессердечные таксисты в категорической форме отказывали ему. Видите ли, кровью салон не хотели запачкать. И ведь даже щедрыми чаевыми, которых с головой хватило бы на химчистку, не соблазнялись.

— Бабуля Миндари! Ты на горшок, что ли, утопала?.. — позвал Рик комендантшу, не увидев ту в будочке при входе в общежитие.

— Явился, шалопай, — прокряхтела она, вынырнув из-под стола. — О, вижу, в этот раз не по бабам валандался.

— А ты чего там делала?

— Не твоего умишки дело!

— Ну, в общем, я тут притащил… разделаешь? — он подбросил на плече тушку оленя. — Можешь себе забрать лучшие кусочки вырезки, и чего ты там любишь, а мы с Вэлли доедим всё остальное.

— Закинь ко мне в комнату, — бабуля кивнула на дверь позади будки. А стоило выйти ему обратно в холл, как мягко добавила: — Ты бы заканчивал с беспутными девками якшаться. Котелок-то варит, не дырявый.

— Уже закончил, бабуль. Отъякшался, — мрачно усмехнулся Рик и пошёл собираться на работу.

Помог на свою голову Донне — поставил временную метку. И теперь жил как в аду. Сколько ни пытался скинуть напряжение с другими девчонка, ничего не получалось. А ведь он даже заморочился, нашёл волчицу. Наивно понадеялся, что хоть сука того же подвида сможет нейтрализовать яд, которым его отравила токсичная красавица. Но нет, у него даже не встал, как не старалась девчушка, стоя перед ним на коленях.

От одних воспоминаний о пережитом стыде Рику становилось дурно. И девка ещё так посмотрела: сначала на вялый писюн, а потом и в глаза. Как будто ничего абсурднее в своей жизни не видела. Понять её можно. Молодой бета-волк, ещё и сорока лет нет, а уже импотент. И не объяснишь ведь, что он — идиот такой, поставил по собственному желанию метку вампирше, с которой больше не хотел иметь ничего общего.

А Донна-то и вполовину так не страдала. Ходила вся разодетая, порой слишком уж провокационно. У него колом стоял от одного взгляда на неё. Хотелось сорвать эти полупрозрачные одежонки и взять её прямо на рабочем столе. Плевать на зрителей, плевать на метку, что тут же заблагоухает на весь участок. Но всё же Рик не животное. Ему полагалось сдерживать свои инстинкты. Пусть и с огромным трудом.

— С днём рождения! — воскликнул Фабиан, дунул в гудок и выстрелил из хлопушки, взорвавшейся облаком конфетти у них над головами. — Вот тебе и стукнуло тридцать девять годиков. Ещё чуть-чуть и можно будет жениться!

— Мы даже в щенячестве не празднуем нечётные дни рождения, — криво улыбнулся он, стряхивая с волос кусочки разноцветной бумаги. — А после двадцати только раз в пятилетку закатываем пирушку.

— Я ему объяснял, что оборотни не настолько безумны, чтобы каждый год в течение четырёхстах лет отмечать факт своего рождения. Но он проигнорировал мои слова, — чопорно поведал Оскар.

— Привет, — хлопнул по плечу ловко просочившийся через щель между ним и дверью старший детектив. Окинул беглым взглядом пол у входа в отдел и мимоходом приказал Фабиану: — Убери за собой срач, любитель вечеринок.

— Какие вы все душнилы… А вот Вэл понравилось моё поздравление!

Отыскав глазами малую, Рик убедился в том, что она сидела со счастливой моськой, пока Марсель ковырялся у неё в волосах, вытаскивая конфетти. Не удивительно, такое поздравление и ему понравилось бы.

— Нет, не понравилось, — напомнил он сам себе и хорошенько взлохматил волосы, очистив те от бумажного мусора. Да и Донны всё равно не было видно. Наверное, она ещё в пути.

— Ну что, есть какие-то новости по ублюдку? — Грос кинул куртку на спинку кресла и подошёл к Аллену, стоящему у карты саларунского континента.

— Нет, после того как упустили на сто двадцать пятой трассе, ведущей к Броуверу, Кэйташи Аоки растворился где-то… — он небрежно обвёл колпачком ручки область с самым большим участком леса в Ксоре, — … вот здесь — в Марагоновой пуще. Не сказать, что у него много вариантов. Лес крайне густой и труднопроходимый. Вряд ли он пойдёт и к Гранду, чтобы пересечь границу с Лаварией. Думаю, не дурак, понимает, что основные силы мы сгруппировали по тому направлению. Но даже если допустить, что Кэйташи достаточно отчаянный парень… Ну, выйдет он на этот оторванный кусок. Что дальше? Сарису не переплывёшь на самодельном плоте… Нет, туда он точно не сунется.

— Ещё более диковинно звучит вариант с выходом на Злорк, — Оскар встал по другую сторону от своего напарника. — Потребуется больше месяца, чтобы преодолеть такое расстояние. Если это вообще возможно. Всё же он полукровка. И больной полукровка притом. Не думаю, что в его состоянии реально пройти насквозь Марагонову пущу.

Ксора известна на всю Мальдору зелёным богатством, потому как занимала почётное первое место по количеству гектаров леса — тридцать процентов всеобщего ресурса приходилось, можно сказать, на одну страну. И конкретно Марагонова пуща являлась крупнейшим лесным массивом на всей планете. Даже чистокровному оборотню было бы сложно преодолеть такое расстояние. Не говоря уже, что живность там не самая миролюбивая водилась. Она явно не поспособствует тому, чтобы добраться целым и невредимым до ближайшего населённого пункта.

— Самоубийца, — иронично подметил Рик.

— Да, либо ублюдок добровольно воротится обратно, либо будем его обглоданные кости искать в экскрементах животных, — проворчал старший детектив и присвистнул: — Минута в минуту! И как тебе так точно удаётся приходить на работу?

— И вам добрый день, Эрвин. Маленькие чудеса пунктуальности.

— Какое сексуальное платье на тебе сегодня… аппетитно выглядишь.

— Благодарю. На вас тоже просто очаровательная рубашка.

— Привет, — сухо бросил Рик напарнице, скользнув по точёной фигурке взглядом.

Снова вырядилась в нечто далёкое от удобной служебной формы полицейского. Хотя бы носила спортивные костюмы, как это делала малая. Но нет, ей по душе безобразно короткое мини-платье с пышной юбкой на пол-ладони ниже укромного местечка и открытыми плечами. Смехотворная длина толком ничего не прикрывала. Если Донна наклонится вперёд, то… есть вероятность, что он не выдержит этих издевательств и что-нибудь с ней сделает.

— Рик, Донна, сходите в архив и найдите мне дело: № 10058/104, — приказал капитан, выглянувший верхней половиной тела из кабинета. — Оно в закрытой секции — Тишу предупредил, что вы заглянете.

И не дожидаясь их реакции, он захлопнул дверь изнутри.

Слово начальника — закон. Пришлось идти в указанном направлении.

Закрытой секцией архива оказалась тесная каморка в десять квадратных метров без окон и адекватного освещения. Её плотно заставили открытыми стеллажами до самого потолка. Всё вокруг завалили старыми делами. Одинокий стол без стульев и тот был наполовину погребён под горами из жирных папок. У многих это полутёмное местечко вызвало бы приступ клаустрофобии.

Быстро отыскать нужное дело они не смогли. Документы в закрытой секции хранились в полной анархии, без намёка на какую-либо структуру. Возможно, когда-то давно их и пытались разложить по году или типу преступления, но нынче всё свалили просто в общую кучу. По парочке пролистанных случайных дел было сложно определить даже по какому признаку их относили к «особо важным». Почему именно их требовалось хранить отдельно?

Привстав на носочки и потянувшись всем телом, Донна достала с верхней полки чем-то заинтересовавший её документ. Бесстыжее платье предсказуемо задралось преступно высоко и продемонстрировало красивое бельё из чёрного полупрозрачного кружева, и Рик моментально обзавёлся приметной проблемкой. Чтобы скрыть её, ему пришлось присесть на корточки, предварительно отвернувшись от напарницы.

Наверняка она специально играла у него на нервах. Надеялась взять измором, когда наряжалась в полупрозрачные, короткие, ничего толком не прикрывающие одежонки? Не на того напала! В нём хватит выдержки на троих. Ни за что не поддастся.

Волос коснулись чужие пальцы, и он тут же вскочил на ноги.

— Я хотела убрать кусочек бумаги, — произнесла Донна, не пытаясь вырвать своего запястья из крепкой хватки. Ещё и смотрела так завлекающе, нарочно соблазняла чуть раскрытыми, влажно поблескивающими губами.

Как-то незаметно для себя он начал поглаживать нежную кожу её руки. Должно быть, она всё ещё пахла розами. Настоящими, будто только что сорванными с куста.

Рик поднял вторую руку и запустил пальцы в жгуче-чёрные волосы, на ощупь больше напоминающие жидкий шёлк. Пытался найти в ней хоть какой-то недостаток. Самый маленький, вроде не слишком симпатичной родинки, чтобы было за что ухватиться в искусственно возведённой стене отвращения. Но всё тщетно: дьявольская чертовка являлась воплощением его идеала.

— Ненавижу тебя, — выдохнул он, притягивая её за затылок, чтобы накрыть кроваво алые губы в жадном и грубом поцелуе.

Донна глухо застонала от наслаждения ему в рот. И от этого звука у него волосы вдоль хребта вздыбились. Рик тут же подхватил её за безобразно тонкую талию и усадил на край столешницы, встав между пошло раздвинутыми ногами. От неё пахло его самкой. Так бы и облизал с ног до головы каждый миллиметр этого стройного тела.

Головка больно врезалась в молнию на джинсах. Хотелось причинить ей не меньше страданий. Хотелось, чтобы она также изнывала от желания. Но максимум на что он был способен — безжалостно сминать губы, по сладкому вкусу которых невыносимо изголодался.

— Рик, мы здесь не можем… — последнее слово она простонала особенно громко, потому как он запустил руку ей в трусики и нащупал точку, лишающую возможности внятно говорить.

Донна инстинктивно попыталась свести ноги, но Рик властно отвёл одну из коленок и зафиксировал своим бедром. Немигающе смотрел в глаза подёрнутые зыбкой пеленой возбуждения, слушал влажные звуки, возникающие всякий раз, как он погружал палец в горячее, грязно чавкающее лоно, и сам был готов кончить в любую секунду от одного её тяжёлого дыхания, поддавшись их совместному безумию.

Прижавшись лбом к покатому плечу, Рик вздрогнул, почувствовав, как её ладонь легла ему на ширинку. Тонкие пальцы сжали сквозь толстую и жёсткую ткань воодушевлённо дёрнувшийся ей навстречу член. И это стало последней каплей в переполненной чаше терпения.

Он отстранился и стремительно вышел из комнаты, ни разу не обернувшись. Быстрым, едва не срывающимся на бег, шагом пересёк архив и выскочил в коридор, изо всех сил стараясь задушить единственную мысль, что сейчас била набатом в одурманенных её восхитительным запахом мозгах: «развернись, вернись, приспусти штаны и возьми то, что тебе принадлежит по праву». Но Рику приходилось заглушать навязчивую мысль другой, напоминающей, что Донна нуждалась в наказании.

Вот только почему у него было ощущение, что больше всех от этого наказания страдал именно он?..

15 глава: Довремённый вампир

Белладонна

Проведя подушечкой указательного пальца по нижней губе, она улыбнулась. Рикард тут же отвернулся, делая вид, что ему пришло сообщение. Наконец-то лёд тронулся. Белладонна почти отчаялась до такой степени, чтобы начать заигрывать со смешным мальчишкой, журналистом, открыто пускающим на неё слюни — Кинтионом Ладовски.

Ей претило опускаться до столь дешёвых методов, как через манипуляцию ревностью, но отчаянные времена требовали отчаянных мер. Она устала, и по нему было видно, что он уже вымотан до предела этой размолвкой. Сам себя не понятно зачем мучил.

— Вот так конура, — раздражающе растягивая слова, выплюнул до боли знакомый голос на флемоанском языке.

Они с Марселем как по команде развернулись и с неприятным удивлением уставились на брезгливо оглядывающегося по сторонам Эмануэля, придерживающего входную дверь за ручку через платок. На его лице застыло выражение беспредельного отвращения, лишь слегка оттенённого ненавязчивым намёком на любопытство.

— А вот и мои младшенькие, — хищно улыбнулся он, сверкнув длинными клыками, свидетельствующими о недавней плотной трапезе, — предатели и дезертиры. И как вам на свободе, не захотелось обратно в клан? Денежки ещё не кончились?

Его обманчиво спокойный взгляд скользнул по Белладонне и остановился на Марселе, к которому Эмануэль и направился ленивой походкой. Тянул время, умело нагнетал обстановку и совершенно точно наслаждался всеобщим вниманием, прикованным к собственной персоне. И если оборотни смотрели с разумной настороженностью, то вампиры — с пониманием, что тот заявился с одной-единственной целью: закатить незабываемый концерт.

Они вышли из клана, лишились защитной приставки в имени от дома Лафайет и нынче являлись неприкаянными душами, не имеющими отношения: ни конкретно к нему, ни к любой другой вампирской знати. Но раз он всё же здесь, значит, им возжелали что-то передать. Вероятнее всего, что-то из области угроз. И она даже догадывалась, кто именно приложил больше всех усилий, чтобы науськать его.

— Марсель, Марсель… ты очень разочаровал старших. Они в тебе увидели умного и прагматичного не по годам вампира, но вот незадача, на деле ты оказался бездарным уродом, — с удовольствием выплюнул Эмануэль ему в лицо оскорбление, — какую-то девку проконтролировать не смог, жалкая идиотина. Зря время потратили. Я-то сразу понял, что ничего нормального из тебя не выйдет — вечно одну свою синтетику сосал, как чернь из подворотни.

— Не поняла, это ещё чё за клоун? — пробормотала на ирашском Валери, натурально оторопев от настолько наглого наезда на своего напарника. Она явно не понимала ни слова на флемоанском, но благодаря интонации и за счёт ментальной связи, по всей видимости, улавливала общий посыл происходящего.

— Что это за мерзость тут рот открывать смеет, когда я говорю? — поморщился он и окинул её гадливым взглядом. — Вот же безобразная тварюшка… убить бы, дабы не мучилась.

На скулах Марселя желваки заиграли, Валери же тихо зарычала, угрожающе задрав верхнюю губу и сморщив нос. Вот чем плоха полная синхронизация. В такие моменты следовало бы закрыться. Не дать другому услышать свои эмоции. Однако судя по их поведению в прошлом, они даже не пытались этого делать. Наоборот — вступили в странный симбиоз и наслаждались постоянным присутствием друг у друга в головах.

Если не вмешаться, то дури в Валери наберётся, чтобы накинуться на него. И даже если она при этом серьёзно не пострадает, то уже в Эмануэле хватит всего всякого дрянного, дабы поднять абсолютно все инстанции на уши. А вывернутой наизнанку ситуации придать максимальный общественный резонанс.

В итоге пострадает не только глупый маленький цербер. Однозначно заденет ударной волной ещё Марселя и Рикарда. Не стоило и сомневаться, они определённо приложат все усилия, чтобы защитить её, и сами изранятся в процессе. Ещё неизвестно, кому из них достанется сильнее: кинувшему вызов традиционным устоям бесхозному вампиру или имевшему наглость поддержать в неуважительном поведении сестру оборотню.

Нельзя допустить стычки между мстительным выскочкой с задатками начинающего садиста и пустоголовой оторвой, у которой кулаки вперёд мыслей летели. Придётся вмешаться.

— Должно быть, Иезавель по-настоящему разозлился и тебе — удачно уклонившемуся от работы в экспериментальном отделе — от него крепенько досталось, — намеренно переигрывая, протянула Белладонна, а встретившись глазами со взбешённым бывшим родственничком, улыбнулась и сладко пролепетала: — Прости, но мне совсем жаль.

— Не жаль, значит… Что, думаешь, раз вышла из клана, то теперь неприкосновенная? — ощерился он, и все канцелярские предметы с ближайшего стола устремились в её сторону.

Чисто на рефлексах она подняла щит, в которым повтыкались ручки и карандаши. А затем поняла, что зря это сделала. Надо было дать им себя поранить. Она задела его словесно и теперь ещё в магическом плане продемонстрировала превосходство.

— Мразь, ты ещё смеешь закрываться?! — он подскочил и хлестанул Белладонну по щеке. От силы удара неё что-то хрустнуло в шеи. Но подобная мелочь, как пощёчина была не способна удовлетворить его разгулявшийся гнев, поэтому он тут же поднял с пола острозаточенный карандаш, замахнулся и опустил кулак ей на грудь.

Меткий подонок вогнал карандаш чуть ниже косточки ключицы не меньше, чем на тройку сантиметров. Попал точно во впадинку, не задев лёгкие или жизненно важных артерий. От этого места по телу потекла тупая боль, сначала показавшаяся вполне терпимой. Но стоило ему чуть пошевелить рукой, как она приобретала ослепительно острый оттенок. Аж в глазах на мгновение потемнело.

Почувствовав, как по щекам побежали не поддающиеся контролю слёзы, Белладонна натянуто улыбнулась. Вот же… похоже, она пережала с провокацией. Зацепила ногтем оголённое местечко на его раздутой гордыне. Но зато приняла весь удар на себя — он напрочь забыл о Марселе и Валери.

— Попробуй ещё раз закрыться, и в следующий раз я вгоню карандаш тебе в горло, — прошипел Эмануэль, смотря на неё с маниакальной ненавистью. — Опустила взгляд в пол, мразь.

Стиснув зубы, Белладонна послушно склонила голову, уставившись на собственные носки туфель. Горло сжало от обиды. До чего же она жалкая. Хоть и вышла из клана, но всё ещё не имела возможности поставить какого-то подонка на место.

— Я не знаю, что за хренотень тут сейчас происходит, — чуть оторопело произнёс на саларунском Рикард, но постепенно в его голосе прорезалась сталь, а заострившиеся на кончиках уши начали покрываться бурой шерстью. — Но если ты не прекратишь это дерьмо, я тебе голову собственными руками оторву. Ты меня поняла, вампирская падаль?

— Кто? Падаль? — искренне удивился Эмануэль, тоже перейдя на саларунский язык.

— Конечно, падаль. Только конченая падаль поднимет руку на девушку.

— Вот же блохастый выродок. Да как ты смеешь… — В воздух взмыла вся канцелярия, что до этого лежала на столах у детективов, но атаковать его не успела — поднялся на ноги Аллен, пронзительно взвизгнув ножками стула, благодаря чему на миг приковал к себе всеобщее внимание.

— Должен признать, что у выходцев из вашего клана феноменально отвратительные манеры, — он слегка стукнул пальцем по висящей в воздухе возле него металлической ручке. Та от его прикосновения вся покрылась коррозийной коркой, а уже в следующее мгновение осела горкой сизой пыли на стол.

И эта короткая демонстрация умений возымела эффект взорвавшейся у них под носом бомбы. Эмануэля, очевидно, слишком глубоко шокировала столь неожиданная встреча — вся остальная канцелярия тут же попадала вниз. Понять причину его растерянности Белладонна была в состоянии. Её тоже обескуражило осознание, с кем именно она не одиножды препиралась, заигрывала и вела светские беседы на отдалённые от работы темы. Лишь один вампир в истории их вида известен способностью уничтожать любые материальные объекты, всего-то прикоснувшись к ним. Без разницы, что оказалось у него на пути: табурет, зеркало, человек или другой вампир.

— Довремённый… — дрожащим голосом проблеял Эмануэль и отшатнулся, смотря на их улыбчивого коллегу с первобытным ужасом, — … что уничтожил клан из-за ведьмы.

Аллен двинулся к нему, и у их бывшего родственничка ноги отнялись. Он рухнул на пол и отполз к ближайшему столу, затрясся, когда напротив него присела скромная фигура, и сорвался на истеричный крик из-за протянутой руки:

— Нет! Умоляю! Пощади! Я больше никогда не появлюсь у тебя перед глазами! Дай мне уйти… не убивай, молю! Я совсем ещё молод! Мне и двухсот лет нет! Умоляю!

— Да шучу я, — беззаботно улыбнулся Аллен, склонил голову набок и тихо добавил: — Или нет. Кто ж его знает… Передай Амброзии, что Белладонна и Марсель отныне под моей защитой. Тронет их, и я трону каждого из ваших, что вылезет с территории Флемоа. Мы друг друга поняли, малыш?

15 глава: (вторая часть)

— Что происходит? — негодующе пробормотала Валери, разглядывая окружающие лица. И заметно напряглась, увидев, что выскочившие из кабинета Грос и капитан Бак тоже с опаской поглядывали на источник всеобщего испуга. — Чего вы все… точно в штаны напрудили?..

— Это потому что я известен на своей родине, — в привычной дружелюбной манере ответил он. Встал с корточек и проводил ироничным взглядом тут же подорвавшегося Эмануэля, кинувшегося сломя голову к выходу. — Хотя можно ли Флемоа считать моей родиной?.. Вот уж в чём не уверен. Чисто технически я жил там до того, как эту землю объявили вампирской обителью.

— Тебя бояться потому, что ты старый? — поняла она его по-своему.

— Ага, бояться, что он их пылью засыпет, — усмехнулся Рикард и постучал ей по голове костяшкой согнутого пальца. — Надо же, звук не полый.

— Иди в задницу, Рикки!.. Чего они тогда все, как обосранные стоят?

— Ну, походу, он что-то там наворотил на недородине. Может, с концами умертвил какого-нибудь важного вампира.

— Почти угадал, хвалю за проницательность. Да, я что-то вроде местной рок-звезды. Посмел идти против общепринятых правил, — Аллен мягко вклинился в привычную для беспечных близнецов перепалку. — Видите ли, другим вампирам почему-то очень не понравилось то, что я умертвил всех своих детей.

— Чего?.. — Валери поковырялась у себя в ухе. — Ишак меня понюхал… реально?..

— Не ради развлечения, естественно. Они заслужили такой исход. Уверен, тебя ещё просветят во все подробности моих злоключений.

— Под детьми ты имеешь в виду вампиров, что обратил из своей крови? — уточнил зачем-то Рикард, а получив подтверждающий кивок, расслабленно выдохнул. — Если они вели себя, как большинство Лафайетов, то поделом им.

После этих слов его обеспокоенный взгляд скользнул по Белладонне, на мгновение задержался на карандаше, продолжающим торчать из её груди, и поднялся до уровня лица. Должно быть, оценивал насколько ей больно: достаточно, чтобы он перестал демонстративно о ней не заботиться? Как мелочно, учитывая обстоятельства.

— Аланд ле Оккелирионнэ?.. — тихо произнесла она, присев на край стола. Марсель вздрогнул и, кажется, очнулся от транса, в который впал из-за встречи с исторической личностью.

— К вашим услугам, барышня, — паясничая, он церемониально поклонился. — Хотя меня давно лишили как дома, так и имени. Теперь я просто Аллен Оккели.

— Довремённый… у меня в подчинённых ещё и довремённый, — пробормотал Бак и вдруг фыркнул. С каждой секундой его смех звучал всё громче, надрывнее, почти на грани безумия. И между приступами откровенного ржания умудрялся ещё отдельные слова выплёвывать: — Мать его… Довремённый… Охренеть… Вот я везунчик… За что?.. Довремённый… И правда… Почему бы и нет?!

— Чего это с капитаном? — впервые за вечер испугалась Валери.

— А это, фенек, не что иное, как нервный срыв, — со знанием дела прокомментировал Грос, продолжая разглядывать неистово хохочущего начальника, а в его случае ещё и напарника. — Да, довели вы бедного Ника… как же хорошо, что я всего лишь старший детектив. Наблюдаю за ним со стороны и понимаю — не хочу становиться капитаном. Никакие прибавки к зарплате не стоят такого головняка.

— Вот же тьма, — неожиданно появившийся рядом Марсель встревоженно посмотрел на карандаш и протянул руку. — Чего уставилась, пойдём. Тебе надо в медпункт, чтобы вытащили эту гадость. Ублюдок… так глубоко загнал. Надеюсь, лёгкое не задело. Тебе как дышится, нормально?

Белладонна молча вложила свою руку в протянутую ладонь и позволила себя вывести из отдела. Она могла самостоятельно дойти до медицинского бокса, боли как таковой почти не чувствовала — в прошлом у неё бывали более скверные времена. Однако то, что брат оттаял и проявлял заботу, сейчас имело гораздо большую для неё ценность. Отчаянно захотелось обнять его. Поблагодарить за то, что он нашёл в себе мужество простить её за длительное молчание.

Не успели они далеко отойти от двери, ведущей в отдел, как она повторно открылась и в коридор выскочили близнецы, на старшего из которых Марсель бросил крайне злой взгляд.

— Вы же в медпункт? — Валери сравнялась с ними и зашагала рядом. — Выжарки кошачьи, хорошо воткнул!.. Моя кровь нужна?

— Нет! — они воскликнули одновременно втроём.

— Ну нет, так нет… орать-то чего?

— У неё не такое уж и серьёзное ранение, целитель справится, — объяснил Рикард, намеренно идя чуть позади.

Интересно, его сестра подбила увязаться за ними в медпункт или он по собственному желанию пристроился хвостиком? Быть может, этот плут гораздо сильнее беспокоился о ней, чем полагала Белладонна. В таком случае необходимо отдать дань уважения его умению контролировать и скрывать свои истинные эмоции.

Захотелось проверить границы, где пролегали красные линии, за которыми Рикард уже был не в состоянии притворяться. И она решила импровизировать. Может, куда-нибудь их и заведёт этот маленький эксперимент — главное, чтобы не в очередной тупик.

Замедлив шаг, Белладонна приложила руку ко лбу и прикрыла глаза. Её чуть повело в сторону, как если бы она начала терять сознание, и Марсель с готовностью поймал, бережно приобняв за плечи.

— Что с ней? — тут же отреагировал Рикард. — Ей плохо? Давай мне, я понесу.

— А ты в своём репертуаре? — едва слышно усмехнулся он на флемоанском ей в ухо, когда прислонил к груди, чтобы удобнее перехватить для передачи. — Забирай. Но будь аккуратен, не потревожь рану.

На руки к напарнику Белладонна перекочевала с предельной осторожностью, словно в самом деле была создана из тончайшего фарфора, способного рассыпаться от одного грубого прикосновения. Казалось, он даже старался лишний раз на неё не дышать от греха подальше.

Какое забавное открытие однако.

— Аланд… как там его… неважно! Он, что ли, у вас типа большой шишки? — спросила Валери где-то неподалёку.

— Это ещё очень мягко сказано, — хмыкнул Марсель. — Если говорить максимально сжато, то довремённые вампиры — это истинно бессмертные вампиры. В нашем мире их существует семь. Тем не менее всем известен лишь один довремённый, который является прародителем большинства вампиров. У него много имён, но мы в основном зовём его: Верховным или Темнейшим. Формально он владыка княжества Орсель, но фактически под его управлением находится весь флемоанский континент.

— Это, конечно, всё очень интересно. Но что там с Аленом? Он реально угрохал всех своих вампирских деток?

— Да. Аланд прославился, как изгнанник, который лично убил всех созданных собой вампиров. Точной причины никто не знает. Но поговаривают, что это произошло из-за того, что его детки выпили ведьму, на которую он глаз положил. Якобы он съехал с катушек, в результате чего истребил весь клан: убивал всех без разбору, не вникая, приложил тот или иной вампир клыки к смерти его ведьмы или нет. За этот проступок Аланда потом на тысячу лет погрузили в мёрзлый сон. Чтобы заточить в нём настолько могущественного вампира, тридцати трём ведьмам пришлось пожертвовать своими жизнями. И вот чуть больше сотни лет назад он вроде как пробудился и был изгнан с территории Флемоа на веки вечные.

— Ну ни фига себе… Но я всё равно не поняла: так это круто, что он за вас заступился или нет?

— Убить нас по одному желанию старших в клане Лафайет уже не получится, так как это будет равносильно тому, что кинуть вызов Аланду. А бросать вызов довремённому, способному одним касанием распылить любого вампира, кроме другого довремённого — не самая блестящая идея.

— О! Тогда вы вообще в шоколаде!

— Не совсем. Оказавшись под его защитой, мы стали такими же изгнанниками. Теперь на нас не распространяются почти никакие вампирские законы, — Марсель вздохнул и, видимо, перебил Валери, собирающуюся что-то ещё спросить. — Всё, я устал. Больше ничего не скажу… Нет… Не-а… Даже не думай.

— Бесишь, — угрюмо констатировала она.

— Ну-ну, — скептически усмехнулся он.

— Не, ну вот теперь реально бесишь!

Белладонна решила, что ей пора приходить в себя. Она, не поднимая век, поводила в разные стороны глазами, и слабым, болезненным голосом произнесла:

— Рикард?..

— Пришла в себя?

— Да… Всё в порядке, можешь опустить меня на ноги…

— Мы уже дошли, — он кивнул на дверь, и Марсель открыл ту перед ними. Но войти они не смогли из-за целителя, который, похоже, банально не успел открыть её первым. Тонкие брови высоко взметнулись над огромными очками с толстыми линзами, а уже в следующую секунду сползли к переносице.

— О, вы, как всегда, не вовремя! — недовольно воскликнул господин Аржебат.

— В смысле, не вовремя? Она ранена! — возмутилась Валери. — Лечи давай!

— Опять твоих рук дело?

— А вот и нет!

— Что-то мне как-то слабо в это верится, — проворчал он и махнул рукой в сторону кушетки. — Расположите там больную и уходите. Вернусь, подлатаю.

Так просто ему уйти не дали — пришлось бедному мужчине раскрывать свои планы на путешествие до ближайшего туалета по срочной нужде из-за примитивного пищевого отравления. И убедившись, что эти планы не терпят отлагательств, Валери позволила ему умчаться по коридору. Потом вдруг решила, что надо проконтролировать, дабы он никуда не свернул по пути от туалета до медчасти, и рванула за целителем. А уже за ней, бурча под нос проклятья на флемоанском, последовал Марсель.

Опустив Белладонну на кушетку, Рикард не торопился никуда уходить. Присел на стул, стоящий с противоположной стороны и, всё ещё избегая встречаться с ней взглядами, спросил:

— Ты же его спровоцировала?

— Что ты имеешь в виду?

— Хоть я и не знаю флемоанский, но я достаточно хорошо изучит тебя. Ты явно не приятности там ворковала. Сама добилась того, чтобы он кинулся на тебя.

— Я правильно сейчас тебя понимаю, ты пытаешься сказать, что я сама виновата? Получила по заслугам за свой острый язык?

— Ну, не прям в такой форме, — он сконфуженно почесал кончик носа. — Просто если бы ты молчала, то не пострадала. Незачем было к нему лезть.

Откинувшись на назад, она прислонилась спиной к прохладной стенке и посмотрела в окно, за которым совсем смеркалось. Так всё опостылело. Захотелось послать к чёрту. И самого Рикарда и всё его окружение, с которым она старалась быть более терпимой и понимающей. Губы сами растянулись в какой-то вымученной, горькой улыбке.

— Идиот.

— Кто?

— Ты.

— Обалдеть, — возмущённо выдохнул он. — Сначала одного мужика довела, теперь за меня решила взяться?

— Да за что там браться? Я всего лишь называю вещи своими именами.

— Вот ты и показала истинный характер!..

— Ты идиот, потому что перекладываешь вину с агрессора на жертву. Я на него не нападала и даже в открытой форме не оскорбила, лишь намекнула на его слабость. Эмануэль и в самом деле такой слабак и трус, каких ещё поискать надо. Поэтому — очередная констатация факта. Но признаю, что я тоже дура: влюбилась в малолетку, иногда ведущую себя не по годам взросло. Но всё же ты ещё ребёнок. И сейчас я это вижу, как никогда ясно.

— Подожди-ка, — Рикард подскочил со стула и в один шаг оказался возле неё. За подбородок двумя пальцами развернул голову и посмотрел в глаза. — Только что проскочило слово: «влюбилась». Ты в меня влюблена? Серьёзно?

— Ну точно идиот, — вздохнула Белладонна и дёрнула головой, вырывая подбородок. — Не беспокойся, я разберусь с этой проблемой.

Он собирался ещё что-то сказать, но дверь распахнулась, и в кабинет зашёл господин Аржебат с пунцово-красным лицом. И судя по тому, какими словами он костерил некую невежественную особу, за ярким окрасом стояло вовсе не в смущении.

— Я же вроде говорил, чтобы все ушли кроме больной?! Выйдете, молодой человек, ей нужно будет снять вверх!

— Да что я там не видел, — отмахнулся Рикард, продолжая сверлить её задумчивым взглядом. И лишь наткнувшись на вопросительно приподнятую бровь, наконец понял, что именно ляпнул. Глянул на оторопевшего целителя и хохотнул: — Я в том смысле, что бидончики у всех плюс-минус одинаковые… Ладно, ладно. Ухожу.

16 глава: Только мой Мацик

Валери

Каждый день у них начинался со столпотворения около кухонного островка. Не то чтобы Вэл это не нравилось, но конкретно сегодня почему-то раздражало. Они всё же приходили на работу, чтобы трудиться, ловить всяких подонков, а не чаи и кофе гонять с домашними булочками.

На её скромный взгляд в их отделе категорически не хватало дисциплины. И самой Офире стоило бы реже таскать еду в офис. Хотя бы через день. А лучше — не чаще пары раз в неделю. Исключительно всякие мелочи, вроде печенья или других снеков, чему-то более съестному место в столовой, которая всего в десяти минутах ходьбы. Ножки ни у кого не отвалятся.

— Вот дерьмо, я заляпался! — воскликнул Фабиан, смотря на свои штаны в соусе, что вытек с нижнего края завертона.

— Как поросёнок, ею богу! — запричитала она, после чего подвела его к раковине и при помощи влажной салфетки, обильно смоченной водой из-под крана, принялась оттирать пятно на штанине, пока он продолжал есть.

— Всем добрый день, — с порога поздоровался Аллен, обводя полупустой зал свежим взглядом. Остановился им на коробке с едой, и озорным тоном поинтересовался: — И чем сегодня нас госпожа Сандовал решила побаловать?

Он умудрился встать прямо на жирную каплю соуса. Забавно всплеснул руками и упал на спину. Хорошенько так пригрелся затылком. Основательно. Вэл аж поморщилась и потёрла собственную голову, представляя, как ему должно быть больно.

Привстав на локти, Аллен потерянно огляделся по сторонам. Однако никто из коллег не ринулся помогать подняться. Офира и Фабиан смотрели на него со смесью страха и смущения. Как если бы им вроде было стыдно бездействовать, но ничего поделать со своей трусливой сутью они не могли.

— Похоже, ждать помощи в будущем мне здесь больше ни от кого, — глухо усмехнулся он.

Вэл почему-то так обидно за него сделалось. Она не понимала, отчего почти все, за исключением Оскара, внезапно стали его избегать — демонстративно шарахаться от любых прикосновений, словно могли подцепить чумку.

Подумаешь, довремённый упырь. Их же там ещё шесть штук, и им наверняка достался самый нормальный. Раньше Аллен никому ничего плохого не делал. По крайней мере, физически… А сейчас, когда все узнали о его прошлом, должен перемениться и тут же всех порешать? Что за ерунда у них в головах творилась? Это всё тот же лицемерный придурок, способный в худшем случае гаденько и по-заумному извращённо обозвать, не переставая слащаво лыбиться.

Подбежав быстрее, чем Аллен успел самостоятельно подняться, Вэл протянула руку.

— Хватайся.

Как-то заторможенно на неё посмотрев, видать, сильно башкой приложился, он улыбнулся одними уголками рта. Не так, как обычно: широко, но жутко фальшиво. По-другому. Ей аж не по себе стало. Но не в плохом смысле. Из-за этой улыбочки его лицо почудилось таким неожиданно приятным и даже привлекательным, что захотелось первой отвести взгляд. Ерундистика какая-то.

Как только чужие пальцы крепко вцепились в её ладонь, Вэл дёрнула и в один рывок поставила Аллена на ноги. Придержала за плечо свободной рукой, пока не убедилась, что равновесие в его голове восстановилось, и отпустила.

— Спасибо, — поблагодарил он, как ей показалось, по-настоящему искренне. А затем прихрамывая на правую ногу, измазанную соусом, вышел в коридор.

— Что за фигня?! — спросила Вэл у коллег, притворяющихся, что ничего особенного не произошло. Но так и не дождалась от них никакого ответа. Вернулась на своё рабочее место и, сложив руки на груди, стала сверлить взглядом входную дверь.

Постепенно зал заполнялся. Сначала пришли студентики, потом Оскар вместе Лиорой. Вернулся в чистых штанах Аллен и решил, походу, не предпринимать больше попыток, урвать съестного. И правильно. Нечего поддерживать этот кухонный беспредел.

Наконец-то в отдел зашёл тот, кого она больше всех хотела увидеть. От одного взгляда на заспанную, но всё ещё самую красивую моську Вэл почувствовала радость. Очень захотелось тут же подскочить к нему и стиснуть в объятиях, но она молодец — сдержалась.

Сонно зевнув в кулак, Марсель обернулся на крик Доминики, которой приспичило с ним поздороваться первой, и кивнул ей в ответ. Притом кивнул так, будто между ними было нечто большее, чем простые взаимоотношения коллег. Хотя какие они коллеги? Она же даже не полицейский! Так, вошь надоедливая.

— Привет, — он развалился на стуле и снова зевнул.

— Приветливее видали, — буркнула Вэл.

— Ты чего? — с него сонливость, как слизнуло. Выходит, он ещё и притворялся, гад.

Изобразив его недавний кивок, может, чуть-чуть приукрасив, но не суть, она сердито спросила:

— Что это сейчас было? Чего вдруг таким добреньким с ней стал?

— О тьма, какая муха тебя сегодня укусила?

— Отвечай! Пока я тебя не покусала!..

— Да, как обычно, я поздоровался. Мне надо было её в жопу послать? Из-за того, что она со мной поздоровалась? Не дури, Вэл, — в раздражении бросил Марсель, чем заставил на миг её усомниться в своих выводах, а потом ещё в качестве добивающего удара ласкового глянул. — У тебя что-то случилось?

— Да нет… просто… сегодня утро какое-то совсем дурацкое, — нехотя призналась Вэл, ковыряясь пальцем в расслаивающемся угле на коврике компьютерной мыши. — Под окнами придурки эти на мотоциклах гоняли. Так бы им и позапихивала в задницы глушители. Малолетние гады на всю улицу слушали музыку из переносной колонки и на бестолковых досках с колёсиками катались. Ещё тут едой постоянно воняет, как в столовке!

— А как ты себя чувствуешь?

— В смысле?

— Ничего не болит?

— Я, что ли, немочь какая, чтобы болеть на ровном месте?!

— Да твою же… — он шумно вздохнул и закатил глаза. — Ладно, не болит, а… не знаю, беспокоит?.. Может, где-то некое чувство дискомфорта ты испытываешь?

— Ну, живот немного крутит, — подметила она, прислушиваясь к ощущениям внутри своего организма. — Наверное, съела что-то не то. Это всё Рикки виноват — всякую хренотень домой тащит! Мы две недели одной олениной питаемся… ненавижу её уже!

Выдвинув нижний ящик своего стола, Марсель вытащил из него плотный чёрный пакет, протянул ей и перешёл на телепатическую связь:

«Сходи в туалет».

«Это туалетная бумага? Но я не хочу какать», — Вэл заглянула внутрь и не поняла, что видит. Точно не рулон бумаги. Приподняла невесомый квадратик и, не вытаскивая из пакета, повернула к себе лицевой частью.

Вскинув голову, она уставилась на настольный календарь и быстро посчитала месяцы. Всё правильно. Сходится. У неё на приблизительно на этой неделе должны были начаться особенные дни. Снова глянула на внимательное лицо, что дожидалось её реакции, и прошептала:

«Ты что, маньяк?»

«Чего? — поначалу он так растерялся, что мог лишь хлопать светлыми ресничками, а потом, видать, очухался, возмутился и бросил в раздражении: — Какой ещё в задницу маньяк? Что за фигню ты опять там себе нафантазировала?»

«Ты мой цикл отслеживаешь, прокладки покупаешь… Кто ещё, если не маньяк?..»

«Меня угораздило стать твоим парнем, — уныло напомнил Марсель. — Хоть кто-то должен готовиться к твоим месячным, раз ты сама этого не делаешь».

Резко поднявшись со стула, Вэл в категоричной форме приказала ему следовать за ней и уверенным шагом двинулась к выходу из отдела. Едва не прикрикнула, когда заметила, с какой неохотой он плетётся следом, но сдержалась — дважды молодец. Она сегодня отличалась просто невероятным терпением!

«Я не думаю, что это правильно… — продолжал хныкать Марсель на своей волне. — Мы всё же ещё не так близки, чтобы настолько личными вещами делиться… Давай ты как-нибудь сама».

Быстро оглядевшись по сторонам, Вэл схватила его за воротник рубашки и затащила в кладовку. Привстала на носочки и ткнулась губами куда-то в область рта, поскольку в темноте каморки ничего не было видно. Нашла колечко пирсинга и обвела кончиком языка приятно холодящий кусочек металла, прежде чем нырнула в приоткрытые губы, исследуя нежную кожу внутри. А уже Марсель обхватил её голову большими ладонями с тонкими пальцами и наклонился, чтобы она смогла опуститься на пятки на время их воздушного, как подтаявшее мороженое, долгого поцелуя.

— Ты самый лучший, — смущённо пискнула Вэл и выбежала в коридор.

16 глава: (вторая часть)

Почти всю первую фазу цикла она провела в приподнятом настроении. Каждый день начинался с обеда свежей курочкой, забитой за несколько часов до приготовления. И пока Марсель был в зоне видимости, всё вокруг цвело и пахло прекрасной весной. Но стоило ему отойти по своим делам, как её мировосприятие стремительно ухудшалось, и любая мелочь снова начинала страшно бесить.

— Вэл, а Марсель надолго отошёл? — спросил слишком приятный голос, чтобы быть настоящим. Наверняка специально говорила таким чуть умирающим тоном с лёгким придыханием на манер томной, болезненной лани.

— Зачем тебе мой Мацик?

Но прежде чем Доминика ответила, входная дверь распахнулась, и вернулся тот, кого искала эта сладкоголосая девица. Он заметно напрягся, увидев её у их стола. Красные глазки как-то подозрительно забегали. Неужели есть что скрывать? Впрочем, чтобы не творилось в светловолосой черепушке, ему хватило ума пройти мимо и сразу заняться делом — пальцы поспешно пролистнули документ до нужной страницы и забегали по клавиатуре.

— О, так ты в архив отходил. Я как раз про тебя у Вэл спрашивала. Могу на минуту буквально отвлечь? — всё никак не унималась Доминика.

— Нет, не можешь, — тут же ответил Марсель, не поворачивая головы в её сторону. И робко покосился на Вэл поверх монитора, будто проверяя реакцию.

— Похоже, я не вовремя, извини, — растерянно промямлила она и пошла обратно в свой угол.

И правильно, пусть сидит там, не высовывается. То зачастила эта коза к её вампиру подкатывать. Сначала на минуту, затем на часок. А закончится всё один маленьким фокусом с исчезновением. Потом ищи-свищи, куда заныкались, гады. Нет, тут надо действовать на опережение.

Переведя взгляд обратно на своего вампира, Вэл горестно вздохнула. И в кого таким красивым уродился? Не удивительно, что ни одна девица пройти не может мимо этого идеального лица, он же прямо в душу смотрит очаровательно угрюмыми глазёнками. Вот бы у него на лбу написать: «эта прелесть принадлежит Вэл», — но не дастся ведь.

— О чём бы ты там ни думала, прекращай, отвлекаешь от работы, — хмуро проворчал Марсель, кинул взгляд на календарь и замер на несколько секунд. — Вот же тьма… Уже десять дней прошло…

— Так вот почему ты стал таким невероятно соблазнительным, — понимающе кивнула она.

Сбоку шумно фыркнул Оскар, но тут же в извиняющимся ирашском жесте поднял руку на уровень лица и, продолжая бороться с собственной мимикой, вежливо произнёс:

— Я не специально, прошу прощения, Валери.

— В благодарность за твою помощь в прошлом я просто промолчу, — снисходительно улыбнулся Аллен, бегло глянул на её напарника и улыбка его стала значительно шире.

Вэл нахмурилась, пытаясь понять, чего их так развеселило. И вообще, подслушивать чужие разговора — неприлично. Так и по ушам получить недолго. Взгляд зацепился за Рикки, сидящего в другом конце зала. Он недовольно зыркал, по-любому хотел сказать гадость: хлебушком обозвать или деланно изумиться вакууму, заменяющему её мозг. Но ни фига — пусть и дальше хочет. Она скорчила страшную физиономию и показала ему язык. Собиралась ещё при помощи жестов донести до него, что сам он глупый, но её спугнул хлопок ладони по столу, на который мгновенно обернулась одновременно с пронзительно-громким звуком резко отодвинутого стула.

Детектив Грос прижимал телефон к уху и кого-то внимательно слушал, и чем дольше слушал, тем ярче на его лице отпечатывалась совершенно жуткая улыбка.

— Да, отлично. Конечно. Я знаю, где это. Хорошо, хорошо, понял тебя. Мы немедленно выезжаем! — энергично выкрикнул он и сбросил звонок. Без стука ввалился в кабинет капитана и уже вместе с ним выскочил обратно, после чего обвёл ликующим взглядом всех присутствующих: — Господа и дамы, мы едем на охоту. Будем загонять ублюдка как дичь.

— Фабиан, захвати свои игрушки, — зычный голос капитана Бака рикошетил от стен и заставлял воздух в зале вибрировать. — Вампиры — полевое обмундирование. Сбор десять минут. Через это время все должны быть на стоянке в полной боеготовности.

— Мы тоже едем? — уточнил Аллен.

— В названии вашей профессии: детектив-криминалист, — какое слово стоит первым?

— Понял, — усмехнулся он, поднимаясь из-за стола.

Зачем почти полным составом, за исключением Лиоры и Дарси, они отправились ловить подозреваемого в серии жестоких убийств, Вэл не совсем понимала. Тем более, когда прибыли на место: в маленькую деревушку в ста километрах севернее Броувера, — и стало ясно, что вглубь леса отправляться только оборотни. Поджидающий их на месте патруль во всех подробностях рассказал, о взятых свидетельских показаниях у здешних жителей, которые лично наблюдали о проникновении в один из домов на окраине поселения странного вида бродяги, похожего на их подозреваемого. Конечно, по старой фотографии Кэйташи Аоки им было сложно со стопроцентной уверенностью подтвердить, что они именно его видели вылезающим из дома. Оно и понятно. Почти месяц тот провёл в Марагоновой пуща. Как его ещё не съели? Удивительно.

— Гоните его к дороге, — продолжал инструктировать их старший детектив. — Мы рассредоточимся по всей трассе и будем вас встречать. Его надо взять любой ценой живым, поэтому когти, зубы не распускаем. Поняла меня, Вэл?

— А чё я опять крайняя?

— Да я вообще не уверен, что тебя стоит допускать сейчас до захвата, учитывая твоё состояние из-за течки.

— Нормальное у меня состояние!

— Да, пока Мацик рядом и выравнивает твой эмоциональный фон, — не слишком внятно пробормотал он. — Ладно, один фиг лишних рук нет. Со стороны Броувера и востока Гранда лес уже прочёсывают другие группы, сужая круг. Очень сомневаюсь, что ублюдок станет отходить от трассы или рискнёт углубиться в Пущу. Если, конечно, не решит свести счёты с жизнью. Так… ну и на этом всё. Давайте перекидывайтесь в половинчатую форму и в лес.

— Донна, Аллен за мной, — мимо них быстрым шагом прошмыгнул капитан.

— Пойдём, — Офира прихватила Вэл за руку и потянула в сторону фургончика, где им предстояло раздеться. Прям по цивильному, как настоящим леди.

Не желая долго терзать себя мыслями о том, какую боль ей предстоит пережить, она вызвалась первой обернуться в зверя. Пока жилы рвались, а кости ломались, в голове крутились мысли о непонятном будущем. Насколько их отношения с Марселем можно считать серьёзными? Он с ней проведёт всю её лисью жизнь? И как преподнести эту новость родителям? Они же наверняка ожидают от Вэл представителя псовой породы, от которого она могла бы дать хорошее потомство. А какое потомство можно дать от вампира? Кровожадные гады бесплодны. И это супер несправедливо! Самая жестокая шутка в жизни, какая могла с ней приключиться — сейчас она многое не раздумывая отдала бы, чтобы образовать с Марселем настоящую семью.

Поднявшись на четвереньки, Вэл сморгнула слёзы. Непонятные чем вызванные слёзы: душевной или физической болью. И вышла на улицу, где её поджидали Рикки и Оскар в полузвериной форме. Поскольку они жили в приграничном к кошкам королевстве, то ягуаров в обороте, естественно, уже видели вживую. Они все отличались примерно одинаковым пятнистым окрасом и гораздо более худощавым строением, чем львы или тигры.

«Ты как? Нормально?» — мягко поинтересовался Марсель, подойдя к ней со стороны дороги. На боку у него висела кобура с пистолетом, а поверх ремня — толстый пояс с глубокими карманами, набитыми боевыми артефактами.

«Терпимо, — отмахнулась она и смущённо добавила: — Будь осторожней, не помри».

«Тебе тоже удачи, не переусердствуй и не прихлопни его нечаянно» — усмехнулся он и нежно погладил её по мордочке, согревая своим тёплым взглядом. Развернулся и пошёл в обратную сторону, откуда пришёл.

Фургончик пошатнулся и к ним присоединилась сконфуженная собственным видом Офира. На ней была набедренная повязка и эластичная тряпка, что прикрывала поистине огромную грудь. Поскольку она не обросла шестью, Вэл даже не тянуло возмущаться из-за того, что они тут в чём мать родила, а она закрывалась всякими лоскутками. Кожа у неё посерела и будто бы утолщалась, покрывшись морщинистым рельефом. Стопы сменились мощными копытами, а пальцы на руках срослись в три забавные сардельки.

Однако больше всего изменениям подверглось лицо. Симпатичный маленький носик Офиры сплющило и растянуло на полморды, и сверху из него теперь торчало два толстых рога. Её большие и красивые глазки, наоборот, уменьшились до маленьких чёрных горошинок, будто бы специально спрятавшихся под тяжёлыми веками. Не то, чтобы она стала некрасивой. Но к её звериной форме однозначно было необходимо привыкнуть.

Они молча между собой переглянулись и, не сговариваясь, устремились в лес. Оскар сразу упал на четвереньки и побежал, впереди всех. Его гибкое тело при этом красиво растягивалось всякий раз, как он выстреливал после того, как собирался в гармошку. Даже если бы Вэл упала на четвереньки, ей было за ним не угнаться. Понятное дело, он первым скрылся из виду где-то далеко впереди. Следом гавкнул Рикки, привлекая внимание, и мотнул головой, указывая направление, которое брал на себя.

Вэл ещё какое-то время бежала около Офиры. Вернее, она значительно увеличила между ними дистанцию, но топот копыт подруги звучал по-настоящему громоподобно, и даже по земле расходились волны вибраций, как при слабом землетрясении. Лишь спустя примерно пять километров, наконец-то, наступило затишье.

Полностью обратившись в слух и обоняние, Вэл прикрыла глаза и стала внимательно искать признаки человека, продвигаясь по лесу медленной трусцой. Услышала хруст веток вдалеке, крутанулась на месте и рванула в сторону звука. Кто-то крупный и без выраженного запаха — ещё ветер крайне неудачно дул со спины — побежал от неё.

Кто бы там ни удирал, он бодро чесал пятками, словно на кону стояла его жизнь. Но чем старательнее убегала добыча, тем более пьянящий азарт от погони её охватывал. Она давно перешла на четвереньки, неслась во всю прыть, предвкушая, как вцепиться в сочное мясо зубами.

Обогнув густой куст лещины, Вэл срезала угол и выпрыгнула перед своей дичью с яростно колотящимся о рёбра сердцем. И не увидела заросшего бродягу в рваных и грязных лохмотьях. Перед ней замерла в защитной позе крупная — под восемьдесят килограмм — бледно-рыжая лисица с тремя хвостами. Она зорко следила за каждым движением Вэл. Явно была перепугана и готова драться до последней крови. Однако времени не было, чтобы мериться силами со зверями Пущи. Да и откровенно жалко лисицу. Не хотелось её убивать из-за нелепого недоразумения.

Для начала пришлось себя успокоить. А это сделать крайне непросто, когда кровь на автомате продолжала разгонять адреналин по жилам из-за затяжного преследования, завершившегося фиаско. Но всё же ей удалось подчинить своё животное начало.

Прижав голову ближе к земле, Вэл робко качнула хвостом. Выждала, пока не дрогнули в неуверенном движении все три хвоста лисицы, и издала звонкий мурлыкающий звук. На чужой мордочки проступило заинтересованное выражение, хвосты завиляли уже с дружелюбным подтекстом. И тогда она медленно, но уверенно развернувшись к лисе спиной, и неторопливой трусцой двинулась обратно, чтобы не спровоцировать её на ответную погоню. А когда достаточно отбежала, то ускорилась, снова пытаясь сесть на хвост обитающему в этом лесу человеку.

Вэл не имела даже приблизительного понимания, сколь долго бегала между старыми и могучими стволами деревьев. Ей казалось, что прошла уже целая вечность. Несколько раз она пускалась в погоню за очередным обитателем Пущи. Своевременно замечала, что преследовала не человека и отступала. Сколько бы усилий ни прикладывала, не могла выйти на правильный след. В конце концов, признала, что охотник из неё крайне скверный получился.

Очень неприятное открытие.

Услышав протяжный вой брата, она одновременно обрадовалась и разочаровалась. В вое Вэл ясно различила сообщение, что они поймали подозреваемого и ей следовало возвращаться. Гад своё отбегал — это не могло не послужит поводом для небывалого душевного подъёма. А вот то, что его поймал кто-то другой — немного расстраивало.

«Ты не потерялась?» — услышала она в голове совсем слабый голос Марселя.

Вэл ему ответила, но он её не услышал. Вопросы продолжали сыпаться нескончаемым потоком, один за другим. По мере приближения голос звучал всё ярче, чётче. Марсель допытывался узнать, где она, не нужна ли ей какая-то помощь. И, кажется, искренне боялся, что её могли ранить дикие звери.

Выскочив на дорогу, Вэл увидела его: чуть взъерошенного, с небольшой ссадиной на правой щеке. Обеспокоенный взгляд тут же впился в неё и пристально исследовал от кончиков на ушах до подушечек на задних лапах.

— Ты цела, — выдохнул он вслух.

«Поймали?!»

— Да, Оскар и ещё один пришлый оборотень из кошачьих, они на пару выследили и взяли Кэйташи. Можно сказать, котики загнали мышку, — Марсель двинулся к ней навстречу. — Его уже повезли в отдел.

Позади она заметила остальных членов их отдела. Почти все скучкавались вокруг машин. Не хватало исключительно капитана.

— Ты немного испачкалась, — деликатно подметил он. Снял с себя рубашку и завязал у неё на талии, так, чтобы прикрыть именно вид спереди. — Мы же не хотим, чтобы это ещё кто-то заметил, да?

Красивый, добрый, внимательный, заботливый, умный и смелостью не обделённый. Да этот вампир — идеальный мужчина! Лучший из лучших! Высший сорт! Вэл никогда не сможет встретить никого, кто бы затмил его. Никакой чистопородный кобель не будет смотреть на неё более любящими глазами, чем Марсель. Она просто знала; как то, что необходимо дышать, чтобы жить. Этому знанию не учат, оно есть внутри у каждого с первого вдоха.

Однако тайное знание открывается после того, как встретишь половинку. А встретишь её и лишние размышления отпадут, сразу станет понятно: что и как делать, чтобы навеки сохранить своё сокровище при себе.

— Мой, — утробно прорычала Вэл и сомкнула клыки у него на ключице.

17 глава: Изнасилованный вампир

Марсель

Сначала он не понял, из-за чего Вэл накинулась на него и цапнула, а потом всё тело пронзила такая чудовищная боль, что устоять на ногах и не рухнуть на асфальт было невозможно. Кажется, Марсель даже закричал от того, насколько ослепительное чувство его накрыло. Или, по крайней мере, попытался.

Постепенно начала отступать пульсирующая боль, похожая на удары кувалды, раз за разом опускающиеся на грудь. Удары звучали всё реже. Слабее.

Появилась Белладонна и что-то влила ему в рот.

Лица коллег маячили то там, то здесь время от времени возникая совсем рядом.

Вэл уже в человеческой форме сидела возле него с испуганными глазами на мокром месте, держала за руку и тряслась. Видимо, в её планы всё же не входило отправлять Марселя в ад. Но зачем тогда она его укусила?

Взгляд отыскал Рика. Тот стоял неподалёку и одуревше орал в небо. Притопывал на месте, хватался за голову, пытаясь вырвать клок-другой, и снова кричал во всю силу лёгких куда-то вверх.

Кажется, Вэл наворотила дел. Но что именно натворила, ему узнать не удалось, потому как лунный свет перед глазами померк, а звуки в ушах стихли.

Наконец-то боль окончательно растворилась в океане долгожданной безмятежности.

Проснулся Марсель у себя дома. В привычной постели с иссиня-чёрным атласным бельём. Рядом растянулось в позе звезды его навязчивое видение в коротких шортах и спортивном топе. Такое реалистичное, будто настоящее. Он протянул руку и убрал упругий завиток, что падал на щёку и щекотал обсыпанный веснушками нос. Слегка нахмурился, положил ладонь на её обнажённое плечо, провёл до локтя и удивлённо признал: Вэл в самом деле лежала на кровати. Лежала прямо у него под носом. Вся такая аппетитная, как невскрытая шоколадка, которую тут же жутко захотелось съесть.

— Проснулся?.. — сонно пролепетала она на ирашском языке, приподняв голову, и очаровательно потёрла кулачком глаз. — Как ты себя чувствуешь? Мне принести обезболивающее? Сильно болит место укуса?!

— Да нормально я себя чувствую. Вроде ничего не болит, — прохрипел Марсель не своим голосом. Горло царапало от сухости. Да аппетит разгулялся не на шутку — стук чужого сердца разрывал барабанные перепонки, и клыки сама по себе опустились, в предвкушении сытной трапезы.

— Как это не болит?.. Должно болеть! Донна сказала, что у вас метка очень долго и больно приживается. Оказывается, Рикки на ней тоже метку поставил, прикинь? И не сказал ведь, жук! Но он поставил, чтобы обеспечить ей защиту, это немного другое… Да и как это защита должна работать, я не совсем понимаю. Но Донна умная, она ничего не делает просто так!

— Подожди, подожди… Метка? Ты поставила на мне свою метку?

— Ну, понимаешь… ты был таким милым… я не смогла сдержаться! — буркнула Вэл и уткнулась лицом в подушку. Энергично постучала ногами по постели, выбивая из той не пойми откуда взявшуюся пыль. А уже в следующую секунду вновь подняла голову и недоумевающе пробормотала: — Но это неправильно. Метка долго усаживается даже на других оборотнях. А ты всего-то пять дней в отключке провёл. Она не могла так быстро прижиться!

Посмотрев на свою грудь, он заметил ближе к левому плечу парочку круглых следов от укуса. Ранки успели покрыться привычной корочкой и определённо регенерировали — никаких признаков того, что метка плохо усаживалась на нём.

— Не знаю. Я не чувствую боли, — Марсель облизал сухие губы. — А вот есть хочу страшно. Готов целую корову выпить.

Вэл подскочила с кровати и убежала, судя по топоту босых пяток, на кухню. Открылась и хлопнула дверца холодильника, несколько секунд прошло в полной тишине, а потом звякнул таймер на микроволновке, и стопы глухо зашлёпали в обратном направлении.

На принесённом подносе возвышалось десять разогретых упаковок синтетической крови. Очевидно, его образное выражение о корове было воспринято буквально, раз она притащила целых два литра. Решила накормить так накормить.

— Спасибо, лисёнок, — усмехнулся он и жадно присосался к первой пачке, опустошив её меньше чем за минуту. А уже на третьей понял, что голод его мучил не такой уж и сильный — тот окончательно растворился в приятной сытости.

Упав обратно на кровать, на которой Вэл снова разлеглась как у себя дома, Марсель задумчиво потёр место укуса. И правда, совсем не болело. Так странно. Он же вампир, а следовательно, у них по определению должна быть плохая совместимость. Почему же метка так хорошо приживалась?

— Подожди-ка, а разве метка это не из области брачных ритуалов у вас?

— Ну да…

— Мы что-то вроде, — Марсель повернул в её сторону голову, — поженились?

— Больше походит на то, что я тебя женила на себе. — Она широко улыбнулась и с неподдельной радостью объявила: — Теперь все будут знать, что ты мой.

— А в обратную сторону это работает?

— Вы тоже метки ставите? — Вэл взволнованно приподнялась на локтях, замерев на редкость в сексуальной позе. Поскольку она лежала на животе, ему открывался прекраснейший ракурс. Его взгляд сначала прилип к круглой попе, а потом скользнул по обнажённому боку и завис уже на груди, чуть ли не вываливающейся из круглой горловины топа.

— Нет, у вампиров нет меток, — как-то заторможено произнёс он. Слова чуть ли не силой приходилось выталкивать изо рта. В нём снова просыпался аппетит, но иного толка. — А как брат отреагировал?

— Да, как обычно… разорался, что у меня опилки вместо мозгов. Ничего нового не смог придумать, короче. Возмущался, что метку полную поставила, а не временную, — Вэл потянулась к нему, шумно вдыхая будто бы наэлектризовывавшийся воздух между ними, — но я вообще не понимаю этого прикола. На фига ставить временную? Раз уж решились на метку, но сразу надо — нормальную.

— Что ты делаешь?..

Положив ладони на живот, она почти легла на Марселя, щекотно обнюхивая шею.

— От тебя так приятно пахнет…просто с ума сойти…

Её тело источало не менее соблазнительный аромат. Он нажал на лопатки, заставляя Вэл опуститься на него своей шикарной грудью. И наслаждаясь внезапной близостью, провёл руками вниз до упругих бёдер, за которые подтянул приятно тяжёлого лисёнка выше, чтобы уже самому коснуться губами горячей шеи.

— Не понимаю, от тебя таким возбуждением фонит, или я так сильно тебя хочу, что на стену лезть готов, — прошептал Марсель и нежно прикусил пульсирующую жилку.

От застенчивого, прочти проглоченного стона, у него окончательно сорвало крышу. Он резко перекатился вместе с ней на середину кровати, привстал на локти нависнув над раскрасневшейся мордашкой и припал к пухлым губам, созданным для того, чтобы их целовали.

Одна его ладонь осторожно приподняла плотную резинку топа, нахально нырнула под него и легла на восхитительную грудь, не в состоянии охватить её полностью. Марсель стал прокладывать дорожку из влажных поцелуев вниз, одновременно нащупал и сжал между пальцами сосок, сорвав в награду глубокий стон.

— Останови меня, если не хочешь этого, — хрипло шептал он, будучи не до конца уверенным, что в самом деле сумеет остановиться. Совсем не уверен, особенно после того, как Вэл приподнялась, помогая ему стянуть с неё этот абсолютно лишний сейчас топ.

Идеальна. От макушки до кончиков пальцев на миниатюрных стопах. Марсель смотрел на неё и силился понять, как ему могло что-то раньше не нравиться? Слепец. Её тело — произведение искусства, высеченное из мрамора умелым виртуозом своего дела. Каждый миллиметр гладкой кожи внушал искреннее восхищение. Однозначно. Она ему понравилась с первого взгляда. Но его это так ошпарило и испугало, что он принялся отчаянно цепляться за мышцы, которые на самом деле её никогда и не портили.

Марсель стянул с неё шорты вместе с трусиками и стал целовать ноги, неторопливо двигаясь вверх. Почувствовал, как Вэл крупно вздрогнула, когда он ласково прикусил шелковистую кожу на внутренней поверхности бедра, и удивлённо охнула, стоило ему дотянуться до центра удовольствия на женском теле. Он припал к нему ртом, любовно лизал нежные складочки и посасывал чувственный бугорок, заставив стонать в полный голос. И когда она мелко задрожала всем телом, а на ментальном уровне нырнула в цветастый сгусток эйфории, продолжил поднимать выше. Блаженно улыбающиеся губы страстно встретили его, выражая благодарность за доставленное удовольствие.

Поскольку ему никто не торопился помогать раздеться, Марсель самостоятельно снял пижамные штаны и вернулся к ещё не до конца отошедшей от первого своего оргазма Вэл. На него остаточные отголоски пережитого восторга тоже распространялись, поэтому он побаивался, что финиширует раньше положенного — крайне непросто отделить, где заканчивались его эмоции и начинались её.

Устроившись между раздвинутыми ногами, Марсель прижал головку к входу и только попробовал надавить, как вожделенное тело под ним бойко отползло на пару десятков сантиметров вверх. Он поднял взгляд и с удивлением посмотрел на стоящую на локтях Вэл, которая, в свою очередь, глядела на него широко раскрытыми круглыми глазами.

— Не бойся, я буду нежен, — пообещал Марсель, поцеловал рядом стоящую коленку, придвинулся и не успел даже толком попытаться войти — трюк повторился. Она снова отползла от него, энергично перебирая локтями. — О мрак… ты лиса или уж на сковородке?..

— Прости, оно само как-то выходит, — смущённо буркнула Вэл.

— Вэл, это жестоко, — пожаловался он, уперевшись лбом в её коленку. Разок провёл ладонью под её любопытным взглядом по всей длине члена, слегка задев мизинцем ноющие от перевозбуждения яйца. — Ты не хочешь идти дальше?..

— Нет, хочу!

— Тогда, почему ты от меня убегаешь?

— Я… я больше не буду… правда.

— Лисёнок, ты же знаешь, я никогда не причиню тебе вреда, — Марсель навис над ней и поцеловал уже припухшие его стараниями губы. — Просто доверься мне.

Продолжая целовать Вэл, он не глядя пристроился и… снова не смог. Но теперь из-за того, что её мышцы внутри напряглись до предела — было страшновато упорствовать. Марсель нащупал горошинку при входе и помассировал ту большим пальцем, следя за её эмоциональным фоном. Почувствовал, как она, наконец-то, расслабилась и даже стала тихо постанывать под ним, и тогда резко вошёл во всю длину, после чего замер и, внимательно выискивая в лице признаки боли, спросил:

— Всё нормально?

— Ты уже всё? — изумилась Вэл. — Он там весь? Полностью поместился? Реально весь влез?!

— Вот же тьма, — он обессиленно рассмеялся, нервы уже не выдерживали размаха неловкости происходящего. Почему они даже любовью заняться не могли как любая другая нормальная пара? Вечно у них всё через одно место. Марсель посмотрел на довольно улыбающуюся моську, даже и не думающую раскаиваться, что испортила такой важный момент, и тоже улыбнулся: — Люблю тебя.

И не дожидаясь её ответа, он начал медленно двигаться. Понемногу наращивая темп, позволял ощупывать его на ментальном уровне, давал заглядывать в самые глубокие уголки — кажется, Вэл это здорово заводило. Её возбуждение росло в геометрической прогрессии, и совсем скоро шумное дыхание сменилось откровенными стонами. И за мгновение до того, как кончить, Марсель порывисто провёл языком по смуглой шее, слизывая капельку пота, и вонзил клыки прямо в сонную артерию.

Их эмоции так переплелись между собой, что он даже не понял, кого первым накрыла волна оргазма. Казалось, оглушающая вспышка чистейшего удовольствия опустилась на них одновременно. Яркой падающей звездой стремительно пролетела у над головами. А затем, подобно постепенно затихающим импульсами электричества, реже и ленивее проносящимся по телу, всё тусклее горело блаженство, уступая место более скромному, но не менее приятному ощущению простого счастья.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, лёжа на боку. Скользил сытым взглядом по красивым полушариям груди, и размышлял, что ему сейчас хотелось больше: пойти с ней на второй круг или просто прижать к себе и укрыть одеялом, — пожалуй, его оба варианта удовлетворят.

— Хорошо.

— Тебе понравилось?

— Если честно… я не совсем поняла, — призналась Вэл и посмотрела ему в глаза. — Давай ещё раз?

— С удовольствием, — усмехнулся Марсель и поцеловал ближайшую к себе грудь.

Очень быстро всё вышло из-под контроля. Он явно недооценил аппетиты оборотней. Там совсем по-другому устроена гормональная система. А учитывая, сколько в фенеке энергии, агрессии и тяги всё вечно ломать и крушить, тестостерон у неё определённо зашкаливал. А отсюда и высокое либидо. Или может, это так сказывалась вторая фаза цикла, в середине которой Вэл сейчас пребывала. Чтобы не послужило причиной, ему стоило лучше подготовиться…

Марсель уже был выжат как лимон, а его маленькое чудовище, кажется, лишь вошло во вкус. Как можно не понять, нравится тебе происходящее спустя пять часов или нет? Может она пыталась его на тот свет отправить таким извращённым способом? А убив не успокоится, подождёт, пока он воскреснет и продолжит экзекуцию.

— Я больше не могу, — изнеможённо молил Марсель, пытаясь залезть под одеяло. — Лисёнок, давай на сегодня закончим? Пожалуйста. Я чувствую себя изнасилованным… и это ужасное чувство.

— Отставить сопли!

— Мы уже девять раз подряд это сделали, неужели ты совсем не устала? — с робкой надеждой спросил Марсель, заглядывая в ненасытные голубые глаза.

— Нет, хочу ещё, — честно ответила Вэл и нахмурилась. — Не поняла, ты когда трусы успел нацепить?.. Снимай!

— Ну пожалуйста!.. — вцепившись единственный элемент своей одежды, он отчаянно сопротивлялся. Но куда уж ему до её сильных ручищ. Эта дикарка разорвала на нём бельё, не снимая.

— Ладно, ладно, я поняла тебя, — успокаивающе проговорила она, — давай ещё один разочек. Закрепим результат. И спать пойдём. Обещаю. Пёс любит десяточку. Давай, мой кровавый страх в ночи, не ломайся.

17 глава: (вторая часть)

Во второй раз Марсель проснулся ближе к вечеру. Хотелось кого-нибудь попросить поднять ему веки. Сами они подниматься не желали. А вот его насильник, очевидно, чувствовал себя гораздо лучше. Он успел освежиться и теперь рассекал по спальне в полном неглиже. Впрочем, зрелище это приятное, поэтому Марсель был не сильно против его наблюдать из-под ресниц.

— Отвратительно выглядишь, братец, — первое, что услышал он, как вошёл в отдел. Донна стояла возле компании студентов, но при его появлении в своём поле зрения развернулась и подошла ближе. — Так скверно метка приживается?

— Добрый вечерочек! — воскликнула Мина и махнула вытянутой над головой рукой. Вроде неплохая девчонка, смышлёная, и к нему лишней активности не проявляла, но чем-то дико не понравилась Вэл. Даже к Аллену у неё отношение как-то смягчилось со временем. А вот с Миной ему теперь приходилось постоянно осторожничать, чтобы не спровоцировать лишний раз легковозбудимое чудовище, от слова «чудо».

Сдержанно кивнув, Марсель ответил обеспокоенной сестре:

— Нет, она приживается отлично. Я её вообще не чувствую.

— Тогда почему ты так выглядишь?

— Ну… — замялся он, не желая посвящать её в подробности личной жизни. — Просто фенек кое-что постигла… и поскольку в ней много… энергии…

И именно в этот момент, естественно, решили заявиться на работу близнецы. В дверях они застряли. Подобная неприятность время от времени с ними приключалась. Не то чтобы часто, но бывало. Особенно в те дни, когда они бегали до участка на перегонки. И под сварливое бурчания на ирашском хорошенько потолкавшись в плечах, первой прошмыгнула Вэл.

— Привет, Донна! — широко улыбнулась она, видимо, в качестве особого приветствия похлопала Марселя по пятой точке и как ни в чём не бывало пошла дальше.

Чего-то подобного от неё следовало ожидать. Крайне наивно было полагать, что его чудовище захочет скрывать, что окончательно вступило во взрослую жизнь.

— Ничего не говори, — прошипел он, видя, как меняется выражение на лице сестры.

В планы старшего из двойни тоже не входило спокойно пройти мимо. Он встал к ним боком и призывно оттопырил задницу. Постоял так немного, где-то с минуту в полной тишине. Может, ждал чего-то? А потом вдруг сам себя звонко шлёпнул и также молча отчалил в сторону своего рабочего места.

— Что это сейчас было? — растерянно спросил Марсель. — Это было адресовано мне или тебе?

— Не имею ни малейшего понятия, — Донна выглядела не менее оторопевшей. — Я на днях сказала Рикарду, что влюблена в него. И с тех пор он странно себя ведёт. Нет, он и раньше чудил периодами, но совсем на другом уровне.

— Ты влюблена в него?!

— Не понимаю, я, что ли, из льда создана? Почему это всех так удивляет?.. Ладно, не суть важно. Зайди к капитану. Скоро должны привезти на допрос Кэйташи Аоки. Потом ему будет не до разговоров с тобой.

— Только сегодня? Мы же взяли его на прошлой неделе.

— Да, но он, как и ты, оказался в не той кондиции, чтобы давать показания. Трое суток провёл в реанимации. Вчера пришёл в себя и сам изъявил желание сотрудничать.

— Это его так Оскар с другим котом потрепали? Но я не помню, что на нём какие-либо серьёзные раны присутствовали, когда притащили его тушу. И голова целая вроде была.

— Нет, Оскар и другой оборотень тут ни при чём. Аоки почти месяц жил без лекарств, вполне предсказуемо, что болезнь воспользовалась шансом и попыталась его убить. Они его нашли уже без сознания. Целитель сказал, что он почти перешёл на другую сторону. Буквально ещё пару часов и спасти не удалось бы.

— Везунчик.

Последовав совету сестры, Марсель заглянул в кабинет к капитану, где под тяжёлые вздохи подписал несколько бумажек. Пришли результаты обследования и пересдачи на уровень силы дара. Как он и ожидал, его реальные возможности превосходили те, что были зафиксированы на первом тесте больше, чем в два раза — девять полных колец. Ещё бы чуть-чуть и догнал бы начальство.

Интересно, какова настоящая мощь Николаса Бака? Поговаривают, десятикольцевые способны целые города сравнивать с землёй. Неудивительно, что некоторые их ещё называют живым воплощением ядерного оружия. В целом обычные люди боятся этих магов даже несмотря на то, что они вынуждены постоянно носить блокирующие часть их силы артефакты в виде украшений, сделанных под заказ. В случае капитана — это тонкий светлый браслет сложного плетения, приятно сочетающийся с деловым стилем.

Дверь в кабинет приоткрылась, и в образовавшуюся щель пролезла голова Гроса:

— Привезли ублюдка.

18 глава: Исполнители и планировщики

Рикард

Мерзкий тип. Снаружи пёрышки-то вычистил, а изнутри будто гнилью пёрло. Радовало, что их сейчас разделяло зеркало и Рик физически не мог ощутить исходящий от него запах.

Для своих лет Кэйташи Аоки неплохо сохранился: собранные в короткий хвост волосы цвета вороньего пера почти не тронула седина, у лица пусть и поплыл общий овал, но глубоких морщин нигде не подчеркнуло время. Так, лёгкая носогубка обозначилась, да монолитные веки подустали. Примерно с середины щеки и до подбородка растянулся свежий шрам, заходящий на уголок тонкогубого рта. Но вот что реально цепляло в его отталкивающей внешности, так это глаза — по-рыбьи стеклянные, безэмоциональные чёрные омуты, безучастно следящие за вошедшими в комнату детективами, на ходу представившимся поимённо.

— Господин Аоки или Воспитатель, как к вам лучше обращаться? — присаживаясь за стол, спросил капитан Бак.

— Как вам будет удобнее — мне без разницы.

— То есть, вы признаёте, что являетесь Радикальным Воспитателем?

— Да, я признаюсь, что являюсь Радикальным Воспитателем, — скучающе протянул Аоки и коротко хохотнул, наглядно продемонстрировав, что не всякая улыбка может по определению называться приятной. От его кривого оскала с мелкими жёлтыми зубами сквозило безумием.

— Вам весело?

— Немного, — с прежним безразличием ответил он.

— И что же вас так рассмешило?

— Что приходится иметь дело с такими, как вы.

— И это какими?

— Глуповатыми болванами?

— Эти глуповатые болваны вас поймали такого умного, — без тени свойственной ему ехидцы, напомнил старший детектив, оставшийся стоять чуть в стороне. Впервые на памяти Рика он выглядел так, словно едва сдерживался, чтобы собственными руками не удавить подонка. Всё же в прошлом несколько лет охотился на Воспитателя и даже был вынужден отдать дело другому отделу.

— А вот тут вы глубоко заблуждаетесь, — Аоки перевёл на него равнодушный взгляд. — Вы бы никогда не поймали Воспитателя, если бы его не слили.

— И кто же вас слил? — сухо поинтересовался капитан, проигнорировав его странную манеру говорить о себе в третьем лице.

— Корпорация.

— Что за Корпорация?

— На которую я работал двадцать восемь лет.

— И эта Корпорация занималась тем, что заказывала у вас убийства?

— Не только у меня. У неё большой штат работников.

— У этой Корпорации есть название?

— Есть, но я не могу его назвать. Штатная ведьма постаралась.

Старший детектив произнёс на родном языке, судя по всему, заклинание, и его глаза полностью почернели: зрачки словно расплылись сначала до внешних границ радужки, а потом вышли за них, заполнив собой и белоснежные белки. Он глухо хмыкнул при взгляде на Аоки и отчитался:

— На нём несколько десятков заговоров и парочка проклятий, притом одно прямо сейчас его убивает. Ему от силы пять часов жить осталось.

— Снять сможешь? — по-деловому уточнил капитан.

— Нет. И никто не сможет. Впервые вижу настолько сложный узор проклятья, тут постаралась по-настоящему могущественная ведьма — уровня верховной. Такое плетение по зубам лишь тому, что его и наложил.

— Пять часов, значит…

— Да, она способная. С удовольствием бы её разделал.

— А что были те, кого без удовольствия разделывал? — зло огрызнулся Грос. Моргнул, и его глаза стали прежними.

— Да почти все. Особенно маленьких зверюшек было жалко.

Взволнованно обернувшись, чтобы найти глазами сестру, которая после таких слов гарантированно впадёт в бешенство, Рик удивлённо уставился на парочку, что уже в край офонарела. Вэл находилась на расстоянии вытянутой руки и не демонстрировала никакой бурной реакции, потому что сзади стоял Марсель, обняв со спины и положив подбородок ей на макушку. Похоже, в режиме реального времени откачивал лишние эмоции, не давая малой и шанса раздухариться. С одной стороны, захотелось обоим по башке настучать, а с другой — лучше пусть обжимаются, чем рвутся в допросную.

Он встретился глазами с Донной, с завистью подумал, что тоже не отказался бы вот так стоять с ней в обнимку, и отвернулся обратно к одностороннему зеркалу. Чего душу зря травить? Всё равно не дастся, злюка.

Она теперь демонстративно старалась его разлюбить. Игнорировала попытки за ней ухаживать и не отвечала на флирт. Но ничего. Недолго пыжиться осталось ядовитому цветочку. Рик окончательно определился и решил следовать по стопам сумасбродной малой, которая по-любому на себя основной удар от предков возьмёт, а бабуля их ещё и подстрахует. Вернее, она точно вступится на Вэл, а он где-нибудь сбоку пристроится. Авось пронесёт.

— Впрочем, взрослых оборотней мне тоже было жаль, — продолжал рассказывать Аоки. — Но я и к людям как-то особой неприязни не испытывал…

— Вам было жаль, но вы их всё равно убивали, — подытожил капитан Бак, поражая выдержкой своих нервов.

— Работа есть работа. Она не обязана доставлять удовольствие. Все мы чем-то себе на жизнь зарабатываем. Кто-то улицы убирает, кто-то себя продаёт, а кто-то на заказ убивает. Если бы не я, думаете, не нашлось бы другого исполнителя? Увы, этот мир не так устроен. Всё равно кто-нибудь да выполнял бы грязную работу. Спрос рождает предложение, а не наоборот.

— Можно подумать, что тебя кто-то заставлял там работать, — фыркнул Грос.

— У меня неплохо получалось эта работа и платили хорошо.

— Неплохо получалось и платили хорошо, — пробормотал он, кажется, будучи не в себе от ярости. — Да, безусловно, каждый сам выбирает, каким способом зарабатывать на достойную жизнь. Вот только твою жизнь никак не назовёшь достойной.

— Сколько в Корпорации работает киллеров? — спросил капитан и что-то написал у себя в блокноте.

— Не знаю. Может, несколько десятков. А может даже сотен.

— А вы не преувеличиваете, господин Аоки, масштабы? Если бы такая организация существовала на территории Ксоры, её деятельность не осталась бы незамеченной.

— А кто сказал, что она существует только в Ксоре? Корпорация раскинула свои сети по всему миру. Даже до Авимина дотянулась: к слову, там довольно много клиентов обитает, которые размещают заказы именно на запчасти оборотней и вампиров. Это конкретно я работал по Ксоре.

— Вампиров? — переспросил он, выделив главное, на миг вскинул кустистые брови и снова нахмурился. — Хотите сказать, что вы ещё и вампиров убивали?

— Я — нет. Не доводилось как-то. Да и в этом, откровенно говоря, нет нужды. Вы не в курсе?.. Во Флемоа любой орган достать — вопрос пары тысяч ранаев. Вампиров как ни разбирай, они всё равно воскресают. Новые запчасти отращивают раз за разом, их надо лишь подкармливать кровью. Прямо-таки бесконечный генератор органов, — весело хохотнул Аоки, а заметив, что никто кроме него не смеётся, снова поник. — У них этот бизнес находится в серой зоне. Полулегальный.

— Но зачем Корпорации органы других видов? — никак не мог взять в толк капитан.

— Зависит от подразделения. Я работал в гастрономической ветке. Добывал для сильных мира сего деликатесы.

— Исходя из ваших слов можно предположить, что Корпорация функционирует на уровне правительства.

— А что есть правительство? Если вы про всю ту шушеру, что каждый день видите по телевизору, так это перхоть на голове реальной власти. Настоящих хозяев мира знают избранные единицы. Они и владеют-то Корпорацией.

— А не рассказываешь ты нам сказки? Хочешь, чтобы мы на полном серьёзе поверили в эту чушь уровня теорий заговора? — снова не сдержался старший детектив. — Да признаю, ты долго водил нас за нос. Хорошо заметал следы. Но всё же прокололся. Наверняка мнил, что самый умный и что тебя никогда не поймают. А мы поймали. Вот ведь неприятность. Так, наверное, досадно, что ты теперь стараешься запудрить нам мозги всякой чушью.

Откинувшись на спинку стула, Аоки скучающе на него посмотрел.

— Зачем мне это? Ты же сам видел, что жить мне осталось недолго.

— Пустить нас по ложному слуху… Увековечить своё имя в тёмной истории… Кто ж поймёт, что в твоей больной черепушке творится.

— Не логичнее было бы забрать все лавры от убийств себе и не войти в эту якобы важную для меня историю, как самый массовый серийный убийца среди полукровок? Сколько там у меня на счету по вашим сводкам? В районе сорока или пятидесяти?

— А сколько их было на самом деле?

— Без понятия. Я не считал. Вы, что ли, считаете, сколько дел за всю свою карьеру раскрыли? Или там такие скромные цифры, что и считать особо нечего? Детектив Грос, а чего ты, собственно, так бесишься?.. Я, что ли, убил кого-то, кто был тебе близок? Извиняюсь, я не специально.

— По каким критериям отбирались жертвы? — влез в их разговор капитан, направляя трёп в нужное русло. И правильно, сколько там этого времени осталось у подонка? Раз отложить смерть нельзя, то надо хотя бы выжать его максимально.

— Я ничего и никогда не выбирал, мне всю информацию присылали по электронной почте. Продуманную до мелочей инструкцию: где поджидать цель, куда везти, за какое время разделать и какие конкретно органы или части тела забрать. Поначалу я убирал за собой останки. Всё также согласно инструкции. В один раз было достаточно где-то прикопать их, в другой — приходилось чуть заморочиться. А потом появился заказчик, которому нравилось играть в серийного убийцу, поэтому я стал оставлять тела вместе с нелепыми записками. Исполнители обязаны придерживаться плана. Например, если написано, что надо заколоть цель ножом, а ты её милосердно задушил, то сразу минус пару десятков тысяч. А могут даже половину от зарплаты откусить. Тут уж зависит от реакции заказчика.

— И кто же присылал всю эту информацию?

— Планировщик. Это их работа. Они планируют убийство — мы исполняем.

— И естественно, имени планировщика или других исполнителей ты нам не скажешь?

— Хитрый на мне заговор весит, — подтвердил он с кривой усмешкой. — Я могу много разного рассказать, но ничего по-настоящему полезного. И всё это будет звучать, как одна большая сказочка. А может… это и есть сказочка. Вам остаётся лишь поверить мне на слово. Доказательств никаких нет. Вы их не найдёте.

— Зачем ты нам рассказываешь о Корпорации? Из-за обиды? Потому что они тебя «слили»?

— Обида за то, что слили? Да нет, я не первый и не последний. Обычная процедура избавления от сломавшего ножа. Все исполнители так заканчивают. Издержки нашей профессии. Просто суету навести охота… Но всё это бессмысленно на самом деле… Даже если вы вцепитесь в информацию, которой я щедро с вами делюсь, задачка не по вашим зубам — кровью захлебнётесь. Сам не знаю, зачем я всё это рассказываю… правда… зачем?..

— Ты у нас спрашиваешь?

— Хотите фокус?

Капитан и старший детектив напряжённо переглянулись.

— «Об…», — только начал произносить какое-то слово Аоки, как кашлянул кровью и совершенно по безумному улыбнулся. Чёрные глаза окончательно остекленели, а уже в следующую секунду тело пошатнулось, и голова с громким звуком упала на стол, сорвав с пышных губ Офиры испуганный вскрик.

— Вот же сукин сын, — Грос с разворота пнул дверь, — запустил триггер проклятья. У него ещё был как минимум три часа!

— Он покончил с собой? — удивлённо спросила Вэл.

— Именно это он и сделал, — подтвердил сзади отстранённый голос Аллена.

— Как думаешь, эта Корпорация в самом деле существует? — спросил у него Оскар.

— Затрудняюсь ответить… Но если допустить её существование, то туда точно влезли остальные довремённые. И, надеюсь, капитан это понимает.

И тот словно их услышал, обернулся и, смотря в зеркало, приказал:

— Офира, вызови спеца, надо зафиксировать смерть от проклятья.

18 глава: (вторая часть)

Несколько дней все новостные порталы пестрили заголовками о поимке Радикального Воспитателя и его скоропостижной смерти от неизвестного проклятия. Любопытные зеваки жаждали подробностей, а не получив их, строили различные теории заговора. Поначалу журналисты им проходу не давали. Но потом, как-то их интерес к полиции начал угасать. Даже на торжественное вручение грамоты заглянуло всего ничего: двое приличных корреспондентов от федеральных каналов и небольшая кучка журналистов из независимых новостных интернет-порталов.

Постепенно фокус сместился на родственников жертвы. Пошла череда интервью, где родители, мужья, жёны, братья и сёстры с заплаканными лицами бранили полицию за медлительность, ликовали из-за смерти Воспитателя и всячески подчёркивали глубину своего горя. Но и таких репортажей с каждым днём становилось всё меньше и меньше.

Рик испытывал смешанные чувства. Сначала возник радостный внутренний подъём от поимки преступника, причинившего так много боли сотням людей и оборотней. А потом странные слова Аоки, больше похожие на шизофренический бред, добавляли какую-то прогорклую нотку. Будто бы всё кончилось… но не так, как ему бы хотелось.

Вроде мозгом понимал, что если бы в самом деле существовала какая-то Корпорация, то его прапрадед был бы в курсе. А раз никто о ней в стае не знает, значит, её и нет. Но всё же, где-то на подкорке царапалась мысль, что слишком уж продуманно звучал этот бред.

Впрочем, всё хорошо, что хорошо заканчивается. И раз на работе больше головняк никакой не давил сверху, то пора разобраться и с личными делами.

Зайдя в опустевший отдел из-за массового ухода в недельный отпуск коллег — сегодня ночью они дежурили с Донной в одиночестве — Рик клацнул по выключателю света. И зал тут же потонул в полумраке. В полной темноте они не оказались только благодаря продолжающим гореть тусклым настольным лампам.

Вытащив из кармана переносной проектор ночного неба, он активировал его. Каким-то совершенно чудесным образом эта малюсенькая коробочка сумела затопить огромный зал красивейшим звёздным небом. Даже его смогла впечатлить, хоть он и равнодушен ко всей этой романтической лабуде.

— Рикард?.. — вопросительно и слегка смущённо, как ему показалось, позвала Донна. — Что ты задумал?

— Соблазнять тебя собираюсь, — в прямолинейной манере сеструхи ответил Рик и включил на телефоне свой любимый трек*.

Задвигав плечами в такт музыке, он двинулся в сторону Донны. Шёл и пританцовывал как настоящий бог сексуального искушения, не на миг не сомневаясь, что она пала под его чарами. Да, Рик почти физически чувствовал, как она скользит по нему голодным, истосковавшимся взглядом. Жадно ловит каждое его уверенное и сильное движение, идеально попадающее в бит. Он остановился в метре от неё, закусил нижнюю губу и подвигал тазом взад-вперёд, этими поступательными движениями намекая, чего хочет сейчас больше всего, не сдержался и на припеве подпел хрипловатым голосом:

— Я слишком сексуален для моей любимой, слишком сексуален для моей любимой.

Рик глянул на Донну, уставившуюся не него с растерянным выражением лица, и понял, что неудачный трек, походу, включил. Не такое у неё должно было быть лицо. Совсем не такое. Сменил музыкальную композицию, улыбнулся и задвигал бёдрами активнее, непрерывно смотря ей в глаза.

— Какого чёрта ты делаешь? — фыркнула она и обворожительно улыбнулась.

Да, наконец-то, лёд тронулся.

Ухватив за тонкое запястье, Рик поднял свой цветочек на ноги, вытащил из-за стола и начал пританцовывать вокруг неё. Специально задевал скользящими движениями, на мгновение прижимался, а уже в следующее снова отстранялся. Играл с ней так же, как это делала она раньше с ним. Пусть попробует на вкус собственное блюдо.

Однако Донна не была бы собой, если не приняла правила и не включилась в игру. Она тоже стала пошловато пританцовывать, словно они находились в каком-нибудь клубе. Прижалась спиной к его груди и провокационно заскользила вниз, покачивая попой. Намеренно потёрлась ей о бёдра. И медленно поднялась обратно, давая ему в подробностях ощупать каждый миллиметр своего тела.

— Рик, — томно позвала Донна, когда он не удержался и поцеловал изящный изгиб шеи. Как же от неё приятно пахло. Даже без тех духов, призванных обмануть его зверя, — от цветочка исходил тонкий аромат самой привлекательной на свете самки. Вот бы ещё убрать дурацкую мазь с метки и почувствовать свой запах на ней.

— Что? — шепнул Рик, сминая в кулаках невесомую ткань. Слегка укусил плечо и потянул юбку вверх, неприлично оголяя стройные ножки.

— Нас могут застукать, — по тяжёлому придыханию в её голосе легко определялось доминирующее над остальными чувствами возбуждение.

— Да и плевать, пусть слюной захлёбываются.

Хоть он и бросил эти глупые слова, но был уверен, что никому в здравом уме даже в голове не придёт заявиться в праздничную ночь долгожданного выходного на работу. Как оказалось, очень зря. Ни в чём нельзя быть уверенным на сто процентов, пока по Мальдоре бегают чудаки, вроде старшего детектива.

Он заявился в отдел в самом разгаре, когда Рик окончательно стащил с Донны юбку, закинул длинные ножки себе на плечи и, отодвинув трусики, взял её прямо на столе, как и мечтал всё то время, что наказывал то ли себя, то ли чертовку.

— Вот же срань! Чем вы занимаетесь на рабочем месте, охреневшие рожи? — со смешком проворчал Грос, отворачиваясь. — Хоть бы дверь для приличия закрыли, извращенцы несчастные.

— Старший детектив! — раздался голос Мины из повторно открывающейся двери.

Он мгновенно отреагировал, накрыл своей ладонью ей глаза раньше, чем она успела шагнуть в зал. Кинул на них раздражённый взгляд и без прежнего веселья приказал:

— А ну-ка, расцепились, кролики!

Неохотно выскользнув из Донны, Рик подтянул штаны и с трудом запихал в них всё ещё каменный стояк, едва не прикусив его молнией ширинки. Тут же подхватил с пола юбку и подал её уже перешедшей в сидячее положение напарнице. В отличие от него она приводила себя в порядок никуда особо не спеша, чем, кажется, только сильнее выбешивала Гроса.

— А можно как-то побыстрее? — он нервно прокомментировал её медлительность.

— А можно было, где-то погулять в эту праздничную ночь, а не заявляться в офис, где вас никто не ждал? — спокойно парировала Донна. Но это был тот вид спокойствия, за которым скрывались выпущенные шипы. Дай ей возможность и не упустит своего — здорово уколет.

— Поразительная наглость. Хоть бы для вида смутилась.

— Ой, вы нас застукали, — наигранно охнула она, прикоснувшись кончиками пальцев к удивлённо приоткрытому рту. Помады на губах почти не осталось, зато на коже вокруг её было предостаточно. Даже с размазанным макияжем Донна продолжала выглядеть чертовски горячей. Как запретный кусочек вкуснейшего на свете пирога, которым никак не получалось наесться. А потом она с прежним выражением лица спустилась со стола и сердито одёрнула юбку.

Грос убрал руку, и Мина заинтересованно повертела головой, разглядывая зал, всё ещё залитый разноцветными огоньками, имитирующими ночное небо. Да и динамик телефона продолжала разрывать ритмичная музыка, под которую Рику неожиданно понравилось заниматься всякими интимными приятностями. Раньше не пробовал, а теперь, пожалуй, будет регулярно практиковать.

— Прикольно выглядит… У вас что-то вроде романтического свидания тут было? — весело полюбопытствовала она.

— Мы занимались сексом, — ответила Дона и с осуждением посмотрела на старшего детектива. — И замечу, что этот секс был шикарен, оттого мне сейчас так тоскливо.

— Я же и Нику могу настучать, — ехидно напомнил он, включил верхний свет, заставив их на несколько секунд ослепнуть, и направился в сторону своего рабочего места. Но не дойдя до него, остановился напротив Рика, чтобы, скептически приподняв бровь, насмешливо бросить: — А ты чего стоишь, лыбишься? Пипирку похвалили, всё — жизнь удалась?

— Да не, я просто тут вспомнил кое-что, — пробормотал он, ощущая, как губы сильнее растягиваются в неприлично довольной улыбке. У него, правда, ничего такая пипирка. Ещё никто не жаловался. А со своим цветочком Рик и вовсе выкладывался на двести процентов. Как там не выкладываться, когда она так чувственно извивалась под ним, чем ещё больше заводила: самый большой кайф для любого мужика, видеть кайф своей женщины.

Ну вот, стоило мимоходом вспомнить, и уже опять тесно в штанах.

— Давайте, извращенцы, валите домой и там продолжайте свои сексуальные игрища. Я сегодня невероятно щедрый, поэтому подменю вас. Хотя учитывая, как некоторые мне тут зубоскалят… — пробормотал старший детектив, устало плюхнулся в кресло и махнул в сторону Мины рукой. — И малявку с собой заберите.

— Но старший детектив, у меня к вам серьёзный разговор!..

Рик и Донна, не сговариваясь, подхватили её под руки и потащили к выходу.

— Нет, нет, отпустите. Честно! Мне надо с ним поговорить!..

— Ничего личного, красавица, — усмехнулся он, когда пытающаяся вырваться Мина бросила на него испепеляющий взгляд, — но я жажду как можно скорее вернуться к тому упражнению, которым мы занимались до твоего с Гросом появления в офисе.

— Аналогично, — скупо поддержала его Донна, когда каштановая голова развернулась и посмотрела в её сторону.

*Первый трек из плейлиста, посвящённого Рикарду (можно послушать в моей авторской группе ВК)

19 глава: Невыносимые потери

Белладонна

Они отпустили Доминику около мотоцикла на стоянке. И встали рядом, давая понять, что не уйдут, пока она не уедет. Белладонне искренне было жаль маленькую девочку, влюбившуюся в сухаря Гроса. В другой раз она, может, даже помогла бы ей, но точно не сегодня. Сегодня ей предстояло всю ночь не спать, учитывая аппетиты Рикарда, нагульные длительным воздержанием без острой необходимости, а завтра болеть после их многочасового марафона страстного секса.

— Вы меня очень сильно разочаровали, ребята, — объявила Доминика, перекинула ногу через сиденье и натянула шлем на голову. А потом приподняла стекло, чтобы поочерёдно встретиться с каждым из них взглядом, и насупленно буркнула: — Вот вообще не ожидала от вас такой подставы. Я запомню этот день.

Взревев мотором мотоцикла, она резко сорвалась с места и на большой скорости промчалась между полупустыми рядами машин, чтобы завернуть за угол и исчезнуть из их поля зрения.

— Не хочу в гостиницу. Поедем сегодня ко мне? — буднично предложила Белладонна, направившись к арендованному автомобилю премиального качества, на ходу доставая из сумочки ключи.

— Ничего себе, а раньше кое-кто был категорически против, — усмехнулся Рикард и галантно открыл перед ней дверь у водительского места. Перейдя на лёгкую трусцу, обежал капот машины и устроился рядом на пассажирском сидении. — Это всё сила любви?.. Кстати, как давно ты перестала на меня злиться и продолжала из вредности играть в неприступность, которая исполняла: «разлюблю тебя любой ценой»?

— С самого начала, — она достала салфетку и, смотря в опущенное зеркало заднего вида, аккуратно убрала остатки помады вокруг рта, после чего нанесла свежий слой на непривычно голые губы. — В тот день я и правда немного разозлилась, но отступать от поставленной цели — не в моём характере, как ты наверняка уже уяснил. Потом… да, признаю, захотелось немножко отомстить. И я всего лишь подыграла в твоей же игре.

— Ты знала про метку? Что временная ни фига не временная?

— Нет, откуда мне это было знать о таких нюансах, если даже ты — оборотень, был не в курсе, — честно ответила Белладонна, нисколько не лукавя, выехала с автостоянки и мягко влилась в общий поток машин. — Раз у нас сегодня день откровений, то я хотела бы узнать: когда ты понял, что влюблён в меня?

— А кто сказал, что я влюблён в тебя?

— О, Рикард, ты серьёзно хочешь ещё и в эту игру поиграть?

— Не, ну ты так уверенно говоришь. Откуда знаешь? Может это всего влияние метки. Она довольно сильно нам по мозгам бьёт.

— Я достаточно пожила, что научиться видеть интерес мужчины. И в твоих прекрасных голубых очах влюблённость поселилась задолго до того, как ты поставил метку. Я не спрашиваю, когда ты мной очаровался — и так знаю. Меня интересует мыслительные процессы, протекающие у тебя в голове, которые я не могу рассмотреть.

— И когда же я был тобой очарован?

— В первую же минуту, как увидел.

— Что за бред?.. — фыркнул Рикард, не желая признавать очевидные вещи.

— Большинство мужчин влюбляются с первого взгляда, так уж заложено у вас природой, поскольку вы падкие на внешность существа. Но если тебе от этого станет легче, ты мне тоже сразу приглянулся.

— Приглянулся… но при этом ты не влюбилась, я правильно понял?

— Женщины немного иначе приходят к этому чувству. Конечно, и у них бывает любовь с первого взгляда, но чаще это незатейливый интерес и симпатия, которые постепенно перерастают во что-то более серьёзное.

— Ладно. Получается, я влюбился в тебя с первой минуты, а ты тогда когда?

— Не знаю. Может, когда впервые почувствовала себя в безопасности рядом с тобой. А может, когда ты в очередной раз позаботился о моём комфорте, сам, без каких-либо просьб о помощи просто потому, что понимал, как мне будет сложно самостоятельно спускаться, например, по заваленной мусором лестнице на каблуках.

— Так давно? — удивился он, на миг кинув на неё совершенно ошеломлённый взгляд. — Извини, конечно, но по тебе вообще не определишь, что ты там чувствуешь. Мне до сих пор не до конца верится, что ты прям влюблена в меня. Ну, как другие девчонки.

— Каждый любит по-своему, как умеет. У этого чувства нет строгого определения или фиксированных рамок. Мою любовь можно обозвать: эгоистичной, жадной и плотской. Она полностью противоположна, например, сентиментальной любви Марселя, которая до жути возвышенная. Этот глупый мальчишка никогда не сделал первый шаг, если бы Валери не проявила инициативу. Так бы и продолжал воздыхать по ней на расстоянии близкого друга: помогал при любой возможности, изводил себя ревностью, но ни в коем случае не усложнил её жизнь своими неправильными чувствами.

— Да быть такого не может… мы сейчас про одного и того же говнюка говорим?

— Рикард, я уже устала повторять, что Марсель только снаружи колючий.

— Да я и не говорю, что он злодей. Но ты прям уж совсем из него святого строишь. И вообще, скажите-ка мне, эксперт по влюблённым мужикам: когда он втрескался в Вэл?

— На следующий день, после того как она ему сломала нос. Помнишь, нас отправили в спортзал на первую тренировку? Тогда Валери ещё спарринговалась с Оскаром. Вот в тот момент, когда она сбросила куртку и продемонстрировала фигуру, мой милый, но глупый братишка едва слюной не захлебнулся. Но, конечно, осознал свои чувства он гораздо позже из-за упрямства и убеждений, навязанных вампирской общиной.

— Да быть такого не может! Они ненавидели друг друга чуть ли не до перегрызенных глоток!.. В каком месте там влюбился?!

— Ненависть не менее сильное чувство, чем любовь. Марсель задирал её, потому как не понимал, что ему делать со своим противоестественным влечением, которое он не мог ни принять, ни откинуть. Поэтому и бегал за Валери следом и дёргал за косичку, лишь бы она обратила на него внимание.

— Ну, так звучит уже более правдоподобно…

Рикард отвлёкся от дороги, чтобы включить радио. Тишину салона заполнило тихое звучание незнакомой поп-музыки, и тогда он снова сконцентрировался на горизонте. Белладонне было не понять, почему Вульфы продолжали терпеть дискомфорт от езды в автомобиле, когда ведьмы давно разработали зелья, стабилизирующие состояние оборотней в любом виде транспорта. Всего две капли на язык и ты себя чувствуешь не хуже, чем обычный человек. Да, появлялась сонливость и чуть ослабевали звериные инстинкты. Но так ли важно быть в постоянном состоянии полной боевой готовности?

Но с другой стороны её приятно согревала мысль, что Рикард такой стойкий мужчина, который осознанно терпит неудобства и отвергает то, что ему, безусловно, облегчило бы жизнь. Редкое качество.

— Ты был иным. По взгляду видела, что хочешь меня. Но всячески перенаправлял своё внимание на других, — сумрачно проговорила она и призналась: — Это здорово раздражало.

— Я не думал, что ты серьёзно настроена. Думал, так… дразнишься.

— В самом начале я и правда не рассчитывала, что буду спать с тобой, — улыбнулась Белладонна, вспоминая свои прежние, исключительно расчётливые мысли. — Ты хоть и хорош собой, но не настолько, чтобы я потеряла голову. Сперва меня задело, что ты не хочешь попадаться в ловушку с такой привлекательной приманкой, как я. А потом… стала подмечать приятные черты в твоём характере, которые мне нравились. Не знаю, просто в какой-то момент поняла, что хочу, чтобы ты был моим во всех смыслах.

— Может, попробуем в машине?

— Что?

— Секс.

— Мы почти приехали, — усмехнулась она, заворачивая на подземную автостоянку при многоквартирном элитном комплексе. — В машине мы это попробуем как-нибудь в другой раз.

— Ловлю на слове! — воодушевлённо воскликнул он и первым выбрался из салона.

И стоило ему обежать машину и открыть перед ней дверь, как у неё зазвонил телефон. Вытащив его из сумочки, Белладонна ответила на вызов и зашагала рядом с Рикардом к двери, ведущей в предбанник с лифтами.

— Слушаю тебя, мой милый братец, — проворковала она.

— Ты где?! — в его голосе проскакивали панические нотки. — Скажи, пожалуйста, что в участке!

— Нет, я на парковке у своего дома, — быстро ответила Белладонна и остановилась, чтобы осмотреться по сторонам. Её напарник тоже замер, шумно принюхиваясь. — Вот же тьма… они здесь.

Она успела поднять щит перед ними за мгновение, как в него врезалось два коротких метательных кинжала. Один был предназначен ей, второй — Рикарду. Послышалось цоканье мужских каблуков, символические хлопки в ладони и, наконец, ненавистный голос Иезавеля:

— Как всегда — блестящие рефлексы, сестричка, — он вышел из тени неподалёку от входа в подъезд и, предусмотрительно сохранив дистанцию метров в десять, мерзко пожаловался: — Я так сильно расстроился, когда узнал о твоём выходе из клана. Ты даже представить себе не можешь всю глубину моих страданий. Но потом, я немного поразмыслил и понял, что это даже к лучшему. Упрощает кое-какие досадные мелочи, поэтому сестричка…

— Никакая я тебе не «сестричка», — ядовито прошипела Белладонна, не выдержав, и покосилась на лежащий на полу телефон, вроде продолжающий работать. Надо было его как-то подобрать. Если их похитят, то он ей ещё пригодится.

— Да, именно! Теперь ты не «сестричка» и это просто превосходная новость!

19 глава (вторая часть)

— Это тот самый? — вполголоса уточнил Рикард, очевидно, ни слова не понимающий из того, что они говорили на флемоанском языке. Она рассказывала ему об Иезавеле, не углубляясь в детали. Так, в общих чертах обозначила, что он больше всех приложил руку к тому, чтобы сделать её жизнь невыносимой в клане. Более или менее подробно рассказала только о случае с Микой. — Я чую ещё двоих.

— Троих. Их здесь четверо.

— Ох, а ты, как и прежде, падка на всякую животину. И что же мне делать с этим твоим уродливым пристрастием? Как же мне тебя наказать?.. — Иезвель задумчиво постучал указательным пальцем по выпущенному клыку и подцепил его подушечкой большого, из-за чего к центру ладони устремилась тоненькая струйка крови. — Как-то сегодня у меня не очень с воображением. Хотелось бы придумать что-то такое эдакое, но ничего в голову не приходит… обидно. Тогда просто убьём его.

— Ты не посмеешь, Рикард из королевской семьи!

— Изоббель, — обратился он к кузине, являющейся второй по старшинству дочерью Эржебет. И прежде чем Белладонна успела предостеречь напарника, та шагнула из тени.

— Опуститесь на колени, — приказал мелодичный женский голос, которому они тут же подчинились, — и не двигайтесь.

Обычно между вампирами одной возрастной прослойки формировалась особая связь за счёт того, что они якобы подрастали вместе: учились контролировать свою природу, вкушали новые возможности и впитывали социальные нормы вампирской среды, видя на примере друг друга, какие ошибки лучше не допускать. Скорее всего, раз Изоббела здесь, то и Афан тоже. Эта троица по-своему близка.

— Что за? — растерянно пробормотал Рикард.

— Приказы действуют не больше пяти минут, постарайся поймать окно, — произнесла на ирашском Белладонна и встретилась взглядом с гнусно улыбающимся Иезавелем, присевшим на корточки, чтобы поднять её телефон.

— О, Марсель, — прокомментировал он. Видимо, звонок не сбросился и всё это время тот слушал их разговор. — Здравствуй, маленький предатель. Жаль, сегодня я до тебя уже добраться вряд ли успею… о-о, так у тебя тоже характер прорезался. Ну надо же. Я удивлён… А, всё, понял!.. Должно быть, Белладонна посвятила тебя в тайну твоего кровавого рождения… Да, конечно… Попытайся… Какие громкие слова!.. Хорошо, но запомни: если я найду тебя первым, то обязательно начну с твоей лисы.

Иезавель сбросил звонок и убрал телефон в карман сюртука, прокомментировав своё действие тем, что эта новомодная игрушка в ближайшее время ей не понадобится. А затем Изоббела приказала уже Рикарду отдать свой телефон, который они выкинули прямо на парковке. Заставили их залезть в микроавтобус и шустро нацепили на него ошейник, не дающий оборотню сменить форму. Учитывая, невероятную редкость и дороговизну артефакта, Иезавель, видимо, окончательно сошёл с ума — совсем помешался на ней, раз рискнул украсть вещь у самой Амброзии.

Белладонна угадала третьего члена отчаянной компании — Афан тоже вышел из тени, стоило угрозе в виде большого хищника оказаться нейтрализованной. А за ним выполз и Эмануэль. Именно, что выполз. Поскольку на этом жалком слизняке буквально лица не было: всем своим затравленным и перепуганным видом он демонстрировал, как сильно мечтал сейчас очутиться где-нибудь далеко отсюда.

Дорога заняла не больше сорока минут и всё это время Изоббела, поглядывающая на часы, повторяла тошнотворную мантру: «не двигайтесь». Белладонна считала секунды, стараясь поймать малейшую заминку, самую крошечную, чтобы успеть вскинуть руку и оглушить её щитом. Но дотошная стерва не предоставила такой возможности.

— Да сорви ты уже этот замок, — с лёгким раздражением приказал Иезавель, когда Афан замешкался, пытаясь прокрутить ключ в проржавевшей скважине.

Он немного отошёл и вытянул перед собой руку, чтобы хлестнуть воздушным потоком. Замок подпрыгнул, ударился о дверь и продолжил висеть.

— Эмануэль, помоги ему, а то Афан оказывается, у нас с обычным замком справиться не в состоянии.

Но Эмануэль не кинулся помогать лишь после того, как Иезавель взбешённо глянул на него, зашевелился. В слизняке на редкость мощный дар притаился — полных шесть колец телекинеза. Ему под силу не только сорвать замок, но и саму дверь выбить. А потом ею раскидать всех остальных. Однако для подобных манёвров нужна смелость, которой и в помине не водилось у этого труса.

— Для вас это плохо кончится, — спокойно произнесла Белладонна, хотя внутри у неё всё скукожилось от страха. Но боялась не за себя — за Рикарда. Именно на него они нацелились, желая причинить ей максимальную боль. Ужас оттого что история снова повторялась, постепенно смыкал на её шеи удавку.

— Идите вперёд, — приказала Изоббела.

И ноги послушно понесли их в указанном направлении. Где они вообще откопали этот ветхий, много лет заброшенный ангар? Вот же тьма. Нельзя позволить убить Рикарда — кого угодно, но не его. Сейчас Белладонна была готова сделать всё, что прикажут: хоть вступить обратно в клан, хоть пойти в личное рабство к Иезавелю. Во второй раз она точно не переживёт жестокое убийство… теперь уже любимого.

— О, Белладонна, что я вижу? — сладко проворковал чёртов садист после того, как гипнотический голос приказал им остановиться и развернуться. — Мы ещё ничего не начали, а ты уже готова разрыдаться? Какая прелесть!.. Похоже, в этот раз нам будет особенно весело.

Он достал из кармана штанов продолговатый предмет похожий на рукоять меча без гарды и нажал на едва приметный выступ, благодаря чему нижний край распахнулся и вывалился тонкий кнут, который больше походил на розгу с гибким кончиком. При виде странного орудия остальные вампиры внезапно отошли от него. Нет, уместнее сказать: разбежались по разным углам ангара.

— Познакомьтесь, это моя новая любимая игрушка, — Иезавель взмахнул розгой и серебряный кончик, едва касаясь, лизнул Рикарда по груди. Футболка тут же широко распахнула пасть и оголила длинный разрез, заливший его живот кровью. — Просто восторг, да? Замечательная штучка. Ей можно нашинковать мелкой соломкой что угодно. Именно этим мы и займёмся сейчас! Начнём, пожалуй, с мизинца на…

Дверь снесло с петель и откинуло в сторону, впуская в помещение промелькнувшую с бешеной скоростью человекоподобную лису.

— За!.. — начала произносить приказ Изоббела, но Марсель, видимо, опередил её со своим ментальным вмешательством, заставив замолчать раньше, чем она договорила слово. А в следующее мгновение отравленная чужим ядом гадюка запустила в разрез на юбке руку и достала из набедренной повязки кинжал, чтобы с расширяющимися от ужаса глазами воткнуть его себе в горло.

В другой части ангара в этот же момент Валери напала на Афана, попытавшегося её отшвырнуть потоком воздуха. Но она сумела уклониться, подпрыгнула на несколько метров и, оттолкнувшись от стены, атаковать его раньше, чем он повторил попытку. Ему хватило всего одного удара, чтобы потерять сознание. Наверное, чисто в целях закрепления результата Валери ещё несколько раз от души пнула тело, не подающее признаки жизни, после чего посмотрела в сторону Эмануэля, истерично ищущего, чем бы в неё швырнуть.

— Осторожно! — выкрикнул рядом Рикард, оттолкнул Белладонну в сторону, а сам проскочить не успел и попал точно под удар розги.

Тонкий прут прошёл через его бёдра насквозь. И время будто замедлило свой ход. Она краем глаза отметила, как ругнулся Иезавель и ушёл в тень, но всё её внимание было приковано исключительно к любимому мужчине, который чуть заторможенно моргнул, будто не до конца понимая, что сейчас произошло, пошатнулся и упал навзничь на землю. Следом попадали и отрубленные ноги.

— Нет, нет, нет, нет, — сбивчиво зашептала Белладонна, на четвереньках подползая к нему. — Глупый, что ты натворил!.. Я… я бы просто воскресла… нет… что же делать, — по её щекам побежали слёзы. Она дрожащими пальцами обхватила бледнеющее лицо и запричитала: — Ты же не умрёшь из-за такой ерунды? Правда? Ты же бета… бета-волк… Рик, умоляю… ты не можешь умереть!..

— По статистике только половина оборотней переживают эти два года: с тридцати восьми до сорока лет. На них приходится пик нашей смертности…

— Не хочу ничего слышать о какой-либо смертности!.. Ты не можешь меня вот так вот оставить! — Белладонна сорвала с него ошейник. — Давай, обернись в другую форму и регенерируй… Рик, не сдавайся… Не смей сдаваться!..

— Я тут подумал, — он ласково провёл по её щеке пальцем, размазывая слёзы, — ты права, это реально была любовь с первого взгляда…

— … нет, нет, нет… Не смей со мной прощаться!

— Бвроат?.. — Валери опустилась рядом с ними и заскулила. Шумно понюхала Рикарда и заскулила ещё сильнее. Огромные зелёные озёра лисьих глаз вышли из берегов, и крупные капли застучали по земле.

— Не реви, — совсем слабым голосом он одёрнул её. — Писать будет нечем.

— Этот ублюдок, — стоя над ними, бросил Марсель, продолжающий оглядываться по сторонам. — Он забрал Афана и Эмануэля и спрятался в тени. Не могу понять, где именно. Наверняка латает их сейчас.

Валери скулила всё громче и громче. Пихала своего брата носом в шею, почти легла рядом, насквозь пропитавшись его кровью. От неё потекла голубоватая, с зелёными переливами энергия. Эта энергия окутала с ног до головы умирающего Рикарда, но ничего не происходило. Он продолжал истекать кровью. Веки поднимались реже и неохотнее. Было видно невооружённым глазом, что ему становилось всё труднее оставаться в сознании.

— Я больше так не могу, — опустошённо выдохнула Белладонна, встречаясь взглядом с небесно-голубыми глазами, оттянула рукав блузки и, воткнув ногти в собственную плоть, решительно разрывала запястье, после чего поднесла его к посиневшим губам и прошептала: — Пей, мой милый волчонок.

— Нет! — воскликнул Марсель, но не успел даже наклониться, чтобы одёрнуть её, как на задние лапы вскочила Валери и оттолкнула того, зарычав. — Ты не понимаешь! Это противозаконно! То, что она сейчас делает… Родная, я тоже не хочу, чтобы он умер, но если… Да за одну попытку обратить оборотня в подобие вампира положена смертная казнь!

Белладонне уже на всё было плевать. Убьют её или что с ней сделают — она слишком устала. Устала бороться с этим миром в одиночку. А стоило найти кого-то, кто занимал особое местечко в сердце, как его непременно отбирали. Жестоко отбирали. Словно всаживали нож в живот и прокручивали по часовой стрелке.

В чём ценность жизни, где за одним счастливым днём следовали годы страданий?..

Нежно поглаживая сверху вниз горло Рикарда, стимулируя тем самым глотательный рефлекс, Белладонна следила за тем, как он с каждой секундой всё хуже реагировал на её прикосновения. И сердце грубее стискивала металлическая проволока, втыкаясь острыми шипами в саму и без того кровоточащую душу.

Она поднесла указательный палец к его носу и поняла, что её волчонок больше не дышит…

20 глава: Прощание с волчонком

Валери

Тонкие, изящные пальцы нежно перебирали упругие завитки рыжих волос. Медленно и аккуратно наматывали ржавую леску на ногти. Чуть-чуть оттягивали и отпускали, давая упругой кудряшке собраться обратно в сжатую пружину.

Вся перепачканная в крови Донна сидела с отсутствующим видом подобно сломанной кукле, на чьих коленях лежала спящая голова Рикки, механически перебирала волосы и смотрела, как будто сквозь него. А вторая рука, со всё ещё кровоточащим запястьем, лежала на неподвижной груди, из которой не доносилось привычного стука сердца.

— Лисёнок, — сочувственно обратился к ней Марсель, но Вэл молча его отодвинула и снова опустилась рядом с братом.

Почему не было слышно стука сердца? Что за ерунда такая? Это так и должно быть? Но как же запах? Разве запах не должен был измениться? От него всё ещё тянуло лишь оборотнем. Ни капельки вампирского не ощущалось.

Взгляд скользнул по лежавшим отдельно ногам. Руки сами потянулись к ближайшей. Вэл присоединила её к телу. Но сколько бы ни ждала, ничего не происходило. Разве та не должна прирасти обратно? Как Рикки будет жить без ног? Конечно, ему без ног не обойтись. Будет ужасно неудобно жить с такими короткими обрубками. Поэтому она обязана помочь братишки. Надо как-то изловчиться и держать обе, чтобы ноги оказались при нём, когда он, наконец, придёт в себя.

Чужая ладонь легла на голову Вэл и мягко погладила. Донна смотрела на неё такими странными глазами, а по щекам её продолжали стекать розовые слёзы. Почему она плакала? Разве случилось что-то ужасное? Рикки всё ещё мог переродиться. Он так просто не умрёт!

Никто не знал его так, как знала Вэл. Они родились с разницей в двадцать три минуты. Братишка вылез раньше, чтобы проверять обстановку снаружи, и с тех пор он всегда был на шаг впереди. Любую тропу проверял на собственной шкуре, а убедившись в её безопасности, позволял себя опередить.

Она неглупая, понимала, что брат во многом ей поддавался.

Да, они часто спорили и дрались, ни дня не прошло в мирной обстановке. Но когда её обижали другие, Рикки всегда заступался. И плевать, кто стоял перед ним: толпа или кузен на несколько лет старше.

В лето на десятом году жизни у них две недели гостил тринадцатилетний двоюродный брат. С первого дня он проявлял враждебный интерес к Вэл, всё по той же причине — лисе не место в волчьей стае. Сначала просто говорил гадости, а позже и физически стал шпынять. Но так, втихую, пока никто не видел.

Тогда за неё и заступился Рикки, сцепившись с этим злобным кузеном.

Гад, конечно, хорошенько наподдал брату, ещё и бабуля его потом отругала за то, что он не смог отстоять честь их ветки в стае и пришлому накостылять. Но для Вэл это не имело значения: выиграл или проиграл. Рикки всё равно выглядел в её глазах героем, потому как заступился и не дал в обиду. Впрочем, в тот день именно она больше всех пострадала из-за того, что полезла помогать брату, а кузен словно только этого и ждал. Кажется, он специально сломал ей ногу. Оттого так и разозлилась бабуля.

В школе у Вэл тоже со многими не клеились отношения. Особенно среди девчонок. Но стоило им узнать, что она младшая сестра Рикки, как к ней сразу менялось отношение. И все тут же хотели с ней дружить. Мгновенно становились невероятно приветливыми и вместе с тем супернавязчивыми. Приставучими, хуже жвачки, прилипшей к подошве кроссовка.

Когда они стали постарше, то мальчики начали проявлять к Вэл странный энтузиазм. Но и там никто не упорствовал. Бросишь, что неинтересно столь тесное общение — тут же отставали, потому как Рикки подкреплял её «нет» своим серьёзным взглядом, а особо непонятливым и врезать мог.

В академии она уже не нуждалась в его опеке, сама была в состоянии сказать так, что у оборотней противоположного пола не возникало желания упорствовать. Однако брат всё равно продолжал крутиться где-то неподалёку. Он таскал её на всякие вечеринки, чтобы Вэл успешно социализировалась и понимала, как общаться с разными типами оборотней, и не разучилась говорить «через рот» окончательно в любимых секциях по боевым искусствам.

Он был рядом с первого её вздоха и до сегодняшнего дня. Вэл попросту не понимала, как можно жить без брата. Он словно часть её. Часть, которую нельзя безболезненно отделить — лишь оторвать с мясом.

— О, какое трогательное зрелище, — гнусно проворковал на саларунском ублюдок, убивший Рикки.

— Иезавель, зря злорадствуешь, — усмехнулся Марсель, продолжая ощупывать тени глазами. — Надеюсь, ты понимаешь, что живым отсюда тоже не уйдёшь?.. Мои слова не стоит недооценивать, одного упыря я в прошлом уже зажарил. Мне не в новинку.

— Ты не посмеешь…

— Ещё как посмею! Моя любимая научила меня одной простой мудрости: в любой непонятной ситуации надо действовать на опережение и бить первым. Если тебя не зажарить, то ты обязательно принесёшь проблем, поэтому ничего личного — сегодня сдохнешь с концами во благо нашего светлого будущего.

— Силёнок не хватит: ни у тебя, ни у твоей бета-лисы, — высокомерно выплюнул он и вышел из тени с противоположной стороны амбара. У мерзкого ублюдка и следующих за ним упырей вокруг глаз проявились вены. Длинные клыки и перепачканные в крови подбородки свидетельствовали о недавней трапезе. Но где они нашли жертву? Тут же никого не было кроме… вот же больные уроды! Они выпили собственную сестру?!

«Я хочу обернуться до полной формы, — бросила Вэл, здраво оценивая свои шансы на победу. В половинчатой форме ей не потянуть троих вампиров в боевой ипостаси, вооружённых артефактами и атакующими талантами. Да и ещё незнакомая энергия её буквально распирала изнутри, пульсируя в каждой клеточке тела. Эту энергию она почувствовала впервые именно в ту минуту, когда поняла, что брат умирает. А сейчас уже просто не могла сопротивляться. Было такое ощущение, что если не обернётся, то взорвётся, как перекаченный воздушный шарик. — Подстрахуй меня».

Марсель бросил на неё взволнованный взгляд и кивнул. Как обычно, отлично понимал ход её мыслей. Им главное — выиграть немного времени, пока остальные добирались до этого места. Фабиан прямо из дома взломал телефон Донны и отследил их с Рикки местоположение. И пока старший детектив поехал за капитаном, благодаря мотоциклу, который Марсель одолжил у Мины, им удалось вырваться вперёд. Отсюда следовало: прибытие подкрепления — вопрос от силы двадцати минут. Точно не больше получаса.

Отбросив все мысли о боли, что предстояло пережить, Вэл потянулась к этой новой для себя энергии. И странное дело, та отозвалась, как если бы была живой и обладала собственным сознанием. Сначала её окутало приятным, даже ласковым теплом. Будто она нырнула в прогретое море в самый знойный день в конце лета. А потом не смогла всплыть на поверхность, потому как за удовольствием последовало и наказание.

Ощущения, охватившее тело, нельзя было сравнить ни с какой болью из пережитых ранее. Вэл сотни раз ломала руки, ноги. Но на фоне того, что чувствовала сейчас, те травмы воспринимались безобидной щекоткой. В её теле словно все двести шесть косточек сломалось разом. Не было сил даже пискнуть.

«Поднажми, лисёнок», — услышала она родной голос в голове. Обладатель этого голоса не стал бы подгонять, если бы сам не был на пределе.

Как бы ни хотелось на всё плюнуть и вернуться вообще в человеческую форму, Вэл вцепилась в энергию, как тонущий в спасательный круг. Боль по-прежнему не давала дышать. Её вывернуло наизнанку, раздуло, смяло и снова вывернуло, но в обратную сторону. Казалось, этому ужасу не будет конца. Но всё так резко закончилось, что она ещё несколько секунд не могла поверить собственному счастью.

Робко приподняв веки, Вэл увидела стоящего рядом Марселя. Белки глаз сравнялись по цвету с самой радужкой, кровь не просто сочилась из его носа, она лилась струёй, как из крана. Но зато вражеские упыри опустились перед ними на коленях, держались за головы и дико орали, будто их кастрировали без наркоза. Какой он у неё всё-таки крутышка, задал им жару! Жаль только, что и сам сейчас свалится без чувств…

«Я готова», — поспешно объявила она, поднимаясь с пола на все четыре лапы.

Обернувшийся на её слова Марсель почему-то сделался каким-то маленьким. Донна и Рикки тоже выглядели, как уменьшенные копии самих себя.

«Это и есть полная форма?» — шокировано спросил он, смотря на неё снизу вверх.

«Наверное. Я впервые пошла дальше половинчатой».

Уши уловили далёкое урчание двигателей быстро приближающихся машин, которое пробивалось через бурный разговор на флемоанском языке. Упыри поглядывали в их сторону и о чём-то шумно спорили. От того, что в прошлом напал на Донну в отделе, разило сильнейшим страхом. А вот от второго, которого Вэл лично желала разорвать на мелкие кусочки, пахло безумием другого толка. Он напоминал бешеную псину, нуждающуюся в том, чтобы её срочно усыпили.

— Признаю, удивила, шавка, — гаденько усмехнулся мерзкий упырь и шагнул вперёд. — Но это всё равно ничего не меняет — я нашинкую тебя в любом виде.

Припав к земле, она приготовилась атаковать раньше, чем тот успеет взмахнуть своей плёткой. Но рука со смертоносным артефактом так и не шевельнулась, в то время как другая швырнула в их сторону маленьким кубиком.

Не зная, чего ожидать от очередной игрушки поехавшего психа, Вэл дёрнулась, но не смогла сдвинуться с места. Из упавшего на землю кубика вырвался зелёный луч, что, кажется, среагировал на её движение и парализовал тело.

— Предсказуемое животное, — криво улыбнулся упырь, глядя прямо в глаза Марселю. Конечно, ещё и линзы нацепил, защищающие от телепатического воздействия. Жалко. А то в ножках у них валялся бы. Плакал и просил бы о пощаде. Но никакой пощады в его случаи быть не могло.

20 глава (вторая часть)

Совсем близко захлопали дверцы машин. Даже упыри услышали. Те, что трусливее, обернулись, а самый мерзкий из них перестал гнусно улыбаться, его рожу перекосило так, словно он был чем-то тяжело болен.

Первым молча встал на выбитую дверь капитан, а за ним в ангар вошёл и напарник, который с порога начал произносить стандартную речь, как по бумажке зачитывал:

— С вами говорит старший детектив Эрвин Грос: всем оставаться на своих местах и не предпринимать резких движений. В противном случае мы оставляем за собой право применить как физическую, так и магическую силу. И мы не несём ответственности за любые полученные вами травмы во время осуществления процедуры задержания, вне зависимости от их тяжести. Поэтому в ваших интересах не оказывать сопротивления, а сотрудничать с нами.

Но упыри, похоже, плоховато понимали саларунский, один из них тут же вскинул руки и запустил воздушным потоком в начальство. Хмурый капитан, шагающий в домашних тапочках и клетчатом халате, из-под которого торчали пижамные штаны, не глядя махнул рукой. Его воздушная масса с хлопком отбила чужую. Однако не остановилась после этого, а продолжила своё движение и отбросила упыря на несколько метров. Он ударился головой о стену и снова вырубился.

Сильно воняющий страхом придурок: Эмо… как-то там, увидев Аллена, замыкающего цепочку из начальников, натурально окаменел. Вскинул руки и сбивчиво забубнил на саларунском:

— Я не собираюсь оказывать никакого сопротивления. Меня вообще заставили сюда приехать. Клянусь словом высокородного вампира, я не трогал Донну или Марселя. И я непричастен к убийству рыжего парня. Всю кашу заварил Иезавель. Я не тупой, всё понял с первого раза. Никого и пальцем не тронул.

А вот психу всё было нипочём. Он замахнулся своим кнутом, Марсель тут же шагнул вперёд, встав перед Вэл. Сам едва на ногах держался, но какого-то бабуина полез её защищать.

— Опустить оружие! — сурово гаркнул капитан и, походу предугадав, что тот ни фига не опустит, отправил в сторону упыря пару миниатюрных смерчей: один вырвал из его рук уже опускающуюся для удара плеть, а второй подхватил самого гада.

— Да я вас всех на лоскуты порежу, жалкие букашки!.. — исступлённо зашипел он, придушенной гадюкой. Быстровращающийся по замкнутому кругу воздух приподнял его над землёй и надёжно сковал по рукам и ногам. Психованный упырь, само собой, истерично дёргался всем телом, пытаясь вырваться из капкана, но пока всё выглядело так, точно у него не было и шанса улизнуть от карающего меча правосудия.

Нет, эту падаль нельзя было судить по слишком мягким саларунском законам. Они же просто гада на родину отправят, а там его совсем отмажут от какого-либо нормального наказания. Тут нужен ирашский подход: око за око, зуб за зуб и кровь за кровь. Он убил Рикки, поэтому тоже обязан сдохнуть. И не временно сдохнуть и воскреснуть как ни в чём не бывало. А с концами, как говорил Марсель.

Встретившись взглядами с Алленом, приподнявшим удивлённо брови, Вэл попросила его без слов — умоляла одними глазами совершить настоящее правосудие, без всей этой дрянной гуманности, придуманной мягкотелыми людьми. Лишь ему это было под силу сделать. Достаточно всего одного касания, и мерзкий упырь обратится в прах. Она не жаждала, чтобы подонок перед смертью так же мучался, как Рикки. Её устроит даже тихая и быстрая казнь. Но если он выживет и укатит в своё Флемоа, Вэл последует за ним. Собственную жизнь положит на кон, но отомстит за брата.

Аллен улыбнулся ей и подмигнул. Это воспринимать за положительный ответ? Уяснил, что она от него хочет?

Чтобы там не понял, он обошёл закованного в воздушную клетку упыря и о чём-то стал с ним ворковать на флемоанском языке. Тот отвечал ему свирепым шипением, бросал окончательно обезумевшие от невменяемой злобы взгляды на всех вокруг, после чего снова что-то шипел. А их странноватый криминалист молча улыбался ему и кивал. Всё кивал, кивал и кивал. И совершенно внезапно схватил ублюдка за шею. Капитан тут же отшвырнул Аллена воздушным потоком, но было слишком поздно: упырь прямо у них на глазах рассыпался сероватой пылью, которую подхватил потемневший вихрь.

— Выходит, у нас больше нет обвиняемого, — задумчиво прокомментировал старший детектив в наступившей тишине заслуженную казнь упыря. Поднял с пола кубик, не дающий Вэл пошевелиться, и отключил его.

— Твою же мать!.. Какого хрена, Аллен?! — рявкнул капитан Бак с такой силой, что аж стены ангара задрожали.

— И вовсе не обязательно так орать, — проворчал он, поднялся с земли, раздражённо отряхнул домашнюю одежду и посмотрел прямо в глаза их начальнику. — Ты и сам прекрасно знаешь: какими правами я обладаю на территории Саларуна. Я через вон того молодого вампира, — Аллен указал пальцем на всё так же стоящего с поднятыми руками перепуганного упыря, смотрящего на вихрь, в котором вращался его собрат по крови, — любезно предупредил Лафайетов об особенном статусе Донны и Марселя. Поэтому не мог не отреагировать на покушение на их жизни. И я действовал в рамках системы, документально согласованной с действующим правительством Ксоры. Чисто технически я вправе убить любого вампира, бросившего мне вызов. Как, собственно, это работает по сей день и во Флемоа. А что касается моральной стороны вопроса… ты сам, как думаешь, что с ним сделали бы после передачи флемоанским сыскарям? Дал бы спокойно его забрать после всего того, что услышал благодаря взломанному Фабианом телефону? Этот вампир — садист каких ещё поискать надо. И дело даже не в том, что он тут устроил. А в безопасности твоих же сотрудников. Максимум пару лет и он вернулся бы, чтобы довести задуманное до конца. И не факт, что мы успели бы также оперативно на это среагировать.

— Знаю, очень хорошо знаю, — капитан подошёл к Аллену совсем близко, встал почти впритык. Сверля сердитыми глазами, поправил воротник и тихим шёпотом добавил: — Но вовсе не обязательно было распылять его столь демонстративным образом. Тем более на глазах у вампира, которого нам ещё предстоит передавать вашим сыскарям. Мы бы могли совершенно неумышленно предоставить обвиняемому возможность для побега и также совершенно неумышленно во время самообороны немного превысить свои служебные полномочия.

— Виноват, капитан, поторопился… не ожидал, что у вас настолько гибкие принципы.

— Я так понимаю это наш новый фенек? — перед Вэл остановилась маленькая копия старшего детектива, разглядывающая её с ошеломлённой физиономией. Его вечно полуприкрытые глаза, как будто он не спал неделю, оттого кемарил на ходу, чуть ли не до бровей распахнулись.

— Это разве не полная звериная форма? — настороженно уточнил Марсель и устало прислонился плечом к её боку. От него скверно пахло болезнью. Надо бы поскорее к целителю доставить.

— Да, полная, — мрачно ответил капитан за детектива Гроса, подойдя к ним вместе с Алленом. — Но не для беты. Валери у нас теперь альфа.

На мгновение показалось, что она ослышалась. В смысле, «теперь альфа»? Когда Вэл успела ей стать? Ерунда какая-то. Ещё полчаса была обычной бетой, и вдруг ни с того, ни с сего на тебе — альфа.

— Да иду я, иду, хватит меня подгонять, — недовольно брюзжал противный дядька, по какому-то недоразумению работающий в полиции целителем. Врачевал он так себе, на натянутую троечку. Его подгоняли припозднившиеся Оскар и Офира, которые издалека уже кидали на Вэл шокированные взгляды. А вблизи так и вовсе рты пооткрывали. — И кого мне первым подлатать?

Не меньше получаса старик Аржебат возился над ранами Марселя. Будучи верным себе человеком, всё так же бурчал о бессмысленности лечения вампиров, которых, с его с точки зрения, легче добить. А с точки зрения Вэл, внимательно наблюдающей за процессом исцеления, кому точно не помешало бы прописать пару чудодейственных затрещин, так это именно ему. Одно грамотное сотрясение мозга и всё, защита от того, чтобы не нести всякий бред, обеспечена на долгие годы.

Закончив с Марселем, старик Аржебат повернулся и посмотрел в сторону Донны, всё с таким же безучастным видом сидящей около Рикки. Кажется, он не просто так ей метку поставил, не из одного желания помочь напарнице — они тоже были влюблены.

Уставшее кровоточить сердце вновь сжалось от боли. Как же несправедлив этот мир. Они ещё и пожить толком не успели, а Вэл уже лишилась брата. Брата, который лишь слегка надкусил разные мелочи, но не состоялся в карьере, не обзавёлся собственной семьёй, не попутешествовал по миру, — не сделал очень много разных важных лично для него вещей. Безумно обидно. До тупой, режущей боли в груди.

— Вы позволите? — непривычно вежливо спросил Аржебат, присев на корточки возле Донны, приподнял её руку и начал прямо пальцами сшивать рваную рану на запястье. Пробежался по ней цепким взглядом, выискивая другие повреждения, и ничего больше не найдя, он таки опустил глаза на Рикки. — А вот тут я бессилен…

Какое-то время они стояли в полной тишине и просто смотрели на мёртвого, что при жизни был: братом, любимым, другом, коллегой, подчинённым. Каждый тосковал по-своему.

Вэл старалась не плакать. Но у неё получалось скверно. Хотя Марсель, гладящий её по лисьей морде, наверняка брал часть эмоций на себя. Если бы не его способности, то страшно представить, что она сейчас испытывала. Вряд ли ей удалось бы самой справиться с такой болью. Просто умерла бы от горя.

Ласковая ладонь вдруг замерла, перестав поглаживать, и Вэл тут же распахнула глаза.

— Вот же тьма… Донна, что ты натворила, — прошептал он, с ужасом смотря на лихо регенерирующие тело Рикки. Кровь, больше напоминающая живой организм, быстро формировала отрезанные ноги: выстраивала новые кости, покрывала их мышцами и сухожилиями — всё это безобразие недолго оставалось у них на виду, поскольку его тут же прикрывало кожей. В общем-то, регенерация у оборотней выглядела похожим образом, но у неё не было функции ускоренной перемотки. — Нас всех убьют…

— Да, тут даже мне придётся очень постараться, чтобы сохранить ваши жизни, — с растерянной улыбкой подтвердил Аллен. — Гибрид — это вам не шутки.

Шумно и рвано втянув в себя воздух, Рикки распахнул незнакомые красные глаза, но не успел ни слова сказать, как Донна нагнулась и поцеловала его. И не просто слегка чмокнула, а прям так основательно присосалась, как во всяких взрослых фильмах, от которых у Вэл обычно уши краснели.

Они долго целовались. Брат настолько в процессе завёлся, что приподнялся, ухватил Донну за попу и перетащил себе на колени, а его ушлая рука поднырнула ей под юбку.

— Да твою же дивизию! Извращенцы несчастные, вы опять за старое? — не выдержал старший детектив. — Да что ж за срань такая! Не успел с того света вернуться, а у него уже всё торчком!..

Эпилог

Рикард

Щедро пригубив из фляжки содержимое, обладающие убойными спиртовыми парами, капитан посмотрел на них и снова отпил. Они уже минут пять сидели в его кабинете и наблюдали за сольным выступлением, в конце которого, похоже, на сцену поднимется пьяный в дупель начальник.

После убийства Иезавеля и обращения Рика в гибрида, вампиры вполне предсказуемо подняли шум. Выдвигали смешные требования: призывали к его немедленной казни, а заодно и сожжению вампира, осмелившегося нарушить один из главнейших запретов.

Можно сказать, их загнали в угол. Поэтому Марсель в качестве ответных мер подорвал собственную информационную бомбу, раскрыв общественности, что чуть меньше ста лет назад его насильно обратили в вампира. Ненамеренно обратили, поскольку первоначальной целью являлось убийство. Он просветил во все грязные подробности, и не ограничился одними голословными обвинениями. Нет. Этот пройдоха подготовил целый ворох бумажек, доказывающих жестокое и бессмысленное убийство сначала его жены из человеческой жизни, неожиданно оказавшейся травоядным оборотнем, а потом и своего бесследного исчезновения, сразу после покупки запрещённого боевого артефакта.

Конечно, Донна не смогла остаться в стороне — хорошенько накинула на вентилятор… тоже продемонстрировала толстую пачку доказательств, и среди тех даже проскочили относительно свежие фото и видео материалы. Поначалу она напирала всего лишь на издательства и травлю, которым подвергались молодые вампиры в клане Лафайет. Но недолго, потому как позже полезла такая грязь и чернота, Рику стало аж не по себе от услышанного и увиденного. Каждый раз, как ему казалось: всё, хуже уже точно быть не могло, — ей вновь и вновь получалось его удивить.

Каким-то образом Донна умудрилась уговорить дать свидетельские показания людей, которых её старшие из клана принуждали в несовершеннолетнем возрасте жертвовать кровь. Некоторые из них в тот момент были совсем детьми: десяти и двенадцати лет. Но всех превзошёл по жестокости Иезавель. Вот уж кто был настоящим исчадием ада. Он купил новорождённого младенца у юной куртизанки, по понятным причинам не осмелившейся продемонстрировать лицо общественности и дававшей письменные показания при законнике. Выпил ребёнка у неё на глазах, после чего поблагодарил за вкусную трапезу и вернул бездыханное тельце обратно, прокомментировав, что его можно ещё на органы разобрать, заработав сверху пару тысяч ранайев.

И тогда грянул по-настоящему громкий взрыв. Люди разделились на два лагеря. Одни требовали полностью изолировать абсолютно всех вампиров и запереть их на Флемоа. Другие не гребли под одну гребёнку, а возненавидели конкретно дворян — жаждали, чтобы эту систему с разделением на знать и обычных горожан упразднили, богачам подкинули налогов и полностью запретили процедуру добровольной жертвы. А запрет на укусы уже спровоцировало третью группу людей, давно и плотно сидевшую на афродизиаковом токсине, содержащемся в их слюне.

Однако не успели одни громкие новости отгреметь, как явно специально натравленный на них пронырливый журналист умудрился три дня назад заснять метку на Марселе. А заодно нащёлкал целую серию снимков, где эти балбесы миловались. Деваться было некуда, пришлось провести пресс-конференцию, с которой они вчетвером вернулись буквально полчаса назад.

— Как всё прошло? — устало спросил капитан и потряс около уха фляжкой, проверяя, осталось там ещё что-то или нет. Грустно вздохнул и устремил пасмурный взгляд на картину, имитирующую окно.

— Вэл всё время молчала. Да и Марсель больше недовольно зыркал, чем болтал. В основном говорили мы, поэтом, думаю, неплохо. Хотя вопросики они задавали! Чуть ли в трусы мне не залезли!

— Реакция людей понятна и предсказуема. А вот оборотни… они фактически не знают, что с нами делать, — добавила Донна. — Ранее прецедентов, где оборотень поставил бы метку на вампире, не случалось. Да и мало у кого в принципе такое желание могло возникнуть, учитывая общемировую историю. В связи с этим устанавливать запреты на подобные действия не было необходимости ранее. Рикард и Валери не нарушили никаких законов в узком смысле этого слова. А в широком…

— В широком наши телефоны уже три дня разрываются от звонков предков, — подхватил мысль Рик за своей женой.

Вчера он всё-таки включил мужика и ответил на звонок мамки. И узнал очень много новых ругательных слов. У малой, греющей неподалёку уши, аж щёчки заалели. Суть послания удалось уловить сразу. Спорить как-то не хотелось, поэтому Рик согласился на выдвинутый родителями ультиматум: немедленно вернуться домой.

— Тут такое дело…

— Подожди, — капитан встал и подошёл к высокому шкафу у стены, из-за плотного ряда книг вытащил ещё одну фляжку. На ходу пригубил её содержимое и тяжело опустился обратно в кресло. — Ну, давай, рассказывай.

— Маман требует, чтобы я и Вэл вернулись как можно скорее со своими помеченными кралями на родину. Если мы добровольно не приедем, то приедут они… всей стаей. А это под сто семьдесят оборотней. Думаю, что вам такого счастья здесь не надо.

— Не надо, — хмуро подтвердил он и снова отхлебнул. Хотя со стороны выглядел всё ещё трезвым, но слегка заплетающийся язык выдавал, что потихоньку пойло начинало воздействовать даже на такого крепкого мужика, коим являлся капитан. — Поезжайте.

— Вы нам даёте отпуск?

— Ага… отпуск, — невесело усмехнулся он, смотря словно сквозь них. — Всё идёт к тому, что наш отдел к чёртовой матери расформируют не сегодня, так завтра, а меня переведут в глухомань на периферии набираться профессионального опыта… и жена мне тогда гарантированно выест мозг чайной ложечкой.

— Работа в провинции может пойти на пользу вашей нервной системе, которая сейчас активно уничтожается алкоголем, — по-светски любезно заговорила Донна, и тут же замолчала, напоровшись на гневный взгляд.

Капитан ещё немного порасспрашивал о реакции оборотней на гибридность Рика, в частности, его интересовало, как к ней отнесутся в Ираше. Не придётся ли проводить спасательную операцию по экстренной эвакуации их задниц с родины? И определив, что там они будут в относительной безопасности, он отправил их работать.

Хотя работы как таковой в отделе не было — их сейчас в самом деле держали в подвешенном состоянии, ничего более или менее крупного не давали. Даже вечно занятые криминалисты, которые в другие дни по макушечку зашивались в делах, выглядели, как праздно слоняющиеся бездельники.

— Пойдём, я знаю одно место, где нам никто не помешает, — шепнула ему на ухо Донна, отодвинулась и лукаво улыбнулась.

— Пойдём, — зачарованно отозвался Рик и рефлекторно облизнулся, при взгляде на её губы. Теперь эти ярко-красные губы ему предстояло целовать вечность и, странное дело, почему-то мысль, которая раньше казалась страшно удушающей, больше не отталкивала. Наоборот, воспринималась естественной и правильной. Как будто именно к этой цели он и шёл всю свою прежнюю жизнь.

Может, дело в метке, окончательно подчинившей мозги. А может, до него наконец-то дошло, что чувствовало гулко бьющиеся в груди сердце. Впрочем, плевать. Главное, что Рик наслаждался каждой секундой, проведённой рядом со своей женщиной. Она всё так же одурманивающе пахла, ослепляла совершенной красотой. Ему нравилось всё в Донне, даже по-своему очаровательные аристократичные ужимки и подчёркнуто изысканные манеры. С каждым днём он замечал за собой всё больше неожиданных пристрастий. Вчера, например, не на шутку завёлся только от вида того, как она ела малюсенькими кусочками стейк, оттопыривая мизинец. И это всего-то верхушка его сумасшествия с тех пор, как проснулся гибридом.

— Стоять, товарищи извращенцы, — тормознул их Грос — единственный в отделе, кто всё ещё умудрялся трудиться в поте лица. Слегка поморщился, читая сообщение на телефоне, и бросил: — Увидите Вэл и Мацика, передай им, что надо съездить в бар на двадцать пятой улице. Там опять не то потасовка, не то страстные танцы. Оборотни и вампиры вроде как сцепились. В общем, пусть съездят, проверят, что там происходит.

— У вас же телефон в руках, — недоумевающе подметила Донна.

— Что, правда? Вот так чудеса, — он поднял на неё безразличные глаза, определённо намеренно провоцируя на небольшой конфликт. — И как я мог его не заметить?

— Мы им обязательно передадим, если увидим, — поддакнул Рик и, прихватив жену за локоть, потащил к выходу. А то сейчас с Гросом зацепится языками, слова за слово, и пропадёт всё желание с ним шалить, а он-то уже настроился.

— Но ты же вернёшься в Саларун? — жалобно хныкал Фабиан. — Ты же не насовсем уезжаешь? Пообещай, что вернёшься!..

— Я бы с радостью взяла бы тебя с собой, солнышко. Но ты же сам знаешь, что наш континент закрыт для вампиров. Вернусь я или нет, зависит не от меня, а от высшего руководства, — мягко ответила Офира и вдруг воскликнула через весь зал: — О, Рик, дорогой, можешь подойти? Мне нужна твоя помощь!

— Иди помогай, дорогой, — кивнула в сторону коллеги Донна с хитренькой улыбкой.

— Да что за день-то такой…

Марсель

Нежно прикусив пухлую нижнюю губу, он провёл по ней кончиком языка и прошептал:

— Посмотрим вечером фильм?

— Что за фильм? — смущённо уточнила Вэл и, привстав на цыпочки, выглянула из-за его плеча, проверяя коридор на наличие посторонних глаз. Хотя сейчас уже не было никакого смысла прятаться. Абсолютно все в Мальдоре знали об их отношениях — и это чертовски приятное чувство!

— Не помню название, там что-то про боевые искусства, — Марсель провёл ладонями по стене вниз и упёрся ими на уровне талии, чтобы у неё не осталось искушения поднырнуть под рукой и выскользнуть из капкана.

— О, звучит здорово!

— Я знал, что тебе понравится, — он поцеловал её в шею. — Поэтому давай сегодня без всяких переработок, договорились?

— Да, конечно, — хихикнула Вэл, подтягивая плечо к уху. Она пыталась увернуться от нового прикосновения его губ, всё больше вжимаясь в стену, а потом вдруг замерла и воскликнула: — Точно! Я же хотела купить пирожок на пару!

— Что? Какой пирожок?.. — Марсель продолжал покрывать невесомыми поцелуями шею, постепенно поднимаясь обратно к лицу. — Потом купим тебе пирожок…

— Нет! Потом не получится, их разбирают до пяти вечера!

— Да и плевать, другой пирожок купим…

— Нет! Я хочу именно от тётушки Виранты.

— Лисёнок, нежели это так важно сейчас?..

— У неё самые вкусные пирожки на пару в Уларке!

— Да первородная тьма! Кто для тебя важнее: я или какой-то сраный пирожок? — его уже откровенно нервировала эта тема. Она совсем, что ли, не чувствовала атмосферы момента? Заладила как попугай со своими пирожками, словно с голодного края. А он так-то тоже уже истосковался по её ласке.

Три недели назад течка закончилась и всё, как отрезало: вообще перестала к нему приставать. Изредка чмокнет где-нибудь в углу, да задницу вечно прилюдно щупает. И совершенно ведь не понимает никаких намёков. Издевается, не иначе.

— Конечно, пирожок! — серьёзно ответило маленькое чудовище, схватило Марселя за рёбра, подняло в воздух и отодвинуло в сторону, после чего побежало к выходу. — Ты никуда не денешься, а вот пирожки раскупят!

Просто не описать цензурными словами, как временами раздражала её силища. Ему в такие моменты одновременно хотелось разгромить всё вокруг и расплакаться. Либо хотя бы с кем-то поцапаться. В идеальном варианте было бы замечательно, если на него наехала агрессивная шавка, учуяв метку, которую он перестал скрывать мазью. Марсель с превеликим удовольствием использовал бы свою силу, чтобы поставить её на место.

Но вместе враждебного незнакомца из-за угла вынырнули Рик с Донной. Оба до жути довольные, обнимаются, глазками стреляют друг в друга, явно собрались в укромном уголке предаться всяким развратностям — у них это прямо на лбу большими буквами читалось.

— О, дружище! Тебя и малую Грос искал. Сказал, что надо съездить в бар на двадцать пятой улице, — воскликнул Рик с на редкость бесящим выражением лица. — А ты чего такой на взводе? Всё в порядке?

— Не твоё собачье дело, — выплюнул Марсель и пошёл в сторону отдела забирать оставленные на рабочем столе личные вещи.

— Вот же контуженный…

Всю дорогу до бара Вэл лопала свои чёртовы пирожки. Измазалась как дитё малое, а после его замечания ещё и наглость имела мордашку подставить. Он, конечно, злился. Сильно злился. Но всё же не удержался и помог, аккуратно стерев влажной салфеткой следы её пышного пиршества. Тем не менее просто почистить бесстыжую моську ему оказалось мало. Марсель, как настоящая половая тряпка, без намёка на нормальное чувство мужского достоинства, окончательно пал в собственных глазах и чмокнул в довольно улыбающийся ротик. И тоже заулыбался, когда эта миленькая прелесть что-то промурлыкала про любовь к нему.

Но только они выбрались из машины, как он увидел фургон с уличной выпечкой. Тут же вспомнил, как был послан из-за паршивого пирожка, и прошипел сам себе под нос:

— Вот же размазня беспозвоночная…

В баре и в самом деле царила подозрительная суета. Но стоило местным оборотням и вампирам заметить Вэл, заинтересованно разглядывающую сцепившихся спорщиков, как все сразу перестали орать, разошлись по разным углам и наступила образцовая тишина. Одна лишь весёлая кантри-музыка продолжала заполнять помещение.

Удивительно, но грубая сила напарницы творила чудеса дисциплины в среде обычных мужиков, что по вечерам после работы не прочь пропустить по стаканчику в питейной неподалёку от дома. Её неизменно узнавало большинство постоянных посетителей в любом баре, куда бы они ни приехали на вызов. И им хватало просто посмотреть в незамутнённые глубокой мыслью небесно-голубые глаза, чтобы успокоиться.

— Почему нас продолжают отправлять на всякую фигню?! — прорычала Вэл, как они вышли из бара на улицу.

— Потому что в тебе слишком много энергии для офисной работы, вот Грос и выкручивается как может.

— Бесит!

— Да, бесит, — проворчал Марсель, думая о своём. Неужели ему и сегодня ночью предстояло просто сидеть рядом и смотреть фильм? Может, попробовать как-то более явно к ней приставать? Но при этом нельзя пережать, а то вырубит, как в прошлый раз.

— Чё-то так хочется сырой картошки погрызть…

— Иногда мне кажется, что в твоей голове живут одни мысли о еде, — проворчал он и усмехнулся: — Вчера ты трескала консервированные оливки, макая их в мёд, сегодня вдруг картошку сырую захотела. Ты ничем не заболела?

— Я немочь, что ли, какая-то, чтобы болеть на ровном месте?! Просто захотелось!..

Они остановились около перехода, поскольку на светофоре горел красный свет. И пока ждали, к ним подплыла сильно подвыпившая компания, состоящая из четырёх мужчин в офисных костюмах — среднестатистические клерки возраста ещё не преклонного, но уже и не молодого.

И один из этих мужичков — низкорослый шемуанец с галстуком, повязанным на голове — как-то подозрительно пристально уставился на Вэл. Приподнял руку, протянул к её лицу и щёлкнул пальцами перед носом, привлекая к себе внимание. Естественно, она не смогла проигнорировать этот финт и повернулась, чтобы посмотреть на смельчака.

— У-у какая огненная красотка… Может, сэкономим воду, принимая душ вместе? — пьяненько пролепетал он, поигрывая бровями. Сложил губы трубочкой и громко ими причмокнул, посылая ей воздушный поцелуй.

— Чё ты там прошепелявил? — тут же набычилась Вэл.

— Как тебя зовут, крошка?

— Меня никак не зовут, я сама прихожу.

Марсель даже приревновать её не успел, моментально напрягся совсем из-за другого чувства. Смутного и слегка тревожного чувства, не предвещающего ничего хорошего в скором будущем. Он метался между ними взглядом, пока они молча пялились друг на друга, видимо, принюхиваясь.

— Лиса, — тихо пробормотал шемуанец, вмиг протрезвев.

— Заяц, — хищно улыбнулась она, продолжая глядеть на него исподлобья.

Они сорвались с места одновременно. Мужик круто развернулся и понёсся по улице с невиданной для своего состояния и возраста прытью. А Вэл кинулась за ним, прям как за любимой булочкой на пару за пять минут до закрытия лавки.

— Вэл, Вэлли, умоляю, не бей его! — побежал за ними Марсель.

— Стоять, ушлёпок длинноухий!

— Ещё чего! Я, может, и трус, но зато в своём уме!..

— Всё равно догоню, трус мокрожопый!

— Вэлли! Родная, давай я за него извинюсь?! Полицейским нельзя бить гражданских! Только не сегодня!..

Наталья Добровольская Новый старый дивный Мир

Глава 1. Смерть и воскрешение.

Надежда чувствовала, что ей становилось все хуже и хуже. Уже неделю она лежала в реанимации, и это при том, что ей повезло, скорая привезла ее в самую хорошую больницу города. После перенесенного ковида у нее пострадали легкие, была сильнейшая одышка, невозможно было не то, что ходить, просто сидеть и дышать. Малейшие движения вызывали сильный приступ, сатурация была уже около шестидесяти процентов, что много ниже нормы.

Она еще была на кислороде, но сегодня врачи грозились подключить ее на ИВЛ (искусственная вентиляция легких) - ждали, когда освободится аппарат. Женщина очень этого не хотела, так как из разговоров больных и врачей уже знала, что «слезть» с ИВЛ трудно, легкие отвыкают работать - за них это делает аппаратура, но и уже понимала, что ее дела совсем плохи и без этого уже не обойтись.

Днем еще было не так худо - вокруг суетились врачи и медсестры, которые, надо отдать им должное, работали четко и оперативно, старались изо всех сил, хотя больные все прибывали и прибывали.

А вот вечером и ночью стало совсем плохо - одышка нарастала, но Надежде не хотелось лишний раз беспокоить и так замотанных усталых медсестер. Голова кружилась, дыхание становилось тяжелым и редким. Женщине казалось, что она тонет в глубине темной воронки, тяжесть толщи воды затягивала ее все глубже, черный омут кружил ее, уносил куда-то вглубь и вдаль, никто и ничто уже не могли помешать этому.

Надежда понимала, что ее жизнь приходит к концу, и ей не было стыдно за прожитое - достойно работала много лет на должности инженера-технолога большого оборонного завода крупного сибирского города, воспитала хорошую дочь, которая жила уже самостоятельно, имея отличного мужа, только обожаемую внучку Алиночку жалко - будет, наверное, скучать по бабушке. Но пройдет и это, детская память пластична, за ворохом дел забудет и она свою любимую «бабусЮ», как та ее звала.

Так на последних остатках уже меркнущего сознания и уплывала наша героиня, спокойная и равнодушная, не сопротивляясь несущему ее потоку. И только мысль мелькнула: «Надежда умирает последней», успокаивающая и дарящая почему-то эту самую надежду.

И вдруг в этом потоке сознания стали возникать вспышки воспоминаний какого-то другого человека, совсем ей не знакомого.

Глава 2. Калейдоскоп воспоминаний.

Глава 2. Калейдоскоп воспоминаний.

Сначала Надежда внезапно увидела выжженную степь, освещенную палящим солнцем, по которой еле брела очень худая изнеможенная женщина. Рядом с ней, держась крепко за руку, постоянно запинаясь маленькими ножками, спотыкаясь и падая, медленно шла совсем маленькая девочка, лет двух, даже меньше.

Чувствовалось, что девчушке хочется пить, она облизывала сухие губы и слабо хныкала, но женщина равнодушно брела вперед. Вот мать, совсем обессиленная, упала, а девочка опустилась рядом с ней, плача и тормоша женщину, а раскаленное небо равнодушно освещало эту картину. Так продолжалось долго, но вот очередная картинка-вспышка сменила предыдущую.

Теперь она видела всадников на огромных конях, но сил пугаться или как-то реагировать у девочки уже нет - и она равнодушно глядела, как мужчины осмотрели мать и забрали у женщины какие-то бумаги, а потом чьи-то сильные руки подхватили ее и посадили на широкую спину коня, а девочка уже без сил прижималась к чьей-то теплой и доброй груди.

Затем эта картинка сменилась на другую - девочка уже в каком-то большом и гулком помещении, незнакомая усталая женщина в белом халате разговаривает с мужчинами, забирает ее документы, а ее саму несут в теплую ванну, где она испытывает непередаваемое блаженство от теплой воды, ласкающей и согревающей ее худенькое тельце.

Она почти спит и слабо чувствует, как ее заворачивают в тряпки и несут в кровать, где вливают в жадно раскрытый ротик молоко. Девочке хочется еще и еще глотать это блаженное питье, но кто-то строгим голосом объясняет, что много ей сейчас нельзя, и она уплывает в теплые объятия сна, сытая и чистая.

Еще один узор калейдоскопа воспоминаний - Надежда видит девочку в окружении других ребят, они играют, шалят, бегают друг за другом, девчушка уже немного подросла. Потом Надежда наблюдает ее на сцене, которая маленькому ребенку кажется огромной и гулкой. Парни и девушки привычно и сноровисто собираются в живую пирамиду. Вдруг чьи-то сильные руки подкидывают девочку, и она, как маленькая обезьянка, ловко карабкается на плечи парнишке. Уверенные руки держат ее, девочка распрямляется на самом верху и гордо машет флажком, что-то крича, а внизу хлопают и тоже что-то скандируют. Чувствуется гордость и радость ребенка - она выше всех!

Затем следующая вспышка памяти - теперь девочке около пяти - семи лет, но она по-прежнему худенькая и меньше других детей по росту. Надежда видит ее в классе, в котором девчушка, сидя за старинной деревянной партой вместе с другими детьми, внимательно слушает учителя, который что-то читает детям. Затем, старательно, высунув язык от усердия, она выводит буквы ручкой с пером, которую опускает в стеклянную чернильницу, которые дети называют «непроливайкой» и вновь продолжает выводить палочки и крючочки.

Следующая картина сменяет другую, как стекляшки в калейдоскопе. Девушка стала уже девушкой, Надя видит ее на сцене вместе с малышами - они показывают кукольный спектакль - лица детей и в зале, и за ширмой, горят от радости.

Следующая вспышка - комната со столами и красным знаменем в стойке полна молодых парней и девушек, они активно обсуждают что-то, глядя на стоящую перед ними уже знакомую девушку. Голосов не слышно, но судя по довольному лицу, говорят что-то приятное для нее.

И последняя картинка - эта же девушка едет куда-то в поезде, но что-то с ней неладно - лицо ее красное, губы пересохли, она поминутно кашляет, чихает, не замечая косо глядящих на нее попутчиков. Затем она выходит из остановившегося поезда, медленно идет по улице большого города, еле волоча в руке большой чемодан, и в какой-то момент теряет сознание.

И здесь Надежда с удивлением видит, как из тела, недвижно лежащего на тротуаре, медленно отплывает тень, протягивающая руки куда-то вверх и тихим голосом шепчущая кому-то: «Мамочка, я тут, я хочу к тебе, жди меня!»

Тут Надя с ужасом и сожалением понимает, что девушка, историю которой она видела в разрозненных картинках, только что умерла. Но в этот же момент какой-то толчок подхватывает уже ее и как бы относит к этому неподвижному телу, как к заветному берегу. Неведомые силы вливают женщину в это тело, соединяют с ним, и боль от этого слияния пронзает все существо Надежды, но эта боль, дарующая новую жизнь в этом молодом организме.

_____________________________________________________________________________________________

История знаменитой парты Эрисмана и Короткова: https://dzen.ru/a/ZBlnANqoCnDJK_Gw

История чернильницы: https://dzen.ru/a/ZNKbhqRi_QxYS4Wb

Живые пирамиды: https://kulturologia.ru/blogs/240419/42917/

Глава 3. Осознания и впечатления.

Глава 3. Осознания и впечатления.

Женщина почувствовала, что сознание стало к ней возвращаться, живительный воздух проник в измученные легкие, голова немного прояснилась, сердце сильным толчком забилось вновь, и Надежда резко открыла глаза.

И она уже не удивилась, когда обнаружила себя лежащей не на кровати в больнице, окутанную проводами аппаратуры, а на неровной черной поверхности асфальта, посреди толпы людей, которые наклонились к ней и что-то неразборчиво и достаточно громко говорили.

Одежда людей была необычной, явно что-то цепляло взор, но сосредоточиться на этой странности Надежда никак не могла - в глазах все еще было темно, собрать внимание не удавалось.

Но тут прозвучал резкий звук свистка, к ней подошел молодой человек в непривычной военной белой форме. Надежде вспомнилось, что такую она видела в старых советских фильмах тридцатых - сороковых годов на милиционерах.

Аккуратно разведя толпу в стороны, молодой человек наклонился так близко, что Надя смогла обострившимся зрением рассмотреть на воротнике кителя голубые петлицы с одной полоской и гербом Советского Союза еще с одиннадцатью витками ленты, символизирующими количество республик на это время.

Тем временем молодой человек заговорил с девушкой:

- Старший милиционер Василий Степанов. Что случилось, гражданка?

- Мне плохо, я, кажется, заболела, - еле прошептала Надежда и вновь потеряла сознание.

Она уже не видела и не слышала, как милиционер отправил кого-то к телефонной будке вызвать Скорую, а сам старался держать толпу поодаль, старательно охраняя чемодан девушки и делая все, чтобы им не мешали - любопытных собралось очень много.

Не почувствовала она и того, как ее погрузили на носилки в Скорую и повезли в больницу города - спасительная темнота в очередной раз поглотила ее, но сейчас она была теплой, согревающей, дарующей отдых, а не забвение ухода.

Очнулась Надя опять резко, внезапно, на очередной кровати. Но она разительно отличалась от ортопедических удобных кроватей современных больниц. Была она панцирной, железной, колыхалась даже под ее легким телом, а матрац был ватным и достаточно слежавшимся.

Было уже темно, еле светили под потолком тусклые лампы без абажуров, выделяя в темноте только рядом стоящие предметы - старую деревянную тумбочку и соседскую кровать, сейчас пустую.

Чувствовала себя женщина намного лучше, только немного кружилась голова, но дышалось легко и свободно, что ее очень обрадовало. Она решила встать и пройтись в туалет, а заодно, и осмотреться. Все воспоминания - картинки уже уложились в ее голове, и она понимала, что попала в другую жизнь и другой временной промежуток времени.

Тело ее изменилось, молодыми были ее ноги и руки, волосы спадали на грудь толстой косой, в отличие от ее прежней короткой стрижки, да и чувствовала она себя не на свой реальный достаточно почтенный возраст прошлой жизни, а молодой и относительно здоровой.

Тема попаданцев уже была настолько избита в современной литературе, что про идею перенесения в прошлое или будущее уже знал любой человек ее времени.

Так что это не удивило женщину, а порадовало - кому не хочется начать жизнь заново, молодым и здоровым. Память старого тела, чье место она заняла, проявлялась уже слабо, картинки выцветали и тускнели, оставалось только послевкусие от них. Но и собственную память и сознание женщина сохранила, но решила молчать об этом, а пока говорить, что из-за болезни ничего не помнит, а там посмотрим.

Страха не было, был интерес и любопытство, азарт и нетерпение, видимо, так проявляло себя новое тело.

Но в то же время от старого разума шло спокойствие и рассудительность, неторопливость и рационализм. Эти два состояния еще надо будет соединить, притереть, чтобы они не мешали, а дополняли друг друга, чтобы «молодость знала, а мудрость могла», как говорилось в пословице.

Все это очень зыбко и неопределенно, вызывало много вопросов и размышлений, вряд ли когда-нибудь Надежда узнает, как и почему этот перенос произошел, но надо продолжать жизнь этой замечательной девушки.

Теперь же надо осмотреться, определиться «на местности», узнать, в каком году она очутилась. и как-то легализироваться в реальности.

_____________________________________________________________________________________________

Примечание: В 1936 году была принята новая конституция. Статья 143 описывала герб следующим образом: Государственный герб Союза Советских Социалистических Республик состоит из серпа и молота на земном шаре, изображенном в лучах солнца и обрамленном колосьями, с надписью на языках союзных республик: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!». 11 витков ленты соответствовали числу союзных республик.

Глава 4. В больнице.

Глава 4. В больнице.

Тихо спустив ноги на пол, Надежда нашарила простые войлочные тапочки и приподнялась, еще придерживаясь за спинку кровати, затем накинула на себя халатик, висевший рядом. Так же аккуратно, потихоньку передвигая ноги, она пошла в сторону еле видного выхода и оказалась в длинном коридоре с многочисленными дверями.

Куда идти, женщина не знала, свет тут тоже был тусклым и слабым, и Надя решила двигаться в сторону еле заметного ночника, стоявшего, скорее всего, на столе.

Так и оказалось - небольшая настольная лампа освещала дремавшую молодую девушку в белом накрахмаленном халате и большой косынке с красным крестиком, сейчас съехавшей ей почти на нос.

Тихо, стараясь не разбудить девушку, Надя пододвинула к себе медицинский журнал, который одной рукой прижимала медсестра - ее заинтересовали записи в нем.

Приглядевшись, она разглядела дату –15 мая 1939 года и название больницы - городская больница № 23 города Москвы. Конечно, время, в которое она попала - не самое благополучное, скоро начнется ВЕЛИКАЯ Война, но тут уж выбирать не приходится - спасибо и за то, что есть.

Нашла она и последнюю запись, скорее всего, про нее, с указанием следующих сведений - Неизвестная девушка, возраст примерно семнадцать - восемнадцать лет, доставлена каретой Скорой помощи в бессознательном состоянии, в графе диагноз была такая же краткая запись - окончательно не установлен.

Жаль, что нет никаких ее данных, но ведь должны быть какие-то документы, иначе ей тяжело придется, ведь женщина так и не знает, кто она, как ее зовут, как попала сюда.

Надежда даже не помнила, как ее привезли в больницу с той улицы, где она очнулась. Значит, надо или искать бумаги, или объяснять все потерей памяти и пытаться как-то восстанавливать их, ведь без документов ты «букашка» в любом времени, а тем более в таком сложном, в которое она попала. Да и легализация ее тогда пройдет трудно и с проблемами.

Пройдя чуть дальше по коридору, Надежда нашла еще одно помещение, очень нужное ей сейчас - туалет. Сделав свои дела и полюбовавшись на старый унитаз с цепочкой под потолком, весело журчавший, сполоснувшись холодной водой из-под старого крана в такой же ржавой старой раковине, женщина потихоньку пошла назад в свою палату и чуть не прошла ее - уже хотела в соседнюю зайти, но дружный мужской храп и запах пота заставил ее резко остановиться на пороге.

Сообразив, что ее палата где-то рядом, она, наконец, открыла дверь и оказалась на нужном месте.

И вот Надежда, сидя на больничной койке, стала размышлять о своей миссии попаданца - ведь у каждого уважающего себя героя должна быть такая. Любой «правильный попаданец» обязан нести прогресс в массу людей времени, куда он попал. Так, по крайней мере, считали многочисленные авторы романов, даже не задумываясь, а выполнимо ли это.

Возможно, ее миссия - привнести новые идеи в лечение больных? И женщина стала вспоминать все, что помнила по истории медицины этого времени, благо ее лучшей подругой была врач-терапевт, которая много ей рассказывала.

Но, увы – немало изобретений в медицине уже сделано или они произойдут в ближайшее время. Так, создавать не в лабораторных специальных условиях, а домашней среде, «на коленке», что-то вообще-то невозможно, а тем более, не сделаешь главное лекарство-открытие этого периода - пенициллин, так как изобретать его уже не было необходимости – это сделал Александр Флеминг еще в двадцать девятом году.

Но пройдет много лет, ученые совершат массу других открытий, приложат большие усилия, чтобы от плесени, полученной в лабораторных условиях, шагнуть уже к изготовлению в больших фабричных маштабах таблеткок – антибиотиков, спасшие тысячи жизней людей.

Недаром Александр Флеминг, Говард Флори и Эрнст Чейн, которые смогли выделить пенициллин в чистом виде и создать лекарство, получили в сорок пятом году Нобелевскую премию, это было действительно трудно.

В практику жизни этого периода внедряются и другие антимикробные препараты, что позволило значительно сократить инфекционные осложнения, весьма успешно вести борьбу с различными бактериальными заболеваниями.

Как уточняла подруга, в Советском Союзе антибактериальные препараты распространятся немного позже, но уже в тридцать девятом году, прямо «вот сейчас, у нас на глазах» Зинаида Виссарионовна Ермольева совершит открытие холерного бактериофага, а в сорок втором году будет создан отечественный пенициллин, который начнут активно внедрять в практику лечения раненых воинов.

В коридоре зашумели, и женщина очнулась от своих воспоминаний. Время не ждет, пока все спят, надо не о лекарствах из будущего размышлять, их она все равно не сможет изобрести, знаний нет. Да врач пропишет ей такие таблетки, какие существуют здесь и сейчас.

Ей же необходимо найти и разобраться с документами, чтобы утром быть в полной готовности. Но где же они могут быть и есть ли они вообще у нее?

__________________________________________________________________________________________

https://megalektsii.ru/s14001t7.html- Развитие медицины и здравоохранения в России – 20-30 годы ХХ века.

https://gadovnet.livejournal.com/47314.html - Советское здравоохранение, общая история

https://www.medswiss.ru/library/interesnoe-o-meditsine/istoriya-otkrytiya-penitsillina/ - История открытия первого антибиотика - пенициллина

https://rmapo.ru/history/228-zinaida-vissarionovna-ermoleva-sozdatel-pervogo-otechestvennogo-antibiotika.html- Зинаида Виссарионовна Ермольева — создатель первого отечественного антибиотика

https://librebook.me/otkrytaia_kniga_1- роман Вениамина Александровича Каверина " Открытая книга" об изобретении Ермольевой и других врачах.

Глава 5. «А докУменты у нас есть!»

Глава 5. «А докУменты у нас есть!»

Но опять молодое тело взяло свое - Надя стала рассматривать плакат на стене, около выхода из палаты.

На плакате бодрый молодой мужчина призывал всех летать дальше, выше и быстрее всех в рядах Осоавиахима, а точнее - Общества содействия обороне, авиационному и химическому строительству, предшественнику знакомого нам ДОСААФа (Всесоюзного добровольного общества содействия армии, авиации и флоту СССР).

Надежда помнила из истории, что это общество было очень популярно у молодежи этого времени, готовя будущих воинов, защитников Родины. А знак ГТО (Готов к труду и обороне) с гордостью носили на груди, и ценился он наравне с будущими медалями.

Даже строчки Самуила Маршака из «Рассказа о Неизвестном герое» вспомнились, которые она читала с дочерью, а потом и с внучкой:

Ищут пожарные, Ищет милиция,

Ищут фотографы В нашей столице,

Ищут давно, Но не могут найти

Парня какого-то Лет двадцати.

Среднего роста, Плечистый и крепкий,

Ходит он в белой Футболке и кепке.

Знак «ГТО» На груди у него.

Больше не знают О нем ничего.

Так вот, этот улыбающийся молодой человек с плаката был очень похож на героя стихотворения, и Надежда неожиданно улыбнулась ему в ответ.

Но серьезная взрослая Надежда отругала мысленно себя -молодую и приказала искать документы, а потом уж на плакаты любоваться. Ведь о ней тоже пока ничего не известно, а узнать обязательно нужно.

Тут Надя интуитивно сунула руку под подушку и вытащила маленькую черную сумочку, несколько сплюснутую от тяжести ее головы - и как сразу не почувствовала. Врачи тактично не стали в ней копаться, а ей надо обязательно это сделать.

Открыв ее, женщина нашла все документы и очень им обрадовалась. Погрустив немного о судьбе той Наденьки, чье тело она заменила, она стала разбирать бумаги. На самом дне сумочки, под подкладкой, видимо, чтобы не потерять, был самый главный ДОКУМЕНТ, без которого ее жизнь в это время, да и в любое другое тоже, была просто невозможна.

Это был паспорт, который Надежда с интересом разглядывала, совсем новенький, еще не обмятый, с зеленой обложкой. Как она узнала позже, паспорта почти в современном виде появились в СССР в тридцать втором году, а с ними и система прописки, которая стала важным условием, позволяющим людям получить доступ ко всем услугам и благам.

Вот и красовался гордо в паспорте Нади штамп прописки, на котором значилась улица Ленина дом 3, славного города Н. Орловской области. Тут же стоял и штамп о снятии с учета по месту жительства.

Тут Надежда вспомнила, что это - адрес детского дома, в котором жила ее предшественница, и воспоминания, которые она видела в одной из картинок калейдоскопа жизни, и которые ощущались как теплые и добрые, были ее - значит, жилось там неплохо.

Рядом с паспортом лежал и комсомольский билет с двумя орденами и отметкой об уплате взносов до апреля включительно. Там же была и тоненькая книжечка члена того же самого Осоавиахима с наклеенными марками уплаты взносов.

И в паспорте, и в комсомольском билете были фотографии, с которых на Надю строго смотрела девушка с косой, круглым простым русским лицом и несколько вздернутым носиком - ее нельзя было назвать красавицей, тем более по стандартам будущего времени, но она была вполне симпатичной и приятной, мало отличаясь от девушек 30-40 годов, которых мы привыкли видеть в кино или на картинах художников этого времени.

Надя невольно залюбовалась этим чистым лицом без грамма косметики, естественным в своей молодости и душевности. Девушки того времени были наивными и прямодушными на современный взгляд, но этим и притягивали к себе.

Теперь Надежда могла выдохнуть с облегчением. Теперь она не Неизвестная, а вполне законная гражданка Советского Союза - Кузнецова Надежда Петровна, первого июня двадцать первого года рождения, уроженка городка И. Самарской губернии, национальность - русская, социальное положение - учащаяся, не военно-обязана. Замечательно, что имя совпадает с ее, а фамилия такая типично русская, что никак не ошибешься.

Значит, ей действительно скоро исполнится 18 лет, как она и предполагала. Видимо, все эти данные перенесли из документов, найденных у умершей матери девочки, в чье тело она попала.

В билете лежала и свернутая вдвое бумага, это была характеристика-рекомендация от комсомольской организации детского дома, в которой говорилось, что Кузнецова Надежда Петровна, 1921 года рождения, образование среднее, член ВЛКСМ с 1936 года, комсомольский билет №….., является выпускницей Детского дома № 1 города Н. Орловской области.

Далее официальным сухим тоном сообщалось, что «тов. Кузнецова воспитывалась в детском доме с двух лет, являясь полной сиротой, состоит на учете в комсомольской организации с июля тридцать шестого года. За истекший период проявила себя как активная и энергичная комсомолка, добросовестно выполняющая все указания и решения вышестоящих комсомольских органов. Организовала шефскую работу с младшими воспитанниками, руководила театральным кружком Детского дома. Активно участвовала в культурной жизни организации, хорошо поет и играет на музыкальных инструментах, выступала на районных и городских смотрах художественной самодеятельности.

Тов. Кузнецова являлась заместителем секретаря комсомольской организации Детского дома, председателем культпросветкомиссии. Пользовалась заслуженным авторитетом среди комсомольцев и молодежи детского дома.

Комитет комсомола детского дома и РК ВЛКСМ города Н. рекомендует товарища Кузнецову Н.П. как одного из активнейших своих членов на учебу в педагогическое училище.

Секретарь РК ВЛКСМ города Н. /Подпись, печать/»

Видимо, именно эту характеристику так активно обсуждали молодые люди в еще одном осколке воспоминаний девушки.

Отличные документы, да и рекомендация для поступления в педучилище отличное подспорье. Когда-то в детстве Надежда очень хотела стать учительницей, как их первая педагог Антонина Васильевна, но обстоятельства не сложились, она поступила учиться сначала в техникум на чертежницу, потом стала инженером-технологом, но всегда любила возиться с детьми, быстро и легко находила со ними общий язык.

Так что здесь, в этой жизни, она будет рада осуществить свою мечту, которая не расходится с планами предшественницы, а с этим документом сделать это будет гораздо проще.

Глава 6. « Бесполезная» попаданка. Миссия невыполнима?

Глава 6. « Бесполезная» попаданка. Миссия невыполнима?

Женщина двадцать первого века, конечно, понимала, что идея бежать к Сталину, занимая очередь в рядах попаданцев, писать левой рукой письма Берии, извещая о грядущих испытаниях Великой Войны, что делали герои некоторых книг, в реальности обречена на провал - вряд ли ее послушают.

Руководство страны предупреждали о будущей Войне серьезные разведчики и политики, правда, часто противоречившие друг другу, и то к их мнению не прислушались, так кто воспримет серьезно ее голос: «Какая-то девчушка из провинциального детского дома пророчит о Войне, смеетесь, что ли? Арестовать ее!»

Тем более, что совсем скоро, в августе тридцать девятого года, будет подписан Договор о ненападении между СССР и Германией, известный как Пакт Молотова-Риббентропа. Согласно ему, «стороны соглашения обязывались воздерживаться от нападения друг на друга и соблюдать нейтралитет в случае, если одна из них становилась объектом военных действий третьей стороны».

Поэтому и не слушало правительство донесений разведчиков, не верило, что Германия в одностороннем порядке пойдет на нарушение этого договора.

Да и что особо ценного Надежда из будущего могла рассказать – хотя ее муж и интересовался историей и много ей рассказывал об этом периоде жизни Советского Союза. Да, она помнила основные даты и события Великой Войны, но силами каких армий, дивизий, соединений осуществлялись те или иные направления удара, где и когда в точных датах шли бои, их подробности, она, увы, не знала, как и большинство простых людей.

Спросите любого обычного человека, какие армии участвовали, например, в битве за Москву, кто ими руководил, как проходила эта операция, большинство просто пожмет плечами. Эти подробности знают только профессиональные историки, да, пожалуй, попаданцы в некоторых книгах.

Даже, как сотрудник оборонного завода, созданного, кстати, на базе эвакуированных предприятий Москвы и Подмосковья, обладая знаниями технологий военного производства, она также не могла ничем помочь современным техникам и инженерам.

Изобретения, которые она могла бы привнести в этот мир на основе своих знаний, вряд ли возможно осуществить в этой реальности. Еще нет нужных материалов, станков, да и квалификация рабочих очень низкая, большинство из них – выходцы из деревень, имеющие в лучшем случае четырехлетнее начальное образование.

Конечно, активно идет индустриализация страны, во всю строятся большие заводы и комплексы, но и там надо начинать с нуля – никто не возьмет девочку с улицы на должность технолога или инженера. Даже, чтобы стать простой чертежницей, ей надо пройти обучение в техникуме или ФЗУ.

Вот и та же пресловутая «командирская башенка танка», внедрить которую опять же просто обязаны попаданцы, не могла быть создана именно сейчас. Пока вместо мутного бруска плексигласа не выйдет продукт, через который будет видно хотя бы силуэты предметов — не будет ни закрытых кабин на самолётах, ни башенок на танках. А пока то, что получалось, было дорого, неудобно и плохо, уж лучше вообще без этого.

На чём многие конструкторы и порешили, пока технология не пришла и не появилась башенка на лучшем танке этого времени, Т-34-85. Помимо нового калибра главного оружия, 85-ка обзавелась и командирской башенкой, и новыми средствами наблюдения, и дополнительным членом экипажа, который закономерным образом снял часть работы с командира, оставив за последним чисто руководящую работу в танке. Сделано это было для повышения боевой эффективности советских экипажей, а также повышения выживаемости танков в бою. Но произойдет это только в сорок втором - сорок третьем годах.

Это невозможно еще и потому, что практически все ключевые решения в танкостроении уже были приняты, исходя не из чьих-то капризов, а из полученных на основании имеющегося опыта реалий действительности и перспектив развития. И эта реализация уже разворачивалась на всю катушку.

Надежда с улыбкой представила, как вдруг на отлаженное производство, выполняющее уже заранее прописанные планы пятилетки, в закрытое бюро военного завода каким-то образом проникает некий человек из будущего и начинает вещать о необычных технологиях и приспособлениях, заявлять, что «все вы тут дураки, один я умный, надо всё сломать и начать делать совершенно по-другому».

Эти «умные добрые советы» товарищам из реального времени, которые «сами не понимают своего счастья» и без мудрого попаданца обречены, на самом деле никому не нужны.

Как с таким «доброхотом» поступили бы в реальности? Особенно учитывая, что большая часть его «абсолютно правильных» предложений даже ещё технологически просто неосуществима?

Женщина мысленно развела руками - такое просто невозможно, пришельца дальше проходной бы и не пустили, сразу вызвав представителей соответствующих органов. И такого «умника» или расстреляли бы как диверсанта, или, в лучшем случае, пожалели и сдали в дурдом.

Хотя и отрицательно относилась она к рассказам об ужасах НКВД этого времени, считая их преувеличением, но и лишнее болтать в любом случае не стоит.

Вот и получается, что возможности внести какие-либо прогрессивные изменения в жизнь у нее будут в минимальных масштабах личного пользования, поскольку, чтобы сделать что-то грандиозное, ей надо выйти на очень высокий уровень очень важных людей, а это невозможно сделать с разбега.

Или придется, как многим попаданцам, петь песни из будущего, хотя бы таким образом компенсируя свою «нелегкую долю прогрессивного человека». Да и то, надо думать и выбирать, что можно и нужно петь.

Вряд ли людям этого времени придутся по вкусу такие слова песенки: «Попробуй муа-муа, попробуй джага-джага, Попробуй у-у, мне это надо, надо, Опять мне кажется, что кружится голова, Мой мармеладный, я не права», и их мнение будет совершенно справедливым.

Кроме того, она мало знает об обычной бытовой жизни людей - только по рассказам Михаила Булгакова и других писателей, да по фильмам об этой эпохе.

Даже пищу себе приготовить она не сможет - керосинка, на которой готовили сейчас, явно очень отличается от ее электрической плиты со множеством функций. Или еще примус был? Вроде, булгаковский кот-Бегемот именно его «починял»? А зачем он это делал, и, собственно - как его починять? Тоже непонятно.

Как пользоваться лампой, не электрической настольной, а опять же керосиновой, где, собственно, приобретать этот самый керосин - вопросы, вопросы..

Не знает она, как стирать и гладить без прекрасных электрических машин и утюгов, как пользоваться железной доской для стирки и утюгом, который надо разогревать на плите, даже покупать продукты и одежду в магазинах она пока не умеет - все это предстояло узнать нашей попаданке, со всеми этими премудростями освоиться.

Бережно сложив все документы, Надежда вздохнула, понимая, что повлиять на будущие события жизни она в данное время ничем не может, бесполезная она попаданка, ей надо пока осваиваться и приглядываться.

Утешив себя мыслью, что она может объяснять свои «незнания» жизнью в детском доме на всем готовом, решив, что как-то же живут люди, и она проживет, женщина решила немного вздремнуть, да и голова еще кружилась, слабость подкатывала к горлу. Плотно закутавшись в одеяло, она легла и тут же задремала, не слыша голосов и шума просыпающейся очень рано больницы.

______________________________________________________

Очень забавный рассказ об очередном современном попаданце к Сталину: http://samlib.ru/g/gor77/kakprojtikstalinu.shtml

И еще один: http://okopka.ru/a/al_a/text_0270.shtml- Попаданцы не туда.

Пакт Молотова- Риббентропа: https://diletant.media/articles/45254223/ - ПОЛНЫЙ вариант текста на русском и немецком языках

Глава 7. «Человек Рассеянный» и другие.

Глава 7. «Человек Рассеянный» и другие.

Надежда спала недолго, около часа, но так крепко и глубоко, привыкая к новому телу и миру, что после пробуждения почувствовала себя бодрой и веселой, готовой к дальнейшим свершениям.

Но показывать этого она не хотела - слишком быстрое выздоровление будет подозрительным, да и эйфория скоро прошла и, вновь почувствовав головокружение и слабость, она прилегла на подушку, и вовремя - в палату, не постучавшись, стремительно влетел молодой врач, весь какой-то всклокоченный, с темными кудрявыми волосами, стоявшими дыбом, в небрежно застегнутом халате, в сопровождении медсестры, которую Надежда видела ночью спящей за столом.

Бесцеремонно взяв стул и присев рядом, он грубо начал говорить:

- Ну что, голубушка, кто вы и что с вами случилось? – он достаточно брезгливо ее рассматривал, видимо, приняв за нищенку, которые в то время, хоть и намного реже, еще попадались в больших городах. Видимо, своим грубоватым поведением он скрывал смущение, поскольку был еще очень молод.

Тут-то и пригодились Надежде заветные документы, которые она гордо достала из сумочки и протянула врачу, дополнив словами:

- Стучаться надо, уважаемый доктор, вдруг бы я тут переодеваться собралась.

Взгляд врача резко изменился, он смутился и покраснел, буркнув что-то извинительное под нос, и стал бережно рассматривать паспорт и комсомольский билет, приговаривая уже спокойным тоном:

- Очень хорошо, прямо отлично, а то милиция уже волнуется, понимаешь, - и это словечко, сказанное тоном бывшего президента России, заставило Надю невольно улыбнуться и приободриться.

И она спокойно продолжила:

- Я в город ехала, в институт поступать, мне от нашего детского дома направление дали, да видно заболела по дороге, плохо на улице стало. А дальше ничего не помню.

Тут вид доктора стал совсем сконфуженным и он, вспомнив о своих профессиональных обязанностях, уже тихо и спокойно сказал:

- А как вы сейчас себя чувствуете? Голова кружится, болит? Зиночка, запишите потом все данные больной, – и, не выслушав девушку, которая только собиралась пожаловаться на свое состояние, тут же продолжил:

- Давайте я вас послушаю, - он вытащил деревянную трубочку, которую и приложил к ее спине со словами:

- Дышите, а теперь не дышите, - а девушка продолжала улыбаться, вспомнив двух веселых мышат из мультфильма и их крылатую фразу: « Мышите-не мышите!»

- Ну что же, хрипы слабые, температуру меряли? - это он уже обратился к медсестре, которая молча продолжала стоять рядом и уже протягивала градусник, который Надя и засунула подмышку.

Вытащив его через несколько минут и убедившись, что температура немного повышена, доктор велел продолжать наблюдение, написал какие-то назначения, сунул их медсестре и выскочил из палаты.

Тут девушки переглянулись и в голос засмеялись. Надя спросила:

- Ваш врач всегда такой?

- Ага, Илья, ой, Илья Семеныч, только пришел к нам, вот и важничает, за все хватается, а толком ничего и не доводит до конца. Его тут у нас «Рассеянным с улицы Бассейной» прозвали, помнишь такое стихотворение? Мы его уже и на заседание комсомольской ячейки вызывали, но он отказался, сказал, что вышел из этого возраста. Ничего, мы его в стенгазете пропесочим, будет знать!

- А что он мне назначил?

- Да как всем, пирамидон!

Надежда невольно улыбнулась - пирамидон был самым популярным лекарством у врачей и больных этого времени. Им лечили все подряд — ревматизм, артриты, невралгии, миозиты, головную боль и простуды.

Как помнила Надежда из своей любимой книги, пирамидон принимали и герои “Мастера и Маргариты”: “Дорогой Степан Богданович, - заговорил посетитель, проницательно улыбаясь, - никакой пирамидон вам не поможет. Следуйте старому мудрому правилу, - лечить подобное подобным. Единственно, что вернет вас к жизни, это две стопки водки с острой и горячей закуской.”

Говорят, находились умельцы, которые просто разламывали таблетку надвое: одну половинку принимали «от головы», другую - «от живота». А еще очень «модным» считалась так называемая «тройчатка» - сильное обезболивающее, уже не принятое во времена Надежды из-за больших побочных действий.

Но медсестра между тем продолжала разговор:

- Но что мы про него говорим? Ты лучше расскажи, как себя чувствуешь? И ничего, что я на ты?

- Конечно, я Надя, а тебя Зиной зовут?

- Точно! Значит, ты в педучилище хочешь учиться? А я вот в медучилище уже на третьем курсе, здесь подрабатываю, все процедуры научилась делать, потом буду в институт поступать, хочу настоящим врачом стать! – Зина сказала это так твердо, что Надя сразу поверила - такая станет!

- Ну ладно, давай свои документы, я оформлю все как следует, да скажу, чтобы тебе тетя Дуся потом завтрак принесла.

И, видя недоуменный взгляд Нади, пояснила:

- Это нянечка наша, хорошая бабулька, сама увидишь. Поворчать любит, но ты внимания не обращай, она добрая и заботливая, ее все больные уважают. Ну ладно, потом, как освобожусь, еще к тебе забегу, таблетки принесу, не скучай! - и она выпорхнула из палаты, крепко прижимая документы Нади и листы с назначениями.

Надя опять улыбнулась - шебутная девушка, но толковая, и имя забавное, в ее время уже такого не встретишь, ушло оно, замененное новомодными Миланами, Миями и Эмилиями. Ей было легко и приятно общаться с этой живой и непосредственной девушкой, она была рада этому знакомству.

Девушка (теперь уже так!) вздохнула с облегчением - кажется, все прошло спокойно, никто ничего не понял, одно ее смущало - она помнила, что в руках у Нади был чемоданчик, с которым она и шла по городу.

А сейчас ничего не было, ей и переодеться не во что было, кроме как в больничный застиранный халатик, слишком широкий на ее худенькой фигуре. Но делать нечего - потуже затянув поясок, она села на кровати, дожидаясь завтрака, о котором мечтал уже ее желудок, показывая это своим нетерпеливым бурчанием.

Глава 8. Тетя Дуся и «Дядя Степа».

Глава 8. Тетя Дуся и «Дядя Степа».

Не успела Надя отойти от посещения медиков, как услышала громыхание и шум в коридоре и даже с улыбкой подумала, что это, как в сказке, " лягушонка в коробчонке едет". Потом был стук около двери, и не успела она ответить, как в палату сначала заехала каталка с едой, а следом за ней вплыла - другого слова не подобрать - высокая дородная женщина, которую трудно было назвать бабушкой - хотя от глаз ее разбегались морщинки и волосы, выглядывающие из-под медицинской косынки, были совсем седыми, но она была такая теплая, светлая, что невольно хотелось прикоснуться к ней, как к русской печке.

- Ты что ли у нас Неизвестная, которую Скорая с улицы привезла? Как это тебя так угораздило? Ладно, на тротуаре упала, а если бы на дороге? Под машину бы попала - и шОфер был бы виноват! – ворчала она, тем временем расставляя еду на тумбочке около кровати.

- Я Надя Кузнецова, документы мои нашлись, а заболела я в поезде, когда сюда ехала, окно было открыто, видно, просквозило меня. Да и пока добиралась до вокзала, в автобусе кто-то чихал и кашлял, вот и подцепила заразу, - стала оправдываться девушка.

- Да ладно, бывает, - уже не столь ворчливо проговорила нянечка.- Садись вот ешь, а тот там тебя какой-то кавалер в форме дожидается, хотел уже со мной войти, да не пустила, поешь сначала, а потом уж все остальное.

- Кавалер? - удивилась Надя, но потом поняла, - а, это, наверное, милиционер, который меня на улице подобрал и Скорую вызвал.

- Скорее всего. Ну, ты ешь, я потом тарелки заберу, а пока его запущу, только халат найду - Илья ругается, когда посетители без них заходят, - и она вышла из палаты.

Надя не стала чиниться и с удовольствием поела сладкой каши и попила чая с хлебом и маслом, даже булочка была, но ее она уже не осилила, наелась.

Отодвинув тарелки в сторонку, она решила выглянуть в коридор, двигалась она уже быстрее и увереннее. Там на стульчике действительно притулился тот молодой милиционер, которого она запомнила в первые мгновения попадания в этот мир. На плечах его уже был накинут старенький, но чистый и аккуратный халат. Там же, в коридоре сидели мужчины, которые слушали радио и что-то громко обсуждали, размахивая руками и перебивая друг друга. Так бывает и современных больницах, только сейчас смотрят телевизор и обсуждают чаще всего политические новости.

Молодой человек тоже увидел девушку и спросил:

- К вам можно? Мне бы побеседовать нужно и вещи передать, - и девушка с удовлетворением увидела около его ног небольшой чемоданчик, который, как она помнила, был в руках Нади-первой, как про себя назвала ее наша попаданка.

- Конечно, проходите, у вас, наверное, дел много, а я задерживаю, - и она пропустила краснеющего парня в палату.

Давно она не встречала столь симпатичного милиционера, и смущается так мило, молодой совсем! Вывелись смущающиеся «государевы» люди во времена Надежды.

Чем-то он напоминал знаменитого Дядю Степу-милиционера. Правда, парень был среднего роста и щуплым, да и форма его отличалась от канонического образа героя стихотворения, так как Михалков написал его значительно позже - в пятьдесят шестом году. Но был он таким же подтянутым и располагающим к себе.

- Вы меня помните? Я старший милиционер Василий Степанов, я карету Скорой помощи вызвал, когда вам плохо стало, вот ваши вещи сохранил, когда вас увезли.

- Конечно, помню. Огромное спасибо, а то я совсем без ничего сюда попала. А там вся одежда моя, совсем переодеться не во что, - и девушка смущенно затеребила пояс халатика.

- А как ваши вещи выглядят? – строго спросил парень, видимо, решил проверить девушку.

Надя сначала растерялась, но какое-то подсознание толкнуло ее, и она выпалила:

- Там на дне должна лежать справка из детского дома о семилетнем образовании на фамилию Кузнецова, я ведь в училище ехала поступать.

Парень сначала решительно открыл чемодан, но опять покраснел и смутился, увидев нижнее белье и чулки с поясом. Тут Надя, видя такое дело, сама решительно просунула руку и вытащила завернутые в газеты документы - ту самую справку, фотографии, какие-то записочки и мелкие бумажки, видимо, памятные девушке. Найдя среди них нужную, девушка протянула ее молодому человеку.

- Там еще мое платье в горошек, пальто и туфельки лежат, все мне в детдоме выдали, когда я в Москву ехать собиралась.

- Да вижу, вижу уже, - смотреть на парня было одно удовольствие, так он мило смущался и краснел. - Забирайте, гражданка Кузнецова, только мне в расписке подпись поставьте, что вещи переданы по назначению.

Черкнув карандашом какую-то закорючку, Надя решила закончить официальную часть и спросила парня:

- Ты в Москве давно? Город хорошо знаешь? Поможешь потом мне до училища добраться? А то я и не найду здесь ничего, пожалуй, без помощи.

Молодой человек даже расцвел от того, что можно разговаривать свободно, а не держать лицо «при исполнении обязанностей»:

- Да я в столице всего полгода, меня от комсомольской организации нашего города на призыв партии в ряды правопорядка отправили, а так я слесарем на заводе работал. Но город уже знаю, так что обращайся, - он тоже незаметно перешел на «ты» и держался уже свободно.

Они еще хотели поговорить, но тут, постучавшись, вошла тетя Дуся и стала ворчать:

- Ну что, сделал свои дела, вот и ступай, а мне тут полы мыть надо. Да и ты на службе, чай, тоже начальство с отчетом ждет! А халат на скамейку положи, как выходить будешь!

- Слушаюсь, гражданка! - в шутку козырнул молодой милиционер.

- Приходи еще, уже не по делу, а так, - и Надя, подойдя к молодому человеку, незаметно сунула ему в карман булочку.

- Ступай, ступай, - и нянечка потихоньку подтолкнула парня к двери.

- Скоро лекарства Зина разносить будет, процедуры проводить, негоже посторонним тут быть, - объяснила она.

- Так он по службе! - неожиданно горячо стала защищать парня Надя.

- Ладно, не кипятись, аль парень понравился?- с хитринкой спросила женщина, на что Надя покраснела и промолчала, сама удивляясь такой реакции.

- Да не красней, парень справный, да еще и при чине! Но заболталась я с тобой, а у меня полы не мыты! - и она, выйдя за дверь, занесла ведро, швабру и тряпку и стала шустро протирать полы.

- Давайте я вам помогу, хоть пыль вытру, а то засиделась совсем! Мы в детдоме все сами делали, и полы мыли, и поварам помогали обеды готовить, и одежду себе шили. Меня вот за участие в районном конкурсе отрезом наградили, так я сама себе платье сшила, правда. воспитательница немного помогала, - неожиданно для себя «вспомнила» Надя.

- Так ты сирота? В детдоме росла? А родители твои где?

- А я и не помню ничего совсем, меня в степи нашли совсем маленькую, а мама умерла. Помню только смутно, что мы куда-то шли, я все боялась отстать и потеряться.

- Это, наверное, в Поволжье вы жили, от голода спасались, - сделала вывод женщина.

- Наверное, я не знаю,- девушка пожала плечами и вздохнула.

Так, мило общаясь, женщины быстро убрали палату, потом санитарка забрала посуду, а потом уже и свои ведра и тряпки. Пообещав прийти к обеду, она удалилась.

А на выходе молодой милиционер с удивлением разглядывал булочку, которая оказалась в кармане халата, который он хотел положить, где ему указали. Он думал о девушке, которая с ним ею поделилась, и тепло поднималось в его душе. Он решил всеми силами помочь ей и обязательно прийти еще в гости, и не с пустыми руками, а с угощением.

Глава 9. Первое «изобретение».

Глава 9. Первое «изобретение».

Пошел второй день попадания Надежды в новый мир. Наша героиня уже хорошо обжилась в молодом теле, слабость и небольшая температура совсем прошли, она уже свободно двигалась и много размышляла, как ей быть дальше. Пока Надя решила плыть по течению - поступать в педучилище, определяться в этом мире и истории, закреплять новые знакомства.

И тут неожиданно даже для себя, девушка совершила первое «открытие», привнеся в это время костыли. Вы скажете - какая невидаль, костыли известны давно, они использовались еще в Древнем Египте. На стене у входа в одну из египетских гробниц высечено изображение человека, опирающегося на костыль. Если судить по данному изображению, форма костылей почти не изменилась с доисторических времён — 5000 лет назад люди, перенесшие травму ноги, так же опирались на две соединённые между собой палки с поперечной перекладиной, на которую переносился вес тела.

Уже в Гражданскую войну в Америке широко изготавливались и применялись первые деревянные костыли, а уж в начале двадцатого века их изготовление было массовым и повсеместным.

Со временем конструкция костылей не сильно изменилась, и классический вид по-прежнему оставался наиболее используемым. Единственное, что было неудобным- одинаковый размер, короткий для высоких людей и длинный для невысоких. Да и деревянные перекладинки сильно натирали под мышками, недаром их часто оборачивали бинтами для удобства.

Но девушка решила внедрить так называемые локтевые костыли, которые были легче и удобнее, и которыми она и сама пользовалась, когда сломала ногу, неудачно упав во время гололеда. Сначала она пользовалась традиционными, а потом, когда приобрела локтевые, убедилась, насколько они удобнее.

А сейчас было так - Надя уже во всю гуляла и по больнице, и даже осмеливалась выйти на улицу, в небольшой садик, тем более было очень тепло и сидеть в палате было неуютно.

И вот ее заинтересовала следующая картина - по аллейке неуклюже ковылял пожилой, довольно грузный мужчина, упиравшийся на явно тяжелые и неудобные для него костыли. Одна нога у него была в гипсе по колено, вторая неуверенно ступала по дорожке. Он еле передвигал костыли, делая короткие шажки, почти подпрыгивая. В этот момент он походил на большую неуклюжую птицу, которая не может взлететь, а только скачет по дорожке.

Уставший человек с усилием подпрыгнул еще раз и уселся рядом с Надей на скамейку, вытирая большим клетчатым платком выступивший пот. Надя от души невольно посочувствовала ему:

- Неудобно ходить?

- Еще как! Под мышками натирает, пока приспособишься, семь потов сойдет, - и мужчина еще раз вытер лоб.

Тут девушка решила немного схитрить и стала на ходу сочинять целую историю:

- Я в детдоме жила, у нас сторожем был дядя Петя, он еще в Гражданскую ногу потерял, на костылях ходил, тоже жаловался, что тяжело и неудобно. Так вот он как-то решился и отпилил одну половинку костыля, а потом и придумал вот такую штуку, - и Надя уверенной рукой чертежницы прямо на песке веточкой стала рисовать условный костыль с локтевым упором и пояснять:

- Вот смотрите, он взял палку от лыжи, они ведь хоть легкие, нопрочные, приделал к ним сверху ручку, но не простую, а изогнутую - по своей руке сначала слепок сделал из глины, потом резину растопил и саму ручку вылепил, все соединил, а сверху петлю приспособил, чтобы не потерялась палка, - девушка торопилась все подробно рассказать, пока ее слушают.

- Погоди-ка, дочка, не спеши, дай рассмотреть хорошенько, - мужчина призадумался, а потом воскликнул:

- А ведь хорошо придумал твой дядя Петя, и впрямь, должно легче и удобнее ходить, если все получится! Ко мне вечером сынок придет, он на заводе технологом работает, ты ему все растолкуй, он у меня головастый, махом сообразит! Ты в какой палате лежишь? В пятой? Так это недалеко от меня, я в первой палате обретаюсь.Меня Николаем Ивановичем кличут, но можно дядей Колей звать. Так что вечером жди в гости, - и они расстались обоюдно довольные.

Так и вышло - вечером в Надину палату постучались, а затем вошли двое - уже знакомый дядя Коля и его сын - это было понятно сразу - так были похожи мужчины. Они немного стеснялись, но Надя решила их приободрить, пригласив к столу:

- Располагайтесь, не стесняйтесь, я - Надя,- представилась она.

- Ну меня ты уже знаешь, а это сынок мой, Никита. Расскажи-ка нам еще раз про свою придумку,- обратился мужчина.

- Не мою, а дяди Петину, я только нарисовала, что вспомнила, - и она достала листок, на котором заранее изобразила разные виды локтевых костылей и ходунков.

Никита с интересом рассматривал картинки, хмыкал, что-то прикидывал, одобрительно поглядывая на девушку. Обратил он внимание и на ходунки:

- А это что за приспособление?

- Это - ходунки, есть для малышей, которые только учатся ходить, а это для взрослых, - и девушка опять начала сочинять.

- Работала у нас повар, тетя Нюра, она была очень полная, а тут, как на грех, повредила колено, как-то неловко упала. Колено врач перебинтовал, сказал, что ходить можно и даже нужно. А тетя Нюра стала бояться, да и больно ей было, вот тогда тот же дядя Петя и придумал - взял за основу ходунки ее внука, но сделал свои - убрал середину, куда ребенка засовывали, затем поднял палки повыше, чтобы удобнее было, и получились ходунки для взрослых. Она на них опиралась и уже не боялась ходить. Сначала посмеивались над ней, а потом поняли, насколько удобнее так, с опорой.

- Выдумщик был наш дядя Петя, все его любили, жаль, умер – раны сказались, он ведь в Первой Конной у Буденного воевал, много боев прошел,болел часто,- грустно заключила Надя.

Надежде-старшей было немного стыдно - она ведь приписала все эти изобретения реальному человеку, о котором вспомнила Надя, но потом успокоилась - вреда нет, а так ей лучше поверят.

Пока Никита с интересом продолжать рассматривать рисунки Нади, в палату, постучавшись, вошел Илья и тоже присоединился к компании мужчин, слушая уже их пояснения рисунков. Видимо, весть о необычной придумке девушки дошла и до него - в больнице все разговоры распространяются очень быстро.

А Надя, вспомнив подходящую поговорку - «сгорел амбар, гори и хата» - решила рассказать еще об одной медицинской идее - лангетках, которых она здесь не видела - у дяди Коли был тяжелый и неудобный гипс, а ведь насколько легче было ходить именно с ними. И опять начались «сказки народов мира»:

- Илья Семенович, я вот что хочу спросить?

- Да, да,- рассеянно отозвался молодой врач.

- А обязательно всем накладывать такой неудобный гипс, как у Николая Ивановича? Вот у нас в детдоме один мальчишка ногу сломал, все думали, ему большой и тяжелый гипс наложат, а врач в больнице сделал для него такую легкую накладку,- тут Надя приостановилась - иностранное слов лангетка, от французского longuet — «продолговатый», могло смутить людей этого времени.

- Он объяснял, что такие накладки можно накладывать при ушибах, повреждениях связок. Также их применяют после вправления суставов при вывихах, а также при разных видах переломов.

- Мальчик потом всем рассказывал, что врач брал бинты, складывал ихв несколько раз, обмазывал тем же гипсом, а потом уже получившуюся накладку прибинтовал к ноге. Дети же такие шустрые, часто травмируются, а гипс им тяжело носить. А так и человеку легче, да и гипс экономится, что тоже важно, только его истолочь хорошенько надо и накладывать сразу, пока не застыл, - и она быстро набросала на листе бумаги простейшие лангетки.

Надя улыбалась, глядя на удивленных мужчин, особенно веселил ее вид открывшего рот Ильи, и тоже радовалась – первые ее прогрессивные «изобретения» пошли в жизнь, и судя по заинтересованным взглядам, они внедрятся в ближайшее время в практику хотя бы отдельной больницы.

Надежда хотела было еще рассказать и об аппарате Илизарова, но она лишь приблизительно знала о его устройстве, а как говорят, «дьявол кроется в деталях», да и насколько она помнила, у спиц, которыми скреплялись кости, был особый состав металла, который сейчас просто не существовал.

Кроме того, особенности эфирного наркоза, используемого сейчас, не позволяли в полной мере осуществлять эти непростые манипуляции. Так что, руководствуясь принципом «не навреди», она решила, что на первый раз и костылей с лангетами будет довольно. Уж эти устройства не должны принести никому вреда, а только пользу, пусть и пока небольшую. Но Надя надеялась, что Илья, который с большим энтузиазмом воспринял эти идеи, сможет дальше рассказать о них и другим врачам.

Так наша попаданка потихоньку начала выполнять свою «миссию».

________________________________________________

https://www.dobrota.ru/posts/istoria-kostylej/ - История костылей

https://kostylniki.livejournal.com/7714.html - Авоткаму: история костылей - костыльники...

https://www.shkolazhizni.ru/history/articles/102610/- Как изобретали гипсовую повязку? Часть 1

https://www.miloserdie.ru/article/doktor-ilizarov-i-ego-prostoj-no-genialnyj-apparat/- Доктор Илизаров и его простой, но гениальный аппарат

Глава 10. « Ох, вы деньги, деньги, деньги, рублики».

Глава 10. « Ох, вы деньги, деньги, деньги, рублики».

На следующий день рано утром в палату залетел Илья и стал кричать:

- Получилось, получилось! - он даже приплясывал от нетерпения и желания поделиться известием.

Надя одобрительно кивнула, показывая, что готова его слушать, а молодой врач начал торопливо рассказывать:

- Вчера вечером привезли человека, который оступился на лестнице и сильно ударил пяточную кость. Ренген показал небольшой перелом, и я решил по вашему образцу наложить ему не гипс, а накладку, которую вы показали.

- Так вот, - продолжал радостный врач, - я сделал все, как надо, и так удачно получилось - и удобнее за переломом следить, обрабатывать кожные покровы, да и впрямь больному намного легче носить эту накладку. И Никита, ну тот, вчерашний, сын Николая Ивановича, пообещал сделать эти облегченные костыли, о которых вы рассказывали.

- Вот и замечательно, я очень рада! - Надежда действительно была довольна, что хоть этим она могла помочь людям.

А Илья продолжал:

- Можно я про ваши изобретения расскажу на районной конференции? Наверняка, они заинтересуют других врачей.

- Конечно, можно, только они не мои, а дяди Петины и врача, фамилию которого я и не знаю.

- Хорошо, тогда я просто упомяну вас и вашего дядю Петю, - улыбнулся молодой человек.

- И еще, теперь нам с вами, - девушка подчеркнула это голосом, - надо обязательно зарегистрировать наше общее изобретение.

Молодой врач растерянно переспросил:

- Нам с вами? Это же ваше изобретение. При чем тут я?

- А притом, уважаемый Илья Семенович, кому больше поверят - молодому прогрессивно мыслящему врачу, успешно работающему в больнице, с соавтором - молодой девушкой, или одной мне, простому никому неизвестному человеку, да еще и бывшей больной этого учреждения? - и Надя с удовольствием посмотрела на врача, потупившегося на словах похвалы, но она ему была явно приятна.

- Кроме того, именно вы, - она опять выделила это голосом, - будете заниматься продвижением изобретения в практику работы других больниц, а не только вашей. И вообще, не забывайте, это и не мое изобретение тоже, а дяди Петино. Так что не спорьте, а прямо в ближайшее время узнавайте, как все официально оформить.

И она почти вытолкала озадаченного врача, который проговорил:

- Тогда я пошел доклад писать и узнавать про регистрацию изобретений, - и вышел из палаты.

А Надя, улыбнувшись, продолжила свое занятие - она тщательно разбирала чемодан, до которого никак руки раньше не доходили, она вытащила только халатик и зубную щетку с порошком и мыльницу с земляничным мылом.

Теперь же девушка не только внимательно осмотрела всю свою одежду, но и на дне чемодана нашла еще одну важную вещь - потертый кошелечек с мелочью, а также несколько крупных купюр под подкладкой чемодана.

Ее заинтересовали монеты, среди которых была и старая монетка двадцать пятого года в полкопейки. Подивившись на нее и подумав, а что можно, собственно, купить на эту сумму, девушка решила оставить ее как сувенир и сложила остальные монеты в кучку.

Еще раз похвалив свою предшественницу за предусмотрительность, пересчитав свои запасы и внимательно рассмотрев все купюры, подивившись на их размер и оформление портретами шахтера, воина и летчика, она снова все припрятала, достав и положив в сумочку только кошелек с разменной монетой.

Банкноту с пятью червонцами, которая приравнивалась к пятидесяти рублям, примерно в треть зарплаты начинающего дипломированного специалиста, она прибрала в самый низ чемодана, оставив их на самый крайний случай. Это было выходное пособие, которое выдавалось выпускникам детдома как подъемные средства на первое время

Она подружилась с Зиночкой, много с ней общалась, правда, больше слушая, поскольку той надо было выговориться и рассказать все новости. Потихоньку она вызнала у нее и про цены, и про зарплаты, и про прочие бытовые подробности.

Девушка принесла ей газеты, и Надя узнала, что газеты «Правда», «Известия» и «Слово колхозника» стоят десять копеек, а вот «Пионерская правда» - всего три копейки. И это были цены до реформы денег, которая пройдет после Войны, в сорок седьмом году.

Учебники по истории, литературе и математике медсестра взяла у себя в библиотеке в училище - ведь Наде надо было готовиться к поступлению, да и сравнить ЭТУ историю и ТУ, тоже стоило. Учебник по истории был самым интересным и необходимым, да и сама история, как предмет появилась только в тридцать четвертом году. Написан он был доступным, понятным языком.

Внимательно проштудировав литературу, женщина убедилась, что все события совпадают с теми, что она помнит об этом времени, расходясь только в мелких деталях, то есть она попала не в альтернативную, а реальную историю.

Приходил и Василий, приносил ей кулек с бубликами, а когда девушка стала отнекиваться от угощения, сказал, что это в ответ за ее булочку. Сдоба оказалась свежей и вкусной, Надя с удовольствием попила с ней чаю и угостила тетю Дусю.

Был вечером с обходом и врач, как всегда порывистый и хватающийся за сто дел сразу. Надежда нарисовала даже на него карикатуру, вспомнив о своем давнишнем увлечении в той жизни. Рисунок разместили в стенгазете, и он всем, кроме героя, очень понравился. Но с тех пор он стал более собранным и спокойным.

Обратившись к девушке, он сказал:

- Не хотите послушать мой доклад на конференции о новых костылях и накладках?

- Конечно, хочу! - оживилась Надя.

И Илья стал громко читать очень тяжелый, наукообразный текст, в котором на каждом шагу упоминалось имя Сталина, и из которого ничего не было понятно. Кстати, имя руководителя государства прозвучало в речи людей впервые, что немного удивляло и даже разочаровывало женщину - она ожидала более частого славословия этого человека в жизни. Хотя и в будущем люди же не упоминали имена руководителей государства на каждом шагу.

- Погодите, погодите, Илья Семенович! - остановила его девушка.

- Очень тяжело слушать! Вы попробуйте проще, как будто самому товарищу Сталину и рассказываете, говорите спокойно, не торопясь, но так, чтобы понятно было.

- Кроме того, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать! У вас есть возможность нарисовать все те костыли, ходунки и накладки, про которые вы рассказываете? Вот и сделайте это, а перед докладом дайте возможность рассмотреть эти рисунки.

- А еще было бы лучше, если бы вы заранее договорились с сыном Николая Ивановича, чтобы он сделал костыли, а вы бы и их показали на конференции. И надо обязательно упомянуть его как мастера-изготовителя, ему будет приятно. А уж накладки сделать надо обязательно.

- И еще, я вам говорила про регистрацию изобретения. Вы узнали про это?

- Да, мне отец, он тоже врач, обещал помочь.

- Вот и сделайте это прямо в ближайшее время, причем до конференции, хотя бы заявку подайте. И обязательно скажите об этом в своем докладе. Идея же нетрудная, легко можно повторить, обидно будет, если кто-то другой ею воспользуется! - и Надя строго поглядела на врача

- Вы знаете, а ведь вы правы! - воскликнул парень. - Я все сделаю, - и он, озадаченный, вышел из палаты.

Тут же зашла и улыбающаяся тетя Дуся, с которой Надя уже подружилась. Санитарка также часто заходила в ее палату и между делом рассказала девушке о ценах в магазине и на рынке. Надя объяснила ей, что в детдоме все были на казенном содержании, а сейчас она должна будет сама обеспечивать себя, поэтому ей надо все знать, чтобы спланировать свои расходы. Похвалив девушку за хозяйственный подход к жизни, нянечка стала знакомить ее с ценами на основные продукты.

Так, по ее словам, за три рубля можно было приобрести полтора литра молока или килограмм макарон. Мука за килограмм стоила четыре рубля, хлеб рубль сорок копеек за килограммовую булку, сахар-песок около четырех рублей.

Тут санитарку отвлекли, а в палату зашла Зиночка. Надя решила продолжить знакомство с реалиями времени и совместить урок арифметики и чистописания. Она попросила девушку принести чернильницу и ручку с пером. Удивленной медсестре она объяснила, что хочет потренироваться перед экзаменом в техникуме и записать для себя цены на продукты.

Девушка, войдя в роль учителя, строго сказала:

- Так, записывай! Десяток яиц стоит от пяти до шести рублей, картофель пятьдесят копеек, мясо от двенадцати до семнадцати рублей, колбаса варёная шестнадцать рублей, колбаса копченая двадцать три рубля, масло сливочное двадцать пять рублей, сыр около тридцати рублей.

- Самое недорогое - это крупы - пшено - два рубля, ячневая - один рубль, овсянка столько же, макароны по три рубля. А вот самые дорогие крупы - это гречка за четыре рубля, и рис за шесть.

Надежда вздохнула, вспомнив ажиотаж по гречке, когда цена за килограмм доходила до ста рублей, и убедилась, что цены на отдельные продукты достаточно «кусачими» были всегда.

Высунув по детской привычке кончик языка, она продолжала писать, осваивая нелегкую науку чистописания. Тут Зиночка отвлеклась, и Надя пошевелила затекшими с непривычки пальцами:

- Нет, конечно, если не хочешь стоять в очереди, можно покупать продукты на рынке, но там все дороже - говядина стоит шестнадцать рублей за килограмм, масло топлёное пятьдесят семь, молоко четыре рубля за литр, яйцо куриное четырнадцать рублей за десяток, картофель два рубля, а капуста свежая четыре рубля,- горячо завершила свой «диктант» девушка.

Получалось почти также, как и в двадцать первом веке, когда за «экологически чистые» продукты переплачивали намного больше, чем в магазине.

- Теперь давай решим задачу! – важно продолжила девушка.

- Давай, - спохватилась задумавшаяся Надя.

- Итак, что можно купить на.., - она призадумалась и продолжила, - пусть на три рубля, если батон стоит рубль, сахар - около четырех рублей, чай – шесть рублей за сто грамм, а карамельки четыре рубля?

- Только чаю попить хватит, - грустно прошептала Надя, и они с Зиночкой переглянулись и резко замолчали.

Их разговор могли посчитать провокационным по тем временам, так что, переглянувшись, девушки почти одновременно приложили палец ко рту и помотали головами, показывая, что ничего не слышали и никому не расскажут об этом.

______________________________________________________

Краткий курс истории СССР можно скачать здесь:

https://sheba.spb.ru/shkola/istoria-04 1955.htm?ysclid=lrg6665ndk702341407

Цены на продукты взяты из данного справочника:

https://istmat.org/files/uploads/45311/spravochnik_otpusknyh_i_roznichnyh_cen_na_prodovolstvennye_tovary_po_g._moskve_-_1937.pdf

https://ru.wikipedia.org/wiki/Рентгенография. История ренгенографии.

https://istmat.org/node/54710 - (СЗ СССР 1931 г. № 21, ст. 181) Положение об изобретениях и технических усовершенствованиях.

https://student-servis.ru/spravochnik/patentnoe-zakonodatelstvo-perioda-1931-1959-gg/ - Патентное законодательство периода 1931 - 1959 гг.

Глава 11. Зарплаты, цены, обучение.

Глава 11. Зарплаты, цены, обучение.

Разговор прервался, Наде осталось только поблагодарить Зиночку и в шутку сказать, что из нее получился бы неплохой учитель. Немного успокоившаяся девушка горячо ответила, что будет только врачом и станет получать большую зарплату, ведь тот же Илья Семенович, как молодой специалист, уже имеет около двухсот пятидесяти рублей, а многие врачи - еще больше, до четырехсот-шестисот рублей, в зависимости от стажа, должности и квалификации.

- Учителя тоже неплохо получают, вот у нас недавно лежала учительница, Анна Николаевна, и муж у нее директором школы работает. Рассказывала, что ее зарплата составляет около трехсот рублей, а у мужа и до пятисот доходит. Ей и за классное руководство доплачивают пятьдесят рублей, и за проверку тетрадей, и за стаж. Конечно, молодые учителя поменьше имеют, но жить можно.

Сама же Зина, как медсестра, получает около ста двадцати рублей, в зависимости от количества смен.

Девушка проговорилась, что уже некоторое время копит на зимнее пальто, которое в магазине стоит двести рублей, и на сапоги, за которые нужно отдать еще около ста рублей. Она, вздохнув, мечтательно призналась, что можно сшить пальто и в ателье, но тогда это будет еще дороже, больше трехсот рулей.

А Надежда в очередной раз поблагодарила детдом за заботу - в ее чемоданчике, как она уже видела, лежало теплое пальто с беретиком, видимо, тоже выдали при выпуске.

Расширила знания девушки и тетя Дуся, которая как-то призналась, что при зарплате нянечки в восемьдесят рублей с премиями, сильно шиковать не приходится, но ее выручает небольшой участок при домике, в котором она даже козу и поросенка умудряется держать.

Оказалось, что тетя Дуся жила на окраине города, в Бескудниково, которое в той истории давно стало большим микрорайоном города, а в это время там было еще очень много бараков и своих домов, вокруг которых возникали стихийные огородики и стайки с мелкой живностью. Жили здесь в основном приезжие из деревень, вот и старались люди вести привычный уклад жизни.

Однажды вечером Надя из окна углядела, как санитарка уходит домой с двумя бидончиками, скорее всего, с остатками пищи от больных, это были «вкусняшки» для ее мекающей и хрюкающего подопечных. Тетя Дуся оглядывалась по сторонам, ей явно не хотелось, чтобы ее заметили, поэтому девушка быстро спряталась за штору.

Все многочисленные данные девушка запоминала и записывала в свою книжечку. Она уже понимала, что обнаруженных ею денег явно будет недостаточно для жизни в большом городе, да еще и за обучение в училище надо было заплатить - никакой стипендии учащимся тогда не полагалось, наоборот, они должны были платить за учебу.

Правда, плата за обучение будет введена через год, в сороковом, да и Надя, как сирота и воспитанница детдома, скорее всего, от нее будет освобождена. Более того, ей должна полагаться материальная помощь на приобретение одежды и обуви, а также другие социальные выплаты, как и в двадцать первом веке. Бесплатным было обучение не только сирот, но инвалидов, малоимущих и ряда других категорий, например, детей военных.

Но Надежда помнила со слов своего мужа, который был чуть постарше и застал эту систему, что платное обучение будет существовать еще долгие годы, до середины пятидесятых годов, причем станет оно таковым и в старших классах школы, а не только в техникумах и вузах, и цифры эти будут значительными.

Муж рассказывал, что самым дорогим было, как и сейчас, обучение в школах Москвы и Ленинграда, а также в столичных городах союзных республик, там платили двести рублей в год; дешевле обходилось обучение во всех остальных городах, а также в селах – сто пятьдесят рублей в год.

Платным было и обучение в высших учебных заведениях. Так, за институт в Москве, Ленинграде и столицах союзных республик, где обучение считалось, как и в будущем, более престижным, нужно было заплатить четыреста рублей в год. А вот его друг учился не в столичном вузе и платил меньше - триста рублей в год. Самым дорогим было обучение в художественных, театральных и музыкальных учебных заведениях – уже пятьсот рублей в год, что было еще накладнее. Столько платила их подружка - будущая музыкант-пианист, но поскольку она была из обеспеченной профессорской семьи, это ее мало задевало.

Но были и льготы - учащиеся, которые имели в процессе учебы две трети и больше оценок отлично, а остальные оценки не ниже четверки, за учебу не платили, так что «ботаном» в это время было быть не только престижно, но и выгодно. С началом войны список льготных категорий расширился, а в сорок втором- сорок третьем годах в половине республик платное образование отменили. Так что для бесплатной учебы в техникуме или вузе достаточно было просто хорошо учиться.

Государство предоставляло эту возможность, а дети и подростки учились действительно на совесть. Никто не клянчил оценки, ничьи " яжематери" не ходили с жалобами в разные высокостоящие органы на учителей, которые "обижают" их "белых и пушистых" балбесов, профессия педагога действительно была очень почетной и престижной, что подтверждали и постоянные высокие конкурсы на зачисление в пединститут в последующие годы.

Но, как ни удивительно, многие студенты не платили, а, наоборот, получали деньги, сопоставимые с заплатой уже действующих специалистов. В тридцать шестом году, к шестидесятилетию Иосифа Виссарионовича Сталина, была учреждена для подающих надежды студентов так называемая Сталинская стипендия, которая составляла от 500 до 1000 рублей, в Москве и Ленинграде стипендия была на 10 рублей больше. На весь СССР было учреждено 4150 стипендий.

Очень показательно распределение стипендий по учебным заведениям. Вне конкуренции военные училища, что вполне объяснимо. Но показателен список гражданских вузов. По сто стипендий выделили Бауманке, МГУ и Питерскому политеху - это советская "Большая Тройка" инженерных вузов. Половину этой нормы получили гуманитарии - две консерватории, академия художеств и ГИТИС - потому что в Союзе к тому времени, по завету Маяковского, давно уже "к штыку приравняли перо". Всем остальным гражданским вузам России была выдана тысяча стипендий на круг.

Как писала институтская газета «Сталь» Московского института стали имени Сталина, ( не сочтите за тавтологию, но так уж называлось это учреждение), «сейчас в группах идет обсуждение и выдвижение кандидатов, достойных оспаривать право на получение сталинской стипендии. В нашем институте свыше 80 отличников, и многие из них достойны этой чести. Выдвинуто на 10 апреля по факультету «Г» 14 чел., по техфаку — 11, по метфаку — 11 человек».

И это правда - отличников тогда было много. Потому, что учились всерьез. Получение высшего образования в те времена было мощнейшим социальным лифтом. Подняться на нем было нелегко - требования к успеваемости по временам двадцать первого века были запредельными, отчисляли - только шум стоял. Но зато если ты доучился... Любой инженер - обеспеченный человек по определению. Поэтому высшее образование получать было выгодно, учиться престижно, хоть и сложно. И конкурсы в институты были большими.

Вот и получалось, что получить высшее образование старались всеми силами. Хотя средний размер ежемесячной заработной платы составлял около трехсот - трехсот тридцати рублей, для семей с одним ребенком плата за обучение была не так уж и обременительна, но тогда в семьях было в среднем по три ребенка, что не всегда давало возможность всем детям получить высшее образование.

Особенно проблемно приходилось жителям сел и деревень, они получали в среднем на пятьдесят - семьдесят рублей меньше горожан, а детей имели больше. Кроме того, фактически каждый работающий от пяти до десяти процентов своей зарплаты отдавал на государственные займы.

Вот такая арифметика.

Да, к учебе стремились, но одновременно интенсивно шла индустриализация, стране здесь и сейчас были нужны рабочие руки, поэтому получали на заводах хорошие мастера с высоким разрядом порой в два и более раз больше, чем начинающие инженера. Они уже держались строго и гордились своим положением.

Кроме того, активно шло обучение будущих рабочих через систему ФЗУ (фабрично-заводских училищ), которые чаще всего были прикреплены к крупным заводам и являлись кузницей их кадров.

Тетя Дуся рассказывала о своих троюродных племянниках, сыновьях двоюродной сестры, которые учились в ФЗУ и собирались стать токарями на Московском станкостроительном заводе имени Серго Орджоникидзе.

Решение о строительстве завода револьверных станков — так в первые годы назывался Московский станкозавод — было принято ВСНХ СССР в мае двадцать девятого года, а уже феврале тридцать третьего Центральный Исполнительный Комитет СССР по ходатайству коллектива завода присваивает ему имя народного комиссара тяжелой промышленности Серго Орджоникидзе, очень много сделавшего для становления и развития завода.

По ее словам, мальчишкам - "фабзайчатам", как их ласково называли, многие завидовали – ремесленники находились на полном государственном иждивении, имели бесплатное обучение, питание, одежду, обувь, белье, даже учебники и пособия, не говоря уже об бесплатном проживании в общежитии, да еще у их «ремеслухи» имелась своя форменная одежда полувоенного типа, которой очень гордились.

Особенно красивая форма была у "паровозников", как немного пренебрежительно-завистливо называли учащихся железнодорожных училищ. Их шинели и кители издалека можно было принять за военные, и им нередко отдавали честь, что еще больше заставляло пацанов гордиться будущим делом своей жизни.

Поэтому и стремились с огромной охотой всеми силами молодые жители деревень и сел попасть на учебу в «фазанку», зная, что государство их поддержит и обучит совершенно бесплатно, даст в руки необходимую всем работу, создаст тот " социальный лифт", который и вознесет бывших деревенских пацанов на вершины жизни.

На четвертый день пребывания в больнице Надя уже заскучала, она чувствовала, что уже готова встретиться с новым миром и людьми.

_________________________________________________

Данные о средних зарплатах по годам и профессиям взяты отсюда: https://www.prlib.ru/item/1613969

С 1 апреля 1936 года заработная плата учителям составляла от 215 до 600 рублей (зависела от образования). За классное руководство производилась доплата от 30 до 50 рублей. За 25-летний стаж и выше доплата 10%. За проверку письменных работ доплата 40 рублей. Для учителей работающих в отдаленных районах Севера доплата составляла 50%. (Постановление СНК СССР, ЦК ВКП(б) от 09.04.1936 ″О повышении заработной платы учителям и другим школьным работникам”)

http://музейреформ.рф/node/14001- Законы о школах ФЗУ и ремесленных училищах. 1931-1940 гг.

https://dzen.ru/a/Yy_t9aAXxhIW4oAe- Платное образование при Сталине в 40-е и 50-е годы: Как это было на самом деле.

https://aif.ru/society/history/preyskurant_molotova_mify_i_pravda_o_platnom_obrazovanii_v_sssr - Прейскурант Молотова. Мифы и правда о платном образовании в СССР.

https://pikabu.ru/story/stalinskaya_stipendiya__yeto_byilo_mnogo_ili_malo_9910374?ysclid=lsu5wgb5b9871957397 - Сталинская стипендия - это было много или мало?

Глава 12. До свидания, больница!

Глава 12. До свидания, больница!

Когда утром врач пришел на обход, он застал уже одетую в то самое платье в горошек, что лежало сверху, расчесанную, что стоило больших усилий, бодрую девушку. Строго глядя на Илью, Надя сразу заявила:

- Выписывайте меня, Илья Семенович! Я уже совсем здоровая, да и в училище поступать надо, вдруг там прием закончен. Так что пишите справку и отпускайте меня, нечего мне место занимать!

Илья даже растерялся от такого напора, но в душе был согласен - девушку вполне можно было выписать. Единственное, о чем он даже самому не мог признаться, что невольно хочет задержать ее потому, что Надя ему очень понравилась, и он даже немного ревновал ее к молодому милиционеру, который приходил к ней.

Да и идеи девушки его заинтересовали - вдруг она еще что нужное и интересное подскажет. Но и держать дольше здорового человека не полагалось.

- А как же с моим докладом? Мне уже через два дня выступать надо, - растерянно проговорил врач.

- А что с докладом? Все отлично будет с докладом! Вы сделала все, что я говорила?

- Да, а еще и придумал вот такую тросточку, с лапками, посмотрел, как они иногда скользят по дороге, и сделал вот такую основу, - и он протянул рисунок.

Надя даже в ладоши захлопала - какой молодец, а ведь она совсем забыла про это удобное дополнение, а Илья и сам додумался.

- Отлично, теперь вы и сами дальше будете добавлять, все, что нужно к этим изделиям, можно складную трость сделать, или даже маленький стульчик или полочку приделать, ручку, чтобы сетку повесить. Так же можно и ходунки улучшить, и костыли. Так что думайте сами, моя помощь вам уже не нужна. И с докладом, я уверена, все отлично получится.

- Да, а заявку вы подали в патентное бюро? Накладки сделали? А костыли готовы? Рисунки нарисовали?- засыпала врача вопросами Надя.

- Все сделал, и заявку оформил, мне отец помогал, и доклад уже всем не по одному разу рассказал, хвалили сначала, а потом уже руками махали, когда я в пятый раз хотел все повторить, и рисунки нарисовал, и костыль готов, и накладки.

- Про Никиту не забыли упомянуть? И еще бы подарок надо или ему, или отцу сделать за помощь!

- Я его отцу старый гипс снял, перелом уже почти сроссся, на накладку заменил, и костыли ему сын принес, так он сейчас так быстро ходит, не угнаться!

- Эх, жаль, поздно спохватились, можно было сфотографировать его со старым гипсом и на тяжелых костылях, а потом - уже с накладкой и новыми костылями! Сделайте, пока не поздно, хотя бы это последнее фото, это вообще отлично будет, только лицо не показывайте, или разрешение у Петра Ивановича спросите.

- А может, позволят его самого показать, только вы поговорите с ним предварительно, - врач пораженно смотрел на девушку, удивляясь простоте идей, которые ему даже и в голову не приходили!

- Это только в первый раз страшно, а потом и понравится даже выступать, перед всеми умные мысли высказывать, важным себя чувствовать. Еще и научную работу про все это напишите, защититесь, будете большим ученым! - и они оба невольно улыбнулись, представив эту картинку.

- И потом, я обязательно буду всех вас проведывать, так легко вы от меня не отделаетесь, - и девушка опять улыбнулась. - Пустите?

- Конечно, с удовольствием, будем ждать. И я все сделаю, как вы советуете! Как вы все здорово продумали, прямо удивительно!

Надя развела руками и с ожиданием посмотрела на врача, и тот сдался:

- Хорошо, хорошо, выпишу я вас, только куда вы пойдете, не зная города?

- А мы с Василием договорились, что он сегодня придет к обеду и проводит меня, он и адрес училищ у себя в отделе обещал узнать, - Надя сделала вид, что не заметила, как приуныл молодой человек при упоминании имени «соперника».

- Тогда ждите, как освобожусь, принесу бумаги, - уже сухо сказал парень и вышел из палаты, чуть ли не хлопнув дверью.

Тут же влетела Зиночка и с улыбкой спросила:

- Чего Илья такой сердитый?

- Сама не пойму, попросила выписать меня, а он вот так, - Надя уже давно поняла, что Зиночка «неровно дышит» к врачу, поэтому не стала говорить, что тот ревнует ее к милиционеру. Короче, сплошная «Санта- Барбара».

- Так, пока не забыла, запиши мой адрес, я с мамкой в коммуналке живу, но если что, потеснимся. Ты не стесняйся, приходи к нам, мамка добрая, поворчит немного, не без того, но вдруг тебе общагу не дадут, и жить негде будет.

Предложение было кстати, действительно, с жильем в Москве всегда было туго, квартирный вопрос во уже всю «губил» москвичей, и тогда было много «понаехавших» из ближайших деревень, которые всеми правдами и неправдами старались здесь зацепиться, а ведь столица всегда была «нерезиновой».

- Да я пока не знаю, как все сложится. Надеюсь, с общагой что-нибудь решится, посмотрим. Вася должен проводить меня, я ведь Москву совсем не знаю.

- Вася! - улыбалась Зиночка, глядя на смутившуюся девушку. – А покраснела, покраснела, да ты не тушуйся, парень ведь действительно хороший.

Но тут из коридора послышался голос, который звал медсестру, и девушка выскочила за дверь.

Через некоторое время зашла тетя Дуся и тоже предложила, если что, приходить жить к ней:

- Домик у меня хоть и маленький, но уж как-нибудь помещу тебя. Я одна живу, муж еще в Гражданскую сгинул, детки от «испанки» сгорели, а ты девка справная, спокойная, мне все веселее будет. Да и сюда заглядывай, как устроишься, не забывай!

Надя не стала отнекиваться, записала и адрес тети Дуси, а сама радовалась, как ей повезло с людьми, с которыми она встретилась в этом новом мире.

После обеда пришел Вася, они поболтали немного, ожидая нужную справку. Парень принес девушке список всех педучилищ, которые существовали в это время в столице. А их было не так и мало, одно готовило специалистов для работы с дошкольниками, одно - учителей физкультуры, а целых шесть – специалистов по работе со школьниками младших классов.

Надя, подумав, выбрала училище номер один, которое располагалось почти в центре города - на Большой Ордынке, в сорок седьмом доме, и директором которого была Калашникова Клавдия Ивановна.

Ее привлекло наличие не только дневного, но и вечернего отделений, чего не было в других училищах. Она практично рассудила, что если ей будет трудно учиться днем, можно будет поискать работу и перейти на другую форму обучения.

Как убедилась девушка позже, выбор был правильный и счастливый, училище действительно имело славную историю, очень сильный педагогический состав и даже общежитие, что наблюдалось не всюду.

Вообще Надежда в очередной раз удостоверилась в рассудительности своей предшественницы - видимо, непростая детдомовская жизнь давала такой отпечаток.

Пока они с Васей мило болтали обо всем и ни о чем, в палату, постучавшись, медленно уже не вбежал, а вошел Илья. Критика возымела действие, да и перед милиционером он старался показать себя важным, степенным и официальным.

- Вот, гражданка Кузнецова, ваши документы и справка о прибывании в больнице. Желаю вам здоровья и успехов, - и он, пожав девушке руку, неловко сунул ей бумаги.

- И вам успехов, Илья Семенович! Пусть все у вас будет хорошо! И не забудьте все, о чем я говорила, все наши договоренности, - Надя улыбнулась молодому врачу, тот сразу повеселел, а Вася приуныл. Надежда веселилась уже, не скрывая своего отношения к этой ситуации - ей богу, как малые дети!

- Ну, ладно, мы пойдем, - и Надя подхватила свой чемоданчик, который у нее сразу отобрал милиционер.

Оглянувшись еще раз на палату, в которой она обрела новую жизнь, Надежда вышла из нее в коридор, где попрощалась с Зиночкой и от души обняла тетю Дусю, первых проводников ее в этой действительности.

Постояв немного на крылечке, чтобы запомнить адрес больницы и привыкнуть к яркому солнцу летнего дня, молодые люди чинно пошли по аллее.

____________________________________________________

https://3-mksd.ru/moskovskie-peduchilishha-1940-g/ - Педагогические училища г. Москвы. По справочнику 1940 года.

http://mno1941.ru/?p=167 - Школы Москвы в годы войны. Есть списки всех учебных заведений на 1940 год, в том числе и педучилищ со всеми данными.

https://dzen.ru/a/ZRpTVGsLJTs24kmL - Народное образование (просвещение) в СССР 1930-1943 гг.

Глава 13. «Дорогая моя столица, золотая моя Москва».

Глава 13. «Дорогая моя столица, золотая моя Москва».

Надя искоса поглядывала на улыбающегося милиционера - он ей очень понравился, да и она ему, судя по его довольному лицу, тоже, и радовалась теплу и лету.

Ей пока не хотелось загадывать надолго, думать о тяжелых испытаниях Войны, которые совсем скоро предстоят пережить всем людям, и ей тоже. Пока было лето, молодость и симпатичный парень рядом.

Но надо возвращаться к прозе жизни - время шло, а им еще надо добраться до училища. Кстати, а насколько оно далеко? Об этом Надя и спросила:

- Вася, - окликнула она замечтавшегося парня, - А нам на чем надо ехать до училища? Ты знаешь, где оно?

- Далековато, но можно сначала на автобусе доехать, а потом выйти где-нибудь поближе к центру и пешком прогуляться. Согласна?

- Конечно, мне так хочется на столицу посмотреть! Побежали, вон автобус сейчас отойдет, - девушка заметила на остановке небольшой автобус необычной квадратной формы, какой сейчас только в кино про довоенную жизнь и увидишь. На похожем ездили по городу герои знаменитого фильма «Место встречи изменить нельзя».

Молодые люди почти на ходу впрыгнули в автобус и разместились на сиденье в самом конце салона. Подошедшая к ним кондукторша только взглянула на милиционера и козырнула ему и девушке - проезд для всех военнослужащих и сотрудников милиции был бесплатным, а Надю проехала без билета за компанию.

Девушка потихоньку поинтересовалась у Василия, а сколько, собственно, стоит проезд. Оказалось, что он обходился в среднем в десять копеек, в зависимости от расстояния, на которое ехал пассажир. За каждую следующую остановку нужно было доплатить еще пять. Но были и те, кто платил за пять остановок, а ехал десять, таких пассажиров называли «полузайцами», как с усмешкой пояснил милиционер.

- А вообще мы тоже часто проводим рейды в автобусе, задерживаем безбилетников, мелких карманников, пьяниц, разных хулиганов, - уточнил юноша.

Надя с интересом осматривала автобус, двери в салон которого открывались и закрывались шофером вручную. Внутри было пять рядов деревянных сидений - лавочек, и одно около водителя, то есть двадцать одно сидячее место, при этом еще восемь человек по норме могли ехать стоя, а в «час пик», скорее всего, их набивалось не считано.

Хотя автобус был сделан совсем недавно, звукоизоляции внутри практически не было, и при движении отчетливо были слышны шум мотора и скрип деревянного каркаса.

Кроме того, было очень душно, поскольку открывалось только ветровое стекло у водителя. А зимой, судя по всему, было холодно, поскольку никаких нагревательных устройств не было предусмотрено. Но в те времена на это никто не обращал внимание: главное, что в городах появился хоть какой-то общественный транспорт.

Народ постепенно все прибывал и прибывал, Василий даже уступил место полной тетушке с кошелками, которая сразу притиснула Надю, сидевшую у окошка и с интересом рассматривавшую виды города.

Запахи в автобусе сгущались - пахло потом от разгоряченных тел, но были и запахи духов и одеколонов, в основном, от молодежи. У девушек в фаворе в основном была «Красная Москва», в девичестве «Любимый букет Императрицы», которая изредка перебивалась резкими нотками «Красного мака», у мужчин - «Тройной одеколон». Но пока пользование парфюмом в повседневной жизни только начиналось, в основном душились на «выход», а набор хороших духов в красивой упаковке был очень дефицитным и ценным подарком.

От мужчин в возрасте пахло в основном куревом, но кое от кого и слабым запахом принятого вчера спиртного.

Но заметно было, что пьяных не наблюдалось - за этим строго следили, особенно на заводах, расслабиться позволяли люди себе только на выходных и в праздники. Народ вел себя более или менее спокойно, хотя и раздавались иногда недовольные реплики прижатых людей, да просьбы пропустить к выходу.

Постепенно целые кварталы маленьких домиков с огородами и садами сменялись каменными домами с квартирами-коммуналками, которые соседствовали с дровяными и угольными складами и бараками. Бараки были одноэтажными дощатыми строениями с единственной кухней и удобствами во дворе.

Планировалось, что это будет временное жилье, но «временное» всегда было крепче «постоянного», и многие здания просуществуют еще много десятков лет. Под окнами бараков росла только крапива и лебеда – другой растительности быть не могло – угольная пыль от многочисленных печек висела в воздухе, забивая легкие и землю.

Видно было, что Москва активно менялась: сносились целые кварталы, расширялись улицы, что-то копалось и строилось, в Москве уже появились первые станции метро, на которые девушка очень хотела взглянуть.

Но вот автобус, дребезжа, выехал, судя по всему, в центр - дома стали выше, было много старинных особняков и красивых строений. Но было видно, что и здесь город активно строится, ведь в тридцать втором году был принят Генеральный план реконструкции Москвы.

Основная идея проекта была в расширении кольцевых и радиальных магистралей столицы, причем. соответственно плана, чаще всего при расширении улиц дома просто сносили, но на улице Горького несколько домов передвинули за «красную линию».

И в некоторых случаях действительно было выгоднее дом перенести, чем: снести → всех расселить → построить новый → заново заселить.

Эту историю даже отразила в своем стихотворении Агния Барто, которое так и называлось - «Дом переехал».

Об этом рассказал Василий, когда они, потные и разгоряченные, еле протиснулись на выход и вышли на улицу, с радостью подставляя лица под свежий ветерок. И даже процитировал несколько строк из стихотворения от лица мальчика Семы, который приехал из Артека и не нашел своего дома:

«…Возвратился я из Крыма, мне домой необходимо!

Где высокий серый дом? У меня там мама в нем!

Постовой ответил Сёме: - Вы мешали на пути,

Вас решили в вашем доме в переулок отвезти.

Если надо – в море синем, в синем небе поплывем!

Если надо – дом подвинем, если нам мешает дом!»

Народу на улицах становилось все больше, тут были и многочисленные военные, и деревенские жители, растерянно оглядывающиеся по сторонам, в куртках, сапогах и с картузом на голове, и важные чиновники в костюмах и шляпах, и молодые девушки в легких шелковых платьях, и парни в рубашках, подпоясанных ремнем - все куда-то спешили, толкаясь и извиняясь. Надя с интересом всех рассматривала, раньше как-то не было времени и случая не торопясь это сделать.

Девушка обратила внимание, что у большинства людей головы были покрыты - особо необычными были шляпки дам, державшиеся на одном чистом слове. Такие шляпки еще называли «менингитками», поскольку после того, как их хозяйка погуляет в подобной в сильный мороз, она нередко заболевала этой опасной болезнью. Но - «жажда ничто, а имидж - все!»- как говорила знаменитая реклама будущего.

Надя фыркнула, представив себя в такой шляпенции, но заметку себе сделала – платочек, или лучше, беретка, а именно она была на головах молодых девушек - нужна!

Как не торопились Надя и Вася, они невольно тормознули у тележки продавца газводы, к которой была большая очередь, очень хотелось пить. Но, судя по всему, газировка была теплой в этот жаркий день, поэтому они подошли к мороженщику, который расположился со своим лакомством прямо по середине улицы.

Эскимо в Москве появилось в продаже с тридцать второго года, с подачи Анастаса Микояна, который тогда был наркомом продовольствия СССР. И оно было необычным для Надежды - так называемым «мороженым-пай», оно поступало в продажу в банках-гильзах, поставленных на лед. Было уже и традиционное фасованное мороженое, но им попалась именно такой вариант.

Продавец ложкой набирал мороженое из гильзы, укладывал его в шприц-форму, на дне которой лежал вафельный кружок с вытесненным именем, после чего на эту вафельку выдавливалась порция мороженого и сверху прикрывалась другим вафельным кружком - получался своеобразный круглый "бутерброд". Стоило такое удовольствие семь рублей и было очень вкусным.

И самое главное - приятное совпадение - на кружочках были выдавлены их имена - молодые люди улыбнулись этому и одновременно подумали, что это к счастью.

Наслаждаясь вкусом лакомства, они поспешили дальше, и вот наконец Вася огляделся и махнул рукой - им туда, они почти пришли. И действительно, за углом они увидели очень красивое старинное здание.

Позже Надя узнала, что раньше здесь находилось построенное еще в тысяча восемьсот шестьдесят четвертом году помещение Александро-Мариинского училища с бесплатным обучением и содержанием воспитанников. Историю это училище имело замечательную и существовало и в будущем.

После революции сохранился педагогический статус заведения, и после многочисленных реформ и переименований, оно стало называться «Московским образцово-педагогическим училищем № 1». И вот к дверям такого заслуженного заведения они и подошли вместе с молодым человеком.

_______________________________________________________

https://www.mgpu.ru/geroi-pedagogicheskogo-uchilishha-1/ - Герои педагогического училища № 1.

https://moscowsteps.com/aleksandro-mariinskoye-zamoskvoretskoye-uchilishche - Александро-Мариинское Замоскворецкое училище.

https://www.livemaster.ru/topic/3297882-article-genrih-brokar-i-krasnaya-moskva - Генрих Брокар и «Красная Москва».

Глава 14. Учиться и еще раз учиться.

Глава 14. Учиться и еще раз учиться.

Не успели молодые люди открыть толстую дверь и проморгаться после яркого солнца улицы в слабом свете фойе, как к ним уже подлетела какая-то девушка и начала тараторить:

- Ты к нам поступать? А почему тебя милиционер привел? Ты что-то натворила?

Вася строгим голосом остановил болтушку:

- Ничего она не натворила, Надежда Кузнецова впервые в столице, вот я и предложил ее проводить до училища.

Девушка смутилась так, что даже уши покраснели:

- Извините, но раз так, ты очень вовремя. Сейчас у нас испытания по русскому языку, а завтра - по арифметике. Где твои документы, давай я все запишу.

- Минуточку, не так быстро, - Надя с доброй усмешкой смотрела на девчушку, которая совсем стушевалась.

Они с Васей отошли в сторонку, и девушка сказала:

- Спасибо за все, без тебя я бы просто заблудилась.

Передавая чемодан, молодой человек тихо сказал:

- Надеюсь, мы с тобой еще увидимся, я тебе тут адрес наших казарм написал, если я на дежурстве буду, ты записочку оставь, где тебя найти.

И Надя также тихо сказала:

- Хорошо, а ты, если что, заходи в больницу, я тебе через Зину все передам.

Молодой человек расцвел от удовольствия, и козырнув, вышел из помещения, проговорив на последок:

- Ну, счастливо оставаться и удачи в испытаниях.

Расставшись с милиционером, Надя только и успела потихоньку расстегнуть сумочку и достать свои документы, как в фойе степенно вплыла дородная дама, скорее всего, преподаватель. Оглядев девушек, она промолвила красивым, поставленным голосом:

- Что тут у вас, Миронова?

- Да вот, Клавдия Ивановна еще одна девушка подошла, - судя по имени и отчеству, это была сама директор училища Калашникова Клавдия Ивановна.

- Что же вы, милочка, не спешите, прием документов уже заканчивается.

Тут пришлось смущаться самой Наде:

- Да я заболела по дороге, в больницу попала, у меня и справка есть, - и она хотела достать из сумочки бумаги.

- Верю, верю, тогда оставляйте Мусе вещи и пойдемте со мной, а то там уже все собрались. И документы отдайте, она у нас барышня ответственная, все оформит, как положено.

И строго поглядев на еще больше покрасневшую Мусю, она пошли по коридору, а Надя едва за ней успевала. Затем они вошли в большой кабинет, где как раз рассаживались девушки разного возраста и национальностей.

- Вот, Анна Петровна, примите еще одну нашу будущую, надеюсь, ученицу училища, по фамилии, - и она оглянулась на девушку с невольным вопросом.

- Надежда Кузнецова, - тут же вставила девушка.

- Хорошо, Надежда, садитесь на место, мы сейчас начинаем.

Надя присела на свободное место рядом с девушкой из Средней Азии, что было видно и по ее внешности, и по национальной одежде. Заметно было, что она очень волнуется, теребит свой платок.

- Я еще плохо пишут по-русски, - шепнула она соседке с приятным мягким акцентом.

- Не переживай, что-нибудь придумаем, - успокоила ее девушка.

И действительно, для Нади диктант был очень легким, тем более диктовался не текст, а отдельные слова. Правила правописания в это время незначительно отличались от времени будущего. Единственными затруднениями для девушки стали слова «жолудь», «чорт», которые тогда употреблялись с буквой «о», и слова «итти и притти», которые сейчас писались именно в этой форме. Кроме того, написание слов «коровай, плову́чий, сниги́рь» также отличались от привычного - хорошо, что девушка позаботилась заранее прочитать учебник и запомнить эти слова.

А вот соседка допустила много ошибок, и Надя, уличив момент, подсунула свой листочек, и та быстро исправила часть из них. Преподаватель только пальцем погрозила и напомнила, что завтра в это же время им предстоит испытание по арифметике, а потом собеседование, по итогам которого и будет решена судьба поступающих.

- Я Надя Кузнецова, а тебя как зовут?- представилась девушка, когда они вышли из класса.

Девушка еще немного смущалась, но ответила:

- Меня Айгуль зовут, я из Алма-Ата, из Казахстана. Я лучше всех в школе училась, вот меня и отправили сюда, хочу в школе работать.

- Молодец, отличное желание. Ты уже где-то устроилась?

- Да, в общежитии, здесь недалеко. У нас в комнате пока трое девушек, есть место свободное, если хочешь, приходи к нам.

- Конечно, я как раз и хотела узнать, где заселиться можно, я из детдома, мне выбирать не приходится. Тогда пойдем, я вещи и документы у секретаря заберу, и мы устроимся.

И они подошли к секретарю, которая вернула Наде все вещи и документы, и обратились к ней с вопросом о проживании. На счастье Нади, у училища было свое общежитие, в котором располагались и будущие ученицы. Девушка написала какую-то бумагу и посоветовала обратиться к завхозу общежития - Захару Степановичу, который и должен был обустроить новую студентку.

Оказалось, что общежитие совсем рядом - в каком-то небольшом помещении за главным корпусом, скорее всего, бывшем флигеле или хозяйственном здании.

Девушки неторопливо пошли туда, разговаривая на ходу. Айгуль очень Наде понравилась, видно было, что хотя она еще несколько теряется в незнакомом большом городе, но характер у нее бойкий и веселый.

Глава 15. Общее житье-бытье.

Глава 15. Общее житье-бытье.

Девушки открыли двери и сразу наткнулись на мужчину в военной гимнастерке, но без опознавательных знаков - скорее всего, того самого завхоза Захара Степановича, который и был им нужен. Увидев Надю, робко стоявшую на проходе со своим чемоданчиком, он заворчал:

- Ну вот, еще одна, и откуда вы беретесь, и что все в столицу едете!- и Надя с усмешкой продолжила знакомые упреки:

- Этот точно, Москва же не резиновая! А взялась я из детдома, и в училище меня комсомольская организация направила, - и она с удовольствием поглядела на опешившего мужчину.

- Ишь ты, какая говорливая, и куда тебя селить, такую активную, все комнаты переполнены!

- В нашей комнате есть кровать пустая, можно ее к нам!- попросила Айгуль.

- Сегодня заняли, только что пошли заселяться, совсем немного вас опередили, - ответил мужчина.

- Ой, как же так, а я надеялась, что мы вместе с Надей жить будем, - голос Айгуль задрожал от разочарования.

- Давайте все-таки посмотрим, может, что придумаем,- настояла Надя.

- Ну давай, ты только пока чемоданчик оставь у меня в каморке, никто не тронет.

И они пошли по длинному коридору, в который выходили многочисленные двери. Открыв одну из них, они зашли в вытянутую пеналообразную комнату.

Здесь около стен стояли четыре кровати, около каждой - тумбочка для вещей, на стенах прямо на гвоздиках висела одежда, а посередине стоял длинный стол, за которым сидела полноватая девушка, которая с удовольствием щелкала семечки, выплевывая их в руку.

- Климович, я сколько раз говорил, семечки на улице надо лузгать, как по комнате дежурить, у тебя голова болит, а мусор разводить ты горазда.

- Я больше не буду, Захар Степанович, - с девушка подмигнула Наде и с показным старанием сложила семечки в карман.

Еще одна девушка спала, накрывшись одеялом, третья кровать принадлежала Айгуль, а около последней с матрасом в руках стояла чернявая девушка, недоуменно смотрящая на вошедших. Надя вспомнила, что тоже видела ее на экзамене, и она закончила его чуть раньше их с Айгуль.

- Так, девчата, надо потесниться, еще одну кровать поставить, - несколько неуверенно начал комендант.

- Куда нам тесниться, и так друг на друге сидим, - проворчала девушка за столом.

А Надежда своим опытным взглядом чертежницы прикидывала, что если немного сдвинуть стол, две тумбочки поставить рядом, то все и выйдет, как надо.

- Если немного тут переставить, все получится, - уверенным голосом сказала девушка и отправила мужчину за кроватью и своим чемоданом.

Через несколько минут в комнату протиснулась сначала перед кровати с матрацем и подушкой на ней, которую нес комендант, а потом и задняя часть, которую держал кряхтящий от усердия парень в военной форме. Чемоданчик гордо красовался посередине всей конструкции. Надя еще не очень хорошо разбиралась в форме военных этого времени, но судя по голубым петлицам, молодой человек, помогавший завхозу, был летчиком.

- Ой, Михась, ты откуда здесь? – подскочила к нему сидевшая девушка.

- Да вот, Олеся, к тебе в гости пришел, а тут попросили помочь, - с характерным акцентом ответил парень. У Надежды была подруга - белоруска, у той присутствовал такой же своеобразный говор, поэтому она его сразу узнала.

Шум и разговоры разбудили еще одну жительницу комнаты, которая села на кровати, недоуменно глядя на происходящее. А Надежда командовала - были сдвинуты тумбочки и кровати, немного передвинут стол, и на освободившееся место и встала кровать.

Как ни странно, стало не теснее, а удобнее - так хорошо все придумала наша героиня - как говорится, «мастерство не пропьешь», пространственное воображение профессиональной чертежницы у Надежды было всегда хорошо развито.

Комендант только руками развел, с уважением глядя на девушку - ему понравилась ее деловитость и немногословность.

- Сейчас белье постельное принесу, а ты пока располагайся, - комендант козырнул всем присутствующим и напомнил парню:

- Долго не задерживайся, сам знаешь, не положено!

- Мы не долго, сейчас в кино пойдем. Девчата, вы с нами?

- Не, я устраиваться буду, - ответила Надя, да и остальные девушки отрицательно помотали головами, понимая, что они будут лишними.

Надя стала стелить принесенное комендантом белье, а сама искоса рассматривала своих соседок и думала, вспомнятся ли в этой обстановке навыки жизни в детском доме ее предшественницы, ведь сама женщина никогда не жила в общежитии - училась в своем городе из-за родителей, которые часто болели. Но как говорится, «глаза боятся, а руки делают».

Закончив постель, она села на покрывало и удовлетворенно вздохнула:

- Ну что, девчата, давайте знакомиться. Я Надя Кузнецова, с Айгуль я уже знакома, про Олесю поняла, а вы кто?

- Я Сима Фогельман, родом из маленького местечка под Бердичевым. Приехала по целевому направлению, потом вернусь к себе, - характерный говор и внешность девушки не оставляла сомнений и в ее национальности.

- Я Глафира Медведева, из Сибири, - представилась последняя девушка.

- Отлично, а теперь расскажите, как вы тут живете? Как готовите или куда есть ходите? Где постираться можно, где помыться? - это уже старшая Надежда с ее деловым подходом проявилась.

- Едим мы в складчину, но чаще обедать на фабрику-кухню ходим, тут недалеко, вкусно и недорого, на вечер пирожков или еще чего покупаем. Олеся самая старшая, она на третьем курсе уже, экзамены сдаст, они с Михасем поженятся и уедут по месту его службы. Я на втором курсе учусь, ну, а про себя все уже рассказали,- заключила Глаша. Наде очень она понравилась - спокойная, основательная, хозяйственная, судя по всему.

Познакомившись с девушками и расположившись, Надя успокоилась и захотела поесть - от волнения живот давно бурчал и ворчал на свою хозяйку.

- Девчата, а вы пообедать не хотите? А то очень кушать хочется!

- Пойдемте, пойдемте, тут недалеко отличная фабрика-кухня есть, там мы всегда обедаем, - сказала Глафира, и девушки гурьбой вышли из комнаты вслед за ней.

Глава 16. « Поели, можно и поспать, поспали, можно и поесть!»

тГлава 16. « Поели, можно и поспать, поспали, можно и поесть!»

А на улице - красота! Светило яркое солнце, было даже жарко, Надя почувствовала, как пот струится по телу. Она решила, что ей надо срочно сходить в баню, и для этого чуть позже расспросить Глафиру, где они мылись.

А пока они прошли чуть дальше по переулку и свернули за угол. Хотя Надежда часто бывала в столице и неплохо знала город, она никак не могла приспособиться к Москве этого времени.

Но вот это огромное здание с большой вывеской «Фабрика-кухня» было ей знакомо. Этот дом сохранился и в двадцать первом веке, сейчас в нем какие-то конторы, а когда-то это помещение было первой на Москве общественной фабрикой «современного питания», открытой еще в двадцать седьмом году. Пользовалась эта фабрика-кухня огромным успехом, и не мудрено - здесь можно было быстро и недорого пообедать. Кроме того, работала тут и Закусочная, в которой, кроме обедов, отпускали еще завтраки и ужины, и была она открыта для посетителей весь день.

К тому же стоимость еды в столовой приятно удивляла. Трёхразовое питание обходилось всего лишь в девяносто копеек в день, то есть за обед из классического супа, второго и компота надо было отдать около тридцати копеек. В самое напряженное время обеда в помещении могло одновременно расположиться более тысячи человек.

Но и очередь сюда была большой, девушки пристроились в ее конце, рядом с группой молодых рабочих, громко обсуждающих с завистью какого-то токаря, который перевыполнил план в три раза и получил зарплату почти в тысячу рублей.

Очередь двигалась быстро, девушки вскоре вошли в помещение. Почти все оно было заполнено обедающими компаниями, разговаривающими, смеющимися и успевающими в то же время быстро есть поставленный обед.

Около столов сновали официантки, разносившие вторые блюда. А вот суп можно было наливать самим из больших жестяных кастрюлек, стоявших на столах.

Даже Надежду, бывавшую во многих заводских столовых, кафе, различных ресторанах, поразило огромное светлое чистое помещение с большими стеклянными окнами и белыми накрахмаленными скатертями на столах. А уж что говорить про Айгуль и Симу, которые совсем растерялись в этой толчее и гаме. Но Глафира уверенно шла вперед, разыскивая свободный столик, а за ней, как утлые лодочки за большим кораблем, еле успевали остальные девушки.

Кое-как отыскав столик, который только что покинула дружная компания таких же девушек, они быстренько сели за него. Почти сразу к ним подошла улыбающаяся девушка-разносчица:

- Привет, Глаша, смотрю, ты сегодня с новыми подружками?

- Привет, Анюта, точно, девчата в училище поступать приехали, вот пришли все вместе пообедать. Чем сегодня кормят?

- Щи есть на свинине, а на второе - картошка-пюре, котлетка, салат из свеклы и компот!

- Хотя, погодите, - она бросила взгляд на замявшихся Айгуль и Симу, которых такое первое блюдо явно смущало, - там вроде уха оставалась из белорыбицы, могу посмотреть. Будете? - и, глядя на усиленно кивавших девушек, забрала со стола кастрюлю.

- Отлично, ты пока запиши обед на меня, а потом девчата талоны получат, и со мной рассчитаются,- завершила разговор Глафира.

И объяснила девушкам, недоуменно глядевшим на нее:

- Всем ученицам-первокурсницам книжечку дают бесплатную с талонами на питание, а остальным - кто экзамены успешно сдал. Это у комсорга нашего, Петра, надо спрашивать. Он у нас единственный парень на курсе, выбражает из себя много, мы его про себя Петушком зовем, а его подхалимок - курятником. Увидете сами потом.

- А вдруг меня в училище не возьмут, я же видела, у меня ошибок много в словах было! Да и по арифметике - примеры я решаю, а вот с задачами могу и напутать,- голос у Айгуль был очень печальным.

- Не переживай, учителей в стране не хватает, преподаватели шептались, что прием увеличен, будут брать всех поступающих. Ну а мы тебе поможем, по-комсомольски и по-дружески. Ты ведь комсомолка? - уточнила Глафира.

- Конечно, у меня и билет есть. Ата, дедушка мой, ругался сначала, что я комсомолкой стала и одежду старинную не ношу, отпускать в столицу запрещал, мол, нечего женщине учиться, но эке, отец, настоял, сказал, что в новой жизни все должно быть по-новому, все равны, и женщины тоже. Мы в город недавно приехали, раньше в кишлаке жили, но отец на завод пошел работать, сначала простым рабочим, а потом мастером стал, его все уважают, - с гордостью закончила Айгуль.

А Надежда подумала о тех колоссальных изменениях, которые и без всяких попаданцев происходили и еще будут происходить в этой жизни. И вот перед ней живые примеры тех социальных лифтов, которые возносили простых людей на вершины жизни.

- Молодец, правильно сказала, все получится, стоит только захотеть, - тут разговоры невольно завершились, потому что от кастрюли, принесенной подавальщицей, шел такой вкусный запах, что девушки сразу стали разливать суп по тарелкам.

Надежда ела и поражалась - такой суп и не в каждом ресторане закажешь, исчезла такая рыба из наших рек, в Красной книге записана, а тут в простой столовой можно попробовать уху из этой редчайшей в будущем рыбы.

Уха была такая наваристая и жирная, что Надя уже ею и наелась, но все же с трудом запихала в себя принесенную картошку и салат, ведь пищу тогда выбрасывали редко. А вот котлетку она уже никак не могла осилить. Со смущением она посмотрела на Глафиру.

- Что, не можешь больше? Ну, ты и малоежка! Погоди, тут можно попросить пакеты, забрать то, что не доел. Я сейчас у Анюты попрошу,- и она помахала рукой, подзывая девушку.

- Я обычно мальчишкам или малышам еду в детдоме отдавала, хотя меня часто ругали, саму заставляли есть. А я много и не могу кушать, - объяснила Надя.

Она уже заметила, что воспоминания о прошлой жизни ее предшественницы всплывают постепенно, их вызывают близкие обстоятельства или разговоры.

- Голодала много, вот и привыкла, - впервые подала голос Сима, и сказано это было так, что чувствовалось - ей это знакомо.

- Да нет, я совсем маленькая в детдом попала, а там нас нормально кормили, да и мы сами огород сажали, картошку выращивали. Просто так привыкла.

- Глаш, ты чего хотела?- спросила подошедшая официантка.

- Да вот, малоежками мои подружки оказались. У вас же были пакеты, ты мне как-то пирожные в них складывала. Принеси, пожалуйста, Надя хочет котлетку забрать.

- Сейчас, принесу. Да ты не стесняйся, у нас многие так делают, пирожки покупают, булочки, а кто и еду забирает. Вам пирожков еще положить? С капустой и яблоками есть, сегодня тетя Варя делала, это у нас лучшая стряпуха по тесту, за ее булочками специально приезжают.

- Давай, вечером чай попьем, да Алеся с Михасем вернутся, не откажутся. Клади дюжину, чтобы всем хватило!

И девочки, завершив обед и забрав пакет с пирожками и котлетками, которые не съели все, кроме Глаши, с трудом встали из-за стола, так наелись.

До общежития шли медленно, наслаждаясь теплом и ощущением сытости и радости от присутствия хороших подруг рядом.

Глава 17. «Приходи ко мне, Глафира!»

Глава 17. «Приходи ко мне, Глафира!»

В комнате девчонки в изнеможении упали на кровати, так все разморились. Но Наде покоя не было - и тело, и голова чесались, надо было хоть немного сполоснуться.

- Глаш, а Глаш, - позвала она подругу.

- Му, - полусонным голосом промычала она.

- Где бы сполоснуться немного? Я ведь с дороги еще не мылась.

- Тут на этаже душ есть, правда, вода не очень горячая. А так мы в баню ходим, обычно в Сандуны ездим. Там так красиво, а учащимся скидки.

Сандуны, это отлично, Надя, бывая в Москве, несколько раз посещала эти знаменитые бани. Так она и сделала чуть позже, в выходной день.

Тогда в СССР была шестидневка, то есть выходные дни не совпадали с привычными нам субботой и воскресеньем, а отсчитывались по календарю. Но это было не всегда удобным - выходные у членов семьи могли не совпадать, так как многие работали и отдыхали по своему рабочему расписанию. Правда, совсем скоро, в сороковом году, постановлением правительства все перейдут на привычное в будущем расписание и выходным станет единый день - воскресенье.

Собрав незамысловатое бельишко, Надя отправилась в душ. Вода и впрямь была еле теплой, но позволила немного освежиться и смыть общую грязь. Только возникала проблема с волосами - коса была длинной, волос много, ухаживать и расчесывать их стоило больших усилий. У Надежды когда-то тоже была почти такая же коса, и она прекрасно помнила, как тяжело ухаживать за такими густыми и длинными волосами.

Но и обрезать такое богатство было жаль, хотя как раз в это время начинала потихоньку входить в моду так называемая «химка» - шестинедельная завивка с помощью специальных средств. Особо популярной она станет в послевоенные годы, но и сейчас модницы начинали рисковать своими волосами в надежде обрести кудрявые волосы, как у актрис того времени.

Но женщина решила пока просто обрезать волосы покороче, примерно на половину, чтобы полегче было расчесывать. В Сандунах была очень хорошая парикмахерская, где девушка и смогла потом немного укоротить свои волосы, как она и хотела.

Расслабившись на чистой постели, Надя уснула, все-таки переживаний в этот день было много и требовалось немного перезагрузиться. Проспала она недолго и проснулась от разговоров и возни девушек.

Вернулась Олеся, которая с энтузиазмом рассказывала о фильме «Волга-Волга», который они с Михасем посмотрели, и цитировала слова водовоза, что «без воды и не туды, и не сюды».

Надя с удовольствием подхватила эту веселую песенку - оказалось, что у нее очень приятный голос, да и в характеристике было написано, что она хорошо поет. Она объяснила знание песенки тем, что старших детей детского дома также водили в кинотеатр смотреть только вышедшй фильм.

Хотя Надежда не очень хотела уподобляться героям книг о попаданцах, которые постоянно пели песни из будущего, но сейчас у девушки как раз было настроение из разряда «щас спою» - хорошая компания, чистая уютная комната, сытость и молодость - почему бы не сделать то, что делают все попаданцы!

Решив проверить, как это у нее получится, Надя с разрешения соседки сняла со стены гитару, украшенную пышным бантом и, глядя на Глафиру, решила спеть песенку, которую любил муж попаданки, переделав на свой лад, все-таки слова куплета («Лучше быть нужным, чем свободным» всегда немного смущали ее):

Приходи ко мне, Глафира, Я намаялся один.

Приноси кусочек сыра, Мы вдвоем его съедим.

Буду ждать желанной встречи Я у двери начеку.

Приходи ко мне под вечер - Посидим, попьем чайку.

Припев:

Лучше быть сытым, чем голодным,

Лучше жить в мире, чем в злобе.

Лучше нужным быть, пригодным,

Это я знаю по себе, Это я знаю по себе!

Тут Надя передохнула, подмигнула Олесе и продолжила, глядя на нее и Михася:

Приходи ко мне, Олеся, Ненароком, невзначай.

Приноси кусочек сыра, Ведь без сыру – что за чай?

Ты – колбаски два кусочка, А я маслица найду.

В наше время в одиночку Не прожить – имей в виду.

Припев.

Буду ждать я неустанно, Ты мне только покажись -

Должником твоим я стану На оставшуюся жизнь.

Одари приветным взглядом, Малость рядышком побудь –

Больше ничего не надо, Только к чаю что-нибудь…

Переждав приступ смеха всех присутствующих, Надя опять продолжила свою нескончаемую песенку, чтобы уж никого не обижать:

Приходи ко мне, Айгульчик, Я намаялся один.

Приноси кусочек сыра, Мы вдвоем его съедим.

Буду ждать желанной встречи Я у двери начеку.

Приходи ко мне под вечер - Посидим, попьем чайку.

Приходи ко мне, Сим-Симчик, Ненароком, невзначай.

Приноси кусочек сыра, Ведь без сыру – что за чай?

Ты – колбаски два кусочка, А я маслица найду.

В наше время в одиночку Не прожить – имей в виду.

Припев уже дружно пела вся комната, еле сдерживая свои эмоции:

Лучше быть сытым, чем голодным,

Лучше жить в мире, чем в злобе.

Лучше нужным быть, пригодным,

Это я знаю по себе, Это я знаю по себе!

Закончив песню, девушки дружно упали от хохота на кровати, а Надежда радовалась - она тоже любила петь, но исполняла их только в хоре своих подружек - в одиночку она страшно фальшивила. А вот ее предшественница действительно пела просто отлично, звонким красивым голосом. Жнщина знала много хороших песен, так что будет чем повеселить подружек.

Пока девушки веселились, дверь резко распахнулся и в комнату вошел «очень важный мужчина», вернее, молодой человек, пытавшийся казаться таким. Он был одет в строгий костюм, с галстуком, под мышкой одной руки он прижимал достаточно потертый черный портфель, скорее всего - полупустой, в другой держал модную темную шляпу. На носу его были круглые очки по сейчашней моде, которые Надежда про себя называла «поттеровскими», так они напоминали деталь внешности знаменитого героя.

Он презрительно осмотрел хохочущих девушек и «грозно» спросил:

- Это что тут творится?- в конце его голос дал «петуха», оправдав его имя

Строгость и высокомерие получались у него так забавно, его напыщенность была так карикатурна, что девчата еще сильнее рассмеялись.

- Да мы тут пышками баловались да песенки пели, - невольно вырвалось у Надежды, а девчата рассмеялись еще больше.

- Что за песенки, кто разрешил?- торжественность парня все увеличивалась, он так был похож сейчас на товарища Бывалова из фильма «Волга- Волга».

- Да, действительно, сплошная самодеятельность! Просто хочется рвать и метать! Рвать и метать! - подхватила Надежда, цитируя героя фильма

Петр, а это был он, покраснел еще больше, поняв этот намек, но только сжимал и разжимал кулаки, заставляя трепыхаться свою несчастную шляпу, потом ничего не сказал и лишь молча вышел из комнаты. Тут только девушки заметили, что за его спиной стояли две скромно одеты «серые мышки» - девушки из «курятника» нашего боевого «петушка». Они тоже фыркнули на девушек и демонстративно пошли следом за ним.

Смех как-то сам собой утих, и Сима, оглядев всех, тихо сказала:

- А ведь этот Петя очень злопамятный, надо держать ухо востро, он может и отомстить в тихую.

И девчата согласились с ней - говорила Сима редко, но метко, подмечая все особенности ситуаций - в будущем из нее вышел бы отличный психолог. Но Надежда понимала, что сейчас нельзя нагнетать обстановку, и специально веселым голосом сказала:

- Ничего, девчата, наш завхоз в детдоме говорил, когда пацаны начинали бузить и сильно важных из себя изображать, что на каждое крутое яичко есть своя ложечка. Ничего плохого мы не сделали, спели веселую песенку, так что придраться Петру не к чему. Но Сима правильно сказала, приглядывать за ним стоит. А теперь давай, Айгуль, к завтрашнему испытанию по арифметике приготовимся.

И они с девушкой сели за стол и стали разбираться с материалом. Действительно, с примерами у Айгуль было более или менее нормально, но, как она и говорила, западали задачи. Но Надежда вспомнила, как она объясняла их сначала своей дочке, потом внучке, и спокойно и последовательно растолковывала ей материал. В конце занятий Айгуль воскликнула:

- Ты настоящая учительница, так все понятно рассказываешь, - и девчата, которые прислушивались все это время к их разговору, дружно закивали головами.

Надежда скромно потупилась, но была довольна признанием своих способностей.

Постепенно все угомонились и разошлись по кроватям, отдыхать, но Надежда никак не могла уснуть. Она все думала о ситуации с Петром. Конечно, ничего серьезного он сделать не мог, а вот потихоньку пакостить, чернить – вполне.

И она решила - раз конфликт начался с песни, надо песнями его и победить. Но это должна быть всем песням песня, чтобы никто и слова против сказать не мог. Но пока ничего в голову не приходило, девушка решила лечь в кровать.

По себе она знала, стоит ей расслабиться, отпустить идею, как решение само придет в голову. И вот, уже почти засыпая, Надя чуть не подпрыгнула, ну конечно же! Вот они, всем песням песни, да еще целых две!

И быстро присев к столу, она почти на ощупь стала писать - вспоминать великие песни, которые как никакие подходили к этому тревожному времени - «И вновь продолжается бой!» Александры Пахмутовой и Николая Добронравова и «Песня о тревожной молодости» той же Александры Пахмутовой и Льва Ошанина. Но она решила, что будет петь только в крайнем случае, когда обстоятельства заставят. Все же она хотела быть учителем, а не певицей.

Единственное, что ее смущало - авторство песен. Ведь настоящему автору музыки, Сашеньке Пахмутовой, сейчас десять лет, ее соавтору Коленьке Добронравову - одиннадцать, только Левушка Ошанин постарше, ему уже двадцать семь, он вполне может предъявить претензии, хотя песня будет сочинена им в реальной истории только в пятьдесят восьмом году. Называть их настоящие имена - но пока они ничего такого не сочинили, приписывать авторство себе - тоже не очень красиво.

Да еще одно обстоятельство- уже было такое понятие, как «авторские права», оно особенно было любимо маститыми писателями-прозаиками, приближенными к высоким эмпиреям. Такой автор был очень богат по тем временам, особенно если издавался массовым тиражом. Он мог получить по высшей ставке за печатный лист, плюс 100 процентов гонорара за массовое издание, плюс 60 процентов гонорара за переиздание.

А вот с поэтами-песенниками было проблемнее, отчисления авторам за исполнение песен шли не всегда, только когда песню издавали на пластинке, но чаще деньги получали непосредственные исполнители, а авторов порой и не знали.

Поэтому Надежда не стала лезть в эти дебри и решила так - песня сочинилась, ее уже исполняют, а уж об остальном пусть каждый думает в меру своей фантазии. Но надо обязательно уточнить все эти подробности и в любом случае зарегистрировать эти ново-старые песни. На этом она успокоилась и заснула вновь уже крепким сном.

_____________________________________________________

https://youtu.be/0T5N-PVhE1o?si=TgvWJdHLog8ztRUd -Дуэт "Иваси"(Алексей Иващенко и Георгий Васильев). Приходи ко мне, Глафира.

https://ru.wikisource.org/wiki/Постановление_ВЦИК_и_СНК_РСФСР_от_08.10.1928_об_авторском_праве

http://музейреформ.рф/node/13947 - Законы об авторском праве 1925-1928 гг .

Глава 18. «Забота у нас простая!»

Глава 18. «Забота у нас простая!»

Утром все собирались впопыхах, ведь одновременно нескольким девушкам надо сходить в туалет, умыться, почистить зубы, расчесаться, все это способствовало невольной толкотне и быстроте всех действий. Хорошо, что ругани не было, но напряженность присутствовала.

Собравшись, Айгуль, Надя и Сима отправились на экзамен, а Глафира осталась на хозяйстве, она должна была выяснить насчет книжек на питание и решить другие бытовые проблемы.

Экзамен по математике проходил уже спокойнее. Задания для Нади были простейшими, такие она могла решить за пять минут, но она посматривала на подруг - у Симы вроде проблем не было, да и Айгуль пыхтела, но решала сама. Вздохнув с облегчением, что все идет нормально, девушка сдала листочек и вышла из кабинета.

Решив подождать девчат, она отправилась бродить по коридорам и вдруг из-за одной двери услышала звуки пианино. Спутать звуки этого инструмента было не возможно, когда-то дочь Надежды безуспешно училась несколько лет в музыкальной школе и бросила ко всеобщему облегчению - не дано. Но классическую музыку они в семье знали и любили. А тут звучал «Вальс цветов» из балета Чайковского «Щелкунчик» - потрясающая мелодия, запоминающаяся с первого такта.

Надя несмело открыла дверь и робко остановилась на пороге. За инструментом сидел мужчина в возрасте, настолько ушедший в музыку, что он никого не видел и не слышал.

Но вот мелодия закончилась, и он поднял глаза на девушку:

- Вы кто и что тут делаете? - спросил он строго.

- Я Надя Кузнецова, поступаю в ваше училище. Очень люблю Чайковского, а вы так хорошо играли, - смущенно объяснила девушка.

При упоминании имени великого композитора взгляд мужчины смягчился. Он задумчиво смотрел на девушку, было видно, что он о чем-то мучительно размышляет, но не решается говорить. И все-таки, что-то для себя решив, он продолжил с вопросительной интонацией:

- Смотрю, вы любите музыку. А сами умеете петь? Знаете какие-нибудь песни? Тут такая ситуация трудная для меня сложилась - нашему училищу надо выступить на открытии очередной городской партийной конференции, а песни подходящей я не знаю, не исполнять же им «В парке Чаир распускаются розы», - и мужчина просительно посмотрел на девушку.

Чувствовалось, что говорить ему неудобно, сама ситуация была не очень комфортна для него и по возрасту, и по статусу - взрослый человек, преподаватель, просит незнакомую девушку, еще даже не студентку училища, об одолжении, но чувствовалось, что припекло его знатно, и он не знает, как выйти из этого сложного положения. Да и сам его облик - потертый костюм, правда, отлично выглаженный, такая же старая рубашка со следами штопки на манжетах, все свидетельствовало о непростой его жизни.

По поведению и внешности Надя уже догадалась, что мужчина из так называемых «бывших», интеллигент прошлого времени. Ей стало жаль его, и она все же решилась исполнить одну из песен, которые вспомнились ночью. Так она сразу двух зайцев убьет - и хорошему человеку поможет, и Петеньке нос натянет.

- Ну и такие песни, как вы упомянули, тоже имеют право на жизнь, ведь песня не только «строить и жить помогает», но и дружить, и любить, - задумчиво сказала Надя, прерывая затянувшееся молчание, и продолжила:

- Но есть другая песня, которая, я думаю, подойдет для этой ситуации. Я напеть смогу, а вот ноты записать уже не сумею. Вы можете мне помочь?

- Песню, ну попробуйте, - благосклонно сказал мужчина, видимо, ожидавший услышать какую-нибудь легкомысленную мелодию.

- Я понимаю, это не Чайковский, но знаете, каждое время требует своих авторов и свои тексты. Только мою песню надо петь хором, и солист должен быть мужчиной, - решительно сказала девушка.

- Где же их взять, мужчин, - уже более снисходительно проговорил музыкант. – Но вы знаете, я попробую стать тем самым солистом, – и он приготовился подыгрывать девушке.

Собравшись, несколько раз вдохнув и выдохнув, Надя запела «Песню о тревожной молодости», сначала неуверенно, а потом все сильнее набирая голос.

Мужчина в первые минуты довольно снисходительно начал слушать девушку, но сильная мелодия и чеканные слова захватили и его, и уже скоро он подхватил мелодию, почти не ошибаясь в ее воспроизведении.

Когда песня закончилась, музыкант, выдохнув, спросил:

- Откуда у вас это? Как вы почувствовали силу этого времени? - Надя лишь пожала плечами, сознавая, что ответ и не требовался. Она и сама не понимала, как так получилось у настоящих авторов этой песни, но она действительно была об этом «тревожном времени», хотя сами авторы еще очень молоды сейчас.

- А вы знаете, это отлично! Это то, что надо! - с восторгом продолжал мужчина. - А про хор вы правы, тут он явно требуется.

Надя прислушалась:

- Подождите, кажется, мои подруги закончили экзамен, можно с ними попробовать спеть хором.

И, оставив растерявшегося мужчину, она быстро выбежала в коридор и действительно увидела своих довольных подруг, видимо, экзамен прошел благополучно. Схватив их за руки, она поволокла девушек в зал, не замечая их удивленных и недоумевающих взглядов, только сказала:

- Пойдемте, сейчас все на месте объясню.

И в зале она уже стала спокойно говорить:

- Девчата, сейчас мы попробуем все вместе спеть одну песню. Тогда никакой Петюньчик к нам и приставать не посмеет.

И она вновь начала петь, передав листок со словами девушкам. И вот сначала робко, потом все увереннее, девушки подхватили эту мелодию и закончили ее уже очень громко и красиво. Было видно, что песня и их захватила своей силой и энергией.

Музыкант почти кричал:

- Отлично! Просто замечательно! Вы выручили меня! Успех будет обеспечен! - прежнее уныние сменилось у него энтузиазмом и восторгом.

- Значит, вы поступаете в училище? Теперь я нисколько не сомневаюсь в вашем зачислении. Знаете что, я завтра тоже буду на комиссии и постараюсь замолвить за вас словечко.

- А еще песни вы сможете спеть?- с замиранием в голосе продолжил мужчина.

- Да, конечно, но их лучше с оркестром исполнять и также большим хором. - Наде пришла в голову добавить и песню «И вновь продолжается бой», которую она вспомнила ночью, и которая также отлично подходила к этому времени.

- Хорошо, после собеседования поговорим, - они уже хотели расстаться, но мужчина спохватился:

- Простите мою рассеянность, я не представился, меня зовут Константин Михайлович,- и он склонился так, будто хотел по привычке поцеловать руку девушке, но спохватился и лишь пожал ее. А Надя с грустью подумала, насколько одинок этот человек среди современных людей, и как он отстал от этого строгого времени со своим «буржуйским» поведением.

Они уже двигались к выходу, как дверь резко распахнулась, и в зал зашла целая делегация – впереди шел, по всему облику, чиновник, скорее всего, «очень важный начальник», за ним - Петя, во всю копирующий поведение мужчины, а сзади уже знакомая всем директор училища Клавдия Ивановна. Видимо, их всех привлеки звуки музыки из зала, и начальство решило проявить бдительность.

- Чем вы тут занимаетесь, уважаемый Константин Михайлович? - процедил чиновник.

- К смотру самодеятельности готовимся, многоуважаемый Марксэн Кузьмич, - иронию мужчины не услышал бы только глухой.

А Надя улыбнулась про себя - ну и сочетание имени и отчества, такое имя идеологически правильное, что сразу понятно - оно вряд ли было у мужчины от рождения, скорее всего, изменено в угоду времени.

- Тут Надежда очень хорошую песню спела, можно исполнить на конференции.

- Песню? Небось очередную «Глафиру»? - ну как без Петеньки, тому обязательно надо показать свою значимость перед начальством.

- Думаю, лучше услышать самим и оценить, - спокойно возразил мужчина. Держался он уже с достоинством, но небольшое волнение еще присутствовало.

Они с девушкой вновь подошли в пианино, другие девчата обступили их, и мужчина начал очень красивым голосом:

Забота у нас простая,

Забота наша такая, —

Жила бы страна родная,

И нету других забот.

И все вновь подхватили припев своими звонкими девичьими голосами:

И снег, и ветер,

И звезд ночной полет…

Меня мое сердце

В тревожную даль зовет.

Так они и допели всю песню, причем мужчина играли пел уже очень уверенно, да и девчата лишь немного подглядывали в текст, эти чеканные строки сами собой запоминались без усилий.

А Надя с удовольствием смотрела и на довольное расплывшееся лицо начальника, и на выпучившего глаза Петю, и на доброжелательно улыбающуюся Клавдию Ивановну.

- Ну что же, неплохо, неплохо, - благосклонно кивнул начальник.

- Как видите, песню хором хорошо петь. Так она сильнее звучать будет!- добавила Надя. Ей надо было показать и роль своих подруг, чтобы никто уже не мог их ни в чем задеть.

- Да и еще было бы красиво, если бы мы все были одинаково одеты, представьте - на всех белые блузочки, черные юбочки, туфельки, а на голове красные косынки. И Константин Михайлович в новом костюме за пианино гораздо представительнее бы смотрелся. Это бы показало, как наше училище заботится о своих учащихся и преподавателях.

Надя улыбалась про себя - под шумок и с «плохой овцы хоть шерсти клок» можно содрать, а с одеждой, а, особенно, с обувью, у девчат действительно было плоховато. Так что пусть «важный начальник» поспособствует.

- Это вы правильно сказали, девушка, наша сила в коллективе. И про одежду тоже верно. Замолвлю за вас словечко в горкоме, что-нибудь придумаем. Так что готовьтесь, репетируйте, я поставлю соответствующие органы в известность о вашем выступлении,- и он поплыл из зала, а значительно погрустневший Петя поплелся за ним.

Надя не удержалась и показала ему язык - «бе-бе-бе», на что директор только улыбнулась и сказала, что поговорит с ними завтра, на зачислении, вопрос о котором, скорее всего, будет решен положительно.

А девчата с удивлением спросили чуть ли не хором:

- А кто этот Марксэн Кузьмич?

- Секретарь партийной организации училища, - объяснил мужчина.

А Надежде уже тихим голосом проговорил:

- Как вы держались! Неужели не боялись?

А девушка действительно не испытывала страха, причем, не было его не только у женщины из будущего, пережившей общение с более значительными многочисленными партократами в свое время, но и у Нади, видимо, детдомовская закалка сказывалась.

Поэтому она с улыбкой ответила:

- Это не он мне, а мы ему одолжение сделали, теперь все будут говорить, какой ОН молодец, воспитал в училище таких замечательных студенток, так что не убудет с него.

- И еще, Константин Михайлович, надо зарегистрировать авторские права на эту песню и другие. Узнайте, пожалуйста, как это сделать, в самое ближайшее время. До завтра, - завершила она и вместе с девушками вышла из зала, оставив стоять остолбеневшего музыканта. Как говорят - «шок - это по нашему».

_________________________________________________________________________________

https://youtu.be/4VYVOD4zOpE?si=ILyFN-ry-kZHqa7B- Вальс Цветов (из балета "Щелкунчик") П.И.Чайковский. На пианино с нотами.

https://youtu.be/IWSGYpPD6Z4?si=Fynch4pszTOzBfL- Пахмутова "Песня о тревожной молодости", Большой детский хор Попова, к 95-летию А.Н.Пахмутовой.

Глава 19. Встреча с Макаренко.

Глава 19. Встреча с Макаренко.

Девушки уже хотели вернуться в общежитие, как в коридорах послышался шум и возгласы:

- Макаренко приехал, пошли в актовый зал быстрее, там Антон Семенович выступать будет.

И действительно, все стали собирать на встречу с этим знаменитым педагогом. Для Надежды это выступление было вдвойне интересно - ей очень хотелось своими глазами увидеть этого замечательного человека, послушать его новаторские педагогические идеи, за которые, кстати, его неоднократно «гнобили».

Хотя, казалось бы, его основные положения полностью соответствуют современным постулатам и основаны на равенстве трех социальных структур: личность → коллектив → общество. По мнению Макаренко, человеку жизненно важно найти свое место в коллективе, чувствовать себя его частицей, прислушиваться к правилам и законам коллектива.

Ребенок в такой системе рассматривается не как объект воспитательного процесса, а как его самостоятельный участник, творец собственной судьбы. Вот это и смущало некоторых чиновников - нужны «винтики системы», а не самостоятельно мыслящие личности.

В актовом зале было тесно, тут собрались не только все учащиеся, которые были на этот момент в училище, но и преподаватели. Все тот же Максэн Кузьмич торжественно представил Антона Семеновича, назвав его известным педагогом современности.

И вот на трибуну вышел высокий худощавый человек, бледный и неважно выглядевший.

Чувствовалось, что у него проблемы со здоровьем, начал говорить он достаточно слабым голосом:

- Прежде всего маленькое замечание. Я очень плохой докладчик и не умею говорить так, как полагается оратору. У нас будет не доклад, а беседа. Я буду рассказывать только о небольших практических выводах, какие у меня, практического работника, остались после моей педагогической работы.

Молодежь, сначала немного шушукающаяся, постепенно все внимательнее слушала докладчика, который постепенно разошелся и стал говорить все увереннее:

- У меня опыт исключительный, и я не вполне уверен, что вы его можете использовать. У вас будут дети из семьи, к вам они придут в восьмилетнем возрасте. Вы будете вести работу рядом с семьей, а я получал мальчиков и девочек, обычно в возрасте старше тринадцати лет, побывавших на улице, в тюрьме, в суде, часто неграмотных, запущенных, и, конечно, этот контингент, по сравнению с тем, который вы будете иметь, был совершенно иным. Но все же советское воспитание остается советским, и те основы, какие были у меня, могут и должны быть у вас.

Выпив воды, Антон Семенович немного передохнул и вновь продолжил:

- Вы идете в начальную школу, это ваше счастье. Начальная школа тем хороша, что там маленький коллектив, можно всех знать в лицо. Каждый виден не только насквозь, но даже глубже, как говорят коммунары. Легче, чем в большой школе, где не знаешь, где Петя, а где Ваня. Вам можно позавидовать, настолько у вас счастливые условия работы.

И дальше педагог очень подробно начал рассказывать о системе воспитания, которая была сначала в его Колонии имени Горького, а затем в коммуне имени Дзержинского, где дети не только учились, но и работали.

Тут уже все слушали очень внимательно, а Надя где-то мысленно соглашалась с педагогом, где-то спорила, но ни одна его идея не оставляла ее равнодушной. И хотя многие выражения, на взгляд Надежды из будущего, были несколько политизированы, они отражали это время, где политика проникала во все сферы жизни человека.

Антон Семенович горячо убеждал зал:

- В своей практике я различал и различаю теперь политическое образование и политическое воспитание и думаю, что большую ошибку делают педагоги, которые ставят перед собой только вопрос политического образования. Есть много таких педагогов, комсомольцев, пионервожатых, которые считают, если мальчик или девочка знает политграмоту, если знает историю Октябрьской революции, историю гражданской войны, знает последние победы индустриализации, коллективизации, знает историю последних лет построения социализма, наше могущество военное и промышленное, то эти дети, по их мнению, политически воспитаны.

Надя полностью согласилась с эими словами педагога, так как и в ее время было много людей, на словах поддерживающих идеи партии и правительства, а «на кухне» осуждающих эти действия, но не прикладывающих никаких усилий к изменению жизни в ту сторону, о которой они разлагольствовали.

Немного передохнув, педагог продолжил:

- К сожалению, мне приходилось и в своей, и в чужой практике наблюдать, что эти знания сами по себе не делают еще человека политически воспитанным. Бывали случаи, когда мальчик прекрасно знает, что полагается ему знать по школьной программе, читает газеты, может делать доклады и выражаться в своих речах весьма приятно, а по своему поведению, по своему отношению к коллективу, коллективу колонии или коммуны, коллективу всего государства проявляет лицо несоветское. Мне приходилось это наблюдать,- тут его прервали горячие аплодисменты, особенно эмоционально эти слова поддержали педагоги, а Марсэн скривился.

Макаренко говорил долго, под конец чувствовалось, что он устал, но закончил он вполне уверенно:

- Без закалки, без воспитания чувства преданности к коллективу и простого ясного понимания внутри коллективных отношений, политическое воспитание невозможно.

Взрыв аплодисментов оглушил Надю, все поднялись, чтобы приветствовать великого педагога. Он спустился в зал, вытирая лоб, а его обступили молодые люди, продолжавшие аплодировать. Надежде с трудом удалось пробиться сквозь толпу, ей очень хотелось кое-что уточнить у него.

Когда-то давно, в качестве шефов, она с членами профкома побывала в очень хорошем детском доме своего города. Это было в 90-ые годы, когда задержки зарплат и трудности с продуктами и одеждой для детей были нормой. А тут ее поразила обстановка - у детдомовских воспитанников и фрукты были, которые женщина не могла купить, и одеты они были не хуже ее дочки.

В спальнях стояли удобные кровати, накрытые разноцветными покрывалами, в каждой группе была оборудована небольшая кухня, где дети могли приготовить себе простейшие блюда. Так что тогда она с горькой усмешкой сказала, что не против на некоторое время «сдать» свою дочку в детдом - жили они не хуже, а пожалуй, и лучше домашних детей.

Надежду поразила еще организация групп - в ней были дети разного возраста, в основном братья и сестры, а своих воспитателей они называли папами и мамами. И учились они в обычной школе, вместе с нормальными детьми, бывали у них дома и наблюдали различные семейные обстоятельства, которые они не могли увидеть в детском доме. Позже это стало нормой, а тогда удивляло взрослых, которые посещали это заведение.

Вот об этом она и хотела рассказать. Протолкавшись поближе, она обратилась к Макаренко:

- Антон Семенович, я тоже воспитывалась в детском доме, и у нас была большая проблема. Нередко в детдом попадали дети из одной семьи, но разного возраста, так вот выходило так, что им не получалось общаться, ведь все жили в группах по возрасту, в разных спальнях. И маленьким было достаточно трудно видеться со своими старшими братьями и сестрами.

- И еще - нам так хотелось, чтобы у нас были родители, и некоторые называли воспитателей папами и мамами, а их ругали и заставляли называть взрослых по имени и отчеству. И учителя проходили к нам отдельно, а нам так хотелось учиться рядом с обычными детьми, которые нередко нас дразнили, называли «приютскими», - все это Надя выпалила сначала несколько торопливо, волнуясь, чтобы ее не перебили.

После того, как девушка поняла, что ее слушают, она успокоилась и стала говорить равномерно, стараясь донести свои идеи не только и не столько до Макаренко, но и до других педагогов, которые также стали прислушиваться к ее словам.

Да и сам Макаренко слушал девушку заинтересованно.

- Как вас зовут? Надежда Кузнецова? Очень интересные мысли вы высказываете, думаю, ваши педагоги примут их к действию и расскажут о них дальше. Успехов вам всем, дорогие будущие учителя,- усталость у Макаренко явно сказывалась, пот катился по лбу, ему уже хотелось отдохнуть.

- И вам здоровья! Следите за ним, пожалуйста, особенно за сердцем, берегите себя, - вдруг вырвалось у девушки непроизвольно, но очень искренне. Антон Семенович посмотрел на нее с небольшим удивлением, и, сопровождаемый педагогами, пошел на выход.

Надя чуть задержалась, но заметила и снисходительный взгляд Марксэна, и удивленный - Константина Михайловича, и доброжелательные взгляды подружек. А девушке вдруг захотелось на улицу, отдохнуть от толпы и взглядов людей, и она, пропустив всех вперед, вышла потихоньку из училища, наблюдая, как хлопочет Марксэн и Петя, стараясь усадить Макаренко в машину, подобострастно что-то ему говоря.

Потрясенная выступлением великого педагога, Надя размышляла об идеях Антона Семеновича, о которых много спорили и в будущем, то отказываясь от них, то вновь внедряя в практику воспитания. Она потихоньку шла по дороге к флигелю, когда ее догнали подружки.

- Ты молодец, Надя, здорово сказала,- обступили они ее со всех сторон.

- Я сказал то, о чем думала давно, еще в детдоме,- махнула рукой девушка и продолжила:

- А сейчас знаете что, девчата, пойдемте погуляем, посмотрите, день какой чудесный, только надо зайти, спросить у Глафиры, что там с талонами, есть хочется, а еще раз уже неудобно ее «объедать», - и они дружно пошли в сторону общежития.

__________________________________________________________

Посещение детского дома и эмоции от увиденного были пережиты мною, когда я посетила очень хороший детдом в 90-х годах. Но там директор был хорошим другом руководителя районного комитета партии , и он ему во многом помогал.

Автор сознательно допустила неточность - Антон Семенович Макаренко скончался в возрасте 51 года 1 апреля 1939 года. Он побежал за отходящей электричкой, успел заскочить в вагон, сел на скамейку и мгновенно умер - сердце не выдержало. На вскрытии обнаружилось, что оно просто разорвалось на две половинки, как яблоко.

В действительности Макаренко выступал перед учащимися техникума где-то в конце 1938 - начале 1939 года, в тексте же встреча происходит в мае 1939 года. Но думаю, такой сдвиг дат простителен, выступление педагога передано точно, с небольшими купюрами, полный текст можно прочитать здесь:

https://ru.wikisource.org/wiki/ Стенограмма доклада в Московском педагогическом училище № 1 по теме «Основы политического воспитания».

https://biographe.ru/znamenitosti/anton makarenko/?ysclid=lsdb8sc5mf156814047 - Антон Макаренко - биография

https://skillbox.ru/media/education/sistema-makarenko-v-chyem-eye-sut-i-kak-on-k-ney-prishyel/?ysclid=lsdbdivhck431015495 - Система Макаренко: в чём её суть и как он к ней пришёл.

Глава 20. В гостях у Зиночки.

Глава 20. В гостях у Зиночки.

Глафира уже ждала их с удивительными новостями:

- Вы чем там Петушка нашего околдовали? Сам прибежал, сунул карточки еще мне пачку и всем вам, да не обычные, а как отличникам учебы, на бОльшую сумму. А когда я что-то хотела спросить, махнул рукой - «так сказали» и убежал! Что вы там натворили?

Девчата с хохотом и подробностями стали рассказывать о том, как они пели хором перед парторгом, об общении Нади с Макаренко, об обещании парторга поспособствовать снабжению девушек одеждой и обувью. Глаша сказала, что тоже видела Макаренко, но вот протолкаться ближе не смогла. Она так же удивилась Надиной смелости и похвалила ее.

Разобрав книжечки, Надя хотела положить свою в кошелечек и нашла там записку с адресом Зиночки. Она решила после обеда сходить к ней в гости, в надежде застать ее дома. Но даже если ее и не будет, попаданке очень хотелось увидеть быт настоящей коммунальной квартиры, знакомой только по описаниям Зощенко и Булгакова.

Поэтому в этот раз она ела быстро, набрала целый пакет бутербродов с хорошей колбасой и рыбой и пакет с ватрушками - и отдала всего два талона. Еще один талон она отдала Глафире, как та не отнекивалась Подивившись и задумавшись - то ли все дешево, то ли талоны такие ценные, она уточнила у Глаши, где находится дом, указанной медсестрой в адресе.

Он оказался совсем недалеко, в двух остановках трамвая, который шел по Бульварному кольцу, под буквой А, знаменитая «Аннушка». Но народу в подошедшем трамвае было так много, что Надя просто побоялась туда залезать, решив пройтись пешком, благо погода была замечательной.

Еще раз любуясь на ново-старую Москву, пораспрашивав прохожих, девушка наконец нашла нужный дом - высокий, солидный, видимо, когда-то это был так называемый доходный дом, где жили различные жильцы - и зажиточные, и не очень.

Дом был с несколькими входами, но они оказались заколоченными, чтобы попасть во внутрь, требовалось обойти дом и зайти не с парадного, а с так называемого «черного» входа.

Квартира, нужная Наде, находилась на втором этаже, и она медленно поднималась по узкой железной лестнице, «наслаждаясь» запахами жареного лука, какой-то еды, перегара и курева. На двери квартиры были прикреплены механические еще звонки, висела табличка, кому сколько раз надо крутить это необычное для девушки устройство.

Покрутив нужную кнопку указанное число раз, Надя долго ждала, но никто ей не открывал. Расстроенная, что зря пришла и никого не застала, она уже хотела уходить, как вдруг дверь открыла какая-то женщина, в засаленном халате, небрежно заколотыми волосами, шаркающая старыми разношенными тапками. Она очень походила на знаменитую Аннушку, которая «разлила масло» в романе Булгакова. Губы ее были поджаты, а глаза, как буравчики, с подозрением смотрели на девушку.

На вопрос, где девушке найти нужных людей, она только небрежно махнула рукой, указав куда-то в конец длинного коридора, и стала расталкивать людей, стоявших в очереди в туалет. Те медленно расступались, видимо, не желая лишний раз сталкиваться со склочницей, а ее характер был виден сразу.

Девушка пошла по коридору, стараясь не задеть многочисленные тазы, корыта, железные доски для стирки, веревки с сохнущим бельем, еще какие-то вещи - коридор освещался одной тусклой лампочкой, и, несмотря на солнечный день, тут было темно, как вечером.

Кое-как найдя нужную дверь, Надя с замиранием сердца в нее постучала и с облегчением выдохнула, когда ей открыла Зиночка. В легком домашнем халатике она выглядела еще моложе и милее:

- Ой, Надя, как ты нас нашла? Хотя чего я, глупая, сама ведь тебе адрес написала. Как хорошо, что ты пришла, заходи, - и она затащила девушку в комнатку.

Несмотря на тесноту, в комнате было довольно уютно, впритык к стене стояли две кровати, застланные красивыми покрывалами. На них горкой возвышались подушки, прикрытые белыми накидками с вышивкой по краям. Такие же салфеточки красовались под вазочкой и фигурками слоников, стоявших на небольшой полочке.

На стенах висели разные фотографии, на одной из которой Надя увидела совсем маленькую Зиночку, сидевшую на руках красивой молодой женщины и статного военного, очень импозантного.

Подошедшая Зиночка с грустью объяснила, что это ее родители.

- Папка совсем молодой помер, привязалась болячка какая-то странная, никто ничего понять не мог. За полгода сгорел. Я после этого в медицину и пошла, хочу все болезни научиться лечить, людей спасать, - завершила она свой печальный рассказ.

Надежда сразу подумала, что у мужчины рак, скорее всего, был, а с ним не могут справиться полностью и в двадцать первом веке, да и все болезни победить никогда не удастся, с одной справятся врачи, другая на смену приходит - «ковид» тому пример, от которого она и скончалась.

Но отбросив эти невеселые мысли, она с интересом продолжила рассматривать комнату. На полу всюду лежали вязанные круглые коврики, которые когда-то были и у бабушки Надежды. Вообще у нее было ощущение, что она в гостях у своих родственников в маленьком поселочке, где жили в обстановке старого времени.

За столом сидела женщина, похожая дочку, ловко вязавшая что-то на спицах. Она подняла глаза, и Надя с жалостью увидела, что мама Зиночки плохо видит, на носу ее были очки с очень толстыми линзами. Девушка межу тем тихо подошла к матери, приобняла ее и сказала:

- Познакомься, это та Надя, о которой я тебе рассказывала. А это моя мама - Катерина Матвеевна.

А Наде сразу знаменитый фильм вспомнился и его героиня, получавшая письма от своего мужа с далекого Востока, который «дело тонкое».

- Ты не стесняйся, проходи. Зина, сходи, чайник поставь, а мы пока с твоей знакомой поговорим.

- Ой, я забыла, я же вам угощение принесла, - и девушка протянула пакеты.

- Спасибо, зачем же так много!- но вкусняшки были приняты с удовольствием.

Зина выглянула в коридор и со смехом сказала:

- Надо подождать, на кухне снова Аннушка-Чума с Анфиской ругается, опять выясняют, чья очередь лампочку менять в коридоре, старая уже как две недели перегорела, а они все спорят, - и пояснила девушке, что Аннушка - та самая соседка, которая ей открыла дверь. Вот ведь недаром она так похожа показалась на героиню Булгакова, даже прозвище совпадает.

- Тогда достань примус, вода в чайнике есть, только подогреть надо, - сказала женщина, а Надя с интересом смотрела, как девушка ловко готовила агрегат к работе.

Она сначала прочистила специальным устройством форсунки примуса, потом в блюдечко, расположенное под горелкой, налила керосин и аккуратно подожгла его.

Затем встроенным насосом в ёмкость для керосина накачала воздух, который вытеснил керосин к горелке. Проходя через канал нагретой горелки, он испарился, и с шумом стали гореть уже его пары. Примус горел ярко и сильно, не прошло и пары минут, как чайник закипел.

Видя интерес девушки, Зина улыбнулась:

- Что, примуса не видела?

- Ага, у нас в детдоме были плиты, которые надо было дровами топить. Мальчишки их заготавливали и воду носили, а мы кухаркам помогали, - объяснила девушка не без смущения.

А в это время женщина ловко расставляла на столе чашки, сахарницу с пиленным сахаром, доставала ложки и чайник- заварник. Действия ее были уверенными и спокойными, выверенными до мелочей.

Почувствовав интерес девушки, Катерина Матвеевна объяснила:

- Я раньше вышивала много, и на коклюшках плела, и вязала, вот глаза и посадила. Но руки привыкли к работе, не могу без дела сидеть, на ощупь вяжу.

Зиночка с гордостью подхватила, показывая на салфетки и коврики:

- Это все мамка делала, ее в их артели лучшей работницей считают.

- Ну уж, расхвасталась,- перебила женщина, но чувствовалось, что эта похвала ей приятна. – Но что разболтались, садитесь чай пить.

Как девушка не отнекивалась, объясняя, что только пообедала, ее усадили за стол и напоили чаем с принесенными ватрушками.

- А теперь рассказывай, как у тебя дела с поступлением, - в нетерпении воскликнула Зиночка.

Пришлось Наде и про экзамены рассказывать, и про подружек новых, и про песню, которую они будут петь на конференции, про все свои события, а их оказалось так много, что и саму девушку удивило - настолько, оказывается, было насыщенным это короткое время, что она жила в новом времени.

Глядя, как ловко вяжет мама Зиночки, девушка вспомнила свою подружку, такую же рукодельницу. Однажды у девочек-знакомых ее внучки началась повальная мода на помпоны - их прикрепляли к шапкам, шарфикам, даже к варежкам и сумочкам. Изготавливать их легче легкого, делаются они быстро, вот и набралось их столько, что уже и некуда девать.

Тогда они придумали - пришили попоны к тканевой основе, простягали все и получили очень мягкий и уютный коврик. Эта идея понравилась всем, а больше всего - коту Вискасу, который обожал играть с веселыми шариками, а потом и спать на уютном коврике. А ведь и размер, и форма изделий могли быть самыми разными - все зависело от количества ниток для них.

Надя попросила нитки, сделала несколько шариков, а потом показала, как их можно собрать в коврик, объяснив это воспоминаниями о кружке рукоделия все в том же детском доме. Было вообще отличной идеей все свои изобретения объяснять жизнью в нем - проверить-то трудно, не поедут же люди куда-то в другую область выяснять эти подробности.

Изготовление помпончиков было простым делом, это умели все, но девушка уточнила, что придумали подружки - чтобы сделать сразу много помпонов за раз, они пряжу наматывали на спинку стула, далее перехватывали и туго завязывали их нитями на расстоянии, равном размеру одного помпона, отделяя их друг от друга. Разрезали посередине между двумя завязками, расправляли нити, подравнивали ножницами и – вуаля, целая кучка помпончиков готова!

И еще одну идею она решила предложить Катерине Матвеевне, которая не требовала дорогих материалов, была доступна для изготовления даже людям с проблемами в зрении – макраме. Когда-то опять же ее подруга так увлеклась их созданием, что полученными многочисленными изделиями были одарены все знакомые и подруги мастерицы.

И опять Надежда на ходу сочиняла нужную легенду:

- И еще, у нас пацаны прочитали где-то про узелковое письмо, которым пользовались какие-то древние племена. Они нашли старые веревки и стали придумывать свою азбуку и так этим увлеклись, что начали и между собой переписываться с их помощью, чтобы взрослые не могли прочитать.

- А потом какой-то матрос показал им виды узлов, которыми завязывают концы, так они называют веревки. Тут уж этими узлами были завязаны все, даже самые маленькие веревочки. Но им это быстро надоело, но развязать эти завязки уже было невозможно, так они и валялись без дела.

- Тогда кто-то из девчонок придумал соединить эти веревки в разные картины, и знаете, все отлично получилось. Особенно всем понравился паук в паутине, которым потом украсили один темный закуток и водили туда новеньких пугать.

И Надя уверенными штрихами символично нарисовала эскиз и паука, и некоторых других простейших изделий макраме, назвав его «паутинкой». Она уточнила, что так можно не только панно большие делать, но и пояса, кошельки, сумочки, даже кофточки - только веревки подходящие нужны. Ну и терпение с аккуратностью и внимательностью тоже.

У самой Надежды, к сожалению, не хватало выдержки для создания этих изделий. Зато она отлично умела варить декоративное мыло с различными наполнителями и запахами, но пока решила придержать эту идею «в рукаве» - надо было уточнить наличие и качество всех компонентов этого традиционного изделия всех "барышень-попаданок".

Решив сразу испробовать Надины советы в действии, женщины мирно общались и делали заготовки для коврика, пока вдруг не услышали очень сильный звук входного звонка, громкий, требовательный. Затем какой-то шум и шаги многих людей, громкие разговоры и приказы. Все это заставило любопытных женщин выйти в коридор.

________________________________________________________________________________________

https://vk.com/bulgakovmuseum - Музей Михаила Булгакова (Нехорошая квартира). Там находится и портрет Аннушки, а также другие интересные экспонаты того времени.

Глава 21. « Аннушка- Чума» и другие официальные лица.

Глава 21. « Аннушка- Чума» и другие официальные лица.

Там стояли группкой солидный милиционер в возрасте, в уже знакомой девушке форме, важный мужчина с папой в руках и еще один человек, по всему виду, прибывший явно из мест не столь отдаленных. Несмотря на летнее время, он был одет в ватник, в руках держал замызганный треух, за спиной висел полупустой военный мешок, называемый в это время «сидором».

Милиционер, оглядевшись, недовольно проговорил, обращаясь к важному мужчине:

- Что это у вас, товарищ старший по дому, такое безобразие в подотчетном жилье творится! Лампочка в коридоре одна не горит, другая еле светит, все заставлено и завешано! Проверки пожарных хотите, штраф за непорядок?- и он строго посмотрел на него.

- Все сделаем, товарищ милиционер, обязательно примем меры, - и старший зыркнул на Аннушку, стоявшую в сторонке.

Оглядев собравшихся строгим взглядом и откашлявшись, страж порядка подошел поближе к свету и открыл папку с бумагами - а делал это он специально медленно, равномерно. И вот, окинув еще раз всю сцену, он важным и громким голосом начал читать свой документ:

- Гражданин Петренко, проживавший по адресу…, был арестован и осужден по статье 58-10, за пропаганду, содержащую призыв к свержению, подрыву или ослаблению Советской власти и лишен свободы на срок в шесть месяцев. После обращения гражданина Петренко лично к товарищу Сталину, дело было рассмотрено повторно. Оказалось, что гражданин был оклеветан и все обвинения оказались ложными. По апелляции Верховного суда, предварительный приговор был отменен. Гражданин Петренко восстановлен в правах и возвращается по месту предыдущего проживания.

– Вот так товарищи, Советский суд справедлив и все дела рассматривает подробно. А всякие кляузники и наветчики и сами могут оказаться на месте гражданина Петренко, - завершил он, еще раз строго оглядев присутствующих и особо задержавшись взглядом на бледной, как мел, Аннушке.

- А теперь, товарищ старший по дому, откройте комнату номер двенадцать, ранее принадлежавшую вышепоименованному гражданину.

Названный товарищ, тоже значительно сбавивший важный вид и спесь, бренча ключами, попытался открыть дверь в нужную комнату, но она не открывалась. Зыркнув на трясущуюся Аннушку, он молча протянул к ней руку, и та, дрожа, вложила в нее нужный ключ. Тотчас все действующие лица вломились в уже открытую комнату, в которой горой были навалены разные узлы и увязочки.

- Это не мои вещи, кто-то без спроса захватил мою жилплощадь, - голос мужчины был спокоен и беспристрастен, но и он в упор смотрел на Аннушку.

Тут уж самый недалекий мог догадаться, что именно она написала донос, чтобы захватить освободившуюся жилплощадь, а старший по дому явно был в курсе дела и в доле малой.

- Сейчас, сейчас, все уберем, вы не волнуйтесь, ничего вашего не пропало, - смотреть на женщину, еле стоящую на ногах от ужаса, было очень неприятно.

Ранее чувствовавшая себя королевой коммуналки, теперь она дрожала от страха. Ведь теперь и ее могли арестовать за ложное обвинение. Так что она лебезила перед соседом, как могла. Вынеся из комнаты несколько мешков, она на дрожащих ногах села на стул, под взгляды соседей - и укоряющие, и ехидные, а где-то сочувствующие.

Милиционер оглядел притихших людей, заключил всю сцену словами:

- Граждане, прошу расходиться,- на что все и рассосались по своим комнатам.

Немного побыв в гостях, Надя стала собираться в общежитие, да гостеприимные хозяева особо ее и не задерживали, настроение у всех было испорченным.

Позже, от той же Зиночки, Надя узнала, что в тот же день, ближе к вечеру, Аннушка исчезла без следа. Арестовали ли ее за донос, или она, не дожидаясь этого, сама попыталась исчезнуть на просторах необъятной страны, никто этого не видел и не знал, да и не задумывался об этом - «баба с возу, кобыле легче».

Никто ее и не жалел, и не вспоминал, только иногда ее заклятая подружка Анфиса грустила без боевых баталий-споров по разным выдуманным бытовым поводам. И кстати, лампочки в коридоре появились в тот же день, а сам коридор очистился волшебным образом от всего постороннего и оказался большим, светлым и на удивление просторным.

Комната Аннушки отошла товарищу Петренко, восстановив справедливость и показав действие закона бумеранга в жизни. Мужчина оперативно подсуетился, привез из деревни и поселил в своей комнате старушку-мать, а в соседкиной - сестру с семьей, которая быстро сошлась с Зиночкой, и особенно, с ее матерью.

Она также поступила работать в артель, где трудилась Катерина Матвеевна - женщина сильно хромала, она повредила ногу в раннем детстве, а та неправильно срослась. Но несмотря на этот дефект, была она шустрой, компанейской и быстро обросла нужными знакомствами, всем пришлась ко двору.

Но это все было позже, сейчас же Надя вышла из квартиры и потихоньку шла по улице - она была потрясена увиденным.

Женщина много читала о репрессиях, старалась разобраться в спорах на различных сайтах о количестве пострадавших людей, знакомилась с рассказами о их разных судьбах, чему-то поражалась от души, чему-то не верила, как явно выдуманному, а что-то и вовсе пропускала презрительно - слишком много грязи лили люди, родившиеся много лет спустя и вовсе не вникающие подробно в эту историю.

Но, тем не менее, они уверяли без сомнений, что «Сталин - кровавый упырь, стоящий по колено в крови невинно пострадавших белых и пушистых людей, посадивший и расстрелявший лично полстраны». У Надежды всегда возникало желание помыть руки после таких статеек.

Хотя, если просто мысленно представить, что так и было, КТО построил все заводы, фабрики, создал основу промышленности страны на долгие годы, КТО растил хлеб, учил и лечил людей, КТО, в конце концов, выиграл в жесточайшем противостоянии с половиной мира в Великой Войне?

КТО изобрел бомбу, существование которой и до сих пор удерживает многочисленных врагов нашего государства от последнего шага в отношении теперь России, КТО эти люди, если их, по словам злопыхателей, давно расстреляли?

А вот они, рядом, живут, работают, любят и дружат, создают основу великой страны, которая служила еще всем почти пятьдесят лет, до самых девяностых, когда и начали ее целенаправленно разрушать не «без помощи заклятых друзей» из-за океана!

Но Надежда задумалась, а почему, собственно, в будущем стали очень редко встречаться упоминания о пересмотре дел по этой самой знаменитой политической статье.

А оказывается, эти пересмотры были, и отнюдь не единичные, особенно сейчас, в тридцать девятом году, когда Лаврентий Павлович Берия стал во главе соответствующих органов и занялся расчисткой тех «авгиевых конюшен», которые достались ему после Николая Ивановича Ежова с его «ежовыми рукавицами» и террором тридцать шестого - тридцать седьмого годов. Ведь она сама стала только что этому свидетелем, так что ей надо было все пережитое обдумать, чем она и занялась по дороге.

_________________________________________________________

https://ru.wikipedia.org/wiki/ - 58-я_статья. Википедия

https://stalinism.ru/dokumentyi/statya-58-uk-rsfsr?ysclid=lskeo52jeo397922921 - Статья 58 УК РСФСР. Текст 58 статьи приводится по: Уголовный кодекс РСФСР. С изменениями на 1 июля 1938 г. М.: Юридическое издательство НКЮ СССР, 1938.

https://osolntseva.livejournal.com/853995.html - Освобождение из лагерей и ссылок политических заключенных, реабилитация жертв политических репрессий.

https://bigenc.ru/c/reabilitatsiia-zhertv-politicheskikh-repressii-v-sssr-rf-ca6557 - Реабилитация жертв политических репрессий в СССР – РФ.

https://pikabu.ru/story/chto_zhe_na_samom_dele_stoyalo_za_massovyimi_repressiyami_1937_goda_5696992 - Что же на самом деле стояло за массовыми репрессиями 1937 года⁠⁠.

Глава 22. Думы и действия.

Глава 22. Думы и действия.

Надя медленно шла по улице. Какая-то апатия и усталость охватили ее. Эйфория первых дней попаданства, радость от ощущения молодого здорового тела, новые дела и заботы, захватившие ее в начале, постепенно отходили на задний план. Да и тоска об оставленных близких так навалилась, что слезы невольно навернулись на глаза, женщина вынужденно остановилась, чтобы их вытереть, благо вокруг никого не было.

И все больше возникал традиционный вопрос: «Что делать? Как жить дальше?»

Она как-то раньше не задумывалась глубоко о влиянии политики на жизнь людей этого времени, но выступление Макаренко и сцена в коммуналке напомнили ей об этой одной из главных сторон сегодняшней действительности. «Жить в обществе и быть свободным от общества нельзя», - женщина хорошо помнила эту знаменитую фразу В.И. Ленина, один из постулатов научного коммунизма, который давным-давно изучала в институте.

Такие партийные функционеры, как Марксэн и Петюньчик, еще в очень большом количестве встретятся на ее пути, и совладеть с ними будет не так просто, как в этот раз.

Эти люди признают только силу вышестоящих органов, вот перед ними они трепещут. Стать сильнее этой силы нелегко, да и не хотела девушка лезть в политический «серпентарий», там такой клубок змей, что проглотят, не моргнув глазом. Значит, надо быть для них нужной, интересной, чтобы не только они ее использовали, но и она могла выдвигать свои требования.

И как ни хотела женщина уподобляться другим попаданцам, она понимала, что только через творчество она может получить относительную свободу. Да, все поэты, композиторы, писатели, также были подневольны в это время, их творчество подлежало строгой цензуре, да и в любое другое они также отражали интересы людей и удовлетворяли их запросы. Многие были репрессированы, кто-то писал "в стол", а кто-то приспосабливался к этому времени и его требованиям, и еще неизвестно, кому было проще, ведь недаром так много было пьющих писателей и актеров, таким образом они пытались залить ту черную дыру, что жила в их душе. Но по крайней мере, творчество позволит ей выплескивать эмоции, пусть и с помощью чужих пока песен и стихов, а потом, может, и свои появятся, да и влиять на общество легче эмоционально, чем прямо в лоб.

Первый шаг в этом направлении получился удачным, она уже сторговалась с партией, используя нужные песни, значит, надо продолжить эту торговлю дальше, причем не столько в свою пользу, сколько на благо других.

Ведь на отчисление за авторство песен она может купить что-то полезное для общежития и его жителей, а в дальнейшем - приобрести танк, самолет, просто оказывать помощь нуждающимся людям. Так что надо вспомнить все песни и стихи, подходящие для этой обстановки и отправить хотя бы несколько в газеты и журналы, ввести в жизнь.

Надя так и сделала - купив в киоске «Союзпечати» простую ученическую тетрадь и заточенный карандаш, она присела на скамейку и стала вспоминать пока только названия любимых песен.

И тут как плотину прорвало - она едва успевала записать одну песню, как по ассоциации приходила другая, она цепляла третью и дальше, и дальше. Записав около пятидесяти первых строк песен или их названий, она сама удивилась - как много, оказывается, помнит наш мозг. А уж глядя на название, женщина могла и вспомнить текст - где полностью, где частично.

И еще она убедилась - большинство песен как раз родом из Советского Союза, мало что из современной Российской эстрады сюда подходит. Хотя первые песни Пугачевой, Игоря Николаева, романсы Александра Малинина, отдельные песни в исполнении Юрия Шатунова - те же «Белые розы», а он ведь тоже детдомовец, вполне можно спеть, пусть не в широком, так в узком кругу, как ту «Глафиру». Так что и тут надо подумать и повспоминать, пригодится все.

Да и коллективные танцы - ламбада, танец утят, а раньше - летка-енька, тоже пригодятся, ведь их так было весело танцевать всем вместе.

Отдельно она стала записывать детские песни и названия книг и сказок, подходящих для детей разного возраста. Ей даже пришла идея переделать «Гарри Поттера» или « Властелина колец» - книг, которые обожала ее дочь.

Но она знала, что в это время фантастика была не в чести у литературного начальства - отвлекает от строительства светлого будущего. Да и переделывать их под реалии жизни Советского Союза тридцатых - сороковых годов достаточно проблематично. Надо что-то реалистично-патриотическое.

И тут она вспомнила рассказы по истории Сергея Алексеева, которые когда-то с интересом читала и сама. А ведь через эти рассказы можно продвигать идеи ведения современной войны - взаимодействие разных родов войск, активное использование связи, разработку военных операций по атаке на врага с помощью «клиньев» - то есть быстрого выдвижения ударных частей войск, поддержанной пехотой и легкими бронетранспортерами, а они уже были, идеи окружения армий в «мешок» - все эти подробности она знала хорошо со слов мужа и тут уже могла рассуждать более предметно.

Таким образом, взбодрившись, она уже веселее осмотрелась кругом и обнаружила, что каким-то образом зашла на новую для себя аллейку и сидит на скамейке на знаменитых Патриарших прудах,

Вспомнив разговор Воланда с Берлиозом и Бездомным на этом знаковом месте, она подумала, что ведь недаром чья-то великая сила, управляющая миром, перенесла ее сюда. Значит, есть все же какая-то миссия, о которой она пока просто не знает. Но надо жить честно, приносить пользу окружающим, делать добро, вот это пока и будет ее миссией.

Завершив размышления на этой уже оптимистичной ноте, она спрятала тетрадь в сумочку и пошла дальше, в общежитие.

Там, прямо на пороге, ее остановила Муся, которая принимала ее документы и была секретарем директора училища. Оказалось, что ее фамилия - Мария Миронова, и Надя как-то в шутку сказала, что ей нельзя менять фамилию и обязательно надо назвать будущего сына Андреем, в честь ее любимого актера, чем безмерно озадачила тогда растерявшуюся девчушку.

Она заступила дорогу Наде и сказала, что ей надо НЕМЕДЛЕННО явиться в комитет комсомола училища, где ее ЖДУТ! В ее голосе звучал и страх, и любопытство - что такого опять натворила эта необычная девушка.

- Да, еще, тут к тебе давешний милиционер приходил, жалел, что не застал, вот, записку передал, - тут уж на мордочке девушки было написано только извечное женское любопытство.

Сунув бумажку в сумочку - потом почитает, Надя пошла по коридору. Страха она не испытывала, а вот – любопытство - точно, да и на учет комсомольский встать нужно было, хорошо, что она всегда носила с собой документы. Надя даже не вспомнила, что официально она не зачислена в училище - настолько она была уверена, что будет студенткой.

Пройдя в указанном направлении и найдя дверь с солидной табличкой, она постучала в кабинет. Он был огромный, но загроможденный, с большим столом с красной скатертью и деревянными стульями рядом, бюстом Ленина и различными вымпелами и знаменами вокруг. Во главе стола восседал Марсэн, а сбоку притулился Петя.

Комитетчик важно спросил, будто делая одолжение, но чувствовалась прямая заинтересованность мужчины:

- Вы уже начали репетицию этой вашей песни?

- Да, Марсэн Кузьмич, начали. Я еще одну песню сочинила, еще лучше. Только надо их заранее зарегистрировать в Агентстве по авторским правам, не знаю, как это правильно называется, я об этом Константина Михайловича попросила.

Функционеры одновременно скривились при упоминании музыканта, а Петя вроде как по-дружески предупредил:

- Ты поменьше общайся с этим недорезанным буржуем, у него ведь происхождение не пролетарское.

- Спасибо за предупреждение, - голос у девушки не дрогнул, но внутри себя она продолжила матом, обозвав комсомольца нехорошим словом.

А Петя продолжил подначивать девушку:

- Ты тогда деньги за свои песни получать будешь? И зачем они тебе?

- Ну, товарно- денежные отношения пока никто не отменял, а деньги не только мне пригодятся - вот Олеся, насколько я поняла, замуж собирается. Можно тогда от комсомольской организации ей подарок сделать, ту же швейную машинку купить. Да и Ленинскую комнату организовать в училище или общежитии, в комнатах и так тесно, книги купить, журналы выписать, удобные столы и стулья приобрести, чтобы к урокам готовиться - чем плохо!

Переглянувшись, «руководящие и направляющие» товарищи скривились - и как это они сами не догадались. Но одно дело - идею высказать, а ведь можно ее осуществить позже чужими руками, а потом о ней рассказать другим, примазаться к хорошему делу, а уж в этом тут были мастаки.

- Да, вам талоны на питание передали?- опять же отеческий заботливый тон.

- Да, спасибо, а как насчет одинаковой одежды для хора?

- Ах да, вот, это направление в магазин, там все написано, вам помогут все приобрести. Идете по адресу и там отовариваетесь. Только там одному можно заходить, и никому особо об этом не распространяться.

- А костюм пианисту? Будет некрасиво, если он будет такой обтерханный наш коллектив представлять? Что подумают вышестоящие товарищи?

- И пианиста берите, будет ему костюм! - все так снисходительно, с барского плеча!

Ах, вы, мои заботливые, да бог с вами, за ваш тон, это она переживет, главное, все, что хотела, "начальники" сделали. Так что, взяв бережно бумажку, она вышла из кабинета,

Спохватившись, что забыла про постановку на учет, Надя открыла дверь.

- Чего тебе еще? - ах, какие мы занятые!

- На учет надо встать, - кротко сказала девушка.

- Оставь документы, все сделаем.

И уже за дверью она услышала «указивку» Марксэна:

- А вы, Петр Алексеевич, идею Надежды оформите как комсомольскую инициативу, да в газету напишите. И про выступление на конференции не забудьте указать.

А Надя, улыбаясь про себя, шла по коридору и думала:

- Будете вы у меня под дудку плясать, а думать, что это я ваша марионетка. Но надо быть очень аккуратной, чтобы не залететь в места не столь отдаленые, как сосед Зиночки. Это он легко отделался, сейчас Берия и его контора пересматривают дела репрессированных, но не всем так повезет. А у Петюньчик, оказывается, царское имя. Но не похож ты на царя - реформатора, «не орел ты, братец, не орел», - чуть изменила Надежда слова знаменитого фильма.

Но надо ковать железо, пока горячо, и срочно идти отовариваться в спецмагазин.

Глава 23. Экспроприация экспроприаторов.

Глава 23. Экспроприация экспроприаторов.

Надя быстро зашла в комнату, где собрались как раз все девушки. Они набросились на нее:

- Где ты ходишь, мы только тебя ждем, так переживаем, сейчас надо идти на зачисление, а ты так спокойно где-то гуляешь!!!

- Девочки, не волнуйтесь, неужели вы сомневаетесь, что нас не зачислят? Да после нашей песни администрация нас на руках будет носить и всюду хвастаться, что мы - студентки их училища. Вы лучше мне быстренько напишите на одной бумажке, у кого какой размер обуви и одежды, Марксэн все-таки дал направление в специальный магазин. Вот после все вместе и пойдем, но предупредили, что только одному можно заходить. И Константина Михайловича надо с собой взять, я ведь его размер не знаю, а ему также костюм выделили.

Ахнув от удивления и задумавшись, как все у Нади так складно выходит, девчонки присели у стола и стали быстро писать, а Глаша отошла в сторону - она же не пела с ними. Надя оглянулась и, поняв ситуацию, намеренно строго сказала:

- Глафира, а ты почему не пишешь? Пиши, никуда ото всех ты не денешься, в хоре еще солисткой будешь! Я для тебя такую песню придумаю, что на весь Союз прославишься, письма мешками от парней получать будешь! - и Надя подтолкнула растерявшуюся девушку к столу, в компанию к остальным.

А Надежда не шутила - уже давно, глядя на эту высокую статную девушку, типичную русскую красавицу, ей пришла ассоциация с образами Людмилы Зыкиной, Ольги Воронец, Екатерины Шавриной, других певиц, которые пели замечательные песни о Родине, о любви, о девичьих страданиях. Зажмурившись и представив Глашу на сцене с песней «Гляжу в озера синие» из знаменитого телесериала «Тени исчезают в полдень», она даже засмеялась - ведь красота!

- Так я не умею петь!- Глафира это почему-то пропищала, чем развеселила подруг.

- Все умеют петь, но все все про это знают! - Надежда повторила слова преподавателя музыки, у которой училась ее дочь. И действительно, у этого специалиста пели все, причем отнюдь не фальшиво.

- И вообще, не умеешь - научим, не хочешь - заставим! - улыбнулась девушка.

Глядя на развеселившуюся Надю, успокоились и другие подружки, и уже спокойно собрались и пошли в учительскую, в сопровождении Глафиры для поддержки.

А Надя задержалась, вспомнив и про Олесю и записав и ее примерные размеры, чтобы уже никаких обид не было. Да уж заодно и для Васи с Михасем рубашки и туфли, чтоб «счастье для всех, даром, и пусть никто не уйдёт обиженный!», как писали братья Стругацкие в своем знаменитом романе.

Она примерно представила парней и записала их приблизительные размеры - когда-то она их угадывала верно, без примерок покупала одежду для всех знакомых мужчин. Надеясь, что и здесь она не промахнулась, девушка поспешила вслед за подругами к нужной двери.

А их уже ждали, все та же Муся строгим голосом предложила девушкам зайти всем вместе в кабинет, где за столами уже сидели преподаватели. Клавдия Ивановна доброжелательно осмотрела волнующихся девушек, которые судорожно сжимали пальцы. Даже Надя почувствовала трепет перед всеми учителями, уже знакомыми и еще неизвестными, глядевшими на них кто строго, кто внимательно, кто с симпатией, а кто и снисходительно, иронично. Кивнув своим мыслям, директор сказала:

- Давно у нас не было таких интересных поступающих. Во-первых, они сразу сдружились и показали взаимопомощь и выручку, во-вторых, несмотря на некоторые ошибки, - тут она посмотрела на смутившуюся Айгуль, - они все справились с заданиями испытаний. Ну и в-третьих, они оказались талантливыми певицами и приготовили отличную песню для конференции.

- Я правильно говорю, товарищи, - тут взор директора обратился на Марксэна, который снисходительно кивнул.

- Так что поздравляю, вы все зачислены на первый курс нашего училища, - тут за спиной Надя услышала дружный выдох девушек и, вдруг, даже неожиданно для себя, она вышла вперед и посмотрела на директора:

- Уважаемая Клавдия Ивановна, могу я обратиться?- и, видя заинтересованность педагога, продолжила:

- У меня есть просьба. Можно мне попробовать сдать экзамены за первый курс полностью сразу, экстерном, чтобы перейти на второй курс. Обещаю, я все выучу как следует. Если же нет, тогда буду проходить обучение, как все, - и она посмотрела на мудрую женщину, которая смотрела на нее с симпатией.

А Надежда чувствовала, что так будет правильно - программа обучения была слишком легкой для нее, рассчитывалась для людей с низким уровнем подготовки, она многое уже знала, так зачем время терять. Если все пойдет, как она планирует, как раз к сорок первому году она закончит училище и будет дипломированным специалистом - немалый плюс в то время.

- Ну что же, попробуйте. Для этого у вас есть все летнее время, а осенью и устроим экзамен. Согласны, товарищи преподаватели? - дружный гул был ответом.

- На это все могут быть свободными, - и все вышли в коридор. Видно, что до этого учителя обсудили все свои проблемы, вопрос с зачислением был последним. Улучив возможность, к Наде подошел Константин Михайлович, который хотел что-то ей сказать. Но девушка его перебила:

- Извините, товарищ преподаватель, но вы сейчас должны пройти с нами, у нас есть к вам особое предложение, - и подхватив музыканта под руку, под заинтересованные и недоумевающе взгляды окружающих, она чуть ли не силой потащила его в сторонку, где стала быстро объяснять:

- Нам дали направление в специальный магазин, надо срочно всем получить одежду для выступления, пока начальство не передумало. Мы хотим прямо сейчас пойти, так что было бы хорошо, если бы вы тоже поехали с нами, мы ведь даже не знаем, где это место, - Надя частила, волновалась, надо было говорить быстро, но четко, огорошив мужчину. И она протянула растерявшемуся музыканту заветную бумажку с адресом - улица Одна тысяча восемнадцатого года, дом двенадцать, дробь пять - а.

- Да, это достаточно далеко отсюда, надо на автобусе ехать. Но я про такой магазин и не слышал, - растерянно сказал мужчина.

- На месте разберемся. Раз адрес и направление есть, значит, и магазин существует. Но поехали быстрее! – торопила всех девушка, она чувствовала, что требуется все сделать быстро, пока никто не спохватился.

Всей толпой компания ввалилась в автобус, где мужчина попытался заплатить за всех, на что девушки дружно замахали руками. Автобус медленно плутал переулками Москвы и, наконец, остановился на нужной остановке, подсказанной кондуктором. Выйдя, они долго искали необходимый дом и не сразу обнаружили нужную дверь, на которой было написано: «Население не обслуживается».

Недоуменно глядя на Надю, как на главную, все растерянно стали в сторонке - столько ехали - и вдруг - «не обслуживается». Надя буркнула, что это обычные люди не обслуживаются, а только привилегированные, а они все в данном случае таковыми и являются, решительно постучала в дверь и зашла, жестом показав мужчине, чтобы он сделал то же самое, оставив девушек дожидаться на улице, на ближайшей скамейке, стоявшей в кустах рядом.

Вахтер у входа осмотрел их оценивающим взглядом: относятся они к «спецконтингенту» или просто обнаглевшие советские граждане, которых надо одёрнуть, чтобы не садились не в свои сани?

Сделав вывод, что представшие перед ним девушка и мужчина не подходят к «особенным» гражданам во всем равного общества, которые все же «равнее всех остальных», так как они чаще всего хорошо одеты, имеют солидный вид, заграничные вещи, не обращают внимания на цербера и не боятся его, он не пропустил их дальше - «рылом не вышли».

Громким голосом он спросил, куда они, собственно идут, и предложил немедленно выйти вон. И Константин Михайлович порывисто и беззвучно хотел это сделать, потому что знал: иначе будут неприятности. Ему, советскому гражданину, в очередной раз указали соответствующее место.

Но не на такую напали - Надя недрогнувшей рукой протянула вахтеру заветный документ и строго сказала:

- Предписание горкома партии.

Осмотрев бумагу со всех сторон, тщательно проверив все подписи и печати, чуть ли не попробовав ее на зуб, вахтер разочарованно проговорил:

- Пройдемте за мной, - и они пошли дальше и зашли в комнату, завешанную и заставленную разной одеждой и бельем.

Надежде сразу вспомнилась знаменитая сценка с замечательными актерами Романом Карцевым и Виктором Ильченко на подобном складе, где растерявшийся герой никак не мог убедиться в своем счастью и выбрать нужное.

Константин Михайлович сейчас выглядел абсолютно также - он не мог поверить своим глазам, глядя на это изобилие, которого он раньше не видел в магазинах, а если уж и «выбрасывали» какую-то подобную вещь, требовалось отстоять за ней огромную очередь, а здесь эти дефицитные для многих товары висели просто так.

Но им не дали долго рассматривать все это богатство. Вышедший откуда-то сбоку еще один человек с зачесанными на залысину волосами, абсолютно неприметного вида, строго их оглядел и неожиданно басовитым голосом произнес:

- Что выделено?

Тут уже и девушку немного пробрала дрожь,она вложила в руку мужчины заранее подготовленную запись. Оглядев преподавателя и уточнив:

- Рост третий, размер сорок восемь? Размер обуви - сорок три? – он оставил оторопевших посетителей под бдительным приглядом вахтера, нырнув куда-то вглубь своей пещеры Алладина.

Вернулся он достаточно быстро и стал выстраивать пирамиды коробок с женскими туфлями и упаковки с блузками и юбками. Еще раз пропав в своей сокровищнице, вернувшись, рядом он положил большой пакет с костюмом и рубашками, сверху которого поставил коробки с туфлями для мужчин. Оглядев их пустые руки, он сделал замечание:

- Что же вы, граждане, не озаботились о соответствующей таре? Как вы это понесете? - да, забыла Надежда, не сообразила, что это не супермаркеты из будущего с их фирменными пакетами.

- Ладно, что с вами делать, пользуйтесь моей добротой, - и он полез куда-то вглубь стола и достал несколько авосек - плетенных из ниток сумок, которыми пользовались тогда.

Он с трудом уложил в них все вещи, которые предварительно завернул в плотную упаковочную бумагу, и сунул в руки оторопевшим клиентам. Несмотря на грозный вид, чувствовалось, что нечто человеческое еще в нем теплится, потому что он неожиданно спросил:

- Куда вам столько?

- Мы на городской партийной конференции выступать будем, хор педучилища, а это форма для нас. И спасибо за все, - тут Надя опять совершила несвойственный ей поступок - наклонилась и поцеловала мужчину в щеку, и повернулась на выход. Константин шел, как зомби, неся часть пакетов, он ничего не замечал, видно, никак не мог отойти от увиденного. Никто даже не сообразил, что они не заплатили ни копейки за все это богатство, видимо, все было бесплатным, как при коммунизме, который для многих особых людей уже давно наступил, в отличие от основного населения.

- Эй, певица, - остановил ее нарочито грубый голос, - подь сюды.

И когда девушка сделала это, кладовщик неожиданно сунул ей в руки пакет, завернутый в газету и объяснил:

- Тут чулочки на всех, только вы это, сильно не болтайте, где не надо, и ими особо не хвастайтесь, - почти прошептал он. А шелковые, так называемые фильдеперсовые чулки, да еще и на ажурной резинке, чтобы плотно сидели на ноге, тогда были редкостью и страшнейшим дефицитом.

Надя также тихо сказала:

- Спасибо вам, - и она взглянула на мужчину и спросила, как того зовут. Он представился Василием Васильевичем, и девушка продолжила:

- Спасибо, Василий Васильевич, от всей души! Вы очень хороший человек!- и уже окончательно пошла на выход.

- Жених-то у тебя есть, певица? - голос мужчины немного дрожал, как будто человек скрывал волнение.

- Друг, тоже Василием зовут, - смущенно ответила девушка, и услышала уже в догонку:

- Повезло парню. Да, давно меня красивые девки не целовали, а ведь был и я - ух! - горечь воспоминаний слышалась в голосе, и на этой лирической ноте дверь в заветный склад и закрылась.

__________________________________________________________

https://youtu.be/Wm5mt-0UW88?si=G4C6nf3kAY3bY89y - Роман Карцев и Виктор Ильченко – Склад.

https://eho-2013.livejournal.com/1490019.html - Фильдеперсовые чулки.

Глава 24. Разговоры и перезагрузка.

Глава 24. Разговоры и перезагрузка.

В коридоре опять был только вахтер, уже не обращавший на вышедших внимания.

- Отоварились чудом, вот и ступайте, пока не отобрали, - так и читалось на его лице.

Так девушка и сделал, потянув мужчину за рукав - никак тот не мог отойти от увиденного.

Все подруги ждали их на улице, удивленные и ошеломленные многочисленным свалившимся богатством в сетках и пакетах.

- Так, девочки, все будем в общаге рассматривать и мерить, а сейчас поехали быстрее, что-то мне нехорошо, - сказала Надя.

Действительно, из-за многочисленных волнений и переживаний сегодняшнего дня, хоть и храбрилась девушка перед всеми, ее внезапно охватила слабость, какая была в больнице. Подруги подхватили ее под руки и и почти бегом повели к остановке.

Хорошо, что автобус подошел быстро и был полупустым, они все расселись в разных местах, старательно делая вид, что не знакомы. Их авоськи, спрятанные под сиденьями, с завернутыми в бумагу вещами, особо не привлекали внимания, у многих были такие же свертки.

Да и уже отошедшая немного на свежем воздухе от дурноты, Надя посоветовала части девушек выйти на одну остановку раньше, а части - позже, чтобы не привлекать внимания пассажиров - как шпионы, ей богу.

Они же с Константином Михайловичем вышли на нужной остановке и потихоньку пошли к общежитию, причем мужчина очень крепко прижимал локоть девушки к себе и, не скрывая интереса, смотрел на Надю. Выходила такая современная парочка - зрелый мужчина прогуливает молоденькую девушку.

Надя задумалась, вспоминая о пережитой ситуации - хотя в Сталинское время и не показывали в открытую свои привилегии чиновники, они существовали всегда. Были специальные магазины и распределители, больницы и поликлиники, школы и детсады, санатории и даже дачи - спец жизнь была неистребима во все времена, хотя и пытались с ней бороться сейчас достаточно активно, но тяга к особой «сладкой» спец жизни была у людей постоянно.

О чем-то думал и мужчина, и потом неожиданно сказал, прервав молчание:

- Вы необычная девушка, - промолвил он. - Я долго думал о вас и понял, чем вы отличаетесь от остальных людей нашего времени. В вас нет страха, нет приниженности перед другими, вы очень гордый и чистый человек.

В голосе мужчины слышалось восхищение влюбленного. Надя даже вздрогнула и отодвинулась, насколько смогла – никогда Штирлиц не был так близок к провалу! Да и любовные нотки, прозвучавшие сейчас в голосе мужчины, ей абсолютно не понравились!

У нее есть Вася, их знакомство ее полностью устраивает. А связь со взрослым мужчиной, да еще и преподавателем, вот этого ей и «даром не надь, и с деньгами не надь», как говорили в знаменитом мультике.

- А этому детдом быстро учит, - как-то грустно и тихо проговорила Надя, опять неожиданно для самой женщины. Это был голос и мысли ее молодой предшественницы.

- Надо уметь себя поставить, чтобы тебя и не гнобили, и в то же время, не «выпендриваться» особо, как у нас говорили. Быть со всеми ровной, спокойной, всем помогать, тогда и тебе руку протянут в нужный момент, и жить будет легче.

- Хорошо, я маленькая попала в детдом, меня как-то сильно не обижали и любили, а вот кто постарше приходил, тем нелегко было. Антон Семенович правильно все рассказал, а ведь у него в колонии бывшие беспризорники были, взрослые, им всем намного труднее приходилось, и воспитанникам, и воспитателям.

- Вы лучше вот что скажите, - перевела девушка разговор, - что там про регистрацию авторства песен? Кто этим занимается? Вы узнавали?

- Да, конечно, - встрепенулся задумавшийся над словами девушки мужчина. - Насколько я в курсе, сейчас работает Всесоюзное управление по охране авторских прав (ВУОАП). Туда приходишь, подаешь заявку, ее рассматривают, проверяют, чтобы не было заимствований, смотрят содержание песен, и затем регистрируют. Если песню исполняют, авторам идет отчисления.

Надя кивала - все, как и сейчас, и проверка на антиплагиат, и цензура, и отчисления.

- Отлично, тогда сделаем так - у меня есть около десяти - пятнадцати песен, да, да, не удивляйтесь, я пишу их давно, еще с детдома, но особо нигде, кроме своих, не исполняла. А теперь они выйдут на большой круг слушателей, и надо себя подстраховать, закрепить авторство.

- Я запишу слова и примерную мелодию этих песен, вы их обработаете, и внесете себя, как соавтора – композитора, и не спорьте, пожалуйста, этот вопрос закрыт.

- Кому поверят больше - профессиональному музыканту, написавшему музыку на стихи юной комсомолки, или мне - никому не знакомой девчонке-самоучке, без музыкального образования и нот путем не знающей, - Надя уговаривала музыканта почти теми же словами, что недавно и Илью, и делала это так искренне, что желавший что-то горячо возразить Константин Михайлович приумолк и стал дальше слушать девушку уже спокойно.

- Но часть песен сочинил моя подруга, Сашенька Пахмутова, она от нас куда-то уехала, я ее следы потеряла, даже не знаю, как ее судьба сложилась, вот все ее мелодии в память о ней я тоже запишу, а ее внесу, как другого соавтора, - эта идея тоже пришла Наде спонтанно, но понравилась женщине - так она хоть немного свою совесть успокоит, имя настоящего композитора упомянет.

- Ну и часть своим именем подпишу, про любовь, лирические, шуточные, молодежные. Песни все разные, и по мелодии, и по складу, будет подозрительно выглядеть, если все они от одного автора будут записаны, - мужчина еще раз удивился, глядя на девушку - как четко и продуманно она рассуждала.

- Только где бы нам все спокойно обсудить? В училище бы не хотелось, слишком глаз любопытных много, не надо, чтобы нас часто видели, не хочу сплетен.

- А вы приходите к нам в гости, думаю, супруга рада будет, сделать это можно хоть завтра. Жене тоже интересно послушать вас, я столько рассказывал обо всех событиях, что пробудил ее любопытство. Мы, правда, в коммуналке живем, в совсем маленькой комнате, но пианино у нас есть! – с гордостью сказал мужчина.

А Надя подумала, что там не столько интерес, сколько ревность супруги присутствует. Надо что-то придумать с этим, страстей в стиле сериалов с разборками, битьем посуды и скандалами, ей вовсе не хотелось. Хоть люди и вполне интеллигентные, всяко бывает, все «люди - все человеки». Хотя романс Рощина из кинофильма " Разные судьбы" отлично ложился на его голос и ситуацию, Надя только головой тряхнула - " сгинь, лукавый!"

Тут Надя резко ощутила занозу, какую-то мысль, не дававшую покоя, которая давно сидела в голове, и она внезапно вспомнила - ну, конечно, Васина записка, которую она так и не прочитала в суете этих событий.

- Подождите минутку, - спохватилась она, - я совсем забыла про одну вещь, - и вытащила забытую бумажку.

Вася писал, что сожалеет, что не застал ее на месте и предлагал встретиться завтра и погулять вместе - он целый день свободен.

Решив поймать много зайцев сразу, Надя решилась и сказала:

- Тогда сделаем так. Я приду к вам завтра, но не одна, а со своим другом, милиционером. Мы все обговорим вместе, пусть он послушает мои песни, он их не слышал. Есть там у меня и про милицию текст, думаю, понравится. Мы не сильно вашу жену испугаем?

- Вы знаете, так даже неплохо будет. У нас соседями отношения, - тут мужчина замялся, но продолжил, видимо, подобрав слово, - несколько напряженные. Возможно, появление вашего знакомого будет и кстати, хотя, а может, они еще больше будут пакостить, решив, что я что-то натворил. - тут он окончательно приумолк, растерянно разведя руками.

- Ничего, что-нибудь придумаем, разыграем ваших соседей так, что они еще вас побаиваться будут, - тут Надежде сразу вспомнилась замечательная сценка из фильма «Волшебная сила искусства» с участием Аркадия Райкина, который защитил свою знакомую от таких же притеснений соседей очень необычным образом.

- Тогда я пошел домой? - тихо сказал мужчина. – Ждем вас с утра, - видно было, что он взволнован и до сих пор переживает все увиденное и пережитое, и тоже нуждается в отдыхе.

- Да, совсем забыл, адрес я вам и не сказал - Большая Каретная улица, дом четыре, корпус три, квартира двенадцать, звонить три раза Ушаковым, - да, фамилия вроде простая, но на самом деле - древняя дворянская, род, к которому принадлежал и знаменитый флотоводец Федор Федорович Ушаков, и семейство это было славно своими многочисленными представителями, служившими России много лет в разных сферах деятельности.

- И название улицы такое, что только вздрагивать от совпадений со знаменитой песней Владимира Семеновича Высоцкого: «Где тебя сегодня нет? На Большом Каретном. Где мой черный пистолет? На Большом Каретном», - эти все мысли быстро промелькнули в голове у Надежды, и она продолжила:

- Точное время не скажу, как друг подойдет, так мы и поедем, но постараемся сильно не затягивать. И еще одно, соседям покупки постарайтесь не светить, пронесите все так, чтобы не видели. И жене ничего особо не рассказывайте о сегодняшней сцене. А если она или соседи будут спрашивать, откуда «дровишки», говорите, что партком выделил, да оно так и есть, быстрее отстанут, - и девушка строго посмотрела на мужчину и подошла к подругам, которые уже ожидали ее у дверей общежития.

Руки их уже были пусты, посетители, заходившие в училище, не обращали на них внимания.

- Как ты себя чувствуешь? - участливо спросила Сима. Нет, быть ей психологом, и хотя и еще эта профессия только начинает входить в жизнь, постарается Надежда как-то все устроить.

- Уже лучше, но мне бы поспать немного. Я всегда так - чуть мне плохо, посплю хоть полчаса, и все проходит. Вы уж потерпите, девчата, немного с примерками и разборками вещей, - смущенно сказала девушка.

- Конечно, потерпим, все себе по чемоданам уже разобрали, а лишние вещи кому?

- Это Олесе, а рубашки и туфли - Васе и Михасю, пока припрячьте, потом подарим, - Надя говорила это уже в кровати, все плотнее погружаясь в дрему. Огромный день, со всеми проблемами и переживаниями, для нее пока завершился, точнее, стал на паузу.

_____________________________________________________________________________________

https://youtu.be/28hU5GdYuxA?si=yheaJl2fMsqnokVf - Романс Рощина - кинофильм "Разные судьбы", композитор Никита Богословский, стихи Николая Доризо.

https://youtu.be/y3XWRXN2FJA?si=WRNvXPX1vasMv4sj - Аркадий Райкин «Волшебная сила искусства».

Глава 25. Примерка платьев и жизни.

Глава 25. Примерка платьев и жизни.

Надя спала совсем немного, около часа, но очень крепко, почти не слыша тихих шагов и шепота девушек, которые терпеливо дожидались ее пробуждения. А ей нужен был этот кратковременный отдых - все же несколько рано она выписалась из больницы, слабость захватывала ее и до сих пор, но уже более щадящая, легкая.

Но вот она всплыла вновь в этот мир и увидела глаза девчат, с ожиданием глядящих на нее.

- Можно! Только дверь покрепче закройте и не шумите сильно, – улыбаясь, дала она команду.

И тут девчонки дружно полезли под кровати, доставая и раскрывая все покупки и складывая их на столе, еще не разбираясь, где чье. Гора получилась огромная, и вишенкой на тортике были шуршащие пакеты с чулками, которые положила сверху Надя, тот самый бонус от кладовщика, причем отсыпанный достаточно щедро, явно больше нормы, а фильдеперсовые чулки сейчас страшнейший дефицит.

- Откуда это у вас? – с изумлением спросила Олеся, которая не была в курсе всей истории.

- ОТТУДА! - таинственно понизила голос Надя и показала знаком девушкам - молчите.

- Лучше вот, посмотри, я правильно угадала с размером?- и она протянула девушке предназначавшиеся ей вещи.

Тут уже все девчонки кинулись к куче, выбирая свои размеры. Шума, сдавленного хохота, шебуршения, примерок и оценок было много, одна только Сима сидела в уголке и тихо гладила свои туфельки, не решаясь их обуть.

- Ты чего, Сим-Симчик?- ласково спросила Надя.

- Это первые только МОИ туфли! МОИ, понимаешь! Мы жили бедно, а братьев и сестер у меня много, я всегда донашивала вещи за старшими, а своих и не было, - тихо прошептала девушка, смахивая невольную слезу и поглядывая на обновку, которую никак не могла представить на своих ногах.

- А их у нас не отберут, если мы плохо споем? - вдруг со страхом спросила она.

- Не отберут, не переживай! И с чего мы должны плохо спеть? Не выдумывайте, порепетируем еще и все отлично получится. У нас уже и сейчас все хорошо выходит, а песня сама за собой поведет, только подпевайте! - успокоила всех Надя, видя, что слова Симы взволновали и других подружек.

- И еще одну песню выучим, еще лучше, вот увидите! Она вообще всех поразит, такая в ней сила!- с убеждением сказала она.

- Вы не переживайте, будут у всех и туфли хорошие, и платья красивые, и все остальное. Вот про это я и хочу с вами поговорить, но чуть позже.

На столе остались только чулки, на которые поглядывали с восторгом, но без разрешения не трогали.

- И чулки разбирайте, а лишние я пока приберу, хочу одну пару потом Клавдии Ивановне подарить за поддержку. Как думаете, не сочтет за подхалимаж?

- Только наедине вручи, и скажи, что от всех нас в благодарность, - Сима, как всегда, права.

- А сейчас все все разобрали? Налюбовались? Намерялись? Все всем подошло? Вот и отлично! Давайте теперь чай пить, я голодная, как стая волков! Есть что у нас перекусить? Уже не охота в столовку идти.

- Есть, есть, я принесла! Тут и печенье, и пряники, всего хватит. Это Михасик передал, - гордо и ласково сказала девушка, и такая любовь прозвучала в ее голосе, что девчонки примолкли на мгновение завистливо, а потом шустро кинулись бережно прятать все обновки.

А Надя спохватилась:

- Я ведь и для Михася рубашку и туфли взяла, потом пусть посмотрит, подойдут ли,- и она протянула удивленной девушке нужный пакет и коробку. Олеся никак не ожидала, что и про ее парня тоже вспомнят и нужной одеждой озаботятся, и сильно покраснела и оробела.

Смущенную девушку растормошили слова подруги:

- Не стесняйтесь, девчата, налетайте - еще бутерброды есть с колбаской и сыром, я вчера прихватила, - это хозяйственная Глафира побеспокоилась, быть ей завхозом комнаты.

Все было готово к чаепитию, девчата с удовольствием расселись на уже привычные места, открыв уже замок на двери, чтобы подозрений не было.

- Ой, что про сыр расскажу, - откусывая бутерброд, сказала Олеся, - Михасю так наша песня понравилась, он сильно хотел своим друзьям спеть, только без твоего спроса я не разрешила это сделать. Я правильно поступила? – с сомнением в голосе спросила Олеся.

- Правильно, молодец! Вот про песни я хочу с вами поговорить, - и Надя отставила в сторону чашку, показывая серьезность дальнейших слов.

- Дело в том, что я их пишу давно, еще с детского дома, но особо никуда они не расходились, так, среди своих.

- А сейчас я хочу с помощью Константина Михайловича их зарегистрировать, тогда за исполнение мне деньги будут поступать, - опять она повторила те слова, что уже говорила музыканту.

- А уже потом на эти средства я и помощь своему детскому дому смогу оказать, да и вообще, людям помогать, всюду деньги пригодятся. Понятно? - Наде очень нужна была поддержка от подруг, и она была рада увидеть соглашающиеся кивки девушек.

- Есть у меня и для каждой из вас своя песня, даже не одна, мы их обязательно потом разучим. Но тут такое дело - надо будет выбрать, если вы захотите заниматься пением профессионально, всю жизнь, это одно дело, тогда будем работать плотно и серьезно, а если так - пару раз спеть для своих - другое дело.

- Думайте, решайте, я никого не тороплю, я сама еще не определилась, как мне быть. Но точно знаю, что песни будут со мной всегда, тут уж я никуда не денусь, - задумчиво завершила разговор Надя.

- А песни хорошие? - спросила Глафира. Щеки ее горели, она явно вдохновилась этой идеей, видимо, уже представляя себя на сцене.

- Отличные! Сейчас не могу спеть, но поверьте, эти песни и много лет спустя звучать будут! - убежденно проговорила девушка, завершая этот нелегкий разговор.

Вечер завершился спокойно, но было видно, что все думают над словами Надежды и очень хотят в них поверить.

Девчата тихо занимались своими делами, с интересом посматривая на подругу, которая, сидя за столом, спешила записать хотя бы несколько песен, которые следует зарегистрировать в первую очередь. Она смотрела на подружек и мысленно "прикладывала" к ним ту или иную мелодию - подходит - не подходит, как прикладывает хорошая швея ткань для платья для своих клиенток, уже мысленно выкраивая из нее нужное, чтобы сшить подходящий именно к этой даме наряд.

Она не замечала никого кругом, бормотала про себя слова и мелодии, а девушки с благоговением наблюдали этот процесс творчества, понимая, что присутствуют при чем-то очень значительном и необычном. И никто бы их потом не мог уверить в том, что песни, написанные Надей, чужие, заимствованные - они же воочию наблюдали процесс их создания.

Глава 26. Первая ссора.

Глава 26. Первая ссора.

Надя засиделась за песнями очень долго, до поздней ночи, но подруги не роптали, понимая серьезность работы. Она постаралась до минимума уменьшить свет в лампе, прикрыв ее салфеткой, чтобы не мешать спящим.

Но зато к утру была готова целая стопка бумаг, где были записаны необходимые тексты.

В первую очередь, это была уже прозвучавшая «Песня о тревожной молодости», к ней в компанию «И вновь продолжается бой» - их надо регистровать под именем Константина Михайловича - после таких песен около него на цыпочках ходить будут, пылинки сдувать, и никто уже «недобитым буржуем» и в мыслях не позволит его так назвать.

Ждала очереди и замечательная песня про «Комсомольцев-добровольцев» из чудесного фильма « Добровольцы», как раз про это время и людей.

От имени Шурочки Пахмутовой, для нее и про нее, конечно же, «Надежда» - как бы посвящение от подруги. Глафире – однозначно - «Гляжу в озера синие», для Симочки после вчерашнего разговора почему-то сразу легла на душу замечательная песня в исполнении Ларисы Мондрус «Билет в детство», которую позже пела и Эдита Пьеха. Для Олеси - конечно же, одноименная песня знаменитых «Сябров», но тут надо было поколдовать немного, переделать ее на женский лад.

Только вот для Айгуль песня никак не находилась - сразу пришла в голову мелодия в исполнении Рашида Бейбутова про то, как он «встретил девушку, полумесяцем бровь, на щечке родинка, а в глазах любовь» - песня замечательная, но опять от мужского лица. А нужен девичий вариант, который пока не приходил в голову.

Оставив пока эту мысль, Надя продолжала записывать следующие песни, для медиков - «Люди в белых халатах», и для милиционеров - "Незримый бой", со знаменитыми словами, про то, как «кое кто у нас порой честно жить не хочет», ставшие в будущем мемом.

Ну и уже спетая «Глафира» также добавилась в эту стопку. И почему-то завершил весь этот список прекрасный «Случайный вальс», навеянный, видимо, ожиданием встречи с молодым человеком. Пока достаточно, появление этих песен вполне можно объяснить новыми знакомствами.

Уже складывая бумаги и готовясь ко сну, женщина наконец вспомнила очень старую, почти забытую шуточную детскую песенку про цыплят, которая как раз и подходила к хлопотунье Айгуль. Представив девушку в роли курочки-наседки, собирающей своих птенчиков, Надя просто ахнула - ну, конечно, вот она, ее песенка! Она, правда, азербайджанская, исполнялась впервые на этом языке, но есть и русский перевод слов, его-то она и возьмет.

Наутро, уже полностью готовая и спокойная, с бумагами в папке, девушка ждала Васю, обутая в новые туфельки, которые требовалось немного разносить, она и девчонкам посоветовала сделать это, хотя бы в комнате походить в обновках.

Вася пришел радостный, в предчувствии прекрасной прогулки в обществе девушки, которая ему очень нравилась. Но улыбка сползла с его лица, он крепко схватил ее за руку, когда услышал, что они сейчас пойдут в гости к какому-то мужчине. С глазами, налитыми ревностью, он вдруг прошипел напряженным голосом:

- Он тебе кто, этот Константин? Твой любовник? Покровитель? Тогда зачем я вам нужен?

- Вася, ты чего? - обалдела девушка и тихонько вытянула руку из захвата парня, уже ослабившего силу, но тем не менее следы потом остались.

- Ты часом не перегрелся?, - дотронулась она до его лба, заставляя выпустить руки полностью, - так еще прохладно с утра! Он музыкант, композитор, поможет мне песни записать, которые я сочиняю уже давно!

- Я их никому раньше не показывала, а тут хочу, чтобы их начали исполнять, а для этого их зарегистрировать надо, чтобы все официально было. Вот Константин Михайлович и поможет мне это правильно сделать, музыку вместе с текстами записать, - девушка объясняла все тихим, спокойным голосом, как непонятливому ребенку, и парень остыл.

- Успокойся, а то «сам придумал, сам и обиделся!» И больше так никогда не делай, иначе я с тобой дальше и видеться не буду! - категорично завершила сцену девушка.

Но и она чувствовала свою вину, действительно, надо было все объяснить заранее, чтобы не возникло недопонимания. Так часто бывает у молодежи - один не объяснил, другой не так понял или что-то свое надумал - вот и возникает из-за пустяка серьезная размолвка, губящая хорошие отношения. Бывает, молодожены из-за этоих пустяков и расходятся даже, а потом жалеют всю жизнь. Но это все про себя взрослая Надежда ворчала, отчитывая молодую напарницу.

Но тем не менее, ревность и эмоции парня ошеломили ее, муж Надежды никогда подобного не допускал, всегда доверяя ей, такие чувства были ей неприятны. Хотя парень действительно был очень ей симпатичен, следовало сразу расставить свои приоритеты, не дать возможность и в дальнейшем Василию проявлять хозяйский подход к отношениям, ревновать по пустякам, манипулировать и угрожать девушке.

- Прости, я не хотел тебя напугать, - проговорил уже опомнившийся парень.

- Просто ты мне очень нравишься, и я очень хочу, чтобы ты была со мной. А то сначала тот врач на тебя смотрит, потом какой-то Константин, вот я и заревновал.

- Ты мне тоже симпатичен, но запомни, я не твоя собственность, и подобные сцены больше не демонстрируй. У меня и в детдоме было много друзей, но никто из парней так себя не вел. Предупреждаю сразу и срьезно, если это еще раз повторится, наше знакомство на этом и закончится. Понял?

- Понял, - совсем поник Василий. Он действительно был расстроен и не ожидал такой бурной реакции, почему-то считая, что девушкам нравится, когда их ревнуют, но на тот раз он жестоко ошибся. Спокойный, но тем не менее твердый и холодный тон девушки совершенно остудил его пылкие чувства.

- Вот и хорошо. И все, на этом завершили разговор, но запомнить его нам обоим следует.

Выдохнув, девушка продолжила уже спокойно и нейтрально:

- Лучше посмотри, куда нам ехать, - и она протянула бумажку с адресом.

Вася, уже успокоенный, протянул, что это недалеко, в центре, но надо ехать, а то идти – только плутать.

- А можем мы на метро хотя бы немного проехать можем, я так хочу на него посмотреть!- с воодушевление сказала девушка, которой только что пришла в голову эта замечательная идея, ей хотелось уже до конца перевести разговор на другие темы.

- Можно и на метро, сейчас сообразим!- и Вася, совсем успокоенный, подхватил девушку под руку.

__________________________________________________________

https://youtu.be/OiiogAygZaA?si=LUyuqR3N5wLVkEEi - "И вновь продолжается бой". Исполняет Леонид Сметанников в сопровождении Московского хора молодежи и студентов. Слова Николая Добронравова, музыка Александры Пахмутовой.

https://youtu.be/gB9SWJ_29OI?si=x2G8ER2k-l_SeP8l - " Комсомольская песня" ("Комсомольцы- добровольцы"), к/ф «Добровольцы (1958)». Исполняют: Евгений Кибкало, Марк Решетин. Музыка: Марк Фрадкин. Слова: Евгений Долматовский.

https://youtu.be/gTdH41gLtzg?si=jJvXSDCmHuFRn-g7 – «Надежда». Исполняют Муслим Магомаев и ансамбль ЦТ и ВР “Советская песня” под упр. Виктора Краснощекова и Эстрадно-симф. оркестра ЦТ и ВР п/у Юрия Силантьева. Слова Николая Добронравова, музыка Александры Пахмутовой.

https://youtu.be/buNEtNbyvCg?si=0kc42bZQsoxl1o5X - "Гляжу в озера синие" (из к/ф “Тени исчезают в полдень”). Исполняет Ольга Воронец и Эстрадно-симфонический оркестр ЦТ и ВР. Дирижер – Юрий Силантьев. Композитор: Леонид Афанасьев. Автор слов: Игорь Шаферан.

https://youtu.be/HsGR5SPWHuI?si=WMbMNUSGN97Fhxly - "Билет в детство". исполняет Лариса Мондрус. Слова Роберта Рождественского, музыка Ф. Миллер.

https://youtu.be/7oL0Na88WMk?si=ysD4fji9YdcPVxQK - - "Олеся". Исполняет ВИА "Сябры" - Музыка Олега Иванова, слова Анатолия Поперечного, солист Валентин Бадьяров.

https://youtu.be/y-5N2LOsT48?si=exo71NuJj4FnESVK - "Люди в белых халатах". Исполняет Владимир Трошин. Музыка Эдуарда Колмановского, слова Леонида Ошанина.

https://youtu.be/AMO4gg5ooeM?si=z-ST4NKND44_tPxr - "Незримый бой" ("Наша служба и опасна и трудна"). Песня из х/ф "Следствие ведут ЗнаТоКи" (1971). Дело № 02. "Ваше подлинное имя", музыка Марка Минкова на слова Анатолия Горохова в исполнении Эдуарда Лабковского и Марка Минкова.

https://youtu.be/mcggAMYCQMw?si=oANZI6ZLxkVkWqdt - "Цып-цып, мои цыплятки". Композитор — Гамбар Гусейнли, автор текста— Тофик Муталлибов. Исполнитель русской версии – Даяна.

https://youtu.be/xA9ADYMnBkw?si=Y4WNsiVwOBW09O2 - "Случайный вальс". Исполняет Леонид Утёсов Слова - Евгений Долматовский . Музыка - Марк Фрадкин. Текст песни в данном случае несколько отличается от привычного варианта.

https://dzen.ru/a/ZalSILYnlXVuKqaB - Песня "Случайный вальс". | История песни - история страны.

Глава 27. Про метро.

Глава 27. Про метро.

Надя повела парня подальше от любопытных глаз девушек, которые уже оборачивались, глядя на них.

– Хотя бы пару станций проехать, там говорят, такая красота,- с энтузиазмом проговорила она.

- Ну, тут ближе всего станция «Улица Коминтерна» (до ноября тысяча девятьсот девяностого года — «Калининская», далее — «Александровский сад»), потом перейти на основную линию на Охотном ряду, и проехать напрямую, хоть до самих Сокольников, а потом вернуться назад, снова до Охотного ряда, и пройтись пешком.

- Нет, так очень долго, пока туда-сюда покатаемся, много времени пройдет. Лучше давай сначала все дела сделаем, а потом в Сокольники сразу поедем и там погуляем! - решила девушка.

Ей тоже почему-то очень не хотелось идти в гости к музыканту, но дела завершить надо.

- Хочешь, я тебе про строительство метро расскажу? У нас недавно встреча с первыми метростроевцами была, много интересного рассказывали, я даже кое что записал для памяти, - Вася явно хотел загладить свою вину.

- Конечно, хочу! - когда она еще узнает такие подробности, как не от очевидцев этих событий.

Вася достал книжечку и стал не говорить, а "докладывать" важным голосом, время от времени поглядывая в записи:

- Так вот, они рассказывали, что идея о строительстве подземной железной дороги появилась еще до революции, было представлено целых пять проектов строительства метро. Но к работам приступили лишь в начале тридцатых годов, когда стало совершенно очевидно, что общественный транспорт, представленный в основном трамваями, не справляется с пассажирскими перевозками.

Вася передохнул и сделал вид, что не видит улыбки девушки, которую явно веселил ученый вид и тон рассказчика.

Он продолжил все тем же важным голосом докладчика:

- Они вспомнили об огромном заторе, который назвали «пробкой», который произошел шестого января тридцать первого года, когда в городе на день встал весь транспорт — от трамваев до извозчиков, и людям пришлось очень долго добираться до нужного места. Вот все повеселились, когда почти в обеду пришли на свои места работы. Тогда-то в Москве и началось активное строительство метро. Строительство шло трудно и медленно: не хватало ни опыта, ни людей. Но дело хоть и неторопливо, но шло.

Молодым людям пришлось присесть на скамеечку, потому что парень так разошелся, что начал активно размахивать руками и привлекать к себе внимание. Девушка тем не менее также увлеклась этим рассказом и слушала все с большим интересом. А парень продолжал «токовать», не замечая ничего:

- Один из строителей был свидетелем того, как десятого декабря тридцать первого года во двор дома тринадцать по улице Русаковской пришли семь рабочих и вонзили лопаты в мерзлую землю. Через месяц работа кипела уже на всех участках первой линии от «Сокольников» до «Дворца Советов».

- Метростроевцы добавили, что молодой инженер Вениамин Маковский, который недавно пришел на стройку, предложил прогрессивное решение: строить метро на глубине. Неожиданная идея вызвала море протестов, ведь для этого пришлось бы перекопать всю Москву, но пришлась по душе товарищу Лазарю Кагановичу. Точку в споре поставил сам товарищ Сталин, который утвердил проект глубокого заложения.

- Вот так все и началось! Но и трудности были - и водой заливало, когда подземные реки находили, и чуть не засыпало целую смену, но справились, к сроку все сделали! - с энтузиазмом закончил парень этот подробный рассказ, как будто сам был участником всех событий.

Тут девушка не выдержала и захлопала в ладоши, поощрив таким образом это длинное и интересное повествование. Тут парень вышел из строгого образа докладчика и продолжил разговор уже обычным голосом:

- Вот, еще хохма была. Парни, которые давно в милиции служат, рассказывали, как они дежурили в первые дни открытия станций.

- Так одна бабуся, которую внуки привели, никак не хотела заходить, все плевалась и даже крестилась, кричала, что не в жизнь сама в этот подземный ад не полезет, к чертям в пекло, вот смеху было! Но все же зашла в вагон, а потом всем рассказывала, как там чисто и культурно!

Так, потихоньку беседуя, покружив среди старинных особняков, они наконец-то нашли необходимый адрес, и тут только девушка спохватилась - в гости с пустыми руками не ходят, а у нее и нет ничего.

Пришлось вернуться чуть назад и зайти в магазин, который располагался в соседнем доме. Там только что «выбросили» какие-то дефицитные шоколадные конфеты, очередь была огромной, все волновались, пихались и толкались, волнуясь, хватит ли им товара. Причем народ стоял даже на улице, так быстро слухи разошлись.

Тут-то и пригодилась Васина форма - его безропотно пропустили без очереди, разрешили взвесить полкило печенья и триста грамм тех самых конфет, а потом так же без возражений пропустили в кассу, чтобы выбить уже нужную сумму.

Надежда, уже отвыкшая от очередей, тем более - двойных, даже тройных - надо было взвесить товар, оплатить его в кассе, а потом еще пропихаться к витрине, чтобы забрать его, скромно стояла в сторонке, стараясь не отсвечивать.

Она молча прибрала в сумку конфеты, оставив на виду только пакет с печеньем - и этого пока достаточно для угощения, хорошие шоколадные конфеты - редкое и дорогое лакомство сейчас, они и сами с удовольствием его съедят и подружек угостят.

Глава 28. В гостях у музыканта.

Глава 28. В гостях у музыканта.

И вот они около нужного подъезда очень красивого двухэтажного старинного дома, а внутри даже кто-то типа современного консьержа сидит - очень авторитетный человек, который важно уточнил, к кому они, собственно, направляются, и после ответа что-то записал себе в журнал.

- Если понятЫе нужны будут, обращайтесь, я завсегда органам помочь рад, - с удовольствием проговорил мужчина, явно думая, что за соседом «пришли» соответствующие люди.

Квартиры также были коммунальными, но явно классам выше, чем у Зиночки - лестница чистая, никаких запахов нет, все очень прилично и аккуратно.

Но вот и нужная дверь, причем табличка с фамилией Ушаковых старая, видно, когда-то вся квартира им и принадлежала, а теперь их «уплотнили». Но вот открыла им дверь еще одна «Аннушка», такая же подозрительная и неприятная женщина. Но, увидев милиционера, она сразу расплылась в улыбке, довольная появлением человека в форме, пришедшему за столь нелюбимым ею соседом. Она только хотела открыть рот, как Вася опередил ее:

- По распоряжению партийного комитета приказано оказать товарищу Ушакову содействие в подготовке к ответственному концерту. ПРОСИМ НЕ БЕСПОКОИТЬ!! - и он, оставив за спиной оторопевшую даму, пошел по коридору, а Надя, тоже растерявшаяся на мгновение, поспешила за ним.

- Ай да Вася, как здорово он придумал, - только и промелькнуло в голове девушки, и она одобряюще подмигнула парню.

Дверь в комнату Ушаковых уже была приоткрыта, хозяева явно слышали этот разговор и сразу запустили молодых людей в комнату.

Первое, что бросалось там в глаза - большой портрет молодого человека в форме красноармейца, с траурной лентой внизу. Глядя на него и хозяйку квартиры, которая стояла около пианино, сразу было понятно, что это, скорее всего, был их сын, погибший, судя по форме, во время Гражданской войны. Он задумчиво смотрел на входящих и улыбался слабой улыбкой.

- Это наш сын, Мишенька, погиб под Перекопом. Он наш хранитель, если бы не он, нас давно бы соседи из квартиры выжили, - подтвердил Константин Михайлович, подходя поближе.

- А это супруга моя, Анастасия Павловна, она после гибели мальчика нашего замолчала, все понимает, но говорить не может, горло судорогой сжимается. Врачи как только не лечили, не помогает ничего, - женщина слабо кивнула, но взгляд ее был устремлен на портрет, никого другого, казалось, она и не замечала.

- Это бывает, у нас в деревне сильный пожар был, так один пацан так испугался, что тоже долго не мог разговаривать, хочет, но не может. Поговаривали, что мать его даже к бабке какой-то водила, травами отпаивала, потом ничего, разговорился потихоньку, но тихо и мало, так Молчуном и звали, - добавил Вася.

А Надежда подумала, что совсем ничего не знает о его жизни и решила обязательно расспросить его и рассказать в свою очередь о себе, то есть о своей предшественнице-двойнике.

- Но что же мы стоим, проходите, располагайтесь, может, чайку? - музыкант суетился, чувствовалось, что он стесняется и очень бедной обстановки комнаты, и ее тесноты, так как главное место в ней занимало пианино, и своей жены - молчуньи.

Надя протянула пакет с печеньем со словами, что это угощение к чаю. Поведение мужчины, вальяжного и строгого в училище, а здесь какого-то неуверенного, заглядывающего в глаза, неприятно удивило ее. Поэтому Надя решила не задерживаться и не стеснять людей, а быстрее все завершить. Она сказала:

- Вот те песни, о которых я говорила. Верхние две надо зарегистрировать в первую очередь, их мы на конференции исполним, только вторую выучить срочно с девочками надо. Их вы, как договаривались, на себя оформите. Там слова песен и подстрочник с нотами, все же я не очень хорошо умею музыку записывать, - смущенно завершила девушка.

- Остальные не так срочно, но тоже завизировать следует, я их своим подругам посвятила, они и исполнять будут. Часть я уже давно сочинила, а вот две песни про врачей и милиционеров совсем недавно написала, - и девушка улыбнулась парню, который сначала нахмурился, услышав про песню о врачах, а потом расплылся в довольной улыбке - и про милицию не забыла.

Мужчина с удивлением смотрел на стопку листов - он явно не ожидал такого их большого количества. И судя по услышанной песне, и остальные были такими же сильными, уж он-то в этом хорошо разбирался. Душа его дрогнула, он подумал, что было бы неплохо все песни сделать своими. Видно, что-то промелькнуло в его глазах, когда он в нетерпении протянул дрожащие руки с явным желанием быстрее забрать тексты. Но тут девушку как кто-то подтолкнул, и она закончила совсем неожиданно для всех:

- Только вы мне, гражданин Ушаков, расписку напишите, что в присутствии товарища, - и она посмотрела на Васю, который тут же подсказал, что его фамилия Степанов, а отчество – Иванович, ну, точно, дядя Степа, только тот Степаном был! - Вы получили от меня тексты и ноты песен.

Музыкант дернулся при этих словах, как от удара, но ничего не сказал. Тон голоса девушки был настолько твердым и строгим, что мужчина невольно подчинился и, найдя чистый листок, начал писать под диктовку Надежды:

- Я, Ушаков Константин Михайлович, в присутствии старшего милиционера Степанова Василия Ивановича, получил для регистрации авторских прав сочиненные Кузнецовой Надеждой Петровной тексты и ноты песен в количестве двенадцати штук.

- И дальше все песни я на себя регистрировать буду, но пока вашу фамилию в соавторах только первой песни оставляю, раз уже пообещала. И не вздумайте обмануть, как хотели, я ведь легко смогу все проверить. И я очень жалею, что поверила вам, пожалела, надо было сразу самой этой проблемой заняться. Ну что же, урок мне, а за уроки платить надо, - взгляд девушки был уничижительно-беспощадный.

- Теперь ставьте скобки и пишите – список песен и их тексты прилагаются. А ты, Василий, добавь ниже - составлено в моем присутствии, подписано мною, ставь дату и расписывайся,- вид парня из удивленного тоже стал жестким, он что-то понял и также глядел на мужчину строгим, оценивающим взглядом.

Почему она так поступила, Надежда и сама не поняла, но чувствовала - надо. То ли какой-то жадный огонек мелькнул в глазах мужчины, то ли взгляд его жены ей не понравился, то ли интуиция старшей Надежды подсказала, но было у нее полное ощущение того, что Константин именно хотел присвоить себе все ее песни, зарегистрировать на себя, даже не подумав, как он объяснит появление такого большого количества произведений, и как технически это все пройдет. А ведь раньше, в техникуме, вроде они достаточно спокойно общались, а сейчас у девушки было такое неприятное состояние, что хотелось быстрее завершить эту встречу.

Но тем не менее, под недовольными взглядами четы Ушаковых, она заставила написать и второй экземпляр расписки, который забрала себе вместе с копиями всех песен, которые переписывал и Вася, старательно копируя крючки нот, стараясь быстрее все завершить.

А чтобы было веселее работать, она решила поднять дух присутствующих очень подходящими словами песни о милиции и присела к пианино, напевая:

Наша служба и опасна и трудна,

И на первый взгляд, как будто не видна.

Если кто-то кое-где у нас порой

Честно жить не хочет.

Значит с ними нам вести незримый бой

Так назначено судьбой для нас с тобой -

Служба дни и ночи.

Как говорится, на этой жизнеутверждающей ноте, они и покинули комнату Ушаковых. Присутствовать дальше не хотелось, обстановка была явно для всех тяжелой.

Вася пошел вперед, а Надя чуть задержалась под дверью. И она уже не удивилась, услышав еле различимый голос женщины, которая якобы не могла говорить:

- Дурак ты, Костя, всегда им был, и тут до конца дело не довел. И как она тебя раскусила, интересно? А ведь эти песни нас на всю жизнь обеспечить могли, премиями бы завалили, почестями. От этих дураков - соседей лучше нашего сыночка защитить смогли. Что молчишь, Константин, это же я разговаривать не могу, а ты у нас вполне говорящий, - и грубый, какой-то клокочущий смех, завершил эту очень тягостную сцену.

Надежда догнала парня, а себе дала зарок - далее стараться при необходимости искать в соавторы только проверенных людей, тех же своих подруг, а лучше всего песни регистрировать самостоятельно, без посредников, полностью на свое имя. Не поверят ей, не сделают так, как ей хочется, значит, будет искать другие пути, а с музыкантом поддерживать будет только официальные отношения и в присутствии свидетелей.

Тут Надя отогнала от себя эти неприятные мысли и с улыбкой сказала, выходя из дома и помахав ручкой разочарованному охраннику:

- А вот теперь в Сокольники! Гулять!

Глава 29. Объяснения и размышления.

Глава 29. Объяснения и размышления.

Молодые люди недолго шли молча, но было видно, что Вася очень хочет уточнить, а что, собственно, тут произошло:

- Надь, а Надь, а этот Константин, он что, хотел твои песни себе присвоить?

- Угу, - коротко ответила девушка, ей было неприятно об этом говорить - она же тоже так сделала, завладев песнями из будущего.

- А зачем? Какая разница, кто их написал?

- Вот именно, вот именно, вроде все так, и не так, - вздохнула про себя девушка, вспомнив отмазки всех попаданцев, которые так и утешали себя, но тем не менее получали деньги и славу вместо истинных создателей этих песен, которые "еще напишут и не такое".

Одно дело - просто петь эти мелодии от души для себя и друзей, другое - пытаться эти песни "монетизировать", чем девушка и хотела заняться. И она стала проговаривать свои мысли и для Васи, и для себя еще раз:

- Ты как-то говорил, что на заводе до милиции работал. Вот там, если кто-то из рабочих придумывал новую деталь, или еще что полезное изобретал, его хвалили? Награждали как-то, премии давали?

- Конечно, и премии, и грамоты, и в стенгазетах отмечали, все было.

- А если бы кто-то эту идею себе присвоил? Было бы тому человеку обидно?

- Конечно, даже морду, то есть, лицо бы набил, если бы точно знал, кто его идею украл.

- Вот видишь, и с песнями также. Это - как изобретение, новая идея, кто их написал, сочинил, тот деньги и получает. Спели песню на концерте, выпустили пластинку с ней - авторам идут отчисления, - Вася кивнул с пониманием.

Но вдруг он остановился и какая-то идея осветила его лицо:

- А хочешь, мы поженимся? Я тогда смогу защитить тебя от всяких разных Константинов, - неожиданно выпалил парень, смутив девушку до состояния шока. Этими словами он ввел девушку в такой ступор, что она невольно опустилась на близ стоящую скамейку.

Вздохнув и выдохнув, понимая, что она никак не должна его обидеть, Надя очень мягко спросила покрасневшего парня, который и сам не понял, как эти слова вылетели у него:

- Вася, ты что? Ты мне тоже очень нравишься, но как ты видишь нашу совместную жизнь? Ты в своей казарме, на дежурствах. я у себя в общежитии, где жить будем? Я только поступила учиться, а ведь хотела экстерном первый курс закончить, сразу на второй перейти. И песнями надо заняться серьезно, раз начала, надо до конца дело довести. Когда нам хозяйство вести, дом обустраивать? А вдруг ребенок появится, что делать будем? Да и встречаемся мы с тобой совсем недолго, чтобы вот так все решительно сделать. Куда нам торопиться? Давай повстречаемся этот год, получше узнаем друг друга, ведь я про тебя совсем ничего не знаю, да и ты про меня не больше.

- Да и не нуждаюсь я в защите от Константина, он мне только как помощник нужен, чтобы музыку правильно оформить. Еще раз говорю, у тебя нет причин ревновать, сам видел, у него жена есть. Он мне нужен, как специалист, музыкант, и ничего больше, глупенький ты мой! - и девушка погладила парня по склонившейся голове.

Сейчас в ней главенствовала старшая Надежда, которая отнеслась к парню, как к своему сыну или даже внуку, но ни как ровеснику.

- Тогда хочешь, я тебе свой денежный аттестат отдавать буду? - вдруг неожиданно продолжил молодой человек, совсем добивая девушку.

- Спасибо, конечно, но вот зачем? Питаемся мы в столовой по книжке, одежда у меня есть, а надо будет, еще стрясу с партийных товарищей, так что мне деньги и не нужны вовсе.

- А сейчас ты его кому отдаешь?- заинтересовалась девушка.

- Да я бабане с папаней отсылаю, или что покупаю и посылки передаю. Они в деревне в Липецкой области живут, мамка умерла, а они в колхозе работают, там на трудодни не больно-то и разбежишься, а я в казарме живу, кормят и одевают нас за казенный счет, так что деньги мне тоже не сильно нужны.

- Вот видишь, мне деньги не нужны, тебе не нужны, а им необходимы, так пусть так все и останется, как есть, - девушка невольно опять погладила парня по склонившейся голове.

- Пойми, мне деньги от песен не для себя нужны, я хочу на эти деньги помощь людям оказывать, в свой детдом игрушек, одежды красивой купить. Да и в будущем пригодятся, - девушка повторила все то, что говорила и Петруше, это действительно стало ее настойчивым желанием, особенно после того, как бережно и с любовью отнеслись к новым нарядам ее подружки.

Сама Надежда, привыкшая к изобилию товаров в будущем, восприняла вещи как должное, тем более, они были для нее самыми простыми, подумаешь, юбки, блузки и туфли, не бальные же наряды или шикарные драгоценности. Но эта сцена показала, что сейчас даже такие, казалось бы, обыденные вещи ценятся, берегутся, передаются в семьях от старших к младшим, о чем Сима и рассказала.

Да и купить их не так и просто, вспомним хотя бы ступор Ушакова на складе, даже за обычными туфлями надо отстоять большую очередь, и еще не факт, что тебе что-то достанется, еще и нужного размера. А уж что говорить про пресловутые чулки - с каким энтузиазмом девочки их рассматривали, даже тронуть боялись.

Так что девушка поглубже спрятала в сумочку тексты песен - они были теперь теми подъемными средствами, которые обеспечат в будущем не только ее, а также подруг и всех, кому понадобится помощь. А поступать теперь с ними она будет осмотрительнее, ученая уже. И надо подумать, как вернуть копии песен от Ушакова, хоть и расписка и подстраховывает немного, но при желании и ее можно обойти.

Константина именно жадность и сгубила, так бывает с человеком, который случайно находит огромные деньги, хватает их в азарте, не задумываясь, как он их покажет и сможет ли потратить без риска для себя. Ну принес бы он все эти песни, пытаясь зарегистрировать на себя - и что? Все они совершенно разные по стилю написания, содержанию, вряд ли бы комиссия поверила, что все они вышли из- под пера одного автора. Значит - плагиатор, а с ними и тогда разговор был строгий. А ведь так бы и с Надей разговаривали бы, тем более - молодая, неопытная, а песни сильные, не прошли бы они, а ею крепко заинтересовались бы важные люди.

Поторопились они оба, азарт подвел, да и Надя хороша, желая получить все и сразу, пусть и на благие дела, в отличии от Константина, вывалила такие сокровища, не задумываясь, как окружающие воспримут их появление. Впредь Наде надо быть осмотрительнее, спокойнее, рассудительнее - сделали вывод обе составляющие нашей попаданки.

" Тут вам не там", как говорится, расслабилась Надежда среди хороших людей, забыла, в какое время и условия попала. Ну что же, без ошибок и их осмысления ни один человек не обходится.

Постаравшись выбросить из головы неприятные впечатления от только что случившейся сцены, еще раз подивившись на свое поведение и предчувствия, которые заставили ее именно так поступить, Надя улыбнулась удовлетворенному ее ответом парню, который, кажется, вздохнул свободнее после спокойного рассудительного разговора, тем более они уже подходили к входу в метро.

Уже тогда он поражал своей монументальностью и впечатлял первых пассажиров, которые даже терялись, входя в это «чудо инженерной мысли», а тогда станции под землёй воспринимались именно так.

И вот их подземное путешествие началось. Хотя Надежда много раз пользовалась метро и хорошо в нем ориентировалась, невольный страх охватил ее, ведь и привычных станций, и переходов еще полностью не было, да и само метро разительно отличалось от привычного москвичам и гостям столицы средства передвижения будущего.

Вася, уже совсем успокоившийся, поняв вполне объяснимое ее волнение – «в первый раз никак едет», подхватил подругу под руку и стал помогать спускаться вниз по ступенькам станции «Улица Коминтерна», к которой они и подошли.

Глава 30. « От Сокольников до Парка на метро».

Глава 30. « От Сокольников до Парка на метро».

Первое, что поразило Надежду - отсутствие турникетов и эскалаторов, ведь первые станции еще были неглубокого залегания, требовалось просто немного спуститься вниз.

Перед входом на платформу пассажиров встречали контролёры, которые следили, чтобы все имели билеты, которые надо было приобрести тут же, в кассах.

Разовая поездка сначала, в первые дни открытия метро, стоила пятьдесят копеек. Пассажиру за эти деньги выдавали в кассе картонный талон, но сейчас, спустя почти четыре года после открытия первых станций, проезд уже стоил тридцать копеек, всё-таки первоначальная цена была дороговата по тем временам.

После изменения цены пассажиропоток сразу возрос, и хотя билет действовал тридцать пять минут, его хватало, чтобы проехать «От Сокольников до Парка на метро», как пелось в известной песенке в исполнении Леонида Утесова. Причем время указывалось на талоне вручную, и был он в двух цветовых гаммах в зависимости от направления движения.

Длительность поездки наших героев составляла примерно сорок минут, так что они укладывались в лимит, несмотря на медленный еще ход поездов. Дорога по верху, на трамвае, самом популярном виде транспорта у москвичей сейчас, заняла бы уже около полутора часов, да еще и ехать пришлось бы в переполненном вагоне в огромной толпе, так что выгода была очевидной.

Поскольку они поехали в сторону "Сокольников", то есть обратно от маршрута песни, то им полагался красный билет, те же пассажиры, кто отправлялись назад, в сторону «Парка культуры», получали билет желтого цвета.

Помимо простых билетов, продавались именные абонементы для обладателей каких-нибудь льгот. Они стоили на пять копеек дешевле, чем обычные проездные, что для многих было значительной экономией, особенно если людям приходилось часто пользоваться этим современным видом транспорта. Вася приобрел именно такой билет и хвастливо показал его подруге.

Проверяли билеты не только на входе, но и в самих вагонах. При этом контролёры компостировали бумажку, оставляя на ней маленькую круглую дырку. Позже появились книжечки с отрывными талонами. Кроме того, москвичи старались покупать билеты сразу и туда, и обратно. Это позволяло экономить время и количество персонала метро.

Хотя Надежда прекрасно ориентировалась в будущем в метро, легко переходя на нужную ей ветку, но вид станций сейчас поразил и ее, она мысленно сравнивала их с будущим.

Станция "Охотный ряд", на которую они зашли, была достаточно многолюдной, поскольку именно здесь был первый переход с боковой линии на основную, и поток пассажиров закрутил и завертел их.

Надежда на минутку почувствовала себя, как в будущем – та же толкучка, те же родные люди, которые также, пихаясь и толкаясь, стремятся попасть в вагон и захватить сидячие места.

Но поразило девушку наличие на входе не только привычных автоматов, в которых можно было купить газеты, но и то, что пассажиры могли посетить книжные и аптечные киоски, выпить сок у стойки с уже почти исчезнувшими в будущем треугольными тубами, купить мороженое.

Все это делалось для привлечения пассажиров и их удобства, поскольку поначалу метро люди не жаловали, как и все новое в те времена, многие его боялись, особенно пожилые люди, как и упомянутая Васей безымянная бабушка, для которой вход в метро ассоциировался с попаданием в преисподнюю.

И как все новое и непривычное метро порождало многочисленные слухи и легенды. Про подземку уже тогда начали ходить различные байки, которые передавались москвичами "по большому секрету " из уст в уста. Сохранились эти истории и в двадцать первом веке, несмотря на их явную нелогичность.

Так, начала уже в это время свое хождение легенда, будто на глубине около ста метров под землёй существует альтернативная сеть московской подземки. Говорили, что попасть туда можно прямиком из кабинетов Кремля и, якобы, эта подземка укомплектована всем необходимым на случай чрезвычайного происшествия. И если заблудиться нечаянно и попасть не на свою станцию и сесть в неправильный вагон, то можно доехать прямиком в приемную к самому товарищу Сталину. Сохранилась эта легенда и в будущем, поскольку и по сей день нет как официального подтверждения существования «Метро-два», так и его официального опровержения.

Также шептались, что для строительства Сокольнической ветки метро был разобран до основания белокаменный Серпуховский кремль, а ступени входа были на самом деле надгробными плитами, снятыми с захоронений. И якобы, по признаниям машинистов, на этой станции у них нередко возникает ощущение, что за ними наблюдают, а ранним утром, ещё до открытия метро, на путях и на перроне не раз замечали призрачные фигуры.

Но самой популярной была байка про приведение, обитающее в метро, которое называли Путевым обходчиком. Сотрудники Сокольнической станции рассказывали, опять же, по огромному секрету, что при жизни этот человек действительно трудился обходчиком, но погиб в завале при невыясненных обстоятельствах, но не мог покинуть свое место службы и до сих пор возвращается «на работу», и многие сотрудники не раз видели его в темноте тоннелей.

Кстати, слово метро изначально было мужского рода, поскольку оно было сокращением слова "Метрополитен". И на плакатах тогда логично писали: «Наш метро — лучший в мире!» Но постепенно по аналогии со словами на О - кольцо, крыльцо и другими, слово приобрело средний род, но не склоняется. Поэтому сказать: " А поехали на метрЕ" можно только в шутку.

Как бы там ни было, какие бы "байки из склепа", имеющие хождение и в двадцать первом веке, не сочиняли москвичи, метро постепенно становилось все более привлекательным, зазывало к себе людей со всей страны. Прокатиться "хоть разочек" на метро мечтали все - и коренные обитатели города, и приезжие.

Постепенно метро обрело желаемую востребованность, и, к сожалению приезжих, буфеты и киоски постепенно начали убирать, чтобы освободить место для прохода, но сейчас они работали вовсю, поскольку людей еще было не так и много.

Обустроили в подземке и туалеты, некоторые из которых существуют и в будущем, но это не особо афишируют.

Вот такой буфет в вестибюле станции, около которого было очень много народу, в основном приезжих. и удивил Надежду.

Люди с удовольствием покупали в буфете поштучно, поскольку они были дорогими в то время, шоколадные конфеты "Мишка", "Стратостат" с ликером, "Красная шапочка», чтобы угостить потом своих близких. Также здесь можно было приобрести еще редкие в это время мандарины, апельсины и уже привычные яблоки, которые также продавались поштучно. Особенно активно здесь толкались приезжие из республик и редкие деревенские люди, резко отличавшиеся от москвичей своими провинциальными нарядами и неуверенным поведением.

Заглядевшись на эти чудеса подземной торговли, она чуть не упустила Васю, но вот он - машет ей рукой. Тут как раз подошел поезд, и они вошли в вагон. Вагон вмещал почти двести шестьдесят человек, причем в каждом составе было пятьдесят два сидячих места — мягкие диваны с кожаной обивкой, которые практически не отличались от современных.

Да и вся обстановка по сути дела почти не разнилась от вида будущего - на привычных диванчиках, тесно прижавших друг другу, также сидели люди разного облика и возраста, были те же поручни, к которым могли притиснуться те, кому не хватило сидячих мест, только переходы из вагона в вагон еще закрывались плотными дверьми, да не было многочисленной рекламы или красивого оформления современных вагонов.

Нет пока и кондиционеров, поэтому сейчас достаточно жарко, только в маленькие открытые окна немного заходит прохладный воздух, наполненный такими родными запахами смазки, железа, пота разгоряченных людей.

Но вот и необходимая им станция, конечная пока в это время, народ покидает вагоны и поднимается на верх, к выходу. Станция выглядит очень современно с многочисленными светильниками, свет которых отражается в красивых гранитных колоннах.

Замерев от этого большого пространства и полюбовавшись на эту красоту, молодые люди наконец вышли наверх и пошли к входу в парк.

________________________________________________________________________________________

https://www.mos.ru/news/item/28604073/ - Как строилось метро в Москве, или История подземного города.

https://dzen.ru/a/YRjiAH43F162XMup - Как оплачивали проезд в Московском метро с открытия в мае 1935 до наших дней.

https://moslenta.ru/news/rossiyane-vspomnili-bufety-i-kioski-sovetskikh-vremen-v-moskovskom-metro-03-02-2022.htm - Россияне вспомнили буфеты и киоски советских времен в московском метро.

https://360tv.ru/tekst/moskva/pjatnadtsat-faktov-i-legend-moskovskogo-metro/?ysclid=lv0i708lrv459033430 - От окаменелостей до призраков. Пятнадцать фактов и легенд московского метро.

https://kudago.com/msk/list/stolichnyj-metropoliten-i-legendy-vokrug-nego/?ysclid=lv0i97pakf812665362 - Столичный метрополитен и его легенды.

Глава 31. Сокольники.

Глава 31. Сокольники.

Надежда очень любила когда-то в будущем именно парк в Сокольниках, предпочитая его всем другим. Он привлекал ее, во-первых, своей зеленью, здесь было очень много вековых деревьев, уголков с нетронутыми насаждениями, во-вторых, своим спокойствием, и в-третьих, танцплощадкой, на которой часто играл духовой оркестр, исполнявший старые мелодии.

Ну и контингент этой площадки был соответствующим - было много пожилых дам, коренных москвичек, с которыми Надежда очень любила беседовать, узнавая подробности жизни в былые времена.

Сейчас Сокольники - это большой микрорайон с современными домами, а тогда это еще окраина города, строительство здесь только начиналось, и наши герои увидели тому множество подтверждений - котлованы будущих домов, строительные леса, краны, работающих людей.

Но любили Сокольники в основном, конечно, как прекрасный культурный центр, уже тогда парк являлся одной из самых известных зон развлечений в Москве. На вопрос - куда пойдем гулять, существовал у многих только один ответ - конечно, в Сокольники. Место царской охоты с соколами, которые и дали название этому району, превратилось в любимое место отдыха горожан. Даже люди, жившие в других городах, при назывании Сокольников всегда понимали, о чём идёт речь.

Упоминались Сокольники и в романе Льва Николаевича Толстого «Война и мир», как место отдыха аристократии того времени. Парк в Сокольниках писали с натуры Саврасов, Шишкин, Николай Чехов, Исаак Левитан, которому картина "Осенний лес в Сокольниках" принесла настоящую известность.

И намного позже герои многих фильмов, в том числе и замечательного фильма «Добровольцы», песню из которого уже вспоминала Надя, гуляли именно здесь. Около Сокольнической площади позже снимали некоторые сцены сериала "Место встречи изменить нельзя", чтобы показать Москву сороковых годов.

Но вернемся к нашим героям и парку сейчас. Вход в него привлекал внимание помпезными огромными портретами Ленина и Сталина, красивыми арками, украшенными многочисленными лампочками, пока не горевшими, ухоженной красивой территорией.

«Радиальная» планировка парка составляет его особое очарование. Каждая просека, представляющая собой безукоризненно прямую аллею, по замыслу устроителей, была обсажена определенной породой деревьев - березами, вязами, кленами и так далее. Обогащенная многочисленными кустарниками и цветниками, флора парка впечатляла своим разнообразием. Оленьи, Путяевские, Золотой, Собачий пруды украшали ландшафт, манили к себе отдыхающих. Между прудами и розариями были расположены аттракционы и спортивные площадки, фонтаны и танцверанды, привлекавшие к себе многочисленных посетителей.

Сейчас основными гостями парка была молодежь, которую интересовали в большей степени многочисленные развлекательные заведения парка.

А он был очень насыщен различными помещениями для отдыха и веселья, здесь невозможно было не найти местечка по душе, причем за разумную цену, а то и бесплатно. На аллеях Большого и Малого Круга, на Лучевых просеках расположились деревянные здания концертного зала «Круг», ресторана «Сокольники», помещения кафе, буфетов, веранда танцев, концертные эстрады, библиотеки-читальни, выставки, многочисленные аттракционы.

Все эти заведения пользовались большим спросом, и, несмотря на будний день и достаточно раннее время, народа было немало, ведь его в год посещали сотни тысяч москвичей и гостей столицы.

Привлекала людей и возможность увидеть «живьем» знаменитых певцов и актеров.

Мало кто знает, но именно с концертной веранды парка начинался путь на большую эстраду Аллы Пугачевой. Юная Алла училась в Сокольниках и часто заходила в одно раритетное местечко – знаменитый ресторан "Фиалка", где и пробовала свои силы в выступлениях на эстраде.

А в предвоенное время на концертной площадке парка в разные годы выступали такие звёзды, как Клавдия Шульженко, Кирилл Кондрашин, Дормидонт Михайлов, Федор Шаляпин, Сергей Лемешев, Леонид Собинов, другие артисты, что очень привлекало зрителей - билеты были недорогими, а возможность запросто послушать таких знаменитых певцов выпадала нечасто. Атмосферу таких концертов на открытом воздухе чудесно передает фильм "Покровские ворота" и выступление артиста Аркадия Велюрова с куплетами на злободневные темы.

При этом люди, купившие билеты на какое-либо мероприятие, от входной платы освобождались, хотя и цены для входа в парк были вполне доступными.

Так, взрослый входной билет в парк стоил двадцать пять копеек, детский - десять копеек, а дети до восьми лет проходили бесплатно. Возможность прокатиться на многочисленных аттракционах стоила от пятнадцати до тридцати копеек, в зависимости от их сложности и наполняемости.

В парке также была специально оборудованная аллея велосипедистов и велопрокат за полтора рубля в час. Так что все было, как в будущем, где парк также был любимым местом катания подростков на велосипедах, роликах, скейтах и самокатах.

На территории Сокольнического парка можно было даже в хорошую погоду искупаться, предварительно уплатив двадцать пять копеек за пользование пляжем. Желающим всего за пятнадцать копеек выдавали комплекты, в который входил пляжный костюм - для дам закрытый купальник, для мужчин – плавки, и полотенце.

Рядом можно было отдохнуть в гамаках или посидеть под зонтиком на удобных плетенных креслах. Это место особенно любили московские матроны и няньки, которые выгуливали здесь своих подопечных. Короче, сервис в парке уже тогда был на достаточно высоком уровне.

Летом посетителям предлагалась широкая лекционная программа, встречи со знатными людьми, проводились эстрадные и симфонические концерты, различные спортивно-массовые мероприятия.

Любой человек здесь мог найти занятия по интересам - как активные, так спокойные. Здесь рядом вполне мирно соседствовали лодочная станция, шахматно-шашечный клуб, школа танцев, летняя танцверанда с духовым оркестром.

Было в парке и много укромных уголков со скамейками, где могли спрятаться от нескромных взглядов целующиеся влюбленные.

Но самым посещаемым местом среди знатоков была бильярдная, располагавшаяся в помещении лыжной станции. С мая по сентябрь она привлекала сотни любителей «покатать шары» и была причиной постоянной «головной боли» администрации парка: зачастую здесь играли на деньги, а азартные игры в СССР были запрещены.

Это отражено и в сцене знаменитого фильма «Место встречи изменить нельзя», где Глеб Жеглов задерживает Копченого как раз за игру на деньги в бильярдной.

Обо всем этом ей опять поведал Вася, который вместе со своими коллегами, как оказалось, неоднократно тут дежурил, следил за порядком.

Но кроме многочисленных отдыхающих, в парке было много людей, которые приходили сюда работать. Без их кропотливого ежедневного труда это место просто бы захирело и заросло. «Сокольники» имели в штате около четырехсот человек постоянных работников и взятых на временные ставки. Помимо массовиков-затейников, художников и других сотрудников, обеспечивавших досуг посетителей, большинство персонала занималось техническим обслуживанием огромной территории парка, составлявшей около шестисот гектаров: уборкой, чисткой прудов, санитарными вырубками леса и прочим.

На площади в двадцать гектаров располагался питомник для пополнения лесопосадок, в оранжереях ежегодно выращивались сотни тысяч цветов. В штатном расписании парка значились такие подразделения, как пожарно-сторожевая охрана, отдел автомобильного и гужевого транспорта, сектора электрообслуживания и строительства, телефонная станция и даже лесопилка.

Парк представлял собой огромное хозяйство, на содержание которого ежегодно тратились значительные суммы, причем расходы преобладали над доходами, разницу покрывали дотации, выделявшиеся по решению Исполкома Моссовета. Так что тогда все это огромное хозяйство подчинялось одной цели - сделать из этого места «парк нового советского типа», что успешно и осуществлялось.

Но большинство людей вовсе не задумывалось над этим, а просто наслаждалось теплым летним днем и развлекалось по мере возможностей и желания.

Но надо отметить, что народ вел себя культурно, не было пьяных, никто не разбрасывал мусор, все вели себя чинно и спокойно, только многочисленные малыши в ожидании развлечений на аттракционах скакали около родителей или чинно поедали вкусное мороженое.

__________________________________________________________________________________________https://www.m24.ru/articles/Sokolniki/06102014/56868?utm_source=CopyBuf - Тайны Сокольников: от Матросской тишины до Екатерининского доллгауза.

https://news.myseldon.com/ru/news/index/240612920 - Как отдыхали в парке «Сокольники» люди советской эпохи.

Глава 32. «Крылатые качели».

Глава 32. «Крылатые качели»

Васе, видимо, очень понравилась роль лектора из общества «Знание», он чувствовал свою значимость и важность, и он вновь решил рассказать обо всех тайнах и развлечениях парка, как, таинственно понизив голос, парень сказал.

А девушка только улыбалась про себя - пусть рассказывает, да ей действительно было любопытно узнать интересные подробности про аттракционы этого времени.

Как поведал молодой человек, парк пользовался популярностью не только у взрослых, но и у окружающих мальчишек и девчонок, которые нередко проникали сюда через укромные тайные тропки.

Для детей построили Городок пионеров и школьников, а также уникальную автомагистраль протяженностью восемь километров, где под руководством автотехников школьники овладевали учебной ездой на автомобилях и изучали правила уличного движения.

А ведь в это время профессия шОфера, как тогда произносили это слово, была очень престижной и хорошо оплачиваемой, так что эти курсы давали возможность в дальнейшем легче и проще овладеть автомобилем и получить путевку в жизнь.

Также в парке был сформирован батальон Юных армейцев, с ребятами проводились занятия по маскировке, ориентированию на местности, строевой подготовке. Свыше четырех тысяч школьников приняли участие в пяти военных играх, организованных на территории парка, уже тогда подготовка к войне шла серьезная, ее горячее дыхание чувствовалось слишком близко.

Так что жизнь здесь кипела во всю, и молодые люди активно в нее включились.

Вася сразу пошел в сторону тира, где толпились многочисленные мальчишки, мечтавшие «стрельнуть» из настоящей винтовки, пусть и мелкокалиберной.

Увидев милиционера, они почтительно расступились и, затаив дыхание, следили, как молодой парень одну за другой поражал мишени, стараясь завоевать главный приз - красивую куклу. И как не кривился ответственный за тир, пришлось ему отдавать игрушку – во все цели парень успешно попал, кукла была торжественно вручена Васей очень довольной и смущенной девушке.

Конечно же, пользовались, как и в будущем, большой популярностью многочисленные аттракционы, возле которых толпилась самая большая очередь.

Здесь были и традиционные карусельки для маленьких деток с разноцветными лошадками и оленями, и очень интересные и рискованные качели для отважной молодежи.

Располагались они достаточно близко друг от друга, на самой молодой аллее парка - Песочной, где и собирались многочисленные любители различных развлечений.

Самой большой популярностью среди продвинутой молодежи пользовался аттракцион «Летающие люди». Его устанавливали для тренировки лётчиков и моряков, но допускались все желающие, правда, старшего возраста. Конструкция приводилась в движение за счёт противовеса, после чего она основательно мотала пассажира туда-сюда.

Там стоял такой визг и крики девушек, да и парней тоже, что можно было оглохнуть. Все подначивали друг друга, подталкивая к очереди, а потом с сочувствием смотрели на выходящих людей, которых немного штормило после такого испытания.

Надя с опаской посмотрела на эту высоченную конструкцию и сразу отказалась рисковать, не захотела участвовать в этом эксперименте, сославшись на слабость после болезни, да парень и сам особо не настаивал.

Была здесь и парашютная вышка. Она представляла собой металлическую ферму высотой в двадцать пять метров. С неё на раскрытом парашюте, как на большом зонте, желающий прыгнуть просто опускался на землю по тросу. Такая вышка была востребована больше всего у тех молодых людей, что мечтали в будущем стать летчиками, да и парашютный спорт в стране в это время был очень популярен, вспомните опять же все тот же фильм " Добровольцы".

За сравнительно небольшую плату можно было также прокатиться на «Вертикальном колесе», «Лодках-качелях», испытать острые ощущения в кабине «Скользящего полета» или «Аэропетли».

Привлек внимание наших героев и интересный детский вариант катальных горок, которые тогда назывались " русскими", а позже " американскими", а сейчас просто «Гусеница» - сидя в больших железных санях, дети могли подняться и спуститься по изгибам железных рельсов, испытав эффект катания с большой снежной горы. Здесь больше всего было мальчишек, которые не по одному разу спускались и поднимались на аттракцион, испытывая свою храбрость, все же перепады высот были, хоть и не столь большими, как в будущем.

Толкаться в очереди среди пацанов молодые люди не захотели, зато они с удовольствием решили прокатились на цепных каруселях, чей ярко раскрашенный купол издалека привлекал к себе внимание.

Карусели были также особо горячо любимы детворой младшего возраста и хулиганами-школьниками средних классов, которые специально раскачивали свои сиденья, стремясь зацепиться за соседние, особенно за те, на которых сидели девчонки, счастливо визжащие не столько от страха, сколько от внимания пацанов. Но сейчас здесь было много взрослых, которые также хотели испытать эмоции детства, как и наши герои.

Эффект от карусели был потрясающим, только одно беспокоило девушку - шальной летний ветер, который старательно стремился раздуть подол ее платья. Вот и пришлось ей одной рукой прижимать его к себе, да еще и следить, чтобы кукла не выпала с сиденья.

Но тем не менее, удовольствие было непередаваемым, особенно для Надежды, которая так давно была в парке на аттракционах, что и уже не помнила этого прекрасного ощущения полета и веселья.

Где-то далеко была слышна музыка оркестра, видны пары, которые танцевали под эти едва уловимые звуки, а она летела на карусели в синее небо - это было маленькое счастье из детства, привет из далеких, уже казалось бы, невозвратимых времен, которые, к ее счастью, воскресли вновь.

И на волне этих воспоминаний в голове Нади возникла замечательная песня «Крылатые качели» из фильма «Приключения Электроника». И вот потихоньку, про себя, а потом все громче и громче, девушка начала петь:

В юном месяце апреле

В старом парке тает снег,

И весёлые качели

Начинают свой разбег.

Позабыто всё на свете,

Сердце замерло в груди,

Только небо, только ветер,

Только радость впереди.

Удивленные гости парка задирали головы, стараясь понять, откуда звучит эта мелодия, но не видели ее исполнительницу, поскольку карусель крутилась достаточно быстро. Казалось, что это пела сама Весна, Молодость, Счастье, лишь один Вася понял, что это развлекается его подружка и показал ей большой палец: «Молодец! Отлично!»

От души нагулявшись, молодые люди захотели перекусить, а выбор здесь был также очень большой - от шикарных ресторанов до скромных закусочных. Но молодые люди, как гончие собачки, пошли на запах жарящегося мяса и вышли прямо к небольшой уютной Шашлычной, спрятавшейся в кустах и не заметной сразу.

Поэтому и народу тут было не так много, в отличие от других заведений, где стояли большие очереди. Помещение было небольшим, но приятным, с чистыми столами и приборами. Вообще по всему чувствовалось, что за порядком в парке следят очень тщательно.

Шашлыки здесь подавали на длинных горячих стальных тарелочках, и, хотя кетчупа еще не было, уже был вкуснейший красный соус, маринованный репчатый лук и свежайшая лепешка наподобие тех, что продают в будущем, которая и завершала всю композицию. С пылу-жару шашлыки были так прекрасны, что молодые люди съели все, даже малоежка девушка смогла осилить свою порцию, а парень взял еще добавки и даже подтер весь соус, настолько все было вкусным.

Сытые и довольные, они уселись рядом на скамеечку, чтобы пересидеть все впечатления, но тут услышали совсем недалеко задорную музыку и увидели пары и группы молодежи, сосредоточенно спешащих на ее зов. Оказалось, что совсем рядом находится танцплощадка, на которую пошли и наши герои, чуть передохнувшие.

____________________________________________________________________________________

https://www.liveinternet.ru/users/4569196/post393885535 - ПАРК СОКОЛЬНИКИ И ЕГО ИСТОРИЯ ЧАСТЬ 1

https://dzen.ru/a/Y0qfJ_26KRSrZRXW - Сокольники: В кафе "Сирень" собирались папы со всего района

https://soviet-life.livejournal.com/1963594.html - Парк Сокольники в Москве: было и стало.

https://youtu.be/rtEEa4uitV4?si=79H_vVmBxjHejqry - Песню «Крылатые качели» исполняет Елена Шуенкова и детский хор Государственного Академического большого театра. Композитор Евгений Крылатов, слова поэта Юрия Энтина.

Глава 33. «В городском саду играет джазовый оркестр».

Глава 33. «В городском саду играет джазовый оркестр».

Стоило им подойти поближе, как они услышали звуки очень известной песенки «Неудачное свидание», которую исполняли многие певцы в то время, да и в будущем она также не теряла популярности:

Тебя просил я быть на свиданье,

Мечтал о встрече, как всегда.

Ты улыбнулась, слегка смутившись,

Сказала: "Да, да, да, да!"

Оказывается, сегодня здесь, на простой танцплощадке парка, выступал популярный ансамбль «Московские ребята», более известный как «джаз-оркестр Александра Цфасмана», по имени своего создателя и руководителя.

Именно он был автором этой задорной песенки, а также его коллектив первым исполнил знаменитый символ эпохи - танго «Утомленное солнце», которое было очень популярно сейчас, а позже звучало во многих фильмах, рассказывающих про это время.

Дало оно название и фильму Никиты Михалкова в несколько измененном варианте, и немного этим опережало время, поскольку фильм повествовал о тридцать шестом годе, а эта мелодия впервые прозвучала совсем недавно, в тридцать седьмом году, и тогда же была записана на пластинку под названием «Расставание» джазовым оркестром и его постоянным солистом - певцом Павлом Михайловым.

Надежда всегда считала именно Александра Цфасмана автором этой песни, но на самом деле ее слова написал Иосиф Альвек на музыку Ежи Петерсбурского, называлась она первоначально «Последнее воскресенье».

Этот же композитор явится чуть позже и автором знаменитейшего «Синего платочка», который в исполнении Клавдии Шульженко также станет символом ожидания и любви в годы войны для очень многих людей.

Вот сейчас тягучая мелодия знаменитого танго сменила задорный ритм предыдущей песенки, Вася протянул руку своей подружке и осторожно закружил ее рядом с другими парами. Девушке было так хорошо в объятиях парня, что она закрыла глаза и невольно опять начала петь, сначала потихоньку, потом все громче и громче, выплескивая переполнявшие ее чувства:

Утомлённое солнце

Нежно с морем прощалось.

В этот час ты призналась,

Что нет любви.

Мне немного взгрустнулось —

Без тоски, без печали

В этот час прозвучали

Слова твои.

Расстаёмся, я не стану злиться,

Виноваты в этом ты и я.

Утомлённое солнце

Нежно с морем прощалось.

В этот час ты призналась,

Что нет любви.

Девушка очнулась только тогда, когда ее осторожно тронули за руку, и она увидела и застывшие пары, и подошедшего к ней импозантного мужчину во фраке и галстуке-бабочке, в котором она с волнением узнала самого руководителя оркестра – Александра Цфасмана.

Именно его имя, вместе с именем Леонида Утесова, связывают с зарождением джаза в Советском Союзе, именно он будет верно и преданно служить этой музыке всю свою долгую жизнь.

Бытуют шуточки, что еврейские мальчики рождаются сразу со скрипочкой в руках. Александр Цфасман родился с целым набором инструментов, уже с семи лет он обучался игре на скрипке и фортепиано, а в двенадцать поступил в музыкальный техникум на фортепианное отделение. Владел он этим инструментом виртуозно, поражая как простых слушателей, так и вызывая восхищение многих выдающихся музыкантов. Его ослепительное владение инструментом, сочетавшее экспрессию и изящество, действовало на слушателя магически.

Подавляющее число созданных Цфасманом произведений предназначены именно для фортепиано, а затем были аранжированы для джаз-оркестра. В основном это танцы, песни, фантазии и обработки популярных мелодий.

Все эти сведения пробегали в мыслях старшей Надежды-попаданки, которая когда-то интересовалась историей джаза, искренне симпатизируя этому направлению в музыке. Поэтому увидеть этого известного музыканта в жизни для нее было большой честью.

- Простите, что я вас беспокою, но вы так хорошо пели, а нам как раз нужна солистка. Обычно мы выступаем в саду «Эрмитаж», но вот сегодня нас попросили выступить здесь, и я очень рад найти такую прекрасную исполнительницу на простой танцплощадке! - старомодный говор и весь облик музыканта был несколько непривычен, но приятен.

- А еще Надя и песни сама пишет,- похвастался Вася, а девушка мысленно заругалась - и чего влез!

- Хотя, если подумать, это знакомство ей вполне пригодится в будущем, через этим музыкантов также можно регистрировать свои-несвои песни, а не только через мутного Ушакова.

- Этот человек как раз внушал ей доверие - она знала из будущего, что Цфасман не только прекрасный музыкант, но и хороший, честный человек, вся жизнь которого была посвящена любимому делу, - эти мысли мгновенно промелькнули в голове у девушки, и она уже менее сердито посмотрела на смутившегося парня, который осознал свой промах.

- О, вот как! А это не вы сейчас пели на каруселях? Было не очень хорошо слышно, но мы поняли, что мелодия была чудесной. Не могли бы вы ее исполнить? Я понимаю, что моя просьба неожиданна, но все же, хотя бы чуть чуть!- и умоляющие черные еврейские глаза смотрят на девушку с выражением кота из мультфильма.

Надя смутилась, но, тем не менее, ответила с улыбкой:

- Хорошо, но это детская песня, да она и не в стиле джаза, я могу спеть другую, только та больше лирическая, написана в ритме вальса, - но музыкант был согласен на все, он кивал и, пока девушка не передумала, мягко под руку вел Надю на эстраду, а парень шагал рядом, показывая - «мое, никому не трогать»!

Делать нечего, пришлось Надежде доставать второй экземпляр «Случайного вальса», записанного рукой того же Васи. Музыканты с удивлением посмотрели на этот «рояль в кустах», но промолчали, разбирая ноты. Девушка подошла поближе к стоящему микрофону, приспосабливая его под себя, настроилась и начала петь:

Ночь коротка,

Спят облака,

И лежит у меня на ладони

Незнакомая ваша рука.

После тревог

Спит городок.

Я услышал мелодию вальса

И сюда заглянул на часок.

Хоть я с вами почти незнаком

И далёко отсюда мой дом,

Я как будто бы снова

Возле дома родного.

В этом зале пустом

Мы танцуем вдвоём,

Так скажите мне слово,

Сам не знаю о чём.

Она смотрела на кружившиеся пары, и ее как прорвало, все ранее сдерживаемые мысли о войне вновь всплыли в ее сознании, она едва сдерживала слезы, и только одна мысль билась в голове: «Все еще живы! А что будет с этими прекрасными парнями и девушками через два года?»

Она смотрела на молодые пары и думала о том, сколько будет таких случайных встреч до войны и во время нее.

Скольких людей сведут и разведут эти страшные годы, сколько песен НЕ будет спето, сколько книг НЕ написано, сколько семей НЕ сложится и сколько детей НЕ родится только потому, что многие из сейчас живых и красивых людей погибнут, пропадут без вести, будут ранены или умрут раньше возраста от последствий этой самой страшной в истории человечества Войны.

Еле допев песню, взволнованная до слез, девушка сошла с эстрады, провожаемая удивленными взглядами музыкантов, и потихоньку пошла на выход. Вася, пораженный не менее окружающих ее реакцией на казалось бы, лирическую песню, шел рядом, потихоньку отодвигая людей, которые хотели к ней подойти.

Единственного, кого он допустил, был Александр Цфасман, который сунул ему в руку свою картонку-визитку и сказал, что ждет их в ближайшее время в гостинице «Савой», где оркестр будет выступать в эти дни. Он извинился и сказал, что не хотел расстроить девушку. Чувствовал он себя сконфуженным и также недоуменным.

Уйдя с танцплощадки, Надя потащила парня в глубь парка, где они и нашли скамеечку в кустах, чтобы их никто не мог видеть, и сели на нее. Девушка вздохнула глубоко - глубоко, вытерла слезы и поняла, что настало время во всем признаться молодому человеку.

______________________________________________________

https://culture.pl/ru/article/utomlennoe-solnce-ili-poslednee-voskresene-istoriya-odnoy-pesni - Утомленное солнце, или Последнее воскресенье. История одной песни.

https://youtu.be/3OeZ7c1C0os?si=RULVMk5h8fP_9CXu - "Утомленное солнце", исполняет Дмитрий Риберо-Феррейра.

https://youtu.be/dCU_JGLO0hA?si=jvLy9uo27bubol-H - "Неудачное свидание". Сцена в кинотеатре из фильма "Место встречи изменить нельзя" (1979). Музыка Александра Цфасмана, слова Бориса Тимофеева. Исполняют Наталья Крачковская и Валентин Кулик.

https://stihi.ru/2017/05/08/9774 - История создания песни « Случайный вальс».

https://youtu.be/j6udWoiP5SE?si=eUZIXQkKFZMPxRlp - Валентина Толкунова «Случайный вальс». Автор музыки Марк Фрадкин, автор стихов Евгений Долматовский.

https://youtu.be/ygmPGOXrU9s?si=fT20yhNC4PP1ujmV - Александр Цфасман играет "Быстрое движение".

Глава 34. Трудный разговор.

Глава 34. Трудный разговор.

- Ты чего расстроилась, Надюша? - впервые так ласково назвал ее парень.

Надя долго размышляла и решила рассказать, что во сне видит будущее - ведь настоящую правду о переносе души из двадцать первого века материалистически настроенные люди этого периода просто не поймут.

- Да вот, понимаешь, я смотрела на этих красивых молодых людей и во мне билась только одна мысль - я знала, что совсем скоро, через два года, начнется самая страшная война в истории нашей страны. И вот я видела, что с ними будет, когда это произойдет. Вот этот парень с петлицами танкиста сгорит под Прохоровкой, вот ту девушку сожгут каратели вместе со всей деревней, а вот тот парень попадет в плен и погибнет там.

Вася потрясенно смотрел на девушку и не знал - верить или нет ее словам. Но она говорила настолько убедительно, что не верить не получалось.

- Не знаю, почему и как, но я вижу вещие сны. Это еще с детдома началось. Однажды наши мальчишки должны были ехать на грузовике за картошкой в подшефное хозяйство. И вот ночью я вижу во сне, что грузовик на скользкой дороге переворачивается, пацаны выпадывают из машины и сильно травмируются, один даже ногу ломает.

- Я утром побежала срочно, стала кричать, предупреждать о беде, кто-то испугался и послушался, а двое пацанов только посмеялись и все же поехали. И знаешь, все так и произошло, как я и говорила, мальчишки выпали из машины и сильно разбились. Хорошо, что тот, кто должен был ногу сломать, дома остался и не пострадал.

Надя говорила быстро, задыхаясь от волнения, ей очень хотелось убедить парня в своих словах, она чувствовала, что не обманывает его - ее предшественница действительно была «вещуньей».

Глядя на внимательно слушавшего ее парня, она уже спокойнее продолжила:

- А теперь мне снится война, горящие города и села, гибнущие люди, и это так страшно! - и она замолчала, опустив голову - слезы опять невольно потекли по ее лицу.

- Ну что ты, глупенькая! То, что война будет, нам говорили на политзанятиях, но ты же знаешь, что она будет очень короткой, мы будем бить врага малой кровью, на чужой территории, как завещал нам товарищ Сталин.

Наде оставалось только вздохнуть - действительно, этот лозунг во всю внедрялся в сознание советских людей и успокаивал их.

- Вот сейчас, на Халкин-Голе, мы же всыпали японцам, да так, что они кровью умылись, - Вася намекал на совсем недавние события мая, когда маньжурские войска, подстрекаемые японцами, в очередной раз напали на Советский Союз в районе одноименной реки и получили серьезный отпор от нашей армии.

- Да, ты прав, сейчас японская армии уже не добьется никаких серьезных успехов, ни одна попытка окружить противника не удастся, японцы будут вынуждены отказаться от надежды на молниеносное завершение операции.

- Именно поэтому, как я предчувствую, позже, в июле-августе этого года, когда они еще раз попробуют напасть на нас, но получат еще более серьезный отпор, это станет прологом к окончательному краху первоначальных планов командования Квантунской армии.

- Пятнадцатого сентября между СССР и Монголией с одной стороны, и Японией с другой, будет подписано соглашение о прекращении огня, которое вступит в силу уже на следующий день. Поэтому Японцы и не нападут больше на Советский Союз, как планировали, вместе со своими немецкими союзниками, - Надя говорила однотонно и спокойно, как диктор по радио, и это придавало еще большую знАчимость ее словам.

- Ну вот видишь, все же хорошо! Японцам наподдали, и немцев разобьем!

- Ах, Вася, если бы все было так просто, но, увы! За плечами Германии целая Европа, которая ляжет под них очень быстро и без большого сопротивления. И союзников у них много, и армия лучше оснащена. Так что я предчувствую, что война будет страшная, многие миллионы людей погибнут, и на чужую территорию мы войдем еще очень нескоро, и все события войны будут непростыми. И продлится она четыре года, а не несколько месяцев, как нас всех уверяют.

- Союзники наши, американцы да англичане, в полной мере военными силами начнут нам помогать только в самом конце, все будут выжидать да посматривать, на чью сторону события повернутся.

- Я предвижу, что уже в октябре сорок первого года фашистская армия подойдет так близко к Москве, что немецкие офицеры смогут в бинокли увидеть звезды Кремля. И только сибирские полки, срочно прибывшие на фронт, вместе с другими бойцами, ценой невероятных усилий, смогут отстоять столицу.

- Будет Блокада Ленинграда, когда девятьсот дней город будет окружен и очень многие жители погибнут от голода, бомбежек, холода. Очень много всего страшного будет.

- А чтобы ты мне окончательно поверил, запомни одну дату, она совсем скоро будет. Да и ее очень легко запомнить - первого сентября, когда радостные ученики в Советском Союзе пойдут снова в школу, Германия нападет на Польшу. Небольшой отряд немцев переоденется в форму польских пограничников и совершит провокацию, разобьет свой же пограничный пост. Это будет поводом для Германии, и именно с этой даты начнется самая кровопролитная война в истории человечества, Вторая Мировая.

Вася с ужасом смотрел на девушку, которая, понизив голос, почти шепотом, сообщала ему эти тревожные вести.

- Но надо же что-то делать, как-то предупредить всех об этих событиях! – горячо воскликнул он.

- Надо, - тихо сказала девушка, - но как это сделать? Письма писать товарищу Сталину или товарищу Берии? А поверят ли этим письмам? Вот ты бы поверил, если бы к вам в райотдел милиции пришел человек и стал рассказывать то, что я тебе поведала? Что бы с ним сделали?

- Арестовали бы, - грустно протянул парень, а девушка только руками развела - «вот видишь»!

- А ведь знаешь, мне один наш милиционер, который давно служит, как-то рассказывал о таком человеке. Этот парень, как и ты, еще в тридцать шестом году говорил о Войне, о Блокаде Ленинграда, о том, что фашисты дойдут до Волги и Сталинграда.

Надя даже дыхание задержала - неужели еще один попаданец объявился в этом времени?

- И что с ним стало? Этот милиционер говорил?

- Он не знает, они вызвали представителей НКВД, этого парня забрали, а им под угрозой наказания строго-настрого сказали никому об этом не распространяться. Этот милиционер только мне, да и то по большой пьяни, проговорился, а сам уже и ничего не помнил позже, да и я больше и не расспрашивал.

Такого ответа девушка и ожидала, вряд ли судьба попаданца была благополучной. Это еще ей повезло попасть в другой год и в тело девушки, да ума хватило никому не рассказывать ни о чем, а так бы и с ней поступили таким же образом.

- А что за Прохоровка такая, про которую ты упомянула? - встрепенулся Вася после долгого молчания.

- Это станция в Белгородской области. Там произойдет самое грандиозное танковое сражение за всю историю войны. Представь - полторы тысячи танков на небольшом поле сойдутся в страшной битве! Это очень страшное и мощное сражение продлится несколько дней. Очень много танкистов погибнет, сгорит в своих танках, но благодаря их мужеству будет сломано наступление фашистов и освобождены в дальнейшем города Белгород и Курск. В честь этого в Москве будут сделаны первые салюты.

- Ты бы знал, как мне тяжело - знать все это и не иметь возможности рассказать о будущем. Вот и приходится песни сочинять, чтобы хотя бы с помощью денег, которые я за них получу, потом как-то помогать нашей Армии, - коротко вздохнула девушка, опять еле сдерживая слезы, а парень только и смог сделать, как обнять ее покрепче и прижать руками ее хрупкое тело к своему сильному, защищая от всех бед.

- Вася, если ты мне друг и доверяешь полностью, никогда и никому не говори о том, что я тебе сейчас поведала. Ни словечка, ничего! Сам понимаешь, что нам с тобой за это будет! Я верю тебе во всем и полностью вручаю свою жизнь в твои руки! Но ни сказать обо всем я просто уже не могла, слишком тяжело было молчать. Прости, что я тебя тоже вовлекла в эту тайну, но так надо, чтобы мы полностью доверяли друг другу!

- Конечно, конечно, любимая, я никому и никогда, верь мне. И спасибо за откровенность, - парень взволнованно еще крепче обнял девушку и поцеловал самым сладким первым поцелуем доверия и любви.

Молодые люди сидели молча, прижавшись друг к другу, переживая все сказанное, а кукла, лежавшая в сторонке, бездумно смотрела на них своими пустыми глазами.

Давайте и мы оставим наших героев на скамейке в парке и потихоньку покинем их. Теперь не было сомнений, что их судьбы связаны навсегда одной историей, и как бы в дальнейшем не сложилась их жизнь, они будут вместе и рядом.

Глава 35. Подготовка к конференции.

Глава 35. Подготовка к конференции.

Весь следующий день Надя ходила задумчивая и молчаливая, ругая себя вовсю. Она не видела Васю после того трудного разговора, в котором призналась, что может предсказывать будущее и предстоящую войну.

Небольшая заноза сидела в ее сердце - а вдруг он донесет на нее, вдруг за ней приедет страшный «черный воронок», или грозные люди в форме НКВД вызовут ее в кабинет директора и арестуют на глазах всех удивленных девчонок!

Но время шло, никто за ней не приходил, а, напротив, ей передали краткую записку от парня, в которой он писал, что сейчас не может с ней встретиться, поскольку у них очень много дежурств, и пусть она ни о чем не переживает.

Надя успокоилась окончательно и подумала, что если не верить парню, то кому тогда доверять, и решила жить по принципу «делай, что должно и будь, что будет». Пока все встречи с людьми этого времени были счастливыми для нее, и она очень надеялась, что так произойдет и дальше.

А сейчас им дОлжно было готовиться к конференции и разучивать как следует обе песни, с которыми они должны были выступить в начале и в конце заседания, как и договорился с вышестоящими товарищами Марксэн.

Он внимательно следил за их репетициями и, хотя скрывал изо всех сил свои эмоции, видно было, что и он переживал за их выступление, так же, как и девочки.

Одна Надя была спокойна, она была уверена, что сами песни настолько сильные, что никто и не заметит никаких шероховатостей их пения, тем более, если члены конференции подхватят их пение - а они это обязательно сделают, не могут не сделать, надо только подтолкнуть их к этому, раздав слова песен.

Девушка старалась избегать общения с музыкантом, но однажды, в присутствии всех девушек, он подошел к ней и тихим голосом произнес:

- Я был в ВУОАПе и хотел узнать, как зарегистрировать ваши песни. Да, ваши, они все только ваши, вы зря меня в чем-то заподозрили. Но там сказали, что хотят лично увидеть вас и переговорить непосредственно с автором и ждут вас в ближайшие дни. Возвращаю все ваши тексты. Не такая уж я и сволочь, как говорила моя жена, - и он молча сунул ей все те бумаги, которые так старательно писали они с Васей, и сделал вид, что не заметил удивленного взгляда девушки на слове «говорила».

Буркнув тихо, что его жена на самом деле умеет разговаривать, но не хочет, он, сгорбившись, поплелся в сторону, лишь мимоходом кивнув на словах девушки:

- Спасибо, но мне в любом случае нужна ваша помощь, как музыканта. Прошу завтра сходить со мной и помочь с оформлением тех песен, которые мы будем петь. Пока остальные подождут.

Действительно, появление столь молодого автора с целой кучей очень разных, но, по-своему, каждая, очень сильных песен, было подозрительным.

Композиторов-песенников было немного по сравнению с будущим, когда в Интернете чуть ли не каждый день появлялись и гасли новые исполнители и авторы. Популярные песни были товаром штучным, их авторов знали по именам. За одну только песню автора могли как вознести на вершину славы, осыпать деньгами и почестями, так и резко «уронить» в глазах слушателей. А тут - столько всего и сразу - подозрительно!

Творческая эйфория, охватившая молодую сочинительницу по влиянием старой попаданки, которая и вспомнила все эти песни, как память о своей прошлой жизни, немного занесла ее не в «ту степь», и она, еще раз все обдумав, решила, что спешить некуда, дойдет и до остальных мелодий очередь при благоприятном случае.

Да и все-таки она не композитором хотела стать, а учителем, музыка нужна была ей как средство для получения денег, а не цель в жизни. Так что притормозить стоило.

А вот песни для конференции можно назвать спецзаказом от партийной организации училища, и пусть выясняют, было это так, или по-другому.

Воссоздав рассказ Васи про метростроевцев, она решила к двум уже прозвучавшим песням за компанию добавить и зарегистрировать еще и третью, о которой вспомнила в парке Сокольники - «Комсомольцы- добровольцы», она как раз подходила к этому времени и двум другим мелодиям.

«Случайный вальс» она подарит Цфасману, как и хотела, попросив его зарегистрировать эту песню на себя, тем более, что она уже прозвучала в исполнении их оркестра, ну и «Глафиру» за компанию пусть он возьмет на себя, хорошему человеку не жалко.

Все эти мысли наконец успокоили девушку и заставили действовать более осмотрительно. Вздохнув от облегчения, что все тексты вернулись к ней, спрятав их поглубже в сумочку, отбросив все мысли о ранее случившемся, девушка стала готовиться к посещению важных людей в агентстве по регистрации произведений.

На следующий день Надя, в новой юбочке и блузочке, в туфельках с белыми носочками - чулки она решила пока приберечь, в косынке на голове, короче, в классическом образе образцово-показательной юной комсомолки, предстала перед музыкантом, только кожаной комиссарской куртки не хватало, поскольку было очень жарко и без нее.

И, к удивлению девушки, вместе с ними вызвался ехать Марксэн, который вызнал обо всем происходящем, видимо, от Константина, чем заработал «плюсик к карме» и уважение девушки. Понятно, что его желанием было «примазаться» к известности авторов, но такая поддержка много стоила.

Молодая девушка и буржуйского вида музыкант вызвали бы подозрения, отторжение, их бы и выслушивать не стали, а тут солидный человек - функционер, осуществляющий значительную партийную поддержку - лучше и не придумаешь. А самое главное, Марксэн сам пылал инициативой и энергией, что было еще выгоднее - никто не заставлял, "сам пришел!"

Они поехали по нужному адресу на такси, которое пока было редкостью, его заказал партийный секретарь, чем опять прибавил себе очков.

Найдя необходимое помещение и кабинет, они предстали пред грозные очи сидевших там солидных мужчин в пиджаках, которые строго посмотрели на всю их компанию.

И тут очень пригодилось присутствие Марсэна и его опыт вхождения в такие ответственные кабинеты. Он знал, как общаться в этих помещениях и чувствовал себя уверенно.

Так и получилось - пока девушка с музыкантом скромно стояли в сторонке, партийный функционер разливался соловьем перед другими функционерами, рассказывая, как в педучилище под его «чутким руководством» юная комсомолка сочинила песни для выступления на ответственном мероприятии городского масштаба, на котором будет присутствовать САМ первый секретарь Московского горкома партии товарищ Щербаков.

Выходило так, что чуть ли не Марксэн был соавтором этих песен, но нет - ему хватило совести показать на Надю и назвать ее автором.

Чиновники только мельком взглянули на потупившуюся девушку, молчавшую все время, и снисходительно кивнули головой, когда она спросила, можно ли после регистрации распространить текст песни на конференции.

Никто не спросил, есть ли у девушки музыкальное образование, является ли она членом Союза композиторов и членом партии или комсомола - а это были одними из условий регистрации и дальнейшего распространения песен. Раз Сам заинтересован, значит, и у них вопросов нет.

Комиссия, члены которой так и не представились, тексты песен проглядели мельком, ничего крамольного, естественно, не нашли, наоборот, покивали одобрительно на их содержание.

«Песню о тревожной молодости» прослушали до второго куплета, тут и понадобился Константин, который сыграл и спел ее на стоявшем здесь пианино, другие песни слушать отказались, и быстро подмахнули все бумаги, шлепнув на них большой жирный штамп - «ОДОБРЯЕТСЯ к распространению», поставив рядом витиеватые важные подписи с неразборчивыми фамилиями.

Все были довольны - Надя была поражена тем, что все прошло так просто и быстро, не вызвав никаких затруднений, и была благодарна Марксэну за это, парторг вообще лучился от удовольствия от знакомства с такими высокопоставленными функционерами, а музыкант лишь поглядывал на всех с равнодушным видом.

Надя еще уточнила, каким образом будут перечисляться авторские гонорары за исполнение песен, и ей было сказано, что надо открыть специальный счет в сберкассе и принести потом справку с указанием всех атрибутов - все, как и в будущем, только сейчас перечисления идут на карточку.

В училище, куда они вернулись и разошлись по своим делам, девушка опять встретила Петю, который все это время хвостом ходил за ней и молча умоляюще глядел на нее, желая также выступать на сцене со всеми вместе.

Но когда она для пробы попросила парня спеть хотя бы начало куплета одной из песен, то не могла сдержать смеха - он абсолютно не попадал в ноты и выбивался из темпа мелодии. Но его взгляд был таким жалостливым, что девушка невольно смягчилась и сказала:

- Ладно, петь ты не умеешь, будешь тогда объявлять наши выступления. Ну-ка, скажи громко и четко: «Выступает хор педагогического училища номер один. «Песня о тревожной молодости», - и выслушав его объявление, кивнула головой - «сойдет для одного раза», отправила парня учить слова. А его «курочек» посадила копировать тексты обеих песен, чтобы вручить их участникам конференции.

Итак, все были при деле, все готовились и волновались и пока не подозревали о тех значительных или незначительных изменениях в их жизни, случайных и неслучайных встречах, которые произойдут совсем скоро и кардинально затронут судьбы наших героев и многих других людей.

Наталья Добровольская Случайные неслучайные встречи

Глава 1. «И вновь продолжается бой»!

И вот наступил день выступления. Конференция начиналась в три часа дня, за девушками должны были приехать около двух. В это время все ответственные заседания начинались поздно, по примеру Сталина, который, будучи классической «совой», любил работать после обеда до самой ночи и за полночь.

Кроме того, это был вполне практичный принцип руководства - вечером приходили сведения за сутки, они поступали сразу в обработку и принятие решений, а после утверждались и оформлялись официально, передаваясь для исполнения с завтрашнего утра. В результате скорость реакций на события, происходящие в стране, повышалась.

Чтобы девчата не дергались и каждую минуту не смотрели на часы, Надя с Симой собрали всех и с утра пораньше, пока было мало народу, отправили в баню – знаменитые Сандуны. Там они от души напарились, насмеялись, Надя опять чуть укоротила свои густые волосы, девчата даже попробовали сделать друг другу простой массаж - «рельсы – рельсы – шпалы - шпалы», как делала его когда-то Надежда своей дочке и внучке.

Потом, вернувшись в общежитие, уже чистые и успокоившиеся, девушки по очереди отгладили свои юбочки и блузочки, навели блеск на туфельки.

Тут и Надя впервые смогла воспользоваться утюгом, который надо было греть на плите, что оказалось для попаданки не таким и простым делом. Под улыбки и сочувствующие взгляды девушек, она с трудом разглаживала складочки юбки и вспоминала свой чудесный паровой утюг, уже более недоступный. Но как бы там ни было, проблема была решена, хотя и с немалым напряжением.

Есть никому не хотелось, но Надя с Симой почти силой заставили девушек выпить подогретое молоко с медом, чтобы смягчить горло.

Здесь Надя невольно еще раз рассмешила девушек, которые наблюдали за неуклюжими попытками попаданки сладить с керосинкой. Волнение девчат совсем уменьшилось, а Сима показала девушке большой палец, приняв ее действия за подготовленные, специально разыгранные сценки, хотя все было действительно реально, ведь Надежда и впрямь до этого не пользовалась так плотно данными «девайсами». Пришлось ей объяснять свои неумения сладить с хитрым аппаратом жизнью в детском доме на всем готовом, как она и хотела сделать ранее.

Вообще, Сима отлично помогала подруге, отвлекая девушек и снимая их волнение, хотя и сама также переживала, успешно это скрывая.

Сосредоточенные и собранные, уже полностью одетые, все сидели на кроватях, невольно поглаживая ножки в новых красивых чулочках, поправляя резинки и подтяжки, на которых они держались. Они также умиляли попаданку, ведь она пользовалась такими приспособлениями только в далеком детстве, когда носила первые чулочки, постоянно стремившиеся сползти с ее пухлых детских ножек.

Ей даже припомнилось слово «пажи» или «пажики», именно так почему-то назывались приспособления, которые крепились к поясу и именно на них и пристегивались чулки.

А еще Надежду очень заинтересовало нижнее белье, которое носили в это время, так называемые комбинации. Когда-то, в будущем, в юности женщины, немецкие комбинации из шелка или синтетики были большим дефицитом, она их носила с удовольствием и ценила за мягкость, эластичность, приятное ощущение на теле.

Комбинации, только из хлопка, более похожие на длинные майки, сейчас обязательно носились всеми женщинами. Неукоснительно присутствовал и бюстгальтер, в быту просто «лифчик», его отсутствие, как иногда в будущем у молодых девушек, было просто невозможным.

Все белье было простым по крою, сделанным из хлопчатобумажных тканей, и пусть не сексуальным и элегантным, как в будущем, но вполне успешно выполняло свои функции, хотя и повергло бы в ужас и смех модниц двадцать первого века.

Но хватит уже заглядывать к девушкам под юбки, смущая их, вернемся в комнату, где они собрались, тем более что туда вошел бледный и выбритый до синевы Константин Михайлович в новом костюме и туфлях. Выглядел он очень солидно и импозантно, а черная шелковая бабочка галстука придавала ему образ классического музыканта старого образца.

Девушки окружили его, забросали комплиментами, и тот также немного оттаял, ожил, вздохнул легче.

То же самое сделали с Петей и Марксэном, которые пришли принаряженные, а для лучшего успокоения им дали выпить подготовленный Симой по совету Нади настой корня валерьянки, от которого они словили состояние полного дзена. Когда-то женщина делала такой настой для маленькой дочки, которая плохо спала, да и сама им не пренебрегала при волнении и возбуждении.

«Курочек», пришедших с Петей, как оказалось, звали Лелей - Олей и Нюсей – Аней, что очень умиляло Надежду, ласковые сокращения имен этой эпохи совсем не были похожи на ее время.

Девушки несли с собой тексты обеих песен, которые они должны были раздавать всем присутствующим на конференции. Их помогали коллективно размножать общими усилиями, получилось более двухсот штук, должно было хватить хотя бы на часть присутствующих. Одеты они были также в белые блузки и темные юбки и не выбивались особо из общей компании, только чулки на них были совсем простыми, что вызвало завистливый взгляд Ольги, сейчас не замеченный подругами.

И вот подошел обещанный автобус, но, прежде, чем они зашли в него, Надя собрала всех в круг, заставила положить руки друг другу на плечи и громко сказать:

- Пока мы едины, мы непобедимы, - и так три раза, все громче и громче.

Почему ей вспомнился именно этот чеканный лозунг из знаменитой песни чилийских повстанцев? Его ясный посыл, оптимизм, чеканный рефрен, который легко было скандировать хором, все это создавало настроение уверенности в своих силах, хотя сейчас эти слова и поразили всех присутствующих.

Теперь Надежда была убеждена без колебаний - все пройдет хорошо, настолько объединили всех эти четкие слова, настолько придали силы, настолько настроили на победу.

И вот автобус, немного поплутав по московским улицам, привез их к огромному зданию Московского Городского комитета партии по адресу Старая площадь, шесть, строение один, где и проходили все заседания городской партийной организации.

Исторически это было офисное здание фирмы «Евгений Арманд с сыновьями», и Надежда поразилась интересным совпадением - ведь Инесса Арманд, жена одного из этих сыновей, была активным членом партии, и, как говорят, «сердечным другом» Владимира Ульянова - Ленина.

Огромное помещение, в которое их ввели, поразило девушек, они испуганной стайкой, в своих красных косыночках похожие на каких-то маленьких робких птичек, стояли около своего вожака - Нади, которая и сама растерялась немного.

Но тут подошли активные молодые люди во главе с Марксэном, который до этого куда-то исчезал, окружили, растормошили их. Увидев знакомое лицо, девушки ожили, немного расслабились.

Их отвели в огромный гулкий кабинет, в котором стоял стол, накрытый к чаю, с пирожными, печеньем, бутербродами с колбасой, рыбой, даже черной икрой, к которым никто не мог и прикоснуться. Все ждали выступления, все настраивались на это необычное для всех действие.

Через какое-то время за ними пришли, и девушки, все такой же робкой стайкой во главе с Петром, пошли за сопровождающими. Надо было подбодрить подруг, и Надя вспомнила свое пионерское детство и неожиданно начала речовку, которую сочинила на ходу, проговаривая в такт:

- Кто шагает дружно в ряд - это дружный наш отряд.

Раз в ногу - в ногу раз, нас немного, но мы девчата высший класс, - и девушки, наконец, сбросили напряжение, ожили, заулыбались, пошли веселей, чеканя шаг.

И вот, заканчивая эту речовку, они неожиданно уже оказались на сцене. Огромный зал, заполненный важными мужчинами, яркий свет, шум и звуки разговоров ввели всех опять в ступор, девушки робко остановились и замерли около трибуны, где наверху сидели еще более важные и солидные мужчины.

Тут Надю охватил кураж, страх исчез, появилась тихая напряженная сосредоточенность, она собрала взгляды всех девушек, позволив им прийти в себя, и четко, одними губами проговорила три раза: «Пока мы едины, мы непобедимы!» Девушки встряхнулись, глядя на ее спокойствие, пришли немного в себя, видно было, как и они шепчут эти слова, настраиваясь на выступление.

Один из мужчин откуда-то сверху вполне по-дружески улыбнулся девушкам и сказал в зал, что старших партийных товарищей пришли поприветствовать молодые комсомолки, их будущая смена. Тут и Петя не сплоховал – он вышел вперед и, хотя немного дрожащим, но громким и четким голосом объявил все те слова, что учил столько времени, что они вылетели уже на автомате:

- Выступает хор педагогического училища номер один города Москва. «Песня о тревожной молодости».

Прозвучали первые такты песни, немного глухой голос Константина начал мелодию, которую тут же подхватили сначала робкими, потом все более громкими голосами девушки.

Их было бы совсем и не слышно - помещение было огромным, гулким, а девушек было слишком мало, чтобы их услышали, их слабые голоса потерялись в этом огромном зале, да и микрофон был еще один, только для выступающего, несовершенный, слабый, и все шло к провалу, но тут зал и не подвел, люди стали подхватывать слова, глядя на розданные бумаги, и к концу пели уже все, пусть и не всегда в такт, забегая вперед или отставая ото всех, но, самое главное - общий хор голосов объединил и наполнил весь зал, а Надя хвалила себя и помощниц за эту чудесную идею - раздать слова песни.

Закончив петь под гром аплодисментов, они повернулись и опять под речовку Нади ушли со сцены, услышав вслед слова благодарности за такой прекрасный настрой на работу конференции.

Теперь можно было передохнуть и перекусить - заслужили, что Надя с удовольствием и сделала первая, а потом и девушки, и мужчины подтянулись, стали жевать бутерброды - все-таки не каждый день такие вкусняшки можно попробовать.

Время ожидания длилось около полутора часов, все немного отдохнули и расслабились, уже к ним присоединились и Леля с Нюсей, которые с гордостью хвалились тем интересом, который проявили к песням Нади, как в комнату зашел Марксэн, который светился от радости - это был и его звездный час также.

Он сказал, что дожидаться окончания конференции они не будут, заседания продлятся до самого вечера, но сейчас будет объявлен небольшой перерыв, перед которым они и исполнят вторую песню.

Опять была дорога на сцену под веселую речовку, опять девушки встали на сцене, но уже более уверенные в себе, и вновь начали петь уже почти сразу вместе с залом, только последний куплет про «всемирный стройотряд» Надя заранее предусмотрительно опустила из канонического текста Николая Добронравова, троцкизмом попахивало, тот тоже все мечтал о мировой революции:

Неба утреннего стяг…

В жизни важен первый шаг.

Слышишь: реют над страною

Ветры яростных атак!

И вновь продолжается бой.

И сердцу тревожно в груди…

И Ленин – такой молодой,

И юный Октябрь впереди!

Весть летит во все концы:

Вы поверьте нам, отцы, –

Будут новые победы,

Встанут новые бойцы!

С неба милостей не жди!

Жизнь для правды не щади.

Нам, ребята, в этой жизни

Только с правдой по пути!

И вновь продолжается бой.

И сердцу тревожно в груди…

И Ленин – такой молодой,

И юный Октябрь впереди!

Но при повторе припева после второго куплета, девушка неожиданно заменила одно имя, а за ней это сделали и остальные:

И Сталин такой молодой,

И юный Октябрь впереди.

И вдруг, опять неожиданно для всех, и в первую очередь для себя, завершив песню, она начала скандировать:

- Сталин – Партия - Комсомол – Ура - Ура - Ура! - и гром, нет, шквал аплодисментов чуть не смел девушек со сцены, все присутствующие подхватили ее лозунги:

- Слава Сталину! Слава Партии! Слава! Слава! Ура! – и под эти крики и аплодисменты девушки потихоньку спустились в зал, где их сразу обступили важные мужчины.

________________________________________________________

https://youtu.be/I8EMtklElRE?si=1VQaSiYYsbz-nj2c – «И вновь продолжается бой» - Егор Летов и группа «Гражданская оборона».

Глава 2. «Партия - наш рулевой».

Глава 2. «Партия - наш рулевой».

Ни Надя, ни другие девушки, никогда не могли позже вспомнить, почему они сразу не покинули сцену, а спускались в зал, к тем, кто только что был и внизу, и вместе с ними.

Видимо, энергия песни и лозунгов, эмоции этих людей притянули их, «сдули» со сцены и принесли в гущу тех, кто совсем недавно не только слушал и подпевал им, но был с хором девушек на одной волне, составлял с ними целое существо, с едиными мыслями и чувствами. И девчатам обязательно хотелось оказаться в гуще этих людей, ощутить еще раз вместе со своими и их эмоции, напитаться ими.

В прошлой жизни Надежда не была ярой коммунисткой, она жила в те времена, когда КПСС уже не была главным органом всего советского общества, направляющей и руководящей рукой, определяющей все особенности жизни людей, составляющей, по сути, фундамент этой жизни. Многопартийность в будущем оттеснила коммунистов, их заменила уже другая государственная партия, к которой женщина относилась более критично.

А тут, в это время, сила и дух людей, составляющих основу компартии, точнее, еще Всесоюзной коммунистической партии (большевиков) - ВКП (б), были очень сильны. И хотя среди людей, присутствующих здесь, было много "профессиональных" коммунистов-партократов, основу этой массы все же составляли обычные люди, с рабочими руками, простыми располагающими лицами, неуютно чувствующие себя в строгих костюмах и тугих воротничках рубашек и строгих "удавках" галстуков. Даже редкие еще женщины были среди них, правда, своими строгими костюмами и простыми короткими стрижками, мало отличавшиеся от мужчин. Но как бы там ни было, эмоции тех, кто сейчас окружал девушек, были чистыми, правдивыми и искренними.

Эти люди уже не выглядели такими грозными и страшными - они улыбались, хлопали в ладоши, пытались обнять растерявшихся девушек и мужчин. Один из присутствующих даже хотел поцеловать Олесю, прижать к себе, но она отвернулась, отступила назад, спрятавшись за Надю.

Неуютнее всех в присутствии такого большого количества мужчин чувствовала себя бедная Айгуль. Когда она стояла на сцене, они были внизу и не казались страшными, а тут, рядом, они повергли бедную девушку в полный ужас.

Хотя и называла Надя ее в шутку, вслед за товарищем Суховым из знаменитого фильма, «освобожденной женщиной Востока», она вела себя свободно и спокойно только с девушками, снимая свой вечный платок исключительно только перед ними.

А тут взгляды всех этих больших мужчин совсем ее смутили, она постоянно поправляла слишком маленькую, по ее мнению, косынку и готова была расплакаться и полностью спрятаться за крупным телом Глафиры, прижимавшей ее к себе успокаивающим жестом.

Но тут толпа расступилась, к ним подошла группа еще более важных мужчин во главе с высоким солидным человеком, которого Надя издалека со страхом приняла было за ненавистного ей Хрущева, не заметив сначала очков на его лице.

Но приглядевшись, она убедилась в своей ошибке - это был нынешний Первый секретарь горкома партии Александр Сергеевич Щербаков. Сейчас почти забыли про этого человека, а он более достоин внимания, чем пресловутый «кукурузник», о котором знают все.

В Сталинское время Александр Сергеевич Щербаков был одним из самых влиятельных людей в СССР. Он был руководителем советской пропаганды, занимал высокую должность в Союзе писателей, ранее руководил рядом различных партийных организаций по всей стране: в Ленинграде, Сталино - Донецке, Иркутске. В конце концов Сталин забрал его в Москву, где Александр Сергеевич и возглавил Московскую партийную организацию.

Щербаков выполнял важную работу первого секретаря Московского городского комитета Компартии в самое трудное для столицы время - с тридцать восьмого по сорок пятый год.

Самым ярким и сложным в биографии Александра Сергеевича станет октябрь сорок первого года, когда немецкие армии вплотную подошли к Москве. В эти дни город был объят паникой, массовым бегством жителей, мародерством, разбоями и грабежами.

Щербаков приложит немало усилий по нормализации обстановки. Он добьется, чтобы под трибунал были отданы сбежавшие из города директора столичных предприятий, исключены из партии поддавшиеся страху работники. По поручению Сталина Александр Сергеевич выступит по радио, успокаивая горожан словами: «За Москву будем драться упорно, ожесточенно, до последней капли крови».

Умер он десятого мая после Дня Победы - сердце не выдержало напряжения, да, как шептались позже, и активной дружбы с «зеленым змием».

Но надо отметить, что до войны Щербаков сильно спиртным не увлекался, пил в меру, в основном на многочисленных застольях, которые любил в это время устраивать Сталин. Сорвался он в начале войны, в сорок первом году, когда к переживаниям той ответственности за жизнь огромного города в той неразберихе лета и осени, которая тогда творилась, наложилась и личная трагедия мужа.

Он с женой очень хотели дочку. Она была на седьмом месяце беременности, когда по дороге домой зимой ее встретили два бандита. Угрожая ножом, они сняли пальто и хорошую шапку, забрали сумку и напоследок сильно ударили по голове и в живот. Пролежала бедняжка в какой-то в подворотне пару часов на морозе, истекая кровью, начала рожать. Её нашел наряд милиции, срочно увезли в больницу. Там женщину еле спасли, а ребёнок - девочка умерла. Вот после этого и начал Щербаков водку как воду пить, что естественно и сказалось на его здоровье.

Такие ходили слухи, хотя Надя не очень понимала, почему так получилось - разве не должны были охранять жену столь высокопоставленного функционера, тем более в такое непростое время и в ее положении? Разве не должны были возить ее на специальной машине? Возможно, это была просто роковая неосторожность самой женщины, торопившейся домой? Вопросов к этой ситуации было много, но кто бы на них ответил?

Но все это будет еще не скоро, а сейчас, хотя уже и номинально, опосредованно, но именно он следил, чтобы в стране издавались литературные произведения, насыщенные «героической борьбой международного пролетариата, пафосом победы социализма, отражающие великую мудрость и героизм коммунистической партии».

От Александра Сергеевича нередко зависело, чьи работы будут печатать, а чьи — нет, так что положительный интерес такого человека многого стоил.

Вот этот человек высокого роста и склонился над Надей, обдав слабым запахом хорошего курева и спиртного, приобнял ее со словами:

- Какие сильные песни вы спели, девчата! С ними и в бой, и на ударный труд – всюду пойдешь! И какие слова замечательные: «И вновь продолжается бой, И сердцу тревожно в груди. И Сталин такой молодой, И юный — Октябрь впереди»! - очень верные и правильные слова! Молодцы! Надо обязательно эти песни распространять дальше, по радио исполнить, пластинку записать! - сразу видно идеолога, берет быка за рога - а ведь за распространение таких песен действительно очень много плюшек можно получить.

- А кто же из вас автор - Н. Кузнецова? Покажись! – и мужчина потряс в руках листочками с текстами песен, где в уголке скромно стояло - автор стихов и музыки - и указывались Надины инициалы и фамилия.

- Это я! Я - Надежда Кузнецова, - прерывистым голосом проговорила девушка, еле выскальзывая из объятий этого большого человека.

- Молодец, Надежда, порадовала старших товарищей, замечательные песни сочинила, и спели вы отлично! Но и мы в накладе не останемся, наградим тебя! Правильно я говорю, товарищи? - и одобрительный гул был ему ответом - вряд ли бы кто-то осмелился сказать, что это неправильно.

- Проси, чего хочешь!

- Я хочу, - тут девушка сделала театральную паузу, заинтересовав всех, и потом продолжила более громко, - хочу в первую очередь поблагодарить своих подруг и помощников, секретаря комсомольской и партийной организаций нашего педагогического училища, преподавателя Константина Михайловича, всех, кто помогал и поддерживал нас, - и девушка по очереди показывала на тех, кого называла, стараясь никого не обидеть.

Называемые, кто скромно - как музыкант и девушки, кто, лучась от удовольствия, как Марксэн и Петя, кивали головой и выходили вперед, на глаза высоких начальников.

- Еще думали мы вместе со своими партийной и комсомольской организациями Ленинскую комнату большую и красивую в училище сделать, да поняли, что места маловато - надо какое-то подходящее помещение переоборудовать, а это не в наших силах, тут помощь города нужна.

- А еще что хотим в награду, мы подумаем и скажем чуть позже, негоже торопиться в таком случае, просить мало - себя обидеть, просить много – вас обидеть, - под смех окружающих завершила девушка.

- Молодец, не только скромная, но и находчивая, не растерялась, ну что же, думай, и мы будем думать, и про идею с Ленинской комнатой, и про другие награды. А как надумаешь, приходи завтра, или лучше, послезавтра, часикам к десяти, сюда же, ко мне в кабинет, все и обсудим. Я предупрежу соответствующие органы.

- А теперь, товарищи, мы прервем ненадолго наше заседание, да и девушек отпустим отдыхать, - и с этими словами все стали расходиться, кучковаться группками, а девушки вслед за сопровождающими вновь вернулись в большой кабинет, где почти упали на ближайшие стулья, еле держась на ногах.

Стол был уже убран, но на нем стояли большие пакеты, которые и вручили девушкам, которые, передохнув немного, совсем уставшие и расслабленные, еле забрались все в тот же автобус, который и развез всех по местам.

Девчата кое как дошли до своей комнаты и упали по кроватям, а молчавшая до этого Айгуль тихо проговорила:

- А еще говорят, у артистов работа легкая - пой себе, да кланяйся под аплодисменты! Мне так тяжело не было, когда я хлопок под палящим солнцем собирала! Все эти мужчины на тебя смотрят, все что-то обсуждают, оценивают, даже тело чешется от этих взглядов! - и она покачала головой, показывая, как все это ей не понравилось.

Олеся подхватила следом:

- Мне тоже не понравилось. Это ты точно сказала, казалось бы, стой себе спокойно да рот раскрывай - а устала так, как никогда! Нет, это не для меня! Друзьям петь я согласна, а вот перед таким большим количеством людей выступать - увольте! Да и Михасю вряд ли понравится, если я на виду у всех стоять на сцене буду!

Надя и Сима переглянулись и про себя сделали выводы - эти девушки вряд ли смогут еще петь на большой эстраде.

- А мне понравилось. Наоборот, кажешься выше, значительнее, больше - ведь все взгляды на тебя. Эти взгляды поднимают, возвышают до небес, - это Глафира, немного смущенная своими словами, подхватила разговор.

Для Нади и эти чувства уже не были новостью – она и раньше видела, как нравится внимание публики этой статной красавице. Значит, как она и предполагала, будет она и дальше вспоминать песни для нее - а их целое море, таких певучих - и лирических, и патриотических.

- И мне понравилось, - подхватила Сима, - я наоборот, как бы растворилась во всех этих людях, чувствовала единство со всеми, была с ними на одной волне, - ну, психолог, истинный психолог!

- И мне понравилось, - завершила Надя, - правильно Сима сказала, было очень здОрово понимать, что все эти грозные мужчины теперь подвластны тебе, ты можешь внушить им все те мысли, которые и сама переживаешь, - и на этих несколько провокационных словах разговор и закончился. Поняла полностью их смысл только Сима, которая и переглянулась со своей подругой понимающими взглядами.

Тут все зашевелились и стали готовиться к чаепитию, где за столом с огромным аппетитом стали поглощать все те вкусности, которые были в пакетах.

Через некоторое время к ним присоединился Михась, а за тем и Вася - им девушки снова высказали все свои впечатления от этого знаменательного события. А Надя сидела и думала - чтобы такого хорошего и нужного потребовать с горкома, пользуясь подходящим моментом.

Она присела в уголочке и стала накидывать примерный список, в котором, кроме оборудования для Ленинской комнаты - столов, стульев, книг и газет, значились и чайные пары, чайник или самовар, плитка или керогаз, приспособления для стирки и под вопросом - даже стиральная машинка, только Надежда не помнила, появились ли они уже в это время.

Ну и швейные машинки - одну, как и хотели, в подарок Олесе на свадьбу, а остальные, сколько уж дадут - в общее пользование. Шили здесь много и с удовольствием, поскольку купить одежду было проблематично, умеющие хорошо шить девушки без обновок не оставались, да и для других за плату шить не отказывались.

Составив примерный перечень необходимого, в надежде дополнить его с помощью подруг, девушка присоединилась к общей компании, с удовольствием впитывая их искренние эмоции от первого успеха. Вася нежно держал подругу за руку, с гордостью поглядывал на девушку и гордился своей любимой. Новая рубашка и туфли уже красовались на нем и Михасе, парни были довольны, что и про них не забыли.

_____________________________________________________________

https://ru.wikipedia.org/wiki/Список_первых_секретарей_Московского_городского_комитета_КПСС

https://dzen.ru/a/YcB0mR39qk1-HV8n - Александр Сергеевич Щербаков. Он был правой рукой Сталина по идеологии. А сегодня забыт...

https://dzen.ru/a/X-tQa7F_IC_zOme6 - Человек, которому Сталин безгранично доверял.

Глава 3. « Место встречи изменить нельзя».

Глава 3. « Место встречи изменить нельзя».

На следующий день Надя поручила девочкам думать над тем, что нужно для Ленинской комнаты и их дальнейшей счастливой жизни. Они решили немного отдохнуть от вчерашнего выступления и заняться бытовыми делами.

А самой Наде не хотелось сидеть в помещении, энергия от песен и пережитых вчера эмоций распирала ее и требовала действия. Она нашла в своей заветной, поистине бездонной, сумочке визитку Александра Цфасмана, которую ей положил Вася, и вспомнила о его приглашении в ресторан "Савой", где они в основном и выступали.

К сожалению, парень дежурил все эти дни, и девушка решила пойти с Симой, чтобы она была свидетелем оформления договора «Случайного вальса» и «Глафиры» на ее имя и имя музыканта.

И еще она очень хотела представить оркестру свою подругу - ей прямо виделось их сотрудничество, так ложился голос и облик девушки на ту музыку, что исполняли эти музыканты. Да и идти одной в такой шикарный ресторан как-то она побаивалась.

По дороге девушка прикидывала к подруге облик Мирей Матье - прическа под пажа, маленькое черное платье, аккуратная невысокая, но ладная фигурка и песня «Вечная весна» - все прекрасно ей соответствовало, надо только вспомнить русский полный текст песни, французский канонический вариант в это время пока звучать не мог.

К внешности и голосу Симы - пусть, не очень сильному, но лирическому, нежному, замечательно подходили также те песни, что исполняли в будущем Лариса Мондрус, Нина Бродская, Эдита Пьеха, Майя Кристалинская и другие прекрасные певицы пятидесятых - шестидесятых годов, которых Надежда – попаданка очень любила и многие их песни прекрасно помнила.

Вообще, музыка именно времени так называемой «оттепели» почему-то отлично соответствовала этому предвоенному времени, здесь, к несчастью, все страшные испытания еще впереди, а тогда они уже были позади, но все одинаково предвкушали счастливую яркую жизнь в будущем, она то и звучала в этих мелодиях.

Хоть и несколько презрительно большие начальники относились к эстрадным песням, считали их «буржуазными пережитками», эти мелодии пользовались гораздо большей любовью у слушателей, чем официальные оратории и кантаты, да и доход государству приносили гораздо больший.

Но ведь такие песни, как «И вновь продолжается бой», вполне могут прикрывать песни лирические, эстрадные, надо только подумать, как это сделать.

И, мурлыкая про себя бессмертную мелодию знаменитых шансонье, Надя, улыбаясь, шла вместе с подругой по улицам вполне уже летней Москвы. Это на девушку так весна и любовь действовали - хотелось всех вокруг сделать счастливыми.

Но пока проза жизни - девушки забежали в Сберкассу, в которой Надя оформила сберкнижку, на которую решила складывать отчисления от песен.

Сберкассы и сберкнижки в это время были достаточно популярны, хотя появились они в Советском Союзе относительно недавно.

Первая государственная трудовая сберегательная касса, как она тогда называлась, была открыта в феврале двадцать третьего года еще в Петрограде, в здании бывшего Управления государственных сберегательных касс, на набережной Фонтанки, семьдесят шесть. Известно даже имя первого вкладчика - им стал Александр Осипович Желонз – рабочий завода «Электросила», принесший в сберкассу часть полученной им премии за быстрое и качественное выполнение производственного задания.

С тех пор на сберегательные кассы возложили обязанности по выплатам персональных пенсий и пенсий народным учителям, они выдавали зарплату рабочим и служащим, принимали оплату за коммунальные платежи, осуществляли хранение средств касс взаимопомощи, то есть выполняли по сути все те же функции, что и Сбербанк в будущем, который, в принципе и был потомком этих государственных заведений.

Сберегательные кассы стали быстро пользоваться у советских граждан большой популярностью. Они давали гарантию на то, что накопленные деньги будут лежать в целости и сохранности, к тому же сохранялась тайна вкладов и возможность получить свои деньги по первому требованию, в отличие от многочисленных дефолтов будущего.

Доверие населения к деятельности касс было очень высоким, а проценты хоть и не большими, но стабильными. Недаром в знаменитом фильме герой Леонида Куравлева призывал хранить деньги именно в сберегательной кассе - целее будут, грабителям не достанутся!

Для того, чтобы фиксировать, сколько денег находится на счету, когда их пополняли или снимали, были введены специальные сберегательные книжки, вот такую и получила девушка, пополнив ее на рубль, чтобы открыть счет. Была книжечка еще очень скромной, серенькой, небольшой, но девушка надеялась, что вклады на нее скоро начнут поступать достойные.

Оставалось только потом занести ее в авторский комитет, отметить данные и начинать собирать дивиденды.

В принципе, уже за выступление на конференции им должна была «капнуть» копеечка малая, но так это или нет - неизвестно. Ведь для того, чтобы это произошло, надо зафиксировать каким-то образом факт исполнения песен - а кто и как должен это сделать - непонятно. Поставив себе зарубку, что надо все это уточнить, Надя убрала книжку в сумку, покрепче взяла Симу под руку, и они пошли дальше.

Заинтриговав подругу словами, что хочет познакомить ее с интересными людьми, девушки вместе подошли к ресторану «Савой».

Даже на подходе к нему это сооружение поражало своим размером и красотой. Само здание гостиницы в стиле неоклассицизма построили на углу Рождественки и Пушечной улицы еще в девятьсот тринадцатом году.

Правда, гостиничный комплекс изначально именовался "Берлином", а "Савой" не считался рестораном в полной мере, его называли почему-то венским кафе, хотя осуществлял он функции именно ресторана.

Происхождение названия было также не совсем понятным: то ли оно было связано с аристократическим английским родом, то ли с местностью Савойя на юге Франции, а, может, даже с особым сортом капусты, которую здесь когда-то подавали. Но тем не менее, оригинальное название быстро прижилось, легко запоминалось и широко использовалось в определенных кругах посетителей, изменяясь и склоняясь.

Внутри ресторан выглядел очень богато, гостей ждало много необычного, отличающего данное помещение от других московских ресторанов.

Кроме шикарного внутреннего убранства, поражающего любого сюда зашедшего человека, удивляло и необыкновенное меню, так, посетителям ресторана предлагали попробовать селёдку с интригующим названием «Роль-мопс», омлет с вареньем, печенье под необычным названием "Свиное ухо" и другие оригинальные блюда.

Зашедшие в помещение девушки робко остановились на самом пороге, напугавшись чучела медведя в полный рост у входа и поразившись вычурным декором внутренней отделки помещения в стиле рококо, который подчёркивался расписным потолком, венецианскими зеркалами неправильной формы и шикарным мраморным фонтаном в середине холла. Все помещение поражало роскошью, элитарностью, светом и простором.

Из необычного фонтана с редкой красоты лепниной официанты вылавливали свежую рыбу по выбору гостя, чтобы потом её приготовить. Но именно фонтан становился непреодолимым препятствием для многих любителей спиртного. На ногах после выпитого многие держались с трудом, поэтому официантам частенько приходилось вместо стерляди и другой благородной рыбы вылавливать из воды очередного перепившего клиента ресторана.

Вообще, именно безукоризненный сервис сделал ресторан "Савой" знаменитым на всю Москву. Естественно, чтобы всё это получить, требовались не просто деньги, а огромные деньги. Поэтому большинству москвичей отправиться в ресторан в те годы было просто не по карману.

Основными посетителями в "Савое" были представители творческой интеллигенции, у которых внезапно завелись деньги, которые жгли им карман, а также зарубежные гости.

Именно в этом ресторане должна была происходить по книге братьев Вайнеров «Эра милосердия» знаменитая сцена ареста Фокса, но в не менее известном фильме режиссера Станислава Говорухина она была снята в другом месте - в ресторане «Центральный», названном почему-то «Асторией» - такая вот запутанная история.

Здесь гуляли знаменитые артисты после удачных премьер, здесь обмывались премьеры фильмов и издания книг, кроме того, ресторан "Савой" был любимым местом отдыха элитарной советской молодёжи, ее главным тусовочным местом. Её представителям нравилось не просто только есть разные вкусности, но и танцевать, а также слушать живую музыку.

Вот в этом "храме общественного питания" и выступали музыканты джазового оркестра Александра Цфасмана. Они были именно музыкантами, а не «лабухами», исполняющими музыку ради денег, их репертуар был строго завизирован, им нельзя было, небрежно бросив «треху» или «пятеру», заказать «сыграть на скрипке «Мурку» или другую блатную музыку, как станет в порядке вещей гораздо позже, в девяностые годы начала "дикого капитализма".

И подойти к ним так просто посетители не могли - музыканты сидели на высокой эстраде, чтобы их было хорошо видно и слышно.

Да и не пустили бы сюда таких "блатных" посетителей дальше порога, здесь отдыхала совсем другая публика, настоящая аристократия тогдашнего общества.

И музыканты выглядели соответствующе - не в грязных майках и дранных джинсах, как нынешние рокеры, а в приличных костюмах и накрахмаленных рубашках с галстуками. Основу оркестра составляли уже люди в возрасте сорока лет, начинавшие с Цфасманом еще во времена создания его первого оркестра «Альма-джаз» начала тридцатых годов.

Музыканты уважали своих слушателей, и их уважали в свою очередь все работники этого элитного заведения. И ужинали они после выступления не объедками от посетителей, а теми же блюдами, что и обычные гости ресторана.

Вот к этим уважаемым людям и должны были направиться несколько оробевшие и растерявшиеся девушки. Хорошо, что кто-то из музыкантов, уже видевших Надю, заметил девчат, иначе дальше порога их бы и не пустили.

Сам Цфасман вышел им навстречу, но заметив Симу, остолбенел, а в голове у Нади прозвучало: «И тут Грэй встретил свою Ассоль» - редкая любовь с первого взгляда только что свершалась на глазах удивленной публики.

Александр и Сима смотрели друг на друга, не отводя глаз. Кажется, девушка говорила:

- Это ты? Неужели я тебя нашла, счастье мое!

А мужчина отвечал:

- Как долго я тебя ждал, девочка моя!

Казалось, весь мир замер вокруг этих людей, замолчали все звуки, замерли все присутствующие. Только взгляды мужчины и женщины продолжали свой безмолвный разговор, понятный только им двоим. Они смотрели друг на друга и не могли налюбоваться, понимая, что эта случайная неслучайная встреча сейчас определяет всю их дальнейшую жизнь.

А у Нади внутри голосами Шарля Азнавура и Мирей Матье звучала бессмертная мелодия, «Вечная любовь», которая преодолевает пространство и время.

Наде пришлось несколько раз кашлянуть и дернуть подругу за руку, чтобы привести ее в чувство. Но видно было, что девушка сейчас думает совсем не том деле, ради которого они сюда пришли, а о мужчине, который поразил ее сердце.

______________________________________________________________

https://dzen.ru/a/YuzpJu0HCwkOnnZA - Сберегательные книжки в СССР.

https://filyacat.livejournal.com/67002.html - Первая Сберегательная Касса в СССР была открыта в Петрограде.

https://gong57.livejournal.com/19751.html - Ресторан гостиницы «Савой» - Место встречи изменить нельзя.

https://picturehistory.livejournal.com/5909233.html - Чем кормили в одном из самых необычных ресторанов советской Москвы?

https://pikabu.ru/story/rolmopsyi__moy_vzglyad_na_zamechatelnuyu_zakusku_7272440?ysclid=lwabbeghi6821112970 - Рольмопсы – мой взгляд на замечательную закуску⁠⁠.

https://dzen.ru/a/ZfF5CtDaakUMx-oT - Этому рецепту учили в советских школах. Печенье «Свиные ушки».

https://www.povarenok.ru/recipes/show/85040/?ysclid=lwablz45ia238757381 - Сладкий омлет с джемом "Фриц и Мари".

https://youtu.be/IwMh_lWEu7I?si=oMTZIFEPSPe-U2-C- Вечная любовь / Шарль Азнавур и Мирей Матьё.Музыка - Жорж Гарваренц, слова - Шарль Азнавур.

https://youtu.be/whJvdxEnna4?si=fWTQWsXDMV6WbV4g - Тамара Гвердцители – «Вечная любовь» на русском языке. Памяти Шарля Азнавура. Музыкальная премия BraVo 2019.

Глава 4. « Сегодня он играет джаст».

Глава 4. « Сегодня он играет джаст».

Конечно, влюбленные хотели остаться наедине, пообщаться, познакомиться, узнавая друг друга, и Надя решила помочь им в этом, подойдя к музыкантам, отвлекая их внимание на себя. А их руководитель в это время о чем-то спрашивал Симу на незнакомом для Нади языке, скорее всего, это был идиш, родной язык этих людей.

Наде следовало в первую очередь расспросить оркестрантов, как практикующих музыкантов, о системе отчислений авторских гонораров, которая очень волновала девушку. Признавшись мужчинам, что она композитор начинающий, многого не знающий, она попросила их рассказать обо всех тонкостях взаимоотношений авторов и исполнителей в это время.

В будущем все было достаточно просто - исполнитель покупал у автора песню и получал от ее исполнения свои дивиденды. А вот как это было здесь - девушке и предстояло узнать. Ведь деньги, как она и хотела, ей нужны были не на личные нужды, а на будущее военное время, когда она могла их использовать на благо страны.

Оказалось, что сейчас были и свои особенности начисления авторских гонораров. Выгоднее всего было работать в ресторанах, как делал и Цфасман. Ставка здесь была такая же, как в основном у всех уже известных исполнителей - от трех до пяти рублей за выступление, в зависимости от его продолжительности. Казалось бы, немного, не сравнить с гонорарами современных «звезд», которые получают за концерты огромные суммы, да еще и в сотнях, тысячах долларов.

Но, поскольку в ресторане музыканты играли почти каждый день, имея всего один, в лучшем случае, два выходных дня в неделю, то получалась достаточно солидная сумма, сравнимая с зарплатой профессоров престижных университетов.

Но, повторимся, эти люди не были в большей своей массе «лабухами», халтурящими ради денег. Джазмены всегда являли собой изначально оппозиционное казарменному коммунизму вольное, неустрашимое и озорное племя неистощимых хохмачей, выпивох и волокит, сама музыка, искрящаяся, полная импровизации, не закостенелая, определяла характер ее исполнителей.

Но, и в отличие от классических музыкантов, поощряемых официальными структурами, все джазмены ходили, в принципе, по краюшку судьбы, опасаясь в это время, и не без основания, что их посадят как «американских шпионов» за их непривычную простому уху музыку.

Ведь сколько раз сейчас зловеще цитировались слова великого пролетарского писателя: «Джаз - музыка толстых!»‚ а впоследствии кто-то из безымянных коллег Алексея Максимовича Горького сочинит знаменитую фразу, знакомую всем: «Сегодня он играет джаст, а завтра Родину продаст», именно так первоначально звучала эта фраза. Новое в русской речи слово "джаз" произносилось иногда как «джаст», чаще всего так говорили малообразованные слои населения, мало знакомые с этим направлением музыки. Поэтому и рифма в этом выражении была правильной, более точной, чем в более позднем варианте этого крылатого слогана.

Но, не смотря ни на что, джазмены играли, любили эту музыку, пропагандировали ее, потому что джаз - это не просто музыка, это судьба.

Вместе с тем, подчеркнем еще раз, джазмены в основном были, в отличие от многих «звёзд» сегодняшней эстрады, высочайшими профессионалами и бескорыстными энтузиастами своего жанра.

Представьте себе раннее московское утро. Сквер у Большого театра. Только что закрылись близлежащие рестораны, и сюда вывалилась толпа работавших в них музыкантов.

Так вот, если бы вы послушали, о чём они говорят, то удивились бы.

Нет, не свои ставки музыкантов, не материальные блага, не семейные неурядицы обсуждают они. Игравшие всю ночь напролёт, эти люди, забыв об усталости, спорят о преимуществах какого-то немыслимого аккорда или хвалят музыканта, поймавшего «кайф» и сыгравшего необычно удачную импровизацию уже знакомой мелодии. А бывало, они же обсуждали и осуждали тех, кто взял неточную ноту или не вовремя вступил со своим инструментов в общую мелодию.

Роль верховного арбитра дискуссий обычно отводилась невысокому, подвижному, элегантно одетому человеку, к мнению которого прислушивались все собратья-музыканты. Это - Александр Наумович Цфасман, руководитель лучшего, наверное, по тем временам джаз-оркестра страны, с которым и познакомились девушки.

Цфасман со своими музыкантами незримо присутствовал в каждом доме, в каждой семье, в каждом клубе, на танцплощадке, в парке, на пляже, в поезде - везде, где крутились хрупкие чёрные диски с его музыкой для танцев, под которую ритмично раскачивались буквально все, обняв своих жён и подруг: рабочие и учёные, колхозники и военные, студенты и служащие, члены правительства и работники госбезопасности - вся страна...

Он всегда мечтал о более серьезной музыке, чем исполнение легких джазовых песенок, которые исполнял его оркестр. Но Надя успокоила Александра, что будут у него и серьезные сочинения, и вообще, именно он и его оркестр, наряду с оркестром Леонида Утесова, станет пропагандистом джазовой музыки в Советском Союзе. А самого Цфасмана будут негласно называть "некоронованным королем джаза".

Да и вся его жизнь сложится успешно, никто его не будет репрессировать, хотя к джазу в это время и относились некоторые функционеры с большими вопросами. Но серьезные гонения на джаз начнутся позже, в пятидесятые - шестидесятые годы, когда появятся стиляги и поклонение перед западным стилем жизни.

Сейчас же, поскольку джаз в это время считали музыкой рабов, которых притесняли белые колониалисты, к нему относились снисходительно, вспомните хотя бы фильм «Мы из джаза» как раз про эти времена.

Кроме того, поскольку САМ Иосиф Виссарионович Сталин хвалил фильм «Веселые ребята» и одобрительно отзывался о песнях Леонида Утесова, то и партия давала возможность существовать этой музыке, правда, под пристальным вниманием и контролем.

Но вернемся к нашим баранам, то есть гонорарам. Оказывается, примерно все следовали следующей системе - был "список рекомендованных к исполнению композиций", предоставляемый "сверху", и все рестораны, в которых играла музыка, не обязательно "живая", но и в записях, должны были примерно учитывать, что "в репертуаре должна быть одна песня о родине, две песни о партии, и одна песня про комсомол".

Но, поскольку, джазовому оркестру трудно было придерживаться данных рекомендаций, с этим у исполнителей был всегда «затык», не подходила их музыка под эти критерии.

Затем раз в месяц оркестр сдавал так называемые «рапортички», в которых и отмечалось, какие песни и каких авторов они исполняли, по ним и переводились позже авторские гонорары за использование композиций.

Тут как раз и приходилось указывать нужных авторов и их песни, а исполнять на самом деле совсем другую музыку, или писать названия песен, как говорят, «от балды», поскольку нередко эти рапортички фиксировали люди, абсолютно не разбирающиеся в музыке.

Что же касалось записи на пластинках, сейчас существовало достаточно много звукозаписывающих студий. Но поскольку техника еще была несовершенной, работа проходила трудно и возможно было записать на одной стороне пластинки только одну песню.

Исполнитель ее никаких исключительных прав на песню не получал, после спеть ее мог кто угодно и где угодно, певец или певица получали только разовый небольшой гонорар.

Отчисления шли авторам песен, но и они не зависели напрямую от количества изданных пластинок, а скорее, от статуса авторов и исполняемой музыки - всякие оратории о Партии оплачивались выше, чем песни, хотя потом и лежали "партийные" пластинки бесполезным грузом в магазинах, как и в будущем лежали записи книг Брежнева или других партийных функционеров.

Гонорары за пластинки также начислялись одноразово, в бОльшем объеме деньги шли в бездонный государственный карман, из которого и кормились многочисленные чиновники.

Надя слушала горячо рассказывавших о наболевшем музыкантов и думала, как сделать так, чтобы и им, и ей было хорошо, и какие песни надо немедленно «сочинить» для этих замечательных людей. Но пока следовало обсудить дело с уже выбранными песнями.

Несмотря на все протесты Александра, которого Надя оторвала от общения с Симой, наша начинающая автор настояла на том, чтобы Цфасман указал себя в качестве автора музыки уже знакомых мелодий, а ее - автором слов, но за это на него возлагалась вся работа по регистрации песен и дальнейшее их распространение. Александр уже был вхож в контору по авторским правам, имел свои знакомства, и девушка надеялась, что здесь вопросов также не будет.

После всего этого обсуждения Надя вместе с Симой и представили, собственно, сами песни, спели и «Глафиру», которая безумно развеселила музыкантов, и на два голоса, «Случайный вальс», который также был прекрасно воспринят всеми, в том числе и слушателями в лице работников ресторана, присутствующими здесь и готовившимися потихоньку к вечернему приему гостей. Они даже начали потихоньку вальсировать под эту прекрасную мелодию.

Но тут в помещение ворвался еще один человек, очень даже знакомый Надежде. Это был знаменитый музыкант и исполнитель Лазарь Иосифович Вайсбе́йн, более известный всем как Леонид Осипович Утесов.

Его джаз-оркестр был очень популярен после выхода на экран знаменитого фильма «Веселые ребята» и вначале исполнял в основном западные шлягеры, специально написанные для него инструментальные композиции и песни.

С течением времени именно песни заняли основное место в выступлениях оркестра, именно они, собранные в новую программу «Песни моей Родины», постоянно обновляясь, пользовались огромным успехом у зрителей вплоть до самой войны.

Вообще, этот музыкант, типичный одесский еврей, был полной противоположностью Цфасману, хотя тот также был евреем, правда, родившемся в маленьком городке в Запорожье.

Насколько Александр был спокоен, приветлив, весь отдан своей любимой музыке, настолько Леонид был честолюбив и, как поговаривали, корыстен.

Опять же, по словам недоброжелателей, многочисленных завистников его таланта, Утесов не всегда был чистоплотен в делах, скуповат в расчетах с музыкантами, заносчив, даже, как поговаривали, не стеснялся присваивать себе музыку молодых, начинающих авторов или зарубежных исполнителей, выдавая их сочинения за свои.

Возможно, это были всего лишь сплетни, и мнение об этом музыканте было часто очень субъективным, порожденными частично ревностью к его яркому успеху, но такие разговоры все же ходили в определенных кругах музыкальной Москвы.

Но никто, даже самый злостный недоброжелатель, не мог отрицать таланта и харизмы его человека, его яркого компанейского характера, умения быть своим в разных слоях общества.

И, конечно же, и Утесов нуждался в новых авторах и музыке, поэтому и сделал он «стойку», услышав от кого-то про новую песню и исполнителя.

Он бесцеремонно оглядел девушек и достаточно громко спросил с неистребимым одесским говором, который еще и подчеркивал нередко специально:

- Александр, таки говорят, у тебя появилась новая автор с интересной музыкой? - и он торжествующе оглядел скривившегося Цфасмана.

- А что, УЖЕ говорят? Я всегда знала, что Москва - большая деревня, и все всЁ знают, но никак не предполагала, что слухи распространяются ТАК быстро. Кто-то из вашего, Александр, оркестра, засланный казачок, стучит дятлом, - иронично сказала отнюдь не смутившаяся Надя.

Ее заинтересовал этот шумный и настойчивый человек, сейчас очень знаменитый. В конце концов, два исполнителя ее песен гораздо лучше, чем один, а творческое соревнование знаменитых джазменов будет всем только на пользу.

Иронично оглядев одного из музыкантов оркестра Цфасмана, который смущенно потупил голову, видимо, именно он и сообщил Утесову о Наде, девушка продолжила:

- И вообще, не спорьте, мальчики, будет песни и для вас, Александр, и для вас, Леонид. Думаю, в следующий раз уже и принесу, если хорошо вести себя будете! - и девушки со смехом покинули зал, оставив двух еврейских «мальчиков», которым обоим было уже за сорок лет, в одиночку мериться своими, хм, талантами.

Сима шла назад задумчивая, а Надя только радовалась, что ее подруга нашла свою любовь, хотя понимала, что сейчас эта случайная встреча невольно изменила реальную историю жизни Цфасмана, в которой этого события, естественно, не было, а женится он повторно позже и, естественно, на другой женщине.

Но вспоминая изречение, что нет ничего более неслучайного, чем случайные события, девушка в общем-то и не переживала о невольно «растоптанной бабочке» - ничего плохого не произошло, наоборот, все просто прекрасно, эта встреча двух чудесных людей только пойдет всем на пользу. принесет им радость и любовь.

А самое главное - через Симу и Александра Надя как раз и сможет распространять все те замечательные лирические песни, которые так и теснились в ее голове. Ведь можно и Симе передать авторство слов песен - это будет еще лучше, такой своеобразный подарок влюбленным, а от Нади не убудет, «сочинит» еще что-нибудь еще.

До их ухода музыканты оркестра, видя, каким влюбленным взглядом смотрит их уважаемый руководитель на приятную девушку, с которой он так тесно общался, «по большом секрету», а мужчины иногда бОльшие сплетники, чем женщины, успели шепнуть Наде, что совсем недавно Цфасман расстался со своей женой. Как позже узнали девушки, тут была очень интересная и достаточно грустная история.

В тридцать пятом году из США в Петрозаводск прибыл пароход, заполненный американцами и их семьями, всего около четырех сотен человек, в основном, жителями промышленного города Детройта. Все они горели желанием участвовать в строительстве новой жизни первого в мире социалистического государства - Советского Союза, стать его гражданами и отдать все свои силы на благо трудящихся. Среди них была и молоденькая девушка Гертруда Грандель, приехавшая с родителями, совсем подросток, ей недавно исполнилось пятнадцать лет.

Так как она имела начальное музыкальное образование, девушке удалось поступить в Ленинградскую консерваторию на факультет ударных инструментов. Она играла на ксилофоне, маримбафоне и некоторых других экзотических инструментах, часть которых она привезла с собой из Америки. Позже девушка с почти советским именем Гертруда, которое расшифровывали как "Героиня труда", работала в Радиокомитете Карелии в Петрозаводске, выступала в эстрадных программах, в том числе и в Театре «Эрмитаж» в Москве, куда переехала.

Около двух лет назад, в тридцать седьмом году, она в «Эрмитаже» и познакомилась с Александром Цфасманом, который также там выступал. Существует даже одна запись на пластинку, где они играют дуэтом: он на рояле, она аккомпанирует ему на ксилофоне.

Тогда же они поженились и жили достаточно счастливо почти два года, а совсем недавно, под Новый тридцать девятый год, у них родился сын, которого они назвали Робертом.

Семья просуществовала недолго: Гертруда чувствовала, что над ней сгущаются тучи, хотя и была замужем за известным человеком. Несколько раз её вызывали в «соответствующие инстанции», допрашивали, заставляли подробно рассказывать и описывать, чем она и родители занимались, живя в Соединенных Штатах, как попали туда, остались ли там родные...

Гертруда очень боялась, что добром это не кончится, и её в конце концов арестуют и сошлют, да и мужу это могло грозить серьёзными неприятностями. Она решила уехать обратно в Америку, что и сделала с большими приключениями и опасностями. Побоявшись вести с собой маленького ребенка, она оставила полугодовалого сына на руках у отца, которому помогала няня, заменившая во многом мать. Вот такая необычная история в это отнюдь не романтичное время.

Но надеясь, что Симина история любви, зарождающаяся сейчас у всех на глазах, будет более счастливой, девушки медленно шли по весенней Москве, наслаждаясь музыкой, счастьем и молодостью. _______________________________________________________________________________

https://rewizor.ru/music/сulture-faces/aleksandr-tsfasman-zvezda-sovetskoy-estrady-i-djazovoy-muzyki/?ysclid=lusbe469ci555097817 - Александр Цфасман: звезда советской эстрады и джазовой музыки.

https://www.retroportal.ru/aleksandr_tsfasman/kniga_10.html - Александр Цфасман - «некоронованный король» джаза. Воспоминания сына музыканта - Роберта Александровича Цфасмана.

https://24smi.org/celebrity/3735-leonid-utesov.html?ysclid=lusbbk4x8f567434342 - Леонид Утесов.

Глава 5. " Партия нами рулит".

Глава 5. "Партия - нами рулит".

Насколько хорошим было у Нади настроение после общения с Цфасманом и его оркестрантами, настолько тяжело было у нее на сердце перед посещением главного Московского партийного босса, предчувствие было неприятным. Но приглашение существовало, отрицать его было глупым, да и повод добиться очередных "плюсов" был безупречным - ее звали официально, значит, идти в любом случае надо.

Но девушка решила подстраховаться - во-первых, как она и предполагала, возглавлять их компанию вызвался сам Марксэн с Петей на подхвате, которые явно были не против еще раз попасть в высокий партийный кабинет. Для них это была честь, а не необходимость, как для девушки.

Во-вторых, она сказала, чтобы все девчата, которые выступали на конференции, еще раз оделись подобающе и пошли вместе с ней, как группа поддержки. Даже Айгуль, как она ни стеснялась, немного поколебавшись, пошла со всеми, понимая, что нельзя отрываться от коллектива, пели вместе, так и пойдут в горком тем же составом. Только Ушаков с ними не пошел, да особо и не нужен он был, он и сам держался все это время обособленно и не напрашивался на контакт.

Теперь уже за ними никто не приехал, пришлось пройтись пешком, благо горком оказался совсем недалеко, автобус больше плутал улочками, чем они шли напрямую.

Большой дружной компанией они подошли к уже знакомому зданию, где их при входе притормозил грозный человек. Оказывается, пропуск был выписан только на Надежду, но она заупрямилась и сказала, что или пропускают их всех, или они уходят все вместе.

Пришлось дежурному звонить САМОМУ и объяснять ситуацию. Девушка уже была готова с чистой совестью повернуть назад - ВАМ она нужна, вот ВЫ и все делайте, как она хочет, но дежурному дали все же отмашку, и он стал выписывать пропуски на всех присутствующих. Так Надя узнала, что у Айгуль фамилия Каримова, по имени деда, а фамилии остальных подруг она уже знала.

У Марксэна фамилия оказалась простой - Кузьмичев, и Надя про себя ухмыльнулась, что в «девичестве» его, скорее всего, звали просто Кузьмой, что вполне сочеталось с фамилией и отчеством - Кузьма Кузьмич Кузьмичев, тройное "КУ!". У Пети фамилия оказалась тоже незамысловатой – Смирнов, вполне ему подходящей, он действительно всегда был смирным.

Переписав данные всех присутствующих в свой гроссбух, выписав пропуска, что потребовало немало времени, в течение которого все скромно сидели на скамеечках при входе, дежурный наконец-то закончил скрипеть пером и поднял разрешающий взгляд, пропустив и чуть ли не пересчитав всех входящих в главное партийное святилище.

И тут бдили, нашей компании не пришлось плутать по многочисленным коридорам, покрытым красной ковровой дорожкой. Небрежно козырнув, их группу возглавил сопровождающий военный, который и привел робко шедших за ним людей на второй этаж, где все встали стайкой около большой двери из красного дерева. Даже Марксэн чувствовал себя неуютно, он явно потерялся в этой серьезной обстановке, а что было говорить про девчат, которые совсем оробели в этом большом помещении.

Надо было срочно всех подбодрить, и Надя подмигнула девчонкам и снова начала речовку, с которой они уже входили в другой, еще больший зал, несколько ее изменив:

- Кто шагает дружно в ряд - это дружный наш отряд.

- Раз в ногу - в ногу раз, нас немного, но мы компания высший класс.

Все действительно встряхнулись, сбросили оцепенение и с этими словами прошли мимо оторопевшего секретаря, зайдя прямо в кабинет к Щербакову, который также немного растерялся, никак не ожидая такого явления. Марксэн и Петя скромно шли позади, они явно уступили лидерство Надежде, главной заводиле всего действия. Все стали группкой возле стола Щербакова, выдвинув Надю на первый план.

Судя по накрытому в сторонке столику, на котором стояли графинчик с чем-то спиртным и тарелки с бутербродами, партийный босс явно настроился на интимный приватный разговор с молоденькой девушкой, которую можно и нужно постараться охмурить, но никак не на появление в его кабинете такого количества людей.

Тут, скорее всего, именно его и будут охмурять, так, по крайней мере, было ясно по решительному виду самой главной из девушек, да и массовка явно должна была подыграть.

Надя, не теряя времени, протянула партийному боссу бумагу, написанную общими усилиями.

- Что это? - в недоумении уставился на нее Щербаков.

- Это список необходимого оборудования для Ленинской комнаты, вы обещали поспособствовать.

- Раз обещал, сделаем, передам в хозяйственный отдел, пусть разбираются, - партиец взял себя в руки - перед таким большим количеством свидетелей он уже не мог ни от чего отказываться.

- Да, еще зайдите в идеологический отдел, они помогут пластинки с вашими песнями записать, я там договорился,- все же не так просто сбить этого человека, видывал он явно всякое.

- Хорошо, только я эти песни уже зарегистрировала, можно как-то узнать, положены ли авторские отчисления за наши выступления? - голос у девушки спокойный, человек не просит униженно, не требует грубо, а ожидает того, что ему положено.

- Это все у идеологов выясняйте, - голос партийца тоже сухой, безэмоциональный.

- И зачем вам деньги, вот мы раньше за революцию жизней не жалели, а вы тут все о материальном! - все же не выдержал Щербаков, поглядев на Марксэна, как на сверстника по возрасту, а тот только голову опустил.

- Кто бы говорил, вы-то себя никогда не обидите, - промелькнуло в голове у девушки, и она в очередной раз стала объяснять, для чего и кому она эти деньги предназначает.

- Детдому помочь, что же, это дело хорошее. Погоди, тогда сделаем так, раз вы в партийной конференции участвовали, сейчас я напишу постановление горкома, заплатят вам из наших премиальных средств, зайдите потом к хозяйственникам.

- Тем более, выступление всем нашим товарищам понравилось, инициатива похвальная, это вы отлично придумали, сразу настрой на работу создали, - и он посмотрел на уже несколько приободрившегося Марксэна.

- Возможно, до САМОГО дойдет, и песни многие забрали, это вы хорошо придумали, их размножить, - Щербаков еще раз одобрительно всех осмотрел и сунул в руки побледневшей девушке какую-то бумажку, которую до этого быстро начеркал небрежно.

Все искренне радовались похвале высокого начальника, одна Надя была испугана не на шутку:

- Ой, пипец котеночку, допелись девочки! Интерес Самого, а так называли Сталина, никак нам сейчас не нужен. Надо как-то тушить пожар,- промелькнуло в одно мгновение в голове девушки.

И по завету Штирлица, который недаром говорил, что запоминаются последние слова, Надя стала разливаться соловьем:

- Да что вы, Александр Сергеевич, без вас и помощи других участников конференции ничего бы не получилось. Нас ведь не так и много, а зал большой, голоса совсем бы потерялись, а вы все нам так дружно помогли. Так что это ваш успех в большей степени, - в принципе, она говорила правду, а сказанная именно ею эта правда была сейчас очень своевременной и ценной.

- И песни я по просьбе нашей партийной и комсомольской организации сочинила, уж не знаю, как они такими получились, но сами понимаете, какое время, такие и песни, я очень старалась не подвести старших товарищей,- и опять искренне звучит, вполне в духе времени и этого кабинета.

- Так что спасибо большое, но это слишком большая для нас честь, это заслуга Партии в большей степени, - и она, покивав на скромно стоявшего Марксэна, как на застрельщика всех этих действий, подошла поближе, позволив Щербакову приобнять себя, правда, быстро отойдя затем в сторонку.

Основные мысли были сказаны:

- "Партия - наш рулевой!" "Партия сказала - надо, Комсомол ответил - есть!" - и прочие трескучие лозунги прозвучали. Вся честь отдается высоким партийным начальникам, а их хор лишь помог воплотить их мысли и идеи в жизнь, озвучить их, - вполне неплохо получилось.

И Щербаков это оценил, подхватив абсолютно искренне:

- Да, ты права, пели все партийцы дружно, да и вы неплохо помогали, - вот, уже то, что надо, первая роль у партии, а они так, рядом постояли да рты пооткрывали.

- Ладно, не будем вас больше отвлекать от дел, понимаем, как вы заняты, так что, спасибо еще раз большое, Александр Сергеевич! Вы нам очень помогли, так высоко оценив наше выступление! От всего нашего коллектива огромное спасибо! Под вашим чутким руководством наша комсомольская организация будет и дальше жить и действовать, - почти искренне сказала девушка, и только Сима почувствовала небольшую иронию в ее голосе. Но лесть в данном случае нужна и важна, и проглочена она была Щербаковым без всякого сопротивления

Вот теперь и нужно срочно покидать этот кабинет, пока начальство не спохватилось. И, оставив Марксэна в помещении, за руку утянув Петю, который явно тоже хотел остаться за компанию, но рано ему еще с такими людьми рассиживаться запросто, девушки благополучно покинули высокое «присутственное место».

Последнее, что они услышали, были слова Щербакова:

- Ну, у вас и комсомолки инициативные, хваткие больно, - но в голосе звучало не осуждение, а похвала.

- Но как мы пели, скажи, как пели: «И Сталин такой молодой, и юный Октябрь впереди»! Давай, Максэн, выпьем за нашу партию и ее мудрого руководителя - товарища Сталина! – и звон рюмок был последним, что прозвучало из приоткрытой двери, тут же плотно захлопнувшейся.

А Надя, выйдя из кабинета завершающей, тихо сползла по стеночке - столько сил отнял у нее этот непростой разговор. Она одними губами прошептала бессмертные слова, смысл которых поняла как никогда точно: «Минуй нас пуще всех печалей, И барский гнев, и барская любовь».

Сима сразу помогла ей подняться и напоила водой из графина, стоявшего на столе у секретаря, который недоуменно смотрел на эту сцену.

- Переволновалась немного, честь ведь какая, не каждый день с таким большим человеком общаешься, - сухо объяснила она мужчине, который кивнул с пониманием.

Посидев немного и придя в чувство, отметив у секретаря свои пропуска, девушки и молодой человек, которые мало что поняли из всего происходившего, хотели было отправиться восвояси от греха подальше, уже без всякого сопровождения.

Но Надя, которая уже немного пришла в себя, решительно воспротивилась:

- Подождите, надо деньги получить, а то потом не дождемся ничего, - и она уже нормальным шагом отправилась по коридору, ища заветную дверь с надписью «Хозяйственный отдел». Все комсомольцы такой же стайкой, как и раньше, двигались за ней, поражаясь ее настойчивостью.

Найдя нужный кабинет, она отдала бумагу, которую ей передал Щербаков, на которой было кратко написано: «Решением горкома выдать три тысячи рублей». Ни кому, ни за что, указано не было, все было коротко и ничего не ясно, но девушку это ничуть не беспокоило - сами разберутся между собой, деньги выделили за все их труды, и за это спасибо.

- А «не хило нам отбашляли, вот где все «золото партии» сейчас зарыто, - почему-то именно в таком тоне подумала Надя.

Деньги им выдали абсолютно молча, без лишних вопросов, крупными купюрами. Полученные банкноты девушка отдала Глафире, которая и спрятала их куда-то на своем большом теле, отвернувшись от все понимающих девчат. Вот теперь и можно идти домой, что девчонки и сделали почти бегом, будто за ними кто-то гнался. Петя еле за всеми успевал, но вопросов не задавал, он всегда был ведомым и делал только то, что говорили, инициативу проявлял редко.

- А в идеологический отдел зайти, про пластинки узнать? - напомнила Сима.

- Попозже, не горит, и без нас споют, если захотят.

Надя держалась из последних сил, ей опять было плохо, темнело в глазах. Она почти не помнила, как все добрались назад до общежития. Девушка еле дотерпела до комнаты и из последних сил упала на свою кровать.

- Вытянули энергию из меня знатно, вампиры партийные, кровопийцы идейные, - подумала она, отключаясь, и уже не слышала удивленных вопросов девочек, которые, впрочем, уже привыкли к особенностям своей подружки.

Видимо, наличие души пожилой попаданки в теле молодой девушки не всегда справлялось с совместным сосуществованием, и после таких эмоциональных нагрузок требовалось отдохнуть и восстановиться, что и было сделано с огромным облегчением обеими - и пожилой, и молодой в единстве.

Глава 6. « Мы делили апельсин, много нас, а он один".

Глава 6. «Мы делили апельсин, много нас, а он один».

Надя недолгое время пробыла в забытье-полусне восстановления и довольно скоро пришла в себя.

Нужно было заняться делами, раз вышло впервые получить деньги за свои усилия и переживания. Присев к столу, она внимательно осмотрела всех подружек и с улыбкой процитировала детское стихотворение - считалочку из будущего:

- Мы делили апельсин, Много нас, а он один.

Эта долька - для ежа, Эта долька - для стрижа,

Эта долька - для утят, Эта долька - для котят,

Эта долька - для бобра, А для волка - кожура.

Он сердит на нас - беда!!! Разбегайтесь кто-куда!

Подруги с удивлением смотрели и на девушку, и на ту кучу денег, которую достала из своего "хранилища" Глафира, послужившая своеобразным "живым сейфом". Надя стала демонстративно все пересчитывать, показывая каждую купюру, чтобы подруги убедились - получено ровно три тысячи рублей.

Денег было много даже на взгляд Надежды, что уж говорить про девчат - они видели такую сумму, которая составляла примерно годовую зарплату успешного специалиста, пожалуй, впервые в жизни.

Девушка понимала всю опасность обладания этими деньгами. Если они совершат ошибку, втихушку разделят их между собой – все, прекрасный повод для доноса найден! «Комсомолки тайно разделили деньги, полученные от горкома», - чем не причина для ареста, сначала пойдет как моральное разложение, а там и политику можно подтянуть.

Поэтому Надя решительным тоном сказала:

- Так, девчата, пойдемте в кабинет к Марксэну Кузьмичу. Если он не пришел, то в зале собираемся. Зовите всех туда - Петю, Аню, Олю, если есть, Константина Михайловича пригласите. Будем партийно-комсомольское собрание проводить.

И опять девушка и сама до конца не понимала - зачем она так решила, но знала - это надо делать только так, и не иначе. Все должно быть открыто и честно, без всяких недомолвок, по другому это будет для них действительно опасно.

Через какое-то время все участники концерта собрались в зале, недоумевающие и переглядывающиеся с удивлением. Константина не было, а вот Марксэн, довольный и немного выпивший, тоже ничего не понимающий, присоединился к ним.

- Петр Алексеевич, объявляйте об открытии совместного партийно-комсомольского собрания студентов и преподавателей педагогического училища, - строгим голосом сказала Надя, усевшаяся наверху, за столом президиума.

-А? – недоумение Пети было явным, он и не понял стразу, что девушка обращается к нему, и только потом сообразил, что Петр Алексеевич - это, собственно говоря, он и есть, и произнес нерешительным голосом:

- Собрание объявляется открытым. Повестка дня,- и он опять замялся и посмотрел на всех присутствующих.

Тут Надежде пришлось взять бразды правления в свои руки и решительным голосом продолжить. В ее памяти всплывали все те картины многочисленных комсомольских, партийных и профсоюзных собраний, на которых ей приходилось присутствовать во времена своей молодости, когда без них не обходилась жизнь ни одного предприятия, даже самого небольшого. Поэтому и слова протокола приходили сами по себе, всплывая в памяти:

- Повестка дня собрания - распределение гонорара, полученного за наше выступление на городской партийной конференции в сумме трех тысяч рублей, - и она указала на деньги, лежавшие на столе. Она назвала деньги именно гонораром, подчеркивая их честно заработанный характер.

Озвученная цифра еще раз поразила всех – для этих людей она была запредельной. Оглядев притихший зал, девушка продолжила:

- С повесткой согласны? Возражений нет? Прошу секретаря занять свое место и вести протокол.

И под взглядами девочек, Оля – Леля, которая, оказывается, и была секретарем, заняла место рядом с Петей и приготовилась записывать.

- Слово предоставляется руководителю партийной организации училища Марксэну Кузьмичу, - девушка сразу решила «перевести стрелки» на вышестоящее начальство, но оно также решило «съехать с темы»:

- Что тут говорить, деньги вы заработали, вы и решайте. Вроде же хотели в детдом подарков купить, вот и используйте их на это дело, - благодушно проговорил Марксэн.

Он был доволен, как объевшийся кот, которому неожиданно для него попала в лапы самая большая мышка в жизни, или прямо в рот вылился огромный кувшин с жирными сливками.

- Спасибо, Марксэн Кузьмич за ваше компетентное мнение, я думаю, все так же считают. Единственное дополнение - все же девочки старались, переживали, такая честь выпала всем впервые, участвовать в таком ответственном мероприятии было совсем не просто. Я считаю, что стоит поощрить эти общие усилия,- и девушка обвела взглядом всех сидящих, которые согласно кивали головами.

- Я предлагаю следующее - разделить эти деньги на две равные части - одну сумму опять же поделить на всех в равных долях,чтобы никому обидно не было, а на другую купить подарки для детского дома, как и хотели.

- Нас с Константином Михайловичем и вами как раз десять человек, то есть каждый получит ровно по сто пятьдесят рублей, - все опять ахнули, услышав эту сумму - это была месячная зарплата молодого специалиста. Получить такие большие для девчат деньги за столь короткое выступление никто совсем и не ожидал.

- И, конечно, надо будет заплатить с этих денег комсомольские взносы, как и положено, - завершила девушка свое краткое выступление.

- Минуточку, я согласен, в общем, с предложением Надежды, но от своей части гонорара отказываюсь, присоедините их к деньгам на подарки, - смотри-ка, а Марксэн молодец, сообразил отказаться от малого, но получить больше. Да и не пел он с девчатами, только присутствовал, руководил, так что все сочли это справедливым.

Кроме того, наверняка его партийная городская организация поощрит, да и не в такой сумме, инициативу запомнили, его самого на заметку взяли на высоком уровне, дальше двинуть могут по партийной линии, а это дороже денег сейчас. А тут все посмотрели на него с уважением - от такой суммы отказывается.

- Большая честь для нас, очень большая. Мнение Константина Михайловича мы спросим позже. А теперь, кто за это предложение, прошу голосовать!

И поднявшиеся руки были подтверждением замечательного решения Нади - «и волки целы, и овцы сыты», как переделывая поговорку, говорила ее подруга в будущем.

- Прошу занести это решение в протокол собрания,- завершила Надя это обсуждение.

- Верят только бумагам, а устное согласие никуда не пришьешь, так что пусть все будет официально, - Надя проверила, чтобы Ольга все сказанное записала в протокол.

Теперь уж никто ни в чем их не упрекнет - коллектив решил и постановил, все сделано в открытую и честно.

Девочки зашевелились, посчитав, что собрание закончено, но Надя продолжила:

- Минутку, прошу не расходиться, сейчас Ольга сразу составит ведомость и раздаст каждому его часть суммы под роспись, только надо деньги разменять. И, конечно, надо будет заплатить с этих денег комсомольские взносы. Петр Алексеевич все оформит, как и положено,- и опять все будет на глазах, каждый в этом действии поучаствует.

- Я разменяю, мне сегодня партийные взносы сдали, как раз мелкими купюрами, - заговорил Марксэн, доставая из портфеля мелкие деньги.

Это было отличным вариантом, деньги разменяли, получив еще большую кучу банкнот, из которой, отчитывая нужную сумму, и вручали девушкам свою часть под роспись, пожимая каждой руку.

Тут же рядом Петя, быстро составив ведомость, получал от каждой комсомолки один процент от суммы, то есть, по одному рублю пятьдесят копеек. Тогда, как и позже, размер взноса зависел от заработка комсомольца. Школьники и студенты, у которых заработка не было, вносили по две копейки. Те, кто получал до пятидесяти рублей, вносили десять копеек, от пятидесяти одного до ста рублей – от тридцати до пятидесяти копеек. С зарплаты от ста одного до ста пятидесяти рублей нужно было отчислять один процент, с зарплаты выше ста пятидесяти одного рубля – полтора процента.

Шум, шуршание купюр, подсчеты, размен денег - все это заняло немало времени, но Надя была довольна, все пока идет хорошо, в открытую, никаких претензий быть не должно.

Но вот все закончилось, все вновь уселись на места, рассматривая полученные деньги, прибирая их в укромные места – сумочки, карманы, белье, кто как мог.

Надя продолжила:

- И последний вопрос, надо подумать, что купить в детский дом?

- А сама ты чего хотела, когда там жила? - это Петя ожил.

Я? – тут и Надя на минутку растерялась, но потом подумала - о чем мечтает каждый ребенок, и сказала, вспоминая детство:

- Куклу хотела небольшую, голыша такого, чтобы одежку ему шить, в карманчике носить, мальчишки о настоящих мячиках мечтали, игрушках разных, скакалки все любили, мел можно купить - рисовать на улице и в классики играть, карандаши, краски, альбомы, ну и, конечно, конфеты все любят, - и она смущенно замолчала.

- Вот и список составился. Тогда сделаем так, собираемся все вместе через десять минут и идем сначала в детский магазин, а потом уже посмотрим, куда дальше, - а Петя ожил, стал командовать, вот и хорошо, не все Наде инициативу проявлять.

К сожалению, самого большого и самого красивого и любимого детворой всех времен магазина игрушек «Детский мир», еще нет, он появится в шестидесятые годы, но есть отделы в крупных магазинах, куда все и решили отправиться большой компанией.

Но пока все собирались, к Наде с Симой подошла Глафира и тихим голосом привлекла их внимание:

- Смотрите, что я вчера в туалете нашла, мелко порвано, но я смогла часть сложить. Правда, пришлось щеткой вылавливать, чтобы руками не лезть, - и она протянула бумажки, где на одной вверху было написано: «Докладная записка», а на другой, внизу, уже виднелись более мелкие и не столь заметные слова: «Хочу сообщить, что...». К сожалению, остальной текст был утрачен, сильно размыт.

- Кто же это столь грамотный и активный? – тихо уточнила Сима.

- Кажется, я догадалась,- также тихо сказала Надя.

- Ольга? Набила руку на официальных бумагах, протоколы и решения научилась писать, зависть заела, выслужиться захотела. Больше некому, да и почерк похож, я рассмотрела.

- Ну что же, спасибо, Глаша, говорят, кто предупрежден, тот вооружен. А вообще, такие бумаги сжигать надо, это надежнее, чем в унитазе топить, - с усмешкой закончила разговор Надя.

Вот за что ей нравилась Глафира, так за спокойный характер и основательность, она никогда не подведет и не обманет, на нее во всем можно положиться.

Сима сделала незаметный знак, и Надя поглубже спрятала бумажки в сумку, на дне которой, под подкладкой, так и лежали тексты песен, она уже с ними не расставалась. Постаравшись отвлечься от этой неприятной новости, девочки ждали остальных.

- Ну что же, идем по магазинам! Все спрятали свои деньги? Будьте осторожнее, и если что для детей покупать будете, обязательно берите чеки или накладные для отчета. Тогда вперед, покупки не ждут! - и Надя разделила деньги и раздала по группам, которые непроизвольно образовались - Глафира, Олеся и Айгуль, Петя с подружками и Сима с Надей.

И под смех девчат они пошли по Московским улицам навстречу шопингу.

________________________________________________________________________________________

https://cyberleninka.ru/article/n/finansovye-dokumenty-komsomolskih-organizatsiy-kak-istochnik-po-istorii-vlksm-1960-h-gg#:~:text=В%20результате%20ЦК%20ВЛКСМ%20вывел,коп.%3B%20школьников%20—%204%20коп - ФИНАНСОВЫЕ ДОКУМЕНТЫ КОМСОМОЛЬСКИХ ОРГАНИЗАЦИЙ КАК ИСТОЧНИК ПО ИСТОРИИ ВЛКСМ.

https://fedpress.ru/news/77/policy/3106243 - Как был устроен комсомол: членские взносы, помощь партии и исключение за пьянство.

Глава 7. "Мюр и Мерилизъ", ЦУМ или просто Мосторг.

Глава 7. "Мюр и Мерилизъ", ЦУМ или просто Мосторг.

Надя думала, что они пойдут в знаменитый ГУМ, но оказалось, что сейчас это помещение не является одним из самых больших магазинов столицы, как в будущем.

После революции здание Верхних торговых рядов на Красной площади, а именно таким было название целой сети магазинов тогда, было национализировано и закрыто, чуть позже, в двадцать первом году, с началом НЭПа, торговые ряды вновь открыли и получили название “Главный Универсальный Магазин”, или коротко - ГУМ.

Первый ГУМ существовал десять лет, но вновь был закрыт, с тридцать первого года здесь разместились учреждения, а на втором и третьем этажах – квартиры.

Все торговые лавки наполнились столами, пишущими машинками, ворохами бумаг – в магазин вселились десятки советских учреждений. В нем располагался зал заседаний для партийных съездов, общежитие, которое разрослось до жилого дома, типография, многочисленные тресты, помещения министерств и ведомств.

Жизнь людей, которые поселились в помещении бывшего магазина, была не такой уж легкой. Окна выходили только во внутренний двор дома, общих кухонь не было, готовили прямо в комнатах. Если к кому-то приходили гости, нужно было докладывать об этом в комендатуру, помещение же было ведомственным.

Тем не менее, жильцы чувствовали себя в привилегированном положении - они жили в самом сердце города и могли любоваться на здания Кремля. Люди могли наслаждаться видом фонтана в центре здания и звуками духового оркестра.

В зале для работников ЦК КПСС часто проходили концерты и показывали кино, а рядовые жильцы ГУМа могли присутствовать в роли гостей этих мероприятий. Вдобавок они могли гулять по Красной площади и Александровскому саду в любое время и ежеминутно наслаждаться ощущением жизни рядом с великими людьми этого времени. Нередко они ненароком могли встретить "кремлевских небожителей" или членов их семей, а потом хвастаться своим знакомым этими встречами.

Но Сталин очень не любил это помещение и несколько раз поднимал вопрос о сносе магазина. Тут были в основном личные причины, ведь гроб с телом его жены, Надежды Аллилуевой, покончившей с собой, был выставлен для прощания именно в этом здании, в Демонстрационном зале, где в будущем будут проходить модные показы и всяческие презентации.

Сам Сталин стоял тогда перед гробом жены под взглядами многочисленных любопытствующих москвичей, которые ради интереса пришли посмотреть на свое правительство, всех пускали тогда беспрепятственно.

Иосиф Виссарионович, с опухшим от слез лицом, плакал навзрыд прилюдно, и, кажется, это был единственный случай в его жизни, когда он в открытую выражал свои эмоции. Это воспоминание и отторгало его от данного здания, которое он хотел уничтожить, как и напоминание о своей слабости, на месте ГУМа им планировалась огромная площадь для парадов и демонстраций.

Но удивительно, что в итоге ГУМ не снесли, а не позволил это сделать сам Лаврентий Берия, у которого на первой линии магазина был свой кабинет и его секретный многообразный аппарат, телеграфный и телефонный, а восстановить все это было не так и просто. Но ГУМ пока был именно учреждением, а не магазином.

Вот и поехали сейчас девушки в другой, не менее известный магазин - ЦУМ, который сейчас назывался просто Мосторгом, а ранее носил красивое название "Мюр и Мерилизъ" по фамилиям основателей и основных владельцев данного торгового центра.

«Мюр и Мерилиз» стал еще до Революции первым в России универмагом - магазином для людей высшего и среднего класса, где можно было купить все и немного больше.

Товары здесь были превосходного качества, продавцы безукоризненно вежливы: когда покупатель был недоволен, товар немедленно заменяли новым. Была предусмотрена рассылка по каталогу, доставка больших покупок по адресам, много других прогрессивных приемов торговли.

Поэтому и помнили москвичи еще долго старое название универмага и часто употребляли его в разговоре: «…Вот тебе восемь рублей и пятнадцать копеек на трамвай, съезди к Мюру, купи хороший ошейник с цепью», — писал Михаил Булгаков в «Собачьем сердце».

Сейчас же этот любимый всеми москвичами и приезжими магазин называли просто - «Мосторг». И народу здесь толпилось ничуть не меньше, чем в будущем, только в двадцать первом веке на многие товары просто глядели - цены останавливали, сейчас же торговля шла очень бойко.

Среди товаров ежедневного спроса в «Мосторге» продавались такие разнообразные и несовместимые вещи, как фитили для керосинок и керогазов, слюда, хозяйственные сумки «авоськи» с деревянными ручками, детские половые щетки.

Всего в магазине ежедневно имелось в продаже до семнадцати тысяч наименований товаров, начиная от иголки за две копейки и кончая дамскими меховыми манто ценой в сотни рублей.

Но были и другие товары, среди отделов с одеждой и обувью, выделялся и очень большой детский отдел, туда и стремились попасть девушки.

Для детей поход в «Мюр и Мерилиз» был настоящим праздником, ведь здесь их ждали восхитительные игрушки в большом детском отделе. Вот к этому отделу и прибила толпа Надю и Симу.

Конечно, тут еще не было того яркого изобилия, которое ожидало детей в будущем. Не было пластмассы, яркого разнообразия китайского ширпотреба, легко ломающегося к огорчению детей, все игрушки были натуральными - деревянными, железными, тряпочными, набитыми опилками, сделанными из папье-маше, с редкими элементами фарфора, но по-своему интересными и непривычными для Нади, вызывавшими ее неподдельный восторг. Игрушек у детей того времени было немного, но они береглись, ценились, чинились, хранились годами, передавались как семейная реликвия новым поколениям детей.

Было много настольных игр, книг, тут же были и мячики, и скакалки, и мел, и карандаши и краски для рисования, все, что и планировали купить – «это они удачно зашли».

Рассматривая непривычные для себя игрушки, к каждой их которых были прикреплены ярлычки с названиями, Надя хохотала почти в голос, читая некоторые из них:

- «Лошади деревянные с шерстью», «Медведь в меху заводной кувыркающийся», «Тюлень жестяной заводной, ходит зигзагом», нет, Сима, я больше не могу, вот ведь придумали, так придумали! – и Надя посмотрела на также улыбающихся продавщиц отдела и вспоминала не менее смешные многочисленные ценники из будущего.

Собравшись с силами и вытерев невольные слезы от смеха, она обратилась к продавцам - милым девушкам в строгих черных халатиках с кружевными воротничками сверху фирменной одежды:

- Девчата, у нас к вам большая просьба - мы собираем посылку в детский дом. Помогите нам, пожалуйста, как комсомолки комсомолкам. Деньги у нас есть и достаточно большие, не сомневайтесь.

- Так, понятно, а что вы хотите и какого возраста дети? И вам же много всего надо? – уточнили продавщицы, а потом, что-то обсудив шепотом, сказали:

- Давайте пройдем в подсобку, там все и соберем, а то мы другим покупателям мешаем, - и они, откинув часть прилавка, провели их в святыню любого магазина - подсобное помещение, где всегда прятали самые дефицитные и редкие товары. Но в это время здесь такого быть не могло, все товары были такими же, что и в общем доступе.

Тут девушки достали большие коробки, и одна из них стала складывать туда все те товары, которые называли по очереди Сима и Надя, а вторая записывала все укладываемое и быстро считала на огромных счетах, подсчитывая их стоимость.

Начали с канцелярии - ручки и карандаши - простые и цветные, альбомы и книги, мелки и различные наборы акварели и гуаши, пластилин и ватманская бумага для стенгазет - все вошло в одну коробку.

Во вторую был собран спортивный инвентарь - многочисленные большие и маленькие мячики, скакалки, даже набор для настольного тенниса и ракетки для бадминтона здесь в продаже оказались. Сюда же сверху отправились шашки и шахматы, а также наборы для домино – фантазия девушек уже иссякала.

Ну и в третью, самую большую коробку, были уложены куклы и мишки, солдатики, железные машинки и простые конструкторы, сюда же сверху отправились и бумажные куклы, для которых можно было вырезать и рисовать разную одежду, и просто красивые куколки разных размеров и видов, в том числе и в национальной одежде с наборами посуды и мебели.

Нашли свое место и все те игрушки, ценники к которым читала Надя - и медведь, и тюлень, и еще необычная заводная обезьянка Фока с детенышем, уморительно дрыгающая лапками и танцующая вместе со своей деткой - всему нашлось местечко. Апофеозом всего этого богатства послужила большая лошадка – качалка, которую уложили вместе с саблями, пистолетами и простейшими детскими ружьями и прочими «пестиками», которые, наверняка, вызовут бешеный восторг у мальчишек.

С удовлетворением глядя на эти богатства, девушки, тем не менее, с ужасом думали, как они все это повезут к себе в общежитие. Заметив их смущение, продавцы улыбнулись и объяснили, что как раз для этих случаев в магазине существует бесплатная доставка товаров на дом, как и в будущем во всех больших магазинах.

Вздохнув с облегчением, получив копию накладной с перечнем всех товаров и заплатив требуемую сумму - а она оказалась всего в пределах трехсот пятидесяти рублей, огромные деньги для остальных людей, но вполне приемлемые для них, девушки решили, что этого пока достаточно, убрали все документы и оставшиеся деньги в сумки, прижав их покрепче к груди, и решили, что теперь они могут заняться и своими покупками.

Сима тут же приобрела двух кукол - большую и маленькую, для своих сестренок, и солдатиков и машинку для братьев, как смущаясь, она объяснила подруге.

А Наде на глаза попалась очень модная и дорогая по тем временам перьевая автоматическая ручка знаменитой фирмы « Паркер», которую она и решила приобрести в подарок для Васи. Она продавалась в маленьком чехольчике, чтобы не пачкалась одежда при ее хранении.

Себе же она купила большой альбом нотной бумаги для записи песен и красивый блокнот для тестов стихов. Подумав, она приобрела и блокнот на подарок, вспомнив про Илью и свое пребывание в больнице.

Сима сначала укоризненно покачала головой на дорогую покупку подруги, но потом подумала и купила такую же ручку для Александра - а что, вполне достойный подарок для любимого мужчины.

Закончив с этими покупками, они пошли искать остальных подружек в многочисленном водовороте покупателей этого большого магазина.

________________________________________________________________________________

https://p-syutkin.livejournal.com/25791.html?ysclid=lvi1e2ayb8581843839 - Маленькая экскурсия по социалистическому счастью. ГУМ.

https://masterok.livejournal.com/3053388.html?ysclid=lvi1nvqpq2782750828 - Квартира на Красной площади. Как жили в ГУМе.

https://www.kp.ru/daily/26405.5/3280472/?ysclid=lvi1qc8pu2533987852 - Почему Сталин хотел снести ГУМ, а Берия его отстоял.

https://a-dedushkin.livejournal.com/357021.html - "Мюр и Мерилизъ" - Мосторг – ЦУМ.

https://dasha-boo.livejournal.com/290461.html - Другое детство. Игрушки 1920-х –1950-х годов. Очень много интересных фотографий старых игрушек.

https://dzen.ru/a/YeLsPgOYKEtltvYH - История советских игрушек. 30-е годы.

https://foto-history.livejournal.com/3240449.html - Военные игрушки нашего детства.

https://www.leonidbelsky.ru/post/забытые-истории-xx-века-как-менялась-мода-в-мире-автоматических-перьевых-ручек - Модные перьевые авторучки первой половины XX века.

Глава 8. Все имеет цену...

Глава 8. Все имеет цену...

Стоило девушкам шагнуть от прилавка с игрушками, как их место заняли нетерпеливые дети, которые с горящими глазами вожделенно смотрели на это изобилие и ждали от стоящих рядом мам исполнения своих заветных желаний, которые не всегда и осуществлялись. Но даже посмотреть на игрушки, помечтать об их обладании, для многих ребятишек уже было счастьем.

Толпа завертела девушек, закрутила, они было потерялись в ее водовороте, но тут, на их счастье, увидели Глашу, которая призывно махала им рукой. Где извиняясь, где молча раздвигая толпу, они, наконец, пробились к прилавку, около которого и стояли их подружки.

Это был отдел с галантереей, в котором сегодня «выбросили» красивые платки и косынки. Люди будущего уже и подзабыли это заветное слово, а тогда оно было в большом ходу. Товар тогда в большей части не продавали, а именно «выбрасывали», как горячую вещь или еду.

Подружки уже приобрели для себя и на подарки красивые платки, особенно хорош был яркий платок Айгуль, который она сразу и повязала на голову, а еще один был у нее в руках. В авоське из бумаги у нее выглядывал и яркий материал халатов, видимо, тоже купленных для родных.

Олеся также приобрела обновки и, довольная, поглаживала их рукой. Девушки уже хотели отойти от прилавка, но успели воткнуть на свое место товарок, несмотря на ворчание и крики недовольных покупателей.

Надя сначала растерялась от изобилия выбора платков - она никогда не носила их и, в принципе, они ей и не нужны были, но вспомнила о тете Дусе и пока еще незнакомой ей бабушке Васи и купила два больших полушалка в стиле павлово-посадских платков, в надежде, что угодила своим выбором.

Тут ее взгляд невольно упал на шелковые разноцветные косыночки, и она приобрела зеленую для себя, под цвет своих серо-зеленых глаз, и голубую для Зиночки, как раз под ее нежный облик натуральной блондинки. Еще она вспомнила про беретки, о которых раньше уже думала, и купила целых две штуки - потеплее на осень и полегче на весну и начало лета.

Сима тоже взяла платок, но более скромный, приглушенных оттенков, видимо, для мамы. Все завернутые в бумагу покупки они сложили в авоськи, полученные в заветном складе от кладовщика и припрятанные в карманах до нужной минуты.

Опять девушки еле выползли из толпы, и их тут же прибило к прилавку, где шла битва за пресловутые фильдеперсовые чулочки. Товар кончался, поэтому страсти совсем накалялись. И тут, как гром среди ясного неба, прозвучал хриплый голос явно замученной продавщицы:

- Гражданки, чулки закончились, просьба разойтись или приобрести другие товары.

И тут из этой бурлящей недовольной толпы, которая нехотя стала распадаться, выпали Ольга и Аня, потные, разгоряченные, злые, чулок им не досталось. Видимо, неудача с приобретением заветной вещи и сорвала «тормоз» у Ольги, она с ненавистью выпалила, глядя на стоявших в стороне девушек:

- Что смотрите, вам-то повезло, так просто эти чулки дали, да и рубашки вашим любовникам, а нам вот приходится в очереди стоять! И то не хватило, хотя совсем близко были! Вот, посмейтесь над неудачницами!

Девушки ахнули, а Надя побледнела от несправедливого упрека. В ее голове билась одна мысль:

- Из-за чулок, из-за простых чулок, написать докладную, подставить человека под удар! Или тут не только эта вещь роль сыграла, а зависть к ее успеху, к тому, как быстро и легко стала она лидером девушек, а Ольга, видимо, об этом давно мечтала! Недаром она секретарем была, хотела и к Пете, и вообще к начальству ближе быть.

- Но какая гадость, какая низость! Да, расслабилась ты, девушка, опять забыла, какой сейчас год на дворе! Не все такие хорошие, как твои подруги, есть и всякие "Ольги" рядом, – все это мгновенно промелькнуло в мыслях, но сказать она ничего не успела, да и не хотела, честно говоря. Оправдываться - значит, признать себя виноватой, лучше пусть все посмотрят на Ольгу во всей красе.

Но тут неожиданно для всех заговорила всегда спокойная Олеся, причем таким тоном, что все вздрогнули от ее ярости, а люди вокруг раздались в стороны, впрочем, далеко не отходили и уши навострили - еще бы, такое развлечение.

Она говорила тихо, почти шипела, особенность ее говора стала проявляться сильнее, голос был полон негодования:

- Ах ты, сучка! Чулочкам нашим позавидовала! А то, что ты большие деньги, как с куста, получила ни за что ни про что на эти чулки, это как? Подумаешь, тексты песен она вместе со всеми написала и раздала, жопой перед мужчинами покрутила! Грамотнее будешь, а то тебя всегда за ошибки ругают. А кто эти песни придумал? Ты что ли? Это как? Не считается? А на сцене рядом с нами ты стояла? Под взглядами этих мужчин песни пела голосами, полными страха? А потом вместе со всеми рядом с большими чинами стояла? Вот и помалкивала бы! А то ишь, чулок ей не досталось и все теперь плохие!

- Да если бы не Надя и ее песни, сидела бы ты у себя в комнате и не высовывала носа, денег-то у тебя никогда не бывает! А чулки эти нам по распоряжению партии выдали, не «любовников» ублажать в них, а для дела, чтобы выглядеть красиво на сцене.

- И парни нам не любовники, а друзья хорошие, не надо других по себе мерить. Если ты за Петюньчиком бегаешь так, что он от тебя уже шарахается по углам, так не всем так делают!

- Пойдемте, девчата, нечего нам вместе с этой так называемой «комсомолкой» рядом стоять, мы еще и жалобу на тебя напишем Марсэну Кузьмичу, пусть рассмотрит да рассудит, справедливы ли ее обвинения. И больше к нам даже не подходи, раз мы не по тебе компания! - и она, взяв Надю под руку, увела ее в сторону от оторопевшей девушки.

Аня, стоявшая рядом, подумала немного, посмотрела на свою бывшую подругу и тоже присоединилась к общей компании, к которой подошел и недоумевающий Петр, удивленно глядевший на разгоряченных девушек.

Олеся и его взяла за руку со словами:

- Пошли, Петя, напокупались уже мы, пора и честь знать, хватит на сегодня,- и девушки удрученной группой вышли из магазина на улицу. Они молча доехали до общежития и вошли в комнату, где Надю вдруг пробило на «хи-хи»:

- Ой, Олеся, ну ты и даешь! Сучкой Ольгу обозвала, жаль, не крашеной, да и цвет у нее натуральный,-вдруг зацепившись по ассоциации за знакомые слова из фильма, она залилась нервным смехом, который перешел в истерику - так выходили все те эмоции, которые обуревали девушку.

Сима недолго смотрела на подругу, а потом, все поняв, набрала воды и легонько дунула на девушку, приводя ее в чувство. Кивнув благодарно, Надя успокоилась, лишь время от времени глубоко вздыхала, выравнивая вдох и выдох.

Затем она вышла из комнаты и села на скамеечку в коридоре, спрятавшись ото всех за плотными портьерами, закрывавшими окна. Она почувствовала вдруг такую усталость, будто все большие прожитые годы старшей попаданки упали сейчас ей на грудь.

Ее ничего уже не радовало и ничего не хотелось, резко вспомнились родные и близкие люди, оставшиеся в прошлом - будущем, и так захотелось вновь туда, к ним, пусть и на больничную койку, пусть и под ИВЛ. Слишком много всего свалилось на нашу героиню за короткое время. Наде хотелось спрятаться ото всех, лишь бы не видеть тех, кто готов подставить людей ради комнаты или простых чулок, ради своей выгоды и благополучия, спокойствия или просто для того, чтобы сделать плохо тем, кто лучше их.

Надя слышала, что кто-то идет по коридору, видимо, Сима ее разыскивала, но даже ее она не хотела видеть. Дождавшись, когда она уйдет, девушка встала и равнодушно зашла в комнату, молча посмотрела на встрепенувшихся подруг, спокойно достала из тумбочки пару чулок, показала пакет подругам и глухим голосом сказала:

- Хотела Клавдии Ивановне отдать, но вручу Ольге, раз так уж они ей нужны, - и, не дожидаясь их реакции, вышла из комнаты, прошла немного по коридору, постучалась и открыла дверь комнаты, в которой жила Ольга.

Она подошла к кровати, на которой клубочком лежала отвернувшаяся от всех девушка, положила рядом чулки и спокойно сказала:

- Теперь я знаю, в чем измеряется дружба - в чулках,- и под недоуменными взглядами соседок Ольги вышла из комнаты.

Также спокойно она опять спустилась во двор и пошла бездумно бродить вокруг училища, особо не выбирая дороги, не замечая прохожих и взглядов, которые на нее бросали.

Апатия и безразличие полностью владели ее душой. Она и сама не понимала, почему именно эта история так ее потрясла, можно было и не удивляться - стучали многие, но тут она впервые реально столкнулась с этим явлением, и оно ее так ярко поразило. Одно дело читать про это в книгах, видеть итоги доносительства, как в истории с соседом Зиночки, а вот столкнуться с этим явлением самой - было мало приятно.

И было обидно и жалко людей, которые из-за малых бытовых пустяков, пресловутого «квартирного вопроса», красивой одежды и прочих вещей, способны изменить жизнь других людей в очень плохую сторону.

Да и не известно еще, кончилась ли эта история с ней до конца - дала ли Ольга ход своей «Докладной записке», клочки которой они нашли, или только собиралась. Но настороже надо было быть всем.

Глава 9. В чем сила, друг?

Глава 9. В чем сила, друг?

Шагая на автомате, девушка пришла в какой-то скверик и присела на скамеечку, подставив лицо солнцу. Она постепенно успокаивалась, но думать не хотелось, ей опять требовалась перезагрузка на следующий этап жизни. Она равнодушным взглядом скользила по фигурам спешащих мимо людей, но вдруг одна из них показалась ей знакомой. Да и человек тоже узнал ее - это был Александр Цфасман.

- Здравствуйте, Надежда, я ведь не ошибся? Это вы? - уточнил он, присаживаясь рядом.

- Здравствуйте. Не ошиблись, Александр Наумович, это я.

- Просто Александр. Вижу, у вас что-то случилось, можно спросить, в чем дело?

- Да ничего особенного, просто я узнала цену дружбы, и ей оказалась пара чулок, - вздохнула девушка и продолжила говорить, глядя на недоумевающего мужчину, совсем о другом:

- Вы мудрый человек, общались со многими людьми. Вот скажите, Александр, в чем вы черпаете силы для жизни, что поддерживает вас в это непростое время?

- Музыка, - не задумываясь, ответил мужчина.

- Именно она дарует мне те эмоции, которые и позволяют жить, несмотря ни на что. Уж простите за высокие слова, но именно музыка поднимает меня над всеми мелочами окружающей действительности и дает энергию и новые знакомства. Вот и с Серафимой и вами я благодаря ей познакомился. Моя музыка - моя сила! - убежденно сказал мужчина.

- Да, музыка вас с Симой связала,- ответила девушка фразой знаменитой песни.

- А я вот и не знаю, могу ли я назвать мои песни полностью моими, они проходят ко мне ночью, как будто из будущего или прошлого, возможно, кто-то их там уже сочинил, исполнил, а я лишь записываю и пою эти мелодии здесь и сейчас, - Надя решила хотя бы в такой форме признаться этому мудрому человеку в том, что мучило ее.

- Вы знаете, со мной тоже так бывает, музыка и мне снится, толкает под руку, чтобы ее записали. Да я думаю, у многих так, - подхватил ее мысль музыкант.

- Говорят, у Земли есть общая память, в которой и существует все то, что написано в прошлом и будет создано в будущем, вот оттуда и приходят, по мнению умных людей, к нам эти идеи, - вспомнила Надя мысли академика Вернадского о ноосфере. Ученый говорил, что разум людей оказывает влияние на состояние Земли, кроме того, якобы, существует единая память планеты, из этого общего интеллектуального поля можно черпать нужную вам информацию.

- Интересное предположение, - улыбнулся мужчина, видя, что девушка постепенно оживает.

- И последнее, Александр. У нас в детдоме был мальчишка, который ко всем приставал с вопросом: «В чем твоя сила, друг?», и многие взрослые люди очень часто терялись и не могли ответить на этот такой простой, казалось бы, вопрос.

- А вы как бы определили, в чем ваша сила? - и девушка с интересом ждала, как мужчина внесет ясность в этот знаменитый непростой вопрос из фильма «Брат», где этот вопрос задавал главный герой в исполнении Сергея Бодрова.

- Моя сила? Интересная формулировка. А вообще, парень ваш философ, так сразу, действительно, и не ответишь. Но попробую, пожалуй,- и музыкант начал отвечать тихим голосом, скорее, для себя, чем для девушки, на этот вечный вопрос:

- Я бы сказал, что моя сила в близких, друзьях, работе, музыке, в любви и дружбе, в самой жизни, в разных встречах с интересными людьми, с вами в том числе, - и он, прижав руку к сердцу, старомодно поклонился девушке.

Вообще Наде было очень легко и просто разговаривать с этим человеком - его мудрость и более старший возраст прекрасно сочетались с какой-то юношеской чистотой и сердечностью. Глядя в его искренние глаза, Надя чувствовала, как все печали и неприятности сегодняшнего дня уходят прочь.

- Спасибо Вам, я тоже очень рада нашему знакомству, - Надя в ответ тоже наклонила голову и продолжила, перейдя к более практичной теме:

- Но давайте поговорим о прозе жизни. Вы знаете, я уже сочинила две песни для Симы и вашего оркестра и одну мелодию для Леонида Утесова. И постараюсь в ближайшее время показать их вам и вашим друзьям - музыкантам из оркестра.

- Кстати, хочу еще задать вопрос, возможно, очень не корректный, но почему вы не сменили фамилию по примеру Лазаря - Леонида? - и девушка смущенно посмотрела на мужчину.

В это время люди еврейской национальности были широко представлены во всех слоях общества, но чаще всего они меняли свои фамилии на более русифицированные.

Так, Лейба Давидович Бронштейн стал знаменитым Львом Давидовичем Троцким, нарком по иностранным делам СССР Литвинов Максим Максимович носил когда-то труднопроизносимое имя и фамилию - Валлах-Финкельштейн Меер-Генох Моисеевич, а Ягода Генрих Григорьевич, расстрелянный совсем недавно, в тридцать восьмом году, бывший наркомом внутренних дел и один из создателей и руководителей органов безопасности страны, был когда-то Енохом Гершоновичем Иегудой.

Так что, вслед за поэтом можно было воскликнуть: «Евреи, кругом одни евреи»! Но девушка не была антисемиткой и отдавала должное таланту многих знаменитых людей этой национальности, среди которых был и Марк Бернес - Менахем Нейман, и обожаемая ею Фаина Раневская - Фанни Фельдман, и уже упомянутый Леонид Утесов, и многие другие талантливые люди.

Но вот что ответил еще один еврей, не сменивший свою достаточно необычную и непросто произносимую фамилию:

- А зачем? Я ее не стесняюсь, наоборот, горжусь. Мне наш знакомый, очень ученый человек, рассказал ее историю.

- Она образована от названия израильского города Цфат или Цфас и немецкого слова «Mann», которое обозначает “человек”. Таким образом, фамилия переводится как “человек из Цфата”, а этот город считается городом мистиков и каббалистов, людей немного не от мира сего. А меня таким многие считают, именно немного сумасшедшим, ведь для меня важнее музыка, искусство, чем все это, - и он показал на суетящуюся толпу, которая так и продолжала свое бесконечное движение.

- Спасибо за правдивый ответ, очень интересно. Но вернемся к песням. Мне бы не хотелось вновь приходить к вам в ресторан, там слишком пафосно, мне там неуютно показалось, - смущенно призналась девушка.

- Можно прийти сюда, в Эстрадный театр сада «Эрмитаж», мы как раз завтра выступаем, там публика не такая чинная, как в ресторане, честно говоря, я ее тоже иногда побаиваюсь. Зовите всех подруг и приходите нас послушать, вход с шести вечера. Придете?

- Придем. И новые песни вместе с Симой споем, пусть это будет ее дебют перед зрителями.

Надя улыбнулась мужчине, видя, как он явно обрадовался этой новости, но продолжила уже серьезно:

- Но я вот о другом еще хотела поговорить. Скажите, у вас с Симой серьезно, или как? Простите, я не хочу вас обидеть, но поймите, это для нее первые отношения, тем более, вы ее старше и опытнее. Еще раз простите!

- Очень серьезные, я бы хотел видеть ее своей женой. Вы, наверное, уже знаете, что я был женат и сейчас воспитываю совсем маленького сына, но поверьте, я искренне люблю вашу подругу и никогда не позволю себе сделать ей больно, - взгляд мужчины был уже серьезным и по прежнему честным.

- Спасибо за искренность. Тогда еще одна просьба, только, пожалуйста, не говорите об этом Симе. Я хочу поведать вам очень серьезную тайну, а вы мне должны поверить без всяких вопросов, откуда я это все знаю.

Надя глубоко вздохнула и продолжила говорить тихим голосом, поближе подсев к мужчине, который даже удивился ее невольной интимности:

- Вы ведь понимаете, что скоро всех нас ждут тяжелые времена, война стоит на пороге. Так вот, думаю, вы знаете также, как Гитлер и его присные относятся к людям вашей нации? План Гитлера - полное истребление всех людей неарийской расы, в первую очередь - евреев, которых они считают расово неполноценными. Это будет страшное время, поверьте мне, и скоро все мы в этом убедимся, к несчастью. Я пока не могу вам сказать бОльшего, но заклинаю, положитесь на меня, я абсолютно точно это знаю! Цель гитлеровцев - полное истребление людей неарийской расы - славян, евреев, цыган и прочих людей.

- Я надеюсь, что вы приложите все усилия, чтобы спасти, пока можно, от этой участи своих родственников и родных Симы и привести их, по-возможности, в Москву или другой город, лучше за Урал, где они будут в безопасности. Извините, что я обо всем этом говорю именно сейчас, но время пока есть, да и возможности тоже. А вот года через два будет совсем поздно, да и не выполнимо, - и Надя строго взглянула на загруженного ее разговором мужчину и сразу отодвинулась от него, чтобы не вызвать пересудов.

- Но, пожалуйста, сохраните все это в тайне. Еще раз повторяю, я пока не могу вам сказать, откуда такие данные, но поверьте, они из достоверных и очень высоких источников. Вы же знаете, что мы недавно выступали на городской партийной конференции и…,- тут Надя замолчала, понимая, что чем туманнее будут ее намеки, тем больше ей поверят. Видно было, что Александр сразу проникся этими новостями, а теперь размышляет, как ему поступать дальше.

Девушка глубоко вздохнула, удовлетворенная получившимся нелегким разговором. Просто она давно решила, что раз нельзя сообщать о своих послезнаниях всех бед будущей войны людям «высшего эшелона власти», не подвергнув себя опасности, она будет это делать, предупреждая своих подруг и других людей. И первыми, конечно, были Сима и Олеся, родные и близкие которых жили на тех территориях, что пострадают во время войны больше всего.

После этого разговора предстоял также очень непростой разговор с Олесей, и девушка пока не знала, как к нему подступиться, тем более, что судьба подруги была уже связана с судьбой Михася - кадрового военного- летчика.

Но пока предстояло завершить этот разговор с Александром, который настолько глубоко задумался, что не обращал сейчас внимание ни на что, и девушке пришлось тихонько тронуть его за рукав:

- Но я вас задержала, вы же к Симе шли. Пойдемте, я покажу, где мы живем, нас не так и легко найти. И помните, это наш секрет, надеюсь, вы не выдадите меня. Прошу вас ни слова Симе о моем предупреждении, вообще пока никому ни слова, я надеюсь на вас, - и девушка пошла рядом с мужчиной, сделав вид, что не заметила протянутой ей руки - не хотела она вызывать даже случайные сплетни про этого замечательного человека, а он и не настаивал.

Подойдя к зданию общежития, Александр попросил Надю позвать Симу на улицу, где и остался ее дожидаться на скамеечке в небольшом скверике рядом, видимо, также не хотел пересудов. Да и переварить услышанное ему явно было необходимо.

Поняв его, девушка потихоньку зашла в комнату и шепнула подруге, что ее ждут. На вопросительный взгляд Симы, как она себя чувствует, подруга ответила, что успокоилась, но просто не хочет быть в помещении.

Надя также решила прогуляться и съездить в гости, вручить подарки своим знакомым из больницы, долго не затягивая этого дела. К уже имеющимся покупкам она добавила, с разрешения девчат, немного конфет и печенья, оставшихся от подношения партийных работников, а бутерброды они давно съели.

Успокоив переживавших подруг и сказав, что хочет сходить в гости, Надя собрала свои немудреные, на ее взгляд, подарки, и поехала в больницу. По дороге она размышляла о случившемся разговоре и надеялась, что ее предупреждение будет воспринято серьезно и послужит практическим шагам в отношении родных Симы и Александра, которых они попробуют спасти общими усилиями.

Глава 10. Люди в белых халатах.

Глава 10. Люди в белых халатах.

Ей пришлось несколько раз уточнять дорогу до больницы, поскольку в прошлый раз она ее не очень хорошо запомнила, ее вел Вася, но все завершилось благополучно, и, минимально проплутав, девушка подошла к крыльцу того места, где она и обрела новую жизнь.

С удивлением отметив, что прошло всего около трех недель с этого времени, а столько событий произошло за этот короткий промежуток, она открыла тяжелую дверь и лицом к лицу оказалась с ворчащей на кого-то тетей Дусей, которая и не признала сначала свою подопечную в этой красивой девушке.

- Надежда, ты ли это, не узнать совсем! Мы тебя давно в гости высматриваем, а как уж Илья Семеныч тебя ждет, все мечтает рассказать о своем выступлении на конференции, мы-то уже не по разу все слышали.

- Пойдем, пойдем скорее, я тебя к нему отведу, потом и сама подойду, с Зиночкой, она вышла на минутку, но скоро прискачет, как узнает, что ты пришла, - и она потянула девушку за собой в кабинет врача.

Илья уже ждал их на пороге, возле открытой двери, видимо, услышав голос санитарки

- Надежда, Надежда Петровна, как замечательно, что вы пришли, я обязательно должен рассказать вам о своем выступлении на конференции и еще кое о чем, - и он буквально затащил девушку вовнутрь.

- Тетя Дуся, вы потом приходите, я вам подарки приготовила, - только и успела сказать девушка, с улыбкой глядя на приплясывающего от нетерпения врача.

- Но прежде всего я должен вручит вам это, - и Илья протянул девушке пухлый конверт.

- Что это? - удивленно спросила она.

- Это ваша часть премии за мои, точнее, ваши, изобретения костылей и накладок. Вы не думайте, Николаю Ивановичу и его сыну Никите я тоже часть денег хотел отдать, но они решительно отказались. - Никите, как он сказал, на работе премию выписали, и их мастерская сейчас большой заказ на изготовление этих новых костылей получила, а ему разряд и тариф зарплаты увеличили, а Николай Иванович был очень доволен новой накладкой. Его нога быстро срослась, он давно уже отлично себя чувствует. Так что это ваша часть премии, возьмите, пожалуйста, и не отказывайтесь!

- Позвольте, Илья Семенович, давайте не так быстро. Значит, ваше выступление прошло удачно?

- Более чем удачно, вот, грамоту дали, патент на изобретения завизировали, часть денег уже успели начислить за их использование, все, как вы и говорили! Хоть и доказывал я всем, что это вы мне подсказали эти идеи, не слушали вовсе!

- А видели бы вы, с каким интересом рассматривали маститые хирурги мои накладки и костыли, рисунки, которые я нарисовал по вашей подсказке. Одну накладку даже забрал кто-то, да и костыли хотели прихватить, пришлось подарить, да и не жалко было, еще изготовят.

- Даже мой учитель, у которого я в институте учился, меня хвалил, на кафедру звал работать, да я отказался, здесь привычнее, роднее, - и Илья выдохнул, вывалив все эти радостные известия.

- Отлично, я очень рада, что так все случилось. А про мою роль в изобретении даже и говорить не стоит - я ведь вам только толчок дала, идею, которую, как вижу, вы дальше и развили успешно. И денег мне не надо, мы выступили с девчатами из училища на открытии городской партийной конференции и получили гонорар за это.

- Но вы знаете, я, кажется, придумала, что можно сделать с этими деньгами, раз так настаиваете, - и девушка посмотрела очень серьезно на усиленно кивающего головой врача, подтверждающего свое внимание и согласие.

- Мы на часть полученных денег игрушки и вещи разные купили для детского дома, в котором я жила. Там всего много, но ведь, кроме этого дома, есть много других детей, которые нуждаются в помощи и простой радости. Можно в РОНО узнать адрес ближайшего и привести подарки туда, думаю, это будет намного лучшей идеей.

- Замечательно, и как у вас получается, такие прекрасные идеи придумывать. Я обязательно этим займусь в ближайшее время, да и другие сотрудники не откажутся помочь, я думаю.

- Вот и славно,- не успела Надя закончить свою мысль, как в кабинет вихрем ворвалась Зиночка. Она закружила девушку в своих объятиях, рассматривая со всех сторон, хотя одежда на ней была та же, что и при выписке.

- Отлично выглядишь! А как тебе мои обновки, - и она указала на очень красивый воротничок, сделанный в стиле макраме.

- Маме так твои паутинки понравились, что она несколько больших картин сделала, которые так всех заинтересовали, что вся артель взялась их плести. А я вот воротнички и пояса делаю, очень уж красиво получается, хотя и непросто сначала было, несколько раз распускать приходилось, пока приноровилась.

- А уж коврики из помпончиков вообще вне конкуренции - их расхватывают, как горячие пирожки, а маме также премию дали, и заплату увеличили. Так что передаю от нее и себя огромное спасибо, и вот этот небольшой коврик в подарок, - и она протянула девушке красивый коврик из помпончиков.

- Его под ноги удобно положить, тепло и мягко. Как знала, что ты придешь, специально берегла! - и Зиночка приобняла свою подругу.

- Спасибо, огромное спасибо! Я так рада, что задумки наших детдомовских ребят пришлись в пору. А я тоже вам всем подарки приготовила, - и она протянула девушке шарфик, а врачу записную книжку.

Не успели они рассмотреть подарки, как в кабинет заехала тетя Дуся, везя впереди себя каталку, где стоял чайник с чашками и бутербродами. И ей тут же Надей на плечи был накинут платок, который она с удивлением и радостью рассматривала.

- Это что? Это мне такая красота? Вот соседки завидовать будут, когда увидят такое богатство! Спасибо, Надюша, порадовала старуху!

- И никакая вы не старуха, а вполне симпатичная мадама получилась приятной наружности! – с улыбкой сказала девушка, вспомнив слова из мультфильма.

- А чай вы вовремя привезли, как раз к моему угощению,- и она достала свой пакет, усаживаясь за стол и поощряя сделать то же самое всех присутствующих.

Тут ей пришлось не столько наслаждаться свежезаваренным чаем и угощением, но и коротко рассказать о песнях, которые она сочинила и выступлении на конференции.

Она еще раз упомянула, что деньги, полученные за свое выступление, они потратили на приобретение подарков для детдома. Илья подхватил ее рассказ и показал на конверт и сказал, что девушка отказалась от части своих денег и подсказала, как их использовать.

Зиночка сразу загорелась этой идеей, сказав, что также добавит деньги к этой сумме и поможет врачу приобрести все нужное. Илья сразу положил сверху еще один конверт - видимо, с его долей от премии. Тетя Дуся молча достала какую-то банкноту и положила к общей куче. А Зиночка, покраснев, призналась, что уже отдала сво зарплату «мамке на хозяйство» и уверила, что обязательно добавит и свои деньги «вот прямо завтра»!

А Надя еще подсказала, что кроме игрушек и сладостей в таких заведениях всегда рады самым простым лекарствам - йоду, зеленке, вате, бинтам, таблеткам от простуды и расстройства желудка, то есть болезням, от которых дети страдают чаще всего.

В конце она прочитала стихи про врачей, которые уже вспоминала. Достав свой заветный текст, она стала читать их, посвящая, в том числе, и этим присутствующим замечательным людям, убрав только упоминание о медсанбатах:

Смерть не хочет щадить красоты,

Ни веселых, ни злых, ни крылатых,

Но встают у нее на пути

Люди в белых халатах,

Люди в белых халатах

Вот опять у нее на пути.

И дыхание станет ровней,

И страданья отступят куда-то,

Лишь нагнутся к постели твоей

Люди в белых халатах,

Люди в белых халатах

У постели склонились твоей.

И на свете тебя еще нет,

И едва лишь откроешь глаза ты,

Твою жизнь охраняют от бед

Люди в белых халатах,

Люди в белых халатах

Твою жизнь охраняют от бед.

Вечный подвиг - он вам по плечу,

Ваши руки бессонны и святы,

Низко вам поклониться хочу

Люди в белых халатах,

Низко вам поклониться хочу.

Люди в белых халатах,

Низко вам поклониться хочу.

Растрогали эти слова всех до слез, тетя Дуся даже вытирала глаза кончиком новой шали, а Илья задумчиво сказал, что из этих стихов может получиться замечательная песня, признавшись, что когда-то занимался в музыкальной школе и даже пытался что-то сочинять свое.

- Вот и попробуйте, надеюсь, получится замечательно. Музыка здесь должна быть самая простая, чтобы только словам сопровождать,- воодушевила Надя парня и положила на стол листок со словами.

- Правда, кому, как не вам, сделать это, я только рада буду, а завизировать ее можно в агентстве по авторским правам, я потом могу подсказать, как это сделать,- и она с удовлетворением посмотрела на Илью, который полностью ушел в творческий процесс, став что-то бормотать про себя.

Отлично ведь получилось - такая песня от врача не вызовет удивления, а ей достаточно уже славы, скромнее надо быть.

Оставив дружную компанию женщин обсуждать, что они могут собрать в посылку, а Илью в обществе музы, Надя покинула больницу. Настроение у нее значительно улучшилось, она еще раз убедилась, что хороших и честных людей в это время все-таки намного больше.

А еще больше она приободрилась, когда вошла в общежитие, где уже стояли доставленные коробки из магазина. Сверху них стояла еще одна, с краткой надписью: «От сотрудников детского отдела магазина Мосторга», видимо, вдохновившись их почином, девушки решили добавить что-то и от себя.

Объяснив несколько недовольному завхозу назначение этих коробок и пообещав в ближайшее же время решить их судьбу, Надя поднялась к себе в комнату, где ее с нетерпением ждали взволнованные подруги.

________________________________________________________________

https://youtu.be/y-5N2LOsT48?si=3u1E-Rwq-Nd5piqF - Владимир Трошин - Люди в белых халатах. Музыка Э. Колмановкий - слова Л. Ошанин.

https://youtu.be/2--6uDuu8FE?si=b7X6ZkjYJCh9GSXB - Исполнение: Камиль Ларин, Владимир Ткаченко, Ромарио, Константин Хабенский, Михаил Козырев, Максим Леонидов, Кристина Бабушкина, Нино Нинидзе, Евгений Маргулис, Александр Красовицкий, Валерий Сюткин, Найк Борзов, Максим Кучеренко, Нонна Гришаева, Татьяна Лазарева, Анатолий Белый, Андрей Макаревич, Максим Виторган, Алёна Бабенко, Леонид Барац, Максим Покровский, Алексей Кортнев, Сергей Чекрыжов, Роман Мамаев, Павел Мордюков, Дмитрий Чевелёв, Павел Тимофеев. Очень понравился видеоряд песни.

Глава 11. Расскажите про покупки.

Глава 11. Расскажите про покупки.

Убедившись, что подруга в хорошем настроении и полностью уже успокоилась, девчата стали решать, что делать дальше и что докупить.

Подсчитав оставшиеся деньги и сложив в кучу все накладные, девушки поняли, что остается еще более полутора тысяч рублей неосвоенными.

С этим вопросом также предстояло разобраться, а также отчитаться перед Марксэном о покупках - Надя еще раз решила, что только открытость и полная прозрачность этой ситуации позволит всем избежать проблем.

Пока было решено приобрести на оставшиеся деньги для детей конфеты, печенье, пряники, другую кондитерку длительного хранения, а для взрослых, по предложению Нади - хорошую колбасу, рыбу, копченное или соленое мясо – пусть и они порадуются.

Девушка предложила каждой из подруг написать небольшое письмо - пожелание для детей, сама также села за стол, чтобы сделать это от своего имени. В надежде, что мышечная память ее предшественницы не изменилась, почерк остался прежним, девушка стала вспоминать всех тех, кто был вместе с ней в детском доме, стараясь никого не забыть и всем передать приветы.

Также пришлось коротко изложить все события этого времени и рассказать, откуда у них появились деньги на подарки, а также вложить в письмо копии всех накладных, чтобы не было недоразумений.

Закончив все это, девушки решили прогуляться до знаменитого Гастронома №1, а точнее, Елисеевского магазина, как его привычно называли москвичи, чтобы завершить продовольственные закупки. Выбран этот магазин был не просто так - сюда во все времена стремились поглядеть на горы дефицитных продуктов и ослепляющую красоту внутреннего убранства магазина москвичи и многочисленные гости столицы.

Чего стоят колонны и лепнина, хрустальные люстры с подвесками, огромные необычные прилавки и, конечно, знаменитые часы, привлекающие сразу внимание каждого сюда зашедшего человека, как тех, кто пришел для покупок, так и тех, кто зашел сюда просто поглазеть и теперь, раскрыв рот, стоит пораженный этой красотой.

Ассортимент в магазине, его даже хотелось назвать "храмом торговли", до революции был широчайший, вплоть до трюфелей и анчоусов, цены были высокими, покупатели — богатыми. Сервис соответствующий: продавцы владели несколькими языками, консультировали и знали особенности и привычки постоянных клиентов. Кстати, корзины с покупками выносили к каретам швейцары. А Григорий Елисеев лично следил за выкладкой продуктов и требовал убирать даже слегка подпортившиеся фрукты.

Во времена жизни Надежды знаменитый Елисеевский магазин поражал высочайшими ценами, доступными только избранным людям. Так что большинство москвичей и гостей столицы приходили сюда, как в музей, чтобы полюбоваться на красоту и богатство интерьера, да вспомнить былые времена.

Кроме того, когда из магазина с красивыми прилавками и монументальными продавцами сделали обычный магазин самообслуживания с тележками и стандартным привычным выбором продуктов, из Елисеевского ушел дух старины и благолепия.

А ведь когда-то в трех торговых залах размещались пять отделов: фруктовый, кондитерский, колониально-гастрономический, бакалейный и специализированный отдел для хрусталя Баккара.

При магазине, в подвальных помещениях, были собственные производства: пекарня, кондитерский цех, цеха засолки, копчения, обжарки кофе, производства масла и колбас. Тут же разливали вина и напитки.

Сейчас же, в тридцать девятом году, здесь был уже не такой широкий ассортимент товаров, как, например, до революции, но, тем не менее, тут можно было полюбоваться на редкие продукты или даже купить различные экзотические товары.

Так, этот магазин был единственным в СССР местом, где можно было купить ананасы, которые мало кто знал, люди просто не понимали, что это такое, продукт был удивителен своим видом, его называли "желтой шишкой" и, недоумевая, спрашивали у продавцов, как сей фрукт употреблять в еду. Но, кроме экзотических товаров, в Елисеевском было много и отечественных продуктов для простых людей по вполне приемлемым ценам.

Особо поражала покупателей выкладка товаров – всегда максимально торжественная. Огромные круги сыров, залитые желтым воском, были сложены в пирамиды: три, сверху два и один наверху. Из шоколадок складывали витые конструкции наподобие башни Татлина. В рыбном отделе банки с консервированной рыбой выстраивались в целые баррикады, красиво и аккуратно разложенные. А уж аквариумы с живой рыбой притягивали не только многочисленных детей, но и многих взрослых.

Вот в этот гастрономический рай и отправились Надя и ее подруги. Красота и отделка магазина поражала по-прежнему, выбор товаров сбивал с ног, перед ним не устояла прежде всего Айгуль, которая так и прилипла к прилавку, где, среди прочего товара, продавались дыни. Их тонкий запах сразу привлекал покупателей, и. не выдержав искушения, она тут же купила небольшую дыньку.

А рядом, как завороженная, стояла Глаша и смотрела на привычную Надежде картину - гору кедровых шишек и орехов, видимо, тоже свое, родное сибирское детство вспомнилось. Пришлось и ее немного толкнуть, чтобы привести в чувство, заставить взвесить орехи и отправить занимать очередь в кассу.

А они с Симой стали закупать конфеты и печенье килограммами. Сначала очередь стала негодовать, опасаясь, что на их долю не хватит, но потом, успокоенная словами девушек, что это все для детдомовских детей, и продавцов, которые уверили самых ворчливых, что на всех хватит, только молча наблюдала за ростом пакетов с приобретенным сладким товаром.

Оставив Айгуль караулить многочисленные покупки, девушки уже спокойнее отправились обозревать другие отделы. И тут их прислонило к прилавку с различными табачными изделиями. Казалось бы, что там делать девушкам среди толпы разгоряченных мужчин? Но тут в очередной раз свою житейскую и бытовую мудрость доказала Глаша.

Пробормотав что-то вроде:

- Вот бате я это и куплю, вот обрадую, пусть пофорсит, начальство угостит, родню, - она стала заказывать продавцу сначала простой табак-махорку, расфасованный в бумажные пакетики, а потом приобрела несколько упаковок самых крутых по тем временам пачек папирос «Казбек», которые в свободной продаже присутствовали очень редко, считаясь престижными.

Обычно эти папиросы продавались в коммерческих магазинах и в специальных распределителях для номенклатуры, а также для высоких чинов военных и сотрудников НКВД, поэтому их появление здесь, в открытой продаже, было удивительным.

Брали их понемногу, они были дорогими - пачка стоила три рубля, в то время, как самые ходовые и простые сигареты «Прима» обходились курильщикам в это время всего в один рубль сорок копеек.

Переглянувшись, купили несколько пачек «Казбека» для своих мужчин и остальные девушки, пусть сами парни и не курили - угостить хорошим табаком считалось очень крутым жестом, сразу располагающим к себе.

Бормоча про себя бессмертные строки песни из кинофильма «Два бойца» на стихи Владимира Агапова и музыку композитора Никиты Богословского, Надя с девушками передислоцировались к последнему для них, колбасному отделу магазина:

В ответ, достав «Казбека» пачку,

Сказал ее Костя с холодком:

«Вы интересная чудачка,

Но дело, видите ли, в том»…

Тут уже и у Надежды - попаданки случился культурный шок. Она всегда обожала колбасу, разные мясные изделия, как та собачка в рекламе, была готова кричать: «Мясо! Мясо», когда ей предлагали выбор угощения, а теперь она стояла перед прилавком в ступоре и слюна выделилась у нее непроизвольно перед огромным выбором колбасных изделий.

Здесь лежали пресловутые «сто сортов» колбасы, сосисок, мясных изделий, начиная от знаменитой «докторской» колбасы, действительно разработанной по рекомендации врачей для «больных, имеющих подорванное здоровье в результате Гражданской войны и царского деспотизма», до различных сырокопченых изделий разного вида.

Причем тут учитывались и национальные особенности людей, так, рядом лежали рулет бараний высшего сорта и колбаса «Еврейская» также высшего сорта, которую и купили соответственно Айгуль и Сима.

Надя не утерпела и попросила взвесить необычную прессованную колбасу и обожаемый ею язык, который здесь был изготовлен в оболочке из шпига.

А Надежда - попаданка вспоминала, как в голодные девяностые годы она приехала из своего Сибирского города в другой, но в Европейской части, и зашла в магазин, где ее сразу сбил с ног запах колбасы и, страшно подумать, настоящей буженины.

И самое главное - никого народу не было! Пока она в шоковом состоянии решала, сколько чего брать и где хранить, а она жила в гостинице, продавщица строго на нее посмотрела и грубым голосом оборвала все мечты словами: " А где ваши талоны?". Оказалось, что все это продавалось по талонам и только жителям города по прописке. Вздохнув о былых " святых девяностых", которые были для ее семьи самыми трудными и тяжелыми, Надя вернулась в прошлое - настоящее, в будни тридцать девятого года.

Подруги тоже время зря не теряли, для посылок приобрели несколько видов сырокопченых и просто копченных колбас, просто ткнув в них пальцами, ибо все они казались одинаково прекрасными и вкусными.

Почувствовав одновременное резкое бурчание желудков, возмущенных тем, что «видит око, да зуб неймет», девушки тут же приобрели устроившую всех «колбасу куриную высшего сорта», недорогую, но на удивлению очень вкусную, как потом оказалось, и «сосиски Советские, высшего сорта», тоже обалденно свежие и деликатесные.

Решив, что на сегодня вполне достаточно и распределив многочисленные авоськи с покупками по справедливости, нагруженные, как ослики, девушки еле добрались до заветных дверей общежития. Теперь оставалось как-то переслать все это богатство по адресу детского дома, который уточнила Надя по паспорту и прописке. Кроме общей посылки, Глафире, Айгуль и Симе еще надо было как-то передать и свои отдельные посылочки с подарками для своих родных и близких.

Но это уже был следующий «номер нашей программы», а пока девушки наслаждались свежезаваренным чаем, бутербродами с колбаской и быстро сваренными сосисками, а на десерт были ломтики ароматной дыни, которую щедрой рукой нарезала на всех Айгуль, радовавшаяся от души ее родным вкусом и запахом.

______________________________________________________________________________________

https://dzen.ru/a/YHlfVjSDVmBW2MgQ - Гастроном “Елисеевский”: история и архивные фотографии легендарного магазина.

https://ria.ru/20110205/330248344.html - Елисеевский магазин - место, где живет дух старой Москвы.

https://vitas1917.livejournal.com/1086752.html - «Беломорканал», «Казбек», «Друг» и «Герцеговина флор» — символы эпохи.

https://vk.com/wall-126252172_1910 - Из истории советских папирос «Казбек».

https://m.fishki.net/1209341-istorija-sovetskih-kolbasnyh-izdelij.html - История советских колбасных изделий.

https://pikabu.ru/story/kolbasyi_i_myasokopchenosti_1938_goda_10590381 - Колбасы и мясокопчености 1938 года. Не смотреть голодными! Потрясающие по реалистичности очень «вкусные» картинки.

Глава 12. «Перекличка в гареме» и другие важные дела.

Глава 12. «Перекличка в гареме» и другие важные дела.

Весь оставшийся день девушки разбирали и упаковывали заново многочисленные покупки. Надя же вникала в разнообразные чеки, накладные и подсчитывала сдачу. А оставалось еще очень много денег, с которыми надо было также что-то делать, а, самое главное, остро стал вопрос - как отправить все уже приобретенное.

Сделать это можно было сейчас, в том числе, и по почте, это был самый доступный способ, но, к сожалению, существовали значительные ограничения по весу и объему пересылаемого. А тут требовалось не менее двадцати, а то и более, деревянных ящиков для посылок, чтобы поместить в них все эти богатства. Хотя обычная отправка посылки на почте стоила совсем недорого, и люди с разных уголков страны охотно пользовались этой услугой, в их случае эта услуга представлялась довольно трудоемкой и накладной.

Надежда в предыдущей жизни также отправляла очень часто посылки, особенно к Новому году, однажды она послала к этому празднику сразу одиннадцать посылок по разным адресам своим знакомым и подругам, причем, не только по Союзу, но и за границу, что до скачка доллара обходилось не так дорого. В ответ также получила различные презенты, радуясь вниманию и различным сюрпризам от отправителей. Потом отправка посылок резко подорожала, круговорот посылок намного уменьшился.

Можно было воспользоваться услугами автотранспорта, но опять возникали затруднения. Компаний, занимающихся перевозками крупного груза для населения в другие города, организованно еще не было. Делали это только крупные организации, заводы и прочие государственные органы с помощью специальных экспедиторов, которые и осуществляли эти доставки. Можно было передать по договоренности различные посылки и бумаги и через проводников поездов, такими услугами нередко пользовались, но вряд ли бы кто-то взял на себя такую обузу - слишком груз объемный и тяжелый, да и много его чересчур.

Внутри городов, правда, работало грузовое такси, его услуги были широко востребованы для доставки мебели и прочих габаритных грузов, во время переездов людей с места на место. Но на большие расстояния, между городами, перевозки они не осуществляли.

Так что оставалось надеяться только на помощь парней, а особенно Василия, который мог что-то придумать через свое милицейское начальство.

Понимая, что для своего детского дома они приобрели уже достаточно всего, Надя все больше склонялась к той идее, которую предложила Илье - пойти в органы образования и узнать адреса ближайших детских домов, которых было много и в Москве. Вот для детей, живущих там, и можно было приобрести все необходимое на оставшиеся суммы.

Кроме того, надо было отчитаться о приобретенном опять открыто и полностью, чтобы не было за спиной никаких шепотков и обвинений, ей и Ольги с лихвой хватило.

Поэтому, едва девушки из огромной кучи покупок сформировали еще более многочисленные, но более организованные кучки, Надя опять предложила всем собраться, но в этот раз в их комнате, чтобы подвести итоги купленного и обсудить открыто дальнейшие идеи применения денег, а заодно и увидеть всем воочию все покупки.

В этот раз кто-то заметил и привел Константина, который вошел потухший, равнодушный ко всему. Когда Надя его спросила, будет ли он получать свою часть денег за выступление, он несколько встрепенулся, сначала хотел, видимо, отказаться, но потом подошел к столу, расписался в ведомости, сунул деньги в карман и, буркнув, что у него жена сильно болеет, деньги нужны на лекарства и продукты, вышел из комнаты, да его никто и не задерживал.

Не пришла и Ольга, по словам ее соседки Ани-Нюси, та несколько дней не приходила ночевать. Она была выпускницей, как и Олеся, ей предстояло только распределение в одну из школ Советского Союза, поэтому все решили, что Ольга нашла себе «сердечного друга» и хочет распределиться или вместе с ним, или каким-то образом зацепиться в столице.

Но пришли Марксэн и Петр, которые никак не ожидали увидеть все эти кучи и кучки покупок. Надя стала еще раз, уже и для них, зачитывать и объяснять все накладные и чеки, показывая, где лежала та или иная покупка. Марксэн не выдержал на третьей минуте и высказался прямо:

- Да верим мы тебе, верим, - на что Надежда ответила поговоркой про «доверяй, но проверяй» и продолжила свое перечисление.

Закончив его, она вынесла на обсуждение и судьбу оставшихся средств, высказав свое предложение, которое очень понравилось парторгу. Пообещав узнать в органах образования адреса детских домов поблизости, он о чем-то пошептался с Петром, и они вышли из зала.

Усталые девушки еще раз с грустью посмотрели на купленные вещи, загромоздившие всю и так маленькую комнатку, а Надя лишний раз убедилась, что каждое доброе дело всегда «наказуемо» и «инициатива имеет инициатора».

Но тут, на ее счастье, появился Василий и со своей милицейской прямотой постановил:

- Наша комсомольская организация поможет вашей, а вы за это у нас концерт проведете! - и не успела Надя ничего ответить, как он тут же убежал.

Но прошло совсем немного времени, в течение которого девушки только успели немного прибрать комнату от бумаг и мусора и навести порядок на кроватях, куда предварительно складывали пакеты, как в комнату вновь постучали и один за другим в нее начали входить парни в милицейской форме.

В комнате сразу стало настолько тесно, что последнему милиционеру пришлось протискиваться в комнату боком. От парней шел запах кожи хорошей выделки от портупей, мужского пота от одежды, ароматы ваксы от надраенных сапог. Но все перебивал запах тройного одеколона и и слабый запах пороха.

Их было человек пять, но все они делали одно и то же - здороваясь с девушками, внимательно их оглядывали, а затем смотрели на Васю с одним и тем же безмолвным вопросом: «и какая из них «твоя?», а парень также безмолвно и старательно, пытаясь делать это якобы незаметно, показывал глазами на Надю, «вот мол она, как вам?», на что парни также «незаметно» показывали большой палец - «одобряем!»

Эта сцена была такой смешной, что все понявшая и рассердившаяся на парня вначале подруга не выдержала и рассмеялась:

- Ну, что, смотр гарема состоялся? Перекличку проводить будешь, товарищ падишах? Гульчитай у нас нет, но Айгуль вполне ее заменит! И остальные девушки не хуже! И кого ты сегодня назначишь «любимой женой»? - и она посмотрела на покрасневшего от стыда Василия, а остальные парни покатились со смеху. Переждав немного взрыв эмоций, Надя продолжила:

- Смех смехом, но нам нужна ваша помощь.

Но не успела она закончить свою мысль, как в комнату вошел более возрастной милиционер, при виде которого смеяться парни прекратили, подтянулись, замерли – видимо, это был их начальник. С усмешкой оглядев парней, он сразу определил, кто есть кто и обратился к девушке:

- Не переживай, Надежда, поможем мы твоей проблеме. Завтра наши товарищи как раз поедут на задание в город, где находится твой детский дом и увезут все это богатство,- и он иронично указал на гору коробок.

- Но только пусть они расписку возьмут, что все доставлено по назначению. И еще, тут не только наши покупки, но еще и девушки из детского отдела Мосторга целую коробку подарков отправили, вот она, отдельно стоит, пусть они и для них расписку напишут, мы потом передадим, - заторопилась девушка.

- Не волнуйся, Надежда, все сделаем, как положено, отчитаемся и пред тобой, и перед нашим начальством. Я сам за всем этим прослежу, так как буду сопровождать группу в поездке. Кроме того, и наши сотрудники, узнав о вашей инициативе, тоже решили помочь детям, даже уже деньгами скинулись, подарки хотели купить, но я пока их остановил.

- Это замечательно, только вы видите, что в мой детдом и так всего достаточно. Но ведь таких домов даже по Москве не один десяток будет, так что если они захотят, пусть присоединяются.

- Тут и сотрудники больницы, где я лежала, тоже решили подхватить это доброе дело, так что очень здорово получается! А вы и тем более можете узнать, кому в детдомах помочь нужно, по своей милицейской линии, - Надежда действительно была довольна расширением их инициативы, хотя и обратила внимание, как Вася невольно скривился, услышав упоминание о «сотрудниках больницы».

Но стоило девушке нахмурить брови, он улыбнулся примиряюще: «А я что, я ничего такого, ты не подумай», а Надя погрозила ему пальцем и подойдя, шепнула, что еще припомнит ему эту «перекличку в гареме», на что он повесил голову. Начальник иронично глядел на эту «семейную сцену» и улыбался: "Молодые, что с них взять».

Встряхнувшись, мужчина продолжил:

- Но, как уже младший милиционер Степанов и сказал, в свою очередь и вы нас выручайте - много мы уже слышали от Василия про ваши таланты да песни новые, вот и проведите для всех наших сотрудников концерт. С помещением мы договоримся, да и наши таланты тоже не откажутся поучаствовать, - и он подмигнул оторопевшей девушке, которой только оставалось кивнуть в ответ.

- Пять дней подготовки дадите? Мы тогда новые песни успеем разучить, не только те, что на конференции пели, - Надя уже пришла в себя и стала прикидывать, как совместить уже обещанное выступление Симы в саду «Эрмитаж» и новый концерт, и какие песни и кто споет для славной милиции.

- И неделю дадим, если нужно, - кивнул начальник.

- Хорошо, договорились, - и она протянула руку этому мужчине, закрепляя рукопожатием их разговор.

- А как вас зовут? А то вы про меня все знаете, а я даже имени-отчества вашего не знаю.

- Матвей Егорович Кондратьев я, старший милиционер, начальник над этими балбесами получаюсь, - и мужчина улыбнулся девушке и тоже одобрительно поднял большой палец – «мол, одобряю выбор Василия».

Надю поразило совпадение фамилии начальника и знаменитого героя сериала про историю милиции, некогда очень популярного в Советском Союзе, да и сам мужчина чем-то напоминал этого героя из фильма.

- Так что завтра с утра ждите машину, уважаемые девушки,- и еще раз улыбнувшись всем и козырнув, милиционеры стали выходить из комнаты, вполне довольные увиденным.

А старший мужчина тоже улыбался - Надя успела сунуть ему пакет с бутербродами с той самой куриной колбасой, что купили на каждый день.

- Понимающая девушка у Васьки, смекнула, что парни после дежурства голодные, сообразила об угощении, за такой заботливой нигде не пропадет, повезло балбесу! А как она его отчитала! «Смотр в гареме наш падишах устроил!» А девушки и впрямь хороши! - и с этой мыслью, еще раз по-доброму усмехнувшись, он и вышел из комнаты.

Глава 13. « А вот заметка про вашу девочку».

Глава 13. « А вот заметка про вашу девочку».

На следующий день с самого раннего утра поднялась суматоха и шум - подошла обещанная машина. Грузовик - АА, или, как чаще его называли, просто полуторка, совсем новенькая, чистенькая, она подъехал к самым дверям общежития.

И парни - милиционеры, один за другим заходя в комнату и здороваясь, забирали коробки, а Надя еле успевала отмечать у себя в списке, что забрали и что осталось. А остальным девушкам только и оставалось, что каждый раз громко здороваться с очередным заходящим человеком, стоя по сторонам, чтобы никому не мешать.

Но вот погрузка завершилась, дубликаты всех накладных были переданы из рук в руки от Нади Матвею Егоровичу с пожеланием доброго пути и с напоминанием не забыть про расписки. Отбывающие милиционеры еле уселись в кузов, который оказался весь заставлен коробками, даже никто и не думал, что их окажется столько много.

Грузовик, которого провожали с большим интересом, резко зарычав мотором, уже было хотел отъехать от общежития, ждали только последних распоряжений начальства.

На пороге здания стояли почти все преподаватели и учащиеся, которые также были в курсе происходящих событий. Директор училища Клавдия Ивановна подошла к Наде и сказала, что и они с учителями собрали деньги и даже уже приобрели немного игрушек, тетрадей и книг для детей, но пока не решили, как и кому их передать.

Но тут все увидели бегущего Петю, который махал руками и громко кричал:

- Погодите, не уезжайте, стойте! - он был уже готов броситься под машину, но водитель грузовика вовремя заглушил мотор.

- Что такое? Что случилось?- заволновались все.

- Не уезжайте, сейчас сюда должен приехать с Марксэном Кузьмичом корреспондент из газеты «Комсомольская правда», они заинтересовались нашей, точнее, твоей, Надя, инициативой и хотят о ней рассказать на всю страну. Надеюсь, ты не против? Я Марксэну Кузьмичу говорил, что надо и тебя предупредить, а он: «Потом, а вдруг не напишут, да и дело хорошее, девчата не будут против!» - еле переводя дух, захлебываясь словами, выпалил все новости парень.

- Погоди, Петя, я ничего не поняла! Давай с начала и медленно!

- С начала? Сейчас все узнаете с самого начала. Вот, смотри, Марксэн Кузьмич везет корреспондента газеты «Комсомольская правда», в которой заинтересовались твоими идеями с подарками для детей детского дома и решили взять у тебя интервью, - на этот раз все было изложено четко и полно, но повергло Надю в большой шок.

Такой славы ей вовсе не хотелось, слишком уже много внимания она привлекла, но делать нечего, во двор уже медленно въезжала еще одна красивая машина, на этот раз легковая. Как позже девушка узнала, это была машина ГАЗ М-1, или, как ее попросту называли, знаменитая «Эмка».

Из дверей сияющей черной отделкой машины и вышел очень довольный Марксэн и молодой человек. Несмотря на уже довольно теплое утро, он был одет в пиджак, украшенный ремнями, на которых висели фотоаппараты.

Как узнала Надя позже, у молодого человека был знаменитый ФЭД - НКВД, являющийся копией немецкого фотоаппарата «Leica II». Его как раз и изготавливали воспитанники колонии под руководством Макаренко, поэтому он и носил такую приставку.

Именно эту знаменитую «Лейку» прославлял в «Корреспондентской застольной», или, по другому названию, «Песенке военных корреспондентов» знаменитый поэт Константин Симонов: « С «Лейкой» и с блокнотом, А то и с пулеметом, Сквозь огонь и стужу мы прошли».

Уже на ходу достав свой аппарат, парень начал снимать и машину с милиционерами, и толпу около общежития, и группу девушек, и Петю, и Марксэна. Но более всего его привлекла статная фигура Глафиры, которую он сфотографировал со всех сторон, приняв за инициатора всей этой катавасии.

К ней он сразу и обратился:

- Вы же Надежда? Это вы придумали помочь детям из детского дома?

- Нет, нет, вот Надежда, а я Глафира Медведева, а это другие девчата, мы все вместе помогали Наде покупать игрушки и угощения для детского дома.

Но молодой человек, не дослушав, обратился, еще раз ошибаясь:

- Но все же, Надежда, расскажите, как вы все это придумали. Вы же сами жили в детском доме?

- Только это не я, а вот она - Надежда Кузнецова!- и Глаша уже силой оттерла корреспондента от себя и повернула лицом к подруге, которая уже не сдерживала смеха. Улыбались и все окружающие, улыбался и сам корреспондент, который представился Леонидом Коробовым.

Так, вроде шутя, и стал довольно въедливо и подробно расспрашивать всех молодой человек, внимательно всех выслушивая. Девушки, постоянно дополняя рассказ Нади, подробно общими силами поведали всю эту историю.

Подошел корреспондент и к грузовику, где сидели милиционеры, расспросил парней, куда и зачем они едут, засняв и их, причем, по их просьбам, сделав крупные планы - парни попросили потом напечатать эти фото отдельно, чтобы послать своим родным.

Еще раз засняв всю группу девушек, а Глафиру крупным планом отдельно, корреспондент отбыл на машине, оставив всех с чувством легкого обалдения. А Надя подумала про себя:

- Истинный профессиональный корреспондент, не то, что «журналюги» будущего! Надеюсь, статья будет интересной.

Так оно и оказалось в дальнейшем – статья под названием «Чужих детей не бывает или Цепь Добрых дел», которую подсказала Надя, вышла через три дня. Занимала она центральное место на первой странице и оказалась очень толковой и интересной, заполненной не только подробным материалом о инициативе девушек, но и многочисленными их фотографиями.

Все было бы замечательно, НО, все же в нее закралась ошибка, сыгравшая в дальнейшем очень интересную роль. Главное место в статье занимала фотография Глафиры, но внизу указывалось, что это и есть инициатор сбора подарков для детей детского дома – Надежда Кузнецова.

Чем всегда отличались комсомольцы того времени, так тем, что любую хорошую инициативу поддерживали быстро и плодотворно, дополняя и расширяя ее.

И вот на адрес училища, общежития и просто по адресу «Москва, Надежде Кузнецовой» стали приходить многочисленные письма, в которых рассказывалось, как комсомольцы в разных городах также собирали деньги и покупали подарки для детей из детских домов. Многие не просто оказывали разовую помощь, но брали постоянное шефство над детьми, становясь их помощниками и опекунами, теми, кого в будущем будут называть волонтерами, застрельщиками разных добрых дел.

Надя только радовалась этому обстоятельству, только одно ее веселило - среди этих писем было немало и предложений к знакомству, особенно много их пришло из армии - мода на заочную переписку тогда была очень распространена.

Только ведь привлекла всех этих адресатов не она, а Глаша, которой и передавались все эти письма. Глаша сердилась, ворчала, но исправно отвечала, а позже и втянулась в эту переписку. И как окажется в дальнейшем, эта случайная неслучайная ошибка принесет Глафире счастье и любовь, но пока не будем забегать вперед и расскажем подробно об этом чуть позже.

Корреспонденту, появившемуся еще раз с отпечатанными фотографиями, было указано на ошибку, но поскольку исправить уже ничего нельзя было, все осталось, как есть. Делать нечего, оставалось смириться со свершившимся и поблагодарить от души молодого человека, передав от всех в подарок красивый блокнот.

Фотографии милиционеров были переданы на хранение Василию с клятвенным обещанием все сохранить и потом раздать из рук в руки отъехавшим в командировку коллегам. Он остался в городе, именно он отвечал за подготовку концерта для своих соратников, раз вызвался, так теперь и отдувался.

А пока газеты и фотографии девушками были с благодарностью разобраны, бережно сложены и отосланы родным с подробным рассказом об этом событии.

И наверняка, эта статья была прочитана не только всем родным, близким, знакомым и соседям, но и всем желающим и нежелающим, кто попадался под руку родственников девушек на местах.

С особым чувством эту новость восприняли родные Айгуль, ведь не все одобряли ее поступок, поступление в училище, да еще и так далеко от дома, было еще очень редким в тех краях, и не всеми принималось положительно.

А тут, оказывается, про Айгуль в газетах пишут, фотографируют, с важными людьми она дело имеет - значит, в люди вышла, не опозорила род, а наоборот, только погордиться такой дочкой можно, что и делали родные девушки с огромным удовольствием.

Так что поступок Марсэна, который с этой статьи также получил многочисленные партийные «плюсы», оказался очень благоприятным для всех.

__________________________________________________________

https://diletant.media/articles/25811445/ - История российских грузовиков.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Список_советских_и_российских_легковых_автомобилей

https://fishki.net/2439391-sovetskie-fotoapparaty-istorija-po-godam.html - Советские фотоаппараты. История по годам.

http://kompravda25.ortox.ru/pamjat/view/id/1123076 - КЛУБ ЖУРНАЛИСТОВ ВСЕХ ПОКОЛЕНИЙ КП.

Глава 14. « Учиться и еще раз учиться».

Глава 14. « Учиться и еще раз учиться».

Время летело в делах и заботах, кружило всех летним ветром хлопот. Как и планировалось, Надежда подарила Симе сразу три песни - уже вспомнившийся «Город детства» и две песни из репертуара Ларисы Мондрус, которые отлично ложились на голос Симы и музыку, которую исполнял оркестр Цфасмана.

Это были задорная песенка «Проснись и пой», которая прозвучала в кинофильме «Джентльмены удачи» и дала потом название замечательному спектаклю театра Сатиры, и «Добрый вечер» - еще одна песня из кинофильма, но, в этот раз, это был один из первых фильмов Эльдара Рязанова «Дайте жалобную книгу». Под напором девушки, для регистрации авторских прав, слова песен были приписаны Симе в соавторстве с Надей, а музыки - Александру Цфасману, как и хотела сделать девушка.

С помощью Нади Сима купила в магазине простое черное платье, на которое никто и внимания не обращал, но материал его был красивым, блестящим, а дополненное ниткой бус из искусственного жемчуга, оно превратилось в «икону стиля» - классическое «маленькое черное платье», которое, по словам Коко Шанель, которая и ввела его в моду, должно присутствовать в гардеробе любой женщины.

Правда, наряд не был понят остальными девчатами, которые его посчитали монашеским и траурным, но самое главное, платье нравилось Симе и Александру, который любовался своей [yalda ktana] ( «маленькая девочка» на иврите).

А для Леонида Утесова, как своеобразное возвращение долга, была записана песня, которую он в реальной истории исполнял со своей дочерью Эдит, которую все звали просто Дитой – «Дорогие мои москвичи». Но тут уже автором слов Надя записала себя и пока прибрала бумаги - отдаст при личной встречи и при свидетелях, с этого человека станется, вполне может и себе присвоить.

А пока Надя решила немного притормозить и «залечь» на дно - и так подняла столько «ила», взбудоражив своими - несвоими необычными песнями музыкальный мир.

Надо было только выполнить последнее обещание - вывести на эстраду Глафиру, разучить с ней уже звучащую в голове Надежды песню «Гляжу в озера синие».

И, чтобы «два раза тапки не искать», как говорила ее коллега, Надя вспомнила для нее еще две прекрасные песни, которые чудесно ложились в эту же копилку. Первой из них была песня "Сладка ягода", слова которой заставляли задуматься о непростой женской судьбе:

Сладка ягода в лес поманит,

Щедрой спелостью удивит.

Сладка ягода одурманит,

Горька ягода отрезвит.

Ой, крута судьба, словно горка,

Доняла она, извела.

Сладкой ягоды — только горстка,

Горькой ягоды — два ведра.

Записала она и знаменитую песню, задающую вечный вопрос «Зачем вы, девочки, красивых любите», также известную по первым строкам: «Ромашки спрятались, поникли лютики».

Уже забыт всеми фильм «Моя улица», в котором она прозвучала впервые, а девушки, собравшись в будущем теплой тесной компанией, нередко затягивают эту песню и вздыхают о своем, девичьем, вечном:

Ромашки спрятались, поникли лютики,

Когда застыла я от горьких слов,

Зачем вы, девочки, красивых любите,

Непостоянная у них любовь.

Все эти песни из репертуара известной певицы Ольги Воронец в свое время были очень популярными, хотя несколько и оттирала эту певицу великая Людмила Зыкина, многие зрители ее любят и помнят и в будущем.

Надя надеялась, что и в это время эти простые, душевные песни будут не в меньшей степени любимы в первую очередь девушками, женщинами, тем более, что голос Глафиры, хотя еще не обработанный, но сильный и глубокий, сюда отлично подходил.

Как раз подходящим случаем для ее дебюта был выбран концерт для милиционеров, но тут произошла загвоздка - Константин ушел в отпуск, жена его действительно была больна, и он сейчас не появлялся в училище.

Подыграть девушке было некому, требовалось срочно найти нового аккомпаниатора, но тут помог в очередной раз Вася. Оказывается, на концерте будут выступать и их самобытные таланты, среди которых был и отличный баянист. Вот для него и передала Надя с облегчением слова и клавир этих песен, вручив Глафиру в его крепкие руки для дальнейшей «обработки» этого народного таланта.

А Надя решила заняться учебой, ведь она обещала сдать экстерном экзамены за первый курс. Обратившись к Клавдии Ивановне, девушка получила программу со всеми темами и материалами, которые проходились учащимися.

Она поняла, что в принципе, проблем у нее быть не должно, материал соответствовал примерно третьим- пятым классам будущего, хорошо помнился Надеждой, которая иногда помогала с учебой своей дочке. Темы для нее были легкими, проблем не должно было быть.

Немного смущали девушку только политические предметы, которые изучались всеми учащимися и студентами в то время, так называемые «Основы марксизма-ленинизма». Но, поскольку их вел Марксэн, то она надеялась, что вопросов быть не должно, но для подстраховки на всякий случай села конспектировать две самые известные работы Владимира Ленина, которые изучались всеми.

Скрипя пером, она вспоминала свою учебу в институте, где и тогда ей приходилось записывать известную цитату Ленина: «Учение Маркса всесильно, потому что оно верно» из статьи «Три источника и три составных части марксизма».

Ну, и знаменитая фраза «Учиться, учиться и ещё раз учиться» как раз очень подходила девушке, которая позже изучала «Задачи союзов молодёжи» — отредактированный Лениным текст его выступления на III съезде комсомола.

Оторвавшись от политических текстов, устав от их трескучих фраз, Надя присела поближе к Айгуль, которая по-прежнему воевала с задачами. Но и тут опять пригодился опыт женщины из будущего.

Учительница, у которой в «началке» училась ее дочь, когда-то родителям на собрании объясняла, что все задачи относятся к одному из трех видов. Она называла их так забавно, что слова запоминались непроизвольно и навсегда.

Это были «Кармашки» - когда надо складывать или сравнивать несколько частей одного целого, «БИО - было, истратили и осталось», когда надо от большего отнимать меньшее, и «БДС - было, добавили, стало», когда, наоборот, надо складывать меньшие числа, чтобы получить большее.

Эти забавные названия всплыли и сейчас, и Надя стала объяснять все эти особенности Айгуль, которая легко ухватила их суть и дальше сама стала тренироваться в решении задач, определяя их тип.

Надежда давно заметила, что часто вспоминает о своей семье, но делает это без слез, горечи или сожалений, ее «печаль светла» и легка, и женщине очень хотелось, чтобы и родные вспоминали о ней именно с этим чувством.

В комнате была только Надя с Айгуль, Сима с Глашей репетировали, а Олеся бегала по магазинам, собирая себе «приданное» - Михася распределили в Дальневосточный военный округ, он выправлял последние бумаги, а на днях они должны были расписаться и отбыть вместе уже с молодой женой по месту службы. Олеся получила распределение по месту службы мужа.

А вот Ольга, как сказала девушка, сама выпросила себе направление куда-то в Сибирь. Кто-то видел ее позже на вокзале с маленьким чемоданчиком, но следы ее потом потерялись, и так никто не узнал в дальнейшем, как сложилась судьба этой девушки, начавшей свою жизнь с такой большой ошибки, предательства подруг.

И тут в комнату, быстро постучавшись, вошел Марксэн, пахнувший спиртным. Вообще, подруги стали замечать, что он все чаще приходил выпившим, видимо, влияние Щербакова сказывалось. Он плюхнулся на стул и несколько развязно обратился к девушкам:

- Надюха, тебя там в идеологическом отделе горкома потеряли, договорились вроде пластинку записывать с твоими песнями, просили подойти.

- Спасибо, Марксэн Кузьмич, обязательно, и за подарки детдому отчитаться надо, деньги вот еще остались, пока не знаем, что с ними делать.

- Деньги пока прибереги, пригодятся еще, не один детдом в Советском Союзе есть, можно и другим помочь. Да и после статьи в «Комсомолке» целое движение возникло «Добрых дел», это прямо плюс всем нам. Товарищ Щербаков сильно хвалил всех, ну и меня тоже, - ну да, от скромности мужчина даже не заболеет.

Но Надя уже смирилась с небольшим хвастовством партийца и привыкла к нему - не очень умный, но хваткий, инициативный, а самое главное, управляемый, он приносил больше пользы, чем вреда.

- Да, хвалил меня Александр Сергеевич, даже к ним перейти предлагал. Правда, не в горком сразу, а сначала в райком соседний, третьим секретарем по идеологии, а там уж, как дело пойдет, - голос мужчины был прерывистым, он явно размышлял над этим вопросом и никак не мог его решить.

- Вот вы, девчата, что бы посоветовали? Стоит мне туда идти? – и его взгляд обратился к Надежде.

Но тут подала голос молчунья Айгуль:

- Вы знаете, у нас на Востоке есть такая пословица: «Не открывай дверь, которую ты не в силах закрыть». И еще добавляют: «Была бы власть, сторонники найдутся».

- Умно твои восточные мудрецы говорят, не сразу и поймешь, - растерянно проговорил мужчина, почесывая по-простонародному затылок.

- А я бы так сказала: «Лучше быть бОльшим среди малых, чем малым среди бОльших». В училище вас все уважают, вы на хорошем счету у партийных товарищей, а уйдете в другое место, пока к вам привыкнут, пока вы привыкнете, много времени утечет. Да, и честно говоря, сопьетесь вы там, Марксэн Кузьмич, сами видите, что товарищ Щербаков это часто себе позволяет, да и другие партийцы это за грех не считают.

- Да, это точно. Как ни придешь к нему, все время наливает и заставляет выпить, а сам я выпивку не сильно люблю. У меня отец спился, замерз ночью в дороге, с меня мать зарок взяла, чтобы я не злоупотреблял, а здесь как откажешься.

- Да и Маруся, жена моя, ругается, разводом грозится, а у нас двое деток, как я без них. Так что думаете, девчата, лучше здесь остаться? - и на минутку из образа «партийца» выглянул простой человек из народа, когда-то попавший в струю, быстро пошедший в гору по политической части, но так и оставшийся обычным крестьянским мужем и сыном.

- Уверены! – хором воскликнули девушки, а мужчина выдохнул с явным облегчением.

Пользуясь моментом, Надя еще раз напомнила об обещанном подарке на свадьбу Олесе - швейной машинке.

- Есть уже вам машинка, получил уже да спрятал до времени, не переживайте, будет подарок. Только пообещайте свадьбу комсомольскую организовать, без всякого такого лишнего, а то уже поговаривают про вас разное, - видимо, это был намек на Ольгу и ее доносы.

- Обещаем, товарищ секретарь, все хорошо пройдет, только песни будем петь да молодых поздравлять, и ничего больше,- уверила Марксэна девушка, и тот ушел успокоенный, напевая «И вновь продолжается бой» - так прилипла к нему эта песня.

_____________________________________________________________

https://youtu.be/tcu1Q-WW8Gg?si=d3dZFHhi8F4ddvh1 - Лариса Мондрус "Проснись и пой". Слова Владимира Лугового, музыка Геннадия Гладкова.

https://youtu.be/-8Z1pnRiu2A?si=eO5WkmE10f3jZYTv - "Добрый Вечер..." (песня из к/ф "Дайте жалобную книгу"). Музыка Анатолия Лепина, стихи Александра Галича и Бориса Ласкина.

https://youtu.be/Osw_hpZPBhw?si=J1vYjpCAUx8mspGE - «Дорогие мои москвичи!» Поёт Леонид Утёсов с дочерью Эдит. Музыка - Исаак Дунаевский, слова - Владимир Масс, Михаил Червинский.

https://youtu.be/YPf2umGNeCo?si=1WBEChJL5sZpKzPo - «Гляжу в озера синие», из телесериала « Тени исчезают в полдень». Поет Ольга Воронец. Музыка Леонида Афанасьева, слова Игоря Шаферана.

https://youtu.be/1mplUCzRaX0?si=SkdCFhIfkrcxFIrO - Ольга Воронец "Сладка ягода" из фильма "Любовь земная". Композитор:Евгений Птичкин , автор слов:Роберт Рождественский.

https://youtu.be/ND-3FfNcz4U?si=qPPFNCPRfSPwQ - Ольга Воронец "Зачем вы, девочки, красивых любите" ("Ромашки спрятались"), песня из кинофильма "Моя улица"

https://vk.com/wall-139138160_14479?ysclid=lweu5pydwy498105166 - Как в советских вузах преподавали идеологические дисциплины.

https://libmonster.ru/m/articles/view/История-в-школе-САМОСТОЯТЕЛЬНАЯ-РАБОТА-УЧАЩИХСЯ-НАД-ПРОИЗВЕДЕНИЯМИ-ЛЕНИНА-СТАЛИНА-И-НАД-КРАТКИМ-КУРСОМ-ИСТОРИИ-ВКП-б?ysclid=lweuistcci250597609

Глава 15. «Гайдар шагает впереди».

ТГлава 15. «Гайдар шагает впереди».

Никак не удавалось Наде посидеть спокойно, заняться учебой, повспоминать все «изюминки» обучения, на которые были горазды учителя дочки и внучки, а им повезло в свое время с педагогами, чтобы потом использовать их в своей будущей работе.

Но упреки Марксэна были справедливыми, действительно, нужно сходить в горком, решить проблему с пластинками и отчитаться об использовании полученных средств, пусть все будет до конца честно и достойно.

Да и в авторский комитет надо заглянуть, передать данные сберкнижки, спросить про отчисления, узнать, зарегистрировал ли Цфасман переданные ему песни.

Так что сидеть на месте ровно не получалось никак, «взялся за гуж, не говори, что не дюж», как говорит русская пословица. И вот, собравшись и одев свой «комсомольский прикид», девушка, теперь уже одна, отправилась по многочисленным делам.

Первым номером программы было посещение идеологического отдела горкома. На этот раз ее пропустили на входе быстро, сразу приняв за свою, только данные комсомольского билета записали. Но вот сопровождающего уже не было, пришлось ей немного поплутать, разыскивая нужный «идеологический» кабинет.

Обнаружив нужное помещение и постучавшись, девушка зашла и скромно встала в сторонке, сидевшие здесь люди были заняты разговором с мужчиной, который показался Наде очень знакомым.

Она долго и внимательно вглядывалась в него, пока до нее внезапно не дошло - это же Аркадий Петрович Гайдар, любимый писатель ее детства, автор знаменитой книги «Тимур и его команды», породившей активное движение пионеров - «тимуровцев», написавший и другие замечательные произведения!

Про писателя в будущем будет ходить много сплетен, на страницы сайтов выплеснется много грязи про его службу в двадцатые годы во главе отрядов, направленных в Хакасию на подавление антисоветского восстания.

Но это лишь слухи и одна из точек зрения, но большинство фактов до конца не были окончательно подтверждены.

Единственное, что объединяло все эти слухи — отсутствие точных ссылок на источники, указание дат, фамилий и мест. Только наличие ложных данных, специально вводящих в заблуждение. Но многие поверили в эти слухи - ведь, чем чудовищнее ложь, тем скорее в нее верят, как говорили фашистские идеологи.

Сейчас мы не будем вновь ворошить все это «грязное белье» прошлого, скажем лишь одно - как бы там ни было, своей героической гибелью во время Отечественной Войны Аркадий Петрович Гайдар зачеркнет все эти черные разговоры. Хотя и позже будут ходить разные слухи о его военной судьбе, пока уже в пятидесятые годы не будет найдено место его гибели и свидетель этого рокового происшествия. Тогда и будет окончательно поставлена точка в его драматической и, в тоже время, светлой судьбе.

И вот этот замечательный человек и стоял сейчас перед девушкой. Писатель был одет в полувоенную форму без знаков различия, а на его груди гордо красовался орден «Знак почёта», совсем новенький, полученный писателем в январе тридцать девятого года за литературную деятельность.

Аркадий Голиков-Гайдар уже был широко известен, как автор замечательных детских книг, тридцатые - сороковые годы были самыми плодотворными в его творчестве. Два года назад он написал повесть «Бумбараш», но оставил её незаконченной. Но, тем не менее, фильм, в основе которого лежало это произведение, был очень популярен в будущем.

Также совсем недавно автором была закончена еще одна известная повесть - «Судьба барабанщика», на основе которой будет создан сценарий фильма, вышедшего на экраны уже после войны, в пятьдесят пятом году.

Вообще, Гайдару везло на экранизацию его произведений, почти по всем были сняты фильмы, в том числе и по рассказу «Телеграмма» - первому варианту рассказа «Чук и Гек», опубликованному совсем недавно, в феврале тридцать девятого года, также чуть позже превратился в очень забавный и добрый фильм, созданный в пятьдесят третьем году.

Поговаривали, что современные режиссеры двадцать первого века вновь пересняли этот фильм, но, к счастью для женщины, она уже не увидела этого ремейка, абсолютно не похожего на старый добрый фильм прошлого века.

А уж как плакали дети над сценой гибели главного героя в фильме «Сказка о Мальчише-Кибальчише», как смеялись над глупыми «буржуинами» и обжорой Мальчишом – Плохишом, как влюблялись в красавчика Мальчиша-Кибальчиша девчонки шестидесятых годов, и Надежда в том числе!

И никто тогда и не знал, что Сергей Остапенко, сыгравший роль патриота — Мальчиша-Кибальчиша, уедет в Америку, к буржуинам, преподавать там математику, а Плохиш погибнет трагически совсем молодым, попав под трамвай.

Но Сергей Тихонов, исполнитель роли Плохиша, успеет сняться в трех замечательных фильмах, среди которых был и прекрасный фильм "Деловые люди" по новеллам О. Генри, где он не менее блистательно сыграет роль Джонни Дорсета, Вождя Краснокожих, которого сначала украли ради выкупа, а потом и не знали, как от него избавиться, два мошенника в исполнении Георгия Вицина и Алексея Смирнова.

Надя всегда любила книги Аркадия Петровича, читала их с удовольствием и сама, и с дочкой, и внучкой, правда, той уже приходилось подробно рассказывать о многих особенностях времени, описанного в книгах автора, слишком далеки уже были дети начала двадцать первого века от тех реалий.

Она искренне отмечала, что книги Гайдара нельзя спутать ни с какими другими. Литературоведы отмечали, что у них особая интонация и атмосфера, простой и, одновременно, изящный слог, и очень много света и добра. Эти книги и в будущем были интересны и взрослым, и детям, и, однажды прочитанные, никогда уже не забываются. Так что всегда книги Гайдара пользовались большим интересом у читателей, а фильмы по его сценариям - у зрителей.

Вот на этого человека и смотрела с восторгом девушка, а мужчина, закончив обсуждение своих вопросов, уступил ей место, также заинтересовано глядя на нее.

Поборов волнение, Надя спросила:

- Вы же Аркадий Петрович Гайдар? Я бы хотела поговорить с вами чуть позже, если можно.

И заметив, что мужчина кивнул одобрительно и не вышел из помещения, стала уже спокойно задавать свои вопросы, представившись предварительно:

- Я Надежда Кузнецова, хор нашего педагогического училища исполнял на партийной конференции мои песни. Товарищ Щербаков сказал подойти к вам, чтобы узнать про запись их на пластики.

- И еще, нам было выдано материальное поощрение за выступление, я бы хотела отчитаться о приобретении подарков для детского дома на эти деньги, как мы и планировали сделать, - и девушка вытащила из сумочки все многочисленные накладные и чеки, и потрясла ими в воздухе.

- Да, да, замечательно, товарищ Кузнецова, что вы подошли. Всеми вопросами записи пластинок занимается Комитет по делам искусств при Совнаркоме СССР, но именно горком связался с ними. Было передано, что вам надо подойти в Центральный Дом звукозаписи граммофонных пластинок. А там уже они сами договорятся об изготовлении дисков на основе этих записей. Вам надо только предварительно позвонить по телефону, там товарищи уже в курсе,- и девушке был передана бумага с записанными цифрами.

- А про деньги мы ничего не знаем, кто вам их выдал, там и отчитывайтесь, - доброжелательно улыбнувшись и посчитав вопрос решенным, мужчина уже не обращал на девушку своего начальственного внимания.

А вот Гайдар, услышав фамилию девушки, заинтересованно воскликнул:

- Надежда Кузнецова! Постойте, это же про вас была большая статья в «Комсомолке»? Только там было фото другой девушки!

- Да вот ошибка вышла, но Надежда Кузнецова действительно я! - улыбнулась девушка.

- Но давайте выйдем, чтобы не мешать товарищам. Тут есть хорошая столовая, можно пообедать и поговорить. У меня к вам тоже много вопросов, - и, показывая дорогу, мужчина повел девушку по коридорам, уверенно ориентируясь, чувствовалось, что писатель здесь не впервые и свободно чувствует себя среди этих высоких "партийных" стен.

Найдя небольшую, но уютную столовую, в которой сейчас было немного народу, Надя села за стол, а Гайдар, отойдя на несколько минут, вернулся и поставил перед ней тарелку с бутербродами и два стакана чая в красивых подстаканниках.

Запивая горячим чаем вкусные бутерброды, Надя незаметно и очень подробно рассказала Аркадию Петровичу всю историю с выступлением, получением денег и покупкой подарков в детский дом.

Мужчина слушал внимательно, вопросы задавал дельные и интересные, потихоньку записывал что-то себе в книжечку, видимо, идеи заметок или даже книг, ведь как раз в это время у него стали появляться первые замыслы книги про Тимура и его команду, которая выйдет перед самой войной, в сороковом году.

Многие почему-то считают, что тимуровцы помогали семьям людей, чьи близкие погибли в Отечественную Войну, на самом же деле они опекали дома всех тех людей, где жил их близкий, ушедший в Красную Армию еще до Войны.

Не зная, пригодятся ее мысли или нет, Надя стала подталкивать Гайдара к идее его же книги, рассказывая ему о тех добрых делах, которые совершали дети ее детского дома, опекая стариков, живших рядом с ними.

Решила она и в общих чертах передавать основной сюжет будущей собственной Гайдаровской книги, рассказав о забавных случаях противостояния детдомовцев и пацанов, живущих в домах рядом.

Даже о настоящем бедствии района - банде садовых воришек и хулиганов под предводительством Мишки Квакина, она упомянула, решив, что фамилия антипода главного героя больно яркая, и ее хотелось сохранить.

Рассказала и о том, что с «квакинцами» детдомовцы пытались сначала договориться мирно. Но разговор с их предводителем не дал результатов, отвергнув ультиматум, хулиганы взяли в плен нескольких пацанов из их компании. Тогда основной заводила всех мальчишек - сирот, по имени Тимур, решил больше не медлить, и постарался отбить своих друзей.

Произошла схватка, в результате которой победу одержали тимуровцы, которые и освободили всех захваченных. Добро восторжествовало, «квакинцы» повержены, Тимур и его команда оказалась на высоте! - так, основными мазками и передала общий сюжет Надя, сильно не углубляясь в подробности всего содержания.

Гайдар был в восторге:

- Какая отличная история! И имя Тимур необычное! Вы знаете, моего сына тоже зовут Тимуром! Вот так совпадение! Я и герою книги, которую задумываю написать, хочу дать такое же имя, в честь моего сына, - восторженно воскликнул Аркадий.

Действительно, первоначально герой его будущей книги должен был быть Володей Дунканом, и она должна была называться "Дункан и его команда". Но цензуру смутила иностранная фамилия, и название приказали сменить. Тогда-то автор и придумал другое имя и название книги, и такое совпадение с историей Нади его и поразило, и вдохновило.

- Вы знаете, нечто подобное я и сам хотел сочинить, но ваш рассказ такой интересный! Позвольте мне использовать его в моей книге! А назову я ее именно так: «Тимур и его команда»! – и Гайдар начал что-то быстро строчить в своем блокноте, уже ничего не замечая кругом. Потом он оторвал голову и уточнил:

- Я завтра уезжаю в Солотчу, это небольшое село в Рязанской области, там я снимаю домик небольшой, там отлично работается, ничто не отвлекает. Ко мне туда и друзья часто приезжают, особенно Рувик Фраерман (автор знаменитой книги "Дикая собака Динго или Повесть о первой любви") часто живет. А сюда я совсем случайно заскочил, требовалось кое-что уточнить по изданию книг. И как отлично, что мы тут случайно встретились!

- Конечно, отлично, буду всем теперь хвастаться, что с самим Гайдаром разговаривала. Только вы, чтобы девчонки совсем поверили, оставьте для меня автограф,- и улыбающийся Аркадий черкнул на листе из блокнота свою подпись и передал ее девушке.

Надя допила чай и, довольная, покинула столовую. Был ли ее рассказ той последней крупинкой, которая и выкристаллизировала всю основу сюжета книги? Возможно да, а может, нет, но ей было приятно думать, что именно она и подсказала Гайдару общую идею его самой известной книги.

Покинув столовую и увлеченно работавшего писателя, девушка пошла искать уже знакомый ей хозяйственный отдел, где на нее и внимание сначала не обратили. Привлекая к себе взгляды, девушка вновь достала многочисленные бумаги. потрясла ими и стала говорить о том, что за свое выступление они получили деньги, которые и были истрачены на подарки детскому дому.

- Это замечательно, - сухо сказал мужчина, который и выдавал ей эти деньги, - Но что вы от нас хотите?

Надя даже растерялась - действительно, что ей необходимо сейчас от этих людей? Но потом она спохватилась:

- Напишите, пожалуйста, справку, что полученные по решению горкома средства были израсходованы на целевые нужды, приобретение подарков для детей детского дома, чтобы никаких недоразумений не было, - и она протянула еще раз свои бумаги.

- Верим, верим, сейчас все сделаем,- одобрительно качнул головой мужчина.

– «Учет и контроль - вот основа социализма», как говорил товарищ Ленин, это вы все верно делаете, - и мужчина вскоре протянул девушке справку о том, что средства на приобретение подарков для детдома были израсходованы с одобрения горкома партии.

Получив заветную бумажку, Надя попросилась разрешения позвонить по стоящему здесь телефону по написанному номеру в Дом Звукозаписи, объяснив свою просьбу необходимостью выполнить распоряжение горкома.

Номер долго не отвечал, девушка уже хотела положить трубку, но тут кто-то отозвался. Выслушав ее сбивчивое объяснение, голос сказал, что сейчас пригласит знающего человека, и, действительно, через несколько минут уже другой человек горячо заговорил:

- Это Надежда Кузнецова? Это вы написали песни, которые исполнялись на городской конференции? Тогда ждем вас завтра, нет, пожалуй, не успеем, тогда послезавтра в радиокомите, в два часа дня для записи пластинок ваших песен.

Девушка только робко успела спросить:

- А нашему хору надо приходить?

- Нет, исполнителей мы сами подберем, вы только, как автор, должны будете завизировать запись, - и в трубке уже зазвучали короткие гудки, показывающие, что разговор закончен.

Уточнив адрес радиокомитета, девушка отправилась восвояси, решив отложить посещение комитета по авторским правам на следующий день, уж очень ее утомили все события сегодняшнего дня.

Но осознание того, что она видела вживую еще одного замечательного человека этого времени, САМОГО Гайдара, придавало ей силы. Ей очень хотелось рассказать и остальным подругам об этой счастливой случайной неслучайной встрече и их беседе с замечательным человеком и писателем. И, напевая про себя слова известной песни, которые написал Николай Добронравов, она пошла по улице:

Слышишь, товарищ, гроза надвигается…

С белыми наши отряды сражаются…

Только в борьбе можно счастье найти.

Гайдар шагает впереди!

Видишь, товарищ, заря поднимается…

Вновь за работу народ принимается…

Там, где труднее и круче пути,

Гайдар шагает впереди!

_________________________________________________________________

https://biographe.ru/znamenitosti/arkadiy-gaydar/ - Аркадий Петрович Гайдар. Писатель, корреспондент.

https://histrf.ru/read/biographies/arkadiy-petrovich-gaydar - Гайдар Аркадий.

https://youtu.be/23NmulenJn0?si=p-plLW2N5adVAHTg – фильм «Бумбараш» (1971).

https://youtu.be/ySBCIG_AcTA?si=yv5tJm101L-zV95Y – фильм «Судьба барабанщика» (1955)

https://youtu.be/6PR2THo59jg?si=E90JSbmsGmHw63nu – фильм «Сказка о Мальчише-Кибальчише» (1964).

https://youtu.be/JyLFHWwoc4o?si=8tiWJM0IIALpj6cM - Большой Детский Хор. «Гайдар шагает впереди». Музыка: Александра Пахмутова. Слова: Сергей Гребенников; Николай Добронравов

https://dzen.ru/a/ZaltC_cQyVN_APrh - Судьба юных актеров, сыгравших главные роли, и другие факты о фильме "Сказка о Мальчише-Кибальчише".

Глава 16. «Кружатся диски».

Глава 16. «Кружатся диски».

Оставшееся время, вернувшись в общежитие, Надя просто отдыхала и записывала все школьные «изюминки», которые приходили ей на память. В комнате никого не было, даже Айгуль куда-то ушла, и девушка могла спокойно поразмышлять о своих проблемах и событиях, которые так завертели ее в новое - старое время за такой короткий срок.

Признаваясь самой себе, Надя могла откровенно отметить, что музыкальные вопросы ее уже сильно утомили, она никак не предполагала, что «вброс» старых - новых песен потянет за собой столько затруднений. Но вроде они разрешились, первоначальная цель достигнута - деньги для детдомовских ребятишек, как она и хотела, получены. Подарки куплены и уже отправлены.

Но, неожиданно для девушки, цепочка потянулась дальше и дальше - теперь выплыла история записи пластинок, выступление ее подруг с ее – неее песнями, посещение управления по охране авторских прав с уточнением судьбы других песен. Да и статья в «Комсомолке» тоже добавила известности и хлопот, неожиданных и тоже требующих внимания.

Но, после случая с Ольгой, на девушку нападал сильный страх, она стала бояться этой известности, ей всеми силами хотелось уйти от того внимания, которое она невольно вызвала. Да и слухи о случаях вот таких доносов и их последствиях подливали масло в огонь ее страхов.

Так, она недавно нечаянно подслушала разговор о происшествии, случившемся со студенткой одного из техникумов, которая невольно пострадала от такого доноса.

Дело начиналось вроде мирно и спокойно - передали девушке небольшую посылку из дома, а там немного мёда для родственников было, который надо было передать по назначению.

Казалось бы, дело житейское, но в комнате кто-то позавидовал этому и написал донос: «Вот, такая - сякая, не делится с подругами, жадина - говядина - редиска, нехороший человек… Не комсомолка она, у них все общее, и маленькая баночка меда тоже».

Современному человеку такое и в голову бы не пришло, но тут случилось, и на такие, казалось бы, глупые, по сегодняшним меркам, обвинения, быстро среагировали.

Девушку на комсомольском собрании пропесочили за бытовое разложение и исключили из комсомола. А раз исключили из комсомола, то из института тоже выгнали. А исключение из комсомола и института было очень страшно, последствия были очень серьезными - и по месту жительства в комсомольскую организацию сообщали, и в другой институт этот человек не мог поступить, да и на работу устроиться так просто тоже нельзя было, только на самую грязную и низкооплачиваемую.

Вот такая глупая причина, небольшая баночка с медом, на один раз чая попить, сломала жизнь молодой девушки навсегда. Вроде потом говорили, что донос написали в шутку, немного посмеяться над девушкой, и сами доносчики испугались ТАКОЙ реакции. НО, потом и признаться не могли, что это всего лишь «шутка была», а жизнь человеку испортили. Девушка исчезла без следа, как ее жизнь дальше сложилась, неизвестно, но вряд ли она была нормальной и счастливой. Вот так "небольшая соломинка сломала спину верблюду", шутка стала причиной трагедии человека.

Надежда из будущего была довольно скромным человеком, ей все сильнее и сильнее хотелось уйти из этого невольного, возникшего вокруг нее, водоворота популярности.

Все же, как и мечталось, она хотела учить детей, но никак не записывать пластинки и петь перед высшими чинами компартии.

Но, с другой стороны, все свалившиеся на нее встречи и знакомства были пока удачными и счастливыми, принесли ей радость общения со знаменитыми людьми этого времени, о которых Надежда только читала в книгах будущего.

Поэтому, вздохнув, перекрестившись, благо этого никто не видел, подумав в очередной раз: «Делай что должно и будь что будет», Надя решила жить дальше, но поглядывая по сторонам, стараясь не допускать оплошностей.

А сегодня, отодвинув все мысли, она пошла по уже знакомому адресу в комитет по охране авторских прав. Правда, теперь без присутствия крепкого партийного плеча Марксэна, она чувствовала себя в этом помещении маленькой девочкой, которую вызвали в кабинет к грозному директору, чтобы отчитать за провинности, которых вроде бы и не было.

И, действительно, выговор недолго заставил себя ждать, едва Надя зашла в нужную комнату и представилась.

- Надежда Кузнецова? – еще раз уточнили серьезные мужчины в комнате.

- Это ваши стихи к песням Цфасмана, которые он тут регистрировать принес? – и, увидев низко опущенную голову девушки, продолжили:

- Что же вы, голубушка, так нас подводите! Такие прекрасные патриотические песни сочинили про Партию и Комсомол, и вдруг - какая-то Глафира! Что такое вы пишите:

Приходи ко мне, Глафира, Я намаялся один.

Приноси кусочек сыра, Мы вдвоем его съедим.

Буду ждать желанной встречи Я у двери начеку.

Приходи ко мне под вечер - Посидим, попьем чайку,- сплошное мещанство!

- И слова припева:

Лучше быть сытым, чем голодным,

Лучше жить в мире, чем в злобе.

Лучше быть нужным, чем свободным, -

Это я знаю по себе,

Это я знаю по себе!-

- Это же сплошная обывательская пошлость! Да и политические мотивы явно просматриваются! Ну как же так! - и мужчина очень строго посмотрел на девушку, и Наде захотелось тут же встать в угол и сказать, что «она больше не будет» - так укоряюще глядел на нее этот «воспитатель!»

Но она и отметила про себя, что эту «мещанскую» «Глафиру» критик пропел с довольно отчетливым чувством симпатии к песне и очень четко и весело - видимо, она все же «прилипла» к нему и понравилась.

- Вот вторая песня, " Случайный вальс" про красного командира, не так уж плоха, - заступился за девушку кто-то из строгих мужчин.

- Неплоха, но можно было подчеркнуть и роль Партии и в его службе. И потом, почему он покинул месторасположения своего полка и оказался в пустом зале с какой-то незнакомой девушкой? Какое-то морально разложение наблюдается, не так ли?

- Может, это его невеста или жена, и они танцуют перед расставанием, красный командир скоро покинет этот город и останется у нее только память об этой случайной встрече? - робко пискнула девушка, защищая прекрасную песню.

- Возможно, и так, только с невестой или женой случайной встречи быть не может, - вполне логично уточнили строгие ревнители морали.

- Ну, просто с девушкой познакомился, разве так не бывает? Вот вы женаты? Как вы с женой познакомились? Случайно? В вашей жизни разве не было случайных неслучайных встреч, которые потом изменяли ее течение? - Надя тоже решила пойти в наступление.

- Я? Хм, а ведь, действительно, случайно, на хозработы нас послали, и их группу тоже. Там и познакомились, она мне сразу понравилась, хваткая такая, шустрая, - голос мужчины был уже явно смущенным.

- Но вы что-то хотели узнать? - перевел разговор чиновник, встряхнувшись после лирических воспоминаний.

- Да, вы говорили, надо счет в банке открыть и вам его показать, чтобы авторские на него шли.

- Да, все верно, только не в банке, а в кассе. Давайте бумаги, все сделаем.

Передав нужные документы, девушка поскорее покинула строгих чиновников и отправилась искать недавно построенный Дом Звукозаписи, чтобы уж до конца разрешить все вопросы с песнями.

Здание Дома Звукозаписи было построено на месте снесенного храма «Святого великомученика Георгия Победоносца, что на Всполье», на Малой Никитской улице, совсем недавно. Днем основания ГДРЗ считалось пятое декабря тридцать восьмого года, когда в этот день в его стенах была произведена первая студийная запись.

Застройщиком был определен Грампласттрест, поскольку изначально Дом Звукозаписи планировался как фабрика по выпуску грампластинок, поэтому здесь развернулось грандиозное и необычное по тем временам строительство. Само здание строилось по самым современным технологиям.

Внутренние студийные армированные стены были толщиной в три кирпича с воздушной прослойкой и двойным остеклением богемским стеклом.

Три основных студии для акустической изоляции были спроектированы как отдельные здания с изолированными фундаментами, для них были изготовлены и установлены специальные вращающиеся колонны, позволявшие менять акустическую обстановку, что отвечало последнему слову науки. Все было приспособлено для качественной работы по записи основ для пластинок.

Вот в это очень красивое необычное здание и зашла Надя, объяснив при входе, что ее вызвали в связи с работой над пластинками с ее песнями. Ей данные записали и отправили во вторую студию, где как раз и происходили все манипуляции по записи пластинок.

Студия представляла большую комнату, где напевали и наигрывали пластинку. Оборудована она тоже была особым способом.

За границей стен все ее пустоты - отопительные радиаторы, трубы и прочие устройства, обмазывали предварительно при строительстве особой мастикой, чтобы они не резонировали, когда не надо.

Облицовывали стены специальными материалами, чтобы не слышно было ни жесткого отражения звука, ни его поглощения. В студии был рассчитан каждый квадратный сантиметр, каждый сквознячок предусмотрен, и путем вычислений определено, откуда какой инструмент звучит лучше всего. Все эти помещения были самыми совершенными по тем временам, качество записи здесь было отменным.

В этом особом помещении уже сидели, стояли, ходили молодые девушки и парни, которые ждали команды от одного человека - звукорежиссера. Он что-то налаживал на устройстве, на котором лежала болванка пластинки. Надя только хотела раскрыть рот, как ей строго указали - молчать, все вопросы потом.

И вот взмах руки, и вся та толпа молодежи, что только что свободно перемещалась по студии, собралась в ее центре и начала очень стройно и красиво петь ее песню в сопровождении профессионального аккомпаниатора.

Вначале автор даже и не признала свою мелодию - так ярко она прозвучала, все-таки исполнение профессиональным хором многого стоило. Так что, только отзвучал последний такт песни, и режиссер удовлетворенно махнул головой - «записано», как девушка не вытерпела и захлопала в ладоши.

Только тут на нее обратили внимание и строго посмотрели:

- А вы кто такая, собственно говоря?

- Я - автор этой песни, Надежда Кузнецова, у меня и документы есть,- и она уже хотела достать из сумочки бумаги, как ее окружили и стали тормошить:

- Так это вы эти замечательные песни сочинили? Никогда бы не подумала! Я думал, там солидный взрослый мужчина, а тут такая молодая девушка! Но какая вы молодец, - раздавались голоса со всех сторон, которые совсем смутили девушку.

- Ну как, разойдитесь все, совсем оглушили! – и к девушке подошел мужчина, который только что сидел за столом.

- Да, и впрямь, никогда бы не подумал, что такие сильные песни сочинила такая молодая девушка! Маститый автор из вас выйдет, уж поверьте моему слову, я не одну пластинку здесь записываю.

- А можно посмотреть, как это делается? - робко спросила девушка.

- Конечно, вот смотрите, в общих чертах это происходит так - звук от исполнителя или исполнителей фокусируется и поступает на микрофон, подключенный к рекордеру, который заставляет двигаться резец, который, в свою очередь, в зависимости от особенностей звука, и прокладывает на болванке пластики бороздки разной глубины и качества. Затем на основе этой болванки и будут выпускаться остальные пластинки, а иголка вашего проигрывателя уже будет извлекать те звуки, которые здесь записаны.

- Как просто и как сложно, такой труд и ответственность,- невольно выдохнула девушка, а польщенный человек только кивнул головой в знак согласия.

Послушав запись следующей песни, Надя решила уточнить, а кто собственно должен начислить деньги за тираж уже готовых пластинок. Оказалось, ей надо зайти в технический отдел, где она благополучно и передала еще раз данные сберкассы и своего счета.

Довольная, что смогла сделать столько больших дел за раз, впечатленная всеми событиями дня, девушка отправилась в общежитие, где ее уже поджидали ее подруги.

___________________________________________________________________________________

https://tunnel.ru/post-106782 - Кружатся диски. История Российской и советской звукозаписи.

https://litresp.ru/chitat/ru/Ж/zheleznij-anatolij-ivanovich/nash-drug-grammplastinka-zapiski-kollekcionera/6 - Советская грампластинка.

https://qst.su/archives/28737 - 5 декабря 1938 года был основан Государственный дом радиовещания и звукозаписи (ГДРЗ).

Глава 17. «Добрый вечер!».

Глава 17. «Добрый вечер!».

Когда Надя вернулась домой, уже все девушки были на месте и дружно пили чай с последними сосисками. Да, эта маленькая комнатка общежития как-то сразу и прочно стала для нее родным домом, а девушки, ее населяющие – хорошими подругами и помощницами. И Надя очень радовалась, что неслучайная случайность привела ее в свое время в это нужное место к замечательным людям.

Присоединившись к этой дружной компании, рассказав кратко, где она была и что делала, Надя затем подсела к Симе, так как видела, что той не терпится пошептаться о своем, девичьем:

- А я сегодня у Саши в гостях была, - тут Надя отметила и интимное сокращение имени, и волнение, прозвучавшее в голосе подруги, и поняла, что знакомство стало очень близким, как ей и хотелось.

- Знаешь, какая у него большая квартира - целых три комнаты!- тут Надя невольно улыбнулась, для будущего это было в норме, а здесь, когда люди ютились в маленьких коммуналках, конечно, такая жилплощадь казалась огромными хоромами.

Но, отвлекшись на минутку, она вновь стала прислушиваться к тихому голосу подруги:

- И Саша живет совсем близко от центра, возле Московской Консерватории, в Брюсовском переулке, в доме номер семь. Правда, она не его, он ее снимает, но он сказал, что может стать на очередь на выделение отдельной жилплощади, если нужно будет. Дом у него такой необычный, в нем в большинстве живут артисты Большого театра, мы пока там сидели, было слышно, как кто-то рядом на балконе распевался, так забавно.

- А сыночек его, Роберт, его Робиком ласково зовут, такой милый, толстенький, глазастенький, на папу похож, ему уже полгода исполнилось. Он уже в подушках сидит, гулит так громко, Саша смеется, что тоже музыкантом будет. Я вот не сообразила, надо было ему какую-нибудь игрушку купить, хоть погремушку.

- Ничего, еще купишь! Ты же не знала про Робика! - успокоила девушку Надя. Всегда выдержанная, спокойная, теперь Сима была не на шутку взволнована, голос ее прерывался, был совсем тихим, интимным.

- Но на ручки Робик ко мне пошел сразу, обнял меня, а сам молочком пахнет, - тут голос девушки совсем затих, полный нежности и принятия малыша, а Надежда-попаданка вздохнула, остро вспомнив маленькую внучку.

- Саша еще удивился, как легко его сын меня принял, а я объяснила, что у меня младшему брату всего пятый годик пошел, а всего нас в семье пятеро, я третья по счету, так он очень обрадовался, что у нас такая большая семья, он-то один в семье был, и родители его давно умерли. И он сказал, что будет рад такой дружной семье, - девушка передохнула и продолжила уже спокойнее:

- У Робика няня есть, Софья Яковлевна, такая солидная дама, все про семью мою и родных расспрашивала. Но, кажется, я ей понравилась, в конце уже обняла меня и по голове погладила, как маленькую.

- А Саша сказал, что если мое выступление понравится, то он договорится с Москонцертом, и они смогут сделать гастроли оркестра по нашим родным местам, чтобы все посмотрели на Симу - певицу!

- Я ведь и там пела, только для родных, многие старшие соседи осуждали меня за это - у нас раньше только в синагоге пели и в основном религиозные гимны, а я всякие песенки, что по радио слышала, предпочитала.

- Представляешь, Саша даже сказал, что хочет предложить моим родным перебраться сюда, в Москву. Только я не знаю, согласятся ли они, ведь это не просто - с родных мест уехать, где столько лет жили.

- Да и вообще, все так быстро и внезапно, а вдруг я плохо выступлю и никому не понравлюсь, а тут уже про гастроли речь идет!

Вывалив все эти новости, Сима вздохнула свободнее, она высказала большинство своих тревог, но напряжение ее еще чувствовалось. Наде пришлось взять холодные дрожащие руки подруги в свои и тихо приговаривать, успокаивая и расслабляя ее - впервые всегда сдержанная Сима была так взволнована. Напоив ее настойкой пустырника, девушка уложила ее поспать, чтобы подруга немного расслабилась и успокоилась перед вечерним выступлением.

Надя радовалась, как оригинально и тактично разрешил проблему Цфасман, действительно, гастроли оркестра позволят не только продемонстрировать Симу в новом качестве певицы, но и показать ее родителям серьезность намерений мужчины, подготовить их морально к идее переезда в Москву, поближе к дочери и ее будущей семье, тем самым спасая их от ужасов войны.

И вот наступил вечер выступления Симы. Она отправилась в сад «Эрмитаж» вместе с Надей немного раньше, чтобы приготовиться и освоиться на эстраде, а остальные девушки должны были подойти чуть позже.

Уютный уголок сада «Эрмитаж», зеленый островок искусства посредине шумной жаркой Москвы, давно и стабильно привлекал внимание любителей культурного отдыха. Будучи первым в Москве увеселительным садом с беседками, клумбами, театром, эстрадой, кофейнями и павильонами, сад «Эрмитаж» имел длительную историю и устойчивую популярность, имея разнообразные и всем доступные виды развлечений, как тогда говорили - " культурного дОсуга".

На сцене театра «Эрмитажа» пели Шаляпин, Собинов, Нежданова. Здесь же Рахманинов дебютировал как дирижер, играли в знаменитых спектаклях гениальные Сара Бернар, Мария Ермолова и Вера Комиссаржевская. Также в здании театра состоялось открытие МХАТа, первым спектаклем которого стал «Царь Федор Иоаннович», трагедия в пяти действиях Алексея Константиновича Толстого. Именно тут прошли премьеры Чеховских пьес, состоялось знакомство драматурга с будущей женой, Ольгой Книппер, актрисой этого театра.

Сейчас в саду «Эрмитаж» москвичи играли в шахматы, гуляли, читали, слушали известных артистов и смотрели кино под открытым небом. Работали ресторан, шахматный клуб, тир, лекторий.

И, конечно же, действовал Эстрадный театр, где как раз и выступал оркестр Александра Цфасмана, и сегодня должно было состояться первое появление на эстраде Серафимы Фогельман, или просто Симы, так решила девушка называть себя на сцене. Полное имя и фамилия подругам показались несколько громоздко - серьезным, а вот сокращенное - легким и сверкающим.

Сима была одета в свое «маленькое черное платье» с длинной ниткой бус, на эстраде, под светом софитов, материал платья, которое было чуть ниже колен, совсем коротко еще не носили, переливался, привлекая внимание к небольшой аккуратной фигурке девушки. И прическа была непривычной - Надя немного начесала густые волосы подруги, придав им форму красивого «каре» в стиле пятидесятых годов, получилось оригинально и необычно.

Косметику в это время применяли в небольших объемах, густой грим накладывали только актрисы на сцене и для съемок в кино, поэтому подруги только немного подчеркнули и так красивые черные глаза Симы, выделив их небольшими стрелками с помощью карандаша. А вот губы были достаточно яркими, четко обведенными по сегодняшней моде. Чувствовалось, что все непривычные изюминки образа девушки вскоре войдут в моду.

- Может, ей предложить в качестве псевдонима название птички? Воробей? Синичка? Похоже на ее имя! Или что-то другое? Коко Шанель и Эдиф Пиаф, «воробушек» и «цыпленочек» соответственно, уже есть, надо будет придумать что-то русское, - мысли Нади тоже скакали от волнения - ведь сегодня еще раз прозвучат ее-не ее песни в другое время и для других людей.

Как они воспримут их? Не покажутся они легкомысленным и мещанским этим серьезным целеустремленным людям, как оценили их в авторском комитете? Но, как говорится, «не разбив яйца не сделаешь яичницу», поэтому только и оставалось, что «начать и кончить».

Девушки совместно с Цфасманом решили, что Сима будет выступать не в самом начале, а после двух пьес оркестра. Начать они хотели с песни «Добрый вечер», она будет как бы разогревом, камертоном всего выступления девушки.

Помня опыт эстрады будущего времени, Наде предложила Симе не стоять на месте около стойки с микрофоном, как это делали сейчас, а, по возможности, сняв его, двигаться по сцене, подходить к музыкантам или ближе к зрителям. К сожалению, технические возможности еще не позволяли спускаться с микрофоном в зал, но и это предложение было достаточно новаторским и вызвало большой восторг у музыкантов - так еще никто не делал.

Затем должны были прозвучать песенки «Проснись и пой» и «Глафира», веселые, задорные, заводные, а вот в самом конце концерта, после всех пьес самого оркестра - «Город детства» и «Случайный вальс», настраивавшие всех на лирический лад и добрые воспоминания обо всем этом действии.

Весь концерт должен был идти без перерыва около полутора часов, что тоже было непривычным - обычно делали антракт. Но было решено, что такая насыщенность песенного материала не даст зрителям расслабиться и создаст цельную картину всего выступления.

В саду уже потихоньку собирались зрители, которые группами гуляли по аллеям, ожидая прекрасного зрелища. Афиша, расположенная перед зданием, гласила, что сегодня состоится дебют молодой певицы Симы с новыми песнями, авторов слов которых пока не указали по просьбе Нади, она не хотела лишний раз привлекать к себе внимание.

Да и авторство музыки не было указано, подразумевалось, что все они является плодом творчества Цфасмана, что в принципе так и было - ведь интерпретация мелодий из будущего под рукой маэстро отличалась от первоисточников и иногда была даже интереснее и оригинальнее, чем у настоящих авторов.

Сима уже стояла за кулисами и с волнением вглядывалась в лица своих первых зрителей. Увидела она и своих подруг, которые приветственно помахали ей руками, подбадривая и поощряя. Заметив переживания своей любимой, Александр легко приобнял девушку, что-то ласково нашептывал ей на ухо.

И вот отзвучали первые уже знакомые разогревающие мелодии оркестра, вперед вышел ведущий, который также с толикой волнения в голосе объявил:

- Приглашаем на сцену певицу, которая впервые сегодня предстанет перед вами. Но я, вернее, все мы надеемся, что вы сможете потом с гордостью вспоминать, что были первыми ее зрителями. Итак, встречайте, новую звездочку эстрады, Симу!

И вместе с первыми тактами мелодии яркий прожектор выхватил из темноты сцены хрупкую фигурку девушки, которая начала петь сначала негромко, даже робко, но затем все сильнее и ярче, легко двигаясь по сцене, переходя от оркестрантов, которым она задавала этот вопрос, до края сцены, как бы вглядываясь в зрителей:

Добрый вечер!

А что это значит?

Значит, день был по-доброму начат,

Значит, день был по-доброму прожит,

Он умножит счастливые дни.

Он принес нам хорошие вести,

Подарил нам улыбки и песни,

Мы как друга его проводили

И уже зажигает огни

Добрый город, добрый город,

Добрый город зажигает огни.

Необычная подача песни, располагающая, интимная манера певицы. все это вызвало интерес и бурные аплодисменты зрителей, под которые после завершения выступления и ушла за кулисы Сима.

Но зрители не унимались, и под крики: «Сима! Сима!», девушке пришлось вновь выйти на сцену и, в нарушении всех предварительных планов, спеть подряд все ранее намеченные песни, начиная от "Глафиры" и " Проснись и пой". После этого, увидев усталость девушки, Александр дал отмашку оркестрантам. и те заиграли уже известный репертуар.

Дав возможность певице немного перевести дух, зрители вновь стали скандировать имя полюбившейся исполнительницы и, поощряя ее аплодисментами, вновь вызвали ее на сцену. Пришлось Симе петь остальные песни, чьи спокойные мелодии немного утихомирили эмоции публики. Но, как только отзвучал последний такт итоговой песни, зал взорвался таким шквалом аплодисментов, которого давно не слышали стены этого знаменитого зала, знавшие многих и многих великих исполнителей.

Успех Симы ошеломил и ее саму, и музыкантов, и зрителей, которые никак не хотели покидать зал. Пришлось девушке на бис исполнить «Добрый вечер» и «Город детства», самые полюбившиеся и ей, и остальным музыкантам мелодии. И только после этого зрители с неохотой разошлись, разнося по всей Москве известие о появлении новой молодой талантливой певицы.

__________________________________________________________________________

https://thecity.m24.ru/articles/9451 - История cада «Эрмитаж»: как зона отдыха для крестьян стала культурным центром столицы.

https://moscow-walks.livejournal.com/365268.html - Сад "Эрмитаж".

Глава 18. «Дорогие мои москвичи».

Глава 18. «Дорогие мои москвичи».

Стоило занавесу закрыться уже окончательно, как Симу обступили все близкие ей люди - и оркестранты, и подруги, и конечно, любимый мужчина. Ей передавали цветы, обнимали, тормошили, но девушка еще была вся на сцене, она пока не верила, что все прошло не просто хорошо, а отлично, волнение первого выступления пока не отпускало ее.

Но вот к ней подошел уже известный ей с Надей Леонид Утесов, на которого с обожанием смотрели подруги Симы, которые до этого не знали об их знакомстве.

Было видно, что он завидует успеху девушки, но, как истинный артист, скрывает это чувство. Рядом с ним стояла приятная молодая женщина, яркая полноватая брюнетка с черными выразительными глазами, неуловимо на него похожая.

Утесов вручил девушке букет цветов и с подчеркнутым энтузиазмом произнес:

- Сима! Это потрясающе, это что-то совершенно новое на эстраде! И какие песни! Надежда, они ведь ваши?

- Увы. не совсем так, слова мы с Симой сочинили вместе, а вот музыка полностью принадлежит нашему уважаемому маэстро, - Надя увернулась от объятий мужчины, переключив свое внимание на его спутницу. Заметив это, Утесов представил ее:

- Позвольте познакомить, это моя дочь Эдит Утесова, - и был очень доволен реакцией окружающих - Надя знала, что Эдит сейчас около двадцати четырех лет, но смотрелись они не как отец и дочь, а скорее, как семейная молодая пара, наравне по возрасту.

Да и не удивительно - Эдит родилась, когда ее отцу едва исполнилось двадцать лет, а он всегда выглядел намного моложе своего возраста, а дочь - старше. Эдит сразу подошла к Симе и стала о чем-то с ней разговаривать, а Леонида обступили подруги девушек, которые просили у него автограф, что Надя и забыла сделать.

Чуть только схлынула общая суета, Александр Цфасман обратился ко всем присутствующим:

- Дорогие друзья, мы обязательно должны отметить успех первого выступления нашей замечательной певицы. У меня есть два предложения - отправится всем вместе в ресторан, хотя бы в тот же «Савой», или посидеть своим тесным кругом за кулисами, в нашем большом репетиционном зале.

Надя видела, что подруги не готовы пока посетить пафосный ресторан, явно стесняясь и скромной одежды, и провинциального вида, поэтому, когда Сима сказала, что ей ближе и роднее компания музыкантов, все вздохнули с облегчением.

Видимо, Александр и сам предполагал такой выбор, потому что, когда они вошли в зал, там уже стояли накрытые столы с угощением.

Пока все рассаживались по местам, к Наде подошел Утесов, которому явно не терпелось о чем-то спросить девушку. Но она давно поняла его намерение и сразу «взяла быка за рога»:

- Леонид, я помню свое обещание и вот при всех свидетелях вручаю вам свою новую песню. Думаю, что в дуэте с Эдит Леонидовной она прозвучит просто прекрасно, - и она вручила бумаги в нетерпеливые руки музыканта.

Пока все поздравляли Симу, пили и ели, Утесов вместе с дочерью подошел к роялю, стоявшему в углу, и стал разбирать ноты песни, потихоньку пропевая ее вместе с женщиной. Все-таки, талант этого человека, прекрасного музыканта, отменить нельзя, не прошло и двадцати минут, как Леонид привлек внимание всех присутствующих громкими словами:

- Друзья мои, представляем вашему вниманию еще одну новую песню нашего прекрасного молодого автора - Надежды Кузнецовой,- и тут же начал звучать его низкий голос, который сопровождался прелестным женским:

Затихает Москва, стали синими дали.

Ярче блещут Кремлевских рубинов лучи.

День прошел, скоро ночь.

Вы, наверно, устали,

Дорогие мои москвичи.

Можно песню окончить, и простыми словами,

Если эти простые слова горячи.

Я надеюсь, что вновь еще встретимся с вами,

Дорогие мои москвичи.

Конечно, «живьем» эта песня звучала намного ярче и интереснее, чем в записи, которую когда-то слышала Надежда, аплодисменты, которыми завершилось выступление этих талантливых людей, были вполне заслуженными.

Но вот они зазвучали вновь и намного сильнее, все сидящие в помещении, к своему удивлению, увидели, как в зал вошла группа новых людей, которую возглавляла очень красивая и модно одетая дама, в которой все присутствующие тут же узнали самую знаменитую актрису этого времени - Любовь Орлову, сопровождаемую ее мужем, режиссером Григорием Александровым.

Надя заметила, как сразу скривился Утесов - когда-то после фильма «Веселые ребята» между ним и Любовью Орловой - исполнительницей главной роли, что называется, «пробежала черная кошка».

И причина для этого была достаточно значительной - когда комедия «Веселые ребята» начала свое триумфальное шествие по стране и удостоилась массы лестных отзывов в прессе, исполнителя главной роли - Утесова - просто проигнорировали. После премьеры киноленты, в двух центральных изданиях, в «Правде» и «Известиях», были напечатаны подробные статьи о фильме, в которых указывались все фамилии актеров, даже сыгравших второстепенные роли. Среди них не было только фамилии Утесова, сыгравшего также главную роль в фильме.

То же самое касалось и наград - если Григорию Александрову был вручен орден Красного Знамени, его жена Любовь Орлова была удостоена звания заслуженного деятеля искусств РСФСР, то руководитель оркестра и исполнитель главной роли Леонид Утесов получил за свой труд только обычный фотоаппарат - явно не сравнимая по статусу награда. Что было этому причиной, доподлинно не известно, но факт оставался фактом.

Говорят, что когда выбор режиссера пал на Орлову, как на исполнительницу главной роли в фильме «Волга - Волга», многие его не поняли - ведь тридцатилетней актрисе предстояло играть восемнадцатилетнюю героиню.

Сплетники утверждали, что, увидев ее, Утесов спросил Александрова: «Где ты нашел эту старую калошу?» За эти опрометчивые слова режиссер и уменьшил количество эпизодов с Утесовым, и изменил сценарий в пользу актрисы. Видимо, именно это и послужило причиной того, что с тех пор Орлова и Утесов друг друга недолюбливали.

Любовь Орлова уже считалась в это время той, кого позже назовут «суперзвездой», уже были сняты самые знаменитые фильмы с ее участием - «Цирк» и «Волга-Волга», но впереди еще предстояли не менее блистательные роли в фильмах « Светлый путь», «Весна» и многих других.

Любовь Петровна держалась просто и располагала к себе сразу. Видимо, заметив удивление присутствующих, она объяснила, что их компания немного опоздала на выступление Симы, и они не стали заходить в зал, чтобы не отвлекать внимания зрителей, но прекрасно слышали и песни, и восторг слушателей, и аплодисменты, которые сопровождали выступление молодой певицы.

По просьбе вновь прибывших, Сима снова спела и «Проснись и пой!», и «Добрый вечер», и «Город детства», чем вызвала еще более бурные овации всех присутствующих. Пела она уже легче, волнение первого выступления чувствовалось явно меньше, она вошла во вкус, и все слушатели одобрили рождение новых хитов, новых прекрасных шлягеров, как назвали бы эти песни в будущем, где они и были таковыми, своим искренним восторгом.

Надя заметила, с каким интересом поглядывала Любовь Орлова на необычный имидж Симы, видимо, что-то брала себе на заметку.

Вообще, и сейчас, и в будущем, про эту пару ходило много разнообразных слухов. Они были самой противоречивой парой Советского Союза и самой знаменитой. Были они и одной из самых красивых пар, чьи отношения интересовали всех окружающих. Им завидовали, им подражали, они раздражали своим счастьем и успехом, но и вызывали всеобщую любовь и восхищение.

Как режиссер, Александров окружил Орлову невероятным вниманием – он ставил ей каждый жест, каждый поворот головы, определял точки, с которых камеры не должны были к ней приближаться – чтобы в кадре она представала в самых выгодных ракурсах.

Всю жизнь они обращались друг к другу на «Вы», спали в разных комнатах. Они были нежны в отношениях и учтивы во всем, что касалось личных привязанностей, но и требовательны в работе.

Надежда-попаданка в принципе спокойно относилась к Орловой как актрисе и женщине, считая ее фигуру несколько приземистой, коротконогой, это особенно видно в знаменитом трико в фильме "Цирк", а роли в фильмах чересчур наигранными, пафосными, "трескучими", но таковы были каноны этого времени.

Сейчас именно Любовь Орлова была образцом для женщин этой эпохи, которые и выщипывали брови в ниточку, и красили волосы, и делали прически «под Орлову», становясь, как она, платиновыми блондинками в стиле Марлен Дитрих, Греты Гарбо и Мерлин Монро, других знаменитых блондинок Голливуда, которых и брал как образец Григорий Александров.

Орлова ужасно ревновала к Дитрих своего мужа режиссера Григория Александрова. И ревновала она не без причин. Так, слухи о романе советского режиссера и немецко-американской актрисы ходили еще с тридцатых годов. Именно Александров, по рассказам "очевидцев", порекомендовал режиссеру Йозефу фон Штернбергу взять на главную роль в фильме «Голубой ангел» Марлен Дитрих, тогда начинающую молодую актрису мьюзик-холла. Роль эта имела бешенный успех, и именно с нее началось восхождение актрисы на вершины Голливуда.

По образу и подобию этой Голливудской звезды и «лепил» свою героиню позже Александров. Советскому зрителю была явлена блистательная белокурая дива – поющая, танцующая, сочетающая в себе непосредственность девчонки из соседнего двора и манеры аристократки, одинаково органично вписывающаяся в интерьеры ткацкой фабрики и Большого театра. Многие костюмы, образы, сцены из фильмов Марлен, режиссер почти полностью воспроизвел в своих фильмах, создав свою Галатею, как истинный Пигмалион.

Но мы слишком отвлеклись на рассказ об этой знаменитой паре эпохи, отодвинувшей внимание всех присутствующих от других героев сегодняшнего дня, так что давайте к ним вернемся.

Александров о чем-то спросил Цфасмана, который кивнул на Надю, понявшую, что именно ее указали все-таки автором этих песен. Так и оказалось. Григорий сказал:

- Я очень удивлен, когда узнал, что именно вы - молодая и прелестная девушка, являетесь автором этих прекрасных стихов для песен. Не могли бы мы обсудить совместное творчество? Возможно, вы сможете написать для Любови Петровны какие-нибудь тексты новых песен? Сейчас планируются съемки следующего фильма, было бы отлично, если бы они прозвучали там.

Но Наде вовсе не хотелось перебегать дорогу Исааку Дунаевскому, постоянному композитору, сочинившему почти все песни для фильмов Александрова. Кроме того, она знала, что Орлова является любимицей самого Сталина, а привлекать внимание этого человека ей очень не хотелось.

Поэтому, уклончиво сообщив, что «она подумает», девушка быстро отошла от мужчины. Нет, нет, не хочется ей забираться на такие высоты, голова легко закружиться может, а упасть можно очень быстро и болезненно.

Посиделки были не очень долгими, все музыканты чувствовали усталость, поэтому девушки засобирались домой, в общежитие. Надя видела, что Александр что-то горячо говорил Симе, а она смущенно отказывалась, видимо, приглашал к себе домой, но девушка пока не решалась этого сделать.

По дороге подруги обменивались эмоциями о знакомстве с такими знаменитыми людьми и хвастались автографами, которые они у них взяли и для Нади, которой просто некогда было это сделать.

Итак, еще одна высота была взята, еще один пункт программы действий был успешно всеми выполнен.

А послезавтра предстояла свадьба Олеси, которую усиленно готовили Петя с Марксэном в уже наскоро отремонтированном здании бывшего подсобного помещения, переоборудованного в Ленинскую комнату. Но сейчас все вздохнули с облегчением, войдя в знакомые, хоть и тесные, стены своей комнаты после столь насыщенного и бурного дня, вновь наполненного очень интересными случайными и неслучайными встречами и знакомствами.

___________________________________________________________________________________

https://dzen.ru/a/XlgtFN2uewrJumEm - Эдит Утесова - яркий взлёт и трагическая судьба забытой принцессы советской эстрады.

https://biographe.ru/znamenitosti/ehdit-utesova/?gallery=video&id=0 - "Эдит Утесова. Жизнь в ритме JAZZ". Документальный фильм (Россия, 2021) @Телеканал Культура

https://kulturologia.ru/blogs/230119/42034/?ysclid=lxem6v1www492691819 - Любовь Орлова и Григорий Александров в кадре и за кадром: Что скрывалось за фасадом идеального брака.

https://7days.ru/stars/privatelife/lyubov-orlova-revnovala-muzha-k-ego-byvshey-vozlyublennoy-marlen-ditrikh.htm - Любовь Орлова ревновала мужа к его бывшей возлюбленной — Марлен Дитрих.

Глава 19. «Виновата ли я, что люблю».

Глава 19. «Виновата ли я, что люблю».

Итак, все готовились к свадьбе Олеси. В это время широких больших застолий на сто гостей, знакомых и неизвестных, поездок по главным местам города с возложением цветов, кукол на капотах машин, украшенных цветами, шикарных свадебных платьев с фатой, как было принято во времена расцвета Советского Союза, еще не было.

Тут все праздновалось, скорее, в стиле некоторых традиций двадцать первого века - регистрация в государственных органах, да скромные посиделки в кругу родных с минимумом пафоса, и затем - свадебное путешествие в теплые страны, в нашем случае по месту службы молодого мужа, на Дальний Восток.

Но девушки решили отметить свадьбу своей подруги по подсказкам Надежды, которая вспоминала и свою свадьбу, и регистрацию дочери, смешав все новые и старые традиции.

Как уже говорилось, действие решено было провести в Ленинской комнате, под которую приспособили старое подсобное помещение бывшей усадьбы, видимо, стараясь быстрее отчитаться о проделанной работе, не стали строить новое.

Но, несмотря на это, получилось уютно и душевно. Как и хотелось девушкам, здесь была и бытовая комната с хозяйственными принадлежностями для стирки и глажки, и комната - столовая для посиделок, и большой читальный зал с удобными столами и стульями, большими книжными шкафами, уже частично заставленными книгами с работами основоположников марксизма – ленинизма, и лежащими на столах подшивками газет.

Вот в этом помещении и взялись за работу девчата - они накрывали в столовой столы скатертями, которые также были уже куплены как раз для этого, украшали помещение цветами - пусть простыми, полевыми, но от этого не менее милыми.

Написали, по подсказке Надежды, подружки и забавные плакаты, типа классических «Тили-тили - тесто, жених да невеста» до более длинных - «Море света, счастье море! Семье желаем жить без горя!» и «Желаем паре молодой дожить до свадьбы золотой».

Но перед свадьбой, накануне вечером, по обычаю, девушки устроили девичник. Они сходили в свою любимую баню, а потом, сидя в предбаннике, Надя решила устроить гадание, чтобы в свободной форме предупредить Олесю о судьбе ее родных во время войны.

Накинув платок, купленный ранее для бабушки Васи, но еще ей не врученный, все никак возможности не было, она достала карты и, нараспев, как истинная гадалка, стала говорить:

- Ах, красавица, позолоти мне ручку, а я все тебе расскажу, ничего не утаю.

Взяв руку смеющейся девушки в свою, Надя стала «гадать»:

- Ай, бриллиантовая, счастливо твоя жизнь сложится, любит тебя крепко крестовый король. Дорога дальняя в края чужие предстоит вам, но все хорошо будет, рядом с вами будут друзья искренние, люди хорошие. Но вот родне вашей трудные испытания предстоят, но избежать их можно, если вы их к себе увезете, рядом поселите. Только это быстро делать нужно, иначе поздно будет.

Глядя в глаза озадаченной подруге, Надя еще раз пожала ей руку, закрепляя свои слова, ставя «якорь» по заветам НЛП. Сима, что-то также сообразив и вспомнив все то, что передал ей Александр со слов Нади, также поддержала подругу:

- Ты ее слушай, наша гадалка не ошибается, все, что скажет, все сбывается. Вот мне такое нагадала, что сначала и не поверишь, а потом все до капельки совершаться началось! - и она подмигнула растерявшейся девушке.

Оставив Олесю размышлять о «предсказаниях» гадалки, девчата поближе подсели к скромному к столу, где стояло угощению из фабрики – кухни. Спиртного было немного - буквально одна бутылка хорошего муската, приобретенного по совету Цфасмана, который, хоть тоже пил мало, но в спиртном неплохо разбирался.

Разлив вино по стопочкам и пригубив за будущее счастье молодых, девушки затянули любимую песню Надежды, которой всегда завершались их дамские посиделки, и которую они заранее разучили в подарок Олесе:

Виновата ли я, виновата ли я,

Виновата ли я, что люблю?

Виновата ли я, что мой голос дрожал,

Когда пела я песню ему.

Виновата ли я, что мой голос дрожал,

Когда пела я песню ему.

Целовал- миловал, целовал- миловал,

Говорил, что я буду его.

А я верила все и как роза цвела,

Потому что любила его.

А я верила все и как роза цвела,

Потому что любила его.

Звонкие голоса песни раздавались по всей бане, и на их звук, постучавшись, зашли трое крупных женщин, сразу занявших все помещение предбанника.

Представившись «тетей Лидой, тетей Клавой и тетей Катей», они подсели к столу, добавив и свое нехитрое угощение - булочки, баранки, а самое главное - буханочку бородинского хлеба с большим куском настоящего сала, с прослойками, чесночком, сразу заставившего глотать слюнки от прекрасного запаха.

Девушки невольно засмеялись, когда одновременно протянули руки к кусочкам нарезанного сала, даже Айгуль и Сима взяли немного, не выдержали вкусного искушения. В завершение, выставив на стол бутылку водки, тетушки уточнили, что являются работницами пекарни, да и сами они были, как булочки, пышные, румяные, веселые, из породы настоящих русских красавиц.

Услышав необычную песню, женщины, конечно, никак не могли пройти мимо и тоже присоединились к общим поздравлением будущей молодой жены. Узнав, что Надя сочиняет песни, они сердечно попросили спеть еще, и конечно, подруги не смогли устоять.

Надю спела «Глафиру» и «Случайный вальс», а Сима - все уже исполненные ею песни, начиная от «Проснись и пой», "Добрый вечер" и заканчивая «Городом детства», который понравился всем больше всего.

Женщины заслушивались звонкими голоса девушек, подхватывали припевы, обнимали Олесю и подруг, гладили их по голове, выслушивали их истории, наливали и ели в свое удовольствие, угощали подруг, вели себя так, как ведут действительно давно знакомые и родные тетушки, которые пришли к девчатам в гости.

Женщины сидели недолго, понимая, что подружкам хочется побыть своей компанией, и, быстро сбегав куда-то, подарили невесте красивое большое полотенце и ушли, распевая на всю баню так им полюбившуюся песню про влюбленную девушку, которая виновата во всем без вины.

А Надя улыбалась про себя - песня, которую все считают народной, хотя она имела авторов, ушла вновь в народ. Правда, если имя композитора было вполне известно в будущем, но вот авторство слов точно не было установлено и в то время, поэтому девушка посчитала, что не будет грехом приписать их себе и зарегистрировать, как авторскую.

И опять феномен - фильм, в котором она впервые прозвучала - «Тучи над Борском», давно благополучно забыт, хотя его режиссером был знаменитый Василий Ордынский, но песня уже давно живет своей самостоятельной жизнью.

Довольные и немного пьяненькие, решившие, что посидели «душевно», девушки благополучно вернулись в комнату, чтобы уже завтра вновь продолжить свадебное действие, а Надя еще долго вспоминала задания и конкурсы для будущего торжества.

Итак, наступило долгожданное утро свадьбы. Вначале молодые быстро зарегистрировались в ЗАГСе, просто поставив свои подписи под записью регистратора. Основное действие разворачивалось во дворе перед зданием Ленинской комнаты - молодого мужа и его друзей, которые были все как один бравыми летчиками, уже ждали подружки невесты.

Задание для выкупа невесты было забавным и, в то же время, непростым, Михасю требовалось, как истинному принцу, отыскать туфельку любимой. В большую коробку девушки сложили тапочки Олеси и обувь ее подружек.

Загвоздка была в том, что у Олеси и Нади был одинаковый размер, но девушки схитрили. и тапочки молодой жены предварительно полили ее любимыми духами, так что Михась нашел их быстро, буквально по запаху.

Заставив наполнить обувь монетами и конфетами, девушки не стали его и его дружков больше мучать, разрешили пройти в зал, где уже сидели остальные гости - преподаватели училища во главе с Клавдией Ивановной, Марксэн с Петей, другие девушки. Стол был накрыт в основном угощениями из все той же фабрики- кухни, простым, но очень вкусным.

Слово для поздравления дали по старшинству – сначала Клавдия Ивановна кратко поздравила молодых, и подарила целую увязку методических книг и пособий.

Потом она передала слово Марксэну, который вначале стал многословно рассказывать о международной обстановке и достижениях советских тружеников, но потом махнул рукой и просто закончил свою речь традиционными словами, что у всех во рту «Горько!»

А самый главный фурор вызвала принесенная Петей долгожданная швейная машинка, настоящий «Зингер», да еще и с несколькими отрезами материала в придачу, которые подарили подруги, и большим запасом иголок, которые ценились даже дороже самой машинки. Приложили они и мешочек с пуговицами, крючками, нитками, обычными иголками, в надежде, что все это пригодится подруге в далеком краю.

Олеся была счастлива безмерно, теперь она была «невестой с приданным», точнее, уже молодой женой. А швейная машинка была тогда большой ценностью, ведь шили в это время очень много, начиная от постельного белья, кончая разными нарядами, даже пальто и шубы могли сшить умелицы, и их труд был широко востребован и прекрасно ценился, принося в дом совсем не лишний доход.

Гости пили, ели, друзья Михася во всю ухаживали за подругами, вызывая улыбки девчат и ревность Василия, который зорко поглядывал на окружающих парней, что бы все видели, что Надя его девушка, а она улыбалась про себя его наивной, но такой теплой реакции. Вася немного выпил и все порывался несколько раз что-то сказать Наде, но смущался и замолкал, когда она строго на него поглядывала.

И, конечно, подруги пели. Была исполнена и вчерашняя «Виновата ли я», и давно планируемая «Олеся», как песня – память об этом прекрасном дне, закрепившем искреннюю любовь Олеси и Михася, которую они спели в подарок молодым:

Живёт в белорусском полесье

Кудесница леса – Олеся.

Считает года по кукушке,

Встречает меня на опушке

Припев:

Олеся, Олеся, Олеся!

Так птицы кричат,

Так птицы кричат

В поднебесье.

Олеся, Олеся, Олеся.

Останься со мною, Олеся,

Как сказка, как чудо, как песня.

Песня вызвала бурные эмоции у всех присутствующих, они попросили девушек спеть еще раз, рассказывать о выступлении Симы, слушали и ее задушевные песни. Потом, уставшие девушки завели патефон с пластинками, а Надя рассказывала, как она присутствовала при записи подобных изделий.

Много - много лет спустя, вспоминая этот день, Надя вновь переживала чувства единения, дружбы, любви, которые связывали всех присутствующих, это было очень светлое и доброе воспоминание, оставшееся в ее сердце навсегда.

______________________________________________________________

https://youtu.be/-lvE4SlwvrA?si=8cbHJNF1FuIspHtG – Надежда Кадышева - «Виновата ли я…». Композитор — Алексей Муравлёв. Авторство текста приписывается Феликсу Далладе.

https://soundtimes.ru/populyarnye-pesni-5/vinovata-liya?ysclid=lxn2paqw2q21439519 - «Виновата ли я?» История, интересные факты, текст.

https://dzen.ru/a/YR0-r2w1zGaaKZPb - Песня «Олеся». Подарок группе «Сябры», принесший ей всенародную славу.

https://youtu.be/7oL0Na88WMk?si=Dbpt69hHjEnIFtcy - СЯБРЫ - "ОЛЕСЯ"(ПЕСНЯ 81). Музыка Олега Иванова, слова Анатолия Поперечного.

Глава 20. «Гляжу в озера синие».

20. «Гляжу в озера синие».

Оставался последний пункт совместного действия Надежды и ее подруг - выступление Глафиры перед милиционерами, и можно считать, что все планы по внедрению песен из будущего в это время выполнены, можно немного вздохнуть свободно.

Концерт начинался в три часа, но опять девушки приехали пораньше, чтобы и Глафира могла подготовиться, и им занять такие места, чтобы она их видела.

Пока все рассаживались, Надя стала невольной свидетельницей разговора двух милиционеров. Один из них достаточно громко и эмоционально поведал своему другу следующую историю:

- Еду я, значит, домой в трамвае в гражданской одежде, поскольку был выходной. Рядом со мной стоит человек явно еврейской национальности, ну, стоит и стоит, никого не трогает. Значит, едем мы, народ все прибывает, тесно уже становится.

- На одной из остановок входит новый пассажир, тоже, по всему видно, еврей, хорошо одетый, видный такой, но почему-то он тащит раму от велосипеда. При этом этот пассажир ухитряется замазать машинным маслом белые штаны одному из молодых парней, который стоит рядом Тот, понятно, возмущается, а этот человек в ответ пытается надавить своим статусом, типа, нечего ворчать и в белых брюках в общественном транспорте ездить.

- Тут другой мужчина, который рядом со мной стоял, разворачивается и громко так говорит: «Заткнись, жидовская морда!»

- Тут весь трамвай замолкает, а потом на ближайшей остановке группа активистов из пассажиров ведет и этого мужчину, и пострадавшего хлопца, и другого «жида» в милицию, ведь получается, что человека оскорбили. А ты знаешь, что за обзывание публично «жидом» можно огрести большие неприятности, вплоть до статьи. Мне интересно стало, чем дело кончится, пошел и я с ними, но пока не вмешиваюсь.

- Да уж, ну и ситуация, - откликнулся собеседник и стал просить:

- А что дальше было-то? Ты признался, что в милиции тоже служишь?

- Погоди, не спеши, обо всем расскажу по порядку. Короче, в милиции дежурный старшина начал опрос и, обращаясь к первому мужчине, спросил:

- Вы назвали гражданина Н. «жидом»?

- Да, - не отпирается пассажир, а второй мужчина торжествующе на всех смотрит.

- Хорошо, тогда сообщите ваши данные, включая национальность.

Но. когда старшина услышал, что первый пассажир тоже еврей, то выпал в осадок. А мужчина заявляет:

- Да, я – еврей, а этот негодяй настоящий "жид" и ведет себя неподобающе нашей нации. Он вот своей черной рамой хлопцу, может быть, единственные выходные штаны испортил. А у него, может, и денег купить новые нет. Да и вообще не понятно, зачем он поперся с грязной рамой в переполненный транспорт.

А потом достает из кармана именной пистолет и красные корочки и добавляет:

- Моя бы воля, так я бы его шлепнул, как врага трудового народа.

- Тут все замолчали и в ступор впали. Оказалось, этот мужчина какой-то большой чин в НКВД. Старшина, конечно, опешил еще больше, после чего извинился перед мужчиной и отпустил его, конечно, а бумагу с протоколом порвал тут же.

- Тот НКВДешник еще успел парню деньги сунуть на новые брюки, да мне подмигнуть, а «жид» отправился бежать из отделения от греха подальше, пока действительно статью не пришили.

- Вот такая история случилась, которой я свидетелем стал, - завершил этот во многом показательный рассказ молодой милиционер под смех своего друга.

Но тут на сцену вышел ведущий концерта, которым был, конечно, Василий, и стал объявлять выступающих, одного за другим. Был тут и парень, которого в будущем назвали бы стендапером, который рассказывал разные забавные случаи из милицейской службы, и фокусник, и даже художественный свист исполнял один из артистов.

Выступил и хор милиционеров, исполнивший уже прозвучавшую когда-то дано в квартире Ушаковых песню про их опасную нелегкую службу, вызвавшую восторг присутствующих:

Наша служба и опасна и трудна,

И на первый взгляд, как будто не видна.

Если кто-то кое-где у нас порой

Честно жить не хочет.

Значит с ними нам вести незримый бой

Так назначено судьбой для нас с тобой-

Служба дни и ночи.

Если где-то человек попал в беду

Мы поможем - мы все время на посту.

Ну а если вдруг кому нибудь из нас

Тоже станет туго –

Что ж, друг друга выручали мы не раз,

И не раз согрело нас в тяжелый час

Сердце, сердце друга.

Гром аплодисментов и восторженные крики по праву завершили это выступление, но девушки ждали, когда же на сцену выйдет Глафира. И вот Вася объявил наконец:

- «Гляжу в озера синие», исполняет Глафира Медведева.

На сцену вышла Глаша в стилизованном русском сарафане, высокая, статная, сразу завладевшая вниманием всех зрителей. Глубоким, душевным голосом она начала петь:

Гляжу в озёра синие,

В полях ромашки рву,

Зову тебя Россиею,

Единственной зову.

Спроси, переспроси меня —

Милее нет земли.

Меня здесь русским именем

Когда-то нарекли.

Спокойная мелодия, проникновенный голос певицы, душевные слова - все настраивало зрителей на лирический лад, так что аплодисменты, прозвучавшие в конце, были вполне заслуженной наградой.

Но после этой песни тем неожиданнее прозвучала следующая, более задушевная по тексту, но не менее трогательная:

Сладка ягода в лес поманит,

Щедрой спелостью удивит,

Сладка ягода одурманит,

Горька ягода отрезвит.

Ой, крута судьба, словно горка,

Доняла она, извела.

Сладкой ягоды - только горстка,

Горькой ягоды - два ведра.

Тут аплодисменты и крики восторга стали еще громче, он звучали в основном от многочисленных девушек и женщин, особенно от дам в возрасте, присутствовавших на концерте, как и предполагала Надя.

И еще она успела заметить, каким влюбленным взглядом смотрит на Глашу парень - баянист, и что-то заскребло в душе девушки. Но концерт продолжался и выступление Глаши закончилось самой «забойной» песней - «Зачем вы девочки, красивых любите»:

Ромашки спрятались поникли лютики

Когда застыла я от горьких слов

Зачем вы девочки красивых любите

Непостоянная у них любовь

Зачем вы девочки красивых любите

Непостоянная у них любовь

А вот тут песня прерывалась всхлипываниями и вздохами, тычками в бока парней и переглядываниями с подружками молодых девушек - как и ожидала Надя, многие из них приняли слова песни близко к сердцу, как свои переживания.

Но не успели отзвучать последние такты мелодии, как в зал вошел крупный красивый молодой военный, который чуть ли не парадным шагом подошел к сцене и, протянув Глафире большой букет, произнес:

- Надежда, здравствуйте! Я вам писал, но не стал ждать ответа и взял и приехал, - как говорится, «занавес».

Оказывается, это один из «друзей по переписке» Глафиры, который, также, как и остальные, заинтересовался фотографией девушки в газете. Как он и сказал, он не стал дожидаться ответа и, будучи решительным человеком, просто приехал по адресу в общежитие, а там, узнав, что все ушли на концерт, и нашел свою ожидаемую корреспондентку, которую, правда, звали совсем по другому.

Пока все выяснилось, пока уточнились все подробности, концерт и должен быть закончен. Но не тут-то было, девушки никак не хотели отпускать певицу и криками «Глаша! Глаша!» заставили ее еще раз выйти на сцену и исполнить полюбившиеся песни еще раз, в конце уже подпевая солистке хором.

Уже все успокоились и разошлись, как к Глафире и ее новому знакомому, которого звали Алексеем Смирновым, подошел крупный импозантный человек в годах, который представился Максимом Дормидонтовичем Михайловым.

Современным людям это имя уже ничего не говорит, а когда-то его называли «любимым певцом Сталина». Это давало ему большую свободу в поведении. Он мог высказать по любому поводу свои претензии и пожелания.

Поговаривали, что уже несколько лет по ночам за ним регулярно присылали наряд НКВД, чтобы доставить прямо к Сталину. Сталин молча приглашал Михайлова за накрытый стол, и, покуривая — тот и другой курили, оба понемногу угощались. Его напарник пил водку, а Иосиф Виссарионович пил вино. После двух-трех часов молчаливого сидения Сталин ему говорил: «Ну, спасибо, Максим, снял ты с меня эту проблему, мне стало легче», и они мирно расходились до следующего раза.

Молчаливую компанию кремлевскому Хозяину составлял именно он, выдающийся оперный певец, бывший священнослужитель Казанской епархии - Максим Михайлов.

Он был известным басом, исполнял не только известные оперные арии, но и народные песни. Этот знаменитый человек сейчас совершенно случайно попал на концерт милиционеров - ему надо было пообщаться с кем-то из начальства по бытовому вопросу, а ему и сказали, что все на концерте.

Опять произошла случайная неслучайная прекрасная встреча, которая и изменит, как дальше узнается, всю жизнь Глафиры и Надежды.

Мужчина глубоким бархатным голосом пророкотал:

- Удивила ты меня, голубушка, поразила. Ты уж прости старика, что я на «ты» обращаюсь, надеюсь, возраст и статус позволяют. Голос, конечно, у тебя сыроватый, тут работать и работать надо, но песни! Вы даже не понимаете, девчата, какие это песни! Особенно первая, про Россию! Да и про милицию хороша, такая быстро запоминается. За такие песни премии дают, с ними в лучших концертных залах выступают! Какие слова, какие образы! Да и про девушек хорошие песни, сразу в народ пойдут! Кто сочинил? Ты? - напор этого большого человека смутил девушек.

- Я написала, точнее, мы вместе слова сочинили, а вот музыку помог обработать наш баянист, - и Надя усиленно подмигивала оторопевшей подруге и баянисту, которые, как говорится, «не сном, не духом» даже не подозревали о своем авторстве. Шепнув, что объяснит все потом, девушка стала дальше слушать этого большого громогласного человека:

- Ну вам виднее, кто тут автор, а кто соавтор. Одно я скажу тебе, Глафира, я хочу с тобой заниматься, приходи завтра ко мне домой, вот мой адрес, - и он сунул в руки оторопевшей девушке визитку.

- Я тебя еще раз хорошенько послушаю и подумаю, как с тобой работать буду. Одно скажу, если ты стараться будешь, большая светлая дорога тебе под ноги ляжет! НО! Если стараться будешь! - и погрозив всем большим пальцем, он спокойно и гордо удалился, оставив всех присутствующих в состоянии «нестояния».

Все были довольны, кроме несчастного баяниста, который, как видно, имел виды на Глафиру, но дорогу ему перешел чеканным шагом статный военный, сразу заинтересовавший девушку.

Но Надя решила, что авторство музыки этих песен несколько утешит парня-баяниста, а соавтором слов, как и в случае с Симой, она решила сделать Глафиру, о чем и сообщила еще раз своим соратникам.

Помня о той выволочке, которую ей пришлось пережить в авторском комитете, она решила в очередной раз попросить пойти вместе с ними главного милиционера, Кондратьева, который как раз успел вернуться с остальными парнями из командировки.

Он позже рассказал, какой восторг и радость вызвали игрушки, привезенные ими, как от неожиданности дети детского дома не могли найти себе места, пока не распаковали все посылки и не разобрали все сюрпризы, они просто прыгали от нетерпения и счастья.

А с каким вдохновением читались и перечитывались письма, написанные для них Надей и ее подругами, как радовались хорошими ее новостям, как горячо передавали ей приветы и ответные письма и записочки от всех детей детского дома. И как была счастлива Надя от осознания того, что, хоть в малой мере, но они смогли помочь этим ребятишкам.

Она еще не знала, что совсем скоро обстоятельства сложатся так, что ей снова придется вернуться в детский дом, только уже воспитателем, а не воспитанницей. Но об этом чуть позже, а сейчас, усталые и довольные, подруги шли по вечерней улицы притихшей Москвы, напевая негромко:

Ромашки сорваны, завяли лютики,

Вода холодная в реке рябит.

Зачем вы, девочки, красивых любите? -

Одни страдания от той любви.

Зачем вы, девочки, красивых любите? -

Одни страдания от той любви.

Зачем вы, девочки, красивых любите? -

Непостоянная у них любовь.

Зачем вы, девочки, красивых любите? -

Непостоянная у них любовь.

______________________________________________________________________________________

https://dzen.ru/a/YqSPvlG6sy0PyRMh - «Гляжу в озера синие» - известный хит композитора Леонида Афанасьева.

https://radioshanson.ru/news/istoriya_pesni____romashki_spryatalis___ - История песни: «Ромашки спрятались».

https://www.pravmir.ru/maksim-dormidontovich-mixajlov-diakon-i-znamenityj-bas/ - Максим Дормидонтович Михайлов: диакон и знаменитый бас.

https://dzen.ru/a/YubMFmdkDzJytk4p - Максим Дормидонтович Михайлов.

https://youtu.be/Y9zadLPx1j4?si=CbhywaQNoC07HS4C - М. Д. Михайлов «Вдоль по Питерской», русская народная песня.

https://www.business-gazeta.ru/article/332924 - Максим Михайлов: «Казанский протодьякон – друг Сталина».

Глава 21. «Всехние» дети детского дома.

Глава 21. «Всехние» дети детского дома.

Итак, можно было подвести небольшие итоги – почти все песни, о которых сразу вспомнила Надя, спеты, да и другие тоже прозвучали. Сима и Глафира, как и мечтали, вышли на большую сцену, попали в хорошие руки опытных музыкантов, да и личная жизнь девушек складывается отлично, у всех были кавалеры. Одна Айгуль еще не нашла себе пары, но отнюдь не печалилась от этого, усердно занимаясь и усваивая знания и язык. Она уже меньше боялась окружающий непривычный мир, да и успехи в учебе радовали и ее, и преподавателей.

Олеся с Михасем уехали озадаченные, Надежда смогла еще раз потихоньку переговорить с ними и предупредить о том, что надо любыми способами стараться перевести их родных подальше от будущих несчастий войны.

Так что девушка могла тихонько выдохнуть и расслабиться, все пока шло своим чередом. Песни, которые исполнила Глафира, были зарегистрированы с помощью Кондратьева - Надя с ними даже и не пошла в этот раз, чтобы не нарываться на очередную выволочку авторского комитета. Появление грозного милицейского чина вызвало отторопь у присутствующих важных чиновников, вопросов по регистрации песен не возникло, все разрешилось без проблем.

Автором музыки «женских» песен был записан баянист Леонид Афанасьев, полный тезка действительного автора в будущем, что девушка сочла как знак не только совпадения, но и воссоздания справедливости. А слова были записаны в соавторстве с Глафирой, как и планировалось.

Была зарегистрированы также «Олеся» и песни про Россию и милицию, но тут уже авторство Надя оставила полностью за собой, их регистрация прошла без проблем, вопросов к этим песням не было, да и быть не должно.

Только пришлось Глафире с Леонидом заводить книжки и приносить данные счетов, чтобы получать отчисления, но вряд ли они были в претензии. Да и Вася был премирован за отличную организацию концерта и добросовестную службу, и был захвален девушкой, от чего цвел и пах от счастья.

Итак, можно было расслабиться, погулять, просто насладиться покоем, но, видимо, покой остался в прошлом-будущем, здесь Наде не дали им насладиться в полной мере.

Через день после концерта в их опустевшую комнатку, в которой были опять только Надя и Айгуль, уже уехала Олеся, Сима репетировала, а Глаша гуляла с новым знакомым, вошла Клавдия Ивановна Калашникова, директор училища. Видно было, что она чем-то серьезно озабочена. Женщина оглядела девушек и обратилась к ним с неожиданной просьбой:

- Девчата, выручайте! Ко мне обратился представитель Наркомпроса, им срочно нужны воспитатели в детский дом. Его только начали формировать, и так получилось, что их директор сильно заболела, надолго оказалась в больнице. Детей пока там не много, но и бросать их не дело. Детдом совсем недалеко, в Сокольниках, так что вы сможете быстро туда добираться, - и женщина с ожиданием посмотрела на заинтересовавшихся девушек.

- Конечно, Клавдия Ивановна, это даже здорово, а так лето проходит, и ехать некуда, и заняться нечем, - откликнулась Надя.

- Вот и отлично. Там детдом в помещении старой дачи расположен, место спокойное, зеленое, и отдохнуть можно.

- Вот и отлично! Говорите адрес!- и Надя решительно встала, с вопросом поглядев на Айгуль: «Ты со мной?» и, заметив утвердительный кивок, улыбнулась довольная - мягкая скромная теплота девушки явно будет нужна детям, лишенным заботы родных людей.

- Только вот надо бы им что-то купить, угощения какого-нибудь. У нас же остались «партийные» деньги? – совет Айгуль был верным, и часть денег была истрачена на приобретение скромных сладостей. Девушки решили пока не брать многого, а после поездки и знакомства с детьми уже купить все необходимое.

И вот они поехали в Сокольники по адресу, который им дала Клавдия Ивановна. Айгуль уже была в метро, но пока была немного напряжена, и чтобы ее расслабить, Надя стала рассказывать ей все те данные о строительстве метро, которые сообщил ей Вася, в самом начале знакомства.

Так, мило беседуя, они и добрались до Сокольников и пошли в глубину парка, разыскивая нужный им адрес. Они зашли уже далеко от центра и наслаждались тенью густых деревьев, свежим воздухом, пением птиц и запахом цветов и травы.

Надя вспоминала все то, что им успела рассказать Клавдия Ивановна. Оказывается, здесь издавна были расположены большие дачи, скорее, даже усадьбы царских чиновников и купечества.

В первые годы советской власти самые большие дачи в Сокольниках национализировали и стали использовать под детские учреждения. Надя ожидала увидеть обычный деревянный домик на участке в шесть соток - то есть, традиционную советскую обычную дачу.

А дом, к которому они, наконец вышли, представлял скорее барскую усадьбу в стиле ампир, большую, красивую, старинную, хотя и требовался зданию ремонт и уход, оно поражало своим уютом и теплотой. И участок за ним явно был не маленьким, а включал несколько гектар земли.

Как позже узнали девушки, это была так называемая «дача Ляминых», по имени купца Ивана Артемьевича Лямина, бывшего городского головы, для большой семьи которого и было построено это здание.

Композицию усадьбы изначально составляли двухэтажный деревянный дом в девятнадцать окон с террасами и изобилием резных декоративных деталей, здесь же был одноэтажный флигель, зимний сад, водонапорная башня средневековых готических форм, искусственный грот, амбар, конюшня, кучерская, сарай для коровы, фонтан, задумчивый пруд с горбатым мостом и даже курган, любовно сохраняемый хозяевами.

Конечно, за прошедшее время часть зданий была разрушена и пришла в негодность, но общий план усадьбы остался - от главного дома аллея уводила в сосновый парк с водоемом, хозяйственные же постройки группировались справа у ворот.

Внутри, как узнали позже девушки, дом был украшен десятком изразцовых каминов, наборными стенами и потолками, изысканной старинной мебелью, частично сохранившейся, вроде вместительного шкафа, дамского письменного стола и огромного зеркала.

Первоначально после революции все эти помещения перешли первой советской опытно-показательной Лесной школе при Наркомпросе и предназначалась они детям с ослабленным здоровьем. Занятия тут чередовались с прогулками, играми, жизнь детей проходила в полном контакте с природой. Дети здесь обучались разные - как партийных начальников, так и обычного трудового рабочего народа, в возрасте от восьми до тринадцати лет.

Подчинялась школа непосредственно Наркомату здравоохранения РСФСР (НКЗ), отчего её быстро прозвали коротко и ясно - "школа на козе". Особенно такое название нравилось обучающимся тут детям.

Благодатный воздух и благоустроенная территория влекли к себе и ищущих покоя партийных работников. Так, в одной из комнат второго этажа бывшей ляминской дачи зиму девятнадцатого года провела мучимая базедовой болезнью Надежда Константиновна Крупская. Эта часть дома была практически изолирована и имела запасной вход, так что супруга Ленина и детям не докучала, и те не беспокоили ее.

Остался в истории и знаменитый визит в Сокольники вождя мирового пролетариата, Владимира Ленина, попавшего прямо на новогодний детский праздник, и это событие было многократно увековечено, в том числе и в книге писателя Александра Кононова «Елка в Сокольниках», по мотивам которой был снят диафильм и написано немало живописных полотен.

Поговаривают, что именно по дороге на елку на машину, в которой ехал Владимир Ульянов со своей сестрой, напала известная банда под руководством Кошелькова (Кузнецова). Один из бандитов, остановив машину достал пистолет и сказал: Кошелек или жизнь!

Ленин показал своё удостоверение личности и сказал: Я Ульянов-Ленин. Нападавшие даже не взглянули на документ, не обратили внимания на известную фамилию, только повторяли: Кошелек или жизнь! Отобрав у пассажиров портмоне с документами, бандиты заставили их выйти из машины и пойти дальше пешком до нужного места.

Отъехав немного и порывшись в кошельке Ленина, бандиты осознали, кто перед ними был. Но вместо страха или почтения, у преступников проснулась алчность: Это ж сколько денег дадут большевики или белые, если Ленина захватить!

Также Кошельков хотел шантажом заставить власти выпустить своих подельников, которые сидели в тюрьме в Бутырках.

Они резко развернулись и помчались на место, где оставили ограбленного Ильича. Но Ленина с товарищами и след простыл. За это и другие преступные дела, на банду началась планомерная охота со стороны милиции, часть бандиты была поймана, а вот самого главаря удалось взять на конспиративной квартире только спустя полгода. В ответ на сопротивление с применением оружия, милиция стала стрелять, Яков был убит.

Но все это осталось в прошлом, в это время такого нападения просто так бы не случилось, милиция уже обрела опыт и сноровку.

Но вернемся к Лесной школе, время шло, дети подросли, разъехались, дом немного захирел и уже не пользовался по назначению, хотя и числился на учете Наркомпроса. Количество сирот, которых было особенно много после революции и Гражданской войны, силами государства намного уменьшилось, число детских домов сокращалось. Но все же таких детей оставалось еще достаточно. Вот с жителями одного такого дома, который и разместился в помещении бывшей Ляминской дачи и Лесной школы, и предстояло теперь познакомиться девушкам.

Они зашли в прохладный холл этого красивого дома и остановились в недоумении - там скакали, кричали, бесились дети разного возраста и пола. Их было не так и много - человек десять – пятнадцать, но они создавали такой шум и гам, что казалось, что их намного больше. Оставшись без присмотра взрослых, они отрывались в полную меру и вовсе не замечали зашедших девушек.

Говорить что-то было бесполезным, их просто бы не услышали, тогда Надя засунула пальцы в рот и свистнула так громко и пронзительно, что и сама не ожидала. Но все это бешенное движение тут же прекратилось, и дети замерли на местах, напомнив девушкам игру «Море волнуется - раз» и те морские фигуры, которые застывают в конце считалочки.

Надя улыбнулась и стала подходить к деткам, «расколдовывая» их, а дети улыбались ей в ответ.

Вот теперь и можно было поговорить, а где лучше всего сделать это - конечно, за столом, тем более и угощение было. И вот, уже умытые и расчесанные, успокоившиеся ребятишки уселись за стол, а девушки искоса их рассматривали и составляли примерное мнение о каждом из них.

Но прежде всего, Надя представила Айгуль и себя и сказала, что их отправили к ним в детский дом, поскольку их директор заболела.

- Да, Анна-Ванна хорошая была, но часто болела, и слабохарактерная она, пацаны ее не шибко и слушались. Вот и остались мы «всехними», конечно, это весело, но и без взрослых тоже как-то не положено. А ты ничего, не растерялась, да и свистишь классно. Научишь? - это к девушке обратилась девочка постарше всех, видимо, она и была главной среди всех детей.

- Так я сама в детдоме росла, там меня мальчишки свистеть и научили. А тебя как зовут?

- Тракториной батя назвал! Фамилия Коммунарова, это уже он нашу родовую фамилию Ивановых сменил. Он председателем комбета был в нашей деревне, а когда к нам первый «Фордзон-путиловец» прислали, он на тракторе стал работать, сильно ему эта техника понравилась. Когда я родилась, он мне такое имя и придумал. Только убили его подкулачники, подкараулили, когда он ночью землю пахал, сильно избили, а потом к трактору привязали, бензином облили да и подожгли, - девочка тяжело вздохнула, ее лицо потемнело, видно, что воспоминания еще доставляли ей боль, не затихшую со временем.

- Мамка после этого болела сильно, умерла быстро, а нас с сестрой да братом в разные детдома определили, я вот ищу их, да найти не могу, - закончила девочка свой рассказ, а Надя взяла себе на заметку, постараться разыскать ее родных.

- А тебя как зовут, - обратилась уже Айгуль к маленькому черноглазому мальчику, прильнувшему к ее руке.

- Это Анварчик наш, он узбек, по русски не говорит, он к нам совсем недавно попал, его родных тоже баи убили, а весь их кишлак разорили да пожгли за то, что они за Советскую власть были.

Тут Айгуль заговорила на певучем языке, видимо, понятном этому малышу, потому что он оживился, обрадовался и стал что-то быстро - быстро лопотать, еще крепче прижимаясь к Айгуль.

- Он говорит, что я его сестренку напоминаю, а по-русски говорить он обязательно научится, ему здесь нравится и кормят хорошо, хотя игрушек мало, - объяснила девушка.

- Ой, правда, ребята, расскажите, чего вам не хватает, мы обязательно постараемся привести. Наш хор педучилища на конференции партийной выступал, нам большие деньги заплатили, мы уже одному детдому, где я раньше жила, помогли, и вам сможем также помочь!- подхватилась Надя.

Дети с радостью загалдели, выкрикивая свои желания, но Тракторина смогла всех утихомирить, предложив написать то, что надо купить. Чувствовалось, что эта спокойная девочка здесь пользуется полным авторитетом и является явным лидером этих «всехних» детей, как она назвала своих друзей по детскому дому.

Побывали девушки в детдоме до вечера, понемногу переговорив с каждым ребенком, обойдя все спальни и осмотрев все помещения, записав себе все, что требовало ремонта и расширения. Расстались все по дружески, договорившись, что через день девушки вернутся вновь с заказанными вещами и игрушками и другими подругами, которые, как они надеялись, тоже не откажутся им помочь. А Надя чувствовала, что очередное случайное событие надолго определяет всю ее жизнь.

____________________________________________________________

https://forum.vgd.ru/1471/53802/ - 1936г, Москва, детские дома. Сведения справочника "Вся Москва, 1936 год".

https://proza.ru/2021/03/17/1490 - Детские дома и интернаты в Сокольниках. Наталья Никитина-Карташова.

https://notepad.memo.ru/a1574/1/225/spisok-detskih-uchrezhdeniy-moskvy-i-moskovskoy-oblasti - Список детских учреждений Москвы и Московской области (примерно 20- 30 годы).

https://moskvichmag.ru/gorod/usadba-nedeli-dacha-lyamina-v-sokolni/ - Усадьба недели: дача Лямина в Сокольниках.

https://dzen.ru/a/Yb2bN_NyXV7ur3ia - Как Ленин на ёлку в Сокольники ездил.

https://dzen.ru/a/YuiNAZxSSWvFt7So -Как в 1919 году банда Яшки Кошелькова ограбила Ленина и отобрала у Ильича портмоне, пистолет и автомобиль.

https://auto.mail.ru/article/87571-kakim-byil-pervyij-sovetskij-traktor-istoriya-i-fo/ - Каким был первый советский трактор: история и фото.

Глава 22. «Прекрасное далеко, не будь ко мне жестоко».

Глава 22. «Прекрасное далеко, не будь ко мне жестоко».

Через день девушки, уже всей компанией, действительно вернулись в детский дом с подарками и заказанными вещами, купленными на «партийные» деньги, как метко их назвала Айгуль.

Подруги пошли знакомиться с ребятишками и раздавать желаемое, а Надя отправилась устраиваться на новом месте, так как решила остаться здесь жить.

Но не успела она обосноваться в небольшой комнате, которую выбрала себе, как к ней залетел какой-то мальчишка, с глазами, полными удивления:

- Там тебе из НКВД звонят, иди срочно.

Тут уже и девушку пробило - зачем она так срочно понадобилась столь грозной организации.

Взяв трубку телефона, стоявшего в кабинете директора, дрожащими, что уж скрывать, руками, под недоумевающими взглядами всех набившихся сюда детей, она тихо проговорила:

- Алло, я слушаю.

- Надежда Кузнецова? - уточнил чей-то беспристрастный голос. – Ждите, в двенадцать за вами заедут.

- Ночи? - почему-то спросила растерявшаяся девушка.

Голос чуть смягчился, показалось, даже иронично хмыкнул про себя, и уточнил:

- Дня, - и связь отключилась, оставив Надю в полной прострации.

- Кто за ней приедет, откуда знают новый ее адрес, куда ее повезут, кто с ней будет разговаривать, - вопросы клубились без ответов.

На автомате, под удивленными взглядами окружающих, которые понимали еще меньше, чем она, но расспрашивать не решались, Надежда зашла в комнату и переодела по русскому обычаю в чистое белье, одела свой «комсомольский» наряд, в котором выступала с хором, обула туфельки с носочками, повязала на голову косыночку в виде банданы.

Расправив все складочки юбки и критически оглядев себя, она села на кровать в полном оцепенении - почему-то она чувствовала, что этот звонок от очень "высоких" людей, и значит, что ей надо быть собранной и спокойной. И еще было ощущение, что после этого события ее жизнь значительно изменится в очередной раз, но в ее руках есть возможность повернуть эти изменения в свою пользу.

Так она и сидела, вне этого мира, улетев в полный астрал, «дзен», как говорили в будущем. Не было ни мыслей, ни эмоций, полное отключение и ровный покой наполнял ее душу и тело, успокаивал и настраивал на спокойный лад. Никто ее не беспокоил, да и весь детский дом, всегда наполненный шумом и гамом детской суеты, сейчас примолк в ожидании чего-то непонятного.

Ровно за десять минут до двенадцати она очнулась, умылась холодной водой, хорошо промокнула полотенцем горящее лицо и вышла на крылечко детдома.

Никого рядом не было, но во всех окнах были видны лица ее девчат и детей, с любопытством наблюдающих за этой картиной. Надя заметила, как подруги одобряюще помахали ей руками, и улыбнулась им в ответ, вскинула руки: «Все будет хорошо! Пока мы едины, мы непобедимы!»

Ровно в двенадцать, как часы, к крылечку дома почти бесшумно подъехала черная машина. Окно приоткрылось, и чей-то спокойный голос уточнил:

- Надежда Кузнецова?

- Да, - все-таки голос девушки дрожал, хотя она изо всех сил старалась быть спокойной.

Еще один мужчина вышел из машины, предупредительно открыл заднюю дверь, куда и уселась девушка под ободряющими взглядами всех друзей, а охранник сел рядом.

Ехали молча и долго, сначала медленно кружили по переулкам Москвы, потом внезапно выехали из нее и поехали уже свободно, явно куда-то за город.

- Мы разве не в Кремль едем, к товарищу Сталину? - растерянно уточнила девушка, почему-то резко понявшая, что она заинтересовала именно этого человека, которого приближенные люди называли потихоньку просто Хозяином.

И Надежда внезапно почему-то по аналогии вспомнила, что и последний Император, Николай Второй, во время переписи населения назвал себя Хозяином Земли Русской.

Только это он себя таковым считал, не являясь им по сути, поскольку его подданные не слишком-то его уважали и боялись. А вот Сталин действительно был этим Хозяином, который знал почти обо всех своих «поданных», по крайнем мере, интересовался многими и во многом старался разобраться сам, очень много читая и беседуя с разными людьми.

Вот и она, скорее всего, его чем-то заинтересовала. Хотя чем еще она могла привлечь внимание этого великого человека – ответ один – необычными новыми песнями и стихами.

Значит, надо вспомнить все, что она уже насочиняла, а было текстов уже достаточно, и подумать над тем, что еще можно предложить интересного и полезного, о чем можно и нужно говорить, а о чем следует помолчать, хотя и очень хочется рассказать.

Она ведь не в книге о попаданке, мечтавшей о встрече со Сталиным, чтобы «вывалить» ему все знания о будущем, а в жизни, и тут следует все хорошо обдумать, чтобы себя не выдать и не подставиться под удар, как получилось с предыдущим попаданцем, о котором ей рассказывал Вася, если он действительно был в этом времени, а не являлся придумкой подвыпившего милиционера.

Эти мысли успокоили, девушка сосредоточилась на своих размышлениях и почти не замечала дороги, шевеля губами, вспоминала все уже спетые песни и думала, что можно спеть еще. Она вскользь услышала ответ сопровождающего, что товарищ Сталин сейчас в другом месте, и мельком заметила его взгляд.

Охранник, молодой парень в форме с непонятными для девушки знаками различия, косился на нее с явным интересом и думал примерно следующее:

- А ведь пичужка не боится, волнуется, понятно, но страха нет, и взгляд ясный, и сама вся такая чистенькая комсомолочка. Интересная деваха, не зря товарища Сталина заинтересовала, - и на таких мыслях они и подкатили к зеленому забору, скрывавшую невероятно секретный объект, который видели и посещали только доверенные лица на спецтранспорте - попасть сюда просто пешком, гуляя рядом, было невозможно.

Это была так называемая «Ближняя дача» Сталина, именно здесь он провел больше времени, чем в своих Кремлевских кабинетах и Кремлевской квартире. На "Ближней даче" Иосиф Виссарионович жил и работал почти двадцать лет, именно здесь он принимал важнейшие государственные решения и вершил судьбы миллионов людей, здесь проходили многие важные встречи и совещания, на ней он и скончался пятого марта пятьдесят третьего года.

В будущем дача располагается в черте города Москвы, в Кунцево, в районе метро «Фили-Давыдково», но и в наше время она является закрытым режимным объектом, посетить который могут только избранные, да и то по предварительной официальной договоренности высокого уровня.

А сейчас дача действительно находилась за городом, в лесном массиве, скрывавшем ее от взглядов посторонних, и также была сверх секретным объектом, в который попадали только по специальному вызову. Итак, машина подъехала к незаметному со стороны, но очень высокому сплошному зеленому забору, окружавшему всю территорию дачи, и плавно остановилась.

Шофер не подал никаких знаков, но его заметили бдительные дежурные, один из которых подошел к водителю, а другой встал рядом с дверью, за которой сидела девушка, явно ее охраняя. Рассмотрев молча протянутые документы, военный вернул их обратно, коротко промолвив:

- Дальше только пешком, - и Надя вышла из машины, чтобы пройти через калитку и попасть на территорию самой дачи.

Девушка и ее сопровождающий, вышедший вслед за ней из машины, тихо шли по чистым дорожкам парка. Несмотря на необычность ситуации, Надя сейчас просто спокойно наслаждалась свежим воздухом и красотой окружения.

Можно было подумать, что они находятся где-то в лесу, так много было кругом деревьев, кустарников, цветов, здесь жужжали пчелы и летали бабочки, а тишину окружения нарушали только звонкие голоса птиц и тихий звук капель, падавших в чашу небольшого фонтанчика, приносившего свежесть в этот жаркий день.

Все было очень мирно, очень спокойно и зелено, недаром еще при строительстве дачи было высажено порядка семидесяти тысяч деревьев, в том числе и плодовых, осенью здесь можно было собирать много грибов, а дополнял пейзаж многочисленные цветы на разнообразных клумбах, которые любил сам Сталин, и из которых он самолично собирал букеты и расставлял их по вазам в комнатах.

Но вот дорожка кончилась, и они зашли в здание и остановились перед дверью, за которой слышались многочисленные мужские голоса, что-то обсуждавшие.

Надя немного проморгалась, переходя после яркого дня в темное помещение, глаза должны были привыкнуть к обстановке, и задержала дыхание - вот она, та самая важная случайная неслучайная встреча, самое главное испытание, которое ей предстояло пройти. Страха не было, но небольшая дрожь, как перед прыжком в воду, присутствовала.

Дверь открылась, и очередной незаметный человек в военной форме сделал ей знак, что она может зайти.

Она вошла, тихо шагая по красивым коричневым дорожкам, в большую затемненную плотными шторами комнату, стены которой были отделаны необычными деревянными панелями. В центре зала стоял большой длинный стол, за которым сидели многочисленные мужчины.

И первый, кого она увидела, но которого явно не ожидала здесь найти, был Максим Дормидонтович Михайлов, который шел к ней с виноватым, но довольным лицом и раскрытыми для объятия руками.

Надя сразу поняла, что именно он проговорился Сталину о появлении новой молодой певицы и автора стихов, и именно с его подачи она сюда и попала. И слова этого человека подтвердили ее предположение:

- Надюша, деточка, уж прости старика, это я про тебя и твои песни товарищу Сталину рассказал, но ты не бойся, тебя здесь не обидят.

- Здравствуйте, Максим Дормидонтович. Здравствуйте, Иосиф Виссарионович! Здравствуйте, товарищи! Да я и не боюсь, просто волнуюсь немного, - голос девушки все же легко дрожал, выдавая ее состояние.

- Здравствуйте, товарищ Надя Кузнецова. - раздался несколько глуховатый голос реального Иосифа Виссарионовича Сталина, совсем отличающийся от голосов артистов, которые играли его во многочисленных фильмах, и который сейчас внимательно разглядывал девушку.

Его внешность, вроде знакомая по многочисленным фото и кинодокументам, в реальности была похожа и в тоже время отличалась от привычного людям будущего образа, как и у всех людей, которые порой и сами не могут признать себя на фото в каких-нибудь документах.

- Да, хвалил вас Максим Дормидонтович, напел немного недавно одну вашу песню, прекрасная песня, и слова правильные, за такую и высокую награду вручить не жалко. Только не стоит нашу страну Россиией называть, наша Родина - Советский Союз, а Россия - так до революции ее называли, при царизме. Но песня хорошая. Вот и захотелось товарищам узнать, что за новый такой интересный автор у нас появился,- неожиданно для девушки закончил говорить Сталин.

Надя стояла посередине зала, бегло оглядывая присутствующих, из которых она, пожалуй, узнала только Лаврентия Павловича Берию по его знаменитой бритой голове и пенсне, да «всесоюзного старосту» Михаила Ивановича Калинина по его «козлиной» бородке, остальные лица были расплывчатыми, едва узнаваемыми.

- Да я и не боюсь, Иосиф Виссарионович, что мне, простой комсомолке, бояться вас, руководителей нашего большого советского государства. Волнуюсь только, все же это большая честь для меня. Да и жизнь в детском доме как-то отучила бояться, - спокойно, но очень гордо ответила девушка.

Надя интуитивно, но очень точно выбрала нужный образ, полностью ей близкий и отражающий ее суть - молоденькой девушки, почти ребенка, наивного, непосредственного, немного смешного, но не теряющегося перед этими большими и грозными «дяденьками», которые сейчас с интересом и дружескими усмешками рассматривали ее.

- Да, детский дом… Знаем мы, что вы там воспитывались. Непросто было? - голос Сталина был доброжелательным, заинтересованным, и Надя совсем успокоилась - действительно, чего бояться, все ведь свои, родные.

- Да нет, Иосиф Виссарионович, нормально. О нас заботились, нас воспитывали, учили, все хорошо было.

- Но слышали мы, что и сейчас вы детям в детских домах внимание уделяете, а ведь тогда получается, что вы, товарищ Надя Кузнецова, собой советские органы подменяете.

- По вашему выходит, что Советское государство плохо заботится о детях-сиротах, а вы делаете это лучше его, вместо него. Деньги собираете, подарки разные детям покупаете, таким образом заменяя работу соответствующих сотрудников на местах, да еще и про все это в ответственных газетах статьи вам посвящают, - голос Сталина был серьезен, только маленькие хитринки таились в его глазах, испытывающе глядевших сейчас на девушку.

Надя даже оторопела от такого поворота, выходит прямо по знаменитому политику, о чем она и выпалила, не задумываясь, процитировав его слова:

- Получается так, товарищ Сталин, хотели как лучше, а получилось, как всегда!- и недоуменно развела руками, а громкий хохот этих важных мужчин был ответом на это бессмертное утверждение.

Смеялся и Сталин, ему явно понравились и слова девушки, и все ее непосредственное спокойное поведение.

Но Надя, сделав знак, что хочет продолжить, стала говорить дальше уже серьезно:

- Да, получается вроде так, но и не так. Советская власть, социальные службы на местах много хорошего делают, это правда, но у них так много заботы и работы, что не до всего руки доходят, - горячо заговорила девушка, испытывающе глядя на этих людей.

- А мы, точнее, все те, кто вместе с нами этот почин подхватили, можем до каждого ребенка дойти, не по обязанности, а от доброго сердца! Разве плохо будет, если у этих детей появится не только та одежда, которая им была государством выделена, одинаковая для всех, а разные платья и рубашки, сшитые с любовью и заботой руками старших подруг.

- Пусть они будут играть не только в те игрушки, которые по разнарядке получены, но и в те, что куплены именно для каждого ребенка на собранные добровольно деньги. Разве это плохо? И разве плохо, если они подружатся с кем-нибудь, братьев и сестер обретут, новую семью? Думаю, от этого дети только счастливее будут! – закончила девушка свою страстную речь и вновь обвела взглядом теперь уже притихших людей, всех тех, кто и был той советской властью, о которой говорила девушка.

- Да вы не волнуйтесь так, товарищ Надя Кузнецова, действительно, ничего плохого вы не делаете, социальным службам, как вы выразились, действительно нужно и можно помогать. Присядьте с нами, не стесняйтесь,- и девушка уселась с боку, на самый краешек стула и немного выдохнула свое напряжение и налила себе воды из рядом стоявшего графина - горло пересохло от волнения.

Тут вступил и Лаврентий Павлович Берия, которому также не терпелось разговорить девушку:

- Скажите, товарищ Надежда, как так получается, что именитые авторы бьются, а ничего путнего сочинить не могут, а вы, молодая девушка без специального литературного и музыкального образования, такие необычные стихи сочиняете, песни замечательные поете? - и он пронзительно взглянул на девушку.

И опять Наде пришлось вспоминать все те мысли, которые она когда-то излагала Цфасману:

- Сама удивляюсь и не понимаю, Лаврентий Павлович. Чаще всего эти песни ко мне ночью приходят, полностью с музыкой и словами, как будто кто-то их уже сочинил когда-то, в прошлом или в будущем, жужжат во сне, требуют, чтобы я их записала, исполнила, не успокаиваются, пока этого не сделаю, - и она опять развела руками, типа: «не виноватая я, он сам пришел»

- Говорите, их уже кто-то сочинил, так получается, вы тут плагиатом занимаетесь? Не свои песни поете? - опять пронзительно посмотрел на девушку Берия.

- Никогда Штирлиц не был так близок к провалу,- прозвучал в голове Нади знакомый голос комментатора из знаменитого фильма.

Ведь Берия попал, что называется, «не в бровь, а в глаз» - именно плагиатом в какой-то мере девушка и занималась, песни ведь действительно были не ее, а авторов из будущего. Но надо как-то выкручиваться, и девушке пришла в голову замечательная «отмазка»:

- Не знаю, Лаврентий Павлович, но ведь именно ко мне эти песни приходят, а не к знаменитым писателям и композиторам, значит, именно я должна стать их проводником в этот мир, раз они меня выбрали. Это ведь от меня и не зависит, они сами так решили, - расстерянно проговорила Надя.

- Лаврентий, отстань от девочки, все уже ясно. Сама, не сама, можно подумать, никто плагиатом из этих знаменитых авторов не занимается. Вон с Шолоховым никак разобраться не могут, уж сколько времени писатели не утихомирятся, - и Сталин строго взглянул на скривившегося Берию. (имелись в виду споры по поводу того, кто является на самом деле автором романа «Тихий Дон». Многие обвиняли Михаила Александровича в плагиате. И споры эти велись очень долго, вплоть до двадцать первого века.)

- Самое главное, никаких претензий никто к ней предъявить не сможет? –и Сталин пронзительно поглядел на девушку.

Надя наклонила голову в знак согласия со спокойной душой - да, некому пока предъявлять требования, не родились авторы или очень молоды пока, и еще раз поразилась сверхпроницаемости этого человека, который если что-то и не понял до конца, но явно о чем-то догадался.

Кивнув самому себе и своим мыслям, Иосиф Виссарионович продолжил:

- Так я и думал, а ведь песни все правильные, хорошие, насколько нам товарищи подсказали. Лучше скажите, товарищ Надя Кузнецова, а сейчас сможете что-нибудь нам спеть? Какая очередная песня вам во сне приснилась?

- Сейчас спеть? – растерялась Надя. Она предполагала такую просьбу, и всю дорогу думала, что бы такого исполнить этим людям, озабоченными трудными и очень ответственными вопросами, готовящимися к самой страшной войне в истории, делающими все для настоящего и еще больше для будущего, но так ничего и не придумала.

Все исполненные уже ею и другими людьми песни были хорошими, даже отличными, их оценили по праву, но они уже прозвучали. Нужна была какая-то новая песня. И вдруг ее озарило – ну, конечно, надо спеть про будущее, она же сама из него, из «прекрасного далека», вот об этом она и споет.

И она, глядя прямо в глаза Иосифу Сталину, как-то очень проникновенно и интимно сказала:

- Мы в детском доме всегда много думали и спорили, какой будет жизнь в будущем, в том прекрасном далеко, что наступит через пятьдесят или даже сто лет. И вот однажды мне приснилась эта песня, которую я и хочу спеть для вас, - и она встала, поправила свою юбочку и приготовилась петь.

Уставший человек старше своего возраста, который не просто мечтал, а делал все, чтобы это прекрасное далеко наступило, очень внимательно смотрел на нее. Пусть он, по оценкам будущих поколений, действовал жестко, даже жестоко, но можно ли осуждать и обсуждать этих людей?

Они поступали так, как считали нужным с позиций своего времени, и никакой самый умный попаданец никогда не должен заменить их действия на свои умные мысли. Намерения попаданцев, возможно, и правильные, и хорошие, были все же замыслами людей из будущего, они полностью не знали и не чувствовали жизни этих людей.

Все это реалии никогда не отражатся полностью в книгах, их знали и чувствовали только люди, живущие в этом времени, в этих «сороковых - роковых» годах, жестких, тяжелых, наполненных трудом и свершениями, ошибками и подвигами, как и любое другое время, что в прошлом, что в будущем.

Прекрасное далеко и сегодняшняя жизнь Советского Союза тридцать девятого года, были, конечно, разными, но и очень похожими, в них было много счастья и горя, ошибок и правильных поступков, любви, дружбы, жизни во всей ее полноте, а не идеальной картинки из книги-фэнтези про «попаданцев».

Ведь получается, возможно, и предвзято, что «попаданцы» в какой-то мере сейчас «враги народа», их вред состоит в том, что, по мнению так называемых авторов этих многочисленных книг, без попаданцев люди нашей страны и не выжили бы!

Таким образом, умаляется, зачеркивается напрочь вся реальная жизнь этих людей. Все подвиги настоящих людей, их дела и свершения - так, малость малая, а вот славный попаданец и то, и се, и это придумывает и претворяет в жизнь, без него никто и шагу ступить не может. Миллионы реальных дел и свершений многих людей ничто, а вот его дела и изобретения - это все!

НО - надо особо подчеркнуть, "придумывает и претворяет" этот человек из будущего все то, что уже придумано и сделано РЕАЛЬНЫМИ людьми, но позже или немного по другому, а не свои идеи!

Переписывая, изменяя в ту или иную сторону реальную историю нашей страны, авторы этих книг ее принижают, заменяют своими идеями и выдумками. Вместо того, чтобы изучать настоящую действительность страны с ее плюсами и минусами, писатели пытаются придумать свою "альтернативную", выдуманную, иногда совсем лживую и фальсифицированную историю.

Попав сюда, в это время, в такой тяжелый и трагический тридцать девятый год, Надя убедилась, что только добрые дела, поступки, небольшие шажки, совсем незаметные другим, может сделать такой человек из «прекрасного далека» в этом настоящем, другого просто не дано.

Ну и петь, конечно, песни, раз уже она начала это делать. Это и известность, и деньги, и, успех ее подруг, и что тоже немало важно, приятные эмоции от выступлений. И воспоминание о той жизни, что уже была, и мечты о жизни в будущем, соединение времен и чувств.

И Надя своим звонким, почти детским голосом начала выводить прекрасную мелодию, пропевая вроде простые, но и полные большого философского смысла слова песни, которые без всяких усилий сейчас всплывали в ее голове, как будто и впрямь пришли откуда-то сверху:

Слышу голос из прекрасного далёка, Голос утренний в серебряной росе, Слышу голос, и манящая дорога Кружит голову, как в детстве карусель. Прекрасное далёко, не будь ко мне жестоко, Не будь ко мне жестоко, жестоко не будь. От чистого истока в прекрасное далёко, В прекрасное далёко я начинаю путь. Слышу голос из прекрасного далёка, Он зовёт меня в чудесные края, Слышу голос, голос спрашивает строго - А сегодня что для завтра сделал я. Прекрасное далёко, не будь ко мне жестоко, Не будь ко мне жестоко, жестоко не будь. От чистого истока в прекрасное далёко, В прекрасное далёко я начинаю путь. Я клянусь, что стану чище и добрее, И в беде не брошу друга никогда, Слышу голос, и спешу на зов скорее По дороге, на которой нет следа. Прекрасное далёко, не будь ко мне жестоко, Не будь ко мне жестоко, жестоко не будь. От чистого истока в прекрасное далёко, В прекрасное далёко я начинаю путь. Прекрасное далёко, не будь ко мне жестоко, Не будь ко мне жестоко, жестоко не будь. От чистого истока в прекрасное далёко, В прекрасное далёко мы начинаем путь…

Добровольская Наталья Алексеевна " Всехние" дети детского дома.

Глава 1. Сны про будущее.

Отзвучали последние такты песни, установилась оглушительная тишина, такая подавляющая, что Наде стало страшно, и она вновь прикрыла глаза, как делала ранее, когда пела.

- Что я натворила, почему они молчат, что будет дальше? - бились тревожными мушками мысли в голове.

Но тут прозвучал голос Сталина, и девушка выдохнула:

- Спасибо! Замечательная песня! Ну и удивили вы нас, Надежда Кузнецова, в который раз удивили! Такую песню мог сочинить только мудрый и светлый человек, многое переживший, за простыми словами ее глубокие мысли спрятаны. А вы, молодая девушка, и такое смогли высказать!

Наде только и оставалось, что в очередной раз развести руками. Этот жест уже стал навязчивым и повторяющимся, но другой просто не подходил к этим ситуациям.

А Сталин продолжил:

- Присядьте со мной, мне хочется с вами поговорить.

- Мне тоже очень хочется, Иосиф Виссарионович, очень! Мне многое вам сказать надо, очень многое! - Надежда неожиданно для себя вдруг решилась предупредить его о бедах войны, несмотря ни на что - молчать больше просто не было сил, уйти просто так, только спев песенку и ничего не сказав, было невозможно.

Она не будет подменять идеи людей настоящего своими, как и хотела, но уточнить и дополнить их мысли знаниями из будущего стоит.

- Тогда пройдемте ко мне в кабинет, а остальные товарищи пусть своими делами занимаются, - сказал Сталин, и они перешли из большого зала в небольшой, но достаточно уютный кабинет, где руководитель государства и работал основное время.

[ image1 ]

[ image2 ]

Сталин сел на свое привычное место за рабочим столом, Надя устроилась на мягком диване, который стоял рядом, а Берия пристроился к круглому столу, стоявшему посередине. Все с ожиданием смотрели на девушку, которая собиралась с мыслями.

- Так о чем вы хотели со мной поговорить? - мягко подтолкнул ее к разговору Сталин.

Он ожидал каких-то просьб, касающихся жизни девушки, ее песен, но никак того, что услышал далее.

Внутренне перекрестившись, Надежда стала говорить торопливо, пока не передумала, глядя прямо в глаза человеку, которого безмерно уважала и перед которым преклонялась в будущем, несмотря на многие и многие порочащие его слухи.

И решила она сказать то же, что и Васе, про то, что видит сны о будущем.

Выдохнув еще раз, она начала:

- Вот что бы вы сделали, если бы знали, что с тем или иным человеком случится беда? Стали бы предупреждать? Или промолчали? - и, не дожидаясь ответа, еще более торопливо, но четко, продолжила, боясь, что ее перебьют:

- Думаю, не промолчали бы. И я не могу молчать. Дело в том, что я вижу сны, в которых показывают, что может случиться в будущем. И, если маленькой я видела сны про отдельных людей, то теперь мне представляют видения про всю нашу страну. И события эти очень страшные! Только не сочтите меня сумасшедшей, я сама так сначала думала, но сны такие реалистические и повторяющиеся, что бредом уже их трудно считать.

- Я вижу людей, бегущих по дорогам, самолеты, которые расстреливают их с высоты и сбрасывают бомбы на женщин и детей, вижу замерзающих голодных людей, выживающих на маленьком кусочке хлеба, горящие деревни, в которых погибают жившие в них люди, вижу раненых бойцов, попавших в окружение и умирающих от унижений и голода в лагерях, вижу подвиги и предательства, славу и позор! - Надя замолчала, переводя дыхание и вытирая невольно выступившие на глаза слезы, и посмотрела на Сталина.

Он слушал очень серьезно и не перебивал. Этот очень недоверчивый человек почему-то сразу поверил этой юной девушке, почти ребенку, возможно, потому, что чувствовал искренность и полную правду ее слов.

- Действительно, страшные сны! - с сочувствием сказал мужчина.

- Страшные, очень страшные! А еще страшнее то, что не всякому о них рассказать можно, не всякий поверит и поймет, что все это правда, а не бред сумасшедшего. Трудно быть провидцем, - вздохнула девушка, как никогда понимая героев знаменитой истории, которые также не могли вмешиваться в происходящие события, заменяя слово Бог из названия книги похожим, все же она комсомолка и не могла его произносить.

Воодушевленная вниманием и сочувствием Сталина, Надя продолжила:

- Сейчас похожее происходит в Испании, и можно подумать, что мои сны навеяны событиями, происходящими в этой героической стране. Но, увы, все эти сны именно про нашу страну, и случатся все эти беды очень скоро – во сне я знаю, что примерно через два года начнется самая страшная в истории война, именно война нашей страны с Германией. Империалистам очень не нравится, какая хорошая жизнь настала у нас в России, в СССР, - исправилась она, - поэтому они изо всей силы будут стараться разрушить ее, напав на нас.

- Да, трагические события! Не знаем, насколько они вероятны именно в то время, о котором вы говорите, но, допустим, они совершились. Что бы вы сделали на своем месте, чтобы помочь людям из этих видений?- вкрадчиво спросил Берия, внимательно тоже все слушавший.

- На своем месте - немногое, стала бы учиться, особенно медицинскому и военному делу, эти знания всегда нужны. Пела бы песни, собирала бы деньги на постройку танка или самолета, закупку медикаментов и разных нужных препаратов, детей бы защищала от бед, - эти мысли были уже давно сформулированы и проговорились четко и быстро.

- Ну что же, все дела достойные. А вот на месте товарища Сталина что бы вы сделали, зная о скорой войне? – не унимался Берия.

- Трудно сказать, я ведь не знаю масштабов всех военных дел, не знаю, что уже делается, а наверняка делается многое, я ведь тоже газеты читаю. Но попробую дополнить, - и Надя стала перечислять давно обдуманные идеи, о которых читала в книгах и сама много размышляла.

- Во-первых, я бы не верила в разные обещания Гитлера и его команды, да и англичанам с американцами тоже. Эти люди думают одно, говорят другое, а делают совсем третье. Все бумаги, которые они подписывают, все договоренности с другими странами, которые обговаривают, они могут нарушить в два счета, не задумываясь и не стыдясь, если это им выгодно. Так что полностью им доверять я бы не стала, - Сталин и Берия одновременно кивнули, соглашаясь, а девушка продолжила более решительно.

- А во – вторых. вот как-то ждали наши воспитатели проверку от большого начальства. Порядок наводили, все чистили и мыли, короче, во всем был шик и блеск. А проверка в тот день не приехала, а появилась совсем в другое время, когда их уже не ждали. Хотя у нас и был неплохой детский дом, все старались для нас, все равно замечаний было немало, и жизнь наша после этого еще больше улучшилась.

- Вот и в войсках, я думаю, также - когда ждут начальство, небось, и траву красят, и мух гоняют, и солдат получше кормят, а как уезжают проверяющие, так все по-прежнему, а то и хуже, и остается, - и Надя выразительно посмотрела на улыбающегося в знаменитые усы Буденного, который незаметно присоединился к их компании и тоже внимательно слушал девушку. Но тут он не вытерпел и уточнил:

- А почему вы наших красноармейцев солдатами называете, это ведь старорежимное слово, так их в царское время называли, а сейчас они бойцы, воины.

Надя пожала плечами, соглашаясь с замечанием, но заметив нетерпение слушавших, продолжила:

- Можно сделать так - проверить в ближайшее время готовность всех наших войск на границах и в приграничных областях, но объявить об этом внезапно и посмотреть внимательно, как справятся с ситуацией на местах. Для этого не отчеты красивые после слушать, а заранее отправить проверяющих в войска, но так, чтобы никто про их настоящие функции и не знал, например, под видом военспецев или корреспондентов из газет, или еще как. Тут важно, чтобы отзывы были честными и точными, а не красивыми бумажками.

- И сделать так раза три, через какое-то время, а потом посмотреть, кто исправился, а до кого и не дошло ничего, - мужчины переглянулись и кивнули, а Берия проворчал тихонько что-то типа: «Давно пора, я и раньше про это говорил», - и выразительно посмотрел на Буденного.

- А под предлогом этих учений переселить часть людей с границ подальше в тыл, в другие местности. Молодежь можно на комсомольские стройки сагитировать, например, железную дорогу строить, до самого Дальнего Востока, соединяя эти места с основной частью страны. Там всем работа найдется, но надо это так организовать, чтобы она престижной была, чтобы люди сами туда стремились, клич специальный кинуть, поддерживать идею через комсомол, например,- тут Надя явно на БАМ намекала и другие комсомольские стройки из ее времени.

Сталин улыбнулся и одобрительно проговорил:

- Недаром говорится, что «устами младенца глаголет истина», вроде и очевидные вещи, а не всегда и видны, - Надя удивилась сначала цитате из Библии в устах главного коммуниста, но вспомнив, что маленький Сосо когда-то учился в семинарии, кивнула, соглашаясь.

- Так «лицом к лицу лица не увидать, большое видится на расстоянье», - процитировала Надя знаменитые строки и спохватилась растерянно - в это время творчество Есенина, мягко говоря, не приветствовалось, книги изымались, вспоминать его было чревато неприятностями.

Судя по сузившимся глазам, Сталин все понял, но сказал:

- Да, в этом случае поэт прав, то, что очевидно, не всегда и видно. Но продолжайте, товарищ Кузнецова, вы все верно говорите.

- Далее, играли как-то наши мальчишки в «войнушку», и вот что сами заметили - каждый «воевал» сам по себе, вроде бы по делу, но не было взаимодействия, команд, лидеров, вот и разбили их в три счета другие пацаны, которые как раз и объединились вместе.

- Ведь в любом деле важно взаимодействие, единство, да не на бумаге, стрелочками, а на месте, в бою, а то получается, как в басне про лебедя, рака и щуку, - и она выразительно посмотрела на Буденного, который уже не улыбался снисходительно, а внимательно слушал.

- Если авиация бомбит свои войска, не зная этого, если красноармейцы идут в атаку без поддержки артиллерии, если конница скачет с шашками на танки, если командиры не знают, что творится рядом, где враги, а где свои, то и потери будут больше, и война пойдет дольше и совсем не так, как сейчас думается, - грустно проговорила она и опять посмотрела на «главного красного командира», как называли Буденного.

Тот даже засопел недовольно, но ничего не сказал, поймав выразительный взгляд Сталина, который явно поддерживал эти слова девушки.

- И еще, если первая группа орала как не в себя, так что все вокруг все слышали и быстро их переловили, другие мальчишки действовали тихо, команды передавали друг другу четко, а потом сокрушались, что было бы здорово, если бы у них были маленькие такие рации, чтобы друг с другом общаться и все знать, кто где находится и что кому делать.

- Один парень потом на курсы связистов даже записался, так ему эта идея понравилась, но очень сожалел, что все приемники громоздкие и тяжелые. Он все думал, как их такими маленькими и легкими сделать, чтобы чуть ли не в кармане носить, да еще и без проводов, типа радиоприемника, а то кабель перебили - и все, ползи связист под пули, налаживай связь, чего бы то ни стоило. Понимаю, это непросто технически, но ведь можно попробовать сделать, ведь так?

И опять Сталин с Берией переглянулись и почти одновременно кивнули, а Берия взял листы и стал быстро писать, а Сталин посмотрел ободряюще, ожидая продолжения.

Надя даже смутилась, она же говорила очевидные для людей будущего вещи:

- Я ведь не специалист и, может, что-то не то говорю?

- Все то, девочка, все то! – успокоил ее Сталин.

- Хорошо, тогда продолжу. Я сама не военная, но у нас много знакомых парней, что сейчас служат или отслужили уже, так вот, они сетовали, что мало в армии грамотных красноармейцев и младших командиров, а ведь именно они являются основой всех войск.

- Много начальников, генералов, но все они наверху, а вот на «земле», как они выражались, им иногда трудно приходится. Курсы надо для них, да не про политику в основном рассказывать, хотя и это очень важно, но практика важна, разбор реальных случаев. А то их все готовят к прошлой войне, а не к будущей, - процитировала девушка известный постулат Уинстона Черчилля.

- Даже я понимаю, что война в будущем будет войной моторов, а не лошадей, как в Гражданскую, войной техники и грамотных людей. Парни говорили, что вместо лошадей, которых поить и кормить надо, да и гибнут они легко, нужны маневренные бронированные машины, которые могут вести на своей броне десяток солдат, нужны новые танки, нужны грузовики и другая техника, да и топливо к ним разное тоже надо, чтобы заправлять легко, а не бросать на поле боя только из-за того, что горючее кончилось, - тут уже Буденный также подхватил листы и что-то записал для себя.

И опять мужчины переглянулись, понимая справедливость слов, которые из уст молодой девушки звучали хоть и неожиданно, но очень точно. Да и не расходились ее слова с теми мыслями, которые были и у них самих, ничего нового и неожиданного девушка действительно не сказала, просто обобщила все проблемы, над которыми и они сами не только много размышляли, но и делали по их решению.

Но Надя уже устала, она и так наговорила «сто бочонков собачонков» и поняла, что пора заканчивать разговор.

Сталин тоже почувствовал усталость девушки, поэтому он очень вовремя сказал:

- Думаю, мы и так задержали товарища Надежду, ей пора возвращаться, а нам обдумать все услышанное, - и они вновь вернулись в большой кабинет, где ее уже ждал Михайлов.

К нему-то Сталин и обратился:

- Будет лучше всего, если Максим Дормидонтович отвезет товарища Кузнецову на место, в детский дом, да и заодно с детьми познакомится, подумает, чем им помочь надо.

- С удовольствием, Иосиф Виссарионович, тем более я обещал с ее подругой позаниматься, над ее голосом поработать. Ведь именно она ту песню спела, что я вам пропел, с нее - то все и началось. Глафира Медведева, я ведь правильно запомнил, - и девушка кивнула подтверждающе, довольная, что знакомство с таким великим человеком продолжится.

- Вот и отлично. А товарищ Кузнецова, думаю, повспоминает, что ей еще во сне приснилось, и не удивится, если в следующий раз вместе с Максимом Дормидонтовичем к ней в гости какой-нибудь молодой военный нагрянет, которому она эти сны и перескажет. Только бы жених ее ревновать не стал, - лукаво посмотрел на нее Сталин, а Надя еще раз поразилась его осведомленности обо всех обстоятельствах ее жизни. Она понимала, что после всего сказанного присмотр за ней будет серьезный, но обратного пути уже не было, да и быть не могло- ведь у всех попаданцев общая роль была как раз в том, чтобы помогать людям этого времени, предупреждая по мере сил о будущих проблемах.

- Не станет, товарищ Сталин, он понятливый, да и я все объясню, как надо. Да и про милицию у меня тоже сны были, и про жизнь во время войны, и про все другое. Про медицину, вооружение, жизнь в тылу и на фронте, много всего.

- Вот и отлично. Так что записывайте и вспоминайте, все пригодится. До свидания, товарищ Надежда Кузнецова.

- До свидания, Иосиф Виссарионович. Извините, если чего наговорила лишнего, я ведь не военная. Но я очень рада, что смогла все рассказать, и меня выслушали такие важные люди. И самое главное, поверили мне, ведь на самом деле это действительно немного странно звучит - «сны про будущее», да и мои советы могут показаться глупыми и странными, - еще раз подчеркнула девушка и смущенно улыбнулась.

- Все нормально, товарищ Надежда, не одна вы такие сны видите, да и нет в этих ваших идеях ничего странного и необычного, все лежит на поверхности, да не всегда в руки дается.

Надя вздохнула с таким облегчением, что Сталин невольно улыбнулся, а девушка от всей души улыбнулась в ответ - получилось! Получилось поговорить! Этот недоверчивый человек поверил ей! И пусть сказано не все, что-то упущено, но ее выслушали с вниманием, не наказали, не арестовали, а, наоборот, ждут еще идей и предложений!

Великая мечта всех попаданцев свершилась! Разговор со Сталиным состоялся успешно! Можно выдохнуть спокойно и немного расслабиться, что она и сделала с большим удовольствием.

Она не знала, что после, говоря на их родном языке, к Сталину обратился Берия, подводя итоги их неожиданному общению:

- Коба, ты ей веришь? И впрямь она такие сны видит?

- Про сны - не знаю, а вот то, что она хоть и наивно, но очень правильно все наши проблемы изложила, в это верю, я с ней во всем согласен. Разве мы сами не видим все те сложности, о которых она говорила? Разве сами про это не думали? Она разве что-то неправильное сказала? - Иосиф в упор посмотрел на впервые смутившегося друга и соратника

- Наши люди отнюдь не глупы, а молодежь особенно, они вполне могут подмечать эти ситуации, другое дело, не все имеют смелость об этом сказать.

- А эта девушка - очень смелая и чистая, мы с тобой можем вполне гордиться, что такую молодежь воспитали. Так что, да, я ей верю! И не позволю ее обидеть.

- А то знаю я тебя и твоих сотрудников! Беседуйте, наблюдайте, помогайте, но ничего плохого ей и ее подругам не делайте! А лучше всего подумайте над теми идеями, что она сказала. Ведь правильно - все мы к прошлым войнам готовимся, с шашкой на танки, как Надежда верно подметила, а война совсем иной будет, и мы с тобой это прекрасно понимаем. Так что думай и действуй именно в этом направлении.

- И песни обязательно распространять надо! Песни ведь замечательные, все как одна, как меня уже многие уверяют! – поставил точку в этом разговоре Сталин, выразительно глядя на смутившегося соратника.

На этом разговор и закончился, но выводы из него были сделаны очень серьезные, и в самое ближайшее время они положительно скажутся на всех сторонах жизни не только наших героинь, которые с нетерпением ждут возвращения своей подруги.

Глава 2. « В траве сидел кузнечик».

Глава 2. « В траве сидел кузнечик».

Попрощавшись со всеми присутствующими, Надя вышла из кабинета и дождалась Максима Дормидонтовича, который вернулся к ней с большой корзинкой, от которой вкусно пахло сдобой, фруктами, сладостями - видимо, это был гостинец для детей.

Еще раз поклонившись всем, девушка с сопровождением вышла из темной комнаты на яркий свет солнечного дня и сразу почувствовала, как у нее резко потемнело в глазах, она даже зашаталась - все же волнение всех этих событий оказалось очень сильным. Поняв это, солидный мужчина подхватил ее под руку и повел в тенек, посадил на скамеечку и, намочив платочек в воде фонтана, подал ей, чтобы девушка могла обтереться.

- Прости меня, Наденька, не думал я, что все так обернется, - голос этого большого человека был полон явного сочувствия и сожаления.

- Ничего страшного, Максим Дормидонтович, рано или поздно, но все равно это бы случилось. Я ведь понимаю, что мои песни такие необычные, да и я сама не как все - простая комсомолка в течение такого короткого времени столько внимания к себе привлекла.

- Так что даже хорошо, что именно вы обо мне рассказали и здесь встретили, а то «люди в черном» из НКВД меня сюда привезли, всех перепугав и ничего не объяснив, - тихо сказала девушка, понемногу приходя в себя.

- Ты молодец, правильно себя вела, не растерялась и все по делу говорила. И песню чудесную спела, действительно, очень необычную, - но чувствуя, что девушка очень устала, мужчина перевел разговор:

- Ну что, пришла в себя? Поедем в твой детский дом?

- Поедем! Представляю, как там подруги переживают! Приехали, забрали, увезли в одночасье - куда, зачем, к кому! Вот там паника, небось, поднялась!

- Ничего, сейчас успокоим! Я сам все объясню, скажу, что товарищ Сталин песнями твоими заинтересовался и спеть попросил!

- Так ведь и было, - подхватила уже пришедшая в себя девушка, понимая, что обо всех разговорах и предвиденьях лучше пока никому, кроме Васи, не знать.

Встав, они пошли потихоньку к выходу, где и приблизились к машине, стоявшей в тенечке, той, что ее привезла, уже не было. Сразу располагающий к себе улыбчивый молодой шофер принял тяжелую корзину из рук мужчины и открыл двери для девушки.

- Что, домой поедем, Максим Дормидонтович? - спросил он.

- Нет, Ваня, поедем мы с тобой сейчас в гости к этой замечательной девушке. Не смотри, что она такая молодая, но уже много детей имеет. Сколько их у тебя, Надежда? – улыбаясь, спросил мужчина.

- Да сама еще толком не знаю, то ли десять, то ли пятнадцать, путем и не успела уточнить, - так же улыбаясь, подхватила девушка, и, глядя на оторопевшего парня, объяснила:

- Воспитатели мы с подругами в детском доме, вот буквально позавчера ими стали, не со всеми детьми еще познакомились, а сегодня с корабля на бал вот сюда в гости к Иосифу Виссарионовичу попала. Меня Надей зовут, а ты Иван? - и продолжила, - наш детдом на даче Лямина в Сокольниках расположен, знаешь?

- Кто же не знает, я ведь коренной москвич, все места знаю.

- Повезло тебе, а я совсем недавно сюда приехала, многого еще и не знаю, но очень хочу все посмотреть, жаль, времени на все не хватает.

Пожилой мужчина с улыбкой слушал их разговор и вздыхал с облегчением, он ведь тоже переживал за свою невольную оговорку, рассказав при Сталине про совсем молодую девушку, необычного автора необычных песен, но вышло совсем неплохо, поведение этой девушки всем понравилось, она его не подвела.

А Надя совсем успокоилась и даже решила пошалить:

- Хотите. я вам песенку спою, она, правда, совсем детская, я ее для малышей придумала, но сейчас она очень подходит ко всей этой истории, - и она начала петь, лукаво поглядывая на всех сидящих в салоне, под мерный звук работающего мотора машины, которая везла ее к подругам и «всехним» детям:

В траве сидел кузнечик,

Совсем как огуречик

Зелененький он был.